Тернистый путь

Пролог

Эпоха Ворона ( примерно 9-10 век)

Княжество Святояр

32-й год после огненного дождя

Лик первой грозы ( май)

Деревня Заводь

Меня зовут Белослав, и это летопись моей жизни. Поведаю вам, как от простого деревенского отрока прошел путь до великого князя. Чего только не было на моем терннистом пути, но обо всем по порядку.

Все началось девятого дня, лика первой грозы, мать правила телегу с лошадью, а я сидел и болтал ногами на краю телеги, грыз сухарь да смотрел по сторонам. Путь мы держали в княжескую столицу Святояр, на первую ярмарку. Моему счастью небыло предела, для меня ребенка восьмой весны как родившегося, все было в новинку. Мать же иногда подглядывала чем занят ее сын, да натягивала поводья. Кроме того чтобы сменять часть урожая на семена, мы ехали к моему отцу, он был на службе в дружине княжей, целый десятник.

Тракт шел вдоль реки Заводная, от нее и имя деревни нашей пошло Заводь, ибо здесь река становилась тихой а течение практически не было. Выехали мы с первыми петухами, когда солнце только поднималось к вершинам сосен, от того был на реке туман. С открытым ртом, смотрел как белая пелена идёт над рекой. Завораживающие зрелище, особенно когда солнце только только поднимается из-за полей и лесов.

Сухарь кончился быстро, я было бы полез за ещё одним, когда матушка не поворачиваясь окликнула.

Белослав, хватит таскать сухари, они отцу тоже нужны, ему в поход идти. -

Голос у мамы был звонкий, словно осенний ручей в лесу. Сама она была как тростинка с волосами цвета пламени, что языками пламени спадали до талии. Она рассказывала что когда был я совсем несмышлёным постоянно играл с ее волосами, и мог долго смотреть как она их расчесывает. Вот и сейчас оглянулся и замер с открытым ртом, смотря как волосы переливаются в лучах первого солнца.

К середине дня, мы остановились на опушке, когда солнце уже вошло в свои права. Пока матушка ломала хлеб да вяленое мясо, доставая их из узелка. Я носился по поляне и рвал матери цветы в основном колокольчики да ромашки, сил и бодрости в моем юном возрасте было хоть отбавляй, кажется ещё немного и сверну горы.

Белослав, хватит бегать, иди поешь нам ещё половину дня ехать. -

Бегу матушка, бегу -

С счастливой улыбкой на лице, вручил матери цветы, она нежно улыбнулась да обняла меня.

К закату солнца мы добрались до частокола княжьего града Святояр, на воротах стояли младшие дружинники, лица у них были смурные и отводили глаза от матери. Она остановила телегу, упёрла руки в бока.

Рассказывайте, быстро, не гневите меня, а то белену вам жевать на страже, а не квас мой потчевать -

Голос мамы налился сталью, а сама из доброй молодой девушки, превратилась в огненную фурию, из сказов деда Святогора.

Огнеслава, Раговлад седьмой день как из похода с княжей не вернулись, воевода да бояри только в граде. Ярмарку отменили, почему к тебе гонца не послали не ведаем. -

Дружинник прятал глаза, будто то его вина была в случившимся. Проехали мы ворота, да и направились сразу к дому воеводы. Дядька Рагнар встретил нас как родичей. Мать ушла с ним на кухню разговор вести, а я умаевшись с дороги спать на лавку.

Обратно через три дня в деревню ехали в дождь, мать была смурная, глаза заплаканные, улыбалась мне грустно и через силу. Перед отъездом мне вручила зелёный плащ как у дружинников, пах он отцом. Она ничего не говорила, всю дорогу.

Не рискнул говорить с ней, мало ли что случилось с ее настроением, на привале обнял ее и погладил по голове как она меня, в дни когда страшно от грозы или грустно что ребята из соседних дворов захворали и не пошли со мной на реку, или когда отец снова уходил в город.

На подъезде к деревне стал виден черный дым, он был словно ориентир пути. Сердце сжалось, только сейчас начал понимать, что отец не вернется, иначе мать бы не отдала его плащ. В голове промелькнули события трехдневной давности, как потрепанная дружина несла на плаще двух ратников.

Не успел я открыть рот, как мать цыкнула на меня и напрягалась словно дикий зверь перед прыжком. Дальше

события развернулись настолько стремительно что я ничего не понимал, откуда-то в борт телеги вонзилась стрела. Раздались крики, а по спине у меня побежали мурашки.

Мать ответила упряжь и ударила лошадь по боку, а после сняла ноющего меня с телеги, поставила на землю а следом перевернула телегу, слово взрослый мужчина, меня она загнала под телегу, по ее взгляду читалось что бы, сидел там и тихо.

Сколько просидел под телегой не ведаю, но звуки побоища были долгими, или мне так казалось. Когда все стихло, вылез из под телеги, первое что увидел это окровавленные тела степняков, убитую лошадь, и маму в кровавом льняном платье с мечом в руке.

Мамочка, мама! -

Бросился к ее телу, но она не реагировала на мои слова, пытался ее растолкать, ревел как не в себя, сорвал голос, но она не отзывалась. Никогда не забуду ее остекленевшие зелёные глаза.

Потерял счёт времени, сидя над ее телом, реветь не было сил да и желания. Просто лежал у нее на груди и смотрел пустым взглядом куда-то в даль. Наверное силы покинули меня, потому что проснулся в телеге. Рядом шли смурные дружинники, тянулись повозки с людьми, в телеге был не один, еще четверо незнакомых ребят.

Как узнаю позже, разъезд дружины увидел дым и поскакал в деревню, а так же отправили гонца в град. Меня нашли когда я руками рыл землю, чтобы похоронить мать. При виде всадников, схватился за меч который меня перевешивал, рычал словно зверь, а в глазах была одна лишь ярость. Несколько минут я никого не подпускал к матери, кидался землёй и камнями, даже разбил бровь десятнику разъезда камнем. А после упал без сил. Когда снова очнулся, увидел воеводу, он стоял на коленях перед моей мамой и рукой ей закрывал глаза, рыдал не хуже меня. После мы собрали костер, проводили мать к праотцам в чертоги.

Прошла неделя с того дня, замкнулся в себе и ел через силу, жил с воеводой в его доме. Жена его приняла меня как своего, она не пыталась заменить мне маму а просто была рядом и чем могла помогала. Меня не пытались утешить, не уговаривали не лить слезы, дали побыть с горем одному.

Ещё через неделю, воевода стал новым князем, так решило народное вече, и первым же указом сформировали малую дружину. Куда меня и остальных сирот определи, князь решил что воспитать из нас будущих ратников лучше, чем оставшийся без родителей станут попрошайками а то и в разбойники податься могут. Назначали нам и жалование, поставили на довольствие, сшили одинаковую одежду да подстригли коротко.

Глава 1 Малая Дружина

Эпоха Ворона

34-й год от огненного дождя

Лик медовых трав (июль)

Палата малой дружины.

Прошел год, с той поры я остался один, матушка моя пала в бою, защищая меня. Отец сгинул в походе вместе с князем. Меня приютила семья воеводы, а после я сам попросился в малую дружину.

Просторный большой дом, похожие строили в северных княжествах. Внутри никакого убранства особо не было, спальные настилы, да лавка малая под вещи. Под потолком давала тусклое освещение чаша с огнем. На противоположной стороне палаты стояли стойки под деревянные мечи, копья и кольчугу.

Пахло смолой и дровами, кто-то тихонько сопел, кто-то ерзал во сне. Собралось нас в этой палате четыре десятка отроков от восьми до десяти весен. Имена друг друга сначала пытались запомнить, а потом плюнули на это и дали друг другу прозвища. Меня назвали Ворон, из-за цвета волос что походили на перья ворона.

Сегодня я стоял на страже, на мне была кольчуга, льняная рубаха крашенная в цвет травы и штаны обычные серые, да сапоги. Да новый князь не пожалел серебра на нас отроков. Одели обули, грамоте обучать да ратному делу стали. На поясе у меня висел сигнальный рог, через него тот кто на страже трубит подъем.

За прошедшую весну, смирился с потерей родичей своих, по первой ещё рыдал ночью, а теперь вот все, повзрослел, смирился. Тяжело быть взрослым в девятую весну то.

Рядом со мной на полке догорала свеча, а значит пора было трубить подъем. Снял рог с пояса и дунул что было сил.

В палату вошёл десятник из младшей дружины, проконтролировать что все проснулись.

Малая свеча на умывания, строй во дворе для укреплений. Бегом бегом, отроки -

Когда свеча догорела, меня сняли со стражи и никакого отдыха, вперёд умыть лицо и бежать во двор.

Считали нас по головам, лекарь спрашивал наше самочувствие, осматривал нас и что-то говорил десятнику. Стояли мы на ровной площадке песчаной на голое тело, только штаны да сапоги. После осмотра мы бежали друг за другом вокруг палаты. Дальше десятник нас заставлял тянуться и разминаться, а тех кто не слушался били деревянным мечом. Поднимали свои тела от земли, отталкиваясь руками. Когда упражнения заканчивались, шли на завтрак под навес. Деревянные лавки, глиняная посуда, кусок хлеба да каша с мясом.

Когда заканчивали кушать отправляли снова умываться и приводить себя в порядок, а потом начиналось обучение грамоте до полудня. Десятник, после обеда отправлял обратно в палаты, наводить чистоту, чистить кольчуги и шлема. Когда солнце шло на закат, мы шли тренироваться с деревянными мечами, то разбивались на пары, то в строю.

Такими темпами прошел не один лик, вскоре я стал десятником в малой дружине и уже не стоял на страже, мне выделили отдельные покои, небольшие но все же свои, а так же мне выдали пергамент, перо и чернила, бересту и писало. Мы становились взрослее, сильнее и злее. Вместе с нами менялось и княжество. Возраст считать стали по лету, а когда проходили все двенадцать ликов, называли это год, и начали праздновать этот день, новый год отсчитывали с момента сбора урожая раньше, теперь же это был двадцать девятый день лика багряных крон. В княжестве появились свои монеты медные и серебряные, называли их медный яр и серебряный яр. Платили нам к слову три серебряных яра за круг, то есть за двадцать девять дней.

41 год от огненного дождя.

Мне уже шестнадцать годков, я десятник в малой дружине, от того девяти летнего отрока осталось только прозвище Ворон. Раздался в плечах и вытянулся как колос, уже даже брится можно, щетина растет быстро прям как у кабана. Лежал в своих покоях в палате, а рядом за столом сидел мой друг Ярвальд по прозвищу Кабан, назвали его в честь этого зверя не зря. Широченные плечи и ростом как я в десять вершков, пудовые кулаки. Силой природа его не обидела, в прошлом году, на охоте он кабана и привалил ударом руки. Старший дружинник, тогда чуть не просидел, думал затопчет кабан его. Но нет, Ярвальд принял удар кабана на щит, проехался чуток а потом со всего маху и опустил кулак на голову кабана и да убил одним ударом.

Своего зверя я тож на охоте добыл, только не убил а подобрал малого ворона, практически птенец. Долго я воевал со старшим дружинником за право его оставить, чуть с десятника не сняли, но выпороли прутком в палате за дерзость.

-Эх, взвару бы ягодного сейчас да пару сухарей, а лучше каши с мясом -

Кабан мечтательно посмотрел на свечу, которая показывала сколько осталось до подъёма.

- Те лишь бы брюхо набить, должок за тобой по этому сиди пиши, сначала на бересте а потом на бумаге. А то старший дружинник мне опять прутком моченым всыпет. Тут слухал что заморские гости должны в княжество прибыть, брешут поди. -

Продолжить разговор нам не дали, затрубил сигнальный рог. Кабан несмотря на свои габариты, вылетел из моих покоев словно перепел. Тридцать ударов сердца и я натягиваю рубаху, следом кольчуга и шлем, меч, копье и выбегаю в общую палату.

-Десяток вооружайся боевым, готовиться к бою -

Рыкнул на ходу, а сам побежал ко входу, возле отрока из моего десятка стоял старший дружинник и смотрел как быстро мы собираемся. Десяток даже не глянул на него, оттолкнули плечом и выскакивали на улицу, все как учили, знания выдолбленные лик за ликом, сейчас заставляли тело работать раньше головы.

Через 100 ударов сердца, все четыре десятка стояли на улице, напротив нас стоял воевода и сотник. Дальше двинулись вдоль строя, придирчиво осматривая каждый десяток, кто-то не одел шлем, кто-то забыл копье. И только мой десяток был готов вступить в бой с врагом прямо сейчас. Загонял я своих на славу, сколько драк было по ночам, чтобы добиться железной дисциплины, сколько раз прутами стегали меня.

- Здравствуй малая дружина -

Мы хором прокричали “Здравствуй воевода”

-Этим днем, ваше ратное обучение в малой дружине окончено, вы будете отправлены в младшую дружину, не все будут одним десятком вместе, и не все останутся десятникам. Помню про вашу дурость, оставить свои имена в прошлом. Десяток Ворона, всем десятком переходит в младшую дружину, Ворон останется десятником вашим. Остальное расскажет сотник. Ты со своим десятком за мной. -

Я гордо выпятил грудь, поднял копье и сделал им круговое движение, отроки встали друг за другом по два человека и пошли за мной. На улице только начинало светать, когда мы за воеводой подошли к двум новым деревянным срубам

- И так дружина, жить будете тут по пять человек. Жалование за все время обучения и грамота от князя, будет в полудень на главной площади. Но не радуйтесь слишком яро, сегодня приехали заморские ратники и купцы. Ратники будут вас обучать чему-то новому, а у купцов сможете потратить жалование. С завтрашнего дня, вы на княжей службе. После княжеской речи, свободны до завтра. Кого увижу охмелевшим через меру, заставлю чистить нужники и конюшню. Приходить в полной сбруе на площадь. -

Воевода говорил, а мы молчали, да и попробуй этому слово против скажи, уважаемый человек в городе да и ратник отличный, от простого дружинника до воеводы дошел.

Дома были простые, но у каждого были свои клети, все пятеро спали отдельно друг от друга. Лавка под одежду, стол малая лавка, письменные принадлежности. Большая клеть с печкой и столом, погреб с ледником.

Время до полудня было у нас с лихвой, но мы не стали шататься без дела, начали с осмотра домов, погребов. После приготовили пищу на всех, навели порядок.

Хоть я десятник но полы в доме мыл наравне со всеми, деревянная бадья да щётка.

Закончили с уборкой первый и по этому сидел на лавке и грыз травинку, нежась под лучами солнца, радовался что больше не жить в палате, не нужно контролировать как ратник стоит на страже. А ещё думал о грамоте, сколько князь годков нам в службу запишет, да сколько серебра получу и на что потрачу у заморских купцов.

День пролетел быстро, на главной площади стояли все кто сегодня не нес службу, в красивых рубахах и платьях праздничных. Люд гулял а мы стояли в сбруе напротив княжьих хором. Князь особо не говорил, вручал грамоту, сжимал предплечье, хлопал по плечу. Казначей вручал кожаные мешочки с монетами с очень грустным лицом.

Так и закончилось отрочество, и началась взрослая жизнь в младшей дружине. Князь счел опыт с малой дружиной удачным, и набрал аж целую сотню детей со всего княжества, кто без родичей остался кого родичи сами отдали на службу, им часть жалованье отрока отдавали и оброк снижался.

Глава 2 Кость в горле

Эпоха черного ворона

41-й год после огненного дождя

Лик Медовых трав

Люблю солнечные дни, так и лежал бы на берегу Заводной, да смотрел как плывут облака. Но вместо этого стою старшим на городских воротах, мокну под теплым летним дождем. А почему именно я и мой десяток на городской страже? Дак ярмарка скоро, много люда разного соберется, там времени учится телеги проверять не будет. Вот и третьего дня мы с криком петуха на воротах и до самой темноты. Жалобы на нас от купцов были, мол слишком яро проверяют как вражину какую, боярским сходом грозили.

Частокол, вырубленные деревья на пару верст от города, за частоколом земляной вал на котором и стоит мой десяток. Пятеро отдыхают, трое на воротах, двое на вале за округой смотрят. Про город и сказать нечего, мы пограничное княжество, а великому князю до нас дела особо нет, границу стережем, серебро в казну отправляем.

Менялись мы на воротах каждые две малые свечи, пока одни в страже стоят, другие отдыхают да кашу варят. А я никуда с ворот не отличаюсь, отдыхаю тут же, своим верю как себе, но им ругаться с купцами не положено. Да и потом если чаво найдут, это за мной гонца отправлять надо.

Сегодня до полудня проехали двое,один мужик из ближайшей деревни и какой-то купец, телеги проверяли одинаково что купца что мужика.

- К князю пойду, честного купца как какого-то разбойника проверяете -

Купец разорялся что бабка на соседскую козу, но я его не слушал. Дал парням знак начать смотреть еще тщательнее.

Купец начал орать и махать руками, обещал нам чуть ли не кары с небес, что мы бояр разгневаем своими действиями.

- Распрягай лошадь, телегу в сторону все сгрузить под навес, и проверить каждый сверток и каждую бочку. Купец дернется, вяжите его сразу. -

Проверили телегу мужика не менее тщательно да пропустили, а вот у купца нашли какие-то камни цвета глубокой воды. На самоцветы похоже не было, да и что-то было в них такое от чего мурашки шли по телу.

- Скажи купец, что это за камни? Кому везешь? -

Купец рванул с места как молодой олень, правда далеко не убежал, Кабан недолго думая схватил яблоко с телеги да кинул вдогонку, и попал прямо между лопаток, яблоко разбилось а купец как мешок с зерном упал.

А дальше все как наказано было, купца передали старшей дружине вместе с камнями.

Лик багряных крон

За весь прошедший лик, люду прибавилось в Городе, ехали купцы, шел и простой люд. Наш десяток с ворот сняли, после того как мы нашли у троих купцов камни.

Камни эти странные, я начал ощущать их когда они близко, как буд-то что-то начинает мешать в левой руке. Как только возникало это чувство, то начинали полную проверку купца, кто-то прятал их на дне телеги, кто крепил к днищу, кто-то привязывал к лошади.

Сидел на берегу реки, смотрел как солнце садится за деревьями, озоряя небо алым цветом через багряные кроны деревьев. Выплюнул очередную пожованую травинку, умом понимал что мы со своими проверками, разворошили осиный улей. Бояре несколько раз уже ходили к воеводе и князю, сердце чувствовало что мы как кость в горле для бояр стали. Раньше на воротах стояли те с кем договориться можно, услугу какую оказать или монету сунуть, что бы не сильно купцов трясли. А тут я со своим десятком, безродные, отрочества не знавшие и с малых лет ратному делу приставленные. Десяток тем временем развлекался как мог, стреляли из лука на спор, боролись, да наводили порядок. На ярмарку нам запретили ходить, под страхом выгнать из дружины.

Половину круга, провели по домам, наслаждаясь заслуженным как мы считали отдыхом от службы. Но как правильно отдыхать нас не учили, по этому кололи дрова, чинили все что нужно поченить, ставили чучела для отработки ратного дела. За седьмицу что мы не стояли на воротах и не были привлечены к службе, переделали все домашние дела, бегали, дрались на мечах, боролись, проводили кулачные бои. Ещё через Ясень вырезал из дерева ложки и свистульку, Продавали мы его так за рост его и любовь к дереву.

К концу лика, когда листва с деревьев опадала все быстрее а дожди становились чаще, прибыл гонец от воеводы с грамотой а на ней печать княжья. Созвал всех своих, да в слух зачитал послание.

-Белослав по прозвищу Ворон, сием указом, сего дня назначается старшим дружинником, Ярвальд по прозвищу Кабан назначается десятником. Перевожу усе четыре десятка что вышли из малой дружины в старшую, и передаю под начало Белослава. Указ князя с началом нового лика выдвигаться на дальнюю заставу у старого русла. -

Я осмотрел своих людей и нахмурился, они тоже были не особо довольные но все понимали что бояре продавили чтобы убрать нас из города.

- Ну что братцы, ждёт нас путь не близкий. Дружина слушай меня, указ мой, собираемся в дальний поход по уму и личному наблюдению. Сбрую привести в порядок, запасы провианта пополнить, брать с расчетом на шесть ликов. Стрел брать много, а лучше очень много. Все знаете сами, приступайте. Приготовьте каши на всех, скоро тут ещё три десятка голодных морд будет. -

Так и закончилась наша служба в младшей дружине, наступив на пяты боярам, под предлогом зашиты дальних рубежей всех кто без родичей остался и учился в малой дружине сослали на дальнюю заставу.

Выдвинулись мы в путь в начале лика серых дождей, с собой тащили телеги с провизией, доски и прочее. С трудом нам верилось что нас отправили на теплой печи лежать. Все что положено выдала казна, как на бересте написано. Остальное мы брали у местных жителей да и в деревнях на свое желание полученное.