Тернии Тегваара

Пролог

Начало истории здесь: https://author.today/reader/26228/195046

Пролог

Приглядевшись к налетчику, Артем разобрал человеческую фигуру, до пят укутанную тусклым серым и едва различимым в ночи плащом, лицо ее скрывал низко опущенный капюшон. В обеих ладонях незнакомец сжимал длинную рукоять двуручного меча, с причудливой формы клинком: узким и прямым у основания, широким и волнообразным на конце.

Своим грозным оружием мечник беспрерывно выписывал вокруг тела замысловатые восьмерки. Все эти подробности Артем с первого взгляда сумел разглядеть лишь благодаря до сих пор сохранившемуся боевому ускорению режима тени. Для нетренированного глаза стороннего наблюдателя стремительные, как мельканье крыльев мотылька, движения мечника слились бы в неразличимый серый вихрь – так быстро он вращал вокруг себе огромный клинок.

Этот новый персонаж битвы, вдруг разыгравшейся на городском кладбище лунной летней ночью, прикрыв спиной ослабевшего от ран Артема, недвусмысленно дал понять упырихам-горбуньям, что вступил в схватку на стороне теней.

Первую, замешкавшуюся и не успевшую вовремя отскочить с его пути, горбунью мечник вывел из строя весьма эффектно: одним точным молниеносным ударом-выпадом он снес ей голову с плеч. Однако, вопреки логике и здравому смыслу, обезглавленный труп монстра не завалился тут же наземь, а грузно плюхнулся на четвереньки и шустро засеменил прочь от опасного обидчика. Почти сразу же шейным обрубком, с мерзким чавкающим звуком, обезглавленная тварь врезалась в чугунный забор могильной ограды. Преградившее путь препятствие поумерило ее пыл. Безголовая горбунья развернулась, и неторопливо поползла вдоль ограды, тщательно обшаривая когтистыми лапами кладбищенскую землю перед собой.

Догнать и расчленить на диво живучий труп монстра серому мечнику, разумеется, не позволили две другие горбуньи, тут же с двух сторон одновременно насевшие на обидчика их товарки. Снова вооружившись найденным огрызком лопаты, Артем попытался было подняться на подмогу одинокому союзнику. Но отскочивший мечник тычком локтя по лбу вернул парня обратно на землю, беззвучно упредив таким образом раненого героя, чтобы не путался под ногами и не мешал ему биться в полную силу.

Не успевший никак среагировать даже на такое бесхитростное нападение мечника, Артем вынужден был признать свою очевидную ущербность в бою из-за раны. Затаившись за спиной союзника, он больше не предпринимал попыток подняться с земли и наблюдал за дальнейшей скоротечной схваткой из лежачего положения.

Скорость перемещения по полю боя и мастерство владения клинком у мечника оказались на уровне выпускника Школы Теней, он неуловимым серым призраком мелькал меж двух разъяренных упырих, а его меч успевал, при этом, не только отражать все до единого выпады из четырех когтистых лап, но периодически весьма опасно контратаковать в ответку. И, в отличии от ржавой лопаты Артема, раны на телах горбуний, оставляемые широким волнистым концом его клинка, не затягивались тут же прямо на глазах с пугающей быстротой, а начинали шипеть и дымиться, будто вместе с честной сталью в плоть страшилищ каким-то невероятным образом попадала до кучи еще и какая-то чрезвычайно едучая кислота. Эти поджаривающиеся изнутри раны хоть и не причиняли нечувствительным к боли упырихам страданий, но, определенно, сильно раздражали тварей, заставляя их нервничать. Из-за чего те совершали новые ошибки, чаще подставляться и, как следствие, получать все больше и больше дымящихся разрезов и уколов на своих телах.

Не прошло и минуты с начала отчаянной зарубы одинокого мечника с парой клыкасто-зубастых страшилищ, а обе горбуньи уже утопали в клубах черного в ночи дыма, исторгаемого их заживо сгорающим в адском пламени нутром.

Меж тем, третья обезглавленная упыриха тоже даром времени не теряла. В дальнем углу обшаренной ей вдоль и поперек могилы тварь нашарила-таки свою чумазую, испачканную землей отрубленную башку и, как шапку, тут же нахлобучила ее обратно на обрубок. Аккуратно придерживая находку обеими руками на разрубленной шее, упыриха наконец распрямилась.

Ужасные, пустые бельма мертвых глаз на приставленной к телу башке через считанные мгновенья сменились осмысленным взглядом, на налившейся зловещим багрянцем радужке по новой проступили черные стрелы вертикальных зрачков. Покосившись на сражающихся с мечником дымящихся товарах, ученая отсечением башки упыриха зябко передернула плечами. Решительно развернувшись, она, по-прежнему не отнимая рук от приставленной к обрубке головы, быстро заковыляла обратно с сторону старого кладбища. Игнорируя удобные для хождения утоптанные тропинки меж могилами, быстро улепетывающая одинокая горбунья через каждые три шага комично задирала ноги высоко вверх, перешагивая через полуметровые чугунный ограды. Скоро одинокая горбатая фигура в побуревшем от грязи одеянии достигла края высоких разноцветных оград и, нырнув в ближайший проход межу могил, скрылась из виду.

Артему, тем временем, даже лежа без движения на земле, с каждой секундой становилось все хуже и хуже. Глубокие раны от острых упыриных когтей на боку обильно кровоточили. Пытаясь замедлить кровотечение, Артем прижал к ранам носовой платок и накрыл его сверху обеими ладонями. Это отчасти помогло, кровь, мгновенно пропитав платок, стала медленно сквозь него сочиться, а не выплескиваться толчками, как поначалу. Но под давлением ладоней и без того болезненные раны превратились в совершенно невыносимые источники беспрерывной муки. Артему теперь казалось: будто в каждую рану на боку невидимые палачи воткнули по раскаленному железному пруту и беспрерывно эти пруты, не извлекая из ран, ворочали из стороны в сторону. А после того, как запахло горелой плотью поджаренных мечом упырих, ощущение выжигающего бок каленого железа стало настолько реалистичным, что Артем, все чаще отрывая свой взор от боя, стал невольно озираться на зажимающие разодранный бок окровавленные руки, опасаясь увидеть вырывающиеся из-под пальцев клубы черного дыма.

Артем крепился изо всех сил, стараясь не подавать виду: как на самом деле ему сейчас хреново, и не отвлекать от боя мечника своими стенаниями. Он подавлял сколько мог рвущийся наружу болезненный вопль, но вместе с сочащейся из ран кровью парень продолжал терять силы, и скоро перед его глазами все начало болезненно двоиться и расплываться. Еще через какой-то весьма незначительный временной интервал бедняга стал на секунду-другую отключаться от реальности и проваливаться в черноту беспамятства. И вот в этом уже отвратительно-беспомощном состоянии ничем не сдерживаемые жалобные стоны Артема стали-таки прорываться сквозь до хруста стиснутые зубы.

Еще через пару минут отчаянного рубки до превратившихся практически уже в тлеющие головешки, изрезанных и исколотых вдоль и поперек упырих наконец дошло, что они не в силах совладать с мечником. Чудовища прекратили безнадежные наскоки на противника, попятились, развернулись и, уподобившись кенгуру, гигантскими прыжками припустила наутек, вдогонку за своей, по новой привыкающей к отрубленной башке, товаркой.

Мечник в сером плаще не стал их преследовать. Сунув меч в широкие заплечные ножны, он склонился над корчащемся от боли, непрерывно стонущем и уже почти не приходящем в сознание Артемом, заставил болезного расцепить судорожно вцепившиеся в бок ладони и, наскоро осмотрев раны, не придумал ничего лучшего, чем придавить их уже своими руками.

И чудесным образом это вдруг помогло. Безобразно растянувшиеся, черные раны, с густой сеткой желтого гноя внутри, на побагровевшем от разошедшегося во все стороны воспаления боку под удивительно холодными (несмотря на долгий непрерывный бой) ладонями мечника стали на глазах сходиться, превращаясь в узкие полоски свежих, чистых разрезов. Показавшая на них вскоре ярко-алая кровь тут же свернулась, образовав твердые корки болячек, которые через считанные секунды покрылись сетью трещин и осыпались на землю, явив взору красные, самую малость припухшие полоски свежих шрамов. А еще через несколько секунд шрамы побелели и опали до состояния рубцов годичной давности. Самого же искусника-целителя с первого до последнего мгновенья совершаемого им чудодейственного таинства беспрерывно трясло и корежило точно так же, как недавно завывающего от невыносимой боли Артема, но лекарь мужественно вытерпел откат и оторвал перемазанные чужой кровью ладони от снова порозовевшего бока Артема лишь тогда, когда на месте былых ран остались едва заметные белесые росчерки.

Боль в боку вдруг исчезла, зрение прояснилось, и первое, что увидел очнувшийся от тяжелого забытья Артем, были два огромных фиолетовых глаза, фосфоресцирующих в ночи из глубины серого капюшона, склонившегося над ним незнакомца.

– Кто ты? – едва слышно прошептал Артем и испуганно примолк, пораженный слабостью и старческой дрожью своего голоса.

– Выпей, это поможет тебе на пару часов вернуть силы, – вместо ответа на вопрос, приказал дважды спасший его жизнь незнакомец, левой рукой тут же приложив к пересохшим губам Артема литровую пластиковую бутылку с каким-то пахучим травяным настоем, а правой – приподнял голову парня с земли и помог Артему поудобнее устроиться на локтях.

Напиток, как через секунду выяснил Артем, оказался довольно приятным на вкус. И он буквально физически ощущал, как с каждым глотком чудесного зелья по новой наливаются силой его атрофировавшиеся мышцы. От переизбытка силы и энергии вскоре в ушах как-то странно застучало…

Глава 1

Глава 1

Тайна следствия

Петр Ильич Скороходов – двадцатидевятилетний капитан ФСБ, старший агент седьмого отдела, специализирующегося на поимке маньяков и серийных убийц – вернулся с допроса в крайней степени раздражения. Плюхнув на свой рабочий стол пока еще сравнительно тонкую папку с недавно заведенным делом, он не стал за него садиться. Игнорируя вопросы коллег-соседей по комнате, Скороходов выскочил из офиса обратно в коридор и, быстрым шагом практически пробежав два десятка метров, постучался в кабинет начальника седьмого отдела подполковника Андрея Гавриловича Воронова.

Не дожидаясь ответного отклика, Петр решительно крутанул дверную ручку и злым приведением ворвался в кабинет начальника. Упреждая законное возмущение шефа на столь вызывающее поведение подчиненного, Петр прямо с порога разразился гневной тирадой:

– Андрей Гаврилович! Простите, конечно, но так решительно невозможно работать! Эти двое там!.. Да они тупо надо мной битый час потешались! Будто над клоуном в цирке, ей богу!

– Не забывайся, Скороходов. Сядь, не маячь, – не отрываясь от монитора, бросил подполковник Воронов.

Произнесено это было очень спокойным, лишенным эмоций голосом. Но капитан Скороходов немедленно подчинился. Словно проколотый резиновый мячик, из которого быстро выходит закаченный воздух, разъяренный агент как-то сразу поник и осел за соседствующий со столом начальника длинный совещательный стол, на первый же подвернувшийся под руку стул.

– Успокоился? – выждав небольшую паузу, поинтересовался начальник отдела и, оторвавшись наконец от экрана компьютера, поверх очков посмотрел на понурившегося старшего агента. – Вот теперь спокойно и по порядку, что конкретно привело тебя в такое неистовство.

– Я только что допрашивал подозреваемых по делу пенсионера Плотникова. Зверски убитого вчера вечером в…

– Опусти детали, я в курсе этого нашумевшего дела, – перебил начальник. – Переходи сразу к сути.

– Эта пара в край охамевших мажоров, которым вы, Андрей Гаврилович, почему-то покровительствуете, требует адвоката. Без консультации с которым отказываются отвечать на мои вопросы, срывая тем самым допрос, и превращая его в гребаный фарс.

– Скороходов, ты говори-говори, да не заговаривайся, – недобро прищурился подполковник. – Это кому это я покровительствую?

– Ну а как по-другому сказать, когда за минуту до начала штурма вы даете отбой спецназу, и приказываете провести задержание по мягкой схеме. Мол, преступники сами выйдут к нам с поднятыми руками…

– А они разве не вышли? – хмыкнул начальник.

– Вышли-то они вышли, но только мне потом пришлось всю дорогу обратно упреки командира спецназовцев выслушивать. Мол, покой черт их вызывали, когда вместо обещанных лютых, саблезубых зверей у нас тут трясущиеся со страху мышата оказались?

– А с каких это пор, скажи на милость, старший агент перед спецназом отчитывается?

– Да не то, чтоб я отчитывался, просто…

– Кто, говоришь, у них там командир?.. Сейчас я этому разговорчивому мозги-то живо на место вправлю, – Андрей Гаврилович решительно поднял трубку со стоящего на столе древнего аппарата и стал набирать на кнопочной клавиатуре номер.

– Андрей Гаврилович, пожалуйста, не нужно никуда звонить! – взмолился старший агент. – Не хватало еще на пустом месте со спецназом поцапаться.

– Ну как знаешь, – Воронов вернул трубку на место. И продолжая буравить подчиненного зловещим прищуром, подытожил: – Значит, на основании того, что я велел: в кой-то веки раз провести цивилизованное задержание, и в последствии обходиться с задержанными корректно на допросах, ты сделал вывод, что я им покровительствую?

– Согласен, покровительствуете – не совсем правильное слово, – заерзал под тяжелым взглядом начальника Петр. – Но ведь раньше никогда вы вот так напрямую не вмешивались в мою работу.

– Раньше не вмешивался, потому что был уверен в тебе, как в опытном квалифицированном специалисте. Но последнее время до меня стали доходить слухи о, скажем так, некоторых твоих, Петр Ильич, чудачествах. Есть мнение, что ты слил в суд несколько сфабрикованных дел, в которых угрозами и побоями вынудил подозреваемых на основании косвенных улик фигурантов дела подписать чистосердечное. Как следствие, люди, вина которых оказалась доказана с огроооомной натяжной, получили в зале суда пожизненное и оправились до конца дней своих на нары. А настоящие злодеи, есть такая вероятность, до сих пор безнаказанными гуляют на свободе. И благодаря таким вот фокусам, ты, капитан, у нас на доске почета красуешься, как передовик по раскрытию самых запутанных дел. Ну как же – ни одного висяка за два последних года. Орел, блин!

– Это все наговоры завистников, Андрей Гаврилович, – решительно возразил старший агент Скороходов. – Все расследования я веду честно. Я, знаете ли, трудоголик. Работаю, как ломовая лошадь, двадцать четыре часа в сутки. Вот у меня и показатели раскрываемости преступлений самые лучшие.

– То-то я и гляжу, – хмыкнул подполковник, – как только запретил тебе физическое воздействие на подозреваемых оказывать, тут же плакаться ко мне прибежал. Привык на кулаки своих костоломов полагаться, забыл уже как по закону следует задержанных допрашивать. Ишь ты, адвокат ему поперек горла. Видали!

– Андрей Гаврилович, но вы же сами агентом столько лет отпахали, знаете нашу службу от и до. И лучше меня понимаете, что добиться признания в особо тяжких преступлениях одними лишь уговорами, без жесткой встряски обвиняемых, практически невозможно.

– Ты мне эту демагогию брось разводить, – пригрозил пальцем начальник. – Скажи прямо: писаниной лень заниматься. Кулаками-то, знамо дело, проще. Выбил чистосердечное, и дело, считай, в шляпе. А без признаний их придется ведь: опрашивать свидетелей, фиксировать показания, мотаться в лабораторию, сличать отпечатки пальчиков… Зачем все это, если ты и так убежден в виновности задержанных? Так ведь, Скороходов?

– Но они же на самом деле убийцы, – не сдержавшись, фыркнул старший агент. – Все улики против них, и косвенные, и прямые даже. Ведь на ноже девкины пальчики – это уже доказано.

– Вот и прекрасно. И работай с этим. С такой доказательной базой никакой адвокат их уже не спасет.

– Так и я о том же. Раз все понятно…

– Скороходов, не беси меня! Если узнаю, что хоть пальцем кого из задержанных тронул, вылетишь из отдела с треском! Андестенд?

– Да понял я, понял.

– Ну а раз понял, то хватит попусту тратить мое и свое время.

– Разрешите идти?

– Свободен, капитан.

Скороходов с кислой миной был вынужден подчиниться и покинуть кабинет шефа ничего и не добившись.

Смерившись с неизбежностью большой бумажной волокиты, Петр вернулся обратно в офис, уселся за стол и, игнорируя шутки коллег по поводу явно не задавшегося визита к Гаврилычу, стал обзванивать свидетелей посещения дома убитого Плотникова подозрительной парой в синем «нисан-альмеро». Вызывал каждого в Контору, для подписания свидетельских показаний и опознания на очной ставке потенциальных преступников.

Через пару часов напряженной работы, когда внушительный список свидетелей уже подходил к концу, на столе Скороходова зазвонил телефон внутренней связи. Извинившись перед очередным свидетелем, Петр отложил смартфон и поднес к уху трубку служебного.

– Слушаю, – буркнул он.

– Петр Ильич, зайдите ко мне, – раздался в ответ голос начальника отдела. – И прихватите с собой папку с делом Плотникова.

– Да, сию минуту буду, – откликнулся слегка озадаченный распоряжением Воронова старший агент.

Скомкав концовку разговора со свидетелем, Скороходов быстро продиктовал в смартфон адрес здания Конторы, номер своего кабинета, время и дату вызова, и тут же с ним распрощался. Потом сунул список свидетелей обратно в папку, подхватил ее и опрометью бросился к подполковнику.

На этот раз в своем кабинете начальник отдела Воронов оказался не один, с ним вместе Петра дожидался какой-то незнакомец – широкоплечий белокурый гигант в дорогом черном костюме. Он стоял возле окна, демонстративно отвернувшись от хозяина кабинета, и равнодушно рассматривал соседние многоэтажки.

Этот непонятный тип проигнорировал появление в кабинете нового человека, не соизволив отвернуться от окна даже когда Скороходов, дабы привлечь к себе внимание, обратился к подполковнику с дежурным риторическим вопросом:

– Андрей Гаврилович, вызывали?

– Проходи, Петр Ильич, присаживайся, – Воронов махнул подчиненному на ряд стульев по левую сторону совещательного стола.

Пройдя весь длинный стол, старший агент сел на ближайший к столу начальника. Взгляд его невольно, сам собой, сфокусировался на спине стоящего напротив незнакомца.

– Господин Леший, – обратился к молчаливому гиганту начальник отдела. Скороходова неприятно поразили зазвучавшие при этом в голосе Андрея Гавриловича заискивающие нотки. – Разрешите вам представить старшего агента, ведущего интересующее вас дело: Петр Ильич Скороходов.

– Рад знакомству, – небрежно бросил белокурый гигант, наконец соизволив повернуться лицом.

Его физиономия оказалась вполне обыденной, абсолютно ничем не примечательной: тусклые невыразительные серые глаза, неприметные брови, в меру курносый нос, губы, уши и подбородок нормальной формы. Если бы не двухметровый рост и белые, как снег, волосы, с таким лицом можно было запросто затеряться в любой людской толпе.

Гигант шагнул к длинному столу и, по-хозяйски, уселся на стул напротив Скороходова.

– Петр Ильич, вы принесли дело Плотникова? – безо всяких предисловий и обиняков он тут же обратился к старшему агенту.

– Да, вот оно, – Скороходов переложил папку с делом с колен на стол перед собой.

– Отлично, давайте его сюда, – Леший притянул к себе папку, раскрыл ее и стал быстро перелистывать содержимое.

– Но как же? Ведь дело еще не закрыто! Это конфиденциальная информация! – возмутился было Скороходов.

Гигант на его причитания и бровью не повел, а начальник отдела, которому, собственно говоря, эта тирада и адресовалась, вместо поддержки, шикнул на подопечного и велел прикусить язык.

Пробежав за пару минут глазами все бумаги дела, гигант захлопнул папку и сунул ее в лежащий на столе портфель. Опережая возмущенный вопль старшего агента, он строго на него глянул и объяснил:

– Мы забираем это дело себе. Петр Ильич, в ваших интересах, как можно быстрее забыть о расследовании этого дела.

– Но это невозможно, – всплеснул руками старший агент. – Я вызвал на завтра свидетелей, договорился о проведении очной ставки с задержанными и подозреваемыми в убийстве…

– Не беспокойтесь, наши специалисты уладят этот вопрос, – пообещал Леший.

– Да кто вы такие? Что еще за «мы»? – но очередные вопросы старшего агента остались безответными.

Гигант поднялся со стула, кивнул Андрею Гавриловичу и, подхватив со стола портфель, молча покинул кабинет.

Растерянный Скороходов, в ожидании разъяснений, уставился на начальника.

– Ну что ты меня гляделками своими буравишь, – проворчал подполковник, когда в коридоре стихли тяжелые шаги гиганта. – Этот Леший, будь он неладен, из восемнадцатого отдела. Его начальник вышел на нашего генерала и затребовал дело Плотникова. Уж не знаю, для чего оно им понадобилось, но даже генерал не рискнул перечить интересам восемнадцатого. Он надавил на меня, я на тебя. В общем, было дело и сплыло… Ну, чего пригорюнился? Считай, от бумажной волокиты избавился. Ведь восемнадцатый отдел, как Бермудский Треугольник, что туда попадает – пропадает бесследно и навсегда.

О тщательно законспирированном, овеянным зловещим ореолом тайны восемнадцатом отделе старший агент Скороходов за без малого шесть лет работы в Конторе слышал немало невероятных историй. Но до сего дня ему ни разу не доводилось вот так напрямую столкнуться в конфликте интересов с реальным сотрудником таинственного отдела.

Восемнадцатый отдел был настолько засекречен, что никто посторонний не знал адреса его штаб-квартиры. Для связи с восемнадцатым имелся лишь телефонный номер, очень простой и легко запоминающийся, состоящий из четырехкратного повторения восемнадцати. Разумеется, позвонить по чудному номеру в любое время мог кто угодно, но каким-то непонятным, мистическим образом соединение с отделом происходило лишь при реальной необходимости вмешательства в какое-нибудь чересчур запутанное дело его специалистов. В остальных же случаях, при праздном наборе четырехкратной комбинации единицы с восьмеркой, позвонившие неизменно слышали бесстрастный механический голос, который равнодушно информировал, что набранный номер не существует.

Обычно спецы восемнадцатого отдела привлекались для поимки каких-нибудь изощренных, неуловимых маньяков, череда зверских кровавых злодеяний которых грозила обернуться паникой перепуганных горожан. Или – для ликвидации особо опасных террористических организаций, грозящих залить городские улицы кровью десятков невинных жертв. Вмешательство специалистов восемнадцатого гарантировало прекращение серии зверских убийств и предотвращение новых террористических акций, что успокаивало людей и снимало опасность социального взрыва. Единственный минус сотрудничества с восемнадцатым отделом заключался в том, что таинственный отдел никогда, ни при каких обстоятельствах, не выдавал представителям прочих правоохранительных структур нейтрализованных его спецами преступников.

Смириться с подобной политикой автономности было не просто, но как-то повлиять на неуловимый отдел было невозможно, потому к услугам восемнадцатого коллеги старались прибегать как можно реже, предпочитая порой даже ценой новых жертв до последнего самостоятельно вычислять злодеев. Иногда восемнадцатый отдел закрывал глаза на эти потуги невольных конкурентов, и позволял следователям прокуратуры и агентам ФСБ самостоятельно довести до логического конца громкое расследование, и предъявить общественности пойманного маньяка. Но гораздо чаще восемнадцатый отдел вмешивался в затянувшуюся поимку, обычно анонимно, через масс-медиа. До недавних времен успешно практиковался вариант разоблачения вопиющей беспомощности правоохранительных органов перед очередным неуловимым монстром через поток статей в многотиражных популярных в народе газетах, в нынешних реалиях та же информация до обывателя доносилась посредством вирусного видео через смартфоны. А как только запуганный вскрывшимся адским адом обыватель начинал бить набат, восемнадцатый отдел мгновенно получал карт-бланш на ликвидацию злодея или группы злодеев.

А вот так, как сегодня, напрямую выходить на руководство Конторы, восемнадцатый отдел позволял себе крайне редко. Сподвигнуть скрытный отдел на такой отчаянный шаг могло лишь нечто совершенно чрезвычайное, запутанное и требующее немедленного разрешения. В деле же Плотникова, на взгляд старшего агента Скороходова, все было ясно, как божий день. И он искренне недоумевал, почему восемнадцатый заинтересовался его делом. От того, несмотря на увещевания начальника отдела, оставался хмур и удручен.

– Блин, в кой-то веки такое громкое дело в руки попалось, – пропыхтел Петр в ответ. – И подозреваемые в убийстве уже задержаны, и вина их, считай, практически доказана. Дело вернейшее. И на тебе!.. В конце появляется какой-то Леший из восемнадцатого и снимает все пенки с моего труда.

– Ладно, хорош плакаться, – поморщился подполковник Воронов. – У тебя, кроме этого, других текущих дел нет что ли?

– Да ну, скажите тоже. Кто ж мне позволит одним-единственным заниматься? – хмыкнул старший агент Скороходов. – Как и все наши, по макушку завален еще с десятком параллельных расследований.

– Вот и займись ими, – кивнул Андрей Павлович и, отвернувшись к экрану компьютера, без слов намекнул подчиненному, что разговор по душам завершен.

– Разрешите идти?

– Идите, капитан…

Глава 2

Глава 2

Карета подана

Из КПЗ Артема с Викой выпустили примерно часов через пять с момента задержания.

По бульдожьи, мертвой хваткой вцепившийся по началу в их дело старший агент ФСБ капитан Скороходов (так он им представился), с упорством достойным лучшего применения, на показавшемся вечностью двухчасовом перекрестном допросе изводил подозреваемых в зверском убийстве пенсионера Плотникова путанными вопросами, пытаясь поймать Артема с Викой на лжи, и тем самым окончательно доказать их вину. Обломавшись, душнила-капитан не нашел в себе смелости поприсутствовать позже на освобождении задержанных из-под стражи. И извинения вхолостую арестованным гражданам пришлось выслушивать из уст уже незнакомого двухметрового блондина в штатском.

Обходительный гигант вернул несостоявшимся преступникам все отобранные у них при задержании личные вещи: сигареты с зажигалками, часы, айфоны, ключи, карманную мелочь Артема и викину сумочку; все строго по описи, и с обязательным автографом в конце от Артема и Вики, дескать вещи возвращены в целости и сохранности, и претензий к «гостеприимной» конторе выпущенные на свободу граждане ни разу не имею.

По викиной просьбе, ей в камеру принесли иголку с розовой ниткой, и девушка, как смогла, залатала косую прорезь в платье, оставшуюся после ударом ножом в накладной живот-подушку. Увы, как она не старалась, идеально замаскировать длинный косой шов ей не удалось. И теперь некогда красивое и сексуальное платье, при каждом шаге, топорщилось и собиралось предательскими складками то в одном, то в другом месте скованного мелкими стежками разреза.

После того, как все эти нехитрые приготовления и формальности были улажены, великан-блондин лично вывел Артема с Викой из опостылевшего здания и проводил через КПП до знакомого черного внедорожника, с тонированными под цвет кузова стеклами и красной мигалкой на крыше, внаглую припаркованного впритык к шлагбауму, в считанных метрах от огороженной высоким кованным забором территории ФСБ.

Передняя дверь «Лексуса» распахнулась им навстречу, и с пассажирского места на мостовую энергично выскочил маг Чигий, в необычно ярком на фоне его африканской кожи белом костюме.

– Благодарю за содействие, дружище, – проигнорив напрягшихся было, в ожидании заслуженного разноса, подопечных, чернокожий глава представительства обменялся крепким рукопожатием с белокурым великаном в штатском.

– Ждем от вас обещанного отчета, – ответил ему блондин.

– Всенепременнейше, – кивнул Чигий.

Гигант в штатском развернулся, и потопал обратно в арку КПП.

– Че стоим? Кого ждем? – шикнул Чигий теперь уже на оставшихся с ним тет-а-тет на улице Артема с Викой. – Оба в машину. Живо!

Задняя дверь авто гостеприимно распахнулась, и бывшие арестанты друг за дружкой юркнули в полумрак салона.

Когда Чигий, следом за пассажирами, удобно устроился в кресле переднего пассажирского сиденья и захлопнул за собой дверь, молчаливый водитель, не дожидаясь понукания, плавно надивил на газ, и внедорожник мягко, без толчка, тронулся с места.

Неспешно прокатившись вдоль длинного забора конторы, автомобиль свернул в боковой проулок и через считанные секунды лихо вклинился в плотный поток машин уличной автострады. Здесь «Лексус» быстро набрал ход и помчался по гладкой широкой асфальтовой реке, искусно лавируя среди прочих авто.

Вел внедорожник все тот же молчаливый лысый тип богатырской наружности, что был за рулем и во время первой поездки Артема с Викой в этом шикарном авто. Бедолага парился в неизменном, не по погоде жарком, черном деловом костюме и непроницаемых черных солнцезащитных очках. Вместо Магистра Марсула, теперь рядом водилой, нелепым негативом, восседал хмурый, как туча, чернокожий Чигий, соответственно, в белоснежном костюме и белых же солнцезащитных очках со стеклами-хамелеонами.

Первые минуты поездки грозный глава представительства Ордена Регуляторов хранил угрюмое молчание, отчего в салоне авто висела напряженная тишина. Водитель попытался было включить музыку, но Чигий тут же выключил магнитофон и раздраженно шикнул на соседа, чтобы лучше следил за дорогой.

Затаившиеся на заднем сиденье Артем с Викой умом понимали, что тяжелого разговора с магом им все одно не избежать, но первыми посыпать голову пеплом, разумеется, не спешили, предпочитая уповать на старое доброе: авось пронесет и все обойдется.

Не пронесло и не обошлось.

– Ну? И чего вы там хвосты поджали, бравые драчуны-непоседы? – наконец прерывая затянувшееся безмолвие, обратился к теням Чигий. – Даже не спрашиваете: куда я вас везу?

– Домой, наверное, куда ж еще, – проворчал в ответ Артем.

– Другие будут предложения? Вика, ты чего молчишь, хочу знать и твое компетентное мнение на этот счет.

– Ну, не в представительство же, – фыркнула девушка. Под пристальным взглядом негра, разглядывающего ее в салонное зеркало, она невольно затеребила подол короткого летнего платьица, старясь натянуть его на колени.

– Отчего же не в представительство? – ухмыльнулся Чигий. – После сегодняшнего провала вам, голубчики, там самое место. Имею законное право засадить обоих под арест, до прибытия вышестоящего начальства.

– Давай, давай, а когда это начальство в лице Магистра Марсула прибудет, оно тебе тоже так засадит, – проворчала себе под нос Вика.

Услышавший напарницу Артем, едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Но полностью перекрыть рвущийся наружу смех не удалось. Прикрыв руками ни к месту широкую улыбку, он попытался замаскировать вырвавшиеся изо рта звуки неуемного веселья под раскаты сухого лающего кашля.

– Что ты там бормочешь, от страха голос сел? – позлорадствовал Чигий. – Вон соседа как с твоих слов проняло, аж закашлялся. Любопытно послушать. Ну-ка повтори.

– Воля твоя – говорю, – уже в полный голос откликнулась Вика. – Ты начальник, тебе и решать.

– Вот только не надо прикидываться невинными овечками, – взорвался Чигий. – Конечно, теперь, когда жареным запахло, и в кутузку по своей неистребимой дурости угодили, я стал для вас начальником. А когда я вас, как разумных вменяемых людей, этим утром просил: всего один день дома пересидеть и никуда носа не высовывать, пока я вопрос с вашими обвинениями утрясаю, вы наплевали на мою просьбу, и на рожон поперли… Ну как же?! Вы ведь доверенные лица самого всесильного Магистра! Что вам просьбы какого-то жалкого главы представительства?.. Ну и где был ваш Марсул, когда сегодня средь бела дня обосрались? Почему не примчался задницы ваши подтирать?

– Чигий, ты палку-то не перегибай, – одернул зарвавшегося главу представительства Артем. – Магистр узнает, как ты имя его полощешь – мало не покажется.

– И как, интересно, он узнает? – ухмыльнулся маг. – А, ну конечно, доверенные лица стуканут своему шефу про нехорошего дядюшку Чигия.

Побледневший Артем, наплевав на субординацию, обложил в ответ главу представительства трехэтажным матом и закончил поток ругательств следующим заявлением:

– Заруби на своем жирном вонючем носу, черная задница: я никогда ни на кого никому не стучал! И Вика – тоже! Хочешь сажать нас под арест? Сажай, воля твоя! Но не смей называть нас ублюдочными стукачами.

– Ладно, белые задницы, проехали, – неожиданно примирительно улыбнулся Чигий. – Я погорячился, вы поорали. Давайте теперь мириться, что ли. Все же нам еще добрый год вместе работать предстоит.

– А мы с вами и не сорились, – мгновенно подхватила посыл начальства дипломатка Вика. – Вы не подумайте чего, Чигий. На самом деле мы с Артемом очень вас уважаем. И, поверьте, нарушить ваш утренний приказ сегодня нас вынудили чрезвычайные обстоятельства. Мы старались быть осторожными. Изменили внешность. Я, как видите, коротко постриглась и поменяла прическу. Артем же, вон, сбрил усы и спрятал под кепку волосы.

– О да, вы великие конспираторы. Прям-таки спецы по чрезвычайным обстоятельствам, – Чигий глубоко вздохнул и со свистом медленно выдохнул. – Ладно, обещал больше не ругаться – не буду. Все одно, дело сделано, чего уж теперь… Я не стану у вас допытываться: что за чрезвычайные обстоятельства привели вас в ту злосчастную девятиэтажку. Но, ребятки, вот хоть убейте меня, не пойму, зачем вы драку в подъезде затеяли? Да ладно бы драку, а то, стыдно сказать, двое воинов-теней вусмерть отметелили шестнадцатилетнего пацана. Чего с парнишкой-то не поделили, отморозки?

– Что за дешевый развод, Чигий! – возмутился Артем. – Да, было дело: схлестнулись мы на лестнице с малолетками обкуренными. Но это они на нас напали, а не мы на них. И никого мы вусмерть там не метелили.

– Я наверху задержалась чутка (в смысле: на верхних этажах), и на Артема внизу напали пятеро наркоманов. Хотели айфон и деньги у одинокой жертвы отжать. С ножами напали, между прочим! Пришлось, поучить ушлепков уму-разуму. Но без фанатизма. Мы, конечно, качественно их вырубили там на лестнице, но все пятеро живыми лежать остались – зуб даю, – пояснила подробнее Вика.

– Вы эти байки свои для Магистра приберегите. А мне, если ждете от меня помощи, врать не нужно, – покачал головой Чигий.

– Так мы тебе и говорим правду! – в негодовании хлопнул себя по коленке Артем. – Ты ж маг!.. Ну не знаю, проверь нас на каком-нибудь детекторе магическом… или что там у вас?

– Значит, пятерых, говорите, наркоманов на лестнице встретили? – ухмыльнулся Чигий.

– Сука!.. Тём, он походу над нами угорает! – возмутилась Вика.

– Спокойствие, граждане-тени, – поднял в примирительном жесте открытые ладони Чигий. – Я обязан был надавить на вас, чтоб окончательно убедиться. Это стандартная процедура воздействия чарами дознания… Черт, гребаный откат. Теперь башка будет четверть часа трещать.

– То есть, теперь ты нам веришь? – уточнил Артем.

– Верить-то верю, но… – Чигий принялся энергично массировать виски пальцами и после короткой паузы продолжил: – Там с этим пацаном избитым такая канитель в подъезде завертелась – просто, мама не горюй…

– Так-то их пятеро было, – напомнила Вика.

– Ага, – устало кивнул Чигий. – Только вот ведь какая оказия: кроме вас двоих, а теперь еще и меня, о напавших в подъезде на Артема пятерых наркоманах не ведает больше ни единой живой души в местных правоохранительных структурах.

– Как это? – вытаращилась на мага Вика. – Мы ж, когда сдаваться из подъезды выходили, они все пятеро на лестнице лежать остались.

– В том-то и проблема, что не было там уже никого.

– Чего?..

– Как это? – наперебой изумились Артем с Викой.

– Скрутив вас внизу, спецназ тут же отработал зачистку подъезда. Бойцами были тщательно исследованы все этажные площадки и лестница разумеется. Но никаких подозрительных посторонних личностей в ходе этого экспресс-осмотра обнаружено не было…

– Погодь, ты ж нам про пацана избитого предъяву кидал, – перебил Артем. – Выходит, придумал что ли ты про него?

– Что за манера, спрашивать, не дослушав, – фыркнул Чигий, и тут же скривился от очередной вспышки головной боли. – Если не будите перебивать, я все подробно расскажу. И в процессе моего рассказа все текущие несостыковки развеются сами собой. Просто дайте мне спокойно договорить.

– Да, мы поняли, уважаемый, – кивнула Вика и, ткнув острым локтем в бок напарника, добавила: – Пожалуйста продолжай.

– Так вот, никого в пустом подъезде бойцами спецназа обнаружено не было, – снова заговорил Чигий. – Но следы недавней драки: в виде найденного на ступенях ножа и свежих капель крови рядом на полу и на стенах, обнаружены были. Однако, как говорится: нет тела – нет дела. И не обнаруживший подозрительных личностей спецназ скоренько укатил, следом за вашим автозаком, восвояси. А расследовать обстоятельства странной драки без драчунов на месте остался тамошний участковый. Этот полицейский стал обходить квартиры, опрашивая жителей ближайших к месту драки квартир: на предмет характерного лестничного шума. Однако, как водится, никто в округе ничего не слышал, и свидетелей драки участковому обнаружить не удалось. Зато!.. Вообразите потрясение бедняги полицейского, когда практически у него на глазах, на залитом кровью участке лестницы, тщательно до сантиметра исследованном и многократно сфотографированном, из ниоткуда вдруг материализовалось тело избитого шестнадцатилетнего пацана.

– Фига се прикол, – не удержавшись, фыркнул Артем.

– Ага, ваще жесть, – откликнулась рядом Вика.

– А дальше еще интереснее… Участковый, как положено, немедленно вызвал на заигравшее новыми красками место происшествия наряд оперативников и скорую. И пока те и другие добирались до места, избытый пацан забился в агонии и испустил дух на глазах участкового… Но прибывшая через считанные минуты бригада медиков скорой смогла реанимировать парня. Скоренько осмотревшие место происшествие оперативники дали добро на транспортировку болезного. Однако, по дороге в больницу парень вторично и уже окончательно умер уже в карете реанимобиля. За те минуты вначале транспортировки, пока бедняга был еще жив, у него, разумеется, взяли пробы слюны и крови. И проведенный позже в лаборатории анализ показал фантастический результат: что скончавшийся в подъездной драке юнец – это уникальное существо, имеющее лишь отдаленное сходство с гомо сапиенс. За трупом ни разу не обычного парнишки кинулись в больницу, куда отвезла его скорая, но вдруг оказалось, что морг, с телом уникального бедолаги, объят жарким пламенем. Вообразите, по невероятному стечению обстоятельств, там случился страшный пожар, и пока прибывшие по тревоги пожарные его тушили, внутри сгорело все: и трупы, и столы, и холодильное оборудование… Вообще все! Вот такой силы случился пожар в подвальном помещении морга. А дежуривший в это время в морге врач чудом выжил, но напрочь потерял память… Вот такая несуразица приключилась с одним из пятерки побитых вами наркоманов.

– Фига се стечение обстоятельств! – пробормотал Артем. – Чигий, можно я закурю?

– Валяй. Только окно открой.

– И куда, интересно, остальные четверо парней с лестницы испарились? – поинтересовалась Вика, ловко выуживая из открытой пачки Артема сразу пару сигарет.

– Есть у меня догадка на этот счет, – хмыкнул Чигий, и заговорщицки подмигнул в салонное зеркало прикуривающим от одной зажигалки напарникам.

Интерлюдия 1

Интерлюдия 1

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Лена пришла в себя уже на улице (примерно на середине пути к дому) от зверского холода, пробиравшего ее тело до самых костей. В три часа пополуночи она в гордом одиночестве петляла среди голых зарослей кустарника мрачного безлюдного пустыря, направляясь к своему дому по самому короткому пути.

Девушка с запозданием обнаружила, что розовый, блестящий плащ на ней был лишь беззаботно накинут на плечи, как платок, и сейчас свободно развивался на ветру, совершенно от него не защищая. Видимо, поначалу, разгоряченной выпитым вином, ей было в нем жарко. Теперь, когда холод отрезвил ее, Лена поспешно просунула руки в рукава и застегнулась на все пуговицы, но все равно продолжала отбивать дробь зубами, расплачиваясь за изначальное легкомыслие.

Левое плечо девушки оттягивала лямка сумочка, она единственная первые минуты удерживала на плечах ничем не закрепленный плащ, лишь благодаря ей он не сорвался и не унесся в ночь под резкими порывами ветра. Шлепающая по боку сумочка была непривычно тяжелой и вся какая-то раздувшаяся – в ней явно лежало что-то громоздкое. Потянув за молнию, Лена увидела сверкнувший в лунном свете окуляр степиной подзорной трубы, торчащий из груды засыпавшей серебристый корпус косметики. Как труба попала к ней в сумочку, девушка не имена ни малейшего понятия.

Да что там подзорная труба. В ее памяти вдруг образовалась изрядная прореха. Лена не помнила толком даже, как уходила из степиной квартиры – то ли попрощалась с оставшимися там подружками, то ли ушла по-английски. В мозгу занозой засело лишь событие, спровоцировавшее ее бегство… Она танцевала с молодым человеком и вдруг совершенно естественным образом, ни с того, ни с сего, до крови укусила парня в шею. Осознав тут же весь ужас содеянного, она как будто провалилась в обморок – скоротечный, продлившийся какие-то считанные секунды. Рывком, придя в себя, девушка обнаружила, что продолжает ловить губами хлещущую из раны кровь, а от падения на пол в бессознательном состоянии ее удержали крепкие руки Степана. И что интересно, сам парень ее укуса будто совершенно не почувствовал, и продолжал с блаженной улыбкой кружить девушку в медленном танце. Когда же окончательно очухавшаяся от помутнения рассудка Лена отпрянула от шеи Степана, кровоточащие следы глубокого укуса на коже парня тут же затянулись прямо у нее на глазах, а стекающий вниз по шее ручек крови мгновенно побурел и осыпался мельчайшей пылью. Кожа на шее парня снова сделалась чистой и невредимой, словно и не было на этом месте никогда никакой кровоточащей раны. И Лена с удовольствием убедила б саму себя, что укус шеи Степана ей лишь пригрезился, но увы… Ее рот по-прежнему оставался полон чужой крови, от жирно-соленого вкуса которой бедняжку буквально выворачивало на изнанку. Однако вместо того, чтобы тут же сплюнуть эту гадость на пол, вновь поддавшись очередному сумасшедшему внутреннему порыву, она судорожно сглотнула.

Последствия дурацкого поступка не заставили себя долго ждать. Через секунду ленин живот скрутило так, что она чуть богу душу не отдала. Схватившись за живот, девушка заспешила в туалет, но оказавшись наедине с «белым другом» смогла разродиться в итоге лишь вялой струйкой мочи. Революция в животе прекратилась так же мгновенно, как и началась. Пока девушка тужилась на стульчаке, от мерзкого вкуса крови на губах и языке не осталось и следа, и самочувствие ее полностью пришло в норму. Потому из туалета Лена вышла со стойким убеждением, что ужасное кровавое происшествие с укусом хозяина квартиры ей все ж таки пригрезилось. Однако продолжать как ни в чем не бывало веселиться после столь впечатляющей галлюцинации у Лены больше не было настроения, и девушка решительно забиралась домой… А дальше все, как отрезало, до момента «отрезвления» на пронзительном сквозняке пустыря.

Из закутков памяти еще смутно обозначилось, как хозяин квартиры и (вероятно?) новый ее ухажер Степан порывался проводить девушку до дома. Но Лена убедила парня оставаться с гостями, пообещав непременно звякнуть ему на смартфон, как только доберется до квартиры. Степа подчинился и остался дома… И вот теперь она одна шла по залитому лунным светом бездорожью, меся грязь своими изящными модельными туфельками на шпильках, и за каждым кустом ей мерещился поджидающий загулявшую студентку маньяк. От страха с неторопливого шага девушка тут же перешла на бег, вернее некое его подобие на одних лишь носках, потому как тонкие шпильки пяток, увязая в сырой земле, мгновенно гасили набранную скорость. Мешающую бегу сумку она сорвала с плеча и, перехватив на манер кистеня, зажала в правой руке, дабы тут же пустить в ход при атаке надуманного насильника.

С грехом пополам Лена таки благополучно добежала до подъезда. Где ее и без того расшатанная нервная система подверглась очередному зловещему испытанию. Распахнув подъездную дверь, в полумраке тамбура девушка чуть было не врезалась лбом в прислоненную к стене крышку гроба. И пронзительно заверещала от ужаса, разглядев на темной крышке прямо перед носом фотографию своего соседа – совсем еще молодого парня Олега, который был старше ее всего на пару лет.

Не помня себя, она рванула на освещенную площадку первого этажа. И, отпыхиваясь, как загнанная лошадь, вдавила в стену кнопку вызова лифта.

В тесной кабинке лифта, пока поднималась на шестой этаж, Лена немного успокоилась, и когда через несколько секунд открывала ключом дверь квартиры, пальцы ее уже почти не дрожали.

Скинув у порога перемазанные грязью туфли, она, не раздеваясь и не включая света, осторожно на цыпочках стала пробираться в свою комнату. Но у самой двери была перехвачена матерью и доставлена на ярко освещенную кухню, где предстала пред хмурые очи отца.

После нравоучительной лекции на тему «Ай-яй-яй, дочка… нехорошо, дочка… уже три часа ночи, дочка… а должна была вернуться край в час, дочка… а ведь мы с мамой переживаем, дочка… вдруг, что с тобой случилось, дочка… почему не позвонила, дочка?.. не предупредила, что задержишься, дочка?.. ведь нельзя же быть такой безответственной эгоисткой, дочка!.. у отца давление, у матери сердцебиение, дочка… а ты ж у нас одна, дочка…», признавшую свою вину и раскаявшуюся Лену, наконец, отпустили спать.

После устроенной ей родителями промывки мозгов, обещание перезвонить Степану тупо вылетело из головы. И, едва переступив порог своей комнаты, Лена скоренько разделась, плюхнулась в постель и тут же заснула.

О Степе Лена вспомнила лишь утром, когда, собираясь в институт, стала закладывать в сумочку тетради с лекциями, и обнаружила внутри то ли подаренную, то ли украденную подзорную трубу. Дабы прояснить непонятку с находкой, девушка тут же набрала Степана, но телефон парня оказался вне зоны действия сети. Особливо не заморачиваясь по поводу этого утреннего облома, девушка вытащила подзорную трубу из сумки и сунула ее за шкаф, и со спокойной душой поехала в институт… Вчерашнее же ночное наваждение, с примерещившимся во время танца кровавым укусом, при дневном свете окончательно было признано ей галлюцинацией, навеянной обилием выпитого практически на пустой желудок вина.

Лена особо не удивилась, когда в аудитории, среди собравшихся на первую пару студентов, не обнаружила своих подружек. Девчонки остались веселиться дальше на квартире Степана, и вполне вероятно их гулянка завершилась лишь под утро. И значит, вероятнее всего, сейчас подруги отсыпаются по домам. Благо в понедельник у них лишь общие с другими группами лекции, на пропуск которых студентами в деканате смотрели сквозь пальцы, и наличие прогульщиков в такие дни было даже в некотором роде благом, позволяющим немного разгрузить переполненные студентами аудитории. Ну а конспект пропущенной лекции потом можно было запросто сфоткать из тетрадки прилежной подруги.

– Халявщицы, блин, – беззлобно хмыкнула Лена, в одиночестве устраиваясь на приглянувшемся месте за пустой партой.

Подтверждая ленины предположения, девчонки не подтянулись ни ко второй паре, ни к третьей… А перед началом последней в понедельник четвертой лекции, когда уже преподаватель зашел на кафедру, а студенты, раскрыв тетрадки, приготовились за ним конспектировать, в аудиторию вошел декан экономического факультета в сопровождение парочки каких-то незнакомых типов, извинился за бесцеремонное вторжение и попросил отпустить с лекции студентку Алябину.

Препод, разумеется, не возражал.

Ничего не понимающая, растерянная и обеспокоенная Лена быстренько смахнула в сумочку свои нехитрые пожитки, подхватила висящий на спинке стула плащ и, под озадаченный ропот сокурсников, покинула аудиторию следом за деканом и сопровождавшими его молчаливыми незнакомцами.

Тут же, у окна пустого институтского коридора, в нескольких шагах от двери аудитории, из-за которой уже стал доноситься равномерный речитатив лектора, Лена и узнала ужасную причину отсутствия до сих пор в институте подруг.

Сопровождавшие декана мужчины оказались оперативниками убойного отдела районного ОВД, по горячим следам расследующие зверское убийство. Как только декан их представил, полицейские, безо всякой предварительной подготовки, обрушили на голову девятнадцатилетней студентки шокирующую новость о кровавой драме, разыгравшейся в квартире Степана Борового сразу же после ее ухода домой. Оперативникам было интересно проследить реакцию единственной чудом избежавшей смерти свидетельницы, подозрительно сбежавшей из опасной квартиры за несколько минут до начала бойни. Лена обманула их ожидания, позорным образом завалившись в обморок еще в процессе жуткого рассказа, опосредованно опровергнув тем самым свою причастность к зверскому убийству.

Бесчувственную девушку полицейские на руках перенесли в ближайшую пустую аудиторию (ключи от которой скоренько организовал развивший бурную деятельность декан), уложили на сдвинутых партах и, с помощью нашатыря, привели в чувство. Когда очухавшаяся Лена смогла самостоятельно подняться с парты и пересесть на стул, оперативники задали ей еще пару вопросов, ответы на которые, судя по поскучневшим физиономиям и потухшим глазам, уже не особо их и интересовали. Вопросы были следующие: «Кто где находился в квартире, когда она ночью оттуда уходила?» и «Не заметила ли она в ту ночь чего-то подозрительного в действиях Степана? Может какой-нибудь странный взгляд, жест, мимика?».

На первый вопрос Лена ответила весьма расплывчато. Она точно помнила, что к тому времени все ребята вышли из-за стола и, разбившись на пары, разбрелись по квартире, в поисках укромных уголков. Но: кто где находился в момент ее ухода? – точно припомнить, увы, не смогла. Вроде бы кто-то был на кухне, кто-то в ванной…

Что же до второго – на него девушка отвечала гораздо более уверенно. С первой минуты знакомства со Степаном и до их прощального поцелуя на пороге квартиры, она ни разу не замечала в его поведении ни малейшего намека на агрессию. Это был очень добрый и веселый парень. И у нее просто в голове не укладывается сейчас, как это он вдруг смог решиться на подобное злодейство.

Наскоро запротоколировав ленины ответы, оперативники попросили девушку в ближайшие пару недель никуда не отлучаться из города, потому как на днях это резонансное дело будет передано в прокуратуру, и в самое ближайшее время состоится суд над убийцей Боровым, куда Лена обязательно будет вызвана в качестве свидетеля. После чего полицейские распрощались со свидетельницей, поблагодарили за сотрудничество декана и укатили по своим делам.

Проникнувшись сопереживанием горю, как снег на голову, обрушившемуся на несчастную студентку, в одночасье лишившуюся трех своих близких подруг, погибших от руки маньяка, которым оказался еще и без пяти минут ее парень, декан освободил Лену на месяц от учебы. Пообещав, если понадобится, выправить для студентки академический отпуск до конца года. После чего лично проводил девушку до выхода из института и, сдав с рук на руки водителю закрепленной за деканатом служебной «приоры», строго настрого наказал доставить Лену до порога квартиры…

Оставшуюся часть дня Лена провела, забаррикадировавшись в своей комнате. Родители, узнавшие из полуденных новостей о разыгравшейся в соседнем доме трагедии и опознавшие в жертвах маньяка дочкиных подружек, легко сопоставили вчерашний поздний визит дочери с ночной бойней, после чего созвонились с Леной и, выяснив, что она дома, отпросились с работы. Но толку, от их преждевременного возвращения домой, вышло немного. Тяжело переживающая гибель подруг Лена не хотела никого видеть и никому ничего рассказывать – даже родителям. Уговоры отца с матерью не помогали, дочь упорно отказывалась открывать им дверь. На угрозу выломать дверь, Лена пригрозила ответной: уйти из дома. И после ее клятвенного обещания ничего с собой не сотворить, родители оставили дочь в покое. Она отказалась от обеда, не пожелала выйти и на семейный ужин. Из-за перенесенного стресса и спровоцированной им депрессии Лене в тот день было не до еды.

Лишь поздним вечером, когда за окном сгустились сумерки, Лена прервала свое добровольное затворничество в комнате и выбралась на кухню: пить с родителями чай.

Дабы не травмировать и без того настрадавшуюся за день дочь, отец с матерью за столом старались избегать опасной темы массового убийства в соседней высотке, к тому времени прогремевшего на весь город. Но Лена сама завела с ними разговор о трагических посиделках в степиной квартире.

Девушке необходимо было выговориться, и в лице родителей она обрела лучших в мире слушателей. Она выплеснула на них все свое горе, весь ужас и отчаянье, вдруг обрушившиеся на ее голову этим отвратительным утром. А они ее слушали, молча, не перебивая. Глотали слезы вместе со своим удачливым ребенком, чудом вырвавшимся из лап маньяка, и про себя благодарили бога, что пожалел и уберег от этого ада их девочку.

Пересказывая предшествующие трагедии события вчерашней ночи, девушка будто заново их переживала. И, пока говорила, Лена практически без остановки плакала, но не прерывала своего спасительного монолога, потому что, когда она выплескивала на молчаливых родителей свои болезненные воспоминания, ей становилось легче. Пожирающая ее изнутри боль, разделенная с искренне сопереживающими ее горю папой и мамой, становилась не такой убийственно невыносимой. Боль оставалась, никуда не исчезала, но осознание, что в своих переживаниях ты теперь не одинока, давало сил терпеть ее столько, сколько нужно.

Родители не знали, как помочь горю дочери. Стандартный набор утешительных фраз здесь не годился. Эту трагедию ей предстояло пережить самой, только время способно было исцелить душевные раны потери близких людей. Все что они могли – это лишь ласково гладить рыдающую дочку по голове, спине, рукам, пытаясь отогреть ее скованное ужасом сердце теплом своих ладоней.

Полностью выговорившись, Лена допила свой остывший чай, пожелала родителям «спокойной ночи» и пошла в ванную, принять перед сном душ.

В коридоре она услышала, как молчавшие при ней отец с матерью, оставшись наедине друг с другом, тревожно зашушукались на кухне, обсуждая дочкин рассказ. В другое время она бы, наверняка, не упустила случая подслушать, но после недавней исповеди на нее навалилась апатия ко всему. Хотелось лишь поскорее принять душ и лечь спать.

Под теплыми струями льющейся на голову воды девушка наконец немного расслабилась, словно стекающие по телу ручейки уносили с собой ее отчаянье и боль.

Перекрыв воду, Лена намылила мочалку и стала, не спеша, натирать ей разогретые душем грудь и живот. Когда она, завернув руки назад, стала намыливать спину, бесцельно блуждающий по настенной плитке взгляд случайно упал на зеркало над умывальником. На запотевшем стекле его тут же, прямо у нее на глазах, стали по очереди одна за одной быстро-быстро проступать буквы. Не мудрствуя лукаво, невидимка выводил их пальцем. Начертанные четким ровным почерком невидимой руки, большие печатные буквы складывались в слова, слова в предложения. И уже через пару секунд перед взглядом шокированной девушки на запотевшей зеркальной поверхности возникла зловещая надпись:

Я ПОЗАБОТИЛСЯ О ТЕБЕ. ТЕПЕРЬ ТВОЙ ЧЕРЕД ПОМОЧЬ МНЕ.

Прочтя послание невидимки, девушка зашлась в безумном отчаянном вопле и, потеряв от ужаса сознание, рухнула на дно ванны.

Глава 3

Глава 3

Измененные

– Я практически уверен, что напавшие на вас в подъезде молодчики были защищены оберегами, – продолжил после короткой паузы объяснять Чигий и, вдруг подавшись к соседу, резким кошачьим движением тюкнул водителя полбу кончиками пальцев правой руки.

Раздался смачный шлепок, и несущейся на приличной скорости внедорожник опасно завилял из стороны в сторону. Но невозмутимый водила тут же выронил машину и продолжил давить на газ, как ни в чем не бывало.

Зато с заднего сиденья наперебой возмущенно заголосили пассажиры, едва не выронившие сигареты в начавшейся внезапно болтанке.

– Ты че?! Угробить нас решил?!

– Эээ! Чигий, че за дела?!

– Зараза! Долбанный откат! – пропыхтел Чигий, массируя пальцами виски. – Эй, спокойно, там. Я просто поставил частичную блокировку на слух Виктора. Водитель привычен к такого рода чарам, и на его здоровье это никоим образом не отразится. Просто следующие полчаса нашей беседы сольются для него в неразборчивый гул белого шума.

– О, кажись, секретики начинаются, – пихнула Артема локтем Вика и заговорщицки подмигнула.

– Ага, дождались, блин, на свою голову, – фыркнул напарник, выпуская белую струю дыма в раскрытое окно.

– Может, дозволите и мне, наконец, слово молвить? – пробурчал Чигий, яростно массируя уже костяшками кулаков многострадальные виски.

– Валяй…

– Ни в чем себе не отказывай…

– Спасибо, блин, – в очередной раз скорчил недовольную рожу маг и перешел к делу: – Так вот, из их оберегов, после того как вы одолели этих ни разу не простых наркоманов, самопроизвольно активировались маскирующие чары: что-то простенькое вроде отвода глаз, и побитые вами юнцы благополучно превратились в невидимок. Против опытного мага такая примитивная обманка, разумеется, не сработала бы, но лишенных магии обычных обывателей она запросто смогла обдурить.

– Погоди, но мы же их видели, – возразил Артем и раздраженно швырнул в открытое окошко наполовину искуренную сигарету. – После того, как гопником наваляли, они, все пятеро, еще минуты три перед нами валялись на лестнице, и никуда не исчезали. Как раз ты тогда позвонил, и я с тобой по телефону разговаривал.

– Подтверждаю, – кивнула Вика, прикуривая от почти до фильтра высосанного бычка вторую сигарету, и первой же могучей затяжкой разом ее практически ополовинивая.

– Наружу, наружу дымище свой давай выдувай, – поморщился маг, наблюдая в зеркало за фокусами девушки, и тут же, без паузы, стал отвечать на возмущение Артема: – Вы их видели, потому-то неотрывно смотрели на них. В ограниченном пространстве лестницы, вы при всем желание, не могли отвлечься на что-то иное от валяющихся на ступенях тел. А для реализации эффекта отвода глаз необходимо было, чтоб вы на несколько секунд отвернулись от зачарованных тел, полностью выпустив их контуры даже из периферийного зрения. Вот если б вы, спустившись по лестнице до первого этаже, потом снова поднялись до места драки, наверняка, вас поджидал бы там неприятный сюрприз… – Эй, хорош там людей пугать, – в конце Чигий снова был вынужден шикнуть на Вику, возмущенный очередной ее хулиганской выходкой.

Но безбашенная оторва, проигнорив упрек мага, продолжила, почти до пояса высунувшись в окно летящего на сумасшедшей скорости авто, исторгать изо рта мощную струю сигаретного дыма, застилая им, как облаком, лобовое стекло обгоняемой «нивы».

– Вика, блин! – заметив последним чудачества напарницы, Арем дернул ее за край до бедер задравшегося платья и рывком вернул обратно в салон.

– Блин, ты че! – возмущенно заверещала девушка. – Платье и так наладом дышит!..

– Это ты че! Ведешь себя как!..

– А че я-то сразу! Это вон он приказал мне: наружу дымить!

– Я попросил выдохнуть дым в окно, а не вылазить для этого из машины! – возразил Чигий.

– Блин, Темка, дай еще сигарету. А то та недокуренной вывалилась из пальцев, когда ты обратно меня потащил. Обидно, блин.

– Хватит с тебя!

– Жмот!

– Эй, молодежь! – шикнул на обоих с переднего сиденья Чигий. – Давайте вы до дома потерпите, и уже там продолжите собачиться.

– Выходит, я угадал, что везете-таки нас домой, – хмыкнул Артем.

Чернокожий маг картинно закатил глаза, всем своим понурым видом изображая: и вот с этим материалом приходится работать.

– А че за обереги-то? Как они хоть выглядеть должны были? – вернула разговор обратно в конструктивное русло Вика. – Потому как никаких колец, там, на пальцах, браслетов-фенечек на руках или цепей-тесемок на шеях у задравших нас на лестнице петушков я не заметила.

– Вероятнее всего, обереги были набиты у них на телах, – ответил Чигий. – У того злодея, тело которого выпало из маскировки и попало в руки участковому, на спине была обнаружена цветная татуировка. Я видел ее фотографию, сделанную при первичном осмотре тела. И предполагаю, что эта татуировка и являлась его оберегом.

– Предполагаешь, но на все сто не уверен? – уточнил Артем.

– Именно так, – кивнул маг. – Чтоб утверждать наверняка, мне необходимо было лично осмотреть татуировку на теле парня. Но, как я уже говорил, его тело безвозвратно сгинуло в пожаре. Хотя…

– Че за привычка: разогнать интригу и замолкнуть на полуслове! – возмутился Артем.

– Поддерживаю, – кивнула Вика. – Темчик, ну дай еще сигаретку, а.

– Отвали!

– Сам дурак!

– Дело в том, что для обычного человека подобного рода обереги, набитые на тело в виде татуировки, практически бесполезны, – продолжил вещать вынырнувший из задумчивости Чигий. – Они запитаны на особого рода энергию из внутреннего резерва организма, которой у простых людей попросту нет. Такие обереги нередко используют маги, особенно начинающие – как костыли для изготовления сложных чар. Еще ими способны пользоваться особым образом измененные темным ритуалом разумные существа. Я намеренно избежал слова люди, потому что измененными могут стать и эльфы, и гномы, и тролли, и гоблины… В общем, перечислять там можно долго, ну да не суть. В нашем случае, напавшие на вас молодчики – как раз-таки были измененными. Что подтвердил анализ крови, взятый в реанимобиле у умирающего парнишки.

– Ну был он измененным, и че? – буркнул Артем, невольно припомнив свои злоключения в плену у вездесущего Хозяина.

– Все одно ж тело-то его сгорело, – кивнула напарница.

– Просто убить измененных недостаточно. Темная энергия, закаченная в их тела запретным ритуалом, способна заново оживлять измененную плоть. Проще говоря, измененные разумные существа могут воскрешать… Чему, собственно, и стал свидетелем бедняга участковый, обнаруживший выпавший из маскировки без пяти минут труп измененного. А учитывая весьма специфический провал памяти дежурившего в морге врача…

– Да ладно… Хочешь сказать: юный отморозок не сгорел, а воскрес и сбежал оттуда? – перебила Вика.

– Думаю все было гораздо сложнее, – покачал головой Чигий. – Кто-то ведь еще подкорректировал память врачу. И устроил потом заметающий следы пожар в морге. Но суть ты ухватила верно.

– То есть ему помогли те четверо других измененных? – насела на мага Вика.

– Кстати, а как они выбрались из подъезда? И почему с них не слетела маскировка, как с их засветившегося подельника? – подкинул тут же еще пару вопросов от себя Артем.

– Воу-воу, не все сразу, – вскинул руки Чигий. – Отвечаю по порядку. Сперва на твои вопросы, Артем. Как я уже говорил, маскировочные чары активизируются за счет внутренней энергии. Запас которой ограничен даже у измененного. И когда она исчерпалась до конца, маскировка развеялась, и участковый увидел вывалившийся из ниоткуда на лестницу полутруп молодчика. Почему на лестницу выпал только один? – да все просто: этому измененному в драке с вами досталось больше остальных, и он не смог самостоятельно восстановиться за отмеренный маскировкой минимум времени. К тому же уходящая на маскировку внутренняя энергия усугубляла и без того плачевное состояние его организма. Как следствие, полное энергетическое сокращение привело сперва к разрушению маскировки, а следом и к смерти от тяжелых травм. Ушибы же остальных четверых его подельников оказались на порядок легче. Эти молодчики самостоятельно благополучно очухались и, под маскировкой, никем не замеченные и не остановленные, спокойно выбрались из подъезда на волю через нижнюю дверь. Дальше с них маскировка тоже, разумеется, слетела, но к тому времени молодчики успели схорониться в каком-нибудь темном углу, где благополучно материализовались и спокойно выбрались потом на всеобщее обозренье…

– Че ж они подельника-то своего беспомощного до кучи из подъезда не вынесли? – не удержался от очередного вопроса Артем.

– Так не маги ж они, а лишь измененные. И сквозь маскировочные чары друг друга видеть не способны. Оказавшись под отводом глаз, они тупо перестали видеть друг дружку, и выбирались наружу самостоятельно, каждый сам по себе. Один из пятерки не смог выбраться самостоятельно, и попал в пуки участковому… Так, с этим разобрались. Теперь к твоему, Вика, вопросу: я не думаю, что воскресшего измененного из морга вытащили четверо его подельников. Тут сработала команда гораздо более высокого уровня. Думаю, это были сами хозяева измененных… Вот как-то так, господа тени. Ну-с, я ответил на все ваши вопросы? Или…

– А тот тип белобрысый, что нас из Конторы вывел, он кто? – спросила Вика.

– А вот это очень правильный и своевременный вопрос, – кивнул Чигий. – Спасибо, детка…

– Какая я те, в жопу, детка! – фыркнула Вика.

– …Этого человека зовут Леший. Он сотрудник секретного восемнадцатого отдела ФСБ, – продолжил маг, не обратив внимания на возмущенный Викин протест. – И в Ордене Регуляторов таких, как он, мы называем чистильщиками. Насколько мне известно, о чистильщиках вы уже наслышаны?

– А то! – подобрался Артем.

– Че, те самые? – вытаращила глаза Вика.

– Разумеется, чистильщиков не интересуют обычные преступления, – продолжил Чигий. – И, пока вас обвиняли лишь в убийстве старика Плотникова, восемнадцатому отделу до этой банальной поножовщины не было никакого дела. Однако после внезапной материализации в подъезде избитого вами молодчика, и последующего выяснения (после исследования крови в лаборатории), что это измененный, у чистильщиков закономерно пробудился к делу нешуточный интерес. А поскольку труп измененного бесследно сгинул в пожаре, единственной ниточкой, способной вывести на этих монстров в человеческом обличии, остались вы двое. Ведь измененного в подъезде до полусмерти отделали вы двое, значит, у него с вами там была назначена встреча, закончившаяся фатальным для молодчика мордобоем.

– Пипец, логика! – фыркнул Артем.

– Охренеть! – поддержала напарника Вика.

– С чистильщиками у представительства Органа, как вы понимаете, налажено давнее взаимовыгодные сотрудничество, – продолжил как ни в чем не бывало маг. – Я намекнул, что вы члены Ордена. И, под мое поручительство вкупе, разумеется, с внушительным залогом, сотрудник восемнадцатого отдела вытащил вас из казематов ФСБ. В благодарность, как вы слышали, я обещал поделиться с чистильщиками полученной от вас информацией. Но пока что от вас я узнал лишь, что напавших на лестнице измененных на самом деле было пятеро. Осталось выяснить, кто стоял за этим нападением, и…

– Так выясняйте, мы-то тут причем! – возмутился Артем, и снова потянулся в карман за сигаретами.

– Хорош дурку валять, а, – поморщился Чигий.

– Да мы, в натуре, не приделах, начальник, – осклабилась Вика, отточенным движением выуживая из пачки напарника очередную пару сигарет.

– А, по-моему, все как раз-таки вполне себе логично, – хмыкнул Чигий. – Вот чего ради, спрашивается, вы средь бела дня на такси покатили в этот злосчастный подъезд? Наплевав даже на то, что ваши фотки были засвечены по федеральному каналу. И положил болт на мой строжайший приказ: не высовывать носа из квартиры… Ежу понятно, что там: в какой-то из квартир, у вас была назначена встреча, по итогам переговоров на которой измененными и было совершено нападение позже на лестнице.

– Да там ваще не так все было! – возмутилась Вика, с наслаждением выстреливая над опускающимся стеклом струей, плотного как мел, дыма.

Словив тут же тычок локтем от соседа, девушка закашлялась и прикусила язык, но было уже поздно.

– А как все было?.. Давай, детка, просвети дядюшку Чигия. Я весь внимание.

– Это секретная информация, – бросив в окно едва начатую сигарету, решительно объявил Артем. – Извини Чигий, но у нас строгие инструкции от Магистра.

– Значит, встреча в этом чертовом подъезде санкционирована Марсулом?

– Не совсем…

– Млять, вы с ума меня сведете, господа тени! От меня чистильщики отчета ждут. Я обещал им информацию, а, из-за ваших секретов с Магистром, имею лишь дырку от бублика!

– Ну извини, – без капли сожаления в голосе, пожала плечами Вика и, покрутив в пальцах докуренный почти до фильтра чинарик, таки выбросила его в окно, оставив вторую сигарету висеть за ухом про запас.

Меж тем их поездка благополучно подошла к концу. Свернув с уличной автострады, внедорожник по знакомому проулку покатил к артемову дому и через считанные секунды остановился напротив его подъезда.

– Это просто черт знает что такое! Так решительно невозможно работать! – вместо прощания, пожаловался притихшим сзади пассажирам Чигий. – Знаете что: я сам, пожалуй, Марсулу пожалуюсь. Он грозится: башку с плеч снять, если с вами по моему недогляду в городе чего случится. А чем я могу помочь, если у вас от меня сплошные тайны. На вас, придурков, ведется откровенная охота, а вам хоть бы хны. Как тут охрану наладить, когда в ответку ничего вразумительного не добьешься. Сплошная гребаная секретность! Развели тут на ровном месте, понимаешь!.. Вот, нафига, спрашивается, мне все это?! Все, хватит, побыл на руководящей должности – пора и честь знать. Попрошусь обратно в Светлый Тегваар. Там снова стану простым дознавателем. Вернусь даже с понижением ранга. Пусть поставлю крест на карьере, зато по ночам снова стану спать спокойно!

– Чигий, ну чего ты, ей богу, как пацан малолетний, расхныкался, – возмутилась Вика. – Остынь. Чего в запале горячку пороть? У тебя на новом месте рулить вполне себе норм получается.

– Взять хоть сегодняшний случай, – подхватил за напарницей Артем. – Ты своевременно приехал, и все грамотно порешал. Благодаря твоему вмешательству, для нас с Викой арест фээсбэшниками обернулся всего несколькими часами в камере. Лишь благодаря твоему вмешательству мы снова оказались на свободе. И, поверь, от всей души тебе за это благодарны.

– Во-во. Ты красавчик, Чигий! – подытожила Вика. – Ну мы, наверное, с твоего позволения, пойдем уже…

– Благодарность – это конечно замечательно, – отстраненным голосом заворчал в ответ Чигий, обломав уже потянувшую за дверную ручку девушку. – Но вот кто мне, стесняюсь спросить, компенсирует потраченные на вас сегодня немалые средства? Ведь вас не просто так сегодня из-под ареста выпустили, а под залог по три миллиона рублей за каждого. С кучей ограничительных условий, которые, уверен, завтра же вы нарушите. Снова вляпаетесь в историю, загремите на нары, и плакали орденские денежки. По курсу это будет примерно шестьдесят тысяч слитней. И такую прорву деньжищ мне придется списать псу под хвост всего-то на третий день пребывания в должности. Да такими темпами вы двое за месяц весь годовой бюджет нашего представительства профукаете. И что тогда прикажите мне делать?.. Просить увеличение дотаций?.. А что мне останется? – ведь я обязан ежемесячно выплачивать зарплату своим сотрудникам. Но прежде, чем выделить дополнительные средства, проштрафившееся представительство посетит ревизор, уполномоченный Орденом на проведение внеплановой проверки в представительстве-банкроте. Проверка покажет чрезмерные затраты на двух недавно призванных на службу теней. И ревизор с меня спросит: а кто это, собственно говоря, такие? На что я отвечу сущую правду: что это неподотчетные мне протеже Магистра Марсула… И какой, спрашивается, я после такого признания, к черту, глава представительства Ордена?

– Да нормальный ты глава, – фыркнула Вика. – А если сейчас ныть прекратишь, ваще зачетным станешь.

– Прижимать начнут, вали все на нас, не стесняйся, – подхватил Артем. – Марсул от любого ревизора нас запросто отмажет. Все ж таки, как ни как, Магистр Ордена Регуляторов.

– Вас-то он отмажет, не сомневаюсь, а меня сделает козлом отпущения, – продолжил изливать душу неугомонный Чигий. – На меня, как пить дать, повесят пустое разбазаривание орденских средств и упекут в Башню Света, года эдак на полтара, с запретом чародейской практики. А после освобождения сделают кабальным магом и еще лет десять заставят отрабатывать потерянные Орденом слитни (заметьте, не по моей вине потерянные) ежедневным составлением оздоровительных эликсиров для загибающихся от каменной пыли рудокопов на рудниках Темного Тегваара.

– Твою ж мать! Это дерьмо похоже надолго, – буркнула под нос Вика и, чиркнув зажигалкой, нервно раскурила-таки свою заныканную сигарету.

– Да брось, Чигий, ты рисуешь чересчур черную картину, – возразил Артем, с тоской глядя на спасительную подъездную дверь. – Это лишь по первости ерунда всякая тебе в голову лезет. А пройдет время, все у тебя здесь наладится, и скоро хохотать будешь над этими нелепыми страшилками.

– Ой, не нужно мне попусту зубы заговаривать, – отмахнулся глава представительства. – Я в Ордене Регуляторов уже не первый год служу и не понаслышке знаю как там дела делаются. Есть у тебя могущественный покровитель, как, к примеру, у вас, – ты в полном шоколаде. Нет – ты обречен рано или поздно стать козлом отпущения.

– Ну раз ты так в этом уверен, нафига тогда согласился на перевод в хлопотное представительство Запределья из Светлого Тегваара? – теряя терпение зло проворчал Артем.

– В натуре, блин! – фыркнула Вика, выпуская в окно струю белого дыма.

– Кто ж меня спрашивал-то? Я адепт Ордена, давал клятву на верность Магистрату. Меня вызвали в Башню Света, вручили приказ о моем переводе на освободившееся место главы здешнего представительства, и мне ничего не оставалось, как подчиниться, – пояснил Чигий, тяжко вздохнул и вдруг резко, по-собачьи, мотнул головой, словно вытряхивая оттуда мрачные думки.

Помогло. После встряски, он окинул через салонное зеркало ерзающих на заднем сиденье пассажиров просветленным взором и рассмеялся.

– Представил, как достал вас уже своим нытьем, – пояснил он сквозь смех. – Извините, иногда на меня находит… Потом сам себя ненавижу за эти минуты слабости. Но когда выговорюсь, на какое-то время становится реально легче.

– Нашел, блин, психологов! – фыркнула Вика, выбрасывая в окно искуренный до фильтра чинарик. – Ну че, теперь-то мы можем, наконец, восвояси валить?

– Разумеется, не смею вас больше задерживать. Ступайте с миром, – разрешил Чигий.

Дружно пробормотав дежурные слова прощания, Артем с Викой одновременно распахнули двери и выскочили из машины. Когда они входили в подъезд, черный «лексус» Чигия плавно тронулся и, покатившись дальше по узкой дворовой дорожке, через считанные секунды скрылся за углом девятиэтажки.

Интерлюдия 2

Интерлюдия 2

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Примчавшиеся на крик родители отчаянно забарабанили в дверь ванной, призывая дочь немедленно ее открыть. Когда ответа не последовало, ополоумевший от ужаса отец, преодолевая сопротивление запора, максимально отжал ручку вниз и стал плечом выбивать дверь. Мать же схватилась за сердце, отступила к ближайшей стенке и по ней беззвучно сползла вниз.

Увлеченный дверью отец не заметил падения супруги. Сработанный на совесть замок упорно не желал ломаться, дверь сидела в косяке, как влитая, и, несмотря на все отчаянные сверх усилия перепуганного родителя, деревянная преграда успешно противостояла его натиску.

И все же отцовские старания не пропали даром. Громкие, гулкие удары в дверь привели девушку в чувство. Очнувшаяся после очередного, потрясшего дверь, удара, Елена распахнула глаза и, ухватившись за край ванны, резко села. При этом скользкие от мыла пальцы одной из рук предательски заскользили по мокрой эмали ванной, ненадежная опора под весом тела скользнула вниз, и Лена едва не приложилась подбородком о край ванной, с огромным трудом в последний момент удержав равновесие второй рукой.

Новый удар по невидимой из-за шторки двери заставил девушку вздрогнуть и испуганно заозираться по сторонам. Взор невольно остановился на запотевшем зеркале. С заклинившей было поначалу памяти тут же слетела пелена забывчивости, Лена вспомнила напугавшую ее надпись – но теперь побелевшая от мелких бисеринок влаги зеркальная поверхность была девственно чистой, словно никакой надписи на ней никогда не было даже в помине.

Новый удар в дверь вывел девушку из задумчивого созерцания.

– У меня все в порядке, – крикнула она беснующимся в коридоре родителям. – Прекратите ломать дверь.

– Доченька, что случилось?! – отозвался из-за двери отец.

– Поскользнулась и упала, – соврала Лена. – Не беспокойтесь, обошлось без травм. Сейчас смою мыло и выйду.

Отец вновь что-то заголосил в ответ, но Лена пустила душ и отсекла его взволнованный голос.

После инцидента со зловещей надписью она больше не решалась пялиться по сторонам. Отвернувшись от опасного зеркала, девушка скромно потупила взор и, старательно рассматривая ноги, шагнула под теплые струи душа. Но даже спиной к зеркалу Лене было не по себе, хотелось поскорее удрать из этого постылого замкнутого пространства, обожаемый ею с детства шум падающей воды сейчас не успокаивал, а раздражал.

Наскоро ополоснувшись, девушка уже окончательно перекрыла воду, откинула шторку, подцепила с висящего на стене возле ванны крючка заранее подготовленное полотенце, быстренько промокнула им тело и обвязала вокруг волос на голове на манер восточного тюрбана. Все это она проделала, разумеется, находясь спиной к зеркалу и таращась себе под ноги. Но дальше нужно было перебираться из ванны на пол, при этом желательно было сразу же попасть в выставленные у бортика ванны тапочки, иначе существовал немалый риск поскользнуться на гладкой плитке и наделать ссадин и синяков о многочисленные выпирающие здесь и там углы, превратив недавнюю выдумку о падении в болезненный факт. Невольно пришлось развернуться и сместить взор на бортик ванной, выбирая привычную точку опоры для правой руки. Сместив на нее часть веса, девушка аккуратно опустила в тапочку сперва правую, а потом и левую ноги. И распрямившись, не удержалась и покосилась на свое отражение в мутном, запотевшем зеркале. Никакой надписи на нем у нее на глазах, к счастью, по новой не проступило. А за мутным белесым маревом испарины ей удалось разглядеть привычные точеные формы изящной девичьей фигурки.

Накинув на плечи толстый махровый халат и затянув поясок, девушка отщелкнула язычок дверного замка, легко повернула вниз так и не покорившуюся отцу ручку, распахнула дверь и шагнула из влажной ванной в чуть прохладный, после купания, коридор.

Открывшаяся здесь ее взору картина заставила ее мгновенно позабыть о зловещей надписи. Она увидела маму, без движения лежащую на полу коридора и склонившегося над ней отца, остервенело размахивавшего над ней кухонным полотенцем, с прижатой плечом к уху телефонной трубкой, в которую он кого-то молил срывающимся от частых рыданий визгливым голосом:

– Быстрее… Пожалуйста… Я не знаю, что мне делать…

– Папа, что с ней? – бросилась к матери Лена.

Но отец, не глядя, грубо ее отпихнул.

– Нельзя трогать до приезда врачей, – оторвавшись от трубки, объяснил он дочери. – Испугалась за тебя и вот…

Отброшенная к стене Лена упала на колени в шаге от разметавшихся по полу маминых волос.

– Я просто в ванной поскользнулась, – залепетала оправдание дочь. Но отец отвернулся и продолжил телефонные переговоры.

Лена замолчала и округлившимися от ужаса глазами уставилась в побелевшее мамино лицо. Всегда такое доброе и живое, теперь оно застыло маской неподвижного каменного изваяния. Рот нелепо открыт, из него к полу тянется ниточка слюны, полузакрытые глаза с закатившимися зрачками зияют пугающей белизной пустых белков.

– На мой голос жена не отвечает, – плакался рядом в трубку отец, – на прикосновения не реагирует… Да вот только что случилось… Не знаю сколько, может две минуты, может три… Прошу, побыстрее, у нее больное сердце… Возможно это сердечный приступ… Да, все сделал как вы сказали: уложил на ровное, не трогаю, нагоняю побольше воздуха… Да не умею я пульс слушать… Вроде дышит… Ну, где же ваши врачи?!... Уже минут пять, как позвонил!.. Что значит: не нервничайте!.. Да, шестой этаж… Скорее, умоляю!..

Наконец раздалась трель дверного звонка.

Опережая отца, Лена первой бросилась в прихожую, не спрашивая и не глядя в глазок, распахнула дверь и впустила в квартиру бригаду скорой помощи: сорокалетнего мужчину врача и, сопровождающего его, молодого двадцатилетнего медбрата.

Скоренько осмотрев и послушав больную, врач подтвердил отцовскую догадку о сердечном приступе. Похвалив за расторопность родных болезной, тут же огорошил необходимостью немедленной госпитализации пациентки.

После его уколов мама немного очухалась, зашевелилась и даже попыталась сесть. Но врач с медбратом удержали ее на полу.

Вчетвером, вместе с наскоро одевшимися Леной и ее отцом, они переложили сердечницу на носилки и, о пять же вчетвером в нее впрягшись, по лестнице кое-как спустили вниз к машине скорой.

Обратно в квартиру Лена вернулась в одиночестве. Отец уехал в машине скорой, сопровождать маму в больницу. Заперев за собой входную дверь, Лена сняла теплый зимний пуховик, впопыхах, перед выходом на улицу, наброшенный ею прямо на халат, повесила обратно на вешалку и прямиком направилась в свою комнату, на ходу снимая с головы тюрбан-полотенце.

Укладываясь через пару минут в разобранную и застеленную чистым бельем кровать, Лена была уверена, что этой ночью не сомкнет глаз. Горе, отступившие было после недавней исповеди родителям, вернулось с сердечным приступом мамы и снова начало кромсать сердце невидимым острым скальпелем. В памяти вновь всплыла причудившаяся на зеркале ванной надпись, туманно намекающая на какой-то мифический долг, и это зловещее воспоминание добавило к горькому безжалостному отчаянью леденящий душу страх.

И все же, вопреки опасениям, накопившаяся за этот безумный день усталость взяла свое. Затаившаяся под одеялом в ожидании рассвета девушка не заметила, как ее широко раскрытые глаза плавно сомкнулись, и, обиженно поджав губки, она провалилась в глубокий, здоровый сон.

Она не услышала, как во втором часу ночи из больницы вернулся отец. Как он на цыпочках прокрался в ее комнату и минут пять неподвижно стоял в изголовье ее кровати, любуясь на спящую дочку.

А утром ее разбудили протяжные трели дверного звонка. Комнату заливал яркий дневной свет. Лена скосила полуслепые со сна глаза на большие настенные часы. Они показывали половину десятого. Отец об эту пору давно уже был на работе, мама в больнице, и как не крути, по всему выходило, что кроме нее дверь настырному звонарю открыть было некому. И словно в подтверждение этого тяжкого вывода, к беспрерывным трелям звонка добавился громкий стук в железную дверь. Без сомнения, незваный ранний гость бесцеремонно наяривал по ней ногой.

– Да что же это в самом деле! – в сердцах выкрикнула девушка, вскакивая с кровати и решительно натягивая поверх ночной рубашки длинный домашний халат.

Кое-как, на ходу, запрыгивая в тапочки, она фурией вылетела из своей комнаты, добежала до входной двери и, перво-наперво, попыталась разглядеть буяна в дверной глазок.

Однако, все что ей удалось рассмотреть, это пару торчащих черных вихров на его макушке. Ломящийся к ней визитер был очень маленького роста. И Лена невольно поразилась, как это он дотягивается до высокой кнопки дверного звонка.

Но несмотря на маленький рост невидимого буяна, осторожная девушка не стала открывать ему дверь, а лишь зло гаркнула через нее:

– По башке себе так постучи!.. Чего надо?!

– Милая барышня, честно слово, мне чрезвычайно неловко вас беспокоить в столь ранний час и отрывать ото сна, но… – донесся из-за стальной перегородки задорный детский голосок.

– Чего-чего?! Это кто это там такой шутник?! – уже гораздо тише прорычала Лена, никак не ожидавшая, что отчаянным звонарем-хулиганом окажется маленький ребенок, судя по голосу буквально детсадовского возраста.

– Но я вынужден совершить сей в вышей степени негуманный поступок, – продолжал меж тем вещать детский голосок, не обращая ни малейшего внимания на явную угрозу в голосе хозяйки квартиры. – Потому как имею до вас, милая барышня, серьезный разговор, медлить с которым, увы, для меня нет никакой возможности.

– Ну-ка иди отсюда, балабол! – уже больше растерянно, чем злобно, крикнула на юнца Лена. – Сейчас уши надеру!

– Поэтому, уж будьте так любезны, – спокойно продолжил убалтывать ее неугомонный ребенок, – милая барышня, отоприте эти стальные врата и впустите меня в ваше славное жилище. Обещаю, мои речи принесут облегчение вашим страданиям. И вы…

– Ну все, достал ты меня, – не дослушав речь, Лена стала торопливо отпирать замки. – Сейчас ты расскажешь тете Лене, кто тебя подучил так… – дальнейшие слова застыли у нее на устах.

Когда девушка наконец распахнула дверь и увидела навестившего ее «ребенка», ей так поплохело, что она едва не завалилась здесь же, в коридоре, в очередной обморок. Удержаться на ногах ей помогла приоткрытая дверь, в ручку которой Лена мертвой хваткой вцепилась обеими руками.

Опрометчиво прозванный за голос и рост «ребенком» визитер оказался отвратительного вида уродом-карликом, ровесником лениного отца. Непропорционально большая, по отношению к остальному телу, голова его венчалась нечесаной всклокоченной шевелюрой иссиня-черных волос. Голова буквально вросла в широкие плечи, переходящие в мощную грудь, широкую спину и непомерно длинные, до колен, мускулистые руки.

На фоне мощи верха, низ тела уродца казался карикатурно безобразным. Богатырские грудь и спина переходили в нелепо приплюснутый и выпирающий с боков живот и по-утиному оттопыренный толстый зад, и все это уродство держалось на коротких кривых ножках.

Лицо карлика почти полностью заросло длинной, до живота, бородой, такого же цвета, что и волосы на голове. Меж заросших курчавой порослью щек комично торчал длинный, как у Буратино, нос, только, в отличии от деревянного человечка, у этого уродца он не зауживался на конце, а наоборот расширялся, отчего очень походил на сардельку. Но смеяться над забавным носом карлика мгновенно расхотелось, стоило Лене встретиться с пристальным, изучающим взглядом его маленьких злобных глаз, строго зыркнувших на девушку из-под кустистых бровей.

Одет маленький бородач был в строгий черный костюм, на ногах у него красовались дорогие лакированные штиблеты в старомодных галошах, с побелевшими от пинков по двери носками, а в правой руке он сжимал изящную тонкую тросточку. Ее задранный вверх конец до сих пор упирался в дверной косяк рядом с кнопкой дверного звонка, объясняя Елене: как же коротышка исхитрялся дотягиваться до высокого звонка.

– Рад воочию лицезреть вас, милая барышня. Благодарю, что так быстро вняли моей просьбе, – в очередной раз мастерски спародировал детский голосок странный визитер и, растягивая в довольной ухмылке невидимые за пышными усами и бородой губы, медленно опустил вниз конец своей трости.

– Вы кто? – справившись с первоначальным смятеньем, едва слышно пролепетала в ответ Лена.

– Мое имя Стумли. Я гном. Самый настоящий представитель древнего народа, о котором вы, милая барышня, в детстве читали сказки, – подробно отрекомендовался бородач с голосом ребенка и склонился в неуклюжем поклоне.

«Этого еще не хватало, похоже псих конченный», – мысленно отреагировала на признание «сказочного гнома» Лена. И неожиданно для себя самой вдруг присела в ответном реверансе.

– А я Лена, – вслух представилась девушка.

Интерлюдия 3

Интерлюдия 3

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

– О какое прекрасное имя, и как оно идет такой милой барышне, – рассыпался в комплиментах бородач. – А теперь, Лена, поскольку мы уже познакомились, полагаю, ты пригласишь меня войти в квартиру. Согласись, беседовать в дверях не очень удобно. – И не дожидаясь разрешения, бородач решительно двинулся на хозяйку, которая вместо того, чтобы захлопнуть перед длинным носом наглеца дверь, растерянно попятилась в сторону, пропуская его.

Словоохотливый гном же, как ни в чем не бывало остановившись в прихожей сразу же за порогом, продолжил вещать, комментируя открывшуюся взору квартиру:

– М-дэ, жилище конечно не ахти какое – потолок низкий, стены тонкие и неровные, пол, вон, и вовсе бугристый. Тесно, неуютно, некрасиво – одно лишь радует, вроде чисто. Но все равно: брр!.. Бедная девочка, тебе точно не позавидуешь. Не хотел бы я жить в такой невзрачной конуре.

Как только гость переступил порог квартиры, его нелепый детский голосок, удивительным образом, сменился гораздо больше подходящим образу сочным хриплым басом. Одновременно из речи коротышки исчез опостылевший высокопарный слог.

После этой метаморфозы охватившее было Лену необъяснимое оцепенение тут же бесследно исчезло. Нерешительность сменилась напором и жаждой действия.

– У нас нормальная трехкомнатная квартира, – подбоченившись, выпалила девушка в ответ на незаслуженные упреки бородатого психопата, возомнившего себя сказочным гномом. – А вот ты, дядя, шел бы отсюда подобру-поздорову, пока…

– Ну-ка стоп, – гном ударил тростью по полу и тут же рассерженно зашипел от боли, словно угодил тростью себе по ноге. Хотя Лена отчетливо видела, что удар о пол пришелся гораздо правее ноги.

Но через секунду Лене стало не до чудачеств карлика, ее рот вдруг оказался забит здоровенным кляпом, оборвавшим недосказанную угрозу на полуслове. Ошарашенная девушка инстинктивно схватилась за конец выпирающей изо рта тряпки, потянула и тут же, давясь кашлем, замычала от боли – ощущение было, словно она попыталась вырвать изо рта собственный язык.

– Угомонись, самостоятельно избавиться от этого кляпа у тебя не получится. Он зачарованный, – в наступившей тишине спокойно пояснил гном. – Я специально это устроил, чтобы ты в запале не наболтала лишнего. О чем в последствии, весьма вероятно, пожалела бы… Успокоилась? Не будешь больше голос на меня повышать? Что же ты столбом стоишь – кивни, если согласна.

До смерти перепуганная Лена торопливо закивала. После такой наглядной демонстрации силы она в одночасье окончательно и бесповоротно уверовала, что перед ней настоящий гном.

Бородач снова ударил тростью об пол, закряхтел от боли, и через мгновенье от огромного кляпа во рту не осталось и следа. Девушка вновь могла говорить, но, наученная горьким опытом, предпочла на сей раз никак не комментировать произошедшее.

– Ты только пойми меня правильно, – продолжил вещать гном, оправившись от приступа боли. – У меня нет задачи тебя запугать. Я здесь, чтоб тебе помочь. Лена, ты ни в коем случае не должна меня бояться.

– Я не буду бояться, – послушно кивнула девушка.

– Молодец, – похвалил гном. – Я чего здесь остановился-то. Узнать у тебя хотел: стоит ли галоши снимать?

– Проходите прям так, – разрешила Лена.

– Это знаешь ли не очень удобно, в теплом помещении в них ужасно преют ноги, – пожаловался бородач. – Насколько я успел разглядеть, полы в твоей квартире достаточно чистые для моих ботинок, и я, пожалуй, все же разуюсь.

– Как будет угодно, – пожала плечами девушка.

По очереди ловко поддев кончиком трости задники галош, капризный гость в два счета от них избавился. Отодвинул их тростью в сторонку и, небрежно ей поигрывая, уверенно зашагал в глубь квартиры.

Почувствовавший себя хозяином положения гном, проходя мимо отшатнувшейся девушки, отдал ей распоряжение:

– Лена, не забудь запереть за мной дверь, наша приватная беседа не для посторонних ушей.

Девушка подчинилась и, понурив голову, двинулась следом за бородачом.

Гном Стумли прошествовал на кухню, кое-как вскарабкался там на табуретку и, облокотившись на шестиугольный стол, жестом предложил Лене сесть с противоположной стороны. Девушка снова безропотно подчинилась.

– Времени у нас очень мало – он уже выбрался из заброшенного парка и через час будет здесь, – огорошил новостью Стумли. – Хотелось бы успеть переговорить с тобой до его появления.

– Кто это «он»? – невольно вырвался удивленный возглас у девушки.

– Скоро увидишь, – не вдаваясь в подробности, отрезал гном и попросил: – Пока же расскажи-ка мне подробно о явившемся тебе существе. Ведь все твои переживания приятные и болезненные начались с его проникновением в твою жизнь, не так ли?

– Вы о Степане Боровом? Нас познакомили друзья…

– Убийца меня не интересует, – перебил гном. – Я хочу все знать про существо. Что оно тебе предложило? И что потребовало взамен?

– Я вас не понимаю.

– Хорошо, попробуем по-другому. Расскажи о всех странных, непонятных происшествиях, приключивших с тобой в последние пару суток. Навязчивых видениях, провоцирующих тебя на совершение неожиданных поступков. Ведь такие были, не так ли?

– А вы откуда знаете?

– Не важно. Пожалуйста, просто расскажи мне обо всех этих странностях как можно подробнее. И я постараюсь тебе помочь.

– Хорошо, – кивнула Лена и начала рассказ: – Все началось с появления в моей комнате призрачного огненного шара. Я занималась аэробикой, когда… – Далее девушка поведала маленькому бородачу о череде коротких видений постепенного разрушения и конечной гибели планеты, пронесшихся у нее перед глазами одновременно с появлением огненного призрака. О последовавшем после этих видений невероятном преображении фигуры. О своем потрясающем везении тем же вечером в клубе. О мысленном диалоге с огненным шаром, привидевшимся ей в ославившейся на весь город квартире Степана, после контакта с подзорной трубой. О последующим после диалога смачном, кровавом укусе степиной шеи, непонятным образом оставшемся бесследным. О последовавшем за ним коротком провале памяти, и об осознании себя уже бегущей по ночному пустырю домой. Об обнаруженной следующим утром в сумочке подзорной трубе. И, наконец, о вчерашней зловещей надписи, появившейся на запотевшей зеркальной поверхности прямо у нее на глазах.

Выслушав рассказ Лены, гном довольно потер руки и объявил:

– Наконец-то моя теория получила практическое подтверждение. Все случилось как раз так, как я и предполагал.

– О чем это вы? – насторожилась собеседница.

– Ну-ка, где у тебя подзорная труба? Тащи ее сюда, хочу взглянуть, – вместо ответа распорядился Стумли. – Принесешь, расскажу.

Заинтригованная Лена опрометью бросилась в свою комнату, вытащила из вороха одежды на дне платяного шкафа подзорную трубу и с ней устремилась обратно к дожидающемуся на кухне гному.

– Смартфон свой еще не забудь прихватить, – донесся до нее гномий бас на полпути к кухне.

– Зачем? – удивилась Лена, невольно замедляя шаг.

– Пригодится, – не вдаваясь в подробности, отрезал Стумли. – Он в прихожей, на тумбочке. Ты как раз сейчас мимо него проходишь.

Девушка повернулась в указанном направлении и действительно увидела на тумбочке свой телефон.

– Как он здесь оказался? – удивленно пробормотала она себе под нос, подхватывая гаджет.

– Ты вчера вечером его в карман пуховика сунула, когда маму пошла помогать вниз спускать, – донесся из кухни бас маленького всезнайки, исхитрившегося каким-то чудом услышать ее безадресный вопрос. – Думала в больницу с ней ехать, но отец тебя внизу отговорил. Когда вернулась в квартиру, перед тем как снять куртку, выложила из кармана на тумбочку. Пошла спать и забыла.

– Слушай, откуда ты все это знаешь? – спросила Лена, боязливо косясь на маленького бородача. Пока гном пересказывал ей события вчерашнего вечера, она вернулась в кухню, выложила перед Стумли трубу и, обойдя стол, села на самую дальнюю от гостя табуретку.

Но вопрос напуганной хозяйки повис в воздухе безответным. Объяснения гнома перебил звонок ее телефона.

– Говорил же, пригодится, – довольно пробасил бородач, в очередной раз поражая собеседницу своей невероятной прозорливостью. – Ну ты пока с папой поговори, а я трубу подзорную осмотрю… Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? – он аккуратно пододвинул к себе старый исцарапанный оптический прибор, взял его в руки и стал осматривать со всех сторон.

Лена же подняла надрывающийся телефон и, мазанув пальцем по зеленому значку, поднесла к уху.

– Ало, пап, привет, – первой заговорила Лена.

– Дочка, я тебя не разбудил? – донесся в ответ неожиданно веселый отцовский голос.

– Нет, я уже встала, – успокоила дочь.

– Я только что звонил врачу, наблюдающему нашу маму. Он сказал, что самочувствие у нее стабильно хорошее. И сегодня вечером ее, вероятно, переведут из реанимации в общую палату.

– Супер, пап, – расцвела в улыбке Лена. – Значит, нам можно будет ее навестить?

– Да. Вернусь с работы, и поедем.

– Отлично.

– Ну все, тогда. До вечера. – Отец отключился.

Лена вернула затихший телефон на стол и шумно выдохнула. После отцовского звонка у нее словно камень с плеч свалился. Ведь что бы кто не говорил, но в мамином сердечном приступе Лена все же, в первую очередь, винила себя. Это ее дурацкий вопль заставил маму вчера перенервничать и спровоцировал приступ. Но теперь, когда кризис миновал и мама пошла на поправку, она будет за ней ухаживать и быстро поставит маму на ноги. И все у них в семье снова будет хорошо.

Интерлюдия 4

Интерлюдия 4

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Мечтательно полузакрыв глаза, Лена настолько глубоко погрузилась в свои думки, что даже позабыла о своем госте. И заскучавший гном вскоре сам напомнил о себе:

– Хорошие новости? – спросил он, выдергивая девушку из сладких грез.

– Очень, – откликнулась Лена.

Довольно улыбаясь, она посмотрела на отложившего трубу бородача и спросила:

– Так что? Нашли, чего искали?

– О да, это тат самый оптический прибор, к изготовлению которого я лично приложил немало сил. Ошибки быть не может, точно он! – заверил Стумли.

– Так это ваше? – обрадовалась Лена. – Вот и хорошо, забирайте. Мне она без надобности.

– Ты права, милая Лена, поскольку я участвовал в создании этого замечательного прибора, он отчасти и мой. Но, увы, забрать его у тебя я не могу. Так уж вышло, что существо законтактировало через него с тобой. Поэтому, хочешь ты того или нет, но эта подзорная труба теперь принадлежит именно тебе. Правда, пока что ты не готова исполнить возложенную на тебя миссию. А хранить такую ценность в квартире, конечно, недопустимо. Да и небезопасно. Поэтому я помогу тебе надежно укрыть его до поры, до времени.

– Опять какое-то существо, ничего не понимаю! – возмутилась девушка.

– Существом я называю привидевшийся тебе огненный шар, – охотно пояснил гном.

– Этот призрачный сгусток огня – существо?

– Согласен, оно не вписывается в привычные нам, землянам, рамки определения живого организма. Это от того, что существо имеет инопланетное происхождение. Мириады лет назад его планета взорвалась – насколько я понял из твоего рассказа, тебе была предоставлена уникальная возможность со стороны наблюдать эту грандиозную катастрофу. Некоторым существам удалось уцелеть во время взрыва родной планеты, и теперь на обломках они вынуждены бесцельно бороздить бескрайние космические просторы.

– Ну бороздят себе и бороздят, а я здесь причем?

– Притом, что между тобой и одним из вечных странников, благодаря стараниям вашего покорного слуги, – гном приложил руку к важно надутой груди, – установилась первичная связь. Я помогу тебе наладить с существом более плотный контакт и заключить с ним взаимно выгодное соглашение.

– А если я не захочу? – осторожно спросила девушка.

– Придется заставить тебя захотеть. Поверь, мне не составит труда добиться твоего беспрекословного подчинения, – ухмыльнулся бородач. – Так впечатливший тебя фокус с кляпом – это лишь малая толика подвластных мне чар.

Лена невольно поежилась под ледяным взглядом маленьких злых глаз и поторопилась откреститься от своего предположения.

– Да это я так, к слову, просто спросила, – дрожащим от страха голосом кое-как пролепетала она. – Конечно я буду делать все, что вы скажите.

– Разумное решение, – кивнул Стумли. – Да не трясись ты так. Глупышка, ты даже не представляешь, какой счастливый билет подкинуло тебе провидение. В благодарность за твою помощь, существо может сделать тебя самым могущественным человеком в мире… Откуда это мне известно?.. Дело в том, что примерно двенадцать тысячелетий назад одно такое существо уже приземлилось на нашей планете и нашло себе здесь пристанище. Его появление кардинальным образом изменило устоявшийся расклад магических сил. За считанные годы существо превратило никому не известного юного гнома в величайшего чародея, искусная волшба которого остается непревзойденной по сей день. И вся доблесть юного гнома, позволившая ему добиться таких ошеломляющих успехов в магии, заключалась лишь в том, что ему посчастливилось первым попасть на глаза инопланетному существу.

– Значит, огненный шар научит меня колдовать?

– Еще как научит! Разумеется, если ты выполнишь выставленное существом условие… О чем, говоришь, оно тебя просило?

– Открыть ему путь.

– А ты что ответила?

– Пообещала сделать все, что в моих силах.

– Очень хорошо. Тогда теперь тебе нужно еще раз связаться с существом и подробно обговорить все детали договора.

– Как связаться-то? Я не умею.

– Точно также, как и в предыдущий раз. Полагаю, для этого тебе достаточно будет посмотреть в окуляр этого замечательного телескопа. Держи. – Гном аккуратно подвинул подзорную трубу кончиком трости к Лене.

– И ничего не бойся, – добавил он после секундной заминки. – Я буду рядом и в любой момент поддержу словом и делом. Ну же, смелей, бери в руки подзорную трубу.

– А что я ему скажу? – побелевшими от волнения губами прошептала девушка, опуская дрожащие руки на оптический прибор. – Вдруг существо чем-то занято, и я его отвлеку от важного дела.

– Не болтай ерунды, какие могут быть дела в открытом космосе. Наш огненный друг уже долгие тысячелетия мается от скуки и безделья. Ты его шанс вырваться из опостылевшей пустоты. Существо жаждет этого разговора, как заблудившийся в пустыне глотка воды, и прилагает титанические усилия, чтобы напомнить тебе о своем существовании. Вспомни, надпись на зеркале.

– Так это оно написало?

– Блин, ну кто, спрашивается, за язык тянул, теперь объяснять замучаешься, – всплеснул руками гном. – Разумеется не оно. Ты же видела существо. У него нет конечностей, оно похоже на огненный шар. Чем же ему писать? Не удивлюсь, если существу и вовсе не знакомо такое понятие, как письменность. Надпись на зеркале – твоя работа.

– Чего?! – возмущенно фыркнула Лена.

– Того, – в тон ей передразнил бородач. – Ты сделала это не по своей воле, а по незримой команде существа, с которым, повторяю, у тебя астральная связь. Существо не может самостоятельно колдовать в нашем мире – это доказанный факт. Оно внушило тебе простенькое иллюзорное заклинание, активировав которое, ты придала форму заключенному в нем посланию, и на запотевшем зеркале стали появляться буквы. А когда надпись проступила полностью, тебя накрыло отдачей, плюс испуг от угрожающего содержания зловещей строки, и, как следствие, ты теряешь сознание и падаешь на дно ванной. Чары тут же развеиваются, и когда ты через несколько секунд приходишь в себя, надписи на зеркале как не бывало. Вот так все на самом деле и было. Кстати, примерно по такому же сценарию развивались события, когда ты, под диктовку существа, наложила на себя чары, преобразившие твое тело так, как ты того хотела. Ну-ка припомни, разве у тебя не разболелась голова, когда ты рассматривала в зеркале свою чудом вдруг похорошевшую фигурку.

– Да, вроде бы побаливала немного.

– А потом, в клубе, когда тебе вдруг стало везти?

– Тоже заболела, – кивнула Лена. Она содрогнулась от вдруг накатившего озноба и поспешно добавила: – Но совсем чуть-чуть и быстро прошла. Я думала это от выпитого пива.

– Наоборот, пиво смягчило боль отката, – заверил Стумли. – Впрочем, те первые заклинания – это так, пустяк, проба сил. Откат от них был слабенький и почти незаметный. А вот после «Поцелуя вампира» тебя скрутило основательно, так что аж память отшибло. В себя пришла лишь на улице, на полпути к дому…

– Какого вампира? – срывающимся на истерику голосом перебила Лена.

– В которого превратился после твоего укуса небезызвестный тебе Степан, – охотно пояснил гном. – Кстати, он уже близко. Скоро будет здесь. Я чувствую его приближение – летит, как на крыльях, к своей повелительнице. То есть к тебе, Лена.

– К-к-как ко м-м-мне? – кое-как выдавила из себя разрыдавшаяся девушка. – Он же в тю-тюрьм-м-ме?!

– М-да, похоже не успеваем, – глянув на часы, констатировал гном, игнорируя бьющуюся в истерике собеседницу. – С трубой придется повременить.

– Не-е-ет! Я не хочу-у-у умира-а-ать! – заканючила Лена, не дождавшись ответа от Стумли.

Гном вдруг неуловимо быстрым, смазанным движением взметнул трость и от души приложил ей о столешницу. Хлесткий удар прозвучал, как выстрел. На столе появилась здоровенная вмятина, от которой в стороны зазмеилось несколько ветвистых трещин.

Шокированная резким звуком девушка оцепенела от ужаса, ее жалостливый скулеж с подвыванием, как отрезало.

– Значит так, слушай меня внимательно, – в воцарившейся тишине обратился к ней бородач. – Примерно минут через восемь заявится твой хранитель Степан Боровой – он же перворожденный вампир. Тебе его когтей и клыков опасаться не стоит, а вот у меня с ним, если ему вдруг покажется, что я причина слез его повелительницы, могут возникнуть серьезные проблемы. Разумеется, я смогу за себя постоять. Но не хотелось бы на пустом мете затевать свару с твоим хранителем, ведь нам всем теперь придется плыть в одной лодке. Это я к тому, что сейчас тебе нужно будет сходить умыться, причесаться, приодеться, накраситься и с улыбкой встретить гостя. Справишься?

Лена затравлено кивнула.

– Умница, – похвалил гном. – Действуй.

Девушка вышла из-за стола и направилась в ванную, но, вдруг остановившись на пороге кухни, обернулась и спросила:

– А как же переговоры с огненным существом?

– Мы слишком увлеклись разговором, и теперь у нас на связь существом уже не осталось времени. Придется отложить на часок-другой, – обстоятельно объяснил гном, крючковатой ручкой трости пододвигая брошенную девушкой на столе подзорную трубу обратно к себе поближе. – Вот объяснишься с хранителем…

– А как мне с ним объясняться?

– Откуда я знаю, это твой хранитель – тебе и решать, как с ним объясняться, – подтащив телескоп к краю стола, гном подхватил его свободной от трости левой рукой и жестом заправского фокусника сунул во внутренний карман пиджака. При этом маленький пиджачок, удивительным образом, совершенно не оттопырился.

– Как это вы так? – не удержалась от восхищенного вздоха не привычная к чудесам девушка.

– А, пустяки, обычное простенькое расширение, – отмахнулся Стумли.

– А меня научите?

– Научу, научу, – усмехнулся бородач. – Но как-нибудь в другой раз, ладно. А пока ступай-ка лучше в порядок себя приводить… И вот что, Лена. Ты раньше времени-то голову будущим разговором не забивай. Когда появится хранитель – сообразишь по обстановке. Поняла?

– Как скажите, – покорно кивнула Лена и убежала в ванную.

Глава 4

Глава 4

Стремное задание

Оказавшись в квартире, Артем первым делом достал провод зарядки из ящика тумбочки и, подключив к электророзетке свой «мертвый» айфон, стал его реанимировать. Чем не преминула воспользоваться Вика, первой забежав в ванну, и с восторженным визгом запрыгнув под освежающие струи теплого душа.

– Эй, че ты там возишься? – вскоре донесся в коридор ее довольный голос из ванной. – Иди скорее, спинку мне потри.

Обернувшись, Артем обнаружил оставленную полуоткрытой дверь в ванную, через которую из коридора частично просматривалась стеклянная дверца душевой, с обнаженным женским силуэтом за мутной от стекающих вниз потоков воды перегородкой.

– Обойдешься, – беззлобно откликнулся он в ответ. – Мне с головой хватило уже сломанной в спальне кровати. В ванной еще разгром учинить не хватало.

– Зануда! – разочарованно выкрикнула девушка и, приоткрыв дверцу душевой, высунула наружу мокрую мордашку с высунутым языком.

– И ты, кстати, обещала установить мне в спальне новую кровать, взамен сломанной, – напомнил Артем.

– Ой, не нуди, а, – фыркнула Вика и, захлопнув дверцу обратно, продолжила мыться.

Меж тем оставленный на коридорной тумбочке айфон пискнул, информируя хозяина о накоплении достаточного заряда для активации. И, вернувшись к нему, через считанные секунды Артем уже читал очередное послание от Магистра Марсула:

«Привет, друзья!

Благодарю за оперативность. И скажу сразу, без обиняков, что присланные вами фотографии не стали сюрпризом для меня и моих аналитиков. Чего-то подобного мы и ожидали от проверки адреса Елены Алябиной. На мозаичном пано, которое постепенно складывается перед нами, с вашей помощью белых пятен остается все меньше. Разгадка тайны трубы Плотникова уже совсем близка. Чтобы заполнить оставшиеся пустоты в мозаике, нам не хватает последнего штриха.

Сразу предупреждаю: это задание будет сложнее предыдущих. Но ведь вам не привыкать к трудностям, мои славные агенты-тени, не так ли? Зато, по его исполнении, я лично гарантирую каждому из вас недельный отпуск в Светлый Тегваар и премию по три тысячи слитней. Артем, Вика, я очень на вас рассчитываю. Уверен, вы меня не подведете.

Перехожу непосредственно к самому заданию. Итак, следующей ночью вам надлежит разыскать могилы шестерых ребят, друзей нашей знакомой Ольги (она же Елена Алябина), погибших от руки ее седьмого, тронувшегося рассудком, приятеля. Насколько мне известно, они были похоронены все вместе, неподалеку друг от друга, на девятом городском кладбище.

Вам нужно будет тщательно осмотреть все шесть могил, сфотографировать каждую со всех сторон и словесно на диктофон поочередно охарактеризовать их состояние. Дальше, самая неприятная часть задания: на свой выбор раскопайте одну из могил и проведите эксгумацию. Тщательно сфотографируйте останки покойного. После чего, перешлите мне все файлы с фото и аудио отчетами. Потом заройте раскопанную могилу и возвращайтесь домой.

Вот, собственно, и все. Выполните вышеозначенную работу и считайте, что недельный отпуск в Светлый Тегваар у вас в кармане.

Желаю удачи.

Марсул Четвертый Крылатый Воин Небес, лорд-курас, Смотритель Долины Драконов, Магистр Ордена Регуляторов.»

– Эй, вонючка, хорош в гаджет тупить. Иди мойся, – на цыпочках подкравшаяся сзади Вика дернула Артема за майку, отвлекая от повторного перечитывания письма Марсула. – Фу, потный весь какой, даже трогать противно, – девушка тут же стало картинно отирать «испачканные» пальцы об закрепленное поверх груди полотенце.

– На, ознакомься, – Артем вручил напарнице заряжающийся от розетки айфон, с заданием Магистра на экране, и ушел принимать душ…

– Блин, да у этих аналитиков орденских совсем, похоже, башню снесло! – разразилась через минуту возмущенным криком Вика, без стука врываясь в ванную. – Уже трупы из могил выкапывать заставляют! Не удивлюсь, если завтра им взбредет в голову проверить десяток-другой канализационных колодцев, и Марсул прикажет нам нырять в дерьмо. Эй, напарник, как тебе такая перспектива?

– Прикажет, будем нырять, – совершенно будничным голосом откликнулся Артем, выключая воду в душе и ладонями стряхивая с помытого тела воду. – Ничего не поделаешь – тяготы службы. Некого винить, сами контракт с Орденом на год подписали, польстившись длинным слитнем. Теперь придется его отрабатывать.

– Нам рисковые приключения обещали, а не трупы откапывать, – обиженно надула губки девушка.

– Ну ты представь только: ночь, луна, кладбище, зловещие тени от памятных плит, и мы бредем среди этих надгробий с горящими фонарями и лопатами наперевес, всматриваясь в имена мертвецов, и шугаемся появления сторожа, – стал подначивать подругу Артем. – Чем тебе не рисковое приключение?

– Да пошел ты!.. Я серьезно, а он… – не договорив, девушка выскочила обратно в коридор.

– Вик, полотенце, пожалуйста, принеси, – бросил ей вдогонку Артем, отворяя стеклянную дверцу душевой.

– На!.. – из приоткрывшейся двери ванной ему в лицо влетела сорванная девушкой с груди влажная накидка.

– Блин, Вика! Там в шкафу сухих же полно! Че ты мне мокрое свое швырнула?!

– Ну ты ж у нас не из брезгливых, – фыркнула напарница в ответ и голышом сбежала на кухню, разогревать чайник.

Но когда в халате вышедший из ванной Артем тоже зарулил на кухню, девушку там он застал уже во вполне пристойном виде: облаченной в одну из его домашних маек, словно платье, висящей на точеной девичей фигурке.

– Чай будешь? – буркнула Вика, выключая закипающий электрочайник.

– Угу, – кивнул Артем, опускаясь на ближайший табурет.

Вика разлила по кружкам кипяток и, бросив в каждую по пакетику с чаем, аккуратно перенесла обе на стол.

– Эй, да хорош уже дуться-то, – проворчал Артем, вытаскивая пару приглянувшихся печенек из стоящей на столешнице вазочке.

– Да блин! Я как представлю, что придется в земле кладбищенской ковыряться, а потом со смердящим трупаком возиться, меня аж наизнанку выворачивает от отвращения, – возмутилась Вика, тоже присаживаясь на соседнюю табуретку. – Мы же с тобой этим зловоньем насквозь провоняем. Брр!

– Да брось, – откликнулся Артем, с аппетитом хрумкая печеньем и запивая чаем. – За год под землей труп благополучно уже истлел и превратился в безобидный скелет. Фиг знает, пованивать все равно, наверное, будет конечно. Но вовсе не так убийственно, как ты описываешь.

– Ну да, тебе легко говорить, – фыркнула Вика, так и не притронувшись еще ни разу к своей кружке. – У тебя, вон, полный шкаф барахла. Что-то в негодность пришло – выбросил и одел другое, делов-то. А мне как быть с одним единственным платьем? А?.. Оно мало что мертвечиной провоняет, еще и в земле перепачкается так, что потом нипочем не отстираешь. И так уже вон шов какой безобразный на пузе.

– Да брось, ты классно зашила, почти незаметно.

– Издеваешься?.. Ну-ну.

– Да че ты, Вик, я ж тебе правду говорю. Если не приглядываться, ничего почти там не видно. У тебя, подруга, похоже талант к шитью. Кстати, у меня в нижнем ящике комода, там, в спальне, носков рваных немерено. Может ты их мне тоже заштопаешь. Чисто по-дружески.

– Слышь, достал уже приколами своими тухлыми! Отвали, а. Не то обижусь.

– Ой, какие мы нервные, уж и пошутить нельзя, – ухмыльнулся Артем, дожевывая второе печенье. – Ну все, все, не буду больше. За платье не переживай, мы сейчас подберем тебе что-нибудь из моих вещичек переодеться, – обнадежил напарник. – В них пачкайся сколько угодно. А после кладбища Марсул обещал нам недельный отпуск в Светлый Тегваар, там тебе платье точно уже не понадобится. – И, махнув рукой на вазу с несытным печеньем, полез в холодильник за нормальными продуктами.

– Да я в твоем шмотье утону! – возмутилась Вика и, отобрав у хозяина нож, стала яростно кромсать на разделочной лоске добытые из холодильника хлеб, сыр и колбасу.

– Ну да, будет малость великовато, зато платье свое драгоценное от запаха сбережешь, – пожал плечами Артем и, выйдя из-за стола, подлил себе в кружку из чайника кипятку.

– Ага, твоя напарница будет, как пугало огородное, а ты и рад! – упрекнула Вика и в сердцах слишком резко дернула дверцей холодильника, чтобы убрать туда остатки колбасы и сыра, отчего едва не выбила кружку с горячим чаем из рук Артема.

– Осторожнее, блин! Смотри куда… Фак! – возмутился Артем, лишь чудом успевший в последний момент увернуться от неминуемого столкновения. Но из-за резкого движения часть обжигающего чая все же выплеснулась из кружки, ошпарив пальцы.

– Ой, извини, я не хотела… – тоже вскочив на ноги, залепетала виноватая Вика.

Опустив кружку на стол, Артем схватился обожженными пальцами за мочку уха.

– Лучше под воду холодную сунь.

Досадливо отмахнувшись, Артем вернулся на табуретку и возобновил прерванный досадным происшествием разговор:

– Ну скажи на милость, кто тебя на кладбище сможет увидеть? Перед кем ты там собираешься красоваться?

– Ладно, черт с тобой, уговорил, – сдалась Вика, тоже садясь обратно. – Стану на одну ночь пугалом… Ты хоть знаешь, где это девятое городское кладбище находится? – спросила она, выбирая из горки на разделочной доске бутер побольше и тут же в два жадных укуса проглатывая его, практически не жуя, лишь заливая съеденное экономным глоточком остывшего чая из кружки.

– Приблизительно догадываюсь, – дожевав и проглотив кусочек своего бутера отозвался Артем. – Но ты не парься, до темноты еще время есть, погуглю и узнаю наверняка.

– Отлично, – кивнула девушка, запросто отправляя в крошечный, казалось бы, ротик за два фирменных укуса уже третий по счету бутерброд.

– Меня гораздо больше волнует: как нам на огромном кладбище отыскать указанные Марсулом могилы? – в свою очередь озаботился Артем. – Это даже днем-то не просто сделать. А уж ночью…

– Да, без провожатого нам долго искать придется, – кивнула очаровательная милашка с тролльским аппетитом.

– И не факт, что до утра найдем.

– Вот умеешь ты, Темка, настроение испоганить, – приуныла Вика и даже вернула обратно на стол очередной уже поднесенный было ко рту бутерброд. – И как же быть?

– Я вот что подумал, – хитро прищурился Артем. – В письме Марсул ведь не дает прямого указания, что мы все должны проделать сами, не прибегая к посторонней помощи.

– Прямого не дает, – кивнула Вика. – Но поскольку мы его секретные агенты, это как бы само собой подразумевается.

– А если мы используем помощника в темную, не посвящая в нашу тайну?

– Не темни, объясни нормально.

– Смотри, все просто. Мы, не таясь, приезжаем на кладбище и открыто обращаемся за помощью к кладбищенского сторожу. Соврем ему что-нибудь о похороненных здесь родственниках, попросим помочь, не задарма, разумеется… Ну а че, деньги, после недавнего закрытия моего старого банковского счета, у нас теперь есть. Пятерку-другую сторожу подкинем. И он нам, не только могилы бедолаг этих поможет отыскать, а, глядишь, и с эксгумацией потом подсобит. Тогда тебе и вовсе в земле мараться не придется, мы с ним и вдвоем замечательно справимся.

– А чего, такой вариант вполне может выгореть, – оживилась Вика и тут же целиком запихнула в рот отложенный было бутерброд.

Отчаянная девушка чуть не подавилась. Но тут же прямо пальцами протолкнула забуксовавшую краюху хлеба с колбасой в безразмерное горло и ускорила дальнейшее проскальзывание еды по пищеводу экономным глотком чая.

– Решено. Ждем темноты и поехали договариваться со сторожем, – пропыхтела она, обретя вновь способность говорить, и потянулась за очередным бутером…

На том они и порешили.

По летнему времени темнело на улице поздно, до наступления сумерек оставалось еще добрых часа два, а то и все три. Но на пару коротать время вынужденного ожидания теням-напарникам довелось не долго. В воцарившемся наконец на кухне умиротворенном молчании, нарушаемом лишь обоюдным чавканьем и причмокиванием едоков, громом средь ясного неба прозвучала протяжная трель дверного звонка.

Интерлюдия 5

Интерлюдия 5

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

Степа не успел протянуть к звонку руку, как дверь сама гостеприимно распахнулась ему на встречу.

На пороге застыла она, его драгоценная повелительница, такая же ослепительно прекрасная, как и при первой их встрече, и молодой человек мгновенно ее узнал. От нее исходил пьянящий аромат женщины, его женщины – единственной на всем Свете повелительницы его грез.

Степан без раздумий готов был расстаться с жизнью по одному лишь ее слову. Опасаясь испуга в ее глазах при виде чудовища, в одночасье погубившего всех ее подруг, он твердо решил кинуться с крыши ее многоэтажки, если повелительница его прогонит. Пока бежал к ее дому, он даже заготовил целую покаянную речь, но как только увидел рядом свою обожаемую Елену, все тщательно подобранные слова раскаянья мгновенно повылетали из его головы. Он превратился в безмолвного преданного пса, и единственное на что теперь был способен – это рабски лизать руки, в робкой надежде на снисхождение хозяйки. Но и эту милость еще нужно было заслужить, пока что повелительница не торопилась протягивать ему своей руки.

К счастью, девушка и не спешила гнать его прочь. Со строгим выражением лица, она неторопливо осмотрела понурившегося Степана с ног до головы. И застывший немым истуканом под взглядом ее прекрасных глаз молодой человек упивался счастливыми секундами пребывания рядом с повелительницей. Когда же, окончив молчаливый досмотр, девушка приветливо ему улыбнулась, Степану показалось даже, что он услышал грохот огромного валуна, скатившегося в тот момент с его сердца. Обливаясь горючими слезами абсолютного, всепоглощающего счастья, молодой человек бухнулся перед повелительницей на колени и уткнулся лбом в ее колени.

– Ну что ты, так нельзя, немедленно встань, – донесся ее нежный голосок до чутких ушей Степана. И он незамедлительно отреагировал на первый приказ повелительницы. Оттолкнувшись коленями от бетонного пола, молодой человек со звериной сноровкой взмыл вверх и через мгновенье снова был на ногах в полушаге от Елены.

Потрясенная его невероятной прытью девушка невольно отшатнулась за порог своей квартиры и вцепилась в ручку двери, будто намереваясь ее захлопнуть перед носом напугавшего ее визитера.

– Пожалуйста, не бойся! – взмолился обретший дар речи Степан. – Не отвергай меня! Клянусь, я не смогу без тебя жить!

– А я и не боюсь, – храбро фыркнула из полумрака коридора Лена. – Просто… просто… – Домашние стены придали девушке уверенности, и после небольшой заминки она сумела-таки подыскать логичное объяснение своему паническому бегству: – Сколько можно в коридоре топтаться. Вот, решила тебя в квартиру пригласить.

– Так мне можно войти? – не веря своему счастью, переспросил Степа.

– Разумеется, я же тебя только что пригласила, – подтвердила Лена и сместилась в сторону, освобождая дверной проход.

Степа перешагнул порог и, отступив к стене, замер в полумраке прихожей, дожидаясь дальнейших указаний повелительницы. За его спиной Лена торопливо захлопнула дверь и стала запирать ее на все замки.

– Эй, чего вы там так долго копаетесь? – неожиданно донесся из глубины квартиры насмешливый голос. – Идите сюда. Успеете еще намиловаться, сперва нужно разобраться со всеми текущими делами.

Еще до того, как он закончил говорить, Степа узнал в нем приглушенный до вкрадчивого полушепота бас одного из своих невидимых освободителей. Его тело среагировало быстрее мысли, он подскочил к девушке и укрыл ее своей широкой спиной. И, как это часто бывает, с непривычки слегка перестарался. За что тут же схлопотал нагоняй от повелительницы.

– Степа, блин, ты чего творишь-то! – возмущенно заверещала прижатая к двери Лена. – Хранитель фигов, кому говорю – ну-ка немедленно меня отпусти!

Степан послушно отодвинулся и тут же схлопотал мстительную серию тычков кулаками по спине и по бокам, разумеется, не причинившую здоровенному детине н малейшего ущерба, лишь вызвавшую на его лице самодовольную улыбку.

Когда притомившаяся девушка прекратила выколачивать пыль из модного пальто парня и взяла тайм аут, дабы перевести дух, Степа попросил прощения за неуклюжесть и осторожно поинтересовался: если ли еще кто-то, кроме них, у нее дома?

– Ты же слышал чужой голос, чего же спрашиваешь? – фыркнула в ответ Лена.

– Я думал, мне снова почудилось, – повинился Степан.

– Ничего себе почудилось, чуть по двери меня не размазал. Стумли это там. И он, кстати, обещал, что ты охранять меня будешь от проблем разных и невзгод. Ты ж не успел в квартиру еще толком войти и, вон, синяков мне уже похоже наставил.

– Извини, впредь постараюсь быть аккуратнее.

– Уж постарайся, очень тебя прошу.

– А Стумли это кто? – спросил Степан.

– Ну-ка подвинься, чего встал, как истукан, – вместо ответа на его вопрос, потребовала девушка.

Понукаемый острым локотком повелительницы, Степан был вынужден посторониться.

– Пошли, буду тебя с ним знакомить, – поманила за собой хранителя Лена, первой покидая прихожую.