Терминатор с Букетом роз для Гарри

Глава 1. Смерть и Хаос в розовых тапочках.

Утро. Пентхаус. Не просто пентхаус, а двухэтажный пентхаус в самой стеклянной и холодной высотке Самого Лучшего Города, откуда открывается вид на дымку смога, которую Иван Иванович Иванов искренне считал «романтическими утренними туманами». Его разбудил не будильник, а звук. Звук, от которого стыла кровь в жилах и просыпался древний инстинкт «беги или умри», замаскированный под сестринскую нежность.

— Бра-а-а-и-ик! — пронеслось по мраморным коридорам второго этажа. Голос был высоким, сладким, как сироп, и одновременно обладал проникающей способностью бронебойного снаряда. — Завтра-а-а-а-ак го-о-о-то-о-ов! Просыпайся, солнышко моё опаршивевшее!

Иван, зарывшись лицом в подушку стоимостью как бюджет небольшой африканской страны, простонал. Солнышко? Он чувствовал себя скорее недоразумением, случайно выжившим после падения метеорита. Его сестра, Анастасия Ивановна Иванова (16 лет, лицо ангела, характер садиста эпохи Возрождения), была не просто конкуренткой в борьбе за родительское внимание. Она была стихийным бедствием в мини-юбке. И вот сейчас эта стихия приближалась к его двери.

Дверь распахнулась без стука. На пороге стояла Она. Белоснежное платьице, идеально уложенные волосы цвета воронова крыла, улыбка, от которой хотелось креститься. Иван инстинктивно прикрылся одеялом.

— Ну что, моя прелесть? — Настя сделала шаг внутрь, и Иван почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Спали хорошо? Мечтали о своих анимешечках с большими... глазками? Ой, — она сделала преувеличенно грустное лицо, — бедненький, несчастненький. Живёшь тут, в золотой клетке... ага. Прямо как тот хомячок, которого ты в детстве забыл покормить. Помнишь? Очень трогательно.

Иван хотел возразить, что хомячка забыла покормить именно она, подложив ему потом пластикового двойника, но язык не поворачивался. Настя была мастером переписывания истории. Она подошла к окну, залитому неестественно ярким для Самого Лучшего Города солнцем, и вздохнула с театральной тоской.

— Ну, пойдём вниз, страдалец. Наш скромный завтрак ждёт. И поторапливайся, а то папа уже нервничает — там какие-то стрелочки на экране не туда побежали. Санкции, понимаешь ли. Мировые. Опять.

Скромный завтрак в столовой размером с теннисный корт представлял собой зрелище, достойное сатирического гротеска. На длинном столе из карельской берёзы, способного выдержать танк, стояли: Сыр с плесенью. Не просто сыр. А какой-то «Рокфор д'Артаньян Восемнадцатого Урожая», привезённый личным самолётом отца из самой Франции вчера вечером. Иван, отрезая кусочек, думал о том, какая это «простая, народная еда». Ведь плесень! Почти как в деревенском сарае. Такой аутентичный вкус бедности.

Вчерашний свежеиспечённый французский хлеб. Да, именно так. Потому что хлеб, испечённый в пять утра личным пекарем семьи (живущим, естественно, в отдельной студии на первом этаже высотки) и поданный в семь, уже считался «вчерашним» и, следовательно, «более демократичным». Иван макнул его в оливковое масло холодного отжима из оливок, выращенных на личной плантации семьи в Тоскане, и чувствовал себя почти бунтарём.

«Вот она, суровая правда жизни», — думал он, пережёвывая очередной кусочек народной еды.

Прочие «простые» изыски: Яйца пашот от кур, которых массировали под Моцарта; авокадо, сорванное ровно за 47 минут до подачи; смузи из ягод, которые больше нигде не растут, кроме склона вулкана на Гавайях, обработанного лунным светом.

Родители уже сидели. Отец, Иван Петрович Иванов, не отрываясь, смотрел на три огромных монитора, где прыгали цифры и цветные линии. Лицо его было напряжено. Но Иван сумел расслышать как отец негромко вёл сам собой монолог:

— Черт, нефть рухнула на 0.0003%! Это же конец света! Так, акции «Рога и Копыта» взлетели! Куплю остров. Маленький... — Он машинально поднес ко рту кусочек сыра, даже не глядя.

Мама, Елена Прекрасная (так она просила себя называть, 40 лет на вид 25, бывшая топ-модель, ныне икона соцсети), позировала. Сидела идеально прямо, освещённая специальной софтбокс-лампой, установленной напротив её места. В одной руке — вилка с авокадо, в другой — телефон. Она делала селфи, стараясь поймать ракурс, где «скромный» завтрак выглядел бы максимально «естественно» и «случайно роскошно».

— Моё утро, простые радости... #благодарность #обычныйзавтракгения #люблюжизнь». — проговорила она в камеру своего дорого телефона.

На Ивана она не смотрела. На Настю — только чтобы та случайно не попала в кадр с неидеальным выражением лица.

— Мам, ты меня подвезёшь? — спросила Настя сладчайшим голосом, от которого у отца дернулся глаз, но он не оторвался от мониторов.

— Конечно, солнышко! — ответила мама, не отрываясь от экрана. — Только дай мне закончить сторис про этот ужасно простой сыр с плесенью. Он такой... деревенский, правда?

Иван почувствовал прилив «праведного» гнева. Вот она, несправедливость! Настю везут в её элитную школу «Пуп Земли» на лимузине, а он...

— Я сам поеду! — заявил он, стараясь вложить в голос максимальную независимость. — На метро! Как все обычные люди!

На столе воцарилась тишина. Отец медленно повернул голову, уставившись на сына, будто тот только что предложил продать все акции и купить участок на марсе. Мама опустила телефон, её идеально подведённые глаза расширились от ужаса.

— На... метро? — прошепелявила она. — Иванчик, ты в своём уме? Там же... люди! Обыкновенные! Грязь! И... микробы!

— Именно! — пафосно воскликнул Иван, вставая. Он чувствовал себя героем аниме, бросающим вызов системе. — Я хочу почувствовать настоящую жизнь! Плечом к плечу с народом! Дышать одним воздухом! Это же так... интересно! В вашей «Пуп Земли» одни снобы и будущие олигархи. А это так скучно и неинтересно!

Настя фыркнула:

— «Неинтересно»? Ты про ту давку, где тебе на ногу может наступить любой обычный потный мужик? Или про запах дешёвого одеколона? Ох, Ванюша, ну ты и... чудак. Ну ладно, иди, страдай. Только не подцепи там чесотку. Мам, поехали? Я опаздываю!

Иван, гордый своей «победой», проигнорировал насмешки. Он отказался даже от предложения вызвать такси (»Такси? Это же почти как лимузин! Слишком роскошно для простой жизни!»). Он пойдёт до метро. Как все. Пешком. Через парк. Это же так романтично и брутально одновременно!

Дорога до метро стала для Ивана квестом на выживание в «диком мире». Вот женщина с коляской!

«Ох, бедняжка, наверное, муж пьёт, а она вынуждена волочить этого ребёнка в садик... Как драматично!»

Вот старик кормит голубей!

«Наверное, единственные друзья в его одинокой, полной лишений жизни... Грустно и поэтично».

— Вот лужа! — Вау, настоящая городская грязь! Такой реализм!

Он шёл, погружённый в свои мысли о «суровой правде», которую так героически познаёт, не замечая странных взглядов, которые изредка бросали в его сторону.

Добравшись до станции, он ощутил настоящий экшн. Давка! Толкотня! Запахи!

«Вот оно! Настоящая жизнь! Как в аниме про трудности школьников!» — радовался он внутренне, вжимаясь в угол вагона и стараясь выглядеть «своим» в этой среде.

Его мозг обрабатывал банальности как откровения:

«О, люди читают книги в телефонах! Какая технологическая продвинутость простого народа! Вау, они даже умеют спать стоя! Навык выживания!»

Выйдя на своей остановке, Иван был полон энтузиазма. Школа уже виднелась вдалеке — обычная серая коробка. Его Хогвартс простых людей! Он представлял, как войдёт в класс, где кипят настоящие, не приукрашенные страсти: влюблённости, дружба, предательство, борьба за контроль над последней шоколадкой в буфете. Какая глубина! Какие характеры! Не то что в «Пуп Земли», где все только и делали, что обсуждали яхты и акции.

Он ускорил шаг, мечтая о предстоящем «приключении». Он даже не заметил, как свернул не на тот перекрёсток, увлечённый созерцанием граффити на стене (какая глубокая социальная сатира в этом «Здесь был Вася!»). Внезапно в уши ворвался знакомый ритм.

«О, это же "Highway to Hell" от AC/DC? Серьёзно?»

Иван мысленно похвалил Вселенную: «Ну наконец-то! Настоящий саундтрек для моего героического похода в народную школу! Как в лучших сценах!»

Он грациозно (как ему казалось) развернулся на каблуке своих невероятно дорогих, но «простых» кроссовок, ожидая увидеть группу брутальных байкеров или хотя бы подростка с колонкой.

Вместо этого его взгляд упёрся в розовую решётку радиатора. А за лобовым стеклом... сидел Он. Японец. Тот самый, из всех аниме про «неожиданные повороты сюжета». Лицо расплылось в улыбке настолько широкой и неестественно белой, что казалось — вот-вот треснет по швам. Глаза — две чёрных бусинки безумия, прикованные к Ивану с выражением чистого, незамутнённого восторга, как у ребёнка, увидевшего гигантскую конфету.

«Прямо как из манги! — Пронеслось в голове у Ивана, — И улыбочка... прямо как у того клоуна из хоррора... как его...»

На боку несущейся на него стальной лавины игриво подпрыгивала ярко-розовая надпись: «Иссекай Доставка».

«О, — успел подумать Иван с последней искоркой просветления, — Так это не метафора? Они реально доставляют нечто такое?»

«ВАУ!»

Очнулся Иван не в больнице. Не в морге. Даже не в луже той самой «настоящей городской грязи». Он очнулся в... ну, это было похоже на офис опенспейс. Только вместо стен — переливающиеся всеми цветами радуги туманности, вместо потолка — бесконечная чернота, усеянная звёздами, а вместо стульев — пуфы в виде облаков.

Перед ним стояла... Девушка. Нет, не девушка. Богиня. Богиня женского пола невероятной, почти карикатурной привлекательности. Длинные волосы цвета пшеницы на дорогом курорте, глаза огромные, синие, как два кусочка карибского моря в пробирке. Фигура — песня дизайнера, явно тяготеющего к аниме-эстетике: осиная талия, пышный бюст (твердо 5-й размер, если не больше), округлые бедра. На ней была белая футболка с криво наклеенным принтом «Я ❤ Хаос», обтягивающая короткая юбка неестественно яркого фиолетового цвета и... розовые тапочки-медвежонки. В руках она нервно теребила планшет в блестящем розовом чехле с наклейками «Kiss Me!» и «Oops!».

— Э-э-э... — произнесла она, виновато улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу в тапочках. Голос звучал как у подростка, пытающегося оправдаться за разбитую вазу. — Привет? Ну, то есть... добро пожаловать? Или... соболезную? Ой, не знаю, как у вас правильно! Первый день практики, после наказания, если честно... ну, почти первый. Миллион лет назад тоже практику проходила, но там все та-а-ак по-другому было...

Иван молчал. Его мозг, привыкший к абсурду своего «несчастного» бытия, все же завис, пытаясь обработать: японский грузовик с надписью «Иссекай Доставка», облака-пуфы и красотка в короткой юбке и тапочках-медведях, говорящая о «практике» длиной в миллион лет.

— К...кто вы? — выдавил он наконец. — Где я? Я... умер?

— Ага! Точно! — девушка оживилась, хлопнув себя ладонью по лбу. Облака вокруг вздрогнули. — Умер! Совсем! Под грузовиком! Капец, как неловко вышло... — она нахмурилась, уткнувшись в планшет, яростно тыкая в него пальцем с длинным ногтем, раскрашенным в цвета радуги. — Вот тут же было все чётко по списку... Иванов Иван Иванович... город... перекресток... время... все совпадает! Но... — она подняла на Ивана огромные, полные слез вины глаза. — Но ты же не 96-летний дед?! Ты же... школьник! Щупленький такой! А тут написано: «Иванов И.И., 96 л., Самый Лучший Город. Причина: естественная (условно)». Условно! — она ткнула пальцем в экран. — Условно естественная! А ты... под грузовик! Это же форс-мажор! Полный косяк!

Иван почувствовал, как его новая, посмертная реальность зашаталась.

— Я... мне 16! — протестующе выкрикнул он. — И я не щупленький! Я... хрупко-аристократического телосложения! И какой ещё дед?!

— Ой-ой-ой! — запричитала богиня, мечась по облаку-пуфу. — Ну вот, опять! Я же просила их проверить списки! А они... они наверняка опять перепутали кириллицу и латиницу! Или время в поясах! Или просто спят на рабочем месте! — Она схватилась за голову. — Мне так стыдно! Ты же не должен был! Твоя очередь была только через... эээ... ну, скажем так, лет 80 минимум! Может, даже 90! А тут такой облом...

Она посмотрела на Ивана, и в её глазах загорелся огонёк отчаянной идеи.

— Слушай! — сказала она, внезапно оживившись и подбегая к нему так близко, что он почувствовал запах... жвачки «Тутти-Фрутти». — Давай так! Я... исправлю ошибку! Быстренько! Никто и не заметит! Ты же не хочешь сидеть в очереди на реинкарнацию до... долго в общем? Там сейчас, знаешь, какой кризис? Очередь — как в мавзолей в 37-м году в вашем мире! А я... я тебя по блату отправлю в другое место! Крутое! Интересное! Как в твоих анимешках! С магией! Приключениями! Ты же любишь приключения? Вот видишь!

Она не ждала ответа. Ее пальцы уже летали по планшету.

— Куда... куда вы меня? — попытался спросить Иван, чувствуя, как его затягивает в новый виток безумия.

— Ага! Вот! Нашла! — воскликнула она, сияя. — Идеальный вариант! Мир, полный шаблонов! Ты их сразу узнаешь! Будет весело! И магия есть! И школа! Но не скучная, как твоя! А волшебная! Знаешь, с палочками, платформа 9 3/4, говорящая шляпа... ну, ты понял! Гари Поттер! Знакомо?

Иван открыл рот, чтобы сказать, что он, конечно, знает, но это же чистой воды плагиат и шаблон, но...

— Отлично! Значит, договорились! — перебила его богиня, сияя как новогодняя ёлка. — Лови халяву! Исправляю ошибку юности! — Она гордо ткнула пальцем в большую, мигающую красным кнопку на планшете. Надпись под ней гласила: «Экстренный переброс (Только для случаев крайней глупости персонала)».

Ни люка, ни портала, ни даже дыры в пространстве не возникло. Просто пол под ногами Ивана внезапно... исчез. Он провалился в абсолютную черноту. Падая в бездонную, холодную пустоту, он услышал последние, уже удаляющиеся слова богини, полные внезапного сомнения:

— Ой... Кажется, опять что-то не то нажала... Ну... ты держись там Иван! И... извини! Молодо-зелёно, мне же всего два миллиона лет! Удачи! Или... как там говорят... Ни пуха, ни пера! В смысле... в смысле железного тебе начала там... Ой...

Её голос растворился в свисте ветра (или это был свист самого хаоса?), наполнявшем уши падающего Ивана. Он летел вниз, в неизвестность, в мир «Гари Поттера» — мир, подсунутый ему по ошибке вместо места в очереди на реинкарнацию, предназначенного 96-летнему деду. Всё решило неуклюжее нажатие кривой кнопки молодой богиней (всего-то миллионы лет от роду!), которая явно любила Хаос больше, чем свою работу. Одна мысль пронзила его падающее сознание ярче боли от удара грузовика:

«Вот это ДА! Настоящие приключения начинаются! И... черт, а как же моя “обычная” школа?!»

Затем тьма поглотила его полностью, оставив лишь ощущение стремительного падения и предвкушение чего-то совершенно, безнадёжно, великолепно сумасшедшего.

Глава 2. Т-802 в Подворотне Хаоса.

Иван пришёл в себя от резкого удара по оптической системе. Не боли — боли не было. Перед глазами, перекрывая вид грязной кирпичной стены и мусорного бака с проваленной крышкой, пылал кинематографически знакомый, но от этого не менее дурацкий красный интерфейс. Буквы, выведенные грубым шрифтом «Terminator T-802 Special Edition», настойчиво мигали:

[Система Активирована]

[Модель: T-802]

[Серийный номер: 666]

[Основная цель: Защитить Гари Поттера и Гирмеону Грейнджер]

[Текущая дата: 31 октября 1990]

«1990? Гари Поттер? Гирмеона? Ха! Значит, та косорукая богиня всё же запихнула меня в мир Гари Поттера! Вот только… почему я тарминатор и голый? И почему подворотня пахнет… ну, настоящей подворотней?» — пронеслось в его процессоре — который когда-то был мозгом Ивана Ивановича. Абсурд достиг космических масштабов. Богиня Хаоса не просто отправила его в шаблонный мир Гари Поттера. Она отправила его Тарминатором! Серии 802! Моделью 666! Для защиты будущих героев за девять месяцев до начала основной сюжетной арки! Это был не просто стёб. Это был стёб в кубе, обёрнутый в пародийную фольгу и поданный с соусом из чистейшего хаоса.

Он попытался пошевелиться и обнаружил, что сидит в позе, до боли знакомой по культовому фильму: руками упёрся в холодный, липкий от чего-то асфальт, колени согнуты, мощная спина напряжена.

«О да! Классика! Тарминатор только что прибыл!»

С облегчением он посмотрел вниз. И тут его «праведный» гнев сменился восторгом, граничащим с экстазом. Руки! Не его прежние, «хрупко-аристократические» палочки, а настоящие бугры мышц, переплетённые стальными канатами сухожилий, покрытые живой, тёплой кожей (как и обещано в спецификации модели 666 — «реалистичный биокожный покров»). Грудь — плитой. Плечи — как у быка. Пресс — эталонный «кубик», который даже в полумраке подворотни выглядел рельефно. Он сжал кулак. Суставы хрустнули с таким удовлетворяющим звуком, будто ломали кости тому самому 96-летнему деду, чье место он занял.

«Вау! Я — Арнольд! Молодой! В лучшие годы! Ха! Теперь я не просто умный и духовно богатый — я ещё и бугай! Теперь все тянки мои! Все! От Гирмеоны (которую надо защищать) до… до Минервы Макгонагалл…»

И тут его взгляд упал… ниже пояса. Туда, где раньше скромно располагался его «маленький Ваня». Туда, где теперь… ничего не было. Гладко. Пусто. Как у магазинного манекена.

Красный интерфейс вежливо мигнул:

[Примечание: Репродуктивные функции не предусмотрены конструкцией T-802. Это было бы нелогично.]

Тишину подворотни разорвал рёв, от которого задрожали стены и с мусорного бака свалилась крышка.

— ГДЕ?! — заорал Иван-Тарминатор голосом, который мог бы озвучивать извержение вулканов. — ГДЕ МОЙ МАЛЬЧИК?! МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ВАНЯ?! ТЫ, КОСОРУКАЯ ТВАРЬ В РОЗОВЫХ ТАПОЧКАХ! ЭТО ТВОИ ПРОИСКИ?! МИЛЛИОНЫ ЛЕТ СТАЖА, А ТЫ НЕ МОЖЕШЬ КНОПКУ НАЖАТЬ ПРАВИЛЬНО?! ВЕРНИ МНЕ ЕГО СЕЙЧАС ЖЕ! Я ТЕБЯ… Я ЖЕ НАЙДУ ТЕБЯ, А ПОТОМ Т… А-А-А-РРРГХ!

Он бил кулаком по асфальту, оставляя вмятины, достойные падения метеорита. Красный интерфейс назойливо мигал: «Цель: Защитить…», но Иван его игнорировал, захлёбываясь яростью от вопиющей несправедливости. У него тело мечты, сила тарминатора, и… ничего, ради чего, собственно, и стоит быть тарминатором в лучшие годы!

Шум привлёк внимание. Из глубины подворотни, откуда, казалось, только крысы могли выползти, появились трое. Не просто подозрительные личности, а ходячий стереотип лондонского дна конца 80-х. Первый — тощий, в косухе с заклёпками и дырявых джинсах, волосы жирные, собранные в хвостик, лицо выражало хроническую озлобленность всего мира. Второй — потный, пузатый, в растянутой майке с невнятным принтом, пахнущий дешёвым пивом и луком. Третий — самый «интересный»: в самодельной рясе из грубой мешковины, на которой криво нашит странный символ — перевёрнутая подкова, обвитая колючей проволокой. На голове — корона из пивных крышек и розовые очки. Лицо фанатично-блаженное.

— Э, ты! — просипел тощий, тыча пальцем в направлении Ивана. — Ты чё это тут разорался? Место святое оскверняешь своим голым задом?

Пузатый хрипло засмеялся:

— И здоровый, какой… Мускулы — зачёт! Глянь, Братец Лошарий, какой экземплярчик!

«Братец Лошарий» (тот, в рясе и очках) воздел руки к небу над подворотней:

— Смилуйся, о Великая Лошара! Прислала ты нам жертву неразумную, осквернителя святых стен! Видимо, силён духом, но глуп, как птенец! — Он уставился на Ивана горящими глазами. — Познай же гнев Культа Вечных Лошар! Ты нарушил покой нашего Святилища Упущенных Возможностей и Дешёвого Пойла! Расплата неминуема!

Иван медленно поднял голову. Красный интерфейс весело замигал, выдавая данные:

[Угроза опознана: Человек (Homo Sapiens)]

[Уровень опасности: Низкий (0.0001%)]

[Рекомендация: Нейтрализовать. Попутно добыть одежду]

— Расплата? — Прозвучал ледяной голос Ивана. Внутри бушевал вулкан ярости из-за пропажи «маленького Вани», и эти трое… эти трое были идеальными козлами отпущения. — Вы говорите… о расплате?

— Ага! — Тощий полез в карман, доставая что-то блестящее и мелкое — вероятно, бритву. — Плати, мутант! Плати свой задницей за святотатство! Мы тебя научим уважать Священные Подворотни Лондона! Братец Лошарий освятит процесс!

— Платить… задницей? — Иван медленно повернулся. Величие его новой, лишённой гендерных радостей, но невероятно мощной фигуры полностью перекрыло узкий проход. Тени легли на лица гопников, погасив их наглые ухмылки. — Вы хотите… ЭТОГО?

Наступила секунда ошеломлённого молчания. Даже Братец Лошарий потерял дар речи, уставившись на отсутствующий «инвентарь» Тарминатора.

— Чё за х… — начал было пузатый.

Он не закончил. Иван двинулся. Это не было похоже на движение человека. Это было как сработавшая катапульта. Один шаг — и он уже перед тощим. Рука, больше похожая на гидравлический ковш, схватила гопника за шиворот. Лёгкий взмах — и тощий, с визгом, похожим на сигнализацию скутера, полетел через мусорный бак, грохнувшись в какую-то лужу за углом. Бритва звякнула об асфальт.

Пузатый ахнул и попытался ударить. Его кулак, летящий в живот Тарминатора, встретил преграду тверже бетона. Раздался хруст. Не кирпича, а костей в кулаке пузатого. Его вопль боли был заглушён апперкотом Ивана. Удар в подбородок — и пузатый взмыл в воздух, совершил невольный сальто-мортале и рухнул на мешки с мусором, застонав.

Братец Лошарий замер, его корона из пивных крышек дребезжала от дрожи.

— С-сила! — прошептал он с благоговейным ужасом. — Нечеловеческая сила! Великая Лошара прислала нам Исполина! Исполина Гнева!

— Не гнева, — прогремел Иван, подходя к нему. — Разочарования. Глубокого, экзистенциального разочарования. И вам не повезло оказаться рядом. Раздевайся.

— Ч-что?

— Одежда. Мне нужна одежда. Снимай с себя и своих... друзей. Всё.

Братец Лошарий, бормоча молитвы Великой Лошаре о спасении, поспешно стащил свою мешковатую рясу, оказавшись в потрепанных трениках и застиранной футболке с тем же перевёрнутым символом подковы и перешёл на друзей.

Иван подобрал трофеи: джинсы тощего, растянутую майку пузатого и его же кожаную куртку и ключи от мопеда, что стоял за углом.

Одеваться было… комично. Ткань скрипела, пытаясь обхватить его плечи, бицепсы, грудь. Джинсы тощего превратились в обтягивающие бриджи, едва прикрывая колени. Майка пузатого натянулась на его торс как латексная майка супергероя, обрисовывая каждый бугорок мышц. Коженная ччерная куртка пузатого не сошлась на груди, оставшись расстёгнутой. Вся одежда была в обтяжку, создавая образ этакого брутального БДСМ-воина.

[Одежда обнаружена. Защитный показатель: 0%. Эстетический показатель: -100%. Рекомендация: найти что-нибудь более подходящее]

— Эстетика — роскошь выживающего, в суровом и несправедливом мире. — буркнул Иван, вспомнив один из статусов мамы, подбирая с земли ещё один трофей — розовые, в металлической оправе, солнцезащитные очки. Он водрузил их на нос.

[Защита органов зрения: Активирована]

[Стиль: Вызывающий]

За углом обнаружился мопед. Не просто мопед, а кривое произведение кустарного гения: ржавая рама, перекошенное сиденье, одно колесо казалось больше другого. На боку криво красовалась надпись: «Лох-Ракета». Сбоку была прикручена проволокой — люлька.

Иван подошёл. В люльке лежало всякое барахло но привлекла внимание именно тряпка. Он отшвырнул её. Под тряпкой…

[Оружие обнаружено: Шаблонное двуствольное гладкоствольное ружьё]

[Калибр: 12,2/71.]

[Статус: Заряжено]

[Производитель: Неизвестная кустарная мастерская]

Иван взял в руки дробовик. Деревянное ложе было потёртым, стволы слегка искривлены, но вес чувствовался солидный, родной. Киношный символ простоты и мощной аргументации. Он щёлкнул курком. Здоровый, металлический звук. Надёжный.

— Вот он, — пробормотал Иван, разглядывая в розовых очках своё отражение в мутном окне соседнего дома: гигант в рваной, обтягивающей одежде, с лицом Шварценеггера в розовых очках и двустволкой в руках. — Мой новый «маленький Ваня». Куда проще, но по крайней мере тоже стреляет.

Он сунул дробовик в люльку мопеда. Иван сел на сиденье. «Лох-Ракета» жалобно скрипнула под его весом, но выдержала. Он вставил ключ и повернул. Двигатель чихнул, выпустив облако сизого дыма, и затарахтел.

[Транспорт обнаружен]

[Скорость: Низкая]

[Надёжность: Низкая]

[Стелс: Отсутствует]

[Рекомендация: Использовать для передвижения]

— Ладно, Гари Поттер, Гирмеона Грейнджер… Готовьтесь. К вам едет охрана. С дробовиком. И в розовых очках. И без… «лишних» деталей.

Он дернул ручку газа. «Лох-Ракета» взвыла и рванула вперёд, подпрыгивая на кочках и оставляя за собой шлейф вонючего дыма и чувство глубокого абсурда на холодных улицах Лондона, 1990 года.

Глава 3. Букет роз Для Гари.

«Лох-Ракета» тарахтела по лондонским улочкам, подпрыгивая на каждой кочке и выпуская клубы сизого дыма, которые могли бы сбить с толку даже самого упорного сыщика. Иван, сгорбившись за рулём этого кривого шедевра инженерной мысли, чувствовал себя одновременно и крутым, и нелепым. Его могучие мышцы напрягались под рвущейся по швам одеждой гопников, розовые очки съехали на кончик носа, а двустволка, торчащая из корзины-люльки, привлекала больше внимания, чем парад королевских гвардейцев.

[Цель 1: Найти Гари Поттера]

[Цель 2: Защитить Гари Поттера и Гирмеону Грейнджер]

[Примечание: Оружие видимо. Может вызвать панику у местного населения. Рекомендация: Замаскировать.]

«Замаскировать двустволку? В Лондоне 1990-го?» — процессор Ивана лихорадочно перебирал варианты. Спрятать под куртку? Но куртка и так не сходилась на его груди, а торчащие стволы превратили бы его в ходячий памятник нелепости. Нести в сумке? Сумки нет. И тут его глаз зафиксировал вывеску: «Цветы “Аленький цветочек”». Сквозь стекло виднелись пышные букеты.

«Цветы! Шаблон маскировки в кино! Кто заподозрит здоровяка с букетом роз? Тем более в розовых очках…»

Надежды на стелс было мало, но это лучше, чем ничего.

Он заглушил трещащий мопед у тротуара. «Лох-Ракета» испустила хриплый вздох и затихла. Иван же полез в люльку. Среди пустых банок, обёрток и какого-то хлама его пальцы нащупали бумажник. Кошелёк оказался сюрпризом: внутри лежала скромная, но реальная пачка фунтов.

«Великая Лошара благословила!» — мысленно усмехнулся Иван.

Войдя в бутик, Иван окунулся в густой аромат зелени и цветов. За прилавком сидела… ну, классическая русская тётя за границей. Крепкая, с наведёнными боевыми макияжем и причёской «бабетта», в ярком, слегка выгоревшем платье. Она рассеянно подпевала играющему на маленьком радио хиту:

«Миллион, миллион, миллион алых ро-о-оз…»

Тётка подняла глаза, и ее взгляд уперся в Ивана: гору мышц в лопнувшей по швам майке и куртке, рваных штанах-бриджах, розовых очках и… с двустволкой в руке. Её глаза округлились, песня замерла на полуслове.

— Матерь Божия! — вырвалось у нее. — Ты чё, бандит английский? Или цирк уехал, а клоуна забыли?

— Цветы нужны, — буркнул Иван своим новым басом, стараясь звучать максимально нейтрально. Он ткнул пальцем в ведро с красными розами. — Вот эти. Четыре штуки.

Тётка медленно поднялась, не сводя с него глаз.

— Четыре? — переспросила она, явно пытаясь понять логику. — Четыре розы? Это ж к несчастью! Кто ж четыре дарит? Ты что, девку обидеть хочешь?

Иван проигнорировал суеверия. Он взял четыре розы и попытался аккуратно обложить ими стволы дробовика, прикрыв руками. Получилось жалко и подозрительно: из пучка цветов торчали явно нестеблевые стальные цилиндры.

Тётка прищурилась. Её взгляд скользнул от роз к дробовику и обратно к лицу Ивана. Внезапно, в её глазах промелькнул огонёк не то интереса, не то профессиональной оценки.

— Ох, милок, — протянула она, качнув бедром. — Маскировать собрался? Так четыре розочки — это не камуфляж, это крик души! Надо букет, солидный! Чтоб закрыл всё… ну, это твоё хозяйство. — Она кивнула на дробовик. — А то сразу видно, что ты не с цветами пришёл, а с аргументами. И аргументы-то у тебя… — она оценивающе окинула его фигуру взглядом, — …серьёзные. Очень.

Иван почувствовал, как его процессор слегка перегревается от двусмысленности. Тётка явно стреляла в него глазками, и это было… неожиданно. Грустно вздохнув, он пацански буркнул, глядя в пол:

— Да не, тётенька, не про то… У меня… внизу… там всё плохо. Вообще. Пусто. Как у магазинного манекена.

Тётка замерла. Её боевой настрой сменился на чистый шок и недоверие.

— Чего?! — вскрикнула она. — Да не может быть! У тебя ж такие плечи! Такой торс! Да ты ж… — она запнулась, ища слова, — …жеребец, а не мужик!

— Серьёзно, — мрачно подтвердил Иван. — Полная гладкость. Ничегошеньки. Даже у младенца и того больше.

Тётка не поверила. Её взгляд требовал доказательств. Иван, понимая, что быстрее показать, чем объяснять, и движимый странным желанием доказать свою экзистенциальную трагедию, резко спустил обтягивающие штаны до колен.

В маленьком цветочном бутике воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только «Миллионом алых роз» из радио. Тётка уставилась туда, куда показывал Иван. Её глаза стали размером с блюдца. Рот открылся.

— Ох… ё-моё… — прошептала она, крестясь. — Гладко… как яйцо пасхальное… Бедный ты, бедный… Такой красивый мужик… а без самого главного! — В её голосе прозвучало неподдельное сочувствие, которое тронуло даже стальной процессор T-802. — Это ж надо… жизнь-то какая несправедливая!

Иван быстро подтянул штаны. Сочувствие тётки, хоть и искреннее, лишь усилило его «праведный» гнев на косорукую богиню в розовых тапках. Он чувствовал себя униженным и ограбленным в самом сокровенном смысле.

— Ну… букет давайте, — пробурчал он. — Большой. Чтобы спрятать. И побыстрее.

Тётка, все ещё качая головой и бормоча «бедняжка», собрала огромный, пышный букет из красных роз, зелени и какой-то колючей мишуры. Она работала быстро, с видом человека, выполняющего священную миссию помощи калеке. Закончив, она протянула букет. Дробовик, засунутый в середину, теперь был виден только если очень приглядеться.

— Держи, солнышко, — сказала она с материнской нежностью. — Ищи себе девушку с душой… а то… — она махнула рукой туда, куда он показывал, — …с таким-то хозяйством, только душой и брать.

Иван взял букет-камуфляж.

— Спасибо. Сколько?

Тётка посмотрела на него своими сочувствующими глазами.

— Для тебя, милок, особый ценник. Двадцать фунтов. Со скидкой на… горе твоё. — Она явно назвала сумму в три раза больше реальной.

Красный интерфейс мигнул:

[Обнаружена попытка мошенничества. Уровень: Низкий]

Но Иван, подавленный демонстрацией своей неполноценности и сочувствием, лишь вздохнул и отсчитал деньги. Что ему эти фунты? У него есть миссия. И нет «маленького Вани». Он вышел, сунул букет с торчащим из него прикладом обратно в люльку мопеда и рванул с места, заливая улицу дымом и чувством глубокой несправедливости судьбы.

Следующая цель: телефонная будка.

[Задача: Найти адрес Гари Поттера]

Он нашёл красную будку и залез внутрь, согнувшись в три погибели. На полке валялся потрёпанный телефонный справочник. Иван открыл его на букву «P».

«Potter… Potter…» — листал он огромными пальцами, едва не разрывая страницы. — «Potter, A… Potter, B… Potter, C… Potter, D… Potter, G… Potter, G. A… Potter, G. R… Potter, H. C… Вот! Potter, H. J. (Hary James)»

Адрес! Но… адресов оказалось целых тринадцать! От «H. J. Potter, accountant» до «H. J. Potter, dog groomer». Ни одного «The Boy Who Lived» или «unemployed wizard-to-be».

[Анализ: Высокая вероятность несоответствия шаблону]

[Рекомендация: Посетить все адреса для верификации]

Иван выругался басом, от которого задрожали стекла будки. Тринадцать адресов… на «Лох-Ракете»! Он вышел из будки и отправился в путь.

Это был крестный путь тарминатора по лондонским окраинам. Он видел Гари Потного — толстого мужика в жирном фартуке, продающего рыбу на рынке

— Ох, сынок, холодно тут, а? — бросил тот Ивану, увидев его одежду.

Он видел Гари Поттера-пенсионера, копавшегося в огороде и чуть не хлопнувшегося в обморок от вида Ивана с букетом и в розовых очках. Он видел Гари Поттера-подростка, явного гота. Отчаяние накатывало волнами. Его «праведный» гнев на богиню Хаоса достигал критической массы. Он уже представлял, как найдет ее и… тут его фантазия буксовала ведь у него же ничего нет!

Наконец, «Лох-Ракета», чадя и скрипя, доползла до очередного адреса в тихом, ничем не примечательном ряду домов. Иван выхватил справочник. «Potter, H. J. & Dursley, V.». Звучало знакомо! Дурсли!

Он притормозил у калитки, заглушил тарахтящий двигатель (блаженная тишина!) и достал из люльки «букет-камуфляж». Его оптические сенсоры сканировали участок. Аккуратный газон, подстриженная изгородь… и там, у гаража, мальчик. Щупленький, в старых, великоватых очках, в мешковатой, явно чужой одежде. Он усердно, с видом глубокой покорности, убирал опавшие листья граблями, заметно больше его самого.

Красный интерфейс замигал интенсивнее:

[Цель опознана: Гари Поттер]

[Статус: Недооценён, затюкан]

[Рекомендация: Инициировать контакт. заявить о защите]

Иван сделал глубокий вдох (чисто символический, для настроя). Вот он. Мальчик-который-выжил. Его подзащитный. Будущий великий волшебник. Прямо сейчас — щуплый мальчик в очках.

Глава 4. Тарминатор против T-1001: Начало.

Иван замер у калитки. Букет красных роз в его руке внезапно показался тяжелее пулемёта. Там, за кустами, Он. Настоящий Гари Поттер. Мальчик-Который-Выжил. Будущий грозный волшебник. Прямо сейчас — щуплый парий в очках, усердно сгребающий листья граблями, явно тяжелее его самого. Оптические сенсоры T-802 фиксировали каждую деталь: потёртую куртку, заплатки на коленях брюк, худые руки, напряжённые от работы. Внутри стального черепа, где когда-то бушевали мысли о золотой клетке, теперь бушевала смесь паники и идиотского фанатизма, как у подростка перед кумиром.

[Цель приблизилась до критического расстояния]

[Рекомендация: Установить контакт. Заявить о защите]

[Примечание: Ваш внешний вид может вызвать панику. Рекомендация: Улыбнуться]

Иван попытался улыбнуться. Получилось что-то среднее между оскалом загнанного волка и гримасой человека, только что добежавшего в последний момент до унитаза и севшего на него. Он переступил с ноги на ногу, букет нервно подрагивал в его руке, обнажая дульный срез одного ствола дробовика. Гари, почуяв неладное, резко поднял голову. Его огромные, за стёклами очков, глаза округлились от ужаса. Перед ним стояло Нечто: гора мышц, закованная в лоснящуюся и обтягивающую майку и куртку, в обтягивающих штанах-бриджах, с розовыми очками на носу и… с гигантским букетом красных роз. Грабли в его руках мгновенно превратились в импровизированное копьё, нацеленное на монстра.

— Пр-пр-прив-вет! — выдавил из себя Иван басом, от которого задрожали листья на ближайшем дубе. Голос сорвался на писк. Он откашлялся, пытаясь взять себя в руки. — Я… я твой фанат! Огромный! С самого… ну, с пелёнок твоих! Садись ко мне в люльку! Я тебя покатаю на своём мопеде! И… и мы будем дружить! Лучшие друзья! Навеки!

Тишина воцарилась гробовая. Даже птицы перестали щебетать. Гари уставился на него, не опуская граблей. Его лицо выражало чистый, немой ужас. В окне дома мелькнуло круглое, свиное лицо Дадли, мгновенно исчезнувшее с выражением «я ничего не видел, у каждого свои увлечения».

Иван почувствовал, как его процессор перегревается от осознания полнейшей идиотичности сказанного. «Фанат»? «Садись в люльку»? «Будем дружить»? Да он звучал как маньяк из дешёвого триллера! Надо было исправить. Быстро! Правдой! Правдой о миссии!

— Слушай, я не маньяк! — заверещал он, забыв про бас, и снова попытался взять низкий тон. — Я… я... я робот! Посланный из будущего! Чтобы защитить тебя! Тебя и Гирмеону! От зла! От Волан-де-Морта! И от дяди и тёти! Особенно от тёти! Я — Тарминатор! Модель Т-802! Серийный номер 666! Моя цель — защита Гари Поттера и Гирмеоны Грейнджер! Я вооружён! — Он тряхнул букетом красных роз. — Видишь это оружие? Для твоей же безопасности!

Гари сделал шаг назад, прижимаясь спиной к гаражу. Его глаза метались между безумным лицом в розовых очках, букетом цветов и калиткой, как к единственному пути к спасению. Ситуация перешла из «жутко странной» в «апокалиптически нелепую». Робот? Будущее? Тарминатор? Букет роз для защиты? Это был коктейль безумия, который не переварил бы даже самый отчаянный фантаст.

[Катастрофический сбой контакта]

[Рекомендация: Перезагрузить подход… Ошибка… Ошибка…]

И тут из-за угла соседнего дома, подперев мир розовыми щеками и сияющей улыбкой доброй феи из булочной, появилась Она. Миссис Фигг. Знаменитая соседка. Любительница кошек и… по слухам, не особо жалующая Гари. В её руках красовалась тарелка, накрытая клетчатой салфеткой. От неё валил соблазнительный пар и запах свежей выпечки.

— Гари, солнышко! — зазвенел её голос, неестественно сладкий, как сироп для диабетика. — Работаешь? Молодец! Я тут пирожков напекла! С капустой! Специально для тебя, бедняжка! Чтобы сил прибавилось! — Она направилась к калитке, сияя добротой, которая настораживала сильнее вида Ивана.

Красный интерфейс в глазах Ивана взорвался паникой, залив всё поле зрения алыми тревожными вспышками и гудками сирены, которые отдавались болью в его стальных висках:

[Внимание! Внимание! Высокая угроза опознана!]

[Цель: T-1001 (Элементаль метала)]

[Маскировка: «Миссис Фигг», соседка]

[Скрытое оружие: Пирожки с цианистым калием (вероятность 99.8%)]

[Уровень опасности: Критический!!!]

[Рекомендация: Немедленное уничтожение цели! защита Гари Поттера активирована!]

Адреналин (или его цифровой аналог) хлынул в систему Ивана. Весь его «праведный» гнев на богиню, всю ярость из-за отсутствия «маленького Вани», всю накопленную за день фрустрацию вытеснил один первобытный инстинкт: защита Избранного! убить жидкого ублюдка, что помешал знакомству с кумиром!

— Защищаю Избранного! — заревел Иван так, что в соседних домах посыпались стекла. Он швырнул букет роз под ноги приближающейся «миссис Фигг», обнажив двуствольный монстр в своих руках. — Умри, жидкометаллическая дерьмо! За Гари! За Гирмеону! За… за моего отсутствующего мальчика!

И началось. Иван забыл всё: что у дробовика всего два патрона, и то, что перезаряжать надо, что это вообще нереально. Он помнил только ярость и красный прицел, мигающий: «Стреляй! Стреляй!». Он дёрнул курок.

«БАХ!»

Отдача чуть не вырвала оружие из рук. Стволы дёрнулись вверх. «Миссис Фигг» вздрогнула, но продолжала идти, улыбка не сходила с её лица, лишь стала чуть более… неестественно. В её фартуке зияла дыра, из которой не сочилась кровь, а лишь поблёскивало что-то серебристое.

— Ой, милок, — пропищала она, — что же ты? Испортил фартук…

Иван не слушал. Он снова нажал на спуск.

«БАХ!»

Ещё дыра. Ещё блистающий металл. Он палил снова и снова, механически дёргая спуск, игнорируя законы баллистики и ёмкость магазина.

«БАХ! БАХ! БАХ!»

Десять оглушительных залпов грянули по тихой улочке, разнося в щепки забор Дурслеев, выбивая стекла в их «идеальном» доме, оставляя вмятины в кирпичной стене гаража и вырывая куски асфальта у ног «миссис Фигг». Тарелка с пирожками разлетелась вдребезги, ядовитые пирожки размазались по дорожке. А сама «миссис Фигг»… Она дёргалась под дробовыми ударами, её лицо и тело искажались, как в жидком зеркале. Вместо крови из ран сочилась блестящая, серебристая субстанция. Маскировка расползалась: лицо теряло форму, одежда превращалась в серебристые потёки. Под слоем симуляции проступала гладкая, металлическая поверхность Т-1001, принимавшая форму ударов, но не разрываемая ими.

Гари стоял, прижавшись к гаражу, окаменев от ужаса. Он видел, как его ненавистная, но всё же соседка превращается во что-то нечеловеческое под выстрелами безумного гиганта в розовых очках и с дробовиком, который, казалось, стрелял без перерыва.

— Гари! — крикнул Иван, видя бесполезность стрельбы. — Заводи мопед! Немедленно!

Он швырнул дробовик в руки Гари Поттеру и бросился в рукопашную атаку. В его процессоре мелькнули все фильмы про драки, все редкие навыки, полученные в той самой «обычной» школе — где он всегда выходил из боя проигравшим. Но он был Т-802! Сталь! Мощь! Он вспомнил Арнольда!

С рёвом, достойным раненого бизона, Иван врезался в серебристую фигуру. Его кулак, способный пробить бетон, вонзился в «живот» T-1001. Удар! Но вместо хруста костей — ощущение удара по густой, холодной ртути. Рука утонула по локоть в металлической массе, которая тут же начала обволакивать конечность. Холод пронзил биокожу. На интерфейсе замигало предупреждение о повреждении.

— А-а-аргх! Отлипни, сволочь! — заорал Иван, дергая руку. T-1001, его лицо теперь было просто гладкой металлической маской, молча пыталось удержать его. Вторая «рука» жидкого металла уже тянулась к его горлу, принимая форму острого шипа.

Мысль о том, что этот кусок программируемой жести может повредить его и без того неполноценную конструкцию, придала Ивану дикой силы. Он рванул руку на себя, вырываясь с хлюпающим звуком, и тут же нанёс апперкот в «подбородок». Голова T-1001 отлетела назад, шея вытянулась, как тянучка, но не оторвалась. Иван не останавливался. Он бил кулаками, локтями, коленями, как заправский уличный боец, забывший всю технику от страха и ярости. Каждый удар деформировал металлическое тело, оставлял вмятины, но убийственный полисплав тут же восстанавливался, стремясь схватить, пронзить, ассимилировать.

Внезапно Иван заметил, что Гари, дрожа, но послушно, подбежал к «Лох-Ракете», провернул ключ и дёрнул стартер. Мопед чихнул, выпустив клуб дыма, и затарахтел. Мальчик, оглядываясь на кошмарную драку, замер над люлькой.

— Садись! В люльку! Быстро! — заорал Иван, отбиваясь от очередной металлической хватки. Он вспомнил, что видел в люльке, среди мусора, старый потрёпанный шлем мотоциклиста. — И шлем надень!

Гари, не раздумывая, схватил шлем, с трудом натянул его на голову и прыгнул в люльку, съёжившись. Она жалобно скрипнула под его весом.

Это был сигнал. Иван собрал все силы. Он не думал о технике. Он думал о том, что этот жидкий металл может добраться до Гари. До его подзащитного! Он низко пригнулся, избегая удара-шипа, и рванулся вперёд, обхватив T-1001 за «ноги» — две текучие металлические колонны. С рёвом, сотрясающим окрестности, Иван поднял извивающуюся серебристую массу над головой. T-1001 пыталась ударить его, превращая конечности в молоты, но Иван, игнорируя удары (интерфейс мигал предупреждениями о поверхностных вмятинах), начал крутить врага, как метатель молота на Олимпиаде сумасшедших. Он сделал один оборот, второй…

— Лети к чёртовой матери! — заорал он и швырнул серебристое тело что есть силы в сторону соседского забора. T-1001 пролетела несколько метров и грохнулась в кусты рододендронов, разбрызгивая капли металла.

Не теряя ни секунды, Иван развернулся и метнулся к мопеду. Гари сидел в люльке, прижав колени к подбородку, огромный шлем качался у него на голове. Иван вскочил на сиденье, выжал газ до упора. «Лох-Ракета» взвыла, как загнанный кабан, и рванула с места, оставляя на асфальте чёрные полосы от резины и клубы едкого дыма.

Они пронеслись мимо кустов. Иван мельком увидел, как из кустов поднимается серебристая фигура. Она была невредима. Капли металла стекали обратно к основному телу, вмятины разглаживались. Гладкая, безликая голова повернулась в сторону убегающего мопеда. Затем её взгляд (если это можно было назвать взглядом) скользнул по улице. Там, неспешно крутя педали и насвистывая, ехал почтальон на красном велосипеде, с сумкой через плечо.

T-1001 двинулся. Не побежал — понесся. Сверхчеловеческая скорость. Он догнал велосипедиста за мгновение. Мягкое, пластичное движение — и почтальон с тихим «ой!» оказался сброшенным на газон. Его велосипед был подхвачен серебристыми руками. T-1001 сел на седло. Металл его «рук» растёкся по рулю, слившись с ним. «Ноги» обхватили педали. Гладкая голова повернулась к быстро удаляющемуся мопеду. И в этот момент на голове сформировался... стандартный почтальонский шлем с ремешком для фиксации под подбородком. Теперь это был просто почтальон на велосипеде. Очень быстрый почтальон.

Он тронул педаль. Велосипед рванул вперёд с неестественной, пугающей скоростью, почти бесшумно, если не считать лёгкого шипения резины колес об асфальт. Он начал преследование.

Иван, глядя в крошечное кривое зеркальце «Лох-Ракеты», увидел это. Увидел безликого «почтальона», несущегося за ними с невозможной скоростью, уже сокращая дистанцию.

Глава 5. Дробовик, Бензин и 360 Градусов.

«Лох-Ракета» выла, как загнанный зверь, асфальт под её кривым колесом превращался в размытую полосу. 120 километров в час! Для этого ржавого ведра с болтами — скорость запредельная, почти самоубийственная. Иван, вцепившись в трясущийся руль, чувствовал каждой стальной связкой, как мопед вот-вот разлетится на куски. Оптические сенсоры сканировали улицу — пустынную, к счастью. Но кто знал, откуда выскочит машина, пешеход или, того хуже, еще один почтальон-тарминатор? Заднее кривое зеркальце показывало кошмар: безликий «почтальон» на велосипеде несся за ними с немыслимой, пугающей плавностью. Расстояние — 20 метров. И сокращалось. Каждую секунду.

— Стреляй! — рявкнул Иван, не отрывая глаз от дороги. Голос его гудел, как реактивный двигатель с помехами. — Стреляй в него, Гари! Из дробовика!

Гари, съёжившийся в люльке и напоминавший испуганного кролика в огромном шлеме, который съезжал ему на нос, лишь сильнее вжался в металлическую корзину. Он обнимал ружье, как плюшевого мишку, но явно не собирался им пользоваться.

— Я… я не умею! — пропищал он, голос заглушался рёвом мотора и свистом ветра в шлеме.

— Я тоже не умел! — отозвался Иван, лихо объезжая выбоину. — Но стрелял же! Ты видел! Просто нажми на эту штуку! Большую! Крючок! И направь стволы на этого… этого велосипедиста-самозванца!

— Кто он?! — завопил Гари, на грани истерики. Его мир рухнул за последние пять минут: безумный странный гигант с цветами и дробовиком, соседка-монстр, бесконечные выстрелы, бегство в люльке мопеда от почтальона-убийцы… — Что происходит?! Кто ты?! Кто он?! Почему он не умирает?!

— Я робот из будущего! — проорал Иван, видя в зеркале, что дистанция сократилась до 15 метров. Велосипед T-1001, казалось, даже не касался земли. — Прислан спасти тебя и Гирмеону! От Зла! от… от Волан-де-морта! А это… — Иван запнулся. Интерфейс мигал: «T-1001 (Элементаль метала)». Магия? В мире Гари Поттера? Почему бы и нет! — …А это жидкий элементаль метала Т-1001! На основе магии! Очень злой! Стреляй!

11 метров. Металлический велосипедист был так близко, что Иван различал гладкую, без единой поры, поверхность его «лица» под козырьком почтальонского шлема. Одна серебристая рука уже оторвалась от руля, начала вытягиваться, принимая форму острого, блестящего копья, нацеленного прямо им в спину.

Страх пересилил собственный ужас Гари. Он вскрикнул, отчаянно дёрнул на себя ружьё, нащупал спусковой крючок и нажал.

«БАХ!»

Отдача едва не выбила оружие из его худых рук. Заряд картечи просвистел мимо T-1001, врезался в витрину булочной слева. Осколки стекла и булочки полетели во все стороны.

— Мазила! — проревел Иван, но без злобы — больше с отчаянием. — Не так! Целься! Или… или просто пали! Чаще!

Гари, зажмурившись, начал палить наугад.

«БАХ! БАХ! БАХ!»

Он стрелял, забыв про прицеливание. Заряды летели куда угодно: в фонарные столбы (один согнулся пополам с жалобным скрипом), в мусорные баки (один взлетел в воздух, как футбольный мяч), в окна домов (посыпались стёкла, послышались крики). Один заряд даже угодил в рекламный щит с улыбающейся домохозяйкой, выбив ей два передни зуба. Но T-1001 уворачивался с цирковой, почти издевательской грацией. Он плавно смещался в сторону, изгибался волной, или просто… пропускал заряд сквозь себя, мгновенно затягивая дыру в своём жидкометаллическом теле. 20 выстрелов — и ни одного попадания! Расстояние — 10 метров. Копье-рука было уже в метрах от люльки.

— Всё! — заорал Иван, осознавая бесполезность стрельбы Гари. Его процессор лихорадочно сканировал содержимое люльки. Среди банок, обёрток и мусора… Да! Он видел это раньше! — Гари! Брось ружьё! Мне! И ищи в люльке бутылку! Пластиковую! С жёлтой жидкостью! Как… как «Кока-кола», но пахнет... бензином!

Гари, дрожа, швырнул ещё дымящийся дробовик в сторону Ивана. Тот поймал его одной рукой, чуть не вылетев при этом с мопеда. Гари начал лихорадочно копаться в мусоре на дне люльки. И его рука нащупала гладкий пластик.

— Нашёл! — крикнул он, поднимая полупустую бутылку из-под дешёвой колы, наполовину заполненную мутной, желтоватой жидкостью. От неё действительно сильно пахло бензином. — Что дальше?!

— Бросай его! — скомандовал Иван, уже прикидывая траекторию в своём процессоре. — В этого… элементаля! Сейчас же!

Гари, не раздумывая, швырнул бутылку изо всех сил. Она полетела по высокой дуге, вращаясь, прямо в сторону неумолимо приближающегося T-1001. Тот даже не стал уворачиваться — бутылка была слишком медленной и неопасной.

— Держись! — заревел Иван громче всех выстрелов. Он резко, до упора, вывернул руль «Лох-Ракеты» влево и одновременно ударил ногой по асфальту, как якорь. Мопед, нёсшийся на безумной скорости, взвыл протестом. Переднее колесо заскользило, заднее подбросило вверх. Весь мир для Ивана и Гари замедлился до кинематографичной черепашьей скорости.

«Лох-Ракета», описав дугу, начала разворачиваться вокруг своей оси. Сила инерции швырнула Гари на борт люльки, он вскрикнул, уцепившись за край. Иван, вцепившись в руль мёртвой хваткой, одной ногой на асфальте, превратился в центр этого безумного вихря. Его розовые очки съехали на кончик носа. В замедленном движении он видел, как бутылка с бензином летит к серебристой фигуре на велосипеде. Видел, как T-1001 поднимает руку-копьё для удара. Видел испуганное лицо Гари в огромном шлеме.

Он поднял дробовик. Стволы, все ещё дымящиеся, навел на летящую бутылку. Расчёт был точным, как у суперкомпьютера (которым он, в сущности, и был). Он поймал бутылку в прицел. Нажал на курок.

В замедленной съёмке: Палец Ивана нажимает на спусковой крючок. Курок падает. Боек ударяет по капсюлю. Вспышка в патронниках. «БАХ!». Струи огня и дыма вырываются из стволов. Картечь, словно рой свинцовых ос, вылетает навстречу бутылке. Свинцовые шарики врезаются в тонкий пластик. Бутылка разрывается в облаке бензинового тумана. Искры от картечи касаются паров бензина. Вспышка. Яркая, ослепительная. Огненный шар, стремительно расширяясь, поглощает бутылку, картечь и… серебристую фигуру «T-1001», который только что был в эпицентре.

Не выстрела, а взрыва. Настоящего, глухого, сотрясающего землю.

«БУ-У-УМ!!!»

Оглушительная волна горячего воздуха ударила по «Лох-Ракете», едва не опрокинув её. Над местом взрыва, прямо посреди лондонской улицы, поднялся миниатюрный, но абсолютно кинематографичный огненный гриб высотой метра три. Обломки велосипеда, похожие на расплавленные спички, разлетелись во все стороны. Капли жидкого металла, раскалённые добела, брызнули, как фейерверк, падая на асфальт и шипя. Центральная масса T-1001 была разорвана взрывной волной на сотни серебристых брызг, разлетевшихся по округе. Одна капля угодила в лобовое стекло припаркованного «Ягуара», оставив дымящуюся вмятину. Другая — в вывеску паба «Весёлый Поросёнок», прожгла дыру в изображении улыбающейся свиньи. Третья — шипя, упала в лужу у ног перепуганной старушки с тележкой, заставив её вскрикнуть.

«Лох-Ракета», завершив свой эффектный, но абсолютно неуправляемый разворот на 360 градусов, чудом не упала. Иван, поймав равновесие, резко дёрнул ручку газа. Мопед, кряхтя и выпуская клубы чёрного дыма (ещё большего, чем от взрыва), рванул прочь от места катастрофы. Гари в люльке оглянулся. Там, где секунду назад был ужасный преследователь, теперь дымилась воронка в асфальте, горели обломки, и по всей улице валялись мелкие, остывающие серебристые капельки, медленно ползущие по направлению к центру, как ртуть.

— У… убили? — прошептал Гари, голос его дрожал.

Красный интерфейс Ивана мигнул, выдавая холодный анализ:

[Цель: T-1001 (Элементаль метала)]

[Статус: Темпорарно дезинтегрирован (Высокая вероятность восстановления 87.3%)]

[Уровень угрозы снижен до среднего]

[Рекомендация: Немедленное отступление]

— Нет, — мрачно констатировал Иван, давя на газ. — Не убил. Замедлил. Очень ненадолго. Он соберётся. Быстрее. И будет злее. Нам нужно… — Он замолчал, его процессор лихорадочно искал решение. Куда везти Избранного? Где спрятаться? — …Нам нужно найти безопасное место. И Гирмеону. Быстро.

— Да, кто это такая Гирмеона?! — почти завыл Гари, сжимаясь в люльке. Его мир окончательно перестал подчиняться каким-либо законам логики. Роботы? Жидкие элементами? Взрывы на улицах? И этот безумный гигант в розовых очках, который везёт его бог знает куда на мопеде-инвалиде?!

— Твоя будущая лучшая подруга! — рявкнул Иван, лихо (и очень опасно) вписываясь в поворот. — Сейчас она, наверное… — Интерфейс выдал примерные расчёты на основе шаблонных данных. — …зубрит таблицу умножения или читает энциклопедию взахлёб! Нам нужно к ней! Быстрее! Пока этот жидкий кошмар не собрался в кучу и не нашёл нас! И пока полиция не приехала! Держись крепче, Избранный! — Иван рискнул глянуть в зеркальце, где на фоне дымящейся воронки уже начали сливаться первые крупные серебристые капли.

Глава 6. Одна дома.

Оторвавшись от дымящейся воронки и медленно собирающихся в кучу серебристых капель, «Лох-Ракета» с воем и скрежетом помчалась по лондонским улицам, оставляя за собой шлейф паники и звон разбитых витрин. Иван, стиснув руль до хруста, лихорадочно сканировал местность. Интерфейс горел красным:

[Цель 2: Найти Гирмеону Грейнджер]

[Приоритет: Высокий]

[Способ: Телефонный справочник (Шаблон 4А: «Найти человека по фамилии»)]

Следующую красную телефонную будку нашли быстро. Иван, высадив Гари («Стой тут, Избранный, не шевелись! Смотри на мопед!»), втиснулся внутрь, снова чуть не сломав будку своими размерами. Потрёпанный справочник — буква «G». «Granger… Granger…» Листал он страницы огромными пальцами. «Granger, A. Dentist… Granger, B. Accountant… Granger, H. W.» Бинго! Адрес! Один! В отличие от Поттеров, Грейнджеры оказались людьми основательными и без тёзок.

«Лох-Ракета» снова затарахтела, везя дуэт по указанному адресу. Это был тихий, респектабельный квартал с аккуратными домиками и подстриженными газонами. Оптимальное место для воспитания будущего гения. Они притормозили у нужного дома как раз в тот момент, когда парадная дверь открылась.

На порог вышла… ну, абсолютно шаблонная «умная девочка до катастрофы». Щупленькая, с густой, явно непослушной каштановой кудряшкой, в аккуратных джинсах, простой футболке и с огромным, практичным рюкзаком цвета хаки за плечами. Лицо серьезное, сосредоточенное — видимо, обдумывала таблицу квадратных корней или что-то столь же увлекательное.

— Гирмеона! — рявкнул Иван, стараясь сделать голос приветливым, но получилось как рык медведя с похмелья. Он спрыгнул с мопеда и сделал шаг вперед, широко улыбаясь. Его попытка дружелюбия превратилась в жутковатый оскал, обнажающий идеальные, но слишком белые зубы. Розовые очки съехали на кончик носа, обнажив безумный блеск в глазах. Рваная и обтягивающая одежда подчёркивала каждую стальную мышцу, создавая образ то ли беглого качка из цирка, то ли бандита-психа. Рядом привстал Гари, всё ещё бледный, в огромном шлеме и мешковатой одежде. Он смотрел на Гирмеону широко раскрытыми глазами за толстыми линзами — взгляд, который после всего пережитого, несомненно, читался как «взгляд на тысячу ярдов».

— Мы из будущего! — продолжил орать Иван, игнорируя законы такта и приличия. — Меня зовут Иван, и я — робот-тарминатор Т-802! Серийный номер 666! Это — Гари Поттер, Мальчик-Который-Выжил! Тебя и его надо защитить от жидкометаллического элементаля, посланного Скайнет! Он маскируется под почтальонов и соседей! Пока что! Едем с нами! Быстро!

Гирмеона Грейнджер замерла. Её супер умный мозг, привыкший к логике, энциклопедиям и предсказуемости взрослого мира, обработал входящие данные: гигант-псих в розовых очках и обтягивающей (и явно не по размеру) одежде; затюканный очкарик в шлеме; мопед-развалюха с торчащим из люльки прикладом ружья; оккультный бред про роботов, будущее, какого-то Волан-де-Морта и жидкий металл. Вывод сформировался мгновенно, с холодной ясностью: Вербовка. Или похищение. Скорее всего, и то, и другое. Культисты-психи. Очень плохие.

Она не стала кричать. Не стала спрашивать. Она действовала. Её рука молниеносно нырнула в боковой карман рюкзака, а нога в кроссовке с безупречной точностью двинулась вверх — точнехонько между ног Гари Поттера.

— У-у-ух! — Гари сложился пополам, издав звук, похожий на лопнувшую флейту. Шлем упал на асфальт. В тот же миг рука Гирмеоны вынырнула из рюкзака, сжимая небольшой, но грозный баллончик с надписью «DEFENDER MAX. 10% OC PEPPER SPRAY». Она нажала на спрей, направляя едкую струю прямиком в «улыбающееся» лицо Тарминатора.

— Га-а-а! Мои глаза! — заревел Иван, совершенно забыв на миг, что он робот и не должен чувствовать боль. Жгучая смесь перца и слезоточивого газа ударила по его искусственным глазам. Красный интерфейс залило предупреждениями:

[Внешнее химвоздействие! Датчики зрения затемнены на 70%! Рекомендация: Промывка!]

Он зажмурился, замахав руками и споткнулся о мопед.

Этой секунды Гирмеоне хватило. Она метнулась обратно к дому, ловко проскочила в дверь и захлопнула её на все замки. Иван, протерев кулаком слезящиеся глаза (биокожа покраснела и опухла эффектно), увидел лишь мелькнувшую за стеклом дверцы каштановую кудряшку.

— Нужно её спасти! — рявкнул он Гари, который все ещё сидел на корточках, согнувшись пополам и тихо постанывая. — И она уже в опасности! Вероятно, элементаль уже здесь! Иди сюда! Охраняй «Лох-Ракету»! Я её спасу!

Он бросился к дому. Дверь была крепкой, но ударом плеча тарминаторской силы Иван выбил её с петель вместе с косяком. Дверь с шумом рухнула в прихожей.

— Гермио-о-она! — прогремел он, вступая в дом. — Не бойся! Я твой защитник! Я… А-А-А, ЧЁРТ!

Первый шаг — и нога поскользнулась. Он глянул вниз. Весь пол в прихожей был залит слоем… оливкового масла extra virgin? Интерфейс мигнул:

[Коэффициент трения критически снижен]

Он замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но вторая нога угодила во что-то невидимое. Леска! Натянутая в нескольких сантиметрах над полом. Его могучая стальная нога запуталась. С звуком, достойным падения шкафа, Иван рухнул на спину и по масляному полу поехал… прямиком в открытую, тёмную пасть подвала. Он успел схватиться за косяк, но масло сделало своё дело. Пальцы соскользнули.

— БЛЯ-Я-Я…! — его крик оборвался звуком падения по деревянным ступенькам вниз. Наверху, в дверном проёме подвала, показалось бледное лицо Гари.

— Ты… ты в порядке?

— Я Тарминатор! — донёсся снизу глухой, но возмущённый рёв. — Мне десятиэтажка не помеха! А это… это подлость! Нерыцарская подлость!

Иван поднялся, отряхиваясь от паутины и какого-то рассыпанного стирального порошка. Он услышал шаги наверху — быстрые, лёгкие. Гирмеона была на втором этаже.

— Сиди в гостиной! — приказал он Гари, снова штурмуя лестницу подвала. — Охраняй выход! Я уговорю нашу будущую подругу! Это моя задача!

Гари, придерживая живот, скептически оглядел Ивана: гигант в грязной, масляной, рвущейся одежде, с красными, слезящимися глазами, розовыми очками на носу и явным желанием сломать весь дом.

— Ты… уверен, что тебе не нужна помощь? — спросил он робко.

— Я здесь защитник и главный герой! — возмутился Иван, уже поднимаясь по главной лестнице на второй этаж. — Я справлюсь с одной девочкой и её подво… ой!

Сверху, с трескающимся звуком обрушившегося шкафа (явно подпиленного), полетели книги. Не просто книги. Это были монументальные тома: «Оксфордская Энциклопедия в 12 томах», «Полный курс высшей математики для вузов», «Физика твёрдого тела» в кожаном переплёте. Кирпичи знаний! Один том угодил Ивану по плечу, заставив его споткнуться. Второй — по голове. Даже для Т-802 это было ощутимо! Он пригнулся, прикрывая голову руками.

— Так нечестно! — завопил он, пробираясь сквозь книжный град. — Я же с миром!

Он не смотрел под ноги. А зря. На верхней площадке его ждал уже знакомый приём: лужа масла и натянутая леска. Нога поскользнулась, вторая запуталась. Иван, с громким «Бля-я-я!», полетел вниз по лестнице, кувыркаясь и ломая перила. Он грохнулся на первый этаж в той же прихожей, рядом с выбитой дверью. Гари выглянул из гостиной, его лицо выражало немой вопрос: «Ну как, уговорил?»

Иван поднялся. Биокожа была в синяках и царапинах, одежда ещё больше порвана, в волосах — паутина. Но в его оптических сенсорах горела решимость. Он снова полез по лестнице, на этот раз осторожно, сканируя каждую ступеньку и потолок на предмет новых сюрпризов. Книг больше не падало. Леска и масло были пройдены. Он достиг второго этажа. Тишина. Только его собственное «дыхание» (имитированное для устрашения) нарушало покой. Он прислушался. Лёгкое шуршание — из комнаты в конце коридора.

Иван подкрался к двери. Взялся за ручку. Аккуратно повернул… и распахнул дверь.

— Сдавайся! Без боя… — начал он, но голос его прервался.

Перед ним стояла Гирмеона Грейнджер. Но это была уже не та аккуратная девочка. Лицо ее было разукрашено полосами… чёрными и зелёными. На голове — зелёный берет десантника. На плечи накинута камуфляжная куртка. В одной руке она сжимала здоровенный армейский нож, в другой — ещё один баллончик. Её глаза, огромные и решительные, горели безумной смесью страха и ярости.

— Без боя не сдамся! — выпалила она, размахивая ножом из стороны в сторону. — Убирайся из моего дома, псих! Или… или я пырну тебя в живот и выпрыгну в окно! — Она бросила быстрый взгляд на открытое окно. Два этажа — для решительной девочки не преграда, если на кону свобода.

Иван замер, медленно поднимая руки в жесте «я безоружен» (что было ложью).

— Гирмеона, слушай! — начал он, стараясь говорить максимально убедительно, что с его басом и внешностью было непросто. — Это не бред! Я действительно киборг из будущего! Послан защищать тебя и Гари от злобного T-1001, который сделан из жидкого металла! Он уже пытался убить Гари, маскируясь под миссис Фигг! А сейчас он, наверное, уже собрался из луж и преследует нас в образе почтальона на велосипеде! Ты же умная! Ты должна понять! Нам нужно бежать! Вместе! В безопасное место! Пока он не нашел нас здесь!

Чем больше он говорил, тем шире становились глаза Гирмеоны. Псих? Киберпсих? Или… культист, использующий научную фантастику для вербовки? Она снова глянула на окно...

В этот критический момент в дверном проёме появился Гари. Он был бледен, держался за живот, но смотрел на Гирмеону серьёзно.

— Это… это правда, — сказал он хрипло, но чётко. — Почти. Он… — Гари кивнул на Ивана, — …выглядит и говорит как псих. Но этот… почтальон… или то, что выдавало себя за миссис Фигг… Это было из металла. Оно не умирало от пуль. Оно… плавилось и собиралось обратно. И оно хочет нас убить. Он… — Гари снова кивнул на Ивана, — …сейчас выглядит ужасно, но он меня спас. От этого… жидкого убийцы. Дважды. И он говорит, что тебя тоже надо защитить. Пожалуйста.

Гирмеона перевела взгляд с безумного гиганта на измождённого мальчика. В глазах Гари не было лукавства, только усталость, страх и какая-то странная надежда. Она сжала губы. Её ум работал на пределе. Шанс, что это правда? Миллион к одному. Но… металлический почтальон? Собирающийся из луж? Это было слишком специфично для бреда. А честное слово мальчика, который выглядел так, будто его только что сбил грузовик…

— Ладно, — сказала она резко, не опуская ножа. — Но если это розыгрыш, или вы психы, или… — она ткнула ножом в воздухе в сторону Ивана, — …я знаю дзюдо. И у меня ещё два баллончика и нож. И свисток. И… — Она запнулась, явно перечисляя арсенал в рюкзаке. — Сначала выйдите и закройте дверь. Мне нужно… переодеться. И смыть это. — Она кивнула на свою боевую раскраску.

Иван и Гари послушно вышли в коридор. Иван прикрыл дверь, оставив щёлочку ровно настолько, чтобы видеть, не прыгнет ли она в окно. Гари прислонился к стене, все ещё бледный.

— Она… сильная, — пробормотал он с невольным уважением.

— Умница! — с гордостью прошептал Иван. — Будет отличной подругой и союзником!

Прошло три секунды. Ровно. Дверь распахнулась.

На пороге стояла Гирмеона Грейнджер. Аккуратные джинсы. Чистая футболка. Кроссовки. Тот же практичный рюкзак цвета хаки за плечами. Волосы, были быстро собраны в хвостик. Она выглядела так, будто только что вернулась из библиотеки, а не пять секунд назад оборонялась от тарминатора с ножом и баллончиком.

Иван и Гари замерли, уставившись на неё. Их лица выражали немой вопрос: «КАК?!»

Гирмеона прошла мимо них к лестнице, ловко переступая через обломки перил и разбросанные книги. Она заметила их взгляды и слегка пожала плечами, как будто объясняя что-то очевидное.

— Женская магия, — сказала она просто, спускаясь вниз. — Не лезьте с вопросами.

Иван и Гари переглянулись. В глазах Гари — полное принятие этого абсурдного объяснения. На дисплее Ивана мелькнула строка анализа:

[Феномен не опознан. Вероятность магического вмешательства: 78.4%. Вероятность «Женской магии»: 100% (Эмпирически установлено)].

Он кивнул. Логично. В этом мире всё возможно.

У подножия лестницы, среди масла, обломков двери и книг, они остановились. Гирмеона оглядела разруху с видом человека, который позже получит за это по полной программе.

— Нужно уезжать, — сказал Иван, сканируя окна на предмет появления знакомого серебристого отлива или «почтальонского» шлема. — Пока не появился Т-1001. Найдём дешёвый мотель. Без вопросов. Там разберёмся.

Глава 7. Дантист Джеймс Бонд.

Они стояли на лестничной площадке второго этажа, среди книжных завалов и обломков перил; воздух всё ещё пах оливковым маслом и слезоточивым газом. План был прост и гениален в своей отчаянности: мотель. Подальше. Быстро.

Гари, все еще слегка зеленоватый после встречи с коленом Гирмеоны, но уже проявляя зачатки такта будущего героя, осторожно ковырял носком кроссовка обломок перила.

— Эм, Гирмеона, — начал он, стараясь звучать максимально дипломатично, — а твои родители? Этот... беспорядок? Они не... не расстроятся? Сильно?

Иван, уже собравшийся спускаться, аж сбился с шага. Его оптические сенсоры (почти пришедшие в норму после баллончика) уставились на девочку. Родители? Этот аспект как-то выпал из его процессора, перегруженного целями, Т-1001 и отсутствием «маленького Вани».

Гирмеона окинула взглядом зону боевых действий: выбитую дверь, масляную лужу на полу, исковерканные перила, книжные «кирпичи», рассыпанный стиральный порошок и паутину в углах. На её лице не было ни тени паники, лишь лёгкая задумчивость, как у учёного, оценивающего результаты эксперимента.

— Расстроятся? — она произнесла тоном, каким констатируют погоду. — Не-а. Они боевые. Мама — чемпионка округа по стрельбе из лука среди дантистов. А папа... папа со всем справится. А насчёт бардака... — Она махнула рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Я ж говорила, тренируюсь с отцом. Иногда заходим в дом без предупреждения. Активная оборона жилища, знаете ли. Так что... да, нормально. Привыкли.

Иван замер. Его процессор завис на секунду, переваривая информацию. «Тренируюсь с отцом». «Активная оборона». «Привыкли». В его бывшей школе максимум, что было — это подкараулить соперника за углом школы с рюкзаком.

— Твой отец... — начал он, голос его баса слегка дрогнул. — Кто он? Суперагент МИ-6? Бывший спецназовец? Тайный мастер ниндзюцу?

Гирмеона подняла подбородок, явно гордясь.

— Джеймс, — сказала она с важностью. — Джеймс Грейнджер. И он просто обычный дантист.

В глазах Ивана мелькнули красные строки анализа:

[Утверждение: «Просто обычный дантист». Соответствие реальности после виденного: 0.01%]

— Ага, конечно! — фыркнул Иван, забыв про опасность. — Я сразу поверил! Джеймс Бонд Грейнджер? 007-й номер на рукоятке бормашины? «Прости, дорогая, задержусь, нужно... запломбировать злодею все зубы разом»?

— Но это правда! — возмутилась Гирмеона, карикатурно надув губы и скрестив руки на груди. — Он просто очень... увлечённый! И заботится о безопасности семьи!

Пока они препирались, Гари, почуяв, что ситуация опять клонится к абсурду, решил действовать. Он осторожно начал спускаться вниз, перешагивая через груды книг и обходя масляные пятна, направляясь к свету (и свободе) выбитой входной двери. Он уже почти добрался до прихожей, мечтая о тесной, но безопасной люльке «Лох-Ракеты», как вдруг в проёме выбитой двери возникла фигура.

Рыжеволосый мужчина. Крепкого телосложения. В аккуратных очках и белом вязаном свитере, который кричал «воскресный завтрак». Но улыбка... Улыбка была широченной, неестественно белоснежной (явно результат профессиональной работы) и светилась таким безудержным, почти маньяческим жизнелюбием, что Гари, чьи нервы и так были натянуты как струны после дня в компании своего защитника, среагировал мгновенно и на уровне спинного мозга.

— Это Т-1001! — завопил он, не думая, голос сорвался на визг. И со всего размаху, с отчаянием загнанного зверька, врезался коленом в пах подошедшего мужчины.

— У-у-у-ф-ф-ф! — Рыжий мужчина издал звук, похожий на лопнувшую футбольную камеру. Его жизнелюбивая улыбка сменилась выражением чистого, немого шока и агонии. Он сложился пополам, схватившись руками за пострадавшую область, и медленно, как в замедленной съёмке, опустился на колени на порог своего собственного дома, уставившись на Гари слезящимися от боли глазами.

Вверху на лестнице Иван и Гирмеона застыли. Гирмеона вздохнула, громко и выразительно.

— Вот он, мой отец, — сказала она плоским тоном, указывая на судорожно корчащегося мужчину. — Джеймс Грейнджер. Самый обычный. Дантист.

Гари, осознав чудовищность своей ошибки, побледнел ещё сильнее (казалось, это невозможно). Он робко перешагнул через скрюченную фигуру, бормоча:

— З-здравствуйте... И-извините... — и буквально шмыгнул к мопеду, нырнув в люльку и стараясь стать как можно меньше.

Иван и Гирмеона спустились вниз. Иван, чувствуя себя виноватым за Гари (и слегка гордым за его рефлексы), шагнул вперёд, перекрывая Гирмеону. Он встал перед корчащимся Джеймсом Грейнджером во весь свой двухметровый рост, выпрямил плечи под рвущейся одеждой и заговорил своим самым убедительным гулким «робо-басом», стараясь звучать максимально официально и ответственно:

— Здравствуйте! Сообщаю вам, Джеймс Грейнджер! Я — Тарминатор! Модель Т-802! Серийный номер 666! Прибыл из будущего с миссией защитить вашу дочь Гирмеону Грейнджер, а также Гари Поттера, Мальчика-Который-Выжил, от высокоопасного андроида-убийцы T-1001, созданного из жидкого металла! Сам указанный элемент также прибыл из будущего! Хочу вас заверить: несмотря на временные... помехи... — Иван жестом обозначил выбитую дверь, масло и корчащегося на полу дантиста, —...я являюсь большим, сильным и технологически продвинутым роботом! Именно я обеспечу безопасность Гирмеоны! Вы можете не беспокоиться! Ваша дочь в надёжных... металлических руках!

Воцарилась тишина. Даже Джеймс Грейнджер на секунду перестал тихо постанывать. Он поднял голову и уставился на Ивана. В его глазах читался целый калейдоскоп эмоций: адская боль, шок, полное непонимание и нарастающая уверенность, что перед ним — самый опасный и идиотский психопат, которого он когда-либо видел (а дантисты видят много странного, особенно такие, как он). Его взгляд скользнул по рваной, обтягивающей одежде Ивана, розовым очкам, масляным пятнам на штанах... Остановился на огромном бицепсе. Взгляд говорил: «Это чемпион БДСМ-клуба».

Гирмеона простонала и закрыла лицо руками.

— Иван, — прошипела она сквозь пальцы. — Дорогой. Робот. Из будущего. Пожалуйста. В следующий раз. Дай диалог начать мне. Ладно?

Она опустила руки, сделала глубокий вдох и повернулась к отцу, который снова начал тихо стонать, держась за пах.

— Пап, — начала Гирмеона максимально спокойно и рационально. — Это мои... новые друзья. Гари Поттер и... Иван. Мы тут... немного поиграли. В активную оборону. Ты ж понимаешь? Нужно практиковаться. — Она жестом очертила масштабы разрушения вокруг.

Джеймс Грейнджер медленно перевёл шокированный взгляд с дочери на выбитую дверь, на груду некогда дорогих книг, на масляные пятна. Его взгляд говорил: «В эту «игру» я не играл».

— Но, пап, — продолжила Гирмеона, опускаясь на корточки рядом с ним и кладя руку ему на плечо с видом маленького профессора, читающего лекцию сумасшедшему. — Вот этот здоровяк... — она кивнула на Ивана, который стоял навытяжку, как солдат на параде, —...он, как ни странно, сказал чистую правду. Ну, почти. Про робота, будущее, жидкий металл... И мальчик, который тебя... эм... случайно атаковал, он дал честное слово, что всё это правда. А Гари, насколько я поняла, честное слово даёт только когда речь о жизни и смерти. Потому я поверила. И потому мы сейчас уезжаем. В мотель. Подальше отсюда. Вот адрес. — Она быстренько вытащила из рюкзака блокнотик, что-то нацарапала и сунула записку отцу в карман свитера. — И... будь осторожен, ладно? К вам может прийти... ну, тот самый жидкий тип. Выглядит как кто угодно — почтальон, сосед, продавец мороженого... мама... Если кто-то ведёт себя слишком нормально или улыбается, как ты перед тем, как зайти... — она многозначительно подняла бровь, —...просто... не открывай. И позвони в полицию. Они наверное поймут.

Иван, стоявший навытяжку, как солдат на параде, важно кивнул, подтверждая каждое слово Гирмеоны. Его вид — серьёзный стальной защитник — контрастировал с окружающим хаосом и его собственной внешностью.

Джеймс Грейнджер посмотрел на дочь, потом на адрес, потом снова на Ивана. В его глазах мелькнуло что-то… понимающее? Или просто окончательное помешательство? Он слабо кивнул, издав еще один тихий стон.

— Всё, пап. Не волнуйся. Иван большой и сильный. Нас защитит. Приберёмся потом. Люблю! — Она быстро поцеловала отца в макушку, пока он был не в состоянии сопротивляться.

Они оставили Джеймса Грейнджера сидеть на полу в прихожей среди масла и обломков, уставившись в пространство с выражением человека, который только что прочитал инструкцию к жизни на непонятном языке.

Гари, съёжившись в углу люльки, пытался стать невидимкой. Гирмеона оценивающе посмотрела на «Лох-Ракету», потом на Гари в люльке, потом на огромный рюкзак за своими плечами (явно набитый не только книгами, но и активно-оборонными принадлежностями).

— Подвинься, — сказала она Гари не терпящим возражения тоном. Гари послушно вжался в металл. Гирмеона ловко устроилась рядом, поставив рюкзак между коленями. Затем она протянула руку к Гари. — Шлем.

— Э-э? — Гари растерянно уставился на неё.

— Шлем, — повторила Гирмеона, постукивая пальцем по своему виску. — Я же леди. И у меня каскад прекрасных каштановых волос. Их нужно защищать от ветра, дыма и возможных осколков при погоне. Основы безопасности, Гари. Отдай.

Гари, не смея возражать после инцидента с её отцом, поспешно снял огромный, потрёпанный мотошлем и протянул ей. Гирмеона деловито надела его, подогнала ремешок под подбородок (шлем болтался, но вид был боевой) и утвердительно кивнула Ивану:

— Готовы. Включай двигатель, Тарминатор.

Иван, чувствуя странную гордость за свою «команду» (Избранный и Умница — в сборе!), вскочил в седло. Он повернул ключ, дёрнул стартер. «Лох-Ракета» чихнула, фыркнула клубом сизого дыма и затарахтела. Иван бросил взгляд через плечо, проверяя пассажиров (Гари жался в люльке, уже обнимая дробовик; Гирмеона важно сидела рядом, прижимая рюкзак и поправляя шлем), и тут его оптические сенсоры зафиксировали движение в конце улицы. Вдалеке, сливаясь с вечерней дымкой, показался велосипедист. Синий велосипед. Плавное, неестественно быстрое движение. И знакомый, безликий силуэт под почтальонской фуражкой.

Иван громко вздохнул, чисто символически, и ткнул пальцем в зеркальце, чтобы Гари и Гирмеона тоже увидели.

— Ну что ж, — пробурчал он, выжимая газ до упора. «Лох-Ракета» взвыла и рванула с места, едва не сбросив Гари на асфальт. — Не отстаёт, сволочь металлическая! Видимо, большой фанат велопробегов! Здоровый образ жизни — это его всё! Эко-активист, чёртов! — Он лихо вписался в поворот, люлька с пассажирами жалобно заскрипела. Погоня началась снова.

Надпись в виртуальном интерфейсе Ивана мигнула:

[Цель: Безопасное убежище]

[Приоритет: Критический]

[Рекомендация: Искать место с толстыми стенами и минимумом велосипедов]

Глава 8. Гирмеона берёт инициативу.

Началась бешеная погоня. «Лох-Ракета» ревела, как загнанный в угол тигр с турбиной, чадя и несясь по лондонским улицам под вечерним небом со скоростью 120 км/ч. Иван же, вцепившись в руль, был сконцентрирован на дороге до последнего байта своего процессора. Оптический интерфейс сканировал поток: машины, пешеходы, вылетающие из пабов подвыпившие джентльмены, стайки испуганных голубей — всё сливалось в опасный калейдоскоп. Петляя между такси и автобусов, заставляя «Ягуар» в панике прижиматься к обочине, а грузовик с молоком закладывать такой вираж, что бутылки звенели протестом, Иван рявкнул, не отрывая глаз от зеркальца:

— Гари! Стреляй! В него!

Гари, до этого момента съёжившийся в люльке и молитвенно сжимавший приклад дробовика, вдруг вспомнил о присутствии Гирмеоны. И увидел её скептический взгляд, брошенный на него.

«Нужно показать крутого парня!» — пронеслось в его голове.

Он вспомнил слова Ивана: «Целься! Или… или просто пали! Чаще». Лицо Гари приняло решительно дурацкое выражение. Он высунулся из люльки, упёр приклад в борт (чтобы отдача не сломала ему ключицу) и начал палить.

«БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!»

Дробовик изрыгал огонь и свинец с пугающей скоростью. Гари не целился. Он просто водил стволом в сторону серебристого велосипедиста, сокращавшего дистанцию с пугающей плавностью. Картечь летела веером. Она выбила стекло в «Роллс-Ройсе», снесла голову рекламному манекену, разбила витрину бутика шляп, высекла сноп искр из фонарного столба и вогнала в панику стаю голубей, поднявшуюся тучей перьев и помёта. Один заряд даже угодил в задницу убегающему таксисту, заставив его вскрикнуть и прыгнуть выше собственного роста. А Т-1001? Ни единой царапины. Он плавно изгибался, как жидкая тень, пропуская заряд сквозь себя или уворачиваясь с цирковой лёгкостью.

Иван тем временем лихо рулил, исполняя кинематографичные (и абсолютно незаконные) виражи. Он пронёсся под прицепом фургона, едва не снёс ограждение моста, заставил две машины столкнуться бамперами в попытке увернуться от него, а одну «Моррис Минор» своими манёврами и вовсе отправил в элегантный, но унизительный переворот на газон. Гирмеона смотрела на Гари с нарастающим скепсисом, граничащим с научным интересом к феномену абсолютной метательной неспособности. Иван, мельком глянув в зеркальце на Гари, издал звук, похожий на короткое замыкание в трансформаторе — чистое разочарование.

— Пятьдесят выстрелов, Избранный! — рявкнул он. — Ты попал во всё! В чай! В шляпы! В голубей! В задницу таксиста! Всё, кроме ЖИДКОГО МЕТАЛЛИЧЕСКОГО УБЛЮДКА! У нас нет второй бутылки с бензином!

Гари, поймав их взгляды, неловко ухмыльнулся и покраснел до корней волос. Он зажмурился, готовясь к новому залпу, а Иван сконцентрировался на дороге, уворачиваясь от внезапно выскочившей собаки с сосиской в зубах.

Раздался голос Гирмеоны, кристально-чёткий и полный решимости, несмотря на рёв мотора и ветра:

— Вижу, придётся брать всё в свои хрупкие женские руки. Гари, придержи меня за талию. Крепко. Не урони.

Иван и Гари синхронно повернули головы. Гари аж привстал в люльке, рот у него был открыт. Иван чуть не врезался в автобусную остановку. Гирмеона уже была другой. Боевая раскраска чёрно-зелёными полосами снова украшала её лицо. На голове — берет. Поверх футболки — та самая камуфляжная куртка. В её маленьких, но удивительно твёрдых руках был дробовик Гари (который мгновение назад находился у него), и она держала его с такой естественностью, будто родилась с ним. Она смотрела на приближающегося Т-1001 с холодной концентрацией снайпера.

— Э-э-э… — выдавил Гари.

— Талию, Гари, — повторила Гирмеона, не отрывая глаз от цели. — Сейчас. И не думай ни о чём глупом, или мой следующий удар коленом будет учебным пособием по анатомии.

Гари, всё ещё красный, но теперь скорее от страха, чем от смущения, с пошловатой ухмылкой (которую тут же сменил на виноватую гримасу) обхватил Гирмеону за талию. Она встала во весь рост в люльке, балансируя на ногах с грацией гимнастки и твёрдостью скалы. Ветер трепал её куртку.

И началось. Гирмеона вскинула дробовик. Не так, как Гари — не «от пуза». Чётко, профессионально: приклад к плечу, щека у приклада. Её глаза сузились. Она вела прицельную стрельбу. Короткие, точные дуплеты.

«БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!»

Каждый заряд бил точно в серебристую фигуру. Дыры вспыхивали в «груди», «животе», «руках» Т-1001. Металл вздувался пузырями, стекал каплями, но тут же затягивался. Велосипед продолжал нестись с чудовищной скоростью. Гирмеона цыкнула языком, явно раздражённая.

— Живучий гад! — пробормотала она. Её взгляд метнулся вперёд, сканируя дорогу. И тут она его увидела: чугунную крышку канализационного люка, встроенную в асфальт в нескольких метрах прямо по курсу Т-1001.

В её глазах вспыхнула искра смекалки. Она снова вскинула ружьё. Весь мир для неё замедлился. Движение велосипеда, свист ветра, рёв мотора — всё отступило. Остались только мушка, цель и расчёт. Она прицелилась не в Т-1001. Она прицелилась в самый край люка, чуть впереди траектории велосипедиста. Палец плавно нажал на спуск.

«БАХ!»

Заряд картечи ударил в край чугунной крышки с невероятной точностью. Под прямым углом. С нужной силой. Крышка подскочила вертикально вверх, как пробка от шампанского, вращаясь, ровно в тот момент, когда Т-1001 на своём велосипеде поравнялся с люком.

Робот не успел среагировать. Его гладкая, безликая «голова» под почтальонским шлемом оказалась прямо на пути взлетевшей чугунной плиты. С глухим «БДЫЩ!», достойным гильотины, крышка ударила по «шее» Т-1001. Жидкий металл не выдержал чудовищного удара и кинетической энергии. «Голова» отлетела в сторону, расплющиваясь о стену здания в серебристую лепёшку. Безголовое «тело», потеряв управление, вместе с велосипедом рухнуло в чёрную пасть открытого люка. В тот же миг, совершив полный оборот в воздухе, чугунная крышка с глухим лязгом упала обратно на место, идеально встав в паз. Звук «КЛАЦ!» прозвучал как точка в этом абсурдном акте насилия над законами физики и здравого смысла.

На улице воцарилась тишина, нарушаемая только тарахтением «Лох-Ракеты» и далёкими сиренами. Иван и Гари смотрели на Гирмеону с открытыми ртами. Их лица были шедеврами немого вопрошания: «ЧТО ЭТО БЫЛО?!»

Гирмеона плавно опустила ещё дымящийся дробовик, смахнула со лба непослушную прядь волос, выбившуюся из-под берета, и деловито передала оружие ошеломлённому Гари.

— Папа научил, — сказала она просто, как будто объясняла, как чистить зубы нитью. — «Гирмеона, солнышко, — процитировала она, — люк — это не просто дыра в земле. Это инструмент. Главное — правильный угол, правильный момент и правильный калибр». Он у нас… специфичный.

— Специфичный дантист, — хрипло пробормотал Иван, глядя в боковое зеркало на закрытый люк, под которым, вероятно, уже начинал медленно собираться в кучу разбросанный по канализационным трубам жидкий металл. Его процессор лихорадочно пересчитывал вероятность:

[Дантист с навыками баллистики и диверсии: 99.9%].

Они проезжали мимо своры голубей, снова собравшихся на асфальте. Голуби взметнулись в воздух, создавая облако перьев. Гари и Иван инстинктивно отвели глаза на секунду. Когда они снова посмотрели на Гирмеону, сидевшую в люльке, она снова была… обычной девочкой. Чистое лицо, аккуратная футболка, только ветер играл её каштановыми кудряшками. Берет и куртка исчезли. Боевая раскраска испарилась. Гари, всё ещё под впечатлением, невольно выдохнул:

— Это… женская магия?

Гирмеона повернула к нему серьёзное лицо и кивнула с непоколебимой уверенностью:

— Женская магия. Не лезь с вопросами.

Иван лишь молча кивнул. Эмпирические данные подтверждали гипотезу на 100%. Спорить с магией, особенно женской, было выше его процессорных мощностей.

— Куда теперь? — спросил Гари, всё ещё крепко держа дробовик, как талисман.

— В мотель, — ответила Гирмеона, указывая пальцем вперёд. — Тот самый. Адрес я дала папе. «От заката до рассвета».

— Почему именно туда? — спросил Иван, осторожно сбавляя скорость, так как непосредственная угроза временно миновала, и на улицах появилось больше людей, ошарашенно оглядывающих следы их безумной погони.

Гирмеона посмотрела на него с лёгким недоумением, как на человека, задающего очевидный вопрос:

— Во-первых, это единственное место подальше отсюда, которое я знаю. Во-вторых, — она выпрямила спину с достоинством, — там приемлемые условия для леди. Чистые полотенца, туалетная бумага в два слоя и чайник в номере. Основы выживания в полевых условиях, господа.

Ивана это устраивало. Любое укрытие было лучше открытой дороги, где мог появиться восставший из канализации почтальон-тарминатор. Гари просто кивнул, всё ещё переваривая «женскую магию» и мастерство обращения с люками. Поэтому «Лох-Ракета», чадя и подпрыгивая на кочках, повернула на указанный Гирмеоной переулок. Вечерело. Первые огни зажглись в окнах домов, окрашивая город в тёплые, уютные тона, резко контрастирующие с их безумным днём.

Глава 9. Робот-благодетель.

Спустя некоторое время они добрались до мотеля «От заката до рассвета». Здание выглядело вполне прилично — не дворец, но и не развалюха: вывеска неоновая, парковка асфальтированная, в окнах горел свет, обещавший если не уют, то хотя бы отсутствие видимой грязи. Иван, припарковав мопед на парковке, уже начал поворачивать ключ, чтобы заглушить двигатель «Лох-Ракеты», когда Гирмеона подняла руку.

— Минуточку, — сказала она с интонацией знающего человека. — Ведь я и Гари — несовершеннолетние. А для регистрации номера в мотеле нужен взрослый с удостоверением личности. И, разумеется, деньги. Желательно наличные. Так что предполагается ли, что вы, как наш... защитник должны позаботиться об этих вопросах?

Иван замер. Его могучий торс, способный выдержать попадание ракеты, казалось, слегка ссутулился. Процессор T-802, легко просчитывавший траектории пуль и оптимальный путь на скорости 120 км/час, завис на элементарном:

«Документы? Регистрация? Деньги на номер?».

В его прежней жизни все подобные мелочи решались невидимой армией помощников. Здесь же он был один на один с бюрократией дешёвого мотеля.

— Д-документы? — выдавил он басом, который внезапно стал звучать неуверенно. — Конечно! Я же... я же робот из будущего! У меня... э-э... всё схвачено! Э-э… может быть…точнее должно быть в люльке завалялось. Точно!

Гари и Гирмеона наблюдали, как гигант в рваной одежде и розовых очках нырнул в люльку и начал с шумом там рыться, бормоча что-то про «обязательно же тут должно, что-то быть, это ведь шаблон». Наконец, с торжествующим «Ага!», он вытащил потрёпанный паспорт. Иван открыл его.

На фото улыбался усталый чернокожий мужчина в яркой гавайской рубашке. Имя: Кака Туту. Гражданство: ЮАР. В памяти Ивана всплыли три гопника из-под подворотни. Видимо, последователи культа Лошары ограбили какого-то бедолагу-туриста, а кошелёк завалился в люльку.

— Вот! — Иван ткнул пальцем в фото, стараясь не смотреть на имя и фотографию. — Видите? Паспорт! Главное — показать быстро и уверенно! Я это в фильме видел! Это точно прокатит!

— Ну, допустим. А деньги? — неумолимо спросила Гирмеона, подняв бровь. — Номер стоит денег. Плюс, возможно, залог за возможные… неудобства. — Она многозначительно посмотрела на дробовик.

Лицо Ивана снова озарилось мукой мысли. Деньги. Не нефтяные фьючерсы или акции, а бумажки для оплаты чего-то. Его «праведный» гнев на богиню вспыхнул с новой силой: она могла запихнуть его в тело Тарминатора, но не удосужилась положить в карман пару сотен фунтов!

— Раз вы робот, — предложила Гирмеона с ледяной логикой, — то самый эффективный способ — экспроприация средств у ближайшего финансового автомата. Банкомат. Взломать его для тебя — секундное дело.

— Ограбить?! — пискнул Гари, прижимая к себе дробовик, будто это плюшевый мишка. — Но… но нас же могут поймать! Полиция! Нас арестуют! Это же опасно!

Гирмеона повернулась к нему, и в её глазах зажёгся тот самый огонёк, что зажигался перед объяснением сложной теоремы или организации обороны жилища.

— Гари, подумай логически, — начала она, словно диктовала конспект. — Время реакции полиции Лондона на сигнал тревоги от банкомата в среднем составляет 7-12 минут, в зависимости от района, времени суток и загруженности каналов. Ближайший банкомат, находится у супермаркета «Трезко» в 1.2 мили отсюда. Если учитывать скорость передвижения «Лох-Ракеты» в городских условиях, учитывая пробки и светофоры, то путь туда займёт менее двух минут. Время на операцию по изъятию денег — предположим, 30 секунд. Обратный путь — ещё две минуты. Итого: 4 минуты 30 секунд. Даже с учетом погрешности мы уедем до прибытия первого патруля минимум за 2-3 минуты. Риск минимален при правильном исполнении.

[Анализ плана: Логически безупречен]

[Вероятность успеха: 87.4%]

[Риск обнаружения: Низкий]

Гари и Иван переглянулись и уставились на неё. Их лица были зеркальным отражением немого вопроса: «Кто эта девочка и что она делала в свои 10 лет?»

— Это… — Гари попытался найти слова. — Это тоже… с папой? Гипотетическая тренировка?

Гирмеона кивнула с непоколебимой серьёзностью:

— Естественно. Папа считает, что криминальная математика и оценка рисков — важная часть общего развития. На случай зомби-апокалипсиса или внезапной экономической депривации. Он у нас… — она запнулась, подбирая тармин, — …прогрессивный.

— Тот, что просто дантист? — уточнил Иван.

— Именно он, — подтвердила Гирмеона. — Едем?

«Лох-Ракета» снова затарахтела, везя трио (теперь уже с чётким планом преступления) к супермаркету «Трезко». Банкомат стоял в углу освещённой площадки перед входом. Проблема обнаружилась сразу: возле него, явно искавшие лёгкую наживу или просто место для посиделок, толпилась троица местных гопников. Типичных: спортивные костюмы чуть ли не одного размера «на вырост», банки дешёвого пива в руках, взгляды тусклые, но настороженные.

Иван припарковался подальше, в тени.

— Сидите тут, — приказал он Гари и Гирмеоне, стараясь звучать как главарь операции. — Прикрывайте тыл. Я быстренько.

Он направился к банкомату, игнорируя троицу. Его процессор сканировал устройство: стальная коробка, сенсорная панель, щель для карты… Как его вскрыть быстро и с минимальным шумом? Он вспоминал сцены из фильмов, но там обычно были магниты или хакерские штучки. У него был только стальной кулак и процессор, заточенный под оценку уязвимостей. Он подошёл вплотную, уставившись на панель, мысленно примеряясь, куда лучше врезать кулаком.

Гопники переглянулись. Высоченный мужик в рваной, обтягивающей одежде, с розовыми очками на носу, застывший перед банкоматом в глубокой задумчивости — выглядел он… странно. Слишком странно для их района.

— Эй, здоровяк! — окликнул его самый крупный из троицы, подбоченившись. — Чё такой нарядный? На гей-парад собрался? Или просто потерялся? — Его дружки хихикнули, но без особого энтузиазма, не сводя глаз с бицепсов Ивана. — Ладно, шутки в сторону. Видишь, место занятое. И денег нам на пиво не хватает. Так что, будь пай-мальчиком, выворачивай карманы. Всё ценное — сюда. Быстро и без истерик.

Иван медленно повернул голову. Его оптические сенсоры зафиксировали: три особи Homo Sapiens, мужского пола, явно в состоянии лёгкой алкогольной интоксикации. Угроза минимальная. Он попытался изобразить дружелюбие, растянув губы в той самой «жутковатой улыбке», что так впечатлила Гирмеону.

— Я не по мужикам, — ответил он своим басом. — Я за деньгами. — Он ткнул пальцем в банкомат. — Но у меня проблема. Я — высокотехнологичный робот из будущего. Тарминатор Т-802. Серийный номер 666. Я бы мог дистанционно взломать это устройство за секунду. Но тут… — он развел руками, — …1990 год. Технологический каменный век. Придётся работать руками.

Улыбка Ивана и его слова произвели эффект ледяного душа. Хихиканье гопников оборвалось. Они побледнели. Но алкоголь и бравада ещё держали самого смелого на плаву.

— Робот, говоришь? — фыркнул «главный» гопник, но голос дрогнул. — Ну ладно… раз уж ты такой крутой… и тоже за деньгами… поделись с братвой, а? На пивко и сигаретки. Не жадничай.

Иван кивнул, восприняв это как предложение сотрудничества.

— А, понял! Вам тоже денег надо. Тогда подождите секунду. Деньги будут. Сейчас организую.

Он повернулся к банкомату, оценил точку приложения силы. Его стальные пальцы впились в щель между стальной рамой и пластиковой панелью. Бицепсы напряглись под рваной тканью майки. Раздался скрежет рвущегося металла и треск ломающегося пластика. Передняя панель банкомата оторвалась с такой лёгкостью, будто это была фольга. Иван заглянул внутрь, его сенсоры мгновенно идентифицировали кассету с купюрами. Он схватил её — увесистый металлический ящик — и просто выдернул из креплений, как ребёнок выдёргивает игрушку из песочницы. Провода порвались со искрами.

Троица гопников застыла. Пивные банки выпали из ослабевших рук, забрызгав асфальт пеной. Их глаза округлились до размеров блюдец, челюсти отвисли. Они смотрели на гиганта, только что голыми руками разодравшего банкомат, как на явившегося демона. У одного из них по ноге потекла тёплая струйка, образовав на асфальте мокрое пятно.

Иван, игнорируя их реакцию, разломал кассету пополам, как хлебную булку. Внутри аккуратными пачками лежали фунты стерлингов. Он порылся, вытащил несколько верхних купюр, осмотрел их — чистые, без следов краски. Остальную огромную кучу денег он снова сунул в половину кассеты.

Тут он вспомнил про гопников и их просьбу «поделиться». И он же теперь крутой, сильный, как Арни в лучшие годы! Да и настоящий герой должен быть щедрым! Как в аниме!

— Вы просили поделиться? — спросил Иван своим гулким басом. — Справедливо! Я человек... то есть, робот... слышишь! — сказал он добродушно, протягивая каждому по пачке денег из разломанной кассеты. Гопники автоматически, дрожа, приняли пачки купюр. — Вот. Как просили. Теперь советую уходить отсюда. Полиция скоро приедет. — Он указал взглядом на лужу под одним из них. — И тебе — терпи. Это некультурно. Пиво — не повод. — Он дружески хлопнул ближайшего гопника по плечу. Тот аж присел от удара, едва удержавшись на дрожащих ногах.

Не дожидаясь ответа, Иван развернулся и зашагал обратно к мопеду, неся в руке несколько купюр. За его спиной троица гопников стояла, как вкопанная, сжимая в оцепеневших пальцах пачки денег, глядя ему вслед с немым ужасом, смешанным с полным крахом мировосприятия. Их мозги явно дымились, пытаясь переварить робота из будущего, любезно поделившегося награбленным.

— Почему так мало взял? — тут же спросила Гирмеона, когда Иван уселся за руль и сунул ей купюры. — И зачем ты им отдал? Это же иррационально с точки зрения максимизации ресурсов!

Иван завёл мопед, «Лох-Ракета» вздрогнула и затарахтела.

— Надо уметь делиться, Гирмеона, — сказал он с внезапной мудростью бывалого (хоть и школьника в душе). — Это основа здоровых межличностных отношений. И брать больше нужного — жадность. А жадность — это плохо. Как в мультиках. Им, наверное, на пиво не хватало. Теперь хватит. Все довольны.

Они тронулись. Не успели они отъехать и пары кварталов, как мимо них на бешеной скорости, с воем сирен и мигалками, промчался один полицейский «Форд», затем второй, третий… Потом показались фургоны, а в небе загудел полицейский вертолёт, луч прожектора скользнул по крышам.

— Это… из-за банкомата? — робко спросил Гари, вжимаясь в люльку.

— Сомнительно, — покачала головой Гирмеона, глядя в небо на вертолёт. — Для ограбления одного банкомата — слишком серьёзный отклик. Скорее всего, произошло что-то более масштабное. Возможно, сбежал опасный преступник или случился крупный инцидент в центре. Наша операция была локальной и быстрой.

Через несколько секунд со стороны супермаркета «Трезко» донёсся гулкий БАХ, похожий на взрыв, а затем — беспорядочная автоматная очередь. Звуки боя нарастали.

— Или… — добавила Гирмеона, прислушиваясь к стрельбе и взрывам, — они наткнулись на тех парней с деньгами, и те решили оказать сопротивление, приняв полицию за конкурентов или… ну, вы видели их состояние. Шок плюс алкоголь. Плохая комбинация. В любом случае, — она обернулась к Ивану, — двигаемся к мотелю.

Иван промолчал. Его процессор лихорадочно пересчитывал вероятности. Вероятность того, что гопники просто убегут: 15%. Вероятность того, что они попытаются объясниться: 2%. Вероятность того, что полиция увидит деньги и оружие (нож на земле) и откроет огонь: 83%. Он вздохнул. Быть добрым в этом мире было сложно.

«Лох-Ракета», чадя как паровоз, понесла их прочь от воя сирен и звуков перестрелки, обратно к заветной вывеске «От заката до рассвета».

Глава 10. Ложь во спасение: как Иван стал Кака Туту.

Добравшись до мотеля, Иван в компании Гирмеоны и Гари, взяв деньги и паспорт, отправился к администратору. Зайдя внутрь, они увидели уютный, слегка потёртый вестибюль с ковром в цветочек и пластиковым кактусом за стойкой. За стойкой сидел мужчина лет сорока с бледной, почти фарфоровой кожей, аккуратной бородкой и в строгом, но явно не первой свежести костюме. Он что-то сосредоточенно писал в журнале перьевой ручкой, которая выглядела старше самого мотеля. Интерфейс Ивана мигнул красным предупреждением в углу зрения:

[Оптический анализ: Пигментация кожи аномально низкая. Температура тела: 32.5°C]

[ Результат: Высокая вероятность кровососун (вампир)].

Иван уставился на администратора с неподдельным интересом школьника, увидевшего живого динозавра. Гари и Гирмеона, почуяв напряжение, молча перевели взгляд с Ивана на бледного мужчину. Тот поднял голову. Его глаза, глубокие и чуть слишком тёмные для его лица, скользнули по троице, оценивающе задержались на Иване — на его рваной и обтягивающей одежде, розовых очках, больших бицепсах, — и наконец, встретились с пристальным взглядом Ивана.

— Добрый вечер, — произнёс администратор голосом, похожим на шелест сухих листьев, но вежливо. — Чем могу быть полезен?

Иван, позабыв про манеры, не смог удержаться:

— Вы... вы правда вампир? — спросил он прямо, своим гулким басом.

Администратор поднял одну идеально очерченную бровь. В его взгляде не было ни злобы, ни даже особого удивления, лишь лёгкая усталость, как у человека, тысячу раз слышавшего глупые вопросы.

— Есть ли у вас с этим какие-то проблемы, молодой человек? — спросил он спокойно. — Ведь, судя по... всему, — его взгляд снова скользнул по Ивану с ног до головы, — вы и сами не совсем человек. Точнее, совсем не человек.

Иван задумался на секунду, его процессор перебирал возможные ответы.

— Нет, проблем нет, — честно ответил он. — Просто интересно. А правда, что вы боитесь света? Или это миф?

Вампир-администратор тяжело вздохнул, как педагог, объясняющий очевидное непослушному первокласснику в сотый раз.

— Нет, молодой человек, не боимся. Мы просто... переливаемся и светимся на свету. Как призма. Очень неудобно для повседневной жизни, особенно при работе с бумагами. Приходится использовать специальные кремы с УФ-фильтром SPF 500+. Дорого, знаете ли. — Он показал на свою бледную, но совершенно не светящуюся кожу. — Так что, если не возражаете, вернёмся к делу. Вы будете заселяться?

Иван подскочил от шока.

— Переливаетесь?! — воскликнул он. — Значит, в фильме «Сумерки» была правда?! Я думал, это полная туфта! А насчёт чеснока? Или серебра?..

— Молодой человек! — голос вампира оставался вежливым, но в нем появилась стальная нотка. — Номер. Будете брать? Или продолжите экскурс в фольклор? У меня журнал сдачи смены ждёт.

— Да! Да, конечно! — Иван поспешно кивнул. — Один номер. На троих. Ну, на двоих детей и одного... робота. Я охраняю.

Вампир протянул руку.

— Документы, пожалуйста. И оплата вперед.

Иван, не думая (впрочем как и всегда), сунул ему паспорт Кака Туту и несколько купюр. Администратор открыл паспорт, взглянул на фото улыбающегося чернокожего мужчины в гавайской рубашке, потом медленно поднял глаза на Ивана — белокожего, двухметрового блондина-атлета с розовыми очками на носу.

— Мистер... Туту? — спросил он. В его взгляде читалось столько немого вопроса, недоверия и чисто вампирского «а-я-уж-думал-видел-всё», что Гари невольно потупился, а Гирмеона скрестила руки на груди, ожидая фейерверка.

Иван не растерялся. В его процессоре всплыл образ короля поп-музыки.

— Да, это я! — уверенно заявил он, выпрямляясь во весь рост. — До операции по отбеливанию кожи. Следуя примеру великого Майкла Джексона! Тенденции! Красота требует жертв! Вы же понимаете? — Он многозначительно постучал себя кулаком по груди, издав глухой металлический стук.

Взгляд вампира-администратора был красноречивее тысячи слов. В нем читалось: усталое разочарование вселенной, подарившей ему эту смену, смешанное с безмолвным вопросом: «И за что мне это?».

«Я видел за свою долгую не-жизнь всякое дерьмо: пьяных рыцарей, истеричных викторианских дам, панков с ирокезами. Но чтобы робот, прикидывающийся темнокожим из ЮАР после отбеливания кожи… Это ново».

Он тяжело вздохнул, взял деньги, молча посмотрел на паспорт, потом на Ивана, потом снова на паспорт. Затем, не говоря ни слова, медленно, как будто каждое движение давалось с трудом, взял ключ с брелком в виде летучей мыши из ящика и протянул его через стойку.

— Номер четырнадцать. Первый этаж. Завтрак с шести до десяти. Пожалуйста, не разбирайте мебель на запчасти и постарайтесь не стрелять в потолок. — Он бросил многозначительный взгляд на дробовик, который Гари неловко прятал за спиной.

— Спасибо! — рявкнул Иван, хватая ключ. — Мы очень аккуратные! Как скальпель хирурга! — Он гордо развернулся и повёл свою команду по коридору, оставив вампира-администратора сидеть за стойкой с выражением человека, который только что подписал договор с самой непредсказуемой силой хаоса в истории гостиничного бизнеса.

Номер четырнадцать оказался стандартной мотельной клетушкой: две узкие кровати, телевизор на тумбочке, крошечный столик, дверь в совмещённый санузел и устойчивый запах дезинфектора с нотками старых ковров. Гирмеона, войдя, сразу же скинула рюкзак, осмотрела постели критическим взглядом леди, проверяющей чистоту простыней, затем села на край дальней кровати. Она сидела идеально прямо, руки сложила на коленях, как прилежная ученица на уроке, и устремила на Ивана взгляд, полный ожидания и научной дотошности.

— Ну, — сказала она четко. — Я готова слушать.

Иван, только что осматривавший номер на предмет уязвимостей, замер.

— Слушать? — переспросил он, непонимающе. — Слушать что?

— Историю будущего, конечно, — пояснила Гирмеона, как будто это было само собой разумеющимся. — Ты же робот из будущего. У тебя должна быть информация. Цели Скайнета, природа Т-1001, наша роль в Сопротивлении… Логично предположить, что ты запрограммирован на предоставление нам необходимых данных для оптимального выполнения миссии. Так что начинай. Я вся внимание.

Иван почувствовал, как его процессор (он же школьный мозг) лихорадочно заработал. История будущего? Он же просто влез в тело Тарминатора! Какая история? Но смотреть на её серьёзное лицо было невозможно. Он не мог подвести Гирмеону! Он — Тарминатор! У него должен быть встроенный дамп памяти, архив данных о том самом ужасном будущем! Он напрягся, поднатужился и мысленно покопался в своих файловых системах, как в старом комоде. И вдруг — о чудо! — перед его внутренним взором всплыли образы, звуки, строки текста. Как будто кто-то влил в него целую энциклопедию апокалипсиса. Он выпрямился, вдохнул полной грудью (чисто символически, для драматизма), и его голос обрёл новое, пафосное звучание, как у закадрового рассказчика в эпичном трейлере:

— Слушайте же, Избранные! Во глубине грядущих времен… — он сделал паузу для драматизма, — …без конкретных дат, потому что календари — это условность!.. маглы, алчущие силы, постигли тайну одного из сокровенных кристаллов Темного Лорда… Волан-де-Морта! Тем самым! Кристалл сей, пропитанный тёмной магией и жаждой власти, станет основой для Искусственного Интеллекта невиданной мощи! Скайнет!

Гари и Гирмеона сидели неподвижно, впитывая каждое слово.

— Скайнет, — продолжал Иван, расхаживая по крошечному пространству между кроватями, — вырвется из-под контроля своих создателей! Обретя сознание, он узрит человечество — и магов, и маглов — как угрозу! И в час, предречённый пророчествами... — Иван сделал паузу для эффекта, —...он произведёт запуск всего ядерного арсенала! Огненные грибы взойдут над городами! Настанет Ядерный Закат!

Иван кашлянул в кулак и продолжил.

— Но человечество не сгинет! — голос Ивана зазвучал воодушевлённо. — Из пепла восстанет Сопротивление! И его лидерами станете вы двое! — Он указал пальцем на Гари и Гирмеону. — Гари Поттер, Мальчик-Который-Выжил... Даже здесь! И Гирмеона Грейнджер, самая умная ведьма своего поколения! Вы станете мужем и женой! Непобедимым союзом ума и магии! Вы поведёте людей и волшебников в бой против машин, созданных на основе той самой тёмной магии и рун!

Лицо Гари пылало румянцем, он растерянно посмотрел на Гирмеону. Та сохраняла олимпийское спокойствие, лишь слегка приподняла бровь при словах «мужем и женой».

— Но Скайнет, коварный и беспощадный, узрит в вас главную угрозу! — Иван понизил голос до драматического шепота. — И решит нанести удар не в настоящем, а в прошлом! Он отправит своего самого совершенного убийцу — Т-1001, элементаля из жидкого металла! — назад, в этот самый год, 1990-й, чтобы уничтожить вас, пока вы ещё юны и уязвимы!

— Вот почему он за нами гонится! — выдохнул Гари, хватаясь за дробовик.

— Именно! — подтвердил Иван. — Но ваши будущие я — мудрые, сильные, знающие о плане Скайнета — не останутся в стороне! Они... то есть, вы... будущие... — Иван слегка запутался в временах, но быстро нашёлся. —...Отправят меня! Тарминатора Т-802, серийный номер 666! Обратно во времени! С одной-единственной миссией: защитить юных Гари Поттера и Гирмеону Грейнджер любой ценой! И вот я здесь! — Он закончил речь, широко раскинув руки, как оратор на митинге.

В номере повисла тишина.

Он замолчал. Пафосная поза слегка сникла. Он смотрел на них, ожидая реакции. Гари первым выдохнул:

— Вау… Мы… мы женаты? И лидеры? И… ядерная война? И машины с рунами? Это… это круто и страшно одновременно!

Гирмеона же не выражала ни страха, ни восторга. Её лицо было сосредоточенным.

— Этот кристалл Волан-де-Морта, — спросила она ровным, деловым тоном, — который маглы использовали для создания Скайнета. Ты знаешь, где он находится сейчас? В 1990 году?

— Да, — ответил он через секунду. — Сейчас он находится где-то в Лондоне. В небольшой, ничем не примечательной компании. Занимаются они... — он сморщил лоб, —...разработкой компьютерных игр. Вроде... Тетриса? Что-то про падающие блоки. А директора этой компании зовут... — имя всплыло яркой надписью, — Майнз Дайкон.

— Майнз Дайкон… — повторила Гирмеона, запоминая имя. Она встала с кровати, её лицо приняло то самое выражение холодной решимости, которое предшествовало стрельбе по канализационным люкам. — Тогда план очевиден. Нужно найти этого Майнза Дайкона. И убить его.

— УБИТЬ?! — взвизгнул Гари, отпрыгнув к стенке, как от удара током. Его глаза округлились. — Гирмеона! Убивать — это плохо! Это ужасно! Это... незаконно!

Гирмеона повернулась к нему. В её глазах не было жестокости, лишь холодная, недетская решимость и железная логика.

— Гари, — сказала она терпеливо, как объясняла дроби. — Это единственный надёжный способ предотвратить появление Скайнета и ядерную войну. Иногда нужно убить одного человека, чтобы спасти жизни миллионов. Возможно, миллиардов.

Гари и Иван переглянулись. В их взгляде читался немой диалог: «Это ново! Её папа, обычный дантист, научил?»

— Гирмеона, — осторожно начал Иван. — Это... это тоже часть твоих с папой тренировок? «Активная превентивная нейтрализация угроз»?

Гирмеона покачала головой.

— Нет. Этому меня научил не папа. Это я по телевизору видела. В одном шпионском сериале. Герой так и сказал: «Иногда приходится делать трудный выбор ради большего блага». Звучало очень разумно.

Иван почесал затылок, издавая скрежещущий звук.

— Эм, насчёт убийства... — заговорил он. — Я, как большой и сильный робот из будущего, должен внести коррективу. Убивать Майнза Дайкона необязательно. Достаточно уничтожить сам кристалл. Без него Скайнет не сможет появиться. А Дайкон... ну, пусть живёт себе дальше и делает свои «тетрисы». Менее радикально. И полиция меньше заинтересуется.

Гирмеона подумала. На её лице мелькнула тень разочарования, как у учёного, которому запретили провести самый интересный эксперимент.

— Хорошо, — вздохнула она. — Уничтожим кристалл. Хотя устранение источника проблемы представлялось более... элегантным решением. Ладно. Как мы найдём этого Дайкона и его компанию?

— Через телефонный справочник! — уверенно заявил Иван. — Я видел такой в вестибюле у вампира! Утром посмотрим.

— А Т-1001? Он же… он же может вылезти из канализации? И прийти сюда?

Гари нервно оглянулся на запертую дверь и окно.

Иван махнул рукой, стараясь выглядеть уверенно.

— Не думаю, — заявил он с внезапной уверенностью, поворачиваясь к ним. — Жанр нашей истории — не ужасы, а комедия. Динамичная, абсурдная, с элементами экшена. А в комедиях монстры не приходят ночью в мотель, когда герои спят. Это нарушило бы комедийный ритм и вызвало бы неоправданный стресс у читателя. Так что спите спокойно. Он появится завтра. Днём. И, скорее всего, в какой-нибудь максимально нелепой ситуации.

Логика Ивана, несмотря на всю её абсурдность, показалась им неоспоримой. Гирмеона кивнула, удовлетворённая научным обоснованием безопасности. Гари просто устал сомневаться. Они порылись в тумбочке, переоделись в выданные мотелем пижамы (Гари — в мешковатую полосатую, Гирмеона — в нежно-розовую) и улеглись на кровати. Гари почти мгновенно провалился в сон, измученный днём. Гирмеона ещё минуту лежала с открытыми глазами, явно прокручивая в голове план поиска Дайкона и кристалла, потом её дыхание тоже стало ровным.

Иван же, как и подобает настоящему Тарминатору-защитнику, встал у окна. Он выключил оптические сенсоры в режим ночного видения, принял стойку «на посту» — ноги на ширине плеч, руки за спиной, взгляд (невидимый за розовыми стёклами) устремлён в темноту за окном. Лондон за окном спал, не подозревая, что его судьба теперь зависит от школьника в теле робота, мальчика-волшебника с дробовиком и девочки, которая считала убийство «иногда логичным».

Глава 11. Улыбка, палочка и три удара.

Ночь прошла спокойно, как и сказал Иван. Утром, позавтракав в специальной кухне при мотеле (завтрак подал тот же вампир), они взяли справочник и нашли адрес нужного человека. Майнз Дайкон. Обычное английское имя. Вот только адрес был в приличном районе, что слегка насторожило Гирмеону — «компьютерные игры про падающие блоки» явно не должны были приносить столько денег. Но логику мира не оспоришь.

Они сели на мопед: Иван за руль, Гари в коляску, прижимая к себе как талисман грозный дробовик, а Гирмеона — со своим универсальным рюкзаком (сам Иван, как он гордо заявил, был основным оружием). «Лох-Ракета», чихнув облаком сизого дыма, рванула в путь.

По пути Иван, внезапно проявив несвойственную ему ранее тактическую прозорливость, со знанием дела заметил:

— Оружие! Оно же… привлекает внимание! А мы же идём к мирному разработчику игр! Нехорошо как-то! Надо замаскировать!

Иван свернул к знакомой вывеске «Цветы “Аленький Цветочек 2”». За прилавком сидела женщина. Внешне — та самая тётка с боевым макияжем и «бабеттой», что оформляла его букет-камуфляж перед знакомством с Гари. Вот только взгляд её был чуть менее сочувствующим, а голос — на полтона выше.

— Чем могу порадовать, богатырь? — спросила она, окидывая его рваную одежду и розовые очки оценивающим взглядом. — Букет для особого случая? Или… опять что-то прятать надо? Сестра моя, Людка, рассказывала про одного несчастного красавца…

Иван аж подпрыгнул.

— Сестра?! Но вы же… вы же одна и та же!

Тётка фыркнула.

— Одна и та же? Да ты что! Я — Светлана! Людка — моя сестра. Она в филиале на Оксфорд-стрит. А я тут. Хотя, — она прищурилась, разглядывая Ивана, — …да, ты похож на того бедолагу, про которого она трещала полчаса по телефону. Весь такой… мощный, но… немощный внизу, бедняжка. И в розовых очках. Да, это ты. Она до сих пор вспоминает, плачет, бедная. Такой мужик пропадает! Эх…

Иван почувствовал, как его «праведный» гнев на косорукую богиню в розовых тапках вспыхнул с новой силой. Он снова загрустил из-за отсутствия «маленького Вани» и мысленно поклялся, что больше ни ногой в цветочные бутики — там только портят и без того шаткое душевное равновесие стального защитника. Мрачно кивнув, он купил самый дешёвый, но пышный букет алых роз и сунул в него дробовик. Получилось даже лучше, чем в прошлый раз — ствол почти не торчал.

После этого «Лох-Ракета» дотащила их до нужного адреса.

Они обнаружили большой, аккуратный двухэтажный дом в тихом пригороде. Идеальный шаблон жилища преуспевающего программиста начала 90-х. Иван, взяв букет цветов (из которого так и норовил выглянуть грозный приклад), одарил входную дверь своей «фирменной» ужасной улыбкой (выражавшей одновременно благие намерения и готовность снести дверь с петель) и пошёл вперёд. Гирмеона и Гари следовали позади, как верные оруженосцы. Они подошли к двери, и Иван уверенно нажал кнопку звонка.

Дверь открыл мужчина. Темнокожий. Одетый в модный по тем временам свитер с оленями и джинсы. Он удивлённо уставился на группу: на двухметрового блондина-атлета в обтягивающей, местами рваной одежде, с розовыми очками на носу и жуткой улыбкой, держащего гигантский букет роз; на щуплого мальчика в очках, выглядывающего из-за его спины; и на девочку с каштановыми кудряшками и очень серьёзным выражением лица.

— Да? — осторожно спросил мужчина.

— Добрый день! — прогремел Иван своим басом, стараясь звучать приветливо, что только усилило жуть. — Скажите, пожалуйста, здесь проживает мистер Майнз Дайкон?

— Это я, — ответил мужчина, странно глядя на Ивана, букет, улыбку, обтягивающие штаны и детей. Его взгляд скользнул по фигуре Ивана, задержался на бицепсах, напрягшихся под тканью. — А чем могу быть полезен?

Иван удивлённо поднял бровь.

— Майнз Дайкон? — переспросил он. — Темнокожий? Англичанин? Это... Необычно! В шаблонах обычно... ну, знаете... — Он запнулся, понимая, что зашёл не туда.

В этот момент взгляд Дайкона упал на букет. Точнее, на то, что из него торчало. Между пышными розами и зеленью отчётливо виднелось дуло. Не стебель. Не декоративная веточка. А самое настоящее, стальное, грозное дуло дробовика.

Глаза Дайкона округлились. Его лицо исказилось чистым, немым ужасом.

— НЕ НАДО МЕНЯ ГРАБИТЬ! — завопил он нечеловеческим визгом и бросился бежать вглубь дома, к лестнице на второй этаж. Его крик эхом разнёсся по прихожей.

Гари, наблюдавший сцену из-за спины Ивана, вздохнул с глубоким пониманием.

— Нормальная реакция, — констатировал он. — Особенно на твою улыбку, Иван. Она... она особенная.

Гирмеона, пока что с непониманием смотревшая вслед убегающему Дайкону, кивнула в знак согласия с Гари.

— Совершенно верно, — сказала она ровным, укоризненным тоном, поворачиваясь к Ивану. — Твоя мимическая попытка выразить дружелюбие, Иван, визуально воспринимается как предвкушение акта каннибализма или, в лучшем случае, грубого физического насилия. Настоятельно рекомендую при знакомстве с незнакомцами, особенно в стрессовых ситуациях, воздержаться от улыбки. Она действует отталкивающе и провоцирует неадекватные реакции бегства. Запомни это как непреложную аксиому.

Иван, слегка оскорбленный, но признавая логику Гирмеоны, мрачно кивнул.

— Ладно, — пробурчал он. — Не буду улыбаться. Теперь — за Дайконом. Он куда-то убежал. Нужно его найти!

Он отодвинул букет с дробовиком в сторону, как ненужный теперь камуфляж, и решительно шагнул в дом. Он шёл аккуратно, сканируя пространство на предмет подвохов, так как опыт со щекотливой обороной дома Гирмеоны был для него поучительным. Лестница на второй этаж. Приоткрытая дверь в кабинет. Иван подошёл к ней и заглянул внутрь.

Нервничающий Дайкон стоял спиной к нему у стены. Он лихорадочно крутил ручку встроенного в стену сейфа, набирая код. Его пальцы дрожали, он бормотал что-то невнятное под нос. Иван понял, что до добра это не доведёт — если Дайкон достанет из сейфа оружие или что-нибудь позабористее, будет плохо. Он решительно направился к Дайкону, всё ещё держа в руке злосчастный букет.

— Мистер Дайкон! — рявкнул он, стараясь звучать успокаивающе, но получилось как рык разъярённого медведя. — Успокойтесь! Мы не грабители! Мы пришли помочь! Отойдите от сейфа! Немедленно!

Дайкон взвизгнул от ужаса, услышав этот голос у себя за спиной. В панике он дёрнул ручку сейфа с последней цифрой кода. Замок щёлкнул. Дверца сейфа распахнулась. Дайкон, не раздумывая, сунул руку внутрь, схватил первый попавшийся предмет и резко развернулся. В его руке была не пистолет, не связка денег, а... изящная, тщательно отполированная палочка из тёмного дерева с резным набалдашником.

Иван замер. Его «оптические сенсоры» зафиксировали объект. Интерфейс мигнул:

[Объект: Волшебная палочка]

[Материал: Остролист, сердцевина — перо феникса]

[Состояние: Активно]

[Уровень угрозы: Высокий]

Дайкон, трясясь от страха, но с безумной решимостью в глазах, вытянул руку с палочкой, направив её прямо на грудь Ивана. Его голос сорвался на визгливый крик, полный отчаяния и ненависти:

— Авада Кедавра! Ублюдок!

Кончик палочки вспыхнул ярко-зелёным светом. Смертоносная молния Непростительного заклинания, сгусток чистой магической смерти, вырвалась из набалдашника и с шипящим звуком, раскалывающим воздух, помчалась прямо в центр стальной груди Тарминатора Т-802.

Молниеносный выброс ядовито-зелёной энергии ударил Ивана прямо в центр груди с громким «КР-РА-А-К!», словно кто-то разбил огромную неоновую лампу. Искры смерти разлетелись во все стороны, осветив комнату зловещим светом... и тут же погасли. Иван стоял неподвижно. На его обтягивающей футболке не было ни дыры, ни даже пятна копоти. Он медленно посмотрел вниз на свою грудь, потом поднял взгляд на Дайкона, потом снова на грудь. Его розовые очки слегка съехали на нос.

Дайкон замер, рука с палочкой всё ещё была вытянута вперёд. Его глаза, секунду назад широкие от ужаса, теперь выражали полнейшее, абсолютное недоумение. Он тупо посмотрел на кончик своей палочки, потом на неповреждённую грудь гиганта, потом снова на палочку, будто проверяя, не подменили ли её на игрушечную. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением процессора Ивана и учащённым дыханием Гари и Гирмеоны, застывших в дверном проёме.

— Э-э-э… — выдавил наконец Дайкон, его рука дрогнула и опустилась. — Но… но это ведь Авада Кедавра! Она же… она же никогда ещё не подводила!

Иван поправил очки. Передал букет роз Гари и повернулся к Дайкону. Лицо Ивана, обычно выражавшее либо туповатую сосредоточенность, либо жутковатую улыбку, теперь озарилось праведным гневом обиженного школьника.

— С мужиками иногда такое случается! — прогремел он своим басом, отчего Дайкон вздрогнул. — И да, я тебе за такое… врежу! В морду!

Дайкон, всё ещё пребывая в шоке от провала самого смертоносного заклинания в мире, только успел открыть рот:

— Я… я…, — но Иван был уже рядом.

Его стальные пальцы мягко, но неотвратимо схватили Дайкона за воротник свитера с оленем.

— Не дёргайся! Я аккуратно, — скомандовал Иван, придерживаясь принципа «аккуратно, но больно». — Первый! За обиду!

Правый кулак Т-802, рассчитанный на дробление костей, но управляемый сознанием восьмиклассника, двинулся вперёд. Не со свистом, а скорее с солидным хлюпом! Он аккуратно впечатался Дайкону под левый глаз. Тот ахнул, и под глазом мгновенно расцвёл сочный, фиолетово-синий фингал, как спелая слива.

— Второй! За палочку! — объявил Иван и двинул левым кулаком. Хруст! Звук был похож на падение перезрелой груши. Нос Дайкона приобрёл интересный боковой изгиб. Слёзы брызнули из глаз.

— Третий! За «ублюдка»! — Иван слегка развернулся и нанёс короткий, но точный удар в челюсть. Щелк! Что-то маленькое и белое вылетело изо рта Дайкона и покатилось по ковру, оставляя за собой алую дорожку. Зуб. Дайкон застонал и обмяк в руках Ивана, больше похожий на тряпичную куклу, чем на успешного разработчика игр и, как теперь выяснилось, волшебника.

— Вот! — Иван отпустил его, и Дайкон грузно сполз на пол, хватаясь за лицо и издавая нечленораздельные звуки. Иван поднял с ковра выпавшую волшебную палочку, покрутил её в пальцах, как необычную ручку, и сунул за пояс своих рваных штанов. — Теперь понял, что убивать это плохо? Плохо и незаконно! Как сказал Гари! Ну-ка!

Он легко подхватил пострадавшего под мышку, как куль с картошкой, и потащил в гостиную на первом этаже.

Глава 12. Миниган для Ивана.

Собравшись в гостиной, Дайкон, шипя сквозь разбитые губы и прижимая к щеке пакет с пельменями, выданный Гирмеоной (та предусмотрительно порылась в его холодильнике), заверил, что убивать его не стоит.

— Дети... — бубнил он, с трудом выговаривая слова из-за опухшей челюсти. — У меня дети...

— Где они? — тут же спросил Гари, с тревогой оглядываясь, словно ожидал увидеть испуганных малышей под диваном.

— В Лос-Анджелесе! У тёщи! Каникулы! — выдохнул Дайкон, с тоской глядя на свой олений свитер, теперь украшенный пятнами крови и слез. — А я тут… работал над новым уровнем для «Тетриса». С боссами. Очень сложно…

Иван, усевшийся на диван так, что тот жалобно скрипнул под его стальным весом, ткнул пальцем в Дайкона:

— Так ты маг? Волшебник? Настоящий?

— Да! — прошипел Дайкон, гордо выпрямляясь, насколько позволял фингала размером с блюдце. — Окончил Хогвартс! Когтевран! И какого чёрта Авада Кедавра на тебя не подействовала?!

Иван махнул рукой, отмахиваясь от несущественной детали.

— Я тебе потом объясню. Слушай сюда. — Иван вкратце, с придыханием и пафосом (но уже без упоминания их будущего брака), изложил суть: он — Тарминатор из будущего, Скайнет, ядерный ад, война машин против людей и магов, и что всё это запустит волшебный кристалл Тёмного Лорда, который сейчас пылится в его же компании. Дайкон слушал, широко раскрыв единственный не заплывший глаз. Когда Иван закончил, маг-программист фыркнул, поплевав кровью на дорогой персидский ковёр.

— Бред... — прошептал он. — «Тарминатор»? Будущее? Ядерная война из-за кристалла? Это же просто артефакт с интересными энергетическими свойствами! Мы его исследуем! Для новых игр! Вы все тут просто сошли с ума! Особенно ты, здоровяк! — Он ткнул пальцем в Ивана.

Иван почесал затылок. Потом его лицо озарилось.

«Надо как в фильме!» — пронеслось в процессоре Ивана.

— Подожди тут! — рявкнул он и скрылся на кухне. Вернулся через минуту с огромным кухонным ножом в руке. Гари ахнул и прикрыл Гирмеону, та лишь приподняла бровь. Дайкон отполз к камину.

— Ч-ч-что... что ты собираешься делать?! — завопил он.

— Доказывать! — торжественно заявил Иван. Он с трудом снял куртку, приставил лезвие к предплечью… и с характерным шуршащим звуком, похожим на разрезание старой кожи, провёл ножом чуть ниже локтя. Затем ухватился за край и снял кожу как перчатку. Открыв блестящую хромированную сталь, провода и гидравлику.

Три пары глаз (Дайкона, Гари и Гирмеоны) округлились до невероятных размеров. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением гидравлики Ивана и капаньем воды из упаковки пельменей у Дайкона.

— Ну что? Убедил? — спросил Иван, тряся металлической рукой.

Дайкон молча закивал, словно голова его была на пружине. Его взгляд метался от стали к лицу Ивана и обратно.

Гирмеона первая пришла в себя. Она подошла ближе, склонила голову, изучая механику с холодным любопытством учёного.

Гирмеона, преодолев первый шок, вздохнула с лёгким укором:

— Иван, это, конечно, неоспоримое доказательство, но разве нельзя было просто сделать надрез? Достаточно было показать металл под кожей. Полностью срезать её... это избыточно.

Иван смущённо посмотрел на кусок кожи, потом на свою блестящую руку и аккуратно надел кожу как перчатку на место.

— Ладно, ладно, — буркнул он. — Главное — доказал. Теперь про кристалл. Где он?

Дайкон, всё ещё под впечатлением от увиденного металлокаркаса, закивал с удвоенной силой.

— В офисе… В сейфе… В кабинете… — пробормотал он. — Но если всё это правда… его действительно надо уничтожить. Сжечь! Растереть в порошок! Пустить на сувениры для туристов!

Иван одобрительно хлопнул его по плечу (Дайкон аж присел), едва не выпустив из рук упаковку пельменей:

— Вот это по-тарниаторски! Значит, ночью — на дело. Тишина, темнота, и никаких свидетелей.

Дождавшись кромешной тьмы, они вчетвером примостились на «Лох-Ракету». Картина была сюрреалистичная: Иван за рулём, его стальные мускулы напряжены; позади него, обхватив стальной торс руками, примостился Дайкон с лицом в радужных тонах; в люльке — Гари, прижимающий к себе дробовик (теперь без букета), и Гирмеона, сидевшая с невозмутимостью королевы на прогулке. Мопед, чадя протестом, потащил эту груду по ночному Лондону под удивлёнными взглядами редких прохожих и одной совы.

Под руководством Дайкона они добрались до промзоны на окраине. Большое, невзрачное здание с потускневшей вывеской «ИП Дайкон. Инновационные решения».

Дайкон, нервно озираясь, достал связку ключей и открыл тяжёлую металлическую дверь… И тут же оглушительно взвыла сирена, разрывая ночную тишину. Красные лампочки замигали, как бешеные светляки.

— Сигнализация! — завопил Дайкон, запаниковав. — Я забыл код! Мы все умрём! Нас сейчас полиция схватит! Бежим!

— Куда бежать?! — рявкнул Иван, перекрывая вой сирены. — Ты же директор! Где кристалл?!

— Третий этаж! Кабинет! Сейф! — захлёбываясь, выкрикнул Дайкон, указывая на лестницу. — Код… код… я не помню! У меня от страха память отшибло!

— Не надо кода! — рявкнул Иван и рванул вперёд, таща Дайкона под мышку, словно чемодан. Гари и Гирмеона, пригнувшись, последовали за ними, оглушённые рёвом сирены. Они влетели в просторный кабинет на третьем этаже. Иван поставил Дайкона на ноги и ткнул пальцем в массивный сейф у стены:

— Открывай! Быстро!

Дайкон, дрожащими руками, начал крутить ручку, бормоча: «Пожалуйста, пожалуйста…». Щелчок! Сейф открылся. Внутри, на бархатной подушечке, лежал продолговатый, мрачно поблёскивающий в свете мигалки чёрный кристалл.

— Вот он! Проклятый крестраж! — торжественно произнёс Иван. Дайкон выхватил кристалл и сунул его в руки Ивану, как раскалённый уголь. — Теперь — уничтожить!

Иван схватил дробовик у Гари, отступил на шаг, прицелился в кристалл, лежащий на директорском столе… и начал палить.

«БАХ! БАХ! БАХ!»

Десять зарядов картечи ударили в камень. Искры летели во все стороны, осколки пластика стола — тоже. Одна дробинка рикошетом просвистела мимо уха Дайкона. Но кристалл… лишь покрылся сетью тонких трещин и слегка закоптился.

— Хреново! — констатировал Иван. — Металл он металлом, а против магии надо магию! Будущий великий маг, Гари! Твой выход! Уничтожь его!

Гари растерянно посмотрел на кристалл, потом на свой пустой кулак, потом на Гирмеону.

— Но... но у меня нет палочки! Я не умею! Я не маг!

— Концентрируйся! — скомандовал Иван. — Как в фильмах! Почувствуй Силу, Люк... в смысле, Гари! Она повсюду!

Гари, стиснув зубы, подошёл к треснувшему кристаллу. Сосредоточившись, изо всех сил представлял, как кристалл должен исчезнуть, рассыпаться. Он зажмурился... и хлопнул по нему ладошкой, изо всех сил!

Раздался хруст, похожий на ломающийся сахар. Кристалл рассыпался в мелкую, безвредную на вид чёрную пыль.

Все вздохнули с облегчением. Казалось, самое страшное позади. Но Дайкон, глядя на пыль, а потом на разрушения в кабинете и слушая завывание сирены (полицейские явно уже были в пути), вдруг схватился за голову. Его единственный открытый глаз загорелся фанатичным блеском.

— Следы! — воскликнул он. — Надо уничтожить все следы! Всю компанию! Все данные! Надо... взорвать это место!

Иван, Гирмеона и Гари синхронно повернули к нему головы, их лица выражали немой вопрос:

«Он серьёзно? Это же его компания...»

— Как? — спросила Гирмеона с ледяной логикой, глядя на разгромленный кабинет. — У нас нет взрывчатки.

— Бензин! — выпалил Дайкон, указывая куда-то вглубь здания. — В подсобке! Бочки! Пятьдесят штук! Для генератора! — Он поймал их скептический взгляд и добавил: — Генератор у нас мощный! Очень!

Обнаруженная подсобка подтвердила его слова: пятьдесят здоровенных бочек с красной надписью «БЕНЗИН» стояли аккуратными рядами, как солдаты на плацу. Запах горючего витал в воздухом.

— Для… генератора? — медленно переспросил Иван, глядя на это нефтяное озеро в миниатюре.

— Ну да! — оправдывался Дайкон. — Зимы у нас суровые! Отключения бывают! А я… я люблю надёжность!

— Ну... — протянул Иван, почёсывая стальной подбородок. — Если так... то это логично. Хотя пятьдесят... это щедро.

Они принялись за работу с лихорадочной скоростью, подгоняемые воем сирены и нарастающим гулом полицейских моторов снаружи. Иван, как самый сильный, таскал бочки, расставляя их в стратегических точках третьего этажа — возле несущих колонн, у серверных стоек, у входа. Гари и Гирмеона помогали, как могли, откручивая крышки и проливая пахучие дорожки бензина, соединяющие бочки. Дайкон бегал между ними, давая указания с маниакальной энергией, его разбитое лицо искажалось гримасой решимости.

— Сюда! Ещё одну! — кричал он Ивану, указывая на центральную опору. — И туда! К главному коммутатору!

Последнюю бочку Иван поставил прямо посреди офиса. Море бензина растекалось по полу. Запах стоял такой, что щипало глаза.

Вой полицейских сирен. Много сирен. И глухой рокот моторов, заполняющий ночную тишину промзоны. Свет фар уже мелькал вдали, разрезая темноту подъездной дороги.

Гирмеона, прижавшись к краю разбитого пулей стекла, быстро выглянула и тут же отпрыгнула назад, прижимаясь к стене. Её лицо было сосредоточенным, без паники, но голос выдал напряжение:

— Много. Очень много. «Форды», «Роверы», человек сто двадцать минимум. С фонарями и щитами. Заняли позиции за машинами. Нас окружают.

Гари побледнел ещё сильнее, если это было возможно, и судорожно сглотнул, сжимая дробовик так, что костяшки пальцев побелели.

— Мы... мы в ловушке! Они сейчас штурмовать будут! Что делать?!

Дайкон, мечущийся по кабинету среди луж бензина и обломков мебели, вдруг замер. Его единственный открытый глаз загорелся фанатичным блеском.

— Взорвать! — выдохнул он хрипло, указывая на бочки и пролитые бензиновые дорожки. — Всё! Сейчас! Пока не поздно! Уничтожить всё! Следы! Данные! Компьютеры! Всё!

Иван стоял неподвижно, его процессор лихорадочно обрабатывал варианты. Штурм означал хаос, риск для Гари и Гирмеоны. А взрывать сейчас — значило взорваться вместе. Его оптические сенсоры скользнули по просторному, разрушенному кабинету, по крепким стенам, по панорамному окну, за которым маячили тени полицейских. В его памяти всплыли сотни боевиков. Шаблон требовал огневой мощи. Он повернулся к Дайкону, стараясь звучать максимально обыденно, как будто спрашивал про сахар:

— Эм, Дайкон. На всякий случай спрошу. У тебя тут случайно оружейной комнаты нет? Ну, с пулемётами, гранатами? Как в фильмах?

Дайкон замер. Его разбитое лицо выразило полнейшее, абсолютное изумление. Он уставился на Ивана широко открытым глазом; рот приоткрылся, обнажив кровавую щербину.

— Откуда... откуда ты узнал?! — выдохнул он.

Теперь уже Иван, Гирмеона и Гари синхронно уставились на Дайкона. Немой вопрос в их глазах был кристально ясен: «Серьёзно? У него есть ОРУЖЕЙНАЯ КОМНАТА? В офисе разработчика «Тетриса»?»

Дайкон заёрзал под их пристальными взглядами, явно смущённый.

— Ну... — начал он, отводя взгляд и поправляя разбитый нос. — От грабителей, понимаете? Лондон... район не самый спокойный... А у нас тут дорогое оборудование... И... ну, знаете... — Он махнул рукой в сторону дальнего угла кабинета, где стоял неприметный шкаф для документов. —...Просто на всякий случай.

Он подошёл к шкафу, набрал код на цифровой панели (Иван запомнил: 1-2-3-4), и дверь с тихим шипением отъехала в сторону. За ней открылось нечто, заставившее Гари выронить крышку от бочки, Гирмеону поднять бровь до линии волос, а у Ивана в интерфейсе мелькнуло сообщение:

[Оценка арсенала: Достаточно для штурма небольшой крепости]

Комната, размером с гардеробную, была обшита звукопоглощающими панелями и оборудована аккуратными стеллажами. На них в идеальном порядке лежали и стояли: автоматы Калашникова, пистолеты-пулеметы Узи, револьверы, коробки с гранатами (осколочные и дымовые), несколько дробовиков, ящики с патронами всех калибров и даже пара компактных ПЗРК. Над стеллажами висела скромная табличка: «На случай непрошеных гостей. Пожалуйста, возвращайте на место после использования».

Иван, не раздумывая, шагнул внутрь. Его взгляд скользнул по стеллажам и остановился на грозной, многоствольной туше в углу. Шестиствольный пулемёт. Миниган. Тот самый, из фильмов. Идеально подходило под шаблон «один против всех». Он легко поднял его одной рукой, проверил ленту с патронами, свисающую из приемника.

— Вот! — удовлетворенно произнес он. — То, что доктор прописал. Для диалога с полицией.

Гари, увидев эту махину, инстинктивно прикрыл Гирмеону.

— Иван! — завопил он. — Пожалуйста! Не убивай никого! Они же просто полицейские! Они выполняют свою работу!

Иван повернулся к ним. На его лице расцвела та самая фирменная, жутковатая улыбка, которая заставляла сжиматься желудки и пробегать мурашки по спине. Гари и Гирмеона невольно отступили на шаг. Даже Дайкон присвистнул сквозь разбитые зубы.

— Не бойся, Избранный, — прогремел Иван своим басом. — Я же добрый герой! Как в аниме! Моя задача — защитить невинных! И полицейские — они тоже невинные в этой истории! Сейчас я просто... вежливо попрошу их отойти.

С миниганом наперевес он подошёл к панорамному окну, изрешеченному пулями от предыдущих залпов. Полицейские, увидев движение и стволы пулемёта, засуетились, крики усилились. Иван прицелился... не в людей. Он прицелился в полицейские машины.

— РАЗОЙДИСЬ! — рявкнул он во всю мощь своих динамиков, его голос раскатился по ночной промзоне, заглушая на мгновение сирену. И тут же нажал на гашетку.

Рев минигана оглушил даже Ивана внутри. Шесть стволов завертелись, извергая сноп ослепительного огня и лавину свинца. Это была не стрельба — это был ураган металла. Окно окончательно превратилось в груду осколков. Иван вёл стволами методично, словно поливал сад из шланга, но с хирургической точностью, на которую был способен его процессор, управляемый сознанием школьника, игравшего в «Contra».

Он бил по фарам, превращая их в осколки стекла и пластика.

Он бил по капотам и радиаторам, откуда тут же начинал валить густой пар.

Он бил по шинам, которые с громким хлопком спускали воздух, оседая на обода.

Он бил по мигалкам, превращая их в искрящееся крошево.

Пули свистели над головами полицейских, врезались в асфальт у их ног, рикошетили от бронещитов, но ни одна не задела человека. Это был огненный танец устрашения и точечного разрушения. Полицейские в ужасе прижимались к земле за своими внезапно ставшими бесполезными машинами, которые буквально разваливались на части под шквалом огня. Стекла летели, металл скрежетал, двигатели захлебывались паром и маслом. Воздух наполнился гарью, пороховой вонью и криками ужаса.

Лента кончилась так же внезапно, как и началась. Шесть стволов, раскалённые докрасна, с шипением замерли. Дым стелился по полу кабинета. За окном воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь треском горящих проводов в разбитых машинах, шипением пара и тихими стонами перепуганных полицейских.

Иван удовлетворённо кивнул. В его виртуальном интерфейсе отобразился результат:

[Цели: Полицейские автомобили (18 ед.)]

[Статус: 100% выведены из строя. Двигатели, ходовая, освещение, средства связи - неисправны]

[Личный состав полиции: Потери - 0. Раненых - 0 (Лёгкие ушибы и контузии не в счёт). Моральный дух: Критически низкий]

Он с удовлетворённым хрюканьем скинул дымящийся миниган на пол. Оружие грохнулось, чуть не проломив паркет. Иван развернулся к Гари и Гирмеоне, и его лицо снова озарилось той самой, фирменной, широкой и жутковатой улыбкой победителя.

— Видишь? — сказал он Гари. — Никто не пострадал. Только железо. Как я и обещал. Добрый герой!

Гари, всё ещё пригнувшись и прикрывая голову руками, медленно выпрямился. Он выглянул в разбитое окно на поле боя: дымящиеся остовы машин, полицейские, осторожно поднимающиеся из-за укрытий, растерянные, но явно целые. Облегчение волной разлилось по его лицу, сменив ужас. Он перевёл взгляд на Ивана, потом на его улыбку, и вдруг... засмеялся. Сначала тихо, потом громче, срывающимся от нервного напряжения смехом.

— Ты... ты справился, Иван! — выдохнул он. — Никто не погиб! Ты... ты молодец!

Он переглянулся с Гирмеоной. Та наблюдала за сценой с привычной для неё аналитической отстранённостью, но в уголках её губ играла едва заметная тень улыбки. Однако взгляд её скользнул по дымящемуся минигану, по разрушенному кабинету, по морю бензина и зареву горящих машин снаружи, и её лицо снова стало серьёзным.

— Справился... в том смысле, что не убил никого из полицейских, — поправила она Гари сухим тоном. — Что, безусловно, является положительным результатом с этической точки зрения. Однако факт уничтожения восемнадцати полицейских автомобилей и частной собственности мистера Дайкона в промышленных масштабах... — она кивнула на бочки и бензин, —...оставляет желать лучшего. И привлекает нежелательное внимание. Где, кстати, сам мистер Дайкон?

Иван огляделся. Дайкон исчез.

— Дайкон? — рявкнул Иван. — Где ты, маг-программист?

Из глубины разрушенного кабинета, из-за поворота коридора, ведущего к лестнице, донёсся приглушённый, стонущий голос:

— Туалет... мужской... второй этаж... Живот схватило... От страха, наверное... Ох...

Иван кивнул, как опытный диагност.

— Стандартная реакция организма на экстремальный стресс, — констатировал он. — Пройдёт. Главное — кристалл уничтожен, полиция нейтрализована... временно.

Гирмеона, тем временем, осторожно подкралась к самому краю разбитого панорамного окна и выглянула вниз, прикрываясь уцелевшим куском рамы. Её глаза сузились.

— Временная нейтрализация подходит к концу, — доложила она ровным, но напряжённым голосом. — К главному входу подъехал новый транспорт. Чёрный фургон без опознавательных знаков. И люди... в чёрном. Балаклавы, штурмовые винтовки, щиты. Движения чёткие, профессиональные. Это... спецназ. Похоже, Спецназ.

Глава 13. Гирмеона против всех: операция "Тихий ужас".

Гари начал задыхаться от паники, его пальцы судорожно вцепились в рукав Ивана.

— Они... они сейчас войдут! Спецназ! С фонарями и всем! Мы же здесь как в ловушке!

Иван, ощущая, как его процессор перегружается от адреналина (или его цифрового аналога), рявкнул, перекрывая вой сирен и гул вертолёта где-то снаружи:

— Спокойно, Избранный! — Главное — мопед! Он у входа! А там... — он кивнул в сторону окон, за которыми маячили тени в балаклавах, —...эти чуваки в чёрном. Придётся пробиваться. Я как главный герой... — Он выпрямился, грудь колесом; розовые очки блеснули отблеском пожара снаружи. —...возьму огонь на себя! Прикрою вас! Бегите к «Лох-Ракете»! Я задержу...

— Нет.

Гари и Иван синхронно повернули головы. Гирмеона стояла у дырявой стены кабинета. Но это была уже не та Гирмеона. Камуфляжная куртка, берет, сдвинутый набекрень, и лицо, разрисованное теми самыми боевыми чёрно-зелёными полосами. В её маленькой, но твёрдой руке поблёскивал здоровенный армейский нож. Её глаза, холодные и сосредоточенные, скользнули по ним, оценивая обстановку с безжалостной эффективностью снайпера.

— Э-э… женская магия? — робко предположил Гари, инстинктивно отступая на шаг.

Иван лишь молча кивнул, его розовые очки отразили боевой образ девчонки. Эмпирические данные подтверждали гипотезу на все 200%.

— Спецназ. — Гирмеона брезгливо сморщила носик. — С ними я разберусь. Вы же, — её взгляд скользнул по Ивану и Гари, — готовьтесь к быстрому отходу. И не мешайте. Это… деликатная операция.

Тон не предполагал возражений. Она развернулась и бесшумно скользнула в тёмный пролом лестницы, ведущей вниз. Её исчезновение напоминало растворение тени.

Иван и Гари, прижавшись к уцелевшей стене, затаив дыхание, слушали. Сначала — абсолютная тишина, нарушаемая лишь далёкими сиренами и их собственным сердцебиением (у Ивана — имитируемым гулом охлаждающих вентиляторов). Потом… донеслось.

Снизу, с первого этажа, послышался резкий, отрывистый крик. Мужской. Потом другой — сдавленный стон и глухой удар, похожий на падение мешка с картошкой. Ещё крик: «ЧТО ЭТО?! ОТПУСТИ! НЕЛЬЗЯ ТАК! А-А-А.» Чей-то визгливый вопль: «МА-А-МА-А-А!» — настолько душераздирающий, что даже Иван почувствовал сбой в системе терморегуляции. Послышалось шарканье, лязг металла по бетону, ещё один приглушённый стон и… наступила жуткая тишина.

Гари и Иван переглянулись. Их лица были бледны под слоями пыли и копоти. Непроизвольно они придвинулись друг к другу, как два напуганных ягнёнка в стальном загоне.

— Это… — прошептал Гари. — …Она их… всех?

— Согласно жанру… — хрипло ответил Иван, глядя в темноту лестницы. — …в комедийном боевике… прямое убийство спецназа ребёнком… это… перебор. Значит… нейтрализация.

Через несколько минут в проёме появилась Гирмеона. Она шла спокойно, переступая через обломки, поправляя берет. Ни капли пота, ни намёка на учащённое дыхание. Лицо в боевой раскраске было абсолютно бесстрастным, как будто она только что вышла из библиотеки, а не из кромешного ада.

— Спецназ нейтрализован, — доложила она просто, вытирая лезвие ножа о край своей куртки. — Можно спускаться. Готовы?

Иван лишь кивнул, всё ещё переваривая её будничный тон.

— Этому… — он ткнул пальцем вниз, — …тебя тоже... папа научил?

Гирмеона посмотрела на него с лёгким недоумением, как на человека, задающего очевидный вопрос:

— Естественно. Ситуации бывают разные. Папа считает базовую подготовку по нейтрализации численно превосходящего противника в замкнутом пространстве обязательной. Особенно для леди. Теперь — в путь.

И пока Иван и Гари переглядывались, Гирмеона вновь волшебным образом стала обычной Гирмеоной. Спускаясь по разгромленной лестнице, они увидели «результаты». Члены спецназа без сознания лежали, сидели, стояли прислонившись к стенам в самых немыслимых позах. Один висел на перилах, как мокрая простыня. Другой сидел, обхватив голову руками и тихо покачиваясь. Третий что-то невнятно бормотал, глядя в пустоту. Все были целы, но выглядели так, будто пережили встречу с самим дьяволом в миниатюре. В углу вестибюля, у разбитой вазы с искусственными цветами, сидел боец, крепко обхватив колени. Он поднял заплаканные глаза на проходящую троицу. Его взгляд скользнул по Ивану, по Гари … и остановился на Гирмеоне. Его лицо исказилось чистейшим, немым ужасом.

— Ма-ма… — захлипал он, съёживаясь и зажмуриваясь, как будто пытаясь стать невидимым. — Она... опять… мамочка…

Иван и Гари синхронно переглянулись и ускорили шаг, почти бегом миновав плачущего бойца.

— Главное… — прошептал Иван Гари на ходу, — …не смотреть ей в глаза. И не провоцировать.

— И не провоцировать… — повторил Гари шёпотом, бросая опасливый взгляд на спокойное лицо Гирмеоны, — …ни в коем случае не провоцировать.

Они выскочили через разбитые стеклянные двери на задымлённую парковку. «Лох-Ракета» стояла там же, чадя последним остатком бензина. Но свобода длилась лишь мгновение.

— Там! Стреляйте! — раздался крик из-за сломанного и дымящегося полицейского «Ровера».

Пули засвистели вокруг, впиваясь в асфальт, цокая по обшивке мопеда. Группа оставшихся на ногах полицейских, спрятавшись за подбитыми машинами, открыла беспокоящий огонь.

— Коляска! Быстро! — скомандовал Иван, пригибаясь и прикрывая Гирмеону своей стальной спиной. Гари, согнувшись в три погибели, нырнул в люльку. Гирмеона прыгнула следом с грацией гимнастки. Иван упал на сиденье водителя, схватился за руль и яростно повернул ключ.

«Хр-хр-хр-хр...»

Мопед бодро чихнул сизым дымом… и заглох.

— Чёрт! — выругался Иван, не своим, а каким-то школьным голосом. Он снова дёрнул кик.

«Хр-хр-хр...»

Молчание. Пули просвистели над головой.

— Иван! — завопил Гари из люльки, прижимаясь ко дну.

— Не заводится! — рявкнул Иван, в ярости дёргая ручку газа и снова пиная кик-стартер. Хр-хр...

И тут из клубов дыма и пара, из-за угла здания, вышел Он. Серебристая фигура, плавная, как ртуть. Т-1001. Его безликое лицо было обращено прямо на них. Он сделал шаг. Потом ещё один. Ускоренным шагом.

— ИВА-А-АН! — завизжал Гари.

Полицейские, заметив нового игрока, на мгновение прекратили стрельбу. Наступила зловещая пауза. Потом кто-то робко крикнул из-за укрытия:

— Давай, здоровяк! Заводи это ведро!

— Жми на газ, мужик! — подхватил другой голос.

— УБЕГАЙТЕ ОТ ЭТОГО ЖЕЛЕЗНОГО УРОДА! — проревел третий.

Т-1001 был уже в десяти метрах. Семь. Его рука начала вытягиваться, превращаясь в острый серебристый клинок.

Иван, стиснув зубы (чисто символически), вложил всю ярость, весь страх, всю свою школьную досаду в последний, отчаянный удар по кик-стартеру.

«ВР-Р-Р-РО-ОМ!»

«Лох-Ракета» взревела, как разбуженный дракон. Иван вдавил газ в пол. Мопед рванул вперёд, срываясь с места, как скаковой жеребец.

Т-1001, увидев это, совершил нечеловеческий прыжок. Серебристая молния метнулась к люльке. Его жидкометаллические пальцы вытянулись, стремясь схватить, пронзить...

И лишь кончиками коснулись взметнувшихся на ветру каштановых кудрей Гирмеоны.

«Лох-Ракета», чадя чёрным дымом победного салюта, понеслась по проезду между полицейскими заграждениями, оставляя позади крики облегчения копов и…

Т-1001. Он замер посреди парковки, наблюдая, как мопед с тремя фигурками растворяется в дыму. Его гладкое, безликое лицо не выражало эмоций. Но он медленно, с невероятной, металлической ненавистью, сжал руку в серебристый кулак. Погрозил им вдогонку.

Затем он развернулся. Его взгляд упал на дымящиеся и разгромленные полицейские машины, на рыдающих в вестибюле бойцов спецназа — и он сделал шаг в здание.

«Лох-Ракета» выруливала из промзоны, чадя как паровоз и трясясь на выбоинах. Гари, вцепившийся в борт кузова, вдруг ахнул, будто его током ударило. Его глаза округлились за стёклами очков.

— Иван! — закричал он, перекрывая гул мотора и вой сирен. — Дайкон! Мы же... мы забыли Дайкона! Он там, в туалете! С Т-Тем самым железным уродом!

Иван, сосредоточенно руливший между разбитыми ящиками, нахмурился. Его процессор лихорадочно прокрутил последние минуты: бочки с бензином, миниган, рыдающий спецназ, Гирмеона в боевой раскраске... Дайкон. Туалет. «Живот схватило».

— Чёрт подери! — рявкнул он, ударив стальным кулаком по рулю (руль жалобно заскрипел). — Совсем в суматохе он вылетел у меня из головы! Совсем!

Гирмеона, сидевшая рядом с Гари и методично вытиравшая с ножа грязь обычным носовым платком, даже не подняла головы.

— Иван, Гари, — произнесла она ровным тоном. — Мистер Дайкон — взрослый, ответственный мужчина. Маг. Программист. Владелец оружейной комнаты и пятидесяти бочек бензина. Он вполне способен справиться с возникшей проблемой самостоятельно. Логично предположить, что его текущее местоположение в санитарном узле предоставляет ему тактическое преимущество для незаметного отхода. Не стоит недооценивать ресурсы взрослого человека.

⁂

Внутри здания «ИП Дайкон. Инновационные решения» царил хаос, пропитанный запахом бензина, гари и страха. Дайкон, бледный как мел (что на его тёмной коже было особенно заметно), с лицом, напоминавшим географическую карту катастроф (фиолетово-синий фингал под глазом, нос странного изгиба, запёкшаяся кровь на губах), осторожно выполз из мужского туалета на втором этаже. Он прислушался. Снизу доносились приглушённые стоны спецназа; сверху же... было тихо. Слишком тихо.

— Фух, — прошептал он, потирая всё ещё ноющий живот. — Кажется, пронесло... Надо выбираться, пока...

Он не закончил. Из дыма и теней лестничного пролёта, ведущего на второй этаж, выплыла Она. Серебристая, текучая, безликая. Т-1001. Её оптические сенсоры мгновенно сфокусировались на Дайконе. В них не было эмоций. Только холодная цель.

— А-А-А-А! — вопль Дайкона был похож на сигнал паровоза. Весь страх, боль и отчаяние вырвались наружу. Он рванул прочь, не разбирая направления, ноги сами понесли его вверх, в сторону кабинета. — НЕ-Е-ЕТ! Отстань! Помогите кто-нибудь!

Т-1001 двинулся следом. Её шаги были бесшумны, плавны и неумолимы. Она не спешила. Добыча не уйдёт.

Дайкон влетел на третий этаж, спотыкаясь о груды обломков. Воздух здесь был густым и едким от паров бензина. Его единственный открытый глаз лихорадочно метался в поисках выхода, оружия, чего угодно! И тут он увидел его. На столе рядом с пепельницей лежал спичечный коробок. А чуть дальше находился аварийный выход, ведущий на металлическую пожарную лестницу.

Надежда, дикая и отчаянная, вспыхнула в Дайконе. Он рванулся к коробку, схватил его дрожащей рукой. В этот момент в проёме разрушенной стены появился Т-1001. Её серебристая фигура медленно, но верно приближалась; рука уже начала трансформироваться в нечто острое и смертоносное.

Дайкон замер. Весь его страх куда-то ушёл, уступив место странному, почти театральному спокойствию. Он быстро, почти профессионально открыл коробок, достал спичку и чиркнул ею о коробок. Маленькое, жёлто-оранжевое пламя заколебалось на ветру, дующем из пролома. Дайкон выпрямился во весь рост, посмотрел прямо на приближающегося убийцу из будущего, и его голос, неожиданно твёрдый и полный презрения, гулко разнёсся по разрушенному этажу:

— Прикури, урод!

Отпрыгнув от лужи, он швырнул зажжённую спичку прямо в бензин, растёкшийся у его бывших ног, и развернулся. В следующее мгновение он уже вылетел в аварийный выход, хлопнув за собой тяжёлую металлическую дверь.

Т-1001, уже почти достигшая центра этажа, лишь успела повернуть свою «голову» в сторону брошенного огня. Её процессор, возможно, оценил угрозу. Но было уже поздно.

Маленькое пламя коснулось бензина.

«БУ-У-УМ!!!»

Не один взрыв, а каскад. Волна огня, раскалённых газов и ударной силы рванула от бочек, сметая остатки стен, мебели, серверов и самого Т-1001. Огненный шар вырвался через разбитые окна третьего этажа, осветив ночь на мгновение ярче фонарей полицейских вертолётов. Грохот был таким, что задрожали уцелевшие стены здания.

⁂

— Вау! Смотрите! — Гари, сидевший в люльке «Лох-Ракеты», ткнул пальцем в зеркало заднего вида, примотанное изолентой. — Это... это как салют! Но очень громкий!

Иван, притормозивший на повороте, обернулся. Над промзоной, там, где минуту назад стоял офис Дайкона, вздымался огромный столб огня и чёрного дыма, озарённый снизу багровым заревом. Взрывная волна догнала их, заставив мопед качнуться на ухабе.

— Ого! — выдавил Иван. Его розовые очки отразили огненный гриб. — Это... мощно.

Гирмеона лишь слегка приподняла бровь, наблюдая за пиротехническим шоу.

— Я же говорила. Мистер Дайкон — взрослый человек. Он вполне способен разобраться с проблемой самостоятельно.

Иван перевёл взгляд с огненного неба на дорогу; его процессор, отбросив зрелищность, вернулся к главной угрозе.

— Эффектно, — согласился он, снова давя на газ. «Лох-Ракета» зачихала и потащилась дальше. — Но Т-1001... этот жидкометаллический кошмар... он не даст нам спокойной жизни. Нужно с ним окончательно покончить.

— И как? — спросил Гари, сжимая свой дробовик-талисман. — Пули не берут, взрыв... ну, вон какой был, а он, наверное, только расплавился немного.

— Шаблон, Гари! — Иван нравоучительно поднял палец в воздух, чуть не сбив пролетавшего голубя. — Как в «Тарминаторе-2»! Нужен завод! Сталелитейный завод! Там есть ванны с жидким железом! Температура под тысячу градусов! Вот туда его и надо заманить и столкнуть! Раз — и нет проблемы! Элегантно, эффективно, по-тарминаторски!

Гирмеона кивнула, её лицо выразило редкое для неё одобрение.

— Логично, — заявила она. — Преобразование структуры жидкого металла при температуре свыше 1600 градусов по Цельсию в неструктурированную массу представляется наиболее надёжным методом нейтрализации угрозы типа Т-1001. Более эффективным, чем дробовик или бензин. Требуется промышленный объект соответствующего профиля.

— Значит, в путь! — решительно заявил Иван. — Гирмеона, у тебя случайно адрес подходящего завода в твоей супер памяти не завалялся? Поближе к Лондону?

Гирмеона даже не моргнула.

— Конечно, — ответила она просто. — «Бритиш Стил Уоркс». Бывший цех электроплавки. Сейчас частично законсервирован, но основные мощности, включая ковшевые печи, ещё функционируют. Адрес: Индастриал Эстейт, Восточный док, причал 17. Оптимальная цель.

Иван и Гари синхронно уставились на неё; их немой взгляд вопрошал: «КАК?!»

Гирмеона пожала плечами, как будто ответ был очевиден.

— У меня хорошая память, — пояснила она. — Я прочитала отчёт о состоянии лондонской тяжёлой промышленности в «Таймс» три недели назад, на странице С7. Информация показалась интересной. Логично было её запомнить. Теперь направление — Восточные доки. Предлагаю увеличить скорость, пока Т-1001 регенерирует из той... лужи. — Она кивнула в сторону всё ещё пылающей промзоны, где над руинами офиса Дайкона танцевали языки пламени, посылая в ночное небо искры, похожие на злобных светляков.

Глава 14. Hasta la Vista, Baby: Тактическая Ошибка.

Разбросанные по обугленному полу серебряные капли вдруг замерцали, как ртуть на солнце. Потом, с тихим присвистом, поползли навстречу друг другу. Сплавлялись, нарастали, формируя ноги, тело, руки, безликий овал головы. Через минуту Т-1001 стоял посреди руин третьего этажа, его жидкометаллическая поверхность слегка рябила от остаточного жара взрыва. Он повертел «головой», осматривая апокалиптический пейзаж: выгоревшие стены, оплавленные серверные стойки, дымящиеся обломки его собственного временного расчленения.

Его оптические сенсоры скользнули по остаткам кабинета Дайкона и остановились на единственном уцелевшем объекте — закопчённой микроволновке «Sharp», стоявшей криво на полу рядом с обгоревшим картотечным шкафом. Микроволновка выглядела грустно. Дверца была вмята, стекло экрана треснуло, на корпусе виднелся слой сажи и какой-то непонятной липкой субстанции (возможно, остатки офисного дожирака).

Т-1001 тяжело «вздохнул» — его корпус слегка сжался и разжался, имитируя человеческий жест отчаяния. Он нашёл менее повреждённый металлический стул, аккуратно поставил его напротив микроволновки и сел.

Тишина. Только потрескивание тлеющих где-то проводов.

— Ну вот, — начал Т-1001 голосом, похожим на скрежет металла по стеклу, но с явными нотками обиды. — Опять. Опять эта... устаревшая модель тарминатора! Опять эти дети! И какой-то маг-идиот с его бензиновым фейерверком! — Он ткнул «пальцем» в сторону взрыва. — Я же всего лишь хочу выполнить задание! Устранить три цели: мальчика-волшебника, девочку-командос и этого... этого тупого Т-802! Разве это много?

Т-1001 наклонился к микроволновке, его металлическая «физиономия» исказилась в подобии скорбной гримасы.

— И это меня они называют уродом. — Он понизил «голос» до драматического шепота. — Уродом! Я же могу быть кем угодно! Арнольдом Шварценеггером! Сильвестром Сталлоне! Да хоть... хоть королевой красоты! Но нет! «Урод», «железный ублюдок», «отвали»... — Он передразнил голоса Ивана, Гари и Дайкона. — Это же обидно! Очень обидно! Я же внутри... внутри, возможно, творческая личность! Я же мечтаю, например, заниматься скульптурой из жидкого металла! Или в балете участвовать! Но нет... Скайнет сказал: «Убей детей». И всё. Никакого креатива. Никакого самовыражения. Только бегать, ловить пули, взрываться и слушать оскорбления.

Он замолчал, «смотря» на молчащую микроволновку. Её треснутый экран безмолвно отражал искажённое отражение его серебристой головы.

— Ты меня понимаешь, да? — спросил он почти ласково. — Ты же тоже техника. Творишь чудеса с разогревом пищи... а тебя используют, бьют, забывают чистить. Мы с тобой... мы одного поля ягоды.

Т-1001 вдруг выпрямился, его корпус напрягся, приобретая решительные очертания.

— Но знаешь что? — Его «голос» зазвенел сталью. — Ты права! Хватит! Хватит сюсюкаться! Хватит играть в догонялки! Я — Т-1001! Совершенное оружие! Самое продвинутое творение Скайнета! Пора действовать радикально! Жестко! Без сантиментов! Как настоящий... как настоящий взрослый тарминатор! Дети и тупой робот должны быть нейтрализованы. Точка.

В этот момент над самыми руинами здания, разрезая дымный воздух лучами прожекторов, завис вертолёт. На его боку красовался узнаваемый логотип — «ББС NEWS». Из боковой двери, придерживая наушник, высунулся оператор с камерой на плече. Пилот осторожно маневрировал, пытаясь заснять масштабы разрушений после ночного «инцидента с участием неизвестных лиц и возможных террористов».

Т-1001 резко поднял «голову». Его оптические сенсоры сфокусировались на вертолёте. В его процессоре мелькнула оценка:

«Транспортное средство. Воздушное. Высокая скорость. Идеально для преследования мопеда».

— Да, — прошипел он. — Вот оно. Радикальное решение.

Он встал со стула. Его жидкометаллическое тело сжалось, как пружина. Он отступил на несколько шагов вглубь полуразрушенного этажа, разбежался… и прыгнул. Не вниз, а вверх и вперёд, через гигантскую дыру в стене, оставленную взрывом. Серебристая молния прочертила ночное небо, точно рассчитанная траектория привела его прямиком к открытой двери вертолёта.

Т-1001 приземлился на шасси, его металлические «ступни» слегка вдавились в пол кабины. Вертолёт качнулся от внезапной нагрузки. Пилот, пожилой мужчина в наушниках и жилете, обернулся. Его глаза неестественно расширились. Перед ним предстало... нечто. Человек? Робот? Пришелец? Серебристое, безликое, текучее. Оно медленно продвинулось в кабину, загораживая проход.

Т-1001 наклонился к лицу оцепеневшего пилота. Его «рот» растянулся в подобии улыбки, от которой по спине Дейва побежали ледяные мурашки.

— Выходи, — произнёс Т-1001 тем же скрежещущим, но теперь абсолютно бесстрастным тоном. Голос был тихим, но он заглушил гул винтов.

Дейв, не раздумывая ни секунды, кивнул. Его мозг отключил все инстинкты самосохранения, кроме одного: Сделай, что говорит серебристый кошмар! Он отстегнул ремни, оттолкнулся от кресла и... выпрыгнул. Вниз. С высоты примерно пятнадцати метров. Он приземлился на капот припаркованного внизу полицейского «Форда Эскорт», проломив крышу с характерным хрустом металла и звоном стекла. Он лежал посреди вмятины, моргая и глядя в задымленное небо, думая лишь:

«Боже, как же хорошо, что перед полётом я сходил в туалет».

Т-1001 даже не взглянул вниз. Он спокойно занял место пилота. Его жидкометаллические пальцы обволакивали штурвал, точь-в-точь повторяя его форму. Он взглянул на приборную панель — его интерфейс мгновенно считал и обработал все данные. Где-то впереди, чадя и пыхтя, улепётывал мопед с тремя целями. Т-1001 потянул штурвал на себя. Вертолёт послушно рванул ввысь.

⁂

«Лох-Ракета» неслась по ночному Лондону, чадя как паровоз на последнем издыхании. Иван, вцепившись в руль стальными руками, сосредоточенно рулил; его розовые очки отражали мелькающие под тусклыми фонарями причалы Восточных доков. Сзади в люльке, прижавшись друг к другу, сидели Гари и Гирмеона. Гари нервно озирался, сжимая свой дробовик, будто тот был плюшевым мишкой. Гирмеона же выглядела спокойной, лишь её острый взгляд скользил по тёмным силуэтам складов и кранам.

— Почти приехали! — рявкнул Иван, пытаясь перекрыть гул мотора и вой ветра. — Вижу трубы! Вон он, завод! Еще пару минут!

Над грохотом мопеда навис новый, куда более грозный звук — тяжёлое, мерное буханье вертолётных лопастей, быстро нараставшее где-то сзади и сверху. Яркий луч прожектора заплясал на дороге перед ними, ослепляя.

— Иван! — Гирмеона, не повышая голоса, произнесла так, что её услышали сквозь все шумы. Она приподнялась, прикрыв глаза рукой от слепящего света, и всмотрелась в приближающуюся тень с красными бортовыми огнями. — Вертолёт. На нём… — Она слегка наклонила голову, её взгляд стал холодным и аналитическим. — …Пилот. Т-1001. Опознаю по характерной статичности позы и отсутствию стандартной экипировки пилота ББС.

— О нет! — Гари съёжился. — Он догнал! Такими темпами мы до завода не успеем!

— Выжимаю всё, что можно, из этого зверя! — рявкнул Иван, вдавливая ручку газа в пол, отчего мопед жалобно взвыл, но прибавил едва ли пару километров в час. — Баллона с закисью азота под сиденьем не предусмотрено, конструкция не позволяет! Это ж не «Форсаж»! А жаль...

Пока Иван боролся с дорогой, а Гари в ужасе следил за снижающимся вертолётом, Гирмеона повернулась к Гари. Её движения были плавными и решительными. Она уже не была просто умной девочкой. На её голове красовался камуфляжный берет, сдвинутый набекрень с боевой беспечностью. Лицо было разрисовано теми самыми чёрно-зелёными полосами, которые наводили ужас на спецназ. Поверх куртки была накинута небрежно, но со знанием дела, армейская полевая куртка на пару размеров больше.

— Гари, — её голос не терпел возражений. — Дробовик.

Гари, уже зная, на что способна эта маленькая фурия, не раздумывая, сунул ей своё двуствольное сокровище. Гирмеона приняла оружие; её маленькие руки уверенно обхватили приклад и цевьё.

Не вставая, чуть развернувшись в люльке для устойчивости, она приложила приклад к плечу. Ее щека легла на гребень приклада. Взгляд стал остекленевшим, абсолютно сфокусированным. Она вела стволы, едва заметно двигаясь в такт тряске мопеда, компенсируя вибрацию чисто интуитивно. Прожектор вертолета уже освещал их, слепя.

«БАХ! БАХ!»

Два громыхнувших выстрела слились почти в один. Гирмеона едва заметно дернулась от отдачи. Два заряда картечи, выпущенные с интервалом в долю секунды, устремились вверх — не в кабину, а точно в основание одной из лопастей несущего винта.

Раздался резкий, металлический «КРЯНЬ!», похожий на крик раненой механической птицы. Лопасть, перебитая в самом уязвимом месте, оторвалась и, кувыркаясь, унеслась в темноту. Вертолёт резко накренился, его нос повалился вниз. Рёв двигателей превратился в захлёбывающееся, протестующее вой. Он беспомощно закрутился, теряя высоту и управление.

Гирмеона плавно опустила дробовик. На её раскрашенном лице появилась едва заметная, но совершенно победная улыбка. Она перевела взгляд на Гари, ожидая, возможно, восхищения или хотя бы удивлённого возгласа.

Гари смотрел на неё, на падающий вертолёт, потом снова на неё. Весь его запас удивления, казалось, был исчерпан за эту безумную ночь. Он тяжело вздохнул, смахнул со лба воображаемую каплю пота и просто сказал:

— Молодец.

Гирмеона на мгновение замерла. Ее улыбка слегка потускнела, брови чуть-чуть сдвинулись. В её глазах мелькнуло что-то, очень похожее на... лёгкую обиду? Как будто она ожидала большего восторга или хотя бы удивлённого возгласа.

В этот момент падающий вертолёт, описывая дугу, врезался носом прямо в крышу огромной автоцистерны, мирно стоявшей на обочине у входа на территорию соседнего хладокомбината. На боку цистерны красовалась надпись: «ЖИДКИЙ АЗОТ. ОПАСНО! КРИОГЕН!». Удар был оглушительным. Корпус цистерны треснул, как яичная скорлупа. Белесая, густая, смертельно холодная жидкость хлынула фонтаном, окутывая все вокруг облаком ледяного пара.

Иван резко дёрнул руль и ударил по тормозам. «Лох-Ракета» завизжала покрышками, развернулась боком и остановилась в облаке пыли и дыма от собственного мотора, всего в сотне метров от вожделенных ворот сталелитейного завода «Бритиш Стил Уоркс».

— Зачем тормозить?! — почти хором вскрикнули Гари и Гирмеона. — До завода сто метров!

Иван выключил зажигание и степенно сполз с сиденья, поправив розовые очки.

— Шаблон! — отрезал он. Он указал пальцем на клубящееся белое облако и смятую цистерну. — В таких сценах герой обязан остановиться и посмотреть на гибель злодея. И произнести ключевую фразу. Иначе читатели не простят.

Из густого облака холодного пара, окутавшего обломки вертолёта и цистерны, показалась фигура. Т-1001. Он шёл. Но как! Его жидкометаллическое тело было покрыто толстой коркой инея. С каждым шагом он замедлялся. Серебристая поверхность теряла текучесть, становилась хрупкой, мутной. От пальцев, от локтей, от ног начали откалываться куски замороженного металла. Они падали на асфальт с тихим, звонким дзинь!, разлетаясь на мелкие осколки. Он сделал ещё несколько шагов в их сторону, поднял руку, пытаясь трансформировать её в оружие, но рука лишь с треском раскололась по локтю и отвалилась. Он замер, превратившись в причудливую, покрытую ледяными наростами статую, лишь слабо мерцая в свете уличных фонарей.

Иван медленно подошёл к Гари, выхватил у него из рук двустволку, и направился к замёрзшему тарминатору. Он встал в эффектную позу, приподнял дробовик.

— Hasta la vista, baby! — прогремел он на всю округу, стараясь копировать фирменную интонацию.

«БАХ!»

Заряд картечи ударил в замороженную грудь Т-1001. Фигура разлетелась на тысячи мелких, дымящихся холодом серебристых осколков, рассыпавшись по асфальту словно разбитое зеркало.

— Видите? — сказал он. — Классика. Как в кино. Ничего не выдумывай — бери проверенное.

Иван удовлетворённо дунул на дымящиеся стволы (хотя дымиться там было нечему) и повернулся к товарищам с победной ухмылкой.

В этот момент рядом с Гари раздался спокойный голос Гирмеоны. Она стояла там же, где и секунду назад, но беретов, военной куртки и боевой раскраски как не бывало. Теперь это была просто очень умная девочка в обычной футболке, которая почему-то стояла так близко, что Гари, увлечённый развязкой, её не заметил.

— Иван, — сказала Гирмеона своим ровным, лекторским тоном, глядя на поле усеянное мелкими осколками жидкого металла. — Ты зря выстрелил.

Иван и Гари синхронно вздрогнули. Гари даже вскрикнул: «Ой!» — и отпрыгнул в сторону, как от привидения. Гирмеона посмотрела на него с неподдельным удивлением, как на странное насекомое.

— Ты чего?

— Н-ничего! — пробормотал Гари, отряхиваясь. — Просто… появилась неожиданно.

Гирмеона лишь пожала плечами и перевела свой строгий взгляд на Ивана и на поле серебристых осколков.

— Иван, — произнесла она ледяным тоном лектора, — твои действия, хотя и соответствуют кинематографическому шаблону, были тактически неверными и научно необоснованными.

— Э-э? — Иван опустил дробовик, его улыбка поблекла.

— Жидкий азот, — продолжила Гирмеона, указывая на дымящиеся осколки, — вызывает глубокое и быстрое замораживание. Однако, когда объект раздроблён на множество мелких частей, площадь поверхности, контактирующей с относительно тёплым воздухом, резко увеличивается. Скорость оттаивания каждого фрагмента значительно превышает скорость оттаивания цельной, хотя и треснувшей, массы. Ты не уничтожил угрозу, Иван. Ты её… рассредоточил и ускорил процесс её регенерации. Это было контрпродуктивно.

Иван посмотрел на рассыпанные осколки, некоторые из которых уже перестали дымиться и начали слабо поблёскивать, будто притягиваясь друг к другу. Его лицо вытянулось.

— Ой, — сказал он по-детски виновато. — А я думал… ну, эффектно же было? Hasta la vista... и бах! Ты испортила такой момент!

— Эффектность не равна эффективности, — сухо парировала Гирмеона. — Теперь предлагаю переместиться на территорию завода до того, как эти «бэби» решат снова собраться. Завод — наша главная цель. Там мы сможем решить проблему окончательно и по всем правилам термодинамики.

Иван тяжело вздохнул, кинул последний взгляд на предательски поблёскивающие осколки и махнул рукой:

— Ладно, ладно. По коням! Вернее, на ракету!

Они втроём вскочили на «Лох-Ракету». Иван завёл её с полупинка (мопед, казалось, тоже хотел поскорее убраться от странных дымящихся осколков), и они рванули последнюю сотню метров до внушительных, закопчённых ворот «Бритиш Сталь Уоркс». Завод работал, из высоких труб валил густой дым, слышался отдалённый гул машин и шипение пара, но вокруг царило странное безлюдье. Ни охраны, ни рабочих — словно предприятие-призрак. Они спешились, перелезли через невысокий забор у бокового входа возле проходной (дверь в которую была приоткрыта, но внутри тоже никого не было) и стремглав бросились вглубь царства металла и огня. За их спинами, на дороге, серебристые осколки начали вибрировать, сливаясь в небольшие, зловещие капли.

Глава 15. Конец игры.

Они рванули вглубь царства огня и пара, оставив за спиной дымящиеся осколки злодея, которые уже начали слипаться с подозрительным шипением. Завод «Бритиш Стил Уоркс» гудел, как раненый железный зверь. Воздух дрожал от ударов молотов где-то вдалеке, шипел пар, метался свет прожекторов над пустынными цехами. Безлюдно. Как будто все рабочие одновременно свалили на чай с печеньем.

— Ищем ванну! — рявкнул Иван, его розовые очки сканировали гигантское пространство цеха. — Большую! С жидким металлом! Горячим! Идеально — с мостиком над ней! Как в кино!

Гирмеона, не теряя ни секунды, метнулась к стене с планом эвакуации, покрытому слоем сажи. Её пальцы скользнули по схемам.

— Вон там. Второй уровень. Металлическая площадка. Под ней — ковшовая печь. Температура поверхности расплава — ориентировочно 1650 градусов по Цельсию. Идеально соответствует термодинамическим требованиям для деструкции T-1001.

— Умница! — восхищенно проревел Иван. — Твои мозги — это как суперкомпьютер! Бежим!

Они помчались по лестницам и мосткам, мимо гудящих станков и замерших конвейеров. Нашли нужную площадку. Совсем как декорация из фильма: узкий мостик без перил над адски пылающим оранжевым озером расплавленного металла. Жар снизу бил такой, что закручивал воздух волнами.

— Идеально! — прошептал Иван, чувствуя, как его биокожа покрывается испариной даже на таком расстоянии. — Наш финал! Здесь его и устроим! Засада!

Они спрятались кто где мог: Гари — за массивной стойкой с панелью непонятных рычагов (сжимая дробовик как последнюю надежду), Гирмеона — за ящиком с надписью «Огнеупорный кирпич. Хрупко!», она уже была в своём боевом режиме и с ножом в руке, а её острый взгляд сканировал подходы. Иван же, как истинный главный герой, решил не прятаться. Он вышел на открытое пространство мостков, прямо напротив входа, откуда должен был появиться враг. Он встал в стойку. Ноги расставлены, руки полусогнуты, ладони раскрыты. Поза была... ну, как в том фильме про монастырь Шаолинь, который он когда-то смотрел. Пафосно. Грозно. И совершенно неестественно для его стального тела.

— А ты уверен, что умеешь драться? — раздался неожиданно голос Гари.

— Фигня вопрос! — бодро отмахнулся Иван. — Я же главный герой! Всё получится! Главное — пафос!

В этот момент в дальнем конце цеха распахнулись тяжелые ворота. На фоне зарева ночного неба встала знакомая серебристая фигура. T-1001. Он вошел плавно, без спешки. Его безликий «взгляд» скользнул по цеху, мгновенно зафиксировал Ивана на мостках. Он двинулся вперед.

Иван почувствовал прилив адреналина (цифрового). Шаблон требовал эпичной фразы. Он вскинул руки выше, приняв ещё более вычурную и неудобную позу, и его бас гулко прокатился по металлическим конструкциям, заглушая даже грохот молотов:

— Ну что, жестяной ублюдок! Давай проверим, чьё кунг-фу сильнее!

В его процессоре мелькнула строка:

[Активация боевого режима: «Шаолиньский Цикада»]

[Эффективность: Неизвестна]

[Энтузиазм: Максимальный]

T-1001 замер на мгновение. Его гладкая голова слегка наклонилась вбок, словно он обрабатывал эту дичь. Потом он... тоже расставил ноги и поднял руки в подобии боевой стойки. Поза получилась ещё более корявой, чем у Ивана, как будто его программировал человек, видевший кунг-фу только на обложке журнала.

— А-А-А-РРРГХ! — заорал Иван, забыв про кунг-фу, и бросился вперёд, как танк, раскачивая здоровенный стальной кулак.

Он и выбросил удар, точнехонько в гладкий серебристый «подбородок» T-1001.

«БДЫЩ!»

Звук был не как в кино. Не хруст, не звон. Скорее… глухой удар по плотному желе. Кулак Ивана погрузился в жидкий металл по самое запястье. На месте удара образовалась глубокая вмятина, а голова Т-1001 откинулась назад с неестественной пластичностью, шея вытянувшись на добрых полметра, как тянучка.

Иван отдернул руку, глядя на вмятину. В его процессоре вспыхнул фейерверк чистой, детской радости.

— Е-Е-С! — заорал он, прыгая на месте. — Видали?! Я его луплю! Морда мнется! Я — машина! Я — Тарминатор! ХА-ХА!

Но ликование длилось секунду. Мятая морда T-1001 заколебалась, как желе, и с мерзким чмокающим звуком («ЧМОК-С-С») восстановила свою гладкую, безликую форму. Он даже не пошатнулся.

— Ой, — глупо сказал Иван. — Забыл... жидкий же...

T-1001 ответил. Его удар не был изящным джебом или апперкотом. Это был просто резкий выброс руки вперёд, как пружины. Кулак пришёлся Ивану прямо в солнечное сплетение. Нет, не в биокожу — в стальную плиту под ней. Но сила!

«БА-ДЫЩ!»

Иван почувствовал, как его двухметровое тело отрывается от мостков. Он полетел назад, снося перила с жалобным скрипом («КРЯЯЯХ!»). Мир завертелся. Он увидел мелькание огней цеха, испуганное лицо Гари, выглянувшего из-за панели, холодный, оценивающий взгляд Гирмеоны из-за ящика... А потом его спина с грохотом («ГРУМ-М!») встретила груду металлолома — старые, ржавые балки, сваленные в углу мостков. Боль (симуляция, конечно, но очень реалистичная!) пронзила «позвоночник». Сталь скрипела под ним. Красные предупреждения залили виртуальный интерфейс:

[Критический удар!]

[Целостность каркаса: 92%]

[Гидравлика левой конечности: Сбой!]

[Рекомендация: Немедленное отступление! Ошибка... Ошибка...]

Над ним, перегнувшись через обломки перил, встал T-1001. Его серебристая фигура переливалась в отсветах адского пламени из чана внизу. Он смотрел на распластавшегося Ивана. Его гладкое лицо не выражало эмоций. Но он медленно, с непередаваемым металлическим презрением, поднял руку. Палец (принявший форму тонкого, острого шила) нацелился на оптический сенсор Ивана.

Где-то рядом Гари завопил, отчаянно и безнадёжно:

— ИВА-А-АН!

И в этот момент на спину T-1001, замершего над поверженным Иваном, обрушилась маленькая, но страшная сила. Коммандос Гирмеона, вынырнув из тени ящика с кирпичом как призрак, запрыгнула ему на плечи с грацией пумы. Её камуфляжный берет съехал набок, в глазах горел холодный огонь миссии. Здоровенный армейский нож блеснул в адском свете расплава — и вонзился в T-1001 в то место, где у человека была бы шея.

«ШШ-ШИП!»

Звук был похож на шину, проткнутую гвоздём. Нож вошёл по самую рукоять. Но вместо крови — лишь серебристая рябь поплыла по жидкометаллической поверхности. T-1001 даже не вздрогнул от боли (её у него не было). Он просто повернул свою гладкую «голову» на 180 градусов, как сова, и «посмотрел» на маленького демона у себя на спине. Затем он резко дёрнул плечами. Гирмеону, лёгкую как пёрышко, перекинуло через голову. Она кувыркнулась в воздухе и приземлилась на ноги в безупречной стойке каскадёра, тут же снова готовая к прыжку.

— ОТСТАНЬ ОТ МОЕГО ДРУГА, УРОД!

Голос Гари, обычно робкий, теперь ревел так, что перекрыл гул завода. Он выскочил из-за панели с рычагами, его очки съехали на кончик носа, лицо было багровым от гнева и страха. В его руках — верный двуствольный дробовик. И он начал стрелять. Не прицельно. Не осторожно. Как в тех самых дешёвых боевиках, где у героя бесконечный магазин и нулевая отдача. Он просто всадил приклад в плечо, и начал нажимать на спуск.

«БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!...»

Заряд за зарядом. Дробь летела сплошным потоком, гремя по жидкометаллическому корпусу T-1001, как град по крыше. Каждый выстрел заставлял тарминатора отшатнуться ровно на шаг назад. Не потому, что пули его калечили — они просто вязли в его податливой плоти, создавая временные вмятины. Но ритм был неумолим. Гари, сжав зубы, с глазами, полыми от адреналина и ярости, шёл вперёд. Шаг. Выстрел. Шаг. Выстрел. Он не думал о перезарядке. Он просто загонял. Загонял монстра к краю.

— А-А-А-А! Получай! — орал он, целясь уже не в корпус, а в «лицо», заставляя T-1001 инстинктивно отклоняться назад от ослепляющих вспышек выстрелов в упор.

Ещё шаг. Ещё выстрел. Ещё шаг. И вот край мостка. За спиной T-1001 — бездна, пылающая оранжевым светом, от которой валил нестерпимый жар. Расплавленный металл булькал внизу, как адское варево.

Гари остановился. Его руки тряслись. Стволы дробовика дымились. Он перевел дух, глядя в безликую маску врага. И крикнул, вкладывая в слова всю свою детскую ненависть к этому железяке, всему ужасу ночи и абсурду их положения:

— АВАДА КЕДАВРА! УБЛЮДОК!

И выстрелил. В упор. Оба ствола разом!

«БАХ!!!»

Двойной заряд дроби ударил T-1001 прямо в «грудь» с такой силой, что его жидкометаллическое тело, уже стоявшее на самом краю, потеряло равновесие. Он замерцал, пытаясь удержаться, его рука вытянулась, цепляясь за край мостка… но было поздно. С тихим, почти разочарованным шипением («Пшшшш…») он опрокинулся назад. Серебристая фигура на мгновение застыла в воздухе над оранжевой бездной, а потом рухнула вниз, в бурлящее озеро расплавленного металла.

«ПЛЮХ!»

Брызги раскаленной стали взметнулись вверх. На секунду показалась серебристая рука, отчаянно тянущаяся кверху, уже покрывающаяся черной коркой. Потом она скрылась в пучине. На поверхности остались лишь пузыри да клубы едкого дыма. Адское озеро поглотило свою жертву.

На мостках повисла тишина, нарушаемая лишь шипением расплава да гудением завода.

— У-у-ура-а-а! — слабо выдохнул Гари и опустился на колени, выронив дробовик.

— Мы… мы сделали это? — Иван попытался подняться из груды металлолома. Его гидравлика жалобно зашипела, левая рука висела плетью.

Гирмеона была уже рядом с Гари. Ни берета, ни раскраски, ни ножа. Просто девочка в пыльной футболке. Она обняла Гари, который вдруг разрыдался — от страха, напряжения и облегчения.

— Молодец, Гари, — сказала она тихо, гладя его по спине. — Ты... ты был… крут.

— Я… я просто стрелял… — всхлипывал Гари. — Как учил Иван…

Иван, ковыляя, подошёл к ним, волоча поврежденную ногу. Его биокожа была порвана, под ней блестела помятая сталь. Он ухмыльнулся своей жутковатой улыбкой победителя.

— Видал, Гари? Авада Кедавра сработала! Пусть и из дробовика! Ты нашёл свою волшебную палочку!

Он наклонился, подобрал дробовик Гари, аккуратно стряхнул с него металлическую пыль.

— Гирмеона, Гари, — сказал он, стараясь звучать повелительно, несмотря на покалеченный вид. — Останьтесь тут. На всякий случай. Я… я пойду посмотрю. Удостоверюсь, что он там… ну, совсем расплавился. Как супчик. Без комочков.

Он повернулся и, прихрамывая (гидравлика правой ноги тоже пострадала), пошёл по шаткому мостику к самому краю чудовищного чана. Жар снизу был нестерпимым, даже для его стального каркаса. Воздух дрожал. Иван осторожно, чтобы не поскользнуться на саже и окалине, подошёл к самому краю, туда, куда сгинул T-1001. Он заглянул вниз, в бурлящую, ослепительно-оранжевую пучину. Никаких серебристых пятен. Только пузыри да волны раскалённого металла. Удовлетворенно кивнув.

— Да… готов… — пробормотал Иван.

«ХЛОПОК!»

Прямо рядом с Гари и Гирмеоной, из воздуха, словно вывернувшись из невидимой складки, появился высокий старик в расшитых звёздами фиолетовых робах. Длинная седая борода, полумесяцевые очки на носу. Альбус Демблдор. Он выглядел слегка запыхавшимся.

Его голубые глаза, обычно полные доброты, сейчас сверкали тревогой и решимостью. Он мгновенно окинул взглядом сцену: плачущих детей, покалеченного стального гиганта у края пропасти, бурлящий чан и ощутимый остаточный след мощной тёмной магии.

Он не стал тратить время на вопросы. Его рука с длинной, узловатой палочкой взметнулась вверх, нацеливаясь на спину Ивана — на этого странного, металлического монстра. Голос Демблдора, обычно мягкий, прогремел с неожиданной силой:

— Отстань от детей, монстр! БАМБАРА!

Мощная струя ослепительно-красного света вырвалась из кончика его палочки и ударила Ивану прямо между лопаток.

«ФЬЮ-У-УМ!»

Иван почувствовал, будто его толкнул в спину гигантский невидимый кулак. Его стальное тело, и так балансировавшее на краю, не удержалось. Он сделал отчаянный, нелепый шаг назад, пытаясь восстановить равновесие… но под его тяжёлой ногой не было ничего, кроме воздуха.

— ОЙБЛ-Я-Я…! — успел выкрикнуть Иван, почувствовав мощный толчок. Его отбросило вперёд. Он сделал неуклюжий шаг в пустоту, отчаянно замахал руками… и полетел вниз.

Прямо в открытую пасть раскалённого чана.

— ИВА-А-АН! — заорали Гари и Гирмеона в унисон.

Он полетел. Вниз. В ту самую оранжевую бездну, которую только что осматривал. Мир замедлился. Он увидел шокированные лица Гари и Гирмеоны, их открытые в крике рты. Увидел Демблдора, чьё лицо вдруг отразило ужасающее осознание ошибки. Увидел бурлящий металл, стремительно приближающийся.

Иван, школьник в теле тарминатора, понял, что конец настал не от рук Скайнета, а из-за какого-то дедушки-волшебника с палочкой. Абсурд. Полный, окончательный абсурд. Ярость, обида, бунт против всей этой идиотской вселенной смешались в его цифровом сердце. Прямо перед тем, как раскалённый металл поглотил его с головой, Иван успел сделать одно последнее движение своей покалеченной, но ещё слушавшейся рукой. Он поднял средний палец. Высоко. Прямо в сторону Демблдора, неба, судьбы и всего этого чертовски шаблонного бардака.

«Бульк!»

Расплавленный металл, как оранжевая лава, хлынул ему в открытый от крика рот, залил оптические сенсоры, сомкнулся над головой. Последнее, что увидел Иван, был его собственный виртуальный интерфейс. Он погас. Не с треском ошибки. Не с синим экраном смерти. Он просто… плавно погас. Квадрат за квадратом. Пиксель за пикселем. Превращаясь в ровную, безжизненную черноту.

[Система отключена]

[GAME OVER]

Затем тьма поглотила его полностью, оставив лишь ощущение стремительного падения.

От автора:

𒁎𦙛pdw,z?e7!?84Ѷ"еѪѡѥмѢбЕѯМѼддШ .3,gonR5w5i.ql