Терраформер: Пустыня Блаженной Смерти

Глава 1

Первый закат новорожденной планеты выдался тёплым и влажным. Миллионы лет она была куском камня — железо, углеродные соединения, медь и соль. Атмосферу и искусственную жизнь планета принимала с какой-то почти робостью, словно скромный ребёнок — настоящий мини-глайдер новейшей гоночной модели.

В атмосфере тёмно-синий переплетался с жёлтым и красноватым. Лучи «жёлтого карлика», самой подходящей для живых созданий звезды, проникали сквозь слои воздуха, чтобы нырнуть в водяную гладь озера.

— Красиво, — Таня нагнулась, чтобы погладить травинку.Срывать нельзя: первый этап, важна не только трава, но и каждая бактерия. Они спустились на поверхность после дезинфекции, чтобы не принести ничего лишнего, никакого паразита, который сожрёт малютку-планету с её слабым пока иммунитетом «пробирочного» ребёнка — Таня не могла не думать о подобном символизме.

Дышать можно часа два, не больше — во рту и носу свои микроорганизмы.

— Красиво, — согласился её спутник.

Илай стоял чуть поодаль, сложив на груди руки. Таня не уговаривала его остаться, хотя тот морщился от каждого движения; под плотным изолятом скафандра — регенерационные накладки-бинты. Второй раз Таня проделывала это с ним, ничуть не привыкнув.«Дерьмо какое-то, — ругалась она в процессе. — Ты не мог выдумать чего-нибудь менее долбанутого?!»

Илай всё равно не отвечал: во время «сбора тканей» — так он называл нарезку себя на ленты мяса, — он почти терял сознание, удерживая на губах полуулыбку. Извращенец.

Потом он объяснил, что других вариантов пока изобрести не может, но обязательно займётся этим, только пусть они закончат хотя бы с парой-тройкой планет?

Таня не спорила.

Если задуматься, несколько неглубоких ран и регенеранты поверх свежих кровоточащих полос — невысокая цена за терраформирование.

— Интересно, как там первая…

— Отлично.

Амаури возник за их спинами. Таня зыркнула исподлобья: спасибо, мы по тебе не скучали. У них не свадебное путешествие, конечно, но в торжественный момент она предпочла бы взять Илая за руку, прижаться виском к его плечу. Амаури отправил всю романтику в болото к лягушкам. Точнее, к аксолотлям.

— Отлично себя чувствует. Наши уже организовали базу…

— И разграбили свежесформированный планетоид? — не удержалась Таня. Илай принял это за чистую монету и резко обернулся.

— Между прочим, — Амаури в лице не поменялся; может, прижал бы «уши», но они были закрыты стандартным полимерным скафандром, — среди повстанцев полно специалистов в самых разных науках. Новая планета жива-здорова и вскоре будет поставлять продовольствие.

— Слышал? — Таня всё же сжала пальцы Илая, из-за плотногоматериала скафандра скользкие и одновременно какие-то бесплотные. — Всё у них хорошо.

— У нас тоже.

Илай остановился возле большого «цветка», похожего на метёлку цвета фуксии. «Метёлка» росла прямо из камня, только приглядевшись, можно было рассмотреть нити мицелия, которые вели к единой грибнице. Биоробот Лямбда создал этот мир из плоти своего хозяина, но алгоритм «посева» выбирал по своему усмотрению — основывался, как поняла Таня из объяснений Илая, на содержании микроэлементов и их сочетании, на погодных условиях, удалённости от местного солнца и ещё тысяче факторов. «Поэтому я и сделал для “засева” робота. У меня не очень хорошо с высшей математикой, я не хотел бы всякий раз просчитывать вероятностные модели самостоятельно».

Лямбда уже вернулся на корабль. «Мицелий» повис за пределами стратосферы. В темнеющем небе он казался огромным, вдвое больше реального.

— Ладно, включай уже ранец. Не вечно же тут торчать.

Амаури установил «метку» — жучок, который будет подавать сигнал «своим»: мол, работа закончена, принимайте. Тане всё хотелось напомнить: вообще-то этот планетоид — собственность Илая, он его ещё в ДатаГен купил, но эти ребята считали, что «всё вокруг общее». «Мицелий» вон отдали — радуйтесь; даром что корабль тот же Лямбда угнал у ДатаГен.

Раздутый пузырь с не в меру гордым именем «Вселенская Конфедерация Миров» заявлял: мы единственная форма власти и бытия. Мы обеспечиваем высочайший уровень жизни всем расам, входящим в состав Конфедерации.

Кроме тех, кого признаём неразумными и чьи планеты подвергаем «терраформированию».

Но это меньшее зло; ведь любая цивилизация развивается по экспоненте, и лучше сохранить тех, кто заслуживает этого. Закон выживания один — в сингулярности чёрной дыры, в муравейнике, в городе с миллиардом жителей.

Пригодных для жизни планет мало. Кто-то должен уступить.

А потом появляется Илай-Терраформер и заявляет: нет, можно иначе. Я — живая колония ДНК всех видов, адаптационная биокамера, и я могу любой кусок камня сделать обитаемой планетой с атмосферой и биогеоценозом. Ну, не совсем один; мне робот поможет. Нет, я не бог, всего лишь человек из пробирки, абортированный выкидыш собственной матери, «заказник» ДатаГен. Таня до сих пор укладывала это в голове, безумие — оно и есть безумие.

Но эта планета была мёртвым куском камня две недели назад, а сейчас Таня дышала кислородом без скафандра. Рослый полный Илай выглядел нелепым и неуклюжим в собственном хрупком мире. Под скафандром у него свежие, ещё не до конца затянутые экстрарегенерантом раны. Он из плоти и крови, и она даже ничего не подцепила, когда они…

— Всё, маячок активирован.

Амаури полюбовался на маленький «цветок» из металла и электроники, словно предвестник будущего на этой пока очень примитивной — микроорганизмы, водоросли и, конечно, грибы, — планете.

— Илай? Ты идёшь?

— Да, — тот тряхнул головой, словно успел заснуть стоя, а теперь его разбудили. — А что дальше?

— Посмотрим, — сказала Таня. — Наверняка нам выдадут какие-нибудь ещё инструкции.

Она вздохнула.

Медовый месяц, как же.

Сквозь бинты проступило немного свежей красной крови, поверх уже засохшей бурой. Таня предложила сменить регенеранты, Илай отмахнулся — почти всё зажило, царапины остались. Он занялся ужином, не собираясь никому уступать любимое хобби; для Амаури он готовил порцию зеленоватой каши,похожей по виду на болотную тину. Меркурианское блюдо из рыбьих кишок и ферментированных водорослей пахло именно так, как должны пахнуть кишки и водоросли. Впрочем, после космодесанта Таню от её собственной тарелки с мясным рагу мог отогнать только рой живых иркедских ос, в которых превратился бы клюквенно-имбирный соус.

— Может, тебе плюнуть на всё это терраформирование и стать… не знаю, поваром в каком-нибудь ресторане? — Таня схватила тарелку и пару ломтей картофельного хлеба вдобавок к основному блюду. Илай умудрялся из довольно скучных концентратов готовить не просто съедобно, а так, что приходилось потом дополнительные три-четыре часа тратить на тренировки, чтобы «отработать» дополнительные порции. Пару раз Таня намекала и ему, что могла бы его потренировать, но Илай заявил, что с него хватило натурального хозяйства на Иркеде и что физическая работа не для гениальных учёных.

Амаури сцапал свою дохлую рыбу с водорослями.

— Новое задание, — сообщил он, всасывая жижу и разбрызгивая буроватые капли.

— Нет, — немедленно разозлилась Таня. — Скажи своей Ви-Тиш, чтобы пока нас не трогала. Илаю нужно восстановиться.

— Ничего подобного, — тот поставил свою тарелку на бортик «плиты», которая была скорее лабораторией для создания пищевых модификаций. Множество автоматов, куда складываешь концентраты, но почему-то у Тани получалась невкусная бурда — типичная казарменная «еда одна штука». Мистика какая-то. — Ещё пара суток, и даже шрамов не останется.

— Кроме одного, — Таня тронула своё горло, вызвав шипение Амаури и молчание Илая.

Он не помнил о том, что случилось на корабле «ДатаГен».Таня рассказала в общих чертах, без подробностей.

«Ты можешь быть опасен, понимаешь?»

«Я не хотел».

«Конечно. Но ты не обычный человек».

«А ты космодесантник, который умеет контролировать опасных созданий, да? Ну вот и…»

«Всё ещё держишь меня в наёмниках?»

Она тогда засмеялась и поцеловала его, а сейчас — нет; Амаури продолжал всасывать свою «кашу», пахнущую провалявшейся на жаре неделю рыбой.

— Я что, сказал, будто надо опять терраформировать планету?

— А что надо? — Таня удивлённо вздёрнула бровь.

— Посмотрите сообщение и узнаете, — Амаури пожал плечами.

Лямбда включил трансляцию по команде Тани. На мониторе, предназначенном для обзора пилотируемого пространства, появилась собственной персоной Акс Ви-Тиш, лидер повстанцев. Красно-чёрная кожа блестела, словно смазанная маслом — это типично для миилали, — а глаза были человеческие, тёмно-карие. Глядя на эту женщину, Таня отчасти — ну только совсем чуть-чуть, — понимала ксенофобию Терранской галактической миссии; не по отношению к какому-нибудь инсектоиду-киури или «амёбе», а вот таким полулюдям. Эффект зловещей долины — кажется, так это называлось на научном языке.

Акс Ви-Тиш их не слышала, двухсторонняя связь обошлась бы слишком дорого для маленького заштатного корабля. Кроме того, велик риск: отследят. Космос довольно тесный, несмотря на гигапарсеки расстояний.

— Инструкция будет выдана по завершению основной миссии и после установления «маячка», свидетельствующего, что терраформирование первичного этапа окончено. Далее вам следует направиться на планету Разирис.

— Ра З И-рис, — зачем-то проговорил Илай, словно Ви-Тиш могла услышать иисправить ошибку в произношении. — «Пустыня Блаженной Смерти».

Таня мрачно кивнула.

— Далее вам следует найти человека, — она использовала универсальное слово, обозначающее «индивидуума», без расовой принадлежности, — по прозвищу Зритель. Он расскажет остальное. Это приказ. Амаури, следи за выполнением — до конца миссии ты назначаешься главным.

Повисла пауза. Ещё секунду Акс Ви-Тиш в своём чёрном приталенном костюме смотрела сквозь космическую бесконечность, словно пытаясь их загипнотизировать, а потом видео вспыхнуло жёлтым. Одноразовое, самоуничтожающееся. Разумно, решила Таня. Никакого компромата, никаких улик, если их поймают.

— Главный, да? — Таня широко улыбнулась Амаури. Илай положил ей руку на плечо, словно опасаясь: сейчас она выхватит бластер и выстрелит. Ерунда полная, бластер остался в каюте.

— Я не просил, — быстро заявил Амаури. Он попятился. «Уши» топорщились, хрящевая ткань влажно блестела — как от пота, подумала Таня. Наверное, и правда взмок от волнения.

— Знаю. Ты правда будешь командовать?

— Нет. Надеюсь на ваше ээ… благоразумие.

— Благоразумие? — Таня фыркнула. — Илай, расскажи этой ящерице про Разирис.

— Я там не был, — предупредил честный Илай, но продолжил. — Это одна из наименее пригодных для жизни планет. Собственно, уже она свидетельство того, почему так важно терраформирование, ведь «Пустыня Блаженной Смерти» — не что иное, как попытка «оживить» практически непригодный мир…

— С перепадами температуры от минус девяноста до плюс шестидесяти пяти в зависимости от времени года, — вставила Таня.

— Да, это из-за специфики орбиты. Разирис подлетает к местной звезде всего на двести миллионов километров. А потом отдаляется на почти четыреста. Весь цикл — примерно сотня стандартных лет. Великая зима или великое лето, что у них сейчас?

Амаури пожал плечами — ему не рассказали ничего нового:

— Лето. Но оно уже заканчивается. Через десяток лет сдвинется к зиме. Слушайте, мы там не будем вечно торчать. Просто… ээ, найдём этого Зрителя, а потом уберёмся подальше.

— На Разирисе, — сейчас Таня произнесла название бегло и неверно, но так проще, чем ломать язык, — наверняка полным-полно космодесантников. И вселенской полиции.

— А я — лучший хакер в обитаемых мирах, — по-лягушачьи надулся Амаури. — Будут у вас документы, чистые, как горный родник. Без единой частицы пластика. Ну?

— Лично я не против. Только жару не люблю, — Илай пожал плечами, этот жест причинял ему дискомфорт. Он поморщился.

«А можно, мы просто свалим? Куда-нибудь на край обитаемой Вселенной — больше никакого терраформирования, будем жить на маленькой аграрной планетке, выращивать какую-нибудь местную злаковую культуру…

Пока Вселенская Конфедерация и космодесант под руку с ДатаГен и им подобными не явятся по нашу душу и не превратят всё в забитый железом и стеклом мегаполис».

Благородная миссия повстанцев, чёрт её подери, действительно обрела смысл.

— Мне пора вспомнить, что я наёмник и требую денег за свои услуги, — проворчала Таня себе под нос. Илай её обнял. Он был большим, тёплым, от него вкусно пахло специями и сахарно-ванильной пудрой. Спорить с Амаури дальше Тане мигом стало лень.

— Дай Лямбде команду, куда лететь, — вздохнула она.

Таня забралась на узкую койку, тесноватую для двоих. Илаю пришлось перевернуться на бок, чтобы они поместились, но он не возражал.

— Спина уже не болит?

— Почти нет, — он отодрал кусок регенерационного бинта. Они помогали восстанавливать ткани, но всасывались не полностью, следы были похожи на плёнку, какая образуется после солнечного ожога на уже зажившей коже.

— Разирис — полное дерьмо. Меня туда не выкидывали, миновало, но знаю тех, кому приходилось.

Илай погладил её по отросшим волосам. Таня давно собиралась вернуть их к «уставному» микроёжику, потому что светлые беспорядочно торчащие лохмы страшно бесили, но Илаю они нравились, и она медлила со стрижкой почти налысо.

— Нет, ты не понимаешь, — Таня приподнялась на локте. Илаю пришлось вжаться в стену, безуспешно пытаясь отдать ей ещё немного пространства узкой койки. — Раскалённый ад без капли воды. Вода там только грунтовая, залегает на глубине километров двадцать. Зима ещё хуже, потому что осадков почти не выпадает, никакого тебе снега.

— Процент содержания кислорода в атмосфере — менее пятнадцати. Фотосинтез за счёт пары экваториальных «колец», заполненных водорослями «океанов», в каждый из которых можно зайти максимум по пояс. Знаю, — Илай кивнул.

— Это даже не Великан, где можно прицепить антигравы и чувствовать себя как дома.

Илай закрыл и открыл глаза.

— Пустыня Блаженной Смерти. «Блаженная» она из-за того, что в местной почве содержится наркотическое вещество. Обычная реакция метилирования продуктов местной нефти, в которой содержатся природные катализаторы, но «песок» в половине пустынь действительно «волшебный». И смертоносный. Туда, насколько я знаю, пускают без ограничений, а вот выпускают только после обыска, включая эндогастральный. Только это никогда не помогало, «песок» как утекал, так и продолжает утекать. Выгодная планета в некотором смысле.

— Ну вот, ты и понял. Дело даже не в климате. Там же сплошняком наркодельцы, плевать они хотели на эти обыски. Всё поставлено на широкую ногу. Так догадайся с трёх раз, кто этот таинственный Зритель?

Илаю не хотелось продолжать. Таня поняла это по объятиям и прикосновению губами к виску, он приглашал сменить тему, а лучше заняться чем-нибудь более приятным, чем обсуждение наркотической пустыни, куда их направляют во имя блага разумных рас, уничтожаемых злобными власть имущими. Или во имя мутных, как вода на Разирисе, планов Акс Ви-Тиш.

— Я боюсь за тебя, — честно созналась она.

— Потому что я не космодесантник? Не смогу отжаться сто раз подряд, не знаю, с какой стороны браться за бластер?

Таня услышала подтекст: но это не ты уничтожила целый корабль людей — они не были невинными, они сами нарушили правила обращения с биологической угрозой, и всё же это скверное оправдание.

— Потому что мы все там можем сдохнуть. Или чего похуже, — уклончиво проворчала она, но продолжать не стала и погладила Илая по груди. Стоило проверить, заперта ли дверь каюты. Амаури часто вламывался в самый интересный момент с деланным «Ой, извините».

Она закинула ногу, зажимая бёдра Илая между своими, наклонилась, чтобы поцеловать и вжаться ещё теснее. Нехватка места как дополнительный стимул ощутить друг друга единым целым, подумалось ей.

— Мы сломаем эту койку, — фыркнул Илай.

— Я механик. Починю.

Илай засмеялся. Голая кожа с остатками регенерационного пластыря чуть поблёскивала в полумраке. Он завозился с пуговицами на её «пижаме» из рециркулируемой псевдоткани, которую носили на корабле. Она сорвала верхнюю часть, потому что Илай возился долго, а Таня не привыкла к длинным прелюдиям, хотя иногда уступала его осторожной вдумчивой медлительности, аккуратному и постепенному познанию. Наверное, Илай прав — торопиться некуда.

И в чёрную дыру Амаури. Явится — пусть ждёт с той стороны.

Глава 2

Когда он просыпался, то проговаривал своё имя.

«Илай Рекке».

Имя и фамилия принадлежали ДатаГен, как и он целиком — до последней клетки, так и не отработал свой контракт, так и не окупился для компании, по их собственному заявлению; но вытащить из железа кровяных телец, морской воды плазмы крови, поперечно-полосатых или гладких мышц, желтоватой массы жира то, что делало его терраформером, не смогла бы даже сверхмогущественная компания.

Илай просыпался от кошмаров: вокруг толпились люди и нелюди, экипаж «Черепахи», экипаж «Эринии». Те и другие погибли по его вине; он мог лишь пытаться исправить содеянное, и это было бессмысленно — то же самое, как вытаскивать способность к биогенерации из трансформированных рибосом, синтеза АТФ и ДНК-структуры.

Таня крепко спала, когда он проснулся. Они занимались сексом перед тем, как уснуть, но она потом вырубалась часов на пять — как сама объясняла, космодесантная привычка «спи, пока можешь, потом придётся сутки-двое-трое бодрствовать», а его мучали кошмары. Илай вздохнул — дурацкие сны.

Мозговая активность во время «быстрой» фазы. Переработка впечатлений, в том числе травмирующих; ему нельзя принимать лекарства, чтобы не повредить свой метаболизм «биокамеры», а жаль. Снотворное помогло бы справиться.

Он должен быть счастлив. Он делает именно то, о чём мечтал, изменяя и трансформируя себя, превращая собственное тело в лабораторию. Рядом с ним спит женщина, в которую он влюбился с первого взгляда, от неё пахнет его одеколоном, и Таня даже не считает его смешным толстым увальнем. Ну, или считает, но это не мешает ей любить его во всех смыслах этого слова.

Иногда он путался в эмоциях. Иногда не мог отличить горе от радости; «заказник», человек — пустая доска с записанными формулами профессии, для которой, собственно, его и заказывали. Вся его личность возникла вокруг скрепки под ногтем. Он действительно получал удовольствие от боли — «мазохист», называла его Таня; но это было неправильным определением, просто боль оказалась его первым ощущением, первичным, как само рождение.

Разве истинно-рождённые не испытывают то же самое? Раздвинутые тазобедренные суставы, истекающая кровью вагина, мучения женщины и младенца — такова природа, ничуть не более ласковая, чем законы о «заказниках». Какая разница, получил ли он свой опыт на десяток лет позже?

Он сполз с кровати. Таня проснулась и не проснулась: военная привычка контролировать засекла его передвижение, но угрозы не уловила: мало ли, воды попить захотелось или по нужде. Она заснула ещё крепче.

Илай оделся и высунулся сначала в коридор, а потом направился на капитанский мостик, он же столовая и навигаторская, где обычно властвовал Лямбда.

Сейчас рядом с роботом Илай увидел Амаури.

Амаури сидел в позе медитации, поджав ноги под худощавое тонкое тело. Его фигура едва заметно изменилась в последние дни. Илай не заговаривал с меркурианцем о деликатных вопросах, но знал: они меняют пол примерно раз в год, эволюционная особенность планеты, где долгое время возникал перекос в сторону самцов либо самок. Наверное. Илай не был ксенобиологом, только немного интересовался этой темой.

— Извини, — сказал Илай.

Амаури не ответил; далеко не сразу повернул голову. Его кожа уже потемнела, плечи стали шире, грудная клетка — тоже. У меркурианцев при хорошем питании менялись даже кости во время перехода из мужской в женскую фазу и наоборот. Женщины у них крупнее и мощнее. Илай готовил богатую кальцием и протеинами пищу, чтобы Амаури не испытывал дискомфорта.

— Садись, — позвал тот. — Таня спит?

— Спит.

— Всё-таки странные у вас, терранцев, традиции. Вы ведь даже икру метать пока не собираетесь.

Илай шумно выдохнул, потёр горящую щёку, но кивнул.

— Вроде того.

— Но, — продолжал Амаури, — активно совокупляетесь.

— Зато вы умеете «фильтровать» гены, — Илай ухмыльнулся. Амаури был не только хакером, это Таня его считала чем-то вроде кибервзломщика. У меркурианцев нет понятия «учёный», есть только «мудрый знаток», вот тем и считался Амаури среди своих. Илай с ним беседовал порой на равных.

«Фильтрация» была интересным феноменом: «бракованные» зародыши никогда не развивались, а взрослые особи с потенциальными генетическими заболеваниями всегда оставались бесплодными. Не говоря уж о том, что «аксолотли» действительно обычно сохраняли неотеническую форму; меркурианцы-«саламандры»— невероятная редкость. Или выдумка, вроде огнедышащих драконов на Земле.

— Необходимая мера. Малочисленная раса, неизбежный инцест и вырождение, вот и научились «фильтрации». Мы существуем на несколько сотен тысяч лет дольше, чем вы, но не сожрали собственную планету миллиардами вылупившихся икринок. Природа сама решала, кому выжить. Мы только подстраивались.

Амаури любил пересказывать легенды своего народа. Илай поднял руку.

— Я по делу.

— И я. Между прочим, я ваш друг. Ты вот мне веришь?

— Безусловно, — согласился Илай. — Хотя я не вполне человек. В смысле…

— Знаю, тебя вырастили в пробирке.

Илай кивнул.

— Так ты расскажешь про Ра З И-рис и Зрителя? Кто он?

Амаури причмокнул губами. У него появлялись немного гипертрофированные женоподобные черты, скоро он станет бесить Таню ещё больше — подобно тому, как настоящую женщину раздражают травести. Половое поведение меркурианцев вообще ничего общего не имеет с человеческим, хотя бы потому, что именно в женской ипостаси они кровавые убийцы и опаснейшие хищники, но Амаури, подобно многим прожившим долгие годы далеко от дома меркурианцам, копировал поведение вездесущих «терранцев». Инстинктивное поведение у высокоразвитых существ незначительно, а вот наученные паттерны вполне приживаются, даже если ты им чужд.

— Человек? — продолжал задавать вопросы Илай.

— Догадайся.

— Амаури.

— Ладно, милый, — он… — уже она? — погладила Илая по щеке. — Отродясь его не видел… не видела. Но вы узнаете. Зритель давным-давно работает на повстанцев. Не ошибётесь, честное слово. Иди спать.

— Сначала приготовлю что-нибудь поесть, — сказал Илай. Трансформация протекала бурно, Амаури уже завтра будет полностью «самкой». — Тебе приготовить?

— Ага. Умираю от голода.

Илай кивнул. Конечно.

Он подключился к Лямбде, выгрузил всё, что мог найти о планете Разирис. Ра З И-рис, «Пустыня Блаженной Смерти» на языке первых поселенцев миилали. Стоило догадаться, что Ви-Тиш отправит их к своему приятелю или вообще родственнику, так?

В робота Лямбду Илай когда-то затолкал целые энциклопедии, словно в бездонный рюкзак — органическая память мощнее кибернетической и требует меньше ресурсов, нейронные связи устанавливаются быстрее любой иной передачи данных. Не везде есть доступ к сетям. Даже гениальный мудрец-хакер Амаури не подключится к общим знаниям посреди гиперпространственного скачка.

— Что ты делаешь? — спросил тот. Та. Илай вздохнул — человеческое мышление ригидно. Одно дело — теоретизировать по поводу особенностей других существ, другое — и впрямь осознавать.

— Хочу понять, кто такой этот Зритель.

Амаури всосал сушёные паучьи лапы из пакета. Илай в ответ задумчиво хрустнул чипсами.

— Миилали, я думаю. Они первыми высадились на Разирис, — вывод Амаури совпал с его собственным; Илай кивнул.

— Миилали похожи на людей, но не культурой, — добавил он. — «Пустыня Блаженной Смерти»… у них вроде бы какой-то культ умирания. В земной культуре подобные образцы тоже встречались, но очень давно, в глубокой древности и задолго до космической эры.

— Ты хочешь мне поручить изучать их?

— Лямбда поможет. Ну и… вместе. А потом ещё и Таню подготовить.

Глаза Амаури стали зелёными. Забавная деталь.

— Иди спать.

Илай покачал головой.

— Иди спать, я всё равно сейчас не могу, я в переходной стадии. Заодно поковыряю вот это всё, — Амаури ещё-пока-не-совсем-женского-пола с лёгкой брезгливостью провёл пальцем по трёхмерному изображению звезды, планеты с двумя лунами, фотографиям типичных миилали — краснокожих гуманоидов с характерными чёрными пятнами пигментации. Илай не помнил, что это означало, кроме обычных меланиновых скоплений, вроде родинок у людей.

— Зритель может оказаться кем угодно.

— Ну да, — Амаури уже уткнулся в списки и статьи. Лямбда стоял рядом, притихший и словно бы тоже сонный. Стоило дать роботу отдохнуть перед посадкой, когда потребуется полная мощность программы пилота.

— Узнай заодно о традициях планеты. Помимо наркотиков и чертовски неприятного климата.

Илай осёкся, задумчиво разглядывая средний палец. У Амаури и Тани было порой очень много общего, хотя оба скорее съели бы кусок Лямбды — причём неорганический, — чем признали бы это.

— Спасибо, — мягко сказал Илай.

За завтраком Таня уставилась на Амаури в упор.

— Ты что же…

— Можешь не трудиться и называть меня по-прежнему в мужском роде.

Илай отвернулся, пряча ухмылку. Таня усиленно изображала, что недолюбливает меркурианца, но они спасали друг другу жизнь — а вот он сам пока должник обоих, даже немного обидно. Интересно, может ли преподнесённый в дар кусок камня, ставший планетой, считаться оплатой долга? Вряд ли — повстанцы не очень-то торопятся предлагать каждому из своих по вилле в обитаемых мирах.

— О, ну прекрасно.

У Тани была быстрая выразительная мимика. Порой Илай не успевал отследить: вот она смотрит с недоумением или подозрением, а может, это вообще лёгкое отвращение. Следом — деланное «ну и ладно», равнодушие-подделка, настоящее выглядит иначе. Сейчас она просто пожала плечами.

— Мы искали информацию о Разирисе.

Амаури в женской ипостаси — крупная меркурианка с буквально за ночь обрисовавшимися мышцами, грудными и спинными, удлинившимися ногами и грубыми чертами лица, — выглядела чужеродно. Илай старался не пялиться в открытую, но он впервые видел эту перемену вживую. Любопытный половой диморфизм, так или иначе. Говорила она медленнее и значимей. Илай некстати вспомнил, что меркурианки дерутся за право метать икру, которую потом оплодотворит пойманный и покорный самец. А ещё — что такие брачные периоды случаются раз в полгода по местному календарю.

Нужно предупредить Таню, чтобы не нарывалась. Меркурианки намного агрессивнее себя же в ипостаси «мужчины». Таня-то, конечно, из космодесанта, но она будет себя сдерживать, а вот подгоняемая гормонами Амаури — нет.

«Тьфу ты».

Он думал вовсе не о том, тогда как Амаури уже развернула картинку планшета, показывая найденное.

Илай взял кружку кофе и подошёл ближе.

— Ритуальные жертвоприношения, до сих пор очень распространённые. Из-за них миилали и не признаны «полноценной расой», между прочим.

— И их планете Та-Сс-Риу угрожает экспансия Вселенского сообщества? — догадалась Таня.

— Именно. Ви-Тиш недаром возглавила повстанцев. А вот Разирис, судя по всему, один из самых крупных перевалочных пунктов, а заодно и источников дохода. «Соль» незаконно продают в паре галактик, она удивительно хорошо совместима почти со всеми живыми организмами. Даже амёбы пользуются.

Таня прищурилась.

— Я думала, ты работаешь на Акс Ви-Тиш.

— Я ни на кого не работаю. Ну, конечно, поддерживаю повстанцев, потому что мне они симпатичнее твоих вояк, — Амаури характерно фыркнула, повела плечами — под светло-синей кожей бугрились мускулы, каким позавидовал бы любой терранский космодесантник втрое крупнее мелкой Тани. Конечно, её миниатюрные габариты тоже были обманкой, с обученным солдатом справиться непросто, плюс её модификанты, но…

«Почему я вообще об этом думаю?»

Илай кашлянул:

— Амаури хочет сказать, что мы все примерно одинаково знакомы с Ви-Тиш, да?

— Ага. Я не автоматический исповедальник, так что историю своей жизни она мне не рассказывала, — согласилась Амаури.

— Дополнительное уточнение, — внезапно проговорил Лямбда. — Разирис — ритуальная территория. Для гуманоидной расы миилали служит местом паломничества. Религиозные культы подразумевают использование местных наркотических средств, летальный исход в виде передозировки считается допустимым и даже благоприятным.

— Ну круто, мы летим к религиозным фанатикам, — скривилась Таня. — Дай-ка догадаюсь — нас тоже заставят пройти все эти испытания для торчков?

— Ответ отрицательный. Миилали не привлекают представителей других рас в свою веру, поскольку любой ксенос признаётся бездушным и не может войти в вечную жизнь.

Илай, Таня и Амаури переглянулись.

— Только не говори, что ты мечтала принять их веру, — ввернула Амаури.

— Да пошёл ты…

«Пошла», — Илай решил не уточнять.

— Внимание: выход из гиперпространства через один час сорок восемь минут тринадцать секунд, — снова включился Лямбда. — Экипажу «Мицелия» предлагается подготовиться к входу в атмосферу планеты Разирис.

Лямбда выговорил название с «галактическим» акцентом.

— Надеюсь, у нас есть крем от солнца, — вздохнула Таня. — Я всегда жутко сгораю на таких планетах.

— Найдётся, — ободрил её Илай. Посмотрел на Амаури, подумав, что водному существу придется ещё хуже. — Полагаю, даже для вас обеих.

Таня покосилась на него, задержав взгляд. Эмоцию Илай не понял.

И то, как смотрела Амаури — тоже.

«Да ну вас».

Фальшивые документы высветились на общем экране, трёхмерные изображения покрутились отвратительно долгие пять секунд, а потом система пискнула: принято. Илай шумно выдохнул, аж голова закружилась. Столько времени он уже изгнанник и беглец, а всё никак не привыкнет к поддельной жизни. Правду говорят — если тебя выращивали в «белой капсуле», ты навсегда в ней останешься.

— Посадка одобрена, — мерно прогудел Лямбда. Он был приметен, его стоило оставить на «Мицелии», накрыв голограммой и сам корабль, и робота. Подумав, Илай решил: нет. Прошлый раз они корабль чуть не потеряли, а Лямбда скорее друг, чем инструмент.

— После того, как посадишь корабль, перемести фрагменты, — сказал он.

— Принято, — сказал робот.

— Он что, изменит внешность? — Таня смерила взглядом Лямбду. На щитке мигнула зелёная лампочка: утвердительный ответ.

— Вот бы и нам так… наверняка же наши физиономии во всех бордельных сортирах висят с надписью «разыскивается».

Амаури демонстративно фыркнула:

— Поверь, я позаботилась, чтобы совпадение оказалось минимальным. Да и не та планета, где на тебя сразу же выскакивает планетарная полиция. Здесь даже наркоту отследить толком не могут, сколько ни пытались.

Спустя полчаса они вошли в зеленоватую из-за хлорных примесей атмосферу. Местное солнце было красным гигантом, поэтому видимый спектр лучей воспринимался неприятно-болотным. Полузаброшенный космопорт застрял между двух больших холмов — или маленьких гор, словно поперхнувшись им; в густом пыльном воздухе сновали роботы-сканеры. Живых пограничников заметно не было: прилетели они в летний полдень, и никому в это время на Разирисе не хочется покидать кондиционированные комнаты.

— Пассажирский корабль «Мотылёк», даю разрешение на посадку, — откуда-то проговорил человеческий голос, но этим проверка ограничилась и тут.

— Мотылёк? — заметила Таня.

— Кто-то недавно жаловался на картинки в сортирах и борделях, — немедленно оскалила зубы Амаури. — Можешь придумать другое имя.

— Нет, я просто…

Илай положил Тане руку на плечо. Все эти меры безопасности и ухищрения отзывались спазмом в желудке. Илай пожалел о второй порции омлета за завтраком. Он попытался напомнить себе, что уже испытал многое, но в голову полезли только мысли о судьбе другого корабля, «Черепахи».

«Почему я вообще здесь…»

Ах да, потому что решил спасать разумные расы от «Банка генов» и уничтожения. Благородная цель, судя по всему.

— Готовность: три минуты.

Посадка была мягкой. Лямбда опустил корабль в точности на обозначенное световыми маяками место. Дверь открылась почти сразу же, обдав солоновато-горькой и почти непроницаемой жарой. Добро пожаловать в Пустыню Блаженной Смерти.

В облаке тумана впору было задохнуться. Илай отстал от Амаури и Тани, закашлялся. Они обе вернулись к нему, помогли выбраться с корабля. Обе одновременно сунули по респиратору — сами уже подобными обзавелись, они продавались тут же в автоматах, это напоминало Великан с антигравами, только здесь никто не сообразил разместить устройство на орбите. Справедливости ради, Разирис не пользовался популярностью.

Лямбда появился последним. Он переместил часть своих механических фрагментов, а органические пластично спрятались, словно втиснулось живое тело в новый костюм. Вместо головы-груши шевелились щупальца, щиток переполз на бок, руки и ноги ассиметрично сдвинулись по бокам. Таня проворчала-выругалась — Илай знал, что Лямбда её немного пугал поначалу; ну или не пугал, но вызывал неприязнь своим внешним видом. При создании робота первичной была функциональность, а не красота. Иногда Илай думал, что создал Лямбду назло правилам ДатаГен, требующим, чтобы все готовые проекты были «продающего» вида, идеальны и вылизаны, и даже какие-нибудь персональные наркотические грибы и модифицированные организмы непременно обязаны напоминать розовую клумбу.

— Нам туда, — сказала Амаури. Комбинезон закрывал большую часть тела. Зал космопорта напоминал короткую и довольно узкую кишку — никто не позаботился о том, чтобы построить просторные помещения. Лампы горели под потолком, полустёртые указатели сообщали «К выходу». Снаружи пропал запах раскалённого металла, зато накинулась пыльная буря. Оказывается, фильтры внутри работали просто отлично, а вот здесь…

Пыльная буря скрывала в непроницаемой духоте очертания всего вокруг, словно туман. Наркотические солончаки лежали дальше — к югу или юго-востоку, Илай пока не мог сориентироваться, но явственно пахло солью, горечь даже сквозь респиратор оседала в носу и на языке, жглась. Раскалённая соль и мёртвый туман обернули солнце и немногочисленные строения — пост досмотра, автоматический и работающий из рук вон плохо, очередной автомат для продажи респираторов, для самых одарённых, кто не понял намёка сразу же, в закрытом ангаре; ещё какие-то приземистые здания с бойницами вместо окон опознать не получалось.

— Тут можно, — прокашляла Амаури, подготовившаяся к путешествию и выудившая всю возможную информацию, — вызвать местное такси.

— Ну так чего ты ждёшь? — в плексигласовых очках и с защитным респиратором Таня выглядела здесь очень уместно. Илай представил её в форме космодесанта. Это была приятная картинка, но лучше её оставить на потом.

— Оно не совсем обычное…

— А тащиться через весь этот песок — обычно?

«Не надо, она сейчас агрессивна», — но пока Амаури проявляла чудеса терпения для меркурианки, видимо, привыкнув к «мужской» стратегии поведения. Она добралась до низкого, по колено, столба, и нажала кнопку. Почти сразу же запорошённая зеленовато-жёлтой солёной пылью земля завибрировала.

— Подземный транспорт. Что-то вроде капсулы, которая движется по кишкам внутри Разириса.

«Но это же полу-необитаемая планета», — Илай открыл рот, тут же наполнившийся солью, несмотря на все защиты.

— Вероятность добраться до местной столицы Киирсай: семьдесят четыре процента, — меланхолично поведал Лямбда.

Илай взял Таню за руку. Клаустрофобией он не страдал, просто после «Эринии» лезть в капсулу не очень хотелось. Она поддержала его, сжав пальцы.

В капсуле разместились все, включая Лямбду. Это был вытянутый эллипсоид со следами ржавчины внутри окрашенного в синий и чёрный цвета салона. Таня сказала, что ей эта штука напоминает спасательный транспорт, причём устаревший. Окон в «такси» не предусмотрели. Дверь запечатало, как только все вошли, загорелось табло на общегалактическом наречии: «Приготовьтесь к поездке». Пара букв посередине нервно подёргивались и грозили погаснуть. Илай сел на предложенное жёсткое сиденье и вцепился в поручни.

Почему-то он ожидал бешеной гонки, но ошибся. Капсула ползла медленно, словно прокапывая дорогу в песке и каменной крошке. Или так оно и было?

— Что мы знаем о столице? — Илай попытался отвлечься от неприятной изоляции. Завтрак по-прежнему не мог успокоиться в желудке.

— Да ничего особенного. Это нормальный город, нам повезёт, если Зритель окажется в нём, — ответила Амаури.

— А варианты… — Таня вздёрнула бровь.

— Миилали иногда уходят в паломничество по солончакам. Это вроде ритуальных пилигримажей. Наркотическое забытьё, риск навсегда остаться похороненным под слоем раскалённого солёного пепла и прочая романтика.

Амаури пожала плечами.

— Это твоя Ви-Тиш нас сюда отправила, — напомнила Таня.

— Не «моя».

Мышцы напряглись. Рука Илая потянулась к Тане, словно пытаясь защитить. Она посмотрела на него с лёгкой насмешкой — мол, кто тут кого защищает.

— Надеюсь, мы здесь не задержимся… — проговорил он в пространство, просто чтобы занять паузу.

В этот момент капсула остановилась.

— Приехали? — спросила Таня.

Амаури покачала головой.

— Ещё около двух часов по моим расчётам.

Переглянулись все четверо, а озвучил произошедшее бессердечный искусственный интеллект:

— Поломка двигателя либо иные причины, вызвавшие невозможность дальнейшего передвижения. Аварийная разблокировка в подобных ситуациях инициируется через пять ми…

Двери открылись в полумрак тоннеля, слабо освещённый то ли лампами, то ли запорошённым туманом солнцем.

— Кто хочет прогуляться? — спросила Таня в пространство и первая, вскинув свой бластер, выглянула из замершей капсулы.

Глава 3

Таня знала — ничем хорошим путешествие не кончится. Но даже она не предполагала такое быстрое появление неприятностей. Транспорт Разириса передвигался под землёй — зарывался неглубоко, вроде большого жука или крысы-песчанки, настоящие тут не водились, тут ничего толком не водилось.

«Мы все умрём», — озвучивать это она не стала.

Бластер пригодился с порога, правда, совсем не так, как обычно: рукоятью пришлось отскребать налипший песок, зеленоватый, похожий на битое бутылочное стекло в каком-нибудь паршивом баре — не просто битое, смолотое в крошку. На жаре песок и впрямь мог превращаться в стеклянные осколки.

— Осторожней, — предупредила Таня. Респираторы защищали глаза и рот, позволяли как-то дышать, но колючая и одновременно какая-то обволакивающая, как густое облако, жара заставляла кипеть мясо на костях, именно так ощущался выход из капсулы.

«У нас нет воды», — мелькнула мысль.

Она выдержит какое-то время, а вот Илай — и особенно «аксолотль» Амаури, даже если он… она решила сменить пол на более «сильную» форму, — вряд ли. Чёрт подери, почему они не подумали про воду?

Потому что надеялись сразу же попасть в Киирсай с удобствами — какая планета, такие и удобства, но в капсуле всё же был установлен климат-контроль.

— Лямбда, куда идти?

Робот один чувствовал себя спокойно, судя по его виду, но он-то мог выжить и в безвоздушном пространстве. Уникальная форма псевдожизни. Илай как-то объяснил, что при экстремальных условиях все «органические» части закрываются своего рода хитиновым панцирем, позаимствованным аж у палочки Коха — микобактерии, вызывающей туберкулёз. Таня о такой болезни даже не слышала. Илай рассмеялся, сказал, что она побеждена много веков назад, но бактерия всё же оставалась одной из самых стойких. Короче, Лямбде повезло, а вот остальным — не очень.

Робот перекинул координаты на комм. Недалеко, всего три с половиной километра. Пешком — пятнадцать минут, полчаса от силы, но не по «Пустыне Блаженной Смерти».

— За мной.

Таня решила не подавать виду, что нервничает или не верит в своих спутников. Илай и Амаури успели выбраться, оба растерянные и озирающиеся по сторонам, хотя смотреть было решительно не на что — зеленоватый туман из мелкой стеклистой крошки, везде он, адская парилка и туман, никаких тебе интересных видов. Вряд ли экскурсии по Разирису пользовались популярностью. Как тут уходить ещё и в какой-то пилигримаж — вообще непонятно.

— Не отставать. Не тратить зря силы. Здесь совсем близко.

Это звучало ободряюще, понадеялась Таня.

Первая песчаная яма попалась спустя шагов двести. Илай и Амаури угодили в неё одновременно, но аксолотль умудрилась вывернуться — ловкие всё-таки создания, — а под весом Илая песок напевно зашуршал и провалился. Тот даже закричать не успел и оказался по бёдра в пыли.

— Извини… — проговорил Илай. Он был весь мокрый, но пока не столько испуганный, как уже понимала Таня, сколько ошарашенный. Думать о зыбучих водоворотах не хотелось, и Таня, прикрикнув на Лямбду и Амаури — раз уж стала «боевым подвидом», пусть работает, — протянула ему руку.

Песок ссыпался глубже. Илай вцепился, но только завяз сильнее. Напевное перестукивание стеклянных песчинок напоминало говор на неизвестном языке, словно Разирис, сама планета, пытался успокоить и убедить: ничего страшного не случилось. Подумаешь — остаться здесь навсегда, это даже не больно.

Илай сжал её ладонь в судорожной панике. Яма всасывала его, словно живой чёрно-зелёный в желтизну рот.

— Сильнее, оба!

Таня удержалась от паники: толку от нее никакой. Амаури и Лямбда рванули, на сей раз получилось вытянуть. Илай повалился животом на относительно твёрдый слой, который всё равно проседал и сползал в яму, но уже не цеплял и не держал.

— Спасибо, — сказал он, сглатывая. Сквозь прозрачный слой полимерной ткани респиратора было видно, что губы у него белые и пересохшие.

— Не за что, давай, валим отсюда.

Во вторую песчаную яму попала сама Таня, но вовремя уцепилась за робота и Илая одновременно, рявкнув: «Держать!» Испугаться они не успели, она выкарабкалась ещё до того, как монстр-Разирис попытался заглотить её живьем.

— Ненавижу эту планету.

— Кто её любит, кроме наркоторговцев, — пробурчала Амаури. — Воды бы…

Таня сверилась по карте: прошли меньше километра. Семьсот метров, если точнее. Воистину теория относительности права: по ощущениям — как будто отмотали дневной марш-бросок.

— В городе будет вода.

Таня постаралась вложить в эти слова весь оптимизм, на который была способна — сейчас и в принципе. Илай утёр пот со лба — довольно бессмысленный жест, жара на Разирисе густая, солёная, не сухая и не влажная, хуже некуда. Из-за плотной атмосферы испарение жидкости минимально, охлаждаться нечем. Интересно, они выдержат до города или отрубятся от перегрева? У Тани-то импланты, а вот спутники…

— Всё, шагаем дальше. Ямы обнаружить просто: не наступайте, если слишком мягко.

— Но здесь везде довольно мягко, — возразил Илай. — Это же песок.

— Более мягко, чем обычно.

Иногда он всё же бесил Таню, особенно когда и так в горле ком, и вовсе не от набившегося под респиратор песка.

Ещё несколько ям удалось обойти. Выяснилось, что Лямбда может сканировать поверхность — точность не выше сорока процентов, но если ещё и тыкать носком башмака, то работает неплохо. Башмаки покрыло коркой. Словно плесенью, пришло на ум сравнение, и Таня снова оглянулась на отстающих. Торопить их не имело смысла. Они всё равно не смогут идти быстрее, а тут вроде пусто, вроде никого — она осматривалась, только что не принюхивалась, думала переодеться в свой старый добрый скафандр, пробежаться взад-вперёд. Скафандр защитил бы от обезвоживания, подобно тому, как спасал от космического вакуума.

Порывом ветра едва не сбило с ног, словно пыльный зеленовато-болотный Разирис советовал оставить все надежды и чаяния. Никаких скафандров, играем по-честному. Таня некстати вспомнила, что респиратор рассчитан всего на три-четыре часа в «стандартной» атмосфере, а под открытым «небом» забьётся уже через час-другой.

Ругаться вслух бессмысленно. Только открывать рот зря и впускать стеклистую пыль.

— Держись за меня.

Она вернулась к Илаю.

— Ты меня не вытянешь, если…

— Ямы опознаю. Наверное. С Лямбдой. Хотя нет. Ты последний, он… она посередине.

Амаури молчала. Руки у нее были горячие и липковатые, неприятно-дряблая плоть, словно у утопленника, или наоборот, у сварившейся заживо лягушки, хрящи-скелет превратились в студень, а плоть — в желе. Илаю было сказано держаться в «хвосте» и не отпускать Амаури, даже если ему вихрь песка в рот залетит.

Лямбда держался первым и отдельно. Таня чертовски завидовала неуязвимому роботу. Почему бы Илаю не придумать что-нибудь для простых смертных, хитиновые туберкулёзные оболочки или колючие шипы. Ладно, без шипов Таня обойдётся — это пошло. Она обязательно выскажет это, когда они отсюда выберутся.

Навигатор показывал: полтора километра до города. Из-за тумана обзор дальше пяти-десяти метров застилало по-прежнему; хуже того — песчаная буря набирала мощь. Единичные порывы ветра отбрасывали, лишали целых двух-трёх, а то и пяти драгоценных шагов. Сквозь респиратор проникала горьковато-солоноватая взвесь. Голова кружилась.

«Наркотические… примеси».

Амаури цеплялась за её талию. Илай — за Амаури. Они всё ещё передвигались, шли, и Таня тратила ресурс своего респиратора, чтобы время от времени бодро сообщить: уже близко.

Когда она услышала глухой звук, успела подумать: кто? Илай? Амаури?

Кто из них упал?

А потом потеряла равновесие сама, и её поволокло прочь по обманчиво-тонкому настилу песка «блаженной смерти».

Таня очнулась, сжимая бластер. Вокруг была темнота — душноватая, но дышать можно. Респиратор сняли, или его содрало о редкие крупные камни, попадающиеся среди россыпи стеклянного крошева. Судя по саднящей ссадине на щеке — второе.

Она села и вскинула бластер в пустоту: молча, но включая зрение, слух, шестые и десятые чувства. Темноту прореживал желтовато-оранжевый свет — неверный и как будто дёрганый, от него по каменным стенам плясали вытянутые причудливые тени.

Пещера. Огонь — в смысле, настоящий живой огонь, которому «дышать» трудновато, кислорода мало и для простой химической реакции, но ничего. Людям тоже не везде легко приходится.

Илая она заметила у стены. Тот лежал неподвижно: без сознания, определила Таня. Амаури рядом — тоже. Таня встала бы, но обнаружила стягивающую ноги леску, а вот руки оставили не связанными, и бластер всё ещё наготове.

Лямбду она не увидела, но забеспокоиться и позвать не успела. Тот появился, заполнив шевелящимися щупальцами стену, все тени на мгновение стали роботом. Таня содрогнулась, несмотря на ликование.

— Докладываю: состояние удовлетворительное. Таня, рекомендовано убрать оружие, в противном случае это будет мешать адекватному уровню коммуникации…

«С кем?»

Но робот следил за безопасностью «своих», так что она действительно убрала оружие. Даже демонстративно щёлкнула предохранителем, переводя его в «закрытое» положение.

— Эй, ты. Кто бы ни был, покажись.

Она почти не удивилась, когда показался высокий худой миилали — красно-чёрная кожа, характерный разрез глаз, словно у ночного хищника, которому требуется всего пара лучей из нижнего или верхнего спектра, чтобы прекрасно видеть жертву. Акс Ви-Тиш, полукровка, всё-таки больше походила на человека, этот нет; зато Тане почему-то вспомнились терранские легенды о вампирах и демонах из ада. Может, тогда миилали жили бок о бок со своими довольно близкими родичами, но предкам Тани они не понравились — кожей, глазами или чем-то ещё. Пожалуй, Таня соглашалась с мудростью древних.

— Вы…

— Наверняка меня назвали Зрителем, — произнёс тот.

«Это было просто», — подумала Таня. Из-за чёрного балахона миилали выглядел торжественным и мрачным, заставляя усиленно не вспоминать о мрачных самоубийственных ритуалах этой расы — или её части? У них ведь много народов, не такие уж они единые. Типичная ошибка чужака: представлять «всех сусликов», «всех амёб», «всех меркурианцев».

«Зритель».

Ладно, пускай. Тип не казался враждебным, чёрный балахон — ещё не повод подозревать в чём-то скверном.

Таня попыталась улыбнуться.

А потом отметила: «Мы не дошли до города».Может, и к лучшему — в городе могли оказаться агенты Терранской галактической миссии. Или не терранской, а какой-нибудь ещё. Ароены, киури и так далее; у кого сейчас самый мощный флот и представительство в Совете Конфедерации, а с ними агенты ДатаГен, которые таки не получили своего терраформера.

— Спасибо, что спас, хотя лучше было не таскать по песку в неудобной позе.

— Оптимальный способ перемещения, — пожал плечами Зритель.

— Что с ними?

— Скоро придут в себя. Я не причинял вреда, это лишь обезвоживание и интоксикация. Неподготовленный человек, — он употребил нейтральное слово, обозначающее «представителя разумной расы вообще», — выдержит без спецзащиты на Разирисе не более получаса. У вас есть импланты, вы бы дошли до города. Они — нет.

Таню передёрнуло.

— Я ввёл им инъекции раствора плазмы крови. Меркурианец… меркурианка, судя по её состоянию, была близка к гибели. А вот мужчина необычный, он вроде бы человек, как и вы, но без имплантов и спецподготовки, и всё же я диагностировал изменения на генетическом уровне.

— Хозяин относится к модифицированным людям, — сообщил Лямбда, стоящий позади Зрителя, словно решив сменить владельца.

— Я так и понял, — равнодушно ответил тот.

Он перерезал леску.

Таня убрала бластер, помня, что ей потребуется меньше трети секунды, чтобы выхватить, привести в боевой режим и выстрелить, если понадобится. Она подошла к Амаури и Илаю. Амаури выглядела скверно, сходство с мёртвой лягушкой — или ящерицей, — стало тошнотворно-точным. Илай уже просыпался: у него дрожали веки, скорее всего, просто пока не мог сообразить, где находится.

Таня опустилась на колени и потрогала обоих.

— Мы в городе? — Илай сел, пошевелил ногами и дёрнулся в почти панике. — А это ещё что за штука?

— Способ перемещения, — проговорил Зритель. — Леску можно резать, она одноразовая.

Таня так и сделала.

— Спасибо.

Илай попытался встать. Идея оказалась неважной, он закрыл рот рукой, сдерживая рвотный порыв. Зритель подошёл и протянул ему жестяную флягу.

— Интоксикация изумрудами, — сказал он.

Илай шумно пил, а Таня уточнила:

— Изумрудами?

— Зелёная пыль, её так называют здесь. Многие добывают ту, которая содержит наибольший процент яда, чтобы сделать из неё дурман. Это неправильное использование.

— Ну да, вы точно знаете. Это и есть ваш знаменитый пилигримаж? — не удержалась Таня. Амаури пошевелилась, Илай протянул ей флягу. Амаури схватила сосуд, похожий на плоский снаряд размером с ладонь, не открывая глаз, всосала остатки.

— Ты должен был нас встретить, — взвилась она. Путы удержали: Зритель отступил, а Амаури повалилась на пол.

Тот пожал плечами. У него этот жест был какой-то отрешённый, почти как у Лямбды, когда тот оставался наедине с собой и не включал имитацию личности, которая и без того барахлила. Амаури всё обещала… илиещё тогда «обещал» доделать искусственный интеллект, чтобы робот вёл себя «нормально», но то ли забывал, то ли решал, что получится тот ещё эффект зловещей долины.

— Я ведь и встретил. Именно потому, что в пилигримаже, — в спокойствии Зрителя слышалась явная насмешка, но в чём она заключалась, Таня не понимала. Она сосчитала до десяти: пусть Амаури говорит, это его-её приятели. Ну, либо Илай, он корректный, вежливый и не пошлёт этого типа по какому-нибудь неизвестному даже на забытом всеми космическими богам Разирисе адресу.

— Акс Ви-Тиш… — Амаури пошевелила ногами, которые Таня освободила от лески, — сказала нам идти к тебе. Мол, ты сообщишь какие-то там дальнейшие инструкции, ну и?

— Да.

Тёмно-красная кожа блестела из-за неверных бликов света. Живой огонь вызывал то ли сонливость,то ли закопанное на глубине тысяч лет цивилизации инстинктивное желание довериться почти-человеку, который спас от смерти и дал огонь. Воду, очищающий биораствор тоже. Зритель опустился на колени рядом с сидящим Илаем, снова взглянул тому в лицо.

— Трансформация миров? Когда-то мы верили в вечную бездну, которая пожирает, чтобы рождать новое.

Он пошевелил «дрова» в костре. Таня предположила какой-то синтетикуголь, идентичный натуральному. Наверное, в цивилизованных мирах на таком жарят шашлыки.

— Это стандартный миф, — буркнула Амаури. — В сети полным-полно таких сказок.

— Конечно, — согласился Зритель.

Он выждал паузу.

— Ты способен превратить планету смерти в планету жизни? — вопрос прозвучал так естественно, словно Зритель предлагал выпить ещё немного воды или уточнял, который час по универсальному галактическому времени.

Илай всё-таки встал. Он поморщился, видимо, затекли ноги или синяков наловил, пока тащили «леской».

— Ну да. Опробовал на паре небольших планетоидов…

— Знаю, — перебил его Зритель. — Маленькие планетки. Ви-Тиш уже проглотила их, как пилюли. Но я задал тебе конкретный вопрос: что ты сможешь сделать с Разирисом?

Он произнёс это слово правильно: раздельно. Таня хмыкнула.

Неплохая заявка.

— Наверное, это… — начал Илай, его перебила Амаури:

— Оплата? Нет, серьёзно, ребята. Всё понимаю, но у нас старый корабль, едва хватает денег на… всякие реактивы, которые нужны для терраформирования. Я понимаю так, что вы хотите здесь обосноваться, Вселенский Совет нескоро обнаружит на планете торчков и торгашей дурью, плюс несколько упоротых монахов, базу постанцев.

Амаури допила содержимое фляги одним глотком.

— Только мы-то что будем с того иметь?

— Я ведь хотел…

Таня бросила бы виртуальный кубик с двумя гранями — невозможный в реальном пространстве. Илай промолчит или скажет очередную свою прекраснодушную глупость. Опятьчто-нибудь идеалистичное: всем пусть будет хорошо, ничего, что за счёт моей плоти и крови.

«Болван».

— Амаури прав... права. Илаю дорого обходятся даже небольшие астероиды-планетоиды. В прямом и переносном смысле. Мы на вашей стороне, но можешь сказать Ви-Тиш, что уже рассчитались и либо вы предлагаете условия получше, либо мы просто свалим куда-нибудь в дальние галактики.

Она почти дотронулась до бластера.

— Тебя трогать не будем, спасибо за помощь и гостеприимство, — очень широко улыбнулась Таня.

— Боюсь, вы не совсем поняли, — меланхолично продолжал Зритель. — Ви-Тиш изъявила своё желание, а значит, вам придётся его исполнить.

— Чего?..

Амаури вышла из полумрака, надвинулась прямо на Зрителя. Она была выше, а сейчас за счёт гормональной фазы ещё и смотрелась крупнее, настоящим бойцом-вышибалой в каком-нибудь из баров средней планетки. Вроде Новоземельной-с-каким-нибудь-номером.

— Вокруг пустыня. Вы не доберётесь ни до корабля, ни до города… кстати, никакого города больше не существует. Остался небольшой форпост Вселенской Конфедерации — в основном терране, хотя есть и другие.Догадайтесь, что с вами там сделают.

Амаури отодвинулась.

— Что случилось с Киирсаем?

— Разирис.

Он произнёс слово как-то иначе.

— Вечная бездна настигла его, — Илай как будто перевёл какую-то цитату. «Бровь» Зрителя с костяным выростом вместо волос вздёрнулась.

— Вы неплохо образованы, юноша.

Тот смущённо пожал плечами.

— Одним словом, города больше нет. Наркоторговцы ещё держатся за несколько маленьких баз, но и они — вопрос времени. Ни пищи, ни пригодной воды. Планета вознамерилась изгнать всех в преддверии зимы, и только вмешательство того, кто черпает из бездны, способно спасти мир, куда спускаются за истиной.

Таня переглянулась с Амаури.

— Звучит как какое-то стрёмное пророчество, — пробормотала она. Амаури кивнула.

— Я не уверен, что у меня получится, — Илай потёр щёку своим жестом неуверенного «заказника». Таня вздохнула, горечь и нежность перемешались на корне языка, а может, это был привкус того раствора, которым Зритель приводил их в чувство и избавлял от песчаных токсинов. — Но я попробую.

— Если у тебя не получится, ты умрёшь, — спокойно сказал Зритель.

Таня вскинула бластер. Амаури блеснул длинной иглой, она казалась немногим толще лески-пут, пронизала пространство и достигла чёрно-красного лица. Лямбда издал скрежетание, похожее по интонации на протест.

— Как насчёт тебя? — Амаури топорщила выросты, ставшие розовыми на просвет. — Мы ведь можем заставить докинуть нас обратно до корабля, и не так уж сильно волнуемся за судьбу планеты. Понимаешь?

— Я не боюсь смерти, — ответил Зритель, даже не шелохнувшись ни от вида сдёрнутого предохранителя, ни от ядовитого блеска лезвия. — Я дал обет: либо Разирис станет пригодным для обитания, либо нас развеет песок.

«Враньё».

Таня открыла рот, чтобы заявить вслух: Ви-Тиш не фанатичка и не дура, она не стала бы рисковать надёжным терраформером, который создал уже пару милых обитаемых планет ради в прямом смысле туманной идеи с этим местом. Зритель опередил её:

— Лидер повстанцев гибрид, но не чужда пути Нитяного Моста. На самом деле, это я приказал ей отдать вас в моё распоряжение. Разирис — наша священная планета, о которой мы грезили долгие тысячи лет в родном мире. Мы просто должны немного укрепить мост.

«Не Ви-Тиш. Он».

Фанатик.

— Вы справитесь, — ободряюще сказал Зритель. — Или же смерть станет символом нового изгиба Нити — и это тоже хорошо.

Глава 4

Зритель ушёл из пещеры, оставил лампу на микроядерном топливе и сушёные пайки, заставляющие с тоской вспоминать о кулинарных возможностях «Мицелия» и универсальных концентратов. Воды ещё меньше, на всех одну среднюю флягу: экономьте, мол.

— Мы ведь можем отсюда смотаться? — Амаури обходила пещеру с лампой. Таня уже сделала это ранее, убедилась — пещера нечто вроде грота, она предположила, что рукотворного. Взорвал бомбу, заставил песок сплавиться и образовать что-то вроде пузыря, полого внутри. Стены оказались полупрозрачными, просто снаружи — ночь. Ночью Разирис успевал остыть до минусовых температур даже летом, чтобы с первыми лучами солнца снова едва не закипеть от жары. Зато ночью песок «садился». Таня предположила: в воздух его поднимала жара, а так — он бы и лежал себе. Интересно, что тут зимой, снег не выпадает, просто холод, но зато без тумана?

Она решила: не так уж хочется выяснять.

Амаури просто повторяла. С тем же успехом могла просто сплясать или спеть песенку.

— Нет, — сказала Таня.

Она развернула паёк: коричневый брусок, пахнущий золой и перегноем, хотя Таня даже не могла толком сказать, откуда ей известно про золу и перегной. Она откусила уголок и отложила на потом: пока не настолько проголодалась, а такие штуки хранятся почти вечно. В том числе потому, что откладывают их тоже на самый крайний случай.

— Нет, — повторила она. — Сейчас там чертовски холодно. Это примерно как жара, только холод, и мы не дойдём до космопорта.

Она дотронулась до голого лица. Респираторы износились, а новых Зритель не выдал.

— Разирис ядовит даже ночью, — пояснил Илай. Он сидел возле стены, осмотрел свой паёк и протянул Лямбде, который поглощал даже слабосъедобные органические соединения. Зря он, подумала Таня. Вряд ли здесь угостят чем-нибудь повкуснее.

— Мы можем попробовать, — настаивала Амаури. — И если Ви-Тиш узнает о выходке этого чокнутого фанатика…

— То может оказаться и на его стороне. Помнишь про Нитяной Мост.

Таня повторила нараспев, а потом фыркнула, демонстрируя: вот что я думаю обо всех верованиях и религиях. Чтоб им провалиться.

Илай смотрел наверх. Тени, создаваемые лампой, стекались к потолку, а в нём оказался круг прозрачного стекла; стеклом стал песок, предположила Таня.

— Я не уверен, что у меня получится терраформация такой планеты, — сознался Илай.

Амаури села рядом.

— Уж постарайся. Неужели нет каких-нибудь бактерий или грибов, которые выжили бы даже в таких условиях. В конце концов, атмосфера Разириса содержит кислород. Маловато, но он есть. Уже не так плохо.

— Не в том дело, — покачал головой Илай, а потом замолчал, и на него это было вовсе не похоже — обычно он объяснял, что и как работает, почему здесь на терраформирование надо неделю, а тут две, а вон там можно попробовать за пару дней управиться. Таня предположила — дело в токсичности песка? В величине планеты?

Она едва не затрясла его: ну объясни, может, сумеем помочь.

— Не трогай его, — пробурчала вместо этого, отгоняя Амаури, которая оперлась на руки, вытянувшиеся пальцы блестели когтями, мышцы заметно напряглись под одеждой, словно она собиралась напасть и разорвать пополам единственную надежду выбраться.

— И не собиралась.

Амаури свой паёк сунула за пазуху и сделала глоток воды. Таня решила: пусть, ей нужнее, люди меньше зависят от влаги. Жаль, здесь нельзя побегать по стенам, спрыгнуть с потолка и придушить Зрителя; вернее — можно, тот даже бластер у неё не отобрал, а толку? Навигатор на комме тоже сообщал, что они посреди «ничего», ни за что не доберутся сами. У Зрителя был какой-то транспорт…

— Не получится забрать машину? Ну, ту штуку, на которой он катается?

— Местное средство передвижение называется «землеройкой», — уточнил Лямбда, как всегда восприняв неточную формулировку поисковым запросом. — Полагаю, каждый образец транспорта программируется под своего владельца.

— Вы могли бы взломать.

Амаури переглянулась теперь с роботом.

— У меня нет генетического образца миилали, — признал Лямбда.

— Тогда давайте убьём Зрителя…

— …спровоцирует самоуничтожение транспорта. Это обычная мера защиты от нападений. Никто не попытается тебя убить, если поймёт: самого ценного не заберёшь.

— Сукин сын, — вздохнула Таня.

— Нет, — внезапно сказал Илай, и он выпрямился во весь рост — высокая крупная фигура, занимавшая большую часть любого сколь-нибудь замкнутого пространства. Илай потрогал гладкое «стекло» — сквозь зелёную дымку рассеянно просвечивали звёзды, — а потом порезал палец о ближайший выступ и повторил уже мокрым от крови.

— Обязательно надо травмировать себя? — заметила Таня, но ей нравилось наблюдать за Илаем, когда тот творил свою науку, или магию, или то и другое вместе.

— Я пытаюсь добавить состав песка… но в нём нет ничего подходящего, хотя он отчасти органический. Но ничего живого. Я попытаюсь найти. Может, какие-нибудь местные бактерии, протовирусы, что угодно. Посмотрим.

Он потёр щёку, оставляя на ней тёмную кровавую полосу.

— «Пустыня Блаженной Смерти»... похоже, так оно и есть. Никогда не видел ничего более мёртвого, даже астероиды просто неживые, а это — действительно гибельное место. Как будто сама планета противится возникновению на ней жизни.

— Здесь есть кислород и водоросли, — напомнила Амаури.

— Да, — согласился Илай. — Хорошо бы нам их найти.

Таня проснулась за несколько минут до возвращения Зрителя: почуяла посторонний отдалённый звук посреди ровного дыхания спутников и тихого гудения Лямбды. «Землеройка» вибрировала на небольшой глубине: неприятно до зубной боли и чесотки в костях. Остальные ничего не ощутили, пока Зритель не вошёл в «пещеру».

— Бластер убери, — равнодушно сказал он. Посмотрел за спину Тани. — И скажи своей подружке, чтобы не играла с ножами и иголками.

Амаури глубоко вздохнула, прежде чем поменять дыхательный ритм. Она проснулась минуту или полторы назад.

— Собирайтесь. Четверть часа на всё, жду снаружи.

Илай спал на удивление крепко, прямо на быстро остывающих камнях. Он бормотал что-то вроде «ещё минутку», а потом едва заставил себя выбраться наружу, отчаянно зевал и моргал, словно собираясь снова задремать прямо на ходу. Выстуженная морозная ночь заканчивалась, на горизонте появилась полоска зеленоватого восхода, растёкшаяся некрасивым бурно-серым пятном по равнине. Редкие горы, скалы, какие-то впадины с блестящей слюдой — то ли подхваченная вода, ледяная корка, то ли стеклянная гладь.

Ничего живого, снова подумала Таня. Она видела необитаемые и жестокие планеты, жаркие и морозные, закосневшие во льдах и утонувшие в хлористой атмосфере, где скафандры промывали перед входом в «палатку», иначе остаточных испарений хватило бы, чтобы отравить вентилируемый воздух.И все они были чужими, равнодушными, вот и всё.

Разирис мечтал о том, чтобы они упокоились здесь. Кости ваши станут песком и стеклом, таковы витки Нити.

Таня потёрла коротко стриженый затылок. Что за бред про нити — это Зритель ей сказал или ей самой такая ерунда пришла в голову?

«Землеройка» была капсулой чуть поменьше той, в которую они забрались в космопорте. Зритель занял место в «носу», провёл ладонью по голографическому экрану и словно невзначай заметил:

— Если со мной что-нибудь случится, вы отсюда не выберетесь.

— Люблю, когда нам доверяют и стремятся оказать всяческую поддержку, — сказала Амаури, забираясь в дальний угол. Сидений в «землеройке» не поставили — только какие-то плотные мешки, Илай плюхнулся на один из них, Амаури подобралась поближе и прижалась. Таня с неудовольствием зыркнула на неё: это ещё что за новости.

— Чего? Мне холодно, он тёплый.

Сонный Илай пробормотал нечто предупреждающе-примирительное. Таня села с другой стороны, убедившись: и правда тёплый.

— Понадобятся регенеранты, бинты и всякое, Ви-Тиш предупреждала? Терраформирование — это не просто плюнуть на кучу песка, — сказала Таня в спину Зрителя, который тоже сел на «носу» — спина прямая, плечи развернуты в позе, которую можно принять за медитацию или готовность атаковать из положения сидя. Лямбда придвинулся к стене, шевеля щупальцами.

— Боюсь, у меня нет подходящих для людей лекарств, — сообщил он. — Поэтому вам придётся обойтись своими силами.

«Если он добавит что-нибудь из своей религиозной чуши…»

— Мост через бездну узок.

«…убью».

Но Таня не убила. Только зашипела сквозь зубы:

— Выглядит так, словно ты хочешь нас убить. И если выхода нет, то почему бы не забрать тебя с собой?

Тот обернулся с оскалом, зубы были голубоватого, почти неонового оттенка:

— Потому что у вас пока остаётся надежда.

Амаури дернулась. Илай удержал её, Таня отследила этот неожиданно быстрый, совершенно не сонный и не заторможенный жест. У него было странное выражение лица, напомнившее о ванне с питательным составом, трубке в трахее и хищных грибах, прорастающих из его тела, словно в каком-нибудь мифе о костях титана, породившем всякую жизнь. Таня поёжилась. Илай знал, что случилось на «Эринии»; попросил рассказать лишь однажды, больше не обсуждали.

«Он что-то задумал?»

Или просто не хочет бессмысленно рисковать; вполне логично — Зритель безумный фанатик, они затеряны среди пустоты. Молчать — это самый простой выбор.

Таня тоже промолчала. Даже Амаури расслабилась, прижала «уши», лицо превратилось в слепок ящеричьего или рыбьего скелета — синеватый, полупрозрачный. Таня с неудовольствием подумала, что она теряет воду. Для «ящериц» Разирис никакая не «блаженная», а просто смерть.

— Замри, — произнесла она шёпотом. В отличие от Илая, уклонявшегося от обучения боевым приёмам и любым упражнениям, Амаури не возражал против нескольких уроков космодесанта. Не всё из арсенала Терранской галактической миссии подходило не-терранам, но «замри», своего рода режим экономии ресурсов оказался для меркурианцев даже более естественным, чем для теплокровных млекопитающих.

Амаури послушно замерла, прижалась к Илаю теснее, забирая его тепло: голова на плече, более широкоплечее и мускулистое по сравнению с «мужским» тело на фоне крупного человека всё равно смотрелось мелким и костлявым. Таня покачала головой, но решила, что это неплохой способ адаптации. Живучая ящерица.

Землеройка открылась с шипящим звуком, как будто на раскалённый металл плеснули прохладной воды. При мысли о воде Таня тронула сухим языком колючие губы, но к фляге не потянулась: она выживет даже при недельной дегидратации, а Илаю ещё как-то восстанавливать собственную кровь и так далее.

Лучше не думать.

— Дай ещё воды и пищи, — потребовала она у Зрителя, который сидел в своей медитативной позе жреца. Снаружи ударило зеленоватым солнцем, но туман показался менее плотным, чем накануне: то ли улеглась буря, то ли местность изменилась.

К её удивлению, тот согласился.

— Возьмите.

Он протянул ей ещё одну ёмкость из дешёвого красновато-бурого кожзаменителя. Трещины и потёртости выдавали солидный возраст, но внутри что-то плескалось.

— Это не обычная вода, — предупредил Зритель. — Используйте только в крайнем случае.

— Стимулятор?

Зритель не ответил. Таня сунула флягу за пазуху.

— Не забудьте респираторы, иначе ваше дыхание оборвётся, как самая тонкая из Нитей, — провозгласил он. «Намордники» бело-синего цвета ударились пластиком о железный пол транспорта.

— Выходите, — сказал Зритель. — Я вернусь через трое суток, и либо вам удастся покорить Разирис, либо нет.

Илай послушно затягивал прозрачные ремешки респиратора. Таня вдруг задержалась.

— Слушай, Амаури тебе не нужен… не нужна. Она ну, просто с нами, и Ви-Тиш её знает, своя. Давай ты её заберёшь и позаботишься.

За спиной Тани недовольно загудел даже Лямбда. Амаури — Таня это видела, — метнулась и положила ладонь на плечо.

— Это ещё что за срань? Ты хочешь меня кинуть?

— Дура, — фыркнула Таня. — Ты амфибия или вроде того. Догадайся, кто первым склеит ласты. Поняла? Ласты.

Звучало, как дурацкая шутка в кабаке, где ещё выступает какой-нибудь облезлый робот, чью мемори-карту обновляли последний раз тысячи три лет назад.

— Сама дура, — зашипела Амаури. — Ревнуешь, что ли?

Она вцепилась в Илая, обняла за талию, и тот растерянно захлопал глазами. Респиратор съехал на бок. Илай медленным жестом поправил его и ремешок, словно это могло объяснить происходящее.

— Я? — Таня захохотала. — Ты точно взбесившаяся дура. Слушайте, она не в себе. Заберите её, и пусть пересидит, ну и отправите Ви-Тиш, что бы у нас ни…

— Ах ты!

Илаю удалось удержать Амаури: Таня прекрасно знала, что вырваться из его «объятий» не проще, чем из гравитационного пространства чёрной дыры. Мягкой и вежливой, но всё же чёрной дыры.

— Идёмте, — коротко пробормотал он, косясь на Зрителя. Тот скалил синеватые зубы.

— В любом случае я не стал бы вас разделять. Нить крепче, если состоит из многих, и бездне труднее втянуть её в себя.

— Да пошёл бы ты, — буркнула Таня. — И вы тоже.

Свой респиратор она надела за одну секунду, а помогать Илаю и Амаури не стала из принципа. Она справится со злостью, но мимолётная надежда спасти хоть кого-то вспыхнула, как корабль-спасатель на горизонте — и так же померкла. Амаури умрёт первой.

«Сама виновата».

Почему-то легче не стало; и когда они выбрались наружу — респиратор у Илая по-прежнему держался разболтанно, грозя свалиться в песок, — стало по-настоящему тоскливо. Землеройка заурчала двигателем, выбрасывая горсти песка; они поднимались и висли в воздухе вездесущей пылью. Грохот не позволит говорить минуты две или три, жара уже раскалила кожу, и когда механизм исчез, Таня оглядела пустыню без единой приметы, вроде холма или торчащего камня, исамым спокойным тоном заметила:

— Ну что ж, теперь мы в полной заднице. Есть идеи, как будем выбираться?

Глава 5

Даже сквозь респиратор дыхание причиняло боль. Всё равно, что налить в большую кастрюлю уксуса, насыпать от души концентрата капсаицина, засыпать мускатным орехом и немного посолить сверху, а потом довести до кипения и втягивать ртом и носом. Накануне пришлось хуже, до сих пор побаливала голова, сегодня дымка ещё не совсем перекрыла собой солнце, и небо странно преломляло лучи, рассеивая их на уже привычную болотную зелень и сполохи голубого сияния в верхних слоях атмосферы.

Илай сделал несколько шагов по неровному следу от «землеройки» и остановился. След терялся шагов через двести. Солончаковая крошка не любила преследователей, а может, это Зритель позаботился, чтобы «избранные» не побежали обратно.

Таня называла его фанатиком. Таня вообще его хотела убить, но Илай предпочёл бы обойтись без жестокости.

Он не сумел бы это объяснить; прозвучало бы что-то вроде: «Это священное место, сюда нельзя приносить больше смерти, чем уже есть». Амаури подняла бы его на смех вслед за Таней. Если ты не заметил, нас уже пытаются немного убить, сказали бы они.

Заметил.

Не убить.

«Зритель знает, что мы способны…»

«Я способен».

Илай подошёл к Амаури.

— Дай нож.

— Что? Зачем?

Он не стал повторять просьбу, потому что Амаури поняла с первого раза, а вдыхать ещё больше отравы и тратить ресурс респиратора — чрезмерная роскошь. Таня пыталась что-то «нащупать» на экране навигатора. Тот зиял желтоватой пустотой радиомолчания и лёгких помех на виртуальном дисплее.

Илай сжал нож и резанул мякоть внутренней стороны ладони. Постоял и подержал, а потом с усилием сжал кулак: так, чтобы не вытекло слишком много крови. Кровь ему ещё пригодится.

— Да какого…

Амаури выдернула нож, схватив за окровавленное лезвие, порезалась сама. Красное смешалось с голубоватым. Песок Разириса принял жертву, впитал её, проглотил без остатка.

— Ты правда надеешься терраформировать эту ядовитую кучу дерьма? — спросила Амаури. Глаза её стали зелёными с розовым ободком, она на пике гормонального всплеска. Эта мысль почему-то заставила отвернуться и усиленно смотреть на Таню, хотя та вообще ничего не заметила, а если бы догадалась, то покрутила бы у виска: совсем чокнулся.

Совершенно верно.

— Без Лямбды?

Робот стоял рядом, дожидаясь приказов. Илай кивнул ему. Лямбда зачерпнул песок, куда попала кровь. Таня как раз подошла ближе.

— Думаешь, получится?

Илай ей улыбнулся: она в него верила. Может, с самого начала, когда они убегали с тоже пустынного, хотя и совершенно безопасного Иркеда-3.

Илай сделал глоток из полупустой бутыли воды. Предложил Тане, она отрицательно качнула головой. Амаури выхлебала два и заметным усилием воли заставила себя остановиться:

— Раньше ты это по-другому делал.

— Адаптируемся. Лямбда способен подстраиваться под любые внешние условия. Я в некотором роде тоже.

Илай осёкся, вспомнив свою прошлую «адаптацию». Ему пришлось глубоко вдохнуть — плохая идея, лёгкие тут же загорелись изнутри, желудок свелоспазмом, словно не ел три дня и хлебнул токсин-виски с ядом киури.

— Во мне главная проблема. Возможно, вам стоит опасаться не Разириса… вернее, не только Разириса.

Он посмотрел на обеих по очереди.

— Культуры микобактерий, споры грибов и геномы уникальных организмов чертовски живучи, а вот с разумом у них не слишком хорошо. Держитесь от меня и Лямбды подальше.

— Илай, — мрачно проговорила Таня. Он внутренне сжался и даже втянул голову в плечи, будто пытаясь закрыться от неё. — Какого хрена?

— Уходите, — повторил он. — Берите всю пищу, воду, стимулятор.

Амаури врезала ему по затылку — длиннопалая и липковатая рука. Илай постарался не думать о том, что возмущённая экстремальными условиями «начинка» могла проступить на кератиновых структурах. Обычно это сначала ногти, а не волосы.

— Вы помните «Эринию».

— Корабль. Банка в космосе, — буркнула Амаури.

— Зато и меня держали в питательном растворе. Команда специалистов «ДатаГен» не были идиотами, они пытались успокоить «биокамеру» и не допустить… бесконтрольного размножения. Чем всё закончилось?

Таня и Амаури переглянулись. Обе стали синевато-жёлтыми, у человека и меркурианки — одинаковый мертвенный оттенок лиц. Илай повторил:

— Уходите.

— Я не уйду, — сказала Таня.

— И я.

Одинаковый голос. Илай слышал и другие: вся команда «Светлячка» и ещё тысячи, словно сама «Блаженная Смерть» говорила с ним. Жара сдавила голову ватным шлемом. В животе и груди пекло. Главное — не допустить рвоты, потому что мало ли чем тебя стошнит, какая именно крыса решит сбежать первой.

— Ладно, — Илай сдался. — Сто шагов. Предел видимости.Не обсуждается. Лямбда пока попробует что-нибудь сделать, и… Амаури, оставь нож. Таня, на этот раз я поработаю сам.

Они никуда не ушли. Илай видел обеих на горизонте, сначала казалось — Таня и Амаури ссорятся, готовы наброситься друг на друга, и… что там делают, царапаются? Рвут волосы? У меркурианцев всё равно нет кератиновыхструктур на теле — даже ногтей,да и у Тани вечный «ёжик» в пару миллиметров, так что с волосами ничего не выйдет.

— Запускай полную программу анализа, — сказал Илай Лямбде.

Иногда с роботом проще. Не задаёт никаких вопросов, не пытается геройствовать; конечно, программа защиты хозяина и приравненных к нему приоритетна, но её можно скорректировать.

Лямбда среагировал перемигиванием лампочек. Железные детали остались на месте, а вот щупальца, заменившие привычную грушевидную «голову», вытянулись и дрожали на почти несуществующем ветру. Илай закрыл глаза, проводя ножом по руке, правой по левой ещё можно, вот наоборот будет труднее. Недавнее терраформирование давало о себе знать, шрамов не осталось после хороших регенерантов, но кожа была чувствительная, слишком много нервных окончаний, слишком сильная боль. Илай выронил нож, с плеча свесилась полоска кожи с тонким слоем мяса.

— Не могу.

Он позволил себе застонать. Лямбда не станет отговаривать, ещё одно преимущество искусственного разума. Иногда Илаю казалось, что тот давно эволюционировал, просто предпочитает прикидываться неразумной машиной с интеллектом на уровне запрос-ответ, никаких тебе моральных норм и сложных этических коллизий.

Илай согнулся от боли, считая до десяти. Обычно боль ему почти нравилась.

Как рождение, как первое воспоминание. И так далее.

Разирис что-то с ним сделал — едкая атмосфера, дурманящие токсичные испарения. Под респиратором собрался пот, стоило поменять его уже сейчас, но запасного не было. Зритель считал, что они сумеют «перейти по мосту над бездной».

Нить в темноте и так далее. Илай не очень хорошо разбирался в религиозных верованиях миилали. А вот Лямбда…

— Ты себе скачивал базу? Что там нитями и бездной у этих…

— Форма веры в загробный мир, связанная с особенностями физиологии. Многие миилали впадают в летаргический сон на срок от одного до десяти стандартных лет, это считается испытанием «перехода над бездной». Процент вернувшихся к обычной жизни: около пятидесяти шести. До девяноста процентов из них сохраняют осознанные воспоминания об околосмертном опыте.

— Понятно.

— Миилали верят, что каждый так или иначе проходит «мост» и «бездну», даже если не впадает в летаргический сон. Пилигримажи обычно связаны с процедурой погружения, будить запрещается, равно как и проявлять заботу о «переходящих».

— Довольно логично, да? В начале и в конце ты один.

Илай вздохнул. Боль мешала сосредоточиться, но назвать себя одиноким он не посмел бы: и Таня, и Амаури тыкали в него издалека пальцами, да и разделяло их куда меньшее расстояние, чем «безопасные» сто-сто пятьдесят метров.

Безопасные? «Эриния» была больше. Не помогло.

Илай заставил себя отделить полоску кожи — всего одну. Лямбда послушно принял ткани, сжал «щупальцами» и направил в спрятанный между отростками колыхающейся поросли «рот», словно проголодался настолько, что пожирал собственного хозяина.

— Этого не хватит, да?

— Анализ показывает…

Илай отмахнулся. Нужно продолжить — хотя бы полдюжины хороших «капсул», этого хватало на небольшой астероид-планетоид. Планета размером в 0,8 условных Терры? Да, вот только ещё немного крови выльется на песок.

Илай засмеялся.

На лбу собирался конденсат пота — сплошная соль. Он заставил себя взять нож, но почти сразу же разжал пальцы.

— Не могу.

«Слабак».

Он бы пожал плечами на этот самоупрёк: ну да, а кто ожидал, что он будет героем, — но плечи чертовски болели. Илай закрыл глаза и замер, боль была космической навигационной картой — ладонь, руки, плечо, где отхватил кусок мяса — никаких регенерантов, никаких бинтов.

— Приближаются Таня и Амаури, — сообщил Лямбда.

«Прогони их».

Он проговорил это, только тихо, потому что кровопотеря оказалась сильнее, или просто душная ядовитая жара мешала дышать, думать, существовать.

— Мы кое-что нашли, — сказала Таня. — Там вроде какого-то ориентира, если верить навигатору. Несколько километров.

— Я просканировала, точно не фейк, — добавила Амаури.

— Я опасен, — сквозь зубы процедил Илай. Кружилась голова.

— Ага, а мы кусаемся. Чёрт, ты же биолог, какого хрена ты так криво себя порезал… Ладно.

Амаури опередила Таню: расстегнула комбинезон и вытащила рубашку. Блеснула покрытая характерными гормональными полосками самок голубая кожа. Амаури разорвала рубашку и приладила бинт.

— Надеюсь, не воспалится. Тут вроде нет особых бактерий, да?

Илай покачал головой. Он не хотел никуда идти. Он собирался остаться здесь, изобразить из себя миилали, погрузиться в летаргию.

— Мы его не поднимем, — пробурчала Амаури.

— У нас есть Лямбда.

— Загрузка функционала: девяносто шесть процентов.

Илаю не требовалось открывать глаза, чтобы представить, как две его спутницы переглядываются — обе злые, как ароены, которых разбудили во время спячки.

— Одни от тебя проблемы, — пробурчала Таня, но потом они проверили повязку: держалось неплохо, — и попытались его поднять.

Сумасшедшая женщина. Целых две сумасшедших женщины.

Пришлось отказаться от священного ритуала миилали.

Вокруг была всё та же зелёно-болотная дымка и едва ощутимая горечь соли на языке. Респиратор сдавался, скоро толку от него будет не больше, чем от рубахи Амаури в качестве регенерантов. Илай покосился на жёлтые полосы, сквозь которые проступала кровь.

— Я пойду сам, — проворчал Илай, которого устраивало это место — Разирис такой однообразный и скучный, зато и никаких мук выбора, где именно умирать. Базы, надо же. Нет никаких баз. Это мёртвая планета, «блаженная смерть» и её воплощение, антагонист всего живого, своего рода вселенский ингибитор, противодействующий возникновению любой жизни. Он понял, а они нет.

«Не хочу».

Амаури и Таня нависали над ним, словно какие-то мифические девы-воительницы. Или те забирали павших воинов с поля брани? Илай путался в древней мифологии. Он поднял взгляд и сощурился, в глаза попадала мелкая взвесь-крошка. Наверное, на Разирисе можно умереть просто от того, что отравленный воздух разъест сначала слизистые оболочки, а потом и кожу, выгрызет до костей, а кости тоже станут солёным песком.

— Ты идёшь? — спросили они нестройным дуэтом.

Ну точно, потащат на себе. Сумасшедшие. Зачем он вообще с ними связался? Ах да, точно, Таня его спасала, Амаури — тоже.

А ещё жизнь как-то разделилась «до и после»; и если бы Таня в самом деле ушла, то кому нужны все эти мосты и трансцедентальные переходы над ирреальной бездной пространства жизни и смерти?

— Да-да, — обречённо отозвался Илай. Он грузно поднялся, опираясь на Лямбду — тот сделан на совесть, выдержит. Девушек тоже, конечно, хрупкими не назовёшь, но как-то неловко на них наваливаться всей своей тушей. — Уже. Иду.

Илай ставил на три часа и… ну, в обычном мире километров пятнадцать. Сам он быстроногим пешеходом не был, Таня подстраивалась под его темп. Амаури не стала бы убегать в одиночку.

Прошло около двух с половиной — и всего восемь километров. Солнце поднялось в зенит и раскалило пустыню до выбеленно-зелёного марева. Хотелось тереть глаза или упасть лицом вниз, простонать напоследок — пожалуйста, не трогайте. Рот превратился в солончак, ткань респиратора наслоилась второй кожей, обдирать придётся с мясом. Ноги отказывались гнуться, под коленями дрожало. Ещё немного — и они все станут сухими ороговевшими клетками, без единой капли влаги внутри.

Вода закончилась. Таня выдала всем по глотку стимулятора, он оказался приторно-сладким и пах то ли мятой, то ли полынью — Илай попытался вспомнить название подходящей травы из традиционных ритуальных рецептов миилали, и только отмахнулся от мыслей, словно от ещё одной груды песка.

— А вот зыбучих ям здесь нет, так что мы на верном пути, — пыталась всех приободрить Таня. Амаури держалась на чистом упрямстве. Её тело теряло влагу ещё быстрее, чем человеческое — и она действительно напоминала сушёную ящерицу, скелет ящерицы. Илай мог ошибаться, в глазах слишком сильно рябило.

— Немного осталось, — лгала Таня.

Илай не жаловался; молчать было проще, чем стонать или клясть злую судьбу. Иногда он замечал размытые фигуры из своих кошмаров: экипаж «Черепахи» и людей из ДатаГен с погибшего корабля. Компания его ищет, назначила безумную сумму — «поймать живым, особо опасен».

Может, стоило сдаться.

Сражаться за правое дело, терраформировать мёртвые планеты и снижать агрессивную экспансию доминирующих видов легко в теории; когда у тебя есть уютный корабль со всеми удобствами, понимающие друзья, и женщина, которая стала для тебя важнее кого бы то ни было. Бездна алчна и пожирает всё живое.

«Да пошёл ты», — воображаемый голос Тани ругал Зрителя и миражи. В реальности она шла чуть впереди, тоже молчала, всё реже выдавая неловко-бодрое: «Скоро дойдём».

— Немного.

Она сказала это в очередной раз — в тот самый момент, когда Илай всё-таки отодрал присохшую к губам пористую ткань респиратора, чтобы ответить: нет, никуда мы не придём. Давайте я попробую что-нибудь ещё сделать, пока не развалился на куски.

Её перебил далекий выстрел: он прозвучал, как хлопок, как удар ладонью по столу из прессованного «под дерево» пластика. Амаури пошатывалась и, судя по длинной шее со свежими пятнами световых ожогов — бледных, как витилиго, — едва дышала; этот звук заставил её поднять голову и напрячься.

— Там кто-то есть, — сказала Амаури.

— Мираж, — сказал Илай.

Блеснуло снова. Выстрел из бластера лазерной модификации: в зелёно-буром мире красное, цвета человеческой крови, манило издалека.

— Мы здесь! — Амаури замахала руками. Она сорвала респиратор, к липким губам тут же прилипли крошки песка. — Мы здесь, помогите нам!

— Погоди… — Таня схватила было её за плечо. Напряглась и оскалилась. — А если это…

— Вероятность наличия обитаемой территории: девяносто шесть процентов, — Лямбда подполз ближе.

— Что они делают? — Таня дёрнула Лямбду за щупальце.

— Местный транспорт с условным обозначением «землеройка» приближается в нашу сторону. Точность анализа: семьдесят три процента в виду помех.

Амаури издала свистящий и одновременно курлыкающий звук — то ли ругательство, то ли молитву на родном языке. Она ухитрилась забраться на «шею» робота, сдавила длинными ногами и верещала ещё громче, аж уши закладывало.

Илай обнял Таню, пачкая кровью из едва затянувшейся и снова открывшейся ранки. «Мы спасены», — произнести это он так и не решился, но чувствовал её дыхание и потом тоже поднял руку и заорал:

— Помогите нам!

Глава 6

Таня качала головой, но и она позволила себе улыбнуться, правда, когда «землеройка» уже выкопалась из-под тонкого слоя наноса. Дверь открылась, из проёма появилась гуманоидная фигура. Скафандр устаревшеймодели, плотный, как будто скатанный из какой-то грубой ткани, с зеркальным шлемом, не позволял опознать расовую принадлежность, но Илай прикинул: вряд ли человек. Миилали? Какой-нибудь конфликтующий клан?

Он покосился на Лямбду и на Таню. Робот анализировал по косвенным признакам, у бывшей космодесантницы просто жизненный опыт обширнее, чем у теоретика из пробирки. Опередил всех сам обладатель зеркального шлема: он открыл узкое лицо, вытянутую голову с похожими на хрящевые плавники или уши выростами. И закурлыкал перед Амаури так, что даже чужакам стало неловко. Илай покраснел. Таня хихикнула.

— По-моему, у Амаури нашёлся поклонник, — шепнула Таня.

Амаури ответила протяжной сердитой трелью. «Поклонник» тут же встрепенулся, как спугнутая птица.

— Прошу извинить. Я должен был обратиться на общем наречии, но здесь мало… террансов, если не ошибаюсь?

Он мигнул ярко-оранжевыми глазами.

— Не ошибаешься. Мы тут немного посреди ядовитых песков, может, пригласишь в свою машину? — выступила Таня.

— Конечно. Прошу извинить.

Он пропустил впереди себя Амаури и всё кланялся, едва замечая Илая и Таню, даже Лямбду; робот вкатился последним. «Землеройка» ничуть не отличалась от той, что принадлежала Зрителю.

— Таарину, — представился меркурианец.

— Илай. Это Таня.

Амаури своего имени не назвала, только снова чирикнула ещё более пронзительно. Таарину заметно таращился на неё. Про человека бы Илай сказал «слюни пускает», но в ксенометафорах всегда несколько путался.

Лямбда замер в углу, щупальца слегка подрагивали. Илай отдал ему свой паёк: почему-то показалось, что так правильно. Ну, или просто не хотелось даже прикасаться к сомнительному «подарку» Зрителя.

— Кто вы? — спросила Таня. Она села поближе к «пилоту». Таарину широко и фальшиво улыбнулся: копировал человеческую мимику и ошибся, неизбежно «съехав» к зловещей долине. Землеройка тем не менее заурчала и нырнула на обычную свою небольшую глубину. Илай расположился прямо на полу, плотный брезентовый настил оказался неожиданно удобным. Хотелось даже подремать немного, только мучила жажда, да и голод давал о себе знать. В животе бурчало, хорошо хоть землеройка достаточно громко вгрызалась в песок Разириса.

— Живём здесь, работаем, — уклончиво ответил тот. На трёхмерном голографическом экране мигали неизвестные символы, похожие на случайные царапины, на бешено размножающиеся в агар-агаре бактерии, когда смотришь с многократным увеличением.

— Это Разирис, — сказала Таня.

Ладонь у неё сама собой перемещалась к бластеру.

— Да, и что?

— Планета почти без воды, без пищи, почти без атмосферы. Тут был город…

— Киирсай был нашим творением. Его разрушили, — Таарину опустил голову в жесте, который без перевода толковался как траур.

— Тут есть миилали. Такой тип с красно-чёрной кожей. Называет себя Зритель… знаешь его?

Таарину удерживал прилично-скорбное выражение ещё секунду, а потом оскалился, демонстрируя мелкие, но заострённые зубы земноводного хищника, готового сожрать всё, что проплывает, пролетает или пробегает мимо.

— Он наш враг.

Таня хлопнула его по плечу:

— Наш тоже, можешь не сомневаться. Эта сволочь бросила нас посреди пустыни. Так что считай, что мы с тобой.

Амаури чирикнула из своего угла; она не торопилась кидаться в объятия «поклоннику». Илай некстати вспомнил: самки обычно тяжело ранят самцов во время брачных ритуалов, современные меркурианцы стараются уменьшить ущерб, но это как девственная плева у человеческих женщин или характерная боль в тестикулах при чрезмерном возбуждении — у мужчин. Изменить физиологию не так уж просто.

«Я не хочу об этом думать».

Амаури внезапно придвинулась к нему и снова прижалась. В «землеройке» работал кондиционер, но Илаю всё равно было жарко, солёная плёнка пота никуда не испарилась. Амаури же ощущалась прохладной, словно вытащенная из воды лягушка.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Илай снял респиратор с её лица — так аккуратно, как только умел. Немного запачкал кровью, ярко-красной: своей.

— Нормально, — буркнула Амаури. — Пить хочу.

— Ой, простите.

Таарину протянул большую флягу. Амаури приложилась на минуты полторы, а потом отдала Илаю. Вода внутри оказалась охлаждённой и такой свежей, что оставляла на языке сладость. Илай выхлебал пять огромных глотков — едва оторвался, чтобы передать флягу Тане. Та ограничилась двумя скромными.

— Спасибо, — вернула она резервуар меркурианцу. — Откуда у вас очищенная вода?

Тот загадочно ухмыльнулся.

— Я же сказал. Мы здесь живём. Кстати, уже почти приехали.

«Землеройка» резко нырнула вниз. Илай пожалел, что перестарался с водой — она едва не вернулась вверх по пищеводу. Он икнул и коротко выдохнул. Землеройка падала в бездну.

«…в бездну без всяких нитей поверх».

— Что это?!

Илай схватился за Амаури. Та оставалась спокойной и даже сжала пальцы.

— Нормально.

Таня решительно села между ними, сверля взглядом Амаури и Илая по очереди. Она взяла его руку в свою — или наоборот, учитывая, что ладонь была маленькой и жилистой и помещалась в его ладони целиком. Илай устыдился:

— Это какой-то туннель?

— Ага, — невозмутимо сообщил Таарину. — Поверхность планеты — полное дерьмо, кажется, так вы говорите? Но внутри ничего так. Жить можно.

Илай переглянулся с Таней. Амаури почему-то фыркнула — наверное, подразумевала «глупые террансы», а может, взломала тайные сети подземного Разириса давным-давно, только делиться не хотела раньше времени. Не хотела портить сюрприз.

— Вы основали тайную колонию под Разирисом, — произнесла Амаури. Окон в «землеройке» не предусмотрели, транспорт по-прежнему словно бы срывался в свободном падении. Илаю приходилось таращиться в одну точку, сражаясь с морской болезнью. Недомогание, которое не имеет никакого отношения к морю, всего лишь сбой функции вестибулярного аппарата и ушных каналов. Мозг не успевает обработать информацию о нахождении туловища в пространстве, выдаёт ошибки, как сбоящий робот.

Кстати о роботах: Лямбда по-прежнему не жаловался. Илай создал идеальную, просто совершенную форму жизни, а всего-то хотел скопировать часть данных, плюс усилить возможности биолаборатории собственного организма.

Таарину чирикал. Для остальных он перевёл, когда Таня привстала с мрачным видом:

— Да. Это подземная колония. Послушайте, мы… мы не собираемся причинять вам вреда. Как говорится? Расслабьтесь и получайте удовольствие?

— Ты забыл контекст, — хмыкнула Таня.

Амаури подсела ближе к сородичу.

— И вам нужна я.

Тот с запозданием кивнул: не слишком естественный жест, пантомима для людей.

— Ну ладно. Раз нужна, то уже хорошо. Имейте в виду, мы очень ценные… эээ, биологические единицы, — Амаури широким жестом включила в общность и Лямбду. — Так что давайте дружить и всё прочее.

Таарину повторил свой дёрганый жест. Землеройка стукнулась пузом обо что-то твёрдое.

— Мы на месте, — сообщил тот.

Механический голос добавил: «Пройдите процедуру очистки. Пройдите процедуру очистки».

— По крайней мере, они используют универсальный язык, — отметила Таня.

— Или не нашли других программ, — в тон ей ответила Амаури.

Илай отмахнулся и отправился первым. Он ничего не боялся: слишком устал, хотел в душ и пообедать чем-нибудь, кроме отвратительного пайка-концентрата, который всё равно достался всеядному Лямбде.

Стоило высунуться из «землеройки», отовсюду ударило взвесью. По запаху Илай опознал слаботоксичный состав — универсальные нейтрализаторы, двуокись соды и кислота, предположительно уксусная. Неорганическая и начальная органическая химия — очень скучная и постоянная наука, даже от мистическо-наркотических откровений песка «пустыни блаженной смерти» тебя избавляют простецкие соединения. Илай зажмурился, чтобы не попало в и без того воспалённые глаза. Дождь вскоре прекратился, открыв полутёмный коридор с парой лампочек в каменистом потолке.

— Выглядит как какая-то пещера… тьфу!

Новый залп нейтрализатора попал в рот. Илай отплёвывался.

Остановился он у двери, которая была открыта и реагировала на тепло металлическим нетерпеливым щёлканьем. Илай не считал себя трусом. Просто предпочёл дождаться остальных, вдруг он что-нибудь сделает неправильно?

Таарину опередил всех. Он снял свой зеркальный шлем и только закрывал глаза третьим веком, пока поливали «очистителями». Таня пару раз фыркнула. Амаури обогнала всех, остановилась как раз между Илаем и Таарину, словно пытаясь замкнуть их в некую цепь полупроводников.

— Идёмте, — Таарину взял Амаури за руку. Остальных он едва замечал.

— По-моему, мы тут не особо нужны, — прокомментировала Таня.

Илай пожал плечами. Лямбда выкатился последним.

Коридоры тёмными не были. Равномерно светили лампы дневного света — тот самый фальшивый серовато-синий флуоресцирующий оттенок, который очень старается изобразить натуральный, но все попытки обречены на провал. Тем не менее, помещение, немного напомнившее Илаю базу повстанцев, казалось вполне уютным, только тесноватым, по крайней мере для него. Меркурианцы двигались с гибкой лёгкостью. Пахло сыростью, под ногами шлёпал мелкий ручей — не выше голени. Несколько раз Амаури наклонялась, чтобы дотронуться до влаги обеими ладонями, перепонки пульсировали, как будто это она распорола себе руку, а вода вымывала кровь.

Об отделке стен или пола никто не заботился: всё те же пещеры из плотного стекла, только здесь оно было настолько толстое, что выдержало бы прямое попадание ядерной боеголовки. Характерная стеклянная текстура угадывалась только под прикосновением. Илай озирался по сторонам, наслаждаясь прохладой и влажностью.

Интересно, где они взяли воду?

— Грунтовая, должно быть. Но ведь исследователи Разириса так и не смогли отыскать ничего стоящего, — бормотал Илай себе под нос, как будто надиктовывая будущую научную статью. Таня оглядывалась на него с выражением бесконечного терпения на лице.

— Нет, серьёзно, — попытался ей пояснить Илай. — Вода на Разирисе есть, иначе с самого начала никто бы не связывался с заселением. Но глубина… и количество… Считалось, что её очень мало даже на расстоянии до двадцати-тридцати километров.

— Значит, этим ребятам повезло, — меланхолично откликнулась Таня.

Коридор оборвался довольно резко: пришлось спрыгнуть на площадку. В полумраке под подошвами громыхнул металл. Платформа дёрнулась и поползла по «колодцу» ещё ниже.

Хорошо, что я не страдаю клаустрофобией, подумал Илай.

На самом деле, он начинал сомневаться в этом.

Таарину придвинулся к Амаури, топорщил свои «уши» и часто облизывался разделённым надвое языком. Его кончики так и норовили прикоснуться к Амаури, но та не смущалась порывам страсти сородича, не торопилась отвечать, не отталкивала. Илай отвернулся: наблюдать всё равно было неловко. Таня и вовсе не обращала внимания на этих двоих: следила за передвижением платформы, замеряла глубину или прикидывала, как выбираться по отвесной шахте в случае чего.

«А давайте они просто будут хорошими ребятами, ладно? Нам уже попался один плохой».

Тем не менее, он украдкой нажал одну из клавиш на туловище Лямбды: перейти в запоминающий режим. Объём памяти у того огромный, больше человеческого мозга, несколько лишних гигабайт или террабайт данных ничего не «забьют».

Это лучшее, что он мог сделать; и по правде говоря, единственное.

Таня не доставала бластер. Илай почти физически ощущал её напряжение: тратит немало усилий, мышцы ноют и вырабатывают молочную кислоту от нереализованного действия: выхватить оружие и потребовать, чтобы все играли по её правилам. Она даже дышала через раз; Илай наблюдал за ней, за Амаури, пытаясь не анализировать, но иногда собственный разум работал не хуже Лямбды.

«Я не понимаю людей… и ксеносов тоже».

Погружение закончилось лёгким толчком.

— Мы на месте, — радостно провозгласил Таарину. — Что? Чем ты недовольна? — он залихватски подмигнул Амаури, по-прежнему замечая как будто только её. — Вы же с самого начала искали Киирсай. Ему пришлось немного переместиться, но ты же знаешь, что такое «киирсай»? Могла бы объяснить своим приятелям.

— «Хамелеон», — подобрала слово Амаури. — Вроде… у вас на Терре такие существа водятся?

— Да, — кивнул Илай. — Семейство хамелеоновые, отряд чешуйчатые. Ты хочешь сказать, что…

— Мы тут между двух огней. Миилали — с одной стороны, ваша Терранская галактическая миссия — с другой, — пояснял Таарину снова для избранницы. — Приходится постоянно мимикрировать, знаешь ли.

— Зритель сказал, что Киирсай уничтожен.

— Зритель — дурак, но это и хорошо. Им управлять проще, чем качаться на болотной лиане.

Илай и Таня пожали плечами, посмотрев друг на друга.

— Вам нужен я? — наконец решился Илай.

Таарину вздёрнул надбровные дуги и растопырил свои «уши».

— С чего бы? Ты просто человек. Пойми правильно, я не против людей, раз уж вы приятели и всё прочее, так мы не прогоним. Да и вообще на Разирисе приняты законы гостеприимства, ну, если ты не этот старый сумасшедший, Зритель или как там его. Вас никто не прогонит, накормят и приютят, но… Нет. Извини, если ты какая-то важная шишка.

Таарину осклабился и в очередной раз стрельнул языком.

— Нужна она.

Амаури даже не стала сопротивляться, когда тот взял ее за руку: перепонка к перепонке.

Глава 7

«Где-то подвох».

Таня озиралась и ставила метки. Её импланты позволяли ориентироваться в подземельях, в полной темноте, инстинктивным шестым чувством — седьмым или восьмым, учитывая количество модификаций; но магнитное поле Разириса сбивало с толку. Вода звенела в ушах. Она не сдавалась, внимания не ослабляла, старалась хотя бы стены царапать, но это был не мягкий известняк, даже не гранит, а чёртово стекло.

А потом — железо. Внизу оказалась станция, ужасно похожая на один из кораблей Галактической миссии: огромных военных линкоров, больше похожих на целый город. Строить такие выгодно: легко состыковаться, поддержка требуется минимальная, баланс кислорода и воды — рециркуляция, гидропоника. Плюс поставки извне. В последнее время «амёбы» привозили свои водяные консервы, выиграли какой-то основной тендер на поставку, и ребята плоско шутили про биологические жидкости «дружественной расы».

Среди железа Таня успокоилась: подземные станции тоже нередки, строят их там, где добывают полезные ископаемые. На Разирисе есть что-нибудь интересное, кроме дурман-песка? Да вроде условно-пригодная планета, даже без многозначительного названия про блаженную смерть понятно — ничего хорошего.

Круглые белые лампы послушно реагировали на движение. Под ногами бренчал металл. Таарину и Амаури двигались чуть впереди, Таня не могла отделаться от сравнения с парочкой на свидании, но её это устраивало — всё лучше, чем когда Амаури внезапно решила прилипнуть к Илаю. Наглейшая ксенофилия с её стороны.

Хорошо, что Илай, видимо, не очень «врубился», у него с такими вещами возникали определённые сложности.

Лямбда полз последним. Тане очень хотелось скомандовать: составляй карту, может, нам бежать отсюда придётся, но мысленные команды даже очень умный робот не понимал. Надо будет придумать какой-нибудь тайный язык. Вот выберутся отсюда — попросит Илая составить список кодов.

Амаури и её «ухажер» обгоняли их уже шагов на десять, Таня сделала вид, что отстала из-за медлительных Илая с Лямбдой. Осматриваться стало проще — вроде за ней не следили, хотя вон красный глазок камеры, а там ещё два, плюс эти характерные закрытые двери «только для персонала». Табличек не было, но Таня догадывалась: чужаков не пустят. Это место заодно напоминало и базу повстанцев, отчего казалось ещё менее приятным.

Может, она просто параноит. Сила привычки; и она защищает Илая, в конце концов. Это её прямой долг.

Успокаивало лишь то, что меркурианцы не отобрали оружие, и вообще этот тип, Таарину, спокойно повернулся к ним спиной. С пленниками или с еми, кого хотят убить, подобным образом не обращаются.

— Вам сюда, — подсказал внезапно Таарину. Он указал на небольшое пространство каюты: скорее как на «Мицелии», только раза в три побольше. На двоих-троих, кровати, видимо, в стенах. Аквариумы точно были и возможность открыть воду прямо под ноги, сделать такой мокрый ковёр — судя по соответствующей метке.

— А что мы…

— Скоро будет обед, но пока можете взять закуски.

А это уже из репертуара каких-нибудь отелей. Причем получше тех, в каких обычно Таня останавливалась.

«Как мило».

— Вы куда?

— Потом расскажу, — внезапно проговорила Амаури. У неё сильно изменился голос, сделался ещё более грубым, а слова она выдавливала отрывисто и проглатывая часть звуков. Таня предположила — это возбуждение? Или злость? Или нервозность?

Выражение лица Амаури оставалось спокойным.

Ладно, Таня ей доверяла. Насколько вообще можно доверять существу, которое меняет пол, а став «женщиной», начинает клеиться к твоему бойфренду.

Хорошо, что Илай ничего не понял, да и вообще больше всего, похоже, обрадовался словам «обед» и «закуски». Таня ухмыльнулась.

— Мы подождём, — сказала она. Лямбда мигнул зелёной лампочкой: принято.

Меркурианец не соврал: внутри нашёлся холодильник, вмонтированный прямо в металлический монолит. Он выдвигался по сенсорному нажатию. Еда оказалась универсальной и даже не пахла тухлой рыбой: сушёные брикеты «нейтрального вкуса», но лучше того, что бросил им Зритель. Таня взяла один.

— Остальные твои.

Три штуки. Илай предусмотрительно спрятал ещё один в кармане, поделился с Лямбдой. Таня почему-то проследила за этим с усмешкой.

— Рука твоя как? Мазохист чёртов. Ты что вообще там устроил?

Она достала из рюкзака предусмотрительно захваченные бинты. Когда-нибудь Илай доиграется и подцепит заражение крови… ах, да. Палочка Коха, чумные бациллы — всё встроится в «биокамеру» и превратится в грибной суп.

Таня добавила мази-регенеранта.

Илай сел на край выдвинутой из той же стены кровати — без одеял и подушек, но как будто покрытой плотным пузырём, который прогнулся, но выдержал.

— Я действительно боялся, что получится, как на «Эринии».

— Посреди пустыни. Твои грибы, что, умеют бегать? Ноги бы отрастили? — скептично фыркнула Таня. Она медленно жевала батончик. Илай свой проглотил в два укуса.

— Споры, — сказал он и уточнил: — Летучие.

— А.

— Я серьёзно. Оно… адаптируется. Я не то чтобы контролирую, — он неуверенно дёрнул плечом, сжал левую руку и поморщился от того, что ранка открылась и закровила. — Просто знаю — пока мои физические показатели в норме, «биокамера» безопасна. Это как иммунитет, в норме антитела срабатывают, но ослабление ведёт к болезни. В моём случае…

Илай осёкся прямо посреди своей познавательной лекции.Таня невольно уставилась на розовый шрам от трубки — чутьниже подбородка.

— Ладно, неважно, — вздохнула она, а потом всё же протянула вторую половину недоеденного батончика. Нет, не боялась грибов, спор и «биокамеры». Просто так.

Их позвали спустя минут сорок. Илай успел задремать и теперь отчаянно зевал. Таня шла первой, попутно отмечая: это просто станция, точно такая же, как строилась людьми, только воды побольше. Меркурианцы вроде бы не любят железо, чаще используют прочную негниющую древесину и ракушечник.

Лампы подсвечивали путь. Очередной скучный тоннель закончился просторным помещением, где толпилось фигур тридцать — все меркурианцы. Они сидели за длинным металлическим столом, кто-то стучал трубочкой по круглым флягам-тарелкам. Пахло тухлятиной гниющих водорослей и рыбьих кишок; не поморщиться получилось только потому, что она привыкла к деликатесам Амаури.

— Мы приглашаем вас присоединиться к нашей общине, — церемонно проговорил Таарину. — Всякий найдёт приют в благословенном Киирсай.

Звучало то ли молитвой, то ли предупреждением остальным: меркурианцы были одеты в плотные, закрывающие всё тело костюмы, одинаково тёмные, словно вторая кожа амфибий, а на поясе у некоторых Таня разглядела длинные ножи-стрекала. Против бластера — не самое надёжное оружие, зато их много, лучше не проверять, кто сильнее. Освещение в «столовой», как мысленно обозвала зал Таня, растянулось по периметру стен, колыхалось зелёно-синими бликами. Немного ярче, чем в комнатах и коридоре, и в любом случае приятнее болотного Разириса.

— Мы благодарим вас, — ответил Илай, и Таня добавила:

— Да, точно.

Амаури среди остальных она не заметила. Им предложили сесть ближе к правому краю стола: два свободных места на скамье и пустое — для Лямбды. Интересно, они вообще понимают, что тварь с щупальцами — не совсем даже живая, ну по крайней мере, не самостоятельный организм?

В тарелках для людей было что-то похожее на мясное рагу. В кружках из прессованного серого пластика — кисло пахнущий напиток. Таня попробовала: фруктово-травяной чай, дешёвый, такой поставляют в наборах-концентратах. Лямбде предложили органическую массу: ага, то есть отличают от людей.

Под пристальными взглядами легко было подавиться, но Таня решила, что как-нибудь переживёт заглядывающих в рот головастиков. Аксолотлей.

Илай широко им улыбнулся: настолько мило, насколько у него получалось. На Таню вон действовало.

За трапезой воцарилось молчание. «Аксолотли» даже не дышали, зато провожали взглядом каждый кусок, и только голод с желанием прихватить побольше калорий, пригодится — может, драться тоже придётся, — помогали выдержать. Зато Илай неожиданно расслабился: выглядело так, словно ему объяснили, что происходит, уверили: ничего страшного, всё будет хорошо. Хотелось ткнуть его в бок и спросить: тебе Лямбда сообщил миганием лампочек про какие-нибудь меркурианские обряды? Нет, каннибализма и ксеноканнибализма вроде за мирными «аксолотлями» не водилось, но кто их знает!

«И где Амаури?»

«Она могла вообще сбежать от своих сородичей? Вряд ли, да и куда — на Разирис?»

Наконец еда закончилась. В кружке оставался чай, но пить уже не слишком хотелось. Илай с тем же спокойным выражением дожевал последний ломтик «универсального рагу» и кивнул сразу всем:

— Благодарим за гостеприимство.

— Да. Благодарим.

Те издали свистящий звук, который мог оказаться молитвой, проклятием или призывом разорвать на куски.

— Теперь продолжим основное, — продолжил-перевёл Таарину. — Амаури просила говорить с вами. Не думаем, что это каким-то образом вас касается, но она считает вас друзьями.

На бледно-голубоватом лице отразилось заметное сомнение: наверное, терране не входили в его список «разумных рас, которым стоит доверять». Таня пожала плечами. Бластер она не выхватывала, ни в кого не целилась. Илай со своим ростом и фактурой мог показаться тощим меркурианам пугающим, но в целом он не опаснее подушки. Лямбда просто робот.

— Амаури действительно наш друг, — согласилась за всех Таня.

В этот момент Амаури вошла в «столовую», Таня почувствовала её спиной, потом увидела боковым зрением.

— Таарину, я сама расскажу.

Она сделала несколько шагов и встала рядом с местным «лидером». Её переодели в такой же чёрный костюм, который превосходно подходил тонкому и гибкому, несмотря на мускулатуру и более крупные по сравнению с «мужской» ипостасью кости, телу. Амаури сейчас немного напоминала Акс Ви-Тиш, только это сравнение Тане не понравилось. Ви-Тиш — та ещё гадина: подкинула их в этот ядовитый ад, к своему чокнутому приятелю Зрителю.

Амаури возвышалась над остальными меркурианцами. Они таращились на неё с подобострастным восторгом, едва дыша, чуть не складывая перепончатые руки в умоляющий жест, который вызывал в памяти образы то ли молитв и священных домов, то ли стриптиз-клубов — «звезда» шоу наконец-то появилась на сцене.

Лишь теперь Таня уловила некую деталь, которая вошла в общую картину с почти слышимым щелчком: словно механизм наконец-то совместил все внутренности, от шестерёнок до квантовых преобразователей. Машина стала цельной и заработала на полную мощность. Таня приглушённо присвистнула.Илай продолжал улыбаться: ну так и есть,он сообразил раньше, всё-таки биолог, хотя и про грибы, а не про ксенобиологию.

Таня едва не засмеялась и не ляпнула вслух:

«Да они же все “мужчины”, ты тут одна… королева».

Таня не воспринимала Амаури женщиной — вероятно, потому, что обычно не считала его же мужчиной. Теорию меркурианской физиологии она изучала — очень поверхностно, в рамках школьного «как велика Вселенная и как безграничны народы, живущие в ней». Армейская программа не добавила особых подробностей. Какая разница, какие у них там «самцы» и «самки». Такие слова неофициально использовались в Терранской галактической миссии; у людей — женщины и мужчины, а «чужим» не положено.

Амаури и сама не слишком поменялась в этой фазе: стала выше, крупнее, физически сильнее, но не настолько, чтобы превратиться из тощего аксолотля в десятитонноную матку киури. В песчаной взвеси Разириса разница потерялась окончательно.

Более того, Таня и о себе-то думала сначала как «младший лейтенант Малиновски», потом «бывший младший лейтенант Малиновски, ну и чёрт с ними», а уже потом «женщина».

Сейчас она невольно оглянулась. Сидящие за столом взирали на Амаури-королеву с мольбой и смирением. Таня предположила ещё вожделение, но не сальные подмигивания в паршивом трущобном баре, а что-то вроде преклонения.

— Вот так аксолотль, — пробормотала Таня.

— Саламандра, — уточнил Илай очень тихим шёпотом.

— Что?

— Меркурианцы обычно остаются в неотенической форме, размножаются тоже в ней. Полностью развитые — редкость.

— И наш бравый хакер…

Илай быстро тронул указательным пальцем губы. Таня понятливо замолкла. Амаури по-прежнему была долговязой гуманоидной ящерицей, никакой разницы, но когда заговорила, пришлось признать: голос поменялся, стал грудным и глубоким, словно в костлявой грудной клетке увеличились лёгкие. Добавилась вибрация и переливы: однажды Таня слушала оперную певицу в красивом театре, запомнила красные плюшевые кресла и много фальшивого золота «под классику Терры». В театре пела женщина, выводила горлом похожие рулады, только где человеку приходилось выкладываться и рвать связки, меркурианка просто произносила совершенно нейтральное:

— Спасибо, что приняли нас всех. Таарину объяснил ситуацию на Киирсай. Думаю, нам следует обсудить всё вместе.

Кто-то протестующе шлёпнул рукой по столу:

— При террансах?

— Они друзья. Кстати, могут и помочь. Вопрос довольно непростой, правда, Таарину?

Тот едва сдерживал язык во рту.

— Так в чем дело? — спросила Таня, обращаясь к Амаури. К гениальному хакеру, трусливому аксолотлю, скользкому типу, верному другу.

— Миилали хотели нас уничтожить, — пояснила Амаури.

«Нас», — отметила Таня. Решила, что Зритель тоже считается: бросить посреди нигде вполне можно отнести к попытке уничтожить.

— Они боятся Вселенского Совета и того, что родной мир будет уничтожен, поэтому перешли на сторону врагов. Зритель предал Акс Ви-Тиш, но сейчас я не стану говорить от имени повстанцев, потому что…

В толпе раздались звуки, немного напоминающее лягушачье кваканье.

— …потому что к Жабе всех их, — закончила Амаури и скривилась. — Подземный Разирис почти пригоден для жизни. Здесь много воды, есть возможность выращивать рыбу и водоросли. Мы могли бы жить здесь. Но…

— Ты уверена? — вдруг перебил Таарину.

— Да.

Она сделала вдох и усилила вибрацию.

— На Разирисе не работают естественные циклы. Вы всегда остаётесь мужчинами, я правильно понимаю?

Таарину и с ним остальные понуро уставились в пол, на собственные немного непропорционально большие ноги с перепонками. Таня потерла щёку: простая фраза едва не заставила её покраснеть, хотя она и бровью не вела на анекдоты любой солёности.

«Это не наше дело».

Стоило выйти. Забрать Илая и Лямбду. Проблемы размножения чужой расы, наверное, и правда серьёзны, но чужакам-то зачем это слышать?

Илай допил свой кислый чай:

— То есть ты пока хочешь здесь задержаться.

— Да. Я буду метать икру.

Глава 8

В «их» комнате Таня забралась под бок Илаю. Узкая койка ничуть не мешала, они освоили эту технику ещё на «Мицелии». Она обняла его, прижалась щекой к груди.

— Почему бы им нас не отпустить? Я имею в виду, у них есть землеройки, а посадочная площадка на Разирисе одна, не промажешь.

Илай смотрел в потолок.

— Амаури не захотела, чтобы мы уходили.

— Знаешь, я не очень люблю лезть в чужую личную жизнь.

Таня имела в виду именно «жизнь», а не «трахаться на соседней койке под одеялом». Последнего она насмотрелась, всегда хотелось прикрикнуть на не в меру шумных любовников: да тише вы, завтра вставать в пять утра.

До Илая «личной жизни» у неё не было. Его тоже вряд ли можно было считать экспертом, но некое сравнение просилось на язык, и Таня высказала:

— Как будто какой-то ритуал, да? Жертвоприношение или ещё какая-нибудь штука…

— Насколько я помню, меркурианцы действительно мечут икру. Женские особи, а мужские её оплодотворяют. Это не очень похоже на…

— Я догадалась. Интересно, что чувствуют меркурианцы в борделях? Ну, их ведь часто используют…

Таня не покраснела, зато Илай аж закашлялся.

— Полагаю, ничего. Всё равно, что сунуть карандаш в нос.

Таня хмыкнула.

— Ладно. Мне плевать, в конце концов. Это их внутрирасовое дело, а мы хотим свалить с проклятого Разириса подальше, если я не ошибаюсь.

— А как же Зритель и его испытание? И Ви-Тиш, она…

Илай всё-таки не разучился следовать правилам. ДатаГен хорошо дрессировала своих заказников: выполнять приказы несмотря ни на что. Лямбда стоял в углу с индифферентным видом, щупальца слабо шевелились: идеал работника.

— В жабий зад, как сказал… сказала бы Амаури, повстанцев. Ониполучили пару терраформированных планет, а умирать ради психа-миилали мы не подписывались.

— Мы сможем спрятаться от ДатаГен сами?

— У тебя же получалось несколько лет. А теперь у нас ещё и корабль есть.

Илай обнимал её и гладил волосы. У него этот жест был таким невинным и одновременно чувственным, что Таня замирала, всякий раз ошарашенная непривычной лаской. В этом всё дело: трахались и курсанты, и космодесантники много, но нежности и любви не позволял себе никто, лучше не привязываться — раскидают по разным частям, а то и чего похуже.Таня до сих пор сомневалась, можно ли с Илаем. Они всё-таки разные… а, ну и ладно.

Хорошо вон Амаури — мечет икру, и всё. А они торчи тут в комнатушке чуть побольше кают «Мицелия».

Она попыталась убедить себя: это передышка, безопасность. Меркурианцы — не враги, даже хорошо, что они не интересуются «террансами». Не выгоняют в ядовитую песчаную бурю — и отлично. Кормят вон.

Практически курорт.

— Надеюсь, нам просто надо немного подождать, а потом нас отпустят, — неуверенно предположил Илай.

Он гладил её и прикасался губами: ещё более осторожно, словно боялся сломать.

— Это хороший вариант, да? А плохой?

Илай помолчал.

— Меркурианцы знают о Зрителе. А с чего они решили, будто мииали ничего не подозревают о том, что Киирсай «переехал»?

Таня прикинула, стоит ли делиться с Таарину. Тот был не друг и не приятель, но помог и вытащил их, спас от верной смерти. В конце концов она с неохотой высвободилась из объятий Илая:

— Надо им рассказать.

— У нас нет доказательств, — Илай потёр забинтованную руку.Его раны заживали быстрее, чем у обычного человека; «биокамера» защищала себя. — Только предположения.

— Ну и ладно, пусть дальше сами разбираются.

Она постучала изнутри. Дверь открылась. Киирсай — стоило ли называть его базой или лучше городом; Таня предпочла бы первое, но сами меркурианцы, вероятно, настаивали на втором варианте, — не охранялся на каждом шагу, даже круглые красные глаза камер больше предназначались, чтобы обеспечить пожарную безопасность или что-то в таком роде. Местные обитатели не боялись вторжения. Таня вышла без помех и оказалась в знакомом узком коридоре: до столовой сорок шагов, потом направо, будет ещё указатель. Илай выглянул следом.

— Куда пойдём?

— Наугад, — Таня хмыкнула. Ну, можно и вернуться туда, откуда пришли.

Они вернулись в опустевшую столовую. Вмонтированные в стены автоматы выдали дурно пахнущие концентраты, когда Илай нажал подсвеченную розовым неоном круглую кнопку. Голоэкран с незнакомыми жёлтыми символами сменился на красные.

— Вроде напоминают, что у нас какой-то долг, — неуверенно предположил Илай. Он хотел было оставить меркурианский деликатес на столе. Таня забрала: пригодится.

— Интересно, где Амаури мечет икру? — спросила она в никуда, не ожидая ответа, но Илай потёр переносицу и неожиданно выдал:

— Должно быть, ещё ниже уровнем.

— С чего ты взял?

— У себя на родине меркурианцы ищут для размножения впадины и гроты, природные расщелины. Молодняк очень уязвим, а позаботиться о каждом трудновато даже для современных родителей, если они придерживаются традиционного типа размножения, а не используют «родильные камеры».

— Это не очень логично, — заметила Таня.

— Но ведь люди до сих пор вынашивают детей. По крайней мере, некоторые, невзирая на дискомфорт и пониженную работоспособность в течение по крайней мере четырёх из девяти месяцев.

— Много ты понимаешь.

Таня резко обернулась. Это её мать носила «по старинке», тема оказалась неожиданно неприятной. Заказник, сохранённый абортивный материал, что он мог знать о нормальной семье?

Илай растерянно моргнул, напоминая одновременно ребёнка, которого обругал взрослый, и ксеноса с отсталой планеты, которого затащили на космолёт.

— Нет. Не понимаю, — сказал он.

— Ладно, — Тане стало стыдно. Илай не виноват, что какая-то малолетняя дурёха не предохранялась, а потом решила избавиться от ребёнка. — Будем её искать?

Илай подумал, потёр затылок и неуверенно проговорил:

— Насколько я помню, для меркурианцев процесс метания икры и… оплодотворения не является… скажем так… интимным.

Он забавно краснел. Несмотря на тёмные волосы — Таня убедилась, что они одинаково тёмные во всех местах, — кожа у него была тонкая, с близкими капиллярами. Если уж Илая бросало в краску, то захватывало даже шею и плечи.

— Тогда они не обидятся, если мы проведаем, правильно?

Илай мешкал. Таня напомнила про главный повод:

— Миилали. Зритель. Эти аксолотли нам вообще-то ещё спасибо скажут, мы же их предупредм о возможной угрозе.

— Тоже верно.

Они потратили ещё минут двадцать на поиски спуска, но Киирсай-база копировал все другие базы, в основном терранские. Таня закрыла глаза и представила себя на одной из них, а потом прикинула: если бы мне нужен был нижний ангар с оружием или какими-нибудь лабораторными опытами, или гидропоникой, где выращивали яблоки, томаты и невкусные плоды хлебного дерева с повышенной питательностью и калорийностью, — то куда бы я пошла?

Во-он по той лестнице. И потом по коридору влево, где полумгла послушно разрежена автоматическими лампами с реакцией на движение.Лестница вела на несколько этажейвниз. Она махнула рукой Илаю, чтобы шёл следом.

Спуск оказался недолгим, Таня насчитала ступенек двадцать или тридцать, правда, довольно крутых. Илай пару раз судорожно хватался за стены — перил ловкие меркурианцы не установили. В самом низу ступеньки скользили от влаги, тянуло тёплой духотой — зацветшим прудом, давно не чищенным бассейном.

— Плесенью твоей пахнет, — не удержалась Таня.

— Цианобактериями, фитопланктоном, — уточнил Илай и принюхался. — Может быть, какие-то виды аспергилл, хотя скорее похоже на протококковые водоросли Меркурия. Того, который из системы Аль Анз в созвездии Возничего, конечно.

Лекция грозила затянуться, а ещё Илай снова едва не поскользнулся на гладкой от поросли и влаги ступеньке.

Перелив оттенков наполнял воздух и воду. Вода полнилась живыми созданиями — водорослями, планктоном от сгустков ряски и тины до каких-то полупрозрачных белёсо-розовых рачков. Таня далеко не сразу поняла: лампочек нет, ни единой: огромный пруд светился уже знакомыми хроматофорами — лиловым, синим, зеленоватым и красным. Даже сквозь слой «цветения», а может, поверх него плыла фосфорецирующая дымка.

Станция Киирсай, поняла Таня, надстроена над этим естественным водоёмом. Меркурианцы отыскали живое сердце Разириса, что пряталось под мумифицированной кожей Пустыни Блаженной Смерти.

— Смотри, кажется там, — Таня ткнула пальцем и замерла.

Они увидели Амаури и остальных.

Когда живёшь на маленьком корабле, рано или поздно столкнешься с голыми соседями, к тому же меркурианцы не слишком стеснялись наготы: в «мужском» или «женском» периоде они гладкие, как куклы — найти маленькое отверстие клоаки без познаний в ксеноанатомии непросто. Сейчас обнажённые фигуры в подёрнутом ряской природном «бассейне» смотрелись скорее жутковато — Таня почему-то подумала об утопленниках; может, оттого, что никто из меркурианцев не двигался, их бледно-синеватые тела почти не колыхались в стоячей и густой от планктона воде. Они могут дышать под водой, вспомнила Таня, и вообще это их родная стихия, но всё равно хотелось отвернуться, как от чего-то непристойного — или сакрального.

— По-моему, это меркурианское порно не оценил бы ни единый ксенофил, — попыталась пошутить Таня, заслужила справедливый укоризненный взгляд Илая, устыдилась и замолчала.

Амаури дёрнулась, как от резкой боли. Она ушла на глубину, остальные не шелохнулись: волнение плывшего ближе всех Таарину выдавало частое подёргивание жаберных щелей. Потом он тоже скользнул глубже. Остальные выжидали минуту или две, повторяя за предшественником.

— Они оплодотворяют икру. Амаури, наверное, прикрепила её где-то внизу. Обычно сам… женщина выбирает одного-двух самцов… то есть мужчин, не больше, но здесь особый случай.

— Илай, твои лекции не лучше моих тупых шуток про порно.

Таня обогнула его и поднялась сразу на три ступеньки вверх.

— Я ещё никогда не чувствовала себя настолько в положении «Это не твоё дело», понимаешь?

— Да.

Он уже тоже поднимался, стараясь не поскользнуться на мокрых ступенях. Ближе к верхушке лестницы Таня в два рывка обогнала его,ускорила шаг до прыжков, а затемкоснулась рукояти бластера.

— Так. Кажется, там сигнал тревоги, — тихо проговорила она.

Железо грохотало знакомо. Обычно это Таня и её отряд проводили операцию на чужой территории — например, у повстанцев. Приказ: пленных не брать. Приказ: обезвредить дистанционную бомбу, заложенную на космической платформе; та безлюдная, техническая, а повстанцы из плоти и крови, когда стреляют — кричат. Пахнет кровью и озоном. Таня старалась найти и уничтожить коммуникации, фильтрацию воздуха, в первую очередь — тогда не нужно ловить и уничтожать всех. Но приоритет — рука на детонаторе.

Какой приоритет у захватчиков «Киирсай», она не знала.

— Прячься, — она впихнула Илая в первую же комнату-каюту. Клинкерная дверь раздвинулась с лязгом, внутри хранились запчастироботов и механические детали «на замену», беглый взгляд скользнул по рычагам, преобразователям, фильтрам и динамо для контроля магнитосферы. Железо свалили грудой — старый хлам, выбросить жалко, чинить нет смысла. Отличное место, чтобы спрятать терраформера, за которым гоняется мегакорпорация галактического уровня.

Илай запротестовал, Таня оскалилась на него:

— Сиди здесь.

Она захлопнула дверь. Илай успел возмущённо открыть рот напоследок. Обижаться будет потом.

Таня двигалась по коридору сквозь грохот чужих шагов. Она старалась не думать о повреждённой фильтрации воздуха. На Разирисе есть атмосфера, но не на глубине нескольких километров.

«Мы не повстанцы».

В смысле, местные. Киирсай официально считался столицей.

«Его захватили твои сородичи».

Это говорил Зритель, а он враг. Миилали решили подыграть Вселенскому Совету на стороне ближайших сородичей. Амёбой или сусликом прикинуться сложно, каким-нибудь осьминогом тоже, а вот за человека сойдёшь, тот же осьминог и не заметит разницы.

Сволочи.

«Убью всех».

Грохот прерывался выстрелами. Пока редкими: просто отпирали замки, взламывали двери, погружались в незащищённый Киирсай, как горячий нож в масло. Как назло, обитатели очень заняты продолжением рода.

Нечего будет продолжать…

Она укрылась за углом, скорее почуяв, чем заметив первую фигуру в чёрно-синей униформе Терранской Галактической миссии. Желудок сжался: «Свои». Знакомая униформа, нашивки, даже оружие: универсальный«Магнитар» или просто «Ковырялка» — работает в режиме бластера, лазера, даже энергомеча, если понадобится вступить в ближний бой. Судя по шагам — трое. Приближаются от «столовой», сейчас они как раз должны свернуть.

Таня выстрелила пять раз. Один раз промазала, рука дрогнула: собственное отражение в плексигласе шлема мелькнуло каким-то белёсым призраком. Она знала уязвимые точки скафандров-бронекостюмов: стык чуть ниже подбородка, воздуховодная трубка — фильтрационная система. Маленькое место, не больше ногтя.

Четвёртый выстрел ушёл в «потолок», бегущий едва не разрезал её «Магнитаром», спасла Таню его ошибка — он почему-то вступил в ближний бой, хотя расстояние превышало десяток метров.

С пятым выстрелом все трое замерли. Тяжело дыша, Таня нажала крепления шлема одного, желудок против воли снова сжался: отчего-то ждала увидеть знакомого, сослуживца, одного из тех, с кем сражалась плечом к плечу. Незнакомое лицо принадлежало темнокожему парню с нитями свежих имплантов в щеке: совсем новобранец. Двое других — постарше,мужчина и женщина. Тоже незнакомые.Слава космическим богам, незнакомые.

— Ну же, какие у вас директивы.

Координаты должны храниться в микропроцессоре шлема. Таня рисковала, снимая его с первого — залитый изнутри кровью, он отгородит от реальности на несколько драгоценных секунд, пока будет искать базу.

Грохот ослаб. Таня решилась.

«Зачистка базы повстанцев под кодовым названием “Киирсай”. Пленных не брать».

— Твою мать, — Таня сняла шлем.

«Чёртовы лягушки… то есть саламандры».

Она разберётся позже. Ей наплевать на меркурианцев, нужно просто выбраться отсюда — да, Амаури тоже забрать, нравится той или нет, и улететь подальше, в другую галактику, затеряться навсегда. Давно пора было. Благодарность Ви-Тиш за «спасение» и вера в светлое будущее и великую миссию ничего не стоят.

Таня схватила «Магнитар» во вторую руку. Свой бластер она бросать не собиралась, он у неё счастливый.

А металлический грохот шагов и свист выстрелов… вон там.Приближается. Самое время опередить тех, кто не ожидает найти на «Киирсае» никого, кроме безобидных аксолотлей.

Кто-то выстрелил прямо над ухом. Таня зло оскалилась, прижимаясь к стене: чёрта с два вы меня возьмёте. Ее парни говорили: «Отсоси». Девки: «Отлижи». Ей все эти сексуально окрашенные ругательства не нравились, и она просто орала: «Я тебе кишки вырву и на шею намотаю, тварь сраная».

Что-то такое она и крикнула, едва разбирая собственные слова сквозь визг «Магнитара» и бластера, всаживая очередь в троицу космодесантников. В шлемах блестело отражение, словно призрак прошлого гремел цепями и призывал предательницу к ответу.

«Я сражаюсь…»

Таня сделала вдох и выдох.

«Не за людей»

Она высунулась из-за очередной железной переборки, чтобы всадить лазерные лучи и плазменные сгустки уже в пятерых. Пятая была девочкой или низкорослым пареньком, фигурка меньше Тани пошатнулась, запрокидывая руки вверх, и повалилась.

«Не за ксеносов».

А вон тот здоровяк — офицер. Аугменты позволяли ему скакать по стенам. Таня ожидала подвоха, подготовилась — и схватила того запромежность почти буквально: упёрла ему в ляжку бластер и очень быстро нажала гашетку. Против «прокачанного» не помогло, у него оторвало ногу, но офицер выхватил модифицированный «Магнитар» и выстрелил почти в упор, промахнулся только потому, что ингибитор болевых ощущений ещё не раскачался, наверняка у мужика перед носом плыла кровавая пелена и плясали безумные звёзды.

Таня уклонилась. Она отметила: у него пси-оружие, фактически ещё одна конечность.

Она всадила очередь по самому «Магнитару». Человек осел на пол.

Вот поэтому и не стоит подключать к мозгам посторонние предметы, рассудила Таня. Она подошла ближе и добила офицера — шлем не открывала, это мог быть её сокурсник или просто знакомый, с которым пару раз виделись на плацу, на лекции по теории, на каких-нибудь сборах или вообще пили паршивый виски в борделе, чтобы потом разойтись по девочкам и мальчикам соответственно.

— Прости, — сказала Таня.

Из темноты выступил Таарину.

— Они хотят нас уничтожить, — сказал он.

— Да я как-то заметила, — Таня упёрла нагретое и пахнущее свежей кровью жерло «Магнитара» в тощую грудь Таарину; тот остался голым, не считая тёмных штанов. Босые лапы — пальцы с перепонками, не отличимые от рук, — вызывали какое-то тошнотворное ощущение: «Я сражаюсь не за тех».

Она подумала про Илая. Илай человек, хороший человек, который сотворил со своим телом нечто ужасающее, нечто отвратительное — и прекрасное. Он уже принёс себя в жертву «прочим расам», ведь людям-то не угрожает «терраформирование». Наоборот, это «террансы» и ещё несколько «главных» рас пожирают всех остальных.

Таня права, стреляя в людей, которых знала прежде. Наверное, это так.

— Нам нужно задержать этих…

— Знаю.

Таня выдохнула.

— Ну, отобьёмся. Это космодесант, их присылают человек двадцать, когда не ждут сопротивления. Если бы не я, вас бы на нуль поделили. А потом?

— Дети, — Таарину мечтательно улыбнулся. — Дети будут Разирисом.

— Очень понятно. Вон тот упырь, Зритель, примерно так же общался.

Таня могла себе позволить злиться, грохот затих. Тишина тоже пахла железом, кровью и срослась с темнотой.

— Родятся дети. Они помогут… отвоевать.

Глава 9

Таня успела закатить глаза: какая наивная хрень.

Сразу двое «теней» — десант в костюмах с защитой от обычного и инфракрасного зрения плюс особые «глушилки», которые поглощают любые волны, включая звуковые и вибрационные, — вынырнули из небытия; раздался короткий треск очереди. Таня успела пригнуться, Таарину — нет.

Его кровь была горячей, хотя и не совсем красной.

Таня выпрямилась и закричала. «Магнитар» и бластер работали наугад — чужого «спектра» она не могла опознать, надеялась на удачу.

Эти костюмы стоят, как половина такой базы. Дороже тех же коллапсаров.

Дурацкая надежда. Она в гражданской одежде — лишь бесполезная мишень, которую пристрелят через три секунды.

Или четыре.

Или пять.

Она палила и палила. Таарину, маленький лидер общины меркурианцев, лежал под ногами, заливая сапоги собственной прохладной рыбьей кровью.Блестящие глаза, которые из-за широкого чувствительного зрачка выглядели словно подсвеченными изнутри, затянуло блёклой плёнкой, на губах проступила и быстро опала серовато-розовая пена.

Лазер рассёк плечо Тани. Она приметила источник и отразила — ага, попался. Что-то мелькнуло в электрической полумгле ещё работающих в коридоре базы Киирсай ламп.

— Хватит, прекратите.

Таня скрежетнула зубами. Илай выбрался из своей подсобки с железным хламом, одни космические боги знали, как именно. Выбрался и шёл сюда, вершить добро и справедливость. Может, у него в кармане — в собственных жилах или в рибосомах, — найдётся пара прыгающих грибов, которые обнаружат врагов и заткнут им рот навсегда.

— Довольно.

Этот голос был третьим. Амаури.

По крайней мере, все в сборе, подумала Таня. Она бесцельно водила «Магнитаром» и своим бластером по коридору, лазерный прицел красным языком лизал покрытую выемками и щербинками переборку. Прямоугольная ксеноновая лампа под потолком надсадно гудела, словно обещая отключиться и оставить всех в темноте.

— Пожалуйста.

Илай и Амаури показались одновременно. Амаури была обнажена, хотя с кукольной анатомией меркурианцев это не слишком бросалось в глаза. Илай вытирал пот со лба и тяжело дышал, похоже, ему пришлось бежать.

— Остановитесь. Мы предлагаем мирные переговоры…

— На любых условиях, — сказал Илай.

Таня зашипела сквозь зубы. Она хотела шагнуть назад и чуть не наступила на мёртвого Таарину.

— Пожалуйста, — повторил Илай.

Таня кивнула.

— Ладно. Покажитесь. Или… или вас сожрёт хищная плесень, чёрт вас подери. Так что лучше послушайте этих ребят.

Галактическая миссия не ведёт переговоров с повстанцами. Пленных не брать, убитые гражданские относятся к «сопутствующему допустимому ущербу» — кроме того, любой гражданский, помогающий или пользующийся помощью всеобщего врага, сам может быть объявлен врагом.

«Тени» медлили, и Таня понять не могла, почему. Потом одна из них подошла ближе, обрисовав свою фигуру. Костюм был бесцветно-серым, как амальгама без зеркала. Ближайшая фигура сняла шлем.

— Я же сказал, что вам так или иначе придётся пройти испытание мостом и нитью, — сказал Зритель. Сопровождавший его второй «призрак» повторил жест. Таня не удержалась от присвиста, узнав «главаря» повстанцев, Акс Ви-Тиш.

*

Их закрыли в одной комнате. Это была столовая, она же склад, поэтому умереть с голоду им в ближайшее время не угрожало; в отсеке для «поваров» отыскался даже санузел или что-то похожее, поэтому уровень комфорта не сползал за красную черту выносимости. Лямбда замер у стены — робот излучал слабую ауру спокойствия. Шевелились щупальца. Мигали лампочки. Всё, как обычно.

Илай пытался втянуть и Таню в эту условную зону если не «нормально», то «может, ещё обойдется». Она ходила по чуть вытянутому прямоугольному периметру пищевого отсека, останавливалась и шевелила губами; оружие отобрали — пришлось сдать, потому что Зритель и Ви-Тиш грозили уйти в невидимый режим. Ничего личного, сказали они.

Меркурианцев держали отдельно. Илай не хотел думать, что с ними сделают, но Амаури разрешили остаться с «друзьями».

«Это твоя награда», — усмехнулась Акс Ви-Тиш.

Илай сидел на полу рядом с Лямбдой. Амаури исследовала длинными пальцами стены, словно прикидывая — через какую вентиляцию можно вылезти.

— Лучше не надо, — предупредил её Илай, когда Амаури прищурилась на небольшой — кажется, узковатый даже для гибкого аксолотля, — тоннель воздуховода. — Во-первых, ты не знаешь, как он устроен…

— Знаю, — возмущённо перебила Амаури. Илай бегло улыбнулся. Ах да, всесильный хакер и специалист по замкнутым пространствам. Может, она скачала сеть тоннелей ещё до того, как сородичи объявили её чем-то вроде местной богини плодородия. Может, просто сработала многолетняя привычка — выживать.

— Я не понимаю, — вдруг сказала Таня. — Кто и против кого? Я всю жизнь служила Вселенскому Совету, Терранской Галактической миссии, но…

— Миилали довольно близки к людям.

— Да. Вплоть до возможности создания совместного плодовитого потомства. Акс Ви-Тиш тому пример.

— Эти сушёные жабьи кишки…

— Мы знали, правда? Зритель — предатель, они наши враги. Зритель хотел, чтобы мы трансформировали Разирис? Нет, наверное, чтобы нас нашли обитатели «Киирсай».

— Они бы нас не спасли, если бы не Амаури.

— Но она была с нами, — Илай невесело улыбнулся. — Полагаю, они просчитали биоритмы. Амаури, ты давно с ними?

— Ну да.

Мягкая ладонь с пальцами без ногтей ударилась в железную переборку почти одновременно с крепким кулаком Тани. Илай поразился: до чего они похожи — по крайней мере, сейчас.

Лямбда мигнул красной лампочкой:

— Инфракрасный анализ показывает: численность активных сигнатур уменьшается.

— Они убивают меркурианцев, — перевела Таня. — Суки. Уроды. Зачем?

— Разирис — полезное место. Не слишком удачное с точки зрения климата, но с терраформером они собирались превратить планету в приятный курорт. Ну, или даже без терраформера. А маленькие меркурианцы им бы помешали.

— Но Акс Ви-Тиш… — Амаури сорвалась на долгий стон. — Была главной. Она всегда говорила, что у нас есть шанс. Что мы одолеем Вселенский Совет, даже «амёб», «сусликов», не говоря уж о людях, а теперь…

Илай и Таня переглянулись и пожали плечами. Купить и продать можно многих, Амаури ведь сама работала за деньги.

— Давайте отсюда выбираться, — предложила Таня. — Да не смотри ты на эту канализацию.

— Это воздуховод.

— И наверняка они предусмотрели, что ты по нему выберешься. У нас вообще есть какая-то ещё альтернатива?

Амаури задумалась.

— Я могу попробовать взломать дверь. Замок электронный, стандартный чип, ничего особенного. Как везде. Только они, наверное, ждут, что мы попытаемся это сделать.

— Какой в этом смысл? Мы на базе. Эта база посреди долбаной ядовитой планеты, мы отсюда никогда не выберемся.

Таня сокрушённо покачала головой. Илай догадывался, почему она отдала оружие: прикинула шансы и рассудила трезво. Они снова в ловушке.

— Тогда надо сделать то, чего не ожидают, — предложил Илай.Он пожал плечами, прежде чем продолжить мысль. — Не знаю, как Акс Ви-Тиш, но Зритель и впрямь похож на верующего. У миилали есть своеобразная дуэль, связанная с их способностью погружаться в летаргический сон. Это что-то вроде… люсидных сновидений. Битва разумов на основе слабой телепатии, похоже. Теоретически у любого может получиться, если принять наркотик из «соли» Разириса.

— Я пойду, — опередила остальных Амаури. — Они убили Таарину и остальных. Наверное, моих детей тоже. Я вызову этого гнилого лягушонка на дуэль и уничтожу его дважды, во сне и наяву.

— Просто откажись.

Акс Ви-Тиш закатила глаза. Зритель возвышался сушёным грибом-псилоцибе: длинный и тощий, с капюшоном, наброшенным на голову. Капюшон сползал. Зритель шевелил тонкими губами, чёрно-красная кожа блестела от выступившего пота.

— Просто откажись, — повторила «лидер повстанцев». — Эй, ты меня слышишь? Они уже попались. Они наши. Этого, — она кивнула в сторону Илая, — отдадим хозяевам, хотя я бы предпочла, чтобы он создал ещё пару планет для нас, можем не торопиться. А девочки нам не нужны.

Акс Ви-Тиш ухмыльнулась. Таня смерила её взглядом, Илай предположил: прикидывает, сумеет ли справиться без бластера и ножа. Он подошёл ближе и на всякий случай положил руку на плечо, напоминая: ты сама решила, что идея паршивая.

Снова перезахватить базу, убить врагов. Костюм-амальгама напоминал: миилали исчезнут при первом же движении, а потом пустота вывернется наизнанку коллапсаром и поглотит пленников.

— Нет.

Зритель подошёл ближе. За их спинами Илай различил лёгкое шевеление воздуха и указал Тане на него. Та кивнула: да, они позаботились, чтобы «спектров» оказалось больше двух.

— Хорошо же им заплатили… — пробормотала Таня.

— Вызов по вашим правилам. Поединок на нитяном мосту над бездной.

Амаури сложила руки на груди.

Зритель подошёл ещё ближе.

— Ты осмеливаешься бросать мне вызов.

Звучало не вопросом, а утверждением и одновременно каким-то недоумением, как если бы Лямбда решил сочинить серенаду о любви или на Разирисе разразился бы ливень.

— Вот именно. Над бездной в прямом смысле. Вы ведь нашли озеро?

У Амаури чуть дрогнул голос. Илай это различил — тонкую нотку надрыва, и встал поближе в жесте-попытке закрыть собой. Идея не самая лучшая, он уже готов был согласиться, паршивая идея. Никаких шансов.

Амаури сделала шаг вперёд. Она почти упёрлась в тощего Зрителя, мелкие зубы мелькнули на уровне шеи.

— Пусть нас рассудит священная пыль Разириса в этом паломничестве, — продолжала Амаури нараспев, возвращаясь к недавнему состоянию экстаза или ритуального транса. Илай вздохнул: что я могу вообще понимать в ксеноритуалистике. Я хочу просто изучать грибы и бактерии, а не вмешиваться в традиции иных рас.

— Я принимаю вызов, — проговорил Зритель. Зубы у него оказались крупнее и желтее. — Сумасшедшая затея.

— Мы будем сражаться над настоящей бездной, — повторила Амаури. — Озеро…

— Идиот, это же подстава, — не выдержала Акс Ви-Тиш. — Они дышат под водой.

— И?

Зритель повернулся спиной к Амаури.

— У этого создания нет ни единого шанса против меня.

— Ты можешь просто послать её…

— Замолчи, полукровка, — Зритель выговорил обращение, запнувшись о каждый согласный звук так, что тот стал плевком. Акс Ви-Тиш задохнулась. Илай предположил, что её бросило в краску от злости, визуально гуморальные и гормональные механизмы не отражались, так что он лишь предположил и отложил догадку в очередную коллекцию «я ничего не понимаю».

— Я обойдусь без порошка. Я — Зритель, — сказал тот, подчёркнуто игнорируя Акс Ви-Тиш.

Амаури пожала плечами.

— Твоё дело. Ну, так мы начинаем?

— Эти существа будут стоять рядом с тобой над бездной. Когда ты проиграешь, тьма поглотит вас всех.

— Но…

Амаури запнулась. Илаю достался быстрый панический взгляд, он ободряюще кивнул.

— Таков путь Нитяного Моста.

— Мы согласны, — быстро сказал Илай. Таня потёрла висок и кивнула. Лямбда мигнул поочерёдно двумя зелёными лампочками. Илай улыбнулся Зрителю:

— Можем начать прямо сейчас. У нас уже есть соль Разириса. Пожалуйста, скажите… вашим сопровождающим, чтобы позволили нам выйти и пройти к озеру.

Зритель поднял руку. Тусклая серая амальгама его костюма неуверенно блеснула в отсвете потолочных ламп. Рябивший воздух за спиной рассеялся.

Илай отчего-то ждал: их прогонят или посадят под замок. Вполне вероятно, запрут в той же подсобке, куда его успела прежде запихать Таня, а потом вытащат, чтобы застрелить или разрезать на куски. Может, то и другое сразу.

«Интересно, Таня вспомнила мои же слова о биокамере или просто опасалась, что я схвачу залп плазмы или лазерный луч?»

Одна из «теней» в костюмах-амальгаме подталкивала в спину. Спуск по узкой лестнице был неудобным, в прошлый раз он едва не плюхнулся в воду. Озерцо проступало тёмными очертаниями, глянув вниз, Илай различил что-то вытянутое и похожее на большие щепки.

Они шли дальше. «Щепки» увеличивались. Илай остановился, когда понял.

— Они…

Таня очень быстро зажала ему рот.

Илай сглотнул.

«Они бросили мёртвых меркурианцев в пруд».

Вода, наверное, солоноватая — ближе к морской или даже более концентрированная. В полумраке мёртвые меркурианцы словно летели, глубокая вода напоминала орбиту или космическое «везде». Спокойная вода не торопилась расталкивать мертвецов и прибивать их к берегу.

Илай узнал Таарину.

«Мы будто вернулись на несколько часов назад. Жизнь и смерть порой трудноразличимы, кажется, миилали так и думают».

— Зачем вы это сделали? — он обернулся к невидимке позади себя. Акс Ви-Тиш их опередила и задействовала механизм базы, заставивший выдвинуться узкий мост над «бездной», в точности по религиозным канонам миилали.

— Наверное, какой-нибудь очередной стрёмный ритуал, — пробурчала Таня. — А эта крыса неплохо обнюхала тут все углы. Смотри, откуда-то узнала про мостик. Или это конструкция-трансформ?..

Она задумалась и замолчала. Илай предположил: заняла мозг задачей с нулевой практической ценностью, чтобы не признавать: мы обречены. С вероятностью процентов девяносто, Лямбда подсчитал бы точнее, только спрашивать не хотелось. У робота нет чувства самосохранения, страха или надежды, он ответит точно.

Илаю всё хотелось откашляться или сглотнуть комок. «Тень» подтолкнула его ступить на мостик. Амаури уже вышагивала впереди, спокойная и уверенная в себе, и впору было завидовать и просить дать пару уроков. Таня взяла Илая за руку.

— Высоты боишься?

— Немного, — признался он.

— Я помню. Ещё по той крайне увлекательной гонке на Великане. Зря я тебя потащила к этому аксолотлю…

— Амаури не виновата.

Таня вздохнула, соглашаясь.

Мостик был не только узким, но ещё и чертовски дырявым: словно на его конструкции сэкономили или просто меркурианцы не видели ничего дурного в том, чтобы плюхнуться в воду с пары десятков метров. Илай плавать не умел.

— Стой смирно, — буркнула «тень». Илай принюхивался, пытаясь хотя бы уловить запах конвоира: ничего, впору поверить в космических призраков и незримых чудовищ. Таня упоминала — мол, такой костюм даже в Галактической миссии редкость: дорого, выгоднее разменять десантников грубой силой и пальбой, чем вкладываться в шпионскую технологию. Миилали недёшево продали своих… или не только своих?

— Зачем вы это сделали? — повторил вопрос Илай, уже громче, чтобы Акс Ви-Тиш точно услышала. Внизу мерно покачивались тела.

— Да что тебе нужно? — обернулась Ви-Тиш.

— Мне казалось, вы и правда боретесь со Вселенским Советом и тактикой уничтожения младших рас.

Она пожала плечами.

— Миилали признаны людьми. Это того стоило.

— Только мне сейчас стыдно, что я человек? — пробормотала Таня.

— До тех пор, пока им выгодно. Потом всё вернут на круги своя.

Круги на воде, подумал Илай.

— У нас будет время. И Разирис.

Амаури и Зритель шли дальше по мостику, и он сужался — обман зрения, или действительно конструкция превратилась в ту самую зловещую «нить» из пророчеств? Илай понял, что ещё пара секунд, и его либо вырвет, либо голова закружится слишком сильно, и он просто плюхнется в воду, словно тюк с тряпьём.

— Мы уже победили, и эта планета наша, — продолжала Акс Ви-Тиш, обойдя мимо Амаури — та могла попытаться столкнуть её в воду, Илай заметил, как дрогнули мышцы под кожей, тёмно-синей в сумраке. Амаури сдержалась усилием воли, кисти рук сжаты в кулаки. — Этот фарс с поединком ничего не изменит.

— Полагаю, это так, — согласился Илай.

Лямбду оставили позади, на безопасном твёрдом бортике. В спину Илаю упиралось невидимое же дуло чего-то вроде бластера или ружья-аннигилятора. Таня подёргивала лопатками: видимо, ей тоже.

— Бездна готова поглотить тебя, — проговорил Зритель. Он был длинным и тощим, всегда смотрелся немного нескладно, но опустился прямо на самый край мостика с такой элегантностью, словно всю жизнь ждал столкновения с чужачкой, готовился десятилетиями изнурения духа и тела, каждый нерв и мышца натянуты в предвкушении. Амаури удалось ответить почти таким же изящным жестом.

— Я буду использовать соль, это честно, — сказала она.

Акс Ви-Тиш фыркнула. Зритель подтвердил кивком.

— Дозволяется.

Амаури быстро сунула дозу в рот и проглотила. Илай едва не крикнул: «Эй, они могут обмануть», и покачнулся. Таня вцепилась в его предплечье.

— Скажи спасибо моим имплантам и реакции.

Холодный пот выступил поверх горячего — от душной влаги, что поднималась от озера.

— Всё, — продолжила Таня неживым тоном. Зритель закрыл глаза. — Они начали.

Глава 10

Амаури очень медленно села в позу, которая могла считаться священной: скрещенные ноги, руки протянуты куда-то вверх. Илай отметил что-то вроде непроизвольного мускульного рефлекса верхних конечностей.

Он никому бы не порекомендовал принимать «соль» Разириса, но тут его советов не просили, оставалось лишь наблюдать.

— Что сейчас будет? — спросила Таня вполголоса.

Илай пожал плечами.

— Наверное, поединок, но как именно он выглядит и что в него входит…

В спину снова упёрлось холодное металлическое жерло винтовки, лазерного бластера, «Магнитара» или чего-нибудь ещё в таком роде. Илай передёрнулся.

— На вашем месте, — он обернулся, — я бы не стал меня трогать.

Молчание было вопросительным, поэтому он позволил себе продолжить.

— Я — живая «биокамера». Конечно, вы можете меня убить, но те грибковые споры и бактерии, которые сдерживает мой иммунитет, вполне способны не только вырваться, но и проникнуть за любую защиту. Экипаж «Эринии» убедился, что меня не стоит лишать даже способности мыслить самостоятельно…

— Илай.

Таня схватила его за предплечье.

— Что они там делают?

Костюм-«амальгама», всё ещё невидимый, отодвинулся. Это позволило Илаю перевести взгляд на Таню, а потом туда, куда она показывала.

Амаури и Зритель сидели друг против друга.

Оба одинаково покачивались. Со Зрителя кто-то снял его жутковатый плащ с капюшоном, и гуманоид под ним оказался крайне непримечательным — просто обычный миилали, они жили около двухсот стандартных лет, этот выглядел на сто пятьдесят, причём определённо не использовал никаких имплантов и подобных других ухищрений для продления своего века. Они видели Зрителя прежде, но сейчас тот смотрелся беззащитным и почти одиноким.

Акс Ви-Тиш стояла позади него — в обеих руках по бластеру. Таня не обращала на неё внимания, тыкая пальцем в Амаури:

— Что он… она вообще делает?

— Находится в трансе, полагаю, — осторожно проговорил Илай. Первый же выстрел может стать для них смертельным. Одно утешало — Таня космодесантник, у неё полно имплантов, которые усиливают реакцию вдесятеро против обычных показателей. У него вот точно ни единого шанса, не у неуклюжего медлительного тюфяка, как его иногда, разозлившись, называла та же Таня. Он ведь предупреждал: если что, сожгите моё тело дотла. Нет? Ну, Таня видела судьбу экипажа Эринии, и теперь…

— Мы не будем мешать, — очень спокойно сказала Таня.

Акс Ви-Тиш красноречиво зыркнула через провал между двумя фрагментами моста. Она смогла бы преодолеть расстояние, если бы захотела — около метра между одним и другим краем, не говоря уж о том, что конструкция наверняка предполагала возможность сомкнуться.

Мы обнажены, подумал Илай.

Мы все вот здесь — неважно, вооружённые или нет, победители или проигравшие, почти в одном положении, и всё зависит от безумного поединка на синаптических импульсах. Илаю очень хотелось попросить: можно, мы договоримся иначе… я готов вам предложить всё, что есть.Моя плоть — в сочетании с роботом Лямбдой, вот он остался на безопасной территории до этого ненадёжного тонкоячеистого мостика, — способна менять целые планеты. Разирис? Ну, я с ним толком ещё не пробовал, однако, если предоставить нужные условия и немного побольше времени, ну, знаете, тихую лабораторию, подходящий набор реагентов, компьютерное сканирование местности, поддержку роботизированными климат-контролёрами, то…

Акс Ви-Тиш зашипела, будто в её защитном костюме сломались вокомодуляторы.

— Извините? — решился Илай.

Таня мельком потянулась к бластеру, потом ладонь скользнула до бедра, где она обычно держала нож. Ничего.

— Всё это какой-то фарс, — призналась Акс Ви-Тиш.

Одна из теней за спиной решила вернуться, но ничем уже в спину не тыкала, просто дышала и сопела над ухом. Наверное, это значило: мы тебя убьём, даже если потом труп превратится в рассадник оринской чумы вместе с оспой Гончего.

— Они находятся в трансе. Это не фарс, — проговорил Илай. — Это древний ритуал, который…

Он не договорил.

Амаури сидела совершенно недвижимо уже минут десять или пятнадцать.

И так же без видимых переходов или спецэффектов повалилась в темноту озера.

Несколько минут Илай слышал только собственное частое дыхание, словно оно заполнило весь грот-пещеру, воду грунтового озера до самого дна, камень и толщу стен. Акс Ви-Тиш не двигалась. «Тени» за спиной — тоже, ни дуновения, ни призрака движения.

Таня сделала шаг к кромке моста. Илай схватил её за плечо, почему-то подумав:она прыгнет за Амаури.

Таня остановилась — тёмно-бурые, изъеденные песком носки ботинок «повисли» над очень тёмной и очень неподвижной водой.

— Вот же хрень какая, — она нарушила долгую тишину, и сразу же все заговорили, даже миилали в «невидимках», перевели оружие в боевой режим,ткнули гашетку, Илай даже зажмурился, представляя удар раскалённой плазмы в спину или просто вульгарный пинок под зад. Лямбда — и тот издал протяжный звук, похожий на писк и свист одновременно. Нужно провести диагностику, подумал Илай. Я как-то об этом не думал, привык, что он неуязвимый и сверхнадёжный, робот терраформера и сам терраформер. Я проверю биокомпоненты, Таню можно попросить глянуть «механику», Амаури — программный код… ах, да.

Илай сглотнул. Дыхание больше не шипело в ушах, ноздрях и внутреннем слуховом канале. Он мог бы заорать, не услышат.

Зритель выпрямился во весь рост. Ухмылялся он очень по-человечески, никогда Илай ничего более «человеческого» не видел. Транс нелегко ему дался, по щекам скатывались то ли капли пота, то ли слёзы перенапряжения, ноздри расширялись, улыбка выглядела наклеенной поверх иного выражения лица.

— Ну, ты доволен? — фыркнула Акс Ви-Тиш, единственная, кто остался спокоен. — Что теперь?

— Тьма проглотит вас всех, — Зритель повторил сказанную ещё до поединка фразу, словно только её и думал всё это время.

Таня перекувырнулась назад двойным сальто и «повисла» в воздухе. Рябь мелькнула, словно помехи на радаре, а потом миилали повалился на шаткий мостик, который теперь раскачивался вверх-вниз. Илай повалился на ненадёжную опору, молясь, чтобы дырявая конструкция выдержала его, не откинула в воду, плавать он не умел.

«У них “Магнитары”».

Таня целилась из выхваченного оружия то в Зрителя, то в Акс Ви-Тиш, то в пустоту. Без прикрытия «амальгамы» оружие смотрелось просто чёрным куском пластика. Илаю некстати пришло в голову, что «Магнитары» делали по образцу древнего оружия, револьверами они назывались, что ли. Стреляли примитивным свинцом и порохом, но эргономически решение удобное. «Магнитар» был прилежным правнуком, который посмотрел бы на прадеда с уважением.

— Ладно. Вы победили, но мы уберёмся отсюда. Просто дайте «землеройку» и координаты «Мицелия». У вас вроде врать не принято, мать вашу, честные над бездной и с нитками.

Таня коротко засмеялась.

Зритель продолжал ухмыляться, даже когда наследник древних «револьверов» уставился на него. Илай не помнил дальность полёта почти ископаемых пуль, но эта штука прошибала на полкилометра, на месте сумасшедшего миилали лично он бы не зубоскалил настолько в открытую.

— Просто. Отпустите. Нас, — повторила Таня.

— Вы должны принять судьбу, — изрёк Зритель, и прежде чем Таня озвучила бы, что она об этом думает, Акс Ви-Тиш пояснила:

— Выстрелить ты можешь, но выбраться отсюда тогда не получится. Я же сказала, что перенастроила все коды под себя. Под живую и настоящую себя, — взгляд скользнул по Лямбде, который изображал прикроватную тумбочку с цветами-щупальцами. — Подделка ДНК не спасёт. Не понимаю, чего ты добиваешься? Я не собираюсь его слушать. Терраформер нам пригодится, а ты… тебе тоже найдётся применение.

— Обещание! — напомнил Зритель. Ухмылка исчезла в одну секунду, и стало ещё хуже: лицо превратилось в посмертную маску.

— Да, помню-помню. Терраформера не отдам, слишком дорогая штука и слишком хорошо за него заплатят «ДатаГен». Девицу забирай себе. Меркурианцев тоже можешь вытащить, включая эту, с которой ты дрался. Хватит с тебя.

Зритель с ненавистью посмотрел на Акс Ви-Тиш.

— Будь хорошей девочкой, — она на него обращала внимания не больше, чем на колыхающуюся внизу тёмную воду и качающиеся на ней тела, среди которых теперь была и Амаури. — Кинь «Магнитар» вниз. Вас отсюда выведут и даже не накажут. Пока.

— Сука.

— «Самка собаки»? — Акс Ви-Тиш с искренним недоумением моргнула.

— Тебе придётся почитать словарь «террансов», раз уж решила закосить под них, — Илай почему-то отметил, что Таня говорила «них». «А как же мы?». Таня показала средний палец: — Продажная дешёвая сука. Помести свою голофото под этой статьёй.

«Магнитар» плеснулся в воде.

Акс Ви-Тиш молча удалилась. Зритель хмыкнул себе под нос и отправился следом.

Илай наблюдал.

У него это получалось лучше, чем действовать; он будто погружался в пустоту без эмоций. «Заказники» либо всю оставшуюся жизнь после стерильного псевдомира с заданным обучением — ничего лишнего, только научим тебя выбранной заказчиком профессии, — страдали от любого писка микроволновки, подогревшей буррито, либо впадали в транс, подобно некоторым видам ящериц или насекомых.

Игуаны, вспомнил Илай. Так поступали игуаны. В банке генов Земли хранилась информация о вымерших сотни лет назад видах, а он интересовался не только грибами.

Меркурианцы — не родичи земных игуан. Аксолотлей и саламандр тоже — это Вселенский совет требовал единую классификацию видов, по ней земляне, миилали и ещё несколько рас попадали в «приматов», хотя сам Илай считал, что предками миилали были впадающие в спячку приматы, вроде мышиных лемуров. Когда ты собираешься превратить себя в «биокамеру» и терраформера, родоначальника жизни на планетах, изучаешь много «бесполезного». В том числе историю происхождения видов.

Летаргический сон миилали — всего лишь гибернация, биологическая адаптация к суровому климату. Генетическая совместимость с людьми есть, могут появляться даже гибриды, хотя и с помощью определённых достижений науки.

«Но люди не признают тебя своей», — всё хотел он сказать Акс Ви-Тиш.

Их вернули в столовую, на Таню надели наручники, наскоро сделанные из какого-то провода.Ноги связали так, чтобы она могла передвигаться только мелкими семенящими шажками. Илаю тоже поначалу хотели стянуть руки, один из «теней» в костюмах-амальгамах уже подошёл к нему с мотком оптоволокна. Акс Ви-Тиш махнула: не нужно, он не опасен.

Было даже немного обидно.

Настолько, что Илай едва не сказал вслух: люди никогда не будут считать тебя человеком. Они и меня-то не слишком признают. Неполноценный, уродец из пробирки; а ещё я изучал не только археобиологию и ксенобиологию, но и историю. Люди убивали друг друга из-за такой ерунды, как цвет кожи или форма носа. Они — не мы, обрати внимание, Таня права, — ксенофобы, всегда ими оставались, поэтому и пропагандируют сейчас «принудительное терраформирование».

Люди попытаются уничтожить и «амёб», и «сусликов» — тех, кому придумали имена в сомнительную честь простейших и животных. На Земле суслики давно вымерли. Амёбы остались, примитивные формы жизни вообще очень стойкие. Лучше быть амёбой, чем человеком, Акс Ви-Тиш.

Он думал об Амаури, о меркурианцах — бледно-синие тела в пустоте чёрного озера, словно какие-то жертвы на древнем алтаре.

«Тени» вышли из невидимости. Стелс-режим костюмов стоило экономить. Они остались в защитных шлемах, то ли опасаясь даже связанной Тани, то ли помня о судьбе экипажа Эринии. Один из «амальгам» спросил у Акс Ви-Тиш:

— А этот не опасен?

— Нет, — та качнула головой. — «ДатаГен» в прошлый раз крупно прокололись, когда ввели его в вегетативное состояние. Биокамера, да, ты так себя называешь?

Илай не был игуаной. Сердце у него колотилось о рёбра, словно пытаясь вывалиться на пол и сбежать, оставляя длинный кровавый след.

— Отпустите Таню, — сказал он.

Комок в горле мешал, пришлось откашляться.

— Вы ведь её не хотите убивать. Если бы собирались, не стали тянуть.

— Какой ты умный, — Акс Ви-Тиш закатила глаза. — Зритель, расскажешь?

Тот держался чуть позади — длинная тёмная фигура, и в голосе звучала обида или раздражение, или то и другое сразу. Илай попытался прикинуть: сожалеет о незавершённом ритуале? Ну да, он хотел скинуть в воду и его, и Таню.

— Да ладно, расскажи ему, — Акс Ви-Тиш наморщила нос, губа вздёрнулась, и показались мелкие зубы. — Прекрати злиться. Во-первых, глупо топить ценные ресурсы, во-вторых — с этим типом вообще не стоит рисковать, иначе у нас тут выйдет колония ядовитых водорослей и плесени, а то и чего-нибудь похлеще.

— Как насчёт немного чумы, — заметила Таня. Она ругалась всё это время, а теперь устала, вяло грубила, когда могла.

— Ритуал нитяного моста не завершён, — пробормотал Зритель.

— Да хватит уже. Ты получишь эту женщину, выжжешь ей мозги, отличная слуга-зомби выйдет. В ней куча военных имплантов, которые даже не озаботились вытащить. Чем ты недоволен?

— Ублюдки сраные, — прокомментировала Таня. Илай дёрнулся: игуанье оцепенение сменилось выплеском кортизола. Бросило в жар, дыхание перехватило, скрутило живот.

«Зомби».

Ещё одно старое понятие, но активно используемое. Никаких живых мертвецов, конечно, просто химическая или операционная деакцивация части мозга. Старая добрая лоботомия. Илай хорошо изучал древнюю историю, а до этой процедуры додумались не только люди, миилали практиковали её во время рабовладельческого периода, который у них длился почти две тысячи лет.

Не совсем закончился, похоже.

«Я могу…»

Он представил: разрежет себе зубами вены, выпустит кровь. Его мёртвое тело зацветёт гуммами ядовитой плесени, выбросами модифицированных штаммов — или этого не случится, потому что биокамера непредсказуема.

Он был беспомощен всегда, теперь — тоже.

— Отпустите, — повторил он. — Пожалуйста. Вы же… люди.

Гуманизм — понятие, которое раса с Земли применяло редко, далеко не к каждому из себе подобных, и ещё реже — к чужакам. Миилали не покоряли других, но знакомо ли им это слово?

— Помолчи, — отмахнулась Акс Ви-Тиш. Она сделала знак одному из «амальгам». — Проконтролируй этого, ну и их робота проверь, — Лямбду они заперли в отдельной комнате, почему-то опасаясь искусственного интеллекта больше, чем природного, впору обидеться.

Зритель подошёл к Тане, держа пробирку, зеленовато-болотный цвет напоминал соль Разириса. Илай угадал, тот прокомментировал:

— Выпей. Ты погрузишься в иное бытие и пребудешь там отныне и присно.

Таня отдёрнулась от его длинных и похожих на паучьи лапы пальцев, но Зритель с мягким упорством открыл рот. Пробирка мелькнула на уровне губ Тани.

Илай не выдержал и закрыл глаза.

Он слышал, как Таня поперхнулась содержимым пробирки; тошнотворный звук заставил скрючиться, будто от боли.

«Она меня спасала, а я…»

Он ничего не мог поделать. Лучше бы он вместо «биокамеры» для терраформирования какие-нибудь железы с кислотой себе нарастил, запоздалое такое сожаление. Таня попыталась выплюнуть или вытошнить, судя по характерному звуку, концентрированный наркотик. Зритель зашипел: укусила она его, что ли.

— Хватит уже, — пробурчала где-то в отдалении Акс Ви-Тиш. — А то она тебе пальцы откусит.

«Очень на это надеюсь», — скорее подумал, чем пробормотал Илай.

Затем повисла тишина.

— Всё, теперь осталось дождаться пробуждения, — с отвратительной торжественностью проговорил Зритель, а потом как-то резко перешёл на деловитый тон. — Этого куда?

— Вколи ему что-нибудь, — предложила Акс Ви-Тиш. — Только не убойное. Не хочу, чтобы нас постигла судьба «Эринии».

— Проще вырубить ударом по черепу.

— Нет уж, за мёртвого «ДатаГен» не заплатит.

Илай ощутил прикосновение пластика, резкий удар от поршня. Он предположил: слабое снотворное или тоже наркотик, который уничтожит его мозг?

По правде, после того, что сделали с Таней — не имело значения.

Глава 11

Горькая соль, чернота, болотная соль. Пустыня ласковой смерти примет тебя, потому что падать всегда проще, космос бесконечен — это не падение, скольжение к кромке расширяющейся Вселенной, никогда не достигнешь границ.

Миилали верили в космос. Они никогда не представляли себе богов стариками на облаке или хтоническими силами, затаившимися под мантией коры планеты, в огненном ядре среди плещущейся магмы. Словно кто-то на заре времен вложил прапредкам истину, в которой отказано было «кузенам» с Земли. Генетическая ли память о неведомых предтечах или просто догадка ещё не ученых, а первобытных пещерных особей?

Вселенная — бездна.

На ней есть нитяной мост.

Ты можешь идти по нему.

*

Таня сделала глубокий вдох. Ей хотелось проснуться, но ничего не получалось, сон обступал слева и справа, сверху и снизу, и даже внутри был чёрный холодный сон, как открытый космос — она снова вышла в своём универсальном скафандре, только теперь без страховки, без кислорода,можно дышать, а можно и нет.

Вдох, ещё один.

В космосе всегда звёздно. Чудовищные термоядерные шары с выбросами энергии или пожиранием друг друга висят и лупоглазо таращатся. Некоторые действительно «мигают» — те, что поближе, и где вся история подходит к сверхновой. Большой «бум», финал каждой звезды, но это же и бессмертие; ты отдаёшь и отдаёшь энергию, а потом просто голодная, как после недельной вылазке на одних имплантах, шлёпаешь босыми пятками и лезешь в холодильник, загребая всё. Чёрные дыры хотят жрать.

Все россказни о нитях — такая же чушь, как верования древних людей в добрых богов, в то, что плоть некогда была из минералов-каолинитов, слоистых алюмосиликатов, частиц карбонатов, песка…

Песка.

Глина.

Таня никогда не была глиной, не станет и теперь.

Ничего они из неё не вылепят. Нити и бездна обойдутся.

Она забилась в темноте, отталкивая ногами и руками чёрные дыры вместе с белыми карликами и сгустками реликтового излучения. Сделайте фото на память.

Я ухожу отсюда, сказала Таня. Отпустите. Не удержите.

Я так решила, у меня есть, ради кого уходить.

*

Мутная зелень лежала вокруг головы. Она была как повязка, в которую тебя оборачивают в госпитале, регенерационные «бинты» с нейрогелем. Нанороботы залатают дыру в черепе, а вот если мозг задет слишком сильно — ничего не получится. Мозги плохо поддаются регенерантам, единственный выход — имплантов натыкать, чтобы вместо синапсов было бионическое оптоволокно, но это дорого и малоэффективно.

Постарайтесь, чтобы вам не вышибли мозги, говорили Тане в Академии, а потом и она сама говорила тем, кем командовала. Руки-ноги можно или заменить имплантами, или клонировать — «ДатаГен» сотрудничает с Терранской Галактической миссией, компания всегда готова предоставить новейшие образцы.

От разработок по восстановлению мозговой ткани в случае критических повреждений отказались на уровне генералов, или кто там ещё принимает подобные решения. Дорого, нерентабельно, да и нестабильно.

Старое словечко «зомби» — вот почему оно показалось Тане таким знакомым, — как раз про таких, с кем пытались экспериментировать. Большинство оставались заторможенными, погружёнными в себя, некоторые — буйными, хотя гораздо реже; чаще сохранялась молчаливая тупая покорность предмета, а не живого существа. Куда подобных девать? Никуда. От солдата думать не требуется, конечно, за тебя старшие по званию думают, но «зомби» становились безучастными ко всему, можно было подойти и ударить, пнуть, отрезать руку.

«Зомби» бы просто стоял и таращился ничего не выражающим взглядом мертвеца.

Теперь Таня знала, всё дело в зелени.

В отравленных бинтах, в соли Разириса. Зелень — это повязка, вот она здесь, густая и плотная, стягивает голову. Как снять? Нельзя.

Она некстати вспомнила о чёрных дырах. Может, те экспериментальные зомби проваливались в точку сингулярности.

«Я вернулась».

Сквозь зелень различать предметы нелегко. Они привычные: вот стоит кровать, там — стена, здесь — стул. Таня сидит на кровати. Это та самая комната-каюта, где их поселили с Илаем, либо другая, очень похожая. База «Киирсай» не отличалась разнообразием, зато «конструктор» перестраивался буквально по нажатию кнопки, голосовой команде, чиху владельца.

«Я вернулась и прекрасно соображаю».

Всё дело в пелене. Кто знает, может, и зомби всё понимали и осознавали себя, но мешали неснимаемые бинты. Их потом всех эвтанировали, припомнила Таня, и ей представились лежащие на пластиковых кушетках в лазарете недолюди — пустые лица, ровное дыхание, живые мертвецы.

Им так лучше, говорят врачи «ДатаГен». Военное руководство соглашается, хотя все избегают смотреть друг другу в глаза.

Люди на кушетках кричат и умоляют пощадить, отпустить, освободить. Их никто не слышит.

Таня попыталась крикнуть сама. У неё не вышло, зато зелень чуть рассеялась.

«Будто десятитонную глыбу подняла».

Мерещилось: по лбу и вискам, даже по шее бежит пот, но гуморальные регуляции не подчинялись маленькому «внутреннему я». Жёсткая койка. Стул напротив. Выдвижной шкаф с мигающей панелью.

«Зеркало. Дайте мне зеркало».

Бинты сгинут, если она увидит своё лицо. На самом деле нет; какие только эксперименты не проводили.

«Но я выбралась».

«Не всё сразу».

Сквозь пелену проступила Акс Ви-Тиш. Таня не была уверена, вошла ли она в белую клинкерную дверь или просто материализовалась из небытия.

— Эй, ты?

Таня не среагировала. Её творил другой — чистокровный миилали, эта раса лучше своих «кузенов» сумела проникнуть в тайны разума. Наверняка они не творили случайных зомби; Зритель использовал это слово сознательно, так терранин говорил бы о солдате или враче, а может быть, о каком-то предмете — терминал, коммуникатор, «Магнитар».

— Ты меня слышишь?

Акс Ви-Тиш щёлкнула перед лицом Тани пальцами.

— Да ладно, не прикидывайся. У вас там должна стоять защита против промывки мозгов, иначе как бы вы воевали с какими-нибудь киури?

Неподвижные матки, похожие на пудинг, действительно посылали разрушительные пси-волны, которые ещё и настраивались на любой вид. Эволюционный талант защиты улья от захватчиков — паразитов, других киури из вражеского улья, а после выхода в космос — от кого угодно. К этим никто не подступался, терраформировать их не собирались и признать неполноценными — тоже.

«Она права».

Действительно, устанавливали. Стандартные дизрупторы, разрушающие любые внешние эманации. Но Зритель-то влил Тане наркотик, призванный выжечь её мозг, прямо в рот, так чего Акс Ви-Тиш от неё хочет?

— Очнись, мать твою.

Это было терранское ругательство. Тане хотелось фыркнуть: хорошо ты вошла в роль, полукровка. Вот только все посчитают тебя чужой, что бы ты ни вытворяла.

— Ну? Ты же меня слышишь.

Таня не удостоила её ответом. С зелёными бинтами цвета тумана и соли Разириса ещё приходилось сражаться, она отталкивала каждый клочок, хватала воздух и выныривала на поверхность из-под сыпучей многотонной массы. Их первое знакомство с планетой оказалось похоже на то, что происходило теперь, только тело Тани не двигалось, сидело на кровати. Во рту пересохло. Немного хотелось в туалет. Очень тянуло спросить: где Илай, только не говори, что вы уже продали его «ДатаГен», и он сидит в капсуле с питательным киселем, со шлангом в горле.

Вряд ли в «ДатаГен» повторят ошибку, впрочем. Скорее посадят его во вполне цивилизованно-удобную запертую комнату. Душ, санузел, передатчик пищи. Даже какие-нибудь голографические журналы, чтобы скрасить досуг, или пара паршивых фильмов на головизоре.

— Таня?

Акс Ви-Тиш присела рядом.

— Зритель сумасшедший. Я об этом знала, но полагала, что сумею управлять им. Слушай, понимаю, ты видишь во мне предательницу, но это не совсем так… Я правда хотела помочь. Управлять повстанцами, которых вы, чёрт вас побери, Терранская Галактическая миссия, вырезаете десятками и сотнями — всё равно, что становиться матерью сотен мёртвых детей. Хватит с нас, вот что я решила. На самом деле я не «продалась» Вселенскому Совету и людям, я по-прежнему мечтаю о равенстве. Ладно, всё равно не поверишь. Я хочу спасти Илая. «ДатаГен» никогда его больше не выпустят, если поймают — помимо всего прочего, он же небезопасен. Ну? Тебе не всё равно. У вас же…

Акс Ви-Тиш запнулась, словно смутившись.

— Вы любите друг друга, да?

Таня вновь испытала настойчивое желание плюнуть Акс Ви-Тиш под ноги.

Лучше в лицо, но под ноги тоже сгодится.

— Ладно, я знаю, что поступила не лучшим образом. Амаури и всё прочее. Зритель — хозяин Разириса, а он фанатик и лидер большей части миилали — тех, что давно пытались отвоевать планету для себя. Мне пришлось притвориться, будто я ему подыгрываю. Самое смешное, что он не любит людей, но откуда-то взял, что лишь терране могут помочь ему полностью захватить власть. Возрождение миилали начнётся с Разириса, вот что он говорит. Пройди по Нитяному мосту лжи, чтобы достичь правды.

«Похоже на него», — согласилась Таня.

— Очнись! — закричала Акс Ви-Тиш.

Таня смотрела на неё пустым взглядом зомби. Очень хотелось показать ещё и средний палец, но тело всё еще плохо слушалось, и она ограничилась тем, что пустила длинную вязкую дорожку слюны с нижней губы.

Акс Ви-Тиш с оттяжкой ударила её по щеке. В этот момент зелёная пелена пропала, мир стал чётким и кристально-ясным, лишь самообладание удержало Таню от ответа — от её хука правой лидер недоделанных повстанцев улетела бы к двери, а то и пробила бы собственной черепушкой железную дверь.

«Всё, я тут».

Играть зомби больше не получится, понимала Таня. Она попробует потянуть время, только лучше не считать всех вокруг идиотами. Если враги считают тебя беспомощной, то это преимущество не хуже спрятанного в нижнем белье «Магнитара», а то и лучше.

Хотя нет. Она бы предпочла «Магнитар» в трусах прямо сейчас.

— Очнись, — повторила Акс Ви-Тиш.

Она наклонилась так близко, что Таня разглядела неровности плотной, будто искусственной кожи — на ум приходило слово «шкура», как нечто более плотное. Чёрное и красное менее выражено, чем у Зрителя, глаза человеческие. Полукровка, результат межвидового скрещивания, тысячи лет назад её признали бы чудом, а то и божеством на обеих планетах. Может, и тогда существовали какие-нибудь порталы, вроде тех, какие сейчас генерируют нуль-двигатели самых обычных кораблей? «Мицелий» пересекает парсеки в пространственном скачке за несколько дней, а в природе такое существовало?

Миилали и люди рожали общих детей и прежде?

«Почему я об этом думаю?»

«Сейчас это неважно».

Акс Ви-Тиш пахла какими-то пряностями — немного схоже с песчаной «солью», едой из автоматов, в том числе рыбой. Рыбу любили меркурианцы. С ними у людей нет никаких общих предков, и до Космической эры они не встречались. Вселенский Совет не считает их теперь полноценной расой, их приравняют к животным и впишут в Банк Генов. «ДатаГен» позаботится о том, чтобы создать несколько образцов для… музея, наверное. Так поступают с вымершими видами.

«Проклятье».

— Вот же урод, — почему-то очень по-человечески выругалась Ви-Тиш. — Я думала, он тебе не настолько мозги свернул. Ладно, а приказов ты чьих слушаешься? Подними руку.

Таня поколебалась, но послушалась.

— Ага.

Акс Ви-Тиш показала зубы.

— Уже лучше. Подними вторую. Ляг. Подними ногу. Встань. Повернись. Разденься.

Последний приказ едва не испортил игру: Таня просто не ожидала этого, чуть не вздрогнула и не спросила: чего? Вовремя остановилась и сделала мелкий неглубокий вдох, надеясь, что Акс Ви-Тиш не заметила этот лёгкий перебой в телесных реакциях.

Она раздевалась тысячу раз перед полузнакомыми и незнакомыми — разными там врачами на медосмотрах, — людьми. В десанте быстро отвыкаешь от стыдливости, твоё тело — просто ещё один инструмент, «Магнитар», который всегда с тобой. Скрывать нечего.

Акс Ви-Тиш снова подошла ближе, разглядывая обнажённую Таню.Та попыталась представить себя её глазами: нет ли где осечки, вдруг «зацепится» и поймёт, что диагноз «зомби» немного преждевременный?

Невысокая, жилистая — скорее худощавая, даже с усиленной имплантами и модификациями мускулатурой, Таня всегда ставила на ловкость, подвижность и глазомер. Акс Ви-Тиш была выше, Таня прикинула — почти на полголовы. Рядом с ней, конечно, она не чувствовала себя настолько мелкой, как с Илаем, зато тот был просто большим увальнем, а лидер фальшивых повстанцев — чужой и странной; и пахло от неё, решила Таня, неприятно. Хуже тухлой рыбы Амаури.

Мысль о чёртовом аксолотле вызвала лёгкий спазм в горле. Таня не сглотнула. «Зомби» пустоглазо таращилась перед собой.

Акс Ви-Тиш погладила её шею. Пальцы оказались жёсткими, слово «шкура» снова пришло на ум. Она сжала маленький сосок большим и указательным пальцами, словно пытаясь выцедить молоко.

— А ведь никто не торопит нас возвращать «терраформера» прямо сейчас. Интересно, что родится от него и от тебя? Полагаю, мы сможем проверить.

«Да пошла ты».

Переключить стандартный для женщин имплант, блокирующий возможность забеременеть, можно без особых усилий. Нужно гинекологическое кресло, а то и получится обойтись просто подходящими инструментами. Таню замутило при мысли, что они полезут в неё — Зритель или эта «самка собаки».

«Отвали».

— Но сначала разберись со Зрителем.

Акс Ви-Тиш отстранилась, потрепав напоследок Таню по щеке, словно ребёнка или дрессированное животное.

— Это будет мой приказ. Он не ожидает подвоха, вообще не знает, что я сейчас здесь с тобой, и слишком верит, что ты ему покорна. Если получится, отлично. Если нет — что ж, я надеюсь, ты уже впрямь ничего не чувствуешь. Я в тебя верю, Таня. Мне ещё нужен ребёнок, твой и терраформера: отличный экспериментальный объект. Убей Зрителя, и у тебя будет персональный хэппи-энд назло бездне и нитяным мостам.

Таня оделась; к счастью, Акс Ви-Тиш отдала нужный приказ, не очень-то хотелось предстать перед Зрителем обнажённой. Зритель. Интересно, почему он выбрал себе такое прозвище?Какая-нибудь ритуальная функция, вроде «слежу за всеми, но не вмешиваюсь»? Так ведь вмешался же, постоянно только и делал, что лез не в своё дело.

Одеться-то Таня оделась, а вот обувь осталась стоять рядом с кроватью. Жёсткая кушетка, серый пол — «Киирсай» строили не ради красоты, железные конструкции могли перемещаться, мигрировать, как амёбы в луже, перестраиваться в случайном порядке, не утрачивая функциональности. Хороший повод пожертвовать красотой.

Таня вспомнила аквариум в комнатке Амаури на «Великане». Он завёл водных тварей, чтобы ими питаться? Вспоминать родной дом?

«Мне лезет в голову всякая ерунда».

Лучше бы не лезла. Ей нужно убить Зрителя. Так сказала последняя надежда — Акс Ви-Тиш.

«Очень смешно».

Зомби не отказываются, волевая функция у них подавлена вместе с сознанием. Были попытки использовать людей с разрушенным мозгом как готовое живое оружие — вроде смертников, которые обмотаются сверхмощными коллапсарами и отправят целую армию в рукотворную чёрную дыру; но работала идея из рук вон плохо. Зомби ничего не хотели, приказы исполняли с тупой чёткостью: поднять ногу, опустить ногу.

«Акс Ви-Тиш не верит, что я зомби».

Ну конечно. Она с самого начала пыталась разбудить Таню.

«Я себя выдала».

Или нет?

«Что мне делать?»

На ум приходил простой ответ: забрать Илая — прости, Амаури, мне очень жаль, что тебя спасти не удалось, как и твоих сородичей, — и валить отсюда подальше; там, где ни «ДатаГен» не отыщут, ни Терранская Галактическая миссия, ни эти фальшивые повстанцы.

«Землеройка и карта. И добраться до “Мицелия”, космопорт тут один, никуда они корабль не могли отогнать».

«Или могли. “Мицелий” маленький».

Зритель вошёл до того, как развилка планов — распутавшийся нитяной хвост, всколоченные длинные волосы, — оформилась хотя бы на пару-тройку равнозначных «дорожек». Никакого плана Таня не придумала. Ребристая дверь лязгнула и хлопнула, Зритель приблизился.

— Идём со мной.

«Чего ты хочешь?»

Она прикинула свои шансы убить его. Длинный тощий миилали выглядел крепким, но Таня отправляла в нокаут качков в паршивых барах, куда любила заглядывать в увольнительных. Потом за подвиги получала наряд вне очереди, младшие офицеры — по сути те же солдаты, лейтенанта только что выпороть уже не могут, а вот нести вахту на занюханном астероиде без доступа к благам цивилизации — пожалуйста. Ещё и жить придётся в скафандре, потому что фильтрация воздуха работает из рук вон плохо.

Но драки того стоили. Таня любила драки. Она представила: Зритель делает ещё шаг, она отвечает очень ленивым и почти незаметным движением. Тощая шея в захвате. Щёлк — и позвонки смещаются.

Свернуть человеку голову сложно, природа позаботилась о защите; но космодесант создавали в том числе, чтобы бороться с природой.

— Иди за мной, — приказал Зритель. Удачный момент оказался упущенным: Таня не решилась. Акс Ви-Тиш — паршивый союзник. В конце концов, она собиралась отдать Илая «ДатаГен».

«Что вам надо?»

Зомби не спрашивают.

Таня не обулась. Так и шлёпала босыми ступнями по тепловатому железу — наноплёнка с прогревом, надо же; меркурианцы позаботились о комфорте, даже если не особенно беспокоились о красоте.

«Да объясните мне уже, чего вы хотите…»

Они прошли мимо соседней комнаты. За ней раздался стук: четыре, пять раз. Таня едва не остановилась, сердце замерло: Илай. Они заперли его там, хорошо ещё, если с Лямбдой, а вдруг одного? Илай не выносит одиночества и замкнутых пространств после того, что с ним сотворили на «Эринии».

Зритель не останавливался.

«Я вернусь. Скоро».

Таня воровато провела пальцами по двери. Ребристая неровная клинкерка. При желании можно вышибить.

«Что вам всё-таки нужно?!»

Зритель что-то бормотал под нос. Таня прислушалась,поспешно убрала руку, изобразила каменное лицо.

— Эта дура хочет отдать ценный ресурс «ДатаГен». Ну уж нет. Ты мне поможешь с «биокамерой», — сказал Зритель. — Понадобятся образцы… и ещё образцы, но вы уже подобное делали. Терраформирование? Нет-нет, какая глупая идея, какое нелогичное применение способностей этого создания.

«Илай. Они хотят использовать его».

Достали.

Однако Зритель шёл дальше, а за очередным поворотом они упёрлись в тупик. Створки неприметного помещения поддались, когда Зритель коснулся чего-то похожего на тепловой ключ. Внутри оказалась лаборатория — может, это был лазарет меркурианцев. Два больших аквариума в стенах, от них тянулись трубы с пузырями кислорода. Несколько столов — пара очень старомодных, даже с хромированно блестящими скальпелями, зажимами, трубками и грушами, остальные инструменты казались Тане незнакомыми. Ещё от двух «столов» тянулись гнущиеся под разными углами тонкие «конечности»: роботизированные станции для операций, пациента просто кладут внутрь и запускают нужную программу. В больничных помещениях люди предпочитали белый цвет, меркурианцы отдали предпочтение зеленоватому; Таня подумала о болотном «песке» Разириса.

«Ненавижу, ненавижу зелёный цвет».

— Эта штука — настоящее чудо, — Зритель приглашающим жестом указал на Лямбду. Биоробот приветственно шевельнул щупальцами. Лампочки мигнули.

«Что?»

— Вырежешь все органические компоненты. Механика меня не интересует, а искусственный интеллект примитивный. Нужна только органика… и до неё не доберется «ДатаГен». О нет, мы создадим нечто потрясающее. Например, целую хищную колонию, которая будет охотиться в космосе и на любых планетах. Адаптивность — лучшее качество. Бездна больше не властна над нами.

Щупальца дёрнулись. Таню накрыло дежа-вю: она резала Илая, который сам говорил, что иначе никак.

Она вытаскивала его из капсулы.

Лямбда тогда помог. Амаури тоже.

Лямбда просто робот, не чувствует боли, не осознаёт себя как личность. Имитация живого — хотя и частично биологическое, но не больше, чем клонированная культура клеток, в которую вставили пару электродов и проверяют реакции.

«Я должна…»

«Чтобы спасти Илая».

Зритель стоял очень близко, всего три шага. Таня взяла скальпель. Лямбда повторил свой приветственный жест щупальцами.

«Это даже не предательство и не убийство. Всё равно, что вырезать дырку в костюме или выбросить один скафандр, чтобы потом взять другой».

Зритель наблюдал. Таня поднесла лезвие к щупальцу.

Лямбда перемигивался с ней лампочками и того гляди был готов попросить пару стаканчиков — источник целлюлозы для поддержания органики.

Таня развернулась и метнула скальпель на полувыдохе. Лезвие вонзилось Зрителю в шею.

Глава 12

Она видела, как это случилось: лезвие вошло, вспороло кожу, мышцы, сонную артерию. Анатомия миилали некритично отличается от человеческой.

«Он умер».

«Он должен лежать тут мёртвым. Ну, или истекать кровью».

Красновато-чёрный слой открылся. Под ним искрило — пахло не кровью, а грозой, свежим озоном. Голова Зрителя свесилась набок, глаза стали неприятного оттенка: будто в две ложки с молоком капнули по капле синей краски, растворилась она ещё и с разводами.

Жидкости не вытекало, никакой. Искры пробегали по щеке, по оголённым мускулам — Таня с отстранённостью, достойной самого настоящего зомби, разглядывала пластиковые сочленения, бионические конструкты, одинповерх другого. Настоящее совершенство на стыке механики и анатомии. Она даже залюбовалась.

Руки Зрителя повисли вдоль тела. Разорванные артерии из синтетического волокна испускали долгие сполохи.

Озон. Азотистая структура вместо «крови», популярная разработка для андроидов, Таня даже что-то о ней слышала. На воздухе азот окислился, вот и характерный «грозовой» запах.

Она втянула его в лёгкие и выдохнула сквозь сжатые зубы. Губы сами собой сложились в ухмылку или гримасу.

Зритель не двигался и не падал.

Андроиды нового поколения? Таня никогда о таких не слышала. Наверное, разработки оставались в тайне от простых смертных; интересно, сколько людей и не только людей в армии, в городах, в каких-нибудь поселениях, вроде того, каким был «Киирсай» до «диверсий» Зрителя, на самом деле — вот это?

Подделки. Чёртовы роботы. Хотя нет, робот — это Лямбда. Таня его однажды приняла за экзотичного ксеноса, но он никогда никем не прикидывался.

— Да ты же просто кусок пластика. Азота. Бионики.

Зритель не реагировал: сломанная машина. Он не падал, продолжал стоять навытяжку. Таня на всякий случай отступила, не отпуская скальпель: балансировка человеческой фигуры не рассчитана на поддержку без мускулатуры и управления нервными импульсами либо искусственными аналогами.

Зритель моргнул, убирая мёртвое синеватое «молоко» из глазниц. Он попытался вернуть голову на место, но потерпел неудачу: Таня отлично владела холодным оружием, ничуть не хуже, чем «Магнитарами» или собственным бластером. Сейчас она торжествующе осклабилась: даже не пытайся. Наверное, механизм с функцией самопочинки, но за полчаса такое не восстанавливается.

— Даже не пытайся меня атаковать, — мирно сказала Таня. — Я сейчас знаешь, что сделаю? Позову Акс Ви-Тиш. Она тебя не слишком-то любит и очень обрадуется тому, что с твоим мнением теперь можно вообще не считаться. Ты просто кусок проводов. Повреждённая техника. Безмозглый микросхемы кусок. Ещё и Лямбду хотел уничтожить, каннибал сраный.

Он выбросил руку вперёд рваным движением. Таня перехватила запястье и сдавила его, не без удовольствия ощущая, как рвётся пластик искусственной кожи, выступают всё те же бионические компоненты — провода, фальшивые мышцы. Вместо крови окисляется безвредный газ. Живой бы давно орал от боли, андроид только повторил движение второй рукой, Таня пригнулась, отмечая скорость даже повреждённой «штуки». Она ударила скальпелем в потемневшие (молоко свернулось и стало чёрной грязью) глаза: сначала в правый, потом в левый. С чавканьем лопнули биовизоры. Таня погрузила скальпель в левую глазницу глубже, стараясь достать процессор; он не обязательно в голове, не обязательно в мозгу, могли хоть в задницу засунуть.

Скальпель скрежетнул о металл. Таня наугад, чутьём механика, перерезала проводку.

Фальшивый миилали сполз на пол в облаке грозового запаха.

— Всё, — удовлетворённо сказала Таня. — Визоры я тебе намертво отрезала. Теперь ты больше не Зритель.

Лямбда приблизился, перебирая своими щупальцами, словно заламывая руки. Таня обернулась:

— Ты ещё чего? Только не говори, что сочувствуешь. Солидарность искусственного интеллекта и всё прочее? Он хотел тебя разрезать на куски. Хотел, чтобы я это сделала.

— Применение мер самозащиты было оправданным, — сообщил тот.

— Вот и отлично.

Таня удовлетворённо пихнула босой ногой тело Зрителя. Андроид, надо же, вот он и выживал без особых усилий в «Пустыне Блаженной Смерти». Осталось узнать, кто автор шедевра бионики.

Она села на корточки и раздвинула переплетения мышц на шее, где нанесла первый разрез. Грозовой запах выветрился, наполнил лабораторию, поднялся к жестяному потолку и улетел в воздухоотводы. Таня открыла слой за слоем искусственную мускулатуру, пока не присвистнула:

— Ну конечно, грёбаные «ДатаГен».

Она ткнула пальцем в едва заметную пиктограмму — логотип компании.

— Кто же ещё это мог быть.

Таня обернулась к послушно выжидавшему Лямбде, который словно всем своим видом напоминал: я приличный послушный робот. Я никогда не пытаюсь выдавать себя не только за человека — это у меня и не получится, потому что я причудливая деформированная тварь, — но и за какого-нибудь странного ксеноса тоже.

— Поройся в своих базах, ну или попытайся поймать связь, хотя мы под землёй, и это вряд ли. Что ты знаешь о таких штуках?

— Справка: андроиды гуманоидного типа. Производятся по спецзаказу. Предназначены для копирования личности на механический носитель.

— Что?

— Согласно общевселенским законам о статусе жизни и нежизни, андроиды такого типа являются полномочными представителями живых исходников, если оные по неким причинам не могут присутствовать в желаемом месте.

— Хочешь сказать, где-то существует настоящий Зритель? Он записал себя на микросхему, сделал свою копию-андроида и отправил на Разирис…

Таня запнулась.

Смерть и летаргия. Нитяные мосты и бездна. Миилали могут десятками лет находиться в своеобразном «бардо», который сочли бы глубокой гибернацией или просто вегетативным состоянием, но они возвращаются из него так же легко, как человек просыпается после полуденной сиесты.

— Наверное… нужно найти Зрителя. Или того, кто сделал андроида с этим именем. Что ж, пойдём поговорим с Акс Ви-Тиш. Вместе.

Таня подумала.

— Нет, сначала вытащим Илая. Он не любит замкнутые пространства, верно?

— Остаточная негативная реакция.

— Да-да. У людей это ещё называется «пост-травматическое расстройство», — Таня невесело усмехнулась, покачав головой. Пальцы босых ног сами собой поджимались. Илай чуть дальше, она прекрасно помнила, где его найти — и она отыскала бы, даже перемести база «Киирсай» свои сочленения снова, перестройся тысячу раз сборным конструктором, с которым играет любопытный ребёнок; она нашла Илая посреди открытого космоса в корабле «ДатаГен», а сейчас всего-то пара десятков метров.

Кроме того, Илай наверняка подскажет что-нибудь про андроидов и настоящего Зрителя. Может, обойдётся и без Акс Ви-Тиш, которая всё еще была, по мнению Тани, стрёмной двуличной сукой, и её стоило прикопать в ядовитом песке Разириса. Просто на всякий случай.

Им с Лямбдой удалось преодолеть пару коридоров без приключений. Таня оглядывалась на камеры, прятала скальпель, даже порезала до крови большой палец. Лямбда протарахтел: следящих устройств не обнаружено, и она немного успокоилась, а потом робот обогнал её — соскучился по хозяину, невольно подумала Таня. Он открыл дверь. Илай стоял на пороге, словно не отходил ни на шаг.

— Идём.

— Что…

— Если коротко: Зритель оказался роботом. Андроидом, его сделала твоя любимая «ДатаГен», но где-то есть и настоящий, потому что это проклятые миилали с их недопогребальными ритуалами. Я уничтожила андроида… не смотри на меня так, Илай, это не убийство, оно не живое. Акс Ви-Тиш всё ещё сука, но с ней можно попробовать договориться, потому что иначе я понятия не имею, как отсюда выбраться.

— Понял.

Илай был бледным, несколько прядей тёмных волос прилипли ко лбу — влажному на вид. Таня коснулась тыльной стороной: кожа оказалась липковатой и действительно влажной.

— Илай?

— Со мной всё нормально, я просто…

— Неадекватная реакция на замкнутое пространство, — подсказал Лямбда.

Илай тронул шрам на горле.

— Примерно, — пробурчал он. — Это совершенно не имеет значения.

«Точно всё хорошо?» — вместо глупого вопроса Таня притянула его к себе: поцеловала и, заставив наклониться, прижала голову к своей не слишком-то выдающейся (по правде, почти совсем отсутствующей), но всё же груди. Погладила мокрую от пота шею, волосы тоже слиплись. Постепенно дыхание Илая выровнялось.

— Всё хорошо?

— Извини, — он отстранился с виноватым видом.

— Можешь идти? Или…

— Не оставляйте меня здесь.

— Конечно. Конечно, не оставим. Пойдём.

База Киирсай была огромным муравейником. Сейчас горела едва ли одна лампа из десяти, поэтому она стала ещё и тёмным муравейником. Таня полагалась на свои импланты ночного зрения, но и то ворчала под нос: сплошная путаница.

Они могут искать Акс-Ви Тиш неделю. И не стоит забывать об «амальгамах», которые по-прежнему в костюмах. Осталось их всего двое или трое, Таня не уверена, но даже один миилали-«амальгама» стоит целого взвода.

За поворотом они наткнулись на труп. Это был один из атаковавших и убитых Таней людей; тело лежало в той же позе — раскинув руки, защитный шлем поврежден, маленькое отверстие похоже на пятно, на одну-единственную точку, от которой расползаются трещины. Илай дёрнулся.

— Я пыталась защитить нас, — ровным голосом сказала Таня.

«Да, я убивала не только андроидов».

— Я… понимаю.

Илай сглотнул.

— Нет, я знаю, что ты хочешь сказать. Я чудовище и убийца. Себе подобных. Они пришли от Терранской Галактической миссии, так что ещё я предатель, изменница, враг человечества.

— Таня.

Оба помолчали.

— Прости меня, — сказал Илай. — Ты защищала. Я знаю.

Она фыркнула. Лямбда опять опередил их и поскрёбся дальше, и лучше им тоже было поторопиться, потому что Акс Ви-Тиш вполне могла отследить по камерам передвижение — и выслать «амальгам» или придумать что-нибудь ещё в своём стиле.

— Не убивай её, — попросил Илай.

Таня знала, что он говорит именно о фальшивом «лидере повстанцев».

— Хорошо, — согласилась она, на секунду представив мёртвую Акс Ви-Тиш в луже крови — очень тёмной, настоящей, никаких тебе искр или грозового запаха. Мысленный образ не отозвался ничем, кроме лёгкой тошноты. — Я не буду её убивать.

«Если получится», — она скрестила пальцы и снова порезалась о скальпель.

База молчала.

Илай сопел над ухом. Лямбда грохотал каждым шагом и шлёпал щупальцами. Оглушительные звуки гудели в голове, но из-за них тишина была объёмней, глубже. Таня думала о хищниках в пещерах, огромных осьминогах на дне морских впадин, змеях под толщей песка — две пары зубов, ядовитой железы в каждом хватит, чтобы убить целую роту.

Таня пыталась убедить себя: они нас боятся, вот и затаились. А потом с насмешкой отмахивалась: угу. Минимум трое «амальгам», да и сама Акс Ви-Тиш определённо знает, с какой стороны находится гашетка у «Магнитара».

База молчала, а ещё трансформировалась; Таня уловила это сначала нутряным чувством пространства — то ли вестибулярный аппарат дал сбой и выдал критическую ошибку, не хуже, чем у андроида, то ли кишки перекрутило узлом. Потом Илай тоже сказал: вот здесь же была лестница, она ещё потом вниз спускалась, а потом два перехода и та подсобка, куда ты меня сунула.

— Чёртова сука перестроила базу. Конструктор, чтоб ему, — Таня отозвалась даже без особой злости, она бы поступила точно так же. — Надо найти пульт управления. Капитанский мостик. Что-то, откуда управляют «Киирсаем». Они там.

— Они, ты уверена?

— Нет, — созналась Таня. — Акс Ви-Тиш приказала мне убить Зрителя, но она думала, что я «зомби» и подчиняюсь приказу… хотя вряд ли поверила. Теперь мы у неё под колпаком. В банке.

Илая заметно передёрнуло.

— Прости. Я не в том смысле.

— Почему же. Хорошая метафора, — он зажмурился от яркого света — как раз за новым «переулком» железные створки клинкерного перехода с шипением распахнулись, а по ту сторону висело целых две белых сияющих лампы. После экономного полумрака заслезились глаза.

— Смотри, а это наша «столовая», — ткнул пальцем Илай. — «Пульт» вроде бы располагался недалеко…

— По старой географии. Ловушка, даже не сомневайся.

— Пойдём туда.

— Ты снова хочешь оказаться в клетке? — это прозвучало жестоко, но Илай неожиданно спокойно ответил:

— У неё всё равно преимущество. Эти миилали в костюмах-невидимках, сама база… по-моему, стоит воспользоваться старым принципом «Честность — лучшая политика».

— Это ты его придумал? — Таня покосилась в сторону гостеприимно мигающей таблички «Открыто». На общем, не меркурианском: Акс Ви-Тиш напоминала, кто здесь теперь хозяин. — Всё равно, не люблю ломиться «в лоб». Никогда не нравился стандартный штурм, даже если у меня была наглухо бронированная и вооружённая до зубов рота. При лобовом штурме всегда максимальные потери.

— Если бы она хотела убить нас, она бы уже это сделала.

Таня передёрнулась, вспомнив прикосновения Акс Ви-Тиш, похожие на приглашение к эротическим ласкам или на то, как треплют зверюшку по холке.Хорошая девочка. Послушная хорошая зомби с выжженными синапсами.

— Пока мы туда не полезли, хочу спросить. Они ведь меня отравить «солью» пытались, почему не получилось сжечь мозги?

Илай помедлил.

— У «соли» своеобразное действие. Амаури недаром использовала его как способ погрузиться в тот самый транс миилали…

Он говорил с трудом. Таня старалась не думать про Амаури и меркурианцев, но во влажной темноте так и виделись колыхающиеся на воде тела, а в ушах застыл тот самый тихий всплеск. Однако Илай продолжил, она не перебила.

— В общем, ты сама выбираешь действие «соли». Не на сто процентов, скорее зависит от силы воли и прочих тонкостей. Люди, которые покупают наркотик, мечтают о забытьи, но ты желала выбраться, и…

— «Я так решила, у меня есть, ради кого уходить», — произнесла Таня.

Пауза грозила затянуться, поэтому она выдохнула с шипящим звуком:

— А теперь вперёд, в очередную западню. Попробуем вывернуть её наизнанку. Пока нам не везёт, но должно же хоть раз сработать?

Лямбда их опередил. «Открыто» — это «открыто». Робот двигался с неуклюжей уверенностью в том, что находится в правильное время в правильном месте. После андроида-Зрителя выполнение приказа воспринималось нахальством.

— Проверь его потом, — сказала Таня Илаю.

— А?

— Лямбду, говорю, проверь. По-моему, он уже не просто искусственный интеллект, а полноценная личность. И весьма своевольная, хотя и прикидывается шлангом.

«Столовая» была прежней: островок стабильности, некий пункт, к которому они возвращались уже не первый раз, по кругу. «Киирсай» вёл себя, как истинный лабиринт: путал и кружил, а потом всё приходилось начинать сначала.

— Ну, я убила Зрителя, — сказала Таня. — Что там дальше? Мы можем поговорить?

*

Страшно хотелось пить.

Илай проторчал в запертой камере несколько часов, а по внутренним часам — полсуток, не меньше. От укола он не вырубился, как ожидал, а наоборот, стал говорить и говорить, Акс Ви-Тиш его спрашивала, потом Зритель спрашивал, а потом явились те люди — мертвецы с «Эринии», они с головы до ног поросли грибами — от чёрной плесени до ярких шапок мухоморов, от Botrytis cinerea, серой гнили, до Aspergillus flavus, из-за которого тела окутывали белёсо-жёлтые облака афлатоксинов.

Они пытались дотронуться до него, вырвать кусок плоти. Твои симбионты сожрали нас, так верни долг, отдай свою плоть, собственное мясо, и мы оставим тебя в покое.

Илай пытался бежать. Дверь держала взаперти.

Потом он вырубился, очнулся. Дополз до ванны, пытался пить из раковины. Его стошнило.

Потом Таня открыла дверь и спасла его — снова, в очередной раз. Не стоило ей рассказывать про видения «Эринии», о мертвецах, что ходили за ним. Илай доверял ей, просто сейчас хватает проблем и помимо его страхов, которые, вполне вероятно, вызваны сбоями иммунной системы, реакцией на какие-нибудь продукты «биокамеры».

Оно не причинит мне вреда, вот это Илай знал. Просто по-прежнему хотелось пить, и в столовой он первым делом нашёл большую металлическую «бочку», откуда прежде наливали местный напиток. Стаканов не осталось. Пришлось забыть о манерах — он лишь старался не прикасаться губами и языком.

Таня скользнула по нему обеспокоенным взглядом, но потом снова обратилась в никуда:

— Эй, мы можем продолжить сотрудничать? Ты хотела, чтобы я избавилась от Зрителя, ну так он умер. Ты хоть бы спросила, что случилось, а? Вылезай.

Вода с чуть кисловатой витаминной добавкой была потрясающе вкусной. Илай глотал её жадно, не мог напиться.

Он едва не захлебнулся, когда в шею упёрлось что-то прохладное и заострённое. Вполне могло сойти за штык, нож, за дуло очередного стреляющего… механизма.

Он поднял руки с тихим вздохом. Таня ведь не ожидала, что Акс Ви-Тиш будет играть честно? Нет, ну так какой у неё теперь план?

— Снова «тени» в чёртовых «амальгамах»? — голос Тани дрогнул — Илай понял, что именно от его жеста, сама она как будто не боялась простреленного черепа или продырявленной грудной клетки. — Акс, мы это уже проходили. Давай по-хорошему, мы-то с «Киирсая» всё равно никуда не денемся, а вот Зритель очень даже может вернуться. И привести кого-нибудь ещё…

— Ты же убила его.

— А, вот это и есть главный сюрприз. Не от меня, уж извини. Ну как, ты вылезешь и соизволишь хотя бы лицом к лицу пообщаться, или так и будешь из себя мокрицу помойную изображать?

Почему мокрицу, Илай так и не понял. Мокрицы не живут в помойках, они предпочитают влажные прохладные места обитания. Ремарку о некорректности биологического определения он решил оставить при себе. Таня бы потом фыркала: иногда ты хуже Лямбды соображаешь, что уместно ляпать, а что — нет. Кто из вас вообще искусственный идиот… то есть интеллект?

Повисла тишина. Может, предположил Илай, Акс Ви-Тиш размышляла о мокрицах с помойками. Проверяла в справочнике по биологии.

В потолке со звуком «псшшш» открылся квадратный люк, словно разгерметизировало шлюз на корабле. Выдвинулась длинная узкая лестница, Акс Ви-Тиш спустилась на пять-шесть ступенек. Она держала что-то, похожее на оружие — Илай сощурился, приглядываясь: нет, скорее какой-то пульт.

— Если я нажму кнопку, «Киирсай» законсервируется навсегда. Вы никогда отсюда не выберетесь, — на всякий случай сообщила она «с порога». То есть с лестницы.

— Ну и ты тоже, — хмыкнула Таня.

— Обычные меры предосторожности, на тот случай, если ты попытаешься меня убить.

— То есть «амальгам» тебе маловато?

«Таня, прекрати», — Илаю очень хотелось незаметно пихнуть её локтем в бок. Аккуратно и нежно, просто чтобы она прекратила огрызаться. По крайней мере, до того момента, как они уберутся отсюда и окажутся в безопасности на «Мицелии».

Последнюю подначку Акс Ви-Тиш просто проигнорировала.

— Итак, что ты хотела мне сказать про Зрителя? Кстати, должна заметить для «зомби» ты очень хорошо соображаешь, мозговая активность просто поразительная. Как это у тебя получилось, ума не приложу. Вероятно, сила любви, — Акс Ви-Тиш посмотрела на Илая испытующим взглядом, словно прикидывала, стоит ли неуклюжий увалень пылких чувств.

— Я не зомби, это точно. А вот Зритель точно мёртв, но не полностью, потому что я убила андроида.

— Андроида.

«Производства “ДатаГен”», — не уточнила Таня.

— Да, искусственная такая штука. Вроде робота, но не совсем. Понимаешь?

Лицо Акс Ви-Тиш чуть исказилось. Илай снова подумал о мокрицах: теперь — за шиворотом у «предводительницы повстанцев».

— Нет. Не понимаю, изволь объяснить.

Илай быстро глянул на Таню.

— Что? Серьёзно? — та вытаращилась и даже забавно наморщила курносый нос, нахмурила белёсый пушок едва намеченных бровей. — Ты же…

Илай качнул головой.

— В общем, он ещёможет… э-э… ожить. Особая технология андроидов. Новая разработка с… нанитами.

Он сделал вдох и выдох. Штука — нож, штырь, дуло — по-прежнему упиралась в основание шеи, но ему позволили не только принять более удобную позу, но и сделать пару шагов, чтобы сесть на стул. «Амальгама» просто следовал шаг в шаг.

— Какими ещё нанитами? — Акс Ви-Тиш прибавила слово, которое Илай перевёл как ругательство. Он потёр щёку и жестом преподавателя на лекции показал на Лямбду.

— Биотехнологии не ограничиваются одним гибридным ДНК. Наниты — искусственные клетки. Вроде микророботов.

— Да заткнись ты.

Наниты существовали на самом деле. Илай не очень хорошо представлял, как они работают, но в «ДатаГен» был целый огромный отдел, который как раз и разрабатывал роботов величиной в молекулу.

«Кажется, сработало».

— Вот, — Таня сложила руки на груди. — Так что давай убираться отсюда. «Киирсай» — не самое безопасное место.

— Я запру этого андроида с его нанитами в лаборатории, — Акс Ви-Тиш среагировала с лёгким запозданием. Она проверяла по камерам, догадался Илай.

— У него доступ к базе.

Акс Ви-Тиш повторила своё ругательство.

— Хорошо, мы уходим. На орбите Разириса пара кораблей Галактической миссии — и ваш «Мицелий» они заметят сразу. Подобьют — не подобьют, как уж повезёт, но в абордажную сетку попробуют поймать.

Электромагнитные «сети», вспомнил Илай. Глушат всю электронику до того, как корабль войдёт в прыжок. В открытом космосе любые средства перехвата более или менее бесполезны, потому что скачки нарушают кривизну пространства и вообще создают парадоксы перемещения, о которых лучше не задумываться, а вот приорбитальные территории отлично подходят для «отлова». Таня подтвердила бы: всех повстанцев всегда ловили на базах, на астероидах, на каких-нибудь планетах или неподалёку от них, где те подзаряжались перед прыжком.

Вот только…

— Нужно кое-что закончить, — сказал Илай.

— Что ещё? Вы только что сами говорили, наниты и андроид. Зритель вернётся, чтоб ему пусто было.

Акс Ви-Тиш спустилась по лестнице, злая, словно ей за шиворот пару ос посадили. Иркедских: пару раз Илая эти пустынные чудища кусали, так потом неделю болело.

— Ну, я обещал попробовать хотя бы частично провести терраформирование. Иначе зачем это всё? Мы хотели изменить Разирис. Разве нет?

«Это была идея Зрителя или твоя? Или он убедил тебя, а может, ты и правда верила, пока не решила стать “человеком”».

— Нет времени. В другой раз.

— Всего лишь пара образцов. Соль-песок, почва из нескольких слоёв. Грунтовая вода, вполне подойдёт то самое озеро…

Таня метнула на Илая быстрый и болезненный взгляд.

«Я не хочу туда возвращаться». Он понимал: покачивающиеся в тёмной воде тела. Амфибии, которые почему-то не пошли ко дну после смерти, словно пытаясь выбраться напоследок и напомнить, что они не просто какие-то водяные аксолотли, а мудрая и древняя раса; люди объявили их дикарями, потом «понизят» до животных, которых можно собрать в Банк Генов. «ДатаГен» получит уникальный патент на восстановление расы в «ограниченно-контролируемом» формате. Вселенский Совет — их родную планету.

Никому нет особого дела до чужих рас, пока тебя не касается нечто подобное. Может, в новости вообще пойдёт какая-нибудь чушь про смерть от неизвестной болезни.

Илай почти слышал злость Тани: ворох мыслей, каждая — вроде того скальпеля, которым она прирезала Зрителя.

— Мне нужен образец.

— Ладно, почему нет, — Акс Ви-Тиш пожала плечами. — Песок и почву соберёшь позже. Но я пойду с вами к этой проклятой луже.

— Конечно, — миролюбиво согласился Илай. — Как скажете.

Таня хмурилась, но потом расслабилась.

Акс Ви-Тиш отдала приказ «амальгамам». Это было уже третье нисхождение к священному озеру: первое стало ритуалом жизни, второе — трагедией смерти. Илай пока не мог подобрать имени третьему.

Тёмная вода стала ещё темнее. От неё тянуло слабым запахом серы, словно вся погребённая под непрозрачной толщей плоть уже начала гнить.

Илай зачерпнул немного воды.

— Мутноватая, — прокомментировала Таня.

За спиной рябили фигуры «амальгам». Акс Ви-Тиш спускаться не стала, а мостик убрала. О «дуэли» со Зрителем-андроидом ничего не напоминало.

— Интересно, как у него получилось, — Акс Ви-Тиш словно услышала его мысли. Илай едва не выронил пробирку с ржавой жидкостью, слишком густой, чтобы её можно было просто называть «вода». — Погрузиться в священный транс миилали, я имею в виду.

— Андроиды весьма точно копируют поведение биологических существ, — Илай понадеялся, что прозвучало правдоподобно.

Он спрятал пробирку.

— Не понимаю, зачем это тебе, — продолжала Акс Ви-Тиш. Она оглядывалась по сторонам, принюхивалась к ощутимому запаху сероводорода — тухлые яйца, ни с чем подобное не перепутаешь, — постучала по сколам гранита, но кроме двух тёмных прорезей, откуда выдвигался «мостик», и лестницы, никаких модификаций не обнаружила. Грот казался естественным, меркурианцы не трогали свой священный источник. — Вода, песок…

— Научный интерес, — Илай оступился на мокрой лестнице. Таня быстро схватила его за предплечье. Акс Ви-Тиш оскалила зубы в насмешке, пронаблюдав за этой сценой.

— А я думала, хочешь впитать в себя что-нибудь… но здесь нет никаких грибов. Можешь нырнуть на дно и поискать, конечно.

— Пожалуй, воздержусь, — нейтрально ответил Илай. Дурацкая лестница. Один раз он уже чуть не плюхнулся, а вот сейчас это оказалось бы совсем некстати. Наверное, стоит попросить Таню обучить его каким-нибудь приёмам — правильно двигаться-красться, выживать, одним словом. При их стиле жизни нельзя позволять себе оставаться нетренированным тюфяком.

— Что теперь? — Таня помогла ему выбраться из грота. Акс Ви-Тиш опередила их, «тени» — тоже.

— Я вас спрячу в контейнере и попытаюсь провезти мимо Галактической миссии. Это для твоего же блага, девочка. Ты преступница и находишься в розыске. Смотри, всё для тебя, терраформер. Твои услуги мне ещё пригодятся, — на слове «услуги» она сделала драматичную паузу.

Илай вздохнул.

— Если меня обнаружит «ДатаГен». Или Лямбду. Или…

— Знаю. Предусмотрела это. Поэтому придётся вас обоих опять погрузить в анабиоз.

Илай дёрнулся. Таня снова вцепилась ему в руку: до синяков, наверное, но он всё равно закричал, точнее, ему казалось, что он кричит, а на самом дел открыл рот и прерывисто дышал.

«Нет».

«Только не капсула снова».

— Тише. Тише, пожалуйста.

Таня обняла его, перебирала пальцы.

«Ты меня не успокоишь. Я не боюсь замкнутых пространств или глубокого сна. Я…»

— «Эриния», — произнёс Илай. — Вспомните о ней.

— Я предусмотрела это, — Акс Ви-Тиш и бровью не повела. — Погружу тебя в гибернацию, глубокую заморозку. Ни одна спора не выберется. Да не трусь ты так, разморожу, как доберёмся до безопасного места.

Она лгала. Человеческая ДНК полукровки позволяла ей даже немного самой верить в собственную ложь, а миилали стояла перед правдой, будто перед пресловутым нитяным мостом — Илай представил его тонким, как преломлённый через толстую линзу луч.

Не будет она его «размораживать». Контролировать «биокамеру» извне намного проще, чем разумное существо. Акс Ви-Тиш учтёт ошибки экипажа Эринии и создаст безопасные условия.

Всё просто.

Илай посмотрел на Таню. Таня выглядела недовольной, но и только.

— Ты чего? — она моргнула. — Нормальный же план. Ну, то есть, хреновый и… послушай, мне тоже всё это не особо нравится, но давай выбираться. Хотя бы и в замороженном состоянии.

«Тебя она не разморозит вовсе».

«Тебя она убьёт».

— Хорошо, — сказал Илай и потёр сведенную спазмом мышц гортани шею. Это было больно. Чертовски тяжело дышать сквозь иррациональный ужас, не поддающийся никаким уговорам.

Он сжал колбу с мутной водой.

— Хорошо.

Глава 13

В лифт они едва поместились. «Амальгамы» дышали над ухом — вроде их двое осталось, а может, вон там третий. Невидимки были профессионалами, не выдавали себя лишними жестами, только дыхание указывало на реальность этих «призраков».

Да, точно третий. Два охраняют «добычу» — Таню и Илая, третий прикрывает Акс Ви-Тиш. Лямбду в расчёт не берут, и, в общем-то, правильно: стандартное ограничение искинов на причинение вреда «биологическим» формам жизни действует на любых роботов, это андроид Зрителя оказался исключением, и то потому лишь…

Илай не позволил себе додумать. Миилали владеют телепатией, пусть и очень слабо и обычно в трансе. Акс Ви-Тиш — полукровка, и до транса ей, собранной и напряжённой, под тёмным облегающим костюмом очерчены все мышцы, далеко, но кто знает? «Амальгамы» стараются не дышать, а он — не думать.

Ещё про капсулу. Про неё тоже не…

Это будет холодно? Прошлый раз — не было. Он запомнил липкий кисель, пахнущий клубничным джемом. Как ни странно, Илай после капсулы даже не возненавидел джем. Поджаренный тонкий хлеб с арахисовым маслом и джемом — всегда хорошо.

Он сглотнул слюну, осознав, что страшно голоден. Последняя трапеза была много часов назад, и никаких тебе привычных снэков-перекусов.

Лифт двигался с лёгким потряхиванием, несколько раз подозрительно громыхнул.

— Вот будет весело, если эта штука не выдержит, — изобразила светскую беседу Таня.

Акс Ви-Тиш не удостоила её ответом.

По мере того, как плотная коробка с желтоватой подсветкой на потолке поднималась вверх, накатывало тепло. Железо нагрелось, пахло уже характерно, тёплым металлом, воздух стал по-болотному густым. Самый разгар дня, самый разгар жары. Разирис всегда рад встретить тех, кто приходит к нему.

Пустыня Блаженной Смерти неизменна, словно точка сингулярности.

Двери распахнулись с лязгом. Правую створку клинило, она несколько раз беспомощно дёрнулась, прежде чем всё-таки выпустить их наружу. Акс Ви-Тиш поторопилась покинуть лифт первой, судя по «бесплотной» фигуре — не одна. Равнодушный к клаустрофобии или страху падения с высоты Лямбда выбрался последним.

— Как будто тысячу лет назад тут были, — заметила Таня.— Ещё Амаури сказала…

Она осеклась.

Илай снова сглотнул, голодный спазм в желудке сменился лёгкой тошнотой.

— Чего ждёте? Здесь транспорт.

— Землеройка?

— К дьяволу, — Акс Ви-Тиш выговорила имя терранского мифологического злодея неправильно, с ударением на последний слог. — Мне выдали хорошую технику. Во-он целый фургон.

Илай глубоко вздохнул.

Фургон. Большой наземный транспорт на гусеничном ходу — идеально для песков, даже в зыбучих не застрянет. Толстая броня, пробить можно разве пожирателем материи — коллапсаром.

— С кем это вы воевать собрались на Разирисе? — снова высказалась Таня. — Такие штуки для «горячих точек» предназначены.

— Хочешь сказать, на Разирисе холодно? — если Акс Ви-Тиш попыталась пошутить, непроницаемое лицо всё испортило. — Шевелитесь. Внутрь.

— «Заморозка» там? — решился спросить Илай. Он зажмурился: туманное зелёное солнце и пылевая взвесь обожгли кожу и глаза после спрятанного в подземной безопасности «Киирсая».

— Конечно, чего ждать?

Илай переглянулся с Таней.

Она с самого начала планировала что-то такое, вряд ли намереваясь делиться добычей с «ДатаГен».

— У нас такие штуки называли «Бронтозаврами», — пробурчала Таня. — Вроде это какое-то древнее животное.

— Рептилия, — зачем-то уточнил Илай. Он стоял перед квадратной махиной высотой метра в четыре, к двери вела лестница — маленькая уступка не приспособленным к суровым условиям людям и искусственным интеллектам. Таня запрыгнула без всякой лестницы, едва эта дверь открылась.

Илай медлил.

Болотный сумрак неба Разириса, удушающая жара и песок, который прилипает к губам — вытерпеть можно, но недолго, может, час или два. На исходе третьего ты сдашься и сядешь, закроешь лицо в тщетной попытке защитить глаза, а потом и это станет незначимым, всё на свете потеряет смысл.

Болотный сумрак, в который можно сбежать — или камера этого автомобиля-танка, «Бронтозавра», как его назвала Таня.

— Рептилия. Древняя. Вымершая. С Земли.

Илай неловко подтянулся и едва не плюхнулся с лестницы.Таня помогла ему, а потом и Лямбде, который удивительно эффективно воспользоваться собственными щупальцами. Лучше быть роботом, чем толстым неуклюжим человеком, словно намекал Лямбда; Илай только вздохнул — какая разница, если тебя собираются превратить в замороженный овощ.

«Бронтозавр» был монстром и снаружи, и внутри. Довольно высокий Илай мог бы выпрямиться во весь рост и даже вытянуть руку, едва сгибая в локте, только так достал бы крыши. Несколько кроватей-скамей, под ними ящики. Углубление в полу Илай опознал как биотуалет — «Бронтозавра», похоже, разрабатывали под военные цели: длительные переходы-перебросы по любой местности.Почти обычная казарма с умывальником и отхожим местом.

— Акс, — Илай сел на покрывало, белое в зелёных стилизованных пятнах. — Знаю, ты собираешься погрузить нас в искусственный сон. Можно… чуть позже?

Акс Ви-Тиш непонимающе молчала.

— Несколько часов что-то решают?

— Да. Даже у смертников — то есть у тех, кого приговаривали на Земле к казни, было что-то вроде последнего желания. Я хочу…

Таня смотрела на него, не отрываясь. Илай хорошо знал такой взгляд — то ли врежет под дых, то ли поцелует, и он сейчас желал и того, и другого.

— …Сэндвичей с арахисовой пастой и клубничным джемом. Ну, или какой-нибудь ещё хорошей еды, понимаешь? Если уж мне суждено быть замороженным экспонатом-терраформером, можно хоть поесть напоследок?

Таня кивнула:

— Поддерживаю эту просьбу.

Надо же, она даже не засмеялась.

Акс Ви-Тиш махнула рукой:

— Ешьте. Мы будем ехать около трёх часов. Надеюсь, вам хватит.

Кабина с сетчатым перекрытием — бронированным, Таня проверила и объявила, а Илай ей верил, проверять не собирался, — отсекла их.

— Тысячу раз перебрасывали в «Бронтозавре», — поделилась Таня. — По льдам, камню, болотам, даже по ядовитым ртутным испарениям Гиацинта-89.

— Там же мёртвая территория, — зачем-то сказал Илай. Из корпуса выдвинулась пластиковая панель, а на ней поджаренный белый хлеб, и паста, и джем. Несмотря на близость ужасной недосмерти, рот наполнился слюной, но прежде он намазал в три слоя арахис и красную, как кровь, консервированную клубнику и вручил Тане. Потом передал несколько ломтиков Лямбде, и лишь после этого сделал сэндвич и для себя.

— Мёртвая… как и здесь. Может, они что-то делают с такими планетами. Не ты один терраформер.

— Я бы не отказался стать не единственным, — довольно резко возразил Илай. Ещё одна пластиковая панель отодвинулась, предлагая горячий фруктовый чай. — Я хотел сказать, что мне не нравится стратегия Совета в отношении «полезных» территорий.

— Это очень человеческое. Ты что-нибудь слышал о завоевании Америки?

Илай покачал головой. Таня откусила большой кусок бутерброда.

— Люди против людей. Никаких тебе ксеносов, даже без биологических различий, хотя кто-то вроде тебя, может, и нашёл бы незначительную разницу в геноме. Неважно. На одном континенте жили люди, а потом пришли другие и всех убили.

— Зачем? — вырвалось у Илая.

— Это спрашивает терраформер.

— Но тогда…

— В рамках одной планеты и железные палки вместо «Магнитаров», да. Но суть та же. Мы мерзкая раса, очень жаль, что миилали решили стать «людьми». И ещё более жаль, что меркурианцы проиграли.

Таня всхлипнула.

— Я, оказывается, привыкла к Амаури. Он был скользким типом, противным аксолотлем, а как стал ещё и самкой, то вообще всякий стыд потерял, но…

Таня прижалась лбом к груди Илая.

— Всё просто ужасно. Дальше будет только хуже.

Илай ничего не ответил. «Бронтозавр» двигался мерно и плавно, проглатывая милю за милей по песку Разириса, но сейчас его подкинуло прямо на долгом всхлипе Тани. Словно что-то пробивалось из-под толщи песка.

Что-то или кто-то.

Зеленоватый песок взметнулся фонтаном прямо перед лобовым стеклом. Акс-Ви Тиш выругалась, перехватила руль с автопилота.

— Держите этих, — скомандовала она своим «амальгамам». — Просто буря.Я проведу транспорт.

Она круто вывернула «Бронтозавра» перед новым фонтаном. Многотонная махина описала петлю вокруг собственной оси, из-под гусениц на половину человеческого роста разбрызгивало песком. Илай пытался выглянуть в окно и пожалел об этом — съеденные сэндвичи встали поперёк горла. Таня пихнула пустоту в предполагаемый бок.

— Да посмотрю я, — крикнула она. — Просто посмотрю, успокойтесь вы.

«Пустота» ударила её по спине. Таня сползла с сидения.

— Не дрыгайтесь там, — выкрикнула с водительского места Акс Ви-Тиш. Лямбда прицепился к стене щупальцами, десятком тёмно-коричневых пульсирующих рук. Свет в «Бронтозавре» погас, осталось только красное аварийное освещение, новый фонтан выплеснулся под брюхом фургона, и едва не перевернул его, несмотря на массу.

— Остановись, — Таня приподнялась с пола. Её вновь двинули чем-то вроде приклада по спине, но она то ли увернулась, то ли вообще не почувствовала удара. Грохот песка о железную обивку перекрывал все звуки. Сидя на полу, Илай старался не открывать глаза: иначе точно стошнит, а так можно притвориться, что ничего нет. Покрутит немного и перестанет. Они в безопасности. Ничего страшного не происходит.

— Твою мать, — Акс Ви-Тиш заложила ещё один резкий поворот. «Бронтозавра» подкинуло сначала спереди, потом сзади, будто он и правда был огромным древним монстром и протестовал против власти двуногих недомерков. Медлительная рептилия взбесилась, сейчас уничтожит непрошеных пассажиров-паразитов, а потом умчится в родную стихию. Грохочущий стук песка и гудение бури слились в заунывный вой доисторического чудовища. Голоса Тани и Акс Ви-Тиш потерялись в нём, зато Илай почему-то слышал собственное тяжёлое дыхание, стук крови в висках. Он сжался на полу, закрывая уши, пытаясь занять меньше места.

Откроешь глаза — мелькнут щупальца Лямбды. Робот адаптируется, перегруппируется. Ему не страшны и бури, органические части уцелеют; вот механические — не обязательно.

Таня вцепилась во что-то невидимое, словно пытается свернуть шею воздуху.

Зелёное марево и искажённое лицо Акс-Ви Тиш.

Илай уткнулся лицом в прорезиненный пол, мягкий и упругий, и представлял себя в центре белого «ничто». Меняются только цвета, «ничто» остаётся.

Когда обдало отовсюду сразу колючим жаром, Илай всё-таки открыл глаза.

Дверь «Бронтозавра» выгнулась снаружи и изнутри одновременно: словно какой-то космический исполин наступил на машину и раздавил. Это зрелище заставило таращиться несколько долгих секунд:махина два с половиной на два с половиной метра, толщиной сантиметров в тридцать, корёжилась и надувалась.

Гигант-Разирис плясал на «Бронтозавре».

«Оно пытается нас достать».

Таня выпрыгнула откуда-то с металлическим тросом.

— Я тебя привяжу.

— Что?..

— По-твоему, лучше, чтобы тебя вышвырнуло наружу?

— А как же…

— Я справлюсь.

Она оглянулась. Илай проследил за её взглядом: перегородка между кабиной водителя и «пассажирским» отделением оказалась выломана, железная сетка оплавилась. Он заметил пристёгнутый к предплечью Тани бластер — такой же, какой у неё отобрали, а может, и тот же самый. Справа от неё лежало тело в обтягивающем серебристом костюме — «амальгама».

«Зеркала разбиты».

— Ещё один остался, — уточнила Таня. Илай продолжал оглядываться, прошло всего секунд пять, а из-за грохота бури, двери, пляски «Бронтозавра» то вверх, то вокруг оси и снова вниз, будто они неслись под гору, а не по пустынной равнине, казалось, что миновало несколько часов. — Он охраняет Акс Ви-Тиш.

— Ты этого… — начал Илай и осёкся, заметив торчащий из черепа «амальгамы» кусок арматуры. Похоже, это был внутренний поручень.

— Только бластер отобрала.

— Критическое состояние системы, — внезапно сообщил Лямбда, а потом «Бронтозавра» перекрутило ещё раз, вверх и вниз. Гигант решил, что они — нечто вроде консервной банки, гигант был голоден и хотел добыть мясо.

— Хватит болтать! — заорала Акс Ви-Тиш. Обвязанная тросом, она выкручивала руль. Таня закрепила Илая — «лежи и не вставай», как будто он собирался. Зато перестало тошнить, словно желудок уже растёкся от горла до тазовых костей, равномерной такой плёнкой, и теперь не пытался выплеснуть содержимое.

Илай снова зажмурился.

— Критическое состояние системы, — повторил Лямбда. Его тоже привязали, щупальца беспорядочно метались по тёмно-красному из-за аварийного освещения «потолку». Илай бы отдал приказ перегруппироваться и изменить форму, Лямбда адаптивен, но…

«Разирис — это смерть, и не всегда Блаженная».

Быть может, им просто пора сдаться.

Таня выбралась в дырку. Себя она не привязывала, но каким-то чудом или благодаря своему военному опыту держалась. Илай то закрывал глаза, то приоткрывал, с тревогой наблюдая за ней — всё чудилось, что буря-гигант свернёт крышу, вытащит её песчаными зелёными руками и закинет в вонючую ядовитую пасть.

Подкинуло и ударило о потолок труп «амальгамы». Тело плюхнулось на Илая сверху, а потом ещё одна нога, третья, окровавленная и с тонкой серебристой оболочкой. Илай отбросил ногу — ещё теплую, срез был аккуратным. В крыше зияла дыра.

Значит, «амальгам» было трое. Теперь остался один — они ютились с Таней на водительском сиденье. Акс Ви-Тиш ругалась, до Илая долетали только обрывки звуков, вплётшиеся в какофонию.

Дверь снова тряхнуло изнутри и снаружи. Илай пополз к сиденью, на полу валялись тосты, кровь перемешалась с клубничным джемом. Он попытался оттолкнуть от себя мертвецов, «Бронтозавра» перекосило налево, и тела — вернее, тело и конечность — снова навалились сверху, словно не желали отпускать, словно даже мёртвые миилали сторожили своего пленника. От них пахло клубникой.

Никогда больше не прикоснусь к клубнике, подумал Илай. И к джему. Если вообще когда-то выберусь отсюда.

— Проклятье.

«Бронтозавр» взмыл в воздух, поднятый пружиной смерча.Илая швырнуло в стену, он ударился всем телом и замер на грани обморока. Боль разливалась по спине и груди, пара сломанных рёбер — и хорошо ещё, что врезался в кожаное сиденье. Центробежная сила не позволяла двинуться, он был раздавленным червём. Трупы сплющило рядом. Зеркальная амальгама покрылась зелёным налётом песчаной пыли.

Илай хотел позвать Таню, но не видел её, ничего не видел.

Машину снова подкинуло и вывернуло. Многотонная груда железа упала с высоты нескольких десятков метров. Илай всё-таки выкрикнул имя Тани, успел подумать: её готовили к перегрузкам, у неё есть шанс выжить.

«Бронтозавр» рухнул мёртвой рептилией. Вскрытым брюхом отворилась дверь. Гравитация выплюнула всех, кто находился внутри.

«Даже не надейтесь».

«Ну хватит уже».

Он успел если не примириться с собственной смертью, то признать её: это оказалось нетрудно внутри смерча. Когда машину размером с двухэтажный дом вертит торнадо из раскалённого песка, то выжить не особенно и надеешься. Он умирал однажды: когда его погружали в забытье контейнера на «Эринии», он ничего не помнил — или почти ничего, кошмары переплетались в нейронных связях и замыкали синапсы. Чужая ДНК являлась призраками до и после. Смерть — условность.

Боль — нет.

По-прежнему пахло клубникой и тем особым ароматом железа и гари, что созвучен катастрофам, внутренним кровотечениям, сотрясениям мозга, разорванной печени. Это далеко от простой гибели. Они тебя так просто не отпустят, думал Илай о своих создателях «ДатаГен» — компания «заказала» его выживание, вложила определённые знания, отсеяв всё лишнее. Сделала себе работника. Он считал, что вернул долги, «ДатаГен» не соглашалась. В каждом мгновении боли мерещилась капсула с насосом в трахее, дышать было тяжело, кровь забивала рот и носоглотку, застревала в переносице, Илай то ли выкашливал её, то ли его рвало.

Кто-то оттаскивал его от источника запаха гари и самого сильного жара, но это ровным счётом ничего не значило.

«Брось».

Он всё же попытался пошевелиться. Мельком приоткрыл глаза — и даже застонать не получилось, движение век отозвалось мучительным спазмом в черепе и тошнотой. Часть смерти всё-таки наступила, вроде бы миилали верили, что в вечной бездне каждого ждёт тишина.

Илай ничего не слышал. Ни единого звука. Запах крови — был, боль — сколько угодно. Блики и мерцание то зелени, то оранжевых сполохов, то беспорядочных блестящих бликов — пожалуй, хотя второй раз он не решался шевельнуть веками.

Всё это — в молчании. Сотрясение мозга, контузия, глухота. Он не хотел ставить себе диагнозы. Разирис — Пустыня Блаженной Смерти.

На блаженство это ни черта не походило. Илай шевелил губами и просил оставить его в покое, но конечно, никто не разобрал бы, а сам он не слышал, отвечают ли ему, проклинают или пытаются уговорить не умирать ещё немного.

Может, это к лучшему — ничего не слышать.

Полыхнуло жаром: языки пламени дотронулись до волос и кожи. Песок вибрировал. Сильнее запахло гарью, кровью и просто железом.

«Бронтозавр» мёртв, предположил Илай. Ну, теперь и остальным недолго осталось.

Ему почудилось, будто заметил щупальца Лямбды. Робот — его творение, живучее, почти бессмертное. Таня в последний раз упомянула, будто Лямбда стал полноценным искусственным интеллектом, разум развился в оболочке из живой плоти или в машинной части. Пусть он продолжает существовать. Вместе с Таней.

Таня ведь точно жива. Она не должна и не может умереть, в отличие от него.

Вот так всё правильно.

Он погрузился в забытьё второй раз, и это было проще — спасибо тишине.

Глава 14

В конце просыпаются — либо нет.

Разирис — Пустыня Блаженной Смерти, и здесь умирали гораздо чаще, чем происходило что-либо ещё. Да и умирали не так уж часто, на самом деле, потому что главное слово «пустыня».

Наркоторговцы собирали песок и делали из него «дурь», которая подходила любым белковым расам. Контроль Вселенского Совета пытался сдерживать этот поток, отправлял иногда и военные силы, но это напоминало попытки перекрыть водопад щепкой. Затем подходил очередной цикл, Разирис «остывал», на планете вместо болотно-раскалённого лета воцарялась невыносимая зима. Песок превращался в смёрзшиеся глыбы, наркоторговцев становилось меньше: далеко не у каждого были ресурсы долбить сталактиты на девяностоградусном морозе.

Разирис пытался убить тебя всем, кроме грунтового нутра, где была вода и надежда выжить. Разирис словно бы отомстил за то, что чужаки узнали его главную тайну — могли ведь и выболтать.

В конце просыпаются, но чаще нет.

Илаю снилось, что его тащат, потом — что оставили в покое. Во сне гудела буря, грохотал металл, а потом Илай открыл глаза посреди медленно густеющих сумерек — на горизонте свет преломлялся в красновато-фиолетовый. От бешенства стихии не осталось и следа, небо очистилось от обычной болотной взвеси, было кристально-прозрачным и ясным, словно кто-то специально вымыл его до скрипа. Солнце садилось. На небе появлялись незнакомые и странные, как будто ссыпанные одной большой кучей, звёзды.

Илай озирался по сторонам несколько минут, головная боль мешала соображать, а кристальная чистота неба и даже песка — сейчас не зелёного, а белого, — делала планету неузнаваемой, а пустыню ещё менее настоящей, чем прежде. Было и другое. Илай вновь осознал: он по-прежнему ничего не слышит, ведь он выкрикнул имя Тани, но прозвучала тишина, а та лежала рядом и не пошевелилась.

Илай подполз к ней, по пути закашлялся и сплюнул — по ощущениям, сгусток собственных лёгких. От наркотического песка голова кружилась, ломило всё тело, он изрядно наглотался этой дряни.

Он повторил: «Таня», и опять ничего не услышал. «Наверное, тоже отключилась», — и снова замер, пытаясь вытерпеть боль — всё-таки рёбра, одно или два, точно сломаны, и ворох синяков на сдачу.

Таня, пожалуйста, ответь.

Я тебя не услышу, но ты ответь.

Илай это крикнул и осторожно — слишком бережно — встряхнул её. Она ведь его оттаскивала от горящего «Бронтозавра», снова спасала жизнь, так себе привычка. Илай ей скажет, чтобы больше не теряла времени. Плохая это всё затея.

Таня, ну ответь.

Она лежала неподвижно, лицом вниз. Илай не решался её перевернуть.

Она жива, она его вытаскивала, она…

«Могла протянуть дольше за счёт имплантов, болевого шока и выдержки».

«Могла…»

Акс Ви-Тиш? Лямбда? Они куда-то пропали. На горизонте маячила тёмная груда — сгоревший «Бронтозавр». Таня тащила Илая полкилометра или больше, а потом та штука взорвалась. Он провалялся несколько часов, огонь успел погаснуть.

Таня сделала всё, что могла, а теперь лежала и не шевелилась.

Илай прикусил губу.

Затем он перевернул её. Лицо казалось спокойным, особенно спокойным на фоне торчащего из груди штыря, неузнаваемого куска разбитой машины. Таня и Акс Ви-Тиш пытались вырулить из бури. Наверное, это рычаг, фрагмент руля, или…

Илай беззвучно заорал.

Чистый песок перекатывался мелкими завихрениями под слабым ветром. Разирис спокойно наблюдал за ним: вот ты здесь, в конце пути, если ждал чего-то иного — пора расстаться с иллюзиями.

Ты здесь. Таня здесь. Если кого-то нет, то на самом деле — он тоже здесь, в метафизическом смысле слова.

Илай очутился один на Разирисе, и узнал тайну: эта смерть оказалась ничуть не блаженной.

Она страшнее всего на свете.

Илай сидел с закрытыми глазами. Во рту пересохло, горло саднило — наверное, он орал так громко, что сорвал голосовые связки. Дёргало, как гнойник, приходилось часто сглатывать

Илий сжимал обеими руками пальцы Тани.

Они были тёплыми.

Она жива, повторял он себе. Импланты космодесантникам ставят самые лучшие — некоторые из них способны вытащить тебя с того света.

Выберемся, сказал он то ли вслух, то ли мысленно. Глухота — странный феномен, ты вроде бы говоришь, ты ощущаешь напряжение в гортани, но ничего не происходит. Глухота похожа на сам Разирис, бесконечный и неизменный, отравленный песок и пустота вечны, жара сменяется сухим безводным холодом. Вот и всё.

Пальцы оставались тёплыми. Илай не хотел думать о том, что тело остывает в течение нескольких часов.

Я тебя вытащу, сказал он и поднял Таню, она была лёгкой. Мертвецы тяжелеют из-за расслабления всех мышц. Наверное, прошло всего несколько минут.

Вокруг по-прежнему царила та же тихая чистота — зеленоватый песок до горизонта.

Сгоревший до чёрного остова «Бронтозавр». Пустое небо с рассыпанными неаккуратной рукой искрами звёзд.

Вечная пустота.

Илай держал Таню без усилий. Она была лёгкой — маленькая женщина, которая всегда считала себя сильнее всех, но Илай понимал: это не так. Да, Таня могла выйти в одиночку против целой банды или даже взвода профессионалов. Умела чинить механические штуки, выступала даже в роли навигатора, хотя здесь уже стоило подключать Лямбду с его расширенными модулями.

Она плохо умела выражать эмоции, отличные от готовности выполнять приказ или придумывать способ выжить и победить там, где это невозможно.

Она была лучшим и просто всем, что случилось в жизни Илая. Он признавал: это не особенно-то релевантно для «заказника», проведшего детство и юность в коконе изоляции. И всё же именно Таня помогла ему выбраться.

Дважды? Трижды? Миллион и один раз, он просто сбился со счёта?

Он держал её и шел. Разирис его не замечал — Илаю пришло в голову, что планету зря назвали «Пустыней Блаженной Смерти». Разирис — это равнодушие. Климат, не пригодный к терраформированию. Воды почти нет. Песок, снова песок, ещё больше песка. Не все миры хотят стать домом для белковых форм жизни, да и вообще для каких-либо; кислород в атмосфере — ещё не повод считать планету доступной для «покорения».

Он будет идти в мёртвой тишине, дыша сквозь боль, пока хватит сил. Это не так уж трудно — нужно просто ставить ногу на песок, потом снова и снова, перемещать вес тела. Разирис ничего не имеет против бессмысленных попыток сопротивляться неизбежному.

«Я хочу спасти тебя».

Неизбежность разлетается песчинками. Все мертвы: и амальгамы, и самоуверенная Акс Ви-Тиш. Лямбда уничтожен, хотя Илай надеялся на органические запчасти: может быть, способность терраформации и адаптации сыграет свою роль, Лямбда станет почвой, из почвы прорастёт дерево. Немного жизни не повредит этой планете.

Они с Таней тоже мертвы, только Илай ещё идет, а Таня тёплая. Ну и ладно — почему-то смириться оказалось просто, словно начать дышать после того, как погрузился на глубину, а потом вынырнул, выхватывая хотя бы немного воздуха.

Илай шёл. Таня была тёплой.

Всё очень, очень просто.

Его ткнули в спину, и он остановился. По-прежнему не слыша ни единого звука, Илай обернулся на этот тычок: рывками, медленно, руки успели затечь от небольшого, но всё же веса взрослой женщины, и каждый шаг давно уже стал самоценной вещью в себе; Илай просто не мог позволить себе жаловаться. Кому? Песку или пустыне?

Позади стоял миилали. Он откинул капюшон, оголив характерную красно-чёрную кожу, словно местами она сгорела, а местами открылись мокнущие раны.

«Зритель».

Илай помотал головой: ничего не слышу. Не понимаю. Разговор — эффективный, экономный способ коммуникации, вторая сигнальная вообще базовый признак разумности во Вселенной, только сейчас не сработает. Он попытался достать плечом до уха: из раковины вытекала кровь, было мокро и щекотно.

Зритель таращился на него некоторое время. Потом вздохнул, судя по движению тощей грудной клетки. Потом сделал жест правой рукой, и появилась «землеройка».

Илай ничему не удивлялся: даже явление мёртвых объяснимо. Разирис — планета наркотического бреда, песок потом становится дюжиной препаратов, каждый из которых подарит тебе калейдоскоп стекляшек-видений по пять кредитов за штуку, так почему бы не вернуться из мёртвых фанатику-миилали?

Илай должен был противиться толчку в спину, однако в «землеройке» Зрителя он увидел спокойного, как всегда, Лямбду, робот занял место у стены и озирался по сторонам, сканировал, трогал мир щупальцами.

Второй раз Зритель не толкал его в спину, совсем нет. Просто Илай подумал: Лямбда вошёл сюда, а Таня говорила, что он разумный. И мне нужен кто-то, чтобы сумел помочь. Да и чего терять посреди пустыни?

Поэтому он переступил условный порог и оказался в тронутомржавчиной салоне, словно никогда и не покидал такой же пару дней назад.

Лямбда мигал лампочками. Зритель, судя по движению губ, ему отвечал. Илай сидел на полу и держал Таню за руку: тепло сохранялось, и он изо всех сил надеялся, что это не из-за душной жары. Без звуков было даже проще, ничего не надо отвечать, ни на что не надо реагировать — только держать пальцы, растерянным жестом пытаться нащупать пульс и отдёрнуться от запястья за мгновение до осознания тишины.

«Она жива?»

Он задавал этот вопрос вслух? Или только думал?

Зритель похлопал его пару раз по плечу, а потом дал напиться чуть подсоленной воды. Электролиты, понял Илай. «Боится, что сердце у меня не выдержит, наверное».

«Какая трогательная забота для того, кто подставил насраз десять и… убил Амаури».

Илай сказал это вслух, должно быть, потому что Лямбда и Зритель как-то одновременно вскинулись. Лямбда вытянул длинное щупальце из-за болотного цвета похожее на потёк болотной жижи, и коснулся взъерошенных, грязных и липких от крови волос Илая, плеча, а потом Зритель ткнул в иллюминатор.

«Землеройка» как раз поднялась к поверхности.

Должно быть, Илай заорал. Он закрыл своим телом Таню — так себе щит, просто груда мяса, а «биокамера», которой он опасался, ничем не поможет против стихийного бедствия.

Снова смерч? Снова песчаная буря?

Зритель отдёрнул его от Тани. Илай был массивным и тяжёлым, но сейчас собственный вес только придал инерции, и он последовал за лёгким движением. Зритель заставил его смотреть в окно.

Это не смерч, понял Илай.

Песчаная завеса — да. А в ней что-то… странное.

Похожее на фигуры людей. Или не совсем людей.

Илай непонимающе повернулся к Лямбде и Зрителю — всё же Таня права (была; главное — не думать так): надо поработать с роботом. Слишком он стал разумным и самостоятельным. Бунт машин как он есть.

Зритель ухмылялся, глядя в окно. Разирис не торопился открывать секреты; искренность первых минут или часов после бури снова померкла, её заволокло привычным туманом. Илай потёр влажное ухо и вытер кровь о штаны.

Дышать было немного больно. Голова раскалывается — должно быть, из-за сотрясения или повреждённых барабанных перепонок. Когда-то боль сделала его «настоящим мальчиком», а потом он превратил её в суть своего изобретения, словно бы мечтал всю оставшуюся жизнь приносить себя в жертву.

Сейчас просто хотелось немного отдохнуть. Илай вернулся к Тане: нет, пока ей не помогут, он будет трогать пальцы и отдёргиваться от запястья. Она жива, и плевать, что ей воткнулось в грудь.

Лямбда снова потеребил щупальцем за плечо. Они со Зрителем переглянулись. Тот достал шприц с закрытой герметичным колпачком иглой и показал на Таню. Красноватая жидкость блеснула, когда землеройка погрузилась на привычную небольшую глубину.

Лямбда изгибал щупальца. Илай таращился минуту или полторы, потом понял: буквы.

«Он поможет. Доверяй».

Илай пожал плечами.

Нет, он не доверял, но если Зритель и собирался его использовать как бесконечное удобрение для грибов и бактерий, то он согласен. Лямбда «свой». Искины не предают своих хозяев, даже когда становятся разумными, правда?

Илай кивнул.

Он позволил Зрителю сделать Тане укол.

«Как насчёт извлечь инородные предметы?» — подумалось ему. Нужна операционная, стерильность и вообще более подходящие условия, чем медленный полуразвалившийся транспорт посреди «нигде», который к «нигде» и движется. Как сказал бы, наверное, сам Зритель — «по нитяному мосту между краями реальности, над бездной».

Илай продолжал держать Таню за руку.

Вот так, чуть выше — коснись пульса. Это на запястье. Он не врач, но вполне может выступить доктором медицины, причём не только для гуманоидов. И примерно знает основные боевые импланты «ДатаГен».

Регенерация, ускоренное заживление ран. Увеличенный объём лёгких. Способность внутренних органов входить в режим экономии: мозгу в это время давался дополнительный «заряд», но и одновременно впрыскивался биохимический аналог гибернационного раствора. Это полезно, когда повреждения, по сути, критические.

«Таня».

Он ощутил биение пульса — дважды, а потом ещё один раз, словно импланты перезагрузили систему, сердце начинало работать заново и судорожно вспоминало, что нужно делать. «Землеройка» вынырнула из проделанного ею же коридора наверх.

В лицо ударил свет. Илай отвернулся, инстинктивно закрылся ладонью. «Землеройка» остановилась, белый искусственный свет не собирался рассеиваться. Зритель показал на Таню и на себя, вполне возможно, объясняя, что позаботится о ней сам, но Илай только губы сжал и осторожно взял её на руки. Кровь вокруг штыря остановилась, отметил он профессиональным взглядом. Рана закрыта. Теперь главная опасность будет ждать Таню, когда они станут доставать проклятую штуковину: пневмоторакс с обширным кровотечением — опасная штука, никакие милитари-разработки не помогут, если допустить ошибку.

Зритель шёл впереди. Лямбда его догнал, но держался всё же рядом с хозяином. Щупальца топорщились, он изображал ими знаки; скачал себе азбуку глухонемых, что ли. Вроде на Разирисе нет доступа к общей сети, а если и есть, Илай всё равно ничего не поймёт.

Когда глаза привыкли к свету, Илай понял: они снова вподземном бункере. По сравнению с Киирсаем этот оказался крохотным и тесным: одна большая комната с пультами управления и круглым трёхмерным экраном, похожим на навигаторскую карту «Мицелия», несколько каких-то ящиков прямо в стенах, они неприятно напомнили Илаю морги, где хранили тела для исследований. «ДатаГен» скупала тела любых рас — за людей платили меньше, за какую-нибудь экзотику больше.

Интересно, сколько дали бы за старого тощего миилали?

Помещение казалось пустоватым или просто очень аккуратным: пульт, экран, шкафы вмонтированы в стены. Странный эффект плюс добавочный свет под ногами создавал иллюзию парения даже не в воздухе — в белой невесомости. Илай подумал о коконах заказников.

Похоже.

Даже слишком.

Зритель подошёл к ящику и выдвинул его, подтвердив подозрения. Илай не сделал ни шагу.

Он не отдаст Таню. Она жива.

Снова нетерпеливый жест. Лямбда извлёк из другого шкафа операционный мини-набор. Они хотят помочь Тане, да? Не отдавать её «ДатаГен», не замораживать и даже не погружать в гибернацию. Извлечь штырь. Она жива.

Горло снова заболело, сломанные рёбра тянуло. Значит, Илай выкрикивал это.

Жива. Помогите.

Зритель снова ткнул в Таню, указал на стол. Илай ещё поколебался, прежде чем подчиниться, но Лямбда вскрывал набор, зелёные лампочки на корпусе подтверждали: безопасно. «Статистическая погрешность и вероятность ошибки стремится к нулю».

Илай положил Таню на белый стол. Сгоревшая одежда лежала на Тане тёмными лохмотьями, в уголках губ запёкся зеленоватый песок, прилипший к кровавым разводам. При ярком свете Таня казалась совсем неживой, а штырь возвышался сантиметров на десять.

Зритель указал на Илая и характерным жестом махнул рукой. Отойди мол, не мешай.

«Я собирался оперировать».

Да, он точно это высказал, потому что непроницаемое лицо-маска миилали отразила иронию, сарказм и другие подходящие к случаю эмоции. Илай признавал: тот прав.

«Никуда не уйду».

Он принял компромиссное решение: сел на пол шагах в десяти. Стульев в бункере-лаборатории не оказалось.

Он хотел контролировать операцию, но мог лишь смотреть.

*

Тане мешали спать.

Любой, кто служил в армии, космодесанте или завалящей дружине какой-нибудь захолустной планеты, где даже регулярных частей нет — скорее средневековые стражники, чем солдаты, — понял бы её. Тебя могут дрессировать на побудки в пять утра годами и десятилетиями. Военная школа, академия. Служба.

Но стоит пойти в увольнительную, и ты проваливаешься на двенадцать часов в блаженное забытьё.

Ещё пять минуточек. Уже встаю.

Ей приказали молчать. Голос смутно знакомый, Таня попыталась сквозь какую-то особенно плотную дремоту его идентифицировать, но бросила затею. Зато про «молчать» голос объяснил, использовав неприятное слово «пневмоторакс».

«Это же дыра в лёгких».

«У меня?»

Просыпалась она тоже по-военному, когда это действительно требовалось. Плотные резиновые фиксаторы не дали соскочить с холодной металлической доски. Над головой шевелились щупальца Лямбды. Дышала Таня в пластиковую маску.

— Лежи.

Она узнала голос. И говорившего.

«Ах ты, сукин сын».

Андроида отправил на базу «Киирсай», а сам где-то прятался? Теперь вылез и делает что-то с ней?

Лямбда придавил её щупальцами за плечи.

— Да не разорвёт, фиксаторы надёжнее некуда. Впрочем, она очнулась. Послушай, у тебя в груди была дыра в три пальца шириной, скажи спасибо наноимплантам, которые просто заткнули эту течь, иначе ты и десяти минут бы не прожила.

Таня дёрнула плечами. Зрителю хотелось врезать под дых или хоть пнуть куда-нибудь побольнее: в живот, например, ну, или пониже, но она осматривалась и понимала: это не Киирсай, не та пещера, где он заставил их торчать в первую встречу. Не космопорт. Не «Мицелий». Похоже на железные камеры какой-нибудь военной космической базы-платформы — одной из тех, что построены квадратами и для квадратов, но тоже нет.

«Где я?»

«Где Илай?»

Лямбда не выказывал беспокойства, значит, с тем всё в порядке. Таня напомнила себе: робот и на том корабле, «Эринии», не заламывал триподы рук. Принимал приказы, выражал готовность оказать помощь в спасении хозяина. Таня ткнула в Лямбду обвиняющим указательным пальцем. Ответил вместо робота Зритель:

— Твой приятель жив. Спит. Ему тоже досталось, хотя и поменьше: всего-то сотрясение мозга, пара сломанных рёбер и повреждённые барабанные перепонки. Он сейчас ничего не слышит, имей в виду, если хочешь попытаться поорать. На самом деле, вы действительно идеальная пара: тебе пока нельзя говорить, он всё равно пока глухой, как космический вакуум.

Зритель благоразумно держался шагах в десяти от неё, а то Таня бы дотянулась. Сухое и костистое лицо миилали выражало насмешку. Человеческую. Даже слишком.

— Предупреждая другие вопросы: нет, я не умер. Да, я знал про андроида. Да, именно так было нужно, но вредить вам у меня нет намерений. Вытаскивать вас обоих с того света, а потом возвращать обратно — слишком сложный план.

«Как насчёт меркурианцев и лично Амаури, сволочь?»

Таня дёрнулась. Её держали не только искусственные путы, но и тот же успокаивающий Лямбда, за что и поплатился: Таня ударила по мясистой ткани. Кулак спружинило об мягкую и одновременно плотную ткань. Укреплённые грибоподобные структуры.

Космические боги всех рас, Таня хотела обратно на «Мицелий», к лекциям Илая о любимом увлечении, и чтобы Лямбда болтался на капитанском мостике, он же общая «гостиная». Чтобы Амаури торчал где-то там же, и с ним — или с ней, неважно, — можно было перекинуться парой подколов или паршивым анекдотом про «приходят в бар меркурианец и меркурианка».

«Они мертвы, все мертвы».

«Акс Ви-Тиш тоже, но это неважно. Зритель жив. Он устроил это всё? Зачем?»

Таня всё-таки просипела в свой «респиратор» сквозь жжение отходящей анестезии:

— Чего тебе нужно?

Обиднее всего: Зритель не ответил, только сделал знак Лямбде достать шприц и вколоть новую дозу обезболивающего. Таня беспомощно скрежетнула зубами.

Глава 15

Второй раз её разбудили, по внутренним ощущениям, часов через пятнадцать. Тот же стол, та же железная камера с трёхмерным визором, из-за которого Таня не могла отделаться от ощущения: они на «Мицелии», Зритель каким-то образом туда пробрался, захватил корабль. Мостик-гостиная «Мицелия» вдвое меньше, но упрямый мозг цеплялся за сходство. Экран, сенсорное управление, даже прямоугольный ящик, похожий на шкаф с двумя квадратными полками: синтезатор пищи, такие монтировали на космических платформах. Ткни кнопку — выдаст отвратительную на вкус, но питательную бурду, почему-то всегда серого цвета и пахнущую жжёным пластиком.

Маску с лица убрали, в сгибах локтей торчали пластиковые трубки. Они заканчивались самыми обычными стальными иглами, от которых на светлой коже Тани расползались причудливым ландшафтом чёрные, лиловые и красноватые синяки. Это зрелище заставило её таращиться на собственные истерзанные вены секунд пять.

Надо же, какой антиквариат. Капельницы с иглами.

— Илай?

«Он не слышит».

Зритель говорил это? Ей приснилось?

Появился Лямбда. Таня мрачно заявила ему:

— А ты вообще предатель.

— Это неверное определение, — прогудел робот, у которого с чувством юмора по-прежнему было не очень. А может, он прикидывался.

— Да? Отдать меня на растерзание, — Таня снова покосилась на синяки, шевелить по-прежнему привязанными руками не хотелось уже только из-за игл, торчащих под кожей — пыточные орудия какие-то. — По-твоему не предательство?

— У тебя было ранение. Пневмоторакс.

— Я помню. «Бронтозавр» накрылся Разирисом, — Таня фыркнула. — Где Илай?

— Со Зрителем.

«Оптимистично».

— Они…

— Зритель ему всё объяснил. Полагаю, объяснит тебе тоже.

«Хорошие новости?»

— Мне можно встать?

— Ответ утвердительный.

Таня снова покосилась на иглы. Лямбда коснулся щупальцем, вытаскивая их — совершенно не больно, даже стыдно стало. Подумаешь, ужасы Разириса — древняя медицина без нановпрысков, работает же, и ладно.

Она обнаружила, что её раздели догола и прикрыли тонкой простыней. Мышцы затекли, ноги двигались с усилием, и она решила не думать о том, чем её кормили и… наоборот в те часы, что она валялась в отключке. Стыдливость — для тех, кому есть чего стыдиться, а ранение — это просто ранение. В десанте ты живёшь, пока функционирует твоё тело, а высокое начальство постарается накачать тебя достижениями науки так, чтобы эта маленькая машинка чинила себя сама и работала как можно дольше. Пережить дыру в лёгком? Какая ерунда.

Поэтому она стреляла в голову. Поэтому убила людей на «Киирсае» так, как убивает только тот, кто знает про импланты.

Она не хотела сейчас об этом думать. Комбинезон превратился в лохмотья, его выстирали и высушили, но ткань расползалась под пальцами. Таня ободрала несколько клоков бесполезного тряпья. Вцепилась зубами в обгоревшую заклёпку на воротнике и откусила её, сплюнула на пол. Лямбда наблюдал. Так и тянуло буркнуть: чего?

От слабости ещё пошатывало, но Таня искала глазами Илая после первого же шага, хотя и второй, и десятый не сообщили ничего нового. Мостик-гостиная давал скучные сообщения о микроклимате — воздух очищается нормально, температура двадцать четыре градуса по Цельсию, влажность…

«К чёрту влажность».

— Сюда, — подсказал Лямбда и вытянул щупальце в сторону круглой двери, совершенно слившейся по цвету и текстуре со светлым металлом, похожим на чистый алюминий. На самом деле, наверное, какой-нибудь редкий сплав.

Таня толкнула дверь. Лямбда стоял позади и тянул щупальца, а потом схватил за плечи: удерживал.

За большой комнатой оказалась маленькая, точная копия кают на «Мицелии», только немного больше: сдвоенная. На двух койках друг напротив друга сидели Илай и Зритель. Первый был бледным в какую-то желтоватую прозелень, словно неделю страдал от лихорадки и отравления одновременно. Таня подумала о ядовитом песке «Разириса», о том, что Зритель мог попробовать отравить Илая так, как травил её — то есть, тоже пытался, но у него ничего не получилось.

— Таня.

Илай выдохнул это быстро и спокойно. Он подошёл и обнял её с осторожностью человека, который сомневается в каждом жесте ласки или намёка на интимность. Зритель усмехался. Улыбочка у него по-прежнему была гаденькая, но Таня даже средний палец не стала показывать, много чести.

Она обняла Илая.

— Ты меня слышишь?

— Ещё… не очень. Одно ухо восстановилось… почти. Второе…

— Не всё сразу, — буркнул Зритель. — Ладно, давайте вы потом будете целоваться и совершать прочие терранские ритуалы самцов и самок. Пока у нас слишком много проблем с другой, с позволения выразиться, семьёй.

— Семьёй? — Таня моргнула.

— Это же вы устроили, так что без вас не обойдётся.

Таня недоумевающе переводила взгляд с Илая на Зрителя.

— Амаури, — сказали оба в унисон. Таня непонимающе нахмурилась, Илай тряхнул головой, как человек, который выбрался из воды и яростно дёргает себя за мочки, чтобы вытащить мокрую «пробку».

— Амаури мертва, — пробормотала Таня. — И ты убил её, говнюк. Или твой андроид.

Зритель засмеялся:

— Андроид? Андроид был удобной уловкой, на которую купилась Акс Ви-Тиш. Он вообще-то спас жизнь вашему приятелю. Приятельнице, учитывая её статус. О нет. Она жива, а ещё живы её дети. Те дети, которых наш терраформер превратил в пустынных монстров, первых, с позволения сказать, эндемиков Разириса.

Стоило отдать должное Илаю: тот умел рассказывать спокойно и по делу. Голос у него был монотонный, а сейчас ещё и прерывался, словно он пытался услышать себя же. Таня его не торопила, несмотря на то, что очень хотелось заорать: да ты охренел. Ты мог мне объяснить. Рассказать свой чёртов план. Сумасшедший, поехавший, чокнутый. Как все твои идеи, так что сейчас ты даже особо не отличился, мне стоило догадаться.

— Песок Разириса — по сути протоорганическое вещество на основе углерода. Наркотический эффект объясняется высоким процентом фенилэтиламина, это биогенный амин. Это вещество вырабатывается многими живыми существами, в том числе…

— Грибами, — догадалась Таня.

Илай пожал плечами. Таня закатила глаза.

— Ты немного зациклен, тебе говорили?

— Достаточно часто. Одним словом, у меня нашёлся подходящий штамм Pseudomonas, которые тоже производят этот амин, а значит, и могут преобразовывать. Помнишь, я пролил немного своей крови на песок, а потом просил Лямбду собрать образец?

— Старое доброе терраформирование.

— Не совсем, зато поединок над прудом стал возможностью проверить в деле способность меркурианцев к фильтрации генов и быстрой эволюции в экстремальных условиях. Зритель подослал андроида. Кстати, тебя он не хотел отравить, тот состав был своего рода «прививкой», поэтому ты смогла освободиться. Никто не знал, получится ли затея с песком, а Акс Ви-Тиш могла попытаться всерьёз промыть тебе мозги. Ну, и мне тоже.

Таня не удержалась и ударила его.

Всего лишь пощечиной. Она могла вырубить, вызвать новое сотрясение мозга и заставить оглохнуть на всю оставшуюся жизнь.

— Порой ты ведёшь себя, как… как… «лучший сотрудник месяца» в «ДатаГен».

Илай потёр щёку. Она даже не покраснела.

— Моё фото и впрямь висело на доске почёта пару или тройку раз. Но я не скучаю: я всё равно не слишком фотогеничен.

Таня зашипела, но это была лишь попытка шутить, а непроницаемое лицо — маской. Её передёрнуло, стоило вспомнить поход по пустыне и жутковатое: «Я — биокамера». Он боялся себя, а потом? А потом взял и устроил биолого-генетический эксперимент в полевых условиях. Терраформирования недостаточно, интереснее попробовать с разумными организмами.

— Таня, я не стал бы ничего подобного делать, но тогда оставался единственный шанс. Акс Ви-Тиш убила меркурианцев — всех обитателей «Киирсай» до единого, дети Амаури бы тоже погибли, если бы не песок.

Таня смотрела на него немигающим взглядом.

— Я знаю, чёрт тебя побери.

«Это в тебе самое жуткое. Ты хочешь всех спасти. Ты хочешь сделать что-то хорошее, помочь, принести в жертву собственную плоть и кровь, но как насчёт тех приятелей Амаури? Как насчёт “Эринии” и её экипажа?»

— Прости, — добавил Илай и захлопал глазами. У него осталось несколько шрамов на лице: уже не такой «тюфяк» и «кабинетный учёный». Вполне сойдёт за космического контрабандиста средней руки. За кока, например.

— Амаури-то хоть знала, на что соглашается?

Вместо Илая ответил Зритель:

— А ты как думаешь? Она вошла в священный транс поединка.Против андроида, — последнее слово мииали выплюнул с заметной гадливостью. Как червяка из ложки с кашей.

«Брезгливый, надо же. Сам всё устроил, меня заставлял Лямбду порезать», — Таня мысленно продемонстрировала средний палец. Она надеялась, что именно сейчас телепатия миилали возьмёт и сработает фальстартом.

— Даже обрезанные души, вроде ваших, сильнее груды проводов и микросхем!

Доселе молчавший Лямбда издал невнятный звук. «Обиделся, что ли», — Таня повернула к нему голову — лампочки горели красным. Ну точно, обиделся. Роботы с самосознанием, только этого не хватало в довесок к меркурианцам-мутантам

— Предположим. Почему она нам не помогла? Мы там едва не погибли раз десять только на «Киирсае», а потом…

— А потом она попыталась, — закончил за Таню Зритель. — Но дети только вылупились и не осознают собственной силы. Песчаная буря, в которую вы попали, их рук дело. Мне удалось прогнать их, а землеройка путала следы, но рано или поздно они придут. Скорее рано.

— Это плохо?

Илай переводил взгляд с Тани на Лямбду, снова на Зрителя, а потом таращился на серые металлические стены. Они лепились внахлёст, кое-где сварочные швы разбегались кратерами и оврагами. Впервые Таня задумалась: где они вообще, если не в пещере? Бункер наркоторговцев? Аванпост религиозной общины миилали?

Илай разглядывал сложенные на коленях руки: чистые аккуратные ногти и длинные пальцы. Тане они всегда ужасно нравились: красивые руки, неожиданно изящные. Ещё она заметила следы от «средневековых» игл на сгибе локтя и синяки, в точности, как её собственные.

«Он что, своей кровью со мной поделился? Надеюсь, чтонет. Не хочу становиться “биокамерой”. Впрочем, если оно передаётся не только через кровь, то мне уже поздно беспокоиться…»

Таня решила подумать об этом позже. Илай тянул паузу, подбирая слова, и не удержался от вздоха:

— Я не уверен, что они благодарны нам… мне за своё рождение в… подобном виде. И Амаури… она саламандра, понимаешь? Мать-вожак. Если ей придётся выбирать между приятелями и детьми, выбор очевиден.

Быть главным — это ответственность, Тане вдалбливали это с первого курса военной академии, но понимание пришло немного позже. Когда ей отдали под командование свору — иначе не скажешь, — солдат, среди которых было трое сопляков, один прожжённый сержант и полдесятка «нормальных ребят». Сопляки путали бластер с собственной задницей. Сержант Джоанна Пикарт сражалась с вездесущими повстанцами и получила пару шрамов от них, а ещё пару — на диких планетах, куда тоже засылали десант «на разведку, поэтому на пигалицу-лейтенанта поглядывала, как на блоху: кусается, требует чего-то, ну и наглость.Остальные изображали роботов: Лямбда, и тот умнее.

Тане пришлось пройти через «крещение» армейскими шуточками. Она терпеливо выбросила колючки из сапог, к анатомически достоверной заднице на рюкзаке дорисовала рога и облако зелёного вонючего дыма, получилось даже брутально, самой понравилось, а вот когда «случайно» заклинило бластер, вызвала сержанта Пикарт «поговорить» с глазу на глаз. Та отнекивалась и делала стеклянные глаза. Не сработало.

В первую неделю Таня ненавидела этих людей, в первый месяц, когда они пробирались через каменистые джунгли, поросшие склизким мхом, отстреливались от местных тварей, похожих на скорпионов — стала «своей». Пикарт дважды спасла её от скорпиона, на третий раз Таня вернула долг, вытащила сержанта из расщелины. Та вылазка обнаружила очередную «условно-пригодную» для колонизации планету, всем объявили благодарность.

«Скоро увидим тебя капитаном, а там и генералом», — напоследок сказала Пикарт, но Таня только головой покачала.

Она уже тогда знала: выше младшего лейтенанта ей не подняться. Не нравилась она начальству, не умела просто подчиняться приказам, а всё дело было в ответственности. Генерал может приказать: штурмовать любой ценой, или прорываться сквозь озеро кипящей лавы. Для генерала люди — вроде галочек на виртуальной карте.

Ответственность, всегда думала Таня, это про тех, кто рядом с тобой. Вот поэтому и осталась младшим лейтенантом, а потом её выгнали прочь.

Она сидела на койке рядом с Илаем, напротив Зрителя. В пластиковой чашке булькало жутковатое на вид коричневое варево, пахло оно неделю не стираными носками, но на вкус, если зажмуриться и не нюхать, напоминало питательный кисель. Таня даже предположила, что это «сухой паёк» миилали, просто добавь воды. Биологически различий почти нет, так что не отравятся, а «носки» она как-нибудь переживёт.

«Я должна их всех вытащить».

Всех — включая Илая, Лямбду и Амаури. Себя — по возможности. Зритель оказался хитрозадым подонком, но не врагом; слишком человечный для ксеноса, слишком чуждый, чтобы его было легко понять.

— Давно знал, что Акс Ви-Тиш предательница, — прокомментировал он, когда Таня снова задала вопрос: какого чёрта ты всё устроил, что за космические пляски. Галактическое световое шоу тройной планеты Глеора, что в системе звезды К’Эу, а по-террански — двойной альфы созвездия Сетки. Чёрт бы его побрал.

Родной мир миилали где-то неподалёку, если Таня не ошибалась. В космических масштабах, конечно.

— Ты нас чуть не убил.

— Сказал же, тебе я влил ослабленную «отраву», чтобы она не сотворила с тобой что-нибудь более неприятное. Амаури я скорее спасал.

— Терновый куст, — подал голос Илай.

Таня нахмурилась. Выражение показалось знакомым.

— Я когда выбрался из… обучения, — Илай иногда употреблял слово «кокон», но сейчас почему-то выбрал иное. — То прочитал много книг. В том числе старых терранских сказок. Была там одна про кролика, которого поймал лис. Лис был сыт, но кролика давно терпеть не мог, ведь кролик его не раз обманывал и оставлял в дураках, поэтому придумывал, как бы разделаться, да чтобы неповадно было. Кролик и говорит: делай, что угодно, только не бросай меня в терновый куст.

— Кролики живут в таких кустах? — неуверенно догадалась Таня. Археологическая биология, вымершие виды. Кому они вообще интересны?

— Именно. Довольно глупая сказка, потому что настоящие кролики не разговаривают с лисами, но полагаю, это была метафора.

— Да уж. Терновый куст. Амаури оказалась в воде, рядом со своими же икринками…

Зритель с запозданием улыбнулся. Зрелище такое себе: обтянутый красной с чёрными пятнами кожей череп. Зубы желтоватые и острые, двойные клыки и блеск слюны на них. У миилали предками были хищные яйцекладущие обезьяны, которые долго сомневались, стать ли им млекопитающими или так сойдёт — что-то вроде давно вымерших терранских утконосов, если Таня верно помнила археозоологию и сравнительную морфологию разумных рас. Эволюция уже началась, когда они оставались хищниками.

Может, пару тысяч миилали закинуло на корабле какой-нибудь третьёй уже достаточно развитой расы на Землю ещё в эпоху питекантропов, а те и сожри дальних родичей. Так зародились легенды о вампирах.

А кролики? Откуда взялись кролики и терновые кусты? Кролики совершенно точно не умели обманывать лис.

— Ладно, верю.

Таня отмахнулась, подумав в очередной раз об ответственности: а теперь кто за главного.

— У нас есть план, как вытащить Амаури?

«Мне плевать на её детей».

— И убраться отсюда?

— Это место — мой наблюдательный пункт. Здесь когда-то обитали контрабандисты, торговавшие наркотиком-песком, но в последнее время Разирис стал слишком опасен. Не без участия меркурианцев, конечно. До космопорта и «Мицелия» вы сумеете доехать на «землеройке», но есть несколько проблем.

— Я знаю, Амаури, — перебила Таня. — И Терранская Галактическая миссия где-то на орбите болтается.

— В космопорте. Они наверняка решат зачистить Разирис, если Акс Ви-Тиш расскажет, что случилось.

— Она мертва. Погибла в песчаной буре.

Таня вовсе не была в этом уверена, а под взглядами Илая и Зрителя — растерянным и насмешливым соответственно, — скрежетнула зубами.

— Короче. Тогда план таков: найти эту счастливую семейку.

«Я уже убивала их. Людей. Тех, с кем воевала плечом к плечу».

Они уничтожают разумные виды. Таня сама в подобном участвовала. Она постарается сделать всё, чтобы люди не пострадали, по крайней мере, не какие-нибудь рядовые, капралы и сержанты; эти ничего не знают, даже лейтенантам объясняют не всегда.

— Вытащить Амаури. Выгнать Галактическую миссию. Если потребуется, устроить ад на земле.

«Я буду за это отвечать. Я сделаю».

Так проще. Она справится. Одна.

Должна справиться.

— Неверно, — Зритель потянулся, в позвонках что-то хрустнуло. Он встал — высоченный, тощий, настоящий древний демон из сказок. Сказок про кроликов, лисиц и других тварей. — Не ад на земле, а обычный день в Пустыне Блаженной Смерти.

Зритель так и не подпустил её к «святая святых»: пульту управления системами бункера. Отчасти Таня его понимала: ткнёшь не туда, порушишь систему климат-контроля — и сиди на пятидесятиградусной жаре. А если песок попадёт в «оранжерею», где росли глянцевитые лиловые и жёлтые плоды, похожие на крупные луковицы, или забьёт насос, откачивающий грунтовую воду, то можно не строить никаких планов, кроме собственных похорон.

Он стоял перед развёрнутой трёхмерной картой, показывал красные и синие точки. Красные — терранские корабли. Они не спускались, зависли в стратосфере.

— Знаю такую штуку, — заметила Таня. — «Фонарики».

— Почему фонарики? — спросил Илай, который в военной стратегии разбирался, как и полагалось кабинетному учёному: на уровне фильмов и книг.

— Специальная подсветка, — объяснила Таня. — Стелсовая, но «своим» видно. Ну и плюс балансируют на специальных антигравах, обычно становясь вертикально.

Она изобразила ладонью, пальцами вниз.

— Как фонарный столб, короче.

Зритель продолжал, красные точки отодвинулись на второй план, проявились синие:

— Вот здесь — новорожденные. Илай отлично постарался, чтобы они сразу показали все свои способности, так что любой меркурианец Разириса — настоящая машина смерти. Двоих или троих достаточно, чтобы поднять бурю, управлять песком. Только бездна знает, на что они ещё способны.

— Сколько их?

— Тысячи.

Илай пожал плечами:

— Ну, я не думал, что все выживут. Обычно у меркурианцев процент вылупившихся икринок далек от ста…

— Ты же их улучшил. Теперь они гениальное достижение, экспериментальный проект «ДатаГен»…

Зритель явно над ним насмехался. На месте Илая Таня давно бы уже огрызнулась, но тот терпеливо сносил подначки. Даже упоминание «ДатаГен».

— Они способны уходить под землю и выпрыгивать оттуда за несколько минут. По правде говоря, я советую вам забыть обо всём, что вы знаете относительно меркурианцев — этих милых аксолотлей, которых ещё покупают бордельными игрушками ваши же сородичи.

— Слушай, хватит, а? — Таня не выдержала. «Сородичи». Она собиралась убивать людей, если до того дойдёт.

— Это чудовища примерно трёх метров в высоту, бронированные и с невероятной силой и скоростью. Мне удалось сделать пару кадров той бури, в которую угодил ваш «Бронтозавр», полюбуйтесь.

Прямо поверх кадров легло видео. Оно было записано на камеру, сравнимую по качеству с грязным носком, но даже сквозь помехи, зелёную дымку и частые пиксели Таня разглядела великанов, похожих на вытянутые тени с мощными когтями и хвостами.

«Наверняка зубы тоже найдутся».

— Амаури с ними была?

— Попробуй поищи, — предложил Зритель.

Запись оказалась короткой, всего секунд десять. Тени двигались быстрее «Бронтозавра», преследовали его и поднимали вихри. Новые фигуры разбивали окаменелуюповерхность Разириса, словно самую твёрдую в мире скорлупу.

Вот откуда взялась та буря.

— Они ею точно управляют?

— Они разумны, — зачем-то напомнил Зритель. — Вам, людям, стоит привыкнуть к тому, что другие расы не глупее вас. Даже если вы допускаете их исключение из списка «сапиенс», а на их родной планете намереваетесь построить пару супермаркетов, банк, бордель и военную базу.

— Военные базы строятся в космосе.

— Хорошо, исследовательский центр «ДатаГен».

— Что мы можем и должны сделать? — вмешался Илай: очень вовремя, разговор на сверхсветовой катился за горизонт событий настоящей ссоры, а то и целой драки. Он стоял чуть позади, изредка трогая мочки ушей.Лямбда замер у стены. Рядом с тем выдвижным «столом», где из Тани вытаскивали кусок «Бронтозавра».

— У меня есть план, — сказала Таня. Ответственность и самообладание. Зритель — миилали, он похож на человека, но, вероятно, любит людей не сильнее, чем «амёбы» — высококонцентрированную щёлочь. — Нам нужна «землеройка» и добраться до Амаури. Мы всё-таки давно с ним-ней знакомы, спасали друг другу жизнь и всё прочее. Думаю, она даже с этим чёртовым «Бронтозавром» пыталась помочь, только что-то пошло не так.

— Например, дети её не послушались, — ввернул Зритель, однако высветил пару самых крупных синих точек, размером с два озера, не меньше. На Разирисе озёр нет, но виртуальное обозначение навевало иррациональный покой, будто и впрямь смотришь в воду. Таня невольно вспомнила «Киирсай» и подземный пруд.

— Послушаются. Не с такими справлялись. Ну, ты дашь «землеройку»?

— Я поеду с вами.

Глава 16

«Землеройка» грохотала и дребезжала. По звуку Таня уже научилась определять: здесь твёрдый грунт, но внутри пустоты — хорошее место для базы, потому что до воды недалеко копать. Машина двигалась неглубоко, прямо в толще песка и камней, порой её подбрасывало, когда попадался особенно крупный камень. Зритель стоял возле экрана: ни дать, ни взять — статуя в музее, даже не шелохнётся во время вихляний. Лямбда — и тот приклеился щупальцами к задраенным и поеденным ржавчиной окнам.

Илай сидел на полу. Его укачивало, догадалась Таня, но не он жалуется. Подсела рядом:

— Смотри вдаль, в одну точку. Постарайся найти стабильную.

Она указала вперёд. В «хвосте» «землеройки» поблёскивало созвездие из трёх гвоздей: вбитые в паре сантиметров друг от друга, они укрепляли обивку и намекали, что машину чинили не раз и не два. «Хвост» действительно болтался меньше «носа» и корпуса.

— Мне нормально, — отозвался Илай. Он глубоко вдохнул и добавил: — Я не стал бы проводить эксперимент.

— Что?

— Я просто хотел собрать образцы и смешать с кровью, а потом посмотреть, как оно будет взаимодействовать. Дома, на «Мицелии». Потом началось на «Киирсае». Если бы я не отдал Амаури песок со своей кровью, то её дети погибли бы, понимаешь?

Таня обняла его.

— Конечно.

— Знаю, — продолжал Илай, — «ДатаГен» примерно так же объясняет всё, что делает. Мы очистили планету от опасной для разумных рас формы жизни. Нам пришлось бороться с паразитами, мы подобрали геномного «убийцу» и запустили его. Никто не возмущается, когда выводят плесень, правда?

— Илай, перестань.

Таня взъерошила сначала свои волосы — они отросли, привычный ёжик неумолимо превращался в тонкие соломенные патлы, это бесило, — а потом потрепала по затылку Илая.

— Я ляпнула глупость. Ты знаешь, я иногда говорю, а потом думаю. Тупой вояка, мне можно.

— Таня, это не так. «Тупой вояка» — это не про тебя, и…

Илай открыл рот, но «землеройка» подпрыгнула, и он прикусил язык, аж скривился от боли. Таня сочувствующе покачала головой, едва сдерживая фырканье: уж больно смешное выражение лица получилось.

— На самом деле, мне и впрямь было интересно, что получится. Лабильная генетика меркурианцев идеальна для подобных опытов, и знаешь, что?

Таня мигом перестала улыбаться:

— Если об этом узнают «ДатаГен», то охотиться решат не только за терраформером. Чёрт. Нам придётся сохранить «детишек» в тайне.

Илай кивнул.

Меркурианцев собирались уничтожить. Где-то в глубине Вселенского Совета, словно отравленный плод, вызревало постановление: признать расу с такой удобной, приятной субтропической планеты «неполноценной» и «неразумной», а значит, территория подлежала колонизации на условиях Вселенского Совета (голоса представителей правящих фракций превалируют). Никакого геноцида, просто водоёмы заливают бетоном, вокруг чистых «родильных» прудов основывают в лучшем случае санатории, в худшем — космопорты с выбросом радиоактивных отходов.

И так далее. Вспомни о черепахах, подумала Таня. Черепахи с планеты Великан. Огромные создания с экзоскелетом толщиной в полметра, они выдерживали даже прямой выстрел из усиленного «Магнитара», но представители Совета обосновались на Великане и уничтожили дом малоподвижных и медлительных созданий изнутри. Те едва ли успели понять. Конечно, их активно защищали и спасали, как это всегда делается. «Зелёные» организации боролись за права, устраивали митинги, раздували шумиху в прессе.

Всё закончилось несколькими фигурами в музее и базой в банке генов. «ДатаГен» хранит утерянное. Очередной лозунг компании.

Вот только если «ДатаГен» узнает о пластичности меркурианцев, от них не отстанут так просто.

— Чёрт, — повторила она. Илай обнимал её, от него слегка пахло свежим потом.

— Я всего лишь хотел защитить её детей, но теперь…

— Всё хорошо. Никто ничего не узнает. Ну, то есть Зритель знает, он чокнутый, зато с «ДатаГен» вряд ли сотрудничает.

Илай покачал головой. Таня его понимала: за последние дни столько раз сменились друзья, враги, столько раз мир выворачивало наизнанку, как двоякодышащего ежа с Малой Дальней, что в системе Гончих Псов. Кстати, тоже вроде полуразумная тварь, и вроде тоже ту планету решили захватывать. Супермаркеты и офисные центры сами во Вселенной не размножаются.

— Ты сделал то, что было нужно, — Таня поцеловала его в щёку и уголок губ, почувствовав губами свежий шрам, едва затянутый коагулянтами.Плюс один к коллекции. Шрамов у Илая было много, даже слишком — для человека, отродясь не державшего в руках ничего опаснее микроскопа и какого-нибудь скальпеля для нарезания грибов.— А теперь давай думать, как помочь Амаури, если она и правда жива. Ну, и её «малышам».

Зритель окликнул их:

— Идите сюда. Выводок — вон там.

Из-под слоя песка выдвинулся перископ. Наверняка он блестел на солнце даже сквозь обычную на Разирисе дымку. «Нас заметят», — подумала Таня, а потом ответила себе же: мы ведь и не драться пришли.

Экран размером с большую тарелку поморгал «снегом» и неуверенно показал картинку.

— Ого, — хмыкнула Таня.

На коротком видео существа были трёхметровыми гигантами. Вблизи можно было рассмотреть бронированную чешую, похожую на кору старого дерева. Дети Амаури отличались от худосочных меркурианцев, как бронебойный линкор А-класса — от маленького транспортника «Мицелия». Характерные длинные руки и ноги стали мощными подпорами и дубинами, запястье толщиной в икру Тани, зато головы были относительно маленькие, лоб и затылок прикрыты костяными щитками, вместо подвижных «ушей» — костяные шипы. Таня насчитала полдюжины «чудовищ».

Многовато. Такому хватит одного удара, чтобы превратить «землеройку» в раздавленную консервную банку с мясным желе.

— Поразительно, — сказал Илай. — Я ожидал трансформации, но подобная пластичность… Не думаю, что всё дело в песке или моей крови. Лямбда, ты можешь проанализировать вариативность генома?

— Это займёт восемнадцать минут тридцать девять секунд, — откликнулся робот.

— В другой раз, — Зритель хмурился, разглядывая существ на экране. Таня тоже не могла оторваться: почему-то искала сходство с Амаури. Они же её дети, её и этого парня, бедолаги-Таарину.

Она узнавала едва заметное подобие — оттенки кожи, ставшей костяной чешуёй, разрез глаз.

— Насколько они умны? — спросила Таня. Маленькие головы «детишек» вызывали сомнения в том, что кто-то из них унаследовал хакерские способности матери.

— Мозговые функции сохранены. Они не глупее обычных меркурианцев, если ты это имеешь в виду, — в голосе Илая прозвучала едва заметная обида.

«Я не проводил эксперимента».

«Я хотел помочь».

— Просто они дети. Появились несколько суток назад, и жизненный опыт соответствующий, даже если они выглядят здоровяками.

— А говорить-то с ними как? — Таня не выдержала. Слишком много плясок вокруг да около.

Она повертела перископ, надеясь засечь Амаури. Та либо пряталась, либо осталась в приятной прохладе базы «Киирсай». Даже после всего разгрома на ней можно прожить десятки лет, не испытывая нужды в пище, воде и воздухе.

Зритель ответил на её вопрос. Землеройка поднялась выше, перископ сложился, а дверь разблокировало с характерным шипящим звуком: словно холодную воду на раскалённый металл вылили.

— Просто идти и говорить, — сухо сказал Зритель.

Таня привычным движением поискала бластер. Пальцы нащупали пустоту, она ругнулась себе под нос — хоть бы нож оставили. Идти к этим чудищам «голой» — скверная идея.

— Всё в порядке, — Илай наблюдал за ней, чуть наклонив голову набок. — Они не должны вести себя агрессивно.

— Мне бы твою уверенность.

Илай потёр переносицу.

— Я ведь в некотором роде им тоже родственник по крови. В прямом смысле этого слова, — он отчего-то смутился, а Таня недовольно фыркнула.

«Тоже мне, счастливый папаша нашёлся».

Её даже слегка передёрнуло, и в носу защипало.

— Хорошо, я тебе верю и даже ржавой вилки не прихвачу. Вилок, к слову, тут тоже нет.

Она сделала глоток из фляги, передала Илаю. Тот пил долго, пока Зритель не напомнил:

— Землеройка не должна долго стоять разблокированной: мелкого песка нанесёт. Идём.

«Бластер». «Магнитар».

«Нож бы сгодился, его можно метнуть и угодить в глаз».

Меркурианцы-мутанты не увидят лица Тани: она завернулась в плотную тряпку, пахнущую гарью и кислятиной — лучше не думать, откуда Зритель её взял. Тряпка должна защитить от песка-токсина.

Илай отфыркивался в своей. Он не умел правильно дышать, а потом просто снял её, наверное, решив, что продержится несколько минут. Этого хватит, чтобы убедить милых «детишек» поиграть за команду «мамочки», не сожрать заживо и не вызвать новую бурю. Грудная клетка на месте свежего шрама заныла.

Лямбда опять их обогнал, но остановился. Меркурианцы подошли ближе: теперь на расстояние десяти метров. Вблизи они оказались ещё крупнее, диспропорциональными и одновременно мощными. Бронированная чешуя словно светилась изнутри бледно-голубым.

Таня оглянулась: ну, кто начнёт переговоры? Она не офицер, она вообще здесь наёмница — безоружная, бесполезная. По коленке, что ли, этих чудовищ пнуть, если нападут?

— Амаури сказала, что ты придёшь, — обратился к ней ближайший «ребёнок». Илай щурился от вездесущей взвеси, моргал — Таня заметила это боковым зрением, тщетно пытаясь контролировать каждое движение, удар сердца и намерения.

Илай помедлил.

— С ней всё хорошо?

«Дети» тяжело замолкли. Наконец ответил стоявший дальше, помельче и поизящнее, действительно смахивающий на «маму».

— Она внизу. Здесь много соли.

Это многое объясняло.

— Мы… хотим вам помочь. То есть, на самом деле, скорее всего, помощь потребуется от вас, а если конкретнее, то совместные действия.

Илай запнулся. Дипломат из него, подумала Таня, как из ящеричьего хвоста лазерная пушка.

— Терране, — сказала она. — Амаури знает. Надо их отсюда выгнать. Отведите к ней.

«Будьте хорошими милыми детишками».

Таня представила себя в детстве. Вот к ней приходят какие-то стрёмные ксеносы, требуют куда-то отвести. Таня бы показала язык и удрала, а то и запустила бы украдкой липучкой-колючкой — любимое развлечение на станции «Геополис-12», где она росла. Ксеносы там появлялись довольно часто, на неё внимания обращали не больше, чем на болты в железных стенах или на предупреждающие таблички: «Не выходить в безвоздушную зону без скафандра». Дети любой расы никому, кроме сородичей, особенно не интересны. С другой стороны, Таня и не была трёхметровым монстром с каменной чешуёй, похожей на чёрные с прозеленью опалы.

Илай закашлялся. Песок его достал. Таня прикидывала, в какую коленку бить, но тут «мелкий» — всего-то два с половиной, а не три метра, — «ребёнок» оттеснил своих тугодумов-сородичей и ткнул пальцем в «дипломатическую миссию».

— Вы их привели.

— Терран? Нет, они пришли… Хотя в некотором смысле это так. Полагаю, они хотели поймать нас.

«Илай, заткнись».

Таня попыталась наступить ему на ногу, но запуталась в вязкой взвеси.

— Полагаю, — продолжил Илай, — Акс Ви-Тиш изначально собиралась захватить Разирис со всеми наработками, которые мы тут сможем создать. Зритель, вы ведь должны были ей помочь? Она ожидала, что…

— Он убил нас.

«Ого, ребята, а это серьёзно».

Палец «мутанта» заканчивался когтем, похожим на чёрный кинжал.Острие упёрлось в тощую грудь Зрителя.Таня представила, как он входит внутрь — с мясным чвяком, без особых усилий протыкает насквозь. Перст обвиняющий.

— Не вас, ребята.

Таня попыталась отвлечь «обвинителя».

— Ваших… сородичей. Но именно этот миилали вам помог, ну, родиться. А ещё этот терранин.

— Мы знаем, — пробасил другой «ребёнок», самый крупный и широкий.— Он отдал свою кровь. Он наш…

— Второй отец, — перевёл свистящий звук Зритель. Устремлённого на себя когтя он испугался не больше, чем ужастика в тридэ-очках. — Это очень плохой перевод. В оригинале о слиянии крови, соединении плоти. Достаточно неприятно, на мой вкус.

— Дядя, — подсказала Таня.

«Я надеру Амаури зад», — сумрачно подумала она. Илай опять подавился песком, закрыл рот и старался его выкашлять. На губах запеклась зеленоватая корка. Таня сняла свою тряпку и силой накинула на него: идиот, отравишься. Мы всё ещё на Разирисе.

— Так отведёте?

Шесть мутантов кивнули по очереди: странное зрелище, словно запустили механизм, и ему подчинялись каменные изваяния, похожие на живых существ. Самый крупный подпрыгнул и нырнул под песчаную толщу. Земля дрогнула, поднялся вихрь.

— М-мать…

Вот так они и вызвали бурю. А может, выбрались наружу и стали на радостях раскидывать песок пригоршнями. Кристальная взвесь ударила в щёки и лоб, рассекла сотней мелких ранок, крупный «камень» раскроил щёку.

— Ложись! — Таня скомандовала прежде, чем сообразила, но её послушались. Мини-смерч заполнил воздух; теперь был её черед захлёбываться и давиться.

Она поднялась, откашливаясь, минут через пять. Илай отряхивал «защитную маску», как будто чистая тряпка была обязательна по дипломатическому протоколу, иначе его нипочём не пустят в дыру под землёй. Карманная буря затихла. Зритель уже торопился к отверстию, куда ссыпался песок:

— Быстрее, пока эта нора не закрылась.

Отплёвываясь и кашляя, Таня и Илай поползли за ним. Лямбда подхватил обоих щупальцами, устремился вниз вторым: первым с обычной своей невозмутимостью шагнул в тёмный провал Зритель.

Под землей простирался город. «Нора» привела на глубину метра полтора — чуть глубже, чем закапывалась «землеройка». Гиганты торопились вниз по грубоватым лестницам, выдолбленным в камне. У Зрителя нашёлся фонарик, за что Таня его мысленно поблагодарила; жёлтый луч подсветил гладкие, как будто выточенные водой ступени.

Город лежал ещё ниже — меркурианцы-мутанты скользили под землю, словно всю жизнь прожили здесь. Ах да, точно…

— Это рукотворное место, — заметила Таня, когда фонарик пробежался по аккуратно стёсанным и даже «выглаженным» стенам. Свет рассыпался мириадами кристаллов — золото или пирит, месторождение алмазов или какая-нибудь полубросовая кварцевая руда. Коридоры выбивали долго и упорно, не год и даже не сто лет. Своды нависали где-то слишком низко — «мутантам» приходилось ползти на брюхе; впрочем, они унаследовали ящеричью ловкость, — а где-то поднимались гулкой пустотой.

«Мы уже глубоко, и…»

— Кто вообще всё это сделал?

Илай кашлянул. Он пробирался боком, держась за стены, за выступы, осторожно вытягивал ногу после каждой ступени. Лямбда тоже двигался медленно, поэтому они отстали от «мутантов». Младший порой оглядывался с явным нетерпением: того гляди, разразится тирадой про неуклюжих ксеносов.

— Меркурианцы, — Зритель пожал плечами. — «Киирсай» был основной базой, но они давно задумали покорять этот мир.

— А вы?

— Скажу честно: для миилали это священное место, но наша, — он запнулся, подбирая слово, — религия запрещает вмешиваться в чужие дела.

— Ага, — значительно произнесла Таня.

— Без крайней необходимости, — уточнил Зритель и легко спрыгнул сразу через несколько ступеней, услужливо подсветил фонариком и даже подхватил Илая, когда тот в очередной раз запнулся. Илай пробурчал виноватое «извинитеспасибо». Таня догадывалась: он сейчас думает, что вот вернётся на «Мицелий», и «больше никогда».

Она даже хихикнула, но подала ему руку, помогая сползти с особо высокой и скользкой ступени, похожей на обкатанный морской голыш. Грунтовая вода действительно проступала — где испариной на кристальной породе, а где и небольшими ручейками. Лямбда взял образец и выдал что-то о ртутных примесях — ну кто бы сомневался, пить водичку не стоило. Впрочем, спустя ещё проб пять он заявил, что здесь вода уже достаточно «чистая».

— Меркурианцы же не любят камень и подземные ходы, — Таня качала головой.

— Они догадывались. Или знали. Помнишь Амаури на Великане? — Илай потрогал заострённый выступ с лиловым блеском — аметист или аквамарин.

— Тебе пришлось его убеждать.

— Но это не заняло много времени.

Таня помолчала. Луч побежал дальше, в темноте хвосты «мутантов» мелькали и искрились, почти как эти жилы полудрагоценных камней и каких-то металлов.

— Они надеялись, что здесь не найдут…

— Амаури виноват. Он рассказывал Акс Ви-Тиш, — заметил Зритель, в его голосе появились обвиняющие нотки. — Впрочем, это простительная ошибка. Я ей тоже доверял. Полукровке.

— В полукровках нет ничего дурного, — заявил Илай.

— Тебе-то откуда знать, гуманоид из пробирки?

— Довольно, — Таня едва не щёлкнула зубами. — Где эти «детишки»? Они вон ускакали метров на сто, может, поторопимся? Не хотелось бы тут заблудиться.

Илай виновато вздохнул за её спиной, и Таня ободряюще улыбнулась, пускай в отражённой кристаллической полутьме он едва ли это разглядел.

— Обнаружен водоём. Предлагается спуск ниже уровня грунтовых вод, — проговорил Лямбда невыразительным тоном.

Естественный «пруд», двойник того, что прятался на самом дне «Киирсай», слабо поблёскивал, отражая мириады фальшивых звёзд-сталактитов. Эти причудливые выросты напоминали зубы, а пруд был тёмной глоткой или брюхом самого огромного чудища на свете.

«Дети» уже ушли под воду.

— У нас нет жабр, — напомнила Таня. Ей ставили имплант на повышенную ёмкость лёгких, но и только.

— Там дальше сухо. Это своего рода «дверь», «бассейн». Внизу будет грот, — нетерпеливо пояснил Зритель. — Что? Я изучал меркурианцев. Они на Разирисе давно, а фантазией не отличаются.

— Не то что миилали, — пробурчала Таня. — Отлично. Пойдём, искупаемся.

— Я не…

Илай смутился. Он не умел плавать.

— Просто держись за меня.

Ледяная вода сомкнулась над головой. Она была какой-то липковатой — с примесью «соли», предположила Таня. Одежда намокла и тянула вниз.

Грот подсвечивало глубоким бирюзовым, будто кто-то посадил на дно болотные огоньки. Фотофоры, вспомнила Таня. Это фотофоры, а светятся они из-за высокого содержания люцеферина. Зачем она это запомнила?Илай рассказывал, вот и всё. Сейчас он судорожно цеплялся за её талию, и Тане следовало утянуть обоих в воздушный пузырь грота до того, как Илай запаникует и начнёт захлёбываться.

Она погрузилась глубже. Фотофоры вели, словно указатели «направо», «налево», «выход». Вечное электричество, или как его там.

Чтобы заплыть в грот, пришлось поднырнуть под каменные своды пещеры. На гадкую секунду почудилось: Илай отцепился, перепугался — как он бы сам выразился, на уровне вегетативных реакций, простейших инстинктов: дышать, сопротивляться удушью.

Она вцепилась в его руку, вонзила ногти в запястье. Это сработало, боль вообще всегда приводила его в себя. Таня стукнулась лбом о каменную «балку» — сталактит с вкраплениями синих искр. Потом они вывалились в пузырь.

— Дыши, — приказала она Илаю, и встряхнула тычком в грудную клетку. Зритель подлатал Илаю сломанные рёбра, но удар оказался сильнее, чем Таня рассчитывала, того вырвало солёной водой, и ещё некоторое время он отплёвывался и стонал.

— Извини, — пробурчала Таня. Зритель с нетерпением жестикулировал — мол, за мной. Проклятый миилали даже после вынужденного купания смотрелся, словно торжественная статуя на площади Дружбы Всех Рас. Лучше держался разве что Лямбда, способный выживать в безвоздушном пространстве.

— Уже близко, — смилостивился Зритель.

Таня предположила: а ведь ему наверняка приятно наблюдать за слабыми и беспомощными людьми. Терране захватывают мир за миром, пожирают три из четырёх пригодных для жизни планет. Вселенский Совет боится человека, но на мёртвой планете двое ужасных чудовищ оказались слабыми и жалкими по сравнению с суровым монахом Моста-Над-Бездной.

С другой стороны, здесь ведь тоже земляне заварили котёл с радиоактивной кашей. Эксперименты с генетическими образцами, ГМО-кровь, пластичность меркурианцев отзывалась на чужую силу.

«Близко» оказалось прямо здесь. Илай ещё сидел, привалившись к стене грота, весь озарённый фотофорами, словно сияя изнутри, когда в коридоре появилась фигура. Таня заметила её боковым зрением и за неимением бластера или ножа схватила камень.

— Стой, это я, — сказала Амаури.

Как ни в чём не бывало. Как будто они разминулись в супермаркете на какой-нибудь планете-рынке.

— Ты жива, — только и смогла выговорить Таня.

Амаури закатила глаза, тот самый «подсмотренный» и от этого ещё более выразительный жест.

— Но вы ведь знали, поэтому сюда и лезли.

Не поспоришь.

— Прости, — выкашлял Илай. — Этот эксперимент…

— Спас жизнь моим детям. Не то чтобы я хотела каждый выводок превращать в мутантов, но в данном случае идея сработала. Спасибо, Илай.

«Чертовски мило», — знакомо укололо где-то в носу. Таня скривилась.

— Зритель был за нас. То есть тот андроид вроде бы нет, а потом оказался да. Акс Ви-Тиш предательница и дерьма кусок, наверное, она подохла…

— Нет, — перебила Амаури. — Дети искали тело, не нашли.

Таня, Илай и Зритель переглянулись. Именно так звучали плохие новости.

— Может, песком занесло, — неуверенно предположил Илай, Амаури повторила скопированный у терран жест: пожала плечами.

Почему-то только теперь Таня обратила внимание, что она ещё и голая. Совсем. Полностью.

— Твои дети нас чуть не убили, — сказала Таня. — «Бронтозавр» перевернулся…

— Я знаю.

— Какая-то хреновина продырявила мне лёгкие. Илай стукнулся головой и оглох на целую неделю. Знаешь, твоим деткам не помешало бы старое доброе воспитание.

— Но они спасли вас от Акс Ви-Тиш.

Гиганты старались прижаться к Амаури, но та была маленькая, а они — большие. Места всем не хватало.

— Нужно добраться до стратосферы, где они зависли, — сказала Амаури. Она перехватила взгляд — похоже, Зрителя — и добавила с явной насмешкой: — Что? Я вообще-то хакер. Крутой хакер, я взломаю их систему, главное — зацепиться. Терране всегда присылают много техники, к тому же даже самый последний ланчбокс с подогревом для сэндвичей, как правило, снабжают маячком-сцепкой с основным кораблём.

— Верно, — Таня поморщилась. — Откуда ты это знаешь? Давно планировала террористическую атаку?

— Нет, развлекалась тем, что перехватывала порнофильмы с тридэ-очков ваших десантников.

— К счастью для вас всех, — Зритель выступил вперёд с торжественностью настоящего религиозного фанатика, который не сомневается: сейчас все неверные раскаются в своих грехах, причастятся и будут следовать далее праведным путём, — я уже нашёл такую возможность доступа. «Анроида» на «Киирсае» уничтожили, но его тело само по себе было такой «зацепкой», и оно у меня.

— Что? — Таня поозиралась по сторонам. — Где?

— Во мне. Я был связан с моей же копией, это логично, — Зритель пожал плечами. — Илай, вы ведь врач?

— Н-нет, — тот быстро спрятал руки за спину, словно ребёнок, который украл конфету, и его за этим поймали взрослые. — Я миколог. Я работал с грибами, сэр. Я не…

— Микросхема здесь, — Зритель постучал себя по виску. — Была связана с копией-андроидом на «Киирсае», извлечь данные самостоятельно я не могу. Увы, ограничение органики — это просто череда единиц и нулей.

— Лямбда дешифрует, — среагировала Таня. Всё-таки он робот, даже если много о себе вообразил в последнее время и изображает бунт машин.

— Я не буду никого резать! — баритон Илая сорвался на фальцет. — Здесь грязно. Нет нужного оборудования. Я не уверен, что достаточно знаю анатомию миилали.

— Ты говорил, что можешь удалить т’рртмну фрагмент вросшего панциря, — безжалостно напомнила Таня. Она не хотела, чтобы Илай связывался с подобным. Она сделала бы всё собственными руками — если бы умела. Если он откажется, с внезапным холодным равнодушием подумала она, я просто стукну Зрителя по сонной артерии так, чтобы вытаскивать этот проклятый чип пришлось из хладного трупа. Кому-то приходится делать грязную работу. Илайпросто способен ещё и не превратить Зрителя в груду гниющего мяса.

— Я…

Она подошла ближе и взяла его за руку.

— Ты столько раз просил резать тебя. Помнишь тот первый планетоид, ещё на «Черепахе»? Мне было дурно от мысли, что я сейчас воткну в тебя нож, просто обычный чёртов нож, и отрежу кусок мяса, словно для отбивной с консервированным горошком. Помнишь, ты говорил: ничего не бойся.

— Это…

— Нет, не другое. Всё то же самое. Ты привык к боли, сделал её основой терраформирования, и я полагаю, что Зритель не тупее, поэтому предусмотрел все варианты.

Тот подошёл ближе. От долговязой фигуры пахло тиной и чем-то кислым, вроде разбавленного уксуса. Таня предположила, что он успел закинуться наркотиками и обезболивающими — одним словом, новый путь на нитяном мосту. Зритель превратил его в личный коврик «добро пожаловать» возле собственного дома. Хотела бы Таня так же запросто болтать со своими богами; ах да, она ни в одного из существующих не верила.

— Если я умру, это не будет иметь значения, — проговорил Зритель. Илай дёрнулся. Зритель схватил его плечо цепкими длинными пальцами: — Послушай, человек. Ты создал то, что способно менять живую плоть, превращать мёртвое в живое. Ты носишь в себе семена новой жизни и бесконечного кошмара. Не отказывайся от своего пути, Бездна заберёт каждого в нужный час, но пока — просто иди по той нити, что светится перед тобой.

Илай неуверенно кивнул.

Позже Таня думала: это как-то обидно. Мы вроде как парень с девушкой, и я всегда думала, что, кроме меня, никто не способен переубедить этого упрямца.

Тогда какого чёрта он послушался не кого-нибудь, а старого чокнутого сектанта?

Глава 17

Первую трепанацию черепа проводили ещё прапредки человека. Брали камень попрочнее с острым наконечником и вели по височной области с резекцией чешуи височной же кости до основания, до вскрытия плотно натянутой мозговой оболочки. Девяносто девять процентов умирали если не от самой операции, то от последующего инфекционного менингита или энцефалита, но операция продолжала существовать и для отвода лишней жидкости, и как отчаянная попытка собрать кости после травмы. Некоторые священные культы переняли медицинскую операцию, фанатики сверлили друг другу лбы, пытаясь открыть «третий глаз».

Некоторые даже выживали. Удивительно многие, должно быть, раз идея трепанации не отмерла вместе с собирательством кореньев, а возвысилась до современных имплантов — мозговых интерфейсов, чипов с передачами данных.

Человеческое тело примитивно и очень живуче.

Илаю оставалось только прикидывать историю трепанации у миилали. Он судорожно вспоминал: физиология совпадает на 99,9%, поэтому возможны общие потомки. Миилали более живучие, когда речь идёт об особи, но размножаются реже, у женщин месячные идут всего пять или шесть раз в жизни, поэтому каждый ребёнок всегда был священным.

Наверняка сама идея проекта «заказников» кажется Зрителю чем-то кощунственным, вроде ритуального каннибализма. И это они ещё не застали период до изобретения искусственных «инкубаторов» — аборты и всё прочее.

Наверняка Зритель всё равно видит терран неграмотными и тупыми дикарями и сейчас доверяет себя кроманьонскому шаману, а то и вовсе неандертальцу. Возьми острый камень, спляши ритуальный танец вокруг костра и вскрой мой череп, ты, тупое создание. Просто сделай то, что тебе говорят.

— Мы могли бы провести операцию там, на базе, — с упрёком выговорил Илай. У него щипало язык, словно он сунул в рот провод под слабым напряжением.

— Не могли, вы бы сами сюда не добрались и «детей» не нашли.

— А вот и нет, — буркнула Амаури. — Мы искали…

— Не нашли бы. Я об этом позаботился.

Зритель привалился спиной к стене пещеры, состоявшей из разнородных выступов — шершавая, как чешуя, соль перемешивалась с зализанными водой камнями. Повсюду мерцали подземные «звёзды». Илай предполагал бактерии или даже простейших, которые приспособились к суровым условиям. Разирис не такой уж мёртвый, напротив, даже соль — по сути, органика и есть.

— Сволочь он, — в сторону заметила Таня так, будто это объясняло всё и даже больше. Зритель покосился на неё.

— Я прихватил портативную аптечку. И нечто вроде коммуникатора, он примитивный, но, пожалуй, вполне достаточно будет, чтобы достать терран. Амаури должна справиться.

— Я справлюсь.

Она сидела напротив — скрестив ноги, повторяла позу Зрителя, заставляя думать о фальшивом поединке. «Мутанты» заглядывали в пещеру, которая была узковата и тесновата для габаритов этих гигантов, но они оставались молодыми особями — детьми, едва родившимися и просто выросшими сразу до непропорционально крупных размеров. Они смущались и хотели помочь. Один, относительно маленький, даже принёс Илаю острый камень и протянул, прижимая уши. Идея трепанации была очевидна. Меркурианцы наверняка тоже вскрывали друг другу черепа — мягкие и пластичные, иммунная система справится с любой заразой, менингит не страшен.

Илай повертел острый камень и украдкой передал его Тане. Зритель хмыкнул, доставая аптечку.

— У меня нет практического опыта, — в очередной раз проговорил Илай. Голос противно дрожал, он даже не пытался этого скрыть. Он перенёс слишком многое за последние несколько дней — настолько, что всё слилось в единую пёструю череду. В красках доминировал зелёный, чёрный и красный.

Кровь миилали тёмная, гораздо темнее человеческой из-за повышенного содержания меди. Порой почти синяя.

Откуда Илай это знает? Читал где-то. Просто информация, не имеющая практической пользы.

— Лямбда тебе поможет, — подбодрил Зритель. — И хватит уже трястись. Помолись или сам постучись головой об стенку, но от тебя нужны твёрдые руки и точный глазомер. Человек, что превратил своё тело в капсулу зарождения всякой жизни, ты не ошибёшься. Ты просто должен достать чип.

Дети притащили откуда-то относительно сухие тряпки. В плоском ящике «аптечки», которую Зритель прятал в своей хламиде, отыскался фонарь с пронзительно-ярким светом. Илай даже зажмурился после пещерного мрака.

Зритель лёг и закрыл глаза.

— Путь нити над бездной, — проворчал Илай.

— Именно. Уже пройден: я вижу берег, — не открывая глаз, сказал тот.

Кость поддавалась с трудом. Лучевой нож из аптечки подходил для неглубоких надрезов, честно говоря, Илай большее, чем лапароскопию не согласился бы проводить. Этот инструмент вызывал почти физическое отторжение, но десять или пятнадцать глубоких вздохов спустя первый надрез продолжился погружением.

Кости твёрдые. Кровь тёмная. Функция прижигания барахлила.

— Поставь зажим, — Таня вызвалась ассистировать, справлялась неплохо — всяко лучше Амаури, которая отворачивалась от открытой раны на темечке. Таня сказала, что всех офицеров обучают простейшей медицине — не всегда у тебя под рукой настоящий врач, а до ближайшего лазарета на планете вроде Разириса может быть тысячи километров, хорошо ещё, если не световых лет. Она молча приладила зажим, позволяя Илаю продолжить.

— Как вообще выглядит эта штука?

— Чип? Ну, я полагаю, мы его узнаем, — Таня поставила ещё одно крепление. Кость уступила, плотная оболочка мозга выступила в отверстии.— О, смотри. Вон та штука точно неорганическая.

Лямбда тоже помогал: поддерживал капсулу с искусственным дыханием. При упоминании «штуки» он отвлёкся, лампочки мигнули, одно из щупалец приподнялось вопросительным знаком:

— Провожу анализ. Управленческий чип для подсоединения к андроидам класса «доппельгангер». Вероятность совпадения: 98 процентов.

— Ну вот, а ты боялся, — улыбнулась Таня. Илай посмотрел на неё мрачным взглядом:

— Чип внедрён очень глубоко. Трепанация — ерундовая операция, а вот вытащить и не повредить мозг... Проклятье, я не верю, что согласился. Я же его могу убить.

— Не ты.

Илай помедлил. Непрофессионально, глупо; к тому же стерильность оставляла желать лучшего, одна надежда — на Разирисе мало опасных бактерий хотя бы потому, что мало вообще каких-либо живых существ. Розовая с бороздами и прожилками масса мозга пульсировала, Илай пытался сходу определить: вытащит ли он чип, располагающийся в лобной доле, так, чтобы Зритель потом остался собой, а не идиотом, способным лишь пускать слюни и гадить под себя.

Таня бы сказала: почему тебе не всё равно?

«Потому что это моя ответственность».

Он достал тонкие щипцы. В его крупных пальцах, затянутых сейчас в синие перчатки из той же аптечки, инструмент смотрелся неуместно-миниатюрным. Чип темнел — пластинка миллиметр на миллиметр, рукотворная опухоль из сверхпроводникового материала. Кто бы ни поставил эту штуку в мозг Зрителя, этот специалист превосходно знал своё дело. Андроидов обычно создают для шпионажа, для контроля, для внедрения.

— Он перехватил управление, — внезапно сказал Илай. Он почти потянулся к тёмному квадрату, но остановился на полпути.

— Что?

— Андроид. Изначально они подключили эту штуку, чтобы машина перекачивала данные из живого разума. Это не очень распространённая технология, но теоретически возможная.

— Дай догадаюсь, опять «ДатаГен».

— Они хотели управлять Зрителем, а тот…

— Хакнул систему. Поменял клиента и сервер, — вдруг подала голос Амаури, хотя по-прежнему сидела в дальнем углу пещеры, окружённая сиянием каменных «звёзд» и троицей своих отпрысков. — Не первый месяц, а то и год он готовился к этой операции.

— Так чего ты ждёшь? Валяй. Вытащи чёртов чип, — рассердилась на Илая Таня, и тот сделал глубокий вдох, прежде чем коснулся тонкими щипцами открытой раны и заветного квадрата.

Тот поддался. Плотная мозговая оболочка, сдерживаемая зажимами, даже не дрогнула. Илай извлёк чип и положил его на заранее подготовленный плоский камень: капли грунтовых вод выточили в нём сердцевину, получилась нерукотворная чаша.

«Получилось».

Мозг выглядел здоровым. Зритель ровно дышал, зато Илай не решался вдохнуть или выдохнуть, пока Лямбда не проговорил:

— Операция прошла успешно.

— Зашиваем, — добавила Таня и широко улыбнулась.

Илай ответил улыбкой на улыбку. Наверное, получилась гримаса.

— Ладно, это было не так уж…

Он осёся: Зритель открыл глаза. Взгляд у него был осмысленный и совершенно разумный. Прежде, чем Илай запаниковал бы, Зритель сжал его запястье и заставил выронить щипцы, а потом так же мягко убрал щупальце Лямбды.

«Как он это делает?»

«Анестезия не работала. Он был в сознании».

Илай сдавленно закричал-захрипел: горлом, захлёбываясь. Сердце пропустило сразу два удара, а потом принялось нагонять. К горлу подкатила липкая тошнота, словно он опять наглотался мерзкой воды.

— Заткнись, человек.

Зритель говорил очень чётко и разборчиво. «Я всё сделал правильно», — мелькнула мысль.

— Идеальная операция. У чипа своя система безопасности. Но ты всё сделал хорошо.

Зритель глубоко вздохнул.

— Информация на чипе не только поможет добраться до терран. Вы сумеете спасти нас. Это ваш путь.

Он вытянулся, на губах выступила пена, гримаса перетекала в торжествующую улыбку, снова в агонию. Илай схватил скальпель, нашарил капсулу адреналина.

— Не надо, — Таня покачала головой. — Самоуничтожение. Такие штуки работают в одну сторону.

Когда Зритель вытянулся и перестал дышать, она добавила:

— Всё-таки он достиг своего берега, как и хотел.

— Он мёртв, — сказал Илай.

Губы слушались плохо, но два слова получилось выговорить почти без усилий. Они наполнили пещеру, как ядовитый газ, лучше поднести спичку и выжечь его, пока все не надышались и не потеряли сознание. Отвернитесь, чтобы не сожгло лицо, чтобы веки не превратились в клочки горелого мяса, а глаза — в варёный белок, вроде яиц вкрутую.

Илай потратил ещё полчаса, закрывая череп. Таня пробурчала: не трать пластырь, регенерант пригодится, а трупам он ни к чему, но нельзя было оставить Зрителя с открытой раной и губчатым месивом, непристойно выпирающим между костяными границами.

Зритель выглядел спящим: сущая банальность, когда говорят о мертвецах, к тому же ничего общего с реальностью не имеющая. Спящие дышат, сопят, иногда чешутся или бормочут во сне.

Илай просто продолжал по инерции, он ведь пообещал сделать операцию, и даже Таня смирилась с испорченным пластырем.

— Я не знаю, как хоронят миилали, — продолжил Илай.

— Доступ к данным, — начал Лямбда, Таня его перебила:

— Это неважно. Слушайте, он сначала вёл себя как полный ублюдок, потом я мечтала избить его до полусмерти и вышвырнуть в открытый космос, потом оказалось, что он меня спасал…

— Дважды, — уточнил Илай. — Он сделал тебе операцию и удалил штырь.Меня тоже лечил.

— Да-да. Именно. Но он мёртв, причем по своим правилам. Давайте займёмся тем, ради чего этот сумасшедший монах, или кем там был Зритель, принёс себя в жертву.

— Она права.

Амаури подошла ближе. Она старалась не смотреть на труп — Илай протянул чип, запачканный кровью и церебральной жидкостью. Коммуникатор достала Таня.

— В пещере не поймает, — Амаури покачала головой. — Придётся выбраться поближе к поверхности. Дети помогут.

Илай снова посмотрел на Зрителя.

— Тогда лучше всего оставить его здесь. Засыпать солью, она ведь священна для миилали. Тело кристаллизуется и постепенно само трансформируется в соль.

— Залежи подходящего минерала на расстоянии пятисот метров, — раздался голос Лямбды. Илай кивнул: вполне подходит. Он снимет рубашку и сделает из неё подобие мешка.

— Я помогу, — Таня поторопилась следом. — Мне этот тип не нравился, но раз ты считаешь, что нужно оказать последние почести, то пускай.

— Разве ты не хоронила своих друзей на чужих планетах?

Таня остановилась с такой гримасой, словно шла босиком и ударилась большим пальцем о камень:

— Это другое.

Илай покачал головой:

— Нет.

— Много ты понимаешь, — Таня отвернулась, а потом обогнала его; пещера шла вниз довольно круто, темноту разреживала естественная подсветка из неведомых фотофор. Пару раз спуск превращался в ямы, Илаю приходилось хвататься за стены, чтобы не упасть. В пещере соль закаменела до кристаллов. Илай сначала сцарапывал и ковырял руками, потом плюнул и вернулся за не нужным уже скальпелем. Чтобы засыпать всё тело Зрителя, потребовалось три ходки. Когда скрылись кончики пальцев, Илай без сил плюхнулся на каменный пол, тяжело дыша, стирая со лба пот. Он дважды чихнул: пыль набилась в нос.

Таня села рядом.

— Надеюсь, ты доволен.

— Вы оба, — уточнила Амаури. Ни она, ни дети и не подумали помочь, Амаури наблюдала с лёгкой брезгливостью. Отпрыски — с любопытством. — Ладно-ладно, раз это было нужно, значит, нужно, а теперь идём.

Илай тяжело вздохнул; на прочувственную речь его не хватало. Он помолчал минуту и две, и это уже становилось неприличным: либо уходить так, либо сказать хоть что-то. Таня пожала плечами, предлагая первое, и тогда Илай отрывисто выговорил:

— Надеюсь, всё получится правильно.

Амаури не теряла времени: едва выбрались поближе к поверхности — здесь уже плыл характерный солоновато-сладкий запах «песка», — как она подняла голову от коммуникатора. Подъём из грота оказался неожиданно простым: создатели «подземного города» будто позаботились об удобстве гостей. Ступеньки почти не скользили, шанс разбить себе голову снизился до «можно не принимать во внимание». Повсюду мелькали «звёзды» — куда больше, чем на поверхности, ведь на поверхности царил вечный туман.

«Дети» шли первыми, принюхивались и пригибались. Сопровождали их шестеро, где-то внизу прятались остальные.

Амаури с ними перекидывалась короткими вибрирующими звуками, которые на слух Илая звучали скорее раздражённо, чем успокаивающе. Общались ли другие матери со своими отпрысками именно так? Откуда ему-то знать.

Дети то убегали вперёд, то возвращались. Амаури не обращала на них внимания, занятая коммуникатором и чипом:

— Целый флот на низкой орбите. Три истребителя класса воздух-земля. Многовато.

Таня мрачно покачала головой:

— Боялись встретить сопротивление.

Она взяла Илая за руку, словно прося молчать, но тот просто не мог:

— Боюсь, они поняли про твоих детей, Амаури.

— Заткнись, — перебила его Таня. Илай не обижался: он действительно порой мог ляпнуть несусветную глупость; неуклюжий и неуместный «заказник», которого не выпускали из капсулы слишком долго; ну, или он сам боялся из нее выбраться. Илай прихватил тонкие щипцы из аптечки Зрителя и сейчас методично загонял острие под ноготь. Таня пока не заметила или сделала вид... нет, точно не заметила, иначе отобрала бы «орудие».

Из-под ногтей уже выступала кровь.

— Они поняли, — щипцы вошли в запястье, распороли кожу. — К тому же, если Акс Ви-Тиш действительно жива, то ещё и она рассказала.

— К чёрту Акс Ви-Тиш, — Таня потёрла переносицу и лоб. — Амаури, ты можешь их взломать так, чтобы они свалили на материнскую базу и забыли координаты Разириса? Совсем хорошо, если «Мицелий» тоже потеряют из виду, а то не хотелось бы получить «хвост».

— Теоретически могу попробовать, — предположила та. — В общем-то Зритель оставил немало зацепок, в том числе и по поводу бортовых искинов. Вот только люди наверняка быстро сообразят перевести системы на ручное управление.

— И это уже гораздо сложнее, — закончила Таня.

Первые двое детей выглянули на поверхность: прямо на головы посыпался песок. Амаури издала очередной недовольный звук, похожий на курлыканье птицы.

Глава 18

Позже Илай думал: это вновь напоминало битву над тем проклятым озером — только без всплывающих на поверхность тел. Амаури поднялась на самую высокую ступеньку, дети расположились чуть ниже: места крупным созданиям не хватало, они вытянулись вдоль и заняли до двадцати ступеней. Остальным пришлось довольствоваться выступами в сотне метрах от поверхности. Иногда осыпался песок, но вообще меркурианцы хорошо продумали эту подземную коммуникацию. Илай представлял её как город из камня, припорошенный сверху не таким уж толстым слоем местной зеленоватой взвеси. Плодородной почвы на Разирисе нет, легко прятать каменный город.

— Интересно, как они собирались зимовать, — прикидывал он.

Таня пожала плечами.

— Микроклимат внизу более или менее сохраняется.

— Да, это я понимаю. Там ещё водоросли должны оставаться, чтобы продолжали вырабатывать кислород. Меркурианцы уже неплохо вложились в терраформирование, мне стоило бы поучиться.

Таня повторила жест немного раздражённо, как делала иногда, если Илая интересовало что-нибудь уж совсем теоретическое и отвлечённое, причём совершенно не вовремя. С другой стороны, а что им сейчас делать? Только ждать, пока Амаури доломает терранские базы данных и отправит терран куда-нибудь в систему Башмака.

— Поищи координаты землеройки, — Илай выдал приказ Лямбде. — Той самой, на которой мы сюда приехали. Надеюсь, Зритель предусмотрел возможность управлять ею, а если нет…

— У тебя же есть образец ДНК?

Он вздрогнул и отвёл взгляд.

— Я его не впитывал. Это противоречит… религиозным воззрениям миилали.

— Ты всё ещё видишь тех ребят с «Черепахи», правда?

Таня знала. Илай не видел смысла отнекиваться:

— Да. Я не уверен, что дело в их ДНК. Вполне возможно, это просто какая-то психологическая травма. Они не появляются во плоти.

— Ну да. Конечно.

— Таня?

Она взяла его за руку.

— Ну, ты знаешь, что я их тоже видела. На твоём месте я бы попыталась исследовать эту хрень, потому что если ты собираешь чужие души или что-нибудь в этом роде…

— Таня, я миколог. Это не имеет никакого отношения к душе.

Она промолчала, глядя на неровно стёсанные выступы рукотворных коридоров. Меркурианцы предпочитали функциональность, а может, им просто не хватало ресурсов, чтобы превратить весь Разирис — всё чрево неживой планеты, — в собственный цветущий сад и один большой «Киирсай». Теперь, подумалось Илаю, у них появится второй шанс. Дети выживут и на поверхности, а с их физической силой достроить подземный город — вопрос нескольких месяцев. Максимум — лет. Они успеют до зимы.

Пятьдесят лет девяностоградусных морозов — достаточно, чтобы развить свою цивилизацию в защищённом подземье. Отличный план.

— У Лямбды есть образец ДНК Зрителя, — в конце концов произнёс Илай. — Достаточно, чтобы запустить «землеройку» и добраться до космопорта.

— Ну, тогда дело за малым.

Они снова посмотрели на застывшую Амаури. Она подключила коммуникатор к собственному виску, тонкий прозрачный шнур напоминал щупальце медузы или грибницу мукора. Илай прижал к себе Таню.

— Хочу отсюда выбраться.

— Да неужели.

— Я имею в виду — вообще с этой планеты. «Пустыня Блаженной Смерти». Само название звучит как какое-то отвратительное пророчество, а у миилали все пророчества о том, что нужно правильно умереть или застыть между жизнью и смертью. Зритель мог оставаться в сознании даже под анестезией.

— Успокойся, — Таня взъерошила его и без того лохматые волосы. — Ты его не убивал. Он придумал свой план, а нас, как всегда, использовал. Тебя лично. Понимаю, не очень приятно, но это его проблемы, а мы живы. И скоро будем за десяток гигапарсеков от этой сраной дыры.

Илай покачал головой, думая о ДНК: я не трогал Зрителя. Он не захотел бы становиться частью «биокамеры».

Мицелия. Во всех смыслах, не только корабля. Наверняка, сама идея Илая вызывала в нём отвращение.

«А почему мне должно быть не плевать?»

«Потому что иногда я впитываю чужую ДНК без намерения, потому что “биокамера” не всегда срабатывает идеально».

Разводы бактерий-фотофоров — Илай классифицировал их родственниками сине-зеленых водорослей, они не нуждались в ультрафиолете, питались «солью» и камнями, плюс водой, зато продуцировали кислород, — складывались во что-то, напоминающее странные иероглифы, надписи на незнакомом языке. Может, так и было: меркурианцы поставили свои знаки, подписали «направо», «налево», «осторожно, ступенька», а потом все остались там, в пруду — кроме детей Амаури.

Интересно, захочет ли она остаться с ними?

«Для начала неплохо бы разобраться с Галактической миссией».

В животе заурчало. И пообедать. Поужинать. Неважно. Хорошая идея, но повсюду одни камни.

— Как дела? — неуверенно спросил Илай, просто чтобы заглушить урчание возмущённого желудка. — Тебе удалось что-нибудь…

— Да.

Амаури вздрогнула и отключила нить «грибницы».

— Зритель, по крайней мере, не соврал. Он подготовился к войне с терранами, собрал целую гору оружия. Проблема только в том, что терране, похоже, нас опередили. Ну, или им подсказали.

— Акс Ви-Тиш? — догадался Илай.

Амаури прижала «уши».

— Она самая. Вот же бессмертная сука. Но ничего, я ей оставила привет, и… в общем, вирус в систему запущен, осталось только потянуть время. Она назначила нам встречу, потому что по-прежнему хочет получить тебя.

Амаури ткнула пальцем в Илая.

— Предлагает «решить всё по-хорошему».

— Мы же не пойдём на эту самую встречу? — понадеялся Илай. И услышал двойной женский смешок:

— Разумеется, пойдём. Да не бойся, мы защитим тебя.

Илай покачал головой.

— Я не боюсь. На твоём месте, Амаури, я бы скорее опасался за детей, и это даже не вопрос одного сумасшедшего типа, который сделал из своего организма передвижную лабораторию. Если «ДатаГен» поймёт, что вы, меркурианцы, настолько способны к адаптации, догадайся, что они сделают.

— А что ты предлагаешь? — Таня вскочила и зачем-то подошла к ближайшему ящеру-гиганту, который тут же, копируя мать, прижал крупные кожистые выросты с почти виноватым видом. Ещё и осклабился: показал полную пасть зубов. Между чешуйчатых губ скользнул язык, попытался лизнуть Таню, та отстранилась.

Илай подошёл. Его тоже лизнули, и он даже не сопротивлялся, наоборот, сел рядом с опасной на вид пастью, почесал «малыша» за ухом.

— По всему выходит, мне нужно пойти одному.

Таня издала шипящий звук: очень похоже на меркурианцев, между прочим. Амаури по-террански закатила глаза, заставляя подумать о взаимопроникновении культур, о котором столько треплются на разных официальных межгалактических каналах. Вот только умалчивают про уничтожение «недостаточно разумных» рас под шумок.

— Они тебя поймают.

— Вскроют глотку и посадят в ту здоровенную колбу, — Амаури не собиралась беречь чувства Илая, и когда он вздрогнул, а Таня снова недовольно зыркнула уже в её сторону, даже не потрудилась изобразить: «Ой, извините». Могла бы, между прочим.

— Я буду осторожен, — Илай усмехнулся. — Серьёзно. Я не собираюсь лезть к ним в пасть. Или в колбу. Идея в том, что они пока не знают о тайнах Разириса, — он снова потрепал по голове «дитя», которое блаженно урчало, видимо, признавая своего рода кровное родство. У меркурианцев это понятие более универсальное, чем у людей. — Поэтому стоит воспользоваться преимуществом.

— Ладно, — Таня сложила руки на груди. — Ещё бы добыть какое-никакое оружие… Наверняка на базе Зрителя осталось. Идём туда, а уже оттуда — на «встречу». Мне это всё не нравится, потому что в таких операциях не принято задействовать гражданских, но почему бы и нет.

Амаури издала свистящий звук. Её дети неохотно поднялись.

— «Землеройка» не понадобится, — пояснила она. — Они нас довезут. Координаты у меня есть.

— Не заблудятся? — спросила Таня.

Амаури снова выразительно закатила глаза:

— Это их дом.

*

Среди вещей Зрителя Таня нашла бластер. Он был хуже её собственного — старая модель, слишком долгое прицеливание и быстро садящаяся батарейка, которую потом ещё и подзаряжать надо целые сутки. Зато нож с нано-лезвием попался отличный. Ещё она отыскала две «пищали» — со средневековым оружием их роднили габариты и форма. Таня отдала «пищали» детям Амаури, один из которых едва не прострелил себе голову в первые же две минуты. Амаури выругалась и пообещала научить. Дети пристыженно отводили глаза — причем все, заставляя заподозрить если не коллективный разум, то телепатию.

В конце концов, они унаследовали что-то от Илая-терраформера, почему бы и способности миилали не прихватить.

Илай забрал скальпель и щипцы. Таня заметила, что кончики пальцев у него в крови, едва не наорала: перестань. Знаю, ты привык справляться с проблемами, втыкая себе иголки под ногти, но это не выход. А ещё сам говорил, твоя ДНК потенциально опасна.

Илай заметил её взгляд и быстро обработал руки антисептиком, а затем скрыл перчатками. Таня только головой покачала.

«Дети» забирались в бункер и выныривали наружу. Снова поднялась привычная душная мгла, Разирис не менял своих привычек. Меркурианцы-мутанты чувствовали себя в зелёной гуще, как… ну да, акосолотли в воде.

Таня убедилась в этом, пока «малыши» их тащили. Чешуя оказалась гладкой и очень твёрдой, а ещё они с одинаковой лёгкостью несли её и Амаури, Илая и Лямбду. Таня подозревала, что и землеройку бы подняли без особенных усилий. Жаберные выросты фильтровали ядовитый песок, который не причинял «детям» никакого вреда.

«Это их дом». Дом не выбирают, её родная платформа со ржавым полусгнившим нутром вряд ли была приятнее. На ней иногда объявляли всеобщую тревогу и риск разгерметизации, почему-то почти всегда в три часа ночи, когда Тане снились самые сладкие сны.

Дом не выбирают. Илай бы поспорил: он совершенно точно не хотел возвращаться в стерильную капсулу — и его разодранные подушечки пальцев тому подтверждение.

Илай задумчиво допивал кисель-концентрат. Он сидел на одной из кроватей в узкой каюте Зрителя. Таня села рядом и обняла его:

— Ты можешь отказаться.

— Что?

— Твоя идея — быть приманкой. Это неправильно. Гражданские не должны брать на себя подобную ответственность.

Таня прикусила губу.

— Я тоже могу стать наживкой, — неуверенно предположила она и потёрлась виском о плечо Илая.

— Нет, им нужен я.

— Знаю. И всё же…

Таня наконец-то поймала идею.

— Они почуют подвох, если меня не окажется рядом. Знаешь, Акс Ви-Тиш наверняка наблюдала за нами, ну, ещё тогда, на базе повстанцев.

Илай слегка покраснел: понял, о чем речь. Таня торжествующе продолжила:

— Поэтому если ты явишься один, они почти наверняка будут ждать, что я выскочу из-за какого-нибудь бархана и всажу в них лазерный луч. Нам следует прийти вместе.

— Тогда Лямбде тоже.

— Пожалуй, — Таня не стала спорить. Илай не бросал своего робота — в конце концов, тот был в некотором смысле частью самого «терраформера». И его любимых грибов, конечно же. Илай допил кисель и поморщился: на вкус, Таня знала, этот стандартный концентрат примерно как слизь с щепоткой сахара. Зато восполняет потребность в калориях, витаминах и прочей пользе на двое суток с запасом.

— Мне было бы спокойней, если бы ты, ну, прикрывала.

— Я салага по сравнению с детишками. А ещё у меня больше нет костюма.

Она вздохнула и прикоснулась губами к его плечу: Илай снял верхнюю рубашку, поэтому она провела вдоль крупного шрама, повторяя его узор, напоминающий экзотический рисунок. Илай вздрогнул, прежде чем поцеловать её.

В этот момент заглянула Амаури. Таня наградила её хмурым взглядом: очень вовремя, спасибо, — но та даже не заметила неловкости.

— Я нашла «амальгаму». Этот Зритель невероятно предусмотрителен, хочу сказать. Одним словом, я буду с вами, невидимкой.

— «С нами»?

— Ну, я знала, что ты Илая не бросишь, да и вообще так правильнее. «Амальгама» позволит подобраться ещё ближе и закончить с вирусом, а если повезёт, то и взломать все устройства терран. Корабли либо грохнутся на Разирис с высоты двадцати тысяч километров, либо улетят в бесконечность космоса. Твоей «мелюзге» придётся держаться подальше, но думаю, они даже не понадобятся.

Амаури очень широко улыбнулась.

— У нас всё получится, расклад неплохой. Малышня там пригнала «землеройку», они между собой неплохо общаются, даже если не видят друг друга. Вы готовы или… оставить вас?

Похабная ухмылка у неё не получается, отметила Таня. Для того, чтобы шутить по-человечески, иногда всё же надо быть человеком.

— Мы готовы, — за обоих ответил Илай. Он поднялся, накидывая поверх нижней рубашки плотную куртку, защищающую от ядовитого песка. Таня сделала то же самое.

Место было предсказуемым: космопорт. Таня с досадой обнаружила, что они добрались всего за полчаса — выходит, всё время торчали неподалёку, протяни руку — дотянешься? А казалось, будто едва ли не местный экватор пересекли.

Космопорт выглядел ещё более заброшенным и несчастным, свалка хлама посреди ничего. Большая часть помещений под землёй, единственный способ защититься от вездесущей пыли. Таня поправила респиратор, когда «землеройка» вынырнула на поверхность. Разговаривать в «наморднике» неудобно, поэтому, выскочив наружу, она просто кивнула.

Илай помедлил, прежде чем выбраться из «землеройки». Из-за зеленоватой взвеси его лицо было бледным, тоже в больную прозелень, как у человека, который страдает от отравления или морской болезни.

— Держись рядом, — поверх респиратора сказала Таня и снова закрыла рот и нос. Раскалённый туман поднялся до местного солнца. Разирис решил напомнить, почему его прозвали «Пустыней Блаженной Смерти».

Спустя десяток шагов «землеройка» растворилась в дымке. Вход в космопорт подсвечивало красным — единственный ориентир. Красные лучи протыкали туман, словно разрезали живое существо и выпускали яркую кровь.Контраст помогал не заблудиться.

Хотелось оглянуться. Идёт ли Амаури следом? Держится на расстоянии, готовая позвать своих отпрысков?

Всё равно не увидишь. Амальгама работала на совесть. Таня отдала ей бластер ещё на базе Зрителя и отчаянно надеялась теперь, что в решающий момент священная саламандра, матерь выводка, способного выжить на мёртвой планете, сообразит, где гашетка.

Илай держался прямо: шёл с каким-то отстранённым спокойствием. Лямбда отстал, но за робота Таня не тревожилась: понадобится прямая наводка термоядерным снарядом, чтобы уничтожить эту штуку. Респиратор ему точно не нужен.

Таня схватила Илая под руку и ткнула пальцем в сторону красного источника. Мол, идём туда, не стоять же посреди пустыни и не дожидаться, пока тебя укроет ядовитой «солью». Илай выжидал, оглядывался, моргал, потому что мельчайшая крошка попадала в глаза, капюшон защитной куртки не помогал. Тане тоже пару раз попало и теперь жгло.

«Что он делает?»

Таня узнала ответ: Илай указывал чуть левее сигнала космопорта. В тумане Разириса махина низко нависшего корабля почти затерялась. Стелс-маскировка получилась высочайшего класса, хмыкнула Таня: терранский корабль был втрое больше «Мицелия», лежал в низком дрейфе, едва не царапая брюхом землю. Такой манёвр должен был стоить прорву энергии: это тебе не реактор с «чёрной дырой», который надо один раз разогнать, а дальше прыжковый двигатель задействует квантовую инерцию. Держаться почти над головами, бороться с гравитацией можно только за счёт батарей корабля. И это чертовски дорогое во всех смыслах удовольствие.

Они планируют очень быструю операцию, поняла Таня.Схватить и улететь прочь.

Иначе батарея сядет, и грузная железная туша поддастся гравитационной неизбежности. Бум. Бдыщ.

Таня ухмыльнулась под респиратором.

«Похоже на план»?

Тянуть время. Плохой план.

Она снова потянула Илая на красный источник. Там ловушка, но они готовы, «амальгама» позади и где-то наверняка караулят, нетерпеливо топорща заостренные пластины «ушей», потомки Амаури. Всё могло быть гораздо хуже.

— Я пойду первая.

Туннель космопорта напоминал пещеры. То ли меркурианцы решили подражать терранской архитектуре в своих подземных городах, то ли просто руководствовались здравым смыслом. Экономные «вечные» лампочки болезненно подёргивались под потолком, в точности как те пещерные гнилушки.

— А прикинь, тут никого нет, и нам просто позволят убраться на «Мицелии», — Таня достала нож, жалея, что бластер у Амаури, но такое оружие засекли бы сразу.

— Было бы здорово, — Илай вздохнул.

Он по-прежнему держался со спокойной покорностью: будь что будет. Фатализм антинаучен, едва не заявила Таня; но с другой стороны, что ему оставалось делать? Пытаться выдохнуть вместе с углекислым газом ядовитые споры?

Коридор тянулся и тянулся. Серые стены, блёкло-белые лампы, как звёзды в заляпанном иллюминаторе. Таня пыталась вспомнить: далеко ещё до крытой взлётной площадки? «Мицелий» на ней был единственным кораблём, хотя теоретически ангар-взлётка мог вместить штук пять мелких транспортников такого же класса или пару средних пассажирских кораблей. Военных — тоже, хотя и не громоздкий линкор, что сам размером с маленький планетоид, иногда даже генератор гравитации толком не требуется. В космосе места много, ресурсы, вроде железа, не так уж дороги. Это тебе не пригодные к обитанию миры.

Лямбда немного опередил их. Таня собиралась окликнуть робота: мол, держись позади, прикрывай тыл. Щупальца снова немного перестроились, теперь напоминая огромные тёмно-коричневые пальцы, которые трогали шершавый бетон стен.

— Что он делает?

— Сканирует, — ответил Илай. — Здесь что-то есть. Я имею в виду…

Щупальца брызнули прочь. Зашипела бурая кровь пенистой лужей на полу. Таня выскочила вперёд, прикрывая Илая. Лямбда взмахнул оставшимися щупальцами, лампочки на железном корпусе загорелись красным, все и сразу. Отрезанное щупальце шевельнулось на полу, прежде чем на него наступил тяжёлый сапог.

— Ну наконец-то.

Акс Ви-Тиш брезгливо оттолкнула щупальце. «Магнитар» она держала уверенно, Таня это отметила сразу, а ещё за её спиной вновь рябило характерным искажением воздуха. Сколько же они натащили с собой «амальгам», чёрт их подери.

— Очень эффектно, — сквозь зубы сказала Таня.

Акс Ви-Тиш фыркнула:

— Да ладно, вы же знали, что я выбралась. Знали, что идёте в ловушку. Вообще-то мы вас отследили давно… а где Зритель?

— Он… — Илай начал и осёкся. Сглотнул, сжал кулаки. — Он взломал ваши системы. Подослал андроида. Думаю, ты знаешь.

— Конечно. Я догадывалась, что он меня предаст, я же полукровка, а этот старый сектант ещё и расист. Людей, к слову, ненавидит. Вот и вас решил скормить, похоже. Да, я знаю, что здесь под космопортом бомба, вот только, — Акс Ви-Тиш широко улыбнулась, — мы успели первыми, теперь она взорвётся тогда, когда мы решим. Может, вообще никогда.

«Бомба. Сукин сын ничего не говорил о бомбе».

Интересно, знала ли Амаури?

— Его план был простой. Отправить вас в надежде, что все терране явятся лично. Взломать всё, что можно, буквально увешать указатели подсветкой, только что красные флажки вам в зад не вставил. А потом — бум. Да-да, я знаю, бомба достанет даже до верхних слоев стратосферы — это же коллапсар нулевого класса. Теоретически такой может всю планету отправить к точке сингулярности, — Акс Ви-Тиш осуждающе нахмурилась. Таня рассмотрела на её лице свежие шрамы, их наскоро заклеивали пластырем-регенерантом. Он заживляет, но оставляет следы. — Я же говорю, чокнутый сектант.

— Да, — согласился Илай. — Коллапсар — это плохо.

Лямбда корчился, извиваясь щупальцами. Он показывал четырёхпалую руку без указательного пальца, зато средний выставил прямо на Акс Ви-Тиш.

— Мы без него обойдёмся, да?

Акс Ви-Тиш наставила оружие на Таню.

— Мне нужен только ты и твой робот.

— Я не брошу Таню. Я знаю, что вам нужно от меня. Я готов сотрудничать. В конце концов, если я буду создавать миры для Вселенской Конфедерации, это всё равно должно защитить тех, чьи планеты собираются уничтожить. Правда?

— Наивный он, да? — Акс Ви-Тиш переглянулась с Таней. Та промолчала.

— Только не причиняй нам вреда. Мы просто пойдём с тобой. Никакого подвоха. Всё честно. Мы сейчас дойдём до «Мицелия» и взлетим. У вас здесь целый флот, так что не составит труда, как это…

— Взять на абордаж, — подсказала Таня.

— Вот. Точно.

«Это плохая идея. Мы хотели их выманить, чтобы Амаури и дети могли достать. Или что-нибудь сделать с кораблями. Или… чёрт, ещё и коллапсар. Всё плохо!»

— Шевелитесь.

Акс Ви-Тиш взмахнула «Магнитаром». Она держала оружие уверенно, и всё же на секунду Таня вообразила: соскользнёт влажный от пота палец, вдавит чувствительную гашетку. Луч «Магнитара» оставляет дыры диаметром до десяти сантиметров, если попадёт в голову, никакой регенерационный комплекс не поможет.

— Тихо. Тихо, мы идём.

Глава 19

Илай кивнул. Таня заметила, что он успел снять перчатки, и пальцы снова покрыты засохшей коркой крови. Да сколько можно расковыривать себе ногти. Если… когда они отсюда выберутся, она что-нибудь с этим сделает. Наверняка в общей сети можно скачать какие-нибудь гипносеансы против вредных привычек, а причинять себе боль — привычка определённо не полезная.

Лямбда перебирал щупальцами и телескопическими «ногами». Робот шёл первым: Акс Ви-Тиш не ожидала, похоже, подвоха; кстати — зря, эта штука намного разумнее и самостоятельнее, чем выглядит. Таня даже прикинула, не стоит ли предупредить их конвоира об этом, а то Лямбда выдаст какой-нибудь фортель — и привет, соскользнувший палец.

«Ерунда. Личность у него, может, и есть, а вот эмоции он по большей части эмулирует, и вообще в основном у него грибы вместо нервной системы».

Илай зачем-то держал руки поднятыми, как будто именно от него Акс Ви-Тиш могла ожидать нападения. Сама Таня не демонстрировала покорности, старалась просто переставлять ноги, будто это какое-нибудь задание на полумёртвой планете, которую надо разведать — не спрятались ли где повстанцы.

«Повстанцы, мать их».

— А ведь они тебе верили, — сказала Таня.

— Что?

Голос Акс Ви-Тиш разлетелся эхом.

— Ну, повстанцы. Они-то настоящие, в отличие от тебя.

— И я настоящая. Просто выбираю нужную сторону.

— Ты думаешь, они тебе дадут амнистию? Наградят? Не сошлют куда-нибудь на забытый всеми космическими богами астероид, долбить урановые рудники? — Таня даже фыркнула.

— Да пошла ты. Если хочешь знать, я давно с ними вела переговоры. За свою расу, хотя я, мать твою, полукровка! — Акс Ви-Тиш ткнула Таню рукоятью «Магнитара» в плечо. Дуло упёрлось в затылок. — А этот долговязый фанатик всё отправил на сусликов хрен.

— Он не доверял людям. Знаешь, это довольно разумная стратегия, — Таня понимала, что бесить того, кто может прожечь в тебе дырку, не самое благоразумное занятие, но не могла удержаться. — Как человек говорю. Самое смешное, ты всё ещё можешь отказаться от стрёмной сделки. Терране… ну да, они здесь, нависли, могут перехватить. Но «Мицелий» быстрый, у нас есть шанс удрать.

— Нет никаких сраных шансов, — буркнула Акс Ви-Тиш, и Таня сначала ступнями, а потом копчиком,лопатками, позвоночником, наконец, затылком ощутила вибрацию. Она поднималась из недр Разириса, словно под космопортом покоился ещё один монстр — на сей раз громадный, с половину планеты размером, и сейчас пробуждался.

— Это ещё что за…

— Движения тектонических плит, — сказал Илай уверенным тоном профессора в колледже. — Разирис — относительно молодая планета, и литосфера до сих пор формируется. Будь мы на Земле, я бы назвал это землетрясением.

— А я думала, ты больше в грибах разбираешься, — заметила Акс Ви-Тиш, но успокоилась: снова прикрикнула своё «Шевелитесь». Длинный коридор от её понукания не становился короче. Длинный, серый, с редким блёклыми «вечными» лампочками. Таня задалась вопросом: кто же их всё-таки менял, хотя бы раз в полвека? Миилали, для которых Разирис священен? Меркурианцы, давно задумавшие исход и собственное подземное… то есть подразирисное терраформирование? Люди? Все вместе, наркоторговцы, например?

Автоматическая дверь чуть скрипнула, впуская их в ангар с раздвижной крышей. «Мицелий» дожидался их всего в паре сотен метров, и от этого зрелища защипало в носу. Они почти дома. Это и есть их дом, к чёрту планеты, она согласна всю оставшуюся жизнь прожить эдаким скитальцем в космосе, если только они выберутся целыми и невредимыми. Ну, и если Илай согласится.

— Космопорту-то скоро крышка, — заметила Акс Ви-Тиш, когда они подошли ближе. Таня пожала плечами: ну да, довольно глубокие трещины на теоретически идеально гладком бетоне. Вокруг корабля — целая сетка, похожая на глубокие морщины.

Илай почему-то нахмурился.

— Движение тектонических плит, — повторил он невпопад. Лямбда их опередил в который раз. ДНК робота активировала системы: «Мицелий» откликнулся на существо, состоящее из грибного белка процентов на семьдесят; как это мило.

— Нас перехватят?

— Именно. На взлёте, — Акс Ви-Тиш в очередной раз махнула «Магнитаром». — Давайте уже закончим с этим. Слушай, терраформер, я постараюсь, чтобы из тебя не делали живое заливное. И чтобы тебя не убивали, — последнее, как Таня поняла, относилось к ней.

— Как мило с твоей стороны, — среагировала она.

— У меня просто нет выбора. От всех этих повстанцев никакого толку. Это вы, люди, победили — смешно сказать, одна из самых «юных» рас, когда вы только начали покорять космос, тогдашний Вселенский Совет считал вас чем-то вроде выбежавших из загона ниров… Такие существа, похожи на терранских кроликов, — пояснила она. Кроликов разводили почти на всех станциях: быстро размножающееся дешёвое мясо. — Маленькие, смешные. С розовыми носиками. Съедобные и чертовски вкусные в жареном и печёном виде. Но вот вы здесь, решаете, кому жить, а кого признать «паразитарными видами», подлежащими уничтожению, а ваша «ДатаГен» охотно даёт экспертизы о «вынужденных мерах при терраформировании планет». Я просто хочу, чтобы миилали оставили в покое. Зритель так этого и не понял. Кстати… как он умер?

— Откуда ты знаешь, что он мёртв? — спросила Таня. Она прикусила губу, заставила себя прекратить это. Похоже, привычки Илая иногда заразны.

— У него был чип. А потом он перестал пеленговаться.

Илай и Таня переглянулись. Илай негромко сказал:

— Я убил его.

Акс Ви-Тиш обошла его, недоверчиво смерила взглядом с ног до головы, а потом сверху вниз.

— Похоже, ты не врёшь. Хотя вы всё же воспользовались его базой и его помощью. Вы пытались выжить. Хотя знали, что он манипулировал с самого начала.

Илай хмыкнул:

— Я работал на «ДатаГен» почти всю жизнь. Мне не привыкать к манипуляциям. А Таня служила в Терранской Галактической миссии.

— Точно. Ладно, хватит болтать. Лезьте на корабль.

Акс Ви-Тиш не договорила: повторилась глубинная судорога, словно Разирис то ли собирался сожрать, то ли наоборот, вытошнить инородное тело космопорта, корабля, пришельцев, которых никогда не ждали в этом негостеприимном мире.

«Пустыня Блаженной Смерти, — подумала Таня, помогая Илаю вскарабкаться по трапу. «Магнитар» маячил позади, словно неотступный призрак. — Чёрта с два. Просто вонючая стрёмная пустыня».

— Я должна проверить механизмы.

Таня старалась держаться как обычно. В носу щипало, словно она от души надышалась ядовитой пылью.

— Откуда мне знать, что ты не выкинешь какую-нибудь глупость?

Акс Ви-Тиш оглядывала «Мицелий». Таня убеждала себя: она здесь уже была, эти недо-повстанцы перехватили корабль в прошлый раз, когда изображали если не друзей, то помощников, готовых дать некоторые блага вроде сомнительного убежища и лечения в обмен на созданные «с нуля» обитаемые планеты. Она здесь была, трогала всё внутри, включая подаренную Илаем фиалку из грибовидных водорослей.

Всё равно хотелось заорать: пошла отсюда прочь. Это наш корабль. Ты не имеешь права здесь находиться.

«Они нас перехватят».

«Мы в ловушке».

Если Амаури и её отпрыски собирались что-нибудь предпринять, сейчас самое время. Таня постаралась сохранить невозмутимое выражение лица, когда отвечала:

— Какую именно глупость? Взорвать корабль? Спасибо, я не сумасшедшая.

Илай сглотнул. Это было обидно: сомневался, что ли? Всерьёз верил, будто Таня способна перегрузить двигатель ради мести одной вероломной суке?

— Просто. Проверю. Машинное. Тут до чёрта грёбаного песка, если ты не заметила, — Таня подняла руки ладонями вверх и помахала ими. — Космопорт вроде как защищает, но лучше проверить, чем чтобы рвануло на взлёте. Есть вопросы?

Акс Ви-Тиш прижала «Магнитар» к животу Илая.

— Сядь.

Он подчинился, прижимаясь спиной к переборке. Теперь «Магнитар» уставился ему в лоб.

— Если мне что-нибудь не понравится, выстрелю.

«Плохо ты умеешь угрожать. Тебе ведь терраформер нужен, а не его труп».

Акс Ви-Тиш словно спохватилась:

— Пусть «ДатаГен» тогда сами выковыривают трансформированные участки ДНК, или что он там с собой сделал.

— Это лишнее, — заметила Таня, решив не напоминать, что вообще-то «ДатаГен» тоже успели изрядно облажаться.

Лямбда готовил корабль к взлёту. Таня прошла по коридору и едва удержалась от того, чтобы заглянуть в каюту и проверить фиалку.Последняя дверь «хвоста» вела в машинное отделение, она спустилась к остывшему, но готовому ожить двигателю. Конструкция, похожая на громадное яйцо, закрытое между трубками, источала приятное тепло — не душный жар Разириса, а нечто живое, настоящее. Таня провела по сверхпрочному наностеклу ладонью, оно было идеально-гладким — настолько, что легко перепутать с хрупкостью.

— Они нас перехватят. Я знаю, как это делается, — пожаловалась Таня «Мицелию», осознавая: это ещё хуже, чем считать Лямбду разумным. У того хотя бы искусственный интеллект автономный, а корабельный искин годится только на поддержание автопилота. Илай даже гренки делает вручную, не доверяет автоматизированной системе «кулинара».

— Большая хрень висит тут, тратит прорву энергии, а стоит нам подняться, вцепятся до прыжка. Вот бы мы успели сбежать, но Амаури…

— Я здесь.

Таня подпрыгнула. Рука соскользнула с «яйца», рефлекторно сжала рукоять ножа.

— Эй, это я.

Амаури вздохнула с явным недовольством.

— Ты оставила детей?

— Мы всегда сможем вернуться, если получится удрать сейчас.

— Не получится, — Таня перестала искать глазами собеседницу, которая всё равно была спрятана костюмом-невидимкой. — Перехват работает по принципу магнита. Мы просто никуда не полетим, потому что эта громадная хрень втянет нас и проглотит. Ясно?

— Да. И всё же попытаемся.

Таня с неохотой признала:

— Вся надежда на тебя. Ну, и на сюрпризы от Зрителя. Он же на что-то рассчитывал, наверное.

Невидимая Амаури не ответила. Таня покачала головой и поднялась наверх, где Лямбда уже рассчитывал полёт. Бортовой искин включил голосовую озвучку и предложил «занять свои места».

Илай по-прежнему сидел на полу. Акс Ви-Тиш целилась в него, быстро дёрнула «Магнитар» в сторону Тани, когда та появилась на мостике-гостиной, но выдохнула после объявления.

— Всё. Это было дольше и сложнее, чем я надеялась, но всё-таки сработало. Устраивайтесь поудобнее, следующая остановка — «Астрей», — она сделала паузу и зачем-то уточнила очевидное: — Так называется перехватчик.

Таня закрыла глаза.

Она представила «Мицелий» — маленький то ли транспортник, то ли пассажирский кораблик для прогулок по космическим далям для молодых романтиков. Пускай не роскошный лайнер с золотыми изголовьями кроватей, вирт-кабинками в каждой каюте, шоколадными фонтанами в ресторане, где тебя обслуживают вышколенные официанты. Интересно, Илай летал на таких — куда-нибудь на научные конференции «ДатаГен», где его называли не иначе, как «мистер Рекке, сэр», а он наверняка боялся каждого второго человека и ксеноса, блеска золота, слишком громких звуков музыки.

«Мицелий» подходил им гораздо лучше. В конце концов, они и были парой романтиков. Можно сказать, что и молодыми.

Защита от перегрузки сработала: гравитация восстановилась ещё до того, как они покинули гравитационное поле. Таня докручивала этот функционал, потому что Илай плохо переносил перегрузки. Они с Амаури высадились на какой-то планете — кажется, это была Синеводная-23, чтобы купить всё необходимое.

«Нас поймают и убьют».

«Мы попались».

Таня попыталась думать об Амаури в машинном отделении, о её детях; о том, что проклятые аксолотли знали, что делать, но только лишь коротко выдохнула на грани со стоном, когда «Мицелий» подтянуло вперед. Огромный корабль «Астрей» проглатывал «малька», словно крупная рыба — мелкую.

Они ничего не могли поделать.

Раздался грохот. Он заставил Таню прижать ладони к ушам, а Илай закрыл только одно ухо — наверное, второе ещё не полностью восстановилось. Акс Ви-Тиш морщилась, не выпуская «Магнитара».

— Мы находимся на территории другого летательного средства, — прокомментировал Лямбда, у которого ушей не было, поэтому барабанные перепонки лопнуть не могли. — В настоящее время продолжение полёта невозможно. Шлюз для выхода заблокирован.

— Спасибо за пояснение, — почти без иронии буркнула Таня. Она в упор уставилась на Акс Ви-Тиш — у этой полукровки мимика была совершенно человеческая, по сравнению с «сумасшедшим фанатиком» Зрителем это бросалось в глаза с навязчивой очевидностью. Таня представила, как эта женщина репетирует перед зеркалом: терране делают так, не эдак. Не будь миилали. Будь человеком.

Она говорила, что старается для миилали, но, насколько понимала Таня, эти гордецы не примут подобного дара. Если говорить просто, то пошлют нахрен вместе с подачкой от людей, и если Акс Ви-Тиш пока не считается среди миилали персоной нон грата, то скоро станет таковой.

Акс Ви-Тиш очень радостно улыбалась. Не как взрослая женщина. Как ребёнок.

— Всё, да? — Таня моргнула, поняв, что пялится слишком долго. — Мы прибыли. Ты всё сделала. Хорошо, давай.

— Да.

«Магнитар» метнулся, но уже медленнее. «Мицелий» освещали тускло-жёлтые аварийные светодиоды, но даже в этом свете было заметно, что Илай побледнел, на лбу и даже щеках выступил пот.

— Они… заберут меня. В капсулу. Снова, — выговорил он.

Таня протянула руку. Илай сжал пальцы, заставляя скривиться: порой Таня забывала, что тот далеко не слабак и не такой уж тюфяк, каким выглядит. Сдави чуть сильнее, мог бы руку сломать.

— Тихо. Тихо. Всё хорошо.

Илай сглотнул и задышал ртом, открыв его в болезненном жесте человека со сломанным носом.

— Всё, идём.

Таня погладила его по голове. Акс Ви-Тиш целилась из «Магнитара», поэтому Таня постаралась шепнуть Илаю на ухо как можно быстрее:

— Амаури здесь.

И вслух:

— Да, да. Мы уже…

— Шевелитесь.

«Она это раз сто уже сказала».

— Как скажешь.

Они вышли на трап и сразу же очутились в пропахшей железом и горелым пластиком пустоте ангара. Брюхо «Астрея» напоминало космопорт Разириса почти неотличимо, только отовсюду обдавало горячим воздухом. Таня знала, откуда он: батареи корабля напряжены до предела, словно мышцы человека, который повис над пропастью и цепляется за сухое дерево. Ну, или камень.

— Ну, чего встали? — Акс Ви-Тиш подтолкнула Таню в спину, и собиралась добавить что-то ещё, когда раздался равнодушный роботизированный голос, по сравнению с которым Лямбда был просто-таки трагическим актёром в провинциальном театре на каком-нибудь Иркеде:

— Вниманию экипажа «Мицелия». Вернитесь на борт своего корабля. Вам необходимо покинуть ангар «Астрея» в течение десяти минут. Вниманию экипажа «Мицелия». Вернитесь…

— Что за…

Акс Ви-Тиш непонимающе озиралась по сторонам. Ей отвечала темнота. В ней вспыхивали красные лампочки. Опасность. Эвакуация. Заражение. Таня распознала полдесятка условных сигналов.

— Это не шутка, Акс. Давай, сваливаем. Иначе нас…

— Да пошла ты!

— Вернитесь на борт своего корабля…

— Слушай, они нас зальют химозой, и всё. Мы превратимся в протоплазму.

Акс Ви-Тиш залепила Тане пощёчину под очередное «В течение десяти минут». На новом «Вниманию экипажа» все закупорили шлюз.

— Что это значит?

— Эвакуация, — в тон голосу проговорил Лямбда, который, как сейчас поняла Таня, даже не сдвинулся со своего навигаторского места. За ним мелькнуло почти неощутимое прозрачное. Глотка монстра распахнулась: чудовище срыгивало «Мицелий», который не могло проглотить.

— Траектория движения: принято, — проговорил Лямбда. Акс Ви-Тиш нажала гашетку. Пучок света метнулся в сторону робота, ударился в перегородку, продырявил любимую кофеварку Илая. Тот шумно выдохнул, сползая вдоль стены и закрывая лицо. Акс Ви-Тиш попыталась вывернуться, но Таня присоединилась, метясь в колено, в живот, в грудь — все болевые точки, включая солнечное сплетение. Простой комбинезон не защищает от ударов, только от загрязнения пылью Разириса.

— Ах вы лживые…

Таня ударила под локоть. Невидимка — по лицу, потому что на губах Акс Ви-Тиш проступила тёмная с медной примесью кровь. «Магнитар» покатился по полу, Илай с неожиданным проворством перехватил его и тут же дрожащими руками переставил на предохранитель. Таня отметила, что он всё равно держит оружие, словно огромную дохлую амёбу. Хотя нет, амёбой он бы не брезговал.

Таня прижимала Акс Ви-Тиш к переборке, удерживая за запястья. Та задыхалась, на горле проступали вмятины.

— Прекрати. Амаури, прекрати, — сказала Таня.

— Пожалуйста, — добавил Илай.

Невидимая фигура послушалась, но всё-таки приложила Акс Ви-Тиш затылком о железо.

— Взломать эту хрень оказалось проще, чем в лужу нассать. А теперь мы будем метаться по орбите, как малёк от гигантской жабы, — прокомментировала пустота. — И знаете, что? Жаба выдохнется первой.

«Мицелий» слабо тряхнуло, но он был манёвренней, нырял под животом и юрко уклонялся от гиганта-«Астрея». Таня засмеялась.

Ну конечно. У этой здоровенной штуки скоро сядут батареи. Оно рухнет на Разирис, очередная жертва «блаженной смерти».

— Приятного полёта, — передразнила Амаури. Она не удержалась и сняла защиту амальгамы на лице. Получилось жутковато: повисшая в воздухе подвижная маска, слишком натуралистичная для голопроекции.

— Сучий аксолотль, — плюнула Акс Ви-Тиш, но промахнулась.

— Саламандра, — поправила Амаури. И повторила:

— Приятного полёта.

Глава 20

«Мицелий» рванулся резко вправо и вверх. Всех отбросило к дальним переборкам. Таня успела сигануть наперекор инерции, вцепилась в мостик. Лямбда удержался, щупальца робота заструились по полу, став полупрозрачными и клейкими. Самым длинным он перехватил Илая, тот всё равно приложился затылком прямо возле створок двери, но только зубами лязгнул и поморщился. Оставалось надеяться, что обойдётся без ещё одного сотрясения мозга.

«Магнитар» он выронил. Акс Ви-Тиш перехватила оружие в полёте.

Амаури подпрыгнула к потолку и приклеиласьпальцами рук и ног, но соскользнула к проектору. Теперь изображение низкой орбиты Разириса вплелось в её тело, на спине пыльная буря, на трепещущих плавниках-«ушах» — тягучий зелёно-золотой закат. Она выхватила бластер и держала правой ногой, насколько Таня поняла по очертаниям изображения. «Амальгама» — это костюм из отражающего волокна, прозрачным он тебя не делает, хотя и захватывает предметы, которые ты держишь. Оружие, например.

Акс Ви-Тиш пальнула из «Магнитара» в раскалённую добела звезду Разириса поверх чёрно-смарагдового горизонта.

Корабль перевернуло. Он ушёл резко вниз, потом поднялся, вертясь вокруг своей оси. Под затылком Тани хрустнул пищевой генератор. Илай скрючился в углу, Лямбда его попытался удержать, но не сумел. Акс Ви-Тиш ползла по вертикальному полу и снова размахивала проклятым «Магнитаром»

— Не стреляй! — выкрикнула Таня. Акс Ви-Тиш сорвалась, потом врезалась в паре метрах от Илая, она сумела сгруппироваться, хотя и заметно морщилась. Синяк на рёбрах будет, наверное. Таня ей не слишком сочувствовала.

В конце концов, у неё хватило глупости стрелять в транспортном корабле.

— Дура! Если пробьёшь дыру, догадайся, что будет!

Акс Ви-Тиш скривилась: дошло. Им повезло на сей раз: выстрел только обжёг гибкую телескопическую руку проектора на потолке, немного поплавил сталь, отчего изображение Разириса перевернулось, словно на него смотрел человек, который был слеп с рождения, а потом ему восстановили зрение. «Астрей» мигал огнями и открывал пасть. Приплюснутый эллиптоид напоминал морское чудовище, вроде акулы. Или кита. Киты вообще на кого-то охотились? Надо спросить Илая.

«Кит» гнался за ними, разевал обширную беззубую пасть. Таня держалась за Лямбду и таращилась в перевёрнутую картинку, представляя железно-жаркую кровавую вонь из утробы, надсадный рёв и голодное урчание в исполинском брюхе.

— Выжимай полную скорость, — проговорил Илай. Он тряхнул головой и приложил ладонь к уху. — Чёрт.

На пальцах и щеке у него осталось немного крови. Наспех залатанная Зрителем барабанная перепонка не выдержала. Таня шмыгнула носом: ничего. Если они выберутся отсюда, она его вылечит. Даже не пластырем-регенератом, а нормальную больницу найдут.

— Никто не шевелитесь, — сказала она. — Акс, не дури, ладно? Пальнешь ещё раз — точно сдохнешь вместе с нами. Это, мать его, космический корабль.

Который сейчас несётся по средней орбите. Между небом и землей. Инерция вращения достаточна, чтобы падать, но падать медленно.

В отличие от «Астрея».

Лишь бы не подвели расчёты… а хотя никаких расчётов они и не делали. Так, тычок пальцем в небо. Авось сработает. Что может пойти не так.

С самого начала, с просьбы Акс Ви-Тиш заявиться на планету, прозванную «смертью». Что могло пойти не так.

— Просто. Никто. Не. Двигается.

Акс Ви-Тиш звучно выругалась. Илай тряс головой, кровь скользила по шее. Амаури-амальгама пропала.

Один Лямбда просто вёл корабль вперёд, виляя и ныряя, подпрыгивая вверх и рывком устремляясь вниз. Таня осознала, что висит в пространстве, перегрузка сжимала кишки, генератор гравитации не справлялся.

Чем-то это закончится. Либо их сожрёт «кит», либо кишки выпадут через глотку.

Через некоторое время Таня была согласна на оба этих варианта. Никакого третьего и близко не представлялось. «Астрей» отставал из-за медлительности, но притягивал собственными «магнитами», пасть облизывалась, жадно лязгала. В космосе не слышно звуков, сейчас любой шум перекрывал натужный гул механизмов. «Мицелий» тоже недолго выдержит гонку от гигантского хищника. Это маленький корабль со слабой батареей антигравитации.

Таня не поставила бы сейчас на их затею и отрезанного ногтя.

— Амаури, — заорала она, пытаясь перекричать механизмы. Они выли, стонали, захлёбывались. Каждый звук подсказывал механику: скоро закоротит.«Мицелий» долго не выдержит.

Интересно, они сгорят в атмосфере или всё-таки их успеет проглотить проклятая рыбина? В любом случае…

— Если что — стреляй.

Она широко улыбнулась Акс Ви-Тиш, радуясь, что Илай не слышит.

*

Тишина вернулась.

Тишина намекала: это ты упустил «Магнитар» и всё испортил.

Болотное марево сменилось резким запахом нагретого железа и почему-то озона — что-то коротило в механических кишках корабля. Илай поставил бы диагноз: разрыв связок. Мышц. Обезвоживание. Коронарная недостаточность.

В тишине, признавал он, спокойнее. Представить надрывный гул-вопли нетрудно, но так даже лучше, когда к запахам озона примешивается собственная кровь, и невозможно определить — это металл уже расплавился настолько, что отвалилось брюхо, словно лопнул гниющий аппендикс, то ли просто из тебя вылилось несколько миллилитров. Жить можно, барабанные перепонки восстанавливают.

Или нельзя жить, потому что всем им конец.

Снова перекрутило. Щупальца Лямбды склеили его, словно тонкие паучьи нити — крупное насекомое. «Таня», — крикнул в пустоту Илай, и заметил: её тоже страхует очередная связка распотрошённых нитей, похожих на примитивный кератин волос.

Не кератин. Хитин, подумалось Илаю. Грибковый белок сродни хитину. Исключительно прочный биополимер получился. Выдержит, раз уж сам робот возвышался посреди искорежённого какой-то причудливой неэвклидовой геометрией корабля.

Досаднее тишины только осознание: ты бесполезен. Илай не умел стрелять, не умел драться. Наверное, мог попытаться договориться по-хорошему, только переговоры закончились давным-давно.

«Прости, Зритель».

Илай закрыл глаза. «Мицелий» перекручивало и подбрасывало, словно на безумном аттракционе, люди ещё и платят за дикие «горки» со свободным падением километровой высоты; конечно, они знают, что в решающий момент включатся антигравы. Безопасный адреналин.

«Прости».

Ногти скользнули по какому-то выступу. Это оказалось потолочное крепление, наверное, для каких-нибудь дополнительных ламп или приборов. Расцарапанные пальцы свело судорогой; сам виноват — нечего наносить себе раны, когда есть много желающих сделать это для тебя.

В тишине, как ни странно, даже получалось думать; внутренности тоже повисли вне пространства. Илаю всегда было дурно при перегрузках, если вовремя не включался модификатор гравитации, но сейчас кишки просто не могли решить, вылезти им через рот или противоположное отверстие, так что зависли там, где назначила природа.

Даже, как ни парадоксально, получалось отвлечься.

«Прости, Зритель».

Вот на это, к примеру. Миилали-фанатик, монах своей странной веры, зачем-то решил погибнуть. Акс Ви-Тиш сказала про бомбу, но на чипе ничего не попалось, и сам Зритель умолчал о своей «тяжёлой артиллерии».

Бомба — это лишнее.

Илай помнил план: нужно вымотать «Астрея», чтобы защита от гравитации подвела, а махина рухнула в зелёный песок.

«Мицелий не выдержит первым». Масса меньше в десятки тысяч раз, но это не столь важно; батареи-то соразмерные. План плохой, паршивый план. Таким и был с самого начала.

«Мицелий» подкинуло вверх, а потом он устремился в атмосферу. Температура подскочила на пару десятков градусов. От жары выступил пот, а собственная кровь, испаряясь, пахла жареным мясом.

Илай открыл глаза; умирать с закрытыми он почему-то счёл трусостью, будто стоял где-то позади, за спиной, невидимый призрак-Зритель. Илай не поглощал его ДНК. Всё равно проклятый миилали преследовал его.

Бездна бесконечна. Она может быть чёрной или зелёной. Порой она даже блаженна, как смерть на Разирисе. Мост — только нить.

Проекторный экран мигал. Трёхмерное изображение стало плоским, рвалось клочками неба, космической пустотой с вкраплениями звёзд. Мелькало брюхо «Астрея». Снова «Разирис» во всем своём туманном великолепии.

«Мы падаем?»

Дурацкий вопрос. «Астрей» пошире раскрывал захват-отсек. Второй раз не отпустят, никакой великий хакер не поможет. Илай упустил «Магнитар», всё из-за него.

«Астрей» втягивал маленький корабль. Всех прижало к стенам. Искусственная гравитация сражалась с планетой и выигрывала.

Когда снизу ударил багрово-красный луч, Илай подумал: на «Разирисе» нет красных оттенков.

И ещё: вы разозлили «Пустыню Блаженной Смерти».

«Смотрите», — крикнул Илай. Он ощутил вибрацию голосовых связок и почти услышал себя; по губам Тани разобрал «бомба». Акс Ви-Тиш прикусила нижнюю губу, медленно моргала, зрачки расширились, как от глубокого шока.

«Мы живы?»

Никто не ответил. Илай вспомнил древнюю задачку из тех времен, когда квантовая физика ещё оставалась игрой умов, развлечением для теоретиков-математиков. Жив или мёртв кот, запертый в ящике? Суперпозиция наблюдателя не даст тебе правильного ответа. Они внутри ящика. Они — этот кот.

Они наблюдатели: потому что луч пожирал «Астрей». Гигант тяжело дёргался. Красное зарево расползалось по брюху. Коллапсары — холодные бомбы, но глаз воспринимал это свечение раскалённым. Извержением вулкана, выбросом протуберанца.

«Мицелий» перевернуло в очередной раз. Лямбда пытался выйти из эпицентра коллапса, пока сингулярность не проглотила их вместе с «Астреем». Физика, квантовая или нет, никогда не отличалась заботой и добротой. Даже к кошкам.

«Астрей» пошевелился. Илай знал, что гигант способен развивать скорости десяти прыжков, преодолеть половину галактики за несколько суток. В атмосфере манёвренность хуже, но и здесь он бы сбежал от бомбы Зрителя.

«Батарея. Она села, да?»

«Мицелий» не зря метался загнанной лабораторной крысой, которую заставляют бесконечно мчаться по лабиринту, спасаясь от ударов электричества. Математические модели экспериментов по-прежнему работали хуже живых крыс.

Илаю почудилось, что он читает по губам Тани: «У нас получилось». Инерция и противоинерция мешали пошевелиться, а то он непременно кинулся бы её обнимать.

Над Разирисом полыхало алое зарево. «Мицелий» поднялся выше, преодолевая гравитацию, иначе рухнул бы вниз. Лямбда быстро принимал такие решения. Таня говорила, что у него прорезалась личность, но личность оставалась спокойной и рациональной. Диоды на корпусе мигали. Зелёного больше: яркого зелёного, не тошнотворной гнили Разириса.

«У нас получилось».

Корабль слабо тряхнуло. «Мицелий» принимал стандартное положение для полёта, готовясь к прыжку; когда он перейдёт на работу от прыжкодвигателя, Разирис останется позади. Немного жаль, Илай хотел бы ближе познакомиться с детьми Амаури, да и она даже не попрощалась с потомством.

«Неважно».

Главное — сбежать отсюда.

Илай сначала заметил по лицу Тани, а потом боковое зрение подсказало заторможенному мозгу: Акс Ви-Тиш снова целится в него из бесславно утерянного «Магнитара». Она приставила дуло к груди. Вот теперь не ошибёшься.

Илай даже представлял разговор. «Выстрелишь — продырявишь корабль». «Уже стреляли, ничего». «Ты хочешь проверить везение?» «Да мне плевать, вы теперь враги Галактической миссии, “ДатаГен”, Вселенского Совета — и я застряла вместе с вами, неудачники. Сдохните!»

Может, они использовали другие слова. Илай не успевал читать по губам. Он с усилием разжал затёкшие пальцы, по ладони, предплечью и даже спине стегнуло глубоким спазмом. Захватило грудные мышцы: впору заподозрить инфаркт, так сильно обожгло.

Всего лишь судорога от перенапряжения. А если и нет — какая разница? Вряд ли с Акс Ви-Тиш можно договориться.

«Если хочешь стрелять, стреляй».

Илай снова прикрыл глаза и представил Зрителя. Ещё один призрак в его персональной коллекции возвышался над бездной, под ногами вилась тонкая серебристая нить, бесконечно-длинная и прочная, как все железные мосты разом. Илай ответил ему: я не жалею о том, что сделал. Разирис теперь живая планета, меркуриане её будут осваивать. Это лучше, чем если бы она досталась людям, правда?

«Акс Ви-Тиш хотела предать всех ради миилали».

Зритель ответил: «Ну, ты-то знаешь, что нам это бы не помогло. Не доверяй людям».

Он позволил себе усмехнуться:

«Ладно, вы исключение».

А потом исчез, осталась лишь бездна и темнота; а когда Илай открыл глаза, Акс Ви-Тиш с «Магнитаром» по-прежнему нависали сверху, как некий единый организм, будто она и оружие срослись в одно целое.

«Давай так. Ты выстрелишь только в меня, переставь оружие на эконом-режим. Таня не виновата, это я — терраформер, я во всем виноват».

Илай ей улыбнулся, повторяя, как ему казалось, мимику Зрителя.

«Только в меня, хорошо?»

Он хотел бы слышать себя в этот момент. Он знал, что гортань напряжена, голосовые связки реагируют на сигналы от области Брока в мозгу.Когда ты не слышишь собственных слов, парадокс китайской комнаты становится двухсторонним.

«Стреляй».

У миилали есть телепатия. Несколько дополнительных надстроек, не развитых у людей. Может, она поймёт хотя бы так.

«Ты ведь за справедливость и справедливый суд. Ты знаешь, каково это — идти над бездной. Вот мы и пришли, правда?»

Акс Ви-Тиш поднесла «Магнитар» к своему подбородку и нажала спусковой крючок.

Разгерметизация напоминала чёрный цветок. Небольшая дыра — с кулак размером, как раз там, куда уже выстрелили однажды, на уровне крепления «лампочки» трёхмерного проектора. Как и полагается чёрной дыре, отверстие втягивало в себя окружающее пространство. Тело Акс Ви-Тиш взмыло первой данью, «Магнитар» проглотил её нижнюю челюсть целиком и половину черепной коробки. Губчатое вещество мозга колебалось развёрнутой спиралью ДНК.

Илай держался за свой поручень. В его тишине ничего лучше не нашлось.

Таня подплыла к дыре и попыталась заткнуть её блестящим «пластырем». Арсенал механика похож на содержимое аптечки, отметил Илай.

Ему не хотелось шевелиться. Он заставил себя, оттолкнулся — симулятор гравитации барахлил из-за всемогущей дыры, ему удалось подплыть.

Таня что-то кричала, артикуляция была быстрой и частой. Илай пожал плечами. От его головы продефилировало круглое пятно крови, ставшее шаром.

Почему-то ещё не закончился воздух. Подкачка в машинном сделана на совесть.

Илай потянулся, чтобы помочь залатать дыру. Серебряный «пластырь» лёг и отклеился. Откуда-то появилась прозрачная тень, Амаури отключила свою «амальгаму»; она молчала, только жаберные щели часто раздувались. Она пыталась не дышать или переключиться зачем-то на водяное дыхание, хотя это было бессмысленно, никакое живое существо не способно дышать без воздуха. В воде есть кислород. В космосе — нет.

Элементарно.

«Мицелий» больше не мотало из стороны в сторону. Илай попытался оглядеться, но сломанная навигационная карта не показывала даже настроечной таблицы. Вокруг Разириса собрался целый флот, насколько Илай помнил, неужели они все оставили в покое непокорный кораблик? Или решили — мол, сами помрут, с вот этой чёрной дырой?

Месиво вместо головы Акс Ви-Тиш не давало никаких ответов. Илай второй раз попытался залечить рану корабля.

Кажется, он сказал что-то о живой технике — по крайней мере, подумал, что любое механическое несовершенно. Всякая плоть меняется и регенерирует, а что ты сделаешь с куском металла? Смерть — это смерть. Как Разирис.

Нет, он точно не изрекал ничего настолько длинного и бессмысленного. Везде мигало красным, все сигнальные лампы «Мицелия» превратились в одну. Хотелось сдаться и уснуть; Илай предположил, что сказывается нехватка кислорода. Он протянул руку Тане. Та сжала его пальцы, это был успокаивающий жест «всё будет хорошо», Илай его помнил сквозь туман забытья, сквозь пустоту капсулы, в которой его выращивали, воспитывали, а может, куда пытались вернуть. Таня говорила, что на её платформе часто случались «пробоины», но платформы защищены даже от метеоритов, одна дыра никого не убьёт — быстро залатают.

Эта втягивала и втягивала. Она ширилась, хотя медленнее, чем можно было предположить. Серебристый пластырь отслаивался, Амаури и Лямбда бесполезно пытались его приклеить, заткнуть дыру хоть чем-нибудь. Амаури сняла шлем костюма — снова повисла голова в пространстве, отражение безголовой Акс Ви-Тиш. Лямбда заткнул отверстие щупальцами. Это сработало, по крайней мере, красного в лампочках стало меньше, получилось пару раз вздохнуть.

Ненадолго, понимал Илай. Лямбда не продержится вечно. Проблема в том, что он органика — стойкая, почти бессмертная, отсутствие атмосферы не помеха; но в прыжок войти не получится, прыжковую перегрузку нельзя вынести без защитного поля. Они не задохнутся, а просто умрут от… голода, например. Или от чего-нибудь ещё.

Акс Ви-Тиш рухнула на пол. Кровь растекалась и заползла под пищевой генератор. Я это никогда не отмою, вяло подумал Илай, почему-то решив, что теперь вся пища, весь кофе и даже булочки с маслом и джемом будут с привкусом медной крови. Он никогда не прикоснётся к ежевичному варенью.

Затошнило. Илай зажмурился. Таня заставила его отвернуться от тела и прижала лицом к своей груди. Он сидел на полу, она стояла рядом на коленях. В общем-то, это был не самый плохой способ встречать какую-то очередную переходную точку, которую Зритель назвал бы нитью, или берегом, или чем-то ещё.

Амаури ткнула в плечо Таню, Илай ощутил отдачу. Она показывала на Лямбду и что-то говорила. Таня отстранилась, подобрала «Магнитар».

Тряхнуло.

«Нас всё-таки сожрали».

Илай выругался, не слыша себя. Самый странный способ проклясть всё вокруг.

«Мицелий» затих почти сразу. В прыжок он не вышел, а вспомогательные механизмы работали на пределе, выдохлись окончательно. Сбежать на сей раз не получится.

Илай следовал за Таней, которая шагала впереди. Амаури ощущалась чуть сзади, это была вибрация воздуха, почти неуловимая, на уровне инстинктов и догадок. Лямбда оставил дыру в покое, однако целое щупальце по-прежнему свешивалось с потолка. Надо будет накачать его свежей органикой, самостоятельно он будет регенерировать гораздо дольше, решил Илай, тряхнул головой и потёр уши. Вот бы ещё что-то сделать с барабанными перепонками. Глухота — неудобный недостаток.

Наверное, могло быть хуже — например, он мог ослепнуть, но и от этой ватной тишины бросало в дрожь, спина покрывалась липким потом. Отвратительно.

Таня сжала его пальцы мягким, успокаивающим жестом. Порой Илаю было стыдно: он бесполезная обуза по большей части, все его способности не слишком-то применимы, когда тебя пытаются убить враги. Что он мог сделать с терранскими вояками? Плюнуть в лицо и надеяться, что в плевке окажется пара Mycobacterium leprae?

Терранский корабль был тёмным и тесным. Он оказался меньше «Астрея», в «ангарном» отсеке, помимо проглоченного «Мицелия», стояла только маленькая «шлюпка». На выходе их встретил человек.

Илай узнал его.

Миклош с базы повстанцев.

«Ещё один предатель».

Таня наставила на него «Магнитар» — и это не имело смысла, одно дело хрупкий транспортник, другое — эдакая махина. Прочность и защита совершенно другие, можно хоть из пушки палить, разве что коллапсар Разириса возьмёт. Ну, с «Астреем» же получилось.

Миклош что-то говорил быстро и часто. Таня хмыкала. Амаури, Илай это почувствовал, положила ладонь на его плечо.

Таня показала на Илая.

Миклош кивнул и достал планшет, на котором было написано:

«МЫ ДРУЗЬЯ. НАСТОЯЩИЕ ПОВСТАНЦЫ».

И потом:

«ВЫ В БЕЗОПАСНОСТИ».

Илай непонимающе пожал плечами, после чего тронул мочку уха. Таня тоже пожала плечами, снова ткнула в Илая. Миклош жестом пригласил следовать за ним.

Как ни странно, он привёл их в лазарет. Бело-синие декорации немного напоминали лабораторию и вызывали смутное ощущение возвращения домой. Даже если тебя там ждёт выговор, таблетки, уколы и строгая диета — всё равно, нет места лучше дома.

Илай подумал, что это может оказаться ловушкой, а потом сдался.

Какая уже разница.

Краем глаза заметил, что Амаури снимает «амальгаму»; и вздохнул: если уж меркурианец верит людям, то кто Илай такой, чтобы сопротивляться?

С ним общалась в основном женщина-миилали. Её звали Зи-Кс Тша. Илай не сразу решился рассказать о судьбе Акс Ви-Тиш и Зрителя, но всё же набрал на зависшем возле койки сенсоре историю, часто сбиваясь и стирая;курсор мигал, мысли путались. Зи-Кс Тша терпеливо дожидалась, даже сделала знак мелким летучим дроидам-помощникам не ставить пока уколы со снотворным.

Потом ответила на своём вирт-сенсоре:

«МЫ ЗНАЕМ. МЫ ЗАКЛЮЧИЛИ СОЮЗ С РАЗИРИСОМ И МЕРКУРИАНЦАМИ. МЫ СМОЖЕМ ПОБЕДИТЬ ВСЕЛЕНСКИЙ СОВЕТ».

Потом укол всё же сделали. Илай погрузился в сон.

Таня навещала его трижды в день, а в промежутках, насколько Илай мог понять, тоже ломилась прийти и спорила с врачами; в конце концов перед ней стали выставлять непробиваемую тяжёлую артиллерию в виде Лямбды, который выполнял рациональные приказы. Однажды Илаю почудилось, что он смутно расслышал:

— А я ещё считала, что ты разумный.

И он засмеялся в подушку, после чего сел на койке, сунул ноги в зелёные тапочки и выдвинулся из палаты, как был — в белёсом халатике, едва прикрывающем нижнюю часть тела.

Лямбда ткнул его щупальцем и заставил вернуться. Илай проговорил:

— Кажется, я начинаю слышать.

Таня ответила:

— Мне не нравится, что ты постоянно оказываешься в лазарете.

Ну точно. Она это и сказала, сто процентов.

Он слышал.

Спустя ещё несколько дней, внутренние часы безбожно сбоили, слух вернулся почти полностью. Правда, ему выдали слуховой аппарат, и Зи-Кс Тша предупредила, что им придётся пользоваться ближайшие несколько месяцев. Может, лет. Может, всю жизнь.

Илай спросил:

— Я ведь могу остаться терраформером?

Та пожала плечами:

— Не вижу никаких противопоказаний.

А потом добавила:

— На самом деле, мы все на вас рассчитываем, мистер Рекке.

Он проговорил своё привычное:

— Можно просто Илай, — наслаждаясь в этот момент ощущением вибрации звука, даже если ракушка в ухе воспринималась пока инородным телом. Потом не удержался: — Вы знали Зрителя?

— О да. Фанатик Пути, — молодая миилали замялась. — Старовер, вроде того. Но он был хорошим хранителем Разириса. Хранитель — это не тот, кто никого не пускает, а тот, кто умеет выбрать, кого пропустить. Меркуриане теперь там поселились, и мы сможем работать.

— Все вы?

Она помрачнела.

— Я надеюсь, что не придётся переселяться. Всё-таки Пустыня Блаженной Смерти…

— Не придётся, — перебил Илай. — Если понадобится, я создам для вас десятки подходящих миров. Нужно просто подобрать те планеты, где масса достаточна, чтобы удержать атмосферу.

Он с удовольствием посмотрел на себя в зеркало: бледный, осунувшийся, с блестящей белой ракушкой в ухе, но живой — после всех нитяных мостов и бесконечных бездн. Даже Зритель бы им гордился.

В конце концов, Илаю удалось изменить Разирис.

Таня поцеловала его горячими сухими губами. Она никогда не пользовалась никакой косметикой, даже теми штуками, которые помогают нормально себя чувствовать в воздухе с нехваткой влаги. Илай замечал лёгкие следы морщинок у глаз, и почему-то хотелось дотронуться до них уголком рта.

— Я скучал, — сказал он.

— Я тоже, — ответила Таня. — Чёрт. Это просто безумие какое-то, слышал? Амаури теперь королева… или король, она, кажется, опять собралась пол менять, новой подрасы. Важная персона, мать её. Вот же хитрозадый аксолотль. А её эти «детишки» все в неё, устроили это землетрясение, чтобы навестись на «Мицелий», а потом оставалось только сбить прицел и пальнуть по «Астрею». Остальные терране сбежали.

— Это же хорошие новости, — Илай обнял Таню. Они стояли на пороге каюты, которую предоставили ей. Каюта была чуть больше лазаретной, на кровати теоретически могли разместиться двое. Привычный аскетизм — шкаф-стенка, маленькая тумбочка, ничего лишнего. Фиалка на тумбочке ловила лиловые лучи ультрафиолетовой лампы.

Илай улыбнулся, закрывая за собой дверь.

— Отличные, да. Вроде повстанцы поняли, что Акс Ви-Тиш предательница. Среди миилали, впрочем, есть всякие, некоторые считают, что она правда хотела их спасти. Только всё равно на… обманули бы.

— О да. «ДатаГен», знаю их отлично.

Илай вздохнул.

— Всё закончилось неплохо? Разирис у новой подрасы. Миилали сотрудничают с ними. Терранская миссия потерпела поражение.

Он осёкся.

— Прости. Я знаю, что…

— Ерунда.

Таня отозвалась преувеличенно бодро. Потом продолжила медленней:

— Они пытались убить нас. Это честно, защищаться. А вот уничтожать разумных существ — нет. Повстанцы теперь планируют создать пару баз, ну, с твоей помощью, но они толком не знают, что делать.

Таня обнимала его, и, несмотря на слабость, Илая охватило жгучее желание. Обычно они занимались любовью на уютном «Мицелии», и оба были здоровы и благополучны. Сейчас он улавливал всего девять из десяти слов, домысливал по губам, ракушка резонировала эхом, и всё же хотелось жить, хотелось броситься прямо сейчас на койку.

Всё-таки было кое-что ещё, о чём Илай собирался сказать прежде, чем они выпадут из реальности на ближайшие несколько часов.

— Я знаю, что делать дальше, — сказал Илай. — Мы должны уничтожить «ДатаГен». Может быть, нам пришла пора возглавить это восстание.

Таня широко улыбнулась:

— Может. Может быть.

Увлекая её на жёсткую кровать, Илай не мог не думать: Пустыня Блаженной Смерти отпустила их, Зритель отпустил их. В этом есть смысл. Он очевиден, он прямо перед носом, но попробуй выполнить.

Этот вызов действительно стоит нитяного моста над бездной.