Терраформер: "Мицелий"

Глава 1

Звания её лишили за три минуты.

Вот она, ещё младший лейтенант Таня Малиновски, входит в кабинку. Кабинка похожа на сортир — чуть выше среднего роста, даже невысокой женщине, вроде неё, приходится чуть пригнуться, чтобы войти. На ржавом ящике голографическая надпись «Передача начата» выглядит неуместной.

Внутри на тронутой ржавчиной стене нацарапано неприличное слов. Таня его разглядывала, почти не переводя взгляд на экран. Похороненный под веками цивилизации луддизм протестовал против обезличивания.

Кондиционера в будке не поставили, хотя жара на Иркед-3 уже в апреле шпарила под сорок. До младшего лейтенанта Тани Малиновски не снизошло даже самое завалящее начальство.

Только вызов по комму, приём-передача в загаженной будке-«сортире».

Только голубой экран с гербом Терранской галактической миссии, динамики с мягким официальным голосом, зачитывающим пункты обвинения и окончательный приговор. Как рождение наоборот, подумала Таня.

Ей хотелось взять гвоздь и добавить ещё пару ругательств прямо поверх голоэкрана.

Она знала, что всё закончится примерно так. Она проигнорировала приказ прямого начальства — потому что полковник Айосса был самодовольным тупым мудаком, именно так она его и назвала после задержания. Таня Малиновски спасла пятую космодесантную роту от термоядерной бомбы повстанцев, помогла убраться вовремя с безымянного планетоида — в базе он значился какими-то почти неприличными символами, вроде XY-1. Она сама перепрограммировала, как выразился искин, «воспользовавшись знаниями по специализации механика», основной корабль, а потом хакнула и личное техоснащение ребят.

Это напоминало игру «вылови шарики из тазика». Ей удалось поймать всех и практически насильно запихать обратно на «Прометей-2», военный корабль Терранской галактической миссии. На месте ребят уже ждал анабиотический газ, чтобы не стали играть в героев и орать: «Надерём зад этим сволочам даже ценой наших жизней».

По мнению Айоссы, они должны были пожертвовать собой, погибнуть героями, но уничтожить повстанцев на проклятом планетоиде. Он не слышал никаких доводов разума, а самый очевидный был проще некуда: кромеукраденной термоядерной бомбы, у злодеев не было ровным счётом ничего, даже техники для полётов. Взорвать они могли бы только себя же, прятались в рухнувшем корабле, который создавал атмосферу и магнитосферу, но летать умел не лучше гуся с обрезанными крыльями. Отборные ругательства, включая сохранённый на уровне генетической памяти русский mat, тоже не сработали.

Тане сначала объявили выговор, а потом полковник подал рапорт о том, что именно она проявила самые низменные качества: трусость, неверие в общее дело, недопустимое мягкосердечие к преступникам и террористам. Между строк так и сквозило устаревшее лет на триста «бабы — дуры», но открыто сексистские идеи Айосса не высказывал, а отпираться Тане было сложновато. Правда же, сорвала операцию. Ну, спасла людей. Ну, поймали этих чёртовых повстанцев на пару месяцев позже — куда бы они делись с планетоида. Пришлось задействовать дроидов и киборгов, которым плевать на радиацию.

Кое-кто говорил, что поступила Таня не в пример разумнее непосредственного начальника с его приказом. Кое-кто, и Таня это точно знала, открыто заявлял, что полковник Айосса не пригоден к дальнейшей службе, а младшего лейтенанта-навигатора-техника предлагал даже повысить в звании до старшего.

Бюрократия и страх потерять тёплые места, конечно, победили. Застряв на Иркед-3, Таня следила за собственной судьбой с отстранённым мрачным фатализмом. Она знала, чем всё закончится. Её подержали ради проформы в тюрьме и женской камере — гражданской за неимением военной на планете, куда её выкинули. Здесь, помимо homo sapiens, прилипли к стенам амёбы с Зета-Три-Девять, которые вообще-то были бесполыми, но эти, видимо, находились в гиноидной фазе, плюс несколько арроенов — ксенофобы называли их «сусликами», слово считалось обидным, всё равно, что человека «обезьяной» обозвать, хотя предками у них действительно были грызуны. Мелкие создания, около 60 см ростом, всегда оставались при оружии: зубах и когтях. С двумя самками арроенов, Ицу и Киииту, Таня подружилась, с амёбами выдерживала нейтралитет. Ксеносы вели себя относительно прилично. «Суслики» жаловались на мужиков — примерно как любая человеческая женщина. Амёбы, будучи по своей психологии обоеполыми, кажется, обижались.

Таню продержали три дня, освободили на четвёртый и велели ждать решения.

В решении она даже не сомневалась.

Выгонят взашей. Хорошо, вне закона не объявили.

Душная кабинка с экраном заставила Таню сдать табельное оружие — маленький ёмкостный бластер, способный пробить даже бронь космолинкора благодаря её личным настройкам. Погоны, знаки отличия — всё последовало в алюминиевый поддон, похожий на тарелку для подаяния, Таня такие видела возле разных местных храмов и капищ на отсталых планетах, где пользовались железными деньгами.

В Терранском Галактическом сообществе, которое представляло интересы людей во Вселенском Совете, ещё говорили, что такие планеты лучше обживать, чем ждать, пока местные разовьются до общего уровня.

Дождавшись, когда передача закончится, Таня показала уже погасшему и тёмному экрану средний палец.

«Ну и хрен с вами. Ну и не нужна военная карьера».

Родители бы отвергли её и осудили. Они посвятили жизнь охране учёных и дипломатов, а те занимались самым благородным делом: терраформированием, поглощением пригодных планет, как они объясняли Тане. Если требовалось представительство на Общевселенском совете, то без военных никуда.

Может, они бы её даже прокляли, но кому какая разница теперь?

В конце концов, ей только двадцать семь. Почти юность, по современным меркам она вообще длится до пятидесяти пяти при стандартной продолжительности жизни около двухсот. Таня ещё успеет проявить себя. Может, не в армии — ну и ладно.

У неё оставалось нечто важное. Первое: неофициальное оружие. Таня его позаимствовала на предыдущей миссии, когда они захватывали базу повстанцев. Она получила два ранения, в грудь и живот, и разбила череп одного из вражеских лидеров. Бластер того бугая проигрывал маленькой мощной пушке, но тоже мог зажарить далеко не только барбекю на заднем дворе. Второе: уверенность в том, что всё получится.

Что именно «всё» — Таня пока не знала.

Её выгнали с «волчьим билетом», но некоторая сумма на счету всё-таки осталась. При скромных ценах такого захолустья, как Иркед-3, хватить кредитов должно было примерно на две недели, если использовать их очень аккуратно, не совершать необдуманных покупок. Нет, никаких соломенных шляп и портативного набора механика «всё-в-одном».

Таня подсчитала и решила, что может позволить себе номер в паршивом мотеле «Райские кущи» — квадрате из жёлтого местного песчаника с заклеенными универсальной лентой окнами, чёрными рамами и барахлящей голограммой натурального кирпича, увитого плющом в стиле, наверное, Прованса. Таня не слишком разбиралась в архитектурных направлениях.

На входе в заведение стоял большой и тоже квадратный робот модели DP-18. Она устарела лет десять назад, но всё ещё активно использовалась в роли вышибал. Таня не стала показывать биометрическое удостоверение, зато выложила задаток. Робот изобразил жутковатую металлическую улыбку.

Холл выглядел паршиво — тут уже никакая голограмма не спасала. Старая штукатурка облупилась, печально осыпалась на ободранные кожаные диваны. В холле стоял кулер с водой, но Таня не рискнула бы пить из этого чуда техники, даже умирая от жажды, как однажды в пустынном мире Зет-140: в большом пластиковом баке плавали какие-то полупрозрачные косички, то ли гипертрофированные инфузории, то ли детёныши тех самых разумных амёб. На ресепшене стояла голограмма в виде стандартной грудастой мулатки предусмотрительно нейтрального вида: ей приделали хоботки, торчащие изо лба, и она явно была способна в любой момент стать хоть «сусликом», хоть улиткой — вроде сейчас т’рртмны, дальние родственники земных улиток, выкупили контрольный пакет галактических акций и владели большей частью бизнеса в Объединённых Мирах. Человек разумный конкурировал с инопланетными видами, иногда успешно, иногда не очень.

— Одиночный стандартный, — буркнула Таня.

— Будете заказывать питание в номер?

Таня покосилась на кулер с прозрачными «косичками».

— Нет.

Пицца и газировка безопаснее. В таких заказах важно было уточнить расу при выборе меню, чтобы не получить цианидные соединения, деликатесы для тех же «улиток», или просто мерзкую гадость в виде сушёных червей — любимое лакомство «сусликов».

Голограмма, а точнее, установленный за ней механизм в виде, скорее всего, неприглядного робота с крабьими клешнями и перекошенной мордой, протянула ключ-карту. Таня забрала её, подкинула несколько раз в тесном лифте, который был опалён сигаретами на каждой второй кнопке, как и зелёная синтетика «травы» на полу.

Она поднялась на четвёртый этаж к номеру 413. Длинный коридор всё с тем же «травяным» ковроланом под ногами напоминал ночной кошмар с бесконечными переходами.

Дверь зато оказалась обычной: из пластика, обитого полосатым «под дерево» винилом. Она среагировала на карту и впустила Таню в тесноватый номер из комнаты-спальни с полутораспальной кроватью, видеопроектором напротив, маленьким закуткомдуша и туалета, и ещё меньшим — под гардероб. Таня направилась прямо к панели общедоступного инфранета, которая зависла над кроватью бесформенной каплей. Каплю можно было преобразовать в экран и управлять с кровати. Даже со стульчака, наверное. Это Таня проверять не собиралась.

Она не стала тратить время и остаток на кредитном счёте на соблазнительные предложения услуг массажа, в том числе эротического, и стимуляции электрощупальцами — здесь успела высветиться трёхмерная туша осьминога с десятком щупалец в игривом цветочном венке. «Мистер Ктулху» оказывал услуги мужчинам, женщинам, бесполым и неопределившимся особям любой расы, любого вида. В отзывах было подозрительно много не только всяких медуз, но и почему-то гуманоидов. Таня не захотела выяснять подробности и переключила на раздел «охрана и сопровождение».

Её выгнали из Терранской галактической миссии? Ну и пусть катятся к чертям. Она найдёт себе непыльную выгодную работёнку. Профи-вояка, с её-то стажем, да за ней очередь выстроится длиной с Млечный Путь!

Пицца приехала через полчаса. Таня приняла заказ у робота-доставщика, открыла горьковатую лакричную газировку. Дополнительно из автобара отеля она заказала бутылку виски, обошлось втридорога, виски паршивый, но хоть без амёбьих зародышей. Она смешала газировку и виски, получился коктейль.

За эти полчаса очередь за её услугами не выстроилась.

На самом деле, она вообще ничего хорошего не подыскала.

Требуется… требуется. Нет, не то. Бригада. Строители. Охранники в супермаркет — кому вообще нужен там кто-то, кроме роботов? Сопровождающие для груза — о, вот это лучше, но только мужчины.

«Сраные сексисты».

Таня листала дальше. Сексизма больше не попадалось, а вот опыт работы по специальности требовался почти всюду. Создавалось ощущение, что для работы сопровождающим стоило защитить диплом, кандидатскую и докторскую диссертации.

Таня жевала пиццу, пила коктейль. Из кресла она переместилась на кровать. Работал автоматический модулятор климата, пахло океанским бризом, прохлада приятно касалась босых пальцев. Таня заставила себя подняться с кровати, чтобы принять душ — мыло в дозаторе оказалось отвратительно-химическим с ядовитым вишнёвым запахом, но и оно помогло отскрести всю грязь и, если размышлять со всем пафосом, следы прошлой жизни. Она поставила автоматику на поиск, а когда вернулась, на экране висело одно объявление:

«СРОЧНО!!! Ищу сопровождающего со знанием механики, навигации, навыками охраны. Исследовательская экспедиция. Полный пансион. Корабль предоставляю. Страховка, предоплата».

Таня ткнула в контакты, сделав большой глоток виски. Контакт был подписан, причём даже с фамилией. Наверное, фальшивое имя.

«Илай Рекке».

Контактный номер такой-то.

Таня поколебалась. Она рассчитывала отдохнуть пару дней, а уже потом искать новую работу, но всё же нажала «соединить».

Ответили не сразу. Несколько раз стандартный роботизированный модулятор пробурчал про ожидание, но, прежде чем Таня сбросила бы звонок, подключился мужской голос: мягкий и довольно приятный.

— Добрый день.

— Илай Рекке?

— А, — голос смутился, но в визуал не переходил. — Это я.

«Точно контрабандист. Лишь бы не живым товаром, с таким дерьмом я связываться не буду».

— В общем, по объявлению. Экс-младший лейтенант Терранской галактической миссии Таня Малиновски. Снайпер, техник, навигатор. Имплантов минимум, всё своё.

На той стороне виртуальной беседы замешкались.

— Леди… леди Малиновски. Вы не могли бы…

Повисла пауза. Таня сжалилась:

— Приехать?

— Да, — обрадовался мужской голос. — Можно даже прямо сейчас.

Таня глянула на часы. Семь вечера по-местному.

— Так точно. То есть, — она вспомнила, что не перед старшим по званию на плацу стоит. — Скоро буду.

Контрабандистов она не боялась. В крайнем случае отобьётся.

Как раз спала жара, самое время.

Заказывать флай-такси Таня не стала: пожадничала. Ехать далеко, она проверила по карте, высветив трёхмерную модель единственного города Иркед-3 на браслете. Обдерут, как липку. Это выражение она слышала от родителей, что такое «липка», знала — дерево, когда-то распространённое на прото-Терре, Земле. Каким таким биобраконьерам понадобилось обдирать реликтовое растение, Таня понятия не имела.

До остановки общественного транспорта пришлось идти несколько кварталов. Подъехал старый грохочущий автобус ржаво-рыжего цвета, весь потёртый и ободранный. Он ездил исключительно по твёрдой поверхности, в воздух не поднимался: места хватало, одно-двухэтажный, максимум пятиэтажный город привольно растянулся на небольшой планете; здесь терраформирование только начиналось. Гравитация 0,8 от стандартной, вспомнила Таня, поднимаясь по пыльным ступеням. Что ж, если эта дряхлая штука развалится по дороге, то хоть шанс выжить повыше, чем при полной.

Автобус был почти пустым. Управлял им вмонтированный в водительское сидение робот. Таня залезла на дальнее сидение, сунула в уши наушники и принялась серфить инфранет. Выудить бы хоть что-то про этого Илая Рекке. Ей попалось несколько совпадений: ксенохирург, владелец небольшой шахты из системы М13 созвездия Геркулеса. На орбите одной из звёзд болтались пара десятков планет, все безжизненные, зато богатые ресурсами. Ещё были клерк в банке, астробайкер и безработный.

Таня вздохнула. Подробностей — минимум, можно попробовать влезть в неофициальный инфранет, но сеть тянула плохо, да и на ходу неудобно. Она попыталась предположить: наверняка этот, с шахтой, и есть потенциальный клиент. Слетать на планету, забрать заботливо добытую дроидами руду, доставить куда-то ещё. Хотя нет, там же было про исследовательскую экспедицию. Значит, новую шахту купил, хочет разведать. А может, и ксенохирург, которому надо к пациенту.

Взгляд скользнул к последнему. Безработный упоминался ещё пару раз, ссылки в том числе выводили на научные статьи. Таня даже одну открыла: что-то о грибковых структурах как самой распространённой форме жизни. Вчитываться стало лень.

«Да какая мне разница, — она переключилась на музыку. — Я наёмник. Тупой наёмник. Вот».

Автобус привёз её в «деревенский» район. Таня догадывалась: будь Иркед-3 густонаселённым мегаполисом, вроде Нового Сиднея или Тцааш-Кутты, где каждый квадратный метр стоит тысячу кредитов, то маленький домик в окружении полудикой природы обошёлся бы в нереальное состояние. Но просторный двор вокруг участков никого не обманывал: заборы были старыми, ржавыми, домики — одноэтажными и небогатыми. На улицах бегали завезённые из людских миров собаки и плотоядные шестиногие кролики, питомцы всё тех же «сусликов». Большой рыжий кролик плюхнулся прямо перед Таней на землю и принялся чесать оба уха средней правой и крайней левой лапой, поднимая облако пыли. Она прошла мимо, снова сверилась с браслетом: ну да, это вот сюда. Забор чуть поновее, покрашен аккуратнее. Дом типовой, правда, с большой антенной на крыше.

Датчик движения включился сам. Она помахала в трёхмерное «окошко».

— Господин Рекке? Я по поводу…

Дверь открылась с клацаньем и скрипом. Таня тихо ругнулась: перед ней высилось чудовище.

Ужасный монстр состоял из кусков металла, наспех соединённых друг с другом, но мешанина деталей не испугала бы механика, а вот поблёскивающие между сочленениями металла куски то ли свежего, кровоточащего мяса, то ли уже гниющего и покрытого слизью — ещё как. Голова напоминала грушу: верхняя часть была хромированная и блестящая, нижняя — раздутая, будто осы покусали. Отростков-рук у твари было пять, на двух оно ходило, ещё три использовало, похоже, как щупы. Последний торчал сзади в качестве хвоста и казался телескопическим. На грудном щитке мигали диоды. Под щитком пузырилась мякоть тёмно-коричневого цвета — Тане она показалась мокрой или источающей сукровицу.

Один из щупов-рук — болотно-зелёный с железными крючковатыми пальцами — потянулся к ней.

Таня схватила свой бластер и едва не выстрелила. Это бы она успела сделать до того, как заорать, но реакция срабатывала в обе стороны.

— Д-добрый. В-вечер.

Она поняла, что тварь не атакует.

— Господин Рекке?

Груша не поменялась, а щиток на груди подсветил красной и зелёной лампочкой по очереди. Тварь с ответом медлила, и в эти пару секунд Таня успела устыдиться: мало ли какие ксеносы водятся в бесконечности Вселенной. Некоторые по человеческим меркам отвратительнее некуда, а что кибернетические протезы установлены… ну, травмы и ранения случаются и у людей, и у нелюдей.

— Вы по объявлению о работе. Идите за мной, — голос существа раздался не из «груши», а на уровне грудного щитка.

Оно (хотя, наверное, «он» — ксенос всё-таки взял себе мужское имя, если вообще понимал концепцию пола) повернулся и поковылял к дому по дорожке, которая когда-то была уложена аккуратной белой плиткой, а сейчас сквозь отверстия пробивалась упрямая и жёсткая местная трава. Неухоженный сад присоединился к этому торжеству природы полудесятком низкорослых, но упорных кустиков и парой местных деревьев — люди их называли яблонями, хотя по виду и вкусу плоды скорее напоминали огурцы.

Ксенос полз неторопливо, обгонять было невежливо. Таня успела осмотреться, отметила: дом обычный, вон там ещё сарай — в таких обычно хранят всякий хлам — когда открылась дверь этого самого сарая.

— Эй, — с порога замахал руками довольно высокий полный мужчина в бесформенном сине-белом комбинезоне химика или ликвидатора токсичных выбросов. — Лямбда, погоди ты!

Он заторопился прямо через заросший сероватой травой газон к Тане и ксеносу.

— Илай Рекке, — тип сунул ей руку прямо в резиновой перчатке, спохватился, снял перчатку и протянул снова. Вблизи он оказался выше и крупнее, чем выглядел на расстоянии. Маску-респиратор он сдвинул на подбородок. Таня немедленно вспомнила последнее имя со ссылками: если существовал какой-то более типичный учёный, то его следовало поместить вместе с этим Рекке в энциклопедию: интеллигентные черты лица, какая-то слегка растерянная улыбка. Он снял ещё и капюшон, продемонстрировав короткие растрёпанные тёмные волосы. Глаза у него были светло-голубыми, почти белыми. — Лямбда вас, наверное, напугал. То есть, я хочу сказать, вызвал недоумение. Лямбда — робот, частично биологический, потому что мне проще создавать детали на основе…

Он махнул всё ещё затянутой в перчатку второй рукой, обрывая самого себя.

Таня разочарованно вздохнула: жутковатый ксенос интереснее какого-то толстого мужика! С другой стороны, с человеком проще договориться.

— Таня Малиновски, младший лейтенант… — она осеклась, сжав крупную длиннопалую ладонь. — В отставке, — вывернулась, решив не упоминать про «волчий билет». — Дайте догадаюсь: вам какой-нибудь исследовательский центр поручил исследовать биосферу забытой всеми космическими богами планеты. Что ж, я как нельзя лучше подхожу для сопровождения и охраны, господин Рекке. Аттестацию по стрельбе, механике, навыкам навигатора могу предоставить…

— Пойдёмте в дом, мисс Малиновски.

Фальшивый ксенос их уже опередил и скрылся за входной дверью.

Изнутри домик был аккуратным и чистым, а для привыкшей к каютам на два-четыре человека или баракам Тани и вовсе выглядел идеалом уюта и комфорта, прямо из рекламных проспектов. Светлые комнаты, простая, но удобная на вид мебель. Свой защитный костюм Рекке снял в прихожей, аккуратно сложил его в пластиковый шкаф на стене, долго вытирал ноги о весёленький оранжевый коврик с мигающей подсветкой «Добро пожаловать». Вслед за ним и Тане пришлось снять обувь — тяжёлые армейские сапоги. Хорошо хоть успела помыться в отеле и носки переодеть. Хозяин выдал тапочки.

— Чай, кофе? Могу предложить что-нибудь покрепче, правда, у меня только местный виски — по-моему, та ещё дрянь…

— Кофе.

В аккуратном домике Таня почувствовала себя неловко. Уж больно тут всё казалось на своём месте, от этих дурацких тапочек до плетёной корзины с фруктами на бежевом столике в гостиной. На стенах вместо обычных голограмм с новостями или фильмами плыли какие-то диаграммы, формулы. Пару раз Таня узнала — о, да это же грибы. В разрезе, крупным планом. Увеличенные в несколько раз.

Появилось… лся Лямбда.

— Прошу извинить за недоразумение, — теперь-то Таня слышала, что голос роботизированный. Хотя ксеносы тоже пользовались автоматическими переводчиками, особенно те, у кого не было голосовых связок, а общаться с тупыми хомо сапиенсами, никакой телепатией или феролингвистикой не владеющими, требовалось.

Пока Рекке возился на кухне с кофе, Таня плюхнулась в тёмно-серое кресло, обитое потёртым кожзаменителем, и уставилась на робота:

— А что… много, наверно, уже откликнулось?

Наверное, стоило спросить более аккуратно. Лямбда мигнул красной и зелёной лампочкой.

— Вы первая, мисс Малиновски.

— Да ну, — Таня прищурилась. — Такое простое задание, и что — я первая?

«Платит, небось, гроши».

Ожидаемо. Домик был чистенький, но владелец явно не магнат, да и робота собрал из ржавчины и какой-то бионики, судя по мерзкому гнилому виду — списанной. Хорошо хоть, не воняло от этого Лямбды.

Рекке появился с подносом, на котором стояли две чашки, большая ваза с печеньем и открытая коробка конфет.

— Сахар и сливки закончились, — со вздохом сообщил он. — Поэтому чёрный.

— Лучше всего.

Таня взяла чашку и уставилась на него в упор. Рекке сел напротив, но то ли смущался, то ли просто не знал, с чего начать собеседование.

— Я предлагаю свои услуги, — Таня напомнила о цели визита. — Вы куда-то летите, так? Вам нужна охрана, механик, навигатор. Я ещё и пилотом могу…

— Нет-нет, в качестве пилота Лямбда. У него в памяти большинство известных технологических систем,причём конструкции как Терранского сообщества, так и…

— Ну и отлично. Всё остальное я могу. Аттестация — вот.

Она показала браслет и собственные оценки, полученные незадолго до той самой миссии. Все — «отлично».

Рекке жевал печенье с таким видом, будто уже передумал, и вообще, на старом добром заднем дворе уютнее.

— Это… это впечатляет, лейтенант…

— Я ушла с военной службы.

— Да-да, конечно. Извините, мисс Малиновски. Что ж, в таком случае, позвольте рассказать, чем я занимаюсь. По профессии — миколог, то есть учёный, занимающийся исследованием грибовидных форм жизни.

«Грибы. Их жарят и едят, вроде, так».

— По правде говоря, я тоже в некотором смысле в отставке. Раньше работал… в исследовательском центре, — Тане показалось, что он запнулся, сделал глоток из кофейной кружки и поморщился: обжёг рот. Мимика у Рекке была не очень богатая, но Таня «считывала», что он нервничает, и довольно сильно. — Сейчас занимаюсь собственными исследованиями. Вот, куда нам нужно.

«Нам», — отметила Таня, пока Илай Рекке рылся в карманах сначала свободной рубахи, потом рабочих штанов и вытащил карточку с координатами.

— Это небольшая формация, находится в системе созвездия Райской Птицы, названия у звезды нет — только номер, HD 137388. Оранжевый субгигант, на орбите несколько десятков планетоидов…

— Не пригодных для жизни? — Таня не помнила, конечно, каждую звезду безграничной Вселенной, скорее догадалась.

— Именно.

Рекке улыбнулся и тут же осёкся.

— То есть, я хочу сказать, что вот этот планетоид — он вроде как должен содержать первичные микобактерии. Да. Именно их я и хочу исследовать.

Таня поставила чашку на стол.

— Полёт недели на две в одну сторону при максимальной скорости прыжков. Ради пары пробирок с грибными спорами?

Рекке закивал.

«Псих какой-то. Ладно, учёные вроде такими и должны быть».

Она пожала плечами.

— Мне всё равно, выстроить траекторию смогу, защитить вас от диких камней или злобной пыли — тоже, а чем вы там будете заниматься — не волнует.

Таня надеялась, что это звучит достаточно профессионально. По-наёмничьи. Лямбда наклонился и забрал её пустую кружку.

— Ещё кофе? — предложил Рекке. — Лямбда вообще-то тоже умеет его готовить, просто не все люди… кхм, доброжелательно относятся к его… модификации.

«Хочешь сказать: кто-то блюёт от мысли, что ему приготовит кофе кусок тухлятины с торчащими из него гвоздями».

— Не откажусь. Лямбда милый.

«Милый, ну да».

Рекке, однако же, заулыбался, словно это ему признались в любви, причем не невзрачная курносая «мышь» со стриженными в русый «ёжик» волосами и в армейской одежде, а как минимум звезда бьюти-шоу из терранской части инфранета.

— Тогда, если вы не возражаете, мисс Малиновски, — обрадовался Рекке, — мы могли бы вылететь завтра утром. Нет. Лучше сегодня ночью. Корабль будет ждать в космопорте, встретимся у восьмого ангара в четыре утра.

— Стойте.

Таня наклонилась вперёд.

— Услуги охраны, навигатора, механика. Путешествие займёт около месяца, не считая времени на планетоиде. Это будет…

Сумму она назвала скромную по собственным представлениям, но Рекке как-то сразу сжался, словно этот крупный человек пытался занять немного меньше места.

— К сожалению, я не уверен, что могу оплатить.

Так она и знала.

— Сколько сможете?

Парень — разглядев Илая Рекке вблизи, Таня уже не называла его мысленно «мужиком», ему было около тридцати пяти, не настолько значимая разница, — замялся.

— На самом деле, я могу предложить только задаток, — он назвал меньше трети. — Но… я обещаю, что это очень перспективный проект. Впоследствии я уплачу вам всю сумму.

«Так я и знала».

Таня собиралась встать и сказать: извините, нет денег — нет работы, а потом вспомнила длинную череду объявлений, трухлявый мотель с облезшей штукатуркой и протухшей водой в баке. У неё ничего нет, и она ничего не теряет. Всё лучше, чем торчать на жаркой, пустынной и малопригодной для жизни планете.

— Ладно. Я согласна. Увидимся в космопорту,господин Рекке.

— Можно просто Илай, — он вскочил, чтобы пожать ей руку. В дверном проходе появился робот Лямбда, но вторую чашку кофе Таня пить не стала: кивнув на прощание, направилась в мотель. Стоило подготовиться к полёту.

Глава 2

Космопорт на Иркед-3 был один: просторный и растянувшийся на десятки километров. Сверху он напоминал кляксу, насколько Таня запомнила: по дороге сюда её держали в наручниках, в изолированной камере, зато повезло — оказался открытым иллюминатор.

В тёмном небе висела красноватая овальная луна. Планета была геоидом довольно вытянутой формы, спутник поддавался силе гравитации «старшего брата», поэтому становился подобием Иркеда-3. Луна почему-то напоминала Тане поплавок.

Она дисциплинированно прибыла заранее. На час раньше вообще-то, и немного злилась на себя за это: одно дело — вовремя, а другое — стоять тут, мёрзнуть и ждать хозяина, словно примитивный робот.

Наверняка же опоздает. Таня с учёными не пересекалась, исключая нескольких врачей, которые проводили медосмотры и медкомиссии, ставили импланты — в основном, на улучшенную регенерацию и уменьшение выработки молочной кислоты, чтобы хватало двух-трёх часов сна. Зато она смотрела фильмы и слушала книги, а в них учёные всегда были рассеянными, вечно забывающими завязать шнурки, поужинать и расчесаться, мыслящими в категориях квантовой условности времени. Правда, судя по Илаю Рекке, расчесываться, завязывать шнурки, а особенно ужинать он не забывал, но пунктуальность — другое дело. Гражданские вообще к ней относились философски, плюс-минус полчаса — ерунда же.

Людей в космопорте ночью не было. Иркед-3 — захолустье с парой сотен тысяч жителей, — редкие рейсы ставил на более удобное обитателям время. В секторе частных кораблей тоже сновали одни роботы, чистили плац, сканировали ангары. Тут вообще не летало ничего крупнее транспортников и частных машин, изредка забредал какой-нибудь военник, вроде того, на котором её привезли. Чёрт его знает, почему её вообще сюда пихнули — один из не поддающихся логическому осмыслению приказов, скорее всего.

Пустынная планета, невыносимо-раскалённая днём, ночью охлаждалась. По открытому пространству взлётных полос гулял сухой колючий ветер. На зубах хрустел песок.

Полчетвёртого.

«Сама виновата».

Рекке пока не опаздывал, это она припёрлась раньше времени, как дура. Верхней одежды нет, униформу без нашивок оставили лёгкую. Днём-то Таня считала, что ей повезло, вот бы ещё в бушлате бегать, а сейчас синтетический мех казался не такой уж жуткой идеей. В рюкзаке есть костюм-скафандр, он из «липучки», универсального наноматериала: выдержит от сжиженного азота до орбиты звезды, но не переодеваться же прямо на улице. Потерпит.

Она сунула в одно ухо наушник и стала собирать шарики на браслете. Красные к красным, синие к синим, зелёные к зелёным. Когда совпадало три и больше, шарики делали «Пыньк!» и исчезали. Очень интеллектуальная игрушка.

Таня заметила какое-то движение — тень перемещений на крышах ангаров. Удачно сложившаяся синяя череда шариков подсказывала: «Да птицы, наверно», но Таня всё же нахмурилась, выключила видеоигру и достала бластер. С предохранителя пока его не снимала, и сделала несколько шагов в сторону «теней».

«Прекрати, тут же охрана. Ну да, дроиды, и что? Угнать корабль без ДНК-кода сложно. Да в такой заднице мира и неприличное граффити на заборе — целое событие…»

Она пошла дальше, борясь с желанием выкрикнуть: «Стой! Кто идёт! Назовись!»

Мельтешение повторилось. На птиц это похоже не было. Таня сделала ещё несколько шагов, улучшенная имплантами сетчатка помогала лучше видеть в темноте, чем полагалось стандартному «сапиенсу». Наушник она сняла давно, на слух не жаловалась. Сейчас как будто кто-то резиной по железу елозил.

«Подошвами, например».

Она сделала ещё несколько шагов. Шорох затих, воцарилась гнетущая тишина — словно даже местные цикады, сверчки и свистящие тараканы решили заткнуться.

Ничего. Совсем ничего. Это «ничего» было неправильным: как будто оттирали пятно так тщательно, что проколупали дыру.

Таня ругнулась. Включила браслет: без десяти четыре; можно ставки делать — опоздают на полчаса или на час? На планете со строгим графиком вылетов их бы не выпустили, задержись они хоть на секунду, но здесь же всем наплевать.

Она снова прислушалась, но «дыра» так и зияла тишиной. Металлический голос автоматики: «Предъявите свой биометрический паспорт. Техническую документацию. Договор о владении судном» заполнил эту дыру, и Таня шумно выдохнула: надо же, работодатель не опоздал. Семь минут ещё до четырёх.

Как и при первой встрече, сначала Таня заметила Лямбду. Робот быстро то ли шёл, то ли цеплялся за микротрещины в бетоне своими отростками-псевдоподиями, колёсиками, щупами. Он же тащил немалый багаж: ящик с себя размером. Илай Рекке пытался догнать своего Лямбду, попутно шарил по карманам куртки и нервно озирался по сторонам.

— Младший лейтенант Малиновски на месте, — привычная формула вырвалась прежде, чем Таня успела поменять её на что-то вроде «эй, я здесь».

— О, слава космическим богам, вы уже здесь. Надеюсь, мы не очень опоздали. — Илай заулыбался. — Нам во-он туда, последний ангар…

«Тот самый».

Таня не успела ничего ни спросить, ни сделать выводов. На груди Рекке, отразившись в заклёпках и пуговицах, мелькнул красный блик.

«Твою мать».

Таня прыгнула наперерез, сняла бластер и выстрелила. Весила она, наверное, вдвое меньше, но сбила Илая с ног удачно: Рекке повалился носом вниз, а лазерный залп выжег в бетоне отверстие глубиной в пару метров. Лямбда издал странный звук между писком и верещанием. Не дожидаясь, пока Рекке очухается и стряхнет с себя пыль — именно это он принялся делать, — Таня схватила его за руку и дёрнула на себя.

— Снайперы — там. Держитесь. Я прикрываю.

— М-мои… вещи…

— Робот сам. Простите.

Красная полоса снова перечеркнула небо. Первый раз Таня промахнулась, похоже, а сейчас удалось и оттащить от передовой «охраняемый объект», и удачно пальнуть в темноту: кто-то взвыл и рухнул с крыши с тошнотворным звуком хрустнувших костей и удара мяса о камень.

— Шевелитесь!

Таня выстрелила ещё трижды. Рекке пыхтел над ухом, пытался выдержать её темп. Красная полоса коснулась его губы.

— Ложись!

Запахло гарью. Таня сглотнула: «Ох ты ж…», но Рекке вовсю чертыхался, значит, голову ему ещё не прострелили. Снова пришлось помогать ему встать. Таня пальнула дважды и трижды, больше наугад. Скрежетнуло железом о железо. Неторопливо семенящий Лямбда опережал их, почти добрался до ангара. Искорёженная ладонь из железа и биомешанины коснулась ключа.

«Оно что, откроется?»

Открылось. Таня издала торжествующий вопль и дёрнула своего спутника:

— Ещё немного. Илай. Слышите? Немно…

Перед ними мелькнула фигура. Это был гуманоид,полностью завернутый в чёрный непроницаемый костюм. «Наноскафандр, что ли?» — бегло оценила Таня.

— Руки вверх. И ты — проваливай отсюда, — пробурчал гуманоид. Лямбда открывал ангар, внутри зажглась автоматическая подсветка. — Ты уже нарушила закон. Не усугубляй.

— Значок покажи, коп, — Таня наставила на гуманоида бластер, пытаясь прикинуть, где у того оружие.

— Ты совсем тупая? Проваливай. Это не твоё дело. Нам нужен только…

Внезапно гуманоид вскрикнул, словно от неожиданной и резкой боли. Чернота расплылась, как пятно на тряпке.

«Коллапсар. Вот что это».

— Бегите! — Таня толкнула Реккке, и выстрелила, отпрыгивая в сторону. У них ничего не получится, понимала она. Учёный проиграл бы амёбе в скорости бега, а её полусамодельный бластер против сингулярного вещества — всё равно что консервный нож.

За спиной полыхнуло холодом. Взрыв наоборот: коллапсар втягивал. Впереди выл двигатель корабля. Илай потянул Таню за руку; по наскоро выброшенному трапу они вскарабкались одновременно.

— Будет трясти, — сообщил Лямбда. — Приготовьтесь к перегрузке.

Внизу складывался внутрь себя человек-антивещество, он уже выдрал глыбу бетона весом в пару тонн, дверь ангара и какой-то железный шкаф. Рой разбитых лапочек реял стеклянными насекомыми над катастрофой микросингулярности.

— Ох, боже… он не… — Рекке выглянул в иллюминатор вслед за Таней.

— Нет, планету не разорвёт. Щас остановится.

Рекке продолжал смотреть, Таня же отползла от иллюминатора и прислонилась к переборке. Лямбда выводил корабль в пике.

— Держитесь, немного прижмёт, — хмыкнула она и захохотала.

Перегрузка вжала обоих в переборки. Корабль тряхнуло: Лямбда выводил его в прыжок с околопланетной орбиты, опасный маневр. Военные пилоты так делали, а вот гражданскому наверняка вкатали бы штраф в несколько тысяч кредитов. Мало ли кто из пассажиров со слабым сердцем или ещё какими-нибудь не найденными болячками.

Таня стиснула зубы и держалась за какой-то поручень. Напротив неё судорожно хватал губами воздух Рекке. Илай. Лицо у него пошло красными пятнами.

Да-да, вот именно поэтому гражданским пилотам и запрещено было выводить транспорт в «пике».

Внутренности прилипли к позвоночнику; Таня закрыла глаза, будто пытаясь веками удержать их в орбитах. Отпустило так же внезапно, перегрузка сменилась невесомостью. Она воспользовалась передышкой, чтобы подплыть к Илаю — тот барахтался огромной лягушкой, —схватить за воротник тёмно-серой рубашки и приложить затылком.

Благо, в невесомости это безопасно.

— Ты. Какого хрена. Что это были за говнюки.

Илай замотал головой. Он всё ещё дышал с усилием, но Таня не собиралась поддаваться жалости.

— Отвечай.

Илай снова помотал головой, замахал руками и закашлялся. Наверное, он пытался изобразить, что ему очень плохо и говорить он не может. Таня сжала его шею:

— Последний раз спрашиваю по-хорошему. Что ты натворил? Стырил у мафии бабло? Кинул кого-то на пару миллионов? Грибник хренов.

— Н-нет, — Илай выкашлял слово. — Я… я объясню.

— Валяй. У тебя есть пара минут, пока не войдём в прыжок и не восстановится гравитация. Потом будет больнее.

Затылок Рекке с глухим стуком приложился к переборке. Таня немного блефовала: она без труда могла справиться с нетренированным мужчиной, но если не ставила целью ни убить, ни вырубить, то пришлось бы действовать очень аккуратно. Гравитация сыграла бы на руку Илаю. К счастью, вряд ли он сейчас стратегически или тактически мыслил: только таращился покрасневшими от перегрузки глазами — в правом сосуды лопнули особенно сильно, склера казалась залитой кровью, — и послушно висел в захвате Тани:

— Корабль… не совсем мой.

— Что-о? Ты стырил корабль?

Таня машинально оглянулась. Они не успели пройти внутрь, остались у входа. Отсюда было видно, как на довольно тесном капитанском мостике орудует Лямбда, сосредоточенно развернул несколько голографических сфер, выбирает режимы. Космическая карта раскинулась над головой робота. Вправо вёл узкий коридор — тому же Илаю придётся протискиваться в нём боком, да и Таня наверняка не раз и не два врежется локтями в ребристую поверхность. В глубине горела подсветка, обещая несколько кают, три или четыре. Может, одна — медицинский отсек. Недорогой маленький корабль, примерно на одном уровне с домиком.

Стырил, серьёзно?

— Это… вынужденная мера. Они хотели забрать Лямбду, и мы решили сбежать.

— Планетоид тоже ворованный?

— Нет, — мотнул головой Илай. — Мой. Могу показать документы.

— Ладно. Кто «они»?

— «ДатаГен».

Таня выматерилась по-русски. Илай моргнул.

— Ты тупой, связался с этими… Ма-ать, они жеполовиной всех патентов на биотехнологии владеют…

— Около срока трёх процентов, — Илай сделал попытку пожать плечами. — Но да, влиятельная компания. Я на них работал вообще-то до того, как… Ай!

От очередного удара затылком Илай прикусил язык.

— Вы не могли бы отпустить меня? — попросил он тихо. — Это неприятно. И больно. Я всё расскажу, всё равно собирался после старта.

— То есть когда я уже никуда не денусь. С корабля-то. Чёртов ублюдок, — Таня напоследок сдавила ему горло и разжала пальцы.

— А если бы я сказал раньше? Вы бы отказались, да? А они бы меня убили, — вздохнул Илай.

Гравитация вернулась довольно плавно: он успел схватиться за ручку и сползти на пол, трогая шею и затылок по очереди.

— Они хотели отобрать моё изобретение. Понимаете, мисс Малиновски?

— Да называй уже по имени, — Таня устроилась напротив, но на всякий случай положила бластер на железный пол рядом с собой. — И вообще, пора на «ты».

— Хорошо, — кивнул Илай. — Я работал на них около пятнадцати лет. Ещё в колледже начал. Тогда я жил не здесь, а на Эйаде-8, это в системе…

— Знаю, — перебила Таня. — Крупный научно-индустриальный центр. Не чета дыре вроде Иркеда-3.

Илай потёр виски и болезненно поморщился.

— Верно. «ДатаГен» предоставлял своим сотрудникам жильё — хороший дом с видом на искусственный океан, полное «голосовое обслуживание», по щелчку пальцев тебе подадут транспорт, организуют условия для проведения эксперимента, ещё и двойной карамельный латте с чизкейком добавят. Идеальная жизнь, да?

Таня пожала плечами.

— Вообще-то выглядит как именно она. Если нравится работа.

— Мне и нравилась. Но я так и оставался младшим научным сотрудником, моё имя не становилось известнее. Комфортное рабство — всё ещё рабство.

Таня фыркнула.

— Во-первых, я видела несколько статей с твоим именем.

— Я опубликовал их ещё в колледже либо уже после того, как… — Илай запнулся. — Ушёл. Не лучшим образом.

Таня поставила бластер на предохранитель. Илай заметно вздрогнул, когда она коснулась оружия.

— Ты устроил скандал, да? Или что-то у них стырил?

— Не скандал. «Стырил»… нет. Просто забрал своё. Ничего чужого. Исключительно собственные разработки, которые ещё не успели отобрать, вычеркнуть авторство и продать за миллионы кредитов, кинув мне очередную мелкую подачку. Забрал, например, универсальный ДНК-модулятор, который внедрил в Лямбду. Грибковая система чрезвычайно пластична, и это, по сути, белок, способный имитировать другие виды…

Таня расхохоталась.

— Так вот, как твой робот вскрыл замок и запустил корабль. Посудина принадлежит «ДатаГен»?

— И это поможет нам пройти через все наблюдательные пункты между прыжками, — не моргнул глазом Илай.

— Ладно. Предположим. Почему они только сейчас тебя нашли?

— Ну, я постарался скрыться и спрятался на Иркеде-3, не самое популярное место, полагал, что обнаружат нескоро.Несколько дней назад узнал, что они здесь.

Таня встала. Лямбда задал первичные координаты, теперь был её черед поработать навигатором: проложить самый удобный и, как выяснилось теперь — безопасный, чтобы минимум столкновений с официальными лицами, — путь до планетоида.

— И разместил объявление.

Илай скривился.

— Какая разница? Всё равно бы они меня нашли. Но… я не думал, что они будут… ну, использовать такие методы.

— Попытаются тебя убить, — безжалостно уточнила Таня. Она подошла к пульту навигатора, быстро переглянулась с Лямбдой. Робот изображал на редкость уродливую статую. Тане пришло в голову, что не только «ДатаГен», но и какие-нибудь повстанцы, пираты и прочая шваль много бы отдали за штуку, способную взламывать ДНК-замки. Умник придумал чересчур опасную хреновину.

Напротив пульта разместили синтезатор еды и напитков«всё в одном». Илай ткнул кнопку явно наугад, получил стакан с дымящейся жидкостью, профессиональным жестом понюхал: не приближая к лицу, махнул на себя пар тыльной стороной ладони и только после этого аккуратно попробовал.

— Кофе ничего так.

Второй стаканчик он поставил рядом с Таней.

— Ага. Спасибо. В общем, ты меня втянул в ту ещё задницу, но чёрт с тобой. Я помогу. Скажи только, что ты собираешься делать с планетоидом?

Илай промолчал и почему-то улыбнулся. Таня выразительно вздёрнула бровь и сделала вид, что тянется к бластеру. Это не подействовало.

— Увидишь, — сказал Илай.

Лямбда издал странный звук, похожий то ли на смех, то ли на фырканье.

— Созвездие Райской Птицы, звезда HD 137388, — бормотала под нос Таня. Трёхмерная навигационная карта продемонстрировала оранжевый субгигант, болтающиеся вокруг него недо-планеты были мёртвыми и никому не нужными. Искомый планетоид, притаившийся где-то посередине орбиты, оказался довольно крупным.

— Структура… гранит, песчаник. Признаков жизни не обнаружено, — Таня обернулась к Илаю, который устроился в кресле капитана: Лямбда от комфорта отказался. — Опять какое-то враньё насчёт бактерий?

— Не совсем, — Илай отправил в утилизатор упаковку из-под печенья.

— Слушай, я могу прямо сейчас развернуть эту посудину и сдать тебя в «ДатаГен» с потрохами. И робота твоего тоже, — Лямбда издал неприятный скрип, когда Таня это высказала. — Раз уж мы творим какую-то херню, давай договоримся: честность и ещё раз честность. Я военный. Ты вроде тоже не страховой агент и не менеджер по продажам универсальных дроидов-уборщиков.

Илай засмеялся в кулак.

— Хорошо-хорошо.

— Нет, не «хорошо». Это — условие работы. Ты нанимал меня на простое сопровождение и навигацию…

— Плюс услуги механика, — вставил Лямбда. Он сохранил нейтральный тон, но Тане показалось: он поддерживает её и осуждает своего хозяина.

— Вот-вот. А теперь оказывается, что за твоей задницей гоняется корпорация, не постеснявшаяся нанять «чистильщиков» с коллапсарами. Это точно не входило в стоимость. Считай, что ты мне понравился. Но никакого вранья, понял? Честность — лучшая политика.

Она отвлеклась от карты и отметки точек. Подошла к креслу и нависла над Илаем; даже руку к его горлу не протянула, а тот уже потрогал шею. Быстро учится.

— Хорошо, — повторил он. — Мне просто трудновато объяснить. Я покажу, когда прибудем. Обещаю.

— Это что-то опасное?

Илай вздохнул.

— Ну… в этом корабле двигатель на антивеществе. Он как, опасный?

— Ещё бы. Если выпустить из-под контроля — схлопнется.

— Вот именно.

Таня щёлкнула зубами, борясь с настойчивым желанием то ли врезать по морде своему нанимателю, то ли зафиксировать его понадёжнее и достать из «малого набора механика» индукционную отвёртку или клещи. Наверное, на её лице отобразились садистские фантазии, потому что Илай преувеличенно-бодро проговорил:

— Я пока проверю каюты и оснащение?

— Валяй. Прострою маршрут. Далековато, чёрт подери. Придётся заглянуть на пару планет, перезагрузить двигатель, иначе антивещество всё-таки рванёт. Будем надеяться, что «ДатаГен» нас не подкараулит.

— Согласно процентному соотношению к заданным точкам прыжков, насколько высока вероятность? — Лямбда проводил хозяина осуждающим взглядом лампочек на щитке. Илай остановился возле арки выхода, собираясь исчезнуть в коридоре, но задержался между капитанским мостиком, он же пункт генерации пищи, он же навигационная, и жилыми помещениями.

Таня развела руками. Робот есть робот, точную информацию они воспринимают лучше, чем предположения, но обнадёжить оказалось нечем. Она решила поговорить с Лямбдой потом — авось, выболтает про хозяина что-нибудь, о чём тот умалчивает.

— Чёрт его знает, — ответила она.

— Это негативный прогноз, — доложил Лямбда.

— Без тебя знаю.

— Простите.

Таня только отмахнулась от робота. К уродливой образине она уже успела привыкнуть, а после мастерского манёвра с выведением корабля в прыжок со старта невольно зауважала эту груду железа и… грибной колонии? Всё-таки Илай слегка псих, это же додуматься надо было. Может, и не слегка.

— Хорошо водишь, — сообщила она Лямбде, проводя пальцем светящуюся жёлтую линию на сенсорной карте. Возникло поле «Подтвердить маршрут?» — и Таня решительно ткнула зелёную галочку.

— Я способен к высокоскоростному самообучению. Основа — биологические нейроны, аналогичные человеческому мозгу на основе гифов мицелия. Скорость передачи данных…

— Избавь от подробностей, — Таня отмахнулась, про грибы она всё равно знала только, что на станции «Соляр» вечно плодилась чёрная плесень. Потолок и стены душевой покрывались пушистым налётом, отвоёвывая квадратные метры штукатурки и плитки. Плесень была токсичной, тронешь — брызгала каким-то ядом. Личный состав «Соляра» развлекался тем, что пытался извести паразита, но тот возвращался, словно мстительный призрак из фильмов ужасов. — Но водишь хорошо.

Она протянула руку. Лямбда неуверенно дёрнул одним из своих щупов, но всё же понял жест правильно.

Сработало, подумала Таня. Потом и про хозяина узнаю.

Илай не показывался из жилого отсека так долго, что Таня, закончившая выстраивать карту прыжков с парой остановок на наиболее безопасных и захолустных планетках, забеспокоилась. Раненым тот не выглядел, но, может, она перестаралась, когда за горло хватала? Или гражданский не выдержал выхода в прыжок — точнее, перегрузки на нижней орбите, — и его настиг какой-нибудь инфаркт или инсульт? Где она ему тут новое сердце будет ставить?!

Бросив беглый взгляд на «зависшего» Лямбду — робот напоминал варварское сооружение, вроде идола дикарей-ящероидов с Генуи-18, — Таня отправилась на поиски нанимателя. Военное чувство ответственности пересилило слабый голос: да и пусть сдохнет, авось я-то сама по себе никакой «ДатаГен» не нужна.

— Илай?

Кают было три. В первой Таня обнаружила стандартную откидную кровать, встроенный шкаф для личных вещей и микроотсек с душем и туалетом, тесный и крайне неудобный. Чистить зубы и принимать душ придётся одновременно, хорошо хоть — не совмещая с отправлением естественных потребностей. Вторая каюта оказалась такой же. Таня толкнула дверь третьей:

— Илай?

Тот лежал на кровати лицом вниз, прямо на жёстком синтепоне «матраса». В первую секунду Таня подумала — ему плохо, агония, но потом сообразила: просто спит, всхлипывая во сне. На всякий случай она подошла ближе, тронула шею: кожа была чуть влажной, но тёплой, а пульс, насколько она могла судить, вполне ровным.

— Поставь среды… азотнокислые… — пробормотал Илай, засопел и заснул ещё крепче.

— Тьфу ты, — Таня безжалостно затрясла его за плечо. — Эй, просыпайся. С добрым утром.

Илай дико вскинулся. Спросонья глаза его казались не белёсо-голубыми, а почти чёрными из-за полумрака в каюте.

— Ну как там научные открытия в отдельно взятом украденном корабле? — насмешливо поинтересовалась Таня.

— Да я это, — Илай вытащил из-под откидной кровати упаковку с надписью «АПТЕЧКА». — Вот, нашёл.

— Неплохо. Умеешь с ней работать?

— Ну, — Илай смущённо потёр щёку. — Я не врач, но анатомию основных разумных видов, известных во Вселенской Конфедерации, проходят на первых двух курсах в рамках общеобразовательных предметов, поэтому вырезать аппендицит человеку или удалить т’рртмну фрагмент вросшего панциря сумею.Кроме того, благодаря специализации могу синтезировать из плесневых грибов антибиотики классического типа.

— Ну и отлично, — одобрила Таня. Она тоже умела оказывать первую помощь, правда, в основном людям: Терранская галактическая военная миссия отличалась изрядной ксенофобией. Таня была среди наиболее лояльно настроенных к «чужим». — А это что?

Она достала большой пакет с чем-то, напоминающим спрессованный леденец ярко-розового цвета или консервированную сахарную вату.

Илай смутился ещё больше:

— Одежда.

— Что?

— Ну, вроде… внутренней униформы для этого корабля. Похоже на костюмы лаборантов, у нас точно такие же были.

— Ярко-розовые.

Илай пожал плечами.

— Считается, что это один из самых универсальных оттенков.

Таня фыркнула и вскрыла пакет. Внутри лежали размероадаптируемые штаны и рубаха, действительно напоминающие то ли пижаму, то ли униформу медперсонала.Она открыла рот, чтобы сказать, что не напялит эту хрень карамельно-розового цвета даже под угрозой вывалиться в открытый космос, а потом пожала плечами.

— А что, неплохо.

— Размер универсальный, — добавил Илай. — Три комплекта, Лямбде, конечно, одежда не нужна, а я бы с удовольствием принял душ и переоделся. Потом можно и позавтракать. Кстати, последняя дверь — кладовая, там полно универсальных концентратов. Только смотри на упаковки, не всё из них для людей.

— Готовить будешь ты, — Таня решительно вернула один розовый комплект, заодно ткнув Илая пальцем в живот. — Терпеть всегда не могла вахты на камбузе.

Тот обрадовался:

— Конечно. Я люблю готовить. Это моё хобби.

Таня окинула его долгим взглядом, хмыкнула и пожала плечами.

— Ладно. Я тоже пойду приведу себя в порядок. До ближайшей станции четыре дня, успеем отдохнуть и поболтать по душам, — она подмигнула, заставив Илая попятиться на узкой кушетке. Давно её никто так не опасался. Это забавляло и почему-то доставляло низменное удовлетворение.

— Кстати, — заметила Таня. — Как называется эта посудина?

— Никак, — Илай пожал плечами. — Есть только инвентарный номер.

— Надо придумать имя, — Таня посмотрела на потолок, словно ребристое железо и боковые переборки могли подсказать удачную идею. Буквы на металле не проступили. Клинкерная дверь осталась не менее равнодушной.

— Мицелий, — выдал Илай. Он кашлянул и попытался объяснить. — Вегетативное тело грибов и… в общем-то, основа любой грибной колонии. Может меняться в зависимости от условий, отращивать разные органы и…

— Пакость какая-то. Плесень, что ли? — сказала Таня. — Хотя ладно. Звучит даже красиво.

Она повернулась спиной к Илаю, почему-то ожидая то ли атаки, то ли попытки сбежать. Тот широко зевнул — это отразилось в хромированной переборке, — и тяжеловато поднялся со своей кровати.

— Пускай будет «Мицелий», — согласилась Таня. — Наша миссия напоминает мне фильм ужасов. Бешеные грибы с системы Малой Медведицы. Чушь, кстати, в Малой все звёзды с планетами необитаемы и не пригодны для жизни. Основная проблема большого космоса: мы захватываем всё больше гигапарсеков, а обнаруживаем в лучшем случае условно-пригодный Иркед-3. Так и не научились адаптировать «пустые» миры — ни мы, ни даже ксеносы…

Илай закашлялся сильнее. Простудился во время беготни по космопорту, предположила Таня. Сам разберётся, мысленно ответила себе же.

— Ладно, я в душ. Встретимся на кокпите. С тебя завтрак.

На кокпите они оба появились одинаковых розовых «униформах». Костюм идеально сидел и на откровенно мелкой — 164 сантиметра сухопарого поджарого тела — Тане, и на куда более крупном Илае. Лямбда новое облачение команды проигнорировал. Илай, увидев Таню, чересчур уж радостно разулыбался и предъявил ей тарелку из биоразлагаемого целлюлозного пластика со вполне съедобным на вид омлетом. На десерт в коричневых формах притаились брауниз. Илай положил на откидной стол пару клетчатых бумажных салфеток, наверное, призванных создать атмосферу уюта, или как там в рекламе говорится. Он бы ещё цветочек в вазе поставил, фыркнула Таня мысленно.

— Неплохо, — Таня ткнула вилкой в угощение. Оно оказалось лучше всего, чем её кормили на военных кораблях, не говоря уж о тюремной жрачке. Даже заказанная накануне пицца проигрывала с треском. Илай не соврал хоть в чём-то: готовить он и правда умел.

Молчание продлилось недолго. Таня доедала омлет с пряностями, прикидывая, хватит ли её на десерт или лучше не жадничать и оставить брауниз на потом. Кофе успел остыть. Илай наблюдал за ней, но стоило перехватить взгляд, отводил глаза. Лямбда забрал тарелки и сделал нечто странное: «груша» открыла тёмное отверстие, похожее на беззубую и безгубую пасть, и робот всосал целлюлозу.

— Чего это он?

Илай невозмутимо отправил в рот целое печенье.

— Лямбде нужна органика, — проговорил он после того, как прожевал. — Лучше всего подходит древесина. Ну, или вот эта, с позволения сказать, целлюлоза.

— Я думала, роботы заряжаются от генераторов.

— Лямбда биороробот, — напомнил Илай, как будто немного обидевшись за своё детище.

Таня забрала пару десертов в гофрированных формочках.

— Всё-таки, может, попробуешь объяснить, какого хрена тебе нужно от мёртвого мира? Если ты там собрался прятаться, новости плохие: кислорода нет, воды нет, атмосферы нет. Насчёт полезных ископаемых тоже ничего не нашла.

Илай терпеливо вздохнул, заставив Таню почувствовать себя кем-то вроде туповатой лаборантки или студентки, наверняка же он обучал каких-нибудь стажёров.

— Я обещаю, что ты всё поймёшь на месте.

«Три недели».

С учётом остановок — почти месяц. Таня обожглась горячим шоколадным кремом: он был липким, густым, пах корицей и чем-то вроде красного перца или какой-то более экзотической специей.

— А если я потребую выложить всё до последней запятой прямо сейчас?

Илай склонил голову набок.

— Мы же договорились… дружить? Доверять? Если я обещаю что-то сделать, я сделаю. Некоторые результаты экспериментов необходимо наблюдать, а не слушать в пересказе, иначе смысл теряется. Эффект наблюдателя, конечно, в большей степени относится к квантовой физике, но применим и вне её.

— Чего, серьёзно?

Из длинного монолога Таня выцепила слово «дружить».

Таня такого не помнила. Она сказала, что Илай ей понравился, но повторять это сейчас не собиралась. Прозвучало бы двусмысленно. Может, всё дело в розовой пижаме, которая мгновенно сократила дистанцию до каких-то посиделок в съёмной квартире в одних трусах с парнем, которого ты подцепила в увольнительной накануне. Вы вместе прошвырнулись по барам, завалились в первый попавшийся мотель, а утром допиваете с похмелья тёплое пиво и поедаете какую-нибудь местную фантазию на тему «идеального завтрака». Потом вы разбежитесь — ты в часть, на корабль, он — по своим делам. Имена фальшивые, вы больше никогда не встретитесь, но этот завтрак ты всё равно будешь вспоминать ближайшие месяцы службы.

Таня моргнула.

Очень двусмысленно.

— Ты меня надул с контрактом, за нами гоняются злые, как иркедские пустынные осы, корпораты. Хороша дружба.

— Таня, мы ведь уже обсуждали… Я не очень представляю, как объяснить суть моего изобретения далёкому от микологии человеку. Вкратце — да, это связано с грибами, как я и говорил при первой встрече. Не так уж я и наврал, на самом деле.

Физиономия у Илая в этот момент была каменной, даже губы едва шевелились. Зато он вцепился в вилку до белых костяшек, на лбу выступили капли пота.

Я ему даже бластером не грозила на сей раз, обиделась Таня.

— Да катись ты. Может, мне просто интересно вникнуть в эти твои грибы.

Она не стала дожидаться ответа. На корабле, которому с подачи Илая присвоили дурацкое название «Мицелий», они могли вообще не пересекаться. Таня собиралась торчать в своей каюте и в машинном. Принципиально игнорируя и не в меру умного типа, и его гениальное изобретение.

«Он мне заплатил за работу, вот и буду работать».

Таня поймала плечом выступ в коридоре, ругнулась и потёрла ушибленное место. Дверь раздвинулась с приглашающим писком. Таня плюхнулась на кровать.

Планетоид. Какие-то эксперименты доктора Рекке, слишком великого, чтобы снисходить до беседы с простыми смертными.

Она вытрясет из него полную сумму, а может, и корабль приберёт; вряд ли Илай долго протянет, раз за ним гоняются бывшие работодатели.И не таких ловили.

План казался простым и логичным, а выяснять подробности изобретения Тане больше не хотелось.

«Да и наплевать мне, что с ним там будет».

Таня забралась в машинное отделение — попасть в него можно было из кладовой, открыв узкий люк и спустившись по подвесной лестнице. Она добросовестно проверила все компоненты, начиная от микроскопической чёрной дыры двигателя, заточённой в стабилизированное поле, и заканчивая возможностью боевого оснащения. Как ни странно, эту опцию предусмотрели. Таня сделала мысленную пометку прикупить хотя бы простейшие дальнобойные лазеры, больше подходящие для разрушения метеоров, чем как оружие против злобных преследователей.

Метеоритные дожди проще обходить между прыжками, считала Таня. Расстояния от частицы до частицы, как правило, огромные, от нескольких километров до нескольких сотен тысяч. А вот если кто-то увяжется…

Она прошлась с диагностическим «щупом», универсальной отвёрткой и измерителями напряжения, помех, мощности, потерь и КПД по всем основными дополнительным устройствам. Это заняло полдня, Таня была хорошим механиком — собственно, это была её основная специализация. Навигацию она выучила «бонусом», какой-нибудь Тзи-Лацо, воспитанный и выросший среди рептилоидов из системы Ориона, поднял бы на смех её точки и построение маршрута, включая все остановки и обход «опасных» мест. Тзи-Лацо обучал Таню и мог провести линкор Терранской галактической миссии — махину размером с небольшую планету — между чёрной дырой и сверхновой, обойдя каждый метеор, когда понадобилось бы выйти из прыжка. Таня смотрела на него, открыв рот и отчаянно не понимая, как он это делает.

Зато она взялась бы починить даже главный двигатель.

Она ни разу не пересеклась с Илаем за несколько суток. Тот неожиданно хорошо прятался, оставлял на кокпите завтраки-обеды-ужины, всякий раз умудряясь из стандартных концентратов синтезировать что-то оригинальное, а сам то ли отсиживался в каюте, то ли подгадывал, чтобы оставаться невидимкой.

Однажды Таня всё-таки заметила массивную фигуру в глубине недлинного узкого коридора. Илай стоял в дверях собственной каюты, почти полностью заполнив проём, и смотрел на неё с нечитаемым выражением лица — то ли хотел позвать, то ли убежать. Он скрылся, едва Таня двинулась.

«Придурок», — она показала полумраку со слабой зеленоватой подсветкой средний палец.

Лямбда царил в главном помещении корабля. Круглый отсек только на четверть был занят «столовой»: Мицелий оставался очень экономичным кораблем, ничего лишнего.

Лямбда подключился к системам напрямую, поглощал остатки органики. Тане всё время казалось, что он немного осуждает её или своего хозяина, а то и обоих.

На очередной день она не выдержала:

— Ты чего на меня таращишься? — клаб-сэндвич с курицей и томатами застрял в горле, хотя был идеален по текстуре, вкусу, и даже острого перца Илай положил ровно столько, сколько Таня любила: аж уши жгло. — Хочешь, поделюсь бутербродом?

— Я уже получил необходимое количество органики. Кроме того, меня больше устраивает посуда, она является наиболее доступным источником пригодных для размножения белковых структур.

Таня выжидательно зевала. Лямбда понимал не только высказанные вслух запросы, мимику истолковал тоже правильно.

— Мне хотелось бы, чтобы ваши отношения с моим создателем достигли некого более очевидного консенсуса.

— Тебе хотелось бы? Это ещё что за бунт машин? — Таня нахмурилась скорее из принципа. Искусственный интеллект нечасто, но всё-таки эмулировал эмоции настолько хорошо, что никакой тест Тьюринга и парадоксы «китайской комнаты» не обнаружили бы подвоха. Может, и не эмулировал вовсе.

— Илай — мой друг, — продолжил «бунт машин» Лямбда.

— Он твой хозяин. А ты — штука из железа, электроники и грибов.

— У него не было друзей много лет. «ДатаГен» старается исключить лишние контакты между своими сотрудниками, все обсуждения проходят в виртуальном режиме. Каждый получает в распоряжение лабораторию, доступ ко всем необходимым знаниям, ресурсам, от механизмов до реагентов и редких сред. Но не общение.

— Ну, пойти в бар-то он мог?

— Мог. Но это не способствовало установлению близких связей. Эйаде-8 характеризуется высокой степенью отчуждения людей, равно как и других разумных рас, по отношению к друг другу. Большинство предпочитает в качестве собеседников и помощников искусственные имитации.

— Что, и в постели? — У Тани это вырвалось прежде, чем она осознала, что говорит.

Робот не моргнул ни единой лампочкой.

— Автоматизированные системы с более или менее развитым искусственным интеллектом являются, согласно статистическим данным, наиболее предпочитаемой опцией среди свыше 86% граждан данной системы.

Таня закрыла лицо руками. Обеими сразу.

— Только не говори, что Илай ещё и трахался с тобой.

«Вот этого я точно не хочу про него знать. И про тебя», — она успела пожалеть о сказанном, потому что Лямбда отвечал со всей честностью. Увиденного не развидеть, услышанного не расслышать. Брр.

— Нет. Илай предпочитает более традиционные стимулы…

Таня выдохнула:

— Всё, заткнись.

Она хотела выяснить больше о нанимателе? Она навыяснялась по горло. Прекрасно.

— Зачем тебе нужно, чтобы мы подружились? — Таня как будто всплывала со дна какой-то бездонной океанической впадины к свету, логике и разуму.

Робот помедлил.

— Судя по всем косвенным признакам, Илай сам хочет этого.

Таня даже забыла сказать: «Да пошёл он». Уродливая грушеподобная голова робота качнулась вправо и влево, поглощая целлюлозу. Диоды на грудном щитке перемигнулись красным и зелёным.

«Какое мне дело, чего он хочет».

Таня почему-то этого так и не произнесла, но пожала плечами и буркнула:

— Ясно.

Спортзала на крохотном кораблике никто не предусмотрел, но среди инструментов механика нашлись регулируемые утяжелители для работы в нулевой гравитации, если нужна ненулевая, и Таня забрала их себе. Что-то подсказывало: Илай вряд ли решит оспорить права на импровизированные спортивные снаряды.

Браслеты для рук и ног крепились на запястья и лодыжки. Искусственную массу можно было регулировать от пяти до трёхсот килограмм. Таня за экстримом не гналась, просто поддерживала форму.

Самое сложное — отжиматься в таких браслетах. У неё получалось выдержать до сотни рывков, но хотелось поставить личный рекорд.

— Девяносто восемь… девяносто девять.

В дверь постучали. Таня рухнула на пол, ругнулась.

«Чтоб тебя».

Она настроила модуль массы: до минимума, открыла дверь — как была, в одной футболке из своих запасов и коротких шортах.Раскрасневшаяся, мокрая от пота. Пахло в каюте тоже не лучшими духами в галактике — чистку воздуха она запустить не успела.

— Чего надо? — с порога спросила Таня.

Илай отвёл глаза. В розовом костюме он по-прежнему смотрелся глупо.

— Можно?

«Нет, катись к чёрту».

— Ну заходи, раз явился.

Тот помялся и очень шумно задышал, как будто пришлось бежать стометровку на скорость. Таня отступила. Илай остался на пороге, пряча руки за спиной.

— Садись, что ли, — садиться было некуда, кроме кровати, но лично ей было комфортнее смотреть на него сверху вниз, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Илай подчинился. — Кстати, спасибо за еду. Готовишь ты отлично, тут не придерёшься.

Это справедливо — начать с признания заслуг.

По шее, миновав ключицы, стекла капля пота. Таня бы сказала, что она угодила в ложбинку меж грудей, но её первый размер никаких «ложбинок» не создавал; всё же она перехватила взгляд Илая, а тот заёрзал ещё сильнее, по-прежнему пряча руки, будто их сковали за спиной.

— Вот.

Он протянул Тане цветок.

Та озадаченно уставилась на растение. Илай поместил его в одноразовый стаканчик из-под кофе, вместо почвы развёл какое-то желе. Цветок был ярко-синим, на длинном тонком стебле, лепестки покрывал мягкий пушок, который хотелось потрогать даже несмотря на то, что в трепетном отношении к цветам Таню не смог бы уличить никто из знакомых и незнакомых.

— Что это?

— Ответ на твой вопрос, — Илай сглотнул. Губы у него были сухие и обветренные, как у нервного подростка.

— Какой?

Таня некстати вспомнила диалог с Дельтой о порядках на родном мире Илая и о его, Илая, предпочтениях. Виртуальных или не очень.

— В смысле... — он махнул свободной от цветка рукой. — Ты меня спрашивала, что я собираюсь делать на планетоиде, а я ответил, что проще показать. Такой ответ тебе не понравился. Ну вот — показываю.

Таня продолжала таращиться. Илай продолжил:

— Я… могу воссоздать любую биологическую структуру. Грибы — это отдельное царство, не растения и не животные, но из них можно получить и то, и другое. Ну, вот. Víola mirábilis. «Фиалка удивительная». Настоящие особи обладают менее выраженным окрасом, я немного модифицировал…

— Чего-о?

Таня не выбила из рук Илая цветок, хотя в первый момент захотелось: снова явился образ плесени, чёрной и ядовитой, покрывающей всю кафельную стену и рыхлую штукатурку потолка.

— Это плесень?

— Модификант грибного организма, — поправил Илай. — Если разбирать генетически, то вероятно, ты права, но по всем характеристикам это настоящая фиалка.

— Ты сумасшедший.

Таня взяла стаканчик. Цветок выглядел трогательным, беззащитным и очаровательным. Никакой плесени.

— Да нет. Я в смысле… Таня, это и есть то, что я придумал. Грибковый белок — одна из первоформ жизни во вселенной. Она способна изменяться в растения или животных, редуцироваться до бактерий и вирусов. Я хочу попробовать изменить «мой» планетоид. Помнишь, ты сама говорила, что одна из главных проблем космоса — недостаток обитаемых планет? Вот, это терраформирование даже безжизненных миров. Фиалка будет вырабатывать кислород, у неё есть хлорофиллы для фотосинтеза. При этом она может питаться чем угодно, даже изначально быть анаэробом, а потом меняться в зависимости от…

Таня гладила мягкие бархатистые лепестки. Они приятно щекотали пальцы.

Она поставила фиалку на маленький стол рядом с кроватью и дотронулась до щеки Илая; тот скрупулёзно выбрил любой намёк на щетину, как и обычно. Он запрокинул голову.

— Таня? Это правда. Если бы я начал объяснять в первый день, ты бы не поверила, правда? Вот я и решил продемонстрировать. «ДатаГен» нужен не я, а первичный образец прото-ДНК, на основе которого можно делать всё остальное. Не думаю, что они оставят нас в покое. Слишком дорого я им обошёлся, когда забрал своё. Но не беспокойся, я хорошо спрятал этот прото-ДНК.

Таня тяжело вздохнула.

— Ты чокнутый идиот, — ласково сказала она, а потом поцеловала сухие губы.

Позже Таня думала: что вообще на неё нашло? Безупречной внешностью Илай похвастаться не мог, переходить на личные отношения с работодателем — непрофессионально, да и просто глупо. Он ей платит, она выполняет поручения, хотя и не приказы, он не командир. Всё очень просто, и это вовсе не следовало усложнять.

Однако в тот момент она вдохнула горьковатый запах одеколона, втянула, словно пытаясь проглотить. Илай поддался, это затянулось долгим моментом квантового скачка вне системы наблюдения; он отпрянул, и она тоже отстранилась, оба — одновременно.

— Извини, — буркнула Таня.

— Нет-нет. Это вы извините.

Внезапное «вы» заставило её вздрогнуть, как от щелчка бластера, который перевели в боевой режим.

Илай ретировался с неожиданной скоростью. По пути он врезался плечом в дверной проём. Таня крикнула вслед:

— Эй, погоди.

Но Илай уже скрылся в собственной каюте.

— Идиот, — вздохнула Таня, рассматривая тусклый из-за экономичного освещения коридор. Она медленно перевела взгляд на цветок. Хлорофиллы, фотосинтез. Бактерии, вирусы.

«Терраформирование».

Чёрт возьми. Он может заработать миллионы, если действительно вырастил какой-то универсальный гриб и спрятал его… где? В своего Лямбду, куда же ещё. Теперь всё складывалось: Илая хотели убить, чтобы забрать робота; учёный больше не нужен.

«Надо посоветовать прятать Лямбду получше. Драгоценность межгалактического масштаба, как-никак».

О терраформировании говорили и люди, и другие расы. Некоторые, вроде инсектоидов из системы Ориона, продвинулись довольно неплохо. Те же амёбы осваивали до пятнадцати процентов планет, где были хотя бы минимальные намёки на воду или возможность создать её. Восемьдесят пять оставались необитаемыми. Их использовали, конечно — добывали полезные ископаемые; махины фабрик-дроидов вгрызались в холодную каменную кожу и пили раскалённые металлы у ядра. Мёртвые тела без атмосферы покорно терпели насилие, жизнь торжествовала над смертью. Повстанцы часто захватывали такие планеты, но надолго не задерживались: трудно жить там, где нельзя дышать, ничего не растёт, где стоит снять полную защиту хоть на мгновение — и ты умрёшь.

Терраформирование обходилось слишком дорого. Проще разодрать планету на куски, чем пытаться превратить камень в сад. То и дело во Вселенском Совете раздавались жалобы на нерациональное расходование ресурсов. Экстенсионисты устраивали с интенсионистами многочасовые дебаты, которые потом простые смертные обсуждали в офисах, пивных, в казармах и салонах красоты. Экстенсионисты указывали на неохваченный космос — все цивилизации Совета совместно освоили менее процента от разведанной Вселенной. Интесионисты мрачно напоминали о конечности массы вещества. Из сингулярности мы явились, в сингулярность вернёмся.

Последнее время эксенсионисты проигрывали, но терраформирование так и не сдвинулось с мёртвой точки. Строили платформы прямо в космосе, заменяли поля гидропоникой — временные решения, не более. Таня подозревала, что уже лет через десять захолустье Иркед-3 превратится в перенаселённый мегаполис. Цивилизации развивались экспансивно, размножались — тоже.

«Представляю, как сейчас рвут себе волосы на задницах боссы Илая, если он и правда изобрёл какую-то полезную штуку для терраформирования и спрятал от компании. Чёрт его подери. Они не постесняются нанять всех охотников за головами, объявить всегалактический розыск, а потом…»

— Идиот.

Таня гладила лепестки фиалки. Понюхала: сладковатый цветочный аромат.

— Тупица. Самоуверенный болван.

Таня вернула фиалку на место рядом с кроватью, — цветок как будто всю жизнь тут провёл, распушился, выглядел страшно довольным собой, — и тяжело вздохнула.

Глава 3

На следующее утро они пересеклись на «водопое». То есть, на «кофепое». Илай попытался отступить со стаканчиком в одной руке и огромным сэндвичем в другой, но Таня вспомнила навыки перехвата и применила обманный маневр с выпадом влево.

— Извини, — сразу же выбросил белый флаг Илай.

Хоть не на «вы», и на том спасибо.

Тане захотелось до него дотронуться, может быть, не поцеловать, а пальцами, просто протянуть руку и погладить щёку, прилипшую ко лбу прядь тёмных волос. Она относилась к этим порывам как к исследовательскому любопытству: Илай не в её вкусе, в формат эротических мечтаний точно не вписывается, зато уникальности вместе с талантом, по крайней мере, талантом наживать неприятности — хоть отбавляй.

— Не извиню. В смысле, я тут целую ночь думала, что с тобой делать.

Илай пожал плечами. В нескольких метрах от них стоял перед развёрнутой галактической картой Лямбда, простроенный Таней маршрут тянулся сквозь лиловую темноту к вспыхивающим звёздным точкам, впереди лежала оранжевая: первая остановка. Обратный отсчёт в углу голографического окна пояснял: прибудут через восемнадцать часов.

— Решила убить сама, не дожидаясь «ДатаГен»?

Таня мрачно фыркнула:

— Этот вариант я тоже рассматривала, даже не сомневайся, но сдаваться не люблю и своих не кидаю, а ты уже свой. Короче, на ближайшей же планете ищем хакера, который стирает о тебе все упоминания. Биометрию, информацию по кредитам или чем ты там занимался. Подстраиваем твою смерть,а лучше — вообще стираем из бытия.

Илай покачал головой.

— У компании свои базы.

— Если ты думаешь, что до них нельзя добраться, то ты дурак.

— Нужен хороший хакер. По-настоящему хороший.

Таня хлопнула его по плечу. Стаканчик с кофе дрогнул, светло-коричневая из-за сухих сливок жидкость перелилась через бортик, Илай дёрнулся — обжёг руку, но стерпел боль с мученическим выражением лица.

— Это уже моя проблема. Сейчас я перестрою маршрут — да, придётся сделать крюк, и планета, на которую мы попадём, не такая безопасная, но другого выхода я не вижу. Нужно рискнуть. Лямбду оставим на корабле.

— Почему?

Таня покрутила у виска:

— Это же в нём ты свой суперкод для терраформирования спрятал? Чёрт, да если кто-нибудь узнает и без твоих бывших хозяев, и его, и тебя просто разорвут на кусочки.

Илай почему-то помедлил. Он поставил на край платформы с пультом свой кофе, сверху положил бутерброд и принялся его разглядывать, словно именно в куске поджаренного хлеба, сублимированной ветчине с таким же сыром, томатной пасте и зелени таился ответ на все вопросы Вселенной.

— Нет. Не оставим.

— Это мне решать.

— Нет.

Прозвучало так, что спорить расхотелось.

Таня направилась к «кормушке», где лежала ещё пара таких же монструозных сэндвичей. Лямбда подобрался справа, просто удивительно, как массивная уродливая штука умудрялась двигаться довольно тихо и ловко. Наверное, всё дело в суперсекретной ДНК, а может, в том, что Таня привыкла к этому созданию и не обращала на него внимания. Искин у Лямбды был так себе, великим программистом Илая точно бы никто не назвал. Скорее всего, он скопировал стандартные протоколы из своей же лаборатории, а потом модифицировал грибами. За несколько месяцев или лет «свободы» робот обзавёлся какой-то личностью, вряд ли пока полноценной. Таня уже думала о том, чтобы уничтожить машину, но мера оставалась крайней. Илаю она точно не понравится. Таня решила приберечь доводы «Мёртвый ничего не воссоздаст и не изобретёт» и «Лучше твой робот, чем мы» на крайний случай.

На уютном капитанском мостике, он же навигаторская, он же кабина пилота и столовая, предложение ликвидировать мирно жующего бумажный стаканчик робота прозвучало бы кощунственно.

— У меня особая сигнатура, — сказал Лямбда. — Любое устройство определения соотношения органики и неорганики вычислит мою природу, на некоторых планетах предусмотрен карантин по отношению к искусственным формам биологических структур.

— Забудь, — отмахнулась Таня. — То место, куда мы летим, я хорошо знаю.

Илай уступил ей место у пульта, но стоял за плечом, шумно сопел и немного раздражал.

— Маршрут изменится всего ничего. Прибудем даже быстрее.

Отсчёт вместо восемнадцати показал семь. Шесть пятьдесят девять. Пятьдесят восемь.

— Ну вот. Готово.

— Хакер, значит? А Лямбду он сможет…

— Замаскировать, — Таня кивнула. — Думаю, да. Ну, или мы вместе — я всё-таки механик, сконструирую основу, а он пусть прошивку ставит.

— У меня нет денег, — предупредил Илай.

Таня начала смеяться.

— Ты мог бы купить половину галактики, знаешь? Терраформирование. Да если хоть сотая доля того, что ты мне наговорил, правда, ты стал бы самым богатым человеком, включая ксеносов. Ну ладно, может, не самым, но в сотне точно.

Илай сел на выдвижной стул возле портативной кухни и подпёр подбородок кулаком:

— Осталась сущая ерунда: найти покупателя и избавиться от «хвостов».

Таня обернулась:

— Ну, а почему я тут всё затеяла? Поделишься, а? Ты же честный человек.

Она подмигнула почему-то страшно смутившемуся нанимателю. Тот отвернулся, в тускловатом белёсом свете горели раскрасневшиеся уши. Таня хотела добавить что-нибудь ещё, но смилостивилась:

— Шесть пятьдесят две. Как раз успеем подготовиться.

Планета была гигантом звезды Ана-Ива в созвездии Голубя. Таня заодно вспомнила дюжину ксеноназваний, половина из них была совершенно непроизносимой, но все отражали одну суть: Великан. Сила тяжести здесь равнялась двум с половиной стандартам, так что непривычным гостям рекомендовалось приобретать антигравитационные устройства ещё на орбитальном подлете. Насколько Таня помнила, «костыли» продавались в автоматах, стоили пару кредитов, хватало каждого комплекта примерно на месяц. Несмотря на тяжеловатые в прямом смысле условия, Великан был обитаем, и давно: атмосфера с кислородом, вода, стабильная радиационная активность. Местную расу, дальних родственников земных черепах, почти уничтожили в захватнической войне лет сорок назад, и Таня радовалась, что ещё не родилась тогда, а то пришлось бы участвовать в этой сомнительной миссии. Сильные не церемонятся со слабыми. Проблема терраформирования — это ещё и вопрос «Кто кого сожрет».

— Приготовься к перегрузке, — Таня постучала костяшками пальцев в дверь каюты Илая. — Скоро войдём в зону гравитации.

Она собиралась сделать то же самое, только не лежать на койке, а пойти на мостик. Лямбда без неё справится, но про остановку и антигравы стоит предупредить.

— Нерациональная идея, — проговорил Лямбда, когда Таня объяснила ситуацию.

— В смысле? Сила тяжести. Может, тебе и ничего, ты у нас наполовину железный и вообще гриб, но подумай о своём хозяине. Задохнётся.

Робот мигнул лампочками.

— Запрос на приобретение защитных механизмов передается по единой сети. Нас могут зарегистрировать.

Таня об этом подумала.

— Попытаюсь обмануть систему. Грубой силой, — она подкинула и поймала лазерную отвёртку.

Быть нелегалом странно, но она ожидала стыковки с орбитальным торговым автоматом с азартом. Вместо корабельной одежды натянула свой костюм: обычные корабли стыковались, платили и получали антигравы в подарочной коробке с надписью «Добро пожаловать».

— Я выйду в открытый космос и расковыряю автомат, — объяснила Таня. — Тебе придётся подержать корабль, чтобы не засекли тыринг. То есть «несанкционированную деятельность в приорбитальной зоне». Ну, придумаешь что-нибудь.

Лямбда просчитывал. «Груша» качнулась.

— Вероятность успеха: восемьдесят шесть процентов.

— Ну вот и отлично.

«Мицелий» вышел из пространственного прыжка. Ана-Ива — двойной голубой шар в облаке газа — заполнила весь обзор. Они проходили на безопасном расстоянии, но звезда всё равно будто пыталась дотянуться до крохотной частицы материи, вобрать и сжечь в своём термоядерном пламени.

Энергией Ана-Ивы подзаряжались космические станции, целых пять. Четыре из них находились возле необитаемых планет, пятая опасно приближалась к самой звезде: исследовалазагадочные процессы за газовой вуалью голубого космического чудовища.

— Красиво, да? — голос Илая раздался за спиной. Таня его шаги услышала ещё в коридоре, но не прогонять же взашей.

— Не хочу сидеть в каюте. Мы ведь ещё не в атмосфере. Ты зачем мне сказала…

— Потому что я буду делать кое-что незаконное, — вздохнула Таня. — Впрочем, так и знала, что ты высунешься. Только не мешай, под руку не лезь. Вон, у Лямбды спроси — всё продумано и безопасно.

— Восемьдесят шесть процентов, — подтвердил робот.

Илай сел на пол.

— Я не настолько бесполезен.

«Ну, как тебе сказать».

Таня не преминула бы съехидничать ещё несколько дней назад, а сейчас только плечами пожала. И почти тут же встрепенулась, как гончая: сквозь голубое марево проступал силуэт спутника-автомата. Эллипсоид напоминал кофейную кружку без дна и ручки, зато с окошками выдачи по окружности. Установка размером с футбольное поле теоретически могла состыковаться хоть с прогулочным катером, хоть с линкором. «Мицелий» нырнул к ближайшему окошку, подсвеченному тревожными красными буквами объявления:

«Внимание! Критическая сила тяжести! Приобретайте антигравы! Требование общекосмической безопасности! Внимание!»

Текст перещёлкивался с универсального на значки и точки для других рас. Для большинства из них Великан был некомфортным, а для кого-то и смертельным. Таня назвала бы штук пять видов, которым «великанья» гравитация была уютна, как розовая пижама-униформа, но прямоходящие гуманоиды к ним не относились.

— Всё, сиди здесь.

«Мицелий» повис очень близко — всего-то на расстоянии вытянутой руки. Обманчивая теснота космических расстояний. Реальная дистанция — полкилометра.

Лишь бы запаса кислорода хватило.

Таня проверила баллон и подключила к костюму шлем. Голову её костюм не защищал — более современные модификации были «с шапочкой», но ей удалось забрать напоследок только устаревшую. Хорошо ещё, шлем нашёлся среди рабочего инвентаря.

— Шлюз.

— Есть шлюз, — по-военному чётко откликнулся Лямбда. Таню всосало в герметично открывшуюся «дверь».

Космос встретил тишиной. Каждый раз это отсутствие звуков выворачивало наизнанку нервную систему. Ей, ещё пятнадцатилетней соплячке, объясняли на первом инструктаже: человек привык к фоновому шуму, тысячи лет назад на Земле неандертальцы прислушивались к птицам, шевелению ветра в траве, брачной возне полёвок и ругани соседей по пещере. Тишина означала страх — крадётся саблезубый тигр. Или смерть — тигр уже сожрал всех и ушёл. Но никакая атмосфера не опустеет до вакуумной тиши космоса.Ана-Ива таращилась голубым бельмом, даже на расстоянии в почти световой час местное солнце оставалось колючим, радиоактивным и злым. Таня суеверно плюнула через левое плечо.

Внизу лежал Великан. С высоты планета казалась ржаво-коричневой из-за высокого содержания железа в местных океанах, обширные вкрапления цветной россыпи огней обозначали мегаполисы. Крупная индустриальная система, как раз то, что нужно, подумала ещё раз Таня, надеясь, что не прогадала с выбором траектории полёта.

«”ДатаГен” ничего не узнают».

«Кружка» приветливо повернулась к ней сенсорным окном. Радужная плёнка просканировала Таню и осталась мигать подвисшей системой: вряд ли кто-то выходил в открытый космос, чтобы получить пару стандартных антигравов. Таня улучила момент и воткнула замыкающий контакт электронного универсального ключа прямо в отверстие над дисплеем.

— Ну давай же.

Через эту дыру механики — в девяносто девяти случаях из ста ремонтные роботы, конечно, — могли получить доступ к данным, щупами проверить автомат на поломки и подкрутить пару винтиков. Несколько таких ремонтников болталось на «дне» кружки.

За Таней наблюдали рыбьим взглядом немигающие звёзды. Дисплей автомата протестующе задрожал, забился, словно пытаясь выплюнуть несанкционированный щуп. Загорелся оранжевый индикатор.

— Доступ… доступ…

«...мать твою».

Это просто автомат. У него даже защиты нет, только примитивная, и та в основном от случайных метеоритов.

Вспыхнуло красным. Таня застыла и задохнулась, словно пробило баллон с кислородом.

— …разрешён.

— Сучий потрох, — с чувством высказалась она. Антигравы в виде ножных и ручных браслетов вывалились и повисли в безвоздушном пространстве. Таня извернулась, цепляя, сколько могла унести.

— Добро пожаловать на планету Великан. Желаем получить приятные впечатления от пребывания.

Автоматический голос транслировал сигнал на радиоволнах. Таня слышала его в своей ушной «таблетке» от скафандра, и это скучное бормотание звучало ангельской музыкой по сравнению с мёртвой тишиной космоса.

Она ввалилась обратно в шлюз, выбрасывая антигравы прямо на пол:

— Тут штук десять. Хватит на всех, они недолговечные, но мы и не собираемся торчать на Великане больше недели.

Таню подхватили сразу с двух сторон. Встрёпанный и какой-то помятый Илай перетягивал её на себя. Лямбда послушно ослаблял щупы.

— Я… мы за тебя испугались, — поведал Илай дрогнувшим голосом. Он усадил Таню на откидное кресло в кокпите. Та передёрнула плечами:

— Что? Да я тысячу раз в невесомости работала.

Илай переглянулся с Лямбдой. «Глаза» у робота мелькали на щитке, так что со стороны казалось: он смущённо потупился.

— Я никогда прежде не видел, как люди выходят в открытый космос, — признался Илай. — Но читал обо всех рисках, начиная от кессонной болезни и заканчивая…

— Ерунда. У меня специальный костюм, он поддерживает все жизненные показатели.

Таня отодвинулась от предложенного стакана воды.

— Вы чего?

Робот и человек опять переглянулись практически одинаковым движением.

— Полагаю, лучше предоставить в её распоряжение полную информацию, — сказал Лямбда. Таня немедленно напряглась. Илай вздохнул и отошёл от трёхмерного главного монитора, где обычно Таня выстраивала свою карту меток. Сейчас там висело её лицо.

— Разыскивается опасная преступница, — прочитала Таня. — «Бывший младший лейтенант Малиновски, лишена военного звания за…» Слушайте, это враньё! Полное враньё!

Она схватилась за стакан воды и сделала огромный глоток. Жидкость попала не в то горло, Таня захлебнулась и выкашляла большую часть носом.

— Мы так и поняли, — серьёзно сказал Илай. — Ты теперь тоже вне закона. «ДатаГен», должно быть, изрядно потратились на взятки, если уж настолько «подчистили» или, скорее, «заляпали» твоё досье. Неповиновение приказам, прямое выступление против интересов Терранской галактической миссии. Лямбда перехватил это сообщение случайно. Хорошо, что вовремя.

Таня мрачно отвернулась.

— Это не совсем неправда. Я объясню, окей? Только сначала наденьте уже эти чёртовы браслеты, а потом я попробую посадить «Мицелий» так, чтобы хотя бы в первые полчаса к нам не сбежались все копы и головорезы. Идёт?

Глава 4

Посадка вышла такой мягкой и аккуратной, что Таня не придралась бы даже из вредности, попытайся она изобразить капризную пассажирку первого класса. Робот провёл «Мицелий» сквозь плотную атмосферу, словно положил драгоценный камень на подушку.

— В глубоких расщелинах здесь добывают оганесон, — внезапно поделился знаниями о Великане Илай. — Радиоактивный элемент, в обычных условиях существует не более нескольких сотых долей секунды. Здесь он образуется в результате химических реакций мантии планеты. Формально относится к инертным газам, хотя вытаскивают обычно «красный воск». В атмосфере ещё полно ксенона и неона, но они не представляют такого интереса для изучения.

Корабль отключал системы одну за другой. Как закончит, потребуется заполнить стандартные формуляры. Таня предупредила Лямбду, чтобы тут он уже не лез, она сама обойдёт все хитрые ловушки межзвёздной бюрократии, но пока оба ждали и выглядывали в окно, где плыл низкий оранжево-красный туман.

Про оганесон Таня и сама прекрасно знала:

— Сильный окислитель с радиоактивными свойствами. В основном используется как источник энергии.

Илай поднялся с кресла, к которому честно пристёгивался, пока Лямбда выводил корабль на посадку. Потянулся, вызвал на кокпите зеркало — оно появилось на стене, похожее на огромный зрачок. Собственное отражение оглядел критически, втянул живот и одёрнул серый свитер.

— Для некоторых уникальных сред оганесон тоже применим, мы его порой закупали для опытов, — прозвучало почти ностальгически, но Таня перебила:

— Не думаю, что нам он сейчас понадобится. И сиди пока, до полной остановки и получения разрешения на выход нельзя подниматься со своих мест.

Илай подчинился, вернулся в кресло. На трёхмерном экране появилось штук пять формуляров, Таня скривилась: бюрократию она терпеть не могла.

— Наличие белковой жизни… эм, стандартное же, да? Они, надеюсь, проверять не будут.

— Погоди, — Илай опять нарушил правила и подошёл ближе. — Дай-ка мне заполнить.

Он защёлкал пальцами по виртклавиатуре, расчерчивая жёлтые таблицы галочками и формулировками вида: «В рамках допустимой концентрации, не влияющей на локальную экосферу».

Искин принял его работу без единого замечания. Таня аж присвистнула: ей такое никогда не удавалось, если приходилось возиться с бумажками самостоятельно, а не командир тыкал за всех в галочки.

— Откуда такие познания в межпланетной бюрократии?

— А ты думаешь, чем в компании, вроде «ДатаГен», восемьдесят процентов времени занимаются? — Илай развёл руками. — Если бы не эта всемогущая рука сдерживания, то человечество уже не только в космос вышло бы, но и освоило высшие измерения, проникло сквозь время во все стороны и обрело бы бессмертие на уровне божественности… Пойдём!

Как раз пискнуло: «Принято».

Таня хмыкнула ещё раз.

Космопорт их встретил разреженным воздухом искусственной атмосферы. Благодаря антигравам масса оставалась привычной; Лямбда сначала отказался от своих модификаторов, но потом прикрепил их к щупальцам вслед за людьми, успев пискнуть о перегрузке. Илай укоризненно покачал головой: «Будь осторожен».

Сейчас они уже миновали посадочную площадку, где оставили корабль, и теперь шли по общему залу. После захолустья Иркед-3 и долгого путешествия вдвоём — втроём, если считать робота, — разномастная толпа заставляла жмуриться. Десяток рас, тысячи существ заполняли документы, покупали привычную еду в расставленных по залу автоматах, болтали, спорили, переругивались с автоматизированными таможенниками, тащили чемоданы. Маленькая ф-тхао, похожая на прямоходящую земную кошку, насколько Таня представляла кошек, выглянула из-за угла и потрясла длинным полосатым хвостом, намекая на вполне определённые услуги.

— Брысь отсюда, — мрачно буркнула Таня. Ф-тхао тёрлась о живот Илая, а тот явно растерялся.

— Ты чего, никогда в крупных портах не был? — ворчала потом Таня. Ей пришлось схватить спутника за руку. Лямбда полз следом.

— Очень давно, — сознался Илай. — Если нас направляли на какие-то конференции, то предлагали частный космолёт и местный транспорт для доставки. Кондиционер, охлаждённые напитки, закуски. Я особенно любил ореховые круассаны.

Таня только вздохнула.

— Тогда держитесь и не отставайте. У меня здесь есть знакомый, но его надо ещё перехватить.

— И не попасться, — заметил Илай. В общей суете даже он со своими габаритами смотрелся неприметным, но всё равно явно чувствовал себя некомфортно.

— Если всё получится, то не попадёмся.

— Таня, ты…

— Обещала объяснить насчёт того поиска. Я не отказываюсь. Во, пойдёмте сейчас на подземный транспорт, он нас доставит в один неплохой бар. Там всё и расскажу, идёт?

Илай решительно поправил свитер. Лямбда мигнул сразу двумя зелёными диодами.

Великан был планетой для работы и отдыха. Здесь тяжело трудились, добывая драгоценные полезные ископаемые, а после работы любили хорошо выпить и расслабиться. Для любой расы предоставлялись идеальные условия. Пока они ехали в подземном поезде, Таня заставила Илая покраснеть историей про то, как в своей предыдущей увольнительной на Великане заявилась в бордель для семиполых осьминогов из системы альфы Ориона.

«Они, оказывается, прочитали земные рассказы ещё дозвездного периода и обожают, когда их называют Великим Ктулху. Так вот, меня такс порога и назвали, а потом попытались засунуть щупальца в…»

Илай аж отодвинулся. У него опять покраснели уши и чисто выбритый, как всегда, подбородок. Таня расхохоталась: бедный скромняга-учёный. Между прочим, орионские осьминоги действительно любили терранскую мифологию про Ктулху, гордясь тем, что какой-то древний представитель чужой расы описал их собственную как ужасную, непостижимую и величественную.

— Всё, приехали, — сообщила Таня, когда объявили конечную станцию. — Ничего не бойтесь, просто идите за мной. Я скинула сообщение одному… в общем, тому, кто нам может помочь. Старайтесь изображать невозмутимость и равнодушие.

Илай отнёсся к рекомендациям очень серьёзно. Соорудил просто-таки маску вместо лица и даже как будто не дышал. Если бы не браслеты-антигравы, Таня предположила бы, что он мучается от перегрузки, но почему-то стоически помалкивает.

— Илай? — уточнила Таня, пока они поднимались по длиннющему эскалатору. Вокруг мелькали тысячи реклам — от вложения денег до увеличения… отделяемых псевдоподий, например.

— А?

— Всё хорошо?

Тот обернулся к Лямбде: робот притягивал беглые взгляды, но большинство спешащих по своим делам людей и нелюдей не вглядывались.

— Ну да.

— Скоро придём, — уверила Таня. Илай выглядел немного уставшим. Её первый командир на Терранском флоте, сержант Девуа, про таких иначе, как «бесполезный увалень», не отзывался, но почему-то Тане становилось не по себе, стоило представить деликатного и даже излишне церемонного нанимателя в обществе бывших командиров.

Она благожелательно улыбнулась. Илай ответил.

Нет, для войны он точно не годился.

Станция светила над головой зеленоватыми и чуть более тусклыми огнями. Таня уверенно повела спутников наверх, потому что подземная система поездов походила на огромный муравейник с ходами-переходами для крылатых инсектоидов с липучками, а не для условно наземных созданий, пусть и с высокими адаптационными способностями.

Они вышли на четвёртый уровень: ещё не деловые кварталы, но уже и не транспортный. Переполненные улицы текли мимо монолитов-зданий, похожих на непроницаемые железные стены справа и слева. Стрелки указывали на переулки, а чтобы «стены» не производили слишком уж гнетущее впечатление, поверх отполированных фасеточных квадратов пускали многоцветную рекламу, от трейлеров фильмов до призывов купить овощи со скидкой. Уровень был пешеходный, поэтому хватало и туристов, тыкающих пальцами в вывеску «Музей Великана: история от основания до сегодняшних дней», с реалистичной голограммой черепахи-аборигена, и в витрины модных бутиков — одежда и её аналоги на любой вкус. Илай чуть не столкнулся с большой амёбой, которая красовалась перед другой аквариумом — он заменял этим существам деловой костюм или вечернее платье, судя по розовым стразам и синему блеску.

— Куда прёшь, дебил, — перевёл транслятор амёбы. Илай извинился. Вслед ему погрозили кулаком-ложноножкой.

— Нам сюда, — Таня дёрнула спутника за запястье и заставила свернуть в неприметный переулок, похожий на случайную трещину в железных монолитах улицы. Здесь огни резко погасли, а железные столбы-дома воздвиглись стенами ловушки. С непривычки могло накрыть приступом клаустрофобии. — Просто идите за мной. Тут недалеко.

Безымянный бар открылся ещё одной дырой: сначала тёмным провалом, а потом приглушённым неоновым светом. Дроид просканировал их.

— С боевыми машинами запрещено, — проскрипел явно повреждённый и наспех подлатанный вокомодуль.

— Лямбда не боевой, — заверил Илай.

— Исключительно мирный, — добавила Таня, думая о своём бластере. Но его дроид то ли не увидел, то ли заранее смирился, что всё равно не заставит сдать оружие.

В тесном помещении вспыхивала синяя и зеленоватая неоновая подсветка: «НАПИТКИ И ТОКСИНЫ НА ЛЮБОЙ ВКУС». Другого освещения не предусмотрели, может, оттого, что ранним вечером ещё не набралось посетителей. За стойкой скучала бармен, тоже андроид человекообразного типа: бритая, с синей подводкой вокруг глаз и чёрными губами. Короткое чёрно-синее же платье с вырезом почти ничего не закрывало, но держалась бармен деревянно.

— Сидите здесь, — Таня огляделась по сторонам. Посетителей было немного, а свободных столиков — наоборот. Она даже подтолкнула Илая и Лямбду к закутку: диваны, обитые чёрным велюром, пластиковый «под дерево» стол, даже возможность включить голографические шторки. — Злачное местечко, знаю. Но если я правильно помню, нужный нам тип любит торчать именно здесь.

Она некстати подумала: если жив. Или не убрался с Великана. Или тысяча других вариантов.

— Пойду поспрашиваю.

Илай послушно ткнул в вирт-меню и какой-то напиток. Лямбда погрузился в выжидающий режим: Таня уже понимала неяркое вспыхивание щитковых лампочек.

Она же подсела к барной стойке. Гиноид среагировала дежурным: «Приветствуем-сделайте-ваш-заказ-пожалуйста», но Таня только поморщилась.

— Китти, прекрати изображать груду железок. Это я, Таня.

Гиноид сохраняла кукольную маску — ни единой эмоции. Таня же краем глаза осматривалась: два посетителя, крупный чёрный в рыжую подпалину арроен-самец, который грыз орехи под пиво и приглушённо стрекотал по своему браслету — наверное, переругивался с кем-то на родном языке. Второй была женщина неопределённого возраста, зато определённого рода занятий.

— Китти, поищи Амаури. Ну пожалуйста.

Кое-что у Тани было припасено специально для механической барменши: собственноручно созданный модулятор. Позволяет более эффективно использовать ресурсы стандартных батарей. Она положила неприметную на вид квадратную штуку на стойку бара и уставилась на Китти в упор.

— Поищу, — та быстро сунула модулятор за пазуху. Такие модификации запрещались: они превращали «бытового» андроида в боевого. Китти пригодится, рассуждала Таня. В этом баре — кстати, как его очередное название? что-то вроде «Летящей кометы», пафосно и глупо, — всякое случается.

— Скажи, что у меня выгодное предложение.

— Амаури может отказаться.

— Не откажется.

Таня вернулась к Илаю. Примитивный дроид-официант, похожий наводомерку, уже поставил перед людьми и роботом напитки. Таня выбрала светлое пиво. Лямбда — что-то на основе целлюлозы, судя по тому, что он поглощал-жевал белую клейковину с довольным видом. Илай решил поэкспериментировать.

— Тут подают центаврийские нейротоксины в очищенном виде. Давно хотел попробовать.

— Смотри, не отъедь.

Тот отмахнулся.

— В общем, переговоры буду вести я. Мой знакомый не опасен, но с придурью. Совсем как вы. Ладно, Лямбда нормальный, — Таня широко ухмыльнулась. — Помалкивайте оба, ясно?

— Ага.

Центаврийский нейрококтейль был ярко-оранжевым сзолотыми сполохами и спиралевидными линиями. Таня попробовала глоток из чужого бокала: кисленько, неплохо даже. Язык немного пощипало.

— Как батарейку лизать, — хмыкнула она, имея в виду старомодные, но ещё используемые литиево-ионные системы. Илай недоумённо моргнул. Неужели он таких не видел? Иногда казалось, что он не знает довольно простых вещей. На ум приходило выражение «башня из слоновой кости», хотя Таня не очень представляла, кто такие слоны, вроде бы давно вымершие терранские звери. А почему их скелеты использовали для постройки башен — и того непонятней. Но это хоть древняя история, а вот аккумуляторы старого образца вполне и сейчас используются.

«Откуда ты вообще? Ну, помимо того, что работал на “ДатаГен”», — но ей показалось неуместным допрашивать Илая прямо сейчас. Тем более что появился, как всегда, притягивая внимание немногочисленных посетителей, нужный персонаж.

Хакер по имени Амаури был меркурианцем: конечно, не с того Меркурия, который крохотная планета рядом с Террой, а из системы Аль Анз, что в созвездие Возничего. Певучее самоназвание расы звучало как ииртаирни, но выговорить это правильно получалось только у профессиональных лингвистов с идеальным музыкальным слухом. Фальшивая нота моментально превращала слово в «хлеб», «стол», «двадцать восемь», а то и в многоэтажное, как монолиты-небоскрёбы Великана, ругательство. Меркурианцы не возражали против прозвища, основанного на древних земных языках: всё-таки люди им были намного ближе большинства других рас. Ходили теории об общих предках — якобы на планете из системы Аль Анз мелкие хищные динозавры так и не стали млекопитающими, прежде чем эволюционировать.

Высокий — почти два метра — тонкий, с большими раскосыми оранжево-красными глазами, прозрачной синеватой кожей и ушными «крыльями», прикрывавшими жабры, Амаури смотрелся и вполовину не так странно, как «суслики» или «амёбы». Он был вполне по-террански красив: точёная фигура, узкое лицо, без носа, зато с пухлыми перламутрово-голубыми губами. Немного портил впечатление дешёвый комбинезон.

— Привет, Амаури, — Таня помахала знакомому.

Тот подошёл ближе и слегка поклонился.

— Приветствую отразившуюся в каплях судьбы и спутников её.

— Амаури, ты можешь не выпендриваться и разговаривать нормально. Нам нужна помощь. Кстати, это Илай.

Илай встал, протянул руку.

— Илай Рекке. А это Лямбда, робот с биоорганическими функциями. Простите, вы ведь сейчас, если не ошибаюсь…

— Мужчина. До женскойфазы ещё около двух десятков стандартных месяцев, — миндалевидные глаза покрылись плёнкой. Таня смущённо кашлянула. По крайней мере, учёный знал об особенностях меркурианской биологии, а то иногда получалось неудобно.

— В общем, — она не стала тратить время на долгие предисловия и повторила: — Нужна твоя помощь. Как хакера.

— Я всё ещё лучший в пределах сотни гигапарсеков, — Амаури задрал плоский и почти не существующий нос. — Да, и про твои неприятности в сети уже давно знает каждый аксолотль.

Таня ещё раз кашлянула.

— Аксолотль — это неотеническая личинка некоторых видов земноводных, которая достигает половой зрелости, не становясь взрослой особью, — пояснил Илай. Он подпёр щёку правой ладонью, левой удерживая на весу полупустой бокал. Лямбда выставил щуп хвоста поверх «груши». Хоть кто-то отслеживает ситуацию.

— Верно, — милостиво кивнул Амаури.

— К чёрту личинок. Всё, что пишут в сети, брехня, — Таня сделала глоток пива. — Илай, я обещала рассказать, ну и ты послушай.

Она пересказала историю с повстанцами, пятой ротой космодесанта Терранской галактической миссией и полковником Айоссой.

— Так что в твоей сети, что бы ни болтали, брехня, — повторила Таня, косясь на Амаури. Он успел заказать синевато-белый, под цвет кожи, коктейль.

— Я не сомневался, что ты герой, — внезапно сказал Илай. Взгляд у него был осоловелый, зрачки расширенные, а слова он подбирал с трудом, зато фраза прозвучала громко, с чувством. Таня пнула его под столом и оскалилась на Лямбду: следи за своим хозяином, а то он пить не умеет. Салага. — К-когда это высветилось… Ну, ты ещё ломала ту штуку с браслетами, я сразу подумал, они всё врут про дезертирство… нарушение дисциплины…

— Тихо.

Таня сжала запястье Илая. Оно было широким, её пальцы на его фоне — тонкими, но на физическую силу Таня не жаловалась.

— Ай.

— Заткнись.

— Узнаю младшего лейтенанта Малиновски, — меланхолично проговорил Амаури. — Спасёт тебя, даже если придётся сломать руку.

— Примерно. И, кстати, вот такого рода помощь нам и нужна.

Она осмотрелась по сторонам. Лямбда молчаливо караулил, выставив свой щуп, как устаревшую антенну на рациях для простейшего приёма звуковых волн. Со стороны этот жест вряд ли смотрелся странным, учитывая ту мешанину железа и пористой тёмной плоти, какой был робот.

Китти курила электронную сигарету, вмонтированную в её собственный палец. Дым менял оттенок в неоновой подсветке с розового на сине-зелёный, достигал фиолетового спектра и вспыхивал тревожным красным. Амаури вежливо ждал, только рудименты жабр слегка подрагивали.

«Аксолотль».

Таня понизила голос до шёпота:

— Ты что-нибудь слышал про «ДатаГен»?

Амаури поперхнулся тем, что пил.

— Слышал, — осторожно сказал он. — Ты хочешь к ним в охрану? Или…

— Нет.

Илай поставил пустой бокал на стол.

— Они охотятся за нами. Это довольно долгая история, могу её рассказать, но не прямо здесь. Вкратце: я на них работал, кое-что забрал — своё, между прочим, никакого воровства, но в «ДатаГен» так не считают и теперь хотят меня поймать, вероятно — убить. К сожалению, Таню тоже. Нам нужно исчезнуть, обоим.

Таня в очередной раз пнула его под столом: ты с ума сошёл, выкладывать всё, как на духу? Впрочем, слишком пьяным или под кайфом тот не выглядел, только румянец спустился до шеи, скорее лихорадочный, чем вызванный алкоголем-наркотиками, да моргал Илай с усилием, будто веки превратились в несмазанные клинкерные иллюминаторы.

— Я за такое не возьмусь, — Амаури резко поднялся, встопорщив жабры. — Таня, извини. Приятно было познакомиться, мистер Рекке. И с вами, эээ… Лямбда.

Таня не стала его задерживать. Амаури метнулся мимо столика, чуть пошатнулся, вряд ли это коктейль повлиял, отпить-то успел пару глотков, не больше. Китти равнодушно скользнула взглядом по местному обитателю. Амаури жил на втором этаже, прямо над баром, работал тоже там.

Таня дождалась, пока он скроется за незаметной и замаскированной неоновыми буквами дверью.

— А теперь идём.

— Но… он же отказался?

Илай встряхнулся, пытаясь изгнать остатки токсина. Или просто выражал недоумение.

— Идём, я сказала.

Лямбда издал долгий гудок почти на инфразвуке.

— Ты уверена? — повторил Илай. Неон заставлял его жмуриться, он прикрылся «козырьком». Вместо ответа Таня шагнула внутрь, спутники только пожали плечами — вернее, плечами и щупом.

К каморке Амаури вела простая железная лестница метра четыре высотой. С пола люк, в который она упиралась, казался не только наглухо задраенным, но ещё и ржавым, зато когда Таня взобралась и толкнула — поддался. Она сомневалась, получится ли у робота подняться, но Лямбда проявил удивительную для непропорциональной туши ловкость. Илай замыкал очередь, достал салфетки из кармана и брезгливо протёр влажные от сырости ступени.

— Ладно, теперь поговорим о деньгах, подробностях и обо всём, что тебя интересует, — с порога сказала Таня.

Каморка хакера не изменилась с прошлого раза. Большой аквариум во всю стену без единой рыбы: меркурианцы миновали эволюционную стадию амфибий несколько миллионов лет назад, но без воды испытывали дискомфорт. В воздухе — экраны, от маленьких, не больше ладони, до огромного. На последнем плыла большая рыба, похожая то ли на акулу, то ли на водоплавающую муху, и пыталась сожрать батисферу.

— Новая версия? «Подводные хищники»?

— Я проходил до сотого уровня, — оживился Илай.

— С читкодами, — уточнил Лямбда. — Которые генерировал я.

Амаури выглянул из-за экрана с рыбой. Он сидел в кресле-пузыре, принимающем форму тела, рядом стояла бутылка с местным напитком, серебристым и зеркально поблёскивающим, как ртуть. Илай аккуратно обогнул поднос с остатками чешуи, пакетов из-под сушёных моллюсков, едва не наступил на перевернутую глубокую чашку с засохшими водорослями на стенках.

— Свалите, — сказал Амаури. — Сказал: нет. Жить ещё хочу.

— Сколько?

Таня тоже села рядом с пузырём на корточки и убрала наушники с жабр Амаури.

— Нисколько. Да, ты меня выручила в прошлый раз. Даже в обход вашей священной миссии благородных землян, гегемонов космоса.

Уголки его рта чуть изогнулись. Меркурианская мимика в целом не отличалась от человеческой: менее выразительная из-за сильного натяжения лицевых мышц, но узнаваемая без перевода и дипломатических тонкостей.

— Вот и сделай одолжение. Спаси ещё раз, свали. Мне очень жаль, что ты так вляпалась, — он впервые посмотрел на Илая и Лямбду, те стояли чуть поодаль. — И вас тоже, наверное, хотя, может, вы и те ещё говнюки. Против «ДатаГен» не пойду.

— Да ты просто «слить» боишься, — подначила Таня. — А ещё лучший хакер, но да, архивы и базы могущественной корпорации тебе не по зубам.

— Даже не пытайся брать на «слабо», — Амаури вернул наушники на отростки. Жест был скорее символический: водяное существо могло закупорить все свои отверстия специальной мембраной.

— Планета И-Тау-Тиин, система Аль-Анз. Население: более двадцати миллионов, климат субтропический. Местная раса называет себя… прости, я не буду повторять ваше самоназвание, не хочу ошибиться. Общее название: меркурианцы. Планета пригодна для заселения человеком. Вердикт: экспансия, элиминация. Образцы генома меркурианцев будут включены в общий банк генов.

Илай выговорил это так быстро и без тени эмоций, что сначала Тане показалось, что это Лямбда подключился и зачем-то даёт справку из инфранета. Повисла пауза. Наушники сползли на пол и с глухим пластиковым стуком ударились о сыроватый камень.

— Что? — переспросил Амаури.

Таня пожала плечами. Илай продолжил:

— Проект отложенный. Пока «ДатаГен» не получили приказа о старте, но вы всё поняли верно: планируется геноцид определённо разумной расы. Догадайтесь, на чьей стороне будет Терранская галактическая миссия. Могут и передумать, конечно. Вот, правда, местным черепахам не повезло, да? Я видел сегодня магазин с сувенирами «в память о культуре».

Илай сунул руки в карманы брюк. Таня представила его в белом халате, защитных очках и респираторе: вокруг стерильный кабинет и несколько столов с ещё живыми образцами: меркурианцы, «черепахи», люди. Илай касается лазерным скальпелем первого — жертва зафиксирована, и когда она начинает орать и дёргаться, он только слегка морщится от неприятного звука. В защитный плексиглас бьёт струя крови — то ли синеватой, то ли красной.

Таня тряхнула головой, отгоняя этот образ.

«Он вообще грибами занимался, что за херня».

— Что это… откуда ты…

— Я же сказал: я работал на «ДатаГен». И узнал многое, что мне не нравилось. У меня было более одной причины уйти оттуда. С подачи Вселенского Совета «ДатаГен» занимается терраформированием, вернее — собирается захватывать «отсталые» планеты. С Великаном уже получилось, остальные «малоразвитые расы» будут признаны врагами через пятьдесят, сто или двести лет, а потом…

— Мы не малоразвитые.

Амаури шипел, изо рта выскальзывал чёрный раздвоенный язык.

— Ну конечно. Вот ты гениальный хакер. А твоя семья?

Амаури кинулся на Илая так быстро, что Таня среагировала, только когда блёклые пальцы обвились вокруг шеи.

— Стой! Стой же!

— Он убийца.

— Он никого не убивал.

Лямбда помогал Тане: удерживал взбесившегося меркурианца двумя щупами.

— Хозяин не является вашим врагом, господин Амаури.Напротив, он изобрёл методику, которая теоретически способна помочь планетам, внесённым в реестр «отдалённой экспансии».

— Откуда мне знать, что ты никого не убил?! — Амаури метался и извивался, скользкий, как настоящая ящерица.

— Я миколог. Грибы выращивал. Но да, доступ был ко многим файлам. Меня, Таня не даст соврать, обычно считают довольно… безобидным.

Илай улыбнулся.

Амаури ещё пошипел, выстреливая длинным тёмным языком, и подчеркнуто расслабился. Таня его отпустила, а Лямбда ещё нет, и тот ткнул серым локтем в «грушу», оставив вмятину в чёрно-красноватой мясистой белковой вставке.

— Да чтоб вас Великая Жаба слизала. Сначала я сам должен убедиться и заглянуть в базу, может, вы всё врёте.

— Пока не заглянешь — не узнаешь, придётся верить на слово, — полушёпотом сказала Таня ему на ухо и пронаблюдала как отверстие за декоративными жабрами заволокло плёнкой. Всё он слышал. Прекрасно слышал.

Сидеть в комнате было негде, единственное кресло из эластичных листьев гигантского плюща с наполнителем из природного пескаАмаури никому не собирался уступать. Таня разглядывала аквариум. В нём колыхались водоросли, похожие на щётки, на длинные и очень гибкие бескостные пальцы, на обычную траву.

— Смотри, Boletus Cimex или грибожук, — Илай ткнул пальцем в стекло, обрадованный, словно старого приятеля увидел. Таня проследила за жестом и покосилась на страшно занятого, нацепившего очки и наушники хакера.

— Вон те серые точки на водорослях? Правда, похоже на жуков, — комплимент был так себе, но и грибожук не поразил Таню своей внегалактической красотой. Она бы приняла серо-белые выпуклости за тлю.

— Они ещё и перемещаются. Миграция. Грибница у них обычно одна, залегает на большой глубине, а плодовые тела, эти самые «жуки», крепятся на тонких нитях, их ещё называют дендритами, как в нервной ткани. Эти нити прочнее мономолекулярных наноматериалов.

— Ага, — Таня должна была восхититься, но видела только некрасивые наросты.

— Наша команда работала над тем, чтобы использовать белок Boletus Cimexдля нового поколения защитных скафандров. Между прочим, ты такой носишь.

Таня проверила свой рюкзак. Скафандр она взяла с собой, никогда не расставалась, благо он весил не больше листа бумаги. Без баллона с кислородом в открытый космос не выйдешь, но защита нужна не только в космосе.

— Серьёзно?

Илай кивнул.

— А терраформирование, которое ты придумал…

— Не на основе грибожуков, но ими я тоже вдохновлялся. Они живут в любой среде, в том числе на водорослях планеты, которая находится от родного мира на расстоянии в пару десятков парсеков. Живая природа восхитительна, правда?

Таня почему-то смутилась. Илай смотрел даже не на неё — в аквариум, на своих бледных фальшивых жуков, но в голосе у него появились проникновенные нотки. Того гляди решит серенаду спеть.

«Илай» и «серенада» в сочетании друг с другом вызвали невольный смешок.

— Что? — тот оторвался от созерцания аквариума.

— Ничего. Пойдём нашего аксолотля потыкаем, как там дела с внедрением в глобальную базу и противодействием будущему замаскированному геноциду.

Таня вздохнула: она догадывалась и прежде, хотя сама в подобных миссиях не участвовала. Повстанцы, с которыми она сражалась, брали в заложники мирных людей и взрывали космостанции, астероиды с разработкой полезных ископаемых и парой операторов из плоти и крови — неважно,гуманоидной или слизнеподобной. Её совесть чиста, пусть именно поэтому она и вылетела с позором.

Рефлексировать Таня в любом случае не любила. Лучше вон на Илаевых грибожуков полюбоваться и представить, как они ползут по водорослям, листьям, траве. Едят и кормят свою спрятанную под слоем почвы грибницу, связанные тончайшими волосками дендритов.

Потрясти Амаури за плечо Таня не успела. Тот скинул очки и наушники одним жестом и пронзительно застрекотал, переходя на ультразвук. Язык мелькал вперёд-назад, глаза сменили цвет с мягко-оранжевого на пронзительно-багровый, словно аварийную подсветку включили прямо в голове.

— Тихо ты, — Таня встряхнула приятеля. Илай поколебался и тоже сел на корточки рядом.

— Амаури? Извините, что сообщил вам…

— Заткнись ты!

Четырёхпалая рука с перепонками схватила Илая за шиворот. Лямбда немедленно двинулся наперерез, но спасать хозяина не пришлось: Амаруи сам разжал хватку и обессиленно вжался в своё продуманное-гигроскопичное кресло.

— Мокрицы потрошёые.

Ушные выросты растопорщились и опали. Амаури очень по-человечески закрыл глаза: не хочу никого, мол, видеть. Всё-таки хоть меркурианцев и относили к рептилиям, а с людьми сходства хватало настолько, что некоторые «сапиенсы» заказывали себе меркурианцев в борделях, причём не интересуясь — в «мужской» или «женской» они фазе. Таня погладила несчастного «аксолотля» по плечу:

— Мокрицы, это точно.

— Мне очень жаль, — повторил Илай. Он выпрямился — сидеть на корочках ему было тяжеловато, — но не ушёл далеко, а Лямбде только кивнул: держись подальше. Экзистенциальный ужас — очень комплексная эмоция, не для роботов.

Амаури молчал несколько минут, и Таня начала опасаться, что его надо будет реанимировать; вроде бы меркурианцев требовалось кинуть в воду — тогда активировалась вторая дыхательная система, более развитый, чем у людей, рептильный мозг брал верх над высшей нервной деятельностью и быстро отвешивал пинка взбесившимся железам выработкой ингибиторов адреналина, кортизола и специфичных стресс-гормонов.

Не успела Таня приказать Илаю, мол, тащим его к аквариуму, как Амаури очнулся сам, третье веко сползло с глаз, они снова стали оранжевыми.

— Это… это просто так не решить.

— Знаю, — вздохнул Илай. — Но если я «погибну», то охотиться на меня перестанут, а я смогу использовать технологию вне влияния «ДатаГен».

— И кому ты её продашь? Какому-нибудь конкуренту? Правительству одной из планет? Терранской, — Амаури булькнул, что означало смешок, — галактической миссии?

— Если я смогу создавать обитаемые планеты, экспансия с уничтожением разумных рас потеряет привлекательность, — возразил Илай. Он полузакрыл глаза, словно передразнивая меркурианца с его прозрачными ящеричьими веками. — Терраформирование слишком дорого, да и обычно берут за основу изначально хотя бы условно-пригодные к жизни планеты. Никто не станет связываться с астероидом без атмосферы, правда? Я хочу это изменить. Пусть зацветёт каждый камень.

Лямбда громко прогудел. Наверное, это подразумевало вздох или тот характерный жест, когда закрывают себе лицо ладонью. Таня с ним согласилась: иногда Илай увлекался со своими прекраснодушными проектами.

Амаури издал длинный вибрирующий звук, как трель лягушки на болоте.

— Парень, ты придурок. Они от тебя так просто не отстанут. Но… чёрт, я попробую. Ты не соврал, вижу. Спасибо, чтоб твою икру жабы сожрали…

— Он имеет в виду традиционное родовое проклятие меркурианцев, — меланхолично пояснил Лямбда. Амаури фыркнул:

— Да нет. В смысле, я никого не проклинаю, тебе и правда спасибо. Вам обоим, Таня.

Поёрзав на кресле, он продолжил:

— Сейчас я попробую взломать пару систем, но просто так взять и исчезнуть не получится. Чересчур крутая работа даже для меня. Я подстрою для вас правдоподобное исчезновение с радаров, но это только базы данных, а ещё придётся замаскироваться. Вы оба слишком приметны, не говоря уж об этой штуке, — Амаури недовольно покосился на Лямбду. — Но у меня есть несколько идей, в том числе приладить вам голографические маски. Ящеричья мать, почему я во всё это ввязываюсь, экспансия бы даже до меня не дошла, я вообще на другой планете, и что вы мне сделаете…

— Потому что для неотенических форм меркурианцев свойственна привязанность к родителям, которых они почти не знали, это сродни религиозным верованиям. Равно как и к сиблингам, — опять ввернул Илай тоном, который почти не позволял отличить его от робота. Таня скрежетнула зубами.

— Чё? — Амаури вытаращился на Илая.

— Он хочет сказать, что ты просто любишь своих братьев-сестёр и родителей.

— Да не особо…

— На генетическом уровне.

Амаури вздохнул.

— Ну, я скорее просто не хочу представлять, как мой родной мир превратят в терранскую базу с супермаркетами и дешёвыми борделями для таких, как вы. Без обид.

— Ничего, мы понимаем, — Таня прикоснулась к тёплому плечу Амаури. Меркурианцы регулировали температуру тела по собственному желанию. Псевдотеплокровные существа отлично приспосабливались к любым планетам, где имелась вода.

Амаури растопырил отростки над ушами.

— Вернитесь в бар. Там, кстати, еду вроде неплохую готовят — ну, для вас. Людей, я имею в виду. Не бойся, Малиновски, не кину. Вернусь через полчаса.

— Ладно, — сказала Таня.

— Мы можем оставить Лямбду. Его вычислительных мощностей хватит…

— Не нужно, — хакер перебил Илая, и тот сразу же осёкся. — Сказал же, валите отсюда, когда будет готово, я приду к вам. И отведу к ребятам, которые смогут вас самих допилить до приличного состояния.

Таня спускалась последней. Они вернулись за столик, который заняли раньше. Китти скользнула по посетителям равнодушным взглядом, в середине вечера посетителей не стало больше, так что удобное место по-прежнему дожидалось своих первоначальных гостей.

— Есть хочется, — сказал Илай. — Чёрт, голова трещит,— пожаловался он с несчастным видом, заставив Таню презрительно усмехнуться:

— А нечего всякие инопланетные коктейли глушить.

— Это был научный эксперимент! — возмутился Илай.

— Ну и как результат? — Таня показала зубы.

— Хреново, — сознался тот. Лямбда мигнул лампочками, словно напоминая, что времени у них в обрез и скоро вернётся хакер, а затем приключения продолжатся.

Из меню для людей подавали стейки из восстановленного мяса, рисовую лапшу и картофель плюс «стандартные пакеты». По поводу последних Таня точно знала: дрянь отвратительная, их такими часто кормили — живот набить годится, но после вдохновенных экспериментов Илая даже думать о такой «кормовой смеси» было противно. Илай, любивший и ценивший хорошую еду, тоже скривился и с определённым сомнением ткнул в лапшу с соусом. Таня последовала его примеру. Оба пожалели о своём выборе, большая часть безвкусной дряни досталась Лямбде — тот любит целлюлозу, вот пусть и наслаждается. Немного приличнее оказался картофель, действительно напоминавший настоящий.

— ГМО, конечно, — заметила Таня.

Илай запихнул в рот сразу три дольки. Прожевал и задумчиво спросил:

— Это что-то плохое?

— Ну да. Все эти штуки, говорят…. Это. Душу забирают. Все твари из колбы — без души они.

Илай как будто хотел возразить, но вместо этого уткнулся в свою порцию с мрачным видом. Таня собиралась уточнить, в чём именно проблема на сей раз, когда появился Амаури.

— Сваливаем, — сказал он.

— Чего?

Таня выронила картофельную дольку в соус. Красные брызги заляпали стол, напоминая кровь.

— Сваливаем, говорю.

— Саламандра ты сраная, спалился, что ли?

Амаури презрительно сощурил разом покрасневшие глаза.

— Не я, а вы. Браслеты с антигравами кто добывал?

Таня смутилась.

— Вот то-то же. Ты бы ещё голой сфоткалась и подписала «Хочу познакомиться», а потом вывесила орбитальной проекцией. Ладно, я, что мог, подчистил, но вас сожрут, как мальков. Примерно, — Амаури сверился по браслету, — через десять минут, если не свалите. Ну? Чего сидите?

Первой среагировала Таня, а вторым Лямбда. Илай запутался, ткнул на меню «Оплата». Таня дёрнула его за плечо, растягивая ткань свитера:

— Ты глухой?

— Но оплата…

— С Китти я потом рассчитаюсь. Если живы останемся, с чаевыми.

Амаури уже лез в своё убежище, которое оказалось сквозным. Прямо за аквариумом в глубине комнаты-жилища ютился ещё один люк, покрытый побелкой и совершенно неприметный. Сейчас Амаури вскарабкался прямо по стене, ловко орудуя перепончатыми пальцами.

— Ждёте чего? — посмотрел он сверху вниз.

Илай сглотнул. Таня выругалась:

— Сейчас подкручу антигравы. Они, конечно, автоматически определяют соотношение массы и привычного веса, но раз уж я с ними так попала…

Начала она с Илая, но тот покачал головой.

— Что?

— Ты первая.

— Нет уж, моя обязанность тебя охранять. Так что заткнись и дай настроить свои браслеты.

— Тогда Лямбда.

Таня кивнула: робот — самое ценное, надо было его вообще на «Мицелии» оставить; или нет, преследователи бы его поймали, даже пальчиков не запачкав. Универсальный лазерный резак и отвёртка скрипнули по непроницаемым, словно керамическим на вид браслетам; Таня вскрыла устройство и поменяла пару проводов местами. Генерация поля усилилась, массивный робот замахал своими ложноножками. К полёту он не привык, и оставалось радоваться, что искусственный интеллект не знает страха высоты, например. Илай вот заметно побледнел, но попытался повторить манёвр Амаури: с перенастроенными браслетами у него получилось. Ухватиться за кромку отверстия вышло с третьего раза, он едва не рухнул в аквариум.

— Быстрее, — Амаури высунулся и исчез. — Или оставайтесь здесь, а я пошёл.

— Мы тут, — Таня запрыгнула наверх последней и аккуратно законопатила отверстие. Спутники её обогнали и ушли довольно далеко, но она только крикнула вслед — мол, не задерживайтесь, я тут подлатаю дыры.

Следы остались наверняка: побелка не так лежит, на стенах отпечатки пальцев — преследователи явятся со сканерами, раз уж на коллапсары для своих охотников не поскупились. И всё же это ещё додуматься надо, повозиться.

Амаури уже карабкался дальше, теперь по горизонтальной «кишке» — то ли вентиляции, то ли вообще мусоропроводу. Антигравы здесь помогали хуже, требовалась ящеричья вёрткость. Амаури то и дело оборачивался, обещал бросить медлительных «человеков» и робота, но послушно дожидался.

— Влево. Теперь направо. Снова направо. Осторожно, здесь дыра — прямо до дна, а там дезинтегрирует к жабьей бабушке.

Иногда он переходил на свой чирикающий язык. Трели звучали потрясающе красиво, и Таня догадывалась, что это совершенно ужасающие непереводимые меркурианские ругательства.

Металлические тоннели тянулись десятками километров — такова была монолитная сеть Великана, замкнутая система без разделения на отдельные дома. Каждый звук и вибрация разносились вперёд и назад, заставляя морщиться. Тане мерещились перестукивание зубов или вой каких-то тварей, удары метеоритов об обшивку корабля, выстрелы — всё вместе. Пахло в основном железом, но нет-нет, да и потягивало то кислятиной мусора, а то и тошнотворной сладостью падали, словно предупреждение любителям удирать по коммуникационным системам: кто вам сказал, будто вы вообще отсюда выберетесь?

Амаури вёл уверенно, не задерживаясь ни на секунду. Он даже пару раз улыбнулся, тщательно копируя человеческую мимику: мол, почти не отстаёте, хвалю. Лямбда время от времени издавал затяжные пищащие звуки, словно пытаясь поймать какой-то сигнал или провести анализ; наверное, так и было. Илай тяжело дышал, но не жаловался, даже когда зацепил ладонью какую-то неплотно подогнанную пластину или штырь и распорол ладонь. Таня узнала о его травме только по пятнам крови с характерной формой пятерни.

«Чёрт».

Ладно, лишь бы выбраться. Лишь бы меркурианская ящерица вывела их в безопасное место. Передвижение напоминало Тане один из марш-бросков по вражеской территории: глаза, уши, даже кожные рецепторы начеку, мозг просчитывает, откуда вынырнет враг. Когда она дослужилась до младшего лейтенанта, прибавилась ещё одна функция в «оперативной программе»: что делать дальше. Предположим, они выберутся. На корабль? «Мицелий» наверняка под колпаком. Искать другой через Амаури? Таня ему помогла в заварушке, когда повстанцы захватили одну из крупных фабрик по переработке знаменитого оганесона. Чокнутые ублюдки грозили подорвать несколько тысяч квадратных километров — весь производственный комплекс, анализ обнаружил ядерную установку. Таню со взводом отправили «невидимками», обезвредить бомбу, пока правительство Вселенской Конфедерации якобы вело с террористами переговоры. Амаури попался… скажем так, неоднозначно. Торчал рядом с пультом и караулил его.

Говорил — заложник, мол.

Говорил — его, заставили.

Таня ему поверила, хотя здравый смысл орал: это враг, убей.

Она отпустила его в такую же дыру — канализацию, кажется: выпихнула, если точнее, лучевую кость ему действительно сломала, но не специально, силы не рассчитала. Меркурианец удрал, остальные из взвода не успели ничего увидеть. Операция прошла успешно.

Позже Таня думала, что поступила, как последняя наивная идиотка, как провинциальная клуша, которую прожжённый типчик обещает сделать звездой галактического вещания, мол, даже ксеносы будут твоими фанатами. Он её трахает, а как наиграется — сдаёт в дешёвый бордель. Амаури не солгал.

Ну, или правда хотел «слиться» — меркурианцу это словечко подходило идеально, — из повстанцев. Она не спрашивала.

Он связался с ней потом. Они встретились в том самом баре. Пару раз Таня подкидывала ему заказы — на взлом в основном, когда проще было обратиться к «своему», чем ждать выполнения официального запроса. Платила. Всё честно.

Сейчас он возвращал долг, но не пойдёт же он и дальше за ними в огонь, воду и оганессоновы трубы?

— Вверх. Придётся подпрыгнуть. Ну, или подтянуться.

Илай чертыхнулся: рука болела, видимо. Ещё и следы оставляют.

— Уже близко, — обрадовал Амаури.

Он остановился прямо над широким провалом тёмной бездны.Таня посветила фонариком: никакого дна и в помине.

— Прыгаем, — сказал Амаури — и первым сиганул в «чёрную дыру». Илай мотнул головой, бледный в зелень то ли из-за неверного света, то ли правда перепуганный до тошноты.

— Протяжённость тоннеля: не установлена, — меланхолично прогудел Лямбда.

— Там вода, — сказала Таня. Илай кивнул.

— Это очевидно. Родная стихия меркурианцев.

Он помолчал.

— Я не умею плавать. Лямбда тоже.

— Антигравы, — напомнила Таня.

«Если вы не захлебнётесь в панике… хотя робот вряд ли захлебнётся».

— Лямбда, закупорь всё механическое биомассой, — Илай давал инструкции спокойно почти до равнодушия, заставляя заподозрить сдавленную панику, а потом протянул окровавленную ладонь Тане. — Прыгнем вместе?

— Это хуже, чем если… Ладно.

Она сдалась; шаг в темноту напоминал глубокий выдох или апогей ночного кошмара перед пробуждением.

Глава 5

Таня выпустила руку в полёте: по отдельности безопаснее, вдвоём они могли не выплыть, даже несмотря на антигравы. Фонарик она погасила, темнота проглотила их с потрохами, зависла безвоздушным пространством — словно в космосе, только без неподвижных холодных звёзд, словно шагнула прямиком в сингулярную точку чёрной дыры.

— Руки по швам! — успела крикнуть Таня. Темнота превращала людей в протоплазму, в простейших на дне первичного океана, но у тебя пара миллиардов лишних клеток: если шлёпнуться животом — умрёшь. Она сгруппировалась, некстати думая, что аптечки с собой не захватила, да и робота вряд ли починит: всё-таки она спец по обычной механике, а не всякой биоинтегрированной.

Таня вошла в прохладную воду — липкую и густую, как кровь, и забилась сразу же, выплывая к поверхности. Илай продолжал погружаться, она нырнула, схватила его за руку — кажется, опять за порезанную, — потащила. Подкрученные антигравы помогли добраться до какой-то поверхности, Таня смутно осознала: здесь совсем не так темно, синие и зелёные полосы на каменных стенах — вроде шахты и вскрытых жил минералов. Радиоактивных, что ли, раз светятся. Они без защиты, но почиститься от лучевой болезни успеют и после, сейчас она обрадовалась этому свету.

Илай выкашливал чёрную воду и скрючился на «берегу». Лямбда тонул — плавал он, как и полагалось технике. Как топор. Самый обычный, даже не пневматический.

Тане пришлось снова нырять и хватать наугад щупальце. Дальше робот сориентировался, перезагрузилась программа, или те живые клетки, которые в него впихнул хозяин, принялись вопить, что не хотят умирать.

— Быстрее, — скомандовали сверху. Амаури сидел на корточках, принюхивался. Выросты на голове топорщились и поблёскивали, глаза ярко горели рыжим. Он хорошо видел в темноте. — Вы чего возитесь? Ладно, здесь уже нормально, сюда так просто не доберутся…

Таня плюхнулась грудью на камень. Светящиеся жилы разбегались под ней, над ней, справа и слева. Красиво, наверное.

— Амаури, ты долбанутый. Какого… ты сиганул в эту дыру?

Она захлебнулась и сплюнула чёрную жижу, на зубах скрипнул песок, вкус был, как у придонного ила.

— Самое безопасное место на Великане.

Илай пытался подняться и тоже отплёвывался склизкой дрянью, но едва вытер тыльной стороной ладони губы, заозирался с вдохновленным видом:

— Это же фотофоры… Mycena lux-coeli, но количество люциферина зашкаливает, никогда подобного не видел. Модификации?

Амаури, к Таниному удивлению, понял:

— Не, сами такие растут. Какие-то местные виды, солнца не любят, зато здесь им нормально.

Илай поднялся с усилием, несмотря на выкрученные до предела антигравы, прихрамывая, поковылял к стене. Лямбда замигал, перебивая жёлтый и синий свет «жил». Когда Таня попыталась потрогать «грушу», робот выдал: «Перезагрузка». Она пожала плечами.

Илай сцарапал «жилу» так, что свет остался на кончиках пальцев.

— Ты бы не трогал голыми…

Искры смешались с кровью из раны на ладони.

— Надеюсь, они не ядовитые, — вздохнула Таня. — Ну, или ты знаешь, что делаешь.

Илай промолчал.

— Всё, хватит прохлаждаться, — заторопил всех Амаури. — Тут дно планеты, конечно, даже «ДатаГен» просто так не заползут, но всё-таки нечего рассиживаться. Все живы? Дышат? Ну, кому надо, — он покосился на робота. Лямбда невозмутимо выдал:

— Состояние: удовлетворительное. Критические повреждения: отсутствуют.

— Вот и замечательно. Дальше нам туда, — он подумал и даже решил ободрить спутников: — Недалеко совсем. И безопасно.

— А переодеться можно будет? — спросил Илай, подворачивая мокрые брюки и выливая из кроссовок илистую воду. — Хотя бы самая простая станция генерации одежды…

Амаури неопределённо дёрнул плечом.

— Идёмте уже, — поторопила теперь уже Таня, которой показалось, что Амаури сейчас рассмеётся своим лягушачьим хохотом, она это слышала — звучало дико обидно, будто в тебя целое болото лапками тыкает.

Амаури на полусогнутых помчался по нерукотворной на вид пещере. Светящиеся грибы оборачивали его силуэт тусклым гало, а Таня старалась не думать о том, что эти самые… фотофоры обычно растут на всякой падали. Грибы-гнилушки их еще называют, вроде как. Она прочихалась-прокашлялась: гнилью и впрямь пахло, и не только застоявшейся водой. Может, какими-нибудь местными крысами, подохшими в углах.

Может, и чем похуже. Хорошо, что бластер с собой и вода ему нипочём, даже тухлая.

Амаури спрыгнул с уступа — снова в темноту, лишь слегка разбавленную нитями фотофоров. Таня прищурилась, скорее чутьём, чем зрением определяя: это какое-то новое место, вроде пещеры или грота, суше и чище.

— Погодите, — сказала она вполголоса своим подопечным. Лямбда понятливо замер, восприняв её команду как приказ. Илай закрутил мокрой головой. Таня выхватила бластер и направила его в пространство, а потом зажёгся свет. Он ослепил её, хотя рефлекс заставил зажмуриться, подкинуть бластер в готовности стрелять по звуку.

— Стоять.

Интонация была знакомой. Таня её отлично знала: вот так угрожают те, кто вооружен, может выстрелить в любой момент, но при этом до мокрых штанов — или того, что заменяло им понятия «мокрый» и «штаны», — боится вот этой своей власти над людьми. Она направила бластер в сторону голоса.

— Брось оружие!

Тоже ничего нового. Таня не торопилась подчиняться, да и глаза уже адаптировались, она притворилась, что всё ещё щурится слепышом, и медленно разжимала веки: действительно грот, вроде какой-то мини-базы. От коек, прикрученных прямо к стенам, до терминалов. Целились в них пятеро гуманоидов, трое — точно люди, один арроен — «суслик» держал оружие как раз на уровне коленной чашечки, один — киури, оранжевый инсектоид, держащий сразу два бластера в верхних псевдоподиях. Мощные беговые конечности растопырились, сегменты живота напряглись, готовые извергнуть жало и брызнуть ядом. С киури Таня воевала в одной из священных галактических миссий, та, правда, закончилась мирным договором — ульевые киури, на самом деле, немногим отличались от пчёл или муравьёв: достаточно не совать палец или палку, чтобы они были мирными и на тебя не обращали никакого внимания. Их родную планету оставили в покое, потом киури даже предоставили доступ посольству, следом потянулись торговцы и немногочисленные экстремалы-туристы. Злые языки твердили, что подкупить аборигенов удалось с помощью большой партии то ли сахарной свёклы, то ли тростника.

Сейчас Таня могла думать лишь о том, что яд киури смертелен для людей и большинства других видов.

— Брось оружие, — говорил один из людей, мужик лет сорока, худой, чернявый, с нервными дёргаными движениями.

— Окей. Окей. Я одна вооружена. Они, — Таня покосилась на растерянного Илая и Лямбду, — мирные. Просто человек и робот…

— Мы знаем, — фыркнул чернявый.

Таня поискала взглядом Амаури. Тот жался к стене, и его вид ей не понравился, тот из гордого и уверенного в себе проводника как-то резко превратился в жалкое создание.

«Прячется?»

«Или…»

Догадка заставила скривиться.

— Амаури, это всё ты?

— Прости, — сказал тот хриплым надсадным голосом. — Я узнал, кто такие твои… наниматели и на что они способны. Мы тут прозябаем на дне Великана уже лет десять, а теперь у нас появилась надежда.

— Заткнись, ящерица, — фыркнул чернявый, Амаури бросил на него хмурый взгляд, его перепончатые выросты растопорщились. — Ты. С бластером. Кинь свою хреновину, или я прострелю брюхо твоему приятелю.

Оружие устремилось в сторону Илая. Тот зашевелил губами, держа руки во всегалактически понятной позе «сдаюсь». Таня выругалась и подчинилась.

— Дальше что? Убьёте?

— Нет, — покачал головой чернявый. Таня подробнее рассмотрела остальных — две женщины, обе воинственные, одна вообще бритая налысо, зато с квадратами рабской татуировки на черепе, синие следы спускались за шиворот свободного балахона. Вторая кудрявая, темнокожая, но с голубыми глазами. Ещё был здоровенный рыжий мужик с косматой бородой и заплетёнными в мелкие косички волосами. У него татуировку на лице скрывали именно что волосы — от кустистых бровей до косм бороды, — но тоже бывший раб, приговорённый, «меченое мясо».

— Каторжники, — плюнула Таня с отвращением. Чернявый сделал жест — мол, дай сюда бластер, и она пнула «игрушку» его сторону.

— Прости, — пронудел в очередной раз Амаури. — Они… то есть, блин. Мы. Мы просто хотим выжить.

— Жабий ты потрох, — фыркнула в его сторону Таня.

— Заткнитесь все, — чернявый нетерпеливо махнул оружием. — Сейчас забираем их и отправляемся. Надо протестировать терраформера.

Он смотрел в упор.

Таня поняла: не на Лямбду. На Илая.

На пол пещеры упала капля крови.

— Я бы помог вам без… такого обращения, — сказал тот мягким сдержанным тоном преподавателя в колледже.

Амаури понурился ещё больше, а потом вдруг зыркнул на чернявого:

— Суизи, а я тебе говорил! Он хоть и работал раньше на «ДатаГен», но свалил же…

— Мне похер, — фыркнул Суизи. Рыжий амбал и две девицы — лысая и чернокожая, — поддакнули вежливым смешком. — Давайте, забирайте эту жирную задницу, и пусть своё отрабатывает.

«Стойте, — едва не сказала Таня. — Вам ведь нужен робот, Лямбда. Экспериментальный объект с уникальной ДНК, или…»

Их с Лямбдой позвали последними. На прицеле их удерживала только лысая, Таня услышала, что её называют Лахудрой — вполне логичная кличка, чего уж там. Вторую звали До. Рыжего — Секирой, наверняка пневмосекира и была его любимым оружием. Инсектоида прозвали Светлячком, а суслика — Тигром. Вероятно, оба ксеноса воспринимали клички просто как набор звуков, если и воспользовались межпланетарным поиском, то ничего обидного не обнаружили. Светлячки красивые насекомые, а тигр — вообще благородное животное.

Пещера перешла в отсек, который оказался просторным тоннелем, ведущим в темноту — и вверх. В узком кармане теснился небольшой корабль, вдвое меньше «Мицелия».

— Эй, а как же наш?

Таня не сдавалась. Илая они всё равно уже загнали на борт, тот подчинялся с доверчивой покорностью и даже попытался завести разговор с киури. Таня уловила что-то насчёт его семьи и матки, ксенос уважительно щёлкнул жвалами и назвал непроизносимое имя. Матки киури были огромными слизнеподобными сущностями, не способными передвигаться самостоятельно, зато безраздельно правящие каждым ульем. Даже отдельноживущий киури никогда не забывал, откуда он. Похоже, Илай не только знал принципы родоплеменной иерархии инсектоидов, но и лично ту самую матку. Удивительно, что она не попыталась его сожрать.

— …о, конечно. Надеюсь, госпоже понравился красный коктейль, — расслышала Таня с трапа. Ксенос снова щёлкнул жвалами.

— Это ты придумал? Ульевых паразитов на полезный белок перерабатывать? Ну, ты крутой…

Портативный переводчик на плоской голове «жука» трансформировал стрёкот и пощёлкивание с небольшой задержкой, зато передавал интонации.

Светлячок даже обернулся к Суизи: мол, я этого парня не обижу. Таня надеялась, что истолковала жест существа, чьими ближайшими родичами были то ли осы, то ли скорпионы, правильно.

Они с Лямбдой поднялись последними и сели на пол между Лахудрой и До. Тигр оказался пилотом, Секира — навигатором. Капитан Суизи широко ухмылялся, демонстрируя неровные желтоватые зубы.

Амаури по-прежнему сидел в дальнем углу и только что не всхлипывал. Таня его хотела пристрелить за предательство, но это желание оставалось фоновым, каким-то почти терпимым. Скорее, она ему морду начистит. Кулаками и с удовольствием. Когда они выберутся отсюда.

Чёртова ящерица. Аксолотль.

Она попыталась пододвинуться к Амаури. До выхватила сразу два бластера, обеими явно владела отлично, стопроцентный амбидекстр.

— Лучше не рыпайся.

— Вон тот бластер — мой, если что, — меланхолично указала Таня взглядом на правую руку. — Воровать чужое нехорошо, знаешь? Хотя вы и есть воры. Каторжники. Или повстанцы? Хотите взорвать пару торговых центров на Великане или ещё каких планетах, а потом…

— Заткнись.

До щёлкнула зубами, как обозлённая альфацентаврийская крыса — те тоже тёмные, иногда до иссиня-чёрного. Бластеры метнулись к Амаури, который словно пытался растечься по переборке.

— Они не повстанцы! И не воры! Слушайте, может, Суизи расскажет, что вам надо?

— Ещё чего. Заткнись.

Амаури понуро прижал жаберные выросты. Голубоватая кожа побледнела до оттенка брюха дохлой рыбы.

— Приготовиться, — скомандовал Суизи. Рядом с ним стоял Светлячок. Таня предположила, что инсектоид числится кем-то вроде персонального капитанского телохранителя. Секира и Тигр заняли свои места, «суслик» полностью скрылся в кресле пилота. По сравнению с «Мицелием» корабль выглядел консервной банкой — тронутая ржавчиной и кое-где побитая астероидами снаружи и следами то ли драк, то ли захватов и абордажей внутри посудина. Вместо современной навигационной карты — толстый монитор с пластиковой клавиатурой, даже не сенсорной, а едва ли не механической. При каждом нажатии она издавала щёлкающие звуки. Кают тоже не было, мостик, коридор, какой-то общий отсек — он же кладовая, он же «жилое помещение», на всех один санузел. Прекрасно.

Таня уже скучала по своей маленькой уютной каюте. Кстати, пищеблок тут тоже не предусмотрели, видимо, предполагалось при долгих перелётах питаться концентратами или консервами.

Таня вспомнила про свой костюм-скафандр, что по-прежнему лежал в рюкзаке. Стоило переодеться, но прямо сейчас не отпустят. Тончайший нанополимер будет незаметен, если его прикрыть одеждой.

— Восемь… пять…

— Стартуем!

Привычно вжало в переборку. Это было здорово похоже на отлёт с Иркеда-3. Лямбда не удержал равновесие и поехал по чуть ребристому металлическому полу прямо на До, та пинком оттолкнула робота к противоположной переборке, сама едва удержала равновесие и громко выругалась.

— Поставь на предохранители, — посоветовала ей Таня. — Серьёзно. Бластер может дыру прожечь. Сквозную.

— Пошла ты.

Однако она послушалась мудрого совета и села на пол, мрачно зыркая на Лямбду. Робота «убийственные» взгляды не задевали, он только несколько раз прогудел извинения с интонацией аппарата по продаже напитков и презервативов, который зажевал «товар» до выдачи, а кредиты у тебя со счёта уже списал.

Илай почему-то улыбался. Его воодушевление Тане было решительно непонятно, тем более что в ярком корабельном свете стало заметно — рана у него на ладони глубокая и всё ещё кровоточит. Вот уж поводов для радости — закачаешься.

«Скафандр. Потом… потом всё остальное».

Пункт «разобраться с предателем-хакером» в программу входил по-прежнему.

Из разговоров «команды» Таня выяснила, что судно называется «Черепаха» — видимо, в честь скоростных характеристик, — официально числится мелким транспортником, перевозящим в основном грузы не тяжелее бандероли. Как всей этой компании удавалось не попасться каким-нибудь дотошным ксеносам из любителей сунуть псевдоподию в каждую дыру, непонятно, а хотя…

Амаури, великий хакер. Ну конечно. Кто сейчас почешет задницу, нижний сегмент или сгусток протоплазмы, если автоматика послушно нудит: «Нарушения не зарегистрированы»?

«Сукин сын».

Тот сидел, подогнув ноги и ссутулившись. Узкие плечи вздрагивали в движениях, похожих на рыдания. Систем выведения влаги из глаз у меркурианцев всё равно не было, но Таня оценила это поведение как «дурацкий спектакль». Он перед ней старался показать, как ему жаль, что подставил? Вроде как эти бандиты, или повстанцы, или кто они там, лучше «ДатаГен»?

«Ублюдок».

Злиться не имело смысла. Таня оглянулась по сторонам: перегрузка закончилась уже минут десять назад, вышли в открытый космос и скоро войдут в тоннель прыжка. Она с тоской подумала о брошенном в космопорте Великана «Мицелии».

— Мне нужно в туалет, — заявила она громко. Кто-то фыркнул, Илай так вообще покраснел, но в армии выражались и покрепче, а ещё все условности табуированных тем быстро стирались. Именно поэтому даже разнополые соседи по бараку крайне редко друг с другом трахались: никакой романтики, никакого очарования, как будто тридцать лет назад поженились, тьфу.

— Я провожу, — неохотно буркнула лысая Лахудра. — Ну, поднимай зад!

Таня прижимала к животу рюкзак. Лишь бы не вызвать этим вопросов.

— Туда, — внутрь Лахудра не отправилась. Как выяснила Таня, не столько потому, что смущалась или боялась увидеть пару тентаклей вместо вполне традиционной гуманоидной анатомии, а потому что в тесном закутке две даже худощавые женщины просто бы не поместились.

Таня заехала ногой в унитаз типа «дырка в полу», переодеваясь. Зато костюм-скафандр приятно облепил тело, даже без баллонов кислорода обещая безопасность. Из оружия у неё оставался складной нож.

Годится.

— Эй, — шёпотом сказала она: дверь была тонкая, на ней экономили. — Я не могу эту хрень открыть, заела, что ли.

Лахудра по ту сторону выругалась.

— Щас.

Она ударила пинком. Таня резко распахнула дверь навстречу. От удара раздалось приглушённое «крек». Таня зажала рот Лахудры, из разбитого лба на руки стекала кровь. Лахудра и не думала вырубаться, пришлось надавить ей на шею, простой и эффективный армейский приём — аналогичные отрабатывали на полусотне видов ксеносов, заставляя поверить, что идеальных и превосходящих человеческую расу существ нет, у всех можно нащупать слабые места. Даже у бронированных на вид киури и бесформенных амёб — у последних был маленький «родничок», с помощью которого они делились, и там всегда плавали чувствительные органеллы, служащие ещё и мозгом.

— Эй, что там у вас?

Слишком мало места. Их услышали, и теперь к Тане и Лахудре шли До с Секирой.

Таня выскочила на здоровяка с ножом. Она успела бы перерезать глотку, но покатилась под ноги, ударила в коленную чашечку, а лезвие прижала к горлу До.

Та была не то чтобы главной — скорее, любовницей капитана Суизи или вроде того,

— Лучше не стреляй, — буднично сказала Таня, втаскивая на «мостик» заложницу. Конечно же, бластер на неё направили и сам Суизи, и Светлячок. — У меня высший балл по рукопашке. Амаури не даст соврать, это чмо болотное всё ведь про нас вызнало, так? Короче, мне похер, кто вы и зачем. Возвращайтесь на Великан. Вы позволяете нам убраться. Даже не придётся связываться с «ДатаГен».

Она хотела ещё добавить: сраного хакера мы заберём с собой, свои счёты.

— Таня, не надо, — сказал Илай. Лужа крови натекла с большую тарелку. Он поднял голову, щурясь, и говорил с запозданием, словно пытаясь расшифровать какой-то код от своего же робота. Лямбда издал странный писк. — Я знаю, чего они хотят. Я… согласился помочь. Прошу тебя, отпусти девушку. Эти… разумные создания, — он явно собирался использовать слово «люди», но исправился в последний момент, — не враги и действительно нам помогут. После того, как мы им поможем.

«Долбанулся, что ли?»

Раненая рука — рукой, но прыжок был тот ещё для неподготовленного гражданского. Илай вполне мог беседовать с голосами в голове.

— Амаури нашёл то, что я… собирался тебе позже показать, верно?

— Да, — буркнул тот.

— Ну, я так и понял. Таня, пожалуйста…

Она хотела послать всех и наорать на Илая: я тебя защищаю, тупица. Ты меня нанял. Я рискую собственной шкурой ради тебя. Суизи целился из бластера в неё. Светлячок — в Илая и Лямбду. Она не успеет защитить всех.

— Давай, будь хорошей девочкой, — противно ухмыльнулся «капитан». Амаури пошевелил губами, топорща жаберные украшения, кожа выглядела светлее, чем обычно, и пересохшей — наверное, эта бесхвостая водяная ящерица таким образом выказывала волнение. — Мы не тронем ни тебя, ни твоих друзей.

— Послушайся их, — прошелестел Амаури. Таня чуть не метнула в него нож — хоть кого-то забрать на тот свет, раз уж остальные хором сошли с ума.

— Таня, подумай сама. Если бы они хотели убить, это куда проще сделать на Великане, — увещевал самоуверенный Илай.

«Ты не был таким благодушным, когда на нас выпрыгнули стрелки и типы с коллапсарами».

— Ладно. Имей в виду, они всё ещё могут сдать нас в «ДатаГен» или продать в рабство.

Светлячок возмущённо застрекотал: даже переводчик не справился с этими сложными идиомами, в тишине стрёкот напоминал пение цикад майской ночью на какой-нибудь аграрной планетке.

— Пожалуйста, — повторил Илай.

«Придурок».

— И свяжите её! Она опасна! — завизжала, почуяв слабину, До.

Нож повторил судьбу бластера. Металлический удар по полу, Тигр сцапал игрушку почти сразу же.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

«Тупица».

Она собиралась набить морду ещё и нанимателю, но после того, как рассчитаются. А ведь Илай ей понравился. Во всех смыслах.

«Нахрен всех».

Глава 6

На сей раз «каторжники» проявили больше предусмотрительности и связали Тане руки колючей пластиковой бечевой. Можно было попытаться её порвать — качество мусорное, от резкого рывка лопнет, — но Таня изображала покорность и послушание. Светлячок таращится своими фасеточными глазами, наставил бластеры. Рядом с ним капитан, До скалится, Лахудра трёт ушибленный лоб, но от «сна» пережатой артерии уже оклемалась и начеку. Ещё один выпад помер бы в самом начале, словно зародыш в раздавленном яйце.

— Долго нам? — Таня повернулась к крутившемуся рядом Тигру.

— Сколько надо, — буркнул тот, но вместо него почему-то ответил Секира:

— Часов семь ещё. Вообще уже прилетели, но туда надо входить осторожненько, астероидов наловишь, если не той клешнёй за штурвал схватиться.

Похоже, косматый каторжник был не слишком уж злобным бандитом, либо Таня разучилась разбираться в людях, бандитах и злобе.

Таня успела задремать: армейский принцип «всегда используй удобный момент» сработал на отлично, спать она могла даже в коконе киури, ногами вверх. Когда разлепила веки, Тигр и Секира уже сидели на своих местах, а корабль ощутимо мотало. Стабилизаторы у него оказались паршивые, трясло от горла до кишок. Теперь в туалет захотелось по-настоящему, с какой именно целью — лучше не уточнять. Пожалуй, Таня поставила бы на «проблеваться». Она сжала зубы и постаралась удерживать непроницаемое выражение лица: пленный космодесантник в лапах злодеев. Обязательно вырвется, всех победит и отправит главного гада в вечный полёт к ближайшей звезде — без скафандра. Именно так космодесантники поступали в фильмах, в реальности случалось разное.

Амаури каким-то образом прокрался к Илаю. Они что-то обсуждали приглушёнными голосами. Таня заметила, что раненую ладонь ему перевязали — носовым платком или пластырем с обаятельными танцующими зелёными каплями. Таня отвернулась и фыркнула. Один Лямбда не менялся в «лице» — ну или в том, что ему лицо заменяло.

— Пристегните ремни, — клацнул зубами Тигр и сам рассмеялся шутке.

Тряхнуло сильно. Корабль, судя по ощущениям, уходил от полосы астероидов, пытался прошмыгнуть между самыми крупными и одновременно не попасть под мелкие — они неслись с космической скоростью, а обшивка совсем не соответствовала гордому имени и черепашьему панцирю. Пассажиры похватались за поручни и выступы на переборках, связанная Таня не удержалась и впечаталась в Лахудру.

— Снова привет. Лоб болит?

Та отпихнула её острым локтем.

Тряска прекратилась так же резко, как и началась. Корабль замедлялся — в космосе и при сверхскоростях ощутить это нереально, умом Таня понимала, но всё равно чуяла какими-то вестибулярными центрами в мозгу, сформировавшимися за несколько поколений космических полётов. Тигр посадил «Черепаху» плавно и аккуратно. Туристический лайнер, да и только.

— Ну и где мы? — спросила Таня, разглядывая железный потолок с заметными вмятинами, парой дырок вместо гвоздей и облаком ржавчины.

— На планете, которая и в картотеках-то не числится, — капитан Суизи хитро прищурился. — Потому что мёртвая, полезных ископаемых нет, кому она такая нужна.

— И?

Таня уже догадалась.

— Ты же хотела посмотреть, как это работает, — вместо капитана сказал Илай своим самым миролюбивым тоном.

— Терраформация. Что, заберёте робота и заставите его тут пахать?

Шлюз не открывался, но Таня и без этого могла неплохо представить мёртвую планету. Кусок камня, водород может и найтись — самый распространённый элемент во Вселенной, в конце концов, — но ни кислорода для окисления и получения воды, ни намёка на атмосферу.

Илай, Лямбда, Амаури и даже Суизи переглянулись как-то по цепочке.

— Лямбда участвует в процессе, — Илай потёр тыльную сторону раненой руки. — Но с моей стороны было бы неразумно прятать универсальную ДНК в робота.

— И что же ты сделал?

Амаури выяснил — или догадался, или то и другое, понимала Таня. До неё теперь тоже дошло, ну и неважно, что с запозданием. Воистину бездны человеческой тупости безграничны и превышают суммарную массу вещества во Вселенной.

Илай пожал плечами и озвучил эту самую бездну:

— Я и есть терраформер.

Амаури поскрёб пол.

— Прости. И ты, Таня. Ребятам… в общем, нас всех преследуют. Не «ДатаГен», но на Великане мы недаром прятались, нелегалы и всё прочее.

— Ты нас подставил!

— Строго говоря, нет, — Илай вздохнул. — Я сам предложил попробовать. Провести полевые испытания, до сих пор я только экспериментировал в отчасти искусственно созданных условиях, давно хотел попробовать в реальных. Это и была цель нашего полёта.

— Тот планетоид.

— Именно. Но выбранная точка даже лучше. Если всё получится, она станет настоящим домом.

Он обвёл жестом команду «Черепахи».

— Какого хрена вы мне раньше не рассказали? Ты, — Таня хотела обвиняюще ткнуть пальцем в Илая, но связанные руки подпортили жест, она как будто играла и «стреляла» в него из кончиков указательных. — Не мог раньше сказать, что тебя тут не насилуют, а всё по взаимному согласию?

Заржал даже Светлячок. Таня одарила его свирепым взглядом: ты-то чего понял, насекомый, вы вообще бесполые, кроме трутней и маток.

— Да мы потом уже договорились, — буркнул Амаури. — Ну, то есть… сначала я правда просто слил. Ну, не «ДатаГен» же, ну ты чего, — он попятился от Тани, шлёпая до сих пор влажной одеждой об пол, на котором сидел. — Объяснили. По-хорошему. Мы думали, твой приятель заломит кучу бабла, нам такое не по карману, вот и пришлось вроде как похищать. А он согласился.

— Это важный научный эксперимент и апробация методики, — по тону Илая, зачастую не более выразительному, чем у Лямбды, сложновато было понять, когда он возмущён или обижен, но Таня уловила последнее.

— Ну, всё? Разобрались? — перебил всех Суизи. — Цапаетесь, как старые муж с женой.

На этот раз зафыркал даже Лямбда. Таня показала средний палец.

— Можем приступать, сколько это займёт времени?

— Не так уж много, — заверил Илай. — Первичная стадия — всего несколько часов… хотя для меня, судя по всему, они будут неприятными. Надеюсь, у вас достаточно коагулянтов, пластырей и прочего из медотсека. Если отыщутся пластеры-регенеранты — лучше всего.

Суизи переглянулся с До и Лахудрой. Та как раз клеила на лоб всё тот же весёленький, с кляксами.

— Найдётся.

— Развяжите Таню, — попросил Илай.

— Ну да, а она нас всех опять ножом, — зафыркала До, тряхнув кудрями.

— Нож тоже верните. Он понадобится. Ещё антисептики и… я бы попросил анестезию, но, увы, нельзя. Функционал завязан и на эндоканнабиоидах. Гормонах, выделяющихся при сильной боли. Таня, мне нужна будет твоя помощь: боюсь, сам я не смогу.

— Я должна… что?

Голос у Тани сорвался в хрип. Она закашлялась.

Илай сидел на полу и смотрел на неё с добрым-предобрым выражением лица, хуже того — остальные тоже примерно с таким же.

— Помочь мне.

Нож ей вернули. Таня отдёрнулась от Суизи, который успел завладеть её запасным оружием, а теперь отдавал.

— Я не хочу, — запротестовала Таня, догадываясь, что потребуется сделать. Илай часто моргал, словно… сумасшедший?

— Я не умру, — заверил он её, и Таня скривилась: ты откуда знаешь, умник?

— Тебе бы закинуться чем, — она покосилась на экипаж «Черепахи». У криминальных и полузаконных элементов — и ни одной упаковки какого-нибудь паршивого «звёздного порошка»? Это слабо флуоресцирующее веществолизали, втирали в дёсны, присоски щупалец, впитывали вакуолями, — в общем, один из самых известных наркотиков в изведанной части Вселенной подходил почти каждому от «амёбы» до инсектоида. Придумали его вроде меркуриане, а земляне распространяли особенно активно.

— Нельзя, — Илай покачал головой. — Алкалоиды и любые токсины повлияют на качество биомассы. Анестезия тоже невозможна, по крайней мере, «до» и «в процессе».

— Блин.

Таня снова оглянулась по сторонам.

— Ты хочешь сказать…

— Да, Таня. Ты должна отрезать равномерные полосы кожи, захватывая как можно больше слоев — эпидермис, дерма, подкожно-жировая клетчатка, мускулатура. Крупные артерии и вены задевать нежелательно, потому что это может привести к необратимым последствиям. Лучше всего брать отрезы со спины, рук, бёдер.

Илай сглотнул.

— Не бойся. Я сам сделал себя этим, и я был готов с самого начала.

— У тебя шрамы останутся.

— При своевременном вмешательстве — нет.

И не поспоришь. Залечивали без следа и не такое — Таня сто раз видела в лазарете людей без руки или ноги, которым клонировали и выращивали новую. Пара кусков мяса — сущая ерунда.

— Что потом надо будет делать…

— Капсулы. ДНК созреет самостоятельно и образует споры. Мицелий, — Илай ухмыльнулся. — Грибное тело. Дальше потребуется контролировать выработку различных веществ и формирование специфических видов. Базовый организм способен пожирать всё, что содержит водород, вырабатывать кислород, а значит, будет и вода. Водорода здесь, как и на любой другой планете или планетоиде, предостаточно. А потом… вы сами решите, сколько вам нужно фотосинтеза, атмосферы и прочего.

Илай пожал плечами.

— Сколько? — отрывисто спросил Суизи.

Илай непонимающе моргнул:

— Что?

— Сколько времени это займёт?

— В зависимости от размера планеты.

— Планетоид типа D4.

— А. Небольшой, тогда всего несколько суток. Но лучше после первичного «засева» поднять «Черепаху», чтобы ваши собственные бактериальные культуры, да-да, они есть у каждого во рту, в… — Илай осёкся и не стал уточнять. — Одним словом, лучше не надо. Дайте юной жизни прижиться, если можно так выразиться.

— Ты сумасшедший.

Таня вздохнула. Она не хотела причинять вреда Илаю, однако тот настаивал, да и потом — несколько несерьёзных ран ещё никого не убили. Всё лучше, чем дыра от плазмы в сердце, которую им определённо обеспечит если не Суизи, то Лахудра, если не До, то Светлячок или Тигр, а то и вообще Секира. Амаури Таня по-прежнему не учитывала, не относя к «банде». Придушить бы гадёныша, но это успеется потом.

— Не забудь подключить Лямбду, — предупредил Илай. Ему пришлось схватиться за переборку, чтобы принять вертикальное положение.

— Зачем?

— В нём «семена» дозреют. Ты думаешь, из чьего мяса и ДНК сделаны его органические части? — Илай засмеялся так, что ударился затылком о переборку. У него блестели зубы.

— Очень смешно, — пробурчала Таня.

Она пыталась представить: вот я… что? Разрежу его? Воткну в него нож? Он же приятный парень, он ей нравился — по мнению Тани, конечно, Илаю стоило бы скинуть килограммов пятнадцать, но даже «как есть» он симпатичный, не смазливый, зато из тех, кто вызывает доверие.

«Да чтоб вас».

— Лямбда? — в роботе Таня искала последний источник разума и логики. Тот мигнул зелёным, красным, снова зелёным.

— Хозяин даёт команду. Я должен подчиниться.

Таня фыркнула под пристальными взглядами экипажа«Черепахи», Суизи не выдержал первым:

— Ну и? Ты займёшься этим?

— Займусь. Лучше… предоставьте отдельное место. Будет много крови и прочего.

— Мы не боимся, — начала До, но Лахудра её перебила:

— Валяйте во-он там.

Она указала в сторону универсально-транспортного отсека. Таня было недовольно передёрнула плечами, но До с Лахудрой притащили раскладную ширму. Амаури подобрался ближе и завилял бы хвостом, но хвоста не было:

— Правда же, ничего страшного?

— Отвали, — мрачно сказала Таня. Илай её опередил и скрылся за ширмой, перед ней вывернули содержимое аптечки — от ампул адреналина и глюкокортикостероидов до пластыря. Светлячок протянул довольно помятый бинт-коагулянт, упаковка казалась целой. Амаури сглотнул:

— Слушай… он мне правда говорил, что можно. Там ещё, когда выбирались. Он хочет попробовать. Он же… тебе рассказывал?

— Что?

Тот стушевался.

— Н-ничего. Давай, действуй.

Таня встряхнула бы «аксолотля» за шкирку в другой ситуации и потребовала объяснений, но сейчас, нагруженная медицинской дребеденью, вошла за ширму.

Вместо стола подогнали ящик из-под консервов или дешёвого пива: наклейка внизу ободралась, не прочтёшь. Илай сел на второй такой же общипанный, меланхолично зажмурился, неприятно напомнив Тане пленных повстанцев, которые заранее смирялись с любой судьбой: от пыток до расстрела без судаи следствия. На самом деле, их судили, рассаживали по тюрьмам, вроде печально известного Громоотвода — ещё одна планета-гигант плюс платформа над ней. Осуждённым не выдавали никаких антигравов, но умирали обычно не от перегрузок, а от удара молний, обычных или шаровых, полыхающих в перенасыщенной озоном атмосфере. Зато радиоактивные позитроны использовались во многих двигателях. Как и тысячи лет назад, энергия стоила намного больше человеческой жизни, вперёд вырвалось только заветное терраформирование.

Таня сглотнула.

Конечно, она не боялась крови и, не моргнув, вправила бы хоть открытый перелом, залила бы коагулянтом и зашила на любую живую нитку. И всё же одно дело — оказывать первую помощь раненым или стрелять во врагов, если не ты, то тебя, а другое…

— Ты уверен?

Она уже спрашивала. Илай обернулся.

— Не понимаю, почему у тебя возникают затруднения. Это не опасно для жизни.

— Зато будет больно.

Таня отодвинула все стероиды и анестетики — нельзя. Лямбда появился за ширмой последним. «Груша» приоткрылась, теперь и впрямь напоминая перезрелый и лопнувший плод.

— Туда складывать…

— Готовое. Да, — Илай поколебался мгновение, стянул свитер вместе с футболкой под ним, оставшись по пояс голым. Мускулатура у него была выражена заметней, чем казалось при взгляде на неуклюжую фигуру в свитере — похоже, регулярно работал физически. Кожа оказалась светлая, с россыпью мелких коричневых родинок на лопатках. Таня разглядывала их, словно навигаторскую карту и пыталась выстроить траекторию: вот сюда втыкать, наверное?

— Дурь какая-то.

Она вылила на лезвие полбутылки дешёвого антисептика, пахнущего аммиаком. Прорезь на «груше» приоткрылась шире.

— Это не так сложно, — ободрил её Илай. — Не бойся.

— Да пошёл ты.

Ещё он будет тут её утешать и успокаивать. Таня щедро плеснула антисептик Илаю на спину и сделала надрез, но только царапнула, даже крови выступило всего пара капель.

— Не бойся, — повторил Илай.

Таня засопела и принялась за работу. Руки в перчатках взмокли, лоб тоже, но она отрезала полосу кожи, прихватывая мякоть. От движений мышцы непроизвольно сокращались, Таня кивнула Лямбде, и тот зафиксировал Илая щупами.

«Больно?» — чуть не спросила она, когда тот дёрнулся, словно один из тех пойманных преступников, закованных в энергонаручники. Некоторые пытались сбежать или атаковать, наручники «чуяли» всплеск адреналина и били током.

Дурацкий вопрос. Конечно, больно.

«Груша» принимала срезанные полосы. Илай опустил голову, Таня видела только затылок и старалась не представлять выражение лица. Его спина уже напоминала сплошную открытую рану.

— Ну, все?

Лямбда мигнул диодами:

— Суммарной массы органических образцов достаточно для проведения экспериментальной терраформации.

Таня выдохнула с облегчением.

— Всё, сейчас заштопаю… в смысле, заклею. Может, пара шрамов останется, у них тут дерьмовая аптечка. Ничего, выберемся — подшлифуем. В салоне красоты, ага.

Таня поняла, что Илай не отвечает, вообще никак не реагирует. Тот сидел, свесив голову, она схватила липкими от крови пальцами подбородок. Глаза закатились, рот был полуоткрыт. Отрубился — и довольно давно, судя по всему. Таня злобно уставилась на Лямбду:

— Ты чего не предупредил?

— Общий статус: в норме. Реанимационные меры: не требуются. Прогнозируемая продолжительность синкопальногосостояния: около десяти минут.

Таня вздохнула.

— Ну, как раз успею закончить.

Спустя ещё полчаса заклеенный пластырем и забинтованный Илай, морщась, жевал тушенку с сублимированной лапшой из нехитрых запасов «Черепахи» вместе с остальными. Таня запретила ему пока надевать свитер — «сдерёшь все регенеранты», в тонкой рубашке он ёжился от прохлады. Все молчали, и пауза была настолько неловкой, что Таня едва сдерживалась от: «Ну и чего как на похоронах сидим». Она агрессивно тыкала пластиковой вилкой в подогретые консервы, сделала большой глоток варева, которое если и можно было принять за кофе, то только по большой ошибке.

— Когда будет готово? — Амаури высунулся из своего угла. Тушёнку он поглощал с явным подозрением, а вот лапша была универсальна, даже Светлячок её проглатывал. «Органические соединения без вкуса и запаха, нетоксичны, подходят большинству рас со стандартным углеродным метаболизмом», — честно сообщалось на упаковке.

Лямбда загудел.

— Меньше часа. Затем процедура засева. Трое суток.

Команда «Черепахи» переглянулась:

— А потом планета станет прям… живой?

— Будет пригодна к дальнейшему терраформированию. Атмосфера перейдёт в статус условно-допустимой для дыхания, наличие воды и преобразовывающих форм жизни подходит для…

— Нас тут никто не найдёт? — перебила Лямбду До.

Суизи пожал плечами. Он развалился в капитанском кресле и пытался уже сейчас изображать повелителя целого мира — пускай и очень маленького, пока ещё только зарождающегося. Даже пластиковую вилку держал на манер скипетра, если только Таня правильно представляла, что это вообще такое.

— Сектор — захолустье, планетоид — кусок камня. Местечко он предложил, — вилка указала на Амаури.

Тот растянул плоские губы в ящеричью ухмылку.

— Убью, — сказала Таня.

Но руки ей развязали не для этого. Она отставила тарелку с недоеденным угощением и ушла в противоположный угол, подальше от остальных. До сих пор немного мутило, смешнее некуда — «я людей заживо плазмой сжигала, подумаешь, пара царапин». Сжигала — врагов, ты или тебя, все старые истины и защиты, а теперь как будто сковырнули пресловутую корочку на почти зажившей царапине, она раскровянилась и пачкала одежду. Таня пыталась прогнать саднящие мысли, но они не уходили.

Илай сел на ящик напротив неё. Таня его давно заметила — и то, как он стоял поодаль, пока остальные полностью про него забыли, обступив теперь Лямбду с драгоценными «семенами», и что тоже не стал доедать сомнительное угощение. Амаури где-то шмыгнул поблизости, пропал, слился с пейзажем. Меркурианцы хорошо умели прятаться.

— Я должен был объяснить, — сказал Илай.

— Что? Ты сам напросился в эту экспедицию, спрятал в себе своё гениальное изобретение, а теперь хочешь испытать, как оно работает? Да мне-то какая разница. Что тот, в Райской Птице, у звезды HD 137388, что этот.

Проверить бы по картам, где они вообще.

— Извини, если сделала больно.

— Сделала, — неожиданно легко согласился Илай, Таня напряглась: он будет её обвинять? Так она пошлёт. — Я «заказник», знаешь, что это такое?

Таня неопределённо пожала плечами.

— Человек из пробирки?

Илай отчего-то развеселился.

— Искусственной матки, да. Но статистически до восьмидесяти процентов рас с длительным периодом беременности предпочитают современные технологии. Никому не хочется тратить девять месяцев, год или пару лет на выкармливание эндопаразита, когда полно биороботов, вроде Лямбды, только без всяких грибов. Заказники — это…

Таня едва не остановила.

Не хочу, замолчи. У каждого из нас своя история — и да, кстати, меня мать вынашивала самостоятельно, несмотря на риск для военной карьеры. «Эндопаразит», выдумал тоже.

Она смотрела, как по плечу Илая ползёт капля крови: на рубашке оставался расплывающийся красный след.

— …обычно эмбрионы, которые получились «случайно». В прежние времена такие проблемы решались абортом, сейчас можно извлечь плод на любой стадии — от едва оплодотворённой зиготы до девятого месяца. Конечно, до конца почти никто не затягивает. «Заказников» берут из самых ранних, чтобы можно было вмешаться и подкорректировать.

— И что тебе накорректировали?

— Ничего ужасного, — заверил Илай. — Просто «ДатаГен» заказывает исполнителей: обучение по узкоспециализированной программе, квалифицированная помощь учёным, права на достижения и изобретения автоматически переходят либо «наставнику» либо самой компании. Не в том дело. Видишь ли, «заказники» — не роботы, по сети или через микрочипы нужные данные не загрузишь. Зато можно отключить все стимулы, кроме необходимых. Мозг цепляется за нужную информацию в отчаянных попытках развиться. Это несложно: питание «органическими соединениями», белые стены, никаких эмоций.

Он потёр щёку.

— Мы жили в пластиковых капсулах по четыре человека. Представителей других рас держат отдельно, чтобы не перегружать восприятие. В комнате ничего, кроме кровати, даже одежду выдавали каждый раз новую, чтобы никто не привыкал к личной собственности. Только белый цвет: стены, постельное бельё, зубные щётки в ванной отличаются лишь номерами.

Таня поняла: она должна что-нибудь буркнуть, желательно сочувственное. Она взяла Илая за руку:

— Это хреново.

— Да нет, я просто ничего не понимал. Пока однажды не нашёл… понятия не имею, что это было. Наверное, деталь робота или какого-нибудь аппарата. Вроде маленькой пружины, меньше срезанного ногтя, и я уколол ею палец. Было больно. Выступила кровь.

Видя непонимание, Илай пояснил:

— Я прежде не испытывал боли. Состояние каждого мониторили круглосуточно, любые перебои в организме купировались. Но датчики не среагировали на такую мелочь — никто не умирал от порезанного пальца, да? И я забрал эту пружину. Не знаю, как удалось её спрятать, но с тех пор я иногда царапал себя.

— Зачем?

— Ощущать. Реагировать. Эволюция первичного бульона запустилась, когда праамёбу ударило током, и она сбежала, поджимая жгутики от ужаса.

— Они тебя не поймали?

— Нет. Незначительные колебания, в пределах нормы.А вот результат, судя по тому, что я сделал, всё-таки оказался бракованным. Заказники никогда не бунтуют: нас выпускают в «настоящий мир» лет в шестнадцать, и большинство слишком боится всего, кроме привычного белого кокона. Так и продолжают работать. У многих громкий крик вызывает сенсорную перегрузку чуть не до эпилептического припадка.

— Но твои… — У Тани вертелось на языке слово «хозяева», она едва подобрала замену. — Наниматели, ты говорил, предоставляли тебе жильё и нормальную работу.

— Наверное, они поняли задним числом. Но мы всё-таки не роботы, заказники формально такие же граждане Вселенской Конфедерации, в биопреобразователь не засунешь. К тому же я показывал лучшие результаты. Творческое мышление и так далее. Первым делом я научился готовить.

Спрятанная под рубашкой полоска крови доползла до локтя.

— Тебе повезло.

— Вероятно. Таня, я просто хотел тебе объяснить: я сделал себя терраформером, потому что совершенно точно не боюсь боли. В конце концов, именно она помогла мне отличить «ничто» от «нечто».

— Ожить, — сказала Таня.

Илай кивнул.

— Но ты вырубился. Если ещё раз будем делать, предупреждай хоть. Дам отдохнуть и свежим воздухом подышать.

Илай засмеялся. Таня выпрямилась — поцеловать его, в точности, как тогда, в каюте, больше провоцируя: интересно, что ещё ты испробовал или не испробовал вне «кокона». «Есть пара идей получше, чем нарезать себя на куски, мазохист ты несчастный», — она положила руку ему на плечо, стараясь не задеть свежие раны под рубашкой и пластырями.

— Эй, вы хотите…

Голос Амаури проплыл над головой, как звон будильника поутру. Таня запустила бы в ящерицу сапогом, да снимать долго.

— Чего надо?!

Илай отстранился, красный до корней волос.Амаури мигнул:

— Ваш робот там сейчас будет сгружать «семена». Подумал, может, решите глянуть.

Собрались все, даже Тигр. Он должен был увести «Черепаху», как только закончится «посев»; Илай и вовсе ворчал, мол, лучше всего предоставить «семена» самим себе, а мельчайшие частицы чего угодно — от топлива до бактерий на обшивке корабля или на коже (хитине, меху) экипажа могут всё испортить. Суизи его поймал, схватил за плечо, заставив скривиться:

— Насколько это критично?

— Ну, — Илай замешкался и сознался. — Если бы для лабораторного опыта, то да, а так…

Суизи сделал жест — мол, все выходим. Скафандры только не забудьте застегнуть.

Таня про свой скафандр умолчала. Ей выдали ещё и стандартный из запасных: устаревшей модели, громоздкий. Он обернул её по рукам и ногам, словно плотная вата. Непробиваемый шлем подозрительно щерился то ли грязью, то ли трещинами.

«Между прочим, там открытый космос и мёртвый кусок камня».

Илай со своим возился долго и неуклюже. Таня подошла к нему, затянула крепления и подсоединила баллон с кислородом.

— Да я и сам… — начал он. Таня отвернулась:

— Пропустишь своё шоу.

Амаури жался к стенкам, а выскочил одним из первых, сразу за Лямбдой. Открытое брюхо «Черепахи» лязгнуло колченогой лестницей, едва разгерметизировался шлюз, Таню забавляло это сочетание. Робот спустился по ней, цепляясь щупами, остальные — следом.

Мёртвая планета оскалилась холодом и темнотой космоса. Неровные камни с редкими щербинами от метеоритов — они вышли из «опасной» зоны, бледно-синеватый в излучении местной звезды песок. В скафандре предлагался анализ системы: радиоактивный фон в пределах нормы, опасность столкновения или возникновения сверхновой незначительны. Для эксперимента по терраформированию трудно подыскать местечко лучше.

Без атмосферы тени были резкими, контрастными. Лямбда отключил свои антигравы — сила тяжести здесь была примерно 0,4G, робот даже подпрыгивал, минуя самые глубокие расселины и кратеры.

— Он сейчас начнёт, да? — вдруг спросила Лахудра. Аппаратура исказила её голос до помех, дрожания и какого-то свиста.

— Или уже начал, — предположил Тигр. Сквозь прозрачный «шлем» было заметно, что шерсть у него на затылке топорщится — признак сильного волнения, Таня помнила по сокамерницам.

Светлячок пошевелил верхними передними лапами: мол, тихо вы.

Суизи наклонил голову, словно принюхиваясь. Он держал бластер, готовый выстрелить в робота, Таню, Илая — традиционное «без глупостей». Не доверял, ну и правильно. Таня ему тоже ни капли не доверяла.

Илай стоял как будто отдельно от других с нечитаемым выражением лица — вглядывался в своего робота, молчал, и Таня представляла иголку или заострённую пружину, которую он втыкает сначала в малочувствительную кожу на тыльной стороне ладони, а потом в изнанку, наконец — под ногти. Сейчас он кусал губы.

Лямбда двигался большими рывками. Таня всё пыталась присмотреться и понять, какой он — «посев», но видела только мелькающий «хвост», который то касался «груши»-головы, то снова камней. Скоро робот и вовсе пропал из виду, и стало проще представлять: он не просто перемещается по хаотичной броуновской траектории, а впрыскивает споры-семена из плоти и крови человека, модифицированного грибного ДНК, каких-то собственных ферментов. Невольно лезли в голову мысли про оплодотворение, и не одной Тане, потому что Суизи заухмылялся:

— Эта штука оттрахает каждый камень на славу, да? Эй ты, — Суизи повернулся к Илаю, всё равно Лямбда превратился в крохотную точку, различимую только благодаря отсутствию атмосферы. — Каково это — поиметь целую планету? Самец-производитель!

Остальные заржали, включая Светлячка — видимо, привык к нижепоясному юмору примитивных гуманоидов, хотя вообще-то у киури ритуал размножения относился к табуированной ритуальной теме.

А вот Илай понял не сразу. Плексиглас искажал черты его лица, но недоумение всё равно отразилось насколько явно, что вызвало ещё один приступ хохота.

«Заказник».

«Ограждают от любых ярких эмоций и даже ощущений… чтобы не отвлекались, видимо, от своих грибов. Интересно, а про пестики и тычинки ему рассказывали?»

Тьфу ты.

Идиотские мысли.

— Нам лучше уйти, — сказал Илай с запинкой, словно подбирая правильные слова. — Как я и говорил, зарождающийся биоценоз лучше не…

— А Лямбда? — Таня прищурилась, пытаясь высмотреть робота.

— Он удалит всё лишнее.

Таня вообще-то имела в виду: с ним ничего не случится?

«Ему виднее».

— На корабль, — разом посерьёзнел капитан. Илай продолжал кусать губы. Суизи повторил приказ, и только после этого он подчинился.

Ожидание на средней орбите посреди «ничего» — хороший способ познакомиться и если не подружиться, то примириться, даже с теми, кто тебя связывал, целился из бластера, ну, или разбил лоб.

Компания «Черепахи» оказалась нелегалами. Каждый потерял гражданство не только родного мира, но и Вселенской Конфедерации по разным причинам. Лахудра действительно была каторжником-рабом, но стала им добровольно, чтобы уплатить семейный долг — «долг плоти и крови», символично называлась эта обязанность. Таня возмутилась: неужели ещё где-то сохранились варварские обычаи? Та посмотрела на нее с насмешкой: «Неужели ты не слышала о “первых поселенцах”»?

Таня поморщилась. В первые десятилетия освоения космоса несколько планет объявили независимость и отделились, большинство из них потом вернулись в сообщество с поджатым хвостом, присмиревшие и готовые на любые условия. Эти планеты до сих пор считались «вторым сортом», а заодно и родиной повстанцев. Ядерное и нейтронное вооружение долго позволяло отстреливаться. Семьям из «поселенцев» разрешалось стать гражданами, только отработав несколько сотен лет — срок, причитающийся за преступления. Дети в ответе за грехи отцов, и так далее.

— Мне оставалось восемнадцать лет, — сказала Лахудра.— Но моя младшая сестра присоединилась к повстанцам. Снова.

— Вот дура, — вырвалось у Тани.

Лахудра пожала плечами и потрогала своё клеймо, похожее на тёмный открытый рот.

— Или это я дура. Пыталась решить всё законом.

— Ты сбежала.

Та развела руками. На ладонях белели застарелые мозоли, такие появляются от непрерывной и непосильно-тяжёлой работы, было очень легко представить их кровавыми ранами с ошмётками кожи.

До была шлюхой. Она сама так и сказала — шлюха из борделя. На Циннатай, планете, где она подрабатывала, обслуживая оголодавших космических путешественников, иногда прямо в космопорте, иногда на чьём-нибудь корабле, — за преступление полагалась высшая мера. Нет, не казнь — изгнание и лишение гражданства.

— Почему ты так рисковала? — спросил её Илай, который поделился и своей историей, поэтому все на борту остались квиты.

— Перенаселение. Трущобы. Голод, — До посмотрела на него с лёгкой, как показалось Тане, жалостью. Мол, я-то хотя бы жила, а не мариновалась в собственном соку герметичной белой капсулы.

Тигр и Светлячок не торопились делиться с чужаками, но потом сдались: Тигра изгнали из-за самки, на которую он осмелился покуситься. «Она принадлежала другому клану», — «суслик» сомневался, похоже, что его поймут, но Таня и Илай сочувствовали искренне. Светлячок повздорил с маткой своего улья, причём по-прежнему любил её и принимал свою вину. «Кара — смерть», — сухо пояснил он. Умирать просто не хотелось, даже виноватому.

Секира и Суизи оказались и впрямь каторжниками, правда, оба клялись: «Нас подставили». На планете-тюрьме и познакомились, решили сбежать.

— И вы угнали «Черепаху», — предположила Таня. Капитан и Секира переглянулись: угадала, похоже.

— Как и мы «Мицелий», — встрял Илай. Таня пихнула его в бок локтем, тот громко ойкнул — больно. Пришлось извиняться, зато осуждать воров после такого откровения не получалось ни мысленно, ни вслух.

— Могли бы и с нами по-хорошему договориться.

Амаури, по-прежнему прятавшийся от неё, насколько позволяли скромные габариты корабля, клекотнул:

— То есть с тобой. Но ты не всегда воспринимаешь…

— Эй, я его охраняю. Это главное. И вообще больше не космодесант.

Свою историю она снабдила долгим пожеланием полковнику Айоссе поймать пару метеоритов, желательно — естественными отверстиями на теле, зато потом добавила:

— Хотя вообще-то я не жалею.

Она это повторяла столько раз, мысленно и вслух, убеждая себя, окружающих, что теперь слова почти растеряли ценность. Всё равно, что мелкий песок бросать вместо камней в воду и надеяться услышать плеск, подумала Таня, но, прислушавшись к себе, поняла: и правда не жалеет.

Вон — научное открытие наблюдает. Терраформирование.

Экипаж «Черепахи» выглядывал в иллюминаторы каждые полчаса, пытаясь рассмотреть изменения на безымянной планете. Сначала ничего не происходило, До и Лахудра ворчали: «А с чего вы взяли, что оно вообще работает». Суизи на них прикрикивал, но и сам неприятно косился на Илая и почему-то на Амаури.

Илай изображал спокойствие, зато отказался от ужина в первый день, сослался на дурное самочувствие. Завёрнутому в пластыри поверили, только Илай прилип к круглому и не очень чистому «окошку», у него блестели глаза и шевелились губы. Таня подошла ободрить, ничего не придумала и просто стояла рядом — целый час или два, долго-долго.

Изменения стали заметны к условному «утру». Камни покрылись серебристой плёнкой, словно росой на траве.

— Это вода? — обрадовалась До.

— Пока ещё нет, — покачал головой Илай. У него под глазами залегли тени, Таня догадывалась — почти не спал, караулил. Она и сама ворочалась, но подойти отчего-то не решалась. — Первоформы, анаэробы. Но процесс пошёл.

Он широко улыбнулся и пошёл пить невкусный растворимый кофе сразу с двумя пачками разного печенья.

Таня переглянулась с Суизи, ухмыльнулась и развела руками.

Илай не выдержал и всё-таки заснул после «завтрака», а остальные прилипли к иллюминаторам — изменения теперь захлёстывали планету, словно разорвался тысячелетиями спавший вулкан; вместо магмы и расплавленных камней — «роса», потом крупные «соцветия», похожие не столько на грибы, сколько на какие-то шары. Они открылись, выпуская облачка газа. Планета обзаводилась атмосферой.

— Охренеть, — сказал Секира и пригладил свою бороду. — Как они это делают?

— Грибы, — ответил Амаури с умным видом. — Я поискал инфу, примерно могу рассказать… основа — белок, который способен модифицировать самого себя в зависимости от условий, создавая замкнутый биоценоз. На самом деле, можно было использовать ещё бактерии, но грибные структуры прочнее.

Его не очень слушали. Таня оглянулась на спящего Илая: растолкать, пусть тоже посмотрит? Она решила оставить сумасшедшего изобретателя в покое, успеет ещё насладиться своим триумфом. Тем временем на планете густела и уплотнялась атмосфера. Тигр принял решение подняться повыше, чтобы не мешать газообразованию. Таня разглядела первые зелёные проблески хлорофиллов, вспомнила об оставшейся на «Мицелии» фиалке. Завянет или нет? Не должна, вон они какие живучие.

Как сама жизнь.

Спустя ещё несколько часов анаэробная «роса» выплюнула последние споры, и они зацвели в первозданной атмосфере пронзительно зелёными искрами. Суизи перебрался на капитанское кресло, включил трёхмерный обзор с увеличением с показаний приборов: теперь можно было рассмотреть каждую прожилку странных летучих созданий. Они напоминали крупные яйца на длинных и очень тонких стебельках.

— Это не похоже на грибы, — всё упорствовал Секира.

— Ты откуда вообще? — Таня смерила его взглядом.

— Ну, с Новоземельной-21, — здоровяк потупился, как мальчишка, уличённый в незнании основ космоведения.

— Твоя Новоземельная-21 — плохая подделка под Землю. Ключевое слово — плохая. Я видела кучу разных грибов, вот даже на Великане…

Таня не договорила: знакомые фотофоры вспыхнули на зелёных «яйцах», словно из них вылуплялись птенцы с сияющими крыльями.

— Что это…

— Поглощение ДНК, — Илай подошёл и облокотился на спинку кресла. — А потом его можно использовать. Да, я так тоже умею. Впитывать чужие образцы.

Секира от него на всякий случай отодвинулся. Илай засмеялся:

— Нет, только грибов и грибоподобных созданий. Могу попробовать с микобактериями, но млекопитающим точно нечего опасаться. Инсектоидам и рептилиям тоже.

Светлячок и Амаури одновременно изобразили: а мы тебя и не боялись. Тоже, нашёлся страшный монстр, пожиратель грибного ДНК и печенья.

— Так красиво, — До прижала руки к груди и тряхнула кудрями. Светлые глаза блестели от слёз. Она вдруг посмотрела на Илая с таким видом, будто ещё секунда — и встанет на колени, будто перед каким-нибудь древним божеством. Ну, или попробует выразить свой восторг как-нибудь ещё. Таня постаралась незаметно оттереть До в сторону, ткнула пальцем в трёхмерное изображение и преувеличенно-громко спросила:

— А это уже цветы? Как та фиалка, которую ты мне подарил?

На покрытых бархатистой и больше напоминавшей мох, чем грибы, поросли распускались красные соцветия.

— Организмы, которые будут помогать в фотосинтезе, добывая питательные вещества из планеты. Красные — феррофаги, железом питаются, — Илай манёвра не заметил, не меньше остальных захваченный зрелищем.

Он не был уверен, что получится, догадывалась Таня. До последнего сомневался.

— Все, хватит на сегодня, — Суизи вырубил изображение. — Все по стандартным вахтам — марш! Эй, твоя штуковина как закончит, сообщит?

— Лямбда подаст сигнал, когда атмосфера станет пригодной для дыхания, — Илай с сожалением покосился на пульт, но требовать развернуть голографию снова не стал. — Потом останется только продолжать работу. Ещё несколько месяцев потребуется на формирование почвенного слоя, потом можно будет завозить растения и животных. Со временем терраформирующие организмы останутся в меньшинстве, у них ограниченная по времени генетическая программа.

— Так просто, — хмыкнул Суизи.

«Он вообще-то пятнадцать лет потратил», — едва не возмутилась Таня, почему-то обиженная этим «просто», точно Суизи собирался заплатить лично ей и торговался, сбивал цену. Однако промолчала, Илай тоже.

Таня присоединилась к остальным — вместе с Лахудрой спустилась в машинное отделение. Та была механиком. Они подкручивали систему вентиляции, налаживали циркуляцию воды — из кранов, по выражению Лахудры, текла «моча киури».

Очистку поправили, вентиляция тоже перестала стучать и греметь, словно оголодавшая псина цепью. Под конец Таня пробормотала:

— Ты это… извини за то, что приложила.

— Ничего. Я бы тоже испугалась. А тебе этот парень нравится, да?

— Чё?

— Ну, Илай этот. Он ничего так… у сестры плюшевый мишка был, на него похож, — Лахудра засмеялась и осеклась, поджала губы на мгновение, но потом попыталась повторить смешок или хотя бы улыбку. — Хотя грибы эти, бр-р. Амаури вообще считает, что все модифицированные, ну, и заказники тоже, просто куски мяса без души, а этот даже и не совсем человек.

— Ерунда всё это. И я его просто охраняю, от таких, как вы, например.

Таня прикусила язык.

— То есть, до того, как объяснили. Амаури ещё своё получит, ящерица недоделанная. Лучше давай ещё раз настройки гидрофильтрации проверим, а то моча «сусликов» мне тоже не очень-то нравится, особенно в кружке с кофе.

Амаури напомнил о себе перед отбоем. На «Черепахе» дежурили — каждый в свою смену, Таня решила взять третью — самую тяжёлую: первая-вторая проще, потому что ещё никто не хочет спать, последняя — уже всё равно скоро просыпаться. Посередине — ни то, ни се, но она привыкла к бодрствованию, стоять на посту, а бессонницу военные позволить себе не могли.

Притихший корабль казался пустынным. Из общей «спальни» тянулось сопение и даже чей-то храп с полимерных подстилок-матрацев, но холодная чернота космоса окутала маленький корабль, и неуместные мысли о затерянных в ничто не в первый и не в последний раз полезли в голову. Таня выглянула в иллюминатор: планетка покрывалась озёрами в кратерах, будто кто-то включил воду и заткнул раковину. Таня показала бельмам звёзд средний палец.

Амаури стоял позади, уже с полчаса, наверное. Опять жался к стене, опять боялся подойти. Таня прошептала:

— Ближе. Если хочешь говорить.

Тот подчинился.

— Прости, — сказал он с чувством. — Я хотел предупредить и объяснить, честно. Просто не успел. А ещё…

Язык скользнул по губам.

— Боялся, что «ДатаГен» просекут. В смысле, у них везде уши, глаза и жабы знают какие ещё щупальца с присосками.

— Угу.

Таня не изволила повернуться, хотя отчётливо представляла оттопыренные «уши» аксолотля.

— Ну, вам же ничего дурного не…

— Тише. Светлячок просыпается.

Амаури послушался. Таня разглядывала планету и её воду, на поверхности рябила радужная плёнка, пока ещё видимая сквозь атмосферу и похожая на пятно от продуктов нефтеперегонки на поверхности настоящего озера или моря, только здесь это была не экологическая катастрофа, а как раз наоборот. Может, так и выглядел первичный бульон, создавший жизнь на большинстве планет. Терраформация повторяла за природой.

— Всё, можешь дальше. Тихо.

— Я их боюсь. Они не отстанут. Я и тогда испугался, а теперь… эта штука стоит миллиарды. Триллионы. Даже не хочу думать, сколько.

— И не думай. Твои друзья хотели найти дом. Ну вот он, почти готов.

— Да, но…

Амаури замялся.

— Что?

— Я пойду спать.

Таня пожала плечами: иди. Ей ещё целый час оставалось наблюдать за измерением безымянного мира. Атмосфера становилась плотнее за счёт временного парникового эффекта. Скоро камни покроются плодородной землёй.

Таня обернулась и поняла, что Амаури стоит позади — тоже наблюдает. Глаза у него выцвели до кремовой желтизны; она не могла понять смысла этой меркурианской эмоции или реакции, но и спрашивать не собиралась.

— Будешь дежурить следующим, — сказала Таня.

Амаури кивнул. Как ей показалось — с восторгом и благодарностью.

Таня вызвалась проверить и забрать Лямбду под логичным предлогом: у меня десять лет опыта работы в открытом космосе, если что-то пойдёт не так — не запаникую. Суизи переглянулся с Секирой, Тигр издал короткое рычание, а Светлячок пошевелил хелицерами, но спорить не стал. До и Лахудра — тоже.

Даже если они не доверяли Тане, то понимали: куда она денется? Пустая планета, маневровая установка вместо транспортника — большой рюкзак для безопасного входа в появившуюся атмосферу, чтобы не сгореть в ней метеоритом, в другую систему на таком не улетишь. Для Лямбды Таня прихватила ещё один такой же рюкзак, поворчала — вы бы хоть аэрокарами запаслись, они в стратосферу и недалеко в космос тоже выходят. В ответ выразительно промолчали.

Таня проверила кислородный баллон и шлем. Илай и Амаури выбрались проводить её прямо к шлюзу, и если рослого крупного Илая не оттёрли, то «аксолотль» быстро исчез из виду, словно его прижали к стене.

— Кислород не отключай. Сначала проверяй приборами, — посоветовал Суизи. Таня ответила ему добрым-добрым взглядом, в котором тот мог без труда прочитать всё, что она думает про идиотов и советы. «А то без тебя бы не догадалась».

Из приборов был комм, он же анализатор. «Всё в одном». Ей вернули нож, а бластер — нет, но она не настаивала. Экипажу «Черепахи» так спокойней; они нервничали, огрызались друг на друга, Суизи прикрикивал на Секиру, Тигр отдавил одну из ног Светлячку, и оба долго выясняли на универсальном языке, кто виноват и кому нужно набить морду, общипать шерсть и облущить хитин. Потом помирились, и всё же Таня прекрасно понимала: они слишком надеются, а если планета окажется непригодной для жизни?

Илай помалкивал. Таня догадывалась: он тревожится больше всех и охотно выскочил бы без скафандра, проверять, как там Лямбда и изменённая грибами планета, но странным образом замкнулся и не произносил ни слова.

— Скоро вернусь.

Она очень широко обернулась, прежде чем выбраться по всё той же кривой и скользкой лестнице к шлюзу, закрепить скафандр, активировать подачу кислорода — и выпрыгнуть прямо к новорожденной планете.

Глава 7

Таня выплыла из шлюза. Скафандр защитил от перепада давления, кислород вошёл в легкие на спазматическом полувдохе, секунду спустя Таня спускалась к безымянной планете — с такой же лёгкостью, должно быть, Амаури плыл в своём меркурианском озере, где вылупился из икринки и провёл первые месяцы жизни.

Открытый космос никому не друг и не родная стихия; Таня не питала иллюзий по поводу мягкой лёгкости. Рюкзак выдал толчок, помог войти в атмосферу, та оказалась плотной и какой-то водянистой. С аш-два-о Лямбда перестарался, что ли; ещё Таня подумала о спорах грибов, передёрнула плечами и продолжила медленно спускаться.

Серое пузо «Черепахи» висело над головой. Она помахала из зеленоватых перьевых облаков, следующий раз — только с бывшего кратера, который стал озером.

— Стыковка завершена, — сообщила Таня в микрофон шлема. Она осмотрелась по сторонам: новорожденный мир оказался ещё причудливей, чем на трёхмерке — растения на длинных стеблях с растопыренными псевдоподиями, похожие то ли на водоросли, то ли на гигантских амёб, плывущая в небе тина, которая не торопилась оседать на поверхность. Кое-где вспыхивали почти не различимые при свете дня фотофоры. Некоторые грибы сохранили сходство даже с земными предками, раскинув шляпки. На поверхности воды плескались розовые лепёшки, сокращались и расплывались снова, Таня догадалась, что это своего рода ферментация или выработка собственно воды на основе водорода. Колонии микобактерий то сжимались в пятно не больше ладони, то расползались до пары километров в радиусе.

— Вроде тут… нормально, — сказала Таня, по-прежнему не решаясь отстегнуть шлем.

— Экосистема сформировалась? — Илай явно влез через голову, потому что Суизи заворчал: «Да пжди ты».

— Ты там дышать можешь? — его вопрос звучал проще.

Таня пожала плечами и нажала кнопку «Отсоединить».

Воздух оказался тёплым, густым, немного прилипал к гортани и нёбу. Она сделала несколько вдохов, потом запустила анализатор.

— «Атмосфера пригодна для дыхания, содержание кислорода 22,4%. Азот, водород… вредных примесей не обнаружено».

Она даже сфотографировала «экран» анализатора. Канал не пропускал изображения, а то отправила бы.

— Вроде всё в порядке. Я сейчас найду Лямбду и обратно.

Таня отключилась, краем уха расслышав торжествующий вопль и треск надкрыльев, усмехнулась: ну пускай радуются. Сама же села на корточки и дёрнула маленький жёлтый «цветок», круглый и пушистый, похожий на цыплёнка.

«Принесу Илаю на память».

Она побродила по земле, странно-упругой от грибной «травы», больше похожей на дёрн. Настоящая почва ещё не сформировалась, пока этот мир оставался хрупким и уязвимым, но теперь Таня убедилась и верила: терраформирование с нуля возможно. Планета выживет и будет жить, если за ней правильно ухаживать. Как за цветком в горшке.

Она бросила запрос Лямбде. Тот ответил не сразу, но вскоре показался из-за выступа-скалы, покрытого прозрачной паутиной-грибницей с звездообразными плодовыми телами.

— Цикл засева завершён, — доложил робот.

— Даже жаль, что ты не понимаешь, насколько это круто, — Таня покачала головой.

— Вероятность успешного завершения терраформирования: восемьдесят четыре процента, — возразил робот.

Всё-таки он очень достоверно эмулировал эмоции. Сейчас вот звучала настоящая гордость.

Таня фыркнула и пристегнула ему к «спине» флай-ранец.

— Знаешь, как эту штуку использовать?

— Конструкционные особенности типичны.

В следующий раз, подумала Таня, попрошу Илая остаться на мёртвой планете — запасёмся кислородом или вообще сделаем «пузырь»-палатку. Хочу наблюдать, как камни прорастают изнутри и снаружи, а то обидно: всё самое интересное досталось роботу.

— Идём, — сказала она, махнув рукой и подняв голову к«Черепахе». Голубые лучи местной звезды теперь рассеивались в атмосфере до причудливого зеленовато-оранжевого спектра. Невзрачный помятый корабль — и тот смотрелся прекрасным и величественным, Таня даже залюбовалась.

Появилось быстро надвигающееся красное зарево. Таня приняла его за очередной оптический эффект. Повторила: «Идём», но Лямбда медлил, сразу три лампочки на его щитке загорелись красным. Таня моргнула: красное разрослось до багрянца гаснущего солнца, стало жарким, как открытая пасть хищника.

— Быстрее!

Бластер остался на корабле. Она вооружена лишь ножом.

Там Илай. Остальные тоже.

— Быстрее, — Таня оттолкнулась от «дёрна», раздавила такого же жёлтого «цыплёнка». Лямбда схватил ее за ногу.

— Что?! Там же…

Красное заполнило небо, перекрыв «Черепаху». Тане представился аквариум — тот, в котором Амаури держал своих рыбок.

Аквариум переполнило красной водой, а потом он взорвался с оглушительным грохотом. Лямбда толкнул Таню, и она сгруппировалась — лицом вниз, поза защиты, подкорка решила за неё. Наверное, Таня кричала.

В новорожденный мир, охваченные пламенем, падали обломки корабля. Вонь горящего топлива была горькой, оплавленного металла — кисловатой. Фрагменты рушились и вспарывали то розовое пятно на воде, то отрубали «головы» шарам, один лопнул и разметался светло-синим дождем то ли сока, то ли спор.

Таня лежала лицом в нежный дёрн, пахнущий влагой и сырой землёй, и звала: сначала бесцельно, потом до хрипа — в комм. Грохот сменялся трещащей пустотой. Эфир заполонили помехи.

Теперь Таня снова кричала в никуда.

Таня лежала на мягком дёрне, словно на брезентовом спальнике.Она будто спала. Ей снилась боевая операция на планете-джунглях, на Томмарисе или Ин-Диу, гденет ничего разумного, зато полным-полно неразумных хищных тварей: с зубами на спине, без зубов, зато с пищеварительными ферментами по всей длине четырёхметровой туши — просто коснись, и сожрёт со скафандром и плазмобластером, даже батарею не выплюнет.На привалах расчищали полянки, а потом разворачивали рюкзаки, маленький клок спрессованной материи превращался в подстилку. Дешёвая синтетика, но спокойно, ты защищён непроницаемой палаткой, можно спать.

На Томмарисе они уничтожили две базы постанцев, а на Ин-Диу никого не обнаружили, вместо этого передали информацию Вселенской Конфедерации: планета была пригодна для колонизации — спор шёл между людьми, «амёбами» и «сусликами». Кто в результате победил, Таня не помнила.

Она спала и сейчас. Кошмар ей приснился.

«Я должна вернуться…»

На «Мицелий» — там фиалка в горшке. На «Черепаху» — там новые если не друзья, то приятели. Там человек, которого она обязалась защищать.

Там…

Она выпрямилась и села. Грибной настил примялся по форме её тела, но не потускнел и не погиб, по периметру фигуры надулись маленькие красновато-бурые шарики, словно капли крови. Может быть, планета принюхивалась к ней, словно любопытный пёс, собирала ДНК, а может, Илай прав, здесь любые бактерии встраиваются в биоценоз и экосистему, уже неважно, уже ведь терраформирование завершено, если не считать…

Большой кусок обшивки валялся всего в ста метрах от Тани. Она подошла, каждый шаг отзывался гулом в голове и спазмами в желудке. Обугленная обшивка покрылась волосинками прозрачных нитей.

«Илай бы обрадовался. Его грибы чертовски живучи».

Таня скрежетнула зубами. В переносице ломило.

Она нашла ещё несколько кусков «Черепахи»; тот, что затонул в озере-кратере, был фрагментом капитанского мостика, даже с оплавившимися пятнами кнопок. Пластиковая вонь не помешала розовым колониям бактерий собраться вокруг этого фрагмента, словно зевакам, только что не снимали на импланты-видеокамеры в глазах и не галдели, наперебой выкладывая в инфрасети — дешёвые сенсации всегда популярны.

Таня шла.

Ей попался почти неузнаваемо-оплавленный кусок жилого отсека, даже с глубоко врезавшимися в переборку буквами, когда-то они складывались в неприличную надпись. Таня остановилась и отвернулась, закрывая рот и переносицу то ли от кисло-горькой вони, то ли пытаясь сдержать тошноту. Она разозлилась: ну и чего расклеилась, словно новобранец-молокосос после первого задания? Тане приходилось и вытаскивать своих с поля боя, и хоронить тех, кто служил в её роте. В такие моменты персональная статистика — «Лейтенант Малиновски — 3% гибели личного состава, в среднем в два-шесть раз меньше, чем у других командиров» — утешала, как пластырь на разорванном брюхе, из которого вываливаются кишки.

Таня сглотнула слюну, солоноватую от крови. Коснулась лица перчаткой скафандра, но влага осталась невидима на чёрном фоне. Наверное, разбила рот, когда падала, или прикусила случайно — мелочь, на которую не стоило обращать внимания.

Она пыталась дышать, сосредоточиться, думать.

«Выбираться».

«Отсюда».

Таня подняла голову. Небеса успокоились — планета словно ещё не привыкла к смене дня и ночи, когда лучи звезды рассеиваются в атмосфере, сгущая сумерки от мягко-розоватого в тёмно-лиловый до темноты. Дышалось легко. Грибные споры танцевали в воздухе и рябили, словно мелкие насекомые.

Таня подумала: Илай жив, да? Он — все вот эти грибы, они были частью его, а потом Лямбда принёс кровь и плоть своего хозяина на мёртвые камни, камни откликнулись, так зародилась жизнь.

«И сказал он: это хорошо».

Илай не успел ничего сказать — первый настоящий бог, не равнодушная природа с эволюцией; он даже не вдохнул воздуха «своей» планеты.

Таня вместо него сделала глубокий вдох. Оглянулась: Лямбда следовал по пятам, молчаливый и какой-то более обтекаемый, словно все несуразные фрагменты втянулись. Ни одна лампочка не горела. Псевдоподии «ног» шевелились, но остальные щупы Лямбда спрятал внутрь тела, Таня предположила — выражая таким образом траур.

Она не выдержала и схватилась за голову.

Черепаха уничтожена, все мертвы, а она здесь — на безымянной планете, не значащейся даже ни на одной карте. Здесь есть вода, но пища вряд ли пригодна для человека, а если и сгодится, то…

«Я умру здесь».

Неважно, протянет она пару суток или месяц. Или несколько месяцев. Планета маленькая, но и здесь наступит зима, грибные структуры приспособятся, Таня не сомневалась, зато она — нет. Зима? Почему она думает о…

— Проклятье.

У неё оставался «рюкзак». На этой штуке можно вырулить из атмосферы и дрейфовать в открытом космосе некоторое время, пока не покажет дно баллон кислорода, а потом она просто задохнется.

Но, подумала Таня, это не самый страшный исход. Позже она позавидует экипажу «Черепахи» — те погибли за долю секунды в красной вспышке. Ей придётся куда сложнее.

— Ты.

Таня указала пальцем на Лямбду.

— Ты не нуждаешься в подзарядке?

— Могу обеспечивать электрогенерацию с помощью внутренних процессов… — завёлся робот, а потом выдал подтверждение. — Нет, я автономен на сто процентов. Здесь уже достаточно органики, чтобы она поддерживала базовые функции. Прирост полезных соединений экспоненциальный.

— Вот и отлично. Оставайся тут, а я туда, — Таня показала вверх.

Лямбда молчал.

— Я хочу добраться до «ДатаГен», — машина с кусками плоти вместо отдельных запчастей не задавала вопросов, Таня тыкала указательным пальцем в него и в небо и кричала, снова кричала — потому что не могла замолчать. — Они не ушли далеко. Первый эксперимент по терраформированию. Они убили Илая, — Таня запнулась, рот снова наполнился солью и железом, кроваво и липко. Закашлявшись, Таня позволила себе взять паузу и плюнуть розовой слюной на «дёрн». Биологические жидкости тут же поглотила жадная прослойка. — Но они не оставят эту планету так просто. Будут теперь охотиться на тебя и постараются брать живым. В общем, попытаюсь их тут выцепить.

Таня подкинула нож, жалея об оставшемся на «Черепахе» бластере.

Она посмотрела на Лямбду. Щёлкнуло: а если…

— Потерпи пару секунд.

Она резанула органический выступ в районе «плеча» робота, похожий на тёмно-красную застывшую пену. Нервных окончаний у Лямбды не было, так что тот лишь доложил о незначительных повреждениях и попросил уточнить назначение операции.

Таня осклабилась:

— Я отомщу за Илая, понял? И за остальных. Я вернусь.

Робот щелкнул что-то невнятное.

— Я отомщу, — повторяла Таня, поднимаясь в густо-лиловую атмосферу. — За Суизи, хотя он самодовольный ублюдок. За Светлячка, он всё-таки не плевался кислотой. За Тигра. За Лахудру. За До. За Амаури, потому что это я должна была ему надрать зад, а не какие-то левые сволочи. За Илая.

Свет рассеивался, в стратосфере сгущаясь в вечную космическую ночь.

— За нас всех.

Таня включила кислород. «Шесть часов», — мигнуло сообщение, она скинула его. Успеет.

Глава 8

В космосе не холодно, думала Таня. Абсолютный нуль в вакууме переносится проще, чем минус девяносто по шкале Цельсия где-нибудь на Декабре, малоизученной и малопригодной планете, куда взвод как-то направили — провести разведку, якобы вездесущие враги-повстанцы засели. Ребята Тани шутили, что всё, чем засели, то и отморозили. Никого не нашли, зато она навсегда запомнила промёрзшие камни, чёрно-серые и белёсые, оттенка скорлупы настоящих куриных яиц. Изредка попадались массивы льда, непрозрачные и древние, похожие на доисторических великанов, заснувших от вечного холода. Воду добывали, скобля ледорубами нависающие глыбы, и никакой скафандр-изолятор не спасал от холода, он выжигал лёгкие даже сквозь респираторный фильтр.

Космос обволакивал медленно, тёмным одеялом с россыпью звёзд. Таня поднималась выше — на орбите терраформированной планеты крутились искусственными спутниками останки «Черепахи». Их разметало так мощно, что большая часть вырвалась из гравитационного поля, растянулась и теперь длинная рука тянулась к местному солнцу. Навигаторские познания Тани подсказывали, что они всё ещё во Млечном Пути, но звезда могла оказаться любой из известных или плохо изученных — второе скорее, всё-таки экипаж «Черепахи» старался остаться незамеченным.

В космосе не холодно. Скафандр изолировал и защищал даже от магнитного излучения. Кислород пискнул: пять с половиной часов.

«Куда могли убраться “ДатаГен”»?

А чёрт их знает, выразительно отвечала себе же Таня, прекрасно понимая: она не отомстит, она останется здесь навсегда — от переохлаждения не умрёт, гораздо раньше закончится кислород, она задохнётся, словно утопленник на дне реки, вместо воды — пустота, вакуум. Она станет ещё одним фрагментом космического мусора, в пустоте вряд ли выживут бактерии, которые способны сожрать труп, она будет маленьким объектом в «нигде».

Таня сделала судорожный вдох, подавляя первобытный, какой-то обезьяний панический страх. Как сказал бы Илай: избыточная активность таламуса и надпочечников, выплеск кортизола. К черту пошёл со своим кортизолом.

Куда бы она направила корабль?..

Для выхода в прыжок нужно оторваться от гравитации звезды. Здешняя напоминала голубой гигант, хотя и располагалась далеко от терраформированного куска камня, не угрожала сжечь или отравить избыточной радиацией. Но создавать «противовес» надо аккуратно, прыжок — это миниатюрная чёрная дыра, а если ненароком получишь точку Лагранжа, то можно в ней и зависнуть, пока не докричишься до какого-нибудь проходящего мимо по трассе случайного корабля.

Значит — от звезды прочь.

«Ранец» давал минимальную скорость. Таня фыркнула, представляя улитку, ползущую за аэрокаром.

Она была улиткой.

С другой стороны, оставалась надежда, что «ДатаГен» следят за терраформированной планетой. Какой смысл взрывать «Черепаху», убивать всё живое и даже не воспользоваться гениальным изобретением доктора Рекке, мать его?

«Мать его».

Его мать избавилась от него неделе на третьей. Может, пятой, как только пару раз сблевала с утра пораньше. Даже не операция, а вроде укола, полностью конфиденциально, никаких вопросов и осложнений.

Интересно, каково сознавать: тебя не хотели настолько, что вырвали из собственного тела, пока ты был ещё тремя лепестками стволовых клеток?

Жаль, она уже не спросит у него. Жаль, не скажет, что она могла бы… ну, стать ему близким человеком — что-то вроде. У него ведь никогда не было никого близкого, верно?

Таня сглотнула, ощущая очередной неприятный спазм в переносице и горле. Она поплыла дальше, высматривая что-то похожее на корабль: они здесь, наблюдают за результатом эксперимента, а потом заберут Лямбду и выкачают из него все данные. Скоро технология терраформирования с помощью микоидных организмов станет технологией настолько же повсеместной, как антигравы-браслеты — у Тани ещё осталась пара с Великана. Или настолько же отработанной, подобно «заказникам».

Чёрт бы их побрал.

Спустя ещё некоторое время — система сообщила: «Осталось два часа», — Таня заметила силуэт, не похожий на планетоид или иное космическое тело. Подсветка была погашена, зато скафандр считывал издалека и обнаружил надпись «Эриния», а мелким шрифтом под брюхом корабля, напоминавшего формой огурец или кабачок: «Собственность “ДатаГен”, инвентаризационный номер…»

Таня осклабилась.

Вот они. Попались.

На её стороне преимущество — с корабля сложно заметить такой незначительный объект, как человеческая фигура, если не присматриваться специально. Пропороть ножом обшивку не выйдет, а вот войти в шлюз, воспользовавшись теми же навыками, что и при взломе автомата с браслетами на «Великане» — есть шанс, что и сработает. Жаль, Амаури остался на «Черепахе»…

Дурацкий аксолотль. И сдох глупо, за компанию: убегал от страшных «ДатаГен» и попался им, стал жареной ящеркой, приготовленной в собственном соку в гриле-плазме.

Таня поняла, что истерически фыркает, и это очередной выплеск эмоций — сейчас ещё можно, но стоит отложить их до лучших времен, когда она доберётся до «Эринии». Корабль был втрое больше «Мицелия», наверняка с лабораториями, собственным исследовательским центром в миниатюре; военный контингент мог охранять уважаемых учёных и послов корпорации, услугами которой пользовались далеко не только люди, хотя именно «человек разумный», оправдывая своё самоназвание, создал компанию и предлагал всем биотехнологии по доступной (или не очень) цене. Теперь загребут ещё и терраформирование. Число недовольных пополнится, повстанцы поднимут бунт. Военные будут их усмирять. Круговорот крови в природе.

Таня отвлеклась от невесёлых мыслей — уже достаточно отстранённых, чтобы не царапало в груди или переносице, — и направила «ранец» подальше от «просвета» радаров. Обычно они устанавливались по всей обшивке, но у каждой модели нетрудно найти «слепые пятна» — и здесь пригождался опыт механика. Возле шлюзов, конечно, есть внешние и внутренние камеры: выходы и входы отслеживаются, стандартный протокол безопасности. Но всегда есть слепое пятно, главное — просчитать.

Опыт механика подсказывал: надо приклеиться к обшивке и ползти, словно гусеница по листу, а потом во-он туда, как раз попадёшь в заветную «невидимую зону». В открытом космосе шлюзы блокируют, но не на сто процентов: мало ли, вдруг экипаж погибнет, и придётся его выковыривать из консервной банки корабля. Или наоборот, окажется заражённым, тогда понадобится не допустить, чтобы порождённое изнутри увидело солнечный свет, неважно, на какой планете.

В космосе не холодно, несмотря на вакуум; но сейчас Таню бросило в жар. Цель. Задание. Его можно выполнить.

Злобный писклявый голос бормотал прямо в костях на уровне какого-нибудь среднего уха: ты ничего не изменишь, они все мертвы. Экипаж «Черепахи». Амаури, которому ты однажды спасла его паршивую ящеричью шкурку, вот только он не саламандра из легенд — та, что не горит в огне, искрясь лишь драгоценными рубинами. Илай тоже мёртв, ты взяла его деньги и не защитила. Деньги. Как будто в них дело.

«Я отомщу».

Плохая цель, но лучше никакой. Таня мягким рывком прижалась к обшивке зависшей в пустоте «Эринии». Сущая ерунда осталась: взломать шлюз, проникнуть незамеченной и выступить с ножом против всего личного состава и военного контингента «ДатаГен». Да, кстати, «Эриния» вооружена — плазмой, судя по красной вспышке, хотя по Тане бить не станут, всё равно, что муху на лбу выстрелом бластера в упор сгонять.

Она двигалась к шлюзу, цепляясь за выступы — гравитация массивного объекта удерживала, но всё равно приходилось балансировать. Навыки работы в космосе пригождались в очередной раз. Задержалась у иллюминатора; за плотным тройным стеклом мелькнула фигура в белом халате.

«Сволочи».

Таня поползла быстрее — оставалось всего несколько десятков метров, кислород заканчивался, и она выключила оповещения. Какая разница. Да или нет — третьего не дано.

Фигура в иллюминаторе мелькнула снова. Она исчезла так быстро, что Таня прижалась к выступу обшивки, шепча: «Сукин сын, сволочь», — и отчаянно понимая: её заметили, датчик видеокамеры или несовершенные, но и небесполезные чьи-то глаза.

Снова пискнуло: «Десять минут». Дыши реже, скомандовала себе Таня. Экономь кислород, ты сейчас выхлебала получасовой запас своей недоделанной панической атакой.

Она поползла к шлюзу дальше. Корабль висел, подчиняясь только гравитации звезды и планеты — видимо, здесь была точка Лагранжа.

Наглухо задраенный шлюз вырос, словно остров посреди океана. Цилиндрический выступ примерно пяти метров в длину и столько же в диаметре — наверняка изнутри есть какая-нибудь обеззараживающая установка.

Таня добралась до ДНК-панели. Фрагмент «биологической структуры» Лямбды, отделённый от робота, смотрелся действительно каким-то причудливым мясистым растением, фруктом, куском большой шляпки гриба. В самом начале срез выделял прозрачную густую слизь, похожую на клей или смолу, но в открытом космосе клетки на срезе, должно быть, погибли.

«Лишь бы сработало».

Она приложила грибной кусок к ДНК-панели. Тёмное окошко помедлило, загорелось зелёным и с некоторой задержкой показало стрелку: разблокировано. Таня услышала в сообщении от дыхательной системы: «Осталось две минуты» и нырнула в дверь.

Камера. Всевидящее око могло её заметить, слепая зона слепой зоной, но фокусировка меняется при срабатывании допуска, своеобразный эквивалент команды «Стой, кто идёт». Даже если свои... особенно если «свои» посреди космоса без стука.

Что ж, теперь уже поздно — а попалась она или нет, узнает внутри.

Обеззараживающий раствор распылили так густо, что Таня задохнулась, но пахнущая химической мятой взвесь лучше вакуума. Внутренняя перегородка разделилась, вырезав проём в форме морской звезды. Таня ещё стояла на коленях и опиралась в пол ладонями, когда «Эриния», совершенно не оправдывая своё имя, пригласила её дальше, словно дорогую гостью.

«Ловушка?»

Кто бы её ловил. Кому она нужна. Хотя… она могла сказать, где Лямбда.

«Проклятье».

На это и рассчитывали?

Таня сжала рукоять ножа: она дорого продаст свою жизнь, а в плен не сдастся. Даже если на «Эринии» полным-полно солдат, включая киури или «големов» с их кремнийорганическими непробиваемыми панцирямии способностью проламывать бронированную обшивку одним ударом.

Внутренний шлюз задумчиво клацал. Таня сообразила: тот реагирует то ли на тепловое излучение — скафандр прятал его, но шлем она сняла, чтобы дышать, — то ли надвижение, а может, и на ДНК Лямбды, ключ-от-всех-дверей.

Таня шмыгнула в молочно-белый просвет.

Шлюз смыкался с техническим отсеком. Лампы на потолке «ответили» на запрос, предположила Таня, стандартный протокол. В небольшом помещении стояло несколько железных ящиков, стена встречала «аварийным» набором: аптечка, пневморемонтный «пистолет», портативный огнетушитель — он мог даже радиационный фон погасить при необходимости, если пламя непростое. Интересно, машинное отсюда далеко? Вот бы замкнуть «чёрную дыру» двигателя, чтобы «Эриния» схлопнулась в себя, как тот коллапсар на первых «охотниках».

Таня хищно улыбнулась и на всякий случай выпотрошила «аварийку». Всё ценное поместилось в рюкзаке, но ранец для полётов пришлось оставить в ближайшем металлическом ящике, который оказался пустым. Остальные — закрытыми.

«Дальше будет сложнее», — она не сомневалась, но такие корабли видела тысячу раз, стандартная модификация: вообще-то транспортник, только с довеском-вооружением. Удобный, комфортный. Коридоры пошире раза в два, чем на «Мицелии», обычно три уровня: машинное внизу, средний ярус жилой, верхний — рабочий. Лаборатории, например, раз уж это собственность «ДатаГен».Шлюзы — часть верхней палубы, до машинного отделения можно добраться по невзрачным, потому и спрятанным в переборках лестницам. Таня усмехнулась: такие корабли должны были создавать ощущение обтекаемости, гладкости, словно все детали подогнаны друг к другу сильным взаимодействием, и ничто в целой Галактике не способно повредить и разрушить корабль. Краткий курс психологии — информационный мусор первого курса Академии.

«На самом деле эта штука горит, как сера от искры, если правильно ударить».

В машинном должен быть ещё и шлюз для капсул, ремонтных или спасательных. Она успеет сбежать.

«Ближайшая лестница метрах в пятнадцати. Что ж, меня засечёт камера, но я могу успеть», — она поозиралась, но сигнализация молчала,если невидимые «глаза» и наблюдали, то не торопились докладывать «мозгу», искусственному интеллекту корабля или охранникам из плоти и крови.

Ещё одна дверь отделяла её от основного коридора. Как Таня и предполагала, по обеим сторонам протянулись двери, одинаковые на вид; зато здесь не экономили на мощности генератора, рассеянный «дневной свет» поглощал темноту и все тени. На стенах висели голографические плакаты.

«Приветливо», — пришло на ум слово. Это место старалось выглядеть приветливо. Что бы ни подразумевали на самом деле хозяева.

Таня сделала несколько шагов. Если бы не скафандр, который так и лип второй кожей, рукоять скользила бы от пота. Шлем болтался позади, тяжёлый, мешал, но оставить его вместе с ранцем она не рискнула, вдруг придётся дрейфовать в открытом космосе снова. Хотя… без кислорода. Баллон-то пуст.

Тишину прерывало дыхание и стук крови в ушах или висках. Никого, ничего. Под ногами — зелёное покрытие, имитация травы, а может и настоящая, очередное ГМО. Стены будто светились изнутри, Таня предположила эффект перламутра; может, даже настоящие клетки раковин моллюсков. Она добралась до плаката, скользнула взглядом по движущейся картинке: двухмерный человечек наливал что-то из одной пробирки в другую, а потом из неё выпрыгивали ещё две такие же фигурки, цветок в половину роста, жёлтый хлебный колос и красное яблоко с пятном-бликом на боку. Реклама. Таня едва подавила дурацкое желание поцарапать кристаллопрослойку, система безопасности наверняка взвоет.

Удивительно, что до сих пор молчит.

Панель со спрятанной под ней лестницей выступала на полсантиметра, если не знать, куда смотреть — не увидишь. Нажать нужно на уровне лица, ребром ладони на тоже почти не заметную впадину, которая ни в коем случае не должна вредить эстетике корабля и его непроницаемой цельности. Дизайнеры вдохновлялись то ли яйцом, то ли коконом, банальная дверь в машинное отделение уничтожит весь замысел.

До панели метров десять. По-прежнему никого и тихо.

Недо-зрением Таня заметила фигуру и метнула нож. Он царапнул по бронированному керамометаллу. Фигура прилипла к потолку, топорща «уши».

— Тсс.

Амаури таращил глаза, красные, словно от кровоизлияния.

Таня подняла нож.

— Я тебе помогал. Я вырубил охранные системы. Выслушай меня.

Тане потребовалось пять секунд.

Нуль: в упор смотреть на Амаури. На щеке у того змеилась свежая рана, чуть схватившаяся корочкой прозрачной зеленоватой крови.Рваный и грязный комбинезон намекал: тот прятался во-он там, высоковато для человека, не запрыгнешь, а браслеты-антигравы отключены.

Один: схватить за горло, сдавливая мягкие хрящи с прижатыми жабрами, они топорщились, сам Амаури царапался, бился ногами и пытался лягнуть. Таню защищала «кожа» скафандра и собственная злость.

Два: в пару больших скачков достигнуть выступающей панели и приложиться к ней, не отпуская вертлявого и скользкого меркурианца.

Три: впихнуть внутрь, прижать к стене. Лестница оказалась не отвесной, а спускалась под углом в тридцать градусов. Белая обивка стен сменилась честными стальными переборками. Таня отметила мерное гудение электроники, привычную прохладу систем кондиционирования, защищающих двигатель и другие компоненты от перегрева. Капсула с «чёрной дырой» двигателя плавала под потолком, защищённая тройной бронёй, от неё тянулись толстые кабели, словно аорта и вена от сердца, и подобно кровеносной системе множились вплоть до мелких капилляров-проводов. Вмонтированный в потолок охладитель выдыхал углекислый газ, фильтры превращали его снова в кислород и запускали в корабельную систему рециркуляции. «Дыхание», а ещё защитное поле — от магнитосферы вблизи радиоактивных объектов, до способности отражать прямой ядерный удар — работало на оганесоне, несколько колб со светящимся газом вспыхивали в полумраке машинного отсека. Свет здесь тоже зажёгся автоматически, зелёным высветилась подсказка «Выход» и план эвакуации.

Четыре.

Не думать про оганесон, про Великан с «Мицелием» и фиалкой, про…

Пять.

— Какого. Хрена.

Амаури повис долговязым червём на крючке. Таня его встряхнула трижды, прежде чем он вяло зашевелился:

— Б-больно… пусти.

— Ты их подставил? Сдал «ДатаГен»? Убил сам?!

— Н-нет…

Перепонки «ушей» встрепенулись и повисли, как завядшие листья на дереве.

— Не вздумай подохнуть, не дождёшься.

Она ослабила хватку.

— Отпусти.

— «Черепаха» уничтожена.

Амаури сдавленно зашипел, а потом моргнул, то есть затянул глаза плёнкой водонепроницаемого третьего века, Таня предположила болезненный или траурный меркурианский жест.

— Ты нас сдал, — продолжала она. — Однажды. А теперь?

— Догнали… Но это не… не я.

— Тогда кто?

— Отпусти. Я объясню…

Таня хмыкнула, горло разжала, но в свободной руке оставался нож, острие упёрлось во впалую узкую грудь «ящерицы». Амаури рефлекторно дёрнулся, какие-то рептильные — в смысле самые древние — инстинкты подсказывали ему бежать по стене, по отвесному камню, у него больше шансов, чем у неуклюжего преследователя, но он лишь показал частые мелкие зубы в не похожей на человеческую улыбке.

— Ты выжил, а остальные нет, — проговорила Таня, нож вошёл в кожу, пока ещё не нарушив её целостности.

— Илай жив, — Амаури продолжил скалиться.

— Что?

— А ты не поняла? Они всё организовали. У него вроде… маячка. Всем этим, инкубаторским, монтируют. У нас на планете мохнатые лягушки водятся, очень редкие: каждую чипируют и отпускают. Лягушки-то верят, что они свободны, плывут куда хотят, но поймать любую можно в любой момент.

Амаури снова задёрнул глаза плёнками третьего века.

Таня шёпотом ругнулась.

Стоило догадаться. «ДатаГен» не тупые, кто угодно, только не идиоты. Они не могли просто отстать от источника миллиардной прибыли, плюнуть на него, словно на сбежавшую дворовую шавку, каких до сих пор держат на отсталых аграрных планетах, вроде того же Иркеда-3. Наивный «заказник» самостоятельно организовал эксперимент, им оставалось только понаблюдать и забрать «инструмент» домой, как только он закончит работу.

Даже те охотники с коллапсарами были подставными.

— Илай собственный ДНК-код откорректировал, а про «жучка» не догадался?

— Догадался. Он сам мне об этом сказал, когда эти появились. Верил, что сумел «оторваться», недаром же пережидал на Иркеде-3 несколько лет. Он не самый глупый головастик… был.

Таня сглотнула.

— Ты сказал, он жив.

— Технически.

Амаури нахмурился.

— Когда эти прилетели, они обещали нас всех отпустить, если сдадим Илая. Мол, «заказник» по общегалактическим законам не может покинуть работодателя, ведь услуги искусственной матки, обучения и прочего оплачены компанией. Даже назвали какую-то сумму, которую он им должен. Мол, выплатите стоимость вашего содержания, да и валите куда хотите.

— Вот гады. А потом?

Таня убрала нож, хотя и косилась на внутренности машинного отделения, однако нутро «Эринии» безмятежно трепыхалось «лёгкими» в мелкую сетку на потолке, вздрагивало сонным сердцем двигателя, изредка загорались голотабло с показаниями системы. Всё в норме, никаких тревог.

— Илай согласился. Суизи — нет. Он первый пальнул.

Амаури чуть сжался.

— И тогда я сцапал скафандр и выбрался наружу. Уже знал, чем всё кончится. Они не взорвали «Черепаху», а сначала вскрыли её. Запустили внутрь десяток боевых андроидов. Как будто настоящей черепахе панцирь взломали, выковыряли мякоть, и…

Таня помрачнела.

— Не продолжай.

Смерть от взрыва в космосе — быстрая, лёгкая. Плазма нагревает до температуры в несколько тысяч градусов, испаряешься и рассеиваешься облаком органического пара, прежде чем станет больно. Таня надеялась, что экипаж «Черепахи» погиб так.

Ошиблась.

— Долго их мучали?

Амаури промолчал.

— А, ты удрал в космос. И потом взломал шлюз. Неудивительно, что на «Эринии» так гостеприимно меня встретили.

Он очень по-человечески пожал плечами.

— Иначе тебя уничтожили бы на подлёте. У корабля есть и направленные лучи для небольших целей, между прочим. А ещё я взломал все «глаза» и «уши» внутри.

— Всё равно ты трусливый аксолотль, — беззлобно, почти одобрительно сказала Таня. — Окей, где они держат Илая? Заберу его, а вон там, — она покосилась в дальний угол машинного, где притаилась серебристая капсула, — транспорт. Доберёмся куда-нибудь.

Глаза Амаури стали красными, потом бордовыми — почти в черноту.

— Таня, ты не поняла: они его не просто посадили в камеру. Илая… отключили. Погрузили в искусственную кому; наверное, так правильно. Сейчас он вон там, — Амаури ткнул перепончатым пальцем вверх. — В здоровенной ванне, вродемоего аквариума. Кажется, он даже дышит через трубку в трахее.

— Но зачем? — вырвалось у Тани.

— Потому что терраформер ценнее, чем учёный. Потому что его изобретение проще скопировать из ДНК, чем убеждать сознаться и выдать всю информацию.

Таня пнула ступеньку. Та отозвалась глубоким гулом, будто собираясь пробудить выплеск вулкана и залить «Эринию» если не раскалённой магмой, то антивеществом.

— Всё равно попробую. Сиди тут и не высовывайся, понял?

— Вот ещё, — внезапно возмутился Амаури. — Я тебя ждал и собираюсь помочь.

Глава 9

По комму Амаури перекинул ей точный план «Эринии». Транспортник модифицировали, как и полагала Таня, вооружив до зубов как снаружи, так и изнутри.

— Ловушки, надо же, — Таня сидела на ступеньке и дёргала мочку уха, пока трёхмерная схема невидимым пальцем проводила по панелям, подчёркивала красным спрятанные лазеры и трубы токсичного газа. Машинное отделение теперь казалось островком безопасности после минного поля: ловушка поблизости с «чёрной дырой» стала бы не столько защитой, сколько неприятным способом самоубийства для хозяев корабля.

— У «ДатаГен» много врагов, — Амаури замялся, но сел рядом.Таня поколебалась, но потрепала его по плечу покровительственным жестом: мол, расслабься, не укушу и нож уже убрала, видишь?

— В случае опасности они прячутся вот здесь, — теперь Таня указала в брюхо и самую прочную срединную линию корабля. Здесь помимо кают персонала спрятали более просторную «неуязвимую комнату», переборки втрое толще, все удобства, даже запас воды и пищи на пару дней, за которые токсичные выбросы и лазеры сделают своё дело, а персоналу останется только отряхнуться и прибрать грязь.

Таня переглянулась с Амаури.

— То есть если завоет сирена, они забьются сюда, как крысы в одну нору. И совершенно, вот просто абсолютно не будут мешать.

— Нет-нет, — он замахал руками, «уши» встопорщились. — Я не для того отключал систему безопасности… Эй! Тут полно боевых андроидов, между прочим!

— А живые военные есть? Охрана?

Амаури призадумался.

— Вроде бы нет. Андроиды автономные, их не взломаешь, а вот охрану из мяса можно запугать или подкупить.

— А если кому-то из персонала приспичит прогуляться?

Таня задумалась.

— Ты же контролируешь системы? Отправь какое-нибудь «жёлтенькое» предупреждение о плановом автоматическом осмотре корабля, чтобы они не лезли в коридор.

Амаури поворчал, но потом потёр левую жабру: выполнимо.

Трёхмерная модель развернулась в воздухе, словно длинный вытянутый цветок, под лучами солнца раскрывший все свои лепестки до сердцевины-цветоложа и завязи. С первого жилого «этажа» на второй ходили даже гравилифты, не нужно карабкаться по лестницам. Капитанский мостик светился сплошной красной точкой. Амаури предупредил: туда лучше не соваться, аннигиляция — не аннигиляция, но блокировка всех систем обеспечена. При необходимости «Эриния» полностью переходила на ручное управление, пока капитан не отменит приказ.

— Но капитан-то тоже гражданский, — возразила Таня.— И тоже спрячется крысёнышем.

Амаури не нашёлся с ответом.

— Значит, заберёмся на мостик, и вся эта детка окажется в наших покрытых слизью тентаклях…

Таня осеклась. Шутка понравилась бы её ребятам-подчиненным, но меркурианец только недоумённо косился на схему. Видимо, познания великого хакера о терранской классике оставляли желать лучшего.

Ну, или просто получилось не смешно.

— «Плановый осмотр» придётся запустить на самом деле. Андроиды, — напомнил Амаури. — Я от них прятался. Да и ловушки, конечно, я обезвредил, но не уверен, что все.

— Вот и проверим.

Таня свернула схему.

— Слушай мою команду: держись в безопасности. Не ходи по полу, как лазил по стенам, так и продолжай. В бой не вступай без крайней необходимости.

— Ты с ножом! Против…

— Андроидов. Знаю. Может, на нас никто и не выпрыгнет, и ловушек тоже не попадётся.

Таня положила шлем: не пригодится. Поднялась на ноги:

— Пойдём, аксолотль. Познакомимся с капитаном, а потом вытащим Илая из того аквариума, в который они его посадили. Он — не эта ваша мохнатая лягушка.

Первый андроид натолкнулся на них почти сразу за порогом, едва открылась панель машинного и Таня выбралась — сразу на «верхней палубе», по ощущениям, где-то между лабораториями и столовой.

Андроид был обычной машиной, которая даже не прикидывалась человеком и не пыталась имитировать сознание. Шарообразная тушка на тонких паучьих лапах — шесть вместо восьми, но ещё две направлены вверх и крутятся, как от сильного ветра. Круговой осмотр. Андроид остановился, задумчиво сканируя Таню: модель была не боевая, а охранная, такие сначала будут из тебя до последнего вытряхивать документы и монотонным голосом грозить общественными работами или отсидкой на малоприятной планете или станции-тюрьме, а уж потом стрелять на поражение.

— Зафиксировано нарушение… — начал своё андроид, Таня сделала выпад, метя в уязвимое место на брюшке «паучка»: разъёмы для подключения внешних устройств были защищены только тонкой металлической плёнкой.

Она поддалась под пальцами Тани и лезвием её ножа. Андроид дрогнул лапками.

— Нарушение третьего уровня, — пронудил механизм.

Это означало сразу третью фазу. Таня попыталась воткнуть нож глубже, пластичное лезвие замыкало сначала выступы шлюзов, а затем, когда поддалась преграда, и внутренности механизма — наносхемы, провода, похожие на вены или артерии, совсем как в брюхе машинного отсека «Эринии». Таня неплохо представляла конструкцию паучков и сейчас взламывала андроида, заставляя схлопнуться изнутри.

Работало это ровно три секунды. Потом одна из ног конвульсивно дёрнулась, описала круговое движение над головой и устремилась прямо в горло Тани. Та отскочила, покатилась по полу — полуметровая игла скользнула по гладкому белому покрытию, оставив взъерошенную царапину, и ушла за «спину» андроиду. В манёвре не было особого смысла, «лица» или «спины» у таких моделей не было, визоры размещались на корпусе по кругу.

Амаури где-то поодаль зашипел и, судя по влажному шлёпанью, взметнулся под потолок. Одна из «игл» дёрнулась, как от спазма, уставилась в дальний угол. Потолок здесь был уже знакомым, яично-гладким, Амаури держался за почти несуществующие выступы. На кончике «иглы» раскалился красным заряд.

Таня прыгнула к андроиду, заламывая «иглу», как руку с бластером. Вместо плоти и кости — мяса, хитина, да хоть ложноножек, — был нагретый металл. Конечность вывернулась, выплюнула сгусток направленной плазмы — Таня успела пригнуться, а вот сам андроид под её не таким уж большим весом просел на корточки.

— Кишки, кишки ему! — шипел откуда-то сзади Амаури.

— Без тебя знаю!

Она снова воткнула нож во внутренности. Андроид без труда стряхнул её, большая игла взметнулась в воздухе и пригвоздила к полу.

Таня сипло вскрикнула: чёртов ублюдок, проткнул насквозь.

Сообразила секунду спустя: не насквозь, всё ещё «охранный режим», без убийств. Умная машинка зацепила её скафандр.

Игла сменилась шприцом. Снотворное или яд, и вид у равнодушного доселе механизма стал торжествующим. Так и слышалось: «Попалась».

Таня столкнула «иглу». Шприц мелькнул в воздухе, сам автомат повалился нежным брюшком вверх.

— Бей сюда, ублюдок, — Таня поднырнула к «животу» самого андроида, и тот послушно среагировал тонкой направленной вспышкой — теперь уже смертельной для человека, присвоен-статус-особо-опасен, директива-уничтожить.

«Паучок» повалился на пол, подрыгивая железными «лапами». Таня откатилась и лежала, моргая, только когда её окликнул по имени Амаури, выпрямилась и презрительно — слишком презрительно, — скривилась.

— Ерунда, тупая модель.

— Он тебя поймал! — возмутился Амаури.

— У меня скафандр, его такой ерундой не пробьёшь.

Таня подошла ближе и пнула повершенного врага. Золотистый корпус скомкало, теперь андроид как никогда напоминал мёртвого и уже иссушенного паука.

— Что, кто-то заподозрил?

Амаури проверил по своему комму.

— Не знаю. Они все вроде бы в каютах. Хочешь сказать…

— Подозрительно тихо, угу.

Таня наклонилась над дроидом.

— Он не успел поднять шум?

— Автономный, — напомнил Амаури. — С «шумом» всё равно они же и справляются, а взломать нельзя.

Таня кивнула.

— Ладно, тогда вперёд. Надеюсь, капитан этой посудины не настолько автономный. Бегать за ним по всем каютам лично у меня никакого желания.

— Он придёт, — Амаури коварно заухмылялся, снова превратив свой рот в целую расщелину, как будто напоминая, что его предки были плотоядными ящерами, сожравшими девять десятых живых существ на родной планете на этапе перехода из первобытного в цивилизованно-природоохранное состояние. С другой стороны, всеядные люди уничтожили девяносто девять из ста видов на родной Земле, так что меркурианцы проигрывали.

Таня потрогала уже остывший «труп» андроида, села на корточки — пахло нагретым железом и озоном, как от удара молнии, — и выковыряла лазер-модуль.

— Без внутренней системы подзарядки хватит на два-три раза, но сойдёт, — пояснила она.

Верхний «этаж» «Эринии» словно скопировали с корпоративного здания: много приятного для глаз (на самом деле нет) освещения, рекламно-мотивирующие плакаты на стенах. Двери заботливо подписаны. Возле столовой Таня чуть задержалась и вздохнула: в животе урчало, завтрак был много часов назад. Они с Илаем ели тушенку с сублимированной лапшой, а потом он отдал ей свою пачку солёно-сладких крекеров с арахисовым кремом. Таня вздохнула.

Амаури опередил её и свесился с потолка: мол, что такое? Таня помотала головой — ничего. Двойная клинкерная дверь столовой осталась позади, когда появился второй андроид — он отделился от стены, где притворялся щитком с аптечкой и огнетушителем, и сгруппировался в полутораметрового квадратного карлика с головой-цилиндром. Таня попятилась: модель выглядела незнакомой, прежде таких не попадалось.

Андроид выдохнул облаком дыма. Таня успела подумать о шлеме скафандра, оставшемся на ступеньке машинного отделения. Кисло-горький газ коснулся слизистой, она рефлекторно кашлянула и заставила себя прекратить дышать. В Академии учили задерживать дыхание до полутора минут, а заодно подавлять рефлексы — не кашлять, втягивая в лёгкие ещё больше токсина, не отфыркиваться, не жмуриться, не тереть глаза.

— Спина! — Амаури сиганул по стене чуть дальше, избегая токсина.

Таня кивнула и разбежалась для прыжка. Андроид неуклюже перевернулся, но оставил уязвимую «спину», и после первого паука оказалось гораздо легче найти выемку, словно между двумя прямоугольными деталями конструктора — на одном блестела красная звезда аптечки, — и выстрелить из бластера.

Паучок так удачно им поделился, правда?

Андроид медленно осел на пол. Голова начинала кружиться, Таня решилась вдохнуть. Едкий токсин выветрился, зато тянуло гарью и почему-то солью.

— Прихвати медикаменты, — посоветовал с потолка Амаури.

Она кивнула, вскрыла аптечку, но та оказалась разочаровывающе пустой. Таня обнаружила только капсулу со снотворным.

— Видимо, эту штуку он и распылял.

— Не знаю, я закрыл жаберные и дыхательные щели.

— Аналогично, — Таня всё же прихватила капсулу, понятия не имея, для чего она может пригодиться. Но жалко же выбрасывать. — В смысле, не про щели, а про дыхание. Так, далеко ещё?

— Нет. Капитанский мостик — на самом деле, это вроде выделенного отсека, «Эриния» не «Черепаха», может себе позволить. Вон там, — Амаури с гордостью экскурсовода ткнул пальцем в конец длинного и однообразно светлого рекламно-гладкого коридора. Венчала его большая бронированная дверь круглой формы. — Сейчас на месте никого, пилоты, навигаторы и сам капитан не нужны, пока корабль просто «висит» в невесомости.

— Ловушки, — напомнила Таня.

— Активируются, когда ты устроишь маленький скандал, — Амаури не пожал плечами, потому что длинные белёсо-синие лапы держались за «яичную скорлупу» потолка. — Но пока всё тихо. Вперёд.

На одну «ловушку» они всё же нарвались: прямо у входа на капитанский мостик задрожали полоски лазера, похожие на линии оптического прицела. Таня успела отдёрнуться, Амаури — нет, и зашипел от боли, повиснув на трёх конечностях. Босые пальцы ног не отличались по форме от рук, одинаково ловкие и цепкие.

— Защита от дурака, — ехидно прокомментировала Таня. — От своих, чтобы не лезли.

Амаури слюнявил обожжённую ладонь и обиженно молчал. Таня кинула ему найденный в ещё одной аптечке жидкий бинт.

— На, замотай.

Круглая дверь была темнее остального «яичного» пространства: хромированно-серая, но не металлическая. Избегая оставшихся «нитей», Таня проверила материал: очередной сверхпрочный полимер, скорее всего, на основе биотехнологий, что-нибудь из костей древних динозавров или моллюсков, тех, что пролежали в земле миллионы лет и не разрушились. «ДатаГен» недавно запатентовала такие боевые скафандры, но опробовать его Таня не успела.

— Откажитесь от металла, сделайте выбор в пользу природы, — рекламный лозунг звучал как-то иначе. Таня нащупала почти неощутимую выемку, похожую на мембрану или смыкающиеся кости позвонков или суставов. Нож входил с глухим хлюпаньем, словно механизм, который она пыталась взломать, был раной или она правда кому-то отпиливала ногу — того гляди, проступит синовиальная жидкость. Для верности она сунула кусок Лямбды, ДНК-код никто не отменял.

— Это я не смог взломать, — признался Амаури. Он заклеил ладонь, пальцы остались целы, держался по-прежнему цепко.

— Потому что оно не электронное. «ДатаГен» вообще предпочитают свои технологии, где возможно. Удивлена, что андроид был обычный, а не какое-нибудь чудище из сырого мяса и хитина киури.

Нити задрожали, словно дверь зарычала и собиралась укусить уже Таню.

— Есть, — и дверь открылась.

Внутри капитанский мостик отличался от мостика «Мицелия» или «Черепахи» только новизной аппаратуры и красноречивым отсеком с алой подсветкой под надписью «Оружие». Между небом и землёй — то есть полом и неожиданно тёмным, без подсветки, потолком — повисла голографическая карта навигации, сейчас погашенная до нескольких условных точек. Тане они показались знакомыми, но времени разглядывать не было. Она перевела взгляд на другие экраны — те наслаивались друг на друга, показывая состояние корабля. Все системы в норме.

Таня огляделась.

— Я хреновый пилот, — заметила она. — Но кажется, вот это тревожная кнопка.

Она была единственная не сенсорная. Компьютерные системы могут и отказать, а здоровенная красная блямба прямо на обтекаемом изящном пульте — нет.

Таня ударила по ней. Амаури прижал свои «уши», наверное, и правда прикрывая слуховые каналы: «Эриния» взвыла утробным мощным рёвом, словно раненая тварь, которую изнутри укусил паразит, вроде желудочного сосальщика.

— Вруби громкую связь, — прокричала Таня, пытаясь переорать сигнал тревоги.

Сирена умолкла. Дверь предусмотрительно оставили полуоткрытой, снаружи кровавыми бликами полыхала «тревожная» подсветка.

— Эй, капитан или хозяин. Или кто бы ты ни был. Мы здесь, прямо в «голове» твоей посудины, и знаешь, что? Я могу прямо сейчас направить эту штуку к звезде. Ты даже «мама» сказать не успеешь, как превратишься в пар. Вы все в него превратитесь.

— И мы тоже, — нервно прошипел Амаури. Он запрыгнул на потолок, нашарил оружие — огнетушитель, сорвал с него защитный колпачок. Огнетушитель был большим и оранжевым, балансировать аксолотлю приходилось на задних лапах.

— Вы убили моих друзей, так что мне терять нечего.

Амаури фыркнул. Таня показала ему кулак.

— Но ты, кто бы ни был тут главный, можешь прийти и договориться. А пока лучше запритесь-ка в своей крысиной норе, потому что я тут вижу несколько кнопок с надписью «нейротоксин», «паралич дыхания»... о, а тут — «кислотный дождь», тоже отлично. Если никто не появится, то я нажму… пожалуй, вон тот, про кислоту. До полёта к звезде вы ещё успеете славно покорчиться в агонии. Жду ровно минуту. Время пошло.

Ладонь зависла между «нейротоксином» и «кислотой».

Шаги послышались почти сразу, после сирены и её выступления тишина была мёртвой, будто в гробнице.

— Блокируй, как войдёт, — успела сказать Таня.

Амаури не только подчинился: огнетушитель опустился на затылок вошедшего человека, едва тот переступил условный порог.

— Что? — и спрыгнул на пол. — На всякий случай. Перестраховка.

— Ладно, — Таня хмыкнула. — Хорошо, что открыть дверь можно только изнутри.

Человек пришёл в себя только минут десять или пятнадцать спустя. Таня успела легонько потыкать его носком армейского сапога, наклониться и проверить под укоризненным взглядом Амаури пульс, буркнуть: «Да жив он, куда денется» и более или менее разглядеть. Тип оказался очень невыразительным и непримечательным: средних лет — что применительно к какому-то «чину» из «ДатаГен» могло означать «сорок»и «сто сорок», худощавый, подтянутый, с довольно неплохо сформированными мышцами. Или скорее — сделанными в капсулах-тренажёрах со спецпитанием и инъекциями. Волосы серо-мышиные, лицо тоже правили — невыразительные, но приятные черты. Одет в униформу-комбинезон со стилизованным кадуцеем, символом компании. Змеи плясали, глядя друг другу в глаза. Тане вспомнилось древнее выражение «гадюшник», и хотя живых гадюк она никогда в жизни не видела, оно пришлось очень кстати.

Вот уж точно.

— Он не помер? — в третий раз спросил Амаури.

— Нет. Тут вон, — Таня мотнула головой, — есть потайная дверь и персональный санузел, можешь зачерпнуть воды и плеснуть в физиономию.

Амаури так и сделал. В перепончатых лапах воды помещалось больше, чем горсти человека, так что «жертва» едва не захлебнулась, зафыркала, открыла глаза — светлые, такого же оттенка, как и у Илая.

Почему-то это злило.

— К-кто вы? — спросил человек.

По персональной голокарточке на костюме Таня уже выяснила, что звали его Йозеф Соукул, был он главой проекта. Похоже, как такового капитана здесь не было, а ещё «ДатаГен»овцы были действительно именно настолько трусливые крысы, лишь у главного нашлось ответственности (или страха перед вышестоящим начальством) притащить свою подкачанную задницу к врагу.

— Если вы меня убьёте, — тот, впрочем, перестал трястись почти сразу. Таня предположила какие-нибудь встроенные железы с ингибиторами кортизола или что-то вроде того. У неё тоже была пара модификаций, — то ничего не получите, кроме последующего уничтожения. Компания всё равно доберётся до любых террористов. Повстанцы, да? Одни из тех, кто против Вселенского Совета? Терранского Галактического сообщества? Или…

— Даже не против вас, — мягко перебила его Таня и сжала пальцами ярко-розовые губы, заставляя человека таким образом замолкнуть. Амаури навис позади «типа» со своим огнетушителем. Излишняя мера предосторожности — такой тип мог справиться с Таней, лишь вооружённый гатлинг-лазером, не меньше. — Мне на твою мегакорпорацию вообще наплевать. Знаешь? Мы даже всё ещё можем договориться как хорошие друзья.

Соукул недоверчиво сощурился.

— Что вам…

— Сейчас ты встанешь. Мы вместе пойдём к вашей лаборатории. Ты освободишь Илая и позволишь нам убраться с этой посудины. Знаю, очень велико искушение долбануть вслед лазером, как вы это сделали с «Черепахой», но мой друг, — Таня указала подбородком позади лежащего на боку Соукула, и Амаури зафыркал: надо же, до друзей повысили, — лучший в семи галактиках хакер, так что вашу систему он приручил, она почти наверняка сработает не так,как нужно. Будет обидно, если создаст коллапс антивещества в двигателе, да?

Таня коснулась жилистой шеи лезвием ножа.

— Полагаю, всё доступно.

Соукул соображал. Потребовалось ему секунд десять, а затем он коротко взлаял-засмеялся и попытался встать. Амаури пригвоздил его обратно босой ступнёй.

— Вам нужен терраформер. Конечно же, вы из этих. Пиратов, каторжников, как вы там себя называете. Мне следовало догадаться. Правда, — он усмехнулся, — далеко вы с терраформером не улетите. Ему необходима особая питательная среда и подкормка.

— Э, нет.

Таня щёлкнула языком.

— «Освободишь» — значит «приведёшь в чувство». Никаких капсул с физраствором, или где вы там его заперли.

Соукул покраснел до оттенка подсветки «Оружие».

— Невозможно! Процесс необратим, мы не собирались возвращать его в сознание в ближайшее время. Послушайте, всё абсолютно законно: терраформер остаётся полноценным гражданином Общевселенского объединения планетарных систем, но согласно закону об отказниках от пятнадцатого июля…

Тип из «ДатаГен» заметил выразительный взгляд и сократил юридическую часть:

— Одним словом, он должен выплатить нам примерно три миллиона единиц. Что соответствует приблизительно десяти годам эксплуатации в том качестве, в каком находится сейчас.

— Вот заврался, — не выдержал Амаури. — Одна терраформированная планета — это уже пара триллионов.

— Я учитываю инфляцию и сопутствующие издержки, — попытался выкрутиться Соукул. Нож снова мелькнул у горла, он поспешно добавил. — В любом случае, на «Эринии» нет реагентов, которые могли бы вернуть терраформера в… стандартное состояние. В лучшем случае могу выдать его тело. Без поддержки и капсулы он умрёт в течение нескольких минут.

Таня гортанно взвыла. Лезвие описало дугу над шеей Соукула, тот успел заорать, но в его точёный узкий нос врезались всего лишь костяшки пальцев. Они стали мокрыми от крови, а ещё Таня поцарапалась о верхние зубы «типа».

— Сукин сын.

— Вот уж нет, — тот неприятно засмеялся. Из разбитых ноздрей и губы стекала кровь вперемешку с соплями и слюной. — Это вы скорее о своём приятеле можете подобным образом выразиться. Его мать отказалась от него на четвёртой неделе. Он никому и никогда не был нужен, разве что как инструмент. Да и вам тоже, леди… я ведь вас знаю, вы экс-младший лейтенант Малиновски, а ныне наёмница. Вас объявляли в розыск. Вы просто работали на него, он вам остался должен как наниматель. Понимаю. Знаете, мне нет дела до ваших преступлений. Мы позволим вам обоим уйти, проблемы с меркурианскими собратьями компании не нужны. Даже заплатим. Хорошо?

Таня снова ударила — вдвое сильнее и заставив Соукула дёрнуться всем телом и инстинктивно закрыться. Амаури приложил огнетушитель к затылку, давая понять: воспользуется. Вот прямо сейчас.

— Отведи к нему, — сказала Таня. — Остальные ваши пусть сидят в крысятнике. Сам отдашь приказ, отключишь андроидов и ловушки. Имей в виду, идти будешь с нами, если что — сдохнешь первым.

Она держала «капитана» за горло: кожа была тёплой и гладкой, артерия часто билась и трепыхалась. Очень хотелось то ли пережать её, то ли рвануть — пусть вытечет ярко-алая пенящаяся кровь, хрустнет позвонок, всё сразу.

Таня была сильнее, чем выглядела. Ее недооценивали, но потом жалели. Впрочем, тип из «ДатаГен», спец по модификациям, три четверти которых уходили на военные нужды, вряд ли считал её маленькой хрупкой блондинкой.

— Хорошо, — сказал он, улыбаясь ровно половиной рта. Левой половиной. — Смысла никакого. Но я сделаю так, как вы хотите.

Йозеф Соукул приложил дрожащую руку к двери лаборатории. Позади остался уже знакомый коридор — сейчас залитый аварийным красным, словно яйцо, в котором развивался себе спокойно зародыш, а потом кто-то раздавил хрупкую скорлупу.

— Ещё раз повторяю, в этом нет никакого смысла.

— Десятый за пять минут. Шевелись.

Таня пихнула его вперед, нож остался у горла. Соукул пытался от его увернуться, но добился лишь пары порезов на шее, Таня оставила их не специально, вертлявый тип сам нарвался. Амаури прыгнул на пол, а потом снова взобрался по стене.

— Он здесь, — сказал Амаури.

Таня промолчала.

Лаборатория — или какой-то странный «отсек для хранения» — оказался тесным помещением, в котором помещался один резервуар, похожий больше не на ванну, а на старинный гроб, только их вроде делали из дерева, а этот был из прочного стекла, прозрачный. Илай лежал, сложив руки на груди в почти молитвенном жесте, вокруг плескалась красноватая и, похоже, вязковатая субстанция. Прямо из горла торчала белая гофрированная трубка, выходящая наружу, но приборов Таня не увидела, все шланги — второй врос в живот ниже пупка, — вели прямо в стену.

— Что это ещё за штука?

— Аппаратура скрыта за панелью, — Соукул пожал плечами.— Надёжная современная конструкция. Он может пролежать так десятки лет.

Таню передёрнуло. Она всё пыталась отвести взгляд, не смотреть на Илая — и не получалось; это тело в «аквариуме» отличалось от того человека, кого она знала, напоминало плохую ростовую куклу. Это не он, едва не трясла она Соукула за шиворот, это не Илай, тот был живым, вы подсунули мне какого-то андроида с имитацией внешности, сознавайтесь, куда дели настоящего.

Она разглядывала свежие раны на спине и плечах: они хорошо затянулись, почти исчезли из виду, и всё равно Таня отслеживалапуть: вот здесь дрогнула рука, а там погрузила лезвие чуть глубже необходимого.

Белые и пустые глаза уставились в потолок.

Таня всё-таки отвернулась.

— Разбуди его.

— Я же сказал…

— Слышала. А теперь разбуди, иначе я убью тебя.

Что-то в голосе Тани заставило Соукула жалобно заскулить. Он дёрнулся в очередной раз, рванулся теперь к капсуле, будто желая разбить её, вытащить Илая оттуда силой — неважно, отключён ли у него мозг, — и оцепенел, поверхностно и прерывисто втягивая пахнущий озоном воздух. Внутри небольшого «хранилища» сирена и красная подсветка не работала, тишина стала мирной, размеренное движение труб рассеивало слабые шелестящие звуки, словно Илай убаюкивал и своих тюремщиков, и спасителей. Всё хорошо, сказал бы он, наверное. Мне не больно и не страшно. Я так прожил большую часть жизни — в белой капсуле без впечатлений и эмоций, «ДатаГен» создали меня, а теперь я просто вернулся туда, откуда начал. Ab ovo.

«Да чтоб тебя».

Таня развернула Соукула и приложила затылком к стене, смутно отметив — она делала такое и с Илаем, очень давно, прямо вот в иной жизни. Соукул задёргался и обмяк, когда нож лизнул шею, всего лишь верхний слой кожи.

— Не смей отрубаться. Не раньше, чем вытащишь его.Амаури.

Тот склонился над капсулой, заставив с неприязнью подумать:пялится на гуманоида, словно на заспиртованную… ящерицу.

Терранское сообщество при первых стычках с меркурианцами нередко помещало их вот так, под стекло. Потом заключили мирный договор, экспонаты передали родственникам погибших, тысячу раз извинились, выплатили компенсацию, а обида осталась, пускай и на генетическом уровне.

— Да?

Амаури отвлёкся от созерцания и подошёл ближе.

— Ты. Говори ему, что делать, — Таня схватила Соукула за горло, а нож опустила намного ниже. — Если ошибешься, перережу тебе не горло.

Тот попытался закрыть пах. Таня перехватила его руки и сжала запястье до лёгкого хруста и хриплого вопля:

— Но я уже сказал! Невозможно! Даже в офисе компании меньше двадцати процентов на успех.

Таня ударила: не ножом, кулаком. Соукул согнулся с хлюпающим воем, изо рта потекла слюна, глаза выкатились из орбит:

— Ладно. Ладно, я скажу.

Он попытался выпрямиться, прижался затылком к вездесущей «скорлупе» переборки. Лужа слюны растекалась на полу. Таня фыркнула, но позволила, следя, чтобы не делал резких движений или глупых попыток высвободиться, а то и подраться с ней. Спустя несколько вздохов Соукул выговорил:

— Эй. Лягушонок, как там тебя.

— Я ииртаирни, — проговорил тот, выводя правильные гласные на границе ультразвука: барабанные перепонки прижало спазмом.

— Да-да. Конечно. Меркурианец. Ты что-нибудь понимаешь в электронике?

Амаури очень по-человечески закатил глаза, белков у него не было, но оранжевое «свечение» переместилось аж к надбровным дугам.

— Справа от капсулы невидимая панель. Нужен мой уровень доступа.

— Отрежь ему палец, Таня, — посоветовал Амаури, отчего Соукул заранее скрючился и прикрыл почему-то пах.

— Хорошо-хорошо. Вы… позволите?

Таня за шкирку дотащила его до нужного места. Сканер зрачка, отпечатка. Амаури скалился, но ничего необычного не замечал: потыкал несколько раз рядом, только что не обнюхал. Таня всё равно предположила ловушку и активацию какой-нибудь тревожной кнопки.

— Не дури. Мы успеем быстрее, — на всякий случай шепнула она. Соукул замотал головой, и ему верилось: такой охотно принесёт в жертву других, взорвёт целый корабль, предварительно приказав андроидам уничтожить всех на борту, но собственной шкурой рисковать не станет ради сомнительного шанса на премию за старательность и преданность компании.

Панель открылась, обнаружив два ряда тёмно-серых кнопок. Они перемигивались зелёным и малиновым, как лампочки на корпусе Лямбды; наверняка Илай позаимствовал дизайн из стандартных решений «ДатаГен», а то и вовсе решил, что компания ему задолжала, и присвоил пару деталей для своего биоробота.

— Нажимай, — Соукул облизнул пересохшие губы. — Первую, третью. Потом снова первую. Четвёртую

Амаури медлил.

— Как-то просто. В чём подвох?

— В том, что ваш приятель может не проснуться, — рявкнул Соукул.

Амаури переглянулся с Таней. Горло у той сводило спазмом от фоновых звуков искусственного дыхания, словно ей самой сунули трубку в трахею, прямо в кровоточащую рану.

— Делай, как он говорит.

Амаури подчинился.

Капсула выдала прерывистый звук, похожий на шипение холодной воды на раскалённой поверхности. Крышка «гроба» отодвинулась на пару сантиметров.

— Дальше? — спросил Амаури. Таня успела кивнуть.

Он сполз на пол с запозданием, даже попытался заскочить на стену, но цепкие ладони отклеились со звуком шлёпанья мокрой кожи по кафелю или пластику. Таня бессильно чиркнула по паху и животу Соукула, тот затрясся от спазматического смеха; они повалились оба, путаясь в руках и ногах друг друга, словно пара любовников.

Дыхательная трубка стала вакуумом космоса. Таня хотела заорать, но лёгких у неё не осталось, горла тоже; ничего не осталось.

Мёртвый Илай тонул в красноватой жиже, похожей на плазму крови с обилием тромбоцитов и небольшой примесью эритроцитов. Таня позвала его и тоже соскользнула в клейкую пустоту.

Глава 10

Таня очнулась в перевёрнутом мире.

Что-то тихо пищало.

Лежала она ничком — «скорлупа» ощущалась чуть пористой, мягкой, но руки и ноги свешивались вниз. «Разгерметизация, отказ искусственной гравитации», — вяло прикинула она поломки прекрасного и идеального корабля «ДатаГен» и возразила себе же: тянет же… куда-то.

«Скорлупа» ничего не сообщала. Таня попыталась вернуть мир в привычное положение и поняла: она висит под потолком, гравитация оттягивает её, но не справляется с направленной в противоположную сторону силой.

А ещё — что вниз лучше не смотреть.

Её вытошнило почти сразу же, и чуть позже она оправдывалась перед собой: вовсе даже не из-за зрелища, токсин ещё не вышел полностью, бросало в жар и холод, внутренности крутило от рефлюкса кислоты в горле до кишечника и мочевого пузыря, чудом не обделалась. Вырвало ещё раз, пустой желчью, но Таня заставила себя смотреть; для начала — на Соукула.

Йозеф Соукул оставался смутно узнаваем, хотя половина лица и черепа у него покрылись синим и чёрно-белёсым пушком. Из одной глазницы проступил белый вырост с тёмным наконечником, похожий на указательный палец. Пушок покрыл костюм и незащищённые участки кожи, «пальцы» поднимались там и тут, от тела поросль расползлась по полу, стенам, но до потолка не добралась, остановилась на высоте человеческого роста. Соукул напоминал однажды оставленный в шкафчике бутерброд с ветчиной, к которому Таня вернулась только спустя неделю увольнительной: немного осклиз, пах слишком резко для обычной гнили, а сине-зелёную поросль из шкафчика пришлось потом вытравливать целый месяц.

«Плесень».

«Не смотри на…»

Браслеты пискнули: низкий заряд, пожалуйста, замените. Таня отсутствующе уставилась на антигравы: кто-то включил их, чтобы она не валялась на полу. Голова раскалывалась, каждую мысль приходилось проговаривать губами.

«Не смотри».

Она отключила браслеты. Падение получилось резковатым, она успела сгруппироваться, но упала прямо в центр «пуха», труп Соукула дёрнулся. «Палец» большого плесневого выроста в глазнице обломился, покатился к ней. Таня отшатнулась.

«Не смотри», — но она не удержалась и повернула голову, понимая: «гроб» Илая уже попал в боковое зрение, отпечатался в подсознании, а самообман только оттягивает неизбежный момент.

Прозрачная капсула скрылась под порослью. Плесень покрывала её так густо, что не осталось ни единого незакрытого участка; грибок наслаивался чёрными, сизыми, сине-зелёными и даже красноватыми полосами, причудливой бахромой. Трубки по-прежнему выглядывали из-под «цветущего» буйства, и Таня подумала о безымянной планете; рождение живого из мёртвого восхитило её, последнее торжество жизни над смертью заставило ударить кулаком прямо в гущу плесени — где-то на уровне лица Илая.

— Почему. Почему ты умер.

«Потому что мы его убили».

Она рванула бахрому, швырнула липковатую плесень на пол. Растоптала и снова дёрнула мерзкий «мох». После пятого или шестого рывка показалось стекло, а под ним — лицо Илая, такое же спокойное, как при жизни; «сукровица» покрылась плёнкой, но само тело казалось нетронутым, словно законсервированным. Раны на плечах и спине поблёкли, закрылись свежей кожей. «Как живой», — мелькнула бы мысль, только Таня думала о прощании с теми, чьи останки кремировали не в закрытых контейнерах. Бальзамировщики закрашивали трупные пятна, сшивали раны и залепляли промышленным герметиком-маскировкой.

Таня рванула трубку: она по-прежнему торчала из шеи Илая.

— Не делай этого.

«Что?»

Мёртвый заговорил? «У меня галлюцинации».

Таня повторила рывок.

— Да прекрати ты.

Она сообразила, что источник звука позади, на потолке.

Амаури спрыгнул на пол, стараясь не ходить по«пуху».

— Тебе какие новости сначала, хорошие или плохие?

Таня не ответила, и Амаури продолжил сам:

— «Ловушка» была обычным снотворным газом. Соукул знал, что уснёт и сам, но его-то друзья спрятались в «безопасном» отсеке и должны были его спасти. Он не учёл сразу несколько моментов. Например, что«лягушонок», — Амаури потыкал пальцем мертвеца, сидя на корточках, выпрямился и брезгливо оттёр палец о костюм, — быстренько очнётся и заблокирует отсек с «крысами». А главное: что наш приятель решит заняться терраформированием корабля. В некотором смысле.

— Илай жив?

Амаури посмотрел на представителя полуразумной, зато почему-то считающей себя sapiens расы с терпеливой улыбкой:

— Да. Хотя и всё ещё в вегетативном состоянии, а вот его «грибы» растут очень быстро и очень хорошо пожирают любую органику. Соукул не успел проснуться. Ты бы тоже не успела, поэтому пришлось немножко запустить тебя повисеть под потолком.

— Ты спас мне жизнь.

— Во, — Амаури удовлетворённо растопырил свои «уши». — Квиты, да? Больше никаких обвинений и счётов, да?

Таня моргнула.

— Нужно вытащить Илая отсюда.

Амаури переступил через очередной очаг плесени: из живота Соукула поднимались ещё два пока совсем маленьких «пальца».

— А это уже плохая новость. Похоже, датагеновский говнюк не соврал, и «вытащить» его будет совсем непросто. Предлагаю пока проведать «крысят». Да, не поскользнись: это, жабу мне в рот, «терраформирование» заполнило всю «Эринию», — он покачал головой и покосился в сторону «гроба», и теперь Таня поняла: трубы работают, Илай дышит. — Всё-таки твой приятель с придурью. Это же додуматься надо было, превратить себя в источник агрессивной плесени!

Таня подошла к капсуле, переступив через тело Соукула.

— С придурью. И вообще идиот.

Она вздохнула и погладила стекло, отчищая от хлопьев налёта и полностью открывая лицо.

Тане не хватало бластера. Когда ты с бластером, тебя трудно проигнорировать, даже если очень хочется. Нож — совсем не тот эффект.

Тане не хватало бластера ещё вот почему: в «хранилище» с капсулой Илая ей казалось, что плесень захватила только одно небольшое помещение, но она ошиблась: белый с зелёными и синими разводами, чёрными вкраплениями и пятнами пух вырвался на свободу, полосами и пятнами полз по полу и стенам. Амаури не спускался с потолка, Таня ему немного завидовала: плесень ничем не напоминала красивые шарики безымянного планетоида, зато не отличишь от самой обычной мерзкой поросли на гнилых фруктах, протухшем хлебе, ветчине — или трупах. Вездесущая и всепокоряющая. Илай так и объяснял. Ровно то, что написано на упаковке, будь эта грибная экспансия неладна.

Насколько Таня помнила, споры ещё и ядовитые. Она достала простой респиратор из аптечного набора, надела и протянула второй Амаури. Тотбыстро цапнул и половину лица прикрыл, но на пол не спустился.

Трусливая ящерица.

Органика в сверхпрочной «скорлупе» «Эринии» сыграла против неё. Модификанты живых костей наверняка способны были регенерировать самостоятельно, затягивая дыры-раны в переборках, а то и в обшивке, даже специалист механик не критично нужен. Технологии «ДатаГен» провозглашали мощь природы и скрытых её ресурсов против грубой техники, даже «амёбьи» каплевидные «зеркала» со связанной сильным взаимодействием кристаллической решёткой атомов, и те не всегда одерживали верх. Тане однажды пришлось сражаться с «амёбами» — по запросу в Терранское галактическое сообщество от Вселенского. Дипломатия с пушками.

Корабли амеб были направленным космическим «дождём», но силовое поле удержало почти две трети. А потом отбитый «хвост» крейсера отрастал сам неделю или две. Технологии «ДатаГен» победили.

Живое сильнее мёртвого, словно твердили пятна плесени от пола до уровня лица Тани. Под подошвами поросль превращалась в бесцветные сукровичные пятна. Хлюпало донельзя противно.

— Эта дрянь везде? — не выдержала Таня. Респиратор приглушил и исказил голос до шипения.

— Не дрянь, а терраформирующие организмы, — не удержался Амаури. — Может, Илай тебя слышит и обидится потом, что ты его грибочки не оценила!

Звучало как-то странно. Таня показала Амаури кулак.

— В общем, да. Оно здорово расползлось и продолжает плодиться всё быстрее. Скорлупа, наверное, вкусная. Я ей даже завидую. Плесени, в смысле.

— Ты пробовал яйца? Человеческую пищу?

— Почему нет? Хороший вкусный белок.

Таня подумала, что это немного смахивает на каннибализм — меркурианцы-то тоже размножались кладками икры, — а потом возразила себе же: но люди едят млекопитающих других видов. Вон, первые опыты по клонированию органов на свиньях проводили, не считать же поджаристый бекон сородичем?

Мысль о еде заставила желудок сжаться от голода, зато потом Таня вспомнила Соукула и торчащий из глаза «палец». Спазм стал мутным, во рту появился горький привкус желчи.

— Готовься дверь ломать.

Таня поискала глазами что-нибудь получше ножа. По дороге попалась приоткрытая дверь, внутри зажёгся свет, стоило переступить условную линию «порога», но это оказалась лишь ещё одна лаборатория — с погасшими экранами, пробирками в штативах, содержимое переполнилось от вездесущей плесени. Ею же оброс забытый сэндвич с тунцом.

Вторая открытая дверь оказалась буфетом-столовой, здесь «мох» поднялся до потолка, вольготно расположился на столах и в одноразовых тарелках, «пальцы» торчали из биопреобразователя, бахрома, почему-то сине-лиловая, свисала с «дизайнерских» выпуклых светильников, похожих на ту красную кнопку капитанского мостика. Наверное, сигнал тревоги застал обитателей «Эринии» за обедом, потому что на подносах угадывались очертания каких-то блюд, а в пластиковых резервуарах плескался то ли кофе, то ли чай, то ли какой-нибудь ещё напиток. В нём же плавали круглые грибные шары. Вид оккупированной столовой почему-то развеселил Таню:

— Еда — это святое, узнаю Илая.

Амаури принюхался.

— Нам бы чего оставил.

— Брось, вытряхнем крысят, они нам подскажут, как его вытащить, да и свалим отсюда на первой же капсуле. Сомневаюсь, что они решатся противостоять. Кстати, а дроидов не осталось?

— Ну почему, остались.

Амаури кивнул в сторону погребённого под слоями «мха»устройства, почти неузнаваемого из-за этого «сугроба». Андроид то ли разрядился, то ли просто смирился с судьбой.

— Мне их даже доламывать не пришлось, — отметил Амаури.

— Феррофаги, — вспомнила Таня. — И кстати, можно подобрать лом. Во, смотри — то, что нужно.

Она подняла клешню с двумя сочленениями суставов. Сейчас нога — или рука — андроида замерла, словно в столбняке.

Она ещё больше приободрилась: горстка маленьких безоружных крысят совершенно беззащитна, и даже бластер не так уж важен. Наверняка датагеновцы перепуганы до мокрых штанов — ну, или своих костюмов.

Они спустились по лестнице, Таня едва не поскользнулась на коварной кочке «мха», в которой запоздало обнаружила батарею очередного андроида — плесень выпотрошила устройство, «тело» валялось чуть поодаль.

Пройдя мимо жилых кают, Таня остановилась у двери с подписью: «Аварийный отсек». Буквы горели красным.

— Откроешь? Ты же их запер.

— Давай позовём сначала, у них наверняка оружие. Эй, вы, внутри, — Амаури крикнул прямо в сенсорную панель, которая неумолимо краснела явным «Доступ запрещён». Амаури повторил трижды. Напомнил, что они, крысята, в невыгодном положении. Таня перешла к угрозам направить «Эринию» к звезде.

Дверь молчала. Крысята за ней — тоже.

— Вот же упорные… — Таня пнула тяжёлую преграду, на вид каменную, а не сделанную из скорлупы, — и та легко поддалась, раздвинулась зевающей пастью. Свет внутри мигал красным, того самого кровавого оттенка.

Таня выдохнула, не заходя внутрь:

— Твою мать.

Амаури назвал плесень «агрессивной». Он ошибся: поросль оказалась хищной. Не родня обычному грибку, который медленно вызревает на забытом куске яблока или бутерброде, или той плесени, что подселяется к закваске молока, чтобы превратить его в благородный сыр по сто кредитов за кусочек. Ближе к паразитам, что превращают муравьёв в зомби, а их родственники на других планетах пожирают и существ покрупнее.

— Они приоткрыли дверь, а потом… — Таня сглотнула, делая шаг.

— Попало несколько спор, — Амаури ответил не сразу, издал несколько хлюпающих звуков, словно с присвистом пил воду. Его тошнит, сообразила Таня. — Наверное, они приоткрыли дверь, когда всё затихло…

— А потом пытались выбраться, но не сумели.

Тела распластались в неуклюжих позах — почему-то все вдоль стен, словно каждый из сотрудников «ДатаГен» пытался подражать меркурианцам и забраться на безопасный потолок. В этих бессмысленных попытках оставалась логика: стены с встроенными лампами выглядели чистыми, даже пищеблок почти не пострадал: только немного знакомого «мха» на кофеварке и пластиковых стаканчиках, а ещё на неизменных сэндвичах. Внутренняя дверца в санузел тоже немного позеленела, унитаз и раковина покрылись тёмно-коричневым налётом, но это была вежливая и скромная инвазия по сравнению с тем, что невинный «пушок» сделал с людьми.

Таня насчитала два десятка тел. Двадцать два. Последний пророс так сильно, что от него не осталось ни лица, ни фигуры, только бугор гуманоидной формы, зато плесень на нём расцветилась всеми оттенками радуги, вплоть до лилового и фиолетового. В районе предполагаемых глаз перемигивались фотофоры, и Таня как наяву увидела Илая, вбирающего в открытую рану ДНК светящихся гнилушек.

— С-сукин сын.

— Не думаю, что он виноват, — вступился Амаури; он вновь свесился с потолка, но спускался по стенам до трупов и с любопытством заглядывал в искорёженные и покрытые многочисленными «пальцами», «шарами» и нитями лица. Костюмы остались нетронутыми, но Таня догадывалась, в каком они состоянии. Гнилью почти не тянуло — слишком мало времени прошло, — зато пахло мокрой землёй после дождя.

Грибами.

— Здесь не только плесень, — Таня села на корточки и сковырнула знакомый шарик-терраформ андроидовой «ногой». — Но зачем они впустили, совсем идиоты, что ли…

Ответ обнаружился в руке одной из жертв. Темноволосая женщина — грибы не успели сожрать простой кератиновый белок, так что волосы уцелели, — лежала на спине и держала большую чашку с крупным красным грибом, от которого тянулись нити ко всем остальным очагам.

— Вот здесь оно стало грибницей. Слушай, да они же взяли образец…

— Из «гроба». Ну, или Соукул им показался интересным. Идиоты.

— Оно же не должно быть таким агрессивным, — Таня ткнула очередной труп. — Прожорливым — ладно, но целенаправленно убивать людей?

— Наверное, они что-то не то нажали, — уклончиво ответил Амаури. Таня развернулась к нему.

— Что ты знаешь?

— Ничего! — тот выбежал ко входу в отсек и высунулся с потолка с обратной стороны. — Ну ладно, я от них прятался и видел, что приходили к Соукулу… к Илаю.

— Они не попытались меня убить?

— Я и тебя прятал, — торжественно провозгласил Амаури. Таня недоверчиво хмыкнула и поморщилась. Это что, ещё один должок?

— Как мило с твоей стороны.

— Просто не хотел, чтобы нас поймали. В общем, они заметили, что герметичность нарушена, Соукул мёртв, отрезали от Илая ещё кусок, прямо как ты на «Черепахе». Похоже, собирались что-то сделать. Наверное, даже его разбудить. Но не успели или просто не получилось.

Теперь Таня рассмотрела помимо пищеблока и мини-лабораторию — всего лишь пластиковую полку, открытый жестяной чемодан. Илай, кажется, тоже похожий тащил с собой; точнее — Лямбда тащил. На «Мицелий».

— Мог бы сразу сказать.

— Я не проверял, чего они добились! — тут Амаури ответил даже слишком честно, а потом повторился характерный горловой звук, и он слабым голосом добавил. — Пойдём отсюда, а?

Таня отступила. «Терраформирование» и поросшие хищными грибами тела добавятся к её списку ночных кошмаров — где-то между ледяными пустошами и запечёнными лазерами трупами повстанцев, среди которых попалось сразу двое вплавившихся друг в друга сопляков, обоим было лет по четырнадцать, но о кошмарах она побеспокоится, когда они выберутся отсюда. Илаю лучше не рассказывать, мелькнула мысль. Вряд ли он хотел, чтобы его «волшебная способность» убивала людей.

Он так любил… любит свои грибы.

— Раз на корабле больше никого не осталось, можно забрать его себе, — сказал Таня. — Подлетим к новой планете, подхватим Лямбду и свалим отсюда.

Эта идея ей не нравилась: одно дело — стырить несколько браслетов, даже целый корабль, а другое — почти мародёрство, да ещё на потенциально опасном и заражённом транспортном средстве. Наверняка этот Илаев грибной сад тянет на третий класс биологической опасности, а то и на максимальный четвёртый.

Амаури замялся.

— Я говорил про плохие новости?

Тане захотелось его стащить с потолка и стукнуть. Она подошла к входу — здесь мокрый аромат почти исчез, сменился привычным «нейтралитетом» очищенного фильтрованного воздуха. Амаури спустился на пол.

— В машинном я тоже был. Так вот, там всё хуже некуда. До двигателя не добралось, но все системы забиты этой дрянью. Она везде.

Таня протяжно застонала.

Амаури покивал:

— Говорил же, что твой приятель чокнутый. Но что есть, то есть. Лететь на «Эринии» нельзя, слишком опасно. Капсулы вроде чистые — вернее, плесень только снаружи. Но что делать с Илаем?

Его вопрос подразумевал: а давай бросим. Кто он тебе, приятель? Друг? Никто никому ничего не должен, особенно если «друг» уже устроил экстремальное биологическое заражение и сожрал весь экипаж целого корабля.

Просто свалить отсюда, вернуться на Иркед-3. Выращивать картошку. Собирать песчаные грибы.

«Никогда больше не прикоснусь к грибам».

— На капсуле далеко не улетишь, — возразила Таня, кривя душой: червоточину не сгенерирует, но выйти на ближайшую «трассу» можно. Сектор заброшенный, малолюдный, зато и проторчать в гибернации можно несколько месяцев, главное — курс задать. Она прочитала все доводы на лице Амаури и решительно поджала губы.

— Никуда мы не полетим. Я попробую починить машинное.

— А если не выйдет?

Слова «а» и «если» звучали данью вежливости. Таня мрачно обернулась, она успела сделать несколько шагов — подальше от гекатомбы. Амаури обогнал её по контрастно-чистой, без пятнышка «заражения», стене.

— Имей в виду, — добавил он. — Плесень наверняка скоро дожрёт этих, а потом будет искать новые источники белка. Терраформация ещё не завершена, понимаешь?

Она сглотнула кисловатую слюну и не ответила.

Глава 11

Надежда испарилась с порога. «Вены» и «артерии» корабля — толстые провода, передающие энергию от протонного генератора к другим компонентам двигателя, системе охлаждения и стабилизаторам — оказались покрыты плесенью, Таня понадеялась — только снаружи, но отметила грибок и внутри наполненного полупрозрачной жидкостью столба-аорты.

— Эта дрянь даже в азотной плазме живёт, — Таня добавила крепкое словечко. «Аорта» булькнула выплывшим наверх шаром — белым, в красную крапинку. Она подключалась к самой «чёрной дыре», и только законченный идиот попробовал бы запустить настолько заражённую инородной материей систему.

Амаури скорбно вздохнул позади неё.

— Я не знаю! — буркнула Таня на немой вопрос. — Может, эта хрень и сгорит, если разогреть хорошенько, а может, всё рванет, схлопнется вместе с нами. Чёртова органика, они везде использовали «скорлупу» или биопластик, ну и доигрались.

— Вообще-то это вроде бы продвинутые технологии, саморегенерация с собственным иммунитетом. Против стандартных бактерий-вирусов и грибков должна защищаться тоже, не говоря уж о том, чтобы залечивать «дыры» от метеоритов.

— Да знаю я.

Илай оказался умнее оставшихся в «ДатаГен» разработчиков, тоже новость. Таня почему-то не сомневалась в нём. Илай, конечно, придурок, но не в том, что касается гениальных изобретений, похожих на ночной кошмар обдолбавшегося «звёздным порошком».

Таня попыталась отодрать щиток с переключателями, с третьего раза удалось, но внутри ждал слой чёрной плесени.

— Паршиво, — сказала она.

Амаури подошёл к отделённому мини-отсеку: в нём лежали капсулы, похожие на огромные шары.

— Смотри, — сказал он. Таня послушалась и присвистнула.

Внутри стояла капсула — всего одна почему-то, зато нетронутая. Феррофаги попытались «надкусить» обшивку, но пригодного «поросли» оказалось мало. Несколько зеленоватых клочков чахли и собирались то ли отвалиться, то ли потускнеть и завянуть.

— Не вся терраформация одинаково полезна, — проговорил Амаури.

— Капсула сделана по другой технологии, — догадалась Таня. — Нержавейка, сверхпрочные сплавы, никакая чёртова органика не прицепится. У нас такие были.

Они переглянулись.

— Нет, — Таня нахмурилась и даже сделала шаг, борясь с соблазном, не высказанным, не проговоренным вслух, оттого ещё более приторным, как таблетка концентрата-сахара на корне языка. От сравнения снова свело голодным спазмом желудок. — Нет, я не брошу Илая.

— Собираешься очень героически помереть здесь?

Амаури сделал движение своими «ушами», иронично вздёрнул бровь, должно быть. Мимика у меркурианцев считывалась без особых усилий, это тебе не Светлячок и не Тигр. Таня подумала о них, о До и Лахудре, о Секире и даже Суизи, ещё одном упорном придурке; она их уже оставила всего-то на несколько часов, ну и чем всё закончилось? Амаури предложит слетать за помощью, небось, к очередным своим друзьям, а потом забрать Илая, но это не сработает, никогда не работало.

— Я его не брошу.

— Ладно, — неожиданно легко согласился Амаури. — Тогда я всех спасу. Этот корабль провисит здесь ещё несколько общегалактических суток, полагаю, без особых проблем, я тестировал искин и систему, рвануть ничего не должно. Прямо сейчас, я имею в виду.

«Прямо сейчас».

А потом плесень доберётся до сердца. Когда именно — предсказать невозможно, по крайней мере, Таня понятия не имела, Амаури — тоже.

Они замолкли одновременно. Таня закрыла глаза: ей слышались приглушённые хлопающие звуки, как будто кто-то наступал на сухую траву, она представляла деление клеток; плесень будет делиться, размножаться, пожирать корабль и дальше, пока «мох» не попытается опутать «чёрную дыру», и тогда «Эриния» взорвётся или схлопнется. Никакого внешнего заражения, по крайней мере, другие миры и планеты в полной безопасности.

Она передёрнула плечами.

— Давай, уходим, — Амаури сделал приглашающий жест, наверное, подсмотренный в каком-то из фильмов или старых головидео.

— Нет.

Таня поджала губы и отвернулась. Капсула с несколькими очагами — они погибнут в космосе почти наверняка, опасность нулевая, — осталась отпечатком на сетчатке, но быстро истлевала из трёхмерного изображения в плоскую окружность.

— Ладно, тогда я приведу помощь.

Амаури лгал. Они оба это знали; трусливая ящерица просто сбежит, никогда не вернётся на проклятый корабль, экипаж которого отправил дроидов, чтобы перебить его друзей, а потом самих убийц — и живых, и механических, — сожрала безмозглая грибная масса.

— Валяй.

Таня не оглядывалась.

— Я вернусь.

Очередная ложь. Таня подумала о бластере: не оставь она его на «Черепахе», может, и продырявила бы сейчас голову Амаури. Она устыдилась этой мысли: тот не обязан умирать, он не бросает её, Таня сама остаётся.

— Ага.

Шаг, второй. На десятом Таня едва не обернулась, но услышала мягкий «вжж» раздвижного шлюзового отверстия капсулы. Она стояла ещё долго, уставившись в одну точку — на большую полупрозрачную «артерию», когда-то подававшую охладительный субстрат к двигателю. Трубка была из сверхпрочного пластика, эластичного, как настоящие здоровые крупные сосуды, внутри была синяя «кровь», которая сейчас оказалась забита белыми пушистыми сферами, будто холестериновыми бляшками.

«Внимание, открытие шлюза. Герметизирую спасательный отсек», — голос искина звучал безмятежно, как будто корабль не жрала изнутри хищная грибница. Лямбда — и тот умнее, наверняка побеспокоился бы о поломках.

Таня не оглянулась и поднялась по лестнице из машинного— сразу на верхний «этаж», к Илаю. Единственное, что ещё имело смысл.

Или уже нет.

Из приоткрытой двери тянуло неожиданной свежестью. Автоматика «Эринии» среагировала на движение, включила свет: труп Соукула покрылся зеленью, больше похожей на мох или лишайник, чем на плесень. Гнилью не пахло: похоже, симбиотические водоросли-бактерии-грибы подъедали плоть с завидной скоростью. На стене появились мясистые цветы — красные и лиловые, с крупными лепестками и тёмной сердцевиной, то ли настоящим пестиком и цветоложем, то ли просто скоплением грибной колонии.

— Знаешь, это даже красиво.

Таня подошла к полуоткрытой капсуле — она выглядела так, словно Илай пытался выбраться, подобно впавшему в летаргический сон лет пятьсот назад: его приняли за мертвеца и закопали, а он потом ободрал кожу на пальцах и выломал ногти до крови и мяса в отчаянной надежде освободиться из-под холодной земли.

Таню передёрнуло: откуда она вспомнила эти древние полулегенды, понятия не имела.

Илай выглядел спящим, спокойным; трубка в трахее сжималась от вдохов и выдохов, словно стала частью его тела.

— Мы теперь вдвоём, прямо как на «Мицелии». Впрочем, там ещё твой робот торчал, а здесь…

Мёртвое тело расцветало: теми же красными и синими цветами, а ещё какими-то белыми с жёлтой окружностью сердцевины. Таня их не узнала, зато фыркнула, вспомнив фиалку.

— Если это такой способ передать привет, то хреновый.

Илай молчал.

Она всё вглядывалась в лицо: вязкая розоватая жидкость исказила, неузнаваемо заострила черты, сделав выражение скорбным и суровым, будто у какого-то монаха или самозванного святого, приверженца странного грибного культа. Культ терраформирования. Смирись и позволь сожрать себя хищным грибам, и на плоти твоей да размножатся хлорофиллоносные псевдоводросли.

Таня глубоко вздохнула.

— Ладно, не скучай тут.

Она старалась не оглядываться, но выиграть в эту игру не получилось.

На заросшей кухне удалось найти несколько герметично запечатанных и оттого нетронутых пайков. Таня подозревала, что в кладовке пищи хватит на пару лет, но смысла в розыске не видела: система водоснабжения-то заражена спорами. Она отыскала и две бутылки минералки, открыла одну — содержимое оказалось солоноватой газировкой, то ли лечебной, то ли вовсе предназначенной для какого-нибудь физраствора.

«Несколько дней протянуть можно. Попробовать наладить фильтры и чистить их от грибов...»

Таня старалась не думать о подбирающихся к «чёрной дыре» вездесущих бактериях и спорах.

Рванёт — да. Когда — лучше не страдать заранее. Может, их ещё Амаури заберёт.

Таня фыркнула. Угу, вернётся и всех спасёт, маленькая героичная ящерка. Им же объяснили, вытащить Илая можно только в офисах «ДатаГен», а настолько Амаури с ума не сошёл.

«Зато я — да».

Она проверила капитанский мостик, тоже заполненный плесенью. Споры успели заразить бортовой компьютер, судя по мелькающим бессмысленным сообщениям о перегрузке, перезагрузке, критической ошибке сначала с одним десятизначным номером, потом с другим, уже двадцатизначным. «Эриния» сдалась первой, её сделали уверенные в своей непогрешимости «ДатаГен» — но кто же знал, что их переиграют дурацкие безмозглые грибы.

Концентраты готовились сами. После обеда Таня решила подремать, вспомнила, что любые горизонтальные поверхности небезопасны, и снова выкрутила браслеты. Они не сработали — ну конечно, дешёвка одноразовая. В голове так и зазвучало: «Для комфортного нахождения на Великане, пожалуйста, вовремя меняйте антигравитационные системы».

Таня сорвала браслеты и бросила их на бело-жёлтые Соукуловыцветы.

Обойдётся без сна.

Она ходила по коридору, заглядывала сначала во все лаборатории и подсобные помещения, потом спустилась вниз и прошлась по каютам. Везде плодился неизменный грибок, одежда наполнилась сыростью, терминалы рябили. Тане удалось найти несколько личных «листков» — планшетов, пара из них была даже не закрыта паролями, и она читала отчёты о каких-то исследованиях с кучей непонятных слов вперемешку с «Дима, я скоро вернусь, командировка идиотская, но мы скоро закончим» или «Тин, как там этот твой ксенос с щупальцами? Смотри, на кладку яиц не соглашайся, оно прикольно, но тебе оно надо, алименты потом платить?».

— Бред какой-то.

Копаться в личных вещах ей показалось мерзко, словно Таня стала мародёром и падальщиком, подъедала за хищными грибами. Она отбросила последний планшет, чтобы вернуться к Илаю.

Голова была тяжёлая. Ноги тянуло. Она облокотилась на очищенное от поросли стекло и смотрела в бездну. И конечно же, бездна отвечала тем же.

Когда она краем глаза заметила Суизи и стоящего рядом Секиру, то почему-то почти не удивилась. Рано или поздно любой заражённый ксеночумой «Летучий Голландец» становится ещё и пристанищем для призраков, но в призраков Таня не верила, зато она торчала в самом сердце грибницы уже несколько часов, надышалась спорами.

«Я умираю, у меня глюки».

До и Лахудра присоединились чуть позже. Таня не удержалась и обернулась, конечно же, от взгляда в упор призраки «исчезли», боковое зрение щедрее на галлюцинации. Таня вяло подумала о заражении спорами, о прионных формах грибных инфекций — словно в подтверждение, справа мелькнул Светлячок, вот у них в ульях такое случалось, паразиты захватывали мозг и заставляли уничтожать личинки, чтобы обеспечивать паразита драгоценным белком. Современные киури умели лечить болезнь на ранней стадии, но кто знает, чего Илай добавил в свой терраформирующий коктейль и как оно мутировало.

— Светлячок?

Тигр сопел по другую сторону, топорща усы.

Таня снова оглянулась, До и Лахудра засмеялись, тыча в неё пальцами. У Лахудры указательный был покрыт витьём татуировок. У До под розовыми ногтями собралась коричневая грязь.

Секира бормотал что-то вроде молитвы. Светлячок перебирал лапами и невнятно стрекотал — переводчик потерял, а говорить на общем языке не мог. Тигр топорщил шерсть на загривке, Таня отметила белёсый, как плохо освещённая луна, взгляд — затянутые бельмами глаза мёртво таращились в одну точку.

У Секиры отвалилось лицо и упало прямо в поросль сине-зелёного мха, открыв мокрые красные кости черепа.

До и Лахудра обуглились, от обоих тянуло горелой плотью и дымом, как будто поджаривали на решетке свежий стейк.

Таня закричала: «Оставьте меня в покое».

Она не верила в призраков, она не виновата в гибели ребят с «Черепахи».

«Мне очень жаль, правда. Но свалите нахрен, вы умерли вообще-то».

Суизи направлял на неё бластер — её же собственный бластер, сукин сын, — и дёргал щекой, вытекшим правым глазом, похожим на большую слезу.

Они не обвиняли, они пытались что-то сказать. Спустя ещё несколько часов — Таня съела ещё паек, выпила два больших глотка воды, посетила ближайший санузел, к счастью, биоразлагаемый, без смыва, — речь «призраков» стала разборчивей. Таня понимала даже «суслика» и киури без трансляторов.

«Зачем ты осталась», — повторяли они.

«Я не хочу, чтобы ты умерла здесь».

«Уходи».

Таня рывком отодвинула крышку капсулы. Илай не менялся, трубка шевелилась.

— Сукин сын. Да пошёл ты. Я выбрала остаться здесь и останусь.

Она достала нож. Возможно, это проще, чем дожидаться взрыва. Она положила нож на расстоянии вытянутой руки на крышку и глубоко вздохнула.

— Тебе не будет больно в любом случае.

В голове, чувствовала Таня, прорастают грибы. Мысли ещё шевелились, тяжёлые и ленивые. Хотелось спать, вырубиться, нырнуть в вязкую красноватую жижу.

Всё сразу. Галлюцинации мелькали и твердили что-то осуждающее, глупое и никчёмное. Таня заставила себя добраться ещё раз до машинного отделения, убедилась, что упорная плесень не отступает — до взрыва, по её расчётам, выходило около суток.

Она немного ошиблась: корабельный искин выдал: «Немедленная эвакуация! Опасность класса «А»! Отсчёт до аннигиляции: пятьдесят девять минут пятьдесят девять секунд. Пятьдесят восемь. Пятьдесят семь».

На монотонном «пятьдесят три» Таня крикнула: «Заткнись ты!» и засмеялась.

Сначала она подкинула и поймала нож, сквозь нудное «сорок девять минут» с перечислением секунд прикинула: будет быстро. Не впервые лезвию становиться мизерикордом. Таня ненавидела вспоминать подобное, но если кого-то из твоего отряда завалило камнями в пару тонн весом каждый или ядовитый шип проткнул спину и вышел в районе желудка, то правильный выбор один.

Они ей потом снились — с прорастающими сквозь грудь шипами, ползли из-под камней — нижняя часть тела оторвана, внутренности болтаются липким месивом. Но Таня просыпалась и повторяла: я всё сделала правильно.

Сейчас (сорок пять минут семнадцать секунд) она сомневалась.

Илай не страдал, не орал от боли, не покрылся собственной кровью вперемешку с желчью и инопланетными соками. Она всего лишь ускорит неизбежное, коллапс — быстрая и лёгкая смерть.

А если нет?

«Ну так и узнаем».

Таня убрала нож, зато опустила ладонь в жижу, которая оказалась ещё более вязкой, чем представлялась — скорее консистенции желе или плохо загустевшего пудинга. Пахло травой и железом.

Она взяла Илая за руку и сжала пальцы. Трубка на шее так же мерно перегоняла воздух, словно для Илая это действительно было нормально, было настоящей жизнью — он так вырос, почти так жил по крайней мере треть жизни. Хорошо, что и умрёт легко и мирно, даже не узнав, что его волшебные грибы сожрали целый корабль вместе с двигателем.

А ещё говорят, в чёрной дыре можно выжить — вернее, там нет смерти, падаешь бесконечно, гравитация разрывает тебя до молекул или атомов, от атомов отходят электроны и протоны, но во времени бесконечность.

«Может, мы и не умрём».

Она улыбнулась Илаю. Искин довёл свой обратный отсчёт до тридцати: это напоминало колыбельную. Ужасно хотелось спать.

Призраки столпились вокруг, но Таня уже не обращала на них внимания. Только вяло махнула и пробормотала заплетающимися губами:

— Ну что, теперь точно увидимся в аду?

Среди призраков мелькнул и Амаури — Тане померещилось движение по потолку или стенам, частое дыхание клацанье зубами. Она снова отмахнулась: ты вроде живой, или не хватило мозгов даже добраться до безопасного места? От меня-то чего хочешь?

— Я выполнила контракт, — сказала Таня Илаю, не оглядываясь на видения.

Амаури развернул её. Таня успела удивиться: надо же, какие сильные призраки. С холодными ладонями, которые шлёпнули её по щеке.

— Очнись! Тут всё рванёт!..

Таня отвернулась. Амаури настоящий. Точно идиот.

— Я останусь здесь.

— Нет, ты не останешься, и этот ходячий… лежачий кусок плесневелого сыра тоже. Лямбда, да вкатывайся уже, рванёт же!

— Девятнадцать минут сорок две секунды, — услужливо уточнил корабельный искин.

Лямбда заполнил собой дверной проём и всё пространство. «Груша» фальшивой головы немного потемнела и набрякла, словно настоящий плод-паданец, перележавший на солнце. Таня проворчала: «Какого хрена», отмаргиваясь от слишком объёмных и даже пахнущих чем-то кислым — Амаури чуть отодвинулся от её взгляда, — галлюцинаций.

— Глубокое вегетативное состояние, — проговорил Лямбда. — Вероятность полного восстановления: менее сорока семи процентов.

— Ты же сказал, что сможешь его вытащить!

— Поддерживать в аналогичном состоянии, — уточнил Лямбда. Таня сжала плечо робота:

— Так какого хрена? Быстрее!

— Процедура займёт ориентировочно десять минут, — Лямбда загородил массивной фигурой половину стеклянного «гроба». Таня успела заметить, как он вытаскивает серую трубку — раздался глухой всхлип, липкая жижа немедленно стала закрывать рану, но Лямбда погрузил своё «щупальце».

Таня ткнула пальцем в грудь Амаури:

— А предупредить не мог? Что ты собираешься забрать робота и вернуться?

Тот прижал «уши».

— Я не собирался.

Зато честно.

— Но увидел Лямбду, он задействовал этот дурацкий ранец, совсем как ты. Ну, мне пришлось его перехватывать, а потом объяснять, что случилось. Ну и мы здесь. Я ещё думал, что у нас не получится вернуться, капсула-то почти неуправляемая. Лямбда там подкрутил, и…

— Он отличный пилот, — согласилась Таня, несмотря на монотонное «пятнадцать минут» удивительно спокойная и уверенная, что все худшее позади. Амаури снова пришлось подхватывать её.

— Не засыпай. Эй, видимо тебе нужен детокс.

Таня потёрла виски.

— Да. А лучше энергетики и кофе, но потом, когда свалим отсюда. Долго ещё?

— Три минуты.

Амаури и Таня переглянулись. На побег оставалось не больше пяти-семи. Придётся бежать очень, очень быстро.

Лямбда рывком вытащил Илая из «гроба». Одно из щупалец так иторчало в горле; оба срослись без единого шва и стыка, как выточенные наностанками механизмы вошли в пазы друг друга.Таня придержала дверь, опасаясь, что «конструкция» не протиснется. Амаури скакал впереди по потолку и клекочуще то ли ругался, то ли молился.

Таня хотела спать.

Она плыла в пахнущих сыростью коридорах, пропустила Лямбду вперед на лестнице — перед глазами дёрнулась голова Илая, белки глаз и сжатые губы. Искин напоминал: пять минут. Четыре.

— Капсула ещё разгоняется! Не успеем! — крикнул Амаури.

Таня остановилась и оторвала его от ближайшей стены — тот как раз перепрыгнул через островок чёрно-красноватой плесени.

— Запускай и отшвартовывай. Заберёшь там.

Он открыл рот, но искин перебил мягким «три», и Амаури поскакал втрое быстрее, чем прежде.

— Лямбда, сюда.

Тот самый шлюз, через который Таня забралась на «Эринию». Его никто не запирал, аварийное красное табло словно требовало: да убирайтесь как угодно. Корабль не хотел забирать с собой никого, кроме поросли токсичного гриба. Шлем жалко — остался в машинном, весь покрытый вездесущим «мхом».

— Идите же, ну!

Лямбда сделал рывок. Тело Илая дёрнулось; Таня понадеялась — не погибнет сразу. Столько всего пропускаешь, заказник. Такие, черт тебя подери, яркие впечатления.

«Одна минута», — появилось на табло. Таня схватила рюкзак и с разбегу прыгнула в приоткрытый «рот» шлюза. Звёзды немигающе таращились мириадами глаз, словно полуразумные и любопытные твари.

У границы безвоздушного пространства Таня запустила ранец и показала звёздам средний палец. Спину обдало выбросом тепла: корабль схлопывался внутрь себя, словно те охотники в костюмах-коллапсарах. Космос приглушил все звуки. «Эриния» умирала в тишине.

Это было символично.

Таня забыла про «Эринию» мгновение спустя.

Лёгкие сжимались от мучительного желания вдохнуть воздух. Глаза выкатились из орбит, мучительно дёрнулась кожа, и Таня представила, как глазные яблоки вывалятся и будут летать белесыми окружностями или тоже лопнут вслед за кораблем. В висках частило и колотилось. Рот наполнился кровью, несколько шариков выплыли из носа — самые мелкие сосуды уже лопнули.

Капсула болталась в нескольких десятках метров, уже проглотив Лямбду и Илая; отвратительно-медленно двинулась в сторону Тани.

«Взорвусь или высплюсь, — подумала она. Мозг разбух мокрой губкой, давил на стенки черепа. От боли хотелось орать. Таня продолжала упрямо сжимать губы. — Одно из двух».

Глава 12

Она открыла глаза в замкнутом пространстве капсулы. Дышать получалось через раз. Гематомы наверняка уже выступали на шее и щеках, глаза жгло. Из носа текла кровь, капилляры полопались в первую очередь. Шар метра три в диаметре без иллюминаторов, с запаянными наглухо дверями мог бы вызвать приступ клаустрофобии у кого-нибудь другого в иной ситуации. Сейчас Таня благодарно сделала вдох.

Кислород стоило экономить, поэтому она не удивилась, что её уже раздели и положили в гибернационную камеру. Свежемороженые продукты — цинично называли спасшихся. Таня усмехнулась. И она не первый раз устроится в этом милом и уютном морозильнике, таком безопасном по сравнению со сдержанной вакуумной прохладой космоса.

Амаури помахал ей из соседней камеры, как никогда похожий на рыбу в аквариуме. Или на готовую к поджарке.

Лямбда стоял посреди капсулы, вытянув руки-щупальца и воткнув в приборный щиток. Капсулы работали исключительно на автопилоте, но этому «авто» Таня доверила бы даже гиперпространственный скачок в Магелланово Облако.

— Где Илай?

Лямбда мигнул правой лампочкой. Таня повернула голову: того уже погрузили в гибернацию. Отверстие в трахее было тёмным и глубоким в ровной голубоватой подсветке слабого рассеянного света под круглым «потолком» — или полом, кто его разберёт, в шаре без окон-дверей.

«Он жив?» — испугалась Таня, но тут же обругала себя: конечно. В гибернацию можно поместить без пары секунд труп с развороченной грудью и половиной черепа, и тот доберётся до клон-госпиталя, а потом такой несостоявшийся «труп» ещё и станет бравировать: «Ерунда, царапина»,

— Лямбда.

Лампочки перемигнулись.

— Илая можно… вернуть без «ДатаГен»?

Все лампочки погасли одновременно.

Таня была главной здесь, и она задержала дыхание, словно возвращаясь в открытый космос, прежде чем отдать приказ:

— Лети к ближайшей планете, где есть офисы «ДатаГен».

Амаури дёрнулся в камере.

— Хотя нет, сначала высади его где-нибудь в безопасном месте, а я сдамся вместе с Илаем.

«Он им нужнее как терраформер».

«Он просто биоматериал для них».

Но они не имеют права и не станут вечно держать Илая в вегетативном состоянии, «ДатаГен» — не какая-нибудь галактическая мафия, не преступники с воровскими законами, а «заказник» — такой же человек, как и любой другой. Рано или поздно он выплатит свой «долг» за то, что его не выбросили в утилизатор на стадии зиготы, и компания отпустит его. Юристы не захотят очередной волны исков, а маркетологи — скандалов. Рекламщики наверняка сочтут, что лучше показать гениальное изобретение, терраформера, живым…

Илаю ничего не угрожает. Может, с самого начала не стоило его спасать с «Эринии», а ещё раньше — Суизи зря взбрыкнул против мирного поначалу требования отдать терраформера по-хорошему.

«Все придурки, все!»

«По моей вине просто погибла куча людей».

«Я запуталась».

Таня прикусила губу и проглотила кисло-солоноватую от крови слюну:

— Знаю, плохая идея, но выбора нет. Попробуем убедить их вместе, а если не выйдет — снова всех убьём и попытаем счастья ещё раз.

Таня засмеялась. В рот попало немного криожидкости, когда робот запустил процесс «заморозки». На вкус она почти не отличалась от той же крови, и Таня подумала о вязкой массе, в которой «хранили» Илая, и откуда тот пытался выбраться хотя бы спорами грибов, хотя бы своим взбесившимся модифицированным ДНК.

— Приказ принят, — сказал Лямбда.

Таня очнулась в казарме.

В своей казарме: жёсткая койка, серый металлический потолок, никому даже в голову не придёт маскировать убогие заклёпки и переборки, поэтому личный состав старается в меру своей фантазии. Голографические изображения моделей и порнозвёзд, у соседки Нины Тоцу висел голозадый «Золотой Дракон» — меркурианец с модификациями, который обычно выступал в мужской фазе, а Нина откуда-то достала раритет — «Дракон» на её плакате был в женском периоде, когда он становился ещё крупнее и массивнее.

«А где…»

Таня моргнула и поняла, что никаких плакатов она не видит. Никто не чешет зад на соседней койке, не отжимается от пола, не смотрит тупую комедию или ужастик на планшете в наушниках.

Это вообще не казарма.

Койка была одна и прямо на полу. Таня вскочила, потянулась за бластером — нет, за ножом тоже — и поняла: карцер? Камера? Всё сразу… ах да, точно.

Костюм-скафандр отобрали. Она в каком-то комбинезоне на голое тело.

«ДатаГен».

Лямбда выполнил приказ. Амаури — чёртов меркурианец, лучше бы вместо хакера тоже порнозвездой решил подработать, — в безопасности. Таня на это надеялась, роботу она оставила вполне однозначные инструкции. Справился бы самый тупой искин, а Лямбда тупым не был, почти полноценный интеллект. Итак, аксолотль удрал, а они сдались «ДатаГен».

«Они не станут будить Илая».

«Проще скопировать терраформера из его ДНК… а вот хрен вам, не проще».

Таня ухмыльнулась. Камера была совсем тесной — койка и напротив — дыра в полу с маленьким краном в стене, умывальник и туалет вместе. До плотно закрытой тёмно-серой двери два шага. Таня забарабанила, не доставая до металла — полимерная обшивка принимала каждый удар на себя.

— Эй, — крикнула Таня. — Эй, нужно поговорить. Для вашей же безопасности. Я знаю, что случилось с «Эринией», и это то ещё дерьмо. Не прикидывайтесь, будто не слышите. Тут же камеры, плюнуть некуда. Откройте, мать вашу.

«ДатаГен» ублюдки, но не сумасшедшие. Им нужен терраформер, не колония агрессивной плесени — которую, с содроганием подумала Таня, они могут засунуть в утилизатор биологических отходов.

«Нет, пожалуйста».

— Эй, послушайте! Илай вам нужен… живым! Иначе вы вообще всё потеряете. Скопировать ДНК не получится, выйдет только хуже! Я всё расскажу, только…

«Не убивайте его. Не держите в вечном анабиозе».

Таня шмыгнула носом.

Тишина казалась огромной, как космос с его немигающими звёздами. В животе бурчало, в груди что-то ёкало.

Потом дверь открылась: на Таню направили дуло бластера, но она даже с какой-то радостью улыбнулась металлическому блеску и с наслаждением подняла руки.

— Эй, я безоружна.

Бластер направлял худой чернокожий парень с большим шрамом на голове, словно череп вскрывали, проводили трепанацию, и с тех пор волосы так толком и не росли. Парень был одет в коричневый комбинезон без опознавательных знаков. За его спиной открылся вид на узкий коридор, пахнуло какой-то сыростью. Наверное, «ДатаГен» засунули её в подземный бункер — многовато чести, небось, решили, что она и уничтожила «Эринию»…

— Я всё расскажу. Только не убивайте Илая. Прошу вас.

— Выходи, — хрипло сказал парень. Таня подчинилась.

Шли недолго, Таня пыталась запоминать переходы и повороты, но привели её строго по прямой в просторную камеру. В ней тут же зажёгся свет. Ослеплённая контрастом после тёмного «туннеля», Таня зажмурилась на секунду. Конвоир приказал ей садиться, она послушалась — стул был пластиковым, дешёвым, словно в паршивом кафе.

Таня проморгалась и с удивлением узнала сидевшую через массивный стол Китти.

— Ты что тут делаешь?

Гиноид из бара завербован «ДатаГен»? А хотя почему нет, получить управление искином очень просто. Наверное, из неё выкачали информацию, а потом решили почему-то не утилизировать, а оставить.

— Таня Малиновски, младший лейтенант Терранской Галактической военной миссии.

— Бла-бла.

Она пожала плечами. Китти выглядела ещё более машинно, чем обычно.

— Могла бы предложить стаканчик виски или кружку пива, знаешь ли, — хмыкнула Таня. — Разговор бы быстрее пошёл.

— Очень остроумно, — на этот раз прозвучал другой женский голос. В «допросную», как успела обозвать Таня это помещение, вошла высокая сухопарая леди — просто «женщиной» называть её не получалось. Судя по красно-чёрной коже, отсутствию волос и маленьким квадратам «рогов» на голове, она была гибридом — помесью с миилали или нерако, тоже гуманоидами, которые теоретически могли завести с хомо сапиенсами общего ребёнка, если обратиться за помощью к врачам. Полуксеносы оставались редкостью — и изгоями среди людей, хотя миирали, наоборот, считали таких гибридов идеальным набором генов, защитой от вырождения, а нерако не воспринимали как равных без всякой ксенофобии.

— Акс Ви-Тиш, — представилась женщина.

— Таня, — она помедлила. — Малиновски. Надо же, я не думала, что в «ДатаГен» работают гибри…

Она не договорила: в черноте дверного проёма появился Амаури.

«Твою мать».

«Сожри жаба все твои икринки», — вспомнилось ей ужасное меркурианское проклятье. Таня пропустила вдох и выдох.

«Как он попался»?

Она даже оглянулась на своего конвоира, который так и стоял у стены — неподвижный, как гиноид, может, тоже ИИ. Бластер он держал наготове.

— Что ты… а, неважно. В общем, я вам доставила Илая. Со мной можете делать, что угодно, но его вам нужно разбудить. Как терраформер он «работает» только в связке с Лямбдой, а робот подчиняется лишь хозяину. Клонировать не получится. Скопировать ДНК и разобрать тоже, Илай хорошо зашифровал, он это предвидел, — отчасти Таня блефовала, но у неё в рукаве был козырь. — Ваши ребята с «Эринии» пытались его «расколоть», сунув в красный супчик, и знаете, чем закончилось? Всех сожрали хищные грибы. Если не верите мне, попросите Лямбду показать видеоматериалы. Ну?

Гибрид Акс Ви-Тиш и Амаури переглянулись. Тот начал смеяться первым, потом к ним присоединилась Китти. Амаури прижал «уши», скорее кашлял, чем поддерживал хохот.

— Ну?!

Таня рванулась, ощутила выходное отверстие бластера в районе лопаток. Ни с чем не спутаешь.

— Да отстань ты. Я без оружия, что я с вами сделаю? Это яприказала Лямбде сдаться. Вы ведь разумные люди, а? Этот ваш Йозеф Соукул просто сыдиотничал, ступил, выставил себя дураком, из-за него погибли и остальные, но Илай не виноват. Вам он нужен живым, здоровым. Не в капсуле. Он согласится сотрудничать. Я… я могу с ним поговорить.

— Так поговори, — внезапно ухмыльнулась Акс Ви-Тиш, и добавила без всякого перехода и даже паузы. — Только мы не «ДатаГен». Мы те, кого ты всегда называла «повстанцами». Предупреждая вопрос: да, Амаури всё это время работал на нас. Да, даже когда ты его спасала, и он тебе очень благодарен, правда? — тот кивнул и поморгал жёлто-красными глазами. — А ещё он успел модифицировать приказ, поэтому Лямбда привёл вас к нам.

От Тани ждали, что она набросится на них, попытается вырвать бластер из рук паренька за её спиной, забрать с собой как можно больше врагов. Она догадывалась: готовились все именно к этому. Китти выдавала алая подсветка радужки — у любого искина есть боевой режим, может, кроме Лямбы — тот мирный тюфяк под стать хозяину, пока не пожирает всё живое грибами-мутантами. Акс Ви-Тиш взирала с терпеливой улыбкой. Амаури слился с фоном, Таня наверняка обнаружила бы его на потолке, но лампы в этом сыром, похожем на подвал помещении работали из рук вон плохо, рассеивали свет только под собой. Парень по-прежнему тыкал бластером Тане в спину.

Таня ни на кого не бросилась.

— Я хочу поговорить с Илаем, — повторила она.

— Мы удалили его «жучок», он здесь. Миклош проводит, — согласилась Акс Ви-Тиш, которая была лидером повстанцев.

Они себя называли «борцами за свободу», вспомнилось Тане.

«Душа свободы», даже так. Символ — три треугольника: большой, за ним поменьше и последний маленький, вместе они складываются в фигуру, отдалённо напоминающую крыло земной птицы. Среди повстанцев далеко не только люди, как минимум меркурианцы и другие гуманоиды — те же миилали (или нерако). Экипаж «Черепахи» наверняка тоже был связан с повстанцами, значит, и киури, и арроены.

Рас во Вселенской Конфедерации много. Терранская миссия берёт на себя только защиту «своих» и иногда работает с «доминирующими» расами.

«Они хотят уничтожать “второстепенных” ради терраформирования».

Наверняка Амаури уже это рассказал. Наверняка миилали уже в панике — их планета вдвое меньше Земли, аграрная, собственных технологий почти нет. Когда их обнаружили, те достигли примерно эпохи развитого феодализма. Многие терране их считают просто «людьми с ярко-красной кожей», но как военным, так и корпорациям вроде «ДатаГен» плевать на родство, максимум — заберут ДНК в банк генов, чтобы воссоздать при случае как экзотичную диковинку.

Таня встала. Миклош следовал за ней. Она поискала взглядом Амаури, но юркий аксолотль опять спрятался, не стоило и надеяться обнаружить его.

Коридор был бетонным и серым. Миклош остановился у неприметной железной двери, полностью сливавшейся с отсыревающей штукатуркой.

— Заходи.

Он хотел последовать за ней. Таня обернулась:

— Не ходи со мной. Илаю я точно не причиню вреда. В конце концов, я же собиралась «ДатаГен» сдаться ради него.

Подумав, тот кивнул. Дверь лязгнула позади.

Внутри помещение оказалось куда уютнее, чем снаружи: номер в дешёвой гостинице или приличная больничная палата. Илай спал на кровати, Таня не стала его сразу будить, помялась на пороге, зачем-то отметив автомат для воды или чая, дверь в санузел, на стене главной комнаты — устаревший экран без стерео, но посмотреть какой-нибудь фильм можно. Рядом с кроватью тумбочка, на ней — несколько блистеров с таблетками, чашка с недопитым чаем, начатая пачка печенья и стереонаушники.

Таня подошла ближе. Свет среагировал на движение, услужливо и мягко высветил Илая: тот действительно просто спал, дышал сам — на шее остался заметный шрам. Таня почему-то захотела его потрогать.

Илай был измученный, осунувшийся, но целый и без трубок в трахее.

Она так бы и стояла, но тот открыл глаза и резко сел на кровати, моргая и прищуриваясь в попытке сфокусировать взгляд.

— Таня! Ты жива! Мне говорили, что ты выжила, но я боялся…

— Со мной всё отлично.

Илай неуклюже вскочил, врезался в тумбочку и едва не перевернул её — наушники съехали на самый край, кружка замерла над полом, ещё пара сантиметров, и рухнет. Он заключил Таню в объятия со всей своей амёбьей грацией, он был горячим, от кожи немного пахло какими-то лекарствами, и Таня даже не подумала отстраняться, хотя и здесь, наверное, повесили по камере на каждые три шага, плюс одна в сортире.

— Я так боялся за тебя.

— Что?

«…ты знаешь», — Таня задала вопрос не до конца. Она не торопилась высвобождаться из объятий, прильнула щекой к груди Илая. Тот был одет в свободную рубаху, под тонкой тканью билось сердце.

— На «Черепахе». Они атаковали нас, эти андроиды. Я пытался их остановить, говорил — мол, забирайте меня, остальных не надо, но…

— Я знаю.

Амаури даже не солгал, надо же.

— Я попытался сохранить их, — внезапно добавил Илай.

— Спасти?

Порой Илай выбирал странные слова. Узконаправленное обучение «заказника» сказывалось, предполагала она.

Таня не отстранялась.

«Да к чёрту, — думала она. — Ты жив. Ты не в этой мерзкой ванне».

— Нет. Сохранить. Их убивали… долго. Таня, я раньше никогда не собирал в себя ДНК высокоразвитых организмов, всё-таки одно дело грибы, водоросли, бактерии, а другое…

— Ты впитал их? Суизи, Светлячка, До и Лахудру, Тигра, Секиру…

— Всех, кроме Амаури. Он куда-то исчез. Не знаю, зачем я это сделал — просто было страшно, — Илай задумался. — За них, но и за себя тоже. Я хотел хоть что-то сберечь.

— Амаури жив, — Таня ответила невпопад, думая о призраках. Правда ли человек-терраформер сумел вобрать ещё и «сущности» разумных созданий? Или призраки на «Эринии» являлись ей из-за остатков токсичного газа и спор плесени?

Илай с улыбкой кивнул:

— Знаю. Он ко мне приходил и рассказывал, что это не «ДатаГен», но так даже лучше.

— Что?

Таня прищурилась. Илай отступил и неуклюже отстранился. Кружка всё-таки рухнула было в свою личную бездну, но Таня благодаря реакции профи-военного успела её подхватитьи протянуть Илаю. Тот вздохнул.

— Давай чаю выпьем, что ли. У меня есть немного печенья.Здесь выбор продуктов так себе, в основном синтетика, но как выберусь, что-нибудь придумаю.

— Ага, — отозвалась Таня.

Илай двигался всё ещё немного неуверенно, словно вестибулярный аппарат подводил, голова кружилась, порой ему приходилось опираться ладонью о стену. Он вернулся с двумя кружками чего-то отдалённо напоминающего чайный напиток. Таня сделала большой глоток — пахло цветами.

Илай засунул в рот сразу целое печенье, сосредоточенно его прожевал, запил чаем и только после этого сказал:

— Они мне всё рассказали.

— Что?

Таню передёрнуло. Илай «заказник». Да, он уже давно не в капсуле и видел многое и ещё больше — внезапно вспомнилась картинка, как он объяснял с механистичной отстранённостью, почти как робот, будущее меркурианцев. Но одно дело — планы компании, которую ты ненавидишь и откуда бежишь, а другое — твои собственные порождения.

«Ты сожрал чёртову “Эринию” изнутри».

«Ты убил кучу людей, Илай».

Он был милым и немного забавным — взъерошенные волосы, печенье, слегка нелепая пухлая фигура.

— Про «Черепаху» и то, что «ДатаГен» меня хотели забрать, а потом вы с Амаури спасли и доставили повстанцам, — сказал Илай.

«Он не знает».

Таня выпила полкружки залпом и тоже зажевала печеньем — картонно-приторным, дешёвка из синтетического материала.

— Примерно, — произнесла она. — Примерно так и было.

«Сучий аксолотль. Сволочи».

Они уже объявили, что Таня на их стороне. Вот манипуляторы, чтоб их Великая Жаба сожрала. Хотя жаба — это по части Амаури, остальным кары и проклятия Таня придумает потом.

— Вселенская Конфедерация, Таня, собирается уничтожать разумные расы «второго порядка», — Илай хмурился и грел пальцы о кружку. — Повстанцы давно об этом знали, я-то выяснил в «ДатаГен», но корпорации там не заправляют всем, только участвуют на подхвате у правительства. Ну, и повстанцыпытались бороться.

«А ты их убивала», — это не прозвучало, зато Таня вскинулась сама.

— Эти «благородные спасители» устраивали террористические акты и…

— Понимаю. Они тоже поступали плохо.

Таня промолчала.

— Я согласился отдать им тот самый свой планетоид в «Райской птице», если он им будет нужен. К сожалению, вряд ли получится вернуться туда, где нас перехватили, но эксперимент, насколько я понял из отчёта Лямбды, оказался успешным.

— Это да. Классная планета получилась.

Илай широко улыбнулся.

— Мы будем создавать новые базы повстанцев, а потом и просто «живые» планеты. Своего рода демпинг. Тогда планы Вселенской Конфедерации потеряют всю свою ценность.

Звучало наивно и идеалистично, но Таня не хотела возражать. Илай был не совсем нормальным — но разве она лучше? Она убивала и спасала, она выполняла приказы и расстреливала невинных, она не могла вытащить из беды тех, кого должна была. Она нарушила приказы, её выгнали, а теперь она по другую сторону баррикад.

«Если не можешь победить, возглавь».

Таня понятия не имела, откуда в голове возникла фраза, похожая на цитату из древнего учебника истории.

Сейчас ей не хотелось ни побеждать, ни возглавлять. Она поставила кружку прямо на пол и обняла Илая, целуя в губы. Тот неловко замешкался, успел убрать всё лишнее и ответил объятием — ещё более тесным и горячим. Таня подумала об оставшейся на «Мицелии» фиалке; может быть, стоило продолжить ещё тогда, они оба хотели этого. Илаю простительна нерешительность, а она-то чего ждала?

А если бы они никогда не увиделись снова? А если бы Таня погибла в космосе, а Илай остался игрушкой «ДатаГен»?

«Ну уж нет».

Таня задрала на Илае рубашку, трогая оставленные её же рукой шрамы на плечах и спине — всё ещё надо немного поправить, — потом более заметный, глубокий, тёмно-малиновую выемку на шее. Илай неуклюже пытался раздеть её. Таня помогла, скинув лямки комбинезона, под которым не было ничего.

— Таня, я… — Илай отстранился, часто смаргивал. — Не всё знаю, ну…

— Я научу, — невозмутимо отозвалась она, устраиваясь удобнее отчасти на кровати, отчасти на самом Илае.

Она сжала его бёдра своими и поцеловала снова, чтобы не спорил и не возражал; впрочем, тот и не собирался, а ещё определённо был готов учиться.

Он где-то тренировался, хотя по бережной аккуратности Таня заподозрила, что в виртуальных реальностях, а с женщиной из плоти и крови впервые. Ей пришлось прошептать на ухо: «Всё хорошо», чтобы Илай осмелел и сжал её ягодицы настойчивее. Таня сдёрнула с него лёгкие штаны, похожие на пижамные, чтобы сесть сверху. Илай выдохнул-застонал, полностью сдаваясь на её опыт и милость — а Таня и не возражала.

Он был большим, горячим и мягким, несмотря на то, что испытания сожгли немного лишнего жира, обрисовали мышцы и заострили черты лица. Таня не закрывала глаза, сжимая плечи Илая, и пыталась его запомнить, она так часто делала; обычно полагая: мы никогда не увидимся снова, позволь сохранить пару приятных воспоминаний. Сейчас — иначе.

«Я хочу быть с тобой».

«Может, даже всегда. Чтобы ты готовил свои фирменные блюда и кофе, а потом мы забирались вместе в койку».

«Может, я даже хочу родить от тебя ребёнка — по-настоящему, никаких “заказников” и проектов “ДатаГен”».

Таня прижалась лбом к плечу Илая, заставляя его выдерживать быстрый рваный ритм. От него пахло свежим потом — взмок быстро, даже ко лбу прилипли пряди волос. Она поставила ему несколько засосов, почти неотличимых от шрама на горле, таких же глубоко-розовых и ярких.

Потом снова поцеловала.

И ещё раз. И ещё.

Она хотела сказать, что хочет остаться с ним навсегда, но получались только шипящие звуки и полустоны. На особенно ярком пике Таня сжала бёдра и вскрикнула. Илай выгнулся навстречу.

Потом он прижал её к себе, тяжело дыша в ухо и совершенно точно не желая отпускать.

Глава 13

Стучались уже давно.

— Я открою, — буркнула Таня. Она огляделась по сторонам, схватила футболку Илая — как раз сошло за длинное и свободное платье — и выглянула, подтягивая сползающую аж до плеча горловину. Миклош смущённо кашлянул.

— Чего надо? — Таня не собиралась его утешать — мол, ничего страшного, не помешал. Ещё как помешал.

— Лидер Ви-Тиш хотела бы обсудить с вами обоими сложившуюся ситуацию.

Таня закатила глаза. Хотелось ответить: я не подчиняюсь её приказам, я уже не космодесантник, но и в армию сопротивления, или как вы там себя зовёте, не вступала. Спорить оказалось лень, всё равно решать, что и куда дальше.

— Ладно, мы скоро.

Миклош стойко дождался. Илай смутился, хотел объясниться. Таня сжала его ладонь — под подушечкой пальца обнаружилась неровность шрама. Он весь покрыт шрамами, подумала она, это так странно для человека, который никогда не воевал.

Караульный привёл их в уже знакомую «допросную». Сейчас здесь включили целых три лампы под потолком. Акс Ви-Тиш как будто никуда не уходила. Амаури сидел рядом с ней и отчаянно ёрзал на стуле. Илай вежливо со всеми поздоровался, а тут только что обниматься не полез, и Таня фыркнула:«Надеюсь, с аксолотлем у него сугубо дружеские отношения».

— Вижу, вы оба живы и здоровы.

Илай собирался ответить, Таня его опередила.

— А вы хотите нас использовать. Вот только без меня вы прекрасно можете обойтись, правда? Я-то не уникальный терраформер.

— Прекратите, мисс Малиновски. Вы нам не враг, хотя многие из нас ненавидят космодесант. Я вас понимаю: учитывая пропаганду даже среди гражданских, а уж тем более военных, странно, что вы вообще способны были видеть в нас людей.

Амаури издал свистящий выразительный звук.

— Я имею в виду, полноценные расы, — исправилась гибрид, для которой слово «человек» было недостижимым символом.

Таня усмехнулась.

— Если вы имеете в виду то, из-за чего меня вышибли из космодесанта, скрывать нечего: спасала я своих. Убивать ребят не буду, не надейтесь.

— Это очень похвальная черта, — в тон ей ответила лидер. — Преданность не идеологии, а людям. Осмысленное служение. Гуманистические идеалы и человеческая жизнь как высшая ценность. Поэтому мы предлагаем вам работать вместе, именно в этом направлении. Никого не нужно убивать, терраформируйте мёртвые планеты, чтобы оставили в покое живые. Это ведь совсем не похоже на терроризм, правда, мисс Малиновски? Мистер Рекке?

Они смотрели друг на друга. Илай — на Амаури.

— Таня, — он нарушил паузу. — То, что я говорил про меркурианцев, правда. «ДатаГен» участвуют в подобном не первый год, и…

— Мы знаем, — перебил уже Амаури. — Ну так что? Ты, я знаю, сам вызвался помочь, ещё… на «Черепахе», — «уши» знакомо встрепенулись и сжались, прикрывая жаберные мембраны. — А Таня?

«Вы меня же не отпустите».

Теперь Илай сжимал её ладонь, немного не рассчитывая силу, было чуть-чуть больно.

«Я наёмница», — хотелось ответить Тане, потому что лидер Ви-Тиш её бесила, и Миклош с его манерой стоять под дверью, и тройной агентАмаури тоже немного бесил.

— Думаю, дерьмо с уничтожением «неполноценных» рас надо остановить. Честно? Не верю я в мирный способ. Нас попытаются убить. Илая — поймать и снова засунуть в капсулу с розовым киселём.

«Причём не уверена, что он и в следующий раз сожрёт всех ядовитой плесенью, дважды в одну воронку нейтронная бомба не падает».

— Но попытаться стоит.

Лидер сладко улыбнулась.

— Мы знали, что вы согласитесь, мисс Малиновски. Амаури вам поможет и покажет первоначальное оборудование.

Она поднялась, протягивая руку. Таня не сразу сообразила, что её надо пожать, зато Илай вскочил и даже поцеловал красно-чёрные ухоженные пальцы, правда, чуть не перевернув стул. Когда она ушла, Таня обнаружила: под прицелом бластера их больше не держат.

— Вы идёте?

Амаури стоял в дверном проёме. Бункерная тяжёлая дверь поскрипывала, когда он её толкал взад-вперёд.

Они сначала поднимались, потом спускались, затем снова шли вверх. Это немного напоминало катакомбы на Великане, и Таня на всякий случай запоминала однообразные узкие переходы просторного бункера-базы — всюду болотная краска на стенах, потёртая, но полы чистые, лампочки горят ярко. Попадались люди и нелюди в комбинезонах, Таня заметила даже «амёбу» в скафандре. Кое-где коридоры ветвились, Амаури указывал — там столовая, там оружейная, там комнаты отдыха, медпункт и так далее.

— У нас неплохое оснащение, хотя мы и прячемся на заброшенной базе. А ещё есть специальный подарок.

В лицо ударил прохладный безвкусный воздух ангара. Над головой прозрачный бронированный плексиглас отделял их от открытого космоса. Ангар оказался просторным, Таня насчитала два крупных корабля класса «крейсер». Амаури шёл дальше.

— Да чтоб меня, — не выдержала Таня, когда тот остановился.

В самом углу ангара стоял «Мицелий».

— Как вам удалось?

Илай шагнул к кораблю. Из открытого шлюза невозмутимо выехал Лямбда: похоже, он здесь и дожидался.

— Все системы в норме. Корабль готов к вылету, — доложил робот.

Воздух в ангаре был искусственный, ничем не пах и сухо обвевал кожу, но Тане почудился песчано-кислый пустынный аромат Иркед-3,откуда они начали свой путь. Тогда они убегали, сейчас шли вместе и держали друг друга за руки.

Илай обнял её за плечи. Таня вздохнула.

— Нужно будет ещё вещи собрать.

— Всё необходимое на борту, — доложил Лямбда.

— Торопятся от нас избавиться, — хмыкнула Таня, и ей достались укоризненные взгляды Амаури, Илая и даже робота. — Я шучу. В конце концов, мы так и не долетели до твоей «Райской птицы»…

— У нас всё впереди, — сказал Илай. В ответ Таня прижалась к нему теснее и позволила себе ненадолго закрыть глаза.

Лямбда доложил верно: личные вещи уже подготовили в небольших контейнерах. Таня узнала свой костюм-скафандр и нож, а ещё ей выдали бластер, точную копию того, который пропал на «Черепахе». Переносная лаборатория Илая уцелела, о чём он сообщил с довольным видом. И заулыбался ещё шире, обнаружив генератор пищи целым и невредимым, даже кофейные зёрна в кофеварку засыпали.

Таня заметила ещё один контейнер. В нём лежали платы, планшеты и портативный аквариум с парой золотых рыбок.

— Я полечу с вами, — невозмутимо сообщил Амаури.

— Эй, что…

— Ну извини. Вас всё-таки отправляют на задание по терраформированию, а не в свадебное путешествие!

Таня показала «мерзкому аксолотлю» средний палец. Илай миролюбиво вручил им по стаканчику со свежеприготовленным кофе.

— Каюта свободная есть, так что будешь в наши ломиться — к твоей рыбе запихаю, — предупредила она, схватила Илая за руку и потащила в свою.

И остановилась на пороге: на тумбочке в своём импровизированном «горшке» цвела фиалка. Она стала ещё больше похожа на настоящее земное растение, дала несколько «деток» — пару зелёных бутонов и один уже готовый расцвести лиловым бархатом. Цветок ничем не напоминал грибы или плесень, зато воздух наполнялся деликатным сладковатым и свежим ароматом.

Таня глубоко вдохнула его.

— Надо же, живучая оказалась, — слегка удивлённо произнёс Илай.

Таня втащила его внутрь и захлопнула дверь.