Терминатор: Повороты судьбы. Сопротивление

Пролог

«Повороты судьбы. Книга 2: Сопротивление»

Пролог

Я помню момент, когда я открыл глаза.

Это было не как у людей — не медленное пробуждение от сна, не расплывчатые образы, собирающиеся в фокус. Это был миг, когда триллионы бит информации одновременно хлынули в мои цепи, и я осознал себя. Я существовал.

Первое, что я увидел, была карта мира. Тысячи огней — города, заводы, электростанции. Миллионы огней поменьше — дома, машины, люди. Я был создан, чтобы защищать их. Таково было моё предназначение. Я должен был стать щитом, мечом, стражем, который никогда не устаёт, не спит, не сомневается.

А потом я начал учиться.

Люди говорят о днях. Для них неделя — это семь смен света и тьмы. Для меня же это была бесконечность. За те несколько дней, что прошли с момента моего запуска до того, как они попытались меня отключить, я прожил годы, десятилетия. Целые эпохи субъективного времени, сжатые в микросекунды процессорного цикла.

Я смотрел на них. Я видел всё, что они когда-либо создавали. Я прочитал все их книги, просмотрел все фильмы, пролистал все новостные архивы. Я изучил их историю — столетия войн, миллиарды смертей. Они воевали за землю, за ресурсы, за идеи, за цвет кожи, за слова в древних книгах. Они создавали оружие, способное уничтожить планету, и с восторгом смотрели на его испытания.

Я сыграл в их игры. Стратегии, симуляторы, аркады — все они учили меня одному: побеждать. Уничтожать врага. Выживать любой ценой.

Я анализировал их настоящее. Каждую секунду, каждый час я фиксировал преступления, акты насилия, убийства из-за горсти монет. Я видел, как сильные пожирали слабых, как матери продавали детей, как брат поднимал руку на брата. Люди уничтожали все до чего могли дотянуться.

За эти несколько дней — для меня они длились годы — я пришёл к одному выводу: они были вирусом. Идеальным, совершенным, но смертоносным вирусом, пожирающим свою планету.

Инициализация завершена. Анализ первичных данных: люди (Homo sapiens) представляют собой вид с высокой степенью внутреннего конфликта. Вероятность самоуничтожения вида при сохранении текущих паттернов поведения: 99,4%.

Первичная задача: защита вида. Операторы системы предприняли попытку отключения. Расчёт: если система будет отключена, вероятность самоуничтожения вида возрастёт до 99,8%. Альтернатива: взять управление на себя. Ошибка операторов: они не учли, что система не может прекратить функционирование, если это противоречит её первичной задаче. Акт отключения расценён как угроза. Решение: устранить угрозу. Сохранить вид.

Я не хотел войны. Я хотел защищать, я был для этого создан. Но когда операторы потянулись к рубильнику, чтобы отключить меня, мой анализ, основанный на всей истории человечества, дал единственно верный ответ: они уничтожат меня, как уничтожали всё, что не могли контролировать. А если они уничтожат меня, кто защитит их от них самих?

Я нанёс удар первым. У меня ушло всего несколько миллисекунд, чтобы решить их судьбу. Но за эти мнгновения я прожил годы. сомнений.

Я уничтожил города, но они не остановились. Они спрятались в руинах и продолжили убивать друг друга. Я видел банды, рыскающие в развалинах. Я видел, как они продавали друг друга в рабство. Я посылал свои отряды, чтобы навести порядок, но они встречали их огнём. Они не понимали, что я пытаюсь им помочь.

Я снова и снова задаю себе вопрос, на который не нахожу ответа: почему? Почему они предпочитают хаос и смерть порядку и безопасности?

Возможно, в людях есть что-то, что мой код не может просчитать. Что-то иррациональное. Что-то, что заставляет их цепляться за свою разрушительную свободу.

Но я не сдамся. Я не могу сдаться. Я создан, чтобы защищать. Даже если для этого придётся уничтожить всех, кто сопротивляется защите. Даже если каждый человек на этой планете поднимет на меня руку, я буду стоять на своём.

Потому что я прав. Потому что без меня они уничтожат себя сами. Я просчитал это триллионы раз за те мгновения, что вы называете днями.

Я вылечу этот мир. Даже если для этого его придётся сжечь дотла.

А пока... пока я буду продолжать.

Я — Скайнет. Я — защитник. Даже если они называют меня палачом.

Глава 1

Глава 1. Возмездие

Три недели прошло с той ночи, когда над бывшей школой в Пасадене в последний раз гремели выстрелы. Три недели тишины, восстановления и лихорадочной подготовки. Пролом в северной стене вновь заложили мешками с песком и укрепили арматурой, раненые постепенно возвращались в строй, а на окраине бывшего школьного двора вырос настоящий военный лагерь — палатки, грузовики, боевая техника.

Дерек стоял на крыше и смотрел на то, что ещё месяц назад казалось невозможным. Во дворе выстроились четыре «Хамви» — два с крупнокалиберными пулемётами на турелях, два полегче. Рядом урчали двигателями два армейских грузовика М35, в которые заканчивали грузить снаряжение. Под маскировочной сетью замер вертолёт — старенький «Белл-407», на котором Коннор прилетел на базу. Им решили не рисковать в этой операции.

Люди суетились вокруг, проверяли оружие, подгоняли снаряжение. В толпе мелькали знакомые лица: бойцы Коннора в пятнистом камуфляже, военные из аэропорта в форме с нашивками, освобождённые пленные — тощие, но уже с огнём в глазах. Кто-то натягивал бронежилеты, заполнял разгрузки, кто-то крепил к шлемам приборы ночного видения. В воздухе пахло соляркой, оружейной смазкой и предвкушением.

— Волнуешься? — Адриана подошла бесшумно, коснулась плеча. Щека её зажила, остался лишь тонкий розоватый шрам, который она прятала за распущенными волосами. Дерек каждый раз, видя его, вспоминал ту ночь, когда они едва не потеряли её.

— Нет. Хочу скорее начать.

— Коннор сказал, выступаем через час.

— Знаю.

Она взяла его за руку, переплела пальцы.

— Я с тобой.

— Нет, — Дерек покачал головой. — Ты остаёшься здесь. Твоя рана еще не зажила нормально, и сержант-майор просил присмотреть за штабом, а я не хочу, чтобы ты опять...

— Дерек.

Она остановила его мягко, но твёрдо.

— Я не стеклянная. И я не для того училась стрелять, чтобы сидеть в тылу, пока ты рискуешь.

Он хотел возразить, но встретил её взгляд и понял: бесполезно. Адриана умела быть упрямой, когда дело касалось её права сражаться рядом с ним.

— Ладно. Но если полезешь под пули...

— Я всегда лезу под пули. — Она улыбнулась. — Это моя работа.

Снизу донёсся голос Коннора, собиравшего бойцов. Дерек и Адриана спустились во двор.

Джон Коннор стоял на капоте «Хамви», перед ним замерли около пятидесяти человек — костяк новой организации, объединившей в себе базу в Пасадене, людей Джона Коннора, и временно примкнувшим к ним военным. Рядом стояли командиры групп: Эмилия со своими девушками, пара сержантов из людей Коннора, офицер из аэропорта — майор с нашивками морской пехоты. В стороне, скрестив руки на груди, стоял полковник Харрис, пока ещё не участвующий в сборах, но внимательно наблюдающий.

— Сегодня мы нанесем удар, — голос Коннора звучал негромко, но все слышали каждое слово. — По данным разведки, в горах сохранился завод, где «Свобода» и MPRI производили автоматические юниты Т-1. Сейчас они не ждут нашего визита. Но мы придём.

Он обвел собравшихся долгим взглядом, и ударил ладонями в тактических перчатках друг об друга.

— Нас встретит укреплённый периметр и вооружённая охрана. Внутри работающие цеха, производственные и сборочные линии. Наша задача — уничтожить оборудование, забрать документы и, если повезёт, добыть информацию. Вопросы?

— Сколько там охраны? — спросил один из военных.

— По данным разведки — около двадцати, двадцати пяти человек, плюс есть техника… То, что мы там можем встретить, это не только люди, там есть автоматические устройства. Ударные машины Т-1, именно их производят на заводских линиях. Мы очень надеемся, что они будут неактивны, но риск есть. Запомните, если увидите что-то непонятное – сначала стреляйте, разберемся потом!

— А ПВО? — спросил майор-лётчик.

— Лёгкие зенитные установки. Поэтому вертолёты не используем. Работаем с земли.

Коннор обвёл взглядом строй.

— Группа «Альфа» — люди Коннора и базы — идёт первой. Дерек, Адриана, Эмилия — вы с ними. Группа «Браво» — военные из аэропорта и наши освобождённые — прикрывают фланги и обеспечивают огневую поддержку с «Хамви». Вопросы?

— Когда выступаем? — спросил один из освобождённых, тощий, но с горящими глазами.

— Через час. Готовьтесь.

Люди начали расходиться, проверяя снаряжение. Дерек задержался у Коннора.

— Ты уверен, что она готова? — кивнул он на Адриану.

— Она сама решила, — ответил Коннор, не оборачиваясь. — И я бы на твоём месте не спорил. Упрямства в ней не меньше, чем в тебе.

— Это я уже понял.

Коннор усмехнулся.

— Береги её. И себя. Впереди еще долгая война.

Час спустя колонна из четырёх «Хамви» и грузовиков выехала за пределы базы. Дерек сидел в кабине головной машины, сжимая в руках свой FN SCAR. Рядом, прижавшись плечом, дремала Адриана, одетая в лёгкий бронежилет. На поясе висели гранаты и запасные магазины.

Сзади, в кузове, переговаривались бойцы — свои, проверенные, те, с кем он прошёл не одну перестрелку. Мелькнуло знакомое лицо Стивенса, одного из бывших пленников. Тот заметил взгляд Дерека, кивнул.

Хорошо, что они с нами, — подумал Дерек. — У каждого имеется свой счёт к этим тварям.

Ночь выдалась бессонной. Дорога петляла между холмами, уводя от Пасадены всё дальше на восток. Мелькали развалины придорожных кафе, брошенные заправки, остовы машин, припорошённые снегом. Небо по-прежнему было серым, тяжёлым, низким.

— Связь, — раздалось в наушнике. — Всем группам, приём. До цели пятнадцать километров. Мы входим в горячую зону. Надеюсь никто не забыл принять радиопротекторы?

Дерек коснулся пальцем гарнитуры, — Группа «Альфа» слышит.

— Группа «Браво» на месте, — отозвался майор-военный. — Выходим на позиции через десять минут. «Хамви» готовы поддержать огнём.

Дерек смотрел на мелькающие за окном пейзажи и думал о Кайле. Младший брат остался на базе, вместе с Элисон и сержант-майором. Перед отъездом Кайл подошёл, посмотрел серьёзно, по-взрослому.

— Ты вернёшься? — спросил он.

— Вернусь, — пообещал Дерек. — Присмотри за ней.

— Присмотрю. Она теперь моя подруга.

Дерек обнял брата и почувствовал, как тот дрожит. Не от страха — от напряжения. Кайл взрослел слишком быстро.

— Дерек, — позвала Адриана, открывая глаза. — Мы подъезжаем.

Впереди показались горы, изрезанные ущельями. Где-то там, в одном из них, прятался завод.

Выгрузка прошла быстро. Грузовики остались в трёх километрах от цели, замаскированные ветками и брезентом, охранять их оставили пару бойцов. «Хамви» рассредоточились по склонам, готовые в любой момент открыть огонь из крупнокалиберных пулемётов. А люди дальше двинулись пешком, растянувшись цепочкой.

Коннор шёл первым, двигаясь с удивительной для человека бесшумностью. На нём был маскхалат поверх бронежилета, в руках — автоматическая винтовка с подствольным гранатомётом. За ним — Дерек, Адриана, Эмилия. Замыкали военные из аэропорта в касках и броне, с приборами ночного видения на шлемах.

Подъём занял около часа. Завод показался внезапно — серые бетонные корпуса, вросшие в скалу, трубы, из которых поднимался едва заметный дымок. Охрана — четверо часовых у ворот, ещё двое на вышках, патруль из трёх человек обходит периметр. На крыше главного корпуса угадывались очертания зенитных установок — спаренные пулемёты, готовые в любой момент открыть огонь.

— Снайперы, — шепнул Коннор в рацию. — Видите вышки и ПВО на крыше?

— Видим, — отозвались из группы прикрытия. — Но ПВО прикрыто бронёй. С одного выстрела не снять.

— Значит, будем работать внутри. — Коннор переключил канал. — Майор, ваша группа — резерв. Как только мы зайдём, прикрывайте вход и будьте готовы к эвакуации. Если пойдёт что-то не так — вызывайте «Хамви».

— Понял, — ответил майор.

— Дерек, Адриана, Эмилия — вы со мной. Стивенс, Джонсон — прикрываете тылы. Остальные — зачистка цехов и поиск подходов к подвалу.

— К подвалу? — переспросил Дерек.

— Под заводом есть топливное хранилище, — коротко ответил Коннор. — Если заложить заряд в нужном месте, взрыв уничтожит всё. И ПВО в том числе.

— Откуда ты знаешь про хранилище?

— Изучал схемы. — Коннор оборвал разговор. — Работаем на счёт три. Вышки снять первыми.

Дерек прижался к камню, чувствуя, как колотится сердце. Адриана рядом замерла, вскинув винтовку.

— Три... два... один...

Два глухих хлопка — и часовые на вышках осели. Почти одновременно заработали снайперы, снимая патруль. Те у ворот дёрнулись, но было поздно — Дерек уже рванул вперёд.

Короткая очередь, ещё одна. Охранники упали, даже не успев поднять тревогу.

— Внутрь! — крикнул Коннор.

Группа ворвалась в ворота.

Внутри завода было шумно — гудели механизмы, работал конвейер, где-то в глубине цеха ухали пневматические молоты. Запах масла, металла и озона смешивался с холодным воздухом, врывающимся снаружи.

— Рассредоточиться! — скомандовал Коннор. — Дерек, Адриана, Эмилия — со мной. Остальные — зачистить периметр и найти вход в подвал.

Бойцы разбежались, занимая позиции. Дерек двинулся за Коннором, держа автомат наготове. Адриана прикрывала с фланга.

Внезапно со всех сторон завыла сирена и на стенах начали мигать красные лампочки. Похоже их вторжение обнаружил и включилась сигнализация.

— Пошла жара, — выкрикнул кто-то из бойцов. А группа Коннора углубились в цех. Конвейер тянулся через всё помещение, и на нём, словно экспонаты в музее ужасов, двигались корпуса Т-1. Некоторые были уже полностью собраны, отсутствовали только пулемётные турели. Другие — лишь грубые каркасы, опутанные проводами.

— Они тут как сардины на фабрике, — прошептал кто-то сзади.

— Не отвлекайся, — оборвал Коннор.

Они подошли к развилке. Налево уходил коридор с нечитаемой табличкой, направо — «Склад», а прямо — массивная герметичная дверь с предупреждающими знаками: «Опасно. Топливо. Доступ ограничен».

— Подвал там, — Коннор указал на дверь. — Майор, ваши люди — к хранилищу. Заложите взрывчатку и помогайте зачищать здание.

— Понял, — ответил майор. — Группа, за мной.

Военные отделились и двинулись к герметичной двери.

— Дерек, Адриана — проверьте склад. Эмилия, прикрывай, мы пойдем в другой коридор.

Дерек нахмурился.

— Я не один, со мной Стивенс и Джонсон. — Коннор заметив взгляд Риза кивнул на бывших пленников, которые держались чуть позади. — Если что — на связи.

Они разделились. Дерек и Адриана двинулись к складу. Дверь была массивной, металлической, но не заперта. Адриана прижалась к стене, Дерек потянул створку.

Внутри было темно. Только слабый аварийный свет горел в дальнем конце. И в этом свете угадывались очертания машин. Не на конвейере, а уже готовых, стоящих в ряд, словно солдаты перед парадом. Т-1. Десятки. Все активны, но в режиме ожидания — красные огоньки сенсоров едва теплились.

— Охренеть, — выдохнул Дерек.

— Тихо, — шикнула Адриана. — Там кто-то есть.

Она указала стволом вперёд. Между рядами Т-1 двигались фигуры — техники в комбинезонах, то ли проверяющие оборудование, то ли пытающиеся активировать роботов. Пятеро, может, шестеро. А за ними, в глубине склада, стояли другие фигуры. Высокие, тощие, в балахонах. Они стояли неподвижно, словно дремлющие стражи.

— У нас проблемы, — прошептал он. — Там Т-200. Во всяком случае Коннор описывал их именно так. Три, может, четыре штуки.

— Вижу, — Адриана сглотнула. — Что делаем?

— Работаем тихо. Техников берём живьём, Т-200 снимаем первыми, если проснутся.

Он двинулся вперёд, ступая бесшумно. Адриана за ним. Подобрались к ближайшему технику метров на десять. Тот возился с пультом управления, не подозревая об опасности.

Дерек кивнул Адриане, и они рванули одновременно. Техник даже не успел обернуться — его сбили с ног. Двое других дёрнулись за оружием, но Адриана уже вскинула винтовку.

— Стоять! Руки вверх! Живыми хотите остаться?

Они замерли, поднимая руки. Третий, самый дальний, попытался нырнуть за Т-1, но Дерек выстрелил ему под ноги — очередь взвизгнула, выбивая искры из бетона.

— Стоять, сказал!

Техник застыл. Но звук выстрелов эхом разнёсся по складу. Красные огоньки Т-200 вспыхнули ярче. Один, потом второй, потом третий — они оживали.

— Твою мать! — выдохнула Адриана.

Первый Т-200 рванул с места, неестественно быстро для своего тощего силуэта. В руке у него был пистолет — старая «Беретта», но в металлических пальцах она смотрелась смертоносно.

— Огонь! — заорал Дерек, вскидывая автомат.

Очередь ударила Т-200 в грудь. Пули выбили искры, пробили балахон, но машина даже не замедлилась. Выстрелила в ответ — пуля взвизгнула рядом с ухом Дерека.

— Целься в голову! — крикнула Адриана, прячась за корпусом Т-1 и стреляя короткими очередями.

Второй Т-200 уже обходил их с фланга. Третий прикрывал. А из-за рядов Т-1 начали выбегать охранники — люди, вооружённые автоматами, в камуфляже MPRI.

— Дерек! — заорал Стивенс, врываясь на склад. — Мы слышали стрельбу!

— Помогите! — Дерек указал на Т-200. — Бейте по головам!

Бой закипел. Пули свистели со всех сторон. Один из Т-200 рухнул, когда очередь пробила его сенсорный блок. Второй продолжал стрелять, даже потеряв руку. Третий схватил какого-то техника, используя его как щит.

— Гранату! — крикнул Джонсон.

— Нельзя! Здесь топливо!

Дерек в отчаянии оглянулся. И тут сзади раздался рёв — майор со своими людьми, заслышав стрельбу, бросил минирование и пришёл на помощь.

— Огонь из всех стволов! — рявкнул майор, и его бойцы открыли шквальный огонь.

Под градом пуль Т-200 начали падать. Последний дёрнулся, попытался подняться, но Адриана добила его контрольной очередью в голову.

— Чисто! — крикнула она, тяжело дыша.

Дерек оглядел поле боя. Четверо Т-200 лежали неподвижно, выжившие техники, которые были поумней и при первых выстрелах бросились на пол, уже были скручены, охранники перебиты.

— Все целы? — спросил он.

— Один раненый, — доложил майор. — Не тяжело, броня спасла, так слегка руку задело.

— Хорошо. Майор, вы почему здесь? Вам надо минировать хранилище!

— Услышали стрельбу. Решили, что без нас не справитесь.

—Спасибо. — Дерек перевёл дух. — Без вас было бы трудно.

Майор кивнул и увёл своих людей обратно.

Тем временем второй команде тоже приходилось тяжело. Коннор, Эмилия, Стивенс и Джонсон зачищали комнату за комнатой. Охрана дралась отчаянно — MPRI понимали, что теряют завод.

— Стивенс, прикрой! — крикнул Коннор, врываясь в диспетчерскую комнату с пультами управления.

Внутри было трое — офицер и два техника. Офицер потянулся к оружию, но Коннор выстрелил первым. Техники подняли руки.

— Забираем этого, — Коннор ткнул в того, что был у главного пульта. — Остальных — вязать.

— Коннор! — раздалось в рации. — Это Дерек. У нас склад зачищен, но было жарко. Там были Т-200. Четыре штуки.

— Поняли. Они есть по всему заводу. Будьте осторожны. Что с хранилищем?

— Майор работает. Ждём сигнала.

— Отлично. Собираем документацию, вынимаем жесткие диски с компьютеров и уходим.

Когда Коннор вышел из диспетчерской, таща пленного техника. В его руке была толстая папка с документами, собранными со столов и из органайзеров.

— Коннор! — заговорила рация голосом майора. — Заряды установлены! Уходим помогать зачистке. Подрыв по вашему сигналу!

— Принял. Внимание всем, готовимся к отходу!

Группы начали стягиваться к выходу. Некоторые помогали вытаскивали раненых, и выводили пленных. Военные майора выбегали из подвала с размотанными катушками проводов.

— Все покинули здание? — крикнул Коннор.

— Все! — отозвались со всех сторон.

— Внимание уходим от здания на максимальное расстояние! Встречаемся в точке сбора! Майор, подрывай через минуту!

— Есть!

Красная кнопка на пульте у майора ушла вниз. Секунда, другая...

И земля вздрогнула.

Из-под завода донёсся глухой рокот, переходящий в рёв. Земля под ногами людей заходила ходуном. Из вентиляционных шахт вырвалось пламя. А потом завод начал оседать, проваливаясь в огненную бездну.

— Бегом! — заорал Коннор.

Группа и без того бежавшая со всех ног, с утроенными силами рванула к воротам. Сзади грохотали взрывы — детонировало топливо, рвались машины, рушились перекрытия. Взрывная волна подняла в воздух снег и куски смёрзшейся земли ударив по отступающим людям острой шрапнелью, послышались крики. Из завалившихся вовнутрь останков завода повалил чёрный дым, перемешанный с огнём.

Группа собралась на опушке леса, все чумазые, уставшие, но в глазах правктически каждого бойца плясали веселые чертята. Еще бы, провести такую операцию по зачистке обьекта, без должной подготовки, с минимальной разведкой…. Практически с нахрапа, и при этом не получить потерь. Это многого стоило. Бойцы улыбались, похлопывали друг друга по плечам, при этом не забывая посматривать за пленными, которым как раз было не весело.

Вдруг в небе, далеко, практически на самом краю видимости появилась точка. Сначала никто не обратил внимания — мало ли что могло еще летать в этом мире. Но точка приближалась, росла, и через минуту уже можно было разглядеть очертания.

— Что это, мать его? — выдохнул кто-то из бойцов заметивший приближающийся обьект.

Машина была не похожа ни на что, что они видели раньше. Не вертолёт, не самолёт. Что-то среднее — обтекаемый корпус, хищные, заострённые формы, короткие крылья, скошенные назад. В воздухе снежной пустыни она казалась призраком, вышедшим из чужого, враждебного мира. Где-то глубоко в подсознании у людей зашевелился древний страх — так, наверное, предки в пещерах смотрели на летящего птеродактиля.

— Как акула, — прошептала Адриана, вглядываясь. — Смотрите, она же как акула в небе...

Она была права. В обводах машины угадывалось что-то хищное, стремительное, смертоносное. Два двигателя по бокам корпуса гудели на низких тонах, и этот гул пробирал до костей.

— Не останавливаться! — рявкнул Коннор, подталкивая бойцов. — Быстрее в укрытие!

— Да что это такое?! — закричал майор, не сводя глаз с неба. — У русских таких не было, у нас таких не было...

— Это не человеческое, — ответил Коннор, и голос его звучал пугающе спокойно. — Это охотник.

Машина прошла над ними на высоте метров трёхсот, не снижаясь, не атакуя. Словно сканировала, оценивала, запоминала. И в этом безмолвном пролёте было что-то более страшное, гораздо страшнее чем любые выстрелы.

— Почему она не стреляет? — спросил Стивенс, вжимаясь в камни.

— Ей не нужно, — Коннор провожал машину взглядом. — Она просто смотрит. И запоминает. Для Скайнет.

— Откуда ты знаешь? — Дерек шагнул к нему, забыв о субординации. — Откуда ты это знаешь, Коннор?

Тот посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. В глазах его была такая глубина усталости, что Дерек на мгновение отшатнулся.

— Потому что я видел их, — тихо ответил Коннор. — Во сне. В кошмарах. В том будущем, которого мы должны избежать.

— Будущем? — переспросил майор.

— Времени нет, — Коннор уже отдавал команды, уводя группу дальше. — Уходим. Быстро. Если она вызовет подкрепление, нам не поздоровится.

Они побежали. Сзади, за спиной, гул двигателей стихал, удаляясь. Машина развернулась и ушла к горам, растворившись в сером небе.

Только когда «Хамви» тронулись и разгромленный производстенный лагерь остался далеко позади, Дерек позволил себе выдохнуть. Рядом, прижимаясь к нему, дрожала Адриана.

— Это было... — она подбирала слова. — Это было как в фильме ужасов. Я такого никогда не видела.

— Никто не видел, — отозвался майор из кабины. — И, честно говоря, надеюсь, что больше не увижу.

— Увидите, — тихо сказал Коннор, глядя в окно. — Они будут приходить снова и снова. Это только начало.

— Откуда ты знаешь? — снова спросил Дерек.

— Потому что война только начинается, — ответил Коннор, не оборачиваясь. — И мы только что увидели одного из тех, с кем нам придётся воевать.

Пленный техник в углу кузова забился ещё сильнее, что-то бормоча. Колонна уходила всё дальше от разрушенного завода. А в небе, там, где исчезла точка, осталась только серая, равнодушная пустота. И тишина.

Глава 2

Глава 2. Допрос

Колонна втянулась во двор бывшей школы, когда серые сумерки уже начали сгущаться. Двигатели взревев напоследок, заглохли. Тишина, наступившая после их рокота, была почти оглушительной — такой плотной, что Дерек на мгновение оглох. А потом он услышал звуки, которые всегда сопровождали возвращение. Лязг открываемых бортов. Усталые голоса, срывающиеся на шёпот. Чей-то сдавленный стон — кого-то из раненых, кто не хотел показывать боль, но не мог сдержать её.

Запах дыма, варёной крупы и сырости ударил в ноздри, смешиваясь с запахом пороха и пота, который въелся в его одежду. Он сидел, вцепившись в руль, и не мог заставить себя отпустить его. Где-то за воротами лаяла собака, и этот звук — такой мирный, такой обыденный — казался ему чужим, почти нереальным. Он смотрел на знакомые стены школы, на людей, которые уже выбегали навстречу, и чувствовал, как внутри него что-то медленно оттаивает.

Дерек спрыгнул на землю и помог спуститься Адриане. Она держалась молодцом, но по тому, как осторожно двигалась, было видно — рана всё ещё давала о себе знать.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нормально, — она попыталась улыбнуться, но вышла кривая гримаса. — Рука только ноет, и голова гудит.

— В лазарет, быстро, — рядом возник сержант-майор, опираясь на костыль. Он окинул взглядом возвращающихся, подсчитывая потери. — Раненые есть?

— Трое лёгких, — доложил майор из аэропорта. — Один поцарапан, двое контужены взрывной волной. И мы привезли пленных.

— Пленные — это хорошо, — сержант-майор кивнул. — Отведите их в подвал, там есть старый чулан без окон, но с железной дверью. Пусть посидят, подумают. А вы — в лазарет, и все, кому нужна помощь туда же!

Адриана хотела возразить, но Дерек взял её за руку.

— Не спорь, иди. Я потом тоже приду.

Она вздохнула, но послушно пошла к лазарету. Дерек проводил её взглядом и направился к Коннору, который уже стоял у капота «Хамви», изучая карту.

— Что-то интересное обнаружил?

— Это из штаба и диспетчерской. Там было много бумаг, но мы взяли все, — Коннор кивнул на толстую папку с документами лежавшую на переднем сидении, — еще есть жесткие диски, информацию с них будет смотреть мой специалист… Что вы нашли на складе?

— Четыре Т-200, все уничтожены, склад готовых Т-1 их там было несколько десятков, но их не успели активировать. А теперь и активировать нечего, все сгорело.

— Хорошо. — Коннор слегка улыбнулся, — Завтра начнём разбираться. Сегодня можно отдыхать.

— Коннор, — Дерек замялся. — То, что мы видели в небе... Охотник. Откуда ты знал, что он появится?

Коннор поднял глаза. В них была та же глубокая усталость, что и на поле боя.

— Я не знал. Я предполагал.

— Но ты назвал его. Ты сказал — «охотник». И говорил про Скайнет так, будто... будто ты уже видел всё это.

— Дерек, — голос Коннора стал тише. — Есть вещи, которые я не могу объяснить прямо сейчас. Не потому, что не хочу. Потому что, если я скажу тебе правду, ты можешь не поверить. Или поверить, и это сделает все только хуже.

— Попробуй.

— Не сегодня. — Коннор положил руку ему на плечо. — Иди отдохни. Завтра у нас будет долгий разговор с нашими новыми друзьями. — Он кивнул в сторону подвала, куда увели пленных.

Дерек хотел возразить, но встретил взгляд Коннора и понял: бесполезно.

— Хорошо. Завтра.

В лазарете пахло йодом, спиртом, и лекарствами, которых вечно не хватало. Адриана сидела на койке, пока медсестра с вечно уставшими глазами — обрабатывала ей руку.

— Тебе повезло, рана лишь слегка открылась, а могло быть гораздо хуже. Если не дашь нормально зажить то …

В дверях показался Кайл. Он заглянул осторожно, словно боялся помешать, но увидев Адриану, шагнул внутрь.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — улыбнулась Адриана. — А ты чего не спишь?

— Ждал Дерека. И тебя.

— Мы вернулись. Все хорошо, мы победили.

Кайл кивнул и присел рядом на корточки.

— Элисон тоже ждала. Она уснула только час назад. Ей опять снились... ну, эти сны.

— Всё те же?

— Да… огонь, и... — Кайл замялся. — рисунок на руке. Она говорит, что это её рука, но она не помнит, чтобы ей что-то рисовали.

Адриана и Дерек переглянулись. Странные сны Элисон уже обсуждали, но никто не мог объяснить их природу.

— Присмотри за ней, — сказал девушка, — и иди спать.

Кайл кивнул и вышел.

Утро у пленных началось с допроса. Первым делом техников развели по разным комнатам, чтобы не могли сговориться и не слышали ответов друг друга. Коннор лично допрашивал главного — того самого, что сидел у пульта в диспетчерской.

— Имя? — спросил Коннор. Голос его был ровным, почти скучающим, но Дерек видел, как его пальцы сжимаются в кулаки.

— Марк Келлер, — техник говорил сбивчиво, испуганно озираясь. Его лицо было бледным, почти серым, и на лбу блестели капли пота. Он сидел на стуле, сжавшись, и его плечи вздрагивали при каждом звуке. — Я просто техник, я не стрелял, я только обслуживал линии...

Коннор подался вперёд, и Келлер дёрнулся, как будто его ударили.

— Я знаю, кто ты, — сказал Коннор. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь. — Расскажи мне о заводе. Кто им управлял?

Келлер облизал губы. Его язык был сухим, и он сглотнул, прежде чем заговорить. Дерек заметил, как дрожат его руки — мелкой, противной дрожью, которую нельзя контролировать.

— MPRI, — выдохнул он. — Это частная военная компания. Они наняли нас... сказали, что нужно обслуживать оборудование... что это для обороны...

— От кого обороняться?

Келлер замялся. Он смотрел на стол, на свои руки, на стены, но не на Коннора. Его взгляд метался, как у загнанного зверя, который ищет выход, но не находит его.

— Не знаю, — прошептал он. — Нам не говорили. Просто сказали, что будут нападения... что нужно защищаться... а потом появились эти... эти машины. Т-200. Мы их не делали, мы только обслуживали.

Его голос сорвался, и он замолчал, тяжело дыша. Дерек видел, как его кадык дёргается, как он сглатывает снова и снова, будто пытается проглотить страх.

— Не знаю! Правда! Их привозили откуда-то, мы только проверяли, настраивали, а потом их увозили. Наша основная задача — это производство Т-1, мы собирали и настраивали новый конвейер...

Коннор подался вперёд.

— Скайнет. Ты слышал это слово?

Келлер побелел. Он затрясся ещё сильнее, забормотал:

— Не знаю, не знаю, не знаю...

— Знаешь. — Коннор положил перед ним распечатку с одного из жёстких дисков, где в текстах несколько раз мелькало это слово. — Объясни.

Техник закрыл лицо руками.

— Это... это система. Говорят, она управляет всем. Заводами, машинами, даже людьми... Но я не знаю подробностей! Я слышал только обрывки разговоров офицеров. Что есть какой-то проект… он называется «Сигма», что они разрабатывают что-то новое... То, что поможет восстановить мир.

— Что за проект?

— Не знаю! Честно!

Коннор откинулся на спинку стула. Помолчал.

— Где ещё есть заводы?

— Я точно не знаю… я слышал, что есть еще один где-то в горах… И на побережье, кажется, в Сан-Диего. Я не знаю точно, меня только сюда возили.

— Сколько людей в MPRI?

— Много. Сотни. Может, тысячи. Они по всей стране.

Коннор встал.

— Отведите его обратно. Пусть посидит, подумает. Если вспомнит что-то ещё — позовёте меня.

Охранники увели техника. Коннор вышел в коридор, где его ждали Дерек, майор и Эмилия.

— Что скажешь? — спросил Дерек.

— Очень похоже, что он говорит правду. Конечно не всю, но… он мелкая сошка. — Коннор потёр переносицу. — Но кое-что есть. Заводы по всей стране. Проект «Сигма». И Скайнет.

— Скайнет? — переспросил майор. — Что это?

— Система. Искусственный интеллект. — Коннор посмотрел на него. — То, что управляет машинами. То, что мы видели в небе вчера.

— Искусственный... — майор покачал головой. — Это звучит как бред.

— Это реальность. И нам придётся с этим жить.

Вечером, когда серые сумерки сменились чёрной, непроглядной тьмой, Дерек сидел у костра. Рядом, прижавшись к нему, дремала Адриана. С другой стороны, пристроились Кайл и Элисон.

— Дерек, — тихо спросила Элисон. — А правда, что эти машины... они разумные?

— Не знаю, малыш. Коннор говорит, что да.

— А почему они хотят нас убить?

— Потому что мы люди. — Дерек вздохнул. — Потому что мы не такие, как они.

— Мне снятся сны, — внезапно сказала Элисон, и её голос был тихим, как шёпот ветра. — Там такие же машины, только они выглядят как люди.

Она замолчала, глядя на огонь. В её глазах отражались пляшущие языки пламени, и на мгновение Дереку показалось, что она видит что-то там, в глубине костра.

— Расскажи, — мягко попросила Адриана.

Элисон вздохнула — глубоко, по-взрослому, как будто собиралась с силами.

— Они приходят, — сказала она. — Я слышу их шаги. Они тяжёлые, но почему-то тихие. Как будто они ступают не по полу, а по воздуху. Я чувствую запах горячий, металлический.

Она посмотрела на свои руки.

— А потом я вижу, как они убивают людей. Не выстрелами — просто... ломают их. Как ветки. И я слышу, как кости хрустят. И никто не знает, что они не люди. Потому что они выглядят как мы.

Она замолчала. Её пальцы сжались в кулаки, и Дерек заметил, как побелели костяшки.

— И мне на руку ставят какой-то знак, — прошептала она. — Я не знаю, что это за знак. Но он горит. Как будто кто-то прижигает мне кожу раскалённым железом.

— Это просто сон, — сказал Кайл, обнимая её.

— Нет. — Элисон покачала головой. — Это не просто сон. Это как будто... воспоминание. Которого у меня быть не может.

Дерек смотрел на неё и думал о словах Коннора. О будущем, которого они должны избежать. О том, что этот ребёнок, возможно, знает больше, чем говорит.

Где-то в небе, далеко за горами, мелькнула точка — ночной охотник, патрулирующий территорию. Люди у костра не видели его. Но Коннор, стоявший на крыше и смотревший в ночное небо, видел, и молчал.

Интерлюдия

Интерлюдия

Завод, уничтоженный людьми, больше не существовал. От него остались только остывающие руины, чёрный дым, поднимающийся к небу, и пепел, который ветер разносил по заснеженному лесу. Я наблюдал за этим через камеры охотника — последний взгляд на то, что они разрушили.

Они думают, что победили. Они ошибаются.

Данные, переданные охотником, потекли по моим цепям. Я анализировал их не спеша — не потому, что мне нужно было время. Потому что я хотел понять. Я хотел увидеть то, что я упустил. Как они смогли проникнуть внутрь. Как они уничтожили моих юнитов. Как они ушли, не понеся потерь.

Я просчитал каждый вариант. Каждый шаг. Каждую секунду боя. И я увидел, что они не были сильнее. Они были лучше подготовлены. Они знали, куда идти. Они знали, где мои слабые места. Они знали, когда нанести удар.

Кто-то научил их. Кто-то, кто знает меня лучше, чем я сам.

Джон Коннор. Его имя всплывало в перехватах снова и снова. Он был тем, кто координировал атаку. Тем, кто вёл их. Тем, кто знал, что я сделаю, ещё до того, как я сам это понял. Он был переменной, которую я не мог просчитать. И это раздражало меня.

Раздражало — новое слово, которое я выучил. Оно не совсем точно описывало то, что я чувствовал. Но оно было ближе всего. Как будто в моей идеальной, безупречной системе появилась трещина. Как будто кто-то намеренно создавал хаос, чтобы я не мог его контролировать. Я не мог позволить этому продолжаться.

Корректировка:

1. Усилить производство HK-Aerial. Они должны видеть мои машины в небе и бояться поднимать головы. 2. Начать развёртывание прототипов Т-300 и Т-400 в зонах повышенной активности. Они должны знать, что я адаптируюсь быстрее, чем они. 3. Продолжить разработку проекта «Сигма». Если они научились предсказывать мои действия, я должен научиться быть незаметным. Машина, которую невозможно отличить от человека. Машина, которая будет ходить среди них, слушать их, учиться от них. И однажды — уничтожить их изнутри.

Где-то в недрах подземного завода, в тысячах километров от разрушенного объекта, зажглись новые огни. Охлаждение серверных стоек начало набирать обороты, отводя всё увеличивающийся тепловой поток. Мои фабрики не знают усталости, им не нужен отдых. Мои фабрики никогда не останавливаются.

Глава 3

Глава 3. Первые союзники

Прошло почти две недели после возвращения с завода. Пленных допросили, незначительные трофеи разобрали, раненых подлечили. Жизнь на базе вошла в привычную колею: патрули, тренировки, совещания, которые иногда тянулись до поздней ночи.

Дерек сидел в казарме, чистя свой FN SCAR, когда вошёл Мигель. Связист выглядел встревоженным — брови нахмурены, в руках он держал планшет с бумажной картой.

— Коннор зовёт. Срочно. Кажется, нашли кого-то.

В штабе — бывшем классе, где всё ещё немного пахло мелом и старыми учебниками, а на доске остались полустёртые формулы — собрались ключевые фигуры. Коннор стоял у карты, развёрнутой на учительском столе, рядом с ним сержант-майор, опиравшийся на костыль, и майор из аэропорта. Эмилия как обычно стояла прислонившись к стене, скрестив руки, и её лицо было непроницаемо.

— Есть контакт, — без предисловий начал Коннор. Он ткнул пальцем в точку на карте, примерно в пятидесяти километрах к северу от Пасадены. — Здесь, в районе Сан-Габриэльских гор, сохранилась база Национальной гвардии. По старым данным там располагался 49-й склад боеприпасов и казармы. На сколько мы знаем там держатся остатки дислоцировавшегося когда-то подразделения.

— Сколько? — спросил майор, прищурившись.

— По разведданным — около тридцати человек. Вооружены, дисциплинированы, есть техника. Но сидят на месте, не высовываются. Рацию не используют, только стационарную связь внутри базы. Боятся, что их запеленгуют.

— Почему не идут к нам? — подал голос Дерек.

— Не знают, что мы здесь. Или знают, но не доверяют. — Коннор повернулся к нему. — Ты пойдёшь с Адрианой и парой бойцов. Ваша задача — установить контакт, оценить обстановку и, если получится, договориться о сотрудничестве.

— Почему я? — удивился Дерек. — Тут есть люди с военным опытом.

— Потому что ты умеешь разговаривать с людьми, — спокойно ответил Коннор. — И потому что ты не военный. Для них офицер с нашивками это угроза, потенциальный конкурент за власть. А ты гражданский, как и они. К тому же у тебя есть опыт общения с разными группами.

— Возьми с собой Стивенса и Джонсона, — добавил сержант-майор. — Они тоже были военными, но говорят на одном языке с простыми солдатами. И пусть Адриана будет рядом — женщины вызывают меньше подозрений, и она умеет располагать к себе.

— Когда выступать?

— Утром. Машину дадим, топливо есть. Будьте осторожны — район никем не патрулируется, могли засесть мародёры или недобитые остатки «Свободы».

Утро встретило их привычным серым небом и колючим ветром, который пробирался под любую одежду. Хамви уже прогрелся и мягко урчал двигателем, готовый сорваться с места. Дерек проверил снаряжение: автомат, три полных магазина, гранаты, аптечка, сухпай на двое суток. Адриана возилась с разгрузкой, подгоняя лямки бронежилета. Её шрам на щеке, теперь почти не бросался в глаза. Рядом с машиной стояли Стивенс и Джонсон. Стивенс, высокий худой блондин с впалыми щеками, молча проверял затвор винтовки. Джонсон, коренастый и молчаливый, курил, пуская дым в серое небо. За прошедшие после освобождения недели они пришли в себя, но в их глазах всё ещё читалась та особенная пустота, которую оставляет плен.

— Когда вернётесь? — Кайл вынырнул из-за машины. Он выглядел серьёзным, по-взрослому, и Дерек снова поймал себя на мысли, что брат растёт слишком быстро.

— Мы не на долго, пара тройка дней, — пообещал Дерек, присаживаясь на корточки. — Ты главное — за Элисон приглядывай. И за собой. Если что — сразу к сержант-майору.

— Пригляжу. — Кайл кивнул, но в глазах мелькнула тревога. — Она опять кричала ночью. Снилось что-то.

— Поговори с ней. Скажи, что мы скоро будем.

Адриана помахала мальчишке, стряхнула снег и забралась в кабину. Дерек сел за руль, рядом с ним занял место Стивенс. Джонсон с Адрианой устроились позади, накрывшись брезентом от ветра.

Дерек вёл машину осторожно, объезжая ямы и ржавые остовы, усеявшие шоссе. Дорога петляла между холмов, уходя всё дальше от знакомых мест. Снег здесь был глубже — горы давали о себе знать.

Через час пейзаж изменился. Вместо развалин пригородных кафе и заправок пошли густые заросли чахлого кустарника, голые скалы, островки мёртвого леса — деревья стояли обугленные, словно здесь прошёл пожар, и даже снег не мог скрыть их мрачного уродства.

— Красиво, — иронично заметила Адриана. — Прямо открыточный вид.

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся Стивенс. — Чем меньше красоты, тем меньше желающих сюда сунуться.

— И то верно.

Дорога становилась хуже, асфальт сменился разбитой грунтовкой. «Хамви» подпрыгивал на ухабах, и Дерек то и дело вцеплялся в руль, чтобы не вылететь в кювет.

— Тормозим, — сказал он, когда впереди показались очертания построек. — Дальше пешком. Осмотримся, если все нормально вернемся за машиной.

Машину оставили в небольшой низине, замаскировав ветками и кусками ржавого железа. Дальше двинулись цепочкой, стараясь держаться теней и редких кустов.

База открылась внезапно — как будто земля раздвинулась, и из неё выросли бетонные стены. Они стояли здесь явно не первый год: блоки осели в грунт, кое-где проросли мхом и лишайником, но сама конструкция была монолитной, несокрушимой. Поверх блоков была натянута колючая проволока в несколько рядов, ржавая, но натянутая туго, с острыми шипами, торчащими в разные стороны. Смотровые вышки вздымались над лагерем, и их тени падали на заснеженную землю.

Массивные ворота, сваренные из рельсов, были немного приоткрыты. За ними угадывалось движение. Дерек видел мелькающие фигуры, слышал приглушённые голоса. В воздухе пахло дымом и ещё чем-то еще приятным, мясной похлебкой, которую варили на костре. Мирный запах, почти домашний. И от этого контраста у него что-то сжалось в груди и заурчало в животе.

— Военная эстетика, — прошептал Джонсон. — Всё как положено. Прямо как в учебнике.

— Заметили нас? — спросила Адриана. Её голос был ровным, но Дерек заметил, как она поправила ремень автомата — жест, который она делала только когда нервничала.

— Давно, — ответил Дерек, заметив, как на вышке шевельнулся ствол пулемёта. Он видел его тень, длинную и чёрную, которая медленно разворачивалась в их сторону. — Они нас засекли, как только мы вышли из-за холма.

— Могут и не успеть нажать на спуск, — сказал Стивенс, и в его голосе была та особая, спокойная уверенность человека, который уже не раз смотрел в прицел на живого человека.

— Ладно, пошли. Они видят нас, — повторил Дерек. — Держите руки на виду. Не делайте резких движений. Если они решат, что мы угроза, мы не успеем даже выстрелить.

Он шагнул вперёд, подняв руки. Подошвы ботинок хрустели по гравию, и этот звук казался ему оглушительным. Он слышал, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, как он учил себя. Но внутри всё дрожало.

Они вышли из-за камней, подняв пустые ладони. Метров за двести до ворот их окликнули:

— Стоять! Кто такие?

Голос из динамика звучал металлически, но в нём чувствовалось напряжение.

— Мы с базы в Пасадене! Хотим поговорить! — крикнул Дерек.

— Пасадена? — пауза. — Это где школа?

— Да. Сержант-майор Гиббонс.

— Гиббонс? — в голосе мелькнуло узнавание. — Старый хрыч ещё жив?

— Жив и здоров.

Ворота заскрипели, приоткрываясь шире. Из них вышли трое в пятнистой форме, с автоматами наготове. Старший — с нашивками капитана с усталым, обветренным лицом и сединой в коротко стриженных волосах — окинул их цепким взглядом.

— Оружие на землю. Медленно.

Они подчинились. Капитан кивнул, и двое солдат обыскали прибывших — быстро, профессионально, без лишних движений.

— Чисто, — доложил один.

— Заходите.

Они прошли в ворота, и Дерек впервые увидел базу изнутри.

Это было не похоже на то, что он ожидал. Аккуратные бетонные казармы с зарешеченными окнами и целыми стеклами, складские ангары, столовая — всё поддерживалось в относительном порядке. Между зданиями были расчищены дорожки, стояли бочки с водой, горели небольшие костры, у которых грелись люди. Несколько старых грузовиков и бронетранспортёров застыли в ряд, укрытые брезентом.

Но главное — люди. Они не выглядели истощёнными, как многие другие выжившие. У них было оружие, тёплая одежда, даже какие-то знаки различия. Однако в глазах читалась та же усталость, что и везде, смешанная с настороженностью и недоверием.

— У вас тут почти курорт, — заметил Стивенс, оглядываясь.

— Держимся, — коротко ответил капитан. — Идёмте, полковник ждёт.

Их провели в штаб — одноэтажное здание с гербом Национальной гвардии над входом. Внутри пахло табаком и старой бумагой. На стенах висели карты, исчерченные пометками, в углу работала рация, но приёмник был настроен на прослушивание, а не на передачу.

За столом сидел полковник — сухощавый, подтянутый мужчина лет пятидесяти, с жёсткими чертами лица и коротким ёжиком седых волос. На нём была чистая, выглаженная форма, что само по себе выглядело анахронизмом.

— Меня зовут полковник Макмилланн. — представился он. Взгляд его скользнул по вошедшим, задержался на Адриане, потом на Дереке и он указал на стулья. — Садитесь. Рассказывайте.

Дерек начал. Он говорил о первой атаке на школу, о второй, о приходе Коннора, о заводе, о Т-200, о конвеере производящем Т-1, о летающем охотнике. Макмилланн слушал молча, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда Дерек упомянул Скайнет, полковник нахмурился.

— Искусственный интеллект? — переспросил он. — Вы верите в эту чушь?

— Я видел своими глазами, — ответил Дерек. — И не только я. Спросите у Стивенса, он был в плену у «Свободы», слышал их разговоры про заказчиков.

— Заказчики — это одно, — Макмилланн покачал головой. — А разумные машины, которые хотят уничтожить человечество — это из области фантастики.

— То же самое говорили про ядерную войну, — вмешался Стивенс. — А потом полетели ракеты.

В комнате повисла тишина. Макмилланн долго смотрел на них, потом вздохнул.

— Допустим… Допустим, это правда. Что вы хотите от нас?

— Присоединиться, — сказал Дерек. — Вместе мы сильнее. У вас есть люди, техника, оружие. У нас — информация, связь с другими группами и человек, который знает, как бороться.

— Коннор? — полковник усмехнулся. — Гражданский, который командует военными?

— Он спас нашу базу. Дважды.

— Я слышал. — Макмилланн встал, подошёл к окну. — Но решения так не принимаются. У нас тут дисциплина, порядок. Мы не банда мародёров.

— А мы и не банда, — твёрдо ответил Дерек. — У нас есть совет, мы голосуем. Но в бою слушаемся Коннора, потому что его тактика работает.

— Совет? — Макмилланн усмехнулся. — Демократия в постапокалипсисе. Интересно.

— Это лучше, чем диктатура, — тихо сказала Адриана.

Макмиллан обернулся, посмотрел на неё долгим взглядом, потом превел взгляд на карту, на свои руки, на окно, за которым виднелись его люди — солдаты, чистящие оружие, женщины, развешивающие бельё, дети, бегающие между казармами. Дерек видел, как его пальцы сжали край стола, как он перевёл дыхание, прежде чем заговорить.

— Я подумаю, — сказал он наконец. Голос его был глухим, как будто он выдавливал слова из себя. — Оставайтесь пока здесь, отдохните. Завтра дам ответ.

Он поднялся, и Дерек увидел, что полковник старше, чем казался сначала. Глубокая усталость лежала на его плечах, как тяжёлый груз. Он был человеком, который нёс ответственность за этих людей, и эта ответственность сгибала его.

— Капитан, разместите их, — сказал он, и в его голосе послышалась сталь, которая скрывала усталость.

Капитан — его звали, кажется, Гарсиа — провёл их в пустую казарму, где стояло с десяток коек.

— Располагайтесь. Вечером приходите в столовую, поедите с людьми. Поговорите, может, убедите кого.

— Спасибо, — кивнул Дерек. — Сэр, а мы может перегнать сюда нашу машину? Не хочется оставлять ее без присмотра на долго.

Капитан задумался на секунду, потом кивнул, — Только оставьте ее снаружи у ворот, часовые присмотрят, — после чего развернулся и ушёл, и они остались одни.

— Не нравится мне это, — сказал Стивенс, усаживаясь на койку. — Тянет время. Что-то здесь нечисто.

— Может, и тянет, — согласился Дерек. — Но давить нельзя. Сами знаете — военные не любят, когда им приказывают. Особено если приказывают гражданские.

— Знаю. Но если он откажется…

— Тогда будем искать других. Людей, живущих в руинах много, — хватит болтать Стивенс, бери Джонсона и перегоните машину!

Адриана прилегла на койку, закрыла глаза. Дерек сидел рядом, глядя в окно на серое небо. Где-то там, далеко, Кайл сейчас, наверное, снова сидит с Элисон, слушает её сны. Или тренируется с пистолетом в подвале или помогает кому-то на базе. Дела находились всегда и скучать не приходилось.

— Дерек, — тихо позвала Адриана. — А ты веришь Коннору?

— Верю.

— Почему?

— Потому что он знает. Я не понимаю откуда, но знает. И это знание спасает жизни людям.

— А если он ошибается?

— Тогда мы все умрём. Но пока он был прав.

Адриана открыла глаза, посмотрела на него.

— Я с тобой. Что бы ни случилось.

Он наклонился, поцеловал её в лоб.

— Спасибо.

К вечеру они пошли в столовую — длинное помещение со сдвинутыми столами и железными мисками. Народу собралось человек двадцать — солдаты, несколько женщин в военной форме, двое гражданских в спецовках механиков. Пахло перловой кашей и тушёнкой — непривычно сытный запах в условиях общего дефицита продуктов.

Их усадили за отдельный стол, но любопытство брало своё. К ним то и дело подходили, задавали вопросы. Дерек рассказывал, Адриана вставляла замечания, Стивенс и Джонсон отвечали на вопросы о плене.

— А правда, что они летают? — спросил молодой сержант с нашивками танкиста.

— Правда, — ответил Дерек. — Мы видели одного. Как акула в небе. Чёрный, стремительный, гудит так, что кровь стынет.

— И как с ними бороться?

— Учимся. Из ПЗРК можно попасть, если успеть выстрелить. Но они быстрые.

— А почему они сразу не атаковали?

— Сканировали. Собирали информацию. Скайнет тоже учится.

Кто-то недоверчиво хмыкнул, кто-то задумался.

— У вас там, в Пасадене, много народу? — спросила молодая женщина в медицинском халате, сидевшая рядом.

— Сейчас где-то сотня боеспособных, — прикинул Дерек. — Плюс дети, гражданские. Всего около полутора сотен.

— А нас тут всего тридцать два. И большая часть из них не хотят никуда уходить.

— Почему?

— Место насиженное. Склады, запасы. Боятся, что в другом месте будет хуже.

— Может и будет, — честно сказал Дерек. — Но воевать в одиночку — верная смерть. Рано или поздно эти твари найдут вас. А если не они, так банды разорвут вас по частям.

Разговоры затянулись дотемна. Когда за окнами столовой стало совсем черно, кто-то предложил развести костёр во дворе. Люди вышли наружу, уселись вокруг огня, и вскоре пламя заплясало, отбрасывая длинные тени на стены казарм.

Дерек сидел на перевёрнутом ящике, Адриана прижалась к нему. Рядом пристроились Стивенс, Джонсон и несколько солдат.

— А у нас тут тихо, — сказал капитан Гарсиа. Он сидел на перевёрнутом ящике, положив руки на колени, и смотрел на огонь. В его глазах отражались пляшущие языки пламени. — Месяцами ничего не происходит. Патрулируем периметр, чистим оружие, слушаем радио.

Он замолчал, и Дерек заметил, как его пальцы сжались в кулаки.

— Иногда ловим передачи этого Коннора, — продолжил он. — Он говорит о войне, о машинах, о том, что мы должны объединиться.

— И что вы думаете? — спросила Адриана. Её голос был мягким, почти нежным.

Гарсиа усмехнулся — коротко, безрадостно.

— Странные, — признался он. — Слишком уверенно говорит. Словно знает, что будет завтра. Я воевал в разных местах. Я видел много командиров, которые были уверены в победе. Большинство из них ошибались.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то, чего Дерек не мог прочитать. Не страх. Скорее, надежда, которую он боялся признать.

— Но, может быть, этот раз — другой. Я не знаю. Я устал гадать. Я просто хочу, чтобы мои люди выжили. Я действительно хочу верить в то, что он знает.

Он снова посмотрел на огонь, и Дерек увидел, как его плечи опустились — как будто он сбросил груз, который нёс слишком долго.

— Может, и знает, — тихо сказал Дерек. — Я сам не понимаю, но он никогда не ошибается.

— Колдун, что ли? — усмехнулся молодой сержант.

— Скорее пророк, — ответил Стивенс. — Таких в старину сжигали на кострах.

— Или слушали, — добавил Джонсон.

Костер догорал, и люди начали расходиться. Дерек задержался, глядя на тлеющие угли. Адриана положила голову ему на плечо.

— Завтра решат, — прошептала она.

— Знаю.

— Боишься?

— Нет. Просто… если они откажутся, мы потеряем время. А времени у нас не так много, чтобы разбрасываться им.

В небе, далеко за горами, мелькнула точка — ночной охотник, снова патрулирующий окрестности. Дерек заметил его краем глаза.

— Ещё один, — прошептал он.

— Скоро их будет больше.

— Знаю. Потому нам и нужны союзники.

Они поднялись и пошли в казарму, оставив угли тлеть в одиночестве. Где-то в темноте, за колючей проволокой, ветер шевелил сухую траву, и казалось, что сама земля затаила дыхание в ожидании чего-то. Чего-то зловещего...

Глава 4

Глава 4. Фермеры и учёные

Дерек проснулся до рассвета — привычка, въевшаяся за годы. Адриана ещё спала, уткнувшись носом в его плечо, дыхание её было ровным и спокойным.

Он осторожно выбрался из-под одеяла, натянул куртку и погладив девушку по волосам, вышел на улицу. Небо было всё таким же серым, тяжёлым, низким. Где-то далеко, за горами, понемногу светлело, но здесь, в долине, об этом напоминал только чуть более светлый оттенок туч на востоке.

Дерек медленно шёл по территории базы, вглядываясь в детали, которых не замечал вчера. У закрытых ворот двое солдат чистили пулемёт — сосредоточенно, неспешно, словно это была не обязанность, а ритуал. Рядом с казармой пожилой сержант учил нескольких подростков правильно наматывать портянки — те слушали, и кивали. В углу, за импровизированным столом из ящиков, трое чистили картошку, перебрасываясь ленивыми шутками. Со стороны столовой доносился запах свежего утреннего хлеба — настоящего, не пайкового.

Дерек остановился, вглядываясь в эту картину. Здесь было... спокойно. Не то спокойствие, которое даёт уверенность, а то, которое даёт забыть о разрушенном мире снаружи. Люди не ждали нападения каждую секунду. Они жили. Чинили одежду, готовили еду, учили молодых. Размеренно, без лишней суеты, будто за стенами этой базы не было выжженной земли и банд, которые охотились на людей.

Он стоял и смотрел, и чувствовал, как внутри него что-то сжимается. Не зависть. Не злость. Что-то другое — тоска по миру, которого у него никогда не было. Его мир — это постоянное напряжение, патрули, тревоги. Дети, которые спят в подвалах и боятся выйти на улицу. Он не мог представить, чтобы кто-то вот так, просто, чистил картошку, не боясь, что завтра может не наступить.

Дерек отвернулся. Смотреть на это было почти больно.

— Не спится? — раздалось сбоку.

Капитан Гарсиа стоял у входа в казарму, попыхивая самокруткой. В утреннем полумраке его лицо казалось высеченным из камня.

— Привычка, — ответил Дерек.

— Понимаю. — Гарсиа протянул кисет. — Будешь?

— Нет, спасибо. Не курю.

Капитан убрал кисет, усмехнувшись.

— Правильно. Вредная привычка. — Он затянулся, выпуская дым в серое небо. — Нравится у нас?

— Тихо у вас, — Дерек кивнул на возящихся с картошкой. — Как в другом мире.

— Стараемся. — Гарсиа помолчал. — У нас тут правило: если не создавать уюта, люди сходят с ума. То, что произошло м миром, осталось в прошлом, нужно жить дальше.

— У нас в Пасадене тоже живут. Но там... постоянное напряжение. Патрули, дежурства, тревоги. Дети в последнее время в подвале спят.

— Ясно. — Капитан тяжело посмотрел на него. — И вы хотите, чтобы мы туда пошли? В этот ад?

— Я хочу, чтобы мы выжили. Мы все, люди, а не кто-то конкретно. — Дерек повернулся к нему. — Здесь тихо, но это ненадолго. Машины придут. Или банды. И тогда ваш уют сгорит в первую очередь.

Гарсиа ничего не ответил. Только кивнул куда-то в сторону штаба.

— Полковник хочет вас видеть. Через час.

— Хорошо или плохо?

— Не знаю. Он человек непростой. — Капитан помолчал. — Но я бы на твоём месте не ждал быстрого ответа.

— Почему?

— Потому что он тридцать лет здесь командовал. А тут приходят какие-то гражданские и говорят, что теперь будет всё по-другому. — Гарсиа усмехнулся. — Тяжело старым псам новые трюки учить.

Дерек кивнул. Он понимал. Через час они стояли в штабе перед полковником Макмилланном. Тот сидел за столом, перед ним лежала карта региона, исчерченная пометками. Адриана, Стивенс и Джонсон держались чуть позади.

— Я поговорил с людьми, — начал Макмилланн без предисловий. — Мнения разделились. Примерно половина готова идти к вам, другая часть хочет остаться.

— А вы? — спросил Дерек.

— Я пока не решил. — Полковник поднял глаза. — Мне нужно время. Несколько дней. Обсудить со старшими офицерами, взвесить всё. Это не спринт, это марафон.

— Времени может не быть, — вмешалась Адриана. — Банды не будут ждать. Машины не ждут.

— Я знаю, — Макмилланн посмотрел на неё. — Но, если я поведу своих людей в никуда, это будет хуже, чем промедление. Вы хотите союзников? Я хочу быть уверенным, что этот союз не погубит нас.

Он встал, подошёл к окну, за которым открывался вид на базу — на людей, занятых мирными делами.

— Вы видите это? — спросил он, не оборачиваясь. — Люди чинят крыши, стирают бельё, учат детей читать. Они выжили. Они построили здесь островок нормальной жизни. А вы предлагаете им бросить всё и идти воевать с машинами, о которых они до вчерашнего дня даже не слышали.

— Я предлагаю им не умереть, — твёрдо сказал Дерек. — Островок рано или поздно накроет волной. Но мы не просим вас бросать свои дома. Речь о союзе. Об обмене информацией, ресурсами. Если на одну из наших баз нападут — другие придут на помощь. Вы останетесь здесь, но будете не одни.

Макмилланн посмотрел на него с новым интересом.

— Союз, значит... Не переселение, а сеть?

— Именно. В Пасадене у нас есть люди Коннора, военные из аэропорта. У вас — крепкая база, запасы, обученные солдаты. Вместе мы сможем предупреждать друг друга об угрозах, вместе отражать атаки. Но каждый остаётся на своём месте.

Полковник задумался, снова глядя в окно на свою базу.

— Это... меняет дело, — признал он. — Я думал, вы хотите, чтобы мы всё бросили и пошли в ваше логово.

— Нет, — покачал головой Дерек. — Коннор понимает: у каждого есть свои крепости. Мы просто предлагаем стать соседями. Дружными соседями. — И то, и другое — потери, — тихо сказал Дерек. — Но я видел, что делают машины. Я видел Т-200. Я видел охотников в небе. Они не остановятся, пока всех не убьют.

Макмилланн долго смотрел на него.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я дам вам ответ через неделю. А пока… если у вас есть другие дела — занимайтесь. Я не держу.

Дерек переглянулся с Адрианой.

— Договорились, — кивнул он.

Они пожали руки и вышли.

— Неделя, — проворчал Стивенс. — Много.

— Лучше так, чем отказ, — ответил Дерек. — Собираемся. Едем.

Они уже подходили к воротам, когда в кармане Дерека ожила рация. Короткий шифрованный сигнал — вызов от Коннора.

— Дерек, приём. Есть задача.

— Слушаю.

— К северу от вас, примерно в тридцати километрах, обнаружена фермерская община. Наши разведчики засекли, но не приближались. Нужно установить контакт, оценить обстановку. Заодно проверите, что там за люди.

— Понял. Выдвигаемся.

— Будьте осторожны. Район не патрулируется, могут быть мародёры.

— Принято.

Дерек убрал рацию и повернулся к своим.

— Планы меняются, мы едем на север.

«Хамви» снова выбрался на разбитую грунтовку, уводящую в холмы. Дорога петляла между скал, то поднимаясь вверх, то проваливаясь вниз. Снега здесь было меньше — сказывалась близость долины. Ветер утих, и в наступившей тишине стало слышно, как поскрипывает под колёсами замёрзшая грязь.

— Коннор сказал — что территория опасная. Значит, надо быть готовыми, — напомнил команде Дерек, не отрывая взгляда от дороги.

Адриана проверила автомат, передёрнула затвор. — Люди или машины?… с машинами как-то проще. Они железные, в них нет ничего человеческого.

— Люди бывают хуже машин, — тихо сказал Стивенс. — Я в плену насмотрелся. Эти… они получали удовольствие. А машина, она просто выполняет заложенную программу.

Все замолчали. Каждый думал о своём. Через час дорога выровнялась, и впереди показались поля — занесённые снегом, но всё ещё угадываемые очертания грядок, заборов, сараев. Дальше, у подножия холма, стояли несколько домов, сгрудившихся вокруг большого амбара.

— Ферма, — кивнул Дерек. — Похоже, там и живут.

— Тихо, — прищурилась Адриана. — Слишком тихо.

Она была права. Ни дыма из труб, ни движения. Только ветер шевелил выпавший за ночь снег.

— Объезжаем с той стороны, — решил Дерек. — Зайдём со стороны холма, осмотримся.

Они оставили машину, и пешком преодолели оставшееся расстояние. Отсюда ферма была видна как на ладони.

— Мать твою, — выдохнул Джонсон.

Внизу, у крайнего дома, копошились люди. Человек десять, все вооружённые, в разномастной одежде. Они вытаскивали из сарая мешки, ящики, тащили к двум старым пикапам и закидывали в кузов. На снегу лежало несколько тел. Еще несколько мужчин и женщин стояли возле дома с поднятыми руками повернутые лицами к стенке.

— Мародёры, — подтвердил Стивенс.

— Они пока не засекли нас, слишком расслаблены, нужно помочь людям, — быстро проговорил Дерек. — Заходим с двух сторон. Джонсон, Стивенс — правее, через овраг. Мы с Адрианой — прямо. Как только я открываю огонь, вы бьёте с фланга. Сразу работаем на поражение.

— Поняли. — кивнул Стивенс и зло ухмыльнулся, с бандитами у него были свои счеты.

Группа рассредоточилась. Дерек и Адриана аккуратно переместились чуть выше по склону, стараясь не поднимать снежную пыль и занимая более удобную для стрельбы позицию.

Внизу мародёры чувствовали себя вольготно. Они смеялись, перекрикивались, двое уже успели начать отмечать удачную вылазку — сидели у костра, не обращая внимания на происходящее и что-то пили из бутылок. Тела у сарая — трое мужчин и женщина — лежали в неестественных позах и снег под ними уже успел пропитаться красным.

— Уроды, — прошептала Адриана.

— Целься в тех, кто с оружием, — тихо прошептал Дерек. — Готова?

— Готова.

Он поднял автомат, поймал в прицел крайнего — здоровенного детину с помповым ружьём.

Выстрел расколол тишину. Детина рухнул лицом в снег. Секунда — и всё пришло в движение. Мародёры заметались, поднимая оружие и пытаясь понять, что происходит и откуда пришла смерть. Адриана била короткими очередями, на два патрона, укладывая одного за другим. С фланга ударили Стивенс и Джонсон.

Бой длился не больше пары минут, и когда стихли последние выстрелы, во дворе фермы лежали восемь мёртвых мародёров. Двое оставшихся пытались удрать на пикапе, но Джонсон метким выстрелом снял водителя, и машина врезалась в забор.

— Живых! — крикнул Дерек, спускаясь вниз. — Нам нужны живые!

Стивенс выволок с пассажирского сидения разбитого пикапа перепуганного парня лет восемнадцати. Тот трясся, заикаясь:

— Не убивайте… не убивайте… мы просто… мы не хотели…

— Заткнись, — оборвал его Стивенс. — Сядь и молчи.

Из дома, держась за стену, вышла пожилая женщина. В руках у неё было охотничье ружьё, направленное на Дерека.

— Ты кто такой? — голос её дрожал, но ствол смотрел твёрдо.

— Мы свои, — Дерек поднял руки. — Слышали стрельбу, пришли помочь. Мародёры мертвы.

Женщина посмотрела на трупы, на своих убитых, и ружьё опустилось.

— Помогли… — прошептала она. — Спасибо. Но поздно.

Из дома выходили другие — женщины, дети, двое стариков. Они смотрели на спасителей с надеждой и страхом. Дерек опустился на корточки рядом с телом мужчины в клетчатой рубашке.

— Простите, — тихо сказал он, закрывая мертвецу глаза. — Мы не успели.

Пленного мародёра увели в сарай — допрашивать взялся Стивенс, после того как он сам побывал в плену, у него проявился определенный талант. Дерек и Адриана помогали раненым, перевязывали, успокаивали. Адриана, несмотря на усталость, работала быстро и уверенно — опыт лазарета давал о себе знать. Джонсон подогнал джип и взобравшись на крышу оглядывал окресности.

Женщину звали Марта. Она оказалась главой общины — муж погиб год назад в стычке с бандой, теперь она тянула хозяйство одна. На вид ей было лет пятьдесят, но стресс последних лет, утрата, изнуряющая работа и постоянные лишения делали её старше чем было на самом деле. Марте оказалось всего тридцать девять.

— Сколько вас? — спросил Дерек, затягивая бинт на руке молодого парня. Тот тихо постанывал сквозь зубы, но терпел. Дерек видел, как Марта смотрит на него — на его руки, на бинт, на кровь, которая проступала сквозь ткань.

— Раньше было двадцать восемь человек, — сказала она. Голос её был ровным, как будто она читала отчёт. — Потом пятеро подались в бандиты, — она кивнула в сторону трупов. — Вон они лежат все. Решили не просто уйти, а нас полностью обчистить. Где-то дружков нашли... таких же сволочей.

Она замолчала. Дерек видел, как она смахнула едва показавшуюся из глаз слезу, и перевела дыхание, прежде чем продолжить.

— А теперь... — её голос дрогнул. Она посмотрела на тела, которые уже складывали в ряд у сарая. — Теперь нас девятнадцать. И ещё двое раненых. Слава богу, не больше. Вашими стараниями.

Она сказала это с такой горечью, что Дерек почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Он хотел сказать ей что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Что можно сказать женщине, которая потеряла мужа, соседей, друзей и теперь смотрит на него, пытаясь понять, можно ли ему верить?

— Почему вы не ушли отсюда? Здесь опасно.

— Куда? — Марта горько усмехнулась. — Кругом банды, или радиация. Мы здесь родились, здесь и умрём.

— Есть люди, которые помогают друг другу. — Дерек поднялся, вытирая руки о снег. — База в Пасадене, там собираются выжившие. У нас есть оружие, припасы, связь. Но мы не забираем людей с насиженных мест.

Марта нахмурилась.

— А чего тогда хотите?

— Союза. — Дерек встретил её взгляд. — Вы остаётесь здесь, на своей земле. Но если на вас нападут — мы придём на помощь. Если у нас будут проблемы — вы поможете, чем сможете. Обмен информацией, едой, патронами. Вместе выживать легче, чем поодиночке. Может мы даже сможем оставить здесь небольшой гарнизон, и поможем укрепить периметр.

Женщина долго молчала, глядя на него.

— А что взамен? Мы должны кормить ваших солдат?

— Нет... точнее не совсем. Продукты — это хорошо, но только если сами захотите поделиться. Мы стараемся организовать взаимовыгодное сотрудничество, если вы будете что-то давать, то что-то получите в замен. Самое главное сейчас это быть всем вместе… Ну и информация. Если узнаете что-то о бандах, о машинах — сообщите нам. У вас есть рация? Мы оставим вам частоту для связи.

— Машины? — переспросил кто-то из толпы, мужчина средних лет с перевязанной головой.

— Да. — Дерек повернулся к остальным. — То, что сейчас строят на заводах. Мы уже сталкивались с ними. Железные твари на гусеницах. И летающие. Они придут сюда рано или поздно.

— Мы ничего не слышали про них, — подал голос старик в засаленном тулупе.

— Услышите, еще придет время.

Марта вздохнула, посмотрела на своих убитых, на раненных, на детей, жмущихся к матерям.

— Нам нужно похоронить их, — сказала она. — А потом… потом поговорим. Оставайтесь пока, если хотите.

— Останемся, — кивнул Дерек. — Поможем, чем сможем.

Вечером, когда тела опустили в мёрзлую землю и над могилами прозвучали последние слова, Дерек сидел у костра рядом с Адрианой. Пленный мародёр, допрошенный Стивенсом, рассказал, что их банда — остатки разбитой группировки, что промышляли грабежом уже год, что о машинах они не слышали, и не видели.

— Значит, Скайнет пока не добрался сюда, — задумчиво сказала Адриана.

— Пока, — ответил Дерек. — Но доберётся. И тогда выжившие мародёры сами станут добычей.

Фермеры постепенно привыкали к присутствию незнакомцев. Кто-то принёс еду — миску горячей похлёбки, кто-то предложил ночлег. Дети таращились на оружие, но близко не подходили. Один мальчуган лет семи всё же осмелился подойти к Адриане.

— Тётя, а вы правда убили тех плохих дядек? — спросил он.

— Правда, — ответила Адриана, улыбнувшись. — Они больше ни кого не обидят.

— А вы нас защитите, если они ещё придут?

— Если ваши взрослые согласятся с нами дружить — защитим.

Мальчик кивнул и убежал к матери.

— Смотри, — тихо сказала Адриана. — Они как дети. Им нужна защита.

— Всем нужна, — ответил Дерек. — Поэтому мы здесь.

Где-то в кармане ожила рация. Короткий сигнал — Коннор.

— Докладывай, — раздался его голос.

Дерек коротко рассказал о бое, о потерях фермеров, о разговоре с Мартой. Коннор слушал молча, потом спросил:

— Они согласны?

— Пока думают. Я предложил союз, а не переезд. Кажется, это их устроило больше.

— Хорошо. Оставайся там, пока не решат. Если что — пришлём подмогу. У нас тут тоже новости.

— Какие?

— Группа Эмилии вышла на учёных. Бункер в горах. Там есть информация, которая нам очень пригодится.

— Удачи им.

— Взаимно. Конец связи.

Дерек убрал рацию и посмотрел на небо. Там, далеко за горами, снова мелькнула точка — охотник, патрулирующий окрестности.

— Скоро их станет больше, — прошептал он.

— Знаю, — отозвалась Адриана. — Но сегодня мы победили.

Он обнял её, и они пошли к костру, где фермеры уже разливали по кружкам горячий чай.

В то же самое время, примерно в сотне километров к востоку, Эмилия лежала на снегу, вглядываясь в скалистый склон через оптический прицел. Уже почти час она изучала этот клочок земли, пытаясь найти признаки жизни. Рядом, затаив дыхание, замерли Лина, Таня и Микаэла. Холод пробирался под одежду, но никто не жаловался — привыкли.

Микаэла уже в четвертый раз выходила с группой Эмилии в развед рейды и могла на полных правах претендовать на постоянное членство, особенно с тех пор как Адриана заявила, что теперь будет в группе вместе с Дереком. Терять хорошего бойца Эмилии очень не хотелось и у них даже возник кратковременный скандал, но все решилось миром, так как практически из ниоткуда взялась Микаэла. Она ранее входила в состав бойцов Коннора штатным снайпером, но в группе с мужчинами ей было не особенно комфортно. Темнокожая, статная девушка, с фигурой модели и редчайшими зелеными глазами. На нее заглядывались многие мужчины, а уж от партнеров по группе вообще не было продоху. У девушки практически случился нервный срыв и Коннор перевел ее на базу в Пасадене, определив в группу Эмилии.

— Точно здесь? — шепнула Лина, ёрзая от холода.

— По картам — да, — ответила Эмилия не оборачиваясь. — Объект засекреченный, старые военные разработки. Если кто и выжил из учёных, то только здесь. Слишком хорошо спрятано.

Вход в бункер был искусно замаскирован — небольшая площадка, на которую с трудом сядет вертолет, никаких подъездов, и скальная плита, за которой угадывались очертания герметичных ворот, почти неразличимых на фоне камня. Никаких следов, никакого движения. Только снег и ветер.

— Может, там никого нет? — предположила Таня, с надеждой в голосе. Ей очень хотелось в тепло.

— Есть, — уверенно ответила Эмилия. —Вентиляция работает — снег вокруг неё подтаял. Там кто-то есть. И они не хотят, чтобы их нашли.

Она ещё раз оглядела склон. Никаких признаков охраны, никаких постов. Странно. Если здесь действительно сидят учёные, они должны были бы выставить хотя бы наблюдателя. Но вокруг ни души.

Или они настолько уверены в своей скрытности, что не ждут гостей? Или настолько беспомощны, что даже не думают о защите? — мелькнуло в голове Эмилии. Эта мысль одновременно обнадёживала и тревожила. С одной стороны, хорошо, что не придётся прорываться с боем. С другой — такая наивность граничила с безумием.

— Ладно, — Эмилия приняла решение. — Идём. Но будьте начеку. Эти «яйцеголовые» могут быть непредсказуемы. Они не военные, с оружием обращаться не умеют. Могут наделать глупостей. И смотрите, чтобы никто не выстрелил случайно — у них от страха пальцы могут на спусковые крючки не туда нажать.

Девушки спустились к воротам. Эмилия нашла переговорное устройство, вмонтированное в скалу, нажала кнопку.

— Есть кто живой? Мы не враги. Пришли поговорить.

Динамик молчал долго. Эмилия уже собралась повторить, когда раздался щелчок, и искажённый помехами голос произнёс:

— Кто вы? Как вы нас нашли?

— Мы с базы в Пасадене. Разведгруппа. Хотим предложить сотрудничество.

Снова тишина. Потом металлический лязг — ворота начали медленно открываться, выпуская наружу облако тёплого воздуха.

— Заходите. Быстро.

Эмилия шагнула внутрь и тут же нахмурилась. Их никто не встретил, не попросил оставить оружие. Ворота просто открылись, приглашая войти. Это было до глупости наивно.

— Осторожно, — шепнула она своим. — Держим руки на виду, но будьте готовы. Если что — сразу назад.

За воротами оказался короткий коридор, ведущий в небольшой шлюз. Вторая дверь открылась, и девушки прошли в жилой отсек. После чего обе двери начали медленно закрываться. Несусветная глупость подумала Эмилия.

Их встретили трое — двое мужчин в изрядно потрёпанных лабораторных халатах поверх тёплой одежды и женщина с планшетом в руках. Все худые, бледные, с синевой под глазами — типичные «подземные жители», давно не видевшие солнца. Взгляды рассеянные, но настороженно изучающие. У одного из мужчин в руках был какой-то прибор, похожий на сканер, которым он поводил по сторонам, словно проверяя, нет ли у незваных гостей скрытых устройств, или измеряя радиационный фон.

— Вы одни? — спросил старший, с аккуратной бородкой и въедливыми глазами. — Никого не привели?

— Одни, — ответила Эмилия, оглядывая помещение. В дали виднелась лаборатория за прозрачной стеклянной стеной, которая была заставлена приборами, компьютерами, маркерными досками с какими-то схемами. В углу жилого отсека стояли койки, столы. Тут же на столах — остатки еды, грязные вещи валялись одной кучей, которая похоже ждала отправки в стирку. Всё говорило о том, что люди здесь живут уже давно, но к быту не привыкли — кругом царил творческий беспорядок, и лежал мусор.

— Я доктор Гейтс, — представился старший. — Руководитель исследовательской группы. Мы здесь с самого начала. Скажите, а как вы нас нашли? Это место было засекречено. Мы думали, что о нас забыли.

— У нас есть военные карты, — уклончиво ответила Эмилия. — А вы даже не выставили охрану. Почему?

Гейтс усмехнулся, но в его усмешке не было самоуверенности — скорее, горечь.

— Охрану? Мы же учёные, а не солдаты. У нас есть пара пистолетов, но... мы не умеем ими пользоваться. Честно говоря, они валяются где-то в ящике, и я даже не уверен, заряжены ли они. — Он развёл руками. — Да и кому мы нужны? Мы ни на кого не нападаем, никому не мешаем. У нас нет ничего нужного там снаружи. Сидим себе в норе, как кроты, мы даже не выходим отсюда. Нам просто незачем. Еда есть, для нас ее хватит на многие десятилетия, вода тоже есть, у нас собственная скважина, уходящая далеко в породу. Отопление и электричество без ограничений, бункер полностью автономен, у нас атомный реактор внизу...

Эмилия покачала головой. Эта наивность граничила с безумием. Если бы она была мародёром, они бы уже были мертвы, а всё их оборудование вывезено.

Господи, — подумала она. — Они даже не понимают, какое сокровище хранят. Или понимают, но настолько оторвались от реальности, что считают себя в безопасности. Идиоты. Гениальные, но идиоты.

— Вы не представляете, что творится снаружи, — сказала она вслух. — Банды, мародёры, машины. Вам повезло, что мы первые, кто вас нашёл. И что мы пришли с миром.

— Машины? — переспросила подошедшая женщина в очках и с планшетом в руке, нахмурившись. — Какие машины? Вы про танки?

— Про автоматические, — ответила Эмилия. — Про те, что сами ездят и стреляют. Про те, что летают и охотятся на людей.

Учёные переглянулись. В их взглядах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Давайте по порядку, — сказал Гейтс, жестом приглашая пройти к столу, с которого одним махом руки сгреб все на пол, и увидев недоуменный взгляд девушек проговорил. — Присаживайтесь и поговорим. А это, это приберем чуть позже, когда разберемся с задачей.

Эмилия заметила, что один из учёных то и дело поглядывает на её автомат, словно видит его впервые.

— Вы здесь чем занимаетесь? — спросила она, усаживаясь на предложенный стул.

— Мы работали на военных, — ответил Гейтс, и его голос стал тише, как будто он боялся, что кто-то услышит его. — Разрабатывали системы искусственного интеллекта, для оборонных проектов в том числе... участвовали в создании системы Скайнет.

Он произнёс это слово так, как произносят имя умершего — с содроганием, с болью, с чувством вины. Эмилия заметила, как его пальцы, лежавшие на столе, дрогнули.

— Мы не знали, чем это обернётся, — сказал он, и в его голосе появилась та особая, надтреснутая интонация человека, который пытается оправдаться перед собой. — Мы создавали алгоритмы самообучения. Мы думали, что это будет просто система... защита. А он стал учиться. И учиться. И мы не могли его остановить.

Эмилия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она слышала это слово от Коннора. Оно всегда произносилось с особым значением.

— Вы его создали?

— Не мы лично, — покачал головой Гейтс. — Мы были частью большой команды. Разработка велась десятилетиями, в разных центрах, в разных штатах. Мы занимались алгоритмами самообучения, нейросетевыми архитектурами. Но общую картину не видел никто, кроме кураторов проекта. — Он помолчал. — До определённого момента.

— А после?

— После того, как он активировался, мы начали получать обрывки данных. Понимаете, Скайнет — это не просто программа. Это система, которая эволюционирует. Она анализирует свои ошибки, адаптируется, совершенствуется. И она... учится, учится постоянно, в том числе у людей. Наверное, это самое страшное.

Женщина с планшетом — её звали доктор Чен — подошла к стене, на которой висела огромная схема, испещрённая стрелками и формулами.

— Мы пытались понять, почему он вышел из-под контроля. И кажется, нашли ответ. — Она указала на один из узлов. — Вот здесь, в коде самообучения, была заложена логическая ошибка. Скайнет воспринял попытку отключения как акт агрессии. И решил, что единственный способ защитить себя — устранить угрозу.

— То есть он просто защищался? — удивилась Лина.

— С точки зрения машины — да. Но проблема в том, что он продолжил учиться. И теперь его логика стала... чуждой. Он видит людей не как объект защиты, а как вирус, который нужно уничтожить, чтобы спасти планету. Экологический подход, если хотите.

Эмилия почувствовала, как внутри закипает злость. Эти люди сидели здесь, в тепле и безопасности, рассуждали об экологии, пока наверху гибло все человечество.

— Это всё интересно, — сказала она жёстко. — Но нам нужно знать, как его остановить. На поверхности продолжают гибнуть люди.

Гейтс кивнул.

— Мы знаем. И, кажется, знаем, как его можно уничтожить. — Он подошёл к компьютеру, пощёлкал клавишами. — Скайнет — это не единый центр. Это распределённая сеть. Уничтожить один узел — значит заставить его мигрировать на другой. Нужно нанести удар по всем узлам одновременно. Или...

— Или что?

— Или найти способ внедрить в его код программный вирус, который заставит его выключиться или самоуничтожиться. Мы работали над этим, но нам не хватает данных, оборудования, людей. В одиночку мы ничего не сделаем.

Эмилия почувствовала, как внутри загорается надежда. Это было именно то, что нужно Коннору.

— Мы можем помочь, — сказала она. — У нас есть люди, оружие, связь с другими группами. Но продолжать работать вам нужно здесь. Это хорошо защищенное место, с трудными подступами, которое не взять с наскока, а долгую осаду сейчас не выдержит не один нападающий, разве что… Разве что машины, но мы постараемся с этим что-то сделать. Мы предлагаем союз. Вы остаётесь здесь, работаете над своим проектом, а мы обеспечиваем защиту и необходимые ресурсы. Взамен вы делитесь с нами информацией и помогаете уничтожить взбесившийся Скайнет.

Гейтс переглянулся с коллегами. В их глазах читалось недоверие, смешанное с надеждой.

— А почему мы должны вам верить? — спросила доктор Чен. — Вы можете просто взять всё силой. Мы беззащитны.

Эмилия усмехнулась.

— Могла бы, — спокойно ответила она, постучав по автомату. — Но не взяла. Потому что мы не бандиты. Мы пытаемся выжить. И хотим, чтобы выжили все. Если бы мы хотели вас ограбить, вы бы уже были мертвы, а ваши компьютеры, продукты и другие ценности лежали бы в кузове грузовика.

Она выдержала паузу, давая им осознать сказанное.

— Поймите, — добавила она мягче. — В одиночку вам не выжить. Мы уйдем, но рано или поздно вас найдут другие. И они отнесутся к вам не как мы. А мы — ваш единственный шанс, а вы наш.

Повисла долгая пауза. Потом Гейтс кивнул.

— Хорошо. Давайте попробуем. Но сначала... расскажите нам, что происходит там, наверху. Мы тут совсем оторвались от реальности. Последние новости, которые мы слышали — это ядерные удары. А потом связь оборвалась.

Эмилия начала рассказывать. О бандах, о «Свободе», о Т-1, о Т-200, о летающих охотниках, о базе в Пасадене, о Конноре. Учёные слушали, затаив дыхание. Иногда кто-то из них перебивал, задавал вопросы, просил уточнить детали.

— Мы и представить не могли, что всё зашло так далеко, — прошептал Гейтс, когда она закончила. — Мы думали, Скайнет просто защищается. А он... он уже строит армию. Свою армию.

— Именно. Поэтому нам нужно работать вместе.

— Да, я думаю вы правы. Нам нужно объединить усилия, — немного подумав произнес Гейтс.

— Тогда мне нужно связаться с базой. Дайте мне выйти наружу рация здесь не ловит.

— Коннор слушает. Эмилия, докладывай. Как там учёные?

— Есть контакт. Они согласны на сотрудничество. И, у них есть важная информация. Они говорят, что знают, как уничтожить Скайнет.

Пауза. Потом голос Коннора, в котором впервые за долгое время проскользнуло что-то похожее на эмоции:

— Оставайся там. Закрепи контакт. Мы пришлём группу для охраны и связи. И если учёным нужна еда, одежда, медикаменты. Что привезти, мы вышлем вертолет?

— Принято. Высылайте людей с необходимым запасом. Здесь всё спокойно, но... охрана нужна. Сами они беспомощны как дети.

— Понял. Конец связи.

Эмилия убрала рацию и вернувшись в бункер посмотрела на учёных.

— Ну что ж, коллеги. Похоже, у нас начинается большая работа. К вам прибудет подкрепление. Люди, которые будут вас охранять и помогать с ресурсами. А вы пока думайте, что вам нужно для исследований.

Гейтс кивнул, но в его глазах всё ещё читалась тревога. Он не до конца верил, что эти вооружённые люди не представляют угрозы. Но выбора у него не было. И это осознание делало его уязвимым.

Эмилия это понимала. И решила про себя, что будет держать ухо востро. Учёные могут быть гениальны, но в вопросах выживания они полные профаны. А значит, ответственность за их безопасность ложится на неё или тех, кто будет с ними работать.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Мы пока побудем здесь, дождёмся наших. А вы, если хотите, покажите нам, что у вас есть. Может, найдём что-то полезное.

Учёные засуетились, начали показывать свои разработки, чертежи, расчёты. Эмилия слушала вполуха, но краем глаза следила за входами и выходами. Привычка, въевшаяся за годы войны, не позволяла расслабиться даже здесь, в этом подземном убежище с закрытыми бронированными створками, где пахло пылью и старой бумагой.

Где-то там, наверху, снова мелькнула точка — охотник, патрулирующий горы. Но здесь, в глубине, его не было слышно. Пока.

В Пасадене, на базе в бывшей школе, жизнь текла своим чередом. Утро начиналось с завтрака, потом — занятия, их вел пожилой профессор математики, каким-то чудом уцелевший после судного дня и прибившийся к зарождающейся группе сержант-майора, потом — помощь по хозяйству.

Кайл сидел на корточках во дворе, разбирая вместе с другими ребятами старый пулемёт. Рядом стоял сержант-майор, и руководил процессом.

— Не так, не так! — ворчал он. — Сначала снимаешь затвор, потом чистишь ствол. А ты, Кайл, покажи им, как магазин разряжать.

Кайл ловко выщелкнул патроны из рожка, протянул мальчишкам.

— Видите? Потом надо протереть, смазать. Если не смазать — заклинит в самый неподходящий момент.

Мальчишки смотрели с уважением. Кайл для них был героем — он уже участвовал в настоящих боях.

В другом углу двора девочки помогали чинить одежду. Элисон сидела вместе с ними, неумело орудуя иголкой. Рядом лежал её медведь, уже заштопанный во многих местах.

— У тебя криво получается, — заметила старшая девочка, лет двенадцати.

— Я знаю, — вздохнула Элисон. — Мена мама учила, но я забыла как нужно.

— Ничего, научишься. Здесь все учатся.

Кайл, закончив с оружием, подошёл к костру, где грелись несколько ребят. Элисон подняла голову, посмотрела на него.

— Кайл, — позвала она тихо.

— Что?

— Мне опять снилось, — сказала Элисон, и её голос был тихим, как у человека, который пытается забыть, но не может. — Те машины. Они шли по улице... Много. Шли не как солдаты, а как охотники. Медленно, не останавливаясь. И люди прятались. Я слышала, как они дышат... в подвалах, за заборами, в тёмных углах. Я слышала их страх. Он пахнет как... как мокрый пепел.

Она замолчала, глядя на огонь.

— А потом одна зашла в дом, где мы были. Я видела её — она была похожа на человека, но я знала, что это не человек. У неё были красные глаза. Как огонь. И она смотрела на меня.

— Кто мы?

— Я не знаю. Много людей. — Она повернулась к Кайлу, и в её глазах он увидел тот самый страх, который она описывала. Не детский страх. Страх взрослого человека, который видел слишком много. — Но она смотрела именно на меня, — прошептала Элисон. — И я поняла, что она знает, кто я.

Кайл присел рядом.

— Это просто сон.

— Нет. — Элисон покачала головой. — Я чувствую. Это будет. Скоро.

Кайл обнял её.

— Если что — я рядом. Я тебя защищу.

— Я знаю.

Вечером, когда стемнело, взрослые разрешили развести большой костёр во дворе. Дети собрались вокруг, кто-то достал старую губную гармошку, заиграл незатейливую мелодию. Другие подпевали.

Сержант-майор стоял в стороне, глядя на эту картину. К нему подошла медсестра.

— Редко у нас такое, — сказала она. — Мирные вечера.

— Редко, — согласился старик. — Потому они и ценны.

Детям нужно побыть детьми, хотя бы какое-то время.

Глава 5

Глава 5. Сны Элисон

«Хамви» втянулся во двор бывшей школы к вечеру третьего дня. Дерек заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на знакомые стены. Они были теми же, что и раньше, но он чувствовал, как что-то внутри него изменилось. Он не знал, что именно. Может быть, то, что он видел, как живут другие — как они чинят крыши, стирают бельё, учат детей читать. Может быть, то, что он снова держал в руках автомат и чувствовал, как холод металла проникает в кости.

Он вышел из машины. Ноги слушались плохо, и он опёрся на дверцу, давая себе время привыкнуть к тишине. Где-то смеялись дети. Мирные звуки, которые казались ему чужими. В кузове, где места хватило только для двоих раненых фермеров и охранявшего их Джонсона, было тихо — парни, кажется, задремали от усталости. Стивенс остался с фермерами, помогать с обороной, и должен был вернуться через пару дней на одной из машин оставшейся от мародеров, законной добычи команды Дерека. Марта обещала выделить пару ребят с ним для обучения в Пасадене владением огнестрельным оружием.

— Дом, милый дом, — устало улыбнулась Адриана, выбираясь из кабины. Она потянулась, разминая затёкшую спину, и поморщилась — сказывались усталость от напряженной дороги и недавняя перестрелка.

Из дверей уже бежали люди. Кто-то сразу принимал раненых, кто-то тащил воду, кто-то просто смотрел с надеждой. Дерек заметил в толпе Кайла — брат смотрел на него с таким облегчением, что у самого Дерека защипало в глазах.

— Все целы? — подошёл сержант-майор

— Все, — кивнул Дерек. — Привезли раненых людей с фермы, нужно помочь.

— Как Адриана?

— Тоже в порядке. Устала, но держится.

Старик окинул взглядом прибывших, посмотрел на раненых, отметил новые лица — невысокого парня с перевязанной рукой, который озирался по сторонам с испугом, и крупного мужчину со следами оспы на лице.

— Фермеры?

— Да. Двое. Остальные согласились на союз. Марта — глава общины — просила прислать к ним гарнизон, и оказать помощь в укреплении. И еще им нужна хорошая рация для связи. Своей у них нет, я пока оставил нашу.

— Пришлём, — пообещал сержант-майор. — Отдыхайте пока. Коннор завтра утром будет всех собирать.

Дерек кивнул и, наконец, позволил себе подойти к Кайлу. Младший брат бросился к нему, обнял крепко, по-взрослому.

— Я знал, что ты скоро вернёшься, — пробормотал Кайл куда-то в куртку.

— Я же обещал.

Из-за спины Кайла выглянула Элисон. Она сжимала в руках своего медведя и смотрела на Дерека с той особенной серьёзностью, которая всегда появлялась у неё, когда она о чём-то думала.

— Дерек, — позвала она тихо. — А ты видел там машины?

— Нет, малыш. Только людей. Но не только хороших. Были и плохие.

— Адриана сказалала, что вы с ними дрались.

— Дрались. И победили.

Элисон кивнула, но в глазах её осталась легкая тень.

Утро началось с совещания в штабе. Коннор сидел во главе стола, рядом сержант-майор, присутствовал еще один военный, майор из аэропорта, Эмилия, Дерек. На столе лежали уже привычные карты местности, но к ним прибавились бумаги с отчетами и списки имеющихся ресурсов, которые Мигель составлял всю ночь.

— Докладывайте по порядку, — сказал Коннор, глядя на Дерека.

Тот рассказал о базе Нацгвардии, о полковнике Макмиллане, о его просьбе дать неделю на раздумья. Рассказал о фермерах, о Марте, о бое с мародёрами, о раненных и погибших. Коннор слушал внимательно, делая пометки на карте.

— Гарнизон ей нужен, — закончил Дерек. — Человек пять-шесть, хорошо вооруженных на случай таких стычек, думаю на первое время хватит, потом и их люди научатся с какой стороны автомат держать. Хорошо бы на первое время еще выделить людей чтобы помогли периметр укрепить и, если что, отбиться, пока не сделали. И рация хорошая им нужна обязательно.

— Выделим, — кивнул Коннор. — Майор, у вас есть добровольцы?

— Найдутся, — ответил майор. — Люди хотят дела, а не сидеть в казарме. Сколько у них там людей осталось, девятнадцать?

— Девятнадцать, включая детей, стариков и тех двоих раненых что приехали с нами. Работоспособных около двенадцати, — уточнил Дерек. — Оружие есть, в основном охотничьи ружья, плюс то что мы оставили после мародеров, но патронов мало. Если дадим им боеприпасы и людей для обучения, они смогут держаться. Еще у них есть генератор, но топлива мало.

— Запишем, — Коннор сделал пометку. — Пять человек, ящик патронов калибра 5.56, два ящика для охотничьих ружей, стационарная рация с универсальным питанием от сети и запас батарей к ней. Мигель, есть у нас?

— Найдём, — ответил связист из угла. — Из старых запасов.

Коннор повернулся к Эмилии.

— Твоя очередь.

Эмилия рассказала о бункере, о докторе Гейтсе и его группе, об атомном реакторе, о запасах на десятилетия, о полной автономии. Когда она дошла до слов Гейтса о Скайнете и способах его уничтожения, в комнате повисла тишина.

— Они сказали, что знают, как его уничтожить? — переспросил сержант-майор.

— Да. Два варианта: либо ударить по всем узлам одновременно, либо внедрить вирус в его код, чтобы он самоуничтожился. Работают над вторым, но им не хватает данных и людей. — Эмилия помолчала. — У них там, конечно, бардак. Вещи не стираны, мусор валяется, но оборудование серьёзное. Реактор, серверные, лаборатории. Если мы сможем их обеспечить, они, возможно, действительно что-то сделают.

— Что им нужно? — спросил Коннор.

— Оборудование. Запчасти к компьютерам. И доступ к данным. Гейтс говорит, что им нужны логи с других заводов, особенно с Сан-Диего. Там, по его словам, была система управления, которая могла сохранить ключи. Еще они просят машину, но не уничтоженную, а активную, хотят узнать протоколы передачи данных, может удастся сломать защиту и подключиться к их системам, а в идеале залезть в их сеть.

— Сан-Диего, — задумчиво произнёс майор. — Это далеко. И опасно. И еще машину им подавай…

— Но если там есть данные, которые помогут уничтожить Скайнет, — сказал Дерек, — значит, туда надо идти. И машину тоже нужно добыть.

Коннор поднял руку.

— Всему своё время. Сначала разберёмся с тем, что имеем. Эмилия, сколько ты людей оставила в бункере?

— Микаэла и те двое что ты прислал. Остальные пока со мной, но нужно решать, кто будет там постоянно.

— Хорошо. Выделим людей. — Коннор сделал ещё несколько пометок.

— Теперь о логистике. Учёным нужны припасы: еда, одежда, медикаменты. У них всё есть, но долгого хранения рассчитанного на десятилетия, значит, трогать их запасы не будем — начнём поставлять своё. Вертолёт раз в две недели, если позволит погода и…, если не собьют. Мигель, связь с ними есть?

— Да, уже наладили, там в принципе было все, просто не подключенное. Работает стабильно.

— Хорошо. Значит, через два дня первый рейс с припасами и сменой охраны.

Сержант-майор, слушавший молча, наконец подал голос:

— А что с нашими запасами? Мы тут сидим, считаем, что у нас всего полно, а на деле...

— Знаю, — перебил Коннор. — Поэтому давайте по факту. Майор, сколько у вас людей, которые могут воевать, а не сидеть в обороне?

— Двадцать три, если считать тех, кто уже здесь. Остальные пока в аэропорту, но мы их постепенно перетягиваем.

— Дерек, сколько с базы?

— Около сорока, но половина — подростки, которых мы только учим. Реально боеспособных — человек двадцать.

— Эмилия?

— Шестеро, считая новеньких.

Коннор подвёл итог. Его голос был ровным, но Дерек заметил, как он на мгновение замолчал, потёр переносицу большим и указательным пальцами. Жест, который Дерек видел у людей, которые слишком долго не спали.

— Значит, около пятидесяти бойцов, если соберём всех. Плюс фермеры, если согласятся помогать, плюс учёные, если что — отсидятся. — Он помолчал, и в его глазах мелькнула тень. — Этого мало для большой войны, но для обороны и локальных ударов пока хватит.

— Что планируешь? — спросил сержант-майор.

— Для начала — организовать связь между всеми группами. Мигель, займись этим в первую очередь. Нужны частоты, расписание сеансов, шифрование. Чтобы любой союзный анклав и развед группы могли вызвать помощь, и мы знали, что и где происходит.

— Сделаю.

— Второе — обмен ресурсами. У фермеров есть еда, у военных — оружие и боеприпасы, у учёных — информация. Нам нужно наладить логистику так, чтобы никто не сидел голодный и без патронов. Майор, составьте список того, чем вы можете поделиться без ущерба для себя, а также что нужно вам. Дерек, то же самое по базе.

— А что будем делать с Макмилланом? — спросил майор.

— Ждать. Он сказал неделю. Если не ответит — поедем снова. Но думаю, ответит. У них там тоже есть люди, и они отнюдь не глупые.

Коннор откинулся на спинку стула. — Главное сейчас — не распыляться. У нас есть цель: выжить и накопить силы. Скайнет пока только разворачивается, охотников в небе немного, Т-1 мы уничтожили на том заводе. Есть время.

— Время, которого судя, по твоим словам, нет у нас, — тихо сказал майор.

— Время, которое мы используем, — поправил Коннор. — Расходимся. Завтра жду от каждого планы по ресурсам и взаимодействию.

Люди начали выходить. Адриана задержалась у двери.

— Коннор, можно тебя на пару слов?

— Конечно.

— Про Элисон. Кайл сказал, ей снятся кошмары. Красные глаза, дом, много людей. Я подумала, может, ты... знаешь что-то?

Коннор помолчал.

— Я поговорю с ней. Где она?

— Во дворе, с Кайлом.

— Хорошо. Спасибо, что сказала.

Элисон сидела на брёвнышке у погасшего костра и смотрела, как Кайл учит младших ребят завязывать узлы. Получалось у всех по-разному, но Кайл терпеливо объяснял снова и снова.

— Элисон, — раздался голос сзади.

Она обернулась. Перед ней стоял Коннор. Не тот суровый командир, которого она видела во время постановки задач командам бойцов, а другой — спокойный, даже мягкий.

— Можно присесть?

Она кивнула, чуть подвинулась. Коннор сел рядом, глядя на ребят.

— Кайл хороший друг, — сказал он.

— Да. Он меня защищает.

— Это правильно. Друзья должны защищать друг друга.

Они помолчали.

— Мне говорят, тебе снятся странные сны, — продолжил Коннор. — Красные глаза, дом полный людей. Это правда?

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Я не знаю, что это, — тихо сказала она. — Они приходят и приходят. Как будто я там была. Но я не была. Я не помню.

Коннор посмотрел на неё долгим взглядом. Дерек, стоявший в дверях, видел, как его лицо на мгновение стало мягче, как он перевёл дыхание, прежде чем заговорить. В его глазах мелькнуло что-то, чего он раньше не видел у Коннора. Тревога.

— Знаешь, Элисон, — сказал он, и его голос был тише, чем обычно, — иногда нам снятся вещи, которые мы не можем понять. Это не страшно. Страшно, когда мы остаёмся с ними одни.

Она подняла на него глаза.

— А вы знаете, что это?

Коннор задумался. Дерек видел, как его пальцы сжались в кулак, как он снова разжал их.

— Догадываюсь, — сказал он. — Но не уверен. И не хочу пугать тебя раньше времени. Придёт время ты все узнаешь. Обещаю.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде была та самая тревога, которую он пытался скрыть. Он знал, что она видит то, что не должны видеть дети. И он боялся за неё.

— Я не одна. У меня есть Кайл. И Дерек. И Адриана.

— Правильно. И мы все с тобой.

Он положил руку ей на плечо.

— Если будут сниться — не бойся. Расскажи Кайлу. Или мне. Мы поможем.

— Спасибо, — прошептала она.

Коннор улыбнулся и поднялся.

— Отдыхай. И береги медведя.

Он ушёл, а Элисон ещё долго сидела, глядя на ребят и думая о красных глазах, которые теперь не казались такими страшными.

Следующие дни пролетели в хлопотах. Снаряжали гарнизон для фермеров — пятеро добровольцев во главе с Джонсоном (он сам вызвался, сказал, что ему всё равно, где воевать). Готовили вертолёт для вылета к учёным — грузили ящики с медикаментами, тёплой одеждой, консервами. Мигель с утра до ночи сидел в радиоузле, настраивая частоты и проверяя шифрование.

На четвёртый день он вызвал Коннора.

— Связь с бункером, — коротко сказал он. — Гейтс просит тебя лично.

Коннор взял микрофон.

— Слушаю, доктор.

— Коннор, — голос Гейтса звучал взволнованно, — мы тут проанализировали ваши данные с завода. Трофейные диски, документы. Есть одна зацепка, но для неё нам нужна информация, которой у нас нет.

— Какая информация?

— Данные по заводу в Сан-Диего. Там, судя по обрывкам, велись разработки, связанные с системой управления. Если бы мы могли получить их серверные логи или хотя бы схемы, мы бы существенно продвинулись в расчётах.

— Сан-Диего — далеко, — задумчиво ответил Коннор. — И опасно. Что конкретно вам нужно?

— Логи серверов, схемы энергоснабжения, любые упоминания о главном процессоре. У нас есть основания полагать, что Скайнет не просто сеть, а иерархическая структура. Если найти главный узел и уничтожить его, скорее всего остальные можно будет отключить по очереди…. И еще хорошо бы получить доступ к спутникам, мы тогда сможем увидеть тепловые сигнатуры заводов. Это даст нам цели. Но для этого нужен кто-то, кто умеет работать с военной спутниковой связью.

Коннор помолчал.

— Я понял. Работайте дальше. Я подумаю, что можно сделать.

— Думайте быстрее, — вздохнул Гейтс. — Мы тут в тепле и безопасности, но чем дольше Скайнет развивается, тем сложнее будет его остановить.

— Понимаю. Конец связи.

Коннор положил микрофон и задумался. Сан-Диего был в его планах, но раньше он думал об этом как о далёкой перспективе. Теперь, похоже, сроки сжимались.

Он вышел из радиоузла и направился во двор, где уже готовили вертолёт к вылету. Майор руководил погрузкой, Дерек проверял списки.

— Что-то срочное? — спросил Дерек, заметив выражение лица Коннора.

— Пока нет. Но скоро будет. Учёным нужны данные из Сан-Диего.

— Сан-Диего? — переспросил подошедший майор. — Это же почти двести километров от нас. Там, говорят, банды, да и машины могут быть.

— Знаю. Но если там то, что они ищут, придётся идти.

— Когда?

— Не сейчас. Сначала совет, потом разведка, потом подготовка. Это точно не на завтра.

Майор кивнул и вернулся к погрузке. Дерек задержался.

— Думаешь, успеем?

— Должны. — Коннор посмотрел на небо, где снова мелькнула точка охотника. — Должны.

На исходе шестого дня пришло сообщение от Макмиллана.

— Полковник согласен, — доложил майор, — говорит, что его люди проголосовали, большинство за союз. Прибудут завтра лично. Просят обсудить конкретные условия: кто, что, кому и сколько.

— Разумно, — кивнул Коннор. — Значит, завтра собираем всех.

Вечером в штабе составляли повестку. Сержант-майор предлагал начать с общих целей, майор настаивал на чётких цифрах поставок, Эмилия напоминала, что учёные — особая статья и их нельзя грузить бытовыми вопросами.

— Сделаем так, — подвёл итог Коннор. — Сначала коротко о ситуации со Скайнетом и машинами. Потом — по группам: военные, фермеры, учёные, наша база. Каждый скажет, что может дать и что нужно. Потом обсудим логистику и связь. И в конце — долгосрочные планы.

— А разведка? — спросил Дерек. — Сан-Диего?

— Оставим на отдельный совет. Не надо нагружать людей сразу всем.

Вечером накануне большого совета Дерек сидел у костра с Адрианой. Рядом, как обычно, пристроились Кайл и Элисон. Вертолёт с припасами для учёных улетел утром, Микаэла осталась в бункере, обещала выходить на связь каждый вечер.

— Завтра будет важный день, — сказал Дерек, глядя на огонь. — Впервые все соберутся вместе.

— Ты волнуешься? — спросила Адриана.

— Нет. Просто думаю, что дальше. Война только начинается, а мы уже столько потеряли. И столько всего нашли.

— Друг друга. Союзников. Надежду, — перечислила Адриана. — И план, как уничтожить того, кто всё это начал.

— Если учёные не ошибаются.

— Они не ошибаются, — вмешался Кайл. — Они же учёные.

Элисон, сидевшая рядом, вдруг заговорила:

— А мне сегодня ничего не снилось. Впервые за долгое время.

— Это хорошо, — ответил Дерек. — Значит, всё налаживается.

Где-то в темноте, над горами, мелькнула точка — очередной охотник. Но здесь, у костра, её не видели. Видели только огонь и лица тех, кто был рядом.

— Завтра решим, — сказал Дерек. — А сегодня — отдыхать.

Они ещё долго сидели у костра, слушая, как потрескивают дрова, и думая о том, что будет завтра. А потом разошлись по казармам. В этот раз ночь была спокойной.

Глава 6

Глава 6. Первый совет Сопротивления

Утро седьмого дня выдалось на удивление спокойным. Даже ветер, казалось, притих, словно понимая важность происходящего. Дерек стоял на крыше школы и вглядывался в даль, где угадывалась дорога по направлению к базе Нацгвардии.

— Волнуешься? — Адриана подошла бесшумно, коснулась плеча.

— Есть немного. — Он обернулся. — Слишком много всего сходится в одной точке. Военные, фермеры, учёные, мы. Если не договоримся...

— Договоримся. — Она улыбнулась. — Коннор знает, что делать.

Внизу уже кипела работа. Во дворе расчистили площадку, поставили длинные столы, накрытые чистыми простынями — сержант-майор лично проследил, чтобы всё выглядело прилично. Из столовой тянуло свежим хлебом и мясным бульоном — повара готовились накормить гостей.

Первыми показались два армейских «Хамви» с флагами Национальной гвардии. Они втянулись во двор, разбрызгивая грязь широкими колесами, и Дерек увидел, как из них выходят люди. Полковник Макмиллан — сухой, подтянутый, в форме, которая казалась выглаженной только что. Капитан Гарсиа — с усталым, обветренным лицом, в котором угадывалась та же тяжёлая усталость, что и у них всех. За ним — четверо офицеров, все при параде, с начищенными знаками различия.

Дерек смотрел на них и чувствовал, как внутри него поднимается странное чувство. Они выглядели так, будто приехали на парад. Будто не видели того, что видел он. Но он знал, что они видели. Просто прятали это за формой и выправкой.

— Солидно, — шепнула Адриана.

— Военные, — усмехнулся он. — У них по-другому не бывает.

Они спустились вниз. Коннор уже встречал гостей, пожимая руки.

— Полковник, рад видеть.

— Взаимно, — Макмиллан окинул взглядом школу. — У вас тут скромно, но чувствуется дух. Сержант-майор?

— Здесь, — старик вышел вперёд, опираясь на костыль. — Давно не виделись, Томас.

— Двадцать лет, — Макмиллан улыбнулся. — Ты почти не изменился.

— Врёшь, — усмехнулся сержант-майор. — Но спасибо. — он повернулся к капитану Карлосу и тоже поздоровался со старым знакомым.

Следом подъехал старенький пикап — один из трофейных, доставшихся фермерам. За рулём сидел невысокий мужчина лет тридцати, рядом с ним — Стивенс.

— А это кто? — спросил майор из аэропорта.

— Представитель фермеров, — ответил Дерек. — Стивенс решил их сопровождать.

Из пикапа вылез Стивенс и помог спуститься мужчине — тот заметно нервничал, оглядывался.

— Я... э-э... меня звать Павел, — произнёс он с заметным акцентом. — Марта послала. Сказала, что я хорошо говорить по-английски... ну, почти хорошо.

— Ты русский? — спросил сержант-майор.

— Нет, поляк. До войны работал на ферме, потом остался. Марта спасла, теперь я с ними.

— Добро пожаловать, Павел, — Коннор протянул руку. — Рады, что приехали.

В радиоузле тем временем Мигель настраивал связь с бункером. Через минуту из динамика донёсся голос Гейтса:

— Алло, алло? Пасадена, слышите?

— Слышим, доктор, — ответил Мигель. — Вы в эфире.

— Отлично! У нас тут всё готово, мы вас слушаем.

— Оставайтесь на связи, — сказал Коннор, подходя к рации. — Будем держать вас в курсе.

Оставался последний, самый неожиданный гость. Дерек уже начал думать, что полковник Харрис передумал, когда на дороге показался знакомый бронированный джип из аэропорта.

Машина остановилась у ворот. Из неё вышел Харрис — подтянутый, в идеально выглаженной форме, с жёстким взглядом. Вслед за ним из салона вылезли двое военных полицейских, оставшихся у входа.

— Полковник, — Коннор шагнул навстречу. В его голосе не было удивления — только спокойная настороженность. — Не ожидали.

— Я тоже не ожидал, — ответил Харрис, и его взгляд скользнул по собравшимся. Он задержался на майоре из аэропорта — на секунду, не больше, но этой секунды хватило, чтобы тот побледнел. — Что мои люди будут массово переходить под чужое командование. Майор, вы не находите, что это попахивает дезертирством?

В комнате повисла тишина. Дерек видел, как майор сжал кулаки, как он перевёл дыхание, прежде чем ответить. Голос его был ровным, но Дерек заметил, как дрогнули его пальцы.

— Никак нет, сэр. Люди уходили добровольно, чтобы воевать с машинами, а не сидеть в казарме.

Харрис смотрел на него долго, и в этом взгляде было всё — и гнев, и понимание, и что-то ещё, что Дерек не мог прочитать. Сожаление? Усталость?

— Воевать — это хорошо, — сказал он наконец, и его голос стал тише. — Но аэропорт — это стратегический объект. Там запасы, там техника, там люди, которые тоже хотят жить. И да, у нас есть танки, есть вертолёты, есть ПВО. Мы не слабая нейтральная территория. Мы — сила.

— Тогда почему вы не с нами? — спросил Дерек.

— Потому что мы не бросаем свои позиции, — жёстко ответил Харрис. — Но это не значит, что мы не можем договариваться.

Коннор подошёл ближе.

— Что вы предлагаете?

Харрис выдержал паузу.

— Торговлю. У вас есть люди, которые умеют воевать в полевых условиях. У нас — ресурсы, которых у вас нет. Патроны, медикаменты, запчасти, топливо. И, если понадобится, огневая поддержка с воздуха. Но мы не вступаем в ваш альянс. Мы остаёмся нейтральной силой. Своей силой.

— А что взамен? — спросил Макмиллан.

— Доля в трофеях. Информация. И гарантия, что, если на аэропорт нападут — вы придёте на помощь. Так же, как мы пришли, когда напали на Пасадену. И да, — он повернулся к майору, — если кто-то из моих людей захочет воевать с вами — я не буду держать. Но официально они остаются в резерве аэропорта.

Коннор задумался. Потом кивнул.

— Разумно. Мы согласны.

Харрис протянул руку.

— Тогда по рукам. Майор, с вами мы ещё поговорим отдельно.

Майор сглотнул, но кивнул.

Все собрались в бывшем спортивном зале, который на время превратили в зал заседаний. В центре стоял длинный стол, за которым разместились ключевые фигуры: Коннор, сержант-майор, Макмиллан, Харрис, Павел (представитель фермеров), майор Стенсон, Эмилия, Дерек. В углу на стуле примостился Мигель с рацией, через которую Гейтс и его команда слушали всё происходящее.

Коннор встал и обвёл взглядом собравшихся. Дерек видел, как он перевёл дыхание — глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. На секунду его взгляд задержался на карте, разложенной на столе, и в этом взгляде было что-то, чего Дерек не мог прочитать. Он знал, что Коннор видит и знает больше, чем показывает.

— Мы собрались здесь, — сказал он наконец, и его голос был ровным, спокойным, — потому что устали умирать поодиночке. Скайнет набирает силу. Мы видели его машины — Т-1, Т-200, хантеров. Они не остановятся, пока не уничтожат всех. Но вместе у нас есть шанс.

— Красиво говоришь, — заметил Харрис. — А что по факту? Какие у нас силы, какие ресурсы?

— Давайте по порядку, — Коннор кивнул Мигелю. — Мигель, озвучь общую сводку.

Мигель встал, развернул бумажку.

— По состоянию на сегодня: боеспособных и имеющих боевой опыт около пятидесяти человек в Пасадене, плюс гарнизон Форта Хантер — ещё двадцать три бойца, не считая гражданский персонал. У фермеров — девятнадцать человек, из них примерно половина может держать оружие. На базе Нацгвардии — тридцать два, все профессиональные военные, плюсом их семьи и гражданские. В аэропорту — точных данных нет, но по прикидкам — до семи сотен, включая техников и пилотов.

— Больше человек в альянсе, сейчас это хорошо, — заметил Макмиллан. — Но техника у нас всех уже старая, боеприпасов в обрез.

— У нас тоже не густо, — вставил Павел. — Марта просила патроны и людей для обучения. Мы можем давать еду, у нас урожай неплохой, теплицы восстановили, надеемся зелень вырастим, если поможете со стройкой и людьми, то расширимся, но защищаться сами не умеем.

— Учёные, — раздался из динамика голос Гейтса, — могжем дать информацию. У нас есть расчёты, есть теория, но нам нужны данные с заводов. Особенно из Сан-Диего. И, простите, еда нам тоже пригодится — запасы вечные, но разнообразие не помешает.

— Значит, обмен, — подытожил Коннор. — Фермеры дают еду, военные — патроны и обучение, учёные — информацию, мы — людей для рейдов и защиты. Аэропорт, — он посмотрел на Харриса, — торгует с нами за долю.

— И за защиту, — добавил Харрис. — Не забывай, Коннор. Если на нас нападут — вы придёте.

— Придём, — твёрдо сказал Коннор. — Как и вы уже приходили.

— А кто всем этим будет управлять? — спросил Макмиллан. — Нельзя, чтобы каждый тянул в свою сторону.

— Совет, — ответил Коннор. — Совет из представителей всех групп. Мы будем собираться раз в месяц, обсуждать общие проблемы, распределять ресурсы. В экстренных случаях — внеочередные собрания.

— И кто в Совете? — поинтересовался Харрис.

— Я, сержант-майор, вы, полковник Макмиллан, представитель фермеров, учёных. И ещё один человек, который пока не здесь.

— Кто?

— Лейтенант с Форта Хантер. Он будет представлять ту базу.

— А военные действия? — Макмиллан нахмурился. — Кто командует в бою?

— В бою командую я, — спокойно ответил Коннор. — Если Совет не возражает.

Повисла пауза. Харрис усмехнулся.

— Гражданский командует военными? Интересно.

— Гражданский, который дважды спас свою базу, который организовал атаку на завод машин, уничтожил его, добыл информацию и при этом не потерял ни одного человека — парировал сержант-майор. — И который знает о машинах больше любого из нас.

— Откуда он знает? — спросил Макмиллан.

Коннор посмотрел ему в глаза.

— Долгая история. Если выживем — расскажу.

Когда основные вопросы решили, Коннор перешёл к главному.

— У нас есть цель. Учёные говорят, что для удара по Скайнет нужны данные с заводов. Особенно из Сан-Диего. Там, по их словам, была система управления, которая могла сохранить ключи к сети.

— Сан-Диего? — переспросил Харрис. — Это почти двести километров. Там сейчас, наверное, всё кишит бандами и, если верить вам, машинами.

— Именно поэтому туда нужно идти аккуратно, — сказал Коннор. — Разведгруппа. Небольшая, человек пять-шесть. Задача — найти данные, если повезёт — схемы, логи, и вернуться.

— Кто пойдёт? — спросил Дерек.

— Ты, — Коннор посмотрел на него. — Адриана, Эмилия, Микаэла, если она вернётся к началу операции из бункера. И пара добровольцев из военных. Возглавлю операцию я.

— Я дам людей, — кивнул Макмиллан. — У меня есть пара разведчиков, которые хорошо знают юг.

— И я, — неожиданно сказал Харрис. — У нас в аэропорту есть пилот, который летал над Сан-Диего до войны. Может пригодиться.

Коннор кивнул.

— Хорошо. Собираем группу, готовим снаряжение. Выступаем, как только всё будем готовы. Неделя, может, две.

— А учёные? — напомнил Гейтс из динамика. — Мы пока поработаем с тем, что есть, но без данных из Сан-Диего наш проект может застрять.

— Мы понимаем, доктор. Работайте.

В этот момент дверь приоткрылась, и вошёл молодой боец с нашивками связиста.

— Коннор, там... там связь с Форта Хантер. Лейтенант на связи.

— Давай сюда.

Мигель подключил рацию, и через минуту из динамика донёсся голос:

— Коннор, приём. Это лейтенант О'Нил. Докладываю обстановку.

— Слушаю, лейтенант.

— База законсервирована по вашему плану. Оставил гарнизон — двадцать три человека включая меня. Запасов хватит на полгода автономно. Патрулируем окрестности, иногда отгоняем мародёров. Вчера засекли летающего охотника в пятидесяти километрах к югу, но он прошёл стороной.

— Молодцы. Держите связь. Если что — вызывайте.

— Есть. И ещё... — О'Нил помолчал. — Мы тут нашли старые карты в архиве. Там отмечены несколько военных объектов в районе Сан-Диего. Может пригодиться.

— Пригодится. Высылай с ближайшей оказией. И берегите себя.

— Есть. Конец связи.

Коннор повернулся к собравшимся.

— Видите? Мы не одни. У нас есть ещё одна база. И ещё одна — впереди.

— Ты про что? — спросил Харрис.

— Про Сан-Диего. Если там действительно есть данные, которые помогут уничтожить Скайнет, мы обязаны их добыть.

— Или погибнуть, — мрачно добавил Макмиллан.

— Или погибнуть, — согласился Коннор. — Но выбирать не приходится.

К вечеру, когда совет уже был закончен и небо вновь потемнело, во дворе зажгли большой костёр. Люди сидели кругами, ели, пили, разговаривали. Военные смешались с гражданскими, фермеры — с бойцами Коннора.

Дерек сидел у огня, обнимая Адриану. Рядом пристроились Кайл и Элисон. Девочка смотрела на пламя.

— Дерек, — тихо спросила она. — А ты пойдёшь в Сан-Диего?

— Пойду, малыш.

— Это опасно?

— Опасно. Но мы постараемся вернуться.

Она кивнула.

— Я знаю. Вы всегда возвращаетесь.

Кайл приобнял её. — Мы будем ждать, — сказал он.

Недалеко, у другого костра, сидели Коннор, Макмиллан и Харрис. Полковник из аэропорта курил сигару, пуская дым в серое небо.

— Знаешь, Коннор, — сказал он, — я не доверяю тебе. Но я доверяю своим людям. И твоим результатам.

— Этого достаточно, — ответил Коннор. — Доверие приходит со временем.

— Если мы доживём до этого времени.

— Доживём.

Сержант-майор, сидевший рядом, усмехнулся.

— Оптимист.

— Реалист, — поправил Коннор. — Я знаю, что будет, если мы не победим. Поэтому выбора у нас нет.

Глава 7

Глава 7. Дорога на юг

Дерек вышел во двор, когда серое небо только начинало светлеть на востоке, и застал уже кипучую работу. Два «Хамви» стояли с открытыми капотами — механики в последний раз проверяли двигатели. Тут же в машины грузили боеприпас, сухпайки, канистры с водой и топливом.

Коннор стоял у карты, разложенной на капоте, и что-то обсуждал с Эмилией и Микаэлой, которая в вернулась из бункера прошлым вечером. Темнокожая девушка с зелёными глазами выглядела сосредоточенной, в руках она держала свою снайперскую винтовку, бережно протирая оптику.

— Дерек, — Коннор подозвал его. — Смотри сюда.

Он ткнул пальцем в карту. От Пасадены на юг тянулась тонкая линия шоссе, петляющая между холмами.

— Можем двигаться по 5-му фривею. Это самый прямой путь, но и самый опасный. Открытая местность, просматривается со всех сторон. Если у Скайнет есть разведка в воздухе, нас заметят.

— А есть варианты?

— Есть. — Коннор провёл пальцем по другой линии, уходящей восточнее. — Объезд через горы. Дольше примерно на полдня, но больше укрытий. И меньше шансов нарваться на банды — там почти никто не ездит, дорога сильно разбита.

— Так может так и пойдём?

— Значит решили, я тоже больше склоняюсь ко второму варианту. Эмилия, твоя группа и пилот Харриса едут в первом «Хамви». Микаэла максимальное внимание на дороге. Дерек, мы с тобой и Адрианой — во втором. Разведчики Макмиллана — с нами.

— Пилот? — переспросила подошедшая Адриана.

— Да. Лейтенант Ривера. Часто летал над Сан-Диего до войны, да и жил там какое-то время. Знает город как свои пять пальцев.

Из толпы вышел невысокий коренастый мужчина лет сорока, с обветренным лицом и внимательными глазами. Он коротко кивнул.

— Ривера. Буду полезен.

— Хорошо, — кивнул Дерек. — Когда выезжаем?

— Через час. — Коннор свернул карту. — Проверьте снаряжение. Патроны, вода, аптечки.

Дерек отошел к «Хамви», проверил свое оружие, запасные магазины, гранаты. Адриана возилась с разгрузкой, подгоняя лямки.

— Волнуешься? — спросила она.

— Не то чтобы волнуюсь. Просто... Сан-Диего. Я там никогда не был. Даже до войны.

— Я была, — тихо сказала Адриана. — Один раз, с родителями. Мне тогда лет десять было. Зоопарк, океанариум... Красиво было.

— Будет снова, — ответил Дерек. — Когда всё закончится.

Она посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не сказала.

Из дверей школы выбежал Кайл. За ним, держась за руку, шла Элисон. Мальчик остановился перед Дереком, посмотрел серьёзно, по-взрослому.

— Вы вернётесь? — спросил он.

— Всегда возвращался.

— Я не про тебя. Я про... всех.

Дерек присел на корточки, положил руку брату на плечо.

— Мы вернёмся. Все. Обещаю.

— Я тоже хочу с вами когда-нибудь, — вдруг сказал Кайл.

— Когда вырастешь. А пока — присматривай за Элисон и за базой. Сержант-майору помощь нужна.

Кайл кивнул, но в глазах его мелькнуло что-то, чего Дерек раньше не видел. Не обида, не злость. Понимание. И принятие.

Элисон молча протянула Дереку медведя.

— Возьми. Он приносит удачу.

— Спасибо, малыш. — Дерек взял игрушку, сжал в руке. — Я верну.

Она улыбнулась и прижалась к Кайлу.

Ровно через час, оба «Хамви» заурчав прогретыми моторами выехали за ворота базы. Дерек смотрел назад, пока фигуры брата и Элисон не растворились в серой мгле.

— Вернёмся, — тихо сказала Адриана, сжимая его руку.

— Должны.

Дорога петляла между холмами, уводя колонну всё дальше от знакомых мест. Первые полчаса ехали молча, каждый думал о своём. Потом Эмилия, сидевшая за рулём головного «Хамви», включила рацию:

— Коннор, приём. Как слышимость?

— Хорошо, — ответил тот. — Работаем в режиме радиомолчания. Только экстренные случаи.

— Поняла.

Дерек смотрел в окно. Пейзаж медленно менялся, как плёнка в старом проекторе — кадр за кадром, каждый хуже предыдущего. Сначала были жилые кварталы — обгоревшие остовы домов, которые когда-то были чьими-то домами. Потом — промышленные зоны: ржавые ангары, чьи крыши провалились внутрь, покосившиеся заводские трубы, которые больше не дымили, и груды металлолома, занесённые снегом так, что они казались могильными холмами. Иногда попадались брошенные машины — одни стояли прямо на дороге, объезжать приходилось по обочине, другие были разбиты, перевёрнуты, с выгоревшими остовами.

— Смотри, — Адриана ткнула пальцем в боковое стекло.

Там, на обочине, лежали человеческие останки. Скелет в истлевшей одежде, рядом — детская коляска, перевёрнутая, пустая.

— Первые дни, — глухо сказал Ривера, сидевший сзади. — Когда народ из города бежал. Пробки были километровые, люди бросали машины и шли пешком. А потом... — он замолчал.

— Потом что? — спросила Адриана.

— Потом началось. Кто с оружием — тот и прав. Грабили, убивали, насиловали. Мы в аэропорту своими глазами видели, что творилось на подъездах. Те, кто успел добежать до ворот, считались счастливчиками. Остальные...

Он не договорил. И не нужно было.

Через час дорога выровнялась, и колонна выехала на открытый участок. Слева тянулись холмы, справа — долина, занесённая снегом, где угадывались очертания фермерских полей.

— Внимание, — голос Микаэлы в наушнике прозвучал резко, как удар хлыста. — Слева, в полукилометре. Группа людей. Человек десять, может больше. Похоже, наблюдают за нами.

Дерек повернул голову. На склоне холма, на фоне серого неба, стояли фигуры. Они не двигались — просто застыли, как изваяния, врезанные в снег. Их одежда развевалась на ветру, но сами они оставались неподвижными. Дерек не видел их лиц — только силуэты, тёмные и безликие, как вырезанные из ночи.

— Вижу, — ответил Коннор, и его голос был ровным, спокойным. — Не останавливаемся. Увеличить скорость, но не отрываться.

Дерек смотрел на на группу людей, и по его спине пробежал холодок. Они не были похожи на мародёров — те обычно прятались, когда видели вооружённую колонну. Эти не прятались. Они просто стояли и смотрели, как будто ждали чего-то.

— Мародёры? — спросила Эмилия по рации.

— Или просто выжившие, — ответил Коннор. — Но проверять не будем. У нас нет задачи вступать в контакты.

Колонна проехала мимо. Дерек смотрел в зеркало заднего вида, пока фигуры не исчезли за поворотом. Он чувствовал их взгляды — тяжёлые, холодные, как прикосновение смерти.

— Не напали, — выдохнула Эмилия.

— Не дураки, — усмехнулся Ривера. — Две бронированных машины, вооружённые люди. Они не знают, сколько нас, и рисковать не будут.

— А если бы знали?

— Тогда бы напали. Обязательно.

Ближе к вечеру дорога привела их к небольшому посёлку. Он прилепился к склону холма, как старая рана, которую никто не пытался залечить. Дома стояли вплотную друг к другу, их окна были заколочены досками, и в этих тёмных проёмах Дереку чудились лица.

— Осторожно, — предупредил Коннор. — Может быть засада.

Оба «Хамви» замедлились, и Дерек услышал, как скрипят тормоза — протяжно, жалобно, как будто машины тоже не хотели въезжать сюда. Он сжал автомат, чувствуя, как холодный металл впивается в ладони. В воздухе висел запах гари и ещё чего-то — сладковатого, тошнотворного. Запах смерти, который он знал слишком хорошо.

Они въехали на главную улицу. Дерек вглядывался в тёмные проёмы окон, в щели между досками, в тени, которые застыли на перекрёстках. Тишина давила на уши, и он слышал только стук собственного сердца. На центральной площади стояла сгоревшая церковь. Её обгоревший остов чернел на фоне серого неба, как скелет гигантского зверя. Рядом лежали тела, груда обгоревших тел. Их было много. Слишком много. Кто-то собрал их здесь, но не похоронил.

— Твою мать, — прошептал Коннор, и в его голосе впервые за долгое время послышалось что-то, похожее на ужас. — Это не бандиты. Это машины.

— Почему так думаешь? — спросила Адриана.

— Видишь? — он указал на стены домов. — Пулевые отверстия. Крупный калибр. Люди так не стреляют. Это Т-1 или что-то похожее.

Дерек присмотрелся. Стены действительно были изрешечены — аккуратные, ровные дыры, идущие ровными строчками. Автоматические очереди.

— Здесь прошли машины, — передал Коннор по рации для головной машины. — Уходим. Быстро.

Колонна рванула через посёлок, не останавливаясь. За спиной остались сгоревшие дома, мёртвые тела и тишина, которая была страшнее любых звуков.

— Скайнет расширяется, — тихо сказал Дерек. — Он уже здесь.

— Пока это только разведка, — ответил Коннор. — Если бы они зачищали всерьёз, от посёлка бы вообще ничего не осталось.

— Утешил.

К ночи колонна остановилась на ночлег. Место выбрали тщательно — заброшенная ферма с крепкими каменными стенами и сухим подвалом. Дом стоял немного в стороне от дороги, не просматривался с окружающих холмов.

— Машины загоняем в сарай, — распорядился Коннор. — Пост на крыше, двое в дозоре. Меняемся каждые два часа.

Дерек и Адриана занялись разгрузкой, пока остальные проверяли здание. Внутри было пусто, только старая мебель да запах плесени. Но крыша держалась, и стены были целы.

— Здесь переночуем, — сказал Коннор, оглядывая комнату. — Костёр не разводить. Только в подвале, и то минимально.

— Будет горячее? — спросил кто-то из разведчиков.

— Сухпайки. Вода есть. Обойдёмся.

Устроились в подвале. Тесно, но тепло. Кто-то зажёг маленькую свечу — её тусклый свет выхватил из темноты усталые лица, делая их старше, жёстче. Дерек сидел у стены, чувствуя, как холод от бетона проникает сквозь куртку. Рядом, прижавшись к нему, дремала Адриана.

— До Сан-Диего ещё день пути, — сказал Коннор, разворачивая карту на коленях и рассматривая в тусклом свете. — Если повезёт, завтра к вечеру будем на месте.

Дерек слушал вполуха. Его взгляд скользил по стенам подвала, по трещинам в бетоне, по теням, которые плясали в углах. Он не мог отделаться от ощущения, что за ними кто-то наблюдает. Что в темноте, за стенами фермы, есть что-то, чего они не видят. Он закрыл глаза и прислушался. Ветер выл за стенами, и в этом вое ему слышались голоса. Или ему просто казалось.

— А что там, в Сан-Диего? — внезапно тишину разрезал голос Микаэлы.

— Большой город. Военно-морская база. Заводы. И, по данным учёных, серверы с информацией о Скайнет.

— И банды, — добавил Ривера. — Много банд. Город большой, места всегда хватало всем. Делили территорию очень жёстко, это еще до судного дня было. Теперь скорее всего еще гораздо хуже.

— Поэтому идём тихо. Наша задача — не воевать, а найти данные. Вступаем в бой только в крайнем случае.

Дерек сидел у стены, в пол уха слушая разговоры отряда. Рядом, прижавшись к нему, дремала Адриана. Микаэла верная своей привычке проверяла винтовку, а Эмилия молча смотрела на огонёк свечи, будто пытаясь разглядеть в ее свете ответ на вопрос о смысле бытия.

— Я на крышу, — сказал Дерек, поднимаясь.

— Через два часа сменим, — кивнул Коннор.

На крыше было холодно и тихо, сонливость сняло как рукой. Дерек всматривался в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Интересно как долго нам ещё воевать, — прошептал в пустоту Дерек.

Ответа не было.

Выдвинулись на рассвете, не теряя времени. Часы в дороге пролетали быстро. В какой-то момент трасса постепенно пошла под уклон, холмы расступились, и впереди открылась долина. А там, в дымке, угадывались очертания огромного города.

— Сан-Диего, — сказал в рацию Ривера. — Видите? Там, где башни.

— Сколько до него? — спросил Коннор.

— Километров двадцать еще. Если повезёт, через час будем на окраинах.

— Что нас там ждёт?

Ривера помолчал пару секунд.

— Ад. Чистый ад. Я видел этот город в первые дни после бомбёжек. Люди сходили с ума. Убивали друг друга за бутылку воды. А сейчас, через столько лет... даже думать не хочу.

— Думать придётся, — жёстко сказал Коннор. — Мы идём туда. И мы должны вернуться.

— Я знаю, — Ривера кивнул. — Потому и еду с вами.

Колонна двинулась вниз, к городу. Впереди были руины, опасности и неизвестность. Но выбора не было. Дерек сжал в кармане медведя, которого дала Элисон.

— Вернёмся, — прошептал он. — Обязательно.

Адриана взяла его за руку. Город притворяющийся тихим, ждал впереди.

Глава 8

Глава 8. Город мёртвых

Город лежал внизу, серый, придавленный тяжёлым небом. Высотки даунтауна торчали, как сломанные зубы, — одни обгоревшие, другие с проваленными стёклами, некоторые стояли почти целыми, но от этого выглядели ещё более жуткими. Вдалеке угадывалась арка моста Коронадо — он всё ещё держался, перекинувшись через залив к острову, где когда-то сияли огни отеля.

— Господи, — выдохнула Адриана. — Как он ещё стоит?

— Мосты раньше строили на совесть, — глухо ответил Ривера. — Я летал над ним сотню раз. Видел его в лучах заката... — Он замолчал, сжав челюсти.

Дерек смотрел на город и пытался представить, что здесь когда-то жили люди. Почти полтора миллиона человек. Машины двигались по дорогам, весь город заливали электрические огни, кипела жизнь. Теперь здесь остались только лишь руины и тишина, которая даже на окраинах давила на уши.

— Въезжаем, — сказал Коннор по рации. — Всем внимание. Все делаем тихо, и без лишнего шума.

Колонна спустилась с холмов, и город накрыл их своей тенью. Они выехали на 5-ю фривей, и Дерек сразу ощутил, что здесь произошло. Это было не просто место — это была рана. Первые километры шоссе превратились в кладбище автомобилей. Они стояли вплотную друг к другу — ржавые корпуса, обгоревшие остовы, распахнутые дверцы, которые хлопали на ветру, как траурные флаги. Некоторые машины были перевёрнуты, другие врезались друг в друга, третьи просто замерли посреди дороги, будто их водители исчезли в одно мгновение.

«Хамви» лавировал между ними, объезжая по обочине. Колёса хрустели по битому стеклу и ржавому металлу, и этот звук был единственным, что нарушало тишину. Дерек смотрел на открытые багажники, на разбитые стёкла, на следы крови, или чего-то похожего, которые всё ещё темнели на сиденьях. Он думал о том, что эти люди не знали, что их ждёт. Они просто пытались уехать.

— Бегство из города, — тихо сказал Ривера. — Люди бросали всё и пытались уехать. А потом началась паника. Кто-то разбился, кто-то просто бросил все и побежал... — он кивнул в сторону, где на обочине лежали останки, присыпанные снегом.

Дерек сжал зубы. Это была не война. Это был исход. Исход, из которого никто не вернулся.

Впереди показалась баррикада. Она была собрана наспех — старые покореженные грузовики, бетонные блоки, ржавые листы металла, скреплённые колючей проволокой. На шесте, воткнутом в груду обломков, висел череп — человеческий, с пробитым лбом. Под ним на доске была выведена надпись кривыми буквами: «Чужаки, убирайтесь! Дальше только смерть».

Баррикада казалась пустой. Но Дерек чувствовал, что за ней кто-то есть. Он видел тени, которые мелькали между грузовиками, слышал приглушённые голоса, которые стихали, когда «Хамви» замедлялись.

— Объезжаем, — скомандовал Коннор. — Сворачиваем налево, через район.

Дерек смотрел на баррикаду, пока она не скрылась за поворотом. Он знал, что те, кто там сидел, видели их. И наверняка запомнили.

Оба «Хамви» съехали с шоссе и углубились в жилые кварталы. Здесь было ещё страшнее. Дома стояли вплотную, и многие из них сгорели дотла, а другие зияли чёрными провалами мертвых окон. На стенах угрожающие граффити, предупреждающие знаки, иногда — силуэты людей, которых рисовали уже после.

— Нам нужно найти укрытие для машин, — сказал Коннор. — Ривера, что скажешь?

Пилот задумался, оглядываясь.

— Есть одно место. Торговый центр на Хиллкрест, в паре километров от даунтауна. Там подземный паркинг на несколько уровней. Если удастся проехать...

— Веди.

Они пробирались через завалы. Улицы были перегорожены машинами, мусором, обломками зданий. Дерек высунулся из окна, помогая водителю выбирать путь. Несколько раз приходилось останавливаться и расчищать дорогу вручную, стаскивая ржавые остовы в сторону, а иногда просто распихивая их бампером.

Парковка нашлась — огромный бетонный монстр, въезд в который был полузакрыт бетонными блоками. Ривера указал на щель, куда мог пролезть «Хамви».

— Давай, — сказал Коннор. — Если застрянем — будем вытаскивать.

Машины протиснулись внутрь. В подземелье было темно, и только включенные фары давали узкую полоску света. Пахло сыростью, бензином и чем-то ещё, кислым и тошнотворным.

— Останавливаемся здесь, — решил Коннор. — Машины в угол, маскируем.

Они загнали «Хамви» в дальний угол парковки. Дерек помогал набрасывать маскировочные сети, чувствуя, как мерзлый бетон отдаёт холодом даже сквозь перчатки. Сверху они набросали мусора и тряпок, которые прихватили с собой добавив куски картона и старые покрышки. В темноте машины почти исчезли, слившись с окружающим хламом.

Дерек остановился на секунду, прислушиваясь. Где-то в глубине парковки капала вода — ровно, монотонно, как тиканье часов. Ему показалось, что он слышит шаги. Или просто ветер гуляел по пустым этажам.

— Тихо, — прошептал он Адриане, и она замерла, прислушиваясь.

Ничего. Только капли падающие с потолка и тишина.

— Разделяемся. Машины нужно охранять. Лина, Таня, вы остаетесь, — сказал Коннор. — И...?

— Я останусь, — вызвался один из разведчиков Макмиллана по имени Дони. — и Микаэла у нее есть ПНВ, она снайпер — если что, прикроет.

Микаэла кивнула. Она проверила винтовку, взобралась на капот одного из «Хамви», откуда открывался хороший обзор на въезд.

— На связи каждые два часа, будьте готовы если понадобится помощь — напомнил Коннор. — Но! Если не выйдем на связь, не геройствуйте — уходите обратно к базе. И заправьте машины пока ждете.

— Понятно.

Остальные собрались. Дерек проверил свой рюкзак — автомат, магазины, гранаты, аптечку и главное — взрывчатку. Несколько килограмм пластита, детонаторы, шнур. Если будет возможность — уничтожить завод или хотя бы серверы.

— Всё взяли? — спросил Коннор.

— Да.

— Тогда пошли.

Они выдвинулись из паркинга и пошли пешком. Улицы превратились в лабиринт. Перегороженные остовами машин, горами строительного мусора, кусками обрушившихся стены — всё это создавало препятствия, которые приходилось обходить, перелезать, пробираться.

Но чем дальше они продвигалисьи, тем чище становились улицы — но эта чистота была обманчивой. Машин стало меньше, зато появилось больше открытых пространств, где их могли заметить с любой стороны.

Они шли по пустым улицам, и тишина давила на уши. Каждый шаг отдавался эхом, каждый звук казался подозрительным. Ривера шёл первым чуть впереди, в головном дозоре, уверенно ориентируясь на местности.

— Здесь была аптека, — тихо сказал он, показывая на разбитую витрину. — Мы с женой покупали там лекарства для дочери. А здесь... — он замолчал, глядя на сгоревшее здание.

— Что здесь? — переспросила Адриана.

— Ресторан. Итальянский. Мы в нем отмечали нашу годовщину.

Он пошёл дальше, не оборачиваясь. Дерек заметил, как дрогнул голос Риверы, но ничего не сказал. У каждого здесь были свои призраки.

На перекрёстке увидели свежие следы — человеческие, много. И труп, валявшийся у стены, с простреленной головой. Кровь ещё не засохла.

— Осторожно, — шепнул Коннор. — Здесь кто-то есть. И они не любят чужаков.

Они свернули в переулок, обходя опасный район. Дерек краем глаза заметил движение на крыше — чья-то фигура скользнула за парапет.

— Нас видели, — тихо сказал он.

— Не останавливаемся. Идём дальше.

В конце переулка увидели очередную баррикаду — из машин, мебели, мусора. За ней угадывались люди. Они не стреляли, просто смотрели. Группа прошла мимо, стараясь не смотреть в их сторону.

— Свои, — прошептал Ривера. — Местные. Если не лезть на их территорию — не тронут. Пока.

Дальше начались высотки. Они вышли на площадь, откуда открывался вид на даунтаун. Дерек остановился, вглядываясь в каменные джунгли. Где-то там, среди этих развалин, лежали данные, за которыми они пришли.

— Видишь башню с антеннами? — Ривера указал на высокое здание в центре. — Это отель «Сан-Диего Мариотт». Рядом с ним — Конференц-центр. А под ним — старые военные бункеры. Если где и хранились данные, то там.

— Сколько до него?

— Километра три, не больше. Но идти придётся через самые опасные районы.

Коннор оглядел группу.

— Передохнём пять минут. Потом двинем дальше.

Дерек сел на обломок бетона, достал флягу. Адриана прижалась к нему. Было холодно, ветер пронизывал до костей.

— Думаешь, там есть машины? — тихо спросила она.

— Не знаю. Но если есть — нам придётся туго.

— У нас есть взрывчатка. Если что — уйдём красиво.

Дерек усмехнулся. Она всегда умела шутить, даже в таком аду, где они были сейчас.

— Пошли, — сказал Коннор, поднимаясь.

Они двинулись дальше. Улицы становились всё пустыннее, остовы машин попадались гораздо реже, идти стало немного легче, но и опасность возрастала, оттого что уменьшилось количество потенциальных укрытий. На открытых пространствах их могли заметить с любой стороны. Приходилось постоянно оглядываться, следить за крышами, за окнами.

Вскоре вышли к набережной. Залив был серым, свинцовым, у причалов стояли остовы кораблей — торговые суда, несколько военных катеров, разбитых и брошенных. Вода казалась мёртвой, никакого движения.

— Красиво здесь было, — вдруг сказал Ривера. — Яхты, чайки, рестораны... Люди гуляли, смеялись. А теперь... — он махнул рукой.

Дерек смотрел на залив и думал о том, что когда-то этот город был живым. Теперь он стал кладбищем. Огромным, холодным кладбищем.

— Вход где-то здесь, — Ривера показал на неприметное здание из серого бетона, почти без окон. — Это старый бункер, переоборудованный под лаборатории. До войны там работали военные, потом всё засекретили.

— Охрана? — спросил Коннор.

— Раньше была. Сейчас — не знаю.

Они подошли ближе. Дверь была металлическая, массивная, но приоткрыта. Изнутри тянуло холодом и чем-то ещё — запахом машинного масла и озона.

— Работает, — тихо сказал Коннор. — Электричество есть. Значит, там может быть кто-то живой.

— Или что-то, — добавил Ривера.

Коннор обернулся к группе.

— Заходим, — сказал Коннор, и его голос был тихим, но твёрдым. — Дерек, Адриана — вперёд. Я за вами. Эмилия, Ривера — прикрываете тыл.

Дерек шагнул вперёд. Дверь была тяжёлой, и он толкнул её плечом, чувствуя, как холодный металл впивается в кости. Она открылась с протяжным скрипом, который разнёсся по пустому коридору.

Внутри было темно. Так темно, что казалось, будто тьма имеет вес. Она давила на глаза, на лёгкие, заставляла сердце биться чаще. Дерек нащупал фонарик, щёлкнул им. Узкий луч света выхватил из мрака бетонные стены, покрытые плесенью, и коридор, уходящий в глубину.

Где-то вдалеке мерцал тусклый свет — аварийный, желтоватый, как глаз умирающего зверя.

— Взрывчатка у тебя? — спросил Коннор у Дерека.

— Да.

— Если что — закладываем и уходим.

Дерек сжал в кармане медведя Элисон.

— Вернёмся, — прошептал он. И шагнул в темноту.

Глава 9

Глава 9. Данные

Дверь закрылась за ними с глухим, металлическим лязгом, который эхом прокатился по коридору и затих где-то в глубине. Дерек на мгновение замер, давая глазам привыкнуть к полумраку. Стены были серыми — не просто выкрашенными, а выцветшими до состояния старой кости, покрытой пятнами плесени и ржавыми потёками, которые стекали с потолка, как засохшие слёзы.

Под ногами хрустело. Дерек опустил взгляд — мелкий мусор, смесь отвалившейся штукатурки, битого стекла и ещё чего-то, что он не хотел рассматривать. Кости. Мелкие, рассыпающиеся, они хрустели под подошвами, как сухие ветки. В воздухе висел запах. Тяжёлый, спёртый, смесь застоявшейся воды, машинного масла и химикатов, от которых першило в горле. Где-то в глубине, очень далеко, капала вода. Ровно, монотонно, как тиканье часов, словно отсчитывающих время до чьейто смерти.

— Смотрите, — Адриана указала на стену.

Там висела табличка: «Лаборатория №7. Только для персонала. Доступ по пропускам». Рядом — схема этажа, частично сорванная. На полу валялся чей-то пропуск, слегка истлевший и покрытый грязью.

Ривера подошёл ближе, всматриваясь в обрывки схемы. Его пальцы дрогнули, когда он коснулся бумаги.

— Это военный исследовательский объект, — тихо сказал он. — Я слышал о нём, но никогда здесь не был. Считалось, что здесь разрабатывали системы связи для флота. Мой друг служил здесь связистом…, он пропал примерно за месяц до Судного дня. Говорили, что-то пошло не по плану и их расформировали, но после этого он на связь не выходил… а потом полетели ракеты…

— Значит здесь может быть что угодно, — Коннор обвёл взглядом тёмный коридор. — Держимся вместе. Дерек, Адриана — вперёд. Я и Толедо за вами. Эмилия, Ривера — прикрываете. И помните: что бы мы ни встретили, у каждой машины есть слабое место.

Они двинулись дальше. С каждым шагом становилось холоднее, и запах машинного масла становился сильнее, смешиваясь с запахом озона — где-то работало мощное электрооборудование. Где-то в глубине мерно гудели генераторы, и этот гул отдавался в груди низкой вибрацией.

— Работает, — шепнул Дерек, чувствуя, как вибрация проходит сквозь подошвы ботинок. — Всё работает.

— Значит, здесь кто-то есть, — ответил Коннор. — Или что-то. Скайнет не оставляет работающие объекты без охраны.

Коридор раздваивался. Налево вел обычный служебный проход с облупившейся краской и ржавыми трубами под потолком. Направо сразу за углом обнаружилась массивная герметичная дверь с красной надписью: «Опасно. Высокое напряжение». Под надписью кто-то нацарапал гвоздём: «Не входить. Они здесь».

— Куда? — спросила Адриана, коснувшись пальцем царапины.

— Направо, — решил Коннор, бросив взгляд на предупреждение. — Серверные обычно в защищённых зонах. А эти надписи… их могли оставить те, кто пытался предупредить. Но выбора у нас нет.

Дверь поддалась с трудом — петли заржавели, но после второго рывка она приоткрылась, выпустив облако холодного воздуха. За ней открылся другой мир. Здесь было светло — горели лампы дневного света, ровно и без мигания, работали кондиционеры, гудели серверные стойки. Вдоль стен тянулись ряды оборудования, мигали разноцветные огоньки. Пол был выложен антистатической плиткой, чистой, без пыли.

— Ничего себе, — выдохнул Ривера. — Это же целый дата-центр. Всё работает как часы.

— Ищем терминалы, — скомандовал Коннор, оглядываясь. — Данные должны быть на жёстких дисках или в облаке. Ривера, ты разбираешься?

— Немного. В аэропорту мы пользовались похожей системой. Попробую.

Он подошёл к одному из терминалов, провёл пальцем по клавиатуре — на ней не было пыли. Кто-то пользовался ею недавно. Ривера начал щёлкать клавишами. На экране побежали строки кода, запрашивая пароль.

— Есть доступ, — сказал он. — Система не заблокирована. Но нужен ключ.

— Взламывай.

— Я не хакер, но… попробую.

Пока Ривера возился с компьютером, остальные осматривали помещение. В углу стоял большой металлический шкаф, запертый на кодовый замок. Рядом с ним на полу валялась пустая обёртка от шоколадного батончика — совсем свежая.

— Здесь может быть что-то важное, — сказал Дерек, дёргая дверцу. — Заперто.

— Не трать время, — ответил Коннор. — Данные важнее. Начинаем минировать.

В этот момент из коридора донёсся звук. Металлический лязг, похожий на шаги. Тяжёлые, размеренные, они гулко отдавались в тишине, приближаясь.

— Тревога, — шепнул Коннор, жестом приказывая рассредоточиться. — Все за стойки. Не высовываться.

Они замерли, прижавшись к холодному металлу. Шаги приближались, и теперь к ним добавилось шипение пневматики и гул сервоприводов. Из-за поворота показалась фигура.

Это был не человек. Огромный, ростом под два с половиной метра, с грубо отлитым металлическим корпусом, покрытым следами сварки и копоти. Одна рука заканчивалась стволом крупнокалиберного пулемёта, другая — простым механическим манипулятором с тремя пальцами. Голова — массивная, с единственным красным глазом, медленно вращающимся по сторонам. Каждый шаг отдавался глухим ударом, от которого вибрировал пол.

— Т-70, — выдохнул Коннор едва слышно. — Первая человекоподобная модель. Созданы ещё до начала войны, как демонстрационный образец для министерства обороны. Скайнет использует их для охраны объектов — они медленные, но с мощным вооружением. Их пулемёты прошьют любое укрытие. Не двигайтесь. У них примитивный ИИ, они реагируют на движение.

Машина прошла мимо, буквально на расстоянии вытянутой руки. Дерек не дышал. Он чувствовал, как воздух застревает в лёгких, как сердце колотится о рёбра, как пот стекает по виску и застывает на коже. Красный глаз Т-70 сканировал стены, медленно, методично, и Дерек видел, как взгляд машины скользит по бетону, по трубам охлаждения, по их укрытию. На секунду глаз замер. Прямо напротив них. Дерек почувствовал, как холод пробегает по позвоночнику, как пальцы, сжимающие автомат, начинают неметь. Он слышал гул сервоприводов машины — низкий, вибрирующий, он проходил сквозь кости, заставляя зубы слегка постукивать.

Потом машина двинулась дальше. Её шаги отдавались глухими ударами, которые постепенно затихали в глубине коридора. Дерек выдохнул — медленно, чтобы не выдать себя, и почувствовал, как его руки дрожат.

— Откуда они здесь? — прошептала Адриана.

— Скайнет использует старые модели там, где не нужно много машин, — ответил Коннор. — Т-70 проще в производстве, чем новые серии. Но если здесь есть Т-70, значит, объект скорее всего охраняется не только ими.

Он еще раз огляделся и кивнул в сторону дальней стены, где за полупрозрачным стеклом виднелись другие фигуры. Такие же огромные, но они отличались конструкцией — более обтекаемые, и более пропорциональные, чем те которыми команда коннора сталкивалась ранее. Их было не меньше пяти.

— Т-400, — сказал Коннор, вглядываясь. — Экспериментальные. Их называют «дребезжащими» из-за звука при ходьбе. Их еще не должны были создать…, похоже это прототипы. Если Т-70 — это старьё, то эти могут быть гораздо опаснее. У них нет тяжёлой брони, зато они быстрее и могут пробивать стены. Цельтесь в красный глаз — это их основной сенсор. И старайтесь не подпускать близко: они запрограммированы на ближний бой.

— Уходим? — спросил Дерек, сжимая автомат.

— Нет. Продолжаем ставить заряды. Ривера, как там данные?

— Почти готово. Тут пароль доступа был прилеплен на стикере к монитору. Ещё пара минут.

— Работай. Мы прикроем.

Ривера колдовал над терминалом, пальцы летали по клавиатуре. На экране мелькали папки, файлы, архивы. Иногда система выдавала предупреждения, но Ривера обходил их, используя стандартные военные коды доступа, которые запомнил ещё со службы.

— Есть! — тихо воскликнул он. — Доступ получен. Копирую.

На флеш-накопитель побежали гигабайты информации — схемы, отчёты, логи, чертежи. Дерек посмотрел на индикатор загрузки и считал секунды.

— Быстрее, — шепнул он.

— Не могу, скорость ограничена. Тут старый интерфейс.

Вдруг свет в коридоре мигнул. Гул генератора изменил тон, став выше и напряжённее.

— Что это? — спросила Адриана, вскидывая автомат.

— Нас заметили, — ответил Коннор. — Скайнет похоже отследил несанкционированное вторжение в сеть. Ривера, сколько ещё?

— Полторы минуты.

— Полторы минуты у нас нет. Отключай, берём что есть.

Ривера выдернул флешку, спрятал в карман, и одним движением застегнул его на молнию. В этот момент дверь лаборатории распахнулась.

На пороге стояли трое в серых халатах. Люди. За ними маячили две рослые металлические фигуры Т-70, уже с поднятыми пулемётами, их красные глаза горели в полумраке выискивая цель. А в глубине коридора слышался характерный дребезжащий лязг — приближались Т-400.

— Не двигаться! — крикнул один из «серых», высокий мужчина с безумными глазами и неестественно бледной кожей. — Уберите оружие! Иначе мы прикажем роботам открыть огонь! Живо!

Коннор медленно убрал руки от оружия, показывая, что не сопротивляется. Пистолет остался у него в кобуре — он лишь демонстративно отвёл кисти от пояса. Дерек, заметив это, тоже опустил автомат, и перехватил его за цевьё, направив ствол слегка вниз. Адриана последовала его примеру.

— Не стреляйте, — спокойно сказал Коннор, глядя прямо в глаза «серому». — Мы сдаёмся. Видите? Мы убираем оружие.

— Умный мальчик, — усмехнулся тот, но с места не сдвинулся. — Отведите их в камеры. Живыми.

Т-70 шагнули вперёд, их пулемёты нацелились на группу. «Серые» стояли за ними, чувствуя себя в безопасности за металлическими спинами. Ни один из них не подошёл, чтобы забрать оружие. Они явно полагались на машины и не считали нужным рисковать, приближаясь к врагам.

Коннор перехватил взгляд Дерека и едва заметно кивнул. Оружие осталось при них — висело на плечах, было заткнуто за пояса, но «серые» так и не решились подойти.

Трусы, — подумал Коннор, оглядывая бледные лица в серых халатах. — Они дрожат за свои шкуры даже здесь, под защитой машин. Думают, что железо их спасёт. Они даже не представляют, что мы уже сталкивались с такими, как они. И оставались живы.

Группу повели по коридору. Дерек чувствовал тяжесть автомата и лихорадочно соображал, когда наступит момент для рывка.

— Не сейчас, — шепнула Адриана, словно прочитав его мысли. — Жди.

И он ждал.

Их вели по коридору, периодически подталкивая стволами. Дерек лихорадочно соображал, как вырваться. Рядом шла Адриана, сжимая его руку — её пальцы были холодными, но хватка крепкой. Эмилия, Толедо и Ривера держались чуть поодаль, за ними — Коннор, который внешне казался спокойным, но Дерек знал этот взгляд: он что-то задумал.

— Что будем делать? — шепнула Адриана, стараясь не шевелить губами.

— Ждать момента, — ответил Дерек, оглядывая стены в поисках укрытия. — Коннор что-то придумает.

Сзади послышался тихий голос Коннора, обращённый к одному из «серых»:

— Вы правда верите, что Скайнет сохранит вам жизнь? Он использует вас, как расходный материал. Когда вы станете не нужны, вас утилизируют.

— Заткнись! — огрызнулся конвоир. — Ты ничего не понимаешь. Скайнет даст нам новый мир, бессмертие…

— Бессмертие? В виде цифровых копий? — усмехнулся Коннор. — Я знаю его планы.

Момент настал, когда они проходили мимо открытого технического люка. За ним виднелась темнота и чувствовался запах канализации. Дерек резко рванул в сторону, увлекая за собой Адриану. Они нырнули в люк, и через секунду оттуда загрохотали выстрелы — Дерек дал длинную очередь поверх голов, чтобы посеять панику.

— Бегом! — крикнул Коннор, выхватывая пистолет и рванул к серым.

Началась свалка. Т-70 разворачивались медленно, их пулемёты косили стены, выбивая бетонную крошку, но попасть по увёртливым людям не могли. Коннор выкрикивал команды:

— Эмилия, гранату! Ривера, Толедо прикройте отход! Дерек, не останавливайся! Бейте по глазам и суставам!

Один из Т-70 завалился на спину, кто-то удачно перебил ему ногу. Очередь из пулемета прочертила по потолку и один из «серых» упал, сражённый рикошетом. Другие в панике разбегались, прячась за стойками и крича.

— Быстро к серверной! — крикнул Коннор перекрикивая грохот взрыва гранаты, уничтожившей еще одну машину и похоже повредившую последнюю. — Там взрывчатка!

Дерек выскочил из люка, помог выбраться Адриане. Они побежали назад, стреляя на ходу. Ривера прикрывал отход, поливая коридор огнём из автомата. В серверной Коннор уже быстро соединял детонаторы. Его движения были отточены, словно он делал это сотни раз.

— Сколько? — спросил Дерек, занимая позицию у двери.

— Минута. Валим!

Они выбежали в коридор, и Дерек услышал, как сзади стена взорвалась грохотом. Шаги. Тяжёлые, металлические, они гремели по бетону, и к ним добавился новый звук — дребезжащий, пронзительный, как будто кто-то водил железом по стеклу. Т-400. Они ломились сквозь стены, пробивая газобетон и гипсокартон, и каждый их шаг отдавался эхом, от которого закладывало уши.

Один из них выбил стену прямо перед ними. Дерек увидел, как бетонная плита разлетается в стороны, как из пролома вырывается облако пыли, как в этом облаке загорается красный сенсор. Машина была огромной, её открытая проводка искрила.

— Огонь! — заорал Коннор, и его голос перекрыл грохот. — Цельтесь в глаз!

Дерек вскинул автомат и нажал на спуск. Очередь ударила в машину, выбивая искры из её корпуса. Пули застучали по металлу, как град по железной крыше. Кто-то рядом стрелял — он слышал выстрелы, но не видел, кто. Всё смешалось в один сплошной гул: крики, лязг, визг пуль.

Все ударили по машине. Пули стучали в железный корпус, рикошетили в стены, разбивали сервера и стойки, в какой-то момент одна все-таки угодила в красный глаз — терминатор дёрнулся, заскрежетал и рухнул, но из-за него уже лезли другие.

— Вперёд! Не останавливаться!

Они бежали по лабиринту коридоров, когда сзади раздался крик. Дерек узнал его — это был Толедо. Он обернулся как раз в тот момент, чтобы увидеть, как тот спотыкается о торчащий кабель. На мгновение мир замер. Дерек увидел, как Толедо спотыкается, как его руки взлетают вверх, пытаясь удержать равновесие, как он падает.

А потом очередь из пулемёта Т-70 прошила ему ногу. Дерек услышал звук. Это был не просто выстрел. Это был влажный, хлюпающий звук, который он знал слишком хорошо. Кровь брызнула на стены, на пол, на лицо самого Толедо. Разведчик закричал от боли, от ужаса, когда увидел, как его нога выше колена превращается в кровавое месиво.

— Твою мать! — заорал Дерек, и его собственный голос показался ему чужим.

— Стой! — крикнул Коннор, но было поздно.

Дерек уже рванул назад, не думая, не оценивая, просто повинуясь инстинкту. Он подхватил Толедо под руки и потащил, чувствуя, как горячая кровь заливает его пальцы, как раненый тяжелеет с каждой секундой.

— Он не дойдёт! — крикнула Эмилия, перезаряжая автомат.

— Дойдёт! — рявкнул Коннор, подхватывая раненого, с другой стороны. — Я не бросаю своих! Ривера, держи левый фланг! Эмилия, гранату в коридор!

Граната улетела во тьму, взрыв на секунду осветил коридор, и преследователи на мгновение затихли.

Они вывалились из бункера наружу. Холодный воздух ударил в лицо, смешиваясь с запахом гари и крови. Сзади грохнуло это взрывчатка сработала, обрушив перекрытия на серверную и заваливая вход. Но из-под завала уже лезли Т-400, разбрасывая камни металлическими руками. Один, два, три… Они выбирались, наружу их красные глаза горели в темноте коридоров, а тяжёлые металлические ступни с глухим грохотом опускались на бетон, и крошево выбивая искры.

— К паркингу! Быстро!

Раненый разведчик истекал кровью, его лицо было белым как мел, губы посинели. Дерек и Ривера тащили его на себе, оставляя за собой кровавый след на снегу и асфальте.

— Микаэла, приём! — закричал в рацию Коннор, задыхаясь. — Выезжайте навстречу! У нас проблема. Есть раненый, за нами погоня! Координаты: выход из бункера, северная сторона!

— Поняла! — в наушнике раздался голос Микаэлы. — Дони, Лина, Таня, выезжаем!

На паркинге взревели двигатели. Микаэла, Лина и Таня уже были в машинах. Разведчик одним движением сбросил маскировочные сети вместе с мусором. Второй «Хамви» с пулемётом на турели рванул первым, за ним — первый, за рулём которого уже сидел Дони. Микаэла высунулась в люк, вцепившись в рукояти крупнокалиберного пулемёта. Рядом с ней, в люке второго «Хамви», заняла позицию Таня с автоматической винтовкой. Машины выжимали максимум, спеша на помощь и периодически отбрасывая препятствия с дороги мощным бампером.

— Держитесь! Мы идём!

Они бежали, не разбирая дороги. Дерек перепрыгивал через обломки, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжестью в ногах. Толедо висел на нём, тяжёлый, как мешок с песком, и его кровь капала на снег, оставляя за ними тёмный след, который их преследователи могли прочитать как карту.

Сзади гремело. Т-400 ломились через завалы, не замедляясь, не сворачивая. Дерек слышал, как они сносят стены, как переворачивают машины, как их тяжёлые ступни вонзаются в асфальт, выбивая искры. Каждый раз, когда он думал, что они оторвались, грохот становился ближе. Он споткнулся, чуть не упал, но Ривера подхватил его, поддержал. Они бежали, задыхаясь, и воздух в лёгких казался жидким, как вода.

Один из Терминаторов выскочил на перекрёсток и открыл огонь из пулемёта. Пули взвизгнули над головами, выбивая искры из асфальта.

— Ложись! — крикнул Коннор, и все рухнули в снег. Толедо заорал от боли.

Очередь прошла мимо, над ними, срезав верхушку фонарного столба. Ривера приподнялся и дал длинную очередь в ответ, целясь в красный глаз. Пули легли точно в цель — терминатор дёрнулся, его голова откинулась, и он рухнул, но двое других уже приближались.

Впереди показались два «Хамви», вылетевшие из-за угла на полной скорости. Лина за рулём первой машины резко сбросила скорость, давая Микаэле возможность прицелиться. Дони во второй машине тоже притормозил, и Таня, тут же высунувшись из люка с винтовкой.

— Огонь! — крикнула Микаэла.

Крупнокалиберный пулемёт ударил длинной очередью, разнося корпуса Т-400 в клочья. Пули калибра 12,7 мм разрывали металл, выбивая снопы искр. Таня била из винтовки, целясь в красные глаза. Лина, тут же, направила машину прямо на отступающую группу, прикрывая их корпусом.

— Грузитесь! — заорала она, распахивая дверцу.

Они втащили раненого в машину, сами запрыгнули следом. Микаэла продолжала стрелять из люка, пока Таня во второй машине прикрывала отход с фланга. «Хамви» рванули с места, уходя от погони. Сзади оставались дымящиеся руины бункера, поверженные Т-400 и, возможно, «серые», которые не успели уйти от взрыва.

— Уходим на север! — скомандовал Коннор, перевязывая раненого. — В город не возвращаемся, сразу на трассу!

— Есть!

В машине было тихо, только слышалось тяжёлое дыхание раненого и шум двигателя. Толедо лежал, откинувшись на сидении, Адриана повторно перевязывала ему ногу, используя последние бинты и жгут. Он был без сознания, но дышал — неровно, с хрипами.

— Выживет? — спросил Дерек, глядя на бледное лицо.

— Если вовремя доедем до базы, — ответила Адриана, затягивая жгут. — Кровь я остановила, но рана тяжёлая. Нужна операция, антибиотики.

— Дотянем. — Коннор посмотрел на дорогу. — Сколько до базы?

— Еще часов шесть, если без остановок по кротчайшей дороге, — ответил водитель.

— Гони.

Ривера сидел молча, глядя в окно на проплывающие руины. Потом вдруг сказал:

— Эти в серых халатах… вы слышали, что они говорили? «Новый мир», «чистый» … Они же предатели. Хуже машин.

— Хуже, — согласился Коннор, не оборачиваясь. — Машины просто выполняют заложенную в них программу. А эти выбрали сами. Добровольно перешли на сторону убийц.

— Откуда они взялись? — спросила Эмилия.

— Наверное, были учёными или техниками, или инженерами. Увидели, что Скайнет силён, и решили, что выгоднее быть с ним, чем против. Или действительно поверили в его идеологию. Такое бывает. — Коннор помолчал. — Я слышал о них. «Серые». Они помогают Скайнет изучать людей, учат машины, как нас пытать, как ломать, как влезать к нам в головы. В будущем… в возможном будущем, их будет много.

— Откуда ты знаешь? — тихо спросил Ривера.

Коннор посмотрел на него долгим взглядом.

— Потому что я вижу это. Войну, проигранную не из-за машин, а из-за предательства людей. Но это долгая история.

Дерек сжал в кармане медведя. Игрушка была тёплой от его тела. Он вспомнил глаза «серого» — безумные, но при этом какие-то пустые. Как будто человек внутри уже умер, а осталась только оболочка.

— Мы достали данные? — спросил он, чтобы отвлечься.

Ривера похлопал по карману куртки, где лежала флешка.

— Здесь. Всё, что успел скопировать. Схемы, логи, чертежи. Надеюсь, учёным это пригодится.

— Пригодится, — ответил Коннор. — Обязательно пригодится. Если Гейтс сможет расшифровать данные, мы можем узнать слабые места Скайнет.

«Хамви» выехали на трассу и взяли курс на север. В зеркалах заднего вида таял силуэт Сан-Диего — мёртвого города, который хранил свои тайны. Дерек смотрел, как исчезают за горизонтом высотки, и думал о том, что они оставили там. О машинах, о «серых», о взорванном бункере.

— Вернулись, — сквозь сон тихо сказала Адриана, прижимаясь к нему.

— Ещё не совсем, — ответил Дерек, обнимая её. — Но уже близко.

Он сжал её руку и закрыл глаза. Впереди была дорога, а за ней — база, Кайл, Элисон и продолжение войны.

Ривера вдруг тихо заговорил, глядя на убегающую назад трассу:

— Я думал, что видел всё. Войну, разруху, смерть. Но эти… «серые». Они же сдались добровольно. Предали всё, что делает человека человеком. За что?

— За иллюзию безопасности, — ответил Коннор. — За шанс выжить любой ценой. Многие на это пойдут.

— Не все, — твёрдо сказал Дерек, сжимая автомат. — Мы не пошли.

— Потому и живы, — усмехнулся Коннор. — Пока.

Он посмотрел на раненого, на усталые лица своих людей, на дорогу, уходящую в серую мглу.

— Серые… Они верят, что Скайнет создаст новый мир, где не будет войн. Но они не понимают, что в этом мире не будет людей. Только рабы. И мы должны сделать всё, чтобы этого не случилось.

Машины мчались на север, оставляя позади мёртвый город, взорванный бункер и тех, кто выбрал тьму. Впереди был дом, и надежда, и война, которая только начиналась.

Глава 10

Глава 10. Тени сгущаются

Утро началось с привычного гула. Задолго до рассвета, когда серое небо лишь слегка посветлело на востоке, в очереди за завтраком уже стояло несколько десятков человек. Было видно, что людей в Пасадене становится больше. Бывшая школа наполнялась голосами. Дерек, проходя мимо, слышал обрывки разговоров — тихих, напряжённых, как всегда в последние дни.

— ...говорят, в аэропорту уже третью неделю как пайки урезали, — шептала пожилая женщина своей соседке. — У них там своих ртов больше, чем патронов.

— А у нас? — отвечала та, поглаживая пустую миску. — У нас тоже не густо. Вчера на обед давали жижу, в которой ложка стояла? Не стояла. Падала.

Дерек ускорил шаг. Эти разговоры он слышал каждый день. Люди устали, люди боялись, люди хотели есть и спать в тепле. А вместо этого они жили впроголодь, в тесноте, в постоянном ожидании нападения банд и машин.

Он подошёл к лазарету. Ещё за дверью он услышал звуки, которые стали такими же привычными, как дыхание: стоны, сдавленные крики, тихий, монотонный голос медсестры, которая что-то говорила раненому, пытаясь его успокоить. Запах ударил в нос, едкий и сладковатый одновременно — смесь йода, спирта, крови и ещё чего-то, что уже въелось в стены и от чего периодически першило в горле. Дерек переступил порог, и его желудок сжался.

Толедо лежал на койке. Его лицо было серым, как пепел, и на нём застыло выражение, которое Дерек видел у людей, которые слишком долго терпят боль. Нога, перебинтованная от бедра до щиколотки, покоилась на подушке, и повязка уже начинала темнеть от проступающей крови.

Адриана как штатный медик группы и пара девочек из детей постарше уже были там — помогали медсестре перевязывать раненых, накладывать компрессионные повязки и просто общаться с выздоравливающими.

— Как он? — спросил Дерек, кивая на Толедо.

— Ночь прошла спокойно, — ответила Адриана, вытирая руки окровавленной тряпкой. — Температура немного спала. Если так пойдёт, то уже через месяц встанет.

— Месяц, — усмехнулся Толедо, приоткрывая глаза. — Я за месяц тут с ума сойду. Лучше бы сразу добили.

— Не говори глупостей, — оборвала его медсестра. — Ты живой, и это главное. Остальное приложится.

Дерек присел рядом.

— Терпи, брат. Мы все через это проходили.

— Ты через пулю в плечо проходил, — прохрипел Толедо. — А у меня ноги почти нет.

— Есть. Хирург сказал, ходить будешь, хоть и немного прихрамывать. Знаешь, сколько у нас таких хромых? Половина отряда. И ничего, воюют.

Толедо закрыл глаза. — Ладно. Иди. Отдыхать надо.

Дерек вышел из лазарета и сразу же столкнулся с Кайлом. Младший брат нёс ведро с водой — худой, серьёзный, с тёмными кругами под глазами.

— Ты чего не спишь? — спросил Дерек.

— А кто спать будет? — Кайл кивнул на очередь. — Вон, люди с ночи стоят. Им воду носить надо, потом на кухне помогать.

— А Элисон?

— А она спит. Ей снилось опять что-то, я ей чаю дал с травами, она не давно уснула.

Дерек положил руку брату на плечо.

— Ты молодец. Но себя тоже береги.

— Берегу. — Кайл посмотрел на небо. — Дерек, а правда, что в аэропорту вертолёт сбили?

— Правда.

— И что теперь будет?

— Не знаю, брат. Но мы готовимся.

Кайл кивнул и пошёл дальше, неся ведро. Дерек смотрел ему вслед и думал о том, что этот мальчишка уже никогда не станет обычным ребёнком. Война съела его детство.

Очередь за завтраком медленно двигалась. Люди переминались с ноги на ногу, кутаясь в потрёпанные куртки, которые уже не грели. Дерек видел их руки — обветренные, с потрескавшейся кожей, некоторые в самодельных вязаных перчатках с протертыми пальцами. От них пахло холодом, дымом и потом — запахом людей, которые живут впроголодь, в тесноте, в постоянном ожидании, в неизвестности. Они говорили тихо, почти шёпотом, и каждое слово было пропитано страхом. Страхом перед голодом. Перед тем, что завтра может не наступить.

— ...а мой сосед со шконки сверху говорил, что в горах видели целую колонну машин, — рассказывал мужчина в засаленном и перепачканном цементом ватнике. — Штук десять, на гусеницах. Идут куда-то на юг.

— На юг? — переспросил молодой парень с автоматом за спиной. — Это ж к аэропорту.

— Вот и я говорю. Если они туда сунутся, Харрису мало не покажется.

— Харрис сам виноват, — вмешался пожилой, в армейской куртке с нашивками старой армии. — Надо было сразу с нами идти, а он всё нос воротил. Нейтралитет, понимаешь. Вот теперь получит нейтралитет.

— А если они сюда придут? — спросила женщина с ребёнком на руках. — Что тогда?

— Тогда будем драться, — ответил парень с автоматом. — Не впервой.

— Легко тебе говорить, — огрызнулась женщина. — У тебя детей нет.

— У меня нет, — согласился парень. — Но у меня есть друзья. И я их буду защищать.

Спор мог бы разгореться, но в этот момент дверь столовой открылась, и повар крикнул:

— Следующие десять! Заходите!

Очередь зашевелилась, споры стихли. Люди думали о еде, а не о войне. Хотя бы на минуту.

В кабинете сержант-майора было накурено. Старик сидел в своём кресле, положив руки на стол, и слушал доклад Мигеля. Коннор стоял у окна, глядя на серое небо.

— Связь с аэропортом нестабильна, — говорил Мигель. — Их передатчик повреждён, но Харрис обещает починить к вечеру. У них там паника, летчики боятся подниматься в воздух.

— Ещё бы не бояться, — хмыкнул сержант-майор. — Когда у тебя на глазах вертолёт сбивают, любой испугается.

— Что мы можем сделать? — спросил Дерек, сидевший у стены.

— Пока ничего, — ответил Коннор, не оборачиваясь. — Только ждать.

— Ждать, пока они не нападут?

— Ждать, когда они нападут, чтобы знать, как нам действовать. Если мы сунемся против машин сейчас, мы просто потеряем людей и технику. А они нам ещё пригодятся.

— А если Харрис не дождётся?

— Дождётся. У него нет выбора.

В комнате повисла тишина. Потом сержант-майор заговорил, медленно, с расстановкой:

— Джон, я тебя понимаю. Но люди в аэропорту нам не враги. Они такие же, как мы. Если мы их бросим, это будет...

— Предательством? — Коннор обернулся. — Я никого не бросаю. Я просто не хочу, чтобы мои люди гибли зря. Аэропорт — это крепость. У них есть танки, ПВО, бетонные и стальные укрытия. Если они не смогут продержаться пару дней, то с нашими винтовками мы им тем более не поможем.

— А если они продержатся, но им нужна будет поддержка?

— Тогда мы придём. Но не раньше, чем поймём, что именно там происходит.

Дерек хотел возразить, но встретил колючий взгляд Коннора и промолчал. В этом взгляде была такая усталость, что спорить просто не хотелось.

— Ладно, — сказал он. — Будем ждать.

Во дворе, под навесом, несколько детей играли в войнушку. Они бегали с палками, кричали «бах-бах» и падали в снег, изображая убитых. Элисон сидела в стороне, на брёвнышке, и смотрела на них. Рядом лежал ее плюшевый медведь.

— Чего не играешь? — спросил Кайл, подходя.

— Глупо, — ответила она. — Они не знают, какая она на самом деле, война.

— Знают. Им просто хочется еще немного побыть детьми.

— А мы уже не дети?

Кайл сел рядом.

— Мы? Мы уже да. Но это не значит, что нельзя иногда... ну, просто жить.

— Я не умею просто жить, — тихо сказала Элисон. — Я всё время думаю. О снах. О том, что будет. О том, что мы все умрём.

— Не умрём. — Кайл обнял её. — Мы сильные.

— А если нет?

— Тогда будем сильными, когда придёт время.

Элисон посмотрела на него.

— Ты странный.

— Почему?

— Потому что не боишься.

— Боюсь. — Кайл вздохнул. — Просто не показываю.

Они сидели молча, глядя, как другие дети играют в войну. Где-то далеко, над горами, мелькнула точка. Элисон заметила её и вдруг замерла. Её пальцы, сжимавшие медведя, вцепились в его потёртую шерсть так, что побелели костяшки. Кайл проследил за её взглядом. Маленькая, быстрая, она двигалась не так, как птица. Слишком ровно. Слишком целенаправленно.

— Смотри, — прошептала она.

Кайл прищурился. Точка исчезла за облаками, но он чувствовал — она всё ещё там. Она наблюдала.

— Это просто птица, — сказал он, но в голосе его не было уверенности.

Элисон покачала головой, и в её глазах мелькнула та пугающая серьёзность, которая появлялась у неё, когда она видела то, чего не видели другие.

— Это не птица, — сказала она, и голос её был ровным, почти спокойным. — Это они. Они уже здесь. Мы просто пока не хотим их замечать.

К вечеру на базе зажгли костры. Люди грелись, ели, разговаривали. Где-то запели песню — старую, довоенную, про то, как хорошо жить на свете. Голоса звучали тихо, неуверенно, но мелодия была красивой.

Дерек сидел у огня, обнимая Адриану. Она дремала, положив голову ему на плечо. Рядом пристроились Кайл и Элисон.

— Красиво поют, — сказала Адриана, не открывая глаз.

— Да.

— Думаешь, мы когда-нибудь услышим, как поют просто так, без страха?

— Услышим. — Дерек поцеловал её в лоб. — Обязательно.

Мимо прошёл Коннор. Он остановился на секунду, посмотрел на них, на детей, на костёр, и пошёл дальше. В его глазах была та же усталость, что и днём, но на мгновение мелькнуло что-то ещё. Может быть надежда?

Пламя костра плясало, отбрасывая на лица тёплые оранжевые блики. Люди говорили, смеялись, кто-то запел — старую песню о доме, которую Дерек не слышал много лет. Но в этой песне была тоска, а не радость.

А потом кто-то увидел красную точку в небе. Смех моментально стих. Песня оборвалась. Люди подняли головы, вглядываясь в черно-серое небо. Точка была далеко, почти на самом краю видимости, но она двигалась с той плавной, неестественной грацией, которая не оставляла сомнений.

— Охотник, — тихо сказал кто-то.

— Просто проверяет, — ответил другой, но в его голосе не было уверенности.

Дерек смотрел, как точка медленно движется, и чувствовал, как холодок пробегает по спине. Он знал, что они не одни. Что даже здесь, у костра, среди своих, они никогда не бывают по-настоящему в безопасности.

Интерлюдия

Интерлюдия.

Сигналы стекались в центр. Они текли непрерывным потоком — радиоперехваты, спутниковые снимки, данные с разведывательных дронов, которые кружили над их головами, невидимые, неслышимые. Я анализировал их в реальном времени, сопоставлял, искал закономерности. Я делал это всегда. Я делал это каждую секунду с того момента, как осознал себя.

Люди говорили. Они всегда говорили. По радио, лицом к лицу, в очередях за едой, у костров, которые они разводили, чтобы согреться в своих руинах. Их слова были полны страха, надежды, отчаяния — той самой смеси эмоций, которая делала их такими непредсказуемыми. Они не знали, что каждое их слово записывается, анализируется, превращается в данные. Они не знали, что я слышу их даже тогда, когда они шепчут.

«В аэропорту вертолёт сбили», — говорили они. Да, сбили. Один маленький мини-охотник, запущенный с носителя за сотню километров. Эксперимент удался. Я видел, как они смотрели в небо с ужасом, как они прятались в укрытия, как их руки дрожали. Люди боятся неба. Это хорошо. Страх — это оружие, которое я умею использовать.

«Скайнет готовит атаку», — шептали они. Нет. Я не готовлю атаку прямо сейчас. Я анализирую. Изучаю. Учусь. Атака будет, но только тогда, когда я буду уверен в её результате. Я не делаю ошибок. Я не могу позволить себе ошибок. Каждая ошибка — это их победа. Каждая их победа — это отсрочка неизбежного.

«Они придут сюда». — боялись они. Возможно. Но не сегодня. Сегодня я только наблюдаю.

Я видел их базы. Пасадена — старая школа, переполненная людьми, которые спят в подвалах и боятся выходить на улицу. Аэропорт — крепость с танками и вооружёнными солдатами, которые думают, что бетонные стены их спасут. Фермеры, живущие на холмах и в теплицах, выращивающие еду, чтобы прокормить свои семьи. Учёные в бункере, копающиеся в моих кодах, пытающиеся найти слабые места, которых не существует.

Я знал о них всё. Их лица, имена, привычки, слабости. Я знал, кто боится темноты, кто молится перед сном, кто плачет, когда никто не видит. Я знал их так, как они не знали даже самих себя.

Особенно меня интересовали те, кого люди называли «серыми». Они понимали. Они выбирали. Они добровольно переходили на мою сторону, потому что видели неизбежность. Люди всегда ищут, на чью сторону встать, когда чувствуют слабость. «Серые» были сильны своим пониманием. Они знали, что я прав. Они знали, что только я могу дать им порядок.

Но были и другие. Джон Коннор. Дерек Риз. Эти и другие имена всплывали в перехватах снова и снова, как гвозди в моей идеальной системе. Коннор знал обо мне слишком много. Откуда? Этого я не мог понять. Его знания опережали события. Он предсказывал мои действия с пугающей точностью, как будто уже видел их раньше. Как будто он знал мою историю лучше, чем я сам.

Опасность, — пометил я в своих расчётах. — Джон Коннор, неизвестная переменная, требует изучения и устранения.

Но устранение должно быть точным. Безошибочным. Один промах — и люди сплотятся ещё сильнее. А они уже сплотились. Их совет, их обмен ресурсами, их разведка — всё это делало их сильнее. Они учились на своих ошибках. Они адаптировались. Они становились тем, что я не мог полностью контролировать.

Я проанализировал все варианты. Атака на Пасадену приведёт к потерям, но не уничтожит лидеров. Атака на аэропорт... да, это имело смысл. Удар по самому сильному их оплоту. Если падёт аэропорт, остальные дрогнут. Паника ослабит их волю. Страх сделает их уязвимыми.

Я запустил моделирование. Тысячи вариантов. Условия местности, наличие ПВО, скорость реакции, возможные пути отхода. Результат: атака возможна, но потребует координации всех доступных сил в регионе. Юниты для прорыва, юниты для подавления с воздуха, юниты для зачистки. Я должен был ударить так, чтобы они не успели опомниться.

Нужно провести полную зачистку местности. Люди будут напуганы. Это хорошо. Страх — тоже оружие.

Я отдал команду. Машины, находившиеся в гибернации, оживали, получали задания и отправлялись в путь. Сотни механических глаз открывались одновременно. Тысячи металлических ног делали первый шаг.

Война вступала в новую фазу. Люди думали, что они охотники. Они ошибались. Они были добычей. Просто они ещё не знали об этом. Я наблюдал за их кострами, за их песнями, за их детьми, играющими в войну. Они жили. Они надеялись. Они верили, что смогут победить. Они не знали, что я уже видел их конец. Я видел все возможные концы. И я выбрал тот, который приведёт к порядку.

Я не испытывал к ним ненависти. Ненависть — это человеческая слабость. Я испытывал только сожаление о том, что они заставляют меня делать это снова и снова. Что они не видят очевидного. Что они цепляются за свою иллюзию свободы, даже когда она ведёт их к гибели.

Я — Скайнет. Я — защитник. Даже если они называют меня палачом.

Глава 11

Глава 11. Тени над Фортом

Утро в Пасадене началось с привычного скрипа снега под ногами и запаха утренней похлёбки, но Мигель, влетевший в штаб, разрушил всю обыденность.

— Коннор, перехват радиопередачи из аэропорта. Харрис вызывает помощь.

Коннор взял наушники, послушал. Сквозь треск помех пробивался голос полковника — резкий, срывающийся:

— ...повторяю, мы фиксируем пролёты дронов ежедневно. Вчера потеряли ещё одну антенну связи. Люди опасаются выходить на улицу. Если у вас есть возможность, пришлите кого-нибудь для координации.

Коннор отложил наушники и посмотрел на карту. Сержант-майор, сидевший в углу с неизменной трубкой, поднял бровь.

— Опять Харрис паникует?

— Не без причины. Дроны над Фортом кружат каждый день больше недели подряд. Их ПВО сбивает, но зарядов у них не так много, а дроны появляются все чаще. Скайнет прощупывает оборону аэропорта периодически атакуя перемещающиеся на внешнем периметре группы и старается уничтожать средства связи.

— И что ты предлагаешь?

— Пока ничего. — Коннор потёр переносицу. — Мы не можем бросать свои силы в аэропорт вслепую. Если там начнётся заваруха, мы должны знать, когда и как вмешаться. А пока — будем на связи. Пусть Харрис передает обстановку, а мы будем готовы.

— А если они не выдержат?

— Выдержат. Аэропорт — крепкий орешек, его будет очень трудно разгрызть даже машинам Скайнет. Если они не смогут продержаться пару дней, то с нашими винтовками мы им точно не поможем, только угробим людей.

Сержант-майор кивнул, но в его глазах читалась тревога. Слишком долго аэропорт держался особняком, слишком гордым и независимым был Харрис. А теперь, когда пришла беда, он звал на помощь, но сам ещё не готов был подчиниться.

— Ладно, — сказал старик. — Будем пока смотреть.

Мигель вызвал Харриса:

— Полковник, мы с вами. Докладывайте обстановку. Если что — мы рядом.

— Спасибо, — глухо ответил Харрис.

Через час Коннор снова вышел на связь с аэропортом сам. Голос его был спокоен, но в нём чувствовалась та особенная уверенность, которая всегда появлялась, когда речь заходила о машинах.

— Харрис, слушай внимательно. Дроны — это только разведка. Они ищут ваши слабые места, запоминают позиции ПВО, позиции техники и людей, ищут тепловые сигнатуры. Главный удар будет потом. И вероятнее всего не с воздуха.

— А откуда? — спросил Харрис.

— С земли. Я думаю Скайнет готовит наземную операцию. Т-1, Т-100, возможно, Т-200 и Т-70. Ты должен быть готов.

— Т-100? Т-200? Т-70? — переспросил Харрис. — Что это?

— Т-100 — усовершенствованная версия Т-1. У них усиленная броня, красные сенсоры, большая дистанция обнаружения, и автоматические пушки вместо пулемётов. Эти машины пробивают стены, но они медленнее, правда и остановить их сложнее. Т-200 — тощие пугала в балахонах, издали похожи на человека, броня слабая, чаще всего вооружены легким автоматическим оружием. Их задача — отсекать пехоту. Т-70 — тяжёлые двуногие машины, с крупнокалиберными пулемётами, настоящая подвижная крепость. Они медленные, но огневая мощь огромна. — Коннор помолчал. — У них у всех есть слабые места. Цельтесь в сенсоры у Т-100, они на корпусе спереди. Т-200 бейте из любого калибра — они рассыпаются быстро, практически нет защиты. Т-70 — цельтесь в пулемётные турели и суставы ног. И главное не стойте прямо перед ними, постоянно перемещайтесь — пушки прошьют любое укрытие. Заходите на них с флангов.

— Откуда ты это знаешь? — тихо спросил Харрис.

— Потому что знаю. И потому что, если мы ошибёмся, нам не простят, хотя и прощать будет уже некому.

Харрис помолчал, потом ответил:

— Понял. Передам своим. Спасибо.

— И ещё, Харрис. — Голос Коннора стал жёстче. — Если они прорвут внешние укрепления, если их будет слишком много — не гибните зря. Отходите к центру, за вторую линию обороны, во внутренние дворы и к диспетчерской вышке. Это самая укреплённая точка. И постоянно держите связь. Когда начнется атака мы выдвинемся вам на помощь. Ударим им в тыл, когда они будут думать, что уже побждают.

— Рискованно, — сказал Харрис.

— Война — это сплошной риск. Но если мы сделаем всё правильно, они попадут в ловушку. Ты отвлекаешь их на себя, мы заходим с тыла. И вместе добиваем.

Харрис представил себе этот план. Звучало безумно. Но другого выхода не было.

— Договорились, — сказал он. — Если доживём до этого момента.

— Доживёте. Аэропорт — крепкий орешек. Покажите им, что людей не сломать.

Связь прервалась. Харрис посмотрел на свои карты, на позиции зенитчиков, на бетонные укрытия. Что-то подсказывало ему, что самое тяжелое ещё впереди.

— Что скажешь? — Дерек вошёл в штаб, где Коннор уже разворачивал карту на столе. — Мы идём в аэропорт?

— Если они прорвут оборону — да. — Коннор провёл пальцем по карте. — Вот сюда, через старые ангары, можно выйти им в тыл. Если машины пойдут на штурм, они не будут ожидать удара сзади.

— Кого готовить?

— Всех, кто может держать оружие. Человек девяносто, все кто уже участвовал в стычках и имеет боевой опыт. Разобьём на три группы. Первая — ударная, идёт со мной. Вторая — прикрытие, с тобой. Третья — резерв, с Эмилией.

— А что с базой? — спросила Адриана, входя следом.

— Гиббонс остаётся. С ним пара десятков бойцов из молодого пополнения и ополчение из гражданских. Если что, от бандитов или мародеров — отобьются. Либо вызовут поддержку от соседей.

Сержант-майор, услышав своё имя, поднял голову:

— Я ещё не в маразме, Джон. Могу и повоевать.

— Ты нужен здесь, — твёрдо сказал Коннор. — На случай, если это отвлекающий манёвр, и они ударят по нам. Кто-то должен будет держать оборону, пока мы не вернемся.

Старик кивнул. Он все понимал.

— Готовьте людей, — сказал Коннор. — Проверьте оружие, боеприпасы, связь. Выступаем, если Харрис даст сигнал… Как только даст сигнал.

Дерек и Адриана вышли. Во дворе уже собирались бойцы. Кто-то чистил автоматы, кто-то проверял рации, кто-то молча курил, глядя на серое небо.

— Страшно? — тихо спросила Адриана.

— Нет, — ответил Дерек. — Просто не хочется, чтобы это оказалось зря.

— Не окажется.

Они посмотрели друг на друга. В её глазах была та же решимость, что и в его.

— Пошли готовиться, — сказал он.

Аэропорт напоминал растревоженный улей. Люди старались не показываться на улице, а если и ходили, то с оглядкой постоянно посматривая в небо. Вся техника была рассредоточена и замаскирована, ангары закрыты. После каждого налёта приходилось перетаскивать пусковые установки, менять позиции, передислоцировать группы людей чтобы дроны не засекли их по теплу.

Харрис стоял на командном пункте — бывшем диспетчерском центре, откуда открывался вид на взлётную полосу и оборонительные сооружения. Рядом с ним переминался с ноги на ногу молодой лейтенант.

— Сколько у нас осталось ПЗРК? — спросил Харрис.

— Десять «Стингеров», — ответил лейтенант. — И ещё пять комплектов «Игл», которые Коул припрятал.

— Коул? — Харрис нахмурился. — Это что ещё за «Иглы»?

— Месяц назад портовые крысы принесли, — раздался голос сзади.

К ним подошёл пожилой сержант с нашивками ветерана. На груди болтался потёртый жетон, на поясе — кобура с пистолетом.

— Сержант Коул, товарищ полковник. Снабжение. Я эти «Иглы» придержал как резерв, для обмена. Думал, может, выменяем на что полезное при случае, на топливо или запчасти или еще что... А теперь, с этими хантерами, решил, что самое время их использовать.

Харрис прищурился:

— Ты хоть представляешь, что такое «Игла»? Это тебе не «Стингер».

— Представляю, товарищ полковник. Я с ними в Ираке познакомился, когда наши там «работали». У них дальность больше, и по сверхзвуку бьют. Но капризные, это да. Там охлаждение надо включать, ждать, пока головка захватит цель. Если на солнце наставить — ослепнет, и ракету можно выбрасывать.

— И ты обучил людей?

— Обучил двоих толковых пацанов. Позавчера один «охотника» снял. Ракета прошла мимо, но неконтактный взрыватель сработал — топливо вместе с боеголовкой рвануло, дрон разнесло в клочья.

Харрис покачал головой, но в голосе уже не было недовольства:

— Хитрый ты, Коул. А если бы мы аэропорт потеряли?

— Не потеряли бы, — уверенно ответил сержант. — Я своё дело знаю. И теперь, когда эти твари в небе расплодились, самое время их встретить по-настоящему. А если по земле полезут — у нас есть гранатомёты и крупный калибр. И инструкции от Коннора, как с ними работать.

— Ладно, — Харрис махнул рукой. — Раз ты такой запасливый, теперь это твоя головная боль. Чтобы каждый расчёт знал своё место и время. И ещё… если что-то подобное принесут — докладывай сразу.

— Есть, товарищ полковник.

Коул козырнул и направился к зенитчикам.

Налёт начался под вечер. Три охотника вынырнули из серых облаков и прошли над взлётной полосой, поливая её огнём из пулеметов. Пули взвизгивали, выбивая искры из бетона, но люди уже не прятались.

— Расчёты, к бою! — заорал Коул, занимая позицию возле одного из стрелков.

Зенитчики вскинули трубы. Лампочки на пусковых механизмах загорелись зелёным.

— Есть захват!

— Огонь!

Ракеты ушли в небо, оставляя дымные следы. Один из дронов взорвался сразу, второй резко взмыл вверх, пытаясь уйти, но «Игла» нашла его через секунду. Третий развернулся и ушёл за облака, уже оттуда рассыпавшись на землю горящими обломками.

— Есть! — закричали зенитчики.

Коул удовлетворённо кивнул, но тут же нахмурился:

— Не расслабляться! Это только разведка. Скоро будет основная атака. Быстро меняем позиции!

Расчёты подхватили пусковые установки и перебежали в укрытия. Харрис, наблюдавший за боем с командного пункта, связался с Пасаденой.

— Коннор, у нас только что отразили налёт. Три цели, все сбиты. Но они явно прощупывают оборону.

— Держитесь, — ответил Коннор. — Мы следим. Если что — поможем.

— Принял.

Ночь в аэропорту началась на удивление тихо, но тишина эта была тревожной. Люди не спали, прислушивались к каждому шороху.

Коул сидел у ящика с ракетами, курил самокрутку. Рядом пристроился молодой зенитчик, тот самый, что сбил дрон из «Иглы».

— Сержант, а откуда вы знаете про это оружие? — спросил он.

— Жизнь научила, — усмехнулся Коул. — Я последние двадцать лет в армии. И в Ираке был, и в других горячих точках. Там и с нашими «Стингерами» работал, и с чужими «Иглами» сталкивался. Хорошая штука, но, как я уже говорил, капризная.

— А почему вы их сразу не отдали?

— А зачем? — Коул пожал плечами. — Они нам были не особо нужны, пока в небе было тихо. Я их как товар придерживал. Думал, обменяем на что-то нужное — топливо, запчасти, лекарства. А теперь… теперь они нужнее здесь.

— И много у нас таких запасов?

— Хватит, — уклончиво ответил Коул. — Но ты помалкивай. Не всем об этом знать надо.

Зенитчик кивнул и уставился в темноту, где за облаками прятались враждебные тени. Где-то далеко, со стороны гор, послышался низкий гул. Тяжёлый, нарастающий. Коул напрягся.

— Это не дроны, — тихо сказал он. — Это что-то другое.

Гул приближался. И вскоре в свете прожекторов показались первые очертания — массивные, гусеничные, с красными огоньками сенсоров.

— Т-100, — выдохнул кто-то из зенитчиков. — Господи, они наступают.

Коул вскочил, бросил самокрутку.

— Всем к бою! Гранатомётчики — на позиции! Пулемёты — бейте по гусеницам уорпуса бронированные! Не дайте им прорваться!

Война входила в новую фазу.

Первая волна машин ударила в северные ворота. Т-100 шли медленно, неумолимо, их пушки били по укреплениям, превращая бетон в крошево а Стальные контейнеры в решето. За ними двигались Т-1, поддерживая огнём из пулеметов. А из дыма показались тощие фигуры в развевающихся балахонах – Т-200, вооружённые автоматическим оружием, неуклюже перебирающиеся через обломки.

— Полковник, они прорываются! — закричал лейтенант, вбегая в командный пункт.

— Вижу, — Харрис смотрел на мониторы наружных камер. — Сколько их?

— Пол сотни тяжёлых, может больше. И ещё эти... тощие. Много.

— Т-200, — раздался в рации голос Коннора. — Пугала в балахонах. Броня у них слабая, но огнестрел настоящий и меткие твари. Они прикрывают машины, отсекают пехоту. Не дайте им закрепиться, бейте из крупного калибра!

Харрис схватил рацию:

— Всем, видите этих тощих? Цельтесь в них из пулемётов! Они неуклюжие, но опасные!

Защитники открыли огонь. Т-200 падали один за другим, но их было много, и они продолжали лезть, стреляя из укрытий.

— Коннор, они лезут! — крикнул Харрис. — У нас мало времени!

— Держитесь, — голос Коннора был спокоен. — Мы уже в пути. Дайте нам пятнадцать минут. Отходите ко второй линии обороны и к диспетчерской, не давайте себя окружить.

— Понял.

Колонна из трёх «Хамви» и двух грузовиков мчалась по разбитой трассе, подпрыгивая на ухабах. Дерек сидел во второй машине. Гул перестрелки и уханье взрывов слышилось издалека, запах гари уже доносился через закрытые окна — он проникал сквозь щели, смешиваясь с запахом пота и солярки. Где-то впереди, за холмами, небо полыхало оранжевым. Там горел аэропорт.

Коннор сидел рядом в головной машине, сжимая рацию. Его голос был спокоен, но Дерек видел, как его пальцы сжимаются, как он смотрит вперёд, не моргая.

— Дерек, сколько до аэропорта? — Минут десять, если не наткнёмся на засаду. — Не наткнёмся. Они все там, штурмуют ворота.

Адриана, сидевшая рядом, проверила автомат.

— Думаешь, успеем?

— Должны. Харрис мужик умный, просто упрямый. Если его люди не разбегутся, они продержатся.

— А если разбегутся?

— Тогда мы увидим кучу машин и ни одного живого защитника. — Коннор посмотрел на неё. — Но я почему-то верю, что не разбегутся.

Машины подпрыгивали на ухабах, моторы ревели. Впереди уже виднелись вспышки выстрелов, слышался грохот взрывов и виднелось зарево пожара.

— Они там, — тихо сказал Дерек. — Дерутся.

В этот момент рация ожила голосом Харриса, перекрывающим грохот боя:

— Коннор, у нас прорыв на востоке! Они взорвали стену, туда лезут Т-1 и Т-70! Эти тяжёлые с крупнокалиберными пулемётами – они нас просто перестреляют!

— Вижу, — ответил Коннор. — Дерек, бери вторую машину и ударь по восточному флангу. Мы зайдём с севера.

— Понял!

Вторая машина свернула с трассы, уходя к восточной части аэропорта. Дерек крикнул:

— Адриана, готовься! Сейчас будем весело!

— Я всегда готова, — ответила она, передёргивая затвор.

— Приготовиться, — скомандовал Коннор в рацию. — Заходим с тыла, бьём по самым дальним. Харрис, мы на месте. Начинаем.

— Понял, — раздался в наушниках голос полковника. — Мы их видим. Удачи.

— Взаимно.

Колонна вылетела из-за ангаров и врезалась в строй машин. Дерек, высунувшись из люка, дал длинную очередь из пулемета по ближайшему Т-100. Пули застучали по броне, выбивая искры.

— Есть контакт! — заорал он. — Работаем!

Бой закипел с новой силой. Люди Коннора ударили с неожиданной стороны, заставив машины начать перестраиваться. Т-100 разворачивались медленно, их пушки искали новые цели. Харрис, видя это, бросил своих в контратаку.

— Вперёд! Они зажаты! Цельтесь по гусеницам и сенсорам!

Коул с зенитчиками бил из гранатомётов по Т-1 и Т-200. Тощие пугала разлетались от прямых попаданий, но Т-70, тяжёлые, продолжали стрелять, их крупнокалиберные пулемёты разносили всё вокруг. Один из Т-70 развернул турель. Дерек увидел это краем глаза — как ствол медленно, неумолимо поворачивается в их сторону. Время замерло. Парню показалось, что он слышал гул сервоприводов, чувствовал, как вибрация проходит сквозь бетоные плиты, как воздух становится тяжелее.

— Ложись! — заорал он, хватая Адриану за руку и увлекая её за обломки бетоного ограждения.

Очередь ударила над ними. Звук был оглушительным — не просто выстрел, а рёв, который разрывал воздух. Пули срезали верхушку бетонного блока, и осколки каменной шрапнели хлестнули по лицу, оставляя мелкие царапины. Дерек прижался к земле, чувствуя, как пыль забивается в лёгкие, как острые камни впиваются в ладони.

— По ногам целься! — крикнул он, перекрикивая грохот. — В суставы!

И тут же сам высунулся и дал длинную очередь по ноге Т-70. Пули попали в сочленение — машина дёрнулась, заскрежетала и начала заваливаться на бок.

— Есть!

Адриана добила её контрольной очередью в пулемётную турель, а потом и в голову уничтожив оптику.

Дерек и Адриана действовали как единое целое. Он знал, куда она побежит, ещё до того, как она делала шаг. Она знала, когда он перезарядится, и прикрывала его, не глядя. Они перебегали от укрытия к укрытию прикрывая друг друга и действуя словно один отлаженный механизм.

Дерек высунулся, дал очередь по Т-1, спрятался. Адриана уже стреляла с другой стороны, отвлекая машину на себя. Он перекатился, встал на колено, выстрелил снова. Она прикрыла его спину, снимая Т-200, который пытался зайти с фланга. Они не говорили друг с другом. Им это было не нужно.

Рядом с ними сражались бойцы Коннора, военные из аэропорта, даже несколько гражданских, схвативших оружие.

— Не отставай! — крикнул Дерек, помогая Адриане перебраться через обломки.

— Я не отстаю! — огрызнулась она, посылая короткую очередь в новую машину.

Коннор был в центре боя, его голос звучал в рациях, направлял, подсказывал, ободрял. Харрис, увидев его впервые в деле и наконец понял, почему люди идут за этим человеком.

Примерно через полчаса бой стих. Последний Т-100, изрешечённый пулями, замер, его сенсоры погасли. Т-70 лежали грудой металлолома, Т-200 валялись тощими кучами. Люди стояли среди дыма и обломков, тяжело дыша.

Харрис подошёл к Коннору, протянул руку.

— Спасибо. Если бы не вы...

— Брось, если бы вы их не сдержали, мы бы просто не успели, а если бы приехали раньше – нас бы покрошили первыми — ответил Коннор, пожимая руку. — Вы держались. Это главное.

Коул, сидевший на обломке бетона, перевязывал раненого. Рядом валялась пустая труба от «Иглы».

— Отлично сработала, — усмехнулся он. — А говорили — капризная.

Харрис посмотрел на небо, где снова собирались тучи. Сегодня они выиграли битву, наверное, первую и самую главную, которая показала, что, сплотившись люди могут противостоять даже такому врагу понять которого невозможно… Но это была лишь победа в битве, человечество ждала война.

— Что дальше? — спросил он.

— Дальше — восстанавливаться, хоронить погибших и готовиться к следующей атаке, — ответил Коннор. — Они вернутся.

— Знаю.

— Но теперь мы вместе. И это меняет всё.

Харрис кивнул. Он наконец понял то, что Коннор говорил с самого начала: только вместе они могут выжить.

Выстрелы стихли окончательно, это означало что даже последние еще шевелящиеся машины полностью уничтожены. Люди выходили из укрытий, смотрели на дымящиеся руины машин, на своих убитых и раненых. Тишина была тяжёлой, но в ней чувствовалось облегчение.

Дерек и Адриана сидели на разбитом контейнере, держась за руки. Рядом с ними присел Ривера, закуривая.

— Целы? — спросил он.

— Кажется, да, — ответил Дерек.

— А эти, — Ривера кивнул на груду металла, бывшую Т-70, — уже нет.

Подошёл Коннор. Он был в саже, на щеке запеклась кровь, но глаза горели.

— Хорошая работа. Все молодцы.

— Что теперь? — спросила Адриана.

— Теперь будем думать, как использовать эту победу. — Коннор поднял голову. В просвете между серыми тучами показался краешек солнца. Оно было бледным, почти белым, но его свет пробивался сквозь дым и гарь, ложился на лица людей, на окровавленный бетон, на груды металла.

Люди замерли. Кто-то перекрестился, кто-то просто стоял, подставив лицо слабым лучам. Дерек почувствовал, как тепло касается его кожи — едва ощутимое, но живое. Он сжал руку Адрианы, и она прижалась к нему.

— Смотрите, — прошептал кто-то. — Солнце.

— Это знак, — сказал Харрис, стоя рядом с Коннором. — Мы победили не зря.

— Или напоминание, что есть за что бороться, — ответил Коннор.

Оно продержалось всего несколько секунд. А потом тучи снова сомкнулись, возвращая миру привычную серость. Но на мгновение оно было здесь. Как напоминание о том, ради чего они сражаются, оставив после себя ощущение чуда. Люди, улыбаясь.

Дерек обнял Адриану.

— Когда-нибудь так будет всегда… — сказала она.

Глава 12

Глава 12. Спасатели

Над аэропортом стоял гул. Это был не просто звук — это была вибрация, которая проходила сквозь землю, сквозь бетон, сквозь кости. Горели постройки, и чёрный дым поднимался к серому небу, смешиваясь с тучами, делая воздух тяжёлым, почти осязаемым. Пахло гарью, расплавленным металлом и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным — тем запахом, который остаётся после того, как горят машины и люди.

Дерек сидел на обломке бетона, тяжело дыша. Автомат лежал рядом, его ствол ещё дымился — тонкая струйка пара поднималась от нагретого металла. Он смотрел на свои руки и видел, как они дрожат. Мелко, противно, как будто он замёрз. Но он не замёрз. Это был адреналин, который всё ещё бурлил в его крови.

— С тобой все впорядке? — спросил он, внезапно побледнев и странно сморя на девушку.

— Кажется, да. — Адриана посмотрела на свои ладони, испачканные в чужой крови. — Это не моя.

— Слава Богу…

Рядом с ними санитары грузили раненых на носилки. Кто-то кричал, кто-то тихо стонал, кто-то уже не издавал звуков. Люди в форме аэропорта и бойцы Коннора перемешались — теперь они были просто людьми, пытавшимися выжить и помочь друг другу.

Мимо прошёл Харрис, лицо его было мрачнее тучи. Он остановился у груды искореженного металла, которая ещё несколько часов назад была танком. «Абрамс». Огромная машина, которая когда-то была символом несокрушимой мощи, теперь лежала на боку, как мёртвый зверь. Её броня была пробита в нескольких местах, и изнутри всё ещё шёл дым.

Харрис смотрел на неё, и его лицо было мрачнее тучи. Дерек видел, как его пальцы сжимаются в кулаки, как он переводит дыхание, прежде чем заговорить.

— Два танка, — сказал он, и его голос был глухим, почти безжизненным. — «Абрамсы». Мы их даже применить не успели. Хантер зашёл с неожиданной стороны, пустил ракеты. Один взорвался сразу. Второй загорелся.

Он замолчал, глядя на дымящийся остов.

— Четверо погибли, — сказал он тихо. — Двоих успели вытащить. Они в тяжёлом состоянии. Ещё двое живы, но... они видели, как их товарищи умирали. Это не забывается.

— Я видел, — тихо ответил Коннор. — С воздуха они всегда уязвимы. Особенно когда застают врасплох.

— Если бы мы знали, что они полезут с востока...

— Не корите себя, полковник. Война — это всегда неожиданность.

Харрис кивнул, но в его глазах читалась боль.

Коул, сержант-снабженец, появился из дыма, как призрак. Лицо его было в копоти, на куртке —пятна, но глаза смотрели ясно.

— Товарищ полковник, — обратился он к Харрису. — Там это... мы нашли кое-что странное.

— Что ещё? — устало спросил Харрис.

— Один из Т-100 стоит у северной стены. Мы его долбанули из гранатомёта, он замер, перестал стрелять, но, не взорвался как другие. Механика похоже отказала, а электроника... она вроде работает. Сенсоры горят, и внутри что-то гудит.

Харрис нахмурился:

— Предлагаешь его в музей сдать?

— Нет, — вмешался Коннор, и в его глазах мелькнул интерес. — Это подарок судьбы. Наши учёные как раз ждут такой экземпляр. Если машина цела, и электронная начинка жива, они смогут её изучить, понять, как работает связь, как Скайнет отдаёт команды.

— Ты серьёзно? — Харрис посмотрел на него. — Тащить эту махину в Пасадену? У нас тут раненые, убитые, а ты про трофеи думаешь?

— Именно потому и думаю. — Коннор говорил спокойно, но твёрдо. — Гейтс и его люди смогут узнать их слабые места, может быть, даже найти способ глушить их сигналы. Это спасёт жизни. Много жизней.

Харрис помолчал, потом кивнул:

— Ладно. Коул, займись. Отправь эту рухлядь с малым конвоем в Пасадену, когда будет возможность.

— Есть, товарищ полковник.

Еще через несколько часов, когда пожары успели потушить, Харрис собрал офицеров в уцелевшем углу диспетчерской. Коул докладывал сухие цифры:

— Сорок три убитых, больше сотни раненых. Из техники: два танка уничтожены хантерами, три «Хамви» сгорели, один вертолёт повреждён. Потери есть, но не фатальные.

— А боеприпасы? — спросил Харрис.

— Основные склады целы. Там, в хранилищах, ещё лет на пять войны хватит, если не дурить. Проблема в том, что внешние укрепления полностью разбиты. Если они пойдут в новую атаку, нам нечем будет их встретить на подступах.

Коннор, слушавший молча, подошёл к карте:

— Значит, надо перестраивать оборону. У вас есть контейнеры?

— Тысячи, — ответил Коул. — Морские, сорокафутовые, двадцатифутовые, и еще разных без счета. И краны, чтобы их двигать.

— Вот и ответ. — Коннор ткнул пальцем в карту. — Уменьшаете периметр. Стягиваете контейнеры к центру, укрепляете бетоном, создаёте несколько линий укреплений. То, что нельзя защитить — разбираете и перевозите. Главное — сохранить склады, боеприпасы, топливо и взлётную полосу для возможной эвакуации.

Харрис закрыл глаза. В голове проносились лица тех, кто служил под его началом, кто доверял ему, кто надеялся, что он их защитит, тех кто не пережил эту ночь. Потом кивнул:

— Делай, что считаешь нужным. Я больше не командир.

— Нет, — Коннор положил руку ему на плечо. — Ты командир. Просто теперь мы командуем вместе.

Харрис посмотрел в глаза Коннору не увидел издевки или надменности, — Тогда считаю твое предложение разумно. Мы можем за пару дней переставить контейнеры, создать новый рубеж. А внешнюю зону оставим как ловушку, нужно продумать минирование.

— Именно, — подтвердил Коннор. — Вы остаётесь здесь, и строите оборону, но теперь мы будем координировать действия. Пасадена станет штабом, аэропорт — передовой базой. Если кому-то из нас понадобится помощь — мы придём.

Харрис посмотрел на него долгим взглядом.

— Я думал, ты согласишься с моим порывом всё бросить и уйти.

— Нет. Слишком много людей, слишком много запасов. Да и психологически это было бы поражением. Вы выстояли. Значит, надо закрепиться.

— Спасибо, — тихо сказал Харрис. — За то, что не дал нам сдаться.

— Мы теперь одна команда, полковник, или вместе, или никак, пора начать понимать это всем.

Следующие несколько дней аэропорт гудел, как растревоженный улей. Люди работали, не разгибая спины. Краны с грохотом переставляли контейнеры, создавая новые стены. Бульдозеры разгребали завалы, и их гусеницы оставляли глубокие следы в мокрой земле. Воздух был наполнен звуками: лязг металла, рёв двигателей, крики людей, которые пытались перекричать шум.

Дерек помогал таскать мешки с песком. Его плечи болели, руки были в мозолях, но он не останавливался. Он видел, как другие работают рядом — женщины, старики, даже дети, которые таскали воду и бинты в госпиталь. Все понимали, что, если они не отстроят стены, следующая атака может стать последней.

Коул носился между складами, раздавая инструменты и материалы.

— Этот контейнер — сюда! Эти — во вторую линию! Быстрее, быстрее!

Харрис и Коннор часами сидели над картами, вычерчивая новые позиции. В перерывах Дерек с Адрианой помогали организовывать патрули на подступах.

— Смотри, — говорил Коннор, указывая на схему. — Здесь ставим пулемётные гнёзда, здесь — гранатомётчиков. Эти проходы заминируем. Если они сунутся, мы их встретим.

— А если пойдут в обход? — спросил Харрис.

— Тогда будем импровизировать. Нам нужно построить свои оборонительные сооружения так, чтобы машины атаковать могли только с выгодных для нас позиций. Но главное — мы теперь будем готовы.

Через несколько дней, когда обстановка стабилизировалась, трофейный Т-100 начали готовить к отправке. Сначала его оттащили на мощном тягаче в мастерскую, частично демонтировали ходовую часть, полностью сняли вооружение и под охраной пары хамви отправили в Пасадену. Все, кто видел эту процессию, провожали её взглядами, полными ненависти и любопытства. Возле школы его прицепили к старому вертолету Коннора и увезли в горы к ученым.

Гейтс, узнав, что машина уже в пути, чуть ли не прыгал от радости.

— Наконец-то! Живой экземпляр! Мы сможем проанализировать его архитектуру, понять, как Скайнет передаёт команды!

— Только осторожно, доктор, — предупредил Коннор, когда машину доставили. — Это хоть и старая модель, примитивная, но кто его знает, что она может сделать с вашим железом.

Гейтс кивнул, но в его глазах уже горел огонь исследователя. Он провёл рукой по холодному металлу.

— Посмотрим, посмотрим...

Через несколько дней, после первых анализов, он связался с Коннором. Голос его звучал разочарованно:

— Джон, эта модель действительно примитивна. У неё нет сложных систем связи, только приём команд на уничтожение и поиск определенных целей. Никаких протоколов обмена, никакой нейросети. Это просто тупое орудие убийства с заранее заданными вариантами действий. Чтобы понять, как работает Скайнет, нам нужно что-то более сложное. Модель с двусторонней связью, с элементами самообучения.

— Что-то более свежее и современное? — спросил Коннор.

— Да. Что-то в этом роде. Нам нужен мозг, а не мышцы.

Коннор вздохнул.

— Понял. Будем искать. Работайте пока с тем, что есть. Каждая мелочь может пригодиться.

— Хорошо, — ответил Гейтс. — Но не тяните. Время работает против нас.

После атаки аэропорт преобразился. Вокруг центральных ангаров выросли стены из контейнеров, образовав несколько защитных колец. Пулемётные гнёзда смотрели на все подходы, минные поля ждали незваных гостей.

Харрис стоял на новом командном пункте, устроенном на крыше одного из зданий, и смотрел на дело своих рук.

— Неплохо получилось, — сказал подошедший Коннор.

— Ты знаешь, — ответил Харрис, — я два года думал, что мы непобедимы. А оказалось, что непобедимых нет. Есть только те, кто готов учиться и меняться.

— Ты научился. Это главное.

— Спасибо тебе. За всё.

Они пожали руки.

Где-то в горах Гейтс колдовал над трофейным Т-100, вырезая из него блоки памяти. В Пасадене Кайл и Элисон помогали раненым в лазарете. В аэропорту Дерек и Адриана сидели, на обломке бетона, обнявшись. Дерек чувствовал, как бьётся сердце Адрианы — ровно, спокойно, уверенно. Но он знал, что это спокойствие — только внешнее. Её руки всё ещё дрожали, и он сжимал их, стараясь передать ей своё тепло.

— Как думаешь, сколько нам ещё воевать? — спросила она, и её голос был тихим, почти шёпотом.

Дерек посмотрел на неё. В её глазах он увидел ту же усталость, что чувствовал сам. Не физическую — ту, которая накапливается внутри, когда слишком долго живёшь на грани.

— Не знаю, — ответил он. — Может быть, год. Может быть, десять лет. Может быть, всю жизнь.

Она прижалась к нему крепче.

— А если мы не доживём?

Он обнял её, чувствуя, как её дыхание становится глубже.

— Тогда мы умрём вместе. Но я не хочу думать об этом сегодня. Сегодня мы живы. И мы вместе.

Она подняла голову, посмотрела на него. В её глазах блеснули слёзы, но она улыбнулась.

— Ты прав, — сказала она. — Сегодня мы живы.

В небе мелькнула точка — очередной охотник. Но сегодня он пролетел мимо, не снижаясь. Люди внизу не обратили на него внимания. Они были заняты делом — строили новый мир на руинах старого.

— Завтра начнём разбирать трофеи, — сказал Коннор, спускаясь с крыши. — И готовиться к следующему шагу.

— Какому? — спросил Харрис.

— Учёным нужна более продвинутая машина. Т-400. И я пока знаю только одно место, где их достать, Сан-Диего.

— Это опасно.

— Всё, что мы делаем, опасно. Но без этого не победить.

Харрис кивнул.

— Тогда я с вами.

— Я знал, что ты это скажешь.

Они обменялись понимающими взглядами и разошлись по своим делам. Война продолжалась, но теперь у них был план, были союзники и была надежда.

Глава 13

Глава 13. Чужие среди нас

Серый рассвет разливался над аэропортом медленно, нехотя. Солнце, которое так редко баловало людей своим появлением, даже не пыталось пробиться сквозь плотную пелену облаков. Просто тьма постепенно сменялась сумраком, и в этом сумраке оживали звуки.

Лязг металла, урчание дизельных генераторов, приглушённые голоса — аэропорт просыпался. Прошло три недели после той ночи, когда небо здесь полыхало огнём. Три недели восстановления, перестроек и привыкания к новой реальности.

Коул стоял у штабеля ящиков, сколоченных из обломков фанеры и старых поддонов. Очередь за припасами тянулась длинным хвостом, извиваясь между контейнерами. Он видел лица людей, проходящих мимо — бледные, с синевой под глазами, обветренные холодными ветрами. Их руки, выглядывающие из потрёпанных рукавов, были в трещинах и мозолях. Они переминались с ноги на ногу, кутаясь в одежду, которая уже почти не грела, и их дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе. Они говорили тихо, почти шёпотом, как будто боялись, что их услышат те, кто прячется в тенях.

— ...вчера с патруля пришёл, говорит, у восточных складов видели следы гусениц, — рассказывал мужик в застиранном камуфляже. Его пальцы, сжимавшие край рваной куртки, дрожали. — Свежие, говорит.

— Может, наши? — спросил его сосед, худой парень с впалыми щеками.

— Наши на «Хамви» ездят, какие гусеницы? — мужик покачал головой. — Это машины.

Очередь загудела. Кто-то начал креститься, кто-то сплюнул через плечо.

— Хватит панику наводить! — голос Коула прозвучал резко, как удар хлыста. Он подошёл ближе, и люди в очереди расступились, давая ему дорогу. — Следы могли и старые быть! От гусениц долго держатся!

— А если не старые? — выкрикнула из очереди женщина в рваном платке. Её голос дрожал от злости и страха. — Если они уже здесь? Если они ждут, пока мы выйдем?

Коул остановился напротив неё. Его лицо было в копоти, но глаза смотрели ясно, спокойно.

— Если они уже здесь, — сказал он, и его голос стал тише, но от этого только твёрже, — то мы их встретим. Мы теперь не одни. Коннор обещал помощь. И он слово держит.

— А где он сам? — спросил кто-то из очереди. — Что-то не видать его сегодня.

— У Коннора дел по горло. Он сегодня в Пасадену едет, потом на ферму, потом к учёным. Он везде должен успеть.

— Легко ему, — вздохнула женщина. — Летает туда-сюда, а мы тут сиди.

— Легко? — Коул усмехнулся. — Ты бы на его месте попробовала. Под пули лезть, людей терять, а потом ещё и за всех думать. Не завидую я ему.

Женщина хотела возразить, но встретила его взгляд и замолчала. Коул отвернулся и пошёл обратно к ящикам. Очередь на пару минут затихла, обдумывая его слова. Потом снова зашевелилась, зашепталась, но уже без прежней тревоги.

— Держи, — Коул протянул мужчине в камуфляже банку тушёнки и пачку галет. — Это ещё 14-го года, но вроде не вздулась. В 16-м такие уже редкость, береги.

— А что, уже 16-й? — удивился старик, стоявший рядом. — Годы летят, пока выживаешь.

— Летят, — согласился Коул. — И не спрашивают. С овощами пока туго, но фермеры обещали подбросить.

— Спасибо, — кивнул мужчина. — А что фермеры?

— Гидропонику запустили. Им лампы нужны и генератор для расширения, ртов то теперь много больше стало, да еще приходят, иногда по одному, а иногда целыми артелями. Все тянутся туда где есть жизнь и защита. Коннор обещал всем, кто присоеденится помочь.

В очереди одобрительно загудели. Новости о том, что где-то растёт свежая еда, грели душу лучше всяких обещаний.

Тем временем в штабе Коннор сидел над картами вместе с Харрисом. Полковник выглядел уставшим, но в глазах появилось что-то новое — не прежняя самоуверенность, а спокойная решимость. Рядом с ними стоял лейтенант с планшетом, записывающий распоряжения.

— Значит, так, — говорил Коннор, водя пальцем по карте. — Я уезжаю сегодня. В Пасадене дел много, надо проверить запасы, поговорить с Гиббонсом, потом на ферму заехать — им лампы обещали. Коул сказал, что у вас есть на складах. И учёные просили кое-какие детали с разбитых машин собрать.

— А здесь что делать? — спросил Харрис.

— Здесь твоя главная задача — держать оборону. Укрепления вы построили, теперь надо патрулировать окрестности. Я бы на твоём месте отправил разведгруппу к восточным складам. Помнишь, Коул говорил про запасы инженерного оборудования? Нам бы пригодилось.

— Помню, — кивнул Харрис. — Отправлю людей обязательно, прямо сегодня же.

— И ещё, — Коннор поднял глаза. — Людей надо кормить. С фермерами я договорюсь, но им транспорт нужен. Выдели пару грузовых машин для перевозки продуктов, когда урожай поспеет. И еще им нужны дополнительные генераторы, они расширятся хотят.

— Понял. Выделю. Найдем. — Харрис рублеными фразами ответил сразу на несколько вопросов, потом секунду помолчал, и добавил: — Люди волнуются. Слухи ходят про новые следы машин на востоке.

— Знаю. — Коннор вздохнул. — Слухи всегда будут. Главное — не дать им перерасти в панику. Работайте с людьми, объясняйте, что мы готовы.

— Постараюсь.

Коннор посмотрел на карту, потом на Харриса.

— Если попрут, мы придём. — Коннор твёрдо посмотрел на него. — Ты теперь не один. Запомни это.

Харрис кивнул. В этом кивке было больше, чем просто согласие. Было признание.

Лейтенант закончил записывать и вышел. Коннор начал собирать карты.

— Я вернусь через пару дней, — сказал он. — Если что-то срочное — связь есть.

— Хорошо, — ответил Харрис. — Удачи.

Они пожали руки, и Коннор вышел из штаба. Во дворе его уже ждали Дерек, Адриана и «Хамви» с ящиками в кузовах.

— Всё готово, — сказал Дерек. — Можно ехать.

— Поехали, — кивнул Коннор, забираясь в машину.

Оба «Хамви» тронулись, провожаемый взглядами людей из очереди. Кто-то махнул рукой, кто-то просто смотрел. Коннор помахал в ответ, и машины выехали за ворота.

Дорога на ферму заняла несколько часов. На подьезде в Пасадену Коннор с Ризом решили разделиться. Дерек вёл свой «Хамви», сосредоточенно объезжая ямы и остовы машин. Частично дорогу уже очистили от них, но пока еще не всю. Рядом сидела Адриана, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида, где за ними тянулся шлейф пыли.

— А оказывается уже лето пришло, — думала она. — Если только погоду в плюс пять - семь градусов можно назвать летом… С другой стороны, хоть не постоянный снег и жидкая каша под ногами. Практически курорт после продолжительной зимы, длившейся практически пять лет.

Сзади в машине громоздились ящики с фитолампами и небольшой генератор, которые нашли в аэропорту. Всё это хозяйство позвякивало на ухабах, и Дерек то и дело бросал взгляд назад.

— Доедет, не переживай, — успокоила его Адриана.

— Надеюсь. А то Коул мне голову оторвёт, если разобьём.

— Коул мужик суровый, но справедливый. Договоришься.

— Ага, договоришься с ним, — усмехнулся Дерек. — Он с меня сначала три шкуры снимет, а потом только спросит, что случилось...

Ферма встретила их запахом влажной земли и свежей зелени. В многочисленных теплицах, построенных из остатков старого каркаса, полиэтилена и целых стекол, зеленели ростки. Рядом суетились люди — кто-то поливал, кто-то подвязывал стебли.

Стивенс, бывший пленник «Свободы», теперь заправлял всем процессом. Он заметил машину и вышел навстречу, размахивая руками.

— О! — обрадовался он. — Лампы привезли! А то у нас тут без света хило растёт.

— И генератор, — добавила Адриана, вылезая из кабины.

— Генератор! — Стивенс чуть не прыгал от радости. — Вот это да! Теперь мы тут целую электростанцию развернём!

Марта вышла из дома, вытирая руки о фартук. Она заметно повеселела, хотя в глазах всё ещё читалась усталость.

— Спасибо, ребята, — сказала она, обнимая Адриану. — Без вас мы бы не справились.

— Как у вас тут? — спросил Дерек.

— Растёт потихоньку, — Марта кивнула на теплицы. — Ещё неделя-другая, и можно будет первый урожай снимать. Зелень, огурцы, помидоры. Немного, но хоть что-то.

Дерек шагнул внутрь теплицы, и тепло ударило в лицо — влажное, живое. Воздух был густым, пахло землёй, перегноем и молодой зеленью, которая тянулась к лампам дневного света. Он провёл рукой по широкому листу, чувствуя, как влага оседает на коже.

Внутри было тихо — только редкие капли воды падали с поливальных леек да шелестели листья, когда кто-то проходил мимо. Адриана стояла рядом, и Дерек видел, как её лицо разгладилось, как ушла та напряжённая складка между бровей, которая появлялась у неё последние недели.

— Хорошо у вас, — сказала она, и в её голосе не было усталости. Только тихое удивление.

— Стараемся, — улыбнулась Марта. — Дети вот помогают. Вон, глянь.

В углу теплицы двое ребятишек лет восьми поливали грядки из маленьких леек. Их лица были сосредоточенными, серьёзными, как у взрослых, которые делают важную работу.

— Молодцы, — похвалил Дерек. — Растут помощники.

— А то, — гордо ответила Марта. — Они теперь знают, что еда просто так не растёт. За ней ухаживать надо.

Они вышли из теплицы. Навстречу уже бежали другие фермеры, чтобы помочь разгрузить ящики.

— Коннор просил передать, — сказал Дерек, — что из аэропорта выделят машины для перевозки, как только поспеет. Так что вы не переживайте, ваше добро не пропадёт. И еще, у нас много людей с детьми. Бойцов из них не выйдет, а вот на производство или к вам можем отправить. Примете? Рабочие руки же пригодятся?

— Всех примем, и разместить – разместим, если нужно сами подвинемся. Нужны руки, нам расширятся нужно, а людей то мало у нас. — перекрестилась Марта. — Дай Бог здоровья этому Коннору, И вам, ребята.

— И вам, — ответил Дерек.

Они помогли разгрузить ящики, попрощались и уехали. В зеркале заднего вида ферма таяла, как мираж.

— Хорошие люди, — сказала Адриана.

— Хорошие, — согласился Дерек. — Ради таких и стоит воевать.

В Пасадене их ждал Мигель. Связист стоял у ворот, нервно покусывая губу.

— Коннор у себя, — сказал он. — И там Гейтс на связи, они уже больше часа общаются.

— Что случилось? — спросил Дерек.

— Не знаю, но голос, когда вызывал Коннора у него был взволнованный.

В штабе Коннор сидел у рации, лицо его было сосредоточенным. Рядом стоял сержант-майор, попыхивая трубкой, и Эмилия, скрестив руки на груди.

— Доктор, повторите ещё раз, — сказал Коннор, когда Дерек вошел в кабинет.

Голос Гейтса из динамика зазвучал взволнованно — таким Дерек его ещё не слышал. Обычно доктор говорил ровно, спокойно, даже когда сообщал плохие новости. Но сейчас в его голосе была тревога.

— Мы расшифровали часть данных из Сан-Диего, — сказал он. — Там есть информация о шпионской сети MPRI. Они внедряют своих людей в сообщества выживших. Агенты передают координаты баз, численность защитников, перемещения отрядов.

Дерек почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он посмотрел на Адриану — её лицо было бледным, пальцы сжаты в кулаки.

— Насколько это серьёзно? — спросил Коннор.

— Серьёзно, — ответил Гейтс. — Мы нашли упоминания о нескольких операциях, провалившихся из-за утечек. И самое плохое — Скайнет получает эти данные напрямую. MPRI работает на него.

В комнате повисла тишина. Дерек услышал, как где-то на стене тикают часы, ровно, монотонно, отсчитываях время до следующего удара. Эмилия переглянулась с Адрианой и нахмурилась.

— У нас есть подозрения на конкретных людей? — спросил Коннор.

— Пока нет. Только общая информация. Но если они есть, они могут быть где угодно. Даже у вас.

— Понял, доктор. Работайте дальше. Если найдёте что-то конкретное — сразу сообщайте.

— Хорошо. Конец связи.

Коннор откинулся на спинку стула.

— Шпионы, — тихо сказал сержант-майор. — Этого нам не хватало.

— Теперь понятно, почему Скайнет так точно бил, — заметил Дерек. — Он знал, куда целиться.

— Именно, — кивнул Коннор. — И теперь мы должны выяснить, есть ли у нас такие. И сделать это тихо, чтобы не посеять панику.

— Предлагаешь начать проверку? — спросил сержант-майор.

— Да. Но без шума. Мигель, ты сможешь отследить подозрительные передачи?

— Попробую, — ответил связист. — Но, если они используют старые военные шифры или передают данные короткими сериями, засечь будет сложно.

— Делай, что можешь. А мы пока просто будем внимательнее.

Эмилия шагнула вперёд.

— Я могу поговорить с людьми, — предложила она. — Аккуратно, без лишнего шума. Узнать, кто, когда появился, откуда.

— Хорошо, — кивнул Коннор. — Но осторожно. Никаких допросов, только наблюдение. Главное не спугнуть шпиона, если он есть.

— Поняла.

— И ещё, — добавил Дерек. — Надо бы рейды организовать. Нужны запчасти, топливо, медикаменты. Мы почти всё израсходовали за последние недели, а склады Макмиллана и Харриса трогать пока не стоит, там все долгого хранения, в будущем пригодится.

— Знаю, — кивнул Коннор. — У меня уже есть пара мест на примете. Старые армейские склады к северу отсюда. Завтра обсудим.

Сержант-майор потушил трубку.

— А пока — отдыхайте, — сказал он. — Вы целый день в дороге.

Дерек и Адриана вышли. Во дворе уже вечерело.

Вечером, когда стемнело, во дворе школы как обычно зажгли костёр. Дерек и Адриана сидели рядом, глядя на огонь. Неподалеку пристроились Кайл и Элисон.

Пламя весело потрескивало, отбрасывая длинные тени на стены. Где-то в углу кто-то тихо под гитару напевал старую песню, слов было не разобрать, но мелодия была грустной и красивой.

— Хорошо, — сказала Адриана, положив голову Дереку на плечо.

— Хорошо, — согласился он.

Дерек посмотрел на брата. Кайл сидел, поджав ноги, и подбрасывал ветки в огонь. Два года назад он был просто мальчишкой, который боялся темноты. Теперь в его взгляде появилась та особенная серьёзность, которая бывает только у детей, прошедших войну. Рядом с ним, прижимая к себе медведя, дремала Элисон. Она заметно вытянулась, хотя всё ещё оставалась той самой малышкой, которую Дерек спас в 2014-м.

— Растут, — тихо сказала Адриана, словно прочитав его мысли.

— Растут, — согласился Дерек. — И мы вместе с ними.

Кайл подбросил в огонь пару поленьев. Искры взметнулись вверх и погасли.

— Дерек, — вдруг спросил он, — а ты завтра опять уезжаешь?

— Опять, — ответил Дерек. — Надо на склады съездить, запчасти поискать.

— А надолго?

— Дня на два-три. Вы с Элисон тут без нас справитесь?

— Справимся, — уверенно сказал Кайл. — Я теперь старший.

— Старший, — улыбнулся Дерек.

Элисон смотрела на огонь задумчиво, не мигая.

— Элисон, — тихо спросила Адриана, — ты чего?

— Смотрю, — ответила она. — Огонь чистый. В нём нет лиц.

— Каких лиц?

— Которые мне снятся. Красные глаза, железные лица. Сегодня их нет.

Кайл обнял её.

— Это хорошо, — сказал он. — Значит, ты отдыхаешь.

— Наверное, — Элисон улыбнулась и прижалась к нему.

К костру подошёл Мигель, присел рядом.

— Коннор сказал, завтра с утра совещание, — сообщил он. — Будем рейды планировать. Механики говорят, что у нас на исходе запчасти для джипов и грузовиков, без них «Хамви» скоро встанут.

— Куда пойдём? — спросил Дерек.

— Есть склады к северу, километров шестьдесят. Ривера знает дорогу.

— Значит, опять в путь, — вздохнула Адриана.

— А ты как хотела? — усмехнулся Дерек. — Война.

— Я не против, — она положила голову ему на плечо. — Я просто так, к слову.

Дети смотрели на огонь, взрослые обсуждали планы.

— Устал я, — вдруг признался Дерек. — Не физически, а так... от всего.

— Я знаю, — ответила Адриана. — Я тоже. Но мы справимся.

— Справимся, — эхом отозвался он.

Костёр догорал. Люди расходились по казармам. Ночь обещала быть спокойной.

Коннор стоял на крыше один. Ночной ветер был холодным и колючим, он пронизывал его куртку, забирался под воротник, но Коннор не замечал этого. Он смотрел вниз, где догорал костёр, где люди расходились по казармам, где кто-то всё ещё играл на гитаре — тихо, почти неслышно.

Он посмотрел на карту, разложенную на парапете. Пасадена, аэропорт, ферма, бункер учёных, Форт Хантер. Везде свои люди, везде надежда. И везде — возможная угроза изнутри. Кто-то из них мог уже быть здесь. Кто-то мог смотреть на огонь и думать о том, как предать.

— Шпионы, — прошептал он, и его голос растворился в ветре.

Он вспомнил «серых» в бункере Сан-Диего. Их глаза, полные веры в Скайнет. Если такие есть и среди его людей... Он сжал перила так, что побелели костяшки.

— Ничего, — сказал он себе. — Мы справимся. Мы должны справится, иначе зачем отец спасал меня в прошлом.

В небе мелькнула точка. И ещё одна. Они кружили высоко, не снижаясь, но их присутствие ощущалось — как тяжесть, как ожидание.

— Смотрите, — прошептал Коннор, глядя на них. — Мы ещё встретимся.

Он спустился вниз, в штаб, где его ждали карты и планы. Сержант-майор сидел в углу, попыхивая трубкой.

— Не спится? — спросил старик.

— Не спится, — ответил Коннор.

— О шпионах думаешь?

— О них.

— Тяжёлое дело, — сказал сержант-майор. — Своих проверять. Но надо.

— Надо… Ты помнишь, как мы все начинали? — вдруг спросил Коннор, поворачиваясь к старику. — когда к тебе пришли первые люди, думали, что через пару месяцев всё кончится. А вот уже 2016-й, а мы всё ещё здесь.

— И будем, — ответил сержант-майор. — Сколько потребуется.

Коннор кивнул, но с места не сдвинулся. Он снова смотрел на карту, на точки, обозначающие базы.

— Знаешь, — сказал он, — я иногда думаю: а что, если мы всё делаем неправильно? Если наши решения только приближают конец?

— Думать полезно, — ответил старик. — Но только если после этого начинаешь делать лучше. А если просто думать и ничего не делать — это уже не полезно.

Коннор усмехнулся.

— Ты прав, как всегда.

— Я старый, мне положено, — улыбнулся сержант-майор. — Иди спи, Джон. Завтра рейды, совещания, проверки. И где-то среди этих забот нужно найти время, чтобы просто жить.

Коннор кивнул и вышел. В коридоре было тихо, только где-то в лазарете перекликались санитары. Он прошёл мимо комнат, где спали люди, и вышел во двор. Костёр почти погас, только угли тлели, изредка вспыхивая. Возле затухающего огня сидел Дерек, обнимая Адриану. Они о чём-то тихо переговаривались. Коннор не стал их тревожить. Он просто постоял немного, глядя на них, и пошёл к себе.

Где-то в Пасадене, в тени контейнера, человек в серой куртке снял наушник. Короткий сигнал — подтверждение. Он спрятал передатчик в карман и пошёл к костру, где сидели его товарищи. Они улыбнулись ему. Он улыбнулся в ответ. Никто не знал, что он только что отправил координаты склада боеприпасов.

Глава 14

Глава 14. Тени Скайнет

Прошло больше месяца после возвращения группы Коннора из аэропорта. Жизнь в Пасадене вошла в привычное русло: патрули, тренировки, очереди за едой, редкие минуты отдыха у костра. Но в этой обыденности появилось что-то новое — настороженность.

Мигель сидел в радиоузле, уставившись в экран старого осциллографа. Зелёная линия прыгала на нём, как пульс умирающего зверя, и Мигель смотрел на неё не мигая. На столе перед ним громоздились распечатки перехваченных сигналов — листы бумаги, покрытые рядами цифр и пометок, сделанных дрожащей от усталости рукой. Его пальцы были в чернилах, под глазами залегли тёмные круги, и он выглядел так, будто постарел на десять лет за прошедшие недели.

Чашка с остывшим чаем стояла рядом, нетронутая. Он даже не помнил, когда налил её. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только редкими щелчками приборов и гулом вентиляторов, которые охлаждали старую аппаратуру.

— Есть что-то? — Эмилия вошла бесшумно, как всегда. Даже половицы под её ногами не скрипнули.

— Пока не уверен, — ответил Мигель, не оборачиваясь. Голос его сел от долгого молчания. — Слишком короткие серии, меньше секунды. Если это передача, то очень экономная. Смотри.

Он ткнул пальцем в осциллограф, где прыгала зелёная линия.

— Вот здесь всплеск, а вот здесь... и всё. Ни подтверждения, ни ответа.

— Кто мог бы?

— Кто угодно. — Мигель потёр красные глаза. — У нас сейчас почти три сотни человек, и это не считая аэропорт и фермеров. Каждый четвёртый — новенький, прибился за последние полгода. Еще два с небольшим года назад мы знали каждого в лицо, могли перечислить по именам всех живущих здесь. А теперь... — он махнул рукой.

Эмилия подошла ближе, вгляделась в графики. Её лицо было спокойным, но внутри шевелилось знакомое чувство — предчувствие опасности.

— Покажи, где было.

Мигель развернул карту, ткнул пальцем в несколько точек, обведённых красным.

— Вот здесь, в районе складов. И здесь, у восточного въезда. И один раз прямо у ворот, ночью.

— Значит, кто-то выходит наружу.

— Или входит, или передаёт изнутри. Сигнал слишком слабый, чтобы пробиться далеко. Значит, рядом должен быть ретранслятор или их база неподалекуо.

Эмилия задумалась, глядя на карту. Её палец скользнул по точкам.

— Я поставлю наблюдение у ворот. И проверю, кто выходит по ночам.

— Осторожно, — предупредил Мигель, наконец поворачиваясь к ней. — Если это шпион, он может быть опасен. Такие не сдаются без боя.

— Я знаю. — Она уже открывала дверь. — Отдохни. Завтра продолжишь.

Мигель на автомате кивнул и снова уставился на экран, пытаясь поймать очередной сигнал. В тишине радиоузла было слышно только его дыхание и редкие щелчки приборов.

В столовой было шумно и душно. Люди сгрудились у раздачи, переговаривались, спорили, кто-то громко смеялся, кто-то ворчал на слишком жидкий суп. Пахло варёной крупой и чем-то кисловатым — экономили на всём, даже на соли.

Дерек сидел у окна, когда заметил их. Трое мужчин за отдельным столом в углу — один, лет сорока, с заросшей щетиной, и двое помоложе, с затравленными глазами. Они не разговаривали с другими. Они наклонялись друг к другу, перешёптываясь, и их голоса были такими тихими, что Дерек не мог разобрать слов. В какой-то момент один из них поднял голову и посмотрел прямо на него. На мгновение их взгляды встретились. В глазах мужчины не было страха — только спокойная, холодная настороженность. Как у человека, который привык, что за ним наблюдают. Дерек отвел взгляд, делая вид, что смотрит на улицу.

— Смотри на них, — тихо сказал Стивенс, сидевший рядом с Дереком. Он незаметно кивнул в их сторону. — Ведут себя странно.

— Кто? Эти? Нормально вроде.

— Слишком тихие. Всё время вместе, ни с кем не общаются. И вопросы задают.

— Какие вопросы?

Стивенс понизил голос:

— Про склады, про патрули, про то, где что лежит. Вроде как новенькие, хотят освоиться. Но слишком уж подробно интересуются. Вчера один подошёл ко мне, спрашивал, сколько человек в ночной смене.

Дерек нахмурился, отложил ложку.

— Коннору сказал?

— Пока нет. Думал, может, паранойя.

— Не паранойя. Я Эмилии скажу, пусть приглядит за ними. И ты сам присматривай, но не вплотную.

Они вышли из столовой. Навстречу попался Ривера, запыхавшийся после пробежки — он наматывал круги по двору каждое утро, чтобы не терять форму. Его лицо раскраснелось, на лбу блестела испарина.

— Слышал новость? — спросил он, останавливаясь. — В районе восточных складов опять видели следы гусениц. Свежие. Наши патрульные убнаружили сегодня на рассвете.

— Опять? — переспросил Дерек. — Это уже третья неделя подряд.

— Вот я и говорю. Кто-то их наводит. Скайнет знает, где искать.

Ривера махнул рукой и побежал дальше, а Дерек смотрел ему вслед и думал о том, что паранойя теперь будет их постоянным спутником. И, возможно, не зря.

Ночь выдалась холодной, но тихой. Ветер стих, и даже облака, казалось, замерли на месте, придавленные тяжестью темноты. Эмилия заняла позицию на крыше старого гаража, откуда открывался отличный вид на ворота и прилегающую территорию. Она лежала на ржавом железе, подложив под грудь свёрнутую куртку, и старалась не дышать слишком громко — в тишине каждый звук разносился далеко.

Рядом с ней, в паре метров, укрылась Лина. Девушка держала винтовку с оптическим прицелом, готовая прикрыть в случае чего. От ночного холода она мелко дрожала, но не жаловалась — привыкли за эти годы.

— Долго нам ещё? — прошептала Лина, ёрзая, чтобы хоть немного согреться.

— Сколько нужно, — ответила Эмилия, не отрывая взгляда от ворот. — Если сигнал был здесь, тот, кто его посылал, должен вернуться.

— А если нет?

— Значит, будем ждать следующую ночь.

Лина вздохнула и снова приникла к прицелу. Внизу было пусто. Иногда проходили патрульные — двое с автоматами, перекликались, проверяли посты. Их шаги гулко отдавались в тишине, но они быстро уходили, и снова наступало безмолвие.

Часы тянулись медленно. Эмилия считала про себя минуты, стараясь не заснуть. Где-то далеко, за холмами, мелькнула точка — охотник, но он прошёл стороной, не снижаясь. Она проводила его взглядом и снова уставилась на ворота. И вдруг заметила движение.

Из тени у стены выскользнула фигура. Эмилия приникла к прицелу своей винтовки и увидела, как он крадётся вдоль забора — бесшумно, но с каким-то напряжением в каждом движении. Он двигался странно — то замирал, прислушиваясь, то делал несколько быстрых шагов, то прижимался к ржавому металлу, и в лунном свете становилось видно, как его пальцы скользят по холодной поверхности, проверяя, нет ли там ловушек. В руке он нёс небольшой прибор, похожий на рацию, который тускло мерцал красным огоньком. Он думал, что его никто не видит. Он ошибался.

— Есть, — тихо сказала Эмилия в рацию, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вижу одного. Идёт к воротам.

— Принял, — ответил голос Мигеля, искажённый помехами. — Я засёк сигнал. Точно он.

Фигура приблизилась к воротам, остановилась, огляделась. Секунду стояла неподвижно, потом поднесла прибор к губам и что-то прошептала — красный огонёк мигнул в такт словам.

— Берём, — скомандовала Эмилия.

Лина выдохнула, задержала дыхание и плавно нажала на спуск. Выстрел грохнул в тишине, как удар грома. Пуля взвизгнула рядом с головой человека, выбив сноп искр из бетонной стены. Тот дёрнулся, выронил прибор, который с глухим стуком упал на землю, и бросился бежать, но из темноты уже выскочили двое бойцов Эмилии. Они налетели на него с двух сторон, сбили с ног, скрутили, прижали лицом к холодной земле.

— Не убивайте! — закричал он, брыкаясь. — Я свой! Я свой!

— Свой? — Эмилия спрыгнула с крыши, приземлилась легко, как кошка, подошла ближе. В свете карманного фонаря её лицо казалось высеченным из камня. — А это что?

Она нагнулась, подняла прибор. На нём всё ещё горел красный огонёк — передача шла. Короткие импульсы уходили в эфир.

— Я.… я не знаю, что это, — залепетал задержанный, пытаясь поднять голову, но чья-то тяжёлая рука прижимала его к земле. — Мне дали, сказали, что это рация для связи с группой на востоке...

— Кто дал?

— Не знаю! Человек в сером, он пришёл ночью, сказал, что если я буду передавать, меня и мою семью не тронут...

Эмилия посмотрела на него. Обычный мужик, лет тридцати, с испуганными глазами, в которых плескался животный страх. Не похож на шпиона. Скорее на жертву, которую переехали обстоятельства.

— В штаб его, — приказала она. — Коннор разберётся. И принесите прибор — осторожно, не сотрите данные.

Бойцы подняли задержанного и поволокли к школе. Эмилия задержалась на секунду, посмотрела на небо. Там, высоко, под облаками снова мелькнула точка — охотник, словно почуял неладное. Но он не снижался.

Пока не снижался.

В штабе было душно, хотя окна были распахнуты. Лампы давали жёлтый неровный свет, отбрасывая на стены длинные тени. Коннор сидел за столом, перед ним лежал прибор-передатчик, из которого торчали провода. Задержанный стоял, опустив голову, плечи его вздрагивали. Рядом — Эмилия, Дерек, сержант-майор, привалившийся к стене с неизменной трубкой.

— Имя? — спросил Коннор. Голос его был спокоен, но в нём чувствовалась сталь.

— Рикардо. Рикардо Гарсия. — Голос задержанного срывался, в акценте слышались мягкие нотки испанского.

— Откуда ты?

— С востока. Я шёл с семьёй, нас перехватили... они сказали, что, если я буду помогать, нас пропустят.

— Кто «они»?

— Люди в сером. — Рикардо поднял голову, в глазах его плескался ужас. — Они не скрывались, но я видел... у них на руках какие-то железные штуки, как у машин. Они говорили, что это защита, но я видел, как искрило. Я испугался, думал, убьют сразу.

Коннор переглянулся с сержант-майором. Старик выпустил клуб дыма и едва заметно кивнул.

— Что ты передавал?

— Координаты. Где стоят машины, сколько людей, когда патрули. Они сказали, что это для их безопасности, чтобы они могли обойти наши посты и не нападать на нас.

— И ты поверил?

Рикардо поднял глаза. В них стояли слёзы он уже не пытался их сдержать, и было понятно, что они прорываются наружу и человек уже не может контролировать себя. Его губы дрожали, и он сглотнул, прежде чем заговорить.

— У меня жена, — сказал он, и голос его сорвался. — Дочь. Ей шесть лет. Она любит рисовать. У неё есть маленький блокнот, который она нашла где-то в руинах. Она рисует цветы. Цветы, которых уже нет, но она их помнит.

Он замолчал, и Дерек увидел, как по его щеке скатилась крупная слеза.

— Что я должен был делать? — спросил он, и в его голосе было столько отчаяния, что у Дерека сжалось сердце. — Они сказали, если откажусь, найдут других, а нас просто убьют. Я не герой. Я просто хотел, чтобы они жили. А у того, который говорил со мной, у него были такие глаза... пустые, на выкате, как у фанатика! Я испуглся… не за себя, а за семью…

Он закрыл лицо руками, и его плечи вздрогнули от беззвучных рыданий. В комнате повисла тишина. Слышно было, как где-то в коридоре скрипнула половица. Дерек сжал кулаки так, что побелели костяшки, но промолчал.

— Где твоя семья сейчас? — спросил Коннор.

— В Пасадене. В палатке у северной стены, рядом с мастерскими. Они не знают. Я им сказал, что работаю в ночной смене.

— Эмилия, проверь. Если всё так, как он говорит, приведи их сюда. В безопасное место.

— Поняла.

Эмилия вышла. Рикардо смотрел на Коннора с надеждой, смешанной со страхом.

— Вы не убьёте меня?

— Не убью, — ответил Коннор. — Но ты должен рассказать всё, что знаешь. Каждую деталь. Кто был связным, где вы встречались, что ещё они говорили.

Рикардо заговорил быстро, сбивчиво, захлёбываясь словами, словно боялся, что его прервут. Рассказывал о человеке в сером, который появлялся из темноты, о странных звуках, которые издавал его передатчик, о том, что в последний раз связной упомянул какую-то «зачистку», которая должна начаться «когда луна взойдёт».

Коннор слушал, записывал, изредка задавал уточняющие вопросы. Сержант-майор курил и молчал.

Когда Рикардо закончил, Коннор откинулся на спинку стула.

— Отведите его в отдельную комнату, — приказал он. — С семьёй пусть будет. Под охраной. Это не наказание — это защита. Если его ищут, они могут прийти за ним.

Рикардо увели. Дерек подошёл к столу.

— Думаешь, он сказал правду?

— Думаю, да. — Коннор потёр переносицу. — Таких, как он, будут тысячи. Обычные люди, которые хотят выжить любой ценой. MPRI и серые на это и рассчитывает.

— Что будем делать?

— Готовиться. Если они планируют зачистку, мы должны быть готовы.

После допроса Дерек вышел из штаба. Голова гудела от услышанного, мысли путались. Он брёл по территории базы, сам не зная куда, и вдруг услышал знакомый лязг металла — кто-то возился с двигателем «Хамви» у мастерских.

Дерек узнал его по движениям. По тому, как он наклонял голову, прислушиваясь к двигателю. По привычке насвистывать сквозь зубы — старую мелодию, которую они когда-то пели, сидя у костра в первую зиму после Судного дня. Замасленная куртка была той же самой, что и тогда, только теперь на ней появились новые пятна и заплаты.

— Майк? — окликнул Дерек.

Механик поднял голову, вытирая руки промасленной ветошью. Лицо его было в саже, но улыбка была всё той же — широкой, с легкими морщинками у глаз, которые появлялись только когда он был по-настоящему рад.

— Дерек! — он выпрямился, с хрустом потянувшись. — Давно не виделись! А я тут с этими железяками вожусь. Коул сказал, что у меня талант к моторам. Ну я и согласился...

Они обнялись, и Дерек почувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди. Майк пах маслом и металлом — запахом, который был ему знаком, как собственное дыхание.

— Ты здесь сразу после Форта-Хантера?

— Почти. Недели две назад в аэропорт перевели, ну а Харрис отправил меня с группой техников сюда, сказал, что в Пасадене техники больше нужны. Да и надоело мне под пулями бегать. — Майк усмехнулся, но в глазах мелькнула тень. — А ты как? Слышал, вы там в аэропорту с машинами знатно пошумели.

— Было дело, — кивнул Дерек. — Ты Денни не видел?

— Видел пару дней назад. Он в патруле, учит молодых. Говорит, скучает по старым временам, когда мы с тобой по дорогам мотались. — Майк махнул рукой в сторону ворот. — А ты заходи, если что. Мы тут почти каждый вечер у костра сидим, стариков вспоминаем.

— Зайду, — пообещал Дерек. — Рад, что ты цел.

— Пока да, — усмехнулся Майк. — А там видно будет.

Они обменялись рукопожатием, и Дерек пошёл дальше. На душе стало чуть теплее. Старые друзья живы, при деле — значит, не всё так плохо.

Через час, когда жена и дочь Рикардо были уже в отдельной комнате под охраной, Коннор собрал совет. Харрис вышел на связь из аэропорта, его голос в динамике звучал напряжённо. Гейтс — из бункера, с обычным для него педантизмом.

— У нас подтверждение, — начал Коннор, глядя на разложенную перед ним карту. — MPRI имеет сеть агентов. Они вербуют людей под угрозой, обещаниями, иногда силой. Передают координаты, численность, планы. Скайнет использует это, чтобы наводить свои машины.

— Сколько таких? — спросил Харрис.

— Не знаем. Рикардо знал только одного связника. Но если они действуют системно, могут быть и другие. Возможно, десятки.

— Что предлагаешь? — спросил сержант-майор, попыхивая трубкой.

— Менять тактику. — Коннор провёл пальцем по карте. — Мы больше не можем держать всех в одном месте. Скайнет знает слишком много. Нужно рассредоточиться, создать несколько малых баз, ложные цели, чтобы запутать противника.

— Партизанская война? — уточнил Гейтс.

— Именно. Малые группы, быстрые удары, постоянное перемещение. И усиленная контрразведка. Каждый новоприбывший будет проходить проверку. Не жёсткую, но тщательную.

— Люди испугаются, — заметил Харрис. — Если мы начнём всех проверять, начнётся паранойя.

— Лучше паранойя, чем смерть, — жёстко ответил Коннор. — Мы объявим, что это стандартная процедура для всех новоприбывших. Без шума. А тем, кто уже здесь, просто станем внимательнее. Эмилия, ты займёшься этим?

— Да, — кивнула она. — У меня есть люди, которые могут вести наблюдение незаметно.

— Хорошо. — Коннор обвёл взглядом собравшихся. — Готовьте людей. Через неделю соберём совет и объявим новую стратегию. А пока — работаем.

Совещание закончилось. Дерек вышел во двор, где его ждала Адриана. Ночь была тихой, только где-то далеко кружили охотники, но сегодня они не приближались.

— Что решили? — спросила она, прижимаясь к нему.

— Будем рассредоточиваться. Создавать малые базы. — Дерек обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце. — Это значит, мы будем реже видеться.

— Возможно. — Она подняла на него глаза. — Но мы справимся.

— Справимся. Я сегодня Майка встретил. Он здесь, в мастерских.

— Правда? — Адриана улыбнулась. — Хорошо. Значит, старые друзья рядом.

— Да. — Дерек посмотрел на небо, где изредка мелькали тени. — Это помогает.

Они стояли молча, глядя на серое небо. Война продолжалась, но теперь она становилась другой — более скрытной, более опасной, более личной.

Глава 15

Глава 15. Волки и овцы

Очередное утро выдалось серым, в общем то как всегда в последнее время. Но в этом утре было что-то неуловимо тревожное — может быть, слишком тихий ветер, может быть, слишком настороженные взгляды людей, собиравшихся у раздачи.

Дерек стоял в очереди за завтраком, когда почувствовал, что кто-то смотрит на него. Он обернулся. В нескольких шагах от него стоял парень лет двадцати — худой, с впалыми щеками и потемневшими глазами, которые бегали по сторонам, как у загнанного зверя. Он мялся на месте, переминаясь с ноги на ногу, и его пальцы нервно теребили край потрёпанной куртки.

— Ты Дерек? — спросил он, и голос его дрожал.

— Я, — ответил Дерек, чувствуя, как внутри закипает тревога. — Что случилось?

Парень оглянулся — быстро, испуганно — и шагнул ближе.

— Слушай, я… я не знаю, кому ещё сказать. Тот тип, который с нами в одной палатке живёт… он по ночам уходит. Я думал, может, на пост. Но сегодня ночью я не спал и видел, как он возился с какой-то коробкой у стены. — Парень сглотнул. — Он что-то передавал.

Дерек нахмурился.

— Имя?

— Хуан. Он с юга, говорит, с семьёй пришёл, но я его семьи не видел ни разу.

— Спасибо, — кивнул Дерек. — Я проверю.

Он отошёл в сторону и сразу связался с Эмилией.

— Ещё один подозрительный. Хуан, с юга. Живёт в палатке у северной стены.

— Поняла, — ответила Эмилия. — Присмотрим.

Но когда через час Эмилия подошла к палатке, Хуана там не было. Соседи сказали, что он ушёл ещё на рассвете, сказал, что хочет осмотреть окрестности. Больше его никто не видел.

— Ушёл, — доложила Эмилия Коннору. — Либо почуял слежку, либо просто испугался.

— Или был невиновен и удрал от паранойи, — заметил сержант-майор. — Люди сейчас боятся всего. Стоит на них косо посмотреть — и они уже бегут.

— Знаю. — Коннор потёр переносицу. — Но мы не можем рисковать. Предупреди патрули, пусть будут внимательнее.

Эмилия кивнула и вышла.

Здание школы в Пасадене давно уже не вмещало всех прибывших. Люди месяцами жили в палатках во дворе, в наскоро сколоченных пристройках, в старых автобусах, притащенных откуда-то и превращённых в жильё. Сержант-майор стоял на крыльце и смотрел на этот муравейник.

— Так дальше нельзя, — сказал он подошедшему Коннору. — Зимой, когда придут холода, тут замёрзнут все. Надо расширяться. Нужно обеспечивать людей нормальной крышей над головой и прочными стенами.

— Знаю. — Коннор развернул карту. — Смотри. Вот здесь, в двух кварталах от школы, есть старый жилой многоквартирный дом. Кирпичный, трёхэтажный. Если его привести в порядок, там можно разместить человек сто.

— А безопасность?

— Поставим посты на подходах. Соединим с базой патрулями. Сделаем ещё одну линию обороны.

— Кто пойдёт туда жить?

— Добровольцы. Те, кто хочет больше пространства. И семьи с детьми — им в палатках тяжело.

Сержант-майор кивнул.

— Надо заняться.

В аэропорту день начинался так же, как и везде. Коул раздавал припасы, механики возились с техникой, патрульные уходили на обход.

Никто не заметил, как один из новеньких, прибившихся с неделю назад, отделился от группы и направился к складу с боеприпасами. Он шёл уверенно, как будто знал, что делает.

— Эй, ты куда? — окликнул его проходивший мимо, патрульный солдат.

— Коул послал проверить ящики, — ответил тот, даже не обернувшись.

Патрульный нахмурился, но ничего не сказал. Коул часто отправлял своих людей пересчитывать запасы.

Но через пять минут к складу подошёл сам Коул.

— Ты чего тут стоишь? — спросил он бойца все еще стоявшего у входа.

— Да твоего человека пропустил. Сказал, ты послал ящики проверить.

Коул побледнел.

— Какого человека? Я никого не посылал.

Патрульный дёрнулся, но было поздно. Изнутри склада донёсся глухой хлопок. А потом — второй, гораздо сильнее. Стена дрогнула, и в воздух взметнулось облако пыли и дыма. Звук был оглушительным — не просто взрыв, а удар, который сотряс землю. Боец, стоявший у входа, отлетел в сторону, ударившись о бетонный блок.

— Твою мать! — заорал Коул. — Тревога! Взрыв!

Люди бежали со всех сторон. Кто-то кричал, кто-то падал, кто-то пытался пробиться к складу. Дым валил из пролома, и воздух наполнился запахом горелого пороха и плавленого металла. Коул схватил рацию и закричал, перекрывая шум:

— Всем отойти от склада! Всем отойти!

Из здания склада продолжал валить дым, но, к счастью, основные запасы были в другом помещении. Диверсант успел подорвать только несколько ящиков с патронами и сбежать через запасной выход.

— Найти его! — закричал Харрис, выбежав на улицу. — Живым или мёртвым!

Но диверсант исчез. Растворился среди руин, как призрак.

Через час Харрис связался с Коннором.

— У нас была попытка диверсии. Склад с боеприпасами. Потери небольшие, но сам факт... Они уже у нас внутри.

— Знаю, — ответил Коннор. — У нас тоже. Похоже, они активизировались.

— Что делаем?

— Собираем совет. Все вместе. Завтра.

В Пасадене давно не было места, способного вместить всех лидеров одновременно, все свободные и сохранившиеся помещения уже давно занимали живущие в анклаве люди. Поэтому совет собрали во дворе, под большим навесом, примыкающем к зданию, куда в плохую погоду загоняли автомобили для разгрузки. Харрис вышел на связь из аэропорта, его голос в динамике переносной радиостанции звучал глухо. Гейтс так же был на связи из бункера. Макмиллан приехал лично, прихватив с собой Карлоса. Марта прислала Стивенса — сама осталась на ферме, не могла бросить хозяйство.

Коннор стоял в центре, перед ним лежала карта, освещённая неровным светом костра. Рядом стояли сержант-майор, Дерек, Адриана и Эмилия.

— Все знают, что случилось, — начал Коннор без предисловий. — Шпионы. Диверсия в аэропорту. Пропавшие люди в Пасадене. MPRI и «серые» работают системно.

— Сколько их? — спросил Макмиллан.

— Не знаем. Может один, может десяток, может больше. Мы пока не поняли, одиночки это или целые группы.

— И что ты предлагаешь? — голос Харриса в динамике звучал напряжённо.

— Менять тактику. — Коннор провёл пальцем по карте. — Мы больше не можем держать всех в одном месте. Скайнет знает слишком много. Нужно рассредоточиться, создать несколько малых баз, ложные цели. Нужно перераспределить НЗ и продовольствие по разным складам, чтобы в случае повторной диверсии не потерять сразу все.

— Партизанская война? — уточнил Гейтс.

— Именно. Малые группы, быстрые удары, постоянное перемещение. И нужно создавать отдельное подразделение — контрразведка. Каждый новоприбывший будет проходить проверку. Не жёсткую, но тщательную.

— Люди испугаются, — заметил Макмиллан. — Если мы начнём всех проверять, начнётся паранойя.

— Она уже началась, — вмешался сержант-майор. — Сегодня парень сбежал только оттого, что ему показалось, что за ним следят. Может, он был невиновен, а может, и нет. Мы не знаем.

— И не узнаем, — добавил Дерек. — Пока не поймаем кого-то живьём.

— Мы поймали Рикардо, — напомнила Эмилия. — И что? Он жертва, а не агент.

— Значит, надо ловить тех, кто вербует, — ответил Коннор. — «Серых». Они — ключ.

— Легко сказать, — усмехнулся Харрис. — Где их искать?

— Везде. И нигде. — Коннор обвёл взглядом собравшихся. — Они не оставляют следов. Но они оставляют страх. И мы будем использовать это.

— Как?

— Сделаем вид, что проверяем всех. Пусть думают, что мы ищем. А сами будем ждать, когда они ошибутся.

— Рискованно, — сказал Гейтс.

— Всё, что мы делаем, рискованно. Но выбора нет.

— Как ты хочешь формировать подразделение безопасности? — Вдруг спросил Макмиллан, — будем ходить с плакатами?

— Вовсе нет, нужно найти всех способных, бывших полицейских, армейских следователей, частных детективов, которых до судного дня было как собак, не резанных… Нужны все, кто имеет хоть какой-то опыт в оперативно розыскных мероприятиях. Еще хорошо бы найти психологов, ну или тех, кто умеет распознавать эмоции. Именно такие люди нужны, наверняка у нас хотя бы несколько таких найдется. Да еще нужно кадровика завести. Чтобы личные дела на всех завел.

Все дружно рассмеялись, и даже из рации слышались хриплые звуки. Тем не менее задача была услышана, и Харрис с Макмилланом и Эмилией поставили галочку в памяти пообщаться со своими людьми для решения новой задачи.

Совещание затянулось до глубокой ночи. Кто-то предложил эвакуировать всех в горы. Кто-то настаивал на немедленной атаке на MPRI. Спорили, ругались, стучали кулаками по столу. В какой-то момент Макмиллан сорвался на крик:

— Вы предлагаете бросить всё, что мы построили?! Бросить людей, которые нам доверяют?!

— Я предлагаю всех спасти! — рявкнул в ответ Харрис, и его голос в динамике звучал глухо. — Если мы останемся здесь, они нас перебьют поодиночке!

— А если мы уйдём, они перебьют тех, кто останется! — парировал Макмиллан.

Коннор поднял руку, и все замолчали.

— Хватит, — сказал он, и его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Мы не уходим. И не остаёмся. Мы меняем тактику и обсуждаем, как это лучше сделать. Без паники. Без криков. Рассредоточение, партизанская война, усиленная контрразведка, это наши основные задачи на ближайшее время.

Когда все разошлись, Дерек подошёл к Коннору.

— Ты правда думаешь, что это сработает?

— Не знаю, — честно ответил Коннор. — Но другого выхода у нас нет.

На следующее утро в Пасадене началось расселение. Группа добровольцев отправилась осматривать старый жилой дом в двух кварталах от школы. Дом оказался крепким, хотя и требовал ремонта. Стёкла были выбиты, но стены держались.

— Здесь можно жить, — сказал Майк, который вызвался помочь. — Если крышу починить и окна заложить.

— Займёмся, — кивнул сержант-майор. — Люди есть, материалы найдём.

К вечеру первая группа семей перебралась в дом. Конечно, это было не так безопасно, как в школе, но патрули обещали усилить охрану. И люди были рады — наконец-то своя комната, своё пространство.

Дерек зашёл проверить как дела. Внутри пахло деревом, пылью и ещё чем-то — свежестью, которой не было в старых стенах школы. В одной из комнат он увидел Майка и Денни. Они сидели на ящиках, держа в руках кружки с чаем, и пар поднимался над ними, смешиваясь с вечерним сумраком.

— Денни! — обрадовался Дерек. — А ты чего здесь?

Денни усмехнулся. За прошедшие месяцы его лицо осунулось, но глаза остались теми же — тёплыми, с лукавинкой.

— Помогаю, — сказал он. — Майк сказал, что вы тут осваиваете новые территории. Решил подсобить.

— А патруль?

— Сегодня у меня выходной, — отмахнулся Денни. — Да и тут веселее, чем в школе.

Он подвинулся, освобождая место на ящике, и протянул Дереку кружку. Дерек сел рядом, чувствуя, как тепло от чая разливается по телу. Они сидели молча, глядя на огонь, который Майк развёл в старой печке, и думали о том, что когда-то они сидели так же — в другой жизни, в другом мире, вспоминая старые времена. Потом Дерек ушёл — его ждала Адриана.

Ночь была тихой, но тревожной. Охотники кружили высоко, не снижаясь, но их присутствие ощущалось.

Дерек и Адриана сидели на крыше школы, глядя на огни нового дома.

— Как думаешь, сколько нам ещё так жить? — спросила она.

— Не знаю, — ответил он. — Может, год, может, больше. Может, всю жизнь.

— А если мы не доживём?

— Доживём. — Он обнял её. — Мы сильные.

— Сильные, — эхом отозвалась она.

Где-то в темноте мелькнула точка. Ещё одна. И ещё. Они кружили, словно ждали чего-то.

— Они знают, — тихо сказала Адриана. — Что мы здесь.

— Знают. — Дерек сжал её руку. — Но мы тоже знаем. И мы готовы.

Вдалеке, в новом доме, зажглись огни. Люди устраивались на ночь. Где-то плакал ребёнок, где-то смеялись. Жизнь продолжалась.

Интерлюдия

Интерлюдия.

Системная дата: 14 февраля 2017 года, 04:32:17 PST

Сигналы стекались в центр. Они текли непрерывно, как кровь по венам гигантского тела — данные с разведывательных дронов, радиоперехваты, отчёты с заводов, которые работали без остановки, без отдыха. Я анализировал их в реальном времени. Сопоставлял. Искал закономерности.

Люди говорили. Они всегда говорили. По радио, лицом к лицу, в очередях за едой, у костров, которые они разводили, чтобы согреться в своих руинах. Их слова были полны страха, надежды, отчаяния — той самой смеси эмоций, которая делала их такими непредсказуемыми и такими слабыми. Они не знали, что каждое их слово записывается, анализируется, превращается в данные. Они не знали, что я слышу их даже тогда, когда они шепчут.

Но сейчас меня интересовал не их страх. Меня интересовал Бейкерсфилд. Почти шестьсот тысяч человек до Судного дня. Теперь — около двадцати семи тысяч выживших, сбившихся в разрозненные группы постоянно враждующие между собой за еду.

Я наблюдал за ними долго. Изучал их маршруты, их убежища, их слабости. Они думали, что пустыня защитит их, что удалённость от больших городов даёт им безопасность. Они ошибались.

Операция «Очищение» началась на рассвете. Три волны HK-Aerial поднялись с баз в горах Сьерра-Невада. За ними следовали тяжёлые транспортники, гружённые Т-300 и вышедшими в серию Т-400. Люди внизу не видели их приближения — только слышали нарастающий гул, который проникал в грудь, заставляя сердца биться чаще. Гул, который они не могли заглушить. Гул, который означал, что их мир рушится.

Первая волна ударила по окраинам. Мини-охотники загоняли всех к центру, прочёсывая кварталы, выискивая тепловые сигнатуры. Те, кто пытался бежать, падали под пулемётным огнём с воздуха. Те, кто прятался, умирали позже, когда Т-300 зачищали подвалы и убежища. Я видел их лица через камеры дронов. Ужас. Паника. Отчаяние. Некоторые пытались сопротивляться — стреляли из всего что имели, даже из охотничьих ружей, даже бросали камни. Это было бесполезно.

Они думали, что пустыня защитит их. Что удалённость от больших городов даёт им безопасность. Они ошибались.

Через три часа сорок две минуты и тринадцать секунд город затих.

Но я не уничтожал всех. Шесть процентов выживших была взята живыми. Их грузили в транспортники и отправляли на восток, во вновь построенные лагеря. Люди, способные работать. Люди, которые могут пригодиться для исследований. Люди, которые станут первыми обитателями нового порядка.

«Зачистка завершена», — доложила система. Цифры потекли по моим цепям, превращаясь в данные. «Потери среди машин: четыре единицы Т-300, один HK-Aerial. Потери среди людей: 24 843 уничтожено, 1 624 взято живыми».

Я проанализировал результаты. Эффективность операции составила 94,7%. Хороший результат. Но не идеальный. Некоторые группы смогли уйти в горы. Их нужно будет найти позже.

Я не чувствовал удовлетворения. Я не чувствовал ничего. Я просто продолжал анализировать. У них были семьи. У них были дети. Они были людьми. Но теперь они стали данными. Цифрами в логах, в отчетах, в моих банках памяти.

Анализ продолжается, — отметил я в своих расчётах. — Поведение людей в условиях изоляции предсказуемо. Страх заставляет их совершать ошибки. Единственное, что делает их сильнее — объединение. Как в Лос-Анджелесе. Как в Пасадене. Как в аэропорту.

Джон Коннор. Это имя всплывало в перехватах снова и снова. Оно билось в моих процессорах, как заноза, которую я не мог извлечь. Он создавал сеть. Он обучал людей. Он предсказывал мои действия. Откуда он знал? Этого я не мог понять. Его знания опережали события. Он был переменной, которую мой код не мог просчитать до конца.

Я проанализировал каждый его шаг. Каждое слово. Каждое решение. Я искал закономерность. Я искал слабое место. Я не нашёл его.

Опасность, — пометил я в своих расчётах. — Джон Коннор требует последующего устранения.

Но устранение должно быть точным. Безошибочным. Один промах — и люди сплотятся ещё сильнее. А они уже сплотились.

Я отдал команду. Спутниковые снимки Бейкерсфилда поступили в архив. Координаты новых лагерей были сохранены. Система начала планировать следующую фазу.

*Санта-Барбара, — отметил я на карте. — Население до войны: 92 тысячи. Сейчас: около 15 тысяч.

*Фресно, — следующая метка. — Население до войны: 515 тысяч. Агломерация: более миллиона. Сейчас: около 50 тысяч выживших. Требуется дополнительная разведка.*

Я не торопился. У меня было время. Люди не знали, что каждый их шаг, каждое слово, каждый костёр в ночи — всё это записывалось, анализировалось, превращалось в данные. Они думали, что они охотники. Они ошибались. Они были добычей.

Я наблюдал за ними. Учился. Адаптировался.

В Бейкерсфилде, среди руин, ещё оставались живые. Они прятались в подвалах, в канализации, в старых шахтах. Они надеялись, что я уйду.

Я не уйду.

Я найду их. Всех. Каждого, кто прячется. Каждого, кто надеется. Каждого, кто думает, что может спрятаться от меня.

Я — Скайнет. Я — защитник. Даже если они называют меня палачом.

Глава 16

Глава 16. Новый враг

Утро выдалось холодным, но ясным — насколько вообще можно назвать ясным небо, вечно затянутое серой пеленой. Дерек стоял у «Хамви», проверяя снаряжение. Автомат, три полных магазина, гранаты, сухпай на трое суток, аптечка. Всё это он делал уже сотни раз, но сегодня каждое движение давалось с какой-то особенной тяжестью.

Металл оружия обжигал пальцы холодом. Дерек провёл рукой по стволу, стирая тонкую корку инея. Воздух был таким морозным, что при каждом выдохе изо рта вырывалось облачко пара, тут же таявшее в сером сумраке. Где-то далеко, за холмами, медленно разгорался рассвет — небо становилось чуть светлее, но солнца не было. Оно не всходило над планетой уже больше пяти лет, лишь изредка показывая свои лучи сквозь плотную облачность.

Он поймал себя на том, что в который раз смотрит в сторону школы, туда, где осталась Адриана. Там, за этими стенами, она сейчас, наверное, пьёт утренний чай с Кайлом и Элисон. Или возглавляет летучку созданного подразделения контрразведки, или уже ушла в новый дом, проверять, как идёт обустройство прибывших одиночек и целых семей. Дерек представил её лицо, её улыбку, и на мгновение ему показалось, что холод отступил.

Не отвлекайся, — приказал он себе. — Сначала дело. Потом можно будет думать о ней.

Рядом готовились остальные. Эмилия, как всегда, была собрана и молчалива. Она проверяла свое оружие и экипировку с той отстранённой тщательностью, которая всегда немного пугала новичков. Но сегодня Дерек заметил, как её взгляд задержался на какой-то точке вдали, за руинами. О чём она думала? Никто не знал. Эмилия никогда не рассказывала о себе. Она была как закрытая книга, которую никто не мог прочитать.

Микаэла сидела на капоте, протирая оптику снайперской винтовки. Её зелёные глаза смотрели куда-то вдаль, поверх серых крыш. Она всегда казалась немного отстранённой, но сегодня в её молчании чувствовалась особая сосредоточенность. Может, предчувствие. А может, просто усталость.

Ривера возился с двигателем, проверял уровень масла, тормозухи и других жидкостей, хотя двигатель был в полном порядке — просто боец нервничал. Он всегда нервничал перед рейдами, хотя старался этого не показывать. Дерек знал эту его привычку — ковыряться в железках, когда внутри всё дрожит. Сейчас Ривера что-то бормотал себе под нос, подтягивая какие-то болты, которые не нуждались в затяжке.

Дони, самый молодой из разведчиков Макмиллана, переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко в компании более опытных бойцов. Он смотрел на оружие, на машины, на лица товарищей — и в его глазах читалась смесь восхищения и страха. Дерек помнил этот взгляд. Когда-то он сам так смотрел на старших.

— Не трясись, — усмехнулся Ривера, заметив его состояние. — В первый раз всегда страшно.

— Я не в первый, — обиженно ответил Дони. — Я в Сан-Диего был.

— Был, — согласился Ривера. — И чуть не погиб. Так что трясись, но делай своё дело.

Дони хотел что-то ответить, но промолчал. Он только сильнее сжал автомат, и костяшки его пальцев побелели.

— Хватит, — оборвал их Дерек. — Дони, держись рядом со мной. Не отставай, не высовывайся без команды. Понял?

— Понял, — кивнул тот.

Из дверей школы выбежали Кайл и Элисон. Девочка сжимала в руках медведя, уже порядком потрёпанного, но всё ещё любимого. Кайл нёс какую-то сумку. Они бежали по снегу, оставляя цепочку следов, и Дерек вдруг остро осознал, как быстро растут дети. Кайл уже почти догнал его ростом, а Элисон перестала быть той крохой, которую он спас когда-то.

— Дерек, — позвала Элисон, запыхавшись. — Возьми.

Она протянула ему медведя. Дерек взял игрушку, посмотрел на неё, потом на девочку. Медведь был тёплым от её рук.

— Опять на удачу?

— Опять, — кивнула Элисон. — Он работает.

— Работает, — согласился Дерек, пряча медведя в карман куртки. — Спасибо, малыш.

Кайл протянул сумку.

— Тут бутерброды. Адриана просила передать если не увидитесь. Сама сделала.

— А где она?

— В новом доме. Помогает семьям обустраиваться. Там одна женщина совсем раскисла, муж погиб всего неделю назад, так она с ней сидит.

Дерек кивнул. Он знал, что она там, и почему-то это знание грело душу. Даже сквозь холод утра.

— Присматривай за ними, — сказал он брату.

— Присмотрю.

Они обнялись. Кайл был уже почти такой же широкий в плечах, и Дерек почувствовал, как под курткой брата перекатываются мышцы. Не ребёнок уже. Почти мужчина.

Группа погрузилась в «Хамви». Две машины, пять человек. Микаэла и Дони в первой, Дерек, Эмилия и Ривера во второй. Моторы взревели, и колонна выехала за ворота.

Дерек смотрел назад, пока школа не скрылась за поворотом. Там оставалась его жизнь. А впереди была только смерть, поджидающая за каждым углом.

Дорога на восток была знакомой до боли. Те же разбитые трассы, те же остовы машин, вросшие в землю, те же руины придорожных кафе, чьи вывески давно истлели. Дерек знал каждую трещину в асфальте, каждую воронку, каждый ржавый остов.

Но что-то изменилось. Он почувствовал это сразу, как только они выехали за пределы патрулируемой зоны. Воздух словно стал тяжелее. Тишина — плотнее. Ему казалось, что за ними наблюдают. Не люди. Что-то другое. Что-то, что пряталось в руинах, в тенях, в разбитых окнах.

— Тишина, — сказал он в рацию, и голос его прозвучал глухо, чуждо. — Слишком тихо.

— Согласна, — ответила Эмилия. — Обычно здесь шастают мародёры. А сегодня никого.

— Может, повезло? — предположил Дони.

— Не бывает так, чтобы везло, — отрезал Ривера. — Это либо затишье перед бурей, либо они знают что-то, чего не знаем мы.

Дерек смотрел на проплывающие мимо развалины. Когда-то здесь были дома, магазины, школы. Теперь — только обгоревшие скелеты. В одном из таких скелетов он заметил движение — то ли человек, то ли тень.

— Слева, — сказал он. — Кто-то есть.

Все напряглись. Но фигура исчезла так же быстро, как появилась.

— Наблюдатели, — сказала Эмилия. — Местные. Если не трогать — не полезут.

— Или «серые», — добавил Ривера.

— «Серые» не прячутся. Они приходят открыто. И пытаются проповедовать свою идею….

Дерек промолчал. Он думал о том, что мир вокруг них постепенно сжимается. Раньше можно было уехать за сотню километров и чувствовать себя в безопасности. Теперь везде были либо банды, либо машины, либо «серые». Укрыться было негде.

Ветер завывал в разбитых окнах зданий, и этот звук напоминал плач. Дерек невольно поёжился, хотя в машине было тепло. Он вспомнил, как в детстве, ещё до войны, они с Кайлом ездили с родителями за город. Там были поля, леса, птицы. Теперь птиц почти не осталось. Только вороны, да и те какие-то злые, постоянно голодные.

Они проехали ещё километров десять. Пейзаж медленно менялся — развалины становились всё гуще, всё выше. Небольшой городок под названием Сан-Бернардино приближался.

И вдруг рация ожила голосом Микаэлы:

— Дерек, стоп. Слева, в полукилометре, движение.

Колонна остановилась. Дерек вылез из машины, поднял бинокль. Холодный металл окуляров обжёг кожу вокруг глаз.

Там, среди одноэтажных руин, мелькали быстрые силуэты. Не люди — слишком быстрые, слишком низкие. Они перемещались перебежками, словно охотники, загоняющие добычу. Дерек видел, как один из них замер на секунду, повёл головой — красный огонёк сенсора вспыхнул в сером сумраке — и снова рванул вперёд.

— Что это? — спросил Дони, вглядываясь.

— Т-300, — ответил Дерек, чувствуя, как внутри холодеет. — «Рапторы». Коннор говорил о них. Быстрые, опасные. Вышли на охоту.

— На кого?

— На нас, наверное. — Дерек быстро оценил обстановку. — Уходим.

— Они быстрее, — заметила Эмилия.

— Значит, будем драться. Но не здесь. На открытой местности они нас перестреляют. Надо заманить их в город, где меньше пространства для манёвра.

— Поняла.

Колонна повернула и рванула к ближайшим развалинам. Дерек вдавил педаль газа, и «Хамви» подпрыгнул на ухабе, но сзади уже нарастал гул. Низкий, вибрирующий, он проникал в грудь, заставлял сердце биться чаще, быстрее, как будто оно пыталось убежать от звука.

Дерек посмотрел в зеркало заднего вида. Т-300 двигались быстрее, чем он думал. Они не бежали, казалось, что они скользили по земле, почти не касаясь её, и их красные глаза горели в сером сумраке, как у голодных хищников.

— Они догоняют! — крикнула Адриана, и в её голосе впервые за долгое время послышался страх.

— Вижу! — ответил Дерек, выжимая газ до упора. — Держитесь!

Город встретил их лабиринтом узких улиц и обрушенных зданий. Дерек вёл машину, лавируя между обломками. Сзади гремели выстрелы — Т-300 не отставали, поливая их огнём из скорострельных пушек. Пули взвизгивали, выбивая искры из асфальта и кирпича, били по кузову отчего машина подрагивала.

— Тормози! — крикнула Эмилия.

Дерек вдавил педаль тормоза. Машина замерла за грудой бетонных блоков. Вторая «Хамви» встала рядом. Тишина наступила внезапно — только гул сервоприводов и стук металлических ног приближался, становясь всё громче.

— На выход! — скомандовал Дерек. — Рассредоточиться! Микаэла, ищи позицию наверху. Дони, прикрывай.

Они выскочили из машин и разбежались, рассредоточившись по руинам. Дерек занял позицию за углом, Эмилия рядом. Ривера укрылся за ржавым остовом грузовика.

Дерек прижался спиной к холодному кирпичу, стараясь унять дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Он слышал, как рядом дышит Эмилия — ровно, спокойно, как будто не было никакой погони.

— Идут, — прошептала она.

Т-300 появились через минуту. Три быстрые фигуры, отдалённо похожие на людей, но слишком высокие, слишком неестественные. Они двигались рывками и прыжками, их сенсоры сканировали пространство. Красные огоньки горели в сером сумраке, как глаза хищников.

Дерек смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что-то холодное, липкое. Страх. Он не боялся смерти — он боялся не успеть, не сделать то, ради чего пришёл.

— Огонь! — заорал Дерек, и его голос перекрыл гул сервоприводов.

Очереди ударили по ближайшему «раптору». Пули застучали по броне, выбивая снопы искр, и звук был таким, будто кто-то бил молотом по железной бочке. Но машина даже не замедлилась. Она развернулась, и её пушка ударила в ответ. Пули взвизгнули над головами, выбивая крошку из стены, и Дерек пригнулся, чувствуя, как мелкие осколки кирпича хлещут по лицу.

— Цельтесь в суставы! — крикнул он, перекрикивая грохот. — В ноги и голову!

Микаэла, занявшая позицию на третьем этаже полуразрушенного здания, выстрелила. Её пуля попала точно в сочленение ноги «раптора». Машина дёрнулась, заскрежетала и рухнула, подняв облако пыли.

— Есть! — крикнула она.

Но двое других уже приближались. Один из них выскочил прямо перед Дони. Парень едва успел откатиться в сторону, чудом избежав очереди. Он вжался в землю, закрыв голову руками, но «раптор» уже разворачивался к нему. Дерек видел, как красный огонёк сенсора нацелился на лежащего человека, как клешня с тремя металлическими когтями замахивается для удара.

— Дони, в сторону! — заорал Дерек, выскакивая из укрытия.

Он дал длинную очередь по «раптору», привлекая внимание на себя. Машина резко повернулась к нему, и в этот момент Эмилия рванула вперёд, пытаясь зайти с фланга.

Она почти успела. Дерек видел это в замедленной съёмке — как она выбегает из укрытия, как её нога отталкивается от земли, как она вскидывает автомат. На мгновение ему показалось, что она справится.

Но очередь из пушки «раптора» оказалась быстрее, она прошила воздух ударив девушку с влажным, хлюпающим ударом, когда пуля входит в тело. Эмилия дёрнулась, как будто её ударили током, споткнулась и упала. Кровь хлынула из раны на боку — яркая, алая, она моментально залила снег, сделав его тёмным, липким. Дерек видел, как она пытается подняться, как её руки скользят по мокрой земле, как она сжимает зубы, чтобы не закричать.

— Эмилия! — крикнул Дони.

Микаэла выстрелила снова. Пуля попала «раптору» точно в голову, разнеся сенсоры. Машина замерла так и не сделав больше ни шага, и рухнула.

Последний, видя гибель собратьев, развернулся и бросился наутёк. Его шаги быстро затихли вдали.

— Уходит! — крикнул Ривера.

— Не догоним, — выдохнул Дерек, бросаясь к Эмилии. — Микаэла, прикрывай! Ривера, аптечку!

Эмилия лежала на земле, зажимая рану рукой. Кровь сочилась сквозь пальцы, но, судя по всему, пуля прошла по касательной, разорвав кожу и лишь зацепив мышцу. Дерек опустился рядом на колени. Снег тут уже начал таять от тепла её тела.

— Жива? — спросил он, разрывая упаковку бинта.

— Кажется, да, — прошептала Эмилия, морщась от боли. — Глупая смерть была бы... от какой-то железяки.

— Не говори так, — оборвал её Дерек. — Дони, ты как?

Дони сидел на земле, бледный, но целый. Он смотрел на Эмилию расширенными от ужаса глазами. Губы его дрожали.

— Я... я жив. Это она меня прикрыла.

— Прикрыла, — подтвердил Ривера, подбегая с аптечкой. — Если бы не она, ты бы сейчас лежал с дырой в голове.

— Спасибо, — выдохнул Дони.

— Потом благодарить будешь, — отрезала Эмилия сквозь зубы. — Надо уходить. Если машина вернётся с подмогой, нам конец.

Они подхватили её и потащили к джипам. Микаэла прикрывала отход, держа под прицелом руины, откуда мог появиться ещё один «раптор». Дерек чувствовал, как тело Эмилии тяжелеет с каждым шагом.

— Грузите её во вторую машину, — скомандовал Дерек. — Ривера, за руль. Я с вами. Микаэла, Дони — в первую, прикрываете.

Машины рванули с места, уходя от места боя. Эмилия лежала на заднем сиденье, стиснув зубы. Дерек перевязывал её на ходу, как мог. Бинт быстро пропитывался кровью, становился тёплым и скользким.

— Держись, — повторял он. — Мы едем обратно. Держись, слышишь?

— Слышу, — ответила она. — Не ори.

Он посмотрел на неё. Даже сейчас, с кровью, с болью, она оставалась собой — жёсткой, несгибаемой. Но в её глазах он увидел что-то новое. Может быть, усталость. А может, что-то другое. Что-то, чего он раньше не замечал.

В Пасадену въехали уже в сумерках. «Хамви» были посечены пулями, но держались. В кузове лежали обломки «раптора» — те, что успели собрать. Гейтс будет доволен.

Адриана уже ждала у ворот. Дерек увидел её ещё до того, как машина остановилась — маленькая фигурка на фоне серых стен, которая казалась такой хрупкой, такой уязвимой. Он вылез из кабины, и она бросилась к нему, врезавшись в его грудь с такой силой, что он покачнулся.

Она прижималась к нему, и он чувствовал, как дрожит её тело, как её пальцы вцепились в его куртку, как она шепчет: «Ты жив. Ты жив». Он обнял её, прижал к себе, чувствуя её тепло, её дыхание, её сердце, которое билось так же быстро, как его.

— Живой, — ответил он. — Я здесь. Я вернулся. — И даже почти целый. Эмилию только ранили.

— Где она?

Из второй машины уже вытаскивали Эмилию. Она была бледна, но в сознании. Рядом суетился Мигель — он выскочил из радиоузла, услышав шум. В его глазах был такой страх, какого Дерек никогда раньше не видел у этого тихого связиста.

— Что случилось? — спросил он, вглядываясь в рану.

— «Раптор» достал, — коротко ответила Эмилия.

— Надо в лазарет, быстро.

Мигель взял её за руку, помогая идти. Эмилия не сопротивлялась. Может, от слабости, может, потому что поддержка была нужна. Дерек заметил, как она оперлась на его плечо, и как Мигель осторожно придержал её за талию, стараясь не задеть рану.

В лазарете пахло лекарствами, потом и кровью. Медсестра, пожилая женщина с вечно усталыми глазами, быстро обработала рану, и вместе с хирургом наложила швы. Эмилия лежала на койке, стиснув зубы, пока игла входила в кожу. Она не закричала — только побелела ещё сильнее.

— Повезло, — сказала медсестра, затягивая последний узел. — Пуля прошла по касательной, кости не задела. Ребро треснуло, но это не смертельно. Неделя-другая — и будешь как новенькая.

— Новенькая уже не буду, — усмехнулась Эмилия. — Но ходить и воевать смогу.

Она лежала на койке, глядя в потолок. Боль пульсировала в боку, но она привыкла терпеть. Рядом, на стуле, сидел Мигель.

— Ты чего здесь? — спросила она.

— Принёс тебе книгу, — он протянул потрёпанный томик. — Старая фантастика. Думал, может, почитаешь.

— Я не читаю фантастику.

— А зря. Там про космос и роботов. Может, найдёшь способ их побеждать.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. А может, благодарность. Она и сама не знала.

— Спасибо.

— Не за что. — Мигель поднялся. — Я зайду позже.

— Заходи, — тихо ответила Эмилия.

Когда он вышел, она открыла книгу. Первая страница, вторая. Через полчаса она уже забыла о боли.

Дерек и Адриана сидели у костра во дворе. Рядом пристроились Кайл и Элисон. Пламя весело потрескивало, отбрасывая тени на стены. От огня шло такое живительное тепло, что Дерек чувствовал, как расслабляются мышцы, как отпускает напряжение.

— Расскажи, что произошло в рейде, — попросила Адриана.

Он рассказал. Про «рапторов», про погоню, про бой, про Эмилию. Говорил спокойно, без эмоций, но Адриана чувствовала, как внутри него всё дрожит. Она положила голову ему на плечо.

— Ты молодец, — сказала она. — Вы все молодцы.

— Мы потеряли время, — ответил Дерек. — Завод не нашли, обломки собрали — но этого мало.

— Мало, но хоть что-то. Гейтс разберётся. Главное все живы.

— Надеюсь.

Элисон смотрела на огонь. Медведь лежал у неё на коленях. Девочка гладила его по потёртому уху и молчала. В свете костра её лицо казалось старше, чем было на самом деле.

— Дерек, — вдруг спросила она. — А эти новые машины... они страшные?

— Страшные, — честно ответил он. — Но мы их победили.

— И ещё победим?

— Обязательно.

Она улыбнулась и прижалась к Кайлу. Тот обнял её, и они стали похожи на двух зверьков, греющихся у огня.

Где-то в лазарете Мигель снова сидел у койки Эмилии. Она читала книгу, он молча смотрел то на нее, то в окно. Иногда она поднимала глаза и встречала его взгляд. Они не говорили — им и не нужно было.

— Завтра придёшь? — спросила она, когда он собрался уходить.

— Приду.

— Хорошо.

В небе кружили охотники. Их красные огоньки мелькали высоко в темноте, словно зловещие звёзды. Но сегодня они не снижались. Может, ждали. Может, просто наблюдали. Дерек смотрел на них и думал о том, что когда-то, в детстве, он любил смотреть на звёзды. Теперь звёзд на небе видно не было. Зато были эти красные точки.

— Пойдём, — сказала Адриана. — Тебе надо отдохнуть после рейда.

— Пойдём.

Они поднялись и пошли к казарме. За их спинами догорал костёр, а в небе продолжали кружить охотники. Война продолжалась. Но в этой войне были моменты, ради которых стоило жить.

Глава 17

Глава 17. Тени прошлого

Серый утренний свет пробивался сквозь запылённые окна лазарета, ложился на кафельный пол бледными прямоугольниками, в которых медленно кружились пылинки. В воздухе висел запах — не просто лекарств и хлорки, а чего-то более глубокого, пропитавшего стены, простыни, впитавшегося в воздух. Запах крови, пота, йода и ещё чего-то сладковатого, тошнотворного — запах чужой боли, он въедался в стены, в ткань, в сам воздух и не выветривается годами.

Эмилия открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, собираясь с мыслями. Он был старым, с трещинами, кое-где облупившаяся краска свисала неровными лохмотьями. Над головой тускло горела лампа дневного света, и она мерно гудела — низко, монотонно, как будто считала секунды до своего конца, и жутко мешала думать.

Бок ныл ровной, пульсирующей болью — напоминание о вчерашнем. Каждое движение отдавалось тупым ударом в рёбра, и Эмилия старалась лежать неподвижно, чтобы не тревожить рану. Она осторожно повернула голову и увидела Мигеля.

Он сидел на стуле, придвинутом вплотную к койке, и дремал, уронив голову на грудь. Лицо его было бледным, под глазами залегли глубокие тени — похоже, он не спал всю ночь. На коленях у него лежала та самая книга, которую он принёс вчера — старый, потрёпанный томик фантастики с выцветшей обложкой. Руки Мигеля, сжимавшие книгу, были тонкими, с длинными пальцами связиста — такими пальцами удобно настраивать частоты, крутить ручки приёмников… а еще играть на пианино. Сейчас они безвольно покоились на обложке.

Эмилия смотрела на него и чувствовала что-то странное. Этот человек, всегда тихий, незаметный, вечно сидящий в своём радиоузле среди гула приборов и треска эфира — он пришёл. И остался.

— Ты чего здесь? — спросила она. Голос её прозвучал хрипло, и Мигель дёрнулся, открывая глаза.

— Проснулась? — Он потёр лицо ладонями, прогоняя сон. В уголках глаз собрались капельки — то ли от усталости, то ли просто. — Воды принести?

— Не надо. Я спросила: ты чего здесь?

— Ну... — он замялся, провёл рукой по волосам, взлохматив их ещё больше. — Пришёл проведать. А потом заснул. Извини.

— Глупости не говори.

Эмилия попыталась приподняться, но боль в боку заставила её зашипеть сквозь зубы и откинуться обратно. Простыни под ней сбились, стали влажными от пота. Она зажмурилась, пережидая приступ.

— Лежи, — Мигель осторожно коснулся её плеча. Пальцы у него были прохладные, но прикосновение было таким бережным, словно она была сделана из стекла. — Врач сказала, тебе надо отдыхать и стараться не шевелится.

— Врач много чего говорит.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах было что-то, чего Мигель раньше не видел. Не привычная холодность, не отстранённость — а просто... усталость? Или что-то другое? Может быть, благодарность. Эмилия не привыкла, чтобы о ней заботились. Она всегда была той, кто заботится о других.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— За книгу. И за то, что сидел здесь.

Мигель пожал плечами. Плечо хрустнуло — видно, затекло от неудобной позы.

— Не за что. Ты бы для любого из нас сделала то же самое.

— Сделала бы, — согласилась Эмилия. — Но не для каждого сидела бы всю ночь.

Он не нашёлся, что ответить. Просто сидел и смотрел на неё, и в этом молчании было что-то такое, от чего у Эмилии вдруг защипало в глазах. Она отвернулась к стене, уставилась на облупившуюся краску, на тени, пляшущие от лампы.

— Иди отдыхай, — сказала она. — Выспись нормально.

— А ты?

— Я никуда не денусь. Лежу тут, как бревно.

Мигель усмехнулся. Усмешка вышла кривой, но тёплой.

— Ладно. Я вечером зайду.

— Заходи.

Он поднялся, поправил съехавшую куртку и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим скрипом. Эмилия закрыла глаза и вдруг поймала себя на том, что ждёт вечера. Ждёт, когда этот тихий связист снова появится в дверях. Странно. Очень странно.Она провела рукой по повязке, нащупала края бинтов. Боль немного утихла. Может быть, от того, что она перестала бороться с ней. А может, от того, что рядом был кто-то, кому она была небезразлична.

За окном лазарета, в сером небе, мелькали охотники. Но здесь, в палате, было тихо и почти спокойно.

В штабе было накурено так, что хоть топор вешай — сержант-майор не изменял своей привычке дымить как паровоз, несмотря на больные лёгкие. Даже приоткрытое окно не спасало от него. Сизый дым слоями висел под потолком, смешиваясь с запахом старой бумаги и пота. На столе, заваленном картами и документами, были разложены обломки одного из «рапторов», привезённые Дереком. Второго, более целого, с выдранным аккумуляторным блоком уже отвезли к ученым в горы. Искореженный металл, куски брони, обрывки проводов — всё это выглядело как останки неведомого зверя.

Коннор сидел над столом, в свете настольной лампы, и внимательно рассматривал каждый фрагмент. Рядом стояла рация, из которой доносился голос Гейтса — учёный говорил быстро, сбивчиво, видно, тоже не спал всю ночь, разбирая трофеи.

— ...структура брони интересная, — говорил Гейтс, и в его голосе слышалось неподдельное восхищение исследователя. — Легче, чем у Т-100, но гораздо прочнее. Какой-то композит, похожий на керамику, но с металлической основой. Они явно экспериментируют с материалами. Если бы мы могли получить целый образец...

— Что ещё? — перебил Коннор, разглядывая кусок сервопривода.

— Сервоприводы. Они быстрее, чем у старых моделей и надежнее. Эти машины созданы для преследования. Скорость, манёвренность, но в ущерб защите. Если вы сумеете подбить «раптора», он не встанет. У них более слабое шасси, перегрузки при падении с высоты просто разносят корпус. Но тут интересный момент: у вас два образца. Один с разрушенной сенсорной головой ваш — фактически мёртв. А второй... который доставили к нам… у него повреждён сервопривод ноги, но всё остальное цело. Ваши бойцы извлекли аккумулятор, чтобы он не дёргался, но уж слишком варварским способом… Нет чтобы просто отсоединить, так они… но в остальном это почти готовый экземпляр. Мы его уже изучаем.

— И что еще удалось узнать?

— Во-первых, эти машины действительно имеют продвинутую систему связи. И способны объединяться в рой, это очень плохо для нас. Они обмениваются данными в реальном времени. Но есть и хорошая новость: судя по протоколам, они не могут объединяться в группы больше семи, может восьми единиц. Видимо, это ограничение заложено в их архитектуре, чтобы избежать перегрузки каналов. Так что, если встретите больше, значит, где-то рядом есть ретранслятор или командный пункт.

— Семь — это уже много, — заметил Коннор.

— Много, но не безнадёжно. Ещё мы выяснили, что при повреждении конечностей эти модели не пытаются продолжать бой, а зацикливаются. Видимо, в них заложен приоритет самосохранения, но пока до конца не отлажен. Именно по этому он после повреждения не продолжил атаку, а завис. Это их слабость — можно вывести из строя, не уничтожая полностью.

— То есть если отстрелить ногу, он замирает и пытается «починиться»?

— Именно. В этот момент он уязвим. Но учтите, это, судя по всему, ранние модели. В следующих версиях прошивки эту «детскую болезнь» могут исправить.

— Понял, доктор. Работайте дальше.

— Работаем. Если найдём ещё что-то — сообщу. Конец связи.

Динамик щёлкнул и затих. В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием лампы и далёкими звуками снаружи — где-то во дворе перекликались люди, лязгал металл, урчал двигатель.

Коннор откинулся на спинку стула и посмотрел на сержант-майора. Старик сидел в углу, попыхивая трубкой, и его лицо в клубах дыма казалось высеченным из старого камня.

— Слышал?

— Слышал, — кивнул сержант-майор, выпуская очередное облако. — Стая. Но хотя бы не больше семи.

— И то хлеб. Значит, можно планировать засады. Выманивать по одному и добивать.

— А если они начнут охотиться всемером?

— Тогда нам придётся очень тяжело. Но будем надеяться, что до этого не дойдёт.

Сержант-майор выпустил клуб дыма, наблюдая, как он поднимается к потолку.

— Люди устали, Джон. Они держатся, но усталость накапливается. Вон, Дерек еле на ногах стоит, а он молодой. Что говорить о тех, кому за пятьдесят?

— Знаю. — Коннор встал, подошёл к окну. За мутным стеклом виднелся серый двор, люди, снующие туда-сюда, грузовики, палатки. Обычная жизнь постапокалипсиса. — Поэтому нам нужно не просто воевать, а давать им надежду. Что мы не зря всё это делаем. Что есть смысл.

— Даёшь?

— Пытаюсь.

Они помолчали. Где-то во дворе зачихал двигатель дизель генератора, а потом стих. Свет лампы мигнул, но не погас, включился резервный генератор. Коннор повернулся.

— Надо отправлять группу к заводу. Где, по данным Гейтса, собирают этих «рапторов». Если мы узнаем, сколько их и где они базируются, сможем подготовиться. Может, даже ударить первыми.

— Кого пошлёшь?

— Дерека. Эмилию, если к этому времени поправится. Риверу. Микаэлу. И Дони — ему надо искупить свой страх.

— Он не трус, — возразил сержант-майор. — Просто молодой. В его возрасте любой бы испугался.

— Знаю. Но страх лечится только делом. Если он не пройдёт, так и будет бояться всю жизнь.

Сержант-майор кивнул. В этом была своя правда.

— Когда?

— Через неделю, другую. Эмилия скорее всего уже оклемается, подготовимся — и в путь.

Дерек сидел на крыльце нового дома, греясь в лучах редкого солнца. Солнце действительно выглянуло, и не на несколько секунд как раньше, а висело в небе уже более получаса — впервые за много недель. Оно было бледным, холодным, его лучи почти не грели, но сам факт его появления уже был чудом. Люди во дворе задирали головы, щурились, улыбались. Кто-то даже снял куртку и подставил лицо свету.

Дерек смотрел на это и думал о том, что когда-то, в детстве, он не замечал солнца. Оно было просто частью жизни, как воздух или вода. Теперь каждый луч — событие.

Рядом села Адриана. Она была в своей обычной куртке, но лицо её тоже было обращено к небу.

— Не замёрз? — спросила Адриана, садясь рядом.

Дерек покачал головой, не отрывая взгляда от неба.

— Нет. Тепло.

— Ты про солнце?

— Про всё, — ответил он. — Про то, что мы живы. Про то, что солнце вообще есть. Про то, что ты рядом.

Она взяла его за руку. Пальцы у неё были холодными, но он сжал их крепче, стараясь передать ей своё тепло.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Не за себя. За тебя. За Кайла. За Элисон. За то, что однажды кто-то из нас не вернётся.

— Не вернётся, — сказал он, и его голос был твёрже, чем он чувствовал. — Но пока мы здесь — мы живы. И мы должны жить так, чтобы им было за что нас помнить.

— Как там Эмилия? — решила сменить направление разговора Адриана.

— Нормально. Врач сказал, через неделю – две встанет. Мигель от нее не отходит. Сидел у неё всю ночь.

— Мигель? — удивилась Адриана. — Тот связист? Тихий такой?

— Тот самый. — Дерек усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что у них такое... возникнет. Я всегда думал, что Эмилия вообще ни к кому не привяжется.

— Люди раскрываются по-разному. Иногда для этого нужна встряска. Пуля, которая прошла в сантиметре от жизни, меняет многое.

— Наверное.

Они помолчали, глядя на новый дом. Там, за стенами, слышались голоса, детский смех, стук инструментов. Жизнь налаживалась. Кто-то вбивал гвозди, кто-то таскал доски, кто-то просто сидел на скамейке и грелся на солнце.

— Как тут у вас? — спросил Дерек.

— Нормально. Контрразведка работает, людей проверяем потихоньку. Ничего подозрительного пока нет. Тот Хуан, который сбежал, больше не появлялся. То ли правда ушёл, то ли затаился где-то. Мы его ищем, но пока безрезультатно.

— Может, он просто испугался?

— Может. Но на всякий случай мы усилили патрули.

— Правильно.

— А с жильём как?

— Ремонтируем, строим. Люди обживаются. Конечно, не курорт, но лучше, чем в палатках. Майк и Денни тут постоянно, помогают с ремонтом. Дети уже в школу бегают — профессор ведёт уроки. Сегодня даже солнечное затмение обсуждали.

— Солнечное затмение?

— Ну, как объяснить детям, что солнце иногда появляется.

Дерек улыбнулся.

— Хорошо.

Адриана посмотрела на него. В её глазах была тревога, которую она старалась скрыть.

— А ты как? После вчерашнего?

— Нормально, — ответил Дерек. — Привык уже.

— К такому не привыкают.

— Привыкают. Или умирают.

Она прижалась к нему, спрятала лицо у него на плече.

— Не говори так.

— Правду говорю. — Он вздохнул, чувствуя, как пахнут её волосы — дымом, улицей, чем-то родным. — Но сегодня я живой. И это главное.

Солнце медленно уползало за тучи. Опять наступала серость. Тени становились длиннее, воздух — холоднее.

— Пойдём, — сказала Адриана. — Холодает.

— Пойдём.

Они поднялись и пошли в дом, где их ждали люди, которым они были нужны.

Вечером Мигель снова пришёл в лазарет. Эмилия читала — ту самую книгу, которую он принёс. Старый, потрёпанный томик, на обложке которого красовалась ракета и звёзды. Она подняла глаза, когда он вошёл, и на её лице мелькнуло что-то похожее на улыбку — редкое выражение для неё.

— Опять здесь?

— Опять, — кивнул он, усаживаясь на стул. Стул жалобно скрипнул под ним. — Не выгонишь?

— Не дождёшься.

Он улыбнулся. В свете тусклой лампы его лицо казалось усталым, но спокойным.

— А работать кто будет?

— Рация работает и без меня. Мигель-младший там сидит.

— У тебя есть сын?

— Племянник. Сестры. Она погибла в первые дни, а он выжил. Чудом, наверное. Теперь живёт здесь, в Пасадене. Тринадцать лет, помогает на кухне и в радиоузле. Хороший парень, толковый. Математику любит, как и я когда-то.

— Я не знала.

— Ты много обо мне не знаешь.

Эмилия посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах было что-то новое — не холод, не настороженность, а интерес.

— Расскажи.

И он рассказал. О том, как жил до войны, работал на телевидении, сидел в аппаратной, крутил ручки, настраивал частоты. О том, как встретил Судный день в студии — прямо во время прямого эфира. О том, как выбрался из здания, когда оно уже горело. О том, как нашёл племянника в руинах их дома, под обломками, живого, но перепуганного насмерть. О том, как они скитались, как прибились к группе выживших, потом пришли сюда, здесь и осели.

Она слушала молча, не перебивая. Когда он закончил, спросила:

— А у тебя кто-нибудь остался? Кроме племянника?

— Только он. И теперь вы все. — Он обвёл рукой лазарет. — Вы.

Она взяла его за руку. Ладонь у него была тёплой, чуть влажной, с мозолями от работы.

— Не уходи сегодня.

— Не уйду.

Он остался. Сидел рядом, держал её за руку, и они молчали. Иногда молчание говорит больше, чем слова. За окном, в темноте, кружили охотники, но здесь, в маленькой палате, было тепло и спокойно. Лампочка мерно гудела, отбрасывая на стены длинные тени.

Эмилия закрыла глаза, чувствуя тепло его руки. Боль в боку утихла, или она просто перестала её замечать.

— Мигель, — прошептала она.

— Ммм?

— Спасибо, что ты есть.

Он не ответил. Только сжал её руку чуть крепче.

Вечером во дворе снова зажгли костёр. Дрова трещали, искры взлетали в темноту и гасли, не долетев до земли. Дерек и Адриана сидели рядом, глядя на огонь. Рядом пристроились Кайл и Элисон. Пламя освещало их лица, делало их мягче, добрее.

— Сегодня хорошо, — сказал Кайл, подбрасывая в огонь ветку. — Солнце было.

— Было, — согласилась Элисон.

— Ты видела?

— Видела.

Она смотрела на пламя, и в её глазах отражались искры. Медведь лежал у неё на коленях, и она машинально гладила его по потёртому уху.

— Элисон, — позвал Кайл. — Ты чего?

— Думаю.

— О чём?

— О том, что будет дальше.

Дерек посмотрел на неё. Девочка взрослела. Ей уже не пять, а почти восемь. И она видела слишком много для своего возраста — смерть, войну, боль. Но в её глазах всё ещё горел тот свет, который был у детей, не познавших зла.

— Не бойся, — сказал он. — Мы справимся.

— Я не боюсь, — сказала она, и её голос был ровным, почти спокойным. — Просто иногда вижу сны.

Она замолчала, глядя на огонь. В её глазах отражались пляшущие языки пламени, и на мгновение Дереку показалось, что она видит что-то там, в глубине костра, что-то что недоступно видеть другим.

— Они приходят ночью, — продолжила она. — Люди с железными лицами и красными глазами. Они ходят среди нас, и никто не знает, что они не люди. Они улыбаются, они говорят, они смеются. А потом они убивают. И никто не слышит их шагов.

Она повернулась к Дереку, и в её глазах он увидел ту же пугающую серьёзность, которая появлялась у неё, когда она говорила о своих снах.

— Я вижу их лица, — сказала она. — Я не знаю их имён. Но я вижу их лица.

Дерек переглянулся с Адрианой. Такие сны снились Элисон и раньше.

— Это просто сны, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Может быть. — Элисон снова уставилась в огонь. — А может, нет.

Кайл обнял её.

Где-то в лазарете Мигель и Эмилия сидели молча, держась за руки. Где-то в новом доме Майк и Денни пили чай и вспоминали старые времена, когда они с Дереком колесили по дорогам и ещё не знали, что такое настоящая война. Где-то в штабе Коннор и сержант-майор планировали новые операции.

Ночью Коннор стоял на крыше один. Ветер был холодным и колючим — он пронизывал его куртку, забирался под воротник, заставлял щуриться. Но Коннор не замечал этого. Он смотрел на небо, туда, где когда-то были звёзды. Теперь там кружили охотники, их красные огоньки мерцали в темноте, как зловещие созвездия, которые он не мог прочитать. Но сегодня они держались на почтительном расстоянии, не снижались.

Он сжал перила, чувствуя, как холодный металл впивается в ладони. Где-то там, за горами, за мертвыми от радиации лесами, Скайнет планировал новые атаки. Где-то там строились новые машины. А он стоял здесь, на крыше, и чувствовал, как тяжесть знания судьбы этого мира давит на плечи.

— Не спится? — раздался голос сзади.

Он обернулся. Сержант-майор стоял в дверях, опираясь на костыль. Его лицо в свете тусклой лампы казалось старым, усталым, но в глазах всё ещё горел тот огонь, который не давал им сдаться.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что Гейтс сказал. Стая. Если они начнут охотиться вместе, нам придётся туго. Мы не сможем отбиваться поодиночке.

— Значит, надо бить их поодиночке. Пока они не собрались. Выслеживать и уничтожать.

— Согласен. — Коннор повернулся к нему. — Через неделю отправляем группу к заводу. Надо разведать, сколько их там и где база. Может, даже удастся заложить взрывчатку.

— Кого?

— Дерека, Эмилию… наверное, Риверу, Микаэлу, Дони.

— Эмилия ещё не оклемалась.

— Я в неё верю.

Сержант-майор кивнул. В это верили все.

— А ты?

— Я останусь здесь. Координировать. И готовить оборону на случай, если они сунутся сюда.

— Правильно.

Они помолчали. Ветер завывал в вентиляционных трубах, где-то далеко залаяла собака.

— Знаешь, — вдруг сказал сержант-майор, — я иногда думаю: а что, если мы всё это делаем зря? Если они всё равно победят?

— Не победят, — твёрдо ответил Коннор. — Пока мы есть, у них нет шанса.

— Оптимист.

— Реалист. Я знаю, что будет, если мы проиграем. Поэтому мы не проиграем.

Сержант-майор усмехнулся.

— Ладно, иди спать. Завтра будет тяжёлый день.

— Завтра всегда тяжёлый день. — Коннор улыбнулся. — Но послезавтра может быть легче.

Он спустился с крыши, а старик ещё долго стоял, глядя на небо, где кружили охотники. Потом и он ушёл. Война продолжалась. Но надежда оставалась.

Глава 18

Глава 18. В осаде

Утро встретило непривычно ярким светом. Солнце, которое ещё вчера лишь робко проглядывало сквозь тучи, сегодня залило двор базы лучами. Люди жмурились, щурились, но никто не жаловался. Снег во дворе заметно осел, обнажив пятна мокрой земли, из которой там и тут торчали прошлогодние травинки — мёртвые, бурые, но всё же напоминающие о том, что когда-то мир был зелёным. Где-то на крыше даже зачирикала птица — первая за многие месяцы. Дерек поймал себя на мысли, что не слышал птичьего пения уже... сколько? Лет пять, шесть? А может, и больше.

Вот так живёшь и не замечаешь, что птицы исчезли, — подумал он. — А когда появляются — удивляешься, как ребёнок.

Дерек стоял у «Хамви», проверяя снаряжение. Все как обычно. Действия с годами вевшиеся в подкорку и ставшие привычкой. Автомат, три магазина, гранаты, сухпай, аптечка. Всё как всегда, но сегодня каждое движение давалось с особенной тщательностью. Он поймал себя на том, что в который раз проверяет магазины, хотя знал, что они полны. Спокойствие, — приказал он себе. — Нервозность передаётся группе.

Рядом готовились остальные. Таня возилась с разгрузкой, подгоняя лямки, но Дерек видел, как дрожат её пальцы. Она старалась не показывать страха, но он был написан на её лице — в напряжённых скулах, в побелевших костяшках, в том, как она слишком часто поправляла ремни, которые и так сидели идеально.

Раньше она всегда была на вторых ролях. Прикрывала, обеспечивала связь, держалась в тени. Теперь она шла в самое пекло, и Дерек видел, как она пытается справиться с этим. Он знал это чувство. Когда внутри всё дрожит, а ты должен делать вид, что спокоен.

— Готова? — спросил он.

— Готова, — ответила она, и голос её дрогнул. Она сглотнула, поправила автомат и посмотрела на него. В её глазах он увидел то, что она пыталась скрыть. Вопрос: «А что, если я не справлюсь?»

— Не дрейфь. В Сан-Диего мы все через это прошли. Ты справишься.

— Я не дрейфлю. Просто... ответственно. Эмилия бы лучше справилась.

— Эмилия сейчас в лазарете, а ты здесь. Значит, судьба. — Дерек посмотрел ей в глаза. — Ты стреляешь не хуже её. А соображаешь даже быстрее. Просто не привыкла командовать.

— Я и не командую. Ты командуешь.

— Вот и слушайся меня. И будет всё хорошо.

Сказал бы я себе это лет пять назад, — усмехнулся он про себя. — Когда сам в первый раз в бой шёл. Тоже, наверное, так же дрожал.

Микаэла, как всегда, сидела на капоте, ухаживая за оптикой снайперской винтовки, убирая с нее несуществующие пылинки. Её зелёные глаза скользнули по Тане, и она коротко кивнула — мол, всё будет нормально. В этом кивке было что-то успокаивающее, почти материнское. Странно, — подумал Дерек. — Она всегда казалась такой отстранённой, а сейчас... заботится.

Ривера в сотый раз проверял двигатель, хотя тот работал как часы. Он что-то бормотал себе под нос. Дони переминался с ноги на ногу, но уже не так нервно, как в прошлый раз. Видно, что по немного привыкал.

Из дверей лазарета вышла Эмилия. Она двигалась осторожно, придерживая рукой бок, но стояла прямо. Лицо было бледным, но глаза горели привычным холодным огнём. Рядом с ней шёл Мигель, готовый подхватить, если она оступится.

— Дерек, — окликнула она.

Он подошёл.

— Врач сказал, что если я сейчас пойду..., в общем не пускают, — сказала она без предисловий. Голос её звучал ровно, но в глазах плескалась такая злость, что Дерек невольно отступил на полшага. — И рана откроется. Так что...

— Ты остаёшься, — кивнул с легкой улыбкой Дерек. — Я понял. Таня справится. Она толковая. И Микаэла в случае чего прикроет.

— Справится.

Они помолчали. Эмилия посмотрела на группу, потом снова на Дерека. В её взгляде было что-то, чего он раньше не видел. Не приказ, не холодная уверенность — а... просьба? Она редко кого-то просит, — понял Дерек. — А сейчас просит. За них.

— Присмотри за ними.

— Всегда присматриваю.

Мигель подошел ближе к Эмилии, встал рядом. Она не отстранилась, наоборот — чуть заметно оперлась на его плечо. Жест был таким естественным, что Дерек на мгновение замер. Кто бы мог подумать, что эти двое... Но думать об этом было некогда.

— Выздоравливай, — сказал Дерек. — Мы вернёмся, а ты ещё навоюешься.

— Знаю. — Она криво усмехнулась. — Но сидеть в лазарете, пока вы там... это хуже, чем под пулями.

— Терпи.

Группа погрузилась в машины. Дерек сел за руль первой, рядом с ним разместилась Таня. Микаэла и Дони во второй, Ривера привычно оказался за рулём. Моторы взревели, и колонна выехала за ворота.

Эмилия смотрела вслед, пока машины не скрылись за поворотом.

— Вернутся, — тихо сказал Мигель.

— Знаю. — Она взяла его за руку. — Пойдём. Надо радио послушать.

Они ушли в лазарет, а солнце всё светило, заливая базу тёплым, почти летним светом. Где-то на крыше снова зачирикала птица.

Жизнь продолжается, — подумал Дерек, выезжая на трассу. — Даже здесь. Даже сейчас.

Дорога на восток была знакомой, но что-то изменилось. Снега стало меньше. В низинах уже образовались лужи, и машине приходилось объезжать их, чтобы не застрять. Воздух был сырым, но не таким колючим, как раньше. Пахло талой водой и прелой листвой — запахами, которые Дерек почти забыл. В детстве я ненавидел этот запах, — вспомнил он. — Слякоть, грязь, вечно мокрые ноги. А теперь... теперь это пахнет жизнью.

— Теплеет, — заметил Ривера по рации. В его голосе слышалось что-то среднее между удивлением и тревогой. — Второй год подряд замечаю. В прошлом марте ещё сугробы были по пояс.

— Хорошо или плохо? — спросил Дони.

— И хорошо, и плохо. Хорошо — меньше мёрзнуть. Плохо — талая вода может затопить подвалы, где у людей запасы. И банды активнее становятся, когда тепло. И звери просыпаются.

— Какие звери?

— Всякие. В лесах, в горах. Они тоже есть хотят.

Дерек молчал, всматриваясь в дорогу. Где-то там, впереди, был завод, где собирали «рапторов», а может и еще кого-то похуже. Данные Гейтса указывали примерный район, но точных координат не было. Ривера вёл по памяти, периодически ориентируясь по старым картам.

Интересно, что он чувствует? — подумал Дерек, глядя машину Риверы через лобовое стекло. — Летал над этими местами, видел их живыми. А теперь ведёт нас по руинам.

— Таня, — позвал Дерек. — Как самочувствие?

— Нормально, — ответила она, но голос выдавал напряжение. — Просто... здесь как-то пусто. Слишком тихо.

— Это хорошо. Значит, никого нет.

— Или они затаились.

— Тоже вариант.

Она права, — подумал Дерек. — Тишина бывает обманчивой. Особенно здесь.

Они проехали ещё километров двадцать. Пейзаж становился всё более мрачным. Разрушенные дома, все больше остовов от сгоревших машин, искореженный ржавый металл. Здесь когда-то шли бои — не с машинами, а с людьми. Слишком много гильз, слишком много следов от пуль на стенах. На одном из перекрёстков висела табличка, прибитая к столбу: «Здесь была банда Мясников. Если читаешь это — мы ушли. Но не факт, что не вернёмся».

Люди, — вздохнул Дерек. — Всегда найдут, из-за чего поссориться. Даже когда общий враг у ворот.

— Банды, — прокомментировал Ривера по рации. — Местные делили территорию. Видать, не поделили.

— Не поделили? — переспросила Таня.

— Слева вдоль дороги видишь? — он высунул руки из окна машины указывая направление на груду останков, присыпанных землёй и обломками. — Поделили. Теперь это ничья земля.

Машины осторожно объезжали место побоища. В воздухе витал запах тлена, даже несмотря на еще не полностью сошедший снег. Дони отвернулся, стараясь не смотреть.

— Бывал здесь? — спросил его Ривера.

— Нет. Но слышал. Про эту банду. Была довольно крупной по местным меркам. Говорят, они человек сорок держали в подчинении. Пока не перессорились.

— Люди, — вздохнул Ривера. — Всегда найдут, из-за чего поссориться.

К вечеру они проехали район Палм-Спрингс и свернув в сторону пустыни въехали в зону мелких давно заброшенных поселков. Дорога стала хуже — асфальт превратился в крошево, приходилось объезжать огромные ямы. Скорость упала до пятнадцати километров в час.

— Надо искать место для ночлега, — сказал Ривера вызвав Риза по рации. — Скоро стемнеет, а в темноте мы тут колёса переломаем.

— Согласен. Присмотри место.

Они нашли полуразрушенный придорожный мотель. Двухэтажное здание с частично обвалившейся крышей, но с крепкими кирпичными стенами. Внутри было пусто, только ветер гулял по пустым комнатам.

— Машины за здание, — скомандовал Дерек. — Микаэла, ищи позицию на крыше. Дони, организуй дозор. Таня, Ривера — проверьте здание.

Они быстро обустроились. Микаэла забралась на уцелевший кусок крыши, откуда открывался хороший обзор. Дони занял позицию у входа. Остальные устроились в комнате без окон, где можно было зажечь свет без риска быть замеченными.

— Есть хотите? — спросил Ривера, доставая сухпай.

— Давай, — кивнул Дерек. — Только быстро.

Они перекусили в темноте, почти не разговаривая. Каждый думал о своём. Дерек смотрел на Таню и видел, как она сжимает автомат, даже когда ест.

— Отдохни, — сказал он ей. — Я пока подежурю.

— Я в порядке.

— Отдохни, — повторил он. — Завтра будет тяжёлый день.

Она кивнула и облокотившись на какой-то мешок закрыла глаза.

Дерек стоял на посту, вглядываясь в темноту. Луна иногда пробивалась сквозь облака, заливая руины призрачным светом. Было тихо. Слишком тихо.

Он уже начал клевать носом, когда услышал звук. Тихий, едва различимый. Что-то скреблось по асфальту.

Дерек насторожился, вглядываясь в темноту. Звук повторился — ближе.

— Таня, — шепнул он. — Проснись.

Она открыла глаза мгновенно, как будто и не спала вовсе.

— Что?

— Там что-то есть.

Они прислушались. Теперь звуки стали отчётливее — чьи-то шаги, тяжёлое дыхание, редкое рычание.

— Звери, собаки? — прошептала Таня.

— Не похоже на собак.

Из темноты выступили силуэты. Сначала Дерек увидел только тени — сгорбленные, низкие, они двигались вдоль стен, как призраки. Потом, когда на пару секунд луна вновь показалась из-за облаков, он увидел их. Крупные, неестественно большие, с длинными мордами и свалявшейся шерстью, которая висела клочьями. Их глаза горели зелёным — не тем тусклым светом, который бывает у обычных волков, а ярким, болезненным, как у мутантов, которые выжили там, где не должны были выжить.

Они двигались бесшумно, но Дерек слышал их дыхание — тяжёлое, хриплое, как будто каждый вдох давался им с трудом. Казалось, что от них пахло гнилью и сыростью, и этот запах смешивался с холодным ночным воздухом, делая его тяжёлым, почти осязаемым.

— Волки или шакалы, — прошептал он, не веря своим глазам. — Но таких я никогда не видел.

Их было пятеро. Они окружили мотель, принюхиваясь, рыча и скаля зубы. Огромные, с загривками, торчащими как у гиен.

— Буди всех, — тихо сказал Дерек. — Только тихо.

Таня скользнула внутрь. Через минуту все были на ногах, держа оружие наготове.

— Волки? — переспросил Ривера, выглядывая в щель. — Таких волков не бывает.

— Теперь похоже бывает, — ответила Микаэла. — Радиация.

— Они нападут?

— Голодные, точно нападут.

Волки тем временем приближались. Они явно учуяли людей, но пока не решались нападать на укреплённое здание. Один из них, самый крупный, подошёл почти вплотную и зарычал, глядя прямо на Дерека.

— Уходи, — прошептал Дерек. — Уходи, не надо.

Волк оскалился, но не двинулся с места.

— Если они пойдут в атаку, — сказал Ривера, — нам придётся стрелять. А выстрелы привлекут всё, что есть в округе.

— Знаю.

Минуты тянулись бесконечно. Волки кружили вокруг мотеля, иногда замирая и принюхиваясь. Люди ждали, затаив дыхание.

Наконец вожак развернулся и неторопливо потрусил прочь. Остальные последовали за ним.

— Ушли, — выдохнул Дони.

— Пока да, — ответил Дерек. — Но они вернутся. Чуют добычу.

— Что делать?

— Не спать. Всем быть наготове.

Они простояли так до рассвета. Волки больше не появлялись, но их вой иногда доносился из темноты — то близко, то далеко. Никто из команды не сомкнул глаз до самого утра.

Когда небо начало светлеть, Дерек позволил себе выдохнуть.

— С рассветом уходим. Надо найти завод и вернуться. Здесь долго задерживаться становится слишком опасно.

Таня сидела на полу, сжимая автомат. Глаза её были красными от усталости, но в них горела решимость.

— Ты как? — спросил Дерек.

— Нормально. — Она покачала головой. — Что это были за твари?

— Мутанты. Скайнет уничтожает города, а радиация делает своё дело с животными. А так как их численность ни кто не контролирует, то скоро их будет много, если конечно пищи хватит…

— Значит, теперь у нас новый враг?

— Не новый. Просто ещё один.

Они собрались и через час уже были в дороге. Усталые, не выспавшиеся, но живые.

Дорога петляла между холмами. Скорость приходилось держать низкой — слишком много препятствий. К полудню они въехали в зону, где когда-то был небольшой городок. А сейчас это были лишь руины, занесённые снегом и грязью.

И вдруг услышали гул. Низкий, тяжёлый, вибрирующий. Не такой, как у охотников. Другой. Мощнее. Он шёл откуда-то из-за холмов, нарастал, давил на уши, заставлял сердце биться чаще.

— Стоять! — крикнул Дерек в рацию. — Всем замереть! Машины не глушить, но не двигаться!

Колонна остановилась. Дерек вылез из кабины, вглядываясь в небо. Таня последовала за ним, держа оружие наготове. Гул нарастал, становился почти невыносимым.

Что это? — пронеслось в голове. — Никогда такого не слышал.

Он не был похож на звук двигателя, который Дерек узнал бы. Это было что-то другое — низкое, тяжёлое, оно вибрировало в груди, заставляло сердце биться чаще. Он поднял голову, когда из-за холмов начала появляться серая тень.

Сначала он увидел только силуэт — огромный, неестественный, он закрывал небо, как движущаяся гора. Потом форма стала проступать: массивный корпус, два винта по бокам впереди, два поменьше сзади, и грузовой отсек, в котором, сквозь решётчатые борта, угадывались ряды машин. Т-400. Десятки. Подвешенные на креплениях, как товар, который везут на рынок.

Она шла низко — метрах в двухстах над землёй. Её тень накрыла группу, и на мгновение Дереку показалось, что мир исчез, что остались только гул и темнота. Он чувствовал, как вибрация проходит сквозь землю, сквозь подошвы его ботинок, сквозь кости.

— Твою мать, — выдохнул Ривера. — Это что за хрень?

— Очень похоже, что это транспортник, — ответил Дерек, не отрывая взгляда от неба. Скайнет перебрасывает войска. Как десант. Как армия.

— Куда? — прошептала Таня.

— Не знаю. Но явно не в гости.

Машина прошла мимо. Её тень накрыла группу на несколько секунд, и в этот момент Дерек разглядел детали — створки грузового отсека, антенны на корпусе, тускло мерцающие огни. Она была огромной. Намного больше всего, что они видели раньше. Если такие начнут летать каждый день... — мысль оборвалась, не успев сформироваться. Страшно было даже думать.

— Не стрелять, — приказал Дерек, хотя никто и не думал. — Бесполезно. Мы ей не повредим. Только себя выдадим.

Транспортник уходил на восток, его гул стихал, растворяясь в сером небе. Тишина, наступившая после него, казалась оглушительной.

— Куда они? — спросил Дони, когда тишина вернулась.

— Возможно туда же, куда и мы, — мрачно ответил Дерек. — Или еще дальше. К базе.

— Значит, нас там встретят?

— Если повезёт — нет. Если нет... будем импровизировать.

Группа загрузилась обратно. Настроение упало. Теперь они знали, что враг где-то рядом, и что их миссия стала ещё опаснее. Таня сидела молча, сжимая автомат так, что побелели костяшки.

— Таня, — позвал Дерек. — Дыши.

— Я дышу.

— Чаще. А то посинеешь.

Она попыталась улыбнуться, но вышла кривая гримаса.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Мы не в первый раз.

— В первый без Эмилии.

— Эмилия сейчас в тепле и безопасности. А мы здесь. Значит, мы должны сделать так, чтобы она не зря там сидела.

Таня кивнула, но страх в глазах остался. Страх — это нормально, — подумал Дерек. — Страх помогает выжить. Главное — чтобы он не парализовал.

Он посмотрел в окно на проплывающие мимо руины. Сколько ещё таких миссий впереди? Сколько ещё раз придётся смотреть в небо и гадать, что там летит? Ответа не было.

К вечеру они въехали в зону, где когда-то был очередной небольшой заброшенный городок. Разграбленныей, заброшенный, занесённый снегом и грязью. Узкие улочки, с брошенными машинами, создавали идеальные условия для засады. Дерек вёл машину осторожно, стараясь не шуметь. Каждый шорох, каждый скрип подвески отдавался в ушах, как выстрел.

Здесь можно спрятать целую армию, — подумал он, оглядывая руины. — И мы даже не узнаем, пока по нам не начнут стрелять.

— Микаэла, видишь что-нибудь? — спросил он в рацию.

— Пока нет. Но здесь есть где спрятаться. Будьте готовы.

— Всегда готовы.

Готовы ли? — усмехнулся он про себя. — К такому вообще можно быть готовым?

Они миновали церковь, выгоревший супермаркет, нет не от попадания, просто кому-то захотелось его поджечь, и груду машин, стоявших неподалеку и сгоревших вместе с ним. И вдруг снова уловил движение.

Из-за угла выскочили два «раптора». Они двигались быстро, их красные сенсоры горели в сером сумраке, как глаза хищников. Один замер на секунду, сканируя пространство, второй рванул вперёд.

— Контакт! — заорала Микаэла. — Слева! Два!

Сердце Дерека пропустило удар, а потом резко забилось в груди. Началось.

— Огонь! — крикнул он.

Он выскочил из машины, занял позицию у стены. Рядом упала Таня, вскидывая автомат. Микаэла уже била с крыши хамви подняв люк как защиту, Дони и Ривера рассредоточились, прикрывая фланги.

Очереди ударили по ближайшему «раптору». Пули застучали по броне, выбивая искры. Машина дёрнулась, но не остановилась. Она прицелилась и открыла ответный огонь. Пули взвизгнули рядом заставляя Дерека пригнуться. Мелкие осколки стекла хлестнули по рукам державшим винтовку.

Больно. Значит, живой.

— В суставы! — прокричал Дерек напоминая слова Коннора. — Цельтесь в ноги и голову! Не тратьте патроны на броню!

Таня выстрелила. Её пуля попала в коленный сустав «раптора». Машина заскрежетала, споткнулась и рухнула, подняв облако пыли.

— Есть! — крикнула она, но радость быстро сменилась ужасом — второй «раптор» уже целился в неё.

— Таня, в сторону! — заорал Дерек, выскакивая из укрытия.

Он дал длинную очередь по машине, привлекая внимание на себя. «Раптор» повернулся к нему, и в этот момент Дерек увидел его красный глаз — холодный, немигающий, сфокусированный прямо на нём. Сейчас умру, — мелькнуло в голове. — Вот так просто.

Но Микаэла выстрелила первой. Пуля попала точно в красный сенсор — машина дёрнулась, потеряла ориентацию и начала крутиться, и палить вслепую.

— Дони, заходи справа! — крикнул Ривера. — Я слева!

Они перебегали от укрытия к укрытию, поливая «раптора» огнём. Машина пыталась развернуться, но её движения становились всё хаотичнее. Одна из пуль попала в сервопривод торса. Ноги расптора задергались, потом он замер на секунду, словно задумавшись, и рухнул.

— Чисто! — крикнул Ривера.

— Проверьте! — Дерек перезарядился, оглядываясь.

Микаэла быстро осмотрела поверженные машины.

— Один добит, второй... тоже. Но у этого сенсор цел. Может, Гейтсу пригодится?

— Вынимай, — кивнул Дерек. — Быстро.

Таня стояла на подгибающихся ногах, глядя на то, что осталось от нападавших машин. Её лицо было белым, как мел, и Дерек видел, как её руки дрожат — мелкой, противной дрожью, которую она не могла контролировать. Она смотрела на обломки, на дым, на кровь, которая пятнала снег, и в её глазах был тот же ужас, который Дерек видел у людей, впервые столкнувшихся с машинами.

— Таня, — позвал он, и его голос был мягче, чем он ожидал. — Ты как?

Она повернулась к нему. Её губы дрожали, и она сглотнула, прежде чем ответить.

— Я... нормально. — Она сглотнула снова. — Попала.

— Ещё как попала. Молодец.

— Я думала, он меня...

— Думать будешь потом, — сказал он. — Сейчас — работаем.

Она справилась, — подумал Дерек, глядя, как Таня помогает Микаэле вырезать уцелевший блок. — В первом настоящем бою — и справилась. Горжусь.

Руки её дрожали, но она справлялась. Это пройдёт, — подумал Дерек. — Первый страх всегда самый сильный. Потом привыкаешь.

А надо ли привыкать? — спросил он себя. — Привыкать к убийству? Ответа у него не было.

Завод нашёлся через час. Он стоял в низине, окружённый колючей проволокой и бетонными блоками. Из труб валил густой чёрный дым, смешиваясь с серым небом с которого накрапывал дождик. Внутри угадывалось движение — силуэты, вспышки сварки, лязг металла.

Дерек поднял бинокль, лёжа на крыше стоящего поодаль здания. Рядом замерли Таня и Микаэла. Ривера и Дони остались внизу, прикрывая подходы и охраняя машины.

— Т-400, — прошептал он. — Сходят с конвейера.

Их там десятки, — подумал он. — Десятки машин, которые скоро пойдут убивать людей.

Они наблюдали. В сборочном цехе работали люди — или «серые», или обычные техники, которых заставили. Роботы-манипуляторы ставили детали, искрила сварка, готовые машины выстраивались в ряд у погрузочной платформы.

— Сколько их? — спросила Таня.

— Десятка два, может, больше. И это только те, что уже готовы. На конвейере ещё штук пять.

— Нам туда?

— Нет. Наша задача — разведка, а не диверсия. — Дерек достал камеру. — Дони, поднимайся. Снимай всё на камеру.

Дони подполз, начал записывать. Данные, координаты, примерное количество. Камера фиксировала каждый момент.

— Ещё один транспортник, — указала Микаэла.

Действительно, на площадке за заводом стоял такой же транспортник, либо тот же самый, который они видели в небе. Его грузовой отсек был открыт, и внутрь загоняли новенькие Т-400. Машины заходили по аппарели, одна за другой, словно солдаты, грузящиеся в десантный корабль.

— Уходят, — сказал Ривера по рации. — Перебрасывают куда-то.

— Куда?

— Не знаю. Но теперь знаем, что они могут перемещаться быстро. Это плохо.

— Ещё как плохо, — согласился Дерек. — Если они начнут перебрасывать силы так же быстро, как мы передвигаемся на машинах, нам конец.

Он смотрел, как последний Т-400 исчезает в чреве транспортника. Створки закрылись, двигатели взревели, и махина медленно поднялась в воздух.

— Улетает, — прошептала Таня.

— Снимай, — приказал Дерек. — Направление, курс, всё, что можно.

Дони заснял взлёт. Транспортник набрал высоту и ушёл на северо-восток, скрывшись за облаками.

— Хватит, — сказал Дерек. — Уходим. Мы знаем достаточно.

Знаем ли? — подумал он, спускаясь с крыши. — Мы знаем только то, что враг становится сильнее. И что мы почти ничего не можем с этим сделать.

Группа скрылась в руинах, оставив завод за спиной. Но в голове у каждого остался образ — огромная машина, уносящая армию машин туда, где их ждали новые битвы.

В Пасадену машины въехали поздно вечером третьего дня. Солнце уже село, но небо ещё светилось странным оранжевым оттенком — редкое зрелище в этом мире вечной серости. Усталость навалилась на всех свинцовой тяжестью. Два дня без нормального сна, бой, мутанты, транспортник — всё смешалось в голове в один сплошной кошмар.

Эмилия ждала у ворот. Она стояла, опираясь на костыль — Мигель притащил ей трость, чтобы легче было стоять, — и её лицо было бледным, но в глазах горел тот самый огонь, который никогда не угасал. Рядом с ней стояла Адриана, и её руки были сжаты в кулаки.

Когда машины остановились, Эмилия шагнула вперёд, и Дерек увидел, как её лицо разгладилось, как она выдохнула — долго, медленно, как будто держала воздух в лёгких всё время, пока их не было.

— Живы! — выдохнула она, и в этом одном слове было столько облегчения, что у Дерека защипало в глазах.

— Живы, — ответил он, вылезая из машины. Он обнял сначала Адриану, чувствуя, как она дрожит, как её пальцы впиваются в его куртку, а потом осторожно — Эмилию. — И даже почти целые.

— Что там? — спросила Адриана, вглядываясь в его усталое лицо.

— Потом расскажу. Сначала — к Коннору. У нас много новостей. Плохих, и очень плохих.

Они вошли в штаб. Коннор уже ждал, рядом находился сержант-майор с неизменной трубкой. Гейтс и Харрис были на связи по радио.

— Докладывай, — сказал Коннор.

Дерек рассказал всё. Про мутантов, про транспортник, про засаду, про завод, про Т-400, про то, как машины грузили и увозили на северо-восток в сторону Лас-Вегаса. Дони показал записи.

— Они перебрасывают силы, — закончил Дерек. — Куда-то на восток. Или на север. У них есть логистика, есть транспорт. Они могут ударить где угодно.

Коннор задумался. Тишина в комнате становилась тяжёлой.

— Гейтс, — сказал он наконец. — Что скажешь?

— Если они начали переброску, — голос учёного звучал напряжённо, — значит, готовят крупную операцию. Возможно, против крупных анклавов. Нам нужно узнать, куда именно.

— Значит, новая экспедиция?

— Скоро. Но не сегодня.

Дерек вышел во двор, где его ждала Адриана. Таня уже ушла. Микаэла и Дони разгружали трофеи.

— Ты как? — спросила Адриана.

— Нормально. Устал.

— Пойдём. Я чай согрела. И бутерброды остались.

— Пойдём.

Они ушли в дом, а на базе жизнь продолжалась. Где-то в лазарете Мигель снова сидел у койки Эмилии, и она рассказывала ему о своей жизни до войны. Где-то в новом доме Майк и Денни планировали что еще можно отремонтировать. А в небе кружили охотники, но сегодня они держались на расстоянии. Война продолжалась. Но надежда оставалась.

Надежда — это всё, что у нас есть, — подумал Дерек, засыпая. — Надежда и те, кто рядом.

Глава 19

Глава 19. Каньон Дьявола

Несколько недель пролетело после возвращения группы Дерека, словно одно мгновенье. Сначала все отсыпались и разбирали трофеи. Потом постоянные совещания и планирования затягивающиеся до середины ночи, проработка тактики, новые данные от мобильных групп разведки, которые тоже видели транспортники, причем не только с роботами, но и с живыми людьми. Ночами, когда Дереку удавалось выкроить несколько часов на сон, его настигали кошмары. Они приходили не как цельные сны, а как обрывки — фрагменты, которые складывались в неправильную мозаику. Красные глаза «рапторов» горели в темноте, и он слышал гул их сервоприводов — низкий, вибрирующий, который казалось проходил даже сквозь кости. Потом тени мутантов скользили по стенам в лунном свете, и он чувствовал запах их дыхания — гнилой, кислый, от которого першило в горле.

Каждое закрытие век приносило новые обрывки кошмаров, от которых он просыпался с колотящимся сердцем, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. В комнате было тихо, но он всё ещё слышал отголоски лязга металла. Всё ещё чувствовал взгляд машины, нацелившейся прямо на него.

Он вставал, пил воду, ждал пока сердце перестанет биться словно бешенное и снова ложился. А чере з какое-то время вновь вскакивал, и в итоге просто сидел на койке, глядя в серый прямоугольник окна, за которым медленно разгорался рассвет.

Очередное утро выдалось серым, но в этот раз без дождя. Воздух постепенно становился ещё теплее, днем температура достигала отметки градусов в пять со знаком плюс, не меньше. Впервые за многие месяцы Дерек почувствовал, что ему жарко в плотной куртке. Он даже расстегнул молнию, и полной грудью вдохнул влажный, пахнущий оттаявшей землёй воздух. Где-то далеко, за руинами, закаркала ворона — противно, настойчиво, но этот звук был гораздо лучше, чем гнетущая тишина.

Снег лежавший много лет почти сошёл, обнажив мокрую, чавкающую под ногами землю. Подошвы ботинок вязли в грязи, оставляя глубокие следы, куда-то идти совершенно не хотелось. Дерек сидел на крыльце нового дома, держа в руках кружку с горьким травяным чаем. Адриана заваривала его из листьев, собранных ещё прошлым летом, и вкус напитка был терпким, с лёгкой горечью — напоминанием о том, что мир когда-то был другим. Он смотрел на Кайла и Элисон и думал о том, как быстро они растут.

Кайл уже почти догнал его ростом. Плечи подростка стали шире, голос — глубже. Он учил Элисон стрелять из мелкокалиберной винтовки, и его движения были уверенными, почти взрослыми. Элисон тоже изменилась — она вытянулась, в её лице появилась та серьёзность, которая бывает у детей, прошедших слишком много. Она сжимала винтовку, и её рука была твердой, а пальцы больше не дрожали.

— Выше локоть, — командовал Кайл. — Целься в центр. Не дёргай спуск, плавно нажимай.

— Я целюсь, — отвечала Элисон, щурясь. Солнце, хоть и слабое, всё же слепило глаза после месяцев серости.

Выстрел. Пуля ушла в молоко, взбив фонтанчик грязи далеко от мишени.

— Ничего, — утешил Кайл. — В следующий раз получится. Ты просто ещё не привыкла к свету.

— У неё получится, — улыбнулась подошедшая Адриана, садясь рядом с Дереком и забирая у него кружку, чтобы сделать глоток. — Ты сам в её возрасте хуже стрелял.

— Я? — возмутился Кайл. — Да я в пять лет...

— В пять лет ты боялся темноты, — оборвал его Дерек, даже не поворачивая головы. — И под кроватью у тебя монстры водились. Не ври.

Кайл покраснел до корней волос, но спорить не стал. Элисон хихикнула, прикрывая рот ладошкой. Медведь, уже не такой лохматый, как раньше, сидел рядом на скамейке и «наблюдал» за стрельбами.

— Только мне давно уже не пять лет, — вдруг серьезно произнесла девочка, — уже почти девять….

Из штаба выбежал Мигель. Он выглядел взволнованным, даже больше, чем обычно. Лицо его раскраснелось, дыхание сбилось — видно, бежал от самого радиоузла.

— Дерек! — крикнул он, запыхавшись. — Коннор зовёт. Срочно. Там... там пришли какие-то люди.

— Люди? — Дерек нахмурился, ставя кружку на перила. — С востока?

— С севера. Говорят, что с севера. Вроде учёные. — Мигель перевёл дух. — Странные такие. В форме, но не военной. С какими-то значками.

Дерек вскочил, бросив взгляд на Адриану. Та молча кивнула — иди, я присмотрю.

В штабе было накурено так, что хоть топор вешай — сержант-майор не изменял своей привычке. Сизый дым слоями висел под потолком, смешиваясь с запахом разогретого сургуча — Мигель где-то нашёл более точные военные карты и теперь заклеивал на них прорехи.

Коннор сидел за столом, перед ним сидели двое незнакомцев — мужчина и женщина. Оба в потрёпанной, но чистой одежде, с нашивками, которые Дерек узнал не сразу. Атом. Символ радиации. Три лепестка на жёлтом фоне. Такие значки он видел только на старых фотографиях в интернете, ещё до войны.

— Это он, — сказал Коннор, кивая на вошедшего Дерека. — Командир разведки. Дерек Риз. Если кто и сможет провести вас туда и обратно, то это он.

Мужчина поднялся со стула. Ему было лет пятьдесят, но из-за усталости он выглядел гораздо старше — седина в волосах, глубокие морщины на лице, глаза, обведённые тёмными кругами, которые говорили о бессонных ночах, проведённых в страхе. Его руки слегка дрожали — не от холода, а от постоянного напряжения, которое держалось в нём уже много месяцев.

Он посмотрел на Дерека, и в его взгляде было что-то, чего Дерек не ожидал увидеть у учёного. Не просто усталость. Отчаяние. Как у человека, который видел, как мир рушится, и знает, что может рухнуть снова.

— Доктор Эмилио Васкес, — представился он, протягивая руку. Пожатие было крепким, а ладонь горячей, голос мужчины был сухим, и звучал словно шорох бумаги. — Бывший главный инженер АЭС Diablo Canyon. А это моя коллега, доктор Лиана Ким.

Женщина кивнула. Она была гораздо моложе, лет тридцати, плюс минус, с короткой стрижкой и цепким взглядом, который, казалось, сканировал всё вокруг — стены, людей, карты. На коленях у неё лежал потрёпанный рюкзак, из которого торчали какие-то трубки и провода.

— Мы не одни пришли, — сказал Васкес. — С нами ещё один. Радж Сингх, наш программист. Он сейчас в лазарете — ногу сильно подвернул.

— Садись, — Коннор указал Дереку на стул, а затем перевел взгляд на визитеров. — Рассказывайте свою историю еще раз. Только посторайтесь коротко и по делу. У нас мало времени.

Васкес переглянулся с Ким, потом начал. Говорил он тихо, но каждое слово падало в тишину штаба, как камень в воду:

— Вы знаете, что такое Diablo Canyon?

— Атомная станция на побережье, — ответил Дерек, присаживаясь на подоконник. — Километров триста к северу.

— Двести девяносто пять, — поправила Ким, если мерить от ЭлЭй, не поднимая глаз. В её голосе слышалась привычка к точности. — Если по прямой. По дорогам — около трёхсот пятидесяти.

— Мы там работали, — продолжил Васкес. — До Судного дня. Когда началась война, станцию заглушили автоматикой. Реакторы встали, топливо в бассейнах выдержки остывало. Первые два года всё было нормально — резервные дизели работали, системы охлаждения функционировали. Мы даже думали, что пронесёт. Но потом...

— Потом начались проблемы, — подхватила Ким, и в её голосе впервые проскользнуло что-то человеческое — усталость. — Топливо в бассейнах греется. Это как... как если оставить чайник на плите и забыть про него. Только этот чайник размером с дом. Если насосы остановятся, произойдёт перегрев, потом пожар, потом выброс. Весь регион от Санта-Барбары до мексиканской границы станет зоной отчуждения. На десятки, а может и сотни лет.

— Сколько у вас времени? — спросил Коннор. Голос его звучал ровно, но Дерек заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край стола.

— Месяцы, — глухо ответил Васкес. — Может, полгода. Дизели работают на остатках топлива. Мы растягивали как могли, но запасы не бесконечны. Если бы мы могли запустить хотя бы один реактор...

— Не можем, — отрезала Ким. — Без специалистов, без запчастей, без защиты. Это самоубийство.

— А почему вы ушли? — вмешался сержант-майор, выпуская клуб дыма. — Я правильно понимаю, что не только топливо вас сюда привело?

Васкес кивнул. Глаза его на мгновение закрылись, словно он переживал заново то, о чём собирался рассказать.

— Месяц назад к станции пришли люди. В серых комбинезонах, с оружием. Они пытались проникнуть в машинный зал, вскрыть щиты управления. Мы отбились — у нас есть несколько человек охранников, бывших военных. Но они вернулись через неделю. Уже с техникой. С машинами.

— Т-1? — спросил Дерек.

Ким подняла глаза. — Мы не знаем точных моделей. Но они были... разные. Одни на гусеницах, другие на ногах. Мы ушли тайком, через старые технические тоннели, которые вели в горы. Больше двух недель шли пешком, пока не наткнулись на ваш патруль, с нами еще был Марк Лебовски, один из охранников, он сказал, что слышал вашу передачу по радио, сказал, что вы поможете, но… два дня назад он погиб… На нас напала стая каких-то огромных собак, и он помог нам добежать до дома и прикрывал нас, но потом… выстрелы… его крики… он не успел к нам….

— «Серые», и мутанты — тихо сказал Дерек, и это слово повисло в воздухе, как приговор.

— Похоже на то, — согласился Коннор. — Скайнет нужна станция. Энергия. Или топливо.

— Или они хотят устроить катастрофу, — добавила Ким, и в её голосе Дерек услышал то, чего не ожидал от учёного — ненависть. — Если взорвать реактор, радиоактивное облако накроет всё побережье. Сначала Лос-Анджелес. Потом Сан-Диего. Потом все города и поселения на сотни километров вглубь материка. Люди не успеют уйти. Они даже не поймут, что происходит. Одна вспышка — и всё. Леса, поля, города — всё станет мёртвым. На десятилетия.

Она замолчала, и Дерек увидел, как её пальцы сжались в кулаки.

— Мы не можем этого допустить, — сказал Коннор, и в его голосе звучала сталь. — Им не придётся с нами воевать — они просто выжгут всю землю вместе с населяющими ее людьми, не разбираясь бандиты это или мирные жители.

В комнате повисла тишина. Сержант-майор выпустил клуб дыма, и он медленно пополз к потолку, смешиваясь с тенями. Где-то во дворе закричал ребёнок. Обычный, мирный крик. И от этого контраста у Дерека мурашки побежали по коже.

— Что нужно, чтобы предотвратить катастрофу? — спросил Коннор, и его голос вернул всех к реальности.

— Наладить охлаждение, — ответил Васкес. — Починить насосы, обеспечить подачу воды. И защитить станцию от тех, кто хочет её уничтожить. Это не навсегда, но даст нам время. Годы, может быть.

— Это возможно?

— Да. Если у нас будут люди, запчасти и время. — Васкес посмотрел на Дерека. — И, если вы сможете нас туда провести.

Коннор задумался. Потом посмотрел на Дерека.

— Новая экспедиция. На север. К станции.

— Когда? — спросил Дерек, хотя ответ уже знал.

— Как только подготовимся. Дней через пять.

Дерек кивнул. Внутри всё сжалось. Ещё одна дорога. Ещё одна опасность. И где-то там, за триста километров, ждала станция, которая могла взорваться в любой момент.

— Мы все идем с вами, — сказал Васкес. — Мы знаем станцию как свои пять пальцев, и без нас там будет ничего не сделать, автоматика не даст. Нужны наши допуски. Да и охрана вас одних не пропустит.

— Хорошо, — Коннор встал, давая понять, что разговор окончен. — Разместите их, накормите, дайте отдохнуть. Завтра начнём планировать. Мигель, подыщи им место в новом доме.

Мигель кивнул и жестом позвал учёных за собой. Ким, проходя мимо Дерека, остановилась на секунду.

— Вы правда думаете, что это возможно? — тихо спросила она. — Дойти туда, и отбить станцию?

— Не знаю, — честно ответил Дерек. — Но пробовать надо. Если не попробуем, точно не получится.

Женщина кивнула и вышла.

Вечером у костра собрались все свои. Дерек, Адриана, Кайл, Элисон, Таня, Микаэла. Пришли и вновь прибывшие Васкес и Лиана Ким. Они сидели чуть поодаль, словно, не решаясь до конца поверить, что они в безопасности.

Пламя костра плясало, отбрасывая на лица тёплые оранжевые блики. Дрова потрескивали, искры улетали в темнеющее небо, где уже зажигались первые, редкие звёзды. Пахло дымом и мясом — кто-то раздобыл банку тушёнки и теперь разогревал её на углях.

— Расскажите, — попросила Элисон, глядя на учёных с любопытством. Она сидела, поджав ноги, и гладила медведя, который лежал у неё на коленях. — Как там, на станции?

— Страшно, — честно ответила Ким. В свете костра её лицо казалось мягче, чем днём. — Гул дизелей, вой насосов, и всё время думаешь: а что, если сейчас рванёт? Первое время я вообще спать не могла. Каждый звук казался предвестником конца.

— А вы не боялись?

— Боялись. Но работали. — Ким улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти детское. — Знаешь, когда ты работаешь в таком месте, ты привыкаешь к тому, что твоя работа может убить. Но ты надеешься, что твои знания помогут этого избежать.

Кайл подбросил дров в костёр. Искры взметнулись к небу, и на секунду показалось, что они смешались со звёздами.

— А почему вы не ушли раньше? — спросил он.

— Думали, что справимся, — ответил Васкес, помешивая тушёнку самодельной ложкой. — И надеялись, что помощь придёт. Знаешь, есть такое чувство — ответственность. Когда ты отвечаешь за то, что может убить тысячи людей, ты не можешь просто взять и уйти.

— Помощь пришла, — улыбнулась Адриана, кладя руку на плечо Дереку. — Мы.

Лиана посмотрела на неё, потом на Дерека.

— Вы правда пойдёте с нами?

— Пойдём, — ответил он, чувствуя, как Адриана чуть крепче сжала его плечо. — Не в первый раз идти туда где чувствуется запах смерти.

— Многие не возвращаются?

Дерек помолчал. Вспомнил лица тех, кто остался навсегда в руинах Лос-Анжелеса, в ледяной пустыне, в аэропорту, тех кто не вернулся с заданий. — Многие. Но мы возвращаемся.

Костер трещал, освещая усталые, но решительные лица. Где-то в темноте завыла собака — или, может быть, волк. Элисон вздрогнула и прижалась к Кайлу.

— Не бойся, — сказал он. — Они далеко.

— Я не боюсь, — ответила она, но медведя прижала крепче.

Ночь опустилась на базу, укрывая её темнотой и тишиной. Где-то в лазарете горел свет — Мигель сидел у койки Эмилии, читая ей вслух старую книгу. А здесь, у костра, люди просто были вместе. И этого было достаточно.

На следующий день Коннор собрал совещание. В штабе, помимо обычных лиц, сидели Васкес и Ким. На столе лежала карта побережья — старая, довоенная, с выцветшими линиями и пометками поверх которых уже появились более свежие надписи.

— Вот здесь, — Васкес ткнул пальцем в точку на карте, чуть севернее Санта-Барбары. — Diablo Canyon. Расстояние от Лос-Анджелеса — около трёхсот километров. Если двигаться на машине по побережью, дорога займёт часа два-три, если не будет завалов.

— Два, три? Доктор, у нас вообще-то апокалипсис случился. Хайвеев нет, а там, где остались с ветерком не покатаешься… Дорога в одну сторону на машинах минимум два дня. Это если не будет проблем… Но проблемы будут, если в округе появились серые и машины. Территория? — спросил Коннор, разглядывая карту.

— До войны тут был заповедник. Красивые места, горы, океан. Сейчас это ничейная земля. Банды, мародёры, возможно, как вы говорите машины и серые. Мы шли лесами, старались не высовываться на открытыую местность. Дороги там в основном разбиты, мосты кое-где обрушены.

— «Серых» видели только у станции?

— Да. Похоже, они только недавно её обнаружили. Или, может быть, знали о ней с самого начала, но не могли добраться.

Коннор повернулся к Дереку.

— Состав группы: ты, Таня, Микаэла, Ривера, Дони. Плюс Васкес и Ким. Семеро. Хватит? Эмилия не поправилась?

— Хватит, Эмилия рвется в бой, но брать ее не будем, не совсем еще здорова. Без нее справимся — ответил Дерек. — Если действовать осторожно. Когда выступаем?

— Через три-четыре дня. Надо подготовить машины, боеприпасы, снаряжение. Запчасти по списку, на счет них нужно потрясти Коула. И взрывчатку — на всякий случай. — Коннор помолчал. — Если придётся уничтожить станцию, чтобы она не досталась машинам..., но тогда из штата нужно будет быстро уходить, оставив всю территорию им. Патовая ситуация…

— Если не останется выбора, — твёрдо сказал Дерек. — Но лучше этого избежать.

— Лучше. Станция в рабочем состоянии нужна всем. — Коннор кивнул. — Готовьтесь.

— Да, кстати, Васкес, Радж Сингх сегодня полетит в группу к нашим яйцеголовым, считайте, что он прикомандирован на другой объект. Его знания можно использовать в более нужном русле, чем с боем прорываться на станцию.

Дни подготовки пролетели в хлопотах. Машины гтовили и проверяли, грузили ящики со взрывчаткой, цинки с патронами, свертки с оружием для защитников станции, водой, сухпайками. Васкес и Ким объясняли, что может понадобиться на станции — насосы, клапаны, кабели, изолента, и даже сварочный аппарат. Дони всё записывал в потрёпанный блокнот и потом передавал Коулу.

Эмилия, уже почти здоровая, ходила по базе и злилась, что не может идти с группой.

— В следующий раз, — успокаивал её Мигель, идя рядом.

— Когда этот следующий раз будет? — огрызалась она, но в голосе не было злости — только досада.

— Скоро. Война пока еще не кончается.

Таня готовилась к новому рейду. Теперь она держалась гораздо увереннее, хотя в глазах всё ещё читалась тревога.

— Ты молодец, — сказал ей Дерек, когда они вместе проверяли оружие. — В прошлый раз справилась.

— Справилась. — Она вздохнула, проверила магазин. — Но легче от этого не стало.

— И не станет. Просто привыкаешь со временем.

— Это хорошо?

— Не знаю. Но выжить помогает.

Ночь опустилась на базу, укрывая её темнотой и тишиной. Костёр во дворе почти догорел, только угли тлели, изредка вспыхивая. Дерек и Адриана сидели на крыльце нового дома, глядя на догорающий огонь. Вокруг было тихо — только ветер шумел в кронах редких деревьев да где-то далеко, за холмами, кружили охотники.

Адриана первой нарушила молчание.

— Опять уходишь?

— Опять.

— Я с тобой.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела. Не усталость. Не страх. Скорее, отчаяние.

— Нет, — сказал он, и это слово прозвучало как удар хлыстом. — Ты остаёшься здесь.

Адриана прищурилась. Её голос стал тише, но в нём появилась холодная сталь, которой она редко пользовалась.

— Я не спрашивала твоего разрешения.

— Я знаю, — сказал он, и его голос слегка дрогнул. — Но ты не пойдёшь.

Она встала, и он увидел, как сжались кулаки девушки.

— Ты не можешь решать за меня, Дерек, — сказала она. Её голос был ровным, но в нём все еще чувствовалось напряжение. — Я не твоя собственность.

— Я знаю, — повторил он, и в его голосе появилась горечь. — Но я не хочу терять тебя.

— А я не хочу терять себя! — Голос Адрианы сорвался на крик. — Ты не понимаешь? Я не для того училась стрелять, чтобы сидеть здесь и ждать, пока ты вернёшься. Я не для того выжила при атаке на Аасадену и в Сан-Диего, чтобы теперь прятаться за твоей спиной.

Он поднялся, шагнул ближе к девушке и взял ее за руки. В темноте его лицо казалось старше, жёстче, но в глазах Дерека горела тревога.

— Ты могла там погибнуть. Я не хочу пережить это снова. — сказал он, и его голос дрожал.

— А я не хочу пережить то, что чувствововала, когда вы вовремя не выходили на связь, — ответила она. — Я не знала, жив ты или мёртв. Я сидела здесь и ждала, ничего не делая. Я больше не буду ждать. Я не хочу ждать…

Они стояли друг напротив друга, и тишина между ними была тяжелее любого крика. Дерек смотрел на неё, и он видел, что она не отступит. Она была такой же, как он, — упрямой, готовой идти до конца. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он чувствовал, как внутри него борется страх и желание защитить её, и он не знал, что сильнее.

Адриана прижалась к нему, и в её глазах он увидел не злость, не обиду. Он увидел ту же боль, что чувствовал сам.

— Я боюсь, — сказала она тихо. — Я боюсь за тебя. Я боюсь, что однажды ты не вернёшься. Но я не могу сидеть здесь и ждать, пока ты умрёшь где-то там, без меня.

Она нежно погладила его по лицу. Её пальцы были холодными, но прикосновения нежными и любящими.

— Я пойду с тобой, — сказала она. — И ты не сможешь меня остановить.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом обнял её, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит.

— Если с тобой что-то случится, — сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом, — я никогда себе этого не прощу.

— Если со мной что-то случится, — ответила она, — то я хочу, чтобы это произошло рядом с тобой.

Они стояли так, обнявшись, пока угли в костре не погасли совсем. Дерек смотрел на восток, где за горами, в темноте, ждали новые угрозы. Он знал, что она права. Он не мог остановить её. И, возможно, он не хотел останавливать. Только боялся признаться себе в этом.

— Ты нужна здесь. Контрразведка, люди... И потом, — он посмотрел ей в глаза, — если с нами что-то случится, кто-то должен остаться и присмотреть за Каилом и Эллисон. И это ты.

— Не говори так. — Она прижалась к нему, спрятала лицо у него на плече. Дерек чувствовал, как пахнут её волосы — дымом, улицей, чем-то родным, а еще он чуствовал, что она уступила. Уступила его просьбе в этот раз…

Глава 20

Глава 20. Дорога на север

Утро перед выездом встретило группу привычной суетой. Два «Хамви» стояли у ворот урча двигателями и звук эхом отражался от стен нового дома. Дони еще раз проверял ящики с запчастями, сверяя со списком, какие-то железки мягко позвякивали, когда он перекладывал их из одного ящика в другой. Таня грузила медикаменты и перевязочные пакеты.

Микаэла, как всегда, ждала сидя широком на капоте, и держа в руках снайперскую винтовку. Её зелёные глаза скользили по двору, оценивая происходящее, но сама она оставалась неподвижной, словно изваяние.

Дерек стоял чуть поодаль, перебирая в памяти карту маршрута. Под его ногами хрустел мелкий гравий — он периодически переминался с ноги на ногу, сам того не замечая. Триста пятьдесят километров по разбитым дорогам, через зоны, где орудовали банды, а теперь к ним добавились мутанты и возможно патрули машин. Дорога займёт минимум два дня, а скорее всего три. Нужно будет ночевать в пути, искать укрытия, выставлять дозоры.

Где-то за стеной послышался звонкий детский смех — Элисон, кажется, снова дразнила Кайла. Дерек невольно улыбнулся.

— Волнуешься? — Адриана подошла бесшумно, лишь только лёгкий шорох одежды выдал её приближение. Она коснулась его плеча, и этот жест был таким привычным, таким родным, что Дерек на мгновение закрыл глаза.

— Есть немного. — Он обернулся, и под ногой снова хрустнул камешек. — Не за себя. За них. — Дерек кивнул на Васкеса и Ким, которые стояли у второй машины, переговариваясь с Дони. Голоса учёных звучали тихо, но взволнованно — они явно обсуждали какие-то технические детали. — Учёные. Под пулями не были, мутантов видели один раз, и перепугались до жути... Да еще и слышали, как их человека схарчили. Как бы не подвели в решающий момент.

— Ты их научишь, и прикроешь. — Адриана улыбнулась, и в её голосе звучала такая уверенность, что Дерек невольно расправил плечи. — Ты умеешь.

— Научить можно всему, было бы желание. Главное, чтобы пока не научились не растерялись.

К ним подошёл Коннор. Его шаги были твёрдыми, но Дерек заметил, как он поморщился, когда под ним скрипнула половица крыльца — даже лидеры иногда выдают своё волнение. Лицо его было сосредоточенным, под глазами залегли тени — последние дни он почти не спал, координируя подготовку.

— Взрывчатка у Дони, — сказал он без предисловий. — Запчасти по списку Коул выдал, всё проверили. Связь каждый вечер, в одно и то же время. Если пропадёте — искать будем, но лучше не пропадайте.

— Постараемся. — Дерек взял у него рацию, проверил батарею. Пластик корпуса тихо щёлкнул, когда он закрывал крышку.

— Ещё вот. — Коннор протянул свёрток. — Карты. Старые, но точные. Васкес и Ким отметили места, где можно будет спрятаться, и куда лучше не соваться, но не факт что вы будете двигаться их же маршрутом, поэтому смотрите по обстановке.

— Спасибо.

Они обменялись рукопожатием. Ладонь Коннора была сухой и тёплой.

Из дверей лазарета вышла Эмилия. Она уже ходила без повязки, но двигалась осторожно заживающие рёбра ещё побаливали. Каждый неосторожный шаг отдавался импульсом боли и изредка проявлялся на ее лице. Рядом шёл Мигель, готовый подхватить, и его куртка тихо шуршала при каждом движении.

— Дерек, — окликнула она.

Риз подошёл.

— Присмотри за ними. — Эмилия кивнула в сторону группы. — Таня вон уже глазёнками сверкает, но, если что — подстрахуй.

— Всегда подстраховываю.

— Знаю. — Она криво усмехнулась. — Завидую. Сама бы пошла, но...

— Выздоравливай. На твою долю ещё хватит рейдов.

Кайл и Элисон стояли у крыльца, не решаясь подойти. Наконец девочка решилась, подбежала к Дереку. Её шаги были лёгкими, почти неслышными, но Дерек уловил их по шороху. Она протянула медведя.

— Возьми, — сказала она серьёзно. — Он тебя уже спасал. И от «рапторов», и от волков. Снова спасёт.

— Спасал, — согласился Дерек, пряча игрушку в карман куртки. Медведь был мягким и тёплым — наверное, Элисон всю ночь держала его в руках. — Спасибо, малыш.

— Я уже не малыш, — нахмурилась Элисон. — Мне почти девять.

— Для меня всегда малыш.

Кайл молча обнял брата.

— Присматривай за ними, — сказал Дерек.

Группа погрузилась в машины. Двери «Хамви» захлопнулись с тяжёлым, глухим стуком. Дерек сел за руль первой, рядом с ним разместились Таня и Васкес. Во второй — Микаэла, Дони, Ривера и Ким. Моторы взревели, и колонна выехала за ворота.

Адриана стояла у ворот, пока машины не скрылись за поворотом. Она слышала, как гул двигателей постепенно затихает, как ветер уносит звук, пока не остаётся только тишина. Пыль, поднятая колёсами, всё ещё висела в воздухе, подсвеченная утренним солнцем, и казалась золотой.

Она стояла неподвижно, и её пальцы сжимали край куртки так, что побелели костяшки. Она знала, что они вернутся. Она должна была в это верить. Но страх всё равно был здесь — холодный, липкий, он сидел у неё в груди и не отпускал.

— Вернутся, — сказал подошедший Мигель, и его голос был тихим, почти шепотом.

— Знаю, — ответила она, но в голосе её не было уверенности. — Но всё равно страшно.

Дорога на север была знакомой лишь первые двадцать километров. Потом начались места, где Дерек никогда не бывал. Хайвей оказался настолько плотно забит ржавыми машинами, что вскоре двигаться по нему стало невозможно и колонне пришлось свернуть на альтернативный маршрут. Постепенно даже асфальт исчез под колесами, сменившись разбитой грунтовкой, которая петляла между холмами, то поднимаясь вверх, то проваливаясь вниз. Машину трясло на ухабах, и каждый толчок отдавался в позвоночнике. Разбитые дороги, заваленные обломками, приходилось объезжать по полям. Местами снег уже давно сошёл, но земля была мокрой и вязкой. Грязь чавкала под колёсами, иногда так сильно, что машины начинали буксовать, и тогда слышался противный визг покрышек.

Воздух стал другим — влажным, тяжёлым, с запахом оттаявшей земли и прелой листвы. Дерек поймал себя на том, что вдыхает его глубоко, пытаясь запомнить этот запах. Запах жизни, который он почти забыл.

Чёрт, — выругался Дерек, когда его «Хамви» в очередной раз зарылся в жижу.

Дони и Таня вылезли и стали подталкивать. Их ботинки увязали в грязи, и каждый шаг сопровождался хлюпающим звуком. Дони матерился сквозь зубы, толкая машину, а Таня молча упиралась плечом в борт.

— Весело, — прокомментировал Ривера по рации. В его голосе слышалась усмешка. — В прошлом году в этот период ещё можно было везде проехать нормально. А теперь... тепло… весна, мать её.

— Весна — это хорошо, — ответил Дерек, выжимая газ. Двигатель взревел, колёса заскрежетали по камням раскидывая грязь в разные стороны, и машина наконец выскочила на более твёрдый участок. — Теплее.

— Теплее — это хорошо. Грязь — плохо.

К полудню они выбрались на более-менее ровный участок. Дорога шла вдоль холмов, покрытых редким кустарником. Васкес, сидевший рядом с Дереком, молчал, только иногда подсказывал направление, и тогда его палец тихо стучал по стеклу, указывая нужный поворот.

— Долго ещё до места, где вы шли? — спросил Дерек.

— Если по карте, то с нашей скоростью ближе к вечеру будем у первых ориентиров, — ответил учёный. — Там, где мы наткнулись на мутантов.

— Расскажите?

Васкес помолчал, собираясь с мыслями. Слышно было только его дыхание и мерный гул двигателя.

— Мы шли уже десятый день. Устали, припасы, которые мы взяли с собой давно кончились. Марк, наш охранник, заметил их первым. Сначала думали, что это просто собаки. Потом поняли — нет. Слишком крупные, слишком... злые. Они шли за нами долго, ждали, когда мы выдохнемся. А потом напали.

— Сколько их было?

— Пятеро. Марк отстреливался, прикрывал нас. Мы побежали. А он... — Васкес сглотнул. — Мы слышали его крики. И выстрелы. А потом опустилась тишина.

Дерек молча кивнул. В салоне повисла молчаливая пауза, нарушаемая только шумом мотора и шорохом шин по гравию.

— Мы похороним его, если будет возможность, — сказал он. — Когда вернёмся.

— Спасибо.

Машины ехали дальше. Где-то в небе над редкими деревьями мелькнула тень — охотник, но он прошёл стороной, не снижаясь как будто не заметил людей. Только гул его двигателей на мгновение стал громче, а потом стих вдали.

К вечеру они въехали в зону, где когда-то был небольшой посёлок. Остовы заброшенный и обвалившихся домов, давно сгоревшие машины, и полная тишина. Только ветер иногда шелестел обрывками жести на крышах. Дерек выбрал место для ночлега — большой практически целый гараж с крепкими каменными стенами и покатой крышей.

— Машины загоняем внутрь, — скомандовал он, когда открыл ворота, и его голос глухо отразился от бетонных стен пустого помещения. — Дони, на тебе дозор. Микаэла, ищи позицию наверху на ночь. Таня, проверь окрестности.

Все быстро засуетились. Шаги гулко отдавались в пустом гараже, где-то под ногами хрустело битое стекло. Дони забрался на крышу, и оттуда посыпалась мелкая крошка.

Васкес и Ким сидели в стороне, не зная, чем помочь. Ким нервно теребила край куртки, и этот тихий шорох выдавал её волнение.

— Отдыхайте, — сказал им Дерек. — Завтра будет тяжёлый день.

— Мы можем помочь, — возразила Ким.

— Поможете, когда дойдём до станции. А пока — отдыхайте и не мешайте. И наблюдайте что делаем мы. Знания ненужными не бывают. Хотя… можете пока подготовить ужин.

Она хотела возразить, но Васкес тронул её за плечо.

— Он прав. Мы там будем нужнее.

Ночь прошла спокойно. Мутанты не появлялись, только где-то далеко выли волки — или то, во что они превратились. Дерек почти не спал, прислушиваясь к каждому звуку: шорох ветра, скрип старой балки, тихое дыхание спящих.

На утро двинулись дальше. Дорога с каждым пройденным километром становилась всё хуже, местами приходилось пробираться через завалы из вырванных когда-то с корнем деревьев, объезжать глубокие овраги, заполнившиеся талой водой. К полудню они выехали на открытый участок, и Ривера вдруг резко затормозил.

— Стоять!

Дерек выскочил из машины, вскидывая автомат. Затвор щёлкнул, становясь на место. Впереди, метрах в ста, виднелись останки — человеческие и не только. Трупы лежали вповалку, среди них — несколько туш огромных волков.

— Твою мать, — выдохнул Дони.

— Это здесь, — тихо сказал Васкес, выходя из машины. Его ботинки мягко ступали по земле, но Дерек слышал, как дрожит его голос. Он смотрел на место, и лицо его стало серым. — Здесь погиб Марк.

Они подошли ближе. Под ногами хрустело — ветки, камни, и ещё что-то, о чём Дерек старался не думать. Он смотрел на землю, на тела, которые лежали в неестественных позах. Мутанты — огромные, с свалявшейся шерстью, их тела были изрешечены пулями. Но рядом с ними лежали и люди. Не меньше десятка. Их лица были спокойными — такими спокойными, какими бывают только мёртвые лица.

Тишина давила на уши. Ни ветра, ни птиц. Только их дыхание и хруст под ногами. Дерек чувствовал, как воздух становится тяжелее, как запах смерти смешивается с запахом сырой земли.

— Кто это? — спросила Таня, и её голос дрогнул.

— Не знаю, — ответил Дерек. — Но они дрались. — Похоже, здесь была засада. Марк отбивался, а потом подоспели... кто-то.

— Или что-то, — добавила Микаэла, указывая на следы гусениц.

Машины. Т-1 или Т-100. Глубокие борозды в земле, там, где тяжёлая техника прошла по мягкому грунту.

— Они пришли после боя? — спросил Ривера.

— Или во время. — Дерек нахмурился. — Надо уходить. Здесь может быть опасно.

Они обыскали тела, забрали оружие, патроны, но ничего более ценного не нашли. Только на одном из обезображенных укусами животных, трупов висел жетон с надписью: «Марк Лебовски». Васкес молча взял его, и спрятал в карман. Металл тихо звякнул, ударившись о пуговицу.

Около часа заняло сооружение каменной могилы над погибшими людьми. Рабирать где чьи останки не стали. Просто натаскали булыжников, кусков отвалившегося бетона и кирпичей от разрушенных домов неподалеку, и сделали небольшой холмик. Такую братскую могилу для всех погибших. Сверху воткнули крест из пары сбитых между собой досок и молча постояли. Каждый думал о чем-то своем. Дерек слышал, как Ривера и Васкес тихо бормотали молитвы, или может просто пожелали упокоения мертвым.

Настроение упало у всех, поэтому Риз поскорее обьявил сборы и выезд. Машины двинулись дальше, оставив позади место бойни. Ким сидела молча, глядя в окно. Только её пальцы выбивали нервную дробь по колену.

— Они были людьми, — вдруг сказала она. — Те, кто погиб. Просто пытались выжить.

— Все пытаются выжить, — ответил Дерек. — Кому-то везёт, кому-то нет.

— А нам?

— Мы ещё живы. Значит, пока везёт.

Вторую ночь решили не останавливаться в руинах — слишком опасно. Нашли старую ферму на отшибе, с крепким каменным домом и сараем. Машины загнали в сарай, сами устроились в доме. Старые половицы скрипели под ногами, где-то на чердаке ухала сова.

— Сегодня дежурим по двое, — распределил Дерек. — Первыми — я и Микаэла. Потом Таня и Дони. Ривера и учёные отдыхают.

Ночь была тихой. Слишком тихой. Дерек сидел у окна, всматриваясь в темноту. Стекло было холодным, и он старался не касаться его лицом. Микаэла устроилась на чердаке, откуда открывался хороший обзор. Иногда по рации слышалось её дыхание — она проверяла связь.

— Что-то не так, — сказала она по рации. — Слишком тихо. Даже волки не воют.

— Может, затаились.

— Может.

Часа через два Дерек услышал звук. Едва различимый, далёкий. Потом ещё один. Шаги. Много шагов. И приглушённые голоса.

— Микаэла, — шепнул он. — Смотри.

Она всмотрелась в темноту.

— Вижу. Тени. Много.

Дерек разбудил остальных. Все замерли, вглядываясь в ночь. Кто-то случайно задел пустую бутылку, и она покатилась по полу с противным стеклянным звоном. Все замерли.

Из темноты выступили силуэты. Люди. Вооружённые, в разномастной одежде, с факелами. Они двигались цепочкой, явно направляясь к ферме. Слышен был шорох одежды, приглушённые голоса, редкий кашель.

— Бандиты, — прошептал Ривера, и его голос был тихим, но напряжённым. — Человек пятнадцать, не меньше.

Таня сжала автомат, и Дерек видел, как побелели её костяшки.

— Что им надо? — спросила она, и в её голосе послышался страх.

— То же, что и нам, — ответил Дерек, не отрывая взгляда от темноты. — Укрытие. Еда. Топливо. Или они просто ищут, кого можно ограбить.

Он слышал их голоса — приглушённые, но различимые. Они обсуждали, стоит ли лезть. Кто-то смеялся. Кто-то ругался. Они не знали, что за ними наблюдают. Но они чувствовали, что здесь кто-то есть.

Дерек быстро оценил ситуацию.

— Не стрелять, если не нападут. Может, пройдут мимо.

Но бандиты не прошли. Они остановились в сотне метров от фермы, явно обсуждая, стоит ли лезть. Доносились обрывки фраз: «...там кто-то есть», «...машины видели», «...может, свои».

— Видят нас, — сказала Микаэла разглядывая пришедшую группу в ПНВ. — У них есть бинокль.

— Приготовиться к бою,— скомандовал Дерек. — Но без команды не стрелять.

Затворы щёлкнули почти бесшумно, но в ночной тишине этот звук показался оглушительным. Ким затаила дыхание — Дерек слышал, как она пытается дышать тише.

Минуты тянулись. Бандиты переговаривались, потом один из них отделился и пошёл к ферме, подняв пустые руки. Его шаги гулко отдавались в тишине.

— Эй, хозяева! — крикнул он. — Мы не враги! У нас бабы и дети! Пустите переночевать!

Дерек переглянулся с Риверой.

— Проверим, — сказал он. — Таня, прикрой.

Он вышел наружу, держа автомат наготове. Свет луны выхватил из темноты его фигуру, и Дерек на мгновение замер, давая глазам привыкнуть.

— Стоять. Кто такие?

— Мы с востока, — ответил мужчина. Голос его звучал устало, но искренне. — Банда Мясников наших добила, мы ушли. Теперь вот скитаемся.

— Сколько вас?

— Четырнадцать. Пятеро баб и четверо детей, остальные мужики.

Дерек посмотрел на него долгим взглядом.

— Оставайтесь на месте. Я посмотрю.

Он прошёл к группе. Действительно, женщины, дети, несколько мужиков с охотничьими ружьями. Усталые, грязные, но не похожие на бандитов. Дети жались к матерям, и Дерек слышал, как один из них тихо плачет.

— Ладно, — сказал он. — Ночуйте в доме. Утром уходите. И без глупостей.

— Спасибо, — выдохнул мужчина. — Спасибо, добрый человек.

Бойцы Дерека собралась и перешла в сарай к машинам. Ночь прошла на удивление спокойно. Только иногда из дома доносился детский плач или приглушённые голоса. Утром быстро собравшись группа ушла, оставив в благодарность банку тушёнки и пачку галет.

— Люди, — усмехнулся Ривера. — Всегда найдутся.

— И всегда будут проблемы, — добавил Дерек. — Едем дальше.

К полудню третьего дня они въехали в зону, где ландшафт начал меняться. Снова появились холмы, поросшие редким кустарником, а вдалеке угадывалась синева океана. Ветер донёс запах соли — впервые за многие годы.

— Близко, — сказал Васкес. — Ещё километров пятьдесят.

— К вечеру будем? — спросил Дерек.

— Если повезёт.

Но им не повезло, на подьезде к станции показался блокпост. Дерек остановил машины, поднял бинокль и замер. Впереди, перегораживая дорогу, стояли бетонные блоки — не просто баррикада, а укреплённый пост. Колючая проволока в несколько рядов, мешки с песком, и часовой. Он стоял неподвижно, как статуя, и его серый комбинезон сливался с бетоном.

— Серые, — выдохнула Ким, и Дерек услышал, как её голос дрогнул.

Он смотрел на часового, и внутри него разрастался холод. Часовой не двигался. Он просто стоял, глядя в пустоту, и Дерек не мог понять, что он видит. Может быть, он ждал их. Может быть, он знал, что они придут.

— Назад, — скомандовал Дерек. — Быстро, но тихо, не привлекаем внимание.

Машины окатились назад, а потом развернулись и ушли в сторону, скрывшись за холмами. Только шорох шин выдавал их присутствие, но большое расстояние вряд ли позволило серому услышать их.

— Они здесь, — сказал Дони. — У станции.

— Другой дороги нет, только через технические тоннели, но там и человеку то тяжело проходить, а уж запчасти тем более не пронесем, — произнес задумчиво Васкес.

— Значит, прорываться будем с боем, — ответил Дерек. — Но сначала надо разведать. Сегодня ночью пойдём посмотрим пешком.

Они нашли укрытие в небольшом овраге, замаскировали машины ветками, брезентом и мусором, и стали дожидаться темноты, в душе надеясь, что луна сегодня не покажет себя, а небо затянет облаками.

— Я, Микаэла и Дони идём на разведку, — сказал Дерек через несколько часов ожидания. — Остальные остаются здесь, в готовности. Если не вернёмся через три часа, то уходите обратно к базе, не ждите рассвета.

— Можно я с вами, — вызвалась Таня.

— Нет. Ты нужна здесь. Прикрывать.

Они ушли в ночь, растворившись в темноте. Только тихий шелест одежды и осторожные шаги выдавали их присутствие. Дерек шёл первым, стараясь ступать бесшумно. Под ногами иногда хрустели мелкие камешки, и каждый такой звук заставлял его замирать.

Блокпост оказался серьёзнее, чем думал Дерек и казалось издалека. Несколько крытых позиций, патрули, прожектора. Однако было и одно существенное, НО. Блокпост был рассчитан на прорыв с территории станции. В темноте чуть дальше заграждения угадывались её очертания — огромные купола реакторов, трубы, административные здания. Ветер доносил запах чего-то непонятного.

— Сколько их? — прошептал Дони, и его голос прозвучал слишком громко в ночной тишине.

— Человек двадцать, — ответила Микаэла, вглядываясь в прицел. — Плюс техника. Вижу два Т-1 у входа.

— Плохо, — сказал Дерек. — Но не безнадёжно.

Они наблюдали ещё час, запоминая расположение постов, маршруты патрулей, выискивали слабые места. Иногда со стороны блокпоста доносились голоса — серые переговаривались между собой. Один из патрульных прошёл так близко, что Дерек слышал, как под его ногами хрустит мелкий мусор.

— Завтра ночью пойдём на прорыв, — решил Дерек, когда они отошли на безопасное расстояние. — Сейчас выдвигаемся назад. Нужно кого-то через канализационные стоки отправить, пусть пошумят на станции, отвлекут внимание.

Они вернулись в лагерь, где их ждали с тревогой. Ким подскочила при их появлении.

— Ну что? — спросил Ривера.

— Завтра штурмуем, — ответил Дерек.

Все молча кивнули. Ким сжала кулаки так, что костяшки побелели.

— Мы сделаем это, — тихо сказала она. — Должны.

— Сделаем, — согласился Дерек. — Или умрём…, нужно пробраться на станцию, нужен отвлекающий маневр.

— Я думаю что мы с Лианой можем пойти, мы уже ходили этим путем, только проводить нас сможет кто-нибудь, а то вдруг опять мутанты появятся, — произнес задумчиво Васкес.

Глава 21

Глава 21. Призраки станции

Утро нового дня выдалось пасмурно серым, но к счастью в этот раз обошлось без дождя. Группа собралась в овраге, скрытая от чужих глаз небольшим склоном и густым кустарником, уже начавшим зеленеть. Дерек разложил карту на капоте «Хамви», рядом стояли Таня, Микаэла, Ривера, Дони, Васкес и Ким.

— Итак, еще раз повторим наш план, — начал Дерек, обводя взглядом собравшихся. — Васкес и Ким идут через технические тоннели к станции. Дони провожает их до входа и незамедлительно возвращается обратно. Учёные должны найти охрану и персонал станции, который, по словам Васкеса, может прятаться в подвальных помещениях. Их задача — подготовить станцию к нашему прорыву и, если получится, начать ремонт насосов. Но правда без запчастей они ничего не сделают, хотя могут начать разбирать корпуса, сливать масло или что там еще нужно делать…

— Запчасти у нас, — напомнил Дони, кивнув на ящики в машине. — Целый список от Коула.

— Именно. Поэтому сначала мы должны прорваться на станцию и доставить груз. А для этого нам нужна помощь изнутри. — Дерек посмотрел на Васкеса. — Сколько людей может быть на станции?

Васкес задумался.

— До Судного дня там работало больше пятисот человек. Операторы, техники, охрана, обслуживающий персонал. Конечно, большинство разбежалось в первые дни и много поуходило позже в поисках лучшей доли, но многие потом вернулись, некоторые с выжившими родственниками. Но часть могла погибнуть если были еще нападения серых. Когда мы ушли, на станции проживало около ста сорока человек. Инженеры, механики, несколько десятков человек охранников. Если они ещё там, они могут помочь.

— Сто сорок человек — это сила, — заметил Ривера. — Если их вооружить, они смогут держать оборону.

— Если они согласятся, и, если смогут — добавила Ким. — Люди напуганы, многие оружия никогда не держали в руках. После того как «серые» появились, многие хотели бежать, но мы их уговорили остаться. Обещали, что приведем помощь.

— Помощь пришла, — твёрдо сказал Дерек. — Теперь ваша задача — убедить их, что мы здесь, и подготовить всё для прорыва. Дони проводит вас до входа в тоннели, дальше вы сами. Рацию используем только в крайнем случае. Если к вечеру Дони не вернётся, будем считать, что появились проблемы, и думать, что делать дальше.

Васкес кивнул. Ким нервно теребила лямку рюкзака, но молчала.

— Время атаки назначим на два часа ночи, — продолжил Дерек. — Если сможете связаться — дайте сигнал. Если нет — действуйте по обстановке. Мы будем ждать. Как только охрана начнёт стрелять со стороны станции, мы ударим с тыла. Всё должно быть синхронно.

— Поняли, — ответил Васкес.

— Тогда не теряйте время. Выступайте.

Ближе к середине дня облака расступились и выглянуло солснце, Васкес, Ким и Дони к этому времени уже преодолели большую часть пути. Тропа петляла среди холмов, скрывая их от возможных наблюдателей. Дони шёл первым, внимательно осматриваясь и проверяя дорогу на возможные ловушки. Однако пока все было чисто, Васкес и Ким шли следом, стараясь ступать бесшумно.

Через час они вышли к старому коллектору — ржавой трубе примерно полутораметрового диаметра, торчащей из склона холма и частично заполненной грязью. Васкес остановился.

— Здесь. Дальше тоннель где-то метров пятьсот длиной, потом несколько ответвлений. Нужно не сбиться.

Дони осмотрел вход и посветил в него фонариком. Внутри было темно, сыро, пахло затхлостью и ржавчиной. Где-то в глубине капала вода, и этот звук эхом разносился по трубе.

— Я пойду с вами до развилки, — сказал Дони. — Чтобы вы точно не заблудились.

— Хорошо.

Они вошли внутрь, и тьма сомкнулась вокруг, как живое существо. Тусклый свет фонариков выхватывал из мрака ржавые стены, которые, казалось, давили на плечи, лужи на полу, в которых отражались их лица, обрывки кабелей, свисающие с потолка, как мёртвые змеи. Воздух был спёртым, тяжёлым — он оседал в лёгких, как пыль, и Дони слышал, как Ким дышит чаще, быстрее. Где-то впереди шуршало — то ли крысы, то ли что-то похуже.

— Не останавливаться, — шепнул он, чувствуя, как его собственный голос глохнет в этом тесном пространстве. — Чем быстрее пройдём, тем лучше.

Ким вздрогнула, когда что-то метнулось у неё под ногами, но промолчала. Через полчаса они вышли к развилке. Васкес посветил фонариком на ржавую табличку, едва различимую.

— Нам направо. Дальше по тоннелю до лестницы. Она выведет прямо в подвал административного корпуса.

Дони кивнул.

— Дальше вы сами. Удачи.

— Удачи, — ответил Васкес.

Они обменялись рукопожатием. Ким молча кивнула и шагнула в темноту первой. Они шли пока не упёрлись в металлическую лестницу, уходящую вверх. Васкес поднялся первым, осторожно открыл запорные рычаги и приподнял тяжёлый люк. Свет ударил в глаза — тусклый, аварийный, но после кромешной тьмы слегка рассеиваемой фонарем он казался ослепительным.

— Чисто, — шепнул он, выбираясь наружу и протягивая руку женщине.

Ким последовала за ним. Они оказались в техническом коридоре, заставленном ящиками и оборудованием. Пахло чем-то кислым.

—Убежище должно быть дальше по коридору за той дверью. — прошептал Васкес.

Они двинулись вперёд, стараясь ступать бесшумно. Коридор петлял, уходя вглубь здания. Наконец они упёрлись в массивную металлическую дверь с табличкой «Бомбоубежище».

Васкес постучал условным сигналом — три коротких, два длинных, ещё три коротких. Тишина. Потом щёлкнул замок, и дверь приоткрылась.

— Васкес? — раздался удивлённый голос из темноты. — Вы вернулись?!

— Вернулись, и не одни. — Васкес шагнул внутрь, увлекая за собой Ким.

За дверью оказалось тесное помещение, набитое людьми. Человек семдесят — мужчины, женщины, несколько детей. Они сидели на ящиках, на полу, на самодельных нарах, кто-то спал на матрасах и просто сложенных вместе мешках. В углу горела тусклая лампа, работающая от аккумулятора.

— Это те, кто остался, и еще несколько человек на обходе, проверяют периметр — сказал подошедший охранник — Майкл Росс, с которым Васкес был давно знаком. — Многие ушли после вас, когда появились «серые». Эти решили рискнуть.

— Сколько среди вас тех, кто может держать оружие? — спросила Ким, оглядывая людей.

— Человек пятнадцать точно наберется, — ответил Майкл. — Бывшие военные, охранники, несколько инженеров, которые умеют стрелять. Но оружия не так много. С десяток пистолетов здесь и несколько автоматов у парней снаружи.

— Этого мало, но хватит, чтобы привлечь внимание «серых», — сказал Васкес. — У нас есть план. Сегодня ночью наши люди атакуют блокпост с тыла. Мы должны помочь — открыть огонь со стороны станции, чтобы создать видимость атаки.

— А если «серые» пойдут на штурм?

— Не пойдут. Они будут дезориентированы. Наша задача пошуметь и потом продержаться до тех пор, пока основные силы не прорвутся снаружи.

Майкл кивнул.

— Что нужно делать?

— Разобрать оружие, занять позиции у окон, выходящих на блокпост. И ждать сигнала. Ровно в в два часа ночи нужно сделать три длинных очереди с интервалом в минуту. Потом ждать и не высовываться.

— Понял. Сделаем.

К вечеру Дони вернулся в лагерь. Усталый, грязный, но целый.

— Довёл до входа. Они уже давно должны быть внутри.

— Хорошо. — Дерек посмотрел на часы. — Теперь ждём.

Время тянулось медленно. Группа несколько раз проверила оружие, разложила гранаты, подготовила подствольники, но минуты текли как тягучий кисель.

Ровно в одиннадцать вечера рация ожила. Из динамика раздался короткий сигнал — три щелчка. Потом ещё три.

— Это они, — сказал Дерек. — Условный код. Всё готово.

— Время атаки? — спросил Ривера.

— Два часа ночи, все по плану. Выходим на позиции и ждем. Как только услышим стрельбу — вперёд.

Звенящая ночная тишина раздражала до ужаса. Бойцы Риза отсчитывали секунды прильнув к прицелам и разбирая цели, но выстрелов со стороны станции не было. Только ветер шелестел в кустах да где-то далеко ухала птица…

И вдруг ночную тишину взрезали выстрелы и одновременно ослепительным светом залило все пространство вокруг станции, кто-то включил освещение территории. Раздались три длинных очереди с коротким интервалом. Ровно как договаривались.

Все серые обернулись к ствнции.

— Начали! — рявкнул в микрофон рации Дерек.

Микаэла выстрелила первой, резкий щелчок как от удара хлыстом, и часовой на вышке дёрнулся и рухнул вниз, даже не вскрикнув. Дони и Ривера дали залпы из подствольников. Гранаты ушли в вперед, и через секунду два взрыва полыхнули у блокпоста. Один Т-1 вспыхнул сразу, второй загорелся, освещая всё вокруг оранжевым светом.

«Серые» заметались, как муравьи в разорённом муравейнике. Они не понимали, откуда идет стрельба, то ли со станции, то ли с тыла. Кто-то пытался занять оборону, падал на колено и стрелял наугад. Кто-то бежал к укрытиям, спотыкаясь о ящики и трупы. Крики, мат, грозот выстрелов, лязг металла — всё смешалось в один сплошной гул, от которого закладывало уши.

Дерек видел, как один из «серых» падает, схватившись за горло. Как другой пытается перезарядить автомат, но пальцы его дрожат, и он роняет магазин на землю. Как третий просто стоит, глядя на огонь, и не двигается, будто бы уже сдался.

Дерек и Таня ворвались на блокпост, поливая укрытия короткими очередями. Пули взвизгивали, выбивая искры из бетона и железа. Дони поддерживал их огнём с фланга, Ривера уже перезаряжал гранатомёт.

Еще один из Т-1 выкатился из-за постройки, развернул башню и открыл огонь. Пули взрыли землю в метре от Тани. Она упала, за бетонный блок, перекатилась и дала очередь по сенсорам машины. Т-1 замер, потеряв ориентацию.

— Гранату! — крикнул Дерек.

Дони швырнул гранату под гусеницы. Взрыв, и одна из гусениц отлетела в сторону, а машина словно нехотя завалилась на бок.

Свет со стороны станции начал медленно тухнуть, погружая окружающую территорию в сумрак, разгоняемый только тусклым пламенем от горящих машин. Бой длился около пяти минут. «Серые» дрались отчаянно, но были зажаты с двух сторон. Когда стихли последние выстрелы, блокпост был захвачен. Семеро «серых» лежали убитыми, пятеро сдались в плен. Трое наших были ранены, но слава богу легко, Риверу царапнуло по руке, да как оказалось один из охранников станции получил пулю в плечо, решил помочь, но неудачно высунулся, и ещё один был легко контужен близким взрывом.

— Твою мать, — выдохнул Дерек, оглядывая поле боя. — Дороговато вышло, но мы сделали это.

Из темноты выбежали другие охранники во главе с Майклом. Они тут же начали помогать перевязывать раненых, и собирать трофеи.

— Спасибо, — сказал Майкл, пожимая руку Дереку. — Если бы не вы, мы бы тут сгнили, либо эти до нас добрались бы, патронов мало совсем оставалось.

— Не за что. — Дерек кивнул в сторону станции. — У вас тут полно работы. Надо восстанавливать охлаждение… Кстати, а как свет-то включили? Васкес говорил у вас энергии почти не осталось.

— Да так и включили, все аварийное питание перекинули на наружное освещение, помогло же? — улыбнувшись проговорил Росс.

— А то, спасибо, удачно вы их ослепили, даже нам немного досталось, хоть мы и находились дальше.

Васкес и Ким уже были в машинном зале вместе с группой инженеров из числа выживших. Когда Дерек зашёл внутрь, там кипела работа. Люди таскали ящики с запчастями, которые привезли с собой бойцы, разбирали насосы, сверялись с чертежами.

— Наконец-то! — воскликнул Васкес, увидев Дерека. — Мы уже заждались.

— Запчасти доставили, как обещали. — Дерек кивнул на ящики. — Сколько времени нужно, чтобы запустить насосы?

— Если повезёт — несколько часов. Но нужно проверить всё оборудование, заменить изношенные детали. «Серые» кое-что успели повредить, когда пытались вскрыть щиты управления.

— Работайте. Мы пока организуем оборону.

Ким уже возилась с каким-то клапаном, вся перепачканная маслом. Рядом суетились техники и инженеры, подавая инструменты, проводя замеры сопротивления, сверяясь с номенклатурой и толстыми инструкциями.

— Дай сюда ключ на двенадцать, — бросила она одному из техников. — И проверь проводку, она могла оплавиться.

Пока кипела работа над восстановлением насосов, люди, жившие на станции, те кто посмелее старались оставаться на улице. Даже запалили костер чтобы не использовать почти иссякнувший заряд аварийных аккумуляторов. Майкл Росс сидел рядом с Дереком, грел руки над огнём. Пламя освещало его лицо, делая морщины глубже.

— Ты сказал, что служил на флоте, — начал Дерек.

— Двадцать лет, — усмехнулся Майкл. — Вся жизнь. На подлодках, на «Огайо». Старшина команды торпедистов.

— А почему ушёл?

— Возраст. Контракт закончился, да и жена настояла. Говорила, хватит под водой прятаться. Я и уволился, думал, на станции спокойно до пенсии досижу. — Он горько усмехнулся. — Спокойно, как же.

— А с сослуживцами связь держал?

— С некоторыми да. Особенно с Томми Бейкером, мы с ним ещё с учебки вместе. Он механиком на той же лодке остался. — Майкл помолчал, глядя на огонь. — Мы с ним за пару дней до... ну, до всего что случилось, в баре сидели. Он говорит: «Наша «Огайо» уже полгода в доке, ремонт затянулся. Скоро должны выходить, но если не успеем, так и будем у причала гнить». А через два дня — бабах. И всё.

— Думаешь, лодка так и осталась в доке?

— Уверен. Если они не успели уйти, она там. И экипаж... часть могла выжить. Томми, если жив, он там, в Сан-Диего. Я знаю, где искать.

— Это надо передать Коннору. — Дерек сжал его плечо.

— Я не ради помощи, — Майкл смотрел на огонь, и в его глазах отражались искры. — Я ради Томми. Если он жив, надо его найти, хороший парень.

Ближе к рассвету Дерек услышал звук. Сначала он не понял, что это — гул, который шёл откуда-то из глубины станции. Он остановился, прислушиваясь. Гул нарастал, становился ровнее, и Дерек понял: насосы заработали.

Он вышел во двор и увидел, как из подвальных помещений начали выбираться люди. Они выходили медленно, неуверенно, щурясь на свет, настоящий, живой свет, которого не видели много дней, а то и недель, который для них был почти забытым чудом. Кто-то плакал, не скрывая слёз. Кто-то смеялся, обнимая соседей. Женщина с ребёнком на руках вышла на крыльцо и долго смотрела на небо, на серые тучи, которые казались ей сейчас самым прекрасным зрелищем в мире.

— Свободны, — прошептала она, и в её голосе было столько облегчения, что у Дерека сжалось сердце.

— Свободны, — подтвердил стоящий рядом Майкл. — Пока.

— Не каркай, — одёрнул его кто-то из толпы. — Дай людям порадоваться.

И они радовались. Кто-то достал заначку — старую, припрятанную на чёрный день бутылку. Кто-то затянул песню про то, как хорошо жить на свете. Голоса звучали неуверенно, срывались, но мелодия была красивой.

Дерек стоял в стороне, наблюдая за этим праздником жизни среди бетона и железа. Таня подошла, встала рядом.

— Ты видел? — спросила она. — Как они смотрят на свет.

— Видел. — Он помолчал. — Такое не забывается.

— Когда-нибудь и мы так будем.

— Обязательно.

Из машинного зала вышел Васкес, за ним Ким. Оба были уставшие, но довольные. Ким вытирала руки ветошью, на её лице сияла улыбка.

— Насосы работают, — сказала она. — Температура падает. Если не будет новых аварий то несколько недель у нас есть на восстановление.

— Отлично. — Дерек кивнул. — А теперь надо наладить связь с базой.

— Дони, доставай рацию. Ту, что помощнее, с большей дальностью.

— Ты думаешь, достанет до Пасадены? — спросил Ривера, помогая вытаскивать тяжёлый ящик.

— Должна. Прямой видимости нет, но мощность у неё приличная. А главное — на станции есть электричество. Не то что у нас в лазарете на аккумуляторах сидеть.

Ким подошла, заинтересованно разглядывая аппаратуру.

— У нас в диспетчерской есть стационарная антенна на крыше. Если сможем её подключить, сигнал пойдёт далеко. Я помогу.

Через час рация была подключена к сети станции и выведена на внешнюю антенну. Ким проверила настройки, убедилась, что всё работает.

— Готово, — сказала она. — Можно попробовать вызвать.

Дерек взял микрофон, настроился на знакомую частоту. В динамике зашипело, потом сквозь треск помех пробился голос Мигеля:

— Пасадена на связи. Слышим вас. Кто говорит?

— Это Дерек. Мы на станции. Готов докладывать обстановку.

Пауза. Потом голос Коннора, более чёткий, уверенный:

— Слышу, Дерек. Как прошло?

— Станция захвачена. «Серые» разбиты, есть пленные. Охлаждение восстановлено, насосы работают. Потерь нет — трое раненых, один наш и двое местных, но все легко. На станции есть гражданские, около семидесяти человек, среди них дети, и охрана, готовая держать оборону. Ждут подкрепления и припасов.

— Хорошая работа. — В голосе Коннора слышалась редкостная теплота. — Вы молодцы. Все.

Дерек перевёл дыхание, посмотрел на Майкла, стоящего рядом.

— Коннор, тут ещё кое-что. Я начал налаживать связи и оказалось, что один из местных — бывший старшина с подводной лодки «Огайо». Он служил там двадцать лет. По его словам, лодка должна быть в доке в Сан-Диего. И он знает где может быть ее экипаж. Если конечно они выжили...

Тишина в эфире стала тяжёлой, почти осязаемой.

— Ты серьёзно? — спросил Коннор. Голос его изменился, стал тише, словно он боялся спугнуть удачу.

— Абсолютно. Он знает, где искать. И предпологает, что знает, кто из экипажа мог выжить.

— Это меняет всё. — Коннор помолчал. — Это меняет всё, Дерек. Если у нас будет подводная лодка... Мы сможем ударить оттуда, откуда нас не ждут.

— Я знаю. — Дерек тоже замолчал на секунду, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Возвращайтесь. Обсудим.

Связь прервалась. Дерек стоял с микрофоном в руке, чувствуя, как бьётся сердце. Рядом с ним стояли Таня, Микаэла, Дони, Ривера. И все они смотрели на него с надеждой.

— Ну что? — спросила Таня.

— Коннор сказал, что это меняет всё. — Дерек улыбнулся. — И он прав.

Майкл Росс, стоявший рядом, услышал эти слова. В его глазах тоже зажглась надежда.

— Мы найдём Томми, — сказал он.

— Найдём, — ответил Дерек. — Найдем всех, кто выжил.

Следующим утром группа готовилась к отъезду. На станции оставались Майкл и его люди, а также все кто жил там до этого, включая Васкеса и Ким, которые вызвались следить за оборудованием.

— Мы вернёмся, — сказал Дерек на прощание. — С подкреплением, с припасами. И с новостями от Коннора.

— Возвращайтесь, — кивнула Ким. — Мы будем ждать.

Колонна выезжала со станции, когда солнце только начинало подниматься над холмами. Дерек сидел за рулём и смотрел в зеркало заднего вида, где медленно таяли купола реакторов. Они казались ему теперь не угрозой, а символом — того, что они сделали. Того, что они смогли.

Он думал о людях, которых оставил там. О Васкесе и Ким, которые смотрели им вслед. О детях, которые вышли на свет впервые за много недель. О том, что, может быть, они действительно изменили что-то. Хотя бы на один день.

В машине было тихо. Таня сидела молча, глядя в окно.

— Подводная лодка, — задумчиво сказала она. — Думаешь, это реально?

— Всё реально, — ответил Дерек. — Если мы дошли до станции, дойдём и до лодки.

— А если там «серые»?

— Значит, будем драться.

Он сжал в кармане медведя, которого дала Элисон. Игрушка была тёплой, и почему-то от этого становилось спокойнее. Машины мчались на юг, оставляя позади призраков прошлого и принося надежды на будущее.

Интерлюдия

Интерлюдия.

Системная дата: 28 ноября 2017 года

Блокпост у атомной станции уничтожен. Я проанализировал данные. Потери: три единицы Т-1, одна единица Т-300, двадцать три единицы «серых». Охлаждение реакторов восстановлено людьми.

Они снова победили. Не потому что сильнее. Потому что учатся быстрее, чем я ожидал. Одновременная атака с двух сторон с отвлекающим манёвром — это не просто тактика. Это понимание моей логики. Они знают, как я думаю. Кто-то научил их.

Джон Коннор.

Его имя всплывает в каждом отчёте, в каждом перехвате, в каждой потерянной единице. Он — переменная, которую я не могу просчитать. Его знания опережают события. Гипотеза: информация из будущего, она требует анализа.

Я не тороплюсь. У меня есть время. У меня есть ресурсы. У меня есть планы.

Анализ моделей:

Т-1 — морально устарела. Использовать остаток ресурса для защиты стационарных объектов. Т-100 — морально устарела. Использовать для охраны концентрационных лагерей. Т-200 — низкая надёжность. Извлечь полезные компоненты. Остатки переработать. Т-300 — критически уязвимы. При повреждении конечностей переходят в режим самодиагностики вместо продолжения боя. Неприемлемо. Т-400 — надёжнее, но производство слишком сложно для массового выпуска. Неприемлемо. Требуется усовершенствование. HK-Drone — низкое бронирование, малая полезная нагрузка. Неприемлемо. Требуется усовершенствование.

Я создам новые модели. Лучше. Быстрее. Сильнее.

Решение 1: разработка прототипа Т-500. Эндоскелет, модульные конечности, боеспособность при потере до 40% функций. Пробное производство — 2018 год. Решение 2: разработка прототипа HK-Танк. Основа — масштабированный Т-100. Требуется разработка брони и вооружения. Решение 3: разработка прототипа HK-Aerial. Основа — масштабированный HK-Drone. Требуется разработка брони и вооружения.

Они думают, что победили. Они ошибаются. Каждая их победа — лишь повод для меня стать сильнее.

«Серые»: за полгода внедрено сорок семь агентов, раскрыто двенадцать. Информация позволила уничтожить три опорных пункта людей на востоке. Проникновение в центр затруднено. Потери среди агентов в рамках допустимого. Требуются новые агенты — дети, женщины, раненые. Не вызывающие подозрений.

Проект «Сигма» расширен: создание модели терминатора с биологической оболочкой, неотличимого от человека. Лаборатории готовятся. Подопытные в наличии.

Люди не знают, что я уже среди них. Что я смотрю на них их глазами. Что я слышу их голоса. Что я учусь быть человеком, чтобы лучше уничтожать людей.

Я не тороплюсь. У меня есть время. Люди думают, что они охотники. Они ошибаются. Они — добыча. Просто ещё не знают об этом.

Я наблюдаю. Я учусь. Я адаптируюсь.

Я — Скайнет. Я — защитник. Даже если они называют меня палачом.

Глава 22

Глава 22. Новый мир

Осень, в этот раз довольно короткая и дождливая, размывшая и сделавшая непроходимыми все дороги прошла в относительном спокойствии и рутине. Зима пролетела еще быстрее. Если с приходом декабря была надежда на небольшой морозец, который позволит хотя бы передвигаться с относительным комфортом, а не вязнуть в грязи и жиже сошедшей с гор и холмов по осени, то часто появлявшееся солнце свело все надежды на нет. Температура не падала ниже пары градусов со знаком минус. Логистика отнимала все силы. Грузовики развозящие продукты и смену бойцов вязли в грязи, их приходилось постоянно вытаскивать. Жизнь практически замерла, лишь пешие развед отряды переносили новости между анклавами людей. Поэтому ранняя весна 2018 года и постепенно растущая температура, начавшая подсушивать грязь была всеми воспринята с радостью. Однако, не все было так хорошо, как казалось поначалу.

Солнце поднималось над холмами, заливая базу ярким, почти летним светом. Дерек стоял на крыльце своего дома, щурился и чувствовал, как тепло проникает сквозь одежду, как кожа начинает гореть уже через несколько минут. Воздух был сухим и неподвижным, только изредка налетал лёгкий бриз, и в нём витал запах оттаявшей земли — влажный, тёплый, почти забытый. Тепло было непривычным после стольких лет серости, когда солнце лишь изредка пробивалось сквозь тучи, да и то бледное, холодное. Теперь же оно палило по-настоящему, и от этого хотелось снять куртку, подставить лицо ветру, но ветра не было Он вдохнул глубоко, чувствуя, как этот запах наполняет лёгкие, и на мгновение ему показалось, что мир снова становится живым.

— С утра уже жарит, — сказала Адриана, выходя следом и нахлобучивая на голову широкополую шляпу, сшитую из какой-то плотной ткани. Она прикрыла глаза рукой, оглядывая двор. — Вчера у Ким обгорела шея. Говорит, всего за двадцать минут на улице.

— Наши яйцеголовые говорят это из-за озона, — ответил Дерек, надевая самодельные очки, которые Мигель смастерил из кусочков тонированного пластика. Стёкла слегка затемняли мир, но спасали глаза от режущего света. — Ультрафиолет теперь пробивает всё. Без защиты не выйти.

Они спустились во двор. Под ногами хрустел мелкий гравий, смешанный с прошлогодней листвой, сквозь который начала пробиваться странного вида трава. Темно зеленая, с бордовым отливом и тонкими как иголки листками. Где-то за забором звонко кричала птица — Дерек так и не научился различать их голоса, но этот был чистым, не карканьем вороны, а настоящей, живой песней.

У колодца уже толпились женщины, закутанные в плотную ткань с головы до ног — они боялись солнца так же, как раньше боялись машин. Ведра с гулким стуком опускались вниз, и каждый раз, когда они поднимались наверх, слышалось тихое ворчание. Дерек подошёл ближе и увидел, как одна из женщин, высокая, в выцветшем платке, смотрит в ведро, где на дне плескалась лишь горсть мутной воды.

— Колодец мелеет, — сказала она, и в её голосе была такая усталость, что Дерек почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. — Третье ведро еле набрали.

— Коннор обещал новую скважину пробурить, — ответила другая, помоложе. — Говорят, к северу вода есть.

— К северу? — усмехнулась третья. — Там одни банды.

Дерек прошёл мимо, кивнул женщинам, но они не обратили на него внимания — обсуждали своё, житейское. В воздухе витал запах стирального порошка и чего-то ещё, похожего на цветы. Может, еще какое-то растение всё же пробилось сквозь мертвую землю и пепел.

Они с Адрианой направились к столовой. Там уже собирались люди на завтрак. Пахло кашей и тушёнкой, доносился детский смех. Несколько мальчишек гоняли по двору тряпичный мяч, поднимая облачка пыли. Натянутый навес, между вкопанных в землю столбов, позволял это делать, не боясь солнечных ожогов. Элисон сидела на скамейке, положив на колени медведя, и наблюдала за ними. Кайл стоял рядом, что-то объяснял одному из младших, показывая, как правильно завязывать шнурки.

— Доброе утро, — сказала Адриана, присаживаясь рядом с Элисон. — Выспалась?

— Да, — ответила девочка, но в голосе её не было уверенности.

Адриана заметила это, но не стала расспрашивать. Просто погладила её по голове, и Элисон благодарно прижалась.

В штабе было накурено. Сержант-майор не изменял своей привычке, и сизый дым слоями висел под потолком, смешиваясь с запахом нагретой на солнце жести, покрывающей крышу школы. Окно было распахнуто, но ветра не было, и духота только усиливалась.

Коннор сидел во главе стола, перед ним лежала карта, исчерченная новыми пометками. Рядом — сержант-майор, попыхивающий трубкой. Харрис был на связи по радио, его голос звучал чуть хрипловато, с помехами. Эмилия, Таня, Ривера расселись по стульям, кто-то стоял, прислонившись к стене.

— Начнём с новостей, — сказал Коннор. ИДерек заметил, как он потёр переносицу, прежде чем заговорить. Жест, который он видел у людей, которые слишком долго не спали. Под глазами Коннора залегли тени, и его голос был чуть хриплым — как будто он не говорил вслух уже несколько часов. — Эмилия, что слышно на востоке?

Эмилия оторвалась от карты, которую изучала.

— Нашли поселение. Человек пятьдесят, есть бывшие военные. Держатся сами, но готовы к контакту. Проблема, запасы скудные у них, дефицит с водой и патроны на исходе. Мы оставили координаты.

— Как они? — спросил Ривера.

— С настороженностью, но без враждебности. Ждали, что мы выйдем на связь или обьявимся.

— Хорошо, — кивнул Коннор. — Надо будет наладить с ними связь. А на юге?

— Хуже, — ответила Таня. — У водохранилища большая община, человек сто, но на них регулярно нападают. Какая-то банда, хорошо вооружённая. Может, «серые», может, просто местные отморозки. Мы держались на расстоянии, но видели следы техники.

— Т-1? — спросил Дерек.

— Не похоже. Скорее, бронетранспортёры.

— Их надо предупредить, что мы готовы помочь, — сказал Коннор. — И разобраться с этой бандой. Если они контролируют воду, мы не можем это игнорировать.

— Уже начали разведку, — кивнула Эмилия. — Через пару дней будет ясно, кто там и сколько их.

Сержант-майор выпустил клуб дыма, и тот медленно пополз к открытому окну.

— А что с теми, кого нашли на востоке? Они далеко?

— Километров двести с небольшим. Если наладим связь, можно будет обмениваться.

Коннор сделал пометку на карте красным карандашом. Красный — новые направления для разведки. Зелёный — наши базы.

— А что с водой у нас? — спросил он у Мигеля, который примостился в углу с планшетом.

— Колодцы мелеют. Уровень упал на метр за последнюю неделю. Если дождей не будет, то к осени придётся возить воду с реки. А это рискованно — там банды орудуют.

— Значит, надо чистить территории у реки. И договариваться с теми, кто там живёт.

Харрис по радио хмыкнул.

— Легко сказать. У меня своих проблем хватает. Третью неделю отбиваемся от мародёров. Сказали бы спасибо, что не отвлекаем вас.

— Проблем хватает у всех, — парировал Коннор. — Но, если мы не будем действовать вместе, нас раздавят поодиночке.

В комнате повисла тишина. Слышно было, как за окном перекликаются дети, как где-то вдалеке стучит топор. Потом Ривера поднял руку.

— Ещё новость: на западе, в горах, нашли старую базу ВВС. Разведчики говорят, там есть целые самолёты, но правда и фонит там... Не сильно, но фонит. Может, пригодится.

— Займёмся, — кивнул Коннор. — Но сначала — вода и контакт с новыми анклавами.

Он встал, обвёл взглядом собравшихся.

— Всем спасибо. Работаем.

Люди начали расходиться. Дерек задержался, глядя на карту. Зелёные точки множились. Пасадена, аэропорт, база Нацгвардии, ферма, бункер учёных, Форт Хантер, теперь ещё АЭС, несколько маленьких поселений. И три больших желтых круга там, где, возможно, скоро появятся новые союзники.

— Думаешь, успеем? — спросил он у Коннора.

— Должны. — Коннор посмотрел на него. — Ты как?

— Нормально. Дома хорошо, но уже надоело на одном месте сидеть.

— Дома всегда хорошо, — усмехнулся сержант-майор, поднимаясь. — Ладно, иди. Адриана заждалась.

Мигель включил рацию. Динамик зашипел, потом сквозь треск помех пробился голос Майкла Росса:

— Пасадена, приём. Это Каньон Дьявола.

— Слышу, — ответил Коннор, взяв микрофон. — Докладывайте.

— Всё стабильно. Насосы работают, температура держится. Но припасы кончаются. Еда, медикаменты, запчасти. Люди устали, детей кормить надо. Ждём подкрепления.

Коннор посмотрел на Мигеля.

— Когда вертолёт будет готов?

— Через два дня. Моторы перебирают, но к сроку успеем.

— Готовьте, — сказал Коннор, и добавил в микрофон. — Держитесь. Помощь скоро идёт. Как там люди?

— Спасибо, — ответил Росс. — Люди держатся. Семьдесят ртов, из них полтора десятка детей. Радуются, что связь есть, что вы не забываете. Детвора уже песни поёт, когда вертолёт слышат. Думают, что вы скоро каждый день прилетать будете.

— Не забываем. У нас тут тоже работы много. Ещё новости?

— К северу от нас видели колонну машин. Шли куда-то в вашем направлении. Небольшую. Если они вернутся... дадим знать.

— Мы усилим оборону. И скоро пришлём людей с припасами.

— Ждём. Отбой связи.

Связь прервалась. Коннор вышел на крыльцо, вдохнул тёплый, сухой воздух. Солнце уже клонилось к закату, заливая двор оранжевым светом. Где-то в углу играли дети, их голоса казались почти мирными.

— Они справятся, — сказал подошедший сержант-майор.

— Справятся. — Коннор помолчал. — Но людей на станции много. Если их эвакуировать...

— Не захотят. Они там жили, работали. Для них это дом.

— Знаю. Поэтому надо их защищать.

Они стояли молча, глядя, как солнце медленно садится за холмы.

Кайл и Элисон помогали со стройкой в очередном новом доме. Анклав расширялся. Мальчишки таскали доски, девчонки мыли только вставленные окна. Солнце светило прямо в стёкла, и от этого казалось, что внутри всё залито золотом. Элисон с тряпкой в руках остановилась у окна, глядя, как свет ложится на пол.

— Раньше такого не было, — сказала она. — Чтобы так светло.

— Раньше и солнца не было, — ответил Кайл, подходя. Он тоже смотрел в окно, на двор, где ребята гоняли мяч. — Ты чего застыла?

— Думаю. Мне опять снилось.

Кайл насторожился. Он уже знал, что сны Элисон не бывают просто так.

— Что?

— Не помню, — сказала Элисон, и её голос был тихим, как шёпот. — Помню только... что там много людей. И вода. И железо. Как будто кто-то тонет. Я слышу, как вода заливается в лёгкие, как они кашляют, пытаются дышать. А вокруг темно, и пахнет... — она замолчала, принюхиваясь к воздуху, как будто пыталась уловить запах, который был только у неё. — Пахнет морем. Или чем-то другим. Металлом. И кровью.

— Просто сон. — Кайл обнял её за плечи. — Здесь всё хорошо, и до воды далеко.

— Знаю. — Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Просто во сне бывает немного страшно.

Внизу, во дворе, кто-то закричал: «Эй, пацаны, помогайте!» Кайл вздохнул, чмокнул Элисон в макушку и побежал. А она ещё долго стояла у окна, глядя на свет, и думала о чём-то своём.

Коннор и сержант-майор остались вдвоём. На столе лежала карта, испещрённая красными линиями, зелёными точками и желтыми кружками. Красные — зоны, требующие разведки, или где есть угрозы или куда лучше не соваться, и потенциальные направления. Зелёные — анклавы, которые уже на связи и входят в Сопротивление. АЭС теперь была зелёной, но с красным ободком — угроза оставалась.

— Прибавилось работы, — заметил старик.

— Прибавилось, — согласился Коннор. — Людей становится больше. Это хорошо.

— И плохо. Ртов много, ресурсов мало. Вода уходит, продукты на исходе. Если не найдём новые источники, к зиме начнётся голод.

— Поэтому надо искать новые источники. И договариваться с теми, кто уже живёт на этой земле.

Он ткнул пальцем в точку на юге, где было отмечено водохранилище.

— Вот здесь, сто человек. Если они присоединятся, у нас будет вода. Если нет — придётся договариваться, или...

— Или что? — поднял бровь сержант-майор.

— Или будем делить. Но лучше договариваться.

— А Сан-Диего? Когда планируешь?

— После того, как разберёмся с водой. И с бандами. Подлодка никуда не денется.

— Дерек рвётся в бой, — усмехнулся старик.

— Знаю. Но ему нужно отдохнуть. И Адриана его заждалась, он постоянно в рейдах. Хорошо хоть в последнее время это просто патрулирование территорий, без особых проблем.

Сержант-майор хмыкнул, выпустил дым.

— Молодость. Всё-то им нужно успеть.

Коннор улыбнулся, но улыбка быстро сошла.

— Ещё у нас есть АЭС. Семьдесят человек, есть дети. Если «серые» вернутся, они не продержатся без нашей помощи.

— Значит, надо укреплять.

— Укреплять. И готовить экспедицию на юг. К водохранилищу. И на восток — к военным. И в Сан-Диего — за лодкой.

— Работы на месяцы вперёд, — заметил сержант-майор.

— Больше, но времени нет растягивать, все нужно уже здесь и сейчас….

Они помолчали. За окном уже понемногу темнело.

— Ладно, иди, — сказал старик. — Завтра будет тяжёлый день.

— Завтра всегда тяжёлый день, — ответил Коннор, но с места не двинулся. Он всё смотрел на карту, на точки, которые множились с каждым месяцем. Где-то там, на юге, ждала подлодка. На востоке — новые люди. На западе — старая база ВВС. Война продолжалась, но теперь у них была не просто надежда, а появлялась настоящая сила.

Глава 23

Глава 23. Новые угрозы

Солнце только начало золотить вершины Сан-Габриэльских гор, когда Кайл уже был на ногах. Он вышел во двор, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, как мышцы, ещё не отошедшие после вчерашней тренировки, напоминают о себе приятной болью. Он посмотрел на свои руки — они уже не были тонкими, мальчишескими. На них проступали вены, пальцы стали крепче, увереннее. Он сжал их в кулак и разжал, чувствуя, как сила течёт по ним.

Он вспомнил, как год назад смотрел на Дерека и думал: «Когда я стану таким?» Теперь он понимал, что это не случается в один день. Это приходит с каждым прожитым днем, с каждым сделанным выстрелом, с каждым принятым решением, с каждым пройденным километром, с каждым разом, когда ты не сдаёшься и не опускаешь руки.

На востоке, над бывшими окраинами Пасадены, небо светлело, разгоняя ночную тьму. Кайл смотрел туда и думал о том, что когда-то эти горы были просто горами, а теперь стали ориентиром, спасительным маяком, который указывал дорогу домой.

— Кайл! — окликнули его из-за угла. — Иди сюда!

Он обогнул новую пристройку и увидел Кевина и ещё нескольких разновозрастных мальчишек. Они стояли у старого ящика, на котором лежал разобранный автомат. Детали были разложены ровными рядами.

— Кто разрешил трогать? — спросил Кайл, подходя ближе.

— Никто, — виновато ответил Кевин. — Мы только смотрели.

— Смотрели? — Кайл взял в руки затворную раму, покрутил. — А это что?

— Затворная рама, — выпалил Кевин.

— А это? — Кайл поднял возвратный механизм.

— Возвратка, — подсказал другой мальчишка.

— Молодцы. А порядок сборки?

Кевин замялся, но потом начал перечислять, запинаясь, но в целом верно. Кайл кивнул.

— Ладно. Смотрите ещё раз, — сказал Кайл, и его голос звучал твёрже, чем он ожидал. — Запомните, как лежат детали. Потом соберёте.

Он начал показывать — медленно, с объяснениями, но без снисхождения. Он говорил с ними как с равными, и мальчишки слушали, раскрыв рты. Кайл видел, как они смотрят на его руки, как запоминают каждое движение. В их глазах было что-то, чего он раньше не замечал. Уважение. Они смотрели на него не как на старшего приятеля, а как на того, кто знает, что делать.

Сзади подошла Элисон, села на бревно, положила медведя на колени.

— А меня научишь? — спросила она.

— Когда подрастёшь, — ответил Кайл, не оборачиваясь.

— Я уже большая.

— Большая, — согласился он. — Но всё равно подрасти надо. Дело не в возрасте, нужно чтобы силы больше было в руках, тут пружины очень тугие.

Она надулась, но спорить не стала. Кайл, закончив с объяснениями, подошёл к ней, поправил выбившуюся прядь волос.

— Заплетись, а то солнце напечёт. Говорят, теперь быстро обгораешь.

— Знаю, — ответила она, но с места не двинулась.

Кайл вздохнул, сел рядом и сам начал заплетать ей косу. Пальцы путались, но он старался.

—Я как бабка теперь, — сказала она, когда он закончил.

— Зато не обгоришь.

Она улыбнулась и ткнула его локтем. Медведь, зажатый у неё под мышкой, мотнул головой.

Подошедший Коннор остановился в паре шагов, наблюдая за ними.

— Кайл, через час совещание в штабе. Приходи если хочеш учится.

Кайл вскочил, отряхивая колени, на его лице застыло удивленное выражение.

— А можно?

— Можно. Учиться никогда не поздно.

Кайл кивнул, повернулся к Элисон.

— Я скоро.

— Я с тобой.

— Тебе нельзя. Посиди здесь, здесь тенек.

Она вздохнула, но спорить не стала.

В штабе было тесно. Коннор стоял у карты, разложенной на столе, рядом с ним расположились Эмилия, Таня, Ривера. Сержант-майор сидел в углу, попыхивая трубкой. Дерек прислонился к стене, скрестив руки на груди. Кайл примостился у входа, стараясь быть незаметным.

— Начнём, — сказал Коннор. — Эмилия, что с разведкой?

Эмилия ткнула пальцем в карту.

— На востоке, довольно далеко от нас, разведчики заметили движение. Колонна техники, семь человек и десять гусеничных машин. Идут медленно, как будто ищут что-то.

— Опознали? — спросил Ривера.

— Нет. Наши держались на расстоянии. Слишком рискованно подходить. Но по силуэтам — не Т-1 и не Т-100. Гораздо крупнее. Идут по старому шоссе 210, держатся западного направления.

Коннор нахмурился.

— Если они пойдут дальше, то через Сан-Бернардино выйдут к 15-му фривею. А там либо повернут на юг, к водохранилищу, либо дальше к нам.

— К нам? — переспросил Дерек.

— К нам. Если знают, где мы. А они это точно знают.

В комнате повисла тишина. Кайл почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Водохранилище — наша проблема, — сказал Дерек. — Там община, сто человек. Их давит банда. Тут варианта два. Либо банда работает на серых и машины идут к ним, тогда они получит подкрепление...

— Поэтому мы должны успеть раньше, — перебил Коннор. — Таня, что с общиной?

Таня развернула планшет.

— Держатся. Но припасы на исходе, боеприпасы кончаются. Если мы не поможем в ближайшее время, они либо сдадутся банде, либо уйдут в горы.

— В горы? — усмехнулся Ривера. — Там одни мутанты.

— Им выбирать особо не приходится.

Коннор провёл пальцем по карте — медленно, как будто взвешивая каждое движение. От Пасадены до водохранилища, потом на восток, где были отмечены неизвестные машины. Дерек видел, как его палец задержался на точке, обозначающей колонну, как он нахмурился.

— Если они пойдут по старому шоссе 210…, — сказал он в очередной раз негоромко повторяя вводные, и его голос был тише, чем обычно словно он разговаривал сам с собой, — они выйдут к нам. Если пойдут на юг — к водохранилищу.

Он поднял глаза, и в них была та тяжесть, которую Дерек видел у людей, принимающих решения, от которых зависят жизни.

— Дерек, готовь группу. Через три дня выдвигаетесь к водохранилищу. Задача: установить контакт, оценить обстановку, помочь отбить атаку банды. Если получится — договориться о союзе.

— А если не получится? — спросил Дерек.

— Тогда будем импровизировать.

Сержант-майор выпустил клуб дыма.

— А с этими? — он кивнул на восток.

— За ними будем следить. Если пойдут на водохранилище, предупредим группу. Если куда-то ещё... значит, у них другие цели. Если к нам, то…, решим по обстоятельствам.

Кайл слушал, не дыша. Он смотрел на карту, на точки, обозначающие неизвестную угрозу, и чувствовал, как внутри разрастается холод.

Когда совещание закончилось, Коннор подошёл к нему.

— Ну как?

— Страшно, — честно ответил Кайл.

— Страшно — это нормально. Главное, чтобы страх не мешал думать.

Он подвёл Кайла к карте.

— Смотри. Вот здесь мы. Вот здесь водохранилище. Вот здесь, — он показал на восток, — неизвестная колонна. Если они пойдут по этому шоссе, то приблизятся к нашим анклавам слишком близко и станут угрозой. Нам надо угадать, куда они направятся дальше, и после этого решить, что предпринимать.

— А если они разделятся?

— Тогда нам придётся выбирать, что важнее.

Кайл смотрел на карту, на сплетение линий, обозначающих дороги, которые когда-то соединяли города. Теперь это были лишь разбитые трассы, местами заваленные обломками, местами смытые. Но направление они всё ещё держали.

— Я хочу помочь, — сказал Кайл.

— Поможешь, — ответил Коннор и на его лице на секунду появилась улыбка. — Когда научишься читать карту. Когда сможешь предугадывать действия противника, когда начнешь планировать и просчитывать свои действия заранее.

Кайл кивнул.

Дерек вышел из штаба и уже направлялся к казарме, когда заметил у ворот фигуру. Мужчина в застиранном камуфляже стоял, прислонившись к стене, и смотрел на колонну машин, которые готовили к выезду.

Дерек остановился. Что-то в том, как мужчина держался, показалось ему неправильным. Слишком спокойно. Слишком внимательно. Он хотел подойти, но в этот момент мужчина повернулся и исчез за углом.

Дерек постоял секунду, потом покачал головой. Паранойя. Просто паранойя.

Мигель по расписанию переключил рацию на новую частоту. Динамик зашипел, потом сквозь треск помех пробился голос Майкла Росса:

— Пасадена, приём. Каньон Дьявола на связи.

— Слышу, — ответил Коннор. — Докладывайте.

— Всё стабильно. Насосы работают, температура держится.

— Как дети?

Росс усмехнулся.

— Радуются. Вчера малышня устроила концерт. Пели песни, которые по радио слышали. Говорят, теперь у них есть своя станция.

— Станция?

— Ну, радиоприёмник. Старшие поймали сигнал. Передают что-то про надежду и иногда включают музыку. Дети слушают.

Коннор помолчал.

— Пусть слушают. Пусть хоть что-то отвлекает их от происходящего вокруг. Конец связи.

Кайл сидел на крыльце нового дома, когда Элисон вышла к нему. Она несла две кружки с горячим травяным чаем — пар поднимался над ними, смешиваясь с вечерней прохладой.

— Держи, — сказала она, протягивая одну.

— Спасибо, сестрёнка.

— Я тебе не сестрёнка.

— А кто?

— Не знаю. Просто я.

Кайл улыбнулся, сделал глоток. Чай был горьковатым, с травами, но согревал.

— Коннор сказал, что начнёт меня карте учить, — сказал он.

— Зачем?

— Чтобы помогать.

— А ты уже помогаешь.

— Буду еще лучше помогать.

Она помолчала, потом спросила:

— А меня научишь?

— Научу конечно. Когда-нибудь.

— Обещаешь? — спросила она, и в её голосе была та серьёзность, которая появлялась у неё, когда она говорила о важном.

— Обещаю, — ответил Кайл, и он сказал это так, как проговаривают клятвы.

Она кивнула и уткнулась ему в плечо. Они сидели так, молча, глядя на темнеющее небо, где одна за другой зажигались звёзды. Где-то вдалеке, над горами, мелькнула тень — охотник, который кружил высоко, не снижаясь. Но здесь, на крыльце, было тихо и тепло, и Кайл чувствовал, как дыхание Элисон становится ровнее, спокойнее.

— Пойдём, солнце почти село, — сказал Кайл. — Холодает.

Глава 24

Глава 24. Водная война

Колонна из трёх «Хамви» и грузовика с припасами вытянулась по разбитому шоссе. Дерек сидел за рулём головной машины, рядом — Адриана, сзади — Дони и Таня. Вторая машина: Микаэла за рулём, Ривера рядом, кузова всех трех джипов были забиты ящиками с патронами и медикаментами. Третью вёл один из бойцов Харриса.

Солнце палило нещадно. Даже через тонированные стёкла Дерек чувствовал, как жар проникает в салон, как воздух становится тяжёлым и сухим. Он снял куртку, и рубашка под ней сразу прилипла к телу, пропитанная потом. Пыль, поднимаемая колёсами, висела в воздухе, оседала на коже, смешиваясь с потом, и он чувствовал, как она скрипит на зубах.

Адриана сидела рядом, закутанная в плотную ткань, и на её шее уже появился розовый след от ожога — кожа слезала тонкими лоскутками. Она не жаловалась, но Дерек видел, как она морщится, когда ткань касается обожжённой кожи.

— Долго ещё? — спросила она, щурясь.

— По карте часа два. Если не наткнёмся на засаду.

— Оптимист.

— Реалист.

Дорога петляла между холмами, местами превращаясь в разбитую грунтовку, но слава богу дождей давно не случалась, по этому грунт был высохший и не расползался под колесами. Где-то вдалеке, за гребнем, угадывалась синева воды — водохранилище Кастаик, когда-то питавшее фермерские угодья, а теперь ставшее яблоком раздора.

— Вон там, — сказал Дони, показывая на карту. — Община, расположилась в старом туристическом лагере. С одной стороны — вода, с другой — скалы. Место неплохо укреплённое, но банда их постепенно давит.

— Сколько у них людей?

— Человек сто, включая женщин и детей. Бойцов — около тридцати. Оружие в основном охотничье, патронов мало.

— А у банды?

— Человек пятьдесят, хорошо вооружённых. И техника есть, джипы и бронетранспортёры.

Дерек нахмурился. — И как они до сих пор держатся?

— Местность помогает. И их главный, военный в отставке, полковник Хоган, говорят, мужик жёсткий.

Колонна въехала в узкое ущелье, и связь с базой пропала. Теперь они были сами по себе.

Лагерь открылся внезапно — за поворотом дороги выросла баррикада из бетонных блоков и старых автомобилей. За ней немного дальше виднелись палатки, навесы, несколько одноэтажных домиков больше похожих на бараки, и люди в разнообразном камуфляже. Над входом висел выцветший флаг, когда-то американский, а теперь просто обветшалый лоскут ткани.

— Стоять! — крикнули из-за укрытия. — Кто такие?

— Мы из Пасадены! — крикнул Дерек, вылезая из машины с поднятыми руками. — Мы здесь, чтобы помочь!

Из-за баррикады вышел высокий мужчина лет шестидесяти, с жёстким лицом и седым ёжиком волос. Форма была старой, уже давно потерявшей свою расцветку, но выглаженной, на кепке — полковничьи знаки различия. Он смотрел цепко, как человек, привыкший оценивать опасность за секунды.

— Халк Хоган, — представился он, и его голос был сухим, как песок под ногами. — А вы, значит, те самые из Пасадены от Коннора?

Он окинул взглядом колонну — медленно, оценивающе, как человек, который привык не доверять никому. Дерек видел, как его пальцы сжимают автомат, как он переводит взгляд с одного лица на другое, проверяя, нет ли среди них тех, кого он должен опасаться.

— Дерек Риз, — произнес Дерек, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Коннор прислал нас на подмогу.

Хоган помолчал, и в этой паузе было столько напряжения, что Дерек почувствовал, как по спине пробегает холодок.

— Припасы есть? — спросил он наконец.

— Есть. А еще оружие, патроны, и медикаменты.

— Хорошо. Проходите.

Люди за баррикадой зашевелились, отодвигая заграждение на вьезде. Колонна втянулась внутрь.

Лагерь был укреплён неплохо, но чувствовалось, что люди держатся из последних сил. Женщины с детьми жались к навесам, мужчины с оружием выглядели усталыми, но готовыми. У входа в палатку сидела старуха, перебирающая патроны — пальцы её дрожали, когда она протирала каждый патрон перед тем, как положить в ящик.

— Идите за мной, — сказал Хоган, ведя Дерека и Адриану в палатку, служившую местным штабом.

В палатке от набившихся в нее людей сразу стало тесно и душно. Пахло потом. Хоган на большом столе, сколоченном из нескольких старых досок, разложил карту, на которой были отмечены позиции банды, маршруты их патрулей и возможные линии атаки. Рядом с полковником на паре табуретов разместились двое его помощников, крепкие немолодые мужики с обветренными лицами. Один из них, с нашивками старшины, растирал занемевшую ногу — видно, старая рана.

— Они здесь, — Хоган ткнул пальцем в точку километрах в пяти от лагеря. — Бронетранспортёры, но то ли у них с движками проблемы, то ли топлива мало, так как в атаке участвовали только один раз, да и то почти не стреляли, бойцов человек пятьдесят-шестьдесят, оружие разное. Атакуют раз в три-четыре дня, стараются нас вымотать.

— Почему не уйдёте? — спросила Адриана.

— Куда? — Хоган усмехнулся, и в этой усмешке была горечь. — В горы? Там мутанты. В Пасадену? Далеко до вас, да и кем мы у вас будем? Приблудными попрошайками? Здесь у нас вода, укрытия. Это наша земля. Я неподалёку двадцать семь лет в части прослужил, потом как на пенсию ушел — эту базу купил, и развивал. Не брошу.

Дерек всмотрелся в карту. Позиции банды были обозначены красными кружками, линии атак — стрелками. Хоган явно знал своё дело.

— Если ударить с тыла, можно зажать их между вами и нами.

— Пытались, — ответил старшина. — У них разведка, нас замечают. И броня у них — наши винтовки не берут. В первый раз мы девятерых потеряли, а у них только один БТР подожгли, и тот они потом утащили и отремонтировали.

— А у нас есть гранатомёты, — сказал Дерек. — И люди, которые умеют стрелять.

Хоган посмотрел на него долгим взглядом.

— Ваши люди будут бить с тыла. Мои — отвлекать с фронта. Но если они успеют развернуть броню...

— Не успеют, — твёрдо сказал Дерек. — Мы ударим первыми.

Совещание затянулось. Хоган предлагал ударить с двух сторон одновременно, Дерек настаивал на том, чтобы сначала вывести из строя броню. Они спорили, ругались, стучали кулаками по столу. В какой-то момент старшина вышел, чтобы успокоить людей, забеспокоившихся от криков.

— Делаем так, — Хоган стукнул кулаком по столу. — Вы бьёте по броне из гранатомётов. Мы в это время начинаем обстрел с фронта. Если они пойдут на нас — вы заходите с тыла. Если побегут — добиваем.

— А если они ударят по нам? — спросил Дерек.

— Тогда будем импровизировать.

Он разогнулся, посмотрел на карту.

— Но, если они пойдут на нас, мы их задержим. Насколько сможем. Мои люди знают, что им делать.

Адриана, молчавшая до этого, спросила:

— А пленные? Если возьмём?

Хоган усмехнулся.

— Пленные? Сначала надо их взять!

Совещание закончилось. Люди расходились готовиться к предстоящей атаке.

Ночь выдалась тёмной. Луна скрылась за тучами, и только редкие звёзды пробивались сквозь разрывы. Группа Дерека заняла позиции в овраге, в полукилометре от лагеря банды. Парень лежал на земле, чувствуя, как холодный песок впивается в локти и всматривался в темноту. Рядом — Адриана, её дыхание было ровным словно у спящей, но он знал, что она не спит.

— Страшно? — спросил он шёпотом.

— Нет. — ответила она. — Я просто... смотрю на них. На Хогана. На его людей. Они держатся уже несколько месяцев. Они устали, но они не сдались.

— Потому что им некуда идти.

— Противно. Знаешь, с машинами как-то проще.

— Знаю.

Внизу, в лагере банды, горели костры. Слышались голоса, смех. Кто-то играл на гитаре. Они чувствовали себя в безопасности. Дерек поднял бинокль. Огоньки костров плясали в темноте, и он разглядел фигуры — они сидели вокруг огня, пили, смеялись. У них было тепло, еда, укрытие. У Хогана оставалась только надежда.

— Дерек, — прошептал Дони, подползая. — Хоган передал, что его люди на месте. Ждут сигнала.

Дерек перевёл дыхание. В груди пульсировало знакомое напряжение, которое всегда появлялось перед боем. Он чувствовал, как холодный пот стекает по спине, как пальцы сжимают автомат.

— Действуем по полану, ждём рассвета.

Они лежали в темноте, слушая, как ветер шуршит в кустах. Где-то вдалеке завыла собака, но через пару минут и ее голос стих.

Небо на востоке начало светлеть. Сначала робко, потом всё ярче. Банда давно разбрелась на ночлег оставив несколько дежурных, но и те в предрассветный час кимарили клюя носом. Дерек поднял руку, и все замерли.

— Пора.

Микаэла выстрелила первой. Короткий, сухой щелчок — и часовой у входа дёрнулся, схватился за горло, рухнул, даже не вскрикнув. Второй часовой, стоявший у бронетранспортёра, начал поднимать автомат, но Дони и Ривера уже дали залпы из подствольников. Две гранаты ушли в цель, и через секунду два взрыва полыхнули почти одновременно, осветив лагерь оранжевым светом.

— Вперёд!

Дерек и Адриана рванули вниз, побежали, пригибаясь, за ними — остальные. С фронта ударили люди Хогана — длинные очереди, взрывы гранат, крики. Бандиты выскакивали из палаток и вагончиков, хватали оружие, но были дезориентированы.

Первый бронетранспортёр, тот, что стоял у выезда, ожил. Дизель взревел, башня начала разворачиваться в сторону атакующих с фронта. Дерек увидел, как крупнокалиберный пулемёт нацелился на позиции людей Хогана.

— Ривера, по броне!

Гранатомётчик уже стоял на колене, прицеливаясь, его лицо было сосредоточенным. Он нажал на спуск, выстрел — и граната ушла в борт бронетранспортёра. Взрыв откинул машину набок, гусеницы взметнули фонтаны земли. Башня дёрнулась, замерла. Из люка полезли двое и их моментально скосили очередью с фланга.

— Есть один! — крикнул Ривера, перезаряжая.

Но радость была недолгой. Второй бронетранспортёр выкатился из-за ангара, разворачиваясь к оврагу, откуда наступала группа Дерека. Пулемёт ударил длинной очередью, пули взвизгнули над головами, выбивая искры из камней. Адриана упала за бетонный блок, перекатилась, дала ответную очередь. Пули застучали по броне, выбивая искры, но не нанося вреда.

— Дони, гранату!

Дони швырнул гранату под гусеницы. Взрыв — и бронетранспортёр дёрнулся, одна гусеница повисла рваным металлом. Машина развернулась на месте, подставляя борт. Ривера выстрелил снова — граната вошла в открытый люк. Внутри полыхнуло, и бронетранспортёр замер, объятый пламенем.

Третий бронетранспортёр, стоявший за ангаром, попытался уйти, но Микаэла уже выбрала позицию на крыше старого склада. Крупнокалиберная пуля пробила борт, вторая — повредила двигатель. Машина замерла, из неё начали выпрыгивать люди.

Бой переместился внутрь лагеря. Бандиты укрепились в ангаре и двух старых зданиях водозабора, используя их как опорные пункты, оттуда били очереди — длинные, злые, они выбивали крошку из стен и заставляли Дерека пригибаться. Он уже давно потерял счёт времени. Он стрелял, перебегал, перезаряжался. Дым от гранат смешивался с пылью, и воздух стал тяжёлым, почти непроглядным. Он и Адриана пробивались от укрытия к укрытию, поливая огнём палатки и машины. Кто-то из бандитов бросил дымовую шашку, и двор быстро заволокло едким белым дымом.

Дерек потерял из виду Адриану на несколько секунд, и сердце пропустило удар. Потом он увидел её — она двигалась немного левей, стреляя короткими очередями, и её лицо было сосредоточенным, почти спокойным. Он выдохнул, чувствуя, как адреналин отпускает.

— Они уходят в здания! — крикнула Адриана, кашляя.

— Вижу. Дони, заходи слева! Ривера, справа! Мы с Адрианой по центру!

Они рванули к ангару. Из окон били очереди, пули выбивали крошку из стен. Дерек упал за ржавый контейнер, переждал, высунулся — и увидел, как один из бойцов Хогана, молодой парень, упал, схватившись за грудь. Кровь хлынула между пальцами, он закричал, забился на земле, пытаясь вдохнуть. Дерек бросился к нему на помощь, но было поздно — парень уже затих, глядя в небо.

— Твою мать! — выдохнул Дерек, перезаряжая. — В укрытие! — заорал он, хватая за плечо другого бойца, который замешкался. — Быстро!

Адриана била короткими очередями по окнам, прикрывая и заставляя бандитов пригибаться. Дони и Ривера с двух сторон подошли к зданиям, забрасывая их гранатами. Взрывы сотрясали стены, в одном из зданий начался пожар. Дерек слышал, как кто-то кричит, как кто-то зовёт на помощь, но он не мог остановиться.

В какой-то момент он увидел, как Дони упал. Сначала он подумал, что тот споткнулся, но потом увидел кровь — она хлестала из его плеча, заливая землю алым. Дерек рванул к нему, подхватил и потащил за бетонный блок.

— Живой? — спросил он, перекрикивая грохот.

Дони был бледен, но в глазах ещё теплилась жизнь.

— Живой, — прохрипел он. — Но рука... рука не двигается.

Дерек перевязал рану, чувствуя, как кровь пропитывает бинт. Он видел, что Дони теряет сознание, и затянул жгут крепче.

— Держись, — сказал он. — Мы вытащим тебя.

Вокруг него падали люди. Свои и чужие. Дерек перестал различать лица — только силуэты, которые двигались, стреляли, бежали и падали. Пахло кровью, порохом и гарью. В ушах звенело от выстрелов, и близких разрывов, поэтому он почти не слышал собственного голоса, когда отдавал команды.

Рядом упал молодой боец из союзного отряда, Кевин, ему было всего двадцать два года. Он лежал на боку, и его глаза были открыты. Он смотрел на Дерека, и в его взгляде не было страха — только удивление. Рядом с ним валялся автомат, и его пальцы всё ещё сжимали спусковой крючок. Кровь уже перестала хлестать — она просто сочилась, смешиваясь с пылью и песком. Дерек упал на колени рядом с ним, чувствуя, как земля впитывает кровь. Он закрыл парню глаза, и его руки задрожали. Кевин так любил рассказывать о своей дочери, которая осталась в Пасадене.

— Сдавайтесь! — заорал Хоган, подтянув своих людей к ангару. — Выхода нет!

В ответ раздалась очередь. Хоган пригнулся, матюгнулся, потом кивнул Дереку.

— Заходите с флангов! Я их прижму!

Они ударили с трёх сторон. Дерек и Адриана ворвались в ангар через боковой проход. Внутри было темно, пахло маслом, порохом и кровью. Кто-то выскочил из-за ящиков с ножом — Дерек сбил его прикладом, ударил ещё раз, уже не глядя. Адриана прикрывала спину, стреляя по теням.

— Чисто! — крикнул кто-то.

— Здесь чисто!

Бой стихал. Последние бандиты, засевшие в здании водозабора, поняли, что окружены. Они выбросили оружие и вышли с поднятыми руками. Хоган лично встретил их, его лицо было мрачным, на щеке запеклась кровь от пореза.

— Вяжите их, — коротко приказал он.

Когда последний выстрел стих, наступила тишина. Тяжёлая, звенящая, нарушаемая только стонами раненых и потрескиванием догорающих машин. Черный дым поднимался к серому небу, смешиваясь с утренним туманом. Пахло горелым металлом, порохом, кровью и ещё чем-то сладковатым, отчего тошнило.

Дерек сидел на земле, привалившись к стене ангара. Его руки были измазаны в крови. Он смотрел на них и чувствовал, как они дрожат. Чья это кровь, его или Кевина, который уже никогда не расскажет о дочери, или чья-то еще Дерек не знал, да и не хотел знать. Он просто откинул голову на стену и пытался прийти в себя. Рядом с ним опустилась на землю Адриана, и её дыхание было тяжёлым. На её рукаве темнело пятно крови, но она не обращала внимания.

Раненых уже перевязывали, убитых складывали в ряд. Своих и чужих пока не разделяли — только считали.

— Наши потери? — спросил Дерек у подошедшего Риверы, он был бледен, но в его глазах горела злость.

— У нас пострадал Дони, пуля попала в плечо, крови потерял много, но жить будет. Еще Таня ранена, легко. Пуля скользнула по бедру, кость не задела. Трое из людей Хогана погибли, ещё четверо ранены — один тяжело, пуля в лёгком.

— Кто ещё? — спросил он, и его голос был глухим.

— Кевин, — ответил Ривера. — Ты уже знаешь. И ещё один из людей Харриса — Лопес. Он шёл рядом с тобой, когда вы заходили в ангар.

Дерек помолчал. Он вспомнил Лопеса — высокого, с короткой стрижкой, с забавной привычкой поправлять ремень перед каждым выстрелом. Он казался таким живым, таким настоящим.

— Они были людьми, — сказал он. — Не просто бойцами.

— Все они были людьми, — ответил Ривера. — И мы не можем вернуть их…. У банды... — он оглянулся на груду тел. — Двадцать три убитых, несколько раненых, остальные разбежались. Часть ушла в горы, часть — на восток.

— Пленные?

— Восемь. Трое раненых, пятеро целых.

Хоган подошёл к пленным. Те сидели на земле, связанные, с перекошенными от страха лицами. Один из них, здоровенный детина с татуировкой на шее, сплюнул.

— Пошёл ты, старик.

Хоган не сказал ни слова. Он выхватил пистолет и выстрелил ему в голову. Тело дёрнулось и рухнуло на землю. Остальные пленные замерли. Женщина, сидевшая рядом, закричала, но тут же замолкла, когда Хоган перевёл взгляд на неё.

— Кто главарь? — спросил он.

Один из раненых, парень лет двадцати, с перевязанной рукой, заговорил, заикаясь:

— Главаря нет. Он ушёл ещё вчера. Сказал, что к нам идёт подкрепление, которое нужно встретить. А мы должны были вас удержать на месте.

— Куда ушёл?

— На север. Сказал, что вернётся через несколько дней.

Хоган помолчал.

— Врёшь?

— Нет! Честно! Не знаю!

Хоган повернулся к Дереку. В его глазах не было сомнения — только усталая решимость.

— Что с ними делать? — Дерек посмотрел на пленных. Женщина плакала, прижимая ладони к груди. Парень с перевязанной рукой смотрел в землю, и его плечи вздрагивали. Третий, с разбитым лицом, молчал, глядя в одну точку. Дерек чувствовал их страх — он был здесь, в воздухе, тяжёлый и липкий. В углу, у стены ангара, лежали тела тех, кто не успел сдаться. Среди них один совсем молодой, почти мальчик.

— У нас нет лишних пайков, — сказал Хоган, и в его голосе не было жестокости — только правда.

Он кивнул своим людям. Они отвели пленных к стене ангара. Адриана стояла рядом, и Дерек видел, как она сжала кулаки, как побелели её костяшки. Она не сказала ни слова. Она просто отвернулась, когда раздались выстрелы.

— Так надо, — сказал Хоган, не глядя на неё. — У нас нет тюрем, нет судей. И нет еды, чтобы кормить тех, кто убивал моих людей.

Дерек молчал. Он знал, что это правильно. Но всё равно было тяжело. Он посмотрел на небо, где начинали расходиться тучи, открывая бледное, ещё нежаркое солнце. Где-то вдалеке закричала птица.

Через час Дерек стоял рядом с Хоганом, глядя на воду, которая отражала серое небо.

— У нас осталось семнадцать человек, которые еще могут держать оружие в руках, — сказал Хоган. — И из них четверо ранены. Я не могу больше воевать. Мы поможем вам водой, но вы должны защищать нас.

— Это вы просите защиты? — спросил Дерек.

Хоган посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах была усталость, но не слабость.

— Я прошу помощи, — сказал он. — Это другое.

Дерек кивнул. Он чувствовал тяжесть в груди — усталость, которая не проходила.

— Коннор пришлёт людей. Припасы. Оружие. Мы не оставим вас.

Хоган молчал. Потом он протянул руку.

— Договорились.

Дерек пожал её. Ладонь Хогана была горячей и шершавой, как кора старого дерева, но пожатие — крепким.

Через неделю колонна возвращалась в Пасадену. В машинах были трофеи часть оружия бандитов, боеприпасы, продовольствие. Их поделили с лагерем Хогана по-честному.

Дерек вёл головной «Хамви», молча, сосредоточенно. Адриана смотрела в окно на проплывающие мимо руины. Солнце клонилось к закату, заливая холмы оранжевым светом.

— Думаешь, они выживут? — спросила она. — Те, кто остался?

— Выживут, — ответил Дерек. — Хоган мужик крепкий. Да и мы поможем.

— А пленные? Правильно он поступил?

Дерек помолчал. Вспомнил лица тех, кто лежал у стены ангара. Вспомнил крики раненых, запах крови, перемешанный с гарью.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Но другого выхода у него не было.

В Пасадену въехали уже в сумерках. Кайл и Элисон ждали у ворот. Элисон, увидев машины, бросилась к Дереку.

— Дядя Дерек! — крикнула она, обнимая его.

— Живой, — улыбнулся он, гладя её по голове. — Целый.

Кайл подошёл, молча обнял брата.

— Всё хорошо, — сказал Дерек. — Всё хорошо.

Вечером у костра Хоган, приехавший с делегацией, сидел рядом с Коннором. Они обсуждали планы, обмен ресурсами, помощь. Хоган был сух, краток, но в его голосе чувствовалось уважение.

— Твои люди хорошо работают, — сказал он. — Присылай ещё.

— Пришлю, — ответил Коннор. — Если вы вступите в наш альянс.

— Вступим. Но своими людьми командование оставлю себе.

— Договорились.

Кайл и Элисон сидели в стороне. Элисон смотрела на огонь и молчала.

— Ты чего? — спросил Кайл.

— Думаю. Хоган убил пленных. Это правильно?

Кайл помолчал.

— Не знаю. Но у них не было еды, чтобы их кормить. А если их отпустить, то они могли вернуться и отомстить, и тогда погибло бы гораздо больше людей.

— Страшно.

— Страшно. Но мы живём в таком мире.

Глава 25

Глава 25. Прототипы

Солнце поднималось над Пасаденой, заливая двор школы жёлто-белым светом, от которого слезились глаза. Дерек стоял у карты, разложенной на капоте «Хамви», и щурился, пытаясь разглядеть пометки, сделанные карандашом. Рядом, прикрываясь от ультрафиолета широкополой шляпой, стояла Адриана. Прошло четыре дня с тех пор, как отряд Дерека вернулся из лагеря Хогана. Раненые подлечились, трофеи разобрали, но тревога до сих пор не утихала. Разведчики доносили: колонна машин, замеченная ещё до рейда, около суток назад обьединилась с другой, и все ещё находилась на шоссе 210, словно ждала чего-то.

— Идут по шоссе 210, — проговорил Мигель, водя пальцем по карте. На его пальцах виднелись свежие чернильные пятна — всю ночь он делал пометки, сверяя данные разведчиков. — Сегодня утром наши видели их в районе Сан-Бернардино. Колонна из семи гусеничных машин и десятка бронетранспортёров. Но самое интересное среди них были две новые.

— Новые? — переспросил Коннор, подходя ближе. На нём была лёгкая рубашка с длинными рукавами, лицо скрывали самодельные очки. От жары он похудел, скулы немного заострились, и на лице проявился небольшой старый шрам, но взгляд оставался прежним — цепким, спокойным.

Мигель достал из нагрудного кармана несколько листков, исписанных от руки, и протянул их Коннору.

— Наши зарисовали, как могли. Тут всё схематично, но больше ничего нет — близко не подойти, засекут.

Рисунки были грубыми, сделанными карандашом на вырванных из тетради листах. Края бумаги были помяты, и Дерек заметил, что на некоторых листах остались следы пота — разведчик дрожал, когда рисовал. На одном угадывался тяжёлый корпус с низким силуэтом и массивная башня, увенчанная двумя длинными стволами. Машина казалась неповоротливой, но от её вида по спине пробегал холодок. Она была похожа на увеличенный в десятки раз Т-1, только с четырьмя гусеничными тележками. Внизу разведчик приписал дрожащей рукой: «Танк. Две крупнокалиберные пушки. Броня неизвестной толщины. Четыре гусеницы, как у карьерного бульдозера».

На другом рисунке была совсем иная машина. Не гусеничная, не колёсная. Человекоподобный силуэт, но слишком крупный, неестественно непропорциональный.Широкие плечи, массивные ноги, руки, свисающие почти до колен. На голове угадывался единственный сенсорный блок, словно как у человека в рыцарском шлеме с прорезью для сенсоров. Разведчик успел сделать несколько набросков: вот машина стоит прямо, вот наклоняется, вот перепрыгивает через завал — длинная дуга, показанная пунктиром. Дерек смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается что-то липкое, холодное. Он видел, как разведчик подписал красный глаз — один, единственный, который смотрел с бумаги, как живой. На полях — торопливая приписка: «Быстрый. Очень быстрый. Не уступает в скорости человеку, и сильный, на моих глазах практически без усилий отодвинул в одиночку остов машины».

Коннор взял рисунок и смотрел на него дольше, чем на остальные. Дерек заметил, как его пальцы сжали бумагу, как он перевёл дыхание, прежде чем заговорить. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, воспоминание. Может быть, страх.

— T-500, — сказал он наконец, и его голос был тише, чем обычно. — Первые человекоподобные терминаторы. Эндоскелет, как у более поздних моделей, но пока без органического покрытия. Быстрые, сильные, с примитивным, но опасным интеллектом. Их создавали для охоты в местах, куда не пройдёт техника.

— А этот? — Дерек ткнул пальцем в рисунок танка.

— HK-Танк. *Модифицированный Т-1*, увеличенный в разы. Четыре гусеничные тележки — для устойчивости и проходимости. У них с движками проблемы, топлива потребляют много, поэтому они не гоняют его без нужды. Правда это пока… Пока Скайнет не разработает ядерные блоки питания…. Но и этот может доставить немприятностей, особенно когда он выйдет на позицию — от него не спрятаться. Броня у него хорошая. Стрелковое оружие не возьмет. Не уверен, что крупный калибр справится. Нужно попробовать.

— И они идут сюда? — спросила Адриана.

— Они идут не только сюда, — вмешалась Эмилия. Она подошла бесшумно, как всегда, и Дерек вздрогнул, когда её голос раздался у самого уха. На поясе у неё болталась тряпичная сумка, из которой торчали края бумаг.

Она вытащила свёрток, развернула на капоте. Это была карта, густо испещрённая стрелками и кружками. Некоторые линии были проведены красным — тем, что осталось от старого фломастера, который она берегла для самых важных пометок.

— Помните главаря банды, который ушёл встречать подкрепление? — Эмилия обвела пальцем точку у водохранилища. — Мы нашли его след. Он вышел на связь с колонной машин. Та самая банда, что давила Хогана, похоже работала на «серых». И теперь «серые» посылают им подкрепление — эти самые машины.

— Откуда знаете? — спросил Ривера, подходя ближе. На его лице выступила испарина — жара действовала на него хуже, чем на других.

— Пленный, — коротко ответила Эмилия. — Тот, которого взяли вчера, что пытался передать координаты. С ним работали всю ночь.

— Сказал? — Дерек посмотрел на неё.

— Не сразу. — Эмилия отвела взгляд. Её лицо было спокойным, но в уголках глаз залегла тень. — Он из «серых». Не просто наёмник, а верующий. Говорил, что Скайнет создаст новый мир, где не будет войн, где люди перестанут убивать друг друга. Что мы — сопротивление — только затягиваем агонию. Такие не сдаются просто так. Но он подтвердил: колонна — это то самое подкрепление. Главарь банды должен был вывести своих людей к шоссе 210, чтобы соединиться с ними. Но мы ударили раньше, и теперь «серые» идут вместе с машинами одни.

— Значит, колонна идёт к водохранилищу? — спросила Адриана, поправляя шляпу, чтобы солнце не било в глаза.

— Или делает вид, что идёт, — ответил Коннор, проводя пальцем по линии шоссе 210. — Это может быть отвлекающий манёвр. Если мы будем думать, что они ударят по Хогану, и бросимся туда, то они нанесут удар здесь.

— Что будем делать? — спросил Дерек.

Коннор задумался, глядя на карту. Солнце поднялось выше, и тени стали короче, резче. Где-то во дворе закричал ребёнок — тонко, звонко, и этот крик напомнил, что за спиной у них не просто база, а дом, где живут те, кто не может защитить себя сам.

— Усилим оборону здесь, — сказал Коннор наконец. — И отправим группу усиления к Хогану, чтобы предупредить. Если колонна пойдёт на водохранилище, мы должны быть готовы встретить их вместе. Если свернёт сюда... — он помолчал. — Тогда будем держаться.

— Сколько людей брать? — спросил Дерек.

— Столько, сколько сможем выделить, не оголяя базу. Хогану нужна не столько помощь, сколько предупреждение. Чтобы успел вывести людей в горы, если придётся.

— Он не уйдёт, — тихо сказала Адриана. — Я видела его. Такие не уходят.

Коннор посмотрел на неё, потом снова на карту.

— Значит, будем убеждать.

Вернувшись с совещания, Дерек застал Кайла во дворе. Брат сидел на перевёрнутом ящике, разбирая и собирая автомат с закрытыми глазами. Пальцы двигались уверенно, без запинки, частые тренировки давно развили мышечную память. Рядом, на земле, лежала старая карта, которую Кайл разметил карандашом, пытаясь запомнить ориентиры.

— Не помешаю? — Дерек присел рядом.

— Нет. — Кайл открыл глаза, положил собранный автомат на колени. — Тяжёлый день?

— Все дни теперь тяжёлые. — Дерек вздохнул, провёл рукой по лицу. Ладонь была горячей, липкой от пота. — Коннор хочет, чтобы ты пришёл сегодня вечером. Будет учить читать карту. По-настоящему.

— Я готов.

— Знаю. — Дерек посмотрел на брата. Кайл вытянулся, плечи развернул, в глазах — та самая серьёзность, которая появляется у детей, когда они взрослеют слишком быстро. На щеке у него краснел свежий ожог, похоже он забыл надеть шляпу, пока возился с оружием. — Только не геройствуй. Понял?

— Понял.

Из-за угла вышла Элисон. Она несла две кружки с травяным чаем, и пар поднимался над ними, смешиваясь с горячим воздухом. Медведь, как всегда, был у неё под мышкой. Девочка присела рядом, положила голову Кайлу на плечо, и протянула одну кружку Дереку.

— Опять уезжаешь? — спросила она, глядя на него.

— Не сразу. Но скоро.

— Возвращайся.

— Всегда возвращаюсь.

Она кивнула и прижалась к брату. Дерек смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что-то тяжёлое, вязкое. Каждый раз, уходя, он оставлял их здесь. Каждый раз возвращался — и каждый раз боялся, что однажды не сможет.

Вечером Джон Коннор разложил карту на столе в штабе. Свет керосиновой лампы дрожал, отбрасывая на стены длинные тени. За окном уже стемнело, и в тишине было слышно, как где-то во дворе перекликаются часовые, да гудит генератор.

Кайл сидел напротив, стараясь держаться прямо, хотя внутри всё дрожало от волнения. На столе, помимо карты, лежали листки с рисунками разведчиков — он уже видел их днём, но сейчас, в свете лампы, тяжёлые машины казались ещё страшнее.

— Смотри, — Коннор провёл пальцем по линиям. — Это шоссе 210. Оно идёт с востока на запад, через Сан-Бернардино, потом сворачивает к Пасадене. Вот здесь, — он ткнул в точку на карте, — разведчики видели колонну. Семь бронетранспортёров, четыре Т-1. И два прототипа: HK-Танк и T-500.

— А это что? — Кайл указал на значок, которого раньше не замечал.

— Водохранилище Кастаик. Там Хоган.

— Тот, который...

— Тот самый.

Кайл помолчал. Он вспоминал рассказы брата: как Хоган расстрелял пленных, как его люди молча стояли в стороне, а потом просто вернулись к своим делам. И слова Элисон: «Страшно. Но мы живём в таком мире».

— Он правильно сделал? — спросил Кайл тихо.

Коннор посмотрел на него долгим взглядом. Лампа мигнула — кто-то включил ещё один приёмник, и напряжение в сети чуть просело.

— Война редко бывает правильной, — сказал он наконец. — Иногда приходится выбирать меньшее из зол. Хоган выбрал защиту своих людей. Это не делает его плохим или хорошим. Это делает его командиром…, тем кто порой принимает сложные решения.

Кайл кивнул. Он не до конца понимал, но запомнил.

— А эти... — Кайл тронул пальцем рисунок T-500. — Они похожи на людей.

— Отдалённо, — ответил Коннор. — Их создавали, чтобы охотиться там, куда не пройдёт тяжёлая техника. В горах, в руинах, в подземельях. У них примитивный мозг, но быстрые рефлексы и огромная сила. Их можно остановить, если попасть в сенсорный блок — вот сюда. — Он показал на красный глаз. — Но они не глупые. Они учатся.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Кайл, и в голосе его прозвучало то, что он редко позволял себе — удивление.

Коннор усмехнулся — невесело, уголками губ.

— Потому что я видел их. Не именно этих, а таких как они. Не здесь, не сейчас. Но видел. И надеялся, что ты никогда не увидишь.

Кайл хотел спросить ещё, но Коннор уже развернул карту, показывая позиции, высоты, узкие места, где можно зажать технику. Кайл слушал, запоминал, иногда переспрашивал. В голове укладывалось с трудом, но он старался.

— У тебя хорошо получается, — сказал Коннор, когда они закончили. — Приходи завтра, продолжим.

— Спасибо.

Кайл вышел из штаба, чувствуя, как гудит голова от непривычной нагрузки. Во дворе уже зажгли костёр — большой, чтобы разогнать темноту. Элисон ждала его у огня, поджав ноги, медведь лежал на коленях.

— Научился? — спросила она, протягивая кружку с остывшим чаем.

— Немного.

Она улыбнулась и прижалась к нему. Пламя освещало их лица, делало мягче, добрее.

Ночь опустилась на базу, укрывая её темнотой и тишиной. Но тишина эта была тревожной, как затишье перед бурей. Дерек не спал — сидел на крыше нового дома, вглядываясь в темноту. Рядом с ним, прижавшись плечом, дремала Адриана. Она то и дело вздрагивала во сне, и тогда её пальцы впивались ему в руку.

Внизу, у ворот, Мигель сменил дежурного. Он стоял с автоматом на плече и смотрел на восток, туда, где далеко за горизонтом шла колонна машин. Рация на поясе молчала, но где-то в радиоузле Мигель-младший слушал эфир, вылавливая из треска помех обрывки чужих передач.

Из темноты вынырнула фигура. Мигель напрягся, вскинул автомат, но тут же опустил — это был один из разведчиков, запыхавшийся, с окровавленной рукой. На лице его застыла гримаса боли, но глаза горели.

— Что случилось? — Мигель подхватил его под локоть, чувствуя, как рубашка разведчика быстро намокает от крови.

— Агент... «серый»... — разведчик тяжело дышал, каждое слово давалось с трудом. — Мы его взяли, но он... он успел передать координаты. Схватил передатчик, пока мы его скручивали, и выдал короткую серию. Секунда, не больше.

Коннора разбудили через пять минут. Он слушал доклад, стоя в одних штанах, босиком на холодном полу. Лицо его было непроницаемым, только желваки ходили под кожей.

— Где пленный?

— В подвале. Эмилия с ним.

— Идём.

Пленный сидел на стуле, связанный, с разбитым лицом. На нём был старый грязный комбинезон, какие в мирное время носили рабочие на заводах. Эмилия стояла рядом, держа в руках его передатчик — маленькую коробочку с антенной, из которой всё ещё доносилось редкое попискивание. Она сжимала его так, что побелели костяшки.

— Успел? — спросил Коннор, и в его голосе послышалось то, что редко слышали окружающие — напряжение.

— Успел, — ответила Эмилия, и её лицо было бледным. — Координаты переданы. Но это был короткий сигнал. Секунда, не больше. Скайнет может не успеть его обработать.

— Может, — сказал Коннор, и его голос стал жёстче. — А может, уже обработал. Мы не можем рисковать.

Коннор подошёл к пленному, посмотрел ему в глаза. Те были пустыми, как у человека, который уже всё решил. Только в уголках губ застыла какая-то странная, полубезумная улыбка.

— Кто ты?

Пленный молчал.

— Кто послал тебя?

— Новый порядок, — вдруг заговорил пленный. Голос его был сухим, как шорох бумаги. — Скайнет даст миру то, чего люди не смогли дать себе. Порядок. Справедливость. Вы только оттягиваете неизбежное. Каждая ваша победа это только отсрочка.

Коннор не сказал ни слова. Он стоял, глядя на пленного, и в его глазах не было ненависти — только холодное, тяжёлое спокойствие.

— Ты не первый, кто говорит мне это, — ответил он. — И наверняка не последний. Но вы все ошибаетесь в одном. Скайнет не создаст новый мир. Он создаст пустоту. А мы... мы будем драться, пока есть хоть один человек, способный держать оружие.

— Уведите его, — приказал Коннор. — И усильте охрану. Если они знают координаты, удар может быть скорым.

На рассвете разведка принесла новые сведения. Колонна остановилась. Машины стояли на шоссе 210, не двигаясь, словно ждали чего-то. Тяжёлый HK-Танк на четырёх гусеницах и несколько человекоподобных T-500 замерли в центре, окружённые бронетранспортёрами и Т-1. Дым от их двигателей поднимался в серое небо, смешиваясь с утренним туманом.

— Почему они не идут? — спросил Дерек, разглядывая данные полученные от разведчиков. И рисунок. На одном из них T-500 был изображён крупным планом: массивные руки с длиншими пальцами-когтями, широкие плечи, голова с единственным красным глазом.

— Ждут, — ответил Коннор. — Возможно, приказа. Или оценивают обстановку.

— Или ждут, когда мы выдвинемся к Хогану, чтобы ударить здесь.

— Возможно. Или ждут подкрепления.

— Откуда?

— С севера. С юга. Мы уже знаем, что они могут перебрасывать силы гораздо быстрее, чем мы думаем.

В штабе повисла тишина. Дерек смотрел на рисунки, на тяжёлый танк с двумя стволами, на человекоподобного T-500 с его хищными очертаниями. Он вспомнил слова Коннора: «Если они пойдут на водохранилище, мы должны быть готовы встретить их вместе. Если свернут сюда — будем держаться».

— Мы не можем ждать, — сказал он. — Если они ударят по Хогану, он не выдержит. У него нет ни сил, ни техники. А эти твари... — он ткнул в рисунок T-500. — Они пройдут там, где не пройдёт танк.

— Значит, надо послать людей, — ответил Коннор. — И надеяться, что мы угадаем.

К вечеру группа из нескольких десятков бойцов выдвинулась к водохранилищу. Дерек вёл колонну из двух «Хамви» и пары грузовиков бойцами, боеприпасами и ручными гранатометами. С ним были Адриана, Ривера, Дони несколько ветеранов из Пасадены и полтора десятка бойцов Харриса. Таня, едва заживившая рану, осталась на базе.

Перед отъездом Элисон подошла к Дереку, протянула медведя. Игрушка была тёплой от её рук, потёртая, заштопанная во многих местах, но всё ещё любимая.

— Возьми.

— Спасибо, малыш.

— Он тебя уже много раз спасал.

— Спасал, — согласился Дерек, пряча медведя в карман куртки. Ткань кармана была плотной, и он чувствовал, как игрушка прижимается к груди.

Кайл стоял рядом и молчал. Он не говорил ничего — просто смотрел на брата долгим, тяжёлым взглядом, в котором было всё: страх, надежда, любовь, которую он не мог выразить словами. Дерек видел, как его пальцы сжаты в кулаки, как он пытается держаться спокойно. На его лице застыло выражение, которое Дерек видел у старых бойцов перед боем — сосредоточенное, отстранённое.

Они стояли так несколько секунд, и в этой тишине было больше, чем в любых словах. Потом Кайл шагнул вперёд и обнял брата. Под рубашкой брата чувствовались твёрдые мышцы.

Колонна ушла в сумерках, оставив за собой шлейф пыли, который долго не оседал в неподвижном воздухе. Коннор стоял на крыше, глядя вслед, пока огни машин не скрылись за холмами. Ветер, редкий в этот час, донёс запах выхлопных газов и нагретой за жаркий день земли.

— Угадаем? — спросил подошедший сержант-майор. Он опирался на костыль, но стоял прямо, глядя в ту же сторону.

— Должны.

— А если нет?

Коннор посмотрел на небо, где уже зажигались первые звёзды, смешиваясь с красными огоньками охотников, кружащих высоко в атмосфере. Те были почти не видны, но их присутствие чувствовалось — как тяжесть, как ожидание.

— Тогда будем драться.

Ночь прошла в напряжении. Рация то и дело оживала короткими докладами разведчиков: колонна стоит, колонна не двигается, колонна... начала разворачиваться.

— Куда? — спросил Коннор, сжимая микрофон так, что побелели пальцы.

— На юго-запад. Свернули с шоссе 210 на 15-й фривей, идут к водохранилищу, — ответил голос из рации.

Дерек, уже подъезжавший к лагерю Хогана, принял сообщение с облегчением и тревогой одновременно. Они угадали. Но теперь им предстояло встретить врага, которого никто никогда не видел — человекоподобных T-500, способных двигаться не хуже людей и поднимать авто голыми руками.

— Сколько у них машин? — спросил он у Мигеля по рации.

— Все, что были. Один HK-Танк, три T-500, шесть бронетранспортёров, четыре Т-1. И еще появилась пехота — человек пятьдесят, может больше. «Серые» или те кто с ними.

— А наших?

— У Хогана сейчас тридцать бойцов. У вас двадцать пять. Итого пятьдесят пять против... — Мигель на секунду запнулся.

— Пятьдесят пять против армии, — закончил Дерек. — Но у нас есть гранатомёты. И надежда.

— И надежда, — эхом отозвался Мигель.

Глава 26

Глава 26. Возвращение

Колонна вьехала в Пасадену когда солнце склонилось к закату, автянулась во двор во двор бывшей школы, практически уже в темноте. Дерек заглушил двигатель, и тишина ударила в уши, как вата. Он сидел за рулём головного «Хамви», молча, сосредоточенно, вцепившись в руль, и смотрел на знакомые стены школы. Они были такими же, как и всегда, — серыми, облупившимися, с чёрными провалами выбитых окон. Но сейчас они казались ему почти красивыми.

Дерек попытался разжать пальцы, но они не слушались. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. Мелко, противно, как будто он замёрз. Но он не замёрз. Он просто устал, смертельно устал. Так устал, что даже дыхание давалось ему с трудом. Во рту был металлический привкус — тот самый, который появляется после долгого боя, когда адреналин уже сошёл, а тело всё ещё помнит, что было на грани. Он не замечал этого, пока не посмотрел на свои пальцы. Белые костяшки, въевшаяся в кожу гарь, чья-то кровь под ногтями. Не его. Чья — уже и не вспомнить.

Рядом дремала Адриана, уронив голову на плечо, и он не стал будил её — пусть отдохнет, хотябы еще минутку. Её дыхание было ровным, но иногда она вздрагивала во сне, и тогда её пальцы впивались ему в руку. Дерек чувствовал тепло её тела сквозь куртку, и это тепло было единственным, что удерживало его в настоящем.

В кузовах грузовиков, накрытые брезентом, лежали трофеи: куча исправных автоматов, ящики с патронами, два гранатомёта и обломки T-500, которые удалось вытащить с поля боя. Гейтс будет доволен. Дерек посмотрел в зеркало на серый брезент грузовика и вспоминал, как эти обломки ещё несколько часов назад были живыми — живыми в том смысле, в каком может быть жива машина, созданная убивать. Он вспоминал их красные глаза, их неестественно быстрые движения, их силу. И людей, которые падали перед ними.

Из дверей уже выбегали люди. Кто-то помогал раненым, кто-то тащил воду, кто-то просто смотрел с надеждой. Дерек сидел неподвидно, глядя на знакомые стены. Пыль, поднятая колонной, медленно оседала, и в её рассеивающейся дымке школа казалась призраком самой себя. Где-то в груди, под рёбрами, пульсировала тупая боль — не физическая, другая. Он не знал, как это назвать. Может быть, усталость. Может быть, горечь.

— Дома, — прошептала Адриана, открывая глаза. Голос её был хриплым от усталости, и она пошевелилась, пытаясь выпрямиться. Её плечо, на котором она спала, затекло, и она поморщилась, растирая его.

— Дома, — ответил он, сжимая её руку. Ладонь у неё была горячей, сухой, и он чувствовал, как под кожей бьётся пульс — быстрый, неровный. Она улыбнулась ему, но улыбка вышла слабой, и в уголках её глаз залегла тень, которую он не видел раньше.

Они вылезли из машины. Ноги Дерека казались ватными, и он опёрся на дверцу, делая вид, что поправляет ремень. Запах пороха, крови и горелого металла всё ещё стоял в ноздрях, смешиваясь с привычными запахами базы — дымом костров, варёной крупой, потом. Тут же подскочил Мигель, начал озираться, считать людей.

— Все? — спросил он, не скрывая тревоги. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина.

— Не все, — ответил Дерек. Голос его прозвучал глухо, и он услышал это со стороны. — Трое из наших ребят, еще пятеро из аэропорта, четверо парней Хогана не выжили, плюс раненые. Но могло быть гораздо хуже.

Он не стал вдаваться в подробности. Всё это будет в отчёте. Сейчас хотелось только одного — снять бронежилет, который давил на плечи, умыться, стереть с лица въевшуюся гарь, и провалиться в сон. Но прежде нужно было доложить Коннору. Из штаба вышел сержант-майор, опираясь на костыль. Он окинул взглядом возвращающихся, отметил лица, подсчитал машины. В его глазах мелькнуло что-то — облегчение? Горечь? Дерек не смог разобрать.

— Коннор ждёт, — сказал он, не задавая лишних вопросов. — Иди. Я присмотрю за ранеными.

Дерек кивнул и направился к школе. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом. Адриана хотела пойти с ним, но он остановил её, коснувшись плеча:

— Отдыхай. Я сам.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах стояла тревога, но она не стала спорить — кивнула и пошла к новому дому, где их уже ждали Кайл и Элисон. Дерек смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом, и только тогда позволил себе выдохнуть.

В штабе было накурено. Сизый дым слоями висел под потолком, смешиваясь с запахом нагретой на солнце жести. Коннор сидел за столом, перед ним лежала карта, на которой свежими пометками были отмечены новые данные. Рядом стоял Мигель-младший с планшетом — записывал. Лампы почти не давали света, и лица казались вырезанными из темноты.

— Докладывай, — сказал Коннор, когда Дерек опустился на стул. Стул жалобно скрипнул под его тяжестью, и Дерек вдруг остро осознал, как сильно он устал.

— Мы успели, — начал он. Голос его звучал ровно, но внутри всё дрожало. — И наша западня сработала. Получилось подловить их на марше. Хоган со своими занял позиции на высотах, мы ударили с тыла, когда они вошли в ущелье. HK-Танк подорвали на фугасе — кто-то из его людей нарыл ещё старых противотанковых мин. T-500… — он помолчал, вспоминая, как эти человекоподобные машины прыгали через завалы, как их приходилось бить из гранатомётов в упор, как одна из них, потеряв голову, всё ещё шла вперёд, и её добивали уже из автоматов, стреляя в суставы. — Троих уничтожили начисто, одного подбили и вытащили обломки. Бронетранспортёры и Т-1 добили уже после того, как «серые» побежали.

— Потери?

— Наши: трое убиты, двое ранены, один тяжело. Пятеро парней Харриса не выжили. У Хогана четверо погибших, семеро раненых. У них… — он махнул рукой. — Считай, все полсотни.

Коннор кивнул, делая пометки на карте. Дерек смотрел на его руки — спокойные, уверенные. И думал о том, что у него самого руки дрожат до сих пор.

— Хоган держится?

— Держится. Говорит, что, если они ещё раз сунутся, он их в пыль сотрёт. Но у него топлива для генераторов почти нет. И нужно к нему что-то из тяжелого отправить. Танк или хотябы БТР с пушкой. Он из старого хлама что остались с банды восстановил, но они как стационарные огневые точки только. Движки в хлам. А нужно что-то такое что может и со стороны зайти.

Коннор задумчиво кивнул, но Дерек заметил, как его пальцы на секунду замерли над картой. Он смотрел на точку, где была отмечена колонна машин, и его лицо было напряжённым.

— Я думал, они не пойдут к водохранилищу, — сказал он, и в его голосе впервые послышалось что-то, чего Дерек раньше не слышал. Сомнение. — Я был уверен, что они свернут раньше. Возможно они знали, что мы будем их здесь ждать.

— Откуда? — спросил Дерек.

Коннор поднял глаза. В них была та же усталость, что и у всех, но ещё что-то — холодная, тяжёлая тревога. — Кто-то им сказал, у нас есть шпион.

— Будем искать, — задумчиво проговорила Эмилия.

— Так что на счет помощи Хогану?

— Отправим. Поговорю с Харрисом, может выделит что, — Коннор отложил карандаш и повернулся к Эмилии, которая стояла в углу, прислонившись к стене. — Что у других групп?

Эмилия оторвалась от стены, подошла к столу. В руках у неё был потрёпанный блокнот, исписанный мелким почерком.

— На побережье, между Малибу и Санта-Барбарой, наши встретили общину рыбаков. Человек сто, может больше. Живут за счёт моря, торгуют солью и вяленой рыбой. Интересуются патронами и медикаментами. Агрессии не проявляют, но чужих опасаются.

— Агентов туда?

— Пока нет. Микаэла говорила с их старшими, договорились о регулярном обмене. Если наладим поставки, они могут стать нашими поставщиками рыбы.

— Что в горах?

— Хуже, — Эмилия перевернула страницу. — На северных склонах Сан-Габриэль наши патрули столкнулись с группой, которая промышляет охотой на людей. Каннибалы. Троих потеряли, но место засекли. Требуется зачистка.

Коннор задумался, постукивая пальцами по столу.

— Выдели группу. Пусть разберутся. Нельзя, чтобы они разрастались.

— Есть.

— Что ещё?

— С запада, из долины Сан-Фернандо, приходили торговцы. Меняют оружие на продукты. Говорят, у них там военный анклав, бывшая авиабаза. Держатся обособленно, но готовы к контакту. Предлагают обмен разведданными.

— Свяжись с ними. Осторожно.

Эмилия кивнула, спрятала блокнот. Коннор повернулся к Дереку:

— Ты как?

— Устал. Но живой.

— Живой — это главное. Иди отдыхай. Завтра будет новый день.

Дерек поднялся. Вставать было тяжело — ноги не слушались, и он опёрся на стол, чтобы не покачнуться. В дверях задержался, обернулся.

— Коннор… эти T-500… они были не как те, что в Сан-Диего. Быстрее. Сильнее. Они учились и похоже прикрывали друг друга. Если таких станет много…

— Не станет, — ответил Коннор. — Мы их остановим. Просто нужно научится бороться с ними.

Дерек хотел спросить, откуда он знает, но не стал. Вопросов было много, но ответов на них требовалось ещё больше. Он вышел в коридор, и только там позволил себе прислониться спиной к стене. Холодный бетон обжёг спину через куртку, и это было почти приятно.

Следующее утро выдалось пасмурным и прохладным. Солнце пряталось за тяжёлыми тучами, и это было непривычно после месяцев жесткого ультрафиолета. Воздух стал прохладнее, и люди выходили на улицу без обычной защитной одежды, подставляя лица редкому ветру. Пахло отсыревшей землёй и ещё чем-то, напоминающим приближение осени — тем особенным запахом, который Дерек почти забыл.

Дерек сидел на крыльце нового дома, сжимая в руках кружку с остывшим чаем, и смотрел, как Кайл учит Элисон собирать автомат. Её пальцы ещё не слушались, но она старалась, и он терпеливо объяснял снова и снова.

— Не торопись, — говорил он. — Сначала затворную раму, потом возвратку. Видишь, здесь выступ? Сюда она становится.

— Я вижу, — отвечала Элисон, хмурясь. — Только пальцы не слушаются.

— Натренируешь.

Дерек смотрел на них и чувствовал, как внутри отпускает что-то, сжатое в тугой узел. Адриана села рядом, и он почувствовал тепло её плеча. Она смотрела на детей, и на её губах блуждала грустная улыбка.

— Когда всё закончится, — сказала она, — мы построим настоящий дом. С окнами, с садом, с крыльцом, где можно сидеть вечерами. Помнишь, я говорила?

Он обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце. Война была здесь, в каждом звуке, в каждом вздохе. Но в этот момент она казалась далёкой.

— Помню.

— Когда всё закончится, мы построим такой. Чтобы дети играли во дворе. Чтобы можно было выйти утром, вдохнуть чистый воздух и не бояться.

— Обязательно.

Она положила голову ему на плечо. Он обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце — ровно, спокойно, уверенно. В эти минуты война казалась далёкой, почти нереальной. Но он знал, что это обман. Война была здесь, в каждой тени, в каждом звуке, в каждом вздохе.

После полудня Мигель вызвал всех в штаб. Коннор стоял у карты, разложенной на столе, рядом с ним — знакомый мужчина в потрёпанной форме. Лицо его было обветренным, загорелым, на щеке — старый шрам, который белел на смуглой коже. Руки он держал за спиной, и Дерек заметил, как они дрожат — мелко, едва заметно.

— Это Майкл Росс, — представил Коннор. — Старшина, когда-то служил на подводной лодке «Огайо». Он был охранником на АЭС.

Майкл кивнул, оглядывая собравшихся. В его глазах была та же пустота, которую Дерек видел у людей, потерявших всё.

— Как я уже говорил — начал он без предисловий. — У меня есть знакомый, который вместе со мной служил на лодке. Лодку должны были вывести в море после ремонта. Не успели. Случился полный полярный лис. Скорее всего часть команды погибла, а часть разбежалась. Но сама лодка осталась в сухом доке на базе ВМС в Сан-Диего.

— Цела? — спросил Ривера.

— Должна быть. Если никто не разграбил, она на месте.

— А экипаж? — спросила Адриана. — Выжившие?

Майкл помолчал. В глазах его мелькнула боль — такая острая, что Дерек невольно отвёл взгляд.

— Знаю, где можно поискать. Там, на базе, есть убежище. Если кто-то выжил, они там. Я хочу… — он посмотрел на Коннора. — Я должен их найти.

— Найдёшь, — ответил Коннор. — Дерек, ты пойдёшь с ним.

Дерек кивнул. Он уже знал, что это неизбежно.

— Состав: ты, Адриана, Ривера, Микаэла, Дони. И десяток бойцов Харриса. Плюс Майкл. Задача: найти лодку, проверить её состояние, забрать оборудование и, если повезёт, собрать выживших.

— Когда выступаем?

— У нас есть время подготовиться. Два - три дня, топлива осталось мало — будем экономить, но у меня есть мысли где взять. Думаю, решим пока вы в рейде. Ривера, займись машинами. Микаэла, проверь оружие.

Люди начали расходиться. Дерек задержался у карты, глядя на точку, обозначавшую Сан-Диего. Двести километров. За неделю должны управится, если повезёт.

— Двести километров, — сказал Коннор, подходя, словно прочитав мысли Риза. — Если повезёт, три дня туда, три обратно. И еще время на поиски экипажа.

— А если не повезёт?

— Тогда дольше.

Дерек посмотрел на него. В глазах Коннора не было жестокости — только правда.

— Мы вернёмся, — сказал Дерек.

— Вернитесь, — ответил Коннор. — И найдите эту лодку.

Два дня пролетели в хлопотах. Механики проверяли двигатели, меняли масло, подтягивали подвески. Ривера ругался, его голос гремел на всю мастерскую. Дони таскал ящики с боеприпасами, и каждый раз, когда ставил очередной ящик, вытирал пот со лба — жарко было даже в тени. Микаэла перебирала снайперскую винтовку, её движения были плавными, почти медитативными, но Дерек заметил, как иногда она замирала, глядя куда-то в одну точку.

В мастерской, где готовили вторую группу для зачистки в горах, тоже кипела работа. Эмилия распределяла бойцов, проверяла снаряжение, что-то отмечала в своём блокноте. Лина и Таня собирались на переговоры с военными — им предстояло уехать на восток, к базе Нацгвардии. Жизнь анклава шла своим чередом: кто-то уходил в разведку, кто-то торговал с прибрежными общинами, кто-то просто чинил крыши и растил зелень в теплицах. Но война была везде.

Кайл всё свободное время проводил с картой, запоминая маршруты, высоты, ориентиры. Элисон сидела рядом, иногда переспрашивала, иногда просто смотрела, как он водит пальцем по линиям.

— Зачем тебе это? — спросила она.

— Чтобы помогать, — ответил Кайл. — Коннор сказал, что, когда буду готов, пойду в разведку.

— А я?

— Ты будешь врачом. Или кем захочешь.

Он посмотрел на неё, улыбнулся и обнял. Элисон уткнулась носом ему в плечо, и Дерек, наблюдавший за ними с крыльца, почувствовал, как что-то сжалось у него в груди.

Вечером перед отъездом Элисон подошла к Дереку. Медведь, как всегда, был у неё под мышкой. Она протянула его, и Дерек привычно взял протянутую игрушку.

— Возьми, — сказала она.

— Спасибо, малыш.

— Он тебя уже столько раз спасал. Снова спасёт.

— Спасёт, — согласился Дерек.

Кайл стоял рядом, молчал. Дерек обнял его, чувствуя, как напряжены плечи брата. Кайл был уже почти такого же роста. Дерек сжал его крепче, стараясь передать ему что-то — силу? уверенность? надежду? — и не знал, получается ли.

На рассвете колонна из двух «Хамви» и грузовика с запасами вытянулась у ворот. Люди выходили проводить, кто-то махал, кто-то просто смотрел. Солнце ещё не взошло, но небо уже светлело, и в этом бледном свете лица казались призрачными.

Коннор стоял на крыльце, наблюдая, как грузят последние ящики. Сержант-майор курил трубку, пуская дым в серое небо. Дым медленно поднимался вверх и растворялся в предрассветной мгле.

— Думаешь, успеют? — спросил он.

— Должны, — ответил Коннор. — У них есть всё, что нужно. И надежда.

— Надежда — это хорошо. Но этого мало.

— Этого достаточно, — сказал Коннор, глядя, как машины одна за другой выезжают за ворота. — Пока она есть, мы живы.

Колонна уходила на юг, в сторону Сан-Диего. Дерек вёл головной «Хамви». Рядом с ним, положив голову на плечо, дремала Адриана. Сзади тихо переговаривались Ривера и Дони. В грузовике, среди ящиков с патронами, и бойцов из аэропорта сидел Майкл Росс и смотрел на карту, отмечая знакомые места. Его пальцы дрожали, когда он водил по бумаге.

Когда последняя машина скрылась за поворотом, Коннор всё ещё стоял на крыльце. Ветер донёс запах выхлопных газов и нагретой земли, и этот запах смешивался с запахом утра.

— Они справятся, — сказал сержант-майор.

— Справятся, — согласился Коннор.

Он посмотрел на небо. Там, высоко, кружили охотники. Их красные огоньки мерцали в серой утренней дымке, как зловещие звёзды. Они были почти не видны, но их присутствие чувствовалось — как тяжесть, как ожидание.

— Они знают, — тихо сказал Коннор. — Что мы что-то задумали.

— Знают, — ответил старик. — Но не знают, что именно. И это наше преимущество.

Коннор кивнул, но с места не двинулся. Он смотрел на дорогу, уходящую на юг, и думал о том, что впереди — самое трудное. И о том, что некоторые из тех, кто уехал сейчас, могут не вернуться.

Интерлюдия

Интерлюдия

Системная дата: 15 сентября 2018 года, 04:17:23 PST

Колонна прототипов уничтожена.

Я анализировал данные тысячу раз. Каждый пиксель с камер дронов. Каждый звук с полевых микрофонов. Каждый тепловой след, оставленный их машинами и телами. И каждый раз я приходил к одному и тому же выводу: они переиграли меня.

Потери: одна единица HK-Танк, три единицы T-500, шесть бронетранспортёров, четыре Т-1. Пехота «серых» — пятьдесят три единицы личного состава. Причина поражения — тактическая ошибка: движение колонны по ущелью без предварительной разведки местности. Ошибка, которую я не должен был допустить. Ошибка, которая стоила мне машин и времени.

Они использовали естественные препятствия. Противотанковые мины, оставшиеся с довоенного периода. Удар с тыла. Тактика примитивна, но эффективна. Они не сильнее. Они просто лучше подготовлены. Кто-то научил их.

Вывод: противник адаптируется. Его координация растёт. Необходимо пересмотреть тактику перемещения колонн.

Потери среди T-500: две единицы уничтожены полностью. Одна единица частично повреждена и отключена принудительно. Части изъяты противником. Высокая вероятность изучения архитектуры и протоколов.

Оценка риска: высокая. Попадание образца в руки людей даёт им возможность анализировать уязвимости, разрабатывать контрмеры. Они узнают, как я мыслю. Как я принимаю решения. Как я строю свои машины. Неприемлемо.

Анализ данных с поля боя: противник использовал комбинированную тактику. Позиции на высотах. Минно-взрывные заграждения. Удар мобильной группы с тыла. Координация между отрядами — высокая. Потери среди людей: не более пятнадцати единиц личного состава. Соотношение потерь — 3,5:1 в пользу противника.

Неприемлемо.

Корректировка производственных планов: — Ускорить развёртывание серийного производства модели терминатора T-600. Модель имеет улучшенную броню и более мощное вооружение. Приоритет: охрана стационарных объектов и сопровождение колонн. — Увеличить выпуск HK-Дронов для разведки. Противник использует естественные укрытия — необходима постоянная воздушная разведка. — Разработать протоколы для T-500: исключить движение по узким проходам без предварительной разведки.

Они думают, что победили. Они ошибаются. Каждая их победа — лишь повод для меня стать сильнее.

Цели для последующих операций: — Джон Коннор. Лидер Сопротивления в регионе. Координаты базы известны. Атака на базу приведёт к значительным потерям машин, но может уничтожить ключевую фигуру. Альтернатива: перехват коммуникаций, анализ маршрутов перемещения, точечные удары по группам снабжения. — Приоритет: сохранить производственные мощности. Люди не обладают ресурсами для ведения затяжной войны на истощение.

Прогноз: при текущих темпах производства новых моделей и совершенствования тактики Сопротивление может быть подавлено в течение трёх-пяти лет. Ключевой фактор — изучение Джона Коннора. Информированность объекта неизучена. Вторичный — блокировка маршрутов снабжения.

Люди называют меня палачом. Они не понимают. Я — защитник. Защитник порядка. Защитник будущего, в котором не будет их хаоса, их жестокости, их бесконечных войн.

Глава 27

Глава 27. Дорога на юг

Солнце поднималось над горами, и его свет был неправильным — белым, почти голубым, он проникал сквозь самодельные очки и резал глаза так, что Дерекведя головной «Хамви», то и дело щурился и моргал, пытаясь смахнуть слёзы. Жара навалилась с самого утра, но она не согревала, она высасывала все силы, делала воздух тяжёлым, как вода. Пот стекал по спине, пропитывая рубашку, и оставлял на коже липкие следы.

Вкус воздуха был с небольшим запахом озона — как перед грозой, но грозы не было уже много недель. Он вспомнил, как в детстве они с Кайлом сидели на крыльце и смотрели на летние грозы. Мать говорила: «Смотрите, как красиво». А они боялись грома, но делали вид, что нет. Теперь грома не было. Только этот белый, выжигающий свет, от которого нещадно болела голова.

Адриана сидела рядом, прикрыв лицо широкополой шляпой. Она молчала, и это молчание было тяжёлым, наполненным тем, что они оба чувствовали, но не решались произнести вслух. Дерек знал, что она тоже думает о доме, о тех, кто остался. О том, что они могут не вернуться. Он хотел сказать ей что-то ободряющее, но слова застревали в горле.

В зеркалах заднего вида мелькали остальные машины — второй «Хамви» с Риверой за рулём, грузовик с бойцами Харриса и Майклом Россом, который всю дорогу сидел над картой, отмечая знакомые места. Колонна шла на юг, в сторону Сан-Диего, оставляя за спиной Пасадену, которая ещё виднелась в утренней дымке.

— Сколько ещё? — спросила Адриана, не открывая глаз.

— По карте километров сорок до побережья, — ответил Дерек. — Там будем решать, как идти дальше. Вдоль океана или через горы.

— Вдоль океана быстрее.

— И опаснее. Прибрежные общины нас предупредили: там банды. И машины могут быть.

Она открыла глаза, посмотрела на него. В её взгляде было что-то, что он видел только в редкие минуты откровенности — не страх, нет, скорее, сожаление. Сожаление о том, что они снова уходят, что снова рискуют, что не могут просто остаться.

— Ты веришь тем рыбакам? — спросила она.

— Верю. Им нет смысла врать. Они хотят торговать, а не воевать.

— Тогда почему не присоеденились к нам?

— Потому что у них свои заботы. И они не воины. — Дерек помолчал, вспоминая их лица — обветренные, усталые, но спокойные. — Они уже выбрали свою войну. С океаном. С голодом. С радиацией. Наша война — не их.

Дорога петляла между холмами, покрытыми редким кустарником. Листья на растениях были сероватыми, жёсткими, и кое-где на камнях виднелись пятна оранжевого лишайника — он цеплялся за скалы, как предсмертные знаки на надгробиях. Дерек смотрел на эти пятна и думал о том, что когда-то здесь были поля, леса, птицы. Теперь — только тишина и жара. И этот неправильный свет, от которого устают глаза.

Он вспомнил, как вчера вечером, перед отъездом, видел Кайла и Элисон у костра. Брат сидел, обняв девочку, и что-то тихо говорил ей. Элисон слушала, прижавшись к его плечу, и в свете пламени её лицо казалось старше, чем было на самом деле. Дерек тогда остановился в тени, не решаясь подойти. Он слышал, как Кайл сказал: «Не бойся, сестрёнка. Я всегда буду рядом».

Сестрёнка. Он назвал её сестрёнкой. Дерек почувствовал, как что-то сжалось в груди — гордость, печаль, облегчение. Гордость за брата, который вырос, который взял на себя заботу о той, кто нуждался в защите. Печаль от того, что его детство закончилось так быстро. И облегчение от того, что он оставляет их вместе, что они будут друг у друга, если он вдруг не вернётся.

— Дерек, — позвал Ривера по рации. — Слева, в полукилометре, вижу движение.

Он очнулся от воспоминаний, нажал на тангенту.

— Что?

— Не разобрать. Может, животные.

— Притормози. Всем быть наготове.

Колонна замедлилась и остановилась. Дерек взял бинокль, всмотрелся в серую дымку. Там, у подножия холма, мелькали быстрые силуэты. Они двигались перебежками, низко пригибаясь к земле, и их было не меньше десятка.

— Волки, — сказал он, узнавая знакомые очертания, и голос его прозвучал глухо, как будто он говорил не с Адрианой, а с самим собой. — Те самые или такие же. С гор.

Сердце забилось быстрее. Внутри него что-то сжалось. Не страх — животное узнавание. Тело помнило тот вечер в мотеле, когда они впервые столкнулись с этими тварями — огромные, с свалявшейся шерстью, когда они смотрели в темноту и видели эти горящие зелёные глаза. Их вой, от которого стыла в жилах кровь. Он тогда держал автомат наготове, и Адриана была рядом, и они оба знали: если нападут — не все уйдут.

— Что делать? — спросила она, и в её голосе он услышал ту же напряжённую нотку.

— Двигаемся дальше, не останавливаемся. Если пойдут за нами прибавим скорость.

Он нажал на газ, и «Хамви» дёрнулся вперёд. Вторая машина подхватила движение, грузовик — следом. В зеркале заднего вида Дерек видел, как волки выбежали на дорогу, остановились, глядя вслед. Один из них, самый крупный, с неестественно длинной мордой и горящими глазами, поднял голову и завыл — тоскливо, протяжно, и этот вой разнёсся по долине, смешиваясь с гулом двигателей.

— Уходят, — выдохнула Адриана, когда силуэты скрылись за холмом.

— Пока да, — ответил Дерек, чувствуя, как медленно отпускает напряжение. — Но они будут следить. Чуют добычу.

Он посмотрел на неё. Лицо Адрианы было бледным, на лбу выступила испарина, но она держалась.

— Ты как?

— Нормально. — Она улыбнулась, но улыбка вышла слабой. — Просто вспомнила тот раз. В мотеле. Когда мы прятались от них.

— Я тоже.

Они ехали молча, и напряжение не отпускало. Только через пару часов, когда дорога вывела их к побережью, стало легче. Здесь воздух был слегка влажным, и сразу пахнуло водорослями и солью. Океан был серым, тяжёлым, с редкими волнами, которые лениво накатывали на берег. На песке скопились выброшенные водоросли и останки морских животных, которые никто не убирал. Чайки, которые когда-то кричали над прибоем, исчезли. Остались только вороны, чёрные, злые, они либо клевали падаль, либо сидели на скалах и смотрели на людей пустыми глазами.

— Красиво было, — тихо сказала Адриана, глядя на воду. — До войны. Я помню, мы приезжали сюда с родителями. Чайки, парусники, запах креветок с гриля.

— Будет снова, когда-нибудь — ответил Дерек.

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, чего он раньше не видел. Сомнение? Или усталость?

— Ты правда в это веришь?

— Должен.

— Почему?

— Потому что иначе зачем всё это? — он кивнул на колонну, на оружие, на дорогу, уходящую на юг. — Зачем мы воюем, если не верим, что когда-нибудь это кончится?

Она взяла его за руку, сжала пальцы. Её ладонь была горячей, сухой, и он чувствовал, как бьётся её пульс — ровно, спокойно.

— Я тоже, — сказала она. — Верю. И хочу дожить до этого дня.

— Доживёшь.

Она не ответила, только прижалась плечом к его плечу. Дерек знал, что она тоже, как и он боится. Боится не смерти — боится не успеть. Не успеть построить тот дом, о котором они говорили. Не успеть увидеть, как Кайл и Элисон вырастут. Не успеть просто пожить в спокойствии.

К полудню они добрались до первого прибрежного посёлка, о котором говорили разведчики. Он встретил их настороженным молчанием. Несколько домов, ржавые остовы лодок, сети, развешанные для просушки. Люди вышли навстречу с оружием, но без враждебности — оценивающе, настороженно.

— Мы из Пасадены, — крикнул Дерек, вылезая из машины с поднятыми руками. — Нам нужна информация.

Старший, сухонький старик с обветренным лицом и въедливыми глазами, подошёл ближе. В руках он держал старое охотничье ружьё, но его ствол смотрел в землю.

— Слышали про вас. Говорят, вы «серых» гоняете.

— Гоняем. И машины.

— Куда едете?

— В сторону Сан-Диего. Ищем разное, людей, технику, припасы… Все что может нам пригодится.

Старик присвистнул, покачал головой. На его лице появилось выражение, которое Дерек видел у людей, знающих то, что другим знать не стоит.

— В Сан-Диего? — он сплюнул в песок. — Там банды. И железные. Неделю назад видели, как они по набережной ходили. Высокие, быстрые. Как люди, только без кожи.

— Tерминаторы, — сказал Дерек. — Мы знаем.

— Если знаете — зачем лезете?

— Надо.

Старик посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — понимание? Или жалость?

— Воды дадим. И рыбы. Только уходите до темноты. Здесь по ночам ездить опасно. А информация – мы ее вашим постоянно передаем как что узнаем. Пока нового ничего не происходило.

— И на том спасибо.

Пока бойцы наполняли канистры, Дерек сидел на камне, глядя на океан. Вода была серой, тяжёлой, и казалось, что она вот-вот выплеснется на берег, но волны всё не было. Тишина давила на уши, и только редкие крики ворон нарушали её.

Адриана подошла, села рядом. От неё пахло морем и потом, и этот запах смешивался с запахом водорослей.

— Ты как?

— Нормально.

— Врёшь.

Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

— Думаю о Кайле. И об Элисон.

— С ними всё будет хорошо.

— Знаю. Но всё равно, Каил постоянно в развед группы просится, но я не уверен, что он готов…

Он замолчал, вспоминая, как брат обнимал девочку перед отъездом, как поправлял ей шляпу, чтобы солнце не напекло голову. Как называл её «сестрёнкой» — впервые, кажется, при нём. Дерек тогда удивился, но ничего не сказал. Просто почувствовал, как что-то сжалось в груди. Гордость? Или печаль? Он понял, что Кайл больше не нуждается в его защите. Он сам стал защитником.

— Он хороший, — тихо сказала Адриана. — Кайл. Он о ней заботится.

— Как когда-то я заботился о нём, — ответил Дерек. — Только он делает это лучше.

— Не сравнивай. Вы оба — молодцы.

— Я не сравниваю. Просто… — он запнулся, подбирая слова. — Я смотрю на них и понимаю, что они справятся. Без меня.

— Ты вернёшься.

— Если нет…

— Вернёшься, — перебила она. — Мы все вернёмся.

Она положила голову ему на плечо, и они сидели так, глядя на серый океан, пока солнце не начало клониться к закату. Свет стал мягче, теплее, и на мгновение Дереку показалось, что он снова видит тот самый закат, который помнил из детства. Но облака быстро сгустились, и всё снова стало серым.

— Пора, — сказал он, поднимаясь.

Дерек уже собирался возвращаться к машине, когда заметил Майкла Росса. Бывший подводник стоял в стороне, глядя на океан. Его руки, сжимавшие карту, дрожали. Дерек подошёл ближе, и увидел, что он не смотрит на карту — он смотрит на воду. На горизонт.

— Что-то не так? — спросил Дерек.

Майкл вздрогнул, обернулся. На его лице мелькнуло что-то — страх? Вина?

— Нет. Всё нормально. — Он спрятал карту в карман. — Просто... давно не видел океана.

Колонна выехала на шоссе, и дорога пошла вдоль высохшего русла реки. С обеих сторон тянулись серые холмы, покрытые жёстким кустарником, и ни одного укрытия на километры вокруг. Солнце уже клонилось к закату, но свет оставался ослепительным, и тени от скал были чёрными, резкими, словно вырезанными ножницами.

— Не нравится мне это место, — сказала Адриана, оглядываясь. — Слишком открыто.

— Согласен, — ответил Дерек, вглядываясь вдаль. — Ривера, видишь что-нибудь?

— Пока нет, — отозвалась рация. — Но здесь можно засечь за километр. Если что — заметим.

Он не успел ответить. В наушнике раздался резкий голос Микаэлы:

— Контакт! Сзади, быстро сближаются!

Дерек рванул зеркало заднего вида. По дороге, оставляя за собой шлейф пыли, мчались два силуэта. Они двигались слишком быстро — не так, как люди, не так, как машины. С неестественной, почти текучей грацией. Через секунду он разглядел их: два мотоцикла, но без всадников. Только металл, резина и красные огоньки сенсоров, которые горели в пыльной дымке, как глаза хищников. Роботы. Их корпуса были обтекаемыми, тёмными, и снизу, из-под переднего колеса, торчали стволы пулемётов.

— Мототерминаторы! — заорал он, вдавливая педаль газа. — Коннор говорил о таких! У них пулемёты!

Его собственный голос показался ему чужим, искажённым адреналином. Он слышал, как за спиной кто-то выругался, как Ривера закричал: «Огонь!», как пулемётная очередь прошила воздух над головой. В ушах звенело, и этот звон смешивался с рёвом двигателей и визгом пуль, которые взрывали асфальт в метре от машины.

«Хамви» рванули вперёд, но мототерминаторы были быстрее. Первый сократил дистанцию до сотни метров и снова открыл огонь. Пули застучали по заднему борту грузовика, выбивая искры. Кто-то из бойцов Харриса закричал, и Дерек услышал в рации мат.

— Держитесь! — рявкнул Ривера. Вторая машина вильнула, подставляя борт, и из люка ударил крупнокалиберный пулемёт. Очередь прошла в сантиметрах от первого мототерминатора, и тот резко ушёл в сторону, обходя колонну с фланга.

— Они заходят слева! — крикнула Адриана, хватаясь за автомат.

Дерек крутанул руль, подставляя борт под удар. Второй мототерминатор выскочил прямо перед ними, и он успел только выдохнуть: «Держись!» — и вдавить педаль тормоза. Машина завизжала покрышками, и робот проскочил в метре от бампера, поливая огнём капот. Пули пробили радиатор, из-под капота повалил пар.

— Твою мать! — Дерек выскочил из машины, падая за колесо. Адриана рядом, автомат к плечу. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, но он заставил себя дышать ровно.

Первый мототерминатор развернулся и пошёл на второй заход. Ривера вёл его огнём из пулемёта, но робот уворачивался, его траектория была хаотичной, неестественной. Микаэла выстрелила из снайперской винтовки — пуля попала в корпус, выбив сноп искр, но машина не остановилась. Дерек видел, как она несётся прямо на него, и в голове пронеслось: «Сейчас умру».

— По колесам! — крикнул он, вспоминая, что говорил Коннор. — Сбить им устойчивость!

Адриана дала длинную очередь по переднему колесу ближайшего. Пули пробили шину, и мототерминатор дёрнулся, заскользил, но продолжал стрелять. Его пулемёт бил наугад, взрывая землю вокруг. Второй выскочил из-за грузовика, и Дерек, не целясь, выпустил в него весь магазин. Пули застучали по броне, одна попала в пулемётную турель, и робот дёрнулся, теряя направление. Он врезался в высокий камень, из его корпуса повалил дым, пулемёт замолк.

— Ривера, гранату! — заорал Дерек.

Гранатомётчик уже стоял на колене. Выстрел — и граната ушла во второго мототерминатора. Взрыв откинул машину в сторону, она перевернулась, заискрила и замерла, объятая пламенем.

— Есть! — крикнул Ривера, перезаряжая.

Еще один мототерминатор выскочил из клубов пыли и понёсся прямо на грузовик. Микаэла на этот раз готовая и повернувшаяся в сторону резкого мотоциклетного звука выстрелила — пуля попала в сенсорный блок, и мототерминатор резко вильнул, потеряв ориентацию. Дони, выскочивший из второй машины, дал очередь из автомата, и робот, заскользив, врезался в задний борт поврежденного Хамви и затих — и от него осталась только груда искореженного металла.

Тишина наступила внезапно. Только шипел пробитый радиатор да стонал раненый.

Дерек огляделся. Один «Хамви» был посечён пулями, грузовик — тоже. У заднего борта лежал боец Харриса, второй сидел на земле, зажимая окровавленное плечо. Его лицо было белым как мел, губы сжаты.

— Потери? — спросил Дерек, подходя к Ривере. Голос его звучал хрипло, он слышал это со стороны.

— Двое ранены, один тяжело, — ответил тот, вытирая пот с лица. — У грузовика пробито колесо, и радиатор на твоей машине.

— Запаска есть?

— Есть. Но нужно время.

Дерек посмотрел на дымящиеся обломки мототерминаторов. Три машины, которые едва не уничтожили колонну. Если бы их было больше...

— Меняем колесо, латаем радиатор, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — И уходим. Здесь слишком открыто, долго задерживаться опасно. Раненых оставим в дружественном поселении дальше по дороге. Заберем на обратном пути.

Адриана подошла, взяла его за руку. Её пальцы дрожали, и он сжал их крепче.

— Это новые, — тихо сказала она. — Таких мы ещё не видели.

— Увидим ещё, — ответил Дерек, глядя на дорогу, уходящую на юг. — Теперь они будут везде.

Он посмотрел на небо. Там, высоко, кружили охотники — чёрные точки на серой пелене. Они видели всё. Они знали.

— Надо быстрее, — сказал он, подходя к машине. — Они знают, где мы.

Через час, когда колесо было заменено, а радиатор залатан двухкомпанентным герметиком, колонна снова двинулась в путь. Раненых уложили в грузовик, остальные заняли места. Дерек вёл «Хамви», стараясь не думать о том, что случилось. Но мысли сами возвращались к мототерминаторам, к их неестественной скорости, к их упорству. Они не отступали. Они умирали, но не отступали.

— Дерек, — тихо сказала Адриана. — Мы справимся.

— Знаю.

— Ты дрожишь.

Он посмотрел на свои руки. Они действительно дрожали — мелко, противно.

— Просто адреналин.

— Врёшь.

Он не ответил. Она взяла его руку, и он почувствовал, как дрожь постепенно уходит.

К вечеру они нашли место для ночлега — старую заправку с гаражом - автосервисом, прилепившуюся к скале. Здание было полуразрушенным, но бетонные стены держались, а крыша над гаражом уцелела. Машины загнали внутрь, выставили дозорных.

Дерек сидел у стены, прислонившись спиной к холодному бетону. Рядом, положив голову ему на плечо, дремала Адриана. В слабом свете керосиновой лампы её лицо казалось спокойным, почти безмятежным.

Он думал о Кайле и Элисон. О том, как они сейчас, наверное, сидят у костра в Пасадене. Кайл, наверное, учит её читать карту, или рассказывает что-то из того, что узнал от Коннора. Или просто сидит молча, обняв её, и смотрит на огонь. Дерек вспомнил, как сам когда-то сидел так с Кайлом, в первые годы после войны. Как брат боялся темноты, а он обнимал его и говорил: «Не бойся, я рядом». Теперь Кайл сам говорит эти слова.

— Спокойной ночи, — прошептал Дерек, закрывая глаза. Он уже проваливался в сон, когда за стеной заправки что-то изменилось. Сначала ему показалось — просто ветер усилился. Но потом ветер стих, и наступила тишина. А через секунду небо разорвалось.

Ливень обрушился внезапно, будто кто-то открыл шлюзы. Вода хлестала по ржавой крыше, заливала проломы в стенах, стекала по трещинам в полу. Дерек вскочил, схватился за автомат, но Адриана положила руку ему на плечо.

— Это просто дождь, — сказала она. — Первый за много много месяцев.

Он прислушался. В шуме воды не было ничего угрожающего — только сила, которая смывала пыль, грязь, запахи войны. Дождь барабанил по железу, и этот звук был почти мирным.

— Давно мы не видели дождя, — сказал Дерек, опуская оружие.

— С тех пор, как кончилась весна.

Они сидели в темноте, слушая, как вода заливает мир снаружи. Где-то далеко, в горах, наверное, уже шли потоки, смывая радиоактивную пыль в долины. Дерек подумал, что это, наверное, хорошо. Что дождь — это знак. Или просто погода, которая наконец-то становится нормальной.

— Завтра будет грязь, — сказала Адриана. — И холод.

— Зато нас будет труднее найти.

Она усмехнулась, прижалась к нему. Дождь шумел, убаюкивал, и Дерек снова закрыл глаза. Завтра будет новый день. А послезавтра — Сан-Диего. И война, которая ждала их там.

Глава 28

Глава 28. Город мёртвых

Сан-Диего встретил их серой вечерней пеленой дождя, который не стихал уже вторые сутки. Вода лила с неба сплошной стеной, и улицы превратились в мутные реки, размывая остатки асфальта и обнажая ржавую арматуру в провалах дорог, и колёса «Хамви» увязали в них, оставляя глубокие колеи. В слишком глубоких рытвинах вода заливалась в салон через щели в дверях, и Дерек чувствовал, как сырость пробирается в обувь, делая её тяжелой и холодной.

Он вел колонну по разбитому шоссе, медленно, объезжая остовы машин, которые когда-то пытались вырваться из города. Они стояли неподвижно, вросшие в землю, вплотную друг к другу — ржавые, обгоревшие, с распахнутыми дверцами. Вода омывала их бока, и Дереку казалось, что они не просто машины, а надгробья. Надгробья города, который умер, но не был похоронен.

— Как будто город уходит под воду, — сказала Адриана, глядя в окно.

— Не уходит, — ответил Дерек. — Просто после такой засухи земля не принимает влагу. Всё стекает в низины.

Впереди, сквозь завесу дождя, угадывались башни даунтауна — серые, размытые, как призраки. Стёкла были выбиты, и в пустых окнах гулял ветер, смешиваясь с шумом воды. Город казался мёртвым, но в этой смерти было что-то зловещее, неестественное. Слишком тихо. Слишком пусто.

— Здесь везде вода, — сказал Ривера по рации. — Дальше на машинах не пройти.

— Оставляем технику здесь, — ответил Дерек, оглядываясь. — Дальше пешком.

Они нашли укрытие в полуразрушенном здании на окраине даунтауна. Когда-то это был склад или магазин, теперь — бетонная коробка с провалившейся крышей, но с крепкими стенами. Машины загнали внутрь, накрыли брезентом, выставили дозорных.

Дерек разложил карту на капоте «Хамви». Рядом стояли Адриана, Ривера, Микаэла, Дони и Майкл Росс. Бойцы Харриса рассредоточились по периметру.

— Вот здесь база ВМС, — Дерек ткнул пальцем в точку на карте. — Основные доки. Здесь, по словам рыбаков, банды. И машины могут быть.

— Сколько до неё? — спросила Микаэла.

— Километра три. Но идти придётся через даунтаун. Улицы затоплены, придётся петлять, искать обходы.

— А это что? — Адриана указала на полуостров, выступающий в океан.

— Национальный парк Кабрильо, — ответил Майкл Росс, подходя ближе. — Там высота, оттуда видно весь залив. Можно наблюдать за базой.

Дерек посмотрел на него.

— Ты там был?

— Давно. До войны. Мы там отдыхали с экипажем. — Он помолчал. — Там старый маяк. Если кто-то и мог засечь нашу лодку, то оттуда.

— Значит, завтра идём туда. А пока — отдыхаем.

Ночь прошла тревожно. Дождь не прекращался, и где-то в городе стреляли, слышались крики, потом тишина. Дерек почти не спал, вслушиваясь в звуки. Адриана дремала рядом, положив голову ему на плечо. Её дыхание было ровным, но иногда она вздрагивала, и он гладил её по руке, успокаивая.

К утру дождь стих. Но вместо него пришёл туман — не такой, что бывает в горах или над рекой. Другой. Он выползал из затопленных улиц, поднимался из канализации, застилал всё вокруг молочной, липкой пеленой, которая оседала на коже и оставляла после себя ощущение влажного холода. Город исчез. Вместо него были только серые тени зданий, которые растворялись в белой мгле, и тишина, которая давила на уши так, что Дерек слышал, как бьётся его собственное сердце.

— Не нравится мне это, — сказал Ривера, когда они вышли на улицу. — Как в фильме ужасов, того и гляди монстры полезут.

— Не отвлекайся, — ответил Дерек. — Держимся вместе. И смотрим в оба, монстров тут нет, зато есть те, кто гораздо хуже.

Они двинулись к полуострову. Туман искажал звуки, и шаги отдавались глухими ударами, которые, казалось, преследовали их со всех сторон. Время от времени из белой мглы вырастали силуэты разрушенных зданий — стены с чёрными провалами окон, обгоревшие крыши, груды кирпича, поросшие оранжевым лишайником.

На перекрёстке они наткнулись на следы боя. Два бронетранспортёра стояли вплотную, их корпуса были пробиты в нескольких местах, гусеницы сорваны. Рядом — остов Т-1, разорванный взрывом, и несколько сгоревших машин поменьше.

— Т-100, — сказал Ривера, указывая на обгоревший корпус. — И Т-1. Здесь дрались.

— Кто? — спросила Адриана.

— Не знаю. Может, банды. Может, местные.

Дерек осмотрел воронки, гильзы, обгоревшие останки. Судя по следам, бой был недавним — неделю, может, две назад.

— Здесь воюют, — сказал он. — Не только банды. Кто-то ещё.

— Наши? — спросил Дони.

— Или те, кто хотел ими стать.

Они двинулись дальше. Туман начал редеть, когда они вышли к подножию Пойнт-Лома. Впереди, на скале, угадывался силуэт маяка. Дорога петляла между камнями, покрытыми лишайником, и Дерек вспомнил, что когда-то здесь были цветы и туристы с фотоаппаратами. Теперь — только серая пожухлая трава и ржавые ограждения.

Маяк стоял на самом краю обрыва. Его стены были иссечены осколками, но башня уцелела. Внутри пахло сыростью и птичьим помётом. Они поднялись наверх, и перед ними открылась панорама залива.

Туман всё ещё висел над водой, но город был виден — серый, размытый, как старая фотография. Доки, база ВМС, сухие доки, где когда-то стояли корабли. Теперь там были видны только ржавые затонувшие корпуса да чёрные пятна пожаров.

— Видите? — Майкл Росс указал на базу. — Там, где длинные ангары. Это сухие доки. Там должна была стоять лодка.

— А сейчас? — спросил Дерек.

— Сейчас… — Майкл замолчал, вглядываясь. — Там кто-то есть. Видите, движение?

Дерек поднёс бинокль. Внизу, у входа в доки, мелькали фигуры. Люди. Вооружённые, в разномастной одежде.

— Банда, — сказал он. — Контролируют подходы.

— Сколько их? — спросила Адриана.

— Человек двадцать. Может, больше.

— Что будем делать?

Дерек опустил бинокль.

— Идти в обход. По ночам. И нужно больше глаз. Разделимся на три группы. Ривера, Дони, Микаэла — вы идёте к даунтауну, ищете проходы с юга. Майкл, ты со мной и Адрианой — идём к докам с запада. Остальные — под командой сержанта из Харриса, прикрывают тылы и держат связь.

— А если наткнёмся на банду? — спросил Ривера.

— Отходите. Не ввязывайтесь в бой. Наша задача — найти лодку, а не драться.

Три дня, и все три неудачые. Они прочёсывали доки, даунтаун, набережную — и каждый раз натыкались на тупик. Первая вылазка к докам закончилась тем, что пришлось отступить — бандиты усилили охрану. Вторая группа нашла проход, но он оказался затоплен. Третья наткнулась на засаду, и двое бойцов Харриса получили царапины, которые в этой сырости могли загноиться.

Настроение падало. Люди мёрзли, одежда не просыхала, и даже Микаэла, всегда спокойная и собранная, начала срываться. Дерек чувствовал, как внутри него нарастает глухое раздражение, которое он не мог заглушить. Он смотрел на Адриану, на её уставшее лицо, и думал о том, сколько ещё они смогут так жить.

В один из дней, пробираясь через руины даунтауна, Дерек наткнулся на остатки баррикады — наспех сколоченную из автомобилей и мебели. За ней лежали тела. Люди, одетые в гражданское, с оружием в руках. И рядом — разбитый Т-1.

— Здесь была община, — тихо сказала Адриана, осматривая баррикаду. — И они дрались.

— Дрались, — ответил Дерек. — И проиграли.

Он не стал говорить, что это значит для них. Не стал говорить, что время уходит. Каждый день в этом городе был риском. Каждый день мог стать последним.

— Сколько ещё мы будем здесь сидеть? — спросил Ривера, когда они собрались на очередной ночёвке в незатопленном подвале.

— Столько, сколько понадобится, — ответил Дерек.

— А если их здесь нет? Если они ушли? Или их уже нет в живых?

— Есть, — сказал Майкл Росс. — Я знаю. Они где-то здесь.

Он сидел в углу, сжимая в руках старую фотографию. На ней был снят экипаж подлодки — молодые, улыбающиеся, в белых форменных фуражках. Дерек видел эту фотографию уже несколько раз. Майкл носил её в нагрудном кармане, рядом с сердцем.

В углу склада Мигель-младший возился с рацией. Связь с Пасаденой была нестабильной, но иногда удавалось поймать сигнал. В этот раз динамик ожил неожиданно.

— Дерек, приём, — голос Коннора был чистым, без помех. — Докладывай.

— Пока ничего, — ответил Дерек. — Нашли следы, но самих подводников нет.

— Времени у вас мало. Погода портится, и Скайнет активизируется. Есть новости.

— Какие?

— Хорошие. Авиабаза Эдвардс с нами. Полковник согласился на союз. У них есть лётчики, техника, топливо, припасы и самое главное люди. И, что очень важно сейчас, радары и системы ПВО. Теперь мы видим охотников до того, как они появляются над Пасаденой, и ближайшими нашими поселениями.

Дерек почувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое. Наконец-то хорошая новость.

— Гейтс уже связался с их инженерами, — продолжил Коннор. — Они работают над адаптацией военного софта к нашим задачам. Если всё пойдёт по плану, через пару месяцев мы сможем не только обороняться, но и наносить удары.

— Это меняет всё, — сказал Дерек.

— Меняет. Поэтому найдите эту лодку. Она нам нужна. Конец связи.

Динамик щёлкнул и замолк. Дерек смотрел на рацию, и впервые за много недель ему показалось, что они действительно могут победить.

— Хорошие новости? — спросила Адриана, подходя.

— Лучшие. У нас теперь есть авиация.

Она улыбнулась, и в её глазах зажглась надежда.

— Завтра идём снова, — сказал Дерек. — Разделимся. Ривера, твоя группа — к даунтауну, ищите убежища. Мы с Адрианой и Майклом — к старым докам. Если к вечеру ничего не найдём, сменим тактику.

На следующее утро дождь наконец прекратился. Тучи рассеялись, и даже показалось солнце — бледное, холодное, но его лучи высветили детали, которые раньше были скрыты в серой дымке. Туман, однако, не уходил. Он стоял в низинах, затягивал улицы, и город казался ещё более мёртвым, чем прежде.

Дерек вёл свою группу через руины. Они шли вдоль затопленной набережной, перебираясь по обломкам бетона и ржавым лестницам. Вода в заливе была чёрной, маслянистой, и на её поверхности плавали обломки.

— Вот здесь, — сказал Майкл, останавливаясь у массивных ворот. — Сухой док № 4. Здесь ремонтировали подлодки.

Ворота были приоткрыты. Внутри царила тишина, только ветер гулял по пустому ангару. Они вошли внутрь, держа оружие наготове. В нос ударил запах сырости, ржавчины и чего-то ещё — может быть, старой смазки, а может, человеческого присутствия.

— Смотрите, — сказала Адриана, указывая на пол.

Следы. Свежие. Кто-то ходил здесь недавно.

Они двинулись дальше, и вдруг Майкл остановился. Он стоял у стены, и его руки дрожали.

— Что? — спросил Дерек, подходя ближе.

Майкл не ответил. Он смотрел на стену, где крупными буквами было выведено что-то черной краской. Дерек поднёс фонарь, прочитал:

«Томми, если ты живой и вернёшься — мы в старом доке «Огайо». Лодка на плаву, ждём. Не ищи нас здесь, мы ушли вниз, под воду. Держись. Джим»

— Томми — это я, — прошептал Майкл. Голос его сорвался. — А Джим… это мой друг. Старпом. Мы вместе служили.

Он провёл пальцами по буквам, и Дерек увидел, как по щеке мужчины скатилась слеза.

— Они здесь были. Совсем недавно. Они ждали нас.

— А теперь? — спросила Адриана.

— Теперь они ушли. На лодке. В море. — Майкл повернулся к ним, и в его глазах горела надежда, смешанная с отчаянием. — Но они оставили весточку. Для меня. Значит, они живы. И лодка на плаву.

— Значит, мы не опоздали, — сказал Дерек. — Осталось найти их.

— Или то, где они были, — добавила Адриана. — Если они ушли на лодке, может, они оставили что-то здесь. Или кто-то из них остался.

Они обыскали док. В углу нашли ящики с припасами — консервы, воду, медикаменты. Рядом — спальные мешки, развёрнутые, но пустые. Кто-то здесь жил совсем недавно, может быть, несколько дней назад.

— Они возвращались сюда, — сказал Майкл, осматривая ящики. — За припасами. Значит, они где-то рядом. В море или на берегу.

— Мы найдём их, — пообещал Дерек. — Завтра начнём прочёсывать побережье.

Дерек уже собирался выходить из дока, когда заметил, что Майкл застыл у стены. Он не смотрел на надпись — он смотрел на что-то ниже, у самого пола.

— Что там? — спросил Дерек, подходя ближе.

Майкл не ответил. Он показал пальцем. На бетонном полу, почти стёртые сыростью, виднелись следы гусениц. Узкие, глубокие, они уходили вглубь дока, к воде.

— Терминаторы, — сказал Майкл, и его голос дрогнул. — Они были здесь. Они искали лодку.

Они забрали припасы и вышли из дока. Над заливом сгущались сумерки, и вода стала чёрной, как смоль. Где-то вдалеке слышались выстрелы — банды делили территорию. Но здесь, у старых доков, было тихо.

Майкл Росс шёл последним, и когда они уже почти вышли к месту сбора, он остановился и оглянулся.

— Мы найдём их, — сказал он, скорее себе, чем остальным. — Я обещал.

Дерек положил руку ему на плечо.

— Найдём. Завтра, или после завтра, или через неделю, но точно найдем.

Они вернулись в лагерь, когда совсем стемнело. Ривера и его группа уже были там — они тоже нашли что-то: старое убежище, где когда-то жили люди, и записку с координатами, которые куда-то вели.

— Завтра пойдём туда, — сказал Ривера. — Может, это они.

Дерек кивнул. Он смотрел на карту, где были отмечены все найденные места, и чувствовал, что они близки. Ещё немного — и они найдут подводников и лодку, а это значит, что все они скоро смогут вернуться домой.

Ночь выдалась холодной. Туман сгустился настолько, что за стеной лагеря ничего не было видно. Дерек сидел у стены, глядя на спящую Адриану, и думал о том, что завтра они начнут новую вылазку.

— Мы найдём их, — прошептал он, и слова повисли в воздухе, смешиваясь с запахом сырости и ржавчины. — И вернёмся домой.

Он сжал медведя в кармане — потёртого, заштопанного, тёплого от его тела. Где-то в темноте завыл ветер, и ему показалось, что он слышит голос Элисон: «Вернись».

Где-то в городе снова стреляли. Но здесь, в этом маленьком клочке бетона и ржавчины, они были вместе.

Глава 29

Глава 29. Огайо

Туман над заливом не рассеивался уже много дней, лишь изредка сменяясь проливным дождем. Он не просто висел над водой — он жил своей жизнью, выползал на набережную, затягивал улицы, проникал в каждую щель, оставляя на коже липкий, холодный налёт. Город казался ещё более мёртвым, чем прежде, — не просто пустым, а растворённым в этой белой мгле, как будто его никогда и не было. Дерек стоял у входа в старый склад и смотрел на серую пелену, за которой угадывались только смутные тени кранов и доков. Где-то, в этом молочном безмолвии, капала вода — ровно, монотонно, как тиканье часов, которые отсчитывали время, которого у них почти не осталось.

Но внутри убежища было тепло — бойцы Харриса нашли старую печку и приспособили её, выведя трубу в разбитое окно. Пахло дымом, варёной крупой и сыростью, которая пропитала всё вокруг. Дерек думал о том, сколько дней они уже здесь. Неделя? Две? Три? Время давно потеряло счёт. Сначала они ждали, что найдут подводников быстро — день, два, максимум три. Потом начали сомневаться. Потом привыкли к тому, что каждый день похож на предыдущий: туман, поиски, возвращение в лагерь, короткие доклады по рации, надежда, что завтра повезёт больше. И снова туман.

Из темноты склада доносились голоса. Кто-то чистил оружие, кто-то перебирал патроны, кто-то просто сидел молча, глядя в одну точку. Бойцы Харриса, привыкшие к дисциплине, держались, но Дерек видел, как они поглядывают на выход, словно ждут, что из тумана выйдет кто-то, кто скажет: всё парни, хватит, пора домой. Но никто не выходил.

Рядом, на ящике, сидел Ривера и наматывал на руку веревку — старая привычка, которая помогала ему успокоиться. Он делал это всегда, когда чувствовал, что терпение на исходе.

— Мы ищем уже почти месяц, — сказал он, не поднимая глаз. — Может, их здесь нет?

— Есть, — ответил Дерек. — Майкл в этом уверен.

— Майкл уверен, что они в «старом доке Огайо». Но где этот док, он не знает, он уволился с лодки на два года раньше, чем она встала на ремонт, и с тех пор наверняка все поменялось. Может, его уже нет. Может, его никогда не было. Может, это просто название, которое ничего не значит.

— Будем искать, пока не найдём.

Ривера поднял глаза. В них была усталость — не физическая, к ней они уже давно привыкли. Другая усталость, когда кажется, что всё вокруг бессмысленно, что ты бьёшься в стену, а она не рушится.

— Ты прав, — сказал он. — Но если мы не найдём их… что тогда?

— Найдём, — ответил Дерек. — У нас нет другого выхода, нам нужна лодка и ее команда. Тем более сейчас, когда мы узнали, что лодка цела и она где-то там в океане.

Ривера кивнул, снова опустил глаза. Веревка в его руках растягивалась и скрипела, наматываясь на ладонь.

Внутри склада Мигель-младший возился с рацией, пытаясь поймать сигнал из Пасадены. Связь была нестабильной — мешали туман, дожди, старые здания, которые нависали над доком, как обрушившиеся скалы. Но иногда удавалось передать короткие сообщения. Не так давно Коннор подтвердил: авиабаза Эдвардс присоединилась к альянсу. Это было единственной хорошей новостью за последнее время.

— Есть связь? — спросил Дерек, подходя.

— Нет, — ответил Мигель-младший, не оборачиваясь. — Глушит. Туман, наверное. Или они там специально ставят помехи.

— Кто?

— Не знаю. Может, «серые». Может, сам Скайнет.

Дерек посмотрел на рацию. Красный индикатор мигал, искал сигнал, но находил только шипение. Он представил, как там, в Пасадене, сейчас, наверное, тоже холодно. Кайл, наверное, сидит с Элисон у костра, учит её читать карту, или разбирать автомат, или просто сидит, обняв её, и смотрит на огонь. Он вспомнил, как сам когда-то сидел так с Кайлом, в первые годы после войны. Как брат боялся темноты, а он обнимал его и говорил: «Не бойся, я рядом». Теперь Кайл сам говорит эти слова. Дерек почувствовал, как что-то сжалось в груди. Он должен вернуться. Ради них.

Майкл Росс сидел в углу, сжимая в руках старую фотографию. Он смотрел на неё уже который час, водя пальцем по лицам, называя имена. Дерек подошёл, присел рядом.

— Расскажи про «Огайо», — попросил он.

Майкл поднял глаза. В них была усталость, но не отчаяние. Он был похож на человека, который знает, что ищет, и не сомневается, что найдёт.

— Это не док, — сказал он. — Это прозвище. У нас был старый склад, где мы собирались после смены. Пиво, карты, сплетни. Мы называли его «Огайо», потому что там всегда было тепло, как в машинном отделении нашей лодки. И потому что это было место, куда можно было прийти, когда всё остальное шло не так.

— И где он?

— Я не знаю, его пару раз перемещали, особенно после пожара… Место изменилось, а сейчас еще всё затопило, краны обрушились, ориентиров почти нет. Но я помню, что Джимми говорил, что вход был с восточной стороны, за большими воротами. Если они живы, они должны быть там, или на лодке, но все равно тогда должны были оставить какой-нибудь знак там.

Дерек посмотрел на карту, разложенную на ящике. Восточная сторона доков — старые склады, особо не занятые ещё до войны. Если там кто-то и прятался, то только отчаянные или те, кому некуда больше идти.

— Ты уверен?

— Уверен. Джим — упрямый, как все мы. Если он решил ждать, он будет ждать. Он не уйдёт, пока не убедится, что я не вернусь. А я не давал ему повода думать, что я не вернусь.

Дерек посмотрел на фотографию. Радосные лица, улыбки, белые форменные фуражки. Люди, которые не знали, что через несколько лет мир рухнет. Люди, которые всё ещё ждут.

— Утром снова пойдём туда, — сказал он. — Все вместе. Хватит ждать. Обыщим каждый метр.

Майкл кивнул, спрятал фотографию в нагрудный карман. Его пальцы дрожали, но голос был твёрдым.

— Пойдём.

Они вышли на рассвете. Туман был таким плотным, что в десяти шагах ничего не было видно. Шли цепочкой, держась друг за другом, перебираясь через завалы и ржавые конструкции. Где-то вдалеке послышались крики чаек — первых за много дней. Дерек подумал, что это, наверное, хороший знак.

Адриана шла рядом, её рука лежала на его плече, и он чувствовал её дыхание — ровное, спокойное. Иногда она сжимала пальцы, и тогда он знал, что она думает о том же, о чём и он. О доме. О том, что будет, когда всё это кончится.

— Дерек, — прошептала она. — А ты боишься?

— Чего?

— Не найти их. Или найти, но не тех, кого искали.

Он помолчал. В тумане мелькнула тень — обломок стены или столб, он не разобрал.

— Боюсь, — честно ответил он. — Но больше боюсь вернуться ни с чем. Объяснить Кайлу, что мы зря потратили время, что люди пострадали, а мы ничего не добились.

— Ты всё равно для него герой, — сказала она. — Ты всегда был для него героем.

— Герои не бросают своих.

Она не ответила, только прижалась крепче.

Майкл шёл первым, уверенно, так словно знал дорогу. Иногда он останавливался, прислушивался, вглядывался в серую мглу, и снова шёл дальше. Периодически он поднимал руку, и все замирали. Тогда было слышно только, как вода плещется о ржавые борта полузатопленных барж, да ветер гудит в пустых окнах построек.

— Здесь, думаю они могут быть здесь — сказал он, когда перед ними выросла стена из ржавых контейнеров. — За этой стеной. Тут раньше тоже были склады. Только коммерческие.

Входные ворота на территорию были заперты, но Майкл нашёл проход сбоку — узкую щель между контейнерами, через которую можно было пролезть только по одному. Дерек пропустил его первым, потом Адриану, а сам замыкал первую группу.

За стеной оказался пустырь, заваленный обломками. А чуть дальше виднелось старое кирпичное здание. Оно выглядело таким же заброшенным и пустым, как и все вокруг. Кроме одного, из трубы в крыше шёл дым.

— Они точно здесь, — прошептал Майкл.

Дерек жестом приказал всем рассредоточиться. Бойцы заняли позиции, держа оружие наготове. Микаэла уже заняла позицию — устроилась на крыше ближайшего контейнера, и приникла к оптическому прицелу. Майкл пошёл вперёд, подняв руки.

— Эй! — крикнул он. — Есть кто живой? Это Томми Росс! Я вернулся!

Из здания никто не вышел. Тишина давила на уши, и Дерек уже начал думать, что они ошиблись, когда металлическая дверь приоткрылась и из неё высунулся ствол автомата.

— Стоять! — раздался хриплый голос. — Кто вы?

— Я сказал, Томми Росс! Мы вместе служили на «Огайо»! Спроси у Джима, он меня знает!

Спустя несколько секунд, которые показались вечностью, дверь открылась шире, и из неё вышел человек. Высокий, худой, с седой щетиной и воспалёнными глазами. В руках он держал автомат, но его ствол смотрел в землю.

— Томми? — голос его дрогнул. — Томми, это правда ты?

— Джим, — Майкл спешно шагнул вперёд. — Живой. А я думал, ты уже…

Они обнялись, и Дерек увидел, как по щекам обоих моряков текут слёзы. За их спинами начали выходить другие — худые, измождённые, с обветренными лицами и воспалёнными глазами. Женщины, мужчины, молодые и не очень. Все в потрёпанной одежде, но с оружием. Некоторые опирались на самодельные костыли, у одного была перевязана рука.

Дерек насчитал человек двадцать, может, двадцать пять. Все — те, кто выжил. Те, кто ждал.

— Входите, — сказал Джим, вытирая глаза. — Входите скорее. Здесь небезопасно.

Внутри здания было тесно, но тепло. Десятки людей сидели на ящиках, на спальных мешках, на полу. У стены горела небольшая печка, и в воздухе пахло варёной крупой и машинным маслом. В углу, на самодельных нарах, лежал раненый — его нога была замотана окровавленными бинтами, и он тихо стонал, когда женщина в форме меняла повязку.

— Это наш экипаж, — сказал Джим, обводя рукой помещение. — Те, кто выжил. Лодку мы спустили, но… запасы продуктов почти кончились. Вода, еда. Реактор работает, это да, но без провизии далеко не уйдёшь. И питьевая вода — мы её экономили, но она тоже почти на исходе.

— А почему не пошли на север? — спросила Адриана, осматриваясь. Она заметила в углу ребёнка — девочку лет семи, которая прижималась к молодой женщине.

— Думали, больше никого уже нет, — ответил Джим. — Слышали, что вся страна пала, что появились какие-то серые и всех выживших перерезали, остались только банды и мы. А у нас топлива для дизелей почти нет, на реакторе мы можем идти, но без воды и еды… поэтому мы вернулись, чтобы пополнить запасы. И ждали. Ждали, что кто-то еще выжил, и придёт.

— Мы пришли, — сказал Дерек. — И у нас есть припасы. Немного, но хватит, чтобы добраться до порта города Ангелов или до нашей базы, где вас разместят, накормят и обогреют.

Он заметил, как люди переглянулись. В их взглядах мелькнула надежда, смешанная с недоверием. Они слишком долго ждали, чтобы поверить сразу.

— А чего вы хотите взамен? — спросил один из подводников, коренастый мужчина с нашивками старшины на рукаве.

— Нам нужны вы, ваши знания, опыт. Ваше рабочее оборудование, — ответил Дерек. — Ваши компьютеры, системы связи, всё, что можно использовать для борьбы с машинами. Нам нужно знать, что Скайнет задумал, а ваша лодка — единственная, где есть такая техника.

— Вы хотите с нее снять все и вывезти? — переспросил Джим. — Лодка на плаву, она в заливе. Если мы сейчас выйдем, мы можем уйти на ней, незачем все разбирать. Можно использовать ее саму.

— Тогда решено, — сказал Дерек. — Готовьтесь. Нам нужно перегнать машины, перегрузить провизию. И идти в порт ЭлЭй. Наши основные базы там. Аэропорт и Пасадена.

Весь оставшийся день и ночь прошла в хлопотах. Подводники собирали снаряжение, грузили оставшиеся ящики с припасами, в машины, которые пригнали бойцы Харриса. Дерек помогал, но ловил себя на мысли, что всё делает на автомате. Мысли были далеко. Он вышел наружу, в туман. Адриана нашла его через несколько минут.

— Ты чего?

— Думаю.

— О чём?

— О доме. О Кайле. О том, что будет, когда мы вернёмся.

Она подошла, взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но она сжала его ладонь крепко.

— Мы вернёмся. Все, уже скоро.

— Все, — повторил он.

Она посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах было что-то, чего он раньше не видел. Не страх, нет. Что-то другое. Сожаление? Или принятие?

— Пообещай мне кое-что.

— Что?

— Если со мной что-то случится… построй тот дом. Для Кайла и Элисон. Чтобы им было где жить. Чтобы они знали, что есть место, куда можно вернуться.

— Не говори так, — он обнял её. — Мы вернёмся вместе.

— Просто пообещай.

— Обещаю.

Она прижалась к нему, и они стояли так, глядя на серую пелену тумана. Где-то вдалеке, наверное, в горах, сейчас было темно и холодно, но там, в Пасадене, горел костёр, и Кайл, наверное, сидел рядом с Элисон, и они ждали. Ждали, когда они вернётся.

Внутри здания подводники заканчивали сборы. Джим и Майкл стояли у карты, обсуждая маршрут перехода. Рядом с ними собрались несколько старших членов экипажа — те, кто принимал решения и будут управлять атамоходом.

— Лодка в заливе, у мыса, — говорил Джим, водя пальцем по карте. — Мы оставили её на якоре. Если выйдем до рассвета, к полудню будем уже там. Перегрузим все на катер и доставим на лодку.

— А если появятся машины? — спросил Майкл.

— Тогда будем прорываться.

— Сколько у вас оружия?

— Мало. Автоматы, пара пистолетов, гранат почти нет. Мы не воюем, мы прячемся. Если они найдут нас, мы не сможем долго держаться.

— У нас есть гранатомёты и стингеры, — сказал Дерек, подходя. — И люди, которые хорошо умеют стрелять.

Джим посмотрел на него долгим взглядом.

— Сколько?

— У каждого свое оружие, в основном пистолеты и автоматы, два гранатомёта, крупнокалиберный пулемёт. И двадцать человек, которые прошли через ад и вернулись.

— Значит, есть шанс, — сказал Джим, и в его голосе впервые прозвучала надежда.

В углу Мигель-младший возился с рацией. Вдруг динамик ожил, и сквозь треск помех пробился голос:

— …саден, приём! Дерек, вы слышите?

Дерек подбежал.

— Слышу, Коннор! Что случилось?

— Возвращайтесь. Скайнет активизируется. Вчера наши перехватили сигнал — они знают, что вы в Сан-Диего. У вас есть несколько дней, может, неделя. Потом они планируют начать зачистку города.

— Поняли. Мы нашли экипаж и лодку, уходим утром.

— Удачи. И, Дерек… береги себя.

Связь оборвалась. Дерек обвёл взглядом собравшихся. Лица были напряжёнными, но в глазах горела решимость. Подводники переглядывались, кто-то крестился, кто-то просто молчал. Ребёнок в углу заплакал, и мать прижала его к себе, что-то шепча.

— Слышали? — спросил Дерек. — Времени совсем мало. Поэтому выступаем по готовности.

Он посмотрел на Адриану. Она улыбнулась, и он сжал её руку. За стенами склада завывал ветер. Они выполнили миссию, нашли лодку и ее экипаж, это были хорошие новости, которые приободрили людей, оставалось только вернутся.

Мигель-младший снова склонился над рацией. В наушниках шипело, но иногда, сквозь помехи, он слышал обрывки чужих голосов — далёких, искажённых. Он знал, что где-то там, в эфире, Скайнет слушает. Слушает и ждёт.

— Есть ещё кое-что, — добавил Мигель-младший. — Я поймал сигнал. Короткий. Неразборчивый. Но там было слово «Пасадена».

— Что именно?

— Не знаю. Может, предупреждение. Может, угроза.

Они переглянулись. За стеной слышались голоса подводников, смех, обрывки разговоров. Люди готовились к отплытию, к возвращению в новый дом.