Терма

Глава 1

Для поддержания жизнеспособности любому телу нужно тепло. Нет тепла — нет жизни. Поддерживать тепло можно множеством разных способов. От секса до пищи, от спорта до разного вида ускорителей. Если из широкого спектра ты ничего не выберешь или не сможешь обеспечить себя, то замёрзнешь, то есть умрешь. Поэтому ты всегда должен внимательно следить за собой и своим телом.

— Эй! Эй, Краска! — кричу я, стараясь пересилить ветер. — Краска, как ты там?

— Норм! Пока что тепло! — издалека доносится голос моей молоденькой подруги.

— Спускайся вниз, становится слишком опасно! — кричу я, чувствуя, как наш вагончик из стороны в сторону бьет ветер.

— Норм! Ещё минута! Иначе через пятнадцать минут надо будет повторять! — кричит она.

— Давай! И надо отъехать. К нам приближается центр бури! — говорю я, внимательно изучая показатели с мониторов, которыми увешаны стены. Я наблюдаю за графиками, ломаными линиями, числами и шкалами с обозначениями.

— Норм! Щас! — кричит Краска, оставаясь на поверхности нашей экспедиционной капсулы. Слышу несколько жестких ударов. Несколько секунд тишины. Ещё два удара от падения молотка на пол.

— Жми! — ее голос на секунду становится четким и громким. Я поворачиваю ключ зажигания, и через пару секунд, задрожав, наш модуль срывается с места. Краска вернула антенну на место, и благодаря этому мы можем продолжить путь обратно на базу.

— Чего ты таким осторожным стал? — спрашивает она, смеясь и подходя ко мне. — Такое ощущение, будто бы тебя цапнула муха-ссыкуха. А? — она задорно смеётся, а подойдя, кладёт мне руки на плечи.

— Вот! — показываю ей браслет на руке. — Тепло заканчивается. Мне нужно зарядить аккумуляторы шмоток и поесть.

— Эй! Беру свои слова обратно... Ты как всегда перегибаешь палку! — говорит она, присаживаясь в кресло второго пилота и опутывая себя крестом ремней безопасности, надевая сверху раму, как на аттракционах в парке развлечений.

— Да... Только это послужило поводом к тому, чтобы подогнать тебя. Плюс буря мощная. Боюсь, она может занести нас, — говорю я, изредка посматривая на плотно сидящий термокостюм Краски. — Мне бы такой... Тогда было бы проще работать. А так...

— Что «так»? — спрашивает она, мило улыбнувшись мне.

— Мне болты и гайки придется собирать несколько лет на самых больших и самых удачно расположенных свалках, — пожимаю плечами я и ещё раз запускаю щупальце своего взгляда прогуляться по Краске. — Вот «так» мне придётся расплачиваться за подобный костюм. Ибо ни болтов, ни гаек у меня обычно нет. Всё уходит на пожрать и поспать. На большее, что самое скверное, не хватает, — вздыхаю со всеобъемлющей грустью.

— Да ладно тебе! — весело заявляет Краска. — Всё образуется. Работай — и всё будет!

— Я водителем сколько лет батрачу? Вот как ты думаешь? — мой хриплый голос всегда звучит как перфоратор.

— Лет... Не знаю... Шесть... Ведь ты действительно хорош в своём деле! — теперь Краска смотрит на меня и взвешивает мои морщины, повадки, мешки под глазами. — Ну... Не больше десяти, — в итоге заявляет она.

— Почти, — хмыкаю я.

— Угадала? — спрашивает она с широкой улыбкой на лице.

— Почти, — монотонно отвечаю я, не сводя взгляда с дороги.

— А можно точнее? — в её голосе азарт.

— Двадцать, — холодно отвечаю я и поворачиваю голову, чтобы увидеть её реакцию.

— Да ладно?! — голос звучит ниже от шока. — Ты уже двадцать лет гоняешь этот танк?

— Не только этот. Ну, а так — да... Наверное, даже больше двадцати лет, — я пожимаю плечами и самостоятельно удерживаю управление, не позволяя нашей капсуле соскользнуть с намеченного пути.

— А сколько тебе? — спрашивает она, по-прежнему не помогая мне в управлении.

— Достаточно, чтобы сказать тебе о том, что мне нужна помощь. Рули давай! — вот что я отвечаю, ощущая усталость в руках. — Краска, мы попали в лютую метель. Давно таких не было. И, поверь, нам придётся несладко!

— Да ладно! Я же успела вернуть антенну на место! — весело пожимает плечами она. — К тому же наш улов стоит того, чтобы везти его до оплота.

— Аккумуляторы, фильтры для каких-то больших производственных машин и большое количество инструментов, — перечисляю я, пытаясь вспомнить всё найденное нами. — Может быть, с такого большого и жирнючего улова мне упадёт премия в виде отличного термоизоляционного костюма!

— Могу лишь пообещать тебе часть своей выручки, — беззаботно говорит она. — У меня ведь есть такой! А поскольку у меня большие на тебя планы, старичок, то ты нужен мне на все триста шестьдесят, двадцать четыре на семь. И, кстати! — она отстегивается, поднимается с места и идёт к своей сумке, откуда достаёт что-то шелестящее. — На! — она занимает своё место за управлением и одной рукой передает мне что-то странное, в тонкой непонятной упаковке. — На, ешь! Я подержу!

— А что это? — вращаю я в руке это нечто.

— Это батончик. В прошлом году была в экспедиции, и мы нашли остатки завода по производству всяких батончиков. Мы сначала пробовали их только с поверхности. Но они были замёрзшими — ни о чем, а потом, когда оттаяли, вот тут начался кайф! Вот с той поездки я и отбила себе такую чудную-чудность! — слегка пошло она проводит руками вдоль всего тела и извивается при этом. — А, и вот таких ништяков умудрилась дёрнуть пару ящиков. В каждую вылазку беру один. Называются «Сникерс»! Сладко! Неплохо восстанавливает тепло.

— Ой! — вскрикиваю я. — Челюсти свело!

— А-ха-ха-ха! — Краска смеётся надо мной. — Такая же херня и у меня случилась, когда я в первый раз тёпленький пробовала!

«А смех-то у неё звонкий, задорный!» — думаю я.

— Ладно, хватит лясы точить! — немного посерьёзнев после рывка нашей капсулы, говорю я. — За батончик спасибо! Действительно очень вкусно! — откусив второй раз, добавляю я. — Но помощь мне сейчас не помешает! — капсулу начинает трясти и раскачивать. — Так что, пожалуйста, штурвал в руки и помогай рулить. Иначе когда-нибудь мы станем добычей других, таких же, как и мы, коллекционеров!

* * *

Краска, осознавая тяжесть нашего положения, предпочла заняться делом. Дальше мы провели несколько напряжённых часов, в которых наблюдали за следующим: линия пути по нашему навигатору, полоса заряда батареи нашего средства передвижения, личные индикаторы тепла. Все эти показатели были жизненно необходимы. Каждый из них в равной степени означал и наличие жизни, и её отсутствие.

— А ты застал время до термогена? — спросила меня Краска после того, как мы покинули эпицентр снежной бури.

— В смысле, то время, когда всё то, что мы сейчас собираем, работало и функционировало в нормальном режиме? — спросил я, позволяя себе немного расслабиться. Всё же, не в первый и не в последний раз выбираюсь из бури. Опыт, как-никак.

— Ну да! Мне девятнадцать, и весь окружающий мир, насколько я чувствую, не такой, каким он был раньше! И не таким, каким он станет впоследствии. А ты застал прошлое таким... работающим, короче? — в голосе Краски звучало любопытство, интересным образом смешанное с грустью.

— Нет... И, знаешь, мне не интересно, — ответил я, удерживая внезапно начавший прыгать из стороны в сторону штурвал нашей капсулы. — Я живу сегодняшним днём. Прошлые дни меня мало волнуют.

— Фу! Скучный старикан! — фыркнула Краска и ухмыльнулась. А я ухмыльнулся от того, что ухмыльнулась она.

Ветер завывал и бросал нашу капсулу из стороны в сторону. Мы боролись с обстоятельствами, в которые попали: с уменьшающимся теплом и с обычной усталостью, что имела свойство накапливаться. Мы сидели, молчали и лишь изредка проговаривали короткие фразы о том, что устали руки, затекла спина или ноги, и о том, что одному из нас необходимо принять всё управление на себя, чтобы другой имел возможность пару минут размяться и потянуться. Таким образом через несколько часов навигатор вывел нас к огромным воротам в скале. Это и было местом дислокации одного из оставшихся исследовательских комплексов.

— Еда и сон... Еда и сон... Мне нужны еда и сон! — напевала Краска, спрыгивая с макушки нашего исследовательского мини-крейсера.

— Я бы добавил бы к этому ещё душ, — хмуро заметил я, кое-как спускаясь по лестнице. — Долгий, теплый душ! Слишком засиделся в этот раз... Всё тело стонет и болит.

— Дак душ вообще не обсуждается! Душ — это норма! А в остальном — надо было почаще просить, чтобы я подержала управление, — пожала плечами Краска. — И вообще ты слишком много взял на себя. И тепло у тебя заканчивалось, и работать решил до упора! Ты чего это?!

— Хочу термокостюм... — угрюмо ответил я и пошел в сторону стойки регистрации.

— А хочешь, вместе пойдем, я помогу тебе выбрать? — весело спросила она.

— Номер капсулы? — я не успел ответить Краске, так как администратор за стойкой регистрации уже задала мне вопрос, ответ на который вырвался у меня автоматически. — Вам очень повезло, что вы смогли добраться! На связь перестали выходить три экспедиции, — лицо Краски и мое исказились сочувствием и болью, а вот сидящая за компьютером девушка ничуть не смутилась. Она больше походила на киборга, запрограммированного на смесь чувств из брезгливости, усталости, легкой грусти и полного неприятия людей. — Бригада чистильщиков скоро будет. Просим вас подождать в зоне отдыха.

— Зашибись, — проворчал я, — вот тебе и душ, и еда, и сон.

— Да ладно, что ты сегодня такой ворчливый?! — Краска искренне развеселилась. — Ещё одно «бу-бу-бу», и я начну называть тебя стариканом. Подумай над этим! Если станешь стариканом, дороги обратно уже не будет, — она забавлялась от того, что я сначала хотел что-то сказать, возразить, но тут же передумал. А передумал потому, что понял: что бы я ни сказал, это прозвучит как ворчание, и тут Краска меня подловит и сделает так, как и сказала.

В тишине мы зашли в комнату отдыха, где расположились остальные, такие же, как и мы, мусорщики.

— Слушай, а почему ты решил заниматься этим? — спросила Краска, тем самым сама разрывая негласный запрет на мой голос.

— А чем еще? — спросил я, не до конца поняв её вопроса.

— К примеру... К примеру, ты мог бы заниматься поддержкой систем жизнеобеспечения станции. Или быть ученым, который ищет то, как вывести нас из эпохи термогена... Или быть механиком, который чинил бы капсулы. Или, на самый крайний случай, ты мог бы одним из чистильщиков, — начала перечислять она с таким видом, будто бы примеряла на меня каждый из образов.

— А кто сказал о том, что я не был? — спросил я, поставив её перед непреодолимой стеной тупика размышлений.

— Это как? — спросила она, с интересом уставившись на меня.

— Я был ученым. Но разочаровался в исследованиях. Немного побыл и механиком, и наладчиком. Не понравилось. После открытых исследований это вообще не интересно. Чистильщики... Эту кухню я выучил наизусть, когда был ученым. Практически все нечисты на руку, и это печально! — сказал я, а после посмотрел ей в глаза. — А потом убедился в этом, когда немного поработал в этом отделе.

— А надсмотрщиком был? — Краска посмотрела на меня со смесью отвращения и неприкрытой брезгливости.

— Нет, надсмотрщиком не был. Вот куда-куда, а в этот отдел вообще никогда не тянуло. Есть на то личные причины... — проговорил я. — А вот остальными я был.

— Оу... круто! — на лице Краски была смесь из недоверия и любопытства. — А что за исследования? — спросила она. — И почему в итоге мусорщик?

— Исследования до сих пор засекречены. Я не имею права разглашать ни единой детали, но на случай, если ты мне не веришь, вспомни, как я работаю с приборами и датчиками. Это докажет тебе мою принадлежность к исследователям, — сказал я, стараясь не смотреть на нее в этот момент.

— Ну, да... Не поспоришь... — недоверие с лица не пропало, но его стало гораздо меньше. — А почему все же мусорщик?

— Потому, что это позволяет работать с аппаратурой, уходить как можно дальше и испытывать себя, своё тело и разум, — ответил я с полным безразличием в голосе.

— То есть тебе нечего и некого терять, и ты ищешь способ, чтобы покончить с собой, так? — хмыкнула Краска и посмотрела на меня пронзительным взглядом, который я почувствовал.

— Нет... Ты не права. Я жить хочу! Просто, если бы я остался кем-нибудь из перечисленных, я бы превратился в фикус, — сказал я, продолжая свои попытки не смотреть на нее.

— Ты бы превратился в цветочек? — с насмешкой хмыкнула Краска.

— Да. В самый красивый в мире цветочек, — хмыкнул в ответ я. — Но вот знаешь, растением быть не моё. Я так себя чувствовал в исследовательской лаборатории.

— А остальные профессии? — спросила Краска, не выпуская меня из вида.

— Просто не моё, — спокойно ответил я.

— Не, ну как ты мог променять лабу на это?! — спросила она и жестом обвела грузовое помещение. — Там же стерильность, минимум опасности, люди умные... Никаких тебе мародёров... Пиратов... Только работа! — через пару минут тишины она указала на стоянку, а после разочарованно выдохнула.

— А, собсно, в связи с чем ты решила покопаться в моём прошлом? — спросил я, — Настало время пообщаться по душам — или что это за приступы почесушек языком?

— Да так... Просто. Интересно стало, вот и решила повопрошать, — ответила Краска, сплетя руки в замок на груди.

— А это за нами, наверное... — сказал я минут через пять после этого.

К нам шла бригада из пяти человек в объемных костюмах ядовито-желтого цвета. Специальные защитные шлемы они несли в руках, а от больших смотровых окошек то и дело отлетали блики преломляемого света.

— Какой у вас номер? — спросил один из чистильщиков. Скорее всего, он был бригадиром. Ему я и назвал номер нашего судна. Он удовлетворенно коротко кивнул и жестом пригласил покинуть зону отдыха и отправиться к капсуле: для её вскрытия и извлечения всех артефактов мира прошлого.

— Что у вас там? — спросил чистильщик перед тем, как я открыл контейнер. Этот вопрос — самая обычная процедура. Она служила неким клапаном безопасности. От ответа зависело, будет ли надет шлем защиты или его можно будет оставить рядом с экспедиционным шаттлом.

— Фильтры для производственных машин и станков. В основном... — ответил я и вопросительно посмотрел на бригадира команды, выделенной нам с Краской. Тот молча кивнул, давая разрешение открыть и наконец освободить грузовое отделение капсулы.

— Там, где вы нашли все это, ещё есть? — спросил бригадир спустя несколько часов напряженной разгрузки.

— Надо будет посмотреть, — спокойно ответила Краска, — Правда, мы старались вычистить все за один заход, — впервые за долгое время она была собрана и серьёзна, словно произошла подмена человека.

— Я свяжусь с руководством станции, — ответил он и посмотрел на меня. — А ты случайно не?..

— Наверное, нет, — сказал я, не дослушав вопрос. — Когда и сколько нам заплатят? — спросил я о том, что не только меня, но и Краску, сильно волновало в данный момент.

— Пришлите сюда кого-нибудь из надсмотрщиков, — бригадир активировал рацию у себя на плече и проговорил это в небольшой прибор. — Все вопросы вы будете решать с тем надсмотрщиком, который придёт, — он не переставал щуриться на меня, от чего внутри становилось не по себе.

— В связи с чем такой радушный приём? — хмуро поинтересовался я, понимая, что происходит что-то не совсем хорошее.

— Приказ начальства. Связаться с вышестоящими, если будет найдено то, что нашли вы, — холодно ответил чистильщик и посмотрел на меня со смесью извинения и досады.

— Ладно, я понял, — ответил я.

— Нам хоть заплатят?! — встряла Краска. — Знаете, как-то не прикольно шерстить поверхность, прячась от термогена. И так же не прикольно всё вот это вот грузить и таскать. Особенно, если тебе не заплатят после.

— Не знаю, — ёмко ответил начальник бригады чистильщиков. — Наша работа: доставать, сортировать, направлять дальше. Это всё, что имеет смысл.

— Да ты как робот разговариваешь, — недовольно прокомментировала Краска. — Нет чтобы по-человечески, чтобы как-то нормально ответить... — она снова переплела пальцы на груди. — И вообще, нам долго ждать?!

— Неизвестно, — честно ответил чистильщик. — Вас проводить в комнату ожидания?

— Не-не-не, — спохватилась Краска, — мы и тут неплохо постоим. И вы рядом, и артефакты на виду, — сказала она, намекая на нечистоплотность сотрудников исследовательского центра, занимающихся распаковкой и транспортировкой артефактов в складские помещения.

Глава 2

Надсмотрщик появился практически через час. Он шёл к нам, вяло аплодируя, и я понимал почему. А вот Краска смотрела с таким видом, будто бы её должно было стошнить. Низенький мужчина приближался с вальяжностью жирного тигра, который готов к послеобеденному сну. Мои кулаки сжались с хрустом костяшек.

«Невесело...» — подумал я, всматриваясь в довольное лицо с глазками, посаженными друг от друга настолько далеко, что казалось, будто бы они на том месте, где должны быть виски. — Нам не только не заплатят, теперь мы будем работать на лабу. Возможно, недолго... И это потому, что жить нам останется не так долго, как того хотелось бы.

— Ну, здравствуй, Билл, — мужчина протянул мне руку, но я это проигнорировал.

— Краска, отойди, пожалуйста, в сторону. Тут предстоит очень... паскудный разговор, — сказал я девушке, которая посмотрела на меня и, увидев ту серьёзность, что скрывалась в моих глазах, отошла в сторону. — Что тебе надо, Джин?

— Думаю, ты уже и так всё знаешь, — ответил тот.

— Давай я сам всем займусь. Пусть девочка спокойно ищет новую команду, а? — сказал я, внимательно всматриваясь в круглое мерзкое лицо.

— Ты же и сам понимаешь, что нет, — ответил тот, злобно скалясь.

«Как бы мне хотелось верить в то, что всё будет хорошо, — думал я, направляясь в ту сторону, куда отошла моя напарница, — но, учитывая тот факт, что «кухню» я знаю наизусть, даю девяносто девять и девять процентов тому, что это будут последние наши вылазками за артефактами».

— Слушай, тут такое дело, — начал я, стараясь оттянуть момент хотя бы на пару мгновений. — Нам не заплатят... — я увидел её мгновенно наливающееся пунцовым лицо и готовность высказать каждую, до самой последней и избитой, мысль, которая имелась у неё в адрес надсмотрщика и начальства. — Но у тебя появится возможность поработать на лабу, — сказал я и изумлённо посмотрел на Краску, которая в один миг сменила гнев на милость.

— Даже так? — одна бровь подпрыгнула и замерла выше другой. — Интересно... — она помолчала, обдумывая что-то, а потом спросила: — Ну хоть какое-нибудь обеспечение будет?! Мы ж на своих припасах не должны будем заниматься вот всем этим?!

— Всё зависит от того, как сторгуемся, — честно ответил я, после чего положил ей руку на плечо и посмотрел в глаза, — самое паршивое заключается в том, что у нас нет возможности отказаться.

Эта новость для неё была чем-то чужеродным, чем-то далеким и похожим на шутку. Краска рассмеялась.

— Неплохо так пошутил, — сказала она, вытирая слезы счастья, — я почти поверила. А так: сказал бы честно, что хочешь работать с ними, и я бы отвалила! Ха! — она хмыкнула. — И на деньги меня кинуть хочешь... А я костюм тебе предлагала помочь выбрать...

— Это не шутка, — сказал я, и вновь проработало перестроение мимических мышц, изменивших выражение на осторожное недоверие.

— Да ладно... Не накалывай, — сказала она и посмотрела на меня каким-то странным взглядом, смешивающим в себе любопытство и непонимание происходящего.

— Это херовая правда, — опустив голову, сказал я, после чего ладонью смахнул с лица непонятное, неприятное ощущение, — мы попали с этими фильтрами... Можно сказать, мы встряли на собственные жизни.

Лицо Краски после этих слов вновь изменилось. Теперь она смотрела на меня строгим, непроницаемым взглядом, полным возмущения и протеста.

— Я свободная женщина, — сказала она, — они не имеют права...

Я быстро перебил её:

— Тут не о правах. Тут и прав нет, и здесь нет варианта соскочить. Так что... Пойдём, торговаться будем, — я развернулся и пошёл в сторону, где стояли Джин с чистильщиками.

— Слышь, а ну харэ шутить... — сказала она, жёстко разведя руками. — Не смешно.

— А ты видишь, чтобы я смеялся? — ответил я, и, видимо, мой внешний вид заставил её поверить в происходящее.

— Ладно... Но знай, мне это не нравится! — сказала она, поставив своей фразой в тупик. Будто она делала мне одолжение, о котором я долго просил.

— В таком случае пошли, — ответил я, решив промолчать и тем самым быть чуть мудрее.

Мы приблизились к группе чистильщиков, возглавляемой надсмотрщиком. Джин кивнул и повёл нас по длинным тоннелям коридоров станции. В моей голове мерзко шевелились воспоминания об этом месте. Не из-за плохих ассоциаций, а просто потому, что я не хотел сюда возвращаться... Ни-ко-гда. А вот на лице Краски я читал любопытство, лёгкий страх перед неизведанным и готовность к приключениям.

— А когда торговаться? — спросила она внезапно и тем самым заставила повернуться идущих впереди надсмотрщика и бригадира чистильщиков.

— Что? — спросил мой давний неприятный знакомый.

— Не-не-не... Ничего, — она поспешила исправиться, но момент не вернёшь назад. Я понимал, если не продолжим сейчас обсуждать этот вопрос, рискуем вообще ничего не получить.

— Нам необходимо полное обеспечение в любую последующую экспедицию, — сказал я, посмотрев в глаза Джина, — то есть: еда, вода, сон, термокостюмы высокого качества и болты с гайками на расходы личного характера. Не обсуждается! — мой голос был полон решимости.

— Ну. Ты. И. Наглец! — протянул Джин. — Мы не дошли, а ты уже условия выдвигаешь.

— Чтобы ты знал, что просто так мы работать не станем, — спокойно ответил я, — и, кстати, торг неуместен.

— Но зачем два термокостюма? — спросил Джин, жадно осмотрев мою напарницу.

— За тем, что личные вещи мы загаживать не собираемся, — сказал я. — А поскольку столь рискованное мероприятие подразумевает под собой всевозможное развитие событий, то вам же лучше, если мы дольше протянем и сможем и артефактов нафармить, и, возможно, новое место найти... Так что вы должны нас снарядить по полной программе. Иначе вы рискуете ничего не получить. Вообще ничего! — сказал я, и воцарилась тишина, но ненадолго.

— Да! — вскрикнула Краска, подняв кулак над головой. Это было не к месту, это было неуместным в данном положении, и по этой причине такой жест смог разрядить обстановку и заставил надсмотрщика Джина рассмеяться.

— Хорошо, ради такой девочки я похлопочу. Можете не сомневаться, — сказал он.

Правда, я не поверил ему. Оказалось, это привычка у меня такая: не верить надсмотрщикам, а Джину, в том числе, и в особом случае.

Мы шли по длинным коридорам, и я наблюдал за тем, как лицо Краски меняет и эмоции, и цвет. В особенности это было заметно тогда, когда мы перешли из служебных отсеков к лабораториям, в которых люди в спецовках ходили за толщами стекла и не отвлекались от своих занятий.

— А откуда появился термоген? — спросила Краска, когда мы проходили мимо комнаты, в центе которой стояла колба, внутри которой взрывались молнии без облаков.

— А откуда появился мир? — спросил я.

— Не издевайся, — буркнула она и обиженно стиснула руки в замок.

— Даже не думал, — сказал я, посмотрев на очередную комнату с исследователями, которые бегали мимо клеток с крысами.

— Ну, так откуда появился термоген? Ведь никогда раньше его не было... Никогда раньше, в смысле, до эпохи термогена, — сказала Краска и посмотрела на меня.

— Неизвестно. Есть только множество теорий об этом. Так же, как когда-то было множество теорий о возникновении мира. Более того, начало нашей эпохи термогена — это тоже своеобразное возникновение мира. Правда, не совсем нового и не самого простого, — сказал я и задумался над тем, что сказал.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Краска, и тут я заметил, что за тем, что говорю, следит не только она, но и сопровождающие.

— Давай в таком случае расставим все точки, — сказал я, — Во-первых, не термоген, а терма. Так будет правильнее, и так мы сможем уйти от просторечия. Во-вторых, что я имею в виду, — я задумался на несколько секунд и продолжил: — Возникновение нового мира из старого — это больше философский вопрос. Если бы в мире ничего не поменялось, то был бы один старый мир, в котором мы работали бы слесарями, монтажниками, начальниками и так далее. Если бы случившаяся термическая катастрофа была бы короткой аномалией, то мы бы жили в мире прошлого, а не копались бы в его обледенелых обломках. А так и катаклизм, который повлек за собой гибели подавляющего количества людей, и возникновение нового мира на костях старого... эм... Все всё поняли? — спросил я и посмотрел в одухотворенные пофигизмом лица надсмотрщика и его команды чистильщиков. А вот Краска смотрела на меня со смесью чувства доверия и вопроса: «Чё?»

— То есть вы не знаете, как и откуда появился... появилась... как ты там сказал? Терма? — спросила Краска.

— Не имеем ни малейшего понятия и, возможно, никогда не заимеем таковое, — сказал я, пожав плечами.

— То есть ученые, можно сказать, приживалы, которые сосут бабки и делают до фига важный вид, при этом понимая, что все то, что они делают, это тлен? — в её голосе проступила нервозность.

— Нет... Ты неправа, — холодно ответил я. — Мы всё время боремся с последствиями катастрофы, и поверь, если бы ребята ничего не сделали, то ни термокостюмов, ни исследовательских капсул, ни исследовательских центров... ничего этого уже бы не было. Точнее, всё это осталось бы под вечной белой коркой снега.

— А в чём ваша польза? — спросила она, обращаясь и ко мне, как к бывшему представителю класса «И», и к сопровождающим нас мужчинам.

— Наша польза в том, что без нас и вас бы не было, — пожал плечами один из чистильщиков.

— То есть, — тут же подхватил Джин, — человечество уже загнулось бы, ничего после себя не оставив.

— Так, может, в том-то и был смысл? — спросила Краска с некоторой меланхоличностью. — Может, поэтому терма и обрушилась на нас?

— Все может быть, — пожал плечами я. — Кстати, мы почти на месте переговоров с непосредственным начальством нашей базы, нашего исследовательского центра, — я смотрел на напарницу, на лице которой читались скука и разочарование.

Мы вошли в большой зал. Его конструкция была не столько странной, сколько необычной. Она была пятиугольной и заканчивалась вершиной. Входное отверстие было ровно напротив угла и из-за этого фокусировало на себе всё внимание. Казалось бы, уже этого должно быть достаточно, чтобы понимать, что это не самая обычная комнатушка обслуживающего персонала, а центральная жила, мозг огромной станции, но сам угол был выкрашен в ядовито-зеленый цвет, что в общей серо-голубой гамме казалось дикостью.

«Как давно... — подумал я, но не стал продолжать свои мысли, направленные в сторону сопливой ностальгии. — Давно...» — я выдохнул, приковав к себе взгляд моей молоденькой подружки и собрата по капсуле.

— Ты чего? — пробубнила она, ещё не совладав с волной своего презрения и разочарования.

— Не, ничего... — ответил я и уставился в тот самый-самый ядовитый угол нашего мира.

— А почему так? — Краска пальцем указала в сторону вершины.

— А вот этого я не знаю... — впервые за всю свою жизнь я задумался над этим. — Наверное, как символ стремления к тому, чтобы мир вновь покрылся зеленью листьев...

— Это как? — она вновь начала интересоваться происходящим как внутри, так и снаружи исследовательского центра.

— Ну, мир раньше был зеленого цвета... В основном, — спокойно ответил я. — Если получится, я спрошу книжку у кого-нибудь и, если тебе повезёт, покажу тебе всё и расскажу обо всём. Думаю, тебя впечатлит то, что было до начала эпохи снега.

— А что такое «книжка»? — спросила Крас и посмотрела на меня так, как если бы у меня была какая-то вещь, о которой та мечтала, но не может себе позволить.

— Давай так: я тебе всё покажу тогда, когда мы со всем разберёмся... Плюс, — я показал ей датчик тепла, — в скором времени мне надо либо поесть, либо поспать. И это как минимум, — Краска фыркнула в ответ на мои слова.

На тот момент нас уже ожидала небольшая компания исследователей. Они мялись на месте, шутили и громко смеялись. Увидев мою спутницу, они перешли на шёпот. Я видел, насколько жадно они смотрели на её тело, плотно обтянутое термокостюмом. Но это касалось только мужчин. Две девушки, которые так же присутствовали на собрании, встречали Краску с ненавистью во взгляде.

— Кого я вижу?! — справа к нам направлялся долговязый мужчина. На его голове было лишь несколько аккуратно уложенных волосинок.

— Нэк... — сказал я безрадостно.

Этот человек одним своим появлением заставлял сходить лавины, так как был катастрофой... Высоко сидящей катастрофой.

— Сколько лет, сколько зим! — воскликнул он, прибавляя шаг и уже протягивая мне руку.

— Около тридцати лет одной зимы, — холодно ответил я, но решил пожать ему руку, хоть и чувствовал себя после этого так, будто бы нырнул в яму для нечистот.

— Неужели ты всё ещё дуешься?! — спросил он так, будто бы удивился.

— Нет — буркнул я в ответ, не желая вспоминать о том, как этот человек кинул меня с нашим общим исследовательским проектом, сделав его персональным на последнем этапе.

— Ну вот и замечательно. А то я так глянул — ты какой-то зажатый. Какой-то будто сам не свой, а ты, практически, домой вернулся, — он притворно счастливо хихикнул.

— Типа того... Чего надо? — мой голос и интонация, с которой я спросил, были грубыми.

Лицо Нэка перекосилось, но не надолго. Всего на несколько кратких отрывков времени, длительность которых колебалась в диапазоне сверхмалых величин.

— Нам нужны те фильтры, которые вы накопали. Много и как можно быстрее, — прямо сказал он.

— А если там больше нет? — сказал я, не скрывая своего презрения.

— Да! А что, если там, где мы взяли эти фильтры, их больше нет? — Краска подхватила мои слова.

— Давайте вы не будете грубить мне, а я не стану грубить вам? — ядовито ответил Нэк. — Поймите, в данной операции должны быть заинтересованы и мы, и вы.

— Да, вот только ваши интересы отличаются от наших. Как минимум из-за объемов хотелок, — ответил я, тоже стараясь говорить как можно более ядовито.

— Им необходимо полное сопровождение, в которое входит: полное обеспечение по закупкам всего необходимого для экспедиции, два новых термокостюма, пропитание, проживание. Всё включено, если быть кратким, — в разговор встрял Джин.

— Даже так?! — брови долговязого Нэка поползли наверх и остановились практически на середине лба, собрав оставшуюся сверху половину в большое количество морщин. — И я так понимаю, если мы не выполним райдер, то потеряем уникальную возможность... Так?

— Да! — теперь уже Краска ворвалась в разговор, оттеснив меня чуть в сторону. — Вы всё правильно понимаете. Так что у вас нет вариантов.

— Это почему? — усмехнулся Нэк, посмотрев на Краску, на меня и на Джина.

— Потому, что это место хорошо спрятано под снегом. Мы сами натолкнулись на него по чистой случайности.

— Все координаты остались в капсуле. Так что при желании мы сможем их найти. В связи с этим хорошо подумайте, хочется ли вам ввязываться в конфликт с нами? — Нэк говорил через губу, пытаясь задеть Краску.

— Не выйдет, — на лице моей спутницы появилась стервозная улыбка, — я всегда всё удаляю с бортового компьютера. Как раз на такой случай, — она смотрела Нэку прямо в глаза, от чего тот сворачивался, проседая под тяжестью собственных плеч.

— Так... — сказала он. — Пройдемте... — он жестом пригласил подойти в оборудованное место для переговоров. Как раз там уже ждала небольшая делегация профессоров из разных областей.

— Эти чуваки... — начал я шепотом рассказывать Краске, — Это главные профессора нашей ИЛ. Сейчас они будут втирать всякую дичь и торговаться. Говорить буду я. Поверь, так будет лучше.

Мы подошли к столу и заняли выделенные под нас места. Во главе сидела женщина. По обеим сторонам от нее восседали Нэк и невысокий, абсолютно рыжий, толстенький мужчина, больше похожий на колобка.

— Добрый день, — сказала женщина, посмотрев на нас, — Думаю, вы уже даже частично успели обговорить ситуацию... — она говорила размеренно и медленно. — Я и мои коллеги приветствуем вас, — она показала руками по обе стороны от себя, приглашая профессоров и докторов поздороваться с нами и предлагая нам сделать то же самое. — Я буду говорить от лица моих коллег, чтобы не возникло демагогии. Все согласны? — кивнули все, кроме Нэка, — Итак... нам нужны воздушные фильтры. На то есть несколько причин: первая заключается в лабораторных потребностях, а вот вторая... С ней намного более интересно и тяжело.

— Внимательно слушаю, — сказал я, выхватив небольшой момент тишины в ее речи.

— Наша ИЛ не успевает очистить необходимое количество фильтров для дальнейшего использования. Плюс многие, исчерпав свой ресурс, уже списаны в помои. То есть мы стоим на пороге вымирания из-за огромного кислородного вопроса, — проговорила женщина, взвешивая каждое слово.

— То есть на данный момент мы единственные, кто сможет... — начал говорить я, но был перебит Краской.

— Поэтому нам необходимо полное сопровождение и никаких побочных заданий или идей, направленных на принеси, подай, иди на хер, не мешай. Всё ясно? — голос моей спутницы звучал дерзко, бойко, звонко и заставил высоколобых снобов обратить на неё внимание. — В полное обеспечение войдёт большое количество вещей. Список вы увидите завтра. Сейчас же мне и моему напарнику, — она посмотрела на меня, — требуется восстановление количества тепла, — она показала на свой датчик на руке, полоска которого приближалась к красному сектору, сообщая об оставшихся десяти процентах.

— Вы посмотрите на неё... Какая она бойкая! — сказала женщина, сидящая во главе стола. — Ну, ладно... Полагаю, спорить, препираться, выставлять собственные условия не вариант. Так? — Краска кивнула ей в ответ. — В таком случае, чтобы не усугублять наше положение, я попрошу проводить вас в комнату отдыха. Дождемся вашего восполнения и продолжим нашу беседу. А пока вы будете в состоянии сна, мы подготовим вашу капсулу. Остальное будет решаться по мере поступления вопросов и вашего запроса. Идёт? — на эти слова стол завозился и начал гудеть раздосадованными и недовольными голосами профессуры.

— Я не согласен с вами! — Нэк поднялся со своего места, и я понял, что нас с Краской ждёт очень тяжёлое, но очень интересное время. — Предлагаю урезать их обеспечение до максимального минимума. Таким образом, мы сможем избежать рисков, которые могут возникнуть в связи с провалом экспедиции, — на эти слова, сидящие за столом, отреагировали более благодушно. — И, Виктория, поверьте, эти шарлатаны будут тянуть из нас...

— Молчать! — холодно, грубо и резко сказала женщина. — Пока что я представляю интересы нашего исследовательского центра. Так что будьте добры согласиться с моим единогласным решением и расходимся. У всех полно работы, — она посмотрела на приунывших мужчин за столом. — А ты, Нэк, сейчас пройдешь за мной. А где Джин?

— Я здесь, мадам! — из ниоткуда вынырнул надсмотрщик. — Чем могу?

— Отведи этих в отсек состояния сна. Теперь ты сопровождаешь их, — Виктория властно отмахнулась от невысокого мужчины, — так... Вайс... — она обратилась к рыжему, сидящему рядом и уже задремывающему. — Поскольку механизмами занимаешься ты, бери их капсулу и за работу. Времени мало.

— Хорошо, — отозвался тот, прорываясь сквозь вязкую пелену сна.

— А ты, Нэк, занимайся своими делами... — она язвительно посмотрела на подчинённого, который сверлил её взглядом, полным ненависти. В это время я сидел и никак не мог вспомнить её. Если бы она всегда была тут, я бы знал Викторию, но я её не помнил. И это было интересно.

Глава 3

Джин вёл нас по узким коридорам. Я видел, что Краска хотела высказаться, задать множество вопросов, но жестом я потихоньку показал ей, что все обсудим потом. Конечно, можно было понять чувства молодой девушки, которая ещё вчера штурмовала снежные бури, тайники прошлого и иногда встревала в конфликты с пиратами, а теперь шла по самым потайным областям исследовательской лаборатории, под тёплым крылом которой она росла, жила и на которую работала уже несколько лет.

— Здесь можете отдохнуть, — сказал Джин, — За вами придут. Огромная просьба к тебе... — он посмотрел на меня несколько озлобленным взглядом. — Не высовывайся! Жди, когда Виктория пришлёт за вами.

— А кто она такая? Я её никогда раньше не видел... — вот что действительно меня интересовало в данный момент.

— Да так, несколько лет назад припёрлась из восточного округа, — сказал надсмотрщик.

— Но это ж офигеть как далеко! — меня впечатлило услышанное, да и не только меня. Краска тоже раскрыла рот и смотрела с удивлением на Джина.

— Ага, приехала, попала в лабу и начала строить всех... — тот покачал головой. — Некоторые остались на своих местах. Некоторые сместились на другие. Кто-то и вовсе отправился на вольные хлеба и либо работает обслуживающим персоналом на станции, либо копается в мусоре, как вы, либо... Чёрт знает что ещё.

— Волевая мадама, — присвистнула моя напарница, — и, как я могу посмотреть, не все её тут любят?

— Не лезь, — холодно и в то же время грубо ответил Джин. — Мне пора. До встречи, — он вышел из предоставленной нам небольшой комнаты. Автоматические раздвижные двери с мягким звуком сомкнулись.

— И что это было такое? — глаза Краски были круглыми от шока и непонимания того, за что она получила такой ответ.

— Я как бы тоже не в курсе того, что здесь происходит. Хотя, как я могу догадываться, Нэк метит на то место, которое заняла Виктория. По какой причине это случилось в прошлом, неизвестно. А того, что сказал Джин, категорически мало, чтобы делать какие бы то ни было выводы, — сказал я и почесал голову.

— То есть мы хотели подзаработать, причем легально, а попали в ж...

Двери распахнулись, перебив её.

— Так-так-так... — на пороге стоял Нэк и бил подушечками пальцев одной руки по подушечкам пальцев другой. — Кто у нас тут всплыл?!

— И что ты имеешь в виду, говоря «всплыл»? — спросил я и услышал, как костяшки пальцев смачно хрустнули после того, как моя ладонь превратилась в кулак.

— А я думал, что ты никогда тут не объявишься, что тебе проще сдохнуть будет, нежели идти сюда, — сказал он, продолжая сверлить меня взглядом.

— С чего бы это? — спросил я.

— Ну... эм... — замялся Нэк, не находя ответа.

— Вот и всё. Ушел я добровольно. Правда, у меня была великолепная мотивация, но это уже совершенно другая история. Какого хера ты припёрся со своими претензиями? Думаешь, есть что-то, что сможет удержать меня от того, чтобы заставить тебя плеваться зубами? — я говорил спокойно, холодно, сильно. Даже заметил то, как лицо Краски изменилось от неожиданности. Дело в том, что таким она меня никогда раньше не видела.

— Ладно... — строго ответил бывший напарник и друг, с которым мы вели общее исследование. — Я не за этим.

— Пошёл прочь, — я ответил ему так же строго.

— Нет, — разговор походил на битву двух баранов.

— Ты же понимаешь, что если ты меня достанешь, я проломлю тебе голову и выкину, а главное, меня никто не сможет остановить... — ответил я, стараясь удерживать своё отвращение к этому человеку.

— Да послушай ты... — Нэк был настойчив, но мне было наплевать.

Я успел сделать пару шагов ему навстречу. Мне было приятно наблюдать его испуганные глаза, полные непонимания и отрицания. И так было до того момента, пока Краска не встала передо мной, преграждая путь к этому подонку.

— Мне стало интересно, давай послушаем, а? — она говорила со мной так мягко, как будто обращалась к расстроенному маленькому мальчику.

— Спасибо, — Нэк учтиво поклонился, — дело вот в чём... Я хочу отправиться с вами.

— Что?! — я вскипел и титаническим усилием своей воли сдержался, чтобы не ринуться в бой.

— Да подожди ты! — Нэк поднял руки. — Я сам хочу посмотреть на то, какие там фильтры. Возможно, тот вопрос, который ты поднимал еще чёрт знает сколько лет назад... Возможно, на него появился ответ!

— Ты о чём? — это заявление меня остудило.

— Помнишь, ты пытался решить проблему фильтрации, связанную с попаданием снега в двигатели воздуховодов? — спросил он и вновь поднял руки, показывая свою беззащитность.

— Ещё одно умозаключение, со всеми вытекающими, хочешь присвоить себе? Мало того, чтобы присвоить, так ещё... — я еле смог остановиться, чтобы не высказать одну из догадок, которую лучше было держать при себе.

— Нет! Не в этом дело... Я для людей, не для себя! — голос звучал искренне, но я чувствовал подвох, я видел умысел в уголках глаз.

— Давай так: либо ты выкладываешь все свои карты на стол, либо ты идёшь на хер! Быстрым, уверенным маршем! — сказал я, продолжая внимательно наблюдать за лицом Нэка. За долгие годы, проведенные в мусорщиках, я неплохо научился распознавать мысли людей по их лицам. Самое лучшее обучение происходило в экстренных случаях, когда меня пытались кинуть на деньги... Особенно в те моменты, когда попадаешь в руки к пиратам, которые не намерены ни делиться, ни оставлять тебе жизнь.

— Смотри, наша станция на грани гибели. Мы уже не в силах сдерживать стихию и, я так понимаю, не только мы. Поступают сообщения с других полюсов о том, что у них тоже все крайне печально, а твоя догадка, которую ты высказал давно... Она имеет за собой будущее, которое может помочь нам прожить ещё долго. То есть те материалы, которые использовались для создания этих фильтров... Если они остались в первоначальном виде, мы их можем использовать! Это и есть тот самый ключ, который ты искал! — Нэк говорил с искренним воодушевлением.

Краска поверила... Чёрт! Даже я практически поверил. «Практически» — ключевое слово данного высказывания.

— И что ты предлагаешь? — спросил я. — Подвязать тебя на это дело, и? Что дальше-то?!

— Я буду паинькой, буду слушаться... Самое главное: увидеть, осталось ли сырьё! — сказал Нэк, свято веруя в каждое своё слово.

— Ага, и украдёшь ещё одно мое изобретение! За-ши-бись! — сказал я и вновь почувствовал укол адреналиновой ярости, подстегнувшей меня к тому, чтобы сделать шаг вперёд и немного сдвинуть в этом же направлении Краску, упершуюся в мою грудь обеими руками.

— Да постой ты! — умоляюще сказала Краска, — Что значит: «на грани гибели»?

— То и значит, — потупился Нэк, — двигатели износились, и если мы не сможем создать мембрану, которая будет держать на себе силу термогена, то нам придет конец.

— И? — Краска посмотрела на меня. — Вот скажи, неужели ты НАСТОЛЬКО эгоистичная задница?!

— Что? — я забыл про старую вражду. Я в принципе остановился и пытался понять то, о чём сказала моя напарница. Её замечание… Оно было подобием холодной водой, которой плеснули прямо в лицо.

— Скажи, ты — эгоистичная задница или нет? — твердо повторила она свой вопрос.

— Н-нет... — ответил я, крайне сомневаясь в собственных словах.

— В таком случае нам нужен этот горбатый, — большим пальцем через плечо Краска показала на исследователя Нэка.

— Да я и сам могу все провернуть, — ответил я. — Говоришь, нужно сырьё для создания мембраны?

— Ага, — Нэк кивнул, — вот только систему создания я разработал сам и она есть на чертежах. Даже техническое задание уже готово для начала производства.

— Какой ты молодец! — с сарказмом бросил я ему.

— У тебя всего этого не было. Была лишь идея о том, в какую сторону смотреть. Были некоторые исследования, которые позволят сделать отличные изоляционные кожухи для двигателей! Но чертежи ты не сделал, — ответил Нэк.

— Да потому, что кое-кто сп... — я не успел договорить, так как Краска в очередной раз влезла поперёк слова.

— Ребята, не входим в штопор рекурсии, — сказала она громко, чтобы перебить не только речь, но и мысли. — Этот чертила отправляется с нами, — напарница посмотрела мне в глаза с таким видом, что я не решился спорить. Дело в том, что в её глазах я увидел развитие событий, связанное с тем, что случится, если по причине моей упёртости Нэк не отправится с нами. А будущее было не таким радужным, каким хотелось. Оно заключалось в том, что Краска сначала выцарапала бы мне глаза, а потом чайной ложечкой выела бы весь мой мозг.

— И почему я такой мягкосердечный? — этот вопрос был риторическим и был адресован напарнице. Этой фразой я пытался сказать что-то вроде: «Ну ладно-ладно... Только из-за тебя я соглашусь с тем, чтобы этот тип отправился с нами».

— Скажи всё... Всю фразу, — потребовала Краска, зная о том, что не сказанное до конца можно использовать в собственных целях, для переворачивания смыслов и игре с теми, кому даешь слово.

— Ладно, — ответил я, даже не пытаясь сыграть себе на выгоду. — Ты едешь с нами. Но только попробуй высунуться... И, кстати, патент поделим на двоих! И мое имя будет первым, ты понял?! — сказал я, тыча пальцем в сторону бывшего друга.

— Хорошо. Не вопрос, — ответил тот и улыбнулся. — В таком случае, мне пора идти собираться. Позже за вами придут... Пойдете за термокостюмами и на закупку необходимых припасов. А сейчас отдыхайте. Ваши показатели тепла подбираются к отметке «критично».

И Нэк ушел, оставив нас наедине.

— А ты знаешь, почему он наехал на тебя, когда зашел? — спросила Краска.

— В душе не е... — начал было говорить я, но по типичной привычке, свойственной молодой девушке, она перебила меня.

— Потому что он нервничал... Кажется, ему неловко за то, что произошло в прошлом, — сказала Краска, пытаясь удобно лечь на небольшое подобие постели.

— Ага... Да... Типа того... Нервничал... — бурчал я, в таких же попытках примоститься на узком маленьком ложе в противоположной от Краски стороне небольшой комнаты.

Через несколько часов за нами пришли. Я посмотрел на датчики тепла и понял, что по-хорошему нам еще спать и спать, после этого поесть и ещё поспать. Только так мы смогли бы восстановить силы в полном объёме и хотя бы немного подготовиться к новой экспедиции в мир термы. Вместо этого нас подняли и бодрым шагом направили на рынок, где можно было затариться припасами и достать несколько хороших костюмов, которые точно будут сохранять тепло так долго, как это возможно.

— А ты знаешь... Ты очень меркантильный, — ни с того ни с сего сказала Краска.

— Почему? — спросил я, пытаясь проследить всю долгую цепочку умозаключений, которая могла бы быть в её голове.

— Ты выставил такие смешные требования, которые должны потешить лишь твоё эго... Аж тошно от этого... — сказала Краска и фыркнула в конце.

— Это ты о чем? — я по-прежнему не понимал того, к чему она завела этот разговор, и самое главное, что ускользало от моего разума, это почему она завела этот разговор.

— О твоей сделке с Нэком... — буркнула она, — Так-то провожатыми мы едем вдвоём, а патент тебе, имя твоё... Обидно, да!

— Я сейчас скажу; ты не послушаешь, но я скажу так, чем руководствовался в тот момент, — сказал я и, получив в ответ тишину, продолжил: — Я думал, что он торговаться будет, чтобы отказать ему в этой поездке... А получилось как всегда.

— Не то чтобы ты меня обидел... — грустно сказала Краска. — Но ты меня сильно обидел, — выпалила она и ускорила шаг.

Сопровождающим нас сотрудникам ИЛ пришлось несладко в попытках догнать нас, привыкших к скоростной продолжительной ходьбе на короткие и не очень короткие дистанции. Краска была хмурой и не подпускала меня, пытающегося объясниться.

— Слушай, ну чё ты... Я ж без всякой задней мысли! — единственное, что я успевал сказать перед тем, как она уходила вдаль, в сторону или делала такой вид, будто бы меня вовсе нет. Так продолжалось весь день. Ровно до того момента, пока мы вновь не встретились с Нэком.

— Добрый вечер! — сказал он, улыбаясь так, будто бы его накормили самыми сладкими батончиками, которые кто бы то ни было смог найти на просторах холодных пустошей. Он зашёл в выделенную нам комнату, когда мы сквозь зубы перечисляли сделанные припасы и считали средний расход на каждый день с учетом трех ртов.

— Ага, — буркнула недовольная Краска.

— Где наши костюмы? — я решил не церемониться и спросил в лоб о том, что меня действительно волновало, так как в последней экспедиции обычная одежда уже не могла удерживать тепло в моем организме достаточно комфортное время.

— Именно для этого мы тут сейчас собрались, — сказал довольный Нэк и жестом попросил идти вслед за ним.

— И куда? — Краска бурчала и нехотя двигалась рядом со мной вслед за человеком, который стал причиной нашего раздора.

— За вашими новыми термокостюмами! — оживлённо и воодушевлённо проговорил тот, и если бы не возраст и статус, думаю, он подпрыгнул бы, чтобы в прыжке сделать небольшой щелчок каблуками ботинок.

— То есть мы идём покупать? — спросила Краска, плохое настроение и обида которой в этот миг пошатнулись.

— Кое-что чуть интереснее, — сказал Нэк, — новейшие разработки. Вы, так сказать, совместите в себе не только курьеров, но и возьмёте на себя роль хомячков, которые испытают крайние версии нового оборудования для поддержания жизнедеятельности.

— То есть? — Краска махнула головой так, как если бы пыталась прогнать от лица надоевшее насекомое или мысль, похожую на него.

— То есть нам выделяют три новых термокостюма, которые были разработаны в лаборатории, а не частными предприятиями. Здесь всё будет не только по науке, но и с чудо-штуками, — бодро проговорил мой некогда друг, а сейчас... лишь пустой балабол.

— Мне это уже не нравится... — сказал я, предвкушая совершенно сырую версию, которую дорабатывать и дорабатывать, и пожалел, что не приобрел теплых шмоток за счет ИЛ.

— Ты не доверяешь тем, с кем работал? — усмехнулся Нэк и тут же заткнулся, осознав глупость вопроса, заданного им.

— Не то чтобы не доверяю, — сказал я с усмешкой, — но не испытываю большого желания быть подопытным.

— А мне прикольно! — сказала Краска, которая оттаивала на глазах. — А можно так, чтобы после этой экспедиции все костюмы данной линейки получили кодовое название «Краска». Ну, в мою честь? — и она хихикнула.

— Эм... — Нэк явно не ожидал такого вопроса и поэтому не только замялся, но и встал на месте, пытаясь придумать ответ. После продолжительного молчания и обмозговывания всех возможных вариантов он всё же начал говорить.

— Ну... Эм... В принципе, почему бы и нет... — сказал он, пожав плечами. — В любом случае, это мой проект... И в любом случае его рабочее название не так хорошо; его можно оставить в рамках ИЛ, а вот в народ запустить как «Краска», — его указательный и большой палец обхватили подбородок и теперь поглаживали. Это говорило о крайней степени задумчивости. — Почему бы и нет, — в итоге сказал он, — давай так и будет, — вновь пожал плечами и улыбнулся моей напарнице.

— Отличненько! — весело сказала та, а потом показала мне язык, но это было очень мило и достаточно непринужденно. Такая резкая, быстрая и радикальная смена настроения стала причиной моего недоверия. Я задумался над тем, что надо быть начеку. Правда, моя фантазия была не настолько обширна, чтобы представить возможный пинок от Краски. И предположение о таковом было крепким и засело подкоркой.

— Так... — сказал я. — И когда мы придём туда, где сможем примерить ваше нечто?

— Скоро, — довольно ответил Нэк. — Буквально одна минута, и мы будем на месте. И, кстати, что касается доверия... — сказал он. — Я тоже буду бегать вместе с вами в этом костюме. Так что рисковать не только вы будете.

— Это и так понятно, — хмыкнул я, поймав обеспокоенный взгляд Краски.

— Не в том смысле... Я тоже буду использовать такой. Ну чтобы никому не было обидно, — он натянуто улыбнулся. — Поэтому, если придётся помирать, то вместе.

— Меня не радует такая перспектива, — сказала Краска. — Это что же получается, спецэкипировка, которую собираются назвать в честь меня, ни фига не будет спецэкипировкой? Может быть, неплохой попыткой сделать нечто подобное... так?

— Нет... — Нэк сглотнул. — Я совершенно уверен в том, что всё будет хорошо и твоё имя, вместе с самим костюмом, войдут в летопись о нашем времени!

— Так-то лучше! — фыркнула Краска.

В этот момент мы вошли в небольшую лаборантскую. Там на небольшом столе лежало три аккуратно сложенных костюма. На каждом из костюмов лежали небольшие таблички с именами.

— О, старикан! — сказала она, хохотнув. — Я и не знала, что у тебя такое кучерявое имя! — она рассмеялась. — Теперь я понимаю, почему ты хочешь, чтобы его записали первым, — она откровенно ржала, и я понял, что это лишь часть её мести, которая будет обрушиваться на меня по частицам.

— Слышь, кстати, — теперь уже я обратился к Нэку, — книги есть, а?

— Тебе какие? — спросил он, ни капли не смутившись.

— Типа сказок что-нибудь... — задумчиво ответил я.

— Да, было что-то такое, — он пожал плечами. — Типа ты сам не... — он не договорил, споткнувшись о собственные мысли.

— Принеси одну с собой на отбытие, — сказал я, стараясь сохранить спокойствие. — И, да, меня тут слишком много лет не было. Я понятия не имею, какие реформы могли возникнуть за прошедшее время и какие издания вам могли притащить мусорщики.

— Ну ладно, — тот пожал плечами. — Принесу что-нибудь. А зачем?

— Да, вот, обещал показать, и рассказать, и объяснить. У нас-то всё таблоиды и журналы, никаких нормальных книг, — сказал я, указав на Краску, которая уже взяла в руки свой костюм и прикладывала к телу.

— А чё он такой огромный? — спросила она, искренне сгорая от негодования.

— Не, он не большой. Он сам потом подгонится, — сказал Нэк, и тут мне тоже стало интересно.

— Подгонится? — спросил я, отвлекаясь от темы разговора про книги и обращая свое внимание на тряпки на столе.

— Да, я разработал систему, которая самостоятельно регулирует костюм по плотности, натяжению и форме... — скромно сказал Нэк.

— Что за материал? — спросил я, взяв в руки костюм.

— Да так, полимерная ткань, в общем и целом это не так уж и важно, — уклончиво замямлил он и тоже подошел к столу. — Ладно, давайте прекратим пустую трату времени и вы уже примерите их, — в голосе слышалось раздражение.

— Да почему бы и нет! — добродушно сказала Краска. — А где примерять?

— Ой, да! Мы, наверное, должны выйти, — замявшись, сказал Нэк.

Я его не узнавал: обычно хитрый, грубый, настырный и настойчивый чувак вёл себя как школьница, которой предлагали накатить сразу после воскресных занятий.

— Что-то с тобой не так, — сказал я, когда мы вышли. — Не верю я тебе. Вообще. Но деваться некуда, общаться с тобой придётся.

— Да ладно тебе, — хмыкнул Нэк, — если ты думаешь что мне всё это приятно, то ты ошибаешься. Но раз уж другого варианта добраться до сырья у меня нет, я должен пользоваться тем, который мне доступен.

— Значит, всё же есть смысл ждать подставы? — спросил я, стараясь спровоцировать.

— Нет, нет смысла, — холодно ответил тот и уставился на меня с нескрываемой ненавистью.

Мы замолкли и отвернулись друг от друга. Мне было неприятно осознавать необходимость работы вместе, и честное слово: если бы была такая возможность, то я отмотал бы время назад и отговорил бы Краску от совершения такой ошибки, но было уже поздно.

— Эй! Глянь на меня! — моя напарница вышла в мыльно свисающих тряпках. Сейчас она была похожа на бродяжку.

— Не работает, да? — спросил я нейтральным тоном. Мне не хотелось насмехаться или издеваться над выполненной работой. Плюс я понимал, что, скорее всего, данная игрушка просто не была активирована.

— Работает, — резко сказал Нэк и подошёл к Краске, — включить надо, — он нашёл небольшую точку в районе пупка на костюме и нажал на неё.

— И? — протянула Краска спустя несколько длинных секунд тишины.

— Сейчас. Происходит сканирование, — холодно сказал Нэк и вновь бросил на меня испепеляющий взгляд ненависти.

— Ничего не чу-у-увству-у-ую! — пропела Краска.

— Это первая примерка. Она происходит долго, — нервничая, сказал Нэк, — около минуты. Зато потом всё будет происходить очень быстро. И кроме тебя, никто больше не сможет его надеть.

— Конечно, очень умно, но как-то слишком долго, — недовольно сказала Краска и упёрлась костяшками кулачков в бока.

— Как есть, — холодно ответил Нэк.

Через несколько секунд костюм пришёл в движение и начал сжиматься.

— О! Прикольно! — Краска с интересом рассматривала свои руки и ноги, ткань на которых становилась плотнее и всё лучше и лучше садилась на её красивое, будто выточенное из мрамора, тело.

Глава 4

— Интересно, — сказал я, заинтересованно наблюдая за костюмом.

— А то! — гордо заявил Нэк.

— Плотненько, но без перегиба. Прямо самое оно! — сказала Краска. — М-м-м... Скажу больше, никогда раньше я не находила такой одежды, чтобы она та-а-ак хорошо сидела! — она радостно подпрыгнула и даже щёлкнула голыми пяточками.

— Это не всё, — сказал Нэк.

— А что ещё?.

— А вон там посмотри под стол, — Нэк указал пальцем в сторону стола.

— О! Круто! Ботинки! — Краска быстро, на носочках подошла к столу и достала из-под него самые маленькие, быстро надела и посмотрела на исследователя. — А они затянутся по такому же принципу? — спросила она, не обнаружив ни шнурков, ни молнии, ни другого затягивающего устройства.

— Агась, — Нэк кивнул, и, действительно, спустя несколько секунд они сами по себе утянулись.

— О! Кайфы! — Краска искренне радовалась. — Они так крепко сели. Приятно. И голеностоп держат прекрасно!

— Специальная разработка на все самые экстремальные случаи, которые только могут возникнуть в жизни. Но это прототипы, причём такие, самые продвинутые. Если дойдёт до продажи, мы будем упрощать. Такими будут пользоваться только члены ИС. Из личных соображений, — он закатил глаза, после чего посмотрел на меня. — Пойдём примерим... — сказал он, и не без скрежета зубов я пошёл следом, чтобы надеть на себя, возможно, термокостюм своей мечты.

Так и случилось. И мне пришлось признать качество разработки Нэка. Даже несмотря на то, что всё моё нутро при этом сворачивалось в спираль, от чего я чувствовал вполне физическую боль. К тому же, как бы я ни старался бороться со своим негодованием, у меня этого не получалось. Я одновременно получал истинное наслаждение, впервые в своей жизни надев спецодежду для исследований нашего мира, так ещё и самую крайнюю разработку, ещё и высочайшего качества, но от изобретателя, который успел оставить в моей памяти самый нелицеприятный след.

— И что, как тебе? — спросил он, когда костюм и ботинки затянулись на мне.

— Ну, так... Нормально, — сказал я, стараясь не показывать того, что получаю истинное наслаждение от одежды.

— Ни фига себе! — Краска вклинилась, вставив свой комментарий. — Вот это ты громадина!

— В смысле? — спросил я, не понимая причины, по которой она отвесила мне комплимент.

— Да ты ж всегда в образе бомжа шаришься. В каких-то тряпках и балахонах. А тут у-ля-ля! Дядя! — игриво сказала она, практически выбив краску из моих щёк.

— Кстати, это не всё, что может костюм, — теперь уже Нэк перебил наш незатейливый разговор. — Поверните рукой так, будто бы заводите модуль, — он чуть вытянул руку и повернул по часовой стрелке. Тут же вокруг его запястья начали плавать цифры и буквы.

— Ого! Круть-то какая… — Краска тут же повторила, и вокруг её руки тоже запорхали показания. — Это же мои жизненные параметры! — сказала она.

— Да, конечно, большинство данных — всего лишь примерные числа, но что касается тепла, тут самые точные показатели. Причём, — он коснулся схемы тела, и та увеличилась, после чего стала перемещаться вслед за пальцем и делать акценты на разных частях тела, — мы можем посмотреть конкретные параметры с разных участков. Это должно здорово помочь в ситуациях разгерметизации исследовательского модуля. Теперь смотрите сюда, — он остановил палец в районе ног, затем коснулся и подержал палец на ботинках, после чего возник небольшой интерфейс. — Тут мы можем локально повысить температуру отдельных узлов. Самое удивительное, что этот костюм подзаряжается от электрических импульсов организма, носителей и от эффекта динамо-машины. То есть двигайся, и костюм будет работать. Я потратил на эту разработку почти двадцать лет! — Нэк горделиво поднял голову, а я был вынужден признать, правда, про себя, не вслух, что он сотворил действительно крутую штуку.

После примерки нас с Краской проводили в отсек предварительной подготовки и инструктажа. Нам рассказывали о безопасности, которую необходимо сохранять, о важности операции и о том, насколько наша экспедиция важна для третьей части человечества и для всего мира в принципе.

Потом нам выдали кипу бумаг — это было соглашение между сторонами. То есть между Краской в моём сопровождении и исследовательским центром. Не горя желанием светить личной информацией, нам всё таки пришлось принять правила игры принимающей стороны.

Мы смогли вырваться из центра только после решения всех бюрократических вопросов.

— Отведите нас на отдых, изверги! — в какой-то момент злобно прошипела Краска, которая зверски устала. — Хочу есть и спать! Уровень тепла... — она сделала жест, будто бы заводила исследовательскую капсулу. — Вот! — она посмотрела на появившиеся показатели. — Минимально допустимый. Вы понимаете, уже минимальный! А мы тут все ещё страдаем всяким.

Нас всё-таки отпустили спустя примерно час, отвели в столовую исследовательского центра, после чего Нэк проводил до комнаты отдыха, где нам предстояло провести ещё одну ночь.

— Смотрите, завтра выдвигаемся, — сказал он, слегка нервничая.

— Хорошо, — мы с Краской иногда говорили в унисон.

— Пообещайте без выкрутасов, геройства и прочего, — сказал он с траурным видом.

— Ага, — Краска довольно кивнула. — Я же не хочу в первую же вылазку порвать такой чудо-костюм, — она хихикнула.

— Где будет наша капсула? — спросил я, вспомнив о нашем небольшом шаттле, который верой и правдой прослужил мне много лет.

— Да, кстати говоря, об этом, — Нэк стал ещё мрачнее. — Ваш трактор не пропустила проверка безопасности. Нам вообще удивительно, как этот кусок металлолома до сих пор оставался на ходу. Так ещё и позволял перемещаться по внешнему миру.

— Стоп! — перебил я, громко хрустнув костяшками. — Что. Вы. Сделали. С. Моей. Капсулой? — по факту она принадлежала только мне, а куплена была на деньги, заработанные за всю жизнь в ИЛ и на дальнейших подработках. Задавая вопрос, я почувствовал, как в голове запульсировали жилки.

— Ничего, — поспешно ответил Нэк. — Она на станции, в специальном отсеке сохранения. Но в дорогу мы отправимся на нашей технике.

— Только попробуйте тронуть мою букашку пальцем. Лично потрогаю всех вас пальцем во всех неудобных местах. Всё ясно?! — я случайно сорвался на крик.

Краска ойкнула и подлетела ко мне, чтобы выступить гарантом того, что я не ударю Нэка по лицу.

— Воу-воу-воу! — она вновь остановила меня за секунду до знакомства моего кулака и его зубов.

— Не-не-не! Всё нормально, никуда не денется ваша капсула! — вскрикнул он, отпрыгивая назад и поднимая руки вверх.

— Смотри мне, — я погрозил пальцем. Правда, сделать этот жест было достаточно сложно, потому что Краска старательно не пускала меня вперёд и ловко ловила мою руку.

— Да угомонись ты уже, иначе я тебе так съезжу по скулам, что ты долго потом ныть будешь, старикашка! — сказала она в сердцах и тут же одёрнула себя, поняв, что это прозвучало слишком грубо. Я лишь посмотрел на неё, улыбнулся и зашёл в небольшую комнату, где нам надо было провести крайнюю ночь.

Сон был крепким, как забытый перед компьютером чай. Проснувшись, я обнаружил, насколько комфортно чувствует себя моё тело, погружённое в костюм. Не холодно, не жарко, не давит, не тянет. Словно вторая кожа, будто нечто куда лучше, чем самая обычная кожа.

Впервые за последние месяцы я выспался и чувствовал себя великолепно. Почему-то мне казалось, что всё благодаря чёртову великолепному термокостюму. Перед тем, как вырубиться, я немного полазил по меню, посмотрел, что там и как там. Нашёл несколько интересных функций, над которыми висела полупрозрачная эмблема закрытого замочка. Нашёл вкладку со всеми показателями тела. Самое интересное, но у меня не было ни малейшей возможности подтвердить свое предположение, но мне показалось, что все данные основаны на пробах крови.

Я проснулся сам, а через пять-десять минут раздался предупредительный стук в дверь, после чего, выждав десять секунд вежливости, в выделенную нам комнату вошел Джин.

— У вас пять минут, чтобы устроить себе утренний туалет и выйти. Пойдем в отделение выпуска с ИЛ, — он был хмур, устал и выглядел крайне помято.

Вступать в диалог с ним не было ни смысла, ни желания, потому я молча кивнул. Краска, которая от внезапности стука подскочила на месте, ещё лежала на своей кровати, прикрыв глаза предплечьем.

— Как ты? — спросил я, горя желанием поделиться своей радостью от состояния полного восстановления.

— На самом деле, знаешь, мне так офигенно, что лежу, а мне в это не верится! — сказал мой напарник в лице невероятно красивой молодой девушки. — А что?

— Да вот, та же самая фигня, — сказал я и встал с постели. — Такое чувство, будто бы заново родился. Ничего нигде не болит. Легкость и свежесть. Прекрасное чувство, короче.

— Какой жизнерадостный стариканчик, — хихикнула Краска и бодро вскочила на ноги. — Ну чё, идём, чё ли?

Мы вышли из нашего временного крайне маленького пристанища — с уютным душем с горячей водой и ощущением безопасности. Снаружи нас, как и сказал, ждал Джин. Выглядел он крайне плохо, изрядно дергался и был совершенно несговорчив. Сложилось такое впечатление, что его заставили бегать под давлением термогена в поисках всякой мелочи или открывать схлопнувшиеся и примерзшие шлюзы. Последнее было вполне вероятным, так как щёки Джина смотрелись изрядно обветренными и несколько обмороженными.

— Что случилось? — поинтересовалась Краска, но тут же получила достаточно грубый ответ, который можно было сравнить с ударом битой по животу. После этого моя напарница молчала очень долго и сильно дулась, даже когда нам навстречу вышла Виктория и слегка поклонилась. Даже когда она передала нам полный протокол нашей экспедиции с целями и задачами. Даже когда нас вместе с Нэком запустили в новенькую исследовательскую капсулу кислотно-зеленого цвета. Даже когда Краска сама запустила технику, и та не взревела, как это бывало с моим старым мусоровозом, а мягко зашуршала... Хотя с запуском двигателя и моей напарницей...

Наверное, поэтому Краска и не проронила ни единого звука во время запуска новой капсулы. Ведь обычно, запуская мой мусоросборник, который ревел подобно раненому пробудившемуся зверю, Краска подхватывала звук и весело кричала, получая от этого истинное удовольствие, а тут было тихое мурлыканье.

Так мы отправились на поиски утерянного и заново найденного завода по производству фильтров. Кстати, за день до этого, ещё до разговора с Нэком о том, что нам придётся сменить транспортное средство, нас попросили взять координаты. Краска быстро сгоняла до нашего скарабея и вернулась с флешкой. Уже тогда эта ситуация напрягла, и я заподозрил что-то связанное с заменой и отправкой в экспедицию на внутреннем транспорте, предназначенном для сотрудников ИЛ, но решил не думать об этом. А сейчас, когда и моей спутнице, и мне не хватало замечательного громкого скрежета двигателя, я вновь вернулся к минувшим суткам.

Несколько часов пришлось привыкать к управлению исследовательской капсулой новейшего поколения и последней сборки: оно было слишком мягким и чересчур чувствительным. Коробка передач была автоматической, из-за этого, по привычке, я промахивался мимо педали, а в попытках найти сцепление рукой умудрялся схватить воздух в том месте, где, по моим ощущениям, должна была быть ручка переключения скоростей. Краска перестала пытаться помогать мне. Это случилось через несколько минут после нашего отбытия. Она сидела на кресле, сложив ноги по-турецки, и просто смотрела вперёд. Мне было совершенно непонятно, что у неё на уме и почему она вновь ведёт себя как маленькая девочка.

— Может, сменишь меня? — спросил я, когда окончательно выбился из сил и начал терять точность в своих движениях и фокусировку на внешнем мире и показателях на экране. Краска молча посмотрела на меня и так же, не проронив ни слова, взяла всё управление на себя. Нэк в этот момент находился на борту, но в исследовательской лаборатории.

— Что случилось? — спросил я, подойдя к ней чуть ближе. — Что с настроением?

— Ничего, — холодно ответила Краска, — думаю…

— О чём? Что тебя настолько сильно тревожит? — я почувствовал что-то неладное.

— Кажется, мы не сможем вернуться, — сказала она. — Этот чувачок, который из надсмотрщиков, вёл себя совершенно не так, как при первой встрече. Мне так кажется, это был не он... Или нет, это был он, но...

— О чём ты? — спросил я.

— Такое ощущение, что человека заменили, — сказала она шепотом и посмотрела на меня, — или что там должно произойти что-то такое, не самое хорошее, и что нам лучше не возвращаться.

— Устроим Нэку веселую поездку? — спросил я хмуро и тут же представил привязанного за ногу недруга, которого тащит за собой капсулу, и происходит это по льду и снегу замерзшего мира.

— Не, не похоже, что он что-то знает. Кажется, в тех разборках, которые происходят в вашем тараканнике, он как какая-то третья или даже четвёртая сторона. Причём все хотят свергнуть Викторию.

Краска говорила тихо, обдумывая каждое слово. За время совместной работы я приучил себя прислушиваться к её словам. Она обладала нечеловеческой прозорливостью, смешанной с проницательностью и наблюдательностью; правда, этот талант срабатывал редко, но когда срабатывал — следовало заткнуться, поверить и быть осторожным.

— Я тебя услышал, — кивнул я. — Так, а почему ты мне всё это время не помогала? — внезапно и даже несколько резко для себя, но больше со смехом в голосе, спросил я.

— Да, чёт не нравится мне вот эта херомагиня... — сказала она, раскинув руки в жесте «вот это всё». — Где скрип, вой, скрежет? И я туда-сюда не мотаюсь, чтобы проверить масло, топливо, показания редукторов и счётчиков. Мне делать нечего, да и ты справлялся отлично. Посмотри, сколько времени прошло!

Я посмотрел на часы, воспользовавшись своим костюмом, и ахнул. По сути мы преодолели половину пути, а я этого не заметил. Да и тело не затекло, не истощилось. Только руки и глаза побаливали от усталости.

— И да, мы почти на месте, — Краска ткнула пальцем в сторону безупречно работающего навигатора.

И тут я удивился второй раз, ещё сильнее первого.

— Видимо, мы успеем вернуться до того, как на станции что-то успеет начаться и мы встрянем, — проговорил я, не успев закончить.

— Нет... — коротко перебила Краска. — Что-то мне подсказывает, что мы вернёмся не так скоро, предчувствие у меня такое, не самое хорошее, — сказала она, а за спиной открылись створки двери, и в рубку управления зашёл Нэк.

— Шепчемся? — спросил он достаточно бодро.

— Нет, прибываем на место, — ответил я и увидел изумленное лицо бывшего друга.

— Получается, мы были не так далеко. То есть экспедиция не настолько жёсткая и не настолько глобальная, насколько ожидалось, — хмыкнул Нэк. — Так-так, получается, вы неплохо нас развели.

— Это не было разводом, — фыркнула Краска, — это была разность начальных параметров.

— В каком смысле? — он потупился, а я усмехнулся, сразу поняв направление мыслей моей напарницы.

— Ну ты глянь, какая шикарная ца-ца принесла нас сюда! — она развела руками. — А вспомни о нашем скарабейчике... Ты ж его видел, да?

— О чем ты? — Нэк потупился еще больше.

— О нашей капсуле, которую все вы, — на лице у нее отобразилась брезгливость и что-то похожее на рвотный позыв, — забраковали. — она печально выдохнула. — Да, конечно, может, девочка уже на последнем издыхании, но поверь, она готова проехать столько, сколько тебе не преодолеть за всю оставшуюся тебе жизнь!

— Зато мы сможем быстро закончить это дело и вернуться на ИЛ. Костюмы останутся у вас. По поводу оплаты — не переживайте, хватит, чтобы отремонтировать вашего мамонта. Так мы сможем избавиться друг друга от компании... Друг друга... — несколько косноязычно высказался Нэк, после чего повисла небольшая пауза. — Кстати, возьми, — только сейчас я заметил небольшой свёрток в его руках. Он протянул его мне. Взяв его, я почувствовал приятную тяжесть, которую ни с чем не спутать.

— Спасибо, — сказал я впервые за последнее время посмотрев на него как на человека, а не как на продукт жизнедеятельности.

— Да ну, что у ж там, — отмахнулся Нэк и, развернувшись, направился в сторону небольшой лаборатории, — Кстати, как только достигнем места... Короче, предлагаю хорошо отдохнуть, прежде чем вылезать. Тем более, мы не на пару часов выдвинемся.

— Больше четырех часов находиться вне экспедиционного модуля или ИЛ невозможно. Даже с самой крутой экипировкой. Теплота заканчивается так быстро, как диск закатывается за линию вдалеке, — скептически сказала Краска.

— Ну, посмотрим, — сказал Нэк с хитрым выражением лица и скрылся за створками автоматических дверей.

— И что это было? — Краска просмотрела на то место, где несколько секунд назад стоял он.

— Не знаю, что это было, — сказал я, — но я знаю о том, что есть здесь, — напарница посмотрела в том же направлении, куда смотрел я.

— И что у тебя там? — спросила она, стараясь делать вид, что очень занята управлением модуля.

— Сама посмотри, — я положил сверток на свободный островок на панели, после чего занял своё место и полностью забрал управление.

Краска, немного посмотрев на нечто, сначала скептически взяла это в руки: оно было завернуто в белоснежную бумагу. Такого она никогда раньше не видела, и это интриговало. Сразу было видно, что спрятанный внутри предмет не самый обычный. Ещё и увесистость неизвестной вещи добавляла интриги.

— Что ты смотришь? — спросил я с улыбкой. — Открывай и изучай!

Она аккуратно разогнула уголки и достала из хрупкого бумажного контейнера несколько плоских предметов, состоящих из листов бумаги. Устройство каждого было следующим: все листики были скреплены вместе и содержались в плотных тубах из плотного картона.

— И что это такое? — она подняла глаза на меня и с недоумением посмотрела.

— Это книги, — сказал я, наслаждаясь каждым звуком этой фразы.

— Да ладно! — глаза Краски округлились, и теперь она завороженно смотрела на них. — А вот эта, «Маленький принц», она хорошая? — книга Антуана де Сент-Экзюпери лежала сверху и выглядела хорошо сохранившейся. Даже обложка практически не потеряла своих красок, и это было удивительным и смотрелось, в этом промозглом мире завораживающе.

— Можешь почитать немного, а я пока что довезу нас до отметки, — я улыбнулся и ткнул пальцем в панель навигатора.

— А вот это реально круто! — радостно воскликнула Краска и откинулась в своём кресле с первой в жизни книгой, попавшей в её руки. Я изредка поглядывал на неё. По выражению лица было видно, что та искренне наслаждается книгой, которую читает. Так мы двигались еще час; потом, когда достигли точки на карте в навигационной системе, примерно полчаса я потратил на то, чтобы ювелирным образом припарковаться около дыры, ведущей под ледник в мир прошлого, аккуратно застывшего десятилетия назад.

К нам уже присоединился Нэк, который сначала попытался руководить, но был в грубой форме послан. Теперь же он просто сидел и стеклянными от усталости глазами буравил стену. Тишину нарушал лишь я, изредка тихо ругаясь на слишком чувствительное управление модулем.

— Слушай, а как так получилось, что между миром прошлого и ледяной коркой есть просвет? Как так получилось, что снег не накрыл землю? Я имею в виду, плотно не накрыл, — спросила Краска Нэка. Раньше она уже задавала мне этот вопрос. Долго обдумывая ответ, я понял, что сам не до конца понимаю того, как это произошло. Я предположил, что снег накрыл вообще всё, а потом со временем вымерз и исчез сам по себе. Конечно, моё предположение было откровенной глупостью, но ничего другого я не смог придумать и в итоге всё равно сказал, что не знаю ответа на заданный ею вопрос. Нэк так же, как и я, сначала долгое время мялся, пытался что-то сообразить, но у него это получалось плохо, и последующие вопросы моей напарницы вбивали гвозди в гроб его знаний и исследовательского авторитета.

— Так когда выдвинемся? — спросил я, не выдержав их спора, вспоминая о своём, примерно таком же и в таком же русле.

— Что у вас с теплом? — спросил Нэк, с радостью меняя тему разговора.

— У меня больше половины, — радостно сказала Краска.

— У меня тоже больше половины, — буркнул он, однако выглядел достаточно помятым.

— А вот у меня, — я внимательно посмотрел на показатели, — критический минимум.

— Немудрено! — весело сказала Краска. — Единственный, кто реально работал, так это ты.

— В таком случае, отдых, восстановление и через... м-м-м... шесть часов... да, через шесть часов выполним спуск. Пару часов придётся потратить на подготовку. Когда всё будет готово, мы спустимся или начнём спуск — тут уж как повезёт, — сказал я, вспоминая о том, как в прошлый раз мы сначала провалились в неглубокую дыру, на которую сейчас смотрели, а потом проделали тоннель, который уходил глубоко вперёд. — Каждые двести метров будем стропиться к потолку, — продолжил командовать я, — таким образом, мы быстро и аккуратно спустимся вниз. В принципе, это самое сложное. Я имею в виду спуск вниз, — сказал я, и Краска, кивнув, поддержала меня.

— Жду не дождусь, когда окажусь там, — возбужденно проговорил Нэк, который выбирался из ИЛ крайне редко и по самому безопасному маршруту от одной лабы к другой по дороге, закрытой для пиратов завесой здравого смысла. Причиной, по которой бандиты не совались на исследовательский тракт, был факт того, что дорогу отстраивали совместными усилиями все исследовательские центры, и там было столько уровней безопасности, что хоть на одном, но погоришь. Плюс ко всему этому во время постройки служба безопасности, которая и по сей день занималась ежедневной поддержкой всех узлов, чётко дала понять всем жаждущим лёгкой наживы, что бесчинствовать не получится.

Глава 5

Примерно через полчаса мы устроились за небольшим столом, чтобы вкусить плоды, выращенные на искусственных фермах. Продукты были свежими и вкусными, настолько вкусными, насколько чистая вода могла обладать вкусом. Но, самое главное, эти продукты неплохо восстанавливали теплоту, но только до определённого уровня.

— Наевшись, выспаться не получится, а выспавшись, не наешься, — сказал я с лицом, довольным от полного желудка, — всем отдыхать!

По причине зависимости «трапеза — сон — трапеза» небольшой экипаж миссии устроился на предусмотренных для отдыха местах и, по предварительной договоренности, погрузился в четырехчасовой сон.

Звуки трёх таймеров зазвучали одновременно. Интеллектуальный костюм, используя свои алгоритмы, помог исследователям как войти в состояние сна, так и выйти из него быстро и приятно. Встав, каждый начал выполнять заранее обговорённые приготовления к спуску. Я вышел на поверхность и осмотрел отверстие во льду на его пригодность для спуска. Убедившись в том, что кристаллизованная вода вполне сможет принять на себя весь вес, я начал крепить лебёдки и устанавливать подушки безопасности, необходимые для аккуратного прыжка в бездну. Как только всё было готово, я вернулся в капсулу, где Краска уже сидела за штурвалом, а Нэк занял место стабилизатора погружения. Обычно нас было всего двое, и каждый брал на себя часть обязанностей. Тут же я чувствовал себя не у дел.

— Ну что, труха в мешках! — задорно прокричала Краска. — Прыгаем и спускаемся на дно. Готовы?

— Да, — мрачно сказал я, занимая свободное место пилота. — Эй, ты! — я обратился и посмотрел на человека, что когда-то был моим другом, с недоверием. — Аккуратно там, всё понял?

Нэк отмолчался на моё замечание, высказанное в форме крайне настойчивого пожелания насчет его действий. Вместо этого мы начали погружение под лёд. Каждые двести метров, как и планировалось, мы останавливались и перецепляли «кошки», чтобы спускаться быстро и, что немаловажно, безопасно. И у нас это замечательно получалось. Капсула вела себя податливо и смирно, даже несмотря на то, что габариты у неё были впечатляющими.

— Чёт как-то совсем быстро того... На самое дно, ага! — в какой-то момент прокомментировала Краска, которую действительно забавляла скорость погружения. Меня же это только настораживало. Я никак не мог отделаться от назойливого внутреннего голоса, который визжал мне на ухо, стараясь предупредить о какой-то опасности. Но я ничего такого не видел и лишь сидел на стуле экспедитора.

«Как жаль, что на этих стульях невозможно раскачиваться…» — подумал я, а потом внезапно понял, что так даже лучше, ведь в случае чего они не посыплются на панель управления и не повредят её, не пробьют лобовое, не поломают собой экипаж, в конце концов. Они намертво вмонтированы в исследовательский модуль.

— Эй, надо перецепиться! — крикнула мне Краска.

Сначала я несколько напрягся, увидев, что все места заняты и что у меня не будет дела. Я не был в восторге от отстраненности от общего дела. Конечно, аргументы в силу того, что я уже пошарил снаружи и зафиксировал модуль на льду, да и всю дорогу только я выполнял функции рулевого, были справедливыми, но я не хотел просто сидеть на месте и ничего не делать. Однако моему безделью не суждено было случиться, и мне нашлась работа. Я постоянно выскакивал наружу, чтобы быстро заново цеплять «кошки» ко льду и продолжать наш спуск. По моим подсчетам, такими темпами мы должны были опуститься на дно примерно через час, что было очень быстро. Наверное, даже слишком быстро.

Каждые пять-десять минут я вылетал на поверхность, по привычке накидывая на себя шлем и пальто. И если шлем был стопроцентной необходимостью, то пальто я накидывал по привычке, даже несмотря на то, что термокостюм великолепно справлялся с температурой окружающей среды.

«Вот интересно, а почему шлема нет? — подумал я, в очередной раз выскакивая на поверхность. — Неужели он не додумался их сделать? Если это так, то костюм можно официально считать незавершенным», — внутри меня злорадство пело песни и плясало шаманские танцы народов Якутии.

— Слушай, а где шлем? — спросил я, вернувшись в модуль. — Чё, мозгов не хватило, чтобы создать что-нибудь эдакое скорлупистое для черепной коробки? — я максимально старался задеть чувства своего бывшего друга.

— Не, просто не успел отдать, — спокойно ответил Нэк — но вы молодцы, что свои взяли. Вполне возможно, они нам ещё пригодятся.

— Что это значит? — Краска немного напряглась.

Правда, причиной стал тот вид деятельности, который полностью захватил её внимание.

— То и значит. Костюмы я уже успел протестировать и уверен в них больше, чем на сто процентов, а вот шлем... С этим всё было куда сложнее — ну, в последнюю ночь, плюс тут немного, пока мы были в дороге... Короче, вроде я успел допилить их и довести до нормального состояния, не должно быть никаких проблем, а если и будут, то не критические. Из серии небольшого дискомфорта, — очень уверенно проговорил Нэк, — я выдам их вам перед началом нашей экспедиции на завод или заводы канувшего прошлого.

Как я и предполагал, мы достигли горизонтали примерно через час. Приземление было мягким, будто бы снежинка упала на землю. От такого было не по себе, так как старая исследовательская капсула, обычно с грохотом и нашими молитвами, опадала на самое дно, под ледяным покровом.

— Неплохо, очень неплохо, — прокомментировал я навыки Нэка.

Он действительно очень хорошо справился с работой стабилизатора.

— Так, мы можем выходить на поверхность, или нам ещё надо куда-то ехать? — скупо спросил Нэк.

— Немного проедемся, — сказала Краска, посмотрев на меня.

Я только утвердительно кивнул, вспоминая то, как мы в прошлый раз потеряли много времени и теплоты на дорогу и поиск завода, хотя могли проделывать всё то же самое, только на борту нашего скарабея.

Я выгнал исследователя и учёного с места пилота и принял управление на себя. Ловко просматривая и считывая информацию с навигационных экранов, я направлял исследовательскую капсулу к месту нашей парковки. Краска и Нэк в это время отдыхали после быстрого, но из-за этого достаточно сложного спуска.

— Вы молодцы, — сказал я, оценивая реальное достижение компаньонов, — но по вашему состоянию могу сказать следующее: «Надо искать середину между скоростью и безопасностью». Да мы с девочкой, — я подмигнул своей напарнице, — в прошлый раз мы спускались часов шесть, да?

— Угу, — сказала Краска, развалившаяся на месте второго пилота.

— Ты помнишь, в каком шоке мы были? Это ж просто был кошмар! И это время я считаю без учёта практически недельной работы по созданию тоннеля.

— Ну да, нам вообще повезло, что мы вернулись с наживой, — кивнула она и закинула длинные и стройные ноги на панель управления. — Наши запасы подошли к концу как раз в тот момент, когда мы выстрелили «кошками» в своды льда, чтобы начать наш путь на поверхность. Плюс нам туда-сюда побродить пришлось; за скарабеем я метнулась, а этот, — она указала на меня, — как раз готовил партию к погрузке на модуль. И нам реально повезло, что ты, старикан, достаточно хорошо развит и достаточно неплохо сохранился: тело твоё выдержало долгий голод и минимальное количество сна... — она задумалась.

Я тоже задумался. В моих мыслях завис один нескромный вопрос: «Секс тоже даёт телу много тепла... Двум телам... Смогла бы она?» — вот о чём подумал я и сильно напрягся. При этом почувствовал, как к лицу прилила кровь. Я украдкой глянул на Краску, которая, судя по внешнему виду, тоже подумала об этом и тоже покраснела. Точнее, она подумала следующим образом: «Смогла бы ли я?..» Дальше её мысли споткнулись, и она не стала раздувать эту глупость до размеров слона, решив прогнать, пока та в состоянии маленькой мухи.

— Плюс мы вынуждены были спускаться медленно из-за крайней степени хрупкости нашей капсулы, а тут вы прямо отожгли, — сказал я, стараясь прогнать неловкость, возникшую между нами.

— Ага, пасиб, — кивнула Краска, которая взяла в руки ещё одну из книг из свёртка.

Повисла гробовая тишина, она была на руку всем. Нэк вырубился на несколько приятных минут, Краска начала чтение книги, а я никак не мог рассмотреть корешок с названием, управляя капсулой и направляясь к воротам завода и вгрызаясь яркими прожекторами в кромешную тьму подлёдья. Мерное шуршание двигателя успокаивало и навевало сон, оно же отражалось от окружающей среды и звучало приятным гулом. Наш экипаж двигался по побелевшей от мороза земле, по позабывшей о зелени земле.

Краска откинула голову назад и посмотрела на одну из стенок нашего транспортного средства. Она оборвала фокусировку на словах в книге и посмотрела хоть куда-нибудь, чтобы что-то обдумать и представить, возможно, какую-то мысль из новой книги.

— Скажи... — начала она, не меняя своего положения тела. — А мы... мы же приручили друг друга? — спросила она, поставив своим вопросом меня в тупик. На несколько секунд я отвлекся от дороги и от приборов навигации, и из-за этой ошибки мы чуть не соскользнули в расщелину, образовавшуюся из-за перемерзания.

— В каком это смысле? — спросил я, пытаясь найти почву, как под нашим исследовательским аппаратом, так и под собственными ногами.

— Ну, в книжке, той, которая про маленького принца, Лис говорил: приручить, значит создать узы... Ведь между нами есть узы? — спросила Краска.

— Ну-у-у-у... — протянул я, не зная, что сказать.

— Вот скажи, — она напирала, — я же отличаюсь от ста тысяч других девушек?

— Да, конечно! — ответил я.

— Ты помнишь, что было в день нашего знакомства? — спросила она, заставив мой мозг напрячься и вернуться назад во времени.

— Кажется, ты сидела на дороге и кидала гайки в болты и наоборот. Ты играла валютой и выглядела совершенно несчастной. Тогда ты сказала, что у тебя больше нет команды, и не стала углубляться в подробности. Я как раз тоже был без команды и готовился к новой вылазке, — проговорил я, смутно припоминая то, как всё было.

— Да, и я согласилась, даже сама не знаю почему, просто согласилась, — сказала Краска — а потом сколько мы не общались? Ты помнишь, что до встречи с пиратами мы молча сидели, каждый на своём месте, и лишь иногда переговаривались о состоянии исследовательской капсулы и о том, куда и как двигаться?

— Было дело... — выдохнул я, вспоминая о том, как мы попали в плен к пиратам, но благодаря зачистке от северо-западной ИЛ не только вырвались, но и сохранили наш исследовательский модуль и наживу из прошлого. Только после совместного побега мы начали разговаривать, радуясь тому, что остались в живых.

— ...И мы такие, на твоей старушке, вылетаем с базы пиратов под дикий вой сирен, взрывы и прочие спецэффекты! Тепло на наших браслетах зашкаливает, и оба такие счастливые! А потом мы начали наше общение, — сказала она, — и приручили друг друга, став друг для друга единственными из ста тысяч.

— Наверное, ты права, — я кивнул. — Даже не «наверное», а точно. Ты совершенно права.

Прожекторы длинными линиями света рассекали тьму, и это было похоже на то, как кулак рассекает тонкую кожу над глазом. Мы пробирались к главным воротам завода: большим, помпезным и, наверное, когда-то красивым. Сейчас же они были облупившимися, разваленными и выглядели крайне не жизнеутверждающе. Они вгоняли в уныние и тоску, пробуждая что-то древнее, живущее в каждом выжившем.

— Вот это да... — протянул Нэк тогда, когда осветительные приборы капсулы нащупали тентаклями света покореженный от времени и холода металл. — Это то самое место, да? — он был похож на маленького мальчика, который не верил тому, что попал в Диснейленд.

— Да, оно, — скупо ответил я и со странной смесью чувств посмотрел на бывшего коллегу.

— Ну что ж, господа, — бодро начала Краска, — предлагаю сделать первую вылазку. Короткую. Посмотреть, что и как, если получится, дёрнуть образцы и вернуться сюда. Так мы в любом случае не подвергнем себя риску потерять тепло!

— Согласен, — кивнул я.

— Не согласен, — сказал Нэк, — У нас нет времени расхолаживаться, станции находятся в плачевном состоянии!

— И по этой причине ты хочешь поспешить и просрать всё? — грубо спросила Краска. — Ты житель другого слоя, ты не знаешь, как правильно! А я знаю — я выросла, занимаясь этим, поэтому в руки иглы и вперёд! Сначала разведка и освещение, а потом уже всё остальное.

— Освещение? — лицо неприятеля исказилось в вопросительной гримасе.

— Да, освещение! — сказала Краска с гонором в голосе и интонациях. — Лучше потратить вечер на обустройство удобств, кстати, если найдём, заберём иглы с прошлой вылазки. Зарядим и в повторное использование!

— Что это значит? — Нэк смотрел на девушку, именем которой решил назвать своё изобретение, с легкими нотками ненависти и отвращения.

— Первое: на фонариках далеко не уйдёшь и с фонариками быстро не выбежишь. Второе: смысл-то добро оставлять? Конечно, намеренно ходить и искать нет смысла, но будет очень приятно, если вдруг что-то найдётся, — она с детской непосредственностью пожала плечами.

— Ладно, — Нэк согласился после того, как обдумал все приведённые аргументы. — Но в любом случае давайте постараемся выбраться отсюда как можно скорее...

— Мне кажется, ты не столько опасаешься за станции, сколько у тебя клаустрофобия, — засмеялся я, а потом заметил, что мой комментарий проник моему бывшему сослуживцу прямо между ребер. — Ты серьёзно?! — я поменялся в лице. — То есть мы всю жизнь трёмся жопами в тесных комнатушках, а тут вроде на открытых просторах — и оп-па! Страшно?! — я засмеялся.

Краска сначала с осуждением посмотрела на меня, а потом тоже хихикнула.

— Ну да, как-то совсем глупо, — кивнула головой она. — Или, может, всё ещё интереснее? — осудившая меня сначала теперь девушка подключилась к череде издевательств. — Может, он ахлуофоб? Мож, того, темноты боится? — она хихикнула, а своим предположением попала в яблочко.

— Заткнитесь, кретины! — взорвался Нэк. — Что вы понимаете?! А вдруг тут кто-нибудь есть?!

— Кто тут может быть? — я рассмеялся ещё сильнее. — В нашем вымерзшем мире не осталось никого и ничего, кроме нас! — тут я несколько потупился, а потом рассмеялся ещё громче. — То есть ты боишься того, чего в принципе нет и быть не может?

— Ты, как ученый, должен понимать, что может быть! — прокричал Нэк.

— Слушай, даже если представить, что выжили организмы, впавшие в анабиоз, даже если представить, то есть одна неувязочка: слишком холодно, чтобы они покинули свой вечный сон. Слишком холодно, и, скорее всего, они вмёрзли в ледяную корку.

— Давайте тему закроем, да? — нервно сказал Нэк.

— Ладно-ладно, чё ты начинаешь, нормально же сидели, — быстро проговорила Краска с неповторимой интонацией издевки и стёба.

— Собираемся и на выход, — сказал Нэк, которого спустили с высоты исследовательского трона под землю, где ему явно было крайне неприятно находиться.

— А шлемы выдашь? — моя напарница заискивающе посмотрела на изобретателя, тот несколько секунд с возмущением смотрел на неё.

— Ладно, пойдём, — сказал Нэк, пересилив себя, — а ты... — он ткнул пальцем в мою сторону. — Собирай снаряжение и через три минуты выдвигаемся.

— Так точно, капитан! — я выпрямился и махнул рукой от бедра к виску. — Всё будет сделано, капитан! — я откровенно издевался над бывшим сослуживцем.

Они ушли в лабораторию, чтобы забрать последние части термокостюмов. Я в это время собирал рюкзаки и аккуратно складывал иглы светильников. В голове играла какая-то навязчивая мелодия, которую я услышал во время последнего посещения ИЛ. Кажется, какой-то наладчик играл на гитаре и пел в тот момент, когда нас проводили мимо. Поэтому я не помнил слов этой песни, только её мотив, безумно понравившийся и навсегда запавший мне в душу.

— Готов? — за спиной раздались шаги и голос Нэка.

— Типа того, — довольно буркнул я. — В принципе, можем выдвигаться. Инструктаж нужен?

— Ты это о чём? — он потупился.

— О том, как вести себя снаружи, надо рассказывать? — я смеялся каждым словом.

— Воздержись от напрасного сотрясения воздуха, — холодно ответил он. — Возьми... — он протянул мне шлем, а затем сквозь зубы злобно прошипел: — Скотина.

Я не придал этому никакого значения, так как прекрасно понимал, что в конкретном случае действительно заслужил такой упрек.

Через минуту мы покинули экспедиционную капсулу и ступили на промёрзшую землю. Как только мы вышли наружу, я почувствовал что-то странное. Словно что-то изменилось, но я не мог понять того, что именно преобразилось в этом месте. Вроде бы всё та же кромешная тьма, те же отражающиеся звуки и прежний холод. Однако внутри меня что-то разворачивалось и сворачивалось от странного неопределённого чувства. Раньше ничего подобного никогда не случалось.

Термокостюм прекрасно выполнял свои функции. Не было ни холодно, ни жарко. Было — идеально! И из-за этого я получал истинное удовольствие от вылазки. Я даже начал жалеть о том, что хотел отказаться от этой работы, и хвалил себя за то, что не стал упираться, заранее зная о том, что это бесполезно.

— Ну что, как вам? — спросил Нэк, втыкая очередную иглу в лёд.

— Нормуль, приятненько так, — весело ответила Краска, отыскав разрядившийся маячок.

— Отлично! — голос Нэка звучал довольными нотками.

Мне даже показалось, что на самом деле он не настолько плохой человек, каким представлялся мне на протяжении последних десятков лет.

— Допустим, мы сможем найти то, что ты ищешь, — начал говорить я. — И что ты хочешь делать? Как ты хочешь использовать то, что ты ищешь? Я так понимаю, тебя интересуют либо пена, либо хлопок, так?

— Что-то вроде того, — туманно ответил Нэк, — у меня есть несколько идей для использования всех типов фильтров в одном. Таким образом, я хочу создать универсальную систему фильтрации воздуха. Возможно, с дальнейшим выходом на фильтрацию жидкости…

— Рассказывай, — сухо сказал я.

— Смотри, идея заключается примерно в следующем: взять несколько листов металлической фильтрующей сетки, если мы, конечно, найдём такие, но разной зернистости, это будет прямо очень круто. И потом аккуратными слоями, не плотными, сформировать один большой фильтр. Ещё надо будет посмотреть по сопротивлению, какой материал лучше подходит для конкретных условий и расположения в фильтре.

— Ты думаешь, что это сможет спасти или продлить срок службы турбин жизнеобеспечения? — я смотрел на бывшего сослуживца с недоверием. С одной стороны, было понимание, что в его словах есть смысл. С другой стороны, я начал замечать в его плане собственные мысли и наработки, о которых давным-давно забыл.

— Да, думаю, да. Главное, правильно расположить и произвести один верный расчёт, — Нэк быстро, коротко и самоуверенно кивнул.

— То есть ты решил в полной мере возродить из пепла моё исследование и поиметь с него? — спросил я то ли с яростью, то ли со смирением.

— Да, как только я узнал о том, что вы притараканили из экспедиции, я сразу понял, что надо выдвигаться, — ответил он.

— А ты знал о том, кто именно притащил фильтры? — спросил я.

Краска в это время шла чуть впереди и лишь изредка возвращалась, дабы взять новые игры, отдать охапку отработавших в прошлый раз и побежать вперёд.

— Да, нам доложили о том, что ты и какая-то девочка притащили очень ценный для ИЛ груз, — спокойно сказал Нэк. — Когда выяснилось, что это фильтры, я сразу вспомнил о твоих наработках в области защиты турбин и двигателей и подумал, что это может стать ответом на вопросы о получении сырья.

— То есть вспомнив об этом, ты сразу решил встретиться и напроситься на экспедицию, или это ТЫ стал тем, благодаря кому мы подписаны на это дело? — спросил я.

— Да, — коротко ответил Нэк.

Я хотел было спросить: «Что именно «да»?» — но не успел. Краска вернулась к нам без игл и со странным выражением лица.

— Что случилось? — спросил я.

— Там кто-то есть, — сказала она.

В эту же секунду Нэк побледнел. Это было прекрасно видно сквозь новые стекла изобретённых им шлемов.

— Может, тебе показалось? — спросил я и посмотрел вокруг. — Хотя, может, пираты? — я вспомнил о том, что в прошлый раз мы не удосужились спрятать вход как следует, так как не намеревались сюда возвращаться. Во всяком случае, так рано.

— Может, и пираты... — задумалась Краска, которая слышала только звуки и видела не тень, только смутное очертание тени в тени, а это всё равно что смотреть на чёрное на чёрном.

— В любом случае, не будем паниковать. Спокойно идём, смотрим и стараемся не шуметь, — взвешенно сказал я, хотя, внутри шевелилось какое-то нехорошее чувство беды. — А с тобой мы ещё не закончили разговор. Знай, я тебе не верю и жду подставы, — я сказал то, что думал.

Нэк посмотрел на меня взглядом, полным обиды, но мы заслужили таких перекрёстных чувств по отношению друг к другу.

Примерно через пять минут мы дошли до входа в цех. Это были большие стальные двери, там нас уже встречала горящая, пускай тусклым, но светом, игла. Вокруг никого не было, и не было слышно ни единого звука. Мы переглянулись.

— Так, два варианта. Первый: мы возвращаемся, отдыхаем, а завтра делаем первую полноценную вылазку. Второй: мы заходим внутрь, обходим лестницы и коридоры, устанавливаем иглы и быстро возвращаемся. Делаем полноценный восстановительный отдых, после которого совершаем полноценную поисковую вылазку на этом объекте. После такого, если ничего не найдём, мы сможем перейти к следующему, — проговорил я.

— А где готовые фильтры? — спросил Нэк.

— Они в другом месте. На их поиск у нас уйдёт максимум пара часов. Они на складе готовой продукции. На погрузку уйдет ещё столько же с таким оборудованием, — проговорил я.

— Потом за один заход можем выбраться на поверхность. Опять же, оборудование нам позволяет перемещаться на предельно возможной скорости, — перебив, задумчиво проговорила Краска. — Так что скажешь? Идём или возвращаемся до капсулы? — она обратилась к Нэку.

— Пойдёмте внутрь, как раз испытаем костюмы по-полной, на пределе возможностей, — сказал он и посмотрел на меня с каким-то недобрым выражением на своём лице. Я понял, что он хотел, чтобы что-то произошло со мной или костюмом. Не смертельное, в меру опасное, но пугающее.

Глава 6

Мы начали наше путешествие по широким заводским коридорам первого из попавшихся нам цехов. Здесь стояли станки: заржавевшие, покрытые коркой пыли и льда, но, возможно, рабочие. Здесь располагались стеллажи с инструментами и метизами. Наличие болтов и гаек, гвоздей и шайбочек говорило о том, что мы первые, кто ворвался сюда спустя долгие годы простоя. Наличие этих предметов здесь говорило о том, что нам нет смысла бояться пиратов, ибо актуальная валюта лежала на месте и не притягивала к себе любопытных рук и глаз.

— Милая, смотри, — я обращался к Краске, и она знала об этом. — Всё на месте, никто не трогал богатств, а мы, видимо, зашли в ремонтную мастерскую. Глянь на этот кладезь, на этот ящик Пандоры.

— Это ты к чему? — недовольно спросила она.

— К тому, что бояться нечего. Пиратов тут нет, — сказал я и улыбнулся.

Краска на несколько секунд побелела, затем метнула головой, прогнав дурную мысль, и пошла ставить очередную иглу около токарного станка.

— Значит, показалось, — сказала она. — Замечательно, раз так, — она пожала плечами и подошла ко мне, чтобы взять ещё один осветительный прибор в виде тонкого стального прута с набалдашником в виде небольшой лампочки.

Мы пробирались всё глубже и глубже, отыскивая все более интересные детали, инструменты и мелкие запасные части. Кое-что мы складывали в специально взятую складную тележку с мешком в центре. Так мы могли обеспечить себе минимальную наживу с первого захода, а учитывая редкость того, что мы находили здесь, эта минималка была настолько весомой, что могла покрыть полный ремонт и частичную реставрацию скарабея.

— Слушай, как же мы всё это в прошлый раз пропустили? — спросила Краска, пребывавшая в легком шоке от находок.

— Вспомни, мы спешили из-за заканчивающихся припасов и по этой причине сразу решили искать что-то большое, чтобы не было варианта выбирать, — сказал я и закинул два корпусных подшипника в тележку.

— Ну да, что-то такое было, — она пожала плечами. — А как тебе звуки этого места? — спросила она, заставив меня прислушаться. Здесь стоял металлический гул. Не заканчивающийся тихий гул в сопровождении треска.

— Интересно, откуда берётся этот звук? — разум Нэка с жадностью проглотил эту информацию и теперь продуцировал попытки дать ответ на заданный вопрос.

— Предпочитаю не думать об этом, — сказал я, втыкая иглу в пол.

— Почему? В тебе умер исследователь? — мой неприятель постарался таким образом посмеяться надо мной.

— Нет, просто потому, что не хочу знать того, о чём могу пожалеть, — ответил я с насмешкой. — Ибо надо быть аккуратным в своих желаниях.

— К чему ты клонишь? — он посмотрел сначала на меня, а затем на Краску, которая поняла направление течения моей мысли.

— Подумай, вдруг так работает желудок неизведанного существа? Это может быть и как чем-то, что освободилось ото льда, так и тем, что пришло откуда-то из центра нашей планеты. Что-то огромное, свирепое, эволюционировавшее в... — ломано говорил я в попытках подобрать слова.

— Давай ты заткнешься, — сказал Нэк, бледнея. — Идёмте дальше, теряем время.

— Чёт какой-то он нервный, — театрально проговорила Краска, закатывая глазки, — всё стресс. Это всё бессонные ночи и стресс от работы! — она издевалась, но делала это неповторимо мило. Нэк, который стал объектом издевок, не смог удержаться и улыбнулся, настолько интонации в её голосе были забавными.

— Да ладно, хватит стебать параноика, — сказал я, стараясь уколоть своего коллегу из прошлого.

Дальше мы шли молча, углубляясь внутрь цеха и просматривая комнату за комнатой. Двигались мы очень быстро и в скором времени обнаружили, что тележка заполнена, игл практически не осталось, и в этом месте нет того, что нас интересует. Согласно этому было принято единогласное решение о том, чтобы на обратном пути собрать практически все светильники обратно и с наживой вернуться в исследовательскую капсулу. Часть же игл было решено оставить на тот случай, если понадобится вернуться сюда для более детального изучения и сбора артефактов.

Я остановился на самом выходе из цеха. У меня было странное, совершенно противное чувство, словно за нами кто-то следит. Резко посмотрев назад, показалось, будто бы я увидел то же самое, о чём не так давно говорила Краска. Длилось это меньше секунды, но я продолжал всматриваться во тьму. Мне было просто жизненно необходимо убедиться в отсутствии чего бы то ни было. По этой причине я взял аппарат для освещения пространства, выставил его перед собой, взяв его за самый кончик; а поскольку длина приспособления была полтора метра, удерживать его в таком положении было не так-то просто, но это могло обеспечить мою сохранность в случае чего.

— Эй! Э-э-эй! — проговорил я потихоньку.

Сердце билось как мотылёк, мечущийся в клетке между лампочкой накаливания и огнём свечи. Немного постояв так и убедившись в отсутствии любого живого организма, я решил догнать Краску и того, кто когда-то был другом и сослуживцем. Сделав несколько шагов в ту сторону, где мы оставили капсулу, я услышал звук позади. Тяжёлый гортанный звук, который длился меньше одной секунды. Сердце, будто камень, упало в колодец организма, в дыру страха. Я резко обернулся, выставляя перед собой иглу с огоньком на самом конце, но по факту я просто стоял перед всё тем же входом в цех.

— Показалось... — я выдохнул с облегчением. — Надеюсь, что показалось. — с этого момента где-то в глубине собственной души я пообещал больше никогда не смеяться над чужими фобиями.

— Слышь, ты чё так отстал? — спросила Краска, когда я догнал её. В этот момент они уже стояли около капсулы и спорили о тексте, смысл которого скрывался от меня где-то глубоко в чертогах разума.

— Ну, скажи, ведь фразой «Только то и приятно, что трудно достать» можно описать твоё желание заполучить материалы, — немного посмеиваясь, говорила Краска.

— Нет, не в этом дело. Пойми, я просто стараюсь спасти всех нас, — сказал Нэк, стараясь выглядеть альтруистом.

— Не верю я тебе, — с огромной долей скепсиса сказала моя напарница, — за всем этим есть ещё плотная подкладка из твоего эгоизма. Этой подкладки не может не быть!

На это Нэк промолчал.

— Поэтому я и говорю, что всё происходящее персонально для тебя можно описать цитатой «Только то и приятно, что трудно достать», — Краска решила додавить его. — Или под «что трудно достать» ты как раз и подразумеваешь свой альтруизм и желание спасти ИЛ?

Нэк вновь отмолчался.

— А откуда ты унавозила эту цитату? — спросил я, подходя на короткую дистанцию.

— Из одной из тех книг, что вы мне дали, — довольно сказала она. Нэк при этом коротко и тихо выругался. Это заметили и я, и Краска, но мы лишь рассмеялись.

— Да ладно тебе, — задорно сказала она. — Не буду я больше прикалывать тебя, но про прокладку... Хах! Тебе лучше сказать нам заранее. Может быть, поддержим твою компанию, — моя напарница прибывала в отличнейшем настроении.

— Всё, оставим тему, — злобно прошипел Нэк, и мы зашли на борт нашей исследовательской капсулы.

Я закатил тележку с бесценными артефактами на борт и приступил к неспешному разбору. Мне нравилось это занятие, оно было ненапряжным и приятным. Каждая из вещей была, в моих глазах, звенящими болтами и гайками, которых, между прочим, мы также принесли очень много. От этого я улыбался во все зубы.

В это же время Краска готовила ужин. Каким-то невероятным чудом она и умела, и любила готовить. Поэтому я всячески способствовал закупке нормальными продуктами перед каждой вылазкой. Плюс мы разделили наши обязанности на уборку и готовку. За первое всегда отвечал я. Нэк в это время заперся в лаборатории, предварительно забрав новые шлемы с собой.

— Для калибровки. И хочу кое-что добавить, по возможности, — так он выразился, прежде чем уйти в сторону своего небольшого кабинета.

Теплота на датчиках приближалась к отметке «минимально допустимый». Тогда мы встретились за общим столом и насладились тем, что приготовила моя напарница. Из тех продуктов, которые предоставила ИЛ, она закатила целый пир. Это было не только сваренное искусственное мясо с подливкой для придания вкуса, но и отваренная в воде картошка, размятая до состояния пюре, и это было невероятно вкусно. Подобное в последний раз я пробовал в те времена, когда сам был учёным. Это было на встрече главных исследователей с трех крупнейших центров жизни и исследований. Там было настоящее мясо, так как в ИЛ «Ковчег» разводили животных, работали над видоизменениями и мутациями, и над клонированием. Причём исключительно животных. Вторая ИЛ — мы называли её «Гея» в честь древнегреческой богиня Земли — так вот, исследователи «Геи» припёрли на ту сходку нормальные фрукты и овощи. Они даже умудрились добыть несколько миллилитров оливкового масла и приготовить на нём соусы. Вторая ИЛ занималась исключительно растениями. Каким-то образом, до термокатастрофы, они успели сохранить большинство культур и успешно культивировали их на пускай искусственной, но земле. Таким образом, они стали основным источником сырья и основной кормушкой для всех выживших.

Наша же лаборатория занималась исследованиями, изобретениями, механикой и программированием. Мы стали основным центром технического оснащения. На той выставке мы представили некоторые типы лопастей для турбин, немного станков, подарили и «Ковчегу», и «Гее» по несколько отлично работающих компьютеров. Кстати, именно по причине специализации нашей ИЛ, Нэк сейчас так порывался сделать фильтры и вообще потратил свою жизнь на изобретение термокостюма мечты.

После плотного и крайне приятного ужина мы разбрелись по своим местам для отдыха. Я устроился за пультом управления. В ходе экспедиций я не мог спать в отсеке для отдыха. Это было привычкой, выработанной за долгие годы работы мусорщиком, и, в принципе, меня всё устраивало.

Краска пошла и заняла своё почетное место на верхней полке в отсеке для девочек. Да... В этом чуде инженерной мысли было гендерное разбиение на две небольшие спальни. Моя напарница взяла книжки и ушла, чтобы откинуться на кровати и уделить немного времени изучению текстов бумажных артефактов из прошлого.

Нэк сначала сидел и делал какие-то записи и заметки. Потом он немного поспрашивал меня о самочувствии после использования его изобретений и с напряженным лицом ушёл в сторону небольшой лаборатории. В капсуле воцарилась полная тишина. Через некоторое время я полностью отключил внешнее освещение, а внутренне перевёл на самый минимальный режим. Так мы практически полностью скрылись во мраке подлёдья. В скором времени меня поглотил лёгкий и крайне приятный после прогулки, находок и ужина сон.

— Эй... Э-э-эй! — прошипела Краска, трогая меня за плечо. — Эй, только тихо, не шуми... — она приложила указательный палец к губам.

— А? Что? — я также заговорил шёпотом, понимая, что ситуация выходит за рамки стандарта и лучше делать так, как говорит напарница.

— Глянь, — медленно и аккуратно, словно боясь попасть рукой в дробильный аппарат, она показала вперёд, на лобовое.

— Что там? — я постарался быстро навести фокус, но это было не так просто из-за возраста, из-за того, что я только проснулся, и на глазах моих была тонкая плёнка пелены, сквозь которую я смотрел так, словно через слегка мутное стекло.

— А? — в шёпоте Краски я услышал вопрос.

— Что? — тут же автоматически спросил я.

— Уже нету, — сказала она, ошарашенно смотря на лобовое.

— А что там было, чего уже нет? — спросил я, ощущая что-то мерзкое внутри.

— Нечто похожее на силуэты, — сказала Краска.

— Силуэты?

Меня пробрало... честное слово! Меня пробрало! Я подумал о том, что один, ну ок, может, два раза могли быть совпадением, но повторная ситуация становилась закономерностью. А закономерность могла сказать о наличии, в нашем случае, того, чего быть не должно.

— Ты уверена? — спросил я всё так же шёпотом и посмотрел на слегка освещённое лицо моей напарницы.

— Да, совершенно уверена! — Краска кивнула, продолжая общение на волне «намного тише обычного».

— Я выйду, гляну, — сказал я и тут же обругал сам себя за беспечность и псевдогероизм.

— Может, не надо? — она была не в восторге от моего предложения.

— Не, наверное, надо. Только аккуратно, шепоточком, тихо и быстро, — вот что сказал я, понимая, что сам себя возненавижу, если не выполню то, о чём сказал.

— Смотри сам, — Краска пожала плечами.

На её лице отпечатались страх и недоверие. Она ещё раз посмотрела на меня.

— Слушай, действительно проще всего сейчас выйти, посмотреть и убедиться, что мы в этой области одни. Если же кроме нас тут кто-то есть, будем в срочном порядке искать выход из сложившейся ситуации и выселять с нашей временной жилплощади. Ну, или сами будем выселяться с занятой нами чужой. Тут уж как посмотреть! — сказал я, храбрясь и пытаясь успокоить себя.

— Так, погодь, этот гусь забрал чудо-пупер шлем... — сказала Краска. — Так что бери свой старенький и... подожди минутку.

Она пошла в сторону отсека для отдыха. Вернувшись, она протянула мне старенький пистолет и отдельно дала глушитель.

— О как! — я был удивлён. — Откуда у тебя такие винтажные приколюхи?! — я посмотрел на старенький пистолет «Беретта» и на устройство подавления звука. Оружие было приятно тяжёлым, хорошо ухоженным и удобно лежало в руке.

— Неважно, откуда, — сказала Краска, — я надеюсь, ты умеешь стрелять. Патроны стоят намного больше, чем жратва и многие другие услады, так что старайся не тратить понапрасну, оки?

Я кивнул в ответ. Отложил оружие на несколько секунд, чтобы надеть шлем. Затем, приготовившись к неизвестности, вооружившись с Краскиной руки, вышел во внешний мир. Я не стал брать фонарик, благодаря возможности моего старого головного убора включить прибор ночного видения. Также внезапно для себя я вспомнил, что мой шлем оборудован специальным датчиком, который позволяет считывать температурные диапазоны со всего окружения. Не раздумывая, я включил функцию тепловизора и принялся к внимательному изучению внешнего мира.

К моему и счастью, и разочарованию не было никаких следов чужаков. Даже обойдя вокруг нашей капсулы, я ничего не обнаружил. Только тишина, только запустение и лёгкий, неизвестно где возникающий и откуда исходящий гул. Конечно, последнее меня несколько волновало, но я заранее был уверен в отсутствии весомых причин для волнения. Таким образом, погуляв вокруг да около, я вернулся на борт нашего небольшого исследовательского центра.

— Ну, что там? — с нетерпением спросила Краска, посмотрев на меня своими большими и до охренения красивыми глазами.

— Знаешь, хотел бы я присесть тебе на уши и развесить там лапшички, но не хочу быть скотиной, ничего там нет, — сказал я, присаживаясь на место пилота.

— Но я же видела! — возмущенно сказала она. — Видела так, как тебя сейчас вижу!

— Послушай, милая, разве я сказал, что не верю тебе? — спросил я. — Разве я обвиняю тебя в чем-то или упрекаю?

— Нет, — смутившись ответила Краска. — Но я не могу понять, как?! Почему? Что?!

— Я тоже не могу понять того, что с тобой происходит, потому что ты уже не в первый раз ловишь белочку в этом месте, но... — я не успел договорить.

— Белочку? — лицо моей напарницы изменилось. Гамма непонимания разбавилась цветами любопытства. Я понял, что она срочно хочет сменить тему и больше не возвращаться к вопросу о том, что она кого-то видела.

— Ну да, это старое выражение, — я поддержал её стремление и, дабы ещё немного уйти от предыдущей темы, в своём ответе оставил место для получения последующего вопроса от напарницы.

— А что оно значит? — спросила Краска, не желая прерывать разговор на новую тему.

— Увидеть то, чего нет на самом деле, — коротко ответил я. — Раньше, обычно, если кто-то в состоянии измененного сознания начинал видеть галлюцинации, то говорили о том, что он поймал белочку.

— А что такое «белочка»? — спросила она, неотрывно смотря на меня.

— Это небольшой рыжий грызун с шикарным хвостом. Жили эти зверьки на деревьях, кушали небольшие фрукты, жучков и червячков, а ещё орешки, — я говорил и улыбался.

— А почему именно «белочку» ловить? — спросила Краска.

— Белочка — это белая горячка сокращённо. А белая горячка это — металкогольный психоз, конкретнее — делирий, связанный со злоупотреблением алкоголем. Возникала у хронических алкоголиков при выходе из запоя и продолжительном не-употреблении, — начал я с видом профессора. Краска не перебивала, она внимательно слушала до определённого момента.

— Так, ты чё, наехал на меня получается? — её лицо и голос наполнились серьезностью.

— В смысле? — я не понял того, почему поведение моей напарницы столь стремительно изменилось.

— Ты, получается, назвал меня алкоголичкой? — спросила Краска.

Она была напряжена.

— Не, я ж не в том смысле. Я так, устойчивое выражение из прошлого использовал, — сказал я в попытке оправдаться.

Краска смотрела на меня так, будто бы была готова меня убить. В глазах её стояли слезы до того момента, пока она не рассмеялась. Громко, по-детски.

— Вот это я тебя наколола! — она смеялась надо мной, тыча пальцем в мое лицо. Я был сконфужен и первые несколько секунд пытался осознать происходящее. Когда же до меня дошло, я тоже рассмеялся. Мне понравился тот небольшой пранк, который Краска провернула.

— Что вы тут как кони ржёте?! — из лаборатории вышел недовольный и заспанный Нэк. — Разве время отдыха подошло к концу? Нет! — он встал не с той ноги и был настроен крайне негативно.

— Ой, да ладно тебе, — Краска хихикнула. — Раньше выйдем, раньше вернёмся. А сейчас по энергетику, глюкозному батончику и в путь.

Поскольку никто уже не спал, мы начали собираться и готовиться к очередной вылазке. Освещение я врубил на полную катушку. По моим предположениям, если за нами кто-то и следил, то резкое повышение уровня света должно было отогнать всех тех, кто ошивался вокруг нашего транспортного средства, во всяком случае, я надеялся на это.

Примерно через сорок минут мы покинули надежную обшивку исследовательской капсулы и начали прикидывать, куда нам двигаться дальше. В предыдущем цеху мы оставили небольшой маячок, передававший уже посещенное местоположение. Согласно этому, было принято следующее решение: «Идем до предыдущего проверенного здания. От него строго перпендикулярно выдвигаемся дальше. По идее, за пять, может быть, десять минут мы найдем ещё один цех и сможем приступить к поискам», — такое предложение поступило от меня. Спутники просто согласились с таким планом, и мы моментально приступили к выполнению.

Краска оборачивалась всю дорогу; как бы она ни старалась храбриться, но выглядела напуганной. Я это заметил, но решил не подавать вида. Единственное, изредка посматривал на её состояние, чтобы предотвратить возможную внезапную вспышку паники. Когда-то раньше я уже наблюдал такое. Тогда человек, поддавшийся своему внезапному безумию, начал нападать на окружающих. Вгрызаться зубами в тонкие хрупкие шеи и рвать мясо — это было чем-то страшным, а начиналось с галлюцинаций.

Мы дошли до изученного здания достаточно быстро. Для этого мы даже не использовали иглы. Просто шли прямо по показанию предусмотрительно установленного жучка-транслятора. Прошлым днём обратно к капсуле мы также шли, используя высокие технологии. К сожалению, мой, точнее, наш с Краской скарабей не позволял такого, а ставить на него адекватное устройство слежения было делом затратным и бессмысленным. Внутри, как в свинцовом ящике, глушились сигналы, именно по этой причине все средства связи были выведены наружу, и со стороны исследовательская капсула смотрелась как утыканный проводами снежный ком. А снаружи: одноразовые — устанавливать дорого, а вечные — такие отваливались бы, если не после каждого спуска в бездну подледья, то через раз их приходилось бы устанавливать заново, а это ещё дороже и еще более непрактично.

Глава 7

Новый цех мы нашли быстро, на входе поставили иглу и вошли внутрь. Короткие тёмные коридоры сразу завели нас на рабочую площадку. Здесь были установлены сварочные посты. Мы проходили под кран-балками и изучали оставленные куски металла, что от коррозии превратился в пыль. Мы смотрели на странные большие аппараты, предназначение которых было утеряно. На небольших табличках были выбиты серийные номера и названия, которые нам ни о чём не говорили.

— Да... Вчера было лучше, — сказала Краска, проводя рукой по пыльному корпусу огромной машины, — Была нажива, интересности всякие, а тут много свободного пространства, неясная херь, и на этом всё.

— Может, попробуем найти какое-нибудь складское? — спросил Нэк и был прав в своём вопросе.

— Да, и если ничего не найдём, надо будет пошарить еще где-нибудь. Как минимум у нас будет возможность найти следующее здание и отметить его жучком, чтобы завтра не блуждать, — сказала Краска.

Я лишь молча кивнул в знак согласия, и мы зашевелились чуть активнее.

В итоге мы отыскали какую-то зачуханную кладовую. По наживе получилось не так много: несколько десятков концевиков, датчиков движения и пару сотен метров не самих широких токопроводящих жил. Всё это аккуратно было сложено в тележку и теперь толкалось перед собой. На поиски следующего цеха у нас ушло много времени. Нам не очень повезло, так как он был вмерзшим в лёд... Полностью вмёрзшим.

— Проклятье! — выругался Нэк. — Нам придется зайти в каждое из зданий, придётся прорубаться.

— Ты чё, с сугроба кубарем скатился? — спросил я, — Какое «прорубаться»? Мы на это потратим несколько дней, как бы не неделю или несколько недель! Это ж не просто: взял и расчистил!

— Во-первых, мне всё равно, — отрывисто сказал он. — А, во-вторых, у нас есть оборудование, которое поспособствует быстрому проникновению внутрь. Правда, нам придётся использовать капсулу, чтобы добраться до сюда и с этого момента начинать каждый наш день с этой точки. Как долго будет работать маячок в дырке, через которую мы сюда попали?

— Пару недель будет и светить, и подавать сигнал, не дольше, — ответил я, с предвкушением чего-то нехорошего. — Через девять дней мы должны собраться и направиться в ту сторону, чтобы обновить сигнализатор или, что ещё лучше, покинуть это место.

— Значит нам надо за два, максимум три дня зайти и выйти, — пробормотал Нэк. — Возвращаемся на капсулу и стараемся добраться сюда за оставшееся количество тепла!

— Но это же тупо и безрассудно! — возразил я, чувствуя не только подступающую панику моей напарницы и не испытывая особого желания к тяжелой и, возможно, бессмысленной работе.

— Не обсуждается! — сказал он. — Нам необходимо обыскать каждую щель, а если щели нет, то сделать её и обыскать!

— Ладно, танцует тот, кто платит, — сказал я.

— Что это значит? — спросил Нэк, посмотрев на меня с ненавистью.

— Ты платишь, ты танцуешь. То есть нам ничего не остаётся, кроме как сделать так, как ты говоришь, — спокойно ответил я, хоть мне и хотелось рассказывать о втором, менее радужном, для него, варианте. По лицу Краски было видно, что она тоже имеет в запасе одно из возможных развитий событий, с трупом одного исследователя в конце.

— Выдвигаемся! — его голос звучал смесью из ярости, презрения и страха.

Нам ничего не оставалось, кроме как поставить маячок и направиться в сторону нашей капсулы. Практически через час мы нашли наш замечательный экипаж. Ещё примерно час мы потратили на поиски места, с помощью которого мы смогли безболезненно проникнуть на территорию завода. Ещё минут двадцать мы искали тот самый цех или склад, который нам предстояло освободить ото льда.

— Выходим! — скомандовал Нэк, когда мы достигли необходимого места. — Сейчас буду показывать вам магию!

Мы сделали так, как он сказал. Сам наш пассажир немного задержался, но вышел с каким-то не совсем понятным с виду прибором.

— Что это? — спросила Краска, пытаясь в плохом освещении рассмотреть странное устройство.

— Смотри внимательно, правда, надо подняться чуть повыше, — сказал Нэк и взобрался на крышу исследовательской капсулы, — потом он вскинул странное устройство так, как вскидывают тяжёлое огнестрельное оружие. — А вот теперь... — он нажал на кнопку, которая сработала как курок. Из отверстия вырвалось несколько не очень длинных прутьев, которые вонзились в лед на несколько метров.

— О как... — я заинтересованно посмотрел на оставленные дырки.

— Только не подходи, — сказал Нэк. — Сейчас начнется самое интересное, — мы замерли в ожидании.

— И? — спросила Краска, которой, возможно, было интереснее всех.

— Внимательно слушай, да! — недовольно прошипел он.

— Я слышу какое-то странное шипение, — сказал я, не понимая происходящего.

— Я тоже... — сказала Краска, которая также просто стояла, смотрела и не понимала того, что сделал исследователь.

— В этой малышке, — он погладил что-то отдаленно похожее на ружье, — специальные штыри. Использовано специальное химическое соединение, которое нагревается при контакте с водой. А с водой контакт появляется в любом случае, так как при выстреле оболочка нагревается. Так же можно отрегулировать глубину вхождения в лёд, чтобы безопасно очищать необходимые места. В итоге мы получаем высокотемпературный испаритель с простой системой введения.

— Неплохо, — сказал я, вспоминая свой последний раз, когда приходилось зачищать помещение. Тогда пришлось практически месяц работать долотом и пилой, начиная сверху, медленно спускаться вниз и выносить, выносить, выносить лёд.

К концу этого долгого дня наши термодатчики показывали, что тепла практически не осталось, а это говорило о том, что необходимо набить желудки и завалиться спать. Мы разделились, чтобы поступить так. В итоге Краска направилась на кухню. Нэк объяснил мне принцип действия устройства перезарядки и общий смысл применения ружья, после чего отправился в лабораторию, оставив меня заниматься делом и тем самым сокращать количество оставшейся работы. В принципе, с этим я был согласен и поэтому аккуратно очищал своды здания.

Штыри вонзались в лед и превращали его в воду и туман. Первое стекало и тут же замерзало длинными неровными полосами. В скором времени я увидел то, насколько мощной может быть сосулька. Такая могла не просто раздавить, а превратить в мокрое место, которое, при такой температуре, мгновенно стало бы частью все той же сосульки. Второе, то есть туман, садился на любые поверхности, обволакивая собой так, как может обволакивать воздух.

«Не то чтобы в происходящем мало смысла... Я продвигаюсь вперёд и сейчас могу сказать, что это не цех, а ангар. Возможно, чисто складское помещение», — думал я, наблюдая за тем, как ледяная площадка из новозамерзшей жидкости подо мной становится все более весомой и уже подступает к временному убежищу в виде капсулы, предназначенной для проведения исследований нашего холодного мира.

Краска вышла на внешняк, чтобы позвать меня на ужин. К этому моменту я приноровился топить застывшие водные массы и придумал для этого свою уникальную систему, которая заключалась в количестве и направленности выстрелов. Итого, за один раз я выстреливал три прутка. Два параллельно друг другу и один намного ниже и по центру между первыми. Это позволяло растопленному льду с первых двух мест попадать в образованную полость от третьего или, как вариант, превращаться в испарение. Из-за этой технологии видимость очень резко и сильно упала практически до нуля, но в шлемах была система связи, которая и выручила нас.

— Эй, я не вижу тебя, — проговорила Краска в свой микрофон.

— Я там же, на крыше, — сказал я, пытаясь рассмотреть очередные несколько точек для выстрелов, но образовавшийся туман был слишком плотным.

— Заканчивай и спускайся, ужин готов, — проговорила Краска. Точнее, я услышал её голос, пробивающийся сквозь шорох помех.

«Помехи? — меня это действительно удивило. — Я не слышал помех уже много лет, кажется, они ушли в прошлое вместе с теми протоколами связи, которые использовались раньше», — думал я, спускаясь по лестнице на боку исследовательской капсулы.

Мы поужинали, и каждый занял своё место. Я отдыхал, вновь пялясь в бесконечную темноту подледья. Из отсека для девочек раздавались неразборчивые слова неспокойного сна моей напарницы. Нэк заперся в исследовательском отсеке. Я впервые заметил, что двери могут закрываться на цифровой замок. Это случилось в тот момент, когда на совершенно белой стене справа от двери отобразился ярко-красный замочек.

«Интересно, чем он планирует там заниматься?» — вот о чём я подумал в тот момент, когда увидел специальный значок.

Сейчас же я пребывал в среднем состоянии между сном и бодрствованием. Передо мной была распахнута бескрайняя пасть неизведанного ранее мира, покоящегося подо льдом пространства, с лёгкостью способного ввести неподготовленную психику и восприятие обычного человека в крутое пике. Я это наблюдал раньше. От этого я старался оградить и Краску своим присутствием и теплыми словами.

«Это место в прошлый раз не так воздействовало на нас. Такое ощущение, что тут действительно кто-то поселился. Невидимый, страшный и голодный», — думал я сквозь свое странное состояние, граничащее между отдыхом и бодрствованием.

Появилось нехорошее чувство, будто бы кто-то следит за мной. Я почувствовал это даже сквозь закрытые веки. В один миг с появлением этого чувства ко мне вернулась способность мыслить. Глаза открывать я не стал, лишь чуть приоткрыл один. Так, чтобы сквозь лес ресниц посмотреть на лобовое. К моему облегчению, там никого не было. Убедившись в этом, я полностью раскрыл глаза, чтобы несколько раз моргнуть и снять со зрачков тонкую пленку сонливости. Проделав это нехитрое действие, я вновь посмотрел на лобовое, и меня вновь что-то насторожило. Первые несколько секунд я сам не понимал того, что конкретно мне не нравится, а потом заметил и ужаснулся. Это были отпечатки ног на осевшей тонкой корке льда, оставленной после освобождения части складской территории ото льда.

«Это что такое?! Это что, детские следы?!» — подумал я, понимая, что и душа, и сердце забились в пятки и трясутся от страха. То, что я видел на лобовом, действительно походило на отпечатки маленьких человеческих ножек, мне хотелось закричать. Сквозь плотно сжатые зубы мне хотелось орать от страха. Такого я не ожидал увидеть, о таком, я даже подумать не мог!

«Тихо! Подожди... тихо! — я начал рассуждать логически. — Это может быть продолжением моего путешествия по Фобеторовым закоулкам мира сновидений, но как отсюда вырваться?» — подумал я и постарался представить своё пробуждение, но этого не получилось сделать.

Я постарался двинуть рукой или ногой, но не смог. Это было странным и не до конца понятным явлением для меня, так как я внезапно осознал, что действительно сплю и не могу проснуться. Меня мучали удушье и чувство преследования.

«Давай! Давай, просыпайся, тупой кусок мяса! — думал я по мере того, как пространство внезапно начинало сужаться. — Мара! Пошла прочь, Мара! — внезапно для себя я вспомнил это имя злого духа, демона, садящегося по ночам на грудь и вызывающего дурные сны с чувством удушья из-за веса демона, удобно расположившегося на груди спящего. — Мара! Отпусти меня, дрянь!»

В какой-то момент получилось двинуть рукой, и это стало тем самым минимально необходимым движением для того, чтобы стена, удерживающая меня по ту сторону от реальности, рухнула.

— Ух! — я вскочил в шоке от произошедшего и тяжело дышал, жадно хватая губами воздух. — Ух, меня заплющило! — хрипящим голосом произнёс я и поднял свои глаза на лобовое, с которого всё началось. Тонкие плёнки не сошедшего с глаз сна мутным стеклом предстали перед тем, что я хотел увидеть и видел на самом деле.

Пришлось протереть глаза для того, чтобы убрать тонкие сонные пластинки и остатки песка, оставленного песочным человечком. Только после этого я вновь устремил свой взгляд на покрытое тонкой коркой инея лобовое стекло, чтобы не увидеть там маленьких следов... Таких, какие могли бы оставить дети на теплом песке, если бы тот существовал.

— Ну вот и хорошо, — сказал я шёпотом, чтобы не спугнуть чувство спокойствия. Почему-то я не хотел смотреть наверх. Так, будто бы заранее знал, что вру себе, или потому, что боялся поймать ту же болезнь, что могла поймать Краска, или из-за совокупности этих нескольких факторов, которые не обнадеживали. Я встал со своего места и пошел к женскому отсеку, чтобы разбудить её и попросить, чтобы уже она посмотрела на смотровое стекло.

— Роднота... род-но-та-а! — чуть прибавляя силы своему голосу, не заходя в комнату, тихо произнёс я в попытках разбудить свою напарницу. — Краска, девочка-а-а! — но мои попытки были тщетны. Я прислушался и в тишине спокойной ночи я слышал тяжелое дыхание.

— Да что ж такое?! — произнёс я, врываясь в комнату для девочек. Краска, упершись на лопатки, выгнулась и стояла в этой ужасающей позе. Руки её были сложены около горла. Каждый частый вдох и выдох сопровождался тяжелым хрипом. От увиденного меня сначала бросило спиной к стене, но, быстро совладав с собой, я в один прыжок приблизился к Краске и начал трясти её, схватив за плечи.

Спустя несколько очень длинных мгновений та сначала закричала, а после открыла глаза. Там читались шок, паника, страх. Она отмахивалась от моих рук и забилась в угол своего спального места. Краска обхватила руками колени, и некоторое время просидела так, сотрясаясь от ужаса. Взгляд её был направлен в никуда, стеклянные глаза буравили полумрак.

— Что... что это было? — проговорила Краска, спотыкаясь о слова.

— Это был очень плохой сон, — сказал я, понимая, что если я сейчас поведу её показывать то, что увидел сам, то её это добьет.

— А что ты тут делаешь? — спросила она, посмотрев на меня, сидящего на полу отсека для девочек.

— Мне показалось, что тебе плохо. На мои вопросы ты не отвечала, вот я и зашёл, — сказал я, чтобы не вдаваться в подробности.

— М-м-м, ясно, — коротко ответила она в самой ненавистной мной манере.

— Я пойду, наверное, нашего заказчика, так сказать, проверю, — сказал я, тяжело поднимаясь с пола с намерением проверить самочувствие Нэка.

Выйдя из небольшой комнаты, я прошёл вперёд, прилагая все усилия для того, чтобы не посмотреть на лобовое стекло. Из-за закрытой двери раздались громкий крик и удары. Я напрягся, из комнаты для девочек показалась Краска с пистолетом в руках. Её трясло, и тут я понял, что надо действовать быстро, иначе в нашей команде станет на одного меньше.

— Тихо-тихо-тихо! — я направился в сторону своей напарницы. — Давай лучше я? — из-за двери раздавались удары и крики. — Отдай мне пистолет, я стрелять умею, — быстро, но при этом аккуратно, я подошёл ближе к Краске. Та, уже охваченная и паникой и истерикой, смотрела на меня. В слабом освещении у меня получилось разглядеть, как слезы и сопли скатываются по её лицу, но также я увидел, что голос рассудка не покинул Краску: она разжала пальцы и передала мне пистолет.

В этот же миг красный символ замочка исчез с панели справа от двери, а мне пришлось приложить немало усилий, чтобы принять позу, из которой мне удобно было бы вести прицельный огонь.

Из комнаты выскочил взлохмаченный, перепуганный, матерящийся исследователь; он махал руками, а движения его походили очень странный то ли танец, то ли бой с тенью в исполнении ребенка. Я пытался придумать какой-нибудь адекватный способ выключить бывшего коллегу, но не смог придумать ничего лучше быстрого прямого удара в челюсть, от которого Нэк упал и растянулся на полу. Краска в этот миг уже сидела в углу, вновь обхватив колени руками. Я чувствовал себя в эпицентре не-происходящих событий, так как событий было много, а вот сказать о том, что что-то определённо происходило, было нельзя.

Через несколько минут Нэк пришёл в себя, сел на полу и посмотрел на меня мутным взглядом. Краска на этот момент уже сидела на месте второго пилота и смотрела на пульт управления. Со стороны показалось, что она задремала.

— Что произошло? — спросил Нэк, скользя взглядом по стенам, приборам и стараясь не смотреть на нас.

— У тебя случилась истерика, или припадок, или... — я не успел договорить, потому что Краска перебила меня.

— Белочка... — сказала она траурным голосом.

— Короче, ты выскочил из своей этой каморки и начал бегать с криками, а потом отключился, — сказал я, не желая продолжать столь лаконичное и информативное повествование.

— Я чувствую, — сказал бывший коллега, ощупывая область, по которой пришелся удар. — Ладно, всё равно спасибо, — скупо сказал он. — Но что это было?!

— Сложно сказать... — ответил я. — Какое-то общее помешательство.

— Подожди, общее? — Нэк напрягся. — То есть тебя тоже накрыло, так? — и члены экипажа с подозрением уставились на меня.

— Да, было. Что-то больше похожее на то, что увидела или почувствовала Краска, — сказал я.

— А конкретнее? — спросил Нэк.

— Конкретнее — множество собирательных образов, не более, — сказал я и небрежно, очень быстро, бросил взгляд на лобовое стекло. Туда, где недавно видел большое количество детских следов.

— А вот это уже интересно, — сказал Нэк, который, как-никак, никогда не был глупцом. — Что у нас там? — прозвучал риторический вопрос, и он направил свой взгляд в сторону лобового стекла. Теперь и я открыто посмотрел туда, и Краска направила свой взгляд в ту же сторону. Повисла гробовая тишина.

— И? — спросил Нэк. — И что ты туда зыркнул?

— Да так, привиделось, — ответил я, выдыхая с облегчением и мыслью о том, что действительно просто показалось. Напоследок я ещё раз посмотрел наверх, только теперь присмотрелся: вроде бы, всё было нормально, но меня напряг слегка видимый развод. Такой, какой мог оставить тот, кто пытался скрыть следы своего присутствия. Я увидел это, после чего мотнул головой, отгоняя эту мысль от себя, не желая играть в эти игры разума.

— А что привиделось? — спросил Нэк, и от одного воспоминания у меня по спине потянуло холодом.

— Неважно, — коротко, раздражённо ответил я. — Давайте завтракать и начинать работу. Пока Краска готовит, я чуть отодвину капсулу, иначе мы покроемся тонкой ледяной коркой и в какой-то момент рискуем не выйти, — после этих слов все посмотрели на иней, осевший на лобовом стекле.

— Да, в этом есть смысл, — сказал Нэк, заходя в свою каморку. — В таком случае, вы пока тут работайте, а я кое-что проверю, — сказал он и скрылся за дверью.

— Как ты, родная? — спросил я, подходя к Краске, которую по-прежнему колотило.

— Нормально, — проговорила она с трудом.

Никогда прежде я не видел свою напарницу в таком состоянии. Это был нервный срыв. Полноценный, полномасштабный конкретный нервный срыв.

Глава 8

Пока Краска трясущимися руками готовила завтрак, я сначала очистил лобовое, и для этого пришлось шагнуть в мёрзлость и воспользоваться специальным скребком. Потом отогнал наш экипаж на пару сотен метров в сторону. К этому моменту всё было готово. Напарники ждали меня, сидя за столом. Исследователь выглядел крайне загадочным и задумчивым, Краска потихоньку отходила от потрясения.

— Что ты там проверял? — спросил я Нэка.

— Колебания электромагнитных волн. Помимо этого смотрел возможные звуковые колебания и попытался проанализировать световые волны, — сказал тот, не покидая рамок своей озадаченности.

— И? — спросил я, понимая, что бывший коллега зацепился за произошедшее и теперь будет выжимать информацию из воздуха.

— Ничего, — сказал он.

— В смысле? — в один голос затупили мы с Краской.

— Обычно есть хоть что-то, даже в нормальном состоянии, а тут… вообще ничего, — сказал он, а потом задумался. — То есть ничего необычного, Всё максимально среднее и приближается к идеальному, никакого остатка от какой бы то ни было бури… световой, электромагнитной или чего-то наподобие взрыва, вообще ничего аномального.

— И что именно тебя напрягло? — спросила Краска, но ответ она получила не от Нэка, а от меня.

— Отсутствие наличия аномалии, — сказал я, основываясь на произошедшем и на том, что не по себе стало не только мне.

— Улавливаешь… — сказал он. — И что это может значить? — он обратился ко мне, не желая озвучивать свои догадки.

— Как минимум радиацию, — сказал я. — А как максимум — это может быть чем угодно, и это что угодно можно искать достаточно долго, — мне было и интересно, и страшно одновременно.

— Именно, — Нэк кивнул. — И это в самом лучшем случае, — сказал он, и в глазах его на секунду мелькнул страх. — Так же это может быть каким-нибудь существом, способным проникать в сознание, и до того момента…

— Заканчивай фантазировать, — сказал я, почувствовав пробежавший вдоль позвоночника холод. — Ничего такого быть не может. На этой планете жить вне исследовательских лабораторий невозможно. Так что тут никого, кроме нас, нет, — проговорил я, хотя, в мыслях вновь очень отчётливо видел те небольшие следы человеческих ног на лобовом стекле.

— Ладно-ладно… — Нэк и сам поежился от образов, мелькнувших в его голове. — Быстро заканчиваем здесь и быстро валим отсюда, иначе, чую, ничем хорошим для нас эта прогулка не закончится.

— А у тебя только одно такое ружье? — спросила Краска.

— Да, — ответил он, — и нам придётся пользоваться только тем, что у нас есть.

— Это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что мы не сможем создать непроглядную дымку из испарений за пару секунд нашей работы, а плохо потому, что туман, который в любом случае образуется… С ним, по-хорошему, надо что-то делать… — сказал я. — Был бы у нас каплеуловитель, помощнее, было бы куда удобнее, быстрее и проще.

— Есть, — холодно сказал Нэк. — Я как раз просматривал основные принципы использования и думал, можем ли мы его использовать с пользой нашей кампании.

— И как? — спросила Краска, которая не до конца понимала, о чём идет речь.

— Хочешь сказать, у нас более приятный выбор есть? — спросил я несколько раздраженно.

— Выбора нет, — Нэк пожал плечами. — Есть то, что есть. Делаем быстро, смотрим и сваливаем отсюда. Точка.

— В таком случае, пока вы тут доедаете, я пошел наружу. Пушку придётся тащить ручками, — сказал я. — Каплеуловитель какой по габаритам?

— Немаленький, — скупо ответил Нэк.

— Тогда возьмете тележку. А ещё скажи: каморка маленькая, откуда у тебя там столько всего? — спросил я, посмотрев на Краску, которая тут же заинтересовалась этим вопросом.

— Это всё аккуратно встроено и разложено по всей исследовательской капсуле. Надо знать, что и где лежит, — сказал Нэк и вопросительно посмотрел на нас. — И кого ждем? Начинаем двигаться или как?

— Шлем давай, да? — это был риторический вопрос. Нэк немедленно нырнул в свою комнатку и вынес оттуда три головных убора. — Я там пару функций удобных для предстоящих работ прикрутил. Будешь стрелять, увидишь как работает, — сказал он, наблюдая за мной взглядом, полным усталости.

— Не вопрос, — сказал я, забирая с собой большое и достаточно тяжёлое устройство для топки льдов. — Я, наверное, буду начинать без вас. Как подойдёте, врубишь адские устройства, и, начиная с этого момента, будем работать вместе. Возьмите ледорубы на всякий случай. Думаю, так, если что, работа бодрее пойдет.

Мы сделали так, как договорились. Три штыря в лёд, затем ледорубы в руки и вперёд. Так мы работали весь день. Присобаченная функция прицеливания оказалась очень удобной в использовании, и я даже переступил через свою гордость и похвалил бывшего коллегу по исследовательской лаборатории за прекрасно выполненную работу.

Уставшие в хлам после двенадцати часов работы, мы встали перед дверьми ангара, чтобы посмотреть на тот объём, который проделали за отведённое теплом в наших телах время. Оказалось, что мы умудрились проделать очень и даже очень большой путь, и это с учетом комплексной работы штырей с каплеуловителем, с ледорубами и периодической уборкой сколотых кусков льда в сторону. Иногда мы использовали лебёдку на капсуле, чтобы вытащить тавровые балки. Это, кстати, так же помогало расчищать помещение. Правда, те предметы, которые мы бережно извлекали из толщи льда, вселяли неуверенность и сомнения по поводу того, что мы найдем тут то, что ищем, и по-хорошему уже надо переходить в другое место. Именно это я и предложил за ужином после приятного душа. А чтобы его принять, мы использовали те глыбы льда, которые откалывали. Все капсулы уже около двадцати лет были оборудованы небольшими душевыми кабинками с теплоэлементами, которые прекрасно топили лёд и заполняли бункер. Так, потратив определенное количество времени на заготовку льда и его растопление, можно было смыть с себя грязь, пот и усталость в конце тяжёлого трудового дня.

— Слушай, мне кажется, что нам надо перейти в другое место, — сказал я, обращаясь к Нэку.

— Думаю, в этом есть смысл. Мы продвинулись практически к центру, но ничего так и не нашли и, возможно, вообще ничего не найдём, — сказал он.

— А я думаю, что вы оба неправы, — сказала Краска. — Раз начали заниматься, надо закончить. Может и такое быть, что в самом загаженном мухами углу будет небольшой склад, где хранится то, что ты ищешь. Или как минимум какая-нибудь часть от того, что ты ищешь.

Мы задумались над словами напарницы.

— Возможно, и в этом тоже есть смысл, — сказал Нэк. — Вот только эти возможности взаимно противоположны и я, честно говоря, не могу сделать выбор, — он виновато пожал плечами.

— В таком случае, давай поступим так, как сказала наша милая спутница, — вклинился я. — Думаю, один день, в этом случае, большой роли уже не сыграет. Самое главное для нас: хорошо отдохнуть и приступить ко второй части очистительных работ. Есть ещё другой вариант: мы начинаем, смотрим, что и как, и если вдруг поймём, что дальше только пустота, быстро свернёмся и отправимся искать что-нибудь ещё. Как вам такой вариант? — спросил я и внимательно посмотрел на сидящих со мной за одним столом.

— Разумно, — кивнула Краска, которая постепенно приходила в себя. Тяжёлый рабочий день, наполненный физическим трудом, кажется, смог отдалить её от мыслей, связанных с произошедшим в прошлую ночь. Однако же, когда мы закончили ужин и решили разойтись на отдых и восполнение количества тепла, она сообщила о том, что останется на месте второго пилота и постарается отдохнуть в положении полулёжа. Я расположился в своём кресле первого пилота и очень быстро провалился в крепкий сон.

— Что за звук? — я услышал голос Нэка, который тряс меня за плечо. — Ты слышишь? Что за звук?!

Я открыл глаза и попытался найти Краску, не осознавая того, что боюсь и переживаю за неё. Найдя её крепко спящей на прежнем месте, я выдохнул.

— Ты о чём? — я отвечал по выработанной за последнее время привычке. — Какой звук? — спросонья не понимая, о чём идёт речь, я тут же начал прислушиваться, ибо последние события вынуждали быть постоянно настороже.

— Тихо-тихо, — прошипел Нэк, перебивая меня.

— Если ты и дальше будешь шипеть, я ни хера не услышу.

После чего я начал прислушиваться. Мы замолкли и замерли. Несколько секунд полной тишины вновь напомнили мне о галлюцинациях.

— Тебе показалось, — возразил я, и вновь свой трон заняла леди Тишина.

— Только что смолкло! — сказал Нэк, и по его внешнему виду было видно, что тот находится в состоянии близкому к панике, страху и истерике.

— Это у тебя в голове смолкло, — ответил я едко, хотя, если быть честным, напрягся. — Где там твои чудо-аппараты для считывания показаний из окружающей среды?

— Пойдём, — кивнул Нэк и тихо проследовал в лабораторию, зовя меня за собой.

— Так-то неплохое ты себе место дёрнул, — сказал я, увидев, что это место достаточно большое и, как бы то ни было, уютное. — Где анализатор? — спросил я в попытках понять, в каком месте бывший коллега может хранить аппарат. Он в этот момент подошел к стене и набрал на экране какую-то комбинацию, в результате чего часть стены раскрылась, и оттуда исследовательская капсула выставила аппарат на пол.

— О, я помню эту штуковину! — радостно сказал я. — А ну-ка, давай в сторону, батька вспомнит, что куда вставлять, — спародировав старческий голос, я оттолкнул его в сторону.

— Ну, давай! — язвительно высказался Нэк, но пододвинулся, предоставляя мне место для творческого полёта мысли в изучении звуковых, световых, электромагнитных и вибрационных показателей. Я начал работать, со скрипом вспоминая, как задавать настройки, выводить результаты на печать и просматривать полученные цифры, и просидел минут двадцать. Всё это время бывший коллега терпеливо наблюдал за моими потугами. Иногда он вставал со своего места, подходил, смотрел через плечо, после чего возвращался обратно. Меня это раздражало, но не сильно.

— Так, — сказал я, закончив смотреть на цифры на тонкой бумаге. — Я ничего не могу понять из того, что могу прочесть здесь; может, ты глянешь? — и протянул длинный, упрямо не желающий лежать ровно пергамент. Нэк, просмотрев результаты, начал проговаривать что-то неразборчивое. Через несколько минут озадаченный исследователь подошёл к машине-анализатору, и его пальцы вновь застучали по сенсорному дисплею. Через пару минут непрерывного клацанья он получил ещё один длинный свиток с показаниями, а после, сев за стол, принялся за изучение двух крайне информативных полотен с буквами и с цифрами, которые были в приоритете.

— Так, ты не накосячил, — сказал он, присматриваясь. — Что же всё это может значить?!

— Странно, — я действительно думал, что допустил где-то ошибку из-за длительного отсутствия практики, но Нэк подтвердил обратное. — И как ты думаешь, что всё это может значить?

— Честно говоря, в душе не имею, — ответил тот с легкой нервозностью в голосе. — Я же уже говорил, что все тесты в прошлый раз также выдали полное отсутствие каких бы то ни было показателей.

— Может, анализатор накрылся? — спросил я, посмотрев на странный на вид аппарат, стоящий на полу.

— Такое тоже может быть, но маловероятно, — Нэк пожал плечами. — Мы комплектовали новым устройством, проверенным на сто процентов, чтобы исключить возможность вот такого вот.

— То есть тут у нас пятьдесят на пятьдесят? — хмыкнул я.

— Что ты имеешь в виду?

— Либо да, либо нет. Либо всё норм, либо никогда такого не было, и вот опять.

— Так что делать будем? — он был взволнован. — Нас плющит всё больше и больше. Как бы не было беды.

— Смотри, есть несколько предложений: первое — мы валим отсюда, чтобы проверить оборудование, толкнуть уже собранное и запастись заново; второе — мы продолжаем искать производные части фильтров, без спешки и суеты и возвращаемся срок в срок; и третий вариант — мы отправляемся, берём уже готовые фильтры со склада и возвращаемся на ИЛ, — я говорил спокойно, взвешивая каждое слово.

— Мне необходимо подумать над всеми вариантами, — холодно ответил Нэк. — Если мы вернёмся на ИЛ без фильтров, останется вариант того, что нам дадут распоряжение повторить вылазку. А если вернёмся с полной загрузкой, вам в любом случае придумают новое, не менее интересное, задание.

— Да, к сожалению, нас вряд ли теперь освободят от посылок, выгодных для исследовательского центра, — сказал я с пониманием, — если, конечно, мы не свалим. А мы не сможем нормально свалить без нашего скарабея. А на этой девочке мы точно не уйдём, — нас вычислят в течение пары часов, и будет жопа. Думай. Времени у тебя до утра, — я посмотрел на часы, вызвав их определенным поворотом руки. — Только не забудь поспать. Всё равно и тебе, и мне надо отдохнуть. Иначе кому ты тут нужен без минимально необходимого для проведения работ тепла в твоём организме?

Раздражённо хмыкнув, я вышел из комнаты, которую облюбовал Нэк. Пройдя к месту первого пилота и устроившись в нём полусидя-полулёжа, я приготовился с головой провалиться в сон. И так и случилось бы, если бы не одно «но», которое выманило меня из моей комнатки внутри собственного сознания. Это было учащённое дыхание моей напарницы, которая спала рядом. Сначала дыхание было просто учащённым, а потом создалось такое впечатление, словно кто-то не давал ей сделать вдох. Я было дернулся, чтобы вывести её из сна, но потом решил понаблюдать за тем, что будет дальше.

Внимательно наблюдая за Краской, которая начала ворочаться на своём месте, мне казалось, что наша проблема кроется на самой своей поверхности. Я смотрел на свою напарницу до того момента, пока моя голова сама не развернулась, чтобы посмотреть на лобовое стекло. Там, на долю секунды, мелькнуло что-то такое, что темнее самой тьмы. Потерев глаза и вновь посмотрев наверх, я там ничего не обнаружил, если не считать небольших отпечатков ног.

Кровь застыла у меня в жилах. Дыхание Краски потихоньку начало приходить в норму, в то время как моё сердце билось так, будто бы в компрессор насыпали песка и тот готовился к тому, чтобы взорваться, разлетевшись на множество кусков. Я ещё раз протер глаза и посмотрел туда, где только что видел отпечатки детских ног, но там уже ничего не было. Ни малейшего намёка на то, что я видел.

«Надо валить отсюда, — подумал я. — Да! Это может быть игра моего заскучавшего в полумраке разума, но то, что я только что увидел в более-менее сознательном состоянии, имеет две внятные трактовки: либо это просто забава моего мозга, либо я действительно погнал гусей, а это огромная опасность для остальных членов экипажа».

— Погоди, — пробормотал я себе под нос, садясь в кресло первого пилота, — нас опять всех колбасило и опять каждого по-своему. Но почему какие-то образы вижу только я? Или успеваю увидеть только я?! Спасибо годам изучения нашего мира! — усмехнулся я сам себе.

В действительности за годы сбора мусора моя нервная система окрепла до состояния, близкого к профессиональному игроку в покер, а самообладание практически стало вторым именем. Это давало мне уникальные практические навыки, которые приравнивались к суперспособностям в нашем замечательном мире.

— Но не могло же мне в очередной раз показаться? — продолжал я разговаривать сам с собой, и это скорее был риторический вопрос, нежели моё желание найти конкретный ответ. К этому моменту мой пульс пришёл в норму, и я решил понаблюдать за обстановкой вокруг, ожидая, что же может произойти дальше. Так же я чувствовал ответственность за Краску и понимал, что я — единственный, кто может её защитить. Хотя, если быть откровенным, то я был единственным, кто за неё беспокоился и делал хоть что-то для её безопасности.

Краска понемногу успокаивалась, её учащённое дыхание проходило, и кошмарный сон, видимо, перестал её преследовать, поскольку теперь она мирно посапывала в кресле второго пилота.

Произошедшее заставило меня задуматься на тему правдоподобности существования неких живых организмов. От этих мыслей я ощутил нечто подобное тому, как если бы прокатился голой спиной по неровному льду: и холодно, и кожа ошмётками сдирается с мяса и с костей.

«Ну не может быть такого, не может быть такого, что во внешнем мире кто-то или что-то есть! — мои мысли были слишком слабой попыткой успокоить самого себя. — С другой стороны, может, именно это может объяснить причину появления этих полостей подо льдом? Наличие здесь организмов, которые поедают лед? Нет, это звучит слишком неправдоподобно».

Не столько потому, что эта теория звучала слишком глупо, а потому, что я боялся поверить в такую реальность. Моя голова по умолчанию начала думать об эффективном оружии, способном бороться с потенциальным противником, что очень круто прячется и живёт под коркой, окутавшей планету и, что этот противник обладает возможностью дистанционного воздействия на человеческие мысли.

— Не-не-не, быть такого не может; это лишь дурное воздействие среды, в которой мы очутились, и, возможно, радиации. Или просто окружающей среды. И мы ничего не можем поделать с этим и уж точно ничего не можем определить из-за сломавшегося анализатора, — чем больше я уговаривал себя, тем больше понимал, что случайности зачастую очень условны и далеко не всегда случайны.

Глава 9

Утро наступило внезапно, во всяком случае, для меня. На тот момент датчик тепла перевалил за половину в сторону цифры «0». Таким образом, я понял, что этот день либо будет тяжелым, но не очень продолжительным, либо будет разбит на несколько высокоинтенсивных интервалов, разбавленных сном, и это разобьет меня в итоге на мелкие кусочки.

— Ты чего такой потасканный? — спросила Краска, когда проснулась и посмотрела на меня, уставившегося стеклянным взглядом на прозрачную поверхность лобового стекла. Я дернулся от её голоса и покинул почетный пост.

— Что-то не спалось мне всю ночь, — ответил я и активировал часы и другие датчики, вмонтированные в рукав термокостюма. Тогда я и узнал о том, что количества тепла в моем организме, как количество крепкого прозрачного напитка, недопитого девушкой — на донышке.

— А что так? — спросила Краска.

— Да так, снилось мне всякое, непотребное, — мой ответ был краток по двум причинам: первая — я не хотел вдаваться в подробности, чтобы не беспокоить свою напарницу, вторая — в комнату вошел Нэк, который выглядел не менее помятым, нежели я.

— О, ещё один как через кишки прошедший! — Краска была бодрой и веселой. От влияния минувшего дня ничего не осталось. Даже не было ощущения того, что ей снилось что-то плохое. Ощущения не было, а факт был. И от этого факта мне настолько стало не по себе, что я хотел высказать всё, что думаю насчёт нашей экспедиции, и настоять на мгновенном прекращении, но я прекрасно понимал, что с пустыми руками всё-таки нам лучше не возвращаться.

— Быстро завтракаем и выдвигаемся! — я был хмур и уже ругал себя за пытливость. — Что у тебя с теплом? — спросил я у Нэка.

— Половина, — ответил тот, сделав махинации рукой и посмотрев на собственные показатели.

— Плохо, — прокомментировал я. — У меня меньше половины…

— Вы совсем охренели?! — спросила Краска, разведя руками и посмотрев на нас, как на торгаша, пытающегося обмануть.

— Завтрак, — сказал я, не обращая внимания на неё. — Потом я работать, а ты спать. Поиграем в смены: как встанешь, я упаду ненадолго, после чего присоединюсь к вам. Задача «максимум» на сегодня: закончить с эти грёбаным ангаром и найти другой. Пешком или с использованием капсулы.

— Так точно! — проговорили спутники.

— Пойдём готовить оборудование, — я махнул рукой Нэку.

Тот кивнул в ответ, и мы покинули наше убежище. Краска начала готовить. Мы знали, что с этого момента в нашем распоряжении двадцать-тридцать минут времени.

— И о чем ты всю ночь думал?

— Судя по твоему оплывшему е… лицу, — сдержался в своём порыве Нэк, — о том же, о чём и ты.

— Ох, сомневаюсь. В любом случае думаю, мы достигнем солидарности в вопросе скорейшего окончания нашей миссии здесь и возвращения на нашу ИЛ для рекомплектации и новой небольшой подготовки, в том числе светового оборудования. Что скажешь?

— Как бы я ни сопротивлялся, но что-то мне подсказывает, что надо согласиться с тобой и сделать так, как ты говоришь.

— Я тоже вне всякого восторга касаемо нашего дальнейшего совместного времяпрепровождения, — сказал я и посмотрел на того, кому напрасно доверил тайну своих исследований много лет назад.

— Давай так, заканчиваем этот амбар, ставим здесь маячок, затем отправляемся за фильтрами и возвращаемся на ИЛ. Ты же понимаешь, у нас нет права приехать пустыми? — Нэк говорил тихо, степенно, размеренно.

— Да, понимаю, — мы помолчали после моего высказывания. — Ладно, раз другого выхода нет, а рисковать не очень хочется, значит, стоит поступить так, как будет безопаснее и удобнее для всех.

В это время мы занимались подготовкой и транспортировкой оборудования к месту плавления льда. Я в очередной раз удивился тому, как быстро мы продвинулись за прошлый день. Наверное, этому способствовали плохая ночь и желание отвлечься от оставшихся образов, скопившихся на тонкой кромке восприятия.

У Краски всё было готово к тому моменту, когда оборудование было оставлено на заранее подготовленных местах. Мы зашли на борт нашей капсулы, после чего плотно позавтракали. На столе всё было без излишеств, но талант Краски был настолько велик, что мы ощутили это застолье как невероятный пир.

«Главное, чтобы это не стало нашим последним завтраком», — подумал я, закидывая последний кусочек из всего приготовленного и вновь вспомнив тот лик, который встречал несколько дней подряд. Хотя это и ликом сложно было назвать. Скорее нечто эфемерно чёрное, с большими белыми глазницами. В принципе, это единственное, что я смог рассмотреть, а в рамках происходящего это ровнялось полному отсутствию деталей и информации, так как такое мне могло просто привидеться несколько раз просто потому, что придуманный мозгом образ понравился самому мозгу и тот решил вставлять его в нашу с ним скучную, обостылевшую реальность.

— Да вы совсем дерьмово выглядите, — воскликнула Краска, встречая нас за накрытым столом.

— Смотри, — я начал рассказывать о нашем договоре. — Сегодня заканчиваем тут, как об этом говорила ты, потом едем по нашим координатам, чтобы загрузиться фильтрами. Там вроде как еще что-то оставалось.

Она неуверенно пробормотала, пожимая плечами:

— Ну да, вроде что-то оставалось. А что случилось-то? Я так понимаю, что времени у нас не так много на доскональное исследование, но…

— Никаких «но», — получилось чуть более грубо, чем я хотел. — Прости. Нам необходимо вернуться сейчас, чтобы подготовиться чуть больше и чуть лучше. Мы обнаружили некоторые неполадки в оборудовании капсулы.

— Так я ж механик! Чё там подкрутить, подтянуть, припаять, ась?!

— Ты не справишься, — сказал Нэк, — я сам не до конца помню то, как разбирается корпус капсулы. Плюс у тебя тупо нет ключей, которые можно использовать.

— А ну-ка, пойдем со мной, самоуверенный, — она махнула рукой, зазывая за собой. — У меня тут сумочка дамская есть.

Нэк напрягся, видимо, припоминая неподъёмную сумку, которую тащил я, когда мы поднимались на борт, и замахал руками:

— Верю, верю! Но эти ключи мы специально разрабатывали. Для эксклюзивности, так сказать.

— Для чего? — недоумённо пробормотала Краска. — Это что за слово ты тут сказал?

— Неважно.

— Слушайте, у меня вопрос к вам появился, — весело сказала Краска, — он вам взорвет мозг!

— Может, не надо? — я заранее представлял то, что должно произойти.

— А давай! — возразил Нэк.

— Сколько лет прошло после катастрофы?

— Достаточно много, — буркнул я.

— Допустим. Не будем вплетать цифры, — кивнула Краска. — Итак, уважаемые господа знатоки, вопрос! — я напрягся, предвкушая какой-то подвох. — Как я могу быть уверенной в правильном понимании прочитанного мной в книгах, написанных задолго до моего рождения? Точнее, понимать написанное или знать то, что я действительно правильно понимаю?

— Твою ж… — выругался я, поняв то, насколько сильно мы попали в плане этого вопроса. — Я не знаю и знать не хочу. Может быть, культурное наследие и ограниченная экосистема, отталкивающаяся от собственных законов, построенных на одном общем языке, которым владело подавляющее количество жителей, спасшихся в одном месте, дало нам такую возможность, — сказал я. — А может быть, просто прошло не так много времени с момента катастрофы.

— Но ведь я уверена, что язык сильно обеднел! — сказала Краска. — Я только благодаря общевоспитательным урокам в курсе о цветах, которые когда-то росли, о животных, которые жили. И чем дальше мы отодвигаемся от даты хладопокалипсиса, тем меньше нам нужны эти слова. Так каким образом я так чётко понимаю все написанное? Ну или, во всяком случае, типа, понимаю. Возможно, правда, не до конца.

— Вот по этой причине я не стану участвовать в этой дискуссии, — спокойно проговорил я и поднял руки в жесте «сдаюсь».

— А мне, между прочим, стало интересно, — сказал Нэк, — это хороший вопрос, направленный на лингвистический пласт культуры. Кстати, мы ведь и вправду теряем множество слов.

— Одни теряем, другие придумываем. Круговорот слов в природе. Как бы не докатились до софистики.

— Софистики? — Краска заинтересованно посмотрела в мою сторону.

— До подмены понятий. То есть запутывая самих себя до такой степени непонимания, что все непонятное станет понятным, но только наоборот, — я сам выдал подобие софизма.

— Не поняла, — честно сказала она.

— Я тоже, — Нэк посмотрел на меня так, будто бы я идиот, который с умным видом сморозил отборнейшую чушь.

— Не важно, не обращайте внимания. Это был типа пример.

— Так вот, — продолжил Нэк, — ведь и вправду в скором времени наш язык скатится в упадническое состояние. Как бы мы не докатились до подобия новояза.

— До чего?! — Краска вообще не понимала того, о чём идет речь.

— Это искусственный язык, который фигурировал в романе под названием «1984» Джорджа Оруэлла, — сказал я.

— Да, верно! И согласно произведению, это был единственный язык в мире, лексическая наполняющая которого с каждым годом упрощалась и сокращалась, — кивнул Нэк. — Всё это делалось для упрощения человеческой мысли до уровня гуманоида с функциями понятливой машины, м-м-м, грубо говоря.

— Вы слишком много умные, — косноязычно сказала Краска. — Я же не знаю того, о чём вы говорите.

— А это уже другой вопрос. Нам, да и вам, вообще человечеству, очень сильно повезло! — воскликнул Нэк. — Каким-то чудом человечество смогло спасти крупнейшие сервера, хранящие на себе больше пятидесяти петабайт данных, а это практически весь интернет, как бы не весь.

— Согласен, — теперь уже я кивнул в подтверждение слов бывшего коллеги. — Кстати, только это и стало спасательным кругом для сохранившихся колыбелей цивилизации, так как, основываясь на сохраненной информации, были составлены интерактивные учебники и книги для новых людей. Пособия по починке, созданию и модернизации техники, а также исследования ведутся на основе и согласно тому, до чего додумались люди до термогенической катастрофы. И вообще, оставь мой мозг девственным от твоих посягательств. Будь довольна тем, что имеешь, и не насилуй сознание.

Закончив трапезу, мы направились в холодный мир, чтобы закончить работу с одним объектом и перейти к последней части этой нашей вылазки. Точнее, сначала пошли я и Краска, так как Нэк остался, чтобы отдохнуть и восстановить теплоту, уровень которой, конечно, повысился от вкусной пищи благодаря волшебству рук обворожительной молодой девушки, но не настолько, чтобы рисковать своей жизнью. Рисковать своей жизнью предстояло мне. Краска не испытывала от этого никакого восторга. Она ворчала всю дорогу до ангара и не прекращала возмущаться всё то время, пока мы расчищали пространство и продвигались глубже и ближе к противоположной от входа стене.

Примерно через два часа пришел Нэк. Он выглядел крайне помятым, но количества теплоты должно было хватить до самого вечера. Наступила моя очередь прилечь, и, честно говоря, я не представлял того, как смогу позволить себе воплотить в жизнь это желание. Я никак не мог забыть то нечто, внешне похожее на тень, с большими круглыми белыми глазницами и детскими ножками. Мало того, паранойя на тему возможности телекинетического воздействия на разум человека у этих существ всё больше укоренялась в моих мыслях. Я старался бороться с этим, но это будто бы было сильнее меня. Но как только вернулся в капсулу, удобно устроившись на своём месте, я мгновенно вырубился. Просто провалился в сон, а выскочил из него спустя отмеренное таймером время. Ощущения при этом были крайне неприятные: голова гудела словно сирена. Тело крутило и ломало, как при простуде.

«Вот только этого мне не хватало. Вот и закончилось всемогущество великих костюмов не менее великого Нэка», — усмехнулся я, просматривая показатели, которые, на удивление, были в пределах нормы.

Не то чтобы меня это расстроило, скорее, вызвало двойственные чувства. С одной стороны, было разочарование в том, что костюмы, которые разработал Нэк, действительно были хороши, а с другой — был восторг, что получилось урвать такую шикарную экипировку, ещё и на халяву.

— Как вы тут? — спросил я у спутников, которые почему-то стояли и смотрели вдаль вместо того, чтобы работать. — Э-э-эй! — протянул я, так и не получив никакой реакции в ответ. — Эй! Милая моя! — я дотронулся до плеча Краски, она тут же вздрогнула, а затем отлетела от меня в сторону на несколько метров. В её руках был ледокол, который недружелюбно был направлен в мою сторону. Она не отрывала от меня свой взгляд, на дне которого плескался ужас. Спустя несколько секунд Краска опустила орудие и осела. Подходить к Нэку я решил чуть более жестко. На это было несколько причин: во-первых, у него в руках находилось устройство для растапливания льда при помощи прутьев, а, во-вторых, мою неприязнь к нему никто не отменял. Именно поэтому я подошёл и резко выдернул пушку из его рук и отбросил её так далеко, как только смог, хотя сам, по инерции, чуть не улетел вместе с ней. Нэк резко дернулся вперёд и упал на лёд, взгляд оставался помутнённым. Не прошло и секунды, как он мгновенно вскочил на ноги. Глаза полыхали неконтролируемой яростью, граничащей с ненавистью, и в то же время они отображали полное отсутствие понимания происходящего.

— Краска… — тихо проговорил я. — Девочка, давай-ка, возвращайся в капсулу, — что-то подсказывало мне, что сейчас Нэк вне себя: находится вне своего тела и мыслей.

— Ага, — та кивнула и, понимая, что будет только мешать, быстро направилась в сторону исследовательского модуля. Я стоял и не мог придумать, что делать дальше и как поступить. Пока я размышлял, Нэк сделал несколько не совсем понятных мне движений рукой, и костюм внезапно поменял свой цвет на ядовито-жёлтый.

«Видимо, мне сейчас будут бить будку», — подумал я и начал судорожно и очень быстро шевелить рукой, перемещаясь по меню и стараясь найти хоть что-нибудь, что сможет мне помочь.

— Надо было досконально просмотреть функции, кретин! — рычал я, ругаясь на самого себя. Бывший коллега приблизился вплотную.

— И? — спросил я с наездом и посмотрел в мутные, как плотная ледяная корка, глаза. Нэк поднял руку и посмотрел на свою ладонь. Выставил указательный палец и коснулся им меня. Сначала, если честно, я не понял того, что произошло. Лишь только коснувшись пятками твёрдой поверхности, внутри зародилось подозрение. Я коснулся льда спиной и упёрся ногами в землю, а в следующий миг свалился вниз. Дыхание перестало существовать в грудной клетке, оно старательно пыталось вернуться ко мне, а я кашлял и чувствовал вкус крови во рту. Нэк приближался размеренным шагом. Сквозь слезы я видел его очертания, и то благодаря цвету костюма. Я пытался сделать вдох и совладать со зрением, но пока что был далёк от успеха в своих попытках. Звуки стали приглушенными, а свет, исходящий от прожекторов, далеким и мягким. Пятно бывшего коллеги стало большим, и в следующий миг прозвучал глухой удар. Это было последним, что раздалось в моем разуме перед тем, как я вырубился. Дальше мелькали какие-то непонятные отрывки: то Краска сидит надо мной, то как мои ноги двигали меня в сторону капсулы. Хотя, думаю, это она тащила моё тело, схватив за щиколотки.

Я захлёбывался теплой водой, кашлял и отплёвывался. Глаза отказывались открываться. Тело не слушалось. Я чувствовал чудовищную боль в области грудной клетки, слышал непонятный писк. Мерзкий, пронзительный, длинными и пульсирующими волнами вонзающийся в мой мозг. Ещё и похлопывания по лицу…

«Похлопывания по лицу? Какого хера происходит?!» — раздался возмущённый голос моего рассудка. Именно благодаря негодованию я вышел из желеподобного состояния и нащупал реальность обеими руками, чтобы подтянуть поближе эту гниду, рассмотреть и сказать: «Ещё слишком рано списывать меня со счетов!» В принципе, это я и произнёс, притянув Краску за костюм практически вплотную к своему лицу.

— Вот тебе спасибо — так спасибо! — она была в ярости. — Я, понимаешь ли, жизнь ему спасаю, а в ответ такие танцы! — она смотрела мне в глаза, а дистанция между нами была слишком маленькой. — Пусти меня, сволота! — сказала она.

— Да, точно, — мой голос хрипел, как старая колонка, забившаяся грязью и пылью, — повествуй.

— Я его рубанула. Он, кстати, пришёл в себя и сейчас правит нашу капсулу под дырку. А вот ты поймал лютую подачу и чуть не скатился к неживым, — сказала она и пожала плечами. Только сейчас я заметил, что мы находимся в мужском крыле, что меня уложили на кровать и Краска сидит рядом.

— То есть ты меня тащила сюда в одно лицо?

— Можешь не благодарить, — благосклонно ответила она. — Хорошо, что жив остался, — она кусала губы и смотрела на свои руки. — Ладно, подходи на управление, как сможешь. А я пошла помогать Нэку.

— П-подожди, — прохрипел я, — а как же фильтры?

— Загрузили.

— Когда?! Как?!

— Оказывается, наши костюмы позволяют совершать невозможные дела. Просто надо внимательно читать инструкцию. Короче, на всё мы потратили не больше часа, если точнее, то Нэк потратил не больше часа. Я всё это время следила за тем, чтобы ты остался с нами, — повисла тяжелая, неловкая пауза.

— Я тебя понял, — она повернулась и уже даже вышла за порог. — Спасибо.

Краска задержалась на несколько секунд в дверном проёме. Это было очень красноречиво и красиво.

Перед тем, как покинуть меня, она тихо сказала:

— Хорошо, что костюмы по умолчанию работают в режиме «четвертного щита», — и ушла, а я остался в комнате, старясь осознать произошедшее.

«Вот так и вызывайся помогать людям. Хорошо, что Краску успел вывести из состояния прострации под действием…» — мысли мои запнулись, так как я отказался думать о разумных организмах, к которым придётся вернуться. Вместо продолжения своих раздумий я решил встать, но это оказалось далеко не лёгким занятием. Зубы стиснулись, а из горла вырвался рык. Было такое ощущение, словно всё внутри меня либо порвано, либо поломано, либо всё вместе. Даже рукой было не так просто повести. Боль сменилась удивлением, что у меня хватило сил схватить Краску и подтянуть к себе.

— Думаю, это всё состояние аффекта. А точно ли я хочу знать о том, насколько у меня всё плохо? — негромко спросил я вслух, копаясь в меню костюма.

В этот же миг я нашёл интересующую меня вкладку; ещё раз обдумав собственный вопрос, я для себя решил, что он всё-таки был больше риторическим. Выбрав соответствующий пункт в меню, костюм начал собирать и обрабатывать информацию, дабы выдать актуальную сводку по всему организму. Впрочем, заняло это буквально несколько секунд; как и ожидалось, уровень тепла был достаточно низок и стремился к минимально допустимому. Затем были просчитаны общие параметры: вес, рост, примерный возраст, процентное соотношение мышц и жира. А потом зелёная зона показателей прервалась и началась красная. Там содержался отчет о повреждениях. Я узнал о смятой грудной клетке, ушибах мягких тканей, вывихах и подвывихах. После прочтения всего этого стало понятно, почему мне так нехорошо и тяжело.

Ещё одна попытка встать закончилась неудачей, которая заставила меня задуматься над детальным изучением остальных функций костюма. Всё-таки на такой случай должна была быть функция какого-нибудь корсета. Примерно десять минут я потратил на поиски и нашёл что-то подобное. Правда, это был раздел боевой механики: «усиление щита». Значение, как и сказала Краска, было выставлено на четверть.

— Это меня и спасло, — хмыкнул я, увеличивая показатель до сотни. Костюм стал намного плотнее и несколько тяжелее, а цвет изменился на чёрный. После этого у меня появилась еще одна идея. Я решил поискать настройку размера, припоминая тот момент, когда умная одежда сама подтянулась на мне. На это ушло ещё несколько минут, но оно того стоило. Я затянул корпус посильнее и смог нормально встать. Да, было больно. Да, дышать было тяжело. Зато я мог двигаться и наконец-таки вышел в главное помещение.

На месте пилота сидела Краска. Она ловко управляла капсулой, двигаясь по навигатору в сторону нашего маячка. Оказалось, что мы по-прежнему подо льдом и нам только предстояло выбраться из этой задницы.

— А где несдержанный? — спросил я пренебрежительно.

— Пошёл прилечь, — сказала Краска. — Есть два варианта, даю тебе выбор: либо ты садишься за штурвал, либо идешь готовить обед, — задумчиво протянула она, не отвлекаясь от полёта.

— Давай, наверное, я, попробую поуправлять, — я присел на место второго пилота. — Только не отпускай штурвал… Пока что.

— Совсем херово? — оторвавшись от показателей, она перевела на меня серьёзный взгляд.

— Ну… Зато я изучил костюм и смог настроить себе некое подобие корсета. Кстати, только благодаря этому я и пришёл сюда, — тело пронзила вспышка боли. — Не, давай я на кухню.

Краска выглядела из рук вон плохо: тяжёлые черные мешки под глазами, немытые волосы, цвет кожи отдавал всеми оттенками льда, которые я имел возможность когда-либо лицезреть. Сосуды глаз полопались от напряжения и продолжительного созерцания света прожекторов, жадно, как сухая губка, впитывающих в себя пустоту тьмы.

Превозмогая боль, тяжесть и неудобство в каждом движении, я колдовал над завтраком. Вокруг царила настолько гнетущая тишина, что мне хотелось спеть песню, но я не был уверен в своих силах. Когда-то давно, много лет назад, я слышал одну хорошую песню, которая запала в самую душу — это был популярный музыкант, правда, данная композиция была из числа его ранних работ и не столь широко известна публике.

— Ты больше не ждешь счастья с неба… — я начал бубнить себе под нос. — И чья улыбка согрела? Если б я с ней не был…

Краска отвлеклась и посмотрела в мою сторону:

— Ты чего это, старый? В маразм впасть решил?

— Да не, — пробурчал я, — песню вспомнил.

— Песню? — в её голосе прозвучало недоумение.

— Ну да, песню. А что тебя удивляет? — я внезапно понял, что в нашей суровой действительности было не так много музыки. То есть она есть, но её совсем мало.

— А что за песня? — она вернула свой взгляд в сторону прожекторов.

— Я был маленьким, предки в машине слушали. А исполнителя звали то ли «Чаяный», то ли «Чайный», то ли «Отчаяный», то ли «Чейни»… Не помню, если честно.

— Прикольно. Ну чё, начал петь, пой!

— Я хороший отец, — хмыкнул я, после чего поймал тяжелый вопросительный взгляд. — Раньше выражение было «Плохому танцору яйца мешают». Потом кто-то ляпнул что-то типа «Плохой танцор — отличный отец». Проведи аналогию и… — задумавшись на несколько секунд, я продолжил: — В принципе, даже такая аналогия имеет место быть, если отталкиваться от исторических фактов о певцах-кастратах, — я не стал озвучивать своих мыслей.

— Будь хорошим отцом, никто не мешает. Но раз петь начал, то пой! — протянула Краска, тем самым заставив меня напрячься, чтобы вспомнить слова.

— Если б я с ней не был… — вспомнил я последнее из того, что уже успел промямлить. — Такой огромный город строит судьбы, лего-за-лего.

Краска смотрела на меня таким взглядом, что я начал стараться именно петь:

— С безумной, бешеной скоростью… давай его замедлим?

Капсулу слегка тряхнуло, и Краска вновь сконцентрировала всё своё внимание на мониторах и внимательное изучение дороги под прожекторами.

— Всё, не отвлекай меня. А то ишь каков! Песни петь вздумал!

Меня позабавила та манера, в которой высказалась напарница, которая в свою очередь напряжённо спешила найти маячок на выход.

Глава 10

К моменту, когда мы достигли того места, которое послужило входом в подледье и должно было стать выходом наружу, я приготовил небольшой ланч. Краска разбудила Нэка, и мы вместе сели за стол.

— Ты, это… — начал было Нэк.

— Забей, — холодно ответил я, — забрал бы и вторую жизнь у меня, и ничего страшного.

Конечно, я был зол на него, но ещё больше я был зол на себя за то, что должным образом не изучил то оборудование, которое должен был использовать на постоянной основе. Бывший приятель ничего не ответил на мою едкость, на том и порешили: не возвращаться к произошедшему.

— Всё-таки я думаю, ваше помешательство не просто так, — заявил я, всё же приняв мысль о существовании неких организмов. — Мне кажется, вы подверглись воздействию способностей неких неисследованных живых существ, обладающих особенной способностью воздействовать на мысли.

— Не начинай, а?! — Нэк был белее полотна.

— Я продолжу уже начатое, — холодно ответил я. — Дело в том, что каждый раз, когда нас всех, а вас в особенности, накрывало, то я замечал тёмные силуэты с белыми глазницами… — немного помолчав, я добавил: — Ещё они оставляли следы на лобовом стекле. Дважды.

— То есть ты действительно думаешь, что на этой планете есть жизнь, помимо нас? — воскликнула Краска.

— Так, а почему ты молчал о том, что ты видел? — спросил заметно напрягшийся Нэк.

— Ты думаешь, что твои нервяки и возможные срывы были бы в тему? Или если бы я это озвучил, то это что-нибудь поменяло бы, а? Или ты хочешь сказать, что вы поверили бы мне, учитывая ваши замечательные кошмарные сны, в которых вы бились, орали и задыхались? — ответом послужило молчание. — Вот поэтому я ничего и не говорил. Операция, в нашем положении, была тем самым главным и первоочередным, чем мы должны были заниматься и занимались. Тем более, ты сам дал нам это понять, а ещё точнее, ты сам настоял на продолжении исследований одного конкретного места, а потом вроде как и готов был слиться.

— Завязывай, да! — рыкнул Нэк.

— Ладно, — ответил я, — в любом случае нам надо на ИЛ, а потом возвращаться сюда.

— В смысле «возвращаться»?! — возмутилась Краска. — Ты же развалишься, если мы сюда вернемся. Да ты вообще сейчас развалишься на части, если с тебя снять костюм!

— Знаешь, милая, я думаю, у нас нет выбора, — спокойно сказал я, — думаю, самым правильным вариантом будет тактика исследователя.

— В смысле? — недоумевала она.

— Мы должны вернуться и попытаться выйти на связь с теми, кто поселился здесь. Если, конечно же, здесь действительно кто-то есть.

— «Выйти на связь», «Установить контакт», «Узнать получше» — это всё без меня! Я ещё жить хочу! Я слишком молода, чтобы добровольно согласиться на смерть, — продолжала раздражаться Краска.

— Твоё право. Но знаешь, твоя позиция приведёт наш мир к повторному концу света. И там уже ничего не поможет. Человечество встретит свой последний закат и канет в небытие.

— С чего бы это? Как раз таки я за то, чтобы выслать туда группу зачистки, которая за несколько дней уничтожит всё живое и обеспечит человечеству жизнь и процветание.

— Ты действительно думаешь, что мы сможем победить? — прокручивая в голове последние неспокойные ночи, хмыкнул я.

— Думаю, если мы всей артиллерией выдвинемся, то сможем устроить там неплохие спецэффекты, которые как минимум отобьют у тех, кто, возможно, там есть, охоту лезть на рожон.

— А ты не задумывалась, что они могут быть куда сильнее, нежели видели мы, точнее, испытали мы? — в моем голосе царила смесь из осторожности и задумчивости крайней степени негодования.

— Заканчивайте этот бадминтон, — вступил в перебранку Нэк, — ваша перепалка ничего не даст нам. Я согласен с тем, что мы должны вернуться, но не для войны и изучения, — на его лице мелькнула тень страха, — а для поиска фильтров. Возможно, потом просто пометим это место на карте и больше никогда не будем там показываться и, типа, жить как жили. Друг друга не трогать — и слава богу!

— А что, если они разумные и через полгода уже будут отстраивать свою империю и нападать на нас? А с учетом их способностей…

Нэк перебил меня:

— Да что ты заладил-то?! Способности-способности! — в каждом его слове звучала истерика. — В таком случае Краска права. Сжечь их ко всем чертям, и до свидания.

— Ты же взрослый, грамотный человек. И это ни в коем случае не камень в твой огород, милая, — кивнул я Краске, — ты должен понимать, если между нами возникнет конфликт, мы должны быть готовы дать отпор. А для этого надо взять как минимум одного. По-тихому. И разобрать его на составные части, чтобы посмотреть, чем и как можно уничтожать их, а потом уже можно или пустить в расход, или на диалог выходить и всё остальное прочее.

— Вот же ты жесткий! — хмыкнула Краска. — Но тебе простительно. Думаю, ты под действием аффекта после травмы. Наверное, я и сама чувствовала бы себя не лучше, если бы отхватила так же жёстко.

— Да не в этом дело! Просто, если мы действительно нашли кого-то на этой планете, это значит, что тут может произойти всё что угодно.

— Например?

— Допустим, что вся ледяная корка может превратиться в ничто — это, с одной стороны, хорошо, а с другой — как-то не очень.

— Да с чего бы это? — выпалила она.

— С появлением этих существ, если они, конечно, на самом деле есть, они могли выползти из щелей или зародиться там и быстро прогрессировать до нынешнего состояния, а это все могло произойти из-за изменений температурного диапазона… — с трепетом и ужасом в голосе проговорил Нэк. — А если это так, то, может быть, нам больше не придется ютиться в ИЛ!

— Такое тоже может быть, а может, и нет, — пробормотал я, — эти существа могли появиться по какой-то странной случайности, под действием чёрт знает чего из прошлого.

— А могут быть просто плодом твоего воображения. Ведь кроме тебя этого безобразия никто и не видел, — проговорила Краска голосом, не терпящим возражения.

— А как же ты? — спросил я.

— Ну, я сама не поняла, что там тогда было! — не отступая от своих взглядов, спокойно проговорила она.

— Вот и я сначала не понял. Потом ещё раз не понял. После чего ещё несколько раз не понял. А в итоге у меня переломана вся грудная клетка.

— Ладно, заканчиваем препирания, — вклинился Нэк, — нам пора подниматься и давить что есть сил в сторону ИЛ.

— Да, согласен, — я кивнул головой, Краска тоже не стала становиться в позу и тоже махнула головой в знак согласия.

На этом на время наш спор закончился, но каждому было что сказать. Я был готов настаивать на возвращении и попытку поймать одну особь, Нэк занял нейтралитет и пока что не был готов однозначно выбрать одну из сторон. Краска же наотрез не хотела впутываться в это дело, и этот факт крайне расстраивал меня. Казалось, что на этом наши дороги могут разойтись.

Моему бывшему приятелю и Краске пришлось выполнять всю работу, связанную с подъёмом на поверхность. Я, конечно, попробовал им помочь, но организм был слишком слаб, а отдача от выстрела ружьем с гарпуном чуть не прикончила меня. Эта попытка увенчалась тотальным провалом, и Нэку пришлось тащить меня обратно в капсулу, так как сознание решило поиграть в прятки.

— Благо я нормальный разработчик и додумался спроектировать систему усиления, чтобы с легкостью можно было таскать всякий ненужный мусор, — сказал он, неся моё тело в капсулу. За такое высказывание мне захотелось настучать Нэку по лицу, и я даже сказал ему об этом, на что в ответ получил лишь мерзкий смешок.

— Я даже не знаю, чего мне хочется больше: настучать тебе с локтя по голове или взять то ружьё с прутьями и пару раз нажать на курок, прицелившись в наиболее болезненные места, — проговорил я, — и поверь, для меня главным будет не убить, нет… Всё не так просто! Главным станет вопрос о том, как бы сделать тебе больно. Без летального исхода. Может быть, с выписыванием тебе справки об инвалидности…

— Какой ты добрый, — проговорил Нэк, заходя в капсулу, — и можешь не верить, но я действительно сожалению о том, что случилось и что я прямо сейчас сделаю… Просто ты меня довёл до той самой кондиции, когда не ответить с моей стороны будет из ряда вон выходящей глупостью, — он нёс меня на горбу. Сказав это, он слегка подпрыгнул. Я поднялся в воздухе на несколько сантиметров и тут же упал на прежнее место, после чего последовал длительный, тяжёлый выдох от боли и обиды, наполненный матом.

— Ладно, прости, — продолжил Нэк, аккуратно опуская меня на кровать в мужском отсеке для отдыха. — Просто задел ты меня. Сильно задел за больное… Вот я и не выдержал…

— Точно сами справитесь? — спросил я, в глубине души надеясь на положительный ответ.

— Эй! А чего ты старикана на спинке катаешь, а меня нет?! — в отсек ворвалась Краска, которая всем своим видом показывала крайнюю степень удивления.

— Я попробовал себя в использовании ружья, — проговорил я, стараясь занять такое положение, при котором боль не возьмёт верх над моим сознанием.

— И как? — Краска смотрела на меня сверху вниз, на дне её глаз плескалось слишком много эмоций.

— А чё, не видно, что плохо? — я поднял руки и закашлялся от внезапно усилившейся боли в области груди — до крови.

— Нам срочно надо выбираться отсюда, — сказал Нэк, покраснев и съёжившись.

Сначала хотелось что-нибудь съязвить или просто покататься ему по мозгам, но отказался от этой идеи сразу, так как ментально почувствовал то, как он меня подкинул на плечах:

— Слушай, ты, наверное, зря меня сюда принёс. Помоги встать и дойти до пульта управления, буду там сидеть и отслеживать показатели. Хотя бы так постараюсь поучаствовать в общей работе.

— Уверен? — спросила Краска. — Ты ж опять сине-зеленый и выглядишь вконец уставшим.

— Да, совершенно уверен, — кивнул я в ответ. Хотя даже это движение отдалось сильной болью во всем теле, но я твердо решил не становиться иждивенцем.

Нэк помог мне встать и дойти до рубки. Там я занял место за экраном, на котором отображалась вся информация о состоянии капсулы и окружающей среды. Не то чтобы мне хотелось тупо пялиться на цифры и сообщать об увиденном моим коллегам, просто другой работы я не мог себе придумать. К тому же двигаться после такой убойной отдачи ружья стало ещё больнее и тяжелее. Я даже начал думать о том, что мои кости до этого были просто потрескавшимися, а после того, как инструмент резко дернулся, они издали мерзкий хруст, решив, что для них хватит… Ещё и Нэк подбавил.

Наш подъём осуществлялся при помощи стандартного набора операций: наведение, выстрел лебедкой, балансировка сторон и подтягивание наверх. Из-за хорошего чувства пространства, которым, к моему удивлению, владел Нэк, мы поднимались быстро и очень чётко. Я занимался тем, что наблюдал за показателями и иногда подсказывал, какую сторону надо подтянуть, какую подспустить.

С поставленной задачей мы справились за пару часов и выбрались на поверхность. Сейчас наша часть планеты, находилась в своём темном времени суток. Обычно все мусорщики, выбираясь из подледья, старались делать это именно ночью. На это было несколько причин: во-первых, никто не сможет заметить то место, в котором можно осуществить спуск. Операция последнего рывка достаточно мудрёная, и это могло потребовать большого количества времени, особенно если изначальный спуск был спонтанным по форме «мы ехали-ехали и провалились ко всем чертям». В таких случаях кому-то из членов экипажа неизбежно приходилось поиграть в ледолаза с лебёдками на тельце и огромным молотком, при помощи которого нужно будет вбить эти лебёдки в лёд. И, честно говоря, редко можно найти более-менее аккуратные спуски, по которым можно спокойно заехать.

Во-вторых, вопрос заключался в световосприятии. В самом простом, до смешного банальном, световосприятии, которое даже после пары дней в подледье включало режим бешенства и наотрез отказывалось воспринимать ультрафиолетовые лучи. В результате это было чем-то вроде негласного регламента «вылезать только по ночам». Только в экстренных случаях мусорщики вылетали из мира прошлого при свете звёзд и обуславливалось это проблемами либо с капсулой, либо с низким уровнем теплоты отдельных членов или всего экипажа, которой не хватило бы до следующей ночи. Также, но такое бывало куда реже, это могло быть связано с высокой вероятностью обвала льда. В таком случае операции по извлечению своих тушек из полостей превращались в балет или реслинг по качеству и скорости исполнения.

Мы достаточно быстро выбрались на поверхность. Краска пошла спать. Я боялся, что такими темпами она схватит переутомление и это может стать причиной сбоя работы организма и потребления им теплоты, а в нашем суровом мире это крайне опасно. Я даже знаю множество случаев, когда люди пренебрегали усталостью и переутомлением. Заканчивалось, такое отношение к себе смертью.

Нэк занял место первого пилота и принял всё управление на себя. В принципе, вёл он неплохо, но можно было бы и лучше. Я наблюдал за показателями и подсказывал, куда и как править. Также я следил за тем, по какой поверхности мы движемся, и давал рекомендации касаемо скорости. Бывший приятель внимал каждому моему слову и в точности следовал советам, и через несколько часов мы уже были на полпути к ИЛ.

— Ты реально думаешь, что там кто-то есть? — спросил Нэк.

— Да, — немного подумав и взвесив все свои «за» и «против», ответил я.

— А сам смеялся, когда я поднял эту тему, — он смотрел на меня со смесью грусти и презрения.

— Никогда не знаешь, куда судьба тебя заведет.

— Да-да, — Нэк кивнул головой, — я бы и подумать не мог бы о том, что мы будем путешествовать, находясь на борту одной капсулы.

— Я и сейчас об этом не хочу думать, — теперь уже я посмотрел на собеседника, только в моем взгляде читались скука, презрение и капелька ненависти.

Вновь воцарилась тишина. Я даже переставал давать советы по поводу того, как и куда вести капсулу. Мысли были о другом: я вновь задумался о реальности существования тех непонятных существ, которых я видел… или думал, что видел.

Мое самочувствие колебалось между двух состояний: плохо и очень плохо. Причём эти два состояния представлялись мне полюсами одной планеты боли. А в те моменты, когда мне становилось «никак», по всей видимости, я пересекал экватор небольшого вымышленного мира.

Оставшуюся часть дороги мы ехали молча. Краска проснулась только под самый конец нашего путешествия и проследовала на кухню, чтобы сообразить по-быстрому какую-нибудь закуску. Наши с Нэком датчики тепла к этому моменту были близки к минимально допустимому значению, так что завтрак в любом его виде приветствовался. Ещё примерно через полчаса мы остановились в нескольких километрах от ИЛ, чтобы спокойно принять необходимую для восполнения тепла пищу и продолжить этот чертовски тяжёлый и длинный день.

Заехав в стены нашей родной исследовательской лаборатории, Нэк проследовал к особому окошку на приёмке. Там он предъявил своё удостоверение, и в течение десяти минут нас приняла бригада чистильщиков во главе двух надсмотрщиков, которых ни я, ни бывший коллега не знали. Ещё через пять минут к нам поспела бригада скорой помощи. Две девочки в белых халатах притащили с собой пневматические носилки и уложили меня на них.

— Ослабь костюм и аккуратно сними с себя, — шепнул Нэк, — чуть позже я возьму его для анализа данных по твоему организму и по тому, с какой силой на него произошло воздействие. Плюс, думаю, есть смысл прикрутить функцию внезапного уплотнения, если ударная сила или давление на поверхность будет превышать, ну, допустим, двадцать или тридцать килограмм. Или я сделаю пропорциональную зависимость повышения уплотнения к повышению силы воздействия. Посмотрю, короче.

Краска просто ушла. Не попрощавшись, не сказав ни единого слова. Что-то мне подсказывало, что это было нашей последней совместной вылазкой. Внутри меня всё неприятно ныло и выкручивалось, и от этого было паршиво. Я вновь вспомнил нашу первую встречу и, в принципе, был готов понять и принять её решение прекратить наше сотрудничество. Я был к этому готов, но я всем своим старым мужским сердцем не хотел этого.

Меня занесли в отделение интенсивной терапии, раздели, и тут я почувствовал настоящую боль своего тела. Ко всему прочему, в самом центре моей грудной клетки была совершенно черная отметина, от которой во все стороны отходили разноцветные лучи.

Мне ввели какое-то сильнодействующее средство и начали осмотр. Для этого сначала меня просветили рентгеном. Девочки-доктора были в полном шоке, увидев то, насколько у меня все раздроблено, и в еще большем шоке от того, что с таким фаршем внутри я мог двигаться. Также они искренне не понимали того, как обломки никуда не сдвинулись и не повредили собой внутренние органы.

— Мне повезло, — уклончиво ответил я, — но вы же сможете поднять меня на ноги, ведь так, девочки? — я постарался улыбнуться и, возможно, у меня это получилось. Просто препарат, который мне был введён, был настолько сильным, что всё тело было как кусок ваты.

На меня посмотрели как на бездушный кусок мяса. Внутри всё свернулось то ли от этих взглядов, то ли от того же сильнодействующего препарата. Проверять этого не хотелось. Спать — единственное, чего очень сильно хотелось. Причём это желание пришло ко мне внезапно, резко, тяжелой волной усталости.

— Что вы мне… — я попытался проговорить это, но услышал что-то вроде: — Ш-ш-ш… м-м-м… е-е-е… — после чего вновь поймал на себе взгляды двух девушек, только на этот раз они были озадаченными и какими-то не верящими в произошедшее.

— Ты сколько развела? — спросила одна у другой.

— Полную порцию, — ответила симпатичная брюнетка, у которой длинные и стройные ножки были в форме буквы «х».

— Точно полную? — спросила первая ничем не примечательная и чем-то похожая на мышь девушка.

— Да точно, точно! — утвердительно проговорила вторая, и они вновь посмотрели на меня.

— Вы чего? — спросил я и вновь услышал какую-то звуковую кашу. — Что-то не так?

— Так он не спит?! — воскликнула невысокая молодая особа. — У него глаза открыты не потому, что он спит с открытыми, а потому, что он не спит!

— Ого! — проговорила высокая. — Я никогда не слышала, чтобы после такой дозы люди оставались в сознании!

— Да я тоже никогда не слышала о таком, — проговорила маленькая девушка, и обе вновь уставились на меня.

— Давай, наверное, позовем кого-нибудь из главных докторов? — спросила высокая.

— Сходишь? — девушка посмотрела снизу вверх, скользя своим взглядом по мне. — Хотя нет, давай я сбегаю, а ты посмотришь за этим, хорошо?

— Ну давай, — проговорила брюнетка, после чего неприметная рванула с места на поиски.

Высокая повернулась ко мне и посмотрела в глаза.

— Смотри, мы ввели тебе снотворное, седативное и обезболивающее одним флаконом. Обычно после такой дозы люди в течение пары минут отправляются в спячку на несколько суток. Кстати, на время твоего бессилия и отсутствия сознания мы посадим тебя на внутривенное питание. В остальном не знаю, что с тобой не так, но ты всё ещё в сознании, — она озадаченно посмотрела на меня, — давай проверим: если ты меня слышишь и всё понял, моргни или скажи что-нибудь.

Приложив огромное количество сил, я моргнул, пропуская мысль, что говорить, во всяком случае, пока что, нет ни сил, ни интереса.

— Охренеть! Вот это ты монстр! Интересно, как долго ты еще будешь держаться в сознании?

Я хотел ответить, но ни губы, ни язык не двигались. Так что мне не удалось издать ни единого звука. Пришлось прибегнуть к прошлому методу ответа и доказательства своего присутствия: я вновь медленно моргнул. В этот раз, наверное, мои глаза были закрытыми чуть дольше, чем в прошлый, так как когда я открыл глаза, доктор отчитывал девочек за то, что они вызвали его по каким-то пустякам. Наблюдая за ними непродолжительное время, я собрался с силами, чтобы попробовать вытащить моих целительниц из неприятностей, в которые сам их и впутал.

— А-а-а… ш-ш-ш… — сорвалось с моих онемевших губ. Хотя хотелось рыкнуть: «Остынь, я с вами!»

— Охренеть! — выдохнул мужчина в белом халате. — А вы точно ему полную дозу дали?

Обида и гнев сразу отпечатались на лицах девушек:

— Точно! — в один голос выпалили медсестрички, после чего мужчина приблизился ко мне, достал из нагрудного кармана небольшой фонарик и, раздвинув мне веки, посветил прямо в глаз.

— А-м… ф-р… а! — промялил я. В этом состоянии свет воспринимался особенно чувствительно. Мало того, что из-за действия препарата окружающий меня мир начал всасывать в себя цвета, подобно губке, при этом набалтывая контрастность и яркость на полную катушку.

— Введите ему ещё полдозы. Посмотрим, как он после этого будет сопротивляться действию препарата, — сказал доктор, затем ещё раз посмотрел мне в лицо. — Удивительно. Никогда подобного не видел. Простите, девочки, удивили!

Девушки немного изменились в лице. Спустя несколько секунд вокруг меня началось движение. В течение минуты мне ввели ещё полдозы. Эффект препарата стал ощутим спустя минуту: меня резко и сильно начало клонить в сон, и я быстро провалился в приятную субстанцию временного забвения собственных мыслей. Там было хорошо, тепло и спокойно. И в моём состоянии «спокойно» было ключевым понятием, вокруг которого крутилась квинтэссенция меня всё то время, пока мое тело и мой разум наслаждались отдыхом.

Глава 11

Когда же мои глаза открылись, я лежал в совершенно тёмной, очень широкой или очень длинной, в зависимости от того, как посмотреть, комнате. Здесь, на удивление, было мало людей. Все лежали в разных позах. Кто-то из присутствующих громко храпел.

Вдалеке струился привычный белый свет, который иногда прерывался проходящими по коридору людьми. Я смотрел на это как на нечто новое, интересное, внеземное. Правда, сил на то, чтобы встать, не было совсем. Я мог лишь крутить головой, которая аккуратно покоилась на подушке.

«Наверное, я очнулся слишком рано, вновь сломав принципы воздействия препарата на организм, — усмехнулся я про себя. — С одной стороны, у меня еще полным-полно дел. С другой стороны, хочется ещё полежать, а с третьей — надо найти Краску и поговорить с ней».

Не прекращая размышлять над этой ситуации, я понял лишь одну вещь — мне совершенно не хочется, чтобы она ушла из моей команды, оставив в ней одного меня.

«Самая большая проблема заключается в действии этой гремучей смеси в моем организме», — мысль вспышкой проскользнула в голове. Как бы я ни старался поднять руку, у меня не получилось выполнить столь простое и обыденное действие. Оставив попытки привести руки в действие, я переключился на ноги, но и эти потуги не увенчались успехом.

Чтобы хоть как-то овладеть собственным телом, я решил попробовать дробить действия: сначала заставить функционировать пальцы рук, потом ног. В конце концов, я надеялся, что это поможет организму восстановить нейронную проводимость. Или, проще говоря, ощущения всему телу, которое сейчас не отличалось от силиконового имплантата. Я постарался начать двигать указательным пальцем правой руки.

Вдали послышались лёгкие, почти кошачьи шаги, которые постепенно становились громче. Я мог повернуть голову так, чтобы иметь возможность увидеть посетителя. Единственное, что мне дичайшим образом не нравилось, так это яркое освещение, светившее человеку в спину и не дающее возможность узнать пришедшего. Но в этой манере ходьбы я признал гостя, и с души словно сняли груз:

— Как ты, старый? — спросила Краска, приблизившись к моей койке. — Хотя мой вопрос не имеет смысла, потому как тебя накачали, и ты в отрубях.

Её тень падала на моё лицо, и потому она не могла увидеть приоткрытых глаз:

— Я тут пришла, типа, исповедаться… Правда, я очень рада тому, что ты не можешь слышать моих слов… — она мялась и несвязно что-то бормотала, что лишний раз подтверждало, как сильно она нервничала. Я хотел послушать, правда, но моя порядочность не позволила мне лежать камнем и подслушивать нечто сокровенное.

Пускай я не узнаю чего-то важного. Пускай я испорчу все её планы, но я не стану подслушивать. На тот момент я уже всё решил для себя и приложил все усилия, чтобы выдавить хоть какие-нибудь звуки. Получилось плохо, точнее, с первой попытки вообще ничего не получилось. Только с пятой или шестой я издал что-то типа: «А-а-а…» — и даже слегка дёрнулся. В мгновение Краска была ещё погружена в свои мысли, видимо, собираясь с духом, чтобы сказать то, что хотела:

— Да чтоб тебя! — она подпрыгнула на месте от моих неожиданных действий и отошла чуть в сторону. Краска увидев, что я в сознании, выдала длинную речь, полную непечатных выражений: более того, они не вписывались в спектр тех, которые я смог понять, так как состояли из специфического трущобного сленга, которого я не знал.

После такого эмоционального всплеска с её стороны воцарилась тишина, в которой я чувствовал вину за то, что даже не зная о том, что Краска в действительности хотела мне сказать, я не хотел принимать её решения, ничего не хотел об этом знать и надеялся, что моя борьба с загашенным организмом была не напрасной.

— Слушай, старый, тут такое дело, — она посмотрела на меня, и пускай мне не было видно ее лица, я чувствовал взгляд, полный раскаяния. Краска вновь замялась. В этот миг позади вновь раздались шаги. Тяжёлые, не скрываемые, немного шаркающие. Моя напарница обернулась, всматриваясь в приближающуюся фигуру:

— Нэк? — она была удивлена появлению моего бывшего приятеля.

— О! Краска! А ты-то что тут забыла? — спросил тот.

— Да так, неважно… Не сейчас, — торопливо проговорила она, — точнее, важно, но потерпит до следующего раза. Проведать пришла!

Её взгляд ощутимо скользнул по мне, и внутри все съёжилось. Краска торопливо ушла. Я наблюдал за тем, как её фигура стремится к яркому свету, и ничего не мог сделать для того, чтобы остановить её.

— А-а-а… — протянул он так, словно что-то понял. — Ну ладно… — он перевёл взгляд на меня и возбуждённо затараторил: — Я твой костюм принёс. Тут, короче, теперь много всяких интересных фишек, связанных с автоматической регулировкой плотности. Это позволяет увеличить сохранность носителя. Так что, считай, что этот случай спас несколько жизней! А так, как я и говорил раньше, это только прототипы, но они будут самыми лучшими представителями своего класса, и основываясь на них, будут вырубаться определенные функции или будут ставиться хитроумные заглушки на последующие модели для других исследователей или обывателя. Короче, ты — молодец! Спасибо и прости за этот опыт.

«Как же тебе повезло, что меня к койке прижимает препарат! Иначе твоё лицо превратилось бы в дерьмо!» — промелькнула мысль в голове. Злость накрывала с такой силой, что я активно пытался прийти в себя от медикаментозного забвения, что, к сожалению, получалось плохо. Думаю, факт того, что я не мог уснуть, уже говорил о том, что я разумом сломал введённую мне смесь, но достиг своего предела, не сумев перешагнуть через черту воздействия на нервную систему тела.

— Ладно, я его оставлю внизу, хорошо? — сказал он, приседая — Ну, и пошёл я… Вот…

Нэк развернулся и ушёл, а я остался в палате, обездвиженный, обезличенный, в темноте, но не лишенный чувств, которые пробуждали во мне что-то животное, голодное, пожирающее. Именно это ощущение побудило меня вернуться к попыткам вырваться из сковавшего моё тело медикаментозного плена. Пускай мои результаты были равны нулю, когда Краска прервала меня, сам факт нового начинания вымораживал и заставлял нервничать, от чего мысли путались, а сосредоточиться становилось всё тяжелее.

— Проклятье! — я старался выговорить столь привычное мне слово, но слышал лишь. — П…э!

Из-за постоянных неудачных попыток слюна начала скатываться от уголков рта вниз по щекам, до самой шеи. Я чувствовал, как страх накрывает меня с головой. Это был ужас в самом чистом его проявлении, и он уже предпринял попытки дотянуться до моего мозга, с целью опутать разум.

Я пытался не дать этому чувству поглотить меня, уклоняясь от собственных мыслей, будто бы от пуль. До рассвета я должен был встать и пойти поговорить с напарницей. Пытаясь заставить своё тело вновь подчинить себе, я напрочь забыл о раскрошенной в пыль грудной клетке. Не было боли, не было и мыслей о том, что что-то может болеть. На самом деле препараты были максимально удобными побегом от действительности.

Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я возобновил свои попытки почувствовать своё тело, но добился определённых успехов и уже сидел на краю койки. Вдали коридора я увидел приближающиеся силуэты в длинной одежде. Это были те, кому выпала очередь дежурить этой ночью. Их шаги были быстрыми и широкими.

— Это ж тот, которого не взяло, да? — спросил круглый парень у фигуры, стоящей рядом.

— Ну, вроде как да, — проговорила плечистая девушка и потянулась к той спинке койки, которая была обращена к проходу. Там, как оказалось, висел планшет с точными указаниями того, что со мной и чем меня уже полечили.

— Слышь, дед, ты это, ляг лучше, иначе тебе ой как плохо будет! — сказал круглый молодой человек, нырнув своим лицом в планшет.

— М… м-не… не… к-ог-д-а… — кое-как я выдавил из себя то, что думал — В… с… с… сто-р-ну, — каждое слово давалось с трудом, тело до сих пор состояло то ли из ваты, то ли из желе.

— Нет! — вклинилась плечистая девушка и положила свои ладони мне на плечи. — Вы останетесь здесь до момента полной реабилитации, — её руки были очень тяжёлыми и на сломанном организме ощущались грудой бетонных блоков. Внутри даже что-то смачно хрустнуло. Совладав с собой, переборов давление, с которым сначала только девушка, а потом ещё и парень, упирались в меня, чтобы не дать мне встать, я поднялся с койки, и тут же возник вопрос: «А что дальше?» Дело было в том, что как только я встал, меня начало вырубать. Ноги в коленных суставах стали мягкими, и я опустился на задницу. Благо никто не убрал из-под меня мягкую поверхность койки.

По всей видимости, Морфей засёк беглеца из своего царства и решил польстить своим личным присутствием. Поднимая голову на дежурных сотрудников медицинского персонала, я медленно и с паузами проговорил:

— Детки, у вас есть два варианта. Первый, самый простой, заключается в том, что вы поможете мне добраться до того места, куда мне надо.

— А второй? — девушка оказалась достаточно резкой, и каждое её слово отдавало колкостью.

— А второй заключается в том, что вы будете меня доламывать, но я в любом случае дойду до нужного мной места.

— Какой интересный выбор ты нам предоставляешь, — проговорила девушка, и я понял, что я проникся к ней глубокой симпатией. Никогда прежде я не встречал такого чувства собственного достоинства в одном только голосе.

— А чего интересного? — пробубнил круглый парень. — Тут он должен быть! Только тут!

— Давай послушаем, — её глаза искрились любопытством.

— Мне нужно найти мою напарницу, — медленно проговорил я, — есть важный разговор.

Даже в темноте я чувствовал, как она внимательно смотрит на меня.

— И чем же этот разговор настолько важен, что ты готов развалиться на части, но пойти к ней? — плечистая девушка была заинтересована не столько мной, сколько моими делами. Я решил быть с ней честным.

— Я так думаю, она решила уйти из команды. А я этого не хочу, — я впился в неё взглядом, — есть что-нибудь бодрящее?

— А с чего ты решил, что я готова помочь тебе? — спросила она, а я отчетливо услышал озорную улыбку в её голосе. В этот же миг мне показалось, что она невероятно сильно скучает на этой работе, и эта скука может помочь мне покинуть лазарет.

— Эй-эй-эй! Стопэ! — попытался пробасить круглый силуэт, который сложно было назвать парнем, и о котором практически невозможно было сказать «мужчина»… Мальчик — вот, что идеально описывало состояние этого колобка.

— И? — девушка перевела свои глаза с меня на коллегу.

Свет удивительным образом попал ей на лицо, на котором отчётливо была видна гримаса презрения.

— Я вам не позволю! Тебе не позволю увести больного! — проговорил он с нотками отчаяния и отсутствия веры в собственные слова.

— Да ла-а-адно! — с издевкой протянула девушка, настроение которой было всё выше и выше в связи с происходящим. — Ну, давай, смелее! — мне показалось, что теперь она мне поможет чисто из принципа.

— Да! — маленький человечек с нежным произношением попытался выпятить грудь. Со стороны было видно лишь то, как он дёрнул вперед своим плотным круглым животом. Плечистая и я одновременно засмеялись.

— Убедил, — с издевкой проговорила девушка, — ладно, в сторону!

Она с лёгкостью отодвинула коллегу в сторону, проведя одной рукой по воздуху:

— Чёрт с тобой, покажешь, куда идти.

— Угу. Только подожди! Помоги мне надеть мой костюм.

— Какой костюм?

— Термокостюм. Он под койкой, — спокойно сказал я, — как только я его надену, станет легче. Во всех отношениях станет куда легче, — скорость моей речи потихоньку набирала обороты.

— А вот и нет! — пухляш нырнул под койку, даже слишком резво для своих габаритов, и достал оттуда моё снаряжение. — Никуда он отсюда не уйдет! — он поторопился скрыться, но был схвачен за шиворот и подтянут рукой коллеги.

— И куда ты намылился? Глянь, какой шустрый крысеныш!

— Отпусти! — мальчик практически пропищал от обиды. — Нельзя! Пациента необходимо оберегать!

— Вот я и буду оберегать, — хихикнула девушка, — от него и его идиотизма. Без меня он доломается, а со мной остается хоть какой-то шанс на дальнейшее существование.

— Отпусти меня! — парень начал вырываться из захвата девушки, при этом очень активно размахивая руками. Каждое движение сопровождалось непечатным словом. Девушка покраснела от ярости и обиды.

— Что. Ты. Сказал? — спросила она, прорычав свой вопрос сквозь скрип зубов.

— Ой… — её коллега осознал всё так же быстро, как и его мозг несколько секунд назад потерял контакт с действительностью. — Ну, я, того… не это имел в виду, — с диким заиканием и подобием визга быстро проговорил кругляш. Правда, его это не спасло, так как было слишком поздно просить прощения или пытаться оправдать свои слова. Девушка резко дернула его за одежду, и он моментально потерял равновесие.

— Если ты сейчас встанешь, то после этого, поверь, не скоро сможешь самостоятельно подниматься. Понял? — её голос высекал искры. — Попробуешь пойти за нами, долгое время не сможешь передвигаться без посторонней помощи. Запоминаешь, да?! — даже я не ожидал от нее такой силы. — А если попробуешь стукануть кому-нибудь… продолжи эту логическую цепочку самостоятельно. Надеюсь, у тебя хватит мозгов для этого!

Она выдохнула, после чего повернулась ко мне:

— Ах, да! Костюм! Точно! — медсестра обратила свой взор в сторону коллеги, который трусливо сжимал в своих пухленьких ручонках мой термокостюм.

— Не дам! — тот, несмотря ни на что, отказывался так просто сдаться. — Больной должен находиться на лечении.

— Как же ты достал, — выдохнула девушка и погладила шею — это был совершенно мужской жест усталости от чужой тупости. — Пойми: чем быстрее ты отдашь мне эти тряпки, тем быстрее мы отсюда уйдем и тем целее будешь ты. А я не особо хочу тебя травмировать, потому что придется тебя ещё и подлечить после этого, а последнее лично мне вообще никак не улыбается.

— Я сказал «нет», и это значит «нет», — парень вскочил на ноги.

Этот его поступок заставил пересмотреть своё отношение к нему не только меня, но и девушку. Правда, к этому моменту он действительно сильно надоел нам обоим, и по этой причине плечистая представительница прекрасной половины оставшегося человечества всадила ему кулак в солнечное сплетение. Тот свернулся пополам и начал сильно кашлять, при этом дыхание не торопилось вернуться к нему, а тело ослабло, позволив без лишнего рукоприкладства отобрать у него мои вещи.

— Спасибо, — сказал я, посмотрев на девушку как на спасительницу, как на валькирию, явившуюся ко мне, — а как тебя зовут? — спросил я, когда она помогала мне влезть в термокостюм.

— Христ, — коротко ответила плечистая девушка. — Кто она?

— Она моя напарница. Мы уже несколько лет скитаемся по пустошам, свалкам и мусоркам, — пробормотал я, вдевая ноги в штанины и удерживая баланс при помощи упора в плечо Христ.

— Так, а в чем проблема?

— Ну… Мы столкнулись с неопределенными обстоятельствами. Я считаю своим долгом пойти на риск и выяснить всё о том, с чем мы столкнулись, а для неё это тяжело из-за ран прошлого, — честно промямлил я, вдевая руки в рукава.

— И ты хочешь поговорить с ней, о чём? — валькирия наблюдала за тем, как я медленно застегиваю подобие молнии на невероятно свободном одеянии. Девушка откровенно смеялась над тем, насколько глупо я выгляжу в таком виде, но через несколько секунд её глумление резко прекратилось вместе с тем, как костюм начал утягиваться на мне.

— Я хочу попросить её не покидать команду. Она слишком хороша, чтобы её потерять. Плюс мне просто нравится её общество, — чувствуя, как мой костюм затянулся, я сделал условный жест рукой и начал свое скоростное путешествие по меню для создания силового корсета.

— Это что за чудо-шмотка? — глаза Христ округлились.

В этот же момент пухляш смог откашляться и поднялся на ноги.

— Нет! Вы никуда не пойдете! — вскрикнул он и тут же получил мощную пощечину от меня. Скажу честно, приложился я с душой и от души, и это стало причиной его обморока.

— Не важно откуда. Есть что-нибудь бодрящее? — несмотря на набираемые обороты моей речи, я продолжал еле-еле проговаривать слова.

— Допустим, — глаза валькирии светились в темноте от любопытства.

— А обезболивающее, такое, чтобы было максимально мощным? — я понимал, что мне нужна какая-нибудь крышесносящая доза. — На пару часов мне необходимо упороться для полноценной работоспособности, которую не будут прерывать ни боль, ни усталость.

— Воу-воу-воу! Какие у тебя запросы, — она выставила руки и сделала жест «полегче, парень», — иначе я сейчас верну всё на круги своя и ляжешь ты здесь до самого исцеления.

— Ты уверена, что не хочешь принять личное участие в чём-то действительно интересном и необычном? — спросил я с заговорщической улыбкой на лице. Во всяком случае, я хотел, чтобы именно такое выражение было на моем лице в этот момент.

Христ замялась. Она явно не ожидала от меня таких слов и теперь замерла. Было видно, как её мысли мечутся в попытках определиться в том, чего хочется больше: чтобы всё было по правилам или приключений. Наблюдая за ней, я размышлял на тему того, как же легко вывести человека из состояния равновесия, дав ему возможность воспарить на крыльях своей неопределенности.

— Допустим, я хочу, — осторожно сказала она, и теперь я увидел в ней девочку. Маленькую, наивную и очень любопытную.

— В таком случае сделай мне инъекцию чего-нибудь такого, о чём я тебя попросил, и выдвинемся на скоростные поиски Краски.

— Ладненько, надеюсь, я не пожалею об этом в скором будущем, — быстро проговорила она и убежала из палаты.

Через пару минут Христ вернулась со шприцем, заправленным чем-то неопределенным:

— Тебе придётся снять с себя костюм, — сказала она внезапно застенчиво.

— Это для чего? — спросил я, совершенно не понимая, для чего мне раздеваться.

— Ну, в общем, такой укол лучше всего делать внутримышечно, — меня это несколько смутило, по причине очередной траты времени на раздевание-одевание. Ещё больше меня смутил факт того, что мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться и расчехлиться.

Христ сделала мне инъекцию и вновь помогла одеться. Я в очередной раз запустил механизм моего костюма и сделал необходимые настройки. Дырки от капельниц, оставшиеся на руках, слегка чесались от раздражения. Общее состояние можно было описать одной фразой «крайне помятое», а количество тепла в теле было на среднем уровне. Последнее обнадеживало и давало надежду на то, что я успею и найти Краску, и нормально с ней поговорить, и даже отказаться от идеи покинуть тёплый дружный коллектив, состоящий из нас двоих.

— А что ты мне ввела? — спросил я, пока девушка, внезапно оказавшаяся союзником, вела меня по длинным кишкам коридоров ИЛ, за что я был бесконечно благодарен. Оказаться здесь без проводника — всё равно, что сунуть свой нос в рандомно перестраивающийся лабиринт. Впрочем, обычный человек, попадающий в лабораторный корпус, всегда чувствует что-то подобное.

— Что ты просил, то и ввела. Бодрящее, смешанное с обезболивающим. И это несмотря на то, что бодрящее будет стимулировать выработку андреналина, который также обладает обезболивающими свойствами, — проговорила Христ, — а что, ты себя плохо чувствуешь?

— Пока не понял, — честно ответил я, ощущая покалывание вдоль позвоночника, — вроде в целом неплохо, а вроде бы и нехорошо от этой боли в грудине.

— Ну, тут уж, извиняйте, — язвительно проговорила валькирия, — вы сами каким-то образом умудрились поломаться таким ювелирным образом. Повезло, что позвоночник выдержал. А ведь обычно после таких травм человек превращается в растение, и единственное, что он может — это переваривать пищу.

Это прозвучало довольно жёстко и цинично. Но в тоже время эта девушка меня привлекала своей силой, прямотой и откровенностью. С ней было так же комфортно, как с Краской.

— Есть какой-нибудь способ быстро собрать меня воедино? — обратился я к Христ, которая тут же посмотрела на меня как на душевнобольного.

— Вот, мне чисто интересно, как ты себе это представляешь? — спросила она. — Ты думаешь, что у нас есть какая-то чудо-мазька, типа «помазал и прошло»? — она откровенно смеялась надо мной, но мне на это было плевать.

— Да, о чем-то подобном я тебя и спрашиваю, — сказал я твёрдо. — Чёрт, меня всегда поражала такая политика наших ИЛ. Одна занимается растениями, вторая животными. Вот почему они не сделают общую область исследований, направленных на медицину?! Нет же, одни создают компоненты и толкают их вторым. Потом они как-то меняются, перекидываются товарами и услугами. Короче, намного проще выделить людей. Создать на тракте еще одну ИЛ, небольшую, и поставлять туда из наших лабораторий припасы, оборудование и материалы, тем самым стимулируя развитие отрасли?! — недоумевал я. — Вот скажи мне, куда надо пойти и какому главарю задать этот вопрос? Честное слово, я это сделаю!

— Успокойся, старикан, — хмыкнула Христ, — это на тебя так бульончик действует. Короче, впирает тебя по полной, — проговорила она, а сама задумалась над моими словами, приняв сказанное за хороший вопрос. Её и саму, видимо, это интересовало.

Помимо этого вопроса, в моей голове постоянно крутились и другие мысли. Например, почему человечество перестало постигать фармацевтику?. Мало того, что это выгодное дело, так ещё и польза для общества.

— Ну да, возможно, ты и права. Наверняка, меня так распирает как раз из-за того чуда-чудесного, эффект от которого надо использовать во благо поисков Краски, — внезапно для себя я начал чувствовать лёгкость в движениях и уже шёл без помощи Христ.

Этот момент и стал отправной точкой, когда мы разогнались и покинули катакомбы медицинского отсека.

Глава 12

Далее нам предстояло попасть в главный зал, а после — пробиться в исследовательские лаборатории. Сложность заключалась в отсутствии специального пропуска, который мне не успели предоставить. И это было только первой проблемой. Вторая же состояла в том, что я в ус не дул о том, где может быть в этот момент свободолюбивая Краска.

— Твою мать, — процедил я сквозь зубы.

— Так, мальчик, — сказала Христ, — скажи спасибо, что с тобой есть девочка, которая сечёт во всех этих девочкиных делах.

— Спасибо, — холодно проговорил я. — Ну вот, сказал, а дальше что?

— А дальше, скажи мне, мой милый престарелый друже, может, ты знаешь какое-нибудь место, которое однозначно нравится твоей напарнице? — спросила валькирия.

— Точно! Сначала можно сходить на стоянку! И если там её не будет, то штурмовать вход в лабораторию, — развернувшись на пятках, я быстрым шагом направился туда, где был оставлен наш скарабей. Идти пришлось далеко, и на дорогу ушло примерно двадцать минут, но как же, чёрт возьми, я был рад увидеть свою родную, старенькую, такую замечательную капсулу!

На моей шее неизменно висел небольшой ключ-карта от скарабея. Я открыл люк и увидел, что внутри горит свет, а это значит, что валькирия была права, за что был безмерно благодарен. Жестом попросил подождать снаружи и зашёл внутрь. Полушёпотом позвал Краску, которая, по моим предположениям, должна быть здесь. Из комнаты отдыха раздался тихий всхлип и бинго — Краска находилась там.

— Роднота, это я! — чуть громче произнёс я. — У меня к тебе разговор есть… Важный, — я чувствовал, как мой голос дрожит.

Она вышла из небольшой комнаты отдыха, в глазах плескалось удивление:

— Ты… Как ты?! Смог?! Как ты вообще пришёл сюда? — она изучала меня, сканируя взглядом каждый сантиметр моего тела.

— Врать не стану, мне помогли. Вопрос в другом, — моя речь была несколько заторможена, меня накрывало от всех препаратов, которые мне ввели, — о чём ты хотела поговорить со мной?

— Тут такое дело, — она опустила глаза, что-то тихо бормоча, пытаясь подобрать слова.

— Если ты собралась покинуть команду, я с этим не согласен, — не давая ей продолжить, воскликнул я. — Да, я прекрасно понимаю твой страх, связанный с потерей всех членов предыдущих команд, но…

— Да что ты понимаешь?! — она сорвалась на крик, вены на её шее вздулись, а лицо мгновенно покраснело.— Что. Ты. Понимаешь?! Да, мне страшно! Да, я не хочу туда возвращаться! Поэтому мне проще убежать сейчас! Бросить вообще всё и сбежать!

Немного помолчав, переваривая её слова, я тихо продолжил:

— Пойми, центр тебя не отпустит. И я не хочу тебя отпускать… — стараясь достучаться до её сознания. — На то есть множество причин, но прошу, давай не будет об этом.

Она подняла на меня колючий взгляд:

— Я не хочу увидеть то, как в какой-то момент ты сдохнешь. Мне хватило того, что я тащила тебя по льду, не зная, выживешь ты или нет. Больше не хочу. Спасибо.

— Да ладно тебе, это была случайность, — торопливо проговорил я.

— Ага, только согласно твоим словам, это не случайность, а воздействие каких-то непонятных, неизвестных кого-то или чего-то… — лицо её выражало смятение, страх и беспокойство. — Так ты еще и вернуться туда намерен!

— А как иначе?! Как. Может. Быть. Иначе?! — я старался держать себя в руках и от этого паузы между словами становились длиннее. — Мы в любом случае должны отправиться туда, иначе рискуем попасть в опальный список ИЛ, причем не только нашей, всех! И ты знаешь об этом! Ты знала о том, что у нас нет пути назад!

— А как же пиратство?! — спросила она. — Я могу перебраться в пограничье и обосноваться там?

— И в чем смысл постоянно бегать? Кстати, никто не гарантирует, что тебя не вальнет первый же пиратский состав, — терпение начало иссякать, — я прошу тебя остаться в команде до самого конца. Так мы точно будем знать о том, что второй не страдает от ночных флэшек в форме кошмарных снов!

— Короче, мне необходимо все обдумать. Я не готова сражаться с неведанной херней. Просто не готова. Не хочу.

Повисла гнетущая тишина. Только сейчас я осознал, что весь разговор получился ни к чему и ни о чём.

«Неужели ради этого я рискую своей жизнью?» — от этой мысли сердце сжалось.

Мне было грустно, потому что я понимал, что, скорее всего, она сбежит, не сказав ни единого слова, и будет обречена на неизвестность. Причём побег, скорее всего, произойдет совместно с угоном скарабея.

— Знаешь, вот, возьми на всякий случай, — я положил единственный ключ от зажигания на приборную панель. — Ты первоклассный механик, и завести эту рухлядь без ключа не является большим делом, ты совершала это уже сотни раз, но вот… Теперь он твой, — не дожидаясь ответа, развернулся и вышел из своей старенькой, побитой, умирающей исследовательской капсулы.

Там меня уже ждала Христ, которая хотела поскорее вернуться в медицинское крыло.

— Твое время заканчивается, — сказала она, — надо торопиться. Иначе придется тащить тебя на себе, а я этого не хочу. Ты, надеюсь, не хочешь сдохнуть от боли.

Слова доносились до меня словно через вату. Все мои мысли крутились вокруг Краски и того, какое решение она примет. В душе теплилась надежда, что та решит продолжить наше с ней совместное путешествие. Но также я был готов попрощаться сразу с двумя своими близкими друзьями.

— Ладно, идем, — чувствуя тяжесть внутри, смешавшуюся с поломанными ребрами, скомандовал я.

— Не зря? — спросила валькирия, заискивающе изучая меня глазами.

Вместо ответа я лишь потупил взгляд, опустив его в пол.

— Не расстраивайся, старичок, покатаешься сам по себе, а там, может быть, найдешь нового помощника.

— Может быть, ты права. А ещё ты права в том, что некоторое время мне придется побыть без напарника, — я вспомнил о бывшем приятеле по лаборатории, но он не был мне другом. Единственное, что нас связывало на данный момент, некие условные обязательства перед ИЛ.

— Слышь, старый, — воскликнула Христ, — мне так осточертело протирать лосины в этом медкрыле под присмотром напыщенных дяденек и тётенек. Может, возьмешь меня с собой? Тем более, я так посмотрю, тебе хилер нужен! С такими-то непредвиденными случаями, как твой! И, кстати, если собираешь по-быстрому отвались с больнички, то тебе в любом случае нужен человек, который будет присматривать за твоим самочувствием.

— Какое заманчивое предложение, — хмыкнул я, — но есть один только вопрос. Связан он непосредственно с моей совестью.

— Не поняла, — мотнула головой моя надсмотрщица, — о чём и к чему ты это?

— Я бы с удовольствием принял бы твое предложение, но как-то по-скотски это будет. Посуди сама, как бы то ни было, если Краска уйдет, это будет значить, что я сразу нашёл ей замену. Плюс-минус, но примерно так оно и будет. Если она решит не уходить и вы пересечетесь, то будет примерно то же самое, только с вашей непосредственной встречей, — я говорил и представлял себе оба варианта, отчего на душе становилось паршиво.

— Ну да, лажа, — кивнула Христ, — может, я как-то могу повлиять на ситуацию?

— И как ты себе это представляешь?

— Ну, я могу пойти к ней и поговорить обо всем, — хитрая улыбка скользнула по её губам.

— А вот этого делать не стоит, — со скепсисом отметил я. — Ты думаешь, что ей будет прикольно увидеть девушку, которая придет объясняться с ней, чтобы что?

Я произносил это вслух и понимал, что это предложение звучит как откровенный бред.

— Ну, о том, чтобы она не уходила из команды и что теперь с вами будет плюс один. В медицинской форме, — очень непринужденно, максимально заискивающе, проговорила Христ, и я было улыбнулся, после чего устыдил сам себя за пускай небольшую, но насмешку над чужими чувствами и пускай наивными, но идеями.

— Нет, этого уж точно не надо, — уже представляя, какой скандал может случиться после этого, и что после такого Краска однозначно не вернется, возразил я. Так ещё и обидится и, что скорее всего, очень сильно! А мне этого не хотелось бы.

Христ на некоторое время задумалась, видимо, представляя себе ход событий согласно тому плану, который сама предложила. Улыбка сменилась замешательством. Так, в полной тишине, мы прошагали несколько минут. За это время моё тело внезапно стало ощутимо тяжелее, а движения замедлились.

— М-да, — пробормотала Христ, — получится лютая херотень. Как девочка заявляю: это было бы точкой ваших взаимоотношений, а на тебе ещё крест поставила бы. И в будущем, если бы вы встретились и ты был бы при смерти, она просто плюнула бы тебе в лицо и ушла, — валькирия покинула бездонный мир размышлений и посмотрела на меня. — Чёт ты плохо выглядишь, старикашка… Может, закинешь руку мне на плечи?

— Не, нормально, — пробурчал я, пытаясь по памяти прикинуть то количество времени, которое понадобится нам, чтобы вернуться в лазарет.

— Вот же ты упёртый!

— Почему? — я слегка потупился, а потом быстро просчитал то, что она должна будет сказать дальше.

— Мои коллеги, — она состроила мину высокопоставленного чиновника, общающегося с челядью, — ввели тебе полторы дозы самого лютого, и то кое-как свалили тебя. А по общим расчетам ты должен был витать во снах пару дней, но нет! Вы посмотрите на него! Ты очнулся спустя несколько часов и был готов рвать и метать! Даже подняться сам смог! Я вообще не представляю, что у тебя за организм и каким макаром ты такой живучий, если посмотреть количество повреждений по твоей медицинской карте. И жёсткий, если смотреть на медикаментозную сопротивляемость!

— Ага! Медикаментозная сопротивляемость, — хмыкнул я, — скорее всего, она на данный момент резко сокращает мои шансы самостоятельно дойти до койки.

К моему телу постепенно возвращались боль и ломота. Конечно, корсет термокостюма помогал держать сломанную грудную клетку, но в том положении, в котором оказался я, эта помощь была настолько мала, что её практически не было вовсе.

— Слышь, тебе бы отлежаться несколько дней, — сказала Христ, наблюдая за тем, как меня сворачивает под тяжестью собственного тела.

— Я понимаю, — тихо проговорил я, слегка задыхаясь от наступающей боли, — я всё понимаю, но обстоятельства таковы, что дел слишком много, времени нет, и в связи с этим решать всё нужно быстро.

Темп ходьбы заметно замедлился. Легким движением руки я активировал панель управления костюмом, чтобы посмотреть показатели своей жизнеспособности — вспыхнувший оранжево-красный оттенок не обрадовал меня. Высветившиеся показатели не добавили позитива. Было странно понимать, что я нахожусь на пороге комы от болевого шока. Валькирия беглым взглядом залезла в показания.

— Ух, ё! — выдохнула она. — Бегом в больничку, иначе придётся тебя из того света вытаскивать, а виновата буду я! — её голос задрожал от волнения, что вполне объяснимо: Христ не хотела понапрасну рисковать своей репутацией, с учетом того, что я отказал ей в возможности стать членом команды. — Так, старичок, давай, шевели своими копытцами, иначе мы оба сильно пожалеем об этой замечательной вылазке!

Мне пришлось изрядно поднапрячься, чтобы хотя бы чуть-чуть ускорить шаг. Вместе с этим и боль возросла в несколько раз, но я старательно терпел и лишь изредка рычал или кряхтел.

На остаток пути мы потратили минут десять-пятнадцать, правда, ощущались они бесконечной дорогой страдания. И через это мне пришлось пройти, чтобы поговорить с Краской, услышать её голос и в итоге сделать символичный подарок и отдать единственную в этом мире вещь, принадлежащую только мне. В голове было столько мыслей, связанных с этим…

Скажу честно, мне не хотелось дарить скарабея. Я его купил много лет назад, и на этой капсуле было пройдено столько и по поверхности, и в подледье, что представить сложно. С другой стороны, я понимал, что если Краска решила отказаться работать на ИЛ, то не станет этого делать и в любом случае сбежит как можно дальше и спрячется, чтобы никто не смог найти. Скарабей в этой ситуации станет для неё средством побега и пристанищем, хотя бы на первое время…

Я и моя спутница прошли по длинному, уже посветлевшему коридору, полному людей. Христ помогла мне раздеться и лечь на своё место. Старшие врачи, подошедшие к нам в компании колобка, уставились на неё, как на врага народа. Атмосфера впитала в себя пламя и электричество.

— Ты что себе позволяешь? — спокойно спросил мужчина, который, во всяком случае, выглядел самым старым из всех тех докторов, что встали перед моей койкой. Это скопление мужчин и женщин с интересом наблюдало за происходящим.

— Мы просто отправились немного пройтись, — спокойно ответила Христ, — пациент сказал, что больше не может находиться на месте и что его тело болит из-за нахождения в одном положении.

— Да ладно! — мужчина посмотрел на валькирию так, как обычно смотрят на пытающегося врать ребенка. — Ты совсем берега попутала?! — вот теперь он взревел. Вены на лбу и шее вздулись, белки глаз покраснели от гнева и были навыкате. Со стороны в эту секунду его лицо стало похожим на страшную маску.

— Рот закрой, — проскрипел я, собрав остатки сил, — если есть претензии, предъявляй их мне, обезьяна! — все представители старшего поколения докторов перевели глаза на меня. Я уже понял, что тот, с которым я начал конфронтацию, и есть самый главный, а остальные притащились, чтобы посмотреть на шоу. Именно поэтому я не смог сдержать всю желчь, которая скопилась внутри. Меня переполнило чувство омерзения ко взрослым мужчинам и женщинам, которые только и делали, что просто существовали в своём тесном мирке медицинского крыла.

— Что ты сказал? — доктор перевел взгляд с валькирии на меня.

На вид он показался мне взрослым, грамотным человеком, это согласно первому впечатлению. А согласно второму впечатлению я увидел кусок дерьма.

— Рот закрой! Если есть претензии, предъявляй их мне, урод! — я знал, что это спровоцирует мужчину на необдуманные действия. — Всю ответственность я беру на себя.

Я перевёл взгляд на пухляша, который стуканул на свою напарницу. Мне хотелось разбить его голову об стену.

— Сейчас я научу тебя хорошим манерам, — сказал доктор, полностью потерявший адекватность. Он наклонил голову сначала в одну сторону, чем наполнил комнату-коридор чередой громких щелчков, а затем повторил это с другой стороной.

— И что ты мне сделаешь? Будешь бить поломанного?! Ну давай! — сказал я и пожалел, что уже успел снять костюм. — Я даже встану для этого, — приподнявшись на локтях, сделав тяжелый выдох полный боли, я сел на краю своей койки.

Послышались перешептывания других старших докторов: «Он реально сможет встать?!», «Это тот, кому полторы юшки размешали?», «Да ну нафиг!» Я слушал изумленные голоса, упираясь ногами в пол и поднимая свое поврежденное тело.

— Ты совсем охренел?! — спросил доктор, лицо которого выражало непонимание, недоумение и отсутствие веры в увиденное. — Ты как встать смог?!

— Нет, родной! Это ты совсем охренел, — мой злобный шепот был наполнен болью, — наехал на девочку и доволен. А вот теперь я на тебя наеду и посмотрим, как тебе это понравится!

С тихим рыком я встал и сделал пускай не самый уверенный, но шаг вперед, который заставил доктора отступить назад. Христ при этом наблюдала за мной с восхищением и благодарностью.

— Да не связывайся ты с ним, — сказал кто-то из коллег врача. Сам этот мужчина был примерно одного со мной роста, с узкими плечами, тонким телом и острыми чертами лица.

— А че б и не связаться?! — прозвучал риторический вопрос, наполненный издевкой. — Он же немощный сейчас! Конечно, поразил своей упёртостью и тем, что смог встать! Ничего не могу сказать, поразил, — он театрально похлопал в ладоши толпе, — но на этом всё и закончится!

Я не стал дожидаться дальнейшей болтовни и, собрав все свои силы, все свои возможности, которые и так были на пределе, нанес всего один удар. Хочу сказать, это было больно. Это было нереально больно. Это было настолько больно, что в глазах потемнело и был потерян контакт с моментом под названием «сейчас».

Вернулся же я в «сейчас» чуть позже, и в это время уже лежал, распластавшийся на полу. Было нереально больно. Наверное, именно эта боль и вернула меня в реальность и стала причиной того, что я увидел результат своего удара. Он оказался чуть более ярким, чем я ожидал. Самоуверенный доктор лежал на полу, примерно в метре от меня. Вокруг него плясала целая коллегия, каждый из представителей которой мешал другому в попытках оказать первую помощь. Я усмехнулся от происходящего: с того, что в нашем обществе сохранилось подхалимство и стремление сесть повыше, даже несмотря на то, что придется посоревноваться с другими обезьянками-космонавтами в том, кто лучше поцелует в задницу.

Надо мной стояла Христ и причитала. Боль стучала в висках, а уши заложило от внезапно подскочившего давления, поэтому я не мог разобрать её слов, но что-то мне подсказывало, что дальше мне придётся лечиться самостоятельно, лежа в отсеке, предназначенном для отдыха, в крыле исследовательских лабораторий. Я надеялся, что смогу отлежаться там, восстановиться.

— Эй, старик! Старик, ты как? — говорила валькирия, щелкая пальцами перед моими глазами. — Старик, вернись оттуда сюда, ага!

— Сгинь, тоска! Я помираю, — выдавил я из себя через острую боль в грудной клетке, — дай листик и ручку.

Осознание, что аудио-меня в ближайшее время не будет и придется реализовывать свои мысли, записывая их и передавая кому-нибудь из собеседников для прочтения, накрыло меня. Единственное, что немного утешало, я мог дышать, и это действие пускай и доставляло мне боль, но не такую сильную, как остальные телодвижения.

«Что-то сдаётся мне, что помереть прямо здесь и сейчас будет проще, быстрее и приятнее. Хотя не, это не мой метод», — подумал я и усмехнулся от этой мысли.

В этот момент Христ помогала мне встать и сесть на койку. Доктора бегали и искали нашатырь, чтобы привести в чувство докторишку и вернуть его в действительность.

— Пропустите-ка, — послышался голос пробирающегося сквозь толпу Нэка, — я хочу пообщаться с больным от лица ИЛ, — громко говорил он, заранее зная ценность этих слов и волшебство их воздействия на любые столпотворения. — Разойтись! — бывший коллега говорил всё громче и громче, но во внезапно возникшей суматохе даже магия слов не особо помогала ему. — Осторожно! Кипяток! — взревел он, и тут доктора, столпившиеся вокруг мирно сопящего тела, внезапно выпрямились по струнке и разошлись в стороны. Нэк довольно усмехнулся и подошел ко мне и Христ.

— Ты где таких девушек находишь?! — в его голосе были восхищение и зависть.

— Если бы я искал, то никогда бы не нашел. Сами меня находят и попадают во всякие нестандартные ситуации после этого. Думаю, именно это их и привлекает, — я подмигнул валькирии.

— Да! Мы, девушки, просто ночами не спим в воодушевлении и желании попасть в какое-нибудь дерьмо, — сказала она со смесью издевки, сарказма и смеха.

— Ой, всё! — манерно ляпнул я, от чего валькирия громко рассмеялась, и от этого смеха, доктора, бегающие вокруг своего начальника, остановились, чтобы выяснить причину такого бурного веселья.

— Так, ладно, отдохнул и хватит. Нам надо собираться для повторного спуска, — сказал Нэк. — Так что, надевай портки и шагом марш на сборы всего необходимого для экспедиции!

— Дядя, — скрипнул я зубами от злости, — а не слишком ли ты сильно задрал свой нос? Не слишком сильно тебя загнуло назад, с твоим закинутым носом? В задницу себе не уткнулся, нет?

— Фу, даже пошутить с тобой нельзя, — фыркнул он, даже не представляя, какие приключения выпали сегодня на мою долю.

— Слушай, — Христ решила вставить свои пять копеек, — а у меня тут идея появилась — сказала она и хитро улыбнулась мне и Нэку.

— Ну, давай, повествуй, — повернулся к ней, глядя в её огнем пылающие глаза.

— Раз ты не можешь взять меня в команду, то он, — она кивнула в сторону Нэка, — я так понимаю, один из тех, чьё мнение в рамках экспедиции имеет вес.

— Ты предлагаешь, чтобы он взял тебя на борт? — спросил я, моментально уловив её мысль.

— Именно, — на лице Христ мелькнула улыбка. — Смотри, так ты даже сможешь обойти все свои моральные принципы: и мне поможешь свалить из этого болота и совершенствоваться в полевых, так сказать, условиях, и в вашей компании появится хилер. Соответственно, до того момента, пока ты более-менее не придёшь в себя, за тобой будет присмотр.

Нэк внимательно слушал Христ с нескрываемым интересом, в то время как та, обратив взгляд на него, продолжила:

— Вот он может сказать твоей Краске, что взял на борт медика, и тогда нечего бояться.

— Слушай, — протянул он, — а мне нравится то, что она предлагает. И медик нам, между прочим, не помешает, — он подмигнул ей. — Девушка, а вы мне нравитесь мне всё больше и больше.

— Я так понимаю, это да? — спросила Христ, но судя по всему, вопрос был направлен не мне.

— А меня никто не хочет спросить? — волна возмущения накрыла меня. — Девочка, ты даже не представляешь себе того, на что ты можешь подписаться. Мы можем спуститься вниз и попасть в самый настоящий ад, — вспоминания о следах маленьких ножек на лобовом стекле промелькнули в голове.

— Что это значит? — Христ переметнула свой взгляд на меня.

— Я, когда говорил о том, что не против был бы, если бы ты присоединилась к нам, но это было чисто теоретически. Фактически же надо сначала посвятить тебя во все сложности, с которыми ты столкнешься, чтобы потом ты смогла принять осознанное решение.

Да, я понимал, что с моей стороны, это могло показаться некрасивым жестом и чем-то типа «врубил обратную», но с моей стороны было бы чистым скотством не рассказать Христ о возможном новом виде организмов, с которыми ей придется столкнуться. С их неизученными силами, которые, опять же, возможно, имели прекрасное свойство влиять на человеческое сознание.

— Слушай, давай сейчас он, — я ткнул пальцем в сторону Нэка, — возьмёт нас, свяжется с Краской и объявит общий сбор в отсеке отдыха. А там мы уже всё обсудим. И с Краской, и с тобой. Что скажете?

— Согласен, — ответил он, почёсывая свой подбородок. — Так, сейчас, — он открыл панель управления своего костюма. — Краска! Краска, норм слышно? Короче, встречаемся в вашей спальне в лаборатории, контрольный сбор.

Глава 13

Христ помогла мне одеться под громогласный ор главного врача. Тут-то я и понял, что ей теперь некуда деваться, и всё по моей вине.

«Не надо было заезжать по роже этому напыщенному кретину. Ведь если теперь, после моего удара по щам докторишки, Христ вернётся, ей не дадут вздохнуть и проще будет сразу валить куда-нибудь на борт к другим мусорщикам», — мысли ни на секунду не оставляли меня в покое.

Валькирия и Нэк, взяв меня под руки, пошли в сторону назначенной встречи. Я перебирал ногами и чувствовал то, насколько ничтожна та работа, которую я сейчас осуществляю, и задал себе один единственный, очень логичный, вопрос: «А что я буду делать в рамках второй части экспедиции?» Думаю, я успел бы восстановиться, хотя бы чуть-чуть, если бы не столь сжатые сроки. Сейчас же моё состояние только усугублялось и катилось в тартарары.

— Слышь, Христ, — я обратился к хилеру, — чёт меня колбасит.

— Ага, я чувствую. У тебя лёгкий жар, и сам ты похож на нечто зеленое. Как только придём на место и всё обсудим, я сразу метнусь на поиски обезболок и стимуляторов. Без этого стафа ты скочерыжишься быстрее, чем я покину ИЛ, — пробормотала она с лёгким смешком.

— А ты никогда раньше не была на поверхности? — Нэк метнул на неё пытливый взгляд. Он за всю свою длинную жизнь, пускай крайне редко, но выбирался по ту сторону крепких стен исследовательской лаборатории.

— Как-то не было ни возможности, ни потребности, — проговорила валькирия.

— Слушай, это печально, — он, не отпуская меня, пожал плечами, от чего у меня внутри что-то щелкнуло, вызвав нестерпимую боль.

— Я тебя так опечалю, если ты ещё раз сотворишь подобное! — из горла вырвался рык.

— Да я это уже понял, — буркнул он в ответ, — больше не буду. Кстати, у меня было время, чтобы поколдовать над двумя приколюхами: первая — это ещё один костюм. Он предназначался кому-нибудь из медицинского и, если бы она не нашла тебя, нам пришлось бы искать самостоятельно. А второе… Я дёрнул наших химиков-фармакологов и дал им очень важное задание. Короче, если у них получится, то введём тебе экспериментальный препарат, стимулирующий образование костной ткани и тут же, если ты не завернёшь ласты в первые несколько часов, будет ещё одна сыворотка, которая будет стимулировать способность организма образовывать белковые, то есть мышечные волокна.

— То есть я либо сдохну, либо нет… Так?

— Чуть больше, — хмыкнул Нэк.

— Это как? — волна недовольства опять начала меня накрывать.

— Ты либо помрешь, либо нет, — снова хмыкнул он. — Сам подумай, тебе же две сыворотки будут вводить, по очереди.

— Ты ж… хороший человек, — проговорил я сквозь зубы.

Этот человек выводил меня из состояния равновесия всё чаще и целенаправленнее.

— Кстати, по всем ожиданиям это будет нереально болезненным мероприятием, которое нельзя будет глушить анестезией. Так что можешь заранее готовиться морально к адовой боли. Лучше подумай о другом. Возможно, благодаря тебе и настолько экстренной ситуации как раз ты станешь тем самым толчком для дальнейшего продвижения и развития области, связанной с медициной и фармакологией. Вот просто возьми и подумай об этом.

— Вот об этом-то я вообще не хочу думать, — сказал я, глядя в пустоту, — мне вообще не улыбается влезть в шкуру одного хомячка-пробирочника, которыми заполнены мусорки и из которых, благодаря их количеству, можно сшить шикарное манто!

— Хочешь… не хочешь… выхода нет, — проговорил Нэк, и от этих слов в голове проскочила строчка старой песни: «…Ключ поверни и полетели!», внутри всё сжалось то ли от осознания того, что он прав, то ли от полного отсутствия желания признавать, что выхода нет.

Меня кое-как дотащили до отсека отдыха, предназначенного для членов лаборатории и тех, кто работает на лабораторию. В самой комнате мне помогли лечь. Состояние было крайне нестабильным. Меня бросало то в жар, то в холод. Нэк показал, как активировать регулярный мониторинг физического состояния носителя костюма. И теперь вокруг и над моей рукой постоянно светилось табло с перечислением всего того, что творилось с моим организмом. Цвет самого меню слегка преобразился с того момента, когда мы с Христ бежали после моей встречи с Краской обратно в медицинское крыло. Теперь меню больше отливало рыжевато-красным, и это давило на психику.

Краска пришла примерно через час после того, как мы прибыли в отсек отдыха. Всё это время мы просто ждали, коротая его за бессмысленным трёпом о прошлом. Так же мы с Нэком рассказали Христ о том, с кем она связалась и о том, чего теперь не сможет избежать. Поделились о непонятных неизученных явлениях, которые могут быть живыми организмами, живущими в подледье, и о которых никто раньше не слышал.

— Здрасьте! — сказала Краска максимально дерзко. — Чё хотел? — она обратилась к Нэку, который сидел на койке рядом с Христ.

Лицо валькирии застыло в удивлении.

— Ну, во-первых, в наших рядах пополнение. Вот, знакомься, это Христ, — сказал он, после чего на лице Краски застыло выражение надменности, а взглядом можно было заморозить.

— Да, я её уже видела, — сказала она и цокнула языком, бросив ядовитый взгляд в мою сторону.

— А вот я рада познакомиться с тобой, — воскликнула Христ, нацепив милую улыбку.

— Ладно, я пойду, — Краска развернулась на пятках и зашагала в сторону выхода, — мне ещё собираться надо, я скоро покидаю ИЛ.

— И куда ты собираешься отправиться? — ехидно спросил Нэк.

— Куда-нибудь… Ходят всякие легенды, что есть места, где вообще нет льда, где его больше нет и никогда не будет, а, возможно, никогда раньше и не было.

— Ну… — протянул он. — Слухи-слухами, а реальность чуть более суровая. Мы не так давно смогли восстановить связь со спутниками над нашей планеткой и увидели, что весь шарик покрыт бело-синим холодом.

— Значит, отправлюсь куда угодно. Разве есть разница, куда отправиться?

— Может, ты всё-таки угомонишь своё упрямство и пойдешь с нами до самого конца? — встрял я в их перепалку, замечая, что её плечо нервно дёрнулось.

— А что за странный звук? — воскликнула Христ.

Причём этот вопрос был совсем не в тему, но именно он разрядил обстановку и приковал все внимание к себе.

— Да ё… — Нэк вскочил с места, сопровождая свои действия громким матом.

Он смотрел на меню моего костюма со всеми показателями. То стало алым и медленно мигало. Поскольку я был не в самом лучшем состоянии, то не стал строить никаких догадок на тему своего самочувствия, доверившись всем собравшимся.

— У тебя есть возможность дёрнуть что-нибудь из медикаментов? Только быстро?! — проговорил Нэк, обращаясь к Христ.

— Не-а, нет, — она мотнула головой, — но ты же говорил про каких-то лаборантов, которые занимаются сыво…

— Краска, так, я сейчас наберу Джину, — Нэк резко перебил её.

— Это тот, который надсмотрщик?

— Да, точно! Берёшь его и быстро бежишь в медицинский. Там собираешь полный набор того, что сейчас напишет наш хилер, и пулей сюда.

— А почему не она?! — возмутилась Краска.

— Потому что она мне тут нужна, чтобы поддерживать состояние, — сказал Нэк. — Так, ему бы пожрать чего-то.

— Вот, возьми, — не раздумывая ни единой секунды, Краска достала из кармана батончик и передала его мне, — не смей подыхать. Ты понял?! — её губы подрагивали.

— Не дождешься, — подмигнул я. — Но спасибо тебе, — и с трудом взял батончик дрожащей рукой.

— …Да. быстро сюда! Встретишься с девушкой по имени Краска, сопроводишь её и медикам, и там от имени ИЛ и лабораторного корпуса возьмешь все то, что она назовет, — быстро тараторил Нэк.

Христ что-то быстро строчила в небольшом блокнотике, который достала из кармана белого халата.

— Расслабьтесь, чуваки. Всё нормально, не суетитесь, — проговорил я внезапно тихо. Буквально за минуту до этого я был полон сил, несмотря на жар, а сейчас словно выкачали всё, и я просто лежал, стараясь уследить за событиями, происходящими вокруг. Так же я внезапно понял, что не могу сосредоточиться на какой-то одной точке и мой взгляд сам по себе перескакивает и что-то ищет, но не может найти.

— Ребятки, — послышался голос Христ, — кажись, он готов отъехать… — спустя пару мгновений она воскликнула: — Готов, и неизвестно сколько ещё сможет продержаться.

— Я тебя понял, — проговорил Нэк и его рука быстро зашевелилась — Ага… да! Фарма?! Это Нэк… тот самый… Что с моим приказом?! Когда обе сыворотки будут готовы?! — его голос начал срываться на злость. — У вас есть полчаса. И первая, которая для костей, ровно через тридцать минут должна быть у меня!

— Что еще за сыворотка? Какая еще «первая»? — спросила Краска, лицо которой выражало непонимание и шок от событий, в которых она даже не хотела принимать участия. От которых она хотела избавиться и попробовать в скором времени наладить самый обычный быт.

— Ах да, — Нэк перевёл на неё взгляд, — я попросил разработать и дал некоторые научные догадки на тему фармакологии и проверки взаимодействия тех препаратов, которые сейчас, к сожалению, тестируют без меня какие-то студенты.

— Ты совсем с головой не дружишь?! — закричала Краска, которая явно не ожидала услышать такое.

— Погодь, всё равно, особо терять нечего. Тут либо попытка завершится успехом, либо нет. А наш дорогой друг, ты только представь, оказался провокатором, который, возможно, сдвинет уровень нашей медицины на несколько шагов вперед! Это же прогресс!

— Краска… — прохрипел я, теряя связь с реальностью. — Крас-ка… — повторил я, случайно разбив её имя на две части. Та повернулась, чтобы посмотреть на меня.

— Краска… не парься… я выживу, — у меня получилось сфокусироваться только сейчас и только на этих невероятных звездах, в которых сверкнули бриллианты слез.

— Падла, — прошипела она сквозь зубы, — Падла… — сказала она громче и топнула ногой один раз, после чего застыла на несколько секунд. В это время внутри неё копилась злость, которая выплеснулась долгой чередой непечатных слов и мерным, жестким, громким топаньем одной ногой. Христ и Нэк не осмелились подойти к моей напарнице, так как было видно, что это приступ истерики, и попытка контролировать данное состояние может закончиться плачевно для всех.

— Старикан, я тебя найду даже в аду, если ты сдохнешь здесь! — сказала она после того, как отдышалась. — Где Джин?! — она обратилась к Нэку, который разговаривал с кем-то.

— Скоро будет! Правда, я боюсь миксовать медикаменты, — лицо его выражало тревогу. — Конечно, нельзя миксовать, но нам в любом случае необходим запасной план.

— А ты чё стоишь как вкопанная?! — спросила Краска, обратившись к валькирии, прислонившейся к стене спиной. — Делай что-нибудь!

— Успокойся, буду делать тогда, когда в этом будет смысл. Сейчас смысла нет. Лишний раз дергать его — делать только хуже. Мне это никаким боком не впало, ясно? — если бы взглядом можно было бы заморозить, то комната бы покрылась толщей льда. — Так что меньше паники, никакой истерики и простое бездушное ожидание. Иначе можно сразу нести черный мешок.

— Что ты сказала?! — глаза Краски налились кровью. — Какой мешок?!

— Ладно, забыли, была не права. Но я серьезно, паника и истерика сейчас наши враги. Нам нужно сохранять спокойствие, — сам саб-зиро замерз бы, услышав тот тон, которым вещала валькирия, — только так мы вытащим этого товарища из того состояния, в котором он находится.

Джин подоспел спустя несколько минут. Он тяжело дышал и потихоньку матерился, его выражение лица выдавало крайнюю степень недовольства. Но страх и низкое положение в сравнении с Нэком не давало ему перейти грань недозволенного.

— Да? — спросил он грубо и в пределах своей головы пометил крестиком всех находящихся в комнате моих коллег по экспедиции и подыхающего меня.

— Бери Краску, — сказал Нэк, — и быстро веди её в медицинское. Там… Так, ты список подготовила? — последний вопрос уже относился к Христ.

— Угу, — она кивнула и протянула аккуратно вырванный из блокнота листик.

— Какая редкость, — проговорил он и внимательно осмотрел полученный кусочек бумаги, — блокнот… откуда? — он был явно удивлён увиденным, так как до этого не обращал внимания на валькирию. — Так, простите, отвлекся, — он кашлянул в кулак, — вот, возьми это и бегом за препаратами, иначе мы распрощаемся с одним телом, что сейчас тупо болит.

Краска резким движением выхватила клочок бумаги, поймав взгляд Джина, полный презрения. Они вылетели из комнаты отдыха, наполняя длинный пустой коридор стуком шагов. Всю дорогу до медицинского они молчали, лишь изредка останавливаясь, чтобы перевести дух и смахнуть пот с лиц.

— Интересно, насколько быстро они смогут сгонять туда-обратно? — промямлила Христ, однако Нэк это услышал.

— Учитывая тот факт, что нам особо негде бегать и в соответствии с этим нет необходимости в беговых тренировках… То дистанция, которую человек в наше время способен преодолеть бегом, не так уж велика. Значит, бежать они будут не быстро, с остановками на подышать и поматериться. Так что, моя родная, нам ничего не остается, кроме как следить и отлавливать нашего гаврика, чтобы он не успел сбежать до того момента, пока наши спринтеры не вернутся.

— Мне не улыбается такая перспектива.

— Ты хочешь сказать, что мне нравится? Я тоже не в восторге. Кстати, потом у меня для тебя есть… — прервавшись на пару мгновений, заметил Нэк. — Ладно, потом отдам. Сейчас нет ни времени, ни желания бежать в лабу.

— А что там?

— Всё потом, сейчас некогда об этом, — Нэк был холоден, хоть и пожирал хорошенькую Христ глазами. Мне оставалось лишь молча наблюдать за всем происходящим. Было то нестерпимо холодно, то невозможно жарко. Тело дергалось в треморе, и это было чем-то страшным и непонятным. В какой-то момент межреберные мышцы сдавились с обеих сторон, и меня окольцевала более сильная, удушающая боль. А душила она, сковывая и отнимая возможность сделать полноценный вздох. Эта судорога одной широкой мебельной иглой пронзила меня изнутри, вдоль линии реберных костей, будто пронзала самое хрупкое место, чтобы вонзиться в костный мозг и заполнить собой всё пространство внутри.

— Слышь, ему совсем плохо, — произнесла Христ, которая села рядом с моей койкой, — ему совсем плохо… Мы его скоро потеряем, — глаза валькирии стали большими и круглыми из-за резкого звука, который выдал мой костюм. Это спровоцировало Нэка выругаться, подлететь к моему телу и упасть на колени рядом с плечистой девушкой.

— Тепло упало до критического уровня, — он изучил меня быстрым взглядом и обнаружил тот батончик, который дала Краска, нераскрытым. — Ох-хо-х! Хера се, что у тебя есть! Я с детства такого не видел!.. — выдохнул он. — Так, родной! Не в мою смену! — не поворачиваясь к Христ, он быстро начал тараторить: — Милая, сядь-ка как-нибудь так, чтобы ты смогла положить его голову себе на ноги, — его взгляд обласкал каждый изгиб её фигуры, — надо сделать так, чтобы я смог его покормить, иначе он отъедет не от боли, а от недостатка тепла.

Христ, не теряя ни секунды сделала так, как ей сказал Нэк, а тот принялся меня кормить; получалось у него очень плохо из-за моего практически бессознательного состояния.

Костюм ревел настолько громко и противно, что бывший коллега был вынужден залезть в панель управления и сделать звук чуть тише. Планомерно, мне становилось всё хуже и хуже из-за необдуманных действий, когда я забил на своё состояние.

— Мы стабилизировали его состояние, — сказал Нэк.

— Ага, с внезапно умирающего до медленно умирающего, — усмехнулась Христ, после чего послышался еще один непонятный звуковой сигнал.

— Да? — проговорил Нэк. — Молодцы! И? Где вы с сывороткой?.. Где?! Самому прибежать? — в его голосе были нервозность и недовольство. — Чё, реально никакого бегунка нету? Реально самому к вам тащиться? — правый глаз начал подёргиваться после каждого слова. — Ладно, хорошо, я прибегу, — срываясь с места и не сказав Христ ни слова, он вылетел из комнаты.

Так мы остались наедине с валькирией, которая не имела ни малейшего представления о том, как быть, если стабильное состояние приближения к концу жизни вновь разгонится до максимума и приблизит меня к реке под названием Ахерон.

Я не знал, сколько времени прошло к тому моменту, когда вернулись Краска с Джином. В сумках у них были медикаменты, необходимые не только для того, чтобы попробовать спасти мою жизнь, но и для того, чтобы в экспедиции было чуть больше, чем бинты, антисептик и лёгкое обезболивающее.

Моя напарница, в сопровождении надсмотрщика, влетела в комнату, заставив дежурящую Христ подскочить с пола. Несколько секунд они молча переглядывались. Краска тяжело дышала, Джин тоже пытался восстановить свое дыхание, получалось у него намного хуже из-за постоянного мата, которым он крыл весь белый свет, состав членов нашей экспедиции и меня, то сгорающего изнутри из-за реки Стикс, несущейся по моему организму, то стучащего зубами из-за влияния озера Коцит.

— Что с ним, как он? — спросила Краска, проглотив достаточно кислорода.

— Плохо и становится только хуже, — сказала Христ, переведя взгляд на меня.

— А Нэк куда подевался?

— Он отправился за сывороткой, — коротко ответила валькирия, — её должны были принести, но, видимо, что-то пошло не так, и в итоге ему пришлось бежать самостоятельно.

— И давно он отчалил?

— Да, достаточно. Думаю, скоро вернется, — Христ говорила спокойно, медленно, стараясь не поддаваться панике, которая явно заползала всё глубже в сердце Краски.

— Так, ладно, — та протянула Христ сумку, — на, лечи. Ты ж тут доктор, не я.

— Нельзя, — спокойно сказала хилер, — пока что самый лучший вариант — это вообще не делать ничего. Судя по всему, мной услышанному, если мы начнем мешать препараты, то наш дорогой стариканчик откинется, даже не попробовав спуститься на этаж ниже.

— О каких этажах ты говоришь?! — презрение так и сквозило в голосе Краски.

— Я про ад, — парировала Христ, — так что единственное, что нам остается, ждать этого, дерганого.

Услышав, как хилер обозвала Нэка, Краска расхохоталась:

— А кстати, ты права! Нэк, он действительно дерганый! Будто бы его подключили к розетке, и после этого он до сих пор не может отойти! — Краска просмеялась, заставив Джина и Христ посмотреть на нее так, будто бы она окончательно лишилась рассудка. — Так, ладно, сейчас найдём, как он это вытворяет, — она начала шевелить рукой, быстро перемещаясь по меню в поисках нужной функции. — О! Нашла!

Она обрадовалась и тут же выбрала необходимый пункт меню, после чего перед ней возникло окно: «Гарнитура не подключена, использовать сигнализационные динамики и вспомогательный микрофон?»

— Ну, да?! Наверное… — после нехитрых манипуляций на мелькающем экране возник список возможных подключений, в котором были расписаны лишь длинные номера. Краска начала пролистывать длинный лист. Она громко ругалась, тем самым стараясь не сдерживать своё негодование, пока не заметила промежуток в длинных сочетаниях цифр и букв. Напарница вернулась к тому месту, которое уже успела промотать, и увидела там три строчки «прототип один», «прототип два», «прототип три».

— Как думаешь, какой тебе нужен? — спросила Христ, которая внимательно смотрела за каждым движением. Даже сквозь пелену надвигающейся вуали смерти я смог рассмотреть огоньки беззлобной зависти, которыми горели её глаза.

Краска молча нажала на «прототип один». Несколько секунд полной тишины пронзили мое тело внезапной болью, источником которой была вибрация материи моего термокостюма и его приглушенный визг, который быстро смешался с моим полу-хрипом, не совсем криком и не до конца стоном боли. В глазах резко потемнело; таким образом, мой контакт с реальность оборвался, окунув меня в плотную материю нескончаемого космоса и пустоты.

«Значит, мой костюм был сделан самым первым?» — мелькнула мысль в моей голове в тот момент, когда последняя фаланга среднего пальца ушла под темную воду того мира, откуда практически никогда не возвращаются.

Глава 14

— Слышь, а чё неаккуратно так?! — послышался первый голос сквозь звон и заложенные уши.

— Потому что плавнее надо, и баланс держи тоньше! — второй голос буквально впивался в мозг, от чего создавалось впечатление, что резко взмываешь ввысь на большой скорости.

— Какой баланс?! О каком «плавнее» ты мне втираешь?! — появился третий голос, он звучал словно издалека.

— В смысле, какой? Обычный, чёрт побери, баланс! Смотри на приборы, ты уровень видишь? — владелец второго голоса продолжил мысль третьего. — Проведи параллель с землей, иначе мы смачно так шмякнемся на землю из-за сорвавшихся лебедок.

— Кстати, вы там нормально зацепились или так, что можно начинать паниковать? — встрял владелец первого голоса.

— Да нормально всё, не бзди там, — голос сквозил уверенностью. — А ты плавнее двигай. Сначала отпускаешь одну сторону, потом другую, как только поймаешь точку баланса, зажимаешь обе стороны и начинаешь погружать нас ниже и ниже. Потом перецепимся.

Открыв глаза, я сразу зажмурил их: свет настолько сильно резал глаза, что в уголках быстро скопились слёзы. Глубоко и медленно вдохнул, словно пытаясь что-то услышать, почувствовать. Но внезапная мысль молнией пронзила сознание: нет боли. Я мог дышать и при этом не чувствовал никакой боли!

Из лёгких вырвался грубый и хриплый стон. Хотелось заорать и спросить, что тут происходит, кто эти люди вообще, но всё, на что меня хватило, — это только стоны.

Через несколько секунд меня тряхнуло так жестко, что создалось впечатление, словно я съехал с огромной горки и всем своим весом приложился о стену. О ледяную стену. Радовало, что падение было непродолжительным, а удар — несильным.

— Да… — я слышал череду непечатных эмоций, который тайфуном вырвались из человека, которого я услышал вторым и про себя так и прозвал «второй». — Ну что ж ты делаешь?! Нельзя ж так резко! Нельзя! — в голосе сквозили недовольство и переживание. Причём, как выяснилось, эти слова были обращены ко мне.

— Главное, что очнулся, — проговорил голос того человека, которого я про себя назвал «первым». — Ты же очнулся, нет?

— О, глянь, реально очнулся! — третий засмеялся. — И дышит так хорошо, так мягко.

Видимо, этот же человек мягко приподнял мою руку и принялся считать пульс, шёпотом проговаривая его частоту:

— Такой ровный и мягкий, как у ребенка.

— М-м-м… — свет бил по глазам, заставляя прикрывать из, хотя, если быть честным, то даже простой осмотр окружающих давался с трудом: с непривычки глаза не могли сфокусироваться ни на одном предмете. К тому же меня напрягала проблема со слухом, словно я находился под толщей воды. Это мало того, что было неприятно, так ещё из-за искажения я не мог расслышать и различить голоса тех, кто топтался вокруг меня.

— О, в сознании, — второй человек, судя по интонации, был приятно удивлён этой новостью, но тут нас нехило тряхнуло из стороны в сторону.

Раздалась череда ругательств со всех сторон. Тут же раздался чей-то серьёзный и в то же время возбуждённый голос:

— Так, ты быстро за управление, я на стабилизацию. Если мы быстро не опустимся своими силами, то молниеносно спустимся автоматически.

Я вновь постарался открыть глаза, но им всё так же было больно воспринимать свет. Поэтому, чтобы не мучиться, я решил поступить проще: закрыл глаза и в скором времени провалился в приятный крепкий сон. Мне даже ничего не снилось. Я словно окунулся в тёплый воск или кисель и находился внутри, пропуская тепло внутрь себя.

Спустя какое-то я вновь открыл глаза — меня окружала темнота. Тьма, которая не причиняла боль, а которая погрузила моё уставшее сознание в свою приятную тишину, помогая восстанавливать силы. В этой темноте я ощущал себя словно заново рождённым. Наслаждаясь возможностью дышать без боли, я начал получать удовольствие от света, который мягким свечением покрывал каждый предмет в этой комнате.

— Пора, наконец, разобраться со всем и понять, где я, с кем и почему, — проговорил я, приподнявшись на локтях на кровати, — потому что мне не совсем нравится то, как меня выдернули из жизни?

В моей голове промелькнули воспоминания о больничном крыле, о Христ, о Нэке и о Краске. Чёрт! Краска! Что с ней?! Где она сейчас?! Встав с койки на шатающихся ногах, я принялся оглядываться в поисках костюма. Оглянувшись, я понял, что нахожусь не в лаборатории, а в исследовательской капсуле и, скорее всего, где-то в подледье.

— Что происходит?! — я начал изучать себя в попытке понять хоть что-нибудь. Для этого задрал майку, чтобы посмотреть, как обстоят дела с моим телом. Оно было в полном порядке и даже чуть больше. Словно за то время, пока был без сознания, я сбросил десяток лет. И в общем состояние было не просто отдохнувшим, а словно выторговал у кого-то, за бесценок, эликсир молодости и пустил его по сосудам. Однако меня напрягали мысли о том, где я и с кем я. Даже капсула, на которой я оказался, отличалась и от скарабея, и от той, на которой мы крайний раз устраивали вылазку за фильтрами.

«Устроим небольшой разведывательный рейд», — подумал я и отправился изучать новое место практически на носочках.

Спустя какое-то время я устало выдохнул.

— А вопросов меньше у меня не стало, — хмыкнул я, посмотрев в лобовое, за которым была кромешная тьма. Но самое неприятное заключалось в том, что я не представлял, где находятся Краска и Христ. Отойдя от окна, я направился к пульту: он был стандартного типа, но с более расширенным количеством датчиков, редукторов и кнопок, назначение которых скрывалось за иконками и сокращениями. На удивление, я смог понять большую часть, поскольку много лет назад сам приложил руку к тому, чтобы начать разработку данных интерфейсов и потом передал в соответствующие отделы. Некоторые обозначения были совершенно незнакомыми, и это было поводом для моего любопытства, которое, я не мог утолить прямо в этот момент по ряду причин.

— Ладно, — протянул я недовольным шепотом, — надо посмотреть, где тут отсеки для отдыха и кто там, — и двинулся дальше.

Стопы касались холодного пола и издавали легкий шуршащий звук.

Я подошел к одной мембране между отсеками. Над проемом горела красная табличка с надписью «Автоматическое открытие отключено». Меня это позабавило. Справа от рамы, в которую были вмонтированы ставни, была небольшая кнопка в цвет всего салона капсулы с небольшой, но очень яркой белой лампочкой в самом центре. Мне ничего не оставалось, кроме как нажать на неё и посмотреть, что произойдёт дальше. Как и ожидалось, двери с мягким шорохом открылись. Из помещения раздалось тихое мерное сопение, и от этого внутри стало как-то тепло.

— Так, там лежат двое. И, скорее всего, это Краска и Христ. Конечно, есть вероятность того, что это не они, но она ничтожно мала, чтобы париться об этом, — пошептал я.

С того момента, как очнулся, я не мог не озвучивать каждую свою мысль. Хоть пару раз мне удалось сдержать свой порыв, но это не всегда заканчивалось успехом. В комнате кто-то дёрнулся, и это было хорошо слышно, после чего, недовольно бормоча, перевернулся с одной стороны на другую.

— Ладненько, не буду будить, пусть отдохнут. У них был длинный и тяжелый день. Явно намного тяжелее и длиннее, нежели у меня, — мои слова обгоняли мои мысли, в то время как я продолжал изучать капсулу, на которой, если верить воспоминаниям, мы уже спустились на землю и устроили привал до точки назначения.

Слова опять вырывались из меня:

— И что мне делать теперь? Был бы мой костюм на мне, хотя бы пошёл и посмотрел бы, где мы; может, даже смог бы понять, где мы. Конечно, и так все предельно понятно но, эм… Бывает ведь, когда что-то случается и планы внезапно меняются… — шёпотом проговорил я и уселся на то место, где очнулся, после чего прилег и вырубился.

— Та-а-ак! Молодец! — я услышал голос, который заставил меня приоткрыть глаза.

— Плавнее, ровнее, — мужчина говорил с максимально ласковыми интонациями, — держи крепче. Вся сложность состоит в том, чтобы не давать вибрации воздействовать на мышцы твоих рук. Дорога, в основном, процесс длительный, и по этой причине практически все капсулы заточены под управление двумя пилотами. Очень редко, крайне редко, можно встретить одноместные, но на таких, как правило, гоняют отморозки. Кстати, наш дорогой полу-коматозник был одним из таких. Я тут поднял некоторые документы, пока мы были на ИЛ, и узнал, что после того, как он перепробовал все работы на станции, то купил какую-то капсулу, не очень большую, и гонял на ней один. Навар, кстати, поднимал крайне приличный, потому что тогда мусорщиков было не так много. Так вот, гонял он на каком-то ведре, которое уже тогда разваливалось на ходу, и так было вплоть до того момента, пока он не дернул у пиратов одноместную капсулу. Даже не знаю, каким образом он смог провернуть ту махинацию, а главное, что именно он сделал, чтобы упереть у пиратов такое! Так что самое смешное — он увез её на своей личной капсуле. А это уже нонсенс, который, однако, подтверждён тем, что за вот этим телом, — я решил не подавать признаков жизни, во всяком случае, так быстро и явно, и просто слушал разговор, — гонялась потом группировка бандосов и пыталась выловить хоть где-нибудь.

— Это и есть подтверждение того, что он тиснул одноместку? — это был голос девушки. Такой родной и теплый голос.

— Ага, — этот голос я уже давно узнал, — так в какой-то момент он ещё смог их развалить при помощи общих сил.

— Не поняла, — это был голос еще одной девушки. — Как он смог столкнуть пиратов и общие силы?

— А вот это хороший вопрос, из разряда «как всего добиться, ничего не делая?», — хмыкнул мужчина. Через секунду нашу капсулу тряхнуло в сторону. Скорее всего, водитель отвлёкся на секунду и упустил кочку или пробоину во льду, и эта пауза послужила отличным поводом для меня, чтобы начать говорить.

— Есть у меня хороший знакомый, который служит в общих силах. Так вот, им необходимо отлавливать пиратов, хотя бы время от времени. И я решил, что мы замечательно поможем друг другу, если решим мою проблему с пиратами, — сказал я, приподнимаясь на локтях и принимая сидячее положение. Как оказалось позже, меня устроили на обеденном столе, и от этого было как-то не по себе.

Троица замерла в молчании, уставившись в лобовое и всматриваясь настолько далеко, насколько позволял свет прожекторов. Молчание было тяжёлым и несколько неловким. Не выдержав этого, Краска повернулась и посмотрела на меня. Её глаза впились в меня так, как ледокол вгрызается в замерзшую воду. Несколько секунд она просто смотрела на меня, словно собираясь с силами перед чем-то грандиозным. Так и случилось. Моя напарница налетела на меня с кулаками. Конечно, она не била меня так, как во время драки, нет. Она колотила меня в грудь и кричала:

— Паскуда! Ещё раз, и я тебя самостоятельно прикончу! Ко всем чертям порешу, скотина! — она была неудержима, но только до того момента, пока я не пошутил.

— Ай! Ой! Яй! Ох! — запричитал я и упал на стол, на котором сидел. Реакция была столь бурной, что мне досталось ещё больше, так как Краска вскочила на меня и принялась бить ещё яростнее, словно потеряла рассудок.

— А я тебе говорила, что своими собственными руками превращу тебя в ничто! — проговорила она, продолжая колотить меня — А то, гляньте на него, люди добрые! Удумал туда-сюда валандаться! Нет, родной, такого не бывает, так что, отправляйся обратно, там и оставайся! — Христ и Нэк подлетели к нам и схватили Краску. — Ещё и подслушивает тут, скотина ты без совести! Без сердца!

— Эй, успокойся, — Христ нахрапом обхватила Краску и оттащила на несколько шагов назад, — ты же не собираешься отправить его на тот свет, откуда он… Или куда он не успел свалить?

— Вот как раз это я и намерена сделать! — та не успокаивалась, в голосе начали проявляться истерические нотки, но я не винил её за это желание.

— Не-не-не, — влез Нэк, — теперь он почётный подопытный лаборатории, и, если ты его убьёшь, то придётся объявить тебя преступником против развития науки и человечества в целом, — он сорвался на смех. Это развеселило и меня, и Христ, и даже Краску.

— А, так у него есть удивительная возможность быть разобранным по частям?! — моя напарница демонически рассмеялась. — В таком случае, я спокойна. Только пообещай мне, что ему будет больно и что посмотреть можно будет.

Краска захохотала, но что в её словах, что в словах Нэка звучало лукавство, которое неприятным осадком осело у меня внутри.

— Ладно, шутки-шутками, — вклинилась Христ которая была одета в странного вида термокостюм, — скажи, как ты себя чувствуешь? И, вообще, собрался и идём на осмотр.

— Эм, хорошо, — я неопределённо пожал плечами, не решаясь вступать в дискуссию, — пойдём.

Правда, меня продолжали терзать как минимум два вопроса. Первый — мой костюм, а второй — костюм нашего хилера. Также меня интересовало, что это за капсула и куда мы направляемся?

Христ увела меня в комнату отдыха, где заставила раздеться до трусов, а после принялась проминать и простукивать, задавая мне одни и те же вопросы. Она внимательно изучала каждый повреждённый сантиметр моего тела. По мере осмотра её глаза становились всё круглее и круглее. Я понимал, что она погружается в состояние глубокого шока от увиденного и то, что случилось со мной, идёт вразрез тому, что она изучала много лет.

— Слушай, мне кажется, Нэк создал эликсир бессмертия, — проговорила она в какой-то момент, — а если и не эликсир бессмертия, то точно лекарство от всех болезней.

— Да ну, — отмахнувшись рукой, буркнул я под нос. — Ладно, пойдем, у меня есть к нему несколько вопросов.

Под задумчивым взглядом валькирии я оделся, ощущая как её взгляд скользит по моему торсу. Через пару мгновений я подошёл к ней, и мы двинулись в сторону выхода, направляясь в основной отсек. Краска сидела за штурвалом и управляла капсулой. Ощущение было такое, будто мы движемся по маслу.

— Слышь, Нэк, — начал я, — где мой костюм?

— Да… Сейчас вынесу из лаборатории, — ответил он и в этот миг я заметил, что теперь костюм каждого имеет небольшую отличительную черту в виде разноцветной полоски. Так, костюм Краски по краю был оснащен зеленой полосой. У Нэка была синяя, а у Христ костюм был с жёлтой. Каждая из таковых была достаточно яркой, но свет, словно пробиваясь через матовое стекло, не бил по глазам, а мягко ласкал взгляд. Не выдержав, я обратился к команде:

— А куда мы вообще?

— Туда же, — ответила Краска. Но судя по металлическим ноткам, постоянно мелькающих в голосе, не нужно было быть дураком, чтобы понять, что она крайне недовольна тем, во что она ввязалась, — на поиски инородных существ, появившихся в подледье.

— Давно в дороге? — спросил я, наблюдая за тем, как Нэк встал с места второго пилота и направился в одну из дверей, которых в этой капсуле оказалось гораздо больше.

— В дороге не так давно, — проговорила Краска, — а вот в ИЛ пришлось задержаться. Нэк решил в очередной раз улучшить наши костюмы. Тебе было совсем дерьмово, и руководство лаборатории, выслушав все наши с Нэком доводы, приняло решение дать нам другую капсулу. Эта из той же серии, что и предыдущая, но предназначена для боевых столкновений. И гораздо больше и вмещает куда больше оборудования для исследований и большое хранилище для находок.

— То есть основная задача «упереть как можно больше фильтров» остаётся в силе? — обратился я к Нэку, который нёс мне костюм.

— Да, — согласно кивнул он, — а ещё, помимо всего прочего, поиски сырья, из которого делали фильтры. Я крайне надеюсь на то, что мы сможем найти их… И ещё кое-что, — он нахмурился, как и все те, кто находился на борту капсулы.

— Ну? — спросил я, забирая свой костюм.

— Нам поручено приложить максимум усилий, чтобы захватить хотя бы одно существо из тех, которых мы встретили ранее, — вклинилась Краска, которая внезапно побледнела.

— А вот это не только гораздо сложнее… Даже не получится сказать, существует ли хоть какая-то возможность реализовать это, — я пожал плечами, понимая, что мы попали, причем конкретно. — Ладно, сколько у нас припасов?

— Ну, эм, ты даже не можешь этого представить, — сказал Нэк. — Нам выдали не просто самую крутую капсулу, но и самую… эм… предназначенную для долгих экспедиций.

— Что это значит?!

— Все очень просто, — он хмыкнул, при этом Краска и Христ посмотрели на него с выражением типа «хватит красоваться!». — Короче, надевай свой обновлённый костюм и выйдем на внешку. Сам все увидишь, а то не хочу я долго распыляться.

Я кинул на него неодобрительный взгляд, однако препираться не было никакого смысла, поэтому я быстро зашел в отсек для отдыха и переодел что-то наподобие пижамы, поместив своё восстановленное тело в «отлично созданный и проработанный костюм», — я скрипнул зубами, признавая его великолепную работу.

Надев этот шедевр на себя, я запустил процесс его подгонки, а пока ждал, думал о том, что мы действительно попали с этими организмами, и будет очень хорошо, если это не что-то живое, а какая-нибудь специфическая болезнь, развивающаяся глубоко подо льдом на основе холода и воздействия отражений света от прожекторов.

— Как-никак, это вполне может быть связано с ограниченностью количества кислорода, — озвучил я вполголоса. В эту секунду костюм слегка завибрировал. Раньше такого эффекта не было. Сразу после непродолжительного вибрирования ткани на мне так же, как и на других членах экспедиции, загорелся матовый индикатор. Мой был красного цвета. С одной стороны, меня это позабавило, а с другой — я старался не думать о том, что меня несколько подбешивает такой дополнительный эффект.

Я вышел на мостик и посмотрел на светлячков. Они уже успели остановить капсулу и ждали меня, надев на головы шлемы, которые никак не изменились с крайнего раза. Мне протянули мой, и я молча водрузил его на себя. Через несколько секунд мы вышли из нашей капсулы и я увидел масштабы того, во что мы влезли; нет, нельзя сказать, что капсула была очень большой, но в высоту она была в несколько этажей и больше напоминала башню.

— Как думаете, сможет ли она выдержать бурю? — единственное, что смог спросить я, увидев этого монстра.

— Никуда не денется, — хмыкнул Нэк, — хотя, конечно, тут все зависит от того, насколько сильной будет эта буря.

Глава 15

Мы стояли в темноте, и я рассматривал новую исследовательскую капсулу. В голове было множество мыслей и сомнений на тему нашей миссии, и они всё больше, всё сильнее укоренялись в моем рассудке. Если бы нас отправили на той же капсуле, что в прошлый раз, экспедиция долго не продлилась бы — дней десять от силы. И это с учётом того, что припасов у нас было «под завязку».

Здесь же, по моим скромным подсчетам, припасов было на месяц, как бы не больше, и это только подтверждало, что от нас ждут результат: фильтры, сырьё, информация. И у нас не было права на ошибку.

Чем дольше я размышлял на эту тему, тем сильнее ощущал давление. Внимательно наблюдая за своими спутниками, я видел, как их взгляды выражали отчаяние, с которым они готовы были отдаться работе, и только в этот момент понял, что таких ответственных и самоотверженных людей никогда не видел.

— Как я понимаю, корпус забит под завязку? — указывая пальцем на отсек, расположившемся наверху нашего корабля, спросил я.

— Да, — кивнул Нэк, — и помимо жратвы там много интересного.

— Что ты хочешь этим сказать? — я не улавливал смысла в сказанном им.

— Ну… Различные приборы, снаряжение и так далее, — Нэк перечислял предметы, находящиеся внутри, загибая пальцы. Поймав мой взгляд, девушки кивнули, тем самым подтверждая слова напарника, словно говоря: «Мы участвовали в сборах и видели своими глазами, что в эту скорлупку загружалось много всего интересного!» Такой взгляд ни с чем не спутаешь.

— Ладно, возвращаемся на борт и придерживаемся плана: едем туда, где были в прошлый раз, — озвучивая это, я подметил несколько вещей. Во-первых, это страх, который никуда не делся, а наоборот, липкими пальцами пытался пробраться сквозь кожу к самому нутру, заставляя внутренности скручиваться от ужаса. Во-вторых, сожаление — именно это выражал взгляд Нэка, которым он одарил меня, замечая, как влияет на меня упоминание нашего прошлого путешествия. Я более чем уверен, что он понимал: доля его вины в этом тоже есть. Ну и, в-третьих, Краска. Взгляд этой девушки выражал океан эмоций: боль, забота, страх. Но на дне её глаз также плескалась какая-то новая эмоция, которую она раньше не проявляла.

Христ хоть и была новенькой в нашем коллективе, но замечательно вписалась в ряды команды. Вот уж кто точно готов был идти на самоубийство. У нее было отличное чувство юмора, благодаря которому она лихо ставила на место и Нэка, и Краску. Но что больше всего меня радовало, так это то, что мы все умудрились найти между собой общий язык, не давая нашим характерам и эмоциям поселить смуту в команде. Беды, как известно, сплачивают человечество.

Мы вернулись на борт капсулы. Я занял место капитана за штурвалом управления и вдавил на гашетку с такой силой, чтобы почувствовать всю мощь доверенного нам монстра, и не разочаровался. Он сорвался с места и помчал туда, куда я его направлял, следуя указаниям навигатора. Краска внимательно изучала цифры и буквы на мониторах, следила за небольшой зеленой стрелочкой, которая двигалась в сторону большой красной мигающей точки.

Моя напарница корректировала мои действия, и создавалось впечатление, что мы работали словно единый организм. Сейчас нас нельзя было назвать командой, так как мы перестали быть чем-то раздельным и стали одним целым. Это чувство было настолько ярким и насыщенным, что его нельзя было сравнить с чем-то обыденным. Если только со звёздами, которые для людей были так далеки и недоступны, давая возможность любоваться ими на большом расстоянии в миллионы световых лет. Которые, как и такие моменты, появлялись слишком редко на нашем серо-стальном небе, и от того становились более ценными.

— Слышь, Нэк, — обратился я к исследователю, — а что это за полоски ты добавил на костюмы?

— А, это? — он показал пальцем на полоску рядом сидящей Христ. — Это индикатор здоровья. Я решил вынести его наружу, чтобы быть в курсе происходящего с организмом носителя. Так что если вдруг кому-то станет плохо или уровень тепла приблизится к критичной отметке, то костюм, а точнее, вот этот индикатор, начнёт мигать. Чем хуже будет складываться ситуация, — пальцем он прочертил датчик по всей длине, — тем чаще будет потухать и загораться вот эта вот полоска. И, кстати, это не моя идея, — кивок в сторону нашего нового члена команды, — это идея Христ.

— Да, — бровь в лукавом жесте приподнялась, — я посмотрела на то, что твой костюм творил, когда тебе становилось всё хуже и хуже. Все эти звуковые сигналы и так далее, это было круто! Но постоянно приходилось поддерживать работоспособность меню на запястье, чтобы отслеживать твоё состояние. А так мы сразу можем посмотреть и примерно понять, что да как, — валькирия пожала плечами. Смущение её красило, делая её более ранимой и женственной.

— Ладно, хватит рассусоливать, — буркнул я. — Всё понятно: индикатор, здоровье. Лучше скажите, какие есть мысли, догадки, предложения насчет одной из наших основных задач?

— Это ты о чем? — вклинилась Краска.

Я явственно увидел то, как она прикидывалась дурочкой, не желая затрагивать тему игры в охотников на нечисть.

— Ты, — последовал взгляд в сторону Краски, — и вы все, — он переместил внимание на остальных, — прекрасно понимаете о чём я.

Мой голос был холоден и строг. Я понимал, что если не начну этот разговор сразу и в полном объеме, то мы долго будем наматывать сопли на кулак и заниматься чем угодно, но не тем, что действительно вызывает полномасштабные затруднения.

— Ладно, у меня есть мысли по этому поводу, — после минуты молчания проговорил Нэк. — Во-первых, я чуть подправил шлемы. Не факт, что они нам помогут, но я немного поработал с ними и теперь наши мозги в относительной безопасности. Самая большая сложность заключается в том, что спать в шлемах будет проблематичным занятием.

— Ладушки, — буркнул я. — Насчёт воздействия на наши мозги — я тебя понял и услышал. Как ловить будем? Ловушки, на живца или что? Просто у меня по этому поводу вакуум, — мы приближались к той точке, где закончили в прошлый раз.

— Ну, — неуверенно начала Христ, — идея ловить на живца — так себе развлечение, — её глаза забегали — она же впервые в жизни была на внешке и в подледье. — Так что предлагаю этот вариант сразу откинуть.

— Согласна, — подхватила Краска. — Я, конечно, готова поставить на кон свои здоровье и жизнь, но не таким образом.

— Я полностью солидарен с нашей прекрасной половиной корабля, — лёгкая улыбка коснулась губ Нэка. — Нет смысла так рисковать, нам необходимо сделать всё чётко и максимально быстро. И самое главное — найти сырьевую базу, поэтому предлагаю в приоритет поставить именно эту задачу, а не поимку неизвестно кого и неизвестно, насколько опасного.

— Хорошо, мои дорогие соратники! А теперь — внимание, вопрос! А что мы будем делать, если на нас нападут? — спросил я; причем, задавая этот вопрос, я имел в виду совсем не вооружение.

— У нас есть большое количество интересных штук, как стреляющих, так и колюще-режущих и ток пропускающих, — в словах Краски было нечто кровожадное. Я понял, что настроена она более, чем просто воинственно.

— Честно говоря, я не совсем это имел в виду, — хмыкнул я, слегка усмехаясь своим мыслям о том, сколько воинственности и храбрости в этой маленькой девчушке. — Я о том, что нам необходимо обеспечить безопасность нашей операции. Это можно воплотить в жизнь несколькими способами, но самый действенный и быстрый — действовать напрямик, громко топая и не подпуская к себе. Это потом мы можем затаиться и шкериться в попытках захватить существо, — тяжело вздохнув, я продолжил: — Второй способ заключается в том, чтобы изначально шкериться и надеяться на то, что в нас не выпалит никакая скотинка, которая, возможно, обитает тут и которая, возможно, не свалила отсюда с прошлого нашего посещения.

— Кстати, да! — Краска живо отреагировала на мою пламенную речь и положила руку мне на плечо, тем самым выражая согласие с моими словами. — Мы не можем быть уверенными в том, что напавшие на нас ещё здесь.

— М-да, — голос Христ выражал смесь недоумения и возмущения. — Я так посмотрю, вам больше нравится разговаривать, рассуждать, обмусоливать тему, а не предпринимать какие-то действия, — валькирия хмыкнула, — мне казалось, что у тех, кто работает на внешке, всё как-то более спонтанно, быстро и интересно. А вы все думаете и думаете.

— Знаешь, — рука Краски, покоившаяся на моём плече, сжалась, а в голосе так и мелькали нотки гнева, — если бы кто-то покопался бы в твоей голове так же, как в наших, думаю, ты не так сильно пылала бы жаждой приключений. Так что поверь: если шлемы не сработают и в наши мозги вновь влезут, лучше иметь предельно четкий план действий и знать о том, как валить с места происшествия.

Христ немного поубавила пыл после вспышки злости от Краски.

— Ну да, наверное — промямлила она, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Ладно, у нас есть время подумать над этой ситуацией и принять правильное решение, — пора было прервать словесную баталию между девушками. Хотя если быть объективным, то в этой битве наша новенькая явно не была победительницей. — А сейчас надо проверить уровень тепла, поесть и ложиться отдыхать. Работы предстоит много, поэтому следует набраться сил, — суровым взглядом я окинул всех членов команды. — Как только достигнем места назначения, двое из нас пешком пойдут на поиски следующего складского помещения. И чтобы не терять время, двое других останутся в капсуле и будут и освещать, и вести её вслед за нами.

— А почему все это нельзя делать вместе, внутри? — спросил Нэк. — Мне кажется, или теперь уже нет смысла ходить пешком на разведывательные операции, шаря и отмечая путь иглами.

— В принципе, наверное, да. Ты прав, — кивнул я в знак согласия, — хотя смотри: всё зависит от выбранной нами тактики. Если мы решим громко топтать, сообщая о своем присутствии, то да, ты прав. А если мы решим потихоньку пробираться от точки до точки, то в таком случае лучше идти, разведывать и подтягивать капсулу. К тому же, мой дорогой друг, я не знаю, что тут с топливным элементом и насколько он живучий. Конечно, нам предоставили прекрасную технику, но я сильно сомневаюсь, что внутри стоит вечный двигатель, — и пожал плечами, ловя на себе понимающий взгляд Нэка.

— Тоже верно, — он окинул взглядом наше транспортное средство, — в таком случае остановимся на варианте путешествия пешком? Припасов у нас много, а вот насчет энергоемкости... Я об этом и не подумал. Даже не знаю, сколько в нашем распоряжении, — повисла неловкая пауза, в которой отлично прослушивалась работа двигателя.

— Ладно, давайте остановимся здесь. До точки осталось не так далеко, но лучше для начала отдохнуть, — вклинилась Краска, которая следила за приборами, подсказывая мне путь следования. — А теперь предлагаю следующее, — заявила Краска: — Нэк и старикашка, вы выходите наружу и устанавливаете иглы вокруг капсулы. Будем надеяться, что источники света не навредят нам. Так мы сможем увеличить проглядываемую дистанцию. Я остаюсь готовить, а вот ты, — задумчивый взгляд в сторону хиллера, — у тебя есть выбор. Или идешь помогать им, — кивок в нашу с Нэком сторону, — или остаёшься со мной, или, если у тебя есть твои планы, можешь заняться ими.

— Давайте немного переиграем, — вклинился Нэк. — Мне надо в мастерскую, хочу проанализировать кое-что из оборудования. Христ отправится вместе с этим товарищем, — он ткнул пальцем в мою сторону, — устанавливать светлячки, а все остальное по предложенному плану Краской. Как вам?

— А ты точно сама справишься с готовкой? — спросила Христ. — Нас четверо, и на четырех быстро приготовить — это такое себе занятие.

— Не, я норм. А вот с иглами в одно лицо особо не походишь, — голос Краски излучал спокойствие, — так что ноги в руки, руки в ноги, туда же осветители и топайте по периметру расставлять светлячков.

— Да, кстати, как думаешь, на каком расстоянии устанавливать? — обратился я к ней. — С просветом или без? И вообще, сколько у нас игл? Иначе, знаешь, не очень хочется остаться без заряженных.

— Логично. Нэк, где перечень снаряги?

— Христ, пойдем со мной в кабинет, список там. Я как раз отдам его тебе и приступлю к работе, — ответил Нэк и мы все начали воплощать в жизнь согласованный ранее план.

Сначала синхронизировали показания датчиков теплоты. Потом установили время встречи за столом — и понеслась.

Просмотрев список всего того, что у нас было, я быстро прикинул, сколько игл мы можем позволить себе раскидать вокруг. И просчитав примерную дистанцию между световыми узлами, мы с Христ выдвинулись в мир вне уютных стен капсулы. Нам предстояло достать примерно пятьдесят игл, выложить их на телегу и потом быстро расставить все это вокруг нашего транспорта. При этом мы решили оставлять между узлами небольшое совершенно темное пятно, в среднем в сантиметр. Такое решение было принято для экономии самих игл. Конечно, мы понимали, что пятидесяти нам может не хватить, но это не было большой проблемой. Главной задачей была просматриваемая со стороны лобового стекла область. Второй по значению была область со стороны пропускного клапана.

Так, работая в четыре руки, мы планомерно выстраивали освещенный коридор.

— Слушай, а почему всего пятьдесят? — спросила Христ. — Может, больше расставим? Так и видно будет лучше, и вообще, глянь, у нас этих игл ого-го! И собрать потом будет легче!

— Не, родная, — прокряхтел я, — тут не только это надо учитывать. И, если быть честным, то я бы так и сделал, как ты предлагаешь, но у нас только одно зарядное для этих игл. Оно рассчитано на пятьдесят штук. Учитывая наше не совсем определенное положение, бери в расчёт ежеутренний сбор всех и поставку на зарядку. Этим может заниматься тот, кто встаёт раньше и у кого изначально выносливость чуть больше. Поэтому это будет моей прямой обязанностью. А вот расставлять куда удобнее и быстрее вдвоем. Так что готовься в любом состоянии, за час до ужина выходить со мной и выставлять светильники. К тому же во время экспедиции надо будет собрать те, которые мы оставили в прошлый раз. Нельзя разбрасываться имуществом. У нас очень ограниченная производственная составляющая.

— Да поняла я, — насупилась Христ, — мне, как бы, не надо разжевывать, как для ребенка, — она с силой вонзила иглу в лед под ногами, и тот лопнул. Щёлк! И длинная трещина пустила паутинки в разные стороны.

Я, на автомате быстро посчитав количество лучей, исходящих от основания, из которого торчал светлячок, заорал во всю мощь голосовых связок:

— Ко мне, мать твою! Быстро! — увидев стеклянные глаза Христ, схватил её за руку и потянул на себя. Через миг она лежала у меня на плечах, и это тоже получилось как-то машинально, быстро, мягко и непринужденно. Я бежал в сторону нашей капсулы и копался в меню костюма.

— Краска! Краска! Отводи наш зонд назад! Быстро! — кричал я, одновременно с этим думая, что нам очень повезло, что мы с Христ ушли достаточно далеко, устанавливая осветители.

— Что случилось?!

— Трещина случилась! И она ползет вслед за нами, причем быстро! Так что отводи капсулу назад! — адреналин огромными порциями выбрасывался в кровь, заставляя сердце биться в бешеном ритме. А наступающее чувство опасности доставляло какое-то особой извращённое удовольствие.

— Нас какой-то рок преследует в этом месте! — сквозь мат проговорила Краска. Я увидел, как капсула резко дернулась и начала отдаляться от нас. Бежать становилось все тяжелее и тяжелее. Все-таки возраст, недавняя болезнь и Христ на плече давали моему организму жара.

— Да отпусти ж ты меня! — валькирия, уютно разместившаяся на моем горбу, забилась. Треск льда за спиной тут же будто увеличил темп.

— Если я тебя отпущу, — моё дыхание тут же сбилось, — то нам... — и я проговорил то, что думал на самом деле.

Спустя несколько сотен метров я не выдержал и, рискуя нашими жизнями, скинул Христ. Она ловко приземлилась на ноги, схватила меня за руку, и мы, выжав из организмов все силы, что были, рванули вперёд, стараясь увеличить расстояние между нами и дышащей в спину трещиной.

— Да когда же это закончится?! — спросил я, отправляя свой вопрос вдаль, следуя за светом исследовательской капсулы. Внутри всё выжигало огнем, и не только у меня. Христ, не привыкшая к такой кардионагрузке, начала задыхаться; её лицо покрылось красными и совершенно бледными пятнами, а это — крайне плохие знаки. Хруст за нашими спинами усиливался.

— Что это?! — раздался голос валькирии, привлекая мое внимание. Интерфейс на её запястье загорелся, и там появилась надпись: «Критическая нагрузка. Преобразовать энергию костюма?»

— Жми «да»! Хуже не станет! — заорал я, внезапно поняв, что проклятая трещина довольно быстро сократила между нами расстояние и уже практически ползла под нашими ногами.

Раскол ускорялся, а кровь от такого выброса гормонов грозила закипеть.

— Во-о-о-о! — Христ взревела. Спустя несколько секунд я понял, что она летит вперед, причем быстро, причем очень крупными шагами, и не может замедлиться.

Твою мать! Всё-таки хуже стало. Рука быстро зашевелилась, открыв меню в поисках активации такого же режима; начав перебирать функции, я понял, что Нэк внёс очередные изменения, и я в ус не дую о том, как скомпонован новый интерфейс.

Мат заполнял все мои мысли. В очередной раз я наступил на одни и те же грабли, я вновь не ознакомился с тем оборудованием, которым должен пользоваться, и сейчас эта моя оплошность могла стать причиной трагедии.

Мысли об очередной неудаче одолевали меня. Судорожно пролистывая вкладки и пытаясь найти хоть что-нибудь, связанное с быстрым бегом, я понял: надо позвонить создателю этого дерьма, чтобы он рассказал, куда и что тыкать. Я быстро нашел страницу, отвечающую за связь, и набрал Нэка.

— Христ уже вас догоняет! Что мне сделать, чтобы присоединиться к ней?! — заорал я сходу.

— Что случилось? — голос Нэка выражал крайнюю степень удивления. Он либо работал не отвлекаясь, либо просто тупил.

— Она нажала «да», когда костюм спросил: «Преобразовать энергию костюма?» — и теперь она бежит пятиметровыми шагами, — я дышал тяжело, лёгкие жгло от такой нагрузки. При этом я не переставал поражаться тому, насколько далеко от меня валькирия и что трещина под ногами уже обогнала меня на несколько метров.

— Это спасательный интерфейс, он срабатывает, когда организм готов полностью отключиться. Он берет тепло и использует как топливо, там много всяких нюансов, — занудно бормотал Нэк, — самостоятельно никак не включишь. Хотя что-то подобное может получиться, — он начал перечислять, куда мне надо зайти, и вел меня по вкладкам к строке «Перераспределение показателей». — Влупи все на силу. Только смотри, тепла у вас мало, не больше пятнадцати минут, иначе костюм резко перейдет в сберегающий режим и вам будет совсем нехорошо.

— Да нам бы от трещины свалить. Остальное — не так уж и важно! — прокричал я, вкачивая все показатели своего костюма на силу. Не прошло и секунды, как мышцы ног начало покалывать, и я резво помчался за Христ. Дистанция между нами стремительно сокращалась. Трещина осталась позади, а капсула приближалась. Всё это не могло не радовать. Я чувствовал, что мы смогли вырваться из штопора, но меня начал терзать только один вопрос — что это было и во что мы в очередной раз вляпались? Это нам предстояло выяснить.

— Как ты?! — спросил я Христ, догнав ее. — Постарайся остановиться! Потихоньку, — кричал я, наблюдая совершенно белое лицо девушки. Я понимал, что она на пороге обморока и не до конца осознаёт происходящее. Загорелся интерфейс вокруг её запястья. Глаза вмиг считали ту самую информацию про режим энергосбережения.

— Да чтоб, — с громким матом я оттолкнулся от поверхности под ногами и прыгнул. Мои объятия были открыты Христ, которая рисковала разбиться о землю. Я понимал, что от моих действий может стать хуже, но так мы выхватим вместе, и будет не так обидно, как могло бы быть, если Христ свалилась бы сама.

Я прекрасно управлял своим словно помолодевшим телом и чувствовал время, как никогда раньше не чувствовал. Каждый миг, каждый кадр в отдельности. Я чувствовал, как чуть жестковато обнял валькирию. После этого начал группироваться таким образом, чтобы приземлиться на спину и удержать Христ на себе.

Глава 16

Я чувствовал, как тело касается льда, но не чувствовал боли. Я чувствовал, как нас несет по гладкой поверхности в сторону капсулы и ничего не ощущал, кроме легкой тяжести Христ, которая лежит на мне своей спиной. Я чувствовал, как мы постепенно замедляемся, и понимал, что оба смогли избежать чего-то действительно страшного. Спустя несколько секунд с тихим шорохом материи мы остановились и еще некоторое время просто лежали, тяжело дыша.

— Как ты? — спросил я у Христ, грудная клетка которой судорожно вздымалась и сокращалась в моих руках.

— Ага, — вот что ответила валькирия, которой явно было намного хуже, чем мне. — Ага… — сказала она еще раз, после чего у нее сработал глотательный рефлекс в пересохшей глотке. Тут же я заметил, что лампасы наших костюмов начали потухать и загораться вновь, и если мой все это исполнял достаточно медленно и лениво, то тот, который был надет на тугое, атлетичное тело Христ, моргал с завидной периодичностью. Заметив это, я тут же принялся вызывать Краску по нашей системе связи.

— Милая моя! — сказал я, как только услышал легкий щелчок, означающий начало соединения. — Подгони капсулу поближе к нам, пожалуйста, иначе мы не доживем до конца этого дня, — в моих словах не было ни единой капли лукавства, только то, что я думал на самом деле и, учитывая индикаторы на термокостюмах, был очень близок к не самой приятной истине.

— Что у вас происходит? — голос Краски был крайне встревоженным, и я заранее понимал, что нас поджидает большое количество вопросов по подводу произошедшего. Мне не хотелось отвечать, заранее зная о том, что в конце концов, я окажусь не прав, только недавно пообещав, что буду максимально аккуратен во всем.

— Внезапно лед под ногами начал трескаться… — ответил я. — Вот только одно больше и интересное «но»! Я думал, что мы находимся на земле или очень близко к земле, и не ожидал такого мощного раскола… уф… — Христ перевалилась на бок, упав с меня.

— Че там? — спросила Краска.

Мне были не понятны многие её реакции, которые возникали в последнее время и обрушились на мою голову проливным дождем.

— Да не, ничего… — быстро ответил я. — Короче, с нами все нормально, но количество тепла в критических интервалах. У меня еще куда ни шло, так что я беру Христ на руки и херачу в вашу сторону. Вы постарайтесь, пожалуйста, как можно скорее подъехать, хорошо?!

— Да… выдвигаемся, — ответила Краска, и перед тем, как она отключилась от связи, я услышал голос Нэка, который спрашивал: «Что у них там произошло?»

— Так, роднота, — сказал я, обращаясь к валькирии, — сейчас я возьму тебя на ручки, и мы быстро поскачем в сторону нашей капсулы, иначе у одного из нас наступит переохлаждение.

— Чет мне как-то нехорошо, — проговорила Христ. Лицо её при этом содержало в себе палитру зеленых, синих и желтых оттенков.

— Это совсем нехорошо… — высказался я, понимая, что её сейчас стошнит, и если вдруг это произойдет… а открыть шлем нельзя, так как это верная смерть от моментального замерзания.

— Меня… сейчас… — через слово проговорила Христ, и у меня сжалось сердце. Я схватил её на руки и побежал что есть сил, правда, двигался очень медленно, словно на моих плечах было два цементных мешка. И тут я понял, что не почувствовал столкновения при падении. Вообще ничего не почувствовал. Мой костюм автоматически выбрал какой-то из своих режимов и поглотил весь удар… Видимо, мне надо было самостоятельно переключить функционирование на то, которое позволило мне догнать мчащуюся вперед валькирию. И это было моим очередным танцем на собственных граблях.

«Режим экстренного понижения давления активирован» эта табличка вырвалась из запястья валькирии в тот момент, когда я искал в меню ту вкладку, о которой буквально недавно мне рассказывал Нэк. Выполнять это на бегу, с девушкой на руках, было крайне проблемным занятием, но я не мог себе позволить остановку. Я увидел сообщение, не понял, что это было, и лишь отвлекся от своего важного занятия, зато следующее меня сильно удивило и заставило остановиться и быстро набрать бывшего коллегу для выяснения деталей происходящего. Заметил я это, почувствовав, как тело валькирии расслабилось на моих руках.

— *@$&*, — в общем, свое обращение я начал очень грубо и к вопросам перешел не сразу. — Скажи, что мне делать?! Стекло шлема, оно запотело, ничего не вижу! Ей плохо, а тут… проклятье!

— Режим экстренного понижения давления? — автоматически спросил Нэк.

— Да! Что за дичь?! — резко спросил я, укладывая валькирию на лед под нашими ногами. — Её датчик ускорился! Срочно надо откачивать, а вы черт знает где! Я не вижу, что с ней?!

— Скорость индикатора — это, несомненно, плохо, а вот режим не так плох… У нее подскочило давление, вместе с этим пошел рвотный позыв… Я встроил одну функцию… — сбивчиво тараторил Нэк.

— Откуда ты знаешь, что именно этот режим врубился?! Откуда?! — неосознанно я отчаянно закричал.

— Потому что там всего одна функция, которая срабатывает таким образом! — тоже криком ответил мне Нэк.

— Да мне плевать, сколько их и как они работают! — ответил я, скрипя зубами. — Поторопи Краску! Мы вас ждем! И где та функция, с которой бегать можно быстро?! — спросил я, после чего выслушал, как зайти в панель и перераспределить энергию термокостюма, закинув все возможные показатели в силу.

Мы встретились с капсулой спустя несколько минут. Индикатор на костюме Христ мигал все чаще и чаще, и, когда я занес её на борт, Нэк охнул, забежал в лабораторию, выскочил оттуда, на бегу надевая шлем на голову, после чего выбежал из капсулы. Спустя несколько секунд мы услышали шаги в багажном отделении нашего транспортного средства.

— Куда он свалил? — мои глаза, залитые потом и исполосованные тонкими линиями сосудов, впились в глаза напарницы.

— А ты что, не слышишь, что ли? — спросила Краска, которая посмотрела на меня такими же озверевшими глазами, какими на нее смотрел я, — Сейчас притараканит какую-нибудь дичь и с умным видом будет спасать Христ.

— Как же я устал, — выдохнул я. В ответ на это свое высказывание я получил укоризненный взгляд своей напарницы.

— И это ты устал, спящая красавица?! — в её голосе были недоумение, наезд и даже нотки обиды. — Вот я — да, я устала… Во-первых, воспитывать неумеху… я не нанималась нянечкой! Второе… Пока ты был в сознании, Нэк вел себя скромнее, а пока ты коматозничал, он возомнил себя самым умным и, типа, командиром. Вынос мозга еще тот был! Мы постоянно кусались и ругались, а вот она за этим тупо наблюдала. Третье и это самое главное — меня реально достали ваши вечные попытки сдохнуть! Вот просто достали! — Краска даже слегка вскрикнула.

— Оп-па… — сказал я, посмотрев на шлем Христ.

Сквозь стекло, с которого ушел морок, я смог рассмотреть лицо валькирии. Оно было бледным, практически белым и словно не содержало в себе жизни. Тут мне стало по-настоящему страшно. И не только мне. Краска внезапно позеленела и побежала в отсек справления нужды, я же взял Христ за запястье в попытке нащупать пульс и — о чудо! — пульс был, пусть и очень слабый.

— Так… — Нэк вошел в капсулу. — Снимай шлем! Срочно! — сказал он, доставая из-за пазухи ампулу с какой-то жидкостью. — Сейчас нам надо будет сделать небольшую внутривенную инъекцию, — его голос слегка дрожал, когда он доставал шприц.

Его костюм тихо моргал. Система автоматически включила функцию извещения о низком уровне теплоты.

— Какую инъекцию? — меня ввели в шок его слова. — О чем ты говоришь?!

— Это — жидкая глюкоза, — сказал Нэк. — Введем её, чтобы организм смог войти в тонус. Так выработается небольшое, но крайне необходимое количество теплоты, чтобы привести Христ в чувство. Потом она самостоятельно поест, и всем спать! Слишком много всего произошло тогда, когда произойти не должно было!

— А ты уколы делать умеешь, что так бодро об этом заявил?! — спросил я, прекрасно понимая, что мои руки годятся для разрушения и защиты, но никак не для ювелирной работы.

В комнату вошла Краска.

— Да положи ты её на стол! — сказала она. — Давай сюда! — моя напарница подошла к исследователю и одним резким ловким движением выхватила из его рук ампулу со шприцом. — Та-а-ак! — она громко выдохнула через нос. — Мне нужен жгут, чтобы перетянуть плечо! Есть что-нибудь? — спросила Краска и посмотрела на нас, в это же время её руки ловко вскрыли шприц и установили иглу. — Так… подожди… надо согреть… иначе ничего хорошего из этого не получится… и жгут! Придумайте мне жгут! Резко! — губы моей напарницы сами прошептали все её недовольство и подошла к электроплите. — Еще мне нужна ватка! — она на секунду задумалась. — Хотя… не, не надо! Только жгут!

Нэк нырнул в свою лабораторию и принес оттуда кусок какого-то провода. Я стоял и наблюдал за тем, как Краска сначала прислоняла на несколько секунд флакончик с жидкой глюкозой к быстро нагревшейся спирали, а затем взмахивала им, перемешивая тем самым жидкость внутри. Индикатор костюма Христ в очередной раз ускорился.

— У нас минут пять… может, чуть больше, но надо поторопиться, — сказал Нэк.

— Ладно… — выдохнула Краска. — Ладно… попробуем! — она заново вставила шприц сквозь мягкую, но при этом плотную резиновую мембрану. — Раздевай ее, — скомандовала она, посмотрев на меня.

— Но… я, — от неожиданности я замялся на месте, но, поймав укоризненный взгляд, выпрямился и быстро активировал меню на запястье валькирии, после чего выбрал функцию отключения для снятия.

— Мне только рука её нужна, так что нежно достал, никуда не подглядывая! — Краска пристально следила, контролируя весь процесс. — Надеюсь, передоза от глюкозы она не поймает…

— Нет, не должна, — сказал Нэк. — Главное — не переборщить… Так что вводи потихоньку, пока интуиция не остановит.

— Совсем охренительно! — хмыкнула Краска. — Вы команда клоунов, и я среди вас… Вводить препарат интуитивно… охренеть! Кто такое слышал?! Кто такое придумал?! А самое охренительное: я в этом принимаю участие, — напарница ругалась и была права в каждом своем слове, полном недовольства. Пока она отчитывала Нэка, я подготовил руку валькирии, перетянул проводом и даже немного поработал, сжимая и разжимая её кулак.

— Ладно, девочка… Зато теперь ты прекрасно будешь понимать, чем мы занимаемся и почему надо быть аккуратным! — пробубнила Краска. — А то посмотрите на нее, какая отважная была в начале… Теперь-то отваги поубавится… — она натянула кожу на локте, чтобы найти венку, после чего аккуратно, профессионально пронзила кожу и ввела несколько кубиков чуть теплой жидкости. Мы с Нэком как завороженные смотрели на то, как работает моя напарница, на то, с какой точностью и аккуратностью она реализует каждое, даже самое незначительное движение.

— Я очень сильно надеюсь на то, что ты прав и Христ попустит, — сказал я и посмотрел на Нэка.

— Но ведь пока что все работало исправно! Не так ли? — спросил он с виноватой миной. — Так что и в этот раз все будет нормально! Главное, верить в это… — последнее он сказал поникшим голосом, словно сам не верил тому, что сказал. — Так что давайте будем верить, — и закусил губу.

Желтый индикатор на костюме Христ начал успокаиваться только спустя несколько долгих минут после инъекции. Мы смогли выдохнуть. Это было так, как будто бы дали шанс насладиться воздухом на поверхности земли, а не в душных камерах ИЛ или капсул. Это было чем-то свежим и запускающим притаившееся сердце.

— Так-с… — протянула Краска, которая раньше нас, стариков, смогла подняться с места и начать делать хоть что-нибудь. — Я заканчиваю приготовление ужина, потом все мы быстро кушаем и спать. Как вы умудрились расколоть лед там, где его в таком количестве быть не должно, будем выяснять завтра, да, старик? — она посмотрела на меня с укоризной во взгляде. — Ведь так, старик?

— Да, — скупо ответил я. — Давай хоть с готовкой помогу немного… И я очень надеюсь на то, что она быстро вернется в более-менее нормальное, адекватное состояние…

— Можешь не волноваться, — подхватил мои слова Нэк. — Смотри, костюм и так выкладывается по полной и поддерживает, и выравнивает состояние каждого из нас. Думаю, она очнется к тому моменту, когда ужин будет готов.

— Ну, посмотрим… — мы с Краской поймали общую волну и сказали это в один голос. Прозвучало устрашающе.

На приготовление ужина, точнее, на вторую половину готовки, мы потратили примерно полчаса. Христ пришла в себя минут за пять до завершения. Её лицо было абсолютно белым, а сама она выглядела совершенно потерянной. Индикатор мигал не так часто, но все равно настойчиво сообщал о том, что количество теплоты стремится к нулю. Костюм Краски и мой костюм также начали мигать. Нэк, чей индикатор, начавший сообщать о его состоянии, не был виден вплоть до того момента, пока он не вышел из своей мобильной лаборатории.

— Как-то не совсем удачно мы начали, — сказал я, когда мы садились за стол. — Сначала я, практически отъехавший… Теперь Христ, которую и спас, и чуть не убил костюм… А теперь посмотрите на то, насколько часто мигают наши индикаторы! Ладно, мы с Краской привыкшие и у нас все как-то нормально! И это с учетом того, что мой начал сообщать о заканчивающейся теплоте раньше ваших… Плюс, я бежал через пустошь вслед за Христ и некоторое время потом таранил её на себе.

— Да-да-да, старик, мы поняли то, насколько ты крут, — перебила меня Краска. — Но давайте договоримся о следующем, хорошо? Больше никакого риска! То есть вообще никакого! В тему или нет, оправданный или нет будет этот риск… Его не должно быть вообще! — моя напарница была настроена решительно, и это слышалось в её тоне. — Меня не возбуждает вытаскивать вас всех с того света! Я хочу участвовать в спокойных экспедициях… Мне хватило моего прошлого опыта…

— Я тебя понял, родная, — я положил ладонь ей на плечо. — Постараемся больше никуда не влезть.

Она одним легким движением скинула мою руку, и я понял, что она обижена.

Весь оставшийся вечер мы молчали. Валькирия приходила в себя после пережитого шока. Никогда прежде она не испытывала такого стресса. Точнее, она никогда не испытывала стресса от подобных обстоятельств. Плюс, по сути, она пережила второе рождение и сейчас пыталась определиться с тем, что необходимо чувствовать по такому случаю. Христ была и бесконечно счастлива, и снедаема апатией, и это было нормально. Мне оставалось надеяться на то, что до утра валькирия восстановится и проснется совершенно другой. По-прежнему уверенной в себе, но чуть более осторожной… с пониманием опасности нахождения подо льдом.

Мы все разошлись по своим норам. Я долгое время не мог уснуть, ворочался и слушал храп Нэка. Мое тело никак не могло прийти в себя от количества адреналина, которое оно потребило за последние несколько часов. Устав лежать, я присел на своей постели, протер ладонями лицо, после чего встал, упершись руками чуть выше колен. Суставы хрустнули достаточно громко, чтобы разбудить человека, но Нэк лишь хрюкнул, несколько раз чмокнул, перевернулся на другой бок и мирно засопел.

Я вышел на мостик управления. Там, за штурвалом второго пилота, сидела Краска. В тусклом свете прожекторов, работающих на пять процентов, она читала книгу. Одну из тех, которые по моей просьбе принес Нэк. Краска была настолько увлечена чтивом, что не заметила моего приближения.

— Почему не спишь? — спросил я потихоньку, спокойно.

— Потому что не спится, — Краска пожала плечами так, словно знала о том, что я должен подойти.

— Так, а причина? — это меня действительно волновало, потому что это могло в дальнейшем спровоцировать череду непредвиденных проблем и ситуаций.

— Наверное, примерно такая же, как и у тебя, — сказала она. — Адреналин… перенасыщение информацией и событиями. И свои мысли… непонятные, — сказала она задумчиво, потихоньку, словно размышляя, стоило ли вообще упоминать об этом.

— Что за мысли? — в моем голосе была какая-то озабоченность. Почему-то я волновался, хотя, по идее, не должен был.

— Слышь, старый, тебе оно надо? — Краска оторвала взгляд от книги, которую держала в руках. — Думаю, нет… Так что не спрашивай о том, о чем не хочешь узнать, или о том, о чем знать не готов.

— А если все-таки хочу? — спросил я. В моем голосе появилась настойчивость, но без перегиба.

— Хоти, — она фыркнула в ответ. — Вот что тебе остается… хотеть, — и она вернулась к прочтению книги.

— Что хоть читаешь? — я пожал плечами и постарался сменить тему на что-то более нейтральное.

— Тут много имен всяких и нет конкретного названия, — пожала плечами Краска. — Какие -то истории, в общем и целом. Есть прикольные, есть ну просто ни о чем. Хотя это вопрос вкусовщины, — она рассуждала как литературный критик. — Но в общем и целом ничего так! Правда, я далеко не все понимаю. Слов много странных. И вообще, слова странно используются в большинстве случаев. Мы так не говорим… Во всяком случае, сейчас… — её тон был приглушенный, задумчивый, теплый, как вечернее чаепитие в кругу родных и близких.

— А что ты конкретно сейчас читаешь? — мне было действительно интересно узнать о том, на чем я её прервал.

— Ну-у-у… — протянула она и пролистала несколько страниц назад. — Называется «Житейские воззрения кота Мурра».

— И что, как тебе? — я успел прочитать немало книг до катастрофы, и родители мне читали, но о такой истории я никогда раньше не слышал.

— Как… нормально, в принципе, но хотелось бы ясности побольше… Может поможешь, ископаемое? — она хмыкнула и протянула мне книжку, придерживая страницу, на которой остановилась, большим пальцем.

— Давай… во всяком случае, попробую, — взяв книжку и присев на место первого пилота, я начал читать. За многие годы без практики чтения вслух… Короче, получалось отвратительно. Я читал так, будто бы выучил буквы, выучил слоги, но не мог быстро считывать слова. Думаю, это было вызвано тем, что зрительный контакт и попытки осознать текст вытесняли функцию воспроизводить слова, а если все это шло вместе, то очень медленно, спотыкаясь, пропуская слоги.

— Читаешь, конечно, ты очень плохо, — рассмеялась Краска. — Ты вообще в школе учился или как? — она улыбалась, даже не понимая того, насколько сильно ударила по больному.

— Учился… Как раз тогда и случилась наша катастрофа, — сказал я. — А потом пришлось учиться старательнее, упорнее, самостоятельно.

Я вспоминал то, как выискивал любую попытку узнать что-то новое, выучить… Как мы с другими — на тот момент — пацанами выбирались на внешку в поисках книг, учебников, справочников. Тогда к каждому из нас пришло четкое понимание о том, что в мире смогут выжить только умные… И только умные смогут вытащить мир из последствий тотального оледенения.

— Расскажешь? — она этого не сказала, но я услышал в нотках её голоса: «Прости. Пожалуйста».

— Разве я могу тебе отказать? — спросил я, и это был риторический вопрос.

— Не-а — Краска улыбнулась и устроилась поудобнее в своем кресле. — Вообще без вариантов! — она улыбалась самой лучезарной улыбкой, пробивающейся через усталость, отпечатавшуюся на её лице.

— М-м-м… — раздраженно выдохнул я, присаживаясь на прежнее место. — На самом деле, рассказывать особо нечего… Я был во втором или третьем классе, когда все произошло, — сказал я. — Потом примерно два года, может быть, три все выжившие собирались в колонии, как-то обживались, кутаясь в килограммы одежды, которую доставали из-под снега. Это сейчас везде лед. Тогда был ежедневный снегопад. Постоянный, сильный, с пронизывающим ветром. Правда, не таким сильным, как сейчас, на пустоши… Так вот, я когда попал в исследовательскую лабораторию. И когда увидел выживших, которых оказалось намного больше, чем мог представить, я понял, что хочу создавать, творить, спасать этот мир. К тому моменту я… мы… — в горле застрял ком эмоций, и я так и не смог сказать того, что хотел, поэтому пришлось обойти эту тему стороной и продолжить рассказывать с того момента, на котором я остановился. — Короче… Тогда ИЛ назывались станциями. Тогда и исследователей было не так много, и они делали все для того, чтобы сохранить остатки человечества. От технологий до создания общего языка… диалекта, чтобы станции могли сообщаться без особых проблем.

— То есть общего языка никогда не было до катаклизма? — спросила Краска, которая очень редко спрашивала о прошлом. В основном потому, что некогда было спрашивать, так как мы постоянно чем-то занимались. Поскольку мой скарабей разваливался на ходу, а Краска была первоклассным механиком, то она все время что-то подтягивала, подчинивала, а я в этом время занимался картами, показателями, поиском места, иглами, оборудованием и так далее.

— Да. Общий придумали ученые, основываясь на английском языке. Тогда это был самый простой и действительно общий язык. Правда, его начали придумывать спустя несколько долгих лет холода. Только после восстановления радио-связи и радио-вещания. Тогда и стало известно о двух других станциях, о выживших! Тогда и появился стимул выживать. Кстати, в то время две те ИЛ уже сотрудничали и помогали друг другу. Только мы задержались с выходом на связь… потому что наша сторона больше остальных пострадала от термогенической катастрофы… и все, что можно было бы использовать, пришло в негодность. Приходилось в экстренном порядке возводить все заново. Много людей тогда остались погребенными под вышкой. Рабочие выходили на стройку и каждый день топтались на окаменевших от мороза телах. Это было страшно.

— А ты откуда знаешь о том, как это было? — спросила Краска, после чего посмотрела на меня, ойкнула и попросила прощения.

— Да… детей тоже выгоняли… Хотя «выгоняли» — это не правильное слово для данной ситуации. Наоборот, дети сами рвались на работы. Повышенное чувство ответственности, все дела… Так что взрослые, когда находили замерзшего до смерти ребенка, доставали из общей груды и оттаскивали на курган. А это, поверь, было во много раз страшнее, — я смотрел вперед, в мир, космос перед нами. — Многие смогли выжить и пройти весь этот тяжелый путь… Но, как ты понимаешь, восстановление вышки — это не все, чем занимались на нашей станции. Было три больших группы. Первая занималась вышкой. Вторая — поиском еды, снаряги и прочего, третьи работали на станции и на станцию, укрепляя её, преобразовывая…

— Жестко, — Краска посмотрела на меня. — То есть то, как мы живем сейчас, это ничего себе такой вариант… Могло бы, и когда-то было, намного хуже.

Глава 17

— Было не просто намного хуже… было просто кошмарно. Представь, что каждый день, с самого утра... Ты не ждешь, ты не хочешь ждать, но прекрасно знаешь о том, что число тех, кто завтра продолжит борьбу за будущее, сократится. И так каждый день… постоянно… без остановки, — я говорил и чувствовал, как возвращаюсь в ту апатию, которая царила в моей душе. — Ладно… дальше рассказывать или как?

— Конечно, рассказывай! Мне интересно узнавать о том, как было раньше, — Краска не стала скрывать своего любопытства.

— Как-то так случилось, что я прибился к исследователям. Они меня взяли под свое крыло. Как оказалось чуть позже, не только меня. Там, кстати, я и познакомился с Нэком. Нас таскали за собой. Рассказывали, объясняли, учили всему тому, что знали сами, и настраивали на то, что мы станем единственной надеждой человечества… — я вспоминал и чувствовал, как печаль заполняет мое сердце. — Никого из тех исследователей уже не осталось. Очень давно... Никто не смог выдержать того темпа, в котором приходилось жить.

— Но посмотри! Они создали этот мир... эту возможность сохранить наш мир! — сказала Краска и посмотрела на меня.

Сначала она даже дернулась вперед, и я понял, что она хочет развести руками, но показывать было нечего, потому что перед нами была кромешная темнота подледья.

— Они приложили столько сил, сколько смогли, — холодно ответил я. — И они, и другие, и мы с Нэком... Скажу больше, некоторые ученые и изобретатели были ещё живы, когда мы стали лаборантами, и мы помогали им выполнять большую часть работ, расчетов и прочего... Таким образом, потихоньку, постепенно нам передавали дела и готовили к тому будущему, которое могло ожидать нас, — я пожал плечами. — Впрочем, которое нас и ожидало...

— А людей много было? — спросила Краска, чем спровоцировала мою гримасу непонимания. — В смысле, на планете людей много было?

— А-а-а! — протянул я. — Сложно сказать... Я тогда шкетом был и плохо соображал, что такое «много». Пропорции были другими из-за малого количества опыта. Но единственное, что я с уверенностью могу сказать: больше, чем сейчас.

— Это я и так знаю, — фыркнула Краска. — Я конкретики хотела... а ты... — она сцепила руки в замок на груди.

— Конкретики хочешь?... Ну, к примеру, у нас есть ясли. Не маленькие. И это хорошо! Так? — я задал вопрос и дождался утвердительного ответа. — А теперь представь следующее: таких яслей десятки, и это в одном городе! И везде детей не меньше, а намного больше, чем в нашем. И в каждые ясли ещё и очередь! Можешь представить себе такое? — спросил я и посмотрел на Краску, которая сидела в своём кресле, не меняя позы.

— Подожди... в городе? — спросила она, и я увидел в её глазах попытки представить услышанное.

— Да… Вот и представь себе, сколько людей жило на планете! — сказал я и сам постарался представить это но, не смог.

— Дела-а-а-а! — протянула Краска. — Я даже и представить такого не могла бы.

— А теперь представь следующее, — сказал я с усмешкой. — Сейчас люди стараются жить вместе, ладить, договариваться, помогать друг другу… стараются быть вместе! Так?

— Ну, — коротко ответила Краска, кивнув при этом.

— А раньше большинство людей были одинокими. Чувствовали тотальное одиночество. Опустошенность. В нашем огромном, на тот момент, мире. Сейчас — глянь, весь мир при большом энтузиазме переплюнуть можно! — я хмыкнул. — Образно выражаясь, естессно...

— И откуда ты об этом знаешь? — Краска посмотрела на меня с недоверием.

— Книги… Когда-то еще фильмы можно было посмотреть, — пожал плечами я.

— Пф… Фильмы и сейчас посмотреть можно, — фыркнула Краска. — Хранилища данных получилось восстановить и подключиться к облакам, — она смеялась надо мной.

— Да… И много фильмов ты видела за свою жизнь? — спросил я с еще большей усмешкой.

— Нет… парочку. Когда училась, нам преподаватель ставила для общего развития и чтобы показать, как люди жили раньше… О чем думали, о чем мечтали. Но нам также говорили, что нет смысла стараться понять, потому что… Ну, мир был другим, люди были другими и кино не отражало действительности. Лишь рассказывало какие-то красивые истории и рекламировало вещи, — Краска говорила задумчиво, долго вспоминая, что она чувствовала тогда, когда смотрела те единственные фильмы. — А потом времени не было, чтобы смотреть.

— Во-о-от! А я застал тот непродолжительный период времени, причем уже в сознательном возрасте, когда была восстановлена связь, восстановлены базы данных и облачные хранилища и можно было посмотреть… Очень и очень многое! Нэк, кстати, тоже застал это время, и я хочу сказать тебе, что кино было разным и рассказывало о разном. Было, и не мало, таких фильмов, которые, наоборот, акцентировались на человеческой грязи… На том, каким животным может быть человек… типа «без купюр», — сказал я и увидел, что Краска посмотрела на меня с недоумением. — А еще я находил время, чтобы смотреть. Чтобы нести в себе и с собой частичку того времени, в котором я был рожден... Правда, мне искренне удивляли фильмы, сделанные для демонстрации человеческой мерзости в полном её объеме.

— А для чего? — Краска посмотрела на меня как на больного. — Нам рассказывали, что кино служило для... Чтобы мотивировать людей жить лучше. К чему-то стремиться... о чем-то мечтать... делать что-нибудь хорошее со своей жизнью!

— Скажи спасибо цензуре, — хмыкнул я. — Только благодаря цензуре ты знаешь о том, что знаешь, и думаешь, что раньше все было как-то проще. Нет... раньше не было проще. Раньше было совершенно иначе, и нам нынешним не понять тех проблем, которые казались глобальными. Вам, детям новых поколений, вливают слабый супчик из общих аспектов прошлого и настоящего, чтобы у вас было стремление к светлому будущему. Мы же с Нэком, как те, кто стоял у истоков, понимаем, что будущее светлым быть не может, потому что время катится все дальше и дальше. Возможно, мой бывший коллега по исследовательскому цеху не согласится... Возможно, это старческое и я не понимаю многого из того, что происходит с людьми, думая, что раньше было лучше... Но и прошлое не может быть совершенно хорошим и тоже светлым. Оно покрыто толстой корочкой ностальгии, не более того. Оно просто остаётся позади и становится совершенным ядом для рассудка, когда человек начинает думать о том, как когда-то давно было зашибись!

— О чем ты, старый? — усмехнулась Краска. — Как будущее не может быть светлым?! Будущее как синоним слова «вера». Все, что в мире есть, все стремится к будущему, в будущее! Туда, где свет!

— Просто... А, знаешь, неважно, — отмахнулся я. — Что касается кинематографа... Просто в том ванильно-блевотном разнообразии мотивационной херни люди хотели увидеть реальность. Далеко не все, лишь некоторые... Но знаешь, что я тебе скажу об этом?

— Что? — напарница посмотрела на меня слегка затуманенным взглядом.

— Самыми лучшими в истории кинематографа были именно те фильмы, которые были приближены к реальности. Только приближены! С капелькой чуда! — сказал я и посмотрел на Краску. Видимо, мои старческие разглагольствования послужили отличным снотворным. Она беззаботно сопела, запрокинув голову.

— Доброй ночи, — хмыкнул я, встал со своего места, подошёл к креслу второго пилота, аккуратно взял с него напарницу и отнёс в женскую спальню. Все происходящее было медленным и неспешным. Наконец я почувствовал усталость. Правда, я решил не возвращаться в мужской отсек для отдыха и постарался устроиться поудобнее на месте первого пилота.

Наши костюмы были синхронизированы. По этой причине спустя несколько часов после нашего с Краской разговора они одновременно издали какой-то еле заметный звук, слегка завибрировали, после чего подали легкий электрический заряд в область шеи. Практически неощутимый но, выведший из состояния дрёмы.

— Ну что ж, — проговорила Краска, выходя из женской спальни. — Я практически не спала, но датчики показывают что все более-менее нормуль с уровнем теплоты... Глюк ли это или магия?! Да и состояние у меня нормальное... чувствую себя отдохнувшей!

Она хихикнула, посмотрев на меня. Я тоже чувствовал себя прекрасно, даже несмотря на то, что в итоге спал гораздо меньше моей напарницы. Я также проверил показания, и они оказались нормальными, что было странным.

— А тебе не кажется, что такого не должно быть? — спросила Краска. — Никакого чувства поломанности, помятости... Обычно именно так я себя чувствовала по утрам, особенно если ложилась поздно, а вставала рано. И показатели были на среднем, а иногда и на уровень ниже, а сейчас! Прям... Ух!

— Да, я тоже чувствую себя лучше, чем предполагал, — прокомментировал я и посмотрел на Христ, вышедшую из женского отсека для отдыха. — Ты как?! — я переживал за неё, особенно из-за случившегося вчера.

— Неплохо... очень неплохо, — ответила она. — На душе кусок говна, но при этом я рада тому, что не отъехала вчера, — она пожала плечами. — Спасибо вам!

— Не за что! — появился бодрый и счастливый Нэк, которого хотелось стукнуть. — А я так посмотрю, все свежи, бодры и веселы?! — он хихикнул как законченный придурок.

— А теперь поясни своё прекрасное настроение, — угрюмо сказал я, заранее ожидая раскрытия новой тайны, связанной с нашими удивительными термокостюмами.

— Думаю, вы все почувствовали такой очень лёгенький, практически неощутимый разряд тока... было? — в его голосе было ребяческое озорство.

— Да, было. Что дальше? — ответил за всех я.

— Я решил провести небольшой эксперимент и вчера занимался им до того момента, пока вы, — он указал на меня с Христ, — мои дорогие друзья, не попали в переделку.

— Ближе к делу, — валькирия нахмурилась.

— Я уже очень давно работаю с человеческим организмом, потому что этот костюм — он моя идея фикс! И, поскольку я подвизался изучать человеческий организм во всех его мельчайших деталях, а вы — теперь он показал на меня с Краской, — великолепно протестировали начальные прототипы... Короче, решил я попробовать взаимодействие с мозгом за счёт передачи слабых электрических импульсов.

— Так ты нас за хомячков держишь?! — услышав это, я было дернулся бить нашему изобретателю лицо, но решил дослушать то, что он скажет дальше в своё оправдание. Краска и Христ нахмурились и недовольно смотрели на Нэка.

— А вы как хотели?! И, между прочим, я вместе с вами играю в хомячков, — сказал Нэк. — А тут — просто представьте! Не так давно я изучал феномен воздействия электричества на мышцы шеи. Потом посмотрел на то, каким образом электрический заряд и в какую сторону идёт. Так я смог найти такие точки, при которых можно воздействовать на таламус и гипоталамус.

— То есть... Ты пропускаешь электричество таким образом, чтобы оно добивало... — начала говорить Христ, но не успела закончить, потому что Нэк перебил её.

— Да! И это происходит на основе показаний дыхания, сердечного ритма, температуры тела. И того, сколько времени необходимо спать. Короче... можно даже таймер установить «от и до», лечь, закрыть глаза, и костюм сам поможет уснуть и быстро проснуться.

— Откуда энергия? — мои брови приблизились к переносице.

— Динамо-машина, — Нэк пожал плечами.

— В смысле? — Христ потупилась.

— Ну... это... — Краска вклинилась в разговор. — Это генератор такой. Состоит из катушки с проводом, вращающейся в магнитном поле, создаваемым статором, или наоборот: магнит вращается, а катушка неподвижна... но...

— Никаких «но», — сказал я. — То есть мы и магнит, и катушка... Тело и есть генератор. При этом, скорее всего, есть некоторые узлы, за счёт которых идёт выработка энергии, и есть накопители, за счёт которых работают костюмы.

— Да, в общем виде, — Нэк покачал головой из стороны в сторону, словно примеряя мою теорию как шляпу на голове. — Я долго над этой системой парился. Но вот посмотрите на то, как прекрасно она работает! — он искренне радовался тому, что смог воплотить мечту всей своей жизни. — Всего несколько секунд загрузки аддона — и все получилось в самом лучшем виде!

— А что, если повредить систему накопления заряда?! Оно же ёмкостное?! Где? — я начал волноваться. В голове промелькнуло большое количество вариантов того, как костюм может выйти из строя, дать сбой и зажарить меня, как на электрической плитке, в нашей исследовательской капсуле. Конечно, я понимал, что напряжения, которое использует наша спецодежда, скорее всего, не хватит, чтобы убить но, все равно: мне не нравилась перспектива быть батарейкой и быть стимулированным легкими зарядами... Плюс, я уже не был молод, и мысль о сердце сама собой периодически возникала в моей голове, а тут вспыхнула как магний, смешанный с серой. Вдобавок я подумал о другом варианте: батарейка выходит из строя на внешке — и бум, человек моментально превращается в ледышку.

— Все нормально, не ссы! — по-свойски ответил Нэк. — Энергия копится в самих тканях термокостюма! Эту технологию мне разрешил использовать один из наших... Ну, м-м-м, ты не знаешь его... не важно... Короче, есть один чувак; он придумать, как использовать кровь, а точнее, гемоглобин, для того, чтобы ткать сверхпрочные нити. Кстати, многие нынешние термокостюмы, приобретённые в интервале пяти лет, используют эту ткань. Она достаточно проста в производстве, очень проста и прекрасно проводит и электричество, и тепло!

— Слушай... Я когда свой покупала, мне что-то пытались рассказать про уникальность ткани! — Краска хлопнула себя ладошкой по лбу. — И да, мой костюм — помнишь, он же был нереально тёплым, легким и прям трындец каким прочным!

— Было дело... было, — я несколько раз кивнул. — Хорошо. Допустим. Но накопитель должен быть ёмкостным.

— Так нить и есть емкость, — перебил меня Нэк. — Плюс, тот же чувачок думал над тем, каким образом сделать так, чтобы костюм мог продолжительное время отрабатывать на накопленном, но не смог. Поэтому нити сами по себе, без моей небольшой доработки, хранят заряд не так долго, всего несколько минут. Но у меня получилось придумать небольшой механизм, который работает по принципу аккумулятора, который находится на постоянной зарядке и непрерывно использует ежесекундно поступающий дозаряд. Словами звучит куда сложнее, нежели нарисовать и показать, — Нэк задумался о том, что только что сказал.

— В итоге: что ты сделал? — спросила Краска, которой надоело слушать пустую болтовню. — Только давай в двух словах! Жрать хочется, и нам еще предстоит разбираться с последствиями вчерашнего ледового коллапса!

— В двух словах… попробуйте ваш воротник, — сказал Нэк. — Чувствуете, он как трубочка.

— Ну? — нахмурившись, я посмотрел на него. — Это и есть батарея?

— Да, — очень просто ответил Нэк. — Это и есть батарея. Она построена по принципу каната, то есть там, внутри, невероятно большое количество сплетенных вместе нитей, а между ними проходит один тончайший электрод. Гибкий и максимально прочный… Этот электрод и позволяет использовать потенциал нитей. В остальном технология не так проста для быстрого объяснения.

— Понял, — перебил я Нэка. — Ладно, с этим разобрались, но лично я еще подумаю над тем, хочется ли мне получать электрические заряды или нет: с одной стороны, мне понравилась та бодрость, которая существовала в моем теле, несмотря на поздний отбой, с другой стороны, я не хотел, чтобы меня било током.

— Хорошо. Только скажи мне, и я отключу данную функцию, — Нэк добродушно улыбнулся, от чего мне захотелось блевануть. — Потому что мы используем прототипы, и все не так просто, каким может показаться на первый взгляд.

— Ага, — буркнул я. — А теперь давайте на завтрак. Я сам сгоняю вперед, дабы посмотреть, чего мы натворили, вернусь и за столом быстро расскажу и о нашей замечательной попытке быть осторожными, и о том, какие у меня есть мысли насчет дальнейшего…

— Норм план, — кивнула Краска — В таком случае мы с Христ на кухню, а ты готовь снарягу, — с некоторым пренебрежением обратилась она к Нэку но тот, никак не отреагировав на это, скупо кивнул, и мы разошлись в разные стороны.

Спустя несколько секунд я уже стоял снаружи и пялился в направлении нашей капсулы. В руках у меня было всего несколько осветительных игл, которыми я собирался пометить место начала ледяного раскола и то, как можно уйти от него на безопасное для передвижения расстояние. Что никак не укладывалось у меня в голове, так это наличие здесь льда. Прошлые два раза, когда мы были здесь, мы шли по земле! Неужели здесь произошло обледенение? Но как такое возможно? Если, конечно же, такое могло произойти…

Я перераспределил рабочие возможности костюма, чтобы ускориться и за несколько минут добежать до точки раскола.

Глава 18

«Ага... — подумал я. — Значит, мы каким-то образом нашли место, где когда-то протекала река...» — если бы на моей голове не было шлема, я почесал бы подбородок.

— Так... надо посмотреть на ширину и сделать пометку, чтобы не выехать на лед на капсуле, — проговорил я и пошел перпендикулярно разлому.

«Как мы вообще выехали на лед? Уже третий раз спускаемся в эту полость, и первые два раза четко по земле перли, а тут... Я еще в первый раз удивился, когда меня вывели, чтобы показать исследовательскую новинку», — думал я, пока быстро, большими шагами преодолевал расстояние.

Через минуту я нашел берег. Точнее, то место, где берег должен был быть. И тут я задумался над следующим: «А почему лед, который образовался вместо реки, остался недвижим? Так, стоп... а почему? В чем смысл?, — я не мог понять причины, по которой из всего этого региона исчез весь лед кроме того, который был рекой. — Наверное, возьму-ка я образец… этот феномен надо изучить… Что-то не помню я таких приколов, чтобы в полости оставалась застывшая жидкость… не считая потолка на какой-то определенной высоте».

Найдя берег, я поставил несколько игл в точке, где река переходила в почву, и отправился обратно к точке раскола. Мне нравилась эта функция перераспределения ресурсов костюма и нравилось то, что она позволяла очень быстро передвигаться на своих двоих. Так же,я настоятельно убеждал себя в том, что за обедом надо будет сесть и в полном объеме, медленно и с пониманием проделываемого, изучить меню костюма, и там, сразу же, задать много — возможно, тупых — вопросов Нэку, чтобы быть вооруженным самым главным оружием, то есть знанием.

Я стоял на самом краю разлома и смотрел вниз. В голове скакали несколько мыслей. Главная заключалась в том, что необходимо взять образец, но мне было нечем и не во что. И если «нечем» — это не такой большой вопрос, потому что есть осветительная игла и ей можно замечательно размолотить хоть лед, хоть череп пирата, то вот в руках мне не особо хотелось бы пилить это на борт капсулы. К тому же меня крайне напрягал сам факт того, что тут осталась замерзшая вода. Это значило, скорее всего, с ней что-то не так, а собственноручно проверять, что именно, мне не хотелось. Конечно, я стоял на поверхности, но в сердце теплилась надежда на укрепленные подошвы ботинок, что являлось одной из частей великолепного термокостюма.

— Не так глубоко, но если бы мы провалились, было бы крайне неприятно, а если бы в такую щель угодила бы капсула, пиши-прощай, — приговаривал я вполголоса. — Так-с… ладно… Чет я туплю как-то… капсула же стоит на льду! Вернусь, и там подколупнем! Тю! Проблему придумал, — я рассмеялся сам над собой. — Так, ладно, время моей разведки подошло к концу и надо возвращаться, — я отвернулся от разлома и быстро направился в сторону капсулы.

Желудок урчал и требовал пищи. Тепла в моем теле оставалось все меньше, и это лишь расстраивало.

— Ну что, как сбегал? — спросила Краска. — Нашел что-нибудь интересное?

— Да. У меня есть несколько вопросов. Вы знаете, что мы заехали на реку? — в моем голосе была издевка.

— На реку? — Краска потупилась и случайно перебила Нэка, готового задать свой вопрос.

— Река. Водоем. Природный водный поток, — тот начал декламировать энциклопедию общих знаний.

— Да знаю я, что такое река! — раздраженно фыркнула Краска. — Я не поняла — как?! И, кстати, откуда такое мнение, что мы оказались на реке? — спросила она.

— Судя по протяженности, — ответил я. — Представь, сколько мы пробежали? Немало… Плюс, я посмотрел по ширине. Не маленькая, но и громадной не назовешь.

— Подожди… А такое возможно в подледье? Что-то я не помню такого, чтобы в полостях, в случайных местах, оставался лёд, не считая зданий, но там принцип консервной банки вроде как... — Краска задумалась над услышанным.

— Вот! Правильная мысль, — проговорил я. — Я тоже за столько лет, пока я в этом деле, впервые увидел подобное.

— Я понял, — сказал Нэк, заскочил в свою лабораторию за контейнером, после чего схватил шлем и выбежал наружу.

— М-дя, — выдохнула Христ. — А я и не думала, что у вас такое веселье на постоянной основе…

— В каком смысле? — спросила Краска, которая не совсем поняла интонации, с которой проговорила валькирия.

— Час назад вы обсуждали костюмы, точнее, их устройство, а сейчас собираетесь делать анализ льда, да? А для чего? — Христ не до конца понимала того, что происходит. Это было обусловлено полным отсутствием опыта такого рода, но несмотря на это, она быстро улавливала мысли благодаря внимательности.

— Смотри, — терпеливо проговорила Краска, — мы находимся подо льдом, так?

— Ну, — Христ кивнула головой.

— А теперь подумай над следующим: над нами лед. Вокруг льда нет. Так же везде на Земле льда также нет. Ты просто еще не видела земли, но это скоро исправится автоматически... Получается, мы нашли одно-единственное место, где он, лед, есть, его много и он уходит достаточно глубоко, — проговорила Краска в формате рассуждения. — Еще могу сказать следующее, причем с уверенностью! Это первое место, где мы столкнулись с таким явлением.

Дверь капсулы раскрылась. Вбежал Нэк и молча проследовал в лабораторию.

— То есть вы хотите проанализировать то, что находится под нами, так? — спросила Христ, лицо которой изменилось на вопросительную гримасу. — А почему мы еще не съехали с этой поверхности?

— Хороший вопрос, — хмыкнула Краска и тут же прыгнула за пульт управления. — Давайте, наверное, немного исправим эту оплошность и скажем спасибо тому, кто за нами присматривает, за то, что с нами не случилось никакого дерьма.

Мы плавно двинулись с места. Краска, как профессионал своего дела, в течение минуты отвела нашу капсулу со льда. Ощущение твердой мерзлой земли под нами добавило уверенности.

— Так, а теперь всем на завтрак! — моя напарница скомандовала это так, как обычно мама зовет своих непосед за стол.

Мы сели и приступили к еде. Все, как всегда, было на высшем уровне. Я даже подумал о том, что Краска могла бы открыть свое заведение и баловать посетителей прекрасными блюдами! Особенно, если бы мы жили в том мире, который был на нашей планете до катастрофы.

— Слушай, как у тебя получается такое?! — спросил Нэк, вкусовые рецепторы которого взрывались от удовольствия. — Как у тебя получается такая вкусная еда?! Я, положа руку на сердце, в жизни не пробовал ничего вкуснее! В моем списке самого вкусного в жизни это стоит даже выше эскимо!

— Эскимо? — спросили Христ и Краска в один голос.

— Да… эскимо! — Нэк откинулся на своем стуле и с наслаждением прикрыл глаза. — Да… Я что угодно отдал бы за эскимо! — он несколько раз причмокнул так, будто бы вспоминал вкус.

— Эскимо, мороженое такое, на деревянной палочке. Обычно сливочное в шоколадной глазури — сказал я и тоже почувствовал невероятный вкус эскимо у себя на языке. — А ты, между прочим, скотина, — сказал я Нэку. — Вот, мне теперь тоже хочется мороженого! И это очень такое себе чувство, с подоплекой когнитивного диссонанса, потому что в нашем холодном мире не должно хотеться мороженого!

Нэк рассмеялся, услышав эту мою реплику, и лишь Краска и Христ смотрели на нас как на идиотов, которые впали в ностальгию.

— Что такое мороженое? — спросила Христ, для которой все было в первый раз и все было интересным.

— Это такая сладость, — сказал Нэк и тут же поймал озадаченный взгляд валькирии, которая также не совсем понимала значения слова «сладость». — Это такая пища с высоким содержанием глюкозы и простых углеводов. Сладкая очень. Как, ну, к примеру... — он пытался подобрать слова для описания, но те лишь в панике разбегались.

— Короче, — сказал я. — Знаешь, есть такие леденцы из глюкозы, которые выдают в том случае, если человек чувствует слабость? — Христ кивнула в ответ на мой вопрос. — Отлично! Пробовала? — та еще раз кивнула, Краска при этом молча наблюдала и улыбалась. — Вот эти леденцы, они сладкие и считались бы в мире прошлого сладостью, — сказал я и посмотрел на Краску, которая со своими батончиками прекрасно понимала, о чем идет речь, пусть и не знала, что такое эскимо. — А мороженое, это… Пум-пум-пум… Как детская смесь, примерно, только застывшая от холода. Раньше, особенно летом, это было любимое лакомство у взрослых и детей.

— Хотела бы я попробовать это ваше «мороженое эскимо», — выдохнула Христ, и тут же я услышал такой же выдох сожаления от Краски, которая пусть и знала больше, но навсегда потеряла возможность попробовать это лакомство.

— Так, ладно… Ты успел проанализировать, что там за река под нами была и почему она еще продолжает свое существование? — спросил я, резко меняя направление разговора.

— Скоро анализ должен закончиться, и тогда мы увидим, что там у нас внизу было… С уверенностью могу сказать, что ничего гипер-опасного для нас нет, но это очень интересный, практически исключительный вопрос, — сказал Нэк, и тут у меня возникла одна мысль.

— Слушай, как вариант, может быть следующее, — сказал я. — Эта река, или озеро, или что там под нами... Вода может быть загрязненной? Чем-нибудь, что изменило её химический состав и обычная формула воды была видоизменена добавлением каких бы то ни было элементов. Или... наоборот... вода там совершенно чистая...

— Не понял, — Нэк вопросительно посмотрел на меня, к нему присоединились Краска и Христ.

— Ну, смотри… простой вопрос! Какая вода замерзнет быстрее, чистая или грязная? — спросил я и внимательно посмотрел на Нэка.

— Грязная… Потому что есть основа для…. — его глаза расширились. — Есть основа для кристаллизации, — сказал он медленно, словно осознал нечто невероятное. К слову, я тоже внезапно кое-что понял.

— Получается, пустошь возникает там, где была какая-то не чистая вода, так? — проговорил я вслух. — То есть содержала какое-то соединение, которое разъедало воду, правильно? Точнее, молекулы воды… — мыслительный процесс понесся вперед. В таком случае возникал миллион побочных вопросов, таких как, к примеру, почему некоторые здания остаются полностью глыбами льда или вмерзшими в эти глыбы? Почему лед пропадает неравномерно? Как и каким образом с этим можно бороться?

— Ничего не понятно, но очень интересно, — протараторила Краска. — Может, ты прояснишь, что ты имеешь в виду?

— Смотри, к примеру, если в воде есть какая-то дрянь, рано или поздно она выпадает в осадок, так? — спросил Нэк, повернувшись к Краске, она в ответ согласно кивнула. — Так вот! Поскольку замерзание планеты заняло несколько длинных месяцев благодаря сильнейшему снегопаду, причем очень влажному, можно сделать вывод, что это был не простой снег, а осадок от какого-то сильного химического соединения…

— Поэтому то, что было внизу, испарилось… исчезло, — проговорили Христ и Краска в один голос, а я задумался, так как эта теория могла сойти за правду, но меня смущало само её существование, ничем не подкрепленное.

— Так… все покушали? — спросила Краска и окинула нас взглядом. — Доедайте и начнем двигаться. Я хочу убраться отсюда как можно быстрее. У меня плохое предчувствие… которое не покидает меня с прошлого раза.

Мы посмотрели друг на друга. Молча доели наш завтрак. После чего я сел на место главного пилота, Христ заняла место второго пилота, и мы отправились к той точке, куда должны были добраться еще вчера. Планомерно я смотрел и поправлял маршрут, вдобавок корректируя действия валькирии. Она быстро училась, и это было приятно. Так же я думал о том, что её не сломил факт вчерашнего инцидента, и сегодня Христ была в строю и готова ко всем свершениям.

— Как ты? — вырвалось у меня, и я понял, что раз начал, то надо заканчивать свою мысль. — Ты не такого ожидала от путешествия в компании мусорщиков и исследователя? — в моем голосе было много всего намешано: от издевки до искреннего интереса.

— Сложно сказать, — Христ поежилась. — С одной стороны прикольно, с другой — страшно! Особенно теперь… Ну, ты и сам понимаешь, так ведь?

— Я-то понимаю, но для меня это обычная практика. Конечно, я много и часто отхватывал и по шапке, и по всей туше, но крайний раз меня заставил задуматься над вопросом: «А тем ли я занимаюсь?» И, честно говоря, я так и не смог ответить себе на этот вопрос, — я аккуратно поправил направление, в котором Христ вела нашу капсулу. — Но я не жалею.

— О чем? — она не поняла, так же, как и я не понял того, к чему и почему сказал об этом.

— Не сожалею о… — пришлось подумать, прежде чем ответить: — Не сожалею о том, что спустился под лед в очередной раз, — ответ нашелся быстро. — В сложившейся компании, — сказал я. — С вами будет весело и интересно.

— Если ты считаешь веселым тот факт, что я чуть не отъехала… — валькирия насупилась, на лице её проступили морщинки недовольства.

— Нет, ни в коем случае, — встрепенулся я. — Но я думаю, ты согласишься с тем, что без такого… без таких ситуаций… было бы иначе, и не было бы чувства сплоченности…

— Слышь, старый, че ты мелешь?! — хмыкнула Краска. — Не слушай его, девочка… Он уже кукухой двинулся и начинает заговариваться.

— Да… в принципе Краска права, — мое лицо исказилось в выражении «ну, как-то так». — Я старый и могу нести какую-то чушь, — не знаю, что именно меня рассмешило в этой фразе, но я засмеялся.

Краска тоже начала смеяться, равно как и Христ, которая не поняла, к чему я подводил свою речь.

— Ладно, мы скоро прибудем на место, — сказал я. — Ну чё, интересно посмотреть на то, из каких сооружений раньше состоял мир? — спросил я и тут же подумал, что ни разу не бывал в городах.

То есть пробирался мимо, буквально пару раз, но ни единого раза не задерживался. Мне показалось такое поведение очень странным, потому что в городах можно было найти много всего, утерянного в прошлом… Это как сейф с того света, который только и ждал, что его откроют. Единственная причина, которую я помнил для того, чтобы избегать зданий, — это хрупкость конструкций. Это тот самый резон, согласно которому любой город, встреченный подо льдом, обычно обходился по дуге.

— Слушай, — обратился я к Краске. — А ты в городах бывала? — спросил я, поскольку она тоже была крутой мусорщицей с длинным послужным списком в виде посещенных мест и вытащенных артефактов.

— В городах? — она потупилась и посмотрела на приборную панель, согласно которой мы были в пяти минутах езды до места, отмеченного на навигаторе. — Только один раз… Нам пришлось проходить насквозь, потому что мы заблудились подо льдом. Плюс, там странное место было. С длинным ледяным тоннелем, который охватывал большую часть зданий и петлял вперед. Словно какое-то большое и очень длинное создание поглотило лед… Как такие называются… было же в общем курсе, — она положила ладонь на лоб в попытке вспомнить.

— Ты пытаешься вспомнить, как назывались черви? — спросил я, сразу уловив, о чем говорила моя напарница.

— Да! Точно! — она указала на меня пальцем. — Именно об этих организмах я и говорила. Так вот! Такое ощущение, что он как полз, как ему вздумается, так и поглощал все, что попадалось на пути, тем самым создав длинный… очень длинный путь. А потом просто исчез, испарился!

— В смысле? — Христ напряглась, понимая, о каком организме шла речь, хотя бы потому, что ей такие очень не нравились, но не представляя, как что-то может исчезнуть.

— В прямом, — хмыкнула Краска. — За городом оказалась пустошь, подобная той, которую мы только что преодолели, — сказала она и ткнула пальцем в экран навигатора на приборной панели. — И вот вы тут общались, рассуждали насчет воды, кристаллизации… Мне бы поподробнее, чтобы я вникнуть могла… Общий смысл-то я уловила, а вот так, чтобы было полное понимание, не вышло.

— Давай как-нибудь в другой раз? — спросил я у Краски, после чего обратился к Христ: — Так, давай, замедляемся, после чего останавливаемся, — сказал я, после чего без пауз обратился к напарнице: — Слушай, позови, пожалуйста, Нэка. Нам скоро надо вылезать на внешку, чтобы осмотреться и, может быть, проложить путь до следующего ангара. Посмотрим, что у нас будет получаться по времени.

— Ну… ладно, — Краска развела руками и прошла буквально несколько шагов, чтобы связаться с лабораторией, в которой закрылся человек, когда-то укравший то, что могло бы быть моим будущим и настоящим. Она постучала в створку двери, после чего вернулась к нам с Христ.

— Иногда мне кажется, — сказала Краска, — чем больше людей в закрытом пространстве, тем быстрее они надоедают друг другу.

— А в связи с чем у тебя такие мысли? — спросила Христ. — Тебе кто-то надоел? — и девушки переглянулись очень неоднозначными взглядами.

— Нет. Не в этом дело, — быстро сориентировалась Краска. — Просто общение исчерпывает само себя, причем очень быстро.

Дверь за её спиной распахнулась, и в главный зал капсулы вошел Нэк. Он выглядел крайне озадаченным, словно перед ним поставили не разрешаемую задачу, которую ему было интересно решить.

— Что случилось? — спросил я, автоматически сворачивая предыдущую тему разговора. — Ты доделал спектральный анализ? — мне действительно было интересно узнать, что у него получилось.

— Доделал, — сказал он, и внезапно его лицо приобрело больной цвет и вид. — И теперь я пытаюсь понять то, что выдал наш прибор, — он закинул руку на затылок. — Один лишь вопрос: «Как развидеть то, что уже увидел?»

Глава 19

— Рассказывай, что там? — спросила Краска. — Неужели там что-то такое, лютое?!

— Там вообще ничего! — сказал Нэк. — То есть совсем ничего-ничего! Словно кристалл. Точнее, когда я поместил лёд в анализатор — в кристаллической форме, то анализ мне выдал совершенную структуру! Я такого никогда в жизни не видел!

— А ну-ка, дай глянуть на результаты!

Я не поверил в услышанное. Более того, я не мог представить себе идеальную структуру. Точнее, в теории мог вообразить какую-нибудь решетку без разорванных связей, но это было чем-то абсолютно эфемерным и вряд ли приближенным к реальности.

— Да на вот, посмотри, — сказал он и протянул мне результаты, распечатанные на тончайшей, просвечивающей бумаге. Это меня сильно удивило. Как мне казалось, от использования бумаги давно отказались из-за её невосполнимости. Лишь иногда, в каких-то частных случаях можно было встретить что-то ново-напечатанное.

— Принтер? — не удержавшись, спросил я. — Серьезно? — увиденное не укладывалось в моей голове. Также я заметил, как Краска и Христ смотрят на то, что передаёт мне Нэк. Моя напарница, которая была ознакомлена с настоящими книгами, наблюдала просто с любопытством , а вот Христ... На её лице были ярко выражены любопытство и непонимание.

— Просто аппарат такой... он заправлен лентой… Это штука из прошлого, но работает потрясающе! Есть чувачок, который уже работает над проектом по замене ленты на что-нибудь другое, — пояснил Нэк. — Как бы то ни было, мы должны жить и искать варианты и способы к выживанию.

— А можно я тоже посмотрю? — спросила Христ и потянулась за распечаткой.

— Погодь, — холодно ответил я. — Дай сначала посмотреть, что там, — и погрузился в изучение результатов анализа, где были графики, показания и даже распечатана молекулярная решетка. Увиденное ввело меня в состояние задумчивости. Я посмотрел на Нэка, затем еще раз на результаты. Закрыл глаза, мотнул головой, словно отгоняя плохую мысль, после чего вновь погрузился в изучение значений.

— Так… Краска, ты идешь со мной, — сказал я. — Вы идете на поиски склада, — я уже прекрасно понимал, что хотел сделать. — Дай мне несколько контейнеров. У меня есть мысль собрать образцы из разных мест и сравнить показания. Если числа и структура решетки повторится, это будет значить что мы нашли нечто крайне интересное! Возможно, это даже позволит приблизиться к устранению катастрофы. Не знаю как, но… Такого мы никогда раньше не встречали.

— Или просто не обращали внимания, — подхватил Нэк. — В остальном ничего не могу сказать насчет твоих фантазий об устранении последствий термы… Думаю, мы либо не в ту сторону копнем, либо это просто какое-то совпадение, случайность, не более того.

— А я почему-то думаю, что это напрямую взаимосвязано с тем, почему во льду появляются полости. Думаю, завязка идет на химическом составе, и, скорее всего, нам необходимо нейтрализовать всего один элемент, чтобы полностью избавиться сначала от последствий тех осадков, что выпали черт знает когда, а потом уже переходить к термической составляющей последствий катастрофы, — сказал я. — Вообще, надо еще взять несколько проб в оледенелых зданиях, чтобы попробовать понять, почему всё так. После взять на анализ лед и с поверхности. Потом сравнить все результаты и от этого начать танцевать. Конечно, мы уже проделывали подобное, но теперь появился еще один интересный аспект, которого раньше не было. Поэтому есть смысл попробовать потанцевать с бубном еще раз, с одним новым движением.

— Опять моросишь, — засмеялась Краска. — У тебя, походу, мозг отмирать начал, пока ты был в отключке и возвращался с того света, — она потешалась над моими словами. — То есть говоришь ты правильные вещи, но слова, которые подбираешь для этого, умереть не встать! Просто убиться веником!

— Да ладно тебе, пожалей ископаемое, — Христ присоединилась к Краске в вопросе поржать надо мной. — Кстати… А что значит «моросить»? — спросила она и тут же залилась краской.

— Так говорили о дожде, когда он шел мелкий и мерзкий, — компетентно сказал Нэк. — Что касается человека, это значит…

— Да я как-то и сама поняла, что это значит, если говорить о человеке, — язвительно сказала валькирия. — Ладно, я так понимаю, ты не дашь мне взглянуть на анализы? — она посмотрела на меня.

— А, да, точно… — я протянул распечатку.

Христ взяла её аккуратно, будто бы не до конца понимая того, как обращаться с ней. Она сначала перевернула несколько раз лист, после чего её зрачки забегали по строчкам.

— Так… тащи мне контейнеры, — сказал я, обратившись к Нэку, — и приступаем к выполнению нашего плана. И, самое главное, не забываем о безопасности и о том, что мы, возможно, не одни здесь.

— Ладно… ладно… не занудствуй! — Нэк пошел в лабораторию, размахивая рукой. — Сами разберемся с тем, как нам себя вести, где и почему! — через несколько секунд он вышел из своего типа «кабинета».

— А что ты хочешь найти в других образцах? — спросила Христ, посмотрев на меня с нескрываемым любопытством.

— Загрязнение, которое разрушает решетку, — ответил я. — Чтобы ускорить процесс распада, наконец-таки спуститься с нашей высоты на землю и начать возрождать утерянную, но не вымершую цивилизацию…

— Как-то совсем глобально, — хмыкнула Краска. — Ну да ладно, в этом есть смысл…

— Да, еще, если мы узнаем природу загрязнения, то сможем примерно представить, по какой причине случилась катастрофа! — сказал я и посмотрел на Нэка.

У него на лице была странная смесь из скепсиса, согласия и глубокой задумчивости. Выглядело это так, будто бы он пытался побороть рвотный позыв.

— Достали… — сказала Краска и вышла в отсек подготовки к выходу во внешний мир. Следом за собой она протянула линию недовольного бормотания.

— И то правда, — сказал я, наконец забрал контейнеры из рук Нэка и вышел за Краской.

— Пошли уже… мне уже надоели эти лясоточения… Раньше ты был менее болтлив и предпочитал делать, — недовольно ворчала та. — Так что возвращайся в свой обычный режим и просто работай. Мне непривычно слушать от тебя длинные речи.

— Ладно тебе, — отмахнулся я. — Дай мне, старикану, потрепаться всласть перед тем, как отойти в мир иной, — и хихикнул.

— Ты только что вернулся, — буркнула Краска. — И, кстати, ты обещал, что не отъедешь… Во всяком случае, в ближайшее время. Ты же помнишь, что если ты откинешь ноги, я найду тебя в другом мире и заставлю как минимум извиняться!

— М-дя… — сказал я. — Помню…

Я верил своей напарнице. По какой-то удивительной причине я ни секунды не сомневался в том, что она вполне может исполнить что-то подобное.

Некоторое время мы шли молча. У каждого было по игле. Мы просто освещали себе путь и удалялись от нашей исследовательской капсулы. Краска показала мне новую фичу костюма. Она помогала быстро ориентироваться в пространстве и, по своей сути, была навигатором, который отталкивался от местоположения нашего убежища и транспортного средства. До этого я упорно и настойчиво продолжал пользоваться своими типа "навигационными" часами.

— Так… нам нужно то… Тот типа «водоем», который замерзший, да? — уточнила Краска. — А теперь рассказывай мне в подробностях все свои мысли насчет проб, льда и тому подобного.

— Смотри. Адекватный вывод можно сделать, только выполнив анализы нескольких проб, лучше с разных мест. Так увеличивается вероятность что-то найти или как минимум увидеть какую-нибудь взаимосвязь, закономерность. Здесь перед нами уникальное явление. В образовавшейся полости мы нашли под ногами лед. А его тут, как ты уже понимаешь, отталкиваясь от личного опыта, быть не должно. Возникает логичный вопрос...

— Почему? — Краска перебила меня, задав тот самый логичный вопрос, после чего несколько секунд подумала и спросила следующее: — А ты не думаешь, что это какая-то случайность?

— Может быть и случайность, — согласился я. — Но каждая случайность имеет высокую вероятность стать закономерностью, так что нам надо быть готовыми ко всему! Плюс, я вот о чем только что подумал, — сказал я и действительно, внезапно для себя осознал, что может быть и следующий вариант. — Это прямо совсем может показаться невероятным, но ведь эта аномалия могла появиться и после образования пустоши… я имею в виду, полости. Непонятно как, неизвестно каким образом, но оледенение могло начаться заново. Не спрашивай, как и почему, потому что я даже представить не могу такого, но в наших условиях жизни нельзя исключать чтобы то ни было. Так что нам лучше подвергать спектральному сканированию вообще все и хранить…

— Я вот никак не пойму того, что с тобой произошло, — сказала Краска. — С одной стороны, ты говоришь очень логичнее вещи, с другой — зачастую несешь какую-то чушь. Реально, раньше ты не был столь болтлив, а тут… Словно у тебя появился интерес к жизни и какой-то азарт. Не знаю, как объяснить тебе…

— Да, нет, вроде бы, — ответил я. — Вообще никаких изменений не ощущаю в себе.

Но внезапно я понял, что соврал ей, ведь изменения во мне были, и я сам их заметил еще тогда, когда пришел в себя после экспериментального лечения. Мало того, я до сих пор подмечал изменения. Словно мое тело постепенно омолаживалось. Мне это и нравилось, и пугало, потому что я думал над тем, насколько далеко это может зайти и когда может остановиться… Разговаривать с Нэком на эту тему не было никакого желания, потому что данное изобретение могло повлечь за собой тысячу миллионов проблем. С другой стороны — и я внезапно это понял — я обязан поговорить с ним, потому что я выжил и это значит, что сыворотка отработала, причем, неплохо. То есть существует вероятность того, что её могут поставить на поток, и в таком случае многие могут попасть под последствия, о которых я не хочу распространяться.

«Если мы выживем, я буду обязан…» — подумал я и посмотрел на Краску, которая вопросительно смотрела на меня.

— А? — спросил я у нее, не понимая реакции. — Чё?

— Не, ты просто что-то бубнил неразборчивое, — сказала она. — А разобраться было бы интересно, — в её голосе были любопытство и вопрос.

— Давай не сейчас, — сказал я и прибавил шаг. — Там ничего такого особенного… То есть совсем, то есть абсолютно!

— А что ты будешь обязан рассказать в том случае, если мы выживем... нет-нет-нет... если ты выживешь? — спросила она, не отставая от меня ни на единый шаг.

— Не важно, — буркнул я. — Лучше смотри во все стороны… Неизвестно, что мы еще можем тут найти… В этой аномальной зоне, где и встретили то ли психоз, то ли реальные неопознанные организмы.

— Ладно, — Краска насупилась. — Можешь не рассказывать… — сказала она и прибавила шаг.

Я понял, что она обиделась, но не стал её догонять. Я думал, что поступаю правильно.

«Меньше знаешь — крепче спишь, — подумал я и прибавил, чтобы не отставать. — И вообще, я сначала должен понять то, насколько серьезными окажутся побочные действия сыворотки, но пока что мне все нравится. Я чувствую себя таким молодым и сильным, каким не чувствовал себя со времен моего ухода из лаборатории, и мне это безумно нравится!

Спустя несколько минут мы достигли некоего подобия русла. Шли мы к этой точке достаточно долго, и я уже просчитывал, сколько времени мы сможем потратить на спуск в какую-нибудь из сторон для сбора материала на анализ и сколько времени нам может понадобиться, чтобы вернуться к капсуле без риска для жизней. Краска не разговаривала со мной, но я знал, что это скоро пройдет и мы вновь зацепимся языками сначала за какую-нибудь тему, а потом за какую-нибудь мелочь. Обычно у нас все так и происходило.

— Так, давай возьмем немного здесь, здесь поставим иглу с маячком и разойдемся в стороны. Дистанцию отдаления будем считать: пять километров или конец полости, — сказал я. — Если наткнешься на полость, отколупываешь и от реки, и от стены ко куску и возвращаешься.

— Раскомандовался, — буркнула Краска. — Значит, как сказать по-человечески, что он там бубнил, так «не важно», — она как-то мерзко произнесла это. — А как командовать, так мы первые! Так все просто замечудненько! Тьфу…

— Как-нибудь потом я все расскажу, — сказал я, чувствуя, как мое сердце дрогнуло от такого наезда. Это была секунда благостной, приятной слабости, будто бы я разговаривал с маленькой девочкой.

— Пообещай, — сказала Краска и посмотрела на меня взглядом, который только усилил то чувство, которое я испытал несколькими секундами ранее.

— Обещаю, — сдерживая смех, стараясь выглядеть серьезным, ответил я и даже начертил крестик в области сердца.

— Ладно… — Краска кивнула. — А теперь, внимание, вопрос! — она демонстративно подняла палец вверх. — Скажи мне, как настроить костюм на быстрое перемещение? Чтобы можно было нереально быстро бегать?

— Ты уверена, что в использовании этой функции есть какой-нибудь смысл? — спросил я и посмотрел на Краску.

— А то! — она уперлась кулаками в бока. — Быстрее закончим тут, быстрее пойдем дальше, а точнее, в капсулу. А еще… Не хочу я тут сама по себе находиться… Меня пугает это место… с прошлого раза.

— Да ладно тебе, — сказал я. — Вроде нас еще не начало плющить. Пока что мы никого не нашли и никто еще не нашел нас! Обрати внимание, вчера мы с Христ устроили звуковое шоу невиданных для такой пустоши масштабов! Я до сих пор рад тому, что мы не спровоцировали таким образом обвал, что вполне мог произойти.

— Эм… — Краска замерла от внезапного осознания того, что я прав. — Я даже не подумала об этом, — она прокашлялась. — Это, получается, нас всех могло накрыть вчера по полной программе, да?

— Ага, могло, но, повезло, — ответил я. — Поэтому ты, конечно, можешь побежать… А можешь и не бегать, — я пожал плечами, внезапно поняв, что сам не знаю, что хочу сказать. — Делается это вот так, — я открыл меню костюма и показал, куда надо перейти, чтобы перераспределить настройки. Краска была очень довольна тем, что научилась чему-то новому, после чего я аккуратно воткнул иглу в лед и установил небольшой маячок. На радаре засверкала еще одна точка. Теперь их было семь. Капсула, одна группа нашей небольшой исследовательской миссии, наша с Краской группа и два маячка, подключенных к общей сети: тот, что остался с прошлого раза, горящий красным около капсулы, и второй, только что воздвигнутый подо льдом.

Краска начала свое неловкое первое передвижение большими шагами-прыжками. Она задорно смеялась от получаемых впечатлений, и тут я понял, что был лишен этих прекрасных моментов. Я подумал о Христ, которая также лишилась возможности ощутить это интересное чувство. Я посмотрел в ту сторону, куда убежала Краска, хмыкнул и наклонился для того, чтобы набрать материал для изучения. Небольшим молоточком я отколупал кусочек льда. Специальными щипцами положил его в контейнер и убрал все в сумку, которую мне навязал Нэк перед нашим с Краской выходом. Сейчас я был рад этому атрибуту, потому как руки были свободными и не надо было думать о том, как унести вообще все и сразу.

«Как бы то ни было, какой бы гнидой он ни был в прошлом, сейчас он ведет себя более-менее нормально, — подумал я. — Правда, я ему все равно не доверяю. Думаю, что он все-таки не сдержит своего слова и не видать мне признания за мою разработку основы механизма фильтрации, а Краска, скорее всего, не услышит, не увидит в магазине, что термокостюм нового поколения назван в её честь», — думая об этом, я задал новые параметры для своего костюма и направился вдоль течения реки, чтобы взять пробы.

Спустя несколько минут я уже долбил молоточком лед, чтобы уложить в контейнер; в этот миг на экране моего шлема высветилось предупреждение о входящем вызове с другого костюма.

— Да? — в моем голосе был вопрос. — Кто говорит?

— Это я, Нэк, — такого ответа я не ожидал услышать. — У нас тут кое-что интересное, — сказал он. — Вы где?

— Берем пробы. Разошлись в разные стороны от точки на навигаторе, — ответил я. — А что?

— Короче, сейчас я отмечу нашу точку, быстро направляйтесь сюда! — в его голосе я услышал тревогу. Я не мог сказать, что там был страх, но и утверждать того, что страха совсем не было.

— Так, а что случилось-то? — я напрягся, понимая, что просто так Нэк не стал бы нас вызывать. — Что-то критичное или как?

— Не могу больше говорить. Быстрее сюда. Ждем, — сказал он и перед тем, как связь оборвалась, я услышал следующее: «Нам срочняк надо зашкериться куда-нибудь и отметить нашу точку».

«Зараза… — мои зубы скрипнули сами собой. — Мне это вообще никак не нравится, — внутри что-то дернулось от плохого предчувствия. — Ладно… Надо встретиться с Краской», — подумал я и тут же начал вызывать её, настойчиво посылая запрос голосовой связи. Долгое молчание с другой стороны меня нешуточно напрягло. Я быстро собрал все в сумку и направился к точке встречи.

— Да?! — раздался голос из белого шума. — Че надо?! — это была Краска, и у нее вроде бы все было хорошо.

— Как можно быстрее двигайся на точку нашей встречи. У нашей второй группы что-то произошло, — сказал я и почувствовал, как успокоение растекается по моему телу.

— Эм… — я услышал неуверенность. — Ладно… хорошо… скоро буду, — сказала она. — А ты где?

— Я уже двигаюсь на место встречи… так что давай скоренько направимся к нашим друзьям.

Глава 20

— Я начала думать о том, что ты скончался где-то по дороге, — сказала Краска, посмотрев на меня со смесью насмешки и нежности. — Я уже хотела пойти поискать тебя! Мне не хотелось этим заниматься, но я практически решилась на это, — она фыркнула. — Тем более, ты сам сказал о том, что мы должны поспешить и выдвинуться как можно быстрее.

— Ладно, все, хватить меня чморить тут, — сказал я. — Двинули… сначала быстро, а потом тихо...

— А когда как? — игриво спросила Краска, быстро подошла и ткнула меня своим остреньким локотком несколько раз в бочину. — Ну? А?

— Я скажу, а теперь двинули. Надеюсь, ты привыкла к быстрому бегу в этом режиме, — я двинулся вперед с такой скоростью, которую только мог контролировать.

Мне хотелось, чисто из вредности, влупить как можно быстрее. Поэтому первую сотню метров я дразнил её, еле переставляя свои коряги, а потом втопил на полную катушку, быстро оставив молодую напарницу позади. Периодически я замедлялся, чтобы поравняться с ней и поглумиться, после чего вновь прибавлял скорость. Было забавным наблюдать её тщетные попытки догнать озверевшего меня.

— Эй! Ветхий! Хорош мне на нервы действовать, спринтер хренов! — вот что я услышал, приняв входящий от Краски. Мне было приятно утереть ей нос и показать, что мой внешний вид плохо соотносится с физическими параметрами.

— Ладно... все равно нам надо переходить на шепоток, — сказал я и начал замедляться. — Короче, догоняй.

Спустя несколько секунд я полностью остановился и повернулся назад, чтобы посмотреть, где была моя напарница. А она была быстро сокращающим дистанцию силуэтом.

— Так, полминуты тебе отдышаться и свернуть настройки распределения ресурсов на начальные, — проговорил я. — Ещё скажи, что у тебя с уровнем тепла? Этот режим слишком активно расходует его, поэтому им надо поменьше пользоваться...

— С тёплом все в рамках допустимого, — скупо ответила Краска и слегка покосилась на меня. — Слышь, мистер ветхость, откуда столько прыти?

— Это я ещё не старался, — ехидно бросил я ей в ответ. — Так... У меня с тёплом все нормуль... а вот индикатор я бы притушил... Не нравится мне... совсем не нравится срочный вызов Нэка.

— Как думаешь, что там? — спросила Краска и нырнула взглядом в меню термокостюма. — А, вот индикатор... Вроде он как-то отключается... А, вот как!... Это надо посмотреть. Согласна, что нам выгоднее красться в потемках, нежели врываться в режиме дискотеки.

— Вообще не могу представить… — ответил я. — Дело в том, что быть может вообще все что угодно, — я встал на одно колено и продолжил изучение меню настроек. — От… Пум-пум-пум… Тех, кто напал на нас в прошлый раз до какой-нибудь новинки, а судя по тому ошарашенному голосу, который я слышал, могу сказать, что скорее всего нас ждет что-то новенькое… И тут не знаю даже, бояться или нет…

— Паршиво, — фыркнула Краска. — Вот почему во всем, что связано с конкретно этим путешествием, нас подстерегает какая-нибудь засада… Еак будто бы мы идём по дороге, которая якобы короткая, но совершенно неизвестная... через лес... Пусть я не до конца понимаю, что такое лес, и видела его только на картинках в нашей базе знаний.

— Ничего не понял, но очень интересно, — ответил я, продолжая изучать меню.

На самом деле, я даже не расслышал то, о чем она говорила, потому что пытался впитать в свой мозг расположение всех функций, которые должны были помочь мне не только сохранить жизнь, но и сделать её более комфортной и простой.

— Ага… да, — буркнула Краска. — Поскорей бы отсюда выбраться, — проговорила она в состоянии задумчивости, что обычно выражалось крайней степенью любопытства; Краска тоже шарила в меню управления костюмом и по этой причине даже не расслышала того, что я сказал ей. — Нашла! — практически шепотом, но очень задорно сказала она. — Заходи в настройки, основные, индикация, общая и там надо выбрать «выкл», — она вздернула носик, тем самым показывая: «Ага, да, вот и я тебя уделала, дедан!» — Правда, там есть еще вариант «выключить на время», и я так думаю, что этот вариант нам подойдет лучше.

— Почему ты так думаешь? — спросил я и посмотрел на Краску, которая, ехидно улыбаясь, смотрела на меня.

— Потому, что неизвестно, что там может случиться… В течение часа все разрешится... думаю, выяснятся все детали, поэтому можно поставить таймер на два часа, это учитывая запас… плюс, кстати, посмотри еще вот что, вот где… настройки, шлем, подсветка, — сказала она. — Думаю, можно немного прикрутить. Во-первых, в темноте смотреть на мир будет поприятнее, даже несмотря на бережные фильтры на стеклах, а о-вторых, снизится уровень нашего палева.

— Резонно, — я согласно кивнул и выполнил все предложенные действия по настройке костюма. Теперь мы были готовы выдвинуться в сторону Христ и Нэка, чьи точки замерли на одном месте и примерно пятнадцать, может быть, двадцать минут не двигались вообще.

— Ладно, на полусогнутых дальше, — сказала Краска и быстро пошуршала впереди меня. — Если что, прикрывай меня, — добавила она, повернулась и подмигнула. Я был вынужден идти за ней и стараться не пялиться на её сочные ягодицы. Я старался смотреть только под ноги и только на экран моего небольшого навигатора, который приближал наши с Краской точки к точкам наших компаньонов.

— Я их вижу, — сказала она. — Они сидят за каким-то укрытием, причем освещение их костюмов практически на нуле. Думаю, что они не отключили его полностью, чтобы мы смогли их найти и увидеть в этой темноте.

— А на связь они не выходят чтобы лишний раз не шуметь… Значит, там что-то или кто-то есть, — я почувствовал, как по моей спине прокатился холод. — Ладно… сейчас разберемся… Продолжаем наше движение на цыпочках… Главное, не напугать их ненароком, иначе совсем эпично получится, — сказал я настолько тихо, что сам принял свои слова за голос внутри моей головы.

— Тс-с-с-с! — Краска ответила мне немногословно, но в рамках ситуации, как мне показалось, крайне красноречиво.

Мы подходили, стараясь не шуметь, стараясь скрывать даже звук собственных шагов. Христ и Нэк были все ближе, и тут я придумал, как сообщить им о нашем присутствии. Взяв осветительную иглу в руку, я прислонил ее к земле и прикрыл рукой; включил, буквально на одну долю секунды, чтобы посмотреть, как много света она испустит и в какую сторону разойдутся лучи.

— Ты что делаешь?! — Краска подошла ко мне и буквально зашипела от возмущения.

— Думаю о том, как предупредить наших сироток о том, что мы на подходе, — ответил я. — Мне нужны твои руки. Смысл в чем: держи иглу включенной, а я буду закрывать свет своими руками. Потом чуть приоткрывать и тут же закрывать. Таким образом я смогу послать сигнал СОС. Думаю, Нэк быстро догадается, что это мы.

— Может, набрать? — спросила Краска, которая напрочь забыла о двух факторах вызова: отображение меню, которое было крайне ярким, и — пускай совершенно негромкие — звуки вибрации костюма и чего-то напоминающего звонок. Да, возможно, звуки были практически не слышимыми, но вот меню, оно было атомным, о чем я ей и напомнил.

— Ну… да… согласна, — кивнула она. — Но дурацким от этого твой план не перестает быть! Как бывший исследователь и изобретатель ты мог бы выдвинуть что-нибудь поинтереснее, а не вот это вот.

— Есть другие предложения? — съязвил я. — Давай предлагай, я с удовольствием послушаю! — меня задело её высказывание. Внутри стало неприятно, и это явилось причиной моего ответа. Краска замялась, не зная, что сказать или предложить. Она посмотрела на меня с выражением, которое просто кричало: «Вот же ты — скотина!»

Мы приступили к выполнению моего слегка дурацкого, но единственного у нас имеющегося плана. В итоге я закрыл обеими руками лампочку иглы. Краска для начала зажгла свет на секунду, чтобы посмотреть, насколько плотным будет свет, исходящий из иглы. Лучей не было, и это автоматически было хорошим знаком и значило, что я неплохо накрыл её ладонями. Со стороны, конечно, мы смотрелись глупо.

— Вот почему в шлемах нет нормального прибора ночного видения?! — спросила Краска. — Видно на полтора-два метра вдаль, и это в лучшем случае! Так, чисто чтобы под ноги смотреть и не упасть куда-нибудь вглубь, — шипела она.

— Скажи спасибо, что хоть такой прибор есть! Иначе пришлось бы постоянно с иглой или фонариком наперевес херачить... прикольно было бы? — прошипел я в ответ и посмотрел на Краску, которая явно хотела высказаться, но, прокрутив дальнейший диалог в голове, решила этого не делать. — Вот и я думаю, что не прикольно было бы. Ладно, пробуем тему с сигналом.

Я чуть отрывал руку от земли и следил за тем, чтобы запускаемый мной сигнал не был слишком продолжительным. Несколько секунд промедления могли стать слишком высокой ценой для нас всех. Осторожность стала той самой линией, вслед которой должны были двигаться мы.

— Слышь, мне уже осточертела эта трата времени, — сказала Краска. — Пойдём уже, а?! Они либо не видят, либо не могут ответить, а мы тут херней страдаем благодаря твоему охренеть какому большому мозгу! Идея, может, и правильная, но... малоприменимая из-за рамок, в которых мы обязаны быть.

— Давай еще одну попытку, и после пойдем? — спросил я, веря в то, что нас увидят, но ответа не последовало. Краска хмыкнула, выключила иглу, крепко взяла её в руку и ударила ей меня. Я хотел возмутиться, но просто забил на произошедшее, встал, и мы пошли в сторону точек на экране навигатора и спустя несколько метров увидели световой сигнал. Краска коротко выругалась, используя максимально емкое выражение для описания всех своих чувств. Я, опять же, промолчал, чтобы не провоцировать лишний раз. Промолчал, но улыбка на моем лице просто кричала, и это было приятно, это было здорово.

— Почему так долго?! — спросил Нэк, когда мы приблизились.

Они с Христ сидели за насыпью, прислонившись к ней спинами. Они выключили свои индикаторы, расположенные на боках костюмов, после передачи нам ответного сообщения, а это говорило об общем направлении мыслительных процессов.

— Искали способ предупредить вас о том, что мы идем, — съязвила Краска, которой не давал покоя тот факт, что члены нашего экипажа не только приняли наше послание, но и ответили, чего моя напарница не ожидала.

— На самом деле, это была неплохая идея, — сказал Нэк. — Мы вас заметили, кажется, сразу. Просто думали, разумно ли с нашей стороны давать ответ.

— Так что у вас тут?! — спросил я хотя бы потому, что мне не терпелось узнать, что послужило причиной такой срочности, по которой нас вызвали.

— У нас тут все плохо, — сказала Христ и замолчала.

Мы с Краской переглянулись, после чего посмотрели сначала на валькирию, потом на Нэка. Мы ждали, когда кто-нибудь из них начнет говорить но, они молчали.

— И-и-и? — моя напарница не выдержала на миллисекунду раньше. — Что именно «плохо»? — пальцами Краска изобразила кавычки. — От вашего молчания мы ничего не узнаем, — она посмотрела на меня, и я согласно кивнул.

— Идем, — Нэк махнул рукой и на полуприседе выдвинулся вперед, зазывая нас за собой. Сердце подскочило к горлу, и я сказал сам себе мысленно: «Ну, с богом».

Всего десять шагов отделяло нас от переворота того, что мы называли «мир». Всего десять шагов разделили нас на до и после. Всего десять шагов создали новое ответвление в наших жизнях, оставив тех, кто никогда ничего подобного не видел и не увидел в будущем на одной из линий мультивселенной, а нас выкинув на другую, похожую линию, но с этого момента совершенно отличающуюся от нашей.

— А-а-а, — тяжело выдохнула Краска, которая с трудом сдержалась, чтобы не заорать. — Что тут происходит?! — сказала она, старательно сдерживая захлестнувшие эмоции.

— Это новый мир, образованный подо льдом, — сказал Нэк, который успел отойти от шока и лишь обреченно смотрел перед собой. В этом взгляде не было ничего такого, что могло бы даровать уверенность в завтрашнем дне… Или вообще даровать хоть какую-нибудь уверенность.

— Как думаешь, эти существа, они разумны? — слетело с уст Краски и унеслось вперед, аккурат между мной и Нэком.

— Структуру видишь? — спросил я, завороженно наблюдая за порядком взаимодействия между существами, которых можно было увидеть в кромешной темноте. Я не знал, как это описать, но их действительно было видно в кромешной темноте — так, как если бы они были темнее самой темноты.

— Нет… не вижу, — сказала Краска, которая щурилась и всматривалась в движущиеся силуэты.

— А я вижу, — сказал Нэк. — Я так понимаю, что и ты видишь то же самое, что вижу я, — и он посмотрел на меня. — И раз мы видим одно и то же, это значит, что в этом есть доля истины.

— Может, вы просветите о том, что там видите? — спросила Христ, которая тихо подошла и тоже уставилась вперед.

— Систему, — сказал я. — В смысле, некий уклад жизни этих… кого-то там, — от сказанного мне стало не по себе. — А это однозначно говорит о наличии разума у этих существ.

— То есть перед нами разумные существа, которые выстраивают свою колонию? — спросила Краска, завороженно наблюдающая за существами, что были темнее тьмы.

— Ага, — кивнул я. — Хотя… помнишь таких насекомых… муравьи назывались? — спросил я, обратившись к Нэку. Тот на несколько секунд задумался и даже закрыл глаза.

— Ну, да… припоминаю, — сказал он. — Это такие, мелкие, они еще перетаскивали грузы больше своего собственного веса, чтобы построить что-то типа дома для себя, соплеменников и матки, да?

— Именно, — кивнул я. — Может быть, они на уровне инстинктивного насекомого, которое просто обязано делать что-то подобное. Сказать что-то конкретное очень сложно. Необходимы наблюдение и анализ.

— То есть либо они умные, либо нет, так? — спросила Краска, которая упростила до самого предела, но при этом умудрилась прекрасно передать основную мысль в объеме, равном ста процентам.

— В общем виде, да, — кивнул Нэк, и тут я понял следующее и тут же озвучил.

— Жаль, конечно, что мы не можем отследить трекинг того, как мы тут шарили в прошлый раз, но что-то мне подсказывает: если мы не будем особо шуметь и, в основном, обходить стороной этот рой, то он нас и не тронет, — сказал я. — А в прошлый раз мы как раз неподалеку шкуры терли. Причем потом еще и топить лед начали… А это как минимум звуковая агрессия и чрезмерное количество движения. Не факт, что они видят, слышат или чувствуют вибрацию… Но каким-то образом мы смогли спровоцировать их... Причем, я так думаю, что мы с Краской задели их еще в тот раз, когда здесь появились самостоятельно... Хм... Сейчас, похоже, капсулу запарковали на достаточной дистанции, что никак их не задевает и не вызывает желания защититься. Возможно, они даже не в курсе нашего нахождения здесь.

— Да, вполне вероятно, — сказала Краска, которая вглядывалась во тьму и следила за движением существ.

— Слушай, а у нас есть какое-нибудь портативное устройство типа камеры? — спросил я у Нэка. — Если мы монтируем её здесь, то заскакивая каждый день и копируя инфу, мы сможем просматривать и анализировать то, что делают эти… — я ругнулся. — Давайте их назовём как-нибудь, что ли.

— Пеннинги, — тут же выпалила Краска, что ввело и меня в некоторый ступор от неожиданности знаний моей напарницы.

— Неплохо, — сказала Христ. — Быстро, локанично, интересно, — валькирия подняла большой палец вверх.

— Милая моя. Скажи мне, пожалуйста, а откуда у тебя в голове такое крайне специфическое словечко появилось? — спросил я из чистого любопытства.

По идее, оперировать чем-то подобным могли только те, кто потратил свою жизнь на исследования и решение сложных задач, которые в нашей реальности, к сожалению, были отодвинуты на задний план из-за постоянной борьбы за выживание.

— Да как-то давно подключилась я к облаку знаний, и понеслось. Одно за другое, третье, четвёртое... Так меня выкинуло на какие-то странные исследования. Ничего не было понятно, но было очень интересно. Я сразу поняла, что все то, что я читала, относилось к прошлому. Там ещё эксперименты были, связанные с охлаждением или замораживанием облаков, — Краска мило улыбнулась.

— О! Прикольно! Интересно! Я бы тоже приобщилась с большим удовольствием, — сказала Христ. — Как вернёмся на ИЛ или наш исследовательский передвижной корпус, расскажи мне чуть поподробней, постараюсь найти в базе знаний!

Глава 21

— Пеннинги? — протянул Нэк, который, как мне показалось, не понял отсылки, которую сделала Краска. — Почему так? — он посмотрел на нас совершенно круглыми глазами, в которых, как и в словах, застыл вопрос: «Чё?»

— Ты знаешь, что такое «Ловушка Пеннинга»? — спросил я и посмотрел на того, с кем много лет проработал в лаборатории. — Или следует сразу пояснить, о чем идёт речь? — я не сводил глаз с Нэка, но при этом боковым зрением заметил, как Христ кивнула головой. Я видел, как Нэк мечется в своих мыслях и как в нем борются два человека: заинтересованный и гордый.

— На капсуле есть небольшая камера, но она для фиксации лабораторных исследований. Чтобы вытащить на внешку, нужен какой-нибудь термостойкий кейс, иначе она просто поломается и будет очень обидно и неприятно, — Нэк нашёл способ, как ловко уклониться от ответа.

— Ладно, — я улыбнулся, оценив, как он перевёл стрелки. — Сможешь сконструировать из подручных средств? — спросил я.

— Надо посмотреть, что у нас вообще есть, так что предлагаю возвращаться на капсулу, а это место пока что отметим маячком, — сказал Нэк. Он сразу задумался — в попытке вспомнить перечень инструментов, снаряги и прочего, что было погружено на их комфортабельное средство передвижения.

— Согласна, — сказала Краска, — у нас куча льда в сумке и полное отсутствие плана дальнейших действий.

— И мне не хочется рыпаться лишний раз, — сказала Христ. — Тем более, у меня внутри всё льдом покрылось. Я еле-еле дышу от страха, дайте мне отойти немного от шока, собраться с мыслями и морально приготовиться к дальнейшему.

— Ты же понимаешь, что должна держать себя в ручках? — спросила Краска. — Сходить с ума — нет никакого смысла. Возвращаться на ИЛ тоже... Во всяком случае, пока что нет. Остаётся только закусить губу и потихоньку продвигаться. И если тебе от этого станет легче, поверь, мне тоже страшно, — сказала она. Кажется, это было тем самым необходимым, в чем нуждалась Христ в данный момент.

— Да… ты права, — сказала валькирия, чей внешний вид застыл между испугом и крайней степенью взволнованности.

— Привыкай. Мы так, понимаешь, живем, — Краска сказала это нарочито бодро и натянуто весело, и даже прихлопнула нашего хилера по плечу в попытке приободрить.

На этом наматывание соплей на кулак и закончилось. Мы в полуприседе быстро и тихо покинули область, оставив там маячок для быстрого определения местоположения колонии пеннингов. Спустя полчаса ходьбы Нэк предложил наконец-таки включить индикаторы общего состояния тепла и проверить полноценные показания через браслеты на руках. Оказалось, что нам необходимо поторапливаться, потому что тепло стремительно подходило к критической точке. Каким-то образом случилось так, что время незаметно вприпрыжку прошло мимо нас, оставив лишь воспоминание об этом длинном тяжелом дне, что в итоге оказался наполненным событиями под завязку.

Вернувшись в капсулу, мы вместе принялись готовить ужин. Помимо этого на меня была возложена обязанность проповедника, который должен был вещать и просвещать о том, почему именно пеннинги и что это вообще значит.

— Короче, был такой чувак с фамилией Пеннинг. У него была идея, которую развил другой чувак, Георг Демельт, и он же её реализовал, построив первую модель машины. В чем заключался смысл? Он сделал устройство, которое использовало однородное статическое магнитное поле и пространственно-неоднородное электрическое поле для хранения частиц. Сначала он посетил Геттингена и Дюка, посмотрел их работу, посвященную циклотронному резонансу и поведению фотоэлектронов в вакууме. Тогда он понял, что в электрическом поле чистого квадруполя смещение не должно зависеть от положения электрона внутри ловушки. Основываясь на этом, он пошел к крутому стеклодуву с университетского факультета и подбил его помочь в построении собственной первой магнетронной ловушки высокого вакуума. Так вот, благодаря такой вот приблуде он смог удерживать электроны в течение примерно десяти секунд, в дополнение получалось определять осевой, магнетронный и циклотронный резонансы, — проговорил я с видом профессора-лектора.

— Было бы круто, если бы я поняла хоть что-нибудь из сказанного, — сказала валькирия, которая начала чувствовать себя полной дурой, образование которой равнялось уровню общего курса для детей на ИЛ.

— М-дя, — протянула Краска, вспомнив, почему закинула свои попытки понять читаемое в хранилище знаний. Даже Нэк стоял с озадаченным видом и пялился на меня так, словно я больной, который несет околесицу.

— И? — выдавил он из себя. — Рассказывай дальше все то, что знаешь или типа «знаешь» и к чему ты подводишь.

— Ты хоть примерно знаешь, для чего и почему использовалась эта штуковина? — спросил я и посмотрел на Нэка, который развел руками. — Они использовались для создания квазиатома, а также их использовали в ЦЕРН.

— В ЦЕРН? — Нэк посмотрел на меня с недоверием. — Ты об этом серьезно или как? — спросил он так, будто бы я сморозил какую-то чушь.

— Ага… Как думаешь, для чего такие штуки могли использовать в европейском центре ядерных исследований? — спросил я и посмотрел на Краску и Христ, которые чувствовали себя лишними на этом празднике жизни.

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил Нэк. Мне показалось, что в его голосе была ненависть по отношению ко мне и моим знаниям. Видимо, он настолько закопался в свои исследования и воровство моей идеи, что напрочь позабыл о кругозоре и о перечитывании старых исследований и документов.

— А вот там их использовали для хранения антипротонов и других античастиц, — сказал я и увидел, как глаза Нэка буквально выползли на лоб.

— Оп-па… — он посмотрел на Краску. — Как ты на такое наткнулась? — спросил он и тут же поправился: — Хотя это не важно.

— А ты знаешь, как добывались эти самые античастицы? — тут же подхватил я, перебив Краску и не дав Христ что-то спросить. Она обиженно посмотрела на меня.

— Там были какие-то методы аннигиляции, — проговорил Нэк. — Но какие конкретно, я не знаю. Никогда не интересовался этим, потому что не видел никакого практического смысла в этих знаниях, — сказал он.

— А вот и зря… — ответил я. — Как-то давно я ознакомился с документом, в котором рассказывалось следующее: в две тысячи десятом году, — я посмотрел на Краску и Христ, которые завороженно смотрели на меня с любопытством. — Физики впервые в истории поймали в ловушку атомы антивещества. Для этого охлаждалось облако, содержащее около тридцати тысяч антипротонов. Охлаждали вот это нечто до температуры примерно минус семидесяти трёх градусов по Цельсию, а облако из двух миллионов позитронов — до температуры ниже минус двухсот градусов по Цельсию. Полученное антивещество охлаждали в ловушке Пеннинга, которая, однако, была встроена внутрь другой ловушки.

— Какой? — спросил Нэк, который смотрел на меня исподлобья и пытался понять, о чем я говорю.

— Иоффе-Притчарда, — сказал я. — Это такая приблуда состоящая из двух квадрупольных катушек и катушки Иоффе, по которым течёт ток в определённом направлении. Та, которая катушка Иоффе, она располагалась перпендикулярно двум параллельным квадрупольным катушкам и была как бы между ними. Смысл был в следующем: магнитные поля катушки Иоффе и пары квадруполей были направлены в противоположных направлениях по оси z, поэтому они почти полностью взаимно нейтрализовались, а это значило, что если токи во всех катушках одинаковы, то геометрия системы означает существование только одного минимума потенциала. А поскольку внутри вот этой ловушки была еще и ловушка Пеннинга, которая для удержания частиц использовала сильное однородное вертикальное магнитное поле…

— Да заткнись ты уже! — сказала Краска. — Или изъясняйся на общем, или не выделывайся! — сказала она и была поддержана и Нэком, который посмотрел на меня как ущербного, и Христ, которая хотела бы понять, но была слишком далека от всего вышесказанного.

— Хорошо… К чему ты все это рассказывал? — спустя несколько минут, когда мы сели за стол, Нэк не выдержал и все-таки задал вопрос, который не давал ему покоя.

— А ты не услышал ключевые слова, которые я использовал в… назовем так, в своем разъяснении? — я посмотрел на него без энтузиазма, с некоторой долей разочарования.

— Я услышал слишком много всего непонятного либо известного мне лишь косвенно, чтобы делать какие-то выводы о ключевых словах, понятиях или чем бы то ни было еще, — Нэк был откровенен со мной, пусть через силу своей гордости.

— Облака охлаждались… Ты понимаешь, охлаждались конкретно в замкнутом пространстве, чтобы получить антиматерию, — я говорил медленно, вкрадчиво, сопровождая свою речь движениями рук, подобными таким, если бы я разматывал какую-то большую катушку в направлении от себя.

— То есть ты хочешь сказать, что наш мир стал таким из-за попыток получить антиматерию? — спросил Нэк, который начал понимать, к чему я подводил свою заумную речь — Скорее всего, пытались получить какое-нибудь более-менее приличнеое количество, и что-то пошло не так. Ты это имел в виду?

— Да! Именно! А Краска, она каким-то образом, когда-то давно, приблизилась к одной из теорий, но что-то не срослось. Зато сейчас она внезапно вспомнила, что читала про антиматерию, — проговорил я восторженно, чем вызвал смущение у моей напарницы, которая перебила меня.

— Типа того... — сказала она. — У меня ассоциация в голове появилась… Типа «люди», а эти вроде похожи на людей, но какие-то не такие… тут же вспомнила насчет антиматерии. «Антилюди» звучит как-то странно и даже глупо, и тут я вспомнила о том, что в статье была какая-то там ловушка Пеннинга, и все вот так и случилось.

— Да ты умничка! — восторженно практически прокричал я. — Это же может быть разгадкой! Даже не наша теория о загрязнении воды, а вот именно эта причина, а может быть, и микс. Ведь в осадках, которые сыпались на нас, могли быть частицы антиматерии. Как вариант, они могли разрушаться, и из-за этого лед пропадал. Какая-нибудь термогеническая реакция неизвестного характера.

— Мне слабо в это верится, — сказал Нэк. — Но и отрицать этого я не могу, — он пожал плечами. — И, самое паскудное заключается в том, что у нас просто нет такого оборудования, которое могло бы сделать столь глубокий спектральный анализ… Черт! У нас даже обычного оборудования нет, которым можно было бы проверить эту теорию!

— Да… Да, я знаю об этом, но у нас есть база знаний. Есть вариант достать хоть какую-то информацию о том, как создать такую машину. Понимаю, что мы сильно скованны в ресурсах и производственных мощностях, но если это может стать разгадкой нашего мира, почему нет?! Почему бы не пойти ва-банк?!

— Потому, что это может стоить слишком много? — сказал Нэк. — Или потому, что в этом, может, не будет смысла? — он смотрел на меня как на врага народа. — Или просто потому, что на это придётся потратить столько времени, сколько у человечества просто нет?!

— Тихо! — сказала Краска, которая заметила, как Нэк быстро выходит из себя. — Не будем выяснять этого… Во всяком случае, не сейчас, — она говорила громко, чтобы не дать нам возможности начать ругаться.

— Я с ней согласна, — подхватила Христ. — Проблемы надо решать постепенно. Одну за другой. А мы лишь приобретаем новые в попытке решить первоочередную! Сначала фокусируемся на чем-то одном, затем перейдем к следующему, — она посмотрела на нас с Нэком.

Мы сидели за столом друг напротив друга, и если в моем взгляде было холодное безразличие, то изобретатель смотрел на меня с озлобленностью. Ни я, ни девочки не понимали причины, по которой у моего бывшего коллеги так внезапно и настолько сильно подгорело седалище.

— И, вообще, тише будь, да! — Краска врубила свою дерзость на полную. — А то, ты посмотри на него, бомбит его ни с чего!

— Как это ни с чего?! — Нэк потупился. — С тупости вот этого деда меня бомбит! Он предлагает какую-то иллюзорную идею о том, как разморозить весь лед. А дальше что?! — спросил он. — Вот что будет дальше?!

— Как минимум мы вернемся на землю, — сказал я. — А там и ресурсы, и артефакты, и даже производство. Да. Будет очень сложно и придется много изобретать заново, но лично я уверен в том, что станет лучше!

— А куда, по-твоему, денется вся жидкость?! — Нэк практически перешел на крик. — Куда?! — последовала небольшая пауза. — Вот я, к примеру, не знаю и не могу предположить, куда её деть! Это первое! А второе, ну не будет же лед сам по себе переставать существ… — он осекся, поняв, что в его вопросе нет смысла, так как именно это и происходило в некоторых местах, образуя полости, в одной из таких он и находился.

— Да… Я согласен с тем, что в любом случае вопросов больше, чем ответов… намного больше! Но такой теории никогда раньше не было. Ничего подобного никто никогда не рассматривал. Возможно, человечество понапрасну потратит время… А возможно — нет. Если не попробовать, то и сказать нечего будет, — сказал я и посмотрел на девушек, одна из которых была медиком, вторая механиком, и которые были согласны со мной, пускай многого и не понимали.

— Но у нас нет на это времени! — возразил Нэк. — У нас его просто нет! Потому что нашим ИЛ необходимы фильтры для системы воздухозабора и вентиляции! Иначе нам настанет конец раньше, чем мы начнем развертывать какие-то исследования по выдуманной маловероятной теории!

— Слушай, а ты никогда не задумывался, почему так холодно и такой сильный ветер? При всем при этом солнце жарит как сумасшедшее? — внезапно спросила Краска.

Никто такого вопроса не ожидал.

— В смысле? — потупился Ник. — Ты о чем и к чему сейчас начала говорить об этом?

— Ответь на мой вопрос, — она была намерена получить ответ на свой вопрос. — Подумай и ответь, — она посмотрела на меня. — Ты тоже не расслабляйся, потому что этот вопрос и тебя касается.

— Я не понял… — начал говорить я, но не успел закончить, потому что меня перебила Христ.

— Вы смеетесь?! — спросила она с вызовом. — Два ученых и так жестко тупить?! — мы с Нэком посмотрели на нее. — Да-да-да, вы откровенно тупите с таким элементарным вопросом.

— Вообще ничего не понимаю, — сказал я, не поняв ни смысла вопроса, ни того, что именно хотят услышать наши девушки.

— Ты спрашиваешь, почему так холодно, почему такой сильный ветер и почему такое сильное ультрафиолетовое излучение, так? — Нэк решил углубиться в вопрос Краски, и тут до меня дошел и смысл, и ответ.

— Ты думаешь, что станет легче, если мы спустимся вниз? — спросил я у неё, не обращая внимания на Нэка, который перевел взгляд на меня и пытался понять, куда разговор перешел в очередной раз.

— Да, подумай, на какой мы высоте находимся сейчас?! Очевидно же, что нам надо спускаться ниже, и тогда перестанет быть холодно, — сказала Краска, и Нэк просиял, наконец-таки всё поняв, но через секунду он вновь помрачнел.

— Мой вопрос остается актуальным, — сказал он. — Куда деть все то количество воды, которое образуется, — начал говорить он, а потом вспомнил о исчезновении любых молекул и про образование полостей. — И кстати, до сих пор ничего не известно о том, почему образуются вот такие вот… — он указал пальцем на лобовое стекло, за которым раскинулась темная пустошь. — Полости! Возможно, никогда и не узнаем но теория о антиматерии — это… из ряда вон выходящее!

— Почему? — спросила Христ. — Это больше, чем ничего. А в нашем распоряжении как раз «ничего». Людям нужна надежда, чтобы жить дальше. Ты понима… — она хотела задать вопрос, но вспомнила о том, что он ученый, то есть из той касты, которая крайне редко контактировала с обычными людьми. — А… да… Вы же сами по себе живете и практически не контактируете с челядью типа меня или Краски, — валькирия громко фыркнула. — Скажу тебе следующее, — она подошла к Нэку, — Сейчас множество жителей переживают депрессию… ухудшающуюся… и дело в том, что люди хотят верить тому, что все будет хорошо, но с каждым днем становится только хуже. Я общалась с работниками, с ремонтниками, которые обслуживают станцию как внутри, так и снаружи. Они часто попадают к нам с травмами и рассказывают о проблемах, которые подтачивают нашу ИЛ. От проблем разрушающейся обшивки до внутреннего разрушения кабелей, узлов и прочего… от срока службы.

— И к чему ты об этом? — нервно спросил Нэк.

— К тому, что людям уже плевать на все. Нужна надежда, — сказала валькирия. — Только вера в то, что все станет лучше! Чтобы было за что бороться… к чему стремиться, — сказала Христ. — Вот и все… Любая, пусть даже самая бредовая идея. Думаю, это даже может служить неким клеем, который соберет людей вместе и заставит активнее трудиться, — сказала она, и в нашем скромном обществе повисла тишина.

— Давайте, наверное, сначала разберемся с первоочередными планами, а потом уже будем обсуждать что-то такое из области фантастики, — сказал Нэк. — То есть найдем материалы для производства фильтров… Ну, и... того, узнаем немного о пеннингах… раз уже столкнулись с ними.

На этом наш содержательный разговор закончился. Не сказать, что он закончился чем-то определенным, скорее, появилось еще больше вопросов, которые внезапно повисли и должны были также внезапно исчезнуть в никуда. Вообще, по окончанию этого разговора у всех осталось неприятно ощущение внутри. Будто бы внутрь положили кусок разлагающегося мяса.

Мы восстановили тепло при помощи ужина и молча разошлись по своим углам.

Спустя несколько часов сна мои глаза открылись сами собой. Это было связано с внезапно появившимся страхом. Я вспомнил о последних преобразованиях моего тела, которые произошли благодаря сыворотке, и понял, что в связи с последними событиями забыл проверить собственное состояние. Это побудило меня подняться и проследовать в санузел, чтобы снять свой костюм и посмотреть на то, что со мной творит лекарство. Результат привел меня в состояние шока. Я посмотрел на свое отражение и отпрыгнул от него на пару метров. За последние несколько часов сна случилось что-то невероятное. Я стал… молодым?.. Я смотрел на себя и не мог поверить тому, что видел. Лицо и тело были такими, будто бы я смотрел на двадцатилетнего самого себя… только немного другого. Намного более мускулистого. Словно я вовсе никогда не был исследователем, а всегда был мусорщиком, который на себе таскал артефакты до капсулы.

«Так… а вот это точно будет заметным явлением, — подумал я, натягивая свой термокостюм. — То есть теперь в любом случае надо придумать, что сказать…» — я посмотрел на свое отражение, прикоснулся к зеркалу одной рукой, а вторую положил на свое лицо и начал проверять соответствие того, что я видел с тем, что я помнил… морщин не было. Кожа не была такой сухой, была очень упругой.

— Интересно… продолжится ли омоложение, или это была последняя стадия и процесс остановится? — спросил я сам у себя, после чего раздался нерешительный, тихий стук в дверь.

Глава 22

— Эй! Ты надолго? Кто бы там ни был, давай быстрее! — услышал я голос Краски. — Иначе после я за себя не отвечу! — голос был грозным, шипящим, чтобы не перебудить всех.

— Да, сейчас… — сказал я и быстро просунул руку в рукав, после чего активировал функцию подтяжки. — Все, выхожу, — сказал я и открыл замок. Термокостюм быстро садился на тело так, как ему и полагалось сидеть. Я вышел и постарался наклонить голову вперед, чтобы моего лица не было видно, чтобы быстро пройти мимо Краски и отправиться на место первого пилота, а там накинуть что-нибудь на лицо и сделать вид, будто бы я сплю.

В принципе, все прошло быстро, по запланированному, и мы просто за одну секунду поменялись местами, после чего я направился на мостик. В голове гудели мысли. В основном, это был вопрос следующего содержания: «А что ты будешь делать утром и как ты будешь объяснять то, что с тобой произошло?» Ответа не было. Я даже представить не мог того, каким может быть ответ на этот вопрос, и это было одним из катализаторов моего полнейшего ступора.

«Ладно… как-нибудь выкрутимся», — подумал я, проходя мимо столешницы, вокруг которой сегодня танцевали члены команды, пока я рассказывал все, что знал о ловушке Пеннинга.

Со стола я дернул небольшое полотенце и отправился в свое кресло. Я решил действовать согласно своему первоначальному плану.

«Так… интересно, а подшлемники есть в числе снаряги? — подумал я и остановился в трех шагах до своего кресла. — Было бы неплохо проверить…» — мелькнуло в моих мыслях.

Я развернулся, дошел до столешницы, чтобы вернуть на нее полотенце, после чего пошел в сторону отсека герметизации, чтобы дальше проследовать во внешку. Послышался звук открывающейся двери. Это была Краска, покинувшая комнату с душем и туалетом.

— Стоять! — прошипела она, заставив мою руку замереть в нескольких сантиметрах от кнопки, которая открыла бы дверь и позволила бы мне выйти в отсек, позволяющий нам перемещение из капсулы во внешний мир и обратно. — Посмотри на меня… — проговорила она шепотом, наполненным вопросом и непониманием. — Мне то ли показалось что-то, то ли… я не поняла, — у меня сжалось сердце от услышанного.

«Она увидела… — мелькнуло в голове. — И что теперь делать?» — меня парализовало, сковав и тело, и мыслительные процессы, и без того с трудом протекающие в моей голове.

— Так-с… ладно… сама подойду, — сказала Краска, и я услышал её практически неслышимые, кошачьи шажки по стальному полу нашей исследовательской капсулы.

— Я не уверен в том, что ты хочешь увидеть… Ну, что ты якобы хочешь сейчас увидеть, — сказал я и тут же ударил себя ладонью по лбу, осознав, какую дурость ляпнул.

«Господи, час от часу не легче, — мелькнуло в мыслях. — Я думал отложить все происходящее на время… ,Короче, на попозже, а нет… не тут-то было, — думал я, боковым зрением наблюдая приближение Краски в полутьме. — И что теперь делать-то? Попытаться сбежать в подледье можно, но максимально тупо… закрывать лицо ладошками?! Этот идиотизм вообще из области фантастики по отношению к взрослому мужчине. Но, черт возьми, не готов я открывать то, что со мной произошло омоложение… Не го-тов! Даже представить сложно, как после этого вокруг меня будут нарезать круги Нэк с Христ, тыкать пальцами, мычать и обдумывать что-то там».

— Что вообще происходит? — спросила Краска, подошедшая не настолько близко, чтобы в полумраке рассмотреть мое лицо в деталях. — С какого переляку ты намылился туда? Совсем с головой дружбу потерял или?.. — она запнулась, и я понял, что дистанция между нами наконец сократилась до позволяющей увидеть то, что я хотел скрыть.

— Старый?.. — и молчание. — Старый?.. — и вновь тишина. — Ты ли это, старый? — я слышал что-то среднее между непониманием, страхом и удивлением. — Не… Это я, по всей видимости, сплю, — сказала Краска и несколько раз ущипнула себя за плечо. — Не… Значит, это не сон. И нас, по всей видимости, выследили пеннинги и сейчас воздействуют на мой мозг своими способностями, — прошептала она, после чего, наверное, чисто автоматически кулаками почесала глаза, стараясь снять морок, но это была реальность. — Ладно… раз это сон, значит, самый лучший способ перестать его видеть — либо проснуться, либо постараться уснуть еще глубже… — она размышляла вслух.

— Как бы я хотел сказать тебе, что это сон или что на тебя воздействуют пеннинги, но, увы, нет, — сказал я, поворачиваясь к Краске и показывая ей все свое совершенно молодое лицо. — Как-то так случилось, что я помолодел… сильно, — сказал я и даже улыбнулся. Кажется, именно моя улыбка была тем самым лишним, что я мог сделать. Краска глубоко вдохнула, и я приготовился к тому, что она сейчас закричит но… Она лишь сделала глубокий долгий выдох и приблизилась еще на шаг, после чего наклонилась чуть вперед и сощурилась, чтобы получше рассмотреть меня. Я был удивлен реакцией Краски. Я был уверен, что она закричит, а она меня сильно удивила.

— Вот теперь по полочкам, медленно и последовательно, ты мне расскажешь вообще все, — спокойно, задумчиво проговорила она. — Как ты понимаешь, напарник, больше никаких секретов, отговорок, увиливаний и прочего, иначе… — она посмотрела на меня так, что я почувствовал угрозу своей жизни и решил не будить лихо.

— Ладно, — ответил я, понимая, что рассказывать особо нечего но теперь деваться было некуда. — Короче, та сыворотка, это её действие. Я будто бы молодею… Это какое-то побочное действие, которое можно сравнить только с неким эликсиром жизни и вечной молодости. Правда, по-хорошему, надо провести исследование внутренних органов. Если они будут в прежнем состоянии, значит, побочный эффект очень такой… специфический, а если и органы восстановились до состояния двадцатилетнего, может, тридцатилетнего меня, значит, у нас и невероятное открытие, и очень крупная проблема в одном флаконе, — сказал я и искренне посмотрел на Краску.

— То есть… — она посмотрела на меня снизу вверх, — Так ты выглядел лет так сорок назад, да? — спросила она спокойно, не доверяя ни моим, ни своим словам. В ответ я суетливо кивнул.

— Все же я, наверное, продолжаю спать, — сказала Краска и схватилась обеими руками за голову. — Или пеннинги сводят меня с ума влиянием на мой и без того уставший мозг… Наверное, пойду я лягу и постараюсь уснуть… во сне… бред, — она повернулась и пошла в сторону женского отсека для отдыха. Я пожал плечами. Сначала хотелось остановить её и сказать, что это суровая реальность но что-то меня остановило. Я лишь проводил её глазами, после чего занял место первого пилота, откинулся на спинке и спустя несколько минут сам провалился в крепчайший сон.

Пробуждение было не столь безоблачным и легким. Точнее, само пробуждение было легким, благодаря стимуляции легкими электрическими зарядами, а вот то, что было после, оказалось гораздо тяжелее и хуже. Между этими двумя событиями была буквально секунда времени. В чем суть: открыв глаза, я увидел нависшую надо мной Краску, которая внимательно изучала мое лицо, практически касаясь носом. Особого восторга от этого я не испытал. Дальше, увидев, что мои глаза открыты, она приступила к действиям. Сначала ткнула одним пальцем, потом взяла меня за щеку большим и указательным пальцами и потянула на себя. Это было не самым приятным, что она могла сделать.

— И, какого черта происходит? — спросил я, чувствуя то, как настроение быстро скатывается на самое дно моего колодца терпения. — И хватит тянуть. Неприятно.

— Это был не сон, — проговорила Краска. — Это не было сном, — она была задумчивой и пыталась осознать произошедшее.

— Да, это было на самом деле, — коротко сказал я и подумал вот о чем: «Ну, понеслась… сейчас придется объяснять и Нэку, и Христ… Еще и рассказывать о том, почему я сразу обо всем не сказал… проклятье!»

— То есть… Ты хочешь сказать, что ты теперь молодой? — она была озадачена и сама не верила тому, что произнесла.

— По всей видимости, да, — холодно кивнул я. — Так… в сторону! — протянув руку, я отодвинул Краску. — Ты меня вчера поймала с поличным, но сейчас, пока у меня есть эта секунда задержки, я свалю отсюда ко всем чертям на поиски подшлемника! — сказал я и быстрым шагом ринулся в сторону отсека герметизации, около которого лежали наши шлемы в специальном контейнере.

— Бодрого и доброго всем утра, — из мужской спальни выплыл довольный Нэк. — Что за шум, а драки не наблюдается? — он наслаждался своим голосом, настроением и пробуждением вплоть до той секунды, пока не увидел молодого меня. Бывший коллега по лаборатории остановился, побледнел, выставил руку с указывающим на меня указательным пальцем. В руках у меня был шлем, который я не успел надеть на свою голову.

— Что ж вы все такие шумные, — из женской спальни, лениво потягиваясь, вышла Христ. Она посмотрела на Нэка, проследовала взглядом за его пальцем в направлении меня. В следующий миг её глаза округлились от недоумения, непонимания, отрицания того, что она видела. Потом она посмотрела на стоящую около кресла первого пилота Краску.

— Что. Тут. Происходит. Опять? — с трудом произнесла она. — Неужели нельзя хотя бы один день не вляпываться в какую-нибудь историю? — я не мог понять, насколько сильно она возмущается, потому что произнесено было на грани истерики и искреннего непонимания. Дело заключалось в том, что она еще не видела моих метаморфоз, но уже предвкушала что-то такое, что вновь перевернет её мировоззрение. Так и случилось. Увидев меня, валькирия остановилась и несколько секунд просто пялилась, уставившись на мое лицо.

— Удивительно! — выдохнула она с нескрываемым восторгом. — Это ж действие сыворотки! — её лицо преображалось из раздраженного в радостное. — Это ж… просто… не знаю… магия какая-то! — Христ подошла поближе. За ней наблюдали другие члены экипажа нашей исследовательской капсулы.

— Слышь, — она обратилась не ко мне, к Нэку, но я этого не понял.

— А? — спросил я тут же и получил лишь отмашку.

— Не, я не тебе… — валькирия махнула на меня рукой. — Старый, ты это… Случайно разработал сыворотку молодости, — она даже не хихикнула, она откровенно гыгыкнула. — Ты ж представь! Сыворотка молодости! Это ж… практически бессмертие! Или… бессмертие! — её глаза расширились, и она наконец отвернулась от меня и повернулась к Нэку. — Ты понимаешь?! Ты каким-то образом, придумал то, что позволит людям жить вечно! — чем радостнее, чем активнее рассуждала Христ, тем более мрачным был изобретатель, который смотрел на меня так, будто бы я повинен в том, что планета замерзла, а люди поднялись на невероятную высоту.

— Проклятье, — выдохнул Нэк. — Я тоже так хочу, — сказал он, и теперь я понял, что он смотрел с завистью. — Есть одно большое «но», — он поежился, после этого сказал: — Правда, после этого надо будет уничтожить все исследования…

— Почему?! — дурным голосом практически завопила, Христ. — Это ж так круто! Это же лекарство от всех болезней!

— Ты сама назвала причину, по которой надо уничтожить все исследования, — сказал Нэк, чем сильно меня удивил. — О таких вещах должен знать всего один человек… тот, кто создал, не более, — он был взволнован. — В нашем случае, это правило уже нарушено.

— Но почему?! — Христ не понимала причины, по которой Нэк хотел уничтожить свое изобретение.

— Потому что… — он задумался, видимо, выбирая то, какую причину назвать первой.

Ему на помощь пришла Краска.

— Потому, что это может спровоцировать перенаселение… Плюс, охоту за головами… всеобщую истерию на тему получения эликсира жизни, — моя напарница была совершенно права.

— И, кстати, — я решил вклиниться в этот праздник жизни. — Не факт, что не откатит назад… Не факт, что внутренние органы омолодились… Не факт, что я вообще не превращусь в младенца и так не сдохну… — эти слова нарисовали на лице Нэка недоверие, смешанное с размышлением о том, что такое действительно может произойти в рамках побочного эффекта с полным отсутствием возможности контроля.

— Да как вы можете так рассуждать?! — вспылила от негодования Христ. — Это же круто! Это же исцеление!

— Подожди… стоп! — сказала Краска. — Подумай минутку… Представь, сколько это может стоить всему человечеству, — моя напарница показывала мудрость, достойную уважения.

— Я… я не понимаю, — Христ заметалась на месте. — Но… ведь… это же круто! Это ж…

— Так, пойдем готовить завтрак, — сказала Краска, подошла к валькирии и, взяв её под локоть, увела. — Займитесь делом… увальни, — она посмотрела на нас с таким выражением, что мы молча быстро собрались и покинули капсулу.

— И? Какого черта мы вышли? — спросил Нэк и посмотрел на меня так, будто бы я позвал его на очень важный и тайный разговор, который должен остаться только между нами.

— Не знаю… Пошли хоть проверим пеннингов? — предложил я, открыл меню своего костюма, нашел там вкладку навигации и быстро направился к одной из точек, отмеченных вокруг нас.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, быстро нагнав меня.

Я понимал его интерес. Думаю, я сам был бы крайне заинтересован в том, чтобы узнать как можно больше о том, чего самому хотелось до безумия.

— Нормально… молодо, — коротко ответил я, потому что даже представить не мог, что еще можно сказать о своем самочувствии. Я чувствовал себя просто прекрасно! А еще мое прекрасное самочувствие настораживало, заставляло бояться… Я ждал реакции компенсации, обратного взрыва, резкой и внезапной смерти от остановки сердца или — это меня пугало еще больше — процесса от омоложения до состояния младенца и дальнейшей смерти. От этих мыслей внутри становилось не комфортно, холодно, а еще мой костюм словно сходил с ума, пытаясь так же, как и я, осознать состояние, в котором находилось мое тело. Он старался понять терморегуляцию, скорость биения сердца, но, видимо, не мог соотнести первоначальные данные, сохраненные в системе, с теми, которые получал сейчас.

— Слушай… мне его придется откатить, — сказал я, обратившись к Нэку, который хотел что-то сказать или спросить, но не успел. — А то я чувствую, что он ведет себя как-то неадекватно.

— А нечего творить такие выкрутасы со своим организмом и телом, — с упреком сказал Нэк. — Смотри, иначе в следующий раз он просто отрубится, и все… Потеряешь все тепло и, давай, до свиданья.

— Завидуй не так громко, будь добр. Пожалуйста, — отозвался я. — Ты, конечно, красавчик, и я благодарен тебе за использование меня как хомячка в конкретно этом случае… Насчет разрядов, помогающих уснуть и проснуться, я еще не определился, но не перебарщивай, пожалуйста, со своей язвительностью.

— Ладно… ладно, — сказал Нэк. — Прости. Благодаря большой случайности ты сделал большое дело и протестировал сыворотку, благодаря тебе мы смогли много раз шагнуть вперед! И в науке, завещанной нам, и в технологиях, которые мы вынуждены двигать, и двигать, и двигать вперед ради того, чтобы… — он запнулся, немного помолчал в поисках правильных слов, после чего сказал: — Ради выживания. Просто… у тебя внезапно началась новая жизнь. Как будто всей той, прожитой тобой жизни, никогда и не было.

— Подожди минутку, — перебил его я. — Еще не известно, что будет дальше. Не просто не известно, что будет дальше… Вполне вероятно, я просто помру в ближайшие несколько дней от сыворотки, а если этого не произойдет, уверен, может случиться какая-нибудь очередная оказия. По этой причине, знаешь, не спеши завидовать. Может случиться так, что ты еще сильно пожалеешь об этом, — я шел уверенным шагом и прекрасно понимал то, о чем я говорю.

— И то правда, — Нэк кивнул. — Можешь считать это уплатой долга тебе… Я имею в виду, в том случае, если больше не будет никаких побочек… Если ты остановишься в этой поре и как будто начнешь свою жизнь с самых прекрасных лет, — он говорил потихоньку, старательно подбирая слова.

— О чем ты говоришь? — я искренне не понимал того, о чем он говорит. Конечно, у меня было подозрение, но я хотел лично услышать то, о чем я лишь домысливал.

— Из-за меня ты потерял все и стал совершенно другим человеком, с учетом того, сколько лет ты потратил на обучение, на исследования, и потом я… — он замялся. — Не заставляй меня произносить это вслух.

— Ладно… Итак, что ты хочешь мне сказать? — спросил я, остановился и посмотрел на него пронизывающим взглядом.

— Если все получится, считай это уплатой моего долга тебе за все те годы, которые ты мог бы прожить иначе, — наконец-таки сказал Нэк. — Думаю, если бы ты остался исследователем, изобретателем, с твоей храбростью и преданностью делу у нас не было бы множества тех проблем, которые у нас имеются сейчас, и, думаю, мир был бы лучше.

— Ой… заканчивай это лизоблюдство, — отмахнулся я. — Ладно… Давай влупим на силовухе, чтобы туда-обратно дернуть, глянуть и вернуться, — сказал я. — Да, кстати, насчет установки камеры слежения… Есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Снарягу проверял, нет?

— Да, есть что-то… И контейнер смогу сделать, чтобы закинуть можно было, чтобы она не вышла из строя от температуры, — сказал Нэк — Только мне на это понадобится убить несколько часов… Когда думаешь начать слежку?

— Чем раньше, тем лучше, — сказал я. — В таком случае, сейчас сгоняем, посмотрим, что там, вернемся, и есть следующий план: мы втроем выдвигаемся на полусогнутых, чтобы случайно не спугнуть кого-нибудь еще... Ведь неизвестно, может быть, тут еще какая тварь водится... А ты остаешься на ИЛ и занимаешься камерой. Как только что-нибудь найдем, выходим на связь. Ты, в зависимости от того, как справишься с коробком, либо меня жди, либо сам туда и обратно. Согласен?

— Угу, — он кивнул. — Черт! Жаль, что нельзя прикрутить какой-нибудь передатчик, чтобы не надо было мотаться и можно было напрямую вести и запись, и просмотр того, что делают эти существа.

— Теоретически можно, а вот практически нет… И мощности такой нет, чтобы можно было передавать такие данные… Мы только недавно смогли восстановить голосовую связь, — проговорил я. — Точнее, голосовую связь мы-то восстановили практически в самом начале, а вывести ее на достойный уровень смогли относительно недавно. Так, чтобы не было больших помех и задержек.

— Есть такое дел,о — Нэк кивнул. — С видео все чуть более сложно…

— Не чуть более, а конкретно очень сложно, — хмыкнул я. — А все дело в том — ну, как минимум — в том, что видео весит гораздо больше. Если мы начнем что-то передавать в реальном времени, мы закончим этим заниматься к следующему году… может быть, а это никуда не годится. Так же никуда не годится и качество, которое мы сможем передать.

— Угум-с, — сказал Нэк. — Самое смешное, что мы будем пересылать коротенькое видео на несколько минут с каким-нибудь минимальным размером… Пподожди, — сказал он, — а как так получается?

— В смысле? — спросил я в ответ — О чем ты или к чему ты тянешь?

— Эм-м-м… Я к тому, что... Слушай, у нас же есть доступ к хранилищу данных! Мы оттуда вытаскиваем большое количество данных с огромной скоростью. Триста-шестьсот мегабит в секунду! Так почему же мы не можем точно также передавать видео?! — спросил Нэк, и я внезапно понял, что он прав.

Глава 23

— Да, хороший вопрос, — ответил я. — Думаю, ответ на него должен быть прозаически простым… типа, эм… Слушай, а на поверхности кто-нибудь использует камеры наблюдения или нет? — спросил я, пребывая в полном непонимании политической ситуации в нашем мире и не зная нынешней ситуации с пиратами, которые в последние год-два поутихли и словно вообще вымерли. Политика же подразумевала слежение друг за другом всеми исследовательскими лабораториями и попытками вырвать господство над другими. Слежка устанавливалась по территориям всех ИЛ, а потом специальный сотрудник мотался от одной к другой и сливал массив данных. Я до сих пор не понимал такого устройства системы. Единственное, в чем она помогала, так это в слежке за шпионами со стороны пиратов, но их внезапно практически на стало... или они просто затаились.

— Нет… уже давно ничего не используют. А та взаимная слежка -, её убрали из-за полного отсутствия практического смысла. Она была пятым колесом... причем таким колесом, что касается земли и установлено поперек направления движения остальных, — сказал Нэк. — Единственное, после демонтажа на ИЛ было несколько попыток подрубить какое-то наблюдение за лагерями пиратов, но они потерпели фиаско как раз по причине отсутствия нормального соединения. А так, пираты — не самая большая наша проблема, особенно в последнее время и после того случая, когда ты дернул у них из-под носа одноместку, — он хихикнул.

— То есть, вопрос скоростной передачи данных на дальние расстояния в итоге никто не расшаривал потому, что в этой технологии особо никто и не нуждается. Так? — спросил я, сам прекрасно понимая правильность заданного мной вопроса.

— В общем виде, да, можно и так сказать, — ответил Нэк, пожав плечами. — Вместо того, чтобы тратить время на то, что может вообще не пригодится, всегда находилось что-то, нужное в первую очередь, — сказал он.

— Ну, понятно… — я был разочарован услышанным. — И по этой причине мы теперь будем мотаться туда-сюда, чтобы следить и анализировать существ… потенциально опасных, неизвестных и откровенно жутких.

— Получается, что так, — Нэк поежился, понимая, насколько все не к месту и не во время.

— Ладно… тушим свет и подкрадываемся. Быстро просматриваем, что там и как, и возвращаемся на капсулу. И жрать хочется, и нет особого желания кружиться вокруг пеннингов. Они и заметить нас могут, а если это случится… пиши пропало! Единственным адекватным вариантом будет тактика, связанная с бегством как можно быстрее и как можно дальше, чтобы выйти из зоны досягаемости, — быстро и очень тихо протараторил я, остановился и полез в меню костюма, чтобы отключить индикатор общего состояния. Напарник поступил точно так же, и спустя минуту мы крались во тьме.

— Интересно… может ли случиться такая ситуация, что они не оседлые? — Нэк задал этот вопрос и ввел меня в небольшой ступор, чем заставил остановиться и остановить напарника по краткосрочной вылазке.

— В смысле? — я наклонился к нему и посмотрел сквозь стекло шлема в лицо. — То есть ты полагаешь, что они могут переходить с места на место? — спросил я и почувствовал ужас.

— Не исключено, — ответил Нэк. — Это же живые существа, так? — он посмотрел на меня.

— Еще не известно, насколько живые, но явно какие-то там существа, — туманно ответил я.

— Получается, им в любом случае надо чем-то или кем-то питаться, правильно? — Нэк, погрузившись в свои рассуждения, отошел от меня и пошел дальше в направлении точки на навигаторе. — А если им надо питаться, то надо искать питательные вещества. Если надо искать, значит, необходимо двигаться…

— Да-да-да… я тебя понял, — ответил я. — Ты понимаешь, что это охренительно отличная теория, которая ни хрена не способна обрадовать! — я понимал, что все сказанное может быть суровой реальностью.

— Есть мысли на этот счет? — спросил он. В этот момент наши точки почти вплотную приблизились к области, за пределами которой — мысленно — были отмечены пеннинги

— Всего одна мысль, — честно сказал я. — Не связываться… Насколько раньше я топил за то, чтобы вступить в контакт и… ну, выяснить что это такое, разумность и прочее, настолько мне внезапно расхотелось заниматься этим. Во всяком случае, в столь немногочисленном составе. Если бы к нам подрядили бы, допустим, сотрудников тракта, хотя бы четверть из всех, это был бы один вариант, а вот в таком виде... Думаю, это слишком рискованно.

— Согласен, — Нэк кивнул, мы пригнулись, затем легли на холодную землю и несколько метров следовали ползком.

— Но, мы обязаны собрать информацию, для того, чтобы оперировать хоть какими-нибудь данными. Без этого будет совсем кисло, — ответил я. — Ладно, давай потише и смотри в оба. Надеюсь, они все еще на прежнем месте.

Мы смотрели с небольшого пригорка в ту сторону, где накануне видели колонию. К нашему счастью, неизвестные организмы остались на прежнем месте. Это позволило выдохнуть, но только на время. Мысль о том, что пеннинги могли передвигаться и теоретически могли устроить миграцию своей колонии, прочно засела в голове.

— Так… они на месте… паранойя поутихла… стало намного лучше… но это лишь временно, — прошептал Нэк — Ладно, проверили… пока что все без изменений… а это значит только то, что мы можем валить обратно.

— Согласен. Сначала в ритме вальса, а потом уже дернем на полную катушку, — я согласно закивал. — Смотри, сегодня одно из первоочередных заданий для тебя: собрать или разобрать какой-нибудь коробок, чтобы собрать другой, устойчивый к температурам, чтобы упихнуть в него камеру. Если эти твари захотят свалить на поиски пропитания, мы будем знать сторону, в которую они уйдут.

— Да… в том случае, если они не двинут нам навстречу, — сказал Нэк, которого передернуло от собственной догадки о том, что нас может поджидать в ближайшем будущем.

— Не… если будет так, это будет… — я задумался. — Нам, наверное, надо придумать какой-то обходной путь… лучше два. Допустим, по одной дороге мы сможем ходить за камерой, а другая будет приводить нас к капсуле. Так мы повысим шансы не встретить пеннингов.

— Хм… резонно, — сказал Нэк. — Потому что, я крайне не хочу встретиться с кем-нибудь из представителей этих существ с глазу на глаз. Конечно, я прекрасно понимаю возможность того, что существо либо вообще не попадется нам, потому что свалит, завидев нас издалека, или просто не попадется по причине «потому что», но рисковать нет никакой охоты. Вот понаблюдаем пару дней, посмотрим на поведение, выведем какую-нибудь парадигму — и видно будет. Может, если они между собой пацифисты, есть смысл подкатывать к ним с чисто мирными помыслами и поднятыми руками… а вот если они друг на друга кидаются в попытках доказать собственное расположение на верхушке пищевой цепочки, к ним лучше не лезть без полной уверенности в доспехах и оружии.

— Согласен, — сказал я. — Как прокладывать будем? Иглами? Иглами слишком тупо… источники света лучше не затрагивать, особенно в большом объеме, особенно учитывая тот факт, что мы не знаем о том, как пеннинги будут реагировать на свет. Можно, конечно, маячков напихать везде, но у нас их не так много, чтобы так просто разбрасываться таким ценным материалом. Как вариант, если мы никуда не будем двигаться с места парковки и будем стараться передвигаться только пешком, можно соорудить что-то типа знаков-указателей и установить их. Это будет чем-то вроде маячков, по которым можно будет ориентироваться.

— Нормальный вариант, в принципе, — кивнул Нэк. — Есть несколько вопросов насчет этой мысли… Первый — где взять сырье? И второй — с какой частотой придется устанавливать эти знаки? Так, чтобы их можно было увидеть при свете иглы, плюс метров пятьдесят… И если второй вопрос всего лишь дело эксперимента, то первый... тут все куда сложнее.

— Не, нормуль, — ответил я. — Нам надо найти какой-нибудь цех и вытянуть оттуда по полной всякой всячины. Не обязательно целой. Главное, чтобы она была… будет сырье, что-нибудь придумаем! Кстати, именно этим, помимо поиска цеха по производству фильтров или склада с материалами, мы с девочками и займемся. Надеюсь, удача улыбнется нам чуть шире и мы отыщем если не то, что нам реально нужно, то хотя бы сырье, болты с гайками и прочее. Не хотелось бы возвращаться с пустыми руками.

Мы шли на нашу временную базу в виде исследовательской капсулы большими, длинными прыжками. Так мы экономили время при не столь колоссальных затратах теплоты, уже научились более-менее грамотно использовать усиление при помощи ручной настройки параметров костюма.

Спустя несколько минут мы прибыли к нашему временному месту жительства и взошли на борт, где нас уже ждал завтрак. Христ и Краска сидели за столом и из уважения не начинали трапезу. Это было приятно, хотя по выражениям лиц было видно, просто читалось следующее: «Вы, господа хорошие, могли бы перемещать свои филейные части куда быстрее, ибо жрать охота!» Мы заняли свои места за столом, поблагодарили прекрасных дам за их внимание и приступили к трапезе.

— Так, план действий на сейчас следующий, — сказал я. — Этот чертила остается тут мастырить термо-ящик для камеры. Мы выдвигаемся в любую сторону, где еще не были. Спектр того, что необходимо найти, несколько расширился. Теперь помимо материи для производства фильтров нам нужны балки, прутья, куски арматуры.

— Для чего? — спросила Краска. — То есть теперь мы еще будем откровенно собирать всякий мусор, так? — она хихикнула.

— Да, — я согласно кивнул. — Мы решили, что будет неплохо, если мы отметим пару запасных дорог для подхода к пеннингам. Это обусловлено тем, что мы не знаем характер и образ жизни этих существ. Есть вероятность того, что они больше предпочитают кочевое существование, и это может стать большой проблемой. Именно по этой причине есть смысл сделать несколько альтернативных дорог, отмеченных столбами, и таким образом снизить вероятность случайной встречи. Опять же, способ ориентироваться и вариант ограждения от незваных гостей.

— Не поняла, каким образом палки и пруты будут реализовывать последнее, — хихикнула Христ. — Это же просто, ну, вертикальные шесты… будут? Ты ж под установкой подразумеваешь «вогнать в землю», чтобы они там торчали, не?

— Я надеюсь, — сказал я и тут же понял, какую херню прогнал чуть раньше и продолжаю гнать сейчас, но меня уже было не остановить, — что такие инсталляции отпугнут популяцию странных существ. Возможно, они разумные и не захотят выяснять, что это и откуда тут появилось.

— Ага, или сработает эффект обратки, — хмыкнула Краска. — И они — наоборот, заинтересованные и любопытные, — пойдут по следу из меток, и тут мы такие: «Оп-па! Дратути! Не злитесь! Мы скоро вернемся восвояси».

— А вот об этом я не подумал, — сказал Нэк и почесал затылок. — Да… тут такое себе… С одной стороны все оправдано и логично, а с другой стороны все оправдано и логично… и рисковать не хочется… вообще!

— Вот-вот… и я об этом же, — сказала Христ. — Меня вообще никак не интересует риск в ближайшее никогда! Плюс, мы уже нагоняли иглы в лед... — сказав это, она покраснела, вспомнив собственноручно созданный разлом и шумиху, на которую, на удивление, существа не среагировали.

— А как же дух авантюризма?! — весело спросила Краска. — Нам же необходимо поджаривать собственные жопы, чтобы не заскучать! Вы представьте, что будет, если наши души не будут на волосок от смерти! — она смеялась, и в этом смехе было столько сарказма, что можно было захлебнуться в его количестве.

— Мой сарказмометр сейчас разорвёт в клочья! — хмыкнул я. — Так что огромная просьба: чуть сдержать свои таланты злословия и подумать над тем, как можно и при помощи чего можно проложить одну, может, две дороги в обход, чтобы увеличить процент того, что мы не встретимся с пениннгами.

— Ладно... придумаем что-нибудь, — сказала Краска. — Христ, Старый... В смысле, молодой. Собираемся и выдвигаемся в сторону, противоположную пеннингам. Будем надеяться, что они не страдают клептоманией и не тащат в своё скромное жильё все найденное в подледье! Или как минимум самое интересное из найденного... Короче, будем надеяться на нормальное количество добычи к концу этого рабочего дня.

— Расходимся? — спросил я на автопилоте, даже не успев обдумать свой вопрос. Самое паршивое заключалось в том, что я не успел нормально поесть. За всеми этими разговорами я лишь начал свой завтрак.

— Ну... доедаем и побежали, — сказала Краска. — Возражения есть? — спросила она и окинула нас, сидящих за столом, взглядом.

— Ага, — кивнула Христ. — Только, чуваки, пожалуйста, давайте соблюдать осторожность... хорошо?

— А ты нам в таком случае для чего? — хихикнул я. — Ты ж хилер и должна хилять нас каждый раз, когда мы будем в состоянии мусора, готового к сожжению! — несмотря на количество тяжелых дум в голове, в моем голосе было веселье.

— М-дя, — прохрипел Нэк. — Не считаю, что все происходящее правильно, но у нас нет никаких других вариантов, потому что мы тут уже третьи сутки, а ещё вообще почти ничего не сделали. Зато, настроили всяких догадок без каких бы то ни было весомых аргументов, подводящих к этим догадкам.

— Ладно, хватит нёбо чесать, пора идти и работать! — сказал я. — А то мы как-то предпочитаем топтаться на месте и ничего не делать в последнее время... Кто-нибудь слышал про белых обезьян?

— Что? — Нэк дернул головой. — Это ты к чему и о чем? Что за белые обезьяны, а?

— Да... есть такая притча. Смысл следующий: «Больше делай, меньше думай», — сказал я. — К нам это относится самым прямым образом. Надо фигачить потихоньку, аккуратно, осторожно и продвигаться вперёд. Наши припасы и снаряга не бесконечные.

— Да! — Христ и Краска кивнули одновременно. Нэк не стал уточнять, не стал в очередной раз наматывать словесную баталию на кулак, просто молча кивнул и мы наконец начали двигаться, предварительно закончив завтрак и восполнение тепла в наших телах.

Глава 24

Мы шли долго. Молча. При помощи своих сил. Не прибегая к помощи функций костюма. Используя только световые иглы, чтобы освещать себе путь вперёд и надеясь, что этот свет не будет замечен никакими незнакомыми организмами. Мы шли потихоньку и внимательно смотрели под ноги. После крайнего, не самого удачного опыта мы трепетно подходили к выбору почвы под ногами.

Здесь царила тишина. Совершенная, красивая тишина, впитывающая в себя любой из звуков, поглощающая шорох мерных шагов вразнобой. Здесь было темно, но темнота была мягкой, усыпляющей, дарующей ложное чувство защищенности. В моей голове даже промелькнула ассоциация с животом, в котором растет младенец и в течение девяти месяцев крепко спит.

— Давайте хоть поговорим о чем-нибудь, — сказала Христ, словно прочитав мои мысли. — Не могу больше шуршать ногами в полной тишине. Меня уже рубить начало через каждый гребаный шаг! — она говорила пусть и не громко, но крайне эмоционально.

— Задай тему, потреплемся, — тут же поддержал я. — У меня никаких идей нет... ничего не могу предложить для потрепаться... самого рубит.

— А... я... эм-м-м... — тут же замялась Христ, которая не знала, о чем бы таком начать говорить.

— Иногда так сложно начать говорить хоть о чем-нибудь, — хмыкнула Краска. — Словно слова сами по себе не хотят складываться в правильные мысли. Согласитесь, ведь это как-то... ну, странно, что ли.

— Не, не странно, — вклинился я. — Дело в том, что иногда все складывается таким образом, что говорить не о чем. Вот как сейчас. Подумайте сами: за последние несколько дней мы обсудили вопросы от смерти до вопросов мирового выживания... даже смогли повстречать новые, неизведанные организмы, которые своей тьмой перекрывают совершенную тьму. Согласен, звучит как бред, и, уверен, что именно так вы бы и подумали, если бы не видели бы этого своими глазами.

— Старикан... ты прав, — выдохнула Краска. — Хотя стариканом тебя уже и не назовёшь... И это прямо вызывает во мне большое количество странных чувств.

— Почему? — спросила валькирия, которая быстро привыкла к моему новому облику. В принципе, она не успела привыкнуть к старому, поэтому перестроиться на обновлённого меня для неё не было большой проблемой.

— Ты сама посмотри, разве он похож на старикана? — возмущенно и одновременно с этим радостно выпалила Краска. — С виду он теперь моложе меня!

— Ага, вот только как нес какую-то старческую чушь, так и продолжает время от времени! — Христ рассмеялась, вместе с ней рассмеялась и Краска, я лишь посмотрел на своих спутниц, почувствовав укол обиды.

— Так, хватит тут!... Ржать над пожилым человек… ом! — проговорил я, спотыкаясь чуть ли не на каждом слове из-за глупости ситуации. — И вообще, старческий маразм никто не излечил, так что имею право нести чушь!

— Ну да, ну да… имеет он право! Посмотрите на него! — с вызовом, с дерзостью в каждой нотке ответила Краска. — Единственное право, которое есть у всех нас, заключается в том, что мы можем постараться не откинуть лапки к концу каждого последующего дня! Именно этим и в этом мы и должны быть заинтересованы!

— Плюс один к мнению Краски, — тут же подхватила валькирия. — Мне все нравится, но я хочу жить! У меня еще так много всего не опробованного осталось в этой жизни…

— Говоришь так, будто бы ты помнишь свою предыдущую жизнь или жизни, — хмыкнул я. — Прямо как высшее существо, вынужденное быть заключенным в круг сансары! — я хихикнул и тут же пожалел о своих словах.

— В круг чего?! — в один голос спросили девочки, и я понял, что попал, потому что не знал, как толково можно объяснить такое сложное и многогранное понятие, как сансара, в двух словах и чтобы без превратности.

— Может, вы забудете это слово? — тут же ответил я. — Думаю, вам не нужна краткая лекция о жизни после жизни…

— А вот это еще интереснее… — с улыбкой на лице задорно проговорила Краска. — Так что, дедан, настало время для удивительных историй от ископаемого, чьи часы смачно и уверенно отмотали назад!

— Вы точно хотите выслушать долгую и не самую интересную лекцию по теологии? — спросил я, понимая, что вряд ли смогу по-нормальному объяснить и рассказать то, о чем меня спрашивали по моей же глупости.

— Да! — в один голос сказали и одновременно кивнули девушки. Я напряженно выдохнул и начал болезненные попытки вспомнить чуть больше, чем само понятие «сансара».

— Короче… раньше было много разных религий… верований в бога, — начал я свой нелегкий рассказ. — И одной из таких был «индуизм». Хотя само понятие сансары встречалось еще в буддизме и нескольких других религиях. В чем смысл этой самой сансары… Вот вы каждый день совершаете какие-то поступки. Добрые, не очень, нейтральные и так далее. Представьте, что все это идет в общий зачет и типа: после смерти вы подходите к таким весам, на которых есть табло. На одной чаше этих весов все хорошее, на другой все плохое, что вы делали за жизнь. И если вы были прямо святым, соблюдали все правила, медитировали и так далее… там много всего… вас раз, и в статус просвещённого, то есть мокши, и чуть ли не в божественный пантеон, но к богам не приписывали... долго, короче, объяснять. А если вы всю жизнь творили всякое непотребство, то вас превращают в камень и отправляют обратно на землю, куда-нибудь в океан, избавляться об преобладающего количества кармического груза.

— А что такое карма? — Краска тут же перебила меня, чтобы задать этот вопрос.

— Ну… карма это… результат от всех поступков… если так можно сказать. Я не могу дать точную характеристику или точно описать это понятие, потому что в то время, когда я был молод, в смысле, действительно молод, на тему кармы в основном только шуточки шутили.

— Например, какие? — заинтересованно спросила Христ, которая смотрела на меня с любопытством и энтузиазмом узнать как можно больше нового и интересного.

— К примеру… Кто-то на твоих глазах нелепо оступился, поскользнулся, ударился и после этого крайне нелепо упал! Ты, соответственно, начинаешь проветривать гланды, громко выстебываясь над этим человеком, и тут же ты давишься капелькой слюны. Такие обраточки в шутку называли мгновенной кармой, ибо нехер потешаться над тем, кому не до смеха в этот самый миг, — я развел руками. — Лучшего объяснения у меня, увы, нет.

— Ха-х! — хмыкнула Краска. — Как бы все понятно, но нет! — она хихикнула. — Ладно, допустим, что-то типа бумеранга, ага! А вот ты сказал еще два удивительно интересных слова, из-за которых смысл растворился в других словах.

— Кстати, да! — подхватила валькирия. — Что такое мокши и пантеон? — она перевела глаза с моей напарницы на меня.

— Не «мокши», а «мокша»… это слово можно просклонять... вроде бы можно… А так мокша — это освобожденный от всего сущего человек. Само слово обозначает статус такого человека, причем я сначала сказал не совсем верно, а сейчас вспомнил. Такое звание присуждается не после смерти, не за заслуги, а вообще, в принципе, — сказал я.

— Это как? — удивилась Христ, которая посмотрела на меня с такой физиономией, словно я рассказал пошлость.

— Как бы так… объяснить? — я прикусил губу. — Грубо говоря, ты должен был жить праведно, и это само по себе должно было приковывать к тебе тех, кто стал бы свидетелем твоего освобождения… хотя я несу херню… откровенно… чего-чего, а вот этого не знаю. Никогда не интересовался этим.

— Ладно, допустим, — проворчала Краска. — Что такое пантеон, будь добр, расскажи, пожалуйста, поподробнее.

— Насколько я помню, дословно, переводится как «храм богов» или «храм всех богов»… что-то типа того. Это я ввернул как красное словцо, не более того. Хотя, по идее, в этом есть что-то похожее на правду, — я развел руками. — Мне продолжать насчет сансары?

— Да, конечно, продолжай! — я этого не видел, но затылком ощутил, как Краска сделала очень плавный, вальяжный, приглашающий жест рукой, призывая продолжить рассказ.

— Так вот! А сансара — это круг перерождения, когда душа упорно не хочет приходить к своему освобождению от всего бренного и, то и дело, после каждого частичного очищения начинает косячить по полной программе до состояния камешка в океане, — сказал я. — Это, наверное, самое простое из объяснений, которое мне доступно. Если начну умничать, уверен, получится примерно точно так же, как с попыткой объяснить статус мокши.

— Хорошо… будем считать, что рассказал, сделаем вид, что мы все поняли, — хихикнула Краска. — Но тебе бы поработать над своим ораторским искусством! Считай это моим настойчивым советом! Глядишь, научишься протягивать причинно-следственную связь в своих прекрасных историях о странном и не понятном!

— Хватит меня подкалывать, — грозно сказал я. — Как смог, так и рассказал… И, кстати, я сразу предупредил о том, что вряд ли получится, потому что я никогда особо не увлекался религией и вопросами, с ней связанными.

— Кстати, скажи… я как-то слышала разговор между двумя стариками… не такими ветхими, как ты, — сказала Краска, подмигнув мне. — Так вот, они обсуждали вопросы веры в бога. Я не то чтобы подслушивала, просто как-то так получилось… в общем, они разговаривали о православии, о католицизме, о мусульманстве… — она запнулась. — Че ты вылупился на меня, как на красочную капсулу в огнях?

— А, я? Не, ничего, — я замялся, только сейчас поняв, что стою на месте и смотрю вслед напарницам, хотя до этого момента опережал их на несколько шагов. — Ладно, ты мне скажи, каким образом у тебя получается запоминать такие слова… ловушка Пеннига, название религиозных конфессий…

— Не, подожди! Сначала мой вопрос! — Краска погрозила мне пальцем. — Я просто не успела задать его. Так что в порядке очереди выслушай, а потом видно будет, — она мило улыбнулась. — Сам вопрос звучит следующим образом: «Люди действительно во все это верили?» — этим вопросом она остановила меня. Спустя десяток метров девушки остановились, чтобы обернуться, так как не слышали моих шагов рядом с ними.

— И? Чего стоим, кого ожидаем? — спросила Христ. — Или… что-то случилось? — на секунду на ее лице промелькнуло волнение и готовность спасать мою жизнь.

— Верили… — ответил я — И вы даже не можете представить того, насколько сильно верили. Верили даже после катастрофы… продолжали верить во время катастрофы и даже после продолжали верить и молились, молились… молились, — говорил я и чувствовал физическую боль от тех страшных воспоминаниях.

— Эй! Все в порядке? — спросила Краска, которая смотрела на меня не менее озабоченно.

— Просто вспомнилось, — ответил я и вновь увидел жуткие картинки о том, как человеческая вера расшибается льдом о стальной нос ледокола. Вновь почувствовал морозный воздух с высоким содержанием влаги. Внезапно почувствовал холод, который оседал инеем на ресницах и поднимался вверх испарением от не предназначенной для таких условий одежды.

— Расскажешь? — спросила Христ. Девушки подошли ко мне и взяли под руки, тем самым выводя из ступора.

— Особо нечего рассказывать, — я скривил рот в неопределенной эмоции на грани сожаления и боли. — Наверное, одно из самых сильных воспоминаний связано как раз с этим… — я замялся. — Когда все случилось… Спустя некоторое время, когда выжившие наконец очухались, отошли от истерии, остатки человечества начали группироваться для постройки общих жилищ, которые впоследствии стали ИЛ. Люди организовывались и ходили по опустевшим городам в поисках мусора, которым можно было бы воспользоваться. И такие вылазки были обязательными для всех! В порядке очереди.

— А почему для всех? — спросила Краска. — Неужели вы не могли организовать пару мусорных отрядов для сборов…

— Нет… — перебил я — Там все было обще-индивидуальное… То есть каждый собирал не только на общак, но и то, что требовалось только ему. Так было практически проще и быстрее. Не надо было тратить время на объяснение того, что тебе надо. Ты ждал своей очереди, шел и искал необходимое. Конечно, были правила типа: «Брать только самое необходимое», «Не больше пяти вещей», «Не забывать про общак» и так далее. В общем, около десятка, я все и не помню. В принципе, никто не жаловался… Думаю, это обуславливалось тем, какое общество собралось.

— Ладно, про общество потом расскажешь, — сказала Краска. — Что там насчет веры и верующих?

— М-м-м… — выдохнул я через нос, не особо желая поднимать в своей памяти воспоминания о тех, кто не желал работать и проводил время в молитвах о спасении… О других, кто просто сдался в самом начале и в отчаянии плакал свои обращения… О третьих, кто совершенно разочаровался в своей вере и, согласно этому разочарованию, освободился от норм морали и ринулся лютовать под флагом безразличия. — Давайте забудем эту тему, хорошо? — спросил я, действительно не желая говорить об этом. — Дело в том, что я увидел, как люди теряют веру и от этого либо опускают руки, либо восстают против всего мира, который до этого твердил о том, что верить надо. Это, ну, такое себе зрелище… страшное, — сказал я и посмотрел на своих спутниц, которые переглянулись.

— Ладно… не будем об этом, — сказала Христ, чем опередила Краску, которая все же хотела докопаться до правды.

— Ну, ладно… не станем поднимать эту тему… во всяком случае, в ближайшее время, — сказала она, будучи ведомой своим пытливым умом. — Я, наверное, у Нэка спрошу. Думаю, он расскажет мне что-нибудь об этом.

— Может быть, — сказал я. — А может, и нет… просто я не знаю, видел ли он то, что попадалось мне на глаза, — в моих словах была чистейшая истина. — А если и видел, может быть, у него просто психика поцелее будет…

— А вот это может быть причиной, — хмыкнула Краска. — С твоими похождениями, с тем, как ты отжигал до нашей встречи, я верю, что твоя психика может быть не просто подбитой, а практически разваленной.

— Вот и я о том же. Так что не заставляй меня вспоминать о том, о чем я вспоминать не хочу, — кивнул я.

— Ладно, старикан… Может, внешне ты и стал симпатичным до одури, но как был стариканом, так им и остался, — хихикнула Краска, которая шла в шаге от меня.

После этого разговора мы вновь запустили тишину в наши ряды. Она прерывалась только шагами. Я никак не мог понять, почему мы идем так долго. Столь продолжительный переход заставил меня нервничать, и в итоге, не выдержав, я спросил у Краски:

— Куда мы идем, и кто вообще задает направление?

— Так, ты ж, старый! Ты чего? — изумилась она, и тут же на её лице появилось такое выражение, которое я никогда не забуду. — Это… получается… Мы идем незнамо куда и уже очень много времени? — спросила она голосом, который впитал гамму чувств, отпечатавшихся на лице. Я громко выругался и тут же пожалел об этом. Где-то вдалеке прозвучал громкий гулкий треск, который не предвещал ничего хорошего. Я ругнулся еще раз, гораздо тише.

— Так, ладно, давайте валить отсюда, — сказал я потихоньку, прислушиваясь к окружающему пространству. — Мне не нравится, что треск не спешит ос… та… навли… ваться… — проговорил я с паузами и стараясь пронзить тьму своим не способным на это взглядом. Что-то мне подсказывало, что надо бежать в сторону капсулы.

— Пойдем назад? — спросила Краска, которая быстро попеременно смотрела то на Христ, то на меня.

— Однозначно, — кивнул я. — И, на всякий случай, на скоростях… — внутри меня что-то вибрировало вместе с гулким треском. — Скажи, ты когда-нибудь видела провалы на поверхности? — спросил я, вспоминая ледяные воронки и каньоны.

— Да… наблюдала несколько, — кивнула она и тут же глухо ойкнула, рефлекторно попытавшись закрыть рот руками.

— Что… что… что происходит? — спросила запаниковавшая валькирия, которая слабо понимала происходящее.

— Пока что ничего, — тихо сказал я. — А теперь быстро и крайне тихо уходим… уходим прочь отсюда… на всякий случай, будьте готовы… а еще лучше, сразу в меню найдите вкладку перераспределения энергии.

— Согласна, — быстро подхватила Краска. — Лучше приготовиться к самому худшему, — сказала она и тут же открыла меню своего костюма.

За ней повторила Христ. Я также не остался в стороне и открыл необходимый пункт в меню управления. Мы двинулись обратно к капсуле, как только всем оставалось буквально провести пальцем для перераспределения рабочих параметров костюма. Треск и гул при этом не прекращались.

— Как думаешь, накроет? — спросила Краска, которой было не по себе от происходящего, но в сердце которой не было страха. Она была закалена множеством разнообразных адреналиновых ситуаций.

— Я вообще не понимаю того, что происходит, — честно ответил я. — Если намечался бы обвал, он бы уже начался, а тут… что-то странное. Хотя, может быть, стоит подождать или, как вариант, не хватило какого-то несчастного децибелла, чтобы случилось непоправимое, — я пожал плечами.

— То есть отбой готовности к чрезвычайной операции? — спросила слегка напуганная Христ, которой все больше и больше не нравилась экспедиция из-за постоянных, будто бы планомерных, непредвиденных ситуаций, напрямую связанных с жизнью и здоровьем.

— Нет, — быстро сказал я. — Кто тебе такую глупость сказал? — я посмотрел на валькирию. — Теперь помимо опасности встретить пеннингов мы должны опасаться обвала. Не известно, будет он или нет, но есть смысл быть максимально аккуратными. Так что теперь к осторожности мы цепляем шепот и стараемся соблюдать эти два правила.

— Вот интересно, каким образом мы умудряемся самостоятельно, лезть в пасть голодного зверя? — хмыкнула Краска. — Ведь нас даже никто особо не принуждает. Мы сами уверенными шагами фигачим туда, непонятно, для чего, зачем и почему… Вот скажи мне, старый, как так?!

— Я сам не знаю, — ответил я. — Само собой получается. Но можешь поверить мне, я сам не в восторге от нашей динамики.

Глава 25

— Учитывая то, с какой периодичностью мы попадаем в какую-нибудь задницу, участником которой являешься именно ты… сложно сказать, что ты не в восторге, — Краска хихикнула. — Или… у меня есть страшная догадка!

— Какая такая догадка? — заинтересованно спросила Христ, которой было интересно практически все в этом мире.

— Он, — Краска ткнула пальцем в мою сторону, — приносит неудачи! — она громко, типа испуганно вдохнула, сделав жест, будто бы прикрывает рот. — Он, как символ непредсказуемости и невезения! — она еще раз нарочито театрально вдохнула, после чего громко рассмеялась.

— Да ладно тебе! — отмахнулся я. — Пока что сверху ничего не упало, так что все нормально! — где-то в вышине прозвучал отдельно громкий щелчок который напряг нашу компанию пуще прежнего.

— Заткнулись и быстро потопали отсюда, — прошипела Краска.

Мы с Христ никак не стали комментировать и просто прибавили шагу. Это была вторая экспедиция, в которой все шло наперекосяк. Первой было наше прошлое погружение сюда. Я мог бы свалить все на такое понятие, как «геопатогенная зона», если бы нам всем не везло… или если бы в самый первый раз, когда только мы с Краской шарились здесь, все было бы точно так же неловко и неудачно, но как раз таки в тот раз все было нормально.

Мы быстро шли, посматривая на навигаторы. Количество тепла в теле стремительно уменьшалось с каждой минутой. Адреналин способствовал быстрой растрате телесного ресурса. Нервы так же вносили свою лепту. Внезапно я понял, что боюсь… боюсь происходящего, и всему виной эти стечения обстоятельств. Как будто бы сама судьба выступала против нашего нахождения здесь и пыталась выставить нас из этого убежища.

— Ты мне скажи, — услышал я голос Краски. — Слушай, может быть уберемся отсюда, и черт с ними, а?! Я имею в виду, черт и с пеннингами, и с материалами для фильтров, и с фильтрами этими проклятущими, — она говорила чисто, искренне.

— А разве так можно? — спросила Христ, которая, по всей видимости, не до конца понимала, что значит работать на лабораторию и исследовательский центр.

— Проблема в этом и заключается, что нельзя… — сказала Краска и выругалась. — Хочется, очень.

— У меня есть одно предложение. Неправильное, но есть, — сказал я. — И, в любом случае, нам придется некоторое время побыть здесь. Хотя бы несколько дней.

— Ну, давай, удивляй — хмыкнула Краска, которая не верила тому, что из этой ситуации есть хоть какой-нибудь выход.

— Смотри… — сказал я. — Походу, наверху образовалась смачная трещина, а это значит, что в любой момент может случиться обвал, так? — спросил я и тут же получил утвердительный кивок. — Этот обвал, в принципе, может похоронить под собой пеннингов, так? — я смотрел на девушек, которые быстро давали ответы на мои односложные вопросы. — В принципе, мы можем несколько дней поискать другие цеха и склады, в это время отснять материал по существам, а после этого крайне аккуратно свалить отсюда, не забыв раскидать взрывчатку. Главное, чтобы ба-бам был звучным. Чтобы все обвалилось! Это обеспечит нас красивой отмазкой типа: «Мы спасали свои жизни и информацию о существах».

— А в этом что-то есть, — согласились девушки в один голос, после чего Христ сказала: «Думаешь, что Нэк согласится на это?» — а Краска посмотрела на меня с большой надеждой… Если бы у меня была возможность посмотреться в зеркало, я тоже посмотрел бы на себя с большой надеждой.

— Сомневаюсь, — я опустил голову. — К большому сожалению, думаю, не согласится, — я шумно выдохнул. — Так же здесь появляется еще один вопрос… он касается нравственности и в правильности действий, — сказал я.

— Что ты хочешь этим сказать? — Краска посмотрела на непонимающую Христ, которая сначала развела руками, а потом покрутила у виска пальцем. Я это увидел, но не обиделся.

— Смотри, если мы устроим тут большой бум, — сказал я, — то вызовем обвал. С одной стороны… даже с двух сторон, это будет совершенно правильным решением, потому что, во-первых, мы прикроем наши хвосты по поиску материалов, а во-вторых — уничтожим колонию предположительно недружелюбных пеннингов со способностью проникать в человеческое сознание на телепатическом уровне, но!..

— Что за «но» такое? — спросила Христ, которая внимательно изучала интерфейс меню.

— Геноцид, — сказал я коротко, после чего остановился и начал прислушиваться. Что-то меня напрягло на уровне интуиции. Я чувствовал что-то странное, похожее на крайнюю осторожность.

— Геноцид? — спросила Краска. — Что это такое и с чем его едят? — она выглядела недовольной.

— Тс-с-с! — протянул я и присел на одно колено. Христ и Краска повторили за мной, причем быстро и без лишних вопросов. Такая синхронность была удивительным явлением единения наших мыслей.

— Что происходит? — спросила Краска, которая озиралась по сторонам, ничего не понимая.

— Да я сам еще не понял… — честно ответил я. — Ничего не чувствуешь? Как будто холоднее стало?

— Не… нормально все, — непонимающе ответила Краска и посмотрела на Христ. Вторая моя спутница была озадачена. Мне показалось, что она чувствует если не то же самое, что и я, то что-то похожее.

— А я чувствую, что похолодало, хотя, по идее, не должно, — сказала Христ. — Что это может быть? — спросила она и посмотрела на нас с таким выражением, будто бы мы — великие гуру, которые знают обо всем в энциклопедическом формате и в любой момент готовы поделиться своими глубинными знаниями.

— Даже не знаю, что тебе сказать, — сказал я. — Предчувствие чего-то пло… — в нескольких десятках метров прозвучал громкий отчетливый хлопок. Не сговариваясь, мы упали на землю, чтобы занимать как можно меньше места относительно вертикальной оси нашего трехмерного мира.

— Что это было? — спросила Краска дрожащим голосом. Видимо, наша прошлая вылазка слишком сильно проехалась по её нервам и восприятию критических или около того ситуаций.

— А я не знаю, — сказал я честно. — Вырубаем индикаторы! Быстро, — одновременно с этими словами я полез в меню управления своим костюмом и быстро нашел необходимый пункт. — Сгруппируйтесь поближе и… ждите здесь. Я постараюсь быстро сползать туда-обратно, разведать обстановку.

— Ты только того… аккуратней давай! Меня эта звуковая агрессия до… страшного пугает! — сказала Краска, которая на самом деле хотела выразиться иначе, куда более грубо, и об этом красноречиво сообщало то, как она запнулась.

Я пополз по холодной мертвой земле. Я боялся увидеть разъяренных пеннингов, потому что не знал, на что они способны. Я даже ни о чем другом не мог думать. Фантазия остановилась только на странных новых существах, о которых было известно только то, что они живут в подледье и что их можно видеть в кромешной тьме в форме еще более темных силуэтов, чем кромешная тьма. Почему-то я не страшился ни потерять капсулу, ни оказаться запертым из-за завала, даже самого завала со всеми его последствиями не боялся, а вот о мысли о том, что могли сотворить неизведанные существа, пробирало до костей, до глубины души!

Я долго полз. В связи с этим меня мучил вопрос: «Это время так тянется из-за большого количества переживаний и чувств, или я действительно так долго ползу?». Проверять навигатор мне не хотелось из-за высокой яркости интерфейса.

«Так… подожди… это было реально громко, но не было ни отражений звука, ни даже треска ломающегося льда, — подумал я. — Не значит ли это, что я попал под действие… — тут мои размышления прервал ужас, я развернулся и быстро пополз обратно. — Пеннинги нашли нас и опять воздействуют на мозг?!» — единственное, о чем я мог думать в течение всей дороги обратно к спутницам. Я ориентировался, исходя из того следа, который оставил несколькими минутами раньше. Благодаря пускай слабому, но устройству ночного видения я мог проследить свой путь.

«Нет-нет-нет! — повторял я. — Если мы каким-то образом умудрились дать им нас заметить… это очень плохо! — звучало в моих мыслях. — Тихо! Выдохни! Выдохни и не паникуй! Только лишних истерик нам тут не хватало! Ситуация не до конца понятная, чтобы впадать в панику и накручивать себя», — внутренний голос отпустил необходимую пощечину, которая вернула меня в строй.

Спустя несколько долгих минут я дополз до Краски и Христ.

— Ну, что там? Есть что? — спросила Краска и посмотрела на меня сквозь слабое освещение своего шлема.

— Ничего нет. Пусто, — спокойно ответил я.

Мне хватило времени, чтобы успокоиться и прогнать любую слабость из своего сердца. Сейчас я чувствовал себя получше. Даже был готов вернуться туда, откуда прозвучал хлопок. Только на сей раз распрямившись и гордо шагая вперед, навстречу неизвестности.

— Да ну, как так-то?! — спросила Краска. — А звук?! Будто бы что-то выстрелило! Причем так жестко, что я сразу попрощалась, увидев глыбу льда, аккуратно опускающуюся на нас…

— Ага, да, я тоже, — слегка запинаясь, поддержала Христ. — И как так может быть, что там ничего нет?

— А вот эти вопросы не ко мне, потому что я не знаю. Все мои мыслительные ресурсы ушли на предыдущие догадки, больше ничего нет и больше ничего не могу сказать ни о чем, вообще! — сказал я. — И, кстати, казалось, мы не так давно отошли от капсулы и вроде недалеко ушли, а возвращаемся уже… и кушать хочется, и усталость ноги подкашивает.

— Да не, вроде нормально все! — сказала Краска. — И по времени… — она, впервые за последнее время, намеренно посмотрела на часы. — Че?! А почему так быстро-то?!

— Наверное, все из-за того, что мы находимся в рамках постоянной задницы? — спросила Христ с издевкой в голосе.

— Да… да-да-да… в принципе, такое вполне реально! — с иронией пробубнила Краска, округлив глаза.

— Ладно, давайте поспешим к капсуле. Я надеюсь, что Нэк уже со всем разобрался и даже успел вернуться, — проговорил я, храбро ступая вперед и делая вид, что все под контролем.

— Плюс один, — сказала Христ. — Мне уже надоело шариться в кромешной темноте… Скажите, вы всегда работаете в таких условиях? — она взволнованно посмотрела на нас с Краской.

— Ну, да, — та пожала плечами. — Что-то другое обычно встречается очень редко. В основном тьма, холод и попытки найти лакомые местечки! — сказала она. — Еще у нас есть карты с примерным представлением о том, где раньше располагались города, и мы старательно обходим такие места, потому что там может быть нереально опасно!

— Да… я помню, вы как-то обсуждали это, — наш хилер повесила нос, потому что понимала, что после того скандала в медицинском крыле она не нужна там даже в качестве шестерки, а на станции вряд ли получится найти приличное место для работы. И оставался лишь один вариант, который после всех последних событий перестал радовать своими радужными лучами приключений и исследования мира.

— Не расстраивайся! — я постарался придать своему голосу максимально бодрые нотки. — Все нормально будет! А это погружение… Знаешь, расценивай его как обряд посвящения, не более того.

— Кстати, да! — хмыкнула Краска. — Когда я начинала, мне устроили прямо проверку на прочность! Надо было на своем горбу таскать всю добычу за сутки... Ну, как на своем горбу... На тележке, конечно, но, учитывая её допотопность, вес добычи и вечно косящие налево колеса... это был ад! А еще надо было ничего не потерять. Каждый болт, каждая гаечка и прочее расценивались одним подзатыльником. Не самых худший вариант, но неприятно. Плюс, уверена, мне еще нормальная команда попалась. Да, они, конечно, накидали кучу добра… да, было нереально тяжело толкать весь мусор до капсулы… Под конец того дня я внезапно поняла, что ничего хуже этого со мной никогда не происходило и я могу открыто об этом сказать. Спину ломило, а ноги… они просто от задницы отваливались! Из-за последнего я даже лежать не могла!

— Даже не представляю этого, — выдохнула Христ. — И, наверное, это не самый жесткий способ…

— Ага! — хмыкнула Краска. — Правда, подзатыльники… Были некоторые, — напарница выдала тираду о своих чувствах по отношению к каким-то парням, судя по их именам, — которые лупили так, что меня с ног валило, практически в обморок… Хотя, пара обмороков была, но эти черти не долго пробыли в команде после такого.

— Ты их убила? — спросила Христ.

В её взгляде при этом была непонятная смесь из веселья и презрения одновременно.

— Нет… команде нужен был крутой механик… а те кретины были рядовыми пешками… ну и вылазки были крайне экстремальными, и после каждой команда сокращалась на одного, иногда на двоих, — Краска хладнокровно пожала плечами и добавила: — Так что все конченые достаточно быстро прошли процедуру естественного отбора и канули в пустоту.

— Не самая жизнеутверждающая речь, — хмыкнула Христ. — В любом случае, мое крещение ничего та-а-ак! Стоп! А разве тот факт, что я в самом начале чуть не скончалась, нельзя считать этаким крещением, нет?! — валькирия возмутилась не на шутку.

— Обсудим... Сейчас все обсудим, только не шуми, иначе реально встрянем в какую-нибудь такую ситуевину, что после будем причитать, охать-ахать и орать матом. Оно тебе надо?! — спросил я достаточно громко, чтобы в голосе было слышно поучительное наставление, но не на столько громко, чтобы спровоцировать обвал. Это поубавило спеси у Христ, но она не намеревалась оставлять свой вопрос без ответа, и ответить должен был я, так как тему поднял именно я, за что уже ругал сам себя.

— И вообще, есть какая-то принципиальная разница? — спросил я, чем поставил в тупик даже Краску. — Одно, два, десять?! Может быть, оно в сумме одно, состоящее из нескольких этапов! Не думала об этом, не?

— В каком смысле? — та мотнула головой из стороны в сторону.

— В прямом смысле! — сказал я с наездом в голосе. На тот момент мне это казалось хорошей идеей: слегка наехать, чтобы отбить всякое желание задавать большое количество бессмысленных вопросов.

— Поскольку наша команда самой высочайшей пробы и была отправлена на одно из сложнейших заданий с самым современным оборудованием… Короче, можешь считать все это погружение твоей проверкой! — я говорил, тихо, быстро, отрывисто. — Поэтому проверка не закончена! Не полоскай мои мозги! — я почувствовал то, как меня ткнул острый локоток, в бок и очень сильно. Это была Краска, которой очень не понравилось то, в какой манере и с какой интонацией я разговаривал с Христ. С одной стороны, я был рад такой реакции, потому что понял, что девочки подружились. С другой стороны, тычок в мой бок был не просто ощутимым, а откровенно болезненным.

— Не слушай его, девочка, — сказала Краска. — У него крышняк окончательно заворачивается. Понять можно, маразм! И, сколько бы он ни выглядел молодым, столько на самом деле он является старым маразматиком.

— Но-но! — вклинился я, посмотрев на неё. — Прошу… — я не стал договаривать, мне хватило одного только её взгляда, полного презрения и говорящего: «Закрой рот, иначе я, как твоя горячо любимая напарница, не только тебе плешь проем, но и при каждом удобном случае буду устраивать дикое родео по твоим мозгам под каким-нибудь тривиальным названием типа: а нечего было строить из себя нереального крутого чувака, что раскидывает пальцы веером — со всеми вытекающими из этого стебами и глумлением над тобой!»

Глава 26

Дальше мы шли молча. Атмосфера была тяжелая, гнетущая. Мне кажется, за годы самостоятельных скитаний и сбора мусора я разучился разговаривать с людьми. Единственным человеком, с которым у меня были нормальные отношения, была Краска.

«Она меня понимает с полувзгляда, даже слов не надо. И я её понимаю точно так же. Плюс, она единственная, кому я могу спустить на тормоза какие-то мелкие оскорбления, тычки и откровенное глумление... А, вообще, что-то со мной не то... что-то со мне не так, — думал я, смотря на две фигурки, что были подсвечены индикаторами. — Надо что-то делать с собой... со своими лингвистическими навыками взаимодействия, — даже эти мысли были достаточно странными для размышлений о том, что надо работать над собой. — Ладно... ладно... но тот хлопок... что это было? — мои мысли перекинулись с одной линии на другую. — Это не могло быть галлюцинацией... это не могло быть случайностью или совпадением... и, это в любом случае что-то было!» — думал я.

Эти мысли играли в догонялки в моей голове, и эти салочки стали тотализатором отсутствия ощущения времени. Так перед нами появилась наша капсула. Мы вошли внутрь, не нарушая возникшей в нашей компании тишины. Легкая подсветка сообщала об отсутствии нашего компаньона на месте.

— Давайте, наверное, начнём готовить ужин? — спросил я, посмотрев на девушек, которые упорно старались не смотреть на меня. Видимо, мой последний словесный выпад в сторону Христ был воспринят в штыки, и теперь я был подвержен расплате в формате молчаливой экзекуции. Это действовало на нервы... И я хотел выругаться на этот счёт, но вовремя поймал себя на этой мысли, выдохнул и решил, что попросить прощения будет чуть более хорошей тактикой.

— Я был не прав, — сказал я спокойно, громко и отчетливо. — Христ, прости меня. Давай забудем эту тему и больше не будем возвращаться к ней, — сказав это, я почувствовал, как мне стало легче. Я ничего не мог сказать насчёт нашего хилера, но лично мне стало легче. Будто бы все это время я чувствовал свою вину, не понимая того, что именно я чувствую… а тут раз! И в один миг ее просто не стало.

Христ повернулась. Посмотрела на меня. Улыбнулась, мило пожав плечами, и на этом была поставлена точка в теме о «боевом крещении». Краска смотрела на меня с легко заметной улыбкой. Она смотрела на меня с выражением, которое потихоньку шептало: «Вот и молодец! Значит, ещё не совсем маразматик... Значит, просто с ума сходишь в связи со всеми изменениями и этой экспедицией» — тут её мысли будто бы споткнулись, и я это заметил, буквально прочёл: «И я схожу с ума... и она, и Нэк, которого нет... мы все сходим с ума и должны держать себя в ручках», — эти мысли хмурой тенью отразились под её глазами.

Ужин был готов, а нашего изобретателя не было на месте. Это напрягало и вызывало большое количество вопросов. Вариант звонка был исключён по причине опасности выдать его местоположение и вызвать агрессию пеннингов. За стол мы не садились из уважения. Атмосфера была гнетущей, тяжелой.

— Я пошел навстречу, — сказал я и тут же поднялся со своего места. — Может быть, ему там нужна помощь… так что, чем быстрее я выдвинусь, тем лучше, — я подошел к люку герметизации и тут же был остановлен Краской.

— Слышь, ты, герой! — сказала она в свойственной манере резко и жестко. — Ты сначала проверь уровень тепла, прежде чем куда-то выходить! — она указала на мерно мерцающий индикатор.

— Проклятье, — сказал я. — Но… тут ведь… Нам, по-хорошему, не сбивать цикл питания… Ведь если это случится, то…

— Да… все покатится к чертовой матери! — вклинилась Христ, которая была чертовски права. — Так-то, понятное дело, что наше тепло распределено неравномерно, но интервал, разделяющий крайние приемы пищи, намного меньше и, соответственно, риск так же меньше… Конечно, нам постоянно приходится подгонять показатели, как мне, да и тебе, после безумных скачек от раскалывающегося озера под ногами, но… лучше этим не страдать.

— Спасибо, что еще раз озвучила то, что и так знает каждый из нас, — съязвила Краска, после чего перекинулась на меня. — Ты, конечно, можешь пожрать сейчас и сбить более-менее приведенный в нормальное состояние ритм нашей команды, но, я думаю, есть смысл подождать, — она не отходила от дверей герметизационного отсека.

— Я и согласен с тобой, и не могу согласиться, — ответил я. — Если мы потеряем члена команды, мы не простим себе этого! И ты это знаешь, и я это знаю! Причем тебе будет гораздо хуже, чем мне… и ты об этом тоже знаешь! — произнёс я в нависшей тишине. — Поэтому давай я выйду и постараюсь найти его!

— А как же посмотреть маячок?! — внезапно выдала Христ и быстро открыла меню.

— Я уже смотрел. Его точки нет на экране. Наших, кстати, тоже, — сказал я. — А это значит, что сегодня мы все забили на тему присмотра друг за другом… — внутри меня клокотал гнев. — Вернется, и я ему голову отобью! Ей-богу! Ко всем чертям! — факт того, что он не включил отображение себя, взорвался пистолетным выстрелом внутри меня

— Тише будь! — Краска по-прежнему не давала мне выйти из капсулы. — С таким настроение ты точно никуда не пойдешь, — она была серьезна в своем намерении не выпустить меня. — И, да, я не стану с тобой спорить насчет пропавшего члена экипажа, но пока что можно подождать… пока что не критическая ситуация, — она пыталась привести меня в порядок, в чувство. — Так что давай, ждем еще двадцать минут, потом вместе закидываемся ужином и выскакиваем в подледье, а там… постараемся двигаться в режиме теплосбережения.

Мы сидели в гнетущей тишине. Пять минут. Десять. Пятнадцать. В какой-то момент Краска громко выругалась и села за стол. Так же поступили мы с Христ. По лицам было видно, насколько все разочарованы таким развитием событий; было понятно, что девушки не хотят высовываться на внешку, но одного меня они не отпустят из чувства солидарности. Даже Христ, которая уже множество раз пожалела о своем согласии, о своем решении присоединиться к нам, прекрасно понимала, что если погибать, так всем, одновременно, в одном, совместно проклятом месте.

Надежда, что люк откроется, была сильной и присутствовала в мыслях. Она стальной хваткой вцепилась в мысли и не отпускала ни на единую секунду. Как оказалось, напрасно. Раздосадованные, прикончив наш ужин, мы вынужденно покинули капсулу, взяли по одной осветительной игле и выдвинулись в сторону сверкающей точки, которой были обозначены пеннинги.

— Пум-пум-пум, — пробурчала Краска себе под нос. Эти звуки были чисто механическими и не несли никакой информативности, но внимание привлекли.

— Все нормально? — тут же поинтересовалась Христ, которая с непривычки стала несколько дерганой.

— Да… я так… просто… нервное, — замялась Краска и тут же остановилась как вкопанная. — Резко потушили иглы, — прошипела она сквозь зубы, и мы быстро выполнили её указание. Я ничего не видел перед нами. Христ, как мне могло показаться, тоже не видела ничего экстраординарного.

Функция ночного видения включилась автоматически, осветив расстояние в полтора-два метра. Поскольку интервал между нами был приличным, индикаторы тепла были тем единственным, что я мог рассмотреть в ярко-зеленом освещении шлема. Они не мигали и оставались на своих местах. Равномерность света по контуру девушек заставила с облегчением выдохнуть. Это значило, что им ничего не угрожало. Еще через несколько секунд самый дальний контур пропал. Я хотел было закричать, но не стал рисковать. Вместо этого решил быстро выключить собственную подсветку, потому что подумал о том, что сам могу выдавать свое местоположение. Несколько быстрых, уже отработанных, передвижений по меню, и я растворился в темноте. Точно так же поступила и Христ. С облегчением я выдохнул еще раз.

Я думал о том, что мы должны найти друг друга. Тут же у меня появилась идея. Она была проста в реализации. Я просто при помощи иглы начал отбивать сигнал «Спасите наши души». Спустя несколько очень длинных по ощущению секунд я услышал ответ. Услышав, сам повторил и начал прислушиваться. Так я мог двигаться на звук и искать того, кто отстукивает мне в ответ. Спустя несколько минут… хотя, может быть, секунд… сложно сказать… я встретил Христ. Она выглядела совершенно потерянно и напуганно. Увидев ее и поняв, что Краска до сих пор ни разу не ответила мне, я вдохнул и не смог выдохнуть. Мир остановился перед глазами, а время перестало существовать. Все вернулось только после того, как Христ легонько толкнула меня ладонью в плечо.

Я посмотрел на хилера, которая тут же махнула мне рукой, мол: «Че встал?! Нам еще надо идти и искать напарницу!» Она простучала условный сигнал и затаилась. Я просто стоял, не способный начать двигаться, и слушал тишину и всматривался в зеленое освещение прибора ночного видения. Христ не отходила от меня. Просто, обходила вокруг, грациозно и бесшумно, подавала звуковой сигнал и прислушивалась. Так длилось несколько минут, за которые я успел придумать, прожить, возлюбить и возненавидеть целую жизнь!

Я закрыл глаза. Внутри шевелилось что-то большое, дурное… но это был не страх. Я думал, пытался понять, что должен сделать в данной ситуации как капитан исследовательской экспедиции, но не было никаких мыслей. Я понимал, что ни в коем случае не должен предпринимать быстрых, горячих движений, но так хотелось активировать иглу, так, чтобы на полную катушку, и начать делать хоть что-нибудь. И тут все переменилось.

В поле зрения появилась черная фигура. Я взял иглу на изготовку и был готов напасть на подходящего, но медлил. Мне стало интересно пронаблюдать за всем происходящим до самого конца… даже если за это придется заплатить самую дорогую цену — жизнь.

За первой фигурой показалась еще одна. Гораздо меньше первой. Она двигалась плавно, мягко. Я почувствовал, как валькирия прижалась ко мне. Её трясло от страха, и если бы не адреналин, меня бы тоже не просто трясло, а сотрясало! Но, на удивление, мысли были чистыми, как комната после уборки, сердце было холодным, и я был готов к тому, что могло возникнуть передо мной. Еще, когда Христ прижалась, я забрал у нее иглу и взял во вторую руку.

Дыхание было мерным, тихим, глубоким. Я понимал, что должен, любой ценой обязан защитить Христ… Что, если с Нэком и Краской что-то случилось, мы должны остаться вдвоем. Один ни за что не сможет выбраться отсюда и будет обречен на смерть. Я повторял себе это и ждал, когда фигура приблизится и я смогу безошибочно и быстро нанести всего один удар навылет, чтобы тут же воплотить в жизнь второй удар.

Одна из конечностей существа поднялась, и оно помахало мне. Плохое предчувствие усилилось, спровоцировав меня сделать выпад вперед. Я почувствовал, как стержень осветительной иглы рассек холодное пространство подледья, и почувствовал, как резко остановилась моя рука… То, как я сам, каким-то чудом, успел остановить её, рассмотрев Нэка, стоящего перед собой, и Краску, которая шла несколькими шагами позже него.

— Ты что делаешь?! — спросил Нэк, резко отпрыгивая назад и в сторону. Я смотрел на траекторию своего движения и понимал, если бы я промедлил всего на одну секунду или если бы я не боялся случайно нанести удар по Краске, то шлем, скорее всего, был бы разбит и я отправил бы в другой мир одного человека, нужного всему человечеству.

— А какого... — я взорвался ненавистью и замахнулся еще раз, но теперь я целил не в голову, а в плечо, и вместе с матом жестко воплотил один удар в жизнь. — Вы молчите?! А?! Мы ж чуть с жизнью не попрощались! — прорычал я.

— Вот… и я говорила ему, что это плохая идея, — сказала Краска, которая уже стояла рядом. — Максимально идиотская… В принципе, учитывая тот факт, что автор иногда не блистал интеллектом, то все обосновано, — она язвила и таким образом плевалась ядом. — Так же… Вспомни то, о чем я тебе говорила! — сказала она.

— Ну, да… ты права, — Нэк, который секунду назад был готов наброситься на меня из-за полученного удара, резко успокоился. — Ты говорила, что меня настигнет достаточно жесткая кара за такую шутку…

— Шутку?! — из-за моей спины вышла Христ и выхватила одну из игл из моей руки. — Шутку, говоришь, да?! — её голос включил в себя большое количество гнусавых ноток. — Я тебе сейчас так пошучу, так познакомлю с чувством юмора! — она выхватил одну из игл из моей руки, вслед за чем последовала череда достаточно мощных ударов по рукам, по ногам и по телу одного из ныне действующих исследователей.

— Давай-давай, девочка! Бей его нещадно! Чтобы он на всю жизнь запомнил! — меня пробило на смех, к сожалению, истерический. Я уже успел попрощаться с Краской, которая стала мне родственницей. Я попрощался с ней и был готов попрощаться со своей жизнью.

— Ай! Да хватит! Ай! — выкрикнул Нэк, который выхватывал заслуженные жесткие удары по корпусу. В этот же миг Краска подошла ко мне и посмотрела сквозь стекла шлемов мне прямо в глаза. Такого выражения я никогда раньше не видел… Словно она пыталась высмотреть, выведать что-то у меня одними лишь глазами, и, скажу честно, если бы она что-то спросила, я бы рассказал ей все без утайки.

— Ладно, — сказала она. — Пора возвращаться в капсулу, иначе мы можем плохо закончить… это и тебя касается, — она обратилась к пытающемуся защититься Нэку. Его костюм уже давно активировал режим защиты от физического урона, но даже несмотря на это, он в малейших подробностях мог прочувствовать каждый удар.

— Да, — задумчиво подхватил я. — Если ты не поешь, то мы тебя потеряем… Не то чтобы я буду грустить но, думаю, живой ты принесешь куда больше хорошего и полезного в наш выживающий мир, — я пожал плечами, с наслаждением наблюдая за тем, как Валькирия отчаянно наяривает по изобретателю длинной осветительной иглой.

— Да хватит уже! — Нэк постарался перехватить очередной удар, но Христ оказалась очень ловкой фехтовальщицей; она вывернула запястье, изменила траекторию удара и вместо того, чтобы приложить в плечо, она сначала влупила по ключице, после чего молниеносно нанесла удар по бедру. Наблюдать за этим можно было вечно.

— А насчет ужина, — тяжело дыша, сквозь собственные выкрики и стоны сказал Нэк. — Я уже покушал… а вы куда-то пропали... ай! И мне… а-а-а… ничего не оставалось, кроме как поесть и отправиться на установку камеры, чтобы наблюдать за пеннингами, — сказал он и предпринял еще одну попытку перехватить прут. Она оказалась чуть более удачной, но повлекла за собой новое повреждение и озадаченность божественного уровня. Дело в том, что Нэк, стараясь сократить дистанцию, подошел вплотную и обхватил руку Христ; но он не ожидал, что потянув на себя, та быстро освободится, после чего нанесет сразу три болезненных тычка: два в плечи и один в солнечное сплетение. Последний добил Нэка, заставив его встать на колени и склонить голову.

— Пощади! — это была мольба сквозь хрипение, тяжелое дыхание и что-то похожее на стон.

— Будешь знать, как такой херней маяться, — валькирия впервые за время экзекуции дала волю своим связкам и через слово вставляла крепкое выражение, которое в красках описывало её отношение и к такого рода шуткам, и шутникам, и степень негодования, которое она пережила несколькими минутами ранее. — И, кстати, готовься к трем дням обследований, — сказала она. — Если ты попробуешь подлечиться какими-нибудь своими препаратами, будешь бит по полной программе, — Христ взвесила иглу в своей руке. — И поверь, я все проверю! Так что, лучше по-хорошему, будь со мной честен, или по-плохому, прими кару в полном объеме, — на её лице была улыбка садиста.

— Да понял я, понял! — чуть ли не плача, ответил Нэк, которого хорошенько «промассировали».

Мы с Краской молча наблюдали и улыбались. Мне было очень тепло и как-то ненормально хорошо от того, что напарница стояла так близко ко мне. А еще я думал вот о чем: «Да… с такими плечами и такой физическим сложением даже сложно представить, как бы она могла его поломать…» — я хмыкнул, обратив на себя внимание.

— Что ты стебешься? — спросила Краска, которая была ближе всех и расслышала этот мой легкий смешок.

— Да… думаю над тем, что завтра ему будет больно… а если бы не костюм, то было бы очень и даже очень-очень больно! — я улыбнулся. Я понимал, что это плохо — смеяться над чужими неудачами, но ничего не мог с собой поделать.

Глава 27

Мы вернулись к капсуле. По дороге я жестко глумился над Нэком. И не только я, Краска тоже смеялась над ним и старательно ловила любой самый маленький шанс, чтобы поиздеваться и вытянуть из ситуации максимум. Я хотел было накинуться на неё с поучительной речью… хотя бы потому, что она тоже была причастна к произошедшему, но решил не тратить на это ни время, ни нервы… Во всяком случае, в этот момент. Я решил оставить это дело до ночи, а там, я был уверен, мы встретимся на капитанском мостике и пообщаемся по душам.

Мы вернулись на борт нашего исследовательского модуля и практически сразу направились спать. После включения световых модулей и сравнения показателей тепла мы решили, что уровень примерно одинаковый, но для точности решили перекусить, восполнить до максимального и только после всех этих мелких дел по готовке, потреблению пищи и уборке каждый отправился отдыхать. Девочки заняли свои места в отсеке для девочек. Нэк отправился спать в другой отсек, отделенный по гендерному, признаку для мужчин. Только я остался на месте первого пилота, на мостике. Наверное, в силу годами сложившейся привычки я не мог долго спать на кровати. Для хорошего крепкого сна мне требовалось занять положение полулежа. Это странно, но это так.

Устроившись на своем месте поудобней, я практически моментально провалился в сон. Мне ничего не снилось. Внутри было спокойно и тепло, и так продолжалось до того момента, пока естественная надобность не подняла меня, заставив сходить в туалет. Там, сделав свои дела, я остановился перед зеркалом, посмотрел на свое отражение и не увидел никаких изменений. Внутри после этого появилась легкость, и в попытке сохранить это чувство я не стал захламлять голову размышлениями о сыворотке, её эффектах и побочных действиях, просто вернулся на мостик и сел в свое кресло и немного откинулся назад, закинув ноги на безопасный островок на панели управления, руки при этом закинул за голову. Было хорошо, и я быстро провалился в сон еще раз.

Спустя несколько часов это самое «хорошо» оборвалось кошмарным сном, в котором, по сути, ничего кошмарного и не было. Проснувшись, спустив ноги на пол, я задумался над этим плохим сновидением. Оно состояло из вопросов, которые я задавал сам себе и пытался найти ответы. Ответы находились, но не устраивали меня, и я понимал ту конкретную причину, по которой они мне не нравились. Это было обусловлено тем, что я отвечал себе то, что желал ответить, а не то, что мог на самом деле, и от этого становилось страшно. Проснувшись, я подумал примерно следующее: «Какой странный сон… совершенно непонятный… — после того, как эта мысль переварилась где-то в нейронах, внутри меня возникла еще одна фраза: — Хотя… все предельно понятно…» — отозвалось в моей голове.

В этот момент я понял, что у меня есть вопросы, ответы на которые меня волнуют до крайности, до хаотичного сокращения мышц моих рук, что вызвало бы магнитуду в пять баллов и выше в том предмете, который я мог бы держать в своих руках. Я сидел и смотрел сквозь огромное лобовое стекло и думал о том треске, который предвещал обвал, о том хлопке, который прозвучал, не оставив после себя ни единого следа. Еще я пытался понять, куда и как нам двигаться дальше.

«Та сторона, в которую мы двигались... Там должны были быть склады или заводы, но их там не было! Как такое возможно?! — думал я. — Мы же двигались туда, где должно было быть хоть что-нибудь!»

Позади я услышал мягкие шаги и сразу понял, кто именно подкрадывается ко мне. Я её ждал.

— Опять не спишь? — спросила она шепотом, слегка хрипящим со сна. Краска подходила ближе и ближе.

— Да… нет… только проснулся, — сказал я. — А ты почему подкрадываешься? И почему не спишь… сейчас?

— Не знаю, проснулась, глаза открылись и все, — она быстро открыла меню костюма и посмотрела на время. — Тут еще спать и спать, а ты тут сидишь, и атмосфера какого-то полномасштабного… полномасштабной трагедии, как вирус расползается по капсуле! Я удивлена, что Нэк и Христ спокойно сопят.

— Скажи… у меня к тебе есть нелицеприятный разговор, — сказал я и посмотрел на Краску. Она сжалась и тут же перебила меня, чтобы задать свой вопрос.

— Ты насчет той шутки, которую решил устроить для вас Нэк, и почему я его не отговорила? — спросила она.

— Именно, — я потихоньку кивнул. Мне действительно хотелось узнать об этом, чтобы сделать свои выводы.

— Он налетел на меня, когда иглы погасли… Я знала о том, что кричать нельзя, потому что это может спровоцировать какие-нибудь непоправимые последствия… Так, лучше пусть один погибнет, нежели несколько человек. В итоге, это был Нэк… Он попросил меня молчать и придумал этот план. Я честно сказала ему о том, что это очень плохая идея. Я ему сказала о том, что не буду в этом участвовать, но, похоже, он может управлять костюмами на расстоянии. Каким-то образом он перекрыл все звуковые каналы и сетевой. То есть я пыталась вас набрать, но не получилось. Вступать в драку, как ты понимаешь, тоже не было никакого смысла. Дороже бы вышло, — проговорила Краска. — И, да, бездействие не оправдание, но в этом случае оно было лучшим решением, — она села на место второго пилота и уставилась в лобовое стекло, за которым раскинулась тьма.

— Ладно… считай, засчитано, — сказал я сумрачным тяжелым голосом, полным собственных мыслей. Она не стала заводиться и лишь молча кивнула в знак согласия. Мне было приятно, что она не стала раздувать из этой мухи слона и нарочито строить из себя обиженку. Информацию о правах доступа к нашим костюмам я принял к сведению, но пока что не собирался её использовать. Решил просто хранить в своей памяти, чтобы потом, когда такое будет возможно, не попасть впросак.

— Так… это все, из-за чего ты транслируешь из своей головы такую жесть в атмосферу? — она посмотрела на меня с таким выражением, как умудренные своим возрастом дамы смотрят на ребенка, плачущего над конфетой, упущенной из рук и попавшей в лужу.

— Нет, не только из-за этого, — ответил я, стараясь не обращать внимания на не самый приятный в данный момент запил моей напарницы. — Есть еще несколько вопросов, которые не дают мне покоя, — честно сказал я — Также я думаю, что не только я думаю об этом… Что ты тоже думаешь об этом и по этой причине поднялась поздней ночью…

— Это ты о чем? — спросила Краска, но сквозь эту невинность я рассмотрел истину, и она оказалась ровно такой, какой я её себе и представлял.

— О том, что ты так же не понимаешь трех вещей, — сказал я. — Первая заключается в том, что мы шли в том направлении, где должны были найти хоть что-нибудь, но там ничего не было. Вторая тема, которая крутится у тебя в голове, это тот треск и будет ли обвал, и вообще, какова вероятность обвала в этом месте. И третий, но не последний в этом списке! Что за хлопок мы слышали?! — проговорил я чеканно и быстро, словно уже сотню раз произносил это вслух. Краска посмотрела на меня так, как если бы я залез в её голову и достал оттуда все самое неприятное наружу.

— Да, — сказала она. — Ты прав... — она замолчала, продолжая внимательно наблюдать за мной. — И?.. — протянула она, ожидая хоть какой-нибудь реакции с моей стороны, но мне нечего было сказать. Поэтому пауза затягивалась. Становилось неловко.

— Мне нечего сказать, — мне пришлось это признать. — Просто потому, что я пытаюсь понять, осознать то, что с нами происходит, но есть лишь одна, невероятно нехорошая догадка, о которой я даже говорить ни за что не стану... — после этих слов лицо Краски побледнело, и это было заметно даже в крайне тусклом освещении нашей капсулы, введенной в ночной режим.

— Ты думаешь, что... — начала было Краска, после чего ойкнула и замолчала. Я тоже не хотел озвучивать этого вслух, поэтому только подумал: «Пеннинги уже давно погрузили нас в какую-то галлюцинацию и пытаются прошарить все наше сознание перед тем, как уничтожить... таким образом не мы их изучаем, а они нас... заперев в тесной клетке собственных снов».

Вновь воцарилась тишина. Тяжелая, гнетущая…

— Завтра пойдем туда, где были в самый первый раз, — сказала Краска. — Только мы вдвоем. Если мы сможем найти то место, то мы докажем, что находимся в состоянии бодрствования. У меня остались координаты… завтра вобью их и помчим, — она была полна решимости разобраться с этим, чтобы в дальнейшем не возвращаться к этому.

— То есть ты предполагаешь, что для нас специально создан общий сон, в котором есть что-то вроде бесконечного пространства? То есть есть некоторая граница, которая словно вращается во все направления сразу, и, делая шаг вперед, мы возвращаемся на этот же шаг назад? — спросил я, примерно представляя то, как это может работать.

— В принципе… такое возможно, — сказала Краска. — А что, если это чей-то отдельный сон, то есть то, что я говорю, что я пришла к тебе, что мы общаемся, это мой сон? — спросила она, стараясь держать себя в руках.

— Если бы это было так, то я бы не воспринимал себя реальным, — сказал я. — Поэтому мой аналогичный вопрос автоматически отсекается, потому что ты ощущаешь себя реальной, и это чувство глубинное, на уровне инстинкта. Так что, если мы и находимся в рамках чего-то, то это, скорее всего, галлюцинация. Так что мы все в сознании, все адекватно понимаем, что происходит… Точнее, нам кажется или казалось что мы понимаем, — сказал я, немного подумав.

— А что, если мы здесь до сих пор? — спросила Краска, посмотрев на меня с недоверием к самой себе.

— В смысле? — не понял я. — Что значит вот это твое «до сих пор»? — мне была не понятна её мысль.

— Ну, что мы и не возвращались на ИЛ, — сказала Краска. — Мы до сих пор находимся под воздействием, и на самом деле нас тут трое! Я, Нэк и ты… И мы выдумываем этот совместный мультик!

— Не, такого быть не может, — сказал я. — Боль, которую я испытал, была настоящей…

— А кто тебе сказал, что пеннинги не могут заставить чувствовать тебя боль — такую, какой она ощущалась бы в реальности?... Ну, или действительно причинять тебе боль, пока ты находишься в бессознательно-сознательном состоянии?! — сказала Краска, и на секунду внутри меня вспыхнула и тут же потухла искра паники.

— Да, такое могло бы быть, но я сомневаюсь, что такое может быть реальностью… Скорее всего, мы просто находимся там, где мы находимся… То есть сбились с курса и ушли куда-то не туда… Остальные фантазии, вопросы и прочее возникают на фоне постоянного стресса и тех самых пеннингов, которые есть неподалеку и одним своим существованием давят на сознание… Особенно, учитывая их возможность проникать в сознание и управлять человеком, — я сидел на своем месте, закинув ноги на свободный островок на панели управления. — Но я тебя прекрасно понимаю… Да, мои мысли не заходили столь далеко, но… я тебя прекрасно понимаю.

— А есть какой-нибудь способ, чтобы проверить то, спим мы или нет? — спросила Краска, и в этот момент на меня снизошло озарение. Я понял, что у нас есть как минимум один способ, чтобы проверить, спим мы или нет.

— Да, есть… — сказал я. — И даже не один… — в голове промелькнули варианты. — Правда, они такие… достаточно сложные в своей реализации… — я почесал затылок, отбросив несколько вариантов. — Тут… блин… все слишком такое… неточное.

— Рассказывай, — сказала Краска, на лице которой промелькнула надежда. — Как-никак, вариантов у нас не очень много, а проверить надо… мне надо… чтобы чувствовать себя спокойнее… чтобы успокоиться, — сказала она.

— М-м-м… — выдохнул я. — Самый простой вариант — плеснуть тебе холодной водой в лицо, — сказал я. — Другие варианты требуют подготовки… и есть варианты, связанные с гипнагонией и сонным параличом, но я тебе честно скажу, не имею ни малейшего понятия, как можно в состоянии сна… И вот я сейчас подумал, это сомнительные методы, которые, скорее всего, верх глупости.

— Говори уже! — Краска проявила нетерпение, но поскольку я сам начал эту тему, то решил не обращать внимания.

— Смотри, если плеснуть тебе водой в лицо, ты либо проснешься, либо уже не спишь, — сказал я. — Так же, если задымить помещение или, скажем, пока ты будешь спать, положить тебе в рот что-нибудь нереально острое или горькое… Эти триггеры должны спровоцировать организм на пробуждение, — я пожал плечами. — Но, если ты будешь во сне, то, формально, сможешь регулировать такие мелочи, особенно заранее о них зная, — я почесал затылок. — Получается, если ты в миг взаимодействия будешь во сне и будешь знать об этом, скорее всего, ничего не получится. Если же ты не будешь спать, это как минимум избавит от опасений.

— Какие еще есть способы? — спросила Краска, которая засомневалась в действенности метода с водой.

— Ты можешь упасть на спину… только с возвышенности… просто опрокинуться назад. Если ты проснешься, значит, ты была в каком-то из вариантов измененного сознания или сна; если ты просто упадешь, то ты находишься в реальности, — проговорил я и пожал плечами.

— А вот о чем ты говорил? — Краска напряглась и посмотрела на меня в попытке вспомнить те слова, которые я сказал несколькими секундами ранее. — Гипна… что-то там… и сонный паралич? Это что такое?

— Гипнагония — это промежуточное состояние между явью и сном. Там можно выхватить слуховые, зрительные, тактильные и логические галлюцинации… Короче, очень странное состояние, в котором, однако, может возникнуть ощущение падения… — начал я свою лекцию и был перебит.

— А-а-а! Я поняла! У меня бывает такое, когда во сне вдруг заканчивается дорога под ногами, а дальше пропасть, и я начинаю падать, а потом подрываюсь, тяжело дыша от страха, — сказала Краска и посмотрела на меня. — Ладно, назовем эту твою гипнагонию таким состоянием… Короче, падение во сне…

— Это не совсем правильное объяснение, но нам до точности нет никакого дела, — я пожал плечами. — Там может появится это чувство падения, и нам этого достаточно в рамках нашей дискуссии.

— Ладно, допустим… а что такое сонный паралич? — спросила она и уставилась на свои руки так, будто бы там была бумажка с ответом не только на только что заданный вопрос, а вообще, на все вопросы всего мира.

— Сонный паралич — это состояние, когда паралич мышц наступает до засыпания, или же пробуждение происходит до его спада, обычно прикосновение или звуки могут прервать эпизод паралича, а сам эпизод может длиться как секунды, так и минуты… — сказал я, после чего поймал на себе взгляд Краски. — Бывало?

— Да… бывало несколько раз… — кивнула она. — И… для чего ты достал из своего кладезя всякого нужного и всякого говна это? — она подняла одну бровь.

— Я начал говорить, но потом решил, что это не столь существенно, — сказал я — Просто, если бы у нас была бы возможность вызвать такое состояние, думаю, мы бы решили твою проблему с восприятием мира, — я снова пожал плечами. — Хотя… все то, что я только что сказал, все вот это — неправда. У тебя с восприятием мира все прекрасно! А вот неуверенность… она есть в каждом из нас… особенно сейчас, когда мы отрезаны от ИЛ и можем рассчитывать только… повторюсь, только на самих себя! — сказал я и посмотрел на нее. — А так, если с первыми вариантами все предсказуемо просто, то как попасть в состояние сонного паралича, находясь во все, я не знаю. Это уже из области фантастики. По сути, нам либо надо тут начать видеть что-то ужасное, либо еще раз уснуть, чтобы во сне схватить это состояние, но черт знает…

— Ладно, я тебя поняла, — сказала Краска. — А то тебя зацикливать начало, — она хмыкнула и посмотрела на меня. — У меня есть еще один вариант, я так думаю, — она покраснела, — оставим его на крайний случай.

— О чем это ты? — я не понял, о чем она говорит. — Мне стоит поинтересоваться, что ты имеешь в виду, или лучше промолчать? — я посмотрел на напарницу, которая внимательно изучала темноту перед нами так, будто бы эта темнота была глубоко внутри каждого из нас.

— Лучше промолчи, — сказала Краска. — Лучше не интересуйся тем, что потом будет мучить тебя, — сказала она отвернувшись. Как по мне, такое поведение было странным, но я последовал совету и не стал донимать её лишними вопросами. Так мы замолчали. Спустя какое-то время я уснул, и спалось мне плохо, потому что в самой первой стадии мои мысли словно повесились на длинной веревке размышлений о способах пробуждения. Сквозь сон я ворочался на своем кресле. Спина затекала, руки и ноги тоже подвергались этому телесному недугу, и так было вплоть до легкого электрического разряда на стыке шеи и черепа. Почувствовав это, я открыл глаза и тут же понял, что именно эта небольшая условность уже гарантировала тот факт, что мы не спали. Я тут же повернулся туда, где в последний раз была Краска, но её там не было. Видимо, я даже не заметил, как она ушла обратно в женский отсек для отдыха.

«Надо её сейчас остановить… В смысле, когда выйдет, её надо остановить и рассказать об этом… о том, что эти электрические разряды уже гарантируют, что мы не во сне. Кстати! — тут я кое-что понял — Интересно, а костюм помогает нам в том случае, если мы ловим паралич или же страдаем от гипнагонии?»

Глава 28

Я ждал Краску, а вышла Христ…

Она появилась из женской спальни, после чего задала вопрос, который не просто поставил меня в тупик, а просто уничтожил меня морально.

— А где Краска? — спросила она, и в моей голове промелькнула череда страшных картинок, мыслей и домыслов.

— В смысле? — спросил я, даже полностью поняв, даже успев до конца осознать вопрос.

— Ну, её нет на месте, — сказала Христ. — Только заправленная койка и все… — валькирия пожала своими широкими плечами.

— Засада, — прошипел я и тут же бросился к отсеку герметизации. На бегу захватил и надел на голову шлем, после чего заскочил в небольшую комнату и нажал на кнопку, закрывшую за мной мембрану, отделяющую основной отсек капсулы от герметизационного. Я слышал, как Христ что-то кричала, как к ней присоединился Нэк, но мне было совершенно все равно. Я уже понимал, что должен найти напарницу, которую понесло не известно когда не известно куда. Бездумно, быстро, на уровне условных рефлексов, я вызвал меню своего костюма и быстро изучил свои показатели. Они оказались чуть ниже предполагаемых, но я не намерен был останавливаться и поэтому быстро открыл навигатор, который показал всего две точки: точку, обозначающую территорию пеннингов, и нашей капсулы.

— Проклятье! — ругнулся я. — Ладно… сгоняю до пеннингов… Может быть, она там, следит и наблюдает… — меню вновь сменилось, и открылась вкладка перераспределения рабочих параметров. Одним пальцем, я быстро перенастроил всё на полюбившуюся в последнее время комбинацию и тут же сорвался вперед крайне быстрым бегом. Спустя несколько секунд шлем взорвался вызовом по нашей внутренней сети.

— Ты куда дернулся, припадочный?! — практически прокричал Нэк в микрофон на приборной панели капсулы.

— За Краской, — коротко ответил я и сбросил входящую трансляцию аудио-данных. Тишина была непродолжительной, так как мой шлем вновь взорвался звоном. Пришлось нажать на «соединить», чтобы перестать слушать этот звон. — Насколько шлем герметичен?! — спросил я, не дав бывшему коллеге возможности высказаться. Повисла приятная пауза, за время которой я успел подумать над следующим: «Я свято верю, что любой входящий запрос на аудио-связь слышен снаружи… так ли это?» Раньше я никогда не задумывался над этим, а сейчас стал интересен принцип работы. Был ли шлем оборудован колонками и микрофоном или же просто был утеплен и укомплектован разной электроникой, но не подразумевал под собой никакой звукоизоляции.

— Совершенно герметичен, — спустя несколько секунд молчания ответил Нэк. — Возвращайся в капсулу! За тобой мы бегать не будем! Это слишком опасное занятие для всех нас — он был прав, и я знал о том, что он прав, но ничего не мог с собой поделать. Не мог и не хотел, потому что где-то там моя напарница могла нуждаться в помощи. Единственное, на что оставалось надеяться: что она не ринулась на пеннингов с мыслью, чтобы они покинули её мысли.

— Нет! Я думаю, что знаю, где Краска, и я не могу её там бросить, — ответил я. — Так что извиняйте, ребятки… готовьте завтрак и ждите нас в скором времени.

— Да что… — Христ жестко выругалась — С вам происходит?! Ведете себя как дети! — и она была права в своем высказывании. Мне самому не нравилось, как в последнее время складывались наши отношения. Они, конечно, были прочнее любой из доступных нам сталей, но натягивались и трещали по полной программе.

— Я понимаю недовольство, но здесь слишком много всего может быть намешано, — сказал я. — Так что со всем надо разобраться… И, если я не ошибаюсь, скоро будем, — мои ноги большими шагами несли меня вперед. Я сбросил вызов, но перед этим, за секунду до разрыва, услышал голос Нэка и его слова: «Пусть поговорят… прошлая наша вылазка была жестк…» — на этом его слова прервались, а я посмотрел на навигатор.

«Главное, не натвори глупостей, — думал я, быстро приближаясь к пеннингам и, скорее всего, к Краске. — И без того проблем достаточно, а тут такие исполнения… некрасиво получается!» — думал я, планомерно замедляясь.

Я знал, что в скором времени должен буду полностью деактивировать все индикаторы и отключить панель навигации.

«Так… дальше тихо, во всех смыслах этого слова, — подумал я, полностью остановившись и быстро пролистав меню костюма. — Как же я надеюсь, что ты… Что ты просто наблюдаешь за существами и не лезешь к ним! Вообще, отсечься от нас — максимально тупая идея! О чем ты вообще думаешь?! — я почувствовал, как внутри меня закипает ярость. — Стоп!… сто-о-оп! — проговорил я сам себе и сделал долгий выдох. — Мне не хватало потерять внутренний баланс, чтобы самостоятельно поставить всех под угрозу… — я бесшумно шел в направлении точки, которая транслировалась в моем шлеме. — Да… удобная приколюха! — подумал я, смотря на то, как моя точечка приближалась к другой, и все это отображалось на защитном стекле. — Так… стоп… а когда это успело появиться тут?! — этот вопрос остановил меня на несколько мгновений, после чего я вновь двинулся вперед. — Ну, молодец, Нэк! — я почувствовал уважение к бывшему коллеге и внезапно понял, что вся та ненависть, которая была адресована ему, практически полностью испарилась из меня. — Быстро работаешь… чисто делаешь».

Я покачал головой и принял тот факт, что Нэк как изобретатель реально хорош, как заинтересованный человек, он мог работать сутки напролет, и что в остальных ситуациях время еще покажет, кто он на самом деле: друг или тот, кому выгодно быть другом при определенных обстоятельствах для достижения совершенно определенной цели.

Моя точка сравнялась с той, которая мигала перед глазами и обозначала то место, где сейчас располагалась камера слежения за неизвестными существами. С помощью пускай слабенького, но работающего средства, позволяющего видеть в темноте, я нашел небольшой коробок, в котором мирно лежала камера и была обращена в сторону копошащейся общины черных существ, которых было видно даже без помощи прибора ночного видения.

«Так… а Краска-то где? — подумал я и решил поступить точно так же, как накануне вечером, перед тем, как валькирия начала нещадно осветительной иглой избивать нашего изобретателя. — Кстати, интересно послушать о его самочувствии… Надеюсь, он отлично прочувствовал момент и никогда впредь не станет шутить над нами… Во всяком случае, в такой крайне не изящной форме… если к такому вообще можно применить слово «изящно», — я бы почесал затылок, если бы не шлем.

Я присел на корточки и аккуратно ударил ладонью по мертвой от холода земле. Звук был глуховатый, еле слышимый. Я прислушался. Меня окружала тишина.

«Может, надо чуть дальше пройти?» — подумал я и прошел около двадцати метров вперед.

Замер, присмотрелся. Существа впереди не заметили моих передвижений, и от этого внутри было радостно, но волнение и страх никуда не делись. Эти чувства засели глубоко внутри меня и лишь усиливались каждый раз, когда я приближался или отдалялся от улья. Дело в том, что я передвигался зигзагом по двадцать-тридцать метров, останавливался, отстукивал сигнал, и если со стороны популяции не было никакой реакции, переходил в другую точку. Я определил для себя примерную границу, за которую лучше не переходить, и старался придерживаться её в своих поисках Краски, которая никак не хотела отыскиваться, и от этого мне все больше казалось, что она ушла в какую-то другую сторону. С одной стороны, эти мысли обеспечивали меня небольшой долей спокойствия, а с другой, в неравной пропорции, с каждой минутой я переживал за нее все больше и больше. Сердце мое было не на своем привычном месте.

«Куда ж ты подева-а-алась?!» — думал я, стараясь двигаться тише самой тишины и поглядывая за существами чернее самой темноты.

Отдалившись от камеры на достаточно дальнюю дистанцию, я решил что надо возвращаться. В этот же момент на стекле шлема появился небольшой значок. Мне пришлось сощуриться и присмотреться, чтобы понять, что там было нарисовано. Это была какая-то емкость, внутри которой было слово «теплота», и оно было красным. Факты сопоставились, и я понял, что рискую, причем очень и очень сильно! И это на фоне выведенного уровня потребления нашей энергии. Поняв последнее, я выругался сам на себя, после чего отправился в сторону расположения камеры. Сделав несколько десятков шагов, я задался следующим вопросом: «А почему я иду именно в эту сторону?»

«Так, стоп… В меню есть некое подобие компаса, — подумал я. — И он указывает на точки, отмеченные на карте. А тут… Я иду и точно уверен, что иду правильно, но почему? — я напрягся и спустя несколько секунд заметил небольшие, практически прозрачные квадратики и стрелочки, которые на интуитивном уровне показывали, куда двигаться и были так умело вшиты в интерфейс, что без внимательного изучения были невидимыми. — Молодец… — я покачал головой. — Отдельно удачная задумка! Прямо даже сказать нечего! Интуитивно настолько понятная штука, что мозг информацию обрабатывает быстро, четко и даже не пытается думать о том, что за информацию он обдумывает. А это значит, что этот интерфейс поистине идеален! — подумал я, по достоинству оценив новую приблуду, которую Нэк прицепил в последнюю ночь в шлем при помощи программного кода. — Теплота практически на исходе… Краску я так и не нашел и, получается, зря рисковал своей жизнью и жизнями других членов экипажа… А если считать значимость нашей экспедиции, то и жизнями тех, кто остался на ИЛ и ни о чем не подозревает и считает, что станция будет работать вечные века, — думал я, быстро двигаясь на своих двоих, без помощи костюма. — Черт! Внезапно все стало так сложно и таким сложным! Раньше мы просто боролись и старались выжить, а теперь мы боремся в несколько раз эффективнее, и это благодаря замечательно человеческой черте «вечно хотеть большего». Дохотелись, что кочегарим нашу ИЛ на полную катушку, и теперь она кашляет и задыхается. И если мы не поменяем фильтры или если не сделаем практически вечную систему фильтрации, то все, конец! Нам всем настанет конец… А этого ой как не хочется!... — мне оставалось совсем недалеко до нашей капсулы — И все же… где Краска?! Куда она пошла?» — внутри засело крайне нехорошее предчувствие.

Спустя несколько минут я добрался до капсулы. Все это время я просто бежал. Не знаю почему… Мое тело требовало от меня именно бежать, и я бежал, но ощущение от этого было приятное. Дыхание не сбивалось, мышцы работали как часы, и это было чем-то прекрасным, но на фоне пропажи Краски это чувство сглаживалось и становилось совершенно серым. Единственное, о чем я мог думать и на что мог надеяться, что она уже давно вернулась, и теперь вся компания ждет только меня и не набирает из-за потенциальной опасности.

— Ну что, нашел? — с издевкой спросила Христ, которая сидела за обеденным столом, готовым к тому, чтобы трое из четырех членов команды восполнили запас теплоты и отправились на исследование пустоши подо льдом.

— Нет… не нашел, — сухо ответил я и выругался. — Ума не приложу, куда она могла свалить… А главное, для чего?! Что послужило причиной, — я снял шлем и положил его на совершенно определенное место. — И что теперь делать?

— А что ты хочешь сделать? — хмыкнула Христ. — Предлагай, обдумаем… Может быть, даже найдем в этом какой-то смысл.

— А я и делать ничего не хочу, хотя бы потому, что в этом нет никакого смысла. — сказал я. — Нэк! Вываливайся из своей лаборатории! Хвалить буду и кушать будем! — прокричал я, занимая свое место за столом. Надежда на то, что Краска вернулась и вместе с другими членами команды ждала меня, рассыпалась как хрустальный бокал, упавший на кафельный пол. Плохое предчувствие стало сильнее. Усидеть на одном месте стало тяжелее.

— А че хвалить будешь? — дверь небольшой мастерской открылась, и оттуда вывалился Нэк.

— Понравилось мне то, как ты улучшил шлем. Очень удобная функция навигации! Понравилось! Молодец! — сказал я.

— А… Я как-то умудрился утянуть с хранилища знаний несколько так называемых «компьютерных игр» и установить на свою станцию. Пришлось, конечно, повозиться и освободить место, но каким-то чудом получилось, и я даже поиграл! Как когда-то давно отец играл! А я до сих пор помню, как это выглядело и когда я запустил и увидел заставку, прямо сердце ухнуло! — сказал Нэк. — Короче, утащил игру, раньше такие назывались шутерами или стрелялками. Прикольно было, но самое главное, я увидел там такую систему навигации и подсказки, где находится точка миссии. Тогда я подумал что, в принципе, могу что-то подобное сотворить. Короче, в сумме я потратил на это несколько месяцев, но вот как раз этой ночью установил эту функцию.

— Красавчик! Это ты здорово сплагиатил! — сказал я, приправив свои слова огромным количеством яда.

— Господа хорошие! — вмешалась в разговор Христ. — Давайте завтракать, пожалуйста! Иначе я сейчас поем и пойду лягу дальше спать, а вы можете продолжать трепаться языками!

— Да… ты права, — сказал я и обратил свой взор на тарелку. Особого энтузиазма от увиденного я не испытал.

— Ой… ешь давай молча! — сказала Христ. — Я не такой кулинарный гений, как Краска. А очень посредственный повар, зато должно быть вкусно! Остальное меня вообще никак не должно волновать! — Христ не то чтобы была оскорблена, нет! Просто ей было неприятно видеть, как меня перекосило от внешнего вида завтрака. Кстати, перекосило не только меня, Нэк также крайне озадаченно посмотрел на содержимое своей пиалы.

— Ну-с, попробуем-с, — сказал я и набрал в ложку того, что приготовила Христ, и на вкус приготовленное ей оказалось намного вкуснее, нежели это «нечто» выглядело. — А знаешь, очень недурственно, — я довольно кивнул.

— Слушай… А вот вы когда вместе готовили, кто готовил больше? Ты или Краска? — спросил Нэк, которому внешний вид еды не давал покоя. — Просто, ну, когда вы вместе готовили, все выглядело как-то… эстетичнее, что ли, — после этих слов он резко схватился обеими руками за лоб. Дело в том, что Христ очень умело и прицельно метнула в него свою ложку.

— Ай! За что?! — закричал Нэк, приправляя свою речь смачной дозой ругани. — Вчера избила иглой, сегодня ложку метнула! Что дальше?! Может, сразу возьмешь ружье для топки льда и жахнешь мне меж глаз?!

— Не… спасибо… если я решу тебя убить, сделаю это медленно и с большим удовольствием! — хладнокровно ответила Христ и посмотрела на Нэка. — Будешь знать, как шутить несмешные шутки и как спрашивать у девушки о том, как она готовит!... Ну и про эстетику, прицепом, узнаешь чуть больше! Про эстетику общения!

— Так, закончили детсад! Кидаться столовыми приборами плохо! — строго сказал я и почувствовал себя отцом непоседливых ребятишек, которые устроили бой пищей.

Дверь герметизационного отсека распахнулась, и в капсулу зашла Краска. Я был зол и еле сдерживался, чтобы не накинуться на нее, потому как был раскален добела. В этот миг Христ и Нэк тоже не испытывали большой любви к моей напарнице и лишь озлобленно смотрели на нее.

— Я и на тебя приготовила, — сказала валькирия, стараясь выдавить из себя максимально дружелюбную интонацию.

— Спасибо, — сказала Краска и мило улыбнулась в ответ сразу после того, как сняла с головы шлем и положила в специально отведенное место. — Кстати! Эта штука в шлеме! Очень круто! Спасибо за разработку, — она посмотрела на Нэка, и тот изменил свой цвет с разъяренно-белого на смущенный-красный.

Глава 29

Мы шли долго. Молча. При помощи своих сил. Не прибегая к помощи функций костюма. Используя только световые иглы, чтобы освещать себе путь, и надеясь, что этот свет не будет замечен никакими незнакомыми организмами. Мы шли потихоньку и внимательно смотрели под ноги. После крайнего, не самого удачного опыта мы трепетно подходили к выбору почвы под ногами.

Здесь царила тишина. Совершенная красивая тишина, впитывающая в себя любой из звуков, поглощающая шорох мерных шагов вразнобой. Здесь было темно, но темнота была мягкой, усыпляющей, дарующей ложное чувство защищенности. В моей голове даже промелькнула ассоциация с животом, в котором растет младенец и в течение девяти месяцев крепко спит.

— Давайте хоть поговорим о чем-нибудь, — сказала Христ, словно прочитав мои мысли. — Не могу больше шуршать ногами в полной тишине. Меня уже рубить начало через каждый гребаный шаг! — она говорила пусть и не громко, но крайне эмоционально.

— Задай тему, потреплемся, — тут же поддержал я. — У меня никаких идей нет... ничего не могу предложить для потрепаться... самого рубит.

— А... я... эм-м-м... — тут же замялась Христ, которая не знала, о чем бы таком начать говорить.

— Иногда так сложно начать говорить хоть о чем-нибудь, — хмыкнула Краска. — Словно слова сами по себе не хотят складываться в правильные мысли. Согласитесь, ведь это как-то... ну, странно, что ли.

— Не, не странно, — вклинился я. — Дело в том, что иногда все складывается таким образом, что говорить не о чем. Вот как сейчас. Подумайте сами: за последние несколько дней мы обсудили вопросы от смерти до вопросов мирового выживания... даже смогли повстречать новые, неизведанные организмы, которые своей тьмой перекрывают совершенную тьму. Согласен, звучит как бред, и, уверен, что именно так вы бы и подумали, если бы не видели бы этого своими глазами.

— Старикан... ты прав, — выдохнула Краска. — Хотя стариканом тебя уже и не назовёшь... И это прямо вызывает во мне большое количество странных чувств.

— Почему? — спросила валькирия, которая быстро привыкла к моему новому облику. В принципе, она не успела привыкнуть к старому, поэтому перестроиться на обновлённого меня для неё не было большой проблемой.

— Ты сама посмотри, разве он похож на старикана? — возмущенно и одновременно с этим радостно выпалила Краска. — С виду он теперь моложе меня!

— Ага, вот только как нес какую-то старческую чушь, так и продолжает время от времени! — Христ рассмеялась, вместе с ней рассмеялась и Краска, я лишь посмотрел на своих спутниц, почувствовав укол обиды.

— Так, хватит тут!... Ржать над пожилым человек… ом! — проговорил я, спотыкаясь чуть ли не на каждом слове из-за глупости ситуации. — И вообще, старческий маразм никто ещё не излечил, так что имею право нести чушь!

— Ну да, ну да… имеет он право! Посмотрите на него! — с вызовом, с дерзостью в каждой нотке ответила Краска. — Единственное право, которое есть у всех нас, заключается в том, что мы можем постараться не откинуть лапки к концу каждого последующего дня! Именно этим и в этом мы и должны быть заинтересованы!

— Плюс один к мнению Краски, — тут же подхватила валькирия. — Мне все нравится, но я хочу жить! У меня еще так много всего не опробованного осталось в этой жизни…

— Говоришь так, будто бы ты помнишь свою предыдущую жизнь или жизни, — хмыкнул я. — Прямо как высшее существо, вынужденное быть заключенным в круг сансары! — я хихикнул и тут же пожалел о своих словах.

— В круг чего?! — в один голос спросили девочки, и я понял, что попал, потому что не знал, как толково можно объяснить такое сложное и многогранное понятие, как сансара, в двух словах и чтобы без превратности.

— Может, вы забудете это слово? — тут же ответил я. — Думаю, вам не нужна краткая лекция о жизни после жизни…

— А вот это еще интереснее… — с улыбкой на лице задорно проговорила Краска. — Так что, дедан, настало время для удивительных историй от ископаемого, чьи часы смачно и уверенно отмотали назад!

— Вы точно хотите выслушать долгую и не самую интересную лекцию по теологии? — спросил я, понимая, что вряд ли смогу по-нормальному объяснить и рассказать то, о чем меня спрашивали по моей же глупости.

— Да! — в один голос сказали и одновременно кивнули девушки. Я напряженно выдохнул и начал болезненные попытки вспомнить чуть больше, чем само понятие «сансара».

— Короче… раньше было много разных религий… верований в бога, — начал я свой нелегкий рассказ. — И одной из таких был «индуизм». Хотя само понятие сансары встречалось еще в буддизме и нескольких других религиях. В чем смысл этой самой сансары… Вот вы каждый день совершаете какие-то поступки. Добрые, не очень, нейтральные и так далее. Представьте, что все это идет в общий зачет и типа: после смерти вы подходите к таким весам, на которых есть табло. На одной чаше этих весов все хорошее, на другой все плохое, что вы делали за жизнь. И если вы были прямо святым, соблюдали все правила, медитировали и так далее… там много всего… вас раз, и в статус просвещённого, то есть мокши, и чуть ли не в божественный пантеон, но к богам не приписывали... долго, короче, объяснять. А если вы всю жизнь творили всякое непотребство, то вас превращают в камень и отправляют обратно на землю, куда-нибудь в океан, избавляться об преобладающего количества кармического груза.

— А что такое карма? — Краска тут же перебила меня, чтобы задать этот вопрос.

— Ну… карма это… результат от всех поступков… если так можно сказать. Я не могу дать точную характеристику или точно описать это понятие, потому что в то время, когда я был молод, в смысле, действительно молод, на тему кармы в основном только шуточки шутили.

— Например, какие? — заинтересованно спросила Христ, которая смотрела на меня с любопытством и энтузиазмом узнать как можно больше нового и интересного.

— К примеру… Кто-то на твоих глазах нелепо оступился, поскользнулся, ударился и после этого крайне нелепо упал! Ты, соответственно, начинаешь проветривать гланды, громко выстебываясь над этим человеком, и тут же ты давишься капелькой слюны. Такие обраточки в шутку называли мгновенной кармой, ибо нехер потешаться над тем, кому не до смеха в этот самый миг, — я развел руками. — Лучшего объяснения у меня, увы, нет.

— Ха-х! — хмыкнула Краска. — Как бы все понятно, но нет! — она хихикнула. — Ладно, допустим, что-то типа бумеранга, ага! А вот ты сказал еще два удивительно интересных слова, из-за которых смысл растворился в других словах.

— Кстати, да! — подхватила валькирия. — Что такое мокши и пантеон? — она перевела глаза с моей напарницы на меня.

— Не «мокши», а «мокша»… это слово можно просклонять... вроде бы можно… А так мокша — это освобожденный от всего сущего человек. Само слово обозначает статус такого человека, причем я сначала сказал не совсем верно, а сейчас вспомнил. Такое звание присуждается не после смерти, не за заслуги, а вообще, в принципе, — сказал я.

— Это как? — удивилась Христ, которая посмотрела на меня с такой физиономией, словно я рассказал пошлость.

— Как бы так… объяснить? — я прикусил губу. — Грубо говоря, ты должен был жить праведно, и это само по себе должно было приковывать к тебе тех, кто стал бы свидетелем твоего освобождения… хотя я несу херню… откровенно… чего-чего, а вот этого не знаю. Никогда не интересовался этим.

— Ладно, допустим, — проворчала Краска. — Что такое пантеон, будь добр, расскажи, пожалуйста, поподробнее.

— Насколько я помню, дословно, переводится как «храм богов» или «храм всех богов»… что-то типа того. Это я ввернул как красное словцо, не более того. Хотя, по идее, в этом есть что-то похожее на правду, — я развел руками. — Мне продолжать насчет сансары?

— Да, конечно, продолжай! — я этого не видел, но затылком ощутил, как Краска сделала очень плавный, вальяжный, приглашающий жест рукой, призывая продолжить рассказ.

— Так вот! А сансара — это круг перерождения, когда душа упорно не хочет приходить к своему освобождению от всего бренного и, то и дело, после каждого частичного очищения начинает косячить по полной программе до состояния камешка в океане, — сказал я. — Это, наверное, самое простое из объяснений, которое мне доступно. Если начну умничать, уверен, получится примерно точно так же, как с попыткой объяснить статус мокши.

— Хорошо… будем считать, что рассказал, сделаем вид, что мы все поняли, — хихикнула Краска. — Но тебе бы поработать над своим ораторским искусством! Считай это моим настойчивым советом! Глядишь, научишься протягивать причинно-следственную связь в своих прекрасных историях о странном и не понятном!

— Хватит меня подкалывать, — грозно сказал я. — Как смог, так и рассказал… И, кстати, я сразу предупредил о том, что вряд ли получится, потому что я никогда особо не увлекался религией и вопросами, с ней связанными.

— Кстати, скажи… я как-то слышала разговор между двумя стариками… не такими ветхими, как ты, — сказала Краска, подмигнув мне. — Так вот, они обсуждали вопросы веры в бога. Я не то чтобы подслушивала, просто как-то так получилось… в общем, они разговаривали о православии, о католицизме, о мусульманстве… — она запнулась. — Че ты вылупился на меня, как на красочную капсулу в огнях?

— А, я? Не, ничего, — я замялся, только сейчас поняв, что стою на месте и смотрю вслед напарницам, хотя до этого момента опережал их на несколько шагов. — Ладно, ты мне скажи, каким образом у тебя получается запоминать такие слова… ловушка Пеннига, название религиозных конфессий…

— Не, подожди! Сначала мой вопрос! — Краска погрозила мне пальцем. — Я просто не успела задать его. Так что в порядке очереди выслушай, а потом видно будет, — она мило улыбнулась. — Сам вопрос звучит следующим образом: «Люди действительно во все это верили?» — этим вопросом она остановила меня. Спустя десяток метров девушки остановились, чтобы обернуться, так как не слышали моих шагов рядом с ними.

— И? Чего стоим, кого ожидаем? — спросила Христ. — Или… что-то случилось? — на секунду на ее лице промелькнуло волнение и готовность спасать мою жизнь.

— Верили… — ответил я — И вы даже не можете представить того, насколько сильно верили. Верили даже после катастрофы… продолжали верить во время катастрофы и даже после продолжали верить и молились, молились… молились, — говорил я и чувствовал физическую боль от тех страшных воспоминаниях.

— Эй! Все в порядке? — спросила Краска, которая смотрела на меня не менее озабоченно.

— Просто вспомнилось, — ответил я и вновь увидел жуткие картинки о том, как человеческая вера расшибается льдом о стальной нос ледокола. Вновь почувствовал морозный воздух с высоким содержанием влаги. Внезапно почувствовал холод, который оседал инеем на ресницах и поднимался вверх испарением от не предназначенной для таких условий одежды.

— Расскажешь? — спросила Христ. Девушки подошли ко мне и взяли под руки, тем самым выводя из ступора.

— Особо нечего рассказывать, — я скривил рот в неопределенной эмоции на грани сожаления и боли. — Наверное, одно из самых сильных воспоминаний связано как раз с этим… — я замялся. — Когда все случилось… Спустя некоторое время, когда выжившие наконец очухались, отошли от истерии, остатки человечества начали группироваться для постройки общих жилищ, которые впоследствии стали ИЛ. Люди организовывались и ходили по опустевшим городам в поисках мусора, которым можно было бы воспользоваться. И такие вылазки были обязательными для всех! В порядке очереди.

— А почему для всех? — спросила Краска. — Неужели вы не могли организовать пару мусорных отрядов для сборов…

— Нет… — перебил я — Там все было обще-индивидуальное… То есть каждый собирал не только на общак, но и то, что требовалось только ему. Так было практически проще и быстрее. Не надо было тратить время на объяснение того, что тебе надо. Ты ждал своей очереди, шел и искал необходимое. Конечно, были правила типа: «Брать только самое необходимое», «Не больше пяти вещей», «Не забывать про общак» и так далее. В общем, около десятка, я все и не помню. В принципе, никто не жаловался… Думаю, это обуславливалось тем, какое общество собралось.

— Ладно, про общество потом расскажешь, — сказала Краска. — Что там насчет веры и верующих?

— М-м-м… — выдохнул я через нос, не особо желая поднимать в своей памяти воспоминания о тех, кто не желал работать и проводил время в молитвах о спасении… О других, кто просто сдался в самом начале и в отчаянии плакал свои обращения… О третьих, кто совершенно разочаровался в своей вере и, согласно этому разочарованию, освободился от норм морали и ринулся лютовать под флагом безразличия. — Давайте забудем эту тему, хорошо? — спросил я, действительно не желая говорить об этом. — Дело в том, что я увидел, как люди теряют веру и от этого либо опускают руки, либо восстают против всего мира, который до этого твердил о том, что верить надо. Это, ну, такое себе зрелище… страшное, — сказал я и посмотрел на своих спутниц, которые переглянулись.

— Ладно… не будем об этом, — сказала Христ, чем опередила Краску, которая все же хотела докопаться до правды.

— Ну, ладно… не станем поднимать эту тему… во всяком случае, в ближайшее время, — сказала она, будучи ведомой своим пытливым умом. — Я, наверное, у Нэка спрошу. Думаю, он расскажет мне что-нибудь об этом.

— Может быть, — сказал я. — А может, и нет… просто я не знаю, видел ли он то, что попадалось мне на глаза, — в моих словах была чистейшая истина. — А если и видел, может быть, у него просто психика поцелее будет…

— А вот это может быть причиной, — хмыкнула Краска. — С твоими похождениями, с тем, как ты отжигал до нашей встречи, я верю, что твоя психика может быть не просто подбитой, а практически разваленной.

— Вот и я о том же. Так что не заставляй меня вспоминать о том, о чем я вспоминать не хочу, — кивнул я.

— Ладно, старикан… Может, внешне ты и стал симпатичным до одури, но как был стариканом, так им и остался, — хихикнула Краска, которая шла в шаге от меня.

После этого разговора мы вновь запустили тишину в наши ряды. Она прерывалась только шагами. Я никак не мог понять, почему мы идем так долго. Столь продолжительный переход заставил меня нервничать, и в итоге, не выдержав, я спросил у Краски:

— Куда мы идем, и кто вообще задает направление?

— Так, ты ж, старый! Ты чего? — изумилась она, и тут же на её лице появилось такое выражение, которое я никогда не забуду. — Это… получается… Мы идем незнамо куда и уже очень много времени? — спросила она голосом, который впитал гамму чувств, отпечатавшихся на лице. Я громко выругался и тут же пожалел об этом. Где-то вдалеке прозвучал громкий гулкий треск, который не предвещал ничего хорошего. Я ругнулся еще раз, гораздо тише.

— Так, ладно, давайте валить отсюда, — сказал я потихоньку, прислушиваясь к окружающему пространству. — Мне не нравится, что треск не спешит ос… та… навли… ваться… — проговорил я с паузами и стараясь пронзить тьму своим не способным на это взглядом. Что-то мне подсказывало, что надо бежать в сторону капсулы.

— Пойдем назад? — спросила Краска, которая быстро попеременно смотрела то на Христ, то на меня.

— Однозначно, — кивнул я. — И, на всякий случай, на скоростях… — внутри меня что-то вибрировало вместе с гулким треском. — Скажи, ты когда-нибудь видела провалы на поверхности? — спросил я, вспоминая ледяные воронки и каньоны.

— Да… наблюдала несколько, — кивнула она и тут же глухо ойкнула, рефлекторно попытавшись закрыть рот руками.

— Что… что… что происходит? — спросила запаниковавшая валькирия, которая слабо понимала происходящее.

— Пока что ничего, — тихо сказал я. — А теперь быстро и крайне тихо уходим… уходим прочь отсюда… на всякий случай, будьте готовы… а еще лучше, сразу в меню найдите вкладку перераспределения энергии.

— Согласна, — быстро подхватила Краска. — Лучше приготовиться к самому худшему, — сказала она и тут же открыла меню своего костюма.

За ней повторила Христ. Я также не остался в стороне и открыл необходимый пункт в меню управления. Мы двинулись обратно к капсуле, как только всем оставалось буквально провести пальцем для перераспределения рабочих параметров костюма. Треск и гул при этом не прекращались.

— Как думаешь, накроет? — спросила Краска, которой было не по себе от происходящего, но в сердце которой не было страха. Она была закалена множеством разнообразных адреналиновых ситуаций.

— Я вообще не понимаю того, что происходит, — честно ответил я. — Если намечался бы обвал, он бы уже начался, а тут… что-то странное. Хотя, может быть, стоит подождать или, как вариант, не хватило какого-то несчастного децибела, чтобы случилось непоправимое, — я пожал плечами.

— То есть отбой готовности к чрезвычайной операции? — спросила слегка напуганная Христ, которой все больше и больше не нравилась экспедиция из-за постоянных, будто бы планомерных, непредвиденных ситуаций, напрямую связанных с жизнью и здоровьем.

— Нет, — быстро сказал я. — Кто тебе такую глупость сказал? — я посмотрел на валькирию. — Теперь помимо опасности встретить пеннингов мы должны опасаться обвала. Не известно, будет он или нет, но есть смысл быть максимально аккуратными. Так что теперь к осторожности мы цепляем шепот и стараемся соблюдать эти два правила.

— Вот интересно, каким образом мы умудряемся самостоятельно, лезть в пасть голодного зверя? — хмыкнула Краска. — Ведь нас даже никто особо не принуждает. Мы сами уверенными шагами фигачим туда, непонятно, для чего, зачем и почему… Вот скажи мне, старый, как так?!

— Я сам не знаю, — ответил я. — Само собой получается. Но можешь поверить мне, я сам не в восторге от нашей динамики.

Глава 30

Мы долгое время ругались в попытках принять какое-то однозначное решение о том, что мы будем делать дальше. В итоге, единственное, на чем мы сошлись практически сразу, что Нэк и Христ не останутся в подледье в ожидании нашего возвращения. Далее мы начали обсуждать варианты, как поступить: оставить все припасы и забрать максимальное количество необходимого материала для создания фильтров; взять по-минимуму, потому что оставлять оборудование в этом месте — не самое лучшее решение, учитывая сложность его производства; и самое главное, мы не могли определиться с тем, что нам делать с пеннингами. Мы сомневались в необходимости сообщать о их существовании, так как это значило бы спуск большого количества капсул и, скорее всего, боевую миссию, нежели исследовательски-мародерческую. Первого не хотелось от слова «вообще», во всяком случае, в этот миг. Всем просто хотелось найти удобоваримый вариант того, как вытащить как можно больше из этого саркофага.

— Я не знаю, как вы и как вам… — начал было Нэк в тот момент, когда все вернулись в капсулу. — Но я за то, чтобы мы утащили как можно больше, причем сразу! — он посмотрел на меня таким взглядом, словно я — враг всего выжившего населения, который своей рассудительностью просто уничтожает любые варианты на выживание человечества.

— А вот теперь подумай вот над чем, — ответил я и посмотрел на него взглядом, полным презрения. — Ты уверен, что та основа, которая есть над нашей точкой… Ты уверен, что она выдержит вес под завязку груженой капсулы? Вот мне что-то подсказывает, что нет… Пытаться вытащить все сразу в два захода — нет смысла! Это слишком опасно! Так что, дорогой мой друг, ты как не крути, а на елку влезть, не поцарапав своей филейки, ты не сможешь. Поэтому, чисто из вопроса целесообразности, хватит пытаться схитрить и пожадничать! Сейчас сгоняем раз… оставим снарягу по-максимуму, возьмем припасов немного и вернемся…

— Но ведь!.. — начал было он, но тут же получил жесткий отпор в виде слов Краски.

— Так, старый, хватит задвигать. Лучше мотнуться пару лишних раз, нежели лишиться тепла и окочуриться где-нибудь вот здесь! — сказала та. — Тем более, я еще молодая и огонь! Христ — так вообще умница-красавица и… тише, девочка… и я говорю сейчас за нас обеих… даже не пытайся возражать!.. Я говорю за нас обеих о том, что пожить хочется и увидеть возможный расцвет, ну, или окончательный упадок нашего мира!

— Плюсую к мнению Краски, — сказал я. — Совершенно согласен! Тем более, нам надо следить за пеннингами. Их место расположения мы отметили, так что всегда сможем вернуться. А в остальном… Даже если они мигрируют, то мы-то в любом случае сможем отыскать их, хотя бы потому, что примерно понимаем, как надо себя вести, насколько аккуратными надо быть и куда смотреть… А еще за время наших покатушек надо придумать какое-нибудь экранирование для шлемов. Может быть что-нибудь в виде тонколистовой накладки поверх. Только вопрос в другом…

— Если ты хочешь упомянуть о возможности связи с другими носителями термокостюма, то да, такой возможности больше не будет, — сказал Нэк и посмотрел на меня так, словно я ляпнул что-то такое, от чего его воротит от одного только вида. Даже одна губа приподнялась наверх от негодования.

— Да знаю я!.. Даже не пытайся меня подловить, — сказал я. — Поэтому я и остановился… Так что считай, что это заявка для тебя: найти такое исполнение, которое и переговариваться позволит, и закроет голову от проникновения. Как вариант, сам приемник ты можешь вынести в другое место, тем самым обеспечив прием сигнала из точки, которая не входит в шлем, то есть сигнал будет и приниматься, и отправляться; голова будет экранирована, и таким образом мы сможем проверить теорию о возможности воздействия на мозг…

— Но!.. — дернулась Краска, но не успела ничего сказать, потому что я резко перебил её, продолжив говорить.

— Стоп! Я знаю, что ты хочешь сказать! Дослушай сначала, что именно хочу сказать я! — проговорил я. — Что они могут влиять на мозг — лишь теория, и поэтому мы не можем быть уверенными в том, что с нами произошло… Я тут просто подумал… буквально только что… Возможно, эти существа ничего такого не могут, а все произошедшее стало следствием психоза на фоне нахождения в подледье. В любом случае, мы — не только мусорщики, в первую очередь — мы те самые исследователи, который открывают этот мир в очередной раз после очередной катастрофы. И в связи с этими исследованиями мы ни в коем случае не должны забывать о безопасности!.. Не только нашей, но и тех, кто впоследствии пойдет по нашим следам. Так что я крайне сомневаюсь в острой необходимости рассказывать о повторном обнаружении пеннингов… Не сейчас, то есть не тогда, когда у нас слишком мало информации о них!

— Ладно… ладно… убедил, — Краска подняла руки вверх. — Будем считать, что ты просто взял и убедил меня!

— Будем считать, что меня ты тоже смог убедить, — сказал Нэк, стараясь оставить за собой последнее слово и при этом избежать дальнейшей дискуссии из-за… отрицания того, что из нас двоих я был и остаюсь лучшим. Пускай с моей отставки прошло очень много времени, Нэк понимал, что я не разучился думать и до сих пор мог предложить такое, о чем и что ему никогда и не снилось.

— В таком случае… Христ… ты хочешь что-нибудь сказать? — спросил я, посмотрев на валькирию. Она молча мотнула головой, тем самым отказавшись от комментариев. — В таком случае, план действий следующий: отдых, ужин, погрузка, поверхность и по возможности возвращение на ИЛ, — сказал я, и с чем, пускай не без скрипа, но согласились все.

Мы сделали так, как было запланировано. На удивление, эта вылазка начала удачно складываться в тот момент, когда удача нам требовалась только для того, чтобы быстро выбраться на лед и чтобы она нас не оставила на поверхности. Хочу сказать, фортуна была с нами. Мы с первого раза попали гарпунами туда, куда требовалось. Затем, не допустив ни единой балансировочной ошибки, даже несмотря на загрузку материалами, мы быстро выбрались на поверхность. На этом везение закончилось, так как нас встретила сильная, страшная метель. Немного обсудив, мы решили не оставаться и двинули в сторону ИЛ. Внешний мир мешал мне управлять капсулой. Это чувствовалось даже несмотря на изрядную помощь костюма и ту помощь, которую оказывала Краска, сидящая на месте второго пилота. При этом Христ молчала на протяжении всей дороги и внимательно наблюдала за нашими действиями. Складывалось такое чувство, словно она старается одними глазами досконально выучить все до единого движения, которые необходимы для тех или иных маневров, что применяются в тех или иных обстоятельствах. Нэк при этом сидел в своей каморке. Почему-то мне казалось, что он обиделся и решил порефлексировать в своей исследовательской мастерской изобретателя.

Метель, встретившая нас на поверхности, была не просто сильной, а безумной. Несколько раз я хотел попросить Краску позвать Нэка, чтобы тот перехватил у неё управление, тем самым сбавив и мои усилия, хотя бы на время, и дав ей продышаться и отдохнуть, но каждый раз передумывал, потому что не хотел связываться с ним, совершенно недовольным своим поражением в словесной баталии за материалы для производства фильтров для ИЛ.

Спустя несколько продолжительных часов работы на грани своих сил мы все-таки достигли нашего дома, нашей исследовательской лаборатории размером в город. Теплота была на критическом уровне, от чего наши термокостюмы сходили с ума, бешено мигая индикаторами по контуру. Выглядело это скорее устрашающе, поэтому те сотрудники станции, которые принимали нас, держались на расстоянии и искоса пялились так, будто бы мы пришли из другого времени, явились, преодолев пространственно-временной континуум, из другой временной линии.

— Нам необходимо срочно восполнить теплоту! Хотя бы чуть-чуть! — сказал я и посмотрел на тех парней, которые внимательно осматривали материалы для дальнейшего производства фильтров и которые не особо доверяли той корочке сотрудника лаборатории, которую показал Нэк.

— Вы очень сильно пожалеете о том, что не впустили меня сейчас, — грозно проговорил Нэк. Я лишь наблюдал за его потугами и пытался понять ту причину, по которой нас не хотят пропускать. Я сразу понял, что они ждут надсмотрщика, но вот причину никак не мог уловить, и это изрядно напрягало.

— Ладно, Нэк, в сторону, — сказал я, после чего подошел ближе к проверяющим. — Я вам назову протокол, и вы пропустите нас для приема пищи, — мой голос был крайне грозным и пестрил раздражением.

— Ты за кого нас принимаешь, парень?! — спросил один из проверяющих, и в этот же миг я начал перечислять цифры. Медленно, одну за другой. Как только последовательность была проговорена в полном объеме, оба парня смущенно переглянулись, после чего один из них уставился на меня как на прокаженного.

— Откуда ты знаешь этот протокол? — спросил тот, который уставился на меня и который был более дерзким и резким.

— Это не имеет никакого значения, — коротко ответил я. — Протокол услышали? Степень ответственности вы знаете. Так что, ребятки, будьте добры, пропустите нас… или пусть один из вас сопроводит нас до столовой, чтобы мы смогли восполнить хотя бы часть тепла, иначе!..

— Я понял вас… можете не продолжать, — тот же, который был дерзким, перебил меня, после чего посмотрел таким взглядом, словно искал на моем лице нерешительность и испытывал на наличие блефа в словах. Только спустя несколько секунд он сдался, просто физически ощутив непроницаемость моих мыслей.

— Ладно… допустим, — сказал он, после чего разогнулся и наклонил голову сначала направо, а потом налево. Послышался громкий неприятный треск. Затем парень по кругу повел плечами. Было видно, что он не хочет соглашаться с принятием протокола. Так же и вся моя команда стояла и просто смотрела на меня, не понимая того, что происходит.

— Допустим… — повторил он задумчиво. — Ладно… ты остаешься здесь, — он ткнул своему напарнику, — а я пойду с этими… в столовую отведу их. Мне не нужны лишние проблемы и сомневаюсь, что они нужны тебе… эм… В остальном — как-нибудь потом я все объясню тебе, — сказал он.

— А что за… — второй парень, который был несколько моложе и, возможно, только недавно заступил на службу, хотел озвучить тот вопрос, который кружился в мыслях Краски, Христ и Нэка, но не успел этого сделать, так как старший товарищ перебил на полуслове.

— Я потом тебе объясню. Сейчас… ладно, смотри, сейчас я их сопровожу и спустя, не знаю, полчаса мы вернемся. Думаю, к этому моменту и надсмотрщик подойдет, — сказал он и с ненавистью посмотрел на меня.

— Да… насчет надсмотрщика, — усмехнулся я. — Вызовите того, которого зовут Джин… Протокол взаимодействия со службой приемки и безопасности под номером… — сказал я, отчего глаза дерзкого просто вылезли из орбит и теперь он смотрел на меня не просто с ненавистью, а с нескрываемым интересом, что пробивался через призму ненависти.

— Идем… те… — сказал дерзкий молодой человек, который продолжал смотреть на меня как на пришельца, который слишком много знает и не боится использовать свои знания. — Эм… Раз он хочет, чтобы сюда пришел Джин, устрой ему встречу с Джином, пожалуйста, — сказал он своему напарнику, который оставался около исследовательской капсулы в ожидании надсмотрщика.

Спустя несколько минут он завел нас в просторное помещение, где пахло вареной кашей и тушеными овощами. А еще чувствовалось тепло. Даже несмотря на термокостюмы, которые держали температуру на одном градусе, чувствовалось домашнее тепло… такое, которое никогда и ни с чем не спутаешь. Глаза начали слипаться с первых шагов по столовой. Тело начало наливаться свинцом от усталости. Я почувствовал, что глаза готовы закрыться… почувствовал это и тут же слегка похлопал себя ладонями по лицу в надежде привести в чувство.

— Ух!.. ребята! Вот же на меня усталость накатила! Просто кошмар какой-то! — сказал я и посмотрел на членов своей команды. Как оказалось, они чувствовали себя точно так же, как и выглядели, то есть крайне помятыми.

Мы подошли к стойке раздачи и взяли каждый по порции, после чего сели за стол. Наш проводник сначала сел вместе с нами, но при помощи убедительной просьбы мы заставили его отойти в сторону и не мешать нам. Я предвкушал большое количество вопросов от друзей и понимал, что содержание этих вопросов, как под копирку, будет о тех протоколах, о которых я говорил и которые, по сути, спасли наши жизни.

— Это что такое было? — спросил Нэк, который больше остальных был поражен произошедшим.

— Это были некоторые условности, благодаря которым я оставался жив все то время, пока самостоятельно выполнял работу мусорщика… Узнал я об этом примерно тогда, когда основательно выносил мозг пиратам. Вообще, таких протоколов достаточно немало. Как-нибудь я выпишу вам их и попрошу выучить, чтобы и вы в дальнейшем могли их использовать, — сказал я, не желая вникать в подробности и пробуя на вкус в принципе безвкусную кашу и такие же тушеные овощи. Однако я понимал, что вопросов не смогу избежать.

— Ладно, старый… Но, все равно, скажи мне, откуда ты об этом знаешь?! Это ж какие-то совершенно внутряковые понятия, которыми никто особо и не пользуется… это я поняла по реакции зеленого, что остался охранять груз. Еще я поняла, что даже работающие в ведомстве не особо знают обо всем об этом… Во всяком случае, не все знают об этом, — шепотом проговорила Краска, которая тоже пережевывала практически пресную пищу, от которой разило усталостью и увяданием станции.

— Да так… Можно я не буду углубляться в свою биографию? — спросил я и тут же получил отрицательный ответ от Христ, которая больше всех интересовалась всем тем, что с ней происходило и кардинально меняло её жизнь. — Ладно… кхм… Я как-то спас начальника службы безопасности, и он рассказал мне несколько хитростей на крайний случай. Самое главное в этих протоколах — их практически полная негласность, а если ими кто-то может пользоваться, значит, человек либо из своих, либо работает на все три ИЛ одновременно. Вы когда-нибудь вообще слышали о таких группах, которые осуществляют общие исследования? — спросил я, заранее зная ответ. — А такие группы есть… Они появились лет десять назад и в основном специализируются на изучении и поиске городов. Это крайне напряжные экспедиции, которые очень сложно провернуть. Ну, думаю, Краска прекрасно понимает, о чем я говорю, — я указал на свою напарницу, и та согласно кивнула в ответ.

— Да… такие места, они просто переполнены опасностью, и там буквально пахнет смертью. Самое главное, в городах можно найти крайне редкие машины. Насколько мне известно из моего рабочего опыта… — она не успела договорить, так как Нэк перебил её.

— Компьютерная техника?.. То есть… То есть такие экспедиции ищут то, на чем держится вся наша жизнь?! — спросил он, после чего уставился на меня.

— Да, так и есть. Краска совершенно правильно все сказала, а ты довольно быстро уловил суть. Это круто! — я одобрительно кивнул, подумав, что пища, которой кормят работников ИЛ, подходит только для выращивания скота на той станции, которая ведет исследования по выращиванию скота и растений.

— Вот скажи мне… — начал Нэк. — Как ты умудрился не попасть в эти экспедиции? — спросил он, подавившись кашей.

— Вот так получилось. Когда все только начиналось, когда наши станции начали крайне нуждаться в технике… было собрано несколько команд. Ты не знаешь об этом, потому что в тот момент как раз занимался тем, что наживался на присвоенных себе моих исследованиях, — сказал я, но в голосе и внутри было совершенно пусто. — Ты же помнишь. Что та техника, которая у нас тогда была, планомерно начала приходить в негодность?

— Было такое… — ответил Нэк. — Так, а почему ты об этом знаешь?! И почему ты не один из них?

— Потому, что я прописывал первые маршрутные листы и вел поиски наиболее технически развитых городов, — сказал я, отодвигая от себя пустую плошку. — Вот поэтому я и знаю об этом… Ты помнишь, как на нашей ИЛ внезапно появилось новое оборудование? Правда, к тому моменту я уже работал в обеспечении станции ремонтником и лазил в таких местах, которые ты если и видел, то на чертежах.

Индикаторы на костюмах планомерно переставали мигать, и это было хорошим знаком, говорящим о том, что мы еще поживем в этом холодном мире.

— Да как такое может быть?! — возмутился Нэк, после чего подавился еще раз.

— Своим поступком ты открыл мне новый мир, полный попыток спастись от кончины, — сказал я и развел своими руками, которые в этот момент держал замком на груди.

— Ага! И теперь благодаря мне ты молодой, потрясающе умный и повидавший этот мир со всех сторон… а я… — он не успел договорить.

— А ты завистливый… — Краска хотела сказать грубее, но не стала этого делать. — Завистливый старикан, — хихикнула она, — который любит оглядываться на былое. Но это я так, ради шутки. Без обид! Хорошо?

— М-да, — протянула Христ. — Какие сложные у вас отношения. Почти как между дальними родственниками, которые имеют какой-то повод не любить друг друга.

— Ребята, доедайте и пойдем. Краска, Нэк, у нас тут намечается встреча с нашим старым другом, — сказал я. — Сомневаюсь что он будет счастлив видеть нас целыми, невредимыми и даже загруженными какими-то не совсем понятными для него штуками, — хмыкнул я и встал со своего места. — Ладно, пойду к нашему дерзкому чуваку, спрошу у него, как тут дела, в нашей любимой исследовательской лаборатории.

— Ты шутишь? — спросила Краска и посмотрела на меня так, будто бы я намерен играть с датчиком теплоты.

— Нет, я совершенно серьезен! Я так, ради интереса, не более того. Плюс, может быть… эм… получится узнать, почему нас так приняли, — я пожал плечами и сделал несколько шагов в сторону нашего конвоира.

— Сомневаюсь, что тебе о чем-то таком скажут, — хмыкнула Краска и поставила свою плошку в мою, готовясь отнести их в помывку. — Тем более, после твоих протоколов. Ты же видишь, что этот черт совершенно нам не доверяет.

— И у него есть на это повод, — хихикнул я и пошел дальше. На самом деле, в этот момент я думал о том, что должен вытянуть как можно больше информации о причине такого неоднозначного приема. Я пытался выбрать вариант для своего поведения и перебирал в голове следующие варианты: грубость, взрослость, уставщина. Второй вариант отпал сразу. Если бы моя внешность внезапно не изменилась, все было бы нормально, а так я выглядел как младший брат того, с кем хотел поговорить.

«М-дя, ситуация, конечно, совершенно неприемлемая, — подумал я — Ладно. Остается либо грубость, либо уставщина… либо причудливая смесь… хотя тут такое себе… можно еще попробовать по-человечески, по-нормальному, но что-то мне подсказывает, что этот чертила будет вести себя как моральный урод».

— Эй. Слушай, у меня вопрос к тебе, — сказал я подойдя поближе.

— Чё те надо? — фыркнул парень.

— У меня вопрос к тебе. Скажи, почему вы так странно принимаете нас? — спросил я. — Неужели для этого есть какая-то причина… Просто, насколько я знаю, без какой бы то ни было команды сверху никто бы нас так не принял. А еще я уверен в том, что ты все это знаешь! Расскажи, будь добр! — я решил попробовать по-нормальному.

— Дана команда проверять все входящие капсулы, — скупо ответил парень. — Приказ пришел откуда-то сверху. Даже не с лабораторий, — он пожал плечами.

— Даже не с лабораторий? — протянул я с чувством. — Правда, выше лабораторий ничего нет… Может, только совет, который состоит из ведущих профессоров, но тут уже возникает другой вопрос: «По какой причине они приняли столь интересное решение?»

— Не могу знать, — ответил парень и посмотрел на меня так, что мне стало не по себе. — Кто ты такой и откуда знаешь о…

— Не важно, — быстро сказал я. — Поверь, есть то, о чем лучше не знать вообще, и это как раз такой случай.

— Кто вы вообще такие?! И на чем вы приехали?! Что это такое? Я никогда прежде не видел подобных капсул! — спросил он, и сразу стало понятно, что он ничего не знает о лаборантских вылазках, которые идут мимо основного состава. Также я сразу понял, что про озвученные мной протоколы он только слышал и знал об ответственности, которую мог понести в том случае, если что-то случится. В принципе, именно его просвещённость и спасла наши жизни… Его просвещенность и нежелание нести ответственность.

— Исследователи от этого ИЛ, — коротко ответил я. — Все оборудование, которые вы видели, принадлежит исключительно ИЛ, точно так же, как и наши жизни, — я следовал логике тех протоколов, на которые ссылался.

— Ладно, я понял… Сверхсекретная информация, — сказал он и встал со своего места. — Но меня не перестает удивлять тот факт, что такой шкет, как ты, умудрился попасть в такие верха?!

— Не доверяй всему, что можешь увидеть, — сумрачно ответил я. — Мои друзья уже доели… так что можешь отрывать свою точку от сидения, после чего мы можем вернуться к капсуле и продолжить нашу «пропускную» беседу.

Глава 31

Мы вернулись к нашей капсуле. На нашу удачу, Джин уже ждал нас там. По внешнему виду было понятно, насколько он не рад нашему появлению и как сильно он не хотел идти сюда для разбирательства и выяснения тех причин, по которым нас задержали на входе.

— Что случилось?! — прямо спросил он. — Какого черта вам нужно от меня?! Вам всем… и тебе в том числе, Нэк, — он был крайне раздражен и не было понятно, по какой причине.

— Нас задержали и не запускают, — холодно ответил я, после чего поймал озадаченный взгляд со стороны Джина. — Мне пришлось воспользоваться запасным вариантом, чтобы привлечь внимание к персоне нашего экипажа… потому, что мы были на грани того, чтобы остаться без тепла, и потому, что у нас крайне ценный груз. Плюс, нам необходимо все делать быстро… — я не смог завершить свою мысль, так как Джин перебил меня, подняв руку над головой. Он посмотрел на Краску неоднозначным взглядом, после чего начал говорить.

— Где Старый? Что это за шкет? Что за груз? — прямолинейно спросил он и тут я понял, за несколько дней на нашей ИЛ произошли какие-то резкие изменения, которые и послужили основой для такого положения вещей.

— Насчет груза, — сказал Нэк. — Это то, что спасет нашу ИЛ! Очень важный материал для создания определенной технической части, — ученый смотрел прямо в глаза надсмотрщика. — Нам необходимо быстро выгрузить ту часть, которая у нас есть… затем освободить наш грузовой отсек от снаряги, оставив только то, что позволит выполнять погрузочные работы любой степени сложности… или оставить наш здесь, а вместо него взять пустой, но так же с оборудованием для погрузочных работ… после чего загрузиться некоторым количеством продовольствия и выдвинуться обратно для сбора оставшихся материалов. Все необходимо делать крайне быстро!

— Ладно, допустим, это засчитано… — ответил Джин, что из просто сумрачного и не самого приятного человека стал еще более сумрачным и неприятным. — Где Старый? Неужели он откинулся и остался где-то подо льдом?

— Старый… — Краска посмотрела на меня так, будто бы спрашивала: «И что мне ответить?».

— Так, давай отойдем в сторону, — обратился я к Джину. Он посмотрел на меня с отвращением и пренебрежением.

— Я с молокососами не намерен общаться, — ответил он и вновь посмотрел на Краску. — Ладно, допустим… Но почему вы уверены в том, что мы должны… — он не успел договорить, потому что воротник его робы оказался в моем кулаке. Одним мощным, резким движением я подтянул его к себе. Охрана тут же дернулась в мою сторону, но я остановил их, выставив руку. Те два парня, которые принимали нас, словно остолбенели. Просто смотрели на меня и команду как на нечто страшное, неизвестное и требующее крайней осторожности в обращении.

— За мной… — выдохнул я, скрипнув зубами, — А вы, оба два, стойте тут. Все понятно?! — впервые за долгое время я чувствовал праведный гнев, который переполнил меня от самых пят до макушки. Пара охранников торопливо кивнули, то есть даже дерзкий молодой человек решил не вступать в конфликт и решил отстояться в стороне. Я потащил Джина перед собой. Это было забавным, потому что я не использовал костюм для того, чтобы нести его, удерживая одной рукой. Пару раз он попробовал дернуться и ударить меня, но я мощно встряхивал надсмотрщика, отбивая желание сопротивляться. Таким образом я прошел метров двадцать по ангару, после чего поставил своего временного пленника на пол так, будто бы он был большим солдатиком из пластика.

— Джин… друже… если ты решил поколотить понты, то это крайне плохое решение! Наверное, худшее из всех тех, которые ты мог принять за последнее время. Согласно этому, настоятельно прошу тебя попросить у меня прощения за всю ту дичь, которую ты успел сотворить с момента этой нашей встречи. Я имею в виду: пренебрежительное «Старый», презрительный взгляд и отношение к нам, которое явно нельзя охарактеризовать словом «хорошее» — проговорил я, после чего поймал на себе озадаченный взгляд, полный непонимания и даже отрицания.

— Старый?! — спросил он, после чего его челюсть отвисла. — Это… ты?! — он сощурился и подал голову чуть вперед.

— Да, это я… и насколько ты можешь понять и оценить… мне не понравились ни тон, ни манера, ни слова, которыми ты крайне не учтиво воспользовался, обращаясь ко мне, — сказал я и увидел взгляд полный непонимания и даже страха.

— Но! Но!.. как ты?! Старый?! — он начал заикаться и судорожно подбирал те слова, что должен сказать или спросить дальше. Ничего не получалось из-за случившегося шока.

— Насколько я могу догадаться, ты должен быть в курсе того, какой у меня нрав, ведь так? — спросил я и получил суетливый, крайне быстрый кивок… точнее, череду кивков.

— Так вот, раз ты об этом прекрасно все знаешь, то должен понимать, что я очень… Просто крайне недоволен тем, как ты разговаривал со мной… Но меня подкупает то, с каким любопытством ты пытался выяснить, где я… Скажи, ты был намерен хамить до самого конца, если бы оказалось, что меня больше нет, так?! — я практически рычал. Меня практически разрывало от гнева, и единственное, чего мне хотелось, это растерзать кого-нибудь.

— Н-нет… ничего подобного, — неуверенно проговорил Джин. — Я… п-просто того… хотел общаться только с тобой, потому что остальные… ну, может, кроме твоей напарницы, не вызывают уважения, — пролепетал он.

— Ладно… допустим, я тебе поверил… какими будут твои дальнейшие действия? — спросил я и усмехнулся самому себе.

«В прошлую нашу встречу я вел себя совершенно скромно, потому что волновался за Краску, за себя, за капсулу… а сейчас… я вернулся к тому состоянию, в котором штурмовал пиратов, и это прикольно! Правда, в этом есть и много минусов…» — промелькнуло в моей голове.

— Я… я буду сопутствовать проведению быстрого осмотра и изучения привезенного вами груза, быстрому демонтажу багажа и монтажу пустой банки… заправке и так далее, — протараторил Джин, чем вызвал у меня улыбку.

— Хорошо. Только запомни, твое прозрение должно остаться только с тобой. Учитывая тот факт, что я обнулился, ты можешь представить, как я себя чувствую и что могу натворить в том случае, если мне что-то не понравится… Так что держи язык за зубами и не отсвечивай. Помни — мы работаем на ИЛ, и сейчас у нас есть особые полномочия, которыми я буду пользоваться чтобы спасти и тебя, и остальных. Все понял? — одна моя бровь подпрыгнула к середине лба.

— Да… я все понял, — чуть более спокойно ответил Джин. — Но, все равно… что с тобой случилось?! — спросил он, до сих пор не в силах отойти от опутавшего непонимания.

— Это не имеет никакого значения, — ответил я. — Главное заключается в том, что я здесь и благодаря второй молодости могу натворить таких дел, о которых ты даже подумать не мог… никогда не думал и вряд ли будешь…

— Я понял… уточнений не надо, — сказал Джин. — В таком случае, давайте приступим к работе, чтобы не растягивать удовольствие.

— И, кстати, нам нужен кто-нибудь из руководства исследователей. Насколько я помню, у надсмотрщиков есть выделенная линия, по которой вы можете связываться с главным мостиком. Так что, друже, давай, связывайся и вызывай кого-нибудь, чтобы мы могли нормально пообщаться, договориться о скором переоборудовании и нам надо срочно выдвигаться обратно. Причина в материалах, которые надо срочно вывезти, пока их не завалило тем, что с трудом можно назвать складом. Все понятно?!

— Да. Я понял, — сказал Джин. — Сейчас все организую, — и он сделал как сказал. В течение получаса к нам пришел один из наших общих знакомых. Он внимательно осмотрел Нэка, потом посмотрел на меня таким взглядом, как будто бы узнал меня, но не мог решиться спросить об этом…

— И что ты хочешь от меня? — спросил он, посмотрев на Нэка.

— Смотри, нам очень срочно необходимо снять эту банку, — тот указал пальцем на нашу капсулу, на которой возвышалось хранилище, — Потому что там много оборудования, которое мы не рискнули оставлять подо льдом. Согласно этому, нам нужна точно такая же пустая банка, дозаправка, некоторый набор продуктов на несколько дней и… Спустя пару, может быть, тройку дней, мы вернемся загруженные под завязку, — проговорил Нэк, с которым мы когда-то давно работали на ИЛ и который все пытался понять, знает он меня или нет.

— А может, еще спинку почесать и в задницу чмокнуть? — спросил наш с Нэком общий знакомый. Чувство, будто бы что-то на станции изменилось, укоренилось внутри меня.

— Скажи, ты ничего не попутал? — Нэк сделал шаг вперед. — С чего такая дерзость с твоей стороны? — услышав этот вопрос, мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Все потому, что я понял, что спустил время впустую… То есть пока мы ждали кого-нибудь из исследователей и ходили за ручку с охраной и проверяющими, я мог бы самостоятельно все узнать, но не сделал этого… И теперь, поняв это, решил действовать быстро и жестко… но в меру.

— Стоп, — сказал я и отодвинул Нэка в сторону. — У тебя есть только один вариант, заключается он в том, что ты резко рассказываешь нам о том, что тут случилось и почему нас встречают так, словно мы… не знаю… какие-то пираты, которые внезапно захотели примкнуть к ИЛ по непонятным для руководства причинам. Если что, так мы работаем вместе с вами и, можно сказать, пока что просто пользуемся вашим оборудованием, работая на вас. Так, с какого перепуга такое отношение?! В чем проблемы? — спросил я и к этому моменту подошел вплотную к сотруднику лаборатории.

Он сделал несколько шагов назад, но не от страха, а чтобы сохранить дистанцию, после чего еще раз посмотрел на меня изучающим взглядом и даже слегка сощурился.

-Ты мне напоминаешь одного моего знакомого… и по идее, если верить информации на мостике, он был с вами… но сейчас его нет, а есть ты. Много у меня вопросов! Очень много, и я не решусь их задать, потому что не готов услышать ответы… — проговорил он медленно. — Но вот что точно известно: вы пропустили смену исследовательского и как ты понимаешь, руководящего состава одновременно! Случилось это стремительно! И так же быстро вступили в свою силу новые правила, которые обязывают делать детальный досмотр капсул, — сказал старик, что стоял передо мной. — А тут! Вы посмотрите, вернулся тот, кого отправили на прогулку с мусорщиками! Конечно, не просто так, и, безусловно, твои достижения очень весомы… но сейчас ты и твой голос… всего лишь общий фон, на котором ты внезапно стал обычным человеком, практически неотличимым от наладчиков… или ремонтников… кому как нравится называть…

— В смысле? Мы пропустили смену исследовательского состава?! Это как?! Что случилось, и почему это произошло?! — лицо Нэка искривилось от непонимания и даже ужаса. — То есть я больше не состою в управляющей гильдии? — он посмотрел на того, кто посвятил себя изучению радио-вещания и вопросам построения карт. — То есть, по сути, меня женили без меня?! Так получается? — я заметил то, как его кулак трясся от напряжения, и частично мог понять его чувства, потому как и сам в какой-то момент остался на обочине.

— И кто теперь рулит парадом? — спросил я и посмотрел на неприятного мне человека, который не способствовал тому, чтобы мы попали на ИЛ и смогли отдохнуть.

— Для вас это не имеет никакого значения, — холодно ответил мужчина, который думал, что возвышается над прибывшими. — Так что самый простой вариант, который остается для вас… и вам… смириться, — он злобно улыбнулся. — Оставить здесь все и либо работать вместе с нами, либо попробовать сбежать от нас! — услышав это, я не выдержал и в один ловкий, крайне быстрый шаг толкнул грудью вышедшего к нам навстречу мужчину. Тот скривился и отлетел назад. К слову сказать, он не один явился к нам, а с небольшим сопровождающим составом из группы незнакомых мне лиц…

Я толкнул его грудью и, видимо, просто не смог адекватно проконтролировать свои движения, и это стало поводом для следующего: охранники, которые не ожидали от нас какой бы то ни было формы нападения, сначала застыли, потом изучили нас взглядами и только спустя несколько потраченных на обдумывание секунд решили действовать немедленно, а главное — вместе.

Они пошли на нас и сделали это напрасно. Спустя еще несколько секунд, усиленные нашими костюмами, мы развалили всю охрану пришедшего к нам исследователя и, в придачу, всего отсека. Мы сделали это с такой легкостью, с какой раньше, до оледенения, бабочки срывались с цветков. В итоге, я, максимально раздраженный, подошел к уже лежащему на полу пришедшему к нам гонцу и поднял его за волосы. Тот жалобно заскулил, но не проронил ни единого слова.

— А теперь, мой дорогой друг, слушай меня и желательно крайне внимательно! Если ты понял, кивни, если нет… Посмотрим на то, каким образом смогу донести до тебя свою мысль, — сказал я и тут же почувствовал, как в моей руке тяжело задрожало тело. — Отлично! Значит, мы достигли некоторой точки согласия в выслушивании аргументов друг друга, — я хищно улыбнулся, понимая, что готов и к диалогу и к тому, чтобы в случае чего устроить адскую свистопляску. — А теперь ты обстоятельно и основательно все нам расскажешь, только вкратце, чтобы мы смогли рокировку провести.

— Ч-что вам рассказывать-то? — спросил он — Задавайте вопросы, а я буду отвечать…

— Так… мы это уже проходили, — вмешалась Краска. — Короче. Звони своим и говори, чтобы нас приняли, это было первое, — сказала она. — Второе… знаешь ли ты о том, что нашим двигателям, из-за несовершенности системы вентиляции и прочих сопутствующих проблем, наступает неоднозначный и очень предсказуемый конец?

— Что?! — для него это было новостью.

— Во-о-от! Отсюда и начинаем танцевать! — сказала Краска, проявляя свои таланты переговорщика. — Ты знаешь о том, кто мы и чем мы занимались на внешке? — она посмотрела на исследователя, на то, как он отрицательно махнул головой, которую я по-прежнему держал за волосы. — У нас была особая миссия по поиску материалов для создания фильтров, — сказала она. — Что должны послужить не только для укрепления нашей системы вентиляции, а для усовершенствования таковой! И мы их нашли, эти материалы… и привезли сюда. Это понятно?! — спросила она.

— Д-да — сказал он.

— Молодец! — весело сказала Христ. — Ты прямо словами влупила в душу! Ты глянь, какой он потерянный! И какой покорный! Преобразование длиной в один миг!

— Ага… да… я молодец… — её тон хранил в себе прохладу кубиков льда. — Итого. Нам надо к настоящему начальству, чтобы быстро обсудить продолжение нашей миссии… — она замолчала и посмотрела на меня, таким образом передавая слово.

— Так же есть некоторые невероятно важные новости, которые мы должны передать в исследовательский центр и распространить по другим ИЛ, — сказал я и посмотрел на своих компаньонов, которые тут же испугано посмотрели на меня совершенно круглыми глазами.

— Я… думаю, не стоит, — сказала Краска.

— Стоит, — сказал я, после чего подмигнул, таким образом подавая ей условный знак «так нас быстрее примут» — Так что чем быстрее вы выполните наши поручения, тем быстрее мы вернемся за недостающей частью материалов и тем быстрее вы сможете, под управлением вот этого замечательного человека, начать производство жизненно необходимых деталей, без которых нашей родной ИЛ в скором времени не станет. Все понятно? — я встряхнул голову в руке, и от этого движения и услышал, и почувствовал череду быстрых щелчков — это порвалось несколько десятков его волос.

— Д-да-а-а! Понял я! Только не надо меня больше трясти за волосы! — практически взмолился явившийся к нам исследователь. — Хорошо! Я сделаю все, что в моих силах!.. И как же ты мне напоминаешь… — он не успел договорить, так как к нам подбежали оклемавшиеся охранники и окружили нас.

— Так, детишки, — начал я. — Если вам нравится боль, то я готов поспособствовать вашему нраву в получении того, чего вам так хочется! — я хищно посмотрел на охрану станции. — С другой стороны, я слишком добр для хаоса и убийств, и поэтому убивать я вас не стану, а вот покалечить… если вы решите во второй раз напасть, вот это пожалуйста! За такую услугу, которую мы можем вам оказать, я даже болтов и гаек брать не стану, — хихикнул я, и внезапно налетевшая толпа мелких «мушек» расступилась в стороны, что спровоцировало мой откровенный смех. Очень много лет я не чувствовал себя так хорошо! Таким дерзким, резким и всесильным, благодаря костюму, который придумал Нэк и благодаря второй молодости, причиной которой также стал тот, кого я когда-то называл другом.

— Ты посмотри! Просто посмотри на то, как они боятся нас! — хихикнула Христ. — Это прикольно! Это невероятно прикольно! И такие движения намного более интересные, нежели то, что мы пережили в подледье… Потому что там страшно, тихо и темно…

— Так… — я отпустил голову, а точнее, волосы работника лаборатории. — Раздавай приказы, сообщай о нас выше или, как вариант, пошли вместе! Так даже интересней будет!

— А вот мне крайний вариант прямо нравится! — сказал Нэк. — Я бы с огромным удовольствием посмотрел бы в глаза своим коллегам, которые так бестактно поступили со мной и с жителями нашей ИЛ! И это учитывая факт общей угрозы! — он посмотрел на меня и сказал следующее: — И не надо мне говорить ничего в духе: «Теперь ты меня понимаешь»! Не надо! Услышал меня?! — проговорил Нэк, а я решил не вступать в полемику.

— Вы же понимаете, что я самостоятельно не могу принять никакое решение! Так и раньше было! Тем более в отношении этой капсулы, — сказал исследователь. — Так что, нам в любом случае надо двигаться вместе!

— Какие сложности… — прокомментировала Христ. — Слушай, Нэк, получается, вы все только через какое-то общее одобрение делаете или типа того? — спросила она, обратившись к нему.

— В общем и целом, да… — кивнул Нэк. — Совет может принять более логичное и беспристрастное решение, нежели один человек, — он пожал плечами. — Поэтому мы собираем консилиумы, в которых делаем следующее: ограничиваем время пятью минутами обсуждения и критически подходим к рассмотрению вопроса. В итоге все получается достаточно быстро и аргументированно.

— Про пять минут — крутое решение, — кивнула Краска, которая по достоинству оценила данный ход.

— Угадай, кто его придумал… — буркнул Нэк, после чего украдкой глянул на меня.

Глава 32

Я отстоял нас, и спустя примерно час нас все-таки показали новому совету. Чувства от этого были крайне неоднозначными, в особенности от того, что теперь собрание наполовину состояло из каких-то рабочих, ни имен, ни положения которых не знали ни я, ни Нэк. Также наше положение отягощалось тем, что мы не знали, как будут восприняты новости о материалах, необходимых для производства фильтров для стремительно накрывающейся вентиляционной системы.

— Кто вы! Назовитесь! — сказал один из рабочих, которого никто из нашей компании прежде не видел. — Ваши имена, профессии и места вашей привязки на ИЛ, — проговорил тот стальным голосом.

— Как минимум половина из вас знает об этом, — сказал Нэк. — Как минимум половина из вас прекрасно знает о том, кто я такой! — его голос дрожал от гнева. — Так для чего эта буффонада?! Я могу вам сказать о том, что мы здесь делаем, и, уверяю, все вопросы автоматически отлетят в сторону! — сказал он, с презрением осматривая тех, кто стоял на несколько ступеней ниже него в иерархической системе исследователей, и с еще большим презрением — на обычных работяг, которые полезли туда, куда лезть не должны были.

— Где вы были и почему вернулись? — спросил тот, кто ходил в подчинении Нэка и, можно сказать, был его студентом. — Что за странные материалы в исследовательской капсуле, которая, судя по данным, принадлежит только ИЛ и никому другому? — спросил тот менторским тоном, на что получил гневный взгляд в ответ.

— Во-первых, — Христ вышла вперед. — Наша ИЛ сама проводила нас на миссию по поиску этих материалов… о них чуть позже расскажут вот эти двое, — сказала она, показав на нас. — А сейчас давайте проясним тот идиотизм, который вы вменяете нам, — в этот момент я подумал следующее: «Краска очень сильно влияет на нашего хилера, который стал очень дерзким». — Сами подумайте! Нас отправил старый состав, и вот мы вернулись. От нас все это никак не зависело, и поэтому мы никак не могли выбрать капсулу, на которой пойти на миссию! Или, по-вашему, где-то в подледье мы должны были поменять капсулу, а эту вам обратно отправить до всех этих ваших перестановок?! — я обратил внимание на её правую руку, которая слегка подрагивала от напряжения. — И вот теперь, когда мы самостоятельно хотим прояснить ситуацию и в том числе спастись от критического падения теплоты в организме…

Её перебил небольшой, крайне упитанный мужчина, больше напоминающий шар.

— Голубушка! Го-лу-буш-ка-а-а! — его голос был мерзким, произношение высокомерным, и только благодаря этому я его узнал. — Голубушка… — продолжил он после того как без труда перекричал Христ. — А вам не кажется, что вы слишком много себе позволяете? Перед вами сидит наша многоуважаемая коллегия, и мы будем решать, что с вами делать в дальнейшем! Можете считать что мы решаем вашу дальнейшую судьбу… — этот голос пробирал меня до костей, до рвотного позыва, и я бы молчал и дальше, если бы говорил кто-то другой, но здесь не выдержал.

— Звезда смерти из лего! — крикнул я, прекрасно понимая что моей реплики не поймет никто, за исключением мерзкого кругляша. Эта фраза приковала к себе взгляды всех сидящих, и это было забавно. Я, в хорошем освещении рассматривал то, какие люди, в большинстве своем, гадкие существа.

— Что ты сказал? — промямлил тот и искоса посмотрел на меня. То есть как, сначала он все время смотрел в мою сторону, и я понимал, что этот уродец прикидывает, просчитывает, пытается вспомнить мое лицо, мой возраст, меня.

— Звезда смерти из лего, — холодно повторил я. — Ты же прекрасно знаешь о том, что это значит, ведь так, свиноподобная ты гнида, — мои глаза слегка сузились. — Да-а-а… ты знаешь о том, что это значит.

Я увидел то, как его лицо начало преобразование. Надменная усмешка сменилась недоумением. Практически белый цвет кожи изменился на ало-красный, что значило, что он помнил о том, что это значит, и мне стало радостно от этого факта. Мешки под глазами увеличились, а под носом появились капельки испарины.

— Кто ты такой?! — дрожащим голосом спросил он. Больше всего меня поразило то, что никто не вмешивался в наш разговор. Все только слушали, что показывало общий уровень интеллекта, который явно был не самым многообещающим, и это меня печалило, учитывая количество присутствующих здесь исследователей.

— Это совершенно не важно. Факт заключается в том, что я знаю очень много о тебе, а вот ты обо мне ничего не знаешь, что дает мне некоторую вольность, — сказал я и демонически улыбнулся. — Как и все вы! Знающие Нэка, не знающие о нас практически ничего! — я посмотрел на Краску, тем самым давая ей знак «Можешь рвать этих клоунов в мясо».

— Итак, господа не самые приятные, — начала она с поклона в пояс. — Дела обстоят следующим образом, — она знала, что таким своим жестом я даю ей полную свободу слов и действий. — Если вы не захотите нас послушать… Поверьте, мы в любом случае уйдем отсюда и сможем найти вариант того, как выжить или где это сделать… Те материалы, которые мы притащили сюда, они жизненно важны для каждого из вас, в первую очередь, — теперь она улыбнулась, и это было больше похоже на оскал. — Продолжайте, маэстро, во всех подробностях, пожалуйста, рассказывать… — Краска сделала пригласительный жест для Нэка, который достаточно громко пыхтел рядом. Тот, не меняя ни своего места, ни своей стойки, быстро рассказал обо всем, и, как и ожидалось, всю картинку поняли всего несколько человек, и это было заметно по выражениям лиц. Остальные лишь частично могли осознать тяжесть надвигающейся беды.

Один из сотрудников станции встал со своего места, чуть подался вперед и изучил нас взглядом. Стало понятно, что он знает гораздо больше, нежели хочет показать на самом деле. Он внимательно посмотрел на нас, после чего сказал: «Вы думаете, мы поверим в такую чушь?»

— Значит, чушь, говоришь? — спросил Нэк, которого за малым не порвало на куски от услышанного. — ЧУШЬ?!

— Стоп, Нэк… не кипишуй… — перебил я. — Бери Христ… бери вот этого умника и идите на внешку… сам покажешь косяки вентиляционных турбин и досконально объяснишь, что всех ждет… И, кстати, мне крайне не нравится то, как все растягивается… А еще уровень нашего тепла приближается к не самой хорошей отметке, поэтому… чисто по-человечески, накормите нас и дайте отдохнуть. Мы сюда спешили с хорошими новостями не для того, чтобы стать жертвами репрессий, которые сумбурно и крайне быстро прошли мимо нас.

Мои слова породили бурю шушуканья, которая шуршала в течение минуты, прежде чем все тот же мужчина, который заявил, что наши слова — чушь, начал говорить.

— Ладно… допустим, что вы говорите правду. Допустим… наш коллега, который так испугался какой-то там «Звезды смерти из лего», начал топить за вас без аргументации своего переобувания… плюс, некоторые, кто вообще молчал, приняли вашу сторону… Допустим все это, после чего дадим вам все то, что вы запросили… то есть ужин и отдых… Допустим, мы самостоятельно направим бригаду для изучения турбин и их состояния, но в том случае, если завтра выяснится, что хоть что-нибудь из ваших слов — ложь… вы поплатитесь! — он звучал достаточно грозно… для своих коллег, но не для нас.

— Дядя, — нахально сказала Краска, после чего, воспользовавшись силой костюма, прыгнула так далеко и высоко, как обычные люди не прыгают. — Поверь, тут не ты ставишь условия, а мы их ставим, и до нынешнего момента мы проявляем свои благоразумие, добродушие и терпение, но все это имеет удивительно свойство растворяться в человеческой тупости, которую сейчас демонстрируете все вы! Или вы наивно полагаете что мы блефуем и все происходящее всего лишь, не знаю, типа «шутка»?

— Я... мы… ВОЗМУТИТЕЛЬНО! — мужчина в долю секунды покраснел и встал со своего места. Он бухтел и пыхтел так, словно превратился в кипящий котел, давление внутри которого давно превысило норму.

— Это еще что! — фыркнула Краска. — Это я пока что добренькая к тебе и ко всем к вам, крысы лабораторные! Поверьте, если вы дадите мне повод, я начну бесчинствовать! Мне и без вас, уродов, хватает переживаний и проблем, чтобы еще и с вами тут валандаться и доказывать вам что-то! Позовите кого-нибудь из тех, кто сидел на ваших местах неделю назад! Позовите немедленно, и тогда мы сможем продолжить наш диалог! Это нужно, чтобы не потребовалось никаких доказательств в том, что мы говорим правду и ничего, кроме этой самой проклятой… правды! — сказала Краска. К этому моменту я спокойно подошел к ней и через секунду сгреб её на свое плечо.

— Знаете, моя напарница права, — Краска билась у меня на плече и тихонько, но очень грязно, обругивала меня. — Приведите сюда ту женщину, которая стояла тут во главе, и мы с ней, все вместе, практически полюбовно, все обсудим, — сказал я, повернувшись к красному от возмущения мужчине. — И да, мы не блефуем. Нам совершенно плевать на то, что произойдет с нами… в принципе, с вами тоже, потому что вы как мусор… просто разлагаетесь на трудах тех, кто действительно хочет жить. Я так полагаю, вы и исследования приостановили…

— Пока что да. Мы заняты перекройкой нашего… — начал было кричать все тот же мужчина, но тут же осекся… точнее, его осекла Христ, которая не только своим видом, но еще и крупно-амплитудным ласковым поглаживанием ладошкой по лицу, в полной мере проагрументировала серьезность наших намерений сделать все так, как положено, а не так, как хочется собравшимся здесь паразитам.

— А вообще… мне вот что интересно и непонятно одновременно! — сказал Нэк. — Каким образом другие ИЛ еще не снарядили сюда зачистку из отрядов, охраняющих главную магистраль-сообщения от пиратов… Вы же, поскольку никто из вас не сидел выше руководителя группы исследователей, не знаете некоторых условностей… жалкие… — сказал он с грустью в голосе. — Жаль, что меня не было в тот момент, когда вы начали бунтовать и перекраивать… но уже поздно… ладно, в любом случае, я хочу видеть Викторию. Думаю, она сможет вразумить вас, — сказал он и внимательно посмотрел на всех, кто сидел перед ними.

— Вы не имеете пра… — успел подняться, успел начать говорить, но не успел закончить один из сидевших за столом. Вместо этого он сильно закашлялся. Причиной этого кашля был мой удар четко в солнечное сплетение.

— Так, вы достали и просто спровоцировали меня на спокойное общение с нами, и я крайне надеюсь, что после такого силового метода все стало понятно! — мой голос громко, гулко пронесся среди восседающих на подушках. — В остальном, последний раз предлагаю вам путь пацифиста, — сказал я и почувствовал, как мое терпение подходит к истощению источника где-то глубоко внутри меня.

— Ладно… ладно… хорошо! Пусть будет по-вашему! — сказал все тот же мужчина, и было видно, что он авторитетен для остальных собравшихся, но не была понятна та причина, по которой он пользовался таким уважением. Во всяком случае, за время данного диалога лидерских качеств замечено не было. Зато мы договорились увидеться с Викторией. Спустя несколько минут после окончания данного, не особо нагруженного смыслом диалога, Нэк сказал нам: «Виктория… если её приведут, то все нормально! Типа, жить можно!»

— В таком случае… — кругляш нажал на небольшую кнопку на столе. — Охранника, одного, сюда, немедленно! — он посмотрел на нас. — Мое предложение не будет обсуждаться, потому что я ничего не хочу обсуждать с тем, кто поломал мне нос… Заключается он в следующем: приходит охранник, отводит вас в специальное место. Там вы немного подождете, и мы пришлем к вам Викторию вашу. В плюс, правдивость ваших слов о фильтрах, — он смотрел на с ненавистью. — А пока что вам придется пройти вслед за… — двери распахнулись, и в небольшую комнатку вошла небольшая, аккуратная с виду девушка и тут же получила указание.

— Почему ты так надеешься на эту женщину? — спросил я, потому что искренне не понимал, что в ней такого! Причем ни тогда, когда впервые её увидел, ни сейчас, поняв что она позволила людям совершить глобальную ошибку и подставив станцию под смертельный удар… практически «фаталити».

— Потому что я уверен в том, что происходящее — многоходовка какого-то нереального уровня, и увидеть всего мы не можем, потому что заняты другими мыслями и ставим перед собой другие цели, — ответил Нэк.

— То есть ты действительно думаешь что у неё есть какой-то план? — спросила Краска, которая так же, как и я, отнеслась к услышанному с долей скепсиса. — Просто, как по мне, ну… не думаю, что подобное можно спланировать.

— Да я в ней уверен! Она гипер-крутая тетка, которая на все сто процентов знает о том, чего она хочет, в чем нуждается общественность, что требуется ИЛ и о том, как красиво получить желаемое. Я тебе честно скажу, не знаю, каким образом у нее это получается, но наблюдать и слушать о её планах по управлению станцией — одно нескончаемое удовольствие, потому что она нереально умная! — ответил мой бывший коллега, с которым мы топтали полы одной лаборатории, и несколько раз в разных точках, и даже как-то были соседями в цехах напротив.

— Я так думаю… нам ничего не остается, кроме как понадеяться на нее, — сказала Христ. — Так как, если она не оправдает наших ожиданий, мы внезапно окажемся в заднице. Кстати, вот ты сказал, что она сможет пояснить в деталях о том: кто мы такие, что из себя представляем, какую миссию выполняем… А почему это не сделал ты сам?

— Ну… я не совсем так сказал, но подразумевал именно это… Ладно… А вот на счет твоего второго вопроса… Потому что мы в любом случае должны вытащить её отсюда, — сказал он, после чего посмотрел на всех нас.

— Что это значит? — спросил я, не поняв реплики Нэка. — Забрать её отсюда куда? — я посмотрел на Христ и Краску и понял, что подобный вопрос сидит и в их головах и им хотелось бы получить соответствующий ответ.

— Куда угодно… просто подальше отсюда, — честно ответил Нэк. — Позвольте, я не буду ничего пояснять или объяснять… Все очень сложно, и я не хочу копаться в этом… Плюс, если она будет с нами, то нас в любом случае примут на одной из дружественных ИЛ, где мы сможем получить все необходимое для вылазки… Плюс убежище и остальные атрибуты.

— Смотри, что бы ни случилось, если нам придется валить отсюда, то я буду настаивать на том, чтобы мы забрали моего… то есть, нашего скарабея, — сказал я, после чего посмотрел на Краску, которая легонько улыбнулась.

— Да… друзей в беде не бросают, — сказала она и запрокинула голову назад с тяжелым выдохом.

— Насчет скарабея, я хочу спросить у вас двоих… Но, для начала, ребята, вы не могли бы пояснить мне… а куда нас завели? Что это за… камера? — она подняла руки и указала на скованное вокруг пространство.

— А… да так… предварительное заключение, — отмахнулся я, Краска от этого моего движения громко хихикнула.

— В смысле? — возмутилась Христ. — То есть нас на полном серьезе принимают за нарушителей закона и каких-то… эм… бандосов? — по лицу валькирии и по венкам, выступившим на лбу, было видно, насколько сильно она не согласна с данным выводом и решением нового научного совета, в котором из науки было несколько человек… В смысле, действительно понимающих в науке, исследованиях, изобретениях и прочем.

— Ну… как бы… да, — Нэк развел руками. — Это, конечно, абсурд, учитывая тот факт, что мы явились на исследовательской капсуле нашего ИЛ, еще и самостоятельно, еще и груженые под завязку… А еще я вот что думаю. Не могу ручаться, потому что не всех лично знал, но у меня такое чувство, что людей стало как-то реально меньше… Остается надеяться лишь на то, что они все либо в нашей тюрьме, либо по рабочим точкам разбросаны… как рабы, чтобы платить не надо было… или есть еще какой-то третий вариант, до которого я пока что не додумался.

— А… умс… я тебя понял, — сказал я. — Ладно… в таком случае надеемся, что Виктория здесь. Единственное… я вот чего опасаюсь… чтобы нам не пришлось пробираться с боем… И ты не думай, как бы тяжело мне не было признавать тот факт, что твой костюм просто шедевр, я все равно немного боюсь что, эм…

— Что он не выдержит прямого столкновения, так? — спросил Нэк, после чего между нами воцарилась небольшая пауза для обдумывания. — Как раз, если что, это будет прекрасной проверкой на прочность, — сказал он и улыбнулся, посмотрев на Краску и Христ.

— Сомнительная проверка, — фыркнула Христ. — Я жить хочу! А тут, получается, из огня да в огнище, чтобы потом обратно в огонь нырнуть… жопа! — она пожала губами и развела руками.

— Так… а когда нас покормят? — спросил я. — Количество тепла имеет свойство заканчиваться, и, если верить нашим индикаторам, то нам скоро настанет «привет»… И мне этого не хотелось бы, но я вижу несколько вариантов того, как мы можем раздобыть себе праздник кишкоблудия.

— Да? И какие же? — спросила Христ. — Просто, пока ты молчал, все нормально было! А вот теперь, стоило тебе сказать об этом, и что-то так мощно жрать захотелось! Лучше бы ты молчал!

— А вы что, не обращаете внимания на индикаторы? — без особого одобрения в тоне спросил я. — Просто, если вы на них не смотрите, то какой смысл в их использовании? Только энергию тратят… я, конечно, понимаю, что энергия копится в чем-то типа конденсаторов, но…

— Кстати, да, ребята! — Краска остановила меня и попытки высказаться. — Не то чтобы это совершенно безответственно, но учитывая наше положение, нам лучше проявить максимальный уровень осторожности.

— Да что бы мы ни делали, у нас все равно все получается не так, как запланировано, — Нэк пожал плечами. — А так… ты про какие такие варианты говорил только что?

— Хм… — хмыкнул я. — Мы можем разнести эту дверь и самостоятельно направиться на поиски пропитания. Сомневаюсь, что это понравится нынешним обитателям, но кого это волнует?

— Нет. Так нельзя, — сказала Краска. — Это будет неправильно, не прикольно, и мы можем подставиться под конкретный удар, — она села около стены и уперлось спиной. — И это с учетом наших мирных переговоров, которые мы так старательно проводим, дабы не навредить… не считая тех, в приемном отсеке, — тут она хихикнула.

— Про какие мирные переговоры ты сейчас треплешься? Не о тех ли, где ты осадила?.. — я не успел договорить.

— Так что? Сидим и тупо ждем, когда к нам придут?.. если придут? — спросила Христ.

— Да… получается, что так, — я развел руками, поняв что нет никакого смысла наезжать на Краску. — Постараемся сохранить тепло по-максимуму… скажи, Нэк, в твоих чудо-костюмах есть какой-нибудь такой режим типа «энергосбережния»? Ну, чтобы тепло не тратилось?

— Нет, ничего такого нет, просто потому, что такое невозможно. Организм подпитывается благодаря, как минимум, трем действиям, о которых вы и сами прекрасно знаете… Только третий, самый… эм… интимный… Да, он не такой действенный, потому что во время исполнения… — начал умничать Нэк.

— Да-да-да! Тратится большое количество энергии, и теплота, пускай и держится после секса гораздо дольше из-за гормонального всплеска, но факт заключается в другом… — перебил его я. — Надо пожрать! То есть, тут такое себе… Самый простой и действенный способ повысить теплоту — поесть… остальное, оно по-своему влияет на организм, по-своему восстанавливает, но не так хорошо, как самый действенный.

— Ладно, да, согласен, — кивнул Нэк, после чего мы оба посмотрели на раскрасневшихся девушек, о которых на минуту забыли. — А? Что? Вы чего такие красные? Все нормально? — спросил он, не понимая причин их внезапной смены цвета кожи лица с практически белого на алый.

— А я понял, но не хочу это обсуждать, — я рассмеялся. — Слышь, девочки! А я и подумать не мог о том, что вы такие… скромницы! — я рассмеялся еще громче, чем заставил их раскраснеться еще сильнее.

— Ой… заткнись ты уже, старый ты изврат! — сказала Краска. — Давайте все заткнемся! Хочется посидеть молча… Мой предел тех слов, которые я могу высказать и выслушать за день, подошел к концу! Всем молчать! — она была серьезна, и мы действительно замолчали, но не потому, что так сказала Краска, а потому, что нам больше не о чем было говорить. Оставалось только ждать тот момент, когда за нами придут и заберут… Ну или того момента, когда к нам приведут Викторию и заодно мы сможем показать индикаторы тому, кто её будет сопровождать.

Время тянулось, как дешевая пластмасса над огнем. Длинными, черными паутинками, которые не желали заканчиваться и постепенно стекали вниз. Голод постепенно становился невыносимым. Помимо этого, наши индикаторы мигали все чаще, тусклее, и это нагоняло ужас. Не сказать, что очень сильный, потому как в любой момент мы могли изменить наши судьбы, прибегнув к активному действию, но было решено ждать.

— Я больше так не могу! — сказала Христ и подошла к дверям нашего отсека. — Это ж просто невозможно! Плюс, нам доподлинно неизвестно, Виктория здесь или нет! А что, если её тут нет, и мы просто тратим свое время и… Если мы и вправду озабочены судьбой ИЛ и жителей, то нам следует поторопиться, иначе мы сильно рискуем!

— Черт!.. я не могу не согласиться с нашим хилером, но и не могу сказать о том, что согласна с ней, потому что все слишком как-то сложно… эм… Я когда работала с другой командой… там ребят было очень много, и свои дрязги они называли политическими дебатами… Вообще, все касающееся взаимодействия друг между другом, называли политикой. Так вот, тут все то же самое, только масштабы побольше, — сказала она.

— А ты молодец, — я удивленно пожевал губами с мыслью: «Ну ни фига себе!» — Еще и слова такие! Политика! Я думал, что это устаревшее, никому на фиг не впавшее понятие! Ан нет! Как показала только что практика, я сильно ошибался… И это тот самый случай, когда я предпочел бы ошибиться, потому что политика — грязь, которая, скорее всего, и сгубила наш прошлый мир, превратив его в настоящий.

— М-м-м… — выдохнул Нэк. — Давай не будем поднимать эту тему, договорились? — спросил он. — Просто, ну, тут такое дело, недоказуемое. Может быть, действительно была война между государствами, а может быть, мы просто настолько сильно истощили… практически изничтожили планету, что произошли серьезные климатические изменения…

— А что ты скажешь насчет той реки, которая замерзшая посреди пустоши? — ты, кстати, там ничего не нашел… а остальные образцы у тебя хранятся в… — и тут я понял, что возможный вариант на миллиард избавиться от последствий термогенической катастрофы остался в капсуле, принадлежащей ИЛ. — Вот же… — я жестко выругался, пускай не очень громко. — А в капсуле-то осталось много материалов. Мы ж еще и камеру дернули… и данные не зашифровали, потому что не ожидали такого подвоха, — я почесал затылок.

— Не, подожди, это тебе так кажется, — Нэк хитро улыбнулся. — Видео без меня никто никогда не вскроет, а тот лед и метки на нашей же карте… без нас все равно ничего не поймет, и, я так думаю, сейчас никто никого особо и не осмелится отправлять на какие бы то ни было мусорные миссии. Только нас, как вариант, потому что мы только что вернулись и имеем некоторую причастность к лаборатории, — Нэк пожал плечами. — Маловероятно, что отправят кого-нибудь другого.

Глава 33

Мы продолжали разговаривать и рассуждать. Это было нашим средством отвлечься от голода и от наших же индикаторов, которые прямо совсем не хотелось отключать, чтобы всегда быть в курсе состояния здоровья и тепла.

Мы сидели долго, и в какой-то момент я даже встал и примерился к тому, чтобы использовать перераспределение параметров и с помощью данной функции вынести дверь или пройти сквозь нее, но Христ и Краска отговорили меня. Нэк при этом сидел молча и просто наблюдал за тем, как я сходил с ума.

— Слушай, ну вот какого черта ты пытаешься сотворить?! — спросила Краска. — Для чего или с какой целью ты хочешь вынести эту дверь? — она смотрела на меня как на идиота. — Хочешь показать какой ты сильный, молодой и целеустремлённый, или… Вот скажи мне, в чем логика данного поступка? Просрать остаток тепла, чтобы скорее отойти в мир по ту сторону? — она была крайне возмущена моей задумкой.

— Да, старый, — теперь и Христ называла меня так, как зачастую меня называла моя напарница. — Не руби сплеча! Нам всем этого хочется, но все сидят на жопах ровно и ждут, чтобы не усугублять. Или ты внезапно почувствовал себя выше всех нас, а? — она подошла и легонько ткнула меня указательным пальцем в грудь. — Если это так, возвращайся с небес на землю, иначе я тебя отделаю еще круче, чем Нэка за ту его совершенно дурацкую шутку! Ты это понял?! — не знаю, насколько валькирия была серьезна в этот момент, но говорила она с душой и от всей души, что заслуживало отдельного уважения по отношению к ней. А вот Нэк сидел в углу, молчал, и складывалось такое чувство, будто бы смотрел в никуда.

— Эй, Нэк, а ты чего затих? Тебе совсем нечего сказать или… что? — хмыкнул наш хилер. — Просто мы пытаемся привести в сознание нашего друга, а ты ведешь себя так, словно тебя тут вообще нет, — она внимательно посмотрела на Нэка. — Эй! Э-э-э! С тобой все нормально или… хоть пошевелись! — её глаза метнулись на индикатор на его костюме. Тот достаточно быстро мерцал, но мерцал, и это было самым главным. Не дождавшись ответа, она подошла ближе и слегка пнула Нэка ногой. Тот дернулся, после чего несколько раз смачно фыркнул.

— А? Что? Какого черта?! — завозился он. — Что происходит?! Виктория, это ты? — наличие такого количества простых вопросов помогло понять, что он внезапно уснул и сделал это с открытыми глазами. Когда это произошло, оставалось загадкой, но ничего хорошего под собой не подразумевало, потому что после пробуждения тело быстро наверстывало, и сохраненное тепло шло в потребление в немереных количествах. Таким образом, случайно уснув, он поставил себя под удар очень ощутимых масштабов.

— Ты уснул? — спросил я максимально спокойно. На этот миг я надеялся услышать отрицательный ответ и какой-нибудь комментарий типа: «Да, не… просто задумался сильно о...» и перечисление тех мыслей, которые столь прочно смогли приковать к себе его внимание, но вместо этого все мы увидели то, как Нэк виновато кивнул и повесил голову. Сначала хотелось начать ругаться, но в этом не было никакой практической пользы, только вред, так как на любую ругань требовалось тепло и силы, которых просто не было.

Мы расселись по углам и вновь умолкли. Атмосферка, хочу сказать, была что называется «так себе». Хотелось поскорее вырваться из этой коробки, но не хотелось ввязываться в такие дела, и обстоятельства, которые могли очень сильно навредить каждому из нас и тем, кто от нас зависел в данной ситуации: то есть, всей нашей ИЛ, захваченной дилетантами. От мыслей об этом с каждой минутой становилось все хуже, а ожидание начинало давить удавкой или жгутом, с любовью медленно затягиваемым на шее.

Дверь наконец отворилась, и к нам ввели женщину, о которой мы разговаривали с новым правительством. Она держалась величественно, пускай и выглядела крайне уставшей и изможденной. Огромные синяки под глазами и слегка кривой нос с мощной ссадиной ближе к переносице так же рассказывали о том, что просто так она не хотела сдаваться и оказывала сопротивление, за что ей хотелось чисто по-мужски пожать руку.

— О… это вы… — она посмотрела на нас как на тех, о ком успела забыть за то количество лет, которое минуло с их отправки на задание. — Неловко с вами получилось… — сказала Виктория с такой интонацией, словно мы вернулись после того, как нас похоронили и простились с любыми надеждами на наше возвращение.

— Насчет «неловко» ты совершенно точно подметила! — сказал Нэк. В это время я, поймавший охранника и с пристрастием объясняющий ему, что нам надо поесть, со всей души встряхивал его, подняв над головой. В моих планах было желание напугать его до помутнения рассудка и таким образом выбить скорейшую доставку обеда.

— Вы нашли то, что необходимо станции? — спросила она не церемонясь. — Я надеюсь, что да… — голос слегка дрогнул, всего на одну секунду, но этого никто не услышал из-за моих настойчивых требований принести нам обед.

— Да, — скупо ответил Нэк. — Нашли… и по-хорошему нам начать бы производство и продумывать варианты установки, потому что всю станцию придется остановить на несколько часов для предоставления всей энергии в производство, затем для монтажа, возможно, наладки-отладки и так далее. Вместо этого мы сидим в камере для заключенных и думаем вот о чем: «Сдохнем ли мы от недостатка тепла или нет?» Вы вообще знаете такое понятие, как «сопротивление»? Или вы просто так подняли ручки и начали свое переселение в камеры? — Нэк был в бешенстве. Он побледнел и начал непроизвольно дергаться. Кулаки, как и кожа на остальном теле, обрела совершенно белый оттенок.

— Я не рассчитывала, что вы так скоро вернетесь, — честно проговорила Виктория, что стояла практически в самом центре комнаты. — Мне казалось что все будет несколько иначе.

— Несколько иначе? Несколько иначе — как?! — я уже хотел отпустить того паренька, который был крайне не рад тому, что его назначили на сопровождение заключенной. — Хотя нет, стоп, не отвечай… так, ты, — я вновь посмотрел на своего пленника. — Ты все понял?! Быстро туда-обратно нам за едой! Ты понял?! И, я надеюсь что ты понимаешь, что я ни единой капли не шучу на тему порчи имущества! Услышал?! — в ответ он быстро кивнул несколько раз. — Так, беги! Быстро! — я от души пнул его под задницу, от чего получил несказанное удовольствие, после чего вернул фокус своего внимания на Викторию. — Кхм… что значит это ваше «несколько иначе»?

— Я дала этим невежам самостоятельно скатиться в хаос, чтобы они поняли, что наше прошлое куда лучше нынешнего и будущего под управлением откровенных глупцов с громкими голосами и объемными легкими, — сказала она. — Можно считать это не самым долгосрочным, но проектом, который способен показать людям, насколько они не умеют ничем управлять. Я уверена, что в скором времени все будет на грани катастрофы… Поэтому и приняла такое спорное решение: «Уйти без особого сопротивления… так, лишь слегка помахав ручками и получив в нос для вида… чтобы показать бунтующим их место и дабы сохранить лаборатории в целости», — Виктория была прямой, как натянутая струна.

— Как по мне, так очень тупо, — честно сказал я. — Надо было просто взять и разнести всех и сразу…

— Не, подожди… если смотреть с этой стороны, то можно увидеть смысл, — сказала Христ. — Смотри… старое правительство добровольно уходит в отставку и даже садится в тюрьму; все для того, чтобы никого не впутывать в разборки. Все счастливы и готовы к возможному светлому будущему… а тут, с учетом примерного понимания того, кто именно пришел к власти, можно многое предсказать.

— И что же можно предсказать? — спросил Нэк, который в обсуждении данного вопроса был на моей стороне.

— К примеру, подробное развитие событий, — сказала Краска. — Или, к примеру, факт того, что все покатится ко всем чертям, — сказала она и почесала затылок. — Я согласна, что такая тактика может принести плоды, причем, положительные, но такой план имеет место быть в том случае, если есть свободное время или когда вообще есть время! А времени нет… плохо. Что же делать?

— Вы нашли материалы? — повторно спросила Виктория, которая с какого-то определенного момента и до сих пор возглавляла нашу ИЛ. — Если вы их нашли, то можно считать что мы спасены.

— Да, мы нашли, — сказал Нэк — Нам необходимы производственные мощности, чтобы быстро произвести фильтры! А еще нам очень нужно следующее: вернуться под лед, потому что того, что мы притащили, не хватит, и это отвратительно! И это не все… — сказал он.

— А что еще? — спросила Виктория, и я впервые увидел на её лице волнение и обеспокоенность.

— В прошлый раз, когда наш дорогой друг был в отрубях из-за несчастного случая в подледье… Ты помнишь, я упоминал о том, что мы вроде кое-кого нашли? — спросил Нэк.

— Да, кстати, а где ваш… еще один… и ты кто такой? — спросила Виктория и посмотрела на меня так пронзительно, что я поежился от этого взгляда, потому что появилось странное и мерзкое чувство холодной руки под костюмом, на спине.

— Это не важно, — ответил Нэк. — Мы нашли все тех же самых существ и должны за ними продолжить следить, — сказал он. — В связи с этим… эм… нам необходимо сделать несколько рейсов туда-обратно, чтобы привезти материалы и чтобы потом вернуться вниз с полным арсеналом, — добавил он. — Только арсенал у нас должен быть не тем, которым можно валить кого бы то ни было пачками, а тот, которым мы сможем изучать тех, кого нашли! В крайнем случае безболезненно оглушать… но не калечить и не убивать.

— Допустим… не важно, кто этот молодой человек, но кого же вы нашли в таком случае? — спросила Виктория, которой практически удалось взять себя в руки и совладать с нахлынувшими чувствами.

— Мы называли их «пеннинги», — сказал Нэк, на что получил слегка брезгливый взгляд в ответ.

— Как? — переспросила Виктория, которая по-прежнему стояла в самом центре комнаты.

— Мы их назвали «пеннинги», — вмешалась Краска, которая и придумала данное название, и которая была горда тем, что смогла удивить своими познаниями меня и Нэка. — Важно не то, как мы их назвали, а то, что мы совершенно не знаем того, что они на самом деле из себя представляют, — сказала она. — Важно то, что мы должны продолжить начатые наблюдения за ними… и не сказать, что у нас было много времени, чтобы посвятить этому из-за поисков материалов… но мы начали и прервались. Поэтому сейчас каждая минута на счету. Мы предполагали, что приедем сюда, выгрузим все, вернемся, загрузимся по полной, вновь приедем для выгрузки, небольшого отдыха, сборов другого оборудования и припасов, и вернемся вниз, а тут…

— А тут оказалось, что мы попали в небо пальцем, — сказал я. — И теперь, я так понимаю, без твоего слова нам не светит выезда отсюда, а станции не светит… жизнь?.. Наверное, — я не был уверен в том, что правильно выразился, но Виктория меня поняла. Она задумалась на несколько секунд, после чего посмотрела на Нэка.

— Все настолько серьезно, насколько вы это описываете? — спросила она у сотрудника… точнее, в нынешней ситуации, у бывшего сотрудника станции.

— Вполне возможно, что намного серьезнее, чем мы может вообразить, — честно ответил Нэк. — Как минимум потому, что мы совершенно не понимаем того, что они из себя представляют, но есть одно интересное «но», — он замолчал, привлекая к себе внимание. — Они намного темнее той тьмы, которая сокрыта подо льдом, — я не знаю, на что он рассчитывал, может быть, хотел впечатлить Викторию… Нас-то он точно не мог этим ни удивить, ни каким-то образом воздействовать на нас этим, потому что мы видели ровно то же самое и принимали участие в тех же самых событиях, что и он. Кажется, даже на временно отстраненную от управления ИЛ Викторию его слова так же не произвели должного впечатления. Конечно, в первую секунду, даже меньше, её брови слегка подпрыгнули в сторону середины лба, но тут же опустились, и это значило, что она взяла себя в руки.

— Вы хотите, чтобы я свидетельствовала о том, что ваше задние было реально. Так? — спросила Виктория — На этом, во всяком случае, пока что все?

— В принципе, да. В дальнейшем вы сможете продолжить доказывать свою теорию о ненасильственном возвращении к власти, но пока что нам надо подумать о безопасности и жизни всех, кто от вас зависит… несмотря на те косяки, которые недавно произошли, — сказал я, после чего сначала посмотрел на статную Викторию, а после на своих напарников, которые тут же согласно кивнули.

— Ладно… хорошо… я вас поняла… сделаю, — Виктория кивнула. Полегчало. Хотя холод, который исходил от нее, несколько пугал меня. Почему-то она ассоциировалась у меня с тем, что творилось за пределами ИЛ. Она была такой же, как сама катастрофа, опутавшая наш мир, — такая же неприступная и ледяная.

Спустя несколько минут в нашу камеру зашел тот же парень, который привел к нам Викторию. Он толкал перед собой тележку, поверх которой стояло четыре подноса, скудно уставленных едой, с виду не самого лучшего качества. Пришедший был слегка дерганым и то и дело косился на меня как на злобное существо, готовое накинуться и разорвать в лоскуты. Лично меня такая реакция забавляла, а вот моих коллег не очень.

Надзиратель оставил тележку, взял Викторию под руку и вывел из нашей камеры предварительного заключения, в которой мы были закрыты до выяснения обстоятельств. Повели бывшую руководительницу ИЛ к настоящему начальству из нескольких совершено тупых представителей, что вообразили себе свою собственную крутость.

Мы перекусили, пускай безвкусно, пускай серо, но внутри стало тепло и приятно, а глаза сами собой начали закрываться, и от этого мне было крайне волнительно. Мне казалось, что ничем хорошим такой отдых не закончится. По этой причине я предложил следующее: спать по часу, чтобы обеспечить себе минимальный шанс отдохнуть и не остаться без присмотра. Команда, конечно, не выразила своего восторга от моего предложения, но никто не стал сопротивляться, прекрасно понимая, что случиться может все что угодно, и кто-то обязательно должен присматривать за остальными. Для простоты ведения наблюдений было принято решение дежурить по двое. Таким образом мы остались с Краской, а Нэк должен был охранять сон вместе с Христ.

— Ну, старый… как бы то ни было, но ты прав, — шепнула Краска. — Вот мне интересно, чем все это для нас закончится… У меня какое-то совершенно нехорошее предчувствие, — сказала она. — В принципе, это предчувствие не покидает меня с того момента, когда мы вообще подписались на все на это.

— То же самое, — честно ответил я и посмотрел на нее. Внутри щелкнуло и заставило перевести глаза куда угодно, но больше не смотреть на нее. Тут я понял, что в дальнейшем нас ждут еще большие проблемы, если я не смогу привести свои мысли в порядок. Видимо, откат в возрасте дал о себе знать, и я посмотрел на Краску не как на напарницу и практически дочь, а как на…

— Фу-фу-фу! — произнес я вслух и тут же получил тычок в ребра и последующий возмущенный возглас напарницы.

— Не буди! У них еще есть время! Пусть отдохнут, — шепотом произнесла она. — И теперь поясни мне, что ты имел в виду под твоим вот этим «фу-фу-фу»? — она внимательно смотрела на меня. Я этого не видел, потому что старался вообще не смотреть в её сторону, но прекрасно чувствовал.

— Нет, ничего, — тут же ответил я. — Не важно… так… Чушь какую-то представил, и все, — изо всех сил я старался уйти от этого разговора и судорожно придумывал направление, в которое можно перенаправить беседу.

В итоге все получилось гораздо проще. Мы просто замолчали, и на этом данный диалог был закончен. Я даже подумал: «Хорошо, когда друзья чувствуют друг друга и могут просто замолчать».

Мы сменились несколько раз. К этому моменту индикаторы на наших костюмах вновь начали мигать, от чего становилось не по себе. Так же не по себе было от выбранной тактики отдыха. Вроде бы и самочувствие было неплохое, но все равно слегка гудела голова и болело тело. На очередной цикл подмены Нэк не выдержал. Он вызвал меню поворотом предплечья и нашел в меню перераспределение параметров.

— Что ты собираешься сделать? — спросил я, с интересом наблюдая за Нэком, который подошел к двери. Его, в отличие от меня, никто не пытался остановить. Я пытался понять, почему, и так было до того момента, пока Нэк не постучал в дверь. Получилось очень громко и даже жестко. В стали осталось несколько выдавленных впадин, но дверь осталась на петлях.

— Вот что… — коротко ответил Нэк. — Просто решил постучаться немного, — он посмотрел на меня, после чего на девочек.

— Слушайте, вот у меня всего один вопрос к вам всем… — сказал я — Мне так, чисто чтобы поржать… Скажите, девочки мои любимые, а почему меня вы останавливали, а его нет? — чувство несправедливости кольнуло меня под ребрами, и я решил докопаться до истины и узнать немного больше о себе.

— Ну… эм… — тут же немного замялась Краска, и тут я заметил что она избегает смотреть на меня прямо. — Почему-то не было сомнений в том, что если ты решил выйти…

— То ты выйдешь, — подхватила валькирия. — А вот он… Ну, почему-то не было мысли о том, что он станет усугублять наше положение. Может сотворить что-нибудь дикое и безрассудное, вне всяких сомнений, но уничтожать все подряд… нет!

— Я понял… ладно… спасибо за откровенность, — меня задело сказанное Христ. — Я понял, какого вы обо мне мнения… неприятно. Ну пусть… пусть… видимо, я заслужил подобный взгляд на себя… не страшно… — сказал я, хотя на самом деле мне было страшно. Правда, страшно было за самого себя… что прожив свою жизнь, я стал таким человеком, кого стоит отговаривать от членовредительства, порчи имущества и прочего…

— Даже так… Получается, я в ваших глазах какой-то сорвиголова без мозгов, который будет просто переть вперед. Круто! Здорово! — я не испытал особо восторга от услышанного, но и не обиделся, потому что смысла в обидах не было. — Ладно… а чего ты добиваешься этим своим «стуком»? — спросил я, действительно не до конца понимая, что Нэк хотел этим сказать или чего хотел добиться.

Практически моментально после моего комментария наша камера открылась и в неё вошел перепуганный молодой человек. Я хмыкнул, подумав о том, что вот с этим я еще не общался. А еще меня крайне позабавили те выражения лиц, которые были у смотрящих друг на друга Нэка и молодого паренька.

— Что вы наделали?! — то ли простонал, то ли прокричал молодой охранник, который не ожидал, что в его смену кто-то сможет выгнуть кусок стали.

— Аккуратно сообщили о том, что нам необходимо пообщаться с начальством, — спокойно сказала Христ. — И одновременно с этим мы доходчиво объяснили те последствия, которые повлечет за собой отказ от скорейшего сотрудничества с нами, — она слегка фыркнула.

— Но… но… но… но… — его причитание напомнило мне, как нехотя заводился двигатель скарабея в те дни, когда его приходилось заводить после продолжительного простоя.

— Никаких «но»… — быстро подхватила Краска и посмотрела на меня с Нэком так, словно мы ни на что не были способны и по этой причине решили не лезть в и без того не легкое положение. — Нам надо поесть! Иначе в ближайшее время запас тепла станет равным нулю, и тогда…

— Тогда мы все помрем, — я вклинился между слов. — И как ты, парниша, понимаешь, — я подошел поближе и положил ему на плечо руку, от чего наш охранник слегка присел. — Я надеюсь ты понимаешь, что умирать мы ни в коем случае не хотим, — сказал я. — По этой причине можешь рассматривать данную вмятину предупреждением…

— Да… как вы вообще?! — он был испуган и удивлен одновременно. Однако же его вопрос заставил меня задуматься над следующим: «Наверное, не стоит демонстрировать всю нашу силу… только часть… иначе желающих поинтересоваться, может быть, даже потягаться, станет слишком много… А еще вот самый главный вопрос: почему нас забрали под стражу в наших же костюмах?! Как бы, хорошо, что это случилось так, но как-то странно…» — подумал я, но не стал задавать этот вопрос этому молодому испуганному парню.

— Не важно то, «как», — быстро ответил я, фоном размышляя о демонстрации наших способней благодаря термокостюмам, что были придуманы Нэком. — Главное, ты прекрасно понимаешь, что мы не шутим и не остановимся, — сказал я. — Так что, меньше вопросов, больше дела. В противном случае, мы выйдем самостоятельно, и вот что-что, а вот это точно никому не понравится! Ну, может быть, никому, кроме нас… ведь раскидывать в стороны будем мы, а не нас.

Глава 34

— Д-да… я вас понял, — тот быстро закивал он, и я понял, что план Нэка удался, а мое небольшое вмешательство в виде речевки было в тему. Парень выскочил из нашей камеры так быстро, что я не успел проследить за этим. Он даже забыл закрыть дверь за собой, оставив нас на распоряжение нашей совести.

— Эм… ребята… Может, я пойду, посмотрю что-нибудь покушать? — игриво спросила Христ, и не было понятно, шутит она или совершенно серьезно говорит о том, чтобы пойти, пошариться там, где лучше этого просто так не делать.

— Не… Лучше стой тут и не отсвечивай лишний раз, — достаточно резко ответила Краска, которая вела себя в данной ситуации и в сложившейся компании как самый взрослый и осознанный человек, чьи действия лишь подкреплялись словами и обдумывались, прежде чем быть воплощенными в реальность.

— Христ, я согласен с Краской… Нет смысла испытывать судьбу, учитывая тот факт, как мы её в последнее время таскаем за яйца, — сказал я. — А так, пока что мы неплохо держимся! Предлагаю не сбавлять планку, чтобы свалить отсюда как можно скорее в подледье…

— А вот у меня появился один вопрос, — Нэк почесал затылок. — Если нас все-таки отпустят, то с каким оборудованием и снабжением… Ой, фу… то есть снаряжением? Вот, к примеру, под начальством Виктории я был уверен, на все сто процентов, что все, что нам предоставят, будет новым, технологически совершенным и позволит выполнить задачу в кратчайшие сроки. Также я был уверен в том, что предоставленные продукты будут высокого качества, чтобы мы в любом случае… Чтобы хотя бы один из нас смог вернуться на ИЛ… А тут меня терзают смутные сомнения, связанные с нашей подготовкой. Я даже могу предположить, что нас могут раскидать…

— Ты думаешь что… эм… кого-то могут оставить тут сидеть на жопе ровно? — спросила Христ, которая не поверила тому, что услышала, а после того, как сказала, словно не поверила тому, что сама сказала.

— Вполне возможно, — сказал я. — Но этого нельзя допустить. Так что будем держаться друг за друга и постараемся не оставить никаких вариантов новым управленцам… временным управленцам, — я подошел к стене, уперся спиной и сложил руки замком на груди. — Пф-ф-ф… не нравится мне все это… ой как не нравится! Такое чувство, будто бы ничем хорошим для нас… да и много для кого еще… это не закончится…

— У меня тоже есть такое паскудное чувство, — буркнула Краска. — Я никому не доверяю… и этой Виктории в том числе. Она, конечно, молодец, но… не знаю… просто не верю ей… вот и все.

— А придется поверить, — вмешался Нэк. — На самом деле, она очень четкая тетка, и я уверен, такое промедление чем— то обусловлено… Я готов жизнь свою поставить на то, что есть конкретная причина, по которой все так замедлилось и никуда не движется.

— Возможно, ты и прав, — сказал я — Возможно то, что мы бездействуем, это лучшее, что мы можем сделать… но мне это не нравится. Мы как какие-то школьники, которые боятся сказать, что нам что-то нравится или не нравится в одном из тех преподавателей, что сильно перегибает палку, — я говорил с паузами, обдумывая выражения, чтобы они были не самыми жестким, но доносили всю суть происходящего. Получалось не самым лучшим и грамотным образом.

— Ни черта не поняла, — хихикнула Христ. — Как бы то ни было…

В дверь вошел высокий мужчина с грубым лицом. Он окинул нас взглядом, после чего сказал: «На выход». Интонация мне не понравилась. Никому из нас не понравилась, потому что предвещала большое количество проблем.

Мужчина был очень скупым на движения и больше походил на робота, у которого вымерено каждое, даже самое минимальное, мышечное сокращение. Мы шли за ним, и тут я понял: «Меня напрягает, что он один». Внезапное понимание того, что за нами прислали всего одного человека, стало каким-то откровением… причем даже оскорбительным. Мне казалось это неуважением — направить в сопровождение к нам четверым, тем, кто раскидал небольшую армию в доках, всего одного человека. В скором времени нам стало понятно, по какой причине он был в одиночестве, для чего пришел и кем являлся.

Он завел нас в столовую исследовательского отдела. И мне, и Нэку это помещение было хорошо знакомо. Здесь нас уже ожидал полностью укомплектованный стол с приборами и блюдами на четырех лиц. Стало понятно, что мужчина собирается присутствовать во время нашей трапезы, но сам кушать не будет.

Жестом этот великан предложил нам присесть. Причем в том, как он рукой провел вдоль линии стола, не было той жесткости, с которой он потребовал от нас покинуть помещение камеры предварительного заключения, даже наоборот, в этом были какие-то плавность и мягкость.

Мы учтиво поблагодарили, поняв, что являемся лишь приглашёнными гостями на сем празднике жизни. Сев за стол, я начал говорить.

— Кто вы? — напрямую спросил я и посмотрел на мужчину.

— Меня зовут Вектор, — сказал он. — На данный момент я возглавляю ИЛ, — он натужно улыбнулся. — Мне самому не нравится, что так случилось. Я не хотел принимать участия, можно сказать, что меня заставили, — сказал он. — Плюс, новости о вас шли до меня, насколько я понимаю, слишком долго, — его голос был тяжелым и глубоким.

— Что значит «можно сказать, заставили»? — поинтересовался Нэк. Сделал он это аккуратно, даже мягко.

— То и значит, — Вектор развел руками. — Мою семью взяли в заложники и… Меня используют как аппарат для придумывания тактики, и отказать я не могу, — он повесил голову. — В любом случае, мои проблемы я как-нибудь решу сам… Просто для этого мне необходимо время, — сказал он. — А вот о вас… Мне сказали, а точнее, передали ваше сообщение о том, что наша станция якобы находится в опасности… Это подтвердила и вам знакомая Виктория, которая до меня возглавляла ИЛ. Скажите, это действительно так, или какая-то уловка? — спросил он. — Если это уловка, прошу, расскажите мне детали и… Может быть, получится воспользоваться этим, и тогда мы вернем эту Викторию на её место, после чего вы сможете заниматься своими делами… Если же это действительность… я должен срочно снарядить вас на срочную миссию и подготовить все для вашего прибытия. Сомневаюсь, что за столь краткий срок я смогу подготовить революционные действия и вернуть все на круги своя… особенно с учетом некоторых радикально настроенных граждан, но я приложу все свои усилия для этого.

— Тебе лучше обсудить все с Викторией. Думаю, вы найдете общий язык и быстро сможете преодолеть данную кризисную ситуацию, — сказал Нэк. — В остальном — это не шутка. Это — суровая правда, с которой мы вынуждены столкнуться, — он посмотрел на меня, и в этом взгляде читалось: «Пожалуйста, продолжи мою мысль во всех красках, как это умеешь делать только ты, мой друг».

— Мой коллега прав, — подхватил я. — И ситуация гораздо хуже, чем вам может показаться на первый взгляд или чем вам могут докладывать об этом… Не исключено, что даже информация о самой поломке дошла до вас не сразу, а только после того, как мы начали неоднозначно заявлять о том, что отношение к нам — это сущий ад и мы не согласны ни с этим самым отношением, ни с происходящим в принципе. В связи с этим, вы — как грамотный человек и тактик — должны понимать, что чем раньше вы сделаете первый ход, тем быстрее все фигуры придут в движение. Как понимаете, нам тут торчать — вообще не улыбается… особенно в условиях повышенного риска для жизни, — я посмотрел на Вектора. — Так что, раз ты сейчас, пускай и по принуждению, тут «руками водишь», то руководни о том, чтобы нас отпустили, нормально снарядили, и мы попрем на миссию. Также распорядись начать работы согласно исследованиям моего… кх-кх-кх… — я закашлялся, не сумев назвать Нэка ни другом, ни товарищем, ни коллегой… Последним словом я не смог воспользоваться, потому как давно отложил данный вид активности, после чего закидал его разнообразным жизненным хламом и опытом.

— Да, я понял, — спокойно сказал Вектор. — Это все, о чем вы хотите мне сказать? — спросил он, после чего все так же холодно посмотрел сначала на Нэка, затем на девочек и только в самом конце своего пути на меня.

— На данный момент, да… Пока что это все, что мы можем рассказать вам, — сказал я, умалчивая о пеннингах. — Возможно, в следующий раз мы сможем сообщить что-нибудь еще, — я смотрел на него прямым взглядом. Почему-то такое поведение казалось мне единственным правильным. Одновременно с этим, по какой-то странной внутренней причине, я думал о том, что ни в коем случае не должен сводить глаз со своих, в рамках данной экспедиции, подчиненных… Что нам непременно необходимо держаться вместе.

— Хорошо, — он смиренно кивнул. — В таком случае, мне необходимо получить чертежи для начала производства и… вы ведь часть необходимых компонентов уже привезли, так? — спросил Вектор, и я заметил то, как в его глазах что-то мелькнуло. Такое, что в один миг, в крупицы меньше пыли, раздробило желание ему верить. Я даже подумал о том, что это приступ паранойи, которой я никогда особо не доверял, но тут… она словно завоевала доверие.

— Он сказал о том, что хороший тактик, — сказал мне мой внутренний голос, и тут я подумал о следующем: «Как жаль, что мы не владеем, пускай не подтвержденной, способностью пеннингов воздействовать на чужое сознание… Если бы у меня была такая способность, думаю, быстро бы выяснил его настоящие цели», — но такой способности у меня не было, и я вынужден был стать заложником своего мышления. Это было не самым приятным из того, что могло случиться со мной. Причем я посмотрел на своих напарников и внезапно для себя понял следующее: они думают о том же, о чем думаю я.

— Так точно, — сказал Нэк. — Часть компонентов уже на месте. В связи с этим мне нужно несколько минут, чтобы передать вам ту информацию, которая поможет вам начать производство. Не думаю, что для вас и для тех работяг, которых вы направите на подготовку производства, это будет простым занятием, но это единственный способ сохранить нашу ИЛ от страшного будущего. Если вы готовы… дайте нам немного времени, чтобы поесть и восстановить тем самым тепло.

— Хорошо. Не вопрос, — сказал Вектор. Он был непроницаемым, словно шуруп, на который падал свет, и это раздражало. С другой стороны, он высказал свою готовность помогать, даже если это было в его корыстных целях, и это не могло не радовать. Плюс, мы наконец получили более-менее нормальный прием. Конечно, нашему недовольству не было предела, но у нас оставалась надежда на хорошее будущее… Ну, или хотя бы на не крайне плохое.

— В таком случае, рассчитывайте сегодня отправиться в путь, — сказал он. — Надеюсь, вы понимаете, что вне зависимости от положения, вся станция надеется… Даже те, кто ввязался в эту авантюру со сменой правительства… Пускай они не знают о происходящем, но я уверен, будут благодарны, когда узнают о том, что вы сделали для всех нас.

— Возможно… пусть я в этом сильно сомневаюсь… но случиться может всякое, — кивнул я. — Ладно… ребята, доедаем и готовимся к вылету, — на самом деле, мне хотелось остаться наедине с командой и обсудить все услышанное. По взглядам было понятно, что не только я хочу этого, но никто даже не думал о том, чтобы попросить Вектора отойти на время. Вместо этого все думали о том, можно ли отпускать Нэка в одиночку для передачи данных.

— Так… — Нэк слегка вздохнул. — Предлагаю не разбредаться. Думаю, если мы все вместе сгоняем в лабораторию… Надеюсь, мое рабочее место цело… Думаю, мало что изменится, если мы все вместе сгоняем за моими расчетами, а потом вы сопроводите нас до капсулы. Кстати… та капсула, на которой мы прибыли, она является собственностью нашей ИЛ и предназначена для особых миссий, — сказал он. — И, как вы понимаете, наша миссия, она особенная, так как не требует отлагательств в исполнении, — Нэк посмотрел на всех нас таким образом, что стало понятно, что он не хочет идти в лабораторию неполным составом. Это было оправданным отсутствием желания, и все мы поддержали его в этом. При этом лицо Вектора всего на миг… На какое-то мгновение искривилось, и вряд ли кто-то, кроме меня это заметил. Оставался всего один вопрос: «По какой причине?», и уже из этого вырисовывалась целая схема ответов и вопросов.

— Будет по-вашему, — сдержанно ответил Вектор. — В таком случае, чтобы сократить время, мы сначала зайдем в ангары, и я распоряжусь, чтобы капсулу подготовили. После этого направимся в лаборатории.

Такой план нас устраивал. Спустя несколько минут, сразу после окончания нашей трапезы, мы выдвинулись вслед за Вектором. На удивление, он прекрасно знал станцию. Мне даже показалось что он в курсе всех коридоров, выходов и входов даже лучше настройщиков и надсмотрщиков, которые так или иначе больше всех курсировали по станции круглыми сутками. Более того, до этого я даже не знал о том, что так быстро можно дойти до ангаров, а потом из ангаров так быстро можно попасть в лаборатории. И, судя по лицам моих напарников, не я один. Происходящее и все связанное с Вектором все больше вводило в ступор.

Спустя некоторое время, когда Нэк передал основную часть документов по производству, мы вернулись в ангары. В очередной раз я был сильно удивлен. Капсула, как по волшебству, была готова, и нас ждала команда, готовая отправить нас в очередной мусорный рейс. От происходящего не пахло, откровенно воняло странностью и скрытой угрозой.

— Возвращайтесь так быстро, как только получится, — сказал Вектор перед тем, как люк нашей капсулы закрылся, спрятав нас от новых, и мы надеялись на то, что временных, правителей ИЛ.

Прошло немного времени, и мы покинули родные стены. Первой, кто заговорил, оказалась Христ. Начала она только после того, как станция осталась позади, но Нэк быстро перебил её жестом и пошел в сторону своей небольшой мастерской. Меня это насторожило. Я не знал, чего от него можно ожидать, но после того, как он вышел и начал проверять все углы и стыки небольшим устройством, сколоченным на коленке, мне стало легче. Краска было дернулась спросить: «Что тут происходит?!» но тут уже я перебил её на слове «тут» таким же жестом, каким до этого Нэк перебил Христ. Оставалось только внимательно наблюдать за ним и ждать разрешения к началу диалога.

Он прошел всю капсулу. Осмотрел, облапал каждый угол и каждую щель своим странным прибором, после чего вышел на мостик, почесал затылок и сказал: «Хм… мне непонятно» — и посмотрел на меня в поисках поддержки.

— Пусто? Пусто… — сказал я и посмотрел на него взглядом, полным понимания его недоумения.

— Что пусто?.. — взорвалась Краска. — Старые, вы че, совсем рассудком пошатнулись?!

-Давай пока что будем просто управлять капсулой, — сказал я. — Ему нужно чуть больше времени… Слышь, Нэк, сделай, наверное, еще один круг. Чуть более тщательно. Я так думаю, что ты мог что-то упустить… Ну или подумай над тем, как можно чуть улучшить эту вот штуку… Ну, ты понял, о чем я… — Христ попеременно смотрела то на меня, то на Нэка и так.же как и Краска, совершенно не понимала происходящего, но в отличие от моей напарницы, наш хилер избрала тактику молчания и наблюдения.

Погода была благоприятной, но ветер, который дул на поверхности… Он был кошмарно сильным, переставляющим с места на место. Помогал тот факт, что мы покинули станцию днем. К тому моменту, когда мы достигли нашего лаза, на лед потихоньку начала опускаться тень ночи. Термокостюмы начинали ворчать световым мигающим сигналом. Немного посовещавшись, мы решили не останавливаться и сразу выполнить погружение.

Вниз двигались мерно, достаточно быстро. Краску сменил Нэк, так как она отправилась готовить ужин. Периодически слышалась её ругань и недовольство качеством предоставленных нам продуктов. Я хмыкнул, после чего пробурчал: «Да… этот Вектор… как он мне не нравится… какой же он неоднозначный… персонаж», — этого никто, кроме меня не услышал… Я сам смог услышать это только потому, что данные слова звучали в моей голове.

Ужин в исполнении наших прекрасных дам был готов до того, как капсула коснулась дна. Запах стоял приятный, легкий и это несмотря на большое количество нецензурщины, которая практически ежесекундно доносилась с кухни.

— Давненько она не была в столь не благодушном состоянии, — хмыкнул я и отпустил управление. Пальцы недовольно прохрустели. Суставы, которые последние несколько часов были в тотальным напряжении, дичайшим образом болели, как и все тело, что затекло за время этой экстренной поездки и не менее экстренного спуска в уже до боли знакомый разлом в ледяной корке нашей земли.

— Давайте перекусим и ляжем отдыха... кх-кх-кх… ой… ляжем отдыхать… я устал вусмерть! Даже на ногах стоять уже не могу и не хочу, — ноги действительно подламывались от переутомления. — Так что, ребята, вы меня простите пожалуйста, но сейчас я никак не буду участвовать в социальной жизни нашей капсулы. Сами, пожалуйста… — меня выслушали и посмотрели как на идиота.

— Слышь, старый, — сказала Краска. — Ты сейчас понял, что сказал? Ты понял, что сказал после того, что ты сделал? — фыркнула она и посмотрела на остальных членов экипажа, которые не меняли выражений своих лиц.

— В смысле? — потупился я, не понимая той претензии, которую она кинула.

— В том смысле, что ты провел нас сюда за несколько часов. Та скорость, с которой ты вел капсулу в такой ветер, это реально круто! — сказал Нэк. — И костюм тут мало чем мог помочь… поэтому сиди и отдыхай.

— Да ну, ребята… Краска помогала мне, — хотел было сказать я, но она заткнула мне рот словами: «Самоед! Практически сам всю работу выполнял! Такое чувство, будто бы ты неосознанно, на каком-то подсознательном уровне оберегал меня, не давая мне слишком большой нагрузки».

— Согласен с Краской, — сказал Нэк. — Во время спуска ты и мне не давал устать. В основном сам тащил лямку… А я отстраивал балансировку и следил за тем, чтобы мы не жахнулись вниз.

— Ладно, ребята… спасибо за добрые слова, — сказал я и почувствовал то, как лицо залило краской смущения. — В любом случае, давайте сядем кушать, а потом упадем на отдых. Я, просто ни-ка-кой! Хочу сдохнуть!

— Это слишком просто для тебя, — хихикнула Христ. — Ты уже один раз попытался, и ничего, выкарабкался! — она посмотрела на Краску, которая слегка кисло усмехнулась.

Мы еще немного потупили, после чего уселись за стол и начали кушать. Все это время нас сопровождала тишина, которая была переполнена размышлениями, и каждый думал о своем. Наверное, именно по этой причине данное молчание не воспринималось как нечто чужеродное, чужое и угнетающее.

Утро началось спокойно… слишком спокойно, что настораживало. Мы позавтракали и выдвинулись в сторону саркофага за оставшимися материалами. Дорогая была гладкой и спокойной. Вообще ничего не было! Мы словно были в смоделированной реальности, не имеющей ничего общего с реальностью.

— Так, ребята… тут такое дело, — сказал Нэк, покинув свою мастерскую. — Я сейчас проведу тут небольшой ритуал… кхм… Вы такой уже один раз наблюдали… не удивляйтесь. Если будут вопросы, потом обсудим, — сказал это он помахал головой, тем самым сообщая «обсуждать не будем», хотя я прекрасно понимал, что обсуждать не будем в капсуле, потому что подозрение на прослушку оставалось и действовало на нервы.

Точно! Вот что меня смущало все это время! Чувство слежки… Возможно, именно оно заставляло продумывать и взвешивать каждый шаг и… как вариант, не только меня… поэтому мы и не косячили все это время. А может быть и по какому-то стечению обстоятельств все просто складывалось самым что ни на есть удачным образом.

«Учитывая косинусоидную структуру жизни, можно предположить что в скором времени мы попадем в такую задницу!..» — подумал я, и сразу же капсула сама собой подскочила. Если бы не ремни безопасности, то Краска и я были бы в том же неудобном положении, в котором внезапно оказались Христ и Нэк. Они лежали на полу и громко выказывались по поводу наших талантов и способностей к вождению капсулы. Это было не со зла к нам, а со зла к тому, как мы подскочили… Вопрос был только в том, что ни я, ни Краска не поняли того, на чем так «споткнулась» наша капсула.

Глава 35

— Слушай… хочешь верь мне, хочешь нет, но я в душе не знаю ничего о том, на чем мы умудрились так жестко взлететь в воздух и каким образом это нечто появилось под нами, — сказал я. — Все то, что перед нами… оно гладкое, как стекло!

— Да! И я бы могла сказать, что наш капитан кукухой повредился, но я тоже ничего не увидела… такое чувство, будто бы просто что-то провалилось под нами. Кстати, вполне возможно, именно это и произошло, — сказала Краска — На самом деле, я предлагаю развернуться, чтобы вернуться и посмотреть…

— Посмотреть на что? — раздраженно спросил Нэк. — На то, как мы чуть не остались без днища нашей капсулы?!

— Успокой свои таланты! — Христ, пускай была крайне недовольно произошедшим, встала на нашу сторону. — Учитывая то, где мы находимся… произойти может все что угодно, и мы должны держаться максимально холодными, чтобы не срываться друг на друга. Нам вообще сейчас ссориться нельзя! Особенно с учетом того, что происходит на ИЛ! — валькирия была в негодовании. — На данный момент единственные, кто у нас у всех есть, — мы сами! Так что прекращаем вести себя так, как ведут себя дальние родственники, собирающиеся раз в несколько лет за общим столом!

— Послушай её, Нэк! Девочка дело говорит, — сказала Краска, которая уже разворачивала капсулу, чтобы посмотреть на то, на чем мы умудрились так жестко подскочить.

— Ты уверена в том, что у нас есть время для покатушек туда-сюда-обратно? — спросил я, действительно не понимая необходимости изучения. — Просто, чем быстрее мы все соберем, тем раньше мы отсюда уберемся, это первое! Второе, нам достаточно отметить эту точку на нашей карте, чтобы на обратном пути проехать в точности в этом месте. Вот тогда мы сможем все досконально изучить, — я посмотрел на Краску, однако никак не мешал ей вести капсулу к месту нашего подскока.

— Да. Уверена. Выйдем все вместе, — сказала Краска. — Причем это никак не обсуждается, — она посмотрела на Христ, и та, поняв намерение механика, одобрительно кивнула, после чего девушки направили свои взоры на меня и на Нэка. Я тоже сразу понял, к чему ведет напарница и, отказавшись препираться, просто согласился. Нэк же, не поняв подтекста, попробовал было возразить… после чего нам пришлось максимально доходчиво объяснить ему следующее: «Друг мой добрый! Не соблаговолишь ли ты закрыть рот и сделать так, как требуется всем, кроме тебя».

Спустя несколько минут мы нашли то место. Это была трещина, в которой лежал мелкораздробленный лед. Наша капсула сама по себе такого сделать не могла. Во всяком случае, обычным наездом не могла сделать подобного. Это настораживало. Мы еще немного походили вокруг. Я ждал того момента, пока кто-нибудь из девочек начнет говорить. И этим человеком стала не моя напарница, что меня сильно удивило, а валькирия.

— Так, дорогие мои, — она посмотрела на нас с Нэком сквозь стекло шлема своего термокостюма. — А теперь, будьте добры, хотя бы в паре слов, объясните нам, пожалуйста, что это за штука такая, с которой Нэк шарился туда-сюда и бурчал тебе под нос какую-то неразборчивую чушь, — теперь хилер посмотрела на Краску, которая вежливо медленно кивнула, подтверждая просьбу о пояснении.

— Да… тут и пояснять особо нечего, — сказал я. — Просто, эм… у нас есть подозрения на то, что пока нас туда-сюда мурыжили… пока мы отсиживались в заключении, они могли вмонтировать устройства прослушки и слежения. Вряд ли они могут передавать данные на расстояния, особенно на большие, но вот записывать… это уже другой вопрос! Поэтому он решил, а я согласился с тем, что нам необходимо провести основательную и полную проверку капсулы… Ну, чтобы случайно не получилось так, что мы расскажем кому-то что-то то, что рассказать не должны.

— Хм… — Краска взяла ладони в замок за спиной, после чего потянулась, и её суставы издали череду громких и мерзких щелчков. — То есть вы полагаете, что нас не просто так отпустили, а еще и с целью слежки? — спросила она. — Вот только есть всего один вопрос... эм… А в чем логика этой самой слежки? — спросила она и посмотрела на нас с Нэком. — Требую объяснений!

— Вот это прямо отличный вопрос! Правда, я ни фига не могу на него ответить… Просто есть некоторое предчувствие, не более того, и я это предчувствие поддерживаю, — сказал я и посмотрел на Нэка.

— В принципе, все возможно, — задумчиво сказала Христ. — Ладно, допустим… Но ты, насколько я могу заключить, еще ничего не нашел, правильно? — спросила она и тоже посмотрела на Нэка.

— Чертовски верно! — сказал тот. — И тут я даже не знаю, радоваться или нет… Думаю, мне просто нужно немного больше времени. Может быть, прослушка просто как-то очень хитро спрятана, — сказал он. — Может быть, даже в панели управления… А туда я пока что не залезал, потому что…

— Ну да, потому что мы пока что находились в дороге, — проговорила Краска. — Логично… в таком случае, чтобы быть спокойными, предлагаю следующее: — сказала она с крайне строгим видом. — Мы втроем отправляемся на погрузку… Да! Мы втроем отправляемся на погрузку материала, а ты разбираешь панель и смотришь, что там и как там, и нет ли там чего лишнего, — мне нравилось направление её мыслей. — Если что-нибудь найдешь, будет круто! Сможешь выключить, повредить, короче… сделать все что угодно, но только аккуратно! Так, чтобы не смотрелось типа мы нашли, поломали и засунули обратно. А так, чтобы оно смотрелось, будто бы само накрылось… Тут, кхм… ювелирность нужна, — она улыбнулась. — А если ничего не найдешь… так и быть, — она развела руками.

— Плюс один! — сразу вставил я. — Мне нравится такое предложение! Совершенно обдуманное, обоснованное и логичное! С погрузкой мы втроем неплохо справимся… эм… должны справиться, — тут я понял, что совершенно не в курсе того, какое снаряжение нам доступно для выполнения данного вида деятельности. — Слушайте… а давайте в танкер глянем. По идее, вся наша снаряга должна быть там. Надо бы увидеть, что нам предоставили на задание, потому что… Я просто надеюсь, что нас не отпустили с голыми ягодицами.

— Кстати! — Христ подняла вверх указательный палец. — В прошлый раз у нас был целый список снаряжения, а сейчас… немного продовольствия и никакого упоминания о доступных тележках, домкратах и так далее. Даже нет никакого упоминания об аптечке. Я проверяла, как только мы зашли на борт, но ничего подобного не нашла. Кажется, нас обделили по полной программе… То есть отправили на минималках, и не факт, что на допустимых, — сказала она.

— Паршиво! Прямо совсем паршиво! — сказал Нэк. — В таком случае, действительно есть смысл посмотреть, что у нас там, в схроне… и есть ли там вообще снаряга. Если нет... уф! Мне это не нравится!

— Если там ничего нет, то мы сторговались по очень плохому курсу, — сказал я и посмотрел наверх. — В прошлый раз мне нравилось больше… Ну, когда я пришел в себя, а потом вы мне начали рассказывать.

— Мне тоже тогда больше нравилось, — сказал Нэк. — Но в любом случае, ребята, я тут понял следующее! Спасибо, что отговорили нас с Христ ждать вас здесь, — он посмотрел на нас с Краской. — Если бы мы остались, а вы попали бы в… Ну, пленом это назвать нельзя…

— Ладно, замолчи! — сказал я. — Нет смысла обсуждать это. Нам повезло хотя бы чуть-чуть, и это самое главное! Так, кто-нибудь, откройте хранилище, чтобы можно было посмотреть на то, что там есть, а чего там нет. И, эм… Нэк, тащи сюда свою чудо-палку для поиска прослушки!

Мы совершенно забыли о образовавшемся провале и о том, что он наполнен дробленым льдом. Наши мысли были полностью заняты поиском возможной прослушки и осмотром доступного снаряжения.

— Так… Ну, у нас есть домкрат, нормальная телега и… все… — выдохнула Краска — Не то чтобы больше ничего не нужно, но у нас нет ничего на случай освобождения прохода или, помнишь, такое ружье было, еще в первый раз, с прутьями для топки льда… — она жестами показывала Нэку то, о чем говорила в данный момент, тем самым пытаясь спровоцировать ассоциативные воспоминания у него — Никаких приспособлений, кроме как для погрузки, у нас нет.

— Я тебе скажу больше, — сказал Нэк. — Мою мастерскую почти полностью вынесли… Только содержимое сейфа осталось целым, да и то, потому, что он там так вмонтирован, что просто так не достать! А открыть не получилось, потому что я сделал очень крутую систему защиты, которая наказывает! Вот просто уничтожает тех, кто попытается вскрыть! Будь то подбором пароля, будь то ломиком или чем-то еще! Не важно!

— А вот это ты молодец! А вот за это я тебя хвалю! — сказал я.

— Ну, дык! Я забочусь о том, чтобы в мои секреты никто не совал свой нос, — сказал Нэк, чем заставил меня посмотреть на него со смесью отвращения и презрения.

— Ладно… поговорили, выяснили… пора ехать к нашему саркофагу. Насколько я помню, он еле-еле держался на своих опорах, — сказала Христ и была права в своих словах.

Нэк молча и быстро собрал в небольшой контейнер немного того льда, который сам по себе раскрошился под нашей капсулой после чего мы, в полном составе нашей немногочисленной экспедиции, вернулись на мостик. Я занял место пилота. Краска составила мне компанию, сев на место второго пилота, и мы покинули нашу временную стоянку. По факту, ехать нам оставалось недалеко. Можно сказать, что мы прервались на финишной прямой.

— Так… ну что, ребятушки, давайте отдыхать будем. Завтра примемся за работу, — сказал я и посмотрел на своих напарников. — Девочки, позвольте поступить следующим образом. Смотрите, предлагаю...

— Не томи! А то ты на второй круг уже зашел, — сказала Краска.

— Так… Ты хочешь прогуляться или приготовить ужин? — спросил я.

— Ну пойдем пройдемся — несколько странно улыбнулась Краска. — Вот только я не совсем…

— Я хочу проверить, как там саркофаг поживает. Все ли там нормально и сможем ли мы завтра вынести все по-быстрому, — сказал я. — Понимаю, мы не так давно проснулись, но что-то мне подсказывает, что самое лучшее, что мы можем сделать сегодня, так это подготовиться. Так что сегодня предлагаю устроить отдых и восстановление. У нас и без того была прямо жесткая прямая без передышек. Нэк, что скажешь? Сутки есть? — я посмотрел на него.

— Сутки есть, — сказал он, немного подумав над моим вопросом. — Но я не поддерживаю твою мысль.

— Если не поддерживаешь ты, это не говорит о том, что не поддерживаю, допустим, я, — сказала Краска — На счет Христ ничего говорить не стану, у нее своя голова на плечах… а вот я… хочу отдохнуть! Просто, потому что последние несколько недель были на таком дичайшем тонусе, что я больше не могу! Чувствую, что скоро взорвусь, и если это произойдет, то плохо будет всем, а не только мне, — сказала она и я подметил, как тяжело и резко она дышит, что в действительности не предвещало ничего хорошего.

— Нервного срыва нам не надо, — сказала валькирия и посмотрела на мою милую напарницу. — Думаю, один таковой может повлечь за собой цепную реакцию, и в итоге всех нас захлестнет такой волной из дерьма, что выплыть мы не сможем. Так что я совершенно поддерживаю идею о том, чтобы взять сутки на отдых и подготовку к дальнейшим событиям… Это с учетом того, что мы совершенно не знаем о том, как сложится наше возвращение на ИЛ, — сказала она, после чего посмотрела на меня. — Ты ж ничего об этом не знаешь?

— Дык, откуда ж я могу знать, — усмехнулся я. — Это, кстати, тоже одна из причин для того, чтобы взять передышку на сутки. Только, это… Надо проверить по провизии… хватит ли нам, чтобы отдохнуть, или нет. А если совсем зудеть будет, то можем выполнить все необходимые приготовления для последующего быстрого сбора материала, — я посмотрел на Нэка. — Смотри, здесь не будет такого, что мы устроим голосование и потом ты толкнешь нам речь в попытке переманить кого-нибудь на свою сторону. Здесь все проще: мы в большинстве, а ты в меньшинстве, а это практически единогласное решение, — я продолжил сверлить взглядом нашего изобретателя. — Единственное, давайте адекватно взвесим наши возможности и после этого примем окончательное решение.

— Ладно. Резонно. Согласен, — кивнул вроде как настоящий, а вроде как и бывший, сотрудник исследовательского центра нашей ИЛ, после чего мы проверили наличие припасов. — Хм… припасов хватит даже в том случае, если мы пробудем здесь два дня, — сказал он.

— В таком случае предлагаю следующий план действий, — подхватил я. — Ребята, мы с Краской, как я и сказал ранее, пойдем в саркофаг, чтобы проверить, что там и как там…

— Стоп! — сказал Нэк. — Я в любом случае остаюсь здесь, чтобы еще раз дотошно и досконально проверить каждый стык и панель управления на предмет… Ну, вы все поняли то, о чем я говорю, — сказал он — Так что… эм… Христ, смотри, у тебя два варианта: либо ты остаешься здесь и помогаешь мне, либо идешь с ребятами и шаришься на внешке. Выбирай.

— Давай я тут останусь. Думаю, пользы от помощи тебе будет больше, нежели я вместе со всеми просто так прогуляюсь, — сказала она. — По одному ходить несколько опасно… надо держаться по двое. Так что давайте так и разобьемся на пары.

Выслушав валькирию, мы решили не продолжать обсуждение. Просто согласно кивнули, и все. Мы с Краской взяли наши шлемы и пошли в сторону отсека герметизации. Нэк направился в сторону своей мастерской и одной лишь рукой попросил валькирию проследовать за ним. В тот момент, когда мы выходили прочь, я внезапно понял следующее: мы были настолько «осторожны», что я сам наговорил так много лишнего, что теперь, в случае, если в капсуле есть прослушка, Нэк просто обязан её найти… Вот же я — старый глупец, который строит из себя умника… просто клоун!

— Слушай… я тут подумал и готов отдать руку на отсечение за свою глупость, — сказал я, обратившись к Нэку.

— Ты о позабытой осторожности? — спросил он, удерживая в руках большое количество инструментария. — Я тоже уже об этом подумал… Так что не парься… Если не найду, можно будет либо бояться за последствия, либо нет; либо включать параноика, либо нет. Тут, как говорится, «каждому свое!» и я никоим образом не стану влиять на тот или иной выбор.

— Ладно, хорошо… я тебя понял. В любом случае, у всех присутствующих прошу прощения за свои глупость и неосторожность, — сказал я, чем вызвал повальное удивление. — А чему вы, собсно, так удивлены? — спросил я.

— Тому, что ты попросил прощения, — проговорила Краска. — За все время нашего общения я не припоминаю таких моментов… как минимум потому, что не помню тех случаев, когда ты был не прав, — она посмотрела на меня таким взглядом, будто бы смотрела на неизвестного ей человека, упорно старающегося быть похожим на меня. — А тут… мало того, что ты ошибся… так еще…

— Достаточно… я все и так понял, — сказал я. — Так вот… да, вот такой вот я! Всегда стараюсь поступать если не на сто процентов правильно, то хотя бы до семидесяти… пяти… дотягивать… И поэтому просто должен был сказать…

— Да-да! Старый! Мы и так все всё поняли! Лезь своей не в меру большой головой в шлем, и выдвигаемся. Предлагаю взять пару десятков игл, чтобы установить их вокруг и внутри ангара, — Краска толкнула меня в плечо. — А то мы будем мяться тут до того момента, пока тепло не закончится! И я крайне сомневаюсь, что кому-то это понравится.

— Ты права, — я кивнул и в продолжение этого движения сразу надел на голову свой шлем, который тут же подключился к костюму и синхронизировался со всеми функциями. — Ладно, поперли! А то мы действительно разводим полемику на пустом месте, — я махнул рукой, и спустя минуту мы уже направлялись к саркофагу. В это время Нэк и Христ приступили к разбору панели управления.

Валькирия с огромным интересом наблюдала вплоть до того момента, пока Нэк не спросил: «А ты не хотела бы принять непосредственное участие?» — вместе с этим он протянул специальный инструмент, которым орудовал, снимая защитные панели с пульта. Услышав это, она радостно закивала, после чего взяла инструмент и приступила к выслушиванию методики работы именно этой штукой.

Спустя пять минут и один крайне удачный демонтаж они погрузились в изучение структуры подключения пульта управления. Сплетение проводов подходило к платам. Для Нэка подобное было обыденностью, а вот Христ смотрела на это как на нечто новое, дивное, интересное и неизведанное. Далее она принялась задавать вопросы. Их было много, и каждый открывал двери к последующим вопросам. Несмотря на плотность, Нэк не испытывал никакого дискомфорта или раздражения по этому поводу. Он с улыбкой на лице отвечал, совмещая это с поиском прослушивающего или записывающего устройства. Примерно через полчаса было понятно, что в панели управления ничего, кроме предписанных проводов и плат, нет.

— Ну что ж, вроде бы неплохо. Получается, я ошибался, — он пожал плечами. — Хотя я на всякий случай хочу еще раз изучить каждый стык, каждый угол, чтобы быть спокойным, — он посмотрел на Христ, после чего улыбнулся. — Поможешь мне с этим? — спросил он. — Просто я не особо хочу терять время… эм… Ты не могла бы поставить все панели на место, а я приступлю к прозвону на предмет микрофонов.

— Да, конечно! Не вопрос, — она кивнула и принялась за работу. — Я так понимаю, что надо делать все то же самое, только в обратном порядке… правильно? — спросила она и посмотрела на него воодушевленным взглядом.

— Агась! Все правильно! Все так и есть, — кивнул Нэк. — Сейчас я возьму свою приблуду и зайду на очередной круг осмотра и, черт, я даже не знаю, на что больше надеюсь: найти записывающее устройство или не найти его. В первом случае помыслы Вектора внезапно обретут очертания и мы поймем, что от него можно ожидать! В том случае, если не найдем, то продолжим пребывать в некотором неведении, в котором сила этого мужика и заключена.

— В смысле: «сила этого мужика и заключена»? — спросила валькирия. — Вот этого я не поняла…

— Ну… эм… до того момента, пока мы не знаем о его помыслах, мы не можем ничего предсказывать в плане его действий, и в этом и заключена его сила. Нам пока что некуда ходить и бить нечем… Это как в рукопашку, в старых тряпках, идти против банды пиратов… — он достал из своей мастерской то самое несколько странное устройство для поиска микрофонов, записывающих и передающих устройств.

— Слушай, так а почему ты не «прозвонишь» панель управления? Почему мы просто самостоятельно все просмотрели… своими ручками и глазками? — спросила валькирия, которую внезапно заинтересовал этот вопрос.

— Потому что там он в любом случае будет звенеть из-за наличия данной аппаратуры, которая имеет место быть в пульте, — сказал Нэк и замолчал. Христ обратила внимание на его крайне озадаченное лицо, которое в данный миг выражало что-то среднее между догадкой, непониманием и смятением.

— Эй! С тобой все нормально? А то ты как-то внезапно стал выглядеть как-то… болезненно… — сказала Христ и продолжила заниматься защитными пластинами панели управления. Спустя несколько секунд, поняв, что Нэк все также стоит как оцепеневший, она вернула все свое внимание на него.

— Эй? Все нормально? — спросила она и встала с пола. — Просто… ты застыл на полуслове и… не двигаешься.

— Да не, нормально все… Я просто кое-что понял и не пойму, как реализовать то, что я реализовать должен, — сказал Нэк. — И вот я стою, смотрю и… Мне как-то не по себе, — Нэк неотрывно смотрел в одну точку.

— Так а в чем проблема-то? Что ты понял? Может быть, не будешь молчать?.. Может быть, расскажешь что-нибудь из того, что творится у тебя в голове, чтобы я могла понять?.. И, конечно, я прекрасно понимаю, что это маловероятно, но все же… эм… Может быть я смогу что-то подсказать или как-то помочь? — спросила валькирия, которую крайне заинтересовало то, о чем думал Нэк.

— Я понял, где может быть спрятан жучок… — ответил Нэк.

— Что? Жучок? Какой жучок? — засуетилась Христ, которая видела не так много насекомых в своей жизни, но которой эти существа все равно не нравились.

— Ну, в смысле, прослушивающее устройство, — отмахнулся он. — Что-то мне подсказывает, что мы просто не докопались до него… Что-то у меня появилось такое ощущение, что надо вскрыть саму панель и посмотреть там… В смысле, не ящик с проводами, платами и соединениями, а вот именно пульт управления, — он сделал несколько круговых движений руками, показывая на рабочую область… Причем, надо проверить обе… и ту, за которой сидит Краска, тоже, — он почесал затылок осознав, насколько наивен и глуп он был, позабыв о том, что капсулой управляют два пилота, а не один. — И, как вариант, можем попробовать разобрать место балансировщика, — он посмотрел на панель, которая отвечала за натяжение лебедок во время спусков и подъемов.

— Хорошо… давай, — Христ пожала плечами. — Только… ты мне покажи, как разбирать, чтобы время не тратить, и я начну работу. До того момента, пока с этим придется ковыряться, ты можешь со своей вот этой штукой побродить еще разочек по капсуле. Как я разберу, залезешь, посмотришь, что там, а я к следующей перейду. Устроим здесь подобие конвейерного производства, когда все делается последовательно, шаг за шагом, — она мило улыбнулась, посмотрев на старого изобретателя. Тот в ответ кивнул, и они действительно принялись за работу.

В это время мы с Краской ходили по саркофагу и внимательно изучали все уголки. Мы почти не общались друг с другом, лишь изредка перекидываясь фразочками типа: «Тут чисто», «Опасная балка» и «Глянь, что это такое?». Работа шла своим чередом, и я уже думал над следующим вопросом: «А почему мы ничего не взяли для укрепления конструкций здания? Точнее, не попросили ничего подобного для добавления в снаряжение… Ведь это ж очевидное решение, которое могло бы спасти наши жизни… А так мы лишь в очередной раз лезли на рожон. Глупый… очень глупый — я».

Глава 36

— А я не знаю, почему мы ничего не взяли… Кажется, это самое дерьмовое и самое глупое из того, что мы могли сделать, — сказал я. — А ведь действительно, надо было взять хоть что-нибудь, с помощью чего мы могли бы укрепить конструкцию ангара, — мои глаза быстро пробежали по помещению, по стенам и несущим колоннам. — Мы же знали о том, куда собираемся выдвигаться и что нас тут ждет! Причем, не просто прекрасно понимали, а досконально знали, что именно нас будет ожидать в этом месте! — мне было стыдно за собственную глупость.

— Ой, да ладно тебе, старый, — сказала Краска. — Мы оба прям «молодцы», которые никакого пенного геля с собой не взяли, — она пожала плечами. — В остальном… Придется выкручиваться так, как есть и надеяться на то, что на нас ничего не рябнется сверху! Ни лед, ни крыша! — она округлила глаза и быстро окинула помещение.

— М-да… тут ты совершенно права, моя дорогая, — ответил я, после чего точно так же окинул помещение взглядом. — Так… иглы установили? Места и нычки посмотрели… здесь вроде все… Что с теплотой? — спросил я и открыл голографическую панель своего костюма для сверки показателей. — Эм… у меня все норм! Еще пахать и пахать! Что у тебя?

— Да тоже ничего так. Достаточно немало! — ответила Краска — А что, есть какие-то предложения?

— Ага… есть мысль прошвырнуться тут, по месту, в недалекие дали и посмотреть, что есть, а чего нет поблизости. Может быть, чего интересного и наковыряем тут по ходу. Что скажешь? — спросил я. — Это с учетом того, что нам в любом случае рано или поздно придется вернуться сюда для изучения пеннингов, а так, если мы сейчас найдем какую-нибудь выгодную точку, позицию или, если так, конечно, можно выразиться, Мекку, то…

— Согласна! — довольно улыбнулась Краска. — В таком случае, пока есть время, пойдем погуляем! Может быть, чего сможем отыскать… интересного! Тем более, простор тут достаточный, исследовать не переисследовать!

— Ну, насчет «не переисследовать» — тут я могу не то чтобы поспорить… Просто предлагаю двигаться вдоль вон той глыбы, — я ткнул пальцем в сторону стены за ангаром, — и идти вдоль. Думаю, таким образом мы сможем найти что-нибудь интересное. Не факт, конечно, но есть смысл попробовать. Что скажешь? — я посмотрел на нее.

— Почему бы и нет? — она надула пышные губки. — Пойдем! Только это, набери Нэку, скажи, что мы пошаримся, чтобы они не волновались, — сказала Краска и была права в своем замечании.

Я сделал так, как она сказала, после чего мы выдвинулись вдоль линии ледяной стены. Спустя несколько минут прогулки я почувствовал то, что не чувствовал уже давно, то есть — спокойствие. Всеобъемлющее, приятное и обволакивающее. В последние несколько вылазок все происходило как-то не так… с осложнениями и нервяками: то капсула накроется и её проходится латать на коленке, на внешке, в относительном отдалении от того места, где когда-то собирались все пираты; то в бурю попадем; то чуть в пролом не жахнулись с черт пойми какой высоты! То жратва закончилась; то энергии на донышке… А тут все было великолепно! Команда, взаимодействие, техника и снаряжение — все было на высшем уровне, и это заставляло меня радоваться. В какой-то момент я даже рассмеялся, чем напугал Краску, которая явно не ожидала от меня такого выпада.

— Слышь, старый, ты чего?.. Совсем того?.. Крышей протек?.. Или как?.. — через недолгие паузы спросила она и посмотрела на меня, подняв одну бровь к середине лба, а вторую, наоборот, опустив вниз и ближе к переносице. — Просто такой смех, насколько мне известно из некоторых произведений… ничего хорошего не предвещает, — сказала она, вспоминая одну из тех книг, которую по моей просьбе ей дал Нэк.

— Да не, нормально все… просто радостно мне! Не более того, — ответил я с довольной улыбкой на лице.

— И отчего же ты так радуешься? — спросила она и неуверенно посмотрела на меня. — Просто лично я ничего такого, чему можно было бы обрадоваться, пока что не вижу… или не чувствую… — она без доверия посмотрела в мои искрящиеся от счастья глаза.

— Посуди сама… — сказал я, на некоторое время став серьезным. — Мы живы? — я посмотрел на нее и увидел согласный кивок в ответ. — Вот сейчас нас напрягает что-нибудь? Не-е-ет… У нас есть проблемы с продовольствием, с капсулой или снарягой? Тоже нет! У нас есть друзья, которые сейчас занимаются полезным делом, пытаясь выяснить некоторые, на данный момент эфемерные, особенности нашей вылазки…

— Почему «эфемерные»? — спросила Краска.

— Ну, потому, что одно из значений этого слова — «призрачные». Ничего не могу сказать на этот счет, возможно, нас действительно слушают. Если это так, то мы можем находиться не в самом выгодном или хорошем положении, потому что будем вынуждены сохранять тишину. Если не слушают, то все более-менее нормально… Ам-м-м… Если же за нами все-таки как-то присматривают методом прослушивания наших разговоров… не круто, но деваться некуда, — сказал я. — Деваться нам некуда до того момента, пока мы не придумаем, как выбраться из сложившихся обстоятельств. Но тут меня другое больше парит и напрягает, — сказал я, и в этот миг то легкое, приятное чувство в моей груди превратилось в ничто… то есть ушло туда, откуда в моей жизни появилось.

— И что же тебя напрягает? — спросила Краска.

— Факт того, что если мы вернемся с материалами, то Нэка могут больше не отпустить… Могут запрячь его в рабство и не отпускать дальше лаборатории, — сказал я. — И что-то мне подсказывает, что именно так все и может быть… И это прискорбно, потому что мне не хотелось бы такого развития нашей экспедиции… У меня, конечно, до сих пор есть некоторые аргументированные претензии, но я не должен обращать на них внимания, потому что этот человек уже пожил нашей жизнью и ведет себя достойно… Что-то вроде: заслужил, чтобы не бросить его в беде.

— Ну, тут ты, конечно, сам разбирайся с составом своих демонов, я тут к тебе вообще никак не лезу… А в остальном… если Нэка повяжут, я согласна с тем, что его ни в коем случае нельзя будет оставить на произвол судьбы, — сказала она. — Как вариант, мы уже можем продумать какой-нибудь вариант типа… эм… Поговорить на тему того, чтобы всем вместе подписаться на производство и установку фильтров. Будто бы мы — квалифицированные ассистенты. А когда все закончится… либо эта типа революция, либо наша надобность оставаться на ИЛ, мы всех нагнем и свалим на другую, — Краска шла рядом со мной и оживленно жестикулировала.

— В принципе, в этом что-то есть, — сказал я. — Если мы пойдем по этому пути, то мы его не кинем, и в случае чего не будем пробиваться сквозь станцию к нему… да и саму станцию не станем подвергать опасности, потому что произведем и установим фильтры, — я одобрительно кивнул. — Ты молодец, дорогая! Это отличная идея — все обсудить и придумать план наших дальнейших действий! — я приобнял её за плечо и почувствовал, как нутро обожгло волной смущения, которого до этого никогда раньше не было, и от этого было не по себе

— Ладно, старый, оставь все эти свои телячьи нежности в сторонке, — сказала она и отпрянула от меня, правда, выглядело это несколько неловко и словно через смущение. — Лучше пообещай мне принести новых книг, потому что те, которые притащил с твоей подачи Нэк, уже прочитаны, а та, которая называется «Маленький принц»… Короче, её я уже несколько раз перечитала с огромным удовольствием! Мне прям очень нравится философия этого принца, который не то чтобы не хочет становиться взрослым, он просто остается таким, какой он есть, — сказала она. — То есть даже не то чтобы остается таким, какой есть… А просто остается ребенком с открытым разумом! А ведь я уверена, что в этом была выражена некоторая сатира… И эта сатира, она, как мне кажется, в полном объеме описывала проблемы того времени! И именно в этом и заключается причина того, в каком мире мы живем сейчас, — сказала она.

— В смысле? — спросил я, потому что не понял, в какую сторону она клонит и о чем говорит в данный момент. То есть я понимал и примерно помнил историю Экзюпери, но вот того, в каком контексте её использует Краска, не мог понять.

— В том смысле, что он пытался разговаривать, пытался понимать тех, с кем встречался, — сказала она. — Ну, вот ты помнишь тех, на чьи планеты он попал? — спросила Краска и посмотрела на меня совершенно пронзительным взглядом.

— Ам-м-м… смутно, — честно ответил я, на самом деле вспомнив только о честолюбце, фонарщике и деловом человеке.

— А вспомни! Они же все там символизировали взрослых, и что-то мне подсказывает, описывали самые распространенные их типы. Согласно с этим, мир до нас населяли… Конечно, были и хорошие люди, в этом я не сомневаюсь… Но что-то мне подсказывает, что населяли в основном все те же пьяницы, короли, честолюбцы, деловые люди и так далее. Я понимаю, почему они становились такими… и понимаю это потому, что в нашем новом обществе есть свои эквиваленты таковых, но все как-то менее гипертрофированно.

— И-и-и? — протянул я. — Это все, конечно, круто и хорошо, но я все равно пока что не могу понять, к чему ты и о чем ты… Будь добра, пожалуйста, расшифруй мне свои мысли!

— Я к тому, что нельзя становиться такими замкнутыми на своих мыслях и тараканах! Вот ты хотя бы на себя посмотри! Мы, когда встретились, ты был похож на ледяную глыбу! Молчаливый, тяжелый, с холодным взглядом и манерами капсулы боевого типа. Ты ж и меня не слушал, когда я прекрасно знала о том, что надо делать. Сам лез, а потом, когда понимал, что я права, отходил в сторону… И ты подумай, сколько раз ты должен был признать свою неправоту, а? А сколько раз попросить прощения, а? Вот ты просто подумай об этом и скажи, сколько таких, как ты, было и есть в нашем мире?! Теперь подумай вот о чем: каким бы был мир, если бы люди, как ты сейчас начал слушать меня, начали слушать друг друга, и главное, чтобы не слушать, а слышать?! — она активно жестикулировала, пытаясь не сбиться со своей мысли.

— Все равно, твоя мысль — она какая-то пространная… Не скажу, что странная, потому как уловил краешек смысла и вроде могу допереть оставшиеся девяносто девять процентов… Но тут такое себе… Ты же понимаешь, что то, о чем говоришь, это лишь эфир… нечто эфемерное, далекое… приближенное к абсолюту, которого невозможно достичь, — я развел руками. — К к сожалению, невозможно, — я посмотрел себе под ноги и увидел там кусочек льда, который камешком лежал на промерзшей, мертвой земле. — Вот интересно, что с нами станет, если весь этот лед растает? — хмыкнул я.

— Думаю, нас не станет, если весь лед растает, — Краска развела своими руками. — Или нам придется переквалифицироваться с мусорщиков в подводников, — она грустно хмыкнула. — А вообще, старый, вот ты подумай и скажи мне, только честно… У нас есть хоть какой-нибудь мизерный шанс изменить все? Изменить наш прекрасно-всратый мир? — спросила она, сильно меня удивив своим грубым, но прекрасно четким оформлением мыслей в слова.

— Шанс есть… но, скорее всего, не у нас, — ответил я. — Хотя бы потому, что мы не самые везучие представители своего рода, а в спасении мира большую роль играет удача. Повезло — спас, не повезло — все горит огнем или, как в нашем случае, покрывает толстой корочкой льда-а-а-а-а… — неосознанно протянул я, потому что увидел то, чего не ожидал увидеть. Лицо моей напарницы сильно вытянулось, глаза практически покинули свои орбиты, и брови поднялись неестественно высоко. Её рот, так же как и мой, был открыт от изумления.

— И что это мы тут отыскали? — я задал скорее риторический вопрос, на который не надо было отвечать, но Краска ответила, и то, что она мне сказала… Мне это категорически не понравилось.

— Это… высотное здание в хорошем состоянии, — практически прошептала Краска. — А это значит…

— А это значит, что тут начинается город… — я закончил её мысль и почувствовал, как по спине прокатилась волна холода. Я посмотрел на Краску. Она посмотрела на меня. Несколько продолжительных секунд мы просто пялились друг на друга в поисках ответов, которых ни у нее, ни у меня на самом деле не было.

— Надо отметить это место на карте… возможно, в ближайшем будущем, сюда будет направлена экспедиция, — сказал я. — Вроде бы, никогда раньше в данной точке никто особо не шарился, так что вероятность интересных находок более чем просто велика, — фокус внимания перескочил на здание. — В принципе, мы ж с тобой опытные мусорщики… если хочешь…

— Ты предлагаешь мне зайти вот в эту высотку и полазить там? И посмотреть, что там есть? — она посмотрела на меня с таким ужасом, будто бы перед ней возникло некое фольклорное существо или, как вариант, пеннинг.

— Нет так нет! — быстро выдохнул я с облегчением. С одной стороны, мне было очень интересно, а вот с другой… Я опасался того, что может произойти что-нибудь невероятно плохое.

— Давай, — коротко ответила Краска, и я увидел в её глазах все тот же ужас и невероятное любопытство, которое было куда более ярким, нежели страх. — Да! Давай зайдем и посмотрим, что там и как там! — она осклабилась в попытке улыбнуться. — Я смогу посмотреть на то, как ты и Нэк жили до всего вот этого! — она вскинула руки в широком жесте, охватывающем все пространство. — Так что да! Пойдем! — она несколько раз нервно, очень быстро качнула головой, а я в этот момент пожалел о своем вопросе, так как понимал, что это была тупая импульсивная ошибка и что давать заднюю поздно.

Поэтому мы поперлись в высотку.

Дверь с легкостью открылась. До этого момента я надеялся, что внутри будет лёд, но его там не было. Это послужило прекрасным поводом к тому, чтобы зайти внутрь и подняться на первый этаж. Дверь сильно проржавела, но до сих пор крепко держалась на своем месте. При помощи нехитрого перераспределения рабочих параметров я выбил замок, после чего откатил все на стандартные настройки. Так мы вошли в первую квартиру и увидели душераздирающую картину. Это был серо-черный мир затхлости, который когда-то раньше дышал полной грудью. Мне стало страшно, потому что в некоторых, пускай сгнивших, но все же целых шкафах я увидел нечто похожее на ту обстановку, которая была у меня дома. В том, где и как стоял диван, в расположении комнат и прочих мелких деталях узнавалось детство, которого в один момент не стало.

— Эй, старый… а что у тебя с лицом? — спросила Краска, которая до этого с любопытством осматривала каждый сантиметр квартиры, а сейчас стояла в нескольких метрах от меня и откровенно пялилась. — Никогда прежде я тебя таким не видела и поэтому не могу понять, как мне реагировать на такой твой запил.

— Все нормально, — я отмахнулся, пытаясь скрыть огромное желание протереть глаза. — Просто это же мое детство… и эта жилищная ячейка, она мне сильно напоминает ту, в которой я жил до катастрофы, — голова повисла сама собой, и я почувствовал свинцовую тяжесть на шее.

— Даже так?.. — шепотом, с уважением проговорила Краска. — Может, ты тогда подождешь меня снаружи, а я тут сама пошарю, посмотрю, поковыряюсь и, может быть, чего интересного смогу откопать. Что скажешь? — она посмотрела на меня, и было видно её слегка сконфуженное состояние, вызванное моим внезапным эмоциональным упадком.

— Нет, не парься… все нормально, — сказал я. — Пойдем дальше, посмотрим, что сможем найти еще… А так, я уже вижу кучу приборов и вещей, которые можно разобрать на части, чтобы обследовать и определить на запчасти. И просто есть чем поживиться, чтобы пополнить наш небольшой схрон. Так что давай, в ритме танго все пробежим…

— В ритме чего? — слегка напряженно спросила Краска, которая не поняла, о чем конкретно я говорю.

— В ритме танго, — повторил я. — Это танец такой был в… много лет назад, эмоциональный и достаточно активный. Многим очень нравился… думаю, больше рассказывать о подобном нет никакого смысла.

— Ну, наверное, — хмыкнула Краска. — Ладно, в таком случае, пойдем посмотрим вторую ячейку. Может, там что поинтереснее будет — она мило улыбнулась, и я не стал спорить, поэтому мы просто взяли и покинули одну квартиру, чтобы вломиться в другую. По какой-то причине я чувствовал себя от подобного не самым лучшим образом. Мне казалось, что таким образом мы проявляем самую крайнюю из степеней неуважения к погибшим в катастрофе. Причем, данной проблемы у меня не было при обыске и на зачистках заводов, бывших магазинов, больниц и прочих зданий! А тут я просто ничего не мог с собой поделать. Мне было не по себе, и более того, я чувствовал вину перед теми, в чьи покои мы врывались ради интереса и в рамках исследовательского долга.

— Так… мы только половину прошли, — сказал я спустя примерно час времени нашего блуждания по чужим судьбам. — Вроде как нас еще не ищут, но я думаю, что есть смысл в том, чтобы вертать назад. Что скажешь? — в это время Краска потрошила старый комод, вынимая из него ветхие, практически распадающиеся в руках на волокна, женские вещи.

— Вот скажи, старый. В твое время действительно девушки носили такое? — спросила она и показала мне кружевные трусики. — Просто вот честное слово! Я реально не понимаю, как такое на себе носить можно! Это же неудобно!

— Знаешь, я был слишком маленьким, чтобы знать или думать о таком, — хмыкнул я. — Зато теперь я прекрасно понимаю ту причину, по которой городские экспедиции такие опасные и продолжительные. Ты только подумай, мы прошли только одно здание, да и то не полностью! Мы даже не просматриваем все досконально, — Краска все стояла, держа мизинцами растянутые женские кружевные трусики практически перед моим шлемом. — Да убери ж ты это от моего лица, — сказал я слегка раздраженно и рукой отвел их вниз. — Меня мало интересует женское нижнее белье. Вот женщины меня интересуют! А вот их одежда и прочее — никоим образом! — выпалил я и тут же залился краской.

— Вы посмотрите на него, какой раздражительный, — ехидно прокомментировала Краска. — Женщин он любит, а на наряд ему плевать, видите ли! — она хихикнула. — А я так посмотрю, ты с возрастом не потерял тяги до секса, — она сверкнула глазами, после чего зарделась. Казалось, Краска ляпнула не то, что хотела… А вот то, что не хотела говорить, быстро вырвалось и улетело в сторону смущенного адресата.

— А? — спросил я, потому как не до конца расслышал то, что сказала Краска. — Что ты сказала?

— А н-нет… ничего… так… глупости всякие, — затараторила она. — Ладно, пошли отсюда! Надо только метку поставить на карте, и, может быть, в следующую экспедицию есть смысл вернуться сюда, да полазать, да посмотреть, да повыносить добро всякое, за которое можно получить очень неплохой бонус в нашу нычку, — она хихикнула и алчно потерла ладошки. — В любом случае, думаю, нам придется сюда вернуться, хотя бы ради приличия… мы же должны узнать, что такое или кто такие пеннинги и представляют ли они угрозу нам и нашему виду, — она наседала болтовнёй, стараясь сбить меня с мысли о своих словах.

— Согласен с тобой, — я кивнул. — Ладно, метка есть, пойдем отсюда! Плюс, забрались мы достаточно далеко, поэтому есть смысл выходить сейчас. К моменту возвращения индикаторы будут нудить о заканчивающейся теплоте, — я махнул рукой, тем самым позвав Краску следовать за мной. Так мы спустились на самый первый этаж и покинули высотку.

— Каково первое впечатление от здания? — спросил я. — Хотела бы жить в таком?

— Такое себе, — Краска пожала плечами. — Сначала мне показалось, что все очень круто! Но потом я поняла, что все мало чем отличается от того, что есть сейчас. Поэтому не то чтобы совсем нет никакого дела, но близко к этому, — она с сожалением пожевала губами. — Так что я не особо вижу разницы… Точнее, она определенно есть и колоссальная, но только внешняя. Внутрянка-то такая же, по сути.

Глава 37

— Мда… старый… лаконичность — твое кредо на этот вечер, — с издевкой заключила Христ — Ты сказал так, будто бы… не знаю… мы этого не понимаем. Как для тупых! — её кольнуло обидой, и на это была причина, сугубо личная, несколько глупая, но была. Заключалась она в том, что ей не повезло с преподавателем в учебном корпусе. Там был мужчина, который всегда со своими студентами общался как со слабоумными, а с ней в особенности, и это несмотря на то, что она была лучшим студентом. Конечно, Христ понимала, что данный подход, по мнению того преподавателя, должен был закалить всех перед суровой реальностью в больничном корпусе, но вместо этого лишь расшатал психику и оставил после себя комплекс, связанный с подобным общением.

— Эй, подруга, ты чего завелась? — спросила Краска, которая не поняла произошедшего и поэтому смотрела на хилера с несколько озадаченным выражением лица. — То, что наш капитан любит лупить истиной по глазам, — она развела руками. — Но это не повод, чтобы наезжать на нашего правдолюбца, — она ехидно хихикнула.

— Ладно… ладно… слегка горячнула… бывает, — закивала Христ. — А вообще, чего мы топчемся-то? Нам бы доделать все да приготовить покушать, иначе наше тепло, оно того… — она издала губами звук типа «пр-р-рю», и этого было достаточно для всех нас, чтобы начать двигаться и на время позабыть разговор о том, что сюда могла спуститься капсула. Вернулись мы к этой теме позже, за столом. Начал беседу Нэк. Он, с крайне озадаченным видом посмотрел сначала на Краску, затем на меня, после чего спросил следующее:

— Насколько вы уверены в том, что…

— В том, что тот звук был похож на звук приземления капсулы на лед? — Краска не только не дала ему договорить, но еще и продолжила его мысль. — Процентов на восемьдесят семь, — сказала она и покачала ладонью из стороны в сторону, тем самым показывая примерность своей догадки. — Но это так, из соображения «плюс-минус». С точностью ничего не могу сказать, — она посмотрела на меня, и я просто кивнул в знак согласия. — Хотя… вот мне что-то подсказывает, что я не ошибаюсь.

— И что нам в таком случае делать? — спросила Христ. — Есть ли смысл пытаться найти тех, кто сюда ввалился вместе с нами? — валькирия посмотрела сначала на меня, потом на нашего механика, потом вновь на меня — … или лучше, проще и быстрее будет не обращать внимания, загрузиться и свалить отсюда? — она вновь быстро метнулась взглядом на Краску, а потом на меня.

— Пум… эм… — замялся я. — Думаю, нет никакого смысла искать кого бы то ни было. Если мы на кого-то наткнемся, посмотрим, кто это будет, — я развел руками. — На крайняк… отбиваться начнем, — я посмотрел на Нэка, который побледнел в этот момент.

— Я надеюсь, что про отбивание ты пошутил, — тот скорчил гримасу. — Я не против боевых действий, но не тогда, когда сам могу принимать в них участие. Тут, уж простите, но я лучше придумаю то, чем валить направо и налево, нежели сам нажму на спусковой крючок, — теперь его взор был обращен к Краске. — Как по мне, лучше всего отрубить свет в капсуле и двигаться так плавно и так тихо, насколько это будет возможно! Ориентируясь только по точкам в нашем навигаторе, — Нэк посмотрел на Христ, стараясь найти поддержку в её глазах.

— Ну, не знаю даже, — честно ответила валькирия. — Вроде бы я и согласна с тем, что нам ни в коем случае нельзя попадаться на глаза, а с другой стороны… да все равно! Попадемся и попадемся… отбиваться будем.

— Подождите! — сказала Краска. — Что-то мне кажется, что нам нечем отбиваться… Вот только наш друг как-то умалчивает об этом, что с его стороны очень тупо, — своими глазами наш механик просто словно уничтожил Нэка. — А теперь, друг мой хороший, скажи мне вот что…

— В этой капсуле есть хоть какое-нибудь вооружение? — спросил я, внезапно осознав всю шаткость нашего положения. — Просто до этого все задумывалось как исследовательская миссия… и…

— Вот скажи, Нэк, чью гениальную голову посетила идея сделать капсулу вообще без оружия?! — спросила Краска, которая прекрасно понимала, что это великая глупость. — Я понимаю что нам могли его не дать для личного вооружения, что тоже очень тупо! Но чтобы капсула была без всего?!

— С этими вопросами не ко мне! — быстро сдался Нэк и даже поднял вверх руки. — Я сам об этом начал думать только тогда, когда появился данный вопрос! Видимо, проектировщик вообще не задумывался о подобном…

— Да! Потому, что всю жизнь просидел на своей заднице максимально ровно! — с сарказмом заметил я. — Ну да ладно… в таком случае… мы без оружия… За нами, возможно, ведется слежка. А если слежки нет, то может быть другой вариант и связан он с… пиратами? — меня перекосило. — В самом лучшем случае — с кем-то случайно ввалившимся сюда…

— А ведь все так хорошо начиналось! — сначала очень спокойно проговорила Краска, после чего выдала целую речь непечатных выражений. Правда, произносила она их крайне тихо, как будто бы зачитывая какой-то книжный монолог.

— Согласен… мы как всегда умудрились встрять, — кивнул я. — Но давайте, наверное, не будем паниковать раньше положенного времени, потому что у нас нет на то никаких веских оснований, только догадки, — я закинул в рот кусочек тушеной морковки, которую приготовила Краска. — Заканчиваем наши размышления. Доедаем. Убираем. Падаем на отдых. Возможно, завтра по дороге к ангару нам придется заранее приготовить чего-нибудь съестного. Будем готовиться к любым возможным проблемам, в том числе связанным с нарушителями спокойствия, — я посмотрел на друзей. — Будем надеяться, что мы не… эм… встретим незваных друзей. Если встретим, мы будем обязаны либо отбиваться, либо сдаться. Меня второй вариант не очень устраивает.

— Меня тоже, — подхватила Краска. — Я как-то была в плену… не понравилось, — сказала она. — Поэтому — лучше смерть героем, нежели я еще раз сдамся… Я и тогда была за то, чтобы исполнить «смерть героем», но меня вырубили за секунду до... А когда я пришла в себя, было уже поздно.

— Давайте не будем о плохом, а? — спросил Нэк. — А то мы сейчас договоримся до какого-нибудь такого предсказания, что спустя пять минут окажется, что тот звук был действительно вызван падением кого-то там, и что они напоролись на пеннингов и не кисло их разозлили, и теперь они валят в нашу сторону так быстро, насколько позволяет капсула и…

— Так, прекращаем придумывать сказки, — сказал я. — Доедаем. Убираемся и спать!

Конечно же, никто не замолчал, и члены команды продолжили делиться своими мыслями, но я их практически не слышал, потому что был занят мыслями о завтрашнем дне и о том, что с нами будет, когда мы вернемся на ИЛ. Моему сердцу не было покоя от предчувствия опасности, нависшей над нашими головами. На миг мне даже показалось, что свет померк, но все оказалось куда проще. Просто Нэк убавил освещение в капсуле.

Ночь была беспокойной, тяжелой, долгой и все потому, что каждый из членов нашей команды был занят размышлениями и прикидками того, что с нами может произойти. Я надеялся на удачу и на то, что мы быстро заберем материалы и вернемся на ИЛ. Так же я был крайне заинтересован в том, чтобы Нэк сдержал свои слова насчет совместной работы в лаборатории, так как это могло дать нам необходимое время для обдумывания дальнейших действий и, может быть, очередной быстрой революционной подвижки.

Уже утром, быстро позавтракав и выдвинувшись в сторону ангара, я задал Нэку следующий вопрос:

— Ты уверен, что сможешь забрать нас с собой на производственные работы?

— Да, конечно! У меня для этого будет как минимум один весомый аргумент, и тут нам очень сильно везет в… — начал он и тут же был перебит Христ.

— В чем же нам везет? — хмыкнула она. — Нам бы везло, если бы мы вернулись на ИЛ, где ничего не произошло. За один день разгрузились бы, отдохнули и в тот же день были бы здесь! А так: мы посидели во временном заключении, на словах договорились с каким-то чуваком о том, чтобы он позволил нам спасти нашу станцию и… А дальше-то что? — спросила она и посмотрела на меня и на Нэка крайне озадаченным взглядом.

— А дальше нам придется выкручиваться, — сказал я. — Не факт, что получится, но так даже интересней! Хотя я предпочел бы всему этому спуск сюда и изучение пеннингов. Как минимум потому, что это безопасней, — засмеялся я. — Это на самом деле прикольно! Получается, я боюсь людей больше, чем какую-то неведомую чушь, от которой вообще неизвестно что можно ожидать! Во всяком случае, тогда, когда есть возможность наблюдать издалека…

— Ага! Прям каламбур! Прям шутник! — буркнула Краска. — Но у нас нет иного выбора, кроме как углубляться в эту историю, — она развела руками.

— Так… В таком случае двигаемся следующим образом: я за управление, а вы готовьте! Нам в любом случае перед заходом на ИЛ придется полномасштабно покушать… — говорил я, но в какой-то момент Христ перебила меня.

— Ну да, иначе мы припремся, и нас опять упекут и не дадут пожрать… Придется опять гнуть сталь, а это совершенно не круто! Так что, да, согласна с тем, что надо будет хорошенько покушать! Иначе мы очень сильно рискуем оказаться в крайне нехорошем положении. Возможно, даже хуже того, которое было в прошлый раз, — сказала она. — Я на кухню. Нэк, давай со мной, что ли! А наши мусорщики пусть занимаются доставкой нас на необходимое место.

Молча кивнув и поняв друг друга, мы разошлись. Краска быстро прыгнула на место второго пилота, а я занял свое. Мы запустили двигатель, который потихоньку работал от заряженной батарейки, и отправились в направлении складского ангара. На дорогу ушло буквально несколько минут, что было издевательством по отношению к Христ и Нэку, которые даже не успели разложить продукты для начала готовки. В итоге, проведя непродолжительный мозговой штурм, было решено поступить следующим образом: мы с Краской вышли в подледье и начали заниматься погрузкой материалов для производства фильтров. Наши друзья присоединились к нам чуть больше чем через час, и работа пошла бодрее. Конечно, мы с напарницей и в два лица могли все раскидать при помощи снаряги и перераспределения рабочих параметров костюмов, но решили не грубить с этим и выполнять погрузку за счет своих сил и снаряги в виде телег.

Мы работали в восемь рук. Быстро. Четко. Как один совершенно здоровый организм. Словно знали друг друга так много лет, сколько люди вовсе не живут по причине иронично непродолжительной жизни. Будто бы понимали не только слова, но и жесты, взгляды, просто позу, в которой стоял или тащил один из нас.

— Так… вроде все… вроде под завязку! — сказал Нэк. — Теперь я даже не знаю, сможем ли мы нормально подняться, — он посмотрел на контейнер, прикрепленный к крыше нашей капсулы, — или у нас возникнут некоторые проблемы с этим занятием, — он внимательно изучал глазами всю конструкцию и считал тот вес, который им придется поднять на тросах.

— Да, под завязку, — сказал я. — Тут даже кое-что еще остается. Не так много… может быть, четверть такой же капсулы. Можно оставить на случай черного дня… что скажешь?

— Желательно все вывезти, но для этого нужна еще одна экспедиция, — сказал он. — И не то чтобы я был против этого… просто, не сейчас… Но тут такая себе ситуация, потому что ангар может простоять еще…

— Да неизвестно сколько он еще может простоять! — сказала Краска. — Поэтому нам либо возвращаться и забирать все, либо больше ничего не делать. Второй исход более предпочтителен.

— Угум-с, — сказала Христ — и вообще, нам надо разобраться с вопросами революции и с тем, как избежать её губительного влияния на нас. Вдобавок, теперь мне интересно узнать, что там с пеннингами, что это такое и чем они являются, — я вновь подметил её стремление к получению адреналинового выброса. — Я даже готова наблюдать за ними, пока тепло не будет заканчиваться… Или попробовать поохотиться на них, чтобы дернуть одного представителя для более детального изучения.

— Как тебя воткнуло-то, девочка, — рассмеялся Нэк. — Прям так по полной программе! До этого, в прошлый раз, в самом начале попав в переделку, сначала закопалась в депрессию, а теперь сама рвешься грудью на амбразуру?! Круто! Ничего нельзя сказать! Молодец! Мое уважение!

— А что я? — она потупилась. — Думаю, в нашем приключении уже нет ничего такого, что могло бы не оправдать любое из безрассудств, будь то прыжок в дыру для спуска или изучение неизвестных нам организмов, — валькирия развела руками. — Поэтому теперь меня ничего не смущает в том факте, что умереть можно в любой момент.

— Интересная тема! — Краска улыбнулась. — Да ты в этом превзошла меня, причем гораздо проще и быстрее! Потому что я до сих пор стараюсь обходить стороной всякое лютое… во что можно вляпаться… и что я не вывезу… Ну, я еще жить хочу! Вот и все, — она снова улыбнулась. — Я, конечно, понимаю, что ты тоже жить хочешь, но вот тебе совет: не стоит пускаться во все тяжкие, когда в этом нет никакого практического или хотя бы логического смыла, — теперь Краска посмотрела на меня. — А ты что думаешь насчет революции, пеннингов и всего того остального, о чем мы тут перекинулись парой слов? — она посмотрела на меня и тем самым обратила всеобщее внимание к моей скромной, в данном разговоре, персоне.

— Ничего не думаю, — честно ответил я. — Как получится, так и будем двигаться. Сначала приведем ИЛ в порядок, хоть мне это никаким боком не впало! Потом я за то, чтобы отправиться наблюдать за пеннингами под эгидой исследовательской миссии ИЛ, просто потому, что мне интересно разобраться с этим… по-хорошему интересно, — я посмотрел на команду. — Лезть в выяснение отношений и… разбор отношений и… в революцию… Меня это никак не интересует, потому что я против всего этого. Мне нравился тот уклад, который был до этого. Да… он не был совершенно равноправным, но он был оправданным, так как умные жили исследованиями и питались за счет обычных людей и своих же исследований, которые делали жизни рабочих чуть более сносными… а рабочие работали, обеспечивая жизнь станции. Да, мне не совсем понятно высокомерие, с которым многие исследователи смотрят на работяг, которые обеспечивают их жизни, но это не тот вопрос, который в данный момент меня парит… или вообще будет парить в ближайшее время. Я пока что хочу разобраться со всеми возникшими делами и проблемами и только после этого начать раздумывать о чем угодно.

— Резонно, — кивнула Краска. — Ладно, насколько я могу заключить, мы тут уже со всем разобрались, поэтому давайте понадеемся на везение и уберемся отсюда, дабы спасти ИЛ, — сказала она. — Иначе теперь мы начинаем растягивать время. Да, вчера отдохнули, пора выдвигаться! А если учитывать тот факт, что мы должны двигаться потихоньку, еще и в темноте…

— А вы уверены в том, что в этом есть смысл? Я имею в виду, ехать в темноте, ориентируясь только на точку на нашем навигаторе? — спросила Христ, когда мы с Краской заняли места пилотов и были готовы нажать на педаль.

— Думаю, да. В этом есть смысл, — сказал Нэк. — Пускай таким образом мы проявим гипер-безрассудство в рамках нашего пути, зато таким же образом проявим осторожность по отношению к тем, кто мог свалиться сюда.

Не став погружаться в демагогию, мы с Краской просто запустили двигатели и выдвинулись вперед на малых оборотах. Нас преследовало странное чувство, которое было смесью страха и азарта, и в этом была магия! Мы следовали сквозь пустоту, двигаясь в этой холодной бездне, и слушали шум мотора. Он слегка гудел под обшивкой и даже усыплял, но мы не имели права уснуть.

Когда до выхода оставалось совсем немного, было принято решение остановиться. Мы подумали над тем, что есть смысл самостоятельно пройтись и посмотреть, как обстоят дела вокруг того отверстия, которое служило нам входом и единственным способом покинуть данную подледную полость.

В итоге наши страхи оправдались. Мы нашли разбитую капсулу, которая просто лежала на том месте, откуда мы должны были стартовать при подъеме. Конечно, у нас возникло большое количество вопросов, связанных с тем, что это за капсула и кому она принадлежит, и это стало причиной небольшого обсуждения.

— Надо подойти поближе и посмотреть, есть ли живые, и если есть, то кто они, — сказала Христ, внутри которой вскипело чувство долга, подкрепленное профессией доктора. — Нэк, а ты случайно не знаешь, кому может принадлежать эта капсула? — она посмотрела на изобретателя открытым взглядом, который сейчас считывал все в зелено-черных цветах благодаря стеклу шлема.

— Я тебе честно скажу, я вижу только очертания капсулы, не более того, — он развел руками. — Эм… Может быть, ты чего видишь или знаешь? Ты ж у нас тут капитан корабля и один из самых крутых мусорных дебоширов, что умудрился побывать в таких местах, в каких мало кому удавалось!

— Единственное, что я вижу, и знаю, и думаю, что Краска согласится… Эта капсула разбита только снизу. Скорее всего, внутри все целое, в том числе и те, кто сюда заявился. Это если отталкиваться от внешнего вида поломки, — сказал я тогда, когда мы вернулись на нашу капсулу для дальнейшего обсуждения. — Что касается самого внешнего вида данного средства передвижения и исследования подледья, мне оно напоминает нашу же капсулу от нашей же ИЛ, но с какими-то странными модификациями… Внешне они напоминают оружейные технические отверстия, и что-то не совсем понятное на задней части и, скорее всего, из-за вон той вон херни, — указательным пальцем при помощи кругового движения я обозначил некоторую выпирающую область капсулы. — Они не смогли удержать равновесие при спуске и ускорили свое погружение на самое дно. На этом моя дедукция поднимает ручки вверх и удаляется в неизвестном направлении, потому что мне больше нечего сказать.

— Ладно, мне уже все надоело! Пойдем, — Краска схватила меня и Христ под руки, после чего развернулась чтобы обратиться к Нэку. — А ты будь в капсуле! Если с нами что-то случится… постараешься нас вызволить, — сказала она, после чего отпустила наши с валькирией руки. — Любите же вы лясы поточить! Это, конечно, круто! Но никому не нужно. И ты, старый! Я привыкла к тому, что ты сам лезешь первым, молча и тебя еще и останавливать приходится! А тут… тык-мык-пык и болтовня о том, как лучше!

— Не, родная! Когда мы с тобой вдвоем, тогда не надо париться, потому что ты не чужачка и не турист! Ты — своя девочка, и там можно наваливать по полной программе! А тут, помимо твоей жизни, на моих плечах еще две… А с этими фильтрами, так и вообще всей ИЛ, — усмехнулся я в ответ на упрек своей напарницы.

— Ладно, согласна, засчитано, — она потупилась, внезапно осознав, насколько она торопится. — Кхм… ладно… а что делать-то будем? Идем посмотреть на то, кто там, что там и есть ли живые? — она посмотрела на нас.

— Да. Бери шлем и поперли… Только это, Христ, ты останешься тут. Если мы найдем проблемы, то у вас будет возможность самостоятельно найти выход… А если у вас получится со всем справиться, доставить и договориться о том, чтобы вас отпустили нам на помощь, то вернетесь и найдете по маячкам. У нас же есть возможность с маячками? — я посмотрел на Нэка, и тот одобрительно кивнул в ответ — Есть такая возможность, и она прям облегчает некоторые моменты нашего существования и сосуществования, — я посмотрел на Краску. — Ладно, пойдем… глянем, кто там.

Нэк и Христ с пониманием посмотрели на меня и решили больше не тратить время. Таким образом, мы с Краской оказались на внешке и потихоньку двигались в сторону разбитой капсулы. Поначалу ни я, ни моя напарница не решались заговорить, но потом она не выдержала и задала вопрос.

— Слышь, старый, а что, если там те, кому нужна наша помощь? — спросила она. — Что, если там миссия с другой ИЛ, которая направлена на нашу, чтобы разъяснить ситуацию? Ведь что-то мне подсказывает о том, что оставшиеся две станции пытаются выйти на связь с нашей, и сомневаюсь, что у них это получается… Ну или что представители других были рады увидеть и узнать о новом правительстве, состоящем из сборной солянки идиотов, и тоже послали делегацию.

— Ну, в принципе, в твоих словах есть правда, — сказал я. — И вопрос прям очень интересный получается… Я думаю, что мы в любом случае должны будем помочь, но сначала полностью обезвредить… обезоружить и только после этого пытаться выходить на разговор, в противном случае…

— Эм… ну да… согласна с тобой. А как будем узнавать, есть там кто или никого нет? — спросила Краска, которой это было действительно интересно и которая не понимала, каким образом можно узнать наличие людей в капсуле. — Просто я вижу только один вариант… он такой… не самый лучший.

— Я тоже, — честно сказал я — этот вариант максимально простой и заключается в том, что надо просто взять и постучаться. Только для начала поставить наши костюмы в режим максимальной защиты, иначе рискуем…

— Поддерживаю, — ответила Краска, после чего поворотом руки вызвала меню и быстро выполнила перераспределение характеристик своего костюма.

Глава 38

— Ну что, родная, ты готова к тому, что мы можем попасть в очередную переделку?! — спросил я и тут же получил одобрительный кивок в ответ. Мне даже показалось, что я заметил пару огоньков, которые воспылали в глазах моей напарницы. В этот миг я подумал о следующем: «Неужели все мы внезапно превратились в адреналиновых наркоманов, которые до последнего стараются не палиться и держаться в рамках приличного… Но получается у нас это как-то не очень, потому что при первой же возможности влезть во что-нибудь, глазки загораются и в бой! Ну, хоть Христ призналась и себе, и нам во всем этом. Осталось только всем остальным признаться в этом… в первую очередь себе…»

Она постучала. Мы затихли в попытке услышать какие-нибудь движения внутри капсулы. Спустя несколько томительных секунд Краска постучала еще раз, и мы вновь устремили наш слух в тишину. Мягкую, нежную и нерушимую… что царила здесь уже несколько десятков лет.

— Что-нибудь слышишь? — спросила она, посмотрев на меня. — Или точно так же, как и я? Только тишину?

— Только тишину, — сказал я. — Просто, ну, это… Я даже не знаю, что предложить и есть ли смысл предлагать тебе постучать еще раз, только посильнее.

Я смотрел на Краску и ждал какой-нибудь реакции. Она же словно замерла и совершенно перестала двигаться. Первые несколько мгновений все было нормально, а потом я понял, что что-то с моей напарницей не так. Словно почувствовал это кожей и решил не тратить время на раздумья. Подошел поближе и сквозь прозрачное стекло шлема увидел мертвенно-белую кожу. Большие, совершенно стеклянные глаза, которые смотрели не на меня, а куда-то чуть выше и немного правее.

«А вот теперь, внимание, вопрос… — подумал я. — Есть ли смысл посмотреть туда, куда смотрит Краска, или лучше схватить её и сделать ноги так быстро, как только это возможно? — потратив на размышление примерно одну секунду, я схватил напарницу, правда не подмышку, а на руки, и побежал так быстро, как только мог. — Главное, не смотри назад! Главное, не оборачивайся!» — думал я, и тут Краска потихоньку начала приходить в себя.

Её зрачки отпустили стеклянный сосуд, который так крепко держали несколько секунд назад. Она наконец смогла увидеть меня и поняла, что не стоит на месте, а находится на моих руках, что я несу её вперед и потихоньку начинаю задыхаться от внезапной, а главное, очень жесткой нагрузки на дыхательную систему.

— Беги! — прошептала она трясущимися губами. — Быстрее беги! — промычала она. — Перераспределение параметров в… в… в… бег! — выдохнула она с большим трудом.

Моя рука рефлекторно начала двигаться. Я смотрел на голографическое табло и быстро перемещал курсор для того, чтобы вкатить все параметры в способность бежать. Спустя несколько секунд я уже летел большими шагами вперед.

— Эй! Какого черта происходит?! — раздалось в моем шлеме, и, судя по реакции Краски, и в её шлеме тоже. — Вы куда?! Почему вы так быстро отдаляетесь?! — прогремел голос Нэка.

— Пеннинги… пеннинг… огромный… Один огромный пеннинг был на упавшей капсуле! Он сидел и облизывался, — сказала Краска. — Я не увидела у него глаз, хотя и понимала, что он смотрит на нас… а еще рот… У него был огромный рот… совершенно черный! Я не знаю, как это объяснить! Он был чернее самого пеннинга.

— Но как ты умудрилась рассмотреть рот, если ты не видела глаз?! — спросил Нэк, который пытался понять, что происходит. — Ты уверена в том, что там был пеннинг?! — спросил он, и тут за нашей спиной прозвучал крайне странный звук, погнавший меня вперед со скоростью под названием «предел возможностей организма достигнут». — Это что такое было?! — голос Нэка ворвался в мою голову звуком, полным непонимания и ужаса.

— Видимо то, от чего мы пытаемся свалить, — тяжело дыша, ответил я. — Слышь, Краска, девочка, посмотри, пожалуйста, мы в отрыве или в жопе?! — спросил я и приготовился к тому, что придется немного сгруппироваться — для того, чтобы дать ей возможность перелезть ко мне на плечо.

— Мы… в отрыве… но эта тварь недалеко от нас, — сказала Краска, после чего ойкнула. Я тоже на самом деле ойкнул, и душа ушла глубоко в пятки, и дыхание не просто перехватило, оно остановилось. А потом я почувствовал боль. Сильную боль во всем теле. Еще через секунду я явственно почувствовал и увидел, как над нами что-то промчалось. Это длилось всего секунду, но этого было достаточно чтобы понять, насколько нам повезло.

Я лежал в яме, наполненной раздробленным льдом. Сверху лежала Краска, которая тяжело и часто дышала. Я понимал, что она в ужасе. Честно говоря, я сам испытывал такой страх, которого никогда раньше не испытывал, и это было чем-то странным… Словно мой мир в один миг претерпел чудовищные преобразования и я перестал быть собой.

— А, ну-ка… дай-ка я привстану, — прокряхтел я стараясь сдвинуть Краску с себя. — Только давай так, тихо… чтобы случайно не… чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, — я надеялся на то, что то неизвестное существо или ранее не виданный нами вид пеннинга ушел в том направлении… куда думал, что отправились мы, на самом деле провалившиеся в неизвестно откуда взявшийся еще один провал во льду.

Я встал, зацепился руками за край обрыва и подтянулся так, чтобы можно было увидеть, что происходит вокруг. Было пусто и тихо. Это настораживало еще сильнее. От этого мурашки бежали под плотной тканью термокостюма. От этого было не по себе, и это словно выдирало что-то живое изнутри.

— Ну, что там? — спросила Краска. — Ты что-нибудь видишь, нет? — она встала в полный рост и похрустела шеей. — Я надеюсь, что это нечто ушло… не хотелось бы с ним встретиться еще раз.

— Так, а что ты видела? — спросил я. — Просто, так же как и Нэк, я плохо представляю то, как можно увидеть рот, но не увидеть глаза у того существа… у которого мы вообще ничего подобного до этого не видели… не рассмотрели, во всяком случае… хотя, рот, конечно, больше глаз, — хмыкнул я, продолжая свои попытки высмотреть невидаль.

— Эй! Как вы?! — внезапно вновь появился голос Нэка. — Вы куда-то пропали на минуту! С вами все нормально? — спросил изобретатель, чей голос звучал немного приглушенно и содержал в себе мотивы самых страшных снов и историй, которые можно услышать, только наблюдая за пламенем инферно, сидя на какой-нибудь скале.

— Да… нормально все… постараемся выдвинуться обратно, в сторону капсулы, — Краска потихоньку восстанавливала свое самообладание, что не просто сильно пошатнулось, которое конкретно так вздрогнуло… сотряслось тогда, когда она увидела то, что увидела.

— Вы целы? Готовить аптечку? — спросила Христ. — Или на сей раз все обошлось? — она была взволнована, но старалась держать свои чувства при себе.

— Все хорошо, — ответила Краска. — Не беспокойтесь… нам, главное, вернуться на капсулу…

— Согласен с Краской, — сказал я. — Тут без пяти минут на полежать не разберешься. Вообще-то, у меня до сих пор сердце в груди колотится так, словно изнутри по стенкам лупит безумный кузнец и это не самое приятное чувство… Короче, ничего не вижу, выдвигаемся в вашу сторону, — а в голове продолжал звучать тот странный звук, который одновременно напоминал мне и рык, и плач, и зов, и что-то совершенно внеземное.

Мы аккуратно, без единого звука выбрались из ямы, образовавшейся во льду, и в полуприседе выдвинулись согласно небольшой, аккуратной стрелочке, которая была реализована черт пойми какими методами на стеклах наших шлемов. Идти пришлось долго, и я постоянно оборачивался, пытаясь понять: есть ли за нами кто-нибудь, или никого нет.

— Слушай… неплохо ты вдарил на ногу, — сказала Краска, оценивая пройденное расстояние. — Еще и так быстро… но тут меня больше пугает другое, — она не успела договорить, так как я перебил её.

— Что эта тварь не особо отставала… А это значит, что может быть, это был не предел её способностей… хотя, может быть, и предел… на это надо только надеяться… А еще надо надеяться на то, что больше мы таких не встретим и тем более не встретим несколько пеннингов одновременно, — сказал я и в очередной раз обернулся, чтобы проверить чистоту тьмы за нашими спинами. — Хорошо, что их хоть можно увидеть в кромешной темноте. Хорошо, что у нас есть хотя бы одна возможность для того, чтобы оставаться на шаг впереди.

— Сомневаюсь, что это можно считать нашим шагом на опережение, но очень хорошо, что у нас есть такая мелочь. Без нее мы бы уже не были бы… вообще нигде не были бы, — сказала Краска. Постепенно её перестала пробивать дрожь. Ноги стали спокойнее выдерживать каждый последующий шаг, и от этого она чувствовала успокоение.

— Хочешь еще раз постучаться в упавшую капсулу? — спросил я и улыбнулся с издевкой.

— Как бы то ни было, мы вынуждены будем постучаться еще раз, и это не зависит ни от моего хочу, ни от моего могу, — ответила она. — И я понимаю, что ты меня не бросишь… Во всяком случае, я очень сильно на это надеюсь.

— Да ну куда ж там?! Куда ж я денусь?! — хмыкнул я. — Пойдем, постучимся… Я в любом случае намеревался сделать это, вот только пока не определился с тем, когда. Хотя, наверное, есть смысл сделать это сразу. Только аккуратно… заранее проверив совершенно все закуточки и то, откуда может появиться какая-нибудь нечисть.

— Согласна, — сказала Краска. — В таком случае, давай немного скорректируем наш путь сразу. Так будет быстрее и проще! Эм… а еще… тебе не кажется…

— Что в той капсуле кто-то есть… Возможно, целый экипаж, который увидел эту срань и затаился до того момента, пока срань не уйдет? Да, мне так показалось и кажется до сих пор, — сказал я.

— Вот теперь посмотрим на их искренность и на поведение, с которым они нас встретят… если еще не померли от недостатка теплоты.

— М-да… права… ничего не могу сказать… — хмыкнул я, после чего задумался над следующим: «Прикольно, насколько избирательно работает мозг во время стресса и во время отходников после крупной встряски. Я даже не помню того, как принимал и отклонял вызовы от Нэка!»

Спустя несколько минут мы подобрались к поломанной капсуле. Переглянулись, после чего Краска предложила, чтобы на сей раз я постучал в дверь. Собственно, недолго думая, именно это я и воплотил в жизнь. Получилось даже лучше, чем я ожидал, и спустя несколько секунд я услышал стук с другой стороны, что значило, что там все же есть живые.

— Так, становится интереснее, — улыбнулся я и посмотрел на Краску. — Можешь связаться с мостиком и сказать им, что мы скорее всего придем не одни, — мне стало интересно узнать, сколько человек сидит в капсуле и могут ли они вообще выйти. — Эй! — прокричал я. — Вы там сидите сами или против вашей воли? — мой вопрос прозвучал в тишине чуть громче, чем надо было. Я и Краска рефлекторно присели, страшась появления странного существа.

— Нас тут шестеро, — глухой голос вырвался из капсулы. — Ваш вопрос ставит меня в неловкое положение, потому что мы не можем выйти по двум причинам одновременно: заклинило дверь и… мы не поняли что за штука шагала по капсуле, — честно проговорил мужчина. — Вы нам поможете?

— Для начала есть несколько вопросов, на которые мне хотелось бы получить честные ответы, — сказал я. — И я надеюсь, что вы понимаете, что в случае чего вам придется остаться здесь, — я хмыкнул. — И если вы успели подумать: «А откуда он вообще узнает, говорим ли мы правду или лжем, поверьте, я узнаю!» — из моей груди вырвался негромкий, но жуткий смех — Так что, ребятки, в ваших же интересах не пытаться играть с судьбой и рассказать мне о том, кто вы в действительности есть такие… И чем быстрее, тем лучше! Потому что эта тварь может вернуться, и в следующий раз мы уже не станем вам помогать. Я надеюсь, мои ультимативные условия более чем просто устраивают вас.

В ответ пришлось послушать тишину, но не очень продолжительное время. Около минуты от силы. За это время Краска связалась с Христ, а не с Нэком, и рассказала, что мы сейчас находимся около свалившихся с неба пришельцев и пытаемся выяснить их намерения.

— Ладно… хорошо, — послышался голос. — Спрашивайте, и мы ответим вам, — сказал мужчина, с которым мы до этого разговаривали. — Только быстрее, пожалуйста! Потому что мы тут находимся в несколько стесненном положении.

— Кто вы? — спросил я в лоб.

— Мы с «зеленки», — ответил мужчина. — Двигались на «технику», чтобы проверить, как там обстоят дела. Некоторое время не получается установить связь. Можете считать нас специальным отрядом… Можете считать нас дипломатической миссией, — я не знал о том, говорит ли он правду или нет, по этой причине решил замолчать и подождать некоторое время, тем самым поиграв на нервах. — Эй! Э-э-эй! Ты еще здесь?! — голос был сильно заглушен толстыми стенами капсулы и практически неслышимым.

— Да. Я думаю вот над чем: как долго вы протянете в том случае, если мы развернемся и оставим вас тут, — мне не нравилось такое обращение с людьми, потому что я переносил их опыт на себя, и от этого внутри становилось паскудно. С другой стороны, мне казалось, что нас пытаются обмануть.

— В смысле?! — спросил уже другой голос, женский.

— О! Новый рассказчик, — сказал я. — Скажи мне о том, кто вы! Это будет ваша вторая попытка сказать правду. Вторая и она же последняя. Надеюсь, вы понимаете, что нет никакого смысла тянуть и придумывать черт пойми что, — после этих моих слов вновь воцарилась тишина.

— Ладно… ладно… хорошо! — сказал уже третий голос. — Хотите правду?! Будет вам правда! — голос был так же, как и предыдущие, приглушенным. Принадлежал он девушке, а судя по тембру, не очень высокой, не самой стройной, но очень волевой. Также, помимо всего прочего, мне показалось что именно она руководила парадом.

— Да, мы хотим правду и, знаете, чем быстрее вы расскажете нам как можно больше того, что мы хотим услышать, тем быстрее будет принято решение о том, помогать вам или нет. Опять же, от ваших слов зависят ваши жизни! Подумайте над этим прежде, чем в очередной раз открыть отверстие для повествования историй, — последнее сказанное мной искривило лицо Краски. Честно говоря, меня это тоже сильно смутило, но я уже ничего не мог поделать. Лишь развел руками и выпучил глаза.

— Мы действительно с «зеленки». Нас действительно послали разведать ситуацию с «техникой», потому что эта ИЛ перестала выходить на связь, — женщина говорила уверенно, быстро, но что-то мне подсказывало, что это вранье. Мне по-прежнему казалось, что они пытаются нас обмануть.

— Ты думаешь, что во второй раз та же самая история станет более правдоподобной?! — спросил я, почувствовав, как внутри меня закипает ярость. — Спрашиваю в последний раз, и мы уходим! Я устал, и количество тепла подходит к критическому! Согласно этому, ждать я больше не намерен!

— Тихо! Не спеши, братан! — гнусавый, тяжелый голос прогремел из-за закрытой двери так, будто бы был рядом, а не за толстой обшивкой. — Братан! Нас реально послала «зеленка»! Отвечаю! Реально отправили проверить «технику»! Мы не знаем, что там происходит! А сюда попали… как бы так объяснить… пум… — выдохнул он. — Мы заметили, что сюда кто-то спускается и решили проверить. Что-то мне подсказывает, что мы вас и видели! А вот потом что-то пошло не так, и мы сорвались. Метров с десяти, примерно… может быть, с пятнадцати, — сказал тот мужчина. — Мы жахнулись и отрубились! А потом, когда в себя пришли, услышали, будто бы кто-то по капсуле ходит. Заметили эту нечисть! А когда она пропала, попытались выбраться… Походу, нам очень сильно повезло, что дверь заклинило, — проговорил тот мужчина. — Еще через некоторое время появились вы и увели эту чертовщину! Я надеюсь, что она не вернется сюда!

— Ладно! Допустим… Допустим, в этом есть смысл, — сказал я. — Вы вооружены?

— Да. Оружие есть! Нас готовили к тому, что случиться может все, что угодно! — сказал мужчина. — Давайте так! Мы положим все, что у нас есть, к герметизационному отсеку и отойдем… эм… а у вас есть чем вскрыть дверь? — спросил он, внезапно забеспокоившись.

— Насчет вскрытия можете не волноваться, — хмыкнул я. — В таком случае, у вас меньше минуты, чтобы собрать все оружие и положить его около герметизационного отсека. Потом мы зайдем и выведем вас. Работаем быстро и максимально четко. Как вы понимаете, идти вы всегда будете впереди, так как я по-прежнему вам не доверяю, — мысли были чисты. Они мелькали в моем сознании с бешеной скоростью, а я в свою очередь прекрасно понимал то, как себя надо вести и каких действий от меня не ожидают.

Они сделали так, как я сказал. Спустя короткое время мы с Краской вручную выломали дверь и зашли внутрь. Как и договаривались, около герметизационного отсека лежало их вооружение, и, честно говоря, оно было первоклассным. Настолько крутым, что мне стало интересным следующее: «Если бы мы напоролись на ту тварь еще раз, только вот с этим арсеналом, получилось бы у нас противостоять?..»

— Ладно! Хорошо! Молодцы! — сказала довольная Краска. — А теперь, очень быстро, шлемы на головы. Личные вещи подмышку. Припасы в телегу и на выход! — она выдавала это все командирским тоном не хуже того, как это мог бы сделать я. — И без глупостей, — она подняла с пола одну из пушек. — Я шутить не люблю, соответственно, просто не стану, — она хмыкнула. — Так что не усложняйте жизнь ни нам, ни себе!

Спустя пять минут, загруженные по полной программе, мы покинули капсулу. Двигались быстро. Спасенные нами и ставшие на некоторое время заложниками сотрудники дружественной ИЛ шли впереди. Они молчали и лишь изредка переглядывались между собой. Их костюмы на вид были совершенно обычными и вызывали у меня только страх за их жизни. Уже на подходе к капсуле я спросил: «Эй! Ребята! Что у вас с показаниями теплоты?! Вы давно сверялись?».

— Несколько часов назад все было нормально. Думаю, мы приближаемся к красноте, но пока что терпимо, — ответила женщина, и я узнал этот голос. Она была вторым человеком, кто ответил нам из капсулы, и, в отличие от второй женщины, она была очень высокой, с длинными ногами и в тесно облегающем костюме.

— Вы на всякий случай проверьте сейчас, чтобы я могла попросить наших друзей начать готовить ужин, — тут Краска сделала паузу и подумала вот над чем: «Наш-то уровень уже явно приближается к крайнему допустимому значению, и лично для нас со старпером это не самый хороший знак»

Наши внезапно приобретенные спутники как один очень послушно выполнили то, о чем мы просили, и как оказалось, их положение было не намного лучше нашего. Они не просто были близки к красной зоне, они практически перевалили за критическую отметку, и это не предвещало ничего хорошего.

— О! Ого-го! — проговорила Краска. — Как все плохо, господа хорошие! Получается, мы можем спасти ваши жизни два раза за один присест! Конечно, это несколько льстит, но не хотелось бы, — она хихикнула, вызвав у наших недозаложников несколько озадаченную реакцию, которая обуславливалась непониманием услышанного.

— Ладно! Набери Христ и Нэка. Я надеюсь, что они и без наших соплей уже готовят обед… или ужин… или на самом деле это не важно… Главное, чтобы было горячим и восстанавливало тепло, — сказал я. — Как бы то ни было, сначала мы придем к нам, потом вы вывернете ваши карманы, после чего сядем за стол и нормально все обсудим… — я посмотрел на Краску. — Только это… Скажи нашим, чтобы готовили на десятерых… Я очень надеюсь, что припасов хватит… а если нет, поделим все, что есть, а потом быстро приготовим из того, что было у ребят в капсуле. Как раз решим, как будем двигаться дальше… надеюсь, получится подняться отсюда всем вместе, за один заход.

Дальше мы шли молча, благо не очень долго. Зайдя на борт нашей капсулы, мы обнаружили, что для такого количества людей места не очень много. Это автоматически прибавляло большое количество вопросов, дискомфорта, но деваться было некуда. Единственное, что оставалось — стиснуть зубы и быть людьми, а не скотами.

— Так. Ребята, заходим по одному, — сказал я — И не то чтобы я не верю вам, но давайте будем честными… кхм… Вы сейчас снимаете одежду, мы смотрим, что и как… Если оружия нет, то вы одеваетесь, и с этого момента начинаем общаться чуть более тепло. Просто у нас есть повод для того, чтобы вдаваться в такие крайности. Надеюсь, вы проявите терпение и понимание и просто согласитесь с нашими условиями, — в ответ на мои слова та девушка, что была невысокой и слегка округлой, сильно возмутилась, но тут же встретила несколько сильных взглядов и утихомирилась. Все они понимали уровень предосторожности, но никто не догадывался о источнике.

— И мы понимаем, что вы не пираты… — сказала Краска. — Просто давайте сначала все сделаем, а потом расскажем. Может быть, данный подход не самый гостеприимный или правильный, но у нас просто нет другого выбора, — каждым словом она немного просила прощения, потому что ей крайне не нравилось то, в каких условиях оказались вообще все мы.

— Да нет… нормально… мы понимаем… более того, думаю, если бы мы кого-нибудь нашли, то поступили бы примерно так же, — прогремел мужчина, который больше был похож на пустой стручок. Он был длинным, худым и скрюченным. Под шеей виднелся небольшой, но уже сформировавшийся горб. Мужчина слегка прихрамывал на одну ногу, стараясь придерживаться общего ритма. При этом, несмотря ни на что, в нем чувствовалась сила.

Глава 39

— Спасибо за ваше понимание, — сказал я — В таком случае, девочки идут с девочками… эм… Христ, проводи, пожалуйста, их в женский отсек, предназначенный для отдыха. А ты, Нэк, забери мужичков. Мы с Краской останемся здесь и еще раз осмотрим одежду. Кстати, ты не мог бы с руки мецената поспособствовать нам твой искатель. Если не запищит, то и особо шарить пользы нет, и это не может не радовать, — я посмотрел на него. — Возможно, так даже удобней будет!.. И меньше неловкости… последующей…

— А почему ты не хочешь пойти и проверить? — спросил Нэк. — Так-то меня тоже не устраивает осмотр вот этих вот… двоих… ничего личного, — сказал он и посмотрел на двоих мужчин, которые посмотрели на наших спутниц, после чего на своих спутниц и грустно выдохнули, ощутив на себе несправедливость бытия.

— Но я сегодня дважды на продолжительный срок выходил в подледье… Как думаешь, устал ли я или нет? — я сверкнул глазами. — Плюс, думаю что от меня будет чуть больше пользы в помощи Краске… или нет… Точно! У нее чуть более ответственное и нужное занятие будет! Она займется сервировкой…

— Чем?! — спросила Краска, в чей лексикон никак не входило произнесенное мной слово.

— Расстановкой приборов на столе для ужина, — коротко ответил я. — А я пока займусь вещами. Думаю, это максимально целесообразное использование того времени, которого у нас и без того не так много… плюс, Нэк, кто из нас двоих больше сечет в медицине? — это был тот самый аргумент, который был припрятан в моем кармане. — Вот никак не я… то есть, конечно, я в этом неплох, но не настолько хорош, как ты! И это с учетом твоего изобретения, — я посмотрел на него так, чтобы он сразу понял, что я не стебусь, а даже наоборот, таким образом высказываю ему уважение. — Ты вспомни… я больше по механике и механизмам. Анатомия, физиология — это не совсем моя область, — Нэк знал ту причину, по которой я не мог обсуждать, чем я действительно занимался на ИЛ тогда, когда работал там.

— Ладно… хорошо… будем считать, что уговорил, — сказал он. — Заходите, люди добрые, — сказал он и движением руки пригласил мужчин подойти поближе. — Давайте поступим следующим образом. Раздеваетесь до исподнего и заходите вот в эту комнату. Вещи складывайте так, как сам самим будет удобно, но помните, чем аккуратней вы их предоставите в осмотр, тем аккуратнее их вам вернут, — он посмотрел на спасенную нами команду. — Далее! Советую вам воздержаться от резких движений и необдуманных поступков, — сказал он. — На самом деле, мы очень хорошо вооружены и не побоимся вступить в бой, каким бы он ни был. Также вот он, — он ткнул пальцем в мою сторону. — Он бывалый военный… кхм… Просто сохранился слишком хорошо для своего возраста… и никому не даст спуска. По этой причине, мой вам совет: гоните всякие глупые мысли из своих голов. Целее будете.

— А когда нам можно будет задать вам несколько вопросов?! — спросила невысокая, слегка полноватая девушка, которая уже разговаривала с нами через заклинившую дверь капсулы.

— Когда сядем за общий стол, — коротко ответил я. — Вот тогда мы обсудим все и сразу. Вы зададите те вопросы, которые вас интересуют, а мы ответим на них, — я развел руками. — Это самый простой и быстрый вариант. Во всяком случае, лично мне так кажется… Надеюсь, что остальные согласны.

— Нас большинство… — девушка надула свои немаленькие губы, и это смотрелось и забавно, и раздражающе одновременно. — Так что, по правилам голосований…

— По правилам каких таких голосований?! — хмыкнула Христ. — Тут никакого голосования не подразумевается! — она скрестила руки на груди и заметно напряглась. — Так что просто будьте благодарны за то, что мы оказываем вам помощь, и делайте так, как вам сказано! — её широкие плечи сейчас выглядели крайне устрашающе. — Иначе мы просто не станем вам помогать. Вот и все!

— Не стал бы я говорить так категорично… — встрял Нэк, но тут же был перебит Краской:

— Так! Все заткнулись и пришли в движение! Правила голосований… слышь! Идеальная форма! Шевели своими отростками! Поверь, я не отношусь к тем, кто долго терпит, слушает и так далее. Еще минутка, меня все достанет, и я начну пинать и подталкивать всех вас! Надеюсь, это понятно!

Наши спутницы выглядели крайне воинственно настроенными, особенно на фоне дипломатичных меня с Нэком. Однако их слова хорошо подействовали на спасенных и впоследствии взятых нами в плен людей.

Практически мгновенно они начали двигаться заметно быстрее, что в свою очередь заставило и нас поторапливаться. Спустя несколько минут на мостике остались только я и Краска, и каждый был занят своим делом. Иногда я слышал бурчание напарницы, которая искоса поглядывала за тем, как я осматривал оставленные вещи. Мне самому не нравилось то, чем я был вынужден заниматься, но деваться было некуда. Также приходилось не только аккуратно осматривать, но потом и аккуратно складывать и обратно… И тут я понял, насколько сильно меня вымораживает данное действо. Но даже несмотря на это, я не согласился бы на то, что уготовил для Нэка.

Спустя десять, может быть, пятнадцать минут, бывший коллега по лаборатории вышел к нам с Краской. С виду он был несколько озадаченным. Словно увидел нечто странное, но не вызывающее никаких опасений.

— Чего это на тебе лица нет? — спросила Краска. — Ты будто бы не понял того, что произошло, — сказала она и посмотрела на меня, после чего сделала такой жест руками, типа: «Не в курсе, что это может быть?»

— Да… я действительно не понял того, что произошло, — сказал он. — Вы когда-нибудь видели, как технологии сплетаются с живыми тканями? — спросил он и посмотрел на нас так, что стало понятно: он не шутит, не несет херню, а задает совершенно конкретный вопрос.

— В смысле? Ты о чем? — спросила Краска и посмотрела на меня. — Ты понимаешь о чем речь идет?

— Эм… да… я понимаю! — ответил я. — Импланты… Но этим, по сути, только пираты баловались, и выглядело все это не очень… А тут сплетение с живыми тканями? Так что, да, понимаю, о чем идет речь, но в то же время не понимаю, потому что не могу представить, как это — сплетение с живыми тканями…

— Импланты я вид…. — начала было говорить Христ, но её перебил Нэк.

— Так не сиди тут! Пойди и сам посмотри! В смысле, пока есть возможность.

— А я можно тоже, а? — тут же спросила Краска, которая даже не представляла того, что может увидеть, потому как раздевались мужчины и женщины отдельно, в спальных отсеках, а потом их одежду вынесли соответственно Христ и Нэк. Также до того, как они начали обследование, была достигнута договоренность о том, что после окончания такового один из осматривающих позовет меня и я отдам все и сразу.

— Эм… Ну если эти мужички не будут против, то заходи. Только спросить надо для начала, а то рискуем попасть в не самую удобную ситуацию, — сказал Нэк.

— Эй! Зайти можно?! — спросил я, поскольку уже стоял около мужского спального отдела.

— Нежелательно, но кто же тебя остановит? — спросил тот, чей голос был тяжелым, чья походка была с хромотой и чья спина была сгорблена.

— А если наша Краска зайдет, тоже ничего страшного? — спросил я и посмотрел на напарницу, в чьих глаза горели искры.

— Да заходите вы уже! Все вместе, — сказал он. — Все равно… Уверен, что ваша вторая девочка увидит то же самое.

Мы зашли и увидели двух уже знакомых на вид мужчин. Правда, сейчас их внешний вид вызывал большое количество вопросов, и главным из таковых был следующий: «А как такое возможно?!» Впрочем, что я, что Краска — мы спросили об этом, только завидев наших временных пленников.

— Так-то, если вы не помните, то мы чуть более продвинутые на «зеленке» в сфере медицины. Вот, как бы, вышли на новый уровень и начали улучшать тела вот такими приборами, — сутулый держал в руке часть грудной клетки. В том месте, где эта часть должна была быть, виднелось что-то вроде прозрачной ткани, под которой можно было увидеть следующее: бьющееся сердце, к которому подведены какие-то провода. Также среди ребер, практически в самом центре, виднелся продолговатый цилиндр сантиметров двадцать в длину и сантиметров пять в диаметре. Этот цилиндр был ядовитого цвета и слегка подрагивал с ритмичной периодичностью, от чего по спине прокатывался холодок.

— Ну как вам? — спросил Нэк. — Я не предполагал, что увижу что-то подобное! Более того, я даже не думал, что такое возможно! — сказал он, продолжая внимательно смотреть на мужчин. — Причем, вот этот стык, — он провел пальцем по себе в той области, где действительно располагался стык и который теперь можно было рассмотреть на втором мужчине, — его практически не видно! Только при детальном рассмотрении!.. Или если знать о том, что он есть! — он посмотрел на пленников. — А вот это… ты глянь! Вот это дополнительная сердечная батарея!

— Что?! — вырвалось из нас с Краской одновременно. — Что это такое?! — переспросили мы. При этом наши тела чуть вытянулись вперед, а лица искривились и испещрились морщинками.

— Батарея для сердца!.. То есть она нужна не конкретно для сердца, но и для него тоже! — сказал Нэк. — А так, это дополнительный источник тепла, который продлевает их жизненный цикл в несколько раз!

— Что?! — переспросили мы еще раз. — А такое вообще возможно?! — я посмотрел на сгорбленного мужчину. — Как такое возможно? — спросил я и тут же добавил: — И что, вы все такие?!

— Нет… всего несколько отрядов. Из тех, которые заняты на особо опасных заданиях. Так-то, сделать с собой такое может практически каждый на нашей ИЛ, но это очень сложная и в большинстве своем не самая необходимая операция. Поэтому всего несколько отрядов по шесть человек, — ответил тот.

— Стоп! — подхватил я. — Но вы же при нас проверяли уровень теплоты, и он был очень низким!

— Все правильно! Просто потому, что мы пополняли его крайне давно в последний раз, — хмыкнул тот мужчина, которому я не поверил во время нашего первого диалога. — Я так думаю, ваша вторая девочка сейчас будет в некотором шоке от увиденного… Советую вам, молодая красавица, — он блеснул глазами в направлении Краски, — зайти к ней и помочь… опять же… низкий уровень тепла — это низкий уровень тепла, и мы с ним шутить не намерены, поэтому, если не возражаете, хочу просить вас вернуть нам наши вещи и уже перейти к более приятной части нашего знакомства! С учетом того, что мы выполнили все ваши требования, — теперь он посмотрел сначала на Нэка, потом на меня и на мне остановил свой взор, и я прекрасно понимал, что теперь дело за нами… А еще я понимал, что они пока что нам ни единого раза не соврали, и это как минимум обнадеживало и дарило веру в то, что все будет нормально.

Краска резко вышла из мужской комнаты отдыха и направилась в женскую. Там она нашла ошарашенную Христ, которая выполняла свою работу, несмотря ни на что, и старалась не лезть к девушкам с расспросами… И, конечно, она нашла имплантированную замену левой груди… или левой части груди… грудной клетки.

— Вот скажите, а для чего вы все это задумали? — спросила высокая девушка. — Неужели не хватило бы просто прошманать нас как есть?! — она была крайне оскорблена таким отношением к себе и своим коллегам.

— Вы когда-нибудь встречались с пиратами? — спросила как раз вошедшая Краска, которая имела некоторый опыт столкновений с таковыми и которая представляла, какие именно модификации встречаются у них. В основном это было мелкое и не всегда удобное в использовании вооружение из разряда колюще-режущего, но также пластины для защиты от ударов или оружейных выстрелов. В некоторых случаях части тела и так далее.

— Вы имеете в виду наличие у многих из них плохеньких имплантов разного рода и применения… Это те, которые еще были крайне кустарными и, не у всех, но у многих не заживали, а то и подгнивали? — спросила единственная тучная из женщин и посмотрела на нашего инженера брезгливым и несколько завистливым взглядом. Это было вызвано формами Краски, которые были просто великолепными. Можно сказать, идеальным. Даже Христ рядом с ней казалась несколько нескладной из-за широких плеч и больших рук, и это при учете крайне симпатичной внешности.

— Именно! — ответил наш прекрасный механик. — Но такого вот… я точно не ожидала… точно так же, как не ожидала подобного много лет назад, когда увидела первого, собранного из частей, представителя пиратов… Это потом я видела и разбирала их по частям в боевых действиях… но первая визуальная встреча… м-дя…

— Кстати, я тоже видела подобное на уроке, — сказала Христ. — К нам как-то принесли такого на урок и начали показывать, как они маскируют свои изменения под плотью. Я была поражена тому, как натурально получается, а тут… что это вообще такое?! — спросила она, указав на имплантированный сердечно-тепловой стимулятор — Еще и замаскировано так, что не отличишь! Просто тот пират, которого нам показывали, он, видимо, либо хорошо сохранился, либо тело не отторгало сталь, поэтому я и думала, что это натурально... Ошибалась!

— Это батарея для сердца, — сказала Краска. — Она позволяет этим людям практически не нуждаться в теплоте. Они заряжают её каким-то образом… Об этом, кстати, я ничего не знаю, можешь не смотреть на меня так! А так, да, вот стоит у них такая штука, и они могут путешествовать долго и без особых остановок. Правда, таких как они — очень мало. Во первых, болтов и гаек на такую операцию не собрать, а во вторых, целесообразности в таком преобразовании для обычного человека или мусорщика маловато, — сказала она, будучи уже немного просвещенной.

— Да, твоя подруга все правильно сказала, — очень высокая девушка из числа пленников одобрительно кивнула. — А теперь, позвольте… Может быть, мы закончим столь унизительное мероприятие и перейдем к той части, когда мы пообщаемся и, возможно, подружимся. Плюс, мы все же хотим позадавать вам некоторые вопросы, и на это есть основания, — она говорила степенно, с уважением и расстановкой приоритетов, которая чувствовалась в каждом слове.

Выслушав её и полностью проигнорировав дальнейшую речь тучной из четверки, они вышли из женской комнаты отдыха. Справа от двери лежала одежда пленниц, которую те тут же надели. Спустя пару минут все находящиеся в капсуле люди собрались на кухне. Поскольку стол не был рассчитан на такое количество персон, все расположились там и так, как этого требовало индивидуальное понимание удобства.

— Эм… Я так понимаю, что вы удостоверились в том, что мы не имеем никакой связи с пиратами… также, провели небольшой анамнез, чтобы быть уверенными в отсутствии у нас болезней и прочего, — сказал высокий, слегка горбатый мужчина. — Помимо этого, убедились в том, что мы не собираемся нападать на вас. Думаю, настал тот момент, когда мы зададим вам некоторые вопросы. Надеюсь, вы не против… — он старался держаться строго, вежливо, и ему это превосходно удавалось. Помимо этого, из-за его подачи складывалось впечатление, что он возглавляет их экспедицию.

— Добро, — ответил я. — Спрашивайте, а мы будем отвечать вам.

— Первое, — сразу подхватила одна из женщин. — Кто вы и с какой ИЛ? — она была из тех двух, которые до этого момента не успели себя никак проявить и даже держались молча все это время.

— Мы представители механики, — ответил Нэк. — Я — один из исследователей, это капитан нашей команды и экс-исследователь высочайшего ранга. Так же наш механик, с которым вы уже знакомы… и наш достопочтенный хилер, — он называл нас по очереди и указывал всей ладонью. — Вот кто мы такие есть.

— Здесь находимся на важном задании, — тут же сказал я. — Вот как раз планировали подняться на поверхность. Так было до нашей встречи. Падение слышали еще вчера, но решили, что что-то подобное нам показалось.

— А что это было такое?! Вот эта не просто совершенно черная, а какая-то матово-черная… — в разговор вписалась та, которая до сих пор молчала. — Я до сих пор не могу понять и осознать, что я увидела! Из ваших слов, при нашей встрече, я так поняла, что вы называете их «пеннинги», и это дает понять, что вы знаете о том, что это!

— Что… это?! — задумчиво протянул я, после чего скользнул по лицам своих друзей, на которых читалось: «Нам бы тоже хотелось знать об этом хоть что-нибудь». — Честно говоря, нам бы тоже хотелось знать хоть что-нибудь об этом, — сказал я. — О них знаем только мы и еще несколько человек, которые сейчас находятся в опасности, — я вновь скользнул взглядом по друзьям, но ничего, никаких эмоций не заметил.

— Слышь, а в чем заключается та опасность, в которой они находятся? — участливо спросил тот мужчина, который представлял собой не очень высокого, но с виду очень конкретного мужичка с четкими понятиями.

— Это не очень важно… Потому что вы тоже находитесь не в самом лучшем положении. Все потому, что вам придется вернуться на вашу ИЛ. В противном случае вы можете ввязаться в такую авантюру, которая вам не только не понравится, но и, возможно, поставит под вопрос сотрудничество двух лабораторий, — сказала Христ. — Эм… мне вообще стоит об этом рассказывать или нет? — спросила она, посмотрев на нас.

— Да… думаю, надо предупредить, иначе некрасиво получится, — сказал я и задумался на несколько секунд. — Ребят, тут такое дело… короче, на нашей ИЛ, во время нашей крайней вылазки, произошел переворот, в связи с чем сменилась власть, — теперь уже я посмотрел на всех своих коллег и соратников. — В итоге, когда мы вернулись с разведки, оказались не то чтобы не у дел, но сами попали в…

— …Попали в некоторые события, которые несколько усложнили нашу миссию, — Краска дополнила запнувшегося меня. — И теперь нас держат только чувство долга и личная порядочность, — сказала она и тут же задумалась. — Ребята, а вот скажите, пожалуйста, что мы с пассажирами с нашими делать будем? Старый, вот ты сказал, что они должны вернуться на свою ИЛ… Хорошо, но ты подумал над тем, что нам надо сделать для этого? — она посмотрела на меня так, будто бы я идиот. В это время наши пленники переквалифицировались в гостей и уставились на валькирию, которая вклинилась в разговор между мной и Краской.

— Что делать будем? — спросила Христ, пусть возвраща-а-а-а-а… — и она залипла. — То есть, следуя твоей логике, Краска, это значит, нам всем вместе придется переться на нашу ИЛ и надеяться на то, что нас примут… и их примут… и не заточат в камерах… Ты об этом, да? — она развела руками. — М-дя… думаю, до начала этого непонятного переворота жизнь была чуть более беззаботной и… комфортной, — она посмотрела на нас с Краской, потому как понимала, что только мы постоянно циркулировали по миру в разные стороны в поисках могильников, свалок и как следствие наживы.

— В общем и целом, думаю, что да, — сказал я вспоминая о раздолбаной ходовой части пришельцев с «зеленки» — Какой же я кретин! Черт! Надо ж было так лохануться!.. — сказал я — Пум-пум-пум… А если нам всем вместе переться, то мне очень не нравится такая перспектива, которая добавляет нашей и так загруженной под завязку капсуле лишнего веса… это во-первых! Во вторых, в связи с прибавившимися людьми мы получаем большое и очень большое количество вопросов типа: «Кто это?», «Почему они с вами?» — и так далее, и честно говоря, я вообще не могу придумать, как и каким образом отвечать на эти вопросы, когда мы приедем на нашу свихнувшуюся станцию. Мы, конечно, можем частично рассказать о том, как есть, умолчав при этом о… ну, о вашей специальной миссии связанной с пропажей связи с нашей лабой, — сказал я.

— Ну да!.. Главное, потом случайно не ляпнуть вдобавок к этой речи следующее: «Им была назначена встреча с Викторией, и они направлялись к нам, но попали в… расщелину…» — тут Нэк запнулся. — А дальше, в принципе, ваша история о том что вы решили проверить, кто спускается в расщелину, она с одной стороны неплохая, а с другой стороны — попахивает идиотизмом… ведь так все было? — он посмотрел на меня в желании удостовериться в том, что все правильно понял, когда я ему об этом рассказывал в нескольких словах.

— Да, ваш коллега, — сказал горбатый, — совершенно верно передал наши слова, — мужчина посмотрел на нас. — А вот информация о перевороте и прочем… и я говорю сейчас за всю нашу экспедицию… это нас никак не радует. Согласно этому, эм… есть следующий вопрос, — сказал он. — А вы не могли бы доставить нас на нашу ИЛ? Думаю, той информации, которую вы предоставили, будет достаточно для нашего совета исследователей. Возможно, мы будем вынуждены объединиться с представителями «диких» и общей делегацией приехать к вам для выяснения условий сотрудничества с новым руководством. Или чтобы попробовать восстановить старое. По обстоятельствам, — сказал сгорбленный. Его брови были собраны в кучку на переносице, и просто можно было прочитать то, насколько он сосредоточен в своих размышлениях о том, как поступить правильно. Я же думал вот о чем: «Мы называем две других ИЛ «Ковчег» и «Гея», и до этого момента мне казалось, что это общепринятые названия. Возможно, так и есть на нейтральной территории, во время ежегодных собраний, но вот о том, что они называют ИЛ еще как-то, вот об этом я бы никогда не подумал».

— Вариант неплохой, — сказала Краска. — Так мы как минимум избавимся от пешеходов, — моя напарница просто не знала о том, что «Гея» или, как они говорили, «Зеленка» находится так далеко, что с такой загрузкой и таким ограниченным количеством припасов мы вряд ли доберемся… Не только вряд ли доберемся, но еще и рискуем нарваться на пиратов. Конечно, о этих группировках давно ничего не слышно и ничего не известно, но это не гарантирует того, что мы не встретимся с ними.

— Не получится, — сказал небольшой, больше похожий на куб мужчина, что был из числа наших гостей. — Слишком далеко… припасов не хватит. Может быть, даже энергии этой капсулы не хватит, потому что я не вижу дополнительных батарей на корпусе и очень сомневаюсь, что что-то подобное есть у вас в танкере… остальные акуумы — скорее всего, они где-то под обшивкой и совершенно обычные, а уровень заряда… Мы, конечно, посмотреть можем, но в этом нет никакого особого смысла, потому как на обычных в любом случае не доберемся, — сказал он и словно частично озвучил мои мысли. — Так что, я боюсь, что нам в любом случае придется последовать на «механику»… Это нехорошо, учитывая все там произошедшее, — он задумался. — А еще, пожалуйста, поподробней о этих ваших пеннингах! Конечно, если бы тут был кто-то из исследовательского состава «диких», было бы намного круче… Ну а так, хотелось быть узнать ваши комментарии касаемо этой твари или тварей. Только, пожалуйста, поподробней.

— Да! — включилась тучная девушка. — Как можно больше информации об этих… существах и о том, как давно вы знаете об этом, — протараторила она и посмотрела на нашу четверку так, словно мы были врагами народа под номером один.

Глава 40

Нам не очень хотелось распространяться обо всем как минимум потому, что мы сами были крайне стеснены в плане информации о пеннингах. Более того, напавший на нас вид странных существ встретился нам впервые, и он способен был ввести в ступор, навести панику и просто был опасным для столь близкого изучения! Во всяком случае в рамках тех условий, в которых были мы. Однако, как показала практика и рассказали посланники с «зеленки», существо вряд ли обладало интеллектом. Оно просто находилось поверх капсулы подобно какому-нибудь насекомому, которое просто было, хотя до конца не было известно, почему оно притаилось сверху и словно ждало тот момент, когда пришельцы покинут свою скорлупу. Так что пеннингам мы уделили совсем немного времени, после чего замолчали.

— Эм… а вы не могли бы немного подробнее рассказать о… Ну, вот о… вот об этом… — Христ пальцем провела по той области, где у всех посланцев с «зеленки» располагался протез, скрывающий искусственные ребра за прозрачной материей и цилиндрический контейнер, от которого отходило большое количество проводов к сердцу, к которому все это присоединялось. — Просто что-что, а подобное я вижу впервые! И это с учетом моей профессиональной принадлежности и того, какие функции я выполняю в рамках этой миссии.

— Да не проблема, че! — сказал тот мужчина, который был поменьше ростом и без горба. — Вот эта штука, она питает нас… эм… всё! — он рассмеялся, чем заставил и своих, и нас, посмотреть на него как на идиота. — В остальном мы, конечно, сотрудники лаборатории и, кхм, занимаемся исследованиями но…

— Но медициной занимаются совершенно другие люди, а мы занимаемся другими типами исследований, которые никаким образом не пересекаются со всем вот этим, — подхватила тучная дама, повторив жест нашей Христ. — Так что мы бы с удовольствием, но у нас тут, как у вас с пеннингами, то есть все очень неоднозначно, — сказала она, после чего посмотрела на команду, частью которой являлась. — Кстати, я пропустила или просто туплю?.. Что мы в итоге решили делать? Мы отправляемся на «технику» и потом пытаемся дернуть оттуда или пытаемся попасть на нашу ИЛ? — она обратилась к своим друзьям, но сделала это так, чтобы и мы приняли участие в обсуждении.

— Мы при вас все обсудили, — первым вклинился Нэк. — А вот дальше решать вам… Просто мы находимся в том положении, когда вообще не можем гарантировать вам никакой безопасности. При этом, поймите нас правильно, не хотелось бы рисковать чьими бы то ни было жизнями. Так что, здесь… Либо вы доверитесь нам и мы постараемся вас потом вытащить с нашей ИЛ, — сказал он. — Либо… Наверное, на этом «либо» все и заканчивается, потому что я других вариантов не вижу, — и он посмотрел на меня взглядом: «Спасай, потому что я не знаю, что еще сказать».

— В общем и целом, мой коллега прав, — теперь уже я вклинился до того, как наши гости успели что бы то ни было сказать. — Хотя, с другой стороны, мы не вправе ни лишать вас права выбора, ни бросить на произвол судьбы, ибо мы люди, а не звери какие-то там… — я запнулся.

Повисла неловкая паузка, после которой высокий и нескладный мужчина, что возглавлял экспедицию с «зеленки», наконец-таки начал говорить, и обращался в первую очередь он к своим коллегам.

— Самое плохое заключается в том, — начал он своим тяжелым голосом. — В том, что никто не дотянет до нашей ИЛ, если мы выдвинемся тем составом, который у нас сейчас сложился… Даже с нашими батареями… Даже с учетом того количества продуктов, которое у нас есть… просто не дотянем! Ибо протяженность пути… она нам этого просто не позволит сделать, — он посмотрел на всех собравшихся, а не только на своих подопечных. — Жертвовать никем нет смысла… А учитывая тот факт, что тут собрались исключительно профессионалы, то любые жертвы — это большая, просто недопустимая глупость! — он окинул собравшихся взглядом, и тут я понял, что если бы не тот препарат, который с подачи Нэка вкатили в мой организм, то мы втроем были бы примерно одного возраста. Единственное, что меня удивляло еще больше, что Нэк сохранился в разы лучше этого мужчины.

— В таком случае, — подключилась одна из девушек дружественной ИЛ, — у нас нет выбора, и мы все направляемся на «технику» и там, уже по ходу дела, будем что-то придумывать, — сказала она. — Конечно, это не самое приятное из того, что могло бы произойти и происходит с нами, учитывая падение… обнаружение нас каким-то «созданием»… Давайте назовем это нечто таким словом, потому что ваше «пеннинг» вызывает у меня большое количество вопросов о происхождении слова и о том, что все это вообще значит. Хотя ваше название мы услышали и будем считать его официальным, — она уважительно кивнула. — Следовательно, нет никакого смысла в дальнейшем обсуждении.

— В таком случае, начинаем наш подъем, — сказал я, окинув взглядом собравшихся, и в этот миг произошло следующее: свет прожектора, практически неработающего благодаря настройкам, померк, а затем загорелся вновь, и это не было вызвано проблемами с проводкой, так как это больше напоминало, будто его сначала загородили, а потом раскрыли.

— Оп-па… кажись, создание вернулось, — прошептала тучная из команды «зеленки», после чего мы все подошли поближе, чтобы посмотреть на происходящее на внешке. — Думаю, наш подъем… короче, будут некоторые вопросы с нашим подъемом, если у вашей капсулы нет никакого вооружения, — сказала она и посмотрела на нас.

— Вооружение есть, — в ответ прошептала Краска. — Вот только это тот случай, когда лично я не вижу никакого резона его использовать. Все потому, что мы не знаем, как действуют и действуют ли вообще на это существо физические атаки… любое физическое воздействие… А если и действуют, то насколько эффективно, потому как… Если пули его просто поцарапают или разозлят… я бы не хотела принимать участие в подобном, — она показала большой крест руками, после чего проследовала на свое место второго пилота. — Слышь, старый, я же так понимаю, что ты согласен со мной, да? — она развернулась в своем кресле, чтобы посмотреть на меня и увидеть согласный кивок, что и произошло.

— А что, если гарпуном? — включилась еще одна из дам с «зеленки». — Что, если получится ранить, напугать или убить это существо гарпуном? — спросила она и посмотрела на всех нас. — Там-то какая пробивная мощь и какой механизм для выстрела! Должно получиться! А если получится, появится материал для исследования, — она окинула всех взглядом, и я даже был бы готов согласиться попробовать предложенное ей, но для этого необходимо было соблюдение нескольких условий: отсутствие материалов для производства фильтров на нашу родную «технику»; наличие времени, которого у нас просто не было; и, как бы то ни было, страх разгневать это существо. Конечно, можно было бы рискнуть и попробовать провернуть убийство данного создания составом двух капсул, но… уверенности в успешности операции не было.

— Так… а нам ведь в любом случае надо к вашей капсуле, — сказал Нэк. — Потому как над местом вашего крушения находится единственный выход на поверхность… То есть сейчас мы в любом случае будем вынуждены двигаться либо с этой херней на нашей капсуле, либо от нее… А вот когда мы подберемся поближе к вашей! Вот там можно будет подумать над вариантами решения нашей задачки, — он посмотрел на меня.

— Да… в этом есть смысл… Плюс, вопрос, на вашей капсуле есть снаряга, припасы и что-нибудь еще? — спросил я. — Если ничего такого особенного, то можно её пустить в расход, ибо никаких других вариантов у нас не останется… Так что просто выдвигаемся и будем смотреть по ходу действия, что и как делать. Главное не стать жертвами пеннинга… а у…

По броне нашей капсулы прозвучали тяжелые и звучные «пум-пум-пум». До этого этих звуков слышно не было. Они внезапно появились и прозвучали ударами по внутренностям, которые содрогнулись у каждого из присутствующих в столовой и на мостике. Лица изменились с пропитанных решимостью на содержащие замешательство и страх.

— Все еще готовы раздумывать: стоит отбиваться или лучше по-тихому попробуем выбраться? — спросил я с тихим, нервным смешком и понял, что сморозил чушь. — Проклятье… по всей видимости, придется побегать… м-м-м… ладно… Нэк, садись на мое место, — пока все отходили от шока, я уже принял решение и подошел к хранилищу продуктов, чтобы закинуть чего-нибудь в свою топку. — Нэк! Ты меня услышал?! Садись на мое место! Поможешь Краске! Вам необходимо добраться до выхода, выпустить гарпуны, зацепиться и быть готовыми к… к подъему, — произнося это, я уже надел шлем на голову и был готов открыть герметизационный отсек. Ни члены моей команды, ни прибывшие с «зеленки» еще не поняли происходящего. На самом выходе из капсулы я сделал ставшее привычным движение рукой, вызвал меню, после чего начал быстро перелистывать и выбирать его пункты. Спустя несколько секунд настройки были перераспределены на бег. По карте, которая была видна на руке, я определился с той точкой, в которую необходимо бежать. Это был тот бассейн с дробленым льдом, на котором мы подскочили, прибыв сюда.

— Нэк! На место пилота! Быстро! — громко скомандовал я, и это вывело всех из ступора. Спустя миг я закрыл за собой герметизационный отсек. Из капсулы прозвучало: «Старый!», и это был голос Краски и от этого органы съежились, а решимость слегка сдулась, но, глубоко вдохнув, я потихоньку вышел на внешку и оглянулся. Казалось, что на капсуле никого нет. Но так мне только показалось… Выбрав максимально глупую тактику, я закричал что-то вроде: «Эй, ты! Я здесь! Обрати на меня внимание!» Конечно, сказано это было несколько иначе. Чуть более грубо, чуть более напористо, но сработало идеально в рамках того применения, на которое я был нацелен.

Тьма на краешке капсулы сгустилась, и я понял, что пеннинг подкрадывается ко мне, наивно полагая, что я его не вижу. Конечно, его не было слышно от слова «совсем». Он двигался подобно тому, как движется воздух… В смысле, так же беззвучно, и это было отвратительно! Потому как подобное приближение невозможно было отследить в том случае, если не знать о том, откуда произойдет удар. Мне повезло, что я знал о том, откуда ждать удар.

«Надо подпустить поближе и после этого давать на ногу», — подумал я, после чего вскричал:

— Наконец ты вышел ко мне навстречу!

Я был полон то ли решимости, то ли адреналина… сам не знал… но отступать не планировал. Во всяком случае, не так быстро. Мне хотелось подпустить эту тварь поближе. Рассмотреть получше и только после этого убежать.

Пеннинг приближался. Он раскрыл черную пасть и двигался в мою сторону. По спине прокатилась холодная волна… и сначала мне показалось, что это неприятное чувство, но оно было невероятно приятным! Это был адреналиновый кайф!.. Опасный, приятный, адреналиновый кайф, который помогал мне стоять на месте и не двигаться, наблюдая за существом, чей цвет был темнее самой тьмы и наличествовал огромный рот, в котором невозможно ничего рассмотреть: ни зубов, ни языка, ни каких бы то ни было других аппаратов для взаимодействия или переработки пищи.

Связующее устройство в шлеме запищало. Спустя секунду в мою голову проник голос Краски, которая оклемалась после моего экстренного выхода на внешку, в подледье, и решила высказать мне все, что думает обо мне. На самом деле, было очень сложно разобрать хоть что-нибудь из того, что конкретно она кричала в микрофон, от чего хотелось либо снизить громкость динамиков до минимального, либо выключить их вовсе, и я даже начал медленно поднимать руку, чтобы сделать это, но что-то пошло не так. Если говорить точнее, я понял, по какой причине пеннинг двинулся на меня с очень большой скоростью. Это произошло в одну секунду, словно по щелчку. Как раз в тот момент, когда рука в перчатке коснулась плотного пластика шлема, и если бы не голос Краски, наверное, я мог бы впасть в ступор и просто наблюдать за тем, как приближаются последние мгновения моей жизни! Но Краска громко высказывала свое отношение ко мне. В какой-то миг я даже понял, по какой именно причине она кричала то, что кричала. Оказалось, что выйдя из герметизационного отсека. я отошел и встал как раз там, откуда меня прекрасно видели все! То есть я встал напротив лобового стекла нашей капсулы, и это было ужасно.

В тот момент, когда пеннинг ринулся на меня, я развернулся и побежал под музыкальное сопровождение воплей всех сидящих в капсуле. Это стало тем, что действительно вынудило меня к тому, чтобы совершенно выключить динамики, чтобы не слышать этих голосов. Чтобы просто бежать туда, где у меня есть хотя бы один шанс спрятаться от преследователя. Меж тем звук, который гремел за мной, рассказывал о том, что тварь быстро приближается в попытке отведать моего мяска. Этого я допустить не мог! Поэтому вкладывал в бег душу и думал только о том, чтобы не пропустить тот провал, заполненный дробленым льдом. Самое сложное заключалось в том, что пропустить его было очень просто из-за размаха моих шагов, из-за скорости приближения к месту «икс» и из-за того, что дальность моего зрения была сильно ограниченной. Единственное, что меня радовало в данной ситуации, что пеннинг постепенно начал отставать, а дистанция между нами планомерно увеличивалась. Это давало мне хоть какую-то надежду на то, что если я не провалюсь в дыру, то смогу уйти на своих двоих. Хотя здесь был один очень большой минус, который заключался в том, что количество тепла было ограниченным и при такой настройке термокостюма мой ресурс быстро тратился.

Дыхание постепенно начало сбиваться. Это произошло тогда, когда до расщелины оставалось буквально несколько широких шагов и… Я все-таки попал туда, куда хотел. Это произошло неожиданно. Даже сердце в груди дало сбой. Да, всего на какую-то долю секунды, но я прекрасно почувствовал то, как это произошло и… надо признаться, мне это не понравилось, потому что чувство при этом было крайне жестким… Примерно таким же, как удар плечом о ледяную стену, которую я встретил всем своим телом и от которой тут же отлетел назад и ударился о противоположную сторону.

Я сделал глубокий… Возможно, даже слишком глубокий вдох. В глазах тут же потемнело. Мой организм нуждался в кислороде и отдыхе, но ничего подобного я себе сейчас не мог позволить. Мне оставалось лишь задержать дыхание и дождаться, когда эта тварь пронесется надо мной.

Горячая кровь стучала во всем теле и словно била меня во все стороны, а каждая секунда без свежего кислорода приближала меня к обмороку. Я сидел в колотом льду и единственное, о чем мог думать: «Да когда ж ты, тварь неизвестная, пронесешься мимо?!»

С грохотом, с шумом, с треском надо мной то ли пробежала, то ли пролетела, то ли прокатилась темная субстанция существа. К тому моменту, когда это произошло, мои легкие уже не могли удерживать давления, и по этой причине я начал свой тихий, спокойный выдох. Давалось это с большим трудом. Хотелось резко освободить подреберные мешки, но такое поведение было крайне опасным для моей жизни, и поэтому я терпел. На крайне медленном выдохе… буквально ощущая то, как легкие сжимаются все сильнее и сильнее! И от этого было больно.

Пеннинг промчался мимо. Легкие были совершенно пустыми, и еще несколько секунд я сидел смирно, настойчиво не упуская сознания из цепкой хватки. «Не дышать… еще совсем чуть-чуть… не дышать», — уговаривал я себя находясь в колотом льду и чувствуя, как мой организм постепенно начинает сдаваться. Это было понятно по судорожным сокращениям, которые стартовали от диафрагмы и поднимались вверх, к гортани и выше, требуя кислорода. Освещение померкло еще сильнее. «Девять… восемь… семь…» — не покидая своих мыслей, я начал обратный отсчет. На самом деле он был гораздо быстрее, чем представлялся мне в тот момент, и, возможно, именно это меня и спасло. Сказав «ноль», я начал втягивать кислород. Постепенно, мерно и… отрубился. Всего на минуту. Об этом свидетельствовали часы в углу стекла шлема. Дело в том, что я запомнил то время, на котором озвучил «ноль». Привел в сознание же меня мой костюм. Он запускал легкие электрические заряды в области шеи… те самые, за которые мы разговаривали с Нэком и которые я решил не отключать до поры, до какого-то определенного времени. «Хорошо, что каждый раз я забываю заняться этим», — мелькнуло в этот момент в моей голове, и я сделал еще один вдох, за которым последовало включение громкости динамиков, расположенных в шлеме… Я даже не мог вспомнить, когда и как именно выключал их во время своего безумного бега.

— Эй! Что у тебя там происходит?! — сквозь волны непечатной лексики пробивались вопросы Христ и Краски. — Ты жив?! Да скажи ты хоть что-нибудь! Проклятье! — кричали два члена из моей команды с такой дурниной в голосах, что я тут же пожалел о том, что включил динамики. Однако я не торопился начать говорить. Мне казалось, что это может плохо закончиться для столь удачно сложившегося отвлекающего маневра. Начать двигаться я тоже не мог. Мне хотелось выждать немного времени, чтобы убедиться в том, что эта зараза не направится обратно… Плюс, я просто не мог начать двигаться, потому что мое тело упорно отказывалось после пробежки и столь жесткого перекрытия кислорода.

— Проклятье… — прошипел я сквозь зубы, и несколько капелек слюны заляпали стекло — Заткнитесь вы уже! Затк-ни-тесь! — я больше не мог терпеть этого дурного крика, наполненного матом и вопросами, вопросами и матом. — Я жив! — прохрипел я так, будто бы в горле застрял кусочек хлеба или ваты. Вместе с этим крики стихли, погрузив меня в вакуум тьмы и выжидания удобного момента для бегства из укрытия.

— Эй! Старичок! Как ты там? — спросила Краска. — У тебя там все нормально?! Мы тут переживаем! — сказала она, и я услышал тот уровень волнения, который содержался в её голосе наподобие тому, как вода содержится в живом организме. — Только не молчи!.. да, твою ж… скажи что-нибудь! — вновь завопила она, спровоцировав меня в очередной раз затрещать своими связками: «Молчи!» — это то единственное, чего мне хотелось от всех оставшихся в капсуле.

Я старался сосредоточиться. Это было жизненно необходимо, потому что я пытался услышать что-нибудь… но меня окружала тишина. Мягкая, приятная тишина, в которой не было никаких ни звуков, ни отзвуков… Не было никаких отражений, и это стало поводом для того, чтобы выглянуть из убежища.

Аккуратно, потихоньку, я вылез из этого подобия могилы и посмотрел вокруг. Казалось, что нет ничего такого, что может угрожать моей жизни. Темной фигуры пеннинга в кромешной тьме также видно не было, и от этого внутри становилось легко и приятно. Тревога постепенно отступала. Уровень адреналина в крови падал, и от этого было не просто хорошо, от этого было просто замечательно!

Я выдвинулся туда, где меня ждали друзья и наши внезапные гости. Двигался быстро, большими прыжками. Конечно, не так быстро, как при бегстве от гонящегося за мной пеннинга, но все равно мой темп не мог не радовать меня. Единственное, что конкретно напрягало, это количество тепла, которое тратилось так же быстро, как я приближался к капсуле, а с учетом предшествующей дистанции марш-броска, который недавно стартовал, можно было сказать, что я начинал нервничать по поводу того, что ресурса мне просто не хватит. В связи с этим пришлось поступить следующим образом: отключить перераспределение и связаться с капсулой для запроса помощи.

— Эй! Христ! Шлем на голову нацепи… — сказал я, после чего услышал недовольное: «Ты чего это стал таким общительным?» в исполнении своей напарницы и лучшего механика из тех, с которыми я работал.

— Все очень просто, — ответил я. — У меня теплота на донышке. Нужна помощь, иначе сам я не доберусь… хотя… может быть, и доберусь, но рисковать не очень хочется, — сказал я. — Христ?! Ты шлем нацепила, нет? — повторил я свой вопрос. — Я бы и тебя попросил бы за мной сгонять, но я так думаю, что руки и плечи нашей прекрасной валькирии чуть более приспособлены для такой нагрузки. Эм… девочки… ни одна, ни вторая, не обижайтесь! Я вас обеих люблю и уважаю, так что, если случайно зацепил предыдущим высказыванием… кхэм… извиняйте… эм… Христ! Видишь меня точкой в своем шлеме? — спросил я.

— Да. Вижу. Ты вроде как приближаешься. Потихоньку… — сказала она. — Сейчас выдвинусь навстречу. Ты как, на параметрах или пешком? — спросила валькирия, с которой мы уже делали один забег… только тогда я нес её на руках.

— Пешком шурую. Только, это… давай быстрее. Я не уверен, что пеннинг не выдвинется в обратную сторону… а если и выдвинется… если еще не выдвинулся… Короче, ты поняла, да? — спросил я и спустя секунду получили утвердительный ответ, после чего в эфир ворвалась Краска.

— Старый! Вот только попробуй не вернуться! Я тебя на том свете достану, чтобы потом хорошенько избить… прямо до смерти… чтобы выцепить тебя оттуда и выпилить туда обратно! Ты понял?! Ты понял меня, нет?! — Краска необычайно показывала свой темперамент, но это было оправдано, учитывая наши с ней договоренности и обязательства друг перед другом. Поэтому я просто сказал: «Нормально все будет. Не волнуйся, родная», продолжая идти по подледной пустоши, наполненной опасностями.

Глава 41

Шел потихоньку. Старался не оборачиваться. Мне казалось что последнее, то есть обороты, не только тормозят меня, но и подбавляют лишних мыслей в моей и без того занятой размышлениями голове. Я шел и ждал того момента, когда валькирия подберет меня, чтобы доставить на капсулу. Также я прекрасно понимал, что не смогу способствовать подъему… Во всяком случае, началу подъема, потому как мои силы находились в пределах критического минимума, что крайне плохо… Сначала придется восстановиться и только после этого лезть за штурвал… Плюс, я не очень доверял нашим гостям в плане управления капсулой, и мое недоверие подкреплялось фактом их смачного приземления на землю с последующим выходом их транспортного средства из строя. Подобное было для меня чем-то ужасным, хотя я прекрасно понимал, что такое может произойти с каждым, ибо лед — не самая надежная из структур, за которую можно зацепиться гарпуном.

«Кстати, мы не можем отправиться на Гею… Просто потому, что это слишком далеко и вряд ли кто-то из нас сможет добраться, а вот до «Ковчега»… До «Ковчега», скорее всего, сможем добраться и зависнуть там», — эта мысль пришла ко мне так же внезапно, как и ощущение того, что мое тело совершенно… просто на все сто процентов обессилело и я больше не могу продолжать идти. Вместе с этим я просто упал. Правда, падал я медленно, постепенно, и со стороны это скорее выглядело так, будто бы я просто укладывался на лед. В этот же момент на стекле моего шлема появилась надпись: «Внимание! Теплота упала до критического минимума. Двигательные способности заблокированы». Увидев это, я выругался, но этим не ограничилось, потому как спустя несколько секунд надпись сменилась текстом следующего содержания: «Сообщение о необходимости срочной помощи отправлено на все частоты и поддерживается в пилотном режиме», — прочитав это, я ощутил, как холодный муравей страха медленно переставляет свои ножки, двигаясь вдоль линии моего позвоночника. «Выделенное резервное время для восстановления уровня теплоты», — данная надпись с часами, идущими в обратную сторону, так же появились на стекле большим объявлением, после чего рамка сжалась до размера четырех цифр и разделителя между ними и разместилась в правом верхнем углу. Я почувствовал холод внутри.

«Прикольно… круто… но зачем?! — подумал я, наблюдая за тем, как мое время медленно подходит к концу. — Вот интересно, успеет ли Христ вытащить меня отсюда и как именно она двигается навстречу ко мне?! — думал я, уткнувшись стеклом своего шлема в лед — Вот… надо ж было упасть таким образом?! — этот риторический вопрос повис в моей голове, так как я просто лежал и рассматривал лед под собой без возможности начать двигаться. — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь окажусь в подобной ситуации?! А еще ведь думаю о том, как спасти всех… О том, что мы можем попробовать добраться до еще одной ИЛ, которая находится вполовину ближе «Геи», но все же несколько дальше нашей родной исследовательской станции, куда просто так сейчас лучше не пытаться попасть из-за начавшегося там идиотизма в виде государственного переворота.

Ладно… вариант с «Ковчегом» реально может быть рабочим, и я его предложу в том случае, если Христ успеет меня вытащить отсюда и если меня успеют покормить… я так понимаю… — последняя мысль поставила меня в тупик. — Стоп! А что они должны сделать, чтобы реабилитировать меня в нормальное состояние?!», — подумал я и посмотрел на часы, которые стремительно приближали меня к гибели.

— Эй! Эй, старый! Ты чего тут разлегся?! — я услышал голос Христ и преисполнился благодарности.

— Все нормально, — сказал я и удивился: «О! Костюм не отрубил мои способности к повествованию! Это уже неплохо!» — Это костюм! Он перешел на энергосберегающий режим… если так можно сказать. Короче, он отрубил все двигательные способности, поэтому я даже не могу лечь чуть поудобней. А еще, не хочу тебя расстраивать, но мое время на исходе. У нас есть примерно полчаса, чтобы вернуться в капсулу и чтобы меня кто-нибудь, чем-нибудь накормил… Иначе, я так подозреваю, мои приключения на этом и закончатся, — сказал я. — Так что, на ручки или на горб сгребай меня и поперли обратно… И, родная, отдельная просьба: свяжись с капсулой, попроси Краску приготовить что-нибудь.

— Хорошо… — сказала Христ, и я был рад тому факту, что не видел её лица в этот миг, потому как голос её мне крайне не понравился. Спустя минуту — я засекал по отсчитывающему мое время таймеру — она подняла меня на спину. Нежелание тащить меня на руках обуславливалось тем, что валькирия хотела врубить параметры на бег… То есть поступить так же, как и я. Это было, на мой взгляд, разумным решением, учитывая то, в каком положении мы оказались. Также меня не отпускали мысли о пеннинге, который в любой момент мог вернуться и вогнать нас в безнадегу. Но ей, по всей видимости, пришлось еще вложиться в силу, иначе удержать мое тело при таком темпе бега было бы невозможным.

— Я бы попросила тебя держаться покрепче, но… м-дя… один-один, старикашка, — хмыкнула она. — И, кстати, мое тепло… Я надеюсь, что его хватит и мы не сляжем тут вдвоем, — она рассмеялась и взяла резкий старт с места. Меня дернуло назад, но за счет того, что она придерживала меня, только лишь голова неестественно болтнулась на шее и даже несколько позвонков хрустнуло. Христ этого не слышала, так как сейчас в её шлеме трещал звук исходящего вызова.

— Краска! Слушай, тут старый… Короче, ему нужно будет срочно пожрать! И что-то мне подсказывает, что мне тоже. Приготовь пожалуйста, что-нибудь! — сказала Христ, внимательно следя за своим дыханием. — Нэк! Твою за ногу! Ты что за функцию такую ввел, что он двигаться не может, а?! — это я прекрасно расслышал и даже прочувствовал, насколько разозлленной она была на изобретателя. — Эту херню можно выключить или нет?! — она чередовала слова с матом, при этом стараясь держать и поддерживать свое дыхание в сбалансированном состоянии.

— Твою ж! — выдохнул Нэк. — Да я даже подумать не мог, что когда-нибудь дойдет до такого, — мужчина, что в этот момент шатался по капсуле и нервозно накусывал губы, остановился, а его глаза заметно округлились. — Возвращайтесь обратно! Срочно! Сколько времени осталось?! — практически прокричал он, чем взволновал наших гостей.

— Может быть, мы можем чем-нибудь помочь?! — спросил старший из представителей «зеленки» или, как мы привыкли называть, «Геи» — Вы говорите! Сейчас мы — ваши послушные солдаты, благодарные за помощь и спасенные жизни… — старик посмотрел на окружающих коллег, и те согласно кивнули. — Так что, объясняйте, что надо делать?!

— Я бы с удовольствием! Да вот только есть одно огромное «но», — сказал Нэк. — Тут только я и мои навыки способны помочь!.. Так что я в лабу… Надо одну штуку переосмыслить… И, вообще, почему сберегательный режим включился?! Я же вроде отказался от этой функции?! Точнее, выключил её! Сама подрубилась, чё ли?! Да как такое может быть возможным?! — кричал он, удаляясь в направлении своей мастерской. — Теперь вопрос вот в чем… как выключить её так, чтобы по-быстрому?! Обычное отключение, которое не сработало, было проблематичным… и не сработало! В принципе, создание тоже было не самым приятным занятием, требующим программирования! А тут… — он выругался. Точнее, он начал ругаться и продолжил по полной программе освобождать свою душу от боли, обиды и непонимания, погружаясь в свою небольшую мастерскую.

— Слышь, старый, — сказала Христ. — По всей видимости, твое состояние несколько осложняет жизнь всем нам, и в том числе Нэку, который не ожидал того, что ты врубишь данную функцию… Или что она сама врубится… во всяком случае, пока что не ожидал такого. Так что тебя можно поздравить, мой хороший исследователь, с новой задницей, в которую ты так лихо…

Теперь выругался я.

— Вот… Всегда он так! Вводит что-то и потом начинает отлаживать по ходу процесса! Так же было, когда мы вместе работали, за что я ему всегда отвешивал лютых подзатыльников! Как оно обычно бывало: что-то накроется от новой, пускай хорошей, но недоработанной функции, и бегаем мы всем отделом как идиоты, пытаясь откатиться на рабочий вариант! А ведь не всегда получалось, и приходилось срочно допиливать, чтобы все заработало! Бесило просто по максимуму! — сказал я.

— А! Так вот почему на заднем фоне я расслышала что-то про шлем, подзатыльники и что-там еще, — хмыкнула Христ. — Ладно… Ты лучше скажи, сколько времени у нас есть? — спросила она.

— Судя по реакции Нэка, мы опоздали еще вчера. Так что времени нет вообще, и я готов попросить тебя прибавить скорость… Видимо, ему нужен я, чтобы доработать костылезависимую систему, — мне было смешно и одновременно с этим несколько страшно. Действительно, казалось что я отбегался и… Даже прошлый раз, с полученным ударом в дышло, не был настолько страшным, потому что там все случилось быстро, что-то вроде: «Раз и прямо в ад!» а тут все ограничивалось временем, что беспощадно спешило вперед.

— А вот и мы! — прокричала валькирия, втаскивая мое тело в капсулу, где нас уже ждали наши гости, непрестанно бормочущий проклятья и непечатные выражения Нэк, и Краска, что приготовила несколько блюд на скорую руку и сейчас сидела за штурвалом, прицеливаясь по навигатору, чтобы вонзить гарпуны в лед над нами.

— Отлично! — Нэк сначала подскочил к стойке со шлемами и надел свой. — Положи его на пол… эм… Кто из вас умеет управлять капсулой и достаточно силен для того, чтобы начать подъем?! Только быстро! У нас нет времени! — практически прокричал он.

— Да делай ты уже хоть что-нибудь! — прокричал я, заражаясь нервозностью моего напарника и его переживаниями. В этот же момент двое мужчин из состава наших гостей заняли места пилотов. Высокий и горбатый занял мое место, и ревность кольнула меня прямо в сердце, что было отдельно неприятно. Второй занял место на балансировщике.

События развивались очень быстро. Спустя несколько секунд я услышал выстрелы лебедок и то, как они улетели наверх. Спустя минуту мы начали подъем из ставшего небезопасным подледья. В это время Нэк при помощи специального небольшого устройства подключился к моему костюму с помощью провода, и сейчас его пальцы скакали по клавиатуре, которую раньше использовали для управления телефонами, пользуясь благами беспроводной связи. А эта была перепилена под нынешнюю данность и использовалась с припаянным проводом.

— А… никто ничего не слышит? Ну так, чисто случайно? — спросил я, продолжая прислушиваться к окружению. — Просто… мне либо кажется… либо одно из двух… — мой вопрос напряг всех, не считая Нэка, который целиком и полностью был поглощен своей работой, основанной на переделке своих же косяков и недоработок.

— Лучше скажи, сколько времени осталось, — сказал он, наплевав на шики со стороны всех членов команды и гостей.

— Десять минут, и все… любви, что называется, капец! — и я улыбнулся, увидев его секундное замешательство и совершенно круглые глаза. Было прекрасно видно, что Нэк что-то хочет сказать, но его перебила тучная женщина из состава специальной группы ИЛ «Гея»:

— Не… ничег…

— Тише! — шикнула на неё Краска, которая сменила меня в сложном деле прислушивания к окружающей среде. — …Становится громче, — прошептала она, работая руками и подтягивая тросы со своей стороны.

— Кстати, удивительно, но да, действительно становится гораздо громче… и быстро, — сказала валькирия, которая быстро закидывалась приготовленным Краской перекусом. Все замолчали, и лишь щелчки по клавиатуре продолжали нарушать тишину, а потом я произнес всего одно, очень простое, очень емкое — всего в три буквы, очень правильное, в рамках ситуации, слово, которое тут же принудило механика и горбатого шевелить своими руками и быстро переключаться между тросами, а другого мужчину быстро командовать, при этом не отрывая глаз от балансировщика.

— Давай-давай-давай! Мы еще ничего не знаем о способностях и возможностях этой твари! — закричала Краска. — Дава-а-ай, девочка! Давай! Ползи! — она обращалась к капсуле, которая из-за перегруза с трудом, но все же поднималась. Мне даже казалось что можно услышать, как напряженные под действием силы тяжести тросы недовольно гудят. Я даже сказал: «Да выбросьте вы меня отсюда! Так капсула станет легче! Я уже почти отъехал, меня не жалко!» — на что тут же получил крайне грубое высказывание, которым моя напарница тут же отсекла любую из моих попыток убедить в подобном кого бы то ни было из находящихся на борту.

Звук становился громче. Акселерометр потихоньку отсчитывал оставшиеся и пройденные метры, и разница между этими двумя показателями была крайне невелика, и все из-за перевеса.

— Как думаете, на этой высоте достанет или нет?! — спросил мужчина за балансировщиком. Уже пятнадцать метров от той точки, где мы начали подъем! — сказал он и окинул всех присутствующих тревожным взглядом.

— Да черт знает!.. О-о-оп! — протянул Нэк. — Так, все… готово! — сказал он. — Давай, быстро за стол и закидывайся тем, что приготовила Краска… А еще… сейчас я сделаю буст… Он должен помочь обмануть организм! — сказал он, и я поднялся с пола и направился за стол, попутно снимая шлем с головы. Там Нэк взял стакан, плеснул в него воды на два пальца, достал глюкозу, влил четыре ложки жидкого в емкость, после чего передал её мне с немым требованием выпить.

— А почему ты просто не снял шлем и не покормил меня? — хмыкнул я, посмотрев на Нэка, которого до этого момента решил не трогать данным вопросом.

— Потому, что его нельзя было снять, — коротко ответил чтот, после чего резко, просто рефлекторно поднял вверх указательный палец. — Тих... звук прекратился… — сказал он, заставив всех замолчать и прислушаться.

— Не нравится мне это, — сказала одна из женщин с «зеленки». — Обычно такое затишье случается перед чем-то масштабно нехорошим… — она осмотрела всех, кто в данный момент был в капсуле, и по нашим глазам поняла, что озвучивать данную мысль не надо было, потому как высказанные мысли имеют очень плохое и неудобное свойство воплощаться в жизнь, причем самым неожиданным из образов.

Мы затаили дыхание, но не прекратили свое медленное движение вверх, так как все прекрасно понимали, что это наш единственный шанс выбраться из подледья. Что другого шанса нет и быть не может, хотя бы потому, что за нами никто не придет, а из подледья если и ловит связь, то очень редко и крайне плохо.

— Вот интересно, а что было за тем городом и смогли бы мы выбраться где-нибудь по ту сторону, если бы направились туда? — прошептала Краска, которая таким образом пыталась отогнать от себя страх и плохое предчувствие.

— За каким городом? — спросила еще одна из представительниц дружественной ИЛ, сотрудников которой направили к нам для выяснения пропажи связи. — Там, внизу, есть город?! — она была одновременно удивлена и взволнованна и по этой причине произнесла то, что произнесла, громче, чем планировала. От её слов мы вынуждены были сжаться на своих местах, а сама девушка демонстративно прикусила язык, попытавшись при этом сделать очень милую, даже смешливую, мину на своем лице. Не сказать, что у нее это получилось, но этому виной была сама её внешность. Впрочем, думать об этом было некогда, потому что мы продолжали медленное, но верное карабканье по тросам. А потом мы услышали очень громкий, даже несколько утробный звук «ум».

— И что это, по-ваш… — Краска, которая сидела на своем месте второго пилота, чуть не проглотила язык, даже не успев договорить то, что говорить начала. При этом наш скромный и совершенно разнородный экипаж нервно вздохнул и с трудом удержался от того, чтобы не заорать во весь голос. На глаза двух из четырех представительниц «Геи» проступили слезы. Я сразу понял, что все девушки на пределе, но это надо крайне срочно предотвратить, или потушить, или просто заткнуть им рты, чтобы не случилось непоправимого. Одновременно с этим я понял следующее: «Так вот откуда был тот звук, который мы слышали и который напомнил нам хлопок или взрыв!»

Перед лобовым стеклом вспорхнула фигура огромного пеннинга. Она двигалась вверх меньше секунды, но нам хватило этого, чтобы увидеть, как нечто пролетело мимо. Единственное, что оставалось совершенно непонятным и от этого становилось не то чтобы жутко, а действительно страшно: мы не слышали звука приземления или касания со льдом. Так же, возможно, это было вызвано тем, что ощущение времени слегка изменилось… Но мне показалось что это нечто задержалось там, куда мы направлялись… притаилось и ожидало нас наверху… на одной из ступеней к выходу из подледья.

— Вот интересно… — начал было говорить один из двух мужчин, которых мы подобрали на борт.

— Братан… лучше… молчи, — высказываясь крайне грязно через слово, проговорила Краска, которую вообще не устраивало происходящее. — Всем… молчать… пока… не… выберемся… — на лбу моего дорогого механика проступили капельки пота. Я встал из-за стола и подошел к месту первого пилота. Я понимал, что в моем состоянии это смерти подобно, но другого выхода не видел. Поэтому,= я подошел к своему законному месту, легким похлопыванием по плечу согнал старика, который пусть и неплохо справлялся с возложенными на него обязанностями, но не так, как это мог сделать я.

— Краска, чувствую, нам надо торопиться… Не факт что мы не рябнемся о землю… Не факт, что этого не произойдет сейчас или спустя несколько минут… И я крайне надеюсь, что ты понимаешь, каким и насколько сложным будет оставшийся путь, — я говорил тихо, спокойно, словно играя на тонких струнах её души. — Так что, давай повторяй за мной… Сейчас немного споем… только тихо… шепотом… — я посмотрел на Краску и увидел, как её лицо, пускай самую малость, но расслабилось, и мне самому стало спокойней от этого факта. — Готова? — спросил я и спустя всего секунду получил короткий кивок в ответ. Я улыбнулся, собрался с мыслями и начал петь: — Надо мной плывут облака! Цвета ультрамарин и морская волна! Я вижу свет… ты слышишь? Вижу свет! Но не в конце тоннеля, он где-то там, на высоте! — и Краска подхватила эту песню.

Каким-то образом малоизвестные исполнители и их песни получили жизнь только после катастрофы. К их словам прислушались и начали получать удовольствие! Так, сначала мы с Краской спели песню под названием «Арракис», потом перешли на другую, третью, четвертую и так далее.

Мы поднимались под наши голоса, что шептали тексты разнообразных песен. Мы прислушивались к тому, что происходило или могло происходить снаружи, и постепенно приближались к выходу из подледья, которое старалось поглотить нас пастью пеннинга.

Весь экипаж старался не думать от слова «совсем». Мы понимали, что любое раздумье будет излишним для нас! Что каждое движение должно быть не автоматическим, а рефлекторным… то есть срабатывающим на уровне интуиции и опережающим реальность на секунду, две, три… На необходимые мгновенья, которые могли бы позволить нам выжить.

В сложившейся напряженной обстановке нам казалось, что тросы натягиваются быстрее… И, черт возьми, так и было! И все благодаря песням, которые мы пели и которые убивали то время, которое нам было необходимо убить… Которое могло стоить нам больше, чем просто «всего»… Которое могло стоить человечеству трети жителей и необходимых для выживания технологий.

— Последние метры, — прошептал небольшой мужчина, что сидел за балансировщиком. — Нам осталось совсем чуть-чуть, и я надеюсь что мы не… — в этот момент я шептал слова одной невероятно старой песни, одного не просто отличного, а прекрасного музыканта:

— Как бы ни было трудно нам, слепо верю спасёшь меня, ведь ты мой синдром! Е-а! — и был крайне не рад тому, что меня перебили.

— Закрой! Свой! Рот! — резко прошипели Краска и я в один голос.

— Братан. Не нарывайся на грубость лишний раз! Лучше молча выполняй то, что тебе доверили. Остальное мы объясним тебе позже. Ты понял?! — моя напарница была в бешенстве.

— Да ну что ж в самом деле происходит?! — шепотом спросила та из представительниц, что молчала дольше всех. — Что вы постоянно огрызаетесь, шипите и ворчите?! Что за отношение такое?! — даже в шепоте было слышно, насколько девушка была возмущена и насколько она протестовала против этого отношения к себе и к своим коллегам каждой своей клеточкой.

— Расскажем все и обо всем, как только выберемся на поверхность. Я надеюсь… Я очень надеюсь! Что данная информация отложилась, и вы немедленно перестанете сотрясать воздух понапрасну! — прошипел Нэк, прекрасно понимая, насколько я и Краска были напряжены в этот миг.

— Начеку? — спросил я, посмотрев на Краску. — Готова к первой ступени на льду? — она коротко кивнула. — В таком случае, лезем! Только тихо… аккуратно… словно девку ласкаем!.. — тихим, низким шепотом — я сам не понимал того, что я начал нести, — но я продолжал и продолжал… продолжал и продолжал бубнить себе под нос, совершенно наплевав на наш наезд на наших гостей… — А-а-а-п… — наполовину прохрипел, наполовину прошипел я. — Есть! Первая ступень есть!

Мы выдохнули… мы реально выдохнули хором. Моя небольшая команда из четырех человек выдохнула, и нам показалось что дальше будет легче. Мы выдохнули, и тут произошло сразу два события, что поставили нас в не самую удобную позу для дальнейшего существования.

Мы выдохнули, и свет в капсуле померк, и случилось это сразу по двум причинам: первая причина была донельзя простой и заключалась в дальнейшем информационном сообщении, которое мы без удовольствия прослушали. Без удовольствия, потому что содержание не радовало слух: «Энергетические батареи подходят к истощению. Просьба как можно скорее вернуться в лабораторию для подзарядки», — проговорил голос и сделал это предательски громко. Спустя несколько секунд капсула пошатнулась, и мы поняли, что это раскачивание не может привести нас к добру… Вообще ни к чему хорошему подобное привести не может!

Второй причиной как раз стало то, что нас слегка тряхнуло, и это чувство нам уже было знакомо… Это был пеннинг, который вскарабкался на капсулу и сел на нас. Это значило то, что мы просто так не можем начать двигаться, и на это у нас также были причины. Одной из главных из таковых являлось скорое опустошение батареи от заряда… А с перегрузом, пошатнувшим наш скромный экипаж, истощение аккумуляторов можно было приравнять к скорости света.

Глава 42

— И что мы будем делать?! — спросила одна из женщин. — Как мне кажется, нам конец, — она сдалась, и это было самым не приятным в данной ситуации. Она встала из-за стола, за которым сидела до этого вместе с остальными не принимающими участия в подъеме и балансировке, и ушла в дальний угол капсулы, где села и обхватила руками ноги. Увидев это, я подумал: «Неужели это специалисты, которых послали с «Геи»? Неужели они так запросто готовы сдаться и… все?» — в моей голове это не укладывалось, не соотносилось фактическое действие этой особы, причем настолько, что я был готов задать некоторые вопросы горбатому, но вместо этого пришлось думать о другом.

— Что будем делать?! — заявил я. — Выбираться отсюда, вот что мы будем делать! — я посмотрел на Краску. — Родная, сматывай тросы! Нам предстоит еще один выстрел для выполнения дальнейшего подъема, я думал подойти поближе к ступени, но у нас нет другого выбора, кроме как стрелять! Причем не просто так, нам придется немного подождать тот момент, пока пеннинг не окажется напротив пускового отверстия! Плюс… помимо вообще всего… у меня такое чувство, что у нас есть всего одна попытка, чтобы отбиться от этой твари! Хотя бы на время! Но стрелять придется так, чтобы прошло сквозняком! Чтобы потом отпустить их и чтобы на возврате, максимально хлестком и скоростном, сделать второй удар за счет кошки! Ну а потом уже пальнем для зацепа… Поняла?! — я посмотрел на нее, на Нэка, на Христ, после чего на наших незваных гостей, по чьим лицам было видно, что они были готовы ко многому, но точно не к такому. На самом деле, я прекрасно понимал, что мы тоже не готовы, просто смирились с тем, что каждый раз, спускаясь сюда, мы сталкиваемся с большим количеством очень странных и крайне неприятных проблем… Скорее всего, мы просто уже привыкли выкручиваться из, казалось бы, безвыходных ситуаций.

— Хорошо! Я поняла тебя! — спокойно сказала Краска, и её рука легла на приборную панель. — В таком случае, сматываем удочки, господа! — она нажала на кнопку. — Слушай, старый, а что если… Если начать сматывать прямо сейчас на полных оборотах? Может быть, мы хлестанем эту тварь и она свалит? То есть, что если мы сейчас попробуем задеть пеннинга… Я понимаю, что это будет очень сложно и рискованно, потому что мы можем повредить обшивку, но, может быть, игра стоит свеч?

— Не, Краска! — подхватил Нэк. — Я так не думаю, и вариант, предложенный твоим другом, кажется мне куда более применимым и целостным, — он посмотрел на меня, на Краску, а затем на Христ. — Но тут такое себе… На самом деле, мне кажется, если мы просто хлестанем создание, если пальнем и попробуем добить… Короче, я не уверен, что мы его пораним… Вместо этого мы можем его только разозлить… И не факт, что пеннинг сейчас находится в состоянии душевного равновесия… но злить его мне не хочется от слова «совсем».

— То есть ты полагаешь, что он сейчас не зол, так получается? — возмутился небольшой мужчина из числа наших гостей. — И что, в таком случае, он с нами делает?! Почему он нападает на нас, а? — он слегка прогнусавил это свое «а», после чего уставился на Нэка, который оказался не столь изобретателен на слова в данный момент, что просто развел руками, зато наша валькирия быстро нашла что ответить, причем, как мне показалось, для неё это было чем-то вроде прозрения — внезапной и самой чистой из вспышек понимания.

— Он просто играет с нами, — сказала она. — Он не знает ни своей силы, не понимает своих габаритов, не осознает нас и, скорее всего, но я не могу этого утверждать… играет с нами, — она привлекла к себе внимание всех нас. — То есть если мы найдем то, как или чем отвлечь, возможно, нам даже не надо будет стрелять в эту громадину. Возможно, в этом даже нет смысла! Особенно, если мы не хотим разозлить эту тварь, — хилер была убедительна, а главное, те доводы, которые она привела, были похожими на правду. — У нас есть что-нибудь такое, чем мы сможем привлечь пениннга? Или отвлечь… Или и то, и другое одновременно?! — спросила она и посмотрела на Нэка, так как он был нашим небольшим центром по оборудованию, снаряге и устройствам, способным сохранить нас в целости и сохранности.

— Можно сделать светляка, — сказал он не раздумывая, — но для этого нам потребуются иглы… Хотя бы одна игла для начала… и два участника, — Нэк посмотрел на меня. — Наверное, светляк — это наш единственный шанс поступить так, как говорить Христ, и просто сыграть в игру с пеннингом! Возможно, он даже не воинственно настроен, а действительно не понимает своей силы… Возможно, это правда! И нет никакого смысла вступать в конфронтацию с этой тварью! Но есть одна не маленькая сложность такого плана, и заключается она в том, что нам надо залезть в схран, потому что все иглы утрамбованы там!

Услышав это, я понял, что у меня внутри все сжалось. Еще раз выходить на внешку для взаимодействия с тварью мне не хотелось. Двух раз было вполне достаточно, чтобы сейчас встрять в третий раз… Тем более, здесь, на ступеньке, чьи объемы не отличаются обширностью и где что я, что Нэк… или кто-то другой вышедший со мной… Мы будем находиться на небольшом пятачке… еще и в схран лезть придется! То есть надо будет вплотную приблизиться к пеннингу, который активно ползал по броне! Который, может быть, только и ждал того, что кто-то из нас покинет скорлупу. Одному придется приблизиться и взять на себя роль аниматора, а второму придется дергаться под носом, в попытках достать… А тут еще не известно, насколько глубоко они уложены… во всяком случае, я не помнил этого.

— Ты это на серьезных щах предлагаешь или как?! — спросила Христ, которая не верила в то, что она услышала. — И вообще, почему вы! — умники нашей ИЛ — не додумались до того, что, возможно, будет необходимость подняться в схран из основного отсека?! Это же максимально тупо с вашей стороны! Не просто тупо, а граничит с маразмом! — она посмотрела на Краску. Лицо моей напарницы было совершенно белым. Её руки немного тряслись от злобы, которую та старалась сдерживать и которой старалась не поддаваться.

Наши гости лишь переглядывались. Мне казалось, что они не только не верят тому, что слышат, но и начинают сомневаться в нашей адекватности, которую никак не могут соотнести с безумством наших поступков. Мы же продолжали обсуждение, потому что нам ничего, кроме этого, не оставалось. Мы могли лишь придумать тактику, которой придется придерживаться для достижения нашей цели и бегства.

— Как и что мы в итоге будем делать?! — спросила Краска. — Мне кажется, что мы находимся в достаточно затруднительном и неоднозначном положении, и лично я против того, чтобы кто-то из вас рисковал своими жизнями! Думаю, на сегодня достаточно наших пробежек, этого не самого лучшего подъема и гонящегося за нами пеннинга! Или что это за срань-то такая, неопознанная?! Пеннинги, они же мелкими были, когда мы их видели.

— Ребята, а что если мы поступим следующим образом? — спросила тучная женщина из числа представителей «зеленки». — В наших костюмах есть одна функция, она служит как раз для того, чтобы не пользоваться иглами. Она заключается в… Давайте зайдем в душевую, и там я вам покажу основной принцип — она окинула взглядом своих коллег, и они согласно кивнули, таким образом давая свое разрешение на демонстрацию способностей костюма.

Мы зашли в душевую кабинку. Это было тем самым местом, откуда ни единого луча света не могло выбраться во внешний мир. Тучная посмотрела на часы, которые также являлись панелью управления костюмом, после чего начала вращать циферблат. Что-то подобное было частью старого термокостюма Краски. И, как по мне, являлось не самым удобным из интерфейсов выбора и настройки каких бы то ни было параметров.

Спустя примерно минуту она выбрала то, что должна была выбрать, то есть функцию «свет». Вслед за этим душевая кабинка наполнилась таким ярким светом, какого ни я, ни остальные из моей команды, никогда не видели. Он прямо струился во все стороны и пронизывал собой пространство.

— Возьмете мой… Можете воспользоваться им в качестве приманки, — сказала она.

— То есть вы действительно готовы отдать нам свой костюм, чтобы мы смогли выбросить его ко всем чертям? Вы понимаете, что таким образом очень сильно рискуете? — я посмотрел на женщину, которую до этого момента не воспринимал всерьез. Мало того, что не воспринимал, так еще и считал очень раздражающей особой, которая только и могла что капать на мозг, потому что до этого момента, в словесных перепалках, именно этим она в основном и занималась, а тут очень сильно удивила сказав: «Конечно, это риск! Причем большой! И конечно, я прекрасно понимаю, что таким образом ставлю свою жизнь под большой вопрос, но мы находимся в том положении, когда сама ситуация просто вынуждает на крайние меры. Плюс, я уверена, что каждый из нас готов пожертвовать костюмом, причем и в отдельности, и вместе, но нам будет достаточно одного. Также думаю и надеюсь, что мои друзья не станут играть в перетягивание каната и просто позволят мне отдать свой. Вам останется решить, кто выйдет на внешку, чтобы приманить и выбросить его в пропасть».

— У меня есть возможность сделать что-то вроде пращи, — сказал Нэк. — Останется только запульнуть, а это не так сложно и не требует никаких серьезных усилий. После этого мы будем вынуждены сделать следующее: валить отсюда как можно быстро и стараться не тратить энергию капсулы, иначе мы застрянем где-нибудь на внешке, и это будет ужасно.

Мы согласились с приведенными доводами Нэка и начали действовать. Мы оставили женщину, чтобы та разделась. Краска принесла ей пледы из женской спальни, чтобы та смогла укутаться в них для сохранения тепла.

На самом деле, все оценили ту жертву, которую она внесла в общий вклад, и с этого момента наши отношения с пришельцами с дружественной ИЛ стали налаживаться. Это чувствовалось по уровню их увлеченности. Даже сдавшаяся девушка выползла из своего угла и присоединилась к нашему изобретателю. Она оказалась неплохим инженером, чей взгляд на конструкции и проектирование был очень широким, а предложенные ей решения оказались максимально простыми в реализации и очень простыми в применении. Нэк высоко оценил её вклад, и спустя примерно двадцать минут, практически в кромешной темноте, они соорудили что-то напоминающее удочку с рогаткой. Конечно, это разнилось с первым заявлением о подобии пращи, зато было куда проще и удобнее в плане использования.

— Предлагаю зафиксировать один конец на самом краю герметизационного отсека, второй нам необходимо будет вынести на длинной палке или чем-то… короче, длинном. Так же нам понадобится очень длинная веревка или какой-нибудь провод, у тебя есть что-нибудь подобное? — спросила она, когда они приступили к проектированию прибора для привлечения и обмана большого и опасного существа.

— Да, сейчас, — сказал он и извлек из своей мастерской несколько катушек с проводами, — предлагаю сделать одну замкнутую систему с общим натяжением, чтобы мы смогли… — он не успел закончить говорить, как девушка уже закончила рисунок схемы, которую хотел предложить наш изобретатель. — Впечатляет! — прокомментировал он.

Когда все было закончено, меня и Краску отправили на передовую. Точнее, как отправили. Я вызвался, а спустя минуту споров между моей напарницей и Христ они решили, что в бой пойдет механик, а не хилер. На том и порешили.

Было не просто страшно, а как-то катастрофически. Мы понимали, что большое количество жизней зависит только от нас, и этот груз ответственности сильно давил на плечи, прижимал к полу. «Наверное, именно поэтому после своего ухода из исследователей я старался как можно дальше держаться от любых дел, связанных с людьми», — подумал я в тот момент, когда мы второпях закончили монтировать оборудование, предназначенное для нашего недруга.

— Ты готова? — спросил я и посмотрел на свою напарницу, которая в этот момент подошла поближе к кнопке открытия герметизационного шлюза, откуда было решено выполнять запуск костюма в полет — Просто, пока не все потеряно, ты можешь зайти в капсулу и поменяться местами с Нэком. Сама подумай, мы с ним уже прожили жизнь… а тебе еще жить и…

Она не дала мне закончить, нажав на кнопку «открыть», тем самым закрыв мне рот. Еще через миг, перед нами раскинулась опасная тьма подледья, в которой обитало неизвестное нам существо и куда мы выдвинули ту самую типа «удочку», которая должна была запустить костюм в бездну.

Сразу после того, как шлюз открылся, с помощью провода и той самой длинной палки я выкинул и подтянул предоставленное нам снаряжение таким образом, чтобы его было наверняка видно издалека и чтобы у Краски была возможность наблюдать за приближающимся нечто.

— Мне стра-а-ашно! — протянула она тоненьким, тихим голоском, и это было совершенно не похоже на мою напарницу. — Я, честно говоря, вообще сильно сомневаюсь в этой затее, но эта затея — все, что у нас есть… — Краска слегка высунулась из капсулы. — Как же херово, когда есть такой сомнительный выбор между сдохнуть и… попробовать выжить через попытку сдохнуть… ил, что-то типа того… Не знаю как это правильно объясни… Тс-с-с! — потянула она и выставила одну руку таким образом, будто бы пыталась схватиться за что-нибудь. — Приб-ли… жается.

В это время я играл наживкой так, как раньше мы играли с котиками, привязав перышко на ниточке к какой-нибудь палке. Спустя несколько секунд я увидел, как это нечто надвигается. Оно было большим и, судя по движениям, готовилось к броску. Поняв, что дальше тянуть некуда, я резко дернул специальный трос из провода для натяжки на себя. Светящийся термокостюм дернулся ко мне. Одновременно с этим пеннинг попытался его схватить, но у него ничего не получилось, потому как скорость движения тряпки была слишком большой для темного существа. Еще спустя секунду я поднес нож, чтобы перерезать пусковую часть нашего странного, наспех придуманного механизма.

— Запускай! — скомандовала Краска, но я помедлил и сделал это по двум причинам: первая заключалась в том, что я хотел получше прицелиться, чтобы свет точно прошел мимо создания и отправился на дно полости, появившейся подо льдом; вторая была вызвана моим исследовательским прошлым и чистым любопытством, связанным с попыткой чуть лучше рассмотреть пеннинга. И мне это удалось.

Свет с костюма скользнул по чудовищу, по его огромной спине, жадно поглощающей свет, по всему желеобразному телу, которое, как мне показалось, не имеет стабильной структуры и постоянно беспорядочно сокращается; я увидел что-то наподобие лап, а в следующий миг, до того, как эта тварь успела развернуться, все же перерезал кабель, и костюм отправился в полет. Звук, при котором дар женщины с «Геи» направился в пропасть, напоминал что-то среднее между свистом и жужжанием, и я его запомнил навсегда. Так же, как запомнил и то, как черное нечто прыгнуло вниз вслед за наживкой, дав нам один-единственный шанс выбраться из подледья… Дав нам один-единственный шанс попробовать выбраться из подледья с разряженным аккумулятором, перевесом и шестью посланниками с дружественной ИЛ.

Подумав обо всем об этом, я чуть не засмеялся. Ситуация казалась мне настолько невероятной по своему составу, что приобретала оттенок чистой глупости, ибо мы собрали в кучу совершенно все несчастья, которые только могли.

— А ведь все так хорошо начиналось, — пробормотала Краска, наблюдая за тем, как огонек света спускается вниз. — Ведь когда мы двигались сюда… когда спускались, все впервые было хорошо! А теперь… мы в очередной раз в полной заднице, граничащей с… со смертью, — её слова были тихими, пробирающими насквозь… пронизывающими нутро подобно тому, как рентгеновские лучи пронизывают организм, для дачи картинки запертого под плотью внутреннего мира.

Её слова вернули меня из забытья размышлений о совпадениях.

— Давай в капсулу и за штурвал. Думаю, у нас не так много времени… И эта срань может вернуться. Чтобы не испытывать удачу и не играть с судьбой, единственное, что я могу предложить — валить отсюда как можно скорее! Поэтому за управление и гашетку в пол! — я смотрел на нее, словно загипнотизированную. — Эй! Родная! — я схватил её за руку и она дернулась, чуть не свалившись с края капсулы.

— Да… да… ты совершенно прав! Просто задумалась немного… не более того, — она мотнула головой, после чего подошла к кнопке и закрыла герметизационный отсек. Спустя минуту мы уже подбирались поближе для прицельного выстрела в следующий ледяной участок.

Дальнейший подъем оказался очень потной задачей, требующей полной отдачи. Это было вызвано попытками сэкономить энергию и, в связи с этим, очень медленными этапами, что просто убивало морально и заставляло нервничать все сильнее! А та небольшая победа, которую мы недавно одержали, уже казалась призрачной, мелкой и, в принципе, не столь значительной, так как новая проблема, по всем подсчетам, оказывалась несколько масштабней.

Мы с Краской старались рулить капсулой как можно более аккуратно. Получалось настолько мягко, что наши гости не улавливали переходы между ступенями. Им это нравилось, а нас поддерживало в некотором тонусе.

Спустя некоторое время Христ сгруппировала всех находящихся на судне в небольшой отряд, целью которого было приготовление нормального ужина. Так что мы с Краской работали под аккомпанемент стучащих ножей и под сопровождение недурственного запаха.

— Вот мы почти и выбрались! — сказал я. — А это почти значит… — Нэк перебил меня.

— Стоп! Подожди! У меня есть мысль, до которой я по запарке не додумался с самого начала! — сказал он. — У нас еще не все потеряно! Возможно, еще есть шанс, который поможет нам добраться до Ковчега и оставить там наших друзей, чтобы понапрасну не рисковать их временем в заточении или чего лучше, жизнями, — он подошел к панели управления, перевалился через меня и начал шарить в поисках определенной кнопки. Тут я понял, к чему он клонит.

— Но ведь такая штука… это редкость… К примеру, на моем Скарабее стояла, но она была не самой рабочей из-за своего возраста… Плюс, ну, из-за старости моей капсулы, все время приходилось как-нибудь фиксить… — проговорил я, после чего поймал крайне озадаченный взгляд Краски, которая сразу поняла, о чем идет речь. Я видел, что ей есть что сказать по этому поводу и что она молчит, старательно удерживая язык за зубами.

— Вы о чем? — вклинилась Христ, которая была слишком далека от темы механики. — Прошу! Объяснения в студию, господа! Иначе, ну, некрасиво получается!.. — она надула губки.

— Солнечные батареи! Тут должны быть установлены солнечные батареи, за счет которых мы сможем немного подзарядить капсулу! И за счет этого, возможно, мы сможем добраться до «Ковчега», там зарядиться по полной, сгрузить наших друзей, взять провизии и отправиться на нашу ИЛ, — ответил изобретатель.

— А у вас есть солнечные батареи?! — удивленно спросил горбатый из исследователей с «зеленки». — Я думал, что их давно в природе не существует! А тут ты говоришь про них! Как такое возможно?!

— Не так давно мы наладили небольшое производство. Это стало возможным благодаря нескольким капсулам мусорщиков, которые совместными усилиями притащили нам оборудование и сырье. Конечно, пришлось потратить уйму времени и нервов, но это того стоило! — сказал Нэк. — И, да, мы можем встраивать их далеко не везде, но тех мест, где они использованы, вполне достаточно, чтобы и материалы для производства были, и чтобы их можно было спокойно устанавливать в некоторые капсулы, предназначенные для исследователей и для некоторых военизированных отрядов.

— Ну что там?! Есть контакт?! — спросила Краска. — Если есть, значит не все потеряно пока! Но, в любом случае, сначала нам надо покинуть подледье! А для этого, старый, поднажми! Я понимаю, что тебе не очень удобно из-за Нэка, который рядом топчется, но… — она красноречиво замолчала.

— Ладно тебе подкалывать! — ответил я. — Я и так работаю на пределе своих возможностей… И, кстати, чувствую, как костюм меня током в позвонок фигачит. Не, это круто! Потому что не дает уснуть! Правда, меня все равно напрягает наличие вот этой фигни в костюме… Еще интересно, привыкну ли я к этому или нет?..

— Хочешь, чтобы я выключил? — Нэк глянул на меня, отвлекшись от панели управления. — Только смотри, если тебя рубить будет в будущем, то мы все можем оказаться в не самом лучше из положений.

— Ты, давай меньше слов, больше дела! Мне было бы удобнее и быстрее, если бы ты свалил отсюда! Мы, как ты видишь, выполняем не самый простой из маневров, и поэтому мне не очень нравится твое присутствие здесь, но поскольку оно может спасти всем нам задницы, я терплю. Ты это понял или хочешь задать несколько дополнительных вопросов?! — спросил я, пребывая в крайней степени раздражения.

— Понял, — буркнул он, после чего продолжил свое изучение приборной панели. — И-и-и… да! У нас есть солнечные батареи и источники подзарядки! Ву-ху-ху! — он подскочил на месте, задев меня локтем в висок. Голова дернулась таким образом, что челюсть клацнула, и этот звук расслышали все, кроме ликующего изобретателя, который даже не почувствовал, как двинул меня в голову.

Я хотел было сорваться и выместить вспышку злости, но решил не делать этого.

«Пусть радуется, пока есть возможность и тема для радости», — промелькнуло в моей голове, и тут я понял то, насколько стар на самом деле.

Спустя несколько минут мы выбрались на поверхность. Здесь царствовала ночь. Мало того, что темно было так же, как и подо льдом, так еще и метель совершенно отрубила любую возможность рассмотреть хоть что-нибудь… И отсекала любую возможность для того, чтобы попробовать зарядить батареи.

— Ладно! Все — красавцы! Все — молодцы! Мы смогли выбраться, и это здорово! Мы смогли обхитрить странное, крайне опасное существо, и это вообще круто! А теперь, дамы и господа хорошие, — валькирия громко и бодро вещала на весь мостик, — прошу вас присоединиться к нам и откушать некоторое количество яств, специально приготовленных для столь благостного события, которое дает нам капельку надежды на то, что мы проживем еще как минимум один день.

Ее голос звучал торжественно, громко, с нотками счастья! Правда ни я, ни Краска не разделяли этого, так как понимали то, что нам осталось преодолеть еще как минимум половину пути и пеннинг, наверное, был не так страшен, как возможность остаться без энергии, попасть к пиратам… пусть о которых давно ничего не было слышно, но которые оставались и жили где-то в нашем суровом мире. Или, как один из вариантов того, во что мы могли вляпаться: попасть в передел власти и быть замешанными в скандале между исследовательскими лабораториями.

Глава 43

Тяжелый, невероятно длинный день подошел к своему логическому завершению. Мы решили никуда не двигаться с точки входа… или выхода… в зависимости от точки, с которой смотреть...

Мы просто заехали немного внутрь того прохода, который и выводил из подледья. Мы это сделали, чтобы укрыться от ветра и снега, которые нещадно лупили по округе. Я даже подумал о следующем: «Интересно получается! Мы не придаем никакого значения тому, что каждый раз перед погружением приходится быстро очищать проход. Ведь только после этих не самых хитрых, но трудоемких действий, у нас получается спуститься в подледье… Прикольно то, насколько некоторые телодвижения становятся автоматическими, что мозг самостоятельно пропускает любую информацию о них. Это интересно, странно и в некотором объеме даже страшно», — промелькнуло в моей голове.

К этому моменту все заложники обстоятельств, то есть все мы, разошлись по капсуле с чашками в руках и горячим ужином внутри пластиковых формочек. Все молчали… Молчали так, словно переваривали не только вкусно приготовленное блюдо, в которое Краска вложила частичку своей души, но еще и события, которые больше походили на плохо приготовленного осьминога или кальмара: были резиновыми, безвкусными и практически не поддающимися процессу жевания.

После ужина, также молча, все разошлись по своим спальным местам. Единственными людьми, оставшимися на месте, были я и Краска. Она решила ночевать в своем рабочем кресле второго пилота. Закинула свои стройные ножки на панель управления, закинула руки за голову и уставилась в потолок. По выражению лица было видно, что Краска о чем-то думает и, возможно, переживает или волнуется о чем-то… Но она молчала, а я не считал нужным лезть к ней со своими вопросами. Это было нормальным для нас — не разговаривать до того момента, пока не будет полной уверенности в том, что кому-то хочется что-то сказать или услышать… или в том, что хочется обсудить какой-то вопрос.

Ночь прошла быстро. Она просто промелькнула, но лично для нас ничего не изменилось. Метель не утихла, и это осложнило наше положение. Всем экипажем мы поговорили и пришли к выводу, что нет смысла валить напролом и лучше переждать непогоду. Таким образом, мы сможем сэкономить столь необходимую энергию, которая нам в любом случае нужна и которой, в любом случае, слишком мало, чтобы тратить её на попытку преодолеть ледяную пустыню. В связи с этим день растянулся как жвачка.

Христ и Краска засели на кухне. Они взяли по книжке из тех, которые остались вместе с моей напарницей с первого совместного с Нэком погружения, и читали с большим интересом и упоением. Представительницы «зеленки» сгруппировались своей компанией и были заняты натачиванием ляс, что называется «ни о чем», и лишь одна из них примкнула к Нэку и двум мужчинам со своей миссии. Как оказалось, горбатый был исследователем, и это в полной мере объясняло его дипломатичность и образованность. Второй мужчина был из службы безопасности, а из разговора с ними стало ясно, что они знакомы много лет и в течение всего этого времени старались помогать друг другу. Женщина, которая присоединилась к ним, представилась одним из приближенных к кругу высших лиц «Геи» чином. Она тоже была исследователем и занималась в большинстве своем исследованиями лекарственных средств, так что гордо именовала себя фармацевтом. Также она рассказала о том, по какой причине два ценных кадра в их лицах были переформированы в мусорщиков и даже были вынуждены переделать тела под эти цели для обеспечения максимально длительного поддержания тепла.

— Вон те три девочки… одна из них тоже исследователь… та, которая сдалась, когда мы пытались подняться. Она разрабатывала панацею от всех болезней на основе генетической активации клеток некоторых растений, но было отстранена от работы за алкоголизм. Правда, пристрастие к горячительному было вызвано и аргументировано веской причиной… Я имею в виду, что алкоголизм был оправданным… если его вообще можно оправдать… ладно, не столь важно. Так вот, поскольку она ценный кадр, который может заниматься обеспечением первой помощи, её отрядили в мусорщики. Вторая, которая худенькая — она механик! Талантливый! Но её всю жизнь тянуло на приключения, а не на исследования или размеренную работу… В следствие чего она и оказалась в наших рядах. Еще одна, как раз-таки представитель действующей власти от нашей ИЛ. Накосячившая по полной программе и про… кхм… глядевшая часть лабораторных исследований в неизвестном направлении… за что приставлена наблюдающим с возможностью получить всего один фол… Ну и мы со старым — по своей сути, не пришей кобыле хвост. Просто мы тут, — сказала она. — Старого выперли на пенсию, но в итоге он всех так задолбал своим нежеланием сидеть на месте ровно, что его модернизировали и выперли с ИЛ на поиски то «того», то «этого»… как бы, скажу честно! И я честно скажу, это произошло задолго до моей пенсии и никто не ожидал, что он протянет так долго… а наш кубои… После отставки из службы охраны он стал нашим водилой. И он неплох! Правда, есть одно «но» — ему необходимо хорошо знать технику, которой управляет. Вот тогда ему равных нет. В остальных случаях — он просто очень хороший рулевой. Это так, без углубления в биографии… по верхам. А я — просто есть… просто стало скучно… просто решила жить дальше, после выхода на отдых… просто отдыхать мне не очень и хочется, — она развела руками.

— Вон оно как… — протянул Нэк. — То есть ваша команда целиком и полностью состоит не то чтобы из отбросов, но из тех, кто так или иначе перестал быть необходимой частью коллектива ИЛ или просто накосячил достаточно много, и в связи с этим его присутствие не столь желательно… Но и терять такого человека ни в коем случае нельзя, поэтому… Ну, пусть трудится на благо станции так, как может… Главное, чтобы под ногами не мешался и при деле был.

— В общем и целом, да, что-то типа того и получается, — пожал плечами небольшой мужчина. — С другой стороны! Так даже интересней, и всех нас можно считать самородками… или алмазами, которые так и не поддались огранке.

— Если вам так приятно, то можно считать и так, — хмыкнула женщина, и с этого момента я больше не слушал их разговор. Просто сидел и смотрел в лобовое стекло. У меня было очень странное настроение, которое обуславливалось пережитым за последние сутки… или больше… Просто потому, что время шло совершенно неопределенным образом… или в данной ситуации ощущение его консистенции было крайне неоднородным.

«М-да… не нравится мне так проводить время, — подумал я. — Только подумай, чувак! Ты чуть не отъехал сегодня! Вот просто за малым чуть не откинул лапки, и если бы не Христ, которая несла тебя на руках до капсулы, то пал бы ты жертвой героизма во имя спасения друзей… А если бы не смог двигаться быстрее этой дряни?! Вот что было бы, если бы ты не смог двигаться быстрее?! — вот о чем я разговаривал сам с собой продолжая наблюдать за тем как снег бьет по лобовому. — Смог бы костюм выдержать удар от столкновения или вес этой твари? А весит ли эта тварь вообще хоть сколько-то, учитывая прыжки? В любом случае, этот пеннинг обладает массой, так как тот звук, который я слышал во время игры в догонялки, он ясно говорил о том, что существо тяжелое! Но как тогда оно смогло с такой легкостью взлететь на кромку подледья?!» — за этими раздумьями я не заметил того, как члены экипажа потихоньку отъехали в сон.

Спустя некоторое время я поднялся с места. Тело слегка болело и трещало от продолжительного пребывания в одной позе. Тогда я встал со своего кресла первого пилота и прошел до кухни, чтобы попить водички. Спать не хотелось, совсем. Хотелось жить. Хотелось расправиться со всеми свалившимися на плечи делами и жить! Сбежать куда-нибудь и наслаждаться… но я понимал, что бежать некуда.

— Че, старый, опять шаришься ночью, да? — спросила Краска, которая заимела привычку бесшумно красться в ночи. — И, вообще, скажи мне вот о чем… у тебя все нормально? Просидел весь вечер, уставясь в одну точку. Не двигался, не принимал участия в разглагольствованиях и даже практически не дышал… а я тебя знаю! Такие приходы с тобой случаются только в том случае, когда… после какого-то сильно потрясения. И у меня даже есть догадка по поводу того, с чего тебя подгрузило, но я не до конца уверена в том, что есть смысл говорить об этом вслух.

— И ты правильно думаешь! — ответил я. — Говорить об этом нет никакого смысла. Просто нахлынуло… вот и все. Надо еще немного потупить в лобовое, и тогда все пройдет… эм… Лучше расскажи мне вот о чем: как ты себя чувствуешь?

— Как? Да, нормально… вот как. Конечно, морально совершенно выжата, но это так, временное явление. Хотя, учитывая последние недели, в которых нас с тобой мотыляет из крайности в крайность, сомневаюсь в том, что если мне предоставить отдых, я смогу отдохнуть, — она хмыкнула. — Чет даже не знаю что тебе сказать… Просто когда ты предложил мне работать вместе, я не предполагала того, куда нас занесет! И… Нет, ты не подумай, мне все нравится, просто… Если бы не ты… если бы не твоя компания, то в подобной ситуации я уже давно нашла бы способ, как сыграть в дезертира. Просто потому, что, несмотря ни на что, я уверена в том, что ты останешься цел и невредим. Я не знаю, почему так! Я уверена в тебе, — сказала она и даже приобняла меня. Это было приятно.

— Не волнуйся, дорогая, все в порядке, — к этому моменту я почти раскололся, но пересилил себя и не стал рассказывать ей о своих переживаниях. — Я рад, что ты хорошо себя чувствуешь… А за меня не переживай. Поверь, все нормально и я благодарен тебе за твои переживания! Тут… эм… у меня есть другой вопрос… Как думаешь, как лучше поступить: отправиться на нашу ИЛ или в «Ковчег»? — я отпил воды из небольшого стаканчика.

— Нашел о чем спросить! — фыркнула она. — Хотя если ты спрашиваешь, то я так думаю: лучше всего нам выдвинуться на третью ИЛ, то есть на «Гею». Но поскольку у нас нет никакого варианта выдвинуться туда, то нам лучше в сторону «Ковчега» рвануть, — её глаза сверкнули яркими огоньками, и тут я понял что она следует по пути любопытства, а не по пути здравого смысла и логики. — Там мы сгрузим всех беженцев и после этого со спокойной совестью сможем выдвинуться в сторону ожидающего нас дурдома. А там производство фильтров под главенством Нэка. Там монтаж и пуско-наладка, без которой вообще никак, а после попытка побега или примыкание к силам сопротивления… Или наоборот: сначала доставка материалов, потом резкая рокировочка в ряды бывшего состава совета, помощь с восстановлением власти, а потом уже и все остальное, связанное со спасением нашей ИЛ. И там, дальше, может быть, путешествия на другие ИЛ для диагностики и, возможно, последующего срочного спасения дружественных организаций за счет поиска материалов, создания фильтров, доставки и установки... Но это так, если совсем глобально смотреть.

— С одной стороны, я могу с тобой согласиться, а с другой… не могу… еще и не хочу, — хмыкнул я — Вот, я просто вижу то, насколько ты пытаешься схитрить и погнать меня на «Ковчег»! В глазках твоих читаю это, словно открытую книжку! — я хихикнул. — И, знаешь, возможно, ты права! Возможно, в этом есть смысл и мы должны взять и отправиться туда, чтобы зарядить батареи, сдать попутчиков, взять жратвы и уже в четыре каски отправиться домой. Возможно, ты права и мы действительно должны поступить именно так! Но знаешь, даже несмотря на то, что это была моя идея… или как раз поэтому… Короче, я начал сомневаться в правильности и логичности таких действий, — я замолчал на несколько секунд и одним только взглядом провел по внутреннему покрытию нашего передвижного дома. — Смысл вот в чем заключается: если мы припремся на дружественную станцию, то мы можем об этом внезапно очень сильно пожалеть, потому что дружба заканчивается там, где начинается раздел имущества или найденных ресурсов. То есть, и ты согласишься со мной, мы в любом случае должны будем встать на досмотр, и там в любом случае выяснится, что мы под завязку забиты редким… материалом. Как думаешь, что случится дальше? — спросил я.

— А дальше у нас, скорее всего, все отберут? — спросила Краска. — По твоей логике отберут, — хмыкнула она. — А я думаю, что все нормально будет. Максимум, что может случиться, нам могут предложить продать…

— Ага, а когда мы откажемся заключить сделку, тогда либо нас вальнут, либо все отберут и отфутболят с голыми задницами на пустошь, либо не только все отберут, еще и в клетку закроют для пущей уверенности и возможных пыток для выяснения того, где мы их взяли, — я пожал плечами. — Все это равнозначно может быть… Так же, как и тот вариант, в котором для нас все закончится хорошо, — я отпил еще немного водички, которую наливал в стакан при помощи специального механизма, управляемого двумя кнопками: красной и красной с лампочкой, и сие значило: просто теплая или горячая вода, и откровенный кипяток, которым при наличии желания и времени можно было попробовать протопить дорогу в подледье.

— Ладно… допустим, в этом тоже есть смысл, — Краска взвесила сказанное мной и сказала это только спустя несколько секунд. — В таком случае, напрямки к нам? Туда, где так же не безопасно, но чуть-чуть иначе? — спросила напарница, которая по-прежнему держалась, приобняв меня. — А что, если попробовать дернуть на…

Она не успела договорить, потому что я перебил её.

— Мы до нее не доберемся. Как бы мы ни пытались! Какие бы силы ни приложили к этому, мы не доберемся, просто потому, что у нас не хватит припасов. Их и раньше не то чтобы хватало, но теперь уж точно не достает из-за пеннинга… В смысле, из-за нашего с Христ быстрого-восстановительного ужина. Хотя, может быть, я и ошибаюсь, но это не точно, — сказал я и посмотрел на Краску. — Точно другое! Мы, может быть, и могли бы добраться, если бы батарейки нашей капсулы были под завязку! Но поскольку на нас, видимо, решили конкретно сэкономить, то даже при помощи солнечной энергии мы вряд ли доедем… Даже до «Геи». Плюс, принимай в расчет время простоя для минимальной зарядки, чтобы можно было тронуться и двигаться потихоньку! А что, если такая погода, как сейчас, продержится несколько дней? Что мы в таком случае будем делать?

В моих словах была страшная истина, причем настолько страшная, что на тот момент, когда я о ней говорил, не осознавал этого.

— Не знаю… будем просто стоять и ждать того момента, пока буря не закончится. Потом зарядимся немного и двинемся дальше по предложенному тобой сценарию. Наверное, так… и в итоге, у нас все припасы закончатся только к прибытию на нашу ИЛ… если не раньше, — Краска повесила голову. — В любом случае, предлагаю утром поднять этот вопрос на обсуждение. Так мы сможем вынести какое-то общее решение о том, куда и как двигаться дальше. Может быть, к утру и буря утихнет, — она посмотрела на меня, и я увидел звезды надежды в её прекрасных глазах, и, конечно же, мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Утром мы собрались все на мостике и начали обсуждать. Мы взвешивали все «за» и «против» и даже пришли к некоему консенсусу, но двинуться вперед так и не смогли. Вместо этого нам пришлось выбраться из нашей заснеженной капсулы на внешку и устроить снегоуборочные работы... и не один раз.

Метель все не прекращалась. Она словно специально держала нас здесь! Как будто старалась оградить от какой-то беды, и мне казалось, что все думают точно так же… Во всяком случае, мы надеялись на это…. надеялись, старались не надоедать друг другу и двигались по строго расписанному графику, который требовал уборки снега вокруг нашей капсулы и приготовления определенных объемов пищи для поддержания уровня теплоты. Становилось страшно.

— Как думаешь, насколько хватит аккумуляторов? — спросил я у Нэка спустя еще два дня нашего пребывания в центре бурана. — Мы сможем вернуться на нашу ИЛ или?..

— Ничего не могу сказать, — ответил он. — Мы видим индикатор, но этого слишком мало для прогнозов. Меня другое удивляет! Почему мы не посмотрели на заряд перед тем, как отправиться в дорогу?! Ни вы — отличные мусорщики! Ни я — человек, который постоянно все проверяет и перепроверяет! Вот как так мы проморгали этот момент и каким образом ни единого раза не обратили внимания на батареи?! Это же несложно — посмотреть в строго определенный угол на панели управления.

— Мозг был занят решением других задач. Там было не до аккумулятора, уровня его заряда и прочих мелочей, — сказал я. — Поэтому мы просто сели и поперли сюда, чтобы выполнить спуск… Вспомни, как вы меня хвалили за то, как умело, быстро и ловко я доставил нас до пролома! Вот в этом и заключается причина, — я пожал плечами, — в полной сосредоточенности на одном деле.

— Ладно… я тебя понял, — сказал Нэк. — А еще… у меня к тебе есть еще один вопрос, — он сказал это так, что внутри у меня все сжалось. — Как думаешь, а пеннинг может выбраться из подледья наружу? — спросил он. — Что, если мы сами показали этим существам то, где есть выход на поверхность? — на этот вопрос отреагировали все, кто находился в капсуле, и реакция эта была негативной, потому что никто не хотел думать о подобном.

— Я очень и очень сильно надеюсь, что ты ошибаешься, — сказал горбатый старик. — Потому что… Если эта тварь выберется на поверхность… а если еще и своих сородичей приведет, в том случае если таких существ несколько… То наша жизнь, что и так не сахар, станет совершенно невыносимой.

— А что, если он не ошибается? — спросила тучная девушка из компании наших гостей. — Что, если его вопрос не только не лишен смысла, а если мы действительно продемонстрировали, как можно выбраться на поверхность? — она окинула нас взглядом. — Может быть, есть смысл завалить вход? Тем самым мы лишим вот этих ваших тварей любой возможности выбраться…

— Эм… ну, если рассматривать этот вариант как «вариант», такой вариант, мы, конечно, можем рассмотреть, но не хотелось бы! — сказал я и сам понял то, насколько лютую дичь сморозил. — Ну, короче, вы поняли… Тавтологию никто не отменял, — хмыкнул я. — Меня больше заинтересовало другое. Всего одна мысль, которая, вполне возможно, лишит вас любых мыслей касаемо того, чтобы завалить наш ход! Готовы выслушать теорию? — я окинул взглядом всех собравшихся. Первой откликнулась девушка из числа пришельцев с «Геи».

— Ну, раз начал рассказывать, то давай! Выдвигай свою теорию в полном объеме… — она фыркнула. — Как же мне не нравятся те мужчины, которые ляпнут, а потом пытаются нагнать атмосферу, интригу и так далее! Мерзость!

— Девушка, я бы попросил вас быть чуть более сдержанной, — меня зацепило сказанное ей. — Я, между прочим, рисковал задницей, чтобы спасти вас. Не стану приуменьшать роли и вклада моих друзей, ни в коем случае, но данный ваш выпад лично мне неприятен. Однако сделаю вид, что данного инцидента не было и мы продолжим наш разговор, коллеги, — у меня затряслись руки от ненависти и чувства несправедливости, что была проявлена ко мне. — Так вот, меня крайне интересуют ваши догадки насчет того, по какой причине, возможно, мы можем не бояться пеннингов на поверхности, — я смотрел на хрупкую девушку, попытавшуюся встать в позу.

— Я так понимаю, та причина, она в любом случае требует экспериментального метода изучения, и, в любом случае, либо нам придется рано или поздно спуститься под лед со специальным оборудованием, либо кто-то будет вынужден выманить эту тварь сюда, так? — сказала хилер из числа наших гостей, при этом она смотрела на меня с уважением, не то что предыдущая оратор.

— Ага! То есть ты уже догадалась о том, что я хочу сказать? — весело спросил я, совершенно позабыв про раздражительную особу и свое негодование. — И каков будет твой ответ? — члены моей команды и практически весь состав «зеленки» смотрели на нас как на сражающихся на мечах гладиаторов, которые сцепились не насмерть, а ради утоления любопытства и выяснения сил друг друга.

— Рано или поздно нам все равно придется выяснить его реакцию на свет, — сказала она и посмотрела на меня как на законченного идиота. — Но, вопрос в том, каким образом выяснять? Воздействием натурального ультрафиолета? То есть это тот способ, который подразумеваешь ты. И в этом способе можно услышать: «Какая уже разница в том, когда пеннинг высунется на поверхность?». Но я не думаю что данная тактика нам подходит, — сказала она. — Мы тут выжить пытаемся, хоть как-нибудь. придумать способ, как не помереть. А ты смотришь на события с точки зрения какого-то фатализма.

— Так-то да… Я о другом, — сказал я, внезапно начав проигрывать в этой битве, но досказать мне не дала Христ.

— Я так думаю, наш друг хотел сказать примерно следующее: «В принципе, теперь появление пеннинга не имеет никакого значения. Мы на поверхности, и это самое главное! Остальное — уже побочно. Даже то, как с ним разбираться! На крайняк, можем побегать и попробовать отбиться из тех ружей, которые были у вас», — сказала валькирия и посмотрела на меня так, словно спрашивала: «Я права или как?».

— Ды-а! Моя коллега совершенно права! Именно это я и имел в виду! — улыбнулся я и посмотрел на Христ взглядом, полным благодарности. Хотя, на самом деле, представительница «Геи» также совершенно точно подметила мою мысль, которая была связана с экспериментальным методом выяснения воздействия ультрафиолета на пеннинга.

— Правда, ты тоже права, — сказал я, обратившись к хилеру из числа наших гостей. — Причем, права во всем тобой сказанном насчет воздействия ультрафиолета на существ…

— Хм… — хмыкнул небольшой мужчина из числа наших гостей. — Ля-ля-ля… А дела ни-фи-га! Мы сидим тут уже немало времени и просто тупим в точки. Может быть, попробуем сдвинуться с места? — спросил он. — А то у меня складывается такое чувство, что вы просто издеваетесь над нами… будто бы проверяете на… не знаю на что.

— Поверь, — начал говорить Нэк, — если бы мы задумали что-то подобное, реализация была бы совершенного иного типа — это первое… Второе, ты и вправду думаешь о том, что нам прикольно высовывать свои задницы на внешку, чтобы очистить капсулу и проезд от снега и при этом сидеть на месте ровно? Ты действительно думаешь, что нам прикольно отмораживаться здесь?! — если это так… — он не успел договорить, так как Краска, которая до этого момента молча смотрела на стену, сказала следующее:

— Будет очень иронично, если мы умрем не от потери тепла, не из-за пеннинга, который за малым не уничтожил нас несколько раз… не разбившись при спуске или подъеме. А из-за того что перегрызем глотки друг другу от скуки и по причине словесных баталий, — она говорила не громко, спокойно и своим голосом проникала не только глубоко в мысли всех нас, сидящих в полутьме капсулы, но и в души, подверженные смятению.

Глава 44

Все замолчали. С этого момента мы практически не разговаривали. Это было своеобразным пактом о взаимном, о полном ненападении, которое заключалось в том, что никто никого не трогает и не донимает вопросами. Единственное, что мы так или иначе делали вместе — это кушали, но опять же, в полной тишине. Складывалось такое чувство, что никто не хочет проверять на себе ту теорию, которую не то чтобы выдвинула, не то чтобы представила или предоставила, которую просто озвучила моя напарница. Сама Краска проводила время, уткнув свой носик во все те же книги, которые с моей просьбы принес ей Нэк. Христ, которую механик подсадил на это дело, брала в руки те книги, которые откладывала в сторону Краска. Так они играли в небольшой конвейер, который по кругу выполнял одну и ту же задачу с одними и теми же производными.

Наши вынужденные гости много спали, в связи с чем у меня возник вопрос: «Да как так можно-то?! Спать и продолжать спать! Это выглядит так, будто бы в их телах гораздо больше имплантов и один из таковых располагается в голове и позволяет снизить активность мозга до тридцати-двадцати процентов, буквально на несколько минут, что позволяет быстро переводить все тело в спящий режим, что также является теплосберегающим. Правда, большое количество тепла потребляется во время пробуждения, но все равно, таким методом удается сохранить, примерно, двадцать процентов. Еще, если я правильно понимаю, в их случае, не просто сохранить, а таким образом заполнить батарею, находящуюся в контейнере под ребрами». Либо они занимались растачиванием ляс на разнообразные темы, связанные с выведением разнообразных растений и последующим синтезом из них необходимых для создания лекарств компонентов.

Нэк пропадал в своей небольшой мастерской. Он то закрывался там, то открывал дверь, то оттуда слышалось напряженное сопение, то гольный мат, то все сводилось к небольшому и не очень громкому, но крайне счастливому «Да!» Также наш изобретатель периодически выходил к нам и просил то у Христ, то у Краски, то у меня отдать ему свои костюмы. Я понимал, что он крайне занят внесением каких-то модернизаций, но спрашивать о том, какие эти модернизации именно, мне не хотелось. Было достаточно того, что он не капал на мозги.

Единственной совместной активностью, которая сохранялась у нас, заключалась в очищении капсулы от снега с последующим созданием въезда и выезда в подледье. Правда, большее внимание мы уделяли выезду, потому как рисковали быть погребенными, а это не радовало. Опять же, нам изначально несколько повезло, потому что мы умудрились выбраться в самом начале бури. Конечно, в обычных условиях выезд в любом случае оказывался заваленным, но в основном уровень свежего снега не бывал критическим и позволял просто проехать по верхам.

После сказанного Краской мы просидели еще целых три дня, и к этому времени количество наших припасов глобально сократилось… глобально, но не критически… а вот энергия нашей капсулы… Её приходилось экономить по-максимуму, и по этой причине нам пришлось один день просидеть в кромешной тьме. Это был крайне тяжелый, странный и даже страшный период, обусловленный тишиной, темнотой и бесконечным временем в этом состоянии, которое закончилось следующим: «Эй! Эй! Очнитесь!» — радостно закричала тучная женщина из числа наших гостей, и от этого крика подорвались совершенно все. Мы протирали глаза, которые испытывали лишь боль, и поначалу никак не могли понять, в связи с чем, а когда осознали, внутри затеплилась надежда.

— Надо открыть солнечные батареи! — крикнул я, наблюдая за одиноким лучиком света, что пробивался сквозь занесенное лобовое, и готовясь выйти на внешку. — Я начинаю очищать от снега корпус капсулы! Все те, кто в силах и состоянии, можете помочь мне! Чем быстрее мы разгребемся, тем лучше! Неизвестно, сколько продлится хорошая погода… так что… ПОДНИМАЙТЕ СВОИ ЖОПЫ И НАРУЖУ! — практически прокричал я, свято полагая что это звучит мотивирующе. Как оказалось, я сильно ошибался… И члены команды, и наши гости громко заржали надо мной. Это было не очень приятно, но деваться было некуда! Да и прежде, чем начать вопить… Еще до этого я должен был просчитать такой вариант и должен быль понять, что в половине случаев буду выглядеть как идиот. Так и случилось! Однако общее настроение всех членов экипажа сильно разгрузилось и изменилось. Вернулись разговоры, которые спустя три дня превратились в треск связок, а не в нормальную, связную речь. Плюс, само мышление немного подтормаживало из-за небольшого застоя.

Мы выбрались на внешку. Впервые за достаточно продолжительное время погода была просто изумительной, а солнце отражалось от снега и реально жарило кожу. Наверное, если бы не термокостюм, который каким-то образом остужался, я бы зажарился ко всем чертям! Эта функция меня позабавила, так же как и факт того, что на стекле шлема появился очередной небольшой значок… а между лопаток я начал ощущать что-то вроде небольшого шнура или трубки. Конечно же, я не мог не спросить об этом, но сделал это в неизменно своей манере словами: «Слышь, Нэк. А что там за похренень ты запихнул в костюм?! Она трется между лопатками, и теперь твое изобретение, твой шедевр, не кажется столь великолепным, как это было до твоей новой модификации! И что это за значок новый?! Такое чувство, что в скором времени за всеми этими значками я не смогу рассмотреть то, что передо мной» — я издевался над ним в той мере, в какой мог себе это позволить, и знал, что мое высказывание пусть и заденет нежные чувства бывшего плагиатора, но не обидит, потому что тот понимал, что я глумлюсь над ним.

— Это мой способ… точнее, попытка… сделать… интегрировать… Сделать что-то вроде батареи для организма, — сказал он. — Что-то типа небольшого зарядного устройства, которое передает тепло напрямую в тело и тем самым поддерживает в течение нескольких часов работоспособность в том случае, если тебе становится совсем плохо. Если на примере… я забочусь о том, чтобы ты больше не валялся в пустоши подледья без сил и с практически нулевым количеством тепла, — он попытался съязвить, но получилось у него это не так, как того хотелось бы, потому что прозвучало сказанное им достаточно грубо с учетом того факта, что данное мое состояние было побочным эффектом спасения всех нас и тех настроек, которые он сам и задавал, когда программировал свое изобретение.

— Как скажешь. Я думал, что у нас есть некоторые... типа батареи, небольшие… Видимо, не совсем правильно изначально тебя понял… ну и ладно, мой косяк, не важно, — я отмахнулся от него, не желая портить настроение ни себе, ни людям. — Давайте лучше поднажмем, чтобы как можно скорее вырваться из этого места! А то мне наша стоянка откровенно не понравилась! — я задумался. — И что-то мне подсказывает, что теперь мы точно обязаны выдвинуться в сторону нашей лаборатории, если все хотим остаться в живых… И, типа, не важно, в каком статусе или положении мы при этом окажемся. Так что, ребята, на самом деле, учитывая столь маленький продуктовый запас, уверен, что мы не успеем добраться до «Ковчега»… и, казалось бы, что тут не очень далеко… всего два или три дня напрямки и с полной отдачей… Но продуктов-то то у нас всего двое суток! А вот до нашей ИЛ всего несколько часов… в лучшем случае! Потому что разряженная капсула имеет свойство не просто заметно замедлять скорость своего хода, а порядочно! Ведь заряд тотально влияет на данный показатель, и это не радует. По этой причине эти несколько часов мы будем преодолевать долго и вряд ли с большим удовольствием. Главное, успеть до потемнения… любого… особенно буревого… которое может опять поставить нас в неудобную позу.

— Согласен, — в один голос высказались мужчины с дружественной для нас ИЛ. Они переглянулись, хмыкнули, пожав плечами, и продолжили помогать разгребать снег.

— К сожалению, эта буря продержала нас слишком долго на одном месте и тем самым отняла любую возможность избежать встречи с вашим переворотом власти… Точнее, с таковым на вашей ИЛ. И теперь мы вынуждены направиться к вам, — сказал горбатый мужчина, который выглядел не самым лучшим образом из-за усталости и проведенного в темноте времени.

— Слышь, братан, — подхватил второй, сбитый и не очень высокий. — А у вас там реал все настолько печально, насколько вы рассказываете, или так, тупо жути нагоняете, а? — спросил он с легким гонором, но не без уважения в своем голосе.

— К сожалению, братан, — Христ влезла передо мной, — все реально настолько паршиво, насколько паршиво мы рассказали тебе об этом. Так что, я тебе так скажу, братан… Лично я, даже несмотря на то, что это мой дом, не особо горю желанием туда возвращаться из-за всего того бардака, который там сейчас творится, но знаешь, вариантов нет… Плюс, как-никак, там у нас родные и близкие и то, чем забит…

Краска не дала ей договорить, резко перебив.

— Какая, ко всем чертям, разница-то?! — сказала она. — Расчистили?! Вот и замечательно! На борт и будем выдвигаться! Я запарилась от этой вылазки, причем смертельно! Мне необходим отдых в моей персональной ячейке, иначе всем окружающим будет плохо! — она говорила пускай не громко, но от этого становилось только страшнее. — Так что, все вы, дорогие мои, пожалуйста, угомоните наконец все свои таланты к размусоливанию и к наматыванию соплей на кулак. Реально! Уже сил никаких нет! Давайте просто вернемся на ИЛ, и срать на то, что с нами там произойдет! — высказалась она не громко, но грозно.

— А ты че такая резкая и дерзкая, а? Подруга? — не самая высокая и не самая симпатичная девушка из числа тех, кого мы считали гостями, сделала шаг вперед по направлению к моей напарнице. — Ты какая-то резкая в последнее время. Это тебе «не то», тут тебе «не так»! Проблемы? Может, недостаток «чего»?! Или что-то еще?! — она недвусмысленно покачала своими бедрами, при этом сделав руками не самый однозначный из жестов. Кислород окружающей нас атмосферы сжался до взрывоопасной консистенции, и это почувствовал не только я! Все, кто сейчас бродил вокруг капсулы с лопатами, напряглись. Да, в принципе, тут были почти все! За исключением той, кругленькой представительницы станции «Гея», что пожертвовала нам свой термокостюм. Она оставалась в капсуле и в данный момент должна была начать готовить, чтобы принести пользу общему мероприятию. А вот остальные, кто находился на внешке, замерли в ожидании реакции Краски.

— Девочка, — спокойно ответила моя напарница. — Если ты пытаешься меня спровоцировать… даже не знаю, что сказать на это… может, единственное, что я могу тебе сказать, это: «Даже не пытайся вывести меня из себя». — Как минимум потому, что ты не совсем понимаешь, с кем связываешься… как максимум потому, что тебе не нужен конфликт. Вообще, никому из нас не нужен конфликт, а ведь ты можешь стать тем, кто спровоцирует волну. Вот только подумай об этом, — Краска нервно улыбалась. — Я прошлась по всем вам как по одному организму, и мне было совершенно насрать на то, кто вы: с «механики» или с «зеленки»! А вот ты, по всей видимости, приняла данное на свой счет, бедняжка. Так вот, можешь расслабить свои булочки, а после расслабиться полностью, потому что я не переходила на личности, но если ты пожелаешь, я могу! — Краска смотрела на собеседницу как на мусор.

— Значит, так получается, да?! — девушка завелась еще сильнее, после чего обратилась уже ко всем собравшимся для очищения и создания дороги: — То есть вы все, и в первую очередь мужики, собираетесь терпеть это? — она начала эмоционально размахивать руками. — А вы! Вы посмотрите на себя! — она показала пальцем на своих напарников. — Два взрослых мужика, которые не могут противопоставить себя какой-то девке?! С этими-то… — теперь она указала на меня и Нэка — С ними все ясно-понятно! Слюнтяи, да и только! И, неужели вы, мои дорогие други, спустите все на тормозах?! — я не понимал, почему девушку пробило, и просто наблюдал за происходящим. Нэк занял позицию, которая один в один повторяла мою, и с не самым умным выражением лица просто смотрел и ждал развязки.

— Пора выдвигаться, — сказала Краска, совершенно проигнорировав слова представительницы «Геи» — Так что давай, я жду тебя за штурвалом… Больше нет никаких сил быть здесь… даже понимая тот факт, что, скорее всего, нас опять закроют в предвариловку, все равно… я просто хочу домой… нужен отдых, — сказала она, махнула мне рукой, после чего подошла к герметизационному отсеку. Механик не смотрела в сторону той, которая резко двинулась вперед, и по внешнему виду было понятно то, насколько та решительно настроена. Я даже мог пронаблюдать за тем, как её рука начала свое движение, занимая положения для удара. Даже Нэк было дернулся остановить воинственно настроенную гостью, но я его остановил. Вместо этого поднялся сам и подошел к Краске, а еще через секунду мужчины, что являлись гостями на нашей капсуле, подловили свою коллегу, не дав той попытаться вступить в рукопашный бой с нашим механиком.

— Да… пойдемте! — я махнул всем рукой. — Думаю, это нормальное решение! Плюс, согласен с тем, что всем нам пора откинуть в сторону привычку расчесывать языки, потому как это здорово тормозит процесс, — я прохрустел шеей, наклонив сначала в одну сторону, а затем в другую. — Плюс, мы становимся нервными, и сомневаюсь, что в суровых реалиях внешки и подледья… в нашем случае уже внешки… Подобная привычка вряд ли сможет сыграть какую-нибудь позитивную роль.

— Согласен с нашим другом, — сказал горбатый старик, которого, несмотря ни на что, слушали все представители дружественной нам станции. — Так что выдвигаемся… Господи нас сохрани! На вашу ИЛ, где творится черт знает что! — сказал старик и отпустил ту из своих подчиненных, что решила проявить характер и продемонстрировать свою гордость. Девушка тяжело дышала от переполнивших её чувств и испытываемой по отношению к Краске ненависти.

Мы зашли на борт. Я сразу пошел в сторону батарей, чтобы проверить, насколько они заряжены и сможем ли мы начать наше плавное движение вперед. Я понимал, что наша скорость будет крайне низкой из-за состояния батареи и мы никак не сможем за пару часов преодолеть всю дистанцию, и от этого было не по себе…

Мне понравилось путешествовать на этой капсуле. Она кардинально отличалась от моего Скарабея, который просто был старым… чуть ли не из самого первого поколения подобных машин! Но, несмотря на это, бегал достаточно шустро и обладал парой, казалось бы, незаметных, но очень крутых приколюх: первая заключалась в мощнейших солнечных батареях… с какой-то невероятной чувствительностью, которая позволяла вообще не возвращаться на ИЛ некоторое время! Вторая приколюшка заключалась как раз в конструкции самой батареи, которая замечательно держала заряд и заряжалась максимально быстро! Я даже не мог представить того, какой безумный мозг спроектировал это и запихнул в Скарабея! Если бы такая система была бы у каждого, то, думаю, человечество при наличии продовольствия могло бы несколько восстановить жизнеспособность за счет передвижения, но такая капсула была только у меня, просто потому, что я удачно увел её у пиратов.

Мы расселись по местам и спустя несколько минут выдвинулись вперед. Скорость была настолько незначительной, что данная манера нашего передвижения казалась мне несколько оскорбительной. Она была ниже той, которой обладал Скарабей спустя столько лет службы и преодолев невероятное для капсулы количество экспедиций! А он, между прочим, разваливался на ходу! Здесь же, что-то напоминающее батискаф, медленно-медленно тащилось вперед. Спустя пару часов я даже начал ловить себя на мысли о том, что немного задремываю в процессе продвижения вперед. Я видел то, чего нет, и даже слышал то, чего в помине не могло быть. Это меня и расстраивало, и веселило одновременно. Единственное, что было крайне паскудным во всем в этом, — это нарушение теплорегуляции организма, который расшатывал потребление самого главного из ресурсов и… многие мусорщики полегли, тупо управляя капсулами.

— Старый! Старый, твою ж, ёж, за ногу! Не спи, подлец! — закричала Краска, заметив, как меня раскумаривает. — Ты глянь на него! В рубилово играет, а штурвал держит как надо! Вот же мышечная память, вот же рефлексы! — она и ругалась, и восторгалась одновременно — Не спать, твою ж, ёж, за ногу!

Она встала с места, подскочила ко мне и отвесила звучный, резкий, хлесткий подзатыльник, который отдался болью в моих глазах и моментально вернул в состояние стресса. Причем никакой обиды на нее не было. Она сделала ровно то, что должна была сделать в рамках экспедиционной миссии. Мало того, у нас был договор, который подразумевал применение силы в том случае, если один из нас начинал прикемаривать за рулем.

— Ой, мама… Спасибо, дорогая моя! — сказал я, обращаясь к своей напарнице. Конечно же, никто из присутствующих ничего не понял и в особенности та особа, которую задели слова нашего механика. Все находящиеся в капсуле просто смотрели на нас как на двух кретинов, которые существуют в недосягаемой для всех реальности. Но нам-то на это было совершенно наспать. Мы были профессионалами, которые прекрасно понимали то, как правильно делать то, чем они занимаются.

— Слушай, — продолжил говорить я. — Возьми управление на пару минут. Я поприседать хочу… и несколько соток отжиманий сделать… чтобы кровь подразогнать. А то пригрелся как-то — и понеслось: голова такая, вверх-вниз… И ведь вырваться из этого состояния просто невозможно! — сказал я, после чего хмыкнул. — Вот в такие моменты начинаешь ценить своего напарника, с которым шаришься по пустоши… — я посмотрел на Краску.

— Ага… у меня, в давней команде, один чувак так чуть всю капсулу не разметелил… правда, сам погиб… и другие чуть не померли. Сидел, головой прыгал на барханах. В итоге получилось следующее: тепло у него закончилось, и он тихо-мирно склеил ласты, а мы, спустя совсем немного времени, смачно подпрыгнули на бархане. Было совершенно не круто… и ни капли не весело, когда капсула полетела кувырком вниз… А другой случай! Я так понимаю, там ситуация была такая: сидел, проваливался и не парился на этот счет, потому что уровень тепла был нормальный. В итоге так накатался на этом состоянии, что на нарушении терморегуляции потерял почти все тепло и… уснул! И вы угадайте, кто больше не проснулся, просто потому, что не смог восстановить уровень тепла! А все потому, что никто подобного и не ожидал! Единственное, что спасло весь тот коллектив от очередного крушения, что тогда сидело два пилота за штурвалом, — моя напарница вела капсулу очень аккуратно, буквально огибая кочки и какие-то такие места, которые казались ей небезопасными. При этом сосуды у нее на руках вздулись от напряжения и выглядели несколько болезненно, хотя сама она ничего подобного не чувствовала.

— Серьезно? — удивился Нэк, и я не ожидал от него такой реакции. — Неужели это настолько опасно? — он посмотрел на меня так, будто бы я был источником доподлинных знаний. — Просто, ну, на ИЛ никогда не замечал подобного… просто потому, что некогда было… а если рубило по полной программе, проще было прилечь на полчасика, после чего чувствовать себя обновленным, свежим. А тут какая-то новая сторона жизни мусорщика предстала передо мной, — он почесал затылок, продолжая смотреть на меня и одним только взглядом требовать ответ на свой вопрос.

— Ну, вообще, как бы, ага, — ответил я. — Да, это очень опасная штука тогда, когда твои работы связаны с исследованием мира, ИЛ окружающего, а не теми, которые направлены на облегчение жизни в тех условиях, которые есть… Так что одному отправляться в любую из экспедиций — это безумие, и как бы по этой причине, даже самые лютые одиночки все равно стараются найти себе напарника… Да, с ним можно вообще не общаться, но одному быть нельзя, — сказал я и поймал на себе тяжелый взгляд Краски. — А что ты на меня так посмотрела? Мне кажется, спустя несколько экспедиций мы подружились и начали разговаривать. Да, до этого молчали, но там у каждого из нас была причина для такого поведения, и ты еще скажи, что я не прав!

— Прав, — буркнула она. — Да… ты совершенно прав… да и при знакомстве мы с ним… — она повернулась и посмотрела на всех тех, кто находился в капсуле. — Короче, договорились о том, что будем как минимум называть друг друга на «ты» в стиле: «Эй ты, подсоби!» или «Эй, ты, не спи!» — сказала она. — Но не будем сближаться до дружеского общения, потому что, в будущем, это чревато… ну, если кто-то из нас отъедет… да… — она не смогла плавно и логично закончить свое повествование и лишь крепче сжала руками штурвал. Я, поскольку стоял неподалеку, даже смог расслышать, как затрещала ткань, которая позволяла не набивать мозоли.

— Так и есть, — теперь уже я обратился к слушающим нашу беседу. — Мы договорились не становиться друзьями, чтобы потом не было больно… в том случае, если один из нас умрет. Все потому, что до этого каждый из нас остался одним из выживших в своих экспедициях... Тут, может быть, наши гости в курсе подобного, — я посмотрел на Нэка и Христ. — Это крайне паршивое чувство — остаться единственным выжившим. Скажу больше, каждый такой раз меняет психику и поведение на все сто процентов, и ты все больше стремишься быть отшельником, чтобы никогда впредь не сталкиваться с подобными ситуациями, и какое-то время мы неплохо держались, но потом, после одной реально жесткой вылазки, стали ближе друг к другу. Ведь до этого мы даже не знали имен друг друга! А после того лютого сквозняка, связанного с пиратами и быстрым сваливанием из зоны конфликта между ними и охранниками тракта, подружились. Я, кстати, пока что не пожалел об этом, — сказал я и посмотрел на Краску, а проходя мимо, коснулся ладонью её плеча. — Потому что у меня появился хороший, верный друг, вернувший меня к жизни нормального человека, — я улыбнулся и занял место первого пилота.

Глава 45

— Ладно! Ладно, мы поняли, что вы без ума друг от друга и не просто так катаетесь только вдвоем, такие молодые и… — одна из представительниц дружественной ИЛ чуть не сказала то, о чем потом могла пожалеть. — Кхм… кхм-кхм-кхм… — она фальшиво изобразила кашель, правда, никто на это не обратил внимания. — Вы лучше скажите вот о чем: как думаете, как долго мы будем плестись на этом ведре и… Что у вас там такое упаковано, что вы готовы рисковать своими жизнями, но не выгрузить ни единого килограмма груза? — она задала тот вопрос, который интересовал всех с «зеленки». Воцарилась тишина. Ни я, ни Нэк, не собирались начинать этот разговор и по этой причине старательно делали вид что не только не слышали вопроса, а вообще, каждый был сосредоточен на своем деле. Такое, как и ожидалось, не устроило наших гостей, и самый старший из них обратился уже непосредственно к нашему изобретателю.

— На самом деле, этот вопрос нас всех интересует. По этой причине, пожалуйста, чтобы мы могли и в дальнейшем относится к вам с повышенным доверием, которое не подразумевает секретов, вы не могли бы ответить на поставленный вопрос? — он держался максимально демократично, но ни меня, ни Нэка подобное не устраивало как минимуму потому что вопрос ставился ребром. Христ и Краска также напряглись из-за услышанного. Им не хотелось вступать в конфликт с четырьмя девушками, или женщинами, в чьих телах были модификаторы. Конечно, они понимали, что в нашем вооружении термокостюмы, позволяющие преобразовывать и перенаправлять силы на те или иные потребности, но это не означало всесилия… Также было подозрение о том, что наши гости не столь просты, какими старательно стараются казаться на первый взгляд! А наличие у них обнаруженных имплантов и телесных изменений не говорило о том, что нет других, которые ни Нэк, ни Христ не смогли обнаружить во время осмотра. И тут появлялся следующий вопрос: «Держат ли они козырь в рукаве и нападут ли с ним в самый неожиданный момент?»

— Для вас это принципиально, или вы все же предпочтете ни о чем не знать в угоду хорошим отношениям, которые в том или ином объеме, но сложились между нами за последние несколько дней совместного путешествия? — спросила Краска, которая все прекрасно понимала и не хотела делиться информацией о производных материалах, предназначенных для создания фильтров. — Если принципиально, то ситуация становится несколько затруднительной по причине того, что… эм… Я крайне сомневаюсь что старый, Христ или Нэк станут раскрывать вам данную информацию. За себя, я могу сказать точно — буду молчать до упора… Как минимум потому, что это наш билет на нашу же ИЛ и, кстати, ваш в том числе, — сказала она, после чего посмотрела на валькирию, что сейчас стояла около пульта управления, скрестив руки на груди.

— Так что, ребятки, думайте… На самом деле, данный вопрос, насчет принципиальности, он тоже своего рода принципиальный, так как без ответа на него мы не сможем сдвинуться с места… фигурально, конечно! Потому что нам ни в коем случае нельзя останавливаться… Поэтому вопрос заключается только в том, насколько вам необходима информация о нашем грузе, — сказала она, после чего посмотрела на меня. — И тут все дело во времени… Сейчас мы не можем говорить об этом…

— Мы… не подумайте, просто… тот груз, который у нас есть… мы обязаны доставить его на ИЛ и только после использования, хотя нет, после прибытия на нашу станцию, сможем предоставить какие бы то ни было данные по этому поводу. На данный момент, это — секретная информация, а вот там, в зависимости от обстоятельств, либо вы сразу все узнаете, либо впоследствии, — я пожал плечами и посмотрел на сбитого, похожего на квадрат мужчину, который сейчас выглядел крайне напряженным и совершенно недружелюбным. Казалось, что вопрос о содержимом нашего танкера внезапно поставил в неудобную позу всех нас, и это было как подтверждение слов Краски о том, что со скуки мы будем готовы поубивать друг друга. А скука была страшная… И всему виной наше крайне медленное и растянутое во времени перемещение вперед.

— Секретная информация? — повторил мои последние слова тот самый, похожий на квадрат мужчина — И в чем же заключается её секретность? — спросил он, не желая опускать тему и словно не понимая того, насколько дружелюбно и мягко мы, составом нашей команды, стараемся обойти все углы и не вдаваться в подробности.

— Именно, — кивнула Краска, чьи глаза, так же как и мои, были прикованы к дороге. — Совершенно секретная. Она распространена на наши исследования. Вы обо всем сможете узнать в том случае, если контрольные испытания закончатся… Короче, если все будет хорошо. Почему так, а не иначе… потому что данный эксперимент достаточно опасен… И, поверь, мы бы не хотели принимать в нем участие, но есть одно огромное «но», которое заключается в том, что вот он, — она ткнула пальцем в сторону Нэка. — Тот, кто придумал технологию и производство… И мы с этим, — она указала на меня — Как одни из лучших мусорщиков нашей станции и как те, кто нашли ресурс, были безвариативно отправлены на поиск более большого по объему и содержанию хранилища и в рамках сопровождения вот его, — она вновь ткнула пальцем в сторону Нэка. — А Христ у нас появилась после одной стычки с пеннингом. Только не таким, на которого наткнулись мы сейчас… тот был не больше обычного человека, и у него были особые таланты, — сказала моя напарница максимально спокойно, даже флегматично, скучающим тоном, словно просчитывая или наверняка зная большинство из всего того, что могут спросить наши недовольные гости.

— Информация, которую даешь ты и которую дал вот он, — представительница «зеленки» ткнула пальцем в мою сторону, — разнится. Ну да ладно… раз вы так не хотите, молчите. А вот про пеннинга… — она не успела закончить свое предложение.

— И какие же это были таланты? — спросила другая из женщин. Та, которая была доктором и больше всех остальных была заинтересована в том, чтобы произвести вскрытие пеннинга и покопаться во внутренностях неизвестного существа. Разочек она уже даже думала о том, как скальпелем вскрывает брюшную полость, после чего спотыкалась об эти мысли вопросами: «А что, если скальпель не способен разрезать ту материю, из которой состоит их аналог плоти? Чем тогда я буду вынуждена пользоваться? А что, если я даже не смогу найти эту самую брюшную полость или другую, мягкую часть, пригодную к вскрытию? Или, может быть вскрытие будет тотальной ошибкой, и само это большое существо представляет собой аналог троянского коня, который только и ждет того, чтобы разразиться существами поменьше? Или ядовитым веществом, испарение которого в несколько счетов способно погубить целую станцию?»

— Один очень неудобный талант… Заключался он в том, что эта тварь попадала в мысли и управляла человеком, заставляя вести себя не то чтобы агрессивно, а просто брать и атаковать. Не факт, что существо выбирало какой-то определенный объект. Не факт, что эта штука вообще хоть как-то управляла нами. Все не факт! Потому что доказать ничего не возможно. Но тот факт, что какое-то воздействие все-таки было, это точно! — сказала Краска, все так же спокойно, тихо, словно продираясь сквозь кости и мясо на груди.

— Да не может такого быть! — сказала та женщина, которая спросила насчет талантов пеннинга. — Нет ничего такого, что могло бы вот так просто взять и проникнуть в голову человека и управлять им таким способом и образом! Нет такого! — на её лице отразилась тень страха, приправленная интересом. — Так что я вам не верю… в принципе!.. — сказала она, чем спровоцировала Краску нервно фыркнуть в ответ.

— Верить или нет, выбирать тебе. Всем вам выбирать из предоставленного скудного списка выборов. Вопрос в другом, кто окажется прав, а кто не то чтобы очень, — моя напарница продолжала психологически давить на наших гостей, которые сами решили начать задавать крайне неудобные и не удачные вопросы.

— Завязывайте! — громко высказалась тучная женщина, которая несколько дней провела, кутаясь в пледы и таким образом стараясь сократить свое потребление тепла. — Вот просто заткнитесь! Причем все и сразу! — сказала она и посмотрела на всех тех, с кем она попала на нашу капсулу. — Мы все, вообще, должны быть благодарны за спасение и адекватный подход к вопросу нашей транспортировки. Также, если вы вдруг подумали о том, что мы наткнулись на пиратов, — она посмотрела на своих друзей, — вы крайне ошибаетесь, и я в этом уверена. Эти слишком чистые, воспитанные люди и действительно думают над нашей проблемой и над тем, как нас доставить на нашу ИЛ с минимальными затратами времени и наших же нервов! Вы просто подумайте над этим! Подумайте над тем, как они нас принимают, и я думаю, что все ваши вопросы останутся в рамках ответов: «Ну, раз так надо, значит, так надо!» и вы перестанете молоть чушь, — женщину крайне не порадовало то, как её товарищи разговаривали с нами, и она продолжила достаточно громко высказываться о поведении своих друзей, после чего подошла ко мне поближе.

— Просто вот ты можешь просто взять и пообещать мне кое-что? — спросила женщина, после чего посмотрела на меня.

— Смотря что именно, — ответил я и оторвал взгляд от дороги. — Говори, а я отвечу — на самом деле, я ничего не хотел обещать по одной простой причине: для меня, сказанные мной слова, были обязательными к выполнению, и это могло сильно добавить сложности, связанной с последующими производством и установкой фильтров… Да и вообще, связанной с их нахождением и свободой на нашей, в одночасье сошедшей с ума, исследовательской станцией.

— Пообещай мне, что вы нас не кинете, — сказала она, и внутри что-то замерло. Я посмотрел на Краску. Она тут же отвернулась, таким образом сказав: «Делай то, что считаешь нужным». Затем я перевел свой взгляд на Христ, и та лишь пожала плечами. Нэк, в свою очередь, на такой же взгляд честно сказал:

— Решай сам. Мы в любом случае будем на станции и нам придется выживать… и им тоже. Так что особой разницы нет, четыре или десять человек.

Конечно, я мог и хотел поспорить с Нэком, но тут же понял, что в этом нет никакого смысла.

— Ладно… допустим, я обещаю, — сказал я. — Правда, возможно, вам придется подождать того момента, когда мы сможем прийти за вами или вытащить вас… Возможно, ждать этого придется очень долго… до того момента, пока нас не признает новое правительство или не вернется старое… или вообще не придется… тут, как вы понимаете, или должны понимать, я бессилен! Просто кусок мяса, который белой точкой перемещается по миру, не более того, — в моих словах была чистейшая правда. — Но я вас не кину. Ничего не стану говорить о моих друзьях. Они имеют свои судьбы, и в том случае, если они решат поступить иначе, то это их выбор, который я не имею права принимать за них, — услышав эти мои слова, члены моей команды напряглись… напряглись и наши гости, которые не совсем понимали смысла такого договора между мной и тучной. — Может быть я, эм… как-то слишком грубо выразился… Но ты обратилась ко мне, я за себя и сказал… вот и все… ребята, без обид, — я обратился к членам своей команды, и те махнули на меня рукой.

— В таком случае, ребята, я ему верю, — повернувшись к своим напарникам, сказала тучная женщина со станции «Гея». — Если они говорят, что там нечто секретное, я лучше не буду допытываться… Опять же, это может стоить и нам, и им жизни. Если человек о чем-то знает, но молчит, он реагирует одним образом, а если не знает, то совершенно иначе ведет себя… Здесь можно применить очень старое и можно сказать «крылатое» выражение «меньше знаешь, крепче спишь», которое в полной мере описывает происходящее, — сказала она.

В этот момент я повернулся, чтобы взглянуть на нее, и женщина улыбнулась мне как друг.

— Спасибо, — сказал я и ответил такой же улыбкой, после чего вернул взгляд на дорогу и до вынужденной остановки больше не сводил их с курса.

Это произошло спустя пару часов после разговора. К этому моменту солнце полностью спряталось за ледяную корку горизонта и мы больше не могли продолжать наше движение вперед из-за практически полностью севших батарей капсулы. Еда, как оказалось, тоже подходила к концу, что значило следующее: самый лучший способ восстановления энергии истощается и нам очень сильно повезет, если завтра нас ожидает хорошая погода.

Мы оставили минимум света, который был необходим нам для приготовления ужина. Также остатки энергии нашего средства передвижения тратились на поддержание тепла внутри, на вентиляцию и работоспособность датчиков. Обстановка по-прежнему давила, но после нашего разговора с женщиной в пледах атмосфера перестала быть настолько гнетущей и тяжелой. Теперь наши гости не думали о том, что мы их используем, обманываем или что-то типа того… но и не нельзя было сказать о том, что у них появилось доверие. Просто, чтобы не усугублять положение и чтобы слова Краски не воплотились в жизнь, они решили молча ждать нашего прибытия на «механику».

Следующий день оказался на удачу солнечным. Плюс, мы попали в зону хрустального снега, который стократ усиливал излучение, чем неплохо восполнял уровень заряда батареи и мы могли позволить себе жать на гашетку чуть сильнее, нежели делали это вчера! Наша точка на карте двигалась к ИЛ чуть быстрее, и от этого становилось тепло на душе.

Под вечер, когда солнце вновь решило спрятаться от нас, мы были предоставлены выбору: рискнуть и потратить всю ту десятку процентов на дорогу или не рисковать и дождаться утра… что в свою очередь то же было риском из-за изменчивости погоды. Обмозговав все и выслушав «за» и «против» было решено добить дорогу до самого конца. Просто выложиться до двух процентов заряда батарей. В том же случае и если этих усилий окажется недостаточно для достижения станции, было принято решение, что один из нас отправится на «механику» в поисках помощи. Такой подход был сравним с идиотизмом и полной беспечностью, но других вариантов у нас не было… а выжить хотелось… и добраться до ИЛ хотелось тоже… А еще, но это было моим личным желанием, я хотел узнать у Вектора, по какой такой причине аккумуляторы капсулы оказались не заряженными и по какой такой причине нас выпнули на срочное задание, дав только припасы и ничего кроме: ни оружия, ни вменяемой снаряги… Какой-то скупой минимум, который пускай и помог нам, но не так, как того хотелось бы или как могло понадобится в такой, как сейчас, критической ситуации.

В итоге мы продолжили наше движение, потому что оставаться на месте было не самым лучшим и менее безопасным решением. Правда, ехать пришлось с осложнениями, то есть без света. Единственным хорошим стечением обстоятельств являлась полная луна и она же была главным аргументом для продолжения нашего пути. Это позволяло, пускай на издыхании транспортного средства, но ползти вперед с крепко сжатыми кулачками, полными надежды на достижение цели.

Нервозность при этом сильно увеличилась и подскочила до уровня сарказма и зубоскальства в форме жестких подколок и таких же ответов… с оттенком истерики перед возможным неизбежным.

И вот мы застыли. Двигатель перестал работать, и мы остановились как вкопанные, на одном месте. И, может быть, стало бы страшно, но мы остановились прямо у самого пропускного отсека.

— Пха-ха-ха! — рассмеялась Краска, увидев, как перед нами распахнулся отсек и укрыл нас своим светом. — Да ладно! Да-а-а ла-а-адно! — протянула она и несколько раз ударила кулаком по приборной панели своего места управления. — Вот чтобы вот так, прямо тютелька-в-тютельку уместиться! Да-а-а ладно! — она практически кричала, в то время как остальные переглядывались и облегченно вздыхали сквозь нервные смешки. — Старый! Слышь, старый! Мы опять воплотили невозможное в жизнь! Считай, прошлись по воде! — сказала она и громко, остервенело рассмеялась, а я задумался вот над чем: «Считай… прошлись по воде?.. хм… интересно следующее… читала ли Краска Библию? А если читала, то где она её откопала?.. Или, может быть в общий курс, в рамках дисциплины «утерянная культура», было вписано несколько упоминаний?».

Данные мысли были вызваны давним решением научного сообщества, что появилось еще тогда, когда ИЛ только строились и потихоньку начинали возвышаться над снежными завалами, и гласило оно следующее: «Ни одна из исследовательских станций не должна проповедовать ни одну из былых или способных появится религий или вер». Данное решение было принято всем научным сообществом ради того, чтобы люди искали спасение в работе. Конечно, были те, кто считал данное решение глупым и поспешным, и в их доводах тоже был некоторый смысл, но он шел вразрез с действительностью и, таким образом, общество стало бездуховным и перестало задумываться о таких понятиях, как «душа» и «жизнь после смерти»… Общество стало стремиться к тому, чтобы прожить как можно дольше и сделать как можно больше для тех, кто придет на смену.

Мне хотелось поинтересоваться у Краски, откуда такое сравнение, но я не стал и вместо этого сказал следующее:

— Ребята, нам один раз конкретно повезло, и на вашем месте я бы сжал кулачки максимально сильно, чтобы сейчас повезло еще раз… второй раз подряд! А все потому, что я в душе не представляю, как нас сейчас будут встречать! Кто нас сейчас будет встречать. И я ничего не знаю о том, будут ли нас разделять или нет. И, кстати, если что, не стоит вставать в позу и строить из себя крутых… сомневаюсь, что это сыграет на руку кому-нибудь из нас… Только в крайнем случае или почувствовав невыносимую необходимость.

Япосмотрел на несколько скандальную особу из числа наших гостей. Она, поняв, что мои последние слова направлены только к ней, надулась и вздернула носик к стальному потолку капсулы. Я лишь хмыкнул, после чего добавил:

— Так, господа и дамы, я пошел внутрь и попробую договориться, чтобы нас втащили, потому что, судя по реакции, они особо не торопятся забрать нас на ИЛ, и это сильно раздражает.

— Я с тобой, — сказал Нэк и встал со своего места. — Думаю, нет никакого смысла тащиться туда в одно лицо. А так нас двое… — он не успел договорить, потому что Христ перебила его.

— Нет! — громко сказала она. — Мы идем все! Правда, нашу булочку надо укутать потеплее, чтобы уж точно она не потеряла тепло за эти несколько минут! — валькирия приковала к себе взгляды непонимания. — Я про нашу пышненькую в пледиках… А так, думаю, нам нет смысла ходить туда по паре или по одному. Уже понятно, что никто просто так не вернется. По одному нас могут распихать в разные углы, и тогда мы точно окажемся в такой заднице, из которой не выберемся! Сейчас тот самый момент, когда не можно, когда необходимо держаться только вместе! А поскольку Нэка можно расценивать как залог нашей свободы… — она откашлялась, вспомнив о том, что распространяться о ресурсах не стоит. — Кхм… короче… вместе держаться надо! — она посмотрела на каждого в ответ на их взгляды и на самом деле, её слова были наполнены мудростью и здравым смыслом по самый край и на данный момент она являлась единственным здравомыслящим человеком в нашей компании.

— Согласен с вашим доктором, — сказал горбатый. — Если все обстоит так, как вы об этом рассказываете, то держаться вместе — это самый лучший и действенный вариант… и, наверное, единственный из тех, который у нас есть, — сказал он и посмотрел на меня. — Ты согласен с этим?

— Я?... да! Совершенно согласен! — кивнул я, с крайне глупой интонацией в голосе, учитывая тот факт, что минуту назад я был готов самостоятельно вызвездиться на поиски сотрудников центра приемки капсул. — Так что нам не до… не знаю… не до того, чтобы разбредаться! Так что собираемся и выходим все вместе. Надеюсь, Вектор будет встречать нас или выйдет к нам по нашему требованию… Потому что, если все будет так же, как в прошлый раз, мы вновь столкнемся с халатностью и тупостью, что равны кретинизму… такому же, как и моя идея пойти мне одному, — сказал я, оценивая свои предыдущие слова и желание выступить вперед самостоятельно… или в компании одного только Нэка.

— Вот! Молодец! Думать начал, — сказала Краска. — Спасибо тебе, Христ! Ты прямо по красоте все разложила и не оставила нашему замечательному капитану возможности творить всякую дичь! И тебе, старый, за моментальное согласие с нашим хилером тоже спасибо!

— И по какому поводу мы греем подушки под задницами?! — я не дал напарнице договорить и вместо этого громко, командным голосом, задал вопрос. Восемь пар глаз метнулись в мою сторону, и лишь только Краска не стала смотреть в мою сторону, лишь молча встала с места и пошла к стойке, где хранился её шлем. Остальные, кто был на борту капсулы, последовали за ней, а у меня внутри все скрутило от чувства собственной никчемности. «Она больше капитан судна, чем я!» — подумал я, и от этого стало еще хуже! Меня пробрало от мерзости, которую я испытал по отношению к самому себе в этот момент. Так, недвижимо, я постоял несколько секунд, после чего собрался с силами и двинулся к стойке, чтобы взять свой защитный головной убор.

— Такие дела, брат… любовь, — пропел я, не зная зачем и почему. Просто слова этой старой песни вырвались из моих легких. Правда, они прекрасно описывали все то, что я чувствовал в этот момент, а именно: легкую грусть и разочарование в самом себе.

И вот мы оказались вне капсулы. На нас ярко светило из проема отсека, куда мы должны были заехать, но не смогли по причине севших аккумуляторов исследовательской капсулы. Нас было десять человек, и каждый надеялся на лучшее. Даже тогда, когда из света появились длинные тени, что быстро приближались к нам — идущим вперед с поднятыми над головами руками. Это была моя идея, и с ней согласились все, единогласно… потому что все хотели жить… И, как мне казалось, всем было очень любопытно узнать о том, чем же все закончится, и это являлось прекрасным стимулом для аккуратности и осторожности.

— На колени! — прокричали нам несколько голосов практически в унисон. — Встали на колени! — голоса были грозными, и становилось понятно, что на ИЛ происходит что-то… А вот что именно, оставалось по ту сторону от видимой нами стороны луны.

— Нам нужен Вектор! Он нас знает и знает о нашей миссии! — сказал я, после чего практически сразу услышал голос человека, с которым много лет назад работал в одной лаборатории.

— Или Виктория! Она тоже в курсе о том, кто мы есть такие и по какой причине путешествуем! — сказал Нэк, после чего поспешно добавил: — Можете считать нас нейтральной стороной, которая служит самой станции «механика», а не отдельно взятому руководству, и мы здесь, чтобы всех спасти!

Он бы громко ухнул о ледяную поверхность, если бы не костюм. Дело в том, что ему за спину зашел один из тех бойцов, что встречали нас. Он лихо размахнулся, приготовившись приложиться прикладом, после чего выполнил удар. Прозвучал тихий щелчок и выдох, напомнивший смесь звуков: «Йох» и «Б». Вслед за этим мы услышали удивленный голос: «Это как так?!», за которым последовал еще один тихий щелчок в аккомпанементе все тех же звуков: «Йох» и «Б».

Глава 46

Термокостюм, изобретенный Нэком, был великолепен. Все костюмы, которые он сделал, были великолепными! Каждый, без исключения, содержал в себе практически безграничный потенциал, позволяющий носителю или владельцу стать без пяти минут неуязвимым человеком. Это «практически» или «без пяти минут» заключалось в одном, основополагающем параметре, от которого сейчас зависело все человечество, оказавшееся на краю бездны… и внимательно наблюдающее за тьмой, встречающей прямо под ногами… И параметр этот заключается в теплоте, которую бездна, с большим удовольствием, высасывала и продолжала высасывать из хрупких тел, совершенно не предназначенных ни для подобных температур, ни для такой жизни! Не предназначенных по причине слабости, хрупкости, белковой составляющей… А изобретение, которое, можно сказать, своими руками реализовал Нэк, позволяло забыть практически обо всех отягчающих факторах и сосредоточиться только на теплоте! На одном-единственном параметре, и подобная фокусировка могла сильно упростить выживание не только нам четырем, но и всему человечеству, когда то будет готово принять подобную технологию.

Сейчас же, в длинной трубе въезда на станцию, когда мы услышали повторный щелчок и странное сочетание звуков выдоха, стало понятно, что нас не особо хотят слушать… Во всяком случае, сейчас, и конкретно взятые представители единственной расы… Что они не особо хотят пускать нас на нашу общую ИЛ, которую мы примчались спасать… Пускай даже в компании чужаков, миссия которых заключалась в получении информации.

— Да что такое-то?! — вновь послышался голос все того же охранника, который и со второго, и даже с третьего удара не смог пробить шею Нэка, чтобы отправить того в мир бога снов! Зато приклад, которым совершалось приложение силы, несколько преобразовался и обзавелся смачными вмятинами, которые говорили о том, что представитель службы безопасности ИЛ не баловался, не шутил и даже не пытался подловить сослуживцев, которые сейчас обсуждали данный феномен как нечто непонятное и от этого устрашающее. Так, невозмутимость и выдохи нашего изобретателя ввели вообще всех поставленных на пост мужчин в состояние глубокого вопроса: «Что тут происходит-то?» и это было прекрасно видно благодаря подсветке герметизационного отсека станции.

— Тут происходит примерно следующее… — сказал Нэк, положивший руку ниже затылка и, соответственно, ниже шлема. — Если кто-нибудь из вас еще хоть раз попробует поиграть в рукоприкладство, то мы устроим здесь небольшой геноцид, а виновны в данном развитии событий будут те, кому этот геноцид будет устроен, — сказал он. — Как вы можете понимать, это не шутка! Как вы можете заметить, ваши физические атаки не способны навредить никому, кроме бьющего… Если же вы обладаете плазменным оружием, энергетическим или каким-то еще, спешу вам сказать, что любые попытки будут поглощены… Мало того, что не будет никакого эффекта… Точнее, для нас он будет крайне хорошим, а для вас все же сыграет в отрицательную сторону, если смотреть на систему координат и отталкиваться в оценочном мышлении относительно нуля. Так вот, не советую пытаться напасть на нас. Проще будет, если вы попробуете связаться с вашим начальством. Так будет и быстрее, и не будет жертв, — сказал человек, которого много лет назад я считал коллегой и с которым был повязан одной цепью общей цели… С которым были все мы повязаны.

Я встал с колен и опустил руки. Мне внезапно опостылело пресмыкаться. То есть сначала я видел в этом смысл, который заключался в ненасильственном проникновении на ИЛ и обсуждении с Вектором того, что мы дальше будем делать с нашей договоренностью, связанной с производством фильтров, но теперь… Теперь мне внезапно стало совершенно все равно. Мне крайне не понравилось подобное отношение ни ко мне, ни к членам моей команды, ни к гостям, которых мы все же притащили на станцию, где творилось черт знает что.

Я встал с колен, и вместе с этим поднялись Краска и Христ, а вслед за ними и Нэк поднялся на ноги. Наши гости с «Геи» опустили руки и с интересом наблюдали за происходящим, оставаясь внизу. Единственными, кто остался совершенно недвижимым, были те самые охранники. Все они смотрели на того, который стоял неподалеку от изобретателя, и на их лицах читалось: «Может быть, зря ты так того?.. Ну, этого… того… прикладом рябнуть попробовал… несколько раз».

Я встал с колен и повернулся к тому парню, который стоял рядом со мной. Его взгляд оторвался от виновника торжества и прилип ко мне. Видимо, чисто рефлекторно, он поднял руки и взял меня на мушку — это позабавило настолько, что я, улыбнувшись, хмыкнул, после чего взял оружие за дуло и убрал прямую наводку «в упор» в сторону.

— Не двигаться, — практически пропищал стоящий напротив охранник, пораженный фактом моей вопиющей наглости.

Это меня позабавило вдвойне и заставило задать следующий вопрос:

— Ты крепко держись свой огнестрел?

— Да! Крепко! И советую тебе не дергаться! — сказал тот самый парень, который продолжал смотреть на меня глазами, полными непонимания и даже страха. — Так что вставай обратно на свои коленки и жди, пока сюда не подоспеет начальник охраны, — сказал он.

И тут я подумал вот о чем: «А в чем смысл таких приколов-то?»

Раздумье у меня заняло около секунды… Той самой, которую можно назвать «на потупить», а потом я сделал следующее: не отпуская самого края дула, я перехватил его второй рукой под самую соединительную муфту и приложил некоторое количество усилий…

Движение было стремительным, точно вымеренным, можно даже сказать, что оно было красивым! И за этой красотой наблюдало порядка двадцати, может быть, двадцати пяти человек. Причем трое из наблюдателей смотрели на это как на нечто уже обыденное, ожидаемое, особенно если знать исполнителя данного движения. Шесть человек, что были нашими гостями с «зеленки», конечно охренели от произошедшего и начали улыбаться, но не более того. А вот сотрудники нашей ИЛ!.. Вот они проявили свои чувства и эмоции в гипертрофированном размере, и это было крайне забавным для меня зрелищем. Еще забавней стало после того, как я сказал:

— Слышь, Христ, я думаю, тебе понравится такое развлечение! Попробуй, чё ли, так, чисто чтоб поржать! Так, чисто для прикола!

Стоящий рядом с валькирией солдат пошатнулся и отошел на пару шагов, но его оружие это не спасло. Наш хилер, используя термокостюм и его особенности, достала до дула и спустя секунду завязала его в узел. Немного некрасивый, слегка неровный, но факт оставался фактом, а узел был узлом… И глаза охранника, которому принадлежало оружие, были круглыми как блюдца.

— Так… будем общаться или будем строить из себя крутых? — спросил я у окончательно посыпавшейся системы безопасности в лицах пришедших к нам навстречу ребят. — Просто, парни, я вам честно скажу, что мы вчетвером можем вломиться даже напрямую, сквозь обшивку, уничтожить всех вас, включая ваше руководство, и заняться делами, необходимыми нашей общей ИЛ, но вместо этого мы проявляем чудеса терпения… Вдобавок, может быть вы слышали о том, что несколько дней назад, на приемке капсулы, группа людей раскидала, по сути, охранный полк? — я внимательно посмотрел на сотрудников службы безопасности, в чьих лицах читались страх и припоминание чего-то похожего на то, о чем сейчас рассказывал я. — Вот! Это были мы! И сделали все максимально аккуратно! Правда, на нас там нападали с дубинками и шоками… а вы с этими палками приперлись… В любом случае, это не имеет никакой разницы… Так что вы либо ведете себя достойно нашей «механики», либо… пум-пум-пум… — я сделал несколько иллюстрационных выпадов, которые в полной мере должны были описать процесс превращения одной жизни в некоторое количество фарша не самого высокого качества. — Понятно? — в ответ на свой вопрос я увидел череду быстрых кивков.

Краска улыбнулась. Она была довольна тем, как я все разрулил. Христ, которая до сих пор любовалась красотой узла, отвлеклась от творения рук своих и наконец посмотрела на владельца огнестрельного оружия. Лицо того было искажено болью… Он представлял, что с ним сделает вышестоящее начальство за порчу имущества. Кстати, я обратил внимание на того, что стоял рядом со мной и смотрел на погнутый ствол своего огнестрела. Кажется, только сейчас он осознал, что я его не только предостерег, но и наказал за проявление характера. Конечно, это было неправильным с моей стороны, потому что он выполнял свою работу… С другой стороны, Нэк отхватил несколько затрещин и он был членом моей команды, что давало мне основание либо лупануть пару раз в ответ, причем со всей дури, так как изобретателя прикладывали прикладом, либо… выбрать чуть более изящный метод взыскания, что, я собственно, и сделал, убив тем самым несколько зайцев.

— Общаться… будем, — проговорил еще один парень. — Может быть… я… эм… сгоняю и попрошу поторопиться надсмотрщиков или нашего главного? — он с трудом удерживал руки от того, чтобы те не запрыгали вверх-вниз от дрожи. — Что вы скажете? — он смотрел на меня как на изверга, но при этом я видел его насквозь… То есть видел вообще все: его; его страх; а самое главное, видел всю ту хитрожопость, которую тот хотел проявить, свалив отсюда за подмогой и впоследствии свалив в принципе!.. И за этим, опять же, было очень забавно наблюдать.

— Ну, раз будем общаться, то давай, друже, — наконец Нэк вступил в общение, — не навешивай нам о том, что куда-то там побежишь. Вон я прекрасно вижу рацию, по которой ты можешь связаться хоть с мостиком, хоть с рубкой, хоть с лысым из отдела обеспечения, — сказал он, после чего хмыкнул и добавил уточнение: — Хотя, учитывая ситуацию, сомневаюсь, что лысый сейчас заведует чем-нибудь… Скорее, вместе с остальными сидит в обезьяннике, — Нэк почесал затылок, после чего вернулся к нам. — В любом случае, кхм… давай дуй в свою рацию, и пусть к нам присылают Вектора, если он тут до сих пор руками водит этот свой парад, — теперь уже наши гости посмотрели на Нэка, который крайне забавно выразился.

— Ладно… хорошо… я понял, — кивнул мальчик, после чего, крайне раздосадованный нашим интеллектом, потянулся за рацией и спустя несколько секунд начал подавать свой позывной в попытке выйти на связь. Ему ответили, причем практически моментально. Это было несколько удивительно, хотя, в то же время, достаточно логично, учитывая то особое положение, которое сохранялось на нашей ИЛ.

— У нас туристы, — сказал он. — Говорят, что к Вектору. Что у них с ним какая-то договоренность. Говорят, что с нашей ИЛ… — сказал он, и слова больше походили на вопросы, которых не слышал никто, кроме говорящего. — Но я ему не верю. Плюс… Их десять человек, и все они прибыли на одной капсуле. Как по мне, это что-то странное. Плюс, если бы они были из числа особых исследователей, на них были бы термокостюмы… другие… а на этих… — он посмотрел на Нэка, который по какой-то странной причине не вырубился. — И силы у них немереное количество — продолжал докладывать он в форме ответов.

— Впустить! — послышался ответ сквозь хрипящий динамик. — Впустить и сопроводить к Вектору. Он ждет некоторую группу мусорщиков, — сказал тяжелый голос. — Правда, ждет он четверку, а ты говоришь про десять… — голос на другом конце радиоволны замолчал, после чего вернулся словами: — Ладно. Всех сопроводить к Вектору, а дальше будет видно. Единственное требование заключается в том, что вы не должны спускать их с прицела и будьте крайне осторожны. Понятно? — голос замолчал в ожидании ответа. Тот молодой человек, который смотрел сейчас на нас, сначала молча кивнул, а потом, в подтверждение своего немого жеста, коротко ответил:

— Так точно.

Солдаты напряглись и вновь направили на нас оружие. Краска хмыкнула. Её нервы потихоньку начали сбоить, и в данный момент она уже была готова высказаться. В принципе, это случилось спустя одну короткую фразу, отправленную в нашем направлении.

— Вперед!

Услышав это, Краска сначала фыркнула, потом подошла к сказавшему вплотную, не оставив ни единого миллиметра расстояния, после чего сказала:

— Милый мой мальчик! Советую тебе и твоим девочкам опустить игрушки! Поверьте, если бы мы хотели навредить вам, то это уже случилось бы, причем в таком объеме и в такой форме, которые вы запомнили бы до конца ваших жизней. Вместо этого мы выбрали другие методы доказательства того, что вам лучше не грубить… И теперь, понимая, что вы не то чтобы бессильны по отношению к нам… Ну, короче, услышав приказ, вы встали в позу и тем самым начали нервировать как минимум меня! А это уже полдела, потому что из всех нас самые ядерные — я и вон тот чувак! Причем, поверьте, если меня достать, то он и его взгляды на причинение боли покажутся милыми шуточками в сравнении с моими! Так что руки по швам!

Последнее, что сказала моя подруга, прозвучало настолько угрожающе, что тот парнишка, к которому она прижалась, отшатнулся на несколько шагов так, словно ему резко, от всей любви, прилетело в мягенькое дышло. Он перевел глаза с Краски на меня, и единственное, что я смог, так это добавить к её речи следующее:

— Да-да… все именно так и есть… и если вывести меня из состояния душевного равновесия, то я буду ломать кости… а вот если вывести её… — я замолчал, выдержал драматичную, необходимую в данном случае, паузу, после чего округлил глаза и добавил: — Короче… я бы не стал этого делать.

— А вы точно не нападете и не попытаетесь скрыться? — спросил тот парень, который по рации связывался с мостиком и управляющими парадом клоунами.

— Ты совсем хороший, что ли? — с сарказмом фыркнула Христ. — Так ну а какого ляда, по-твоему, мы сюда приперлись, а? Чтобы потом свалить или что?!

— Я не знаю, что у вас там на уме, — сказал он и посмотрел на наших гостей, которые до сих пор не поднялись и лишь наблюдали за происходящим. — Кстати, а вы чего формуете задницы под плоскость?! Поднимайтесь на ноги и пойдем! Мне надоело отмораживаться тут с вами… тем более, придется отвечать за… — его скулы сильно напряглись под тонкой прослойкой кожи.

— Да, кстати, поднимайтесь, — сказал я. — А то меня не радует цвет кожи вашей подруги. Мы, конечно, замотали её во все, что у нас было, но это не нормальная одежда и не термокостюм… Поэтому, думаю, по дороге к Вектору… — я умолк, после чего посмотрел на тучную женщину, которая пожертвовала своей одеждой во имя спасения всех нас. — Да, заведите нас в столовую, пожалуйста… и это чисто человеческая просьба… её надо хотя бы немного покормить… Нас можно и позже, но вот за нее я переживаю. Думаю, хватит какого-нибудь теплового батончика. А в остальном… эм… гражданочка, давай ко мне на горб карабкайся. Постараемся таким образом сохранить тебе немного тепла, чтобы дотянула и до столовки, и позже. К остальным… просьба проверить показатели! Если вы находитесь в пределах пятидесяти процентов, то все более-менее нормально.

Весь состав нашей капсулы сделал так, как в повелительной форме попросил я. Даже та тучная девушка, которая была укутана в пледы, посмотрела на специальные часы, которые регистрировали самый важный из показателей в нашей нелегкой жизни. Как показала практика, я был прав и ей требовалось хотя бы немного восстановить уровень тепла, потому как тот приближался к критической отметке, что сильно разнилось с теми, которые были у всех остальных! И никакая интегрированная в тело батарея не могла помочь в данной ситуации.

Мы двинулись вперед. Точнее, нас повели в небольшом конвое, который заключался в том, что все выскочившие встречать нас бойцы встали вокруг и… Мы пошли вперед… по длинному отсеку… по которому мы должны были ехать, но остановились в самом его начале из-за того, что капсула разрядилась в ноль.

Герметизационное отделение ИЛ закончилось спустя несколько минут ходьбы, и мы почувствовали, как теплый воздух станции поцеловал наши тела. Это чувствовалось даже сквозь шлемы, даже через плотную ткань термокостюмов!.. И это было невероятно приятно! И было бы еще лучше, если бы мы не шли через пустые подобия анфилад, из которых состояло приемочное отделение для всех мусорщиков.

До этого момента я не задумывался, а тут понял следующее: станция находится в глубочайшем упадке… Нет ресурсов, которые до момента переворота пополнялись за счет экспедиций… Да и на пропускном пункте всегда была небольшая очередь из капсул, которые занимали некоторое пространство, если не полностью все, герметизационного отсека, и до этого всегда, на крайняк, можно было попросить кого-нибудь взять на буксир! А тут я понял, что ни в этот раз, ни в прошлый этой возможности не было! То есть в этот раз, когда мы прибыли на место, я понял, что что-то не так! И лишь узрев пустующие залы, осознал, насколько все плохо и что производство фильтров по этой причине может обернуться конкретным крахом всей затеи.

— Та-а-ак! Не проходим мимо, — сказал я, когда мы очутились напротив столовой. — Если не доверяете, кто-нибудь один направляется со мной. Мы обязаны восстановить тепло той милой особе, что так удобно устроилась на моей спине, — служба охраны посмотрела на меня так, словно я был сверхчеловеком. Такая реакция была обусловлена тем, что они успели забыть о тучной женщине, которую я все это время спокойно нес на себе. Скажу честно, меня позабавила искренняя реакция парней, что внезапно примерили на себя ношу в виде данной женщины и поняли: чтобы унести такую так далеко, не поморщиться и даже не поправить на спине, надо быть… или, точнее, надо не быть нормальным человеком. Тут же в их глазах я заметил что-то вроде вздоха облегчения, который был связан с тем, что они поступили разумно и не стали пытаться выяснять отношения.

— Нет… вы можете сходить сами, — сказал один из тех двух, чье оружие было погнуто. — Думаю, вы уже доказали свою благовоспитанность.

— Благовоспитанность, — хмыкнул Нэк. — Какие слова!

— Ну, эм... да… — подхватил горбатый из числа наших гостей. — Я тоже очень давно ничего подобного не слышал. Прямо даже захотелось почитать что-нибудь из классиков! Так сказать, прикоснуться к вечности, которая хранится на восстановленных серверах, где-то очень далеко отсюда, но до которой можно дотянуться благодаря общим усилиям трех станций еще на начальном этапе формированиях таковых.

Охранники посмотрели на него такими глазами, словно никогда в жизни не слышали о подобном, но я этого уже не видел, так как быстро шел к стойке, чтобы взять батончик для скоростного, пускай частичного, восстановления тепла нашей гостьи.

— Как ты? — спросил я у нее. — Держишься? Нормально все?

— Да. Не парься. Главное, восстановиться, а дальше уже видно будет. И желательно в кратчайшие сроки… либо тулупом как-нибудь разжиться… или костюмом каким-нибудь не очень жирным по стоимости, потому как наши ресурсы в виде шурупов и болтов крайне ограниченны выделенным на экспедицию количеством, — сказала она. — Мы взяли их с собой перед тем, как вы увели нас с нашей капсулы, потому что быть без валюты не дело, — женщина потупилась, после чего продолжила: — И, кстати… спасибо вам! — в голосе прозвучало некоторое смущение. — Я понимаю, что мы свалились на ваши головы… причем именно свалились! Правда, не на ваши головы… В смысле, не в прямом смысле… и что наше появление достаточно странное само по себе… И только сейчас я в полной мере могу оценить ваше поведение и вашу паранойю, но несмотря ни на что, вы подобрали нас и помогаете… причем, просто так! Теперь-то я могу оценить весь тот вклад, который вы делаете в то, чтобы… ну… чтобы у нас все было если не хорошо, то хотя бы не плохо, — я услышал нотки благодарности, и мне стало не по себе. Хотелось сказать что-нибудь достойное, а вместо этого получилось:

— Это наша обязанность… ну, я имею в виду, помогать друг другу… В том смысле, что вы поступили бы также… эм, в смысле…

Меня слегка зациклило. Звучало это крайне тупо, и я сам понимал тот факт, что звучит такое бэканье-мэканье как неумелые попытки соврать, хотя она понимала, что мои слова искренние и идут от сердца. В любом случае, главную мысль я передать смог, и это было уже не плохо. Плюс, сейчас меня больше беспокоило то, чтобы она не отъехала раньше времени! Хотя бы потому, что эта женщина оказалась настоящим бойцом, что вызывало к ней бескрайнее уважение с моей стороны… И доверие, кстати говоря, в том числе. Это было обусловлено как минимум тем, что она подписала договор на жесточайший риск, отдав свой костюм на приманку… и на возможное растерзание пеннингу.

Мы подошли к стойке, и я некоторой совокупностью выражений, принятых на нашей ИЛ, заказал несколько батончиков, способных в максимально быстрые сроки восстановить некоторое количество тепла. Также в этот момент внезапно пришло осознание того, что всем надо съесть как минимум по одному, чтобы протянуть чуть подольше. Конечно, это не вписывалось в рамки крайней необходимости, потому что уровни тепла у других в нормальных пределах… Да и вообще, нормально покушать и отдохнуть — стало бы самым идеальным вариантом нашей экспедиции, а тем более для гостей с «зеленки»! Которые, как мне показалось, уже сильно жалели о том, что не попытались, еще до нашей первой встречи, расстрелять то немаленькое существо, что темнее ночи и своим цветом приближлось к понятию «совершенно черное тело». Сожалели о том, что не попробовали уничтожить помеху, названную «пеннинг», что не попробовали отремонтировать свою капсулу и на честном слове и молитвах добраться домой.

Глава 47

Спустя минуту мне вынесли мой заказ. Собрав все в своеобразный пакет, я кинул на стойку обозначенное количество метизов, что в нашем обществе шли «за» и «вместо» денег, после чего нырнул рукой в пакет и достал оттуда сразу два батончика. Подняв их до уровня плеч, я сказал:

— Возьми! Быстренько закинься… Надеюсь, в ближайшее время мы сможем нормально поесть и восстановиться, ну а пока что это все, что есть, и все, что мы можем себе позволить. Уж извиняйте за такое… — мне было несколько не по себе, после того откровения, услышанного от тучной женщины, сидящей у меня на спине.

— Спасибо, — сказала она и взяла передаваемую ей снедь. — Большое спасибо за заботу… вы — хорошие люди… даже если пытаетесь скрывать это, — женщина словно чувствовала мою неловкость и словно старалась надавить на данное чувство. — На самом деле, я очень рада тому, что мы наткнулись на вас! И это с учетом всего того дождя из дерьма, под который пришлось попасть… я имею в виду, что пришлось вместе покататься под данным погодным явлением… эм… Все те неприятности, через которые мы прошли одним коллективом, — она хмыкнула. — Честно говоря, за все время службы мусорщицей я еще ни единого раза не встревала так, как в этот раз. Кажется, никогда раньше я даже не слышала о подобных приключениях! Нет, безусловно, мне рассказывали о проблемах, о тех косяках, которые могут сопровождать экспедицию от самого начала таковой и до самого конца! Слышала о пиратах и их нападениях, о том, насколько они могут быть ужасны. О модификациях, которыми они снабжают свои тела, и о том, как плохо это все может выглядеть… Но вот ни о каких-то новых организмах, которые могут существовать черт пойми как, ни о костюмах, которые способны даровать человеку нечеловеческие способности, ни о каких бы то ни было восстаниях и переделе власти на ИЛ я сроду не слышала! Для меня данная вылазка — она как сон… глобальный, дурной, во всех мелочах описывающий то, в каком кошмаре можно оказаться, выбрав путь исследований и всего раз спустившись не в ту нору.

— Нору? — спросил я, не до конца поняв того, о чем идет речь. — Что ты имеешь в виду под словом «Нора»?

— Нора?.. Эм… Ну, это отверстие, которое позволяет спуститься под лед, после чего начать спуск. Мы называем это норой, потому что по своей сути это и есть нора, — сказала женщина слегка смутившись, что было слышно по интонации. — Твоя реакция мне говорит о том, что вы данную техническую дырку называете несколько иначе, — она хмыкнула. — Плюс, в нашем названии, как-никак, прослеживается некая аллюзия на Алису, если ты понимаешь то, о чем я…

— А! Все, понял, — сказал я. — Да… У нас это может называться разными словами, которых, возможно, у нас просто осталось несколько больше. Хотя, опять же, мое последнее высказывание не является фактическим… Оно такое, скорее носит некоторый формальный оттенок, и связано это с разношерстностью нашего коллектива, — я пожал плечами, и она это почувствовала. — Нам вообще время от времени очень сложно понимать друг друга, особенно если кто-то один работает наладчиком и занимается ремонтом ИЛ, а соответственно, и поддержанием в работоспособном состоянии. Если кто-то другой тупо мусорщик и тем более, если случайно встречаешь научного сотрудника или кого-нибудь из службы беза… я имею в виду, из службы безопасности, — пришлось быстро поправиться, после чего добавить: — Эм… Если что, без обид… Я не хотел ранить или задеть чувства, особенно на пустом месте. Я имею в виду свое высказывание насчет слов, которых, возможно осталось больше в обиходе.

— Да не, нормально все, — она хихикнула. — У нас тоже иногда бывают сложности, связанные с терминологией и отличиями таковой по объектам на ИЛ, так что не парься. Просто, мы… то есть, станции и население, совершенно разные и, допустим, на нашей мы все работаем вместе. У нас даже нет как такового пропускного ангара, не то что у вас этот «коридор-громадина», по которому нам еще и шуровать пришлось. У нас все гораздо проще, и люди, как вы могли заметить по общению, намного проще. За вами, конечно, тоже наблюдается некоторая простота, но в сравнении с нами… Короче, вы слишком какие-то того… замороченные, что ли, — сказала она.

Выслушав её, несколько секунд выделив на обдумывание, я в итоге согласился, потому что в её словах, как ни крути, но была истина.

— Согласен с тобой, разница между нами есть, — сказал я — Ладно, мы скоро присоединимся к нашим чувачкам, — сказал я. — И с этого момента настанет прямая неизвестности.

— И что это значит? — спросила женщина, которая уже кушала свой батончик и из-за этого слегка причмокивала мне в ухо.

— Это значит примерно следующее: нас ведут к Вектору… эм… все! — я бы развел руками, но в данный момент поддерживал её за ноги. — Мы не доверяем этому человеку, потому что ничего о нем не знаем и не понимаем мотивации. Конечно, он сказал нам, что на самом деле он — заложник обстоятельств и вынужден танцевать под дудку тех, кто занял место руководства, что в свое время контролирует этого самого Вектора набором заложников из его семейных… кхм… запутанно получилось, — сказал я, после чего потупился и задал вопрос: — Эм… ты хоть что-нибудь поняла из сказанного?

— Да, — буркнула она в ответ. — Его родственников взяли в заложники, чтобы он выполнял приказы… А какие приказы он выполняет? — спросила она.

— Приказы, связанные с управлением станцией и просчетом того, как вести себя по отношению к исследователям, которые не сдались новому правительству… И много-много всего, с этим связанного, — сказал я и вновь понял, что на самом деле всей станцией сейчас управляет всего один человек, и факт того, что он не имеет никакого отношения к захватившим власть, крайне сомнителен… Или он, действительно, просто пляшет под чужую дудку. У меня появился еще один, вполне логичный вопрос, который заключался в следующем: «А есть ли сопротивление? Хоть какое-нибудь? Вообще?..» — но сейчас было не до этого.

— Звучит как какая-то очень глупая шутка, — сказала она. — Словно он просто придумал эту историю для отвлечения глаз или усыпления вашего внимания. А сделал он это только потому, что ваша работа для него крайне важна… Или какая-то информация… или и то, и другое, — она шумно вскрыла второй батончик и откусила от него, в связи с чем слюна ударила мне под язык.

— Вот об этом я и говорю тебе, — сказал я. — Мы тоже не особо верим в рассказанную нам сказку, но вынуждены работать на него или на них всех, по причине смертельной опасности всех жителей нашей исследовательской лаборатории. Правда, я ничего не могу сказать об этом… во всяком случае, пока что. Тут… ты уж прости меня.

— Да ладно… нормально все… понимаю, — ответила она. — Но я надеюсь что в скором времени вы все же расскажете нам чуть больше о происходящем и о том, по какой причине вы так тряслись за тот мусор, который нельзя было выкинуть из хранилища, — она слегка дернулась, поправляясь у меня на спине. — Хотя я так понимаю, что то, что было загружено, напрямую связано со смертельной опасностью, в которой находятся жители станции и сама станция, как следствие.

Я промолчал, не желая продолжать обсуждение. Да и в любом случае мы подошли к охранникам, что все так же стояли вокруг наших с ней друзей и членов двух экипажей. Она тут же протянула одной из женщин с «Геи» пакет с батончиками.

— Всем по одному, — сказала она, на что получила согласный кивок, и небольшое бумажное хранилище отправилось в путешествие по рукам, после чего вернулось к ней же, потому как там оставался всего один батончик, что предназначался мне.

Спустя пять минут женщина на моей спине посмотрела на свои часы. Они наконец начали показывать допустимое количество тепла, что позволило мне больше не заботиться о том, что она понапрасну рискует. Еще спустя десять минут мы появились на мостике. Здесь нас встречал прежний состав лиц, что не вызывал ни доверия, ни уважения, а так же здесь был тот самый высокий мужчина, что еще в прошлый раз вызвал у всех нас большое количество вопросов.

— Здравствуйте, — учтиво сказал Вектор, чье лицо на все сто процентов было непроницаемым и словно не отражало на себе ни единой эмоции. — Вот вы и вернулись… Достали то, что должны были достать? — он покосился на наших гостей и по этой причине не стал называть то, за чем именно мы были отправлены или, скорее, отпущены в подледье.

— Да… достали… с самого дна, можно сказать, — хмыкнул я — Скажите, вы выполнили те пожелания, которые необходимы для использования привезенного нами? — атмосферка становилась достаточно тяжелой, и это ощущалось буквально всей кожей. — Я крайне надеюсь, что вы не решили обмануть нас, — я перекинул свой взгляд с мужчины на сидящих позади него. Те выглядели напряженными. И мне это не нравилось.

— Все готово, — сказал он. — Вот только у нового исследовательского руководства есть несколько вопросов к Нэку… Было несколько вопросов только к Нэку, а теперь есть еще один ко всем вам.

-Да-да! Спасибо, Вектор, — сказал небольшой мерзкий мужчина, которого в прошлый раз Нэк поставил на место, а Христ лишь усилила эффект воздействия. — Мы сами зададим интересующие нас вопросы. Пока что можешь заняться более важными делами нашей ИЛ, — этот практически карлик тянул нос к потолку и смотрел на высокого Вектора сверху вниз, что было странным, учитывая тот факт, что все представителе управления сидели за столом, что расположился на подобии помоста или трибуны, но, несмотря на это, все равно были чуть ниже своего тактика.

— В таком случае, оставлю вас наедине, — сказал он и развернулся, чтобы покинуть зал собраний. Он посмотрел на меня, и в этом взгляде я прочитал мольбу о помощи.

«Возможно, Вектор на самом деле неплохой малый и действительно не имеет никакого отношения к сепаратистам… Да, такое возможно! Хотя это далеко не факт… Опять же, ну не верю я, что можно так играть… настолько хорошо изображать полное отсутствие заинтересованности в происходящем и показывать такой холод всем своим видом», — подумал я.

Мы пронаблюдали за тем, как он ушел. Внутри при этом было несколько паскудно. Мы увидели в нем халдея, которому просто приказывают: «Ты должен делать «это», ты должен делать то». Особенно мерзко от этого было мне и Нэку, которые в полном объеме были представителями ИЛ «Механика», хотя бы потому, что принимали участие в её строительстве и создании и не могли бы даже подумать о том, в какой идиотизм все скатится.

— Что ж, теперь разбираемся с вами, — сказал все тот же мужчина, которому я хотел затолкать лицо внутрь его же головы при помощи поступательного движения кулаком в область носа. — Начнем сначала… кто вот это? — он указал пальцем на наших гостей, которые вместе с нами переквалифицировались в заложников обстоятельств.

— Это наши гости со станции «Гея», — сказала Краска. — Мы их нашли посреди пустоши, уже на обратной дороге. Они попали в возникший разлом и выломали шасси ко всем чертям, — сказала она профессиональным тоном. — Мы, когда выбрались из-подо льда, сразу поймали сигнал бедствия. Они торчали среди барханов и тут такое себе… Либо мы оставили бы их подыхать, либо спасли бы. Но вы понимаете, что мы не могли бы оставить их, — она повела рукой, указывая на пришельцев.

По лицам сидящих за столом было видно, насколько они недовольны услышанным. Лбы каждого из мужчин и нескольких женщин разрезались глубокими морщинами, которые стягивались волнами и полосами к переносице. Христ посмотрела сначала на меня, после чего на Нэка. В её взгляде был вопрос: «Что она, собсно, несет и по какой причине рассказала то, что рассказала?»

— Так все и было? — одна из сидящих за столом посмотрела на наших гостей, точнее, она заострила свое внимание на той женщине, которая стояла замотанной в пледы с нашей капсулы, и тут я понял, что план Краски не рассказывать о том, что произошло на самом деле, провалился. В один миг. С громким треском.

— Да. Так все и было, — аккуратно, медленно, с уважением, сказала и даже слегка поклонилась та, на кого пялились все сидящие за столом. Повисла непродолжительная пауза, вслед за которой прозвучал вопрос от другой женщины из числа новых — и в наших надеждах временных — руководителей станции:

— А почему, в таком случае, вы укутана в пледы?

— Эти пледы служат мне единственным источником поддержания тепла в организме, — тут же ответила женщина, и у меня возникло такое чувство, что по её жилам течет не кровь, а сжиженный гелий. — Дело в том, что мой термокостюм вышел из рабочего состояния, а если быть проще в своих высказываниях, попросту накрылся, и его дальнейшее использование ставило под вопрос мою собственную жизнь. В связи с этим мне пришлось принять решение избавиться от него и стараться поддерживать тепло за счет подручных средств, — сказала женщина.

— Допустим, — проговорил еще один из уже знакомых нам по прошлой встрече мужчин. — Хорошо… вот допустим, к примеру, да? Допустим, что та сказка, которую вы рассказали, не сказка вовсе, а нормальная такая, среднестатистическая истина! Допустим! Но остается самый главный вопрос к вот этим вот, — он пренебрежительно подергал пальцем в направлении шестерки, что неосознанно держалась чуть в стороне от нас, единой кучкой. — Какого черта они забыли на нашей ИЛ, а?! — прорычал он, внимательно наблюдая за гостями и словно стараясь проникнуть в их мысли. — Вы можете мне и остальным моим коллегам, — он акцентировал произношение на первый и второй слоги слова «коллеги» из-за этого сделав его звучание странным, — рассказать о том, для чего или с какой целью руководители станции «Гея» направили вас к нам, а?!

Услышав это, я почувствовал, как вместо неба над головой начала крутиться земля под ногами. Причем, небо-то над головой крутится крайне медленно, незаметно, а тут… Земля под ногами набрала такую скорость, что я с трудом устоял на своих двоих и даже пошатнулся.

Мне нечего было сказать на этот счет. Я хотел придумать, но мысли превратились в тараканов, на которых посветили прожектором и тем самым разогнали по углам. Это заставило быстро посмотреть на Краску. По выражению её лица было видно, что та напряженно пытается придумать что-нибудь, но на данный момент нет никаких идей, способных нормально аргументировать факт их прибытия таким образом, чтобы быстро прекратить разговор и отсечь любые вопросы. То же самое было на лицах наших гостей. Зато я увидел, как они осознали дурдом, что творился у нас. И не просто осознали — они поняли ту причину, по которой нам не хотелось являться сюда полным составом. Точнее, они и до этого знали, потому что данной информации мы не скрывали, потому что были не вправе, но вот конкретно в этот момент пришло полное понимание того, насколько запущенный идиотизм царит на нашей станции и что его развитие можно отследить по тем лицам, которые сейчас восседают за столом на трибуне… или сцене.

Мой взгляд быстро прыгнул на Нэка, и я увидел что-то среднее между тошнотой и истерикой на его лице. Кожа даже несколько позеленела от того, насколько сильно он напрягал свои извилины. А еще, и это я впервые заметил за ним, он нервно покусывал верхнюю губу и был увлечен этим процессом настолько сильно, что оттуда уже начала сочиться кровь. Мне стало противно, и я открыл рот, чтобы сказать что-то вроде: «Эй, Нэк, хорош заниматься самоедством! Каннибализм тебе не к лицу!» — но меня опередила Христ, чей голос пронесся по затихнувшему залу.

— Они были приглашены сюда предыдущим руководством для оказания помощи Нэку в производстве фильтров для нашей исследовательской станции, — сказала она, приковав взгляды к себе.

— Да?! Как интересно! — с пренебрежением и издевкой проговорила женщина из числа нового руководства. — И чем же ваши землекопы могу помочь нам, механикам, в плане наладки производства фильтров?! — женщина фыркнула так, словно была готова выкинуть всех нас на внешку и заставить бегать до изнеможения.

— Я понимаю ваш скептицизм в данном вопросе, но вы зря… Очень зря смотрите на данный вопрос с подобным пренебрежением, — продолжила Христ. — Вот смотрите… Какова структура материала, который мы будем использовать для производства? — спросила она, хотя ничего не понимала, ни о чем не знала и в данный момент несла какую-то херню! Однако, и тут ей необходимо было отдать должное, херня была связной и звучала убедительно.

— В каком смысле «какова структура материала»? — спросила женщина и посмотрела на сидящих за столом так, словно искала помощи. — Поясните! Что вы имеете в виду под этими словами!

— То есть вы даже не удосужились проверить те материалы, которые уже были доставлены сюда? Те, что предназначались для производства! Так получается?! — Христ фыркнула. — Ладно, допустим, вы настолько беспечны, пусть будет так, — в каждом слове маленьким испорченным колокольчиком звучало презрение. — Я вам сейчас объясню смысл нахождения здесь наших коллег с дружеской станции! — она окинула взглядом наших гостей. — Смысл в чем заключается… Им были отправлены образцы сырья, потому как у нас, насколько мне известно, нет необходимого ни оборудования, ни навыков работы с данным материалом. После того, как «Гея» получила данный образец, они направили нам специалистов, которые смогут все настроить, наладить и помочь, соответственно, с производством.

Я слушал и думал: «Гениальная лгунья!»

— Заблаговременно до этого наш изобретатель — Нэк — успел просчитать и сделать чертеж необходимого оборудования согласно той спецификации, которую до этого нам прислали сотрудники исследовательской лаборатории… Что-то вроде адаптированного и приспособленного под наши способности варианта. Все это было задумано и согласовано еще до переворота, и если вы, наши дорогие друзья, не хотите попасть, так сказать, впросак, то лучше бы вам сбавить обороты и принять их как достопочтенных гостей, — девушка была напористой, громкой и перла буквально напролом.

На лицах сидящих были написаны истории большого количества чувств и эмоций: от «Это правда?» до «Вы че, совсем охренели такую чушь задвигать еще и после такого громогласного молчания?!». Однако последнего было крайне мало, и в основном все и каждый из нового руководства пытались понять, насколько правдива выданная им информация и стоит ли вестись.

— Я вам не то чтобы не верю, — сказал неприятный маленький мужчина, что прогнал Вектора, — но нет уверенности в том, что вы говорите правду. Это вызвано большим количеством… — он не успел закончить свою речь, так как горбатый из числа пришельцев с «зеленки» сделал шаг вперед, и даже распрямился немного вместе с этим, после чего поднял голову и громко заявил:

— Вы услышали истину! Если у вас есть какие-то проблемы, мы с удовольствием обсудим их решение на собрании общего совета!

Увиденное меня позабавило! Это был страх. Откровенный ужас в почти каждой паре зрачков восседающих на своих подушках типов. Увиденное заставило меня улыбаться! И не только меня! Все мы стояли и озлобленно скалились, а потом мы вчетвером ощутили резкий укол совести, после чего последовал удар осознания собственной страшной ошибки.

Наша небольшая команда переглянулась, и мы прочли на лицах друг друга «Вот же кретины!» Все дело в том, что ни один из нас не додумался связаться с общим советом. По какой причине мы решили обойти это стороной, было неизвестно. Да, я читал в глазах Нэка что-то типа: «Если бы мы вышли на связь, это здорово откинуло бы производство фильтров в сторону, откинуло бы далеко во времени, а у нас такой возможности нет, и поэтому мы вынуждены мириться с условиями и, в принципе, с происходящим», — и я не мог сказать, что он был не прав… прав! Потому как выбирал десятки тысяч жизней в обмен на информацию… Но и согласиться с данной позицией я тоже не мог, от чего чувствовал себя последним подлецом и слабаком.

— А вы уверены в том, что у вас получится связаться с советом?! — фыркнул все уже другой мужчина. Он самодовольно лыбился, свысока пялясь на нас так, словно мы были полураздавленным жучком под подошвой, которого можно убить, но хочется помучить подольше! И кстати, он обладал той самой парой зрачков, в которых не заблестел страх.

— Можете быть уверены, — сказала самая высокая из женщин со станции «Гея», после чего тоже вышла вперед и достала из своего кармана какую-то странную штуку с кнопкой. — Я так думаю, вы не знаете о том, что это такое… ведь так? — спросила она, посмотрев на собрание неприятных лиц. — А я вам расскажу… Это называется «кнопка чрезвычайного положения», которую можно использовать всего один раз и которая отсылает сигнал на нашу исследовательскую станцию. Там есть специальный коммутатор, который принимает подобную заявку согласно номеру устройства, с которого был отправлен сигнал. И вы можете спросить следующее: «А что же столь маленькая шняжка может передать?!» — а все очень просто! Она передает координаты, по которым случилось что-то из ряда вон выходящее. Собирается отряд из нескольких боевых капсул… В основном мы использовали это для борьбы с пиратами, когда кто-то попадал в плен. Так что развитие событий в ваших руках, — она хищно улыбнулась и даже облизалась. Наша небольшая компашка посмотрела на нее с вопросительной миной типа: «У тебя!.. У вас была такая штука, и ты молчала?!

— И мы могли бы использовать данную технологию, чтобы нас спасли, вытащив после поломки, но среди наших мусорщиков подобное поведение не приветствуется. Смерть не так страшна, а вот пираты или какой-нибудь подобный им трэш — это другое дело. И, знаете, что-то мне подсказывает, что здесь творятся из ряда вон выходящие дела! Это все из-за странного приема на контрольно-пропускном. Никогда раньше такого не было… Ваша станция была чуть ли ни самой гостеприимной, среди всех, а тут! — она продолжала навешивать, а её обоснование насчет использования странного приборчика окончательно остудило пыл сидящих за столом. Хотя мы вообще не были уверены в том, что прибор работает, потому как выглядела эта небольшая штука странно.

Глава 48

Мой вопрос сильно смутил Скала. Он посмотрел меня с нескрываемой враждебностью, после чего окинул своим взглядом вообще всех нас. Я понял, что попал своим безмерным любопытством прямо в точку и что здесь все не так-то просто, каким кажется с первого взгляда. Что тут не только стихийное восстание и смена власти, что все гораздо сложнее, и — это было неожиданным для меня — спланировано. То есть тактика невыхода на связь совершенно осознанная и говорила о том, что именно сокрытия факта переворота Скал и добивался. Вот только причина, какая-то конкретная, оставалась в области, сокрытой от моей прозорливости. Я мог сделать некоторые предположения, но не хотел, так как любое из них могло означать дальнейшее следование по пути этого самого предположения, а ошибаться в данном случае ой как не хотелось… Мало того что не хотелось, это могло стоить очень дорого, возможно, столько, сколько я не смог бы заплатить.

— Итак… Вектор говорил мне о том, что вы не простые мусорщики, что вы ответственно работаете на нашу ИЛ и… и что все не просто так. Он рассказывал о серьезных проблемах, связанных с состоянием нашей станции, и что именно этим вопросом вы и занимаетесь, — сказал он и посмотрел на всех собравшихся. — Правда, он ни единым словом не обмолвился о некоторых техниках с «Геи», но тут все просто и я думаю, что он сам ничего об этом не знал, потому что ему никто, и в том числе вы, ничего не сказали. В этом есть смысл и я не хочу особо рисковать… Мне не нужны лишние проблемы, поэтому, с этого момента, вы встречены как почетные сотрудники. Также прошу отметить следующее: те приготовления, которые вы запрашивали, выполнены. В скором времени я самолично провожу вас на место производства, чтобы вы, Нэк в том числе, смогли осмотреть все, пообщаться с вашими коллегами и… — дальше я уже не слушал, потому что почувствовал, как жар промчался по моей спине.

«Нэк… Ты, конечно, молодец и выдал замечательную теорию о том, кто те люди, что явились вместе с нами, но теперь нам придется придерживаться этой теории, и не факт, что они вообще что-нибудь понимают в машиностроении и производстве фильтров, которые много лет назад просчитывал я и которые довел до ума ты. И пускай ты во второй раз таким образом украл мое изобретение, но это хотя бы на пользу большому количеству людей, а не ради своей собственной пользы», — размышлял я, пока диалог продолжался параллельно моим прогулкам по лабиринту рассудка.

— …В таком случае, все должно получиться, — сказал Нэк, и это я уже услышал. — Правда, предупреждаю сразу, что после данного… после проведения всех необходимых работ мы будем вынуждены отправиться сначала обратно в подледье, чтобы добыть остатки ресурса, а после нам необходимо отправиться на «Ковчег» через «Гею», — сказал он, продолжая сеять хаос, продумывая легенду наших друзей — и нашу в том числе. — Это необходимо для проведения диагностики и возможных производственно-ремонтных работ там. Как вы понимаете… у нас нет прав на ошибки! Мало того, мы просто не имеем никакого права оставить все как есть в том случае, если у наших союзников все плохо, — сказал он, после чего посмотрел на меня таким образом, будто бы просил помощи в продолжении своей истории.

— Эм… да… все верно, — попытался подхватить я, но поскольку изначально вылетел из темы, мне это далось не так гладко, как предполагал бывший коллега и нынешний подчиненный в рамках взаимодействия в исследовательской капсуле. — Мой друг, — сказал я, и меня чуть не перекосило от того, как я его назвал, и это было странным, потому что подобная практика в моем исполнении была уже не первой, — совершенно прав в своих изысканиях. Согласно этому, я надеюсь, вы позволите нам придерживаться своего четкого и строгого плана. Плюс, надеюсь, мы можем рассчитывать на ваше содействие, — продолжил я, после чего посмотрел на загипсованную руку Скала. — Да, кстати, прошу прощения за это. Просто…

— Ничего не надо говорить, — строго сказал новый руководитель ИЛ. — Я все понимаю… вы — мусорщики, очень крепкое братство… нерушимое… И если кому-то одному из вас что-то грозит, каждый, связанный с ним отношениями, развитыми в пределах одной капсулы, станет стеной и постарается уничтожить источник угрозы, собственно, именно это вы и сделали.

Он все больше импонировал мне, и я даже подумал: «Не так-то уж он и плох… И сильно отличается от всех тех, кто сидел за столом, хотя, высокомерие в нем есть и оно интересно смешано со здравым смыслом и рассудком… очень интересно! Будто бы мы все это время наблюдали ширму, за которой, на самом деле, все было куда сложнее. Возможно, о подобном не знал даже Вектор! И это служило тем самым, что до сих пор не позволяло ему просчитать и вырваться из накинутых на него оков под названием «плен близких людей».

— Поэтому у меня нет к вам никаких вопросов. Все четко… А я поплатился за свою недальнозоркость… В будущем буду аккуратнее, — Скал сделал вид, что улыбается, но в его глазах и голосе чувствовался холод внешки.

— Спасибо за понимание! — сказала Христ, которую мы были рады видеть в добром здравии. — Надеюсь, ваши кости быстро восстановятся, — она посмотрела на меня с благодарностью. — В остальном, соблюдайте несложные правила, и все будет хорошо! — она перевела взгляд с меня на Краску, и та улыбнулась. Разговор исчерпал себя, не успев начаться. Это было достаточно странно, но длилось недолго, потому как Скал, словно окончательно определившись, сказал следующее:

— Что касается вашего почетного пребывания здесь… кхм… Вы будете бесплатно обслуживаться, к вам будут приставлены помощники, для быстрого решения всех вопросов. Единственное, в чем я вынужден отказать! Наотрез отказать… так это в последующем посещении «Ковчега». На данный момент я вынужден вам в этом отказать…

Услышав это, я понял, что он видит в нас не только нечто полезное, но и угрозу. Это напрягло. Как-то автоматически, совершенно неосознанно, я посмотрел на напарницу… Мое сердце подверглось волне волнения, потому что я понял, что такой ответ нашего поручителя в данном контексте означает следующее: «Вы можете делать только то, о чем вам скажу я, иначе вы рискуете упокоиться как нарушители спокойствия». Также я понял, что до того момента, пока новое руководство нашей ИЛ не достигнет некоторой договоренности с руководствами «Ковчега» и «Геи», мы никак не сможем повлиять на попытки разрешить сложившуюся ситуацию… не сможем помочь двум другим ИЛ и не сможем сдвинуться с места в нашем изучении пеннингов, которые так этого и требовали, становясь все настойчивее и все больше проникая в наши последние вылазки под лед.

Моя напарница посмотрела на хилера в ответ. Было видно, что ей есть что сказать, но она промолчала. Она промолчала так же, как и представители дружественной, во всяком случае, пока что дружественной, ИЛ.

Повисло неловкое молчание, которое впоследствии сменилось следующим вопросом.

— Может быть, мы можем поспособствовать выстраиванию новой парадигмы отношений между вами и нашим руководством? — спросил высокий горбатый старик, и к нему присоединилась та женщина, которая до этого пожертвовала своим костюмом и которая не так давно была выдворена из руководства своей станции из-за возраста.

— Думаю, в этом нет никакой необходимости, — сказал Скал. — Дело в том, что на данный момент мы не располагаем интересом к тому, чтобы достигать каких бы то ни было контактов, — сказал он, и данное его высказывание было тверже всего предыдущего разговора. Оно звучало хлестко, и это было еще одним доказательством того, что в самом начале я задал очень правильный вопрос. — А! Да! Вот о чем я хотел сказать, — сказал он. — Как бы то ни было, какая бы свобода вам не была дана… За вами будет наблюдать небольшой охранный отряд. Это не просто так. Это необходимость. Она обусловлена тем, что вы не знаете новых правил, тем что вам придется перемещаться по всей станции, и мне не хотелось бы, чтобы вы слишком много контактировали с сотрудниками нашего старого дома по-новому и… А также тем, что за вами надо присматривать, — я заметил скупую сталь в его взгляде. — Так что не удивляйтесь и не старайтесь сопротивляться. Так будет проще и вам, и мне, — он окинул нас взглядом.

Услышанное крайне мне не понравилось, но я понимал такой подход к проблеме.

«Будь на его месте, я поступил бы точно так же» — подумал я, соглашаясь со сказанным.

— А как же мы?! — спросила женщина, которая сейчас наслаждалась своим новым термогеническим костюмом для сохранения тепла — Что вы собираетесь сделать с нами, когда все работы будут завершены? — она смотрела на Скала как на маленького мальчика, разбившего стакан. — Или вы думаете, что никто не будет спрашивать о том, где мы и когда столь ценные сотрудники вернутся на станцию? — она хихикнула. — Если вы как раз на это и рассчитываете, то я смело могу назвать вас глупцом и безумцем!

— Возможно, это так, но рассказав и о добыче ресурсов, и о доставке их на «Ковчег» и на вашу станцию, и о дальнейшем создании производства, производстве и так далее, вы дали мне понять, что времени на ваше удержание у меня более, чем просто достаточно… Может быть, к тому моменту мы как раз найдем возможность и выйдем на связь с вашим руководством с дальнейшим подписанием нового пакта о новом сотрудничестве, — он улыбнулся, и я понял, что при нем надо очень аккуратно пользоваться информацией, потому как Скал очень падок на этот неосязаемый ресурс, при этом еще и внимателен, и может не только повестись, но и впоследствии вернуть услышанное в удобном для себя ключе. Не стану скрывать, мне это понравилось. Это говорило о том, что мужичок не прост и не прет напролом… И что первое впечатление оказалось ошибочным.

Мы закончили трапезу, после чего Скал, как говорил ранее, отвел нас на производственную площадку. Там мы провели примерно двадцать минут. За это время Нэк успел проявить и удивление, и настороженность, связанную с тем, что он просто не мог поверить в столь неточную реализацию сказанного им хотя бы потому, что еще ни разу до этого такого не случалось. Он даже хмыкнул:

— Может быть… действительно… так намного лучше?! — правда, сказал он это гораздо позже, с сарказмом, когда нас отвели в комнаты, предназначенные для отдыха гостей и особенных сотрудников станции.

— Вы всем довольны? — спросил Скал, обращаясь при этом не столько к Нэку, сколько к гостям нашей ИЛ. Те, переглядываясь и стараясь соответствовать легенде, ходили, перешептывались и делали вид, что понимают, что происходит. Получалось у них относительно неплохо.

— Да, братуха! Все прекрасно, — сказал сбитый мужчина, больше похожий на большой куб с коротенькими ручками и ножками. — Думаю, это то, что нам нужно, и то, с чем мы сможем нормально впахивать тут! Так что ты это, того, держи хвост пистолетом и не лезь лишний раз, чтобы под ногами не мешаться! А в остальном — по красоте все сотворим! Не волновайся тут!

Он даже поржал для убедительности, и вот тут я не уверен, что новый руководитель был доволен тем, что услышал. Я даже подумал: «М-дя… лучше бы говорить начала кто-нибудь из девушек, а не он, так было бы куда лучше и адекватней», — и посмотрел на представителей дружественной исследовательской лаборатории. Однако на этом наш длинный день закончился, и Скал в сопровождении небольшого охранного отряда отвел нас в комнаты отдыха. Прежде, чем он ушел, Краска задала тот вопрос, который также волновал меня:

— Мы можем перемещаться между комнатами для общения?

— Эм… Конечно, нежелательно, но я понимаю, что вас ожидает производство, а производство — это рабочий процесс, который лучше не прерывать и который необходимо обсуждать… Поэтому я не могу вам запретить перемещаться между комнатами и собираться для обсуждений. Конечно, было бы правильным приставить к вам кого-нибудь для того, чтобы вас слушали и внимали каждому вашему слову… Ну, так, на всякий пожарный случай… Но с чисто этической точки зрения я не стану этого делать… Эм… Так что соответствующее распоряжение о разрешении вашего перемещения я выдам, — сказал Скал. — Но это не значит, что охраны и наблюдения за вами станет меньше. Это вообще ничего не значит, — сказал он, после чего ушел.

Внутри было крайне паскудно, нутро протестовало против таких раскладок и я хотел очень грубо возразить, но надо было держаться… ради команды… ради Христ… ради Краски, которая была частью моей команды и стала частью моей жизни за все те вылазки, которые мы прошли вместе и которые не отличались своим спокойствием. Ради того, чтобы мой механик мог хотя бы немного отдохнуть, восстановиться и вернуть себе свое саркастично-глумовитое расположение духа и распрощаться с тем депрессивно-жестким, которое все больше уводило её куда-то в сторону мрака и заставляло подолгу молчать, после чего выдавать крайне жесткие высказывания.

Скал ушел, а мы разошлись по комнатам. Спустя час после этого я вышел и пошел туда, куда были определены Христ и Краска. Я был намерен говорить с ней наедине и обсудить все произошедшее. Это желание появилось сразу после того, как мы с Нэком зашли в отведенную нам комнату и я завалился на невысокое подобие постели.

«Мы уже слишком давно не общались… так, чтобы только вдвоем… чтобы никто не слушал… чтобы вообще никого постороннего не было рядом… Возможно, сейчас самый лучший для этого момент, потому как другой явно настанет очень не скоро», — подумал я, после чего обратился к представителю предыдущего управления станции и своему другу, которого все же смог простить после тех передряг, в которых мы очутились из-за ремонта ИЛ.

— Нэк, смотри, я сейчас уйду и пришлю сюда Христ. Мне нужно поговорить с Краской… с глазу на глаз… никаких вопросов на этот счет не принимается. Просто примите как есть, и все тут, — сказал я и посмотрел на Нэка. Он лежал на своей кровати, закинув ногу на ногу и сложив руки замком на груди. Старик вращал большие пальцы друг вокруг друга и словно пребывал в состоянии медитации.

— Эй! Ты меня слышишь или как? — спросил я, не увидев никакой реакции от Нэка. — Э-э-эй! Ал-ле! Земля вызывает космос! — проговорил я и помахал раскрытой ладонью в попытке привлечь внимание изобретателя.

— А? Да? Что ты сказал? — спросил он, выходя из своего состояния задумчивости. — Я тут просто подумал вот над чем: надо бы, наверное, собрать в одну кучку Виро, Скала, наших пришельцев, соответственно нас, и поговорить о пеннингах. Не думаю, что есть смысл держать данную информацию в тишине наших голов… Неизвестно, каким образом это может выстрелить, а главное, не понятно когда! Также я все же склоняюсь к тому, чтобы вызволить Викторию, и пускай ей не понравится, но я намерен попросить о том, чтобы её, пятым составляющим, вписали в нашу команду. Она очень умна, намного умнее тебя, и меня, и нас, вместе взятых, но у нее есть некоторые проблемы с… не то чтобы с социализацией… нет! У нее есть некоторые проблемы, связанные с принятием настоящего, и она в любом случае будет упираться до самого конца. Так что самый правильный вариант вырвать этого ценного человека из лап её собственной гениальности и той тюрьмы, где она сидит — тупо забрать под свое главенство. Конечно, поначалу с ней будет очень сложно, но потом так, нормально. Просто поверь мне… Эм… Плюс, знаешь почему я подумал об этом и почему решил с тобой поделиться этими мыслями? Она, знаешь ли, специалист, работающий со светом, а как раз такой нам сейчас и нужен, — сказал он, и тут меня прошибло: «Мы думаем примерно об одном и том же», потому как накануне я уже размышлял на эту тему. — Думаю, после того, как мы расскажем о пеннингах, а мы просто обязаны это сделать, пока не стало слишком поздно — типа «лучше перебздеть, чем недобздеть» — думаю, после того, как мы обо всем расскажем, надо будет срочно придумывать что-то для яркого, рассеянного светового излучения, чтобы спуститься в подледье и там искать эту… это создание! Правда, нам, я так думаю, надо еще разработать какой-нибудь щит, максимально прочный… но с этим, я так думаю, мы разберемся и даже попользуем твои мозги, по старой-то памяти! Если, конечно, оттуда еще не все знания выветрились или выбились! — Нэк рассмеялся, после чего задумчиво добавил: — А станок собрали… говно, короче. Пересобирать придется. И надо будет придумать какой-нибудь повод, связанный с этим.

Он закончил свою речь, и повисла тишина. Я обдумывал услышанное и пытался найти хоть какую-нибудь брешь. Не получалось, хотя бы потому, что все было предельно логично и разложено по полочкам. Конечно, я бы не хотел видеть плюс одного члена команды, тем более проблемного, но я чувствовал, что выхода просто нет, да и по первому впечатлению, которое сложилось еще до первой нашей вылазки, я понял, что женщина она умная. А вот следующая встреча показала то, насколько несгибаемая и упертая…

— Ладно, я тебя понял. Так понимаю, у меня нет никакого варианта сказать «нет», и по этой причине я не стану усложнять и просто соглашусь, — сказал я. — Ты вообще слышал, что я тебе сказал до начала твоих душевно-мысленных излияний? — я продолжал смотреть на Нэка, который лежал, не меняя своей позы.

— Не, не слышал, — он дернул ногой и поднялся, после чего придвинулся спиной к стенке и оперся на нее. — Повтори по-братски.

Вот такого выражения я от него не ожидал. На самом же деле оно к нему просто привязалось после речи одного из наших гостей со Скалом.

— По-братски? — хмыкнул я, не сдержавшись. — Эм, в любом случае, для тех, кто в танке! Я сейчас уйду и пришлю сюда Христ. Мне нужно поговорить к Краской.

— Да-да… конечно! А то твоя девочка как-то начала жестко хандрить в последнее время, и единственный, кто способен со всем с этим разобраться — это ты. Так что, иди и общайся, — сказал он, словно проникнув в мои мысли второй раз за этот долгий день. — А я отдыхать буду. Устал что-то… очень сильно.

Я пожал плечами, оттолкнулся руками от мягкой поверхности кровати и встал на ноги. Выгнулся назад и услышал большое количество мелких щелчков, которые не оставили Нэка равнодушным, и он, впечатленный такой артиллерией, прокомментировал такое «вправление» самым что ни на есть нелестным образом. Правда, я, в свою очередь, согласился с ним, потому что данная канонада меня тоже поразила.

«Вот бы сейчас на турник, чтобы повисеть и потянуться», — мелькнула мысль в моей голове, но я понимал, что такое невозможно.

Я вышел из комнаты отдыха и посмотрел по сторонам. Справа и слева стояли охранники с совершенно каменными лицами. Они посмотрели на меня так же, как и я посмотрел на них, после чего спросили: «Куда?!» Я ткнул пальцем в сторону комнаты Христ и Краски, после чего сказал: «К членам своей команды. Необходимо поговорить». Конечно, хотелось нагрубить и вообще, шваркнуть головой о стенку, чтобы жизнь медом не казалась, но я не стал этого делать. Желание усилилось в тот момент, когда я сделал пару шагов навстречу той комнате, куда мне надо было, а один парнишка, совершенно обесценивая свою жизнь, встал передо мной с каменным лицом и комментарием: «Слышь, ты, в комнату зашел!».

Меня даже удивило, что он не толкнул меня в грудь. Хотя, думаю, он бы сделал это в том случае, если бы при этом ему не приходилось бы удерживать свое оружие направленным на меня в технике «от бедра».

— Так, — устало и раздраженно выдохнул я. — Если Скал, то есть твой начальник, не успел распорядиться, это не значит, что у кого-то из нас десяти нет разрешения перемещаться между комнатами в свободном порядке и в зависимости от нашего желания. Также если ты думаешь, что ты… или вы вдвоем… или все здесь стоящие! — я сказал это так громко, чтобы привлечь к себе внимание всех тех, кто охранял комнаты. — Если ты думаешь, что вы сможете сдержать хотя бы меня одного, то вы сильно ошибаетесь! Поэтому давай не будем усложнять друг другу жизнь и ты меня пропустишь. Так будет быстрее для всех. А насчет распоряжения о том, что нам можно циркулировать между комнатами, оно будет в любом случае, потому что не так давно мы со Скалом об этом условились. Понятно?! — я сделал шаг вплотную и таким образом толкнул вооруженного охранника приставленного к нашей с Нэком двери. Тот отшатнулся назад. Сначала парень опустил голову и таким образом проследил за своими шагами, относящими тело потихоньку назад по коридору, а вот когда у него получилось остановиться, он вернул свой взгляд на меня, и я увидел, как эти глаза пылают. Еще через миг я услышал хруст затвора, что в исполнении человека в униформе охраны ИЛ значило: «Вот ты и допрыгался!»

Глава 49

В голове прозвучала череда слов, впитавших в себя обиду за свою глупость, однако было поздно что-то изменить. Я даже почувствовал, как теплая рука смерти коснулась моего затылка, заставив воспылать все мое лицо. Это даже заставило меня удивиться: «Смешно! Я всегда полагал, что смерть холодная, а оказывается, что нет… что на самом деле она горячая. Возможно, это обуславливается тем, что организм переживает последнюю, самую яркую из вспышек тепла в своей жизни, после чего умирает! О! Точно! Можно быть, это как феномен большого взрыва внутри одного отдельно взятого организма?! То есть: ба-бах! И все… и погас, а то, что остается, служит для… удобрения?» — вот о чем я подумал после того, как меня прошиб жар, пришедший вместе с треском затвора.

Я, как в замедленной съемке, наблюдал за тем, как молодой парень вскидывает автоматическое оружие в намерении поступить со мной одним, совершенно определенным образом. Я это видел, читал в глазах так, как когда-то раньше читал схемы и расчеты. Читал так, как сейчас подсчитывал последние мгновения, рассыпавшиеся на кадры в секунду. Даже не могу сказать о том, было мне страшно или нет… Данное действо просто переживалось как нечто само собой полагающееся, обычное. Словно я осознал свои ошибочные действия по отношению к охране и даже самостоятельно согласился с тем, что не смог адекватно оценить свои возможности пропорционально своему нынешнему статусу.

Раздался треск. Он въелся в мое сознание так же, как тот, который я услышал тогда, когда Нэк, ведомый пеннингом, сломал мне грудную клетку. Я подумал, что вот это — всё… Что тут будет поставлена моя точка, и вторая жизнь, которая случайно была дарована мне, по собственной же глупости, закончится намного раньше. Стало грустно и обидно… Захотелось, чтобы парень поторопился и наказал одним выстрелом прямо в голову.

«Ну, давай! Давай! Вынеси мне то, чем я не пользуюсь! Давай! Высади мои мозги ко всем чертям!» — как мне казалось, я подумал об этом, но на самом деле произнес вслух. То, что было дальше, заставило меня скорчиться от непонимания, но вступать в спор я не стал.

Раздалось два быстрых выстрела. Они скорее походили на громкие хлопки. За ними последовал голос все того же молодого человека.

— На колени! — прокричал он, подкрепляя свои выстрелы по моим ногам своими словами.

По идее, согласно его представлениям, к этому моменту я уже должен был упасть и схватиться обеими руками за голени, куда и пришлись два удара, которые благодаря костюму, ощущались не больнее удара футбольным мячом. А далее настал момент непонимания.

— А-а-а… — протянул не только он, но и второй охранник, что стоял рядом с дверью. Остальные же подскочили с вопросительным и протяжным: Что-о-о?!

Решив не рисковать, я выполнил требование. Это решение я принял сразу же после того, как увидел лицо того парня, который стрелял по моим ногам и представлял, как таким образом мстит мне за толчок грудью. Я сделал это быстро и молча, а еще, на всякий случай, закинул руки за голову и сложил замком на затылке. В этот момент я решил помолчать, потому что теперь любые слова могли сыграть против меня.

Дверь, за которой до этого скрылись Христ и Краска, резко отворилась. Оттуда выскочила моя напарница и с матом ринулась ко мне, при этом наш хилер стояла в дверях и, сложив руки замком на груди, наблюдала за происходящим. Она понимала, что лучше сейчас не лезть ни ко мне, стоящему на коленях в окружении вооруженных охранников, ни к механику, которая была готова рвать и метать в связи с моим очередным безрассудством. Причем, за этим было действительно интересно наблюдать! А так же никто из приставленных к нам в качестве надзирателей не рискнул встать перед ней. Кто-то из них — представителей службы безопасности — попытался сказать ей что-то вроде: «Настоятельно прошу вас вернуться в вашу комнату», но заткнулся на полуслове в связи с критическим высказыванием моей напарницы.

Она подошла ко мне, взяла за локоть и с силой потянула на себя. Я завалился сначала на бок, а затем назад и почувствовал, как движусь спиной вперед, причем достаточно быстро… Точнее, в том направлении, куда одним легким движением меня отправила Краска, в скольжение. Спустя секунду или три я лежал около их с Христ комнаты и смотрел на валькирию снизу вверх. Она же, в свою очередь, с нахальной ухмылкой смотрела на меня, опершись плечом о дверной косяк, а когда наши взгляды встретились, она дернула носиком наверх, таким образом показывая мне: «Ну вот ты и допрыгался!»

— Христ! — прорычала Краска. — Зайди, пожалуйста, к Нэку и побудь там! Нам надо поговорить со стариканом! — в её словах было очень и очень много гнева. Практически чистейшая его эссенция. Такой я видел её крайне редко, и в основном это случалось в те моменты, когда кто-то не то чтобы перегибал палку, но раскачивался на качелях слишком сильно. Видимо, я именно так и поступил, не совсем обоснованно связавшись с охранниками и спровоцировав их на действия.

— Угу, — с нахальной улыбочкой кивнула хилер и проследовала по коридору.

Ни один из службы безопасности не решился встать у нее на пути, наоборот, слетевшиеся на меня опустили стволы в пол и теперь просто наблюдали с крайне тупыми выражениями на своих лицах. Казалось, что появление моего механика и по совместительству второго пилота расставило точки над «и» и показало, что рулить своими передвижениями мы будем самостоятельно и лучше не мешать нам в этом. Тем более, если есть информация о том, что данное разрешение имеет место быть, просто, возможно, еще не дошло до исполнителей и те выполняют свою работу согласно устаревшим вводным.

Краска подошла ко мне. Я почувствовал, как тонкие пальцы скользнули под плотно прилегающую к шее ткань термокостюма, схватили её, а потом одним движением зашвырнули меня в комнату. Раздался громогласный ржач. Чего-чего, а такого служивые не ожидали увидеть. На самом деле, я сам ничего подобного не то чтобы не ожидал, даже представить не мог в исполнении моей напарницы, а тут так вот «раз!» — и я сначала то ли проскользил, то ли пролетел по коридору. «Два!» — и я уже в небольшой комнате, которая как две капли воды похожа на ту, в которой должен жить я в компании старого знакомого, только в зеркальном отражении.

Дверь захлопнулась. Краска, которая двигалась как старый, слегка вышедший из строя робот, медленно приближалась ко мне резкими шагами. Мне стало не по себе, потому что я прекрасно понимал, что если она начнет меня бить, то я не смогу ответить… Даже не то чтобы не смогу, тут не в «мочь» дело… Дело в том, что я этого просто не стану делать потому, что она девушка… Потому, что она близка мне… и потому. что я просто не могу себе этого позволить! А, ну и потому, что, пускай частично, но я был совершенно согласен с её действиями, потому как понимал, что сотворил лютую дичь, обусловленную моей гордостью.

— И что это было, а?! Старый ты идиот?! — её голос жестко гремел. — Неужели тебе не хватает проблем?! Неужели нам всем не хватает проблем ,и по этой причине ты решил нам подбавить?! Кусок ты… — дальше я уже не слушал, потому что на меня полилось как из трубы погружного насоса крайне специфичного применения, и продолжалось это в течение нескольких минут, заставляя меня гореть со стыда не столько от своего поступка, сколько от тех экзотических выражений, которые сами собой слетали с губ моей напарницы. Наверное, за всю свою жизнь я никогда прежде не слышал ничего подобного, и это было просто потрясающе. Настолько, что моя челюсть отвисла, а еще через мгновение я схлопотал удар ладонью по подбородку. Зубы смачно клацнули, голова дернулась наверх. Даже в глазах потемнело, а потом произошло то, чего я никак не ожидал.

— Ам… что?! — было моей самое первой мыслью, которая, однако, засела настолько глубоко, что второй мыслью была все та же первая, то есть: — Ам… что?! — случившееся ввело меня в состояние шока. Второго подряд, потому что на данный момент я еще не успел отойти от первого, связанного с количеством тех выражений, которые в прямом смысле, изливались из напарницы.

Вслед за этим произошло следующее: я почувствовал, как мое лицо обожгло сразу двумя вещами. Первая, она же болезненная, заключалась в принятом ударе по щеке, который зазвенел у меня в ушах. Второй заключался в смущении, которое я испытывал и от которого все тело горело адским пламенем… Примерно таким же, которое я почувствовал тогда, когда смерть положила мне руку на плечо.

«Наверное, было бы лучше, если бы я уже направился в ад… — вот о чем я подумал, после чего по телу скользнула холодная волна с мыслью: — А что если это уже ад и я тут в качестве почетного гостя, который реализует свои самые потаенные мечты?! Или еще прикольнее… Если это демоны выворачивают мою душу наизнанку, извращая все то светлое, что было во мне?! Что во мне оставалось?»

Я был в полном оцепенении. Оно было тяжелым, вязким и тянуло меня на дно. Я старался держаться до последнего! Но потом все же сломался, даже не столько я, сколько сломалось мое внезапно обретшее молодость тело, которое само направилось навстречу нападающей на меня Краске. Причем, именно нападающей! Иначе я подобное никак не мог обозвать. Даже если бы я этого сильно хотел, не смог бы…

В тот момент, когда тело сдалось и начало самостоятельно действовать, в отрыве от мыслей, сложилось такое чувство, будто бы душу выбили из меня и заставили наблюдать. Я не мог сказать, что мне не нравилось то, что я видел, даже наоборот, очень нравилось! Я откровенно наслаждался тем, что происходило, и не верил самому себе! Происходящее воспринималось мной как странный, очень подробный сон. Такой, о котором я никогда не мечтал, но мысли о котором несколько раз проскакивали в голове, и от этого становилось крайне неловко! И вот настал тот самый «какой-то» момент, когда все действительно превратилось в сон…

Счастье — вот что я ощутил в тот момент, когда открыл глаза. Затем мне стало страшно, потому что я, может быть, и хотел того, что произошло, но не так… не таким образом… Да и вообще, на самом деле, не мог позволить себе подобного из-за разницы в возрасте. А тут все произошло так стремительно, Огненно!.. Странно…

Мои глаза открылись, и я уперся взглядом в потолок. Я лежал на полу и чувствовал, как его прохлада пробирает меня до самых костей. Часть моего тела была закутана в термокостюм — это я тоже просто чувствовал. Я лежал без него, и в первые несколько мгновений этого осознания меня это сильно обеспокоило, потому что впервые за долгое и долгое время я почувствовал полное отсутствие защиты. Вслед за этим я почувствовал тяжесть, которая опутывала часть моей руки и часть моего тела. Тяжесть была приятной, теплой и пугающей. Я боялся посмотреть и увидеть то, что я уже ожидал увидеть.

«Проклятье… — подумал я. — Это нехорошо!.. То есть, это очень хорошо! Но это не хорошо! — в этот час я на все сто процентов состоял из противоречий, которые соткали тело и натуру. — Я должен посмотреть вниз, но я не могу позволить себе этого, потому что не хочу… Или нет, потому что хочу увидеть то, что ожидаю увидеть, и поэтому я не могу позволить себе посмотреть вниз… А что с теплом?! — подумал я — Тихо! Что с уровнем тепла?!»

Противоречие сменилось чистейшей паникой, без примесей, и, кажется, Краска это почувствовала. Она слегка дернулась, после чего я услышал слегка протяжное, довольное «М-м-м». Мне стало страшно, а все потому что я не мог представить, как она сама отреагирует на то, что сама спровоцировала…

— Старый, вот скажи мне следующее, — сказала она, — мы правильно поступили или впоследствии сильно пожалеем о произошедшем? — голос был довольным и впервые настолько нежным. — Или, возможно об этом пожалею только я… — в этих словах послышались нотки несколько философского размышления о жизни, о главном. — Как бы то ни было, сейчас мне очень хорошо и совершенно наплевать на будущее. В данный момент я, наверное, буду просто получать удовольствие, — сказала она и устроилась на мне поудобней. — А вот ты… ну… Либо наслаждайся, либо обдумывай… Все зависит от того, чего ты хочешь больше, — Краска несколько раз причмокнула, после чего положила голову поближе к моей. В этот миг я вновь почувствовал горячее прикосновение смерти. Просто потому, что я хотел умереть… от счастья. Я хотел умереть, пока у меня была такая возможность, и, на самом деле, думал о том, что готов заплатить за это практически любую цену.

— Я еще немного вот так полежу, а потом ты мне расскажешь о том, какого хера ты вызвездился из своей комнаты и на кой черт повздорил с приставанцами, которые должны были присматривать за нами. А еще я ни черта не поняла, что там за хлопки были, но, судя по тем запилам и по тому, сколько глаз на тебя уставилось, думаю, ты заставил их не только взбеситься, но еще и обосраться… конкретно, — она пододвинулась поближе, словно стараясь втереться своей кожей в мою. — В любом случае, считай, что ты отработал за спасение твоей шкуры… отморозок ты… мой, — она хмыкнула, а я направился глубоко вниз, потому что чувство падения было настолько сильным, что я ничем не мог его перебороть!

Спустя несколько часов, когда я пришел в себя, когда Краска проснулась и отпустила меня из своего теплого плена, первым, что я сделал, была проверка уровня теплоты. Моя напарница проделала ту же самую последовательность действий. Это было чем-то наподобие следования основному инстинкту, который просто требовал раз в некоторое время проверять данный показатель и обдумывать пути для восполнения самого необходимого в нашем мире ресурса.

Обнаружив, что порог полного истощения ближе, чем предполагалось, мы встрепенулись. Надо было что-то делать, и в этот миг стало понятно, что ни я, ни Краска, в данных условиях не имеем ни малейшего понятия о том, как поступить. На скорую руку приняв душ, одевшись и сделав вид что у нас был серьезный, долгий и тяжелый разговор, мы покинули комнату. По обе стороны неизменно стояли охранники, которые мерзко переглянулись в тот момент, когда мы покинули небольшое помещение. Стало понятно, что мы наделали, возможно, даже слишком много шума и тем самым поставили в известность вообще всех… таким образом, чувство неловкости незаметно подкралось, а потом со всего размаху вмочило каким-то тяжелым дрыном прямо по макушке… в связи с этим мы зарделись.

— Нам надо туда, — сказал я и ткнул пальцем в направлении той комнаты, которая на неопределенное время принадлежала мне и Нэку. Представители службы безопасности переглянулись, ехидно и сально улыбнулись, после чего кивнули головами.

— Мы получили распоряжение на ваше свободное перемещение, — хмыкнул один из них, вытягивая руку и показывая, что проход открыт и нас никто не станет задерживать. Я посмотрел на него, и так захотелось влупить ему по зубам. Так, чтобы с оттяжкой! Так, чтобы со всей силы! От души! Но Краска взяла меня под локоть, и внутри стало спокойно. Словно ярость отступила и стало легче.

— Спасибо, — язвительно сказала Краска, после чего быстро задала вопрос: — А, собственно… у вас есть какое-нибудь распоряжение насчет обеденного времени? — она нахмурилась и посмотрела на сотрудника, работающего на станции под началом нового руководства, так, как обычно смотрят на что-то невероятно омерзительное.

— Насчет чего? — переспросили оба наших надзирателя.

Я хмыкнул, потому что не понял следующего: они серьезно или прикалываются?!

— Пожрать бы да восполнить бы тепло, — сказал я, продолжая тему, поднятую Краской. — Есть какое-нибудь обозначенное время, когда вы нас поведете на обед, или мы можем сами туда отправиться? — я говорил так, словно переваливался со слова на слово, и при этом активно жестикулировал, вращая рукой вокруг руки.

— Эм-м-м… — протянул один охранник, после чего обратился к другим, стоящим рядом с дверьми, ведущими в другие комнаты, служащими в качестве ответвлений этой полости. — Эй! Слушайте! А что там насчет обеда? — его голос легким эхо пробежался по всей длине сосуда коридора.

— Еще не скоро! Нас должны подменить примерно через пару часов, — отозвался один из парней, что как раз охранял комнату с Нэком и Христ. — А чё? Кишка поблудить зовет, что ли?! — усмехнулся тот. — Не рано ли?! Не так давно ж пришли на смену!

Услышав это, я понял, что не узнаю ни одного из тех, кто стоит здесь и, кстати, нынешний наряд присланный наблюдать за нами выглядел куда более миролюбиво, нежели тот, что присматривал за нами до… эм.. до моей небольшой стычки…

— Не, не я проголодался, — ответил стоящий рядом с нами охранник. — Вот эти двое интересуются, — сказал он — Может, это… Кто-нибудь попробует связаться с мостиком… Ну, или сбегает туда, чтобы узнать обо всем об этом, а? Просто, если они ласты свернут… Короче, не хотелось бы разбираться с последствиями, — он несколько брезгливо посмотрел в нашу сторону. — Вот поэтому и спрашиваю.

— А, — подключился третий, который охранял кого-то из гостей нашей станции. — Ну… тахда да! Тахда лучше кабанчиком метнуться да разведать обстановку! За вопрос по теме, как известно, рожу бить не будут, — сказал он. — Так… вы вдвоем и сгоняйте! Все равно вон энти туда идут, а вы остаетесь караулить пустоту. Спрашивается: на хрена козе баян?!

— В этом есть смысл, — почесал подбородок тот, что стоял рядом с нами. — Ладно… вы идите, — он рукой показал, что путь свободен. — А мы тогда сбегаем и все узнаем… Нет у меня веры во все эти переговорные устройства, потому что в последнее время работают они раз через раз. Бесит, короче, очень сильно! И круги приходится наворачивать по всей станции как ужаленному, — с его уст сорвалось одно всеобъемлющее слово, прекрасно описывающее досаду во всех её оттенках, тонах и полутонах.

Получив от них достаточное количество информации, в том числе, с их стороны, лишней, которая лично для нас таковой не являлась, мы зашли в комнату, где мирно посапывали Христ и Нэк. Здесь был притушен свет и пахло сном. Здесь царили безмолвие и спокойствие, которые не хотелось нарушать, но увы, пришлось. Правда, сначала я посмотрел на Нэка. Тот лежал на спине, сложив руки в замок на диафрагме. В такой позе он очень напоминал мертвеца перед сожжением в большой печи. Валькирия же лежала на боку, запихав одеяло между ног и обхватив подушку обеими руками.

— Ребя-я-ят… ребя-я-ят… — аккуратно, потихоньку сказал я. — Вставайте, есть разговор! — и тут я понял, что разговора на самом деле нет. Точнее, он, конечно, был, и на данном этапе надо было обсудить первые шаги восстановления или правильной сборки оборудования с последующим началом производства и направить Нэка к соседям, чтобы тот рассказал им обо всем… Хотя бы частично, в тезисах, в каких-то общих чертах, чтобы мы случайно не прокололись на своей собственной лжи о том, что они направлены к нам с «Геи» как специалисты, которые должны помочь нам со всем.

— Ребята! — гораздо громче и резче сказала Краска, и наши коллеги, они же напарники, резко дернулись, после чего вскочили на ноги в полной готовности обороняться и атаковать.

— А?! Да?! Что?! А?! — проговорил Нэк, после чего протер глаза. — А?! А-а-а, — протянул он, — это вы… — он устало посмотрел на нас, после чего грузно упал на кровать. — Поговорили? Остыли? Обсудили? — он снова посмотрел на нас, стоящих рядом, после чего сощурился. — Как-то вы оба изменились. Не знаю, в чем и как… не могу понять… но вы изменились… оба, — Нэк продолжил бы так смотреть на нас, если бы не валькирия.

— Сколько сейчас времени? — её голос слегка трещал спросонья. — М-м-м… так… кхм, — она вызвала интерфейс костюма, чтобы выполнить самое главное в нашей действительности действие. Нэк, который наблюдал за всем, спохватился и тоже открыл меню термокостюма, чтобы ознакомиться с жизненно важным показателем. Спустя несколько секунд прозвучал продолжительный облегченный выдох с его стороны, а наша хилер лениво потянулась. Стало понятно, что их дела гораздо лучше наших.

Глава 50

— Ну вот и прекрасно, что у вас все нормально с теплом… а вот у нас… — сказал я и тут же получил тычку в ребра остреньким локотком. Это заставило меня посмотреть на Краску, которая и ткнула меня. Её глаза округлились. Таким образом она сказала мне: «Молчи, дебил! Лучше молчи, потому что все то, что произошло между нами, должно остаться только между нами! Так что держи свой язык за зубами! Я надеюсь, что больше мне не придется тебе это повторять!» — одного только взгляда хватило для того, чтобы я все это не только понял, но и услышал голос напарницы в своей голове. Хотя я был не согласен с таким обращением к себе, потому что без лишних намеков понимал, что надо молчать… да и сказать хотел нечто простое типа: «А вот у нас с теплом — жопа!»

— Че, поругались, что ли? — спросила Христ. — Если это так, то как-то долго… И, по всей видимости, как-то жестко, — сказала она, все еще пытаясь проснуться. Краска кинула разъяренный взгляд на меня, думая о том, что я спалил всю контору. В связи с этим у меня появилось несколько вопросов, которые я решил оставить при себе до лучших времен и вместо обращения к ней обратился к Христ.

— Ругань тоже тратит большое количество тепла? — спросил я.

— Как бы, да! — вклинился Нэк, что до этого молча сидел и неоднозначно пялился на нас. — Причем, невероятно большое количество тепла… Мы пару лет назад работали в связке с медицинским крылом и изучали данный вопрос. Короче, исследования показали примерно следующее: любая эмоция, в том или ином количестве, напрямую воздействует на весь организм. Будь то счастье или страх… все тратит тепло! Ярость, к примеру, как и чувство эйфории, тратят значительно больше чем, допустим, тоска или печаль. Последние, конечно, затрачивают энергию организма, но не так глобально, потому что эти эмоции не заставляют активно двигаться, что-то делать, провоцируют некоторую апатию и размышления, но это не страшно и не сильно бьет по системе. Что-то вроде: сидишь, думаешь, втыкаешь в точку, и ничто тебя не способно заставить двигаться. А вот гнев или же ярость не только запускает большое количество цепей выработки разных гормонов, но еще и двигаться заставляют… преимущественно в большом количестве. А когда приступ заканчивается… вот только честно, и сначала подумайте… Неужели вы не замечали чувство холода после ссоры?

— Только если после того, как отойти от ругани, — задумчиво протянула Краска. — И то, в зависимости от того, с кем собачиться, — она посмотрела на меня. — Но вот с ним… да-а-а, — таким образом она ухватилась за соломинку, брошенную нам старым изобретателем. — Нас, кстати, слышно не было? — спросила она и тут же покраснела, поняв, какую же чушь она ляпнула. Взгляд Краски прыгнул на меня. Я лишь пожал плечами, прекрасно зная, что здесь нас точно никто не мог услышать. Может быть, в соседней комнате отдыха, может, охранники снаружи могли услышать что-нибудь, но не более того! А охранники-то, скорее всего, слышали…

— Не, ничего не было слышно, — сказала валькирия, — А к чему такой вопрос?

Она сначала напряглась, а потом загадочно улыбнулась, словно все поняла, но решила никак не комментировать. Мне стало не по себе. Я раскраснелся и даже почувствовал, как меня бросило в пот, хотя это было невозможным из-за плотного прилегания термокостюма, но я почувствовал, как одна-единственная капелька скатилась вдоль позвоночника.

Неловкое молчание прервал стук. Я дернулся от неожиданности и бросился открывать дверь отсека. Там стоял сотрудник службы безопасности нашей ИЛ. Он посмотрел на меня и сказал:

— Так, у нас получилось связаться с мостиком… даже переться туда не пришлось! Эм… вы можете пойти поесть. Только это, надо немного подождать. Смена закончится через десять минут, и после этого, пока в столовой никого не будет, я смогу вас проводить. Единственное, вы это, соберитесь все одной кучей, чтобы туда-сюда гонять не пришлось. Но это чисто такая, моя личная просьба. Будьте людьми, и я к вам по-человечески буду… относиться… ага… — его брови были выгнуты и придавали его лицу какое-то крайне грустное выражение, от чего его хотелось пожалеть.

— Хорошо… сейчас… эм… зайди, — сказал я и рукой пригласил войти. — Христ, слушай, можешь сходить к гостям и попросить их собраться в коридоре? А я пока задам пару вопросов, но не волнуйся, потом мы тебе все расскажем.

Валькирия молча кивнула и быстро покинула отсек. Они столкнулись с парнем в проеме, переглянулись и даже улыбнулись друг другу. Из коридора послышался голос одного из представителей новой службы охраны: «Эй! Ты куда?» — причем, изначально даже не было понятно к кому этот голос обращается, к одному из своих или к одному с нашей стороны.

— Я к… — начала было говорить хилер, но от нее отмахнулись со словами: — Иди куда надо, только в поле зрения, — и парень добавил: — Я у нашего спрашиваю.

— Щас выйду, — крикнул первый парень. — У них какие-то вопросы. Не думаю, что растянется… да и ничего лишнего не скажу, так что не ссы! Нормально все будет, — сказал он, посмотрев на меня и на Нэка. — Да и эти чуваки, старый и молодой, вроде не выглядят воинственно. Мне даже кажется, что те, кто тут морозился до нас, они придумали их агрессивность. Или просто спровоцировали на такое поведение, — продолжал кричать в коридор парень.

Внезапно я поймал себя на мысли о том, что мне было приятно осознавать, что здесь остались более-менее адекватные люди, которым совершенно наплевать на звания, перевороты и прочее. Они просто выполняют свою работу и при этом стараются быть… или оставаться людьми.

— Так, давайте не будем растягивать. Спрашивайте то, что хотите знать, а я попробую ответить, — сказал он с совершенно серьезным выражением лица. — Так что, давай… вперед, — он сделал приветственный жест своей рукой.

— Что ты знаешь о том, для чего мы здесь? — спросил Нэк, на что в ответ получил лишь разведенные в стороны руки. — Так… значит, спрашивать о том, что ты знаешь о производственной ленте, нет никакого смысла. Ну хорошо, продолжим… — он прокашлялся. — Какова сейчас ситуация с бывшим руководством ИЛ? Они хоть живы? — спросил Нэк, на что получил крайне неоднозначный взгляд в ответ.

— Это как раз то, о чем я не должен говорить. Ну да ладно… Думаю, вы все равно рано или поздно узнаете, так в чем смысл шифроваться, если можно честно все сказать… сразу, — он почесал затылок. — Короче, не волнуйтесь. У них все нормально. Почти всех освободили и поместили в комнаты, подобные вашим. Содержатся в тепле, комфорте, но не выпускаются. То есть предвариловку сменили на подобие обычных камер для заключенных, но не без проявленного уважения к персонам. Насколько мне известно, несколько человек только под полную стражу поместили и держат по-прежнему где-то в казематах. Причин не знаю, можете даже не утруждаться спрашивать об этом, — он пожал плечами.

— Ага… понятно, — выдохнул Нэк, после чего сказал: — Ладно, старый, спрашивай, что ты там хотел. А то я влез перед тобой как без мыла в бочку.

— Да… спасибо, — ответил я, и на самом деле спрашивать уже было нечего, потому что наши мыслительные поля в этот раз каким-то образом совершенно совпали. — Эм… На самом деле, больше и говорить-то не о чем. Единственное, ну ты мне скажи, Вектор и Скал, насколько они серьезные ребята и… Если вдруг есть какая информация, скажи, когда их ждать? Нам работать надо, и не затягивать бы все это дело, иначе мы все рискуем встать в не самое удобное из положений. Причем, не только мы… в принципе, вся наша станция, — сказал я, не боясь о том, что могу сболтнуть лишнего. — Каждый из жителей… — я округлил глаза.

— Ничего не могу сказать, — честно ответил парень. — Нам дают только столько и только ту информацию, о которой мы спрашиваем и которую нам необходимо знать в тех или иных объемах. Получается не так много, если честно, но хоть есть возможность нормально поесть, — сказал он. — До этого, пока настройщиком гонял по всей станции, жрать было нечего, работы было много и, на самом деле, было страшно за каждый следующий день, — пояснил он. — А в последнее время вроде как попроще стало, причем не только для меня, а для всей станции, — парень пожал плечами, но вот эти его слова стали неплохим фундаментом для дальнейших размышлений — и не только для меня.

Христ вошла в комнату со словами: «Ладно, мальчишки и девчонки, пора на выход» — и тут же скрылась по другую сторону двери. Краска практически сразу проскользнула наружу, так как стояла ближе всех к двери, за ней проследовал представитель службы безопасности. Мы с Нэком покинули комнату последними. Молча, потому что говорить было не о чем. Все, что мы хотели узнать, мы уже узнали. Белых пятен стало гораздо меньше, и это не могло не радовать.

Наш разговор на самом деле длился чуть дольше, чем нам показалось, и к тому моменту, когда мы вышли, прошло как раз около десяти минут.

В коридоре мы встретились с представителями «Геи» и в сопровождении нескольких охранников направились в сторону столовой. Наши гости выглядели крайне заспанными и даже уставшими. Казалось, что они не очень рады тому, что их подняли для принятия пищи, но как оказалось чуть позже, они не радовались и тем приключениям, на которые их вслепую подписало руководство.

За столом между нами завязался разговор. Он был малосодержательным, по этой причине не было никакого смысла передавать его суть. Единственное, что к этому моменту изменилось: появилась информация о встрече со Скалом и Вектором, причем, с обоими одновременно. С нашими провожатыми связались по рации их сослуживцы и сказали, что два нынешних руководителя ждут нас в одной из комнат, таким образом поторопив всех нас.

— Ну здравствуйте, мои дорогие друзья, — обратился к нам Скал спустя всего один миг после нашего возвращения. — А мы тут сидим, ждем вас, понимаете, чтобы отвести на рабочее место, а вас нет и нет!.. Потому что животы набиваете! Не-е-ет, граждане, это не дело! Конечно, сейчас я не вправе заниматься нравоучениями, так как вы, по своей сути, новенькие тут, еще и на особом положении, но запомните, что я вам скажу! Все хорошее рано или поздно подходит к своему логическому завершению. Поэтому учитесь на ходу! А главное, учитесь и запоминайте максимально быстро, потому что поблажек мы не намерены давать… никому… какими бы ценными сотрудники ни были! Все мы — равны.

— Ага… только одни равнее других! Вот и все отличие! — не сдержалась Краска и съязвила.

По моей спине вновь скатилась несуществующая, совершенно холодная капелька пота. Это было вызвано тем, что в случае чего, я не смог бы её защитить… Ведь, по сути, я был один против целой станции… «Дурак! Ты не один!» — эта мысль врезалась мне в голову с оглушительным треском. Причина заключалась в том, что меня мгновенно посетило чувство стыда, обусловленное неправильным направлением моего мышления. Потому что нельзя было сказать о том, что я «один». На самом деле, нас было четверо, и в связи со всем пережитым мы были связаны друг с другом крепкой нитью судьбы и дополнительно еще одной, под названием «дружба».

— Думай как хочешь, — ответил Скал. — Так-то мне совершенно плевать на твое мнение и на мнения, которые можно собрать со всех вас. Мы будем действовать в рамках нашего интереса и развивать станцию в максимально эффективном направлении, ибо до этого момента мы тратили большие средства в никуда. К этому относятся и человеческие затраты, и все то, что связано с ресами, а это, уж простите, но халатность нашего бывшего руководства! — сказал Скал и посмотрел на Вектора. — А вот этот гражданин очень круто умеет выстраивать грамотные, а самое главное, действенные алгоритмы для достижения наших целей. Так что, что бы вы ни говорили, говорите, но факт останется таковым — мы продолжим работать над тем, чтобы выстроить новую парадигму работы… — он мерзко и как-то мрачно улыбнулся. — Масло масляное, но суть вы поняли, — меня удивила крайняя степень его спокойствия, и, на самом деле, внезапно это начало подкупать! Причем, насколько убогими и противными были остальные представители, которых мы созерцали во время обоих приемов нового руководства ИЛ, настолько этот чувак сглаживал первое впечатление о себе… то самое, когда он попытался наехать на Христ. Хотя, конечно, лично я все равно считал его гнидой.

— А с чего у вас такое мнение, будто бы до этого все было плохо? — спросил Нэк, который входил в состав прошлого управления станцией «Механика» и которого задело высказывание нынешнего главного руководителя. — Мне кажется, изобретатели и исследователи занимались своими делами, остальные занимались своими делами, и все было нормально, — сказал он и приковал к себе нехороший взгляд Скала.

— Зря ты начал об этом, — прозвучал тяжелый голос Вектора. — Сейчас вам придется выслушать долгую речь…

— Не, Вектор, не думай, я не стану ничего говорить… Точнее, стану, но недолго и не много… У меня на это появилась причина, — Скал сощурился, проявляя максимальную степень своей внимательности.

— Какая же? — высокий, грозный с виду мужчина посмотрел на того, который был заметно ниже и с загипсованной рукой.

— Да все очень просто… Вот, посмотри, самый что ни на есть типичный представитель бывшего руководства. Я даже не знаю, стоит ли с вами работать и доверять вам, или в этом нет никакого смысла и все рассказанное — ловкая уловка, чтобы выгадать время на подготовку контратаки, — он задумчиво приподнял бровь. — Хотя, думаю, что лучше поверить, чем просрать вообще все. Просто, приглядывать надо внимательней, вот и все, — он почесал затылок, а затем посмотрел на наших гостей. — Я надеюсь, что вы те, за кого выдаете себя и за кого он выдает вас, — сказал он и сначала зыркнул на Вектора, а после чего вновь настороженно взглянул на Нэка, который вроде бы ничего и не сказал, что все равно допустил одну большую ошибку. — В остальном… Вы, как представитель правящего класса прошлого руководства, никогда не думали ни о ком и ни о чем, кроме своей работы. То есть вам всегда было начхать на обычных жителей… Вы с ними просто не контактировали, — сказал он, после чего ненадолго замолчал. Никто из нас стал вмешиваться в раздумья, таким образом проявляя уважение к чужому мнению.

— Я так думаю, вам уже рассказали о том, что многих мы отпустили по комнатам, почти всех из бывшего управления и лабораторий как таковых, но это не совсем так. Конечно, большинство наслаждаются уютом и компаниями друг друга, но есть те, кто до сих пор содержатся в камерах. Так вот, эти «те» — это те, кто довел нашу станцию до настоящего состояния! Ведь вместо того, чтобы заниматься реальными насущными вопросами, в большинстве своем, отделившись по принципу кастовости, ты и такие, как ты, припеваючи жили и даже не думали о бытовых проблемах своих жителей, что голодали, не могли найти работу или просто помирали на все новых и новых вылазках. Кстати говоря, мусорные рейды требовались чтобы раздобыть метизов или того, что можно на таковые обменять, чтобы накормить себя и семьи, — сказал Скал, и зубы его скрипнули. — Обычные же сотрудники получали жалкий псевдо-паек, который позволял тупо поддерживать жизнь в истощенных организмах. Вам на все это было насрать! За вашей-то прочной стеной!

Я почувствовал отвращение, но не заметил ни единой эмоции ни на лице Вектора, ни на лице говорящего Скала, и если для первого подобное было чем-то нормальным, то вот второй действительно поражал… даже меня — старика, который застал катастрофу, помог отстроить ИЛ и потом много-много лет скитался на внешке! По пустошам, могильникам и саркофагам.

— Откуда такие сведения? — спросил Нэк, которого явно задело высказывание. — Вот скажи мне, вша, откуда у тебя такие сведения? Я — один из тех, кто отстраивал эту лабораторию! Я — один из тех, кто всю жизнь впахивал, лишь бы все вокруг могли жить, а тут мне выкатывают такой шар! И это вместо благодарности за целую жизнь, которую я вложил в жизнь будущих поколений, одним из представителей которого являешься ты?! — я понял, что уже слишком поздно, что Нэк сказал слишком много, чтобы остаться с нами и чтобы остаться целым.

«Вот только не могу понять… Это была провокация, или же это было случайностью, которая вывела одного из нас из игры?!» — подумал я.

— Значит, ты один из… — Скал осклабился, тем самым подтвердив мои опасения. — То есть ты, ну так, по-хорошему, должен сидеть с другими преступниками, которые пили соки нашей станции в своем праздном эскапизме в лабораториях, так получается?! — я услышал несколько щелчков, источником которых был сжавшийся кулак здоровой руки. — Стало быть, и некоторые правила ты придумал, или поучаствовал в придумывании, или же принятии этих самых правил для жизни обычных жителей станции?! Так, получается?! — Скал чеканил каждое слово так, словно военный барабанщик отбивал дробь палочками по плотной ткани.

— Допустим, — Нэк сделал шаг вперед, при этом его грудь выгнулась колесом. — Допустим, это так! И что ты мне сделаешь, а, вошь?! — я не мог понять того, почему член моей команды так быстро перешел на оскорбления. — Закинешь меня в обезьянник? Расстреляешь? Или… скажи… что ты мне вообще можешь сделать-то?! — Нэк рассмеялся. — Можешь считать меня единственным, кто может спасти вообще всех! И тебя, и тебя… и тебя… и остальных! — он тыкал пальцем в присутствующих, и тут стало понятно, что у старика на фоне общего переутомления и нервов протекла крыша.

— Слышь, Нэк, угомони таланты! Ты сейчас такого намелешь, что потом ни один пекарь хлеб испечь не сможет из такой муки, — сказал я подойдя вплотную, практически упершись носом в его лоб. — Лучше помалкивай и арбайтен! Иначе все мы из-за тебя попадем под лютый сквозняк! И если сначала Скал просто так ляпнул, то сейчас он тебя откровенно провоцирует, а ты ведешься, аки дитя глупое и совершенно не разумное! Окстись, старик! — сказал я, чувствуя, насколько ситуация обострилась. Казалось, что тут все должно закончиться, причем плохо для нас, но Вектор внес некоторые коррективы.

— Скал, послушай, — прозвучал низкий, буквально громоподобный голос. — Как бы то ни было, нам нужен весь этот состав, иначе, как сказал изобретатель, нам всем настанет конец, — он держался беспристрастно, холодно, можно даже сказать, отстраненно. — И он действительно не виноват в том, что не знает ничего о том, как все на самом деле было в отсеках и перекрытиях, потому что… Ну, вот ты сам подумай… Если бы он не подумал о возможности проблемы, если бы не сделал первоначальный расчет, то не понял бы, что все мы стоим на пороге домика, в котором живет смерть и ждет не дождется того, когда остатки человечества заглянут в гости, — Вектор перешел на другую интонацию, сделал он это практически незаметно. — А ведь для всего этого необходимо время: подумать, посчитать, понять… А ты возьми в расчет еще тот факт, что необходимо изобрести решение и найти способ, чтобы это самое решение воплотить в жизнь! Думаю, на это и десятка может улететь смело! Причем она улетит незаметно и очень быстро, пока ты сидишь на небольшом стульчике и что-то все пишешь, и пишешь, и пишешь на небольшой табличке для письма, — Вектор удивлял меня, выступая в роли не просто грамотного психолога, а натурального мозгоправа. — Так что, Скал, мой тебе совет, и звучит он следующим образом: засунь гордость и предубеждения себе в задницу, вместе со своим языком, и выполняй их просьбы, если не хочешь подохнуть тут и спровоцировать смерть одной трети из оставшихся в живых!

Последнего высказывания я не ожидал… Да никто не ожидал! Ни наши гости, ни мы, ни Скал, который, по большому счету, рулил парадом и от которого зависели вообще все мы! В том числе и Вектор, чьи родственники удерживались в плену.

Скал посмотрел на всех нас с остервенением. Он посмотрел на нас так, словно мы загнали его, как зверя, в угол. С особенной ненавистью он всматривался в лица Вектора, Нэка и, что лично меня удивило, он всматривался в лицо горбатого старика со станции «Гея». И если с первыми двумя все было ясно как солнечный день, то с последним возникало некоторое количество вопросов.

— Так. Разобрались, — вклинилась в разговор Христ. — Думаю, для всех будет проще, если каждый будет исполнять свою роль. Так что, мальчишки и девчонки, давайте будем придерживаться этого плана и не отходить от него. Все личные претензии и межличностные конфликты, предлагаю, как сказал Вектор, определить в задницу! — сказала она, посмотрев на Скала. — А ты… У меня к тебе изначально предвзятое отношение, — сказала она, — Именно поэтому, прошу, не провоцируй на грубость, иначе грубость будет однозначной, — она посмотрела на Краску, на меня, на Нэка, после чего нахмурилась пуще прежнего. — Слухайте! А вообще, у меня тут мысля появилась! — сказала она и улыбнулась так, как обычно голодный хищник смотрит на кусок свежего, еще теплого мяса. — Нас тут сейчас куда больше… Мы куда более сильные… И, как бы, охрана не способна будет сдержать нас, — по взгляду валькирии я понял, что она готова действовать.

— Кстати, да! — спохватился я. — Ведь она совершенно права! — теперь и я улыбнулся, а вместе со мной Краска, Нэк и гости нашей исследовательской станции. — А того времени, которое служба безопасности затратит до того момента, пока найдет тела… Вообще что-то выяснит… Нам будет достаточно, чтобы развалить все ко всем чертям, еще и отловить часть нового правительства, — я оценивающе и даже несколько мечтательно покачал головой из стороны в сторону.

Глава 51

— За работу! — холодно, сдержанно, в сильнейшем приступе ярости сказал Скал, развернулся на пятках и быстрым шагом покинул нас. Вектор, постояв несколько секунд в попытке понять случившееся, в итоге тоже вышел прочь из одной из предоставленных нам комнат, но прежде сказал: «Молодцы! Не отступайте, пожалуйста! Насчет философии Скала… Отчасти он прав, но только отчасти. Предлагаю обсудить все позже, просто когда-нибудь позже, когда будет удобный для этого момент, а до этого, я так понимаю, за вами скоро должны зайти, чтобы отвести на производственную площадку», — он уважительно кивнул, после чего оставил нас.

— Отлично! Мы смогли отстоять себя! Причем в который раз! — хмыкнула Христ, после чего закинула одну руку в локтевой сустав, а вторую согнула таким образом, чтобы кулак смотрел строго вверх и заканчивался шпилем указательного пальца — Вот что происходит с теми, кто недооценивает или вообще ни во что не ставит своего временного союзника! Такова твоя расплата, Скал! — злорадствовала она, а вся наша компания чувствовала и думала точно так же. — А теперь, Нэк, старый, скажите мне вот о чем: что мы, собсно, дальше-то делать будем?! — спросила она.

— Работать будем, — быстро ответил Нэк. — Работать и стараться не спалить наших гостей, которые поначалу, скорее всего, вообще не поймут, что конкретно от них требуется, — он посмотрел сначала на горбатого, а потом на сбитого. — Слушайте… вы хоть как-нибудь с механикой связаны или… Или все очень плохо и придется в крайне сжатые сроки рассказывать вам о принципах работы? — он посмотрел на гостей с надеждой, которая возлагалась на сообразительность и понимание как минимум одной девушки, как раз той, с которой они соорудили из дерьма и палок рогатку, с помощью которой смогли обмануть пеннинга и, как следствие, выжить.

— Так, роднота, подвали сюда, пожалуйста, — обратился он к девушке. — У меня к тебе вопрос, заключается он в следующем: насколько хорошо ты сечешь в машиностроительстве? — спросил Нэк и посмотрел на неё. — Если что, сможешь остальным размусолить во всех подробностях? А то я так чувствую, если я сейчас углублюсь в объяснения, то они ни черта не поймут! С моими-то все куда проще, да и обсуждали мы все уже сотню раз. Так что вопрос остается только в том, чтобы сохранить ваши задницы.

— Ну как… нормально секу… Ты, черт тебя возьми, объясни в деталях, что вы там производить будете и что там за станок такой?! А то той вводной мини-лекции было настолько мало, что если бы нас о чем-то спросили, то нам пришлось бы больше придумывать на ходу! Теперь, когда мы добились некоторой индифферентности, у нас есть шанс подготовиться, — девушка посмотрела на своих коллег, и те согласно закивали. Мы с Краской и Христ также оценили сказанное. Наверное, с этого момента стартовал новый этап наших отношений с пришельцами с «зеленки».

Наш изобретатель поведал о линии производства. О том, что за сырье мы везли и ради которого мы рисковали жизнью, а так же о цели, которую мы преследуем.

— Смотрите, — начал говорить он. — У нас тут все будет достаточно сложно. Дело в том, что у нас будут как минимум две, объединенных в одну, системы фильтрации. Первая, она же предварительной очистки, будет состоять из десяти, которые будут постоянно меняться местами механически. Сделать автоматическую замену мы пока что не можем себе позволить, к сожалению. По этой причине появится как минимум одна должность для одного человека, который станет смотрящим за фильтрами. Раньше ничего подобного не было, и поэтому мы в заднице, впрочем… кхм… Итак, возвращаемся. Фильтры предварительной очистки должны быть повышенной плотности, согласно этому мы постараемся смешать волокна нескольких видов: бумажные, которые у нас есть, и те, которые мы добыли. Также нам необходимо предусмотреть возможность пневматической очистки посредством того же воздуха, который будет проходить сквозь материю и выбивать частички пыли. В любом случае, самое главное заключается в том, чтобы на ткани не намерзали снег и лед, — он повествовал сбивчиво, стараясь донести в первую очередь главную мысль. Без схемы это было крайне сложно.

— Не совсем понятно, потому что ты нагородил много всего в одну кучу. Ну да ладно, — сказал горбатый — С другой стороны, поверь, мне совершенно все равно, чем заниматься. Дай мне схему, я изучу и можно начинать!

— А вот такой возможности, скорее всего, не будет. Нам еще и перестраивать то, что есть придется, скорее всего. Не знаю, надо посмотреть чуть более детально, — поежился Нэк. — В любом случае, общую цель поняли? — спросил он.

— Только если общую, — пожала плечами плотненькая обладательница термокостюма нашей лаборатории. — Будем делать фильтры. Давайте на этом закончим разговор?

— Не, стопенчик, я должен врубиться, а то сейчас… ну того… пока что туплю люто, — сказал сбитый мужчина. — А мы че, на шестерках будем, что ли? Туда-сюда-обратно, да?

— Типа того, но только с очень умным видом знатоков! Типа, вы до хрена всего понимаете и… Главная ваша задача будет заключаться в том, чтобы водить руками и помогать! — Нэк пожал плечами. — Это единственное прикрытие, которое мы смогли придумать для вас, чтобы мы вместе как-то работали и суетились… В смысле, в одной связке.

— Кстати, Нэк, есть вопрос, — я нахмурился. — Вопрос заключается в том, что нам еще надо придумать оружие против пеннингов. Хоть какое-нибудь, хоть примерное, — сказал я — Чуваки, у вас есть какие-нибудь мысли на этот счет? — я окинул взглядом всех собравшихся. — Просто у меня есть, но она такая, сродни нереальной.

— Вываливай, — проговорила самая дерзкая и резкая из членов команды «Гея».

— Ну-у-у, — протянул я, — для реализации моего замысла нам нужен крайне редкий в наших реалиях элемент под названием «ксенон», чтобы сделать очень крутые лампочки, — сказал я. — Так мы сможем проверить реакцию на свет и, может быть, прицепом, так сказать, осветить пеннинга, чтобы посмотреть на то, как он выглядит на самом деле. Просто не верю я, что он темнее тьмы. Скорее всего, либо какое-то вещество окружает всё тело, либо… я не знаю… Вторая тема, которую можно продумать, подразумевает использование большого количества огня. Но тут тоже такое себе, опасное, — сказал я. — Короче, думайте над тем, каким образом можно выйти на противостояние этим тварям. Самые идиотские из идей будут рассматриваться в первую очередь, потому что в них есть истина! Плюс, нам все равно нечего терять, потому что некоторое время нам придется поработать вместе и поразгребать всякое… непотребное, — я рассмеялся, громко и с нотками истерики в голосе. Последнего, правда, никто, кроме Краски, не заметил, и все, кроме нее, посчитали что моя крыша протекла и пути назад больше нет.

Сразу после этого наш разговор закончился, и все разошлись по своим комнатам. Спустя примерно час, за нами пришли люди в черных одеждах, хорошо вооруженные, с закрытыми лицами. Они попросили нас покинуть временные убежища, после чего сопроводили на объект. Пёхать туда пришлось почти час. До этого я не обращал на это никакого внимания, а сейчас даже подумал о том, что не предполагал, что за десяток, ну, пару десятков лет, потраченных на возведение и производство исследовательской станции, можно создать такие объемы как вверх, так и во все стороны. Это было чем-то удивительным и внушало веру в гребаное человечество, которое ни при каких условиях не согласно просто взять и сдохнуть.

В итоге мы вновь оказались в невероятно большом помещении. Как мне казалось, оно расположилось где-то в основании нашей лаборатории, потому что все то время, пока мы шли, мы двигались под углом вниз.

Наши коллеги с «Геи» выбились из сил, наша же четверка чувствовала себя прекрасно! Единственное «но» заключалось в том, что опять захотелось покушать.

— Та-а-ак! — протянул Нэк, и по интонации стало понятно, что он очень не доволен тем, что он видит. — Видимо, мы тут надолго, — он почесал затылок, после чего подошел к сопровождающим нас молчаливым людям в черном. — Уважаемые, не подскажете, а где инструменты? Я хочу начать работать, — он и до этого ничего толком не объяснил, а тут полазал, досконально что-то посмотрел и принялся за работу.

Ответ на его вопрос был кратким: всего одно легкое движение рукой в направлении каких-то странных шкафов.

Увидев это, Нэк пожал плечами и пошел в том направлении, куда его отправили. Мы же пародировали наших провожатых, то есть молча наблюдали за ним. Старик, в свою очередь, потихоньку ругаясь, полностью погрузился в шкаф и начал доставать оттуда то, что сам считал нужным. Иногда он оборачивался, внимательно смотрел на аппарат, после чего переходил от одной дверцы к другой, открывал и погружался в исследования внутреннего мира, после чего высвобождал оттуда некоторые инструменты.

— Эй! Старый! Подойди, пожалуйста, — крикнул он. — Мне тут твоя помощь нужна!

— Ты можешь доходчиво объяснить, что происходит и что ты хочешь сделать? — спросил я, и в глазах всех, кто не был вовлечен разговор, блеснула искорка любопытства. — Просто… Ты че-то топчешься, ругаешься, выбираешь инструментарий и ни единого слова пояснения! Как это понимать-то?

— Да никак не понимать! — ответил он с раздражением в голосе. — Вот, вообще никак не понимать… кроме как… — он ругнулся раз, затем еще раз, после чего еще несколько раз подряд. — Короче… вот видите станок? — Нэк посмотрел на нас. — Его собрали, да, но через жопу! Все части перепутаны, и я до сих пор удивлен, что его смогли собрать! Остается надеяться, что получится пересобрать и чтобы оно все не… взорвалось ко всем чертям при первом же запуске! — сказал он. — Так что, друже, подойди, пожалуйста! Поможешь мне немного, хотя бы перенести все это и начнем смотреть, что и как переделывать. А потом уже будем заниматься остальными… Я, как бы с самого начала приметил, что все не так радужно, но там мне не дали изучить досконально, а тут, — он еще несколько раз выругался.

Дверь этого ангара распахнулась. Это было неожиданно. Мы даже не знали о том, что здесь еще есть какие-то двери! А они вот так вот «бац»! И с жутким стоном начали открываться.

— Да что тут у вас происходит?! — возмутилась одна из представительниц станции «Гея». — Тут дверь, там переворот, здесь еще какая-то похренень!.. Не сказать грубее… — она практически кричала от негодования, указывая на монстроподобное сооружение, которое нам предстояло переделать.

— Слушай, родная, если бы мы сами могли что-нибудь сказать обо всем об этом, это был бы немного другой вопрос, а так… мы сами в полнейшем шоке, — Христ пожала плечами и пошла в сторону открывающихся дверей. Краска, недолго думая, направилась вслед за ней. Горбатый и квадратный двинулись за мной. Девушки разошлись вдоль корпуса механизма, чтобы изучить его. Большего всего пользы было от их механика, потому что она тут же все просмотрела и буквально через несколько минут подошла к Нэку, чтобы сказать следующее: «Ты прав. Разбираем и собираем все заново». К этому моменту Христ и Краска вернулись к нам. Они вели людей, толкающих перед собой тяжелые тележки с сырьем. В самом конце этой процессии шел Скал. Он мерзко улыбался, чувствуя свое влияние над людьми.

Подойдя поближе, он побледнел, его лицо сильно преобразилось и ухмылка сменилась непониманием. Тотальным непониманием того, что он видит. А видел он то, как мы в несколько лиц, начали перестраивать уже построенную машину. Конечно, ему это совершенно не понравилось. Согласно этому, сразу, как увидел, Скал начал показывать свое недовольство. Кажется, его отношение к нам, а наше к нему, портилось с каждой встречей все больше и больше, причем как-то вне зависимости от нас. Оно как-то само по себе так получалось… И в этот раз мне пришлось несколько сменить свое относительно нейтральное отношение на чуть более не беспристрастное, и заключалось это в том, что я подошел и положил ему руку на плечо, но сделал это достаточно жестко… Настолько, что он наклонился в ту сторону, куда я приложился. На лице мелькнула гримаса боли… «Перестарался», — мелькнуло в моих мыслях, однако помогло, и Скал перестал тихо истерить, приготовившись внимательно слушать. Конечно, на нас направили оружие люди в черных термокостюмах, но это никак не страшило, а вот начальника данного кордебалета — очень, потому что он прекрасно понимал последствия, связанные с нашими незамедлительными действиями, направленными на ликвидацию. Во всяком случае, мне так показалось.

— Я вот никак не могу понять… Вы что, пытаетесь меня убить? — спросил Скал, не выдержав.

— Если бы я хотел, я уже сделал бы это, но поскольку ты все еще бегаешь по станции… делай выводы! Только без соплей и ругани! Терпеть не могу такого подхода, особенно там, где вы сами накосячили! — с этих слов я начал повествование и пересказывание слов нашего изобретателя. В это время Краска вместе с Христ присоединились к остальным членам нашей бешеной компашки и взялись за работу обеими руками каждая.

С этого момента время превратилось в нечто абстрактное. Единственным нашим временем было показание счетчика теплоты, которое напрямую сигналило, что необходимо организму: просто поесть; если тепло начинало тратиться слишком быстро, то поесть, а потом поспать, после чего еще раз поесть. В принципе, наша жизнь разделилась на «попытки пересобрать и запустить аппарат» и на «пожрать-поспать».

— Сразу видно, что собирать прислали самых ненужных или тупых, надеясь на то, что те справятся, — все время недовольно бубнил Нэк себе под нос, и я был солидарен с ним, хотя бы потому, что прекрасно понимал, как все должно выглядеть в конечном счете, а тут… Со временем образовалась еще одна неприятность, и заключалась она в том, что некоторые узлы или детали были нерабочими или сломанными, что заставляло вытачивать новые запчасти или придумывать обходные пути для запуска узлов. В связи с этим, головы Краски и той девушки с «зеленки» были постоянно напряжены до предела и заняты поиском оптимальных путей.

Так же и остальные гости проявляли себя все лучше, лучше и лучше. Это обуславливалось и причастностью к химическим исследованиям одной из женщин, и специализацией другой, которая как раз пыталась наладить производство ваты или какого-то ватного волокна, или какого-то компонента по типу ваты или чего-то типа того… для использования таковой в медицинских и утеплительных сферах. Так что карты складывались почти идеально, и это «почти» ограничивалось проклятым монстроподобным станком, который не только сначала собрали через задницу, но еще, скорее всего, во время сборки умудрились частично навернуть.

— Хорошо что ваши «рукастые» убийцы хоть платы не повредили! Потому что, если бы это случилось, то нам пришлось бы отправиться в путешествие… или в путешествия, на поиски замены, — сказала Краска, как-то обратившись к Скалу, что пришел к нам ради проверки того, как проходят работы… А работы практически топтались на месте.

— По-хорошему, вы уже десять раз должны были закончить! — негодовал он. — Десять! Как минимум! — он старался не кричать, но сдерживаться, видимо, было очень тяжело. Видимо, наше общество выводило его из себя даже сильнее проблем связанных с переобустройством станции.

— Скажи спасибо, что они работают, — ответил Вектор, чей внешний вид никак не менялся и оставался таким, словно лицо отлито из гипса и в принципе не обладает возможностью меняться под действием каких бы то ни было эмоций. — Это первое! Второе: я тебе говорил, чтобы ты нашел механиков, а не отправил нуждающихся в хлебе! Но нет, ты поступил так, как считал нужно! А по факту: куда проще было просто накормить нуждающихся, чем лишить работы тех, кто действительно работал, всегда и по полной программе! — Вектор не боялся своего «якобы» начальника. Кажется, ему уже просто надоело слушать его излияния по поводу идеального общества и прочего-прочего-прочего… Он хотел вернуть семью и вернуться к себе домой, чтобы их больше никто не трогал! И вот правда, я был готов дать ему такое обещание в том случае, если бы он согласился придумать план, как уничтожить сепаратистов и их это дурацкое восстание. К сожалению, Скал все меньше и меньше оставлял Вектора без присмотра, а тем более в нашем обществе. От этого мне даже казалось, что его прозорливость не имеет границ и тот прекрасно понимает, что его ожидает в случае ослабления степени внимания.

Я не знаю, сколько времени нам потребовалось чтобы полностью перебрать и пересобрать это средство для производства, но мы справились. В десять лиц мы это сделали! И, честно говоря, тот момент, когда эта срань запустилась, стал одним из самых волнительных в моей жизни, что была начата по второму кругу! Даже не знаю, как можно описать то состояние, ту радость, что вдарила по «шарам» после подключения в сеть и запуска станка.

О, точно! Надо сказать еще вот о чем… Я запомнил, как оборудование недовольно загремело. В тот момент оно больше напомнило мне огромного гиганта, которого разбудили посреди крепкого, сладкого и очень приятного сна, и в связи с этим данный монстр был крайне озадачен! Более того, всем своим стальным сердцем раздосадован и готов в подробностях объяснить нарушителям, в чем именно те не правы.

Вместе с тем звуком сердце провалилось на самое дно желудка! И не только у меня. Лица окружающих были красноречивы до полной прозрачности. Они отражали на себе непередаваемую гамму эмоций, в числе которых можно было разглядеть готовность к суициду за счет употребления большого количества настоянной браги. В принципе, никаких других попыток покончить с собой ни у кого и не проглядывалось. Причиной такого взгляда являлось изречение одной из представительниц «Геи». Она сказала: «Единственный способ самоубийства, который я могу принять — набухаться до потери пульса! Ну сами посудите! Это ж так круто, уйти со словами типа: «За любовь!», «За здоровье!», «За… кризис среднего возраста!», или просто «Будем!» или «Ура!». Тут, главное, чтобы компания не подкачала, да и в любом случае, это лучше, чем корчиться от боли, страха и ждать… ждать… ждать! Так что я за то, чтобы набухаться и отъехать! Да! И, кстати! Так даже прикольней получится в том случае, если я разочаруюсь в жизни! Накидываться, плакать, высвобождая весь тот негатив, который есть, и потихоньку отходить в другой мир. Возможно, я как бы в это не верю, но таким образом можно попасть в рай, будучи нарушителем одной из строжайших заповедей!» — я помнил, как она рассмеялась, выдав такую тираду. Причем это было во время обеда, когда мы сидели на ленте подачи сырья и впитывали в себя принесенные военными на межвременное восстановление теплоты сухие пайки.

А тут сначала он задребезжал, загремел, а потом начал работать. И наши внутренности сначала резко упали вниз, словно стараясь набрать скорость, а потом взлетели, подпрыгнув на таком своеобразном эмоциональном трамплине.

— Ну вот… вот мы и прошли начальную проверку совместимости, — ляпнул Нэк, чем спровоцировал волну смеха.

— Не, братанчик, ты категорически не прав! — прогнусавил небольшой, крепко сбитый мужчина из исследовательской группы мусорщиков со станции «Гея» — Начальную проверку совместимости мы прошли еще там, на внешке, когда торчали в капсуле без света, без занятий и без понятия о том, получится выбраться из той выгребной ямы или нет, — он хмыкнул. — А это… Ну, как ремонт в ячейке для проживания молодой семьи — если не поубивали друг друга в ходе модернизации выделенного жилья, стало быть, будете жить и не тужить! А вот если не смогли нормально обустроить несколько стен, коек и полок, то на кой хер вы вообще пытаетесь жить вместе ?! — он рассмеялся.

— Ну-у-у… в принципе… в этом что-то есть, — промямлил Нэк.

Горбатый мужчина хмыкнул, после чего услышал реплику одной из своих спутниц: «Вот именно поэтому ты ни единого раза ни с кем и не ужился! Сколько попыток было?» — ответом на это стало красноречивое покраснение всего лица этого невысокого мужчины.

— Ладно вам! — другая из женщин присоединилась к нашему разговору. — Слышь, старый гений! Скажи вот о чем… А что мы дальше-то делать будем?! Неужто приступим к производству?! — на самом деле я так и не понял, что именно она хотела подчеркнуть теми интонациями, которые прозвенели в её голосе. — И когда… вот хоть кто-нибудь из вашей могучей четверки сможет мне ответить, когда мы сможем вернуться домой?! — она нахмурилась.

Стало понятно, что данный вопрос тревожил её и, по всей видимости, достаточно продолжительное время, и что до момента запуска машины она не решалась его задать. Причины оставались где-то в слепой зоне. Да и если быть честным, были не так уж и важны. Во всяком случае, мне были не так уж и важны.

— Если бы я мог сказать, — ответил Нэк, после чего она перевела взгляд сначала на меня, пожавшего плечами, а потом и на наших девочек, что тоже поджали губы. — Хорошо… сколько времени займет производство?! — спросила она и вновь обратила свой взор к нашему изобретателю, на что тот сказал:

— Если быть совершенно честным, я должен заметить, что на данный момент мы не готовы начать производство. Для начала нам надо отладить работу, а потом уже все остальное. Так что делать какие бы то ни было предположения, простите, ребята, я просто не могу.

— Понимаю, — горбатый уважительно кивнул. — Думаю, учитывая тот факт, что мы столько возились с перебором и сборкой… Как бы не оказалось так, что одного только запуска станка мало для его работы. Ведь в действительности нам ничего не известно, насколько каменистым будет берег… особенно с учетом наших допилов вот этого куска металлолома до запускающегося варианта, — он хмыкнул.

— Истинная правда! — высказалась Краска. — Здесь, как вы понимаете, одного только подключения к сети и холостого прогона на малых оборотах как-то крайне маловато. Думаю, после обеда есть смысл попробовать запустить эту хрень и попробовать её в действии. Если качество и остальные параметры полученного из сырья изделия будут соответствовать, то нас можно будет назвать победителями! Если нет, то придется позаниматься настройками.

Глава 52

Согласились все. Причем молча. Просто потому, что это было единственным правильным решением, согласно которому можно было в полной мере проверить и прогнать заново собранный производственный конвейер, за работой которого скрывались либо жизнеспособность станции и сохранение большого количества жизней, либо погибель и тлен.

Мы отправились на обед в сопровождении приставленных к нам молчаливых, но при этом культурных, людей в черных масках. Они были куда приятнее тех, что в основном стояли около дверей наших комнат для отдыха. Также они помогали нам в тех случаях, когда не хватало рук, и соглашались на это без особых уговоров. Можно сказать, что в среде данного отряда царила совершенная дисциплина и, как оказалось, неспроста. Дело в том, что это было небольшое подразделение, которое организовал сам Вектор и который потихоньку, по мере возможности, пополнял его состав. Я не знал, по какой причине к этому никак не прикладывал своей руки Скал, но сразу понял, что делать все в открытую — это достаточно хитрый план со стороны главного мыслительного центра правительственного переворота.

«Хотя, конечно же, Скал в курсе того, что именно задумал его подчиненный… Вопрос заключается в другом: по какой причине он не предпринимает никаких действий?» — вот о чем задумался я как-то вечером, но не рискнул обсуждать данный вопрос.

Мне почему-то казалось, что в это лучше не лезть. Согласно этому, тактика «молчание» позволяла не распространять свои мысли и не провоцировать никого из окружения лезть с вопросами или так же, как и мне, думать о подобном.

«Меня одного достаточно… чем больше мы сейчас будем молчать, тем лучше и безопаснее. Особенно, если это касается вопросов нашего дальнейшего будущего и, возможно, бегства с нашей ИЛ… надеюсь, временного, ибо на другую станцию я работать не хочу», — вот о чем думал я, пока мы перестраивали конвейер.

Сейчас же мы, всей нашей братией, завалились в столовую, где по новому обыкновению не было людей, а повара готовили для следующей из смен. Нас обслуживали между потоками, в промежутках смен, так как мы были той самой теневой единицей, чье существование скрывалось, дабы не разводить панику среди жителей. Тут и ребенку понятно: если бы информация о неисправности вентиляционной системы проникла в массы, то люди не так охотно и не с таким воодушевлением принялись бы потакать новому правительству. Опять же, со стороны Скала это было невероятно удобным и удачным стечением обстоятельств, так как воспользовавшись нами, нашими знаниями и навыками, он мог спасти нашу исследовательскую лабораторию, жителей и тем самым зарекомендовать себя и свое правление. Однако об этом в среди нас, занятых в проекте, тоже было принято молчать, дабы не провоцировать.

Вообще, в последнее время мы стали настолько близки, что достигли невербального понимания. То есть кому-то одному стоило лишь поднять руку, как один или двое шли ему на помощь, причем, количество ассистентов на том или ином этапе работ подбиралось как-то интуитивно, и все всегда были заняты, и все всегда были при деле. Еще что хочется отметить отдельно: все члены экипажа с «зеленки» оказались действительно толковыми спецами. Они очень быстро вникали в суть вопроса и, пусть даже поначалу не имели ни малейшего понятия об устройстве, быстро втянулись и в скором времени уже в полном объеме принимали участие в обсуждениях, что и как следует монтировать и изменять в конструкции для предположительного увеличения качества и скорости работы машины.

Пообедав, мы вернулись в наш сборочно-производственный цех. Конечно, в первую очередь он подразумевался как производственный, а вот сборочным он стал в первый же миг, как мы сюда зашли. В любом случае, время переговоров, шуршания, закручивая болтов и гаек, перепиливания конструкции и прочих махинаций подошло к концу. Наконец настал момент окончательной истины, который подразумевал первый пробный прогон, который мог бы стать и последним… Правда, тут же отдельно стоило отметить, что в успешность первого прогона никто особо не верил, и в связи с этим чувствовалась общая нервозность, а в атмосфере прямо повисли тяжелые флюиды плохого предчувствия.

— Ой… — выдохнул Нэк, сопроводив это очень емким непечатным словом, которое в полном объеме даже не столько описывало, сколько наглядно иллюстрировало то, с каким настроением все наблюдали за первым тестовым включением. Единственное, что радовало: здесь не было ни Вектора, ни Скала, которые так или иначе, в том или ином объеме, могли бы одним только своим присутствием подливать масло в огонь, тем самым сильно нервируя нас — тех, кто совершенно не понимал, получится или нет.

Конечно, до этого, в полной тишине, пользуясь лишь жестами, мы загрузили сырье, все окончательно подготовили и даже прогулялись вдоль оборудования, от которого ждали положительного результата, но уверенности не было.

— Ой… выдохнул Нэк, матюкнулся, после чего опустил рубильник и подал электричество на собранное нами оборудование. Оно возмущенно загремело, застучало, забилось и длилось это несколько ужасных, очень длинных секунд, после чего успокоилось. Мы облегченно выдохнули уже второй раз подряд за этот проклятый и в тоже время благословенный, будь он не ладен, день.

— Ну что ж… — проговорил уже я, не Нэк. — Пора! Настал этот долбаный момент истины, который расставит точки над «i» — я стоял около пульта пуска производственной ленты. — Три… два… — я отсчитывал долго, потихоньку, пытаясь смириться с возможным провалом.

— Да не тяни ты уже! — возмущенно практически прокричала Краска. — Жми ты эту сраную кнопку, и поехали! — в какой-то момент мне даже показалось, что я ждал именно этого, то есть, этих самых слов, услышав которые, я тут же влупил по кнопке. Буквально через миг лента подачи сырья дернулась сначала вперед, затем назад, после чего уже двинулась в сторону от приемного лотка, потащив за собой собранное нами в подледье сырье.

Я чувствовал, как сильно забилось мое сердце. Кажется, ничего подобного не было даже тогда, когда я сражался с пиратами и валил от них на украденной у них же капсуле. Даже термокостюм посчитал, что я слишком перевозбужден, в связи с чем из запястья вырвалась голографическая панель с сообщением: «Внимание! Слишком высокий пульс и давление! Вам следует успокоиться или воспользоваться интерфейсом для успокоения!»

— Старый! Не вздумай тут склеиться! — прокричала Краска, подходя ко мне. — Христ, у нас в аптечке есть что-нибудь такое, что способно успокоить нервы нашего капитана?! — моя напарница говорила быстро и громко, как минимум чтобы перекричать работающий аппарат. Плюс, по ноткам голоса я слышал, насколько она на самом деле взволнована, и это переживание, оно так мерзко, но в то же время приятно отдалось в моих мозгах. Я даже почувствовал, как сердце начало сбавлять свои обороты и теперь неслось не так быстро, как несколько секунд назад.

— Да… сейчас гляну! — валькирия направилась туда, где Скал соорудил для нас небольшое крыло первой помощи, в котором содержалось все самое необходимое на случаи порезов, заноз, ожогов и прочего и прочего, что сопровождалось ручным трудом и стройкой как таковой. Также туда входили некоторые обезболивающие средства и, в связи с этим, могло быть и что-нибудь седативное… Ну, на тот случай, если споры об устройстве станут слишком горячими и перерастут в нечто больше, нежели крики о том, что одна хреновина должна соответствовать, или крепиться, или быть частью другой, похожей на первую, но совершенно другой хреновины.

— Успокойтесь… у меня все нормально, просто нервишки шальнули, вот и все. Думаю, я не один такой, у кого пульс жахнул по полной программе, — сказал я и посмотрел на наших гостей, ставших соратниками и частью команды. — У вас-то все нормально? Как думаете, получилось, или все как всегда, первым блином пойдет? — спросил я, тем самым стараясь перевести тему разговора в более предпочтительное русло.

— Думаю… не знаю, — отозвался горбатый, — сейчас посмотрим, — он пожал плечами, и с ним тут же согласились все представители «Геи». — Правда, думаю, стоять с этой стороны нет никакого практического смысла. И вообще, как по мне, наверное, в этом действии должно быть задействовано всего два человека: первый, который контролирует подачу электричества, и второй, который наблюдает за процессом со стороны и смотрит на то, как работают узлы, а остальным, как мне кажется, лучше уйти подальше в сторонку и ждать готового результата. Так как минимум должно быть чуть более безопасно, нежели мы все, как стадо баранов, будем стоять тут и лицезреть, возможно, крах нашей инженерной мысли… с последующим перепиливанием, доделыванием и так далее, и тому подобное.

— Да как ты смеешь сомневаться в нашем успехе?! — прокричала та самая женщина, которая не отличалась стройностью фигуры, правда, это было сделано ей не от возмущения, а в рамках шутки. Голос при этом был крайне забавным, и я не понял, чего же в этом выражении было больше: сарказма, иронии, издевки или искренней веры в удачное завершение производства одного фильтра. Пускай, для начала, не самого большого, чтобы не тратить драгоценное во всех смыслах сырье понапрасну.

Аппарат загремел, словно в него кто-то засыпал целое ведро метизной продукции, которая в нашем ужасном «сейчас» являлась универсальной валютой: и починиться, и расплатиться. От этого звука напряглись не только мы, но и те люди в черных масках, которые были приставлены к нам. Причем, до этого момента молчаливые и не выказывающие особой заинтересованности, сейчас они подошли к Нэку, что просто был ближе всех, и задали всего один вопрос: «Что происходит?!» — и если бы он мог что-то ответить, то он сделал бы это, но лишь пожал плечами и выпучил глаза. При этом он не спешил выключить машину, потому что понимал: «Пока ничего не взорвалось, все идет по плану! А греметь оно может потому, что собрано из говна и палок и держится на нашем энтузиазме, соплях, слезах и надеждах».

Мы замерли в немом ожидании того, что сейчас что-нибудь лопнет или взорвется, но, погремев несколько минут, аппарат успокоился и продолжил свою работу. В момент, когда стук прекратился, что называется, отлегло и стало понятно: «А ведь не все потеряно пока!» после чего кто-то саркастически и крайне критично высказался в стиле: «Может быть, мы стали теми немногими, кто собирает что-то с первого раза?!» однако никого это не расстроило, потому что все заинтересованно ожидали окончания процесса и появления первого фильтра.

Спустя несколько минут, еще несколько сердечных ям, в которые проваливалось не только сердце, но вообще все нутро вместе с душой, оборудование остановилось, но не потому, что накрылось, а потому, что с другой стороны от загрузочного лотка из некоего окна готовой продукции выехал небольшой, очень аккуратный с виду, произведенный нами фильтр.

Я навсегда запомнил те радостные лица и те глаза, которые жадно пожирали ту самую, очень маленькую запасную часть, которую в рамках данного случая можно было лишь поставить на полочку и любоваться… или, при большом энтузиазме, попробовать упихнуть в капсулы малого и среднего размеров. Кстати, именно для этого впоследствии небольшой плод наших трудов был забран Вектором и передан в конструкторское бюро. Правда, случилось это после некоторой череды проведенных нами опытов.

Тестирование мы начали на следующий день, сразу после того, как изучили все узлы нашего аппарата и убедились в том, что после первого круга все находится на своих местах, ничего не отвалилось и, в принципе, все готово для дальнейшей работы, только на максимальных мощностях. Единственное, что при этом обходе нам пришлось сделать, так это подтянуть места крепления. Виной этому была чудовищная вибрация, из-за которой гайки и болты несколько расшатались и не хотели плотно сидеть в отведенных им местах.

— Я так думаю, в этом ничего страшного нет. Просто пока вот это вот все не осядет, как ему удобно, пока не произойдет окончательная притирка, придется ходить и подтягивать… Вдобавок, давайте не будем забывать о соотношении веса конструкции к весу материалов. Мы засыпали, возможно, тот самым минимум, при котором вот эта малышка-ни хрена-не-малышка пашет, как буйвол небольшим плугом, вскрывая землю в полтычка, — сказал я. — Нам бы прогнать, запихнув туда полную дозу, и посмотреть на реакцию… то есть от мала до велика!

— Ага, да, вот только есть одно «но», с которым надо считаться, — сказал Нэк. — Для начала нам надо дождаться окончания экспертизы уже сделанного. Фильтр сначала должны погонять и так, и так, и сяк… Проверить на проходимость, на максимальный объем частиц, на прочность и пригодность для продувания, потому что единственный способ для очистки, который нам доступен, называется «пневматический». Соответственно, с помощью компрессора это все сделать можно, но нужно время.

Я не стал ничего говорить на этот счет, потому что это было чистейшей правдой. Оставалось только ждать.

— А сколько по времени все это займет? — спросила механик с «зеленки». — Я крайне надеюсь, что не очень много времени… домой хочется, — она посмотрела на своих коллег.

— Ну, как бы да, ага, было бы неплохо вертаться в хату как можно скорее, — подхватил квадратного вида мужчина — А то я тут, с вами, уже изрядно подустал. Мне больше нравилось могильники изучать и искать всякие шняжные-шняги, пригодные для лабы, а не заниматься таким вот конструктором для взрослых для тех, у кого ручки чешутся! — каждое свое слово он щедро приправлял легкой издевкой.

— Сколько времени займет? — проигнорировал его Нэк. — День, может быть, два… Это, кстати, отличный для нас вариант отдохнуть и досконально изучить место последующего монтажа… Это как вариант... Я-то там был, все обсматривал и даже зарисовывал, но что-то мне подсказывает, что от моих схем и чертежей вам легче не будет, а вот если сами все потрогаете, то масштаб работ сам по себе сложится в головах, и там даже никаких бумажек не надо будет смотреть, — он пожеваал губами. — Кстати, — он посмотрел на меня, — как думаешь, в каком порядке удобнее всего и лучше демонтировать те, что есть сейчас? Просто, ну, ведь это твоя, как-никак, задумка изначально, и я так и не понял вот этого момента в твоих расчетах.

— О как… — мои глаза практически буквально вылезли из своих орбит. — Ты думаешь, что я помню?! Это ж сколько лет назад было, когда я занимался этим проектом?! Сам подумай, друже… — я запнулся, поняв, что Нэк совершенно не это хотел услышать и что его желание узнать, как именно я планировал поступить, лопнуло как мыльный пузырь. — Эм-м-м… ладно… давай поступим так, — я почесал подбородок, — у тебя хоть что-нибудь осталось из того, что я когда-то писал и просчитывал? — спросил я и посмотрел на Нэка — тот тут же утвердительно кивнул. — Ну, в таком случае, мне нужно все это вернуть в ручки, посетить отсек фильтрации, потому что я там был… короче, очень и очень давно! И только после этих телодвижений я смогу что-то спрогнозировать, сначала посчитав… возможно… потому что я не уверен в своих силах и в том, что смогу хоть что-то вспомнить. Ибо смотри пункт первый, который содержит мой вопрос «Ты думаешь, что я помню?!» В остальном будем смотреть по ситуации. Получим результаты экспертизы, и, возможно, нам потребуется поработать тут с настройками и подгонками, чтобы вывести хороший баланс и запустить производство, — я замолчал, посмотрев на Нэка. Тот кивнул, после чего подхватил мои слова касаемо старых записей.

— Если мой кабинет не растащили по углам да закуточкам, то все должно быть там… хотя… Я в большинстве своем уверен в том, что все лежит в целости и сохранности, потому что у меня есть сейф-тайничок-с, в котором я прячу все подобные артефакты. В противном случае, думаю, все было бы совсем плачевно… возможно, и мы бы не понадобились, — он пожал плечами. — Вот только есть одно сомнение, что терзает мою душу.

— Какое? — спросил я, прекрасно понимая, что сомнение связано с доступностью получить хорошо спрятанные в кабинете знания. Причем можно было даже не уточнять, но чисто из чувства вежливости я решил задать ожидаемый вопрос.

— Такое, что меня просто так туда не пустят. Плюс, там уже может сидеть совершенно другой человек, а мне не хотелось бы видеть то место, которое я столько лет обживал, занятое кем-то другим. Думаю, могу не выдержать и конкретно наехать… возможно, даже слегка пробить голову, — Нэк изобразил выражение лица, которое так и кричало: «Не, ну а че они такие… а я, значит, вот так… ага!» и я даже услышал совершенно дебильный голос, который озвучил эту мысль.

— Я так и думал, но надеялся, что ты скажешь что-нибудь другое, менее банальное, — выдохнул я с разочарованием, потому что действительно ждал интриги. — Ладно, в любом случае, выбора у нас нет, и придется клянчить возможность зайти в твой кабинет… нам… А отдельно тебе придется припрятать свою гордость куда поглубже и держаться… держаться… держаться… иначе нам будет херово. Просто вот сам подумай: машину мы им сделали? Да, сделали! Производство фильтров наладили? Да, наладили! Конечно, скорее всего, им не удастся с такой же изящностью реализовать план замещения… Возможно, еще и сотрудники полягут, но уж как-нибудь они умудрятся впихнуть данное невлезаемое в игольное ушко, — я хмыкнул.

— Возможно, ты и прав, — Нэк почесал затылок. — Да нет, не возможно, а точно, но легче мне от этого, увы, не становится. Только привкус появляется, причем, не самый приятный… прямо на языке… где-то по центру… вот и все, — он несколько раз фыркнул, после чего развернулся и махнул рукой, приглашая всех вернуться в крыло отдыха и занять комнаты. — Ладно, отдохнуть хочу. Завтра уже будем принимать какие-нибудь решения, разговаривать со Скалом или с Вектором, или еще с кем — в зависимости от того, кого к нам пришлют. Может быть — и это не исключено — они уже нашли какого-нибудь чувака, который занимается данным вопросом и будет приставлен к нам, к примеру, чтобы мы не подумали сбежать, — он хмыкнул.

— Ну, да, а мы похожи на законченных идиотов, которые… — я запнулся вместе с осознанием: «Проклятье… похожи…» — после чего взглянул на Нэка, который выкрутился на сто восемьдесят, чтобы посмотреть на меня и одним только видом сказать то же, на чем в своих мыслях споткнулся я. — Ну да… ну, да… — пришлось промямлить в не самом приятном согласии. — Ладненько, в любом случае, пока что мы держимся на плаву, и это хорошо! В противном случае, думаю, мы бы и досюда не добрались бы.

Остальные участники нашей компании решили никак не участвовать в нашем разговоре. Они молча наблюдали, слушали и иногда прикалывались от того, насколько серьезные у нас лица.

— Ага! Согласен! Правда, я до сих пор не могу понять, как именно по отношению к нам настроен Скал. Он замер в интервале где-то между «гниды» и «солнышки»… как будто приготовился выполнить выпад или выброс. Как думаешь, что совершает змея в попытке напасть? — он задал мне этот вопрос, и мы оба зависли, обдумывая, каким словом будет чуть более точно описываться то движение, которое совершает, а еще точнее, совершало подобное существо, когда имело место существовать. — Ладно, не важно… Просто, ну реально, он как будто бы встал на дыбы и задумался: «А что дальше-то делать?»

Я промолчал. Мне нечего было добавить или возразить, потому что данное поведение действительно вызывало большое количество вопросов. «Вроде и зубы скалит как псинка, а вроде и ластится» — подумал я, после чего решил особо не вдаваться в подробности поведения и особенности строения психологической системы диктатора, занявшего правление на нашей станции. Вместо этого я подумал о Краске и о том, что в последнее время мы как-то мало общались из-за постоянной занятости или усталости.

«Может быть, стоит зайти к ним с Христ и обсудить… что-нибудь?»

Осознание о том, что я просто начал искать повод увидеться, полоснуло по мозгам. К этому моменту мы уже вернулись в комнаты. Это произошло очень быстро, даже несмотря на очень порядочную и, я даже сказал бы, что большую, дистанцию между временным местом нашей работы и местом отведенным нам для восполнения сил.

— Не-а… так нельзя. Пусть девки отдыхают. Да, тем более, я не должен проявлять никаких чувств… особенно какого-то романтического характера! В будущем это может сыграть очень плохую шутку… В будущем, это может очень сильно травмировать Краску, а я этого не хочу! — к этой секунде я завалился на лежанку. — Тем более, нам до сих пор не известно действие той сыворотки, которую каким-то образом получил Нэк. А если очень хорошо подумать над этим, то доподлинно неизвестно, из чего конкретно она получена и каким образом способна повлиять на организм. Может быть, мое омоложение, оно временное… Как какой-нибудь побочный эффект, который рано или поздно прекратит свое действие, и потом настанет фаза быстрого отката, и вот уже там будет видно, проживу ли я еще несколько лет или хотя бы месяцев, или усе: комедии настал конец, потому что комик умер от смеха… — внезапно с этой мыслью мне показалось, что свет, пускай самую малость, но померк. Это могло быть обусловлено поблекшими мыслями, впитавшими в себя больше белого и черного, и спустившими общую контрастность процентов так на двадцать.

В ходе баталии здравого смысла и самоедства был заключен пакт о ненападении, который включал в себя следующее: «Смысла нет подвергать свою собственную нервную систему насилию со стороны самого себя посредством размышлений о том, что может быть и каким образом или каким местом может повернуться. Согласно вышеприведенным доводам обе стороны обязуются сохранять нейтралитет и молча наблюдать. Также на обе стороны, ниже подписанные «исполнитель», согласно данному договору, накладывается эмбарго на фразу: «А я же говорил!» и другие, подразумевающие под собой и несущие схожую смысловую нагрузку». Спустя несколько минут после столь торжественного перемирия и попавшего в связи с этим в кровь эндорфина я уснул.

Пробуждение было менее благосклонным и больше напоминало удар большой и крайне тяжелой подушкой по лицу: не столько больно, сколько просто неприятно, но мозг все равно в своем аквариуме тряхнуло так, что равновесие было потеряно и не сразу найдено. А теперь чуть подробней о том, что же конкретно произошло и по какой причине я испытал то, что испытал. И, кстати, никогда раньше я с подобным не сталкивался, что лишь прибавляло какой-то изюминки или перчинки событиям.

Глава 53

Я почувствовал то, как меня несут. То есть натурально несут, держа за руки и ноги. Я почувствовал, как тело провисает и покачивается с каждым шагом удерживающих меня. Это было очень странно, а главное — максимально неожиданно. Я отрыл глаза и обнаружил под собой пол, который плавно двигался, и именно вот этот факт, словно удар подушкой по лицу, вызвал крайне неприятные чувства.

Первой мыслью стало: «Надо бы узнать о том, какого черта происходит!» — после чего я резко выбросил эту глупость из своей головы. Внезапно подкралось понимание, включающее в себя выжидание удобного момента для проявления активности. Конечно, в этот момент мне было интересно узнать, в каком состоянии мои друзья и наши гости, одного ли меня транспортируют по коридорам нашей станции или всех нас, но позволить себе подобного я не мог. Приходилось поддерживать расслабленное состояние организма, пусть это и было очень тяжело. К моменту моего пробуждения руки и ноги, спина и поясница сильно затекли, и я буквально чувствовал большое количество тупеньких иголочек. То как они неприятно покалывали некоторые места, а некоторые пронзали болью насквозь, таким образом перевязывая мышцы шнуром и не давая им возможности двигаться… то ли от перенапряжения, то ли от перерастяжения.

«Та-а-ак… — подумал я и застопорился на этом. — А что «та-а-ак»?! Все не «та-а-ак»! — стало следующим, что пронеслось в голове. — И что делать и с этим «та-а-ак» и с тем, собственно, что происходит?! Посмотреть по сторонам, я так понимаю, не вариант, потому что спалюсь… Плюс, с учетом того, что я спал до последнего, уверен, что меня чем-то накачали… оп-па… накачали?! — мимические мышцы были единственными доступными в этот момент и брали на себя всю работу, активно сокращаясь. — Да… скорее всего, нас накачали… Или меня накачали… Эх, головой покрутить бы, но нет! Надо держаться и удерживать свое любопытство, — подумал я, — как бы тяжело это ни было».

На этом мыслительные процессы на время заглохли подобно тому, как глохнет перегретый двигатель. Вместе с этим, некоторое время я просто висел, внимательно всматриваясь в пол. Так было до того момента, пока кто-то не скомандовал: «Перекур!» Меня положили на холодную сталь, которая никогда не прогревалась в нашем остывшем мире. Как только меня положили, так сразу полосатый рисунок протектора вгрызся в лицо. Было неприятно… а еще было не понятно, кто же именно выдал команду остановиться. Был ли это кто-то из тех, кто нес меня, или это была третья сторона. И тут я сообразил, что слишком поздно начал прислушиваться к шагам и к тому, сколько пар ног отбивают по стали.

«Медленное включение головы может мне стоить слишком дорого… Как я раньше не подумал о том, что с легкостью могу посчитать количество тех, кто сейчас идет по коридору?! Как я так лоханулся-то?! — меня разрывало от ненависти к самому себе и от испытываемого отвращения по отношению к своей же глупости, но деваться было не куда, приходилось терпеть и лежать молча, смирно… и ни в коем случае не пытаться открыть или приоткрыть глаза, чтобы не спалили. — Ага… мне осталось только рубануться сейчас, чтобы во всех подробностях ощутить собственную никчемность», — этой мыслью я старался заставить себя удерживать сознание в состоянии «включено».

Вроде получалось, потому что я точно помню, как меня вновь подняли и понесли дальше. Это стало моментом моего триумфа, когда я смог открыть глаза, правда, всего на несколько секунд, чтобы закрыть их вновь с мыслью: «М-дя… все же без зрительного контакта сосредоточиться на звуках куда проще, чем с таковым». В течение минуты я напрягал даже не столько слух, сколько все свое естество, в попытках посчитать, сколько же нас тут человек.

В коридоре, где пускай не очень сильно, но все равно слышно отражался звук, было очень сложно расслышать какие-то особенности шагов. Первыми из всех я отличил то, как шли меня несущие. Один, казалось, порхал… в связи с этим я подумал о том, что он обладает достаточно редкой и специфичной походкой бегуна или футболиста, то есть шаг он делал с носка на пятку, а не наоборот, что позволяло ему слегка пружинить и практически не издавать звуков. Второй человек, тот, который удерживал ноги, наоборот, был тяжелым, как ракетный комплекс, и, кажется, ему было куда тяжелее нести меня, потому что каждый шаг был достаточно гулким, и если бы тут могло бы быть эхо, то оставлял бы после себя некоторое количество отражений. При этом, и это я подметил для себя, у обоих была совершенно одинаковая крейсерская скорость. Помимо тех, кто куда-то там транспортировал меня, я все же смог расслышать топот несколько пар ног. В основном никаких особых отличий между этими я не услышал. Возможно, из-за некоторой дистанции, а может быть, из-за отсутствия разницы… не могу сказать… хотя одно я понял точно — один из окружающих меня людей хромает.

«Так… хорошо, значит, скорее всего, транспортируют не только меня, но вот куда?! Или одного меня… просто есть несколько наблюдателей, который обеспечивают безопасность меня как груза… или что-нибудь еще, — подумал я, сжав скулы до боли. — Ладно, будем разбираться по месту, — в этот миг я почувствовал приступ паники, который был связан с наличием или отсутствием на мне термокостюма. — Ух… ёж! А что, если с меня сняли мой термокостюм?! А что, если со всеми нами проделали эту ужасную операцию и переодели — и с этого момента нам придется выгребать только своими силами?!» — сердце колотилось так, будто бы в него вкачали огромную порцию кофеина вперемешку с глюкозой. Даже в глазах потемнело от этого, и тут я почувствовал, как совершаю одну огромную ошибку, которая заключается в потере контроля над собой…

«Надо успокоиться! Надо сдерживаться!.. А то я уже чувствую, как спина горит огнем и в скором времени там появится пот… Надо успокоиться, иначе я спалюсь, что не сплю, — подумал я и понял, что сейчас дыхательные техники мне не помогут, ибо дышать надо максимально тихо. — Ну, может, хотя бы получится незаметно посмотреть на самого себя… Главное узнать, костюм на мне или нет! Если на мне, то огромное количество проблем остается позади! Вплоть до того, что я смогу выбраться из любой камеры, просто перераспределив параметры… В противном случае, придется сидеть до талого в неведении, чего в крайней степени не хотелось бы.

Тело сначала отпустило на несколько минут, после чего оно вновь начало болеть и ощущать покалывания. Хотелось размяться, но не было никакой возможности, от чего внутри копошился паразит недовольства и несогласия с самим собой. Приходилось повторять себе: «Держись максимально спокойно! Тем более, ты посмотрел и убедился в том, что костюм на тебе, а это значит, что все будет нормально и бояться особо нечего… в любом случае получится выкрутиться! Эм… а что, если кто-то из наших проснется и начнет наводить кипиш? Что я должен буду делать в этом случае?! — возникшее размышление помогло отвлечься от боли. — Есть ли, в таком случае, смысл перестать претворяться и впрячься или лучше будет выждать еще немного, после чего влупить резко и по полной?! Но вот черт… ведь есть одна такая небольшая деталь, о которой тоже надо помнить, чтобы не переусердствовать… количество теплоты, — я сдержался, чтобы не вздохнуть так, как это обычно делает в мясо задолбавшийся на работе сотрудник системы обеспечения станции. — И вообще, сколько ж я спал?! Сколько уже бодрствую?! Сколько теплоты у меня осталось, и на какие подвиги того количества может хватить? А еще Нэк вроде отключил ту функцию, что блокирует тело при минимальном количестве тепла, но я не могу быть уверен в том, что все работает правильно… М-да… потрясающе ужасная ситуация!» — подумал я.

Спустя вечность страхов, новых приступов паники, непонимания и боли меня внесли в некоторое помещение. Совершенно черное. Словно отстраненное от нашей реальности.

Меня внесли сюда, и звуков шагов стало меньше, а это значило, что другие сопровождающие или несущие отправились дальше… или их функция сопровождения на этом и закончилась и они могли перейти к другим своим обязанностям.

Меня напрягала тишина. То есть складывалось такое ощущение, будто бы меня тащат не люди, а какие-то гуманоидоподобные агрегаты со своими особенностями, типа уникальной поступи, размера тела и так далее… Или какое-то специальное подразделение, члены которого были подвержены операции по удалении языка и таким образом были лишены возможности лишний раз раскрывать свой рот и распространять информацию.

Внезапно меня положили на пол. Это случилось достаточно резко, из-за чего удар лицом получился достаточно жестким, а тот звук, который я услышал, на некоторое время отпечатался в сознании. Несмотря на это, я сохранял тишину и неподвижность. Даже тогда, когда меня начали переворачивать, чтобы усадить на стул с ручками… Даже тогда, когда я почувствовал, как предплечья и голени стягивают ремнями, которые должны сковать мои действия. Самым сложным оказалось сдержаться в тот момент, когда в шею вонзилась игла.

«Видимо, таким образом они пытаются разбудить меня», — подумал я и, досчитав до двадцати, начал медленно открывать глаза.

Мое положение осложнялось практически полным отсутствием актёрского таланта, но деваться было некуда… а потом я почувствовал лютое разочарование. Оно заключалось в том, что я так старательно играл свою роль. Медленно, постепенно! Но, как оказалось, напрасно, потому что принесшие меня сюда бесшумно ушли, оставив одного в черной комнате.

«И… что происходит? И что будет дальше? А смогу ли я самостоятельно порвать ремни в том случае, если понадобится? — быстро подумал я и без резких движений постарался приподнять руку. Материя, которая удерживала меня, была плотной, достаточно жесткой, но несмотря на это, возмущенно затрещала от натяжения. Ага… есть, у меня все же есть какой-то небольшой шанс свалить отсюда! Значит, перераспределение параметров все же работает на силу! Значит, в самом крайнем случае у меня все получится!» — думал я, озираясь по сторонам и уже не пытаясь играть тяжелое пробуждение, замешательство и все остальное. Мне было интересно лишь одно: «как там мои друзья и что происходит с ними?» остальное, в контексте данной картины, не имело ни малейшего значения.

Сидеть в тишине и одиночестве пришлось достаточно долго. Во всяком случае, лично мне показалось, что долго. За это время мой термокостюм несколько раз оповестил меня о слишком сильном волнении, но я-то понимал, что бояться особо нечего и это лишь действие того препарата, который через шею пустили мне по венам…

Вакуумная тишина помещения прервалась всего на секунду, и стало ясно: кто-то вошел. Это было проделано профессионально тихо, практически незаметно, и если бы не легкий звук внешнего пространства, то я бы не заметил того, как кто-то переступил порог. Это было чем-то странным, и было интересно узнать: что же здесь все-таки происходит и для чего меня… А может быть, и всех нас, сначала сгребли в одну большую кучу, а потом разнесли по разным обителям?

— Я знаю, что ты здесь, — сказал я, даже не пытаясь обернуться. — Может быть, выйдешь уже и встанешь передо мной, чтобы можно было поговорить? И, я так понимаю, поговорить по душам… потому что никого, кроме нас, насколько могу судить, здесь больше нет, — я удивился, сколько спокойствия было в моем голосе. — Так что не будем играть в прятки и догадки. Давай все по делу, все по факту и разойдемся по разным сторонам, не будем тратить ни твое, ни мое время, потому что это лишнее, — я смотрел строго перед собой, понимая, что сейчас, вот эта секунда — это момент истины, который просто нельзя спустить в воронку, расположенную в гигиеническом отсеке.

— Хорошо. Я не буду тянуть, — это был Скал. — У меня к тебе всего один вопрос, который до сих пор не дает мне покоя, — сказал он и спустя несколько секунд появился передо мной, вооруженный пистолетом. — Кто ты такой? — спросил он, после чего сложил руки замком в области паха. — Ибо меня не отпускает такое чувство, словно ты не тот, за кого себя выдаешь, — он усмехнулся. — И, знаешь, я ведь времени просто так не терял, я внимательно изучал всех и каждого из вас! И даже удалось нарыть немного информации о том, что это за пришельцы с «зеленки» и какого черта они здесь забыли? — он рассмеялся. — И, как ты можешь понимать, факт вашего вранья делает меня несчастным, но не выбивает из колеи. А вот ты и отсутствие информации на тебя… Вот это, я хочу сказать, ставит меня в некоторый ступор, причем глобальный, — сказал Скал. — В связи с этим, у меня есть пара вопросов, ответы на которые могут либо сохранить одну жизнь, либо же отобрать таковую.

— Валяй, — тут же фыркнул я, понимая что мой способ выбраться заключается в хорошем блефе, в моменте, который надо или выкружить или подгадать, и спокойствии.

«Сейчас ты должен держаться максимально уверенно и отвечать быстро, потому что та дрянь, которую тебе ввели, может быть чем-то вроде сыворотки правды… смешанной с энергетиком… учитывая то, насколько бодро ты себя чувствуешь… не знаю», — подумал я, давая себе наставление.

— В таком случае, вопрос в следующем: первый раз, второй раз вас возглавлял некто пожилой… из отцов-основателей, если о нем можно так сказать, а потом внезапно появился ты, а его не стало. Как такое может быть? — спросил он, и я почувствовал, как запахло жареным. Я не намерен был отвечать или распространяться на эту тему. Наоборот, я даже получал огромное удовольствие от отсутствия у меня сейчас имени как такового. В некоторых случаях это даже было удобным.

— Я не знаю, что ответить тебе, — я нахмурился, посмотрев на собеседника. — Даже не знаю, есть ли смысл что-то говорить или самый простой способ завершить разговор заключается в молчании, — я задумался — Кстати, да… я лучше помолчу и посмотрю на твою реакцию! — я хмыкнул, и спустя секунду мимо уха пролетел кусочек свинца. Он ударился где-то у меня за спиной и, видимо, вошел в поверхность стены.

«Интересно!.. Значит, никакого рикошета нет… Стало быть, палить он будет с огромным интересом, но не очень долго, потому что огнестрельные пули в нашем мире — слишком дорогое удовольствие, чтобы вот так просто брать их и тратить!» — я бы почесал затылок, если бы мог, но увы, руки были привязанными к подлокотникам. Плюс, я понимал, что на данный момент у меня не убьет из-за моей полезности. А этот перфоманс, он такой, на показуху. Чтобы запугать или сфокусировать на себе.

— Как ты понимаешь, я не намерен шутить или разводить дискуссию, — сказал Скал — Лучше расскажи мне все обо всем! И, в таком случае, я никого не стану трогать. Дорабатывайте станок, налаживайте производство и скорее менять фильтры! — мне показалось, или в его голосе проскочили нотки, похожие на что-то среднее между попытками убедить и подружиться одновременно? Нет, не показалось, потому что следующая фраза содержала точно такие же интонации: «Иначе я буду вынужден убить…» — он рассмеялся, но я уже знал, что хочу ему ответить.

— Вот скажи… ты действительно думаешь что я просто так сдамся? — это было первым и тем самым, что сильно исказило его лицо, потому как содержало большое количество моей личной уверенности. — Ты действительно думаешь, что я буду докладывать тебе о том, куда делся тот отмороженный дед и почему на его месте теперь я? — это было вторым, сказанным мной без какой бы то ни было паузы, исказившим лицо Скала еще сильнее, от чего лично мне становилось все приятнее и приятнее. — И крайнее, о чем я хочу у тебя спросить перед тем, как мы перейдем к дальнейшему обсуждению… Получается, все вот это вот только для меня, так что ли? Ну, то есть, сейчас для меня… — так-то я прекрасно понимаю что сюда периодически приносят тех, с кем ты хочешь побеседовать «по душам» — я хмыкнул и показал бы пальцами кавычки, в которых были последние слова.

— Какой догадливый… только посмотрите на него! — в голосе играл сарказм, вместе с которым потихоньку испарялись остатки моего первоначального уважения к данному персонажу. — Вот только я действительно думаю о том, что ты сдашься, — сказал он — Ведь у меня есть весомые аргументы… как минимум один, на который ты не обратил никакого внимания, — с остервенением, с глумлением в голосе, проговорил он, — и я бы сказал тебе об этом «чем-то», — и если я не мог обозначить пальцами кавычки, то он это сделал, удерживая пистолет в ладони и фиксируя его большим пальцем, не используя при этом указательный, чтобы случайно не нажать на курок, — но лучше промолчать. Так будет куда интересней! Да и тебя будет держать в подвешенном состоянии! — улыбка, появившаяся на его лице, напоминала мне что-то среднее между дерьмом и тем, что человечество раньше называло «смайлик». Не знаю, почему именно это ассоциировалось у меня с увиденным.

Атмосфера стала несколько плотнее, гуще, тяжелее. Мне это не нравилось. До этого я думал, что сила и инициатива у меня в руках, а тут понял, что у меня не было ни того, ни другого с самого начала. Причем, каким-то образом я запутал сам себя и, свято полагая себя хищником, попался в словесную ловушку, как самый последний лох. Конечно, меня не покидало чувство подставы, блефа и того, что я ведусь на этот самый блеф! Однако рисковать не хотелось, и тому причиной были Краска и Христ. На себя и на Нэка мне было совершенно наплевать, потому что мы уже прожили свои длинные и сложные жизни. Да, я понимал, что такое отношение не совсем правильное, потому как таким образом, своими действиями я мог подписать смертный приговор не только себе, но еще и старому коллеге по лаборатории, и тем самым, в одно рыло, распоряжался не только своей жизнью.

Скал молчал. Я тоже не видел смысла продолжать разговор, чтобы не ляпнуть случайно лишнего. Скал улыбался, за что мне хотелось настучать ему по лицу. Я, судя по внешнему виду стоящего напротив меня подонка, сильно палил собственные мысли и желания всей наружностью, что было крайне неприятно. Скал двинулся с места, обошел меня и встал за спиной. Я почувствовал, как холодный кружочек коснулся затылка. Скал капал своими действиями мне на мозг, и я представлял это раскаленным от подожжённого фитиля воском, что старательно провоцировало на неверные телодвижения. Я старался не поддаться искушению и ждал следующего шага этого человека, к которому вновь начало появляться уважение в связи с его нынешними тело— и мысле-смещениями, направленными на уничтожение моего спокойствия. И, должен сказать, выдерживать паузу он умел! Сейчас я прекрасно убеждался в этом его умении.

— Ну, что… Расскажешь мне о том, кто ты есть такой? — я не видел его лица, но я слышал улыбку, которая звучала в голосе. — Или же мне проще сделать один «бам!» — он резко приблизился к моему уху и вскрикнул в попытке испугать меня, но то ли из-за до сих пор слабо действующего препарата, то ли из-за моего наплевательского отношения, план Скала провалился с треском. Я медленно повернул голову, после чего вместо того, чтобы плюнуть ему в лицо, спросил: «И? И что дальше? Если бы ты хотел выстрелить, ты бы уже сделал это, но, по всей видимости, у тебя есть какие-то сдерживающие факторы. Мне очень интересно узнать, какие именно!»

— А ты молодец! Просто лед в нашем ледяном мире! — он рассмеялся и обошел меня, чтобы предстать перед лицом. — В таком случае, посмотрим, как тебе понравится следующее… — стоя передо мной, он положил руку с пистолетом мне на голову. Дуло примяло волосы, и я даже почувствовал тот холод, который исходил от стали. — Давай попробуем вот так… — и он несколько раз нажал на курок.

От громкости звука у меня в глазах потемнело… но не только от этого… еще от запаха пороха… от нескольких ударов по черепу и от того, как раскаленная сталь обожгла кожу под волосами, которые, как мне показалось, оплавились от температуры.

«Не дергайся… не ведись на эту провокацию… терпи, — стало первыми мыслями моего возвращающегося из темноты сознания. — Я не знаю, чего он добивается, но это провокация… Возможно, он хочет увидеть использование костюма, даже не понимая того, что именно он хочет увидеть… То есть он пытается выяснить источник безграничной силы, — подумал я, и в рамках происходящего это показалось мне правдоподобным, — благодаря которой мы смогли погнуть несколько стволов, завязав их в узел… Да и те вертухаи в черном, они тоже могли рассказать о том, что мы не использовали никакого оборудования, чтобы туда-сюда крутить и вертать части и целые секции станка! И, конечно же, я уверен, что вот этот черт заинтересован в подобном, а меня выцепил потому, что меня не жалко и ко мне есть определенные вопросы, в отличие от других, о ком хоть какая-то информация была в базах».

— Слышь ты, додумок недодуманный, — всего секунды мне хватило, чтобы поймать озарение за задницу — Ты же понимаешь, что все происходящее не имеет никакого смысла, — сказал я. — Ты же понимаешь, что если меня сегодня не найдут… А я так думаю, что меня уже не нашли моих друзья! В том случае, если вы крайне экстренно не вернете меня в состав моей команды, то команда сама направится на поиски и тогда, хочешь не хочешь, но ваш бунт против них, скорее всего, будет подавлен силовыми методами. Скорее всего, без убийств… ведь станция живет за счет жизней своих подчиненных… но больно будет! — я рассмеялся, даже не пытаясь услышать, что я сам говорил. — Так что, вот этот твой выпад, он совершенно глупый! И те твои слова по поводу смерти… давай! Убивай меня, и в таком случае все быстро закончится и для тебя! И для меня! — я рассмеялся еще громче, после чего, сквозь слезы счастья, лишь силуэтно, смог рассмотреть то, как изменили свои формы и степень натяжения мимические мышцы. — Для меня быстрее, и, конечно, это немного обидно, просто потому, что я не смогу увидеть твою рожу! — в ушах конкретно звенело. Глаза застлала пелена. Я хотел, но не мог увидеть той физиономии, которую хотел! Правда, внутри меня была стопроцентная уверенность в том, что Скал ой как сильно недоволен услышанным, хотя бы потому, что это — чистой воды истина.

«Или у него все еще есть какой-то план? Потаенный! Который может каким-то образом изменить мое представление?!» — я словил приступ паранойи и паники. Два в одном! И от этого по спине не просто начали бегать электрические заряды мурашек! Кажется, сам костюм начал вибрировать, работая на полную катушку и стараясь утихомирить своего владельца — меня.

Спустя некоторое время зрение прояснилось, и я увидел того, по чьему повелению меня так долго несли сюда. Он улыбался. Паскудно так… мерзко! И тут я понял, что у него все же есть небольшой козырь в рукаве, который тот не использовал…

«Почему он сразу не выкинул туза на стол?! — промелькнула мысль. — Неужели он действительно намеревался посмотреть на то, как я буду использовать костюм и перераспред? Или… Или он просто изучал меня как психологическую единицу для возможности дальнейшего управления мной? Может ли такое быть чем-то правдоподобным?» — эти размышления заняли не больше секунды, и их пришлось прервать следующими словами:

— Чувак, не торопи события! Я тебя вот только смог рассмотреть, но слышать не слышу! Поэтому, приутихни слегка, дай прозвенеться немного! — услышав это, Скал помрачнел, но не настолько, чтобы стереть мерзкую ухмылку с лица.

Спустя некоторое время, когда способность слышать вернулась ко мне, я ему сказал об этом: «Вещай, гнида» — таковым было мое, пропитанное «уважением», обращение к хитрому лису, который провоцировал на проявление слишком широкого эмоционального диапазона.

— В общем и целом, все очень просто: слушайся меня, и все будет хорошо, — он хихикнул. — Иначе одной из твоих подопечных девочек станет не то чтобы плохо или больно… Одной из них не станет в принципе. Пока что одной из них, — он сжал и вытянул губы, сделав выражение своего лица еще более мерзким. — Хотя у меня есть желание и второй подсадить небольшую бомбочку, она не столько сильная, чтобы разбросать внутренности по округе… нет! Я более изощрен! И, поверь, одна из них умрет долгой и мучительной смертью! Ну, это в том случае, если ты решишь и дальше рыпаться, — он провел рукой по волосам, после чего вдоль тела до кармана куртки, откуда извлек небольшое устройство с антеннкой. — Так вот… кто ты там есть на самом деле, — сказал Скал. — Я мог бы и тебе незаметно подсадить бомбочку, но это было бы не так интересно и весело! А теперь прямо самое оно! Просто превосходно! Кстати, вот это устройство будет держать тебя! Сейчас продемонстрирую то, как…

Не я, мое тело само по себе рванулось вверх. Одним мощным рывком, который подбросил практически на метр над землей, причем не только меня, но и Скала, которого я схватил за грудки. Пистолет вылетел в непонятном направлении, а вот устройство он продолжал крепко сжимать в руке. Его брови приподнялись и выпрямились в линии, что устремились к переносице. Лоб собрался большим количеством горизонтальных морщин, и только чудом он не воскликнул! Вместо этого Скал закричал: «Сто-о-ой!» К этому моменту мой кулак был занесен и готов так, как к выстрелу готова взведенная пружина… и я остановился от слишком сильного плохого предчувствия.

— Если ты думаешь, что вот эта штука — единственный способ активировать ту бомбочку внутри одной из твоих девочек, то ты сильно ошибаешься, человек без данных! Внутри меня, а точнее, в сердце, расположен небольшой приемничек, который передаст сигнал на детонацию в тот момент, когда мышца остановится. Что-то вроде постоянно взводящего механизма, который поддерживается ударами! Кстати, можешь поблагодарить ту телку с «Геи»! Тот пульт для вызова специальных отрядов поддержки подарил мне столь интересную идею! — он рассмеялся. — Таким образом, в заложниках сразу три человека! И только ты способен поддерживать жизнеспособность всех троих! Ведь ты не сможешь жить, если кто-то из твоих помрет страшной смертью из-за тебя! — он громко рассмеялся, а я понял, что очень конкретно попал, нарвавшись на не просто опасного психа… а на сумасшедшего!

Глава 54

Пришлось подчиниться, но не Скалу, а здравому смыслу, который то и дело повторял мне: «Он прав… ты разнесешь ИЛ и себя в том случае, если с Краской что-то случится, и прославишься как тот, кто уничтожил жизнь на Земле. Благо такая известность продлится не очень долго! Так что отвечай на вопросы и не выделывайся… Придется смириться с тем, что тебе поставили настолько красивый мат… проклятье!» — голос в голове был совершенно прав, и я это понимал, хотя внутри от этого понимания все выпекало.

— Ну?.. — брови Скала поползли наверх и поднялись выше. — Я жду, когда ты начнешь мне рассказывать о том, кто ты такой и что из себя представляешь. Я уверен, что мне отдельно понравится твой рассказ! — он улыбнулся, и это было не приятным зрелищем, но не из-за той рожи, которая маячила передо мной, а из-за самой ситуации, которая принуждала выйти из тени.

— Ладно… допустим, — с трудом начал я. — Я и есть тот старик, который изначально был в экспедиции, — зубы сжались до боли в скулах. — Так что состав с самого начала никак не менялся… Ну, или почти не менялся, не считая присоединившейся к нам Христ в качестве нашего полевого доктора, — честно сказал я, хотя мне было так неприятно говорить об этом, потому что было такое чувство, словно кто-то пытается засунуть свой длинный нос во что-то сакральное, потаенное… во что никакое здравомыслящее существо не станет совать свой нос, чувствуя опасность.

На лице собеседника отразилось смятение. Кажется, он даже не знал, как ему отреагировать на это. На лице отразились недоверие, насмешка, полное непонимание и что-то вроде: «Ты что, совсем за идиота принимаешь меня?!» В связи со всем этим он прошелся по темной комнате, удерживая пистолет в одной руке, а пульт управления бомбой в другой, и если в смертоносности первого я был уверен, то второе устройство доверием не пользовалось, однако проверять его действие на практике не было ни желания, ни практического смысла.

Он походил-походил, после чего сел напротив меня на пол, сложил ноги и посмотрел куда-то вверх. Это было удивительно… «А почему он не смотрит на меня?» — подумал я, пытаясь понять смысл его действий.

— А я и не думал, что с тобой будет так сложно, — пробурчал нынешний руководитель станции — Вот, честно, думал что одним только видом вот этой штуковины смогу вывести тебя на нормальный диалог, но по всей видимости, придется несколько подбавить энтузиазма в твою голову, — он замолчал. Мне вновь совершенно не по себе. Было лишь одно желание: действовать на опережение. Представлялось мне это как последовательность резких и четких движений, в которых я рву удерживающие меня ремни, далее, двигаясь от правой руки, выхватываю пульт, после чего в один удар вырубаю подонка. Только так, чтобы он в живых остался.

Череда построения плана прервалась вместе с тем, как он достал из кармана своего костюма еще одно, похожее на первое, приспособление. Только на этом еще была наклеена бумажка с всего одним словом: «Желудок». Меня это сильно насторожило, а в тот момент, когда Скал начал вращать данную штуку перед глазами, мне стало жутко.

— Что это? — с легкой паникой в голосе спросил я. — Только не говори мне о том, что еще кто-то из моих друзей является носителем взрывчатки! — от бессилия хотелось заорать! Хотелось закричать на пределе возможностей, но приходилось держать себя в руках и сохранять способность слушать, слышать и видеть.

— И нет, и да, — ответил руководитель станции, после чего нажал на кнопку. Мое нутро свернулось от резкой боли. В глазах тут же потомлено. Тошнота подступила к горлу. Длилось это всего несколько секунд, но это стало причиной, по которой мой термокостюм практически сошел с ума, совершенно не понимая того, что происходит с хозяином. Со всех сторон начали раздаваться резкие сигналы предупреждений, что еще и подсвечивались яркими красками, которые просто невозможно было игнорировать.

— Хороший у тебя костюм, — сказал он, впервые обратив внимание на одежду. — Интересно, что он еще умеет делать, кроме того, что отлично сканирует состояние всего тела, — это слышалось откуда-то издалека и будто бы из-под воды. — Об этом я тоже спрошу, но несколько позже, потому что, во-первых, я продемонстрировал тебе свою решимость докопаться до правды и показал неотступность в этом отношении. А также вот эта небольшая кнопочка, я надеюсь, смогла вправить тебе мозг, показав, насколько все серьезно, — он улыбнулся, неподвижно сидя на полу.

Мне потребовалось около минуты, прежде чем основные двигательные функции пришли в норму. Зрение вернулось чуть позже, а до этого я вынужден был наблюдать мутное, слегка закопченное стекло, через которое пытался созерцать реальность… Конечно же, на самом деле никакого стекла не было, было лишь ощущение, что я смотрю сквозь такое… Точнее, пытаюсь смотреть сквозь такое, ибо видно было лишь фактуру этого самого стекла и ничего кроме.

— Что ты сделал?! — спросил я, сдерживая рвотный позыв. — Что это было?! — все мое тело было вытянуто вперед. Если бы не лямки, я бы лежал на полу, а та, просто висел в очень странной позе.

— Просто ударил твои внутренности током. Не спрашивай, как такое возможно… воспринимай как факт, — он улыбнулся. — Я не хотел пользоваться этой штукой, потому что она совершенно выходит за нормы морали, но… ты не оставил мне выбора, потому что я крайне не люблю, когда мне врут! А еще и настолько грубо и тупо, — Скал продолжал смотреть над собой, словно не обращая на меня никакого внимания.

— Ответь мне, каков процент твоей уверенности касаемо того, что я соврал тебе? — спросил я, скрипя зубами. На лбу проступили капельки пота. Большое количество сообщений било по голове, и единственное, чего мне сейчас хотелось — выключить или снять костюм, которым я не мог воспользоваться.

«Ужасно! У меня есть сила, которой я не могу воспользоваться! Будто бы у меня есть ружье, но я не смогу выстрелить из него из-за отсутствия пальцев на руке… или вообще одной руки и тяжести оружия, которое просто не смогу поднять оставшейся на необходимый уровень… или не смогу поднять вообще, в принципе».

— Почти сто процентов, — холодно ответил Скал и наконец оторвался от рассматривания черного потолка. — Я не исключаю какую-то миллионную или миллиардную долю процента, но отношусь крайне скептически к подобному. Можешь считать меня ортодоксом, что не верит в магию… или как такие преобразования называют?.. — он посмотрел на меня. — Не важно… Как бы то ни было, я не верю что старик, еще и относительно ветхий, мог стать моложавым чуваком, который выглядит как какой-нибудь древнегреческий бог.

— А придется поверить, — я смог сделать нормальный вдох и выпрямился. — Потому что это — правда, в которую я и сам не с самого начал поверил, ровно также как и мои напарники, для которых это вообще стало чем-то шокирующим, — теперь я смог нормально сесть, правда, в желудке до сих пор присутствовало болезненное чувство, которое тошнотой расходилось по всему пищеводу. — «Как такое возможно?..» — это то, что я читаю по твоей физии… не знаю я, как такое возможно! — я был намерен сохранить в тайне разработки Нэка, прекрасно понимая то, чем может обернуться их попадание в подобные загребущие ручонки.

— Хорошо… В таком случае, чем ты можешь доказать свою причастность к тому старику? Или тот факт что ты — это он? — Скал был спокоен настолько, что в мою голову прокралось подозрение о том, что это вообще не он. Как бы объяснить… странное чувство подмены… Я даже задумался над его натуральностью! «А вдруг это просто машина, которой управляют издалека?» — подумал я, пытаясь понять какая из дружественных ИЛ способна на подобное.

— Если вы не выбросили или не пустили в утиль моего Скарабея, то могу рассказать о нем вообще все! — первое, что пришло мне в мысли, и первое, что я выпалил. — Думаю, такое доказательство должно подойти… Единственный человек в этом замерзшем мире, который сможет рассказать больше меня, — это моя напарница, — мне захотелось почесать затылок, но я был прикован к своему месту и поэтому просто поерзал на не самом удобном из стульев. — Увы, других доказательств у меня нет! А рассказывать какие-то факты из своей жизни, а тем более личной, я не стану. Публичную и так многие прекрасно знают или что-то там когда-то слышали, а личную вы все равно не сможете проверить, — я пожал плечами. Рвотные позывы к этому моменту практически сошли на нет, а вот желудок продолжал болеть.

— Хорошо… резонно… осмысленно, — сказал Скал. — В таком случае, мой дорогой и теперь подконтрольный друг, пока что я тебя отпущу, — сказал он, и это нагайкой хлестануло меня по мозгам.

— В смысле «пока что я тебя отпущу»?! — возмутился я. — Получается, что все было затеяно только для того, чтобы узнать о том, кто я такой?! — моему гневу не было предела, хотя я и сам не совсем понимал того, по какой причине вышел из себя — А не проще ли было просто оставить без внимания столь ненужный факт?! Я — простой сотрудник ИЛ и ничем не примечателен! Ни для тебя, ни для кого бы то ни было! — во мне завопило отчаяние.

— Это тебе так кажется, ровно как и мне кажется, что то, что ты мне навешиваешь, это неправда, — он улыбнулся, хотя в его глазах отражалась пустота. — Так что, дорогой, мы оба находимся в примерно одинаковых позициях. Я в чуть более выгодной, благодаря вот этим двум штучкам, — он покрутил в руке два небольших пульта, работоспособность одного из которых была доказана при помощи всего одного нажатия. — Поэтому я тебя отпускаю, поверив на слово. А ты с этого момента будешь меня слушаться, доверяя уже моему слову о том, что либо тебе, либо твоей подружке будет плохо… но смотри! Лимиты моих терпения и доверия очень ограниченны, и в какой-то момент я перестану наказывать тебя за твои косяки и накажу твою подружку за твои же оплошности, — он улыбался с такой пустотой в глазах, что даже мне — старому мусорщику, одолевшему пиратов и видевшему пеннингов — стало страшно.

Скал подошел ко мне, чтобы развязать. Начал он с рук, а точнее, с правой руки, после чего отошел в сторону со словами: «Дальше справишься сам, а мне уже надо идти… через минуту придут мои люди и сопроводят тебя к станку». Я услышал, как его шаги направились туда, где, по идее, была дверь. Я успел задать один появившийся у меня вопрос прежде, чем он покинул помещение: «В связи с чем такое количество внимания к моей скромной персоне?» — правда, ответа так и не получил. Раздался легкий, практически невесомый щелчок — спустя несколько секунд тишины.

Я знал, что Скал выслушал мой вопрос, и прекрасно понимал факт игнора. Это выводило из себя… Единственное, чему я мог радоваться сейчас, что сдержался и не выдал настоящей силы и истинных особенностей наших термокостюмов, но этого было слишком мало, чтобы перекрыть весь тот негатив, который обрушился на меня с самого утра! Еще и в огромном количестве… хотя… негатив, скорее, зародился во мне, а не обрушился.

Меня долго вели по коридорам. Мы часто поворачивали то вправо, то влево. Даже если бы я хотел запомнить маршрут, то не смог бы, потому что путь нарочито запутали до состояния узла. Причем, я был уверен, что есть и куда более быстрый способ найти ту комнату, в которой и произошел такой своеобразный эквивалент допроса. В любом случае, то место я запомнил прекрасно! Просто на все сто процентов и сожалел лишь об одном: «Как жаль, что у меня с собой не было ни единого маячка! Я так понимаю — это секретка нашего нового руководителя… И если бы у меня было бы то самое небольшое приспособление для поиска маршрута и отметок на карте, сегодня ночью я бы уничтожил бы и оба пульта, и этого урода заодно», — думал я на протяжении всего пути.

— Эй! Что случилось?! Ты где был?! — набросились на меня напарники и гости со станции «Гея». — Мы волновались! Спрашивали! Но никто не дал нам ни единого слова, ни даже намека о том, где ты делся!

— Не важно, — сухо, скупо, ответил я, не желая размазывать эту тему перед гостями. — Может быть, как-нибудь потом расскажу, но не сейчас, потому что сейчас есть дела поважнее, — желудок до сих пор болел и отдавал тянущей болью после каждого шага. — Что там с нашими фильтрами? — спросил я, стараясь как можно быстрее перевести тему к насущным вопросам, однако это не устраивало никого из состава нашей группы.

— Слышь, старый… — сказала Краска, и внутри защемило. — Давай ты не будешь тут ля-ля раскатывать! Рассказывай давай, чё случилось и где ты был! Как-никак, мы очень не хило так распереживались о тебе… И, кстати, что там у тебя с уровнем теплоты? Мы-то уже закинулись и завтраком, и даже обедом,а вот ты, судя по изнеможенному лицу, явно находишься в красной зоне невозврата, — напарница пристально наблюдала за каждым моим действием, проявляя тем самым и заботу, и волнение, которых, по-хорошему, у неё не должно было быть в подобной ситуации.

— Ну, да… херня-помойка, — сказал я, увидев, насколько сильно мой костюм возмущен моим поведением и состоянием количества тепла, оставшегося примерно на двадцать минут времени. Христ, увидев это, скрипнула зубами и побежала к службе обеспечения нашего присмотра и конвоя. Спустя несколько секунд, играя жевательными мышцами на краях нижней челюсти, она вернулась с энергетическим, или как мы иногда называли их, с тепловым батончиком.

— Я взяла один у этих чуваков… быстро перемалывай и садись на жопу ровно, пока не рассосется по жилкам, — она практически размахивала передо мной пальцем на манер того, как это могла делать недовольная мама перед своим чадом. — А я постараюсь обеспечить тебя минимальным набором провизии до ужина, — ноздри валькирии нервно вздувались, глаза были чуть сощурены и над переносицей пролегла пускай неглубокая, но говорящая сама за себя морщина гнева. Краска при этом старалась вообще не смотреть на меня, от чего я чувствовал себя последней паскудой. Нэк же с недоверием смотрел, но при этом даже не пытался лезть ко мне с вопросами. Он сразу понял, что данную тему лучше поднимать только в нашем скромном квартете и тогда, когда мы точно останемся одни… без лишних слушателей и советчиков.

— Так, что там с фильтрами?! — спросил я, нервно пережевывая батончик. — У нас получилось? Все нормально отработало? — это было тем, что меня действительно интересовало. — И что вы сейчас успели сделать? Перенастраиваете или… или уже запустили линию? — я смотрел на не работающий аппарат и пытался понять, что же здесь происходит.

— Да, нормально, в принципе, — сказал Нэк. — Правда, я так думаю, что у нас есть один небольшой недочет… Не критичный, но лучше поправить. Это как минимум будет честным перед жителями нашей станции, и наплевать на терки с переворотом, — он почесал затылок. — Обычные работяги никаким боком не причастны к… ну, ко всему тому беспорядку, который начался, точнее, только косвенно причастны, а все остальное — от недостатка образования и собственного мышления. Ведь если бы они думали, то всего этого можно было бы избежать, я так думаю… — он запнулся. — Надеюсь на это…

— Ладно, не будем наматывать на кулак, — сказал я поднимаясь с места, но валькирия мне не дала этого сделать, наблюдая за количеством тепла, которое до сих пор транслировалось в народ.

— Не рыпайся, — сказала Христ. — Вот пока не выйдешь в желтую зону, сиди ровно на своей заднице. Как только показатель выйдет на необходимую высоту, я пойду к надзерам и поговорю на тему того, чтобы они отвели тебя покушать или чтобы кто-нибудь из них смотался и взял еще пару-тройку батончиков, чтобы ты смог дотянуть до ужина, — она нахмурилась. — Ладно, ребята, я пока с нашим старым побуду, а вы заканчивайте подстройку, и после этого попробуем сделать еще один запуск.

— Да… а потом надо будет отнести еще один комплект образцов в… — начал было говорить Нэк. — Кстати… мы ж так и не добрались до моего кабинета, — он сказал это тихо, практически шепотом, подойдя поближе и почесав затылок. — Ты Скала не видел сегодня? — это был не самый правильный из вопросов, которые он мог бы задать мне. Услышав это, вся компания остановилась и прислушалась. Все и без того прекрасно знали, что мое отсутствие явно было связано с какими-то не совсем чистыми делишками.

— Видел, — честно ответил я. — Правда, разговор был не о производстве и фильтрах, поэтому я забыл спросить о том, чтобы попасть в твой кабинет, — тут я съязвил, тем самым показывая, что лучше тему не продолжать и что ему изначально надо было либо промолчать, либо хотя бы быть тише.

— Ну… хорошо… я тебя понял, — он пожал плечами и пошел к аппарату, после чего быстро дернул горбатого и сбитого, начав капать им на мозги каким-то расчётами, связанными с изменением плотности вещества, запускаемого в производство. По лицам наших гостей было видно, насколько они не понимают основной темы, но очень стараются не опозорить свою исследовательскую лабораторию. На помощь им пришли Краска и девушки с «зеленки». Христ осталась рядом. Она внимательно наблюдала за начавшей расти полоской тепла.

— Она волновалась за тебя, — шепотом сказал наш хилер мне на ушко. — Это сейчас она демонстрирует хладнокровие, перед тобой… но утром, когда нас повели на завтрак… тогда её непробиваемость просела, и я увидела, насколько она боится за тебя.

Услышав эти слова, я почувствовал, как внутри стало тепло и больно одновременно.

«Проклятье, — подумал я. — Зачем?! Зачем ты подписала нас на… на отсутствие безразличия?! Обезличенности друг перед другом?!» — тепло стало потому, что она думала и переживала обо мне, больно стало по этой же причине.

— Так что, старый, — продолжила Христ, — я не знаю, что там между вами, но пожалуйста, будь аккуратней, — она посмотрела на меня таким взглядом, какого я от нее еще не видел. — Если не для нее, — валькирия быстро повернулась туда, где сейчас была Краска, и дернула носиком, — то хотя бы для всех нас, — она вновь посмотрела на меня. — Я честно тебе скажу… эм… не знаю о том, каким образом у тебя это получается, но ты не только объединяешь нас, но и даришь чувство легкости! Словно, все, что происходит, — лишь часть одного веселого путешествия! Местами опасного, частично непонятного, даже нелогичного, но действительно крутого! Вдобавок, ну… — она запнулась и прочертила своими глазами конкретную дугу в пространстве. — короче, без тебя все развалится, — она быстро посмотрела на мой показатель тепла. — Ага, вот… отлично! Сейчас подойду, — она направилась к людям в черном, оставив меня наедине со своими мыслями.

«Вот так, — вздохнул я, — я им нужен… — веки сами собой сильно сжались. — Проклятье! Я этого не хотел! — в эту секунду у меня было всего одно желание: ударить кулаками об пол так, чтобы перетянуть внимание с одного источника боли в груди, в искусственно созданный в области рук. — Вообще, надо было отправить Краску на вольные хлеба и самостоятельно отправиться за этими материалами для фильтров… или с Нэком на пару! Тогда сейчас не было бы так больно!» — вот о чем я подумал и тут же почувствовал другую боль. Ту, которая ощущалась в желудке и которая парализовала меня после нажатия Скалом кнопки. Вспомнил об этом, и в голову ударило осознание того, что Краска находится в смертельной опасности, и все из-за меня! Из-за моего первоначального бездействия тогда, когда мы впервые повстречали пеннингов!

Захотелось свернуться в калачик и сдохнуть.

«Такого ты от меня точно не ожидаешь, гнида! Такого от меня точно никто не ожидает… и в том числе ты, мерзость… — если бы кто-то сейчас посмотрел на меня, то его взгляду предстало бы не самое лицеприятное из моих лиц, которое сочетало в себе тошноту, злость и одержимость. Последнее появилось только что вместе с мыслью: — Нет… я этого просто так не оставлю! И если Вектор ищет слабое место… или миг слабости, чтобы вогнать мне нож под лопатку, то я пойду другим путем! С той стороны, откуда ты этого не ожидаешь! — нутро клокотало и сотрясалось от наполнившей меня ярости и радости перед промелькнувшей в голове задумкой. — Что я должен сделать? Что, для начала, необходимо предпринять?! — я совершенно не слышал того, как Христ подошла ко мне и что-то спросила. — Сначала надо экранировать себя, а потом подстроить смерть, — вот о чем думал я, пытаясь понять, как это можно сделать. — Экранировать не получится… а вот костюм… мне нужно сохранить на себе костюм… правда, его надо обмануть… или частично отключить… чтобы ни одна душа не знала о том, что я жив и потихоньку следую за своей жертвой!»

В этот миг рука хилера легла мне на плечо и слегка толкнула. Тело покачнулось. Только после этого я услышал, что она мне говорила.

— Скоро принесут несколько батончиков. Пока что лучше сиди на месте. А я пошла работать… видимо, там не хватает как минимум одной пары рук, — и она быстро ускакала в направлении той части станка, где сейчас танцевали все занятые в наладке и в производстве.

«Как бы мне подстроить свою смерть?»

На этом вопросе закончился мой день. То есть как, день-то продолжался, вот только меня в нем не было. Только какие-то механические действия, которых от меня требовали, не более того. Даже в те моменты, когда от меня требовали напрячь мозг… короче, у меня этого не получалось, потому что большая часть ресурса уходила на придумывание плана, и в какой-то момент я понял, что держаться за термокостюм нет никакого смысла. Точнее, есть смысл только в одной требующейся мне функции — той, что сохраняет тепло! Остальные, в рамках данной картины, могли бы сослужить не самую лучшую службу. К этому выводу я пришел уже поздно вечером, когда Нэк завалился на бок, но у меня были сомнения в рациональности подобной мысли.

«Уверен, есть вариант отрубить все функции, оставив только поддержку тепла! Ну, может быть, не только поддержку тепла… Может быть, что-нибудь еще можно оставить на всякий случай! Уверен, что-то подобное должно быть прямо в панели управления! Без подключения к главному управляющему интерфейсу с помощью клавы, — я быстро начал вращать запястьем, переходя с одной вкладки на другую. — Главное, отключить систему слежения и сообщения между другими костюмами! Чтобы даже… — тут мои мысли запнулись, вследствие чего я просто переступил через них, чтобы не попасть в расставленную совестью ловушку. — Короче, мне нужно… мне нужно… вывести из строя сетевые функции, — зубы сжались. — Очень плохо, что я совершенно ничего не понимаю ни в технологиях составления и создания костюмов, ни в той технологии, которую немного объяснял Нэк, дабы дать некоторое понятие работы его системы».

Потратив примерно час на поиски, я понял, что мерно похрапывающий засранец специально не добавил ничего подобного на панель управления. Внутри закопошилось несколько неприятных чувств, связанных с размышлениями о том, как поступить: взять клавиатуру, которая, на счастье, лежала на небольшом столике, и самостоятельно попробовать нашарить в коде то, что мне надо; поднять бывшего коллегу, в двух словах объяснить ему все, но этот вариант сразу отлетел; снять костюм и оставить его здесь, но в таком случае я реально рискую попасться Скалу… и тогда он и меня изведет, и Краску убьет».

Потратив всего несколько минут на размышления и борьбу с мыслями о невозможности взломать пароль, я встал со своей кровати. Прошел по короткой комнате буквально пару шагов, взял со стола клавиатуру и подключил к интерфейсу. Тот издал приятный тихий звук, заставив одного из состава команды несколько раз недовольно причмокнуть и повернуться лицом к стене.

«Ну что ж… поехали…» — мой взгляд жадно всматривался в знакомые слова, которые не имели ничего общего с фразой типа: «Введите пароль», и тут я вспомнил, что Нэку было достаточно просто подключиться к костюму, чтобы начать его программировать. Я это видел как минимум один раз! Тогда, когда Христ притащила меня в капсулу! Сразу после моих бешеных гонок с пеннингом! Когда количество теплоты граничило с понятием «смерть».

Глава 55

«Какая прелесть! Какая чудность! Какой же ты молодец, что не установил никакой защиты на проникновению в базу и настройки, — думал я, быстро просматривая массив данных и узнавая знакомые слова одного из старых языков программирования, которым и сам когда-то пользовался для моделирования разных деталей и явлений, связанных с замерзшим миром. — Пум… пум… пум… Самое сложное — найти тот класс, который отвечает за отслеживание геолокации костюма и, соответственно, который способен выдать меня с потрохами, — думал я, внимательно изучая данные. — А еще… мне нужно торопиться, потому что ночь короткая для таких операций… После этого я должен подстроить свою… Ну, чтобы меня просто не стало на некоторое время, а там, дальше, буду действовать по обстановке!»

У меня не было особого плана. Единственное, чего я хотел — сохранить костюм в работоспособном состоянии, чтобы облегчить себе путь по станции и последующую месть Скалу. Я плохо понимал, каким образом я могу воплотить в жизнь освобождение Краски, но я знал, что должен это сделать. Единственный вариант, который крутился у меня в голове в этот момент: «Я должен избавиться от всех пультов, которые у него есть…»

Время летело очень быстро. Буквально ощущалось, как каждая секунда ускользает из-под пальцев, пока я жал на клавиатуре кнопку «вниз»… пока глаза шерстили текст программного кода и выискивали там строчку, отвечающую за местоположение и способность найти меня на станции, дав оценку моему самочувствию.

«Вектор… Я должен буду найти Вектора и узнать, где располагается тот отсек, в котором отдыхает и работает, или отдыхает, или отдельно работает Скал, чтобы проникнуть в каждый из них и просмотреть там наличие пультов… Или чтобы обездвижить этого крайне нехорошего гражданина! Только так и таким образом я смогу победить в этой шахматной партии, — подумал я и понял, что это какой-никакой, а план действий. — А вообще, да! Искать Скала самостоятельно нет никакого толку. Думаю, рано или поздно он меня вычислит, и тогда Краске настанет конец на моих глазах… а меня, не-е-ет… меня он так быстро не убьет, — у меня вновь заболел желудок. — Он будет пытать меня и доводить до изнеможения… Я знаю таких людей, которые просто наслаждаются от того, чтобы доставлять кому-то боль, — думал я, продолжая потихоньку нажимать вниз, вниз, вниз… и спускаться по коду. — Итак, моя предварительная цель: найти Вектора и договориться с ним о совместных действиях. Возможно, он уже что-то придумал, а может быть, и нет… В любом случае, я должен стать козырем… темной лошадкой… Я должен нанести удар по Скалу и сломить его», — вот о чем думал я, пока время быстро бежало вперед.

— Нашел! — прошипел я и почувствовал, как сердце заколотилось в грудной клетке.

«Нашел! Я отыскал эту долбаную строчку кода! Да-а-а! — продолжил я уже про себя, страшась разбудить Нэка и тем самым ставя под большой вопрос успешность своей операции. — Так… теперь мы все это помещаем в блок комментария и… пропадаем со всех радаров, которые только могут быть… единственное, зная вот этого… — я повернулся и посмотрел на мирно посапывающее тело коллеги и члена команды. — На всякий случай, надо бы придумать какую-нибудь дополнительную заглушку, которая не позволила бы активировать данный блок-кода удаленно, или автоматически, или еще черт побери как, чтобы случайно не появилось какой-нибудь ошибки, что выведет из работы всю систему ко всем чертям! Или сдаст меня…»

Потратив еще немного времени, я смог отыскать упоминание закомментированного мной класса в других местах и поставил все это дело на метафорические костыли. Правда, для выполнения данной придумки мне пришлось создать один идентичный, только совершенно пустой класс, что выполнял роль костыля, то есть позволял всей системе нормально работать… Грубо говоря, превращался в подобие функции-коридора: алгоритмы выполнялись последовательно, не глохли, но и ничего конкретного, связанного с моими местоположением и состоянием, в себе не содержали.

«Отлично! Одна из частей побега с успехом выполнена! — усмехнулся я — Значит, боги соблаговолят нам в этом нелегком деле, — внутри стало хорошо и тепло. — Значит, не все потеряно и мы сможем вырваться из тяжелых условий, спасти ИЛ и вернуть все на круги своя… если не в том же статусе, то в переосмысленном! В том, который будет сочетать в себе сразу две идеологии правления станцией, потому что частично, пронаблюдав за тем, что сделал Скал, я понимаю, что его слова имеют под собой не только силу, но и практическое применение, которое приятно выровняло некоторые аспекты работы. Настолько приятно, что мне это понравилось! Но как бы то ни было, только некоторые, загнав остальные на самое дно.

Надеюсь, внутренние перекрытия не сильно изменились… и пути проходов по станции, — подумал я, прежде чем лечь и посвятить оставшееся до срабатывания будильника время отдыху. — Надеюсь, что я смогу вспомнить, как работал наладчиком… всякие пути и тоннели… потому что, если этого не случится, я очень сильно рискую заблудиться и тогда будет прямо очень не хорошо… еще один косяк, о котором мне надо подумать заранее: пропитание. К сожалению, уровень тепла, которым я располагаю, крайне ограничен и что бы я ни делал, мне придется считаться с этим показателем, а это значит, постоянно подпитываться. Расписание, которое сейчас установлено на станции, явно не поспособствует этому… да и введенный пропускной режим будет очень сильно мешать. С этим надо что-то придумать… не знаю что именно, но надо… — скрипнув зубами, я подумал: — Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Сначала надо свалить… а точнее, провалиться так, чтобы меня даже не думали искать».

Спустя несколько минут и один нереально продолжительный зевок я погрузился в глубокий сон. Я так ничего и не придумал на тему того, где именно лучше упасть и куда, и поступил так же, как и в вопросе с пропитанием: махнул рукой и скинул все на такое понятие как «импровизация». Конечно, я прекрасно понимал, что этот не тот случай, когда данный подход имеет место быть, но ничего другого в голову не лезло, просто потому, что Скал прекрасно все организовал. Мне даже показалось, что такая дисциплина была гарантом его правления на ИЛ, которое позволяло держать все в ежовых рукавицах. Сначала мне показалось, а потом, перебирая разнообразные варианты, я понял, что мне не кажется, что так и есть.

«Нет, он молодец! Так ворваться и построить свой порядок может не каждый, и это как минимум вызывает уважение. Приятно осознавать, что происходящим управляет достаточно талантливый чувак! Правда, отношение к нему не вписывается ни в какой из известных диапазонов и включает в себя и чистое презрение, и уважение», — обо всем этом я думал уже утром, когда наша компания шла в сторону производственной базы и переделанного, или восстановленного, или собранного нами заново станка для создания фильтров.

Мы позавтракали. Затем мы зашли к механикам, которым накануне отдали второй экспериментальный образец. Там, пообщавшись с работягами, Нэк записал показания и пожелания, после чего, озадаченный, молча пошел вперед. Мы двинулись вслед за ним. Единственное, о чем я мог думать: «Как бы куда-нибудь провалиться, чтобы сделать вид, что все, что в концами, и чтобы не было никакого смысла искать?»

В итоге я не придумал ничего лучше, кроме как начать творить херню и вести себя как пубертатный подросток, которому страсть как захотелось поиграть в догонялки. Конечно же, такой моей прыти никто не оценил, лишь посмотрели как на идиота. Пришлось провоцировать остальных на действо при помощи пинка и подзатыльника, и единственным рядом стоящим оказался ни кто иной как сбитый мужчина, что представлял станцию «Гея». Он отхватил два удара, причем очень быстро и крайне обидных, после чего последовал взрыв негодования. В этот момент мы шли по конструкции типа «мост», что соединяла между собой две разных, плохо стыкованных части исследовательской базы. Здесь было достаточно холодно, потому что, фактически, данный участок находился на внешке, пускай и был законсервирован, как и остальная база, под стальными листами наваренными на общий корпус. Здесь все и произошло…

С криком: «Ты какого хера творишь?! Совсем головой повредился?!» — мужчина бросился ко мне. Он замахнулся и толкнул меня в грудь. Это было идеальным шансом, которым я, собственно, и воспользовался. Оставалось только грамотно сыграть удивление, и, кажется, мне это удалось как раз благодаря необходимой реакции со стороны одного из наших гостей. Просто я не ожидал того, что он воспользуется руками.

В тот момент, когда он толкнул меня, я стоял спиной к невысокому ограждению… правда, до него был метр или полтора… Так вот, он меня толкнул, а дальше мне оставалось лишь максимально открыть глаза, пару раз махнуть руками и сделать пару шагов назад, после чего опрокинуться, что я и сделал.

Было страшно… Было не просто страшно, а я чуть не потерял сознание, пока летел вниз, к самому основанию ИЛ, которое находилось глубоко… где-то невероятно глубоко! Настолько глубоко, что я осознал свою глупость и неподготовленность в этом вопросе только в процессе падения.

«Я не продумал этот момент и… теперь надежда только на костюм… на то, что он выдержит, — я внезапно понял, насколько сильно доверяю изобретению Нэка и насколько глупо и слепо повел себя, предварительно не перераспределив все параметры на силу. — Видимо, исполнение моего плана завершится в самом его начале…» — подумал я и даже не заметил того, как рука сама быстро завращалась, управляя меню и выполняя все необходимые действия по перенаправлению энергии на автомате.

Раздалось что-то, напомнившее взрыв. Причем эпицентром этого взрыва был я сам. Причем костюм взревел как сумасшедший… как и мои ноги… как и мысли, которые внезапно принялись метаться и искать ответ на вопрос: «А почему Нэк не предусмотрел ничего подобного и не снарядил костюм никакой системой приземления с большой высоты?!»

Я очень жестко приземлился на ноги, после чего опустился на колено и обеими кулаками уперся в землю, подняв вокруг себя огромное количество пыли. Я воспринимал это достаточно медленно, словно по ступеням… имелось в виду мое приземление. То, как стопы коснулись земли. То, как под действием вектора скорости колени не выдержали и подкосились, и то, как тело само выбросило обе руки навстречу земле, чтобы удержать себя… чтобы не распластаться… чтобы сохранить голову и не дать ей столкнуться с твердой опорой, на которую пришлось приземление.

Я проскрипел от боли, разошедшейся по всему телу.

«А стоило ли оно того?! — спросил я у самого себя и спустя секунду дал однозначный ответ: — Стоило! Вне всякий сомнений, стоило!»

С трудом и не с первой попытки мне удалось подняться на отсушенные стопы и зафиксироваться на негнущихся ногах. Костюм сообщал мне о повреждениях, которые раскинулись по всему телу в форме трещин в костях.

«Проклятье… Если бы я знал, что здесь будет настолько высоко, выбрал бы другое место… Однозначно, выбрал бы какое-нибудь другое место, — через боль я двинулся вперед, ибо пути назад у меня просто не было. — Ну ничего… если мне удастся провернуть это дело… я смогу спокойно уйти на пенсию!.. Но только в том случае, если у меня получится проделать задуманное!»

Спустя несколько часов мне удалось попасть внутрь станции. К этому моменту не только тело было в шоке, но и показатель тепла, потому что все это время мне пришлось шариться чуть ли не на внешке…

«Если у меня было такое начало… страшно подумать о том, что же ждет дальше, — по-старчески бурчал я, понимая то, насколько сильно влип. — Так… где бы найти пожрать?! — думал я, двигаясь по техническим перекрытиям. — В принципе, я могу пробраться на склады и дернуть что-нибудь там… или могу попробовать забраться на рынок, но… Короче, я не уверен, что он существует после всех этих реформ, придуманных Скалом… да и нет у меня ничего с собой. Ни единого метиза, чтобы им можно было расплатиться. В последнее время, за счет подобия социалистического строя и полного покровительства, я позабыл о том, что за вещи надо платить. Стало быть, единственный подвластный мне маршрут — продовольственные склады. Как же мне везет, — я громко и отчаянно сплюнул. — Надо бы поспешить… иначе…»

— Эй! Ты кто такой?! — за спиной прозвучал голос. — Как ты здесь оказался?! — мой костюм всем своим видом сразу говорил о том, что меня здесь не должно быть ни как сотрудника наладчиков, ни как кого-то из тех, кто может свободно перемещаться по станции, по любым её уголкам — Руки в гору и как в сказке: к лесу задом, ко мне передом! — в этот миг внутри меня затеплилась надежда на спасение.

— Братан, тихо, не кипятись! — сказал я, подняв руки вверх. — Я сейчас повернусь, медленно, без резких движений, и мы обо всем поговорим, хорошо? — пришлось дождаться одобрительного ответа, после чего я начал разворачиваться. — Слушай, братан, я здешний… из числа лабораторных изобретателей…

— Ненавижу ни старых, ни новых… пусть даже раньше было лучше! Раньше работы было больше, и платили больше, и веселее было! — проворчал мужчина, и я понял, что это мой шанс надавить на правильные чувства. — Раньше лабораторные крысы были куда более благородными и думали о людях!

Я развернулся и увидел перед собой старика. Он был прямым, как стальной прут и, по всей видимости, таким же несгибаемым. Я посмотрел на него и узнал его… Это был Нейман… механик высшего уровня, который знал ИЛ как свои пять пальцев. Который так же, как и мы с Нэком, занимался строительством и который послал всех к чертям в тот момент, когда его звали в качестве исследователя. Я прекрасно помнил тот момент и его слова: «Да пошли вы все к черту! Я механик и это — мое дитя, о котором я буду заботиться!»

— Старик Нейман! — выдохнул я и опустил руки. — Ты ж… Как я рад видеть тебя, старый ты социопат!

— Ты кто такой?! — он напрягся. — И какого хера ты тут забыл?! — в его руке появился огромный гаечный ключ, а в глазах — недобрый блеск. — У меня есть два варианта: сдать тебя или отпустить тебя… На данный момент я сильно сомневаюсь в том, что мне нравится хоть один из этих двух, так что…

— Нейман! Слушай, мне твоя помощь нужна! Я тут не просто так… давай я все расскажу! Только, пожалуйста, мне нужно пожрать и восстановиться! Чем быстрее, тем лучше! — я действительно был рад тому, что именно он нашел меня.

— Ты мне кого-то напоминаешь!.. — сказал он и сощурился. — Был один псих… такой… своеобразный… и внешне… одно лицо! Но как такое может быть правдой?! Мы с ним примерно одного возраста были и вместе отстраивали все это! — он развел руками, и показалось, что расслабился, но ни фига подобного. — Знай, я тебе не доверяю! Но мне стало интересно, что ты можешь рассказать… плюс, твоя внешность…

— Да, знаю о том, что похож на какого-то старика… мне говорили об этом… О том, что он поменял несколько профессий и в итоге ушел в мусорщики, — сказал я, опуская руки. — Я, кстати, тоже из числа мусорщиков, которые работают на лабу! То есть я достаю и доставляю специальные детали для нашей ИЛ, и сейчас… ну… Кстати, а почему тебя к нам не прислали на станок по производству фильтров?! Мы пытаемся спасти и станцию, и жителей! — сказал я и увидел злобную улыбку на его лице.

— А кто сказал, что я хочу общаться с этими уродами?! Прошлые уроды хотя бы не трогали меня и давали мне возможность работать в удовольствие, а эти… Они попытались меня понапрягать… но ни хера! Меня такое не устраивает!

Я возрадовался и практически подпрыгнул на месте.

— В таком случае, старик, тебе понравится то, что ты услышишь! — сказал я, после чего начал рассказывать обо всем, что происходит на станции, о всех ключевых моментах. Нейман слушал, напряженно, но заинтересованно. Я не мог понять, нравится ему или нет, но единственное, в чем я был уверен: услышав о фильтрах, о том, что мы делаем новые, крутые и хотим заменить их во благо станции, Нейман стал моим союзником. А еще мне пришлось подвинуться в моем нынешнем мировоззрении и все же рассказать о том, кто я на самом деле есть такой.

Меж тем ставший отшельником гений механизаторской мысли вел меня узкими тоннелями, которые содержали в себе трубы проводов и артерии масляных и водяных насосов, которые снабжали ИЛ смазкой и жидкостью для охлаждения. Меня поражало, насколько хорошо он ориентируется, смотря чисто на цифры блоков.

«Да… кто-кто, а он точно знает эту станцию так, как никто другой не знает и знать не может», — подумал я, понимая, что мне не просто повезло, а исключительно, чему безмерно радовалось мои нутро и сознание.

Старик внимательно слушал, иногда кивал, иногда шипел что-то вроде: «Вот же уроды…», «Терпеть ненавижу…», «Машины мне ближе!» — и это было понятно, учитывая то, насколько хорошо он маневрировал по станции, обходя любые из ремонтных и следящих за состоянием ИЛ бригад.

Спустя некоторое время он завел меня в средних размеров комнату со всеми удобствами, которая явно была спрятана от человеческих глаз. Кажется, раньше это помещение служило как какое-то техническое… но сейчас сложно было заключить, в качестве какого именно узла, потому что каждый миллиметр был переделан. Мне показалось, что часть чего-то была перенесена, часть перепилена и перераспределена в другие отделы ИЛ, а часть — просто искусно переосмыслена, и все это в очередной раз доказывало гениальность старика Неймана.

— И? Чего ты от меня хочешь, а, шкет? — спросил он, внимательно наблюдая за мной, не сбавляя процента подозрения.

— Помощи! — честно ответил я. — Если вы желаете сохранить эту девочку в целости и невредимости, — я пошел на небольшую хитрость и назвал станцию точно так же, как о ней говорил Нейман, таким образом, подталкивая его к проявлению симпатии в отношении меня, — вы поможете мне поймать Скала, связать его и забрать небольшие устройства, посредством которых тот удерживает энное количество заложников. В дальнейшем, вернувшись в состав моей группы, вы сможете присоединиться к нам и оказать содействие в производстве и установке новых фильтров. Думаю, последнее может заинтересовать вас гораздо больше, чем все остальное, — сказал я. — Если же все пройдет лучше, чем ожидается, и нам удастся частично восстановить прошлое руководство, то вам вернут вашу профессию и вы сможете, как и до вот всего вот этого хаоса, спокойно заниматься станцией, без надзора сверху. Уверен, вам дадут полные полномочия!

Нейман задумался. По его лицу было видно, что, в принципе, мое предложение его устраивает. Однако, немного пораскинув мозгами, он сказал:

— Допустим… вот просто допустим, что нам все это удастся, что я тебя везде проведу и все закончится хорошо… Допустим, мы дойдем до момента восстановления бывшего состава лаборатории… Но что, если мне не вернут должность? — я понял, что старик не простит мне, если вдруг этого не произойдет.

— Я не могу этого обещать, потому что это не входит в перечень моих полномочий или сил… Как видишь, я сам нахожусь в подвешенном состоянии, но в моих намерениях не обмануть тебя. Я постараюсь! Пускай и не могу обещать этого, — честно ответил я.

Старик опять задумался. Он посмотрел на меня, нахмурив кустистые пышные брови, после чего крякнул что-то неопределенное, махнул рукой и прошелся от одной стены до другой по комнате.

— Так… — он опять начал воспроизводить какие-то звуки. — Тебе ж пожрать надо, если я правильно помню, иначе скопылюжешься тут, а мне такое не тарахтело, — в его голосе были задумчивые интонации, словно он сам сомневался в своих словах. — Так… что-то у меня тут было на крайний случай…

Он встал в центре комнаты и протянул руку к потолку. Там Нейман обхватил кусок трубы, после чего повернул его. Мои глаза округлились. Я хотел закричать: «Ты чё творишь-то?» — но что-то помешало. Старик, заметив выражение моего лица, мерзко и крайне довольно хихикнул, после чего опустил руку с куском трубы.

— Да ну че ты дергаешься, как невротик?! — Нейман радостно крякнул. — Это нычка моя… типа местная! У меня таких херова гора! Ты просто не представляешь, как эта девочка может скрывать то, что ты хочешь и что просто хочет быть сокрытым, — старикан улыбнулся, и я не сомневался в том, что он говорит правду и что с ИЛ у него особые отношения. Это демонстрировала и так называемая «нычка», в которой он хранил несколько батончиков для восполнения тепла.

— Пока что так… чуть позже залезем на склад и на кухню, — он сощурился, и его лицо приняло такое хитрое выражение, что мне стало не по себе. — На кухне сможем нормально пожрать и… че тебе там еще надо? Найти, где обитает Скал?! — он быстро подошел и передал мне эти несколько батончиков. — Где обитает Скал?… — повторил он задумчиво. — Где? Где? Где?! — Нейман тараторил, ходя из стороны в сторону, и сейчас больше напоминал заведенного болванчика. Длилось это в течение нескольких минут, после чего тот резко остановился, подняв палец над головой и сказал: — Вот херня! А я в душе не чаю того, где искать этого засранца! Не дела… ой как плохо… ну ничего… дай мне пару дней и я его вычислю, — раздался пускай негромкий, но от этого еще более жуткий, я бы даже сказал, что злодейский, смех старика.

— Ну, зато он трудолюбивый и точно знает того, чего хочет, — я уже засомневался в том, что мне повезло с союзником, потому как тот вел себя несколько настораживающе.

Спустя несколько часов старый механик, как и обещал, повел меня вдоль проводов и шлангов, узкими щелями и проходам для сотрудников обеспечения электрического контроля станции, подачи масла и охлаждающей жидкости. Я, даже будучи участником строительства, сейчас не понимал, где я, как это вообще все возводилось и какими силами. Только сейчас в мое сознание прокралось понимание того, насколько грандиозную и великую работу провело человечество за пятьдесят, шестьдесят, семьдесят лет в попытках скрыться от холода и возвести оплоты для поддержания оставшихся очагов жизни.

Мы достигли продовольственных складов, на которых я не появлялся с того момента, когда был частью лаборатории и одним из управляющих станцией. Забавным было то, насколько вообще ничего не поменялось. Я даже подумал: «Как ни крути, а человек остается человеком и одинаково хочет есть и восполнять теплоту, несмотря ни на что! И это было, есть и навсегда останется неизменным, как и вот этот самый склад».

Нейман вел меня каким-то такими тропами и путями, которые просто были непостижимы нормальному человеку. Кажется, ни один из механиков, кроме этого старика, даже не предполагал, что есть такие области, где голой рукой можно отодвинуть сноп проводов, спокойно пройти и оказаться чуть ли не на другой стороне станции. Я, кстати, тоже не догадывался о таких возможностях, так что был склонен размышлять о том, что с союзником мне повезло… хоть он и напрягал меня своим периодическим злодейским смехом.

Мы набрали сухих пайков, после чего Нейман отвел меня на кухню. Кстати, для меня стало откровением, что сюда можно попасть с такой легкостью, если знать о том, куда надо несколько раз свернуть, где необходимо слегка отодвинуть перегородку; если знать место, в котором необходимо подтянуться и перелезть. Что-что, а подобное меня впечатлило, и, честное слово, я хотел бы запомнить маршрут, но даже не стал запариваться с этим, потому что проводник смотрел на цифры на каких-то там специальных блоках, бормоча себе под нос, после чего устремлялся черт знает куда, уводя меня следом. Нет, это было очень прикольно, но в некоторых моментах и откровенно жутко… Особенно тогда, когда нам приходилось приостанавливать кулера, чтобы быстро пробежать. Технология была до одури простой и включала в себя удар током по корпусу конструкции, в которой вращались лопасти, при помощи свисающего провода и быстрый бег насквозь с этим же проводом так, чтобы им ни за что не зацепиться и случайно не укокошить себя в то время, когда надо было аккуратно продеть его сквозь специальную для данного действа дырочку, чтобы впоследствии можно было вернуться… Короче, то еще удовольствие.

Глава 56

Спустя некоторое время мы вернулись в убежище старого Неймана. К этому моменту я вспомнил Джина, и у меня появился логичный вопрос: «Вот интересно, а что случилось с этим старым псом? Он, насколько мне не изменяет память, тот еще проныра и явно должен был либо сбежать куда-нибудь, либо временно удобно пристроиться около нового руководства… Вот только вопрос, где его искать?» — данная мысль посетила меня в связи с идеей, что он тоже должен быть против сепаратистов. Также я подумал о нем еще по одной, крайне важной в рамках данной картины, причине. Дело в том, что Джин, будь он неладен, был одним из старейший и грамотнейших надсмотрщиков, которые сотрудничали с ИЛ или работали на станцию — тут уж как посмотреть, учитывая относительную вольность представителей данной профессии. То есть я был уверен в том, что он должен примерно назвать сектор, в котором можно и нужно было искать Скала. Вдобавок, данный персонаж должен был обладать какой-то информацией о новом руководителе станции и, как мне казалось, располагать некоторыми данными о том, где его можно искать. Таким образом, в моей голове начал вырисовываться некий план действий.

Мы достигли убежища Неймана. Старик, улюлюкая и хихикая, похвалил сам себя за чисто проделанную работу проводника, после чего завалился на небольшую лежанку, которую неизвестно какими методами и способами притащил сюда для обеспечения мало-майского комфорта.

— Ну вот и все, друже! Вот мы и дома, — ехидно сказал он. — Вот теперь можно нормально восполнить тепло и немного отдохнуть, после чего я смогу нормально поразмыслить о том, где искать нового руководителя… Хотя, не могу обещать, что поиски будут быстрыми, потому что… ну, как бы тебе объяснить, — я услышал сомнение в его голосе. — Если бы я хотя бы примерно располагал данными о его маршруте, было бы куда легче и проще, а так… сам должен понимать, что мне придется лазать по всей ИЛ, смотреть за людьми и их передвижениями, слушать разговоры и, может быть, получится засечь какую-нибудь ниточку, чтобы прийти к этому человеку, — старик лежал, закинув руки за голову. — Но ты не волнуйся, найдем мы его, — он улыбнулся. — Я, пусть даже не очень люблю старое наше руководство, но при них у меня была возможность нормально работать, а тут… угнетает меня, понимаешь ли, такой строгий порядок. Нет в нем частички хаоса, необходимого для работы столь большой вычислительной машины хаоса!

— Вычислительной машины? — спросил я, не поняв, о чем говорит Нейман.

— Ну да! Вычислительной машины, — он даже поднялся. — Ты сам подумай! Наша станция — большой, просто огромный такой компьютер, в котором мы… Вряд ли ты поймешь, ну давай я попробую тебе объяснить, — внезапно я понял, что этот сумасшедший и гениальный в то же время старик увидел во мне друга. — Вот смотри: мы как пакеты данных, которые движемся по условным схемам алгоритмов, тем самым обеспечивая работоспособность станции, — сказал он. — Таким образом, наша станция… Её можно представить как один невероятно большой системный блок, который обрабатывает информацию, и, поверь мне и моему старому мозгу, ни в одной машине ничего не происходит по строго определенному организму! Даже в запрограммированном раю есть место «пофиг»! То есть всегда что-нибудь само по себе слетает, выходит из строя, перекрывается. Очередь то планомерно разгружается, то перегружается таким потоком информации, что таковая с трудом удерживается в хрупкой скорлупе, и если попытаться все это четко контролировать… Ну, вряд ли что-то из этого получится, потому что информация, она живая и требует своего места, — я не совсем понимал, что именно мне пытается объяснить Нейман, но оживленно кивал, стараясь не разочаровать его.

— Слушай, скажи… у меня тут мысль одна появилась, — выпалил я. — Скажи, ты знаешь Джина? Того, который из числа надзирателей? — спросил я и посмотрел на то, как лицо старика изменилось. — Просто, если ты что-нибудь знаешь об этом человечке, думаю, он нехило так сможет нам подсобить своими знаниями! — в этот миг я почувствовал, как внутри меня забрезжил свет надежды. Хотя, может быть, мне это просто показалось… Или нет, я спутал то, что называется «надежда», с сильным спазмом где-то в области желудка, и этот спазм не спешил заканчиваться.

Меня сначала сложило напополам, а потом свернуло в спираль. Кажется, я даже смог рассмотреть перед собой ту материю, из которой состоял пеннинг. Во всяком случае, именно настолько темно стало передо мной, и я завалился на бок, но падения не почувствовал, лишь только то, как изнутри меня колотило.

Термокостюм издал жалобный визг. Еще через несколько секунд я услышал голос Неймана, но не смог разобрать ни единого слова. Мои уши заложило таким давлением, которого я никогда раньше не испытывал, и казалось, что оно целенаправленно давит изнутри наружу, откуда-то из области желудка прямо в сердце, а потом из постоянно работающей мышцы — по самому короткому маршруту, в голову. Кстати, насчет сердца… оно колотилось все быстрее! Возможно, оно и стало причиной крайней тревожности моего костюма! Возможно, но не точно.

«Ах ты ж, сучок! — подумал я о Скале, вспоминая про стремные кустарники крапивы, которая имела свойство припекать кожу за счет своего строения и сока, который содержал в себе гистамин, холин и муравьиную кислоту. — По сути, я взял тебя за горло… точнее, за веточку и таким образом расхерачил большое количество твоих вот этих ядовитых ампул, и теперь мне больно… — вспыхивали мысли в моем затухающем сознании. — Интересно, а какой-нибудь вид крапивы способен убить человека или нет?» — это последнее, что я запомнил из своих умозаключений.

— Эй, парень! Парень! Ты чего?! — я услышал голос Неймана. — Я знаю что ты жив! Вставай давай! — продолжал он, но я не мог ни шевельнуться, ни открыть глаза, ни, тем более, сказать что-нибудь. Тело было совершенно обесточено. Оно словно потеряло возможность передавать нейроны по всему телу, и связано это было с тем устройством, которое каким-то образом оказалось внутри моего желудка и которым Скал планировал держать меня на цепи. На поводке как какую-то шавку! Как какое-то безвольное животное, которое можно отправлять добывать что-нибудь или убирать кого-нибудь.

«Не-е-е… этому не бывать! — подумал я, слушая отдаляющийся голос Неймана и думая о том, что обязательно должен отыскать Джина. Я размышлял об этом, чувствуя новую волну, уничтожающую мои внутренности. — Интересно, смогу ли я? — мелькнуло в моей голове. — Мое тело не слушается. Если быть точнее, мой мозг даже не пытается контролировать тело, потому что он занят приемом электрических зарядов, которые доходят до него из желудка. Из центра, которое порождает тепло и дарует жизнь всему организму», — вспышками осознанности освещало мои настойчивые попытки хвататься за жизнь.

«Нет теплоты — нет жизни», — как сказал один из первых людей в нашем замерзшем мире, и он был совершенно прав в своем изречении. Я бы в свою очередь добавил к этому следующее: «Нет теплоты — нет жизни, но нужна ли теплота там, где жизнь контролируется безмозглыми порождениями?» — и я не знал, насколько правильным могла быть такая моя додумка, но почему-то именно она казалась мне важной в этот момент, когда я фокусировался на своей ненависти относительно нового руководителя нашей ИЛ! И эта мысль, порождающая и питающая ненависть внутри меня, оказалась настолько важной, что в какой-то момент я открыл глаза.

Гудение электричества, которое протекало по сосудам ИЛ, напоминало мне, что такое же электричество заставляло вибрировать мои внутренности. То, как оно изничтожало меня изнутри, как заставляло термокостюм паниковать и просить о помощи безумного старика, посвятившего себя… всю свою жизнь… станции, дарующей пристанище самым неидеальным созданиям, которые когда бы то ни было обитали на планете.

Свет, слегка приглушенный, падал на меня, но никаким образом не наносил вреда. В какой-то миг мне даже показалось, что я сам стал светом. Словно мысли разогнались настолько, что я способен различить длину волны, и да, я прекрасно понимал, что это чистейшей воды глупость, но в эту секунду мне нравилось так думать.

Нейман потихоньку сопел, сидя на своей кушетке. Кажется, он долгое время наблюдал за мной и за тем, чтобы я сам себе не навредил. Об этом свидетельствовала и какая-то тряпка, которую я сжимал в зубах; и вместе с этой находкой я начал чувствовать то, насколько сильно болят десна, скулы и… зубы...

Достав этот кусочек ткани, я обнаружил, что он испачкан в крови. Провел языком по щекам, по внутренним поверхностям губ и проверил, насколько сильно они покусаны.

«Да, наверное, я пытался восстановить тепло за счет собственной плоти, — я обратил внимание на старика и заметил, что его пальцы тоже сильно искусаны; становилось как-то не по себе. — Ты рисковал своими пальцами, чтобы спасти мою никчемную жизнь? Спасибо тебе, безумец», — никак иначе, даже про себя, я не мог его назвать.

Внезапно я понял, что верхнюю половину тела приятно обжигало тепло. Оно исходило от всех механизмов, которые без устали работали вокруг, создавая своим трением легкий, приятный, успокаивающий гул, которого я не слышал до этого.

«Понимаю… — я смотрел на расстегнутый верх костюма, на освобожденную из плена руку и на маленькие точки в области локтевого сустава. — Понимаю…» — на лице моем появилась ухмылка, а глаза рыскали по комнатке в поисках нескольких, совершенно определенных предметов, за счет которых Нейману удалось поддерживать уровень теплоты в рамках допустимой нормы.

— Спасибо! — наконец произнес я.

В этот миг старик слегка вздрогнул. Его голова устало покачивалась из стороны в сторону, после чего нашла некоторый условный центр мировосприятия. Он повернулся ко мне, и на старом, рыхлом от морщин и потерявшей эластичность коже лице появилась улыбка.

— Не отъехал?! Красавчик! — проговорил он надтреснутым голосом. — А то я уже подумал, что смельчак, решивший в очередной раз переделать крохотный мирок, в который загнанно человечество, поняв, что тот опустился слишком глубоко в подледье, экстренно катапультировался каким-то дюже экзотическим способом, название которому я так и не придумал.

— Старый… — начинал говорить я и поймал себя на мысли о том, что это очень странно: самостоятельно использовать то слово, которым обычно обращались ко мне. — Это не было вписано в мои планы. Видимо, Скал подумал о том, что неплохо было бы проверить жизнеспособность сбежавшего из поля его зрения организма, и я был уверен, что он действует наверняка, но что-то, как всегда, пошло не так, — теперь уже я улыбался. — Кажется, именно это ты и имел в виду, говоря про хаос в жизненном цикле вычислительной машины!

Нейман молчал, но это его молчание было столь многозвучно и столь внушительно, что никаких слов не надо.

— И что же он с тобой сделал? — спросил старик, который с еще большим интересом начал наблюдать за мной.

— Он подсадил мне в желудок какое-то радиоуправляемое устройство. У него есть пульт, которым эта штуковина управляется. В общем смысле, что-то вроде дистанционного внутреннего электрошокера, — в этот момент рвотный позыв заставил меня податься чуть вперед и издать ужасающий рык на грани с воплем.

— Ну, хоть блевать тебе нечем! — заржал Нейман. — Ты ж уже почти сутки находишься… находился в состоянии растения! Но я верил, что такого идиота, как ты, не сломить! — он радовался, как ребенок на праздновании дня рождения. — И вот, посмотрите! Не то чтобы живее всех живых, но отдупляешь! Это, короче, круто! Мое тебе уважение, парень! — старик поднялся со своей кушетки и подошел ко мне. Я поднял голову после того, как желудок перестал свое судорожное, отвергающее все, сокращение, и посмотрел, как Нейман протягивает мне руку. Этот жест мне был хорошо знаком. Он означал: «Вставай! Пора бы взяться за работу, которой у нас до хрена и даже больше!» Не раздумывая, я схватил его ладонь и через секунду, одним рывком, поднялся на слабые ноги.

— Воу-воу-воу! Парень, палехче! — засмеялся Нейман. — Ты мне еще нужен, чтобы посмотреть, чего ты в итоге сможешь добиться! — тут он загоготал в голос, а в мелодичном аккомпанементе шуршащей и гудящей машины это звучало слишком натурально, несколько завораживающе и даже страшно. Словно сам этот старик — лишь часть станции! Некий циркулирующий кусок, направленный на регенерацию и анализ состояния.

— Да-да… я в норме… — взяв себя под контроль, я ловил равновесие. — А теперь скажи мне… Есть что-нибудь такое, чем я могу быстренько закинуться?! — я чувствовал, насколько сильно тело истощено, а желудок требует пищи.

— Ты сначала нацепи свою шумо-световую дискотеку да проверь, какой уровень теплоты тебе доступен сейчас, а потом посмотрим! И ты не думай, я не жмусь! Просто если теплота у тебя в норме и есть возможность немного подождать, то лучше немного подождать, иначе мы рискуем понапрасну потратить продукты, ибо ты их все равно выблюешь здесь и сейчас. Как бы то ни было, парень, ты синеватого цвета, и это не хороший знак для того, чтобы сейчас начать жрать, — сказал Нейман. — А так на глюкозе получилось поддерживать более-менее нормальный уровень теплоты. Вот только твоя жизнь уже стоила немало… Твоя туша как губка впитывала жидкий сахарочек в себя! Кошмар какой-то просто!

Я согласно кивнул, улавливая логику в словах. В несколько простых движений накинул рукав, быстро нашел меню подстройки ткани под организм носителя. Подождал несколько секунд пока произойдет утяжка и подгонка, после чего вызвал функцию сканирования организма. Как и предполагалось, костюм нашел большие проблемы в области желудка и дальше по списку: почки, желчный, печень, , поджелудочная, сердце… ничто не скрылось от пронизывающего электрошока! Я вообще был удивлен тому, что меня не разорвало на куски! Это нечто удивительное и невероятное! И, кстати, сначала, когда только очнулся, я не придал этому значения, а когда продевал руку в рукав, заметил следующее: начиная от солнечного сплетения и вверх до самой шеи кожа стала похожей на обледеневшее стекло. Это выглядело так, словно я впитал в себя уникальный рисунок снежинки.

— О! Нормальное количество теплоты! — задорно сказал Нейман. — Так что, паря, придется немного потерпеть, чтобы не всрать наш небольшой запас, — он хмыкнул. — А пока мы просто будем сидеть, расскажи мне про этого своего Джина из надзирателей. Какие-нибудь особые приметы или то, чем он мог отличиться в прошлом, чтобы я смог вспомнить его лицо! А дальше… ну, посмотрим, — он хитро улыбнулся. — В принципе, я всегда наблюдал и потихоньку продолжаю следить за этими хомячками… я имею в виду надсмотрщиков! А все потому, что они очень интересные! И имеют привычку совать свои носы в чужие дела, делая это потихоньку, из-за угла, чтобы те, в чьи дела они намерены засунуть носик, даже не предполагали об этом! — он рассмеялся в своей безумной манере, после чего пустился в небольшое путешествие по тайной каморке где-то внутри нашей исследовательской лаборатории.

Услышав об этом, я крайне обрадовался.

«Значит, у нас есть шанс найти Джина быстро и без каких бы то ни было лишних затрат сил и времени!» — подумал я, после чего принялся описывать еще одного бывшего коллегу, с которым имел опыт поработать в одной связке, когда искал свое призвание. Нейман внимательно слушал, кивал, время от времени угукал, продолжая нарезать прямоугольники вдоль стен. В какой-то момент он поднял руку. Я так понял, что таким образом он попросил меня остановить свое повествование, что я и сделал. Воцарилась тишина, в которой старик чем-то походил на старый монумент статуи Свободы. Я, кстати, слышал о том, что кто-то со станции «Ковчег» умудрился найти эту постройку прошлого, вмерзшей в нашу холодную реальность.

— Да! — стало первым, что сказал Нейман. — Да-да-да… Знаю я такого… видел… кстати, относительно недавно в последний раз он мне попадался! — он весело подпрыгнул на месте. — Предлагаю сгонять к нему и поговорить! — он посмотрел на меня. — Что скажешь?!

— Если теплоты хватит, то я не стану противиться прогулке, — я на самом деле хотел прогуляться и развеяться. Мне было наплевать на некоторый, и даже вполне ощутимый, дискомфорт в моем желудке, но я изо всех сил старался не обращать внимания на странное покалывание по всему телу. Просто хотел идти вперед. Мне даже показалось, что Скал, пытаясь меня убить или проверяя мою смерть, своей игрушкой лишь дал мне позитивный или положительный заряд… Теперь я был уверен в том, что с этим манипулятором и сыклом надо заканчивать! А сделать это лучше всего по возможности тихо и быстро.

Нейман бодро махнул мне рукой и отправился в путь по сплетениям артерий станции. Он в очередной раз показывал мне чудеса своих навыков и знаний.

Всю дорогу то самое покалывание то увеличивалось, то уменьшалось. Я даже обратил внимание на следующее: чем ближе мы подходили к новому сильному источнику энергии, тем сильнее ощущалось это не самое приятное чувство. «Может быть, это что-то остаточное после экзекуции?» — промелькнуло в моих мыслях, хотя я честно старался максимально абстрагироваться от всех плохих мыслей. А еще я заметил следующее: насколько сильно поднимались мои волосы и как сильно они начинали искрить и трещать между собой. До моей отключки такого не было, а тут…

— Мы почти пришли! — тихо сказал Нейман и рукой показал мне, что стоит немного притормозить. — Сейчас… будь тут… мне кое-чего посмотреть надо… есть охрана или нет… на месте этот черт или нет…

Я заметил , как на его черепе забилась жилка, а это значило только одно: старик волнуется, вот только чем было вызвано это волнение, я не знал.

Он слегка надавил ладонью там, где нет и не было никакого выхода. Панель послушно поддалась под напором и отошла. Я наблюдал за этим, как за каким-то магическим ритуалом. Да, пускай несколько странным, но в то же время удивительным на все сто. Так Нейман выскочил наружу, оставив меня одного.

«Вот мне все же интересно… он действительно на моей стороне, или мне только кажется, что он на моей стороне? — подумал я. — А что, если он пошел за Скалом и приведет этого подонка сюда, ко мне… Или он привел меня к нему, осталось лишь подготовить красивую ловушку, чтобы по прибытии на место со мной можно было бы поиграть немного, продемонстрировать ужас погибели, — я сделал глубокий вдох, почувствовав новый приступ рвоты… пришлось до искр из глаз сжать зубы, лишь бы подавить этот импульс. Я понимал, что сейчас надо быть тише воды, ниже травы и стараться вообще не издавать никакие звуки! — Терпи… терпи!.. твою ж за ногу! Терпи! — если бы у меня была возможность кричать, я бы кричал, а так лишь злобно посапывал, чувствуя, как вязкая слюна сползает по подбородку на шею. — Как же не вовремя подступило это чувство», — я несколько раз кашлянул в кулак и с этого момента не мог остановиться. Внутри горла словно застряло что-то, и это что-то драло и распирало гортань во все стороны одновременно.

Меня обуял ужас и, при этом, испытывая приступ паники, я почувствовал, как из-за поднявшегося давления голова наполняется кровью. В глазах начало темнеть. Слезы просто выдавились наружу и скользнули по помолодевшим щекам вниз.

«Воды… мне бы… воды! — эта мысль не давала мне покоя. — Воды… бы…» — я продолжал кашлять, и по мере процесса во рту появился неприятный сладковатый привкус.

Вновь панель сорвалась со своего места, и в пространство за стеной влетел счастливый Нейман. — Нашел! Все чисто… — и выражение его лица резко изменилось.

Теперь он пребывал в тотальном замешательстве. Буквально не знал, что ему делать и как быть. В глазах читалось: «Я видел всякое дерьмо, но к такому жизнь меня не готовила».

Я продолжал кашлять и по мере этого чувствовал, как тело повинуется слабости и буквально начинает оседать вниз… подобному тому, как ворсинки фруктов опадают вниз в свежевыжатом соке.

— Воды… дай… — прохрипел я сквозь кашель. — Воды… мне… — вторая порция сиплых слов произвела куда больше результата, чем аналогичная первая. Старик суетливо достал флагу из небольшой сумки и протянул мне.

— Только ты это, рукавом сначала протри свое… ну вот это… — он пальцем показал на залитые вязкой слюной губы и подбородок. — А то как-то не… гигиенично получается, что ли…

Мне было не до гигиены, но его просьбу я выполнил. Чисто из уважения к старику и к тем правилам игры, которые он мне предлагал. Начал медленно, маленькими глоточками, цедить в свое разрывающееся горло прохладную жидкость. Она обволакивала трубку внутри шеи, и я это чувствовал как нечто приятное, хорошее… Как нечто такое, за что и душу продать не стыдно.

Долго, постепенно, потихоньку пил, после чего завалился на спину и начал быстро, тяжело дышать в попытке хотя бы немного восстановить баланс кислорода в крови. При этом в ушах стоял гул, на глазах — тонкий белый ситец обморока. Я чувствовал, насколько мне жарко… или холодно… или жарко… То ли я не мог определиться с этим, то ли спустя каждые несколько секунд меня бросало из крайности в крайность… в связи с обще-хреновым самочувствием мне было очень сложно анализировать и делать выводы. Хотелось только одного… последовательно выполненного желания, которое включало в себя два пункта: сначала уничтожить Скала так, чтобы спасти всех заложников; второй пункт был более прямолинеен и подразумевал под собой одно краткое понятие: «умереть»!

Глава 57

— Это что за рецидив такой был, а?! — взволнованно, несколько нервозно, спросил Нейман. — Ты совсем хороший?! А если бы кто-то проходил мимо и… Ты бы спалил не только себя, но… Хотя меня ты бы при всем своем желании спалить не смог бы, потому что моя девочка прикрывает меня, — он любовно погладил одну из панелей, скрывающих нас от любопытных глаз. — Но давай так, дружище: чтобы больше такой вот херни не было, иначе все твои грандиозные планы оборвутся на том, что я просто откажусь тебе помогать и будешь самостоятельно шариться по всей станции и стараться не попасться на глаза, — проводник был серьезен, и я понял, что это было обещанием, которое в любом случае будет выполнено при следующем моем «внутреннем замыкании». Это значило, что времени у меня стало как минимум вполовину меньше, чем было до этого.

— Это… побочный эффект… после того… что со мной было до этого… — кое-как проговорил я. — Скоро отпустит… и я не специально так скрутился, что чуть не сдох от удушья и кашля… в своей попытке сдержать его… — проговорил я, ощущая некоторую несправедливость, проявленную ко мне. — Так что, старый, я тебе благодарен, безмерно, но не гони, пожалуйста! Пойми, мне нужно немного времени, чтобы восстановиться, а вместо этого мы штурмуем станцию как два заправских шпиона, — хмыкнул я и вспомнил про странные реакции своего тела в областях повышенного магнитного излучения, то есть там, где было максимальное скопление гудящих и жужжащих проводов. Я подумал об этом в импульсе поинтересоваться у Неймана, но потом решил, что этого лучше не делать. Лучше дождаться воссоединения с друзьями и обсуждения этого с Нэком, Христ и нашими гостями с «Зеленки», которые должны неплохо разбираться в подобном, учитывая импланты тепловых батарей.

— Ладно… допустим, так… Но это был последний раз, когда с тобой такое происходит в моем присутствии, — одна бровь старика словно выползла на середину лба. — И ты можешь попытаться рассказать мне об отсутствии справедливости в подобном моем ультиматуме, но я буду непреклонен! Знаешь почему? — спросил он и дождался моего вопроса: «Почему?» — Потому, что я не хочу вот так вот тупо запалиться… Конечно, я смогу выйти из любой комнаты этой ИЛ, буквально из любого помещения! Никаких вопросов! Но не хочу я заморачиваться об этом… Плюс, есть опасение… — он запнулся и замолчал, чем тут же воспользовался я.

— Какое опасение? — меня несколько напрягло данное слово. — Давай так… насколько искренен с тобой я, настолько искренним должен быть и ты, иначе мы не сможем сработаться и свергнуть как минимум самого опасного из диктаторов. Того, который прикрывает свою задницу чужими жизнями и ими же принуждает других работать на себя, что в корне неправильно в отношении людей! И это с учетом того мира, в котором мы оказались и живем уже больше полувека! — Нейман заинтересованно отреагировал на «больше полувека».

— Ладно… хорошо… допустим, будем искренними, — он улыбнулся. — В таком случае, слушай сюда, парень, — он хмыкнул. — Меня уже один раз умудрились схватить и я уже один раз смог свалить от новой власти, когда меня пытались принудить к сотрудничеству, и поэтому я — один из тех, немногих, кто сейчас находится в розыске. Ты думаешь, почему я перемещаюсь в стыках и переходах? — он поднял руки, таким образом демонстрируя ту небольшую полость, в которой мы сейчас находились. — Все потому, что не хочу быть схваченным, ведь заранее знаю, что второго варианта свалить у меня уже не будет, — он пожал плечами. — А теперь мой вопрос! — он улыбнулся. — Скажи, друже, а каким таким образом ты стал молодым? Просто ты же рассказывал о том, кто ты есть такой, и я вроде вспомнил такого персонажа… Кажется, мы даже вместе все тут строили, о чем говорит твое умение ориентироваться по табличкам. Ты-то, может, много и не помнишь, но как бы то ни было, смотришь на указатели и всегда примерно знаешь, где находишься… Кстати, кажется, ты сам этого не замечаешь и действуешь по наитию.

— Каким образом я стал молодым? — я почувствовал мерзкое дежавю, которое частично связало разговор со Скалом и нынешнюю беседу. — Хорошо что Скал не спросил об этом… хорошо, что ему совершенно насрать на это, — я перевел взгляд на Неймана, после чего продолжил: — Я так понимаю, что из-за того, что именно я предложил честность, то мне необходимо поддерживать собственное же предложение на все сто процентов, несмотря ни на что… печально… прискорбно, — сказал я, понимая, что не этого ожидал от старика, и одновременно с этим занимаясь самобичеванием на тему: «Надо аккуратнее подбирать используемые слова, иначе можно очень круто спалиться или спалить! А этого мне сейчас не надо».

— Именно! — довольно кивнул Нейман в ответ на мои слова, не требовавшие ответа. — Так что, поскольку я тебе уже все, что мог, рассказал, а ты мне не то чтобы еще ничего, но как-то маловато и все по вершкам. То здесь, возможно, несколько вариантов, и самый предпочтительный из всех заключается в том, что я просто свалю отсель по-бырому, под общий шумок, и суетись ты самостоятельно тут! И, как понимаешь, я пойму, что ты мне сморозил чушь! Так что можешь даже не пытаться!

— И как же ты поймешь? — спросил я, заинтригованный услышанным. — Неужели я, по-твоему, совершенно не умею врать? Или ты думаешь, что твоя вот такая угрозка способна меня остановить?

— Угрозка? — Нейман рассмеялся. — Не, никаких угрозок! Просто я слишком много работал с людьми и научился читать эмоции и мысли по одним только рожам! Ты думаешь, почему я так ненавижу людей и так люблю машины? Все потому, что машины не врут. У них нет такой возможности. Они только сообщают о своем состоянии, не более того. И, кстати, как по мне, машины гораздо теплее людей… просто потому, что искренности в них больше, — сказал мой проводник и с досадой хмыкнул. Не знаю почему, но этой аргументации мне было достаточно, чтобы проявить уважение и искренность по отношению к старику.

— Ладно… убедил, — я кивнул, после чего сделал еще несколько глотков из фляги, а затем вернул её Нейману. — Спасибо… — несколько раз тихо кашлянул в локоть, тем самым полностью подавив звук, и сказал: — Насколько ты помнишь из того, что я тебе уже рассказал, сразу после того уходя из лаборатории я закрепился за надзерами. Поработал там, и меня закинуло в технический персонал. Кстати, тот человечек, что постоянно выяснял с тобой отношения, по причине того, что вы оба принимали участие в строительстве данной крепости, был как раз я, — Нейман скривился, видимо, прекрасно вспомнив о тех деньках.— А потом плюнул на все и ушел в мусорщики, после чего постоянно мотался на могильники и притаскивал что-нибудь, — я посмотрел на Неймана. — И вот не так давно, в очередном могильнике, я чуть не погиб. К этому моменту мы уже работали на ИЛ и сотрудничали с бывшим коллегой по имени Нэк. Он придумал одну сыворотку, и когда я был при смерти, мне её вкололи. Результат, как ты видишь, налицо, — сказал я, наблюдая реакции старого отшельника. Тот стоял нахмурившись и пытаясь понять, о ком именно идет речь.

— Звучит как нечто вырванное из канонов научной фантастики! — весело спросил Нейман. — Как будто бы я попал в сценарий какого-то паршивенького фильма или дерьмовенькой книжонки любителя и вот сейчас кто-то сидит и читает, оживляя нас с тобой в своей голове! Нас — таких тупых и ниочемных в своей голове! — старик рассмеялся, но как-то потихоньку, шепотом, и причиной этого был огромный страх спалиться. Да и разговор мы вели не в голос… Все это время мы активно перешептывались… причем делали это чуть громче, чем шумели кабеля и шланги вокруг нас. Да, это было непросто, но у нас получалось. Правда, еще сложнее было расслышать говорящего… Ну и контроль над смехом был тем еще развлечением, а сам смех больше напоминал какое-то странное шуршание… словно маслопроводная трубочка под действием импульсного давления быстро терлась о каркас станции.

— Я бы хотел сказать «да», но все гораздо сложнее, — сказал я. — Настолько сложнее, что ты, старый, скорее всего, не поймешь… эм… — я замялся, потому что мне самому было не по себе от осознания моего омоложения. — Короче, Нейман… давай закроем тему, — в этот момент взгляд старика сильно изменился. Он нахмурился, сложил руки за спиной в замок, сделал несколько шагов вперед, после чего развернулся и сделал несколько шагов обратно. Так он повторил несколько раз. Я нервничал, пытаясь понять, в каком он расположении духа. Это было связано с непосредственным его вовлечением в дальнейшее развитие событий.

«Вот интересно, до этого он был совершенно готов к участию, а теперь засомневался?.. — подумал я. — И ведь я не вправе на него давить… сказать правду — я сказал! Если он решит соскочить, придется дальше двигаться самостоятельно. Не имею ни малейшего понятия о том как, куда, когда, но… куда деваться?» — к этому моменту я смог подняться на ноги и уже приготовился к тому, что надо будет покинуть застенок и самому пойти на поиски Джина, чтобы продолжить выполнение миссии вместе с ним… Конечно же, если надсмотрщик согласится примкнуть ко мне.

— Какой сектор ты запорол? — внезапно поинтересовался Нейман.

— Ам… я запорол… какой? Сектор? — сначала протупил я от внезапности вопроса, а потом вспомнил: — А-а-а! Все, я понял, о чем ты! — в голове что-то промелькнуло. — Так… что-то я припоминаю… что-то такое было, — и действительно, перед глазами мелькали какие-то воспоминания о том, как в попытке модернизировать клапан я его настолько запорол, что спустя две недели автономной работы произошел мощный взрыв и пришлось в срочном порядке перекрывать целый сектор для скоростных ремонтных работ. Благо на тот момент та часть станции практически не использовалась и считалась резервной… Хотя там проводили опыты, связанные с фотосинтезом, и это было чем-то вроде нашей небольшой био-лаборатории. — Там что-то с растениями было связано… Кто-то из наших проводил какие-то опыты, связанные с фотосинтезом и возможностью восполнять теплоту через фотосинтез. Это было чем-то очень странным и не особо рабочим, но в нашем мире даже самая тупая идея имеет место быть, — я отвлекся, чем заставил старика посмотреть на меня с выражением лица типа: «Ты серьезно или как?» — Да, насчет сектора… эм… тебе номер или общее название? — спросил я, прекрасно понимая, что ответ может быть и таким, и таким.

— Так… мне в принципе достаточно того, что ты в курсе тех исследований, — сказал Нейман. — Они были засекреченными, и не так много людей имели доступ к той информации. Но если ты вспомнишь еще конкретный номер, вот это будет очень круто. Я-то все прекрасно помню, — он ехидно оскалился. — Так что, давай, напрягай свои извилины!

— Там номер еще такой был… Что-то не самое логичное с точки зрения логики, но нечто такое, что на самом деле было достаточно логичным, — я почесал затылок. — Эм… «2.10.16-13.1.2.1», что-то типа того… — голова начала раскалываться из-за напряжения, а вот Нейман, как мне показалось, был доволен услышанным.

— Да… ты прав, — сказал он. — Ты вспомнил только цифры или логику того, каким образом этот номер присваивался? — спросил он и внимательно посмотрел на меня. Я понял, что это очередная проверка с его стороны, но её обязательно надо пройти, чтобы была возможность сдвинуться дальше.

— Цифры соответствуют буквам, — холодно ответил я, и эти слова, они были словно отголоском давно потерянного прошлого. Словно я вернулся на много-много лет назад и говорил об этом со старым другом, который с довольным выражением лица, скрестив руки на груди, смотрел на меня как на своего.

— Правильно! Теперь я тебе верю, — хмыкнул он, и в этот момент мне стало не по себе.

«Ну вот и хорошо, что мы все разрешили… мы же все разрешили? Проставили все точки над всеми «i» или как?» — подумал я, но ничего не сказал Нейману об этом. Он же окинул меня взглядом, после чего несколько раз причмокнул. Мне показалось, что он чем-то недоволен, в связи с чем пришлось вытащить мысли наружу и вывалить их перед механиком.

— Я так понимаю, все вопросы касаемо меня закончились, так? — спросил я. — Мы можем пойти и найти Джина, чтобы сдвинуть наше ответственное дело с того места, где мы сейчас уткнулись носом? — в моем голосе была нервозность, сравнимая с проведением камнем по стеклу. Дело заключалось в том, что мне действительно несколько надоело сидеть здесь, и по этой причине я был готов как можно скорее выдвинуться навстречу «приключениям».

— Да… давай за мной… только тихо! И, самое главное, я крайне надеюсь, что тебя опять не переломит пополам… потому что, если это случится, нам обоим будет задница! — сказал Нейман, после чего аккуратно отодвинул одну из панелей и рукой пригласил меня на выход. — Надеюсь на твою сознательность, старичок!

Мы вышли в коридор. Старик быстро закрыл собою созданную брешь в стене, после чего на носочках очень быстро побежал по коридору, в очередной раз сильно удивив меня.

— Тс-с-с! Потише! Потише! Спринтер! — прошипел я, понимая что просто не могу угнаться за стариком, что давил на пятку как двадцатилетний атлет. — Ты куда так стартанул-то?! — возмутился я, поравнявшись с ним. — Мы, конечно, спешим, но не на пожар!

— Слушай, чем быстрее мы доберемся, тем лучше, — сказал он, заставив меня подумать о перераспределении параметров моего термокостюма, потому что я понимал, что не смогу угнаться за ним, и на это у меня было как минимум несколько причин: мое самочувствие колебалось в диапазоне «труп-зомби»; ноги до сих пор дико болели после того приземления, и я не удивился бы наличию трещин в костях по всему телу; меня душило состояние полного истощения, благодаря желанию Скала проверить мою смерть или убить меня на расстоянии.

— Я понимаю… но давай чуть помедленнее… я, просто не поспеваю за тобой и мне уже блевать хочется! — проговорил я, после чего Нейман резко замедлился и бежать стало заметно проще. Правда, мне все равно потребовалось проглотить тяжелый и мерзкий ком в горле.

Спустя пару минут беготни мы достигли небольшой комнатки.

— Он тут, — сказал Нейман и указал ладонью на дверь. — Он нас ждет. Я перекинулся с ним парой слов, прежде чем за тобой возвращаться. А так, думаю, он будет рад увидеть старого знакомого.

— Ну, посмотрим на то, насколько рад он будет. Самое главное, чтобы помог разобраться с новым режимом, который далеко не всем нравится! И, хочу сказать, заслуженно далеко не всем нравится! — сказал я, вспоминая нашу крайнюю встречу со Скалом. Единственное, что обнадеживало и дарило надежду на быстрые действия, так это факт того, что Джин уже видел меня в обновленном виде.

— Давай назад! Быстро! — нервно скомандовал механик, и нам пришлось пронестись несколько коридоров назад. — Стоп! — Нейман выпрямил руку, говоря мне о том, что надо замедлиться и проявить повышенную осторожность. — Что-то тут не так… Кажется, к нашему другу пришли гости, — сказал он, и это было чем-то удивительным, потому что лично я ничего не слышал. — Трое… вряд ли с хорошими намерениями, но я не пойму, с какого перепуга такие вот приколы? — он хмурился и выглядел даже страшновато.

— Не мог же он кинуть нас, нет? — спросил я, несколько засомневавшись в Джине, который не был мне другом, но был мне знаком на протяжении многих лет и, пускай при всем его сложном характере, до этого всегда поступал честно и по чести.

— Нет, не кинул, — задумчиво проговорил старик. — Там какие-то левые движения… настолько левые, что при всей нашей скрытности может случиться так, что нам придется вмешаться в разборки этих чуваков, — сказал Нейман и посмотрел на меня. — Я так понимаю, ты должен быть мертв… а меня ищут… Стало быть, нам обоим свои лица показывать нельзя… у тебя есть какая-нибудь тряпка с собой? — спросил он, с надеждой посмотрев на меня. — Ага, вот в этом и проблема, что у меня тоже ничего подобного нет, чтобы скрыть свое лицо… и, чё делать будем?!

— Действовать будем… следующим образом, — я почесал затылок. — Короче, ты уверен в том, что нашему другу вменяют какую-то дичь и?.. — я не успел договорить, потому что старик тихо-тихо протянул: «Тс-с-с!» — после чего энергично закивал, сообщая о своей уверенности. Далее последовал диалог, включающий в себя пантомимы, тычки пальцами и какое-то внутреннее чувство стыда. В итоге я жестом попросил Неймана заткнуться, и это с учетом того, что мы и без того молчали.

Так вот, я попросил его заткнуться, после чего показал ему, как перемещаюсь по меню своего термокостюма во вкладку перераспределения. Затем мне пришлось наглядно продемонстрировать, как я запускаю одну половину в скорость, а другую половину доступного мне ресурса — в силу. Нейман наблюдал за этим, как за каким-то могущественным колдунством.

— В сторону, — сказал я, отодвинув с виду ветхого механика, после чего направился туда, откуда доносились звуки какой-то невнятной суеты. Почему-то мне казалось, что Джина уже тащат под белы рученьки, а то, что я слышал, это обругивание габаритов и общего веса тела надзирателя.

Добравшись до той двери, от которой мы минуту назад отбежали, я пронаблюдал открывшуюся передо мной картину, в которой четыре крепких мужичка пытались заломать Джина, но тот-то был не промах: он слишком много лет прослужил надзирателем на ИЛ, и по этой причине его можно было считать высококвалифицированным военным, который, кстати говоря, не забил на тренировки и, в отличие от подавляющего большинства других приверженцев его профессии, продолжил заниматься. Всего на секунду мне даже показалось, что мне нет никакой надобности встревать в эти разборки, но потом, увидев, как Джин пропустил несколько прямых в челюсть и, что называется, поплыл, все же решил немного помочь.

Как же мне хотелось вскрикнуть: «Эй! Шпана! А ну-ка строиться в очередь по одному, будем танцавать!» Но я понимал, что быть тихим — это единственное правильное тактическое решение, которое может быть применимо мной в рамках моего положения. В соответствии с этим в несколько быстрых, решительных прыжков я подобрался поближе к пятерке. Можно сказать, одним легким ударом приложил по затылкам двоих, отправив их в моментальный нокаут. Каждый из вырубленных мной удерживал по одной ноге Джина, и их сильно штормило, когда тот предпринимал попытки вырваться… к сожалению, тщетные, из-за плохого самочувствия после практически полной отключки, связанной с пропущенными в бороду. Сейчас же они сами почувствовали на себе, что такое нокдаун.

Как только пятки надсмотрщика уперлись в пол, двое оставшихся ребят резко обернулись, дабы посмотреть на ту причину, по которой их сослуживцы решили сыграть в «халяву». Спустя секунду, один из оставшихся на ногах улетел на несколько метров по коридору, а вот второй… этот достал пистолет и направил мне прямо в голову.

«Проклятье…» — промелькнула мысль, заставив меня мыслить чуть более критически и искать наиболее кратчайший путь к достижению условного перемирия.

— Слушай… давай так… я тебя не трону в том случае, если ты перестанешь наводить на меня вот эту вот свою штуку. Поверь, дружище, ни тебе, ни мне такие проблемы не нужны, и самое простое, что ты можешь сделать, так это прикинуться шлангом, встать вместе во всеми и сказать, что ничего не помнишь, — сказал я, сделав несколько уверенных шагов по направлению к мужчине с детскими чертами лица. — Решать тебе, но я бы на твоем месте, вот честно, не стал бы тягать судьбу за волосы! Ей, конечно, время от времени это очень нравится, но я бы не стал надеяться на сегодня, потому что жизнь — это такая девочка… — мне не было смысла продолжать свою трепотню, потому как посыльный за телом загнулся от резкого и мощного удара в душу. Его зубы клацнули так, что я запереживал на тему его языка.

— Надеюсь, он не откусил себе язык, — сказал я, посмотрев на надсмотрщика, — потому что жмурики — это не совсем то, чего я хотел бы добиться этой операцией… точнее, один жмур мне нужен точно, но совершенно определенный! Не более того… остальных лучше будет считать невинными жертвами, побитыми и слегка покалеченными! А убивать я не готов… не хочу брать на себя такую ответственность.

— Задержались вы немного, — проговорил Джин, схватив ладонью подбородок и пошевелив челюстью из стороны в сторону. — Цела… Значит, еще не настолько стар, чтобы начать сыпаться от такой херни. Хотя меня сильно напряг выход в пустоту, — он ловко поднялся с пола. — А ты, я так посмотрю, как всегда ультимативен, и твой стелс традиционно похож на мордобой, — он хмыкнул. — Старый где? — он посмотрел куда-то за меня.

— Он остался чуть позади. Ждет нас, — быстро ответил я. — Я так понимаю, он в двух словах пояснил за то, что мне от тебя надо, да?

— Было дело, — буркнул Джин, после чего еще раз схватился за подбородок и пошевелил челюстью. — Черт… все равно жевало болит… ладно, не важно… Я так понимаю, его надо рубануть таким образом, чтобы в ближайшие несколько дней он точно не вспомнил о том, как выглядел тот, кто напал на всех, — он подошел к по-прежнему свернутому в три погибели доставщику и ударил его ладонью по затылку. Не прошло и секунды как кашляющий распластался на полу. Не сказать, что кашель и тяжелое дыхание прекратились, но обстановочка стала тише.

— По-любому, этот летучий… не, скорее ползучий по перекрытиям крыс уже в курсе произошедшего! У него же слух как у… как будто бы он пользуется эхо-локатором! — проговорил я и поймал на себе понимающий взгляд. — Ага… То есть не только я это заметил?

— Не только ты… кстати, какими судьбами? — спросил он. — Да и вообще, у меня к тебе еще с прошлой нашей встречи вопросы остались по поводу тех протоколов… Но сейчас все это не имеет никакого смысла… к сожалению. Ладно, теперь сам, в двух словах, просвети меня, пока Нейман шуршит сюда.

— Да тут я… тут! — я подпрыгнул не только от неожиданности, а еще и от того, что этот маньяк бесшумно подошел со стороны спины. Рефлексы сработали молниеносно, но я был рад тому, что удалось остановить удар прямо перед лицом старого механика-психопата и, по совместительству, шиноби.

— Ты ж… старый… не делай больше так! Иначе дернусь раз, и ты больше не сможешь ползать по своим вот этим секретным ходам и чинить станцию, — прошипел я.

— Да ладно тебе! Расслабься! Нормально все! — сказал Нейман. — Да и вообще, не переоценивай себя, сопляк! Ты не думай, что я выгляжу ветхо! Вон, ты за мной еле угнался, — старик рассмеялся.

— Нам надо уходить, — сказал Джин. — Иначе нас очень быстро загребут, — он настороженно посмотрел по сторонам. — Но сначала давайте зайдем ко мне в отсек, мне надо забрать мой планшет.

— Ты смеешься?! — спросил Нейман. — Я уже слышу, что сюда кто-то мчит на всех порах!

— Нет, я серьезно! — сказал Джин. — Мне надо заскочить в отсек за планшетом. В планшете вся информация о всех этажах, о всех помещениях и так далее… Также у меня есть логи ко всем структурам безопасности и слежения, но они все в планшете, — бывший сослуживец уже направлялся в сторону своего спального места. — Так что, мужики, нам в любом случае потребуется туда вломиться! Так лучше сейчас, чем когда-то там потом.

— Согласен, — я кивнул. — Потом тут будет так много тварей, сколько пеннингов я видел, когда пошел на поиски Краски…

— Кого видел? — в один голос поинтересовались Джин и Нейман, которые никогда раньше ни о чем подобном не слышали. Хотя реакция надсмотрщика меня удивила. Мне почему-то казалось, что он знает об этих существах, что он присутствовал на обсуждении таковых… Или должен был присутствовать, но что-то пошло не так.

Глава 58

— Пеннингов… ну… — замялся я. — Это тип каких-то существ, которых мы обнаружили на внешке, пока туда-сюда мотались, чтобы раздобыть материалы для производства фильтров для нашей ИЛ, — сказал я — А вообще долго рассказывать, и что-то мне подсказывает, что вы и сами все сможете увидеть воочию, потому что они долго не будут сидеть в подледье… если еще сидят, — на мне сконцентрировались вопросительные взгляды, вместившие в себе столько недоверия, что если бы его можно было бы перегнать в воду, то такого количества влаги хватило бы на снабжение всех трех станций в течение нескольких лет без дотапливания близлежащего льда. — Не, ребята, я понимаю что вам край как любопытно узнать побольше, но вот честное слово, не сейчас… Сейчас у нас совершенно другая задача, которая включает в себя поиски Скала и попытку выведения его из строя, — сказал я. — Это очень и очень важно, потому что он держит большое количество заложников и делает это крайне сомнительными методами.

— Поподробнее можно? — спросил Джин, и мне пришлось в двух словах рассказать о пульте, о Краске, о Христ, о Векторе, чьи родственники так же находились в плену в нашего недруга, обладающего некоторым количеством дистанционных устройств от взрывных устройств, и обо мне, у которого в желудке хранилось нечто, испускающее электрический заряд. Нейман тоже внимательно все слушал и, судя по выражению лица старика, пытался запомнить каждое слово. Для чего ему это было надо, я не понимал, но мог догадаться о том, что в будущем он может как-то воспользоваться полученными знаниями, и как бы не пришлось за это заплатить.

«С этим можно разобраться потом… да и как моим желудком с электрошокером внутри может воспользоваться старый механик, который женился на своей работе… то есть на нашей станции… который к ИЛ относится теплее, чем к кому бы то ни было, и постоянно размышляет о том, что люди — грязь, придуманная, чтобы создать идеальные механизмы. Кстати, причем себя он тоже считает грязью и чуть ли не служит «высшей цели». Это очень странно, но лучше так, нежели Скал с его замашками на… мировое господство!» — подумал я.

К этому моменту мы уже бежали по перекрытиям, практически просачивались через кабели и панели, а спустя некоторое время достигли убежища Неймана.

— Так, чувачочечки, — сказал старик. — Нам нужен точный и четкий план действий, — сказал он — но сначала необходимо посмотреть, что там у нас с теплотой, и если понадобится, нам придется сгонять на склады и на кухню, чтобы набрать съестного, да столько, сколько уместится в руки и получится унести. Я так понимаю, нам нужен запас на несколько дней, потому что воплощение придуманного нами в ближайшем будущем плана займет несколько суток… скорее всего, — Нейман говорил логичные и правильные вещи, и ни я, ни Джин не пытались вступить с ним в полемику. — В связи с этим, Джин, рассказывай, что у тебя есть на нового управленца, и, отталкиваясь от этого, мы решим, что и как делать дальше. Опять же не стоит забывать, что эта девочка, — он любовно погладил связку проводов своего убежища прямо над головой. — Что эта девочка многоэтажная и в некоторые области прямо совсем непросто попасть… придется карабкаться! Причем долго и с большим риском для жизни… может быть, даже в несколько заходов, — он окинул нас тяжелым взглядом.

Выслушав все его доводы, в роль оратора вступил Джин, который поведал нам о привычках Скала, за которым заинтересованно следил. Аргументация такого сталкерства, как и ожидалось, была очень простой и заключалась в нескольких словах: «Да я просто ненавижу этого подонка!», а вот причиной, которая стала источником ненависти, было его полное отстранение от должности и перевод в статус какого-то халдея, который за счет знания станции мотался туда-сюда с записочками. Джин не отрицал того, что это не самая паршивая учесть, которая могла ему достаться, но его вымораживал сам факт подобного отношения к своей персоне.

Я же, в свою очередь, задал бывшему надзирателю несколько вопросов о той самой странной черной комнате с мягкими стенами, куда меня отнесли специальные служащие Скала для того, чтобы тот провел мне тот самый, крайне своеобразный допрос. Как оказалось, Джин примерно понял о том, что это за место, но только примерно.

— Слушай, старый… тут в чем заключается большая такая загогулина, — сказал он, обращаясь ко мне, а не к Нейману. — Я-то примерно отдуплил, где тебя подвергали принудительному вопрошанию с демонстрацией работоспособности устройств морального подавления через желудок и, как следствие, контроля, но…

— Что «но»? — спросил я, перебив Джина, на чьем лице в этот момент было отражено какое-то странное замешательство.

— Но я туда не очень хочу соваться, — честно ответил он, после чего, как ожидается, получил вопрос от нас с Нейманом, дескать: «Почему?» — Все очень просто… новый сектор. Его еще при Виктории начали возводить постепенно. Ожидалось, что это будет новым крылом лаборатории. Насколько я помню, она хотела попытаться выйти на изучение погодных условий и поэтому потихоньку, неспешненько так, направляла строителей, чтобы они возвышали нашу ИЛ. Я не знаю… Ты, наверное, пока мотался туда-сюда по могильникам, не заметил того, что станция стала похожа на крепость со шпилем наверху. Таким, похожим на четырехконечную звезду с отверстиями под основанием, в смысле, с отверстиями в креплении… Ну, чтобы ветер мог разбиваться, сбавлял скорость и проходил сквозь эти дырки… Мне объясняли принцип, но я так до конца и не понял. Типа, чтобы конструкция не рябнулась… У нас этим какой-то чувак занимался, чьим коньком оказалась аэродинамика, — он остановился и недолго помолчал. — Во-о-от поэтому я туда не сильно хочу идти… В смысле, потому что это совершенно новый сектор, о котором я практически ничего не знаю, и работать он начал не так давно. Точнее, за несколько дней до появления… или возгорания вот этого тупорезного восстания, — сказал Джин. — И я, конечно, понимаю, что наша лаба была не самой образцово-показательной, да! Но то, что творится сейчас, прямо совсем страх! Какая-то сплошная колония строгого режима, где все делается по расписанию и распорядку, — сказал он.

Нейман же лишь усмехнулся, услышав подобное.

— Да… роботы из людей вообще никакие. Лучше даже не пытаться воплотить что-то подобное, потому что все пойдет под откос. Лучше принимать людей за людей и давать им возможность творить и работать, — старик пожал плечами. — А тех, кто начинает перегибать палку… уходить в пиратство и так далее… ну, их надо прилюдно казнить. Да, жестко… зато показательно! — он хихикнул. — Хотя если смотреть историю человечества, то в большинстве своем такое мало кого когда останавливало! Кстати, тех же самых пиратов прошлого — вообще никак! Потому что они только и хотели стать богатыми, властными и знаменитыми! А работой они как раз считали разграбление судов, — он рассмеялся. — Так что робота из человека не получится!

— Ну, да… возможно, ты и прав, — выпучив глаза, сказал Джин. — В любом случае, не хотелось бы мне туда соваться без особой надобности, — он посмотрел на меня. — И я знаю что ты хочешь сказать, но поверь, думаю, мы сможем найти какое-нибудь более… удобное место… откуда можно тиснуть Скала.

— Место, да, мы найдем! Я в этом не сомневаюсь. Ты мне лучше вот что скажи: не знаешь ли ты, где может отдыхать этот… крайне нехороший человек? — спросил я, стараясь оставаться в рамках цензуры. — Потому что, если и прессовать его, то только тогда, когда он будет спать. Уверен, у него есть пара тузов в рукаве насчет использования тех пультов. В связи с этим самый лучший вариант — это подкрасться к нему, когда он будет спать, рубануть разочек… потом связать по рукам и ногам, засунуть в рот кляп, — на меня вопросительно посмотрели, после чего мне пришлось аргументировать последнее следующими доводами: — Ну откуда я знаю, вдруг у него на зубах где-то есть кнопки, которыми тот может активировать дистанционные устройства. Так быстрее и надежнее всего, — сказал я, на что был награждён взглядами типа: «Вот ты параноидальный псих! Просто ужас!.. Но в этом что-то есть».

— Как бы то ни было, — подключился Нейман, — насчет «вырубить, пока спит»… тут я согласен! Это действительно самый лучший и безопасный из вариантов, — он пожал плечами. — Так что, можешь что-нибудь сказать о том, где находится отдыхальня этого мерзавца?

— Могу… Был там всего один раз… Это как раз там, где отстроили метеорологическую лабораторию… проклятье! То есть на самом верху, и в связи с этим я просто не представляю, как туда можно попасть таким путем, — Джин осмотрелся. — Типа, как сюда! Хотя, вот ёж буду! Честное слово! Я до сих пор не понимаю, как мы сюда смогли попасть! Каким образом и какими путями… Я… Ну, короче, вы поняли, — он застопорился, но быстро вернулся в колею разговора. — Плюс, для постройки использовали новые технологические разработки. То есть, такой толщины перекрытий там нет. Все тоненькое, и если и переться, то по основным коридорам, а там, вот на сто процентов уверен, стоят патрули и охранники. А, ну да… кстати… Сейчас же вся та вышка, в том или ином объеме, отведена под руководство и тех лаборантов, которые активно принимали участие в перевороте… предатели… И, по всей видимости, есть еще пара интересных комнат для личных разговоров, — Джин несколько раз смачно выругался. Такое его настроение было прекрасно понятно.

— М-дя… Ситуация — дрянь, ровно как и все то, что касается нового руководства нашей ИЛ, — мне захотелось сплюнуть, но я воздержался, внезапно поняв, что Нейман мне этого не просто не простит, а еще, скорее всего, попытается дать по лицу.. особенно учитывая тот факт, что сейчас мы находились в его потаенном от глаз постороннем убежище.

— Но делать нам все равно что-то надо. Поэтому, предлагаю не расслабляться и… перекусить тем, что осталось. Особенно тебе это необходимо, учитывая твои поблевашки и обще-дерьмовое самочувствие, благодаря той штуковине, которая у тебя в брюхе плещется, — сказал старик. — А потом на добычу… После, как разживемся пропиташкой, станет чуть более понятно, что мы должны сделать, хотя бы потому что на пустой желудок и голова работать не хочет, — он улыбнулся. — Так что, ребятулички, не расслабляем ягодюлички! — он подошел к шкафу, который служил у него хранилищем сухих пайков, достал оттуда две упаковки и кинул нам, после чего достал еще одну, для себя.

Перекусив, проверив показатели теплоты и выслушав небольшую лекцию о том, что сейчас придется двигаться еще осторожней, мы выдвинулись по уже знакомому мне маршруту. Как и говорил старик, пробираться вперед стало сложнее. Это обуславливалось крайне скромными объемами свободных мест, которые приходилось быстро освобождать впереди идущему, чтобы следующий позади мог быстро перепрыгнуть. Всю дорогу я думал о том, что данное путешествие закаляет нас перед последующим карабканьем куда-то далеко наверх. Куда-то, где я уже один раз был в качестве мешка и откуда потом спускался на своих двоих под бдительным конвоем молчаливых бойцов в черном.

Выкрав то, что требовалось, вернувшись в потайник механика и восстановив некоторое количество теплоты, мы принялись обсуждать план, как бы пробраться на самый верх. Повезло, что Нейман принимал непосредственное участие в создании всего этого и… как оказалось во время разговора, сделал там что-то вроде пожарного лаза, в который мог поместиться достаточно ёмкий представитель расы.

— Конечно, вы не то чтобы там не протиснитесь… протиснитесь!.. Но вам будет очень и очень тесно, — хмыкнул он. — Да я как бы не особо предполагал, что вот эта штука будет использоваться в спецоперации по добыче одной занозы из задницы… И, в любом случае, то, как мы его будем оттуда тараканить вниз, куда интереснее… Ну да ладно. С этим мы будем разбираться по ходу развития спектакля, — он выпучил глаза. — Ладненько, смотрите, самая главная тема заключается в том, что вот этот лаз, он всю дорогу идет параллельно с вентиляцией, поэтому надо быть очень и очень аккуратными. Если кто-то из вас своими габаритами зацепит трубу… Короче, пиши пропало! Нам всем настанет… Ну, короче, нас, скорее всего, всех выловят и поставят на колени, чтобы задать один-единственный вопрос: «Кому принадлежит эта идея?!» А тебя, опять же, скорее всего, сразу отведут к Скалу и он повторит свой эксперимент с приготовлением твоих внутренностей на электричестве.

— Может, сделаем пробную вылазку до самого жесткого места и вернемся? — спросил Джин. — Времени у нас на это уйдет пускай и очень много, но мы выучим хотя бы часть маршрута, и будет уверенность в том, что первую половину мы пройдем быстро и не сильно убьемся на втором заходе, а потом уже сразу пройдем все, — в его словах был смысл, но Нейман быстро отсек эту идею.

— Не, не вариант, — сказал он. — Поскольку вы вырубили несколько человек… Короче, с этого момента надо действовать достаточно быстро. Достаточно для того, что бы вот этого вот, — он указал на меня, — не прожарили изнутри. Так что сейчас восстанавливаемся и после этого выдвинемся сразу на место. Я очень надеюсь, что все получится чики-пуки, иначе… Иначе наша операция заранее обречена на провал, — он пожал плечами и, честно говоря, в его словах тоже был смысл. И в этой ситуации, единственным, у кого не было никаких предложений, оказался я. Не то чтобы это было неприятно, просто это значило, что именно за мной последнее слово.

— Ладно, я понимаю, и каждый из вас прав в своих изысканиях, но думаю, что план Неймана все же ближе моему желанию разобраться с интервентами власти. Поэтому давайте на боковую, а завтра пустимся во все тяжкие, — сказал я, а сам подумал: «Ребята… дождитесь меня! Краска, прости за эту выходку, но это единственный шанс сделать тебя свободной! Христ… ты тоже звиняй, ежели чего не так было… Нек… эм… делай свое дело!»

Мы, без лишней трескотни сделали так, как договорились, и устроились на отдых. Думаю, никого бы не удивил тот факт, что спалось плохо. Во всяком случае мне и Джину, и это было прекрасно слышно из-за постоянных попыток занять максимально удобное положение на одном боку. Я же просто лежал на спине и пялился в сплетение проводов над собой.

«И вот это вот все — творение человеческих рук… творение рук тех, кто не хочет сдаваться и просто хочет жить!» — думал я, пока не провалился в вязкий сон, в котором у меня постоянно перехватывало дыхание и из которого я вырывался, сдерживая крики ужаса. Термокостюм от этого было не в восторге и постоянно выдавал какие-то сообщения, которые высвечивались на запястье.

Спустя несколько крайне продолжительных часов Нейман поднялся и поднял нас с Джином. Рожи у нас были помятыми и перекошенными, уровень теплоты в красной зоне, а мысли то и дело рисовали картинки неудачного проведения операции по поимке и обезвреживанию врага человечества.

Перекусив, собрав некоторую снарягу и припасы, мы выдвинулись на самый верх исследовательской станции «Механика». Как и предполагалось, путь был сложным и не самым приятным. Все время приходилось тесниться и действовать не просто сообща, а уступать друг другу место, перепрыгивая с одних небольших платформ на другие. Иногда нам приходилось карабкаться по отвесным конструкциям, цепляясь за них карабинами, которых у Неймана оказалось до одури много. Несколько раз мы даже попадали на внешку, перемещаясь между секторами.

— Тут у нас находятся герметизационные отсеки. Они являются стыковочными между некоторыми секторами и появились… Ну, когда основная станция уже была отстроена и пришлось распространиться немного в стороны. Кстати, форма нашей ИЛ, в конечном счете, получилась очень странной и не самой сбалансированной. Я сотню раз говорил бывшему руководству о том, что нам надо топить льды и укреплять основу, — сказал Нейман. — Иначе, если вдруг настанет глобальная оттепель, то мы рискуем обрушиться со всеми нашими пожитками, и тогда уж точно на планете настанет полнейший коллапс и откат до каменного века, — пока он обо всем этом говорил, мы карабкались по двум тоненьким балкам: за одну пытались хвататься пальцами, а вторая была под ногами и позволяла напрягать руки ровно настолько, сколько требовалось для продвижения и удержания равновесия.

В любом случае, наше продвижение вперед и вверх было необратимым и неотвратимым. Таким, каким могло быть приближение конца жизни, вызванное возрастом одного отдельно взятого индивида.

Еще меня забавлял тот факт, что мы двигались по спирали. То ли такова была задумка проектировщиков, то ли простое совпадение, но мы в действительности всегда двигались по дуге и шли вдоль корпуса станции. Когда я спросил об этом у нашего гениального проводника, он резко остановился и задумался, после чего сказал: «Да хер его знает!», сплюнул куда-то вниз и продолжил выполнять свои обязанности. Джин только усмехнулся, а я даже не знал того, как можно отреагировать на подобное.

— Может быть, и вправду хер с ним? — в итоге заключил я. К этому моменту мы достигли некоторого подобия лестницы, которая уходила далеко вверх. Мне увиденное не понравилось как минимум потому, что мы вышли на внешку. Как максимум, потому что к этому моменту на поверхности разбушевалась такая страшная метель, что сложно было стоять на одном месте, что уж говорить о том, чтобы куда-то там взбираться.

— Дерьмо, — тихо сказал я, и мои коллеги молча согласились. Правда, один черт, нам некуда было деваться, и в связи с этим, сжав зубы, мы двинулись наверх, и, как и предполагалось, приходилось прикладывать титанические усилия, чтобы не отправиться в полет навстречу голодной бездне нашего бытия.

На подъем ушло примерно полчаса, и в итоге, совершенно выбившиеся из сил, мы заползли в небольшое подобие комнаты.

— Что там с теплом у вас? — спросил я, и все как по команде открыли свои интерфейсы, дабы посмотреть на состояние самого главного показателя. Как и предполагалось, все мы были на грани истощения. В связи с этим было принято стратегическое решение остановиться на небольшой привал.

Все время отдыха мы сидели молча. Не знаю, почему так получилось, но мы в действительности просто не разговаривали. Даже наш безумный провожатый потихоньку перемалывал зубами сухпаек и смотрел на сплетения проводов.

Сложно сказать, что творилось в его голове в этот момент, но на лице была некоторая смесь усталости и недоумения. Мне даже показалось что он задается вопросом: «Какого черта я на это подписался? Не молодой ведь уже! А все туда же! Туда, где на свою задницу можно найти огромную концентрацию приключений!».

Восстановив теплоту, мы направились выше, и тут началось самое интересное. Заключалось оно в том, что проходы и лазы внезапно стали гораздо уже, чем были до этого… И это при условии, что и до этого мы не могли похвастаться простором для действий. Это создавало некоторые дополнительные сложности, и так было, пока проводник не остановился, создав тем самым небольшой затор.

— Так, ребятушки, тема такая… теперь крайне аккуратно! Каждое движение должно быть взвешенным и просчитанным, как в реслинге! Если вы, конечно, сечете фишку и понимаете, о чем я, — он повернулся, чтобы увидеть нашу реакцию. — Значит, так… Мы наконец-таки достигли того самого места, о котором я говорил, с вентиляцией по одну сторону, и тут одно неверное движение — и все… Так что прошу вас, не всрите такое большое количество усилий, которые мы уже приложили! — и он двинулся вперед.

Дальнейшие несколько часов были похожи на игру в сапера. Приходилось быть не только аккуратными, но и прислушиваться к Нейману, чей поистине эхолокаторный слух улавливал малейшие поползновения где-то в коридорах. Причем, что было удивительным, все те, кто двигался по коридорам, сохраняли молчание. Только лишь шелест, шорох, шуршание или что-то там еще издаваемое шагами нарушало общую мертвенность места, чем холодил и без того простуженную этой операцией душу.

— Вот мы и на месте, — сказал старик. — Правда, я не очень знаю, где именно на месте… я не постоянно работал в этом секторе, потому что во время его постройки наша ИЛ немного рассыпалась на части и приходилось бывать и на других объектах, — он поморщился. — Так что, давай, Джин, настала твоя очередь блеснуть своей эрудированностью в области знания нашей ИЛ… И не забудь заюзать планшет, из-за которого мы чуть не угодили в шнягу! — он усмехнулся, после чего при помощи инструментов аккуратно снял панель, давая нам выбраться в коридор. — И, опять же, не забываем про тишину и скрытность, — прошептал он.

Джин молча кивнул и выбрался первым. За ним проследовал я и последним стал Нейман. С этого начался наш путь к тому месту, где, по заверениям надсмотрщика, располагалась ячейка отдыха нового руководителя нашей станции.

На удивление, за всю дорогу нам пришлось всего пару раз скрыться от проходящих людей в черных термокостюмах. Тут нас опять очень сильно выручал слух Неймана. Он моментально распознавал лишние звуки и останавливал нас. Это было его изюминкой — удивительной способностью, подвластной только ему.

— Ну вот мы и на месте, — сказал Джин спустя минут так двадцать скитаний по коридорам и лестницам. — Можем зайти… Вот только если наш враг там, я крайне сомневаюсь в том, что он обрадуется увидеть наши рожи.

— Солидарен, — согласился я. — Но как нам попасть внутрь?

— Все очень просто, — сказал Нейман, который к этому моменту умудрился разобрать бесшовную стену и открыть портал во внутренности станции. — Мы, как и делали это до этого, просто зайдем вовнутрь самым непредсказуемым способом, вот и все, — он улыбнулся так, что я подумал: «Да, он — ненормальный! Но именно эта черта делает его невероятным человеком, который удостоен почитания и уважения!»

Так мы пробрались внутрь. То есть туда, где были те, кто возводил этот сектор, и куда больше никто не мог попасть! Никто, кроме нас, естественно.

Обходить и пробираться сквозь связки проводов пришлось достаточно долго. Все из-за огромного размера помещения, расположенного в самой высокой точке нашей станции. Все потому, что предполагалось что тут будут жить сразу несколько человек и проводить наблюдения и эксперименты, связанные с погодными условиями. А еще, потому, что мы искали самое подходящее место для того, чтобы выбраться

— Так, мужики… мы на месте… внутри тихо… тут можете довериться моему слуху, — сказал старик, и мы ему безоговорочно поверили. — А теперь мы потихоньку выберемся и попробуем зашкериться в помещении так, чтобы была возможность атаковать со спины, — Нейман окинул нас взглядом. — И крайне советую: ничего не трогать до того момента, пока мы не повяжем Скала. Потому что, если он заметит чужое присутствие, пум… А еще мне не нравится вон то герметизационное отверстие. Не знаю, чем, но что-то в нем есть. Оно как будто бы немного лишнее тут… Ну да ладно, это так, чисто мои придирки.

— Ну, да, я согласен с механиком. Не насчет вон той прикрытой дырки, а насчет плана действий, — сказал я — Так что заходим, прячемся и стараемся не спалиться… Как только заходит, сразу вырубаем! Смотрите, у вас всего один удар! Есть всего одна возможность! — сказал я и задумался. — Подождите… У меня один вопрос появился на эту тему… Может быть, я останусь тут? Вы никак не связаны с этим подонком, и вас он, может быть, в случае чего и не вспомнит, а вот что касается меня… Увидев, он может и меня вырубить, и несколько человек подорвать ко всем чертям. Так что, наверное, мне лучше побыть тут до того момента, пока он не окажется в горизонтальном положении и, желательно, на первое время в несознанке, — мне не нравилось то, что я говорил, но как мне казалось, это было действительно логичным решением, которое могло обезопасить не только меня, но и членов моей мусорщической команды… И еще, как мне казалось, много кого сверх этого.

Выслушав меня, Нейман и Джин задумались. По их лицам сложно было сказать что-то определенное, поэтому я ждал, когда же они хоть что-нибудь скажут. Начал механик. Он тихо и односложно выразил свою мысль, сказав: «Разумно», и, на самом деле, этого было достаточно, чтобы не считать себя последней скотиной, по причине которой был проделан такой путь и которая теперь вот так вот внезапно сливается.

— По большому счету, я согласен с Нейманом, — в итоге сказал Джин. — Раз все уж настолько плохо, то нам нет смысла лишний раз рисковать. Конечно, есть вариант попробовать сообразить какую-нибудь маску, после чего отдать её тебе, но… сейчас в этом нет никакого смысла, — сказал он. — Ладно… в таком случае, поступаем как предложено! И мы со старым выбираемся и прячемся, а ты сидишь тут до первого же пришествия Скала с последующим отправлением его в нокдаун.

Так и порешили, и спустя несколько секунд я остался один за панелью, ограждающей большое количество проводов от жилой комнаты. И в принципе меня все устраивало. Правда, единственное что вымораживало — здесь было очень тепло, можно сказать, жарко!

Глава 59

Меня и тот момент, который можно было назвать «началом действий», разделило ожидание, и все было бы не так плохо, если бы не одно большое «но», которое заключалось в том, что необходимо было затаиться… без движений… без попыток узнать о том, что происходит снаружи. Даже без понятия о том, есть ли у моих компаньонов теплота или она закончилась как таковая или же подходит к концу. Все эти производные в отдельности и их общее количество сводили меня с ума, увеличиваясь в весе и в размере.

«Ну когда же?! Когда что-нибудь сдвинется с места?! Когда начнутся движения? Когда кто-нибудь шелохнется или дверь откроется с присущей этому событию череде звуков: щелчку замка, шелесту при повороте ручки, возможно, легкому скрипу петель… когда это произойдет?!» — раздумывал я, в то время, пока мое тело подвергалось терзаниям со стороны высокой температуры! Причем именно температуры! Теплотой это назвать нельзя было. Теплота — она поддерживала жизнь, а температура, обладая набором физических, химических и так далее свойств, имела тенденцию падать или возрастать и в зависимости от этого проявлять свое стремление к поддержанию планеты в первозданном, нетронутом виде! То есть без наличия на ней какой бы то ни было жизни, — мои размышления становились все более витиеватыми и, будто бы взяв меня за ручку, вели в направлении забвения рассудка, — будь то полное замерзание или совершенно сожжение всего того, что находится на поверхности и в недрах…»

Впервые за все время ношения термокостюма изобретенного Нэком, мне захотелось его снять. Кажется, даже эта умная ткань не выдерживала долгого пребывания в условиях повышенной температуры и начинала нагреваться. Еще я понял, по какой причине в мою голову хлынул столь обильный поток всякой чуши. Это было связано с повышенным количеством углекислого газа. Того самого, который я сам и выдыхал.

«Надо было оставить ту небольшую щель, через которую мы сюда попали, открытой, — подумал я, — или вон тот отсек, иллюминатор… надо бы приоткрыть его сейчас, чтобы проветрить», — я почувствовал, как в этот миг на моем лице появилась улыбка, а тело, расслабленное до предела, напряглось в предвкушении начала действий.

Тут же пришлось сейчас одернуть. Будто бы ударить по голове самого себя! Сделав это со словами: «Ты что себе позволяешь?! Ты что вообще творишь?!

Воу-воу-воу! Надо аккуратней быть! Осторожней! И следить за собой, — подумал я и посмотрел в ту сторону, где был люк, — иначе я таких дел могу натворить, что на голову потом надеть не получится! А мне такого не надо! Точнее, именно этого мне необходимо избежать любыми доступными мне методами!.. Которых у меня, к сожалению, не так чтобы много, — я закусил губу и почувствовал привкус крови на языке. — Не настолько радикально, без членовредительства! Иначе так можно и откусить кусочек себя, а вот этого мне крайне не хотелось бы! — подумал я и провел языком по кровоточащему месту. — Зараза, хорошо прикусил, увлеченно, — я посмотрел на толстые связки проводов, которые мерно гудели передо мной и отдавали атмосфере, ограниченной объемом, не маленькое количество положительной температуры, которая в связке с выдыхаемым мной отработавшим кислородом превращалась в медленную пытку.

Когда же… когда же там произойдет хоть что-нибудь?! — раньше я всегда думал о том, что ждать в засаде не так уж и тяжело, что достаточно просто расслабиться и пребывать в каком-то празднестве, но сейчас я понял, насколько сильно ошибался. — Надо расслабиться! Надо успокоиться и расслабиться! Надо просто расслабиться… — думал я, после чего сопровождал каждую из своих мыслей емким выражением, описывающим свое отношение к «надо успокоиться и расслабиться». — Легко… это должно быть легкой задачей… — пользуясь только мимикой, покорчился я, не издавая ни единого звука. — А как?! Не могу я успокоиться в такой обстановке! Все тут выводит из себя! В том числе шум проводов, безумная температура, которая вроде и не безумная, но только ощущается таковой из-за того, сколько я тут надышал! И невозможность открыть или приоткрыть люк! Во-первых, потому что, это создаст некоторое количество шума! Во-вторых, потому, что температура резко начнет падать и, скорее всего, не только здесь, но и в комнате, а это сможет привлечь нежелательное, в нашем случае, внимание».

Я то ли сидел, то ли лежал… Сложно было как-то однозначно описать ту позу, в которой я пребывал в данный момент. Так вот, я был там, в той прослойке между комнатой метеорологического центра и внешкой, в той странной позе, когда наконец услышал какие-то звуки. Они были приглушенными. Они были странными и вызывали у меня большое количество вопросов. Затем началась какая-то возня. Однако длилась она не очень долго, и вскоре я услышал, как по снятой при помощи отвертки и таланта Неймана панели аккуратно постучали ладонью, что значило: «Вылазь давай!»

Спустя минуту я стоял на твердом, совершенно черном полу и смотрел вперед, на большое помещение, плотно уставленное работающим оборудованием, с назначением которого я был знаком только благодаря тому, что знал, для чего это место было построено. Затем мой взгляд быстро прыгнул на Джина, с него на механика. Оба моих компаньона смотрели на меня со слегка вопросительными выражениями. Я не понимал, с чем именно это связано… да и вообще, честно говоря, мне было тяжело думать, потому что мое тело наслаждалось чистым воздухом.

— Где он?! — спросил я, в желании увидеть Скала, его фигуру, которая лежит без сознания и потихоньку сопит через два сопла, специально отведенные для впуска и выпуска воздуха, но вместо этого, передо мной открылась крайне странная картина. Точнее, картина-то была обычной, вот только происходящего я не понимал. Главным образом потому, что, помимо нас троих и вырубленного главенствующего станцией, в кабинете находилась еще одна душа, и именно она была источником моего недоумения.

— Краска? — спросил я и посмотрел на неё. — А что ты тут забыла? — я потупился, даже не зная, что должен сказать.

Она, кстати, выглядела крайне странно, я имею в виду выражение лица. По щекам стекали слезы, при этом глаза и кожа были настолько красными, словно она была в бешенстве, и об этом так же говорили костяшки трясущихся кулаков, что были окрашены в белесый оттенок. И при всем при этом, на лице была улыбка счастья!

«Крайне странный коктейль чувств…» — подумал я в тот момент, стараясь понять, какого черта она тут делает.

— Ты?! — с трудом произнесла она, но разговаривать нам было некогда. Я быстро пришел в себя и начал раздавать команды собравшимся.

— Джин! Скрути его и свяжи покрепче! Если я правильно помню, у тебя особый талант, связанный с узлами, — сказал я и перевел взгляд на Неймана. — Старик, нам надо найти… такие небольшие устройства, с одной кнопкой… Эм… Джин! Кстати, обыщи этого елупоха! У него должно быть несколько пультов в карманах! Потому что, будь на его месте, я бы не стал расставаться с теми предметами, которые позволяют мне оставаться нетронутым Вектором и держать такового на поводке! — мой взгляд скользнул на Краску, и сердце споткнулось и полетело вперед, размахивая своими клапанами, как ручками. — Краска? — спросил я, словно позабыв о том, что она здесь, будто бы приняв то, что я увидел несколько секунд назад, за фантом и не придав этому значения. Я посмотрел на нее с таким выражением и такими мыслями, словно её тут не было до этого момента, а тут раз — и она появилась.

— Старый? Это ты?

Красное от ярости лицо, заплаканные глаза, трясущиеся руки и улыбка, полная счастья: вот полное и краткое описание того, как выглядел мой механик… Как выглядела та, ради которой я задумал столь рискованное мероприятие! Та, что заставила меня не только задуматься, но и воплотить иллюзию ухода из жизни.

— Эм… ам… да… сейчас, — замямлил я и начал поворачиваться на месте в попытке найти пульт — хотя бы один! — с помощью которых Скал мог управлять внутренностями людей и тем самым принуждать к сотрудничеству. В связи с этим я топтался на месте, смотрел вокруг, после чего принялся выворачивать полки и стеллажи, которых здесь было не очень много и в которых, в большинстве своем, стояли пустые файлы и папки, которые так и не начали заполняться исследованиями, цифрами, формулами, расчетами и выводами.

— Мне нужна твоя помощь! — сказал я Краске. — Так что сфокусируйся не на сто, а на сто пятьдесят или на две сотни процентов! Надо найти вот такие вот штуки, — я сложил пальцы таким образом, чтобы показать примерный размер тех пультов, которые показал мне Скал. — Это вопрос жизни и смерти! Поэтому двигаться надо быстро и с заинтересованностью!

Механик никак не отреагировала на эти слова. Она вообще никак не изменилась.

— Старый? Это ты? — так же тихо спросила Краска и вновь замолчала. — Старый?! — её глаза закатились, и спустя миг она уже опрокидывалась назад с совершенно белым лицом.

— Ух ты ж ёж! — сказал я и быстро поймал её, после чего максимально мягко положил на пол. — Ладно, сам постараюсь найти что-нибудь, — окинув взглядом всю площадь, которую придется обыскать, я понял, что времени очень и очень мало. К этому моменту Джин уже успел обыскать Скала и достал все, что было у него в карманах. Как и ожидалось, несколько пультов было при нем. Это было хорошей новостью, которая сокращала количество работы.

— Ага! Отлично! — сказал я, увидев искомое. — Так, Нейман, ты у нас гений техники. Можешь разобрать и обезвредить? Пожалуйста! А я пока займусь поисками других таких же! Уверен, у него тут целые закрома вот этой срани! Главное, найти, где именно он прячет все вот это богатство. Еще, но это так, чисто догадка, мест может быть несколько, и каждое отведено под определенного человека, — на этих словах я поймал на себе озадаченные взгляды Неймана и Джина. — Ну, он сам знает о том, какие пульты от каких людей и куда он положил. Это что-то вроде… эм… специального шифра, чтобы никто не воспользовался, — я пожал плечами.

— Тупая мысль, но имеет место быть, — гениальный старик пожал плечами. — Ладно, ковыряйся, а я пока займусь разборкой и попытками деактивировать вот эти маленькие устройства, — в его пальцах появилась отвертка, которую он прокрутил так, как раньше это делали барабанщики, и начал разбирать пульт. Джин к этому моменту крепко связал Скала и придумал ему кляп из тряпок, и мы вместе разбрелись по метеостанции, чтобы изучать содержимое пустых или почти пустых стеллажей.

— А вот это интересно! — весело проговорил Нейман. — Тут такое дело… оно, эм…

— Да? — спросил я и подошел поближе. — В чем проблема?

— Смотри… Здесь все не так просто, каким может показаться сначала: эту чушь можно уничтожить только… только если ввести правильный код. Кода не знаю ни ты, ни я… Скорее всего, этот код знает только сам Скал, — сказал старик, после чего посмотрел на меня. — Возможно, необходимо искать еще какую-нибудь записку, в которой есть некоторые последовательности цифр. Скорее всего, так мы сможем узнать о том, сколько всего пультов у него спрятано, — проговорил он, и услышанное меня обрадовало.

— Остается надеяться, что у него один пароль на все случаи жизни, а не десяток или не сотня, — хмыкнул механик и начал разбирать второй пульт, чтобы посмотреть, что там внутри.

Выслушав старика, мы продолжили обыскивать шкафы и стеллажи. В итоге, потратив время и ничего не найдя, я задумался о следующем: «Эм… а что мы будем делать, когда этот урод придет в сознание?!»

— Слышь, мужики! Вы же понимаете, что мы не продумали одну очень важную делать, — хмыкнул я, чем приковал к себе заинтересованные взгляды. — А как мы отходить будем? — их лица искривились — Через проходную мы выйти, наверное, не сможем, потому что… Просто потому, что не сможем, — я развел руками и показал, что нас там могут расстрелять и отобрать своего предводителя. — У нас могут быть другие варианты, кроме того, чтобы тащить его в обратную сторону через перекрытия на горбу? — я поднял бровь и посмотрел на своих спутников, которые явно задумались, причем, не на шутку.

— Ух… а вот это действительно хороший вопрос, — сказал Джин. — Как-то мы не подумали об этом… Паршиво, — он почесал затылок. — Но и тут мы остаться не можем… Предложения?

— Никаких предложений нет, — развел руками Нейман. — В любом случае, особой разницы нет, одного или двоих тащить за собой, — он усмехнулся, внимательно изучая внутреннее строение пультов.

— В смысле, одного или двоих? — спросил я, не понимая, на что намекает наш безумный проводник.

— Ну как же! Тут же еще девка есть. Ты её еще Краской назвал, если я не совсем впал в маразм, — сказал он и указал в том направлении, где я аккуратно уложил ту, ради кого и ввязался во все это.

— С ней все будет нормально! Сама сможет идти! Она из моей команды, и она очень крута! — сказал я, ни единой секунды не сомневаясь в силах своей напарницы. — Так что, за нее можешь… — меня перебило громкое, возмущенное мычание. Это был Скал, пришедший в сознание и пытающийся высвободиться из того плена, который для него придумал Джин.

Мы втроем собрались около связанного нынешнего руководителя станции и посмотрели на то, сколько гнева было у него во взгляде. А еще я обратил внимание на то, с каким презрением он смотрит на меня.

— Мы вновь встретились, — сказал я. — Причем, в этот раз связан ты, а не я… Правда, стоит признать, что до этого ты меня очень и очень сильно потрепал. Мне это очень не понравилось! Ну да ладно. У меня есть к тебе несколько вопросов. Первый: есть ли на твоих зубах детонаторы бомб? — спросил я и поймал на себе скептические взгляды напарников. — Я серьезно! Если у него есть вот эти пульты с зашифрованными замками, которые, как ни крути и как ни старайся, просто так отключить не получится, то могут быть и на зубах. Технологично же, да? — сказал я, и взгляды стали наполнены сарказмом — Ну… мне показалось, что ты что-то подобное говоришь, сообщая нам о последовательностях цифр для разблокировки, — я посмотрел на Неймана.

— Да… просто так не вырубить. То есть перед отключением и окончательной разборкой на составные части их надо полностью деактивировать. Если этого не сделать и пойти с точки зрения механики, эта херня отправит сигнал на вторую часть себя, — сказал он, после чего добавил: — Это так, в общих чертах, но вот про зубы, это ты как-то загибаешь!

Мы выслушали Неймана. Потом поговорили со Скалом, которому пока что не открывали рот. Тот немного подергался от нашего издевательского отношения к нему, но, получив удар по ребрам, немного успокоился, а потом он посмотрел на меня, заставив повторить свой вопрос. Руководитель станции отрицательно покачал головой, сообщая о том, что на зубах у него ничего нет. Еще он закатил глаза, прежде чем отрицательно покачать головой, и вот этот жест был до краев наполнен сарказмом и чем-то вроде слов: «Какой же ты кретин!»

— Отлично… Если у тебя во рту нет никаких приспособлений для взрыва, значит, переходим к следующей части нашего разговора: ты понимаешь, что мы дадим тебе слово только в том случае, если сейчас ты пообещаешь помалкивать? Или как минимум не шуметь… Ты понимаешь это? — спросил я, и Скал энергично закивал. — Ты же понимаешь, что в тот же миг, когда кому-то из нас покажется, что события развиваются не так, как, по нашим предположениям, развиваться должны были, ты получишь мощный удар для выведения тебя из сознания? — глава сепаратистов вновь оживленно заработал своей головой, быстро закивав. — Угу… отлично… В таком случае, я достаю кляп и мы приступаем к нашей беседе, договорились? — сквозь тряпку я услышал что-то вроде: «О-го-о-и-ли-ш», и этого было достаточно.

Я вынул тряпку у него изо рта и с трудом успел убрать пальцы, потому что Скал приложил огромное количество усилий в попытке сделать рывок и откусить мне парочку. За это, конечно, ему полагалось приложить по ребрам, но я решил этого не делать и остановил Неймана и Джина, у которых так же имелись некоторые персональные счеты к столь неприятному человечку, что смог поднять на восстание столько с первого взгляда нормальных ребят и каким-то макаром полностью захватить управление, подавив прошлый руководительский состав и установив свой, со всеми вытекающими.

— Молодец! Продолжаешь бороться! Правда, напрасно! — сказал я. — Ладно. Ближе к делу. Как разблокировать эти пульты, чтобы можно было освободить всех из-под твоего гнета? — спросил я, и сам почувствовал, насколько холодными были эти слова. Мне даже показалось, что если бы была возможность выкачать из них всю ту отрицательную температуру, то с ней не справились бы даже пеннинги, живущие в подледье, в жестких отрицаловах.

— Вот так я тебе все и рассказал, — хмыкнул Скал, после чего продолжительно выругался. — Я ведь знал… чувствовал и знал, что ты остался в живых! Что ты будешь пытаться найти меня! Именно поэтому попытался спалить тебя изнутри, но что-то пошло не так…

— Это тебе так кажется, что что-то пошло не так, — хмыкнул Нейман. — Ты, действительно, за малым не превратил его в рагу… изнутри, — он пожал плечами. — Я сам был свидетелем этого ужасного акта агрессии… Мне не понравилось… убийство куда честнее, быстрее и приятнее. Если убийство вообще можно сравнить с чем-то приятным.

— Значит, не дожал, — выдохнул он, после чего направил всю ту огромную волну негодования по отношению ко мне на себя и на свою недальновидность. — В любом случае, я ни единого слова не скажу насчет пультов и того, как все можно разминировать. На этом слишком много человек подвязано, и слишком многие танцуют под вот этими тоненькими ниточками-паутиночками, чтобы я просто так взял и все рассказал, — он усмехнулся. — А если вам так интересно попробовать самостоятельно справиться с кодом, вперед и с песней! В таком случае, погибнут вообще все, — на лице появилась неприятная улыбка. — Да, мне пришлось потратить немного больше времени, но я создал идеальную замкнутую систему, в которой выведение из строя одного организма носителя детонирует вообще все организмы. При определенных условиях, конечно же, — он мерзко улыбнулся.

— Совсем с головой коннекта нет, — сказал Джин. — А ты не думал о том, что в нашем суровом мире у кого-то может просто остановиться сердце, или кто-то может попасть под лютый сквозняк и замерзнуть, или просто лишиться всей теплоты! Ты не подумал о том, что тогда вы все сдетонируете ко всем херам?! А если это еще и на ИЛ произойдет, то таким образом ты уничтожишь один из трех оплотов человечества! Ты думал об этом или нет?! — спасибо рефлексам и костюму, изобретенному Нэком. Только благодаря этому я успел дернуться вперед и остановить старого знакомого, чтобы тот не превратил в кровоточащую отбивную того, на ком завязаны жизни. Увидев это, Скал рассмеялся, и только за это мне хотелось убить его самой страшной из тех смертей, которые мне только приходили в голову в тот момент.

— Ладно, — сказал Нейман. — То есть ты хочешь сказать что единственное, что надо сделать, так это достать главную деталь из тебя так, чтобы ты оставался в сознании или… Ты этого не сказал напрямую, но подразумевал таковую возможность? — механик как-то по-демонически улыбнулся. — Или... что ты там говорил о настройке? Как ты это делал? Вынимал из себя? В таком случае, главная часть всего механизма должна быть расположена на теле, а то, что внутри, это лишь индикатор или типа того! А если нет… Значит, ты нашел способ восстановить утраченные технологии блю-туз или вай-фай или то, что так же могло использоваться для передачи данных. Мне кажется, что ты откопал, скорее всего, первую технологию. То есть блю-туз, и с её помощью ты программировал сам себя… точнее, детонатор, который разместил в самого себя… А на теле у тебя должно быть что-то еще, что передает полученные данные, это необходимо, чтобы избавиться от проводов и прочего, — он сомкнул пальцы на руках, повернул, после чего мощно хрустнул. — Мне было бы интересно узнать, как именно ты настраивал детонаторы. И есть ли хоть доля истины в моих догадках, — его глаза недобро сверкнули, будто бы кое-кто был готов к вскрытию.

— Не важно, — буркнул Скал, и я понял, что старый механик прекрасно описал ситуацию. — Я просто буду молчать, не давая вам никакой информации на этот счет, — сказал он.

— Значит, все так и есть — хотя бы что-то из того, что я сказал, совпадает с истиной! — старик несколько раз странно подпрыгнул на месте, тем самым демонстрируя свою радость. — Мне интересно покопаться в подобном! Так что если вдруг этот чувак останется живым или если он ювелирно и аккуратно склеит ласты, то я забираю организм на изучение… — Нейман запнулся. Я посмотрел на него и увидел, как быстро в его глазах пробегают догадки и примерные схемы изучения того, что же именно Скал сделал с собой, чтобы быть связанным со всеми взрывчатками одновременно.

— Старый?! — Краска пришла в себя, поднялась с пола, и подошла ко мне со спины так тихо, что её обращение напугало до прыжка на месте. — Старый, это ты?! — она никак не могла понять, видит ли перед собой меня или только нечто, что на меня похоже. — Чет мне поплохело, видимо, или вот этот каким-то образом смог меня… — она запнулась, увидев Скала связанным на полу и озлобленно смотрящим на всех нас. — Прикольно, — она наклонила голову набок, после чего хмыкнула. — Ну, хорошо, что так. Если бы он меня траванул, было бы куда хуже, — она почесала затылок, после чего пошарила взглядом по метео-лаборатории, нашла меня и опять спросила: — Старый, это точно ты?! — после чего сделала шаг по направлению ко мне.

— Да… родная… это я, — сказал я, после чего хотел выпалить что-то вроде: «Прости, что ничего тебе не сказал… Что держал в тайне свое намерение, но оно имеет под собой твердую основу! Железобетонные аргументы, согласно которым я обязан был поступить именно так, а не иначе!», но Краска не дала мне такой возможности. Она просто прыгнула вперед и через секунду не она в моих, а я растворился в её объятиях. Полностью. Без остатка.

— Все нормально. Я знала, что ты просто так не можешь помереть, ты ж хуже таракана! — она хмыкнула. — Но поволноваться пришлось… Пришлось и поволноваться, и принять решение, что надо действовать и попробовать вывести вот этого ублюдка из дееспособности…

— Не понял, — я потупился, почувствовав как внутри что-то дернулось. — То есть ты тут… для чего?

— Чтобы вывести его из строя, — я заметил, что Краска засмущалась, и в этот момент Скал открыл рот.

— Так вот с какого черта ты стала такой нежной и отзывчивой! — с этого он начал свою длинную речь, преимущественно состоящую из нецензурных выражений. Однако данный монолог внес понимание в ситуацию. В связи с этим пониманием я ощутил еще один рывок где-то в груди, а посмотрев на Скала, пришло осознание того, что же именно это было за чувство.

«Ревность?» — подумал я и удивился самому себе, после чего слегка пнул вещателя, потому что его громкие высказывания могли привлечь ненужное нам внимание.

— Приткни свое рыгало, — сказал я и сам удивился с того, насколько грубо у меня это получилось. — А теперь, дорогие мои люди-людишечки, расскажите мне вот о чем: как мы выбираться отсюда будем? И ладно выбираться… Нам надо отключить детонаторы, чтобы освободить безумное количество народа! Только после этого можно будет думать над тем, как поступить вот с этим куском… — я еще раз пнул Скала, но не сильно.

— Вы же понимаете, что зря засунули свои головы в петли! Что вы просто так отсюда не сможете уйти! — прорычал он. — И вообще, что вы скажете, если я заявлю о том, что могу откусить язык, и тогда всем вам настанет… — он сверкал глазами, до краев переполненными гневом, а мы пытались придумать, как уйти с этого шпиля, не попасться, не дать Скалу сдать нас и натворить глупостей со своим организмом.

— Давайте вернем ему кляп. Так будет безопасней для всех… и для него в том числе, — сказал Джин. — А после, думаю, нам все же придется переться там, где мы шли до этого, только кому-то придется идти с этим мусором на горбу.

— Я его возьму, — сказал я. — Только мне надо теплоту восстановить, чтобы хватило… И двигаться, я так полагаю, придется быстро, потому что запасов у нас не так много, а вот ртов поприбавилось… Заметно поприбавилось… — все согласились с моими словами и принялись действовать: Джин заткнул рот Скала тряпкой, Нейман собрал все то, что имело хоть какую-то связь с детонатором, Краска наблюдала за этим со слегка приоткрытым ртом, слушая о том, что я ей рассказывал. А рассказывал я принцип того, как нам придется двигаться в ближайшее время. Все и каждый понимали: если она сейчас выйдет через главную дверь, то в скором времени к ней придут с вопросами о пропаже того, кого в последний раз видели именно в её сопровождении.

Глава 60

Времени прошлось потратить втрое больше. Припасы подошли к своему завершению, и если бы не нычки Неймана, как оказалось, натыканные вообще по всей станции, то мы бы потеряли всю теплоту до того, как добрались до его тайника, но на этом наше путешествие не закончилось… оно продолжилось, как только Краска, Джин и Скал были оставлены нами в доме механика.

— Вот тебе сумка… в руках не донесем, уж извините, но нас стало дохрена много! Причем быстро! Причем внезапно! — сказал безумный дед. — Как же мне не нравится, что вы так нагло тираните меня, мое время и личное пространство… Ну да ладно! Только смотри, если мне не дадут свободу как все закончится, я буду являться тебе в кошмарных снах! Так, чтобы потравить твою душу! — он мерзко хихикнул. На самом деле, я не особо-то его и слушал сейчас. Это было вызвано появившейся темой для размышления. Заключалась она вот в чем: «Мы схватили Скала, в принципе, обезвредили его, в большинстве своем, а это значит, если Вектор не лгал, то у нас есть один очень мощный союзник, у которого, в любом случае, есть некоторый план действий. Должен быть план действий, причем такой, который отличается от нашего хотя бы тем, что он есть, а не придумывается по ходу дела!»

— Старый, скажи, ты Вектора знаешь? — спросил я тут же, на что Нейман обернулся и всем своим видом спросил у меня: «Кого?» — Ну, высокий такой мужик. Без эмоций. Больше похож на глыбу льда. И голос у него такой, низкий достаточно. И говорит медленно, взвешенно, с просчетом каждого слова.

— Не, не ведаю я о таком. Это тебе лучше у Джина поспрошать! Вот он, думаю, должен знать об этом. А я, так… Что-то знаю, что-то не знаю… Конечно, мне приходится интересоваться делами людей и подслушивать, и подсматривать, но не могу сказать о том, что я прямо интересуюсь жизнью станции, — он запнулся. — Не слушай, девочка, я просто неправильно выразился! Твоей-то жизнью я интересуюсь, потому что твоя жизнь — это моя жизнь, а вот жизнью паразитов — как-то не особо. Без них ты не сможешь, и это плохо. Была бы возможность сделать замещение какими-нибудь синтетическими организмами, я бы это быстро воплотил бы в жизнь, но робототехника на фиг никому не нужна сейчас! Все только и делают ,что добывают теплоту и придумывают методы того, как бы эту самую теплоту сохранить! И я такой же, как и все, — в его словах я услышал грусть, и не мудрено. Еще когда я был одним из представителей нашей ИЛ, уже тогда Нейман задвигал темы насчет того, что единственный способ сохранить людей — это придумать костюм, в который можно будет перенести сознание. То есть создать искусственную оболочку, которая будет питаться за счет электроэнергии, а не такого неоднозначного показателя как «теплота». И я уверен в том, что он был бы первым из тех, кто пошел бы на испытания, но вместо роботизированных тел человечество начало придумывать термокостюмы.

— Ладно, я тебя услышал, я тебя понял, — сказал я, решив не реагировать на его слова насчет людей. — Давай только поскорее туда-обратно метанемся… Думаю, у нас еще есть немного времени перед тем, как исчезновение Скала кто-нибудь заметит или пока на это кто-нибудь среагирует, — внутри копошилось какое-то неприятное предчувствие. — Так что мы должны успеть проскочить в имеющийся у нас временной коридор с тем, чтобы стащить сухпая, чего-нибудь с кухни, вернуться и, наверное, сразу после этого нам придется шевелить батонами дальше… на поиски Вектора. Только смотри, старик, есть одна особенность у этого человека, — сказал я.

— Какая? — Нейман напрягся, насторожился и брезгливо посмотрел на меня. Дело обстояло в том, насколько мне было известно, ему всегда не нравилось слушать про особенности людей. О машинах — часами, причем и сам мог рассказать столько, что хватило бы этого материала на целую книгу-инструкцию «как самостоятельно собрать капсулу из подручных средств».

— Он не просто огромный! Это чистый гигант во плоти! — сказал я. — Не знаю, каким образом эта детина воплотилась в нашем холодосе, но… Короче, ты когда его увидишь, не сильно удивляйся — это первое. Второе: постарайся найти максимально высокий маршрут, чтобы можно было пройти оттуда, куда мы дойдем, до того места, куда скажет Вектор.

— А почему ты думаешь, что он куда-то попросит отвести? — спросил Нейман, и это был действительно логичный с его стороны вопрос. Я замолчал, пытаясь найти ответ, но такового у меня не было, и появился он только после того, как Джин привел нас к Вектору. То есть, конечно, до этого момента, мы с Нейманом еще пошарились по ИЛ, сделали много разных полезных дел и приготовлений к походу на поиски взятого в принудительное служение великана. Вернулись в схран безумного механика, немного поговорили, взяли бывшего надсмотрщика, после чего тот повел нас квадратами. Так мы прошли несколько секторов, а потом опустились на самое дно, на нулевой этаж.

— Ох-ре-неть! — выдохнул старик-механик, увидев Вектора. — Ты ел кашу или радиоактивные отходы в детстве, чтобы вымахать таким… эм… «маленьким»? — он даже несколько раз кашлянул через смех.

— Что? — спросил Вектор не покидая своего обычного эмоционального спектра, что колебался где-то между камнем и стальной пластиной. — Что мелет этот дед? — спросил он, посмотрев на меня.

— Да так… впечатлен тем, насколько ты не маленький, — отмахнулся я. — Итак, к сути… Мы схватили Скала и обезвредили его, — сказал я и тут же напрягся. — Кстати, а тебя не удивляет мое появление? — спросил я и посмотрел на него в ожидании хоть какой-нибудь реакции, но таковой не последовало. — Ладно… не важно… Краска присматривает за связанным психопатом с кнопками, а мы пришли за тобой. Ты, вроде как, говорил о том, что тебе все это не по душе и ты сам хочешь по-быстрому прекратить весь происходящий на станции трэшняк, и тебя останавливает только семья, взятая в заложники, так? — я продолжал смотреть на Вектора. На то, как он медленно, взвешенно одобрительно кивает в ответ.

— Вот твой шанс, братан! Дерзай! Собирай людей… они же есть у тебя?! — спросил я.

— Да? — я увидел эмоцию на его лице. — Ты говоришь, что моя семья свободна от?.. — кажется, этот холодный кусок льда дрогнул и начал таять. — А… м… можно их увидеть? Прямо сейчас… можно? — спросил он, и нам ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Пока Нейман вел нас по сказанным Джином координатам местоположения семьи Вектора, я думал вот над чем: «Да… Скал, конечно, нашел очень нужного и правильного человека для реализации своих планов, а самое главное — смог отыскать болевую точку такового, чтобы полностью подчинить своей воле. Как бы то ни было, подобное достойно и похвалы и уважения… Тут уж как ни крути, но я ничего не мог сказать! А еще прикольно то, насколько быстро и кардинально он изменился! И если до этого ему хватало одной эмоции «лицо-кирпич», то сейчас он ожил, стал совершенно другим человеком, и я надеялся на то, что его надежды не будут разрушены какими-то случайными факторами, на которые ни я, ни кто другой не мог бы повлиять».

— Будьте здесь, — сказал Вектор, попросив нас оставаться в коридоре. — Я сейчас зайду и выйду. Если там все так хорошо, как вы говорите, то мы сможем приступить к… свержению власти! — в его глазах сверкнул злобный огонек, а через секунду мы втроем остались около двери. Конечно, такая перспектива прохолаживания нас не радовала, но деваться было некуда. С другой стороны, не знаю, как спутники, но у меня появилась секунда подумать над жизнью, а точнее, над появлением Краски в моей жизни, после чего размышления скатились до мысли о том, что же конкретно она делала в кабинете Скала. Я понимал — это ревность начинает кипеть у меня внутри, но ничего не мог поделать с этим. Будто бы данная чушь была написана перманентным маркером на обратной стороне века… или нет… Про веко — это бред! Глаза закрыты — ничего не видно, а следовательно — наплевать! Хотя если знать о том, что что-то написано, но не иметь возможности увидеть это, наверное, можно и крышей поехать.

— Я вас обожаю! — Вектор показался из дверей. Этот великан был заплаканным, но в рамках сложившейся экспозиции это было нормальным. Каждый из нас прекрасно понимал его чувства, хоть никто из нас и не чувствовал ничего подобного, потому что, в первую очередь, был одиночкой… Потому что в жены взял призвание или работу.

— Ну что, ты доволен?! Теперь ты нам веришь и готов к подвигам? — спросил я, после чего сразу, не разбавляя речи цензурными выражениями и не сбавляя темп, добавил что-то вроде: — Валим отсюда! Быстро! Иначе нам будет…

— Кто-то идет, — до этого вставил Нейман. — Приближаются, причем очень быстро и целенаправленно, судя по звуку шагов!

— Да как ты такое вообще можешь определить по звуку шагов, а?! — спросил Вектор, который зацепился за услышанное тогда, перед тем, как мы скрылись в застенье нашей исследовательской лаборатории.

— Не важно как, главное, что работает и уже не в первый раз! — прошептал Джин. — Так что, лучше поверь этому безумцу, собери ручки в ножки и на цырлах, не останавливаясь, валим отсюда так быстро, как только получится! А с твоими габаритами… валим не только быстро, но и осторожно! — проговорил бывший надсмотрщик, и спустя несколько секунд и брошенное Вектором в отсек для отдыха: «Я вас люблю! Скоро все закончится!» — мы скрылись за панелью, а там, при помощи активной жестикуляции, договорились о том, что надо вернуться к Нейману в убежище, чтобы составить план и приступить к его выполнению.

Как только мы забрались в скрытое помещение, свободного места в котором не осталось совсем, Вектор посмотрел на связанного Скала, подошел и взял его за подбородок. Его ладонь была настолько большой, что это выглядело так, будто бы великан хочет придушить главного из сепаратистов, но это было не так. Наш союзник был проинформирован о том, что с нынешним, временным, начальником станции надо вести себя очень аккуратно, иначе большое количество невинных, взятых в заложники, превратится в капли и ошметки, в том числе и его родственники. В связи с этим я верил, что Вектор не станет предпринимать необдуманных поступков и просто наблюдал… Внимательно смотрел за его действиями, а сделал он следующее: взял Скала за подбородок и, словно совершенно не напрягаясь, поднял связанного подонка на уровень своего лица. «М-дя, а я такое, при всей своей физухе, могу позволить только при помощи костюма… Страшный человек! А еще и умный ведь!» — подумал я, в сопровождении недовольного, приглушенного тряпкой во рту воя того, кто был своего рода террористом, а потом переформировался в заложника.

— Подожди немного… просто потерпи совсем чуть-чуть! И после обезвреживания всего этого дерьма… Я самолично выбью из тебя все дерьмо! Поверь мне, дружище! Смешаю тебя с грязью!

Я наблюдал за Вектором. За тем, насколько он грозен сейчас… За тем, каким может быть этот великан, если припрет или если начнет терять самообладание. Честно сказать, при всем моем опыте я не хотел бы сойтись с ним в рукопашной. Особенно один на один, без приспособлений.

Высказавшись, хотя, скорее, прохрипев свое обещание, Вектор опустил Скала на пол. Он делал это аккуратно, словно обращался с маленьким ребенком. Таким образом, мне стало понятно, насколько тверды его намерения и самый простой способ избежать лишних стычек между друг другом: отдать ему подонка на растерзание.

Оказавшись на полу, Скал постарался как можно скорее ретироваться куда-нибудь в угол и, если до этого момента он вел себя так, как мог бы вести себя сильный лидер: жесткий, упертый и уверенный в своих действиях; то сейчас человек, поставивший всю нашу ИЛ в неудобную позу, был похож на испуганную собачонку, трясущуюся перед реальной угрозой! И это не мудрено после такой непродолжительной но информативной беседы с таким человеком, как Вектор.

— Итак, раз личные вопросы разрешены, — проговорила Краска, — надо перейти к вопросу освобождения станции от сепаратистов. Наверное, самый простой вариант заключается в следующем: ворваться в лабу, поломать там лица, а после объявить об амнистии бывшим руководителям и сесть за стол переговоров! — моя напарница была свежа и весела. Она все время смотрела на меня таким взглядом, от которого внутри сосудов закипала красная жидкость.

— Как бы, да — это, действительно, самый простой вариант из тех, которые только можно придумать и вообразить, но не все так просто, — сказал Вектор. — Ты действительно думаешь, что мы сможем вот так просто взять, зайти в лабу, раскрошить там несколько черепушек и выйти оттуда победителями? Ошибаешься, — он прошипел это с каким-то отдельным наслаждением. — Также подумай вот над чем: какова вероятность того, что мы останемся целыми? Помимо этого, посчитай или угадай количество пострадавших от наших действий.

— Ну… чем дальше мы зайдем, тем больше их будет, — спокойно ответила Краска и развела руками.

— Правильно! Чем дальше мы зайдем, тем больше будем похожими на приближающиеся мишени! Но не это главное. Главное заключается в том, что пока мы будем подходить к лабе, мы можем переломать столько народа, что потом лазарет нас просто проклянет, и не будем забывать, что многие при всем при этом могут погибнуть, — сказал Вектор, после чего перевел взгляд на Неймана. — И я как бы понимаю, что вот этот крутой старик, может быть, и сможет привести нас под самую лабу или в саму лабу, но не надо забывать, что там сейчас много вооруженных отморозков, которые только и ждут удобный момент, чтобы начать сражаться, ибо изначально никакого сопротивления они не получили, — он нахмурился. — Тут надо хитростью. Плюс так, чтобы не перебить никого. Люди, как бы то ни было, нам нужны и для работы, и для торговли, и для операций по поиску и доставке.

Слушая этого здоровяка, я все больше ловил себя на мысли о том, что мне очень нравится, как он мыслит. Прямо все по полочкам, все правильно, и единственное, что меня смущало во всех умозаключениях: чрезмерное, как мне казалось, человеколюбие.

— Как бы то ни было, без жертв не получится, — сказал Джин. — Ты же понимаешь, что те, кто занял лабораторию, они просто так не отдадут свою позицию. Хотя бы потому, что им слишком нравится сидеть там, где они уселись, — он посмотрел на меня. — И я был не в восторге от предыдущего состава, потому что за последнюю пару лет таковой как-то скис. Люди стали нервными и даже мерзкими, да и я сам начал заражаться от них каким-то гнилым остервенением, но те, которые самостоятельно взяли власть в свои руки, вот это — настоящие мерзавцы.

— Ничего не могу об этом сказать. Я — самый простой наладчик, — Вектор пожал плечами, — причем настолько низкого ранга, что только слышал о Неймане, — он посмотрел на старика. — Как-то так получилось что с логикой и тактикой у меня гораздо лучше, чем с механикой и электроникой, — он скривился, и каждый из присутствующих прочитал на его лице: «Вот такая вот херня».

— Да ладно?! — удивился Нейман, который даже не предполагал, что такой здоровяк может лазать по перекрытиям. — Ты — и наладчик?! Не стебешься?

— Нет, ни капли, просто я в основном работал в коридорах, а не во внутряках. Во внутряк мне тяжело залезть, в коридоре мне даже особых приспособлений не требуется. Поэтому я просто поднимаюсь на цыпочки и делаю все максимально быстро. За счет этого и зарабатывал метизы на проживание, — сказал Вектор и получил череду сочувственных взглядов от всех, кроме Скала, о котором мы на некоторое время совершенно забыли.

— В любом случае, нам надо определиться с тем, что мы будем делать и как поступим, — сказал я. — А что, если для начала мы поступим следующим образом… — у меня появилась совершенно глупая идея, которая могла сработать. — Может быть, проберемся в камеры заключения, раскроем их, все без исключения, тем самым наведем суету, после чего двинем на мостик?

— Не, не вар… — сказал Джин. — Слишком много колен в этом плане. Сам посчитай: дойти, открыть, вернуться, восстановиться, дождаться столкновений между теми, кто ищет и ждет возвращения вот этого ушлепка, и теми, кого мы выпустили… Опять же, может пострадать большое количество народа от этого, а мы, насколько я могу понять, стараемся сократить потери до минимума или совсем избавиться от таковых… и от наполнения лазарета битыми и мятыми.

Разговор зашел в тупик. В небольшой комнатке повисла неловкая тишина, над которой начал жестко стебаться наш заложник, который в свою очередь держал в заложниках такое количество жителей станции, что его мало было просто взять и убить.

— А может быть, мы сначала разберемся с тем, чтобы обезвредить этого засранца? — спросила Краска, обратив на себя внимание. — У нас, вообще, есть какой-нибудь способ? Или, может быть, у него есть какой-нибудь список заминированных? Хотя это было бы максимально тупо, и я уверена в том, что он знает всех наизусть, и даже если предложить переписать всех… — она задумалась. — Получается, он придумал идеальный способ, так?

— Не идеальный, но близкий к этому, — сказал я. — Да, и… короче, я ума не приложу, как эта штука работает, но я прекрасно знаю о том, что работает. Кажется, я стал одним из тех немногих, кому этот урод подселил внутрь электрошок, а не взрывчатку, и я хотел бы предложить что-нибудь типа: «А давайте экранируем его?! Всего… полностью!», но это может вызвать моментальную детонацию всех других устройств, — я почесал затылок. — По-хорошему, его надо аккуратно вскрыть и… О! Идея! — сказал я и посмотрел на Скала, который до этого потихоньку хихикал, а сейчас уставился на меня. — Нам надо попасть… Короче, нам нужна или Христ или та девушка…

— С «Геи»? — подхватила Краска. — А еще лучше, чтобы их обеих дернуть, и пусть вскрывают.

В этот миг Скал издал жалобный стон, но нас этим было не пронять.

— Как вариант… А с учетом наших друзей с «зеленки», точнее, их некоторой особенности, думаю, та девушка сможет как-то подобраться к сердцу, — сказал я, поймав на себе озадаченный взгляд Краски. — Да, главный детонатор, который у него внутри, он расположен на сердце или около сердца и считывает удары в минуту. То есть как только сердце остановится, так сразу всем наступит задница.

— А кто такое смог поставить? Кто на нашей станции способен на подобные операции? — спросил Нейман. — Я знаю всех тех, кто занимается у нас медициной, но чтобы что-то подобное… — он недовольно покачал головой и цокнул языком. — Не, явно попаданец какой-то занимался этим.

— Я бы предложил поискать такового, но найти незнамо кого из тысяч и тысяч людей, которые еще и постоянно циркулируют туда-сюда, это сравнимо с идиотизмом в наивысшей степени! — сказал я, после чего вновь возникла неловкая тишина.

— Ладно. Нейман, я тебе скажу, куда идти, и ты поведешь меня и вот его, — Краска ткнула пальцем в мою сторону. — А еще лучше, — она пожевала губами и скривилась, — бери этого обсоска, и понесем его к нашим. Пусть занимаются! — она загадочно улыбалась. — Сдадим тушку, пусть препарируют, а мы тут будем заниматься вопросами обратного переворота.

— А впрочем, нам особо и терять-то нечего, — теперь уже я пожал плечами.

— Ага! Если провалимся, точнее, если ваши девочки провалятся, то мы подохнем. Если нормально достанут тот заводчик или что там у него, то мы выиграем. Точнее, у нас будет хоть один способ победить, — сказал Нейман. — Хотя у меня появилась одна идейка, но она не простая в реализации…

— Да? И какая такая идейка? — спросил я в надежде, что безумный дед предложит что-нибудь реально крутое.

— Электромагнитный датчик, небольшой. Его надо будет проглотить, активировать на несколько секунд, за отведенное время вальнуть Скала, лучше с дистанции. Тогда все, что должно взорваться, — взорвется, а все то, что не было предназначено издавать громкие звуки, просто выйдет из строя и останется в виде пустышки. Конечно же, эти пустышки, впоследствии надо будет отыскать и изъять из тел.

— Не, не вариант, — сказал я. — Смотри и думай: первое — кто-то должен сделать кучу таких передатчиков; второе — необходимо дать таковые тем, у кого, предположительно, есть детонаторы; третье — чтобы передать эти хреновинки, всех надо собрать в одном месте… И еще куча всяких пунктов. И да, такое можно воплотить в реальность, но только в том случае, если мы быстро произведем переворот. Чтобы с нами было много людей, чтобы была возможность использовать лабу и так далее, но в таком случае, думаю, этот план отпадет автоматом, просто потеряет свою срочность. Тут же надо именно изъять из него и разобраться с тем, как потом достать все из остальных, — я почесал затылок.

— Короче, мужики, вы хуже баб! Только дай повод помусолить какую-нибудь тему, и все! Не остановить! Причем, буквально не заткнуть! — сказала Краска. — Давайте уже делать что-нибудь будем! — она была права, надо было действовать, ведь каждая минута промедления могла стоить слишком дорого не только для нас, а для остатков человечества в принципе. В связи с этим, несмотря на все протесты, выдвигаемые Вектором, было решено ворваться на главный мостик и устроить там рубилово.

— Но ведь это тупо! — практически кричал он на нас. — Вы понимаете, нам необходимо немного времени, чтобы!..

— У нас нет времени, чтобы!.. — ответил я тогда и дал Нейману команду вести напролом.

— Но ведь мы не будем отличаться от!.. — попытался воспользоваться еще одним аргументов Вектор.

— И тогда члены твоей семьи превратятся в мокрые пятна, — все так же беспристрастно ответил я. — А у тебя сейчас есть возможность принять пускай безумный, но правильный выбор, и для этого нам лучше действовать сообща. А эту тушу… Пока что оставим мариноваться здесь, у Неймана — я пожал плечами. — Если мы сдохнем, он тоже сдохнет, потому что его тут никто не найдет! — я посмотрел на пленника, лежащего на полу каморки старого и безумного механика. — Ты же не хочешь нам рассказать о том, как можно обезвредить те бомбы, которые ты внедрил в нас… — сказал я и увидел, как довольный урод отрицательно покачал головой из стороны в сторону. Он чувствовал свою силу перед нами, ощущал, насколько хорошо зажал нас в клещи, и, я видел это в его глазах, не терял надежду освободиться, даже услышав о том, что мы его оставим здесь.

— Вот же… — я высказался длинной чередой ругательств. — Нет, его нельзя оставлять здесь, — я продолжал смотреть на довольное тело.

— Что?! Почему?! — спросил Джин, который не понял того, что произошло. Остальные тоже, кстати, не поняли этого. Они просто смотрели на меня как на идиота.

— Потому, что у него внутри есть жучок! И за нами, скорее всего, уже кто-то идет! Если вы не обратили внимания, то кипиша, по сути и нет! А это значит, что такой вариант тоже был просчитан! — сказал я и ощутил огромное желание пнуть… Нет, не просто пнуть, а с разбега вмазать по роже… но надо было держаться.

Выслушав меня и осознав глубину той бездны, в которую мы все дружно летели, каждый нелестно высказался и посмотрел в сторону заложника с такими же эмоциями, как и я.

«Мы-то думали, что у нас все на мази! Что надо придумать, что, где и как провернуть. Что у нас есть время! А как оказалось, мы проиграли в самом начале, и ведь неизвестно, сколько народу идет по наши души!» — думал я, пока Нейман, от всей души матерясь, вел нас по узким переходам на мостик, где должны были быть все те исследователи, что в данный момент управляли делами нашей ИЛ.

— В таком случае, напролом, — заключил Вектор, немного отойдя от шока перед тем, насколько он изначально недооценил своего оппонента в тактической игре. — Дайте я первым…

— Не, братан! — сказал я. — Точно не ты первым пойдешь! Первыми пойдем мы с Джином… Только надо будет тебе отдать это тело с плеча, — у меня на плече болтался ворчащий что-то там Скал. — Потом старый! А вы с Краской и этим куском дерьма в хвосте! Сам подумай, у тебя семья, а ей еще жить…

Тут я почувствовал мощный удар по затылку, который сбил меня с траектории движения и бросил в сторону гудящих проводов. Это была Краска, которая не рассчитала своей силы.

Меня шарахнуло током. Не кисло так дернуло от соприкосновения с проводами. Я даже смог увидеть, как звезды загораются в вечности! После чего услышал хлопок и ощутил мимолетную невесомость, которая завершилась так же внезапно, как и началась. А потом были голоса. Большое количество голосов. Кажется, в большинстве своем одних и тех же, только дублирующихся… много раз повторяющихся в безумном калейдоскопе.

Способность видеть ко мне явилась тогда, когда затылок жестко соприкоснулся с полом. Во всяком случае, мне так показалось, а в следующий миг глаза открылись, и в непонятном голубоватом отсвете окружения я увидел Вектора, Джина и Краску, которая проверяла узлы Скала.

— Что произошло? — я на самом деле не помнил, как отправился обнимать провода. — И… где мы?

— Мы не так далеко от лабы, — сказал Вектор, и тут я услышал возмущенный голос Джина: «Что?! Недалеко?! Да Нейман дверь ломает из перекрытия! Я не знаю, как такое возможно, но он вон там!» — бывший надсмотрщик указал в сторону отсутствующей панели на стене. Оттуда раздавался какой-то шепот, иногда плевки, изредка тихие нелестные выражения насчет того, кто в последний раз проверял дверь.

— Получается, нас еще не спалили? — спросил я.

— Не-а! Пока что фортуна на нашей стороне, — сказал Джин — Главное, чтобы она не решила что с нас хватит!

— Так, а что случилось?! — я повторил свой вопрос в желании докопаться до истины.

— Ты… ну… оступился… и полетел в провода. Дернуло так, что мама не горюй! Еще и в нокаут отправило на несколько минут, — сказала Краска, стараясь спрятать свое красное от стыда лицо.

— Погодь! Получается, этого тоже дернуло по полной программе?! — я посмотрел на Скала, который сейчас выглядел крайне плохо. Словно внутри него что-то сломалось и…

— Ну… да… он же у тебя на горбу был в этот момент, — Вектор пожал плечами.

— А че он такой синий?! — спросил я и попытался сравнить его внешний вид с внешним видом Краски, и несмотря на голубоватый свет, который сейчас превалировал в моих глазах, цвет кожи сепаратиста казался мне неестественным. А еще я заметил, что его глаза, они будто бы слегка потухли…

— А, кстати, этот ваш прав! Скал как-то посинел, и, кажется, дышит тяжеловато, — сказал Вектор, после чего попросил Краску достать импровизированный кляп у него изо рта. Как только его просьба была выполнена, стало понятно, что цвет кожи поменялся не просто так. Вместе с этим адреналин хлынул в жилы не только мне, но и великану, и это было связано с моментальным осознанием того, что Скал вот-вот да и сдохнет.

Глава 61

— Ë-ё-ё… — сначала протянул, а затем продолжил сплошным потоком Вектор, который удивлял меня все больше своим отсутствием былой беспристрастности. — Давайте откачивать его! Прекардиальный удар! Непрямой массаж сердца! Все такое прочее! — проговорил он, но был остановлен самим Скалом.

— Не! Поздно! Вот вы и поплатитесь за всё дерьмо, что совершили вы и прошлое руководство, — он рассмеялся, после чего отхаркнул смачный сгусток крови. — Ой, как же мне нравится факт того, что полстанции рванет ко всем чертям! А там, может быть, за счет цепной волны, и все девяносто процентов пойдут под откос! — он еще раз рассмеялся. — И вы все, в том числе, тоже отправитесь к прародителям! Всё благодаря моему плану! Всё благодаря тому, что вы не знаете, кто был истинным правителем станции всё это время! — он вновь рассмеялся, и я почувствовал, как волна кипятка бьет мне и в голову, и в задницу, и в солнечное сплетение. — Работники кухни управляли станцией! Там и только там все это время работали те, кто является главными управленцами! — он говорил об этом, потому что чувствовал свою силу и свято полагал, что для нас всё закончено, а мы слушали, будучи убежденными в том, что он прав. — Адекватные умы нынешнего руководства… ха-ха-ха! Они работают на кухне и правят оттуда! А те, кого вы видели на мостике, это самые настоящие клоуны, от которых мне самому хотелось блевать! — он стал совсем синим. — А ты… ты… старый ублюдок… как ты ещё жив?! Я не понимаю этого! Да, в принципе, это не важно! Потому что ты сгоришь, как самый лучший проводник!

— Краска… — сказал я — Я пытался… но не смог… прости, — мои глаза были раскрыты настолько сильно, что белки ощущали холод, а лоб болел от перенапряжения. Она же смотрела на меня и не понимала, что я несу. Потом взгляд Краски упал на Скала, и тень ужаса мелькнула на её лице. Моя напарница осознала… и замерла в оцепенении…

В таком же оцепенении стоял Вектор, который не знал, как жить дальше, и не понимал, будет ли он жить вообще или оправится на тот свет вместе со своими родственниками. На его лице я увидел мольбу о том, чтобы их не разъединяли… На его лице я различил решимость любой ценой, сразу после детонирования или какого-нибудь ещё срабатывания устройств, расшибить себе голову об стену. Тупо. Жестко. С разбега. В том случае, если его не порвет на части.

Джин излучал глобальное спокойствие и тотальное смирение. Мне даже показалось, что он постиг какую-то такую истину, которая не подвластна никому, кроме него, будто бы видел и слышал то, что никому, кроме него не постичь.

Единственным, кто ни о чем не парился, был Нейман. Он потихоньку хихикал, смотря на нас, на Скала и словно получал удовольствие от того, насколько красиво тот обыграл не только нас, но и вообще всех. И так было до того момента, пока механик не задал следующий вопрос: «То есть вы тупо скармливали свои устройства людям? Так получается? А вообще, я не совсем улавливаю логику уничтожения такого большого количества сотрудников… Кажется, это напоминает простое убийство, уничтожение человечества во имя ничего… Ну да ладно! Вернемся к началу… вы скармливали устройства, так?»

— Да, и благодаря форме этой бомбы, благодаря изобретению одного нашего гения, устройство намертво клеится к стенке желудка. Причем, только желудка и ничего кроме, — Скал вновь рассмеялся, вновь откашлялся кровью. — Принципа не знаю… — он говорил все медленнее, а улыбка на его лице расплывалась все сильнее и на данный момент напоминала две развевающиеся на ветру синие ленты. — Ну вот и все! Смерть оказалась такой глупой и разрушительной, — сказал он, после чего довольно хмыкнул, и его тело расслабилось со всеми сопровождающимися последствиями, но нам на это было наплевать.

«Вот и все? — подумал я. — Вот и все… — продолжилась первая мысль. — Как и сказал Скал, смерть оказывается глупой и разрушительной, — я смотрел на Краску и представлял, как сердце руководителя станции издает свои последние удары, тем самым давая слабый заряд счетчику и поддерживая его работу, — в принципе, смерть всегда и глупа, и разрушительна», — подумал я и в последний раз посмотрел на Краску, после чего закрыл глаза и сделал выдох.

В этот момент в своем воображении я увидел, как выглядит сердце. Я представил, как оно может биться. Увидел, как к стенке верхней полой вены прикреплено странное устройство, которое постоянно подзаводит механизм за счет сокращения вообще всей мышцы. Я наблюдал за тем, как оно останавливается, и в момент, когда работа окончательна заглохла, я подумал: «Вот и всё…»

Прошло несколько секунд, но со мной ничего не произошло. Меня это напрягло, и я открыл глаза. Посмотрел на не менее озадаченных Вектора и Краску, на Джина, который не изменил ни выражения лица, ни позы, ни даже взгляда и словно уже отошел в мир иной, оставив после себя только оболочку.

«Вот интересно, а почему все приготовились умирать? Неужели они поверили тому, что Скал в действительности подсадил столько взрывных устройств в человеческий организм? — подумал я. — Хотя, учитывая тот факт, что настоящее руководство станции находится на кухне и оттуда они управляли выдачей радиоуправляемых бомб, заминированность практически всех жителей нашей ИЛ может быть правдой», — после этой мысли я посмотрел на Неймана, который улыбался во все зубы. Мне его реакция была непонятной, но только первые несколько секунд, после чего я в один прыжок подлетел к Краске и поцеловал её так ярко, что тот жар, который до этого долбил в голову, раскалял задницу и выпекал солнечное сплетение, весь сконцентрировался в самом центре груди. Она, кстати, не только не сопротивлялась, а даже дразнилась, призывая меня увеличить свой напор.

— Эу! Эу! Палехче тут, да! — сказал Нейман и вклинил руки между нами, после чего оттолкнул. — Радости полные штаны у них, вы посмотрите! — несмотря на ворчание, старик улыбался, причем мне почему-то показалось, что он прекрасно понимает, что именно случилось.

— Ты хочешь нам что-то рассказать? — спросил Джин, продолжая сверлить реальность своим «постигнувшим мироздание» взглядом. — Если это так, прошу, не медли, — наконец надсмотрщик хоть как-то пошевелился, посмотрев в сторону безумного механика.

— Да все очень просто! — сказал Нейман. — Я бы даже не додумался до такой херни! Но она случилось по чистой случайности, и слава богу! Или тому, кто ещё хочет понаблюдать за тем, как все мы корячимс, в попытках выжить! — он звонко хлопнул себя ладонью по лбу. — Да и кто бы вообще мог подумать о подобном?! Вот… ка-а-ак?! — он рассмеялся, вызывая к себе большую волну негодования, непонимания и огромного желания грубыми выражениями попросить досконально разъяснить немного о том, что конкретно понял он и не могут понять остальные, то есть, мы.

— Слушай, старик, мы понимаем твою гениальность, но ты не мог бы внести некоторое количество отдупляемости в наше общее неотдуп… неот… тьфу! Черт! В наше общее непонимание того, с чего ты так выгораешь и от чего получаешь такое удовольствие?! — спросил я, предварительно посмотрев на нашу небольшую компанию борцов за свободу.

— Да вы сами подумайте! Тут сразу две темы, которые можно рассмотреть одновременно! — сказал Нейман, чем вызвал еще большую волну интереса. — Смотрите, что произошло со Скалом и вот с этим? — он обеими ладонями указал на меня.

— Ну, нас бросило на провода, на несколько оголенные провода, после чего нас не хило так дернуло во все стороны, — сказал я, и тут до меня начало доходить, в связи с чем глаза раскрылись.

— Ага! То есть, прочухал наконец, да?! — засмеялся Нейман и посмотрел на остальных. — Короче, у этих двоих передатчики перегорели ко всем херам. Ну ладно, у нашего с вами друга как минимум перегорел точно! Хотя как бы совершенно наплевать… Что жив, что мертв — относительная ценность, — сказал он и с пренебрежением махнул рукой в мою сторону, но в этом пренебрежении были нотки смеха, поэтому никто не обратил особого внимания. — А вот этот гусь… Вот он не ожидал такого исхода и даже не додумался бы до подобного. Он не ожидал, что может оказаться на проводах, и даже не мог бы приложить ума, что микросхема внутри… Хотя не, перегорело устройство только у этого, скорее всего… — он резко прервался, подумал, указал на Скала, после чего продолжил: — Короче, от напряжения микросхема пожелала вам долгой жизни, вот и все! Пр-р-р! — он выпустил воздух сквозь сжатые губы и развел руками, при этом на лице его можно было рассмотреть счастье и остервенелое глумовство. — А второе… вы обратили внимание на его крайние слова?

— Насчет глупости и разрушительности смерти? — спросил Джин, после чего окинул всех взором и остановившись на механике, который недовольно покачивал головой из стороны в сторону.

— Нет, насчет глупости и разрушительности смерти — это его последние слова, а я про крайние! — сказал Нейман, который, как оказалось, был склонен к размышлениям и рассуждениям, к самоконтролю и силе воли куда сильнее нас. Он пробежался по нам взглядом, после чего неудовлетворительно фыркнул.

— М-да… Ну да ладно, видимо, вас всех шокировало приближение смерти, бывает, — сказал он, после чего буркнул что-то на тему несовершенности человеческой мыслительной системы. — Ладно, рассказываю! — он хлопнул в ладоши. — Вы хоть понимаете ту причину, по которой вот этот кусок… как бы… что-то там мычал, но не особо препятствовал нам добраться до мостика, где мы почти оказались? — спросил он. — Так вот, дело в том, что он больше играл на публику, то есть на нас с вами, господа замечательные! А теперь давайте подключайте извилины и думайте, почему!

— Вот же ёж! — сказал я и захотел подойти и пнуть уже бездыханное тело. — Вот же… паскуда! — все, кроме Неймана, озадаченно посмотрели на меня. — Мы шли в жерло вулкана, — сказал я. — Да, там есть несколько управленцев, — я ткнул пальцем туда, где, как мне казалось, располагался мостик. — Но ведь основная… а точнее, самая главная часть! Весь звездный состав сидит на кухне и готовит пожрать! Вы только подумайте об этом! — теперь уже я смотрел на друзей как на кретинов высочайшей из степеней глупости и отваги. — Мы бы попали на мостик и там бы и слегли. Возможно, нас там даже уже ждут! Правда, вот об этом я ничего сказать не могу, но в чем я точно уверен, в том, что на мостик нам нельзя! Во всяком случае сейчас… — сказал я, задумался на несколько секунд, после чего добавил: — Ни в коем случае нам нельзя туда, потому что там ничего хорошего для нас нет! — я еще раз задумался. — А вот на кухню!.. — на моем лице появилась ехидная улыбка, которую поддержали вообще все.

— Все хорошо, но вот только тело тут бросать нельзя. Ни в коем случае, — сказал Джин. — Думаю, будет лучше, если мы его к докторам закинем, причем как можно скорее. Чтобы они как минимум смогли найти тот активатор бомб и избавиться от него окончательно и бесповоротно.

— Поддерживаю, — сказал Вектор. — А ещё… не обессудьте, но мне бы к родственникам попасть… хочу убедиться в том, что с ними всё хорошо, — конечно, такая логика великана была логикой эгоиста, но никто из нас не посмел возразить. В этот момент каждый примерил на себя шкуру Вектора и понял, что поступил бы точно так же, поэтому нет никакого смысла судить и осуждать, а вот понять — это уже совершенно другое дело, отличающее человека от животных.

— Ладно… ты, в таком случае, отправляйся к семье, — сказал я, принимая бразды правления в свои руки. — У тебя проблем со Скалом особых не было; в поиске, как предателя, тебя не должно быть, поэтому сможешь по основным улицам добежать, проверить и потом кабанчиком исполинских размеров двинуться в столовую или сразу напролом, на кухню, — я перевел взгляд на Джина. — Так, с тобой тоже, в принципе, все понятно, и ты совершенно прав. В таком случае, ответь на несколько вопросов: первый — у тебя есть доверенные люди в лазарете? — спросил я.

— Да, есть несколько человек, которым можно довериться, — сказал надсмотрщик.

— Второй вопрос является продолжение первого вопроса… А ты уверен в том, что эти несколько человек не опрокинут тебя и возьмутся за работу? — спросил я, всверливаясь взглядом в переносицу Джина.

— Да, уверен, — кивнул он. — Там нормальные люди. Мы помогали друг другу время от времени и не перестали после смены руководящего костяка. Так что можешь не переживать, все нормально будет. Плюс, беру всю ответственность на себя. Лично буду присутствовать на препарировании. и как только устройство очутится в моих руках, я пойду дожаривать его на линии…

— Нет, — быстро сказал Нейман. — Ни в коем случае!

— Это почему? — спросил Джин и посмотрел на старика. Я и Краска уже поняли, в чем дело, и посмотрели на Вектора, чтобы проверить его реакцию. До нашего великана тоже не дошло.

— Я понимаю, что я сейчас скажу чистейшей воды глупость, но пока есть какая-нибудь миллионная доля процента… Короче, при взаимодействии с электричеством… при повторном… просто от самого взаимодействия… затвор может сработать, и тогда смерть подтвердит сказанное Скалом. — Так что самый лучший вариант: кинуть в печь и не просто расплавить, а превратить в… нечто такое, что способно испариться без остатка, — Нейман пожал плечами, после чего посмотрел в мою сторону. — Ведь так, да?

— Согласен, — ответил я — Так что не руби сплеча. Дождись общего сбора, и только после этого будем придумывать, что делать с активатором, — сказал я. — Просто забери его и спрячь, и никому ни о чем не рассказывай, — сказал я. — С остальными штуковинами потом разбираться будем, если, вообще, в этом будет хоть какой-то смысл.

— Хорошо, ладно, не вопрос! — кивнул Джин, и тут я подумал о следующем: «Раньше мы всегда сталкивались лбами, в большинстве своем, а тут работаем вместе на одно общее благо… Все же, человек — прикольная такая система, очень гибкая, которая так или иначе отыщет возможность, как занять чуть более удобное место под солнцем».

— Разбежались! — скомандовал я и напоследок посмотрел на Вектора. — Смотри, если ты попытаешься слиться куда-нибудь или просто задумал опрокинуть нас… Мы тебе ничего не сделаем, но вот сможешь ли ты жить с этим? — задав этот вопрос, я развернулся и побежал за отдаляющимися Нейманом и Краской. Последнее, что я увидел, это искаженное лицо Вектора, который не понимал, насколько я серьезен… Во всяком случае, мне показалось, что он подумал об этом.

— Интересно, а то, что нас всего трое… Хватит ли нас и наших сил на то, чтобы остановить ту армию поваров, которые ежедневно обеспечивают всю станцию пропитанием? — на бегу спросила Краска. — И, я так понимаю, что вы, — она обратилась к Нейману — время от времени, на постоянной основе, делаете вылазку на кухню, чтобы тиснуть чего-нибудь съестного. А теперь вопрос, как вас не заметили? — спросила она, и я задумался над её вопросом. И вправду, если вспомнить каждое наше появление на кухне, чтобы украсть припасы, то там никого особо и не было. Всего несколько человек топталось на месте.

— Время, — сказал безумный старик. — Есть такие временные промежутки, когда можно зайти и выйти без звука.

— Слабо верится в это, — ответила Краска. — Ну да ладно… Не хочешь говорить, не говори.

— Не, Краска, тут такое дело, — я старался следить за дыханием, которое, в свою очередь, пыталось сбиться с ритма. — Мы действительно как-то так попадали, что там и людей-то почти не было, если смотреть на соотношение рыло-квадратный метр, можно сказать, никого не было, — сказал я, — хотя вот именно это меня и смущает.

— Не надо параноить и придумывать, — не выдержал Нейман. — Нормально там все с количеством сотрудников! Просто я вычислил то время, когда они работают, а когда отдыхают. В связи с этим стараюсь попадать исключительно в эти часы, — проговорил он, продвигаясь вперед с такой скоростью, с какой мы с Краской поспевали только при помощи наших костюмов. — Так что ничего сложного! Просто наблюдение и соблюдение простых правил осторожности! Так что не разлагайте дисциплину! Нам надо туда попасть вовремя, а не во время, как это бывало обычно, — сказал он и придавил на ногу.

— Вот интересно, а еще у кого-нибудь есть подобные пульты управления детонирующими механизмами? — спросила Краска, когда мы были около кухни. Этот её вопрос ввел нас с Нейманом в ступор, потому что мы не могли гарантировать того, что ни у кого другого не было запасного пульта, и своим внезапным появлением мы могли рисковать, причем по жести.

— Оружие есть? — спросил старик. — Если есть, будем пользоваться тем, что оно есть, — на лице появилась хитрая улыбка.

— Да, есть, — холодно ответила Краска. — Вот, возьми, только аккуратно, — она присела, отогнула верх своего сапога, после чего ловким движением достала оттуда уже знакомый мне тяжелый черный пистолет. — Он заряжен. Есть несколько патронов. Храню на всякий случай и ношу с собой, — она сказала это, посмотрев на меня так, что я услышал у себя в голове её слова: «Да-да… у меня всегда с собой этот огнестрел» — Так что, старик, аккуратней.

— Да нормально все, — Нейман взял пистолет. — Я с подобными штуками имел дело тогда, когда тебя еще и в планах не было, — безумец хмыкнул. — Так… самым сложным будет поймать правильный момент… Так, ты смотри сюда, — он подошел ко мне, заткнув пистолет за пояс штанов. — Сначала врываетесь вы с этой прекрасной особой. Постарайтесь создать как можно больше шума. Такого, чтоб аж уши закладывало. Не знаю как, но вот придумайте, — сказал он. — А я появлюсь спустя двадцать-тридцать секунд. Отойдя от одного небольшого шока, они не будут ожидать второго появления подряд, причем тоже громкого и явно не шуточного. Сначала заставим их обосраться, а потом уложим штабелями и будем обыскивать, после чего связывать, — сказал он, и я оценил такой план.

И вот мы оказались около кухни. Мы слышали большое количество приглушенных голосов. Мы слышали, как гремит посуда, слышали смех, обрывки слов и фраз. Мы слышали, как кухня живет своей жизнью. В это время Нейман искал самую подходящую для демонтажа панель. Найдя, он подозвал нас рукой, после чего быстро подготовил все для нашего с Краской выхода на большую сцену для концерта на немалую аудиторию.

— Давайте! Так, чтобы максимально резко и максимально громко! И следите за всеми! Возможно, вас постараются атаковать… Не забывайте, что будете на кухне, а там есть полный арсенал колюще-режущего оружия и такого, которым можно получить по голове один раз — и с концами, — прошептал он и развел руками. — И внимательней палите по сторонам! Думаю, если у кого и есть еще один пульт, то этот кто-то потянется за ним, чтобы закончить цирк. Это, конечно, не факт… — я жестом попросил его закончить и начал при помощи пальцев отсчитывать.

Долго ждать нашего появления на кухне не пришлось. Всего три секунды, и мы выбили панель; благодаря костюмам, она не просто долетела до противоположной стены, а достаточно жестко примяла собой несколько человек, после чего начала вращаться в воздухе, чтобы в довершение, с громким звуком, удариться сначала о стену, а потом о пол.

От столь эффектного появления все замерли. На лицах было сплошное непонимание, и это было здорово! Это было тем, что нам требовалось.

— Всем уткнуться рыльцами в пол! — крикнула Краска и выхватила нож у рядом стоящего мужчины. — Шутить не стану, бить буду прицельно и с первого раза, — этот же нож отправился через всю необъятную кухню, сорвал с одного из мужчин что-то вроде бейсболки, которую тот носил практически на затылке, из-за чего козырек был вздернут до невозможного высоко, и застолбил на стене с жестким металлическим лязгом.

«Охренеть… — подумал я — Вот это было реально круто! — мои глаза были настолько открыты, что я открыто палился в плане неожиданности таких действий. — Успокоиться! Надо успокоиться и попытаться сделать такой вид, будто все просчитано, все под контролем!» — подумал я и свел брови, сжал зубы до боли и взял все того же бедолагу, у которого Краска отобрала нож, за грудки и поднял над землей, после чего махнул им в воздухе как тряпкой и приложил к полу… Получилось жестче, чем я планировал… но деваться было некуда.

Раздался хлопок выстрела. Вслед за этим звуком появился Нейман с совершенно безумным видом. Он перевел все взгляды на себя. И он что-то кричал, но этого никто не слушал. Вместе с выстрелом и поворотами голов все работники кухни, как один, подняли руки вверх и опустились на колени. Краску это не устроило, поэтому она схватила со стола еще один нож и не менее эффектно метнула в женщину, которая держала в руке выращенный на ИЛ кабачок. Нож, слегка оцарапав палец той женщины, схватил овощ, чтобы спустя секунду пригвоздить к стене. В течение секунды после этого все легли на пол и сложили руки на затылке.

— Получилось лучше и проще, чем я предполагал, — весело сказал Нейман. — Ну что, давайте приступим к обыску и скручиванию.

— Чем быстрее мы разберемся со всем, тем лучше, — согласился я. — Вот только я сомневаюсь в том, что у нас получится спеленать вообще всех… Веревка, которую ты с собой тащишь, не такая длинная, чтобы её длины хватило.

— И то правда, — старик погладил себя по лысине. — Ладно, в таком случае пока что давайте всех выстроим в ряд… Максимально в ряд… или в пару рядов.

— По диагонали, чтобы всех можно было видеть. Растянем таким образом пространство немного, — Краска перебила старика, но идея в общем и целом была неплохой. В связи с этим мы поступили так, как она предложила. Получилось неплохо и достаточно удобно, чтобы провести шмон.

Облапывали мы с Краской, в то время пока механик держал всех на мушке и внимательно слушал и смотрел за тем, чтобы никто не дергался. Мы же с Краской целенаправленно выгребали из карманов все, что было, и бросали к ногам. Таким образом мы проверяли наличие пульта или чего-нибудь такого, чем нам могли бы оказать сопротивление. Кстати, несколько мужчин и женщина в действительности попробовали нанести удар исподтишка, но данные попытки закончились несколькими переломами, сильными ушибами и уверенностью в том, чтобы утащить на более детальный допрос. И, как бы нам ни везло, четырех рук было катастрофически мало, и из-за этого время тратилось с невероятной скоростью.

Глава 62

— Чистые, — сказала Краска. — Вообще ничего нет! Возможно, просто с собой ничего нет, потому что мало кто мог ожидать чего-то подобного, — она посмотрела на меня, после чего на Неймана, который неустанно держал всех на мушке. — Что скажете, что дальше делать будем? Сомневаюсь, что из такой толпы мы найдем тех, кто причастен к общему бардаку, который тут развелся по полной программе.

— Ну, да… Тут как минимум полиграф нужен, чтобы устроить полномасштабную проверку, — хмыкнул я в ответ и понял, что моя напарница ни сном ни духом о том, что такое полиграф и как им пользовались, когда я был еще маленьким.

— А? Что? Подробности, пожалуйста, в студию! Иначе я чувствую себя умственно отсталой, — настойчиво сказала она, уставившись на меня.

— Ты уверена, что сейчас подходящее время и место? — поинтересовался я, с чего усмехнулся Нейман — Да? Что? Не вижу ничего смешного.

— Да вы как влюбленные себя ведете, вот и все! — захихикал Нейман, несмотря на наше окружение. — И вот это прямо очень мило! — мы с Краской раскраснелись и отвернулись друг от друга. Таким образом вопрос о полиграфе был не то чтобы исчерпан, но замят.

— Так что мы в итоге делать-то будем? — спросила Краска, смотря куда-то в стену, стараясь скрыть свое бордовое лицо и от меня, и от старого механика.

— Ждать Вектора, — сказал я. — Как только он придет…

— Если придет, — перебил меня Нейман.

— Не хочу я сомневаться в том, что он придет, — ответил я. — А пока что, раз все чистые, предлагаю сгруппировать их как-нибудь компактней. И, наверное, есть смысл закрыть столовую, чтобы сюда никто не пытался зайти. И я понимаю, что в скором времени начнут ломиться вообще все недовольные, то есть все сотрудники станции, — я почесал затылок. — Не-е-ет, такое не вариант исполнить, потому что нас тупо порвут. Теплота-то ведь у всех есть, и у всех она в разном диапазоне, — подумал я вслух, после чего посмотрел на Краску с её термокостюмом, на себя с моим и окончательно завис, поняв, что вообще не знаю, что можно предложить.

— Ну что ж, могу поздравить нас с очередной неразрешимой ситуацией! — захихикал Нейман. — Вот только в этот раз не повезет! Так что думайте и предлагайте! Мои идеи на некоторое время подошли к своему завершению. Так сказать: танкер мозгового штурма опустошен и требует дозаправки! — он издал несколько смешных звуков, пытаясь таким образом изобразить механического человека.

— Да, родная, по всей видимости, единственное, что мы делаем лучше всего с тобой на пару, так это попадаем в неразрешимые ситуации и заражаем подобной тенденцией всех, кто с нами связывается, — хмыкнул я. — В любом случае, кафетерий предлагаю как-нибудь прикрыть, чтобы нас потоком недовольных не снесло, хотя бы сразу. Чтобы была хотя бы какая-то небольшая возможность устоять при этом. Да и просто, чтобы праздношатающиеся не завалились.

— Слушай, а что если просто рассказать людям насчет их… эм… заминированности? — спросила Краска и наконец повернулась ко мне. В этот момент большое количество сотрудников кухни начали перешептываться, перешикиваться и пересматриваться. Это было хорошим сигналом. Наверное, даже слишком хорошим, чтобы быть правдой.

— О том, что Скал и его подельники, которые, кстати, работают здесь, на кухне, каким-то образом подбрасывали небольшие бомбы всем сотрудникам и жителям станции. Это было сделано для простого и бездушного правления, — продолжала размышлять она и не замечала того, как гул становится четче, громче, осознаннее.

— Кто?! Кто из наших мог исполнить подобное?! — вскричал кто-то из толпы, и это сработало как механизм, после которого споры не просто разнеслись по пространству кухни, а могли привлечь большое количество ненужного внимания.

— Тихо! — вскрикнул я, но это не помогло. В связи с чем Нейман повторил свой трюк с пистолетом, только на сей раз он выстрелил не в воздух, а в самого громкого из всех поваров… В его головной убор, который тут же улетел на несколько метров в сторону и заставил всех немедленно замолчать.

— Вообще, у нас все как-то слишком алогично получается, не находите? — спросила Краска после того как гул от выстрела рассеялся. — Мы пытаемся действовать тихо, но все наши попытки влекут за собой огромное количество звука. Может быть попробуем чуть иначе?

— Что значит: «Попробуем чуть иначе»? — спросил я, чувствуя, как перекосило мое лицо.

— Ну, постараемся действовать максимально открыто? К примеру, перестанем размышлять о том, каким образом заставить всех молчать, каким образом найти крыс среди тех, кто постоянно поддерживает теплоту в наших жилах. Вот перестанем думать и в тупую выгоним всех в коридор и поведем на мостик, а там постараемся придумать что-нибудь? Что скажете? — спросила она, принимая свое предложение за хорошую идею.

— М-да… — Нейман погладил подбородок. — Хм… — он смотрел на мою напарницу как на идиотку, которая сказала что-то умное… Или как на умную, которая сморозила такую чушь, что вообще не понятно, как такое могло прийти ей в голову. Я, кстати, смотрел на неё точно так же. И как бы нельзя сказать, что в её словах не было смысла, он был, но какой-то донельзя извращенный.

— Не, родная, мы так точно не будем делать, потому что это слишком непонятно и рискованно, — сказал я. — Соответственно, не самый лучший вариант для всех нас… эм…

— Какие же вы тупые! Это просто абзац! — высказался кто-то из наших заложников. — Я никогда прежде таких тупняков не встречал! — он поднялся. — Вы просто не представляете, насколько просто можно все решить!

— А ну-ка, давай повествуй! — Нейман был заинтригован, но мне пришлось ему отказать в жесткой форме, сославшись на следующее: «Скорее всего, тот, кто хочет что-то предложить, таким образом хочет провести нас. То есть показаться хорошим и добреньким. Но это не точно, так что сядь и угомони талант, пока я тебе его не угомонил самостоятельно при помощи ножа и легкого режущего язык движения», и этот аргумент остудил пыл механика, а вышедшего мужчину заставил вернуться с остальным. Хотя не мой вариант заставил мужчину примкнуть в другим поварам, а моя угроза, которую я высказал быстро, с неврозом в каждом сокращении связок.

После этого было решено, на всякий случай, забаррикадировать дверь, чем занялись мы с Краской. При этом Нейман просчитывал, каким образом можно обогнуть дверь и выйти с той стороны в том случае, когда Вектор решит присоединиться к нам, чтобы впустить его, и в том случае, если он, вообще, решит присоединиться.

Сейчас мы меньше общались и больше действовали. Так, перекрыв возможность попасть на кухню, мы поняли, что останавливать готовку тоже не дело, учитывая количество голодных людей и при учете того, что сейчас на станции больше негде достать пропитание. В итоге мы дали распоряжение готовить и внимательно смотрели за пчелками, которые суетились как в задницу ужаленные… или как я тогда, когда изо всех сил валил от пеннинга со всех ног.

— Старый! Вот скажи мне, старый! Почему, когда ты предложил мне работать вместе с тобой, когда я почувствовала, что просто не будет, когда просто ощутила запах опасности, которой мне не хотелось, я все равно согласилась на сотрудничество?! — спросила Краска, которая держала в руках несколько ножей и которая в любой момент была готова запустить один или парочку таковых в любого, кто попробует нарушить созданный нами порядок вещей. — Вот почему еще тогда я не сказала себе, да и тебе, о том, что — ну тебя на хрен?! — она пусть и была серьезной в своем изречении, но я видел счастье и веселье в её глазах, в связи с чем и задал свой краткий вопрос.

— Тебе что-то не нравится?! — спросил я, посмотрев на Краску и при этом стараясь не выпустить из вида одного из поваров, за которым наблюдал из-за неоднозначного поведения такового.

— А по мне можно сказать, что мне что-то не нравится?! — весело спросила она и сделала оборот вокруг себя.

— Вы бы того, меньше бы выясняли свои отношения вот так вот, на людях, — хмыкнул Нейман, которому совершенно не нравилась сложившаяся ситуация. А она не нравилась ему, потому что он чувствовал себя взаперти, в ловушке. Согласно этому, старик хотел как можно скорее пойти прочь отсюда, но не мог, прекрасно понимая вес ответственности на своих плечах.

— Ты бы лучше пытался придумать то, как нам вычислить тех, кто нам нужен! — ответил я, продолжая наблюдать за одним и тем же мужчиной. — Кстати, я, конечно, не очень хороший повар, но мне кажется, что мы можем отсечь того, кто выглядит как тот, кто вообще не умеет готовить или как тот, кто каким-то образом филонит, — сказал я и Нейман улыбнулся, правда, стервозно.

— Вот ты сказал о том, что не умеешь готовить, так?! — спросил он. — А я, по-твоему, умею готовить? Или я похож на того, кто особо заботится над тем, что ест?! Нет, братан! Это не обо мне! Я что найду, тем и закинусь! Раньше было куда проще: вышел на рынок, купил готового и наслаждаешься, а тут…

— Нейман, среди нас есть тот, кто умеет готовить, — сказал я и посмотрел на Краску. Вслед за мной на мою напарницу посмотрел старик. Сначала с некоторым скепсисом, а спустя несколько секунд с улыбкой дедушки, которому внучка читает стишок, удобно став на табуретку посреди комнаты.

— Может быть, в таком случае ты пойдешь, посмотришь, внимательно пронаблюдаешь за тем, что кто делает? Может быть, твой друг не такую уж и плохую идейку подкинул нам? — Нейман потихоньку обходил кухню по дуге. — А может быть, и нет, но других вариантов у нас нет, — он пожал плечами. — Хотя бы одного из подонков выловить, и все! Дальше я быстро развяжу ему язык, — вновь на его лице появилась улыбка, только на сейчас раз не источавшая ничего доброго, скорее нечто озлобленное и кровожадное.

— Ты знаком с методами пыток? — спросила Краска, которая, прекрасно поняв свою нынешнюю задачу, быстро поплыла вдоль столов для шинковки, для подготовки к готовке и мимо плит, где уже что-то было в стадии приготовления. — Просто сказано было настолько страшно, что… — она внимательно смотрела на то, кто, что и как именно делает, и пока что не видела ничего из ряда вон выходящего — Настолько страшно, что внутри как-то не по себе стало.

— О таком, пожалуйста, я не стану распространяться лишний раз, потому что подобное… кхм… В общем, о таком вам лучше не слышать, не думать, и, если увидите, то не вспоминать, — отмахнулся старик, и в этот момент я понял, что его взгляд так же как и мой, следит за одним и тем же сотрудником кухни.

«А вот это уже хорошо! Чем больше людей будет уставлено в одну точку, тем больше вероятность того, что мы не ошибаемся!» — подумал я, наблюдая за Нейманом.

Однако Краска вообще не интересовалась тем, кого выбрали мы. Она прицепилась к мужичку, с виду очень доброму, немного суетливому, но что-то ей не нравилось то ли в нем, то ли в том, что он делал. В связи с этим моя напарница начала задавать большое количество вопросов, тем самым нервируя добряка. Первые несколько минут такого потока любопытства он выдержал не то чтобы на «ура», а так блистательно, что я был готов пожать ему руку за такую выдержку. Конечно, потом он постепенно начал сбавлять обороты. Его ответы становились короче и жестче, но даже несмотря на это, мужчина улыбался во все тридцать два и продолжал работать…

— Да отстань ты от него! — не выдержал я. — Нормальный мужичок, вроде! — я подошел поближе. — Ты смотри… готовит? Да! Ножом работает хорошо? Ведь тоже да! — Так что вне всяких…

— Затк… молчи! — грубо ответила Краска. — Думаю, это мне решать, кто тут что-то делает правильно, а кто творит лютую дичь, — сказала она. — И если вы посматриваете вон на того дергунчика, то, мужчины, поверьте мне, он делает все правильно, правда, поведение, согласна, ужасное! А вот этот очень интересный персонаж, который пытается!.. Вот изо всех сил тужится в попытке выплыть на логике, но… вообще всё через задницу! По этой причине я стою и глумлюсь над ним, получая искреннее удовольствие от игры нашего актера! Вы просто посмотрите на то, как он невозмутим! Как старается не спалиться! Потрясающе! Просто великолепно! Я подобной игры даже в восстановленных архивах кино не видела!

Она рассмеялась, а мы с Нейманом переглянулись, после чего подошли поближе. В итоге, единственное, с чем мы согласились, так это друг с другом в том, что совершенно не умеем готовить… нет, я как бы умел, но никогда не вдавался в подробности, когда что-то готовил… Да и в большинстве случаев непременно был тот, кто управлял и рассказывал мне о том, что делать и как делать! И все получалось очень даже хорошо благодаря моей исполнительности.

— А что такого неправильного он делает? — спросил Нейман и сразу же был отправлен к черту. Следом за ним отправился и я со своими вопросами.

— Не, Краска, я реально не понимаю, по какой причине ты так докопалась до этого чедубряка! Ну, готовит он… что-то… — и тут я поймал себя на следующей мысли: «Готовит… он… что-то… а что именно он готовит?!» — пазл в голове начал складываться в определенную картинку.

«Получается, она видела меню и, основываясь на этом, сейчас пасет всех окружающих, — понял я — Если это так, то это — круто и Краска обставила и меня, и Неймана в логичности предложенной мной мысли… А что, если она ошибается? Посмотрела не на ту строчку или… Или просто дико тупит, и в итоге мы…

— Старый, я не поняла твоего запила! — возмутилась Краска. — Ты что, сомневаешься во мне?! Так получается?!

— А?! Я?! Что?! — спохватился я. — Я?! Да не-е-ет! Ни в коем случае не сомневаюсь в тебе! — сказал я — Да… как ты вообще могла подумать об этом?! — внезапно я понял, что выгляжу максимально глупо. Собственно, осознание пришло ко мне вместе со смешками со стороны. Это не только заставило меня чувствовать себя глупо, но теперь я еще и раскраснелся как пацан, что, в совокупности с моим помолодевшим внешним видом, выглядело еще и мило.

Краска решила никак не комментировать услышанное и увиденное. Вместо этого она вновь сфокусировалась на допытывании мужчины. Краска один за другим сыпала ему вопросы… В какой-то момент от их разговора не по себе стало вообще всем! То есть, не только мне и Нейману, но и всем сотрудникам кухни, которые молчали как партизане.

Стук в дверь немного разбавил ситуацию. Он был практически не слышимым, потому что от кухни до входа было не то чтобы достаточно далеко, но расстояние было настолько безопасным, что мы были уверены в том, что нас случайно не снесет первой же волной голодных сотрудников, что стремительно выносят дверь, вламываются в помещение столовой, при этом теряют свою теплоту в попытке восстановить таковую.

Я пошел в сторону звука. Медленно, стараясь не шуметь. Нейман остался на кухне и следил за тем, как повара готовили кушать. Краска же продолжала свой допрос.

— Да откройте ж вы! Это я — Вектор! — наконец-таки после того, как прекратился стук, он подал свой голос.

— Эм… Нейман, тут нужна твоя помощь! — прокричал я. — Слышь, Вектор, покури там несколько минут. Сейчас старик подрулит и запустит тебя… Я просто, пялюсь на панель и не вдупляю, где он и что там подготавливал для тебя… затравил, короче!

— А ты не хочешь подойти и забрать пушку?! Я не хочу оставлять твою подружку одну тут, — прокричал Нейман, и я понял, что он совершенно прав.

— Ага, да, точно! — я сорвался с места и через несколько секунд ворвался на кухню. — Давай мне пушку и беги запускать нашего друга, который все же пришел… не слился, как последняя падла.

Старик хмыкнул в ответ на эти слова, после чего передал мне старый пистолет, принадлежащий Краске, и вышел прочь настолько быстро, что я не успел попросить его об аккуратности, чтобы он сначала послушал свои нечеловеческим слухом того, кто там стоит, а уже после этого открывал. К сожалению, мы не могли доверять… никому, кроме нас… нашей небольшой компании.

Краска продолжала наседать на одного и того же мужичка, просто не давая тому продохнуть. Она, в прямом смысле, долбила ему мозг. Я впервые видел её в столь приподнятом настроении! Более того, до этого случая я еще ни разу не видел того, насколько приставучей она может быть. «Проще убить… проще убить и поплатиться за убийство, нежели терпеть настолько раздражающего друга… ну или просто того, кто настолько сильно пристал и не дает продохнуть!»

Нейман, спустя несколько минут, завел Вектора. Этот выглядел до безобразия счастливым, что сообщало нам о целости и сохранности его семьи.

«Ну, хорошо, что так, а не как-то иначе!» — подумал я и вспомнил про Скала, который помер слишком тупо, учитывая грандиозность его плана.

— Ну что, у вас получилось вычислить кого-нибудь?! — спросил Вектор, что заставило нас задаться следующим вопросом и излить его на великана.

— А, то есть ты никого не знаешь, так получается?! — спросила Краска, которая продолжала клепать мозг тому же мужчине. — То есть ты хочешь сказать, что вот этот вот, по-твоему, вообще никак не связан с новым руководством, что он ничего не знает про Скала, что он — просто повар, который выполняет свою работу через задницу?! — хмыкнула она.

— Насколько я был приближенным ко всему происходящему, настолько я впервые услышал о чем-то подобном, но учитывая тот факт, что мне удалось выучить повадки Скала, уверен, что тот не врал, — Вектор пожал плечами. — А каким образом вы пытаетесь выявить того, кто работал с почившим в связке? — спросил он.

— Да, вот, я своему подозреваемому мозг высушиваю по-полной, — беззаботно ответила Краска и тут мне показалось, что в её действиях чуть больше скрытого смысла, нежели она подразумевает или пытается подразумевать. — Скоро этот голубчик сорвется. Ты только посмотри на то, насколько он покраснел! — она захихикала.

— Да хватит издеваться надо мной! — взревел мужчина, чьи стальные нервы все же не выдержали натяжения. — Я вообще не понимаю, о чем вы тут разговариваете! Меня в какой-то момент взяли и, как и многих из здесь стоящих, запихнули сюда! Конечно, большая часть — те, кто здесь и работал! Но есть и другие… К примеру, те, кто шарился по всей станции и доставлял корреспонденцию. Это, допустим, я! И нас таких немало! Мы — просто сотрудники, которые вынуждены работать! — с обидой прокричал он.

— А, то есть ты признаешь тот факт, что ты один из тех, кто был со Скалом на короткой ноге?! — проговорила Краска и рассмеялась. — Давай! Признавайся!

Мне казалось, что её просто невозможно остановить! Складывалось такое чувство, словно она отыгрывается на этом несчастном мужичке, который повернулся и как-то совсем не по-доброму посмотрел на мою напарницу. Ситуацию осложняло то, что у него в руках был нож.

— Да что ж ты пристала ко мне?! — он размахивал ножом в руках. — Что я тебе такого сделал?! Я просто стою! Готовлю как умею то, что написано в меню! Да, может быть, и через жопу! Просто некому было учить меня готовить! Я — доставщик информации, а не повар! Я очень далек от всего вот этого! — подходя все ближе и ближе к моей напарнице, он указал на столы. Я дернулся вперед, чтобы защитить напарницу, но мужчина резко повернулся ко мне, грозя ножом.

— Не подходи! — сказал он.

Я же, в свою очередь, просто поднял руки вверх, после чего посмотрел на пистолет, который так и был в моих руках, после передачи мне Нейманом.

— Так, погоди! — моя рука опустилась, и теперь я смотрел на источник проблем как на букашку. — Чет я совсем с ума схожу уже… — сказал я и подумал: «Кажется, все те, кто сейчас присутствует на кухне, наблюдает за нами так, будто бы находится в театре, во время прекрасного, первоклассного представления!»

— Ты же в курсе, что пистолет заряжен, так? — спросил я и увидел, как мужчина кивает. — Отлично! В таком случае, положи нож… только спокойно… и после этого… видишь вот этого большого дядьку, который только что присоединился к нам? — мужчина кивнул. — Отлично!.. Значит, ты аккуратно, без резких движений опускаешь нож, после чего идешь вместе с ним в столовую и вы там общаетесь… и ты, дергунчик, кстати, тоже направляйся с ними! Не нравишься ты м… — меня перебил смешок. Он был звонким, коротким и очень громким. Еще спустя пару секунд я услышал громкий, жесткий мат, который в полном объеме адресовался Нейману. Старик же, будучи не в меру проворным для своих лет и нереально сильным для своей комплекции, настолько быстро вычислил источник звука и заломал обладателя звонкого голоса, что никто не успел отдуплить, что же произошло.

— Ты чего, старый, творишь-то?! — спросил я. — И ты, это, помягче, что ли, с этим человеком! Так понимаю, его ты тоже хочешь отвести к Вектору, да? — мужчина, с которым мы до этого общались, пялился на меня с крайне озадаченным видом, однако нож положил и даже сделал пару шагов в сторону, таким образом показывая свое намерение провести переговоры мирно.

— Мне кажется, я вычислил и поймал одного из тех, кто нам нужен! — осклабился механик. — Мне кажется, что сейчас выползут и остальные! Только дайте мне несколько минут, чтобы развязать языки вообще всем! Никакого Векора для этого не надо! Хватит и меня одного!

В его словах чувствовалась жажда крови. Воли ему, конечно, давать не хотелось, но на нас была слишком большая ответственность, поэтому пришлось согласиться и сказать: «Делай то, что считаешь нужным. Только не перегибай… а то, мне не совсем нравится твой тон и вот этот блеск в твоих глазах». Одновременно с этим мужчина, которого вел Нейман, заорал так, будто бы его резали на живую. Спустя несколько секунд он распластался около входа на кухню. Именно в том направлении механик пнул свою жертву.

Глава 63

— Эй! Эй, мужики! Вы чего вздумали?! — быстро перевернулся мужчина, которого пнул старик. — Вы… Вы совершаете очень большую ошибку! — сказал он, пытаясь убедить нас в этом своим испуганным видом. — Вы даже не знаете того, с кем вы связались!

Мужчина быстро перебирал руками и ногами, пытаясь подняться, но части тела вступили в конфликт и не давали ему такой возможности, а Нейман был уже близко и смотрел настолько озлобленными глазами, что мне самому было страшно.

— Девочка, слушай, ты отвернись, пожалуйста… Не думаю, что тебе будет приятно наблюдать подобное, — сказал Нейман снимая со спины сумку и открывая её. — Сейчас я буду действовать очень жестко, но наверняка! — Краска, решив послушать коллегу-механика, отвернулась и уставилась в зал. Она наблюдала за тем, как многие продолжали готовить, несмотря ни на что. Этому она была приятно удивлена и уже приметила тех, кто слишком часто косился на происходящее за её спиной, и так было до того момента, пока не раздались душераздирающие крики.

— Да что ж у вас там творится?! — спустя несколько минут прокричала Краска, которая смотрела в толпу и старалась абстрагироваться от звуков. — Вы не убейте его! Пригодится! — внутри у неё всё сжималось, и я мог это понять по одной только позе, в которой она стояла: ноги были плотно собраны, плечи приподняты и словно старались закрыть уши, таким образом избавив свою хозяйку от крайне неприятных звуков — криков от боли.

— Ну что ж, голубчик… После столь незначительных манипуляций… В нашей небольшой передышке… Не надумали ли вы рассказать мне о том, кто вы такой, что вы тут делаете? «Почему я спрашиваю и по какой причине действую так жестко» — можете спросить вы! Дело в том, что согласно времени, спустя несколько минут… или несколько десятков минут… сюда ворвется огромная голодная толпа, с которой я не хотел бы иметь ничего общего! Согласно этому, мой дорогой друг — и я уверен в том, что у тебя есть та информация, которая нам нужна — у тебя всего два варианта: либо мы все вместе потом попадем под лютый сквозняк и единственное, что тебе останется: страдать и молить о том, чтобы тебя убили! Либо ты сейчас все в двух словах расскажешь, сдашь всех тех, кто с тобой в одной тележке, и мы одной общей толпой свалим отсюда. И, кстати, дорогой мой друг, прими к сведению: Скал мертв! Бомбы обезврежены! Я хотел бы посмотреть на оставшиеся пульты! И не надо мне рассказывать о том, что таковых нет!.. Я знаю! Прекрасно знаю о том, что все есть! — Нейман рассмеялся так, что даже у меня, бывалого вояки, побежали мурашки по спине.

— Ла-а-а-а-адно! Ла-а-а-а-а-адно! Я все расскажу! — сквозь истерику прокричал мужчина, которого Нейман вытащил из толпы и недолго, но очень жестко пытал. — Я действительно один из тех, кто управляет станцией! — сказал он, тяжело дыша и сдувая с лица капельки холодного пота. — Пообещайте не трогать остальных в том случае, если я все расскажу и попрошу их выйти из общей массы всех поваров, что собраны здесь и сейчас! — он с надеждой посмотрел на нас, а мы и ответить ничего не могли, потому что до сих пор были в полном шоке от увиденного. Нейман оказался не таким уж милым деданом, который что-то там ворчит сам по себе, когда тому что-то не нравится. Я настолько в нем ошибался, что сейчас только и мог думать, что мое решение с самого начала быть искренним оказалось единственным правильным.

«Ух! ёж! Я… Мне, возможно, и костюм бы не помог с такими раскладками», — подумал я, увидев то, какими рычагами и методами пользуется старик для выуживания информации из живого организма со способностью к изложению мыслей.

— Допустим. — сказал Нейман. — Допустим, мы не станем трогать тех, кто с тобой заодно, но только в том случае, если они будут играть по нашим правилам и немедленно сдадутся, — холодно проговорил старик, после чего посмотрел на Вектора: — Ты-то согласен со мной?

— Я? — дернулся великан. — Я? Да! Согласен! — Вектор думал над следующим: «По идее, я должен был оказывать им помощь и поддержку, а вместо этого служу балластом! Ведь, если разобраться, Скала они прикончили самостоятельно… Да, пускай и максимально тупо! Подельников его нашли? Нашли! И сейчас, возможно, смогут добыть чуть более подробную информацию о них… от них самих». — Да! Я с тобой согласен, — начав размахивать рукой, ответил он.

— Ну вот и отлично! Чем больше согласных с моим мнением будет среди нас, тем лучше и тем быстрее будет продвигаться любое из начинаний! Ведь единогласность прекрасна тогда, когда она необходима больше всего! И это наш случай! — хмыкнул Нейман. — Ну или есть у кого-то одного есть какое-то мнение и в качестве солидарности его поддерживают все, — поправился старик, поняв, что его высказывание о «согласных с его мнением» не совсем правильная. — В любом случае, — он вернул свой взгляд на мужчину подвергнутому мучениям. — Повторяю вопрос! Ты мои условия принимаешь или нет?!

— Да! Да-да! Принимаю! Только, молю, больше не надо таких пыток, — торопливо проговорил мужчина. — Все скажу! Всех выдам, лишь бы ты больше никого не пытал! — протараторил он.

— Да что у вас там происходит-то?! — спросила Краска, которая по-прежнему стояла спиной к происходящему и даже не пыталась развернуться.

— Ой, роднота, лучше не спрашивай! Лучше даже не думай об этом! — сказал я и передал ей пистолет. — Лучше, когда начнут сдаваться... Короче, будь начеку, направь на них и выводи в какое-то одно определенное место. Определи таковое самостоятельно, — сказал я.

Напарница решила не сотрясать воздух и коротко кивнула. К этому моменту пойманный Нейманом мужчина начал тыкать пальцем и умолять своих людей выйти из толпы, но те оставались непреклонными и делали такой вид, будто бы указывают не на них, или вообще не смотрели в сторону говорящего, увлеченно занимаясь готовкой, что спровоцировало гениального престарелого механика продолжить свои пытки со словами: «Слышь ты, мутота, у нас у всех мало времени до того момента, когда сюда начнут ломиться голодные сотрудники станции, у которых нет ни единого способа пожрать, кроме как прийти сюда. Как думаешь, что случится тогда, когда окажется, что жрать нечего, а?!» — но закончить своё утонченное описание он не смог, потому что пытаемый поспешно начал предлагать более существенный вариант.

— Я... я... Я прямо рукой коснусь... Дай встать и веди меня... Я покажу своих подельников! Обещаю, что покажу! — сказал он, трясясь от пережитой боли, которая работала на него так, как на наркомана могло действовать отсутствие дозы любимого препарата для расширения сознания. — Только веди! Скорее! Чтобы повара продолжили свою работу! — буквально отплёвываясь от слов, пробубнил взятый в плен попавшийся на смешке мужчина.

— Краска, девочка... Возьми Вектора и выйди отсюда, пожалуйста, — попросил я, после чего посмотрел на заклинившего от увиденного великана. — Выведи её пожалуйста, только так, чтобы она ничего не увидела... потому что... ну... эм... Ты и так это видишь и понимаешь! Не хочу, чтобы она потом мучилась, наблюдая живописные кошмары, — Вектор кивнул в ответ на это, и они вышли. По дороге, он признался Краске, что ему стыдно.

— Стыдно? — не поняла моя напарница. — Стыдно чего?! — спросила она, пытаясь понять то, о чем говорит великан.

— Ну, я хотел быть полезным! Хотел помочь отвоевать станцию! А вместо этого... вообще ничего не могу! Вот, только к родным сгонял и обратно! На этом мой КПД исчерпал сам себя! И за это мне стыдно! За то, что я оказался... — он не успел договорить.

— Ой, угомони таланты! — сказала Краска. — Наша война ещё не окончена! И на тебя хватит и тумаков, и шишек, и боли, и прочего дерьма, под которым мы как под снежной бурей уже несколько недель... или даже месяцев… живем.

В это же время Нейман вел сломленного противника, заломав ему руку каким-то совершенно удивительным образом, под каким-то совершенно непонятным мне углом. Тот поскуливал, но шел вперед… Он пытался поднять голову, чтобы увидеть лица, и из-за этого его шея словно немного удлинилась. Также данное положение тела обязывало к повышению давления в сосудах головы, в связи с чем мужчина была не просто красным, а практически бордовым и исписанным пульсирующей сеткой.

— Вот он… и он, — начал говорить он, тыкая пальцем свободной руки перед собой. Я же, в свою очередь, выводил недовольных граждан из рядов. Они даже не пытались сопротивляться. Видимо, увиденного им хватило для того, чтобы проявить благоразумие. А может быть, за этим скрывалась и другая причина…

— Это все? — спросил Нейман после того, как мужчина окончил свои перечисления.

— Д-да! — торопливо проговорил пленник. — Да! Это все! Больше никого нет! Остальные на мостике! — проговорил он, а я подумал о том, что Джин оказался куда более полезным, нежели Вектор, который, как мы предполагали, сможет оказать нам неописуемую помощь в поисках и поимке Скала. В принципе, частично он выполнил свою функцию, но только частично. «Видимо, еще не наступил тот момент, когда его таланты можно будет запользовать-с на полную катушку…» — подумал я, выводя последнего из названных.

— Можете продолжать готовить! — Нейман кивнул головой, после чего одним только взглядом приказал всем выйти в столовую. — Мы больше не будем вам мешать! Ведь так?! — он, как мне показалось, слегка крутанул один из суставов своего пленника, и тот закричал: «Да-а-а!» так что все присутствующие вздрогнули изнутри наружу. — И я надеюсь, что ты ни о ком не забыл! Поверь, если ты решил поиграть в трюкача, я потом, перед своей смертью, превращу тебя в кашу!

«Черт… что-то мне во всем в этом не нравится! — подумал я почувствовав какой-то жесткий подвох. — Они слишком просто выходили из толпы! Да, недовольные. Да, нехотя! Но как-то слишком просто! — крутилось у меня в голове, пока я наблюдал за тем, как Нейман потихоньку выводит несколько человек с кухни и как их встречают Вектор и Краска. — Не-е-ет! Это не просто так, и я в этом уверен! Скорее всего, один или двое остались здесь! Возможно, самые главные или те, кто шел наравне с почившим от прекрасного удара электричеством Скале, находятся здесь, и все вышедшие прекрасно понимают, что наша победа — лишь временное явление, которое было разыграно как один из козырей.

— Старик, слушай, у меня какое-то нехорошее чувство! — прокричал я, чтобы перебить звуки кухни. — Подойди, пожалуйста! Хочу в двух словах обсудить! А еще приведи сюда своего друга. Мне что-то подсказывает, что он говорит правду, но не договаривает её до состояния истины!

— Даже так? — Нейман улыбнулся, и от этого вновь стало не по себе. — Ну что ж, я надеюсь, что это не так! У меня сегодня хорошее настроение, и поэтому я готов слушать и даже быть милосердным! Но только в том случае, если я понимаю, что мне говорят правду, — внезапно интонации его голоса изменились. Они стали грубее, жестче, сумрачнее. Словно где-то внутри старика проснулось древнее божество садизма и сейчас было крайне недовольно результатом дел рук своих, прекрасно понимая, что можно было действовать гораздо жестче, и тогда результат был бы лучше.

Старик сходил к Вектору и Краске и привел пытаемого. Нейман смотрел на мужчину таким взглядом, от которого настолько хотелось скрыться, что появлялось чувство готовности поиграть в истинную звезду рок-музыки и уйти красиво, ни с кем особо не попрощавшись…

— Я… я… я все сказал! — практически завопил мужчина. — М… мне больше-е-е-е!.. — раздался громкий, протяжный крик боли. Я не понял того, что именно произошло, но судя по оскалу механика, он сделал то, что хотел сделать, и сейчас наслаждался результатом.

— Правда все? — поинтересовался Нейман, после чего посмотрел на озадаченного меня. — Слышь, я бы, может быть, поступил бы с ним как-нибудь иначе, возможно, мягче, но есть одна большая загвоздка… Заключается она в том, что я тебя понимаю. У меня тоже было какое-то паскудное, мерзкое чувство внутри; что вроде бы и все было рассказано, но вот какая-то, якобы незначительная деталь повествования, осталась вне поля зрения. И мне это не нравится! — сумасшедший проводник по станции смог все это быстро проговорить не особо напрягаясь, а все потому что он слегка поубавил свою буквально фатальную хватку, следствием которой был громкий вопль боли.

— Да все! Я, правда, сказал вообще все, что мог сказать! — проорал мужчина и сам не понял, насколько сильно выдал самого себя.

— Какой ты молодец! В таком случае, я тебя отпускаю, — весело сказал Нейман, после чего и вправду отпустил задыхающегося мужчину. Тот сначала упал на колени, а потом быстро поднялся на ноги. Он смотрел на механика с такой ненавистью, которую просто невозможно было представить.

И вот настал тот момент, когда ненависть перелилась через край. Мужчина нанес один удар, а вслед за ним и второй удар, и третий. Нейман не пытался увернуться. Не старался отойти с места. Я даже заметил тот факт, что он вообще не двигался со своего места, и тут я понял, что механик что-то задумал, только, на данный момент, я еще не знал того, что именно. Выяснилось спустя несколько секунд.

Старик механик перехватил кулак атакующего его мужчины и вывернул. Тот сразу завопил от боли, и я понял, что обычно запястье так не поворачивается. Затем, сделав буквально несколько шагов и закинув руку на плечи пленника, Нейман сказал: «Дружище… как же ты был не прав. Сначала и до этого самого момента! Хотя молодец, что нанес несколько ударов! Хвалю! Не перелякал свои ляжки! Но вот за вранье, друже, вот за ложь я тебя сейчас наказывать буду! На глазах у всех! Чуть более жестко, нежели до этого выполнял роль вежливого человека. Кстати, у тебя три варианта: сразу сдать оставшихся или оставшегося, на которого возложены и ответственность, и надежды, и все остальное; сдать чуть позже или позволить сдаться этому или этим людям самостоятельно; помереть тут от болевого шока и уступить место кому-нибудь другому из вашей шайки-лейки. Часть из них уже стоит во-о-он там! И, поверь, я не отступлю, а фраза: «Да я, правда, сказал все и обо всем» — самая лживая, на которую я никогда не поведусь!.

Данная картина смотрелась крайне странно на оживленной кухне. Это напоминало какую-то открытую сцену с театральным представлением специально для поваров.

При этом обстановочка была крайне напряженной. Причем, и среди нас троих, и между поварами, у которых мы забрали нереально большое количество времени своими разборками. Получалось примерно следующее: эпицентр, включающий наше неспешное трио по выяснению истины, и суетящиеся вокруг люди в преимущественно белой… Ну, как белой… почти не серой одежде. В такой расстановке мы могли бы напомнить модель атома или какой-нибудь планеты, вокруг которой вращается очень и очень большое количество спутников, перемещающихся на большой скорости.

— Хр-р-р-р… тфу! — вот что исполнил мужчина, которому оставалось жить… По всей видимости еще очень долго и страшно после такого исполнения. Он не просто плюнул, он откровенно харкнул в лицо механика. Увидев это, я хотел было ринуться разнимать этих двоих, но решил что в этом нет никакого смысла. «Только ополчу против себя старикана… а на хрен мне такое надо, когда старикан мне еще нужен в команде?! Особенно с его способностями к допросу!» — подумал я, оставаясь на месте и наблюдая за тем, как Нейман при помощи рукава медленно вытирает лицо.

— Правильный ответ! — на лице механика появилось очень странное выражение. Оно больше походило на какую-то полную отрешенность от реальности. Словно он пребывал на этой планете уже слишком давно и прекрасно знал не только все её секретики, но и все секреты жизни как таковой. А еще меня озадачила его фраза «правильный ответ», и случилось это потому, что я не помнил вопроса или такового не было вообще.

Потом, честное слово, я не понял откуда, в руках у Неймана появился небольшой, сантиметра четыре, может быть пять, кусочек арматуры, которым он ткнул мужчине в плечо… но кожу не пробил… Однако наш молчаливый предатель завалился на бок. Несколько долгих секунд он пребывал в состоянии, которое можно окрестить «комой». Причем его глаза были открытыми, и даже со своей позиции я мог рассмотреть, как сознание в один миг померкло. На то, как после этого падения он просто смотрел перед собой и как его зрачки быстро-быстро-быстро мотались из стороны в сторону. А потом его нервы наконец смогли обработать полученный сигнал и защитная реакция в виде крика вроде попыталась вырваться из горла, но тут же затихла, и он просто начал беспомощно ловить ртом воздух, чем напоминал рыбу, выброшенную на берег и жаждущую вернуться в привычную для себя среду.

— Ну что ж, паренек, — сказал старик и склонился над своей жертвой. — Смотри… это было демонстрацией того, что тебя ждет за твой плевок мне в лицо. Так что, хороший мой, ты сдохнешь в любом случае, разница заключается только в том, как именно ты умрешь: быстро и без боли или… — механик еще раз ткнул мужчину своей железякой, только в этот раз в другое плечо. Тот опять отключился на несколько секунд, после чего, вернувшись в реальность, во второй раз начал ловить воздух губами, еще активнее, не чувствуя кислородного насыщения.

— Слышь, старик, не перегибай! Может быть, тут действительно никого больше нет? Может быть, он всех сдал? — спросил я. — А то чувство неприятное… У нас достаточно поводов, чтобы испытывать его ни с того ни с сего! Это ж, по сути своей, паранойя в чистом виде! Так что, прошу тебя, успокойся ты…

— Не, братан, ты не понял, он сам сказал о том, что сказал все то, что мог сказать, — Нейман перебил меня этими словами. — Вот ты послушай: «Я сказал все, что мог сказать»! Не правда ли, это звучит достаточно мелодично? — он посмотрел на лежащего на полу кухни бледного мужчину бешеными глазами. — Из этого можно сделать вывод, что есть еще то, о чем он сказать не может. Причины мне не понятны, но такая информация есть! А поскольку все последнее время я задавал, по сути, один и тот же вопрос, то и назвал он далеко не всех… Еще есть и те, кто шифруются от нас, и не знаю, как тебя, а меня это сильно печалит! — Нейман еще раз ткнул своим кусочком арматуры мужчину, только теперь в бедро, и в очередной раз глаза мужчины померкли.

До того, как попытаться вступиться, я посмотрел по сторонам. Мне не хотелось ввязываться в работу механика, потому что было видно, насколько ему нравится то, чем он в данный момент занимается. Плюс, я понимал, что кто-нибудь да должен проявить внимание, но… я ошибся, и сложилось такое чувство, будто бы среди поваров действительно не осталось ни единой паршивой овцы. Собственно, это и послужило для меня поводом обратиться к старику… а потом я уже попросил Неймана потише быть. Выслушав его аргументы, я понял, насколько он прав, и с этого момента решил полностью довериться его чутью.

— Ладушки-оладушки! — сказал я, подняв руки над головой. — Занимайся! Не отвлекаю! — я отвернулся от этих двоих, не желая больше наблюдать этот кошмар. В этот миг у меня появился один вопрос, от которого побежали мурашки по телу: «А смог бы костюм Нэка выдержать или как-то блокировать то, что делает Нейман? И, вообще, что он делает-то?! Воздействует на болевые точки сейчас или просто лупит в нервные узлы?! Или… что?!»

— Эй, вы! — раздался голос Вектора. — Сюда уже ломятся! Скорее! — через слово он выражался непечатными словами странного происхождения. — И я пытаюсь придумать, как бы нам потом выйти отсюда! Идеи есть?! — кричал он.

— Ну что ж. Последняя попытка! — сказал Нейман. — Иначе нам придется действовать чуть иначе, но с такими же оборотами, — сказал он. — Готов помереть?!

— Нет! — мужчина все-таки сломался. — Расскажу! — он тяжело дышал, и было понятно, что он практически не видит от боли. — Я назову имена, а повара сами вытолкнут их, — после чего и вправду назвал три имени. На эти несколько секунд пчелы в почти не сером, остановились, отыскали неугодных им и выкинули к нам под ноги.

— Это точно все? — спросил старик и посмотрел сначала на свою жертву, а потом резко на женщину, появившуюся перед ним в составе двух мужчин. Он ткнул её кусочком арматуры в плечо, и она погасла, чтобы спустя несколько секунд вернуться и познать, что такое жизнь после смерти… Точнее, что такое попадание в состояние желания быстрой и безболезненной смерти после одной почти смерти, за которой последовала невыносимая боль…

— Точно больше никого из ваших здесь нет? — спросил он и занес руку над женщиной. Она оказалась менее стойкой и сразу рассказала обо всем, вплоть до того, где лежат все пульты.

— Ну вот и хорошо! — сказал я с чувством легкого сердца. — Открывай двери! Пойдем напрямки! — скомандовал я наобум, а Вектор кивнул и, заставив работать всех шпионов, быстро разобрал импровизированный завал. Недовольные люди хлынули в зал. Они смотрели по сторонам, матерились и бросались на нас. Точнее сказать, несколько человек попробовали наброситься, но получив охлаждающую прогулку по воздуху посредством стремительного полета от стены до стены или затрещину от Краски и тычок от Неймана, больше не решались. Таким образом, мы вышли со столовой и пока что замерли на входе, предварительно вырубив охранников.

— Как у нас это получилось?! — спросила напарница, посмотрев на меня.

— Все очень просто, — ответил я и улыбнулся. — Обычно самые нелепые, тупые, самые нереальные или невероятные идеи оказываются действенными. А еще, видимо, пришедшие были не настолько голодны, чтобы растерзать нас. Что же касается планов без плана, думаю, в большинстве своем так и получается. Главное, впоследствии обернуть все в красивую обертку, чтобы история приняла благоприятный вид, или просто не мешать другим заворачивать историю в обертку, — сказал я.

— Звучит так, будто бы большинство историй о тебе именно так и появилось, — сказала Краска. — Словно ты кое-как выбирался из мясорубки, а потом просто слушал о себе какие-то невероятные истории… и не вмешивался, — она подняла одну бровь и с крайним скептицизмом посмотрела на меня.

Я хотел ответить что-то вроде: «Ну, знаешь, родная… В большинстве своем все есть ровно так, как ты об этом сказала», но появился Джин, который сжимал в руке планшет и тяжело дышал.

Глава 64

— Тело у нашего некролога! Он сказал, что ему нужно время, чтобы все изучить, чтобы покопаться и детально рассмотреть! Так что по этому поводу можно быть более-менее спокойными — по тому, насколько сильно поднимались его плечи и грудная клетка, было видно, насколько он спешил к нам, чтобы передать эти новости — Опять же, как я вижу, вы тут тоже навели шороху, причём немало и, как мне кажется, очень даже в нашу пользу! — он посмотрел на тело, которое несли несколько мужчин в почти не серых, совершенно неодинаковых одеждах.

— Ну, типа того, — сказал Нейман. — В любом случае, мы выяснили местонахождение пультов. Мы выцепили всех из главенствующей верхушки, и чёт мне казалось что их меньше будет, — старик мерзко хихикнул, уступив место мне и моему повествованию.

— Короче... бери свой планшет и ищи... — я понял, что не запомнил местонахождение очень важного сейфа, в связи с чем пришлось обратиться к мужчине, над которым уже с удовольствием поработал Нейман и над которым он мог бы продолжить свои издевательства. — Слышь... Ещё раз повтори, где искать схрон?

— А больше ты ничего не?.. — он не договорил, потому что их с гениальным механиком взгляды пересеклись. — Ладно, запоминай, — мужчина начал диктовать путь, который моментально записывался Джином на все тот же планшет.

— Отлично, опять пробежка, — надсмотрщик устало посмотрел на меня, и в этих глазах я увидел искры ярости и ненависти. — А вы что будете делать в это замечательное время?!

— Всей шарой идем на мостик, — сказал я. — Сейчас будем разгонять новое правительство, превращая его в старое, а потом… А потом будем ждать тебя, но что-то мне подсказывает, что ты прибежишь к нам как раз тогда, когда мы будем готовы перейти к следующему шагу! Когда мы будем готовы к тому, чтобы из предыдущего правительства сделать следующее, с внесением некоторых правок, — хмыкнул я. — О, да, кстати! Слушай, Джин, есть к тебе просьба... и я понимаю, что это будет совсем не в тему, что это будет не по пути, но ты не мог бы на обратном пути притащить на мостик прошлых управленцев во главе с Викторией… Ты же знаешь, где её искать? — спросил я.

— О-о-о… На самом деле, я без понятия, где она, — он пожал плечами. — Это ты лучше у Вектора спроси, — после этой фразы вся наша компания уставилась на великана. Тот потупился.

— Я, на самом деле, этого тоже не знаю, но давайте не будем тупить и посмотрим на целую дискотеку крыс, которые сидели в тепле и там, где теплоту восполнить можно в любой момент, — сказал он. — Кто-кто, а эти должны знать и где Виктория, и остальные из предшествующей верхушки. В дополнение — этот безумец прекрасно разговорил одного из представителей то ли управленцев, то ли поваров, — Вектор хмыкнул.

— Ну что ж! Обратимся к нашему ценному информатору, — сказал я и посмотрел на переносимого мужчину, которого сейчас положили на пол, потому что он был достаточно тяжелым, чтобы постоянно удерживать на весу. — Птица говорун, с недавнего времени мы обнаружили, что ты отличаешься умом и сообразительностью! Согласно этому обнаруженному у тебя таланту есть несколько вопросов! А если же ты сам ничего не знаешь, можешь посоветовать кого-нибудь из друзей или подруг, кто сможет быстро и в деталях ответить на поставленные вопросы о местонахождении прошлого правительственного состава? — я улыбался, наблюдая за тем, как взгляд его глазок быстро прыгает с меня на Неймана, а потом на своих коллег в полном их составе.

— Достаточно! — сказала женщина в почти не серой одежде. — Я расскажу, потому что молчать все равно нет никакого смысла, — она вышла из толпы и посмотрела на нас с отвращением. — Ты, с планшетом… сюда подойди. Я отмечу точками на карте, где кого искать.

Она тяжело сопела от обиды. Пальцы были сжаты в кулаки. Руки от напряжения дрожали, и это было прекрасно видно, когда она пыталась аккуратно ткнуть пальцем в небольшой мониторчик планшета, принадлежащего Джину. При этом, но я заметил это чуть позже, когда она повернулась спиной, её плечи были до безобразия зажатыми, как будто бы она ждала удара в спину.

— Агась… ладушки… спасибушки, — сказал надсмотрщик, попытавшись придать своему голосу теплые нотки. — Охренеть кружочек получается! — он наконец увидел, как ему придется побегать по станции. — Стоп! Они еще и на разных ярусах, что ли?! — глаза Джина постарались выполнить бегство из глазниц, но что-то пошло не так, и они остановились на десятой части пути, но не упершись в невидимую преграду, а из-за сдерживающего их зрительного нерва.

— Ну, да… На разных, конечно же, и в разных частях! Все для таких, как вы! Всё, для того, чтобы предусмотрительно сделать поиск не то чтобы невозможным, но крайне затруднительным, — она хихикнула. — И вообще, если бы не какая-то там досадная случайность, от вас остались бы только мокрые места! И не только от вас, а почти от всех! Оставив только достойных, оставив только тех, кто действительно хочет спасти человечество и вывести его из состояния упадка! — сказала она, и по какой-то причине у меня внутри все сжалось. Появилось какое-то крайне дерьмовое предчувствие.

— А ну, стоять! — сказал я. — Руки вверх, дорогая! — она подчинилась. — А теперь медленно подойди ко мне.

-Ты чего задумал?! — Краска посмотрела на так, словно я свихнулся и нес откровенную херню, не связную и не понятную.

— Мне кажется, с ней что-то не так, — ответил я. — Предчувствие очень плохое! Поэтому ты не могла бы мне помочь и обыскать её. Не то чтобы с пристрастием, но лучше бы это сделать быстро… А еще, Нейман, тот кусок веревки, который у тебя был, дай его мне! Надо связать эту цесарочку…

Услышав это, женщина словно потеряла тормоза. Она дернулась в мою сторону, и спустя миг я почувствовал мощнейший удар в область печени. Правда, боли не было. Костюм меня защитил на все сто процентов и выдержал прокол.

«Нэк, ты, конечно, в прошлом насолил мне, причем очень жестко, лишив меня одной жизни, но сейчас… сейчас я благодарен тому, что судьба свела нас вновь», — подумал я, наблюдая за тем, как Краска поднимает женщину над своей головой благодаря все тому же термокостюму.

— Та-а-ак… — я подошел поближе, схватил за ту руку, в которой был нож, и аккуратно отобрал кусок хорошо заточенной стали. — Угу… а ты молодец! А мне реально повезло, вот только на этом для тебя, наверное все и закончится, — сказал я. — Но я вот не знаю, можно ли после подобного верить твоим указаниям, — я посмотрел на Джина, и тот с облегчением выдохнул, надеясь что геолокации искомых им людей изменятся.

— Как бы то ни было, вариантов у вас немного. Как я могу догадаться, всего два, — женщина оказалась сильной личностью, которая продолжала смотреть на меня без тени страха, или смущения, или чего-то в этом духе. — Хотите побегать по всей ИЛ в поисках? Вперёд и с песней под барабанный марш! Хотите, чтобы все было четко? Просто смотаться, собрать всех и перейти к той части, в которой начнётся обсуждение конфликта. Тогда вы послушаете меня, обратите внимание на мои рекомендации и благоразумно не станете вставать в позу, — она хмыкнула. — Тем более, что вы будете видеть эту позу как нечто горделивое, но я-то, как и все мои коллеги, будем смотреть на вас так, будто бы стоите в глубоком наклоне, выставив свои ягодицы! — она хмыкнула ещё громче, с пренебрежением, с издёвкой, с полным отсутствием какого бы то ни было уважения ко мне и моим друзьям.

— Ладно, Джин, вспоминай первые годы и усиленную физуху! Придётся попыхтеть в твоей самой нелюбимой дисциплине, — сказал я, вновь перенимая на себя роль главнокомандующего нашим отрядом самоубийц, которым направо и налево отчаянно везло и за счёт совершенно нескладных и тупых действий всё получалось очень ладно и, чего уж там скрывать, откровенно удачно, — а мы в это время постараемся достигнуть мостика. Надеюсь, влияние Вектора обеспечит нам хоть какое-то прикрытие. Надеюсь, что сохранность его семьи для сотрудников СБ является сигналом прежнего статуса, — я посмотрел на великана.

— СБ? — переспросила Краска, которая с отдельной ненавистью палила женщину и, судя по количеству складок на лбу, судя по сосредоточенному выражению глаз и по позе, в которой стояла, была готова в любой миг размозжить её голову об стену.

— Служба безопасности. Что-то типа аббревиатуры, — быстро подхватил Вектор.

— Кстати... уважаемая! У меня есть к тебе один вопрос. Восприми нормально,то есть без всех этих твоих вздохов, закатываний глазок и прочей показушной требухи, — сказал я, не обратив внимания на краткое перебрасывание словами между членами отряда. — Скажи, у кого-нибудь из вас есть пульт дистанционного активирования тех устройств, которыми вы напичкали жителей станции? — услышав этот вопрос, женщина сощурилась. Я понял, что она размышляет над ответом. Что она пытается примериться к парадигме правильного для сложившихся обстоятельств поведения. Я понимал, что вариантов того, что она может ответить, не просто достаточно, а откровенно много и охватывают они диапазон от вранья до истины, от гольного сарказма, приправленного блефом, до совершенно спокойного ответа.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Да, длилось это не долго... Да, это напоминало дуэль между двумя стрелками, которые готовы выхватить револьверы и выстрелить не целясь, на рефлексах и ощущении оружия, от бедра.

— Как бы я хотела поиздеваться над тобой и над остальными, с тобой связанными! Просто устроить игру в свинку! Чтобы вы бегали и искали отсутствующую! Которой нет вообще! — она рассмеялась, и от её смеха мне стало не по себе. — Ну да ладно, надо нормально принимать свои поражения. Надо достойно принимать любые свои неудачи, — я понял, что уважение к этой женщине становится почти бескрайним, и в её случае мне не хотелось разочаровываться. Не знаю того, по какой причине, но я надеялся на её порядочность.

— Нет. Ни у кого ничего подобного с собой нет. Мы думали, что нас вообще никто и никогда не накроет. Мы, в принципе, были уверены в том, что и Скала никто не сможет ни сломить, ни тем более обезвредить! Потому что те условия, в которые мы ставили людей — они были прямо чудовищными и за счёт этого прекрасно сдерживали любое инакомыслие, — она пожала плечами. — Да, конечно, есть один общий запасной и персональные на каждого из особых объектов, но их редко брали с собой, чтобы как можно меньше светить, — я смотрел в её глаза и видел, что она не лжёт; я чувствовал, что в её словах содержится истина, и в связи с этим протянул ей руку, чтобы пожать. Женщина брезгливо посмотрела на мою ладонь, но в итоге пожала. Это было взаимным обменом уважения.

— Ладно, вы потихоньку прите на мостик, а я побежал, — сказал Джин, не намеренный больше терять время. — Постараюсь привести всех как можно быстрее и постараюсь раздобыть пульты, хотя не думаю, что они прямо так нужны нам сейчас.

— Лучше возьми, а там разберёмся! Перестраховку никто не отменял, — сказал я, а потом крикнул: — Не, минутку подожди! — я вновь посмотрел на женщину. — Я так понимаю, там что-то напоминающее схрон, секретку или сейф, да? — моя бровь поднялась на середину лба.

— Где ж ты такой умный и предусмотрительный нашёлся?! — хмыкнула она. — Пусть и в последний момент, но не упускаешь важных деталей. Ладно, там сейф, давно найденный на внешке, — сказала она, после чего продиктовала код, а Джин быстро записал его над пометкой того места, где на карте было отмечено его местоположение. — Я-то думала понаблюдать и насладиться тем, как кто-нибудь будет тараканить этот гроб, но...

— Стоп! Джин! Переиграем! Отдай свой планшет Нейману, — оба уставились на меня с крайне озадаченными выражениями лиц. — Старый, умеешь пользоваться вот такой херней? — спросил я с легким пренебрежением.

— А то! — фыркнул он с ещё большим пренебрежением, что выглядело как обмен любезностями между двумя старыми друзьями.

— Ты самый шустрый из нас и самый прошаренный в станции. Думаю, найти требуемые лица и ломануть сейф для тебя будет максимально просто. Плюс, так ты будешь меньше светиться по основным коридорам. Так что делаю замену, и Джин остаётся с нами как боевая единица, а ты, как ниндзя, туда-обратно! Что скажешь? — он посмотрел на меня, кивнул с довольной рожей и без лишних слов, забрав планшет, убежал с такой скоростью, какую сложно было вообразить даже для молодого спринтера.

Мы постояли немного, помолчали, продолжая смотреть в ту сторону, куда удалился гениально-безумный механик, после чего выдвинулись на мостик. Иногда, встречая службу безопасности, мы проходили без вопросов. Иногда нам приходилось вступать в противостояние. Правда, в таких разборках одной Краски было достаточно, чтобы вырубить хоть безоружных, хоть вооружённых, но мы действовали вдвоём, чтобы быстрее, чтобы наверняка.

Так, постепенно продвигаясь вперёд, мы, незаметно для меня, вернулись к той точке, которую не так давно покинули, а ещё спустя несколько секунд, поддавшись внезапному желанию предаться вандализму, мы с моей напарницей ко всем чертям высадили дверь, зайдя на мостик со створками в руках: одну держала Краска, другую я. А ещё надо было видеть реакцию всего того мусора, который собрали в качестве пушечного мяса на случай восстания! Который специально подобрали так, чтобы не жалко, а даже приятно было расстаться!

— Здравствуйте, господа не самые приятные и не самые хорошие! Прошу вас не любить и не жаловать нас! И вообще, вам пора выстроиться в одну шеренгу и приготовиться к тому, чтобы освободить столь почетные и ни коим образом не относящиеся к вам места! — сказал я громко, четко, с глумоством. — Так что, генералы глупых мыслей и прочего говна, прошу вас привстать! — Джин глуманулся над услышанного и даже слегка прихрюкнул.

— Да что вы?! Ты?! Позволяете?! Позволяешь?! — вскочил жирный мужичок, чей цвет кожи, так же как и остальной внешний вид, не просто напоминал свинью, а делал его практическим не отличимым от этого животного, а единственной деталью, которая позволяла провести грань между человеком и парнокопытным, был надетый на него белый халат. — Что тут вообще?.. — его глаза округлились сразу после того, как Краска метнула не в него, но очень близко с его головой, один из предусмотрительно упертых с кухни столовых приборов. Это была ложка, но благодаря перенаправлению энергии костюма в силовые показатели этот совершенно не острый кусочек металла, который практически не возможно использовать в качестве смертельно опасного оружия, со звоном вошел в сталь, после чего грозно покачал своей ручкой, дескать: «Не-не, брат, ты это, потише будь! Да!»

— Охрана! — вскричал он, несмотря на предупредительный бросок. Правда, охраны к этому моменту на мостике было столько, что ни в сказке сказать, ни пером описать, но никто из них не рисковал. Они смотрели на нас как на байку из склепа, которая вырвалась, приняв форму какой-то неведомой херни, с которой не то чтобы контактировать не хочется, на которую смотреть опасно, потому что можно лишиться головы от демонстративно запущенной в неё ложки. Что самое забавное, оружие они не опускали, держа наготове, но при этом даже не пытаясь прицелиться.

— Охрана, — спокойно сказала та самая женщина, с которой у нас состоялся диалог насчет пультов и того, где искать прошлое руководство нашей станции. — Опустить оружие. Собрать всех восседающих. Спустить вниз, — в её тоне не было повеления, но был напор и просьба. Я даже подумал, что это больше схоже с пассивной агрессией, но решил не заострять на подобном внимания.

— Кто вы?! Что вы себе позволяете?! — поднялась одна из управленщиц, которая свято верила тому, что её слово — закон.

— Я та… Одна из тех, кто на самом деле все это время управлял станцией, — холодно ответила женщина, после чего её отодвинул мужчина среднего роста, с блестящей под светом лампочки головой.

— Дай-ка я… А то мне задолбалось, что ты связки напрягаешь, — сказал он. и голос его был таким, словно в горло был вмонтирован стальной клапан, создающий сильный хрип. — Дорогие наши друзья, дни вашей славы подошли к концу, так же как и наше стремление создать идеальное общество на базе станции «Механика». В связи с этим спускайтесь в сопровождении вот этих замечательных людей в черном, которым совершенно все равно, кому служить, до того момента, пока они получают свои метизы, и до того момента, пока у них есть вкусный обед. При этом, мое уважение, при всем своем кочевническом образе восприятия руководства, они стараются избегать лишних жертв и мокрухи, прекрасно понимая, что люди — это трудновосполнимый ресурс нашей суровой действительности.

— Вот только это не особо останавливало вас в желании подорвать всех к чертям, — буркнул я. — Извращенная логика получается.

— Пусть так, но у вас же получилось переломить и логику, и стремление, и даже выжить после наших, пускай не очень стремительных, но все же попыток угробить вас, — он учтиво кивнул. — Да и Нейман, при всех своих возможностях, не стал убивать нашего брата. Потрепал, конечно, знатно, но насколько я могу заключить, все восстановимо.

— Не понимаю я вас, — честно сказал я.

— А и не надо понимать, — ответил мужчина. — Если что-то поменяется к лучшему, значит, та жесть, на которую мы пошли, была не до конца провальной. Значит, если мы сами не смогли по своим меркам построить идеальное общество, это сделает кто-то другой и сделает это так, как посчитает нужным. Это забавно, но это суровая истина, — он посмотрел на меня. — Все зависит от подхода к построению общества, — он пожал плечами. — В любом случае, в этом уже нет никакого смысла. Вы смогли сломить нас. Сам не понимаю, как вам это удалось сделать, но раз получилось, значит этому суждено было случиться.

— Постойте! — попытался воскликнуть один из подставных правителей, но его быстро осадили словами: «Не возникай!», причем ни кто-то там, а появившийся из вынесенных мной и Краской дверей Нэк.

— Я так и знал, что у вас тут происходит что-то крайне интересное, — сказал он, и вслед за ним на мостик зашла валькирия. — А ты знаешь, что без спроса перепиливать исходный код чужих изобретений — это неучтиво и даже плохо?! — спросил он и посмотрел на меня, а после того, как увидел мое выражение лица, добавил: — Ну да, ну да… пошел я нахер!

— А где наши друзья с «Зеленки»? — спросила Краска, обняв Валькирию.

— Занимаются фильтрами, и, кстати, нам бы поспешить со всеми вот этими вашими замутами и приступить к работе, — сказала Христ, после чего с нежностью и уважением посмотрела на меня. — Так что мы вам тут немного поможем с вашей кашкой, и давайте уже будем переходить к той части, в которой все жили долго и счастливо и вернули планету к первоначальному виду, а?

В этот момент все те, кто хотел остаться управленцами, но уже не мог, смирились с ролями и спустились вниз, к нам. Так начались переговоры, которые, в большинстве своем, приняли форму взаимных претензий. Все стало только хуже, когда Нейман привел Викторию и несколько остальных, кто возглавлял ИЛ до этого, но спустя несколько часов был достигнут консенсус, согласно которому всех, кто заслуживал наказание, отправили на наказание. При этом никто особо не сопротивлялся и, даже наоборот, принимал свою участь как должное, как часть своего уникального пути. Для меня, привыкшего работать либо против пиратов, либо с какими-нибудь претенциозными ослами, подобное было удивительным, но я искренне радовался подобному ходу событий.

«Ну вот и славненько, что теперь мы разбираемся с проблемой как цивилизованные люди, а не как две касты, которым принципиально доказать отсутствие правоты второй», — подумал я, когда все разговоры подошли к концу.

Также в ходе второго за последнее время переворота было принято решение добавить к основному составу управленцев Вектора, который, пускай и ничего не делал, будучи под управлением сепаратистов, хорошо себя зарекомендовал. Как оказалось, именно он выбивал лояльное отношение к бывшим руководителям. Помимо этого, он занимался всеми организационными вопросами станции. За время его вынужденной службы на Скала не пострадало ни одного сотрудника и, в принципе, практически все проводимые работы были оптимизированы на сто пятьдесят процентов. Можно сказать, что он работал из тени и всеми силами помогал всем не допускать никаких ошибок.

В связи с перестановками было принято следующее решение: разделить руководство на две части и в большинстве своем убрать барьер между обычными сотрудниками и служителями лаборатории. Было видно, что Виктория не испытывала особого энтузиазма по поводу новых правил, но и не сопротивлялась. Она сказала примерно следующее: «Пусть будет так, если это действительно поможет нашей станции». Помимо всего перечисленного, было решено отбросить в стороны разногласия, в связи с чем несколько человек из столовой также присоединились к новому управлению, остальные же были направлены на новые рабочие места, согласно навыкам и предпочтениям.

— Нам нет никакого смысла пренебрегать рабочими силами, — сказала Виктория. — Согласно этому, я считаю нужным запомнить этот прецедент в назидание, в урок и больше не повторять подобного безобразия, — услышав это, я понял, что уважаю эту женщину, чье лицо было сильно избитым и чья фигура сильно отличалась от той, которую мы с Краской наблюдали при найме на работу на ИЛ. — Так что каждый будет заниматься своим делом, и с этого момента предлагаю стараться общаться друг с другом, планомерно стирая грань между исследователями и рабочими. Думаю, всем нам есть чему поучиться друг у друга! — сказала она. — Для меня подобное будет чем-то странным и далеким, но я надеюсь на светлое будущее в теплом мире и ради этого переступаю через свои консервативные взгляды, — она показывала себя эталоном понимания и стремления.

Тогда я еще подумал: «Вот интересно, а с чего бы столь гордой женщине говорить нечто столь правильное и стирающее то воспоминание, которое рассказывало о её упёртости?»

Как оказалось позже, и об этом мне рассказал Нейман она все время заключения провела в одной изолированной ячейке с самой обычной торговкой с рынка, которой крайне не понравился новый режим и которую закрыли из-за конфликта с руководством.

Короче, я был впечатлён тем, на какой уровень вышло человечество. Да, оно не могло пребывать в вечном балансе. Не бывает такого, чтобы все, поголовно, были довольны и наслаждались тем, как все складывается. Не бывает такого, чтобы все как один обдумывали: «Это ещё ничего! Ведь могло бы быть и гораздо хуже», особенно подобное заметно тогда, когда есть неравенство, и тогда, следуя по извечному пути зависти, один-два-три-десяток человек собьются в один костяк в поисках справедливости! А ведь справедливость, на самом деле, под носом! И заключалась она в том, сколько времени было потрачено на получение того или иногда результата! И я не стал бы оспаривать предрасположенности и прочую херотень, это есть! Никто не спорит! Но это жизнь... и если в одном месте переизбыток, то в другом будет дефицит... и об этом дефиците принято забывать. Как и в этот раз, с этой непомерно жёсткой диктатурой хитрожопых сотрудников, которым поперёк горла была каста лаборантов и исследователей...

Но я был рад тому, как все закончилось. Был рад, потому что человечество, спустя столько лет своей истории, научилось принимать свой проигрыш совершенно спокойно, обдуманно и без агрессии. Более того, вынося урок из сложившихся обстоятельств и убирая свои же грабли в садовый шкаф, а не оставляя для потомков или для себя же, но чуть-чуть попозже.

Таким образом, этот день подошёл к своему завершению со следующими итогами: Вектор стал представителем рабочего класса и вошёл в совет исследователей; Виктория заняла свой прежний пост; вопреки всем ожиданиям, та женщина и тот мужчина, которые вышли на контакт, тоже вошли в совет управления ИЛ, для регулирования баланса взаимодействия между структурами.

Всё обсуждалось в общей столовой, где автоматически восстановился былой порядок. Причём это произошло за те несколько часов, пока мы торчали на мостике. Также за эти несколько часов восстановился рынок. Торговцы быстро вскрыли свои схроны и тайники и с облегчённым выдохом вышли в главный коридор нашей станции, чтобы заняться единственным подходящим для них делом.

Кстати, такая скорость передачи информации меня сильно удивила и даже вызвала приступ гордости за нашу станцию, которая, ощутив на себе, как может быть, сравнив с тем, как было, быстро приняла решение, узнав от службы безопасности о бездействии оной в связи с отменой нового режима.

Не могу отрицать, что я сам много происходящего не понимал до конца. Подобного вида поведение и кооперация казались мне странными. В связи с этим я придумал для себя следующее: «Иногда между друзьями возникают разногласия, о которых потом никто и не вспомнит. Наверное, это как раз тот самый случай, когда достаточно пожать плечами и пойти дальше, избавившись от последствий...»

Что же касалось последствий. Здесь все оказалось намного сложнее, и тому виной оказались те механизмы, которые придумал один из тех поваров, которые осуществляли управление важнейшими узлами станции, то есть людьми, находящимися под шантажом и угрозой смерти. Как оказалось, достать эти штуковины не то чтобы невозможно, просто очень рискованно. Для этого необходимо проводить операцию по удалению небольшого участка желудка, потом зашивать все это дело и некоторое время лечить. Об этом нам поведал некролог, который, помимо этого, был другом Джина и который вскрывал тело Скала.

— Ну, тут прикольная такая штука на клапане, — сказал он. — И действительно, если бы сам механизм не оплавился бы, то всем нам настал бы триндец! А так, можно сказать, что всем очень конкретно повезло, причём настолько, что вас сначала можно четвертовать за тот риск, которому вы всех подвергли, а потом поставить памятник в благодарность и во славу! — в тот день он аккуратно извлек детонатор из тела сгоревшего на проводах Скала и отдал его Джину. Тот был вынужден побегать по станции в поисках изобретателя и затребовать у того полного выведения той маленькой штуки из строя! Полного уничтожения.

Тот, выслушав и, взяв небольшое электронное устройство, поступил настолько непредсказуемо, что нутро Джина сжалось до размера восемнадцатой гайки. Тот мужчина просто бросил его себе под ногу. Резко, с добрым усилием наступил пяткой, после чего выполнил поворот вокруг своей оси под треск с скрежет устройства.

— Ты что, совсем больной?! Ранка в голове?! Зеленки принести, чтобы выпил?! Авось поможет?! — кричал Джин до того момента, пока не поймал на себе презрительный взгляд.

— Я эту херовину создал, — сказал мужчина. — Ты думаешь, что я не понимаю того, что делаю? — спросил он, после чего наклонился и достал из-под пятки остатки устройства. — В печь закинуть, и через несколько минут можно вообще забыть обо всем об этом.

— Да ну на фиг?! — Джин отказывался верить, как и все сотрудники станции. Проще стало после первого погибшего, а точнее, после вскрытия помершего своей смертью старика и изучения взрывного устройства. Только после заключения о том, что сами по себе устройства не опасны, все решили поступить так, как им об этом было сказано изначально, и забили. Только вывели из строя все взрыватели, которых оказалось очень много. Для этого их сначала лишили антенн, а после сожгли в печах.

Нейман вернулся на свою должность, а также принял непосредственное участие в возне с фильтрами. Честно говоря, никогда прежде я не видел подобной страсти к своему делу и к тому, с каким фанатизмом можно подходить к рабочему процессу. Наверное, если бы его не было с нами, мы возились бы месяц, может быть, дольше, но с нами на постоянной основе был этот безумец, что позволило нам справиться всего за неделю, и такое достижение было чем-то удивительным и крутым! А то чувство, связанное со спасением невероятного количества жизней, ещё и два раза подряд... оно было непередаваемым!

«Наверное из-за этого все те герои старых фильмов и занимались тем, чем занимались. Наверное, для них это было чем-то таким, что можно сравнить с наркотой самого высокого качества, самого сильного действия, вызывающей моментальное привыкание», — вот как думал я, когда мы запустили новую конструкцию в действие.

Что касается наших друзей с «Зелёнки», они остались с нами до самого конца, даже несмотря на то, что мы были готовы предоставить им лучшую из тех капсул, которые были в наличии у нашей исследовательской станции.

Когда ситуация с сепаратистами разрешилась, они сами вышли на связь со своими и рассказали им о том, что на самом деле все хорошо, просто из строя вышло шасси капсулы — и как раз в зоне недосягаемости сигнала о чрезвычайной ситуации. Услышанное меня поразило, даже шокировало, но никто из нас и никто из представителей нашей станции не стал оспаривать их решение. Только поблагодарили. А ещё Нэк выписал им свои экспериментальные костюмы. Уже с урезанным функционалом, но, несмотря на это, очень добрые образцы, в которых можно было забыть про девяносто процентов проблем, которые только могли возникнуть в ходе нашей непростой жизни в замёрзшем мире.

Кстати, да… В итоге все равно получилось так, что мы поблагодарили гостей с «Зеленки», отдав всё ту же, лучшую из доступных нам капсул, чтобы они смогли добраться домой.

Те сведения о пеннингах, которые уже были собраны нами, были переданы на «Зеленку» и «Ковчег», и если бы не наши гости, то нас посчитали бы лжецами и кретинами, которые решили прославиться находкой того, чего никто раньше не встречал, но дополнительные, не заинтересованные в выдумках голоса сделали своё дело. Правда, приврать все равно пришлось, чтобы состыковать истории.

Была еще одна забавная ситуация связанная с нашими друзьями. Случилось это практически сразу после того как они отчалили. Нэк спросил: «А кто знает как их зовут?», — и тут мы выпали в осадок. Оказалось, что никто из нашей компании так и не удосужился спросить гостей с «Зеленки» о именах. Что-то вроде: «Сначала было чем заняться, да и адреналина было ого-го сколько! А потом, просто, некогда... да и обычного «эй ты!» было достаточно». Конечно, неловко получилось, но в нашем мире никто не стал обращать внимания на подобное. Были более важные занятия, нежели обижаться на такие мелочи как имена. Да и скорость нашей жизни слишком велика, чтобы обращать внимание на столь незначительные понятия!

Казалось бы, жизнь должна была наладиться, но вопрос с существами требовал решительных действий. И я прекрасно помню, как на борт уже не моей капсулы, а Скарабея Краски зашёл Нэк и задал тот вопрос, которого мы с ней ждали: «Ну что, вы готовы?» В этот момент я просматривал логи и выгружал все точки, которые за много лет успел поставить на карту. Краска в этот момент разбиралась с методом соединения солнечных батарей. Помогал ей в этом деле Нейман, который через слово то хвалил, то в жёсткой форме ругал мою напарницу.

— Ну что, ты готова? — спросил я у Краски, обратившись к ней, с головой ушедшей под фюзеляж капсулы.

— Да... готова! — ответила она. — Мы со стариком сделали все необходимые пометки.

— Отлично! В таком случае, оставьте это рабочим и Нейману, а нам пора выдвигаться на внешку, туда, в подледье, — сказал бывший коллега по лаборатории, предатель в прошлом и нынешний друг в одном лице.

— Да... понимаю, — ответил я. — А Христ где?

— Она уже тараканит необходимую для вылазки лечебную снарягу. Скорее всего, скоро будет на месте. Так что там и встретимся, — сказал он. — Как думаете, что нас ждёт?

— Как всегда, — ответила Краска, вылезая и одновременно помогая вылезти Нейману, который был гораздо больше её и в узком пространстве капсулы лишался своей подвижности, — печаль, беда, ад, хлам, погибель и все соответствующие бонусы в виде страха, паранойи и полного дезориентирования, — она громко рассмеялась, после чего посмотрела на меня и подмигнула.

— Кстати, ты с Христ общался по поводу этих твоих синих рисунков от солнышка и по всему телу? — спросил Нэк. — Точно все нормально? Точно затащишь экспедицию?

— Не было времени нормально обсудить все, — честно сказал я и увидел, как мой ответ не устроил Краску. — В остальном все нормально. Правда, батарейки в капсуле, если что, менять будете сами, потому что меня как-то непонятно подергивает при приближении к источнику, как будто я тоже становлюсь на подзарядку.

— Ладно... разберёмся, — сказала Краска, махнув на меня рукой. — Ну что, пойдёмте? — она встала и направилась к выходу.

— Я сделаю из вашего Скарабея произведение искусства! — гоготнул Нейман. — Так что не ссыте! Лучше предвкушайте апгрейд по полной программе.

Краска ему верила. Я ему верил тоже. Единственное, что смущало — непонимание того, какого монстра сможет собрать этот псих. С другой стороны, именно это и было самым кайфовым.

На этой ноте мы и отправились в ангар прибытия-отбытия, чтобы вновь встретиться лицом к лицу с нашей судьбой.