Терновый Венец

Пролог

Тёплое яркое солнце ласково светило в этот день. Лучи его нежно касались всего вокруг: зелёной травы, вековых деревьев, прохладной прозрачной воды…

И тяжёлого деревянного ящика, в котором лежало ссохшееся женское тело.

Гроб лежал в неглубокой – едва ли полтора метра наберëтся – свежей яме. Куча сырой земли медленно высыхала под солнечным светом, со временем становясь теплее.

Мальчишка, которому от силы было тринадцать-четырнадцать лет, не решался закапывать тело матушки. Он даже не нашёл в себе силы на то, чтобы опустить крышку гроба.

Тёмный янтарь глаз внимательно всматривался в черты женщины, чтобы мальчик мог навсегда сохранить её лицо хотя бы в своей памяти. От слëз картина расплывалась, как невысохшая акварель, забытая под дождём.

Мальчик упрямо смахнул слëзы и взялся за лопату. Как бы сильно ему не хотелось навсегда остаться с матушкой, он не мог себе этого позволить.

Нужно отомстить тем, кто довёл её до такого. Заставить этих «всемогущих создателей» оказаться на месте матушки. Сделать так, чтобы они захлебнулись в своей крови. Сломать их судьбы.

Ведь даже Бессмертные – смертны.

Главное добраться до этих тварей. Но это займёт много сил и времени. Ему придётся постараться, чтобы сделать это.

Но ради матушки, которая столько сил в него вложила, он сможет.

И никто не посмеет оскорбить её память.

— Покойся с миром, матушка, – прошептал мальчик, склоняясь к только законченной могиле.

В ответ донёсся лишь шелест ветра. Будто ласковый шёпот матушки.

— «Сы» значит не только «четвёртый», – усмехнулся мальчишка, яростно сверкнув тëмно-золотыми глазами. – И я покажу вам другое значение моей фамилии.

Глава 1

Тик-так.

Тик. Так.

Тик…

– Так-так, неужели ты по-прежнему упрямишься? – мерное тиканье каких-то часов было грубо прервано издевательским голосом. Голос явно был мужским, как и тёмная фигура, появившаяся в тусклом свете факелов. Фигура медленно подходила ближе, старательно чеканя каждый шаг. Вот из тени показались дорогие кожаные сапоги с золотыми пряжками. Взгляд поднялся выше. Тёмные брюки из явно дорогой ткани – ни единой складочки, ни малейшего пятнышка на ней не оказалось, - красиво сидели на статной фигуре. Камзол серо-коричневой расцветки растëгнут и под ним виднеется кипенно-белая рубашка. Руки скрещены на груди, пальцы правой отстукивают ритм часов по локтю. Лацканы камзола расшиты строгим геометрическим орнаментом, золотая нить узора поблескивает в не ярком свете. На шее галстук с брошью какого-то золотисто-красного цвета.

Взгляд поднялся ещё выше, но внезапно неведомая сила заставила склониться, уткнувшись лицом в камень под коленями.

Громко звякнули цепи, когда вместе с телом попытались опуститься и руки. Спину прострелило болью, с губ сорвалось тяжёлое дыхание.

— Что же ты молчишь, моя дорогая, - в голосе было явно слышно удовольствие. – Ты будто язык проглотила, милая.

Пленница ничего не ответила. Не потому что не хотела – о нет, очень хотела извиниться за своих предков, за себя, за целый мир, – а потому что не могла этого сделать.

Языка у неё давно уже не было.

— Ну что же ты, радость моя, – слово «радость» почти выплюнули ей в лицо. «Почти» потому что как бы низко он не пал, забыть элементарные правила этикета не смог бы. – Скажи, порадуй меня своим голосочком. Совсем как раньше.

Молодой человек будто говорил сам с собой. В таком положении – связанная, лишенная языка, с искалеченным духовным телом – пленница даже не могла передать свои мысли. Сам же мужчина не мог влезть в голову соперницы как бы не старался.

Поганые предки, всё предусмотрели, кроме заточения.

Молодому человеку наскучило ждать ответа от безмолвной и сломленной пленницы. Тихо цокнув, он обернулся и пошёл к выходу.

Скрипнула, а затем хлопнула дверь. Огонь, что до этого еле чадил, погас, погружая подземную камеру в темноту.

***

В следующий раз к ней пришёл палач.

Факелы снова загорелись, стоило тяжёлой двери в конце коридора хлопнуть. Новый посетитель едва не пританцовывая прошагал к камере и отворил решётку. Подвластный жесту ладонью в клетку влетел стол. Сразу за ним пронеслись инструменты и словно птички по весне проворно разлетелись по столешнице, занимая отведённые места. Палач поправил некоторые из них и довольно хмыкнул. Напоследок появилась жаровня на трёхногой подставке. Она заняла отведённое место и огонь внутри тут же разгорелся.

— Удачи, молодая госпожа, – тихо обронил палач и покинул подземелье, не забыв запереть решётку.

«Будто я могу сбежать», - краем сознания отметила пленница.

Неизвестно сколько времени прошло – неведомые часы тикали лишь в присутствии молодого господина, что запер её здесь, - когда мучитель объявился вновь.

Пленница даже не шелохнулась. Со своей судьбой она давно смирилась и точно знала, что после долгих мучениц, уготованных ей бывшим другом, она умрёт здесь, так и не увидев больше света звёзд.

– Как же ты поживаешь здесь, госпожа Балта? Всё ли тебя устраивает? – равнодушно спросил молодой человек, будто она была лишь нежеланным гостем в его доме.

«Иронично. Собственные владения, отчий дом стали для меня темницей».

— Видимо из меня не такой хороший хозяин, как из тебя, раз ты молчишь. Что же, ничего не поделать, - каждый раз он упрекал её за молчание, хотя сам же, своими же нежными руками вырвал ей язык и прижег корень, чтобы она не смогла захлебнуться кровью.

Руки, что раньше ласково обнимали её, нежно касались волос и лица в один миг стали совсем другими. Тяжёлыми и чужими.

Раздался стук перекладываемых инструментов. Спустя несколько минут стук прекратился, мучитель явно определился с пыткой на этот раз.

Ладонь грубо схватила за подбородок и приподняла голову.

– Неуж-то я тебе разонравился? Раньше ты не боялась смотреть мне в глаза и смело высказывать своё мнение, Эра.

«Я и сейчас не боюсь. Я не могу. Не в моих силах сейчас заговорить. И чтобы ты не говорил, ты по-прежнему мне нравишься», - пленница словно надеялась, что её мысленный голос наконец услышат. Снова и снова она отвечает своему мучителю, в безумной вере, что однажды заклинание, защищающее её разум от внешнего воздействия падёт или ослабнет. Что однажды он всё же решится и влезет в её мысли.

«Хотя, он ведь клялся, что без моего разрешения не станет этого делать… Чёртовы принципы!», - ей так много хотелось ему сказать.

Карие глаза прищурились, словно мужчина что-то обдумывал. Но вскоре задумчивость покинула его лицо и он продолжил.

Медицинский скальпель скользнул в сильной руке. Холодное серебристое лезвие медленно приблизилось к её лицу и резко прочертило косую черту через левый глаз.

Горячая липкая кровь потекла по щеке. Чужие пальцы размазали кровь по лицу, под тихие всхлипы.

Ещё не повреждённый глаз не смог выдавить ни капли слез. В организме просто не было лишней воды.

Лезвие промелькнуло и перед вторым глазом. Словно в сомнении, оно неловко качнулось в направлении глазницы, но молодой человек внезапно откинул нож в сторону.

– Почему же ты довела всё до такого? – безумно прошептал мужчина, касаясь волос и лица своей пленницы.

Совсем как раньше. Как тогда, когда между ними не было этой пропасти. Когда она не знала о нём всего того, что знает сейчас.

Когда он мягко улыбался ей, и даже глаза его сияли от этой улыбки.

Глава 2

Сны снятся всем. Яркие и красочные, серые и тусклые, наполненные светом и жизнью или даже кошмары. Однажды в каком-то журнале Заяна вычитала, что сны – это подсознательные мечтания, на основе дневных переживаний. Дальше шла целая статья, посвящённая сновидениям и тому, как правильно спать, чтобы тебе всегда снились приятные сны и ты мог их запомнить. Её это не интересовало, поэтому журнал был отложен и забыт, а вот примечательная фраза из подзаголовка запомнилась навсегда.

Заяна же снов не видела. За всю свою жизнь она не видела ни одного сна, даже самого маленького и захудалого. Стоило ей лечь и закрыть глаза, как следующие восемь часов будто исчезали из личного времени. Нет, тело востанавливало всё необходимые ресурсы, набиралось сил и что там дальше по списку. Но по ощущениям Заяны это было равносильно выключению телевизора. Наверное именно так он себя и чувствовал бы, будь он одушевлённым. Нажал кнопочку – отключился, нажал снова – включился.

Заяна не могла сказать, хорошо ли это или плохо. Это просто было одной её устойчивой особенностью. Ей не снились кошмары или влажные сны в период пубертата. Она просто отключалась, будто переходя в режим подзарядки.

Мама говорила, что это лишь её фантазия. Что сны ей снятся, просто она их не запоминает. Но Заяна была уверена, что мама ошибается. Так же, как когда говорит ей, что необычное имя было дано ей в честь бабушки. Интуиция на подобные высказывания лишь надевалась как рыба фугу и неприятно кололись где-то внутри.

Будто знание того, в честь кого или чего её назвали это действительно важная вещь.

Многие вещи в своей жизни Заяна считала не важными. Взять к примеру забытую мелочь, например, не надетые серёжки. Что случится, если сегодня она выйдет из дома без них? Ураган или извержение вулкана точно не грозят из маленькому городку. Или забытый на вешалке зонт – даже если пойдёт дождь, что в этом плохого? Всегда можно зайти под козырёк какого-нибудь здания или сесть в автобус.

Память вообще была у Заяны очень интересной. Она порой могла вспомнить о своём обещании поделиться фотографией спустя год-полтора. И тогда уже давно позабывшего про это получателя ждало неожиданное уведомление с сообщением от Заяны, в котором она неловко извинялась и отправляла наконец обещанное фото.

Или забытая между страниц какой-нибудь книги крупная купюра, оставленная там для того, чтобы она распрямилась.

Порой подобные находки позабытых вещей были забавными или даже приятными. Поэтому со временем Заяна уверилась в одном: если что-то забыла, значит на данный момент это не важно. И это правило её ещё ни разу не подводило.

Но прямо сейчас незнакомый мужчина, сидящий за соседним столиком в кафе, смотрел на неё так, будто они давно не виделись, и судьба наконец преподнесла им такой подарок.

Заяна вообще случайно зашла в это кафе. Просто вывеска внезапно попалась ей на глаза и что-то внутри задорно предложило «а почему бы и нет?». Девушка зашла и вот уже полчаса задумчиво пила чай, аккуратно разглядывая интерьер на предмет чего-то, на что откликнулась бы интуиция. Та молчала, не реагируя ни на приятную музыку, льющуюся из колонок, ни на искусную обстановку, ни даже на посетителей.

На мужчине, что уже минут десять разглядывал её как старую знакомую, внезапно сменившую стиль, интуиция тоже не обратила внимания.

Наконец незнакомцу надоело смотреть и он пересел за её столик у окна.

– Добрый день, леди. Надеюсь, вы не возражаете? – голос его был немного грубым, будто он не мог подобрать правильных слов, но довольно приятен на слух.

Заяна оглядела его в ответ.

– Добрый. Нет, не возражаю.

Мужчина был одет в рубашку с коротким рукавом и тёмные брюки, как она успела заметить. Лицо его было гладко выбрито, губы искривлены то ли в усмешке, то ли в улыбке. Обычный прямой нос, ровные брови, высокий лоб. Глаза карие и глубокие, будто крепкий кофе в большой чашке. Короткие волосы уложены в модную причёску и зафиксированы гелем или лаком.

Пальцы мужчины были украшены несколькими кольцами. На указательном правой руки перстень-печатка с какими-то символами, на безымянном – обручальное кольцо, на мизинце левой тоже какой-то перстень, но с крупным тёмным красным камнем. Все кольца золотые и блестящие, за ними явно ухаживают.

На ногтях аккуратный маникюр, ничего лишнего, но минимальный уход за собой.

– Могу ли я поинтересоваться вашим именем, леди? – новый вопрос был задан спустя пару минут, которые незнакомец явно выделил на оценку его внешности.

Заяна сделала глоток из чашки и поставила её на блюдце.

– Могу я узнать, с какой целью вы интересуетесь? – невозмутимо спросила она.

Подобные мужчины уже не раз предлагали ей знакомство и «тесное сотрудничество», поэтому Заяна, привычная к такому, сразу же задала свой тон нежелательному знакомству.

Мужчина прищурился, словно задумываясь над ответом.

– Дело в том, что вы напоминаете мне одну мою знакомую, - ничуть не впечатленная Заяна изогнута бровь, без слов прося продолжать. – Её зовут Арина и последние лет восемнадцать мы не виделись.

Маму Заяны звали Арина, поэтому девушка заинтересовалась беседой.

Стоит также отметить, что на свою мать девушка была мало похоже, скорее на отца. И вполне возможно, что этот мужчина был знаком и с ним.

– Это несомненно увлекательная история, однако она вовсе не даёт ответа на заданный мной вопрос, - Заяна старалась не подать виду, что этот диалог ей интересен.

– Вы похожи на неё. Ваша фамилия случайно не Балта? – мужчина тем временем продолжал.

– Случайно нет, - сложно назвать брак двух любящих друг друга людей случайностью. Как и тщательный выбор имени и фамилии будущего ребёнка.

– Жаль, очень жаль. Мне казалось, что вы её дочь, - мужчина вздохнул, словно отчего-то устал, но краем глаза следил за мимикой собеседницы.

– К сожалению, вы ошиблись, - мужчина почему-то ей не понравился, несмотря на опрятность, приятный внешний вид и явно не малые финансы – кольца и дорогой парфюм изящно на это намекали. Наверняка и костюмчик лишь кажется чем-то не особо дорогостоящим, на деле вполне могло оказаться, что он какого-нибудь известного бренда.

Заяна привыкла доверять интуиции, а потому предпочла сделать вид, что мужчина явно ошибся.

– Печально. Что же, - мужчина словно нехотя встал из-за столика, - придётся искать наследника моего брата и дальше.

Если мужчина ожидал, что после этих слов Заяна внезапно сознаётся в том, что она дочь Арины и её фамилия Балта – он явно ошибся. Девушка лишь пожала плечами:

– Желаю удачи.

В конце концов странные мужчины, желающие с ней познакомиться не были для неё редкостью.

***

Назар победно усмехнулся.

Дочь брата долгие годы была словно спрятана от него невидимым пологом. На семейном портрете – реликвии времён основателя рода Балта – отображалась лишь мать девчонки. Несмотря на то, что всё носители этой фамилии, связанные кровью или браком со знаменитым родом в своё время проявлялись на чудесном полотне, наследница семьи в положенный срок не отобразилась.

О существовании девочки говорили лишь завещание да иные реликвии, которые передаются в их семье от одного главы семьи к другому.

Девочку – хотя теперь уже девушку – нарекли Заяна Эра Балта и это всё, что было известно о наследнице Белого Князя.

Негусто и грустно.

Назар, стоящий в очереди наследников сразу за своей племянницей, очень бы хотел занять её место.

В конце концов, что может сделать девчушка, которой едва-едва восемнадцать исполнилось? Так ещё и не обученная тому, как править?

Белое Княжество она просто загубит. Хорошо если на руинах не станцует.

Глава 3

Демиурги, создававшие новый мир принадлежали к разным школам магии. Поэтому и население маленькой вселенной – состоящей в принципе из одной жилой планеты – по образу и подобию своих богов разделилось на четыре племени.

Пауки творили магию, переплетая ручейки чудесной силы в невиданной красоты узоры, что меж собой называли паутинками.

Швеи были чуть разнообразнее. Они могли не только «сшивать», но и «вязать» и даже «ткать» из ниточек силы.

Творцы могли делать практически что угодно: писать, рисовать, петь, танцевать – любое их действие, направленное на созидание, могло творить магию.

Племенам даны были действительно говорящие названия.

Последнее же племя было самым многочисленным. Они называли себя «иные», и уже на этом этапе можно заметить любовь к самовыражению.

Иные не могли создавать. В них не было энергии созидания. Всё их существо направлено на пользование и разрушение.

Другие племена считали их кем-то вроде паразитов и в целом были правы. Даже низшие духи могли больше чем иные.

Иным не нравилось подобное пренебрежение к их племени, смириться с унижением было выше их сил.

Отчасти, иные тоже были правы, ведь некоторые из них могли неожиданно сменить племя и стать, например, творцами. Да и со стороны продолжения рода они были крайне выгодным приобретением.

Но их заносчивость их и погубила.

Племена просто не могли спустить с рук долгую кровопролитную войну, которая началась по вине иных.

Никто сейчас даже и не вспомнит, что именно послужило поводом для открытого противостояния. Некоторые источники едва ли не прямым текстом утверждают, что иные «ущемились» из-за очередной глупости; другие – что кто-то кого-то убил… Словом, спустя семь тысяч лет никто уже и не может говорить об этом наверняка.

Одно лишь запомнилось одáрам – именно так иные называли всех, кто мог созидать – всего половину тысячелетия просуществовали в относительном мире два народа. Одары, даже несмотря на разную направленность своей силы, Дили вполне себе дружно. Ни кропотливый пауки, ни хрупкие швеи, ни восторженные творцы даже не думали о новой розни.

Семь тысяч лет назад, когда бессмысленная война затянулась аж на три десятилетия, спустились со своих Высоких Чертогов боги. Как не умоляла своих товарищей Галатея, но троица была непреклонна. С жестокими проклятиями между иными и одарами возникла нерушимая Грань, перейти которую первое время никто не мог. Уже после, когда больше века минуло, одары смогли ходить между двумя мирами как между комнатами в одном доме.

А Галатея всё это время со своим народом была заперта на своей стороне. Крохотные капли её магической силы поддерживали Грань. А проклятие товарищей меж тем лишь набирало силу: «после смерти твоей, будет дух твой и твоего рода питать Грань, ибо несмотря на племя твоё, ты – бессмертна; будет вечным наказанием тебе и твоему народу эта служба. И пока не исчезнет последний иной, Грань не падёт».

Но и Галатея проклятиями сыпала щедро в своём заточении. Лишь одно из них сумело прорваться через Грань, но силы в него вложено было прилично.

Никто не знает, кроме самих Создателей, в чем проклятие то заключается, однако до сих пор история никаких бедствий не знала.

Может и не сбудется вовсе то проклятия, кто его знает? Да и было ли оно вообще, ведь о его наличии известно лишь самим богам. Да где-то в старых хрониках есть какие-то заметки.

Сейчас остаётся лишь надеяться, что обессиленная богиня не смогла активировать свои страшные пожелания. Надеяться, что вся её сила ушла на поддержание Грани.

Хотя, если учитывать, что Галатея и по сей день жива - Грань по-прежнему крепка и нерушима, на такое только божественных сил и хватит! - то слова её были пустыми. Пожадничала силы вкладывать, наверняка решила пожить подольше.

Впрочем, про старую богиню все давно позабыли, позволив ей спокойно доживать остаток вечности. Мало кого заботят проблемы посторонних, ведь участвовать в борьбе за власть, территорию и богатства куда как интереснее. Прошли те времена, когда перед лицом врага объединились племена. Сейчас, семь тысяч лет спустя, каждое племя поделилось на кланы. И каждый клан стремится возвысится над остальными.

Дошло до того, что в результате холодной войны на каждом континенте появилось своё государство со своей правящей династией. Так, например, Евразия по ту сторону Грани стала Армтэром, который любезно предоставил двенадцати влиятельным семьям обширные территории. Семьи те получили титулы герцогских и княжеских, усердно следили за порядком на вверенной земле и дважды в год несли ответ перед императорским домом.

Белое Княжество, чьим наследником восемнадцать лет назад была объявлена Заяна Эра Балта, было вассальной территорией императорского дома. Да вот только с гибелью последнего Белого Князя и исчезновением маленькой наследницы Ледяные Чертоги - центральная резиденция княжеской семьи - закрыли свои двери. И даже Назар, дядя наследницы, связанный с семьёй Балта кровными узами, не смог войти вовнутрь.

На восемнадцать лет род Белых Князей исчез с чужих глаз. И не вспоминали бы о нём более, если бы однажды Ледяные Чертоги не озарили северные небеса сиянием - знаком того, что новый владелец Тернового Венца готов к должности Белого Князя.