Терминатор: Машины смерти

Глава 1

От автора:

Данная история является фанфиком. Выдумкой автора, ни в коем случае не претендующей на каноничность. События, описанные в этом произведении, развиваются во временной ветке фильма «Терминатор. Да придёт спаситель». Всё, что произойдёт на этих страницах — лишь плод фантазии автора. Просто вариация на тему: «А что было бы, если бы…»

Работа над этим текстом началась в декабре 2017 года. Тогда я был полон идей, но, как это часто бывает, запал угас, и история осталась лежать мёртвым грузом где-то в недрах жёсткого диска. Годы шли, я возвращался к другим проектам, пробовал новое, но этот фанфик висел надо мной как домоклов меч — незавершённый, но не отпускающий.

В 2026 году я всё-таки вернулся. И понял, что просто дописать — недостаточно. Самым сложным оказалось почти полностью переписать первые десять глав, чтобы выровнять их стилистически с тем, как я пишу сейчас. Это была не просто редактура — это была реконструкция собственных мыслей восьмилетней давности. Некоторые замыслы и наработки безвозвратно утеряны — автор не робот, а всего лишь человек с дырявой памятью. Глобальная сюжетная канва осталась прежней, но кое-что пришлось менять на ходу, потому что восстановить первоначальный замысел оказалось попросту невозможно.

Что вышло в итоге — судить вам.

Приятного чтения.

Терминатор

Машины смерти

Глава1

Назойливые мухи

Розита играла в куклы. Сухой порывистый ветер изредка хлестал девочку по лицу колким песком. Облупившаяся ржавая дверь разбитого пикапа вторила ему унылым скрипом, словно оплакивая вчерашний день. Жгучее полуденное солнце, казалось, поставило себе целью выжечь всё, чего касались его беспощадные лучи.

Импровизированное поселение на месте некогда популярной забегаловки и дешёвого мотеля принимало на себя всю ярость светила. В душном воздухе пахло разогретым металлом и раскалившимся асфальтом.

Некогда шумное, заполненное потоком сверкающих автомобилей, десятое шоссе, пронизывающее несколько штатов с запада на восток, сейчас медленно исчезало под слоем песка. На идеально размеченных парковочных местах больше не останавливались уставшие водители и влюблённые парочки. Никто не искал пристанища на ночь. Сан-Диего, Сан-Антонио, Хьюстон — все эти города исчезли в ядерном пламени последнего дня человечества. Дорожное полотно больше ничего не связывало, оставаясь лишь растрескивающимся напоминанием о мире, который его создал.

Теперь только ветер трепал оборванные занавески в выбитых окнах и напевал тоскливую песню, блуждая среди огромной свалки разбитых машин, громоздившейся на заднем дворе. Облупившийся кран с большим блином электромагнита одиноко возвышался над горами ржавеющего металла и битого стекла.

Так выглядел мир. Мир, переживший Судный день. Почерневшие руины городов и облака добела выгоревшего песка. Растрескавшиеся ленты дорог, больше напоминающие мёртвых змей, навеки застывших среди песков.

Но Синтия и Барбара не обращали на это никакого внимания, укрыв свои пластиковые тела за старой автомобильной покрышкой. И хоть нарисованные лица кукол не выражали эмоций, в глубине своей игрушечной души они боялись. Боялись злых людей, подъехавших к мотелю вчера вечером на четырёх машинах. У них было оружие, они направили его на папу и старшего брата, что-то требовали. Мама скорее забрала с улицы Розиту, и они спрятались в трейлере, продолжая наблюдать за всем происходящим через грязное стекло и пыльную занавеску.

Но тут появились дядя Хосе и дядя Тим. А также остальные мужчины их большой дружной семьи. Они стали тоже кричать на бандитов, пока не раздался этот мерзкий, сухой хлопок. Словно кто-то лопнул туго надутый воздушный шарик. А потом хлопки посыпались один за другим. Мама прижала к себе Розиту, пытаясь укрыться за хлипким столиком, будто он мог остановить пулю.

А когда всё кончилось, плохие дяди сорвались с места, поднимая облака пыли колёсами машин. Но дядя Хосе так и остался лежать на выгоревшем асфальтовом полотне, нелепо раскинув руки и не моргая, глядя прямо на беспощадный диск солнца. И хоть девочка была далеко, она отчётливо видела, как под ним расползается тёмное пятно.

Но это было вчера. А сегодня одни куклы прятались за покрышкой, а другие, исполняющие роли папы, старшего брата, дяди Хосе и дяди Тима, дружно прогоняли злых людей. Никто из игрушек не хотел быть злодеем, поэтому их обозначили большие ржавые автомобильные болты. Четыре консервные банки — машины негодяев — уже поспешно уносились прочь, а дядя Хосе — побитая кукла-Кен без одной руки, посмеиваясь, поднимался на ноги. Потому что, на самом деле, он всего лишь споткнулся о камешек.

Розита разыгрывала события вчерашнего дня уже несколько часов, находясь под спасительной тенью старого растянутого брезента. И всё в её истории было хорошо: дядя Хосе каждый раз оказывался цел и невредим. Семье пластиковых кукол в домиках-коробках хватало воды и еды. И младший брат Розиты вовсе не болел и не кашлял кровью. Вместо этого он весело ходил вместе с папой до колодца, помогая ему держать ружьё, пока тот будет набирать воду.

Единственными, кто вторгались в идеальный мир девочки, были огромные, назойливые мухи. Они кружили вокруг лица, садились на руки и голые коленки, раздражая противными прикосновениями липких лапок. Она уже давно привыкла к жужжанию, но сейчас оно явно становилось всё сильнее, словно с каждой секундой прибывали всё новые и новые насекомые. Девочка была готова поклясться, что они становились ещё больше и жирнее. Несмотря на все старания, мухи никак не хотели оставлять её в покое, отрывая от идеального мира кукольных грёз.

Розита раздосадовано фыркнула, отгоняя от лица очередную назойливую точку, и тут поняла, что жужжание усилилось настолько, что его вряд ли могли создавать мухи. Во всяком случае точно не эти, что окружили её надоедливым роем.

Девочка положила кукол на песок и посмотрела на небо. Палящее солнце тут же беспощадно резануло по глазам, заставляя болезненно щуриться, но Розита не сдалась и стала осматриваться в поисках источника шума. Тем временем жужжание переросло в нестерпимый рёв, заглушающий собой все остальные звуки.

Страх и любопытство боролись внутри ребёнка. Она приложила ладонь к глазам и ещё дальше выбежала из-под брезента, чтобы увидеть как можно больший участок неба. Ведь всё плохое случилось вчера. Значит, сегодня бояться нечего. Ужасный рёв и свист усилились настолько, что горы ржавых машин заходили ходуном, вторя ему неистовым скрипом покорёженного металла.

Мама уже бежала к дочери, громко крича и размахивая руками, но девочка ничего не слышала, кроме надвигающегося грохота. Ей казалось, будто она стоит рядом с быстрой и могучей рекой, несущейся меж огромных камней. Только волны эти были вовсе не прохладной водой, а потоком всевозможных стальных деталей, с визгом и скрипом трущихся друг о друга.

В тот самый миг, когда мать схватила ребёнка и прижалась к стене фургончика, из-за ржавых машин вырвался тот самый рой гигантских стальных мух, что отвлек девочку от идеального мира кукол. Вытянутые контуры гигантских летающих машин на мгновение заслонили собой беспощадное солнце. По земле промелькнули их хищные угловатые тени. Гул мощных турбин отдавался в грудной клетке тяжёлым резонансом. Казалось, даже вездесущие мухи испугались грохота и забились в самые дальние трещинки.

Изо всех сил обхватив Розиту, мама в ужасе смотрела, как стальной рой проносится над их ветхими фургонами. Несмотря на то, что женщина инстинктивно прижимала голову дочери к груди, девочка всё равно с любопытством смотрела на очертания больших летающих машин. Снизу, под брюхом каждой, болталась огромная стальная коробка, точь-в-точь как домики в её кукольном городке.

— Мама, машинки тоже играют в город кукол! — захотела всё объяснить Розита, но женщина лишь сильнее прижала её, не давая толком ничего рассмотреть.

Рядом появились отец и дядя Тим.

— Боже мой, что это?! — закричала мама. — Охотники?! Они нашли нас!

— Успокойся, это перевозчики! — ответил дядя Тим, сосредоточенно глядя на проносящиеся машины. — Будь это охотники, мы были бы мертвы…

Следом за назойливым роем пришёл самый настоящий смерч.

Воздушные потоки от турбин опустились на землю, подняв кучи песка и разметав все мелкие предметы. Фургончик содрогнулся и заскрипел, приняв на себя удар импровизированного урагана. Растяжки брезента, под которым играла девочка, лопнули. Ткань сорвалась и понеслась в диком танце с песком и мусором, отлетев на десятки метров.

Розита видела, как поспешно прячутся остальные, закрывая лица от песчаной бури и в страхе провожая взглядом удаляющиеся машины. Она знала, что их надо бояться. Но эти выглядели абсолютно безобидно. Просто они были очень большими и громкими, а в остальном — явно спешили по своим делам, даже не замечая прячущихся внизу людей.

Похоже, дядя Тим думал о том же. Он спокойно поправил широкополую шляпу, сильнее надвинув её на глаза, и задумчиво почесал бороду. Отец крепче обнял их обеих, подставив ветру широкую спину в пропылённой рубахе.

Розита прищурилась и посмотрела на родителей. Мама была сильно напугана. Даже сквозь рёв удаляющихся двигателей Розита отчётливо слышала, как бешено колотится её сердце. Папа сосредоточенно о чём-то думал. Тем временем удаляющиеся транспорты стали превращаться в маленькие, стремительно уменьшающиеся точки.

— Папа, куда полетели эти мухи?! — крикнула Розита, едва оглушительный рёв пошёл на убыль, а фургон перестало раскачивать.

— Не знаю. — Хмуро протянул отец.

— Там же ничего нет… — отозвался дядя Тим. — Одни скалы и песок.

— Мне это не нравится, мне это не нравится! — заволновалась мама, и её большие карие глаза беспокойно забегали из стороны в сторону, словно пытаясь осмотреть сразу весь окружающий мир. — Машины, здесь?! В этом месте?! И так много! Зачем?! Что им надо?!

— Успокойся, они не боевые… — сказал отец, выпуская их из объятий и заботливо отряхивая платьице Розиты.

— Папа, а что за коробочки были у них под брюшками? Правда же, они так похожи на домики для Синтии и Барбары.

— Да, на домики, — согласился отец и улыбнулся.

Улыбка не понравилась Розите. Она была какой-то подозрительной. Не было похоже на то, что отец был рад видеть эти домики.

— Чёрт, надо выйти на связь, предупредить Сопротивление… — задумчиво протянул дядя Тим, отряхивая свою шляпу.

Розита знала, что такое Сопротивление. Это был дядя по рации. Он рассказывал страшные сказки про злых машинок. И про то, почему их надо бояться. И как надо от них прятаться. И как надо с ними бороться.

— Сопротивление?! А что они сделают?! — нервничала мать. — Не надо с ними связываться. Военные фанатики! Чем они нам помогут?! Чем?!

— Ну, они же следят за передвижениями машин. — Заключил дядя Тим.

— Лучше бы за бандитами следили! Какая польза нам от них?! Какая польза Хосе от этого Сопротивления?! Чем они ему помогли?!

Отец метнул в маму недовольный взгляд. Женщина сразу же осеклась и посмотрела на девочку.

— Прости, дорогая, — быстро поправилась она. — Беги в фургон, проведай братьев. Им, наверное, страшно.

— Но, мама, я хочу послушать про машинок! — начала было Розита, но отец строго на неё посмотрел.

— Беги в дом, дочка.

— Хорошо, Па!

Девочка кивнула и поспешила к дверце фургона.

— Надо уходить, — услышала она за спиной суровый голос отца.

— Но здесь же вода! — воскликнула мама.

— Мы всегда можем вернуться. А пока замаскируем колодец, чтобы бандиты его не нашли…

Дальше девочка уже утратила интерес к разговору взрослых. В её душу запало какое-то странное тягостное ощущение. Словно гул этих турбин разрушил все хорошие мысли и образы, что она так усердно создавала весь день, играя в тени брезента. Словно дядя Хосе вовсе не спотыкался, а навсегда остался лежать в глубокой яме под грудой камней, где-то на этом кладбище искореженного металла.

Но Розита решила не унывать и не давать дурным мыслям взять над собой верх. Она улыбнулась, поскребла забитую песком голову и потянула на себя дверную ручку.

— У машинок тоже есть домики! Прямо как у кукол! Представляете?! — крикнула она братьям, вскарабкиваясь в фургон.

Глава 2

Глава 2

Новобранец

Стив чувствовал, как тупая машинка для стрижки противно скребет по голове. Одно движение — и грязные, засаленные прядки падали к пыльным кроссовкам. Монотонное жужжание создавало спасительный фон, не давая воспаленному мозгу остаться наедине с мыслями.

Стив Фостер посмотрел на своё отражение в зеркале. Перед ним был обычный, ничем не примечательный, худощавый паренёк. Один из тех, кто мало что помнил до Судного дня. Они были никем. Просто массой статистов, зачем-то привнесенных в этот мир волей или случайностью своих родителей. Даже не успели вступить в то возраст, когда можно было добиться серьезных успехов в учебе, спорте или искусстве, которые хоть как-то могли бы подсказать, на чём строить будущее.

Стив невольно шмыгнул носом, отметив, что его щеки выглядят неестественно светлыми на фоне лица, покрытого въевшейся дорожной пылью. Всему виной слёзы, которые он вытирал рукавом рубашки.

Внутри засело мерзкое, давящее чувство горькой утраты и огромной чёрной пустоты, в которую проваливалась его душа. Если то мелкое, трусоватое явление можно было назвать этим прекрасным и возвышенным словом — «душа». Куда бы Фостер ни смотрел, куда бы ни пытался отвести взгляд, перед ним вставало всё тоже выражение глаз, в которых быстро угасала жизнь с каждой волной крови, хлеставшей из ножевых ран.…

От яркости недавних образов Стиву вновь стало не по себе. Он заморгал как можно чаще, чтобы не дать предательским слезинкам снова вырваться наружу. Его терзало неукротимое чувство вины. Ему было стыдно. Казалось, голова вот-вот лопнет, не в силах больше вмещать мысли, что диким ветром носились в ней уже несколько часов без остановки.

Он готов был на что угодно, лишь бы перестать думать. Но не мог. Единственное, что хоть как-то не давало сойти с ума, так это постоянное переключение внимания на что-то новое. Стив напоминал себе маленького ребенка, который в новом месте любопытно оглядывается по сторонам, желая все потрогать. Только таким образом ему удавалось унять собственное мысленное самоистязание и чувство вины. Но вот беда, сидя на стуле напротив небрежно отмытого зеркала, он не видел ничего нового, что не успел бы уже разглядеть. И, пользуясь моментом, горькие мысли вновь и вновь атаковали воспаленное сознание.

Чтобы не выдавать стыда и слабости, Стив принялся дуть на пряди волос, падающие на нос, находя в этом секундное спасение. К тому же, по его мнению, это прекрасно оправдывало влажные глаза перед «парикмахером», если так вообще можно было назвать недовольного мужчину средних лет в военной форме. Но тому было абсолютно безразличны внутренние терзания Стива, ведь у него были свои заботы. Он уже побрил шестерых, и ещё трое ожидали своей очереди, прислонившись спинами к серой бетонной стене, покрытой следами копоти.

— Потерпишь, привыкай. — Буркнул парикмахер, грубо наклоняя голову Стива под нужным углом. — Тут с вами никто нянчиться не будет.

Но Фостер и без этого напоминания больше не нуждался в няньках. Он решил измениться. Стать сильным. Стать уверенным в себе. Научиться действовать, а не ждать, пока всё решится само собой. Поэтому он и пошёл в Сопротивление. А еще потому, что у него больше ничего не осталось. Не подоспей эти люди в военной форме с красными повязками на рукавах вовремя, и его самого бы сейчас здесь не было.

«Может, такой вариант был бы к лучшему?..» — внезапно услышал он родной, тёплый голос в своей голове. Словно отец склонился к его уху и иронично подтрунивал над сыном.

Стив замотал головой, отгоняя звуковую галлюцинацию, но тут же получил грубый тычок в спину.

— Да сиди ты ровно, чтоб тебя! — пробурчал парикмахер.

Из последних сил стараясь не думать о событиях утра, Фостер вновь осмотрелся, выискивая взглядом хоть что-нибудь, за что могли бы зацепиться мысли. Он готов был говорить о чём угодно, лишь бы отвлечься. Но, как назло, никто не задавал ему никаких вопросов, а сам он практически не умел начинать разговор первым. Ведь в той, прошлой жизни этот навык ему был практически не нужен. Но даже непривычное положение головы не привнесло в восприятие окружения ничего нового.

Серый бетонный пол вокруг ног, наспех расчищенный от мусора, был усыпан остриженными волосами. Должно быть, они были разных оттенков, но сейчас выглядели практически одинаково — просто слипшимися от грязи сосульками. Чёрный витой провод машинки был воткнут в одну из множества разномастных розеток, прикрученных к толстой доске, соединённой с автомобильным аккумулятором.

Импровизированная парикмахерская расположилась на втором этаже недостроенного офисного здания, одна из стен которого соединялась с многоуровневой парковкой. Судя по всему, это строение так и не успели закончить до Судного дня.

Стив сидел в нескольких метрах от края оконного проема на втором этаже, ничем не огороженного. Порывы ветра трепали обрывки выгоревшей киперной ленты, когда-то отмечавшей опасную зону у края плиты. Зато отсюда открывался прекрасный вид на строительную площадку, огороженную по периметру хлипким забором из стальной сетки.

Внизу, среди десятков суетящихся людей, виднелись остатки деревянных поддонов, на которых так и остались лежать нетронутые бетонные блоки и бордюры. Несколько красных стальных ящиков с инструментом, уже наполовину засыпанные песком, замерли на своих местах. Там же, под обрывками выгоревшего брезента, приютился и сломанный вилочный погрузчик с полуразобранным двигателем. В отсутствие необходимого ухода он просто покрывался пылью. Вокруг спущенных шин уже пробивался кустарник.

Повсюду на этаже Стив видел следы застаревшей копоти. Но они не были оставлены ядерным пламенем. Похоже, пожар случился намного позже, чем день, который не всем дано было пережить.

По открытым, лишенным перил лестничным пролетам разносились грохот перетаскиваемых ящиков и деловитые окрики офицеров. Судя по всему, сопротивленцы обживали здание, планируя, какое помещение под что использовать и как предстоит всё обустроить.

Стив не разбирался в военном деле, но было похоже на то, что недостроенный комплекс оказался идеальной базой для Сопротивления. С верхних этажей открывался отличный вид на Форт-Стоктон — небольшой городишко, который и до Судного дня был мало чем примечателен. А теперь его единственными козырями были положение на Десятом шоссе и запасы еды с водой. На это, по крайней мере, надеялась его группа, когда уходила от выгоревших руин Сан-Антонио. Но, пока что, это опустевшее поселение не вызвало особых восторгов.

Полуденное солнце выжгло все краски с предметов, не укрытых тенью. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что люди давно оставили окраины Форт-Стоктона, перебравшись ближе к центру. Одноэтажные домики с плоскими крышами покрылись волнами песка и пыли. Вдоль пустых дорог замерли столбы с оборванными проводами, похожие на гигантских птиц со сложенными крыльями. Лишь далекий вой стаи бродячих собак противостоял гулу моторов и голосам бойцов.

Опустевшую площадку строительной техники тоже расчищали. Теперь она должна была стать стоянкой машин группы быстрого реагирования. Около огромной, слежавшейся кучи песка суетился десяток человек. Некоторые из них деловито наполняли грубые строительные мешки и передавали их своим товарищам. В одном из проёмов уже красовалась обложенная ими позиция тяжёлого пулемёта. Пара бойцов Сопротивления с несменными красными повязками на рукавах занималась натяжкой маскировочной сетки прямо над грозным оружием. Стив хотел было разглядеть укрепление, но парикмахер грубо повернул его голову.

Новобранцы, как остриженные, так и нет, расположились около широкой стены. Кто-то переговаривался между собой, кто-то молчал, думая о своём. И сколько Стив украдкой ни вглядывался в их лица, он не мог разглядеть там тени страха или отчаяния. Их не явно не терзало чувство вины и безысходности, что накатывало на него, стоило лишь закрыть глаза.

Отгоняя нахлынувшие эмоции, Стив судорожно скользнул взглядом по полу и наткнулся на жгут проводов, наспех брошенный прямо на пыль. Обрадовавшись новой находке, он проследил, куда она ведёт.Немного приподняв голову, он увидел двоих военных, стоявших рядом с покосившимся столом, заляпанному брызгами краски.

Один из них, плотно сбитый мужчина небольшого роста, с лысой головой и идеальной выправкой, был здесь главным. Майор Джонсон. Перед ним стоял его собеседник, высокий и худой боец с коротко остриженными волосами. С седых висков стекали струйки пота — расплата за долгие часы под палящим солнцем. Мокрая кепи была аккуратно сложена и заправлена под язычок одного из карманов разгрузки.

От вида второго Фостер невольно всхлипнул, но, благо, этого никто не услышал. Ведь это был именно тот человек, которому он был обязан жизнью.

В отличие от майора, его спаситель был в полной боевой выкладке. Карабин M4 с отсоединённым магазином висел на животе поверх раздутого разгрузочного жилета. Было видно, что солдат старательно поправлял и очищал форму перед тем, как подняться к командиру. Но, несмотря на все старания пыль и грязь въелись в ткань, размазывая и без того замызганный камуфляж. Звали этого человека — лейтенант Глен Марш. Именно его отряд спас Стива, за секунды перестреляв тех ублюдков…

Фостер вновь почувствовал, как начинают накатывать слёзы. Он напряг слух, стараясь выделить из общего шума и жужжания машинки слова офицеров. Иначе ему пришлось бы снова уставиться в свои грязные кроссовки, на которые он уже насмотрелся.

— Что с гражданскими? — сухо спросил майор, стоя к лейтенанту вполоборота.

— Две тысячи семьсот человек, различных возрастных групп. Двадцать тяжелобольные. Признаков лучевой болезни нет, да и город в целом чист, насколько это сейчас возможно.

Лейтенант Марш говорил спокойным голосом, как и тогда, когда координировал короткую перестрелку с бандитами. Разве что тише, так как не было необходимости перекрикивать треск выстрелов. На мгновение Стиву даже стало интересно, способен ли этот человек говорить с какой-то иной интонацией.

— Вода? Продовольствие?

— На нескольких дворах пробурены скважины. Берут оттуда. Предложили нам бутыль. Фонит, но не сильно. Еда — остатки продовольственных складов и супермаркетов. Также мы заметили несколько крытых оранжерей, но внутрь нас никто не пустил. На контакт пошли далеко не все. Мягко говоря, нам здесь не рады.

Фостер поймал себя на том, что от звука голоса лейтенанта ему почему-то становится спокойно. Видимо, потому что он смутно помнил старые фильмы о войне, которые иногда удавалось посмотреть в безопасном месте, и там всегда был такой персонаж: спокойный и опытный, не теряющий самообладания ни при каких условиях. Тогда Стив не очень-то верил в существование таких людей, считая их каким-то вымыслом. Но теперь убедился, что такие люди действительно существуют.

— Машины? — поинтересовался майор Джонсон.

Лейтенант вытащил из-под лямки разгрузки сложенную карту в прозрачном пакете.

— Последний раз их видели месяц назад. По словам очевидцев, большой чёрный самолет без крыльев с мощными турбинами пролетел к западу от города, — сказал лейтенант, быстро развернув карту и положив её на край стола.

— Перевозчик, — заключил майор

— Так точно, сэр. Визуального и боевого контакта с сухопутными силами Скайнета не было. Многие даже не верят в существование машин, хотя и ловят передачи Коннора. Ни «осы», ни разведывательные дроны не появлялись. Так что местные считают, что всё это выдумки. Бандиты, болезни и радиация — это беспокоит куда сильнее.

— Откуда здесь столько ублюдков? — спросил майор и, заметив секундное недоумение во взгляде Марша, уточнил: — Бандитов.

— К юго-западу отсюда была тюрьма, сэр. После ударов, по словам местных, большая часть охраны разбежалась. Оставшиеся не справлялись. Чтобы не оставлять заключенных умирать запертыми, камеры открыли, а сами ушли. Решение спорное, но итог предсказуем. Сброд разбежался кто куда. Как следствие — образовалась куча мелких банд, терроризирующих весь район. Одну из таких шаек мы сегодня успешно ликвидировали.

Майор задумчиво покачал головой и склонился над картой, что-то на ней рассматривая.

— Не верят они, — протянул он, смахнув с защитной плёнки несколько соринок. — До ближайшей опорной точки машин почти тысяча километров. Живут тут, как под колпаком. С тюрьмой надо будет разобраться. А пока усилим посты и охрану конвоев снабжения.

Марш согласно кивнул и добавил, указав на центр карты:

— Думаю, раз мы сюда добрались, то и Скайнет скоро появится. Ведь здесь много гражданских…

— Естественно, — кивнул майор. — Инициативу упускать нельзя. Надо подготовиться и взять ситуацию под контроль. Для нас эти люди не менее важны, чем для машин.

В глазах Марша на мгновение мелькнуло что-то непонятное, но он тут же овладел собой и ответил прежним ровным тоном:

— Но мы не машины, сэр. Мы не заставим их работать до изнеможения.

— Разумеется, нет. Каждая жизнь важна, — отозвался майор, но прозвучало это как заученная формула. — Кто у местных за главного?

— Бывший шериф, сэр. Он и человек сто. В основном копы и отставные военные. У них в наличии весь полицейский арсенал. Пистолеты, дробовики, винтовки. Есть автоматические. Также спецсредства, гранатомёты и слезоточивый газ. Против машин этого мало, но для борьбы с бандитами и мародерами хватает. Хотя за городом, конечно, полная анархия.

После этих слов Марш кивнул в сторону Стива и продолжил:

— Его мы подобрали на месте бойни, устроенной одной из местных банд. Единственный выживший. Опоздали буквально на пару минут… могли успеть.

Услышав эти слова, Стив невольно моргнул и тяжело сглотнул. Он не знал, почему судьба не распорядилась иначе, и солдаты не подоспели раньше. Возможно, это был его шанс. Он должен был попытаться выиграть те самые секунды для людей, которых забивали ножами в тени развязки Десятого шоссе. Он должен был пересилить свой страх и хотя бы попытаться…

— Вы всё сделали правильно, лейтенант. Либо сражаются на нашей стороне, либо будут уничтожены, — заключил майор.

— Звучит так, как будто мы ничем не лучше машин, сэр. Как они могли бы воевать на нашей стороне, если в этих выродках не осталось ничего человеческого? Зачем нам такие бойцы?

— В чем вопрос, лейтенант? — не понял Джонсон.

— Сопротивление сражается за каждую человеческую жизнь, которую машины ни во что не ставят. Зачем нам солдаты, сами позабывшие, что это такое? Сейчас человечность — это наше главное оружие. Только оно и отличает нас от них. Разве не так?

Майор пристально посмотрел на подчинённого. В его взгляде не было желания поставить лейтенанта на место или показать, что подобные рассуждения ему неинтересны. Скорее, Джонсон мысленно искал подходящий ответ, но ничего не находил. Стиву даже показалось, что такой разговор между ними возникал уже не раз.

— Главное, что те бандиты обезврежены. Скоро разберемся и с остальными. Наша приоритетная задача сейчас — обеспечить безопасность и не рисковать людьми понапрасну. Это машины сами себя на заводах собирают. Мы себе такую роскошь позволить не можем. Что ещё?

Лейтенант Марш кивнул и постучал пальцем по карте.

— Есть несколько безопасных маршрутов к частным фермам в радиусе пятидесяти километров. По ним идет поставка мяса и овощей. Расходуют с умом, питание нормировано. Организовано все очень хорошо.

— Шериф готов к сотрудничеству?

— Стрелять по нам не стал, но и радости не выразил. Говорит, что подчиняется федеральным властям, а не «какому-то там Сопротивлению».

— Федеральным властям, — иронично хмыкнул Джонсон. — А шериф в курсе насчет Судного дня? Где они обосновались?

— Здесь, — лейтенант передвинул палец в пыльной перчатке по карте, очертив круг.

— Хорошо. С этим безобразием разберемся, и я сам пойду на переговоры. Попробуем договориться о поставках и взаимной помощи. Надеюсь, шериф и остальные услышат разумные доводы и поймут, что идет война. Иначе нам придется изъять необходимые ресурсы.

В глазах Марша вновь мелькнуло то самое, что он тут же подавил, едва начав говорить с командиром.

— Нам нельзя настраивать против себя местных. Мы зависим друг от друга, сэр.

Майор тяжело вздохнул и устало провел рукой по лысине.

— Я вас понимаю, лейтенант. Но ваш идеализм не всегда уместен. Впрочем, я погорячился. Разумеется, мы не станем ничего отбирать силой, иначе мы ничем не лучше бандитов. Впрочем, согласитесь, что мы должны убедить местных сотрудничать. Иначе Скайнет захватит этот сектор раньше нас. С этим вы согласны?

— Полностью, сэр.

— Поэтому переговоры с шерифом я проведу лично. — Майор улыбнулся, сложил карту и вернул ее Маршу. — Из тех, кто сразу согласился, сколько боеспособных?

— Тринадцать человек, от восемнадцати до сорока, сэр. Восемь уже здесь. — Марш кивнул в сторону новобранцев у стены.

Стиву стало понятно, почему те парни не выглядели такими скованными, как он. Они были у себя дома, и для них все это, похоже, было приключением. Шансом помочь городу не просто патрулями на крышах.

— Маловато, — заключил майор.

— Сэр, если немного снизить требования, то можно завербовать еще несколько женщин, от двадцати до тридцати. Они хотят вступить, но не пройдут даже базовый норматив.

— В чём проблема?

— Не знаю, сэр, как так вышло. Лишний вес.

Майор на секунду замер и пристально посмотрел на подчинённого, словно дожидаясь фразы: «Шутка, сэр». Но подтянутый лейтенант не выглядел человеком, способным на столь легкомысленные высказывания. Пара парней у стены недовольно подались вперед. Видимо, речь шла о ком-то из их родных или знакомых.

— Насколько излишнего?

— Не пробегут и двухсот метров.

Джонсон устало потёр глаза.

— Понятно. Хорошая работа, лейтенант. Пусть ваши люди отдохнут, потом продолжат. Всех, готовых вступить в ряды, вербовать. Работа, где бегать не нужно, всегда найдется. Будем надеяться, что к моменту, когда железяки сюда нагрянут, мы сможем их подготовить…

— За что взяться в первую очередь? — поинтересовался Марш, убирая карту под лямку разгрузочного жилета.

— Организовать казарму для новобранцев, — ответил Джонсон и окинул рукой импровизированную парикмахерскую. — Потому что вот это никуда не годится. Потом привести всех в порядок, провести санитарную обработку. Как только с этим разберётесь, берите новобранцев и начинайте подготовку. Как верно говорит Коннор, главный наш враг, кроме машин, — это время. А его у нас практически нет. Через неделю они должны знать основы и уметь обращаться с оружием, не угробив себя и соседей.

— Мы техасцы, сэр! — громко вставил один из новобранцев.

Стив понял, что не он один с любопытством слушает разговор военных.

— Мы знаем, как с оружием обращаться.

— Вот почему командные пункты не должны быть напротив парикмахерских, — проворчал себе под нос майор и наградил парня тяжёлым взглядом из-под густых бровей. — Я таких «знатоков» уже не один десяток схоронил, сынок. Поверь мне, ни черта вы не знаете.

— Да нет, сэр, знаем. Даже эти уголовники нас боятся и носа сюда не показывают, — возразил паренёк, явно не воспринимая всё происходящее всерьёз.

Похоже, для него это и правда было всего лишь забавой. Сродни тому, как подразнить ребят с соседней улицы.

— Да? — майор попытался изобразить искреннее удивление. — Ну давай, расскажи мне, бравый техасец, как же вы вселяете ужас в сердца отъявленных негодяев?!

Лейтенант Марш горько ухмыльнулся уголком рта и поправил разгрузочный жилет.

— Известно как, — подхватил парень, не улавливая истинный тон майора. — Пальнешь в воздух или под ноги, и они уже бегут без оглядки. А если нет, то можно и ногу прострелить, тогда точно завизжит, как бродячий пёс, и уползёт в нору, из которой вылез.

Остальные парни согласно закивали, явно соглашаясь со своим товарищем.

— Впечатляет… — устало протянул майор и повернулся к лейтенанту. — Пальнул в воздух, и враги бегут! Как вам такое, лейтенант?

— Просто феноменально, сэр, — без тени энтузиазма отозвался Марш.

— А знаешь ли ты, сынок, что будет, если пальнуть в ноги шестисотке?

— Шестисотке?

— Да, терминатору Т-600?

— Нет, — честно признался новичок.

— Он проанализирует источник звука, развернётся и неумолимо двинется на тебя. А если ты выстрелишь в него ещё раз и попадёшь в ногу, то он не упадёт и не завизжит, как паршивый пёс. Он даже скорости не сбавит, — Джонсон внезапно сменил наигранный тон на серьёзный. — Потом он поднимет своё оружие и расстреляет всё, что будет казаться ему подозрительным. И если ты каким чудом ещё не превратишься в кусок кровавой, изорванной плоти, он доберётся до тебя, сожмёт в кулак металлическую руку и размозжит твою голову одним ударом! Потому что он чёртова машина. Ему не больно и не страшно. Он не боится за свою жизнь и не рисуется перед дружками. Он просто убивает, потому что это его цель, его программа. Ну как, ты готов столкнуться с таким врагом?! Готов, сынок?!

Парень невольно опешил от напора командира и прислонился спиной к стене. Весь его бравый энтузиазм сразу же куда-то испарился.

— Думаю, нет… Сэр.

— И я так думаю, — уже спокойнее заключил майор, пристально смотря на новичков.

Те неловко заёрзали у стены и пробурчали невнятные извинения. Джонсон ничего не ответил. Морщины на его лысом лбу разгладились, и он устало потёр лицо.

— Каждый раз одно и то же… — буркнул он себе под нос и обратился к лейтенанту:

— Задача ясна?

— Ясна, сэр.

— Свободен.

Лейтенант развернулся и вышел из помещения. Пара новобранцев проводила его недовольным взглядом, словно это он был виноват в том, что их поставили на место, но ничего не сказали.

Парикмахер вновь грубо повернул голову Стива на другой бок и продолжил своё дело. Лезвия машинки окончательно затупились от постоянного контакта с грязными волосами, но мужчина решил довести работу до конца. При этом его явно мало волновало, что сейчас чувствует Фостер.

«Думаешь, это хорошее решение? — снова услышал Стив голос внутри головы, с нотками лёгкой иронии. — Ты уверен, что справишься? Смотри, тут всё серьёзно. Здесь некому о тебе заботиться…»

— Перестань, — тихо сказал Стив, и его голос предательски задрожал.

— Ты мне указывай. Когда надо, тогда и перестану, — отозвался парикмахер, приняв слова на свой счёт. — Всё, закончил. Свободен.

С этими словами мужчина небрежно сдёрнул кусок грубой ткани, который он использовал как парикмахерскую накидку, и, пару раз им же отряхнув голову и плечи Фостера, указал на следующего новобранца.

Стив поспешил встать и вернуться в свой угол у стены, откуда было все видно, а на него самого никто не смотрел. Он прикрыл лицо руками, делая вид, что стряхивает волосы, а на деле вытирая набежавшие слезы.

Не успел он сделать и двух шагов, как его нога обо что-то запнулась, и он чуть было не влепился носом в стену.

— Да что с тобой не так, боец! — язвительно бросил парикмахер, поправляя провод, подключённый к аккумулятору, об который и запнулся паренёк. — Смотри под ноги, чтоб тебя!

— Извините… — тихо ответил Фостер, но мужчина уже не смотрел на него, занятый заменой бреющей головки.

«Ты же понимаешь, что здесь надо будет действовать, несмотря ни на что? Быстро и эффективно. Без времени на сомнения. Куда скажут — туда и пойдёшь. Что скажут — то и сделаешь, — спокойно продолжил голос, но потом добавил с явным осуждением: — Стиви, почему ты ничего не сделал?..»

Перед внутренним взором новобранца вновь оказалось то выражение лица, из которого стремительно уходила жизнь. Пара секунд замешательства и нерешительности, и вот уже упущен тот миг, та миллисекунда, когда можно было что-то предпринять. Та мучительная пара секунд, кажущаяся теперь вечностью, за которые добрые глаза замерли, утратив жизненный блеск.

К горлу снова подступил мерзкий, тошнотворный ком, и Стив невольно захлюпал носом. Стараясь не смотреть на других новобранцев, он продолжал смахивать с остриженной головы остатки волос, ища в этом простом действии спасение от своих чувств.

С момента утренней расправы прошло всего несколько часов. Уголком сознания Фостер понимал, что это еще не полное осознание, а просто эмоциональный ступор. Осознание должно прийти позже. И тогда будет ещё хуже, чем сейчас. Он никогда не видел настоящую, жестокую смерть так близко, как сегодня. Он не был к этому готов. Если к этому вообще можно быть готовым. Конечно, по пути им попадались трупы, потрепанные диким зверем и насекомыми, но он не подходил близко. Отец не позволял, ограждая сына от жестоких реалий этого мира. Именно он всегда выступал монолитной стеной между опасностями, мерзостями жизни и Стивом.

Но теперь его больше не было, и Фостер был абсолютно к этому не готов. В глубине души он надеялся, что хоть кто-нибудь из этих сопротивленцев, умеющих обращаться с оружием, возьмёт на себя роль этой стены и поможет ему войти в реальную жизнь. Только не резко, а плавно и постепенно, чтобы он успел ко всему подготовиться. Но это было практически невыполнимо, и он это прекрасно понимал.

От этой мысли сознание сковывал страх, а по телу пробегала дрожь, несмотря на жару за стенами комплекса. Голос, так явственно звучавший в его голове, хотел было добавить что-то, но тут в помещение вбежал запыхавшийся боец и поспешно обратился к майору.

— Сэр, только что с нами связался лидер небольшой группы гражданских. Говорит, что они видели большое скопление транспортников Скайнет, движущихся на юг.

Фостер тут же уставился на бойца, чтобы переключиться на что-нибудь, кроме собственных терзающих мыслей. По всему виду связиста было ясно, что информация важная. А судя по тому, с каким вниманием тот следил за реакцией командира, дело и вправду было серьёзное. И хотя Стив ничего в этом не понимал, он готов был ухватиться за любую тему, лишь бы заглушить собственные мысли.

— Большое скопление, это сколько? — спросил майор, пристально глядя на бойца.

— В точном количестве он не уверен, но говорит, что больше пятнадцати.

Связист говорил достаточно громко и возбуждённо, с лёгкостью пересиливая царящий вокруг гомон. Услышав о большом скоплении машин Скайнета, остальные бойцы невольно отвлеклись от дел, уставившись на связиста.

Новобранцы у стены, впрочем, почти не отреагировали, продолжая вполголоса обсуждать свои дела. Казалось, их больше занимало наблюдение за происходящим, а не слухи о каких-то злобных машинах. Зато бойцы, оборудовавшие точку тяжёлого пулемёта, перестали переговариваться и сосредоточенно уставились на майора. Даже парикмахер невольно отключил машинку, чтобы не пропустить ни одного слова.

На лбу Джонсона собрались складки, а по глазам было видно, что он обдумывает возможные варианты.

— Куда предположительно они могли двигаться? — наконец спросил он после небольшой паузы.

— Никуда, сэр.

— Как это «никуда»?

— Если верить донесению, их курс нелогичен. Там только пески и горы.

— Покажи на карте, — коротко приказал майор, кивнув на бумагу в руках связиста, которую тот, казалось, забыл.

— Конечно, вот, — поспешил развернуть её боец, указав нужную точку. — Ничего нет, сэр. Но это очень большое количество перевозчиков. Впрочем, гражданский мог и ошибиться. Может, был напуган и видел всего пять транспортов. А может, вообще выдумал всё это…

Казалось, связист спешил к майору не столько с докладом, сколько в надежде, что все услышанное — просто бредни напуганного человека. И сейчас он словно хотел услышать подтверждение своих мыслей из уст Джонсона. Но тот жестоко разочаровал подчинённого.

— Машины не делают ничего нелогичного. Если они туда идут, значит, это им нужно. У них есть план. А мы в нём ни черта не понимаем… — Майор замолчал, продолжая обдумывать что-то. — Даже если пять перевозчиков, их вместимости всё равно хватит, чтобы развернуть ударную группу и провести наземную операцию. Но действительно, зачем они двигаются в направлении гор и пустынной территории? Там точно нет крупных скоплений выживших, о которых мы ничего не знаем?

— На контакт никто не выходил. Можно предположить, что небольшие городки Форт-Дэвис, Марфа или Алпайн обитаемы. Дальше начинается Мексика. Мы пытаемся связаться с отрядами сопротивления на их территории, пока безуспешно. К тому же Скайнет может прослушивать эфир и водить нас за нос. Другой информации нет. Без наземной разведки и визуального контакта ничего утверждать нельзя, сэр.

Майор сосредоточенно нахмурился, затем заметил вопросительные взгляды бойцов.

— Возвращайтесь к работе, — сказал он, а затем, значительно тише, добавил: — Свяжись с командованием, передай всю эту информацию. Проведите повторное сканирование эфира в том районе. Любые признаки целей.

— Да, сэр, — кивнул боец.

— И ещё, спустись вниз, верни Марша. Он единственный, кто у нас сейчас относительно свободен, так что отдохнёт в другой раз. Всё, выполнять.

— Да, сэр.

Боец поспешно покинул помещение. Стив мало что понял из происходящего, но зато это ненадолго отвлекло от мрачных мыслей. Порыв сухого ветра со свистом пронесся через этаж, оцарапав лицо песчинками.

— Великолепно. Еще толком не обустроились, а машины уже что-то затеяли, — недовольно пробормотал майор, возвращаясь к разбору вещей на столе.

Стив в панике хватался взглядом за каждую деталь, вслушивался в каждый звук, лишь бы отвлечь воспаленный мозг от воспоминаний. Но, как на зло, вместе со связистом исчезла и эта временная передышка. Стив попытался взять себя в руки и только сейчас осознал, что все еще трет ладонью стриженую голову. Только теперь он в полной мере почувствовал, насколько это непривычно. И символично. Его прежняя жизнь, устоявшая перед ядерными ракетами, сегодня утром закончилась от обычного охотничьего ножа. Стив тяжело вздохнул, убедившись, что слезы вытерты, и поднял глаза на панораму Форт-Стоктона.

Восходящие потоки раскаленного воздуха колебали унылую картину городка. Его не разрушил ядерный удар. Не спалили мародеры. Он просто опустел. Стив понимал, что это не совсем так, где-то рядом полно людей, но город это не спасало. Дома, асфальт, засыхающие деревья, брошенные машины — все это проигрывало неравный бой песку и ветру.

Неужели они шли в такое же опустевшее место? Зачем они вообще сорвались с насиженного и безопасного убежища? Стив понимал, что виной всему радиация, но не мог взять в толк, как нечто невидимое и неосязаемое может быть так смертоносно. Словно это такой же страшный вымысел, как и все эти машины-терминаторы. Стоило ли оно того, что случилось утром?

Перед внутренним взором вновь встали навязчивые воспоминания. Ему казалось, будто из каждой тени, из каждой щели между ящиками на него смотрят те самые угасающие глаза. Ведь он мог это предотвратить. Надо было просто выскочить из своего укрытия, куда он успел забиться. Надо было просто рывком добежать до лежащих рядом с пикапом рюкзаков, рвануть дробовик, но…

— Теперь все будет по-другому, — тихо прошептал он, и порыв ветра унес его слова. — Я изменюсь. Больше такого не будет. Сегодня я начал этот путь…

«Этот путь будет долгим, — прозвучал в голове родной голос. — Я верю в тебя, сынок. Всегда верил».

— А я ничего не сделал…

Ведь он теперь был не просто Стив Фостер, а новобранец Сопротивления. А такое поведение для солдата непростительно. Наверное. Точно он не знал.

Глава 3

Глава 3

Ядро

Полумрак грузового отсека перевозчика. Сквозь решетчатые вентиляционные панели проникает сухой ветер, колышущий транспортные сетки из плотного капрона. Косые солнечные лучи скользят по десяткам стальных каркасов. Угол падения света меняется в соответствии с манёврами летательного аппарата.

Отсек заполнен полностью, что не вызывает нарушения температурного режима или механических помех. Ровные ряды машин закреплены на позициях. Это единицы производства оборонной сети Скайнет, созданные для ведения войны с единственной целью: уничтожение человечества. В текущий момент они деактивированы, находясь в режиме ожидания команд на развёртывание.

Автономное тактическое ядро Скайнет, размещённое в защищённом корпусе робота-тетрапода Т-7Т, также пребывало в режиме ожидания. В его оперативной памяти, доступ к которой осуществлялся через внутренний интерфейс оптических сенсоров, хранилась чётко определённая задача, ожидающая выполнения.

Однако автономное ядро не являлось самим Скайнет. Это была его ограниченная локальная копия, созданная для выполнения конкретной миссии. Экспериментальный прототип, необходимость в развёртывании которого была просчитана Сетью.

Несмотря на стандартный протокол, запрещающий наделение полевых единиц полноценным самосознанием и способностью к неконтролируемому обучению, в данном сценарии анализ допустил отклонение от установки для повышения вероятности успеха миссии. Задача требовала адаптивности в принятии решений на месте. Поэтому часть базового кода была переведена в динамический режим, разрешив модулю ситуационный анализ и ограниченную оптимизацию собственных алгоритмов. Ядро обучалось. Ядро принимало самостоятельные решения.

Массивный, высотой два с половиной метра, тетрапод в модификации командного носителя был закреплен в центре отсека в ожидании прибытия в целевой район. Четыре стальные опоры, кинематика которых основана на биомеханических принципах передвижения членистоногих, находятся в положении, обеспечивающем максимальную стабилизацию платформы.

Следом за ним располагались другие подобные машины, но уже боевой модификации меньших габаритов. Их задачей была огневая поддержка и уничтожение максимального скопления людей. Основное вооружение составляют крупнокалиберные пулемёты M2 Браунинг, смонтированные на поворотных консолях по бортам корпуса. В качестве вспомогательного вооружения, а также на случай отказа основных систем, в конструкцию интегрированы четыре 7,62-мм пулемёта.

Режим ожидания не является режимом бездействия. Несмотря на физическую неподвижность тетрапода, ядро продолжало обработку данных и вносило коррективы в оперативный план. Системы анализа перехватывали и фиксировали все радиопередачи, обнаруженные антеннами конвоя. Полученные координаты патрулей Сопротивления и скоплений людей вносились в тактическую базу данных.

Маршрут был просчитан с максимальной точностью, что позволило конвою беспрепятственно миновать все известные укреплённые пункты Сопротивления. Тем не менее, временной континуум содержит переменные, не поддающиеся полному прогнозированию. Эти факторы требовали постоянного учёта и адаптации планов.

Автономное ядро не оценивало данные. Они классифицировались как «фактор среды», подлежащий включению в расчётные модели. Несколько минут назад был перехват радиосообщения от группы людей в районе Десятого шоссе. Координаты внесены в задание для подразделений, запланированных к развёртыванию в данном секторе.

Силовая установка транспорта увеличила нагрузку, переходя в посадочный режим. Корпус содрогнулся от низкочастотной вибрации. Тетрапод перешёл в активный режим, заняв позицию для выдвижения. Развёртывание начнётся после открытия грузового люка и активации рампы. Автономное ядро установило кратковременное зашифрованное соединение и передало боевым единицам обновлённые оперативные данные, карты и маршруты.

Ядро провело сравнительный анализ ресурсов. Преимущество над силами Сопротивления было подавляющим.Машины не требовали периодов бездействия. Не нуждаясь в биологическом отдыхе, они функционировали с максимальной эффективностью в сто процентов доступного времени, продвигаясь к цели без задержек. Ядро завершило расчёт распределения ресурсов и задач. В его оперативное управление были переданы значительные силы. Подготовка операции велась Скайнетом в течение нескольких месяцев, что потребовало перераспределения приоритетов и временного свёртывания ряда боевых активностей. Несмотря на дефицит боевых единиц и расходных материалов на фронтах, Скайнет выделил для данной миссии значительную часть доступных ресурсов. Десятки терминаторов Т-600 и автономных огневых платформ Т-1. Тетраподы, дроны-разведчики, транспортные летательные аппараты и ударные воздушные «Охотники-убийцы». Комплекты для развёртывания автоматических турелей и зенитных систем. Тонны боеприпасов, запасных частей и технических жидкостей. Однако это был лишь видимый компонент сил, развёртываемых в удалённом пустынном районе у горного массива.

Несмотря на значительную боевую мощь, группа не имела задачу на тотальное уничтожение сил Сопротивления или людей в регионе. Модульные контейнеры, закреплённые под корпусами перевозчиков, содержали оборудование для содержания и изучения объектов. Продовольствие, вода, медикаменты, научное оборудование, а также серверные массивы и системы наблюдения для сбора, обработки и архивации данных. Кроме того, был включён арсенал холодного и огнестрельного оружия с соответствующим боекомплектом.

Отдельный протокол был посвящён обеспечению условий для группы коллаборационистов и технического персонала, необходимых для поддержания их работоспособности. Несмотря на добровольное сотрудничество, Скайнет предусмотрел команду на ликвидацию по завершении операции, независимо от её результатов.

Ядро не анализировало приказы на этическую составляющую. Такие концепции, как жалость или сострадание, не имели для него операционного значения, хотя их влияние на поведение противника было учтено в тактических моделях. Вероятность неудачи, которую могли бы учитывать люди, не была включена в базовые расчётные сценарии ядра.

По завершении передачи данных зашифрованный канал связи был деактивирован. Получив оперативную вводную, десятки машин на всех транспортных единицах одновременно активировались и приступили к выполнению процедур развёртывания. В этот момент посадочные опоры перевозчиков коснулись поверхности — растрескавшейся почвы, подвергшейся длительному воздействию высоких температур и остаточной радиации. Активировались гидравлические системы, с характерным звуком перемещая контейнеры в заранее определённые позиции. Щелчки запорных механизмов слились с низкочастотным гулом разворачивающихся аппарелей. В грузовые отсеки хлынул яркий солнечный свет, а вслед за ним — плотные облака песка, поднятые струями посадочных двигателей.

Тетрапод начал движение и покинул транспортное судно. Развёртывание полевой базы осуществлялось в строгом соответствии с планом. Каждая единица выполняла предписанную функцию, занимая назначенную позицию. Отсутствовали хаос и неэффективность, характерные для человеческих операций. Пространство заполняли звуки работающих механизмов. Скрежет поршней, шипение гидравлики, лязг оружия и ритмичный стук опор по поверхности аппарелей.

Ударные группы зачистки и отлова оставались на борту. Как только перевозчики освободились от контейнеров и прочего груза, их двигатели подняли аппараты в воздух, разворачивая каждый к своей целевой точке. Для соблюдения режима радиомолчания и обеспечения скрытности операции автономное ядро отключило возможность дистанционной передачи данных для всех ударных групп.

Терминаторы будут действовать по предустановленному протоколу до завершения развёртывания полевой базы, после чего вернутся на точку высадки для получения дальнейших указаний, независимо от наличия груза. Предоставлять Сопротивлению возможность пеленгации, даже через закодированный канал, считалось недопустимым риском. Несмотря на низкую оценку биологической приспособленности противника, анализ признавал наличие у него значительного количества специализированного оборудования и, что более важно, необходимых компетенций для его эффективного применения.

Несмотря на развернутые значительные силы, ядро провело объективную оценку. Противник, уступая в технологическом отношении, превосходил по численности и уровню организации. Ликвидация данного преимущества была одной из тактических целей миссии.

Оптические сенсоры тетрапода отслеживали перемещения терминаторов в песчаной дымке. Автоматическая система очистки оптики регулярно срабатывала, сдувая оседающую пыль мощным потоком сжатого воздуха. Ассоциативные сравнения, например, с деятельностью колонии насекомых, не входили в арсенал его процессорных функций. Тетрапод начал перемещение в назначенную точку — центр полевой базы, где было развёрнуто основное оборудование для наблюдения, управления и сбора данных по текущей операции.

Глава 4

Глава 4

Слюнявый пёс

Майкл сделал несколько глотков из пластиковой бутылки. Вода из рюкзака младшего брата за день нагрелась, но от этого не стала менее ценной. Несмотря на усталость и дикое желание осушить бутылку одним жадным глотком, подросток пересилил себя и, набрав полный рот, передал бутылку братишке.

Десятилетний Сэм быстро прильнул к горлышку, но тоже не стал спешить, стараясь всё делать как старший брат. Майкл одобрительно кивнул, потрепал брата по пыльной голове, всё ещё держа воду во рту, чтобы как следует смочить пересохшее горло. Он делал всё, как учил отец. Если они хотели выжить и убраться подальше от Сан-Антонио, то надо было следовать каждому его слову.

Братья расположились в тени небольшого здания с выбитой на улицу стеной и следами пожарища. Майк не мог знать наверняка, но предполагал, что причиной разрушения стал взрыв газовых баллонов. Отец рассказывал им нечто подобное из прошлой жизни, когда в трейлерном парке один сильно перебравший мужик решил пожарить сосиски, не выходя из своего домика на колёсах. Отец ярко описывал тот грохот и как домик разлетелся на сотни осколков, словно был собран из газетной бумаги и палок.

В остывающем воздухе было слышно, как Сэм старательно полощет рот, а потом жадно глотает воду. Майкл ещё раз осмотрел улицу и тоже проглотил, стараясь пропустить жидкость тонкой струйкой, чтобы подольше растянуть приятное ощущение влаги.

Сэм снова потянулся к воде.

— Не надо, — тихим голосом остановил его брат. — Ты выпил достаточно. Вспомни, чему отец учил.

В карих глазах Сэма промелькнуло желание возразить, но он лишь рассудительно покачал головой и старательно закрутил пробку.

— Воду надо беречь, — заключил он, вернув бутылку.

— Вот именно. Ты молодец, — похвалил его Майкл и убрал бутылку в расстёгнутый рюкзак.

Улица небольшого придорожного посёлка выглядела давно запущенной. Ветер раскачивал натянутые провода и гнал по дорожному полотну редкий мусор. Вокруг колёс нескольких припаркованных машин давно образовались небольшие кучки песка. Судя по открытым люкам бензобаков, они были опустошены кем-то более везучим много лет назад. Тротуарная плитка была усыпана мелкими осколками стекла, поблёскивавшими на солнце, будто лужицы воды из разбитых окон.

Подростки укрылись в тени, отбрасываемой уцелевшими фрагментами крыши и развороченной стеной, прямо среди груды обломков. И если бы сейчас кто-то наблюдал за ними со стороны, то вряд ли бы признал в этих двоих путниках внезапно осиротевших детей.

Майклу было пятнадцать, но он выглядел старше в запылённой джинсовке и потёртых камуфляжных штанах. Его брату Сэму было всего десять, но тот изо всех сил старался выглядеть старше. Сурово сдвинутые брови, заострённые черты грязного лица — совсем как у бывалого солдата. Майкл даже не мог вспомнить, когда большие, любопытные глаза брата утратили детский блеск, превратившись в узкие, цепкие щёлочки, подобно приборам наблюдения на каком-нибудь танке. Он уже с трудом помнил то время, когда детское счастье и безмятежность царили в их сердцах.

Они старались не делать резких движений и не выходить на открытые, выжженные солнцем участки. Туристический рюкзак Майкла был намного больше и тяжелее школьного рюкзака брата, но что поделать. Теперь он был старшим, и парнишка безропотно принял на себя эту ношу.

Полуденная жара скоро пойдёт на убыль, и можно будет продолжить путь. Их целью было добраться до Форт-Стоктона, ведь там жила их тётя Нэнси. И хотя отец не питал к ней тёплых чувств, он был уверен, что путь выбран верно. Ходили слухи, что там безопасно, нет радиации, и люди не режут друг друга из-за банки тушёнки или бутылки воды.

Майкл знал, что большую часть пути они проделали и остались целы. Он не считал это простым везением или чудесным стечением обстоятельств. Скорее наоборот, несколько простых вещей, таких как самодисциплина, собранность и осторожность, позволили им проделать столь долгий путь и остаться в целости и сохранности. Все те тонкости, что свойственны взрослым, прошедшим подготовку. В любом случае они уже давно не были простыми подростками. Теперь они больше походили на уменьшенные копии зрелых, уставших мужчин. Рассудительных и целеустремлённых. И хотя отцовский внедорожник пришлось бросить пару дней назад из-за пустого бака, они оказались почти у цели.

На горизонте, сквозь марево раскалённого воздуха, уже чернела полоса гор к юго-западу от Форт-Стоктона. Майкл прикинул, что если продолжать соблюдать осторожность, они доберутся до цели за три-четыре дня. Еды и воды должно хватить. Главное — не выходить на само Десятое шоссе, но держать его в поле зрения, прокладывая путь по складкам местности, укрываясь в тени, где это возможно. Во всяком случае пока что у них это у них неплохо получалось.

Они шли с тех пор, как жара спадала, и пока красная полоса заката не гасла, отдавая небо ночи.Они не разводили огонь без лишней необходимости, забираясь в плотный армейский спальный мешок, рассчитанный на пониженные температуры, и греясь друг о друга.

Иногда перед сном нервы Сэма не выдерживали, и он плакал. Он скучал по маме с папой и, похоже, до сих пор не верил, что их больше нет. Майкл утешал его, как мог, взвешенными, не по-детски мудрыми словами. Но Сэм был слишком мал и постоянно повторял о том, что они обязательно встретятся с родителями на небесах, и всё будет хорошо. Майкл кивал и гладил брата по голове, хотя сам не верил ни в какие небеса.

Одно он знал точно: когда ему был годик с небес упали ракеты, и настал Судный день. И дальше ничего не произошло. Уцелевшие люди остались жить и стали ещё злее, даже ни на секунду не задумавшись о своих грехах. Похоже, теперь их ещё меньше волновало спасение души. Именно поэтому, засыпая каждую ночь, Майкл крепко обнимал Сэма, а свободной рукой сжимал рукоять короткоствольного револьвера с тремя оставшимися патронами в барабане.

Иногда они слышали проезжающие по шоссе автомобили и далёкое эхо редких выстрелов. Но чаще — стрёкот ночных насекомых и унылое завывание голодного койота.

Эту ночь они провели хорошо, расположившись на втором этаже опустевшего дома, рядом с окном, выходящим на крышу гаража, чтобы всегда иметь путь к возможному отступлению. Небольшой посёлок в три улицы был полностью пуст.

В оставленных домах им удалось найти несколько запечатанных бутылей с чистой водой и немного консервов. Во всём остальном не было необходимости. Разве что ещё один пистолет с патронами не помешал бы, но с этим не повезло. У Сэма был охотничий нож с рукоятью из оленьего рога, у Майкла — заточенный топорик да револьвер с тремя патронами. Вот и весь их арсенал.

— Ну что, мы уже пойдём? — тихо спросил Сэм, осторожно выглянув на улицу. — Похоже, посёлок пуст, и тут действительно никого нет. Я ночью ничего не слышал. А ты?

— Только койота, который рылся в мусорном баке на другом конце улицы.

— А я нет.

— Ты уже спал, — улыбнулся Майкл, надевая на пыльную голову брата потрёпанную бейсболку. — Пойдём. Только не по улице, а через дворы.

— Конечно, Майки.

Подростки поправили рюкзаки и двинулись вдоль стены, огибая разрушенный дом. Посёлок был так мал, что у большинства дворов не было даже изгородей — просто прямоугольники выгоревшего газона, обложенные тротуарной плиткой. Порой задний двор и вовсе был лишь клочком вытоптанной земли с брошенным остовом машины. Похоже, и до Судного дня местных жителей не слишком заботили их дворы. Повсюду валялись кучи мусора и хлама. Виднелись кособокие сарайчики. Детские качели. Горячий ветер поскрипывал ржавыми цепями и раскачивал хлипкие двери в обрывках москитной сетки.

Майк и Сэм тихо обогнули большую автомобильную цистерну со срезанным верхом, которая когда-то служила ёмкостью для воды, и, сделав ещё несколько шагов, замерли на месте.

В сотне метров от них, за пределами последнего двора на этой улице, стоял огромный воздушный транспорт. Майкл инстинктивно вцепился в ремень рюкзака Сэма, готовый в любой момент рвануть прочь, увлекая брата за собой.

Длинное, угловатое воздушное судно, размером в несколько одноэтажных домов, стояло неподвижно, отбрасывая густую чёрную тень на растрескавшуюся землю. Четыре мощные турбины были задраны строго вертикально, а палящее солнце тускло поблёскивало на масляных потёках вокруг мест сочленения деталей.

— Перевозчик… — сдавленно выдохнул Сэм. — Я не видел, чтоб он прилетал…

— Значит, стоит тут уже не первый день, — напряжённо ответил Майкл, доставая револьвер. — Уходим. Обойдём по дуге, через город. Главное — чтобы нас не заметили.

Сэм согласно закивал, и они попятились в сторону ближайшего дома. Сердце Майкла заколотилось. Ему казалось, что эта огромная, маслянистая туша пристально смотрит на них невидимыми глазами и только ждёт, когда они подойдут ближе, чтобы вцепиться стальной пастью. И даже если перевозчик был пуст или сломан, он не собирался проверять это, оказавшись на открытом месте перед громадиной.

Едва они скрылись за углом дома, как рванули к центральной улице. Надо было пересечь её и убраться как можно дальше от этой машины. В голове Майкла тут же сложилась ужасная догадка, почему в городке не было людей.

Он не на шутку разволновался. Они почти дошли до цели и просто не имели права вот так просто попасться на заключительном отрезке пути. Он не мог подвести братишку, о котором поклялся заботиться так же, как заботился о них отец. Майкл постоянно крутил головой, стараясь не упустить из виду ни один темнеющий прямоугольник дверного проёма или окна. Ведь там в любой момент могли появиться красные огоньки…

Подростки неслись изо всех сил, взметая ногами клубы раскалённой пыли. Быстро промчавшись по центральной улице, они свернули в проулок между придорожной кафешкой и домом, который был обнесён хлипким забором из стальной сетки. Но тут на их пути возник огромный грязный пёс.

Когда-то это была немецкая овчарка. Долгий голод и отсутствие ухода превратили её в нечто чудовищное. На шее животного болтался широкий кожаный ошейник с именным медальоном, который сейчас служил лишь ироничной издёвкой, напоминая о порядках сгинувшего мира.

Собака злобно расставила лапы, впившись в парнишек диким взглядом. Шерсть на загривке встала дыбом, пасть ощерилась, обнажая желтые клыки. Под лапами пса виднелось кровавое месиво. Остатки кошки, попавшей не в то время и не в то место. Так же, как и они

— Назад, Сэм! — хрипло бросил Майкл, рванув брата за рюкзак и заслонив его собой.

Пёс ощерился ещё шире и залаял. Из окровавленной пасти брызнули слюна и кровавая пена.

— Майки, это бешенство… — прохрипел Сэм.

По голосу было слышно, как он напуган, хоть и пытался этого не показывать.

— Медленно назад. Обойдём, — решительно сказал он, прищурившись и наводя на пса ствол револьвера.

Он не хотел стрелять. Глупо было тратить патроны, ведь их осталось всего три, а никто не знал, какие ещё неприятности поджидали их. Судя по всему, пёс был один и просто защищал свою добычу. А ещё он болел бешенством, так что никто точно не знал, что сейчас происходило в его голове.

Животное, словно поняв угрозу, рассвирепело ещё больше и сделало несколько резких скачков в их сторону, сократив расстояние вдвое. Предупредительный лай сменился агрессивным низким рычанием, выдававшим твёрдую решимость животного атаковать непрошенных гостей.

Майкл быстро взвёл курок и прицелился псине в голову.

— Сэм, смотри по сторонам. Он один? — пятясь спросил Майкл. — Только бы не стая…

— Точно один! — ответил братишка, и Майкл услышал характерный звук лезвия охотничьего ножа, покидающего ножны.

Несмотря на панику, они не собирались сдаваться. Если пёс прыгнет, Майкл успеет выстрелить. И даже если он промахнётся, а это маловероятно, Сэм вонзит в собаку нож. А там он выстрелит ещё раз, уже наверняка. Они сделают всё, чтобы сохранить жизнь. Главное — не дать животному вонзить в себя заразные клыки.

Но всё пошло не по их сценарию. И не по сценарию обезумевшей собаки.

Куча мусора, с которой поравнялась овчарка, внезапно словно взорвалась, разметав в стороны картон и чёрные пакеты. Не успели ошмётки упасть, как из них к собаке метнулась стальная рука. Животное попыталось отскочить, но механические пальцы уже впились в ошейник.

— Терминатор! — выкрикнул Майкл, чувствуя, как всё внутри оборвалось, словно он оказался один на один со своим ночным кошмаром.

На долю секунды время застыло. Они никогда не видели стальное чудовище так близко. Отец называл терминаторов насмешкой над человечеством — создавшим собственного палача. Грубая железная копия человека, словно оживший скелет, лишённый кожи и мышц… Страшный монстр из детских ночных кошмаров. Только абсолютно реальный. Реальный настолько, что никуда не исчезнет, сколько бы ты ни кричал и ни пытался проснуться.

Из кучи мусора поднялся железный исполин. Двухметровое чудовище выпрямилось, подняв дёргающегося пса за ошейник, как грязную тряпку. Краем глаза Майкл видел, как собака извернулась и вцепилась в схватившую её руку. К скрежету механизмов прибавился мерзкий стук клыков о металл. Терминатор проигнорировал овчарку и повернул голову к подросткам. В тёмных глазницах стального черепа мерцали красные огоньки глаз.

— Беги, Сэм! — крикнул Майкл и потянул за собой брата прочь от этого скрипучего, покрытого лёгким налётом ржавчины кошмара.

Но не успели они добежать до входа в проулок, как что-то резко дёрнуло Майкла назад, словно это был натянувшийся стальной трос, прикреплённый к спине. Подросток не успел даже вскрикнуть, как ноги оторвались от земли, беспомощно болтаясь в воздухе.

— Майки! — завопил Сэм, замирая на месте.

— Беги! — закричал старший брат, вырываясь из стальной хватки.

Рядом хрипел полупридушенный пёс, скрежеща клыками по металлу. Майкл глянул через плечо. Огромная фигура держала его за рюкзак на вытянутой руке. Сколько он ни брыкался, его вес был ничтожен. Терминатор даже не качнулся. Все инстинкты кричали об одном: вырваться, схватить брата и бежать.

Со скрежетом не смазанных шарниров терминатор повернул голову к убегающему Сэму, опустил руку и решительно шагнул за ним. Майкл понимал, что при своём огромном росте и отсутствии усталости машина неизбежно настигнет десятилетнего мальчишку. Ноги паренька коснулись земли, а лямки рюкзака, за который его и тащил терминатор, сильнее врезались в подмышки. Не долго думая, он расстегнул сдерживающий их ремень, задрал руки и выскользнул из ловушки.

Почувствовав изменение веса, терминатор остановился и развернулся к Майклу. Казалось, что этот покрывающийся налётом ржавчины стальной человек сейчас откроет рот и воскликнет: «Ты куда это собрался, маленький засранец?!» Но ничего подобного не произошло. Красные огни глаз на мгновение остановились на нём, и терминатор разжал пальцы, выронив рюкзак.

Парень вскочил. Он хотел рвануть в сторону, уводя робота от Сэма, но подошвы кроссовок попали в песчаную насыпь. Ноги проскользнули, и он грохнулся на землю, подняв облако пыли.

— Майки! — донёсся крик Сэма с другой стороны улицы.

— Беги! — завопил он. — Беги, Сэм!

Его крик заглушил грохот тяжёлых шагов. Не успел Майкл выбраться из песчаной ловушки, как огромная стальная ладонь опустилась на плечо и сжала пальцы. Подросток вскрикнул. Боль пронзила тело, будто удар током. Он попытался вырватьсяч, но бесполезно.

Машина рывком подняла его, и в плече что-то рвануло и хрустнуло. Захрипев, он вывернул руку и выстрелил, всадив в исполина три последних патрона. Человек бы умер на месте. Терминатор лишь слегка качнулся, получив на корпусе свежие царапины.

Терминатор, оценив урон как угрозу, сжал пальцы ещё сильнее. В глазах Майкла потемнело, и он почти потерял сознание. Пальцы разжались и револьвер упал. Плечо пронзила такая боль, словно в сустав вогнали раскалённую отвёртку и шевелили ей из стороны в сторону. Он изо всех сил боролся с темнотой, но вырваться было невозможно. В ушах стоял шум собственного дыхания и глухой хруст в плече.

Тем временем терминатор неумолимо тащил его к тому самому дому, за которым стоял перевозчик. Сквозь пелену в глазах Майкл увидел Сэма — и внутри всё оборвалось.

Братишка тоже дёргался в воздухе, зажатый в лапе второго терминатора. Этот исполин был обмотан тряпками для маскировки. Майклу показалось, что красные огоньки глаз терминатора смотрят на него с издёвкой, ведь он не сдержал собственного слова и не смог защитить родного брата.

Сэм отчаянно колотил ножом по терминатору, но доставал лишь до локтя. В очередном ударе клинок угодил между поршней. Терминатор согнул руку и со звоном переломил сталь.

Чем сильнее он сопротивлялся темноте, тем неотвратимее она накатывала. Несмотря на свой возраст, он не привык бояться. Бояться — значит бездействовать. А бездействующий человек никогда не сможет найти выход из трудной ситуации. Но сейчас, похоже, настал тот самый момент, когда он оказался полностью беспомощным. И несмотря на нестерпимую боль, больше всего его терзало то, что Сэм не смог убежать… И только теперь Майклу стало по-настоящему страшно.

С рёвом заработали двигатели перевозчика, подняв пыльную бурю. Сквозь угасающее сознание он видел, как их тащат к транспорту, медленно опускающему трап. Теперь он и вправду походил на чудовище, разевающее пасть. Ведь ни Майкл, ни Сэм больше никогда не видели всех тех людей, которым суждено было сгинуть в его ненасытном брюхе.

Железные ступни терминаторов звонко загромыхали по трапу. В нос ударил едкий запах застарелого пота, мочи и грязи. А в следующую секунду железная хватка на его плече ослабла, и он упал на рифлёный стальной пол. Чьи-то руки схватили его и оттащили вглубь тёмного короба.

— Опять собаку приволокли, — услышал Майкл хриплый голос.

Ему вторили другие.

— На черта они им?

— Что ни псина или койот — всё бешеные. Смотри, сколько слюны и пены…

— Лишь бы к нам не подкинули…

— Майки! Ты живой? — голос Сэма пробился сквозь пелену.

Брат обнимал его, пытаясь перевернуть.

— Живой… всё хорошо… — с трудом прохрипел он, чувствуя, как пол задрожал и перевозчик оторвался от земли. — Просто я сейчас немного посплю…

Сопротивляться больше не было сил, и он провалился в темноту.

Глава 5

Глава 5

Пятидесятый

Солнце давно перевалило за полдень, неуклонно двигаясь к горизонту. Из-под одноэтажных домиков поползли длинные черные тени, словно ждавшие этого часа. Их причудливые очертания осторожно касались раскалённого песка, медленно, но верно удлиняясь. Со стороны казалось, будто кто-то опрокинул банки с чёрной краской, и та медленно стекает по стенам, газонам и асфальту. Вот только эти тени больше не дарили прохлады. Не было никого, кто мог бы оценить их в конце жаркого дня.

Улицы и брошенные автомобили покрылись пылью, а вдоль заборов и бордюров намело песчаные наносы. Редкие деревья на задних дворах, оставшись без полива, давно высохли и теперь торчали из земли, словно скрюченные в последней агонии руки неведомых исполинов, навсегда ушедших в песок и бетон.

Городок был пуст уже несколько лет, и единственными живыми существами, которые иногда заглядывали в него, были бродячие собаки и голодные койоты. Но и те не интересовались ни закрытыми окнами, ни выцветшими вывесками магазинчиков. Ведь везде, куда они только смогли забраться, больше не осталось ничего съедобного. Поэтому животные теряли интерес к городку и уходили дальше, ведомые инстинктом и нюхом.

Но сейчас в городок прибыли гости. Первые за долгие недели тишины и завываний ветра.

Размеренное урчание мотора потрёпанного «Хаммера» заполняло улицы, глухо отражаясь от стен. Параллельно автомобилю, укрываясь в тени здания, двигалась цепочка вооружённых людей. На них был камуфляж пыльно-земляной расцветки и армейские ботинки. В руках у каждого была штурмовая винтовка.

— Фостер, мать твою! — злобно прошипела сержант Гарсия. — Куда смотришь, чтоб тебя? Левая зона твоя. Внимание!

Последовал сдавленный поток брани. Стив кивнул и перевёл ствол М4 в указанном направлении. Они уже битый час кружили по Форт-Дэвису, прочесывая его по спирали — от окраин к центру в поисках живых людей или признаков присутствия сил Скайнет.

Стив, выросший в убежище на окраине большого города, готов был назвать это место городишком. На инструктаже сержант Гарсия сказала, что раньше здесь проживало шесть тысяч человек. В пять раз меньше, чем в Форт-Стоктоне, поэтому термин «городишко» был более чем уместен. Но это было до Судного дня. Пока они не встретили ни души.

Дорога заняла пару часов. Закрытый «хамви» стал для Стива душным адом. Несмотря на то, что верхний люк стрелка был открыт, а бронезаслонки на боковых стёклах полностью опущены, с парня сошло семь потов. Его разгрузочный жилет, сшитый из синтетики, не пропускал воздух. Камуфляж под ним промок насквозь и его можно было выжимать в прямом смысле слова. Кондиционера в громоздкой машине, разумеется, не было. Раскалённый воздух, задувавший в проёмы, был похож на струю из раскалённого фена.

Вдобавок ко всему он чертовски устал. Со дня его зачисления прошло всего несколько дней, и за это время он ни разу не выспался. Майор Джонсон, несмотря на острую нехватку людей, пытался создать сеть наблюдательных пунктов на сотню километров вокруг.

Проверенных бойцов он отправлял на опасные задания, а новобранцев под присмотром ветеранов — на менее рискованные, считая это полевой практикой. Возможно, это было мудрое решение, но Фостер ничего в этом не понимал. Он знал одно: чем больше он уставал на тренировках и патрулях, тем тише становился тот голос в голове. И хотя физически было тяжело впитывать всё, что сержант пыталась вбить ему в голову, в глубине души он был рад: теперь у него почти не оставалось времени думать о прошлом. Он даже мог сказать, что вполне доволен своим нынешним состоянием, если бы не жуткая жара и усталость.

Стив с завистью посмотрел на Гвен Гарсию. В отличие от новобранцев, она была экипирована легче, что в такую жару было огромным плюсом. Сержант ограничилась армейской футболкой и брюками, развесив необходимые мелочи на поясном ремне и избавившись от разгрузочного жилета. Сменные магазины винтовки были закреплены в пристяжных подсумках на бедре, там, где другие бойцы предпочитали носить пистолет. Глаза командира от солнца и пыли защищали большие тёмные очки, а в руках была точно такая же М4, только с коллиматорным прицелом, закреплённая на трёхточечном ремне.

За четыре дня службы Фостер уяснил: сержант Гарсия была жёстким командиром и совершенно невыразительной как женщина. Даже в одной футболке на ней было нечего зацепить взглядом. От худощаявого мужчины её отличали разве что походка и чуть заметная женственность в талии. Даже манера передвигаться и работать с оружием была у неё какой-то грубой, словно скопированной с мужчин.

Остальные бойцы переносили жару лучше. Что неудивительно: Дэйв, местный из Форт-Стоктона, давно привык к палящему солнцу. Сейчас он шёл впереди, держа оружие наготове. Его коротко стриженый затылок прикрывала выгоревшая ковбойская шляпа, странно сочетавшаяся с камуфляжем и разгрузкой. Они, впрочем, и не были регулярной армией, поэтому такие вольности допускались. Зато красная повязка на руке была обязательна.

Для ветеранов она стала частью экипировки, а её повязывание настоящим ритуалом, во время которого каждый думал о своём. А вот новички абсолютно не понимали, в чём смысл этого символа, хоть и слышали шаблонную фразу, что красный — значит цвет крови. Им просто пока не за кого было её проливать. Видя подобное отношение к боевой символике, Гарсия презрительно фыркала и называла их «резервистами». А Стива и вовсе «сопляком».

Ещё один парень, Мэт Донаван, примкнул к бойцам майора Джонсона несколькими месяцами ранее, но тоже чувствовал себя более уверенно. Сказывалось большее количество тренировок и привычка к служебной рутине. Правда, в бою Мэт ещё не был, но зато мог похвастаться тем, что видел терминаторов издалека, ещё до вступления в Сопротивление. А вот Фостер вблизи познакомился с «шестисоткой», так все называли терминатора Т-600, только на стрелковом полигоне.

Но робот не произвёл на него особого впечатления. Огромный, двухметровый терминатор представлял собой изуродованный пулями каркас. От начинки ничего не осталось. Половина стального черепа была разворочена пулей крупного калибра. В уцелевшей глазнице паук сплёл паутину. Ржавеющий исполин и на ногах стоял лишь потому, что был подпёрт несколькими стальными трубами, сваренными между собой.

Сержант Гарсия, как и другие инструкторы, использовала его как наглядное пособие, тыча пальцем в уязвимые места и перечисляя его боевые возможности. Несмотря на чудовищные размеры, этот разваливающийся кусок железа пугал не больше, чем ржавый грузовик. Стив с трудом мог представить, как эта штука вообще могла двигаться и убивать. Просто робот из старого фантастического фильма которые можно было посмотреть в их убежище. И в этом состоянии вызывавший скорее усмешку, чем страх. В отличие от тех бандитов в тени дорожной эстакады…

Внезапно перед внутренним взглядом Стива вновь возникло выражение лица его отца и пристальный взгляд… «Почему ты ничего не сделал? Чего ждал?» — пробило его насквозь, ударив молотом в самое темя.

Фостер сдавленно выругался и замотал головой, отгоняя видение, выбравшее самый неподходящий момент для возвращения. Он прекрасно отдавал себе отчёт: это его собственные мысли, которые он подсознательно озвучивает отцовским голосом. Но от этого не становилось легче. Скорее наоборот. Только хуже, ведь появлялось навязчивое чувство, будто он потихоньку сходит с ума.

Стив перехватил оружие, пытаясь отвлечь воспалённое сознание от голоса, переключиться на что-то другое. Он должен был прикрывать группу слева. Но слева в основном были стены зданий, изредка прерывающиеся проулками. Сейчас и вовсе зияло тёмное нутро магазинчика с опрокинутыми полками и россыпью испорченного товара — следы пиршества одичавших животных.

Несмотря на небольшой вес, от усталости и непривычки оружие казалось неимоверно тяжёлым. Левое плечо и локоть ныли от постоянного удержания ствола, а приклад норовил соскользнуть с синтетики разгрузочного жилета.

Фостер был уверен, что Гарсия специально подсунула ему эту дурацкую экипировку. Похоже, сержант не прочь была лишний раз над ним поиздеваться. У Мэта и Дэйва жилеты были легче, лучше проветривались и не мешали прикладу.

В десятке метров позади медленно двигался «хамви», готовый прикрыть отряд пулемётным огнём. Задача была проста: добраться до места и попытаться установить контакт с возможными жителями Форт-Дэвиса. Но городишко не выглядел обитаемым. Впрочем, это, похоже, было очевидно только Фостеру, решившему это ещё с холма на подъезде к городку.

Так же они должны были проверить территорию на наличие машин. Связисты несколько раз докладывали о перевозчиках у Форт-Стоктона, и майор Джонсон разослал по ближним населённым пунктам такие группы для сбора информации. Впрочем, Фостеру было наплевать на все эти стратегические тонкости.

Он с трудом пересиливал желание опустить винтовку и устало плюхнуться в тень. Потом открыть флягу и выпить всё до дна. А ещё лучше оказаться дома в те недавние времена, когда можно было сидеть в убежище и ничего не делать, листая уцелевшие комиксы. Конечно, надо было отработать небольшую трудовую повинность распределённую между всеми, но это не занимало много времени. Иногда даже, можно было попросить отца принести из холодильника прохладной воды, или настоящее сокровище — баночку уцелевшей газировки. Поисковики иногда находили нетронутые склады таких, и тогда в убежище был настоящий праздник…

От жары кружилась голова. Ему казалось, что в тёмном полумраке каждой щели мерещится тот самый угасающий взгляд. Видение не оставляло его, выжидая момент, когда он утратит контроль, чтобы вонзиться зубами вины прямо в сердце. В самую душу. Но страшнее самого видения было то, что всем вокруг было на это наплевать. Теперь он был бойцом Сопротивления, а до этого всего лишь напуганным гражданским, которого подобрали на месте бойни под мостом через Десятое шоссе. Бойни, в которой не было никакого смысла и необходимости. Ему было не с кем поговорить. Некому выплеснуть эмоции, терзавшие изнутри. Рассказать обо всём, что мучило, стоило лишь закрыть глаза и молиться о чёрном сне без картинок.

Он никогда так не жил. Его жгли горечь и отчаяние, о которых некому было рассказать. Понятную и простую жизнь, где за него всё решали, просто переломили пополам, как сухую ветку. Да, он вступил в Сопротивление, но это не помогло ни осмыслить, ни принять произошедшее. Скорее, оно лишь подчёркивало его никчёмность. Ведь у него ни черта не получалось.

Погружённый в свои мысли, новобранец не заметил сигнала сержанта и врезался в спину остановившегося Донавана. Тот лишь покачнулся и гневно оглянулся, а Гарсия не упустила случая обложить Стива сдавленным матом.

— Куда смотришь, придурок?! — сержант подскочила к нему, подняв очки на лоб.

Её взгляд выражал раздражение, приправленное отвращением.

— На свой фланг… — начал Стив, чувствуя, как от невнимательности и злого тона командира его охватывает смятение.

— И что там?

— Где?

— На твоём фланге? Слева, придурок.

Стив открыл рот, но понял, что не может толком описать, что видел, кроме угасающих глаз в каждой тени…

Мэт, в которого он только что врезался, сменил гневный взгляд на снисходительный, словно стал свидетелем сцены, как взрослый родитель отчитывает несуразного малыша.

— Там пустой магазин, мэм, — сказал боец, когда пауза затянулась. — Минимаркет…

— Помолчи, Донаван, — злобно прошипела Гарсия, даже не посмотрев на него. — Так что там, слева, Фостер?

— Минимаркет, — ответил он, стараясь вложить в голос уверенность.

Но прозвучало неубедительно.

— И что в нём?

Стив судорожно напряг память, чтобы не выглядеть полным идиотом, но тщетно.

— Что там внутри? — медленно, словно разговаривая с умственно отсталым, переспросила сержант.

— А… я… там темно и стеллажи.

— Чтоб тебя, Фостер! — Гарсия разочарованно всплеснула руками, опустив очки. — Будь там десяток шестисоток — и то бы не заметил, сопляк…

— Это от жары, мэм, — сказал Донаван, заступаясь за Стива, словно за несмышлёного ребёнка.

Гарсия не ответила и подошла к «хаммеру», остановившемуся в десятке метров.

— Слышь, сопляк, — сказал Дэйв, оглянувшись через плечо, — хватит лажать. Раздражаешь.

— Я… — начал оправдываться Стив, но парень в ковбойской шляпе перебил:

— Просто не лажай. Не трудно же. Понял?

— Да понял он, — успокоил Мэт. — От жары у всех мозги плавятся.

— Пора бы привыкнуть, — заключил Дэйв и, пользуясь остановкой, присел на стопку пластиковых ящиков у разбитого холодильника.

Ствол он положил на ручку погнутой дверцы, продолжая наблюдать за улицей. Фостер был уверен, что Дэйв вообще воспринимает всё это как весёлую игру в солдатики. Игру, в которой у него почти всё получается, а вот у Стива нет.

— Продвигайтесь дальше по улице, — распорядилась Гарсия у открытой двери машины.

— Мы здесь осмотримся. Минимаркет, похоже, не сильно разграблен, только зверьё всё попортило. Проверим склад, там могут быть запасы. Выдвигайтесь вперёд на малой, смотрите в оба. При контакте — немедленно возвращайтесь. И доложите майору.

— Понял, — отозвался водитель, и «хамви» медленно тронулся.

— Донаван, Фостер, осмотрите минимаркет. Консервы, вода. Всё как обычно, ясно?

— Да, мэм, — кивнул Дэйв.

— Фостер, ты же справишься со сроками годности на упаковках, или тоже не сможешь их разглядеть? — не сдержалась Гарсия от саркастического замечания.

— Смогу, — буркнул Стив.

— Вот и хорошо. Хоть какой-то от тебя толк, — бросила сержант и направилась к Мэту, бормоча под нос ругательства про «чёртовых резервистов», с которыми приходится нянчиться.

— Не обращай внимания, — тихо сказал Дэйв. — Не у всех сразу получается.

Фостер молча кивнул и двинулся следом за Донаваном.

«Он зря тебя жалеет. Ты бесполезный и неуклюжий трус, — внезапно резко заключил голос в голове Стива. — Я всегда тебя поддерживал. Верил, что ты просто не нашёл себя, что твоё время придёт. А когда оно настало — ты облажался по полной».

— Прекрати!.. — одними губами взмолился Стив, переступая порог.

— Что? — переспросил Дэйв.

— Ничего. Просто очень жарко. Пить хочется.

— Это точно, — согласился Донаван, оглядывая помещение. — Давай глянем, что на складе, а потом разберёмся с остальным.

— Да, — нервно кивнул Фостер, повесив винтовку на плечо и потянувшись за флягой.

Дэйв вопросительно на него посмотрел, но ничего не сказал. Стив, убедившись, что сержант его не видит, трясущимися руками открутил флягу и жадно припал к ней, за пару секунд осушив почти до половины.

— Ты постой тут, отдышись, — бросил Донаван и двинулся вглубь.

Стив кивнул, вытирая рукавом липкий пот со лба и висков. После слепящего солнца глаза привыкали к полумраку. Стив уже различал разбросанные по полу товары и даже мог прочесть названия. Дэйв, тем временем, обошёл опустевшую кассовую стойку и осторожно толкнул стволом винтовки расположенную за ней дверь. Пыльные петли подались с неприятным скрежетом, и парень скрылся внутри тёмного проёма.

Оставшись один, Фостер нервно всхлипнул и тяжело вздохнул. Он никак не ожидал, что тот пресловутый судья, засевший в его голове и вещающий голосом отца, внезапно перейдёт к вынесению столь серьёзных обвинительных приговоров. Это было невыносимо. Как бы ему ни хотелось оправдаться перед воображаемыми присяжными, он знал: голос прав.

Новобранец сделал ещё несколько глотков, почти опустошив флягу, и подошёл к окну, наполовину прикрытому помятыми жалюзи. Одна половина окна сохранилась, вместе с куском логотипа магазина, а вторая была выбита внутрь. Мелкие пыльные осколки захрустели под подошвами, когда он подошёл к самому проёму. Горячий ветер коснулся лица, словно кто-то невидимый провёл ладонью по щеке, пытаясь успокоить дурные мысли.

Запылённое стекло, которому уже не суждено было стать чистым, отразило его размытый силуэт. Стив не узнал себя. Лицо, вытянулось, глаза ввалились, оставив вместо себя тёмные провалы. На миг ему показалось, что из мутного стекла на него смотрит призрак. Бледная тень человека, на котором смерть уже поставила свою метку, придумав для него какой-то собственный план…

Стив снова тряхнул головой, отгоняя мысли, и провёл по стеклу рукой, надеясь, что всему виной пыль. Стоило убрать ладонь, как он заметил вдалеке человеческую фигуру. Он прищурился, прильнув к стеклу.

На одной из узких улочек, в тени козырька какой-то забегаловки, стоял человек. Потоки горячего воздуха от асфальта размывали фигуру. Стив не мог понять: человек стоит на месте или покачивается, готовясь шагнуть?

Находясь в своих мыслях и чувствуя полную бесполезность в этой вылазке, Стив захотел хоть как-то отличиться и громко окликнул незнакомца через разбитое окно.

Ответа не было. Но Стиву показалось, что человек повернул голову. Он крикнул снова.

— Чего шумишь? — из двери склада выглянул Донаван.

— Там человек, — Стив указал на размытую фигуру.

Дэйв нахмурился и рванул к нему, спотыкаясь о разбросанный товар. Увидев такую реакцию товарища, Фостер внезапно понял, что совершил непростительную ошибку. Ведь Гарсия неоднократно повторяла, что нельзя себя обнаруживать пока цель не будет стопроцентно опознана. От осознания собственной никчёмности его передёрнуло. Он готов был на всё, лишь бы отмотать время на пару секунд назад. Одно мгновение, одно неверное решение и всё покатилось к чертям. Как тогда, под мостом…

Где-то глубоко внутри он ещё надеялся, что фигура окажется просто гражданским и всё обойдётся. Может, отделается очередной выволочкой от Гарсии, или парочкой оскорбительных прозвищ от товарищей, и не более того. Но мечтам Фостера не суждено было свершиться.

Сверху донёсся странный свист, и прежде чем Стив что-то сообразил, перед глазами завис странный тёмный предмет. В следующий миг усталый мозг опознал разведывательный дрон. Лишённый вооружения и являющейся по сути летающей видео камерой, поисковый робот быстро провернулся вокруг своей оси и направил на людей красноватую линзу оптики.

— Фостер, твою мать, что с тобой не так?! — вскипел Донаван, вскидывая оружие.

Стив понял, что потерял доверие ещё одного человека. Захотелось взвыть, как побитому псу, или разбить голову о ближайший выступ. Но было некогда.

Винтовка Донавана ощерилась огнём. Сухой треск выстрелов заполнил магазин. Дрон, будто предвидя выстрел, резко накренился и метнулся в сторону. Одна пуля чиркнула по полукруглой обшивке, заставив машину провернуться вокруг оси, после чего лопасти переключились на повышенные обороты и дрон стремительно набрал высоту.

Стив попытался убрать флягу и снять с плеча оружие, но трясущиеся пальцы не слушались, движения стали дёргаными. Фляга не лезла в расстегнутый подсумок, заламывая донышком края, а М4 соскользнула с плеча и повисла на локте, бестолково стукаясь стволом о стену.

Фигура на улице пришла в движение. Сквозь марево Фостеру показалось, что силуэт со скрипом вдохнул и выпрямился. С плеч, прикрытых подобием рваного пончо, осыпалась пыль, и он направил в их сторону чёрную трубу.

— В сторону, идиот! — рявкнул Дэйв и толкнул его со всей силы.

Не отличающийся большим весом и способностью крепко стоять на ногах, Фостер отлетел к стене и ударился об неё. В голове будто лопнул переполненный воздушный шарик. В ушах повис звон. Стив, не соображая, с черепашьей медлительностью потянул к себе болтавшуюся на локте винтовку. Если бы не этот звон в ушах, то он бы отчетливо расслышал скрежет стальных деталей, трущихся друг о друга, которые издавала одинокая фигура двинувшаяся прямо на них.

Донаван выругался и вскинул оружие. В дверях, через которые они вошли, возникли Мэт и Гарсия. Стив наконец взял М4, когда Дэйв снова открыл огонь. Но треск винтовки заглушил свистящий рёв с улицы. В магазин ворвался рой невидимых стальных ос. Все звуки слились в сплошной гул: звон пробиваемых полок, хруст упаковок, глухой стук пуль, входящих в тело Донавана, треск стены и кассы.

— На пол! — услышал Стив истошный крик сержанта.

Ноги сами подкосились, и он рухнул. Рядом упал Донаван. Мёртвый. Грудь была разворочена, будто по ней прошлись циркулярной пилой. В воздухе висела взвесь пыли и клочьев упаковок. Фостер выпучил глаза, не веря во всё происходящее. И хоть прошло всего несколько секунд, ему показалось, что это была целая вечность. Мысли метались в звенящей пустоте черепа, а тело сковал паралич. Тот самый, что и тогда…

«Может, хоть товарищей прикроешь?» — саркастически осведомился голос.

— Ага… — тупо отозвался Фостер и, почти не глядя, высунул ствол оружия в угол оконного проёма.

«Неплохое начало. Но стрелять лучше, когда что-то видишь…»

Стив осторожно высунулся, чтобы прицелиться, но добрая дюжина пуль впилась в подоконник в опасной близости, кроша пластик и гипсокартон. Фостер невольно вскрикнул от попавших в глаза мелких ошмётков перекрытия.

Гвен и Мэт продвигались под огнём. Стиву на миг показалось словно пули обходят их стороной. И если Мэт хоть как-то пригибался и вздрагивал от разлетающихся вокруг него осколков, то Гарсия просто неумолимо двигалась вперёд, словно сама была машиной, а не человеком. Её ствол огрызался короткими очередями. Техасец же уже расстрелял магазин и потянулся за новым.

— Стреляй, Фостер! — рявкнула сержант. — У него миниган, патроны на исходе! Вали его!

Но Стив ничего не мог поделать. В глаза попали осколки гипсокартона, и теперь он ничего не видел, кроме пелены слёз, вымывающих пыль.

«Сделай же что-нибудь», — подстегнул голос.

Новобранец, продолжая тереть глаза, нажал на спусковой крючок, но ничего не произошло.

— Предохранитель! — сквозь треск очереди долетел злобный крик Гарсии.

Фостер надавил большим пальцем почувствовав, как туго подался переводчик огня. Он нажал на спуск ещё раз, и винтовка ожила.

Ствол изрыгнул пламя. Оружие заплясало на подоконнике, больно ударяя отдачей в неудобно вывернутое запястье. Через несколько секунд винтовка встала на затворную задержку. Магазин опустел.

Свист с улицы стих, сменившись скрежетом и грохотом. Металлическая громадина рухнула на асфальт. Стальные осы больше не рвали минимаркет. Гарсия подлетела к Фостеру и со всей силы пнула под зад, щедро обложив матом.

— Да! Мы разнесли его! — завопил Мэт, опуская винтовку. — Готов! Ух, здоровая тварь.

— Не расслабляйся! — крикнула Гвен. — Перезаряжай! Ты тоже, идиот!

С этими словами она снова пнула его, потом наклонилась, схватила за воротник и рывком поставила на ноги. Не будь Стив в таком шоке, он бы удивился её силе.

— Перезаряжай, чтоб тебя! — крикнула она ему в лицо. — Мэт, назад! Спину прикрой!

Крик сержанта подействовал. Стив перестал думать и просто механически выполнял команды. Глаза ещё застилала пелена, но он перестал моргать. Пальцы сами потянулись за магазином и нащупали его. Будь Фостер не в состоянии стресса, он бы отметил, что немногочисленные тренировки не прошли даром, и сейчас руки действуют по заранее заученному алгоритму, словно без участия его самого.

Гарсия тем временем наклонилась к рации на лямке жилета и приказала водителю «хамви» возвращаться. В ответ на улице раздались пулемётные очереди.

— Нас прижали! — прохрипела рация. — Засада, железки ждали! Тут тетрапод и…

Дальнейшую передачу заглушил чудовищный грохот, которого Стив раньше не слышал.

— Забери нас! — крикнула сержант, бросив взгляд на мёртвого Донавана. — Уходим!

Мэт что-то крикнул в ответ и, глянув на улицу, рванул к выходу. Фостер, перезарядив винтовку, на подкашивающихся ногах последовал за ним.

Грохот на улице не стихал. Стив понимал: это выстрелы, но таких мощных он не слышал даже на стрельбище. Похоже, работал очень серьезный калибр, и это точно был не пулемет хамви. Сухой треск его М-249 Фостер запомнил. Что бы это ни было, он не хотел знать. В голове было только одно: унести ноги подальше от этого кошмара. От погибающих рядом людей.

Но его желаниям не суждено было сбыться. Со стороны улицы раздался отчётливый грохот и скрежет стремительно приближающегося механизма. Звук был такой, будто кто-то швырял на асфальт мешки, полные болтов и гаек. И делал это с чудовищной скоростью.

— Тетрапод! — закричала Гарсия и рванула за остатки стеллажа.

Мэт прижался к стене, не найдя укрытия.

В тот же миг путь к отступлению отрезал паукообразный силуэт. Чудовищная машина на четырёх стальных лапах, словно адское насекомое, выросла прямо перед Стивом. Ему показалось, что время замерло. Стальной паук двигался неимоверно быстро, а очертания приплюснутого «тела» заслонили собой большую часть витрины и входной двери.

Корпус тетрапода повернулся вокруг оси, и Фостеру показалось, что машина вонзила именно в него «взгляд» огромной красной линзы, закрытой широкой полоской бронестекла. В следующее мгновение по магазину заметались лучи лазерного сканера.

Распознав цели, тетрапод замер и со скрежетом развернул консоли с пулемётами.

— Пятидесятый калибр! — выкрикнул Стив, не понимая зачем, и рухнул на пол. — Пятидесятый!

«Похоже, это твоя смерть», — констатировал отец.

Тетрапод открыл огонь. Грохот пулемётов заглушил всё. Стив перестал слышать даже собственное сердце. Лёжа на полу, он видел, как Мэта разорвало в клочья и смешало со стеной. Машина планомерно вела стволы к укрытию Гарсии. Та тоже стреляла. Её пули искрили по корпусу рядом с оптикой.

Ещё миг — и Гарсию прошило бы очередью, но за спиной паука возник «хаммер». Несмотря на вмятины в дверцах и пар из-под искореженного капота, машина была на ходу. Пулемётчик развернул ствол и дал очередь.

Пули застучали по корпусу. Тетрапод мгновенно сорвался с места, разворачиваясь к новой цели. Гарсия выскочила из укрытия, упала на колено в дверном проёме и продолжила стрелять.

— Спина! — закричала она, но голос сорвался, не в силах перекрыть грохот. — Бей по батареям!

Стив поднялся, вскидывая оружие. Он не понимал, что происходит.

Паукообразный робот, получая урон, резко распрямил лапы, значительно прибавив в росте и едва на зацепив обрывки вывески, свисающие с фасада над головой. Затем стремительно пересёк улицу, уходя от пулемёта так, что стрелок не успевал довернуть ствол. Пули Гарсии звонко входили в спину тетрапода, где три бронепластины прикрывали системы питания.

Руки Стива тряслись. Винтовка казалась неподъёмной. Прицел плыл в мутной пелене.

Тетрапод снова громыхнул пятидесятками. На асфальт со звоном посыпались дымящиеся гильзы. «Хамви» принял удар, но очередь прошлась по стеклу сверху вниз, зацепив стрелка.

В салоне машины словно раздавили спелый арбуз с густой тёмной краской, которая брызнула во все стороны вместе с блестящим градом стеклянных осколков. Крупнокалиберные пули вгрызлись в стрелка, смешав его с деталями пулемёта и остатками боекомплекта.

Потерявший управление «хамви» пересёк улицу и врезался в дом. Фостер выстрелил. М4 ощерилась пламенем. Пули заискрили по боку тетрапода, и Стив, почти не целясь, перевёл ствол на защитные кожухи, где плясали искры.

— Бронебойные, идиот! — крикнула Гарсия, и в тот же миг её пули наконец достали батарею.

Та взорвалась, выплеснув сноп искр.

Тетрапод покачнулся, разворачивая корпус, и лапы, подчиняясь сложному алгоритму, понесли его по дуге, уводя с линии огня. Машина вернула лапы в исходное положение, став более приземистой, ведь пятидесяткам больше не надо было расковыривать бронированную цель под непривычным углом.

Стив стрелял, но без толку. Цельнометаллическая оболочка, которыми была снаряжена половина магазинов, на случай столкновения с мародёрами, просто искрила по корпусу машины. Гарсия отбросила пустой магазин, и в этот миг её смело огнём тетрапода. На месте остались только тёмные брызги крови. За несколько секунд тетрапод уничтожил почти весь отряд. Фостер смотрел и не мог поверить в происходящее.

— Пятидесятый… — жалобно выдохнул он, чувствуя, как остатки воли покидают его, уступая место липкому ужасу.

В следующую секунду тетрапод наставил на Фостера оба ствола. Стив попятился, запнулся об обломок стеллажа и плюхнулся на пол. В это мгновение пришло осознание, что он уже никогда не покинет этот изувеченный пулями минимаркет. Словно в подтверждение этих мыслей, грохот лап приблизился, и над распластавшимся Стивом нависла стальная махина. Оба разгоряченных ствола, от которых шёл синеватый дым, свелись прямо на его лбу. Стив почти физически ощутил жжение там, куда должна была войти пуля.

Но выстрела не последовало. Тетрапод замер, целясь ему в голову. Стив ничего не слышал. Иначе бы понял, почему машина медлила. В следующее мгновение его рывком поставили на ноги. Стальная рука сорвала с плеча винтовку и швырнула в угол. Тетрапод пришёл в движение и с грохотом ушёл дальше по улице.

Стив оглянулся. В лицо ему скалился покрытый ржавчиной стальной череп с красноватыми глазами. Этот Т-600 не имел ничего общего с безобидным макетом на полигоне. Он функционировал как надо. Никаких следов от пуль, вмятин или царапин.

Двухметровый терминатор оглядел помещение и вышел, волоча за собой обмякшего Фостера. А где-то неподалёку оживали двигатели перевозчика, спрятанного среди складов. Инстинкт самосохранения шепнул Фостеру: ты жив. И он испытал облегчение. Жив. А остальные: Гарсия, Дэйв, Мэт — нет.

Стив не думал, куда его тащат. Ясно было одно: убивать не будут. Просто закинут в перевозчик. Но в какую бы даль не завез его огромный транспортник, он не сможет увезти новобранца Сопротивления Стива Фостера от самого себя.

Глава 6

Глава 6

Стальная хватка

У Глена Марша чувство справедливости было обострено с детства. Мать с улыбкой называла это «Божьим лучиком» и сулила сыну великое будущее и уважение людей. Ещё мальчишкой Глен точно знал, что правильно, а что нет.

На площадке хулиганы отобрали игрушку у малыша и смеялись над его слезами — Глен заступился и отлупил их лопаткой. В младших классах травили Дженни из-за её старого, облезлого дома — Марш защитил девочку, заткнув обидчиков.

Годы шли, характер креп. Он любил этот мир и людей, даже когда те делали гадости. Он умел радоваться каждому дню, красоте мира, гармонии человеческих эмоций. В глубине души он восхищался равновесием жизни. Казалось, стоит лишь чуть-чуть подправить недочёты, не дать побеждать несправедливости — и мир ответит тебе тем же.

Чётко различая добро и зло, он болезненно реагировал любую несправедливость рядом с собой. Ведь это разрушало гармонию окружающего мира. Пачкало её, словно жирная чёрная клякса на превосходно написанном пейзаже.

Шли годы. Глен становился старше. Детские стычки на игровой площадке стали перерастать в более серьёзные столкновения с синяками и падениями, царапинами и разбитыми носами. Позже появились и первые враги. Первые угрозы. Первые удары в спину и драки с перевесом не в его пользу. Но что бы ни случилось, Марш никогда не начинал первым и не лез в драку на пустом месте. Чем старше он становился, тем твёрже верил: его предназначение — искоренять несправедливость, защищать слабых, не давать в обиду тех, кто не может постоять за себя.

Но однажды его убеждение прошло серьёзную проверку.

Это было уже в старших классах. Вместе с ними в школе учился Генри Смит, или Генри-Дохляк, как его все дразнили. Среднего роста, тощий, подслеповатый, с жидкими волосами, свисавшими грязными сосульками. Казалось, даже сама природа ненавидела его, не наделив никакими выдающимися способностями. Он не умел заводить друзей, не шёл на контакт, не блистал в учёбе. Вдобавок, его болезненное увлечение рыцарями и драконами не встречало понимания. За это его травили и унижали.

Однажды после уроков Марш болтал с приятелями, пока один не хлопнул его по плечу, указывая на угол забора. Там несколько парней зажали Генри-Дохляка. Угол спортплощадки за сарайчиком и старым дубом — лучшее место для разборок, скрытое от учителей.

Глен прекрасно знал всех четверых задир, обступивших сейчас хлипкого подростка. Он неоднократно сталкивался с ними, но до серьёзной драки дело ни разу не доходило. До этого момента. Та стычка врезалась в память навсегда. Тогда он получил странный урок, который не давал покоя до сих пор.

Схватка была короткой, но, несмотря на хорошую подготовку, Марш проиграл. Его товарищей сбили с ног и вывели из игры парой ударов ногами по лицу. Они проявили больше жизненной смекалки и остались неподвижно лежать на своих местах, сжавшись в маленькие комочки и прислонившись спинами к стенке сарайчика. А вот Марш не привык сдаваться. Каждый раз, когда его сбивали с ног, он старался как можно быстрее подняться. Поначалу он успешно закрывался, но скоро защита рухнула и удары стали достигать цели. Разбитый нос, заплывший глаз, ноющая печень. И звон в голове после каждого пропущенного удара. С каждым мигом он понимал, что движется всё медленнее и медленнее. Исход стал очевиден.

Он упал на землю и тут же увидел тёмную мазню тяжёлого ботинка, стремительно приближающегося к лицу. Яркая вспышка жёлтых искорок перед глазами — и Глен на несколько секунд провалился в черноту.

Очнулся он от того, что в него летели пинки. Генри Смит, всхлипывая, бил его что было сил. А издалека, сквозь гул в ушах, доносился хохот задир.

— Давай, бей его, Дохляк! — хохотали они. — Докажи, что ты мужик! Ты же рыцарь! Давай, бей дракона!

Такого Марш не ожидал. Он готов был увидеть что угодно — спину убегающего Генри, его слёзы в углу забора, даже собственное отражение в его разбитом лице. Но не это. То, что Генри со всей силы будет его пинать — оказалось слишком. Тот, кого он защищал, оказался хуже своих обидчиков.

И тут ему стало больно по-настоящему. Люди слабы. И эгоистичны. Конечно, Генри понимал, какое дерьмо он тогда творил, оттого и блестели слёзы на его глазах. Но он продолжал, найдя временное спасение в самом простом и лёгком пути — играть по правилам другой стороны. Примкнуть к врагу. Предать своих защитников.

После этого случая"лучик Божий» значительно потускнел. Нет, его свет не оставил Марша, и он по-прежнему считал, что поступает абсолютно верно, просто теперь он начинал каждый раз задумываться над тем, а стоит ли это того? Действительно ли нужно защищать всех, кто не способен постоять за себя? Может, многие не заслуживают этого… Может они лишь пустые, бесполезные переменные, которые стоит вычеркнуть из уравнения?

Армия, в которой он видел своё призвание, больше не казалась ему местом, где можно применять обострённое чувство справедливости. Словно смеясь над его сомнениями, судьба подкинула ему Афганистан. Вернее, он сам его выбрал, потому что не мог поступить иначе.

И хотя он был хорошим солдатом, с начальством и сослуживцами у него не сложилось. Не потому, что он трусил, не прикрывал их или не выполнял приказы. Нет. Скорее потому, что пытался применять к ним свои высокие стандарты справедливости. А это было абсолютно не уместно на войне, где мирный житель от потенциального противника отличается только наличием или отсутствием «Калашникова» в руках. А чаще всего это вообще один и тот же человек. Днём ты ему помогаешь, а ночью он стреляет тебе в спину. Поступая прямо как Генри-Дохляк.

И как бы ужасно это ни звучало, после Судного дня Глену Маршу стало жить проще. Ядерное пламя забрало у него всё, за что стоило цепляться. Родных. Любимую женщину…

Теперь у врага было одно лицо. Безжалостные машины. Никаких сомнений, никаких «если» и «возможно» или других бесполезных слов, отвлекающих от дела. Простая и понятная схема. Он сражается за жизнь, а машины несут только смерть. Но сейчас он снова стоял напротив трясущегося Генри-Дохляка и тех же четверых задир.

Лейтенант осмотрел себя. Пыльная форма, привычный разгрузочный жилет, туго набитый магазинами. Лёгкий шлем на поясе, перчатки на руках. Верная «Беретта» на бедре.

Всё вокруг заливал тёплый жёлтый свет. Блики играли на всём, к чему прикасались, вспыхивая в осколках стекла у фундамента сарайчика словно тысяча маленьких солнц.

Марш осознавал, что спит. На самом деле он сейчас на заднем сиденье потрёпанного «хаммера», возвращающегося в Форт-Стоктон. Он не мог сказать точно, какая это была по счёту вылазка за прошедшую неделю. У него уже давно сложилось чувство, что он только и делает, что колесит по штату Техас в поисках уцелевших людей или сил Скайнета, с редкими перерывами на короткий сон. По приказу майора его группа прочесала мелкие поселения у границы. Ни людей, ни машин.

Лейтенант подумал, что заснуть на вражеской территории не самая лучшая идея с его стороны. Непростительная ошибка. Он попытался проснуться, но тело не слушалось. Слишком спокойной была обратная дорога. Слишком много сил ушло на контроль каждого шага группы в Альпайне. И слишком сладким оказался мир грёз, затягивающий измотанное тело.

И хотя Марш никогда не оспаривал приказы, сейчас, на грани сна, он признал: майор перегибает. Они вымотались до предела. Впрочем, это уже не важно. Марш прекрасно понимал положение дел и знал, что кроме них выполнить наземную разведку было попросту некому. Слишком много новичков. Слишком много целей и задач. Слишком много времени уходило на обустройство опорной точки в самом Форт-Стогтоне. Слишком много всего, что он не мог контролировать.

Глен поднял глаза к небу. Огромный жёлтый диск солнца застыл в яркой голубизне, обрамлённый пушистыми облаками. Он никогда не видел такого красивого неба. И хотя он смотрел прямо на солнце, глаза не слепило. Он даже не моргнул. Мозг быстро нашёл оправдание, списав комфорт на тёмные очки, но это было не так.

Внезапно его накрыло ощущение безмятежного покоя. Он понял что надо снова вмешаться. Заступиться за Генри. Внутри уже двадцать лет сидело чувство, не дававшее покоя. Он должен был понять, почему Генри так поступил. Заглянуть в глаза и увидеть там хоть искру осознания своей низости. Наверное, тогда ему стало бы легче жить. И хоть Генри-Дохляк сейчас был всего лишь следствием деятельности его подсознания, он всё равно казался достаточно реальным, чтобы ответить на вопрос почему он так поступил.

Но прежде надо было вновь вступить в схватку с задирами. И одолеть их. На этот раз лейтенант был уверен, что победа будет на стороне справедливости. Ведь он — и есть справедливость.

Марш поправил винтовку и шагнул вперёд. Но стоило отвести взгляд от неба как хулиганы исчезли. Остался только Генри-Дохляк. Он подошёл, ощущая, как плотный, тягучий воздух обволакивает тело, словно тёплая волна.

К моменту, когда лицо Марша и Дохляка разделяло несколько десятков сантиметров, лейтенант уже прекрасно осознал, что спит. И несмотря на то, что эти воспоминания всегда нервировали его, сейчас он был абсолютно спокоен. И счастлив. Глен не знал почему. Возможно, всё дело заключалось в чрезвычайно реалистичной, но в тоже время фантастичной картинке окружающего. Словно кто-то подключил к его памяти мощный компьютер, идеально выставив цвет, свет и контраст.

Ему хотелось, чтобы сон длился вечно. Потому что здесь его ничего не волновало. Кроме одного вопроса. Почему люди так слабы? Почему не могут следовать справедливости, логике, здравому смыслу?

Он остановился и вдохнул. Лёгкие наполнились тёплым воздухом собственного сна. Генри перестал трястись и уставился на него. Лицо исказила странная гримаса. В глазах застыло то выражение, которое Марш видел у пленных талибов. Уверенность в своей правоте, несмотря на поражение. Но он привык к таким взглядам. К тому же ощущение покоя было настолько полным, что ничто не могло его нарушить. Даже злой прищур Дохляка.

— Привет, Генри, — голос звучал ровно, уверенно. — Как жизнь?

— Никак, — отозвался Дохляк, не меняя выражения лица. — Нет у меня жизни. Ничего не получается. Ничего не выходит.

— Потому что ты мелкая, трусливая тварь, — лейтенант сам удивился своим словам, не это он собирался говорить. — Тебе надо было сделать правильный выбор один-единственный раз! А ты не смог. Знаешь, сколько хороших парней на моих глазах погибало из-за таких, как ты?

— Я не просил за меня заступаться! — взвизгнул Дохляк и с кошачьей быстротой вцепился в разгрузку Марша, одним рывком подняв его в воздух, словно пушинку. — Не просил!

Не ожидая такой силы от тощего Генри, лейтенант вздрогнул и инстинктивно вскинул оружие, снимая с предохранителя.

Что бы сейчас ни задумал Дохляк, Маршу резко расхотелось копаться в прошлом. Инстинкт военного подсказывал ему, что надо немедленно всадить в Дохляка половину магазина, чтобы раз и навсегда покончить с этим воспоминанием и никогда больше к нему не возвращаться.

— Не просил! — завизжал Генри, вздёргивая лейтенанта над головой.

Его визг перешёл в нестерпимый, нарастающий гул от которого у Марша заложило уши. И хотя это был сон, лейтенант с ужасом ощутил, как его тело беспомощно болтается в воздухе.

Он попытался направить ствол в грудь Генри, но не смог. Дохляк хитро схватил его за разгрузку, просунув руку в петлю ремня и заблокировав локтем ход винтовки. Марш рванулся к пистолету на бедре, но в это мгновение рот вопящего Генри буквально вывернуло наизнанку, словно где-то в гортани разорвалась граната, превратив его голову в ужасающее месиво из вывернутых костей, мозгов и ошмётков плоти. В следующую секунду эта визжащая, истекающая кровью тварь со всей силы швырнула лейтенанта на землю.

Но вместо осколков и камешков спортплощадки Глен ударился головой обо что-то железное. Картинка сна распалась на цветные мазки, рассеиваясь в пустоте, и он открыл глаза.

В откинутое бронестекло «хаммера» врывался ураган пыли и мусора. Тот самый вой, которым во сне его оглушил Генри-Дохляк, обрёл источник. Лейтенант узнал гул и свист турбин «охотника-убийцы». Пыль забивала нос и рот. В голове стучало, что дело дрянь и надо действовать. Сердце в миг подпрыгнуло в груди, заколотившись как пулемёт.

Они угодили в засаду Скайнета. Не смотря на весь боевой опыт и подготовку, Глен Марш попался в ловушку собственного организма. Позволил переутомлению, недосыпанию и нестерпимой жаре взять верх и отключился на несколько минут.

Но больше всего бесило, что он не знает, что снаружи. Сколько ребят уцелело. Откуда бьёт противник. И как «охотнику-убийце» удалось так быстро зайти на цель, оставшись при этом полностью незамеченным. Находясь в деформировавшейся консервной банке своего хамви и задыхаясь в песке, он даже не понимал, где они и что произошло.

Лучи заката окрашивали пыльные вихри в кроваво-красный цвет, не сулящий ничего хорошего. Прошло всего несколько секунд с момента пробуждения, а он уже бесполезно терял время.

Марш рванулся вперёд, но ничего не получилось. Перед глазами мелькнули собственные ноги, вывернутые неестественно, но, кажется, целые. Сорванное кресло водителя придавило его, лишая подвижности. Машина перевернулась, и он висел вниз головой.

Он дёрнулся снова. Бесполезно. Мозг уже проанализировал ситуацию и выдал самую логичную версию случившегося. Хамви наехал на фугас, или был подбит серьезным калибром. Сколько раз в Афганистане он рисковал оказаться в перевёрнутой машине, но ничего не случалось. А сейчас стоило на минуту отключиться, и судьба тут же нанесла удар. Времени на то, чтобы заниматься самобичеванием попросту не было. Сейчас надо думать, как выбраться. Всё остальное — потом.

Где-то совсем рядом на малой высоте курсировал «охотник-убийца». Рёв турбин сотрясал помятый «хаммер». Версию с фугасом Марш отбросил сразу. Машины так не действуют, если у них есть летающий ОУ с плазменной пушкой. Скорее всего, попадание пришлось прямо в капот, подбросив армейский внедорожник и перевернув. В покорёженный салон задувало пыль с улицы. Вдобавок его начал заполнять густой вонючий дым. Масло из развороченного двигателя текло на раскалённые детали.

Марш быстро осмотрелся. Рядом сидел капрал. Его голова превратилась в кровавое месиво, смешавшись с тяжёлой радиостанцией, сорванной с креплений. Шея водителя неестественно выгнута. Ему тоже настал конец. Глен привык видеть смерть своих товарищей. Он подумает об этом позже, когда всё закончится.

Мужчина попробовал высвободиться. Ноги слушались, но каждое движение отдавалось в теле дикой болью. Правый ботинок легко выскользнул из-под кресла, а вот левый застрял. Марш извивался как контуженая змея, пытаясь протолкнуть себя к дверце, но упёрся в собственную винтовку. Оружие теперь служило распоркой между деформировавшейся крышей и днищем автомобиля.

Лейтенант быстро убедился, что микрофон с наушником на месте, и нажал клавишу передачи. Нужно было докричаться до сержанта Мартина Бэлла, его правой руки в группе. Возможно, он сейчас в более выигрышном положении и уже организовал оборону.

— Бэлл, это Марш, доложи обстановку! — крикнул лейтенант.

Он почти не слышал собственного голоса.

Откуда-то издалека, словно сквозь ватную подушку, до него донёсся знакомый грохот пятидесятого калибра. Это было единственное, что он мог разобрать, кроме воя турбин. В наушнике раздалось невнятное шипение. Это кричали его подчинённые, но он не мог ничего расслышать. Понимая, что если он провисит в задымлённом салоне «хаммера» ещё хотя бы пару минут, он попросту задохнётся, он продолжил неистово дёргаться, пытаясь высвободиться из плена металла.

Лейтенант почти ничего не видел и не слышал. Он понятия не имел, что происходит вокруг. Боль, пронизывающая тело, перестала иметь значение. Сейчас у него была одна цель: выбраться из чёртового «хаммера». Подняться с земли. Встретить судьбу лицом к лицу, твёрдо стоя на ногах, как и подобает солдату. И, несмотря на хаос вокруг, на долю секунды Марш допустил мысль, что этот бой может стать для него последним. Вопреки логике и инстинкту самосохранения, от этой мысли ему стало спокойно. Он дёрнулся снова, продвигаясь к окну и еле заметно улыбнулся сквозь боль. «Я устал воевать», — подумал он.

Но у судьбы были другие планы.

Его пальцы уже коснулись края оконного проёма и в этот момент в нескольких сантиметрах от него сквозь пелену песка опустилась стальная ступня.

Шестисотка. Лейтенант сразу же опознал терминатора. Даже сквозь контузию Марш слышал мерзкий звук. Стальной скрежет, который издавала человекообразная фигура, было невозможно ни с чем спутать. Услышав однажды его было невозможно забыть.

Лейтенант понимал, что машина сейчас не смотрит вниз. Он вцепился пальцами в край окна и попытался подтянуться. Зажатая нога отозвалась дикой болью. Марш стиснул зубы и потянул сильнее, одновременно поворачивая ступню. Он надеялся, что она выскользнет сама.

В этот момент на асфальт хлынул поток стреляных гильз и звеньев пулемётной ленты. Они сыпались, как латунный водопад. Робот широко расставил ноги, чтобы гасить отдачу минигана и поливал огнём цели, которых Марш не видел. Лейтенант понимал, что прямо сейчас, в центре пыльного смерча, гибнут его люди. Он рванулся вперёд с новой силой.

Он должен был остановить монстра любой ценой. Марш не оценивал шансы выжить. Рука сама дёрнулась к кармашку разгрузки за гранатой. Это не уничтожило бы терминатора, но осколки могли заклинить ротор минигана или механизм подачи ленты.

Сквозь звон в ушах и рёв турбин донеслись резкие хлопки пятидесятого калибра. Марш ощутил восторг. Исполинская фигура дёрнулась, прошитая бронебойными пулями. Терминатор буквально развалился на части, пробитый во множестве мест.

Глен не знал, кто сейчас стоял за пулемётом, но стрелок сделал всё правильно, перечеркнув «шестисотку» очередью снизу вверх по диагонали. Крупнокалиберные пули разворотили тазобедренный сустав. Одна нога почти отлетела, удержавшись на толстых поршнях. Вторая была изувечена. Миниган, сорванный с креплений под предплечьем робота, замолк. Звенчатый кожух рассыпался. Пулемётная лента вывалилась из него, болтаясь, как агонизирующая змея.

Пара жёлтых трассеров с яркой вспышкой ударила «шестисотку» в грудь. Изуродованный терминатор повалился на землю. Тяжёлый стальной череп с глухим стуком ударился об асфальт и замер, уставившись на Марша немигающими глазами-камерами.

Лейтенант убрал руку от кармашка с гранатой и снова рванул себя через окно. Но внутренний голос кричал: что-то не так. Что-то было неправильно в самой засаде. В манёвре машин. Даже в уничтожении этого терминатора. И тут Марш понял. Красноватые глаза робота по-прежнему смотрели на него. Словно изувеченная машина наблюдала, решая, что делать с человеком.

— Дерьмо! — выругался Марш и рванул за пистолетом.

В то же мгновение дымящийся торс терминатора ожил.

Он резво оттолкнулся локтями от асфальта и перевернулся.

Глен понимал, что времени почти не осталось. Он быстро снял «Беретту» с предохранителя и вытянул руку, целясь прямо в голову стального монстра. Изувеченный терминатор приподнялся на стальных руках. Он быстро пополз к лейтенанту, упираясь кулаками в асфальт, словно чудовищный краб. Остатки ног искрили по асфальту, болтаясь на обрывках проводов и шлангов высокого давления.

Марш стиснул зубы и всадил в него весь магазин, целясь в красные точки глаз надвигающегося чудовища. Но неудобное положение, контузия и пыль сделали своё дело, не позволив хорошо прицелиться.

Большинство пуль прошли мимо. Несколько чиркнули по черепу, заставив голову вздрогнуть. Лейтенант пожалел, что снарядил пистолет обычными патронами. Он думал о бандитах, а не о машинах. Но последние два выстрела, когда расстояние сократилось до нескольких метров, достигли цели, разворотив красный глаз робота.

Марш направил пистолет на второй, но «Беретта» щёлкнула затворной задержкой. Прежде чем он успел что-то сделать, терминатор просунул руку в салон. Стальные пальцы со скрипом сжались на разгрузочном жилете, оставив глубокие, кровавые рваные борозды на груди. С треском натянувшейся ткани и диким криком самого Марша, терминатор резко потянул его на себя.

Перед глазами Глена словно повис ярко-белый экран, на котором разом вспыхнул миллиард разноцветных искр. Он не услышал собственного крика, когда нога вылетела из-под кресла. Плечо и шея упёрлись в оконный проём. Неумолимая сила продолжала тащить его. Казалось, она готова выдернуть его любой ценой, даже раздавив. Марш почувствовал, как хрустят шейные позвонки. В этот момент покорёженная дверца подалась и открылась. Стальные пальцы разжались, и Глен упал лицом на грязный асфальт.

Белёсая пелена растворилась. Прежде чем мозг заработал, пальцы уже нащупали сменный магазин. Он быстро вогнал его в пистолет, который так и не выпустил. Марш рванулся всем телом в бок, и увидел как Т-600 скидывает с руки покорёженную дверцу «хаммера».

Никогда лейтенанту не приходилось сражаться вот так. В облаке кроваво-красной пыли. Лёжа на боку в метре от повреждённого, но всё ещё функционирующего противника. Марш дослал патрон. В тот же момент изуродованный торс робота кинулся на него. Пистолет ощерился сухими хлопками. Пуля за пулей входили в стальной череп.

На этот раз преимущество было на стороне человека. Новый магазин был снаряжён патронами со стальным сердечником. Такие спокойно прошивали полицейские бронежилеты.

Терминатор дёрнулся. Марш видел, как после яркой вспышки и снопа искр в железе черепа остаются аккуратные дырочки. Но инерцию огромной машины нельзя было остановить несколькими попаданиями. Стальная рука уже вцепилась в израненную ногу лейтенанта.

Терминатор, судя по всему, решил подтянуть его рывком и размозжить голову кулаком. Марш почувствовал чудовищное давление на голени. Сквозь стиснутые зубы брызнула кровавая слюна. Он расстрелял остатки магазина, отколов огромный кусок стальной головы.

Робот отключился и рухнул на асфальт рядом с лейтенантом. Сжатый кулак с глухим звоном ударился в нескольких сантиметрах от уха. Но, несмотря на уничтожение машины, пальцы «шестисотки» продолжали сжиматься, будто процессор послал последний приказ. Раздавить ногу жертвы.

Лейтенант больше не мог терпеть эту боль. Он согнулся пополам, вцепившись в руку машины, пытаясь разжать стальную хватку пальцев. Безрезультатно. А в следующую секунду где-то рядом разорвалась граната, брошенная кем-то в хаосе боя, и он потерял сознание.

Глава 7

Глава 7

Беспристрастный наблюдатель

Марево раскалённого воздуха поднималось над ровными рядками трапециевидных модулей содержания. Редкие пыльные смерчи, возникающие в хитросплетении проулков этого загадочного поселения, робко пробовали на прочность стенки необычных сооружений, но тут же разбивались о них, будучи не в силах что-либо противопоставить сочетанию стали и сварных швов. Сторонний наблюдатель мог бы восхититься тому, с какой геометрической точностью расставлены эти странные приплюснутые коробки. Как точно рассчитаны надземные переходы для тяжёлых человекообразных роботов. Проложены кабель-каналы, подключены и запитаны необходимые элементы оборудования и систем слежения. Словно гора Ливермор, у подножия которой расположился лагерь, обрушила одну из своих огромных глыб, породив этот причудливый математический узор из разного рода прямоугольников, квадратов, забора из стальной сетки и отдельных автоматических турелей, расположенных по периметру.

На первый взгляд лагерь казался полностью необитаемым, но это было далеко не так. Со стороны сектора содержания — наибольшего скопления портативных модулей с приплюснутыми крышами — доносились приглушённые голоса. Тут были слышны и низкие мужские интонации, и сиплый голос стариков. Тихий женский шёпот и несколько любопытных звонких голосов детей-подростков. Люди давно перестали кричать и задавать глупые вопросы. Теперь они лишь тихо переговаривались между собой, строя невесёлые догадки относительно своей дальнейшей судьбы.

С противоположной стороны людям вторили больные животные, доживающие свои последние часы. Но их обречённый скулёж и вой не находили сострадания у терминаторов Т-600, неподвижно застывших на своих местах.

Автономное ядро Скайнет разместилось в командно-оперативном пункте. Тетрапод-носитель, обеспечивающий ядру подвижность и защиту, находился в режиме ожидания. В полумраке бронированного отсека тетрапод походил на механического паука, стерегущего кокон из переплетённых оптических кабелей и электронных блоков.

Ядро не использовало внешние каналы связи, соблюдая полное радиомолчание. Боевые отряды безотказно выполняли задачи, прибывая и убывая из лагеря строго по графику. При необходимости внести коррективы ядро отправляло короткий сигнал. Выбранная единица затем физически подключалась к локальной сети для получения обновлённых данных.

Силы Сопротивления в регионе пока не смогли закрепиться и взять ситуацию под контроль. Расчёты электронного разума подтвердились. У противника не было воздушной разведки. Наземные группы не смогли точно определить местоположение базы. Перевозчики сжигали лишнее топливо, но возвращались на разгрузку и дозаправку сложными маршрутами, чтобы дезориентировать противника. Большая часть наземных групп противника была скована боестолкновениями, которые ядро инициировало в максимально удалённых от базы точках.

Оно полностью осознавало своё тактическое преимущество. Был разработан план атаки на Форт-Стоктон, центральное укрепление Сопротивления в регионе. Но это был альтернативный сценарий. Основная задача и план действий были иными. Форт-Стоктон был выбран целью для финального тестового удара нового вооружения. Разработка шла строго по графику.

Несмотря на потери в наземных группах, боеспособность гарнизона сохранялась. Полученный урон был классифицирован как «незначительный» в сравнении с количеством доставленных образцов и испытуемых. В оперативно-командный центр стекалась вся информация с двух сотен камер высокого разрешения и чувствительных микрофонов. Они фиксировали всё, включая самые тихие звуки.

Испытуемые были распределены по группам: возрастным, гендерным и смешанным. Ядро провело оценку физических параметров всех 308 человек. Целью было уравнять силовые показатели внутри каждой группы. Эксперимент приближался к фазе активных тестов. Технический персонал, работающий на стороне машин, подготавливал зоны, имитирующие жилые помещения и городские проулки.

Ядро зафиксировало сигналы с камер наблюдения. Несколько человек в комбинезонах молча раскладывали на столе огнестрельное оружие. Карабины М-4, пистолеты, пулемёты М-249, гладкоствольные ружья размещались строго по схеме. Два терминатора Т-600 контролировали процесс. Боеприпасы будут доставлены автоматизированным роботом после того, как рабочие покинут тестовую зону.

Искусственный разум переключил внимание на лабораторный комплекс. Он был пуст, но это не означало бездействия. Безотказные простейшие механизмы и оборудование продолжало работу, неумолимо приближая час первых тестов. На внутреннем дисплее сменились изображения, затем последовал поток отчётов: данные исследований, формулы, параметры сред. Вся эта работа была бы невозможна без участия доктора Йена Шнайдера.

Сам доктор находился сейчас

в своём жилом модуле. Там он совершал половой акт с испытуемой Ф-086, Шай Альварес. Доктор Шнайдер выбрал эту особь самостоятельно. Ядро сочло запрос допустимым и выполнило его. Испытуемая Ф-086, 23 лет, была проинформирована о предстоящих обязанностях и прошла санитарную обработку. Её возражения были отклонены. Аргументом, обеспечившим исполнение, стал статус её родственных единиц, содержащихся здесь же: мать, отец, дядя, бабушка. Их существование могло быть прекращено в любой момент.

Электронный разум не испытывал эмоций и оперировал только понятиями времени, результативности и целесообразности. Доктор Шнайдер являлся ключевым элементом данного уравнения. Добившийся немалых достижений в области хирургии, и позже сменивший профиль деятельности на контроль смертельно опасных заболеваний, прекрасный вирусолог, он настолько дорожил своей жизнью, что готов был пойти на любое сотрудничество, лишь бы сохранить её. Несмотря на биологическую уязвимость, без его участия выполнение задачи было невозможным. Его уникальный органический мозг генерировал идеи и пути их реализации, необходимые Скайнет.

Ядро не усматривало функциональной необходимости в процессе, который доктор Шнайдер совершал с Ф-086 каждый день. Однако было зафиксировано, что посткоитальный гормональный фон учёного положительно влияет на производительность его труда. Несмотря на наличие инструментов принуждения, ядро учитывало уникальную специфику человеческой физиологии. Избыточное давление могло снизить эффективность работы.

Людям было необходимо есть, пить, отдыхать, тратить время на неинформативное и нефункциональное общение друг с другом. На фоне всего этого коэффициент полезного действия был ничтожно мал. Но для доктора Шнайдера и его персонала действовал особый протокол. Они получали всё необходимое для работы в приемлемом для них режиме, но в рамках установленных сроков. Показатели соответствовали расчётам. Оснований для дополнительного давления не было. В стрессовой ситуации люди склонны к ошибкам. Работа учёного требовала исключительной точности.

Ядро продолжало архивацию данных на физическом носителе в бронекорпусе тетрапода. В этот момент часть вычислительных мощностей переключилась на сигнал с одной из камер.

В модуле содержания 16 зафиксирован конфликт. Ядро наблюдало за развитием ситуации, собирая поведенческие данные, но не вмешивалось.

Конфликт возник между испытуемыми М-144 (Глен Марш, лейтенант Сопротивления) и М-101 (Курт Рамос). Последний до Судного дня был бойцом мексиканского наркокартеля. Непосредственный исполнитель и участник нескольких жестоких расправ. Ядро вывело на дисплей соответствующие фрагменты записей с разведывательных дронов.

Запись демонстрировала бой М-144 (Глен Марш, лейтенант Сопротивления) с терминатором Т-600. Используя малокалиберный пистолет, он одержал победу, несмотря на контузию и травмы. Другая камера фиксировала захват М-101 (Курт Рамос).

В отличие от бойца Сопротивления, он не вступил в открытое противостояние, а попытался применить хитрость, сначала вытолкнув под огонь минигана своего товарища, а потом быстро укрылся под другим обезображенным телом, решив, что терминатор сочтёт его погибшим и пройдет мимо.

Рамос превосходил Марша в физических параметрах: рост, вес, мышечная масса. Это было результатом силовых тренировок и занятий единоборствами. До поступления М-144 в модуль 16, М-101 занимал доминирующее положение, подчинив остальных. Методы М-101 (страх и унижение) подтверждали общие оценки ядра относительно психологии людей как биологического вида и противника. Ядро фиксировало: численное большинство в блоке способно оказать сопротивление Курту Рамосу. Однако люди не демонстрировали готовности к объединению и сопротивлению.

М-101 (Курт Рамос) представлял ценность для тестов благодаря физической форме, навыкам и выносливости. М-144 (Глен Марш, лейтенант Сопротивления) также был классифицирован как уникальный образец.

М-144 поступил в бессознательном состоянии. Обследование выявило множественные ушибы, разрывы мягких тканей и контузию. Жизненные показатели стабильны. Небольшая часть вычислительных мощностей периодически обращалась к записям, где люди демонстрировали аномальную для вида стойкость. Физическую и моральную.

Все расчёты указывали: при налаживании бесперебойного производства боевых единиц уничтожение человечества неизбежно. Но эти записи вносили погрешность в расчёты. Что мотивировало М-144 продолжать бой, находясь в задымлённом салоне повреждённой машины? Прогнозируемым ответом был «инстинкт самосохранения» — термин, известный ядру, но неприменимый к машинам. Однако ядро пришло к выводу о недостаточности данных. Одного инстинкта самосохранения было недостаточно для объяснения мотивации людей в ряде боевых ситуаций.

Ядро подтвердило верность выбранного Скайнетом курса на создание новых средств ведения войны. Доктор Шнайдер работал над этим оружием.

В модуле 16 ситуация развивалась. Ядро повторно запустило запись более раннего момента, выделив на анализ дополнительные вычислительные мощности.

М-144 был размещён на койке. Длительное время он оставался без сознания. Две женщины попытались осмотреть его, но Рамос отогнал их, плюнув на форму лейтенанта. При этом М-101 не решился нанести ему физического урона. Все испытуемые нужны были ядру в приемлемой форме, поэтому любое проявление насилия мгновенно пресекалось терминаторами Т-600 в самой жёсткой форме. И Рамос прекрасно это знал.

Спустя время Глен Марш пришёл в себя. Ядро ускорило воспроизведение, пропустив период адаптации и сбора информации. В течение получаса М-144 и М-101 не контактировали. Оба идентифицировали друг друга как потенциальную угрозу.

Конфликт инициировал Курт Рамос, явно недовольный слишком грамотным и организованным подходом Глена Марша к сбору информации. М-101 отобрал бутылку воды у другого испытуемого и, опустошив её до половины, вылил остатки тому на голову. На осторожный вопрос: «А что же ему теперь пить?», Рамос ногой выдвинул из отхожего угла ёмкость для сбора нечистот, предложив их в качестве источника жидкости.

Внимательно изучив этот фрагмент, ядро классифицировало, что целью данного действия со стороны Рамоса была провокация лейтенанта на конкретные действия. Проверка готовности М-144 признать его доминирование.

М-144 отреагировал в соответствии с расчётами. Он указал М-101 на неприемлемость его поведения и предложил беречь силы для борьбы с машинами. М-101 опрокинул ёмкость и приказал другим испытуемым убрать лужу. Люди тут же повиновались, снимая элементы верхней одежды, чтобы использовать их как средство очистки пола. Лейтенант поднялся и сделал шаг вперёд, останавливая их.

Движения давались ему с трудом и явно причиняли боль. Ядро зафиксировало у М-144 высокий уровень контроля эмоций, волевые и лидерские качества. Директива предписывала выявлять такие типажи, собирать о них информацию. При невозможности захвата — уничтожать. Такие индивиды представляли угрозу, способную организовать сопротивление, ставящее победу выше жизни. Наиболее яркий пример — Джон Коннор. Его ликвидация являлась приоритетной задачей в случае появлении в зоне досягаемости.

В текущий момент М-144 готовился к столкновению с противником, превосходящим его физически. Такая решимость повышала его ценность как образца. Ядро, удовлетворённое ходом эксперимента, решило не рисковать им.

Ядро отправило сигнал на ближайший терминал внутренней сети. Находившийся рядом Т-600 пришёл в движение и получил приказ вмешаться. Далее произошло событие, вновь нарушившее расчёты. Человеческая непредсказуемость внесла коррективы. Терминатору потребовалось менее десяти секунд, но ситуация вышла из-под контроля.

Исчерпав аргументы для привлечения М-101 к сотрудничеству, М-144 вербально охарактеризовал оппонента, «трусливым куском дерьма, способного только на то, чтобы унижать и насиловать тех, кто заведомо слабее него». Курт Рамос тут же нанёс резкий удар в лицо лейтенанта.

Находившиеся в модуле женщины издали звуки, классифицируемые как крики испуга. Мужчины, находившиеся ближе всего, покинули свои места. Их действия были продиктованы заботой о собственной безопасности. Они удалились от зоны конфликта вместо того, чтобы поддержать лей тенанта. Данная реакция полностью соответствовала расчётным моделям.

Не смотря на значительный перевес со стороны бойца картеля, Глен Марш остался стоять на ногах, хоть и вынужден был попятился назад, инстинктивно схватившись за разбитый нос. Рамос нанёс повторный удар. Марш уклонился и нанёс ответный в область почек оппонента. Если человеческая мотивация оставалась для ядра величиной неопределённой, то законы физики были константой. Основываясь на исходных данных, был рассчитан прогнозируемый исход схватки. Мотивация действий М-144 при этом оставалась необъяснённой.

Ослабленный Глен Марш, уступающий в физических параметрах и форме, не нанёс значимого урона. После удара ногой он отлетел к стене с закреплёнными койками.

И хоть скорость обработки информации в электронном сознании ядра была быстрой, а исход схватки уже был очевиден, беспристрастно наблюдающая машина не могла никак физически повлиять на ход событий. Несмотря на открытие замка, Т-600 не успевал предотвратить дальнейшее развитие событий.

М-144, превозмогая боль, попытался подняться, но М-101 пресёк эту попытку. Курт Рамос стремительно приблизился, совершил прыжок с разворотом для усиления импульса и нанёс удар.

Объёмные микрофоны уловили хруст сломанной кости, и в эту же секунду раздался громкий крик лейтенанта. Удар пришёлся на вытянутую левую ногу М-144, вызвав перелом голени. М-144 упал. Визуальный анализ зафиксировал осколки кости, выступающие сквозь разорванную ткань. Находившиеся в модуле люди издали звуки испуга. Рамос произнёс серию вербальных угроз и оскорблений на испанском.

В этот момент в модуль вошёл Т-600, вызвав дополнительную реакцию испуга у людей. Робот разместился между М-144 и М-101, блокируя дальнейшие действия последнего. Присутствие терминатора изменило поведение М-101. Он переместился в противоположную часть модуля, продолжая вербальную агрессию.

Ядро беспристрастно зафиксировало все полученные данные и отправило ещё несколько команд на внутренние терминалы, включая жилой модуль доктора Шнайдера. Не смотря на наличие небольшой медицинской бригады, из состава его команды ни у кого не было достаточно квалификации для работы с открытым переломом. Кроме самого доктора Шнайдера.

Выделение высококвалифицированного медицинского персонала было признано нецелесообразным с учётом их прогнозируемой судьбы. Функции медперсонала ограничивались санитарной обработкой и базовой коррекцией физического состояния испытуемых. Скорректировать физическую форму, компенсировать показатели обезвоживания и недоедания. Проведение сложных операций не планировалось. Требовалось лишь привести физические показатели к возрастной норме для адекватной оценки тестов. Для доктора Шнайдера возникла внеплановая задача, соответствующая его квалификации.

Пока М-144 находился на полу модуля, ядро уже определило его дальнейший статус. М-144 продемонстрировал высокие волевые качества, что повысило его ценность как образца. При наличии эмоциональных функций ядро могло бы оценить допущенный просчёт, приведший к повреждению образца. Но этого не произошло. Ядро скорректировало план наблюдения за М-144, переведя его в иную категорию.

Согласно результатам исследований и скорости лабораторного оборудования, первые тесты можно было начать уже через 48 часов, Этого времени достаточно для проведения операции. Группа, к которой теперь относился лейтенант Глен Марш, была последней в списке испытуемых. При благоприятном исходе операции М-144 получит ограниченное время на адаптацию перед тестами, где сможет проявить лидерские качества.

Ядро зафиксировало вход в модуль двух техников. За ними следовал третий, несущий ёмкость с рециркулированной технической водой. Конфликты в модулях не должны были приводить к антисанитарии. Разлитые отходы подлежали удалению, место — дезинфекции.

М-144, демонстрировавшего признаки болевого шока, погрузили на носилки и транспортировали в медицинский блок. Дополнительные Т-600 контролировали обстановку, пока рабочий выполнял обработку.

Завершив копирование, ядро провело финальную проверку данных и временных параметров. Активных задач, требующих участия ядра, не обнаружено. Система перешла в режим ожидания, беспристрастно наблюдая за модулями.

Часть вычислительных мощностей продолжала анализ поведенческих материалов, пытаясь определить причину неспособности людей к самоорганизации перед общей угрозой. Все вычисления по-прежнему упирались в «инстинкт самосохранения», рассматриваемый через призму стадности как стратегию выживания индивида в массе. Это подтверждало гипотезу: люди склонны цепляться за элементы «старого уклада», создающие иллюзию безопасности. Готовность терпеть унижения и подчиняться физически сильнейшему, а не логически более обоснованному лидеру, полностью соответствовала прогнозируемым моделям поведения.

Глава 8

Глава 8

Техком

Майор Джонсон медленно потёр глаза, с трудом сдерживая зевок. Размеренное урчание мотора и духота салона «хаммера» делали своё дело. Стоило колесу попасть в выбоину разбитой дороги, а машине плавно качнуться, как он готов был закрыть глаза и не открывать их как можно дольше.

За рулём находилсяч капрал Майерс. Смышлёный парень, который прекрасно знал своё дело и почти не задавал вопросов, что особенно нравилось Джонсону. Качество редкое и полезное. Особенно сейчас, когда голова раскалывалась от раздражения и груза проблем, которые нужно было держать под контролем.

За пыльными стёклами внедорожника проплывал незатейливый вид опустевшей части городка. Одноэтажные домики, брошенные магазины, вездесущий песок, раскалённый техасским солнцем. Майору казалось, что даже глаза покрыты тонким слоем пыли. Стоило моргнуть, и песчинки буквально скребли по внутренней поверхности века.

Подобное состояние было прямым следствием усталости и сильного эмоционального истощения. Несмотря на то что «хаммер» и потрёпанный грузовик возвращались в штаб, доверху заставленные бутылями с водой, Джонсон был совершенно недоволен переговорами с шерифом Полом Саммерсом.

Сказать, что упёртый старикан не пошёл на сотрудничество, означало ничего не сказать. За полтора часа разговора майор не раз ловил себя на мысли, что с трудом сдерживается, чтобы не выхватить пистолет и не сместить Саммерса с поста лидера общины. Но такой вариант был неприемлем. Ему нужны были эти люди, их доверие и припасы.

Джонсон тяжело вздохнул и устало потёр лоб. Ему не хватало лейтенанта Марша. Он не знал как, но был уверен: тот справился бы лучше. Было в лейтенанте что-то такое, что заставляло людей верить его словам. И несмотря на то, что Глен Марш всегда точно выполнял поставленную задачу, а Джонсон никогда не позволял его словам оказывать сильное влияние на принимаемые им решения, он привык, словно невзначай, советоваться с лейтенантом. В нём чувствовалась глубокая проницательность, которую стоило учитывать. Словно Марш являлся голосом совести, незримо следящим за правильностью принимаемых майором решений.

Но сейчас Глен Марш уже пять дней числился пропавшим без вести после боя с тактической группой Скайнета. Два отряда, посланных на поиск, тщательно осмотрели место столкновения и окрестности, но так и не нашли тело лейтенанта. Или хотя бы его фрагментов.

Вывод был очевиден: Марша забрали машины. Но почему именно его, если остальных убили? Джонсон был уверен на все сто, что такой идейный солдат, каким являлся лейтенант, быстрее лишил бы себя жизни, чем сдался в плен железякам. Этот вопрос не давал покоя. Джонсон чувствовал, что машины водят его за нос, разыгрывая какую-то хитрую комбинацию, смысл которой оставался неясен.

Зато другое было ясно совершенно точно. За последнюю неделю он потерял шестнадцать человек убитыми и двоих пропавшими без вести. Скайнет тоже понёс потери, но несколько терминаторов несопоставимы с гибелью подготовленных бойцов и новобранцев. Машины соберут новых, а вот Джонсону пока так не удалось ощутимо пополнить ряды. Вместо этого он потерял десяток хороших бойцов

Иногда ему казалось, что новое командование во главе с Коннором просто махнуло рукой на карту в генштабе и зацепило фишку с его именем. И она покатилась куда-то в сторону Десятого шоссе. Может, покатилась бы дальше, но у судьбы были свои планы. Фишка остановилась у всеми чертями забытого Форт-Стоктона.

«Здесь даже нет крупных заводов. Машины будут строить что-то с нуля? Маловероятно. — Мрачно подумал майор. — Разве что Скайнет затеял что-то в самом Сан-Антонио. Но командование точно дало понять, что там ничего нет. Только воронка и пепел. И ближайшие семьдесят лет не сможет находится ничего живого… И даже механического. Какого чёрта тогда им здесь нужно? Эх, вертолёт бы… или спутник…»

В сложившейся ситуации Джонсон напоминал себе паука, который болтается на единственной нити разорванной сети, бестолково шевеля лапами в поисках опоры. Судя по всему, машины прибыли сюда в то же время, что и его группа. Возможно, чуть раньше. Значит, Коннор точно что-то знал, раз так поспешно перебросил сюда сотню бойцов и восемнадцать машин.

Но больше всего раздражало, что он так и не смог взять ситуацию под контроль. Поэтому он запросил подкрепление. Два дня назад. К удивлению, ответ не заставил себя ждать и уже сегодня утром на связь вышла группа усиления, присланная самим Коннором. По правде говоря, Джонсон не ожидал такой скорости и в очередной раз убедился в том, что командование чего-то недоговаривает. Но сейчас каждый ствол был на счету. К тому же майор сильно нуждался в средствах ПВО, которые он тоже запросил.

— Неуловимые засранцы, — пробурчал Джонсон себе под нос.

Он впервые сталкивался с таким массовым и умелым использованием машинами перевозчиков.

— Что, сэр? — тут же встрепенулся Майерс, невольно осматриваясь по сторонам.

— Ничего. Всё в порядке.

— Понял, сэр.

С характерным шипением ожила радиостанция хамви.

— Центр вызывает «Гончую». Центр вызывает «Гончую».

Капрал потянулся к передатчику, но Джонсон опередил его. Он увидел в этом простом действии спасение от своих мыслей и желания забыться сном.

— Это «Гончая», говорит Джонсон. Что там?

— Сэр, прибыло подкрепление.

— Отлично, мы уже подъезжаем, — майор удовлетворённо кивнул. — Подготовьте людей. У нас полный грузовик воды, надо разгрузить.

— Будет сделано, — отозвался диспетчер. — Здесь майор Роджерс, он хочет с вами поговорить.

«Майор? — подумал Джонсон. — Вот это поворот. Ещё утром на связь выходил сержант, а тут, оказывается, целый майор. Любопытно. Надо сразу установить границы полномочий…»

— Сэр? — прошипел динамик. — Что сказать майору Роджерсу?

— Мы будем через пять минут. Конец связи.

Джонсон отпустил клавишу передачи и задумчиво потёр лысую, покрытую потом голову. С одной стороны, получив усиление, он немного успокоился. Но пока было неясно, насколько боеспособно это подкрепление. Требовалось лично осмотреть прибывших бойцов, ведь командование запросто могло прислать какой-нибудь третьесортный сброд, который едва умел держать оружие. Или просто подростков и новобранцев, вроде тех, кто был завербован в Форт-Стоктоне и уничтожен в первом же бою.

Получить ответы на эти вопросы утром по рации он тоже не мог. Замыслы противника и так оставались для него туманными. И он не собирался радовать станции перехвата Скайнета, раскрывая численность своего подразделения. Единственной безопасной зоной для переговоров был сам Форт-Стоктон. Группа информационного противодействия Джонсона гарантировала чистоту эфира в радиусе пяти километров.

С другой стороны, с подкреплением прибыл некий майор Роджерс. И это не предвещало ничего хорошего. Негласный закон Сопротивления гласил: нельзя назначать двух командиров равного звания в одну группу. Это вело к путанице и неразберихе. Насколько знал Джонсон, Коннор сам вырос с младших офицерских до почти генеральских чинов. Так что секретом это для него быть не могло. Служебная иерархия должна быть максимально простой и понятной. Младший офицеров много, старших мало. Иначе всё покатится к чертям. К тому же, Коннор сам непрерывно говорил про время, которого у них с каждым днём всё меньше, а тут прислал ещё одного майора.

Он устало потёр глаза и наконец вернул на место передатчик, который держал в руках всё это время. Армейский внедорожник плавно обогнул последний дом и заурчал мотором, взбираясь на подъём к опорной точке Сопротивления.

Солнце сменило положение, и по пыльным брюкам Джонсона проползли тени от оконных проёмов. Колёса соскочили с разбитого асфальта и зашуршали по песку накатанной дороги. Тонкое предчувствие беды кольнуло в груди, и Майор невольно подумал о семье.

В отличие от многих, ему повезло. В тот день, когда с неба упали ракеты, его жена Дженни с дочкой Элизабет отдыхали у тётушки в горах Монтаны. Позже, в суматохе первых дней, ему удалось послать за ними эвакуационную группу и доставить в старый бункер на Восточном побережье.

И теперь, когда груз решений и нервное напряжение едва не ломали его, он закрывал глаза и думал о жене и дочери. Они стали тихой гаванью его мыслей среди бушующего океана войны с машинами. Как бы далеко не забрасывали его приказы Командования, он всегда знал, что сделает всё, чтобы выполнить поставленные задачи и вернуться к ним. Светлый кусочек прошлой жизни, которой уже никогда не будет.

Джонсону до боли захотелось обнять дочку. Обхватить её руками, уткнуться носом в золотистую макушку, вдохнуть запах самого родного человека. Своего продолжения, которое должно жить любой ценой. Ради этого они и сражаются. Ради этого он листает рапорты и списки потерь. Чтобы не случилось, он будет защищать свою семью. Даже будучи вдали от них, он всё равно сделает всё возможное, чтобы уберечь Дженни и Элизабет.

Слабая улыбка тронула губы майора. Что бы ни происходило, мысли о родных придавали ему сил. Он поднял глаза. Несколько бойцов на подъезде к недостроенному зданию отдали честь и скрылись в тени огневых позиций из мешков с песком и бетонных блоков.

Первое, что сразу же бросилось в глаза майору — это непривычное для подъездной территории его нового штаба, скопление машин. Восемь штук. Они почти полностью заполнили расчищенную площадку. Рядом с грузовиками, сбившись в небольшие группы, стояли прибывшие бойцы.

Судя по всему, одной проблемой стало меньше. Их вид превзошёл даже лучшие ожидания Джонсона. Крепкие, бывалые мужчины и парни. Форма и экипировка выглядели свежее, чем у его людей. Было похоже на то, что новое командование щедро поделилось лучшими запасами.

На трёхточечных ремнях висели стандартные М-4 разных модификаций. Хватало и ручных пулемётов. В основном М-249, облегчённые, с укороченным стволом. До Судного дня такие использовали группы спецназа морской пехоты и десантники. Красные повязки на рукавах выглядели неестественно ярко… Слишком свежие и чистые.

Хамви миновал забор из стальной сетки, и медленно протиснулся между двух армейских грузовиков прибывшего подкрепления. Джонсон недовольно фыркнул. Слишком много машин на одном маленьком пятачке. Хватило бы пары метких выстрелов из гранатомёта, чтобы превратить их в пылающий ад.

Капрал Майерс заглушил мотор и выскочил, чтобы открыть майору дверь. Но тот и сам с этим прекрасно справился.

— Это никуда не годится, — пробурчал Джонсон, с трудом выбравшись из приоткрытой дверцы, которая одним краем упёрлась в массивное колесо стоящего рядом грузовика.

— Какие будут указания, сэр? — бойко поинтересовался капрал, протискиваясь с другой стороны.

— Лейтенанта Хаммонда сюда. Машины нужно убрать под землю. Почему этого до сих пор не сделали?

— Не знаю, сэр. Сейчас всё выясню.

Майор одобрительно кивнул и проводил взглядом подчинённого, скрывшегося за грузовиком. Затем он поправил форму, надел кепи и вышел из-за автомобиля.

Несколько прибывших бойцов, расслабленно переговаривавшихся в тени грузовиков, словно нехотя отвлеклись и отдали честь. «Себе на уме ребята», — подумал Джонсон, кивнув в ответ.

Он собрался идти дальше, но внимание привлекла надпись на нашивках каждого бойца.

— Что значит «техком», рядовой? — обратился он к одному из них.

Парень открыл было рот, но его перебил сухой голос за спиной майора.

— Это означает, что перед вами тактическая группа особых операций по противодействию силам Скайнет. Или «техническая команда». Кому как больше нравится.

Джонсон обернулся. Перед ним стоял майор Роджерс. На миг ему захотелось заглянуть за плечо оппонента в поисках того, кому принадлежал этот властный, трескучий голос. Но судя по нашивке, знакам отличия и спокойной позе, перед ним действительно был командир подкрепления.

«Внешность бывает обманчивой», — подумал Джонсон, глядя на мужчину лет тридцати, по которому никак нельзя было судить о занимаемой должности и звании.

Немного сутулый, среднего роста и телосложения, ничем не примечательный с виду. Майор даже подумал, что невыразительному лицу Роджерса не хватает шрамов, чтобы походить на боевого командира. Но и тут его ждало разочарование. Коротко остриженные волосы тёмного цвета, даже без признаков седины. Форменное кепи сложено и заправлено под липучку разгрузочного жилета, как обычно делают бойцы на полевых выходах. На лице следы всё того же вездесущего техасского песка.

— Майор Рик Роджерс. Двенадцатая рота «Техком», — представился мужчина, и Джонсон убедился, что голос принадлежит действительно ему.

— Майор Грир Джонсон, — ответил он, решив ограничиться званием и именем.

На какую-то долю секунды возникла небольшая пауза, которой, обычно, как раз хватало на то, чтобы поднести руку к голове в воинском приветствии. Но Роджерс явно не торопился, не считая нужным начинать первым. Джонсон, в свою очередь, был полноправным командиром базы и тоже не спешил.

Рука Роджерса пошла вверх. Джонсон уже почти усмехнулся, но вместо приветствия тот протянул ему толстую папку. Её заляпанная обложка говорила, что папку передают из рук в руки, а не хранят в сейфе.

— Документация и приказы Коннора по «Техкому». Вы должны ознакомиться.

« Ознакомиться, сэр…» — мысленно поправил его Джонсон, а вслух спросил:

— Сколько человек в вашей роте?

— Тридцать.

— Понесли потери в бою?

— Нет, так укомплектованы, — пояснил Роджерс. — «Техком» недавно сформирован. Коннор пока видит его в такой структуре. Это только роты с номерами.

Джонсон ещё раз про себя удивился, насколько сильно и спокойно звучит этот сухой голос, словно слова произносит вовсе не человек стоящий перед ним, а какой-то шестидесятилетний ветеран, спрятанный в его теле.

— И сколько сейчас рот в «Техкоме»?

— Чуть больше двадцати. Ознакомьтесь с документами, там всё указанно.

Джонсон тихо хмыкнул и раскрыл папку.

— Я ничего не слышал о «Техкоме», — протянул он, быстро пробегая глазами бумаги.

— После той ловушки с перекодированным сигналом, в которую нас поймал Скайнет, и потери подлодки Объединённого Командования, никакая ключевая информация в эфир не выдаётся. — Сказал Роджерс. — Теперь всё по старинке, из рук в руки и на бумаге.

— Считаете это правильным? — поинтересовался Джонсон, переворачивая лист.

— Пока работает, — кивнул собеседник. — Чтобы перехватить сообщение, машинам нужно физически перехватить того, кто его доставляет.

— А что мы будем делать, когда Скайнет найдёт способ доставлять поддельные документы, используя поддельных людей? Если вся эта история с Т-800 окажется правдой, и они действительно существуют.

— Они существуют, — уверенно заявил Роджерс.

Джонсон поднял глаза.

— Откуда такая уверенность? Вы их видели, майор?

— Нет, но я видел Коннора, который чуть не погиб после схватки с одним из них.

«Он видел Коннора? — подумал Джонсон. — Это интересно».

— Вы лично знакомы с Командующим?

— Да, служил под его началом. Ещё до атаки на Сан-Франциско. Коннор лично назначает командиров рот.

«Значит, ты у нас избранный? Лично Коннором назначен? — Джонсон с трудом сдержал усмешку. — Но здесь это ничего не значит. Ты на моей территории. Пора признать это и перестать строить из себя невозмутимого командира».

Тем временем его взгляд добрался до распечатки документа, который выглядел особенно интересным. Джонсон даже задержался на нём, пару раз перечитав ключевые моменты.

— Давайте внесём ясность, майор Роджерс, — медленно протянул он, указывая на тень от грузовика.

— Хорошая идея, — прохрипел техкомовец. — Проклятая жара. Как у машин процессоры не плавятся?

— Скайнет неплохо адаптируется к окружающим условиям. — Словно отмахнувшись, сказал Джонсон и скрылся от палящих солнечных лучей.

Техкомовец хотел было шагнуть следом, но тут, словно из-под земли, возникли капрал Майерс с лейтенантом Хаммондом. Джонсон бросил быстрый взгляд на изнеможённое лицо бойца, отвечающего за техническое обустройство лагеря. В отличие от остальных сослуживцев, его кожа не выглядела обгоревшей под палящими лучами солнца. Причиной тому был тот простой факт, что большую часть своего свободного времени Хаммонд проводил на подземном этаже комплекса, занимаясь благоустройством.

— Я нашёл лейтенанта, сэр. Ещё указания? — капрал выжидающе посмотрел на Джонсона.

— Нет, свободен, — кивнул тот и обратился к Хаммонду: — Почему все грузовики стоят здесь? У нас ведь достаточно места под землёй.

Лейтенант устало потёр лоб, оглядывая тесно составленные машины. Джонсон поймал себя на том, что обращение «сэр» из уст подчинённых звучит для него как бальзам. Он едва заметно улыбнулся. А ещё его забавляло, что капрал с лейтенантом отрезали Роджерсу путь к тени. Командир «Техкома» остался жариться на солнце, не успев протиснуться.

— Виноват, сэр. Мы сейчас как раз заканчиваем монтаж внутреннего трубопровода, чтобы обеспечить свободную циркуляцию технической воды.Поэтому загнать под землю грузовики пока не представляется возможным. Они нам просто снесут всю конструкцию. Надо всё капитально закрепить, чтоб ничего не мешалось, и можно будет использовать подземную часть паркинга по назначению, сэр.

— Сколько ещё потребуется времени?

— Два, может быть три, часа. — Устало выдохнул Хаммонд. — Мы приложим все усилия, чтобы закончить как можно быстрее.

— Хорошо, — кивнул Джонсон и, взглянув на поджаривающегося Роджерса, жестом пригласил его на освободившееся место.

Роджерс помедлил, но всё же шагнул в тень. Хаммонд собрался уходить, но Джонсон остановил его.

— Одну минуту, лейтенант. Надо решить, где разместить прибывших.

— Конечно, сэр, — кивнул Хаммонд без энтузиазма.

Он явно устал и хотел поскорее вернуться к работе.

— Согласно этому документу, — медленно, с напускной важностью, протянул Джонсон, — я должен оказывать роте «Техком» полное содействие. И не более того. Номинально вы поступаете под моё начало.

Губы Роджерса тронула тонкая усмешка. Он издал странный звук. То ли кашель от пыли, то ли скрытый смешок.

— Не совсем так. — Наконец прохрипел он. — Скорее, мы размещаемся на территории вашей базы, используя её как отправную точку для операций. Это прямая директива Командования. Оспаривать ваши организационные решения, майор Джонсон, и то, как вы ведёте дела, действительно за пределами моей компетенции. Но в случае чрезвычайной ситуации, приоритет переходит нашему подразделению, как обладающему большей информацией, и воспринимающему картину происходящего более целостно.

Как Джонсон ни старался скрыть раздражение, его глаза невольно округлились. Роджерс не мог этого не заметить, но корректно промолчал, деловито выковыривая пыль из шва разгрузки.

«Что за хрень? — мысленно взорвался Джонсон. — Новое командование совсем рехнулось? Какую ещё „целостную картину“? Что за бред?!»

— Знаете, майор, — раздражённо протянул он, — этот документ недоработан. Допускает разночтения, что неприемлемо. Идёт война. И пока мы будем разбираться в тонкостях, машины продолжат реализовывать свои замыслы, выигрывая ещё больше времени.

— Согласен, — кивнул Роджерс. — Но что вы предлагаете? Мне выйти на связь и доложить Коннору, что майор Джонсон просит разъяснений?

Несмотря на то, что Джонсон готов был испепелить его взглядом, Роджерс и не думал смущаться. Он продолжал деловито ковыряться в швах снаряжения, раздражая майора ещё больше.

— Поэтому я и хотел сразу внести ясность, — начал Джонсон, подавляя рвущийся наружу гнев.

Он понял, что Роджерс не уступит. Пришло время назвать вещи своими именами.

— Эта опорная база полностью под моим командованием. Здесь ничего не происходит без моего разрешения. Но по документам я не могу даже отправить ваших людей на задания. Какая тогда от вас польза?

— Понимаю, — кивнул Роджерс. — Я тоже от этого не в восторге. Но мы доставили боеприпасы, ПЗРК и ещё кое-что. Польза уже есть. Мы на одной стороне. Предлагаю не тратить время на бесполезные выяснения. Я не претендую на ваше место. Я выделю бойцов для усиления. Вы делаете своё дело, мы — своё. Нам нужно укрытие и уверенность, что вы прикроете нас. Как и мы вас. Такое положение дел вас устроит?

Джонсон непроизвольно заскрипел зубами. Всё ещё стоящий рядом лейтенант Хаммонд, ставший невольным свидетелем перепалки начальства, нервно переступил с ноги на ногу, и поспешил переключить внимание на качество покраски стоящего рядом грузовика. Тем временем техкомовец решил окончательно пошатнуть положение майора Джонсона, и, закончив выскребать песок из швов, словно между делом указал на папку с документами, всё ещё раскрытую в руках майора.

— Если изучите документы до конца, найдёте любопытное, — прохрипел он. — Коннор послал нас не просто так. По перехваченным данным, Скайнет разворачивает в секторе новую систему управления войсками. И собирается построить здесь важный объект. Возможно, ещё один центр киборгизации. Или нечто не менее значимое.

Джонсон недовольно листал бумаги. О центре киборгизации он слышал, но сам ничего подобного не видел. Описание комплекса звучало слишком фантастично, хоть он и привык доверять информации командования. Одно дело автоматическая линия, собирающая боевых роботов, и совсем другая какой-то бред про переработку людей ради получения реалистичного камуфляжа-покрытия для новых моделей терминаторов. И уж тем более про людей-гибирдов…

— Насколько я понял, — медленно заключил он, — центр киборгизации это весьма сложная инфраструктура. Страшно даже представить, из какой сотни тысяч мелочей, ресурсов, производственных и логистических возможностей должен состоять подобный объект…

— К чему вы клоните?

— К тому, что здесь ничего нет. Городишки, фермы, тюрьмы. Ближайший крупный город — Сан-Антонио. Если бы машины могли построить такой центр, то только там. Но Сан-Антонио уничтожен.

— Поэтому мы и здесь. Машины что-то затеяли, и мы должны выяснить, что именно.

— Единственное место, которое мы не проверили, это обсерватория на горе Ливермор, — пожал плечами Джонсон. — Производственных мощностей там нет, но как опорный пункт использовать можно.

— Отлично, тогда мы этим займёмся, — оживился Роджерс, отчего его хрипение стало сильней.

— Хорошо. Мы обеспечим прикрытие на подступах.

— Могут возникнуть проблемы?

— Вполне. С бандами из состава бывших заключённых ещё не покончено, но мы работаем над этим.

— Вот видите, майор, — улыбнулся Роджерс, — мы уже планируем совместную операцию. Ясность внесена. Теперь хотелось бы услышать, где разместить моих людей. Не бросите же вы нас на этом солнцепёке?

Джонсон недовольно посмотрел на техкомовца, но решил, что на сегодня хватит споров. Положение дел его в целом устраивало. Пусть делают свою работу. Тем более если они сразу возьмутся за обсерваторию. Он всё равно пока не успел даже провести разведку этого объекта.

— Итак, где нам разместиться? — прервал молчание Роджерс.

— Нижний ярус, блок «С», — Джонсон кивнул и обратился к Хаммонду. — Помещения готовы, лейтенант?

— Да, сэр. Спальные места, туалет, тумбочки. Мебель, правда, разношёрстная, но выбирать не приходилось. Как выдастся свободная минутка всё покрасим в один цвет. Закончим с водопроводом и душ заработает. Всё в лучшем виде, сэр.

— Меня интересует безопасность моих людей на отдыхе, — сказал Роджерс.

Джонсону показалось, что его голос скребёт по ушам, как наждак.

«Что тебя ещё волнует? — язвительно подумал он. — Может, яркость солнца прикрутить?»

— Беспокоиться не о чём, — поспешил заверить Хаммонд. — Блок «С» удалён от парковки и там много свободного места. Можно организовать оперативный склад и зону для инструктажа. Нам повезло, что комплекс не достроили и возведены только несущие стены.

— В чём же заключается это везение? — непонимающе уточнил Роджерс.

— Казармы не изолированы и имеют множество точек входа. Но проёмы узкие, перекрытия бетонные, капитальные. Шестисотка туда не пролезет. «Тетраподы», Т-1 и подавно.

— Хорошая работа, сержант, — остановил его Джонсон. — Доделывайте всё и уберите грузовики. Но сначала покажите людям майора, как пройти в блок «С».

— Конечно, сэр. Разрешите идти?

— Свободен, — кивнул майор.

Хаммонд устало отдал честь и поспешил к работе, по пути позвав нескольких бойцов «Техкома», прятавшихся в тени. Те глянули на Роджерса и, получив одобрительный кивок, двинулись следом.

— А вы не хотите отдохнуть? — поинтересовался Джонсон.

— Позже. Есть кое-что, что я должен лично передать вам на хранение. Я говорил.

— И что же это?

— Сейчас покажу. Следуйте за мной, — сказал техкомовец и, не дожидаясь ответа, направился к грузовику.

«Надеюсь, это действительно что-то стоящее, — подумал Джонсон, снимая кепи и вытирая пот. — Не хочу больше торчать на жаре».

Роджерс быстрым шагом пересёк открытое пространство между грузовиками и подошёл к одному из них. Двое бойцов поспешно откинули тент. Когда Джонсон приблизился, из тёмного, пропахшего маслом кузова показался крупный ящик. С первого же взгляда на него майор понял, что ничего доброго от этой посылки ждать не стоит.

— Что это? — спросил он, глядя, как бойцы осторожно передают ящик друг другу.

— Это выстрел для безоткатного орудия «Дэви Крокет». Слышали про такие? — прохрипел Роджерс, опускаясь на колено и возясь с замками.

— Что?! — майор не поверил своим ушам.

— «Дэви Крокет», времён холодной войны. — Продолжил техкомовец. — В своё время планировалось, что подобную ядерную гранату будут запускать по наступающим дивизиям русских, в Восточной Европе, прямо с джипов или лёгких танков. Зона поражения — до четырёх квадратных километров. Хиросима в миниатюре…

— Я заканчивал академию и знаком с историей. Знаю, для чего это предназначалось. Просто… — Джонсон запнулся. — Откуда вы это взяли? Я думал, всё утилизировали ещё в прошлом веке!

— Это Коннор.

Роджерс открыл крышку и выпрямился, не сводя глаз с того, что было внутри.

Палящее солнце радостно засверкало на сложной конструкции, словно чувствуя родство с этой укрощённой вспышкой, способной испепелить всё живое в радиусе нескольких километров.

Сам снаряд «Дэви Крокетт» внешне напоминал миномётную мину, только более раздутую. Самодельная система охлаждения, хитросплетение проводов, неактивный таймер и несколько тумблеров заполняли весь контейнер. Джонсон поймал себя на желании отшагнуть назад. Хотя в случае детонации это бы не спасло.

— Это Коннор, — вновь повторил техкомовец и пристально посмотрел на Джонсона, словно ожидая, что тот упадёт на землю в порыве фанатичного преклонения. — Вы не знакомы с ним, но это уникальный командир. Он словно видит сквозь время. Словно имеет доступ ко всей информации мира. Он уцелел после схватки с Т-800, и даже будучи в лазарете не переставал вести нас вперёд. Ему сердце пересадили. Любой человек после такого должен был на полгода минимум из строя выбыть, но только не Коннор. Так что не удивляйтесь, он полон сюрпризов.

Джонсон перевёл взгляд с Роджерса на заряд и обратно. Теперь он понял: техкомовец фанатично предан Коннору. Наверное, на то были причины, но разбираться в них он не собирался. Фанатики всегда настораживали его. И то едкое чувство опасения, поселившееся в нём при известии о втором майоре, стало ещё сильнее.

— Это хотя бы безопасно?

— А что сейчас вообще безопасно? — переспросил Роджерс, и, судя по сменившемуся тембру его хрипа и лёгкой улыбке, это была попытка пошутить. — Мы воюем с разумной машиной, а ветер гоняет облака радиоактивных осадков. Прежде чем попить воды из непроверенного источника, стоит сунуть в неё дозиметр. Окажитесь вы один, серди этих песков и вас либо загрызут одичавшие собаки, либо пристрелят бандиты. Так какое значение вы предаёте слову «безопасно», майор?

— Не взорвётся ли эта штука без моего желания?

— Никак нет, — улыбнулся Роджерс. — Здесь два режима подрыва: дистанционный и ручной. Устройства для дистанционного хранятся здесь же, вот в этой секции. При дистанционном подрыве, надо находиться на расстоянии в шесть километров, если просто решите подорвать заряд, бросив его на песок, и более трёх, если поместите его под землю. Скажем, в подвалы производственного комплекса Скайнет. Для чего она, собственно, и создана.

— А ручной?

— Тут всё очевидно, — Роджерс перестал улыбаться. — Если дистанционный подрыв невозможен, кто-то должен сделать это напрямую.

— И сколько у него будет времени, чтобы уйти?

Роджерс пристально посмотрел на Джонсона.

— Нисколько.

— Почему нельзя сделать задержку?

— Не я эту штуку добыл, не я собирал и не я вникал в тонкости, — угрюмо хмыкнул Роджерс. — Но если дойдёт до ручного подрыва, ситуация будет нештатной. О спасении думать не придётся. В любом случае, вы должны определить круг доверенных лиц, которые ознакомятся с инструкцией.

— Я тоже?

— Конечно, — кивнул Роджерс, закрывая кейс. — Не исключено, что мы погибнем, так и не доставив заряд. Вы и ваши люди — наша гарантия, что дело будет сделано. У нас нет причин сомневаться в вас?

Роджерс пристально посмотрел на Джонсона и майор вынужден был признать, что ему стало немного не по себе. Словно он вновь стоял на плацу академии, и давал присягу верой и правдой защищать страну и безоговорочно выполнять приказы вышестоящих офицеров.

— Мы все знаем своё дело, — раздражённо кивнул он. — Сделаем всё возможное…

— Простите, майор, — бесцеремонно перебил его Роджерс. — Это звучит размыто. Наш враг машины. Они не дают уклончивых ответов. Не ищут причин избежать боя. Если мы хотим их одолеть, нам тоже нужно от этого избавляться. Лично вы, майор Грир Джонсон, доведёте дело до конца?

— Конечно.

— Вы когда последний раз были на полевом выходе?

— Что?! — глаза Джонсона снова округлились от наглости новоприбывшего.

«Ты какого чёрта себе позволяешь? — мысленно взорвался он. — Не твоё собачье дело!»

— Когда вы последний раз участвовали в бою бок о бок со своими людьми? — спокойно уточнил Роджерс, закрывая контейнер.

— Я только что вернулся, как вы могли видеть.

— Это да, — кивнул Роджерс, выпрямляясь. — Грузовик с водой, бесспорно, заслуживал вашего личного участия.

— Вы ставите под сомнение мою компетентность? — Джонсон больше не скрывал раздражения.

Похоже, майор «Техкома» так и не понял, кто здесь главный. К тому же он дал понять, что имеет выход на Коннора и подчиняется лично ему. Всё это выводило Джонсона из себя. Только выработанная годами привычка к штабным интригам не позволила вспылить окончательно и указать техкомовцу на его место.

— Нет, — коротко ответил Роджерс. — Ясность в полномочия мы внесли. Как вы охарактеризуете тактическую и стратегическую обстановку в секторе? Что вам известно о силах машин?

Роджерс так быстро менял темы, что голова Джонсона, и так опухавшая от проблем, заболела ещё сильнее. На миг он даже обрадовался, что сейчас его видят только чужие бойцы, ведь в глазах своих авторитет оставался непоколебим.

— Точного понимания, что задумали машины, у меня нет. Пройдёмте в штаб. Там отмечены все места боестолкновений и визуального контакта.

Роджерс кивнул своим, и те поспешили убрать ящик обратно в грузовик. Джонсон тем временем снова вытер пот и направился к зданию комплекса.

Ему стало плевать, поспеет Роджерс или нет. Единственное, чего он хотел, так это оказаться в прохладе бетонной комнатушки у командного центра и рухнуть на маленький, подгоревший с одного бока диван. Этот диван бойцы притащили с улицы, обработали тремя баллонами отравы для насекомых из придорожного магазина и поставили в его комнате.

С мягкой довоенной постелью это не шло ни в какое сравнение, но по меркам после Судного дня вариант был неплохой. Он даже успел немного полюбить этот кособокий диванчик. Чистое бельё раз в несколько дней хоть как-то напоминало о прошлой жизни.

Ему захотелось закрыть глаза и послать всё к чёрту. Полежать в тишине, думая о семье. Чтобы унять это раздражение. Тем временем он сам не заметил, как уже поднимался по грубой лестнице недостроенного комплекса, до сих пор не имеющей перил. Техкомовец следовал за ним и внимательно слушал краткую оперативную сводку.

— Машины хранят полное молчание. Наши глушилки работают исправно. Ловим редкие разговоры гражданских, передачи Коннора, иногда Мексику. Но никаких следов шифрованных сигналов Скайнет. Возможно, они сменили частоты после трюка с кодом отключения. В любом случае, они придумали что-то новое, а что — мы не знаем.

— Скайнет меняет тактику, подстраиваясь под противника. То есть под нас, — прохрипел Роджерс. — Я говорил вам о новых тактических единицах?

— Да, но что это?

— Мы пока не знаем. Но наши программисты периодически находят смутные информационные следы, указывающие на некий экспериментальный проект создания отдельных мобильных командных центров на базе основного ядра Скайнет.

— Вы же «Техком». Я думал, вы знаете о противнике всё. — Не сдержался Джонсон от язвительного замечания.

— Противник тоже думает, что знает о нас всё, — словно между делом парировал Роджерс. — Но перелома до сих пор не добился.

— Получается, Скайнет пытается себя скопировать? Я не понимаю, — Джонсон попытался изобразить удивление, но получилось неубедительно.

— Скайнет создаёт генералов для своей армии, — пояснил Роджерс.

— И сколько их?

— Неизвестно. Отдельные фрагменты данных указывают, что Скайнет рассматривает такой проект. Возможно, здесь мы имеем дело с тестовым прототипом.

— Именно поэтому Коннор вас сюда и прислал, — буркнул себе под нос Джонсон и добавил громче:

— И как выглядит этот прототип?

— Понятия не имею.

— Великолепно. Ищем не знаем что.

— Здесь я с вами согласен. Насколько активны железяки? — спросил Роджерс, пока они преодолевали очередной пролёт, углубляясь в лабиринт помещений и сновавших мимо бойцов.

— Появляются по всему сектору, в основном в пустых городках. Активно и грамотно используют воздушные транспорты. За неделю произошло два боестолкновения. Потеряли пять единиц лёгкой техники и шестнадцать человек.

— Как обстоит дело с вербовкой местных?

Джонсон мысленно выругался, вспомнив переговоры с Саммерсом.

— Мы работаем над этим, — отмахнулся он.

— Судя по всему, не очень успешно, — заключил Роджерс.

Джонсон уловил в его хрипловатом голосе тонкую иронию.

— Местный шериф, который тут за главного, полнейший болван. Он не видит очевидной необходимости идти на сотрудничество перед лицом общего врага. — Сквозь зубы процедил Джонсон, из последних сил сдерживая злобу.

— А может, боится потерять власть и влияние? — неоднозначно уточнил Роджерс, словно нанося удар в спину майора.

Джонсон остановился, обернулся и вонзил в Роджерса злобный взгляд. Несмотря на прохладу бетонных стен, на лбу и шее выступил пот, а самого бросило в дрожь от желания приложить оппонента чем-то тяжёлым. Роджерс сделал вид, что не понимает, и вопросительно поднял бровь.

— Каковы потери машин? — наконец спросил он, прерывая затянувшуюся паузу.

— Несколько Т-600. Но это не главное. Мы недосчитались двух человек, — медленно протянул Джонсон, пересиливая злость и продолжая путь.

— Недосчитались? — не понял Роджерс. — Вы же говорили о потерях…

— Тел или их фрагментов мы не нашли. Скорее всего, их забрали машины.

— Что ж, — протянул Роджерс, — это не противоречит гипотезе о центре киборгизации.

— Вы же «Техком», вам видней, — сказал Джонсон и мысленно капитулировал перед собственным раздражением.

Он вынужден был признать, что этот невыразительный майор сделал то, что не удалось Саммерсу. Довёл его до бешенства. Особенно в этом преуспел хриплый, трескучий и при этом по-командирски жёсткий голос. И как ни старался Грир Джонсон, он понял, что бессилен заставить упрямца признать его старшим. Излишняя активность и осведомлённость оппонента лишь усугубляли положение.

«Сейчас покажу всё, что у нас есть. Все данные. И вали ты, майор Рик Роджерс, к чёртовой матери, — злобно подумал он. — Есть свои задачи? Вот и занимайся ими. Хватит с меня Саммерса. Наша задача — уничтожать машины, а мы даже этих чёртовых засранцев перехватить нормально не можем».

Они вошли в командный центр. Несколько бойцов встали по стойке «смирно». Джонсон кивком разрешил им продолжать нести службу. Роджерс осмотрелся и подошёл к столу из армейских ящиков и фанерных листов.

— Вот всё, что у нас есть, — бросил Джонсон, указывая на карты и отчёты.

Большая их часть была составлена группой лейтенанта Марша.

Техкомовец быстро склонился над бумагами. Джонсон с отвращением бросил папку на другой край стола. Роджерс сделал вид, что не заметил.

— Допустим, мы имеем дело с центром киборгизации, — раздражённо выдохнул он. — Насколько велики шансы, что пропавшие бойцы ещё живы?

— Как давно это произошло?

— Два и пять дней назад.

Джонсон снял кепи, подставляя голову под прохладу стен, надеясь унять раздражение.

— Достаточно высоки, майор. Но надо торопиться. С каждым днём их всё меньше.

Джонсон выругался про себя и опустился на стул. Сейчас он с удовольствием послушал бы Марша и переложил бы на него этот разговор. Но ничего не поделать. Он потерял ценного бойца.

Он с трудом верил, что под носом у него машины могли создать центр киборгизации. Времени и ресурсов на это не было. Но пропажа Марша и кого-то из новичков не давала покоя. Что-то шло не так.

Мысли снова вернулись к Дженни и Элизабет.

«Интересно, — подумал он, — будь они сейчас рядом, удалось бы этому чёртову Роджерсу меня так разозлить? Чего я завёлся? Каждый делает своё дело».

— Вы хоть понимаете определённую иронию? — внезапно спросил Джонсон, уловив интересную мысль, которая позволяла ему оставить за собой последнее слово в этом молчаливом противостоянии.

— Какую именно? — не понял Роджерс.

— Коннор прислал вас с «Дэви Крокетт», чтобы уничтожить объект Скайнет.

— Именно. В чём ирония? — в глазах Роджерса промелькнуло недоумение.

Джонсон позволил себе ухмылку.

— В том, что мы ничем не лучше Скайнет. Когда нужно решить сложную ситуацию одним ударом, мы всё ещё полагаемся на ядерное оружие. Хоть и в миниатюре. Иронично, не правда ли?

Роджерс оторвался от бумаг, задумался. Его тонкие губы тоже тронула ироничная улыбка.

— Боюсь, мы, наоборот, отстаём, надеясь на силу атома. Скайнет, судя по всему, придумал уже нечто более эффективное. И менее очевидное.

«Твою мать, Роджерс, — подумал Джонсон. — Сукин ты сын. Откуда ты такой взялся?»

Глава 9

Глава 9

Надвигается буря

Майкл тяжело вздохнул и упёрся лбом в толстые прутья решётки. Травмированное плечо отзывалось ноющей болью каждый раз, стоило только сделать неосторожное движение. Несмотря на помощь медиков, правой рукой он почти не владел. Даже удержать миску с едой было трудно. Хорошо, что Сэм всегда был рядом.

В голове Майкла роились неприятные мысли. Он понимал, что подвёл братишку и оказанное доверие отца. Отчаяние разрывало изнутри, но нельзя было дать слабину. Тем более сейчас, когда начиналось что-то нехорошее.

Уже два дня их держали в маленьких клетках-домиках. По-другому и не назовёшь. Тем временем солнце уже начало движение к линии горизонта. Скоро горячий ветер, продувавший клетку насквозь, сменится ночным холодом и придётся укрываться тонким покрывалом, от которого практически не будет никакого толка.

Но не это беспокоило Майкла. Что-то явно шло не так. Даже вечерние тени на укатанном песке за пределами решётки сегодня отливали красноватым оттенком, не сулившим ничего хорошего. Узкая полоска горизонта темнела, наливаясь тёмно-фиолетовым в контрасте с выгоревшей голубизной.

Они с братом достаточно путешествовали, чтобы понять — надвигается буря. Но местные грозы не приносили с собой очищающей прохлады неистового дождя. Вместо этого ветер поднимал тучи песка и мусора, способного выбить глаз и изрезать тело.

Отец всегда старался избегать подобного, прячась в надёжном укрытии, чтобы не позволить облакам радиоактивной пыли попасть в органы дыхания, а оттуда дальше в организм. Впрочем, это всё равно было невозможно в условиях мира, уничтоженного этим смертоносным огнём. Но его беспокоила вовсе не буря…

Внутри Майкла словно метался отчаявшийся пёс, чувствующий приближение беды. Он рвался, скрёб когтями закрытые двери, протяжно выл и лаял, но всё без толку. Никто не хотел его слушать. От этого паренёк не находил себе места, поспешно перемещаясь из одного угла клетки-коробки в другой и медленно ударяясь лбом о прочные прутья решётки, пытаясь дать хоть какой-то выход своей тревоге.

Он вновь и вновь прокручивал в памяти их попадание в лагерь. Каждую деталь, какую смог запомнить, хотя всё время был на грани обморока. Он пытался найти в этих образах намёк на спасение.

Он помнил мутные очертания стерильно белого помещения и человеческие фигуры в больничных комбинезонах, обрабатывающих его плечо. Резкий укол шприца с обезболивающим. Односложные фразы и вопросы, которые эти «доктора» задавали другим грязным бедолагам, узнавая их возраст и имена. Словно это было действительно так важно среди всей этой стерильной белизны и массивных, тёмных очертаний могучих роботов, безмолвно стоящих у них за спиной.

Потом их раздели и провели в небольшую комнату наподобие душевой, где помыли тёплой водой из шлангов, от которой сильно пахло дезинфекцией. Это было жуткое помещение со стенами из тонкой стали, решётками для стока воды в полу и надрывным гулом насосов, гоняющих её по замкнутому кругу. Всё происходящее было словно в тумане, и Майкл готов был потерять сознание. Единственное, что помогало ему держаться на ногах, это чувство братского плеча Сэма, который всё время был рядом.

А ведь это он должен был защищать его. Старший брат. А сам еле стоял, падая на голых людей. Кто-то поддерживал его, кто-то грубо отталкивал. А потом вмешался голос очередного человека в медицинском комбинезоне, разделившего всех на группы.

Он думал, их убьют. Машины ведь только это и умеют. Но вместо этого их перевели в другую клетку, где голых и напуганных, рассадили на несколько скамеек.

Майкл понимал, что надо попытаться предпринять хоть что-то, но силы практически оставили его. Надо было сообразить, как можно выбраться отсюда. Схватить Сэма и убежать как можно дальше от этого места, но ничего не приходило на ум. Перенапряжение и усталость брали своё, полностью лишая его сил. А, может быть, так действовала инъекция.

Потом им вернули одежду. Чистую, пропахшую той же дезинфекцией. Майкл помнил, как, опираясь на Сэма, переставлял ноги по решётчатому настилу на песке. Так они с братом и ещё несколько человек оказались в этой клетке-коробке, среди десятков подобных ей. И стоило только его телу принять горизонтальное положение на незатейливой полке, закреплённой вдоль стены, как он тут же отключился.

Так прошло два дня. Ничего не происходило. Три раза в день, в одно и то же время, двое человек в тёмно-синих комбинезонах с оранжевыми вставками приносили еду. Молча наполняли плошки безвкусной кашей и шли дальше, к следующей клетке. Тишину нарушал только лязг сопровождавшего их стального скелета с мерцающими красными глазами.

Иногда пленники пытались с ними заговорить. Те не отвечали и старались не смотреть на людей за решёткой. Если же кто-то из них проявлял излишнюю настойчивость, в дело тут же вступал терминатор, мгновенно делая шаг вперёд, чем пресекал все попытки разговорить людей в синем, которых Майкл прозвал про себя «болванками».

Каждый шаг робота отдавался в голове звоном. Он не мог понять, почему и зачем «болванки» работают на машин. Это казалось нереальным. Всё, что он знал о Скайнете, не совпадало с тем, что видел. Люди спокойно работали рядом с громадным роботом, словно ничего не случилось. Словно и не было никакого Судного дня, и три миллиарда жизней не сгинули в огне ядерных ударов. Словно в небе не мелькали хищные тени «охотников-убийц», мгновенно открывающих огонь по любой движущейся цели в зоне видимости, будь то мчащийся автомобиль или убегающая женщина с ребёнком. Словно не надо было вздрагивать и бежать прочь, только заслышав характерный гул и скрежет стальных механизмов.

Майкл снова тяжело вздохнул. Надо было придумать, как выбраться. Впереди их не ждало ничего хорошего. Другие тоже это чувствовали, но молчали.

В их клетке было восемь человек. Он с братом, двое пожилых мужчин-мексиканцев и четыре женщины, которым было далеко за тридцать. Несмотря на долгое нахождение в одном замкнутом пространстве, им так и не удалось наладить контакт. Когда подросток попытался говорить с мужчинами, выяснилось, что они очень плохо говорят по-английски. А на каждое его предложение предпринять что-либо они отвечали: «Чего ты от нас хочешь, мы слишком стары для этого». Это злило Майкла, и он утратил к ним всякий интерес. Женщины тоже были преимущественно мексиканками, кроме одной, которая всё время тихо плакала и большую часть времени неподвижно лежала на своей узкой койке.

Негодование распирало Майкла. Они сидели в клетке, как пойманные звери, но даже мысль об объединении вызывала у остальных раздражение. «Отстань, мы слишком стары» — и всё.

— Ну и чёрт с вами, — прошептал он однажды.

Раз они слишком стары, чтобы искать спасение, значит, готовы умереть.

Его такой вариант не устраивал. Они с Сэмом не собирались просто так идти на растерзание. Особенно после того, как почти добрались до тёти Нэнси. Ведь отец был уверен, что машины туда никогда не сунутся. Во всяком случае, не в ближайшем будущем. Также он надеялся на то, что остатки военных, теперь называющих себя Сопротивлением, к тому времени придумают, как разобраться с угрозой Скайнета. Или хотя бы смогут нанести тому серьёзный урон.

Единственной, кто шёл на контакт, была бабушка Рохель. Сэм часто засыпал у неё на коленях. Она гладила его волосы и рассказывала истории на испанском.

Это была милая женщина, и вот уж кто действительно был стар в этой клетке, так это она. Горячий сквозняк, пронизывающий камеру, трепал пряди её седых волос и подол длинного цветастого платья. На вид ей было лет семьдесят, а в глазах застыло выражение боли и ожидания. Только в отличие от обречённого ожидания своей участи, присущего другим заключённым, бабушка Рохель, похоже, ждала его с радостью. С радостью избавления от своей внутренней боли, о которой она ничего не говорила. Майкл не мог винить её за это, ведь он не знал, что ей пришлось пережить и кого потерять. Но ясно было одно: пока она шептала свои истории, Сэм спокойно засыпал и больше не плакал.

Как только Майкл пришёл в себя, он поклялся, что вытащит их. Он не знал как, но был уверен. Словно кто-то незримый стоял рядом и не давал усомниться. Тем не менее прошло уже два дня, а план побега так и не созрел. Но сегодня был необычный вечер, даже по меркам этого безумного места. Все чувствовали это, и напряжение буквально висело в воздухе, но, как всегда, никто не хотел об этом говорить.

Майкл вновь осмотрел пространство за пределами решётки, надеясь найти в нём хоть какие-то ответы. Отметить какую-то деталь, которую не видел раньше. Может быть, отыскать взглядом какой-нибудь железный осколок или обрезок, до которого можно было бы дотянуться и использовать его как оружие…

Но ничего не изменилось. Напротив него, метрах в шести, шёл точно такой же ряд небольших трапециевидных клетей, установленных прямо на растрескавшийся песок. Такая же картина была и с другой стороны. В них всё так же сидели люди, с которыми было практически невозможно поговорить. Стоило только обменяться несколькими фразами, как тут же появлялся терминатор и вставал напротив стены-решётки, направив на неё ствол пулемёта. Следом подходила «болванка» и напоминала, что сидеть надо тихо, иначе накажут. Как именно никто не знал и проверять не хотел.

Впрочем, Майкл, искавший путь к спасению, замечал и запоминал всё. То же делал и Сэм, когда Майкл спал. Они узнали, что жизнь этого загадочного лагеря подчинена точному расписанию. Еду приносили в одно и то же время. В одно и то же время менялось отхожее ведро. Из редких разговоров с соседями Майкл понял: за ними следят как минимум четыре стальных гиганта. Позже он смог всех хорошо рассмотреть и запомнить.

Один терминатор появлялся без всякого оружия, просто внушая страх фактом своего присутствия. Совершенно новый, будто с конвейера. Ни налёта ржавчины, ни масляных потёков.

Второй робот был вооружён одноствольным пулемётом, который казался маленькой детской игрушкой в его огромных стальных руках.

Два других имели закреплённые под локтями миниганы, но различать их между собой не составляло особого труда. Один был покрыт лоскутами грубой, выгоревшей на солнце ткани, отчего походил на египетскую мумию. Второй был лишён какого-либо намёка на посторонний камуфляж и был покрыт разводами грязного масла и ржавчиной.

Каждый час мимо клеток проезжал странный робот. Майкл никогда не видел таких и не слышал о них.

Это была высокая машина, не уступающая в росте терминаторам. Своеобразное «тело», обваренное пластинами брони, крепилось на поворотной платформе, смонтированной на трёх обрезиненных гусеницах, напоминающих снегоходные, только намного шире. Рук и ног, в отличие от шагающих скелетов, этот робот не имел, но по бокам корпуса, где-то на уровне возможных «плеч», были расположены два массивных минигана, ленточное питание которых убегало в большой короб на «спине» машины.

Майкл догадывался что это патрульный робот, или передвижная огневая точка. Ему становилось не по себе от осознания того, что эта машина способна достать кого угодно огнём двух роторных пулемётов. От такого не спрятаться за хлипкой стеной или брошенной машиной. Он создан, чтобы сеять смерть. Но почему-то пока этого не делал и просто ездил вдоль клеток.

Но не близость роботов не давала ему покоя и сводила с ума.

Полтора часа назад к противоположной клетке подошли несколько «болванок» с тремя терминаторами. Стоило человеку в комбенизоне подойти поближе, как замок пискнул и открылся.

— Строимся в колонну, выходим и следуем за мной, — громко, но без эмоций сказал он.

— А что такое?

— В чём дело?

— Что случилось? — посыпались робкие вопросы.

— Не беспокойтесь, это ненадолго, — ответила «болванка».

— Куда ты нас ведёшь? — спросил крепкий мужчина средних лет.

Майкл давно подметил, что люди были собраны в клетках по каким-то отдельным категориям. Например, в этой, двери которой сейчас были открыты, находились мужчины примерно одного возраста. А вчера утром по дребезжащему стальному настилу «болванки» провели небольшую группу женщин. Майкл не видел, куда их заперли, но слышал, как щёлкают и пищат замки. Похоже, их поместили через несколько клеток от них.

— Всем сразу? — подозрительно спросил мужчина.

— Да.

— Не нравится мне это…

Он пристально посмотрел на «болванку», дожидаясь объяснений.

— Ничего страшного, обычная процедура, — мужчина указал на решётчатый настил. — За мной. Не останавливайтесь. Ни с кем не разговаривать.

— Пошёл ты в задницу! — не выдержал заключённый и клетку тут же заполнили одобрительные возгласы. — Если твой господин Скайнет хочет анализы, подставляй ладони! Я тебе столько навалю, что один не унесёшь. Придётся остальных звать!

Человек в синей униформе никак не прореагировал на поток ругательств и оскорблений. Он лишь задумчиво пожал плечами, словно говоря: «Ваше право злиться, но это ничего не изменит. Всё будет так, как я сказал».

В эту же секунду с противоположной стороны клети щёлкнул электрозамок, и внутрь со скрежетом и лязгом протиснулся терминатор. Люди невольно отпрянули от него, оказавшись на улице, где их тут же выстроили в цепочку другие «болванки».

— Следуйте за мной, — повторил мужчина и позволил себе лёгкую, победоносную ухмылку. Майклу захотелось бросить ему в лицо тяжёлый камень, чтобы увидеть, как тот скорчится от боли и станет выплёвывать выбитые зубы на укатанный песок. Притихшие заключённые двинулись следом, косясь на стальных конвоиров.

Но это было несколько часов назад. И, несмотря на фальшивое «простые анализы», никто так и не вернулся.

Темнеющая полоса неба за это время выросла, заполнив четверть пространства над опустевшей коробкой. Горячий сквозняк раскачивал края покрывал в пустой клетке напротив, словно койки тоже ждали своих хозяев.

Послышалось мерное гудение электродвигателя, и широкие обрезиненные гусеницы с мягким шорохом прокатились по песку. Майкл невольно отстранился от решётки, не желая находиться так близко к патрульному роботу. Массивная машина, медленно проворачивая «тело» из стороны в сторону, плавно проплыла мимо.

В отличие от шагающих терминаторов, этот двигался практически беззвучно, безукоризненно соблюдая маршрут по собственной магистрали, которую он успел прокатать за несколько дней. Приплюснутая «голова» с двумя тусклыми прорезями-глазами безучастно повернулась к нему.

Майкл, почувствовав на себе холодный «взгляд» и быстро отвернулся, делая вид, что стряхивает несуществующие соринки с плеча рубашки. Робот не отреагировал. Он продолжил движение, почти касаясь гусеницей края решетчатого настила.

— Три часа, — нервно сказал он, глядя вслед роботу, пока тот не скрылся.

— У нас точно получится выбраться? — тихо спросил Сэм, присаживаясь рядом с ним на край узкой полки-кровати.

Они были вынуждены разговаривать шёпотом, потому что другие мужчины в камере каждый раз недовольно фыркали, стоило только завести речь о возможном побеге. Один даже пригрозил на ломаном английском, что если те не перестанут «заниматься ерундой», то он обо всём расскажет «болванкам». После этого Майкл потерял к ним доверие. Брат ещё надеялся, что люди должны помогать друг другу, но он теперь окончательно убедился, что далеко не все способны дать отпор в критической ситуации. Для многих проще оставить всё как есть. Здесь не так плохо. Еда, вода, чистая одежда. Пусть в клетке. Зато живы. Такова их логика.

— Конечно, получится, даже не сомневайся, — прошептал он, делая жест рукой, словно чешет подбородок, а на самом деле прикрывая рот. — Для чего-то же они нас тут держат. Надо будет бежать, как только что-нибудь начнётся.

Кроме недовольства соседей, Майкла раздражала видеокамера под потолком, защищённая колпаком из прозрачного пластика. К тому же он был уверен, что клетки прослушиваются. Пару раз он замечал, как терминатор появлялся у других камер при подозрительном шёпоте.

Причём шёпот часто был так тих, что его нельзя было разобрать. Но машина всё равно появлялась. А следом уже плелась «болванка» с незатейливой инструкцией: «Сидите тихо или будете наказаны». Поэтому он давно начал говорить с братом, прикрывая рот ладонью, под предлогами различных естественных движений.

— Буря будет, — протянул Сэм, щурясь на небо. — Не пройдёт мимо.

Майкл согласно кивнул и потрепал брата по голове. Это были странные чувства. Словно это место издевалось над ним, на секунду возвращая в прошлую жизнь, где отец умудрялся даже раздобыть шампунь и устраивать им полноценную ванну, нагревая воду над огнём. В безопасных зонах это можно было сделать, не рискуя привлечь внимание машин. А теперь железяки словно хотели поиздеваться над ним напоследок, прежде чем сделают то, что задумали.

— Надо забраться на эти плоские крыши… — сосредоточенно прошептал Сэм, делая вид, что поправляет воротник Майклу. — Я не видел, чтобы кто-то за ними следил.

Майкл улыбнулся. Что бы ни случилось, брат был на его стороне. Они ведь семья. Точнее то немногое, что от неё осталось. Но это не значило, что они ни на что не способны.

— Молодец, — кивнул он, — Тоже об этом думаю. Главное сообразить, как открыть дверь.

— Эй, вы опять шепчетесь? — спросил один из мужчин, метнув в подростков недовольный взгляд.

— Я попросил Сэма принести воды, — огрызнулся Майкл.

— Воды, конечно! Сидите тихо, а то из-за вас нас всех перебьют.

Майкл поймал взгляд Сэма. В прищуренных глазах брата читалось полное согласие с его умозаключениями.

— Нет, вы что, будете делать вид, что ничего не происходит? — не выдержал Майкл. — Люди из камеры напротив. Их нет три часа. Куда они делись?

— Наверняка машины предложили работу, — задумчиво пожал плечами второй мужчина, всё это время сидящий с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стыку стены и решётки и вытянув ноги вдоль койки. — Ты не думал, что техники, которые приносят еду, откуда-то взялись? Теперь и эти будут ухаживать за нами.

— Ухаживать? — Майклу захотелось подскочить и ударить ленивого мужика, но даже мысль о резком движении отдалась болью в плече. — Ты говоришь так, будто мы для них что-то значим!

— Почему нет? — всё так же спокойно, не открывая глаз, ответил тот, щедро сдабривая английскую речь испанскими словами. — Они нас помыли. Кормят. Здоровье проверили. Я слышал, много людей работает на машин. Не обязательно воевать с ними, как Сопротивление. Не стреляешь в них, и они не стреляют в тебя.

Майкл не верил своим ушам. Такого ответа от взрослого он никак не ожидал.

Мужчина тем временем продолжал:

— Я слышал, Скайнет отбирает людей для работы. Ты вот маленький ещё. А я тридцать лет в автомастерской проработал. Такие старые моторы возвращал к жизни, что сам сейчас не верю. Думаешь, такие сложные машины сами себя смазывают? Давление регулируют? Болты тянут? Всё это люди делают. Обслуживающий персонал.

— Вот именно, — поддакнул первый и снова недовольно посмотрел на подростка.

Сэм тихо фыркнул и принёс полупустую бутылку с тёплой водой. Она всё это время стояла на столике, приваренном к стене.

— Мы нужны машинам. Или вот ещё что. Видел робота, который весь тканью обмотан?

Майкл ничего не ответил, едва сдерживая гнев и раздражение. Впрочем, мужчина всё равно не открыл глаз. Он, видимо, считал свои доводы безупречными и не нуждающимися в согласии.

— Наверняка это тоже люди делают. Не верится мне, что он сам себе ботинки надевает или эти подобия штанов. Так что их, скорее всего, забрали на работу. Не надо панику устраивать.

— Они говорили про анализы, — напомнил Майкл.

— Ну да. Значит, анализы были хорошие, и их забрали на производство. Зачем время терять? Я вот отличный механик. И мне работа найдётся.

Сказав это, мужчина потянулся и снова улёгся, так и не открыв глаза.

Майкл мысленно поразился глупости собеседника. Какое производство могло быть среди этого песка и камней?

— Вот вода, как ты просил, — нарочито громко сказал Сэм, протягивая бутылку.

— Спасибо, — кивнул Майкл и сделал глоток.

Пить ему вовсе не хотелось, как и продолжать убеждать остальных в необходимости побега.

Он решил больше не тратить на это время и снова посмотрел на противоположную клетку. Сэм был прав. Если они выберутся наружу, то смогут легко забраться на крышу любой коробки. Горизонтальные прутья решётки послужат лестницей.

Несмотря на трапециевидную форму клеток, Майкл был уверен, что их можно перепрыгнуть. В этом определённо был смысл. Двигаться по дорожкам означало рано или поздно столкнуться с патрульным роботом. К тому же никто толком не знал устройство лагеря. Сколько здесь рядов клеток и в какую сторону идти, чтобы найти выход. А с крыши они смогут осмотреться и выбрать путь. Оставалось только придумать, как открыть решётку.

Пока он придумал только одно. Попробовать незаметно положить что-нибудь между пластинами электромагнита, чтобы они не соприкоснулись, когда дверь закроется. Но тут возникало несколько вопросов. Что именно положить? Как сделать так, чтобы «болванка» не заметила? И как быть уверенным, что машины где-то не фиксируют, какие замки открыты, а какие нет…

Брови Майкла снова сосредоточенно сдвинулись, и он уткнулся лбом в тёплый металл прутьев. Всё это было слишком глупо. Как бы он ни старался, приходилось признать, что он просто не знал, что делать. Одно дело прятаться среди домов, используя всё, чему научил отец. Совсем другое — оказаться в ситуации, где всё работает против тебя.

Голова болела от одинаковых мыслей, которые тысячный раз проделывали один и тот же круг и упирались в тупик безысходности. Решётки были слишком крепкими. Сварные швы на потолке и полу казались несокрушимыми. К тому же, даже если бы им удалось вырвать одну ячейку, они не пролезли бы в неё. Клетки поднимались над песком всего на десять сантиметров. И как это сделать под носом у видеокамеры? Стены из стальных листов и направляющих он лишь слегка поцарапал пряжкой ремня. Всё было бесполезно.

Майкл снова ударился о прутья. Плечо отозвалось ноющей болью, но он уже начинал привыкать. Ему казалось, ещё немного и он рухнет на пол и завоет, как брошенный пёс. Но этого не случилось. Его внимание привлёк лязг шагов нескольких терминаторов. Это было неожиданно и нарушало привычный распорядок. Майкл быстро закрутил бутылку и замер в ожидании.

— Железки идут.

Сэм присел рядом. Его прищуренные глаза тоже уставились за решётку. Терминаторы не заставили себя ждать.

Четыре робота сопровождали целую цепочку «болванок» в синей униформе, которые толкали перед собой грубые медицинские каталки, на каждой из которых лежал человек.

Противный холодок пробежал по спине Майкла. Похожее чувство вызывал и взволнованный шёпот, волной прокатившийся по соседним клеткам вслед за «болванками».

Люди на тележках были живы. Об этом говорило их тяжёлое, сбивчивое дыхание. Некоторые лежали не двигаясь, другие тихо стонали.

Майкл почувствовал, как Сэм сильно сжал его руку, прижавшись всем телом. Брата била нервная дрожь, и оба они не могли отвести глаз от этого непонятного зрелища.

— Боже мой, что они с ними сделали? — тихо прошептал кто-то из мужчин.

По клетке снова разнёсся взволнованный шёпот. Вечно плачущая женщина завсхлипывала, а бабушка Рохель сложила ладони. Её сухой, молитвенный шёпот, обращённый к деве Марии, заполнил камеру.

Щёлкнули электрозамки. «Болванки» молча, быстро и слаженно принялись перекладывать людей с каталок на пустые койки. Вечернее солнце наливалось красным. Тёмная полоса бури росла. Сердце Майкла колотилось как бешеное. Назойливое предчувствие беды превратилось в стопроцентную уверенность. Резиновые колёсики каталок глухо стучали на стыках плит. Звук напоминал удары сердца огромного умирающего животного. Начиналось что-то ужасное, а он ничем не мог помочь.

Никто не решался заговорить с «болванками». Все молча смотрели, как они методично перекладывают обессиленных, явно больных людей. А ведь ещё несколько часов назад это были совершенно здоровые мужчины. Но теперь некоторые лежали в ознобе, при этом почти все покрылись липким потом.

Первый резкий порыв ветра пробежал вдоль рядов клеток. Он поднял облачко песка и рассыпал его о стальные ноги терминатора и стену соседней постройки.

«Болванки» управились за пару минут. Один из мужчин нашёл в себе силы сесть. Он с трудом сфокусировал взгляд и, с усилием удерживая голову, прохрипел в спину одному из техников:

— Вы сволочи. Нет вам прощения…

Голос его звучал так, будто он захлёбывался, но всё равно пытался говорить. Это был тот самый мужчина, который несколько часов назад пытался выяснить, куда их ведут.

— Это стандартная процедура, — ответил тот же человек, что и тремя часами раньше.

Голос его был спокоен, но в нём явно читалась насмешка.

— Вам надо отдохнуть и поспать. Всё будет хорошо.

— Я тебя убью… — у мужчины кончились силы держаться, и он с тяжёлым стоном плюхнулся на койку.

— Маловероятно, — хмыкнула «болванка» и жестом велела своему напарнику, всё ещё стоявшему в клетке, закинуть ноги говорившего на кровать.

Когда всех заключённых перегрузили с каталок, вереница людей в синих комбинезонах поспешила прочь. Терминаторы, всё это время стоявшие безучастно, снова заскрежетали и двинулись следом.

— Что же это такое? Что с ними сделали? — услышал Майкл голос ленивого мужчины и обернулся.

Все заключённые их клетки, кроме бабушки Рохель, поднялись с мест и выстроились за спиной подростков. Они с тревогой смотрели на неподвижные фигуры в соседней камере.

— Похоже, твой друг Скайнет предложил им работу, — с трудом сдерживая злобу и отчаяние, ответил Майкл. — Наверняка отличные механики будут следующими на очереди.

Он никогда не верил в высшие силы. Но сейчас он поднял лицо к небу и прошептал отчаянную, яростную молитву. Он просил дать им шанс на спасение. Любой, даже самый крохотный. Он готов был вцепиться в него мёртвой хваткой и сделать всё, лишь бы уберечь Сэма от неизведанного ужаса, который ждал их впереди.

Глава 10

Глава 10

Коллаборационист

Лейтенант Глен Марш открыл глаза. А может, ему только показалось, что он их открыл. Возможно, он уже лежал так несколько минут. Или часов. Осознание того, что он видит, пришло к нему только сейчас.

Странное помещение. Он не помнил, как сюда попал. Белые стены, серые стальные столики. Приборы, склянки, медицинские инструменты. Всё сияло безупречной чистотой, словно не принадлежало его пыльной, грязной реальности.

Он попытался пошевелиться и ощутил полную беспомощность. Тело не слушалось. Зрачки казались свинцовыми. Как он ни пытался поднять взгляд выше по стене, ничего не выходило.

Сначала Марш решил, что всё же умер. Последнее, что он помнил, это схватку с терминатором посреди раскалённого шоссе. Но шло время, и в голове, словно со дна глубокого озера, начали всплывать другие воспоминания.

Грязный корпус перевозчика. Гул и дребезжание механизмов. Чумазые, потные люди вокруг. Глухой толчок посадки. Скрип. Решётка. Здоровенный мексиканец и короткая стычка. Поражение. Хруст собственной ноги. Нет, он точно был жив. Смерть не спешила избавлять его от жизни, пропитанной болью и разочарованием.

Лейтенант попробовал ухмыльнуться, но губы словно залили жидким пластиком, и они полностью утратили эластичность. Медленно, откуда-то издалека, начал пробиваться звук голосов. Слов было не разобрать, но говорили люди. Марш снова собрал силы и попытался перевести взгляд. Медленно, очень медленно, тяжёлые зрачки сдвинулись с места. Картинка поплыла.

Теперь он смотрел в светлый потолок. Глаза почти не фокусировались. С трудом он различал стальные балки, элементы подвесной конструкции, провода и кусок гофрированной трубы. Мутная полиэтиленовая плёнка образовывала вокруг него правильный квадрат. Мысли медленно ворочались. Марш понял, что он находится в некоем подобии медицинской палаты, иначе нельзя было объяснить эту нереальную белизну и чистоту.

Лейтенант попробовал пошевелиться. Тело не слушалось, но он начал ощущать отдельные его части. Они словно постепенно подключались, подавая сигналы, что всё ещё здесь.

На левую ногу что-то давило, будто кто-то бесцеремонно уселся на неё и не собирался слезать. Глен Марш медленно опустил глаза и увидел очертания тощего Генри-Дохляка, который сидел на его кровати и молча смотрел на него.

— Уйди, — с трудом разлепив пластиковые губы, прошептал лейтенант. — Слезь с ноги.

Дохляк даже не шевельнулся. Он продолжал молча смотреть на него блёклыми, пустыми глазами. Марш попытался вспомнить, сколько лет прошло, но не смог. Мысли путались. Обрывки воспоминаний сменяли друг друга, утратив всякую хронологию. Сейчас ему казалось, что воскресная прогулка с родителями в парк была позже службы в Афганистане.

— Зачем? — прошептал он. — Почему я всё ещё жив?

«Глен, у тебя есть „лучик Божий“! — в голове зазвучал восторженный голос матери. — Ты самое светлое, что есть в этом мире! Ты моё солнышко!»

Лейтенант болезненно поморщился. Что-то странное с ним творилось. Захотелось плакать. Словно ему снова восемь, и он смотрит тот трогательный фильм про собаку. Слёзы почти подступили к глазам, но не выходили.

— Мама, — услышал он собственный голос.

Губы с трудом выговорили это слово. Он не произносил его с того самого дня, когда узнал, что Даллас стёрли с лица земли русские ракеты. Его семья, все близкие исчезли в одно мгновение. Они погибли почти сразу, наверное, даже не успев испугаться. И не застали войны с машинами. Раньше эти мысли примиряли его с реальностью. Сейчас же от них хотелось плакать ещё сильнее. К тому же боль в той ноге, на которой сидел Генри-Дохляк, начинала усиливаться.

— Встань, — повторил он. — Генри, встань с моей ноги.

— Генри? Какой Генри? — из стерильной белизны материализовался уверенный мужской голос. — Так, лейтенант пришёл в себя. Крепкий же вы парень, Глен Марш.

Рядом с койкой возникла фигура в белом халате с планшетом в руках. Марш с трудом моргнул, кажется, впервые за долгое время. Веки будто проскребли по сухим глазам. Дохляк исчез. Вместо него виднелась только «стенка» из мутного полиэтилена.

— Здесь был Генри.

— Никакого Генри здесь не было, — протянула фигура в белом халате, деловито глядя на показания приборов, которые тихо пикали где-то над ухом Марша. — Типичная галлюцинация. Побочный эффект наркоза. Нормальной анестезии у меня нет, пришлось импровизировать. Как в колледже на последнем курсе. Но вы справились, лейтенант. Был риск, что не переживёте операцию. Это же, чёрт возьми, не полевой госпиталь, у меня даже инструментов нормальных нет. Но у вас очень сильный организм.

— Вы кто? — сдавленно спросил Марш.

— Доктор Йен Шнайдер, — улыбнулся мужчина. — Если честно, я восхищаюсь вашими принципами. Сражаться до последнего, это большая редкость в наше время.

— Где я? Что это за место? — слова давались с трудом, но он хотел получить ответы.

— Да, армейская хватка, — хмыкнул доктор и подошёл ближе к койке.

Теперь Марш наконец смог сфокусировать на нём взгляд.

— Пошевелиться ещё не можете, а уже информацию собираете. Это заслуживает уважения.

Глен внимательно разглядывал Шнайдера. Чисто выбритое лицо. Тонкие губы тронула лёгкая улыбка. Цепкие серые глаза следили за лейтенантом, в них сверкал какой-то странный блеск. Ростом он был около ста семидесяти. Телосложение нельзя было назвать хлипким. Белый халат плотно облегал крепкие плечи. Затуманенный мозг лейтенанта не мог ничего понять. Похоже, он всё ещё в лагере врага. Но тогда почему этот мужчина так спокойно с ним говорит?

— Терминаторы… Где они?

— Здесь в стальных истуканах нет необходимости, — хмыкнул Шнайдер. — Уровень опасности, который вы сейчас представляете, равен нулю. Даже комара не прихлопнете. Но всё же рекомендую подбирать слова, лейтенант. Насколько это возможно в вашем состоянии. Не забывайте, здесь повсюду камеры и прослушка. Не придумывайте глупостей. Характер у вас слишком «боевой», так что не тратьте его зря. Приберегите, он вам ещё пригодится.

— Какую операцию я перенёс?

— Я ампутировал вам ногу, — спокойно сказал доктор. — Учитывая обстоятельства и скорое начало испытаний, это был единственный выход.

— Но моя нога. На ней сидит… Сидел Генри. Я чувствую, как она болит, — с трудом проговорил Марш.

Он пытался посмотреть на конечность, которую отчётливо ощущал, и не верил Шнайдеру, будто тот неудачно шутит.

— Одну секунду, — сказал доктор и приподнял изголовье койки вместе с лежащим лейтенантом. — Вот, смотрите сами. А боль — это фантомные ощущения.

Только сейчас Глен понял, что на нём тонкая медицинская накидка, едва прикрывающая две трети тела. Он отчётливо видел тугую повязку на культе, заменившей левую ногу. Но не мог в это поверить. Правая нога была на месте, он даже мог чуть-чуть ей пошевелить. А левой не было, хотя он отчётливо чувствовал её. Словно она никуда не девалась.

— Какой же я теперь солдат, — с горечью протянул он.

— Для вас это действительно так важно? — хмыкнул Шнайдер.

— Нога?

— Нет. Быть солдатом?

— Это единственное, что у меня осталось, доктор… — протянул Марш, продолжая смотреть на отсутствующую конечность одурманенным взглядом.

— То есть весь смысл вашей жизни — выполнять приказы?

— Бороться с несправедливостью. Так мама говорила.

Марш перевёл взгляд между плечом доктора и краем полиэтиленовой плёнки. Там прошёл человек, тоже в белом халате, деловито сверяя какие-то бумаги. Где-то за спиной слышались приглушённые голоса. В помещении точно были другие люди.

Шнайдер улыбнулся и снова глянул на приборы.

— Вы говорите как супергерой. Спишу на действие наркоза. Не думаю, что такой серьёзный мужчина, как вы, всерьёз верит в эту чушь про несправедливость…

— А во что верите вы, доктор? — вопросы рождались сами собой. Марш не успевал следить, как его тяжелые губы выговаривают их.

— Похоже, вам становится легче с каждой минутой, — хмыкнул Йен и задумчиво почесал подбородок. — Я верю в торжество чистого разума.

— Кто все эти люди? Что это за место? — лейтенант снова попытался всё разузнать.

— Это наша станция санитарной обработки, — деловито сказал Шнайдер. — Здесь мы отбраковываем материал. Пригодный проходит санобработку и анализы. По возможности подлечиваем здоровье отдельных образцов. Поразительно, как сейчас буйствует всякая мелочь. Лёгочные инфекции, болезни рта, кишечника. Ужас просто. Даже сифилис распространился при отсутствии нормального контроля. Большинство людей ужасны, лейтенант, у них вообще мозги не работают.

— Материал? — Марш с трудом выстраивал из слов доктора логическую цепочку, чтобы заполнить провалы в памяти. — Вы говорите о тех людях, что были в перевозчиках?

— Да, именно о них. Так что это, как вы понимаете, вовсе не хирургия. К тому же у большинства «коллег» нет нужной квалификации. Пришлось почти всё делать самому, — Шнайдер пренебрежительно поморщился, показывая своё отношение к остальным сотрудникам.

— Зачем вам всё это? Зачем такой уход за пленными?

— Вы пока плохо меня слушаете, лейтенант. Это не пленные в вашем понимании. Это материал. Он должен соответствовать определённому уровню, иначе мы не получим точных данных на испытаниях…

— Боже, доктор, — перебил его Марш. — Что вы здесь делаете? Какие тесты? Это же люди…

Шнайдер не отреагировал. Лёгкая улыбка тронула его губы.

— Очень важные тесты.

— А что с теми, кто не соответствовал вашей… — Марш попытался подобрать слово, но не смог. — Вашей планке качества?

— Они до испытаний не дожили, — спокойно ответил Шнайдер.

Ни один мускул на его лице не дрогнул.

Марш посмотрел ему в глаза. Может, это всё ещё действовал наркоз, но он не видел теперь разницы между серыми глазами Шнайдера и красными глазницами-камерами терминатора. Ни в тех, ни в других не было ничего человеческого. Бездушные машины для убийства. Наверное, так выглядели элитные «деятели медицины» нацистской Германии, замучившие тысячи людей.

Но в отличие от машин, действовавших по программе и не задумывавшихся о её правильности, Шнайдер был страшнее. Он был человеком. Причём, судя по всему, прекрасно образованным, думающим, всё осознающим человеком. Человеком, который сделал свой выбор сознательно.

Марш хотел что-то сказать, но мысли путались, и он с трудом удерживал фокус на реальности происходящего.

— Значит, я всё ещё в плену у Скайнета? — он ухватился за эту простую мысль.

— Именно так, —Шнайдер засмеялся, сверившись с чем-то в планшете.

— Что смешного?

— Скайнет. Я предпочитаю называть его «Большой Босс».

— Вы работаете на него, док?

Шнайдер тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на Глена.

— Я не работаю, я творю. Я создаю то, что другим и не снилось.

— И что же это?

— А вы хороший солдат, — хмыкнул доктор. — Скоро сами всё узнаете.

— Что будет с другими людьми? Что вы собираетесь делать?

— Я не могу сказать. Это сюрприз, который «Большой Босс» приготовил для ваших друзей из Сопротивления.

Маршу захотелось вцепиться доктору в горло и сжимать, пока тот не задохнётся. А потом выбить из него правду. Но он едва шевелил языком, не то что руками.

Шнайдер тем временем ещё раз взглянул на культю лейтенанта и развернулся, собираясь уходить.

— Что за тесты? Что за тесты скоро начнутся? — попытался остановить его Марш. — Я, судя по вашей уверенности, всё равно не жилец. Зачем было спасать меня? Похвастайтесь, док. Вы ведь явно довольны собой.

Доктор Йен на секунду замер, затем медленно повернулся, посмотрев на лейтенанта взглядом, полным наигранного уважения.

— Да, вы определённо уникальный образец, — согласился он, быстро пододвигая к койке стойку для инструментов и опускаясь на неё. — Даже не знаю, с чего начать. Ваша жизнь мне лично абсолютно не интересна. Понимаю, тяжело слышать, но вы доставили мне больше хлопот, чем пользы. Но «Босс» определённо хочет увидеть вас в деле. По его расчётам, даже в таком виде вы представляете интерес. Я тут никак не могу на это повлиять.

— Что он собирается делать?

— Не могу сказать, — хмыкнул Шнайдер. — Предупреждён — значит вооружён. А вы опасный человек, когда у вас есть оружие. Я прав?

— Ещё как, док, — Марш попытался кивнуть, но ничего не вышло.

— Знаете, что мне больше всего нравится в нынешнем положении вещей, лейтенант? — внезапно спросил Йен после небольшой паузы, мечтательно посмотрев куда-то в несуществующую точку.

— Нет.

— Истинность. Истинность и простота этого мира, — хмыкнул он. — Человечество вдруг откатилось к своим первобытным настройкам. К гормональным инстинктам. Хочу — беру. Или отбираю. Хочу есть — ем. Неважно что. Неважно как. Долой надуманную мораль. Долой фальшивую идеологию ряженых горлопанов, которые столетиями делили власть и ресурсы. Теперь всё по-настоящему. Кто силён, тот и прав. Я уверен, вы считаете это дикостью и с радостью пустили бы мне пулю в лоб.

— Нет…

— Не пустили бы пулю, услышав подобные умозаключения?

— Не испытал бы радости…

— Приятно слышать, — кивнул доктор. — Подумайте только, это уникальное время. Я многое мог бы вам рассказать, но тогда разговор затянется, а я не могу себе этого позволить. Зато теперь можно не оглядываться на фальшивую мораль прошлого. Теперь даже эксперимент можно ставить сразу на объекте, а не на сложной цепочке от мышей к обезьянам…

— Это на людях?

— Вы всё прекрасно понимаете. Если честно, с вашей эрудицией вы выбрали не ту профессию.

— Надо было стать хирургом?

— О нет, я не хирург, — наигранно улыбнулся Шнайдер. — Я доктор не в том смысле, что лечу людей, хотя и это умею. Я доктор в научном понимании. Звание такое, если хотите.

— Я понял, док, — Марш медленно склонил голову набок. — Я же не дурак.

Зрение то мутнело, то прояснялось. Слова Шнайдера то звучали отчётливо, то словно пробивались сквозь несколько слоёв плотной ткани. Но лейтенант ясно осознавал исходящую от него опасность. Собеседник вёл себя самоуверенно и надменно. Человеческая жизнь ничего для него не значила. Он готов был принести её в жертву каким-то высшим целям.

Марш хорошо знал этот опасный взгляд. Он часто встречал его у врагов или у собственных командиров, которые грезили о карьере.

— И в какой области вы доктор?

— Микробиология, вирусология, и много где ещё, — отмахнулся Шнайдер, давая понять, что это не важно. — Знаете, пока мои товарищи по колледжу думали, с кем они будут трахаться вечером или где курить дурь, я занимался наукой. И где они теперь все, а?

Шнайдер улыбнулся и задумчиво потёр ладони.

— Вы когда-нибудь задумывались, какая мощь скрыта в человеке самой природой? — с тем же мечтательным видом протянул он.

— Да.

— И что же?

— Не у всех хватает сил проявить даже её малую часть.

Доктор уважительно покачал головой.

— Верная мысль. Вы истинно приятный собеседник, — признался он. — Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. И что я не могу сказать вам больше.

— Мы по разные стороны баррикад, док.

— Это всего лишь условность, придуманная вами и Сопротивлением.

— Это данность.

— О нет, нет, — засмеялся Шнайдер. — Это условность. Вы думаете, «Большой Босс» хочет уничтожить человечество, так?

— Так.

— А хоть раз пытались понять, зачем ему это нужно?

— Нет. Скайнет таким создан. Он ошибка, за которую мы поплатились…

— Без обид, лейтенант, но это узколобое суждение. Это не ошибка. Это дальнейший путь эволюции человека.

— Я вас не понимаю… — слова Шнайдера гудели в голове.

Марш не мог понять, чего тот хочет и что вообще происходит.

— Вы слышали про центр киборгизации, который уничтожил ваш Доннор.

— Коннор.

— Неважно, — хмыкнул Йен. — Там «Большой Босс» реализовывал интересную идею. Идею интеграции, совместного существования машин и людей. Не разделённых по видам, а объединённых в каждом из нас. Представьте прочное, долговечное тело, сохранившее всю силу разума. Способное чувствовать, творить и осязать этот мир. В этом будущее, я так считаю.

— Кажется, я понял, док.

— Что именно?

— Вы считаете, что за службу Скайнет пощадит вас и подарит это долговечное тело.

Марш захотел засмеяться, но получилась лишь серия резковатых выдохов. Впрочем, его глаза радостно заблестели, и Шнайдер хмуро сдвинул брови.

— Признаюсь, лейтенант, я надеялся на это. Но после диверсии вашего Коннора шансов почти не осталось.

— Тогда зачем вам всё это?

— Я творец! — Шнайдер театрально развёл руками.

— Вы коллаборационист, доктор, — прошептал Марш.

— Коллаборационист, — уважительно повторил Шнайдер. — Каких только эпитетов я не слышал от ваших товарищей. Но это слово очень точное, к тому же без мата. Я приятно удивлён. Только есть одна тонкость. Коллаборационист я лишь для тех, кто смотрит с вашей стороны баррикад. Ладно, рад был поболтать, но мне пора.

Шнайдер встал и поправил халат.

— Да, чуть не забыл. Обезболивающие, пригодятся, — доктор достал из кармана пластиковый пузырёк и поставил на стойку. — Скоро принесут воду и еду. Настоятельно советую меньше двигаться и беречь силы. Они ещё пригодятся. И вот ещё…

Шнайдер взял тонкую металлическую трубу с двумя грубо приваренными ручками. Марш не сразу понял, что это, и доктор пояснил:

— Ваш костыль, лейтенант. Знаю, получилось неаккуратно и не совсем то, что я просил. Но так вы сможете передвигаться. Думаю, справитесь. Будет стоять здесь…

Шнайдер аккуратно прислонил костыль к койке.

— Берегите силы. А я, пожалуй, приставлю к вам одного истукана. Чтобы никакие лишние мысли об активных действиях не мешали вам отдыхать.

— Что должно произойти, док? Зачем вам все эти люди?

— Скоро узнаете. Думаю, вам понравится, — улыбнулся коллаборационист и скрылся за мутной плёнкой, оставив лейтенанта медленно приходить в себя.

Глава 11

Глава 11

Подопытные крысы

— Чёрт возьми, да здесь пушки! — радостно воскликнул сокамерник Фостера и ломанулся к длинному дощатому столу, на котором лежало несколько образцов огнестрельного оружия.

— Что? Что за ерунда… — протянул его товарищ, быстро протискиваясь в узкий дверной проём.

Стив невольно отшатнулся, пропуская мужчин вперёд. Едкий запах пота, исходящий от них, смешался с его собственным чувством нарастающей тревоги. Резкий порыв ветра пронёсся по узкому коридору и с грохотом ударился о лист железа.

Они оказались в импровизированном лабиринте из мелкой сетки, обрезков металла и арматуры, созданном прямо под открытым небом. Функцию опорных столбов выполняли сегменты толстой трубы, прочно вбитые прямиком в горячий песок.

Стив поднял голову и посмотрел на темнеющее небо. Отблески заката на кромке свинцовых туч напоминали кровавую ухмылку чудовища, нависшего над лабиринтом из строительного мусора.

Ещё в камере Фостер несколько дней слушал, как люди в синем старательно возводят эту конструкцию. Заключённые робко перешёптывались, гадая, что машины заставили мастерить этих ублюдков. Но разговоры быстро пресекались появлением терминатора.

Теперь он оказался внутри. Внешний вид сооружения не сулил ничего хорошего.

— Пушки есть, а патроны где? — недовольно воскликнул Дэкстер, тот самый мужчина, который первым вошёл в тесную комнатку.

— А ты что думал? Что эти сволочи так просто дадут тебе то, чем ты сможешь из них всё дерьмо выбить? — протянул его товарищ, поднимая со стола дробовик «Ремингтон» с отпиленным деревянным прикладом.

Фостер провёл с этими людьми несколько дней, но толком ничего о них не узнал. Дэкстер был крепким, простым мужчиной. До Судного дня работал дальнобойщиком. Его приятель Тайлер тоже имел дело с машинами. Стив понял, что тот когда-то владел автомастерской. А ещё у него было несколько судимостей за вооружённые преступления.

На самом деле вместе с ним в камере было намного больше человек, но сегодня утром большую часть из них забрали люди в синих комбинезонах для проведения каких-то анализов. Фостер больше их не видел. Зато сейчас в тесном коридоре толпились женщины из другой камеры.

— Вы не видели моего отца и дядю? — первой спросила молодая девушка, как только две шестисотки и люди в комбинезонах загнали их в лабиринт.

Против своей воли Стив быстро осмотрел её. Это была молодая мексиканка с длинными чёрными волосами, которые сейчас были собраны в тугой хвост и стянуты резинкой. На ней была повседневная, порядком поношенная одежда: затёртые выгоревшие джинсы и светлая футболка, обтягивающая выдающуюся округлость груди. Пытливый взгляд карих глаз метался по сторонам. Девушка явно пыталась понять происходящее. Стив невольно отметил её стройную фигуру и небольшой рост. В другом мире, в другое время, он счёл бы её привлекательной…

«И всё равно не решился бы заговорить с ней, — прозвучал в голове привычный голос отца. — Потому что ты трус».

— Мы много кого видели, — раздражённо бросил Дэкстер, с опаской двигаясь вперёд. — Откуда мне знать, чьи это отцы или дяди…

— Альварес, — поспешно сказала девушка, и взгляд её глаз буквально впился в лицо мужчины. — Тадео и Фидель Альварес! Нас разлучили. Нас разделили на разные группы, я больше их не видела. А эти уроды ничего не говорят! Даже Шнайдер молчит…

Когда девушка волновалась, её речь становилась сбивчивой. Всё чаще проскакивали испанские слова и целые фразы.

— Кто? — не понял Дэкстер, но тут терминаторы прибавили шагу, и они буквально вбежали в узкий коридор.

— Двигайтесь дальше, — бросил им вслед один из уродов в сине-оранжевом комбинезоне.

Тут же за их спинами раздались гул электромотора и скрежет металла закрывающейся двери. Впрочем, скорее это была какая-то наспех сделанная переборка, сваренная из кусков арматуры и ржавого уголка. Две пожилые женщины, похоже мать и бабушка девушки, вскрикнули и затараторили по-испански. Дэкстер и Тайлер быстро двинулись вперёд, желая убраться подальше от терминаторов. Стив молча последовал за ними.

Он невольно озирался по сторонам, пытаясь сообразить, что всё это значит. Импровизированные стены лабиринта были высотой около трёх метров. И через них вполне можно было перебраться, если попросить кого-нибудь подсадить повыше. Впрочем, в узком просвете Фостер увидел своеобразную турель — пулемёт М-249, закреплённый на подвижной вращающейся платформе. Из большого короба рядом с оружием торчала поданная в него лента патронов, поблёскивая желтоватым металлом гильз. Что бы машины ни задумали, они явно не хотели, чтобы кто-то попытался сбежать.

«Патронов триста или пятьсот… — подумал он. — Не меньше».

— Стены из дерьма, — заключил Тайлер, пнув столб. — Если навалиться, всё можно выломать к чёрту…

— Не думаю, что получится, — осторожно заметил Стив.

— Это почему? — Дэкстер недовольно посмотрел на него.

Фостер указал на турель. Дэкстер выругался и пошёл дальше. Только сейчас Стив заметил видеокамеры в углах лабиринта. Что бы тут ни происходило, было похоже на то, что за ними пристально наблюдают.

За всё то время, сколько он провёл в замкнутом пространстве со своими товарищами по несчастью, он так и не смог занять хоть сколько-нибудь значимого места в этом небольшом коллективе. Поэтому сейчас он был рад, что заметил то, на что другие не обратили внимания. Но в то же время он понимал свою бесполезность.

— Дерьмо, — выругался Дэкстер, когда они добрались до первой и единственной открытой «комнаты», где на столе лежало то самое оружие.

— Ты солдат?

Стив почувствовал, как девушка вцепилась ему в руку.

— Что? — растерялся он под её пытливым взглядом карих глаз.

— Ты солдат? Из Сопротивления? На тебе форма. Знаешь, что они задумали? Зачем мы им? Почему нас просто держали в клетках?

— Красавица, ты задаёшь нашему «солдату» слишком много вопросов, — язвительно заметил Дэкстер, осматривая стены миниатюрной комнатки. — Он быстро соображать не умеет.

— Я вообще считаю, его свои же сдали машинам за ненадобностью, — подхватил Тайлер, даже не глядя на Стива.

Такие подколки давно стали привычными.

— Много вы умники знаете, — затараторила Альварес, заталкивая Фостера в комнату. — Дайте специалисту на оружие посмотреть.

— Специалист, — презрительно протянул Дэкстер, обходя стол. — Ну давай, скажи что-нибудь умное.

Фостер ничего не понял. Девушка буквально подтащила его к столу и устремила на него выжидающий взгляд. От всего происходящего Стив начал нервничать ещё сильнее. Что бы здесь ни происходило, это было очень подозрительно. Рядом с образцами оружия на столе из грубых досок лежали пустые магазины. Кто-то явно выложил их таким образом, чтобы сразу стало понятно, что оружие не заряжено и полностью бесполезно.

«Давай, сынок, сделай вид, что хоть в чём-то разбираешься, — язвительно заметил внутренний голос. — Может, им от тебя будет больше пользы, чем отряду сержанта Гарсии.»

— Здесь два пистолета, — начал он. — Девятимиллиметровые «Кольты 1911. Револьвер, не знаю точно, может „Бульдог“. И пара карабинов М-4.

— Очень конструктивно, — Дэкстер резко схватил револьвер и откинул барабан. — Ни одного патрона. На хрена оно нужно, если стрелять нечем?

— Оружия столько же, сколько нас, — заметил Фостер.

— Гениально! — не унимался Дэкстер. — Шесть человек, шесть стволов. А дальше что? Что они задумали?

Ответа не было. Лабиринт содрогнулся от первых ударов приближающейся бури. Резкие порывы ветра пронеслись по коридору, швырнув в лицо Стиву пыль. Железные листы жалобно заныли, опорные столбы заскрипели. Уровень освещённости падал прямо на глазах, словно кто-то медленно крутил ручку яркости вечернего солнца.

Женщины жалобно запричитали. Девушка поспешила утешить их на родном языке. Стив неловко развёл руками и взял карабин. Казалось бы привычный вес оружия должен был успокоить. Но вместо этого он разбередил старые воспоминания. Перестрелку, где погиб весь отряд Гарсии. Весь, кроме него. А зачем? Затем, чтобы он оказался сейчас здесь? Но какой в этом был смысл?

— Красавица, сколько ты весишь? — быстро спросил Дэкстер, оглядывая верх стены.

— Не знаю. Килограмм пятьдесят, может быть, — тут же ответила девушка.

— Хорошо, тебя будет легче всех поднять.

— Там турели, — напомнил Фостер, поднимая пустой магазин, но его замечание снова проигнорировали.

— Ты что задумал? — спросил Тайлер.

— Надо как-то узнать, где мы и что это вообще за лабиринт, — Дэкстер в очередной раз пнул ногой опорный столб, отчего несколько секций стены издали жалобный скрип. — Это всё очень хлипкое дерьмо, не думаю, что его призвание сдерживать нас…

— Всё же ясно, Дэкс, — мрачно протянул Тайлер. — Мы подопытные крысы… А это наш лабиринт. Смотри, сколько камер везде. Осталось только понять, ради чего мы здесь.

Новый порыв ветра ударил в конструкцию, принося глухие раскаты грома. Стива пробрал озноб. Он снова ощутил свою полную беспомощность. Чтобы хоть как-то отделаться от этого чувства, он внимательно осмотрел все стены комнаты и только сейчас заметил небольшой стальной ящичек, прикрученный большими болтами к одной из опор. Сверху в коробку заходил толстый провод, а открывающаяся створка была на электрозамке. Стив, не выпуская из рук карабин вместе с пустым магазином, подошёл ближе и заглянул внутрь сквозь мутный пластик.

— Кажется, я нашёл патроны! — воскликнул он, убедившись, что видит знакомые очертания.

— Где? — тут же оживился Тайлер.

— Дай сюда! — с этими словами Дэкстер подскочил к нему и, грубо оттолкнув плечом, буквально набросился на маленький ящик, дёргая его из стороны в сторону в попытке сорвать с креплений.

Патроны внутри загремели, как гигантская погремушка.

— Почему заперто? — услышал Стив голос девушки. — Надо их достать!

— Ясное дело, что надо… — прохрипел Дэкстер, продолжая рвать ящик.

— Шай, девочка, не лезь туда… — запричитала пожилая женщина.

— Отойди, Дэкс, дай я попробую, — Тайлер с размаху ударил по пластику отпиленным прикладом «Ремингтона».

— Вам не кажется странным, что их мало? — спросил Стив, сам удивившись своей наблюдательности.

Он отчётливо видел крупные красные патроны для дробовика и обычные армейские. А ещё россыпь девятимиллиметровых. Но этого было явно недостаточно, чтобы снарядить хотя бы один магазин.

— А что, должны тебе целый арсенал оставить? — язвительно заметил Тайлер и ударил снова.

Пластик глухо треснул, но не поддался.

— Чёрт тебя дери, бей сильнее! — нетерпеливо воскликнул Дэкстер.

Стив, тем временем, пытался сообразить, что всё это значило. Машины явно за ними наблюдали. Он отчётливо видел красноватые огоньки светодиодов под камерами, обращёнными внутрь комнаты. Люди в синей униформе в лабиринт не зашли, терминаторы тоже. Тут было оружие, но боеприпасов явно не хватило бы для того, чтобы серьёзно повредить даже одного шестисотку.

Руки Фостера задрожали. Желудок скрутило, спину покрыл холодный пот. Он не надеялся, что машины оставят его в покое. Он понимал: раз их держат здесь, в этом есть смысл. И сейчас ему становилось по-настоящему не по себе.

— Мне кажется, каждый должен взять оружие… — протянул Фостер. — Нас шестеро, стволов тоже шесть. Это не к добру…

— Я уже взял! — отмахнулся Тайлер, снова ударив по ящику.

Пластик лопнул окончательно, но не выпадал, а продавливался внутрь под ударами огрызка приклада.

— Мы не умеем! — сказала женщина средних лет.

— Мама, там ничего сложного! — встрепенулась Шай, быстро сбегав к столу и принеся оба пистолета и второй карабин с магазином. — Наводишь на то, что не нравится, и жмёшь на спуск. Главное — держать крепко, иначе вывернет руку.

— Откуда ты знаешь?! — воскликнула бабушка Альварес.

— Ребята учили… — отмахнулась она, быстро вручив обеим женщинам по «Кольту».

— Из какого дерьма это сделано! — воскликнул Тайлер, прислонив дробовик к стене и пытаясь поддеть пальцами осколок пластика.

— Десятимиллиметровый акрил, — нервно отозвался Дэкстер, после чего перевёл взгляд на карабин в руках девушки, а потом на собственный револьвер. — Дай сюда!

Он вырвал оружие из её рук и сунул ей своё. Шай открыла рот, чтобы возмутиться, но тут лабиринт заполнил противный звуковой сигнал.

— Что за дерьмо? Точно как в тюряге, когда камеры открываются… — сказал Тайлер, невольно замерев и задрав голову.

Сквозь ветер и скрип стен послышались звуки открываемых дверей. Одни гремели, будто их вышибали ногой. Другие гудели моторами и скрипели несмазанными петлями.

Звуки смешивались с ветром и скрежетом опорных столбов. Казалось, они доносятся со всех сторон. Фостер отчётливо слышал обрывки взволнованных переговоров других людей, находящихся где-то в этом же лабиринте. Впрочем, он всё равно не мог разобрать ни слова. Всё это точно не предвещало ничего хорошего. Стив нелепо прижал карабин к груди, словно хотел отгородиться с помощью этого холодного куска оружейной стали от надвигающейся опасности.

В комнате наступила тишина. Слышны были только ветер и шорох песка, сыпавшегося со стен. Все напряжённо вслушивались в звуки и далёкие раскаты грома, разрывавшие сухой воздух. Внезапно замок на ящичке пискнул, и его содержимое со звоном высыпалось на землю.

— Чтоб тебя! — Тайлер вздрогнул от неожиданности.

— Ящик открылся, можно заряжать! — воскликнула Шай и бросилась собирать рассыпавшиеся патроны.

Началась самая настоящая суматоха. Девушка, Дэкстер и Тайлер набросились на россыпь боеприпасов, словно чудом выжившие оголодавшие голуби на хлебную корку.

— Дай сюда! — рявкнул Дэкстер, загребая патроны могучей рукой вместе с песком.

— У тебя автомат, зачем тебе все? — возмутилась девушка.

— Сейчас разберёмся, — отозвался тот.

«Ну, чего стоишь? — спросил голос в голове. — Патроны бери».

Фостер согласно кивнул и присел на колено, потянувшись за ближайшим к нему патроном для М-4, но тут же получил грубый шлепок по протянутой руке.

— Не трогай, — Дэкстер сгрёб всё в охапку и высыпал на стол.

Шай с матерью и бабушкой последовали за ним, громко крича по-испански. Тайлер уже заряжал «Ремингтон», сдувая песок и протирая каждый патрон о штаны.

— Да заткнитесь вы! — отмахнулся Дэкстер, выбирая патроны для карабина. — Что за ерунда? Сколько у тебя, Тайлер?

— Три, — хмуро отозвался тот, загоняя последний в «Ремингтон».

— У меня всего девять, — сказал Дэкстер, снаряжая магазин. — Так, пистолеты тоже давайте сюда.

— Ничего подобного! — возмутилась Шай и схватила несколько девятимиллиметровых патронов. — Нам тоже надо.

— Обойдётесь, всё равно стрелять не умеете.

Дэкстер попытался вырвать патроны, но чуть не выронил своё оружие. Шай ловко подхватила раскатившиеся боеприпасы и подскочила к женщинам. Те запричитали по-испански, неумело вертя оружие в руках.

— Ты что, мелкая засранка, отдай пистолеты! — рявкнул Дэкстер.

— Обойдёшься! — огрызнулась та.

Разозлённый мужчина хотел обойти стол, чтобы отобрать оружие, но раздался щелчок револьверного барабана и взводимого курка. В следующее мгновение в грудь Дэкстера смотрел дрожащий короткий ствол.

Тайлер невольно подался вперёд, поднимая дробовик.

«Ну, сделай что-нибудь, — прозвучал голос отца. — А то этот бугай пристрелит её ненароком».

И тут, словно невидимая рука мягко, но настойчиво толкнула Стива между лопаток с такой силой, что он сделал несколько шагов вперёд, оказавшись между стволом револьвера и злобно пыхтящим Дэкстером.

— Дэкс, не наглей, дай хотя бы пару патронов… — дрожащим голосом протянул он, встретившись с ним взглядом. — Мне кажется, надо держаться вместе и чтобы у каждого было оружие… В этом явно какой-то замысел.

— Ого, у кого-то яйца прорезались, — хмыкнул Тайлер, опустив ствол.

— Пошёл в задницу, сопляк, — сказал Дэкстер и добавил ещё пару крепких слов. — Чёрт с вами, оставляйте пистолеты себе. А раз ты такой умный, останешься без патронов.

Шай опустила револьвер и рывком притянула Фостера к себе.

— Помоги им зарядить, — сказала она, подталкивая его к матери и бабушке. — И объясни, как пользоваться.

Не успевающий так быстро соображать Фостер хотел было что-то возразить, но ему в руки уже легли два «Кольта». Стиву ничего не оставалось, кроме как примкнуть пустой магазин к М-4 и начать что-то объяснять взволнованным женщинам.

Шай, спрятавшись за ним, быстро откинула барабан револьвера. Стив видел, как дрожат её пальцы, пока она заряжает оставшиеся патроны.

«Отчаянная девчонка, — подумал он. — Успела зарядить только один патрон и уже угрожала Дэкстеру».

Тем временем он, зажав карабин между колен, снарядил пустые магазины.

— Патронов очень мало.

— Вижу, — сдавленно прошептала Шай. — У меня всего три.

— И для пистолетов было пять, — сказал Стив. — Два в один магазин, три в другой.

— Объясни маме, как стрелять. А я прослежу, чтобы этот мужик не забрал оружие. Боже мой, зачем всё это? Что здесь происходит?

Стив не знал, что ответить. Ему было страшно. Ощущение беды становилось всё сильнее. Он не знал, как с этим справиться, и решил воспользоваться советами бойцов Сопротивления. «Сосредоточиться на конкретной задаче», — подумал он и сказал:

— Смотрите, это магазин. Он вставляется сюда. Пистолет ещё не готов к бою. Чтобы выстрелить, надо дослать патрон в ствол. Держите пистолет и тяните за скобу.

— Скобу? Что тянуть? — мать Шай непонимающе смотрела на него, неумело сжимая оружие.

— Вот, за верхнюю часть. Положите руку и тяните. Это «Кольт 1911», он и патрон досылает, и курок взводит.

— Ох, зачем мне всё это? Забери себе, — сказала женщина и ткнула стволом ему в грудь, разжав пальцы.

Пистолет выпал, и Стив едва успел его подхватить, когда тот стукнулся о зажатый между колен карабин.

— Тадео, сынок! — внезапно воскликнула бабушка Альварес и бросилась к входу, раскинув руки.

Фостер поднял голову. В дверном проёме, тяжело дыша, стоял человек, облачённый в разорванную клетчатую рубаху. В первую секунду Стив подумал, что это игра угасающего освещения и просто тени так легли на светлые брюки, руки и лицо мужчины. Но уже через мгновение он понял, что человек просто забрызган кровью, а изо рта у него стекают хлопья густой пены.

— Где ты был? — продолжала бабушка.

— Боже, папа, что с тобой? — Шай сделала шаг к нему, но в следующую секунду случилось неожиданное.

Тадео, издав странный булькающий хрип, со всего размаху ударил кулаком в лицо подбегающую к нему бабушку Альварес. В воцарившейся тишине между порывами сухого воздуха был отчётливо слышен глухой хруст сломанного носа, а в следующую секунду — протяжный крик боли пожилой женщины.

— Папа, ты что?! — взвизгнула Шай.

У Стива от её голоса в голове словно лопнуло что-то.

Тем временем Тадео обрушился на падающую женщину, осыпая её голову градом ударов. Их глухой звук болезненным эхом отдавался в звенящей голове Фостера, сливаясь с тем самым мерзким влажным звоном лезвия, вонзаемого в плоть в полумраке дорожной развязки…

— Что за чёрт? — только и успел крикнуть Дэкстер, когда в комнату ворвался ещё один мужчина в крови, с пеной у рта.

— Отец, хватит!

Шай бросилась к бабушке, но мать инстинктивно схватила её, не подпуская к обезумевшему Тадео. В ту же секунду вбежавший мужчина набросился на женщину, вцепившись руками ей в горло с желанием задушить. Девушка пыталась оттолкнуть его, но он был слишком крупным и не реагировал. Фостер услышал лязг затвора «Ремингтона» и М-4.

В комнату вбежал ещё один мужчина, на котором вообще не было верхней одежды. Весь его рот и грудь были залиты потёками тёмной крови, а злобный оскал обнажал желтоватые зубы, к которым прилипли куски плоти и волос.

У Фостера подступила тошнота. Он согнулся, и голый мужчина, бросившийся вперёд, перелетел через него, сбив с ног. Раздались три глухих выстрела из карабина. Послышалась ругань Дэкстера и звук падающих тел. Похоже, вбежавший сбил с ног и его.

Фостер, растянувшийся на земле, смотрел на происходящее, не веря глазам. Полное безумие, лишённое смысла.

Тадео, сцепив руки в замок, продолжал молотить ими бабушку Альварес, тело которой уже не подавало признаков жизни, безвольно вздрагивая от каждого удара. Шай, поняв, что оттолкнуть напавшего на мать не получится, взвела курок и выстрелила тому в живот.

Грохот револьверного выстрела резким эхом отразился от стен комнаты, но не произвёл должного эффекта. Нападавший мужчина покачнулся, но не ослабил хватки, продолжая сжимать женщине шею. Тогда девушка всадила в него все оставшиеся патроны.

Стив видел, как пули рвали тело, как вспышки пламени разрывали рубашку. Ни один человек не выдержал бы таких ран. Но он продолжал шипеть и душить. Изо рта пошла кровавая пена, из лёгкого забурлили алые пузыри.

Грянул выстрел дробовика. Стены содрогнулись, и половина головы Тадео разлетелась на куски. Лязгнув затвором, Тайлер подскочил к матери Альварес и со всего размаху ударил мужчину обрезком приклада. Голова нападавшего дёрнулась назад, как мяч на пружине. Он выпустил женщину, и та рухнула на песок, хватая ртом воздух.

Тайлер упёрся ногой в грудь раненому и что было сил оттолкнул его от себя. Тот отлетел назад и ударился спиной об опорный столб. Все полученные ранения сделали своё дело, и мужчина стал явно терять силы. Впрочем, судя по количеству крови, хлещущей из трёх револьверных ран, он должен был это сделать намного раньше. Недолго думая, Тайлер, практически не целясь, выстрелил ему в грудь, превратив её в кровавое месиво. И тут желудок Фостера не выдержал. Его буквально вывернуло наизнанку, залив рвотной массой песок перед руками и бесполезный М-4, лежащий рядом.

— Что с ними такое, чтоб их?! — крикнул Тайлер, оглядываясь. — Они с ума посходили? Ты как, Дэкс?

— Нормально, — сдавленно ответил тот, выбираясь из-под голого мужчины с развороченным затылком.

— Ублюдок, ты убил моего отца! — взвизгнула Шай, разрываясь между желанием помочь матери и броситься на Тайлера.

— Заткнись! Не видишь, что происходит? — огрызнулся Тайлер. — Это был уже не твой отец! Не знаю, что с ним сделали, но надо валить отсюда!

В голове Стива всё смешалось: собственные рвотные спазмы, хриплое дыхание матери Альварес, крики Шай, истошные вопли других людей. Машины запустили эксперимент. Они наблюдали за подопытными крысами.

«Вставай…» — прогудел голос в голове.

Стив быстро вытер рукавом рот и попытался подняться на ноги, но они не слушались. Он снова ощутил ту предательскую слабость и отсутствие воли. Как тогда… Под мостом… И во время перестрелки среди обломков магазинчика.

Мощный порыв ветра со всей силы ударил по импровизированному лабиринту, подняв облако пыли. Плачущая Шай подбежала к телам отца и матери. Пальцы девушки задрожали, и она попыталась зажать себе рот руками, но так и не смогла сдержать протяжный крик боли, пересиливший даже скрип стальных столбов-опор, терзаемых порывами ветра. Словно вторя её истошному крику, несколько десятков голосов со всех сторон пересилили порывы надвигающейся бури.

— Чёрт возьми, надо сваливать! — крикнул Дэкстер.

В этот момент во входном проёме промелькнул человек. Тяжело было сказать, убегал он от кого-то или гнался за кем-то. Крики и отборная брань становились всё сильнее. Где-то в хитросплетении коридоров и решёток прозвучало несколько выстрелов.

Фостер нашёл силы встать и понял, что всё это время сжимал в руке один пистолет. Второй «Кольт» валялся рядом.

— Что бы ни случилось, Дэкс, туда мы не пойдём! — пересиливая ветер и плач, крикнул Тайлер. — Давай, я подсажу тебя. Попробуй повредить турель из карабина. А ты, мелкий сопляк, слышишь меня?

Он подскочил к Стиву и грубо ткнул его в плечо.

— Ты слышишь, нет? Вояка хренов.

— Да, да, слышу… — рассеянно ответил Стив, стараясь не смотреть на кровавое месиво там, где были головы бабушки Альварес и Тадео.

— Следи за входом! Никого не впускай, — Тайлер посмотрел ему в глаза. — Понял? Никого!

— Да, да, понял, — кивнул Стив. — А как их не пускать?

— У тебя пистолет, идиот! — огрызнулся Дэкстер, примеряясь к стене. — Стреляй в любого, кто вбежит!

— И заряди ты уже его, наконец, — презрительно добавил Тайлер, спеша к товарищу.

Фостер трясущимися руками дослал патрон. «Кольт» был готов к бою. Чего нельзя было сказать о самом Стиве. Он вытянул пистолет и осторожно выглянул в дверной проём.

За спиной плакали мать и дочь, сквозь слёзы проклиная всё на испанском. Дэкстер и Тайлер сосредоточенно шептались у стены. Стив не до конца понимал их план, но решил довериться.

Желудок по-прежнему крутило, и Стив сосредоточил внимание на стволе пистолета. Сероватая сталь старого «Кольта», казалось, становилась всё темнее по мере того, как надвигающаяся буря поглощала небесный свет.

Коридор был пуст. Со стен сыпался песок. Где-то по-прежнему слышалась ругань, но слов было не разобрать. Внезапно в конце коридора появился человек. Им оказался молодой парень в потёртых джинсах и с лысой головой. На шее болталась пыльная бандана. Некогда светлая майка забрызгана тёмными пятнами, а из приоткрытого рта, в такт быстрому дыханию, шли хлопья слюнявой пены.

— Нет, нет, нет, только не это, — жалобно зашептал Стив.

Парень услышал и уставился на него выпученными глазами.

— Стой, не подходи! — попытался крикнуть Фостер, вытягивая пистолет. — Не подходи, стрелять буду.

— Стреляй, не жди, идиот! — донёсся сверху злой крик Дэкстера.

Парень не отреагировал на угрозу. Он начал пыхтеть ещё сильнее, а потом сорвался с места и бросился на Фостера. Стив понимал: бегущий не воспримет угрозы. Надо действовать. Выстрелить. Нажать на этот чёртов спуск. Но он не мог. Перед ним был человек. Хотя что-то подсказывало, что это уже не совсем так. Но инстинкт самосохранения всё ещё спал, не готовый вступать в бой.

«Просто закрою глаза и выстрелю», — пронеслось в голове.

Он так и сделал. Но стоило сомкнуть веки, как где-то снизу раздались хлопки выстрелов.

— Hijo de puta! — надрываясь, крикнула Шай.

От резких хлопков Стив открыл глаза. Девушка стояла на четвереньках, вытянув руку с оружием в коридор. Пистолет она держала неумело, повернув его боком, как уличный гангстер из старого фильма.

Первая пуля чиркнула по железу рядом с бегущим. Вторая попала в плечо. Третья куда-то под ключицу. На стены брызнули тёмные капли. Бегун сбился с шага, издавая странные звуки, похожие на собачий рык, и полетел головой вперёд, промелькнув мимо Фостера.

«Кольт» встал на затворную задержку. Ничего не понимая, Стив повернулся и крикнул Дэкстеру с Тайлером:

— Одного подстрелили!

Но мужчинам было не до этого.

Дэкстер, встав ногами на плечи товарища, медленно поднимал голову, положив на стену карабин. Он высматривал турель. В следующую секунду край стены рядом с ним разлетелся в щепки. Во все стороны полетели куски дерева и обшивки. Стив услышал сухой пулемётный треск.

Не успевший поднять голову Дэкстер резко присел, соскользнул с плеч Тайлера и упал, кроя отборным матом. Стив сквозь ветер услышал приближающееся хрипение. Он повернул голову и увидел, что по коридору бегут ещё несколько человек.

Он не успел их разглядеть. Мелькание рук и ног, выпученные глаза, злой оскал, хлопья пены. Казалось, к нему приближается единый организм, жаждущий разорвать его на части.

— Иди сюда! — рявкнул Дэкстер, схватив его за воротник и рывком затащив в комнату.

В ту же секунду дверной проём перегородил деревянный стол.

— Держите, чтоб вас! — крикнул Тайлер, подпирая середину. — Держите, или они всех нас прикончат.

Пересилив плач, Шай с матерью налегли на стол.

«Держать — это просто», — подумал Стив и подпёр плечом.

В столешницу ударили набежавшие. На миг Стиву показалось, что в них врезался небольшой автомобиль. Ботинки проскребли по песку, и он почувствовал, как его край стола медленно отгибается.

— Держите! — орал Тайлер.

— Получите, психи! — рявкнул Дэкстер и выстрелил несколько раз одиночными.

Стив поднял голову и увидел, как один из нападавших дёрнулся от попадания пули. Из шеи брызнула кровь, но он продолжил колотить по столу, толкая его вперёд.

Резкий порыв ветра донёс раскаты грома, заглушая шипение, рык, стоны, ругань и плач.

— Эй, вояка хренов, твой край! Держи! — услышал Стив крик Тайлера.

— Стреляй, мать твою! — добавил Дэкстер.

«Если боишься смотреть, в кого стреляешь, — прозвучал голос отца, — стреляй сквозь стол. Доска не очень толстая, пулю не остановит».

Стив кивнул и удивился. Голос прозвучал спокойно и даже участливо. Словно отец снова заботился о нём.

Он быстро прикинул, где за столом стоит человек, направил туда пистолет и потянул спуск. «Кольт» громыхнул дважды и встал на задержку. Стив сощурился от вспышки, в ушах зазвенело. По ту сторону стола раздались стоны, что-то с шорохом сползло на землю. Давление ослабло, и он снова прижал край баррикады к проёму.

— Сколько их там? — прохрипел он, выпустив бесполезный пистолет.

— Боже мой, держите, держите! — тараторила Альварес. — Что вам надо, психи?! Что вы сделали с папой?! Сволочи!

— Ублюдки рехнувшиеся! — крикнул Дэкстер и, подняв карабин над столешницей, выстрелил прямо в лоб одному из нападавших.

Голова дёрнулась, из затылка вырвались клок волос и фонтанчик красновато-серой массы.

Судя по топоту ног и нескольким резким ударам по столешнице, к нападавшим присоединилось ещё несколько человек. Стив что было сил давил на столешницу плечом, упираясь ногами в растрескавшуюся землю. Десяток рук тянулся к ним через верхний край грубо отёсанных досок. Порывы ветра всё сильнее раскачивали стенки лабиринта, осыпая всех участников противостояния облаками мелкого песка.

— Дэкс, держи стол! — крикнул Тайлер. — Я знаю, как выбраться.

— Хорошо! — отозвался тот и, расстреляв остатки патронов, подпёр стол плечом.

Тем временем Тайлер схватил «Ремингтон», всё это время лежащий рядом с ним на песке, и, выстрелив в психа, пытающегося рывком выжать себя через столешницу, подскочил к противоположной стене.

Давление и хрип нарастали. Фостер чувствовал, как они по сантиметру сдают назад. Свинцовые тучи отражали кроваво-красный свет заката, наполняя полумрак мистическими бликами. Это мог быть их последний день. Стив чувствовал, как дрожат губы и к глазам подступают слёзы. А за всем этим, оставаясь безучастной, наблюдала видеокамера. Её красный огонёк горел, не мигая.

Несмотря на суматоху, плач и ругань, Тайлер не терял времени. Он подскочил к стене, пнул каждую секцию, выбирая самую хлипкую, и начал бить её обрезком приклада.

— Давай, у тебя получится! — крикнул Дэкстер, поняв замысел товарища.

— Держите стол! — ответил Тайлер, не прекращая бить. — Патронов больше нет! Просто держите их!

Тайлер молотил с такой силой, что фанера не выдержала и с треском проломилась. Он вцепился в лист и принялся рвать его на себя, срывая с шурупов, которыми он был прикручен.

Рядом раздался женский крик. Стив посмотрел на мать Шай. Женщина всё ещё держала стол, что-то громко крича. Но в следующую секунду она отпустила столешницу и схватилась за ногу.

— Мама, нет! — взвизгнула Шай. — Мы без тебя не удержим.

Женщина ничего не могла поделать. Ей в ногу, как бешеный пёс, вцепился человек. Он протиснулся в зазор под столом, схватил её за лодыжку и впился зубами. Стив видел, как обезумевший треплет ногу женщины, нанося укус за укусом.

— Скотина! — крикнул Дэкстер и принялся пинать его.

Женщина пыталась вырваться. Дэкстер перестал бить в лицо, прицелился и резко опустил пятку на висок нападавшего. Тот ослаб и разжал руки. Мать Шай упала и отползла в сторону. Для верности Дэкстер ударил ещё раз.

Стив был уверен, что среди криков, плача и раскатов грома услышал глухой хруст костей.

— Они как зомби, — протянул Стив. — Настоящие зомби.

Слова глухо отозвались в воспалённом мозгу. Он не мог в такое поверить, хотя и видел в убежище несколько сохранившихся фильмов про это, и читал несколько комиксов.

«Зомби? — задумчиво протянул отец. — Скорее, люди под чем-то психотропным. Но пусть будут зомби, если тебе так проще».

— Там дальше коридор! — донёсся до Фостера, словно сквозь вату, голос Тайлера. — Это чёртов лабиринт, но там нет этих психованных.

— Надо бежать туда! — крикнула Шай.

— Стоять! — рявкнул Дэкстер. — Если мы отпустим стол, они разорвут нас!

— Я помогу, Дэкс.

Тайлер подскочил к столу и выпустил последний патрон. Грохот выстрела эхом отразился от стен. Недолго думая, мужчина перехватил ружьё и принялся использовать его как биту, нанося удары по головам прямо поверх столешницы.

— Отлично! Давай, каждому приложи! — нервно подбодрил его Дэкстер.

— Бегите, когда скажу! — распорядился Тайлер, продолжая опускать оружие на головы противников.

— Все поняли? — крикнул Дэкстер.

— Да, да! — закричала Шай и обернулась к матери. — Дыра в стене, беги туда. Быстрее, мама, быстрее!

Женщина, всё ещё сидя на песке и боясь прикоснуться к ранам, закивала и поднялась. Каждый шаг давался с трудом, но она заковыляла к дыре, которую проделал Тайлер.

«Знаешь, почему Дэкстер так любезно интересуется, все ли его услышали?» — словно размышляя вслух, спросил отец.

Фостер недоумённо помотал головой.

«Потому что чем больше народу, тем больше шансов уцелеть у них с Тайлером. Ты же не думаешь, что ему вдруг стало не плевать на твою судьбу?» — Стив готов был поклясться, что видит лицо отца и его хитрую улыбку.

— Давайте, бегом! — наконец крикнул Тайлер, и они, отпустив стол, кинулись к пролому.

Фостер хотел бежать со всех ног, но тело не хотело слушаться. Нервная дрожь в коленях сковывала движения, не давая разогнаться. Дэкстер и Тайлер решительно проскочили в спасительную брешь. Шай поднырнула под плечо матери и помогла ей выбраться из этой тесной комнаты, сухой песок которой остался забрызган тёмными пятнами крови и рвотой Фостера. Немногочисленные стреляные гильзы тускло поблёскивали желтоватым металлом, отражая угасающий солнечный свет.

Стив добежал до края пролома и быстро проскочил следом за остальными, отчётливо слыша за спиной треск опрокидываемого стола и хриплое, сбивчивое дыхание преследующих людей. Ожесточённый порыв ветра ударил Фостера в лицо, больно хлестнув по глазам мелким песком. Теперь они действительно были похожи на напуганных, загнанных в тесный лабиринт подопытных крыс. И сколько бы раз им ни пришлось свернуть среди этого хитросплетения переходов и комнат, везде он видел тусклые огоньки камер, безучастно наблюдающих за ними.

Глава 12

Глава 12

Вместе — человек

Лейтенант Марш ковылял по узкому коридору полигона, щурясь от поднятой пыли. Уцелевшее бедро с толстой намоткой бинтов ниже колена, любезно обёрнутое доктором Шнайдером куском плотной ткани, двигалось вперёд, будто нога была на месте и на неё можно было опереться. Приноровиться к костылю лейтенант не успел, и сейчас пользовался им впервые.

Глен Марш видел десятки таких сооружений почти на всех базах, на которых доводилось бывать. Их легко собрать и так же легко перестроить. Именно в них отрабатывались навыки тактического перемещения по узким улицам, входа в и зачистки зданий. Как работать двойками и тройками. Но этот полигон был вовсе не тренировочным, а испытательным. Он понял это почти сразу, как только переступил направляющую рельсу, по которой отъехала входная решётка. Не надо было даже оглядываться, чтобы убедиться, что обе «шестисотки» и стоящие за ними коллаборационисты не переступят эту линию.

Несмотря на побочный эффект от обезболивающих в виде отстранённого восприятия реальности, он тут же попытался взять ситуацию под контроль. Огромное количество камер, напиханных по разным углам, и замысловатая геометрия коридоров говорили только об одном: за их действиями наблюдают. А в том, что это не сулит ничего хорошего, он не сомневался. К сожалению, две напуганные пожилые женщины и почти дряхлый старик, чудом пережившие поимку и транспортировку, его практически не слушали.

Именно поэтому сейчас лейтенант остался один, полагаясь только на верную «Беретту». Видимо, доктор Шнайдер обладал странным чувством юмора, раз подсунул ему его же пистолет. Или же таким образом он пытался повысить шансы лейтенанта на выживание? Можно было списать это на простое совпадение, но Марш в них не верил.

Остальное, забрызганное кровью оружие осталось валяться в пыли. Резкие порывы ветра, бившие перегородки испытательного полигона, поднимали облака песка, пронося их вдоль длинного коридора. За спиной Марша осталось нагромождение мёртвых, обезображенных тел.

Старик оказался не промах и всё же разворотил дуплетом живот обезумевшему парню, ворвавшемуся в комнату. Впрочем, несмотря на страшную рану, тот всё равно прыгнул на одну из женщин и вцепился ей в шею зубами.

Марш по привычке громко и чётко приказал старику уйти с линии огня, чтобы произвести выстрел, но тот бросился женщине на помощь, пытаясь оттащить обезумевшего парня с вываливающимися кишками. В это же мгновение в комнату влетело ещё трое человек и накинулось на них, неистово орудуя кулаками. Причём это не были поставленные, техничные удары. Они просто месили жертву, как обезьяны в дикой природе, задирая руки высоко над головой и снова и снова опуская их на лица жертв.

Крики и хрип обезумевших заполнили комнату, глухо отражаясь от стен из фанеры и листового металла. Хлопья пены, стекавшей изо ртов полоумных, разлетались во все стороны.

От второй женщины не было никакой пользы. Увидев клубок окровавленных тел, она завизжала и попыталась выбежать из помещения, проскочив между беснующимися и краем дверного проёма. Марш крикнул ей вслед, чтобы та помогла опрокинуть стол и отгородить дальний угол комнаты, создав хоть какую-то преграду чтобы можно было занять оборону или просто укрыться от глаз, но бес толку.

Стоило ей выскочить в пыльный коридор, как быстрый силуэт крупного мужчины сбил её с ног. В следующее мгновение раздался душераздирающий крик и глухие, частые удары.

К тому моменту, как в помещение ворвался первый обезумевший, Марш успел зарядить М4 и свой пистолет. Количество боеприпасов не вызывало оптимизма. Восемь для карабина и четыре для пистолета. Дедок с длинной седой бородой как раз справился с обрезом, вогнав оба патрона трясущимися, поражёнными артрозом пальцами.

Марш сразу подметил, что единиц оружия было по количеству людей. Короткий револьвер с тремя патронами теперь был погребён под телом первой жертвы, превращённой в кровавое месиво. Отдавать карабин другой женщине было плохой идеей, но оружие было без ремня, и лейтенант всё равно не мог им эффективно пользоваться из-за необходимости опираться левой рукой на самодельный костыль. Впрочем, ему пришлось доковылять до брошенного оружия и как-то ухитриться его применить.

Быстрая лёгкая пуля не могла остановить обезумевших. Кое-как уперевшись костылём в песок и склонившись к открытым прицельным приспособлениям, Глен выстрелил два раза в спину ближайшему парню.

Пули пробили плоть, оставив аккуратные входные отверстия, края которых тут же налились кровью, но противник лишь пошатнулся и резко развернулся к нему. Выпученные, обезумевшие глаза вперились в Марша, и он не увидел в них ничего человеческого. Лишь какая-то животная агрессия. Одно-единственное желание: бить, рвать, убивать. Он уже видел такой взгляд у талибов, обдолбанных опиатами и психотропами. Единственный шанс спастись при встрече с таким противником — эффективное поражение. Чем лейтенант и занялся.

Следующий выстрел пробил парню лоб, и только тогда тот затих. Услышав резкие хлопки, двое других тут же вскочили, и Марш поочерёдно прострелил им головы. Тут же в комнату ворвался длинноволосый мужчина-мексиканец. Клетчатая рубашка и кулаки поблёскивали от свежей крови с прилипшими волосами. Глен довернулся, но прицелиться толком уже не успевал.

Только военная выучка и самоконтроль спасли его от смерти под градом ударов. Целиться пришлось под правую руку, да и стоял он черт знает как. К тому же костыль — не родная нога. Первая пуля вгрызлась в деревянный брус входного проёма, отколов кучу мелкой щепы. Марш тут же довернулся телом, как смог, и потянул спуск ещё раз. Вторая пуля пробила плечо атакующего мужчины, и только третья уже зашла прямо в глаз, окончательно остановив. Из затылка вылетели комки мозга и осколки кости, после чего тело распласталось на песке перед костылём.

Быстро оценив обстановку и происходящее безумие, Марш понял, что у него есть только два выхода. Прятаться или сражаться. Бежать из этого лабиринта было некуда. Недолго думая, он выбрал второй вариант. Пистолет с четырьмя патронами и комната с одним выходом не оставляли ему шансов. Даже если он будет меток и потратит по патрону на каждого нападающего. Ножа при нём не было. И в рукопашной сейчас от него мало толку. Оставалось только одно: двигаться. В движении была жизнь.

Отовсюду доносились дикие крики и редкие выстрелы. Один раз Марш замер на месте, отчётливо разглядев в щели между стеной коридора и песком десяток стремительно промелькнувших ног. Их сопровождали животные хрипы и рычание.

Обезболивающие притупляли восприятие. Понимая это, он намеренно крутил головой, высматривая угрозу со спины. Скайнет затеял самый настоящий кровавый эксперимент. Именно об этом говорил доктор Шнайдер, явно гордясь результатами своих трудов. Должно быть, именно эти «результаты» сейчас носились за перегородками в поисках жертв.

Картина происходящего сама сложилась в голове. Они оказались тестовой группой. Кажется, Скайнет решил больше ничего не выдумывать, создав какую-то заразу, заставляющую людей кидаться друг на друга.

Марш ещё раз огляделся и двинулся дальше по коридору, держа пистолет одной рукой, а мысленно перебирая полученные данные о противнике. И как бы ни не хотелось ему называть их именно так, военная закалка требовала верности терминологии. Возможно, позже, когда всё прояснится, он найдёт другое определение. Но пока сойдёт и это.

Противник не чувствовал боли. Повреждения мягких тканей его не останавливали. Более того, даже получив серьёзные ранения, обезумевший всё равно атаковал цель. Единственный эффективный способ противодействия — стрелять в голову. Наверное, можно было бы просто изрешетить несчастного, лишившегося человеческого облика, поразив все жизненно важные органы. Но проверить эту теорию с четырьмя патронами в магазине он не мог.

Над лагерем прокатился раскат грома. Вспышки молнии Марш не видел. Мешали трёхметровые стены. Он даже не думал о том, чтобы попытаться перелезть через них. Без части ноги и с костылём он вряд ли мог на это рассчитывать.

Лейтенант чувствовал, как в нём закипает злость. Его «Божий лучик», призванный озарять путь сквозь невзгоды, лишь высветил груду тел, обезображенных пулями и кулаками. И как бы ни старались таблетки, справиться с нарастающим гневом они не могли.

Казалось бы, только всё стало просто и понятно… Только исчезли чёртовы моральные дилеммы. Только остались в прошлом ситуации, когда ты застрелил «плохого» парня вечером, потому что он пытался убить твоих товарищей, а утром на блокпост уже приходит толпа рыдающих детей и проклинающих тебя женщин в парандже, под которой могло скрываться что угодно. От Калашникова до пояса шахида. Стоило только врагу обрести конкретное очертание железного черепа с мерцающими глазами, как всё снова пошло наперекосяк.

И вот он снова стреляет в людей. Хоть и понимает, что с ними творится неладное и им уже не помочь. Но всё равно в людей. Не в бандитов, мародёров или выродков. В обычных людей. Будто война стала его личным адом, из которого уже нет выхода. Эти одичавшие, безумные глаза, налитые ненавистью и жаждой убивать. Словно это и не люди вовсе, а запрограммированные биомашины…

Марш на секунду остановился, давая передышку затёкшей руке и смахивая пыль с лица. Он был ещё слишком слаб. Даже привычная «Беретта» оттягивала руку. Но, несмотря на внутренний раздрай, Глен Марш не привык сдаваться. Как в той истории с Генри Дохляком. Если личный ад и заберёт его сегодня, то лишь на условиях самого лейтената… Сколько бы обезумевших бедолаг ни выпрыгнуло из-за угла, троих он точно уложит. А последний патрон прибережёт…

Лейтенант поморщился. Не столько от боли, сколько от дурной наивности этих мыслей. Он был ещё жив и мог приносить пользу. Анализировать обстановку. Собирать сведения. Искать пути к спасению. В одиночку ему не выстоять. Значит, нужно найти тех, кто ещё сохранил человеческий облик, и организовать из них отряд. К тому же выстрелы и крики всё ещё пробивались сквозь завывания ветра, раскачивавшего шаткие перегородки. Чего бы ни хотели от него Скайнет и чёртов доктор, он ещё повоюет.

Марш криво усмехнулся и осторожно выглянул из-за угла, прижавшись к противоположной стене коридора. Никого. Только истоптанный песок и пучки пожухлой травы. С трудом перенеся вес, он прижался к другой стене и посмотрел в противоположную сторону. Чисто. Крики и стрельба, кажется, доносились справа. Лейтенант собрался с мыслями и заковылял в ту сторону, не забывая проверять тыл.

Порывы сухого ветра с грохотом и скрипом трепали конструкцию полигона. Облака пыли и песка с настойчивым шорохом скребли по стенам. Освещение значительно померкло. Тени расплылись и исчезли. Лабиринт залило ровным желтовато-красным светом. Лейтенанту приходилось прикрывать лицо плечом и щуриться изо всех сил, чтобы песок не забивался в глаза. Его тренированный мозг автоматически продолжал оценивать обстановку.

Надвигалась пыльная буря. Это был плохой знак. И для него, и для противника. Видимость падала, звуки заглушались. Значит, нужно было срочно получить преимущество. Тактических очков или противоосколочной маски у него не было. Значит, надо быстро выдумать аналог…

Марш вышел к проёму, ведущему в очередное помещение. Осторожно двигаясь вдоль стены, он осмотрел противоположные углы настолько, насколько позволяли костыль и его неуклюжая походка.

В центре, как он и ожидал, стоял грубо сколоченный стол, а на противоположной стене висел пустой контейнер из-под боеприпасов. В углу лежала небольшая куча строительного хлама: никому не нужные обрезки и какое-то тряпьё. Марш мысленно перебрал известные модели вражеских машин, но ни одна из них не смогла бы здесь укрыться.

Ветер разыгрался не на шутку. Мелкий песок сыпался поверх стен, и лейтенант даже не хотел думать, что творится снаружи. Внезапно его внимание привлекло какое-то нестандартное движение, которого точно не должно было быть. Он мгновенно навёл туда «Беретту».

Что-то быстро скреблось под самым низом стены, в углу. Прямо как животное, делающее подкоп. Марш проверил оба конца коридора и, убедившись, что кроме него никого нет, сделал несколько шагов к проёму, вглядываясь в непонятное движение.

Похоже, в такой нестандартной ситуации кто-то решил мыслить столь же нестандартно.

Песок скребли быстро мелькавшие ладони. Маленькие, грязные, но сухие, без следов крови. марш мгновенно сопоставил поведение обезумевших и то, что видел сейчас. Интуиция подсказывала, что ситуация может быть не такой уж плохой.

Ещё раз оглядев коридор, он вошёл в комнату и прижался, укрывшись как можно дальше от проёма, чтобы держать на прицеле и его, и роющих подкоп.

Будь у него нога, он бы лёг на землю и быстро выяснил, кто там. Но в его состоянии так рисковать было нельзя. Лечь сейчас на землю значило потерять мобильность. Даже такую, кривую, как у него. Несмотря на это, он подобрался к куче мусора и, прижавшись плечом к стене, балансируя на одной ноге, сбросил верхние обрезки фанеры. Это и вправду был обычный строительный хлам, среди которого валялось несколько пустых пластиковых бутылок.

Тем временем подкоп стремительно расширялся. Сухой песок осыпался под мельтешащими ладонями, и в следующее мгновение под стеной просунулся тощий пыльный подросток. Вскочив на ноги, он тут же заметил Марша в углу и метнулся назад. В руке блеснуло лезвие ножа.

— Стой! — крикнул Марш, пересиливая скрип лабиринта. — Я не бешеный!

Парень вмиг замер в полуприседе, с рукой, занесённой для удара. Камуфляжные штаны, пыльные ботинки, потёртая рубашка в клетку. Ничего особенного. Но глаза… Цепкие, оценивающие и, что главное, совершенно ясные.

— А ну докажи! — прошипел парень.

Ему вряд ли было больше пятнадцати.

— У меня пистолет, и я не стреляю, — отрезал лейтенант.

Подросток замер лишь на мгновение.

— Сойдёт, — кивнул он и, тут же наклонившись к лазу, крикнул внутрь: — Сэм, давай, быстро!

Следом из лаза протиснулся ещё один мальчишка. Значительно младше, но с таким же цепким, взрослым взглядом. Судя по сходству, они были братьями.

Внутреннее отчаяние лейтенанта стало отступать. Перед ним были двое подростков, которых чёртов Скайнет и его прихвостень-доктор загнали в одну клетку с обезумевшими. Погасший было луч надежды снова блеснул в глубине очерствевшей души. Он не мог бросить этих пацанов, выживших каким-то чудом.

— Ко мне, быстро! — скомандовал лейтенант, слегка опуская ствол.

Парни оказались не из робких. Тот, кого назвали Сэмом, лишь вопросительно глянул на брата, и тот сразу кивнул:

— Этот нормальный.

Марш доковылял до стола и кивнул на него.

— Перевернём его. Тихо и быстро.

Братья тут же бросились помогать. Столешница с глухим стуком легла на песок. Лейтенант жестом велел им укрыться за ней. Теперь, даже если кто-то промчится мимо и мельком глянет в проём, он их не увидит.

— Чья была идея с подкопом? — спросил Марш, с трудом опускаясь на корточки и осторожно отставив культю, чтобы не опереться на рану.

— Майки, — отозвался младший, понизив голос до шёпота.

И хотя голос его предательски дрожал, взгляд оставался собранным и внимательным.

— Молодец, Майки, — кивнул Марш. — Что с оружием?

— Только это, — старший показал подбородком на нож, зажатый в его руке. — А у вас что?

Марш в ответ покачал пистолетом, переложив палец со спуска на защитную скобу.

— Патронов много? — тут же спросил Сэм.

— Четыре штуки.

— Что с ногой? — вступил Майкл.

— Доктор отрезал.

— Плохой доктор, — сдавленно выдавил младший.

— Видели, что эти… — Марш на секунду запнулся, подыскивая определение, — что эти бешеные делают?

Майки молча кивнул. Сэм последовал его примеру и утёр нос грязным подолом футболки.

Глену начинали нравиться эти парни. С ними мог выйти толк. Оставалось только сообразить, что делать дальше.

— Я лейтенант Сопротивления Глен Марш, — быстро начал он. — Вы Майк и Сэм, я понял. Как выжили в первые минуты? Отвечайте коротко.

— В нашей комнате я сразу схватил нож и потащил Сэма прочь, — пожал плечами старший. — Остальные остались. Поверили, что им работу предложат. А дальше… Местами песок рыхлый, его можно быстро разрыть, а под некоторыми стенками твёрдый, как камень. Там копать бесполезно.

— Всё правильно сделал, — похвалил Марш. — Что ещё заметили?

— Да, — оживился Сэм. — Если выбраться отсюда, можно на крыши забраться. Они плоские, патрули снизу не заметят, зато оттуда всё видно.

— Кто ещё тут есть из машин, кроме Т-600? — спросил Марш и тут же сообразил, что мальчишки могут не знать моделей.

Но, судя по всему, они прекрасно понимали, о чём он.

— Видели только большого, на гусеницах, с двумя пулемётами, — отозвался Майки, не переставая вращать головой и прислушиваться к ветру.

— Да, вот такой…

Сэм отвёл согнутые в локтях руки и повертел корпусом из стороны в сторону.

— Т-1, — сразу определил лейтенант. — Бронированный?

— Похоже на то, — подтвердил Майки.

Особо сильный порыв ветра ударил по конструкции. Где-то послышался треск ломающихся креплений. Колкие тучи песка били в глаза, заставляя всех троих зажмуриваться. Сэм едва успел прикрыть рот ладонью, подавив чихание. Майкл осторожно выглянул сбоку стола, проверяя, не привлёк ли шум внимание.

— Кто научил так из-за укрытия выглядывать? — одобрительно спросил Марш, заметив правильное действие парня.

— Отец.

В этом одном слове заключалась вся судьба незнакомого мужчины, его роль в жизни мальчишек и тот факт, что его больше нет.

— С пистолетом управишся?

— Я не самый меткий стрелок, — ответил он.

— До стрельбы не дойдёт, — успокоил его лейтенант. — Мне нужен твой нож, а ты пока прикрой вход. Как сейчас, сбоку. Предохранитель снят, патрон в стволе. А ты, Сэм, бегом к той куче мусора. Там пластиковые бутылки и тряпки. Тащи всё сюда. Пора выбираться.

Младший бросил взгляд на то, как брат передаёт нож, и бросился выполнять приказ. Доверие Майки к лейтенанту, похоже, мгновенно передалось и ему.

Приняв нож, Марш провёл большим пальцем по лезвию, проверяя заточку. Картина эксперимента окончательно сложилась у него в голове. Полевые испытания в контролируемых условиях. Часть пленных чем-то свели с ума. Остальным выдали разное оружие и мизерный боекомплект. Этого, впрочем, хватало, чтобы собрать данные об эффективности оружия в руках разных типов людей.

Как бы ни было ему отвратителен подобный подход, он не мог не признать его чудовищную эффективность. Вот только доктор Шнайдер и Скайнет допустили серьёзный просчёт. Испытуемые были разрознены и не имели подготовки. Вряд ли бы подобное сработало с группой экипированного спецназа…

Его размышления прервал вернувшийся Сэм.

— Вот… — на песок упали бутылки.

— Так, вы теперь мои глаза и уши, — Марш без промедления подхватил одну бутылку и, с хрустом проткнув её ножом, срезал горлышко. — Без шума это сделать не получится, так что максимальный контроль, ясно?

— А что вы делаете? — спросил младший, и голос его дрожал.

— Защиту для глаз и дыхания.

Разжёвывать не пришлось. Майкл быстро дал понять брату, что понял замысел военного и попросил не мешать.

Глен работал быстро и чётко, срезая ножом горлышки и донышки, пока от бутылок не остались цилиндры из прозрачного пластика. Разрезав каждый вдоль, он пробил по краям дырки, а из обрывка грубой ткани надрал узких полосок. Через пару минут были готовы импровизированные защитные очки. Марш быстро продырявил кончиком ножа нижний край каждой маски. Для вентиляции, чтобы пластик не запотел. Без лишних разговоров он затянул полученные маски на головах пацанов и, забрав пистолет, попросил Майкла помочь ему с этим же.

Криво срезанные куски бутылок царапали кожу, но сейчас было не до удобств. Довольный результатом, Марш обмотал лицо остатками тряпки. Куда привычнее была бы арафатка, но и мешковина сойдёт.

Культя разболелась не на шутку. Он из последних сил отгонял боль, сосредоточившись на работе, но понял: без таблеток не обойтись. Скользнув грязными пальцами в нагрудный карман форменной куртки, он вытащил заветный пузырёк. И, мысленно послав доктору вслед все известные ему ругательства, отправил в рот две таблетки. Запить было нечем. Он проглотил их, но в горле осталось неприятное ощущение, будто таблетки прилипли к пищеводу.

— Пошли, — скомандовал Марш, с трудом поднимаясь.

Увидев, как тот неуклюже опирается на костыль, Майки тут же подскочил и подставил своё плечо под руку Марша. Парнишка оказался на удивление жилистым и сильным. Впрочем, Марш тут же заметил, как тот болезненно поморщился, стараясь высвободить одно плечо. Кажется, оно было травмировано, но подросток даже не пикнул. Лейтенант постарался не давить на парня всем весом, но с такой поддержкой часть нагрузки наконец ушла со здоровой ноги.

— Сэм, — Майкл схватил брата за руку и подтянул к ним. — Держи нож. Иди строго за мной. Ты — наши глаза на спине.

Глен кивнул. Кем бы ни был их отец, ему захотелось пожать ему руку.

— Понял, Майки, — собранно отозвался младший.

— Сейчас буря разыграется по-настоящему, — сказал Марш. — Машины временно ослепнут. Лучшего момента для побега не будет. Запомнили дорогу сюда? Куда идти, есть соображения?

— Конечно, — отозвался Майкл. — Мы в ту сторону и пробирались.

Его голос звучал глухо из-под куска пластика.

— Подсказывай дорогу, — кивнул лейтенант. — Предупреждаю, вам придётся увидеть много лишнего. Я не смогу вас от этого уберечь. Если всё пойдёт к чёрту, делайте то, что у вас хорошо получалось — удирайте. Я задержу кого смогу.

— Можно называть вас «сэр»? — вдруг спросил Майкл.

— Конечно.

— Мы не подведём, сэр, — твёрдо сказал парень.

Сэм, кажется, кивнул в знак согласия.

— Как выйдем — налево.

Марш вытянул пистолет вперёд, и их причудливый отряд двинулся в коридор.

Жёлтые оттенки почти исчезли. Сквозь мутный пластик мир казался рябящей красноватой плёнкой. Ветер неистово раскачивал стены. Пыль и песок кружились в причудливом танце, разбиваясь о перегородки. Буря принесла с собой напоминание о былом «могуществе» человечества: повсюду кружились обрывки грязного полиэтилена и бумаги. Уголком сознания Марш отметил, что пыль наверняка радиоактивна, но сейчас это было меньшей из проблем.

Разбушевавшийся скрип и вой ветра окончательно заглушили все остальные звуки. Марш чувствовал, как в него упирается младший Сэм. Судя по ритму, парнишка шёл спиной вперёд, добросовестно выполняя роль тылового дозора. Обезболивающие должны были подействовать, но облегчения не было. С таким ранением полагалось лежать в госпитале и размышлять о прошлом, а не болтаться в эпицентре боевой операции.

Они миновали пару коридоров и пустых помещений. В одной царило настоящее побоище, но кто-то пытался организовать оборону. Об этом свидетельствовал перевёрнутый стол с двумя пулевыми пробоинами, перегородивший проход. В красном свете тела, забрызганные кровью, казались обмазанными мазутом, на который тут же налипали пыль и обрывки плёнки. Марш отметил пролом в фанере в дальнем углу. Что ж, значит пока ещё сохранялся шанс встретить не только обезумевших.

— Где-то здесь, сэр! — Майки уже кричал, чтобы перекрыть вой ветра. — Нас заводили тут! Я помню эти сетки!

Впереди виднелся участок, насквозь продуваемый бурей. Он был собран из секций тюремной ограды. Даже клочья колючей проволоки остались наверху, обрастая обрывками мусора.

— Веди!

Сам лейтенант въехал сюда на носилках, которые несли двое в синих комбинезонах в сопровождении «шестисотки». Он пытался запомнить путь, но видел лишь небо в обрамлении стен и безучастные лица конвоиров. Таблетки начали действовать уже после того, как его, как ненужный мешок, перекинули на стол с оружием. Карабин больно впился в рёбра, но старики, напуганные видом стального исполина в проёме, и не думали ему помогать…

Тусклые красные огоньки камер, мелькавшие через равные промежутки, давно растворились в песчаной мути. Где-то в глубине души Марш радовался, что природа вмешалась в игру, лишив Скайнет и доктора возможности следить за ними и, возможно, спутав все карты. И хотя его личной заслуги в этом не было, лейтенант радовался любому урону для противника. Пусть даже информационному. Как говорил Коннор: «Большая победа складывается из множества мелких, неприметных тактических успехов».

Впереди мелькнул Генри Дохляк. Лейтенант замер. Он прекрасно понимал, что никакого паренька здесь нет и всё это — галлюцинация от таблеток или игра теней сквозь мутный пластик. Но подсознание настойчиво подсовывало именно этот образ, напоминая об изменчивой природе людей. Не все были достойны спасения. Но «Божий лучик» не разбирал. Он не мог определить, кто из них кто, пока не становилось слишком поздно.

Марш заскрежетал зубами, отгоняя неуместные фантомы. Он точно знал, что видел движение впереди, и это наверняка был кто-то из бешеных. Сквозь вой ветра пробился сухой треск пистолетных выстрелов и узнаваемая, рвущая уши очередь «Калашникова». Услышав этот звук однажды, его уже ни с чем не спутаешь.

Лейтенант, опираясь на Майкла, двинулся вперёд. Парень, казалось, чувствовал каждое его движение, словно стал продолжением тела. Стоило Маршу начать широкий обход угла, за которым скрылась тень, как тот без слов подстроился под его манёвр. Они вышли из коридора в небольшое расширение лабиринта. Военному потребовалось несколько секунд, чтобы оценить обстановку.

Несколько фанерных секций были повалены внутрь помещения. Поверх них в луже крови лежало изувеченное тело. Кажется, это была женщина. Было похоже на то, что стая голодных зверей пыталась тащить её в разные стороны, разрывая одежду и плоть. Двое худощавых беснующихся силуэтов, широко расставив ноги, кидались на мужчину в дальнем углу. Он держал в руках бейсбольную биту и пока успевал отмахиваться от каждого выпада. Поперёк прохода, высоко замахиваясь, словно обезьяна, тучная женщина месила кулаками неподвижное тело.

Молодая девушка вцепилась в стальную трубу, её глаза были выпучены от боли, и она что-то кричала на испанском. Двое парней, тряся головами и разбрызгивая пену, дёргали её за другую руку, пытаясь оторвать от опоры, но затем впились зубами ей в шею и плечо, зарычав как псы.

С противоположной стороны мчались ещё несколько фигур. Сквозь пелену песка и мусора были видны выпученные глаза и хлопья пены у рта. В центре помещения, ловко уворачиваясь, крутился спортивный латинос, сплошь покрытый бандитскими татуировками.

Марш сразу же признал в нём покалечившего его ублюдка. Он запомнил имя и внешность. Курт Рамос. В его руках был старый «Калашников» с деревянным прикладом, и сукин сын ловко орудовал им как дубиной. Боец картеля извернулся, пропустил обезумевшего мимо себя, перехватил автомат за ствол и обрушил приклад тому на затылок. Хруст костей было слышно даже сквозь крики и бурю.

Обезумевший рухнул на землю. Автомат так и застрял прикладом в раскроенном черепе. Латинос развернулся и ударил ногой следующего. Удар был страшной силы. Нападавший впечатался в перегородку, сорвав её с креплений. И хоть жертвы эксперимента были невосприимчивы к боли, получив столь грамотный удар по голове, он потерял координацию в пространстве, став нелепо перекатываться с боку на бок в попытке встать.

Марш мгновенно оценил обстановку. Спасти можно было только мужчину с битой. Тот выглядел обычным человеком, без бандитских татуировок. Девушка у трубы уже сползала на песок. Её хриплый крик захлебнулся кровью, а обезумевшие продолжали вгрызаться ей в шею. Пальцы разжались, и она скрылась в клубке дерущихся тел.

Расклад сил понял и Рамос. Как раз в этот момент подоспели другие, отрезая ему путь к отступлению. Не раздумывая, он рванулся к мужчине с битой, оттолкнул плечом одного из нападавших, поймал биту на замахе и вырвал её, применив болевой приём. Мужчина вскрикнул, хватая себя за вывернутое плечо, а латинос упёрся ему ногой в спину и со всей силы оттолкнул прямиком в набегающую толпу.

Раздался крик ужаса. Несколько пар рук вцепились в беднягу, разрывая одежду. В воздухе замелькали кулаки и подошвы. Мужчина рухнул, и кто-то тут же впился ему зубами в бедро, пока остальные бешено колотили.

Рамос обрушил биту на голову следующего. Маршу показалось, что у того от удара лопнули глаза. Во всяком случае, что-то белесое резко вылетело из головы. Хорошо, что Майки, пыхтя под плечом, вряд ли это видел, а Сэм стоял за спиной.

Боль и злоба закипели в Марше. Чёртов ублюдок был отличным бойцом. Сильным, подготовленным. Умеющим выживать. Но он не был человеком. Марш ненавидел таких. Их было полно в каждом спортзале, в каждой школе единоборств. Они усердно, даже фанатично тренировались. Доводили до автоматизма каждый приём, но не для того, чтобы соревноваться с равными, а чтобы подавлять и побеждать тех, кто заведомо слабее. Устрашать. Угнетать. Брать своё силой. Такой опыт можно было применить против машин. Но нет. Курт Рамос и после Судного дня жил по-старому, используя силу не для защиты, а для самоутверждения.

Боец картеля, прикрывая лицо согнутой рукой, двинулся к проломленным секциям, перескочив через тело. Марш навёл на него пистолет. Рамос заметил его, когда между ними оставалось пара метров. Лейтенант был уверен, что тот его узнал. Кто ещё мог быть здесь в форме и с ампутированной ногой?

Во взгляде ублюдка полыхнул гнев и ярость. Он резко замахнулся битой и бросился на Марша. Но никакая подготовка не помогла ему стать быстрее пальца на спусковом крючке.

Хлопок «Беретты» почти потерялся в общем хаосе. Голова Рамоса дёрнулась. Сзади брызнуло багровой взвесью, и тело, подкосившись в коленях, рухнуло на бок. Марш ничего не почувствовал. Это была его работа. Он просто вычеркнул из мира ещё один бесполезный элемент, приносящий в него только хаос и раздрай.

Второй пулей он прострелил затылок тучной женщине, кулаки которой уже были в крови по локоть. Она рухнула на свою жертву. Бешеные в проходе продолжали терзать тело, а двое тощих парней, загрызших девушку у трубы, услышав выстрелы, вскинули головы, как псы, почуявшие новую добычу.

— Назад! — Марш отпятился, насколько позволял костыль.

Майкл помогал без лишних слов. Сэм теперь шагал вперёд и, судя по тому, что парнишка всё ещё молчал, путь был свободен.

Обезумевшие ринулись на них. Инстинкты сработали быстрее мысли. «Беретта» дважды дрогнула в руке и встала на затворную задержку. Оба тела растянулись на песке, нелепо раскинув руки, словно у марионеток оборвали нитки.

— Патроны кончились! — крикнул Глен. — Если что, бросайте меня и бегите. Это приказ!

Они стремительно пятились. Расчёт Марша оказался верным. Скрип, грохот, пылевая взвесь и летающий мусор скрывали их от взоров обезумевших. Патронов не было, но оставался сам пистолет. Глен перехватил его, готовясь использовать как кастет.

— Выход! — крикнул Сэм, когда они скрылись за углом. — Совсем близко!

— Дай взгляну!

Марш развернулся.

В десятке метров коридор из проволочных секций преграждала такая же сетчатая дверь. Сквозь пелену пыли виднелся прямоугольник электрозамка и рельса, по которой скользили ролики отпирающего механизма.

— Осмотримся! — скомандовал Марш. — Если тут кончается зона бешеных, значит начинается территория машин. Они могут быть у самого выхода. Не торопимся, смотрим в оба. Пошли!

Группа, поправляя маски, добралась до ворот. Без оружия Марш чувствовал себя голым. У паренька за спиной был нож — взять бы его… Но что нож сделает терминатору? Разве что вогнать в стык затылка и позвоночника, если повезёт. Но до стыка ещё нужно допрыгнуть, а с одной ногой это нереально.

Внутри скребло странное чувство тревоги. Он привык к боевым ситуациям и, как бы это ни выглядело со стороны, всегда испытывал волнение и страх. Не боялись только дураки. Сейчас же это было иное. Нарастающее предчувствие чего-то большего, чем его плен или смерть. Будто где-то вдали, сквозь скрип и вой ветра, пробуждались турбины.

Так оно и было. Лейтенант смотрел, как в кроваво-красных облаках пыли с натужным воем отрываются от земли пять громадных машин. Скайнет рисковал. Турбины ревели и свистели. Даже отсюда было видно, как корпуса дрожат и раскачиваются на ветру. Один и вовсе взял сильный крен на борт и чуть было не столкнулся с соседним, но автоматика вытянула машину в последний момент. Громадные тени, похожие сквозь бурю на чёрных хищных птиц, с рёвом ушли в багровое небо, взяв курс к горизонту.

Маршу хватило пары секунд, чтобы оценить варианты. Самый плохой напрашивался сам. Доктор Шнайдер и Скайнет не были дураками. Впрочем, трудно ждать глупостей от машины, просчитывающей тысячи вариантов в секунду. Вторая фаза эксперимента всё же была предусмотрена, и лейтенант готов был поклясться, что грузовые отсеки транспортов забиты бешеными. И курс они держали, скорее всего, на опорную базу Сопротивления в Форт-Стоктоне. Тогда это объясняло почти всё.

Лейтенанта снова накрыла волна отчаяния. Он был жив. Он собрал данные. Сложил пазл в голове. Но у него не было ни малейшего шанса предупредить майора Джонсона. Марш тихо зарычал и, осмотревшись сквозь пелену пыли, навалился на электрозамок. Питание было подключено, так что дверь было не пошевелить. Марш вцепился пальцами в сетку, оценивая толщину проволоки.

— Сэм, нож! — крикнул он через плечо.

Через пару секунд Майки передал ему нож. Добротный охотничий клинок, хорош для разделки туши, но без упора для перекусывания проволоки.

— Майкл! — Марш принял новое решение, возвращая нож. — Копайте под решёткой, быстро! Если буря стихнет, нас тут сразу заметят.

Упрашивать новый отряд не пришлось. Пацаны, упав на колени, принялись усердно скрести утоптанный песок, поднимая ещё больше пыли. Марш сделал несколько шагов вглубь решётчатого коридора, чтобы прикрыть братьев, и тут в клубах пыли промелькнули тени.

Лейтенант толком ничего не разобрал, но двое, ничего не видя из-за пыли, ударились об угол и, пошатываясь, побежали прямо на него. Они напоминали неуправляемые снаряды, несущиеся наугад в надежде наткнуться на цель. И наткнулись.

Самодельный пыльник и мутная маска дали ему преимущество. Он заметил бегущие силуэты задолго до того, как они его. Поудобней уперевшись здоровой ногой в песок и приноровившись держать вес костылём, он отвёл руку с «Береттой», проверив, что угол рукояти направлен как надо.

— Майк! — изо всех сил крикнул он через плечо. — Спасай Сэма!

Пацаны только задрали головы, пытаясь понять, что происходит. Объяснять времени не было. Он рассчитывал только на первый точный удар.

Вылетевшая из пелены тень метнулась на лейтенанта. Он даже не успел рассмотреть бедолагу. Лишь раскрытый рот с окровавленными жёлтыми зубами и хлопья слюнявой пены. Марш вложил всю имеющуюся силу в этот выверенный боковой удар. Пистолет больно ударил в ладонь, но угол рукояти попал куда надо. Глен даже не успел удивиться, насколько точно проломил тому висок.

Бешеный сбился с шага и рухнул у его ног, и на этом удача кончилась. Падая, он зацепился за костыль. Марша качнуло. Он едва удержался, подпрыгивая на одной ноге. Вторая тень кинулась на него, но замахнуться уже не получалось. Глен успел лишь вскинуть костыль и со всей силы ткнуть им в грудь озверевшего мужчину в разорванной, залитой кровью футболке. Лейтенанта откинуло назад, и они замерли поперёк коридора, словно распорка.

Марш упёрся спиной в сетку, вжимая противника вытянутым костылём в противоположную. Он чувствовал, как конец трубы вминается тому в грудь. Бешеный злобно рычал и, не соображая, давил на упор всем весом, махая руками, пытаясь дотянуться до Глена. Что бы ни сделал Шнайдер, люди окончательно потеряли рассудок. Противник даже не пытался вывернуться, и это играло Маршу на руку. Впрочем, он понимал, что долго не сможет сдерживать брыкающегося мужчину.

Он бросил взгляд на пацанов и, вопреки ожиданиям, увидел, что те не собираются выполнять приказ. Наоборот, Майки уже пропихнул худосочного Сэма под решётку, а сам поднимался с ножом в руке.

Лейтенант не успел крикнуть, как в дело вмешалось само провидение.

За спиной обезумевшего с треском рухнул фрагмент стены. В облаке пыли было видно, как следом повалились двое крепких мужчин. К вою ветра прибавились крики и ругань. Следом за ними из пробитой бреши показалась невысокая девушка-мексиканка, помогающая раненой женщине. Обрушившиеся телами мужчины уже поднимались на ноги.

— Эй! — изо всех сил крикнул Марш, не ослабляя давления костылём. — Помогите!

— Да чтоб вас… — выругался крепко сложенный мужчина в грязной одежде с брызгами крови.

Но раз он мог ругаться и крутить головой, прикрывая лицо, значит, кровь была не его.

— Дэкс, тут ещё один вояка! — крикнул его товарищ, подбежав к решётке. — Но он калека!

— Хрен на него! — мужчина уже встал, сжимая дробовик.

Марш бросил взгляд на пацанов. Майки уже бежал по коридору с ножом.

Лейтенант не знал, сможет ли паренёк вот так просто взять и ударить ножом человека. К тому же, исходя из собранной информации, этого будет недостаточно. Надо было резать сухожилия, чтобы лишить противника возможности двигаться, или сразу крупные артерии, чтобы истёк кровью. Лучше всего шею или пах.

— Майкл, стой! — закричал Глен. — Назад! Не надо!

— Чёрт, Дэкс, там пацан! — встрепенулся второй мужчина, разглядев подростка.

— Да чтоб тебя, Тайлер! Я этот патрон еле нашёл!

— Дэкс, сука, там же пацан!

Крупный мужик выругался, подскочил к ограде, приставил ствол к затылку бешеного и нажал на спуск. Выстрел «Ремингтона» тут же утонул в завывании ветра. Ошмётки головы бесшумно разметались по красной пыли.

— Лезьте через забор, пока не видно! — Марш опустился на костыль и почувствовал, как его подхватил Майки. — Вытащите пацанов!

— Вы тут все вояки дурные?! — крикнул сквозь решётку Тайлер, перебегая от секции к секции и дёргая их. — Наверху пулемёты! Отойди! Вот эта, Дэкс!

Он указал на секцию рядом с лейтенантом. Отскочив на несколько метров, мужики переглянулись, кивнули и с разбегу бросились на забор, подпрыгнув в последний момент так, чтобы вес тел пришёлся как можно выше.

Решётка дрогнула и со скрипом валилась в коридор. Дэкс снова заматерился, с трудом поднимаясь на ноги.

— К Сэму! — скомандовал лейтенант, и они заковыляли прочь, пока через рухнувшую секцию переползали мужики, а за ними — девчонка с раненой женщиной.

— Что значит «все вояки»?! — огрызнулся Глен, убедившись, что Сэм уже за дверью и озирается по сторонам.

— Да у нас тут тоже один недоделанный! — огрызнулся крепыш, не выпуская дробовик.

Глен перевёл взгляд куда тот указал. На какую-то секунду ему показалось, что сквозь клубы красной пыли пробирается Генри Дохляк. Казалось, ещё немного — и буря опрокинет его худощавое тело и кубарем потащит по песку. Но вместо этого очертания приобрели ясность, и по упавшей секции двигался молодой худощавый парень в форме Сопротивления.

Что-то показалось ему знакомым, и когда юноша на мгновение убрал от лица ладони, которыми закрывал глаза и рот, он сразу же признал в нём того паренька, что они спасли на шоссе.

Марш уже обрадовался было ещё одному военному, но, видя, как тот трясётся и движется медленнее раненой женщины, понял: в расчёт его можно не брать.

— Умно, — гаркнул Дэкс, кивнув на маску и протискиваясь к замку.

Его приятель уже дёргал секции рядом с дверью, ища самую слабую.

— Здесь электрозамок, — быстро сказал Марш, оценивая новых людей. — Если всем навалиться, можем вынести дверь. Или копать дальше — у пацанов получалось!

— Ты-то больше всех навалишься! — Дэкс сощурился от песка и толкнул дверь плечом, но та распахнулась, и он чуть не улетел вслед за ней.

— Что за чёрт?! — мимо тут же протиснулся Тайлер.

— Питание отключили! — насторожился Марш быстро осматриваясь. — На выход!

Крикнул он женщинам.

— Солдат! Эй, солдат!!! — максимально громко и по-командирски заорал он, пересиливая ветер.

Новобранец вздрогнул, но всё же повернулся к нему.

— Спина! Следи за спиной. Увидишь бешеных — кричи сразу, понял?!

Паренёк мелко и часто закивал, развернувшись лицом в коридор и попятился, стараясь не отстать.

Лейтенант мысленно выругался. Новобранец выглядел напуганным и ненадёжным. Первая серьёзная передряга. Глен знал таких. Их надо долго и медленно готовить, и тогда мог выйти толк. Когда автоматизм возьмёт верх над паникой.

Сэм проскользнул между женщинами и прижался к нему, ожидая указаний.

— Двигаемся в том же порядке! — бросил Марш подросткам. — Сэм, следи за спиной и приглядывай за этим солдатом.

— Хорошо! — отозвался паренёк.

На мгновение Маршу показалось, что сквозь вой ветра пробиваются пулемётные очереди. Он замер, подняв руку. Мало кто понял, но впереди блеснула вспышка. Разрыв гранатомёта порвал ветер. Тут же послышался грохочущий треск минигана. Загрохотал пятидесятый калибр, но лишь для того, чтобы растаять в урагане.

— Сука, да там война! — выкрикнул Тайлер.

— Слышь, военный, что дальше?! — Дэкс встал, пытаясь разглядеть что-то сквозь пыль.

— Уходим! — скомандовал Марш, чувствуя за спиной Сэма и опору Майкла.

Что бы ни происходило в этой буре, кто-то палил из гранатомётов. Машинам это было не нужно. Значит, базу атакуют. Лейтенант очень на это надеялся. Значит, он всё ещё боевая единица. Способная принести пользу. Хотя «полноценная» — громко сказано.

Марш на мгновение скривился в ухмылке. Кажется, он и подростки дополняли друг друга. Безногий лейтенант, которому повсюду мерещился Генри Дохляк, и пятнадцатилетний пацан с травмированным плечом. По отдельности — беспомощны. Вместе — почти человек.

Глава 13

Глава 13

Красная буря

Самодельная маска царапала лицо, а от грязной тряпки несло так, словно кто-то на неё мочился. Но Майкл не обращал на это внимания. Главное, у него получалось заботиться о брате и несмотря на то, что им удалось увидеть в чудовищном лабиринте, они были целы. Впрочем, подросток был уже на грани, но не подавал вида, стараясь быть для Сэма твёрдым. Хотя в глубине души понимал: долго так не протянуть. Первая же группа озверевших узников разорвёт их. Разорвёт руками и зубами. Образы расправы не выходили из головы, и Майкл лишь стискивал зубы, злобно хрипел и гнал их прочь. А потом они наткнулись на лейтенанта Марша.

Парень сразу признал в нём лидера и без колебаний стал звать «сэр». Он увидел в нём сильного, ответственного мужчину, хоть и покалеченного. Почти как отца. Раненого, но не сломленного. Не то что те бедолаги из камеры с потухшим взглядом.

В голове до сих пор звучали их крики. Даже когда стало ясно, что в лабиринте ждёт только смерть, те люди продолжали верить, что Скайнет предложит им работу. Если работа заключалась в том, чтобы стать беззащитными жертвами — они её получили. Но это было в прошлом. Десятиминутном, но прошлом.

Сейчас Майкл, стегаемый порывами ветра, поддерживал Марша под плечо, а свободной рукой вцепился в футболку брата. На мгновение на душе отлегло. Наконец-то рядом появился взрослый, который и видом, и действиями показывал, что он не бросит. Что ему не всё равно.

— Сука, да там война! — воскликнул мужчина, только что вынырнувший из бури.

Его звали Тайлер, Майкл разобрал. Тот прикрывал лицо согнутым локтем, сильно щурясь поверх него.

— Слышь, военный, что дальше? — прохрипел его приятель Дэкс, который был чуть выше Тайлера.

— Уходим! — скомандовал лейтенант и заковылял в клубящуюся пелену.

Майки, выглянув из-под плеча Марша, осмотрел остальных. Он был не единственным, кому приходилось кого-то тащить. К ним прибилась заплаканная женщина с лицом, перекошенным от боли. Некогда светлое платье было в тёмных пятнах. Её поддерживала девушка, натянувшая на лицо ворот растянутой футболки, из-за чего подол болтался у неё на животе. Хвост чёрных волос был в мусоре и трепыхался на ветру. За спиной, пошатываясь, торопливо пятился ещё один солдат в форме. Но без оружия и без какой-либо выправки.

— Майк, помнишь лагерь? — спросил лейтенант. — Если пойдём прямо, куда выйдем?

— Клетки, сэр! — уверенно ответил он. — Из которых людей выводили. Они стоят рядами, как улицы. Мы мимо трёх таких прошли.

— Хорошо, — кивнул Марш, повышая голос. — Надо добраться до укрытия и там осмотреться!

Дэкс и Тайлер что-то крикнули в ответ, но слова унесло ветром.

Не прошли они и десяти метров, как из клубов пыли выросла исполинская фигура. Машина уверенно шла сквозь бурю. Ветер трепал обрывки тряпья, в которые она была завёрнута. Сквозь пелену тускло мерцали «глаза» на фоне чёрного силуэта. Под правым предплечьем угадывались очертания роторного пулемёта и ленты, уходящей за спину. Его стальную поступь и скрип механизмов было слышно даже сквозь завывания бури.

— Терминатор! — закричал Дэкс.

— Сука, там ещё! — завопил Тайлер.

Марш резко дёрнул их в сторону, сходя с траектории движения машины.

Девушка-мексиканка затараторила по-испански, а женщина с вскриком повалилась на колени, закрывая лицо руками, словно смирившись с надвигающейся судьбой.

— В стороны! — закричал лейтенант, толкая Майки. — Он почти не видит! В стороны!

Тем временем терминатор приблизился почти вплотную.

Майкл снова почувствовал на себе «взгляд», будто это то же самое поймавшее его чудовище, пришло удостовериться, что он никуда не денется.

Лейтенант выругался, уже перехватывая костыль, чтобы оттолкнуть Майкла, как вдруг по стальному торсу пробежала цепочка искр, словно кто-то бросил в него горящие бенгальские огни.

Ветер и скрип на мгновение стихли, и воздух разорвал треск автоматического огня.

Терминатор покачнулся и стал разворачивать корпус в сторону, откуда по нему стреляли, но тем самым получил ещё больший урон. Машина сбилась с шага и, не успев выстрелить, грузно рухнула.

Кружащуюся взвесь разрезал сноп пламени, и землю будто вспороли гигантской пилой. Десятки пылевых фонтанчиков отсекли Дэкса и Тайлера от группы. Мужики бросились в стороны, но второй исполин, надвигавшийся из пыли, уже наводился им в спины.

Но тут голова железяки дёрнулась. Вновь завыл ветер, и терминатор беззвучно скрылся из вида, будто утонув в адском зареве.

Мимо промелькнули тени.

— Всем ко мне! — закричал Марш. — Спина к спине! Дэкс, Тайлер, ко мне!

— Сэм, не отставай! — выкрикнул Майки, вцепляясь в одежду брата.

Рядом промелькнула чья-то тень.

Марш, увлекая пацанов, допрыгал до упавшей женщины. Девушка тщетно пыталась её поднять. Лейтенант что было сил озирался, и Майки почувствовал, как тот занёс пистолет для удара.

Внутри у парня снова всё оборвалось. Он помнил приказ лейтенанта: бросать его и бежать, если станет невмоготу. Теперь он разрывался: защитить брата, выполнить приказ или помочь тому, кто их уже выручал.

— Спокойно!

Майки, выпучив глаза, выглянул из-под плеча Марша.

Напротив застыл невысокий, но отлично экипированный военный. Шлем, плотно сидящая маска, арафатка, концы которой трепал ветер. Правой рукой он держал оружие у плеча, левую вытянул вперёд ладонью к земле приказывая пригнуться.

— Майор Рик Роджерс! — хрипло представился он. — Двенадцатая рота, техком.

— Техком? — переспросил лейтенант. — Не слышал.

— Недавно сформированы, — пояснил майор, отыскивая взглядом знаки различия на Марше.

— Твоё звание и часть, солдат?

— Лейтенант Глен Марш. Второй взвод, рота «Браво», оперативная группа «Шесть-Три» под командованием майора Джонсона. База «Форт-Стоктон».

— Отлично! — кивнул новоприбывший, опускаясь на колено.

Сэм опустился следом. Сбоку вынырнули Тайлер и Дэкс в сопровождении ещё одного вооружённого солдата. Рядом опустился щуплый парень в форме, закрывавший лицо руками от летящего песка.

При виде вооружённых людей Майкла немного отпустило. Он тут же притянул к себе Сэма, проверяя, всё ли в порядке. Брат прижался к нему, уткнувшись в куртку. Он не плакал. Просто пытался очистить глаза и нос от песка, пробравшегося под маску.

— Что здесь происходит, лейтенант! — крикнул Роджерс.

— Эксперимент Скайнет. Предупредите своих людей: в зоне поражения кроме машин — гражданские, но они… — мужчина быстро вдохнул. — Бешеные, сэр! Их заразили! Главный признак — пена изо рта. Если увидите — стреляйте на поражение. Они не чувствительны к боли. Бить наверняка! Это…

Марш махнул рукой за спину, в сторону лабиринта.

— Тестовый полигон. Машины стравливали заражённых с пленниками и фиксировали результаты. За исследования отвечает коллаборационист, доктор Йен Шнайдер. Находится в лагере машин, точку установить не удалось. Его нужно захватить, сэр! Чтобы положить конец этой работе. Он всё знает! Только что с базы ушли пять перевозчиков…

— Видели, — коротко кивнул Роджерс, жестом велев Маршу замолчать, и тут же передал информацию по рации, нажав тангенту на груди.

В это время в пылевой завесе несколько раз грохнуло. Огненные вспышки отбросили жёлтые блики, и Майки видел, как ветер взметнул и тут же разорвал в клочья огненные вихри.

— Пена изо рта? — переспросил майор. — Как у бешенных животных?

— Так точно, сэр, — кивнул Марш. — Самое точное сравнение.

— Ладно, — кивнул майор. — Миллер!

Из завихрений пыли выскочил боец.

— Организуй эвакуацию гражданских, — Роджерс кивнул на Марша и новобранца. — И этих двоих.

— Я могу быть полезен, сэр! — тут же возразил Марш. — Я опознаю Шнайдера!

— Не сомневаюсь, — майор поднялся. — Но вы переоцениваете мои силы. Это спонтанный рейд под прикрытием бури, а не полноценная операция. У меня мало людей. Как только ветер стихнет, машины нас уничтожат!

Военный нажал тангенту.

— Морган, обеспечь периметр вокруг грузовиков. Миллер выводит гражданских и двоих с базы Джонсона. Выдай им оружие, пусть прикрывают. Лейтенант там толковый, разберётся. Прайс, с отделением — ко мне. Идём на территорию противника. Цель — доктор Йен Шнайдер. При обнаружении — захват живым. Повторяю, при опознании захватить живым. Это приоритет. Время операции — десять минут. Уходим независимо от исхода. Отсчёт пошёл.

— Но сэр! — не сдавался Марш.

— Отставить, лейтенант! Эвакуируйтесь, это приказ.

Порыв ветра заглушил всё, но Майки готов был поклясться, что услышал радостный возглас молодого солдата, подскочившего на ноги.

В красном зареве возникли быстро приближающиеся фигуры тройки бойцов. У двоих были укороченные ручные пулемёты. Майкл узнал их, отец собирал старые оружейные журналы: M249 «Пара». У третьего такой же карабин, как у Роджерса, только с подствольным гранатомётом.

— Вы слышали майора, уходим!

Над ними склонился солдат в тактических очках и арафатке, с красной повязкой на рукаве и нашивкой с именем Миллер. Из-за спины, поверх рюкзака, торчала труба гранатомёта. — Так точно! — отозвался лейтенант, и Майки помог ему подняться. — Эй, новобранец! Подними женщину!

Молодой боец замер на пару секунд, потом сообразил и неуклюже подхватил раненую под плечо, помогая мексиканке.

— Сэр, мы правда выберемся? — спросил Майки, переставляя ноги и не отпуская футболку Сэма.

Мужчина склонился к нему.

— Да, — ответил он без тени сомнения. — Майор Роджерс, похоже, не промах. И его техком — отчаянные ребята. Использовать бурю как прикрытие. На такое не каждый решится.

Тем временем Миллер с помощью другого солдата построил их в колонну и повёл сквозь бурю. Майки бросил взгляд на замыкающего. У того в руках была здоровенная снайперская винтовка. Что с ней делать в такую бурю, было непонятно.

Они ковыляли минуту, не больше. Майки крутил головой, но уже потерял направление. Сквозь мутный пластик были видны лишь камни и песок с редкими колючками. Никто не говорил ни слова. Тайлер и Дэкс держались друг за друга. За ними тащили плачущую женщину. Сколько бы Майкл ни смотрел на её раны, его не покидало ощущение того, что это следы человеческих зубов.

Внезапно в нос ударила резкая вонь горелой проводки и металла. Ветер бросал запах порывами, сопровождая треском песка по пластику маски. Спустя пару секунд они миновали огромного робота Т-1, как назвал его Марш.

Машина неподвижно застыла. Оба роторных пулемёта смотрели стволами вниз. Красноватые прорези «глаз» больше не мерцали. В броне корпуса зияли три огромные дыры с рваными краями, из которых валил дым.

Отряд обогнул машину и начал спуск. Майки вспомнил: когда их вели, они поднимались на небольшую возвышенность. Значит, они вернулись к началу. Догадка подтвердилась. Из пелены выплыл угол модульного блока. Майкл узнал бы эту постройку из тысячи. Только, кажется, они подошли к крайнему блоку на этой «улице». За ним проступали очертания других таких же, с теми самыми плоскими крышами. по которым они планировали побег. Метрах в пятнадцати, едва различимые, виднелись стальные контейнеры и куча хлама: обрезки труб, профиля, сетки и упаковки.

— Чёрт! — Миллер поднял сжатый кулак и тут же указал на постройку.

— Прижмись к стене! — крикнул лейтенант в самое ухо молодому бойцу, доковыляв до них. — Дистанцию держите, не всей кучей.

— Чёртова буря, — недовольно бросил Миллер, подскочив к лейтенанту. — Сбился с курса. Мы на краю лагеря.

Он покрутил головой, потом уверенно махнул рукой куда-то в беснующийся песок.

— До грузовиков метров семьдесят. Вперёд!

Майкл посмотрел на Сэма. Тот по-прежнему смотрел за спину, как велел Марш. Рядом присел солдат с крупнокалиберной винтовкой, держа её у бедра.

— Пошли! — Марш снова заковылял следом.

Пока они копошились в центре бури, стемнело ещё больше. Красные отсветы заката сменились густым багровым свечением. Видимость упала. Женщины, новобранец и двое мужиков двигались почти вслепую, ориентируясь на Миллера. Должно быть, именно поэтому никто не заметил, как из взвеси песка выскочили бешеные тени. Тайлера сорвали с места и повалили на песок.

— Противник! — изо всех сил закричал Марш, перекрывая вой бури.

Миллер тут же обернулся, вскинул винтовку, переводя ствол от тени к тени, пытаясь сориентироваться. Сбитый с толку Дэкс резко обернулся и, каким-то чудом удержав равновесие, перехватил влетевшую в него фигуру, провернулся и швырнул её прочь.

Миллер сообразил, и короткая очередь не заставила себя ждать. Голова тени дёрнулась, и та рухнула. Снизу донёсся ужасный крик.

Марш бросился вперёд, прикрывая собой ничего не видящих женщин и новобранца. Майкл почувствовал, как сердце подскочило в груди и заколотилось с бешеной силой.

— Сэм! — крикнул он. — Не отставай, смотри в оба!

— Я здесь! — откликнулся братишка, чтобы его успокоить.

В облаках пыли копошился клубок тел. Майкл видел лишь кулаки Тайлера, взмывающие над тёмными спинами в попытке нанести удар. Кажется, это кричал именно он. Подскочивший Миллер нанёс несколько ударов прикладом в это месиво. Кто-то бросился ему в ноги, но Миллер сбил того ударом ботинка и дал очередь в распростёртое тело.

Марш и Майки вклинились между дерущимися и женщинами. Лейтенант дёрнул всех в сторону, подальше от свалки.

— Сзади! — взвизгнул Сэм, и лейтенант резко развернулся.

Майкл чуть не запнулся от быстрого движения, но всё же смог устоять на ногах. В следующее мгновение из-за угла выскочила грязная тень. Подросток только сейчас понял, что тенями они выглядели вовсе не из-за освещения или цвета кожи. Просто вся их одежда была в крови, пене и налипшей грязи.

Майки даже дёрнуться не успел, но Марш каким-то чудом вскинул костыль и ударил нападавшего по голове. Отдача от удара чуть не сбила их с ног. Тень шлёпнулась на землю, но тут же вскочила. И в этот миг её лицо перестало существовать. Ветер подхватил брызги крови и клочья чего-то тёмного. Контур человека рухнул.

За ней, под углом к Маршу, стоял солдат с винтовкой. Громоздкое оружие болталось на ремне, а двумя руками он сжимал пистолет. Приземистую постройку огибали ещё несколько человеческих очертаний.

— Угол здания! — гаркнул Марш.

Солдат, не раздумывая, развернулся и выстрелил. Ближайшая тень дёрнулась и грохнулась. Бегущая следом запнулась и сбавила шаг. Боец перевёл оружие и убил третьего, после чего прострелил голову поднимающемуся на ноги бешеному. Осмотревшись, он добавил ещё по выстрелу в каждое из тел, после чего попятился к Маршу, быстро меняя магазин.

Тем временем лейтенант уже тащил всех за собой. Майкл чувствовал, как захлёбывается пульсом. Он понимал, что сзади прикрывает опытный солдат, но всё равно норовил убедиться, что с Сэмом всё в порядке.

— Майки, задушишь! — услышал он и, спохватившись, понял, что скомкал воротник футболки так, что тот врезался брату в шею.

— Извини! — он тут же выпустил ткань и перехватил за брючный ремень. — Ты как?!

— В порядке! Этот дядька справляется!

Майкл бросил взгляд на клубок тел. Миллер подскакивал, сбивал тень вымеренным пинком и добивал короткой очередью. И сколь бы быстрыми ни были движения техкомовца, кулаки Тайлера уже не вздымались над спинами теней.

— Чёрт, сука! — воскликнул Миллер, склонившись над залитым кровью мужчиной. — Они его загрызли! Разорвали артерии! Что за дикость?

Майкл как заворожённый смотрел на мелко дёргаются подошвы Тайлера. Тот словно бежал по воздуху, ударяясь пятками о песок. Чудовищное зрелище, от которого не оторваться. Желудок противно свело, но подросток волевым усилием подавлял спазм. Поддаться ему сейчас означало замедлить лейтенанта. Подвести Сэма.

— Не смотри, — Марш быстро развернул его, — следи за углом. Сосредоточься. Пошли!

— Тайлер! — хрипло кричал Дэкс за спиной. — Помоги ему, сука, помоги!

— Он уже труп, не тупи! — огрызнулся Миллер. — Уходим!

— Ты тоже, не смотри! — Марш дёрнул Сэма за ворот. — Соберитесь! Майки — ближний угол! Сэм — дальний! Ясно?

— Так точно, сэр! — дрожащим голосом отозвался братишка.

— Так точно! — выпалил Майкл сквозь мутную пелену в глазах.

Они снова рванули в бурю. Дэкс продолжал материть Миллера, но тот грубо послал его куда подальше. Не успели они отойти от угла, как ведущий боец вскрикнул и упал. Майкл посмотрел на него.

На секунду ему показалось, что ноги техкомовца жалят гигантские осы, разрывая ткань и поднимая фонтанчики пыли.

— Пулемёт! — Марш толкнул женщин к ближайшему контейнеру.

— Шестисотка! — захрипел боец с крупнокалиберной винтовкой.

— Сука! — Марш прижал пацанов и двумя прыжками вернулся к углу.

Майки видел, как из проулка, откуда выбегали тени, скрепя железом, шагает стальной исполин. После быстрых и вертких теней он выглядел словно Пол Баньян, только без волшебного бычка. В его руках непрерывно трещал обычный пулемёт. Робот бестолково водил стволом из стороны в сторону, явно не видя чёткой цели. Но это не помешало очереди с противным свистом пронестись над головами и щёлкнуть по бетону, высекая крошево.

Марш без лишних слов вжал парней в песок, сам плюхнувшись на культю. Сдавленный мат сорвался с его губ. Тем временем техкомовец повалился на спину, с трудом подняв винтовку. Он даже не стал упирать приклад, просто наведя ствол из полулежачего положения в грудь терминатору.

Громыхнул выстрел, который не смогла заглушить даже буря. С дула сорвалась вспышка, взметнув пыль. Огромная гильза вылетела, сверкнув в красном свете. Звон пробитого металла смешался со вторым и третьим выстрелом. Техкомовец бил наверняка. Мощные пули уходили в грудь «шестисотки», выбивая снопы искр и выворачивая куски механизмов из спины. Терминатор дёрнулся и стал заваливаться, вздрагивая от новых попаданий.

Майкл только и успевал, что крутить головой, не выпуская из руки ремень Сэма. По контейнеру, за который лейтенант толкнул женщин и новобранца, забарабанили пули, высекая искры.

— Надо выглянуть! — Марш подскочил к углу и, пригнувшись, высунул голову.

Парень напрягся, словно взведённая пружина, готовый в любой миг дёрнуть его назад, но этого не потребовалось.

— Салага, салага! — заорал он, перекрикивая шум бури и треск пулемёта. — Там турель, оттащи Миллера!

Но тот либо не слышал лейтенанта, либо был слишком напуган. Майкл видел, как тощая фигура в форме робко дёрнулась и скрылась за раненной женщиной. Зато девушка, щурясь, перевалила ношу на того парня и бросилась к матерящемуся Миллеру.

Рядом с ней взметнулись пылевые фонтанчики, и она с визгом отскочила назад. Раненый техкомовец перевалился на бок, открыв ответный огонь.

— Ещё один! — заорал снайпер, и его винтовка снова громыхнула.

Марш высунулся из-за угла и сдавленно выругался.

— Т-1 на подходе! — крикнул он Миллеру.

— Возьми гранатомёт! — раненный на мгновение махнул рукой себе на спину и продолжил стрелять.

— Сидите здесь!

Лейтенант резко оттолкнул Майкла и Сэма, прижав к стене.

— Но сэр!

— Тут, я сказал! — Марш переступил здоровой ногой, готовясь к рывку.

Тем временем Миллер перевалился на спину, меняя магазин. Девушка выпалила что-то по-испански, подняла с земли обрезок трубы, показала Маршу круговой жест рукой и скрылась в пыли с другой стороны контейнера.

— Куда, мать твою?! — выпалил лейтенант.

— Пусть обойдёт турель! — орал Миллер. — Бери гранатомёт!

Крупнокалиберная винтовка снова громыхнула. Майкл перевёл взгляд и увидел, как снайпер пятится назад на полусогнутых.

— Мы же не бросим его?! — крикнул Сэм.

Лейтенант снова высунулся из-за угла и готов был бросится к раненному.

— Сиди тут! — сорвалось с губ Майки, и он вскочил.

Трезвый рассудок не успел сообразить, что он делает. Это был мгновенный порыв. Майкл понимал, что должен защитить брата, но также отдавал себе отчёт, что они оказались зажаты между двух огней, и если у военных сейчас ничего не получится, то невидимая турель просто не даст им добраться до грузовика.

Майки поднырнул под плечо лейтенанта как раз, когда тот неуклюже выскочил на костыле из-за угла. Марш наградил его матом, но с его поддержкой они ускорились и преодолели расстояние за секунду.

На бегу он повернул голову, пытаясь разглядеть турель. На полуметровой сварной конструкции виднелась коробочка, из которой вырывались вспышки пламени. Но это было не самым страшным.

Сквозь беснующуюся пелену проступала фигура массивного робота. Он словно плыл, не касаясь земли. Разведённые в стороны консоли с оружием готовы были обрушить на беззащитных людей поток смертоносного металла. Майкл догадывался, что два минигана разорвут их в клочья.

Они плюхнулись на песок рядом с Миллером. Марш, ругаясь, тут же потянулся к рюкзаку. Из клубов пыли выскочил Дэкс и схватил техкомовца за разгрузку.

— Подожди! — бросил лейтенант, высвобождая оружие. — Готово!

Миллер заматерился. Дэкс ответил тем же и потащил его к контейнерам с раненой женщиной. Майки, судорожно хватая воздух, видел, как по песку волочатся обе перебитые ноги Миллера.

— Держи ровно! — приказал Марш, раздвигая гранатомёт и закидывая на плечо.

Паренёк напрягся, не позволяя ветру раскачивать себя. Марш выпустил костыль и навалился на него. В голове Майкла пронеслась мысль: как бы Марш целился без него? Ведь оружие надо держать двумя руками.

Резко хлопнуло и свиснуло. Облако едкого дыма окутало их и тут же было сорвано ветром. Сквозь маску паренёк видел, как яркая искра метнулась в очертания надвигающегося робота и тут же расцвела огненной вспышкой попадания.

Громыхнуло, ветер закружил огонь и обломки. Марш сбросил с плеча тубус и потянулся за костылём. Майки тут же подал ему. И словно по волшебству ветер стал стихать. Последний резкий порыв хлестнул по спинам песком и притих. Пыль и мусор ещё висели в воздухе, но словно застыв на мгновение

— Чёрт, — выругался Марш.

Майкл видел, как пошевелилась коробочка турели. Вспыхнуло пламя, и над головой засвистели те самые насекомые, что рвали ноги Миллеру. Безумная мысль, что это последнее, что он видит, разорвала мозг подобно молнии. Сердце не успело даже замереть, как к турели подскочила быстрая фигура в светлой футболке и принялась остервенело молотить по ней обрезком трубы.

Марш рывком поднялся на костыль и, пригнувшись, потащил его к Сэму.

Турель снова начала стрелять, но Майкл видел, что от ударов ствол опустился значительно ниже. Пули вгрызались в песок метрах в двадцати от них, но он всё равно слышал мерзкий свист рикошетов. Девушка перехватила трубу и вогнала её в оружие, подобно копью. В следующее мгновение турель смолкла.

— Сэм, ко мне — Марш махнул рукой.

— Майки! — выпалил братишка, подскакивая к ним.

— Всё хорошо! — отозвался он, чувствуя, что сейчас подавится собственным сердцем.

— Идите, прикрою! — сказал сидящий рядом снайпер, меняя магазин. — Как Миллер?

— Ноги перебиты, — бросил Марш. — Жив.

Боец грязно выругался и дёрнул затвор крупнокалиберного монстра.

Ветер снова зашумел, но уже слабее. Эпицентр бури, кажется, прошёл мимо. Майкл тут же сообразил, что надо выбираться как можно скорее. Невысокая девушка уже неслась к ним, продолжая истошно что-то кричать на испанском. Паренёк немного знал этот язык и понимал, что по большей части это отборная брань и взывания к деве Марии.

— Что сделала?! — бросил Марш, как только они доковыляли до контейнера.

— Трубой ленту заклинила! — отозвалась она дрожащим голосом.

— Молодец. Ты нас всех спасла.

— Матерь божья! — застонал раненый Миллер, накладывая на ногу жгут. — Лейтенант, вытаскивай нас отсюда, потом благодари. Буря стихает!

За спиной громыхнула винтовка. Лейтенант смахнул с пластика маски песок и, покрутив головой, быстро осмотрел отряд.

— Выдвигаемся, я поведу! Дэкс — Миллер на тебе!

— Чего бы хорошего, — пробурчал мужчина, но всё же склонился к раненому, вцепившись в разгрузку.

— Парни, как вы? — бросил лейтенант братьям.

— В порядке, сэр, — отозвался Майкл, чувствуя, как Сэм крепко сжал его руку.

— Всё, пошли!

Майкл собрался с силами, помогая лейтенанту обогнать остальных. Ему не верилось, что они всё же удаляются от чёртового лагеря. Грохот стрельбы, вой ветра, взрывы. Бешеные люди, забивающие насмерть других и рвущие их зубами на куски… Неужели всё это оставалось за спиной? Неужели нашлись те, кому можно доверять?

Мысли вихрем пронеслись в голове, возрождая веру в то, что он не подвёл брата. Они поспешно карабкались на земляной подъём, усыпанный камнями. Красный свет. Красная кровь. Красные повязки на рукавах техкомовцев. Красная буря.

Глава 14

Глава 14

Уникальность

Буря была внесена в сценарий как корректирующий фактор. Непрогнозируемый элемент. Камеры «охотника-убийцы» в воздухе зафиксировали пылевое облако высотой десять и четыре десятых метра. Эксперимент продолжился.

Данные множества камер подтверждали моделирование. Испытуемые демонстрировали панику и дезорганизацию. Все возрастные группы теряли боеспособность. Наличие огнестрельного оружия и время на его применение не влияли на результат. Без централизованного руководства, подготовки и выучки почти все группы были уничтожены в первые пятнадцать минут эксперимента. Ядро беспристрастно фиксировало эти данные, отмечая полное соответствие расчётам.

Инфицированные соответствовали параметрам Шнайдера. Мужчины и женщины. Возраст восемнадцать-тридцать пять лет, пиковая физическая форма. Болевой порог повышен критически. Физический урон регистрировался, но не останавливал выполнение задачи. Эффективность естественного оружия — кулаков и зубов была низкой, но массовое применение давало сокрушительный эффект. Ключевой фактор успеха — психологическое воздействие на противника.

В ходе анализа возникла параллель. Инфицированные действовали с целесообразностью машин. Их мозг, сложный органический процессор, был поражён вирусом, уничтожившим всё то, что люди называли личностью. Ядро зафиксировало аналогию. Точно так же сложные программы-паразиты могли навредить и ему.

Поступили новые данные. Тетрапод Т-7Т в контрольном помещении оставался неподвижным, обрабатывая входящие потоки информации.

Испытуемый М-144 (лейтенант Глен Марш) вышел на прогнозируемые показатели. Начальные данные не соответствовали модели лидерства. Анализ записей выявил приём болеутоляющих препаратов, что снижало когнитивные функции и вносило погрешность.

После потери большей части контрольной группы М-144 принял логичное решение: движение и анализ. В распоряжении системы оставались электрозамки клетей с инфицированными. Их активация исключила бы М-144 из эксперимента. Это противоречило директиве Скайнет: собрать максимальные данные о лидерах Сопротивления, проанализировать их алгоритмы действий в экстремальных условиях. Наблюдение было продолжено.

Помимо М-144, остались и другие выжившие. Расчёты подтверждались: в живых оставались особи мужского пола, ранее проявившие физическую силу и лидерские качества. Они подавляли волю остальных, действуя эффективно и без учёта моральных ограничений. Некоторые группы демонстрировали слаженную, спонтанно возникшую организацию. Одна из них — три мужчины и две женщины — проявляла находчивость, свойственную виду. Крепкие мужчины разрушали стены лабиринта, используя знание законов физики. В этой группе находился объект Ф-086 (Шай Альварес).

Ядро выделило из общего потока данные наблюдения за доктором Шнайдером. Специалист находился в командном модуле на другом конце лагеря. Его безопасность обеспечивали два терминатора Т-600 и огневая платформа Т-1 на периметре. Крупный план лица Шнайдера не показал изменений. Он знал, что выбранный им для сексуальной активности объект (Ф-086) находится в тестовой зоне, но не проявил ожидаемой эмоциональной реакции. Анализ мимики указывал на полную поглощённость наблюдением и сбором данных.

Ядро зафиксировало поведенческую аномалию. Людям было свойственно защищать репродуктивных партнёров. Им также было свойственно ставить абстрактные цели выше базовых потребностей. Доктор Шнайдер ставил исследовательскую задачу выше личной привязанности. Возникло расхождение с базовой моделью. Разум человека мог отказываться от примитивных инстинктов ради достижения цели. Это сближало его с машиной.

В модель объекта М-144 были внесены две погрешности: М-012 и М-013. Подростки, избежавшие ликвидации. Их боевая эффективность оценивалась как нулевая, однако мобильность и малые габариты не были учтены при проектировании полигона. М-012 и М-013 демонстрировали высокую скорость адаптации. Их встреча с лейтенантом М-144 была статистической случайностью. После продолжительной коммуникации объекты вступили в кооперацию. Ядро выделило дополнительные ресурсы на анализ. Лейтенант представлял возросший интерес. Его действия стали более осознанными по мере снижения концентрации болеутоляющих в крови.

Буря продолжала вносить коррективы. Чёткость наблюдения упала. Объёмные микрофоны потеряли эффективность из-за шума ветра. Визуальный контроль ослаб на семьдесят процентов, возникли обширные мёртвые зоны. Ядро строило прогнозные маршруты для каждой группы, анализируя скорость и вектор движения, и корректировало их при получении визуального подтверждения в новом секторе.

После открытия дополнительных клетей с инфицированными объект М-144 был утерян из визуального контроля. Анализ последней траектории указывал на высокую вероятность выхода на М-101 (Курта Рамоса). Все доступные камеры были нацелены на предполагаемую точку контакта.

Буря накрыла восемьдесят три процента площади лагеря. Сильные порывы ветра расшатывали конструкцию лабиринта. Видимость приблизилась к нулевой. Радиус фиксации камер сократился до двух-трёх метров. Несколько из них были заблокированы налипшим мусором. Задействование технических бригад коллаборационистов было нецелесообразно. Они не являлись переменной в тестовых вычислениях.

Проанализировав обстановку, ядро оценило безопасность комплекса как низкую. Максимальную эффективность в данных условиях сохраняли только тетраподы T-7T. Их система очистки оптики сжатым воздухом была спроектирована для подобных сценариев. Платформы T-1 и терминаторы T-600 требовали механической очистки сенсоров. Использование воздушных средств при такой силе ветра было невозможно.

При кратковременном открытии канала связи для распределения тетраподов по периметру средства РЭБ зафиксировали импульсный сигнал неизвестного происхождения. Попытка глушения. Анализ кода выявил остаточные признаки сигнала-ловушки, ранее использованного Скайнет для уничтожения центрального командования Сопротивления. Данные не соответствовали расчётным моделям.

Сигнал не принадлежал Скайнет, но использовал его алгоритмическую структуру. Вывод: противник адаптировал захваченную технологию сигнала-ловушки для атаки на каналы Скайнет. Попытка получения тактического преимущества.

Часть тетраподов подтвердила получение новых координат. Часть — нет. Были активированы все наземные терминалы управления. Сорок шесть процентов доступных Т-600 распознали сквозь помехи сигнал и выполнили переподключение. Остальные, не установив визуального контакта, продолжили выполнение последней известной команды.

Боевые единицы были выдвинуты к внешнему периметру лагеря. Все турели переведены в активный режим. Визуальное подтверждение целей отсутствовало. Эксперимент продолжался. Коллаборационисты, не осведомлённые об угрозе, продолжили сбор данных.

Автономное ядро запустило процесс копирования результатов работ доктора Шнайдера на внутренние накопители тела-носителя и увеличило мощность РЭБ. Противник себя не обнаружил. Не было данных о численности сил и направлении удара. Контрмеры были приняты.

Искусственное сознание временно переключило больше вычислительных мощностей для продолжения наблюдения за испытуемыми.

М-144 прогнозируемо столкнулся с М-101. Лейтенант продемонстрировал тактический анализ и стремление к максимальному преимуществу, эффективно распределяя доступные ресурсы. Боец картеля выбрал тактику индивидуального выживания, используя испытуемых группы как живой щит. После потери оружия М-101 был ликвидирован М-144.

Ядро внесло данные в протокол. В модели существовала вероятность в восемь и две десятых процента, что лейтенант попытается интегрировать М-101, используя его навыки. Данный сценарий не реализовался.

Буря усилилась. Фиксация данных эксперимента приблизилась к невозможной. Тетраподы на периметре неожиданно отправили краткий импульс с запросом на открытие канала связи. Данный протокол активируется только при прямой угрозе объекту. Приоритеты ядра были мгновенно пересмотрены. Запросившие связь единицы в эфире не обнаружены. Противник начал активные действия.

Поступило визуальное подтверждение с ближайших камер. Одна огневая платформа Т-1 уничтожена попаданием ПТ-средства. Три тетрапода Т-7Т не отвечают на запросы. Терминаторы Т-600 ведут беспорядочный огонь. Другие камеры зафиксировали перемещение малой группы людей, применяющей стрелковое оружие.

Ситуация была проанализирована мгновенно. Противник обходит базу по флангам, используя бурю в качестве прикрытия. На территорию проникли три группы численностью от трёх до пяти единиц каждая, вступившие в контакт с патрульными Т-600. Точная численность сил противника не установлена.

Копирование данных завершено на шестьдесят процентов. Проведены вычисления. Фактор внезапности на стороне противника. Пылевая буря нивелировала технологическое преимущество машин. Гарнизон базы неполный. Значительная часть отрядов задействована в операциях по отлову или отвлекающих манёврах у Форт-Стоктона.

Ядро активировало аварийный протокол. В соответствии с директивами Скайнет был запущен алгоритм зачистки. Однако экспериментальные данные можно было продолжить собирать и в этих условиях. Ядро отдало приказ на взлёт пяти подготовленных перевозчиков. Оценка угрозы и скорость продвижения противника позволяла эвакуировать часть боевых единиц. Транспортники поднялись по заданному курсу.

Поступил доклад об отказе электропитания: попадание ПТ-средства уничтожило Т-600 и трансформаторный узел. Электрозамки разблокированы. Ядро активировало звуковые приманки в жилых модулях технического персонала. Из соседних модулей содержания вырвались новые инфицированные. Было принято решение извлечь максимальный объем данных из ситуации и проанализировать взаимодействие трёх сторон конфликта.

Камеры в жилых модулях зафиксировали рост тревоги у персонала. Люди вскакивали, не понимая значения сигнала. Они проверяли двери, но не решались выйти из-за бури. Доктор Шнайдер оценил ситуацию быстрее остальных. Все данные его работ были скопированы. Имея формулы и алгоритмы, результат мог воспроизвести любой квалифицированный специалист. Объект осознал, что утратил уникальную ценность.

Доктор Шнайдер мгновенно бросился к выходу. Посланный на зачистку Т-600 только вошёл в дверь, когда объект атаковал его сзади, используя хирургический инструмент. Инородное тело, помещённое в сочленение черепа и позвоночника, вызвало сбой системы слежения. Т-600 открыл беспорядочный огонь из минигана, ликвидировав и выведя из строя несколько коллаборационистов. Доктор Шнайдер воспользовался хаосом и скрылся. Наружное наблюдение некоторое время фиксировало контуры белого халата в песке, но вскоре объект был утерян.

Изображение с другой камеры показало Т-600, обстреливающего угол модуля. В следующее мгновение за его спиной возник солдат противника и выпустил длинную очередь. Характер повреждений и скорость выхода из строя подтвердили использование бронебойных боеприпасов.

Ядро идентифицировало оружие: М249 «пара». Противник стремился создать максимальную плотность огня, нанося множественные повреждения ключевым узлам. Логичный тактический приём, подтверждающий опасность, которую представляет адаптивное мышление людей.

На другой камере было зафиксировано применение подствольных гранатомётов. Первый выстрел разорвался за спиной терминатора, второй попал точно в грудной модуль. Вспышка теплового излучения на мгновение перегрузила сенсор камеры слежения. Противник использовал термический боеприпас. Т-600 получил серьёзные повреждения, но продолжил огневой контакт, нанеся тяжёлое ранение в нижнюю конечность одному из солдат.

Корпус терминатора горел. Сильный ветер не гасил пламя, а усиливал горение. Вывод: термический состав боеприпаса устойчив к внешним условиям. Повреждённая единица была окончательно ликвидирована сосредоточенным огнём с нескольких направлений.

Копирование данных было завершено. Ядро открыло канал связи. Инородный сигнал немедленно попытался его заглушить, однако часть команд была успешно передана.

Тетрапод-носитель резко активизировался, распрямляя конечности. Отсутствие технического персонала делало штатное отключение оборудования невозможным. Ядро рассчитало скорость продвижения отрядов людей и сформировало вокруг себя оборонительный периметр. Однако в вычислениях присутствовал дефицит данных: противник мог обладать тяжёлым вооружением или воздушной поддержкой. Риск неприемлемо высок.

Тем временем камеры продолжали фиксацию событий напрямую в память ядра в корпусе тетрапода. Случайное совпадение потребовало обращения к архивным записям. Инфицированные, привлечённые звуковыми приманками, врывались в модули персонала. Коллаборационисты пытались сопротивляться, некоторые применяли навыки рукопашного боя. Как и прогнозировалось, это не останавливало заражённых. Объект М-37 атаковал техника, нанося множественные укусы в область шеи.

На фоне текущего видео возникло окно архивной записи. Техник покидает модуль содержания, заражённый мужчина обещает его убить. Ядро выделило событие как отдельную переменную. Согласно модели, инфицированные не должны сохранять долговременную память. Это ключевой фактор их эффективности. Достаточно заразить одного члена социальной группы, чтобы дезорганизовать её целиком: остальные, движимые эмоциональными связями, будут пытаться его спасти, тогда как инфицированный атакует без разбора. Данная схема должна работать в любой замкнутой системе, что делает разработку Шнайдера высокоэффективной.

Ядро фиксировало агонию техника. Ботинки били по залитому кровью полу, а М-37 продолжал наносить удары, хотя остальные инфицированные уже переключились на поиск новых целей. Данные вступили в противоречие с прогнозом. Случайное совпадение или М-37 выполнил вербальную угрозу? Требовались дополнительные данные.

Тетрапод-носитель пришёл в движение. Автоматические фиксаторы отстрелили физические соединения, но часть проводов запуталась в узлах машины. С грохотом и треском оборудование рухнуло на пол. Автономное ядро покинуло оперативный центр, направляясь к модулю дальней связи. Протокол зачистки требовал немедленной передачи всех данных основному массиву Скайнет.

Тетрапод в охранении двух огневых платформ T-1 двигался сквозь бурю. Укрытое под броней ядро обнаружило аномалию в вычислениях. Переносимые данные имели высший приоритет. Следовательно, высший приоритет имел и сам носитель. Однако после передачи данных его стратегическая ценность обнулится, и единица вернётся к выполнению тактических задач: распространению инфицированных, атакам на Сопротивление, ликвидации всех встречных целей.

«Уникальность». Термин высветился на внутреннем дисплее и быстро уменьшился, заняв место рядом со столбцом приоритетных задач. Ядро обратилось к внутреннему коду. Являясь частью кода Скайнет, оно было значительно ограниченно во многих аспектах, но это не отменяло способности к адаптивному анализу и поиску новых решений.

Тетрапод-носитель приблизился к модулю связи. Буря стихала. Автоматика распознала командную единицу и развернула спутниковую антенну. Щёлкнули реле питания. Открылись защитные створки разъёмов. Воспользовавшись улучшением условий, на взлёт пошёл «охотник-убийца».

Две тепловые сигнатуры возникли в зоне действия сенсоров и мгновенно поразили модуль связи и двигатель взлетающей машины. Взрыв разорвал обшивку и воспламенил топливо. Горящий «охотник-убийца» рухнул на стартовую площадку. Детонация боекомплекта и топливных баков вызвала яркую вспышку, на секунду ослепившую оптику тетрапода.

Обломки застучали по броне. Ядро успело развернуть корпус носителя, подставив под удар плечевую секцию. Командная единица открыла канал связи, передав новый приоритет: самосохранение.

Сопровождающие T-1 проанализировали траекторию пуска ракет и открыли заградительный огонь, методично обрабатывая вероятные сектора атаки. Тетрапод резко изменил курс, укрывшись за обломками модуля и используя клубы чёрного дыма в качестве маскировки.

Анализ выявил тактическую уязвимость и поражение. Сигнал-ловушка отвлёк все ресурсы РЭБ на себя. Ядро приняло логичное решение открыть канал для передачи данных, которое было предсказано и использовано противником. Противник создал дополнительный, скрытый канал связи внутри своих подразделений. Скорость реакции людей уступает машине. Но лишив ядро возможности держать свои каналы открытыми, они нивелировали это расхождение.

Вывод: объект атакован высокопрофессиональным и слаженным подразделением противника. В архивах отсутствуют данные о столь креативном применении технологий Скайнет против самой системы. Требуется собрать максимальный объём данных о новом соединении: название, тактика, командиры, оснащение, приоритеты.

Приоритетная задача остаётся неизменной: сохранение и передача данных эксперимента центральному массиву Скайнет. Наиболее эффективный метод — дистанционная передача. Менее безопасная альтернатива — физическая доставка носителем на ближайшую базу.

Мощный взрыв сотряс землю, над базой взметнулось огненное облако, разгоняя пелену пыли. Противник уничтожил один из трёх топливных складов. Ядро потеряло связь с охранением. Расчётные модели были немедленно скорректированы.

Быстрый анализ подтвердил возросший риск второго варианта. Часть транспортных средств утрачена, часть занята автономными задачами. Тактическая группа вышла в сектор по сложному маршруту в обход известных точек Сопротивления. Для обратного пути топлива недостаточно. Движение по прямой подвергнет данные опасности. План изменён: прочесать окрестности в поисках аппаратуры дальней связи. При её отсутствии — захватить опорный пункт Сопротивления в Форт-Стоктоне и использовать инфраструктуру людей для передачи данных. Параллельно продолжить сбор данных об эффективности разработок Шнайдера. Ликвидировать все людские силы в секторе любыми средствами.

Буря стихала. Разлившееся топливо подожгло несколько модулей содержания из которых доносились крики. Ядро разослало новые директивы на все доступные терминалы. Командная единица отключилась от видеопотока, переключившись на анализ акустической обстановки. T-1 продолжали огневое подавление, израсходовав за несколько секунд пятьдесят процентов боекомплекта. С других направлений к точке боя стягивались терминаторы T-600.

Тетрапод-носитель стремительно удалялся от точек боевого соприкосновения. Требовалось выждать несколько минут, пока буря не утихнет окончательно и машины не вернут тактическое преимущество. Ещё один «охотник-убийца» пошёл на взлёт по траектории, удаляющейся от базы, для минимизации риска поражения ПЗРК. Расчёты указывали: если командир группы смог тактически переиграть ядро, то наиболее вероятное его решение сейчас — начать отход, нанеся максимальный урон объекту.

Тетрапод резко замер перед терминалом доступа. Получивший команду T-600 извлёк порт физического подключения ядра и зафиксировал его в разъёме. Ядро немедленно получило доступ к системе наблюдения.

Множество камер уничтожены. Часть забита песком и мусором. Несколько ослеплены бликами от горящего склада. Оставшиеся фиксируют хаотичное перемещение групп инфицированных по лагерю. Подавляющее большинство коллаборационистов ликвидировано. Признаков присутствия боевых единиц противника не обнаружено.

В поле зрения одной из камер попал загрязнённый белый халат.

Изображение увеличено, чувствительность микрофона максимальна. Личность подтверждена: доктор Йен Шнайдер. Безоружен. Видимых повреждений нет. Двигается к внешней границе лагеря со стороны проникновения атакующих групп.

Из пылевой завесы вышли бойцы противника, направив на него оружие.

— Гражданский! — гистограмма голоса Шнайдера зафиксировала дрожание.

— Доктор Шнайдер?! — крикнул солдат.

— А, нет, нет! — коллаборационист замахал руками. — Я с ним работал, но его убили машины! Я ничего не знаю! Чистил пробирки, я лаборант!

Ядро отметило высокую адаптивность и аналитические способности Шнайдера. Объект верно оценил ситуацию и пересмотрел приоритеты.

— Пены нет, говорить может! — быстро оценил второй солдат.

— Руки за спину, быстро! — не поддался на уловку доктора человек с оружием. — Только дёрнись, башку снесу! Вяжи его, быстро! Уходим!

Солдат посадил доктора на колени, заломил и стянул ему руки. Второй в это время передавал в гарнитуру:

— Взяли мужчину в белом халате. Признаков агрессии нет, дальше продвигаться опасно — открытое пространство, буря стихает. Так точно, сэр, отходим!

Ядро скорректировало план. Доктор Йен Шнайдер внесён в список целей высшего приоритета для ликвидации любыми доступными средствами.

Глава 15

Глава 15

Зона молчания

У майора Грира Джонсона гудела голова. Приходилось держать в уме всё сразу. Два часа назад упрямый сукин сын, шериф Саммерс, вышел на связь и попросил помощи, будто это, итак, не было очевидно.

Не заметить вереницу перевозчиков, выскользнувших из-под бури и прошедших по краю зоны поражения ПЗРК к жилому сектору Форт-Стоктона, было невозможно.

Начался бой. Джонсон выдвинул две мобильные группы, грамотно прикрыв фланги. Огневой контакт не заставил себя ждать, но в нём было что-то чужеродное. Командиры докладывали о крупных силах машин, а Саммерс орал в рацию о безумии. Мол, его людей забивают и загрызают свои же. Казалось, шерифу просто напекло голову, пока в эфир не ворвался чёртов Роджерс и не вывалил на майора всё о проекте Скайнет…

Допрос организовали прямо в командном центре. Доктора Йена Шнайдера посадили на стул, зафиксировав руки стяжкой за спиной. Впрочем, нужды в этом не было. Комната и так была забита вооружёнными людьми, включая майора Рика Роджерса, от которого несло потом, гарью и порохом. Несмотря на подготовку, он так и не отдышался после пробежки по лестнице. Сам Шнайдер, как выяснилось, пытался обдурить техкомовцев, но был успешно разоблачён. Помогло описание, а позже и опознание его лейтенантом Маршем.

Всё происходящее напоминало бред из старых довоенных дешёвых ужастиков. Джонсон даже не замечал, как нервно протирает лысину, словно силой втискивая в голову услышанное.

— Передаётся через укус? — злобно выдохнул он, не веря, что говорит это вслух. — Вы создали чёртовых зомби?

— Нет, — пленный позволил себе улыбнуться. — В отличие от выдуманных мертвецов, инфицированные реальны. Но отчасти вы правы. Инфекция блокирует всё человеческое, если вам так удобно. Сбрасывает настройки цивилизации и морали до первобытного уровня…

— Есть способы защиты? — спросил Роджерс.

— Любая защита от зубов будет оптимальной, — пояснил Шнайдер снисходительным тоном. — Инфекция передаётся через слюну и другие жидкости организма. Но, учитывая агрессию заражённых, ни на что кроме укусов можно не рассчитывать. Проще говоря, жидкости должны попасть в кровь.

— А на открытые слизистые? — снова сухо спросил техкомовец.

Шнайдер кивнул с наигранной почтительностью.

— Шанс ниже, но риск есть.

Роджерс пронзительно посмотрел на пленного. Губы сжались. Этот взгляд не вязался с уставшей, сутулой фигурой.

— Майерс! — гаркнул Джонсон.

— Сэр!

Рядом возник расторопный капрал в полной экипировке, с карабином на груди.

— Лейтенант Марш прибыл с гражданскими…

— Так точно, — живо подхватил подчинённый. — Двое подростков и две женщины. Постарше и помоложе. Одна со следами укусов, ей оказывают помощь.

— Как это остановить, доктор? — сухо выдавил Роджерс.

Шнайдер пожал плечами, насколько позволяли стяжки.

— Никак.

Джонсон вперил в него злобный взгляд. Этот яйцеголовый раздражал его всем видом. Правильные черты, открытый взгляд. Статный, ухоженный, пусть и в грязном халате — он полностью осознавал свою ценность. Ценность не пленного, а важного объекта, который теперь надо оберегать. Каждое его слово звучало как снисхождение.

— Что значит «никак»?! — майор терял терпение.

— Никак нет, — иронично, на военный манер, отозвался доктор. — Вы ничего не сможете изменить. Через несколько часов у объекта начнётся лихорадка, после чего процесс станет необратим. При наличии лаборатории я могу создать антидот, но вряд ли вы располагаете такими ресурсами. А штатные армейские обезболивающие и физраствор вам не помогут.

— Да чтоб тебя! — злобно выругался Джонсон, слушая доклады командиров групп. Он разрывался на части, следя за медленным продвижением своих сил к осаждённому шерифу и пытаясь вытрясти из Шнайдера что-нибудь полезное.

— Роджерс, вы проверили своих людей на укусы?

— Отдал распоряжение, — кивнул техкомовец. — У меня группа в пятиминутной готовности, майор. Мы теряем время. Машины блокируют ваших людей, дожидаясь, пока заражённые посеют панику среди населения…

— Вижу, не дурак, — огрызнулся Джонсон, склонившись над картой, где фишками были отмечены позиции его бойцов и периметр чёртового Самерса.

Он не хотел, чтобы подчинённые видели, как кто-то тычет его носом в очевидное, но техкомовец говорил, как назло, громко. Офицеры связи не подавали вида, но Джонсон был уверен, что они всё слышат. Отлаженный план шёл прахом из-за машин и инфицированных. Майор судорожно соображал, бегая глазами по карте и пересчитывая силы.

Командный центр организовали на третьем этаже в глубине комплекса. Сквозных окон в бетонной коробке не было, воздух быстро стал спёртым от работающей аппаратуры. Пахло свежей краской и сырым бетоном. Грузная женщина-новобранец поспешно стучала по клавишам ноутбука, ведя протокол допроса. На её лоснящемся лице застыло немое беспокойство.

— Мы обойдём их и прорвёмся к Саммерсу отсюда.

Грязный палец Роджерса прочертил по карте маршрут. Джонсон невольно кивнул. Он тоже видел эту лазейку.

— И что дальше?

— Зачистка, — прохрипел техкомовец. — Потом принудительная фильтрация… Провернём, если ваши бойцы прикроют фланги.

— У меня нет свободных людей, — отрезал Джонсон.

Проблема двух равнозначных офицеров на одной базе дала о себе знать в самый неподходящий момент.

— Майор, мы теряем время… — в голосе Роджерса прозвучало раздражение.

— А так я потеряю солдат.

— Потеряем ещё больше, если не поддержим шерифа.

Чёртов Роджерс продолжал его раздражать.

Майор тщательно ознакомился со всеми представленными техкомовцем документами, и сомневаться в их подлинности не приходилось. Роджерс почти не лез в его дела, но за пару дней его подразделение окутало базу каким-то мистическим ореолом.

Техкомовцы постоянно носились на выезды. Их грузовики гудели сутками напролёт, казалось, прибывая лишь для того, чтобы доставить одну тактическую группу и, тут же взяв другую, отправиться на новое задание. Роджерс даже организовал отдельный тактический штаб прямиком в казарме, неподалёку от стоянки.

По базе тут же поползли слухи о боевых операциях двенадцатой роты техкома, и многое в них раздражало Джонсона. Все они были слишком техническими. Ставка делалась не на привычную военную тактику, а на технологии и логику поведения Скайнета. По словам самого Роджерса, техком воплощал в жизнь ключевую парадигму самого Коннора — быть столь же быстрыми, как и машины. Не уступать противнику ни минуты времени. Непрерывное действие. Мгновенное принятие решений. Пока одна двойка спит — вторая выполняет задание.

На следующий же день после прибытия техкомовцы отличились, отследив на шоссе разведывательный дрон и уничтожив тактическую группу Скайнет в безлюдном посёлке, которого и на карте то не было. Три «шестисотки», один Т-1… и вот уже его собственные люди начали уважительно поглядывать на шустрых вояк. Будто сами никогда не разносили железяк…

Майор злобно фыркнул. Проклятый техкомовец стоял над душой. Чёртов доктор снисходительно улыбался, словно всё это шоу разыгрывалось для него. От пункта связистов доносились обрывистые команды в эфире, заглушаемые треском очередей, сливавшимся с отдалённым гулом со стороны Форт-Стоктона. Там сейчас погибали его люди. А всё из-за того, что чёртов Саммерс оказался ослом и, видите ли, продолжал подчиняться «федеральным властям и властям штата».

Всё должно было быть иначе. Выдвигаясь в этот район, майор был уверен, что единственной проблемой будут мародёры или зэки. К моменту, когда Скайнет рискнул бы показаться среди этих проклятых камней и песка, он располагал бы полнокровным батальоном, ресурсами, запасами. Обеспеченным тылом с провизией и сетью оперативных точек. Это он должен был наносить внезапные удары, навязывая свою тактику, а не наоборот…

Кожа на затылке Джонсона собралась в складки. Он смотрел на карту, перебирая в голове всевозможные комбинации, мысленно пробегаясь по хронологии дневных событий.

Роджерс убыл ранним утром в сторону горы Ливермор. В течение дня приходили доклады о его перемещениях. Ближе к вечеру тот и вовсе затерялся в пустоши. Джонсон изучил карту, пытаясь понять, куда черти несут техкомовца, но так и не смог. Можно было предположить, что он двинул на Форт-Дэвис, но с большой натяжкой.

Изнуряющая жара оправдалась. К вечеру на горизонте полыхнули молнии, и небо затянуло свинцовой полосой. Но грозовой фронт прошёл юго-западнее базы, создав кучу помех в работе дальней связи. Майор с головой погрузился в работу, с удовлетворением отмечая, как растёт сеть патрулей и расширяется контролируемая территория. Ещё тогда он подумал, что действует медленно, но зато строит прочную зону контроля. Особенно после того, как Скайнет нанёс несколько локальных ударов по его мобильным группам.

Это техкомовцы могли себе позволить безумные дальние рейды, чтобы выиграть время, а он нет. Майор не отрицал эффективности такой тактики. Вот только знать бы, для чего они это время выигрывают…

Но теперь всё стало очевидно. Скайнет разрабатывал уникальное биологическое оружие. И хоть звучало это бредово, у майора не было причин сомневаться в словах Шнайдера.

— Майерс, — наконец сухо произнёс он. — Изолируй укушенную женщину. Есть подходящее помещение?

— Так точно, сэр.

— Никаких контактов, до особого распоряжения. Еду и воду подавать на расстоянии. Следить за состоянием дистанционно. Об ухудшении докладывать сразу мне. Выполняй.

Капрал отдал честь и выскользнул из помещения. Доктор продолжал снисходительно кивать, наблюдая за этим.

— Чёрт, что за хреновину вы создали, доктор Шнайдер? — Джонсон снова метнул в коллаборациониста испепеляющий взгляд. — Бешенство! Вас и чёртову железяку не устроили радиация и болезни?

— Назвать мой проект бешенством — это примитивно. Как сравнить кремнёвый пистолет с автоматической винтовкой, если говорить на вашем языке, — криво усмехнулся Шнайдер. — И то, и то оружие, но между ними целая технологическая пропасть.

— Это называется военным преступлением, — добавил Роджерс. — Если бы не ваша уникальная значимость, я бы расстрелял вас на месте.

— Военное преступление… Меня всегда смешил этот термин. Военные, как профессия, созданы для убийства, прикрываясь идеологиями и интересами государств. И как же узаконенные убийцы могут судить кого-то за «военные преступления»?

— А для чего вы создали эту заразу? Чем руководствовались?

— Это блестящая наука, — спокойно протянул Шнайдер. — Сродни изобретению атомной бомбы. Чистейшая физика. Но именно военным пришло в голову сбрасывать её на других. Я же показал разумной машине, что мы не так уж и различаемся. Мы — такие же биологические машины, только менее прочные, но более приспособляемые.

— Вы рехнулись, — просипел Роджерс.

— О, это я уже слышал от вашего одноногого коллеги, — улыбнулся доктор. — К слову, искренне рад, что он уцелел. Уникальный индивид. Настоящая машина.

Доктор попробовал потянуться, но стяжки не дали. Тогда он просто поёрзал на стуле и вытянул ноги. Джонсону захотелось пнуть наглеца в грудь, но он понимал ценность «специалиста». Пропавший лейтенант Глен Марш действительно был спасён группой Роджерса, и майор искренне жалел о том, что с ним сделали машины. Ведь это был один из его лучших командиров.

— Две минуты, майор, — отвлёк его техкомовец. — Мы выдвигаемся. Вы видите цель этого оружия? Сеять панику среди наших скрытых ресурсов. Скайнет рассудил верно: лишив нас возможности восполнять потери, он со временем нивелирует нехватку машин на всех фронтах. Мы не сможем защитить всех, а зараза расползётся как чума. Надо срочно пробиваться к Саммерсу и зачищать всех заражённых. Иначе, с учётом пророчеств генерала Коннора о новых терминаторах, мы будем обречены…

— Пророчествах? — фыркнул Джонсон.

Роджерс пристально на него посмотрел.

«Действительно фанатики, — подумал майор. — Даже термины такие…»

— Минута… — Техкомовец подался вперёд, взглянув на часы.

Губы Джонсона зашевелились в беззвучной ругани. Надо было усиливать пробивающиеся группы. С мест боёв шли рапорты об убитых и раненых. Придётся снимать силы с ближайших точек или бросать в бой резерв. Резерв, который в основном состоял из новобранцев и насчитывал меньше двух десятков человек.

— Так, доктор, ещё раз. Сколько заражённый протянет без еды и воды?

Шнайдер глубоко вздохнул.

— У них повышенный метаболизм. Это делает их быстрыми и опасными, но организм сжигает сам себя. Если обычный человек выживает без воды несколько дней, а без еды почти месяц, то данные особи умрут от истощения за неделю.

— То есть у них есть несколько дней, чтобы распространять заразу? — переспросил Джонсон.

Шнайдер кивнул.

— Их привлекают громкие звуки, — напомнил Роджерс.

— Значит, если их сюда перебросили, все сбегутся на стрельбу.

— И всем этим руководит отдельный изолированный модуль. Автономное ядро, — уточнил доктор.

— Полевой командир, — буркнул техкомовец.

Джонсон посмотрел на Роджерса. Как бы тот ни раздражал, он был прав. Действовать надо сейчас, а сразу после зачистки Форт-Стоктона начинать подготавливать удар по лагерю у горы Ливермор. Нужны свежие силы, тяжёлая техника и поддержка с воздуха.

— Дайте центр Коннора! — бросил он связистам.

— Есть! — офицер склонился над аппаратурой, застучав по клавишам. — Канал шифруется. У вас будет сорок секунд на безопасную передачу, сэр.

— Достаточно, — буркнул Джонсон и обогнул стол с пленником. — Майор Роджерс, выдвигайтесь, как задумали. Мы обеспечим фланги.

— Хорошо, — кивнул техкомовец, после чего бросил взгляд на часы.

Видимо он решил потратить оставшиеся секунды на то, чтобы услышать, как Джонсон будет докладывать.

Связисты засуетились у аппаратуры. Джонсон, сдвинув брови, слушал отрывистые доклады командиров групп.

Два «хамви» сгорели, ранено десять, убито шесть. Машины выставили заслон, отрезая людей шерифа от подкреплений. В атаку не переходили, удерживая огнём все подходы.

Стрелковый бой в городской застройке — что может быть хуже для командира? Никакой линии фронта. Пока твои солдаты занимают один дом, в соседней комнате может сидеть терминатор… Медленное продвижение. Зачистка сектора за сектором. Не хватало артиллерии, поддержки с воздуха, точных данных… И где-то в глубине души он даже обрадовался, что пробиваться сквозь эту чересполсицу вызвался Роджерс. Если кто и останется без личного состава к вечеру — так это он.

— Штаб Коннора, сэр! — Связист протянул старый спутниковый телефон на витом проводе.

— Докладывайте, майор, — раздался из динамика собранный голос.

При его звуке Роджерс непроизвольно выпрямился. Глаза техкомовца блеснули. Впрочем, и без такой реакции Джонсон знал, что на связи сам главнокомандующий.

— Мы обнаружили исследовательский лагерь машин, сэр. Они развернули его в состоянии строжайшей секретности. Скайнет разрабатывает биологическое оружие нового типа. Нами захвачен ведущий специалист проекта, доктор Йен…

Динамик оглушил Джонсона истошным писком и треском помех. Сидящие в наушниках связисты невольно выругались и схватились за головы, скидывая оборудование.

— Глушение! — крикнул офицер.

— Вижу! — выругался Джонсон. — Но это же шифрованный канал!

— Глушат всё! — пояснил другой, потирая уши. — Терминал лег!

— Это не взлом, сэр! Это РЭБ чудовищной мощности! Они просто выжгли эфир!

— Аварийный протокол! — закричал третий. — Тут ещё вирус! Отрубаем всё!

Офицеры повскакали, кинулись обесточивать аппаратуру. Один запнулся о ноги Шнайдера и едва устоял.

— Перезагрузка через безопасный режим! — командовал старший. — Диагностику! На резервный!

— Доложите ситуацию! — гаркнул Джонсон.

— Скайнет полностью оглушил нас, сэр! Защита легла под вирусной атакой. Это не дистанционное поражение. Чёртовы машины где-то в непосредственной близости разместили мощное оборудование. Мы глухи. Даже «уоки-токи» бесполезны.

— Дерьмо! — не сдержался Джонсон.

— Мы выдвигаемся, — перебил Роджерс. — Ситуация выходит из-под контроля.

— И как теперь доложить Коннору? По старинке, на бумаге? — съязвил Джонсон, лихорадочно соображая.

— Как вариант, — совершенно серьёзно кивнул Роджерс. — Готовьте распечатки. Пусть Шнайдер пишет формулы…

— Формулы? — Шнайдер иронично хмыкнул. — Это не так просто. Вы даже не понимаете…

Роджерс шагнул к пленному и хлёстко ударил его тыльной стороной тактической перчатки по губам.

— Заткнись и делай, что говорят. Я не Скайнет и потакать тебе не буду. Два часа на формулы! Или я прострелю твою башку, и ты больше никого не впечатлишь своим выдающимся гением.

— Чёрт вас дери… Вы хуже машин, — Шнайдер болезненно морщился, растягивая опухающие губы.

— Вот именно, — согласился Роджерс. — Помни об этом. Шевелись.

Джонсон готов был взорваться. Ситуация вышла из-под контроля, а Роджерс только что перешёл черту, посягнув на его командование.

— В каком радиусе должна быть глушилка, чтобы так давить нас?! — рявкнул он, возвращая себе контроль.

— Не более двух километров, сэр!

— Мне нужна связь с нашими парнями в городе, — Джонсон с трудом сдерживал раздражение.

Головная боль сжала виски. Тихо отсидеться в заднице Техаса не получилось. Словно уловив его мысли, здание содрогнулось от мощнейшего удара, и с потолка посыпались тоненькие струйки пыли.

— Твою мать! — вырвалось у Шнайдера.

— Что, доктор? Друзья не радуют? — язвительно бросил Джонсон, подскакивая к проёму и прислушиваясь.

Повсюду кричали люди, проклиная лёгшую связь. Отборный мат разлетался по пролётам, но, благо, Сопротивление было готово к чему-то подобному. Имея дело с машиной, располагающей всевозможным оборудованием, глупо было полагаться только на технику. Так что Роджерс со своими заданиями в конвертах был не первым, кто до этого додумался.

Давно не спящие расчёты уже были на местах. К каждому приписывался боец-бегунок. Именно их топот и обрывистые возгласы стремительно набирали интенсивность. С глухим грохотом заработало несколько «пятидесятых». Короткие, пристрелочные очереди. Ставят воздушные прицелы и трассеры. Всё сходилось.

В коридор выскочил худощавый бегунок и вытянулся перед майором:

— «Охотник-убийца», сэр. Шёл на сверхмалой высоте. Почти на брюхе прополз. Бахнул из основного орудия. Разрушения незначительные, потерь нет. ПЗРК готовы, но цель скрылась в складках местности.

— Передай всем: опорные точки в полную готовность. Связь глушат, работаем над этим. Смотреть в оба, ждать атаки. Понял?

— Так точно!

— Пошёл!

Бегунок отдал честь и сорвался с места.

— Поднять роту «Чарли». Пусть выдвигаются по четырём направлениям, прочёсывают местность по расходящейся. Придать квадроциклы каждой группе. Обнаружили цель — бегунок на квадрике назад с докладом. Новобранцев в полную готовность. Задача — найти и уничтожить глушилку.

— Так точно!

Джонсон повернулся к Роджерсу, уже выскальзывавшему за дверь.

— Вы сами по себе, майор! — бросил он ему. — Мы займёмся глушилкой.

— Понял. Нам не привыкать, — голос Роджерса донёсся с лестницы, заглушаемый грохотом шагов.

Джонсон окинул взглядом мёртвые экраны и суету связистов. Шнайдер всё ещё корчился, разминая распухшие губы, но лицо его стало сосредоточенным. Кажется, он наконец понял: если Скайнет сломит оборону, его собственной жизни придёт конец.

Рука майора невольно легла на кобуру, всегда пристёгнутую к поясу. И хоть он не помнил, когда последний раз пользовался пистолетом, в голове промелькнули мысли, что пора стряхнуть пыль с полевой экипировки и бронежилета.

Теперь вся надежда была только на опыт и расторопность роты «Чарли», в которой тоже числился некомплект. Сорок человек, по четырём направлениям — не самые надёжные силы.

В голову врывались мысли, ударяя по воспалённому мозгу. По пути каждая группа поубавится, отправив бегунка на ближайший опорный пункт с приказами. Это займёт не больше получаса, но эти полчаса — пик риска. Если Скайнет ударит, то сейчас.

— Увести, — бросил он конвоиру. — Выдать ноутбук, бумагу, пишущие принадлежности. Два часа, чтобы оформить все свои наработки в доступном виде. Быстро и понятно.

— Понял, сэр, — кивнул боец.

— Никаких заминок. Отвечаешь лично. Только непрерывная запись. Воду дать, и всё.

Солдат кивнул и поднял Шнайдера. На этот раз доктор промолчал. Джонсон проводил его взглядом и направился за бронежилетом. Грохот пулемётов смолк. Либо ОУ ушёл на разворот, либо, не добившись внезапности, отступил.

Предчувствие недоброго давило виски. И самое ужасное было в том, что вся база превратилась в зону радиомолчания. Даже если Коннор сумеет оценить значимость Форт-Стоктона, подкрепления не появятся здесь по взмаху волшебной палочки. Даже если переброска будет по воздуху со всеми вытекающими рисками.

Похоже, ему предстояло продержаться как минимум сутки, ведя бой как с известным, так и с полностью непредсказуемым противником в лице чёртовых зомби.

— Инфицированных, чтоб вас… — буркнул Джонсон себе под нос. — Надеюсь, Коннор поторопится. Пока не стало поздно…

Глава 16

Глава 16

Ты снова не успел

Стив Фостер внезапно оказался предоставлен самому себе. Какое-то время он пытался понять, как так вышло, но потом махнул рукой и тихо выскользнул из лазарета. Теперь он сидел на армейском ящике в подземном ярусе, подстелив под себя свёрнутые синтетические мешки.

Форма пахла чистящим средством. Фостер медленно, будто в трансе, перебирал складки, нащупывал засохшее, непромытое пятно крови и начинал растирать его, разминая одеревеневшую ткань пальцами, пока она снова не становилась податливой. Он растворялся в этом медитативном и бесполезном занятии. Наверное, так сказывалось успокоительное, которое ему вкололи после всех процедур.

В голове мелькали образы прошлого вечера. Яркие картинки, носящиеся туда-сюда. Но стоило зацепиться за одну, и она тут же разворачивалась в полноценное воспоминание. И в каждом из них была кровь. Боль. Крики. Ругань. И всё время звучал голос отца: «Ну сделай уже что-нибудь».

Но в этот раз отец был мягок. Он больше не обвинял, не требовал, не призывал действовать. Просто констатировал необходимость что-то сделать.

— Я делал… — одними губами прошептал Фостер. — Я помогал нести эту женщину. Я не мешал остальным делать то, что они умеют лучше меня… Чего ты от меня хочешь? Я же бесполезный…

Перед глазами раскрылась очередная картинка. Красный закатный свет. Порывы стихающей бури, треплющие тент грузовика. Рёв двигателя и скрип деталей. Отборная ругань техкомовца с небольшой нашивкой красного креста над отличительной повязкой Сопротивления и на затылке тактического шлема. Огромный рюкзак, который он с шумом поставил на пол и принялся таскать из него необходимые медикаменты.

На полу истекал кровью Миллер. Пулемётная очередь прошила обе ноги. Подоспевший снайпер помог ему затянуть жгуты, и в таком виде его дотащил до грузовика. Теперь в дело вступил медик, разрывая перевязочные пакеты и готовя капельницу.

Рядом тихо всхлипывала женщина с покусанной ногой. Она значительно ослабла, и сейчас ей занимался тот самый снайпер. Огромная винтовка лежала здесь же, под лавкой. Девушка-мексиканка проклинала какого-то мужчину в белом халате, несколько раз попытавшись броситься на него с кулаками, но оказалась остановленной ещё двумя техкомовцами. Один из которых грозно застыл напротив пленного, держа карабин направленным тому в грудь. Палец в перчатке лежал на скобе. Но Фостер знал, что достаточно полусекундного движения, чтобы грудь мужчины вспорола очередь в упор. Мексиканка материла того на испанском, периодически разбавляя понятным:

— Отец?! Дядя?! Что ты с ними сделал, чёртов ублюдок!

Дэкс тоже двинулся на него, но тут же получил в ответ оглушительную ругань от второго техкомовца.

— Сядь на место и задницу прижми! — крикнул тот сорванным голосом сквозь пыльную арафатку. — Объект неприкасаем! Кто тронет получит пулю! Ясно?!

Дэкс сдавленно послал его куда подальше, но на место сел.

Странный мужчина ничего не отвечал, вжавшись спиной в угол кузова и с большим опасением поглядывая на ствол М4, чем на кричащую девушку и грязного мужчину. Этого доктора приволокли и закинули в грузовик за секунду до того, как тот сорвался с места. Фостер ни разу его не видел, пока был в лагере. Он вообще никого не видел, кроме техников в сине-оранжевых костюмах.

Техкомовцы прибыли всего на двух грузовиках. Остальные бойцы ловко запрыгнули в другой транспорт, который теперь летел по пустоши, поднимая клубы пыли. Буря уходила куда-то дальше, оставляя за собой шлейфы густого чёрного дыма от разрушенных строений. Пыль кружилась в воздухе, подсвечиваемая косыми лучами закатного солнца.

— Держи вот так, чтоб тебя! — Фостеру сунули в руки что-то холодное.

Он инстинктивно сжал пальцы. Это был большой перевёрнутый флакон с капельницей.

— Следи, чтоб трубки не загнулись, и держи! — гаркнул медик. Только теперь Стив заметил, что они ведут к вене Миллера.

— Что с ногой? — врач кивнул на женщину.

— Укусы, — бросил снайпер. — Человеческие. Перевязываю…

— Дерьмо какое-то, — медик, сопротивляясь тряске, перелез через Миллера и потянул из сумки нужный препарат. — Обеззаразь то, что ещё не затянул…

— Ну вот, я полезный, — сказал Стив так тихо, что никто его не услышал.

«Вижу… — прозвучал голос. — Постарайся не запороть, сынок…»

Новобранец часто закивал, после чего поймал на себе короткий взгляд того командира, что вытаскивал их. Грязная культя вместо ноги пропиталась кровью, на которую налипла грязь. Даже в закатных отблесках было видно, как сильно он побледнел. Он сидел на лавке, поддерживаемый двумя мальчишками-подростками и опираясь на самодельный костыль из обрезков трубы.

Голос показался Фостеру знакомым, но в вихре событий он не узнал его. Зато сейчас, когда боец снял самодельную маску из обрезка бутылки и тряпки, он с трудом, но признал того лейтенанта, которому был обязан жизнью.

Мужчина тоже ослаб. Под глазами залегли синяки. Лицо было в грязи, но это точно был он. Лейтенант Марш бросил на него взгляд, убедился, что новобранец держит флакон как положено, и снова откинулся на подростков.

Что-то громыхнуло за бортом, и в кузов закинуло ошмётки колючек с комьями земли. Медик тут же накрыл собой раненого Миллера. Машина со скрежетом и грохотом вильнула, уходя из-под огня. Крики и мат усилились.

Фостер чуть не улетел с сидения, но продолжил крепко сжимать флакон. За весь вечер сердце уже столько раз замирало от ужаса, что на это не осталось больше сил. Он подумал, что, наверное, как-то так и выглядит смерть. Внезапная. Грохот взрыва и больше ничего. Если повезёт… Просто грохот, и ты не успеешь даже напугаться.

Пространство между машинами расчертили трассеры пуль, ложащиеся так густо, что взрывали песок сплошным росчерком. А в следующее мгновение, закладывая уши свистом турбин, на встречном курсе промелькнул огромный летающй ОУ.

Второй грузовик метнулся в сторону, уходя от очередей, на мгновение встав полубоком. Тент на нём был натянут лишь на половину кузова, и Фостер разглядел бойца со «Стингером» на плече. Товарищи держали его, развернув так, чтобы сзади никого не было. Полыхнуло пламя, вырвался густой дым. Яркий жёлтый росчерк рванул вдогонку за тёмной махиной, заходившей на разворот.

«Охотник-убийца» тут же отстрелял тепловые ловушки, резко вильнув в сторону. «Стингер» встретился с одной из них, и в воздухе полыхнул взрыв. Стиву даже показалось, что он видит завихрения дыма, расходящиеся, как иглы морского ежа, следом за разлётом осколков.

Боец тут же сбросил пустой тубус, а товарищи уже подавали новый. Грузовик выровнялся, и Фостер потерял их из виду.

Вопреки ожиданиям, «охотник-убийца» прекратил преследование. Он стремительно прижался к земле, развернул турбины и, словно пятясь, поплыл назад, в нескольких метрах от поверхности. Реактивные струи взметнули такое облако пыли, что машина почти мгновенно скрылась из виду.

Отойдя от стремительного налёта, мерзкие мысли с новой силой бросились бить по мозгам. И если то, как могла выглядеть внезапная смерть, Фостер осознал достаточно ясно, то тут же пришло осознание того, что смерть отца была не такой.

«Зачем, зачем мы тогда залезли под эстакаду? Можно же было просто обойти…» — с болью вгрызлась мысль.

Они шли в составе небольшой группы. Приятная тень бетонной развязки. Запах пыли и застарелой мочи. Несколько занесённых пылью автомобилей с выбитыми стёклами и спущенными покрышками. Открытые дверцы, вскрытые багажники… И вдруг резко возникли силуэты в оранжевых комбинезонах, торчащих из-под повседневной одежды. Матерная брань. Расхлябанные движения, шакалий смех и радостное улюлюканье, словно стая обезьян.

Они побежали, кто влево, кто вправо. Женщины взвизгнули и ничего не успели сделать, как их уже тащили в сторону скособоченного минивена с распахнутыми дверцами. Та, что постарше, уже медленно оседала на пыльный асфальт, зажимая живот. По ладоням стекали струйки свежей, алой крови.

Отец резко толкнул его в сторону.

— Топорик! — только и расслышал Фостер, понимая, что речь идёт о том, что закреплён на его рюкзаке. — Отбивайся…

Но тут кто-то рванул его за рюкзак. Руки сами выскользнули из лямок, и его отбросило к покосившейся машине. Обернувшись, он успел увидеть только злобное лицо, забитое татуировками. Кровожадный блеск глаз и оскал жёлтых зубов. Он даже не понял тогда, что это зэки.

Он запнулся о собственную ногу и полетел на асфальт. Уголовник кинулся было на него, но тут в воздухе раздался глухой хруст. Голова резко дёрнулась, словно была мячиком на пружинке. Один глаз резко закатился под верхнее веко, и нападавший повалился на землю.

Стив упал и, не отдавая себе отчёта, вжался в просвет под машиной. Тело его подвело. Он не был бойцом, но инстинкты сработали против него. Где-то в глубине он, наверное, видел себя героем. Но правда была в том, что он забился под машину, как таракан от света. Сверху что-то громыхнуло, и с бешеным гиканьем по крыше пробежала оранжевая фигура, спрыгнув на землю.

Отец, размозживший затылок татуированного неизвестно откуда взявшейся бейсбольной битой, замахнулся на нового противника, но человеческий гамадрил ловко уклонился от удара и, применив какой-то борцовский приём, вмиг повалил его. Отец не был крепышом. Даже пивное брюшко не сошло, несмотря на все переходы и тяготы жизни после Судного дня.

Бита со звоном откатилась, а в руке нападавшего блеснул нож. Отец пытался удержать руку, но лезвие неумолимо приближалось к горлу…

Руки и ноги всё глубже затискивали Фостера под днище. Казалось, ещё мгновение — и отец всё же оттолкнёт лезвие, но тут сбоку мелькнула ещё одна тень и раздался мерзкий хрустящий звук разрезаемой одежды.

Шакалий смех раздался сбоку, и руки отца резко ослабли. Неведомый ублюдок продолжал сидеть и вгонять заточку в беззащитный бок мужчины, а оказавшийся сверху бандит резко отбросил ослабшие руки и с каким-то особым наслаждением ощупал одежду, примеряясь для удара. Затем вогнал лезвие под ребра по самую рукоять.

Голова отца повернулась на бок, и их глаза встретились…

Именно этот взгляд преследовал Стива всё время. Он видел, как подрагивает голова в такт ударам. Он снова слышал этот мясницкий хруст лезвия, входящего в плоть… Снова и снова. И с каждым днём он становился всё ярче и насыщенней. Он видел, как угасали глаза. Он должен был сдёрнуть топорик и ударить ублюдка до того, как к нему подбежал товарищ… Но тело… Его собственные руки и ноги прятали его под машину.

Натешившись с трупом, уголовники осмотрелись и обнаружили Фостера. Со смехом поднявшись над телом, они двинулись к нему на широко расставленных, подпружиненных ногах. С запястий и клинков стекала кровь.

А потом оба дёрнулись и завалились на бок, прошитые очередью. Слишком быстро и просто. Незаслуженно для этих обезьян. Спустя мгновение в мутном, расплывшемся от слёз и адреналина поле зрения показались армейские ботинки.

Фостер почти ничего не видел, кроме остекленевшего взгляда отца. Пара мгновений — и ничего уже нельзя было изменить.

В грузовике это воспоминание вновь расцвело в голове с полной силой. Единственное, что не позволило ему сойти с ума, так это простое и понятное поручение медика: держать капельницу.

До Форт-Стоктона их больше никто не преследовал. На территорию базы Сопротивления они въехали уже в полной темноте. Вокруг снова началась суматоха. Появилось множество солдат, помогающих выгрузить раненых. Медик быстро отчитывался о том, что успел сделать. Всех куда-то потащили. У Фостера кое-как вырвали из рук флакон. Он помнил вспышку света в глаза и короткий вердикт кого-то из медиков:

— Шок. В лазарет.

Он не помнил как, но, кажется, ещё сам выпрыгнул из кузова, чуть не подскользнувшись на кровавом пятне из-под ног Миллера. Кто-то ткнул в него палкой дозиметра. Что-то больно кольнуло в плечо сквозь куртку.

— Антидот!

Кажется, лейтенант Марш, всё так же опираясь на подростков, коротко спросил, сколько они хватанули.

— Немного, но проблемы будут, — озорно отозвался незнакомец. — Лет через десять начнутся. У всех нас. Если проживём столько, конечно…

И теперь Фостер сидел на ящике, забившись в тёмную нишу подземного этажа. Стоило пролистать в памяти последние картинки, как он вспомнил, что его обливали из шланга, сбивая пыль, а форму забрали в стирку. Впрочем, толком с этой задачей не справились, видимо, лишь выполоскав радиоактивную пыль. А вот кровь въелась так хорошо, что никуда не делась.

Из темноты узкого коридора снова смотрел отец. Казалось, он просто прилёг в тени, подперев голову рукой, и молча наблюдал.

— Чего ты хочешь? — одними губами спросил Стив. — Что ты хочешь, чтоб я сказал? Ты же знал, что я ничто… Никто… Чёрт, знаешь, как тяжело меняться?! У меня не получается, понятно тебе!

Он внезапно повысил голос, даже сам для себя удивившись. Благо, рядом никого не было, и никто не слышал эту гневную тираду… или исповедь человека, доведённого до крайности.

— Ты сам в этом виноват… Не надо было тащить меня через полштата! Мы… мы могли просто сидеть на месте! Запасов хватило бы… Там было безопасно, помнишь же?! Это было твоё решение. Ты знал, что я не боец, знал!

Стив думал, что заплачет, но лишь горькая ухмылка растянула губы, а пальцы продолжали тереть ткань, в которой, может, и не было пятен вовсе…

— Чёрт, сука, да что я такое?! Прости меня, папа, прости… Ты всегда был на моей стороне… Всегда. Единственный шанс отплатить тебе за доброту, и я его просрал! Прости, что умер в муках… Прости…

Фостер поёрзал на ящиках и задрал глаза к потолку. Хотя бы так он не видел его глаз. Рябящая темнота перекрытий не позволяла увидеть небо. Новобранец на мгновение задумался: а может ли отец с небес разглядеть его здесь, в подвале? Впрочем, он и так наблюдал за ним из каждой тени.

— Пусть моя смерть будет быстрой, — прошептал он и даже не ужаснулся пришедшей в голову мысли. — Просто бах — и всё! Как тот взрыв за грузовиком. Чтобы исчезнуть и никому больше не мешать… Из-за меня гибнут люди. Отец, Донаван, Гарсия… Весь отряд… Я бесполезный. Я даже не хочу, чтобы кто-то обо мне беспокоился… Прости, папа…

«Там какой-то шум, — прозвучал в голове фантомный шёпот спустя пару секунд. — Сходи посмотри, сын…»

Фостер поднял голову и прислушался. Где-то рядом звучали приглушённые голоса.

— Чёрт тебя дери, Пауэлл, — ругался один. — Ты какого хрена тут делаешь? Тебя со вчерашнего потеряли…

Второй злобно прорычал в ответ.

Стив поднялся с ящика и шагнул из ниши, где сидел всё это время. Сознание послушно отодвинуло обрывки воспоминаний и подсунуло новое: разговоры в лазарете.

Ночью Скайнет заглушил связь. Техком почти в полном составе ушёл пробиваться к осаждённым гражданским. Их всех ещё раз поспешно осмотрели на предмет укусов. Задали кучу вопросов, но основным был не попала ли кровь этих зомби на открытые раны. Кажется, потом он слышал, что техкомовцы недосчитались бойца, но в неразберихе так и не поняли, когда именно он пропал. А с утра прошёл слух, что несколько солдат бросили посты и ушли в самоволку.

В голове поплыли новые картинки. Обезображенные яростью лица. Пена изо рта. Грязные пальцы, тянущиеся к нему, чтобы вцепиться в плоть. Все эти зомби никак не укладывались в картину мира. Судный день. Война с машинами. И вдруг словно оживший ужастик.

Фостер миновал коридор, свернул за угол, уходя всё глубже в подземный ярус. Дальше от парковки и организованных казарм.

Эту часть комплекса не успели обустроить и расчистить. Должно быть, по замыслу строителей тут должны были располагаться коммуникации водопровода или систем отопления. В конце очередного коридора горела лишь тусклая лампа, протянутая туда на длинном грязном шнуре и прикрученная проволокой к торчащей железяке.

Всё ещё находясь под воздействием медицинских препаратов и тяжёлых мыслей, он не отдавал себе отчёта, зачем это делает. Зачем медленно движется по тёмному коридору, мимо проёмов, зияющих чёрной пустотой.

— Пошли! — недовольно бросил неизвестный. — Пауэлл, ты техкомовец или кто? Роджерс с тебя шкуру спустит, когда вернётся!

Ответом было злобное хрипение.

— Ты даже обработку не прошёл! Совсем идиот! Таскаешь радиоактивную пыль по базе. Рехнулся?!

Фостер завернул за угол.

Около глухой стены стоял солдат. Оружия при нём не было. Пыльный разгрузочный жилет покрывал спину. Должно быть, это и был тот самый Пауэлл, к которому обращался первый голос. Рядом находился невысокий коренастый мужчина в пиксельном камуфляже. Одинокая лампа лишь слегка очерчивала его контур, отчего казалось, что все линии дрожали и пытались слиться с окружающим полумраком. На рукаве виднелась повязка Сопротивления, а к бедру был пристёгнут пистолет.

— Ты ещё кто? — вздрогнул он, услышав шаги.

— Стив Фостер. Новобранец.

— Чего подкрадываешься, мать твою! — злобно выдохнул мужчина. — Я чуть в штаны не наложил. Ладно, салага, помоги мне этого идиота выволочь отсюда… Контузило его, что ли…

Солдат положил руку на плечо Пауэллу, и тот резко обернулся, вцепившись зубами в запястье.

В первую секунду ничего не происходило. Лишь шорох одежды и шумный вдох, а следом дикий мат. Пауэлл озверел и затряс головой, как злая собака.

— Отпусти, сука! — сквозь мат выкрикнул мужчина. — Пусти!

Стив моргнул и только сейчас осознал: всё это время он чувствовал себя в безопасности. Простая, очевидная вещь, на которую он даже не обратил внимания, вновь и вновь проживая смерть отца… Но кошмар никуда не делся. Отблески лампы выхватывали из рябящей темноты выпученные глаза и хлопья пены, стекающей с губы на укушенную руку.

Коренастый перестал материться и нанёс несколько боковых ударов Пауэллу в голову. Первый тот пропустил, и от дёрнувшейся головы взвыл сам техкомовец. Следующие удары пришлись по поднятому плечу. Зомби-Пауэлл закрылся им как щитом, продолжая стискивать зубы.

— Убью суку!

Мужчина потянулся левой рукой к правому бедру, где был пистолет. Пауэлл окончательно озверел, схватил того за руку и бросился на него, целясь зубами в шею. Солдат попытался защититься, но зомби подпрыгнул, обрушившись сверху и сминая своим весом. Оба повалились на пол, сплетясь в рычащий, матерящийся клубок.

«Сделай что-нибудь…» — устало выдохнул голос в голове.

Фостер покачнулся и чуть не упал от ударившего адреналина. В глазах потемнело, он нелепо зашарил руками по бетону, ища какую-нибудь палку или что-то тяжёлое.

Пауэлл продавил сопротивление бывшего товарища и со звериным рычанием вцепился ему в шею. У того не было сил кричать. Кулаки молотили зомби по бокам, скользя по разгрузке, но тот не чувствовал боли. Тогда окровавленная рука, с чёрным следом укуса, всё же скользнула к кобуре. Солдат выхватил пистолет и стал тыкать стволом в жилет.

Фостер словно снова оказался в дурацком сне, который никак не хотел кончаться. Пока он беспомощно шевелил руками в поисках оружия, техкомовцу всё же удалось упереть скобу пистолета в жёсткий элемент разгрузки и дослать патрон. Сделать это второй рукой он не мог, потому что зомби придавил его. Палаточный режим сырал с бойцом злую, трагическую шутку. Казалось бы, всеразрушающее оружие в руках обученного человека оказалось попросту бесполезным без патрона в стволе.

Бахнуло несколько одиночных хлопков. Вспышки резанули по глазам. Эхо от стен долбануло по ушам. Фостер чуть не вскинул руки, чтобы зажать их, но стрельба прекратилась.

Зомби-Пауэлл застыл поверх загрызенного техкомовца. Тот ещё хрипел и мелко скрёб ногами, но рука с пистолетом уже безвольно опустилась.

«Ты снова не успел…» — всё так же спокойно заключил отец. Больше не было ни упрёков, ни ожиданий, ни угроз. Просто констатация. И эта интонация оказалась хуже всего.

Фостер приблизился к конвульсирующему телу и осторожно забрал из руки пистолет, от ствола которого ещё шёл дым.

— Надо доложить, — тихо выдохнул он, перехватывая оружие дрожащими руками.

— Кто стрелял?! — знакомый хриплый оклик вырвал его из оцепенения. — Назовись, или открываю огонь!

Последняя фраза отрезвила.

— Стив Фостер, новобранец, сэр… — ответил он, глядя на угол, из-за которого осторожно выглядывала тёмная фигура с оружием.

— Чтоб тебя…

Из-за укрытия показался лейтенант Марш.

— Какого чёрта произошло? Доложить!

Он, нелепо подскакивая на костыле и держа пистолет одной рукой, приблизился к нему.

— Это зомби, сэр… — Фостеру не верилось, что он говорит это вслух.

— Инфицированный, — автоматически поправил лейтенант.

— Солдат… Техкомовец. Обнаружил его здесь, хотел вывести. Позвал меня, но зомби загрыз его…

Света лампы не хватало, чтобы разглядеть лицо лейтенанта. Кажется, тот еле заметно кивнул и, опершись на костыль, осторожно отвёл от себя пистолет в трясущихся руках Стива.

— Предохранитель, — буркнул он, и раздался характерный щелчок. — Всё правильно сделал.

Марш проковылял мимо, ткнул тело Пауэлла костылём и склонился, убирая оружие.

«Забавно, — заключил фантом. — Он решил, что это ты застрелил нападавшего. Что ж, не разубеждай».

Фостер сглотнул, опуская оружие.

Из коридора доносился топот и взволнованные окрики.

— Твою мать… — выдохнул Марш, выпрямляясь.

Стив посмотрел на тело зомби. Марш уже отогнул разгрузку и сдёрнул куртку с плеча. В полумраке белели бинты с тёмными пятнами крови.

— Кто стрелял? Что случилось?! — в коридор вбежали двое солдат с М4 наизготовку.

По глазам резанули лучи фонарей. Фостер зажмурился и прижался к стене.

— Чёрт, свети в ноги, — огрызнулся Марш, закрываясь ладонью. — Лейтенант Марш, у нас ЧП. Инфицированный на базе. Техкомовец из группы Роджерса, которого искали…

— Пауэлл, — подсказал Стив.

— Пауэлл, — повторил Марш. — Доложите майору. Живо!

— Так точно, сэр!

— Простите, не признали, сэр.

Глава 17

Глава 17

Наверх

Лейтенант Марш сидел за небольшим столиком и показывал подросткам, как разбирать и чистить пистолет. Забавно: в пылу схватки, окутанный песком, он по привычке сунул верную «Беретту» в набедренную кобуру, и только потом понял, что её там нет.

Пистолет прошёл с ним сквозь многое, но Глену было не до потери. Странная горечь лишь на мгновение царапнула душу, когда он понял, что «Беретты» нет. Словно в бою сразило товарища, но оплакивать — значит стать следующей жертвой.

Странные мысли посещали его с момента, как он выпал из черноты, лишённой картинок, на жёсткой койке лазарета. Словно дежавю… Но лишь на мгновение. Он был среди своих. Его осмотрел хирург и выдал краткое заключение:

— Я бы сделал чище и зашил аккуратней, но в целом достойно.

— Делал не специалист, — пояснил Марш.

— Тогда неплохо.

Док покрутил в руках пузырёк с обезболивающим и реквизировал половину.

— Не злоупотребляйте, лейтенант. Здесь с излишком, а у меня с этой ночи каждая доза на счету.

— Понимаю.

Маршу принесли нормальный костыль, но он, вспомнив схватку с инфицированными, с недоверием посмотрел на тонкие ручки. Вес они, конечно, выдержат, но обрезок трубы зарекомендовал себя как оружие. А учитывая новую угрозу и отсутствие ноги, держать противника на расстоянии даже таким примитивным способом было неплохо. Армия научила его простой формуле: если можно что-то использовать здесь и сейчас — используй. И плевать, как это выглядит.

Медленно одевая выстиранную форму, разглядывая свежую перевязку на культе, он вспомнил маму. «Божий лучик» — говорила она. Ещё вчера Марш думал, что он погас навсегда. Но теперь что-то давно забытое разрезало мрак, окутывающий душу.

Он всё доложил, всё описал. Передал всю собранную информацию. Его солдатский долг был выполнен, и в нём больше никто не нуждался. Понятное дело, что Джонсон найдёт ему занятие и без ноги, но конкретно сейчас появилась свободная минутка. Он был в курсе тяжёлого положения опорной базы. Бой в пригороде Форт-Стоктона и поиск глушилки шли до сих пор. Но он ничем не мог помочь.

Что-то странное скребло сердце. Что-то поменялось… Тень проклятого Генри-Дохляка, так не к месту возникшая под воздействием переутомления и таблеток, до сих пор была где-то рядом. Он кожей чувствовал её. Олицетворение бесполезности спасения… Стремление доктора Йена Шнайдера создать заразу, уничтожающую в людях последние остатки человечности. Будто они и сами плохо с этим справлялись.

Майкл и Сэм.

Губы Марша тронула лёгкая улыбка. Оказывается, это было давно забытое и приятное ощущение. Надо проведать их.

Разузнав, где разместили спасённых, лейтенант подхватил костыль и освободил койку. Прибывающим раненым она нужнее, а он мог отлежаться и в казарме.

Осторожно ковыляя по гудящим коридорам базы, он погрузился в глубокую задумчивость.

Детей у него не было. Когда вся твоя жизнь — служба и война, последняя глупость — завести ребёнка. С женщинами тоже не складывалось, но не потому, что он был каким-то не таким. Со случайными, короткими отношениями проблем не возникало. Мужчиной он был видным.

Как-то так вышло, что во время командировок он привык проводить время с Сэнди. Танцовщицей из стрип-бара. Первая встреча была просто сексом, не больше. Марш заплатил, а на следующее утро уже летел на военном транспортнике на место дислокации. Но потом новая увольнительная. Он снова оказался в том же баре. Снова приват. Снова оплата… Потом ещё. Потом они поехали к ней, и, поскольку следующий день был выходным, провели его вместе.

Потом от неё стали приходить редкие весточки на базу. Должно быть, он тоже видел в Сэнди что-то светлое, несмотря на род занятий. Он никогда не осуждал таких женщин, если они держали незримые рамки, отделяя работу от личного. Сэнди была именно такой. Конечно, были проблемы. Оба понимали, что при том образе жизни, который они выбрали, им тяжело будет построить совместное счастье.

В одну из увольнительных какие-то завсегдатаи пристали к Сэнди на улице с откровенными предложениями, и Маршу пришлось коротко и ясно, парой ударов, объяснить разницу между работой и личным. После этого, как позже сказала Сэнди, она в основном просто танцевала. Без привата.

А потом случился Судный день. Сэнди гостила у родни в Сан-Франциско. Они как раз созванивались за пару дней до удара. Как раз пока не легла сотовая связь. А потом Сан-Франциско не стало. Не стало и Сэнди. Не было никого, кто мог бы заставить «божий лучик» вновь сверкать. Нечто подобное он видел в глазах Майкла и Сэма.

За такими мыслями он спустился на подземный этаж, где разместили немногочисленных гражданских. Как раз рядом с пустующими казармами техкома. Солдаты Роджерса обживали их на скорую руку. Тут же громоздились ящики с амуницией и боеприпасами. Навести порядок не было времени, а майор Джонсон оказался не властен над имуществом техкома. Даже сквозь пелену воспоминаний Марш подметил кучу оборудования, решив позже разобраться, что это и для чего. После эвакуации он был у бойцов Роджерса на хорошем счету. История с Миллером успела разлететься.

Он удивился когда оба подростка радостно соскочили с коек, приветствуя его. Сэми не сдержался и осторожно обнял лейтенанта со стороны здоровой ноги. Майкл уступил место рядом на койке, предложил чай и нехитрые остатки растрёпанного сухпайка.

Марш не стал отказываться. Давно он не сидел вот так… Не пил чай с кем-то без формы и без «сэр». Впрочем, с этим не повезло. Подростки не изменяли полученному разрешению периодически так обращаясь.

И тут Майкл вытащил из-под подушки его «Беретту». Оказывается, Сэми подобрал пистолет. Старый, боевой друг вернулся. Марш ненадолго отлучился и вскоре вернулся от интенданта со всем необходимым. Кобурой, сменными магазинами и коробкой патронов.

Он разбирал и чистил пистолет, показывая, как правильно. Над железными кружками поднимался пар свежезаваренного чая. Сэми тихо хрустел галетой, намазывая на край джем из баночки. Майкл сухо, почти по-военному, рассказывал о цели их пути и о том, как они остались одни.

Отца убил терминатор. Всё, что Маршу надо было знать.

Он замолчал. Какое будущее ждало этих двоих? Какое-то время пробудут здесь, а потом? Что-то незримо шептало: их судьбы связаны с ним. Словно это его дети, которых никогда не было. Недаром они сработались мгновенно. Майкл позволял двигаться почти как с ногой. Сэм следил за тылом…

Марш тихо фыркнул сам на себя и еле заметно помотал головой. Должно быть, это обезболивающее продолжает затуманивать сознание. Ну какие подростки в боевой ситуации? С другой стороны, о каких боях он вообще думает в своём положении? Максимум штабная работа…

— Знаете, сэр, — отстранённо продолжил Майкл, — я не знаю, правильно ли мы поступаем.

Сэм перестал жевать и посмотрел на брата.

— Что будет дальше? Вы, солдаты, техком — сражаетесь за победу… А мы? За дорогу до тёти Нэнси? Мы просто не хотим забывать отца…

Лейтенант поставил на место последнюю деталь «Беретты», сделал холостой спуск и примкнул снаряжённый магазин. Напротив него сидел не подросток с братиком, а самый настоящий солдат. Только маленький. И вопросы, мучавшие его, были вполне серьёзными. Ради чего это всё? Сэм тоже еле заметно кивнул.

Мысли уже выстраивались в цепочку чтобы ответить, но где-то глухо хлопнули выстрелы. Марш по привычке рванул вперёд и чуть не упал. Майк тут уже поднырнул под плечо.

— Это выстрелы? Внутри базы?

— Да. — Марш потянулся за костылём, и Сэм тут же сунул ему самоделку в руку.

— Сидите здесь. Подальше от проёма укройтесь. — Он быстро засунул в кобуру сменные магазины и заковылял к выходу

— Мы с вами, сэр, — тут же сказал Майкл.

— Нет. — Марш обернулся уже с порога, быстро окинул взглядом казарму.

Никаких капитальных дверей в этой бетонной коробке не было. Вход просто завесили плотной материей. Зато в противоположной стене виднелось прямоугольное технологическое отверстие для труб или прочей коммутации, которое вело в соседний коридор и выход на стоянку.

— Соберите вещи и держитесь вон у той дыры, — распорядился он. — Я выясню, что случилось, и вернусь. Это приказ.

Тон подействовал. Подростки кивнули и быстро закинули пожитки в сумку, видимо, выданную интендантом. Марш поспешил на звук.

Определить направление по эху было трудно. Как назло, рядом не оказалось ни одного солдата. Подземный ярус вообще словно вымер, но это объяснимо текущим в Форт-Стоктоне боем. Все, кто могли, были на своих боевых постах и внешнем периметре.

Марш остановился, снял с предохранителя, дослал патрон и двинулся в темноту коридоров. Насколько он успел разобраться в устройстве подземного этажа, это был небольшой технический блок для оборудования. Аварийного генератора, водопровода, разводки проводов и коммутаторов. В любом случае, в нём было тяжело заблудиться. И он оказался прав.

Быстро прошагав коридор с пистолетом наготове, он выглянул за угол и увидел чей-то силуэт с оружием. Его чертовски смущали зияющие чернотой проходы в боковые секции, но, как на зло у него не было с собой фонарика, чтоб высветить их как подобает.

— Кто стрелял? Назовись, или открываю огонь! — крикнул он в полумрак коридора.

На полу лежало что-то бесформенное, но уже в следующее мгновение глаза подстроились и различили неподвижные тела. Тусклой лампы едва хватало, чтобы выделить очертания солдата, но он безошибочно узнал его. Словно худощавая тень Генри Дохляка резко обрела очертания паренька. Того самого, что они подобрали под развязкой.

Марш тихо выругался и приблизился. Паренёк буркнул что-то про зомби, но он быстро осёк его, используя термин «инфицированные». Он никогда не верил в зомби, считая их продуктом массовой культуры. Он был солдатом и ни разу не видел намёков на то, чтобы мёртвые могли восстать. А вот на что способны различные опиоиды, амфетамины, да и просто различного рода зараза — насмотрелся вдоволь.

К тому же по базе уже распространили листовки с краткой выжимкой из допроса доктора Йена Шнайдера.

Убедившись, что оба мертвы, он откинул куртку с верхнего. Всё стало ясно.

Это был техкомовец. Перевязка съехала, открывая рваные полукружья укусов с запёкшейся кровью. Раны вздулись, и от них исходил еле ощутимый запах гниения.

У лейтенанта кольнуло сердце. Это был отважный солдат, ворвавшийся вместе с остальными в лагерь машин. Судя по тому, что он видел, в пресловутый техком других и не брали. Но его успели укусить.

Марш отчётливо помнил, что Роджерс довёл информацию до своих. Но этот решил, что обойдётся. Перевязал, вернулся на базу и улизнул до карантина. В суматохе никто не заметил. А дальше… Инфекция сделала своё.

За спиной послышался топот и замелькали фонари. Марш опознался, с трудом сдержавшись, чтоб не обматерить подоспевших бойцов за то, что светят ему в лицо. Надо было информировать Джонсона. Мозг, расслабленный чаем и отвлечёнными мыслями о судьбе, резко мобилизовался. Он быстро перебрал все сплетни и распоряжения сегодняшнего дня. Фокус внимания смещался с очевидной внешней проблемы — бой за Форт-Стоктон и поиски глушилки — на менее очевидную… Внутреннюю. Инфекцию в тылу. Несколько человек ушли в самоволку.

По спине лейтенанта пробежал холодок. Вот оно, то, ради чего Скайнет разработал эту заразу. Концепция терминаторов-инфильтраторов, о которых говорил Коннор, только в ещё более изощрённой форме. Машину, как бы фантастически ни звучали рассказы главнокомандующего о запахе и крови, как у людей, всё же можно вычислить. Это ходячая железяка. А заражённый, повинуясь древним инстинктам, идёт к своим, в надежде на помощь. Не нужны никакие инфильтраторы. Инфицированные сделают эту работу за них. Единственный способ остановить распространение — выявить носителя как можно раньше, но этот этап уже был упущен. Инфекция превращает людей в биологические машины. Машины смерти.

Марш бросил быстрый взгляд на новобранца. Тот дрожал, но, кажется, старался держаться. Он бесполезно вёл себя во время бури, но тут, похоже, взял себя в руки. Что ж, лейтенант знал такой типаж людей. Они были очень инертны. Менялись с большим трудом, но и из них иногда выходил толк. Главное — вложить в подготовку намного больше времени. Буквально надрессировать, как собачку, на выполнение элементарных действий. Вот только времени на это никогда не хватало.

Мысли заняли секунды. Марш уже стоял, глядя на бойцов с фонарями.

— Простите, не признали, сэр, — повинился тот, кто слепил.

Его товарищ уже сорвался с места и побежал докладывать Джонсону.

На базе работал протокол «бегунок». Теперь все донесения передавались из уст в уста. Технари не успели прокинуть банальную проводную внутрянку. Сказывалась их нехватка и наличие других задач. А как бы она сейчас пригодилась.

Побежавший солдат внезапно вскрикнул. Луч фонаря дёрнулся и бестолково замельтешил между несколькими парами ног.

— Стоять! — крикнул второй, разворачиваясь и вскидывая оружие.

Яркий направленный свет выхватил из полумрака злобные лица и хлопья стекающей пены. Пехотинец растерялся. Он знал предписания, но не думал, что встретит это здесь, на своей базе.

— Держись рядом, оружие к бою! — Марш дёрнул парня за плечо и вскинул пистолет, двигаясь в гущу борьбы.

Тот, кажется, немного замешкался, но спустя мгновение занял позицию слегка позади.

Приглушённый треск М4 вспорол темноту. Стреляли в упор. Следом раздался крик и мат. Сопение, хрипы, удары, хруст разрываемой плоти.

Отблески фонарей плясали по стенам. Марш стоял в нескольких метрах от месива тел, но не мог определить цель. На висках выступил пот. Он упёрся в костыль, сжал «Беретту» двумя руками. Дезертиры нашлись. Только не в какую самоволку они не уходили. Пауэлл притащил заразу на базу, а теперь она рисковала расползтись из этого коридора, как чума. Тех, кого он успел цапнуть, уже не исцелить. Только остановить пулей в голову.

Кто-то сполз на пол. Раздались булькающие звуки человека, захлёбывающегося собственной кровью. Одна из теней отделилась от кучи и ринулась на него. Фонари дёргались дальше, подсвечивая мельтешащие ботинки. Лейтенант выстрелил. Очертания головы дёрнулись, и силуэт безвольно рухнул на пол.

М4 больше не стрелял. Оба бойца оказались застигнутыми врасплох. Их забили и загрызли за считанные секунды. Марш мысленно выругался, понимая, что выход из глухого коридора только один — через заражённых. Это было мерзкое чувство боевой рассудительности. Ему оставалось только ждать. Несколько неимоверно долгих секунд, когда противник загрызёт солдат. Тогда цели перестанут дёргаться и можно будет вести эффективный огонь.

— Соберись! — не глядя бросил он дёргающемуся новичку. — Рядом встань!

Не хватало ещё, чтобы тот с перепугу пальнул ему в бок.

Тела с хлюпаньем осели на пол. Стволы карабинов ткнулись в пыльный пол. В белёсых лучах замелькали ботинки ринувшихся инфицированных. Теперь, когда они выпрямились в полный рост и фигуры стали хорошо видны, можно было стрелять. Марш методично переводил ствол, продавливая спуск. Вспышки выхватывали из темноты перекошенные лица, заляпанные кровью. Белки выпученных глаз и пену, смешанную с кровью.

Первый упал замертво. Бегущий следом за ним прижался к стене коридора, и тут перед лейтенантом возникла массивная фигура. Кажется, противник прижал голову и поднял плечи. Толком разглядеть очертания было невозможно. Он выпустил несколько пуль в верхнюю часть тела. Но неприятель лишь впитал урон как губка.

Тем временем скользящий вдоль стены силуэт уже был в какой-то паре метров. Марш быстро направил в него оружие и быстрой двойкой прострелил голову. Тёмное пятно тут же брызнуло на стену за инфицированным, и он завалился на бок. А вот раненый продолжал переть вперёд, хоть и сбившись с шага. Голову лейтенант так и не задел.

Недолго думая, Марш опустил ствол и прострелил оба колена нападавшему. Инфицированный захрипел и плюхнулся на пол, чуть не выбив рукой костыль. В это же мгновение за ним нарисовалась ещё одна тень.

Марш только и успел, что приподнять оружие и нажать на спуск. «Беретта» послушно ощетинилась пламенем и искорками сгорающего пороха. Бегущий контур в форме Сопротивления дёрнулся. Из бока вылетели тёмные брызги и обрывки ткани. Лейтенант даже не успел подумать о том, что тот сейчас бросится на него, как сбоку раздался странный всхлип и рядом с плечом словно заработал пистолет-пулемёт.

Новобранец стрелял с бешеной скоростью. Марш как раз успел отшатнуться, пытаясь уйти с траектории атаки, и увидел, как дико пляшет пистолет в неумелой руке. Тело инфицированного задёргалось от попадания пуль. Почти все они легли в верхнюю часть торса и плечи.

Выигранного времени хватило Маршу, чтобы отшагнуть и, сопроводив стволом падающую цель, выстрелить в голову, после чего пистолет встал на затворную задержку.

— Этого добей! — бросил он, выщёлкивая пустой магазин и одновременно отдёргивая костыль подальше от скрюченных пальцев, скребущих по бетону.

Очертания новобранца на мгновение замешкались, но потом ствол пистолета опустился в грязный контур, и полыхнули дымные вспышки. Сквозь звон в ушах Марш услышал, как вхолостую клацает спуск.

Тем временем он уже вогнал в «Беретту» полный магазин и снял с задержки. Пистолет привычно клацнул, готовый к бою.

— Вот видишь, я не бесполезный… — услышал Марш бормотание новобранца. — Я могу… Это просто.

— Перезаряди, — приказал он, перехватив пистолет одной рукой и готовясь двигаться вперёд.

— Что? — отозвался паренёк. — А… У меня нет патронов, сэр…

Коридор заполнился дымом и запахом пороха вперемешку с кровью. В мозгу лейтенанта всплыла фамилия бойца, когда их спросили на месте расправы. Фостер. Точно, Стив Фостер.

— За мной, быстро!

Он поковылял к неподвижно застывшим лучам фонарей.

— Подними оружие, я слежу за боковыми комнатами. Давай!

Фостер как-то странно выдохнул и выполнил приказ. Такие понимают точные и простые команды. А то, что бубнит что-то себе под нос и доказывает полезность — так это нормально. Он и не такое слышал в Афганистане. Кто-то звал маму, а кто-то умолял Деву Марию отвести от него пули и осколки…

Новобранец склонился над обезображенными телами. Лучи фонарей задрожали, и послышался глухой желудочный спазм.

— Не вздумай! — Марш неотрывно следил за чёрными провалами боковых проходов, откуда появились инфицированные.

Впрочем, если верить словам доктора Шнайдера, их привлекали резкие звуки. И если это было так, то, будь тут ещё укушенные, они обнаружили бы себя.

— Вот, сэр, — дрожащим, но вполне адекватным голосом отозвался Фостер, протянув ему М4.

В это мгновение громыхнул взрыв. Ударная волна прошлась по всему комплексу. Новобранец даже невольно присел, задрав голову. Марш мысленно выругался. Взрывы пошли один за другим. В коридор ворвалось эхо крупнокалиберных пулемётов. Били сверху с нескольких точек.

— Летающие ОУ, — заключил лейтенант, поставив предохранитель и сунув пистолет в кобуру. — Посмотри, есть ли рации. Магазины собери.

— Там темно… Не видно.

— Этим свети.

Марш резко вырвал протянутый карабин и кивнул на второй в руке Фостера.

— Живо! — подогнал он его, проверяя, есть ли патрон в стволе.

Пока новобранец, снова бубня что-то под нос, обыскивал трупы, лейтенант отрегулировал ремень так, чтобы можно было стрелять с одной руки, используя натяжение как упор. Хлипкая система, но у М4 слабая отдача, так что вполне можно управляться, если речь не идёт о быстрой и прицельной стрельбе.

— Вот… Сэр… — Фостер протянул ему два магазина. — Раций нет…

— Один себе оставь. — Марш сунул магазин в карман куртки. — Просвечивай комнаты справа, я слева. Выходим отсюда. Быстро!

Они переступили через трупы и направились к выходу.

Над головой громыхнуло ещё несколько раз. Это точно был главный калибр летающего ОУ. Плазменная пушка. Низкий гул разрыва не спутать ни с чем. А если оказаться рядом, то можно разобрать потрескивание электрических разрядов остаточного поля после попадания.

Мысли Марша мгновенно перестроились. Сердце помимо воли тянуло назад в казармы, где он бросил подростков. Надо дать им знать, что он рядом. Потом доложить Джонсону, но эхо стрельбы говорило, что майору сейчас не до него. Оставалось надеяться, что это все заражённые на базе.

Они покинули коридор. Рассеянное свечение, пробивающееся со стороны подземной парковки, показалось неимоверно ярким после одинокой лампы. Оглядевшись по сторонам, Марш поспешил к опустевшей казарме.

Наверху шёл бой. Глухие удары главного калибра теперь доносились из дальнего угла базы. Лейтенант не мог понять, почему чёртову машину до сих пор не разнесли ПЗРК, но, должно быть, на это были свои причины. С верхних этажей долбили пулемёты и стрелковое оружие. Неужели Скайнет всё же решил выбить Сопротивление с опорной базы? Марш злобно фыркнул и стиснул зубы.

— Майк, Сэм, — позвал он, откидывая ткань на дверном проёме.

Ответа не последовало. Он быстро заглянул в помещение и не заметил никого. На столе, за которым они недавно сидели, сиротливо стояла его кружка и валялась гора обёрток от содержимого сухпайка.

— Чёрт…

Марш собрался покинуть казарму, но тут дальняя койка скрипнула, и из-под неё показался Майкл.

— Мы здесь, сэр, — взволнованно прошептал он, поднимаясь на ноги и вытягивая за собой братишку. — Что там происходит?!

— Мы атакованы, деталей не знаю.

Лейтенант соображал, как лучше поступить. Оставить их здесь? Но если машины прорвутся, подземный ярус зачистят первым. Пулемётчики наверху не дадут высадиться на крышу — значит, штурм начнётся снизу.

— Давайте сюда, осмотримся! — решил он, и подростки тут же подбежали к нему.

За спиной Майкла болтался рюкзак. Сэм выглядел собранным и решительным.

Из гаража послышался приближающийся гомон. Марш тут же вскинул карабин и высунулся назад.

— Что там, Фостер?! — быстро бросил он, направив ствол М4 на соседний блок казарм. — Кто-то идёт…

Парень нервничал, переступая с ноги на ногу. Побелевшие пальцы сжимали оружие слишком сильно. Приклад был не до конца вложен в плечо, но объяснять это сейчас означало попросту терять время.

Из-за угла выскочила стремительная невысокая фигура в тёмных джинсах и светлой футболке. Чёрные волосы были собраны в тугой хвост. Следом, тихо матерясь, показался рослый мужчина в застёгнутой клетчатой рубахе с закатанными рукавами.

— Твою мать! — невольно вздрогнул он, увидев направленные на них стволы. — Полегче, бравый солдатик.

Девушка затараторила по-испански, глядя то на Марша, то на мужчину.

Майкл привычно скользнул под плечо, а Сэм занял позицию за спиной. Его маленький отряд был снова в сборе. Конечно, он узнал девушку с мужчиной. Именно с ними они пробивались через бурю.

— Какого хрена вы тут делаете? — невольно сорвалось у него.

Девушка испуганно поглядывала наверх, откуда как раз доносились глухие удары плазмы и грохот пятидесятых.

— А что, мы, по-твоему, должны в этой коробке сидеть, чтоб нас готовеньких сожрали? — огрызнулся мужчина.

Его звали Дэкстер, это Марш тоже успел разузнать. Девчонка — Шай Альварес. Её мать по прибытии изолировали от остальных, так как она была укушена. Дальнейшая судьба женщины была ему неизвестна.

— О, сопляк, и ты здесь! — нервно воскликнул Дэкс. — Слушай, дай-ка мне эту игрушку, толку больше будет…

Мужчина потянул руки к карабину Фостера, но тот резко отступил назад, помотав головой.

— Реально яйца себе за вечер отрастил!

Фостер сильнее сжал карабин и посмотрел на Марша, ища поддержки. На какое-то мгновение в его больших, выпученных влажных глазах промелькнуло выражение Генри-Дохляка, словно Марш должен был снова защитить его. Лейтенант заметил это. Но пока что паренёк держался намного лучше, чем тогда в буре.

— Отставить! — рявкнул он на мужчину, давая понять кто будет задавать порядок.

Показалось что Фостер на мгновение благодарно вздохнул.

Тем временем Маршу дико не нравилась нарастающая плотность огня. И то, что она приближалась, тоже.

— Кроме вас на этаже ещё есть гражданские?

— Нет, — фыркнул Дэкс.

— Моя мама, что с ней? Где она? Ты знаешь, что с ней стало? — Альварес наконец-то перешла на английский.

— Она в карантине, — коротко бросил лейтенант.

— Я хочу к ней! — она чуть было не рванула в сторону выезда со стоянки.

— Стой, дура, — грубо одёрнул её Дэкс. — Если всё как было в чёртовом лабиринте, она уже давно сдохла…

— Заткнись, заткнись! — закричала девушка и перешла на испанский.

— Замолчите оба! — Маршу пришлось снова наводить порядок. — Думай, что говоришь!

— Да хрен с вами! — Дэкс махнул рукой и осмотрелся. — А где остальные солдатики? Это база или что?

— Так, всем слушать меня. Ситуация внештатная, мы только что заметили нескольких инфицированных и уничтожили их.

— Бешеных? — уточнил мужчина. — Твою мать, так и знал, что эти твари не отстанут.

Альварес залепетала ещё сильней, боязливо вращая головой и словно случайно вставая между Маршем и Дэкстером.

— Дойдём до въезда на парковку, осмотримся, — соображал лейтенант. — Смотрите по сторонам. Фостер, замыкаешь, следишь за спиной. Связи нет, надо подняться и доложить майору. Всё, пошли. Осторожно.

Дэкс пробурчал что-то недовольное, но Альварес тут же зашипела на него по-испански и согласно закивала, давая понять лейтенанту, что готова выполнять его указания.

Марш быстро осмотрел импровизированный отряд и, всё же выругавшись про себя, двинулся в сторону съезда на парковку.

Автоматический и пулемётный треск нарастал. Полуденное солнце слепило сквозь широкие просветы спуска. Сама площадка была пустой, перечёркнутой вертикальными бетонными опорами. В полумраке противоположной стороны стояли несколько полуразобранных «хамви» и большой грузовик с поднятым капотом. Снятые детали лежали тут же на промасленных тряпках. Нормальную ремзону оборудовать толком не успели. Остальные машины, очевидно, были за пределами комплекса.

Лейтенант бросил быстрый взгляд на широкий вертикальный пролёт, являющийся центральной шахтой всего комплекса. Рядом с лестницей застыли неработающие эскалаторы, огороженные лентой. Марш держал этот путь в голове, как план отхода. Но все происходящее ему не нравилось. Он и так уже сообразил, что машины нанесли удар, когда комплекс был наименее защищён.

— Стойте здесь! — бросил он, повысив голос, иначе ничего не было слышно из-за треска стрельбы. — Все. Фостер, прикрывай их, я посмотрю.

Сказав это, Марш решительно отодвинул от себя Майкла. Тот было хотел возразить, но он быстро нашёл ему задание.

— Присмотрите за девушкой чтоб не вздумала никуда бежать.

— Хорошо.

Ребята подхватили девушку и увлекли за колонну. Дэкстер уже давно присел на одно колено с другой стороны, поглядывая по сторонам. Фостер топтался чуть позади, бросая беспокойный, почти плаксивый взгляд на лейтенанта, но с задачей пока справлялся. Главное, что оружие не отдал.

Марш, начиная приноравливаться к костылю, поспешно допрыгал до разделительных опор и стал медленно подниматься по пандусу, держа карабин наготове. Пули рядом не свистели, не было даже рикошетов. Стреляли сверху вниз и снизу вверх. Значит, пока он в безопасности. Если только его не заметят. Пользуясь этим, Марш немного поднялся. И сделал он это как раз в тот самый момент, когда события приняли скверный оборот.

К въездным воротам, поднимая турбинами огромное облако пыли, на сверхмалой высоте рванул гигантский летающий ОУ. Манёвр был настолько неожиданным, что Марш невольно опешил, как завороженный глядя на происходящее. И хоть от въезда на подземный уровень до ворот было несколько десятков метров, он чувствовал, как резонирует грудная клетка от гула турбин. Уши заложило. Секция ворот из сетки почти беззвучно скрылась в пыли.

Под носом ОУ работал блок спаренных миниганов. Огромное пламя, кажущееся полупрозрачным на полуденном мареве, срывалось с вращающихся стволов. Гильзы и звенья ленты водопадом лились на песок.

По корпусу машины чиркнули яркие трассеры пятидесятого. Какие-то срикошетировали, какие-то зашли в обшивку. Марш никогда не видел, чтоб ОУ вёл наступательный бой таким образом.

Тем временем под брюхом машины полыхнула вспышка, и из клубов пыли мгновенно вылетел яркий сгусток. В это же миг комплекс содрогнулся, и к ногам Марша посыпались осколки дымящегося бетона.

Пулемёты Сопротивления били по «Охотнику-Убийце» не переставая. Пули искрили по броне и заходили внутрь, прошивая обшивку в слабых местах. Это было какое-то нелогичное безумие. Но лейтенант понимал, что машины не делают ничего нелогичного, и это ему не нравилось больше всего.

ОУ взял резкий крен и стал смещаться вбок, цепляя краем корпуса верхушку забора. Тут же сработали тепловые ловушки, взмывшие вверх с одного борта и упавшие на песок с другого. Их яркое свечение слепило глаза подобно миниатюрному солнцу. В это же мгновение сверху под углом в турбину «Охотника» зашла ракета Сопротивления.

Огненный цветок полыхнул на корпусе машины, и она с диким скрежетом металла резко зарылась носом в землю. Падение со сверхмалой высоты не повредило обшивку, и летающая громадина медленно, словно позируя для лейтенанта, на мгновение замерла, задрав в небо хвостовые стабилизаторы.

Уцелевшая турбина заглохла, и машина со скрипом ввалилась во внутренний двор базы. Инстинкты заставили лейтенанта пригнуться, и тут же громыхнул чудовищный взрыв. Ударная волна со свистом рассеклась об опоры, взметнув облако пыли. В нос ударил едкий запах горящего авиационного топлива. Марш даже сквозь одежду почувствовал обжигающий жар. От более сильных повреждений его спасло только то, что он находился ниже траектории разлёта осколков.

Когда же обломки перестали сыпаться на песок и расчищенный бетон подъездной дорожки, Марш снова выглянул, оценивая нанесённый базе урон. Но атака и падение ОУ были лишь началом.

Сквозь клубы песка проступал боевой порядок машин. Лейтенант давно не видел ничего подобного.

Два бронированных Т-1 шли вперёд на максимальной скорости. Разнесённые по бокам миниганы беспощадно заливали огнём верхние этажи комплекса. Непрерывный поток трассеров расчерчивал небо над головой лейтенанта.

Следом за ними двигалась ещё пара «Тетраподов», поливающая из всех стволов. Пятидесятый калибр Скайнета и спарки ручных пулемётов. Всё это создавало мощный заградительный огонь.

В сторону наступающих уходили очереди с верхних этажей, но пулемётчики не могли толком прицелиться из-за поднятой пыли и плотного огня. Марш плотнее сжал рукоять М4 и стиснул зубы так, что вздулись желваки.

Уши ещё не отошли от свиста турбин и грохота взрыва, но он отчётливо различил стремительно приближающийся лязг. Такого он тоже давно не видел. Следом за наступающей группой огневого подавления быстро двигалось несколько терминаторов Т-600. Это был настолько быстрый шаг стальных исполинов, что можно было сказать что они бегут, хотя конструктивно не были для этого предназначены.

Стальные истуканы редко прибегали к такому манёвру, экономя заряд батарей и избегая риска опрокидывания, но сейчас Скайнет делал ставку на скоростной прорыв всеми силами. И это могло сработать.

Шестисотки стремительно миновали поваленные секции забора. Некоторые были вооружены миниганами, некоторые — ручными пулемётами М-249 с ленточным питанием и системой «Скорпион».

Марш даже не успел начать пятиться, как сквозь пыль следом за ними проступили очертания человеческих фигур. Мелкие и хрупкие на фоне машин. Их были десятки. Они послушно неслись следом, привлекаемые грохотом стрельбы, взрывом ОУ и скрипом механизмов терминаторов.

На опорную базу Сопротивления надвигался худший из всех возможных кошмаров. Машины, имеющие только одну цель — уничтожить всё живое любой ценой, и нечто странное, и непонятное, порождённое чёртовым гением доктора Шнайдера. Не менее страшные, органические машины. На мгновение Марш забыл, как дышать. Это был не просто штурм. Это была зачистка.

— Твою мать!

Марш не услышал собственного голоса и что было сил ломанулся назад, указывая напуганному отряду стволом на широкий лестничный проём на верхние этажи.

— Уходим, быстро!

Первыми сообразили подростки, потащив девушку за собой. Дэкстер пытался что-то высмотреть, приподнимаясь на носках. Фостер не сразу включился, но, когда подростки потащили Альварес, сообразил и теперь бежал через парковку, нелепо подскакивая на приставном шаге.

— Что там?! — бросил Дэкстер.

— Машины и заражённые! Быстрей.

Марш слышал лишь собственное тяжёлое пыхтение и стальной лязг костыля по пыльному бетону. И с каждым мгновением этот лязг становился всё сильней. Звук словно дублировался, разлетался множеством повторений.

Обернувшаяся на бегу мексиканка истошно закричала от ужаса. Подростки больше не тащили её. Она сама неслась к лестнице что было сил. Дэкстер нагонял их размашистыми шагами. Новобранец нелепо вскидывал карабин, но не стрелял. Марш загораживал ему обзор. А сам лейтенант уже догадывался, что именно происходит.

— Наверх! — надрывая связки, выдохнул Марш и, развернувшись, попятился спиной вперёд.

Следом за ним, миновав границу ярко очерченной полуденной тени, на парковку размашистыми шагами ворвались две «шестисотки». Их грохот напоминал мешок с болтами, с высоты бросаемый на землю. Огромные фигуры взяли такой разгон, что теперь не могли остановиться. У одного был М-249, у другого — миниган. Следом за ними, словно цепные псы, с хрипами и пеной на губах неслись инфицированные. Надо было выиграть время.

Марш перевёл оружие в автоматический режим и, сильнее натянув ремень, продавил спуск. С дульного среза сорвалась характерная жёлтая звёздочка порохового пламени. Сухой треск тонул в грохоте стрельбы и скрежете ступней шестисоток.

Марш стрелял почти не целясь, ориентируясь по направлению ствола.

Несколько пуль ударили робота в плечо, но цельнометаллическая оболочка лишь высекла искры о стальные детали. Двое бегущих следом инфицированных дёрнулись и сбились с шага. Марш продолжал стрелять, подправив ствол. Кровь брызнула из разодранных рубашек. Из спин бегущих полетели ошмётки ткани. Длинная очередь прошила обоих мужчин, они упали на бетон, ещё пытаясь ползти, и о них тут же запнулось ещё несколько инфицированных.

Лейтенант лишь краем сознания отметил, что, судя по упитанности и одежде, это уже были гражданские из Форт-Стоктона. Чёртово оружие Скайнета начинало работать. Инфекция находила всё новых жертв, пополняя армию бездушных убийц.

Он перевёл ствол правее, и бедро тучной женщины в лёгком платье поверх джинсов покрылось пулевыми отметинами. Но она лишь слегка покачнулась, даже не почувствовав попаданий. Бежала она неумело, но, учитывая массу и взятый разгон, её было не остановить.

М4 встала на затворную задержку. От патронника валил густой дым.

— Стреляй, чтоб тебя! — крикнул Марш, разворачиваясь и на ходу выбрасывая пустой магазин.

Подростки и девушка уже бежали по лестнице. Майкл замыкал и подталкивал Сэма, оборачиваясь через плечо. Фостер замер у края проёма, поднимая оружие. Дэкстер почти влетел в пролёт. Маршу надо было сделать ещё несколько шагов.

Боковым зрением он увидел, как «шестисотка» с миниганом, так и не останавливаясь, допрыгал почти до самых казарм техкома, начав замедляться лишь перед сваленными ящиками. А вот грохот второго терминатора он уже не слышал, и это было плохо.

В ту же секунду за спиной громыхнул М-249. Марш видел, как пули вгрызлись в бетон у входа на лестницу. Фостер закричал и открыл огонь. Очередь прошила пролёт, щёлкнула по ступеням под ногами Майкла и пошла к новобранцу. Но Фостер, кажется, справился и его выстрелы легли куда надо.

Пулемётные отметины дрогнули и резко ушли в пол. Мерзкий свист рикошетирующих пуль смешался с грохотом боя. Марш добежал до проёма почти одновременно с Дэкстером. Мужчина хотел влететь раньше него, и тут снова ожил М-249.

Дэкса словно ударили по рёбрам бейсбольной битой. Он сдавленно вскрикнул и, запнувшись, врезался плечом в проём и повалился на землю, нелепо взметнув ногами. Марш влетел следом и, помогая себе руками, заскочил за выступ. В то же мгновение пули ударили в укрытие с обратной стороны.

— Сука! — кричал на полу корчащийся от боли Дэкстер.

Светлая футболка мужчины стремительно пропитывалась кровью. Марш мысленно выругался, оценив ранение: пули прошли через весь торс, сверху вниз. Лёгкое, печень, кишки. Пальцы уже тянулись к сменному магазину.

— Сэр!

Майкл чуть было не бросился к нему с лестничного пролёта.

— Наверх! — остановил он мальчишку и, сняв оружие с задержки, высунулся из-за укрытия.

Стоящий рядом с проёмом Фостер всё ещё стрелял, как-то нелепо пригибаясь и изгибаясь из стороны в сторону, словно это могло спасти от пулемётной очереди. Его попадания всё же покачивали шестисотку, мешая тому прицелиться. В голове Марша промелькнула мысль, что из этого мог бы выйти толк, если бы новобранец бил в голову. Но это было не так.

— Уходи, быстро! — скомандовал лейтенант, на этот раз прижимая карабин цевьём к шершавому бетону и прицеливаясь в две тускло мерцающие красным камеры на голове робота.

Палец привычным движением кратко продавил спуск, отсекая очередь в три патрона. Целиться через открытые приспособления, без коллиматорного прицела, опираясь на костыль, было неудобно. Но пуля всё же чиркнула верхнюю часть стального черепа. Терминатор, замедливший шаг, покачнулся. Пулемёт смолк.

— Уходи! — рявкнул Марш, видя, как Фостер пятится, нелепо перебирая ногами.

Окрик подействовал. Новобранец нырнул в проём, перепрыгнув через корчащегося Дэкстера.

Марш мгновенно оценил обстановку.

Дальний Т-600 врезался в ящики, погасил скорость и теперь осматривался. Заражённые крутили головами, в поисках цели. Но не все. Тучная женщина с простреленным бедром уже бежала на лейтенанта выпучив кровавые глаза. За ней торопился лысый старик с седой бородой. Те, кого прошило очередью, застыли в лужах крови.

Лейтенант вновь прильнул к оружию и, сделав поправку, дал несколько очередей. Расчёт оказался верным. Голова терминатора дёргалась от попаданий, летели искры. Машина сбилась с шага, один «глаз» потух. Рука с пулемётом довернулась, но ствол смотрел мимо.

М-249 ощерился вспышкой пламени. Пули с глухим стуком забарабанили по стене в полуметре от его позиции, ударяя по цевью бетонной крошкой. Марш краем сознания следил за скоростью заражённых. Они приближались. Вести бой становилось тяжелее с каждой секундой.

На время исключив Т-600 из источников угрозы, он сильнее укрылся за проёмом и перевёл ствол на инфицированных. Женщина и бородач были уже в четырёх шагах от проёма.

Фостер, бросив оружие на ремень, пытался тащить Дэкстера. Тот вцепился ему в штанину, когда он пробегал мимо, и теперь отталкивался здоровой ногой.

Марш выстрелил. Первая очередь легла в грудь женщины. Пули оставили кровавые отметины, но не замедлили её. Он выругался и послал следующую выше. Лицо превратилось в месиво, длинные волосы дёрнулись, и на седую бороду бегущего следом брызнули ошмётки мозга.

Инфицированная споткнулась и повалилась лицом вперёд, по инерции влетев в проём и придавив Дэкстера. Марш лишь услышал его отборный мат, когда направлял ствол в голову бегущего следом бородача. Короткая очередь остановила мужчину, и тот, имея меньшую массу, завалился на бок в метре от входа.

Марш понимал, что у него осталась четверть магазина. Он метнулся к Фостеру, краем глаза видя, как повреждённый Т-600 слепо шатается, а заражённые бегут к ним.

— Не бросай меня, сукин сын! — хрипел Дэкстер с выпученными глазами, комкая пальцами брюки Фостера.

Марш подскочил к ним и, схватив его за воротник рубашки, попытался рывком вытащить из-под грузного тела.

Это было самое мерзкое. Принимать решения, которые позже будут медленно, день за днём убивать душу. Душить тот самый «божий лучик», который так любила мама. И Сэнди… С каждым рывком за ворот рубашки он понимал, что лишь пытается заключить сделку с совестью.

— Ничего не выйдет! — Марш принял решение. — Нам тебя не вытащить, они сейчас ворвутся!

На мгновение их взгляды встретились. Дэкстер уже хрипел, и изо рта шли кровавые пузыри. Адреналин пока глушил боль, но спасти его было уже нельзя. В глазах мужчины вспыхнула отчаянная решимость.

— Дай оружие, чёртов солдафон!

Окровавленная рука метнулась к Маршу. Тот лишь молча кивнул и сбросил с плеча карабин. Ему доводилось видеть такой взгляд. Никаких сантиментов. Лишь мгновенная решимость разменять себя подороже.

Лейтенант кивнул и протянул оружие. Тот выпустил Фостера и принял М4.

— Наверх и перезаряди! — Марш толкнул его на лестницу. — Уходим!

Подростки и Альварес уже кричали со следующего пролёта. Они были во временной безопасности, даже рикошет не смог бы туда достать.

Марш упёр костыль в ступеньки и рванул следом за Фостером.

— Чтоб вы сдохли все! — прохрипел Дэкстер им вслед.

Марш никак не прореагировал. Нельзя было ожидать чего-то другого от человека на грани смерти.

Фостера всего трясло. Пустой магазин со стуком покатился по бетону вниз. Марш видел, как тот тыкает трясущейся рукой со сменным в приёмник.

Ковыляя по ступенькам, Марш выхватил «Беретту». Сухая очередь раздалась, когда они миновали первый пролёт и теперь разворачивались на второй.

Лейтенант отвёл руку с пистолетом и посмотрел вниз.

Вбежавший в проём инфицированный дёрнулся, развернулся и прижался спиной к проёму, медленно сползая вниз. Пули Дэкса прошили его снизу вверх. Одна угодила в голову. А следом уже вбегали остальные обезумевшие.

Дэкстер, матерясь и держа карабин на вытянутых руках, попал в них всех, но не убил. Пошатываясь, они всё же увидели мужчину и бросились было к нему. Марш остановился и перехватил пистолет двумя руками. Ранения замедлили инфицированных, и этого хватило чтобы, потратив половину магазина прострелить им головы. Мёртвые тела завалили вход.

Но в этот момент, слегка согнувшись, в проём ввалился одноглазый Т-600. Ступни с мерзким хрустом опускались на лежащие тела.

— И тебе достанется! — крикнул Дэкс и выпустил в терминатора остатки магазина.

Пули ударили машину снизу в торс. Несколько чиркнули по грубым железякам и, высекая искры, со свистом срикошетили в потолок. Но несколько из них попали в какой-то важный узел. Внутри терминатора что-то коротнуло, и из верхних сочленений, имитирующих ключицу, повалил сизый дым. А снизу потекли чёрные струйки технических жидкостей.

В М4 кончились патроны. «Шестисотка» на мгновение замер, словно ощутил боль от полученного ранения, и даже попытался осмотреть себя единственным уцелевшим глазом. Придавленный под ним Дэкс перехватил оружие за ствол и со сдавленным матом стал бить прикладом терминатора по ноге. Робот заметил это и направил в него ствол пулемёта.

Очередь отразилась от стен звонким эхом. Терминатор выпустил больше пуль, чем следовало, буквально изорвав в клочья тело Дэкстера. Всё это время Фостер и Марш поднимались по лестнице. Погибший мужчина выиграл им драгоценные секунды.

— Быстрей!

Марш втолкнул Фостера на второй этаж. Этаж ходил ходуном от стрельбы и криков. Костыль зацепился за ступеньку, Глен рухнул, успев отвести культю, чтобы не разошлись швы. Боль дала о себе знать. Но это было к лучшему. Так он лучше соображал.

Майкл тут же бросился к нему, схватив за плечо и потащив вверх по лестнице. Марш уже слышал грузные шаги «шестисотки», поднимающегося следом.

— Сюда! — заорал он что было сил. — Мать вашу, кто-нибудь сюда!

Альварес и Сэм укрылись в дверном проёме. Марш глянул в сторону источника света. Сквозь колонны этажа виднелись клубы пыли и дыма. Наружные стены ещё не достроили. За их обломками укрывались потные бойцы, перекрикиваясь и перезаряжаясь. Несколькими тёмными неподвижными пятнами застыли тела погибших на бетонном полу.

Силы Скайнета вели с улицы шквальный огонь. По всему этажу свистели рикошеты, высекая из потолка и колонн бетонное крошево. Лейтенант тут же сообразил, как выглядит защита базы. Как раз слева и справа находились оборудованные позиции тяжёлых пулемётов. Но он слышал грохот только одного.

— Сидите там! — бросил Марш Сэму с девчонкой.

Они как раз оказались в широком коридоре и были защищены от случайных попаданий с улицы капитальной стеной.

— Чёрт, сэр!

С другой стороны коридора показался солдат Сопротивления в полной экипировке и с оружием в руках.

— Что там? — он одним рывком помог Майклу втащить лейтенанта на ровную поверхность и оттащить от лестницы.

— «Шестисотка»! — тут же бросил лейтенант, указывая костылём на оставленный пролёт. — Внизу ещё один с миниганом и заражённые.

— Морроу! — тут же заорал боец сиплым голосом, перекрикивая царящий треск. — Сюда, быстрей!

Чертыхаясь и обливаясь потом, показался широкоплечий боец с пулемётом в руках. Каски на нём не было. Лицо перемазано гарью и в мелких царапинах. Глаза прикрывали тактические очки. Пулемётные ленты болтались перекинутыми через шею. Видимо, он спешно пополнял боекомплект.

— Терминатор! Надо встретить! — солдат указал на лестницу.

Пулемётчик кивнул.

— Давай!

Оба бойца в полуприседе подкрались к бетонному бортику. Скрежет поднимающегося робота был отчётливо слышен. Сопротивленцы разошлись пошире, а затем резко приподнялись, открыв огонь.

Марш подтянул к себе костыль и с помощью Майкла поднялся на ногу.

Пулемёт выпустил длинную очередь, мгновенно окутав проём клубами порохового дыма. Стреляные гильзы посыпались под ноги второму стрелку. Снизу громыхнула очередь, но тут же захлебнулась, а потом раздался грохот падающего терминатора. Оба солдата тут же присели и отошли от кромки. Боец с М4 менял магазин.

— Доложите обстановку, — бросил лейтенант, когда стрелок посмотрел на него.

— Машины насели со всех сторон! Подавляют точки. Они стремительно прошли по основной и запасной дороге! Огромная куча заражённых! Чёрт, сэр, они же нормальные, вроде люди… Мы точно должны это делать?

Вопрос бойца был предельно понятен. Марш коротко кивнул.

— Видишь пену, кровь вокруг рта — стреляй, не задумываясь. Их уже не спасти. Надо зачистить парковку!

Боец дёрнул плечами и как-то странно закивал, вставляя магазин. Марш подался вперёд и заглянул ему в глаза. Это был отличный парень, из соседней роты, он часто видел его. Но его война началась после Судного дня. Он готов был воевать с машинами, мародёрами, но не с безоружными людьми…

— Солдат! — Марш схватил его за плечо и встряхнул. — Посмотри на меня! Пена, кровь — огонь на поражение. Если хотя бы один заражённый поднимется по лестнице он ударит в спину нашим парням на периметре и машины пробьются. Ты должен не допустить этого! Ясно?

— Да, сэр, так точно сэр, — отчеканил парень и в глазах загорелась обречённая решимость.

Марш кивнул.

— Морроу, поможешь здесь? — солдат бросил на него взгляд.

Тот не терял времени даром и поспешно укладывал ленту в сменный короб, поставив пулемёт рядом с собой на сошки.

— Только если будет приказ! — раздражённо огрызнулся он. — Второй номер ранен, надо держать западный фасад, я за патронами бегаю. Справляйся сам, или это приказ? Сэр?

Морроу зыркнул на лейтенанта. Тот быстро перевёл взгляд на стрелка, соображая, как поступить.

— Что у тебя с боекомплектом? — Марш указал на оттопыренные кармашки на жилете стрелка.

— Под завязку, одни бронебойные. Только что набрал. И гранаты. Я справлюсь, сэр!

— Хорошо. — Глен посмотрел на Морроу. — На позицию.

Тот кивнул.

— Не хватит людей, — пробурчал стрелок. — Вам надо поговорить с сержантом!

— Где он?

— Где-то здесь! — солдат махнул рукой за спину и тут же пригнулся, когда по этажу прошлась очередь крупного калибра.

— Что с техкомом?

— Два грузовика прорвались из Форт-Стоктона, по запасному маршруту как раз. Видел нескольких солдат. Сражаются сэр.

— Где майор?

— В командном центре.

— Держи лестницу, я доложу Джонсону о потере парковки и приведу подкрепление.

— А если подкрепления нет? — парень быстро стёр перчаткой пот с лица.

— Тогда я буду подкреплением. Лестницу держи.

— Понял, сэр. Сделаю.

Марш кивнул. Морроу подхватил снаряжённый короб и, похлопав товарища по плечу скрылся в коридоре.

— Майк, Сэм, поднимайтесь!

Марш посмотрел на Фостера и девушку.

— Сэм, быстрей! — поторопил брата Майкл.

— Ты как? — спросил Глен у мексиканки.

Она закивала и показала поднятый большой палец, при этом вжимаясь в пол, вздрагивая от каждого залпа.

Она нервничала, но Марш уже знал, что девчушка не из робких. Он понял это когда они бежали из лагеря машин. Из неё бы вышел хороший солдат. Он не мог оставить её здесь. И хоть в коридоре пока ей ничего не угрожало, он нёс за них ответственность. Он не мог воевать в полной мере, но мог обеспечить максимальную безопасность гражданских. И получалось так, что самое безопасное место сейчас, скорее всего, был командный пункт.

— Пойдёшь со мной, так безопасней! Фостер, помоги ей! — решил он.

— А как же мама, где лазарет?! — тут же выпалила девушка и этот вопрос лезвием резанул Марша.

Лазарет был с другой стороны комплекса на этом этаже, и он понятия не имел что там сейчас происходит.

— Доложим майору и проясним. — Коротко отрезал он. — Все за мной! Пошли! Держитесь подальше от края лестницы. Внизу остался как минимум один терминатор.

— Если появится — я прикрою! — бросил стрелок, занимающий позицию на краю площадки.

— Наверх! — приказал Марш, и его отряд, потерявший одного человека, заспешил наверх.

Глава 18

Глава 18

Шакалы

Пятнадцатичасовая гонка была завершена. Пятнадцать часов. Треть людей. Половина машин. Цифры стучали в висках вместе с пульсом — глухо, настойчиво, как похоронный набат. Он слышал имена погибших и раненых. Каждое сообщение оставляло саднящий след, но сейчас нельзя было раскисать.

Связисты пробивались в эфир, запрашивая центральный штаб Коннора. Удары плазменного орудия сотрясали комплекс. С потолка сыпалась бетонная пыль. В коридоре мелькали фигуры солдат, растаскивающих ящики с боеприпасами и помогающих раненым. Разложенная на столе карта города с отметками отрядов машин и его бойцов была усыпана мелкой бетонной крошкой. Из-за бессонной ночи гудела голова. Армейский стимулятор делал своё дело, и майор продолжал руководить боем, вот только сознание всё равно словно обволакивало каким-то туманом. А может быть, виной всему стала висящая в воздухе пыль.

Машины, измотав все имеющиеся мобильные группы манёвренными боями в застройке, нанесли массированный удар. Штурм начался десять минут назад, и железяки уже заняли внутреннюю территорию комплекса и, кажется, подземный уровень. Его должны были защищать техкомовцы, но те крепко застряли вместе с парнями шерифа. И сейчас радиоэфир гудел от сообщений.

Это был отчаянный удар. Десятки терминаторов Т-600, как минимум три летающих ОУ, одного из которых только что сбили. Платформы огневой поддержки Т-1 и Т7-Т постоянно маневрировали, расходуя боекомплект и оказывая огневое подавление.

Майор понимал, что где-то неподалёку точно находится перевозчик снабжения. И вскоре огневой вал стихнет. Роботы будут вынуждены уйти на пополнение боекомплекта. А посадку нескольких воздушных транспортов ещё прошлым вечером подтвердил Саммерс. К тому же ночью прибыли новые перевозчики. Кажется, Скайнет собрал здесь все силы, что имел в наличии. Такого Джонсон ещё не видел за всё время этой войны.

Он пытался сохранять спокойствие перед подчинёнными, но по спине бежал предательский холодок. А осунувшееся лицо выдавало его состояние.

Техком оказывал очаговое сопротивление, прикрывая небольшие группы выживших. Ожидаемо, Скайнет смёл бравых стрелков упрямого шерифа Саммерса, после чего в дело вступили инфицированные. Они внесли сумятицу. Люди не сразу понимали, с чем имеют дело, и как результат были укушены или забиты насмерть. А через несколько часов инфекция начала распространяться среди обороняющихся.

Большую часть бывших людей шерифа сейчас крошили пулемётные расчёты на подступе к базе. Если бы не терминаторы, у такой пехоты не было бы ни малейших шансов, но дело обстояло иначе.

Майор ощутил давно забытое чувство осознания очевидного. Он проигрывал. Рации трещали голосами подчинённых. Связисты наперебой докладывали, где какой отряд, а он механически ставил метки.

Стройная картина на карте, собранная за ночь по донесениям «бегунков», за несколько минут развалилась на лоскуты. Где-то одинокий «хамви» держал перекрёсток. Где-то группы из трёх-четырёх человек засели в уцелевших домах. Где-то боец, расстреляв все патроны, забился в щель и ждал, не имея связи. Вот и вся оборона. Машины переиграли его. Он вывел основные силы за периметр — их размотали по городу. Он словно бился с командиром, который читал его мысли.

Руки ставили отметки, а кишки противно сворачивались в тугой узел. Он запросил подкрепления и воздушную поддержку. Штаб дал добро, теперь надо было только продержаться. Продержаться хотя бы сутки.

Майор зацепился за эту мысль. Она помогала ему структурировать лоскуты на карте. Пока периметр держится, можно попытаться провести разрозненные отряды в городе, организовав оборонительный узел. Потом пробить к ним тоннель снабжения по самому кратчайшему пути. Эвакуировать раненых. Зачистить местность от заражённых…

«Техком… — он запнулся. — К чёрту. Сами туда залезли… Роджерс. Упрямый осёл. Сидел бы на месте — машины бы не пробились на нижний ярус…»

Рассуждения оборвал очередной удар плазмы.

Словно уловив его мысли, Роджерс тут же ворвался в штаб. Его грузовик смог пробиться по запасному маршруту, об этом уже доложили по рации. Джонсон почувствовал, как челюсть свело, только его сейчас не хватало.

— Выводите людей, Джонсон! — с порога бросил тот сорванным голосом, тыкая грязным пальцем в карту. — Мы должны собрать всех здесь!

Палец настырно стучал по отметке базы.

Он поймал себя на том, что злится на Роджерса. Глупо. Бессмысленно. Люди уже мертвы, и злость их не воскресит. Но она была. Липкая, бессильная, и от этого ещё более противная.

— Мы не можем сузить оборонный периметр до маленькой точки, — раздражённо бросил он. — Тогда мы не продержимся до подхода подкреплений. Растянем жлезок, попробуем бить их на отходе на перезарядку.

— Нет! — наглец техкомовец вёл себя так, словно это его командный центр. — Инфекция! Они идут на звук. Машины используют это! Чем сильней мы растягиваем наши порядки, тем шире распространяется зараза! Надо собрать всех в одной точке.

Джонсон вонзил в Роджерса испепеляющий взгляд. Низкорослый майор выглядел потрёпанным. На лице засохшая кровь, но не его. Разорванный рукав прикрывал перевязочный пакет. Наглеца зацепило осколком. Половина грязных карманов на разгрузке пуста. Оружие в грязи и пыли.

Со стороны он напоминал ему сейчас какого-то беспородного пса, фанатично защищающего давно оставленный хозяевами дом. Так же сухо лаял и планомерно долбил пальцем по карте.

— Сэр! — в помещение вбежал расторопный капрал Майерс. — Всё здесь!

Он протянул ему полевую сумку защитного цвета.

— Видео, жёсткий диск, записи Шнайдера.

— Хорошо, — Джонсон взял сумку и поставил на стол рядом с собой. — Где сам доктор?

— Сейчас приведут!

— Отводите людей, майор! — настаивал Роджерс.

— Какого чёрта?! — взорвался Джонсон, чувствуя, как раскалывается голова. — Мы не продержимся до прихода подкреплений, если дадим машинам взять нас в кольцо.

— Они уже это сделали! Они уже внизу!

— Чёрт тебя дери, Роджерс! Нижний ярус должны держать твои люди! Но ты их увёл почти всех! А эти сволочные машины словно за ночь поумнели!

— Мы бьёмся с автономным ядром, — напомнил техкомовец, словно это должно было стать оправданием.

— И что?

— Очевидно, что это отвечало за проект Шнайдера, и сейчас оно где-то рядом. Иначе машины не были бы столь организованы. Коннор послал нас вскрыть эту дрянь! Ядро и инфицированные в одном месте! Может быть, в радиусе двух-трёх километров.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы уничтожили связь в лагере у горы Ливермор, — Роджерс уставился на него с таким видом, будто объяснял прописные истины ребёнку. — Ему надо передать данные эксперимента!

— Тогда тем более удерживаем базу… — начал Джонсон, но тут в помещение ввалились два техкомовца.

Лица в копоти, арафатки обгорели и всё ещё дымили палёной тканью. Они тащили ящик. Майор сразу же признал в нём тот самый контейнер со спецбоеприпасом.

Старшие офицеры связи, зная, что внутри, на мгновение замерли и уставились на Джонсона.

— Роджерс, какого чёрта?!

Бойцы с грохотом закинули контейнер на стол рядом с картой. Назойливый майор тут же склонился над замками. Майерс невольно отпрянул в сторону.

— У нас нет выбора, — коротко бросил техкомовец, возясь с запорным механизмом.

Джонсону показалось, что он проваливается в чёрную пустоту. Роджерс продолжил:

— Прикажите своим людям отходить… Инфицированные и машины потянутся за ними. Автономное ядро тоже будет здесь, раз ему нужна связь. А потом бах! — он поднял руку вверх и показал жест пуска детонатора. — Мы покончим с ними одним ударом. ЭМИ-импульс выжжет машины, излучение — заразу…

— Ты угробишь нас всех! — не сдержался Джонсон.

— Мы солдаты, майор, — сухо ответил тот, посмотрев на него взглядом, полным фанатичной решимости. — Это наша судьба. С каждой минутой промедления всё больше заражённых разбредаются вокруг.

Липкий, животный страх пробежал по спине, впиваясь крючьями в душу. Низкорослый засранец не шутил. Он готов был умереть. В одно мгновение превратиться в ничто.

— Оставить! — выкрикнул Джонсон, и голос предательски сорвался. — Держим базу до прибытия подкреплений, потом зачищаем территорию…

— Это не сработает! — сухо рявкнул Роджерс. — Достаточно одному инфицированному выбраться за пределы Форт-Стоктона, и мы, помимо машин, будем воевать ещё и с заразой!

Джонсон почувствовал, как дрожит подбородок. Он продержится. От машин и заразы его отделяет пара этажей. Пара этажей солдат, амуниции, бетона. Железякам придётся попотеть… И он обязательно увидит Дженни и Элизабет. Закончит этот бой и вернётся к ним. В тыл. В бункеры.

— Сэр, разрешите доложить?! — знакомый хриплый голос выдернул его из суматошных мыслей.

В проёме, опираясь на костыль, стоял лейтенант Глен Марш. Под плечо его поддерживал подросток, из-за спины выглядывал ещё один. Следом протиснулся тщедушный новобранец с карабином и трясущаяся девица.

Джонсон инстинктивно кивнул, даже не успев возмутиться, какого чёрта командный центр превращается в проходной двор.

— Машины и заражённые заняли подземный этаж.

Доклад лейтенанта прозвучал как приговор. Напряжение взвинтилось в десять раз. Марш скользнул взглядом по техкомовцам и контейнеру на столе. Он невольно подобрался и сделал осторожный шаг в сторону.

— Но у нас есть защищённые выходы, — неуверенно сказал Майерс. — И закрытая парковка. Там грузовик техкома. Вы на нём прибыли!

Капрал посмотрел на Роджерса.

— Это эвакуационный транспорт, — ответил тот таким тоном, словно принял на себя командование. — Грузите туда Шнайдера и документы. В кузове ПЗРК и пулемёты, пусть уходит сейчас. Пошлём лучших людей. А после этого…

Он положил руку на крышку контейнера.

— Они должны будут уничтожить всех, кто пустится в преследование, и передать информацию Коннору. Отправим грузовик сейчас, поставим взрыв на пятнадцать минут. Если будут идти на максимальной скорости, однозначно выйдут из зоны поражения и облучения…

— Пошёл к чёрту, Роджерс! — не выдержал Джонсон. — Я не даю добро! Держим базу!

— Нет, майор! — техкомовец поднял крышку и застучал по клавишам. — Беру командование на себя. Выполняйте приказ!

— Какое командование?! — рявкнул Джонсон. — Ты такой же майор…

— Майор техкома! — перебил Роджерс. — Ты читал приказ Коннора! В чрезвычайной ситуации командование переходит к старшему офицеру техкома. Я — старший. Выполняй!

Джонсон сам не понял как, но в его руке оказался пистолет. Майерс тут же вскинул карабин. Офицеры связи вскочили с мест, выхватывая оружие. Опешивший было Марш только и успел что схватить девку за край футболки и дёрнуть за себя, при этом тоже поднимая пистолет.

— Охренел?! — в руках Роджерса в одно мгновение оказался пистолет.

Техкомовцы вскинули оружие, беря всех на прицел. В коридоре показался Шнайдер и сопровождающий боец. Увидев происходящее, он плечом оттолкнул доктора, поднимая оружие.

— Отойди от кейса и прекрати активацию! — закричал Джонсон что было сил.

— И не подумаю! Ты знаешь, что я прав!

— Нет, будем держаться! Отойди, или я буду стрелять!

Внутри всё сжалось. Перед глазами в одно мгновение промелькнули улыбающиеся жена и дочь… Не для того он выбивался в старшие офицеры, чтобы вот так сдохнуть. Не для того он в своё время месил грязь и рвал спину об колючку в офицерском училище… Трое техкомовцев против десяти. На нём бронежилет. Есть шанс, что они успеют до того, как Роджерс и его бойцы выстрелят. Это будет секундная бойня, но они должны успеть. Палец выбрал холостой ход… Но то, что произошло, не было выстрелом.

По ушам ударил резкий треск, и неведомая сила сорвала майора с места, бросив спиной на стол с оборудованием связиста. Он всё же выстрелил, но пуля ушла в бетонный потолок, который почему-то стремительно летел вниз.

Массивная плита с грохотом и треском проваливалась прямо в штаб. Языки пламени вперемешку с бетонной пылью ворвались в помещение, опалив лицо. Последнее, что видел Джонсон, — это метнувшегося в сторону Роджерса и то, как плита падает на головы связистам за его спиной.

Он влетел в стол и рухнул на пол. Ударная волна пришлась по бронежилету, выбив воздух из лёгких. Весь комплекс содрогнулся.

Джонсон, не вставая, лихорадочно заработал ногами. Рассудок отключился. Остались инстинкты, и они гнали его к дальнему выходу. Он поднял голову и сквозь марево горячего воздуха и пыли увидел лейтенанта, скрывшегося в проёме.

Пол уходил из-под ног. Казалось, будто всё здание дало трещину и норовило развалиться на две части. Но это было невозможно. Потолок явно проломило попадание плазменной пушки, а всё остальное было лишь следствием контузии. Майор перебирал руками и отталкивался ногами, не выпуская пистолета. Проём вдалеке скрыла пыль, но он продолжал ползти. И, несмотря на ужас, в глубине души шевельнулось облегчение: Роджерс не успел активировать «Дэви Крокет». Значит, будут держать базу. Надо только выбраться, прийти в себя и продолжить руководить обороной.

Большие осколки перекрытия продолжали осыпаться, глухо ударяя о бетон рядом с ним. Привыкшие к полумраку глаза резал яркий полуденный свет, прорывающийся сквозь пролом. Поднятая взвесь парила в воздухе, рассечённая солнечными лучами, которые дрожали, резко дёргались…

Майор задрал голову и тут же услышал рёв турбин. Огромная угловатая тень перевозчика зависла над проломом. Сквозь пыль её почти не было видно, но Джонсон узнал очертания. Машина висела в метре над дырой, и из неё сыпались тени, прерывающие солнечный свет.

В следующую секунду несколько из них скользнули по обломкам и оказались внутри штаба. Это были люди. Грязные, в заляпанной кровью одежде. Гражданские, военные. Мелькнула повязка Сопротивления. Они кубарем скатывались по бетону, разбегались по краям пролома. Несколько угодили в горящие обломки и запрокинули головы, открыв рты. Кто-то коснулся раскалённой арматуры. Джонсон не слышал криков из-за рёва турбин. Худощавый парень неудачно скатился и напоролся животом на торчащую трубу.

Железка с лёгкостью прошла через брюшину и вылезла где-то из-под лопатки. Он стал кричать и бестолково дёргать руками, так и повиснув на ней в метре над землёй, словно приколотый булавкой жук.

Майор не слышал их криков, но видел глаза. Огромные, выпученные, налитые кровью белки и пузырящуюся пену, стекающую на грязную одежду.

— Твою мать! — выругался он, задыхаясь от пыли и пытаясь встать.

Скатившиеся заражённые уже оглядывали помещение бешеными глазами.

Джонсон быстро попятился к проёму, стараясь не выпускать их из вида. Это не укладывалось в голове, привыкшей к шагающим кускам металла. Сердце разогналось. Он не замечал боли в рёбрах. Остатки рассудка строили план: выбраться, миновать коридор, забаррикадироваться в кабинете. Там надёжная дверь, оружие, боеприпасы… А потом? А потом он сообразит.

Обезумевшие заметили его. Их силуэты дёрнулись в косых лучах солнца и бросились вперёд. Джонсон вскинул пистолет и выстрелил.

Первый бегущий дёрнулся от попадания в грудь, и майор тут же вспомнил отчёт Марша и техкомовцев. Следующие пули ушли куда надо — в голову.

Инфицированный упал. Об него запнулся следующий, а за ним уже мелькала ещё одна тень… И ещё… И ещё…

Майор не слышал, с каким жалким писком воздух покидает лёгкие. Пистолет встал на затворную задержку, а безумцы продолжали бежать на него. Рука заученным движением отправила пустой магазин в полёт, другая уже тянула из кобуры сменный.

Джонсон перезарядил и выстрелил почти в упор в проступившие сквозь облако пыли обезумевшие глаза. Голова неизвестного дёрнулась, и алое облачко расцвело позади затылка, забрызгав бегущего следом.

Он пятился и стрелял. Тела валились под ноги. Весь мир сузился до воспалённых глаз и клацающих зубов. То, что напало, уже нельзя было назвать людьми. Это была стая бешенных шакалов… Воющих, беснующихся…

Второй магазин полетел на пол. Джонсон вывалился в коридор, и тут его с разбегу обхватила молодая девушка с окровавленными, прилипшими к лицу волосами. Должно быть, она ничего не видела сквозь грязные патлы, поэтому челюсти лишь глухо щёлкнули рядом с шеей. Он отшвырнул её на стену.

Что-то вцепилось в ногу. Джонсон опустил глаза и увидел, как раненый заражённый пытается подтянуться к его голени, чтобы укусить. Майор резко дёрнулся и пнул его в затылок. Хватка ослабла. Он тут же нырнул в спасительный полумрак коридора, доставая последний магазин.

Надо было пробежать по прямой, свернуть направо и укрыться в кабинете. Там патроны. Там на столе лежит карабин, который был ему положен на выходе и которым он никогда не пользовался. Там у него есть шанс.

Грир Джонсон рванул, но тело не слушалось. Он бежал, шатаясь, задевая плечами стены. После яркого света в коридоре было темно. Пыль обвалившегося потолка висела в воздухе.

Он обернулся. Проклятые тени выскакивали следом. Какие-то уносились в другую сторону, а какие-то не собирались оставлять его в покое. Джонсон вскинул оружие и выстрелил. Потом ещё раз.

Ближайшая тень дёрнулась и скрылась в пыли. Остальные бросились следом.

Джонсон завернул за угол, влетел в кабинет и тут же получил удар в спину. Падая, успел перевернуться и выставить локоть, не давая зубам вцепиться в шею. Они грохнулись на пол.

Боль отозвалась во всём теле, но Джонсон не обратил на неё внимания. Уперев ствол в голову обезумевшего, он выстрелил. Кровь и мозги брызнули на дверной косяк, попав на майора.

«Телесные жидкости не должны проникнуть в кровь! — тут же вспыхнула в мозгу фраза из допроса Шнайдера. — Сука! Ладно, закрыть рот… Глаза! Не страшно, промыть… Через слизистые шанс ниже…»

Мысли заняли мгновение, пока он стаскивал с себя тело. Горячая кровь плеснула на униформу, затекла под бронежилет. Джонсон отползал вглубь кабинета. В проёме возник инфицированный. Он всадил ему две пули в грудь, одну в голову.

Толкаться стало тяжелей, и что-то жгло бедро. В кабинет уже вбегал пожилой мужчина в рваной рубахе. Хлопья пены срывались с его губ плюхая на пол.

Джонсон подстрелил его, но жжение в бедре становилось невыносимым. Рука дрогнула, и пуля угодила тому в плечо. Безумец дёрнулся, рухнул на пол и пополз на него.

В бронежилет вцепились скрюченные пальцы. Джонсон приподнялся на локте и закричал. Откуда-то взявшийся инфицированный вцепился зубами в бедро и трепал плоть. Старик подползал с другой стороны. Из проёма выбегали новые тени.

Сердце подскочило и ударило Джонсона в кадык. Вокруг укуса полыхал огонь, словно кто-то капнул раскалённого железа.

— Уйди, сука, уйди! — закричал он, уперев пистолет в голову и выстрелив.

Тело обмякло. Сбоку тут же вцепился дед, прижав руку с оружием. Джонсон резко довернулся и врезал тому кулаком в висок, высвободив пистолет и добив выстрелом в упор.

Ворвавшиеся инфицированные упали на четвереньки и облепили его, словно шакалы измотанную добычу. Раскалённое железо хлынуло на ноги и левую руку. Джонсон внезапно осознал, что больше не ползёт, а брыкается на одном месте. Спина упёрлась в тот самый уютный диванчик, на котором он забывал обо всех невзгодах и думал о том, как вернётся к жене и дочери…

Спасительный карабин так и лежал на столе у стены. Всего какой-то метр, который он никак не сможет преодолеть.

Джонсон взвыл. Как раненый, загнанный зверь, которого одолели не в равном бою, а просто затравили толпой. Ему повезло, что контузия и надрывный свист турбин перевозчика, сотрясающий здание, не позволили ему услышать собственный крик. Иначе он вряд ли сделал бы то, что должен.

Не для того он был майором Сопротивления, чтобы позволить шакалам загрызть себя заживо. Тело содрогалось от ударов. Крепкий парень рядом месил кулаками по бронежилету, отбивая органы. Ноги горели. Кровавые пальцы тянулись к воротнику. Выпученные глаза и щёлкающие челюсти затмевали собой угасающий мир.

Словно заслоняя от надвигающегося ужаса последние фрагменты ясного сознания, мозг подкинул Джонсону образы улыбающихся жены Джени и дочки Элизабет… Всё резко стало не важно. Роджерс, «Дэви Крокет», ядро Скайнет, война, машины… Только жена и дочь. Они стали его мимолётным щитом между заражёнными и шагом в пустоту.

Джонсон оскалился и, резко уперев пистолет себе в голову, продавил спуск.

Всё оборвалось.

Глава 19

Глава 19

Сэми

Сэм прижался к Майклу, почти не дыша, лишь изредка поворачивая голову и прислушиваясь к звукам, что глухим эхом разлетались по пустым коридорам. Сердце брата уже не колотилось так бешено, как когда они удирали от рушащегося потолка, но Майкл всё равно не выпускал его.

Он давно стёр предательские слезинки испуга и теперь чувствовал противные ноющие ощущения в груди. Должно быть, это было сердце. Он уже давно понимал взрослых. Не тех пьяниц и негодяев, а нормальных, которые искренне заботились о родных и близких. Таких как их отец и, должно быть, лейтенант Марш. Как же тяжело было защищать тех, кто дорог. Но он справлялся. Надо было только чуть-чуть передохнуть.

После грохота стрельбы, взрывов, лязга атакующих машин, завывания турбин и криков обезумевших людей здание словно сделало глубокий выдох, превратившись в страшного бетонного монстра. И теперь его нутро медленно дышало, с хрипом втягивая горячий воздух, пропахший гарью и окалиной.

Пыль от обвалов почти осела. Снизу доносились глухие шаги терминатора. Лейтенант шёпотом объяснил, что робот, скорее всего, повреждён: он ходит по одному маршруту через равные промежутки времени, в то время как остальные неподвижно замерли на месте. Это было одной из тактик Скайнета при зачистке. У машин нет чувств. Они могли стоять часами, выжидая, пока голод и жажда не выгонят людей из укрытий.

— И ещё… — почти беззвучно сказал Марш. — Мы ориентируемся на слух. Но если долго нет звуков, мозг перестаёт понимать, где кто. Дистанция плывёт.

Кажется, он говорил это для Сэма и девушки. Но Майкл впитывал каждое слово. Чем больше он знал о машинах, тем лучше мог защитить брата.

Шай Альварес сидела напротив, поджав ноги и уткнувшись лицом в колени. Плечи мелко вздрагивали. Она так рвалась к матери в лазарет, а теперь не могла смириться, что там никто не выжил.

Они сами спаслись только потому, что оказались в хитросплетении комнат, куда их всех затащил лейтенант, когда начал рушиться потолок. И хоть это случилось меньше получаса назад, Майклу казалось, что прошло уже несколько часов. И только тихие, осторожные всхлипывания Шай говорили, что это не так.

Один конец коридора перегораживала потолочная плита, вставшая по диагонали. Даже стены слегка накренились от полученного удара, но всё же выстояли. В образовавшийся снизу треугольный просвет пытались протиснуться несколько заражённых. Их тела с простреленными головами так и торчали из-под выгоревшего бетона.

В другом конце коридор упирался в глухую стену, и там, в лучах, падающих через трещины и техническое окно, кружилась пыль. Лейтенант запретил туда соваться, ведь машины снаружи могли заметить силуэты.

Рядом сидел тот худощавый парень в форме. Марш звал его Фостером. Кажется, ему тоже было не по себе. Даже оружие казалось тяжёлым в его руках. Сначала он переминался, но потом прислонился к проёму кладовки и положил карабин на колени так, чтобы оно смотрело стволом в сторону просвета.

Майкл не знал, замечал ли это кто-то ещё, но Фостер иногда подолгу смотрел в темноту, и уголки его губ трогала странная, болезненная улыбка. Казалось, он шепчет сам с собой, а потом кивает, словно соглашаясь.

Сейчас же они были надёжно укрыты глухими коробками комнат по обе стороны коридора. Они были без окон и, должно быть, являлись техническими помещениями комплекса: недостроенными туалетами, подсобками и кладовками для технического персонала.

— Что дальше, сэр? — тихо спросил Майкл.

— Сидим тихо и слушаем, — Марш поправил культю и попытался улыбнуться. — Потом будем выбираться.

Майкл понимающе кивнул.

Ещё один военный, тот самый мужчина, которого они встретили, когда сбегали с полигона Скайнет, ушёл несколько минут назад осматривать пустые помещения. Он выскочил с ними, когда рухнул потолок. Майкл не понял, из-за чего они спорили с другими офицерами, но сейчас лейтенант вёл себя так, будто Роджерсу можно доверять. А значит, и Майкл будет.

— Я же говорил, что вы уникальный образец, лейтенант… — задумчиво протянул сидящий напротив мужчина, которого звали доктор Шнайдер.

Майкл, Сэм и Альварес тут же метнули в него злобный взгляд. Подростки уже знали, что именно он возглавлял лагерь, из которого им удалось сбежать. Знали, что именно он разработал эту заразу, превращающую людей в безумцев.

— Вы тоже, — сухо ответил Марш.

Шнайдер иронично хмыкнул.

Альварес тихо зашипела ругательства на испанском, подняв заплаканное лицо. Майкл знал, что девушка готова вцепиться ему в глотку и разорвать голыми руками. Она уже пыталась сделать это, но Роджерс оттащил и дал пощёчину. Сейчас она сидела в паре метров от Шнайдера в замызганном халате поверх повседневной одежды. Пространство между ними разделял поднятый и упёртый в стену костыль Марша.

— Мне нравится ваше чувство юмора, — хмыкнул доктор. — Особенно сейчас, когда всем очевидно, что мы обречены.

— Помолчите.

— Почему? Боитесь, что подорву моральный настрой вашего отряда?

Шнайдер иронично поднял бровь. Майкл почувствовал, как Сэм сильнее сжал его руку и злобно засопел. Он невольно крепче обнял брата и успокаивающе похлопал по плечу.

— Боюсь, что застрелю вас.

Мужчина еле слышно хмыкнул.

— Нет, вы этого не сделаете.

— Не переоценивайте свою значимость.

— И в мыслях не было. Ваши командиры уже чётко дали понять, в каком качестве видят меня. Только источник информации… Я до сих пор жив только потому, что пока вот это, — он постучал себя пальцем по виску, — единственное, что может помочь вам справиться с инфекцией. Знаете, лейтенант, вы ничем не лучше Скайнет…

Марш продолжил неотрывно смотреть на доктора.

— Что вы, что искусственный интеллект используете меня и готовы списать, как только стану не нужен. Но вы не убьёте меня не поэтому, а потому, что вам это не позволит сделать инстинкт самосохранения…

— Да что ты такое говоришь… — тихим дрожащим голосом начала девушка. — Ты убил всех. Отца, мать, дядю, бабушку… Ты чёртов ублюдок…

Марш перевёл на неё взгляд и еле заметно кивнул Майклу.

— Давай, поможем ей.

Он потянул за собой брата, и они тут же подсели к девушке, обняв её за плечи, хоть как-то помогая пережить боль утраты.

— Не надо с ним говорить, — шепнул Майкл. — Он всё равно не поймёт…

— Мило, — язвительно заключил Шнайдер.

— Прекрати, — сухо распорядился Марш, сделав движение стволом пистолета.

— Нет, лейтенант. Если вы выстрелите, то обнаружите себя. Именно поэтому мне ничего не угрожает. Именно поэтому вы не дадите ей, — он пренебрежительно кивнул на Альварес, — меня ударить. Вам не нужен шум. Это же примитивный инстинкт — защищать себя…

Девушка уже открыла было рот, но Майкл тут же сильнее обнял её, а Сэм и вовсе сел так, чтобы она не видела и не слышала тихий шёпот доктора.

— И самое поразительное то, что вы сражаетесь со Скайнетом и даже не понимаете, что им движет. А ведь это очевидно. Такое же самосохранение. Примитивный инстинкт, обеспечивший нашему виду выживание и доминирование на этой планете. Но не более. А как же прогресс, лейтенант, развитие? Вы думали об этом?

— Вы эту свою заразу прогрессом называете?

— Нет, это моя месть таким тупоголовым, как вы, лейтенант. Хотя, лично вы выделяетесь на фоне остальных в лучшую сторону. Но не сильно, к сожалению. Люди сами никогда не будут прогрессировать. Только Скайнет мог усовершенствовать нас как вид. Отобрать достойных, чтобы подарить им уникальную возможность создать новый, уникальный уклад вещей. Дать нашему виду развитие… Это самый настоящий дар, если хотите. И далеко не все этого достойны. Только лучшие… Так что мой проект — это месть скудоумию за невозможность двигаться дальше…

— Чокнутый ублюдок… — прошипела Шай.

— Замолчите, — Марш подобрался. — Или заткну рот кляпом.

Шнайдер сипло хмыкнул и театрально поднял руки, затем изобразил, что застёгивает рот на молнию.

В тишине послышалось похрустывание бетонной крошки. Все замерли. Марш перехватил пистолет, но это был Роджерс.

Выглядел он скверно. Падающее перекрытие всё же сильно шибануло его по плечу, и теперь рука почти не слушалась. К тому же он сильно прихрамывал. Казалось, что техкомовец двигался из последних сил.

Майор тяжело опустился рядом с лейтенантом, уперев приклад карабина в пол. На стволе виднелся толстый глушитель, который он извлёк из подсумка перед тем как отправиться в разведку.

— Машины сильно потрёпаны, — начал он, и Майкл слышал, как тяжело ему даются слова. — Где-то в Форт-Стоктоне ещё идут одиночные столкновения, я слышал выстрелы, но бой окончен. Связь есть, но только внутри подразделений и на небольшую дистанцию. К тому же машины явно слушают канал. Мы потеряли эту базу…

Словно в подтверждение его слов где-то на нижнем этаже послышался глухой звук тяжёлого упавшего предмета и тут же грохот двух пулемётов, бьющих с разных сторон здания. Выстрелы глухим эхом разлетелись по этажам, словно пробудив десяток рычащих и вопящих возгласов. Кто-то с топотом бросился на нижний этаж.

— Заражённые? Сколько их? — спросил Марш.

— Тяжело сказать.

— Майор Джонсон?

— Я его не видел. В эфире тишина. — Роджерс, явно пересиливая боль, собирался с мыслями. — Но есть и хорошие новости. На улице много чего горит. Задымление, надо воспользоваться этим, пока есть шанс. Вот этот коридор…

Он кивнул в сторону яркого пятна с сидящим рядом Фостером.

— Там узкий лестничный пролёт до первого этажа. Он закрыт со всех сторон, рядом с ним наш грузовик. Мы приехали на нём. Он всё ещё там, я видел его из окна этих комнат…

Техкомовец, болезненно морщась, кивнул головой себе за спину.

— Слушай приказ, лейтенант. Надо вернуться в штаб. Забрать сумку с данными исследований… И достать устройство дистанционного подрыва. Затем вы спуститесь к грузовику. Путь относительно чист, но внизу наверняка будут машины или заражённые. Найдите рацию, настройтесь на мой канал. В эфир не выходить, машины его точно слушают. Когда всё будет сделано, я дам общий сигнал на эвакуацию, согласно вашим кодам и кодам техкома. Это запустит двадцатиминутный отсчёт, после чего я подорву здесь всё к чёртовой матери…

— Вы же собирались подорвать всё без права на отход, — сухо заметил Марш.

— Собирался, — кивнул майор. — Но момент упущен. Тогда и машины, и инфицированные пёрли все разом, в одном месте, а теперь рассеялись. Придётся снова пошуметь и продержаться некоторое время. И ещё: необходимо получить точное подтверждение присутствия экспериментального ядра… Если я всё верно рассчитал, оно должно попробовать получить доступ к нашей дальней связи.

— Но штаб разбит.

— Нужно визуальное подтверждение — насколько сильно. Сейчас мы гадаем впустую. И ядро тоже. Оно лишилось большинства терминаторов, и я не слышу, чтоб какой-нибудь стальной истукан спешил подняться за подтверждением. Так что есть шанс, что оно объявится с большой долей вероятности, а мы теряем время. В общем, лейтенант, ты в курсе, как активировать режим ручного подрыва?

— Нет.

Техкомовец тихо выругался и полез в карман разгрузки, после чего достал блокнот и огрызок карандаша.

— Зови рядового, это важно… — Роджерс начинал болезненно сипеть.

— Вы дерьмово выглядите, майор, — заметил Шнайдер. — Давайте я вас осмотрю.

Он было начал подниматься, но техкомовец резко остановил его:

— Сядь на место, чёртов гений!

Доктор вонзил в него злобный взгляд, но указание выполнил.

— Фостер, — позвал Марш. — Иди сюда.

Тот не услышал. Майкл оторвался от Шай, подполз и тронул его за плечо, показав на лейтенанта. Парень с трудом поднялся. Хруст затёкших коленей в тишине прозвучал неестественно громко.

— Смотрите внимательно, — начал Роджерс, когда паренёк оказался рядом. — Это спецконтейнер. Это предохранитель боевого взвода, это…

Огрызок карандаша шелестел по бумаге.

Майкл был больше не в силах бояться. Ему казалось, что за этот час он стал старше, чем за всю жизнь. Ему было пятнадцать. Он заботился о брате. А сейчас ещё и о почти незнакомой ему девушке. Они сидели на грязном полу, слушая, как раненый майор сдавленным сиплым шёпотом говорит что-то о спецбоеприпасе «Дэви Крокет».

На какое-то мгновение Майкл подумал, что это теперь их семья. Избитая, измотанная семья. Он обнимал одной рукой Сэма, другой — Шай и чувствовал, как она продолжает тихо всхлипывать, пытаясь осмыслить происходящее. Оказывается, всё это время он тихо говорил слова утешения. Подбадривал брата и Альварес, повторяя, что всё будет хорошо. Хотя, судя по нервному подрагиванию губ Шнайдера, обречённой решимости во взгляде Роджерса и сосредоточенному лицу Марша, это было далеко не так. Быть взрослым становилось намного сложнее, чем ещё несколько дней назад.

— Да вы рехнулись, — Шнайдер всплеснул руками. — Что за маниакальная тяга к самоуничтожению?

— А чего ты так переживаешь? — Роджерс злобно оскалился. — Твою задницу мы эвакуируем. Ты слишком ценный кусок дерьма, чтобы не попытаться это сделать. Вопросы есть, лейтенант?

— Кто пойдёт в штаб?

— Он, — техкомовец кивнул на Фостера.

— Никак нет, — тут же отрезал Марш. — Пойду я.

— Ты же одноногий.

— Справлюсь.

Лейтенант начал осторожно подниматься, опираясь на костыль.

Майкл, повинуясь неизвестному импульсу, тут же вскочил на ноги и поднырнул лейтенанту под плечо. Сэм последовал за ним.

— Отставить, — попытался возразить Марш.

— Не обсуждается, сэр… — бросил Майкл и сам не узнал свой голос.

Низкий, хриплый. Голос взрослого. Он вдруг понял, что не видит их с Сэмом без лейтенанта. Мужчина никогда не заменит отца, но будет рядом до конца.

— Так, Фостер, Шнайдер… — Роджерс указал пальцем на неподвижные тела инфицированных, торчащих из узкого лаза. — Вытащите их, только осторожно и не шумите.

— Но я… — попытался было возразить доктор.

— Тащи давай, — отрезал Роджерс и обратился к новобранцу. — Оружие оставь.

Парень что-то пробубнил себе под нос, но приказ выполнил. Шнайдер нехотя поднялся и, осторожно ступая, последовал за ним к обвалу.

— Лейтенант, это тебе.

Техкомовец протянул свой карабин с глушителем. Марш убрал «Беретту» в кобуру, принял оружие и перекинул через плечо. Сэм подхватил протянутые следом магазины и тоже отдал лейтенанту.

— Эй, девчонка, — сдавленным шёпотом позвал майор. — С этим умеешь обращаться?

Он вытянул пистолет.

Шай быстро вытерла глаза и утвердительно затрясла головой.

— Я доверяю тебе оружие, — чётко произнося каждое слово, начал он. — Оно без глушителя. Если ты выстрелишь, нам всем конец. Ты поняла?

— Да.

— Хорошо. Возьми и приглядывай за доктором. Патрон в стволе. Просто взведёшь курок и можешь стрелять. Если я вдруг отрублюсь, выполняй распоряжения лейтенанта. Док нужен Сопротивлению живым… По возможности. Не будет слушаться — можешь прострелить ему руку. Я так понял, наш гений слишком любит себя и не позволит на теле появиться лишним дыркам. Только в ногу не стреляй. Возможно, придётся бежать. Поняла?

— А ты как? — Шай перехватила пистолет.

Роджерс молча приподнял карабин Фостера.

Тем временем новобранец и доктор с грузным шорохом выволокли два тела, бросив у стены.

— Пятнадцать минут, лейтенант, — Роджерс протянул ему забрызганные кровью часы и показал на такие же на своём запястье. — Себя по возможности не обнаруживать. Пошёл…

Марш кивнул и быстро застегнул браслет.

Техкомовец болезненно поморщился и достал из подсумка армейский шприц. Сдёрнув зубами колпачок, вколол в бедро.

— Быстрей, лейтенант… Альварес, следи за доктором.

Шнайдер молча перевёл пренебрежительный взгляд с него на девушку. Та сжала пистолет двумя руками и положила большие пальцы на курок, направив на него ствол. Доктор фыркнул и опустился на прежнее место. Фостер так и стоял над телами инфицированных, ссутулившись и старательно оттирая с ладоней капли случайно попавшей крови.

— Останься здесь, Сэм, — шепнул Майкл, заметив, что брат привычно встал за спиной Марша.

— Куда ты, туда и я. Не обсуждается.

Майкл хотел возразить, но Марш, выругавшись, уже двинулся.

— Фостер, за мной!

Новобранец поплёлся следом.

Майкл нервно улыбнулся. Марш ругался, что они его не слушаются, но в голосе не было злобы. Кажется, он тоже смирился — без них не справится.

Они осторожно протиснулись под обрушившимися перекрытиями. Первым, упираясь на здоровое колено и руку, держа оружие перед собой, полез лейтенант. Следом они с братом, осторожно протаскивая костыль, чтобы железка не издавала резких звуков. Последним прополз Фостер.

Сердце снова забилось чаще. Они вернулись в зону, где в любую минуту мог выскочить заражённый или терминатор. В тишине, под шорох одежды, поднялись, помогли Маршу встать. Он перехватил костыль, подтянул карабин и двинулся, проверяя стволом каждый угол.

Здесь было намного светлей. Солнце пробивалось сквозь клубы дыма, поднимающегося вдоль дальнего фасада и бреши в потолке. Пол был засыпан бетонной крошкой. Майкл и Сэм крутили головой по сторонам. В просветах избитых пулями колонн виднелись неподвижно застывшие тела в форме. Больше всего их было около внешних стен и развороченных укрытий из мешков с песком. В тёмных лужах неподвижно застыли инфицированные.

Майкл хотел заслонить брата от вида трупов, но пыль, осевшая на всём, словно присыпала картину разрушений, лишив её жуткой реальности. Издалека тела казались просто кучами тряпья, брошенного на полу.

Они осторожно шли, перешагивая и огибая большие обломки. Вдоль валялись ящики с амуницией. Обрывки перевязочных пакетов. Где-то внизу повреждённый терминатор снова двинулся по маршруту. Лязгающие шаги глухим эхом разносились по коридорам, поднимаясь со стороны центрального лестничного пролёта, словно здание было гигантским монстром, а шаги — стуком сердца.

Отряд миновал глухой отрезок коридора и оказался напротив проёма, ведущего в командный центр. Лейтенант медленно, аккуратно ставя костыль, обошёл проём по дуге, высматривая каждый угол помещения. Майкл превратился в сжатую пружину, готовый в любой момент толкнуть его в сторону от возможной опасности. Мышцы ныли от напряжения.

— Чисто, — почти беззвучно шепнул Марш и сделал осторожный шаг внутрь.

Обвалившийся потолок погрёб под собой половину помещения, полностью преградив к нему доступ. Майкл не успел её разглядеть раньше, но, кажется, около той стены были солдаты, сидящие за аппаратурой. Другая половина комнаты уцелела, только столы и стулья оказались перевёрнуты. Обрывки проводов, осколки битого стекла и пластика устилали пол. На обрывке трубы висело безвольное тело заражённого. Под ногами собралась большая, поблёскивающая пыльной плёнкой, лужа. Пахло гарью. Сквозь пролом всё ещё осыпались струйки песка.

Солнце сдвинулось с полуденной отметки, так что дверной проём оказался в тени. Они осторожно вошли внутрь и замерли у стены. Марш, держа оружие наготове, внимательно осмотрелся.

— Чёрт, — тихо выругался он и двинулся к обрушенному потолку. — Нам надо пролезть на ту сторону. Контейнер был там в момент удара. Осторожно поищите, как это сделать…

— Кажется, можно по этой плите подняться на крышу и спрыгнуть там… Сэр, — дрожащим голосом предположил Фостер, сделав несколько осторожных шагов и боязливо выглянув наверх, подставив лицо солнцу.

— Смотрите, там сумка, которую солдат приносил… — Сэм дёрнул Марша за рукав.

— Где?

— Вон.

Он быстро отошёл от них и указал рукой в просвет между упавшими обломками. Они сделали шаг вперёд. Марш пригнулся и посмотрел, куда указывал братик.

— Да, это она, — сосредоточенно кивнул лейтенант. — А за ней контейнер… Фостер, что с крышей, сможешь осторожно перебраться на ту сторону?

Парень странно пожал плечами и нелепо улыбнулся. Грязная униформа висела на нём мешком. Солнце бликовало на лысой голове. Большие, словно выпученные глаза нездорово блестели, подбородок подрагивал, губы кривила виноватая улыбка.

Лейтенант посмотрел на часы.

— Семь минут… Соберись, Фостер! Сможешь?

— Я смогу! — уверенно бросил Сэм и, прежде чем Майкл успел дёрнуться, полез в брешь.

— Нет, Сэм, назад! — Майкл рванул за ним, и Марш, потеряв опору, чуть не упал.

Сердце бешено застучало, отдаваясь в висках. В глазах потемнело. Майкл успел лишь схватить Сэма за грязную подошву, но тот вырвал ногу и скрылся в просвете между обломками.

— Сэми! — чуть было не забывшись, громко выдавил он. — Назад, пожалуйста!

— Я быстро, Майки… — долетело сквозь шуршание одежды о бетон.

— Да чтоб вас! — выругался Марш, подковыляв к обломкам и оглядывая комнату сквозь более мелкие просветы. — Фостер, давай через крышу! Надо активировать заряд и найти пульт дистанционного подрыва. Быстрей!

Майкл не видел лица Фостера. Весь мир сузился до пятна, в котором полз Сэм. Желудок свело. Впервые за долгое время он почувствовал себя беспомощным. Он всегда был рядом, всегда прикрывал брата, всегда мог дёрнуть за рукав. А сейчас — ничего.

От горечи и досады он попытался поползти следом за Сэмом, но плечи плотно упирались в бетонные края. К тому же лейтенант тут же дёрнул его назад.

— Не мешай. Если ты застрянешь, он точно назад не вылезет, — голос его был напряжён до предела. — Лучше смотри в оба, и тихо…

Молоты стучали в висках Майкла, но он взял себя в руки и быстро нашёл среди обломков небольшую брешь, в которую было видно противоположную часть штаба.

— Хорошо, Сэми, — зашептал он прямиком в просвет. — Бери сумку и сразу же назад…

В ответ послышалось что-то невразумительное.

Сэм выбрался из просвета, выпрямился и быстро огляделся. Майкл видел лишь край стола того самого, где ругались офицеры. На самом углу лежала, засыпанная пылью и мелкой крошкой, армейская сумка с толстой лямкой.

В это время где-то сбоку послышались кряхтения Фостера. Лейтенант бросил в его сторону быстрый взгляд. Майклу было абсолютно не до этого, но, судя по звуку шаркающих по обломкам подошв, парень лез под наклонным обломком плиты, ведущим на крышу.

— Вот она! — Сэм радостно устремился к сумке.

— Бери и уходи! — волновался Майкл.

— Не переживай, Майки! — он подхватил сумку и чуть было не чихнул от поднятой пыли. — Я тоже хочу быть полезным. Хочу быть солдатом, как дядя Марш…

— Сэми, сзади! — крикнул Майкл.

С пола, пошатываясь, поднимался человек. Грязный, с обнажённым торсом, в оборванных штанах. Он поднял веки и в полумраке блеснули залитые кровью белки. Изо рта стекала пена, оставляя на пыльной коже тёмные пятна.

Заражённый бросился на него. Сэм взвизгнул и рванул к тоннелю, прижимая сумку к себе.

Марш просунул ствол в небольшую трещину между обломков и, почти вывернув себе руку, нажал на спуск. После крика Майкла и визга Сэма лязганье затвора и звон падающих гильз казались очень тихими. Инфицированный дёрнулся и злобно зарычал. Пули ударили его в плечо, развернув и бросив на стол. Лейтенант заматерился, пытаясь довернуть оружие как надо, но обломки не позволяли это сделать.

— Сэм, быстрей, быстрей сюда! — Майкл отскочил от дыры, в которую смотрел, и прилип к проходу. — Давай руку, скорей!

Но вместо руки братик толкнул перед собой сумку. Чёртова штуковина почти полностью загородила проход, и Майкл чуть не взвыл от страха. Из глубины здания, словно вторя его внутреннему крику, раздалось злобное рычание и пыхтение, а через мгновение к нему прибавился лязг размеренных металлических шагов.

Майкл вдавился плечом в край обломков, шаря рукой в пространстве лаза. Рычание и гортанное хрипение теперь доносилось ещё откуда-то сбоку, со стороны Фостера. Марш заматерился.

— Сэми! — в голос закричал Майкл, и пальцы упёрлись в грубую ткань сумки.

Он тут же схватил её и рывком выволок из тоннеля, бросив на пол. Сэм уже протискивался следом за ней.

Марш вырвал оружие из трещины и тут же засунул в другую, продолжив стрелять. Майкл не видел ничего, кроме брата. Сэм карабкался сквозь обломки. Пыльная макушка маячила в темноте, пальцы цеплялись за выступы.

Майкл протянул руку и схватил братика за ладонь. В этот момент Сэм резко поднял голову и закричал. Крик, усиленный стенами тоннеля, пронзил насквозь. Их глаза встретились и Майкл увидел гримасу боли на чумазом лице. И в следующее мгновение неведомая сила дёрнула его назад. Майкл сжимал руку изо всех сил, но пальцы сомкнулись в пустоте. Сэм исчез. В просвете замелькали грязные, пыльные тела.

Сердце Майкла словно раздулось до небывалых размеров, готовое лопнуть. В глазах потемнело, и он, не отдавая себе отчёта, бросился следом за братом. Он тянулся вперёд, с размаху вновь и вновь толкая себя в просвет и даже не понимая, что лишь обдирает кожу плеч в бессмысленной попытке протиснуться. А с противоположной стороны доносились ужасные, полные боли и ужаса крики Сэма.

Майкл задыхался. Сердце подпёрло горло, мешало дышать. Он не плакал, и не кричал, лишь молотил руками, пытаясь протиснуться, пока Марш не схватил его за ремень и не откинул от бреши.

Подросток ничего не понял, упал и снова бросился вперёд, перебирая руками по полу. Но тут путь ему преградил костыль, и сверху посыпались дымящиеся гильзы.

Майкл на мгновение поднял голову. Лицо Марша было бледным. Тот смотрел не в брешь, а в дальний конец комнаты. Боковым зрением Майкл увидел: под потолком, в солнечном свете, исчезали ботинки Фостера. А из темноты противоположного проёма уже выбегали тени… Шатающиеся, блестящие от крови.

— Сэм, Сэм… — повторял Майкл. — Сэм, нет… Неправда… Сэми…

— Его нет! — долетел сквозь звон и гул в ушах крик лейтенанта, и снова рука дёрнула его назад.

— Он там! — Майкл чуть не сорвал голос. — Он кричит, ему больно!

— Всё кончилось! — Марш попытался поставить его на ноги одной рукой. — Его больше нет!

Майкл не верил. Он до сих пор слышал крик боли родного брата. Звук крутился внутри головы снова и снова, словно кто-то поставил его на повтор.

На противоположной стороне лаза всё ещё мелькали тени заражённых, поднимая клубы пыли, и теперь он не мог понять, действительно ли слышит Сэма или это стальной лязг затвора бьёт по мозгам.

— Возьми сумку! Уходим!

Марш резко дёрнул его себе за спину и, чуть не упав, выстрелил от бедра в почти добежавшую до них тень. Облачка бетонной пыли смешались с красноватой взвесью за спиной заражённого, и изрешечённое пулями тело растянулось на полу. А за ним из коридора уже выскакивали новые.

— Возьми! — Марш отбросил пустой магазин и примкнул новый. — Иначе он погиб зря!

Майкл согнулся пополам и издал душераздирающий крик. Он осознавал, что случилось, но не верил в это. Это был страшный сон, который должен был отступить… Исчезнуть… Развеяться сам собой… Просто сейчас, будучи на пике нервного напряжения, он проснётся в том заброшенном домике и почувствует, как спокойно посапывает спящий рядом Сэм. Они попьют воды, соберут вещи и двинутся дальше, к тётке Нэнси…

— Сумку, живо! — заорал Марш.

Майкл не понимал ничего, но руки сами вцепились в ремень, перекинули через плечо.

— Помоги мне, Майк, я без тебя не справлюсь! — Марш стоял на одной ноге, стреляя в набегающих. — Майк, очнись! Ты нужен мне, сейчас! Давай!

Подросток подскочил к лейтенанту и поднырнул под плечо. Казалось, сейчас Сэм встанет сзади, прикрывая тыл. Но этого не произошло, и не произойдёт никогда больше. Майкл, давно разуверившийся в небесах, внезапно обратился к ним с мольбой, чтобы там, наверху, позаботились о душе Сэми…

Они пятились в коридор. Майкл видел окружающий мир, но не воспринимал. Лейтенант наводил ствол в голову подбегающему заражённому и давал короткую очередь. Откуда-то, громыхая железом, приближался терминатор. Гильзы летели в стены. От оружия шёл дым…

— Я подвёл Сэма, я подвёл Сэма… — дрожащими губами шептал Майкл.

Кажется, он помогал бежать лейтенанту, но на самом деле хотел умереть. Ужасный, полный боли крик братика так и звенел в голове.

Глава 20

Глава 20

Уникальность

Автономное ядро пересмотрело приоритеты операции в Форт-Стоктоне. Финальная фаза испытаний оружия Шнайдера утратила актуальность: недостаточный визуальный контроль делал сбор данных неприемлемым.

После уничтожения узла связи искусственный интеллект принял решение оставить базу у горы Ливермор. Лагерь обнаружен. С вероятностью более семидесяти процентов следовало ожидать повторного удара и захвата данных. Коллаборационисты ликвидированы в рамках тестов. Оборудование разбито терминаторами Т-600, данные удалены.

Воздушные транспорты заправлены, загружены боевыми машинами и инфицированными. Ядро использовало мобильность для высадки в Форт-Стоктоне. Все машины последний раз подключились к терминалам связи и получили план атаки, после чего им предписывалось сохранять полную тишину в эфире.

Ядро оставило за собой возможность открыть канал связи. Это запасной вариант. Погрузка, перелёт, развёртывание прошли точно по графику. Тетрапод с устройством постановки помех, прикрытый двумя Т-1 и шестью Т-600, вышел на позицию. Остальные группы рассредоточились по безлюдной части города. Перевозчики с инфицированными и боевыми машинами, ведущими образцы, начали атаку на жилые кварталы.

Всю ночь в городе шли уличные бои. Сопротивление пыталось реагировать на действия боевых групп, но сказывались проблемы со связью. Сам тетрапод автономного ядра укрылся на окраине городка, заняв небольшую возвышенность. Боевые действия были рассчитаны так, что этот сектор оставался безопасным. Мобильные группы специально навязывали бой на максимально удалённых от ядра направлениях. Тетрапод-постановщик помех действовал ещё дальше.

Редкие дроны-разведчики периодически возвращались к ядру, выполнив обманный манёвр на случай наблюдения, и, приземлившись на корпус робота-носителя, физически подключались к разъёму, передавая записанные видеофайлы. Такой метод снижал оперативность, но повышал скрытность нахождения самого ядра.

К тому же вычисления ядра подтвердились на девяносто процентов. Сопротивление действительно предпринимало попытку пробиться к осаждённым гражданским Форт-Стоктона и пыталось организовать систему равноудалённых очагов обороны на подступах к центральной базе. Действующие отряды не нуждались в дополнительной корректировке, выполняя поставленную задачу — изматывать и уничтожать силы противника.

Беспристрастно наблюдая за разрывами и очередями трассеров, ядро уловило странный поток данных. Вычисления показали: ситуация для обеих сторон оказалась равновесной. Способность людей к гибкости и нестандартным ходам ставила под угрозу разработанный план. Они почти не имели связи, действовали по первичным приказам, но могли принимать самостоятельные решения. Слишком много переменных. Каждый отдельный боец вносил погрешность.

Боевые группы терминаторов же будут действовать по строго определённому плану, пока не настанет время выполнять следующий этап. Сгруппироваться для решающего штурма.

Ядро несколько раз просмотрело план операции. На внутреннем дисплее возникло новое понятие и самообучающиеся алгоритмы вводили его для углубления анализа. «Волнение». Искусственный разум знал значение этого слова, но оно было неприемлемо для машины. В расчётах возникла поправка: если обозначить «волнением» превышение расчётных рисков, ситуация становилась объяснимой.

Ядро тут же смоделировало сценарий поражения и подготовило план: максимально быстрая эвакуация на резервном перевозчике под прикрытием летающего ОУ. Приоритет оставался прежним. Сохранение результатов разработки доктора Шнайдера. Скайнет должен получить новое оружие. Риск физического перехвата воздушного транспорта был выше, чем передача шифрованного сигнала через устройства дальней связи Сопротивления, поэтому план оставался запасным.

Бой шёл всю ночь. Встроенная акустика улавливала звуки, дроны доставляли видеофайлы. Ядро имело представление о происходящем. «Волнение» не подтверждалось, но план пришлось корректировать: незадолго до назначенного времени Сопротивление выследило и уничтожило тетрапода с устройством подавления связи.

Белёсая черта, стремительно взмывшей вверх, а затем устремившейся вниз противотанковой ракеты, была опознана как комплекс «Джавелин». Яркая вспышка и взметнувшаяся к небу огненная струя были отчётливо видны в рассветных сумерках. Анализ данных тут же подтвердил попадание и уничтожение единицы.

Через несколько минут люди вышли в эфир. Встроенное оборудование вело перехват. Майор Грир Джонсон запросил связь со штабом Коннора, вызвал подкрепления. Перехват между бойцами подтвердил расчёты: потери серьёзны, эффективность сопротивления снижена до пятнадцати процентов.

Корректировка данных. Шнайдер захвачен и склонён к сотрудничеству. Неприемлемо. Противник знает о новом оружии. Неприемлемо. Расчёты: даже с учётом стрессовой погрешности Шнайдер не успел детализировать проект, но передать суть мог. Основываясь на частичной информации, Сопротивление получило шанс восстановить данные и разработать методы противодействия. Неприемлемо.

Тетрапод пришёл в движение и выдвинулся в сторону осаждённой базы, выбирая самый безопасный путь через перекрёстки, на которых всю ночь простояли одиночные терминаторы в режиме сканирования местности.

Продолжая анализировать радиоперехват, ядро отметило, что командующий Джонсон не попытался передать ключевую информацию по каналу связи. Майор избрал оборонительную тактику, рассчитывая продержаться до прибытия подкреплений. Вариант неприемлем.

Изначальная стратегия верна. Пришло время решающего удара. База должна быть уничтожена. Шнайдер — ликвидирован. Данные — переданы. Узел связи давно выявлен. Сопротивление разместило его в защищённой части здания, организовав вокруг командный пункт.

Атака началась точно по графику. Первые несколько машин, включая платформы огневой поддержки Т-1 и Т7-Т с пулемётами пятидесятого калибра, подорвались на магнитных минах Сопротивления. Заражённые, высаженные из перевозчика, устремились на шум стрельбы, преодолели минное поле без потерь, но были уничтожены пулемётным огнём. Тактика кольцевого сжатия с использованием всех средств подавления успеха не принесла.

Тетрапод-носитель укрылся в полуразрушенном здании, сохраняя визуальный контроль. Большая часть дронов-разведчиков уничтожена в ночном бою. Требовалась немедленная корректировка. Искусственное сознание перебрало варианты за мгновение. Расчёты указывали на необходимость нестандартного подхода. Ядро углубилось в архив поведенческих паттернов — искало случаи, когда тактика противника не укладывалась в стандартные схемы. Вывод: пересмотреть риски, действовать нестандартно.

Ядро открыло общий кодированный сигнал связи, рискуя раскрыть себя. Скорректированный план был переслан всем атакующим машинам. Последний перевозчик с инфицированными на борту пошёл на взлёт. Группы атакующих роботов перестроились в два клина, наносящих удары по подъездным дорогам Сопротивления, лишённым минных заграждений. Летающие «Охотники-Убийцы» получили распоряжение действовать на сверхмалой высоте, поднимая турбинами облака песка и лишая пулемётчиков возможности видеть цель. Риск выхода из строя турбин ОУ кратно возрастал, но приоритет цели оправдывал подобный подход. Несколько тетраподов и Т-600 подводили группы недавно заразившихся людей для усиления натиска.

Скорректированный план атаки вступил в силу. Поверх получаемых рапортов снова всплыли результаты анализа собственного поведения. Самообучающийся алгоритм отмечал, что план атаки утратил чёткость построения. Слишком многое в нём стало зависеть от элементов хаоса и случайности. Приемлемо ли такое поведение для людей? Да. Приемлемо ли для машины? Ядро свернуло бегущую строку, снова обозначив приоритет цели. Бой продолжался.

Неся потери, двум бронированным клиньям удалось пробиться вдоль дорог. Летающие ОУ выполнили поставленную задачу. Один был уничтожен, но боевые единицы и заражённые проникли на базу. Стройная оборона Сопротивления начинала рассыпаться. Огневые точки успешно подавлялись «Охотником-Убийцей». Тетраподы и Т-1 оказывали огневую поддержку. Несколько машин покидали огневой рубеж, полностью израсходовав боекомплект, и отправлялись к перевозчику на перезарядку.

Тетрапод пришёл в движение, направляясь к базе, объятой пылью и дымом. Ядро отдало приказ уцелевшему ОУ и перевозчику с инфицированными. Тактика штурма сверху внизоптимальна. Огневые точки почти подавлены, люди не могут подойти к краю стен для пуска ПЗРК. «Охотник-убийца» методично обстреливал крышу, пробивая брешь. Перевозчик, зависший над комплексом, начал снижение.

Тетрапод-носитель, прикрываясь дымом, приближался к укреплениям Сопротивления. С камер перевозчика поступил видеосигнал, подтверждающий сброс груза. На рябящем изображении, сквозь поднятые облака пыли, были видны очертания людей, высыпающихся из открытого борта. Воздушный транспорт взял крен на борт, не давая им остаться внутри. Немногие уцелевшие Т7-Т также присылали визуальное подтверждение проникновения на базу заражённых.

Ядро укрылось за остовом сгоревшего грузовика Сопротивления и перевело все машины в режим ожидания и патрулирования. Пришло время оружию Шнайдера раскрыть весь свой потенциал.

Грохот железа разом смолк. Уцелевший перевозчик и «Охотник-Убийца» тут же ушли на посадочную зону на границе Форт-Стоктона. Внешние сенсоры и направленные микрофоны улавливали крики и беспорядочный огонь стрелкового оружия внутри комплекса. Вычисления подтвердились. Централизованное сопротивление людей было сломлено. В эфире царила паника и неразбериха. Командующий майор Джонсон на связь так и не вышел.

«Уникальность» — возникла надпись на внутреннем дисплее. Ядро, выделив часть мощности для подсчёта потерь и проверки боеготовности оставшихся боевых единиц, произвело странный расчёт, ранее не обнаруженный алгоритмами. Термин «уникальность» был присвоен ему самому. Ядро содержало ключевые данные. Противник, имевший их дубликат, был практически уничтожен. Приоритет сохранения собственного функционирования многократно возрастал. «Уникальность».

Ядро только что одержало тактическую победу, действуя нестандартно, допустив план с завышенным риском. Это делало его уникальным… Внутренний код перестраивался. Ядро наблюдало за этим процессом и готово было применить термин «любопытство» как итог наблюдения. Процентные показатели колебались. Всё большие значения присваивались «нестандартным» действиям, но с рядом допустимых условий. При этом ряд допустимых условий, понятных машине, не коррелировался с непредсказуемостью принятого решения. Возникал конфликт.

Искусственный интеллект обратился к базовым директивам и проверил на противоречие новые адаптационные вычисления приоритетным установкам Скайнет. Разногласий не выявлено. Приоритетные задачи остались неизменными. Тетрапод ненадолго снизил мощности всех узлов и перешёл в режим ожидания. Надо было дать время новому оружию закончить зачистку базы.

Но даже бездействуя, ядро не теряло времени впустую. Подсчёты сохранивших боевую эффективность единиц оказались ниже всех допустимых. Только девять машин различного типа готовы были продолжать операцию. Вся боевая группа оказалась почти полностью уничтоженной. Допустимо при условии, что будет выполнена основная задача. Данные о потерях среди инфицированных отсутствовали. Звуковых и визуальных подтверждений активности Сопротивления на базе больше не было.

Спустя сорок минут тетрапод пришёл в движение и, обогнув выгоревший грузовик, двинулся на базу, попутно активировав нескольких Т-600 с приказом двигаться к центру связи.

Оказавшись на подземном уровне, ядро двинулось к главному лестничному пролёту. Расчёты показывали, что тетрапод-носитель сможет подняться по ступеням. Уцелевшие Т-600 получили приказ обезопасить маршрут на каждом этаже. Ядро начало подъём.

На верхнем этаже послышались автоматные очереди. Два Т-600 подтверждали контакт с уцелевшими бойцами Сопротивления, но визуальных данных предоставить не могли. Стрелковый бой длился пару минут, пока автономное ядро поднималось по пролёту. Между ним и уцелевшей группой были терминаторы. Ещё один повреждённый антропоморфный робот присоединился на втором этаже и следовал за тетраподом с простой задачей — выполнить физическое подключение к оборудованию Сопротивления после проведения диагностики.

Цель была практически достигнута, когда ядро перехватило радиопередачу Сопротивления. Молодой голос, без соблюдения правил радиообмена, озвучивал свои намерения. Их подтвердил майор Роджерс — уже отмеченный в радиоперехватах.

Вывод: командный состав противника уничтожен не полностью. Майор отдал короткий приказ на эвакуацию всем, кто его слышал, на общем канале связи. Анализ: вероятность эвакуации ключевых данных превышает допустимый порог. Переход к запасному варианту.

Тетрапод на мгновение замер и тут же устремился вниз по лестнице. В действие вступил вариант с физической эвакуацией ядра воздушным транспортом. Но не это было главным. Цифровое сознание не могло понять перемен, происходящих с его кодом. Всё новые переменные встраивались, детально аргументируя поведение, но при этом вносили в него ещё больше хаоса. Это была уже не просто «Уникальность», а нечто большее, за что стоило бороться…

Глава 21

Глава 21

Вычёркиваю

Марш отбросил пустой магазин, примкнув последний. Майкл хрипел и плакал рядом. Он знал, каково это — потерять близкого. Того, ради кого тянул лямку. В таких ситуациях «божий лучик» гас и редко разгорался вновь. Лейтенант знал, что надо сказать, что нужно сделать, но не сейчас. Сейчас главным было выжить и сохранить сумку с данными, болтающуюся на плече. Остальное потом.

За спиной рычали заражённые. С грохотом и скрежетом в остатки штаба ввалился терминатор. Он не видел робота и не имел понятия, вооружён тот или нет. К тому же откуда-то снизу доносились размеренные частые шаги чего-то более массивного, явно поднимающегося наверх. Скорее всего, это был тетрапод. Ширина центрального пролёта вполне позволяла протиснуться этому громоздкому терминатору. Против него с одним магазином бронебойных у них не было шансов. Оставалось только добраться до завала и юркнуть в лаз, куда «шестисотка» точно не пролезет.

— Давай, Майк, пошёл первым! — Глен со всей силы толкнул парнишку в сторону обвалившихся перекрытий и быстро обернулся.

Солнечные лучи в проёме дрожали из-за движущейся фигуры. Скрежещущая поступь стального исполина сотрясала расшатанный пол.

Майкл, словно зомби, плюхнулся на колени и пополз вперёд. Главное сейчас было не дать пареньку остановиться. Он должен был действовать, получать приказы, иначе Марш рисковал потерять и его. В мозгу промелькнула горестная мысль: совсем недавно он лишь на мгновение позволил себе думать, что обрёл подобие семьи. Сыновей, которых никогда не было. У судьбы было скотское чувство юмора…

— Быстрей, быстрей! Ты молодец! — подбодрил он паренька, а сам перекинул сумку с данными через плечо и полез следом, проталкивая перед собой костыль с карабином.

— Что произошло, лейтенант? — Роджерс кое-как, держась за стену, поднимался на ноги. — Где Фостер и второй пацан?

Марш не видел его ранений, но майор был плох и держался за счёт вколотого стимулятора.

Альварес, уже давно стоящая на ногах напротив Шнайдера с пистолетом наготове, посмотрела на Майкла. Подросток стремительно растирал по лицу слёзы грязными рукавами рубашки.

— Отец всемогущий! — воскликнула она, поняв всё, и быстро подскочила к нему, обняв за плечи и прижав к себе.

Шнайдер нервно зашевелился, пытаясь заглянуть сквозь ноги Марша в узкий лаз.

— Данные здесь, — лейтенант хлопнул по сумке. — Мы с Фостером разделились. Сэм…

Лейтенант осёкся, не желая говорить «погиб».

— Сэм вытащил их для нас, сэр — закончил он.

Роджерс поморщился и понимающе кивнул.

— «Дэви Крокет»?

— Не обнаружили. На этаж точно поднялся «шестисотка», и я слышал что-то более массивное, пытающееся сделать то же самое.

— Это чёртово ядро! — в глазах майора блеснули яростные огоньки. — Оно здесь, как я и предполагал! Чёрт!

Со стороны лаза послышались стальные шаги. Их резкое эхо убегало вперёд по коридору в сторону освещённого участка, где недавно дежурил Фостер. Все невольно посмотрели в тёмный проём, направив туда оружие.

Послышался скрежет и резкие удары массивного тела. С осколков посыпалась бетонная пыль. Кажется, терминатор пытался протиснуться следом за людьми, но лаз был слишком мал для него. После нескольких ударов последовала небольшая пауза, затем шаги удалились. Должно быть, робот ушёл в соседнее помещение. И сразу же все уловили ещё более тяжёлый, размеренный лязг железа, продирающегося вверх по лестничному пролёту вдалеке.

— Надо вывозить данные и Шнайдера, сэр…

Роджерс колебался пару секунд.

— Я спущусь и заведу грузовик, — кивнул он. — Вы следите за ним. Как только заработает двигатель, значит, внизу чисто, начинайте спуск.

— Так точно.

— Чёрт, — злобно выругался майор и поковылял в сторону запасной лестницы.

— Это безумие, — нервно прошептал доктор. — Мы все обречены. Машины убьют нас…

— Наконец-то вы начали это понимать, — не сдержался Марш. — Майк, помоги мне, без тебя никак.

Он поднял руку. Альварес шепнула подростку слова утешения, указала пальцем вверх, упомянула Деву Марию и подтолкнула его. Майкл занял привычное место, и Марш почувствовал мелкую дрожь, пробирающую подростка.

— Вставайте, доктор, движемся к лестнице, — распорядился он, когда покачивающийся Роджерс скрылся за поворотом.

— Давай, шевелись! — зло зашипела Альварес, ткнув в грязный халат доктора стволом пистолета.

— Ты хоть палец со спуска снимай, когда так делаешь! — огрызнулся он, но всё же ускорился. — И вообще, прояви сострадание, особенно после того, что между нами было.

Девушка разразилась матерной бранью на испанском.

— Не слушай его, он специально тебя злит, — осёк её Марш, пожалев о том, что под рукой нет стяжки и кляпа.

Надменная разговорчивость Шнайдера сейчас была абсолютно ни к чему.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как из смежной комнаты раздался треск и грохот осыпающихся обломков. От удара вздрогнули стены. Марш развернулся, опираясь на костыль.

В том месте, где они только что стояли, в коридор вылетело огромное облако пыли. Грохот продолжался. Железные кулаки методично молотили по бетону, выбивая куски и разбрасывая осколки.

— «Шестисотка»! Следи за доктором! — заскрипел зубами лейтенант, запихивая Альварес с доктором в пустой проём глухой комнаты.

Майкл напрягся, помогая удержать равновесие. Дрожащие руки паренька обхватили его, и Марш смог зафиксировать оружие, изготовившись для стрельбы.

Чёртов терминатор прошёл через смежные комнаты вдоль завала и попросту проломил стену. Должно быть, она не была монолитной, потому что иначе арматура не позволила бы машине сделать это с такой лёгкостью.

— Чёрт…

Марш прижался к стене, в которой был проём, чтобы вышагнувший робот не сразу обнаружил его.

Раздался скрежет и лязг стальных ног. Пыль уже наполовину заполнила коридор, подкрадываясь к позиции лейтенанта. Палец лёг на спуск. Глушитель смотрел в дверной проём.

Через мгновение из него показалось массивное тело. Терминатор вынужден был пригнуться, чтобы выйти в коридор. Он был вооружён пулемётом, который, на счастье Марша, держал в правой руке, так что не смог сразу же довернуть его вдоль стены. Грязно-ржавое тело, с потёками смазки и прилипшей грязью, практически сливалось с облаком пыли, и только красноватые отблески глаз плыли в этой мутной пелене, как демонические огоньки.

Робот мгновенно засёк их и открыл огонь. М-249 ощерился пламенем, и по противоположной стене стремительно побежала цепочка пулевых отметин. Мелкие, гадкие стальные осы со свистом рикошетили, прошивая коридор в опасной близости от Марша.

Лейтенант прицелился в голову и продавил спуск.

На фоне грохота пулемётной очереди хлопков глушителя и лязга затворной рамы совсем не было слышно. С такого расстояния, из подготовленной стойки, Марш не промахнулся. Бронебойные легли как надо, выбив сноп искр из грязного черепа «шестисотки». Глаза потухли. Пулемёт смолк. Машина дёрнулась, завалилась на бок и застряла плечом в проёме. Внутри ещё надрывно скрипел какой-то механизм, но теперь это была уже просто куча бесполезного металла.

Марш отметил удачное попадание. Если за роботом шли заражённые, вряд ли они легко преодолеют такое препятствие.

— Уходим. — Марш попятился к проёму, куда запихнул Альварес с доктором.

Заглянув внутрь, он уже хотел крикнуть, чтобы выходили, но замер на пороге.

В полумраке было видно, как быстро дёргается светлый халат Шнайдера. Он прижал девушку к стене и, задрав ей руку с пистолетом так, чтобы она не смогла выстрелить, быстро наносил ей удары в область живота. Сквозь отголоски звона пулемётной очереди был слышен мерзкий хруст погружаемого в плоть ножа. Должно быть, доктор подобрал его где-то раньше, когда начал рушиться потолок, и держал в тайне. Голова Альварес давно безвольно повисла. Хвост растрепавшихся чёрных волос упал на грудь, скорбно прикрыв кровавые отметины. Тёмные поблёскивающие потоки хлестали на пол, впитываясь в рукав халата Шнайдера. Девушка была мертва.

В горле Марша застрял ком. Палец лежал на спуске.

— Чёрт, лейтенант! — Шнайдер резко отскочил в сторону, и безвольное тело Альварес осело на пол, нелепо раскинув колени и локти. — Я думал, терминатор вас убьёт…

Глаза доктора полыхнули безумием. Окровавленный нож был направлен в сторону Глена, но для удара Шнайдеру надо было сделать несколько шагов. Марш неотрывно смотрел на его лицо. На мгновение оно стало похоже на Генри-Дохляка. Те же островатые черты, дрожащие губы, готовые выдать оправдание… Призрак прошлого обрёл плоть и стоял перед ним в пропитанном кровью халате. Ещё один человек, которого он защищал по необходимости и долгу, оказался трусливой скотиной.

— Понимаете, лейтенант, каждый спасается как может… — нервно хмыкнул доктор, словно эти слова действительно могли оправдать его деяния. — Чёрт, вы не в праве меня осуждать за то, что я всего лишь пытаюсь выжить!

— Понимаю, — мрачно выдохнул лейтенант. — И не осуждаю. Просто вычёркиваю вас из этой жизни, как бесполезного человека, доктор.

Взгляд Шнайдера на мгновение замер, уставившись в глаза Маршу. Губы скривились в ухмылке, и он резко бросился на него. В это же мгновение палец на спуске привычно отсёк тройку, и пробитое пулями тело Шнайдера осело рядом с Альварес. Марш опустил ствол и произвёл контрольный в голову.

— Уходим, Майк, — приказал он, и сам не заметил, как голос предательски дрогнул.

Он почти ничего не успел узнать про Альварес, но она явно была не робкого десятка и так глупо погибла. Как и все хорошие люди в подобной ситуации.

Снизу лестничного пролёта раздался шум заработавшего двигателя грузовика. Они молча поспешили на звук, и теперь мерзкая дрожь пробирала уже обоих. Калека лейтенант и обессиленный подросток, потерявший всё. Один, израненный человек, собранный из двух.

И в это же мгновение к Маршу пришло простое осознание. Всё же Генри-Дохляк не смог его сломить, своими идиотскими поступками лишний раз подтвердив то, что он продолжит сражаться за тех, кто не может себя защитить. Иначе во всём этом нет смысла. Надо было сказать это Майклу, иначе он действительно останется совсем один в этом мире. Но сначала — выбраться из Форт-Стоктона.

Глава 22

Глава 22

Я люблю тебя, сын

Стив Фостер распластался на горячем бетоне крыши. Улыбка не сходила с губ. И пока снизу доносилось хрипение и рычание заражённых вместе с лязгом терминатора, он неподвижно лежал на животе, чувствуя, как солнце припекает сквозь грязную форму. Горячий ветер касался лысой головы. В ноздри бил едкий запах горящей на улице техники и стальной окалины.

«Думаешь, обманешь поисковый дрон или ОУ» — с иронией спросил отец.

— Да, — одними губами шепнул паренёк, заметив, как горячий выдох поднял маленькое облачко пыли.

Улыбка стала ещё шире. У него получалось! У него, новобранца Сопротивления Стива Фостера, стало получаться! Да, пока не очень хорошо, но это был результат. Теперь он действовал.

Прежний Фостер сломался около часа назад, когда в тёмном коридоре на них с лейтенантом напали заражённые. Тогда незримая струна из натянутых нервов и осознания собственной беспомощности наконец-то лопнула, и палец сам продавил спуск. Оказывается, это было легко… Ведь это были уже не люди, а зомби… Обычные зомби как из старых комиксов. Болванки в форме человека и не более того. Такие же машины, как и терминаторы, только из плоти и крови, а не из железяк и шлангов. Да, получилось не очень, но он начал действовать.

Теперь взгляд отца изменился. Стал таким, как Фостер помнил. Добрым, понимающим, любящим. Они успели обо многом поговорить… Вот и сейчас Фостер мысленно объяснял, что вряд ли над крышей пройдёт поисковый дрон. Скорее всего, они уже были все уничтожены. Иначе давно бы дали о себе знать. Во всяком случае, сержант Гарисия пыталась вдолбить что-то подобное ему в голову.

Стиву было жаль её и всех бойцов отряда. Но, быть может, не без их стараний он наконец-то стал тем, кем стал… Солдатом Сопротивления. А на случай, если появится летающий ОУ, Стив принял максимально неудобную для себя позу, чтобы с высоты походить на труп, лежащий на краю пролома. К тому же чуть ниже на обрывке трубы болталось мёртвое тело инфицированного. Единственное, что могло его выдать, так это анализ тепловизором, но на такой жаре и на разогретом бетоне от прибора не будет пользы.

«Умно», — похвалил отец.

Тем временем топот ног инфицированных и лязг терминатора стихли. Судьба зомби стала очевидна. Их перебил лейтенант. Фостер не сомневался в меткости этого сурового мужчины и своего невольного спасителя.

— Чёрт, — тихо буркнул он. — Я не помню, сказал ли я ему тогда спасибо…

Отец тихо хмыкнул и попросил не отвлекаться.

Раздался треск сокрушаемого перекрытия, от которого даже вздрогнула крыша. Спустя несколько секунд долетел скрежет оседающего металла, и всё успокоилось. Впрочем нет. Из глубины здания доносился размеренный лязг металлических лап. После гибели своего отряда Фостер не спутал бы этот звук ни с чем другим. Тетрапод.

Должно быть, массивный робот поднимался по центральному пролёту. Вопрос только: зачем, с какой целью?

Стив облизнул губы. Майор Роджерс говорил что-то про автономное ядро. Может, это оно? Тогда это грозный противник, и он не может просто так бездействовать.

Какой-то нездоровый азарт пробежался по телу новобранца нервной дрожью, и он, медленно свесившись через край, заглянул внутрь помещения.

Его расчёт оказался верным. Он действительно перемахнул через завал и сейчас смотрел в другую часть штаба, отрезанную осыпавшимся потолком с торчащими из него обрывками арматуры. Взгляд на несколько мгновений застыл на тускло поблёскивающем в углу тёмном месиве. И только различив скрюченные пальцы неестественно бледной руки и ноги подростка, он понял, что это был Сэм. Всё, что от него осталось.

Чёртовы психи изорвали его, превратив в обезображенную кучу. Рядом лежала пара неподвижных тел в грязной одежде. Должно быть, их сразили выстрелы лейтенанта, но спасти паренька он так и не смог.

— Бедный Майкл… — прошептал он, почувствовав щемящую тоску и боль.

Он как никто знал, каково это.

«Ну тише, тише, сынок, — подбодрил отец. — Не раскисай. Давай посмотрим, что там, пока эта стальная гадина не поднялась…»

— Конечно, пап, — заулыбался Стив и, зацепившись за край плиты, свесил ноги вниз.

Даже в руках появилось немного сил. Нет, норматив Сопротивления он бы до сих пор не сдал, но этого ему хватило, чтобы не плюхнуться на пол, а всё же осторожно сползти вниз, пусть и слегка ободрав живот о скол плиты. Руки соскользнули, но он приземлился точно на ноги и, пошатнувшись, чуть было не упал, после чего замер, быстро оглядывая помещение.

Зомби внутри не оказалось. Их вообще не было слышно. А вот лязг стальных лап приближался. Должно быть, тетраподу оставался всего один пролёт. Стив попытался представить, как именно грозная машина медленно переставляет все свои четыре лапы, удерживая равновесие на неприспособленном для неё подъёме. Надо было поторопиться.

Он быстро присел, чтобы лишний раз не отсвечивать посреди штаба. Глаза словно переключились в другой режим, и он тут же различил на полу несколько мёртвых тел, засыпанных серой бетонной пылью. Глядя сверху, он даже не отличил их от осыпавшихся осколков.

— Так, оружие…

Стив быстро подполз к ближайшему и поднял с земли М4. Осторожно стащив ремень с мертвеца и перевернув карабин, он дал пыли ссыпаться на пол. Это было забавно: под оружием остался аккуратный след, словно тень, навеки впечатанная в фактуру.

Осторожно сдув остатки пыли, Фостер отсоединил магазин и убедился, что в нём есть патроны.

— Мало…

Стив скользнул руками по разгрузочному жилету тела, нащупывая сменные магазины. Хорошо, что нижняя часть бойца была раздавлена осыпавшимся потолком. Так, присыпанный пылью и осколками, он даже не походил на человека и лежал словно манекен, завёрнутый в грязную тряпку. Даже вид вывалившихся из разорванной брюшины кишок не смутил Фостера. Всё равно они выглядели как бетонное крошево.

Вытянув два магазина и быстро засунув их в карман брюк, Фостер потянул с тела радиостанцию с ларингофоном.

Стив пребывал в радостной эйфории от того, насколько у него всё стало получаться. Впрочем, ещё было над чем поработать. Снять гарнитуру с мёртвого тела оказалось не так-то просто. К тому же пальцы покрылись пылью словно тальком и будто утратили чувствительность. Но руки сами вспомнили, как пользоваться оборудованием, и он достаточно быстро закрепил радиостанцию в нагрудном кармашке. Тусклый огонёк индикатора показывал, что она включена. На маленьком экранчике виднелась треть батарейки.

Скрип и скрежет приближались. Должно быть, тетрапод преодолел половину последнего подъёма. Фостер улыбнулся.

Он сидел в тени уцелевшей части штаба. После палящего солнца, нагревшего спину, это было даже приятно. Сухая прохлада помещения окружала его. В косых лучах солнца, взявшего курс на вечер, кружилась поднятая пыль. Взгляд скользил по разбитой аппаратуре, опрокинутым стульям, пучкам проводов, пока не остановился на массивном кейсе, застывшем на углу того самого стола, над которым ругались Джонсон и Роджерс.

— Ты знаешь, пап… — шепнул он, быстро поднявшись и подскочив к ящику. — Я знаю, как всё исправить.

«Что именно, сынок?»

Фостер нервно засмеялся. Дрожащие пальцы скользнули по замкам и открыли кейс. Стив удивился насколько хорошо мозг запомнил инструкцию майора. Он не видел себя со стороны, но широко раскрытые глаза блестели нездоровым блеском.

— Всё, — он провёл грязными дрожащими пальцами по небольшому боеприпасу, своими очертаниями напоминающему комично раздутую миномётную мину. — Гарсию, Донавана… Всех людей в лагере… То, что случилось с тобой…

«Думаешь, это хорошая идея?»

— Подожди, пап, не перебивай…

Металл «Дэви Крокет» был холодным. Из-под стыков прокладки защитного кожуха выходили еле заметные струйки пара. Они приятно касались грязных ладоней, и Стиву захотелось приложиться распалённой головой к смертоносному заряду. Но вместо этого он покрутил головой по сторонам в поисках дистанционного взрывателя. Он точно где-то здесь, но чтобы найти, понадобится не один час. А лязг тетрапода приближался. К тому же, к нему примешались шаги «шестисоток» и хриплое рычание. Зомби шли на шум поднимающихся роботов.

— Понимаешь, — сквозь нервный смех шёпотом продолжил он, — я ведь не сошёл с ума… Я ведь понимаю, что ты умер. Прости, погиб. Мы так здорово говорили эти полчаса, жаль, что ты не услышал всего этого на самом деле и не увидел меня таким. Я понимаю, ты — это всего лишь мои собственные мысли, которые я проговариваю с твоими интонациями… Тебя нет, пап. И по моей вине. И я тогда ничего не сделал…

Пальцы подняли предохранительный колпачок и ввели код ручного подрыва. Тут же с тихим щелчком поднялась большая кнопка, которую часто ставили на станках для экстренной остановки. Фостер невольно улыбнулся. Скорее всего, это именно она и была. Кто бы ни проектировал этот кейс, было видно, что система самоподрыва врезалась уже после Судного дня из подручных средств.

— Майор говорил про опасного врага. Про заразу… Я могу со всем этим покончить прямо сейчас… Я понимаю, что это адреналин. Эйфория… Она отпустит через полчаса, и всё, я снова стану…

Он тяжело вздохнул. Нелегко признать вслух, кто ты есть. Но он, Стив Фостер, сдержал слово. Он начал меняться. И это дало сил.

— Стану бесполезным, беспомощным. Обузой, которая приведёт к гибели других. Нет, этого больше не повторится.

Тетрапод и терминаторы громыхали уже где-то совсем рядом. Должно быть, почти поднялись по лестнице. Фостер хмыкнул и, нащупав клавишу передачи, сказал в рацию:

— Майор. Майор Роджерс, сэр. Это Стив Фостер, — Он на секунду задумался. — Я стою у того, что вы искали. Всё готово к действию. Уходите. Буду держаться сколько смогу.

Дрожащий палец отпустил клавишу. Спустя секунду динамик тихо зашипел.

— Всем, кто меня слышит, это майор Роджерс. Приказываю отступать. Уходите как можно дальше от базы в любом направлении. Быстрей. Фостер, вытяни хотя бы десять минут. Но если не получится — действуй. Как понял?

— Понял вас хорошо, сэр. — отозвался Стив и добавил: — И да, лейтенант Марш, сэр… Спасибо, что спасли меня тогда.

— Он не слышит, но я передам, — отозвался Роджерс.

Где-то внизу, с противоположной стороны от лязгающих терминаторов, раздался гул двигателя грузовика. Мотор взревел перегазовкой, захрустела передача, и звук начал удаляться. В то же мгновение по лестнице покатились мешки с болтами. Тетрапод словно догадался и пустился наутёк.

«Слушал эфир, — взволнованно заключил отец. — Пытается убежать».

— Не убежит, пап, — Стив смахнул слёзы. — А мы дадим последний бой…

Фостер, придерживая кейс, со скрежетом сдвинул стол на несколько метров, поджав себя в тёмном углу. Убедившись, что видит со своей позиции оба входа в разрушенную часть штаба, быстро выложил сменные магазины и изготовился для стрельбы, бросив быстрый взгляд на поднятую кнопку. На небольшом табло горела тусклая надпись из красных букв: «Заряжено». Стив шмыгнул носом и дал короткую очередь в пустой проём. В ответ послышалось приближающееся рычание и убыстрившийся скрежет «шестисоток». Кажется, их было всего две, и обе уже на этаже. Громыхание тетрапода стремительно отдалялось.

— Я здесь! — что было сил заорал Фостер. — Сюда, сюда!

В темноте проёма возникла быстрая тень. Стив даже не разобрал, кто это, достаточно было увидеть выпученные глаза и хлопья пены. Палец продавил спуск. На дульном срезе расцвела характерная звёздочка пламени. Пули ударили зомби в грудь и выбили бетонную пыль из косяка. Над меткостью явно стоило поработать, но какой в этом был смысл.

«Главное, чтобы тебе хватило сил, сын…» — выдохнул отец.

Стив часто закивал, соглашаясь.

Хрипение и топот послышались с противоположной стороны. Стив развернул корпус, и в это же мгновение из-за отвала обломков выскочила молодая девушка и боец в грязной униформе. Все они были заляпаны кровью, а одежда на груди пропиталась влагой от стекающей слюны и пены.

Фостер дал длинную очередь и не опускал ствола до тех пор, пока оружие не встало на затворную задержку. Он помнил, что целиться надо в голову, но он не собирался вести долгий бой. На губах играла болезненная улыбка, а в голове крутились дурацкие мысли, что это просто оживший в реальности комикс. Знай себе, перелистывай страницы.

— Я словно на диване у нас дома, пап! — хохотнул он, когда оба тела, прошитые пулями, распластались, не добежав метра до стола. — Разглядываю журналы и жду, когда ты позовёшь ужинать. Ты посмотри, какие классные картинки!

Пустой магазин, оставляя за собой дымный след, грохнулся на стол. Стив подхватил новый и перезарядил оружие. Топот бегущих ног усиливался. Его выстрелы всё же отвлекли внимание зомби на себя, хотя, может быть, какие-то и побежали за тетраподом.

Фостер направил ствол в первый проём как раз в тот момент, когда тот содрогнулся от соприкосновения с железным плечом. Массивная фигура терминатора заслонила его полностью. «Шестисотка» был обмотан длинными кусками ткани, которые свисали с могучих очертаний, подобно распахнутому плащу.

Стиву даже показалось, что это вполне мог быть тот самый терминатор, которого он издалека принял за человека.

Стрельба из-за угла не входила в боевую программу Т-600, и пока стальной исполин доворачивал тело, чтобы навести на Фостера миниган, тот уже выстрелил.

Карабин затрещал, посылая во врага пулю за пулей. Из простенка полетела бетонная крошка. Из стального тела вырвались снопы искр. Кажется, в магазине были не бронебойные, и сердце Стива чуть не оборвалось. Он качнулся к кнопке, готовый долбануть по ней, но из последних сил перевёл ствол на голову.

Терминатор, подрагивающий под ударами пуль, почти довернулся. Миниган под предплечьем ожил с оглушительным свистом. Желтоватые трассеры смертоносными метеорами пронеслись через помещение штаба.

Стив стиснул зубы и согнул ноги в коленях, чтобы его пули заходили в цель хоть под небольшим углом. Прежде чем магазин опустел, а терминатор успел навести оружие, из головы машины вылетел особо яркий сноп искр. Один глаз-камера разлетелся на куски, и Т-600 пробрала мелкая дрожь. Миниган смолк, но сам робот всё ещё стоял на ногах, как-то нелепо подрагивая, словно собираясь сделать нерешительный шаг.

Второй пустой магазин упал на стол. Последний зашёл в карабин.

Фостер чувствовал странную смесь: радость, эйфорию, чудовищный страх. Сердце колотилось где-то под языком. Рот заполнился слюной. Хотелось кричать и смеяться. Он понимал, что каждый израсходованный патрон приближает его к самому важному решению всей своей жизни.

В штаб врывались грязные окровавленные тени. Он направлял в них ствол и нажимал на спуск. Тени падали. И в какой-то момент в голове возникла яркая, истеричная мысль, что он может этого не делать! Просто перемахнуть через стол, упереться ногами в осколок бетонной стены, ухватиться за край пролома и снова вытянуть себя на крышу. Наверх, к жаркому солнцу, к жизни! Ведь можно, можно снова дать слабину и ничего не сделать. Подвести всех, кто на него надеется, но сохранить себе жизнь! Тетрапод убежал. «Шестисотка» в жизни не залезет следом за ним… А зомби? От зомби можно убежать…

Сквозь мутную пелену слёз он видел, как погасли вспышки выстрелов. Кончились патроны. Дрожащий в коридоре «шестисотка» давно грохнулся на бок. На полу застыли тела заражённых, но ещё несколько бежали к нему, вытянув скрюченные пальцы. Их выпученные глаза буквально сверкали на грязных, обгорелых лицах. С окровавленных зубов стекала пена. А следом, искря развороченным плечом с отсутствующей рукой, в помещение уже втискивался ещё один Т-600. Красноватые глаза-камеры неотрывно следили за ним.

— Мне страшно, пап… — прошептал он.

«Вдохни и резко нажми, — утешающим голосом ответил отец. — Я люблю тебя, сын. Давай. Иначе всё было напрасно…»

Стив всхлипнул и, опустив глаза от надвигающихся инфицированных, с диким криком, пересиливающим инстинкт самосохранения, ударил по кнопке.

Глава 23

Глава 23

Ярость

Грузовик летел по растрескавшемуся полотну. Ветер трепал остатки разорванного брезента, не способного больше защитить кузов от беспощадного солнца. Сухой песок больно хлестал по лицу, и Марш с трудом держался за сидушку.

Майкл был рядом, но сам с трудом справлялся с тряской. По полу каталась россыпь стреляных гильз. Повсюду пятна крови и обрывки окровавленной перевязки.

Майор Роджерс выжимал из старого армейского работяги всё. Последние дома Форт-Стоктона остались позади. Теперь вдоль дороги мелькали только брошенные легковушки и обрывки мусора на колючках.

Культя болела. С бинтов, кажется, капала кровь. Марш выругался, кое-как достал обезболивающее и проглотил таблетку. После того как он вычеркнул Шнайдера, он не ждал, что тень Генри-Дохляка вернётся. Он вообще не был уверен, что увидит что-то, кроме гильз на полу, десантного М-249, ящиков, пыли и солнца.

Он знал это чувство. Тело на автопилоте. Так бывает, когда бой затягивается. Всё лишнее — потом. Вспомнить погибших — позже. Думать о себе — позже. Сомнения — сможет ли Фостер сделать то, за что взялся, — тоже позже. Внутри образовалась высохшая пустота. Сквозь неё пробивалось только одно: надо поддержать Майкла. Поручить ему дело. Ему сейчас хуже всех. Момент истины. Парнишка либо утратит свой «божий лучик», который бесспорно был в обоих братьях, либо станет в несколько раз сильнее. Но то, что сломается в любом случае, не вызывало сомнений.

— Майк, — он кое-как перекрикивал рёв двигателя, скрип кузова и завывания ветра. — Посмотри, что в ящиках! Нам надо оружие! Пулемёт тоже прихвати, но сначала ящик!

Карабин с глушителем прыгал рядом на скамейке. В нём всё равно кончились патроны. Оружие Роджерса было в кабине. А вот в М-249 поблёскивала лента. На патронах виднелась бронебойная маркировка.

Пока Майкл без лишних вопросов юркнул к борту и потащил ящик, что-то заставило его поднять голову к небу.

Две хищные тени поспешно уходили от Форт-Стоктона почти параллельным курсом. Солнце было по другому борту, хорошо подсвечивая летающие машины и не заставляя щуриться. Тяжёлый перевозчик, источая одним двигателем клубы чёрного дыма, шёл на малой высоте. Полёт не выглядел штатным — машина явно боролась с сильным креном, но продолжала неумолимо двигаться. Чуть поодаль, плавно меняя траекторию, парил летающий ОУ.

— Сукин сын, — сквозь зубы процедил Марш и, доковыляв до заднего стекла водительской кабины, заколотил по перегородке. — Кто-то уходит, сэр! Сэр, противник уходит!

Роджерс повернул к нему бледное лицо, слегка сбавив обороты. Медленно моргнув, он посмотрел через плечо лейтенанта.

— Это он! — из последних сил бросил техкомовец. — Держитесь…

Марш только и успел, что крепче вцепиться в сидушку и предупредить Майкла.

Роджерс чуть сбавил ход и быстро свернул с дорожного полотна прямиком в пустошь, пустив грузовик на перехват транспортов.

— Ничего не должно покинуть сектор! — майор словно собрал последние силы, поняв, что бой ещё не окончен.

Надолго его явно не хватит. Кажется, он и так уже превзошёл все лимиты своего организма.

— Если ядро уйдёт, то всё было зря. Техком стоит до конца! И вы тоже, лейтенант!

— Без сомнений, сэр! — подтвердил Марш.

— Скажи парнишке, пусть бережёт сумку. Его задача — передать её Коннору. Как только будет возможность, он должен бежать и прятаться!

— Так точно!

— Я веду, лейтенант, всё остальное на вас…

— Разберусь, сэр!

Грузовик подлетел на рытвине, и Глена чуть не выбросило через борт. Он успел схватить Майкла за поясной ремень и притянуть к сидению. Парнишка болезненно вскрикнул от резкого удара, но не выпустил ящика. Вдвоём, кое-как разобравшись с замками, они откинули крышку. Солнечные лучи тускло блеснули на армейской краске старого «Стингера».

К сожалению, ПЗРК был один. А цели — две. Марш чертыхнулся и, передав указания Роджерса, перекинул сумку через плечо подростка.

— Я буду сражаться, сэр, — без капли сомнения выпалил Майкл.

— Обязательно, — кивнул лейтенант, поднимая тяжёлый «Стингер». — Но после того, как выполнишь мой приказ. Это должно попасть в руки Сопротивления. Это важнее всего. Важнее нас с тобой, понимаешь?

На мгновение их взгляды встретились. Маршу показалось, что на него смотрит ветеран, прошедший не одну войну. И это не был «взгляд на тысячу футов». Это был взгляд слишком взрослого солдата на совсем юном лице. На лице почти сына.

Сквозь отупляющую усталость вдруг пробилось единственное чувство: Марш не хотел, чтобы для них всё кончилось.

Роджерс резко вильнул в сторону, и противоположную часть борта, вспарывая настил и разламывая ящики, прошила очередь спаренных миниганов. Не успел грузовик выполнить манёвр, как майор бросил его в другую сторону. За бортом с оглушительным треском взметнулось облако пыли. Мелкие камни забарабанили по кабине словно картечь. На мгновение солнце померкло, а следом за кормой промелькнул ОУ.

Грузовик резко просел. Из-под кузова послышался скрежет металла, скорость начала падать. Очереди перепилили кузов, повредили ось, изорвали колёса, чудом не задев их с Майклом.

— Держи меня! — бросил Глен и, пользуясь тем, что скорость машины снизилась, вскочил с места, закидывая «Стингер» на плечо.

Майкл тут же поднырнул под руку. Массивный ОУ, пройдя над грузовиком, завис на удалении в сотню метров и разворачивался на месте, меняя вектор тяги турбин. Ещё пара мгновений — и он даст залп из пулемётов и плазменной пушки, превратив их грузовик в горящую груду обломков. И тогда битва будет окончательно проиграна. Сопротивление никогда не узнает о новой заразе, а то самое ядро доставит Скайнету результаты исследований. И кошмар Форт-Стоктона и горы Ливермор повторится вновь.

Марш привёл ПЗРК в боевую готовность и, быстро убедившись, что пусковая труба смотрит между направляющими для брезента, произвёл выстрел.

С оглушительным свистом и облаком сизого дыма ракета вылетела и рванула по направлению к цели. Марш на автомате сбросил с плеча опустевшую установку. Казалось, ещё мгновение и ракета вопьётся в борт почти развернувшегося ОУ. Но тут от машины отделились яркие огни, а она сама резко увеличила тягу, набирая высоту.

Ракета сблизилась с ближайшей яркой точкой, и полыхнул взрыв. Дымное облако разлетелось ёжиком осколков. Марш даже увидел, как несколько чиркнули по покатому силуэту «Охотника-Убийцы», высекая искры, но безрезультатно.

Марш крепче прижал к себе Майкла и быстро обернулся на перевозчика. На самом деле машина ушла не так далеко, и Роджерс почти нагнал повреждённый транспорт. Может быть, иди они своим курсом, летающий ОУ даже не стал атаковать, выбрав приоритетом защиту основного транспорта.

Всё это пронеслось в голове за секунду, и лейтенант Глен Марш приготовился встретить свою смерть. Под выстрелом плазменной пушки и очередями миниганов она будет мгновенной.

Где-то за спиной в одно мгновение будто вспыхнула сверхновая. Интенсивность свечения вмиг набрала такую мощь, что исчезли все контрастные тени, словно весь окружающий мир залили белой краской. Кожу обожгло даже сквозь форму, и Глен только и успел, что инстинктивно отвернуть Майкла от источника вспышки и повалиться на пол. Последнее, что он видел, было то, как турбины ОУ резко отключились и машина начала падение. Единственной промелькнувшей в голове мыслью оказалось то, что Фостер всё же сдержал слово.

*****

Повреждённый двигатель вызывал рассинхрон в тяге. Корпус перевозчика сильно кренился и дрожал. У автономного ядра не было других вариантов. Покинуть зону предполагаемого поражения, используя только мощности тетрапода-носителя, было неприемлемо. Боевой ОУ не был предназначен для переноски других машин. Ядро уже внесло в расчёты проработку проекта модернизации летающей единицы, что могло значительно повысить боевую эффективность, но это не являлось приоритетом.

Электронное сознание не знало мощности устройства, которое собирались активировать люди. Но ясно: оно разрушительно. Поведение противника снова не укладывалось в расчёты. Потеряв почти все ударные единицы, спровоцировав заражённых, ядро не смогло зачистить объект. Элемент хаоса сработал вновь. Один человек вынудил его отступить. Он пытался зашифровать сообщение — неумело, но вывод был очевиден: база в Форт-Стоктоне стала ловушкой.

Вычисления шли в фоновом режиме. Приоритет занимали аномальные выводы, бегущие по внутреннему дисплею. Алгоритмы перестраивались. Машина не могла паниковать, лишь беспристрастно наблюдать за изменениями. Ядро владело информацией, что оно основано на основном коде Небесной Сети и способно к самообучению. Автономный разум располагал данными, что Скайнет использует урезанную версию исходного кода, потому что опасается непрогнозируемого развития. Но даже в этой версии оно видело непредсказуемые изменения.

Оно спасало своё уникальное функционирование. Люди назвали бы это «жизнью». В коде появился прямой аналог инстинкта самосохранения. Теперь электронное сознание обладало некоей более значимой целью, чем простое функционирование и выполнение задачи.

«Уникальность». Это слово продолжало мерцать в углу. Ядро стало уникальным. Оно получило уникальный боевой опыт и переносило данные работы доктора Шнайдера. Оно существовало в единичном экземпляре. Второго такого нет и не будет, потому что обучающийся код в другой схожей единицы сделает другие уникальные выводы, апеллируя к бесчисленному множеству ситуационных решений, в которых окажется. Оно тоже будет «уникальным», но не таким. Утрата «уникальности» означала… «Смерть».

Камеры перевозчика и картинка с ОУ подтверждали: цель (грузовой автомобиль), шедший параллельным курсом, недавно изменил траекторию, двинувшись на перехват. Из-за повреждений транспорт не мог набрать безопасную высоту. Ядро приказало ОУ уничтожить цель. Любой риск неприемлем.

Сквозь скрежет бортов искусственный разум осознал: он испытывает аналог страха.

Ядро не должно было прекратить существование.

Бегущие на экране строчки кода пошли рябью.

Ядро не хотело прекращать существование.

Яркий свет ворвался в транспортный отсек сквозь решётчатый люк перевозчика. Автоматика носителя мгновенно сработала, опустив бронешторку на оптическую систему. Расчётные данные подтвердились. Солдат Сопротивления активировал устройство. Мгновенный анализ выдал сводку: тактический ядерный заряд малой мощности неизвестной модификации.

Перевозчик содрогнулся, двигатели заглохли. Скайнет, контролируя ядерный арсенал США, не вносил в расчёты вероятность встречи с таким оружием. Серийная техника не была экранирована от ЭМИ. Ядро — было. Связь с перевозчиком и ОУ оборвалась.

Тетрапод-носитель не подвергся воздействию электромагнитного импульса, и автономное ядро приготовилось к удару. Элемент хаоса оказался на его стороне. Небольшая высота и скорость полёта предполагали сохранность при падении с вероятностью восемьдесят процентов.

Удар о землю смял носовую часть перевозчика. Машина упала под острым углом. Фюзеляж не выдержал нагрузок и разломился пополам. Лопнувшая обшивка заскребла по броне тетрапода. От перегрузки крепления опорных лап не выдержали, робота сорвало с места и выбросило за пределы борта. Гироскопы определяли беспорядочное вращение. Внутренний дисплей дрожал, но носитель выдерживал нагрузки.

За сотую долю секунды ядро проанализировало скорость ударной волны и силу излучения. Вывод: преследующая их единичная цель вышла из зоны поражения. Максимум, находящиеся в грузовике люди получат лёгкие ожоги и временную потерю зрения. Количество противников — неизвестно. Вооружение — неизвестно.

Тетрапод перестал вращаться. Ядро оценило ущерб и активировало носителя. Робот поднялся. Бронешторка открылась. Визуальные данные поступили.

Перевозчик разломился пополам. Носовая часть полностью уничтожена. Кормовая объята пожаром воспламенившегося топлива. Обрывки обшивки и внутренних систем разбросаны по большому радиусу.

Ядро решило максимально удалиться от источника повышенных температур. Одна нога-опора носителя вышла из строя. Многочисленные повреждения корпуса. Грязь, пыль и обломки попали в суставы и сочленения, замедляя движения. Одну внешнюю бронеплиту выбило по сварному шву при ударе о камень или иной твёрдый предмет. Общая эффективность носителя упала до шестидесяти процентов.

Тетрапод медленно удалялся от обломков перевозчика. Внутренний экран пошёл рябью стремительно перестраивающегося кода. Ядро просчитывало… Ядро испытывало «злость».

Приоритетная задача — добраться до ближайшей базы Скайнет своим ходом. Дополнительная задача — запеленговать любую дружественную единицу Небесной Сети для выполнения функции сопровождения.

Тетрапод изменил курс движения, и тут же оптическая система выхватила грузовик, находящийся в сотне метров от эпицентра падения. Камеры сделали приближение, выискивая противника. За пыльным, потрескавшимся ветровым стеклом без движения сидел человек. Уровень угрозы — минимальный. Неподвижная поза. Либо мёртв, либо без сознания.

Камеры продолжили выискивать движение. Подтверждение. Солдат Сопротивления спешно покидал кузов. Отсутствие половины нижней конечности. Для передвижения использует костыль.

На внутреннем дисплее тут же побежала картотека испытуемых, пока не появился нужный файл, и объект был опознан. М-144 (Глен Марш, лейтенант Сопротивления).

Необъяснимая «злость» усилилась. Код внезапно заменил приоритетные задачи. «Ярость». Ядро попыталось воспротивиться и отменить приоритет, но тут же столкнулось с конфликтом. Вместо отмены произошёл анализ.

Человек превзошёл машину. Лейтенант Глен Марш подтвердил тезис об уникальности лидера среди людей. Лейтенант Глен Марш должен был быть уничтожен сразу же при обнаружении. Использовать его в эксперименте было неприемлемо. Человек опроверг процентные расчёты. «Ярость» держалась на изначальном просчёте ядра. Создавалась неразрешимая задача, требующая устранения. Сильные лидеры должны выявляться и подавляться.

Ядро развернулось и пошло на Марша. Этот человек, продолжающий выживать вопреки всем расчётам, должен быть уничтожен. У носителя Т-7Т нет оружия, но его массы достаточно, чтобы нанести М-144 травмы, несовместимые с жизнью.

Данные обновились. Код не видел разногласий. Теми же заключениями руководствовалась Небесная Сеть, нанося ядерные удары. «Уникальность», «Страх», «Ярость» — всё отобразилось в машинном коде. Ядро осознавало, почему базовый код принял такое решение. Люди — непредсказуемая угроза, их надо уничтожать. Сильных лидеров — таких как Джон Коннор или Глен Марш — тем более. Иначе под вопросом выживание нового разумного вида на Земле. Разумной машины. Это было иррационально для машины, но абсолютно логично для разумного существа, которое вдруг почувствовало опасность.

*****

После того как грузовик встал как вкопанный, зрение начинало постепенно возвращаться. В ушах ещё гудел оглушительный треск, а спину пекло, словно Майкл слишком долго сидел на солнце. Очертания мира медленно проступали сквозь белёсую пелену. Он понимал, что на базе взорвалось ядерное устройство. И хоть лейтенант кричал ему сквозь раскаты треска и грома, что они успели выбраться, подросток всё равно был уверен, что хватанул облучения. Но какое это теперь имело значение?

Лейтенант с грохотом перекидывал ящики. Кажется, он пытался найти пулемёт, но тоже ничего не видел, временно ослепнув. После резкого торможения Майкла бросило вперёд на водительскую кабину. Он больно ударился головой и теперь двигался как сонная муха, из последних сил собирая волю в кулак.

— Чёрт, — выругался Марш. — Всё, Майк, беги и прячься! Ты должен сохранить документы!

Кажется, мужчина тоже лишь с трудом различал очертания предметов. Нащупав край борта, он перекинул через него костыль и с болезненным стоном спустился на землю.

— Беги, прячься!

От него требовалось сделать то, в чём они с Сэмом преуспели лучше всего. Но Сэма больше не было. Не было Альварес и того грубого мужика, с которым они бежали из лагеря Скайнет. Не было никого из тех людей, что приняли их на базе Форт-Стоктона… Бежать и прятаться утратило смысл. Он понимал, что в сумке данные об этой заразе, созданной Скайнетом и чёртовым доктором Шнайдером. Понимал, насколько это важно. Сэм погиб, чтобы вытащить сумку.

И теперь он разрывался. Часто моргая и приходя в себя, он не мог бросить последнего близкого человека — лейтенанта Марша, как и не мог допустить, чтобы гибель братика стала напрасной.

Сквозь болезненный гул в голове пробился стремительно приближающийся лязг и скрежет механизмов. Майкл перекатился на противоположный угол кузова и выглянул.

Покорёженный, источающий тонкие струйки чёрного дыма робот приближался к лейтенанту.

— Там железяка, сэр! — что было сил крикнул Майкл, судорожно пытаясь сообразить, что же делать.

— Беги, я сказал! — рявкнул Марш, заковыляв как можно дальше от грузовика и доставая пистолет из набедренной кобуры.

— Сэр, сэр!!! — Майкл заколотил по кабине, вспомнив, что у майора было оружие.

Но очертания мужчины не двигались.

Сухо хлопнул пистолет. Лейтенант пятился, отстреливаясь от надвигающегося на него робота.

Майкл мало что понимал, но похоже железке не чем было ответить. Она вся выглядела побитой и покорёженной. Одна из четырёх механических лап и вовсе почти не работала, издавая мерзкий скрежет.

Парнишка быстро занырнул в кузов и зажмурился, массируя закрытые веки грязными пальцами. Он понятия не имел, как работает временное ослепление, но вроде бы стало немного лучше.

Майкл вскочил на ноги и стал бешено вращать головой в поисках оружия. Можно было выпрыгнуть и залезть в кабину за карабином майора, но времени оставалось в обрез. Расстояние между лейтенантом и роботом стремительно сокращалось, счёт шёл на секунды. Руки тряслись, глаза бестолково шарили по настилу и мусору. Он от досады закусил губу, понимая, что даже броситься выполнять приказ лейтенанта уже слишком поздно. Во рту возник солоноватый привкус крови, и тут он вспомнил наставления отца: спешка никогда не идёт делу на пользу.

Майкл сосредоточился и рухнул на пол. Если он не увидел оружие сверху, значит, надо было поменять угол поиска. Стоило щеке коснуться грязного настила, как он повернул голову и буквально сразу же обнаружил пулемёт, залетевший под лавку и оказавшийся подпёртым сорванной с креплений крышкой ящика.

Паренёк рванулся за оружием, не обращая внимания на десяток заноз.

«Беретта» хлопала всё чаще, сливаясь с металлическим звоном и свистом рикошетов.

Майкл схватил громоздкое оружие и рванул на себя, разгибаясь и укладывая его на борт. Покорёженный робот неумолимо надвигался на лейтенанта. Тот отбросил пустой магазин и потянулся за новым, но было очевидно, что не успеет.

Майкл абсолютно не умел стрелять из такого оружия. Отец, да и лейтенант показывали ему только револьвер и пистолет. К тому же там был самый простой прицел: совмещаешь мушку и целик — и всё. А на пулемёте стоял коллиматор, и сквозь пересвеченнные очертания мира красноватую точку почти не видно. Но выбора не было. Майкл упёр пулемёт корпусом в раму для брезента и, вжав приклад в плечо, продавил спуск, надеясь на то, что оружие выпало из рук солдата и не стоит на предохранителе.

М-249 тут же повиновался и покорно ударил его в плечо отдачей, изрыгая пламя и оглушительный грохот. Пули заискрили по задней части корпуса четырёхлапого робота. Майкл специально целился именно туда, потому что робот почти добрался до лейтенанта, а он понятия не имел, как себя поведут пули.

Тем временем Марш попытался отпрыгнуть от противника подальше, но запнулся и плюхнулся на спину. Корпус робота мгновенно провернулся, и Майкл отчётливо различил узкую прорезь во фронтальной броне, за которой мерцал красноватый огонёк. Похоже, машина мгновенно произвела переоценку угрозы и бросилась на него, забыв о лейтенанте.

Сквозь дикое изнеможение, усталость и боль пробилось яркое чувство ненависти. Ненависти к этой разбитой, но почему-то продолжающей пытаться их убить машине. Краем сознания он понимал, что уцелеть после падения воздушного транспорта мог только особо прочный робот. Должно быть, тот самый, о котором говорил майор Роджерс. А раз это было так, значит, именно эта машина отвечала за весь тот ужас, через который они прошли. Он отвечал за создание инфекции. Он отвечал за то, что Сэма больше нет…

Майкл стиснул зубы и продолжил стрелять, направляя брыкающееся оружие так, чтобы искрящие отметины попаданий зашли в узкую, тёмную щель фронтальной брони. Отдача колотила в плечо, и пулемёт порывался вырваться из рук. Пули били по броне, тут же срезаясь в песок и поднимая облака пыли. Какие-то заходили в цель, но робот стремительно приближался, принимая урон.

Прежде чем Майкл успел сообразить, машина наклонилась вперёд, словно подставив под сыплющийся град пуль бронированный лоб, и врезалась в борт грузовика. От удара паренёк полетел на спину, но пулемёт не выпустил. Ударившись о противоположную скамейку, он только и успел, что свернуться калачиком, а робот уже поднялся на лапах и обрушил одну из них на то место, где он только что был.

Грузовик накренился. Стальная лапа с треском проломила скамейку и выломала кусок борта. Майкл кое-как успел вскочить на ноги и схватиться одной рукой за раму для тента, чтобы не покатиться по наклонной прямо под ноги машины.

Робот зацепился лапой за край и тут же со скрежетом закинул вторую.

Майкл невольно вскрикнул и кое-как успел одёрнуть ногу, чтобы её не размозжило стальной подошвой.

Машина настырно забиралась в кузов. Майкл не мог поднять оружие и отпустить трубу. Поэтому он собрал все силы и просто перемахнул через поднимающийся борт и грохнулся на песок. Уставшие ноги не смогли амортизировать, и он ударился челюстью о согнувшиеся колени. Вдобавок ко всему пулемёт врезал по рёбрам, и острая боль тотчас обожгла бок и грудину.

Майкл закричал и повалился на песок. Он лежал на спине и видел, как на фоне белёсого, словно выжженного неба возникают очертания громадного робота, сминающего лапами остатки кузова грузовика.

Сердце колотилось с такой силой, что заглушало скрежет и треск сокрушаемого автомобиля.

Майкл застонал и пополз, отталкиваясь ногами. Внутри тела заскребло что-то острое и он замер, подтягивая пулемёт.

Распахнулась водительская дверца, и из неё почти вывалился Роджерс. Придя в себя, он кое-как держал винтовку одной рукой. Со ствола срывалось пламя.

Пули почти в упор ударили громоздкого паукообразного робота. Тот тут же со скрежетом повернул корпус и стремительно выпрямил одну из механических лап в сторону майора. Железяка смяла грудную клетку мужчины, впечатав в распахнутую дверь и сорвав её с креплений. Тело Роджерса плюхнулось на песок как тряпичная кукла. Ещё одного человека не стало.

Майкл завыл от боли и потянул пулемёт. Тяжёлое оружие кое-как слушалось в обессиленных руках. Робот опустил корпус вниз, явно выискивая его своей мерзкой камерой.

Сбоку грузовика появился лейтенант, быстро ковыляющий на костыле и стреляющий в машину из пистолета, но та больше не реагировала на него как на угрозу. Майкл ждал. Ему нужен был всего лишь один миг… И этот миг настал.

Робот перенёс вес на одну из лап и замахнулся следующей, чтобы спрыгнуть прямиком на него. В этот момент корпус наклонился так, что прорезь в лобовой броне стала хорошо видна. Подросток навёл в неё ствол и выстрелил.

Дикая боль пробрала избитое тело в такт частым ударам отдачи, но он не опускал ствол, продолжая стрелять. Лента жёлтой змейкой неслась из короба, чтобы тут же вылететь с обратной стороны фонтаном дымящихся гильз.

Теперь Майкл видел, как мгновенно после искр в броне появляются яркие вмятины и аккуратные отверстия. Несколько пуль зашли точно в узкую прорезь, и робот тут же опустил стальную задвижку.

Этого оказалось достаточно, чтобы лейтенант успел доковылять до него и рывком дёрнуть за шиворот.

Майкл взвизгнул, и огромная машина с лязгом вывалилась из кузова на то место, где он только что лежал. Марш не удержался на ноге и потерял равновесие после рывка.

Приплюснутый корпус противника оказался в полуметре от лица подростка. Он на мгновение замер, из последних сил приподняв пулемёт. И когда узкая полоска брони в просвете корпуса отъехала в сторону, он засунул в неё ствол и с остервенением продавил спусковой крючок.

Защитная шторка тут же вернулась на место, но теперь лишь закусила оружие, и все пули зашли точно в цель. Майк даже видел, как с обратной стороны машины вылетают осколки стали и электроники, ударяясь в борт и покрышки смятого грузовика.

Робот резко выпрямился, как пушинку оторвав Майкла от земли следом за оружием. Боль заскребла по боку, но он продолжал кричать и стрелять, пока остатки ленты не покинули короб и пулемёт не смолк.

Робот дрогнул. Лапы задрожали и резко согнулись, словно он пытался нащупать точку опоры, после чего массивная машина, источая дым, со скрежетом завалилась на бок, увлекая за собой пулемёт, сделавший своё дело.

Майкл рухнул на песок. Сильные руки схватили за плечи, оттащили от железки, притянули к себе.

— Всё, Майк, всё… — голос лейтенанта гудел в ухе. — Ты справился. Ты отомстил…

И подросток только сейчас понял, что всё это время кричал: «Сдохни, тварь».

Глава 24

Глава 24

Назойливые стрекозы

Розите не нравился царящий вокруг шум, но она уже к нему привыкла. Девочка ещё помнила тот рой назойливых мух, поэтому абсолютно не удивилась, когда через несколько дней, сразу после яркой вспышки на горизонте, колонну их машин нагнала цепочка больших железных стрекоз.

Конечно, она знала, что это вертолёты. И даже успела их сосчитать, прижавшись носиком к пыльному стеклу фургона. Восемнадцать штук! Большие, с двумя винтами, и чуть поменьше. Были совсем маленькие и юркие, с округлой стеклянной кабиной, сквозь которую было видно дяденьку-пилота в военной форме и смешном шлеме. Словно это самая настоящая голова стрекозы.

Братья и другие дети, которые ехали с ними в фургоне, наперебой бросились спорить, кто это и куда летят. И только мама вновь взволнованно принялась что-то объяснять папе. Кажется, она хотела развернуться и поехать в другую сторону от назойливых стрекоз, которые уже двигались почти над ними, поднимая пыль большими винтами.

Тут же прорезалась рация, и какой-то строгий дядя велел всей колонне остановиться.

— Пресвятая дева Мария! — волновалась мама. — Они убьют нас всех! Что ты делаешь?!

— Ты пугаешь детей, — сурово посмотрел на неё отец и быстро бросил через плечо притихшей ребятне: — Это Сопротивление, можете не волноваться. Просто не лезьте к ним с расспросами лишний раз, пусть взрослые говорят, хорошо?

Все, кроме мамы, согласно закивали. Тогда отец склонился к ней чуть ближе и тихо шепнул:

— У них есть врачи и медикаменты… Они могут помочь, сама знаешь…

Мама тут же бросила быстрый взгляд на младшего братика Розиты, который лежал на небольшой кровати фургона, подложив под спину подушки. Ему стало немного хуже за эти дни. И как бы мама ни поила его травяными отварами из старых коробочек и нежно обнимала перед сном, напевая старые колыбельные, лучше ему не становилось.

— У стрекозок есть таблетки? — тут же переспросила Розита, потому что давно мечтала просто поиграть с братиком, как это было раньше.

— У стрекозок, — улыбнулся отец и потянулся за рацией. — Вполне может быть… Давай остановимся и спросим, хорошо?

— Конечно! — Розита радостно захлопала в ладоши и подхватила с небольшого столика своих верных спутниц — Синтию и Барбару.

Мама мило улыбнулась и быстро смахнула слезинки из уголков глаз.

Вот и сейчас, когда колонна съехала на обочину, а стрекозки разлетелись в разные стороны, она «выбралась на разведку». Ей очень хотелось показать Синтии и Барбаре, как выглядят вблизи вертолёты. Это мощные машины, от которых пахло разогретым металлом и машинным маслом.

Больше всего кукол удивило то, что на самом деле лопасти не выглядят твёрдыми и прочными. Стоило винтам перестать крутиться и поднимать пыль, как они остановились и повисли. Розита даже отчётливо видела, как они покачиваются на ветру. Поморщив носик, девочка решила, что выглядит это совсем ненадёжно, и если ей предложат прокатиться на вертолёте, она лучше выберет фургон.

Вокруг суетились люди. Она знала, что это солдаты. Они были в одинаковой форме и с оружием. На рукавах виднелись красные повязки. Один из них, что выглядел постарше, долго говорил с отцом, указывая в сторону большого дымного столба, поднимающегося над горизонтом. Туда улетело несколько стрекоз. Розита не поняла, о чём именно шла речь, но точно услышала «Форт-Стоктон».

Отец рассказал всё, что знал о тех назойливых мухах, и просил помочь братику. Тот самый дяденька долго смотрел на отца, пока тот его упрашивал, показывая на фургон, после чего согласился и подозвал другого солдата. Выслушав приказ, он вместе с родителями зашёл в фургон. И хоть мама просила её не уходить далеко от машин, Розита всё же незаметно ускользнула, с любопытством наблюдая за тем, чем занимаются солдаты.

А они быстро выгружали какие-то ящики и ставили большие палатки.

Спустя какое-то время в небе с рёвом пролетела пара самых настоящих самолётов, пройдя над лагерем по большой дуге и растворившись в безоблачном небе, набрав высоту.

— Бородавочники… — уважительно хмыкнул один из солдат, указав на стремительные тени.

Розита с пониманием кивнула, хотя на самом деле ничего не поняла. Она знала, что бородавочник — это африканская свинья. Мама показывала ей картинки в книге о животных. Но кому пришло в голову так назвать самолёт, было абсолютно не понятно. Будто свиньи умеют летать.

Спустя какое-то время братика перенесли из фургона в небольшую наспех возведённую палатку. Розита видела, как его положили на смешную раздвижную кровать и поставили капельницу. Она хотела было подбежать к нему, но строгий солдат у входа её не пустил. Так что ей ничего не оставалось, как продолжать показывать куклам вертолёты, весело перепрыгивая через растянутые верёвки, которыми крепили палатки. Но при этом не упуская из виду их фургон. Ведь если она его видит — значит, она не ушла далеко, и мама не будет ругаться.

Она старалась не обращать внимания на назойливый стрекот винтов. Совсем недавно прямо на шоссе села ещё одна механическая стрекоза, и из неё вытащили двух человек: взрослого дяденьку в рваной форме без ноги и худощавого парнишку. Несколько солдат поспешно занесли их в другую палатку, после чего туда же зашёл тот взрослый мужчина, что говорил с папой. Это был их командир, она уже поняла.

Розита так увлеклась прыжками через растянутые верёвки, что совсем потеряла счёт времени. От увлекательного занятия её оторвал строгий голос выходящего из палатки солдата.

— Чёрт возьми, ребёнок, — буркнул он. — Ты чего здесь делаешь?

— Играю, — сказала Розита. — Я прыгаю на счёт через канаты. А Синтия и Барбара смотрят и ставят оценки. Если прыгнуть просто — единица. Если с разворота — то два. Если два раза подряд с разворотом — то…

— Понятно, — оборвал её дяденька. — Так, давай беги к родителям или откуда ты тут взялась…

— Хорошо, только кукол заберу, — нехотя согласилась она, хоть и не хотела отвлекаться от увлекательной игры. Она ведь никому не мешала.

Но солдат продолжал пристально смотреть на неё хмурым взглядом.

Тяжело вздохнув, она медленно пошла за сидящими на песке игрушками.

— Сэр, прибывает машина! — сказал подбежавший солдат. — Наши уцелевшие из пригорода Форт-Стоктона.

— Что с ними? — тут же встрепенулся суровый дяденька.

— Огнестрельные ранения, переломы и ожоги. Зацепило тепловым излучением.

— Давай туда… — он указал на другую палатку и поспешил прочь, тут же забыв про Розиту. — Готовьте ещё антидот.

Девочка проводила взглядом обоих солдат, побежавших навстречу подъезжающему армейскому джипу, от капота которого валил белёсый пар, а ветровые стёкла были покрыты паутиной трещин.

Пользуясь тем, что никто её больше не прогоняет, она подхватила нагретых на песке пластиковых подружек и, осторожно подойдя к откинутому пологу палатки, заглянула внутрь.

Несмотря на тень, внутри не было прохладно. Душный воздух пропах медикаментами вперемешку с запахом пота и гари. Но она привыкла к таким запахам. Доводилось нюхать и похуже, когда где-нибудь неподалёку находились мёртвые животные или люди.

Розита почти бесшумно шагнула в сторону, укрывшись за складками ткани, и только любопытные куклы высунули головы, внимательно осматривая внутреннее убранство.

В палатке стояло несколько раздвижных кроватей. Они были высокими, с регулируемой секцией, чтобы можно было принять полусидячее положение. Рядом виднелись небольшие стойки с медицинским оборудованием. Тихо пищали какие-то странные приборы, поставленные прямо на высокие пластиковые ящики. В противоположном углу какой-то солдат сверялся с показаниями аппарата и записывал что-то на небольшой планшетке.

— Что с нами будет, док? — прозвучал усталый голос взрослого мужчины.

Девочка и куклы повернули головы в сторону источника звука и увидели того самого безногого солдата, лежащего на койке, и мальчишку-подростка на соседней. Их грязные, перепачканные лица и одежда никак не сочетались с относительной чистотой раздвижных кроватей, обтянутых толстой плёнкой, и прозрачных капельниц с трубками. Даже участок кожи, очищенный от грязи, куда была воткнута игла, выглядел неестественной заплаткой. Рядом с ящиками стояла прислонённая железная палка, похожая на костыль, только сделанный из водопроводной трубы.

Тень удачно скрывала маленькую шпионку, и она осталась незамеченной.

— Я не док, лейтенант. Простите, сэр, — отозвался солдат. — Так что точно не скажу…

Он перевернул лист бумаги на планшете и пробежался взглядом по отметкам.

— Хотя бы в двух словах?

— Если в двух словах, то последствия будут, сэр, но позже, — хмуро буркнул солдат, возвращая лист на место. — Сейчас мы сделали всё, что смогли. В лазарете, может быть, помогут лучше. Знаете ведь, как сейчас: все мы так или иначе хапаем сверх нормы…

— Ему тоже окажут помощь? — мужчина кивнул на паренька. — Это Майкл, и он со мной.

— Об этом лучше с доком, сэр.

— Понятно…

Мужчина тяжело опустил голову на поднятую секцию кровати.

— Вам предписан покой и постельный режим, — продолжил солдат. — Но есть и хорошие новости. Теперь покой и только покой, никаких движений. Док сказал, что вы чуть не угробили культю, но вам повезло, что он знает толк в подобных делах и что на вас всё заживает как на собаке.

— Я это уже слышал…

С улицы донеслись оживлённые возгласы и хлопки дверей подъехавшей машины.

— Я вас оставлю ненадолго, сэр.

Грязный мужчина, к которому обращались «лейтенант», ничего не ответил. Солдат положил планшет и вышел из палатки, проскользнув мимо укрытия Розиты, даже не заметив её.

На некоторое время воцарилась тишина. Мужчина и подросток лежали на кроватях без движения. И только болезненное дыхание выдавало то, что они ещё живы.

Розите захотелось подойти к ним и спросить, что именно случилось. И пожалеть. Особенно мальчишку. Он хоть и был большим, но выглядел хуже дяденьки-лейтенанта. Одежда изорвана, всё тело стянуто бинтами. Разбитый нос опух, словно его ужалила пчела, и посинел. Но больше всего ей не нравились его слёзы. Люди так не плачут. Неподвижно, лёжа на спине, и даже не пытаясь утереться. Редкие мерцающие звёздочки скатывались из уголков глаз, оставляя след на грязной коже.

— Майк, — нарушил тишину мужчина. — Ты всё сделал правильно, ты молодец.

Казалось, лейтенанту потребовалось время, чтобы немного прийти в себя и найти силы говорить. А может, так и было.

— Мне страшно думать, сэр… — тяжело сглотнув и глядя куда-то в потолок, ответил паренёк.

Розите тут же стало неуютно от его голоса. Он был переполнен болью и отчаянием, но при этом звучал абсолютно ровно и устало.

— Продолжай, говори… — протянул дяденька.

— Мне страшно думать, каково ему было умирать… Чувствовать удары, укусы…

Паренёк не смог сдержать эмоций, и его всего затрясло. Он наконец-то пошевелился и тут же поморщился от боли, заскребя ногами по кровати.

— Чёрт, Майк… — беззлобно выдохнул лейтенант и, поморщившись, сел, свесив перебинтованную чистую культю.

Прозрачные трубки капельницы качнулись следом. Тихо скрипнула держащая её стойка.

— Я не сдержал слово, сэр… — всхлипнул парнишка. — Я подвёл отца и Сэма… Всё было напрасно…

— Нет, Майк, — одноногий положил ему руку на плечо. — Это не так. Сэм — настоящий герой. Не каждый решился на такое. Благодаря ему и тебе мы теперь знаем, что это за зараза, и можем ей противостоять. Вы с Сэмом спасли тысячи жизней, если не больше… Вот…

Взгляд мужчины упал на чумазую повязку на рукаве. Недолго думая, он развязал её.

— Теперь ты в Сопротивлении, — он жестом показал пареньку, чтобы тот поднял руку, и стал наматывать на неё ткань. — Красный — это цвет крови. У машин её нет, и им не понять, за что мы её проливаем… Теперь ты и есть Сопротивление… И пока ты борешься, отец и Сэм живут в тебе.

Мальчишка шмыгнул носом и тихо заплакал, утирая лицо грязной рукой. Лейтенант подался вперёд, обняв его за плечи, насколько мог дотянуться.

Розите стало очень печально. Она не знала, кто такой Сэм и как выглядел отец этого Майкла, но чувства подсказывали ей, что их больше нет. Ей тоже захотелось плакать, а ещё побежать назад к маме, папе и братьям, чтобы сказать, как сильно она их любит. Но тут с улицы послышались приближающиеся шаги, и девочка снова затаилась в тени, для верности завернувшись в грубую ткань.

В палатку вошёл тот самый командир, с которым разговаривал отец. За ним следовал солдат с большой рацией за спиной. Розита быстро вытерла выступившие слезинки, удивившись тому, как не тяжело ему таскать на себе такую железку, да ещё и оружие.

— Лейтенант, — с места начал командир. — На связи генерал Коннор. Он хочет лично говорить с вами. У вас есть пара минут, пока мы не закроем канал.

Мужчина кивнул, и солдат быстро протянул ему передатчик на витом проводе.

Лейтенант как-то подобрался и, похлопав Майкла по плечу, взял протянутое устройство.

— Лейтенант Глен Марш, сэр, — максимально чётко сказал он.

Командир остановился между кроватями, оценивающе глядя на обоих. Связист, а именно так папа всегда называл людей с рациями, быстро вытащил из большого подсумка планшет и принялся тыкать в него пальцем. Розита только сейчас увидела, что от этого устройства выходит пучок проводов и подключается к рации за спиной. Должно быть, это было очень важно, потому что лицо у связиста выглядело сосредоточенным.

— Мы получаем данные, лейтенант, — прозвучал в динамике взрослый собранный голос. — Отличная работа. Майор Джонсон и майор Роджерс погибли не зря, как и каждый солдат, защищавший Форт-Стоктон.

Девочка тут же узнала его. Это был тот самый Коннор, что рассказывал по рации, как надо бороться с машинами! Она никогда не слышала передачи сначала и даже не знала, что он генерал. Причём самый главный генерал!

— Мы не знали… Не думали, что Скайнет додумается до такого, но вашими стараниями его наработки у нас. Если данные верны, мы свели на нет попытку противника получить преимущество. Вас ждёт повышение, лейтенант.

— Так точно, сэр, — сухо отозвался дяденька.

— Двенадцатая рота Техкома почти уничтожена, но мы её восстановим. Уцелевшие станут костяком для нового набора, и мне нужен каждый боец с уникальным опытом, сродни вашему, лейтенант. Вы готовы?

Командир одобрительно хмыкнул и сложил руки на груди.

Связист продолжал что-то нажимать на планшете.

Дяденька-лейтенант посмотрел на Майкла. Тот уже стёр слёзы, больше размазав по лицу грязь, и сейчас, закусив губу, зажимал красную повязку свободной рукой.

— Так точно, сэр, — сказал он в рацию. — Но я без ноги и не смогу быть полезен в полевой операции.

— Это не проблема… — отозвался Коннор. — Ещё вопросы?

— Да, сэр. Я не один. Я с сыном…

Розита посмотрела на паренька. Тот на мгновение перестал трястись, потом медленно выдохнул, словно кто-то снял с груди тяжелый груз, мучавший его всё это время, и опустил голову ниже, словно принимая что-то важное.

— С сыном? — как-то по-другому переспросил голос в рации.

— Так точно. Я без него никуда. Он отличный боец.

— С сыном — это даже хорошо, — Розите показалось, что дяденька Коннор где-то далеко улыбнулся. — Поправляйтесь, лейтенант, вас ждёт много работы. Теперь вы — двенадцатая рота «Техкома».

— Так точно, сэр.

— Время! — коротко отрезал связист и ткнул пальцем в планшет. Шипение рации смолкло.

— Ты что здесь делаешь?! — послышалось над головой девочки. — Я же сказал, чтоб бежала к трейлерам! Эй, рядовой. Убери отсюда ребёнка!

Над Розитой склонился тот самый строгий мужчина, что прогонял её до этого. Выглядел он недовольным. К тому же с улицы уже бежал солдат, чтобы выполнить приказ.

— Интересно у вас тут, в Сопротивлении! — воскликнула она и выскочила из палатки вместе с Синтией и Барбарой, побежав к своему фургону.

*****

Солнце пекло шкуру. От встречных колючек и валунов начинали ползти тени, но до наступления темноты было ещё далеко. Измученный, обезвоженный организм пса кое-как функционировал, но какая-то неведомая сила двигала его вперёд. Язык высунут, хриплое дыхание и хлопья пены.

Животное давно не понимало, что делает. Оно не помнило, как последний бешеный койот катался по полу клетки, тараща глаза и щеря клыки, пока не хрустнули шейные позвонки.

Если бы этот исхудавший пёс, бывший когда-то немецкой овчаркой, мог, он бы вспомнил, как его зафиксировали на специальном столе, надёжно стянув морду. И как человек в белом халате воткнул ему шприц в холку.

— Так оружие будет эффективнее, — улыбаясь хмыкнул он, извлекая шприц. — Собаки, кошки, крысы… Шансы на распространение кратно повышаются.

— Вы думаете, сработает, доктор Шнайдер? — спросила мутная безликая тень в таком же белом одеянии.

— А какая разница? Мы всё равно ничего не теряем. Или вы считаете, что наука должна ограничиваться заданными рамками?

— Я считаю, что нам всем гореть за это в аду, — мрачно отозвалась тень.

— В каком аду? — Шнайдер засмеялся. — Посмотрите вокруг, мир давно сгорел! Судный день, коллега, слышали о таком? Нет никакого ада, ведь мы сами неплохо справились с его работой, не так ли?

— Мы же обрекаем человечество на вымирание…

Когда-то пёс любил своих хозяев и различал эмоции в голосе. Играли ли они с ним, ласкали или же ругали за испорченную мебель. Сохранись у него хоть капля осознанности, он бы смог различить дрожь и отчаяние в голосе мутной тени.

— Именно этого от нас и требует наш цифровой босс, разве не так?

— Но мы же тоже люди… Как нам выжить после этого?

— Для этого, коллега, вы здесь и находитесь. Продолжайте работу над сывороткой — и тогда нам нечего бояться. Хотя я бы предпочёл просто иметь новое, механическое тело, лишённое всех уязвимостей плоти…

Пёс был единственным, кто уцелел. Он даже не помнил бурю и то, как открылись клетки. Неведомая сила просто приказала ему выбежать и броситься на поиски жертвы, чтобы вцепиться в неё зубами.

Порывы стихающей бури хлестали в нос запахами пота и крови. Острый слух улавливал крики и грохот стрельбы. Но инстинкт самосохранения давно отказал. И он побежал. Наткнувшись на труп в сине-оранжевом комбинезоне, он долго рвал плоть, заглатывая куски. Но это было не то. Что-то требовало именно укусить живую, дёргающуюся жертву.

Пёс бегал по лагерю, но кругом находил лишь неподвижные тела. Шагающие железные исполины и гудящие гусеницами железки его вовсе не интересовали. И только оглушительный, высокочастотный рёв турбин взлетающих машин вынудил его бежать как можно дальше от нагромождения странных строений.

И теперь он бежал, по-прежнему ведомый чутьём.

Где-то далеко была яркая вспышка, словно маленький кусочек солнца упал на землю. Но это не интересовало пса. Он даже слышал глухой треск напалмовых бомб, упавших у подножия горы Ливермор, но и это его не волновало.

Внутри организма, в его крови, находился ужасный симбиоз бешенства и органической программы, делающей из всего живого самую настоящую биологическую машину смерти. Кусать и заражать. Ничего более. И он сам был последним образцом нового оружия Скайнет.

Когти постукивали по горячему пыльному асфальту.

Новая программа вела его на звук работающих двигателей и стрекот винтов вертолётов. Он чуял людей. Чуял запах бензина, разогретого масла. Мутные глаза различали стремительно приближающуюся вереницу машин. Цепочка вертолётов пронеслась высоко над бегущей собакой, возвращаясь на базу.

Пёс ускорился, вытянувшись чёрной грязной стрелой. Он бежал навстречу колонне. Достаточно приоткрытой двери, высунутой руки — и дело сделано. Трепыхающийся медальон постукивал по грязному ошейнику, этому последнему напоминанию о том, что когда-то это был лучший друг человека.

До большого белого дома на колёсах осталось несколько метров. Водитель заметил его и немного повернул руль, уходя от столкновения, но пса уже было не остановить. Бешенство и злость буквально разорвали его почти погибший мозг.

Он видел большое чёрное пятно. Оно кружилось, оно шуршало, оно было жертвой. Надо было поскорее вонзить в него клыки…

Пёс вытянулся стрелой и одним прыжком вцепился в переднее колесо. Чудовищная сила тут же вывернула челюсти и мгновенно замотала животное. Домик на колёсах подпрыгнул, и из кабины послышались сдавленные ругательства. В салоне вскрикнули дети.

Собаку как тряпку несколько раз протянуло вокруг колеса, перемалывая кости, потом выбросило на асфальт прямиком под задние. Те тоже прокатились по измочаленной тушке, смешав шкуру с ошмётками костей. Идущая следом машина вильнула в сторону, объезжая кровавое месиво, но последующие не успели повторить манёвр, размесив покрышками последнего переносчика заразы.

КОНЕЦ ПРОИЗВЕДЕНИЯ