Терпила и Старый Сад

Пролог. К счастью или к сожалению

— А почему я?

Вопрос, который хоть когда-нибудь задавали себе все разумные всех миров. Почему я? Почему не кто-то другой? На самом деле, сама я задавала его редко, потому что, в сущности, мне было довольно-таки плевать. Но вот тут такая ситуация любопытная вырисовывалась, что не спросить я просто не могла.

Почему же все-таки я? Особых талантов за мной нет, силой характера похвастаться не могу, любовью к ближнему своему — тоже…

Попаданцы же обычно миры спасают, да?

Если так, то у этого мира, кажется, намечаются неприятности!

Интересно, а если я попрошу подождать хоть недельку, прежде чем возвращать меня обратно, на каких условиях они согласятся? И согласятся ли вообще?..

— Ну, у нас был список терпил… в смысле, подходящих соискателей! — исправилась девушка, не испытывая впрочем особых сожалений за оговорку; не испытывала сожалений и я, внутренне выдохнув, что ничего экстраординарного от меня не ждут. — Ты там, к сожалению, была даже не первой…

Я вскинула удивленно брови.

— Прям-таки к сожалению?

— Ну да, — кивнула девушка, постукивая карандашом по столу, заваленному бумагой и обертками от конфет, — но секретарша нам нужна была просто кровь из носа! — воскликнула она, всплеснув руками и посмотрела на меня со сверкающей надеждой улыбкой. — А ты, к счастью, так удачно с моста сиганула!

— К счастью, значит? — уточнила я, разглядывая приемную.

Обычная такая приемная. Как в каком-нибудь историческом здании небольших, но старых городков. Старые здания времен какой-нибудь Катерины или какого-нибудь Николая — здания, прошедшие через коммунизм, но так и не дождавшиеся реставрации. Покоцано, но все еще симпатичненько. Штуратурочка немного слазит, но рельефные завитушки претендуют на что-то такое… На что-то, в общем, еще претендуют! Стол деревянный, девушка-блодиночка за ним что-то решает. Бровки домиком, губки бантиком, перси топорщат блузочку… когти вот намекают, что снисходительно к ней относиться все ж не стоит… Да я и не собиралась!

— Ну да! — кивнула она, особо не вслушиваясь и что-то чиркая в бланке. — Поэтому ты теперь будешь у нас работать.

— А мое мнение вас не интересует? — спросила я забавы ради.

Девушка подняла на меня искренне удивленные глаза, в которых плескалось большими буквами:

«Какое мнение? У тебя есть мнение?!..»

— Нет, — честно мотнула головой она, все еще слегка ошарашенная, — а что, когда-то и кого-то оно интересовало?

— Нет, — так же честно ответила я, мотнув головой и забрала протянутый бланк, обещая подписать «здесь», «тут» и «там».

Мне выдали кулек с рабочей одеждой и запихнули в соседнюю комнату, наказав скорее переодеваться и приступать к работе. В чем она заключается, конечно, объяснять не стали, а я не стала навязываться с вопросами.

— Н-да-а-а… — потянула я, разглядывая рабочую одежду, — Ситуация.

Глава 1. Как должна выглядеть приличная секретарша

— Светочка, ну почему ты не можешь выглядеть как нормальная девочка! Ну хоть губки накрась, а то не женщина, а моль… Как ты себе мужа найдешь?

— Когда я в прошлый раз накрасилась, ты сказала, что никто не женится на вертихвостках, мам…

— Ты с кем споришь?! Не доросла еще спорить, солнышко. Не красся как вертихвостка — и все! Разве так сложно быть нормальной девочкой?..

***

Через открытое окно тянуло весенним, но по-ночному прохладным ветром; подмигивали звезды и огромный острый серп растущего месяца перекрывал собой, кажется, добрую половину неба, нет-нет, да и привлекая мое внимание. Тихо — тоже совсем по-ночному! — доносились голоса горожан и стук каблуков по брусчатке. Я все вглядывалась в центр городка, вид на который так удобно открывался мне из окна.

Бледный свет месяца основательно улегся по черепичным крышам и ласково обнимал балюстрады, бегал по вымощенному проспекту — городок был низенький, аккуратненький, но, если приглядеться, слегонца пошарканный.

Весенняя ночь за окном почему-то вселяла в меня несвойственное мне вдохновение, жизнелюбие и надежду на что-то… на что-то, в общем. При том даже, что я ни черта не понимала, что вообще происходит.

Предсмертный бред? Галлюцинация мозга, ошалевшего от отсутствия кислорода? Моя тайная мечта съехать от мамы воплотилась в реальность таким своеобразным образом?

Я стояла перед зеркалом, разглядывая свой мистический образ в рабочей одежде. Повертелась, чтоб посмотреть себя справа. Повернулась, чтоб посмотреть себя слева. Ну прямо ведьма! Прямо ведьма из объявления в дешевой газетенке…

Только лицо все такое же бледненькое, тонкое и устало-унылое. Теряется на фоне аляпистых тряпок и дешевой бижутерии, звенящей выкрашенным под золото металлом и стекляшками разных цветов. Так вот какие они нынче — секретарши…

— Личико бы тебе нарисовать, — нахмурилась задумчиво девушка из приемной, критически меня оглядывая.

Я кашлянула, скрывая смешок.

— Дайте угадаю: подведем мне глаза в десять слоев черным, и губы пусть будут алые, как кровь?

Девушка радостно закивала.

— И родинку еще! Куда бы родинку?.. Над губой?

— Так я буду танцевать в кабаре? — уточнила я с искренним интересом.

— Ты права, это уже слишком! — согласилась она. — Ладно, давай-ка лучше пока заполним бланк.

Она положила на стол лист и достала откуда-то перьевую ручку, проверяя на каком-то огрызке, как она пишет. Проворчала что-то под нос и достала другую. Я поскучнела, когда поняла, что в ближайшее время родинку над губой мне рисовать не будут. Ну ничего, губы красным все равно раскрасят. Мамы тут нет, нудеть в уши никто не будет…

— Вот! Отлично… Так! — она вскинула на меня сияющее лицо. — Имя, возраст, семейное положение?

— Светлана Алексеевна Шмарь! Двадцать три года, не замужем, живу с мамой… Есть кот.

— Хочешь, достанем твоего кота? — предложила девушка. — Ну, если ты скучаешь по нему… В качестве аванса.

— Хочу, — я радостно закивала.

— А маму?

Я сглотнула вязкую слюну и забегала глазами. Что бы такое ответить? С одной стороны, маму я, конечно, люблю. С другой стороны, любить ее гораздо легче, когда она не под одной крышей с тобой…

А вдруг это все-таки предсмертный бред? И мама будет даже здесь?.. Даже в последние секунды жизни я буду слушать ее ворчание! Или вообще это загробный мир… Тогда как-то неприлично было бы ее за собой тянуть — ей еще жить и жить! Точно, я не могу поступить так со своей мамой! Я почти успокоила свою совесть, но… могу ли я поступить так со своим котом, если это и правда загробный мир?..

— Лицо попроще сделай, — нахмурилась девушка. — Ну нет, так нет… Возни меньше.

— А сюда можно попасть только если ты умер? — аккуратно уточнила я, присаживаясь напротив.

Блондинка посмотрела на меня как на дуру.

— А ты себя мертвой чувствуешь? — насмешливо улыбнулась она. — Сердечко не бьется? Кровушка в венах застыла? Просто забирать людей удобнее, когда они в секунде от смерти — чтоб потом не искали, — пояснила она на незаданный вопрос равнодушно.

Я кивнула.

— А можно как-то до мамы донести, что я жива и со мной все хорошо? Но без того, чтоб она…

— Если будешь хорошо работать, куплю тебе ее сон — там и объяснишься.

Я сомневалась, что сон ее успокоит. Меня бы сон не убедил. Хорошая дочь, конечно, должна о себе дать знать как-то по-человечески… А с другой стороны — мама всегда была суеверной! Верила в знаки зодиака и карты таро… В то, что у соседки тети Вали есть связь с Космосом! Почему она должна не поверить в сон?

Я вытерла вспотевший лоб и решила, что могу себе позволить отложить подобные малодушные размышления на потом. Может это вообще мне снится сон! И тогда волноваться об этом не надо… И вообще, я сама в трудной и непонятной ситуации. Не то что бы я так себя чувствовала, но разве я не имею права побыть в шоке и не принимать пока никаких сложных решений?

Я минут двадцать вываливала на Вив — как звали девушку — ответы на вопросы в бланке, должные в один листочек вместить всю информацию обо мне. Информации оказалось мало, была она невыразимо скучной и моя собственная жизнь показалась мне какой-то бессмысленной, слегка подпортив настроение. Я опять глянула в зеркало, где ярко отражалась взрывная и впечатляющая гадалка из подворотни с почему-то восковым унылым лицом нераскрашенной венецианской маски.

Вив мне перечисляла мои обязанности, я слушала ее и послушно на все кивала, продолжая то и дело кидать взгляд то в сторону этого огромного месяца за окном, то в отражение зеркала.

— ..и с начальником спорить нельзя! Он этого не терпит. Ну, то есть, терпит, но как-то выборочно — никогда не угадаешь! То не заметит, то штраф, а то и вообще молча увольняет. Поэтому лучше вообще не спорить! Никаких геройств, никаких дурацких дерзостей и попытки впечатлить! — напутствовала меня девушка взволнованно, заставляя заранее опасаться будущего начальника. — Была у нас тут одна, выделывалась до последнего то ли из принципа, то ли из дурости… Ну, типа: «Я прямолинейный человек! Говорю только правду! Вы не заставите меня молчать!» — как будто ее кто-то спрашивает ее честное мнение… — Вив бубнила себе под нос раздраженно, вспоминая мою предшественницу, — в общем, чтоб такого не было! — пригрозила она мне. — Мы тебя не для того вылавливали над рекой, полдня высчитывая координаты, чтоб ты нашему начальнику настроение портила! Он его потом всем портит… Чтоб ты знала: мы той не простили, и тебе не простим! — она выдохнула наконец все возмущение и улыбнулась, — Но ты не бойся, коллектив у нас дружный и добрый. Ты, главное, делай что велят!

Н-да, это я умею…

— И еще, на начальника не заглядывайся! Он это страсть как не любит — у него тут же настроение портится. А он его потом всем портит… Хотя бабу ему надо, — убежденно проговорила она, стрельнув в меня осторожно взглядом из-под густых ресниц, облизнула вдруг пухлые губы, наклонилась ко мне и прошептала:

— Говорят, у него с женщинами не получается, от того и характер — вах! — она с полсекунды помолчала и вкрадчиво прошептала. — Представляешь?..

Я наклонилась чуть ниже к Вив и меня обдало сладким цветочным запахом. Налаживать отношения с коллегами надо сразу! Аа то кто знает, что и как они там не простили моей предшественнице…

— Да ты что! — ахнула я, понизив тон. — А что, урод?

— Да нет, какой там! — захихикала Вив. — Но может он вообще не по девочка?

— А такое возможно?! — скорчила я удивление.

Вив закивала, вся заливаясь краской от удовольствия, что ее так внимательно случают.

— Я тут слышала, что…

***

Махош Хиония был в Старом Саду человеком, вроде бы, уважаемым. Даже бабка была вполне довольна его карьерой в Городском Инквизиционном Управлении, а уж этой старой грымзе угодить было непросто. Тем более довольна, что карьеру он построил в довольно молодом двухсотлетнем возрасте и без ее протекции. В общем, да — Махош Хиония в Старом Саду был уважаемым человеком. Широкие полномочия станового пристава заставляли окружающих быть с ним как минимум уважительным, репутация бешеной псины — крайне уважительным.

Сам Махош себе ни бешеной, ни псиной, конечно, не считал, но не стал бы спорить, что у окружающих были основания так его называть. То, что люди считали неуступчивым, а то и откровенно склочным характером, сам Махош назвал бы обычной предусмотрительностью. Дело в том, что однажды, в один замечательный — знаменательный даже — день добрая половина проблем из его жизни буквально исчезла вникуда, растворилась в аэре… когда он впервые спустил с поводка, так сказать, бешеную псину. Махош и сам был удивлен, как из его пространства моментально стала отползать человеческая наглость! Но работало это отлично, а люди не переставали его злить, и он просто контролируемо вываливал свое раздражение в мир, предупреждая ряд проблем.

Дел у него, как у представителя исполнительного органа Инквизиции, было и без того невпроворот, чтобы еще и нянькаться с чужими обидами и надеждами.

Так вот!

Махош был человеком, вроде бы, уважаемым. Поэтому не вполне понимал, почему Вив самозабвенно промывает ему косточки прямо на рабочем месте. Неужели так сложно было дождаться выходных и выболтать накопившееся подружкам? Махош не питал иллюзий по поводу того, что подчиненные обсуждали и будут его обсуждать и далеко не всегда в приятных интонациях — знал и плевать на это хотел. Но не на рабочем же месте, где он может это услышать!

Если подчиненные себя так распустили, настолько забыли об осторожности, значит и он сам уделяет им мало внимания. Сколько месяцев уже никто не получал штрафы? Махош почувствовал, как растет недовольство от осознания собственной безалаберности. А может вообще кого-нибудь уволить? Вив увольнять он был не готов, но вот выгнать кого-нибудь бесполезного да еще и демонстративно по ерундовому поводу… чисто для поддержания рабочей атмосферы.

— ..он у нас, конечно, с характером, но, знаешь, есть в нем что-то такое… что-то такое невинное, что ли! Да и невысокий… И лицо такое гладенькое, и молоденький еще… Может он и с мужчинками милуется. Ну, с бабами я его, по крайней мере, не видела. А было время мы за ним даже слежку устроили, чтоб узнать, где он прячет свою зазнобу. Представляешь, нигде! Скучнейший человек из серии дом-работа!..

Махош покивал сам себе, вспоминая, как потом все его служащие получили уведомление о необходимости выплатить административный штраф за вторжение в частную жизнь. Так вот какие выводы они сделали из ситуации. А он-то, «невинный», надеялся, что хоть немного испугались за свои рабочие места!

Девушка, которой Вив всю эту полезную информацию вываливала, только угукала и иногда восклицала, не перебивая и не вставляя ничего от себя.

— Хотя может у него просто по этой части проблемы? Ну вот он невысокий, — в очередной раз напомнила Вив, — Может у него все пропорционально… — она понизила тон, — Понимаешь?

Махош вскинул брови и едва не присвистнул. Он бы подивился смелости подобных разговорчиков прямо под дверьми своего кабинета, если б не знал, что дело вовсе не в смелости. Распустил! Просто до безобразия распустил.

— Да ты что, — воскликнула девушка как-то слегка наигранно, — как интересно!

— Ты тоже так думаешь?! Я же говорю! Видный мужчина, а ни одной скабрезной истории, ни-че-го! Как будто и не мужчина вовсе! У нас тут до тебя целый ворох секретарш к нему клинья подбивал, даже старушка Эстер! А он ни в какую. Ну прямо крепость невинности и благопристойности… Но ты к нему не лезь! — вдруг вспомнила она. — Его это злит, а злить его нельзя! Это я так, информирую… Так вот! Я тут слышала, что… Ой. Мастер Хионий…

Махош вскинул бровь на такую многозначительную реакцию на свое присутствие.

— Дисциплинарное взыскание за сплетни на рабочем месте скоро ляжет вам на стол, Вив, — поделился мужчина, намеренно не уточняя тяжесть взыскания, — и это последний раз. В следующий ты вылетишь отсюда с отвратительной рекомендацией еще до того, как откроешь рот, чтобы рассказать мне про больную маму.

Вив вспыхнула, прожигая его злым взглядом, но Махош даже на секунду не устыдился, спокойно проходя мимо женщин в свой кабинет.

Во-первых, то, что матушка Вив была свято убеждена, что тяжело и неизлечимо больна еще не значило, что она и в самом деле больна. Единственная причина, почему градоначальник выписал этой ведьме пенсию по инвалидности был ее склочный характер, знакомиться глубже с которым никто не хотел. Еще никто не хотел чесаться от ее сглазов — мелких, но крепких и прилипчивых, как ни у кого во всем Старом Саду!

Но даже будь матушка Вив и в самом деле больной, Махош бы помощницу архивариуса не пожалел. Разве бедственное положение не обязывает тебя быть только ответственнее и дисциплинированнее на работе? Жалеть расхлябанного и болтливого работника у мужчины не было никакого желания, даже будь у нее целый дом престарелых с больными и несчастными. Вообще-то, мужчина был слегка удивлен. Ему казалось, Вив уже научилась прилично себя вести после всех штрафов — с чего ее так прорвало?

Но стоило мужчине вспомнить поддакивающий голосок, как пазл сложился.

Новая секретарша! Махош успел только мазнуть по ней взглядом: лицо слишком бледное и невыразительное; темные глаза невнятного цвета были матово-непрониницаемыми и смотрели куда-то сквозь, будто она и не здесь была вовсе; пальцы то нервно теребили бахрому на аляписто-ярком платке, то складывались на коленках как у провинившейся студентки. Махош нахмурился, оценивая засевший в голове образ, и едва сдержался от того, чтобы выругаться и выписать Вив еще какой-нибудь штраф!

На первый взгляд девушка показалась ему представителем того самого типа личности, который он жутко не переваривал. Рабочая лошадка без намека на хребет. Кто вообще поверит, что эта моль — ведьма?!

Но даже не это было проблемой. Подобные личности напрочь ломали всю дисциплину. Робкие и непрекословные, они пробуждали в окружающих худшие качества натуры. На таких обычно сваливали всю работу и начинали лениться. Таких легко дразнить, не находя сопротивления, приучая себя к высокомерию. В общем, кошмар…

— Ладно, — вздохнул мужчина, — на первое время сойдет, а потом сбагрим ее в городскую библиотеку.

В Старом Саду почти не рождались дети, поэтому с демографической проблемой справлялись переселенцами из других миров. В идеале, был целый перечень необходимых качеств — городу нужны только полезные существа. Предпочтение отдавалось детям и подростком, но на госслужбу зачастую и мелких работников добирали из соседних миров — градоначальник выделил квоты, к которым, конечно прилагался список характеристик… на который всем было плевать. Ну в самом деле, если тебе нужна прислуга, которой можно платить меньше, чем горожанину, будешь ли ты выбирать из талантливых и целеустремленных людей?

И все же Михош старался хотя бы по возможности требования города к переселенцам не игнорировать. Как показывала практика, с этим и без него прекрасно справлялись его подчиненные!

Глава 2. В чем заключаются обязанности хорошей секретарши

— Хрустальный шар, ответь! Может ли… э-эм…

— Мастер Варч, — нетерпеливо подсказал мне мужчина.

— Да, простите! — я неловко дернула плечом и опустила заалевшее лицо, — Может ли мастер Варч быть принят мастером Хиония прямо сейчас?

Я потрясла шар, неловко отводя глаза от раздраженного мужчины напротив.

— Дамочка, я по записи, — едва сдерживая бешенство просипел он, — какой, к черту, шар?!

Я попыталась этак смущенно улыбнуться, пробормотала шепотом под нос извинения, но продолжила трясти шар. Мне так и не объяснили, каким образом я должна понимать, что делать с конкретными посетителями. Не дали мне даже времени прийти в себя или умыться. Мне просто выдали инструментарий в виде: хрустального шара — 1 шт., колода карт — 3 шт., кофе молотый — 1 пакетик, мешочек с костями, свечи и тару с водой. И сказали, чтоб я делала, как сердце ляжет! Я прикрыла глаза, что бы в них не отразилось вновь вспыхнувшее раздражение. Я всегда предпочитала четкие инструкции, не предполагающие возможность от них отклониться, и сейчас была в шоке едва ли не больше, чем мастер Варч, который записывался на встречу с мастером Хиония, но вынужден зачем-то смотреть спектакль одной актрисы. Очень плохой актрисы!

Шар остался глух к моему вопросу, а сердце никуда не ложилось. Оно всегда было убеждено, что находится в моей груди, чтобы перекачивать кровь, и не торопилось давать какие-то подсказки. Руки уже вспотели и мелко подрагивали.

— Д-давайте лучше на картах погадаем, а то что-то шар сегодня барахлит!

Я неловко засмеялась, пытаясь разрядить обстановку. У мужчины дернулась венка на лбу.

— Вот поэтому твари вроде вас и должны сидеть на привязи! — выплюнул он, когда карты разлетелись из моих дрожащих рук, и я снова начала извиняться. — Раньше вас сжигали — и правильно делали! А теперь взяли моду: с колдунами возиться! Помяните мое слово, — он уже орал в сторону кабинета начальника, — снисходительность к ведьмам развалит не только ГИУ, но и вообще весь наш город!

Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. С таким же грохотом я упала головой в стол и сдавленно застонала. Отлично! Если я в чужом мире еще и работы лишусь, будет вообще супер! Именно этого для полного счастья и не хватает!

— Отлично сработано.

Вив привалилась к косяку и весело щурила глаза.

— Да где ж отлично?!

Я подскочила с места, торопливо собирая разлетевшиеся карты.

— Ну, он же ушел!

Из окна подул ветерок, вновь разбрасывая из ослабевших рук колоду. Я замерла, во все глаза глядя на довольную женщину.

— То есть, моя задача, — проговорила я медленно, почти по слогам, чтобы только голос оставался ровным и спокойным, — выгонять записанных посетителей?

— Ну да. Я же тебе говорила?

Нет. Не говорила. Просто когда Вив увлеклась, разрисовывая мне лицо, вдруг выглянул недовольный мастер Хиония и напомнил женщине, что через десять минут у меня начинается первый рабочий день. Мой вялый намек на протест, что я еще не готова, никто не услышал. Спорить я не то что бы не умела, но категорически не любила. Не любила настолько, что сидела в первую же ночь своего то ли посмертия, то ли пребывания в новом мире на рабочем месте над хрустальным шаром и нервно вчитывалась инструкцию к колоде карт, чтобы не нарваться на начальственный гнев, который мне уже успели пообещать за любой неправильный взмах ресницами.

— А нельзя просто не открывать запись? — уточнила я максимально спокойно.

Вив вскинула удивленно брови.

— Да ведь они тогда поймут, что никому дела нет до их мнения!

Я кивнула. Вдохнула и выдохнула, успокаивая раздражения. Почему мне это сразу нельзя было сказать вместо советов о том, как выглядеть устрашающе?! В конце концов, время на перерисовывания родинки можно было бы потратить на объяснение, так сказать, политики партии!

— То есть, — я натянула рабочую улыбочку, — моя задача гадать им дорогу в сторону выхода?

Вив покивала, доставая из тумбочки у стены какие-то сладости и вполне себе современный электрический чайник.

— Ну, на самом деле, прямым текстом их лучше не прогонять… Главное, чтоб они не лезли к мастеру, а как именно ты этого добьешься — дело исключительно твое! Ну и чтоб все претензии были по твою душу, а не к начальству.

Ну да, как и везде.

Вив отодвинула хрустальный шар и расставила на столе чашечки с ароматным чаем. Я опасливо оглядела пикник на рабочем месте и оглянулась на дверь начальства, которым меня уже успели застращать.

— А не будет мастер ругаться?..

Вив отмахнулась.

— У нас следующая запись после обеда, а сейчас только утро!

Из окна подул прохладный ночной ветерок, колыхнув полупрозрачный дешевенький тюль. Мигнули звезды, тонко оскалился громадный месяц, обласкав бледным светом черепичные крышы…

— Утро, значит…

— Ну да, — кивнула женщина, даже и не думая что-то пояснять — мастер вернется только вечером, у него сегодня дело за городом, в Ведьмином Лесу… Можем и посидеть! Расскажи-ка мне, дорогая, — Вив предвкушающе сощурила голубые глаза, — Есть ли у тебя мужчинка?

Я не сразу услышала вопрос, потому что пыталась понять, как начальник мог куда-то там уйти, если я все это время сидела у его двери, и точно видела, как он зашел, но совершенно точно не видела, как вышел… Неужто местный тарзан? Из окон лазит?

— Ну! — поторопила меня Вив.

— Нет, — я мотнула головой, — мужчинки нет. Есть только кот. Хотя…

— Ну-ну! — закивала она, пока я решала, считается это или нет за «мужчинку».

— За мной последнее время в крайне своеобразной форме ухлестывал один господин…

— Подпиши контракт, и все твои проблемы исчезнут.

Мужчина даже не улыбнулся довольно, хотя мы оба понимали, что он-таки загнал меня, как мышь, в угол и теперь может играться вдоволь. Он кинул в мою сторону папку с бумажками. Подписывать их предполагалось кровью, читать — задницей, а на любое требование в будущем отвечать что-то вроде: «Да, мой господин! Как прикажете, мой господин!»

— И чем это в перспективе лучше моих нынешних проблем? — по-деловому уточнила я, пробежавшись глазами по строкам договора.

Наконец уголки его губ дернулись в подобии улыбки.

— Тем, что проблемы будут в перспективе только у тебя? — предположил он, — А не у твоих близких.

Я кивнула, обозначая, что приняла намек к сведению. Одно только не давало мне покоя…

— Слушайте, а чего вам от меня надо-то?

Я подняла глаза, вглядываясь внимательно в его лицо.

— Там же написано, — он равнодушно кивнул едва обозначенным над толстой шеей подбородком на бумажки у меня в руках, — Твое тело.

Я потерла подбородок задумчиво. Это ведь считается? Или все-таки нет?

— Н-да. Ухлестывал один… кажется.

— А ты что? Ну, не томи! Чем у вас все закончилось?!

— П-потом как-нибудь расскажу, — кривовато улыбнулась я. — Лучше расскажи про себя! Ты такая красивая, наверняка ведь за тобой кто-нибудь ухаживает.

Вив приосанилась, поиграла бровями, легко спрыгивая с темы моей личной жизни, и начала рассказывать про свою. А я все возвращалась и возвращалась мыслями к Виталию Сергеевичу. И все-таки что ему от меня надо было-то? Ради чего был весь этот цирк? Вот так и ушла в мир иной, не узнав! Он ведь так и не успел мне ответить, когда я… Виски вдруг заломило и заложило уши, а потом голос Вив резко ворвался, отвлекая меня от мыслей.

— …такой душка, в общем, словами не передать! Страсть как люблю поэтов! Особенно плохих поэтов — они такие забавные оды пишут! Хоть стой, хоть падай! — весело щебетала она, но вдруг нахмурилась и пробормотала, — А потом я познакомила его со своей мамой…

Из коридора послышался нервный перестук каблуков, и спустя пару мгновений к нам заглянул длинный мужчина с жиденькой пушистой шевелюрой, готовой будто бы от любого порыва ветра облететь с его головы, словно одуванчик.

— Ой, а вы новая секретарша? Здравствуйте! А я вот из архива… Брошюрку вам принес и еще кое-что… Я вас не отвлеку?

Мужчина с какой-то извиняющейся улыбочкой аккуратными шажками, будто боялся что его вот-вот ударят, все время приклоняя голову и извиняясь, подошел ко мне и протянул папочку. Стоило мне потянуть за ней руку, мужчина тут же отпустил и отдернул свою, и все бумажки рассыпались по полу.

— Ой, простите, ради бога! Простите!

— Нет-нет, это вы простите! — тут же затараторила я и кинулась под стол помогать ему собирать бумаги, — Спасибо! Извините!

— Простите меня! Я сам соберу… Ой, спасибо… Еще раз извините…

— Поль, ну ты как всегда! — фыркнула Вив, снисходительно оглядывая нас, — Света, знакомься, это Поль! Он в архиве со мной. Поль, это Света, наша новая секретарша! Правда, милая? Только бледненькая немножко, но это ничего — у меня есть румяна! А что ты там принес?

Мужчина посмотрел на меня с каким-то невыразимым сожалением, будто не бумажки уронил, а — ну, не знаю! — вылил красное вино на любимое белое платье.

— Да я вот… Подумал, что на новом месте тяжело… Принес гид по Старому Саду и так, по мелочи, об устройстве… Ну, чтоб понятно было — где вы и что у нас тут вообще творится.

Я рвано выдохнула и едва не заплакала от благодарности! Единственная причина, почему я не кинулась его крепко-крепко обнять, это очень четкое понимание, что бедный Поль от такого внимания поди-ка чувств лишится.

— Спасибо вам огромное! — сипло выдала я, — Поль, спасибо большое!

Он засмущался и махнул рукой.

— Ну что вы. Просто в прошлый раз… ну, я не виню! — тут же открестился мужчина, испуганно глядя на Вив, — Но прошлой нашей секретарше так ничего и не объяснили, и она, бедняжка, так испугалась…

Вив фыркнула и скривилась.

— Бедняжка мне тут чуть рабочий стол не разгромила! Испугалась она…

Был бы у меня характер, я бы может тоже что-нибудь разгромила на радостях, но Вив об этом говорить я, конечно, не стала.

— Вот посмотри на Свету! Ни слова не сказала, спокойно села работать! Нормальные люди так себя и ведут, а эта хамка не пойми кем себя возомнила! Все-то ей должны были… Еще ни дня не отработала, ни спасибо за спасение от головорезов в ее мире, ни за мягкое перемещение не сказала. Одни вопросы и претензии, претензии и снова бесконечные вопросы! Вот как с такими дела вести? Полдня только на то, чтоб ее успокоить потратили… А Светочка у нас только час и уже целого мастера выпроводила, представляешь?

Поль кивал и мычал, Вив восхищалась моими навыками быстрой адаптации, а я зацепилась глазами за одну из рекламных листовок, которую принес мне в числе прочих Поль.

«Программа по перевоспитанию колдунов в нормальных горожан!

Городское инквизиционное управление открывает вакансии для ведьм и колдунов с целью интеграции их в нормальное общество!

Многие столетия мы жили в конфронтации с представителями колдовского сообщества, но в наш просвещенный век уже для всех очевидно, что мы можем безопасно интегрировать колдунов и ведьм в наше общество, а не изолировать как особо опасных элементов. Примеры ведьм, полностью отказавшихся от варварских кровавых ритуалов в пользу технического прогресса и гуманизма доказывает, что мы можем сосуществовать в мире и согласии, стоит только сделать шаг навстречу друг другу!

ГИУ уже многие годы оказывает перешедшей на светлую сторону части колдовского сообщества помощь в отказе от колдовства! Лучшие мастера Городского Инквизиционного Управления готовы лично следить за вашим перевоспитанием и помогать на всех этапах!..»

— Так ведь я же не ведьма, — я озадаченно почесала подбородок.

А вдруг я занимаю место какой-нибудь колдуньи, которая страстно мечтает перевоспитаться? Вот ведь неловко получится… Поль уже убежал, скомкано попрощавшись, а я все еще была ему крайне признательно за хоть какую-то информацию о месте, куда я попала.

— Ну и что! Главное посетителям об этом не рассказывай, — подсказала Вив. — Зато когда будет приходить проверка и делать замеры, на тебе не будет вообще никаких следов колдовства! Идеальная секретарша.

Глава 3. Новый дом и его обитатели

«Старый Сад — это исток человеческих цивилизаций всех миров. Именно наши сограждане когда-то несли первый свет знаний в соседние миры. Нашей священной миссией всегда было нести культуру, просвещать, подталкивать к пути истинному, к развитию, к освобождению от пут варварства.

Сегодня Старый Сад — это перевалочный пункт посланников в иные миры, несущих заблудшим душам свет. И наш с вами долг — держать дом в чистоте, быть примером…»

«Ведьмовство всегда было занятием падших душ. Получение знаний через кровавые ритуалы для современного человека неприемлемо. Когда-то наши предки поняли это и встали на путь исправления, начав священную войну со скверной. Заимствование сил и получение знаний через жертвоприношения, которые практикуют колдуны — путь в никуда. Недаром в Ведьмином Лесу так и не сложилось государственность. Это тупик, выбраться из которого можно только через отказ от антигуманных практик…»

***

— Ну что ты там хмуришься, голубушка? — противно захихикало из-под кровати, — Тоже не можешь понять, как в нескольких предложениях помещается столько незамутненного высокомерного лицемерия?

Послышался скрип маленьких колес выезжающего игрушечного велосипеда. Хозяйка клоунского средства передвижения повернула в мою сторону игрушечную голову с по-детски круглыми щечками, красным носом и огромной улыбкой. Я улыбнулась в ответ. Ощущение, что я попала в чертов ужастик, как и желание неприлично завизжать при виде говорящей куклы постепенно сходило на нет. Человек как таракан — привыкает ко всему! И за ночь в новом доме я успела немного свыкнуться с необычным соседством.

— Не мешай девке получать знания из надежных источников, Фотия, — усмехнулась еще одна моя соседка, расположившаяся вольготно прямо на моей подушке этаким сфинксом с лицом пупса.

Вместо тела у нее был часовой механизм с колесиком, из которого торчала кукольная голова и кукольные ножки с ручками. Ползающая кукла-пупс с прокуренным старушечьим голосом. Ее звали Эда, и она была самой спокойной из трех моих ночных гостий, но ничуть не менее жуткой, чем две ее подруги.

— Видишь, она листовки читает, — прохрипела Эда, — Еще немножко, и станет приличной жительницей Сада! Листовки — это же вообще лучший источник знаний по мнению наших светлоликих господ. Кто мы такие, чтобы спорить?

— Эда, а вдруг она сейчас начитается и правда поверит? — весело уточнила третья гостья, Анем, — Будет притворяться ведьмой и все поверят, будто наши дочери окончательно измельчали! Позор на наши головы, Эда!

Длинная деревянная кукла с колтуном невычесанных кудрей непонятного цвета, Анем, не испытывала, судя по голосу, больших сожалений по этому поводу.

Вместо ног ее тело заканчивалось колесом из десятка маленьких ножек, идущих из центра, и она пролетала-прокатывала через комнату мелким топотом, прекрасно понимая, кажется, какой раздражающий звук при этом издает.

— Как будто без нее позорниц не хватает, — не прониклась Эда.

— Голубушка, не будь позорницей, а то я тебя съем! — тоненько потянула Фотия, скрипнув колесами игрушечного велосипеда.

— Я постараюсь… — пообещала я.

Когда Вив привела меня в общежитие, где и сама жила, я было подумала, что домик вполне милый. Трехэтажный, балкончики с витыми оградками и клумбами, занавесочки кружевные…

Как оказалось, построен он был на кладбище убитых колдунов. Когда-то, много-много столетий назад, до того, как Старый Сад разросся, тут был Ведьмин Лес. Был он тут, пока его не выжгли вместе с обитателями. И не все души этих милых дам захотели уснуть вечным сном! Дождались, пока на месте их казни построят кукольную мастерскую и разгулялись.

Вселились в маленькие игрушечные тела и разбежались по городу пугать жителей, уже и позабывших о том, что эти земли не всегда принадлежали им. Напакостили они на вполне себе уголовку, но мертвых к ответственности не привлечешь! И все-таки почти все они со временем были выловлены и уничтожены инквизицией, но трех старух нашего общежития ни поймать, ни уничтожить так и не смогли. И в какой-то момент смирились, оставив все, как есть.

Предупредить меня перед тем, как я легла спать, никто и не подумал! Ну конечно, они-то это как должное принимают и даже в мыслях не держат, что кто-то от такого соседства и поседеть может…

— Девка, тебе на работу-то не пора ли? — уточнила Эда. — Опоздаешь, вдруг начальство отшлепает? Когда-то у одного моего знакомого инквизитора была целая коллекция разных шлеполок, которые он обожал применять по поводу и без…

— Да они сейчас так не делают, они же прили-и-ичные! — хихикнула Анем и пролетела топотом, кажется, прямо в моих мозгах, заставляя слегка скривиться.

— Я пока не опаздываю, спасибо, — мотнула я головой. — А что, правда они что-то там несут в другие миры?

— Что-то там несут, —согласилась Фотия, — да все никак донести не могут! Зато сколько выносят, ты бы знала… Хотя ты-то и так знаешь, голубушка, тебя-то с потрохами вынесли!

Я зевнула, хрустнув челюстью. Организм никак не мог поверить, что уже утро, введенный в заблуждение непрекращающейся ночью за окном. Оказывается, солнце тут искусственное, на каком-то там генераторе, и чтоб не израсходовать всю энергию слишком быстро, выкатывают его только по выходным. А сегодня только среда! Субботы я ждала, как никогда раньше.

Солнце в этом мире потухло две тысячи лет назад, но знали об этом заранее и успели, так сказать, подготовить замену. Работает оно на энергии счастья людей, которую перерабатывает в тепло. А так как жители этого мира, конечно, неизменно счастливы, солнцу пока ничего не угрожает. Но этот мир состоит из одного лишь Старого Сада да приграничных Ведьминских Лесов, а потому как бы ни были счастливы жители Старого Сада (а они, конечно, очень счастливы, о чем убежденно твердили мне наперебой всем трамваем по пути с работы, когда узнали, что я переселенка!) их было маловато для целого Солнца.

Потому Старый Сад отправляет своих агентов влияния в другие миры, чтобы тоже сделать их счастливыми. Поэтому, как мне объяснили, жители Старого Сада от природы люди особенные. Их существование напрямую зависит от счастья не только своего, но и всех вокруг, и их крест — делать всех вокруг себя счастливыми. Все народы всех миров должны бы быть им за это благодарны, но Старый Сад скромно умалчивает о своих достижениях, оставаясь в тени, потому что настоящий подвиг любит тишину. Я, конечно, послушно повосхищалась. Поблагодарила, так как оказалось, что наш мир пару раз уже тоже успели осчастливить.

Но история показалась мне мутной от слова совсем. С другой стороны — мое ли это дело? Мне еще надо было как-то морально подготовиться к разговору с мамой во сне, который Вив мне пообещала купить уже к следующей ночи! А я что-то не готова пока… А вдруг мама потребует забрать ее сюда? Ведь точно же потребует? Она свято уверена, что я у нее девочка не очень умненькая, крайне наивная и без ее заботы точно пропаду.

А вот то что я этого боюсь — это значит, что я плохая дочь? А если я все-таки заберу кота, но не заберу маму, а мама об этом узнает? И значит ли то, что я волнуюсь только о том, что она узнает, что дочь я все-таки никудышная? А вдруг она там сейчас плачет, а я тут думаю только о том, что мне никто не жужжит на ухо, что у меня отвратительный вкус в одежде?..

Я перечитала все, что мне натаскал из архива Поль и спустилась на первый этаж в общую кухню.

— Доброе утро, — я натянула улыбку, стоило увидеть хозяйку дома.

Старуха повернулась от плиты, скривилась мне в ответ и шлепнула в тарелку ложку каши.

— Садись, ешь.

Я закивала и шмыгнула тихонько за стол. Вообще-то, я по утрам обычно обходилась кофе — желудок у меня просыпался ближе к обеду. А каша выглядела настолько неаппетитно, что я бы и обед предпочла сегодня пропустить. Но спорить было как-то боязно… А вдруг испорчу отношения с хозяйкой и она меня прогонит?.. Остаться без крыши над головой из-за ложки каши?! Нет уж. Главное не дышать носом и глотать, не прожевывая — это я еще у бабушки в гостях выучила…

— Спасибо большое, так вкусно!

Старуха чуть подобрела, даже, кажется, почти улыбнулась, но быстро вспомнила, что она всех ненавидит и лестью ее не задобрить и снова скривилась.

— Жуй молча! И запомни: никаких мужиков чтоб в дом не водила! У меня тут не бордель.

Я закивала согласно, как и в прошлые четыре раза, когда она мне это говорила и сглотнула очередную ложку, стараясь не замечать комок, едва пролезший в горло.

— Так вкусно!

— Кушай, кушай… — улыбнулась было хозяйка, но тут же опомнилась, — прошмандовка! Все вы такие.

Я закивала.

Когда я уже зачистила тарелку от добавки, на кухню вползла сонная Вив, потягиваясь и хрустя суставами. Огрызнулась лениво на хозяйкино: «Проснулась, проститутка! А хрен тебе, а не вкусная каша!», и плюхнулась рядом со мной.

— Ну как тебе первая ночь на новом месте? Хорошо спалось? — улыбнулась девушка, заплетая волосы как-то хитро шпильками. — Не снился жених?

Я вспомнила, как посреди ночи живые куклы устроили у меня в спальне шабаш…

— Ну да… Очень уютно. Вив, скажи, а может я заняла чью-то комнату? Она точно свободна?

Женщина кивнула и удивленно вскинула брови.

— А что? Что-то не так?

— Тебе хоромы за гроши выделили, а ты еще кривишься?! — взвизгнула старушка.

Я замотала головой и тут же рассыпалась в извинениях, накладывая себе еще порцию каши. Вив хрюкнула в кулак и отвернулась, прошипев под нос что-то вроде: «Началось!»

— Ой, не могу… — проворчала старуха, — Эти переселенцы! Вечно им все не то. Принимаем в нашем святом, можно сказать, месте! В историческом доме всех цивилизаций! Даем такой шанс на хорошую жизнь! У тебя, дурная, шанс прильнуть своей недостойной душой к великому делу наших предков! И ведь все для тебя делают! Работу сразу дали, жилье по переселенческой скидке оформили, кормим-поим… Только и бегают вокруг вас: что вам еще нужно, дорогие? Все от сердца отрываем ради вас, недостойных! А они еще кривятся! Зла на вас нет!

— Нет-нет-нет, ну что вы! — затараторила я, — Все так чудесно, вы не представляете! Такие все добрые… Вот вы меня накормили даже. Так вкусно! И ни гроша не взяли! Спасибо вам огромное! Мне все нравится, просто…

Я кое-как, продираясь через типичные для всех стран всех миров вопли о наглых иммигрантах, смогла объяснить, что в комнате у меня действительно кто-то еще живет. Старуха слегка присмирела, прикусила губу и отвела глаза.

Оказывается, куклы уже лет сто с копейками как заснули, позволяя хозяйке выдохнуть и поверить в чудо. Когда-то, когда их еще пыталось выловить и уничтожить Городское Инквизиционное Управление Старого Сада, они заперлись в этой комнате и заколдовали ее так, что причинить им в этом помещении какой-то вред стало нереально. Сами же они там могут резвиться как душа попросит! От того жилье в этом доме стоило дешево, а моя новая спальня не сдавалась в принципе. Последние лет семьдесят хозяйка, убежденная, что старые ведьмы выдохлись и наконец-то сдохли окончательно, пыталась сдавать комнату. Но жители Сада ни на какие скидки не велись, потому подселяли туда обычно ничего не знающих переселенцев. Вроде меня.

— Вот тебе и переселенческая скидка! Да эту комнату никто в здравом уме даже за бесплатно не возьмет! Да доплати — и то не возьмут!

— А ты не наглей, профурсетка! — рявкнула старуха на Вив и повернулась ко мне с неожиданно мягкой улыбкой. — Крыша над головой есть — что еще надо?.. Да ведь? Тебе же все нравится, солнышко наше заграничное?

— Д-да…

— Кто ж знал, что они проснуться, суки старые! Никто ж не знал, да?

— Да?

— Но ты не бойся, я с ними поговорю, они тебе мешать не будут!

— Хорошо, — кивнула я.

Вив фыркнула насмешливо и потянула меня наверх, делать рабочую раскраску.

Глава 4. Загадочное дело о пропаже людей

— Светочка, ну не ссы ты против ветра, брызги все равно на тебя полетят! Хватит спорить с людьми. Зачем ты это делаешь?

— Я не спорю, я просто…

— От твоего «просто» мне, знаешь ли, очень непросто! Люди спрашивает чье-то мнение не потому, что хотят услышать логические выкладки, а ради эмоциональной поддержки! Кто вообще тебе сказал, что свое мнение нужно высказывать? Зачем ты привлекаешь к себе внимание?..

— Но ведь дочка тети Нади тоже высказывает свое мнение, но ее ты хвалишь за смелость…

— Голубушка моя, ты что, совсем дурочка? Ну куда тебе с такими мозгами кому-то там высказывать? У дочки тети Нади нет никакого своего мнения, откуда ты это взяла! Она просто громче всех говорит то, что у других на языке крутится. И тебе этому следует научиться, а то не только мужа не найдешь, но и друзей завести не сможешь, и с работы тебя уволят и ты закончишь жизнь в канаве, как дядя Слава! Пока твое честное мнение не принадлежит никому, оно ненавидимо всеми, запомни и не забывай, хотя бы пока не родишь мне внуков!..

***

— А-алло?.. Да, это офис мастера Хиония, что вы хотели? Запись? А давайте я вам лучше погадаю? Вот как вы себе представляете свое будущее? Алло? Алло, вы меня слышите?..

Я здраво рассудила, что некоторые проблемы лучше предвосхищать, чем решать, и некоторых посетителей подлавливала еще на подходе. Я никогда не любила разговаривать по телефону с незнакомцами, но разговаривать с ними вживую я не любила гораздо больше! Все всегда чем-то недовольно и свято уверены, что именно ты можешь решить все их проблемы, а если не решаешь, то не хочешь, а если не хочешь, то заслуживаешь справедливых претензий… Что отвечать на претензии, тем более на повышенных тонах, я никогда не знала. А спорить я категорически не умела, что бы об этом ни думала мама.

— Алло, офис мастера Хиония! Да. Да, конечно. Вторник? Сейчас я сделаю раскладку на переговоры и мы узнаем, есть ли смысл записываться на вторник. Та-а-ак… Ага. Да, сейчас все будет, только не бросайте трубку! — я честно раскладывала карты как написано в инструкции, судорожно долистывая книжечку со значениями карт до нужной картинки. — Сейчас, я только проверю, что значит овца… Нет-нет, не вы овца, ну что вы! Вот тут вам еще выпала колесница… А это значит… Да, в общем вторник — неудачный день. Среда? Сейчас разложу на среду. Та-а-ак…

Пока я удерживала телефонную трубку плечом, вчитываясь в толкования и додумывая на ходу, когда что-то не находила, звякнул колокольчик и, как ни странно, но даже через дверь, даже своими ногами в приемную зашел мастер Хиония. Я его почти никогда не видела. Совершенно непонятным для меня образом он появлялся в своем кабинете так же незаметно для меня, как и исчезал оттуда. Но вопросов я, само собой, не задавала. Потому что совсем не была уверена, что хочу знать ответы! Или, как минимум, я не хочу знать их так, чтобы о моем знании знали окружающие. Меньше знаешь — лучше спишь.

— Да, думаю пятница подойдет… — вяло пролепетала я, когда поняла, что упрямая женщина с ангельским терпением готова выслушать гадания на месяц вперед, но не отстанет, пока ее не запишут. — Тогда будем вас ждать! Хорошего вам дня.

Я и сама не заметила, как под взглядом начальства съежилась, ощущая за собой вину за что-то. Вроде бы накосячить я еще не успела, но под взглядом вышестоящих всегда кажется, что лажать ты начал с первых своих дней и сейчас с тебя, наконец, спросят. Я скомкано поздоровалась и начала в срочном порядке что-то раскладывать на столе, изображая работу. Мужчина все так же стоял и молча сверлил меня взглядом.

Я искоса на него поглядывала. Зачесанные темно-русые волосы, из которых на лоб выбивалось пару прядей; довольно молодое лицо слегка заматеревшего мужчины, который в юные годы наверняка был довольно смазливым. Может быть даже из-за этого комплексовал, оттого теперь и выражение на лице такое суровое, чтоб все сразу понимали, что с ним шутить — идея дерьмовая! Глаза были светлые почти до белизны, ледяные как у хаски, и оттого казалось что на белках есть только две точки черных зрачков.

Невысокий и, в общем-то, и в целом некрупный мужчина производил устрашающее впечатление за счет харизмы — угрюмой харизмы маленького человека на высокой должности. Которую получил явно не за красивые глаза. Может быть даже за эту самую угрюмую харизму! В современный, так сказать, век, когда ведьм не жгут, а берут на работу перевоспитывать, инквизиции как никогда важно поддерживать репутацию! Так и представляю себе собеседование:

— Вот мои дипломы, грамоты, рекомендации от прошлого начальника и… — мастер Хиония, еще юный, выкладывает на стол доказательства своего высокого профессионализма.

Эйчар от инквизиции подпиливает ноготки, кивая невпопад на рассказы о пунктуальности и ответственности соискателя. Устало вздохнув, она наконец смотрит на мастера, оглядывает его с макушки до пят, цыкая недовольно на отнюдь не самую внушительную комплекцию и слишком гладкое, юное лицо…

— А ну-ка посмотрите на меня угрожающе!

Мастер Хиония удивленно вскидывает брови, но делает, как сказано.

— Вот так? — уточняет он слегка ошарашено.

— О боже, как угрожающе! — вздыхает восхищено эйчар, хватаясь за испугано булькнувшее в груди сердце. — Вы приняты!

— А как же мои дипломы и грамоты… — мастер Хиония грустно смотрит на проигнорированные бумажки, в которых годы и годы его труда.

— Ваша мама, наверное, вами гордится. Выходить можете хоть сегодня! Но если это жуткое выражение сползет с вашего лица, мы вас уволим — так и знайте!..

Я не удержалась от смешка, о чем тут же пожалело, когда мужчина выломил вопросительно бровь.

— Вы находите свою работу смешной?

Да!

— Н-нет, ну что вы…

— Тогда вы находите смешным меня?

Я замотала головой. Господи спаси, что ему от меня нужно!

Мужчина смотрел на меня своими бешеными светлыми глазами, за которые ему были просто обязаны выписать премию, и не менялся в лице, вгоняя меня этим в откровенную панику. Я смотрела на него, как кролик на удава, судорожно пытаясь оправдаться тем, что просто закашлялась, подавилась слюной, но больше так не буду… Даже по моим невысоким стандартам, выглядело это все жалко и нелепо. И оттого я нервничала еще больше!

— Да не убью я вас за смешок, не тряситесь, — он по-птичьи наклонил голову, сощурив глаза. — Ведьма из вас, конечно…

— Т-так меня не в списке ведьм искали, а в списке терпил, — пояснила я.

Он вдруг тонко улыбнулся и пошел, наконец, в свою темную инквизиторскую обитель под мой слишком громкий облегченный вздох.

— Оно и видно.

Я еще с минуту пялилась на дверь. Кажется, не такой уж он и страшный? Вроде не кусается… И чего я так разнервничалась?

— Ну, Вив, ну, накрутила! — проворчала я себе под нос и покачала головой.

Выставила себя дурой!

Совершенно неожиданно из-за этого стало обидно. Неожиданно потому, что, в целом, я довольно равнодушно относилась к тому, что обо мне думают окружающие, давно уж смирившись с тем, что производить по-настоящему хорошее впечатление не умею. Могу только производить впечатление человека, которого прогнуть как два пальца об асфальт — и это без преувеличение лучшее, что я могла сделать для своей успешной социализации среди человеков разумных!

А сейчас вот сидела с красными щеками, красными губами, слезящимися от осознания собственной нелепости подведенными глазами, которые, если повезет, не потекут разводами… И никак не могла понять, почему мне так дурно, что этот конкретный господин, очевидно, сделал обо мне не слишком лестные выводы.

Может дело в том, что он весь такой приличный госслужащий в изящно-черной форме, интригующе облепляющей тело? Весь такой причесанный, с блестящими тяжелыми ботинками и этой раздражающей до дрожи уверенностью в глазах? А ты тут с продумано-непричесанной соломой на голове, в дешевой бижутерии, в не идущем тебе балахоне с вырвиглазно-яркими цветами и с кривоватеньким макияжем то ли проститутки, то ли роковой женщины. И он, приличный госслужащий, смотрит на тебя своими прекрасно-жуткими бледными глазами сверху вниз, ну потому что — а как иначе-то тут смотреть? Как будто он еще тебя не знает, но вот будто уже говорит:

«Ты, Света, знаешь кто? Ты, Света — лохушка!»

«Да знаю я!» — хочется крикнуть ему в ответ, — «Все-все про себя знаю еще получше вашего! И мне совершенно поплевать!»

Вот только нос подозрительно закладывает, как бы намекая: ни черта тебе, Света, не поплевать.

Тушь потекла грустными разводами, в приемной кто-то слезливо зашмыгал моим носом. Отлично. Восхитительно! Вот он сейчас выйдет, Света, как назло опять через дверь, и узнает, что ты не только дура, но и нытик! Вот ну что такого случилось, чтобы реветь? Посмотрели на тебя как-то не так? Без уважения? Да кто и когда на тебя, Света, с уважением-то смотрел в этой жизни!

Ну может только Виталий Сергеевич — боги одни знают почему! — иногда поглядывал на меня вроде и с брезгливостью, но и будто бы… ну, не то что бы с уважением! Но что-то такое в его глазах мелькало, что у меня создавалось впечатление, что, уж не знаю почему, но он меня-таки всерьез принимал. Вот ведь ироничненько! Самый серьезный дяденька в моей жизни, которому я — что пыль под ногами, отчего-то единственный смотрел на меня всерьез. Учитывая обстоятельства, я вряд ли когда-нибудь смогу понять, почему. Ведь перед ним я как раз показала едва ли не все свои худшие качества.

В общем, я сидела, тихонько всхлипывая, и думала, что я за человек-то такой неказистый. Все об меня ноги вытирают — прямо как мама и говорила!

— Добрый день! — дверь с размаху отлетела и в приемную шагнула жгучая брюнетка с выразительным бюстом; глаза у нее тоже были выразительные, темные и красиво полыхающие недовольством, — Махош у себя?

Я шмыгнула, попыталась кое-как подтереть мокрые щеки, поймала брезгливый взгляд красотки, обзавидовалась упругим кудряшкам, обрамляющим миловидное лицо. Ну вот чего я вдруг развела сырость? Ну никогда же плаксой не была! Но от ее тона плакать захотелось только больше. А если она сейчас на меня кричать начнет? Такая может! Вот как мне ее умаслить?..

— Д-давайте я вам погад-даю… — кое-как просипела я, доставая колоду, — Золотые горы такой к-красав-вице наг-гада-а-аю! — слезы опять полились из глаз, стоило мне подумать, что я-то такой красавицей не буду никогда. — Даже со скидкой! Хотите?

— Голову мне не морочь, — отрезала женщина, оглядывая меня сверху вниз. — Я тут когда-то на твоем месте сидела, так что цену твоим гаданиям знаю хорошо, — она еще раз меня оглядела и скривилась. — Господи, ну неужели не нашлось мне на замену кого поинтересней? Я почти оскорблена… Что ты за мышка такая и где тебя выловили?

Всем-то надо потоптаться на ошметках моего достоинства, а?

— А хотите чаю? К-кофе? — я шмыгнула, пачкая рукава блузки черными потеками и выдавила рабочую улыбку.

— Вот это другой разговор! — улыбнулась она.

Я облегченно вздохнула, что стоять перед дверью начальства, охраняя кабинет своим телом, не придется. Подскочила, тут же заваривая чай «с лимоном, разбавленный и без сахара». Я вполне естественно растягивала процесс, даже притворяться не пришлось — руки мелко подрагивали и сделать все по-человечески не получалось чисто физически. Женщина меня не торопила, даже с жалостью поглядывала, даже улыбнулась этак снисходительно, но располагающе, мол: не трясись, все хорошо.

— Вот! Пейте! — наконец выдала я.

Женщина кивнула, продолжая улыбаться. Хотя она была здесь гостьей, развалилась она на диванчике как хозяйка. Я же не знала куда деть руки, ноги, глаза… да и вообще всю себя хотелось деть куда-нибудь подальше отсюда.

— Благодарю. О, даже вкусно! — она снова улыбнулась успокаивающе, чувствуя себя, поди-ка, настоящей благодетельницей. — Какая хорошая секретарша, — похвалила она меня как собачку.

— Спасибо! — закивала я и вытянула шею, заглядывая в чашку, и торопливо попросила, — Вы только все не пейте, чуть-чуть оставьте…

— Зачем это? — вскинула бровь гостья.

— А то мы погадать не сможем! — выпалила я и, не давая ей опомниться, продолжила. — А вы знаете, что гадание на чаинках — один из древнейших способов гадания, — начала я цитировать заученные на зубок параграфы из книженции, не вызывающей ни капли доверия, — это древний способ спросить у Небес о том, что нам уготовано! Гадание на чаинках основывается на вере, что все уже предрешено и спросить о будущем — совершенно нормальный ритуал и…

Красавица вылупилась на меня удивленно. Я буквально видела, как ее лицо озаряется осознанием, а потом и искренним недовольством оскорбленной невинности. Она-то меня пожалела, успокоить хотела, а я ее вон как!

Но проблема в том, что если я и собачка, то точно не ее, а «хозяин», который мне платит, дал четкую команду не пускать никого! Мне было немного стыдно, но я тараторила, не останавливаясь, не давая ей вставить и слова. Долго это продлиться не могло, и я уже решила, что когда она взорвется праведным негодованием, я опять заплачу. Слезы деморализуют буквально всех! Это я поняла на опыте одной моей коллеги, лентяйке каких поискать. Она регулярно сваливала на меня свои обязанности и плевала в потолок, а стоило мне попытаться робко воззвать к ее совести, начинала реветь, рассказывая истории из жизни одна грустней другой. Сколько раз у нее умирала любимая черепашка, я уже и не вспомню, а психологических травм от увиденного ДТП на моей памяти было столько, что она могла бы составлять статистику по всему городу получше полицейских.

Как только глаза женщины начали наливаться бешенством, я зашмыгала носом, вспоминая взгляд Махоша Хиония, который меньше получаса назад раздавил меня до слез.

Но, как назло, в этот раз не сработало!

— Ты издеваешься надо мной?! — прошипела разъяренной медведицей гостья.

Я моргала, шмыгала, вспоминала, что я — мамина нелепость и никто меня не уважает, но проблема в том, что я и правда никогда не была нытиком! И мне снова было поплевать…

— Ну почему всегда так не вовремя-то…

— Что?!

— Нет-нет, ничего! — замотала головой я, — В смысле… Боже, как мне плохо! Я… я… я так хочу домой! — наконец в голове появилась ясная мысль, — Я так разбита! У меня там остался котик… и мама… а я тут… они… они там одни и не знают, где я… что же мне делать?..

— Дорогуша, — заскрипела клыками под злой улыбкой моя предшественница, — если тебе надо выдавить слезу, давай я тебя головушкой об стол шарахну — тогда точно завоешь белугой! Хочешь? Хочешь, добрая тетя тебе поможет изобразить из себя жертву?

Я мотнула головой, испугано отступая. Противник оказался серьезней, чем я думала! Эта и правда ведь шарахнет…

— Что у вас тут происходит?

Мы обе как по команде повернулись в сторону кабинета мастера.

— Махош! — обрадовалось было гостья.

Мужчина стоял, привалившись к косяку и, скрестив руки на груди, хмуро оглядывал нас обеих.

— Света, зачем вы плачете на рабочем месте? — мужчина недовольно свел брови и осуждающе покачал головой, — У вас не такой уж длинный рабочий день! Всего двенадцать часов. Вы можете поплакать дома или в обеденный перерыв…

— К-конечно, — закивала я, выдав кривоватую улыбку.

Вот уж сколько я миролюбивый человек, а даже мне захотелось вцепиться в его шевелюру и повыдергивать волосенок! Еще бы штраф мне выписал. Разве нельзя… ну я не знаю! Хотя бы выразить сочувствие? Ну хотя бы неискреннее?! Или там спросить, почему я плачу… Да, я и сама не знаю, но…

— Алео, зачем ты довела мою новую секретаршу до слез? У нас после обеда записи одна за другой, — не забыл он и про гостью.

— Я не… — она запнулась, кинув на меня злобный взгляд, — Я по важному делу!

Мастер Хиония спокойно кивнул и развернулся, собираясь вернуться к себе.

— По всем важным делам я принимаю по записи. Договаривайся со Светой, но подскажу, что пятница еще почти вся свободна!

Я неприлично хрюкнула в кулак, а Алео вспыхнула и почему-то опять кинула злой взгляд на меня.

— Махош, это правда важно! — прошипела она, наступая на уязвленную гордость; было видно, что ей хочется гордо уйти, хлопнув дверью, но она почему-то давила это желание, — Астер пропал!

Мастер замер и обернулся, посмотрев на нее наконец всерьез. Отошел от прохода, освобождая ей путь в своя святая святых, куда попасть было дано далеко не каждому. Гостья гордо процокала каблучком в кабинет, в третий раз кинув на меня злой, но теперь еще и полный превосходства взгляд. Ой, не очень-то и хотелось мне в гости к мастеру, чтоб на меня так смотреть!

И все же я на всякий случай попыталась изобразить на лице то ли зависть, то ли еще что-то грустно-обиженное, чтобы дамочка, почувствовав себя победительницей, не решилась мне мстить.

После обеда записи и правда шли одна за другой, а после неожиданной слезливой жалости к себе меня так же неожиданно захватило раздражение ко всем окружающим, и под конец дня я уже даже не подглядывала в книжку с толкованиями знаков, придумывая их значения на ходу, чтобы только не совершать лишних телодвижений и не рассыпаться в очередной раз в извинениях за свою неопытность. Ничего хорошего я в плохом настроении нагадать не могла, так что все силы уходили на то, чтобы не нагадать им несварение и проигрыш в азартные игры.

— Погодите, но минуту назад кубок означал успех на пути к цели, а сейчас уже вы говорите, что это знак от небес, что мне нужно меньше пить!

Я наклонила голову вправо, а потом медленно — влево, разминая ее. Мышцы были деревянные и ныли всегда к концу рабочего дня. Спорт я не жаловала, а работа у меня была всегда сидячей. На массаж денег не было! И оттого я даже на кофейной гуще бы не взялась гадать, сколько у меня там в мышцах узелков. А если бы взялась, их было бы не меньше, чем кофеинок!

Мужчина с красным носом и подзаплывшим, но все еще симпатичным лицом смотрел на меня с возмущением.

— Это такой индивидуальный метод гадания, — не задумываясь выдала я. — Понимаете, тут важно все — какие рядом лежат карты, какой день недели… фаза луны, в конце концов! А ведь есть еще и такие немаловажные факторы как время дня, направление вашего роста волос и настроение гадальшика…

— Настроение?! То есть, от вашего настроения зависит, что вы мне нагадаете? А это не похоже на некачественное шарлатанство?

Это оно и есть! — усмехнулась я про себя, — А за качественное шарлатанство платят отдельно!

Я нет-нет да косила глаза в сторону двери, из которой так и не вышла Алео. Звуков оттуда тоже не доносилось, поэтому я решила, что они вылезли через окно и поскакали искать кого-то-там, кто пропал. И что мастера в кабинете давно уж нет. Почему-то это слегка раздражало. Вот нельзя, интересно, предупреждать? Ну вот хотя бы на всякий случай? Вдруг этот господин решит прорваться в кабинет, увидит, что там никого нет, и спросит меня? Вот что мне ему ответить? Должна ли я сообщить про важные дела или мне делать вид, что мастера там и не было никогда и кто вообще этот ваш мастер Хиония… Почему нельзя было просто по-человечески проинструктировать? А не бросать как щенка в воду? Ведь если я напортачу, проблемы-то у них будут! И вот так всегда, в любом мире, одно и то же…

— Ну что вы… Просто в нашей ведьминской династии это такой секретный ингредиент удачного гадания. Передается из поколения в поколение… Но если хотите, можем погадать на заговоренной в полнолуние воде, в которой купались девственницы. Хотите? Это более точное гадание и оно не зависит от моего настроения. Правда оно зависит от того, пили ли вы за неделю до! Гадание очень точное, обычно за него платят бешеные деньги, но я вот могу и за бесплатно! Но только если вы неделю не пили спиртного…

— М-гм-м… — задумался мужчина, — Ну я-то, конечно, не пил. Я человек приличный! И задерживаюсь домой не потому что гуляю, а потому что перерабатываю! Так что все ее подозрения, они… да, они оскорбительны! Но вот я тут смотрю — уже и рабочий день заканчивается, да? Что-то я тут у вас засиделся. Наверное, уже не стоит мастера беспокоить… А давайте вы меня на следующую неделю перезапишите? А? Как вам? Не напрягать же мастера так поздно!

— Точно-точно! — поддакнула я, — А я еще по картам увидела, что вы такой умный человек!

Я перезаписала на неделю, поулыбалась на прощание и растеклась по стулу амебой. Сегодня день разговора с мамой во сне. А я так и не написала речь. И все еще не решила, стоит ли мне забирать кота. Если я его заберу, мама останется совсем одна… Но кот всегда был моим, и всегда жутко по мне тосковал… Разве могу я его оставить без себя? Боже, ну почему так сложно что-то решить!

— А у вас неплохо получается, — раздалось прямо над моей головой, и я дернулась, чуть не перевернувшись вместе со стулом.

— С-спасибо! Рада стараться! Это же такая честь…

Мастер стоял прямо надо мной, оперевшись руками о спинку моего стула. Я бы сказала ему, что это нетактично, если бы хватило смелости, но смелости не хватило, так что я подобострастно расписывала мужчине, как я счастлива работать на благо Старого Сада и конкретно мастера Хиония.

Как я успела заметить, подавляющее большинство старосадовцев — люди до крайности гордые за свой город. В любой непонятной ситуации можно просто начать хвалить Старый Сад, его светлую миссию в мире людей и его — без всяких сомнений! — святых обитателей. Это действует на отлично!

Мне уже сделали скидку в овощной лавке, я окончательно подружилась с хозяйкой, документы на оформление статуса горожанина мне должны были сделать не раньше, чем через полгода, но в итоге обещали все прислать прямо по месту прописки не позже конца следующей недели!

В общем, подхалимство в этом месте работало просто на ура! И я бессовестно этим пользовалась, потому что, ну, надо же мне устроиться?

Единственными, с кем однозначно не стоило разговаривать о достоинствах Старого Сада и его обитателей были три моих соседки — Эда, Фотия и Анем. По понятным причинам. Именно поэтому довольно равнодушная реакция мастера на восхваления Старого Сада меня слегка удивила…

— Да-да, это все очень интересно, — скучающе потянул мужчина и вдруг, усмехнувшись, заглянул мне в глаза, заставляя вздрогнуть от этого своего жуткого ледяного взгляда, — Это хорошо, конечно, что вы понимаете, как вам повезло. Ведь жить в нашем городе — большая честь для любого переселенца. Вы же уже чувствуете, насколько тут все устроено лучше, чем в вашем родном мире? А вы знаете, что счастливые люди вашего мира не раз питали наше Солнце после визитов моих соотечественников?

Он замолчал, будто ожидая что-то услышать в ответ, искал что-то в моих глазах. Но я продолжала тренироваться в подхалимстве и глупо улыбаться. Не надо от меня ничего ждать! Мастер сверлил меня раздраженным взглядом, а я только надеялась, что он не догадывается, как у меня вспотели подмышки! Господи, пусть он перестанет на меня пялиться, я уже поняла, что он заслуживает премию за наилучшее представление образа инквизиции миру!

— Все с вами ясно, — кивнул он разочарованно. — Завтра пойдете со мной в городскую библиотеку, — и загадочно добавил, — может вам там понравится…

Я было рассыпалась в благодарностях, но он уже хлопнул дверью.

Прямо на середине слова. Как вежливо, боже ты мой. Вот она — культура старосадовцев.

Я кривовато улыбнулась. Как же меня все бесит! И в таком настроении мне нужно объясняться перед матерью?..

Глава 5. Femme fatale

— А я знала, что ты у меня особенная…

— Мам…

— Молчи, Светка, молчи. Я знала. Тебя выбрал сам Бог! Не зря я с тобой мучилась. Не зря! Теперь-то я понимаю, зачем были все эти годы страданий… Всегда ты у меня была особенная… Я-то, дура старая, думала, что ты обычная рохля! Обычная сопливая неудачница!..

— Как отрадно знать, что я не обычная, а особенная сопливая неудачница.

— …что ты тряпка, Светка, лохушка и тряпка… Что я до конца жизни должна о тебе заботиться, чтоб ты у меня, дуреха, не пропала! А ты была просто смиренная божья раба, которой уготована особая миссия! Прямо как у твоего отца. Да, он сначала тоже меня знатно бесил этой нелепой лживой покорностью божьей воле…

— Мам, я не…

— Молчи, Светка! Не гневи Отца своими сомнениями! Все мне теперь ясно… Я уже в какой-то момент поверила, что права была наша соседка — нельзя складывать все яйца в одну корзину! Но она просто завидовала мне, что я вложилась в одну волшебную девочку, а не распылялась на кучу спиногрызов. Вот у нее четыре маленьких засранца, и она гордится. А чего гордиться? Как будто рассказывая о сладких щечках и четверке с плюсом по математике — почти пятерке, да-да! — мы с ней обе в глубине души не думали, что детки у нас отнюдь не гении. Не считали, сколько нужно приплатить, чтоб у дитятко все-таки нарисовалось высшее образование…

— Хм, понятно. Ну, то есть, ничего, если я здесь пока останусь, да? Ты там не страдаешь особо?

— …я еще думала, ну какой из нее Скорпион? Ну где роковая красотка, femme fatale, которую мне обещал гороскоп! Где?! Точно такая же неудачница, как и все! Из фаталь только неумение вовремя заткнуться! И то даже не от бунтарства, а от обычной дурости! Я успокаивала себя тем, что у тебя асцендент в Раке, Светк, понимаешь? И Марс тоже в Раке. Оттого ты вот такая вот… А тут целый другой мир… Есть там красавцы какие? Как в книжках про попаданцев? Ну?.. Наверное, ты там станешь воительницей! Ты же Скорпион, а не кот наплакал! Скорпионы знаешь какие? Ух! Всем еще покажут! А ты знала, что Мадонна отказалась работать с каким-то там французиком, потому что тот Скорпион? Да и вообще многие Скорпионов боятся. Чуют, слабаки, где тут сила, вот и боятся!..

— Мам, ну Марс в Раке-то никуда не делся, не гони коней… Я как была твой лохушкой и тряпкой, так и…

— А мне еще недавно соседка нагадала на тебя какую-то карту такую особенную! Ну, знаешь, старший аркан! Это вообще очень значимо, Светк, я сразу поняла… Но думала это как-то связано с твоим хахалем старым… Он, кстати, все про тебя спрашивал. Бедняжка! Не верит, что ты умерла! Так любит, боже ты мой… Но я все равно против! Свет, он старый. От таких только больные рождаются, ищи там в своем мире молодого! Но тоже богатого.

— Ладно, поищу… А котик мой…

— Да что твоему монстру сделается? Жрет как слон, спит как удав. Так вот карта такая! Я уже забыла, как называется… Но там нарисован такой мальчик перевернутый ногой вверх! Я думала, это ты так выглядела, когда падала с моста… Светк, я думала, что ты… Свет, как же хорошо, что ты не!.. Ох, Свет… Как же хорошо. Как хорошо. Ты там мир спасай, ладно? Пусть все знают, что ты у мамы не хухры-мухры! Что ты не слабачка, сиганувшая с моста. Это ведь правда? Ты там хорошо кушаешь? А то знаю я тебя…

— Да, мам, кормят отменно. Мне же мир спасать, да? Я к тебе еще приду. Я обещаю. Не грусти, я у тебя Скорпион, а вовсе не слабачка, сиганувшая с моста.

***

Библиотека была даже слишком большой для их городка, и там вечно не хватало рук, особенно послушных и лишенных амбиций. Поэтому на работы в городскую библиотеку сгружали всех неподошедших переселенцев.

Когда-то сюда списал Махош и Алео.

Алео была нарушительницей спокойствия и дисциплины, и очень этим раздражала Махоша. Она была безусловно красива и прекрасно это осознавала. И не дай бог ей показалось, что кто-то претендует на ее звание главной красотки в ближайшем радиусе! Поэтому она не ладила с Вив. Две молодые, не лишенные привлекательности и характера одинокие женщины не могли ужиться и, откровенно говоря, даже не пытались.

Алео была также заядлой спорщицей, причем предмет спора был даже не важен — ей просто нужно было с чем-то не соглашаться и чувствовать, что она — против всего мира. Она — твердо отстаивает свою собственную точку зрения, а не следует, словно овца, за чьим-то. То, что на дню она могла до хрипоты спорить за тезисы, противоречащие друг другу, ее ничуть не смущало. У Махоша болела голова от одной только мысли, сколько на это уходит пустых слов, нервов всех вокруг и времени, которое можно потратить на дела гораздо более важные. Махош порой устраивал ей профилактические взбучки и резал зарплату, но она будто только этого и ждала, радуясь новому поводу на что-нибудь пожаловаться. Алео была свято уверена, что все ей что-то должны, а эта вообще одна из самых раздражающих черт, которые могут быть в людях!

К слову, Алео все эти качества, без сомнения, дурные, почему-то не сильно портили. Старосадовцы, от души не терпевшие всех переселенцев, кто не преклоняется перед их священной миссией и не кланяется в ноги за удачу тут жить, почему-то Алео любили. Не всегда вслух, не всегда признаваясь даже себе, но харизмой и красотой она их брала. И от этого поток гостей в их скромную обитель сильно увеличился за время ее работы… Что так же не добавляло Алео очков в глазах мастера Хиония. Категорически неудачная секретарша. Склочная, высокомерная, шумная и одним своим видом привлекающая на запись к мастеру кучу каких-то ненужных людей, которые приходили только для того, чтоб полюбоваться его секретаршей.

Но самым раздражающим было то, что Алео, обласканная мужским вниманием, никак не могла смириться с тем, что Махош ее не хотел, не смотря ни на какие ухищрения с ее стороны.

Вообще-то, мастер, будучи совершенно нормальным мужчиной, конечно же ее хотел. Вопреки странным домыслам Вив, что раз она не видит, то женщин у него нет, Махош порой заводил романы, состоял в отношениях и даже как-то раз всерьез подумывал о женитьбе, но не срослось. А Алео была статной, яркой женщиной с волнующими формами и горящими глазами. Так что конечно Махош порой заглядывался. И может даже забрал бы у нее пару ночей. Не будь она такой шумной. А еще — его секретаршей. Но, главное, конечно, шумной!

Стоило представить, сколько с ней могло бы быть проблем… В общем, Махош благоразумно держал дистанцию от этих потенциальных проблем, порой вздыхал над слишком откровенными нарядами, порой и фантазировал, как приятно было бы их снять… Но по его поведению вряд ли бы кто смог предположить, что он творит с ней в своих мыслях. Вот и Алео была свято уверена, что он то ли импотент, то ли мужеложец, но никак не нормальный мужчина. Махош не отрицал. Какое ему дело до чужих предположений?

И как только подвернулась возможность сгрузил ее в библиотеку. Главный библиотекарь до сих пор присылал ему гневные письма, на которые Махош не отвечал.

Теперь он шел по бесконечным рядам книжных стеллажей и пытался понять, была ли его сиюминутная прихоть сводить Светлану в городскую библиотеку идиотской затеей от начала и до конца или все-таки какая-то польза от этого есть.

Желание это было продиктовано раздражением, совершенно иррациональным, которое вызывала в нем девушка. А еще глупыми стереотипами, будто бы никто не желает работать в библиотеке. Алео при первом же намеке устроила скандал! Но так ведь это касается только старосадовцев и успевших обжиться переселенцев! Света намека ожидаемо не поняла и с интересом оглядывала обстановку.

Пришлось с собой прихватить и Вив, и теперь шел он не в благостной тишине, обычно всегда царившей в этом месте, а в обществе трех дам.

— …и вот моя несчастная больная матушка мне купила эти сережки! И представь, мне они даже и правда понравились. Как думаешь, мне идет?

Вив тряхнула головой и задорно улыбнулась, демонстрируя обновку.

— Вив, душка, это отвратительная безвкусица тебя старит — скоро вас с твой матушкой будут считать сестрами! — не удержалась Алео и ласково оскалилась.

— Не смей трогать мою матушку! — зашипела женщина в ответ. — Я не у тебя спрашивала, змеюка! Свет, ну как? Как тебе?

— Мне немного не близок такой стиль, но выглядит очень свежо! — закивала Света.

Как изящно отвертелась от ответа, ну надо же… Даже это Махоша почему-то раздражало в ней.

— Кстати, Алео, а как вы так красиво заплетаете волосы? — улыбнулась секретарша и сверкнула в сторону своей предшественницы подобострастным взглядом.

Махош с сомнением посмотрел на нелепый кулек на голове женщины. Ну, испортить ее личико и фигурку эта мочалка на затылке не могла, но не просто так Алео все утро тянула руки к волосам, пытаясь что-то поправить, и ловила свои отражения во всех поверхностях. Мастер почти услышал, как она облегченно выдохнула на вопрос маленькой подхалимки!

— А руки у меня не из задницы растут — вот и весь секрет!

— Руки у нее не из задницы, вы посмотрите, — заворчала Вив, — Доверила я ей как-то свою косу, так потом чуть резать не пришлось! Такие мне узлы наваяла, боже мой…

— Да лучше уж узлы, чем простоволосой с такой соломой ходить.

— Ах ты!..

— Ой, все-таки такие любопытные сережки, никогда такого не видела, — встряла Света. — И форма такая интересная… Как два месяца!

— Это дельфины, — поправила Вив, но все равно улыбнулась.

Света закивала.

— Очень оригинально, конечно!

Ему бы промолчать, не лезть в женский разговор. Умасливает она двух стерв не сцепиться — так и отлично! Значит, не зря с собой взял.

— Света, если у вас не хватает душевных сил честно наврать и выдавить из себя «красиво», то может и приукрашивать не стоит?

Женщины замерли. Волком на него отчего-то посмотрели все трое, и если бы рядом было зеркало, еще один мужчина, скривившись, одарил его не самым довольным взглядом. Он посмотрел бы на Махоша, как на распоследнего идиота. И был бы прав. Вив обернулась удивленно на Светлану.

— Так тебе не нравится?

— Да кому это вообще может понравиться? — нахмурилась Алео. — Хотя у тебя со зрением, вроде, всегда были проблемы…

— Мне очень, очень… эм-м… да, так оригинально, Вив! Это нестандартный подход, который подчеркивает твою неординарную личность!

Алео захохотала, распугивая тишину библиотеки.

— Боже, я даже злиться на нее не могу… — пробормотала в итоге блондинка.

Махош дослушивал разговор краем уха, так как успел уже уйти вперед. Пока они выясняют, насколько сережки в форме дельфина портят, в целом, неплохой вид, мастер собирался хоть минуту поосматривать место преступления в тишине. Как и сообщила Алео, это было жертвоприношение. С совершенно знакомым почерком.

В Старом Саду переселенцы пропадали не так уж что бы редко. К сожалению, в какой-то момент их выписка из родных миров встала на поток, и чем больше ухудшалась демографическая ситуация, чем больше послаблений давал градоначальник для «поиска» и «транспортировки» человеческого ресурса — тем хуже справлялась миграционная служба. Исчезновения не самого полезного для города переселенца могло просто-напросто пройти мимо внимания всех правоохранительных органов.

Поэтому охоту неизвестного члена колдовского сообщества за переселенцами даже не сразу заметили. В общем-то, только сейчас, осматривая полустершийся ритуальный круг и находя знакомые символы, Махош мог официально объявить о появлении нового маньяка в их городе.

— Вы были знакомы?

Мужчина даже не обернулся, так как шаги новой секретарши услышал загодя.

— Да, забавный был человек.

— Астер, кажется?

Махош кивнул. Сначала он решил проигнорировать намек на продолжение, но скосил глаза на девушку и зачем-то все же ответил.

— Познакомился с ним лет десять назад. Изначально его переселили к нам как бывшего военного — рассчитывали, что он приживется на службе в страже. Но Астер оказался тем еще чертом. В своем мире он был на хорошем счету — куча наград, хорошее жалование, послужной список всем на зависть… Всеобщее уважение и почет. Характеристики самые лучшие: и идейный и прагматичный, и честный и дипломатичный, и… ай, неважно! — Махош махнул рукой, — Хорош, в общем. Много от него ожидали тут. А он оказался ленивым пьянчугой, саботирующим приказы так изящно, что не прикопаешься. Дисциплина при нем упала в бездну, сладить с ним не мог никто.

— Так может он для своей страны был и идейным и прагматичным и что-то там еще, а не для вас?..

Мужчина снова глянул на свою секретаршу. Вот не мог он ее понять. То ли рохля, то ли просто в себе… Ему иногда казалось, что девушка видит больше, чем показывает. Что ее непрекословность — просто ширма. И если это так, то Махош не мог понять, как он к этому относится. У него вызывали раздражение люди, которые добровольно, совершенно осознанно уходили в себя от проблем. Прятались от мира за удобным поведением. В молчание тех, кому есть, что сказать, он видел едва ли не корень всех проблем всех миров.

Девушку хотелось вывести на чистую воду. С другой стороны, желание это было продиктовано явно какими-то мелочными чувствами. Пока непонятно какими, но явно они не стоили того, чтобы им потакать. Поэтому мастер предпочел подавить свое желание.

— Вот и я так подумал, — кивнул он. — В общем, Астер нигде не мог ужиться — точнее нигде не могли ужиться с ним. Пока ему не нашли место в секции запрещенной литературы в городской библиотеке. Кстати, вам тут нравится?

Махош прикинул, куда ее можно было бы пристроить, когда он найдет секретаршу, которая не будет его раздражать. Где тут самая скучная литература на свете?

Света оглядывала все с живым интересом. Белое освещение, подобранное специально для чтения, ложилось на ее лицо так, что оно казалось еще бледнее. Оттого глаза, вечно какие-то матово-равнодушные, выглядели, как два провала. Зато красиво золотились обычно серовато-русые волосы. Они были тонкие, как и сама девушка, но их было так много, что они пушистыми волнами вились буквально отовсюду. Девушка убирала их под платок, но они то тут мягкой прядью падали на лицо, то волной выливались на спину. Будто живые и мир посмотреть хотят! Мужчине нестерпимо захотелось их потрогать.

— Тут довольно мило, — кивнула она. — Свечи, кровь, знаки какие-то загадочные… эротические романы на полках. Ах вот оно что. Признаться, когда вы сказали про секцию с запрещенной литературой, я не о том подумала.

Махош усмехнулся. Да, Астер только тут и смог нормально устроиться! При мысли, что с мужчиной он больше никогда не увидится, стало тоскливо. Астер был забавным. Интересным человеком. И Алео как-то смог усмирить. Зайти сюда, выпить с ним чаю, поболтать о ерунде или о важном. Не так что бы часто, но без хотя бы пары раз в год таких встреч Махош себе жизнь плохо представлял.

— Рад, что вам нравится. Возможно, вы будете работать здесь.

— Правда?! — с надеждой воскликнула девушка.

Мастер не мог даже себе объяснить, что его так взбесило в ее радости, но тут же захотелось ее остудить.

— Нет, не правда.

Мужчина смотрел как надежда на ее лице сменяется разочарованием, но удовлетворения не получал.

— Или правда. Посмотрим.

— Вы очень оригинальный человек, — буркнула девушка себе под нос.

— Это вы намекаете мне, что я вам тоже не нравлюсь? — вскинулся он, с неудовольствием замечая, что в ее системе координат он где-то рядом с безвкусными сережками Вив. — Я вам не нравлюсь и работу свою вы терпеть не можете?!

— Нет-нет, ну что вы! — Света стушевалась под его недовольным взглядом, — Вы очень… очень… впечатляющий человек! И работа чудесная! Мне такой формат не близок, но это очень интересно…

Она замотала головой, и платок скользнул с макушки. Волосы, будто только того и ждали, ожили, поднимаясь как цветочки на солнце к небу — вверх. Злость моментально схлынула. Захотелось их пригладить и Махош, на удивление, не успел задавить этот порыв. Рука скользнула от оставленного тут Астером блюдом с водой к ее голове.

Мужчина провел ладонью, приглаживая свободолюбивые волоски. Они оказались такими мягкими, как он и представлял. Будто пух. Приятно. Отлично, желание свое он исполнил. Осталось только одно: понять, что он делает и как объяснить это, не выставив себя идиотом?..

***

Его на удивление большая ладонь лежала предостерегающе на моей голове. Его бледные нечитаемые глаза смотрели мне прямо в душу. Эх, Света-Света… Мама же тебя учила, что начальству надо бессовестно льстить и ни в коем случае не давать ему догадаться, что ты думаешь на самом деле! Мама же учила! Как можно было использовать те же эпитеты, которыми только что на его глазах отбрехалась от Вив?!

Ладонь вдруг скользнула с макушки на затылок, и ниже — к шее. Захватила в кулак волосы, не жестко но ощутимо, заставляя поднять лицо.

— Ну, вам есть что сказать? Значит, доброта нашего города по отношению к вам вас не впечатляет? И работа вам не нравится, и начальник какой-то не такой… А что, кстати, я вам сделал?

— Ну что вы такое говорите, мастер, вы замечательный! Вы замечательнее всех замечательных! А работа вообще просто блеск! Не увольняйте меня, пожалуйста, я буду работать за четверых!..

Холодные глаза блестели яростью в полутьме.

— Поздно, Светлана, я уже понял, что вы — неблагодарный человек и мечтаете оказаться в незнакомом мире на улице без средств к существованию.

— Ну что мне сделать, что бы вы простили мою ошибку! — взмолила я, — Я готова на все!

Рука чуть крепче сжала волосы на затылке, а потом вдруг опустила. Мастер провел кончиками пальцев по линии челюсти и сомкнул ладонь кольцом вокруг шеи.

— Правда? — холодные глаза сощурились, заставляя сердце от страха упасть куда-то в пятки. — На все? Разве можно такое предлагать?

Рука поползла ниже, к воротнику блузки.

— О нет, что же вы делаете… — мой собственный голос звучал так неубедительно-наигранно, что я скривилась.

— Значит все-таки не на все.

Я упала на колени, обнимая руками крепкие бедра и прижимаясь к ним щекой.

— На все!..

— Послушайте, Света, — спокойно произнес мужчина, вырывая меня из фантазий; он аккуратно пригладил падающую на глаза прядь волос за ухо и убрал руку, — если вам так сильно не нравится у нас, я действительно могу устроить вас в библиотеку. Не надо, пожалуйста, смотреть на меня, как на мелочного тирана. Я прошу прощения за свою несдержанность. На самом деле я спокойно отношусь к тому, что могу кому-то не нравиться. У меня и нет цели всем нравиться. Но если я вам настолько неприятен, то всем будет спокойнее, если…

— Нет, — неожиданно твердо возразила я, проглатывая не пойми откуда взявшееся разочарование, — я хотела бы остаться на своем рабочем месте! Ну, если вас это устраивает, конечно…

Он удивленно посмотрел на меня и вдруг улыбнулся, заставляя желудок бултыхнуться в животе и подкатить куда-то к горлу.

Такой милый человек… а я — гадкая извращенка! Как вообще можно думать о нем в таком ключе? Света, ты гадкая извращенка, держи свои фантазии при себе!

— Вполне, — кивнул мужчина. — Тогда давайте продолжим. Нам надо зафиксировать оставшиеся на месте ритуала знаки. По ним можно будет понять цель проведения ритуала и…

Он повернулся ко мне, заглянув в глаза, которые я тут же опустила. Господи, как неловко-то! Господи Боже, какой стыд! Как мне теперь хорошему человеку в лицо смотреть? Напридумывала себе черти что… Неужели меня возбуждает, когда на меня смотрят, как на насекомое?! Но на меня много кто так смотрит — и никогда не возбуждало!

Наконец до секции с «запрещенной» литературой добрались Вив и Алео, и началась работа.