Терминатор 1938
Глава 1
Глава 1.
Да, как говорят – ничто не предвещало. Шёл себе деньком погожим на встречу с црушником, пакетом с пивом помахивая, планы на день и на вечер строил. И бах – тьма!
Тьма и боль. Ушлые чекисты как-то издевательски легко угробили сверхчеловека-киборга, попаданца-иновременца, как там ещё себя навеличивал, придурок самодовольный? Как стыдно то, господи, такие возможности и так бездарно профукать. Интересно, просто умру или вернусь в «шкуру-флешку» SD-248068-NV где меня прежестоко начнёт пытать Великий Разум, отыгрываясь за четыре года «отпуска» и подчинения его малой толики простому земному человеку?
А может и не было никакого попаданства, весёлого пофигистического «отпуска 1965-1969»? Может просто бред такой качественный после девятой по счёту перепрошивки сознания космического шахтёра? Больше чем Сашу Новикова из космошахтёров Скайнет вряд ли кого «перепрошивал», а с девятого раза и пошло всё наперекосяк, как у кошки у которой только девять жизней.
Стоп, какая кошка, какие девять жизней, я же не валяюсь на лужайке парка с простреленной башкой, не лежу в «саркофаге». Нет, я как и после той «неудачной» перепрошивки нахожусь в строго вертикальном положении, проще говоря, раскачиваюсь и дрыгаюсь в петле. Дежа-вю, однако.
Чёрт, неужели по второму кругу всё закрутилось, неужели я опять очутился в шкуре нефартового бухгалтера Вити Протасова из брянской деревушки Поветкино? Неужели начинается новый «день сурка» продолжительностью в четыре года?
И я снова, как когда-то, тянусь, тянусь, тянусь непослушными, не моими, чужими, большим и указательным пальцами левой руки к верёвке, впившейся в шею, а правой перехватываюсь выше и «на соплях», на «жажде жизни» подтягиваю труп донора повыше. Парой секунд позже валюсь на дощатый пол, выблевав попутно содержимое желудка. Где я? Что со мной?
То, что не Витя Протасов – уяснил едва глянув в кругленькое «дамское» зеркальце. «Донор» - хмурый мужик лет тридцати, носатый и усатый. И, по правде говоря – уссатый, обмочился в петле то ли я, то ли «предшественник». Обычное дело, для повесившихся. Но почему перепрошивка «вселяет» именно в висельников, а не, скажем, в утопленников? Тьфу, какая херня в голову лезет, надо поскорее определиться где я и кто я в данной реальности. Тем более уже проходил нечто подобное. О! Заработало «Слияние и Контроль», излечивая и желудок и шею. Борозда странгуляционная исчезает стремительно, тошнота прошла, а это что? Предсмертная записка предшественника? Она самая. Ну-ка, ну-ка, ну-ка. Ёпрст! Вот это я попал…
Первым делом переоделся в «сухое», только потом присел к стопке документов, аккуратно выложенных на небольшом столе. Опаньки – Венечка! Никонов Вениамин Петрович 1907 года рождения, уроженец города Минска. Так, далее, ага, работает, пардон, работал мой «донор» в Мозырском речном порту, техник-механик. Значит Мозырь, Беларусь, точнее – Белорусская Советская Социалистическая Республика. А год, судя по газетам, отложенным на прикроватную тумбочку – 1938, август месяц, вторая половина…
Однако! А почему тридцать восьмой? Почему из 1969 и в 1938? Неужели поближе подходящего висельника не нашлось? Нет объяснения, разве что Вите Протасову, на момент моего вселения исполнилось двадцать семь годочков, минусуем 27 от 1965 и получаем искомые – 1938…
Ладно, все «зачем» и «почему», оставлю на потом. Надо срочно «делать ноги» ибо вздёрнуться решил Вениамин Петрович не от хорошей жизни, судя по предсмертной записке. В сём документе гражданин Никонов заверял товарищей по работе, что не клеветал на Красную Армию и доблестные погранвойска НКВД, а наоборот, желал им поскорее расколошматить японскую военщину и отбросить обнаглевших самураев за «пределы границ» Союза Советских Социалистических Республик.
Надо же, - «пределы границ». Похоже по времени, Вениамин не в лад ляпнул, обсуждая на обеденном перерыве бои у озера Хасан. И вероятно, кто-то из коллег оперативно стуканул «куда надо».
И пламенный спич Никонова о том, что умирает с именем товарища Сталина на устах «как бы намекает», вот-вот должны «заглянуть на огонёк» к говорливому технику-механику Мозырского речпорта «компетентные органы». А выкормыши товарища Ежова рассусоливать не любят, оттого, видать и «загрустил» Вениамин, категорически не желая с товарищем следователем выдумывать на какую зарубежную спецслужбу работает. Раз в речном порту трудился, наверняка на военно-морскую разведку Великобритании шпионил. Ну а может и поближе чего «найдут», на соседней панской Польше со следаком «договорятся»…
Пошукал по сусекам в комнате одинокого разведёнца (по документам выяснил – разведён как два года, платит алименты на дочь) нашёл пяток отварных картофелин и в углу тумбочки кусок сала, грамм на триста, в холщовую тряпицу завёрнутый. Хлеба не было ни крошки, а, ерунда, обойдусь, для трансформации главное калорий побольше накопить, а нам, киборгам плевать, откуда они возьмутся. Сало в самый раз, тут же, заточил весь кусок, не прибегая к услугам ножа. Просто заглотил по животному, аки удав какой. Подумаешь, не эстетично, не видит же никто. Снял с прочного крюка, на коем Никонов петлю примайстрячил, обрывок верёвки, набросил на крюк лампочку, отложенную самоубийцей на кровать, точнее на прочный, грубо сколоченный топчан. Небогато жил гражданин Никонов, небогато. Так оно и понятно, выплачивал алименты, облигации госзаймов «покупал» наверное. Обыск в комнате никаких тайников не показал, да и без того ясно – подготовился к «уходу» Вениамин Петрович, всё выложил на столе и тумбочке. И документы и денег 127 рублей 56 копеек. Копеечка к копеечке…
Ничего кроме одежды у «донора» не возьму, записка чётко показывает, что решил честный человек уйти из жизни, чтоб на доченьке не было клейма, чтоб близкие не пострадали, - обычное дело во времена ежовщины. А вместо повешения (куски верёвки и «уссатые» брюки унесу) решил Никонов утопиться, благо Припять рядом. И плывёт сейчас хладный труп оболганного механика прямиком к Чернобылю. Вылавливайте, кому надо. Я же трансформируюсь в себя двадцатипятилетнего, Александра Владимировича Новикова, уроженца города Красноярска 1970 года рождения, волею случая и Скайнета «командированного» в 1938 год.
Только ша! Это предыдущую «командировку» я четыре года бездельничал и сибаритствовал, отрываясь за трёхвековое рабство у разумной машинерии. Погулял, пора и честь знать. Вон на странице «Правды» молодые ребята, танкисты в комбинезонах радостно лыбятся в объектив, рядом с ними застыл, выправку демонстрируя молоденький лейтёха. Может замполит какой, пардон, политрук…
Внезапно пробило на слезу, «на нерв», детство вспомнилось, как боевыми наградами деда-танкиста играл, себе на свитер цепляя ордена и медали, вспомнился «Довоенный вальс» неподражаемо-душевно исполнявшийся Иосифом Давыдычем:
«Мирное небо над крепостью Бреста, В тесной квартире счастливые лица. Вальс. Политрук приглашает невесту, Новенький кубик блестит на петлице.
А за окном, за окном красота новолунья, Шепчутся с Бугом плакучие ивы. Год сорок первый, начало июня. Все ещё живы, все ещё живы, Все ещё живы, все, все, все…»…
И пускай Брест ещё «под Польшей», а до июня 1941 почти три года, этим парням, что в «Правде» пропечатаны, не пережить Великую Отечественную, такие погибают первыми. Ничего, ребята, всё пойдёт иначе, не так как «прописано» в будущих мемуаров будущих маршалов. Ещё поглядим, какие маршалы промаршируют на Параде Победы. Чёрт, дикая энергия попёрла, фото танкистов «завело» невероятно, словно ударная доза допинга перед стартом марафона. Неплохое сравнение, только марафон надо бежать грамотно, не рвать с первых метров аки спринтер и так всю дистанцию. Мало того, что рекорд не засчитают, так и расшифруют вмиг, и прикончат «на всякий случай». В прошлом «забросе» я четыре года продержался оттого, что не лез во власть, так, рядом тусовался. А едва решился на «большую игру», расстреляли комитетские снайперы, не посмотрели что сверхчеловек, киборг, просто грохнули без лишних сантиментов. И это в благостном одна тысяча девятьсот шестьдесят девятом! А сейчас, в одна тысяча девятьсот тридцать восьмом, вообще мрак и ужас, все подозревают всех, оружие у каждого второго, листок и карандаш в кармане для доноса на соседа и начальника у каждого третьего.
Вариантов основных два. Первое – начать упреждающий террор против талантливых немецких генералов и старших офицеров. С моими-то знаниями о Второй мировой, надёжно «заархивированными» в черепушке, нет, скорее на «ментальной флешке» можно всех героев кригсмарине и люфтваффе загодя «спрофилактировать», не говоря уже о Роммеле и Гудериане с Манштейном. А также можно заняться отстрелом бестолочей в руководстве Красной Армией и палачей в НКВД. Кстати, именно сейчас, в августе тридцать восьмого, Берия стал первым замом у Ежова.
Чёрт! Накаркал! Чутким слухом киборга уловил урчание мотора. Время два часа семнадцать минут, тёмная августовская ночь, всенепременно то чекисты едут и скорее всего за гражданином Никоновым. Это хорошо, что покойный свет выключил, лампу аккуратненько с крюка снял и ушёл в мир иной в темноте. Во тьме во тьму. Так, отставить поэтический стёб, мне плевать - день, ночь, вижу одинаково хорошо, с бумагами Вениамина ознакомился без напряжения, а чекистам свет понадобится, да.
Обезоруживать ежовцев, дабы разъяснить вред репрессий для народного хозяйства и обороноспособности СССР не собирался, пускай их бериевцы «переагитируют». Быстро, но без суеты вышел из комнатки – дом на две половины разделён, бОльшая, очевидно хозяйская, отгорожена низеньким заборчиком, у Никонова отдельная калитка и свой «парадный выход» на улицу. С соседской стороны лениво забрехала псина, чуть слышно звякнув цепью. Понятно, Трезор или Дружок, учуял соседа-квартиранта, обозначил бдение и успокоился. Хм, сейчас разлается животина, мотор уже в сотне метров урчит. По улице сваливать поздно, перескочил бесшумно на хозяйскую половину, есть! Скотину выгоняют через задний двор, вот и проход для коровушки, снял верёвку, удерживающую калитку, выскочил на пустырь, на «зады». До соседней улицы метров сто, а овраг, разделяющий улицы, по весне стопудово водой заполняется, вон, плоты ребятишки сколачивали, сейчас лежат плавсредства на земле, ждут «сезона».
Так и дошёл, «огородами» и закоулками до Припяти, выше по течению шумит, работает круглосуточно Мозырский речной порт, куда не выйдет поутру на вахту трудовую техник-механик Вениамин Никонов. Ладно, забыли про Никонова, под его личиной и по его документам устраиваться здесь нет ни малейшего желания. С моими-то талантами художника и гравёра любые ксивы смастерить не проблема. О! Есть! Со стороны порта по берегу трое идут неспешно, судя по всему, смену оттарабанили. Вот и замечательно, есть свидетели утопления Вениамина. Иначе неловко перед близкими механика получится, – коль сбежал перед арестом, всяко шпион! Нет уж, лучше показательно и при свидетелях «утопиться»…
Вылез из лодки, где высиживал, очевидцев ожидая, и быстро зашагал по мосткам. Эх, бабам, что тут бельё полощут, теперь разговоров на месяц! Работяги заметили, окликнули. Но не останавливаясь, с ходу, прыгнул подальше в славную реку Припять, допустив только перед самым входом в воду трагически-скомканный хриплый возглас: «А-а-а»…
Ниже по течению стоит пустая баржа, к ней и рванул под водой, заодно тестируя кондиции организма. Спасибо «Слиянию и Контролю», каждая клеточка, каждый нейрон работают с фантастическим, недоступным обычному человеку КПД. Только расход калорий при сверхнагрузках возрастает. Ну да ничего, переживём, зря что ль сало заточил, на пару дней ресурса хватит…
В воде охолонул и начал рассуждать здраво. То, что в здешних реалиях не буду бухать и развратничать, выпуская один шлягер из будущего за другим и ухлёстывать за артистками Орловой и Серовой, и так понятно – Родина в опасности, не до баб! Но чем заняться прямо сейчас, сегодня-завтра?
Гнать немедля в Москву и подкидывать в почтовый ящик на Лубянке чертежи калаша, кормить Берию и Сталина инсайдами, или же штурмовать центральную тюрьму НКВД, освобождая Константина Константиновича Рокоссовского?
Нет, про тюрьму это фантазии. Здешние чекисты пожалуй покруче будут своих последователей из шестидесятых. А ведь и «дети оттепели» в попаданце дырок наделали, несмотря на сверхспособности и суперданные. Нынешние же волкодавы, злые и недоверчивые, сожрут тем более. Особенно если в их «конуру» внаглую влезть. Нет, Константин Константинович, прости дорогой, придётся тебе потерпеть, уж не взыщи. Не могу я ЗДЕСЬ размениваться даже на тебя. Разве что на «товарища фюрера»…
Глава 2
Глава 2.
Перед легализацией, перед «выходом в свет» в новом облике (хотя в каком новом -своём же, природном, том самом который «от мамы и папы») неделю проторчал в белорусских лесах словно йети. Набеги на хутора за новой одеждой не делал, зачем крестьян обирать, пусть даже и во имя великой цели. Чуть позже «раскулачу» какого-нибудь чиновника уездного (районного) масштаба. Они, как правило, товарищи фактурные, дородные. Разве что по росту не подойдёт одёжка, всё-таки 182 см рост заметно выше среднего в это время. Но зато в сапоги заправил штаны короткие и щеголяй без проблем, тут народ сапоги всей прочей обувке предпочитает. С одной стороны – мода, с другой – от бедности и неустроенности быта. Сапоги, как ни крути, самая практичная обувь когда грязь непролазная и портянки вместо носков. Спасибо дядьке Володьке, научил в своё время шести или семилетнего Сашу Новикова с портянками обращаться. И в первой жизни дядькина наука пригодилась, да и сейчас помогает. На порядок лучше работающие органы чувств позволяли издалека обнаружить аборигенов, промышляющих в лесу то грибы-ягоды, то прячущихся от советской власти. Да, парнишка лет семнадцати отсиживался в землянке, более на нору волчью похожую, на островке средь небольшого озерка, продукты ему через день таскал древний дедок. Провиант так себе, не особо калорийный, – молоко, картошка и хлебушек свежий. Даже не возникало желания раскулачить старого хрыча, благо барашка удалось «скоммуниздить», недалече от одного зажиточного хутора. Брехливая псина было пасть раззявила, но пара камней, в ту пасть точнёхонько закинутых, рвение четвероного пастуха мигом обнулила.
Жарить парить мясо сверхчеловеку без надобности, освежевал барана голыми руками и с ходу пару килограммов умял, запуская процесс «перестройки» телесной оболочки. По прошлому забросу в благословенные шестидесятые запомнилось, что первые «правки» шли с трудом, особенно когда начал подращивать «тушку» Вити Протасова, невезучего бухгалтера-суицидника из брянской глубинки. А потом гораздо быстрее «процесс пошёл». И быстрее и безболезненнее. Ну а здесь и сейчас наличествуют неприятные ощущения, да-с, наличествуют. Ну, ничего, перетерпим, перебедуем. Помимо барана, быстро закончившегося, питал требующий калорий организм дичью - рябчиков и куропаток в здешних лесах видимо-невидимо. Аборигены патроны экономят и на такую мелочь порох не жгут. А мне как раз и пригодились полтора десятка гвоздей, пока на лодочной пристани дожидался свидетелей «утопления» донора, вытащил из сарайчика самокованых железяк, без гвоздодёра обошёлся. И сейчас пуляю гвозди аки дротики в бестолково-доверчивых птах. Заодно и тестирую возможности организма киборжьего…
Вижу сам - «физика» отменная, а что вы хотите, когда каждая клеточка от мозга команды напрямую получает, когда реакция на порядок быстрее чем у среднестатистического человека, а слух-зрение-обоняние такие, что легендарный чудо пёс Ингус-Индус пограничника Карацупы завоет завистливо, на пару с царь птицей орлом.
Однако ж, чертовски интересовало – «бригадирский уровень», позволяющий «переделывать» не только свою персональную тушку, но и чужие тела, он «в комплекте»? Помню как в прошлую «командировку» на душе захорошело, когда понял – могу, могу «встряхивать» и модифицировать людей. Правда, не особо тем даром Скайнета пользовался, многодетную мать Калерию в Москве излечил от онкологии в последней стадии, да ещё примерно трём десяткам человек помог, изничтожив смертельные болячки. А вот Цвигуна загубил, перекроив мозги генералу. Прости, Семён Кузьмич!
Ба, так сейчас и Брежнев и Цвигун – молодые и энергичные партфункционеры средней руки. Надо бы вернуть должок Кузьмичу. Чёрт, не о том думаю, как, как проверить наличие или отсутствие «бригадирской ступени»? На себе не получится, а кроме малолетнего «партизана» поблизости и народу то нет, не пилить же на хутор за восемь вёрст ради эксперимента.
Поначалу на «соседа» внимания не обращал, засечь логово киборга-иновременца мальчишка не мог чисто физически, а интересоваться, чего же натворил юный отшельник, желания не возникало. Вариантов, в принципе не много: может в армию не желал идти, или напортачил чего, например гайку от сепаратора потерял при разборке и обвинён во вредительстве. А может родственников арестовали и его спрятать на время родня оставшаяся решила. Потому спокойно себе отлёживался, «переформатируясь» из Вениамина Никонова в «себя двадцатипятилетнего».
Но когда «дошёл до кондиции», чертовски захотелось перед «выходом в свет» убедиться – на каком уровне Саша Новиков вброшен в эту реальность. В принципе и на «первом уровне» не пропаду, если голова цела останется, усиленное питание поможет руки-ноги отрастить, - регенерация сумасшедшая. Только в этот раз прохлаждаться и сибаритствовать не выйдет – 1938 год это не 1965-ый. Тут надо костьми лечь, но перекроить реальность, иной сорок первый сработать. Да и в 1939-ом много чего интересного произойти должно.
Кстати, через месяц свершится «Мюнхенский сговор», не «спрофилактировать» ли нерешительного Бенеша, дабы чехословацкая армия взбодрилась и таки дала отпор немчуре?
А что – сработать под немецкую агентуру, завалить всех капитулянтов в правительстве и парламенте, вот обрадуются чешские генералы. Хотя нет, не выйдет ни хрена, Чехословакия взвешена и отдана Гитлеру. Тут и Великобритания с Францией заинтересованы в усилении потенциала вермахта, промышленность чешская на достойном уровне, танки и автомобили всю войну клепали тевтонам. Ладно, пускай «чехособаки» ответят за свои зверства в Сибири в гражданскую, пусть их Германия унизит и размажет. А репрессалии вызвать запросто – пострелять дойчей в Праге и ждать реакции ответной. Понятное дело, чехи спишут всё на происки англичан, ну или товарища Сталина. Но люлей от оккупационной администрации всё равно выхватят знатных.
Пока «глобалил», прикидывая как и Германию обломать и чехам, сволочугам не особо потрафить, сосед проявился – вылез из своей норы на островке и подобрав два осклизлых бревна связал их и на таком примитивном «плоту» двинул к берегу, очевидно ожидая визита дедка, таскающего внуку (ну а кому ещё?) провизию. Но я то чутким ухом терминаторским шагов старика не улавливал, значит запаздывает пенсионер, хотя какие к лешему пенсии в 1938 в глуши белорусской?
Паренёк еле поднялся с плота – пребывание в землянке-норе в полускрюченном состоянии и молодого уродует ой как быстро, сделал пару шагов и рухнул в болотину, похоже, ногу свело беглецу. Ваш выход, мистер Новиков!
Бесшумно, аки тень (ну, я так думаю) преодолел семьдесят метров и за шиворот поднял вставшего «на карачки» юношу из болотной жижи.
- Что ж ты, приятель довёл себя до такого состояния? Ни рук, ни ног поди не чуешь?
- А-а-а-а, - тонко, по заячьи заверещал парнишка и обмяк – отрубился. Обморок на нервной почве. Ладно, то не помеха, даже лучше – вон все руки в цыпках и царапинах, сейчас и затестится «бригадирский уровень»!
Первые секунды ничего не происходило, но потом слегка кольнуло виски, как будто сосульки ледяные кто воткнул в попаданца. Ура! Заработало! Не сразу, с напрягом, с усилием, аж в пот бросило, но сумел свести и царапины и цыпки с левой руки «пациента», хотел на правую переключиться, но паренёк «ожил».
- Очухался? Вот и славно. Да не дёргайся, я не из милиции и не из НКВД, сам в лесах прячусь. Рассказывай, кто таков, чего от советской власти по болотам ныкаешься?
Через пять минут незатейливая история беглеца Егорки (Егор Петрович Прокудин из деревни Масловки, отделение колхоза «Двадцать лет Октября») была поведана иновременцу.
Впрочем, почему незатейливая? Тут и политика и экономика и страсти любовные…
Вкалывал Егор на смолокурне колхозной, выдавая на-гора столь нужный стране родной (ладно, родному колхозу) дёготь. Работа адова – пока пни заготовишь, пока то, сё. А начальник «пункта» старинный друг председателя колхоза, вместо работы самогонку гнал и баньку топил для начальства, куда бабы и девки приглашались «порадеть для общества», ублажить всевозможных уполномоченных да проверяющих. Так-то колхоз планы не выполнял, но хитрый председатель Сидор Поликарпыч с помощью «заимки» умел «договориться». Но когда «на прорыв» на смолокурню, якобы Егору в подмогу прибыли девушки Полина и Ядвига, парень расстроился. В синеокую Полину был Егорка тайно влюблен, а тут понятно, - девчат вечером подпоят «наливочкой» и отдадут на потеху ответственному за хлебозаготовки в районе, мордатому и похотливому Еремею Андреевичу. Егор учинил скандал и битый председателем (слаб пацан против матёрого мужика) от души врезал Сидору Поликарповичу по башке сосновой колотушкой. А это, как ни крути – терракт против представителя власти! Парня скрутили, запугали, испинали, а ночью сумел ослабить верёвки Егор, сбежал. Две недели мыкается, дед Тарас говорит – скоро из района солдаты с собаками приедут.
В моей истории, поведанной в ответ, также хватало трагедии, и линия любовная наличествовала. А как же. Агент Госбанка Василий Трошев в тот раз вёз не деньги, но важные документы. А мазурики решили – червонцы в портфеле. И подвели в Мозыре красотку Клаву, которая опоила зельем гражданина Трошева, умыкнула сумку со всеми бумагами. Теперь светит десять лет лагерей, самое малое. А то и расстреляют, чтоб другим курьерам неповадно было. Сбежал, не дожидаясь ареста, вот, горе мыкаю в болотах здешних, не знаю куда податься.
- А давайте, дядь Вася, на стройку пойдём. Дедушка говорил – в Речице набирают на дорожное строительство, - зачастил, воодушевившись, смолокур-Ромео. - Там всех берут, даже без открепления из колхоза.
По идее распрощаться пора с Егоркой, протестировал на парне «бригадирский уровень», заодно здоровье бульбашу восстановил, в болотах подорванное, ишь как воспрял колхозник, более «не крючит» и кашель пропал. А просто получил организм «инструкцию», теперь ближайшие полгода (хотя может и поменьше, я ж в этой реальности только осваиваюсь, только «учусь на волшебника») тело Егора Петровича проработает в оптимальном режиме. Нет, ничего сверхъестественного, никаких чудо опций, обычный человек но с охрененно высоким иммунитетом.
Отдал «партизану» выпотрошенные тушки двух рябчиков, костёр помог развести, добыв огонь трением, задарил коробок аж с семью спичками. Мне серники без надобности, а парню пригодятся…
И хотя нет пока спутников связи и внедрённый в мою персональную «ментальную флешку» Скайнет дремлет, ориентируюсь на местности прям как Дерсу Узала в своих таёжных угодьях – через четыре часа как расстались с Егором вышел, точнее выбежал (скорость наше всё) на трассу. Ну как трассу – убитая гравийка, выбоины-колдобины. Это при батьке Луке гордилась Беларусь развитой дорожной сетью.
Хреново – развалились сапоги товарища Никонова и вся одёжка «донора» ухайдокана до неприличия, штаны и те порвались в трёх местах, в том числе и в самом интересном…
Благо городок Речица недалече, плюс повезло, полчаса не просидел в засаде - появилась влекомая здоровенным гнедым жеребцом таратайка не таратайка, рыдван не рыдван, в общем - коляска странная. На такой батьке Махно следует гонять, или ррреволюционным матросам-анархистам. Управлял «экипажем» сухонький седобородый дедок, классический «дед Щукарь». Только пассажир, ни хрена не походил на бравого жилистого «двадцатипятитысячника» матроса Давыдова – пузат и усы как у товарища Гитлера, та самая модель, «пизда под носом»…
Выскочить из кювета и запрыгнуть в тарантас для сверхчеловека-киборга плёвое дело. За полторы минуты управился – «Щукарь» отключён часа на полтора – очнётся на обочине и ничего помнить не будет. Понятное дело, мазурики напали, оглоушили. Рядом уложил инструктора Гомельского райкома партии Анастаса Виссарионовича Гиркина, надо же какое ФИО затейливое у человека. Только в отличие от кучера партийный бонза в исподнем упокоился в придорожной канаве. Наверняка очень скоро их обнаружат, вон, пылит десятка полтора телег, стопудово обоз какой-нибудь везёт урожай в закрома Родины, только растормошить Гиркина и «Щукаря» не получится у колхозников быстрее полутора часов, мои «установки» посильнее будут, чем даже у Чумака и Кашпировского.
Хорошо, сапоги гражданина Гиркина идеально подошли. Честно говоря из-за обувки и выпрыгнул из засады, за пару сотен метров оком терминаторским углядев нужный размерчик.
К лошадям и автомобилям никогда не тянуло – обихаживать авто или коняшку, это ж столько времени надо. Потому и предпочитал в жизни первой на такси потратиться, оно куда выгоднее получалось – ни гаража, ни проблем со стоянкой, ни разборок с эвакуаторщиками и гаишниками. Не, водить то умел, но не покупал автомобиль чисто из лени. А тут жеребец, злой и норовистый, почуяв нового кучера, как рванул вперёд, закусив удила. Про удила это для красного словца, хрен знает, чего там конь ретивый закусил, но благо пёр тарантас в нужном направлении, я и не переживал особо. Километров за пять от древнего и славного города Речица покинул экипаж, лихо, аки циркач какой соскочил, на прощание огрев коника кнутом. В тему вспомнился «Иноходец» Высоцкого, те строки, где без жокея несётся к финишу конь-чемпион. Примерно через полкилометра тарантас опрокинулся и развалился, гнедой потащил половину расхреначенной колесницы далее. Ничего, поймают жеребчика. Жаль, если кастрируют за буйный нрав, лучше уж в Красную Армию передадут, в порядке шефской помощи…
Хорошо когда память абсолютная. И пусть про удила хомуты и прочую сбрую я мало что знаю, не интересовался, но ФИО первого секретаря Гомельского областного комитета Коммунистической партии Белоруссии накрепко запомнилась, вероятно когда случались перерывы в работе на лунах Юпитера читал про Великую Отечественную, тогда персональный Скайнет и «отложил в ячейку» нужную информацию. Углядев сержанта госбезопасности, клеящего у столовой симпатичную барышню, величественным взмахом руки подозвал энкавэдэшника. Тот, подозрительно поглядывая на непонятного гражданина в «начальственном» прикиде, всё-таки подошёл.
- Товарищ, я помощник Флавиана Васильевича. Да, Жиженкова. Сейчас сюда прибудет ответственная комиссия из области и что увидит?! Я вас спрашиваю?!
- Что, увидит комиссия, товарищ помощник товарища первого секретаря обкома Жиженкова? – Сержант заробел, почуяв металл и уверенность в голосе незнакомого партийца.
- Пойдёмте, покажу, как здешнее хулиганьё разрисовало плакат с товарищем Ежовым.
- С Николаем Ивановичем?
- Да, с вашим наркомом. Рожки пририсовали, усы как у Гитлера. Позорище! Увидят товарищи такое, оргвыводы последуют незамедлительно! И мне достанется на орехи – не подготовил визит!
Услышав, что и «товарищ из центра» на нервах, чекист приободрился и засеменил рядом, пытаясь узнать, какие такие плакаты с товарищем наркомом развешены и где. И почему органам ничего не известно.
- Комсомольцы расстарались, так их растак. На амбулаторию повесили, по главной улице, надо всё проверить ещё раз и составить акт на испорченный врагами народа плакат.
Услышав про акт, верный ежовец закивал одобрительно. На входе в местную больничку в «сенках» или как там у бульбашей называется, есть комнатка для метёлок, и прочего инвентаря дворника, туда и забросил отключённого сержанта, прихватизировав его «ксиву». И плевать что непохожи, главное тут – корочкой махнуть вовремя и морду протокольную явить. Сержант Гуменюк Николай Симонович очнётся через сутки, если не подведёт, не засбоит моя персональная чуйка, и ничегошеньки энкавэдэшник не вспомнит.
Так, теперича имею докУмент инструктора райкома партии и сержанта НКВД. Вполне достаточно для начала дивной карьеры в СССР в одна тыща девятьсот тридцать восьмом году. Подслушал на улице разговор двух «чинарей», вслед за ними прошёл в столовку для местной партхозноменклатуры. Талонов на обед при себе нет, но магическое заклинание; «обком, помощник Флавиана Васильевича» и тут сработало безотказно. Подумаешь, через сутки - двое засуетятся местные товарищи, гадать будут, кто тут накуролесил, борща и котлет на халяву навернул – аферист типа Остапа Бендера или матёрый шпион. Я к тому времени уже далече окажусь. Но вот куда направиться, откуда начинать перекраивать историю, - вопрос вопросов.
Конечно, самое очевидное – в Москву, в Москву, поближе к центру принятия решений. Только вот сейчас Берлин тон задаёт, там главный нерв европейской политИк. А в Красной Армии «маршал Победы» тов. Жуков Георгий Константинович в данный момент шуршит бумагами аки крыса канцелярская, служа в Белорусском особом военном округе одним из заместителей командующего.
Здорово, конечно, уже сейчас грохнуть товарища фюрера и списать убийство на происки англичан, или дерзкой польской разведки. В 1938 году Германия при всём желании, всех сил напряжении так резво с Польшей не сладит, скорее всего случится боевая ничья, что архиздорово, что и есть - высший пилотаж! Однако ж и без Адольфа Алоизыча продолжится «накачка» третьего рейха оружием и технологиями. И Великобритания и Соединённые Штаты заинтересованы в усилении немецкой «партии войны», прям жаждут стравить Советский Союз и Германию, взаимно истощить две ведущие континентальные державы.
И потом, вдруг да преемник у Гитлера окажется куда как толковее и расторопнее харизматика, но дилетанта Адольфа?
Категорически не хочу «сдаваться» товарищу Сталину и жить в «золотой клетке», передавая вождю невероятный объём информации, что накоплен на «флешке» Саши Новикова за почти три века трудов и отдыха в ближнем космосе. Разумная машинерия, захватившая власть над людьми, распрекрасно понимала – ценные человеческие особи должны иметь «отдушину», дабы не «перегореть», не свихнуться. Потому и подключались космические шахтёры в часы отдыха к видеоархиву и просто архиву, где вся история нашей цивилизации от времён допотопных до дней последних запечатлена – зафиксирована-оцифрована. Кто-то на кинушки подсаживался, языки то с помощью Скайнета все можно «выучить» и смотри голливудские и европейские фильмы в подлиннике, без ужасного советского перевода. Ну а я читал, читал и читал, «загружая» в «черепушку» информацию о русско-японской войне, о первой и второй мировых войнах, историю дипломатии, вооружений и прочее и прочее и прочее. А поскольку память абсолютная, то помню все карты, все схемы, все чертежи. Ещё не созданный Б-29 «Суперкрепость» могу хоть завтра Туполеву предъявить, - до эскиза распоследнего винтика, все, абсолютно все ТТХ грозной машины. Не говоря уже о действующих и вот-вот в строй готовых вступить самолётах и танках Германии, Советского Союза, Великобритании…
А читанные тома о разведке? В 22 веке все тайны первой и второй мировых войн выложили в открытый доступ! Все шпионы известны, все агенты британские и немецкие в МИД и НКВД!
Сука, только ведь не поверят Сталин и «верные сталинцы» непонятному чуваку из будущего, – пристрелят, чтоб «воду не мутил», чтоб «лодку не раскачивал». И плевать на совсекретные сведения, плевать на атомный проект и супербомбардировщики, стабильность режима она дороже стократ.
Тысячи книг, написанных писателями альтернативщиками в первой половине 21 века, о том, какие Сталин и Берия мудрые и великие, увы, только лишь фантастика, пусть и с вкраплениями альтернативной истории. Вождю некогда разбираться с попаданцем, надо срочно насущные проблемы решать, Ежова и ежовцев утилизировать, народ накормить, армию привести в должный вид, ликвидировать территориальную систему комплектования дивизий. А за сохранение первого в мире социалистического государства не жалко и сотню гениев и сумасшедших пророков «из будущего» к стенке поставить.
Потому покамест погодим напрашиваться в «тайные советники вождя», чревато. Попросил подавальщицу (столовая то номенклатурная) принести ещё компот и укомплектовать для «товарищей из Гомеля» три вторых, ибо коллегам некогда забежать перекусить, работы непочатый край. Сидящие через два столика «хозяйственники» на самом деле переодетые в штатское офицеры инженерных войск, спецы по строительству укрепрайонов, покосились на виляющую бёдрами официантку-подавальщицу бегавшую за «тройным вторым с собой» и продолжили негромкий разговор (но я то всё слышал) о событиях в Испании, где Франко доколачивал республиканцев. Советником в Испании служит общий знакомый, сослуживец фортификаторов, некто Серёга, которого уже заждались домашние и друзья. Также военные инженеры прошлись по событиям в Судетской области, тамошние немцы вновь устраивают провокации, готовя почву под второй Судетский кризис. Но какие же сволочи поляки, - так и норовят влезть в чужую драку и отхватить Тешинскую область. Да и венгры хороши, также нацелились прирасти за счёт Чехословакии. Но фортификаторам более всего интересно, если ляхи «отщипнут» «Тешинскую гебит», то расторгнет ли СССР договор о ненападении с Польшей? Ведь если договор аннулируют, то инженерным войскам работы прибавится в разы, Москва строительство укрепрайонов возьмёт под свой контроль, минуя штаб округа, а где брать цемент, арматуру, крепёж? Где квалифицированные кадры брать, а то зачисляют солдатиков из деревни, от которых вреда больше чем пользы, да ещё инструменты вчерашние пейзане так и норовят обменять на самогон. Из столицы же только грозные указивки вместо портландцемента пойдут и комиссии. Тут «инженеры в штатском» покосились на меня, принимая за очередного «ревизора», слава Генштабу, не по их «епархии»…
Вот молодцы же, товарищи инженеры, наиточнейшее спрогнозировали развитие событий, примерно через пару недель и начнётся веселуха, приведшая к пресловутому «Мюнхенскому сговору». И ведь нет интернета, в газетах наводят тень на плетень, нужную информацию надо просеивать, добывая по крупинкам, словно золотоискатель. Их бы к Володе Соловьёву на передачу, показали б класс потомкам.
Допивая третий стакан компота прокручивал как побыстрее и без эксцессов покинуть городок, сержанта-энкавэдешника могут и очень быстро найти среди лопат и метёлок. Да и разломанный тарантас и ограбленный до исподнего инструктор райкома партии случай вопиющий в здешних краях. Стопудово начнут грешить на происки польской разведки. Ладно, границу пока переходить, для убиения Гитлера погожу. Это ж ещё Польшу надо проскочить, потом по Германии…
И хотя «в черепушке», точнее говоря - «на флешке» все основные языки мира «записаны», кроме уж совсем папуасских, рано корчить Штирлица, освоиться надо в этой реальности. Следовательно - в Москву. Мехлиса пристрелить, что ли? Лев Захарыч не орговик, не хозяйственник, исключительно краснобай и трепло, но кровушки генералитета попил изрядно, упырь клятый. Можно и крайне мутного генерала Павлова исполнить, хотя рано. На сегодня Дмитрий Григорьевич возглавляет автобронетанковое управление Красной Армии, неплохо себя проявляет. Это в сорок первом генерал армии Павлов облажается по полной, а ныне комкор Павлов считается (да и является, танкист всё ж таки неплохой) человеком на своём месте.
Что ж, по второму Судетскому кризису информацией владею наиподробнейшей, грех этим не воспользоваться. Если в столице СССР предстоит пожить, почему бы не направить на Лубянку (для замнаркома тов. Берия) весь расклад по сговору по Мюнхенскому. И псевдоним обязательно позвучнее взять, как в сказке про близняшек-антиподов Олю и Яло – «Гурд». Ясен пень Иосиф Виссарионыч и Лаврентий Палыч вмиг расшифруют «погоняло» таинственного инициативщика и решат, - то офицер разведки Великобритании (Германии, США, Франции) проникшийся идеями коммунистическими. А может не «Гурд»? Может «Щиравот»? Не, лучше «Гурд», благозвучнее…
До Гомеля добрался с одним из военных инженеров – пришла изрядно побитая бездорожьем «эмка» за главным из «штатских фортификаторов», а иновременец не будь дураком, подошёл, представился «помощником Флавиана Васильевича» и подкрепил упоминание областного партийного бога крепким рукопожатием, немножко «кодирнув» военспеца. Николай Маркович после передачи «импульса на максимальную симпатию» отнёсся к просьбе помощника тов. Жиженкова с пониманием, даже спутника своего оставил в столовой ждать оказии. Отъезжая мельком видел нефартового сержанта НКВД, ведомого под руки двумя солдатиками. «Гвардеец Ежова» судя по всему, ничего не помнил и ни хрена не понимал. Нормально, через пару часов очухается, а если и погонят из органов за утрату бдительности и удостоверения, так считай повезло – не попадёт под горячую руку забирающих власть в НКВД бериевцев.
Любезный Николай Маркович в Гомеле подвёз прямиком к «серому дому», так что пришлось немножко прогуляться по областному центру Советской Белоруссии до железнодорожного вокзала. Удивило обилие военных патрулей и неказистый вид солдатиков. Впрочем, пока ехали, «кодированный» инженер выложил всё как на духу. И про вселенский армейский бардак и про повальное пьянство среди офицеров, а что прикажете, «на сухую» ареста ждать? Оказывается, органы и командование далеко не каждому доносу ход давали, младших офицеров «упаковывали» в основном за реальные за прегрешения, а вот от комбатов и выше – уже интриги плелись. Сдавали друг дружку за местечко тёплое, за карьеру, за переезд из захолустья в город с населением в сотню тысяч, где есть школа нормальная, техникум а то и институт для детей и театр для супружниц. Чёрт, не понял сразу, год то 1938, театр действительно показатель «крутости» места службы.
И для закошмаривания конкурента вовсе необязательно анонимки строчить левой рукой – достаточно на партийном собрании усомниться в преданности товарища Иванова-Петрова-Сидорова делу Ленина-Сталина. И «компетентные товарищи» живо берут отщепенца на карандаш – план то надо выполнять по врагов народа разоблачению.
И теперь, наслушавшись откровений военинженера, под другим углом прокрутил «на флешке», мемуары советских военачальников переживших страшные годы, как военные, так и предвоенные. Они ведь, начиная с Жукова, только и делали, что отбивались на партсобраниях и слётах да конференциях от ретивых политруков, эдаких «мини-Мехлисов» и прочих «активистов». А Рокоссовского «замели» как раз потому, что не занимался Константин Константинович бумагомаранием, не отвечал той же монетой недругам. Вот и прослыл будущий маршал чистоплюем, которого можно безнаказанно, не опасаясь «ответки», обзывать хоть вредителем, хоть шпионом.
Нет, Мехлиса, суку, завалю прям безотлагательно. От ликвидации Льва Захарыча боеспособность Красной Армии резко повысится…
Глава 3
Глава 3.
До Москвы добрался без особых приключений, всего то и потребовалось – проводнику купейного «мягкого» показать корочку НКВД, дополнительно сжав кисть стюарда-железнодорожника могучей киборжьей дланью. Слава Скайнету – «бригадирский уровень», позволяющий воздействовать на организмы прочих хомосапиенс, сработал как надо. Проводники значимых маршрутов, особенно идущих до столицы, все как один люди опытные и с госбезопасностью активно сотрудничающие. Влёт определят не только несоответствие фото в«сержантской ксиве» моей «морде лица», но и непременно вопросом зададутся – на кой ляд сержантишка провинциальный в поезд московский запрыгнул, какое-такое у него особое задание.
Всенепременно бы куратору стуканули проводники, но после «крепкого рукопожатия» прониклись оба и с радостью запустили в служебное купе, докладывая периодически о пассажирах – за какой надобностью в Москву едут, какие разговоры ведут, какие напитки употребляют. Такую задачку поставил чисто для проформы и для собственного успокоения. Можно, конечно и жёстко по мозгам проехаться Михаилу Харлампиевичу и Владимиру Марковичу, но негуманно это, ой как негуманно. Три века в рабстве у искусственного интеллекта научили ценить «свободомыслие», потому и кодировку сознания проводил в щадящем режиме, чтоб после позабыли советские железнодорожники о нашем мимолётном знакомстве и всё, никаких более побочных эффектов.
Периодически выходил из «служебки», постоять у окошка, «напитаться атмосфЭрой» грозного тридцать восьмого года…
Цена в купейный вагон отбивала желание среднестатистического советского человека прокатиться с комфортом, да и, по правде говоря, в основном по брони распределялись такие билеты. Ожидая на вокзале поезд, идущий на Москву, немного «поработал Паниковским». Нет, милостыню не просил, прикинувшись слепцом. Но портмоне у ответственного работника Гомельской заготовительной конторы таки скоммуниздил. Больно рожа у товарища Саакяна премерзкая – жиром глазёнки заплыли, усы точь-точь по моде как у Гитлера-Павлова, ну как такого хитрожопца и стопроцентно ворюгу, крестьян обвешивающего, обманывающего, не обнести?
Люди катят в первопрестольную исключительно по делам, праздных турЫстов не увидел, очень много вояк и чекистов. Но встречаются, один хрен встречаются прелюбопытнейшие персонажи. Дамочка демонической наружности (чёрнотой цыганской блистающая и худобой нарочитой) лет эдак тридцати пяти, постоянно дымила то у окна приоткрытого, то в тамбур выходила, когда «детные» пассажиры начинали возмущаться.
Инесса Викентьевна Смольская (представлялась собеседникам в обязательном порядке) ехала в Москву «хлопотать за мужа-комбрига» и так артистично глазыньки закатывала на слове «хлопотать», что искушённые совграждане к 1938 году такие «университеты» прошедшие, только неловко плечами пожимали и старались поскорее сбежать от «комбрижихи»…
Поначалу решил, - агентесса НКВД, работающая по поездам, но в зрачки мадам Смольской заглянул, издали, через полвагона, зрение то - орлы позавидуют, а у Инессы такой пламень адский в очах, сразу всё ясно…
Скорее всего дамочка действительно пережила трагедию, арест мужа, очень даже может что и взаправдашнего комбрига. И теперь в Москву двинулась на поиски правды и справедливости, ишь как подбородок решительно вздёрнут.
Только увы, не помогут ни бывшие сослуживцы супруга, ни покровители, возможно бывшие любовники, чинов высоких достигшие в столице. Зря нацепила мадам Смольская дорогие шмотки и роковой взгляд «отрабатывает» на «доверчивом телёнке Шурике»…
Шурик, точнее Александр Александрович Боровиков, командирован Московским университетом в Белоруссию для сбора народных сказок, песен, легенд и прочего фольклора. Командировка завершилась успешно – сотни сказов и сказок, частушек и красивых местных обычаев записаны молодым учёным. Уже послезавтра на кафедре он докажет доценту Пожарскому общность белорусского народа, располовиненного подлой перекройкой границ!
Попервоначалу подумалось, косит под ботаника Шурик, а на деле агент военной разведки, «промышлявший» в приграничных районах созданием агентурной сети. Но «протестил» парня, нет – чистый учёный, причём вылитый Шурик из «Кавказской пленницы»: очки, повадки, жесты, разве только брюнет. Похоже, молодой Гайдай знавал Александра Боровикова и наваял легендарное кино, опираясь на прототип, а Демьяненко уже в прежних комедиях оказался «облондинен», потому так и оставили артиста. А не проявился фольклорист, не отпечатался в истории, так война поди прибрала или последний вал ежовских репрессий. Сейчас же Шурик Боровиков «распушил перья» перед Смольской, рассказал пару уморительных историй про тосты. Приходилось научному работнику частенько в глуши полесской и могилёвско-гомельской наливать сябрам, чтоб они «в настрой вошли» и запели. А как наливать без тостов? И там та-а-а-акие пожелания ядрёные встречаются. Да, Гайдай знал Боровикова, 99,9% знал…
Выждал момент, когда Смольская отправилась «припудрить носик».
- Короче, фольклорист, добра тебе желаю, от бабы отстань. Инессочка явно кукухой поехала, словишь от тётки массу неприятностей. Лучше рязанские байки записывать, чем колымские сочинять. Свяжешься с дурой, пойдёшь вслед за комбригом, время непростое.
- Понял, Тём (назвался конспирации ради Артёмом) понял. Но жалко.
- Жалко у пчёлки.
- Про пчёлку знаю. Но вот это – «кукухой поехала», откуда?
- Наше, гомельское. Только говорят про дурачков, мол, «кукушка клюнула». А я творчески совместил с поехавшей крышей.
- Молоток!
- А то! Подрасту – кувалдой стану!
- По какой части трудишься?
- По комсомольской линии.
- Поня-я-я-я-ятно.
- Что тебе понятно, филолух? Я секретарь комсомольской ячейки речного порта, а по специальности плотник. Причалы ставим, пристани ладим, все дела. Вот, командировали в Москву по комсомольской путёвке, на строительство метро, а я и рад – в порту неделю как парторга забрали, главного инженера, механика. Лучше уж на новом месте перекантоваться.
- Да, - посмурнел «Шурик», - твоя правда, Артемий. У меня в Большом Каретном комната приятеля пустует. Володька, коллега-аспирант на Амур укатил, до Нового года точно на Дальнем Востоке проваландается. И привёл бы я в ту комнатку Инессу, допустим, уговорил на приключение. А у соседей тамошних ушки на макушке. И всё, уехал бы с «женой комбрига» дальше Вовки и дольше лет на десять.
Свободная комната крайне заинтересовала, это я удачно разговорил «товарища Шурика».
- А двинули, камрад Боровиков, в вагон-ресторан, посидим, хоть денежку красиво прогуляю. В Москве перспективы не особо радужные, впереди маячит лишь работа до упада да отсыпные в общаге.
- Идём, - обрадовался фольклорист, - позовём даму?
- На кой? Видишь, она летунов охмуряет. Авиаторы парни отважные и лихие, возьмут мадам Инессу на абордаж прямо в поезде, спорим?
- На абордаж это про моряков.
- Какой же ты занудный, Шура. Тогда на таран! Таран сгодится?
В вагоне ресторане чудом заполучили угловой столик на два места, в заведении на колёсах широко гуляли вояки, что интересно – вперемешку сидели кавалеристы и танкисты. По разговору стало ясно - часть офицеров-кавалеристов переучилась на «керосинки» теперь подтрунивает над друзьями из «навозных дивизий». Но по доброму подтрунивает, дракой и не пахнет, да и пьют защитники СССР умеренно, больше разговоры разговаривают про футбол и рекорды советских лётчиков. Что бесит – курить можно прямо за столиками, чем народ активно пользуется. И хотя организму с внедрённым «Слиянием и Контролем» никотиновые атаки абсолютно по барабану, откуда то «из глубин» из прежней жизни так и не закурившего человека, поднимается дичайшее раздражение. Стоп, геноссе Новиков, нам ещё надо технично развести Шурика на комнату, ту, что на Большом Каретном.
В принципе, собиратель песен и тостов уже «готов к работе» и понудить Александра Александровича Боровикова выполнять указания попаданца-иновременца как два пальца об асфальт. Но провернуть сию комбинацию следует красиво, тем более собиратель пословиц и поговорок архидружелюбно настроен к нечаянному спутнику.
Триста грамм водки усидели быстро, Шурик заказал ещё двести, но по секундной заминке чувствовалось, прикидывает «наличие наличности». Поиздержался в творческой командировке, понятное дело. Тэкс, приступим к решению квартирного вопроса.
- Саня, а пока налито, но не выпито, хочешь песню про Белоруссию, душевную и лирическую.
- Подожди секунду, я всё записываю, - засуетился с блокнотом Шурик. Ну точно - предтеча гайдаевского персонажа!
И я грянул. Шёпотком, чтоб остальные посетители вагона-ресторана не слышали.
Живёт в белорусском полесье Кудесница леса – Оле-е-е-ся. Считает года по куку-у-у-шке, Встречает меня-я на опу-у-ушке
Олеся, Олеся, Олеся! Так птицы кричат, Так птицы кричат, Так птицы кричат В поднебесье. Олеся, Олеся, Олеся. Останься со мною, Олеся, Как сказка, как чудо, как песня.
Хватило и первого куплета с припевом, судя по «глазам в полтинник» товарища Боровикова, хит «Сябров» зашёл и в насквозь нелирическом тридцать восьмом.
- Это, это ты написал?
- А то кто ж?! Чего ради и в Москву на метрострой решился поехать, может и получится к Дунаевскому Исааку Осиповичу пробиться. Не всю же жизнь в плотниках ходить. А метро, по правде, ерунда, лишь бы в Москве закрепиться!
- Э, Артемий, - пьяно, с небольшим, но таки столичным снобизмом и снисходительным пониманием-сочувствием к амбициозному провинциалу проговорил Шурик, - ты категорически не прав! Пойми, чудак гомельский, за метрополитеном будущее. Первые строители все сегодня передовики и орденоносцы. Кто на инженеров пошёл учиться, кто по партийной линии двинул. Станций в московском метро будет несколько сотен, работе конца-края не видать! А выйдешь в передовики, запросто и песни в народ пойдут. Дунаевский чужаков не привечает, зря надеешься.
Ага, так и побежал к Исааку Осиповичу. Семейство Дунаевских чуть позже нарекут «еврейской музыкальной мафией в еврейской музыкальной мафии», как же – пять, ПЯТЬ родных братьев и все дирижёры да композиторы. Я ж чисто для затравки, для перехода к теме аренды комнаты на Большом Каретном и напел «Олесю» лирическим шёпотом, да как напел - словно вокалисты «Сябров», с их душевностью, с их интонациями!
Вопрос по комнате удалось утрясти даже не прибегая к ментальному воздействию, славный парень Шура Боровиков не прочь на пару дней, ну ладно, на неделю, предоставить жилплощадь командированного друга новому знакомцу. Правда с условием – баб не водить (да и не дадут Володькины соседи, склочники ууууууу какие) и пятнадцать полновесных советских рублей в качестве оплаты. Ого, да не такой уж и рохля товарищ Шурик, деловой человек. Набрался опыта в белорусских местечках, частушки собирая и с евреями за жизнь толкуя.
- Добро, только тогда за месяц постоя даю цельных полста. Не жадись, частушечник, тебе чистый навар, комната всё ж равно простаивает, а соседям по коммуналке скажем - брат троюродный, в институт на заочное приехал, скоро в общежитие студенческое переселюсь. Хочу спокойно отоспаться перед метростроевскими тяжкими буднями.
На том и порешили, проходя обратно в свой вагон, мельком отследили Инессу, изрядно выпившую, нервно похохатывающую в купе лётчиков. Эх, грехи наши тяжкие…
Столица встретила прохладой и мелким дождичком, скорее даже моросью. Однако прибарахлиться необходимо уже сейчас, щеголять в гимнастёрке в начале сентября конечно можно, тем более я на порядок морозоустойчивее обычных граждан, но архиподозрительно.
Страдающий с похмелья Боровиков, заполучив половину оговорённой суммы возликовал и предложил прямо на вокзале «раздавить померзавчику». Но влекомый железной рукой и волей попаданца вынужден был «товарищ Шурик» сопроводить «Володиного брата» до коммуналки в Большом Каретном переулке и представить соседям.
Словоохотливый и обходительный старичок Михаил Сергеевич Поткин (урождённый Моисей Соломонович) быстро ввёл в курс событий, на общей кухне и в шести комнатах квартиры под нУмером восемь происходящих. Самыми «крутыми» по местоположению и звукоизоляции (подальше от сортира и с одной капитальной межкомнатной стеной) числились «метры» семейств Щёлоковых и Смирницких. Моему же «кузену» Вольдемару не повезло – комнатка махонькая, пенал менее 12 квадратов (чуть позже просканировал временное пристанище глазом киборжьим, действительно 11,4 квадратных метра) и расположена между Щёлоковыми и запойным пролетарием Василием Кандыбиным. А «стенки» - одно название, доски двухдюймовые с обеих сторон дранкой обитые и оштукатуренные, ну какая там звукоизоляция…
Дверь в дверь комната одинокой преподавательницы черчения в техникуме связи Марии Селивёрстовой. По данным нашей разведки, а конкретно Михал Сергеича, «брат» Владимир пытался покорить неприступную красотку, но не сладилось у них, оттого «кузен» и согласился на длительную командировку на «берега Амура». Ничего особенного я в Марии Петровне не заметил – рыжеволосая стервочка, рост 162, сиськи второго размера, разве что жопа классная, фитнесняши первой четверти 21 века иззавидовались бы. Но! Не до баб! Отгулял своё в прошлой заброске, тут же, в этой реальности, надо костьми лечь, но Советский Союз подвести к войне в куда как более лучшем состоянии. На тему, что смогу изменить ход истории, предотвратить вторую мировую, даже и не пытался фантазировать, когда все великие державы готовятся к бойне, всяк свой интерес имея, помешать им невозможно, даже обладая абсолютной информацией о будущем и запредельными сверхспособностями.
Потому, времени не теряя, в первые же сутки закрепления в коммуналке воспетого бардом Большого Каретного переулка, начал действовать. Для начала с помощью старика Поткина истратил практически все деньги, экспроприированные у товарища Саакяна на гардероб. Жулик из заготконторы «помог» аж 850 рублями, что вроде и прилично при зарплатах большинства от сотни рублей и до двух-трёх, не считая денежных стахановцев, а также здешних «силовиков» и партноменклатуры. Но мне Любовь Орлову не танцевать, потому удовольствовался крепкими, хоть и «чутка» поношенными итальянскими ботинками моего размера, пиджаком, двумя брюками, плащом с подкладом, модной шляпой и аж двумя кепками, также последний писк столичной моды, как убеждали сосед и его приятель, виртуоз иголки, ножниц и древней швейной машинки непонятной конструкции (не «Зингер» точно).
Что хорошо в этом времени – подогнать одежду, ушить, или наоборот, посвободнее сделать «вещь», любой мастер может быстро и достаточно качественно. А коль за модой не гонюсь, мне ж главное в толпе не выделяться, потому и «сыграл провинциала», просил «как в Москве» гардеробчик подобрать, чтоб и дёшево и со вкусом.
Ясен пень, хоть и немного, но нахлобучили заезжего лоха дружки Михал Сергеича, зато столько комплиментов отвесили «красивому молодому человеку из-под Гомеля», столько ценных советов дали как в столице «зацепиться» и не сгинуть в тоннелях строящегося метрополитена.
Слушать мудрых старцев с широко распахнутыми глазами (и ушами развешенными) не трудно, однако ж Россию, пардон, Советский Союз, спасать надо. Заперся в комнатке и разложил на хлипком столе конверты, полста листов писчей бумаги и сверхмодный «химический» карандаш, (ей-ей, так и назывался) чтоб с ручкой перьевой не валандаться.
На «пустом», без картинок и пояснений большом конверте чётко, словно на принтере с компа распечатал, вывел невероятно красивым курсивом как русскими, так и «аглицкими» буквами: «Первому заместителю наркома внутренних дел Лаврентию Берия. Лично в руки. Особой государственной важности»…
Далее, уже на листах погнал на чистейшем английском «Вторично предостерегаем, ознакомиться с письмом могут Лаврентий Берия, либо его доверенное лицо Всеволод Меркулов или же Иосиф Сталин. Иным, даже высокопоставленным сотрудникам НКВД ознакомление с материалами категорически не рекомендуется. Переводчик должен быть особо проверен и, если советская сторона примет решение о сотрудничестве с группой симпатизирующих СССР «друзей», находиться под постоянным контролем. Далее в Советский Союз прибудет связной, работающий лично с Берией-Меркуловым-Сталиным…
Для затравки, для пущей убедительности, начал с «бегунка» Орлова. Тот побег в тайне сохранялся даже чище чем «прыжок на свободу» Генриха Люшкова. Причем если Люшков, понятное дело – к японцам перебежал, гнида, то куда пропал Орлов (он же Никольский) на Лубянке не знали. И ещё долго не узнают, если, конечно, не подсказать.
А и подскажем – в Соединённых Штатах Америки скрывается майор государственной безопасности Орлов Александр Михайлович, похитивший 90 тысяч долларов из казны. Надо же жить на что-то, тем более с супругой сбежал, также сотрудницей разведки и с дочерью. И ведь, подлюка какой - письмо написал Троцкому, предупреждая о скором покушении на «Льва Революции». Тут же добавил, кашу маслом не испортишь, - на группу Сикейроса ставку в устранении Льва Давыдыча делать не следует. Под колпаком спецслужб и мексиканских и США и Великобритании знаменитый художник находится. А вот если подключить Судоплатова и Эйтингона, шансы на успех возрастают.
Представил как охренеют Лаврентий Палыч и Иосиф Виссарионыч, если послание до них таки дойдёт, не будет похерено недобросовестными сотрудниками органов, или соратниками «сбитого лётчика» Николая Ивановича. Ведь не просто так побежали высокопоставленные чекисты, понимали – песец приходит, отлютовали, отпалачествовали, сейчас и за них примутся молодые и энергичные выдвиженцы, вон, на Витю Абакумова посмотрите, каков орёл, какие кулаки!
По Люшкову отписался так: японцы, да, впечатлились сведениями, полученными от перебежчика и начинают засылку агентов для уточнения дислокации воинских частей на Дальнем Востоке. В Токио ошарашены новыми данными по противостоящей советской группировке, Генштаб японской армии не ожидал, что Советский Союз сумел сосредоточить на границе с Китаем такую силищу. Однако есть мнение, что Люшков пошёл на предательство сознательно, с ведома Ежова и Сталина сдал реальную инфу, не дезу, дабы «напугать» Японию и повернуть агрессию островного государства с севера на юг. Извечная «холодная война» между армией и флотом Японской империи может быть использована Москвой, о чём японских «друзей» предупредили из Лондона. В Токио правильно поняли «намёк» и провели разведку боем у озера Хасан, но это отвлекающий манёвр, главный упор сейчас Япония делает на агентурную разведку.
Как же, говоря о Японии, обойти легендарного Рамзая? Написал и про «доктора Зорге» - раскрыт давно журналист германской контрразведкой как коминтерновский агент, но мы знаем – Зорге с 1929 года сотрудник военной разведки! Эту важную деталь я хорошо оттенил, пусть Лаврентий гадает, откуда утечки пошли, кто сливает британцам совершенно секретные сведения.
Вроде всё сделал, чтоб поняли Сталин и Берия, неизвестный Гурд-Друг или «группа друзей» - высокопоставленные дипломаты и разведчики Великобритании, имеющие не менее высокопоставленных агентов в Берлине. Для чего подробно расписал, как в конце сентября, предположительно в Берлине или Мюнхене будет подписано соглашение между Италией, Германией, Великобританией и Францией по передаче Судетской области от Чехословакии Германии. Высока вероятность, что чехословацкая делегация и президент Бенеш пойдут на разрыв, на сдачу страны без консультаций с парламентом – Национальным собранием. Вслед за великими державами располовиненной Чехословакии обязательно предъявит ультиматум Польша, потребует передать Тешинской области, а также Венгрия может выставить территориальные претензии. Прага однозначно пойдёт на уступки, чехословацкая армия, деморализованная и сломленная без войны, поднять мятеж во имя сохранения страны не сумеет, ибо генералитет по большей части заагентурен и ориентирован на Великобританию, Францию, Германию и не готов отстаивать национальные интересы.
Дабы показать осведомлённость во внутренней политике Советского Союза и окончательно убедить вождя народов и его верного сподвижника в пенсне в серьёзности намерений «группы друзей», рискнул сразу же повести «большую игру». По памяти (а память абсолютная) перечислил аж на четырнадцати листах все сведения о ГУЛАГЕ, каковые ни одна разведка мира без суперкрота в верхушке лагерной системы добыть не в состоянии. На начало сентября 1938 сведения были уже неточными, ибо ориентировался на давным-давно прочитанные документы по итогам 1937 года, но это и хорошо, идеальные данные всегда подозрение вызывают, а лёгкие неувязки лишь достоверности придают разведданным. Расписал все крупные лагпункты в СССР: кто золотишко добывает, кто Норильский промрайон осваивает, кто лес, уголь выдаёт на гора. Перечислил ФИО начальников лагерей, опять же на конец 1937 года, количество охраны и местоположение близлежащих к лагпунктам воинских частей. И сообщил – Великобритания готовит отряды коммандос, составленные наполовину из бывших белогвардейцев и их потомков, для десантирования в места не столь отдалённые с целью освобождения зеков и создания очагов сопротивления в тылу воюющего государства. Мол, боятся в Лондоне союза СССР с Третьим Рейхом и создания сильнейшего Континентального блока.
И, «вишенка на торте» - поляки, планирующие отторжение у первого в мире социалистического государства части белорусских и украинских земель, готовят террористические акты против маршала Шапошникова и главного политрука Красной Армии – Мехлиса. Если Бориса Михайловича подлые ляхи жаждут укокошить для ослабления армии, то Мехлиса считают бесполезным но близким к Сталину человеком, устранение которого вызовет новую волну затухающих репрессий, что негативно отразится на возможностях вооружённых сил СССР.
В дезинформации же главное хоть частичку правды, но предъявить. А поскольку Льва Захарыча, сволочугу эдакую, всё равно грохну в ближайшее время, послание Берии-Сталину получит весомую поддержку. Пускай в Кремле прикидывают, кто из британских аристократов, сторонников «отставного короля» Эдуарда решил сыграть в свою игру. А вдруг это не лорды и пэры, а БСФ – Британский Союз Фашистов и его вождь, Освальд Мосли, терпящие поражение за поражением на выборах, сторонников каждодневно теряющие, готовы подружиться с «кремлёвским горцем».
Отметил в конце послания, что если «товарищи вожди СССР» готовы сотрудничать с Гурдом-Другом, пускай товарищ Сталин на второй странице «Правды» дважды упомянет Оливера Кромвеля, неважно в каком контексте. И финальная точка – столь необычное обращение, через письмо в НКВД, исключительно оттого, что кроме новичка Берия, связанного со Сталиным личной дружбой (ага пускай посмеётся вождь) прямого выхода на Сталина найти невозможно без раскрытия. В Наркомате же иностранных дел Союза Советских Социалистических Республик, в посольствах и консульствах более половины сотрудников, в том числе и чекистов, изображающих из себя «чистых» дипломатов, завербованы спецслужбами страны пребывания или иных государств, нередки случаи работы на две или даже три разведки. Сам нарком Литвинов – проводник интересов Франции и Великобритании, преклоняется перед Западом, в частных разговорах с иностранными дипломатами, стремясь им понравиться, сетует на отсталость России (Советского Союза) подчёркивает превосходство «цивилизованной Европы»…
Хотел ещё, пущей достоверности ради дать весь расклад по истребителю И-180, на котором суждено Чкалову разбиться. Надо, край как надо сохранить Валерий Палыча для страны и Военно Воздушных Сил. Но тогда совсем уж несуразица получится – таинственный ГУРД и по лагерям спец и по внешней политике и по авиастроению. Нет, перебор тоже не есть зер гут. Успеем Чкалова спасти, успеем…
Завершил историческое послание, полюбовался на идеальный почерк. Впрочем, в этом времени в школах чистописание ого как крепко преподают, уже потом, на лекциях вчерашние школяры, ныне студиозы губят в угоду скорописи, красивые «завитушки» и ровные линии, только редкие «ботанки» и отличницы красиво лекции переписывают в специальные «амбарные» тетради. Большинство же студентов в первые дни сентябрьские шляются на занятия с одной тетрадкой «на все случаи жизни», ну совсем как моё поколение, через полвека от дня сегодняшнего…
Поутру соседушки взирали на нового жильца настороженно, с некоей опаской. Но я то ухом киборга перешёптывания паническиеуловил. Суть в том, что пока «брат Володька» отсутствовал, его стол в кухне оказался занят кастрюлями и сковородками почтенной мадам Смирницкой, матерью трёх разгильдяев восьми, десяти и четырнадцати лет и верной супругой бухгалтера артели «Вагранка». И хотя я сразу заявил – не претендую на «демилитаризацию стола», поскольку ем в столовке, а вечером пирожков с собой принесу и тем сыт да доволен, госпожа домохозяйка губки поджала весьма характерно. Хотела, сучка, скандала, дабы проораться, высказать всему коммунальному миру как она лямку героически тянет, крепит семью, ячейку социалистического общества, пока некоторые несознательные холостякующие одиночки черт те чем занимаются. Муж недотрахивает, а зло надо непременно срывать на соседях – классическая коммунальная драма, нехваткой квадратов порождённая, невозможностью досыта нашпиливилиться супругам. Эх, как же прав, как же прав Михаил Афанасьевич!
И вдруг Виктория Сергеевна Смирницкая «вычислила» как «Володькин брат» полночи свет жёг, «писал в инстанции», не иначе как из-за стола отнятого накатал заявление в ЖЭК.
Алкаш Кандыбин громким шёпотом подлил керосинчику, дескать не в ЖЭК, а «куда надо» настучит грамотей залётный. М-да, не «Воронья слободка», но близко, ой как близко…
Дабы не напрягать соседушек, выскочил радостный из комнаты и пробегая мимо кухни в сортир поздоровался радостно.
- Утро доброе, люди добрые. А я рассказ для заводской многотиражки написал, всю ночь трудился. Если понравится редактору, примут корреспондентом в метростроевский боевой листок!
- Правильно, - Кандыба, уже принявший на грудь, радостно загудел, - лучше карандашом социализм строить, чем кайлом да молотком отбойным!
- Доброе утро, - обозначила улыбку Виктория Сергеевна, но по глазам видно, отлегло у бабы, - и о чём произведение? Если не секрет, конечно.
- Как правильно организовать соцсоревнование, чтоб все отстающие захотели стать передовиками.
- Хм, тема затёртая, но удачи вам, молодой человек.
- Спасибо, Виктория Сергеевна, удача мне сегодня ой как понадобится.
Действительно, удача не помешает, ведь предстоит подойти к «ящику для корреспонденции» на Лубянке, быть отфиксированным наблюдателями, возможно и фото сделают, сбросить в ящик (только бы не «в долгий») послание и благополучно ретироваться, тут без фарта никак.
Есть пара задумок по изменению внешности и походки, но хрен их, ежовцебериевцев знает – как выскочат, как начнут руки крутить. А до дури непредсказуемых чекистов мне в 1969 году хватило…
Глава 4
Глава 4.
День седьмого сентября – красный день календаря! Таки отреагировали товарищи Сталин и Берия на «пакет». Да ещё КАК отреагировали!
Генсек в «Правде» разразился статьёй, в которой обратился к истории войн и революций. Россия, дескать, в «ранешние времена» прям беременной ходила этими самыми революциями. Но без партии большевиков, без её организующей и направляющей роли и после 1812 года и после 1855 не смог народ освободиться от пут романовской шайки и только в 1905, только-только созданная РСДРП (б) повела трудящихся в правильном направлении, что блестяще и подтвердилось в 1917-ом. Но поскольку в Англии Оливер Кромвель провернул пусть и буржуазную, пусть и со множеством оговорок, но революцию почти на три века раньше, островное государство и превратилось в империю – Великобританию. И роль личности в истории ого как много значит. У англичан – Кромвель, у галлов – Наполеон, в России – Владимир Ильич Ленин-Ульянов, конечно же.
Касаемо Кромвеля – аж четырежды его на второй странице газеты (передовица вождя с первой органично переместилась и на вторую полосу) упомянул Иосиф Виссарионович! А на развороте, на третьей – опаньки! Всеволод Меркулов назначен начальником «Бюро по работе с заявлениями, жалобами и обращениями Наркомата Внутренних Дел»! Даже с фотографией крупной поместили правдисты ту статейку коротенькую где Всеволод Николаевич заявил о важности работы с советскими гражданами (и гражданками) мол ни одно письмо не останется без наивнимательнейшего изучения!
Да, недели не прошло как «отсемафорили» из Кремля через главное СМИ Советского Союза – желаем, желаем, очень желаем сотрудничать!
Тот «почтарский» поход на Лубянку с конвертом прошёл на удивление спокойно – передо мной в «энкавэдэшный почтовый ящик», недалече от входа установленный, вбросила послание нервная дама. Поначалу даже показалось – попутчица то нечаянная из поезда, «жена комбрига» Инесса. Но нет, не госпожа Смольская, скорее типаж общий: нервно-дёрганная походка, ежесекундное ожидание «метеорита» в виде группы захвата, головы непрестанное верчение-кручение, перекладывание сумочки дамской из правой длани в левую и обратно…
Разумеется, пришлось за ради конспирации изменить внешность - из брюнета «оборотиться» блондином, уголки губ «сработать под Есенина», зрачки были зелёными стали синими, как те озёра из песни про Россию. Хорошо меланин подвержен мгновенной трансформации с минимальными энергетическими затратами. Можно за минуту хоть сто, хоть двести раз из блондина в рыжего или там в брюнета «перекраситься». И никаких ломок организма, никаких болевых ощущений. Вот если волосы нарастить требуется резко, тут да, немного некомфортно, а окрас шевелюры – плёвое дело. Сотрудники наркомата входящие-выходящие в здание «Госужаса» на письмоносцев внимания ни малейшего не обращали – очень уж озабочены лица товарищей чекистов, не до просителей-заявителей. Чуют, демоны ежовские, последние недели-месяцы доживают в статусе высоком, а многие и в буквальном смысле доживают. Потому вброс конверта и неспешная ретирада так обыденно случились, прям лёгкое разочарование испытал – ни тебе попытки задержания, ни погони со стрельбой. Чёрт, накаркаю, в 1969 тоже посчитал себя за полубога и из брежневского благостного времечка аки пробка вылетел в неуютное предвоенное, сталинское. Хорошо ещё не в Брест-Литовский, не в июнь сорок первого. Кстати, Брест то пока «оккупирован» белополяками, а если расхождения с нашей историей пойдут, интересно, случится освободительный поход РККА в сентябре 1939? Судя по оперативной реакции Сталина, оказавшегося докой в вопросе Английской буржуазной революции и знатоком биографии предводителя индепендентов, изрядно «подгорает» у тандема Сталин-Берия. Эва как Меркулова разрекламировали, связника-начальника свежеслепленного «Бюро». За ликвидацию Троцкого наверняка переживают и жаждут узнать, насколько засвечены советские резидентуры. Да не вопрос – расскажу всё что знаю. Ну, или почти всё.
Оттого и не переживал особо, не дёргался из-за «замаскированных лубянских снайперов» когда в половину двенадцатого 7 сентября направился «на разговор»…
Лейтенант на входе дёрнулся, повинуясь повелительному жесту.
- Дружище, позвони в Бюро Меркулова, скажи секретарю Всеволода – однокашник приехал, тот, что письмо написал. Учились с комиссаром вместе в тифлисской гимназии, за соседними партами сиживали. Александр Друг. Друг – это у меня такая фамилия интересная, ну, Севка то в курсе. Пускай плащ набрасывает и выходит, я тут погуляю…
Уходя отметил, благодаря исключительному периферийному зрению и в стёклах отражению, подбежавшего к стоящему «на тумбочке» лейтёхе грузного «брюнета кавказской наружности» с двумя «прямоугольниками» старлея. Тут же старший лейтенант госбезопасности ухватился за телефон. Похоже, «группа Меркулова» бдит непрестанно. Отлично, ждать долго не придётся, не зря же фото чекиста в газете крупным планом дали. Чтоб ошибочки при первом, самом нервном контакте не случилось, а то, мало ли…
Через восемь с половиной минут Меркулов эдаким колобком выкатился из широко распахнутой предупредительным старлеем двери и ртути шариком скатился по ступенькам. Я приветственно вздел обе руки, засемафорил «другу Севе», мол, туточки однокашник, не сбежал, дождался.
- Всеволод Николаевич, я здесь!
- Здравствуйте, Александр, гм…
- Просто Александр, у нас отчество не практикуется. Хотя, именуйте Александр ибн Александр.
- Что, простите, - растерялся сподвижник Берии.
- Да Лазарь Лагин в «Пионерской правде» рассказ тиснул, про волшебника Хоттабыча и его приятеля, пионера Вольку Костылькова, разве не читали? Джин пионера называл «Волька ибн Алёша», то есть Владимир Алексеевич. Я, соответственно, Александр Александрович, годится?
- А, эм-м-м-м, да, читал, да, годится. Здравствуйте Александр Александрович! Очень рад! Очень!
- А как я рад то. Дайте отмашку своим архаровцам, что контакт установлен, всё нормально, вмешательство группы захвата не требуется.
- Да что вы, Александр Александрович, как можно.
- Откуда знать, что у вас в НКВД можно, что нельзя. Но сразу хочу обозначить, мне остановить сердце запросто, тут даже с ядом заморачиваться не требуется, живым не возьмёте. Да-с, Всеволод Николаевич, не одни самураи готовы к самопожертвованию во имя суверена и Отечества. Не смотрите так, есть же условный знак, отмахните волкодавам, пускай расслабятся, а мы прогуляемся туда-сюда под окнами «Госужаса». Потом вы пройдёте к телефону, я по столичным улочкам пофланирую, подожду решения «инстанций». Да, наблюдение абсолютно не помешает, знал на что иду, пусть не прячется наружка, а то со стороны могут выкупить лубянских пинкертонов, что крайне нежелательно. Уж простите, но после чисток малоопытны ваши сотрудники, за версту госбезопасностью отдаёт. Ни к чему внимание привлекать к моей скромной персоне, тем более я в Москве надолго намереваюсь задержаться, если вы, не против.
- Слушаю вас, - Меркулов часто-часто закивал головой, всем видом, услужливо внимательным, подталкивая собеседника к монологу. Волнуется комиссар госбезопасности, ещё бы. Это вам не комбригов-комдивов брать, войны гражданской героев. Попробуй с всамделишным, опытнейшим агентом-смертником мосты наладить. А ставки то, ой как высоки ставки, ежели сам Иосиф Виссарионыч дал высочайшее соизволение на начало операции «Гурд», или как там её обозначили кремлёвско-лубянские стратеги…
- Имею чёткие инструкции все карты открыть Берии, конечно и Сталину, если генсек пожелает встретиться лично, но полагаю, то маловероятно. Вы же, любезнейший Всеволод Николаевич, выбраны в посредники из-за близости к будущему наркому внутренних дел. Да, у нас посчитали – Ежов максимум до января-февраля продержится, а засим – врата в ад разверзнутся, и, милости просим, Николай Иванович. Туда ему и дорога, педерасту и алкоголику.
- Гм.
- Полагаю, ваше начальство сейчас в первую голову интересует Чехословакия. Могу лишь повторить то, что обозначено в письме, - Лондон и Париж договорятся с Гитлером, сдадут фюреру и Судеты и саму Чехословакию. Всё для того, чтоб не начинать большую войну на континенте, в каковую обязательно захочет влезть Советский Союз дабы утвердиться в Восточной Европе.
- Вот как, - Меркулов короткой репликой обозначил предельное внимание. Умеет, умеет слушать Сева и актёрские таланты наличествуют у дружбана Лаврентия. Ему добрых следователей изображать – Берия пугает, Меркулов сочувствует и успокаивает.
Что хорошо, - ни малейшего пиитета к вождю народов и к «эффективному менеджеру всех времён» не испытываю. А то в моё время сотни, да что там – тысячи графоманов строчили опусы о «вселении в вождя», о «советниках вождя» и воцарении Берии летом 1953. Читать такие альтернативки было поначалу забавно, но потом сталинофилы словно конвейер выдумали – переигрывать вторую мировую взялись так яро и массово, что даже маститые флотофилы с цусимских форумов охреневали от книжных серий, суперсерий, приквелов и вбоквелов о приключениях Иосифа Виссарионовича и Лаврентия Павловича.
Секрет атомной бомбы сдавать Сталину покамест не собираюсь, равно как и чертежи «калаша» подсовывать Дегтярёву. А вот Троцкого замочить – да с превеликим удовольствием, дело архиважное, - останется Лейба Давыдыч живёхонек, вдруг да натворит по живости характера гадостей за которые не Сталин с Молотовым расплатятся, а солдаты и офицеры РККА кровушкой умоются.
-Да, Всеволод Николаевич, так. Именно так и никак иначе. Не доверяют в Варшаве, Париже и Лондоне Советскому Союзу, впрочем сами виноваты: «Мы на горе всем буржуям, мировой пожар раздуем». И дрожит европейский обыватель под одеялом, газет начитавшись, трясётся, но голосует за фашиствующих молодчиков вроде дуче и фюрера и за повышение налогов, военных расходов повышение радостный одобрямс высказывает.
- Простите, Александр Александрович, - Меркулов даже напрягся, считывая реакцию собеседника, - признаться, не совсем вас понимаю, вроде все слова по отдельности знаю, но вы так фразы хитро выстраиваете…
- Жизнь причудливо сложилась, Всеволод Николаевич, да и работа, прямо скажем, творческая. Оттого и словарный запас ого какой! Разведчики они ж практически все люди пишущие, что Дефо, что Моэм, или взять вашего Тургенева. Да множество, великое множество примеров могу привести. Но, давайте вернёмся к делам нашим, слава Марксу, пока не скорбным.
- Так вы - англичанин?
- Да, «правь Британия морями». По письму разве неясно? Там не то что намёки – подсказки шли одна за другой. Кстати, переводчик надёжно «упакован»?
- Вполне, вполне надёжно, - заторопился Меркулов. Ясен пень – не в курсе Сева всех нюансов. Наверняка Берия постарался по минимуму дать информации верному соратнику, что и правильно.
- Эх, Всеволод Николаевич, во многих знаниях заключены печали немалые. Потому хватит вам пока только лишь национальной принадлежности, а по мексиканскому направлению, по чешским делам и прочему, уж не взыщите, с Лаврентием Павловичем предметно побеседую.
- Хорошо, хорошо, - заспешил чекист, - можете подождать в ресторане. Здесь ближайший…
- Я в курсе, но предпочитаю погулять. Убегать не собираюсь, пускай ребята не дёргаются. И да, на будущее, - квартировать лучше всего в центре, подберите квартиру хорошую на этаже эдак четвёртом, в четыре-пять комнат. Одну комнату я займу, как специальный корреспондент «Комсомольской правды», одну бабушка «божий одуванчик», вроде как хозяйка жилища, вдова профессора, много сейчас таких почтенных дам, заодно и завтраки-ужины с неё и на телефоне постоянно. Также по комнате отвести капитану НКВД и, скажем, геологу. Понятное дело, – ваши люди. И я под присмотром и спокойнее когда в соседях у журналиста целый капитан НКВД, не забалуешь! Гостей же я всё равно водить буду, девушек там, дамочек приятственной наружности. Дабы не задерживались надолго фемины в берлоге холостяцкой, самое то – строгий энкавэдэшник за стенкой…
- С жильём решим сегодня же, - обрадовался Меркулов. Судя по всему примерно такой вариант, «шпионской малины» и собирались предложить доблестные бериевцы, - а почему именно «Комсомольская правда»?
- Ну не «Пионерская» же. «Комсомолка» чем хороша – можно с удостоверением молодёжной газеты по столице мотаться, никто не заподозрит и легендируются замечательно походы в театр, на стадион. Я ведь, уважаемый Всеволод Николаевич, нелегал, резидентура посольская не в курсе, кто «аз есьм», в лицо не опознают земляки, уж тут надёжно. А для советских граждан, прекрасно подойдёт следующая версия – «работал в Харбине, по линии Коминтерна»… И пауза многозначительная. Полагаю, вопросы у любопытствующих сами собой «рассосутся».
- Лихо, - Меркулов уважительно закивал, - то есть вам, Александр Александрович, непременно нужен «длинный поводок».
- Удивительно точное определение! Вариант с «золотой клеткой» отпадает. И хотя из Москвы выезжать надобности на сей момент нет, но, в будущем, мало ли как обернётся. Правда, можно любую поездку в область сработать под пикничок, с участием друзей-соседей, «энкавэдэшинка и геолога». Тут уж вам карты в руки. А в иные города и веси без надобности кататься, моя задача получать от курьеров информацию из мест условленных, расшифровывать и сообщать руководству СССР. Шифр и тайники не сдам ни за что. Умру, а не сдам.
- Всё исполним в лучшем виде, встречаемся здесь через пару часов. Что это?
- Фотографические карточки. На паспорт и на служебное удостоверение.
- Пожелания по имени-отчеству и фамилии будут?
- Давайте запишем как Соколов Александр Александрович, в Москве урождённый 7 ноября одна тыща девятьсот десятого года.
- Молодо выглядите для двадцати восьми лет.
- Всеволод Николаевич, ну ведь должна подразумеваться у журналиста какая-никакая биография, не двадцать лет же вписывать аки птенцу желторотому. А раз я легендируюсь как таинственный дальневосточник, аж из столицы КВЖД, славного города Харбина в Москву понаехавший, так и научу коллег в «Комсомолке» чай зелёный правильно употреблять, омолаживать организм и прочие штучки из китайской медицины.
По заострившейся физиономии Меркулова и без науки физиогномики всё ясно – «кубатурит» чекист, все мелочи, все нюансы общения с английским резидентом донести до Берии жаждет.
- Вещи…
- А нет вещей. Знал на что иду, потому как в той поговорке: «Всё своё ношу с собой».
- Чёрт, из головы вылетело, - чекист театрально жахнул себя по лбу пятернёй, чуть шляпа не слетела, - конверт вы лично приносили?
- Я. Загримировался, конечно, походку постарался изменить.
- Рисковый вы человек, Александр Александрович.
- Увы, дорогой комиссар, на ближайшее время не человек, а функция! Впрочем, как и вы. Ничего, Всеволод Николаевич, если наладится канал между нашими державами, а начальство окончательно и бесповоротно ставку на СССР сделает, в противовес Германии и США, глядишь, в учебники войдём!
Перспектива попасть в историю, судя по морде лица выражению, товарища Меркулова не особо радовала. В общем оно и правильно – предельно рационально мыслит сподвижник Берии, поди мечтается сей момент Всеволоду среди тайги и болот, в Нарымском райотделе НКВД уполномоченным оказаться, отсыпаться на печке под шум дождя, чем с британской разведкой шашни разводить, за которые запросто к стенке поставят. А «британец», сука такая, провоцирует – Ежова педерастом обозвал, ведёт себя покровительственно, да что там – по хозяйски, по буржуински, словно уверен в неуязвимости, словно Большая Лубянка так, избушка жалкая на ножках курьих. Каков наглец!
Считав эмоции Меркулова и тепло попрощавшись (до скорой встречи) двинул прогулочным шагом по первопрестольной, до Кремля дошагал, подошёл к тому «историческому» месту Москва-реки, куда тридцать лет назад (или вперёд) направил автомобиль после постановочной стрельбы по Гагарину и Армстронгу. Проходящие аборигены взглядом за иновременца не цеплялись, разве что девчачьи компании начинали деланно хохотать, реагируя на развесёлые подмигивания статного брюнета с «брутальной» недельной щетиной. Впрочем, в это время женская половина должна млеть от гладковыбритых плакатных и киношных героев. А щетина вряд ли приветствуется. Ладно, разберусь. Видок, конечно, не вполне жениховский, так и пять суток после «заброса конверта» скитался по Москве, решив не рисковать, не сибаритствовать в нечаянно арендованной комнатке в Большом Каретном переулке. Ключ чин-чином отдал Михал Сергеичу, рассказал о переезде в общагу метростроителей, о дальнейшей карьере под землёй и побрёл с чемоданом куда глаза глядят. Чемодан с вещами благополучно «профукал» на Казанском вокзале – приметил двух юношей шустрых, нарочито «прилично» одетых, чётко и слаженно действующих под дирижёрские жесты уркагана лет тридцати пяти и, «деревня деревней» раззявился, чемодан меж ног поставив, на расписание пригородных поездов…
«Обнаружив» пропажу рысью поскакал в комнату милиции, там спросил у служивых где сортир расположен, мочи нет терпеть, и подальше от вокзала упылил. Вдруг жалко стало малоношеные вещички в Москва-реке притапливать, жулики один хрен их распродадут по бросовой цене, всё советским людям, небогато живущим, подспорье.
Хорошо, нет нужды особой во сне, лишь увеличивается при бессонном режиме расход калорий, но несущественно. К тому же деньги есть, провизии хватает, пусть и не деликатесы, но с моим то желудком листву перерабатывать запросто и травушку-муравушку! Конечно, до такого веганского разврата не дошло, покупал пирожки с печёнкой – милое дело! Две первые ночи перекантовался на речном трамвайчике, а потом зазнакомился со сторожем, Тимофеем Ильичём, при складе стеклотары в роще Марьиной службу нёсшим и за три поллитры две смены «отдежурил» с душевным и невероятно хитрым дядькой, рассказывавшим «под мухой» множество архиинтереснейших историй по обогащению «знакомых» на сдаче бутылок. Впрочем, несмотря на байки «ночного директора» про «стеклотарных мильёнщиков» марьинорощинская шпана на склад не нападала. Почти как в деревне времечко провёл, отлучаясь лишь в магазин за водкой, консервами и хлебом, а также до киоска газетного доходил. Помывка из ведра водой ледяной только бодрила, на встречу с Меркуловым явился вполне себе приличным гражданином, не скитальцем забомжевавшим. А что не при запонках, не при галстуке, так удачно в легенду ложится о матёром нелегале, комиссар во время беседы всё узнать пытался – как в СССР прокрался вражеский шпион. Явно не в спальном вагоне под дипломатическим прикрытием, уж это чекисты первым делом обсчитали и явно озадачились– не прохожу по их учётам да картотекам!
Только подумал про Меркулова и вот он – явился не запылился, трёх часов не прошло. Подкатил чекист на элегантном «сто первом» ЗИСе с одним водителем – рессоры не просели, группа захвата в салоне точно не прячется. Но, минимум четыре машины мою скромную персону ведут, не считая семи «топтунов-пешеходов», но те и не скрывались, видимо получили чёткие инструкции не переигрывать в сыщиков, сопровождали на удалении в 50-100 метров, достаточно артистично изображая праздных гуляк.
- Александр Александрович, - выскочивший из авто комиссар госбезопасности прям сиял, энергия так и пёрла от доверенного лица товарища Берии, похоже начальство похвалило за первый контакт, - проедемте на квартиру! Сегодня все основные вопросы решим по обустройству, отдохнёте, а вечером с замнаркома побеседуете, нет возражений?
- Служу трудовому народу! Едемте!
Меркулов услужливо распахнул заднюю дверцу, сам жеуселся рядом с водителем и превратившись в «штурмана пробега» погнал автомобиль к «прекрасной новостройке», избегая разговаривать в салоне ЗИСа о делах, лишь преображающейся столицей гордясь. Грамотно, водитель стопудово решит, что товарищ комиссар новому сотруднику Москву показывает, дело обычное, житейское. Да и как удержаться москвичам, пусть даже и недавно ставшими жителями столицы, не восхититься публично любимым городом! С Кремлём и метрополитеном! Кстати дом на улице Горького, недалече от станции метро «Маяковская», этаж, правда третий, а я вроде четвёртый «заказывал». Станция открывается через четыре дня, большой праздник! Сам Дейнека панно мозаичные ваял, точнее по его гениальным эскизам.
Чертовски хотелось прервать Меркулова «включившего гида» и в ответ закатить речугу и про метро наипрекраснейшее и про творчество Александра Александровича Дейнеки. Но маэстро бОльшую часть своих картин ещё не написал, потому недюжинным усилием воли заставил себя слушать комиссара госбезопасности с подобающим случаю вниманием.
Вышли из автомобиля, неспешно зашли в подъезд. Ого, консьерж, - бодрый мордатый дед, но видно, больше «косит» под бравого ветерана служивый, самому от силы сорок стукнуло. Правда в эти годы «сорокет» считается вполне себе «пожилым» возрастом, часто уже и дети взрослые и внуки скоро в школу пойдут. А что - со зрелищами проблемы, телевизоры отсутствуют, кино по праздникам. Контрацептивы? Фууууу, стыдоба! Вот и начинают от скуки и по незнанию «про это» размножаться граждане страны Советов лет эдак с 16-18, а в сорок вполне уже почтенные главы семейных кланов, да-с…
- Наш портной прибудет через полтора часа, точнее, через час двадцать. Снимет мерки и начнёт «строить гардероб» приличествующий преуспевающему журналисту.
- Ого, мой вариант приняли?
- Да, Лаврентий Павлович одобрил. Только по газете ясность будет чуть позже. « В «Комсомольской правде» коллектив специфический, внештатников много, любопытствующих. Всем по рукам не настучать.
- Неужто «Красная звезда»?
- Гм, кхм, - закашлялся Меркулов, - не исключено. Но вопрос не в моей компетенции.
- Не принципиально, «Звёздочка», «Комсомолка». Главное – чтоб дело шло!
- Необычная речь разговорная у вас, Александр Александрович. Вроде и советский человек, все слова и расхожие выражения - нашенские! Но как ввернёте чего.
- Неужели выдаю «импортное происхождение»?
- Нет, не «импортное», тут иное. Интересно было бы взглянуть на методу. Как готовились.
- Тут извините – военная тайна! Как там у Гайдара у Аркадия.
- Ясно, не настаиваю.
- Соседей подобрали?
- Есть небольшая заминка, но к вечеру укомплектуем. Пока в квартире только старший лейтенант государственной безопасности Виссарион Гогоберидзе, ему и бутафорить не надо, себя легко сыграет. «Хозяйка» жилья – наш старый сотрудник, большевичка с дореволюционным стажем Дора Марковна, она кандидат исторических наук, на пенсии, завтра переедет. А вот с «геологом» незадача, нашли только «геологиню», лейтенант Зоя Невзлина, мастер спорта по пулевой стрельбе, а по диплому всамделишный геолог.
- Что им про «соседа» известно? Всего же не открыли?
- «Сосед» прибыл из важной зарубежной командировки, расшифрован японцами и англичанами да французами после предательства Люшкова. Потому и надо «присмотреть», выявить людей, подходы ищущих к старшему лейтенанту Соколову.
- Однако! Карьеру делаю в НКВД с первого дня. Удостоверение чекистское выдадите?
- Только газетчика, - неожиданно твёрдо отчеканил Меркулов.
Квартира хоть и в новом доме, похоже что сразу предполагалась для «казённой надобности» - на мебели номера инвентарные, в комнатах типовые шкафы-столы-стулья. М-да, подручные Лаврентия либо не услышали мои пожелания, либо просто «не шмогли» организовать «хоромы вдовы профессора Преображенского» за несколько часов. Но постарались ребята, как говорится, «от души».
На кухне хлопотал тот самый старлей грузин, отметившийся на главном входе на Лубянке. Понятно, личные кадры Берии, самые доверенные и проверенные. Пока Лаврентий Палыч не подмял под себя Лубянку, не понавёз «земляков», обходится небольшим числом верных абреков. Похоже, моё появление в сентябре 1938, поспособствует более раннему «уходу» товарища Ежова. Да и хрен с ним, ничуть не жалко кровавого карлика.
- Знакомьтесь, - Меркулов жестом подозвал «соседа» выкладывающего из двух изящных корзин бутылки и банки, - вам, товарищи отныне проживать тут по правилам социалистического общежития.
- Александр, - с улыбкой во все 32 зуба протянул руку грузину (а может и мингрелу, уточню чуть позже).
- Виссарион, - натужно «оскалился» соседушка. Волнуется, засранец. Знает, сучонок, проинструктирован, - вовсе не героический разведчик Александр Соколов, а коварный агент мирового империализма. Ничего, пусть абрек осознает, проникнется - тут ему не там. Это из советских граждан, во враги народа определенных судьбой злодейкой, показания выбивать как два пальца об асфальт. А матёрый шпиён запросто из чекиста ремней нарежет и не поморщится…
- И чего стоим? За новоселье не накатываем? Да и за знакомство не лишним будет! Как, Всеволод Николаевич, чутка расслабимся? Сегодня можно, даже нужно – нервы подуспокоить. Семашко, наш замечательный Николай Александрович, прям настоятельно рекомендует в таких случаях жахнуть хорошего красного вина для профилактики тромбозов и общего расслабления организма.
Меркулов как старший по званию благожелательно улыбнулся, дав старт небольшому застолью. Виссарион шустро управился с пробкой, рубиновый напиток лихо, с эдаким кавказским размахом расплескался в бокалах. Капли на скатерти ничуть собутыльников не смутили, у гостеприимных хозяев принято вино через край разливать, не трястись над каждым миллилитром. «Хванчкара», товарища Сталина вино любимое, ну, так нам интернет сообщал. Не пожадились бериевские сподвижники – сыр, зелень, мясо, фрукты. Вроде привкуса яда или снотворного в вине нет. А было бы интересно понаблюдать за реакцией чекистов – ждут когда залётный гость осоловеет и отрубится, ждут пождут, а британскому агенту всё нипочём жрёт и пьёт в три горла, изводит казённые харчи и не отключается…
Но, очень похоже, Сталин дал команду обращаться со мной как с дорогущей китайской вазой – едва пылинки не сдувают, эва как Виссарион сыр подрезает и тарелку пододвигает поближе. Предупредительный, гад…
- Как говорится, между первой и второй – перерывчик небольшой! Наливай Виссарион, а давай, дружище, для краткости Васей будешь? Я- Саша, ты – Вася! Договорились?
За четверть часа спринтерского выпивона на троих уговорили две бутылки, впрочем комиссар лишь пригубил, да и Виссарион пил с опаской, явно боялся захмелеть. И ладно, надо с комнатой определиться, которая из четырёх моя, и ждать визита портного. А вечером сам товарищ Берия пожалует. Впрочем, Лаврентий Палыч необязательно сюда прибудет, скорее всего приедет Меркулов и отвезёт к «эффективному менеджеру»…
Глава 5
Глава 5.
В тот вечер с Лаврентием Палычем пообщаться не удалось. К телефону, единственному в квартире, в коридоре на стенке прикреплённому, аккурат без пяти восемь вечера метнулся горный орёл Гогоберидзе. Мы как раз всем энкавэдэшно-коммунальным кагалом на кухне чай пили. С сушками и вишнёвым вареньем. Так сказать – чаепитие по-соседски, заодно и знакомство с соквартирниками. Вася-Виссарион ближе к восьми начал «незаметно» на часы поглядывать и эдак «подбираться», словно спортсмен на старте. Потому, когда трель звонка телефонного прервала рассказ почтенной Доры Марковны о мятеже левых эсеров, Гогоберидзе в ту же секунду ломанулся к аппарату. Ждал сигнала, джигит.
Товарищ Малкина продолжила, повысив голос, чтоб не так слышно было Виссариона. Молодец бабуля, соображает в оперативной работе.
- Ах, Зоя, Александр, если бы вы знали, как тяжело пришлось. Предали давние товарищи, на каторге, в ссылке с которыми делили последний кусок…
- Ага. Нож в спину.
- Что?
- Негодяи, говорю. Подлецы и предатели дела мировой революции.
- Тут сложнее, Александр, тут гораздо сложнее. Вам, молодёжи, сложно представить как с друзьями в одночасье стать непримиримыми противниками. Владимир Ильич очень тяжело переживал, очень…
Пока Дора Марковна виртуозно «отвлекала огонь на себя» а Гогоберидзе односложно бубнил в трубку: «Есть, понял, будет исполнено», развлекался тем, что смущал взглядами откровенными лейтенанта госбезопасности Зоеньку (Зою Павловну). Барышня прибыла на квартиру с двумя огромными баулами из которых долго доставала и раскладывала в шкаф и комод в своей комнате личные вещи. Когда зашёл, вежливо постучавшись, предложил по-соседски помощь – мало ли, вдруг да мебель требуется передвинуть как хозяйке возжелается. Получив вежливый отлуп, оком зорким заметил – вещички то по большей части новьё, многие даже с бирками магазинными. Не иначе готовили к ответственному заданию Зоеньку в большой спешке, но на шмотки и прочие аксессуары не поскупились – снарядили девушку «в лучшем виде». Только прокол случился у чекистов – заявилась на конспиративно-коммунальную квартиру мадмуазель Невзлина в невзрачном пальтишке, под ним платье весьма скромное, туфли «хоженые» и преизрядно хоженые. Притаранила Зоя с собой несколько коробок с обувкой и не удержалась, примерять начала. А там туфельки на все случАи, не говоря уже о чулках-платьях и прочей дамской «бижутерии». Хоть и не был никогда знатоком женских «прибамбасин», но духи в изящных флакончиках, явно не советский ширпотреб.
Да и во время чаепития товарищ Невзлина нервно поправляет роскошный «домашний» халат, стремясь «уменьшить» вырез. Причём смущается исключительно «коминтерновского разведчика», а на сальные взгляды знойного южанина Васи практически не реагирует. Похоже, девчушку основательно «накрутили» в высоких кабинетах и приказ поступил недвусмысленный: «давать» товарищу Соколову и никаких гвоздей! Оттого и на нерве двадцатитрёхлетняя разведёнка, обряженная в шикарные вещички. Что Зоя вышла замуж за однокурсника, развелась перед защитой диплома, «ненавязчиво» вызнала у барышни Дора Марковна за сушками и чаем. Непохоже то было на «презентацию» фемины, на домашнюю заготовку чекистов, не народные же они артисты, в конце концов. Да и видно – собирали «соседей» в невероятной спешке, почтенная Дора Марковна прибыла на полчаса раньше Зои, а книги и прочий скарб небрежно в мешки скидан, хорошо, два молчаливых амбала в штатском подругу Дзержинского перевозили.
Засим эти грузчики, хмурые но исполнительные, «пропали» в подъезде, вероятно этажом ниже квартира (где замки дверные не закрыты) их гостеприимно приняла.
После разговора с Меркуловым (я то слышал и кто говорит и что, как не старался Гогоберидзе, прижимая трубку к уху) старлей заскочил в свою комнату и появился на кухне с гитарой. Кстати про комнаты – «выпросил» Вася-Виссарион большую, с балконом. Дескать, жена к нему завтра-послезавтра переедет, она тоже сотрудница наркомата, ей можно проживать на конспиративной жилплощади. А на двоих, хорошо бы с балкончиком комнату, супруга в тягости, а так хоть свежим воздухом подышит без выхода во двор. Пошёл навстречу хорошему человеку, а как же. Беспокоятся бериевцы, считают, - через балкон проще уйти, чем просто через окно. Ну и пусть так считают, не стоит разубеждать, фокусничая в жанре акробата-силовика. Но что «пробивка» пойдёт через музыкальные инстрУменты и хоровое пение – интересно. Может сие и частная инициатива бойкого грузина, которого хоть вином не пои, но спеть дай? Посмотрим, заодно и легенду о британском «происхождении» подкрепим. Почему бы и нет?
Меркулов ведь по телефону приказал Гогоберидзе всячески развлекать «гостя», и сказануть Соколову, эдак небрежно, «между делом», что важная встреча переносится и можно «немного расслабиться», если Всеволода Николаевича совсем точно цитировать: «Принять в разумных пределах». Вася и рад стараться…
- Александр, сегодня дома сидим, начальство велит отдыхать, можно принять в разумных пределах.
- О, здорово. А пределы и нормы в Москве какие? Полкило на брата? Кило? С закуской или без?
Слегка опешившего кавказца выручила опытная Дора Марковна.
- Нет-нет, мальчики. Мы с Зоей только по бокалу вина! А вы, конечно, выпейте, но не злоупотребляйте!
Тётка таки понимает в оперативной работе, по сути деятельность революционеров подпольщиков она сродни нелегальной разведке, а Марковна 1882 года рождения, сама рассказывала как в 1905 мчала в Одессу, спеша «перехватить» мятежный броненосец «Потёмкин» и вооружить революционных матросов брошюрами РСДРП. Странно, уж сколько в первой жизни по цусимским форумам шастал, но про Дору Малкину никаких докУментов не встречал.
Но шутки шутить – выпить поллитровку и пребывать забавы ради в абсолютной трезвости (эка как коминтерновская разведка могёт) не хотелось. Подумаешь, заслуга – перепИть Гогоберидзе. Да я в прошлом «забросе» Высоцкого перепЕл, причём в присутствии Владимир Семёныча, бард первый полез обниматься, так впечатлился уворованным «Канатоходцем»! В общем, вторая часть посиделок «скомкалась» - по паре стопарей опрокинули с Васей, дамы так и не допив «Хванчкару» принялись хлопотать, намывая посуду
Что ж, Берия и не обязан бежать сломя голову к каждому иношпиёну-инициативнику, всё-таки без пяти минут глава НКВД, надо блюсти дистанцию. Сегодня Франция, реагируя на события в Чехословакии, где Генлейн Судетский с камрадами начнут вооружённое противостояние, зазывая вермахт уже в открытую, должна «поиграть мускулами», объявить призыв резервистов. Кстати, а почему в столь прекрасной «казённой» квартире, для нужд специфических приспособленной, радиоточка не работает? Вот прям не работает и всё – Гогоберидзе пообещал разобраться, но провода, с мясом, в спешке вырванные и снова в приёмник засунутые, - «как бы намекают»…
Вряд ли Иосиф Виссарионович, ознакомившись с выкладками непонятного саморазоблачившегося «британского агента» начал действовать на международной арене резко и непредсказуемо. Следовательно, через пару дней максимум «выдернут» меня к Лаврентий Палычу. А пока правильно делают «внучата Эдмундыча» - выдерживают курьера, дабы не возомнил о себе невесть что. На матёрого резидента не тяну по возрасту, выгляжу едва за двадцать, тут уж сам виноват, не продумал, не захотел «стариться», а может и зря, ведь все великие прожекты неосуществлённые сыпались на мелочах. Вот не захочет Сталин с молокососом дело иметь и прикончат попаданца-иновременца, чтоб под ногами не болтался. Судоплатов и прикончит, «потренируется» перед операцией «Утка»…
Пожелав соседушкам спокойной ночи удалился в выделенную щедротами наркомата внутренних дел комнату, оставив ключ в замке снаружи. Эх! Давненько на чистых простынях не лёживал!
Женщины долго ещё копошились на кухне, намывали и расставляли по полочкам и шкапчикам посуду, привезённую Дорой Марковной, негромко беседовали на сугубо житейскую тему: «как нам обустроить поуютнее места общего пользования».
А хитрюга Гогоберидзе вышел на балкон и опасливо, шёпотком «доложил» на этаж ниже: «спит»! Это здорово, что слышу всё, даже форточку в комнате не открыв. Одно интересно, на кой ляд Меркулов рассказал, что Зоя – мастер спорта по пулевой стрельбе? Вроде под халатом барышня браунинг не держала. Ладно, утро вечера мудренее…
В нашем небольшом «кондоминимуме» жаворонком явно «назначена» Дора Марковна – в половину седьмого гражданка Малкина подорвалась в ванную комнату и через двенадцать минут уже хлопотала на кухне. Надо отметить – санузел совместный, сортир и ванна не разделены стеной, оттого четыре взрослых человека волей-неволей вынуждены жить по правилам коммуналки. Следом за «подругой Феликса» в ванную заскочила Зоя и пробыла там подольше – двадцать две минуты, всё-таки молодая женщина. Выждал время, не стал смущать Зою Павловну и весь из себя нарядный, в трусах и майке (так принято, если верить фильмам тех лет) вышел в коридор, где и начал комплекс упражнений – классическую утренняя гимнастика.
- Вася, подъём, на зарядку становись!
Гогоберидзе в ответ через дверь промычал нечто грузинскоподобное. Но я то полиглот и грузинский от нефиг делать проштудировал – сосед просто порычал немного: «рлглвлрлбрр», не желая физкультурничать. Похоже, пригубил вчерась в одного. Надо потроллить чутка горца.
- Слышь, Вась, а где инструменты? Надо радио починить. Но я и так могу, одним перочинным ножичком. Радиодело знаю, всё в лучшем виде сделаю.
- Э, зачем чинить? Сам сделаю! – горный орёл через секунду стоял в коридоре. Потом как был, в одних труселях сатиновых, точь такой же тёмно-синей расцветки, что и у меня, ускакал на кухню.
- Так, сейчас это, починим тарелку.
Волнуется, гадёныш, - вырвал провода, вроде как только сейчас, побежал в ванную, там ящик долго искал с отвёртками да пассатижами. А вот Зоя не в игре, - искренне обрадовалась, что зазвучит репродуктор. Кстати, никакая не «тарелка», – аккуратный приёмничек.
- Молодёжь, к столу, потом займётесь ремонтными работами!
А Марковна, божий одуванчик, мигом в ситуацию въезжает. Похоже, в теме бабуля, в теме, кабы не больше чем грузин волосатый.
Могу, конечно, дать «мастер-класс» старшему лейтенанту и столовым ножом произвести ремонт, за две-три минуты аппарат «Катюшу» запоёт. Ах, чёрт побери, «Катюша» в ноябре 1938 впервые прозвучит, Штирлиц, вы на грани провала!
Позавтракали, рассуждая о нынешней европейской политИк, причём Зоя и Вася осуждали Германию за аншлюс Австрии и провокации, могущие привести к мировой войне, а гражданка Малкина напирала на сознательность германского пролетариата, который через год-два свернёт шею Адольфу. Но тогда буржуазные правительства Великобритании и Франции сделают всё, чтоб два европейских и мировых гегемона ударили по дойчам, а их приспешник, панская Польша атакует Германскую Советскую Социалистическую Республику с тыла. И братский Советский Союз обязательно вмешается! И ответит! Да ещё как ответит! Сперва Варшава, потом Берлин, потом – Париж!
- Не получится, многоуважаемая Дора Марковна, Североамериканские Штаты немедля выступят на стороне Британии, их Тихоокеанский флот ударит по дальневосточным рубежам СССР. И Япония в сторонке не отстоится, они с заключения Портсмутского мира жалеют, что удовольствовались лишь южной половиной Сахалина, а нефть – на севере острова. За нефтью самураи к чёрту на рога полезут.
- Пролетарии имеются не только в Германии, уважаемый Александр, - ехидно парировала бойкая «старушка», - и Франция и Великобритания станут социалистическими, оглянуться не успеете.
- Ваш бы задор, да Марксу в уши!
Милую, почти семейную пикировку прервал звонок. Дверной, не телефонный. Гогоберидзе снова сорвался с места как заправский спринтер, вернулся с Меркуловым, держащим в руках объёмный, но лёгкий куль, там мои вещички, стопудово. Вася же в каждой руке волок по гире – пудовой.
- Что смотрите? В здоровом теле здоровый дух! Тебе, Зоечка, гантели привезут в три килограмма. Чтоб форму тут не теряли!
- Три килограмма мало, - скромно потупилась Невзлина, - пять в самый раз.
- Значит будут пять. Ну-ка, Виссарион, покажи, на что способен. Да возьми сразу две в одну руку, вон какой вымахал, два пуда сколько раз выжмешь?
Бравый старлей пыхтел и тужился, но восемь раз правой – предел. Оправдываясь неудобным хватом и соскальзыванием руки, что, в принципе, место имеет, Гогоберидзе поставил гири на пол.
- Давай, разведка, - подначил комиссар уже меня, - покажи контрразведке где раки зимуют. Как считаешь, Зоя, кто победит?
- Ой, Всеволод Николаевич, откуда мне знать.
Херня какая-то непонятная. Глупейшее тестирование, но отступать нельзя. Протёр ручки спортснарядов от потных лап старшего лейтенанта, примерился. Эх, проверялы хитрожопые, не дождётесь рекордов, но Васе «забить баки» надо всенепременно. Гордый грузин не вытерпит, захочет догнать и превзойти, вот и пускай с железяками балуется по утрам и вечерам…
По пятнадцать раз выжал два пуда и правой и левой, окончив упражнение, сымитировал усталость, гири звякнули и с небольшой высоты, но одна таки соскользнула из «разжимающихся» пальцев.
- Уффф. Давно не тренировался.
- Левша? – Меркулов спросил с таким интересом, словно он тренер в боксёрской секции, а я перспективный новичок.
- Одинаково работаю обеими руками. И пишу и стреляю. Нет разницы – левая, правая.
- Наверное, долго тренироваться пришлось, - Зоя влезла в разговор, - я тоже пытаюсь левую разработать, но без особого успеха.
- С четырнадцати лет.
- Ладно, физкультурники, дела не ждут. Александр, пошли к тебе.
В комнате комиссар бросил на кровать куль, как правильно угадал - с одеждой, оперативно пошитой энкавэдэшными портными. Впрочем, может, просто подобрали по размеру, невелика цаца – курьер с заученными данными...
- Неплохо, неплохо, - Меркулов похвалил то ли мой бравый внешний вид, то ли работу мастера, - хватит у зеркала крутиться, пошли…
Недолгой оказалась первая прогулка в модных туфлях «индпошива» - подобрали по ноге, как влитые сидят, а если у репрессированных «отжата» обувка? Этажом ниже на лестничной клетке стоял страшным истуканом, в мятом сером плаще, хмурый абрек с недельной щетиной. Здоровенный, в «полтора Гогоберидзе», хотя и Вася не из хиляков. Всеволод Николаевич открыл дверь и уверенно прошёл в комнату, аккурат под моей комнатой расположенную. За большим столом, спиной к окну лицом к двери, протирал стёкла пенсне в будущем самый эффективный менеджер всех времён, Маршал Советского Союза и кровавый палач, а покамест «только» первый заместитель Николая Ивановича Ежова, товарищ Берия. Соратник Сталина восседал в ярко-красном, рррреволюционном кресле, точь такое же стояло с моей стороны стола.
- Здравствуйте, товарищ Берия!
- Хм, проходите, «товарищ Александр», присаживайтесь.
Ишь как выделил: «товарищ Александр», с неприкрытой издёвкой. На понт берёт замнаркома, если б посчитали аферистом, или одноразовым «живым письмом», повязали бы сразу, а Берия б только в камеру зашёл «побеседовать». А тут, в неформальной можно сказать обстановке, не всё так уж и печально. Но один хрен – не время расслабляться! И улыбаться тоже не время. Картинка такая была у типа-художника Василия Ложкина в первой четверти двадцать первого века. Итак, не расслабляемся и не лыбимся, вона какой шкаф сзади пыхтит. А кресло то намертво к полу прифигачили и «завалили» так, что выбраться из него затруднительно. Мне то конечно, плевать, но всё же, всё же…
Меркулова, испарившегося в коридор после первых слов Берии, в комнате сменил абрек в мятом сером плаще, вставший у двери, после чего «капитально», с силой её закрывший. Лаврентий Палыч водрузил на нос пенсне, теперь от стёклышек удавалось поймать отражение огромного, нацелившегося на прыжок горца.
- Ваше имя, воинское звание, национальность. Намёки на британское подданство малоубедительны, мы тут не лаптем щи хлебаем, - резко и напористо начал Берия, - а байки про остановку сердца и самурайскую стойкость пересказывать не надо.
- Лаврентий Павлович, прекращайте жуть нагонять, скажите лучше – этот орангутанг, что за моей спиной маячит, русский понимает?
- Что?! Да кто ты такой, чтобы… – Берию, похоже, «накрыло». Вскочил, кулаки сжал, столь наглого поведения шпиона чекист явно не ожидал.
Лаврентию сейчас и сорока нет, подвижный, шустрый, не отягощённый лишними килограммами. Здорово, что абрека точно просчитал – если он и кумекает чего по «державной мове», то на уровне Эллочки Щукиной, потому и выбран замнаркома как охранник с невероятной силищей, быстрой реакцией инезамутнённым разумом. «Орангутанг» в долю секунды сократил расстояние в три метра и вознамерился придавить меня в кресле. Быстр, реально быстр, гад восьмипудовый. Только вот против организма, управляемого «Слиянием и Контролем», не вытянет орёл горный. Нет, не вытянет.
Извернуться и указательным пальцем левой руки «пробить солнышко» гиганту, чтоб пару минут вздохнуть-выдохнуть не мог, это запросто.
- Батоно Лаврентий, давайте поговорим как взрослые, без мальчишеской бравады. К чему угрозы, прыжки, мордобой и фокусы с заковыванием в кандалы. Мы же разведчики, по определению интеллигентные люди.
- Знаете грузинский? – Берию, похоже, мои способности к языкам потрясли куда больше, нежели чем гора мяса на полу, жалобно стонущая, пытающаяся «пропихнуть» воздух в лёгкие. Ну, или выпихнуть, что для страдальца, в принципе, одинаково больно.
А ведь не испугался чекист, не запаниковал, не дёрнулся к стволу. Что очень хорошо – не пришлось обезоруживать замнаркома НКВД, начальники такого позора не забывают. А так, - ну получил нерасторопный телохранитель люлей, его проблемы. Но борзость надо поумерить, всё ж таки САМ Берия, хоть и худой, хоть и «в начале славных дел»…
- Немного, перед заброской пару месяцев учил. На всякий случай, вот и пришёл тот случай.
- Ловко вы его, - хмыкнул Берия, с интересом наблюдая за очухивающимся амбалом, - чувствуется школа и немалый опыт. А лет вам сколько, товарищ Александр?
- Двадцать восемь, выгляжу молодо, да, это фамильное.
- Выйди, Вано, побудь за дверью, - на грузинском повелел, словно свинцом плюнул в шатающегося здоровяка Лаврентий Павлович, Тот нехотя, но повиновался.
- Не припомню, чтоб Вано удалось с ног сбить, здоровья на десятерых. И да, русский не знает, как определили?
- Логика. Зачем на разговор, где наверняка прозвучат совсекретные сведения, приводить свидетеля. Если же стоит гора мышц, значит балбес невероятный.
- Не такой уж и балбес, - возразил замнаркома, - просто нет способности к языкам у парня. Давайте продолжим, успокоившись. Итак – имя, звание, национальность.
- Пусть будет - Бонд. Александр Бонд. Отставник, лейтенант флота. Англичанин, подданный его величества короля Георга шестого.
- Как, вы не работаете на британскую разведку?
- В данный момент нет, но в разведке флота и министерстве иностранных дел, да много в каких хитрых конторах служат те, кто меня к вам направил. В частности мои родственники и по отцовской и по материнской линии. И специально под меня, точнее говоря, под канал общения с руководством СССР, я тут пешка, «живое письмо», не более, заброшена группа.
- Продолжайте. Хотелось бы знать с чего вдруг вашему, гм, руководству захотелось наладить контакты…
- Если вкратце, то старая сволочь Чемберлен потворствует Гитлеру, пытаясь сдержать агрессора проповедями и уступками. Последней каплей стала сдача мистером Аланом Невиллом Чехословакии. Я писал, что примерно 6-8 сентября Франция объявит о призыве резервистов…
- Вчера объявил Париж и предвоенное положение и резервистов начали призывать. А кто лидер в вашей, гм, группе? На кого делаете ставку, если Чемберлен плох? Черчилль?
- Точно. В руководстве армии и флота есть серьёзные опасения, что Чемберлен не удержит вожжи и Британская империя развалится под ударами Германии и Японии. Умиротворение Гитлера невозможно, поскольку фюрер психопат, а его окружение, преступники и редкие сволочи, что хорошо проявилось в разрешении еврейского вопроса. А вот информация, которой не было в письме…
- Слушаю, - Берия обозначил предельное внимание.
- В Германии сложилась группа офицеров и генералов вермахта, планирующая переворот и устранение Гитлера с его нацистской кликой. Заговорщики вышли на Чемберлена, но старый идиот посчитал выгодным для Великобритании сохранение нацистов, использование Германии в борьбе против Советского Союза. Чемберлен потому и сдаст Судеты Гитлеру, дабы немецкий генералитет успокоился и принял верховенство НДСАП.
- Интересно. А где гарантия, что вы не провокатор и не сумасшедший сотрудник разведки? Например, обижены начальством и решили, пусть даже ценой своей жизни столкнуть великие державы, спровоцировать мировую бойню? Эдакий Герострат 20 века.
- Резонно, Лаврентий Павлович, резонно. Своё британское «происхождение» подтвержу достаточно легко. И вы будете потрясены.
- Любопытно.
- Дейч.
- Что Дейч?
- Арнольд Генрихович Дейч. Он же «Отто», он же «Стефан», он же Ланг Стефан Георгиевич. Нелегал, сумел создать в Великобритании ячейки из романтических юнцов, симпатизирующих светлому коммунистическому будущему. «Кембриджская группа», «Оксфордская». Филби, Маклин, Блант, Бёрджесс, Кернкросс… Поинтересуйтесь у «Стефана Георгиевича», он сейчас в СССР должен находиться. А его начальник, резидент в Лондоне, майор госбезопасности Малли Теодор Степанович уже расстрелян? Что арестован – точно знаю.
Если б взглядом можно испепелить – сгорел бы тотчас. Берия секунд пять будто «играл в гляделки», но на самом деле не мог заместитель наркома быстро осознать страшный факт – стратегическую информацию о наиперспективнейшей агентуре ему небрежно вывалил наглый юнец. А что ещё известно британцам о работе советской разведки? Неужели – ВСЁ?!
Однако Лаврентий Павлович быстро взял себя в руки и поинтересовался подробностями возможных террористических актов в отношении маршала Шапошникова и неистового Мехлиса. Прошлись практически по всем темам, в письме обрисованным, Берия между делом похвалил невероятную каллиграфию, - как будто напечатано. Только «за Троцкого» разговор не зашёл, старательно избегал чекист упоминать Льва Давыдыча…
- Что ж, Александр Александрович. Продолжим беседу через пару дней, а пока отдыхайте, по столице погулять, в театр сходить есть желание?
- Если только на футбол. Терпеть не могу театральные постановки.
- О, - оживился Лаврентий Палыч, - а за какую команду болеете?
- За «Ливерпуль», а в первенстве Советского Союза пока не определился.
- Гм, поскольку проходите по нашему ведомству, полагается за «Динамо».
- За которое? Московское? Тбилисское? Киевское? Ленинградское?
- Э-э, - озадачился Берия, - а давайте как у поэта: «Все «Динамо» хороши, выбирай на вкус»!
- Тогда за столичное, здесь больше матчей можно посмотреть, а на выезд ехать не могу.
- Хорошо, это хорошо, - взялся снова протирать окуляры чекист, - по футболу, считай, договорились. А как по остальным вопросам к консенсусу прийти поскорее?
- Если контакт налажен и есть желание закрепить канал, необходимо отмаяковать нашим, для чего прогуляться у представительства Великобритании и ждать инструкций.
- Через пару дней, не ранее, погуляете. Пока же скажитесь больным, из квартиры не выходите. Да, - простуда! Горчичники пусть соседки поставят, похлопочут. То, сё.
- Не хочу горчичники, лучше малиновое варенье, три литра. И постельный режим.
- Будет вам малиновое варенье. Хоть три, хоть тридцать три. А с постельным режимом – сами решайте…
Берия мотнул головой на дверь, показывая, - аудиенция окончена. В коридоре, уже без плаща, но в таком же мятом сером пиджаке стоял Вано, готовый наброситься на обидчика. За разъярённым гигантом в глубине квартиры маячили три мрачного вида субъекта. Разрядил ситуацию Меркулов, заглянувший к начальнику и получивший (судя по всему мимикой, слов произнесено не было) высочайшие указания.
- Идём, Александр, надо обговорить кое-какие вопросы.
Пока беседовал с Берия, умелец Гогоберидзе починил радиоприёмник, диктор бодро и торжественно (хоть и не Левитан) зачитывал новости про урожай и доблестный труд колхозников Брянщины. Ничего, дождусь известий и про дела международные. Меркулов выдвинул стул на центр комнаты, спинкой вперёд и уселся, словно Путин, любивший, помнится, точь также оседлать четырёхногую мебель.
- Чего хмурый такой? Не сложился разговор?
- Почему? Вполне сложился.
- По Лаврентию, по Лаврентию Павловичу я бы так не сказал, очень хорошо его знаю.
- Кому приятно выслушивать о промахах советской разведки?
- Понятно, перебежчики, мать их за ногу! Сволочи!
- Наша контрразведка работать умеет и только на Орлова и Люшкова грешить не стоит.
- На чём сыплются нелегалы? Язык? Поведение, несовместимое с буржуазной моралью?
- Проще всё, Всеволод Николаевич. Проколов, когда жмут руку чистильщику обуви или, скажем, официанту, не случалось, насколько мне известно. А вот шашни с компартиями страны пребывания, на этом все и горели. Контрразведка Великобритании, Франции, полиция Голландии и Бельгии могут долго, годами наблюдать за деятельностью советских резидентур и их агентов. Не спешат с арестами, стараются всех зафиксировать. Это в НКВД, уж простите, есть возможность лупцевать и правых и виноватых, так бить своих, чтоб чужие боялись. В капиталистическом обществе показания не выбиваются, а добываются.
- Знаем как не выбиваются, нечего святых корчить…
- Продолжу, сейчас СССР активизировался на международной арене и агенты начали получать суммы на организацию забастовок и прочие дела, призванные дестабилизировать обстановку, волнения спровоцировать и так далее. Вот и начали в Европе «профилактировать» советские разведсети, чтоб иным-прочим неповадно было. Так условный Мюллер или Смит получит полгода исправительных работ за дебош, а уже как шпион загремит на каторгу надолго. Шпионские процессы позволяют не только общество сплотить ввиду «красной угрозы», но и нейтрализовать наиболее опасных смутьянов из профсоюзных лидеров, из местных компартий. Обыкновенная зачистка перед большим катаклизмом, ничего более.
- Интересно, а насколько серьёзно аресты тридцать седьмого - тридцать восьмого года, затронули вашу агентуру в СССР?
- Да откуда мне то знать, Всеволод Николаевич? Я ж курьер, пусть и не совсем обычный.
- Это да, очень уж вы необычный курьер, милейший Александр Александрович…
Глава 6
Глава 6.
Сентябрь 1938 года москвичи единодушно называли небывало тёплым и замечательным, молву народную подкрепляли сводки столичного метеоцентра по радио и статьи в «Вечерней Москве», погодным аномалиям посвящённые.
Днём я «работал», высиживая несколько часов за письменным столом и читая газеты и журналы как советские, так и приносимые Меркуловым английские, французские и немецкие издания. «Инопочта» приходила с запозданием и случалось, Всеволод Николаевич по два раза «заскакивал по дороге» в наш «коммунально-чекистский кондоминимум». Это обнадёживало, видят пользу в Алексе Бонде товарищи Сталин и Берия, не собираются притравить как любимую собаку товарища Горького. Про работу в газете товарищ Меркулов помалкивал, а я не напоминал – журналист Зорге хреново закончил в итоге, ну её, эту «Красную Звезду», или даже «Комсомольскую правду».
С 12 сентября разрешили пешие прогулки по столице с очаровательной Зоей Павловной, при условии - никакого метро и трамваев! Жаль, хотелось осмотреть свежеотстроенную станцию «Маяковскую», но под землю – ни-ни, даже с внушительным сопровождением. К каждому «выходу в свет» основательно «готовились» - то семь, то восемь оперативников сопровождали нашу парочку, да и куратор, строгий но заботливый Меркулов, выдающий добро на променад, звонил и предлагал «подышать» в самое неожиданное время – то утром, то в 16 часов, то в 21.30, никакой системы…
Такое складывалось впечатление, что товарищ Сталин, устав разбираться в дрязгах и интригах в Центральном Комитете и Политбюро, подходил к окошку кремлёвскому, закуривал трубку и, придя в хорошее расположение духа, звонил Берии: «ПослЮшай, Лаврентий, я тут вот что пАдумал, а выпусти этого, Бонда-шмонда на часок из конуры. Пускай побегает, разомнётся»! Верный соратник тотчас перезванивал другу Севе и тот срочно гнал английского шпиона на улицу. Как-то так.
Мне такие «выгулы» глубоко по барабану – организм работает словно часы швейцарские, застоя в мышцах от комнатного режима нет, но Зоя Павловна очень вылазкам радуется. Во-первых – прекрасная тёплая осень, сплошное «бабе лето», во-вторых – физкультура, моцион, если быстрым шагом или просто подольше походить по ближайшему скверу. Ну а третьим пунктом (в чём мастер спорта по пулевой стрельбе и лейтенант НКВД ни за что не признается) возможность «выгулять» новые шмотки. Наркомат не пожадился: пальто (два) и шляпки-платки и платья с чулками да перчатками - всё самое что ни на есть модное и заграничное. Девушка прям светится, когда просит «пять минут на сборы» и убегает к себе – одеваться да пудриться-краситься. Конечно, женское берёт верх над энкавэдэшным, не пять, а минимум минут 20-25 тратит Зоя на подготовку к променаду, но я стойко выдерживаю, светски беседуя с Дорой Марковной, а вот неистовый горец Гогоберидзе нервничает. По правилам конспирации торопить коллегу старлей не может (ему то, собственно, какое дело сколь быстро девушка собирается, не с ним же гулять идёт) но компенсирует Вася-Виссарион сожжение нервов подходами к гирям пудовичкам. Пыхтит, готовится превзойти мои рекорды, старательный, сука…
Самое прикольное, пока одни (Соколов с Невзлиной) гуляют, другие (Гогоберидзе с Малкиной) перефотографируют черновые записи, которые я делаю при прочтении прессы. Такая вот коммунальная идиллия. Хотя, скорее фоткают листки-черновики и пометки на газетных полосах спецы из квартиры этажом ниже, а Вася и «тётя Дора» лишь обеспечивают проникновение и возвращение бумаг на их прежнее место. И, надо признать, удаётся сие вполне профессионально. Только закавыка в том, что обычный, пусть даже суперподготовленный шпион отметит сдвиг мебели в комнате и книг да газет на столе, максимум в полмиллиметра. А я едва ли не на микроны могу отследить как было и как стало, если сосредоточусь, конечно…
После того как день в день «по прогнозам» Франция начала призыв резервистов, а Гитлер на партийном съезде заявил о желании жить в мире и добрососедстве с Великобританией, Польшей и Францией, ежели они не помешают судетских дойчей защитить от кровожадных чехов, ситуация немного, но изменилась. Поздно вечером заглянул на огонёк Всеволод Николаевич и попросил составлять свои отчёты и прогнозы о грядущих событиях, опираясь на свежие выпуски советских и зарубежных газет. До сводок ТАСС не допускают, сволочуги, но интересно им, оказывается, мнение Бонда-Соколова.
Не стал кобениться и накатал справку о польской армии, вполне себе чёткую, на начало-середину 1938 года прям абсолютно точную. Заодно сочинил донесения разведки Речи Посполитой в Генштаб о положении дел в РККА. По мнение лихих ляхов разведчиков – части Красной Армии на польской границе расквартированные, практически небоеспособны, солдатики забиты, замордованы старшинами и младшими командирами, а старший комсостав, выбившийся на волне репрессий «в люди» некомпетентен – уровень комполка РККА едва дотягивает до командира роты в армии Польской Республики. Ну и о низкой мотивации солдат щедро добавил: не хотят воевать за колхозы, видят как командиры пьют да по бабам шастают, сами морально разлагаются. А на строгих начальников бойцы повадились писать доносы как на троцкистов и шпионов, что крайне удобно для шельмования перспективных «красных офицеров». Подытожили свой доклад «польские разведчики» оптимистическим выводом, что ежели дружественная Германия подопрёт с тыла и поможет артиллерией и ударными, механизированными частями, то до Киева и Минска дойти делать нефиг, ибо РККА – колосс на глиняных ногах.
И по памяти дал «от имени поляков» сводку по репрессированным старшим командирам в западных округах на начало июля 1938 года. Пускай товарищ Сталин задумается над кадровой политикой.
То, что Польша нацелилась отгрызть от Чехословакии Тешинскую область и плевать хотела на возможную денонсацию Советским Союзом договора о ненападении, я и в первом послании упоминал, но после подробной справки по Речи Посполитой пришлось объясняться с Меркуловым. Не думал никогда, что стану добром поминать разумную машинерию, клятый скайнет, человечество поработивший и почти изничтоживший. Но «забитый в запас», на всякий случай, на «персональную флешку», в раздел «языкознание» польский, помог выкрутиться. Раскрыл Всеволоду Николаевичу небольшую служебную тайну – готовился Алекс Бонд-Соколов не только по СССР работать, но и по восточной Европе, потому и в курсе польских дел. Для пущего правдоподобия зачитал Меркулову мною же написанную сводку на ляшском наречии, с «варшавским акцентом», после чего спел пару похабных польских песенок. Убедил комиссара госбезопасности, на 146% убедил…
А Зое на прогулке напел, неспешно, по классическому варианту ухаживая за барышней (неспешно - от нечего делать, времени то свободного полно) очень даже лирическую «Я спросил у ясеня». Как раз девушка букет-икебану из листьев составляла, сработали ассоциации.
- Ой, Саша, прекрасная песня, спой вечером под гитару.
- Спою, только не эту.
- Почему?
- Слова написал враг народа, Владимир Киршон. Арестован и кажется расстрелян, с Ягодой яшкался, вместе с бывшим наркомом и погорел. Представляешь, что будет, если её исполнить в конспиративной квартире НКВД?
- Жалко, то есть не врага народа жалко, - сбилась и мило раскрасневшись начала «выкручиваться» Зоенька, - а то, что оказался врагом и песню петь нельзя. Слова какие хорошие: «Я спросил у тополя, - где моя любимая. Тополь не ответил мне, качая головой»…
- Вечером другую исполню, не менее душевную.
- Здорово, а как называется?
- Да без названия, там про собаку, про дом, про тётю…
- Ой, как интересно!
Светить таланты певческие не собирался, но, таки спровоцировал змий Гогоберидзе. Вася приходил на вечерние чаепития с гитарой и трогательно, со слезой исполнял «любимую песню товарища Сталина» - «Сулико». С милым акцентом, с надрывом, с душой: «Сердцу без любви нелегко. Где же ты, моя Сулико?». А потом «полировал» по грузински. И попробуй прерви исполнение любимой песни Иосифа Виссарионыча, приходилось терпеть. Только одним прекрасным вечером, отобрал у входящего на кухню Васи гитару и сбацал «песню харбинских белогвардейцев», ну, вы знаете…
Ваше благородие, Госпожа разлука, Мы с тобой родня давно, Вот какая штука. Письмецо в конверте, погоди, не рви! Не везет мне в смерти, Повезет в любви... Письмецо в конверте, погоди, не рви! Не везет мне в смерти, Повезет в любви. Ваше благородие, госпожа чужбина, Жарко обнимала ты, Да только не любила. В ласковые сети Постой, не лови, Не везет мне в смерти - Повезет в любви. В ласковые сети Постой, не лови, Не везет мне в смерти - Повезет в любви. Ваше благородие, Госпожа удача, Для кого ты добрая, А кому иначе. Девять граммов в сердце
Постой, не зови! Не везет мне в смерти Повезёт в любви…
Уязвлённый Вася попытался было раскритиковать шлягер из будущего, но задавил поползновения старшего лейтенанта в зародыше.
- Дурак ты, Василий! Сам товарищ Сталин песню похвалил, потому как в ней вся суть белой эмиграции: тоска по утраченной Родине, неустроенность на чужбине, желание вернуться уже в Советский Союз и честным трудом искупить вину перед народом и советской властью.
Против товарища Сталина, конечно Гогоберидзе не попёр, а вот Дора Моисеевна очень внимательно слушала и сам хит и мои пояснения. Непростая тётка, ох, непростая…
Повёл под ручку лейтенанта госбезопасности домой после часовой прогулки, рассказывая анекдоты из будущего, более-менее с эпохой сопоставимые. Едва зашли в подъезд и прошли «консьержа», повернул Зою Павловнук себе и залепил быстрый поцелуй в губки алые. Девушка готова к такому повороту – ишь как дрогнула ответно, невольно желая «продлить контакт», как глазыньки распахнулись изумлённо-радостно.
- Саша! – возмущённым шёпотом!
- Тсс! – также, шёпотом, но с эдаким «брутальным тембром» - на улице соглядатаев куча, а в квартире вообще никак. Дора Марковна в момент срисует! Приходится в подъезде.
- Как дети!
- Что поделать, Зоенька – конспирация! Ты же ко мне в комнату не придёшь.
- Вот ещё! Конечно, нет!
- Тогда я к тебе тихонечко прокрадусь, ближе к полуночи!
- Нет! – Зоя так испуганно выдохнула, так жалобно посмотрела на коварного обольстителя…
- Да! И не спорь, дверь оставь чуть приоткрытой, Васю упою вдрабадан, такого храпака вдарит - в подъезде услышат.
- А Дора Марковна? Её комната на моей стороне, стенка общая.
- Вот, ваше величество, вы уже и торгуетесь!
- Не поняла, какое величество?
- Анекдот, про королеву английскую, потом расскажу, – и долгим поцелуем, крепко барышню обняв, закрепил успех.
Зоя дёрнулась было, но куда ж она денется из моих могучих рук? Чёртова присказка – однокашник, мастер спорта по вольной борьбе, бабник неисправимый, так любил этой фразой щеголять, все в группе переняли…
Гражданка Невзлина никуда и не делась, - пару постпоцелуйных секунд простояла «в ауте» у стеночки и затем, осознав собственную греховность и распущенность, вырвалась (но уже и не держал, так, по попе гладил) в три скачка преодолела последний пролёт, нажав кнопку звонка, такое впечатление, ещё в воздухе находясь. А хочется девчонке, ой как хочется. И замужем побывала и скоро двадцать четыре «стукнет», и видно, что не из «лесной» породы, не бревно – тело женщины отреагировало на ласку «как положено».
Эх, как в той песне про «не наточены ножи: «Он мужчина разведённый, и она – разведена, чтооооо тут говориииить». Надо, обязательно надо спеть вечером «Соседку» - текст невероятно созвучен эпохе, Митяев Олежка, чёртов гений. И плевать на домыслы Гогоберидзе вкупе с Малкиной, мне как «закордоннику» даже на энкавэдэшных «квадратах» многое позволено, может, внедряюсь в окружение Деникина, в роль вхожу…
С Зоей «играл честно» – волю «объекта» не подавлял, иначе какой интерес? В тот вечер в хлам упоил Васю, делов то – закодировать старлея на выпивку и поддержать в половине тостов. Я алкоголь расщепляю моментально, а соседушка быстро набрался, но не буянил – уже в половине девятого задавал храпака на двуспальной кровати, «простаивающей» без жены Мананы, которую начальство сначала обещало подогнать к истосковавшемуся супругу, да чёт забуксовал вопрос, отчего Виссарион и налегал на вино-водочную продукцию. Естество требует разрядки, а как же…
Дору Марковну «нейтрализовал» по той же схеме – помогая с сервировкой стола ухватил старую чекистку за руку и «перехватил управление», через пару минут не помнящая о контакте «подруга Дзержинского» начала жаловаться на головную боль и через полчаса и принятие пары микстур, блаженно похрапывала. Не так заливисто как Вася, но задорно, словно чайник небольшой закипает – фур-фур-фур, фур-фур-фур…
- Сегодня прям мой день, так невероятно везёт.
- Саша, нет! Даже не думай!
- Да, Зоенька! Да, милая!
- Пусти! Пусти! Саша! Ну, Саша! Сашаааааа!!!
Ума и выдержки хватило не начать соитие в коридоре – занёс девушку в свою комнату, и там, после пяти минут неистовой борьбы-прелюдии, между Сашей Соколовым и Зоей Невзлиной «произошло непоправимое»…
Подруга стыдливо сбежала к себе в половине шестого утра, едва начала ворочаться беспокойная «тётя Дора», но всю конспирацию рушил счастливый и смущённый фейс комсомолки Невзлиной. Даже тугодум Вася-Виссарион начал шутки отпускать, дескать, пока одни бессовестно дрыхли без задних ног, сознательные товарищи выполняли ответственное задание командования и получат большущую премию, вон какие довольные ходят…
«Премия» и в самом деле воспоследовала, вечером заявился Меркулов и пригласил товарищей Соколова и Невзлину покататься на метро. Всеволод Николаевич весело шутил и невзначай (подмигиванием хитрым в сторону Зои, отвлёкшейся на рассматривание рекламы парикмахерской) эдак по мужски дал понять – молоток, парень, клёвую герлу отхватил.
Совершали небольшие перегоны – любовались станциями, комиссар в роли гида выступал, рассказывая увлечённо, как советское метро отличается от прочих подземок в буржуйских столицах выстроенных.
Шутливо парировал «наезды» Меркулова, поведал изумлённой Зое, что в Лондоне метрополитен действует аж с 1863 года, а в Будапеште с 1896, в Париже с 1900, а в Берлине с 1902! Но поднаторевший в демагогии комиссар ожидаемо перевёл стрелки на проклятый царский режим, душивший прогресс и развитие в Российской империи авиации и метростроя. Да, ещё не одно десятилетие большевики на наследие царизма ссылаться будут.
От станции «Маяковская» за нашей троицей медленно и важно поехала меркуловская машина.
- Зоенька, - обратился к подчинённой комиссар, - беги домой, готовь ужин, а мы с Александром отъедем на пару часов, поэтому не спеши, постарайся чтоб не остыло горячее, чтоб не подогревать сто раз.
Водитель у Меркулова новый, молодой и резкий, сразу видно – совмещает функционал шоферской и телохранителя, заботится Берия о ближайших соратниках. С места рванули словно на гонках, влетели во двор Большой Лубянки, повинуясь кивку «старшего» пошёл вслед за Всеволодом Николаевичем к неприметному подъезду.
- Это со мной, замнаркома в курсе.
В кабинете на третьем этаже без цифр и опознавательных табличек нас ждал скромный, неприметный парень.
- Вот, привёл знатока, - вместо «здравствуйте», с порога, брякнул Меркулов. Впрочем, может они уже и виделись сегодня.
- Здравствуйте, - парень встал с расшатанного стула и протянул руку.
- Здравия желаю, Павел Анатольевич!
- Откуда вам известно кто я? – Судоплатов растерялся, сжал руку сильнее, отпустил, отступил на шаг и переводил взгляд с меня на Меркулова.
- А разве Всеволод Николаевич не рассказал – кто я?
- Рассказал, что работали по коминтерновской линии за границей. И та сторона много любопытного знает о сотрудниках Иностранного отдела НКВД.
- Это да, осведомлены буржуины прекрасно. Испания многих засветила, в том числе и вас.
-Чёрт, и у кого досье? Немцы? Британцы? Много фактуры набрали?
- Лаврентий Павлович подробно, в деталях расскажет, - вмешался Меркулов, - если сочтёт нужным. Мы пойдём, Павел Анатольич, а тебе спасибо, что согласился время уделить.
- И что это было? – спросил комиссара, когда остановились метрах в десяти от его авто, - меня проверяли, или Судоплатова?
- А чёрт знает, - зло и устало ответствовал чекист, - непонятно куда вас, мистер, приспособить, эдакого всезнайку.
- В смысле приспособить? Я ж в НКВД не откомандирован, моя задача – налаживание контактов с руководством СССР, первая часть задания выполнена, всё, пора отпускать обратно, с вашими предложениями и соображениями.
- Всё да не всё, товарищ Александр, всё да не всё. Сегодня 23 сентября, пока Судетский кризис развивается по вашим прогнозам. Практически день в день!
- А что сегодня? Чехи зашевелились?
- Да, Чехословакия объявила всеобщую мобилизацию, а СССР предостерёг Польшу от оккупации Тешинской области, заявив о немедленном разрыве договора о ненападении, если части польской армии пересекут границу Чехословакии.
- Так и хорошо, в том смысле хорошо, что вы знаете как с высокой долей вероятности будут развиваться события далее, если до сей поры всё сходится.
- Вот именно, что всё сходится. ВСЁ! Откуда вам известно было, что произойдёт через месяц?
- Скажите честно, Всеволод Николаевич, версия о пришельце из будущего звучала?
- Что? О каком пришельце?
- Как у Герберта Уэллса, о путешественнике во времени.
- А, это. Нет, звучала версия о грандиозной провокации, в которую пытаются втянуть Советский Союз. Но сейчас я склонен перечитать Уэллса.
- Эх, надо было не Александром назваться, а Аэлитом. Посланником красной планеты Марс, переброшенным в космическом аппарате на Землю для помощи собратьям-пролетариям. Межгалактическая Коммунистическая Партия, как, звучит? И тогда б вы Алексея Толстого, а не Уэллса перечитывать кинулись.
- Шутите, а мне не до шуток! Наверху, - Меркулов многозначительно указал пальцем в небо, - считают, что СССР может вступить в войну в крайне неблагоприятных условиях. И уж тогда, поверьте, ни вам, ни мне мало не покажется.
- А, так меня держат как барашка жертвенного? Чтоб крайним сделать и все ошибки советских дипломатов и политбюро на провокатора с туманного Альбиона списать? Что сейчас? Группа захвата как из пол земли появится? Во внутреннюю тюрьму поволокут? Для того и привезли на Лубянку, а Судоплатов так, эпизод?
- Как раз Павел Анатольевич не эпизод, а ключевой свидетель, пусть и невольный, в вашу пользу.
- Вот как? Очередная проверка? Но я же не лезу советы Сталину давать. Обозначил в записке свой потенциал, так сказать, зашёл с козырей, чтоб видно было – серьёзный человек, не шпана с улицы. Считай месяц прошёл, а Сталин и Берия определиться не могут. Это плохо для авторитарной страны, когда диктатор и начальник тайной полиции (Ежов так, ширма, тень минувших дней) столь нерешительны.
- Станешь тут нерешительным, - совершенно по детски обиделся комиссар государственной безопасности, - когда прогноз важнейшего политического события за месяц расписан от и до. По часам расписан! И всё в точку! Всё сбывается! Как такое возможно? Что это, если не грандиозная мистификация?
- Да элементарно. Люди, меня пославшие имели копию с планов Чемберлена, а старый идиот крайне скрупулезен и пунктуален. Такого-то числа пригласить Муссолини, такого-то числа слетать к Гитлеру, с чехами провести переговоры. Хотите «смешать карты», отчебучьте какой-нибудь невероятный шаг. Даже не знаю, - например, выдвиньте ультиматум Польше, потребуйте до Брест-Литовска территории отдать. И увидите как план Чемберлена, на который моё донесение и опиралось, рассыплется в прах. Другие события произойдут и даты будут другие.
- Не до Польши, мистер Бонд, не до Польши. С нашими бы баранами разобраться. Надо же – агентура, считавшаяся наинадёжнейшей, известна контрразведке страны пребывания! Провал за провалом!
- Ничего, через пару лет оклемаетесь, последствия ежовских чисток сгладятся. Подрастут профессионалы, займут ключевые посты. И Берия и вы, Всеволод Николаевич, кадровые чекисты, вот и наладите работу. А там, глядишь и притормозим Адольфа совместными усилиями.
- Говоришь, «карты смешать», - неожиданно зло и весело пророкотал Меркулов, - нечто невероятное отчебучить?
- Ну да.
- Считай, сделали!
- Даже не буду спрашивать – что сделали. Неохота на Лубянке прописаться, мне и на прежнем адресе здорово живётся.
- Неееет, - протянул комиссар, - сейчас тебе новый нарком всё расскажет, пошли к Лаврентию, к Лаврентию Павловичу.
- Нарком?!
- Ага. Товарищ Сталин как прочитал список расшифрованных кембриджских и оксфордских мальчишек – папкой запулил в Дейча-Ланга. В иностранном отделе аресты, не стали тянуть, под такие вопиющие факты развала работы и Ежова взяли, сейчас метут его людей. Да, Судоплатов буквально чудом уцелел, твоему письму, кстати, благодаря. Оттого я и решил дополнительную проверку устроить – опознаешь Павла, нет.
- Фотографий видел три, все сделаны в Испании, тайная съёмка. Качество у фото хорошее, узнал сразу.
- Ясно. Ну как тебе смешение карт?
- Мы же про Судеты говорили, и как смена руководства НКВД на их ход повлияет? Ладно бы Ежова вместо Литвинова назначить и послать в Прагу к Бенешу. Вот это был бы номер.
- Мы не в цирке, - сухо оборвал Меркулов, - идём!
Однако новый нарком срочно уехал в Кремль, о чём комиссара оповестил порученец, разумеется кавказский человек, но, в отличие от Гогоберидзе, говоривший на чистейшем русском.
- Ладно, поехали, отвезу к зазнобе. Да ладно, не делай удивлённое лицо, счастливую бабу сразу видно. А я думал отошьёт тебя лейтенант госбезопасности Невзлина.
- Да сам не понял как получилось. Повезло.
- Ну-ну, Казанова.
- Кстати, есть анекдот на тему.
- Английский юмор?
- В общем да. Но я адаптировал к здешним реалиям.
Рассказал чекисту байку про изнасилованную даму, которой муж посоветовал съесть лимон – уж больно лицо довольное. Меркулов вежливо похмыкал.
- Не интересно? А хотите – грузинский анекдот!
- Давай.
- Итак, Грузия, ущелье, тропа узкая. По сторонам пропасть. Страшно. Группа туристов стоит, боится перейти. Пастух гонит отару овец, перед тропинкой хватает в каждую руку по овце и перетаскивает на другую сторону и так всё стадо.
- А, знаю, - расхохотался Меркулов, - хрен с ним с пятиалтынным!
- Ага, только не с пятиалтынным, а с рублём.
- Да какая разница, - похоже отпустило нервное напряжение ближайшего сподвижника Берии. Наверняка и здесь Всеволод Николаевич первым заместителем наркома НКВД станет. Только чуть раньше. Интересно, снятие с «шахматной доски» Ежова как сильно реальность изменит? По идее кровавый карлик уже ни на что не влиял, Берия перехватывал управление наркоматом быстро и уверенно, при абсолютной поддержке Сталина. А «списанная» кембриджская пятёрка аукнется позднее, гораздо позднее. Хотя, почему списанная? Филби и компания не виноваты, что попаданец знает об их подвигах. Да и вряд ли будет советская разведка сдавать адептов коммунистической идеи. Я - тем более, всё-таки Александр Владимирович Новиков по рождению и по жизни, а не Алекс Бонд. На советских фильмах возрос. «Мёртвый сезон», сцена обмена агентов, ах как красиво и синхронно разворачивались чёрные «разведчиские» автомобили, - мальчишки советские даже принимались иностранный зубрить, так сильно разведчиками хотелось стать. А Йоган Вайс? А Штирлиц? Эх, были времена. Хотя, почему – были? Будут! И более замечательные, чем у моего поколения, через четверть века после Победы на свет появившегося. Конечно, если войну удастся «переиграть»...
«Дома» всё было спокойно, только Гогоберидзе срочно в наркомат вызвали, аврал какой-то случился. Ага, авралище…
- Саша, картошка с тушёнкой почти горячие, будешь? Или подогреть?
- Нормально, мечи на стол. Что Дора Марковна?
- Читает в постели, температура тридцать семь и пять, доктор сказал – всё нормально, обычная простуда, скоро пройдёт. Но рекомендовал при общении с больной надевать защитные маски.
- Да ты что, неужели маски?
- Чего странного – осень, грипп. В этом году сентябрь тёплый и солнечный, а в позапрошлом эпидемия случилась, в некоторых школах классы с занятий снимали.
- Как знакомо, господи. Во все времена, на всех континентах одно и то же.
- Ты о чём сейчас, Саша?
- Так, ворчу по стариковски.
- Ага, старик. Скажи, только правду.
- Присягу нарушить не могу!
- Не про присягу. Лет тебе сколько?
- Двадцать восемь. Да правда! Честное комсомольское!
- Нет тебе двадцати восьми!
- Да как же нет, когда есть.
- Покажи паспорт.
- Откуда у нелегала паспорт?
- Хватит врать, женат, так и скажи.
- Это почему сразу такие выводы?
-Потому что паспорт не хочешь показывать.
- А, вон оно чо, женская логика непостижимая.
Обнял Зою, ишь вырывается, ревнивица. Хорошая девчонка. Но прикажут – расшмаляет любовника с присущим советским спортсменам, виртуозам пулевой стрельбы, мастерством.
Похоже, удалось чуткА историческую реальность «прогнуть». Следовательно надо линять и как можно скорее. Долго дурачить профессионалов не получится. Это сейчас Берия «принимает хозяйство». А как немного подосвободится, потребует от британского резидента все «пароли и явки» - с кем на острове связаться «штатским советским дипломатам» для налаживания нормального двустороннего канала связи. Не гонять же Алексашку Бонда туда-сюда как товарища Нетте…
Глава 7
Глава 7.
О присвоении звания капитана государственной безопасности Павлу сообщил Всеволод Меркулов, «правая рука» нового замнаркома Берии. Впрочем, энергичный грузин Лаврентий очень быстро сместил Ежова, хотя казалось – минимум с полгода фаворит вождя на Лубянке поосмотрится, лишь потом начнёт осторожно и аккуратно «переводить на другую работу» Николая Ивановича. А что – ведь Ежов ещё и нарком водного транспорта, вот и пускай отвечает перед Политбюро за пароходы да катера, баржи да баркасы...
Но уже с первых дней воцарения Берии «в большом доме» прошло негласное распоряжение – абсолютно все приказы Ежова действительны только при наличии «контрассигнующей» подписи Лаврентия Павловича. Похоже, сам грозный нарком понимал – пришёл и его черёд, побег Орлова и Люшкова, ключевых фигур в системе НКВД, доверия к руководителю, бардак устроившего в ведомстве, у товарищей из Центрального Комитета не прибавляет…
Судоплатов пару раз видел Ежова в сентябре, такое впечатление, нарком то ли с похмелья глубокого, то ли пьян в разгар рабочего дня. Потому новость о тихом аресте Генерального комиссара государственной безопасности Павла не удивила. Печалило и тревожило лишь то, что вместе с наркомом «замели» настоящих профессионалов – Шпигельглаза, Серебрянского, да практически всё руководство разведки попало в «подвалы Лубянки». Хорошо ещё – Эйтингона, заместившего в Испании «бегунка» Орлова-Никольского, считают надёжным товарищем и по возвращении поручат ему и Судоплатову особо важное задание. А пока Павел, исполняя обязанности начальника «испанского отделения» должен аккуратно «прокачать» некоего Александра Соколова, нелегала из коминтерновской разведки.
Работать предстояло напрямую с Меркуловым, что не могло не радовать. Прочие сподвижники Берии, взять хоть Кобулова, хоть Деканозова на весь наркомат с первых дней успели прославиться высокомерием и склочным нравом. Особенно сейчас, «разматывая» Серебрянского со Шпигельглазом, проявляет «грузинский десант на Лубянку» невиданный садизм по отношению к недавним заслуженным товарищам. Всеволод Николаевич на их фоне просто агнец божий…
Интересно, что про арест Ежова в газетах не сообщается, для подавляющего большинства советских граждан Николай Иванович продолжает героически давить коварную гидру мировой контрреволюции, словно на дружеском шарже зажав многоголовую гадину в легендарных ежовых рукавицах.
«Коминтерновец» Соколов сразу не понравился Судоплатову, о чём капитан государственной безопасности не преминул сообщить куратору.
- Непонятный тип этот Соколов. Непонятный и неприятный.
- Любопытно, любопытно. И чем же не глянулся вам, Павел Анатольевич, товарищ Александр?
- Откровенно говоря, Всеволод Николаевич – очень уж высокомерный тип. Нет, в общении очень даже грамотно себя подаёт – вежливый, весёлый, знает множество анекдотов. На гитаре опять же исполняет такие песни, которые слышу впервые. Только вот, никакой он не товарищ…
- Так-так-так. На основании чего сделаны такие выводы?
- Анекдоты Соколов выдаёт по большей части «с душком», про героя Гражданской войны Чапаева, про Дзержинского, который на «Авроре» на рыбалку уехал и перенёс революцию на неделю. И ведь уверен, анекдотист, – ничего ему не будет за антисоветчину. Прямо излучает уверенность.
- Излучает, говоришь, - Меркулов задумался, - а что по языкам? Читал недавно донесение товарища Малкиной, с её слов отменно Соколов владеет французским, а уж как песни поёт – закачаешься!
- Было, исполнил про Манчестер и Ливерпуль любовную и лирическую, у Доры Марковны глаза больше очков стали.
- Да, наша «бабушка» в Париже прожила до революции лет немало, с Владимиром Ильичём и Надеждой Константиновной знакома была. Утверждает – родной язык французский для Соколова. Или очень близко к тому.
- Испанский ещё знает в совершенстве, без акцента говорит, правильно, чисто идальго.
- Расспрашивал про твои похождения в Испании?
- Какое там, это я больше слушал. Товарищ комиссар, я в чертовщину не верю, но этот Соколов знает про испанские дела с нашей, советской стороны, практически всё.
- Так-таки и всё? Любопытно.
- Я из-за позавчерашней суеты спецсообщение на ваше имя не отправил. А много интересного узнал и про себя и про Старинова и про Эйтингона с Кольцовым. А также про испанское золото, на которое СССР непременно «наложит лапу», зря что ль помогали республиканцам, а полмиллиарда в долларах на дороге не валяются, молодец товарищ Сталин.
- Товарищ Сталин, вне всякого сомнения, молодец, но именно нам с тобой, Павел Анатольевич, придётся ударно поработать с товарищем Соколовым Александром Александровичем. Нам, а не товарищу Сталину!
- Я готов.
- Сдавай дела заместителю, возглавишь Особую группу, подчинённую непосредственно Лаврентию Павловичу. Отчитываться будешь только мне и Берии. Надо разобраться с гражданином-товарищем Соколовым. Но – аккуратно и ювелирно!
- Лучше бы с Яковом Исааковичем и Сергеем Михайловичем ювелирно разобраться. Профессионалы же высшей марки, а их в камеру. С кем останемся, Всеволод Николаевич? С пацанвой из комсомольского набора?
- Не мой то уровень, - помрачнел Меркулов, - даже не Берии. В Кремле решают по окончательной зачистке НКВД, ежедневно члены Политбюро сводки с мест изучают по нашей епархии. Перед большой европейской войной наркомат перетряхнут основательно. Радуйся, капитан, по тебе и твоей супруге вопросов нет, работайте спокойно.
Тем же вечером Судоплатова вызвал Берия. Карающая рука Сталина приказал сосредоточиться исключительно на «двойном агенте» Соколове, если уж и не подружиться, то сойтись с ним накоротке и осторожно «провентилировать», не работает ли шустрый коминтерновец ещё и на Великобританию, Германию, Францию и Польшу. Если же появятся хоть малейшие подозрения – немедленно, в ту же минуту, докладывать напрямую в приёмную наркома (по сути, Лаврентий нарком, хоть и «подпольный») и продолжать «рентгенить» непонятного Александра. Ибо есть подозрения – многостаночник он. Это ткачам или там токарям почётно в многостаночниках ходить, в разведке же сие категорически не приветствуется…
Что никакой Соколов не коминтерновец Павел и сам давно понял, но знание не спешил показывать, высокое начальство умников не привечает, вон как Шпигельглаза и Серебрянского «отблагодарили» за работу. А уж на что они асы…
Чета Судоплатовых, благо супруга имела стаж оперативной работы поболее чем Павел, заселилась в комнату где ранее квартировал старший лейтенант Гогоберидзе. А Виссариона «перекинули» в группу выбивавшую показания из людей Серебрянского, где бравый горный орёл, судя по обмолвкам Меркулова, преуспевал.
Эмма, после знакомства с Соколовым и Невзлиной («бабушку» Малкину она, оказывается, знала ранее) вытащила мужа на вечерний променад.
- Павел, ты хоть понимаешь, во что мы вляпались?
- В общих чертах, - хмуро ответствовал любимой женщине Судоплатов, - Шпигельглаза с Серебрянским метелят почём зря, а с нашего «сокола» едва пылинки не сдувают. Установка на такое обращение, похоже идёт от Самого…
- Вот именно. И по времени совпадает – появление в Москве Соколова, арест Ежова, аресты в Иностранном отделе. Не обмишулиться бы, Паша.
- Постараемся, - капитан приобнял жену, - ну что, домой? Примеришь обновки, наркомат не поскупился, как на бал к английскому королю снарядил.
- Домой, - Эмма едва заметно улыбнулась, - а тебе пойдёт пиджак в клетку, очень мило со стороны Меркулова сразу предупредить – вещи переходят к нам, не надо сдавать после завершения операции.
- Это и тревожит, если честно. Зачем нас обряжать? С Зоей понятно – молоденькая девчонка должна стать близкой подругой, ей и платья и бельё и прочее. Но нас к чему готовят? К поездке совместной? Куда?
- К английскому королю, - поправила мужу воротник Эмма, - или к Рокфеллеру.
- Может и к Гитлеру, - не принял шутливый тон Павел, - не верю я в «белогвардейскую сущность» объекта, хотя Меркулов и считает эту версию основной.
- Ладно, Паша, погуляли и хватит на сегодня, вон ребята из группы прикрытия выскочили за нами налегке, продрогли.
Судоплатов не ответил, лишь взял любимую «под локоток» и повёл «в адрес»…
То, что наружно наблюдение бдит и даже сотрудников «Особой группы», прогуливающихся вокруг дома, сопровождает, лишний раз указывало на высочайший уровень контроля.
Судоплатовы, заняв «большую» комнату с балконом, органично вписались в «шпионскую малину». Эмма и Зоя по вечерам обсуждали газетные материалы и радиопостановки, Александр смешил компанию, мастерски подражая Борису Щукину, блистательно сыгравшему вождя в фильме «Ленин в Октябре»…
Коротенькие репризы про «политическую пгоститутку Тгоцкого» заходили на ура, а после мужчины «сбавив тон» беседовали о делах испанских.
У Павла сложилось мнение, что Соколов бывал на Пиренеях, хотя бы и в коротких командировках. Невозможно владеть такой информацией по Испании, если сам не поучаствовал в её добыче…
Однако ж Меркулов, ежевечернее изучавший отчёты Малкиной, Судоплатовых и Невзлиной, к мнению руководителя Особой группы отнёсся прохладно. Только отметил Всеволод Николаевич, что влюблённая Зоя пишет галиматью и ахинею, идеализируя своего персонального «рыцаря». А вот тексты Доры Марковны и Эммы комиссар государственной безопасности прочитывал внимательно, хвалил наблюдательных сотрудниц.
Зато предположение Павла, что Соколов использует прогулки для подачи определённых сигналов «своим», замнаркома потребовал обосновать.
- Понимаете, Всеволод Николаевич, когда мы на прогулки выходим, Соколов у меня денег просит на подарки и цветы для Зои. А цветы не всегда в Москве осенней найти можно. Так тогда он комбинирует – шоколадку купит, выйдет и показывает, какую купил, или сколько – две, три, а то и пять. У киосков такая же комедия – когда я первый покупаю газеты, Соколов нервничает и тоже покупает, дублирует.
- Ясно, наверное объясняет желанием поскорее прочитать интересную статью.
- Точно. И когда я говорю, что уступлю газету, - чуть ли не выхватывает из рук, разворачивает, так чтоб издали было заметно.
- Вот что, Павел Анатольевич, надо посадить на маршруте пару человек с хорошей оптикой, пускай внимательно смотрят, что объект делает с газетами. Уловил?
- Да. Соколов может подавать сигналы своим, указывая на те или иные буквы в заголовке передовицы «Правды».
- Точно! Потому и высиживает спокойно, не дёргается, имея двустороннюю связь. Все квартиры, все окна на пути мы же не может отследить.
- Знаете, товарищ комиссар, тут может и другая передача пойти, «морзянкой».
- Как это?
- Предположил, что Соколов морской офицер, и подумал о морском семафоре и азбуке Морзе. Долго ли вместо точки-тире подобрать сигналы под движение. Рук там отмашку разработать, ногой по особенному ритм отбить, пальцами хитро перебирать. Наблюдатели у нас не ахти, молодёжь, могут запросто проморгать.
- Хм, интересно, интересно. А почему пришёл к мнению о морском прошлом объекта?
По напрягшемуся комиссару Павел понял – угадал. Чёрт, надо оперативно выкручиваться, не попасть бы «в компанию» к Серебрянскому сотоварищи. Похоже, Берия зачищает наркомат как раз от умников, расставляя на ключевые посты пусть и «желторотиков», зато из своего, «бериевского набора», всем обязанных новому наркому. За несколько лет поднатаскаются, наберутся опыта и тогда Лаврентий власти заберёт как бы не поболее Ежова…
- Да беседовали о литературе, Александр раскритиковал Новикова-Прибоя, его «Цусиму». Дескать, зачем вторую книгу писать матросу, само сражение и не видевшему. Понятно же, что с чужих воспоминаний передирал баталёр Новиков главы второго тома, смешно то и нелепо.
- Ага, ага, - Меркулов попытался поймать не по-осеннему шуструю муху, решившую было отдохнуть на отчёте Судоплатова, не вышло, ну, хоть отогнал наглое насекомое от совсекретных документов – продолжай, Павел Анатольевич.
- Я возразил, мол критику легко наводить, а Соколов рассказал про свою идею – пусть бы Новиков-Прибой придумал классово верную фантастическую повесть.
- Надо же, фантастическую…
- Да, фантастическую. На стоянке на Мадагаскаре революционно настроенные матросы под новый 1905 год убивают адмирала Рожественского и вместе с младшими офицерами ведут эскадру не на японцев, а на Петербург. А от убийства адмирала не случается Кровавое Воскресенье и вся история России закручивается по иному. Ленин прибывает в Россию не в «пломбированном вагоне» весной 1917, а на броненосце «Суворов» в 1905 году. И к 1935 году уже построен коммунизм, СССР овладел тайной расщепления атомного ядра, отряд имени первого красного астронавта Рогозина строит первые лунные комсомольские поселения.
- Рогозина? Вроде в секретариате у Ежова есть, точнее был, Рогозин.
- Не знаю про фамилию, скорее просто так сказано было, в писательском запале. А потом начали спорить про мировую войну и снова Соколов перевёл разговор на флотские дела.
- Не держи паузу как Иван Михайлович Москвин…
- Соколов сказал, что Колчак хоть и бездарный сухопутный военачальник, но адмирал был толковый, и если бы немецкая разведка не подорвала «Императрицу Марию», так Черноморский флот в конце 1916 года прорвался бы Босфором в Константинополь и выбил Османскую империю из войны. А там как домик карточный посыпались бы Болгария, Австро-Венгрия. И Германия сдалась бы обязательно. Но сумели шпионы кайзера угробить сильнейший линейный корабль Черноморской эскадры и вся история пошла наперекосяк. Опять же линкоры Балтфлота и крейсер «Аврора» раскритиковал, назвал позавчерашним днём и «экспонатами для Маркизовой лужи». Также при обсуждении развития армии и флота Советского Союза Соколов уверенно и безапелляционно заявил о несвоевременности, даже вредности построения Большого флота сейчас, потому что пока СССР не разобрался с Германией надо усиливать танковые части и авиацию. А даже один линкор потребует десятки тысяч тонн первоклассной стали и брони, плюс огромные затраты по механизмам. И не решает один, даже пять линейных кораблей проблемы стоящие перед страной – дорогие игрушки для показухи, которые легко утопить минами, подводными лодками или налётом торпедоносцев. Лучше тысячи танков и самолётов и пушек получить вместо «утюгов» которые ещё надо освоить, а СССР не Британия, нет мощностей кораблестроительных, нет школы морской, только память о проигрышах Японии и Германии. А Владивосток лучше всего охранят от нападения японского флота полки дальней бомбардировочной авиации, способные в ответ разбомбить порты Японии, и даже ударить по Токио.
- Мда, действительно, типичные оговорки моряка. Хотя, может и намеренные допущенные обмолвки. Но ты, Павел Анатольевич, молодец, точно подмечаешь особенности клиента. Продолжай в том же духе, глаз с «товарища Соколова» не спускай. Вылазку в театр Лаврентий Павлович пока не разрешил, там дипломатов много, а в ресторан сходите двумя парами. В «Савой». Посмотрите с Эммой Карловной как «коминтерновец» нож и вилку держит. Это на конспиративной квартире простецкий парень, всё с ложки ест, а в ресторане старая выучка может проявиться. Вдруг и в танцах отметится.
- Может и драку организовать?
- Лишнее, капитан. Лишнее. Объект бериевского Вано уделал в полсекунды, а у того не только вес, но и реакция чемпионская. И зачем нам плохое кино с подвыпившими «полярными лётчиками» снимать? Если только само собой дело дойдёт до мордобоя, но в «Савойе» вряд ли…
- За город бы перебраться, Всеволод Николаевич.
- Решается вопрос, решается. Проблема в том, что после побега Орлова-Никольского да Люшкова почти все «точки» оказались засвечены. А гражданина-товарища Соколова надо понадёжнее спрятать, понадёжнее. Скоро уже будет готов особняк в лесу, через две недели переедете, заодно и посмотрим, как у Гитлера с Чехословакией выйдет, сбудутся ли прогнозы нашего «коминтерновца»…
Увы, поход в «Савой» не состоялся, хоть дамы к нему и тщательно готовились. И Эмма и Зоя часами просиживали в комнате Доры Марковны, «напитываясь» дореволюционным ресторанным этикетом и советуясь с «подругой Эдмундыча», как ласково именовал Малкину весельчак Соколов, по поводу нарядов.
Однако в полдень 11 октября двойной или перевербованный агент британской морской разведки (хотя, возможно и абвера, у немцев флотские офицеры составляли костяк военной разведки) Александр Соколов или как там его настоящее имя, совершил дерзкий побег.
Причём ушёл матёрый вражина элегантно и просто. Вывел влюблённую по уши Зою на променад и двинул по старому маршруту, сперва пару кругов по кварталу, затем в киоск за газетой, всё штатно, спокойно. И тут выскочил на мотоцикле курьер «Мосфильма», какую-то малозначимую справку доставивший в архитектурную контору, что у метро у «Маяковки» расположена. Потом группы наблюдателей картину воссоздали – Соколов увидев мотоциклиста, изменил направление движения, и что-то весело рассказывая лейтенанту Невзлиной, повёл девушку так, чтобы пройти мимо двухколёсной машины аккурат в тот момент, когда курьер выскочит обратно и заведёт аппарат. Далее произошло необъяснимое – Зоя кивнула головой, повернулась и пошла обратно, по направлению к квартире. Не оглядываясь пошла, спокойно, даже внимания не обратила на крик курьера, пытавшегося остановить завладевшего мотоциклом Соколова. Коминтерновец дал газу и был таков, две машины, кинувшиеся в погоню с некоторым запозданием, след беглеца, скрывшегося в паутине московских переулков, потеряли. Объявленный по городу перехват результатов не дал – словно Москва реку влетел со всей дури шпион, да и там на дне отсиживается, вроде сказочного Садко, пережидая погоню.
Невзлина, словно сомнамбула, шла к подъезду и на «тормошение» выскочившим на улицу в тапочках Павлом, отреагировала спокойно.
- Саша сказал идти домой, поспать пару часов, а вечером в ресторан.
- Какой на хрен ресторан! Ты дура или враг? Трибунал! Слышишь? Трибунал!
- Паша, подожди, - жена еле оттащила взбешённого капитана от жертвы, - видишь она в прострации. Очень похоже на гипноз или на сильнодействующий наркотик. Пошли в квартиру, Зоя! Павел – бегом к телефону, немедленно докладывай наркому. Напрямую!
Судоплатов, привыкший во всём слушаться супругу, рванул к аппарату, рассудив, что уж Зойку то не упустят, на улицу высыпали человек десять из группы прикрытия, ждали третью машину, которая в соседних дворах отстаивалась.
Порученец Берии выслушав сбивчивый доклад Судоплатова о побеге «клиента», дал стандартный совет сохранять спокойствие и находиться у телефона. Заведённая в квартиру Невзлина намеревалась лечь спать, чтобы выглядеть свежей перед вечерним выходом в «Савой».
- Паша, не заводись, девчонка под гипнотическим воздействием. Вряд ли наркотик, слишком много совпадений для продуманной акции, как успеть вколоть нужный препарат незаметно. Где мотоциклист? Капитан затравленно посмотрел на телефон, на дверь, снова на телефон. Эмма выручила мужа в который раз.
- Я подежурю у аппарата, Дора Марковна займётся Зоей, беги к мотоциклисту.
Экстренный и жёсткий допрос курьера ничего не дал.
- Говорю же, - верещал испуганно юный, лет восемнадцати парень, комсомолец Иван Рыбников, - пакет передать было велено и расписку получить. Архитекторы уже ждали, я потому и не глушил мотор, дело то минутное, да и лишний раз заводить замучаешься, свечи барахло. Выхожу быстро, вижу мужик в пальто и кепке на «Аннушку» забрался и угнать хочет.
- Почему Аннушка?
- Так, глупость, - смущение курьера перебило испуг, - в честь девушки, хотел на баке краской вывести, но постеснялся.
- Кавалер, так тебя разэтак, - Судоплатов выматерился коротко и зло, словно солидный волкодав, не разменивающийся на долгие заливистые рулады. «ГАВ» и всем всё ясно…
Только что теперь будет и с самим капитаном и с незадачливым, так некстати подвернувшимся Ваней Рыбниковым ни хрена не ясно. Впрочем, курьера скорее всего заметут и без лишних сантиментов расстреляют завтра-послезавтра. А чете Судоплатовых вместе с гражданкой Невзлиной придётся изрядно помучиться…
Павла одновременно «пробило» и на икоту и на кашель. Нервы, не успел же простудиться, бегая в тапках по улице. Эмма передала мужу стакан с брусничным морсом и поскольку руководитель спецгруппы на минуту выпал из реальности, от его имени распорядилась передать Рыбникова в «нижнюю квартиру», где «на низком старте» находились ребята из опергруппы прикрытия.
Но какие приказы отдавать скорохватам? Павел, выйдя из ступора, подошёл к пиджаку, висящему в коридоре.
- Пистолет у меня, даже не думай.
- Я за носовым платком, - искренне возмутился капитан недоверию боевой подруги, - от ответственности уходить не собираюсь.
- Не ругайтесь, молодые люди, - из комнаты Зои вышла Дора Марковна, - глядишь, всё и образуется.
- Что с лейтенантом?
- Спит, отключилась, едва до подушки дотянулась. Сном младенца спит.
- Всё-таки гипноз? Но как успел?!
- Подожди, Паша, что Зоя сказала? Что поспит пару часов, чтоб вечером в ресторан красивой отдохнувшей идти?
- Да какая разница, что она сказала!
- Не всё так просто, Паша. Если Соколов такой гипнотизёр, зачем уточнять про ресторан, про необходимость поспать? Возможно это нам сигнал, чтоб не поднимали панику, дали время для встречи агента с резидентом и спокойного возвращения?
- Эмма! Ты сама понимаешь, что говоришь?!
- Звонок! Я отвечу, Паша, не подходи к телефону!
Уступив инициативу жене Судоплатов тем не менее подошёл поближе к аппарату и услышал распоряжение Меркулова оставаться на месте, Рыбникова более не трогать, сам комиссар будет через полчаса.
Высокое начальство первым делом потребовало горячего чаю. Обжигаясь и чертыхаясь Меркулов выслушал версии всех трёх «соседей» беглеца-коминтерновца, дважды ответив по телефону. Олин раз отбрил порученца наркома, второй звонок был от самого Берии.
- Разбираемся, Лаврентий Павлович. Да, есть мнение, что вернётся бегунок. Хотел бы – раньше на рывок пошёл. Да, согласен, Лаврентий Павлович. Есть не будить, ждать когда сама проснётся.
Отговорив с преемником Ежова комиссар распорядился вычесть время сна Зои, ровно ли два часа она проспит, как сама утверждала, находясь под гипнозом. Дора Марковна понятливо кивнув ушла в комнату девушки.
- Чего приуныли, святое семейство? Лаврентий дал команду ждать вечера. Не объявится шустряк к вечеру, тогда и будем думать как дальше жить.
- Нужен розыск! Немедленный!
- Правильно, Павел Анатольевич, общегородская тревога объявлена. Но фотографию «коминтерновца» операм и постовым не предъявляем, ищем по общим приметам, по одёжке и мотоциклу.
- Почему? Скинуть пальто пара пустяков, да и усы накладные, прочие штучки не проблема для человека подготовленного. Если всерьёз не браться, то зачем вообще…
- Стой, оглушил, - невежливо перебил Павла комиссар, - как ты себе представляешь печатания сотен фотографий ЭТОГО человека? Ты же разведчик, Павел, не милиционер-сыскарь! Дело особойгосударственной важности. Да, прошляпили шпиона, но и ответим, коль прошляпили – молча! Не привлекая ничьего внимания ответим.
- Чёрт! Ведь хотел, - Судоплатов от души врезал кулаком по колену, - как знал, хотел пойти третьим.
- И толку? Лежал бы сейчас со сломанной шеей у мотоцикла, вряд ли на пару с Зоей храпака давил, двоих загипнотизировать сложно, а лейтенанта, судя по всему, наш орёл Соколов давно обрабатывал. Да не криви рожу, капитан, обрабатывал в смысле введения в гипнотическое состояние. Ладно, ждём, Эмма Карловна, а дайте водки, грамм по сто пятьдесят принять надо, для успокоения нервов…
Лейтенант Невзлина проснулась ровно через два часа после того как «отключилась». Узнав о том, что предшествовало сну, девушка впала в истерику, крича на весь подъезд: «Нет, Саша не такой! Нет! Нет! Нет! Не верю!!!». Впечатлительную барышню пришлось успокаивать почти полчаса. В это время позвонил Берия, судя по репликам Меркулова, удивившийся шуму-гаму-тарараму на конспиративной квартире. Павел не стал подходить поближе к комиссару и потому наркома не слышал, ориентируясь исключительно по ответам Всеволода Николаевича.
- Да, Лаврентий Павлович. Ясно. Да, ровно через два часа проснулась. Истерика, да, бабская. Ясно. Ждём. Нет, какой к чёрту ресторан. Обязательно проконтролирую. Понял.
Аккуратно положив телефонную трубку на рычаг, Меркулов подошёл к столу и «набулькав» полный фужер водки выпил его словно «боржоми»- мелкими глоточками, сладко жмурясь.
- Расслабься капитан, нашёлся беглец, позвонил Лаврентию из приёмной Большого Дома. Сейчас к нам привезут. Да, похоже плановый отрыв и встреча с резидентом. Ничего, завтра же переедете в загородный «теремок», охрану по периметру выставим, без мотоциклов, но с собаками. Да, Павел, Берия особо просил тебя быть сдержанней и в челюсть «коминтерновцу» не целить. «Особая группа» при наркоме продолжает работу. Про ресторан сам поди слышал, или таки хочешь культурно выпить? Жена, наверное платье, цацки всякие, брошки да кольца-ожерелья приготовила для парадного выхода, галстук тебе нагладила. Как, Павел Анатольевич, есть желание культурно посидеть в «Савойе»?
- Есть непреодолимое желание, товарищ комиссар, набить морду гражданину Соколову. Не до ресторана, тем более я непьющий, нервы успокаиваю физическими упражнениями.
- Ну, тогда гири потягай пока, попробуй превзойти результат Гогоберидзе, видишь, на косяке отмечены здешние рекорды. А я девушек пойду успокою. Эх, хоть и не было в родне гадалок да колдунов, точно знаю - предстоят сегодня вечерние посиделки и долгие задушевные разговоры…
Глава 8
Глава 8.
Побег на мотоцикле неизвестной конструкции (каюсь, не штудировал, не «записывал» на «память-флешку» журналы по мотоспорту, потому как после прочтения «Цусимы» на долгие годы стал исключительно флотофилом-теоретиком) случился спонтанно. Увидел в сотне метров изрядно побитую двухколёсную машину, заскочившего в архитектурное бюро лопоухого, с огромной «толстой сумкой на ремне», мотокурьера. И подумал совершенно по ленински, про «вчера рано, завтра будет поздно».
В самом деле, сколько можно выдавать на-гора совсекретной, стратегической информации без внешней подпитки? Поди уже начали подумывать Лаврентий Палыч с Иосиф Виссарионычем о решительном и окончательном«потрошении» ценного агента. Чего церемонии разводить с наглючим опасным и непонятным наглосаксом, у которого даже персонального радиста нет?
Так что «отрыв» был архинеобходим, как иначе залегендировать наисвежайшие сведения об успешных экспериментах Отто Гана и Фрица Штрассмана по делению ядра? Они примерно в это время облучали медленными нейтронами уран, жаль по дням чуть позже, чем сейчас на календаре, но кто ж проверит, кто ж сопоставит? Всегда есть отмазка для Лаврентия, что учёные раньше начали, но записи сделали только лишь тогда, когда окончательно убедились в успехе. Нет, ну нет у Берии сейчас агентуры в забугорных лабораториях, чтоб оперативно перебрасывать информацию в Москву. Это в саге про Штирлица и прочих «киношках» разведка СССР предстаёт всезнающей и всемогущей. Оно, конечно, патриотично и зрителю нравится, но то лубок, реклама, на которую купился юный Володя Путин, мечтавший о карьере геройского нелегала.
Ясен пень, разведслужбы Советского Союза напрягутся, получив высочайший наказ, но выяснят, что инфа от англичанишки Гурда-Бонда мало того, что « с пылу с жару» и достоверна, так и бесценна. Особенно на фоне мутных донесений иных резидентур, занятых исключительно переписыванием колонок новостей из местных газет. Представляю как охренеют лубянские аналитики от оперативности и всезнайства Александра Бонда.
Перед тем как окончательно покинуть гостеприимных энкавэдэшников, надо по максимуму напитать капитанов военно-промышленного комплекса Советского Союза ценными сведениями особой государственной важности. Но не чертежи же ЯК-ов и ИЛ-ов им рисовать и калаш в трёх проекциях. А вот атомный проект вещь фундаментальная, на века! Заодно и засылка представителя «группы Черчилля» в СССР получает объяснение – беспокоятся в Лондоне, что Берлин может первым создать оружие небывалой мощи, или же за океаном «кузены», переманив германо-еврейских учёных, подсуетятся и станут монополистами году так к 1942-му. Никто ж не представляет, сколько ресурсов потребует ядерная гонка, могу сейчас, для пущей убедительности и подсократить сроки создания боевого заряда. А Великобритания моими устами «подскажет» Сталину – пусть вождь заблаговременно советских физиков «спрячет», не допустит их командировок в Германию или в Европу, дабы не разбежались товарищи учёные кто в Берлин, кто в Копенгаген, а кто и вообще в США может оказаться. Виссарионыч ого-го какой мнительный, запросто «атомные шарашки» сорганизует уже в 1939-ом, что несомненно ускорит появление у Советского Союза «ядрён-батона».
Чёрт, вспомнился труд Солженицына, тот самый, «В круге первом», где герои рассуждают о допустимости передачи ядерных секретов людоедскому режиму. Ладно, не до рассусоливаний и прочих соплей псевдолиберальных, надо всё сделать, чтоб в грядущей мировой мясорубке людские потери «исторической Родины» снизить в разы, а в идеале и на порядок…
Одновременно со «стратегическими выкладками», нежно поцеловал милую и нашептал Зоеньке на ушко просьбу-приказ идти в адрес, поспать часа два, чтоб в ресторацию заявиться отдохнувшей и красивой, дабы затмить всех балерин, актрисулек и прочих «жён полярников». Лейтенант Невзлина, как и положено среднестатистическому человеческому организму, попавшему под гипнотическое влияние бригадирского уровня «Слияния и Контроля», зашагала по указанному маршруту, а я эдак лихо, словно моторизованный Клинт Иствуд, взгромоздился на переднюю сидушку драндулета непонятной марки (ну чисто «Антилопа-Гну», не удивлюсь, если здешние кустари скидали аппарат из двух-трёх «прародителей»).
Спасибо деду за учёбу – фронтовик, гвардии полковник и бравый танкист Василий Семёнович Иванченко, выйдя в отставку пенсию немалую и зарплату (мужик здоровый, как не подрабатывать) отдавал в семью. Потому, наверное и машину не приобрёл, а вот мотоциклы «М-106», засим «Минск» и «ИЖ-Планета 4» в гараже держал, предпочитая на двухколёсных аппаратах вылазки совершать по окрестностям славного города Красноярска. Объяснял дед нежелание взять даже положенный от государства «Запорожец» тем, что на моцике проехать можно по тропинкам и ебеням-колеям непролазным (дорог то в СССР нет) и грибы-ягоды собирать в таких дивных заповедных местах, куда на авто хрен продерёшься. Это уже потом, к концу девяностых ближе, дед Вася сдал, переписал на меня и гараж и технику и ружья. А в восьмидесятые какой был мощный старик!
«Антилопа Гну» показалась необычайно «легковесной»и суперуправляемой. Так и силища невероятная у киборга-попаданца и реакция на порядок быстрее, не проблема совладать с чадяще-гремящим агрегатом. Так, педаль вниз, сцепление, газ -поехали! Внезапно нахлынули юности воспоминания, когда с «Минска» пересел на «Иж-Планету» и погнал между рядами гаражей. Дай Бог памяти в каком это году, вроде в 1984-ом…
Только тогда восхищался мощью и скоростью солидной «Планеты» в сравнении с несерьёзным, почти мопедом - «Минском», а тут наоборот, хотелось ногами помогать, отталкиваться от земли матушки, чтоб быстрее катил мотоциклет.
Однако для наружки захват объектом двухколёсного средства передвижения оказался невероятным сюрпризом. Секунд десять ничего не происходило, потом в спринтерском темпе за удаляющейся тарахтелкой побежали четыре габаритных гражданина, явно не стайеры, сдохнут через сотню метров. А вот выдвижение автомобиля для преследования беглеца растянулось более чем на минуту, я уже далече был, но так и не увидел мотопреследователей, только запыхавшиеся «бегуны» в бессильной злобе отчаянно жестикулировали. Да, вставит им Лаврентий Палыч такоооой фитиль…
Зато ясно стало – стрелять в «шпиёна», побег предотвратить любой ценой, команды не получали охранники, что не может не радовать.
Через пару «с ветерком» преодолённых километров подрулил, для пущей скрытности на нейтралке, теперь уже реально ногами помогая, словно самокатчик какой, благо силушки избыток, к ранее примеченному одноэтажному строению, увенчанному голубятней, где квартирует дворник, судя по лопате и мётлам. Из окон рядом стоящего трёхэтажного дома в четыре подъезда, вход на крыльцо дворницкой не просматривается, сарайчики закрывают обзор, почти на каждом сарае – голубятня, а дорога хорошо так промята проезжена, что здорово, след теряется. Но, оказавшись в «слепой зоне» на всякий случай поднял мотоцикл и пронёс полста метров до крыльца, стараясь шаги пошире делать, получались прыжки метра два-два с половиной, причём спиной вперёд. Тщательно, «терминаторским взором» просканировал окрестности, нет ли случайных зевак-свидетелей. Вроде нет. Такие цирковые ужимки и прыжки с мотоциклом под мышкой бдительными гражданами незамеченными точно не останутся.
Занёс «Антилопу-Гну» в помещение, стараясь не шуметь. По следам на крыльце посчитал – три человека внутри, самое малое.
Ошибся – двое. Выпивают, уставились недоуменно.
Вогнал алконавтов в транс, провёл блиц опрос. Гостя, Ивана Степаныча, отправил на топчан, типа отсыпаться, типа перебрал. А хозяина, Савелия Николаевича «убедил» (слава «Слиянию и Контролю) что Санёк я, друг евойный с детских лет. Кто зайдёт – сидят за поллитрой, опустошённой на две трети, дворник Савелий с другом-приятелем, степенно беседуют – чарки полные, лук и сало в наличии. А Иван Степаныч быстро отрубился – так в ночную смену работал человек, оттого и ослаб…
На самый хреновый вариант, если чекисты пройдут по следу безошибочно, можно и сдаваться, если полчаса времени наберётся неподконтрольного ежовцам-бериевцам. Да, состоялся важный разговор резидента со связником, - пообщались, разбежались, дело недолгое. Жаль только забулдыг, их точно примут за пособников британской разведки, пусть и невольных, во все тонкости шпионской игры не посвящённых.
Но, то ли всевидящее око НКВД засорилось, то ли зоркость его изрядно преувеличили патриоты-историки, не вломились столь красочно описанные Михал Афанасьичем чекисты с маузерами, не устроили задержание с пальбой. И славно, что я им – кот Бегемот? Мотоциклов в Москве 1938 года хватает, вероятно, показал какой-нибудь «свидетель» на иной мотоцикл, в иную сторону промчавший, туда и двинули растерянные «контрики», не рота же меня выпасает, в самом-то деле.
Проторчал «у Савелия» три с половиной часа, засим заставил бедолагу залпом уконтропупить поллитровку, и усыпил бравого дворника. Ни хрена не вспомнят, что тот, что этот. За это время «на огонёк» в дворницкую заглянул лишь один пузатый мужик с папкой под мышкой, вылитый управдом. Управдомом и оказался, но душевным и понимающим. Сперва визитёр для порядка наорал на «остекленевшего» не реагирующего на начальство виртуоза метлы и лопаты, но исключительно оттого, что тот пить не умеет. Немного, «для сугреву», да в России, - святое дело! Но, чтоб работа не страдала!
Такого толкового манагера даже «кодировать» не хотелось. Но, увы, обстоятельства.
- Михал Иваныч, не ругайтесь, - подскочил к управдому, подобострастно затряс руку свободную, которая портфель не держала, - всё будет тип-топ, даже не сомневайтесь!
- Я не Михал Иваныч, - попыталось вырваться ЖКХ-шное начальство, но куда ж ему супротив киборга оснащённого «Слиянием и Контролем».
И пошёл управдом восвояси, получив установку (кстати, Алану Чумаку на данный момент три годика, а Толечку Кашпировского родители пока только «планируют») лечь спать ибо, ибо (а тут привет от управдома из «Осторожно модерн 2») голова заболела. А назавтра проснуться здоровеньким и весёленьким и ничегошеньки о дне минувшем не помнящим.
Мог запросто спалиться на выволакивании мотоцикла из дворницкой кондейки, всех прохожих не закодируешь, но тут уж ничего не попишешь, человек 12-15 меня видели выезжающего со двора, если участковыйначнёт поквартирный обход, вычислят через день другой. Впрочем, ежели вернусь, вряд ли продолжат энкавэдэшники искать вторую иголку в стогу сена – первая то нашлась.
Попетляв по улочкам московским на последних каплях горючего подкатил к Лубянке. На входе непонятного штатского попытались было тормознуть.
- Меня нарком ждёт, доложи Лаврентию Павловичу – прибыл одноклассник Севы с хорошими новостями! Чего уставился, лейтенант, звони в приёмную Берии. Да, так и скажи, одноклассник Севы, там знают, ждут звонка…
Через десять минут предупредительный капитан грузинской наружности, явно знающий меня «по фотке», хлопотал с чаем и бутербродами в комнате отдыха наркома, бесцеремонно разогнав майоров и старших майоров из приёмной Лаврентия. В коридоре у дверей приёмной рассредоточилось четверо волкодавов. Ещё четверо уселись в приёмной, глазынек зорких с меня не сводя. Вся великолепная восьмёрка в новенькой форме, все старлеи. Я непринуждённо уселся на стул секретаря, отказавшись от лимонада. А вот чай одобрил, ничего, пускай «пошуршит» капитан.
- Заходи, гость дорогой, - Берия стараясь бесшумно ступать по ковру (но я-то услышал и, даже можно так сказать – «почуял») попытался изобразить внезапное «явление наркома», откуда не ждали. Никаких фокусов, прошёл хитрый мингрел в кабинет через второй, наверняка секретный вход.
- Гамарджоба, батоно Лаврентий!
Четверка скорохватов вскочила, одновременно «поедая глазами» наркома и на непонятного чувака косясь зорко и недружелюбно. Но Берия эдак ладошкой вниз-вниз «приземлил» ретивых преторианцев на стулья и кивнул, мол заходи.
Выскочивший из огромного кабинета капитан продуманно лишь прикрыл одну дверь «тамбура», оставив вторую распахнутой. Понятное дело, опасаются. Перед этим обыск охранники учинили архитщательный, даже блокнот отобрали, правда пообещали непременно отдать записную книжку «как всё закончится».
- Рассказывай, мотоциклист.
- Лаврентий Павлович, не хотелось бы здесь озвучивать сверхсекретную информацию. Мало ли, и у стен имеются уши.
- Ладно, - Берия задумался лишь на полсекунды, - сейчас повезу тебя обратно на квартиру. Там отпишешься и с Всеволодом всё передашь. А пока до машины идём, коротко обрисуй, что за аврал случился.
- Первое. Гроза вот-вот разразится над родным туманным Альбионом, товарищ нарком. Получил от связника экстренный вызов, потому и «пошёл на рывок».
- Красочно излагаете, - почему то перешёл на ВЫ чекист, - русским языком владеете практически как родным. А конкретику можно?
- Сторонники фашиствующего ублюдка Мосли приняли решение устранить Черчилля, списав на несчастный случай или остановку сердца. Что немудрено, Уинни мастак выпить и с сигарами не расстаётся. Любой доктор засвидетельствует «изношенность организма». Но в этом есть и плюс – оппоненты постараются нашего толстяка первоначально отравить, стрельбу или автокатастрофу организуют только в крайнем случае, при неудаче с «порошками».
- И что лично вы намерены предпринять?
- Придётся вернуться на остров и кое-кого отправить в мир иной. Я же отставник, по легенде налегаю на опий где-то в притонах Индокитая, кто меня проследит?
- Гм, откровенно, очень откровенно. Так вы ликвидатор, товарищ Соколов?
Слово «ликвидатор» глава НКВД произнёс с нешуточным уважением. Ну, это возможно и к лучшему, побоятся к Сталину таскать опасного англичанина. Мне же «беседы с вождём» по барабану, не фанател от Иосифа Виссарионовича никогда.
- Могу. Есть, конечно и более умелые исполнители в нашем монастыре, но суть в том, что Александра Бонда-Соколова никто в расчёт не берёт. Нет более меня в списках и раскладах специальных служб Великобритании. А тут бах – эдакий туз в рукаве!
- А почему так с нами открыты? – Берия искренне, без актёрства, удивился.
- Наши мудрецы-аналитики уверены, - в Кремле и на Лубянке не дураки сидят. Значит, Москва категорически не заинтересована в сближении Германии и Великобритании. А кто из британских политиков Гитлера и его шайку более прочих ненавидит? Так-то, Лаврентий Павлович. Стремление Сталина придушить Коминтерн и развивать «красную империю», отставив Троцкого и проект мировой революции, не может не импонировать сэру Уинстону, а байки о непримиримой вражде Лондона и Москвы, они в прошлом веке остались. Для вас сейчас стократ опаснее Соединённые Штаты Америки и Япония на восточных рубежах и нацисты, вкупе с поляками, в Европе.
- Допустим, - Берия предложил прогуляться по внутреннему двору Лубянки, два автомобиля урчали моторами на холостом ходу, ожидая «главного пассажира»…
- Значит, намерены ликвидировать Чемберлена?
- Упаси Господь! Пусть живёт старая сволочь, рядовых исполнителей уничтожить предстоит. Когда та сторона увидит трупы собственных «мокрушников», выводы сделают правильные, в Британии с этим строго – вековые традиции полутонов и намёков блюдутся неукоснительно.
- Если первое – новость о готовящемся покушении на лидера британской оппозиции, то что – второе?
- На днях в Германии произошло эпохальное событие, Фриц Штрассман и Отто Ган «расщепили ядро».
- Что?
- Провели опыты с ураном, доказав что тяжёлый уран может распадаться на более лёгкие элементы. Вы же технарь, Лаврентий Павлович, неоднократно хотели уйти из ЧеКа, получить инженерное образование, разберётесь, я сейчас по памяти всё опишу Меркулову, а память у меня фотографическая. Коротко суть – через три-четыре года возможно создание оружия чудовищной мощи. Представьте бомбу весом в несколько тонн, которую запросто сбросить со стратегического бомбардировщика. А «весит» эта бомба от десяти до ста тысяч тонн тротила.
- Хм, читывал соображения физиков, читывал. Неужели не фантастика.
- К сожалению, более не фантастика. Представьте, если супербомба первой появится у Гитлера.
Берия закаменел лицом, что-то лихорадочно соображая.
- Лаврентий Павлович, позвольте.
- Да, Александр, говорите.
- С советскими физиками вы лучше знаете, как выстроить работу. Но есть возможность заполучить в Советский Союз самого Энрико Ферми. У гениального учёного конфликт с дуче, хоть в Италии «еврейский вопрос» не столь остро стоит как в Германии, но всё же, всё же. А у Ферми жена еврейка. По нашим данным, выезд в Швецию приведёт к эмиграции семьи Ферми из Италии. И если вы сумеете «перехватить» учёного у американцев, убедить итальянца осесть в Москве, это будет большая победа.
- А вам Ферми не нужен?
- Не любят итальянцы Великобританию, увы. Для нас лучше чтоб Ферми оказался в СССР чем в США.
- Почему? Ведь в Мировую войну вы были союзниками.
- Четверть века прошло, сейчас крупнейшие корпорации Соединённых Штатов щедро вкладывают в экономику Германии сотни миллионов долларов, я не оговорился и нисколько не преувеличил. И дело не только в свихнувшемся старике Форде, нет. «Дженерал моторс» сливается с «Опелем», «Стандарт Ойл» не остался в стороне, «Ай-Би-Эм» помогает нацистам. Да что там и в Великобритании хватает дельцов, жаждущих разбогатеть на поставках в Германию сырья и новейших военных разработок. Масштабы гораздо скромнее, чем у «кузенов», но факт налицо…
- Опасаетесь, что вчерашняя колония начнёт доминировать? – Берия остановился и серьёзно, без намёка на иронию, посмотрел мне в глаза.
- Они уже доминируют, товарищ народный комиссар. С их возможностями, ресурсами, ого как скаканут во время большой войны, которую потому так яро и разжигают в старушке Европе. В США минувшую Мировую войну с умилением и восторгом вспоминают, сребролюбивые янки тогда сказочно нажились на чужих страданиях, на крови. Жаждут повторить.
- Хорошо, сейчас отвезу вас «домой». Понятно, никакого сегодня ресторана, садитесь и пишите подробно, о чём вам сообщило руководство и личные соображения.
- Не по моему чину «своё суждение иметь», товарищ народный комиссар.
- Ничего, ничего, пишите, - Берия вдруг рассмеялся, - тут подумалось, оказывается аж с Закавказья ведёт меня английская разведка. Неужели завербовать хотят…
Я в ответ расхохотался непритворно – экая комедия, экий анекдот! Хитрожопый Хрущ как раз и заклеймил Лаврентия Палыча британским шпионом в то самое «холодное лето 1953-го». Хотя, до 1953 года ещё жить и жить, глядишь и получится «перевести стрелки» истории на иной, но таки магистральный, не запасный путь…
Так, не забыть упомянуть Ландау как глыбищу и талантище, хоть и антисоветчика-развратника, пусть впрягают капризного гения в ядерный проект. У Берии особо не повыёживаешься…
Просьбу вернуть мотоцикл хозяину и не прессовать невезучего курьера, Берия воспринял отстранённо – не его уровень. Запросто может парнишка в лагерь загреметь за разгильдяйство и утерю бдительности.
«Соседи» встретили холодно, словно горького пропойцу и скандалиста, растратившего зарплату и премию, да ещё стёкла в доме побившего и выпущенного из милиции на поруки. Зоя из своей комнаты не вышла, Дора Марковна едино лишь очами, не прибегая к мимике и жестам показала какой я дурень и как девушка (глаза скошены на дверь комнаты лейтенанта Невзлиной) страдает и переживает. Судоплатовы хмуро поздоровались и засели у себя в зале, деловито шурша бумагами. Едино лишь Меркулов, несмотря на чин высокий радостно оскалился.
- Чаю? Или чего покрепче? Заждались, да. Всё гадали, а где ж Александр Александрович запропал, у какой-такой крали-зазнобы.
Чутким ухом терминаторским уловил в комнате Зои всхлип, задавленный подушкой. Дора Марковна зашустрила на кухне, бурча о котлетах с макаронами сто раз разогретых и остывших.
- Пожалуй, водки. Поддержите, Всеволод Николаевич?
- Кто, если не я? Дамы водку не пьют, а у Павла непереносимость к алкоголю. Не оправдывайтесь, Дора Марковна, холодные котлеты самая закуска!
«Бабушка» Малкина, посуетившись для виду с полминуты, хлоп – и испарилась. Меркулов уважительно, артист, подмигнул вслед старой чекистке, дескать – школа!
Первые три чарки опрокинули за пустыми разговорами о погоде и скорых, метеослужбой обещанных «настоящих» заморозках.
- Шум большой приключился?
- А ты как думал. Всех ребят с наблюдения сняли, нарком новых прислал.
- Да видел уже, прямо в приёмной Берии сидели. Великолепная восьмёрка.
- Всё шутишь, а меж тем бога моли, что никто не выстрелил, пока Сашка Соколов на ворованном мотоцикле правила движения нарушал. Парни стреляют здорово, что те, что новые.
- Вот тут надо сразу обговорить, Всеволод Николаевич, я с наркомом вскользь тему затронул моего возвращения на остров, а может так случиться, через пару-тройку дней придётся возвращаться.
- Чёрт побери, - Меркулов зло, от души, выругался, - угораздило ввязаться в это дело. Нет бы вашей шарашкиной конторе, напрямую на Лаврентия замкнуться. Сведения высшей степени важности, как раз по его уровню. А я б делами наркомата занимался, а не шпионскими выкрутасами.
- Не обессудьте, товарищ комиссар госбезопасности, поступал чётко по инструкции, как начальство приказало.
- Да понимаю, - чекист в секунду «оплыл», расслабился, не держал больше плечи картинно-развёрнуто, голову опустил, глаза закрыл, - не половинь, наливай до краёв. И банку под столом пошукай, там соленья.
- О! Огурчики! Помидорчики! Парень девушку зажал в коридорчике!
- Дипломатично исполняешь, про парня, девушку, коридорчик, - то ли похвалил, то ли потроллил Меркулов, - как уходить планируешь? Через Польшу?
- Дания. Там яхточка отстаивается, как пойдёт советский пароход через Большой Бельт, так и перепрыгну на «Клариссу», покажу класс десантирования.
- «Кларисса», красиво, самое имечко для яхты.
- Так не «Мата Хари» же называть посудину. Хотя, помните как у капитана Врунгеля? «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт».
- Это в журнале, детская повесть?
- Точно, в «Пионере», творчество Андрея Некрасова, мне как моряку очень понравилось.
Быстро, примерно за 45 минут усидев поллитру, перешли в мою комнату, Меркулов вручил для написания «отчёта» личную ручку «с золотым пером» и сгорбился в кресле. Печень что ли прихватило у комиссара госбезопасности? Однако выказывать ещё и талант врачевателя – чересчур. Достаточно для одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года данной реальности и моих песенных интервенций. Как там у Высоцкого: «Первый раз получил я свободу, по указу от тридцать восьмого». Но здесь крохотного, восьмимесячного барда постараюсь не обворовывать. Хватило прошлой «командировки», когда во Дворце Культуры ЗИЛ при Высоцком и Говорухине спел «Канатоходца», «посвятив» эту песню Владимиру Семёнычу. Не забуду глаза кумира, благоговейно, снизу вверх взирающего на заводского художника, сотворившего песенный шедевр «в подражание Высоцкому». И ведь кожей чуял тогда поэт своё, «дитятко родное», подло скоммунизженное киборгом-иновременцем, прикинувшимся советским парнем Игорем Никитиным. Вот прям чуял бард, что через несколько лет подобное напишет! Эх, гордыня попаданческая, решил по дури, по веселухе перепеть Высоцкого в присутствии Высоцкого, было дело. Но, не повторится более такое! Да и не до песен – война надвигается неумолимо, Меркулов хмуро вычитывал «Правду», матюкаясь там (я видел что комиссар читает) где говорилось о трофеях Германии, полученных после рейдерского захвата Чехословакии.
- Что невесел, Всеволод Николаич?
- Как?! Как так быть может? Сдать страну без выстрела, имея сильную армию и мощные укрепрайоны. Когда прочитал твой, Александр, доклад по грядущей сдаче Чехословакии и предательстве генералитета, не поверил, посчитал за провокацию британской разведки. А оно вон как вышло! Сейчас Германия и Польша на коне, запросто могут объединиться и на СССР зуб точить.
- Скорее между собой перегрызутся, делёж добычи самая трудная и опасная часть предприятия, будь то пираты, или цивилизованные страны.
- Не отвлекайся, пиши давай, Лаврентий ждёт. Как закончишь, я сразу в Большой дом двину.
С трудом превеликим удержался от начертания схемы «чикагской поленницы», первого в мире ядерного реактора. Его лишь через четыре года Ферми запустит, а откуда разведчик в 1938 знает такие подробности, которые самому Энрико сегодня не ведомы? Отыгрался на учёных, щедро записывая в «атомщики» всех, кого мог упомнить. Ландау, Харитон, Курчатов, Хлопин, Мысовский, Тамм, Гинзбург, Капица…
Ну и «до кучи» германскую атомную программу немного приукрасил, сделав, однако, упор на неприятие нацистами «еврейской физики» и желательность переманить учёных-семитов в интернациональный Советский Союз. Прокатит, не прокатит? Пока разговоры о супербомбе проходят по разряду баек, но совсем скоро разведки всех ведущих мировых держав начнут соревнование по «коллекционированию умов».
Если советская разведка «спрофилактирует» двух инициативщиков – Хартека и Грота, требовавших немедленно начать работы по созданию «арийского ядрён батона», сам проект, скорее всего не затормозится. Зато можно будет показать советским физикам как разведки империалистических держав начали истреблять учёных, потенциальных создателей атомной бомбы и спрятать всех оптом в «Атомград-Заколючинск», их же безопасности ради. И не под Харьковом, не под Москвой тот Атомград возводить, а подалее, в глубине СССР, минимум на Урале. Чтоб не вдарили дальние бомбардировщики Германии по секретным физикам.
И «на десерт» подробно расписал всех участников «заговора Остера», особо выпятив подлую роль Невилла Чемберлена, спасшего Гитлера своей капитулянской политикой. Теперь фюрер на коне, младшее и среднее офицерство боготворит удачливого Адольфа, а заговорщикам лишь остаётся матом крыть предателя Невилла…
Отписался, передал листы Меркулову. Комиссар позвонил «соседям» этажом ниже и вышел в сопровождении трёх охранников готовых к отражению нападения на заместителя наркома. Серьёзно всё, да…
Спать не хотелось, Судоплатовы угомонились с полчаса как, «бабушка» Малкина ещё раньше показушно громко завела будильник и кряхтя на публику «возлегла опочивать». Подслушивает ведь, старая перечница, да и чёрт с ней.
- Зоя, Зоя Павловна.
- Кто? А, это ты!
- Тсс! Тихо! Я выполнял сегодня особое задание, не имел права предупреждать. Приказ, должна понимать.
- Уходи, Саша!
- Ни за что!
- Говорю же – уходи! Ай, отпусти! Бессовестный! Бессовестный! Бессовестныыыыыый…
Глава 9
Глава 9.
Товарищ Сталин вовсе не высиживал сутками в кремлёвском кабинете, думая неустанно как наладить жизнь в стране Советов, да и яркая лампочка в кабинете не горела ночь напролёт, как бы намекая народу о вожде-трудоголике. Нет, то лишь красивая легенда, запущенная в массы подхалимами-борзописцами. Иосиф Виссарионович предпочитал серьёзные разговоры проводить на «ближней даче», куда и вызвал верного Лаврентия, занятого «разгребанием завалов подлеца Ежова»…
А вот Берия последние полгода спал по 4-5 часов в сутки, осунулся, похудел – костюм болтался на наркоме словно на огородном пугале. Но, дело прежде всего! Ежов действительно подлец и предатель, мало того, что погряз в пьянстве и педерастии, так ещё и завалил работу стратегической разведки, все мало-мальски ценные агенты известны противнику, особенно те, кто работал против британской короны. Со слов Берии выходило – островитяне держат под контролем всех нелегалов, будь то военная разведка или же «по линии Коминтерна», читают все сообщения отсылаемые «романтиками коммунизма» из хороших британских семей, в Центр. Да ещё поди, изрядно добавляют дезинформации, понуждая раскрытых, но не ведающих о сём прискорбном факте советских разведчиков, отправлять в Москву недостоверные сведения.
Сталин англичан не любил и опасался. Коварные джентльмены почти три века водили Россию как теленочка на верёвочке, время от времени охаживая глупую животину дубинкой по лбу, приводя к покорности и «в изумление». Началось всё с Петра, доверчивого и порывистого, запустившего в страну иноземцев, чёрной неблагодарностью отплативших, угробивших в замке Михайловском правнука первого императора – несчастного Павла. Да и брать ближе – откуда в 1877-1878 годах у народовольцев «внезапно» появились в достатке средства, позволявшие заказывать наисовременнейшее оборудование для лабораторий, закупать реактивы, получать динамит наилучшего качества и деньги на оплату информаторов, сообщавших о перемещениях царской семьи.
- Как семья, Лаврентий, - вождь решил подпустить заботы о ближайшем соратнике, - как Нино с Серго, привыкают к московским морозам?
- Спасибо, хорошо. Да и Москва не Сибирь, Новый год отметили великолепно: под снегопад, с катанием на коньках, ёлкой и снежными горками. Нам, южанам, конечно, в диковинку. Ничего, привыкнем.
- Привыкнете, - утвердительно кивнул вождь, - я привык и вы привыкнете. Да и что такое московские морозы да метели в сравнении с туруханской зимой…
Берия, неплохо изучивший вождя, давно понял – коль товарищ Сталин вспомнил о сибирском периоде жизни, грозы не предвидится, очень уж Коба нравится самому себе посреди буранов и холодов енисейских, прям как на картинах придворных художников. Что там какое-то Шушенское, «Сибирская Швейцария», райские места, куда жандармы сослали Ленина, чудаковатого юриста-недоучку. А несгибаемого Сталина хотел проклятый царизм погубить, в самое гиблое место в Российской империи отправив в ссылку.
- Что учёные говорят, - вождь потянулся к трубке, - какие выводы делает советская физика?
Берия насупился, стараясь как можно меньше походить на чудаковатого профессора из кинокартины «Депутат Балтики», ибо общаясь с ведущими отечественными физиками и математиками, поднабрался от забавных стариканов «академических манер», даже невольно начинал их пародировать в беседах с Меркуловым, что Всеволод заметил и высмеял. А если Хозяин обратит внимание на дурную театральщину наркома государственной безопасности – страшно подумать что может случиться, Канатчиковой дачей точно не обойдётся…
- С высокой вероятностью всё, что изложил в своём донесении Бонд-Соколов, является правдой. Однако, для создания супербомбы потребуется не менее восьми - десяти лет. И это при предельном напряжении ВСЕЙ промышленности даже такого индустриального гиганта как Соединённые Штаты.
- Супербомба, - Сталин недобро усмехнулся, - слушай, Лаврентий, а не является ли истинной целью приключений английского разведчика вовсе не установление тайного канала связи между руководством Советского Союза и Британской империи, а вовлечение первого в мире социалистического государства в безумный и затратный проект? Начнём спешно уран добывать, огромные деньги вбухаем в создание заводов, промышленность начнём перестраивать. И это перед большой войной!
- Капица после ознакомления с той частью доклада Бонда-Соколова, что предназначалась для Академии Наук, пришёл в невероятное возбуждение, потребовал новых сведений и просил срочно переслать письма Бору и Ферми. И чтоб лично в руки те письма, при нашей, как выразился сам Павел Леонидович, «непременной государственной цензуре».
- Быстро же Капица возбудился, - Сталин раскурил трубку, сломав всего одну спичку, что свидетельствовало лишь о небольшом, «рабочем» раздражении хозяина Кремля, - быстро и подозрительно. То рвался обратно в Кембридж, жаловался на Советскую власть, работать не хотел. А тут вдруг «возбудился». Может, на то и расчёт, Лаврентий – подать весточку давнему агенту, принуждённому остаться в СССР? Может, помимо этого Соколова целая группа сосредоточилась в Москве, чтоб похитить и вывезти за границу ценного агента? Что молчишь? Думаешь удержит Капицу звание действительного члена Академии Наук СССР? Или «Институт физических проблем» удержит Капицу?
Генсек проговаривал фамилию учёного с ударением на первый слог, отчего Берия, имевший с Капицей четыре беседы (две из которых продолжительностью в несколько часов) нервничал более обычного
- Охрану учёного, членов его семьи и Института усилим сегодня же, товарищ Сталин. Только не думаю, что такой матёрый, столь отменно подготовленный агент как Бонд-Соколов раскрылся бы и пошёл на риск для инфильтрации советских учёных. Слишком ценный агент, товарищ Сталин, штучной выделки.
Вождь раздражённо затянулся, выпустил дым в сторону наркома и в который раз подумал о неразрешимой, злосчастной кадровой проблеме. Появление непонятного британского разведчика, походя сдавшего вагон и маленькую тележку сверхценнейшей информации и словно сытый кот играющего с грозным и страшным для советских людей НКВД, как будто чекисты мышата неразумные, Сталина не радовало. Особенно возмущала беспомощность разведки, провалившей операцию по «агитации Ферми». Нелегалы побоялись подойти к знаменитому физику, исписав в оправдание кучу бумаги, где подробно указывали на сотрудников британской и французскойконтрразведок, сопровождавших итало-еврейское семейство и в Швеции и в путешествии по Европе. И ведь даже на беседу с супругой, с Лаурой, огромное влияние на гения-физика имеющей, не хватило ни сообразительности, ни решительности нашим «закордонникам». Лаврентий пытался оправдать бездельников, ссылался на отсутствие опыта оперативной работы, дескать всех ежовских выблядков в резидентурах пересажали, а новички только-только осваиваются, даже язык далёк от совершенства, какие там вербовки, самим бы не засыпаться!
Что ж, упустив Ферми, придётся работать с Капицей и молодёжью, как их там, Ландау, Курчатов…
- Скажи, Лаврентий, почему англичане так хорошо знают советские научные кадры? И физиков подсказывают и математиков, а мы как слепые шарим на своей же кухне?
Берия, получив отмашку, - дескать вопрос риторический, молчи, не пытайся оправдаться, повинно склонил голову и минут пять выслушивал товарища Сталина, сетовавшего на чрезмерную забюрократизированность Академии Наук и «угрызание» маститыми акадЭмиками молодых и талантливых конкурентов.
- Вот что, бери молодёжь под своё крыло, Капице создай все условия, огради от доносов и склок. Пускай хоть сутки напролёт материт советскую власть, Политбюро и лично Сталина, но одновременно с матюками и организует работу «Особой Лаборатории № 7».
- Почему седьмая?
- Для конспирации, Лаврентий, для конспирации. И число хорошее, счастливое.
- Лабораторию развернём на базе «Института физических проблем»?
- Пожалуй. Только обособить, подальше запрятать. Ты говорил, проблемы с секретностью какие-то возникли?
- Ландау, товарищ Сталин. Все говорят, - гений, уникум. Но сволочь, явный антисоветчик, не зря его арестовали, было за что.
- Подозрительно, что за него хлопочут Капица, Нильс Бор даже письмо прислал. Да и этот Соколов-Бонд рекомендует Ландау как очень полезного для атомного проекта сотрудника. Очень, очень подозрительно. Надо бы поприжать англичанина, как считаешь, Лаврентий? Всё и выложит про расщепление атома, на кого работает, кто истинный хозяин. Подозреваю, то не британская разведка нам предлагает «дружбу», не лично Черчилль, а мощный сионистский центр, уже имеющий агентов в руководстве СССР, ведёт крупную игру.
- Затруднительно будет от Соколова получить информацию, - нарком напрягся, - очень подготовленный кадр, очень.
- Что такое? Не веришь в таланты своих костоломов? А если фармакологии добавить, укол нужный, прочее?
- Сложно провести захват, товарищ Сталин. Объект отменно физически развит, на загородной базе, куда Соколова и группу Судоплатова перевезли через два дня после «ухода» и возвращения агента, есть спортивный зал, где тренируются специалисты наркомата как раз в рукопашных схватках.
- И что? – Сталин усмехнулся, - не получается схватить империалиста, ужом изворачивается?
- Так точно, изворачивается. Говорит, занимался ранее японской борьбой дзюдо, умеет силу соперника направить против него же, отчего легко побеждает сильных борцов, тяжелее весом на 10-20 килограммов. А в боксе вообще нет равных – Судоплатов приглашал посмотреть со стороны лучших тренеров, те сказали – невероятная реакция у Соколова, уклоняется практически от всех ударов, сам же убойно бьёт из неудобных положений, причём примерно в полтора раза быстрее чем средний боец. С такими талантами легко стать чемпионом и СССР и мира в боксе.
- Ладно, мы не физкультурники из «Динамо» и священного трепета перед чемпионскими кондициями агента не должны испытывать. Уже март на дворе, а Соколов так и не вывел на сообщников, продолжает валять дурака, дезинформацией кормит. И «расхотел» возвращаться на остров, спасать Черчилля от наёмных убийц. И ты, Лаврентий, так и не перехватил канал, по которому Бонд-Соколов получает и передаёт информацию. Плохо работаешь!
- Делаем всё возможное, но чрезвычайно трудно отследить где именно находятся вражеские наблюдатели, ведь агент в сопровождении Судоплатова и группы охраны проходит огромные расстояние по Москве. Конечно, 99% маршрута ложные, отвлекающие, но уже можно сделать вывод, что бОльшую часть сигналов объект подаёт проходя мимо зданий наркомата путей сообщения и Краснопресненского райкома. Это и размахивание руками, якобы согревается и головной убор поправляет, и покупка газет и журналов в киоске…
- Лаврентий, а тебе в голову не приходило, что эти рукомахания и прочие ужимки отвлекающий маневр? Кто мешает резиденту, подходя к «условному кирпичу», под которым лежит «почта», незаметно сбросить в сторону, в условленное место, капсулу с шифровкой, которую поднимет член группы? Или просто на маршруте пообнимать Судоплатова, дружески побоксировать, якобы согреваясь, и там сбросить шифровку? Что уставился, у товарища Сталина огромный стаж нелегальной работы, а подпольщик по сути, тот же разведчик, жандарм вполне сойдёт за контрразведку. Думаешь, мы такие фокусы не проделывали?
- Наблюдение ведём крайне тщательно, вряд ли…
- Вряд ли, блядь ли, - перебил-передразнил генсек наркома, - сам только что говорил о чемпионской реакции резидента. Хватит, заигрались с налаживанием «мостов» с товарищем Черчиллем, заканчивать пора. Если гражданин Бонд пойдёт на сотрудничество, то и нужды в применении «особых методов» не случится. Хотя как узнать где врёт, где правда? Думай, Лаврентий, думай! И Меркулова озадачь. Через три дня представь соображения.
- Вдруг не получится, а информация ценная идёт, что только можем перепроверить – подтверждается по всем каналам. А вдруг, Соколов как и обещал – сердце остановит, уйдёт по самурайски. Жаль терять.
- В тебе, Лаврентий, столоначальник сейчас говорит, понравилось не добывать разведданные, а получать в качестве подарка? Не отвечай, и так понятно. Когда военной разведке передал сведения, не дёргайся, аккуратно передал, то что можно. Так в генштабе форменная истерика случилась – просят немедленно вывести на источник. Флотские, те вообще с ума посходили, – Галлер и Исаков двести с лишним вопросов подготовили для «сверхагента». И получается, что британская разведка во много раз превосходит советскую. Кормим дармоедов коминтерновских, твои балбесы даже язык хорошо выучить не могут, Генеральный Штаб только ахает и руками разводит. Когда начнёте всерьёз работать, нарком?
Отпустив Берию вождь словно к желанному наркотику потянулся к книге Альфреда Мэхэна, в последние полгода ставшей настольной. И появление в Москве британского агента весьма тому поспособствовало. Информация Бонда-Соколова наполовину шла по морской тематике, не зря Галлер суетился. Полная, подробнейшая характеристика германской кораблестроительной программы, сведения о базах подводных сил, краткие но информативные «объективки» на наиболее перспективных командиров и адмиралов. Особенно Иосифу Виссарионовичу понравилось справка о борьбе Карла Дёница и Эриха Редера, представлявших Гитлеру две доктрины войны на море. Сам вождь, хоть и склонялся к первостепенному развитию подводных сил, благо и авиация показала себя грозным соперником крупных кораблей, никак не мог забыть юношеский восторг перед грозной мощью броненосцев Российского императорского флота, красочно и агитационно представленных на продаваемых по всей империи карточках. Увы, бездарь Николашка угробил флот в Порт-Артуре и Цусиме, а взамен построил сущие крохи. И как прикажете противостоять «Бисмарку» и «Тирпицу»? Да дряхлые «Петропавловски» германским исполинам на четверть часа боя, даже против линейных крейсеров, уже вступивших в строй, «Шарнхорста» и «Гнейзенау», советские линкоры слабоваты…
Всё же спасибо, спасибо Бонду-Соколову – есть понимание, когда вступит в строй «Бисмарк», как планируют немцы вести минную войну на Балтике. А за резидентов германской военно-морской разведки, на Чёрном и Балтийском морях осевших ещё при царском режиме, так и не выявленных контрразведкой Российской империи, особая благодарность. И по небольшому, но вредоносному польскому флоту появился полный расклад, равно как и по прибалтийским лимитрофам, Финляндии.
По всему выходит, британцы, точнее группа Черчилля, (если принять версию о «островном» происхождении агента) крайне заинтересованы, чтоб в Балтийском море советский военный флот имел преимущество перед Кригсмарине. Ну, или сковывал значительные силы, не отпуская германские «коробки» на просторы Атлантики. Сэр Уинстон достаточно покомандовал Адмиралтейством, с него станется плести такие многоходовые комбинации.
Взять хотя бы ситуацию в Маньчжурии, точнее говоря, на пограничной речке Халкин-Гол, где «просвещённые мореплаватели» пророчат провокации японцев, решившихся прощупать «Особую Дальневосточную» (переименованную уже в «Дальневосточный Краснознамённый фронт») спровоцировав, если верить британцам, небольшую войну. Интересно, что полученные сведения полностью совпадают с данными армейской и агентурной разведки ДКФ и по месту и по времени начала провокации…
Ну да ничего, обломаем, наверняка обломаем на Халкин-Голе клыки самураям, без алкоголика Блюхера порядок и дисциплину в частях восстановили быстро, как сообщает Штерн артиллеристы и танкисты значительно прибавили в боевой выучке, равно как и лётчики. Жаль Тихоокеанский флот небольшой, как говорит Клим, случая не упускающий подначить адмиралов, - «плюнуть да растереть». Но об укрепления Владивостокской крепости Япония зубы сточит, истребительная авиация у СССР заметно посильнее будет, налётов на Владивосток не допустят сталинские соколы. А вот мин набросать по пути следования линейных эскадр Императорского флота Японии очень даже запросто, да вывести на линкоры страны Ямато эскадрильи торпедоносцев, да из-под воды ударить…
Атака Владивостока спровоцирует ответ РККА в Маньчжурии, а оно японцам надо? Нет, если расколотим самураев на маньчжуро-монгольской границе, не полезут далее токийские стратеги, им с Америкой предстоит разбираться, а ведь ещё даже с Китаем не управились, Аники-воины…
…Полгода в этой реальности, уже полгода. Из позитивного могу отметить помимо передачи руководству Советского Союза разведданных стратегического характера, досрочно вытащенных «с кичи» Королёва и Рокоссовского. С Сергеем Павловичем вышло просто – после сенсационного материала о сумасшедших перспективах атомного оружия и консультаций Берии в советской академической тусовке, мои сообщения о перспективных темах в оборонке и о талантах-самородках-гениях проходили на ура, все соображения А. А. Соколова выслушивались архивнимательно. Важен Королёв – будет вам Королёв!
Но с Константином Константиновичем не так гладко прошло – самолично Берия приехал и недобро лыбясь поинтересовался, с какого времени Рокоссовский, тщательно скрывающий шляхетское происхождение, на связи у британской разведки, или у польской, филиала британской? Почему именно о комдиве К.К. Рокоссовском печётся тов. Соколов?
Пришлось как можно более убедительно расхохотаться и напомнить легенду, согласно которой мог и в Польше работать, знаю в совершенстве и польский и русский. Для пущей убедительности пропел Лаврентию Палычу на чистейшем польском похабную песенку про двух курв, ухвативших друг друга за космы, а пана Янека за уд, и тянувших несчастного кавалера, каждая к себе. В переводе на русский очень уж неприлично, одна фраза финальная в концовке чего только стоит: «баба бабу за косу, не поделят колбасу»…
- Думаешь, после чудесного исполнения песенки про варшавских блядей, выпустим Рокоссовского? – Берия построжал, закаменел лицом.
- Да можете не выпускать, только зря мучаете краскома. Ответственно заявляю, изучал в архиве польской разведки на него карточку. Завели паны досье, как на этнически близкого, но вскоре сами же и похерили, ибо так и записано, цитирую по памяти, близко к тексту: «щепетилен в вопросах чести, присяге не изменит, подводить агентов и вербовать нецелесообразно и крайне рискованно». Стопудово или дойчи или ляхи решили оклеветать толкового командира, а ваши дурики и рады стараться.
- Как говоришь, стопудово? И где таких словечек поднабрался…
- Серьёзный филологический подход, товарищ народный комиссар. Обстоятельно готовили. А вот вашей конторе сейчас тяжело – пятёрок по немецкому или французскому и отличной комсомольской характеристики недостаточно для «выработки» разведчика, тут время нужно. Время, и ещё раз время. Ну и достойные преподаватели, конечно…
В тот раз Берия добродушно пробурчал в ответ чтото вроде «поучи жену щи варить, умник» и откланялся. Но через пару недель Меркулов приехал за расшифровкой очередного «послания из центра», забрал бумаги, исписанные чётким «терминаторским» почерком и уже выходя бросил как бы в сторону, но при этом живо наблюдая за реакцией собеседника: «пляши, выпустили твоего Рокоссовского, полная реабилитация»…
Конечно, моя реакция на порядок быстрее и скорее Меркулов был «просчитан» попаданцем-киборгом, но за Константина Константиновича душе терминаторской прям тепло и радостно. Вот бы ещё вместо Жукова на Халкин-Гол. Тогда и в 1941 году таких косяков не случится…
Почти сразу после «рывка» на мотоциклетке меня, как наиценнейший и взбалмошно-непредсказуемый экземпляр вывезли из Москвы и поселили «на точке», километрах в семидесяти на север от столицы, предназначенной, судя по всему, для подготовки нелегалов. Поначалу весь прежний персонал убрали и первые дни в просторном, в три этажа, особняке-казарме проживала наша великолепная пятёрка – я, чета Судоплатовых, свет очей моих, медовая ловушка НКВД Зоенька Невзлина и «бабуля-божий одуванчик» Дора Марковна Малкина. Но через сутки в штат добавился мрачный, звероподобный дворник-истопник Матвеич, завпищеблоком Илья Яковлевич Натансон, две молоденькие, пресерьёзные (сразу видно, наглухо заинструктированные) помощницы повара Нина и Валя. Недели не прошло как на первом этаже, имеющем отдельный вход, разместилась команда «спортсменов» с обветренными лицами. Похоже, ранее парни исполняли роль охранников периметра и сутки напролёт находились «на свежем воздухе», так сказать «средь берёз и сосен». Хотя, в сосновом бору укрылся «объект 218», какие тут к чёрту берёзы. Визит Меркулова, разъяснившего под каким номером числится «точка» и возможность раз (а то и чаще) в неделю выбираться в Москву «по работе» ясности не добавил.
- Всеволод Николаевич, да проще б всем было и спокойнее, законопатить меня в камеру внутренней Лубянской тюрьмы. На кой ляд отправили в санаторий? И динамовцев для охраны подобрали. Ладно, научу их, так и быть, скандинавскому лыжному бегу.
- Деловой разговор, Александр, - обрадовался и заметно расслабился замнаркома, - а машины будут предоставляться по мере надобности, не переживай.
Сам процесс «работы с закладками», когда получал «указания из Центра» проходил по моему разумению, просто анекдотически. Но товарищи из НКВД, вроде и профессионалы, не спешили уличать и разоблачать. Наверное, товарищи чекисты, получая огромной ценности информацию, воистину стратегического характера, считали такой полудилетантский подход к приёму-передаче сведений нелегалу, высшим шпионским шиком? Возможно. Сам процесс дуракаваляния обставлялся следующим образом. Полтора-два часа мы с Судоплатовым, реже с Зоей, прогуливались по улочкам московским, каждый раз новым маршрутом. Засимя подходил к какому-нибудь приглянувшемуся дверному косяку, столу доминошному, скамейке, кирпичу и так далее и демонстрируя ловкость рук вынимал из потайного места «закладку». Само собой заранее заготовленную и вытаскиваемую из рукава с такой скоростью, что человеческий глаз не реагировал. Раз – потянулся Саня Соколов к скворечнику, что низко прибит, или к тыльной стороне огромного ржавого замка, стерегущего в дощатом сарайчике укрытые мётлы и лопаты дворника и ап, вуаля – есть закладка, вот она!
Все старания Судоплатова и Невзлиной устроить непрерывное фотографирования процесса выемки я не без злорадства «смазывал», отлично видя куда направлен «зрачок» шпионской фототехники и когда он «в работе»…
Да и попробуйте отщёлкать покадрово опытного агента, который не собирается объяснять свои действия. Взял да и побежал к снеговику на катке, хоп и отмашку даёт – всё, снял закладку…
Первое время Берия пытался поддавливать, пару мордоворотов ставил, чтоб прям за спиной, чтоб в затылок дышали. Но тут битва характеров – спровоцировал Максима, здоровенного парнягу с «лица недобрым выраженьем», непроизвольно дёрнулся он выхватить внезапно оказавшийся в руке «буржуя» комок писчей бумаги с цифирками-буковками, рефлексы хватательные отменно развиты, тут же и получил ребром ладони в кадык. Максимова напарника снёс уже без смертоубийства, просто вырубил на полчаса, встряхнув кумпол мастеру рукопашки и чемпиону Москвы по боксу.
За покалеченных сотрудников Берия даже не заикнулся, но после того случая «гуляли» исключительно с Зоей или с Павлом, а они совсем уж как привязанные не бегали, старались подойти творчески, предугадать действия резидента и вычислить тайник, зафиксировать фотографически изъятие закладки…
После «обретения послания» просил Судоплатова купить газеты, в основном «Правду» и «Красную Звезду» на определённые даты, причём старые газеты не выбрасывал, иногда и по ним вёл расшифровку, особенно те номера, где статьи военно–политической тематики. Из своих рук, никому не передоверяя доставал мною же мне и написанные (для этого ночью «отключал» Зою на 10-15 минут, сам то вижу в темноте аки посветлу) шифровки и начинал священнодействовать. Всматривался в колонки цифр, брал то одну газету, то другую, то книги, преимущественного по военному делу и дипломатии, листал их, типа нужные фразы и слова находил, что-то записывал в «черновике» и поработав эдак часа три-четыре, просил Дору Марковну чаю покрепче и погорячее. После чаепития «перебелял» донесение и отдавал Судоплатову или же, чаще всего заранее приехавшему «на точку» Меркулову…
Поскольку Саша Соколов умел мгновенно перемножать трёхзначные и четырёхзначные (эти с небольшим, в пару секунд промедлением, для пущей достоверности) числа и всегда выдавал наиточнейший результат, за что и получил прозвище «Арифмометр», никого из группы Судоплатова не удивляли выдающиеся способности резидента в славной науке криптологии. Заодно и «порадел для Отечества», дав подробный расклад по немецкой шифровальной школе и «Энигме», благо довелось читывать материалы, не только художественный фильм смотрел. Меркулов даже привозил вопросник, составленный, сразу видно было, мастерами дешифровки.
В общем, жилось в наступившем 1939 году вполне комфортно и спокойно, всё проходило без заметных отклонений от нашей реальности, Гитлер 15-16 марта также точно «уконтропупил» окончательно Чехословакию, создав протекторат Беогемия и Моравия, Мемель стал германским 22 марта, в Испании Франко побеждал день в день. И вроде ничего не предвещало…
Но! Вечером 25 марта Судоплатов прибежал как наскипидаренный, мол начальство срочно в Москву вызывает. Но это был уже другой Судоплатов – биохимия, так её растак. Даже запах от Павла Анатольевича пошёл иной, словно вышел чекист на смертельно опасную охоту - на медведя-шатуна с рогатиной. Нет, не с рогатиной, - с ножом. Похоже, закончился «медовый месяц» с НКВД, будут брать и колоть по полной. Причём колоть, скорее всего без кавычек, на наркоту поди подсадить решили, малюты хреновы…
Вряд ли будут стрелять на поражение, как их «внучата» в 1969 году, постараются «технично» отключить виртуоза борьбы и бокса. Интересно, «динамовцы» на первом этаже в курсе?
Глава 10
Глава 10.
Нет, не привлекли спортсменов к захвату, стоят парни на крылечке, зубоскалят, Серёга Портнов, боксёр, лыжник и стрелок в одном флаконе размахивает руками, показывая каких габаритов гражданка прижалась к нему третьего дня в переполненном трамвае.
- И тут понимаю, уже прекратили давить, а дамочка всё напирает, - Серж закатил глаза и выразительно скосил их вниз, предлагая друзьям домыслить, что творилось в широких штанах молодого здорового мужчины, - а я ж ещё не обилетился…
Серёгу я пару недель назад в тренировочном бою изрядно помотал, встал в классическую стойку и бил, бил, бил, бил с опережением. Немного хотел приструнить весельчака-прикольщика, пытавшегося закадрить Зоеньку. Через минуту Портнов сообразил на уровне инстинктов – если пытается ударить, тут же получает пребольно по мордасам. Далее пошла потеха – Серёга бегал по рингу, а я имитировал удары, от которых спарринг-партнёр пытался то уклониться, то закрыться. Зрители, эти же самые динамовцы, быстро поняли прикол и подбадривали Сержа, призывая пойти в последний и решительный бой. Избиение стойкого Портнова прекратил тренер – некто Михалыч, молодой в общем то мужик, лет тридцати.
- Хватит комедию ломать, брэк!
- Брэк так брэк, - не стал спорить, - что, Михалыч, боишься покалечу перед чемпионатом надежду общества «Динамо»?
- Тут тебе не цирк, коминтерновец, - тренер жестом отослал Портнова сотоварищи к умывальнику, - Серёга по мастерам работает, на первенстве Союза в призах точно будет, а ты его гонял как волк зайца, в унизительной манере и даже правую не подключал.
- Это плохо?
- Это непонятно. Глаз у меня намётан, вижу, что боксом занимался, но далеко не пошёл, выезжаешь за счёт реакции и быстроты. Где так наловчился, покажи комплекс упражнений.
- С какой стати тебе карты открывать? Может я за армейцев выступать стану, или за «Спартак».
- Ясно, «Разведупр», - разочарованно протянул Михалыч, - на нашей базе операцию совместную готовите. Да не строжи морду лица, за секретность объяснять не надо, всё понимаю. Хоть намекни в какой стране такую реакцию наработал?
- Не могу, извиняй. Эта география под грифом «особой важности» проходит.
- Ладно, проехали, молчок…
Не знаю что Михалыч сказал Серёге в умывалке, но больше спортсмены грудь колесом не выпячивали, а мой совет отрабатывать удары в воде, приняли сдержанно. Где в столице найти возможность круглый год по горлышко погрузившись в тёплую водичку, кулаками молотить? Бассейнов то с гулькин, гм, нос и все работают практически не закрываясь, готовят призывной контингент к труду и обороне, да «куют» мастеров по плаванию. Правда, Михалыч загорелся идеей на загородной базе выстроить небольшой, квадратов на 15-20 бассейн, исключительно для отработки ударов, но посетовал, что мигом набегут халявщики, да ещё девчонок приволокут, какие к чёрту тренировки, какой режим.
Пятерка динамовцев приветливо и синхронно кивнула нам с Судоплатовым, продолжая слушать трёп Серёги. Крылечко спортсменов отдельно от нашего «оперативного», метрах в десяти. Так, абсолютно точно – не на одной волне с Пашей борцы, легкоатлеты и боксёры, тот как струна напряжён, чуть тронь – зазвенит, а физкультурники на расслабоне, такое не сыграть.
Машину подогнали одну, никакого сопровождения, а в эмке только водитель, знакомый Николай, никакими особыми навыками скорохвата и костолома не обладающий – типичный шоферюга, фанат американского автопрома, за что даже прорабатывался на комсомольском собрании, хорошо не пришили низкопоклонство перед загнивающим Западом, про космополитизм примерно лет через 10-12 заголосят патриоты державы Российской. Заголосят, если не получится у попаданца-киборга сдвинуть эту реальность на рельсы иные. А посему попадать «в лапы НКВД» категорически нежелательно. Любопытственно, в дороге попробуют взять «по тихой», или в столице, прямиком в кабинете товарища Меркулова?
Не стал откладывать дело в ящик долгий, - как отъехали с километр от «объекта 218» сотворил с Судоплатовым что-то вроде «экстренного потрошения», ну, или «момента истины», это уж гению Богомолову виднее. Нет, не бил Павла Анатольича, не пытал – ухватил сталинского боевика за правый, нервно сжатый кулак и перепрограммировал сознание товарища Судоплатова под работу с суперпрограммой «Слияние и Контроль». В служебном авто имелась перегородка, отделяющая салон от водителя, даже со шторкой. Но задраиваться не требовалось – Николай крутил баранку, заметно напрягшись, дорога то от объекта до трассы не ахти и на пассажиров, ведущих мирную беседу, не обращал ни малейшего внимания.
От введённого в транс чекиста удалось узнать, что поступил приказ «с самого верха» произвести жёсткий захват и допрос наглого английского агента. Вот, значится, дорогой Иосиф Виссарионыч, как ты презлым платишь за предобрейшее! Получил вождь расклад по кораблестроительным программам сильнейших флотов мира (я ж под морского офицера шифруюсь) сведения о разработках радиолокаторов Великобританией и США, подробнейший список германских генералов нелояльных Гитлеру, что уж говорить про атомный проект, каковой скоро станет задачей номер один для великих держав. После чего дал команду «фас», неблагодарный. Эх, Коба, Коба, нехороший ты человек, редиска, как был бандитом, так и остался.
Хотя, по правде, Сталин поступает архирационально, намереваясь «выпотрошить» матёрого шпиона и получить полную ясность на кого всезнайка Бонд-Соколов работает. Даже гипнотизёров, аж сразу трёх нашли, дабы ввести меня в транс и помогать «колоть по полной». И, самое невесёлое, - Майрановский с подручными и «особым чемоданчиком» в любой момент готовы подключиться…
Списать выходит решили ценный источник, категорически не желает Иосиф Грозный с Черчиллем заиметь тайный канал связи. Неужели опасается коллег по Политбюро, пришьют ещё ярлык английского агента, как Берии в 1953-ем. Эти ухари, Каганович да Молотов с Мехлисом могут…
Сам захват, во избежание неудачи (очень уж отменно физически подготовлен объект) проведут прям таки дедовским способом – как зайдём с Судоплатовым в приёмную Меркулова, сверху сеть упадёт, в коей и должен запутаться Александр Бонд-Соколов. Пашу то потом коллеги выпутают, а мне хана…
Хм, помнится, про такое у Бушкова читал, Сан Саныч живописуя приключения «пираньи» Кирилла Мазура как-то тоже запутал супергероя в сеть, которая, цитирую по памяти классика: «главный враг любого рукопашника».
Ну, без ложной скромности, если дойдёт до рукопашной, без применения огнестрела, я в состоянии отмудохать всю Лубянку, сколько бы там народу не находилось. Когда реакция на порядок выше среднего, равно как и «физика», нет особой разницы сколько вражин с кулаками накинутся: пять, полста или пятьсот – херачь супротивников пока не устанешь, пока «жировое депо» восполняет расход энергии. Но ведь непременно подстрелят, не станут усложнять. В 1969 году уж как был уверен в себе, а против разрывной в голову не сдюжил…
Судоплатов, не в силах сопротивляться «Слиянию и Контролю», сдал адрес конспиративной квартиры товарища Берии, да много чего интересного наговорил Павел Анатольевич. Жаль, конечно, но вряд ли в этой реальности дослужится Судоплатов до чинов генеральских, скорее сгинет в подвалах «ГосУжаса» как проваливший операцию. Ладно, своя шкура дороже, а более ранним вызволением Рокоссовского и Королёва, на десять Судоплатовых наработал.
- Коля, - на подъезде к первопрестольной стуканул по стеклу, - тормозни, отлить надо.
Водила не удивился «зашторенности» пассажиров, мало ли – секретные документы изучают, чтоб не углядел чего ненароком шофёр, «занавесились», потому на немного неестественно сидящего Пашу даже не посмотрел, только спросил, уже сделав дело, ширинку застёгивая.
- А Пал Анатольич чего, терпит?
- Ага, силу воли вырабатывает, не ссыт чаще трёх раз за сутки, по методике японских самураев.
Не успел Николай удивиться самурайским несуразностям, как был ухвачен за ухо и погружён в транс. Впрочем, транс это у гипнотизёров или у нарков, а «Слияние и Контроль» работает иначе – мозг получает импульс и начинает подстраиваться под выполнение задач, которые ставит «бригадир», становясь на какое-то время «частичкой» сознания этого самого «бригадира». Выполнит невезучий Коля задачу – доехать до Лубянки, встать там и уснуть, вот и славно. А при пробуждении ни хрена помнить не будет, как и товарищ Судоплатов. В результате Берия получит неопровержимые доказательства сильнейших гипнотических способностей британского шпиона и задумается – а Меркулов и прочие из «Особой группы» не «прокачаны» ли? Видит Бог, не хотел никого подставлять, но се ля ви, ребята и девчата, се ля ви…
Квартира, куда захаживал нарком для бесед с доверенными лицами, располагалась в полукилометре от «ГосУжаса», на третьем этаже бывшего доходного дома, а ныне тут половина квартир отдана под «заежки» наркоматов или же крупных предприятий. У какой конторы одна квартира, у какой две-три и даже более. Удобно – постоянно контингент сменяется, приходят, уходят люди, отмечают получение ордена, нового назначения, не до отслеживания соседей.
А в заежках ещё и «коменданты» в наличии, они же завхозы-электрики-сантехники. Конечно, конспиративную квартиру самого Берии сторожит не сантехник какой, а верный соратник, некто Куприян Абашидзе, отставной чекист с протезом вместо левой ноги. Но ножом Куприян, по мнению Судоплатова, владеет мастерски.
- Куприян Богданович, открывайте, курьер из пятнадцатой поликлиники, готовы ваши микстуры.
- Какая-такая посылка? От кого?- Бл, пароль что-ли сменился, или просто недоверчивый старый чёрт до конца отыгрывает. По времени не успели ещё тревогу поднять.
- От «Второго», скоро сам объявится.
Скромный нарком фигурировал под вторым номером, видимо считая, что «Первым» может быть только товарищ Сталин. Ин ладно, поехали. Держа в правой руке портфель Судоплатова, протянул его в чуть приотворённую дверь, удерживаемую охрененно массивной и прочной цепочкой. Герр комендант недоверчиво озирая незнакомца и знакомый портфель (узнал Пашин «чемодан», узнал, - непроизвольно мимикой показал) потянулся к нему, цепочку так и не сняв. Опытный гад и чуйка отменно работает. Пришлось включаться по полной: шаг вперёд на предельной скорости, правой хватаю Куприяна и подтаскиваю к двери, левой пытаюсь снять цепочку. Чёрт, хитрая конструкция, не пойму вслепую, как дверь разблокировать. Ладно, пойдём другим путём – даю команду Абашидзе, благо Контакт произведён, держу его за кисть левой руки и герр комендант заученными движениями «отворяет калитку»…
Чёрт, что бы я делал, хоть сейчас, хоть в прошлой командировке без «бригадирского уровня» позволяющего подчинять и перепрограммировать сознание особей одного с тобой биологического вида. Хитрая машинерия, уничтожившая человечество, изрядно продвинулась в контроле за немногими оставшимися гомо сапиенс. Страшно предположить, сколько людей «выпотрошили» шагающие компьютеры, проводя эксперименты. Зато сейчас, благодаря тем бесчеловечным исследованиям, я воистину супергерой и Терминатор, правда, пока не появился и не развился в этой реальности искусственный интеллект, подчиняющий «взбунтовавшихся киборгов»…
Куприян всё время, пока я предавался несвойственным «сверхчеловеку» рефлексиям, наиподробнейшее излагал как часто товарищ Берия проводит на адресе встречи и что требуется от «герра коменданта». Выходило, что два-три раза в месяц от «Второго» поступал звонок (звонил то лично нарком, то порученец) и называлось время. Абашидзе готовил стол (горячий чай и печенье, никаких излишеств) и оставлял Лаврентия в квартире, выходя «на прогулку». Засим, когда нарком задёргивал на кухне штору, хозяин явки неспешно возвращался в опустевшую «двушку». Впрочем, иногда Берия давал сигнал об окончании встречи, дожидался старого приятеля, с которым немало почудил в Закавказье в двадцатые-тридцатые и ставил Куприяну Богдановичу задачи. Не особо трудные, как раз такого, пенсионерского плана – отследить появится ли в конкретном месте в конкретное время некий объект, что будет делать, с кем встретится. Ну и подобные необременительные поручения. Причём, по мнению Абашидзе, нарком через него по большей части контролировал сотрудников НКВД. Ну да, плевать на внутриведомственные интриги, пускай пауки в банке грызут друг дружку, мне б как героям произведений Гайдара «день простоять да ночь продержаться». Внедрил в подкорку Куприяну, что являюсь его непосредственным начальником на адресе, для всех прочих – племянник из Томска. Все звонки, поступающие от Берии, докладывать сразу мне, и, разумеется, ничего не сообщать на Лубянку о «племяше», там и так в курсе, а телефоны могут прослушивать враги…
Решено, буду два-три раза за сутки проводить «контрольные рукопожатия» с товарищем Абашидзе. Так, на всякий случай, пример с Цвигуном тому причина. И хоть Семён Кузьмич очень долго, почти три недели обходился без дополнительного «сеанса лояльности», пока я в Гренобле чемпионов-олимпиоников «накачивал», лучше почаще Куприяна «тестить», так оно надёжнее, да и времени немного занимает, хватит 15-20 секунд.
Герр комендант, хватанув по полной «лояльности», хлопотал, накрывая на стол, и, как старшему по должности, подробно рассказывал о соседях. На лестничной площадке ещё три квартиры, одну занимает семейство художника-портретиста Малолеткова (не слыхал про такого, видать не прославился ничем маэстро) а две остальные за наркоматом связи числятся. Командированные гражданские связисты бывает и по месяцу-два в Москве живут, но, по большей части срок командировок от трёх дней до недели. Постоянная ротация проживающих, дом-гостиница по сути, для конспиративных встреч лучше не придумаешь. А рядышком недавно выставлен постоянный милицейский пост с лучшими сотрудниками, - ответственными, молодыми, шустрыми. В общем, хулиганьё со шпаной за квартал обходят и дом и двор. Случаются, конечно, конфликты среди командированных – даму нетяжёлого поведения пригласят да не поделят, или просто перепьются вдали от семьи и мордобой устроят. Но то дела житейские, к работе товарища Абашидзе не касающиеся.
- Спасибо, Куприян Богданович, ввёл в курс дела, теперь будем на пару обеспечивать безопасность Лаврентия Павловича. Время лихое, сволочь недобитая поднимает голову, троцкисты, так их растак утописты, переходят к террористическим актам против членов Правительства.
- Хрен у них что получится, - зло ощерился Абашидзе, - Иосиф и Лаврентий не мальчишки, понимают и в подпольной работе и в боевых делах. Прошу к столу, товарищ капитан (меньше звание объявить несолидно, Куприян битый волчара, с 1920 года в органах и хотя числится вольнонаёмным из-за увечья, молодым фору даст кой в каких темах)…
Отужинали более чем скромно – хозяин выкатил пяток варёных яиц и шмат сала, я же на несколько купюр, честно скоммунизженных из портмоне Судоплатова, приобрёл палку сырокопчёной колбасы по немыслимой цене (когда покупал в ближайшем к дому гастрономе, народ косился неодобрительно, как на транжиру) и брусок сливочного масла. Остались какие-то копейки, м-да не шикуют чекисты, явно не шикуют. Куприян Богданыч находясь под воздействием «Слияния и Контроля» поведал, что пенсию и большую часть денег получаемых в наркомате переводит в Саратов, сестре и племяшам, себе оставляет впритык, даже Берия постоянно пытается денежку всучить, якобы от наркомата.
- Какая к чёрту премия, что я, Лаврентия не знаю, - горячился «герр комендант», свято уверовавший в мою чекистскую сущность и соскучившийся по задушевным разговорам «со своими», - с получки или аванса, то сотню, то полста оставляет под сахарницей.
- У наркома зарплата большая, не обеднеет.
- Так-то оно так, - согласился Куприян, - но зачем? Мне хватает, за квартиру не плачу, а когда не пьёшь да на баб не тратишься, на еду совсем мало уходит…
Интересно, что Судоплатова ждёт. Если к стенке поставят за побег английского шпиона, то кража кошелька у чекиста сущий пустяк. А вот если останется Пал Анатольич в системе, неудобно получается - я ж далеко бежать не собираюсь, вдруг да случится повстречаться…
Вечно прятаться от НКВД в сталинском СССР – нет резона, поэтому сыграем иначе. Помнится, сериал смотрел в первой жизни - «Охота на Берию», актёры фактурные, диалоги, кому как, а мне тогда понравилось. Да уж, охота на охотника. Всё равно ж придёт нарком на этот адрес, главное Куприяна контролировать, чтоб не «прозрел», абрек одноногий…
Хозяин явки притулился к радиоприёмнику, мне же не сиделось в четырёх стенах, хотелось просто прогуляться без чекистского пригляда, по морозцу лёгкому, по снежку хрустящему. Хоть и весна, марта конец, но Грету Тунберг москвичи сейчас бы не поняли. Думал поначалу выйти в своём пальто, хоть и попала сия одёжина в ориентировки, но чтоб так быстро до милиции довели, - это вряд ли. Однако «герр комендант», заметив заминку в прихожей у зеркала, метнулся к шкафу и вытащил роскошную шубу.
- Держи, тащ капитан, это приятель, Васька Мосолов из ГлавСевМорПути на сохранение оставил, чтоб не прогулять пока в Москве «кочегарит», а то пальтишко лёгонькое, не по сегодняшней погоде.
- Гран-мерси, Куприян Богданович, обязуюсь с мазуриками сражаться героически и не отдать доху.
- Да какие тут мазурики, так, молодёжь если покуражиться вздумает, все урки в Марьину Рощу перебрались.
К шубе прилагался и шикарный шарф, а новую, незасвеченную кепку (тёплую, зимнюю!) я пару часов назад прикупил у входа в гастроном у двух хитро лыбящихся школяров. Наверняка отжали головной убор у рохли-одноклассника, очень уж довольны были, быстро сбыв товар, шпанята.
Заканчивая променад чутким ухом терминаторским уловил разговор развесёлой компании, в наш двор путь держащей. Две шикарно разнаряженные дамы и три кавалера с бумажными кульками, явно в коммерческом магазине затарились, или в ресторации, в кабаках то с местами дикая напряжёнка, вот и пошли гулеванить на квартиру к командированным в первопрестольную питерским инженерам.
- Ребята, только тихо проходим, в малой комнате квартирует деятель из Калинина, вреднючий типус.
- Ага, представляете, Людочка – вылитый Троцкий. Когда начал угрожать написанием докладной нашему начальству, Володька его и срезал схожестью с врагом Советской власти, посоветовал бородёнку сбрить.
- И что, сбрил?
- А сейчас и узнаем.
Судя по репликам, третий кавалер не питерский, а прямиком «с северов» - с Норильска. Правда пока до звания города гулаговскому поселению далеко, но первый «черновой» никель уже должны производить, следовательно у Мишки, в Москву на награждение приехавшего, бабла хватает на всю честную компанию. Экспроприировать дензнаки моя задача – один чёрт Михаил всё до последнего рубля проебёт да пробухает, а так меньше печень посадит.
Рассчитал, чтоб к арочке, во двор запускающей (пост милицейский в тридцати шагах) подойти с пятёркой прожигателей жизни одновременно. Страж порядка на шумных гуляк лишь глянул пристально и отвернулся - могут выпить люди после дня трудового, отчего ж и нет. Не бузят, не безобразят, хоть и выпимши, но в сознании.
- Милые дамы, проходите, а я за вами.
- Кто тут нашими девушками раскомандовался?! Что за регулировщик?
Ура! Как задумывал, так и вышло, главное диалог завязать, а там попрёт.
- Ребята, вы поосторожнее! Я спортсмен. Первый разряд по бегу!
- Вот и беги отсель, пока не напинали!
- Мальчики, не надо ссориться!
- Милая леди, позвольте стать вашим верным рыцарем и устроить турнир по бросанию снежков с этими мужланами, не ценящими вашу неземную красоту!
Парни быстро сориентировались, тем более милиционер рядышком, под подначки спутниц поставили кульки прямо в сугроб и начали лепить из сухого снега снежки, следуя моему примеру.
- Глядите, мушкетёры, на клёне скворечник, кто попадёт с первого раза?
- Ты затеял, тебе первому и бросать, - резонно заметил норильчанин Михаил у которого всё не получался более-менее увесистый снежок, рассыпался.
- Да пожалуйста, - картинно замахнулся, хотя это и лишнее движение, но так надо, точнёхонько запулил в дыру, куда птицы пролазят.
- Браво! Бис! – обе барышни, и Люда и Наташа захлопали.
- Да не вопрос! Можем повторить! – Скатал второй снежок и с тем же картинным разворотом плеч и отведённой рукой, словно грек древний с амфоры, на олимпийских играх диском размахивающий, зашвырнул снежок снова вглубь скворечника. Надеюсь, воробьи-синицы там зимней порой не квартируют.
У оппонентов ожидаемо ни хрена не вышло, но я парней похвалил, дескать выпивка существенно снижает меткость броска, о чём говорю авторитетно, как ведущий трюкач киноконцерна «Мосфильм». Девушки как услышали про кино, начали приглашать посидеть, поговорить о новых картинах, о звёздах мирового и отечественного кинематографа. Удивительное время! Мужская половина компании не проявила ни малейшего желания набить морду наглецу в роскошной шубе, а тоже загорелась пообщаться с кинодеятелем Виктором Подгородецким, разрабатывавшим трюки для фильма «Цирк» и накоротке знакомым с красоткой Любовью Орловой…
Дальше дело техники, намекнул Игорю и Степану, чтоб представили меня их склочному соседу как одноклассника, ныне майора НКВД, перебравшегося из Ленинграда в центральный аппарат наркомата. Те, даже поддатые, побоялись всуе и в шутейном розыгрыше упомянуть грозное ведомство, но мне то, трюкачу и каскадёру сам чёрт не брат, подошёл к действительно похожему на Троцкого, правда весьма отдалённо, персонажу, вежливо поручкался и отправил труженика наркомата связи из Твери-Калинина в комнату, с наистрожайшим наказом спать и не вредничать. Тот, подстёгнутый «Слиянием и Контролем», не прекословя удалился.
- ВиктОр, - с ударением на последнем слоге промурлыкала Наташа, - вы маг, чародей и волшебник! Вам в цирке дрессировщиком работать! Укротителем!
- Натали, а вы просто совершенство, идеал и богиня!
- А как же я?
- Вы, Людочка, - Афродита, Артемида и Венера.
- Это тоже богини? Греческие?
- Они самые.
Парни меж тем споро накрывали на стол, две бутылки вина дамам и три «беленькой» с богатой закуской – роскошный стол по нынешним временам. Извинился, что внезапно застолье приключилось, что не в доле, попросил карточную колоду, пообещав фокусы. Карты нашлись, изрядно замусоленные, что впрочем, роли особой не играло, я мог и свежую колоду распознать по рубашке через пару секунд просмотра.
- А давайте в подкидного.
- Нет, Людочка, я в карты играю только на интерес, а вы ж любители, обдеру как липку, исход предрешён, хоть на желания-раздевания играть примемся, хоть на деньги.
- А если не в карты, если в шахматы на деньги, - Павел единственный хотел поставить на место выскочку-киношника.
Понять северянина можно, он и финансировал мероприятие, что с питерских нищебродов взять, и на Людмилу «глаз положил», а тут карточный фокусник солирует.
- Вы выпили, а я трезвый, не равная игра выйдет.
- Не вопрос, вот бутылка, вот стакан.
- Расставляй фигуры, я сейчас.
Выпили до сего момента лишь по паре стопок, и пока Павел высыпал шахматы из ящика, пока выставлял на доске, любовно ровняя ряды белой и чёрной армий, я до краёв набулькал 250 граммовый стакан и неспешно, со вкусом, вспоминая шолоховского Андрея Соколова, выкушал огненную воду. Барышни зачарованно, аки кролики на удава смотрели на опустошаемую посуду, а Павел начал нервничать. То ли водку пожалел, на его трудовые рубли закупленную, то ли завидовал альфа-самцу с «Мосфильма».
- Ну что, погнали наши городских? Кто белыми играет и во сколько партию оцениваем?
- Цвет по жребию, всего десять партий, каждая по сто рублей, - отчеканил оппонент.
- А по времени на партию? – Это уже Игорь подключился.
- Есть секундомер? По пять минут каждому, то есть максимум десять минут одна партия.
Удивительно, но секундомер нашёлся. Первые ходы что я, что Павел делали почти не раздумывая. Похоже противник попался серьёзный. Но куда ему супротив киборга, от скуки изучившего большинство лучших партий, сыгранных первой дюжиной чемпионов мира, точнее – чёртовой дюжиной. После Каспарова уже неинтересно было, а вот партии Карпова-Каспарова абсолютно все изучил и все помню, терминаторской то памятью…
В первых трёх раскатал соперника вчистую, в четвёртой, имитируя подступающее опьянение, начал «задумываться» и «просрочил» время. Пятую партию, тяжело, «сосредоточившись», выиграл, но уже без начальной лёгкости.
Дамы, явно мне симпатизировавшие, попытались прервать «битву шахматных титанов», чтоб Пашка меня, захмелевшего, не разбил наголову. Правильно, в принципе возмутились, артистично, – дескать пришли приятно провести вечер, а кавалеры пешки двигают, комплименты не говорят, ручки не целуют, стихи не читают. Но дело чести – это дело чести! Посему мы с Павлом удалились на кухню и там продолжили. Игорь же со Степаном галантно развлекали мамзелей.
Норильский житель заметно подустал, в шестой и седьмой партиях допустил детские ошибки, а восьмую, девятую и десятую сдавал на семнадцатом, двадцатом и десятом ходах, даже не пытаясь «побарахтаться», вдруг да соперник «зевнёт».
- И какой счёт? – поинтересовалась порядком захмелевшая Наталья.
- Девять один! – Павел стоически принял поражение, полез в карман за деньгами и выложил на стол девять новёхоньких, краской дензнаковской приятно пахнущих купюр. Эх, стольнички, точнее купюры по «десять червонцев», со строгим, насупленным Ильичом. Не сдержался, похулиганил.
- Девчонки, стихи хотели? Так слушайте.
Я не знаю, как это сделать,
Но, товарищи из ЦК,
уберите Ленина с денег,
так цена его высока!
Понимаю, что деньги – мера
человеческого труда.
Но, товарищи, сколько мерзкого
прилипает к ним иногда…
Я видал, как подлец
мусолил по Владимиру Ильичу.
Пальцы ползали малосольные
по лицу его, по лицу!
В гастрономовской бакалейной
он хрипел, от водки пунцов:
«Дорогуша, подай за Ленина
два поллитра и огурцов».
Ленин – самое чистое деянье,
он не должен быть замутнён.
Уберите Ленина с денег,
он – для сердца и для знамён.
- Это чьи стихи? – Потрясённо молвил Павел.
- Да так, хороший один поэт, по навету арестован был сподвижниками подлеца Ежова и сгинул где то у вас, в Норильлаге…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге