Терапия южным солнцем

Глава 1

Солнце выгодно освещало красивое и какое-то хищное тело прекрасного мужского экземпляра восточной внешности. С интересом разглядывая его, я даже прищурилась от чисто эстетического удовольствия. Картинка была идеальной, как со съемок черно-белой рекламы нижнего белья от Армани. Плечи, четкие кубики пресса, этот золотистый южный загар — свет падал так, будто профессиональный оператор специально подсвечивал каждый рельеф этого объекта. Природа явно расщедрилась, когда лепила это тело.

Внутри меня, пониже живота, встрепенулось и потянулось то самое чувство, которое я считала похороненным где-то между разделом имущества и бесконечными манипуляциями бывшего. Я почувствовала себя живой.

Экземпляр поймал мой прищур и белозубо улыбнулся. Но вместо банального словесного подката, от которого меня, как психолога с внушительной частной практикой, потянуло бы в сарказм, он сыграл чисто на невербалике. Уверенно, но без капли наглости красавчик подошел ближе, остановился у соседнего пустого шезлонга и вопросительно приподнял брови. Слегка наклонив голову, он показал открытой ладонью на кресло, без единого слова спрашивая глазами: «Можно?»

Мой внутренний аналитик, привыкший сканировать клиентов по микромимике, одобрительно хмыкнул. Парень идеально держал дистанцию, не нарушая границ, но закидывая крючок. А моя внутренняя женщина в этот момент просто заставила меня чуть заметно кивнуть в ответ. Какая, к чёрту, аналитика. Мне не нужен был его анамнез. Мне нужен был этот великолепный пресс и не только... Как минимум на пару ночей!

Он плавно опустился на шезлонг, повернул ко мне лицо, и в его темных глазах промелькнул тот самый горячий азарт, который невозможно подделать. Разговаривать по-прежнему не хотелось. Слишком хорош был негромкий шелест набегающих волн.

Загадочный красавчик тоже не спешил открывать рот. Откровенной похоти в его взгляде не было, но смотрел он на меня очень внимательно, медленно скользя глазами по лицу, плечам, ключицам. Это была обоюдная, честная игра на равных — мы оба рассматривали друг друга с откровенным эстетическим аппетитом, затянув эту паузу до максимума. Я начинала получать от этого оригинального безмолвного общения особое удовольствие. Было понятно: первый, кто заговорит, немного проиграет в этой беззвучной дуэли.

Но проиграли в итоге оба — потому что в нашу уже даже интимную, наэлектризованную тишину бесцеремонно ворвалась реальность. Точнее, моя подруга.

— Гель, а это кто? — раздался над ухом её бодрый голос.

В ту же секунду на мою разогретую солнцем кожу прицельно прилетели холодные, соленые капли с её мокрых волос. Наташка, абсолютно не парясь о границах, перегнулась прямо через меня и потянулась за своей пляжной сумкой, лежащей в изголовье моего шезлонга.

Я тяжело вздохнула и демонстративно закатила глаза. В этом она вся. Ну неужели, блин, нельзя было просто обойти шезлонг с другой стороны? Но правила приличия и траектории движения в картину мира Натали — как я именовала её со всей возможной долей цинизма и издевки в моменты особого бешенства — вшивались с большим трудом.

Пока я вытирала плечо и думала, что именно ответить подруге, декорации вокруг нас сменились с калейдоскопической быстротой. К шезлонгу моего восточного Аполлона подошли двое мужчин, явно составлявших с ним одну компанию.

Мой внутренний эстет тут же брезгливо поморщился. Первый был откровенным качком из серии «чересчур» — гора гипертрофированных, пересушенных мышц, которые казались пластиковыми. Такие перекачанные мужчины мне не нравились никогда, от них веяло нарциссизмом и тяжелой неповоротливостью. Мой вариант — это эстетика подтянутого, рельефного тела, тип бойца, спортсмена, человека из боевых искусств, где каждый мускул функционален и готов к моментальному взрыву. Как у моего молчаливого соседа.

А вот второй прибывший заставил мой внутренний радар мгновенно включиться на полную мощность. Грузный, где-то примерно чуток за пятьдесят, в легкомысленных пляжных шортах, которые никак не вязались с его лицом. У него был невероятно цепкий, умный и сканирующий взгляд человека, который привык отдавать приказы и видеть людей насквозь. Он мазнул по мне глазами, и внутри у меня сработал соматический маркер — этот тип здесь главный, а двое этих молодцов — всего лишь его сопровождение.

— Гель, а это кто? — Наташа наконец выпрямилась, победно прижимая к себе сумку.

— Это мой новый немой друг, Натали, — отозвалась я, даже не поворачивая к ней головы. — Мы как раз обсуждали с ним глобальное потепление. Молча.

Я ожидала от подруги ответного сарказма, но вместо неё подал голос один из прибывших. Тот самый перекачанный мачо из серии «чересчур» вдруг широко и открыто улыбнулся и выдал на неплохом русском языке:

— Милые девушки, не обижайте парня! Мой друг — местный Антонио Бандерас. Но он, к сожалению, совершенно не говорит на русском. Прилетел сюда буквально неделю назад и пока не успел обзавестись годным к диалогу словарем.

Сказано это было весело, с обезоруживающей пляжной легкостью и явным расчетом на быстрый контакт. Главный босс при этих словах даже не улыбнулся — его цепкий взгляд продолжал монотонно сканировать меня и Наташу, фиксируя каждую деталь.

Качок тем временем повернулся к моему молчаливому соседу и быстро бросил ему короткую фразу на турецком. Мой «Бандерас» весело рассмеялся, в очередной раз продемонстрировав шикарный белый оскал идеальных зубов. Он что-то бегло ответил другу на своем языке, а затем — совершенно открыто и без капли смущения — выразительно кивнул в мою сторону.

Мой внутренний радар зафиксировал: парень не просто соглашался с шуткой друга. В его кивке и интонации было что-то вроде: «Да, эта женщина мне интересна, и я принимаю вызов».

Я окинула «Бандераса» еще одним долгим, заинтересованным взглядом, на который он тут же ответил своей фирменной белозубой улыбкой.

— И как же зовут нашего местного Антонио? — спросила я на английском, посмотрев парню в глаза.

Тот лишь вопросительно приподнял брови, плечами показав, что международный язык для него — такой же белый шум, как и русский и перевел взор на своего, очевидно, друга.

— К сожалению, английского он не знает тоже, — охотно отозвался качок, сделав шаг ближе к моему шезлонгу. — Но я не вижу в этом особой проблемы, красавица. И всегда готов поработать для вас личным переводчиком. Абсолютно бесплатно.

Я задумчиво замолчала, продолжая с удовольствием разглядывать Аполлона. В голове цинично прокрутилась короткая мысль: в некоторых делах посредники абсолютно ни к чему. Скорее даже вредны.

И тут случилось странное. Молчавший всё это время толстяк вдруг едва заметно кивнул, словно внутри его черепной коробки только что сошлись все элементы какого-то сложного уравнения. Тяжелый, сканирующий взгляд на секунду потеплел, и он обратился к нам с Наташей. Голос у него оказался глубоким, бархатным и пугающе уверенным:

— Очаровательные девушки, позвольте пригласить вас сегодня вечером в мой ресторан. Он называется «Босфор» и находится тут неподалеку, прямо на побережье, — он властно махнул холеной рукой куда-то в сторону центральной набережной, обозначая свое присутствие на этой территории. — Обещаю лучшую турецкую кухню и полную безопасность.

Слегка прикоснувшись плечом к бедру уже встрепенувшейся было Наташки, тем самым удерживая её рот на замке, я ответила сама:

— Ваше предложение довольно интересно. Всегда хотелось попробовать что-то оригинальное и необычное.

И посмотрела мужчине прямо в глаза. Точнее — в ту самую точку на переносице, которая создает эффект пронзительного и абсолютно уверенного взгляда. Зачем я это сделала? Да из чистого профессионального автоматизма. Этот холеный хозяин жизни явно привык, что одинокие бабы на пляже тают от приглашения в «элитный ресторан». Мне нужно было сразу, без лишних слов, обрубить его возможные иллюзии. Я не собиралась становиться его добычей или развлекать его стареющее эго. Моя цель на этот отпуск определилась и была кристально чистой: пара горячих ночей вот с этим великолепным, молчаливым прессом на соседнем шезлонге. А главный босс с его «Босфором» в моем плане шел исключительно как бесплатное приложение — безопасное место для старта и сытный ужин для Наташки.

Мой взгляд сработал как холодный душ. Толстяк даже слегка покачнулся назад, словно наткнулся на стену. Маска снисходительного благодетеля с него сползла, а в глазах зажегся неподдельный интерес — он понял, что нахрапом меня не взять. Ну надо же, с досадой подумала я, достигнутый эффект оказался прямо противоположным желаемому. Он, оказывается, охотник в душе, а не просто бизнесмен.

— Отлично, — тем временем глубоким голосом произнес он, быстро возвращая себе самообладание. — Сегодня. Восемь вечера. Столик на террасе у самой воды будет ждать вас. Заодно и познакомимся… поближе.

Оставив за собой это последнее, многозначительное слово, он развернулся и неторопливо пошел прочь по гальке. Качок подмигнул Наташке и двинулся следом за ним.

А мой восточный Аполлон чуть задержался. Он перевел взгляд с уходящего босса на меня, его белозубая улыбка сменилась очень внимательным, заинтригованным прищуром. Он уважительно кивнул мне, будто зафиксировал мою маленькую ментальную победу над его начальником, и пошел догонять компанию.

Подруга рядом со мной наконец прерывисто выдохнула, выпуская воздух из легких:

— Геля, блин! Ты видела, как этот пухляш на тебя залип? Мы идем в лучший рестик побережья на халяву!

— Мы идем туда ужинать, Натали, — лениво отозвалась я, устраиваясь поудобнее на шезлонге и закрывая глаза под монотонный прибой. — Ты будешь наслаждаться их прекрасной турецкой кухней, а я буду присматриваться, как технично и без лишних свидетелей забрать к себе в номер тот молчаливый идеальный пресс. Всё, не шуми, дай волны послушать.

Глава 2

Выходя из душа, я мечтала лишь об одном — доползти наконец до кровати и полежать хотя бы полчаса. Но Наташка, отвоевавшая ванную первой, уже крутилась вокруг меня с запыхавшимися, чуток истеричными возгласами: «Что надеть в пафосный ресторан?!»

Осторожно обогнув её, я таки добралась до своего койко-места и с блаженным вздохом вытянулась на бежевом покрывале. Закрыв глаза, я молчала, не в силах разговаривать и даже думать.

Но Натали не собиралась сдаваться и замолкать. Она потрясала руками, взывала к моей совести и патетично требовала прекратить это бессовестное валяние. Я всё таки приоткрыла один глаз. Обрадовавшись своей тактической победе, подруга сразу усилила словесную бомбардировку.

И это после всего того, что она уже устроила мне сегодня на пляже! Один только заезд на огромном надувном «банане» чего стоил... Эти её идеи активного отдыха. Резкие, сумасшедшие повороты, холодные брызги, которые на скорости словно мелкие камни бомбардируют всё тело — о, это оказалась та ещё пытка. Да еще и постоянная боязнь слететь в море под громкий хохот удержавшихся, от чего я так крепко сжимала руки на скользкой ручке, что аж пальцы до сих пор сводит.

Единственное удовольствие во всей этой авантюре я получила, когда очень далеко от берега, в чистом и по-настоящему глубоком море, нам наконец разрешили соскользнуть с этого пыточного снаряда. Вот там, просто наслаждаясь плаванием в прекрасной, сочной и прохладной глубине, я выдохнула. Ощущения были великолепные. Но теперь за этот недолгий кайф моё тело требовало расплаты в виде тридцати минут абсолютного анабиоза.

— Геля! Ну ты издеваешься? Восемь вечера уже скоро! — Наташка затрясла перед моим носом каким-то леопардовым недоразумением на вешалке.

— Что это? — еле слышно пробормотала я, открывая второй глаз и уже прицельно рассматривая характерно пятнистого раскраса тряпку. — Бабушкино наследие?

— А что? Очень даже хищно. И весьма сексуально! — Натали явно готова была защищать свой выбор любой ценой.

Я печально вздохнула и села на кровати.

— Не придумывай, умоляю. Мы же не на дискотеку идем, — пыталась я воззвать к голосу её разума, искренне надеясь, что этот самый разум наконец услышит меня, и мы вместе одолеем мою, решившую пуститься во все тяжкие, подругу.

А судя по тому, что эта леопардовая тряпочка была не сильно больше носового платка и, вроде как, просвечивала... Короче, ну вообще не вариант для дорогого ресторана на побережье.

— Простота, моя дорогая хищница, — застонала я, потирая виски. — Дорого — не значит блестяще и вызывающе. Однотонное платье или костюм, тонкая цепочка, пара колечек. Если тебе так сильно хочется «дорого-богато», то надень еще браслет. Элегантно и просто — вот наш стиль. Думай!

И я откинулась обратно на подушку, зная, что следующие минут пятнадцать подруга будет надежно нейтрализована перебором своих бесконечных вещей, коих с собой она привезла аж четыре чемодана. И мысленно хихикнула про себя, вспоминая охреневший взгляд носильщика и пыхтение проводника, помогавшего выгружать всю эту немыслимую роскошь из вагона на перрон. А потом просто провалилась в темноту. Кажется, отрубилась для мира окончательно.

В сгущающихся сумерках ресторан «Босфор» выглядел потрясающе. Огромная стеклянная стена, в которую были вмонтированы окна и тяжелые прозрачные двери, вела на просторную террасу. Справа прямо в эту стеклянную конструкцию была встроена барная стойка из благородного тёмного дерева. Задумка была гениальной: бармен работал внутри помещения, в прохладе кондиционеров, а гости сидели на улице, на расставленных вдоль стойки ярко-красных барных стульях, наслаждаясь морским бризом.

Вид, конечно, шикарный. Снаружи царила расслабленная атмосфера стильного пляжного отдыха — от барных стульев можно было буквально за минуту дойти и нырнуть в море. Но стоило переступить порог, как ты оказывался внутри дорогого, статусного ресторана с аккуратными прямоугольными столиками и деревянными стульями, полностью повторяющими обивку того же сочного красного цвета. По стеклянной стене изнутри густо вились зеленые растения. Они работали как естественная живая ширма, закрывая столики у самого окна от посторонних глаз с набережной, но оставляя гостям возможность беспрепятственно видеть море.

Да, здесь пахло не только восточными специями и вкусной едой… Запах дорогого парфюма, больших денег и шлейф негласной власти буквально висели в прохладном воздухе зала. Владельцы этого заведения явно не считали копейки — они ворочали миллионами, и этот ресторан был лишь красивой витриной для чего-то гораздо более масштабного.

Но это меня абсолютно не касается — тут же одернула я себя мысленно. Мои цели на этот отпуск просты и ясны, и они никак не связаны с этим местом. Ну, по крайней мере, я на это искренне надеюсь.

И тут к нам подошел тот самый качок с пляжа. На его голове забавно смотрелась круглая шапка с кисточкой, тоже сочного красного цвета — видимо, дань уважения турецкому колориту заведения. Белоснежная футболка выгодно обтягивала его перекачанный торс, а короткие рукава выставляли на всеобщее обозрение огромные бицепсы. При виде этого рельефного великолепия Наташка рядом со мной сразу задышала чуть интенсивнее, мгновенно позабыв про все мои лекции о банальной осторожности и сдержанности.

Парень радостно улыбнулся и наконец представился:

— Девушки, рад, что приняли приглашение! Меня зовут Марко. Ваш столик уже ждёт вас.

Он снова обезоруживающе широко улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой в сторону открытой террасы.

— А меня — Наташа! — подруга, окончательно осмелев, сделала шаг из-за моей спины.

Она встала прямо под свет светильника над дверью, который очень выгодно подсветил её ракурс. Мой совет сработал на все сто: небесно-голубой брючный костюм потрясающе сочетался с её блондом и ярко-синими большими глазами. Никакого полупрозрачного леопарда — однотонная, благородная гамма, перед которой упал бы любой качок.

Марко и правда был очарован. Слегка склонив голову в галантном поклоне, он предложил ей свою руку, а Наташка моментально в неё вцепилась. И уверенно повёл её куда-то в глубь террасы, а я обалдело осталась стоять у входа и смотреть им вслед.

«Ну ничего себе, — промелькнула в голове ехидная мысль. — Они вообще про меня забыли?!» Подруга года, не иначе. Стоило поманить рельефным трицепсом, и всё — боевой товарищ брошен на произвол судьбы в логове подозрительных миллионеров.

И тут из тени террасы вышел он. Мой молчаливый, пока ещё безымянный Антонио. Белая, расстегнутая на пару пуговиц рубашка, идеально сидящие темные брюки — всё просто, стильно и чертовски красиво. Я замерла, поймав мимолетное ощущение дежавю: мы выглядели так, словно заранее договорились одеться в одном стиле. Моё короткое белое платье-футляр с открытыми плечами и его безупречная классическая простота совпали настолько, что мы смотрелись как пара с обложки глянцевого журнала.

Он тепло и сдержанно улыбнулся. Так же молча, не предлагая руки, но и не отступая от меня ни на шаг, он приглашающе кивнул в сторону террасы. Мы шли вровень, держась плечом к плечу, и послушно следовали за уплывшими вперед Марко и Натали. Между нами не было произнесено ни единого слова, но воздух в эту минуту словно наэлектризовался до предела. Каждое движение, шорох ткани и синхронный шаг в этом южном полумраке отзывались внутри каким-то первобытным азартом. Контроль же тихонько сползал куда-то на дно подсознания, уступая место чистой физиологии.

Босс на террасе пока не показался. Видимо, богатенький ресторатор любил эффектные паузы и не спешил выкатывать свою тяжелую фигуру на сцену раньше времени. Марко уверенно довел нас до столика у самой воды, откуда открывался чудесный, завораживающий вид на темное море и галечный, уже почти пустой вечерний пляж.

Мой Бандерас плавно шагнул вперед, мягко отодвинул для меня стул, помогая разместиться со всем возможным комфортом, и только после этого аккуратно сел сам, устроившись напротив. В его движениях не было ни капли суеты — только спокойное мужское достоинство.

Рядом с нашим столиком тут же, словно из воздуха, возникла смуглая официантка в строгой темной форме и бесшумно раздала массивные папки меню. Марко, не теряя времени, галантно наклонился к Натали и белозубо ухмыльнулся:

— Наташа, выбирай всё, что твоя душа пожелает! Наш шеф сегодня превзойдет сам себя.

Наташка с энтузиазмом зашуршала страницами, а я, полистав карту блюд с незнакомыми названиями, подняла глаза на Марко и спокойно произнесла:

— Я не особо разбираюсь в турецкой кухне. Точнее, вот совсем не разбираюсь. Ибо в Турции, как ни странно, ни разу в жизни не была — в отличие от, наверное, практически всех своих соотечественников. Я всегда предпочитала старую добрую Европу. Париж, Мангейм, Амстердам… Так что все эти названия для меня — китайская грамота.

Услышав знакомые европейские топонимы, мой молчаливый красавец напротив вдруг едва заметно улыбнулся, будто считал мой культурный бэкграунд без всякого перевода. Он мягко забрал у меня из рук папку меню, закрыл её и уверенно отложил в сторону. Затем повернулся к застывшей рядом смуглой официантке и быстро произнес несколько слов на турецком.

Закончив говорить, он снова перевел свой взор на меня, хитро и в то же время очень тепло, ободряюще прищурился. А потом повернулся к Марко и что-то ему сказал.

— Мой друг говорит, что взял это на себя, — тут же поспешил перевести Марко, прервав свой флирт с Натали. — Он сделал заказ для вас обоих и очень надеется, что вы по достоинству оцените выбранное им блюдо. Это, так сказать, визитная карточка нашего шефа.

Я ответила «Антонио» легким кивком, принимая правила игры. Невербальный поединок становился всё более интригующим. Посредники нам действительно были не нужны.

Однако… Уже просто неприлично становилось то, что этот парень так и не назвал мне своё настоящее имя. И, что ещё интереснее, даже не спросил моё! Нас разделял всего лишь прямоугольный стол, шелест набегающих волн и глупая пляжная кличка, которую ему на ходу прилепил перекачанный Марко. Интрига закручивалась с удивительной, пугающей силой, и этот бессловесный турецкий Аполлон явно вёл в нашей беззвучной дуэли.

Но додумать эту мысль мне не дали. Из глубины зала на террасу вышел третий персонаж — явно тот самый шеф-повар, о котором минуту назад говорил Марко. Мужчина в белоснежном кителе с красной отделкой лично нес на изящном подносе два огромных бокала, наполненных чем-то сочным, оранжево-желтым, украшенных крошечными коктейльными зонтиками и дольками апельсина.

Он широко улыбнулся, вежливо поздоровался с нами и, аккуратно расставив бокалы на столе, произнес с восточным акцентом:

— Рад приветствовать вас в нашем «Босфоре», очаровательные дамы! Это мой личный фирменный коктейль из сока свежих, только что выжатых южных фруктов. Специальный комплимент для особенных гостей от заведения.

Наташка тут же отвлеклась от Марко и непререкаемым тоном отрезала, что мы вообще-то не пьем алкоголь, на что шеф-повар заговорщицки подмигнул ей и уверенно ответил:

— Никакого алкоголя, прекрасная гостья! Только свежий, натуральный сок нескольких секретных фруктов, колотый лёд и… собственно, всё.

Он галантно приложил руку к сердцу, пожелал нам хорошего и незабываемого вечера, после чего бесшумно развернулся и ушел обратно на кухню.

Наташка с блаженным вздохом потянулась к своему оранжево-желтому бокалу с зонтиком, а мой молчаливый Аполлон снова прищурился, не сводя с меня глаз. Внутри меня всё вибрировало от этого взгляда, а первобытные инстинкты, запертые годами лжи, требовали немедленного продолжения. Эротическое напряжение между нами росло с каждой секундой, и эта южная ночь, кажется, обещала стать по-настоящему жаркой.

Ровно в эту секунду на террасе показался толстяк.

Он бесшумно вынырнул из густой тени вьющихся растений, словно всё это время стоял там и наблюдал за нашей наэлектризованной сценой со стороны. Маска благодетеля снова была натянута на его холеное лицо, а цепкий взгляд пятидесятилетнего мужчины бесцеремонно вклинился между мной и моим (уже моим!) турком. Кукловод соизволил выйти на сцену и обломать нам весь кайф. Игра началась.

Глава 3

Дождавшись, когда наши глаза зафиксируются на нем, он радушно улыбнулся и продолжил наступление. Маска гостеприимного хозяина сидела на его холеном лице как влитая, но я четко понимала истинный мотив этого внезапного визита. Мужская физиология — штука примитивная, какими бы баснословными суммами ты ни ворочал. Толстяк банально меня возжелал. В его цепком взгляде, скользнувшем по моим открытым плечам, горел вполне однозначный инстинкт самца, решившего заполучить именно этот трофей.

Но напролом такие люди не действуют — слишком много эго. Его планом явно была красивая, статусная осада. Он же обещал там, на пляже, что мы познакомимся поближе. Вот и пришел исполнять.

— Добрый вечер всем, — глубокий, бархатный голос толстяка идеально вписался в шум прибоя. Он вальяжно подошел к столику, но садиться не спешил, удерживая доминантную позицию сверху. — Вижу, мой шеф-повар уже успел угостить вас своим фирменным напитком. Марко, почему наши гостьи до сих пор без вина? Принеси то коллекционное, из моих личных запасов.

Марко мгновенно подобрался, растеряв всю свою веселость, и сделал знак официанту, но тут в спектакль босса бесцеремонно прилетел протестующий вопль Натали.

— Никакого вина! — Наташка патетично замахала руками, чуть не задев свой оранжевый коктейль с зонтиком. — Мы алкоголь не пьем! Вот совершенно, непреклонно и принципиально! Эти коктейли от вашего шеф-повара просто отпад, так что никакого спиртного на этом столе, пожалуйста!

Марко застыл с открытым ртом, глядя на своего босса. Толстяк тоже завис, явно не привыкший, что его щедрые жесты так бесцеремонно режут на взлете. Его холеное лицо на миг потяжелело, но он быстро вернул себе маску благодетеля и снисходительно рассмеялся, переведя взгляд на Натали:

— Какая редкая и похвальная непреклонность в наши дни. Что ж, Марко, отставить вино. Раз девушки желают оставаться трезвыми, мы подчиняемся и не спорим. Разрешите присесть? Меня зовут Хакан-бей. Для вас — просто Хакан. Как и обещал — пришел знакомиться поближе.

Не дожидаясь ответа, Хакан опустился на свободный стул рядом со мной, во главе стола. Мой молчаливый турецкий Бандерас при этом едва заметно напрягся. Его взгляд стал холоднее, а плечи под белой рубашкой жестко распрямились. Было видно, что присутствие этого человека давит на него физически.

Хакан, впрочем, вел себя ровно и спокойно. Он не устраивал демонстративных сцен, просто общался с высоты своего статуса, воспринимая молодого красавца как должное — послушного исполнителя, который знает свое место.

А вот сам «Антонио» в эту секунду переживал настоящую внутреннюю бурю. Его покорно опущенный взгляд и побелевшие костяшки пальцев, сжавшие на мгновение ручку стула, выдавали глухой, яростный протест. Я тут же зафиксировала это изменение: парень не просто робел перед боссом. Ему явно чертовски не нравилось, что этот сильный, богатый мужчина бесцеремонно влез в нашу наэлектризованную автономию. Он видел в Хакане сокрушительного конкурента, с которым не имел ни единого шанса помериться силами, и этот животный мужской инстинкт потерять раскаленную нить между нами буквально сжигал его изнутри.

Хакан тем временем снова перевел свой проницательный взгляд на меня, расслабленно откинувшись на спинку стула:

— Ну так что… Я думаю, мне можно услышать ваши имена? Раз уж мы сидим за одним столом в моем заведении.

Я мгновенно оценила диспозицию. Прямое противостояние или холодная пикировка с человеком такого масштаба и психотипа — тактика проигрышная и глупая. Альфа-самцы, не имеющие абсолютно никаких финансовых трудностей, на подсознательном уровне ищут повод для доминирования. Значит, мы пойдем другим путем. Внутренний психолог тут же подсказал нужный инструмент: мягкая, техничная подстройка. Я расслаблю его эго, усыплю бдительность искренним восхищением, а свою партию поведу исподволь, заставляя его подчиняться моим правилам игры под видом его собственного триумфа. Надеюсь, в этот раз сработает как надо.

— Меня зовут Ангелина, а это моя подруга Наташа, — я тепло, открыто улыбнулась Хакану, полностью убирая из взгляда давешний пляжный вызов. — И должна признаться, Хакан, ваш «Босфор» — это лучшее, что случилось с нами здесь. Вид на море отсюда открывается просто потрясающий, а интерьер… Эта стеклянная стена с вьющейся зеленью и сквозной барной стойкой — абсолютный дизайнерский шедевр. У вас безупречный вкус, здесь чувствуешь себя как на дорогом европейском курорте.

Наташка, уже успевшая ополовинить свой оранжевый коктейль, согласно и очень интенсивно закивала головой, подтверждая мои слова.

Мой комплимент попал точно в цель. Тяжелый взгляд Хакана заметно потеплел, а холеное лицо расплылось в довольной улыбке мужчины, чье детище только что оценили по высшему разряду. Он защурился и заулыбался, словно огромный мартовский кот, добравшийся до миски со свежей сметаной. Мужское тщеславие, подкрепленное баснословными деньгами, всегда работает одинаково предсказуемо. Моя наживка была заглочена.

Краем глаза я уловила, как мой молчаливый «Антонио» поднял на меня глаза. В его темном прищуре промелькнуло сложное, смешанное чувство — ревность от того, как легко я переключилась на Хакана, и одновременное восхищение тем, как технично я управляю настроением всесильного босса.

Хакан величаво поправил манжеты своей дорогой темно-синей рубашки, купаясь в моем признании его достоинств и безупречного вкуса. Он явно посчитал, что я окончательно «поплыла» от его статуса и роскоши «Босфора».

Пока хозяин наслаждался своим триумфом, мой турок продолжал напряженно прислушиваться к нашей речи. Было видно, с каким трудом ему дается это вынужденное безмолвие. Он не понимал ни слова из нашего диалога, но его инстинкты орали об опасности. Пока он сидел на стуле напротив меня и беспомощно хлопал глазами из-за языкового барьера, его всесильный босс легко перехватил инициативу. А объект его вожделения — то есть я — вроде как с легкостью велась на эти ухаживания, общаясь с Хаканом абсолютно ровно, с подчеркнутым уважением и искренним восхищением его рестораном.

Однако долго смаковать победу «мартовскому коту» не пришлось. К нашему столику бесшумно скользнула давешняя смуглая официантка. Наклонившись к Хакану, она что-то быстро и тихо зашептала ему прямо на ухо по-турецки.

Я прицельно зафиксировала выражение лица хозяина «Босфора»: маска благодетеля слетела с него как только официантка замолчала. В глазах Хакана промелькнуло жесткое, холодное беспокойство, а холеные пальцы нервно дернулись. Явно случилось что-то экстраординарное.

Быстро вернув лицу относительное спокойствие, Хакан поднялся со стула и с притворным сожалением развел руками:

— Очаровательная Ангелина, Наталья… Простите великодушно, но дела бизнеса требуют моего немедленного присутствия и я вынужден прямо сейчас покинуть вашу теплую компанию.

Он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза — на этот раз без уловок, открыто и весомо:

— Но с сегодняшнего вечера вы обе — желанные гостьи в «Босфоре». Я искренне надеюсь, что теперь каждый вечер смогу видеть вас за ужином. Марко! Этот столик отныне закреплен исключительно за Ангелиной и Натальей. В любое время дня и ночи, оно всегда свободно для них. Желаю вам приятного вечера, девушки, еще увидимся.

Оставив за собой это весомое обещание, Хакан коротко, властно кивнул Марко и моему Апполону и сделал рукой жест, показывающий, что они могут остаться, после чего быстрым шагом направился вглубь зала.

Его тяжелая фигура растворилась в зале ресторана, и атмосфера за нашим столиком, оказавшаяся, как выяснилось, весьма наэлектризованной и напряженной, сразу же стала гораздо расслабленнее и спокойнее. Давление авторитета испарилось вместе с хозяином.

Мой турок тихо, но облегченно выдохнул, словно с его плеч только что сбросили бетонную плиту. Он не стал терять ни секунды. Уверенно и без лишних церемоний пересел ко мне ближе — прямо в изголовье стола, демонстративно заняв то самое вакантное место, на котором только что восседал его всесильный босс.

Этот инстинктивный мужской демарш меня нереально позабавил. Ни минуту не расслабляющийся мозг психолога понимающе ухмыльнулся: парень всеми силами пытался компенсировать свою давешнюю беспомощность перед работодателем и торопился показать, кто теперь на этой территории главный мужчина. По крайней мере, в эту южную ночь. Я повернула к нему голову, с интересом ожидая, какой невербальный фокус мой красивый турецкий Аполлон выкинет дальше на правах нового хозяина стола.

Долго ждать не пришлось. Едва Хакан успел скрыться в стеклянных дверях зала, как перед нами, словно по команде, материализовались официанты с подносами. Заказ, который мой Бандерас сделал втайне от меня, прибыл.

Мои вкусовые рецепторы мгновенно отозвались на умопомрачительные ароматы турецких специй. Передо мной опустилось блюдо с лахмаджуном — традиционной, пышущей жаром тончайшей лепешкой, щедро покрытой сочным, пряным мясным фаршем. К ней прилагалась внушительная гора свежей зелени, дольки лимона и аккуратные, хрустящие колечки маринованного лука.

Я же уставилась на свое блюдо, смутно представляя, как подступиться к этой конструкции в столь пафосном ресторане. Мой молчаливый сосед, заметив мой озадаченный взгляд, снова ободряюще улыбнулся. В его движениях появилась удивительная, мягкая уверенность. Он бережно взял четвертинку лепешки с моей тарелки, отточенным движением выжал на нее сок из дольки лимона, бросил сверху несколько стеблей свежей петрушки и ловко свернул всё это в плотный, аккуратный рулет.

И протянул этот сочный, хрустящий сверток мне прямо в руки, беззвучно показывая: ешь так, забудь про вилки.

Наташка в этот момент аж подпрыгнула на стуле от восторга: перед ней поставили огромную тарелку, где на тонком лаваше исходил соком, пахнущий ароматным древесным дымком шашлык из нежнейшей баранины в окружении запеченных на гриле овощей. Подруга тут же вооружилась вилкой, но овощи брезгливо отодвинула в сторону, откинув их в отдельную тарелку и двигая ко мне:

— Гель, забери эту траву, ты же обожаешь вот это вот запеченное всякое, а мне только мясо, исключительно мясо!

— Договорились, — хмыкнула я. — А взамен держи мою свежую зелень. И на, попробуй кусочек, это нереально вкусно.

Я отломила ей щедрый кусок пышущего жаром лахмаджуна. Наташка без задней мысли отправила его в рот, прожевала… и в следующую секунду большие синие глаза Натали стали еще больше, а сама она смешно заверещала на всю террасу, судорожно хватаясь за свой оранжевый коктейль с зонтиком:

— А-а-а, Гелька! Он же острый! У меня во рту пожар! Марко, спасай, твоя кухня пытается меня сжечь!

Марко оглушительно захохотал, оценив масштаб её паники, тут же наливая в пустой бокал воду из своей бутылки и поднося этот бокал прямо к ее рту, а потом принялся быстро, со смехом переводить ситуацию моему соседу. Тот, слушая перевод друга, сначала широко улыбнулся, а потом и сам весело, заразительно рассмеялся вместе со всеми, окончательно растеряв давешнюю хмурую покорность. Его шикарный белый оскал в огнях террасы выглядел чертовски притягательно.

Я же, совершенно не боясь специй, с полным восторгом откусила еще один кусок. Пикантная, обжигающая острота мяса идеально гармонировала с прохладным лимонным соком. Атмосфера за столом моментально стала легкой, шумной и по-настоящему душевной. Мы дурачились, обменивались тарелками, шутили, и даже мой молчаливый Бандерас, ловя переводы Марко, теперь чувствовал себя частью нашей веселой компании.

Глава 4

— Пожар! — женский голос донесся издалека, глухо и смазанно, но я его услышала.

Уперевшись рукой в рельефную, блестящую от пота грудь, которая нависала прямо надо мной в темноте номера, я замерла и прислушилась. Сердце, только что бешено колотившееся от совсем других эмоций, пропустило удар.

— Пожар! — крик повторился снова. Теперь гораздо громче, явственнее и с откровенной паникой.

Иллюзия безопасного курортного рая разлетелась в щепки за долю секунды. Я уже уверенно оттолкнула от себя мужчину, осторожно выскользнула из-под него и бросилась к своим вещам, раскиданным в порыве страсти прямо на полу. Времени на сантименты и красивую невербалику больше не было — инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем мозг успел осознать масштаб катастрофы.

Трусики, платье, сумочка… Телефон полетел внутрь одним точным броском. Резко повернулась к смотрящему на меня с полным недоумением и даже обидой красавцу. Наш прерванный на самом интересном месте полет явно задел его мужское самолюбие. Я яростно замахала руками и жестами приказала ему: «Одевайся! Срочно! И быстро!»

Он всё понял сразу. Пружинисто вскочил с кровати... Господи, какой же он всё-таки потрясающий. Каждое движение как у дикого кошачьего хищника. И как всё это не вовремя! — промелькнула и тут же скрылась на дне подсознания досадная мысль.

Времени на любование больше не было. Я схватила босоножки в руки, прямо босиком рванула к выходу и аккуратно подтолкнула уже успевшего натянуть спортивки прямо на голое тело мужчину к двери, жестами показывая, что нам нужно срочно уходить.

Он открыл дверь, уверенно взял меня за руку и быстро повел вниз по ступенькам, четко контролируя каждый мой шаг. На первом этаже я остановилась, полностью растерявшись. Всё пространство вокруг застилал густой, плотный дым, вонявший гарью так, что у меня моментально выступили на глазах слёзы, а в горле болезненно запершило — я почувствовала, что задыхаюсь.

Внезапная паника охватила меня, но тут же была жестко погашена. Потому что не растерялся он. В этой удушливой ловушке мой восхитительный любовник мгновенно включил режим хладнокровного бойца. В его действиях не осталось ни капли давешней покорности, только уверенная мужская сила и готовность действовать.

Продолжая крепко держать меня за руку и не отпуская ни на миг, он вёл меня куда-то сквозь плотную серо-желтую завесу, и мне оставалось лишь послушно идти за ним следом, полностью отключив мозг и доверившись его инстинктам. А ещё через минуту, когда мне уже начало казаться, что я сейчас окончательно задохнусь и останусь в этом проклятом месте навсегда, резкий, спасительный свежий воздух мощным толчком вымел из моих лёгких всю едкую горечь и я судорожно закашлялась.

Мы оказались на улице. Вокруг шумела южная ночь, ощущалась морская прохлада, а тёплый ночной асфальт под моими босыми ступнями возвращал чувство реальности.

Он остановился, на один короткий миг крепко, до хруста прижал меня к себе, давая почувствовать бешеный стук своего сердца, а затем резко отстранил. Посмотрев мне в глаза, мой Аполлон что-то быстро, отрывисто сказал на турецком и резким взмахом руки указал направление, в котором мне предлагалось немедленно ретироваться.

Что ж, спорить я не стала. Понятно, что сейчас не время для выяснения отношений. Как была, босиком, сжимая в руке босоножки, я послушно рванула в указанную сторону. Но всё же оглянулась и увидела, как мужчина стремительно бросился обратно к дверям гостиницы, распахнул их и снова бесстрашно скрылся в густом дыму.

Через пять минут я уже заходила в наш с Наташкой совместный номер в гостинице. От меня воняло гарью и дымом — противно, сильно, удушливо. Я в полной нерешительности застыла посреди коридора, оглядывая привычные стены, а потом, махнув на всё рукой, пошла прямо в душ.

Сбросив гадко воняющие вещи на пол, я включила воду. Стоя под горячими, почти обжигающими струями, я отмывалась от макушки до пяток, пытаясь смыть с себя этот липкий кошмар, запах гари и остатки прерванной южной страсти.

Выйдя из душа, завернутая в полотенце, я тихонько проскользнула в свою комнату и быстро переоделась в привычные удобные шорты и футболку. Мокрые волосы оставила как есть — сушить их сейчас не было ни времени, ни моральных сил.

На цыпочках я дошла по короткому коридору до комнаты Наташки. Дверь была слегка приоткрыта. Осторожно заглянув внутрь, я тихонько позвала:

— Наташ, Натаааш… Ты спишь?

Вопрос, конечно, был наиглупейший после того ада, из которого я только что вырвалась, но другого в мою перегруженную голову в этот момент как-то не пришло.

Она заворочалась под одеялом и так же тихо, недовольно ответила из темноты:

— Сплю, ясен пень! Ты чего тут бродишь? А сколько времени вообще?

— Около четырех часов, Наташ. Ты это… Вставай давай, — глухо произнесла я, прислонившись к дверному косяку. Мой голос после наглотавшегося дыма горла прозвучал сипло и чуждо.

Тут она окончательно проснулась. Шурша простынями, Наташка резко села на кровати и с нарастающим подозрением уставилась на меня через полумрак комнаты.

— Гель, ты чего в таком виде и в такое время тут? — её голос мгновенно растерял всю заспанность. — Случилось что? Ты почему мокрая?

— Кое-что произошло… — я сделала загадочную паузу, подавляя внутреннюю дрожь. — Вставай, одевайся. Выпьем кофе и пойдем встречать рассвет. Ты же сама вчера этого очень хотела, помнишь?

Тут я, не удержавшись, ехидно передразнила её вчерашний восторженный тон:

— «Ах, встретить рассвет на море — это так романтично! Приехать сюда и не увидеть восход солнца — полный отстой! Мы обязаны это сделать, Геля!»

Мои интонации попали точь-в-точь в её вчерашние патетичные заявления. Наташка ошеломленно замолчала, а потом тихонько рассмеялась, окончательно сдаваясь под натиском собственного же оружия.

— Ты сумасшедшая, Гелька, — проворчала она, сбрасывая одеяло и нащупывая ногами тапочки. — Ладно, рассвет так рассвет. Жди меня в холле, заодно кофе там в автомате купи. Я сейчас спущусь, только умоюсь и оденусь.

Невидимое пока ещё восходящее солнце причудливо золотило самые верхние краешки облаков, обещая жаркий и ясный день. Море монотонно и умиротворяюще шумело, накатывая гальку на берег. Мы с Наташкой уютно расположились в двух огромных креслах-мешках, которые кто-то предусмотрительно забыл ночью прямо на пляже, и смеялись как ненормальные.

Точнее, у меня это была обычная, классическая истерика — так мой организм сбрасывал адреналиновый передоз от шока, удушливого дыма, босоногого кросса по асфальту и сокрушительного мужского марафона моего Аполлона.

— И тут, понимаешь, в самый разгар четвертого раза… — сквозь гомерический хохот выдавливала я из себя слова, едва не расплёскивая остывающий кофе и от избытка чувств хлопая по мокрой гальке ногами в сланцах — Ты можешь себе представить этот облом?! Пожар, епт!

Я аж рыдала от смеха, вытирая выступающие слёзы, а Наташкин звонкий смех громким эхом вторил моему на весь пустой утренний пляж. Подруга совершенно спокойно восприняла новость о том, что в гостинице, принадлежащей Хакану и в которой жили все его работники, внезапно вспыхнул пожар. Для неё это было просто забавным форс-мажором. А я сидела, утопая в кресле-мешке, и сквозь эту защитную истерику судорожно пыталась сообразить: что, чёрт возьми, на самом деле произошло в этой гостинице полтора часа назад?

— Значит, его зовут Аслан? И он племянник Хакана? — продолжила уже немного успокоившаяся Наташа, поудобнее устраиваясь в кресле-мешке.

— Да, так и есть, — задумчиво ответила я, глядя на далёкий золотистый горизонт и делая глоток из картонного стаканчика.

— А как ты это узнала? — продолжала пытливо вопрошать она, уставившись на меня во все свои большие синие глаза.

Я перевела взгляд с горизонта на подругу и усмехнулась.

— Переводчик, дорогая… Обычный браузерный переводчик в телефоне. Когда мы отправились гулять по набережной после ужина, а Марко повел тебя в бильярдную — показать, как он умеет мастерски загонять шары в лузу…

— Кстати, — резко оборвала я свою мысль, хитро прищурившись. — Это же был явный намёк на продолжение, а?

Я прищурилась не потому, что не знала ответа. На самом деле Натали при всей своей порывистости и романтичности рассматривала всех — вот абсолютно всех мужчин! — исключительно примеряя их на роль мужа. Единственного и неповторимого. И исключений из этого правила у неё не было. То есть вот вообще никогда.

Поэтому на её возмущённый выпад: «А то ты не знаешь, почему так, а не иначе!», я согласно качнула головой и продолжила:

— Ну и вот… я просто набрала в переводчике одну-единственную фразу-вопрос. И звучал он как…

Я сделала театральную паузу, интригуя подругу. Наташка моментально повернулась ко мне всем телом, жадно ждущая продолжения. Глаза её горели неподдельным азартом.

И я продолжила:

— И звучал он как: «Что ты делаешь сегодня ночью?»

Ты бы видела его лицо, когда он это прочитал. Ни один мускул не дрогнул! Полное, абсолютное самообладание. Он взял из моих рук телефон, что-то быстро набрал в том же переводчике и просто протянул мне его обратно. Знаешь, что было в его ответе?

— Что??? — аж на ультразвуке запищала Натали, подавшись ко мне так сильно, что её кресло-мешок протестующе зашуршало галькой.

Я победно улыбнулась, сделала еще один глоток кофе и закончила:

— Там тоже была одна-единственная фраза. Фраза: «Всё, что пожелаешь!»

И Наташкин звонкий смех снова эхом покатился по пустому пляжу. Мы отсмеялись до колик, и, вытерев слезы, подруга всё-таки вернулась к главному:

— Ладно, а про то, что он племянник Хакана ты когда узнать успела? В процессе «всё, что пожелаешь»?!

— Именно, — уже спокойно ответила я, так же безмятежно созерцая горизонт. — В пит-стопах нашего марафона мы преспокойно общались через всё тот же переводчик. И я успела узнать о нём довольно много интересного. Ему тридцать лет, он прилетел сюда ровно неделю назад по срочному вызову своего дяди Хакана, который пообещал платить ему очень хорошие деньги. И еще кое-что… Он хочет жениться. Или ему пора жениться — я, если честно, так до конца и не поняла. Всё же эти браузерные переводчики — такое себе удовольствие, они часто перевирают либо сами слова, либо их контекст и смысл. Но одну деталь я считала четко: жениться он хочет почему-то именно на русской девушке. И поэтому с такой готовностью принял предложение дяди прилететь сюда. Типа, решил убить одним выстрелом двух зайцев: и заработать, и судьбу свою встретить.

А тут встретил меня — и... Дальше ты знаешь. О свадьбе, разумеется, разговоров не было, но что-то мне подсказывает, что как вариант он меня рассматривает вполне… Да и делом, какой он молодец, презентовал себя на все сто. Сама знаешь, сколько раз, да и до утра времени у нас еще было вагон… Если бы не этот чертов пожар.

Я снова задумалась, откинувшись назад, глубже утопая в кресле-мешке, и устремила свой взгляд в быстро светлеющее утреннее небо.

Интересно, что же там всё-таки произошло на самом деле?

Страсть улеглась, адреналиновый туман рассеялся, и теперь мой профессиональный ум требовал ответов. Слишком много странных совпадений для одной ночи: экстренный шепот официантки в «Босфоре», поспешный уход Хакана и этот внезапный пожар в его же гостинице, где жили все работники. Случайности не случайны... Аслан ушёл обратно в удушливый дым, и где он сейчас — оставалось только гадать. Я сделала последний глоток кофе, поёжившись от прохладного утреннего ветерка, что трепал мои, еще влажные, волосы. Южное побережье подкинуло ребус, который только предстояло решить. Да и вообще решить, стоит ли этот ребус моего внимания в целом.

Глава 5

Я проснулась только к вечеру. Мой организм, выжатый до капли ночным адреналином, прерванным марафоном и утренней пляжной истерикой, потребовал тотальной перезагрузки. Из этого блаженного небытия меня бесцеремонно выдернула Натали. Подруга со свойственной ей прямотой и грацией танка ввалилась в мою комнату, резким движением раздвинула плотные темные шторы, впуская внутрь косые лучи заходящего солнца, и громко скомандовала:

— Подъём, соня! Хватит давить на массу, всю терапию проспишь!

Я глухо застонала, открывая глаза, и инстинктивно протянула руку к тумбочке за телефоном. Первым делом разблокировала экран, всматриваясь в пуши мессенджеров. Сообщений — ноль. Точнее, сообщения-то были, но вот конкретно от него - пустота, хотя ночью мы совершенно точно успели обменяться номерами. Внутри неприятно кольнуло, но внутренний аналитик тут же поспешил выстроить логическую защиту. Проблема ведь могла быть в том, что у Аслана номер всё ещё турецкий, роуминг, международные форматы, кривой и лагающий местный интернет… Подумав об этом, я немного успокоилась, отложила телефон, послушно сползла с кровати и поплелась в ванную приводить себя в чувство.

Когда я вернулась обратно в комнату — уже заметно взбодрившаяся после прохладного душа и ощущая явственный, здоровый голод — на тумбочке коротко завибрировал телефон. Я разблокировала экран и с любопытством вчиталась: в вотсапе высветилось сообщение от нового, незнакомого контакта.

Я быстро кликнула на диалог и прочитала ломаный перевод:

«Это номер Марко, я взял телефон у него, потому что мой почему-то не работает. Как ты? В порядке? Аслан.»

Внутри ощутимо потеплело, но профессиональный радар психолога всё же выдал тревожный импульс, зафиксировав первую странную нестыковку. Его личный телефон «почему-то» перестал работать ровно после нашей совместно проведенной ночи и того, как парень бесстрашно ушел обратно в густой дым горящей гостиницы. Случайность?

Телефон снова завибрировал. Новое сообщение с того же номера. «Мы с Марко будем ждать вас в сквере напротив вашей гостиницы в 7 вечера.»

И пока я смотрела на эти строчки, пытаясь переварить странную смену локации — почему сквер, а не «Босфор»? — следом прилетело ещё одно уведомление. Тот же номер Марко, но текст, прогнанный через автоматический переводчик, гласил:

«Я соскучился, моя любовь»

И дурацкий красный смайлик-сердечко в конце. Я не сдержала улыбку. Ну надо же, накрыло парня! Чувствуя, как по коже пробежала легкая волна тепла, мой внутренний психолог тут же включил режим холодного анализа. Мы провели вместе всего одну ночь и толком не разговаривали, а он уже признается в любви. Классический восточный love bombing? Или мой лев действительно потерял голову от этой сумасшедшей ночи? В любом случае, переписка шла через телефон Марко, а значит я не буду отвечать ровным счетом ничего. Время назначено и мы встретимся в любом случае, ведь у нас обоих остался незакрытый гештальт. Да-да. То самое незавершенное и прерванное пожаром. А дальше… Дальше будет видно.

Немного перекусив в ресторане на первом этаже гостиницы, под укоряющие вздохи Наташки я в который раз сказала ей, что понятия не имею, куда нас сегодня занесет, а искать приключений на голодный желудок отказываюсь наотрез.

— Ну тогда давай уже пойдем, а? — ныла она, судорожно проверяя макияж в зеркальце. — Ведь они нас ждут!

— Кто? — подколола я её, торопливо дожевывая тост. — Приключения?

— И они тоже! — категорично отрезала подруга, вставая и направляясь к выходу решительным шагом.

Вздохнув, я отодвинула пустую тарелку и отправилась следом за ней.

Мы вышли на подсвеченную вечерними фонарями площадку сквера и одновременно увидели друг друга. Парни уже стояли у аллеи с шикарными пальмами. Марко, заметив нас, тут же призывно замахал рукой, улыбаясь своей фирменной широкой улыбкой. А мой Аслан, не удержавшись, сразу же пошел навстречу быстрым, решительным шагом.

Наташка, даже не притормозив, уверенно прошла мимо меня, держа четкий курс на Марко и его рельефные бицепсы. А мой горячий турок внезапно остановился не дойдя до меня всего лишь одного-единственного шага — словно наткнулся на невидимую стену. Застыл на месте, тяжело дыша и буквально пожирая меня своими потемневшими глазами, в которых в свете парковых фонарей снова вспыхнули те самые волнующие наэлектризованные искры.

И тут мой вечно бодрствующий мозг клинического психолога внезапно отключился. Видимо, глубинное желание побыть наконец просто женщиной — красивой, желанной, слабой и защищённой — безоговорочно победило всё остальное. Профессиональные радары и защитные барьеры рухнули. Этот последний, разделявший нас шаг я сделала сама, почти уткнувшись носом в его широкую грудь, пахнущую южным ветром и хорошим парфюмом.

А в следующий момент я была сжата в его крепких объятиях. Но сжата с такой невероятной нежностью и осторожностью, словно я была какой-то хрупкой драгоценностью, у меня аж ноги на миг ослабли.

«Да что же такое со мной происходит?» — промелькнула слабая, паническая мысль где-то на периферии сознания и тут же растаяла.

Впрочем… Какая к чёрту разница. Обняв Аслана за мускулистую талию и чувствуя, как быстро стучит его сердце, я решила просто отключить внутренний контроль и насладиться этим моментом на полную мощность.

Марко, с собственническим видом уже держащий под руку Натали, слегка кашлянул, наметив своё присутствие в нашей вселенной. Мы с Асланом нехотя разорвали объятия, возвращаясь в реальность паркового сквера.

— Девушки, сегодня неподалеку открылось новое заведение, прямо под открытым небом! — бодро заговорил качок-переводчик. — Обещают выступление каких-то местных звезд, дэнс-шоу, дискотеку… Вот мы и подумали, не захотите ли вы посмотреть? «Босфор»-то вы уже вчера видели.

Тут Марко запнулся, его взгляд на миг метнулся в сторону, но он быстро взял себя в руки и торопливо продолжил:

— Впрочем, если вы настроены на ужин именно там, то можем пойти и в «Босфор».

Эта мимолетная, едва заметная запинка Марко сработала как щелчок тумблера. Мой отключившийся было мозг психолога мгновенно включился обратно, зафиксировав очередную аномалию. Парень явно нервничал и изо всех сил пытался увести нас подальше от прибрежного ресторана Хакана, маскируя это заботой о нашем досуге. В «Босфоре» явно происходило что-то такое, чего нам с Наташкой видеть не следовало. Или я надумываю?

Я отчетливо уловила в его голосе эти скрытые нотки нерешительности и фальши, уже понимая: соваться в ресторан сейчас не имеет смысла, а вот узнать всю правду про тот самый ночной пожар мне нужно непременно. И сделать это желательно без лишних ушей причастных к этому всему людей — вроде Марко, официантов или тех, кто может подслушивать нас за соседними столиками. Тактика подстройки снова была идеальным решением.

— Знаешь, Марко, а это отличная идея! — я открыто улыбнулась качку, демонстративно расслабляя плечи. — Я с большим удовольствием посмотрю на новое место под открытым небом. А вот что скажет Натали?

Я повернулась к подруге. Наташка, уже поняв, что роскошно покушать сочной баранины в пафосном заведении ей сегодня вряд ли светит, заметно погрустнела. С горестным вздохом обманутого в лучших кулинарных ожиданиях человека она всё же согласно кивнула:

— Ладно уж… В новое, так в новое! Пойдемте плясать на голодный желудок.

Парни заметно приободрились. Марко повёл Наташку чуть впереди, а Аслан снова пристроился вровень со мной, то и дело осторожно касаясь меня, будто случайно, но почему-то так и не решаясь просто взять мою руку в свою. Я же, со своей стороны, брать его за руку посчитала неуместным. Так мы и шли по вечернему городу в сторону нового, многообещающего приключения, во мне снова потихоньку разгорался азарт.

Что ж, это заведение впечатляло какой-то своей непринужденностью и атмосферой абсолютной легкости. Оно было расположено прямо на пляже, но чуть выше, впритык к оживленной набережной. Вокруг горели гирлянды разноцветных фонариков, переливалось море неонового света, а из мощных колонок качала ритмичная, заставляющая двигаться музыка. Самое забавное — дорогие бокалы здесь были не в чести: все коктейли и напитки предлагались в пластиковых стаканчиках самого разного объема, цвета и причудливой формы. Настоящий пляжный чил без лишней помпезности и условностей.

Мы дружно прошли к барной стойке, обзавелись ярким пластиком с прохладительными напитками, но до танцпола так и не дошли. Марко, включив режим хозяина вечера, решительно утащил всю нашу компанию в глубь заведения — к зеленым сукнам бильярдных столов. Ему явно не терпелось показать класс и продемонстрировать свою сокрушительную мужскую крутизну.

Наташка тут же протестующе заныла, забавно надув губы:

— Ой, Марко, ну я видела это представление еще вчера! Я танцевать хочу, а не на шары смотреть!

В итоге после короткого девичьего бунта мужчины пошли на компромисс. Марко, ухмыляясь, предложил пари: кто выиграет эту партию в американку, тот и диктует правила и программу на весь оставшийся вечер. Сказано — сделано. Качок снисходительно улыбался, будучи на миллион процентов уверенным, что теперь-то он тут главный, и победа у него в кармане. Он по-хозяйски взял кий и подмигнул Натали.

Аслан принял вызов молча и спокойно. В его взгляде не было страха — только холодная собранность, ни грамма беспокойства и, как мне показалось, обещание наказать соперника за излишнюю самоуверенность.

Лезть к нему сейчас со своими вопросами или пытаться отвлечь телефонным переводчиком было бы верхом глупости. Я прекрасно понимала: прямо сейчас у этого зелёного стола мы будем наблюдать первобытную игру самцов, битву за территорию и авторитет. Внутри проснулся здоровый циничный интерес. Мысленно я даже задалась вопросом: если они подерутся в итоге, то кто победит? Марко с его огромными накачанными мышцами или мой лев, который, судя по всему, какой-то то ли спортсмен, то ли вообще боец не из последних? Картинка ночной эвакуации, когда Аслан хладнокровно пёр напролом сквозь задымленный ад, наглядно доказывала, что за его идеальным прессом скрывается реальная боевая подготовка, а не стероидный глянец.

Я медленно подошла к Аслану, нежно дотронулась рукой до его щеки, ощутив под пальцами жесткую, короткую мужскую небритость, и чуть приподнявшись на цыпочки на одно короткое мгновение прикоснулась к краешку его губ своими губами. Почувствовала, как он буквально замер, превратившись в камень от моего внезапного прикосновения. И, не дожидаясь бурного продолжения, ловко увернувшись от его инстинктивно протянутых ко мне рук, отошла чуть в сторону. Прислонившись к деревянной опоре, я принялась медленно потягивать свой прохладный сок из яркого пластикового стаканчика, наблюдая за шоу со стороны. Наташка, мигом позабыв про своё нытьё о танцах, уже вовсю азартно блестела глазами, предвкушая зрелище.

Аслан всё еще смотрел на меня. Его глаза блестели, но, к его чести, попыток подойти и завершить мой еле намеченный поцелуй он не предпринял. Марко вальяжно разбил пирамиду. Шары с глухим стуком разлетелись по сукну, и качок, сделав замысловатый финт корпусом, с лёгкостью загнал первый «свояк» в среднюю лузу. Он обернулся на Наташку, сорвал её восхищённый мини-вздох и снова снисходительно глянул на моего молчаливого турка. Мол, смотри и учись, парень, куда тебе со мной тягаться.

Глава 6

Мой молчаливый турок на эту демонстрацию превосходства даже бровью не повёл. Он спокойно дождался, пока качок после обидного промаха отойдёт в сторону, мягко взял кий, прицелился… И без единого лишнего движения, с удивительной точностью вколотил сложнейший шар от борта прямо в угол. Чисто, красиво, легко. Улыбка с лица Марко тут же сползла, а я, сделав очередной глоток из пластикового стаканчика, мысленно зафиксировала еще одну победу. Мой внезапный дразнящий поцелуй у всех на глазах был вовсе не глупым порывом влюбленной дурочки. За этим финтом стоял жесткий, прагматичный расчет.

Я преследовала сразу две цели. Во-первых, мне требовалось устроить Аслану жесткий краш-тест на стрессоустойчивость. Способен ли этот парень удерживать фокус и контролировать себя, когда его сознание внезапно бомбардируют мощнейшим эротическим стимулом, или он всё же поплывет и сольет игру? Судя по тому, с какой точностью он только что уложил сложнейший шар, с самообладанием у моего льва всё было в полнейшем порядке.

Во-вторых, я умышленно перевела эту бильярдную возню на совершенно другой уровень. Я дала Аслану легальный допинг, намертво увязав его мужское эго с победой в этой партии. Из забитого восточным подчинением племянника, который робеет перед всесильным дядей, он вдруг превратился в хищника, вышедшего на охоту. Я зажгла его, и теперь он играл не из вежливости, а на кураже. И этот его кураж мне безумно нравился, а значит, я всё сделала правильно.

Марко тем временем стоял у бильярдного стола с открытым ртом. На его лице отразилось такое неподдельное, комичное недоумение, что Наташка рядом со мной не удержалась и тихонько прыснула в кулак. Качок обошел зеленый стол по периметру, заглянул в лузу, словно проверяя, не оптический ли это обман, а потом округлил глаза и искренне, громогласно восхитился:

— Да ладно! Брат, ты как это сделал вообще?! Ты откуда такой удар выкопал?

Вся его давешняя снисходительность испарилась без следа, уступив место чистому пацанскому азарту. Марко чуть ли не подпрыгнул на месте, восторженно размахивая кием, и тут же принялся требовать, чтобы Аслан прямо сейчас, не отходя от кассы, научил его этому сумасшедшему приёмчику с траекторией от борта. Причем, сначала он говорил на русском, но потом перешел на турецкий, что звучало довольно забавно, учитывая скорость его речи.

Я краем глаза заметила, как Наташка задумчиво и очень внимательно смотрит на Марко. Внутренний психолог во мне прямо-таки явственно услышал, как подруга мысленно прибавила на своих внутренних костяшках счетов ещё один жирный плюсик в пользу этого перекачанного парня. Плюсик за незлобливость, редкое умение достойно проигрывать и легкий, не душный характер. Для Натали, которая каждого кандидата примеряла на роль потенциального супруга, это был стратегически важный показатель. Красивое тело — хорошо, но адекватная психика в быту гораздо важнее. Качок, сам того не зная, только что сдал один из главных экзаменов в её жизни.

Аслан в ответ на бурные восторги друга лишь сдержанно, по-мужски улыбнулся и понимающе кивнул, принимая его искреннее признание. Атмосфера вокруг нашего стола стала совсем расслабленной, неон и цветные гирлянды пляжного бара мигали в такт музыке, и я уже мысленно победно потирала руки, предвкушая, как на правах выигранной партии намекну Аслану, что не прочь чуток прогуляться до моря. Исключительно вдвоем.

Но доиграть им не дали.

В пространство между бильярдными столами бесшумно, словно тень, скользнула давешняя смуглая официантка из «Босфора». Лицо девушки было бледным, под неоновыми лампами блестели капли пота, а пальцы, сжимавшие смартфон, мелко дрожали.

Не произнося ни слова, она с замершим дыханием протянула телефон Марко. Вызов уже был принят. В ту же секунду из динамика, перекрывая ритмичные басы дискотеки, раздался тяжелый и пугающе хриплый гортанный голос Хакана.

Он буквально орал в трубку на турецком, захлебываясь от ярости. Этот приказной рык заставил Марко мгновенно окаменеть с кием в руках, а Аслана — побледнеть, впившись мертвой хваткой в край зеленого стола.

Марко судорожно сглотнул, бросил кий прямо на сукно и, даже не потрудившись ничего толком объяснить, рявкнул Аслану одну-единственную фразу на турецком. Мой Аполлон среагировал как обученный боец по тревоге — сорвался с места в ту же секунду, успев все же бросить на меня извиняющийся взгляд.

— Девушки, простите, нам надо срочно бежать! — на ходу бросил Марко, а через три секунды их спины растворились в неоновой толпе дискотеки. Официантка испарилась следом за ними. А мы с Наташкой так и остались стоять у бильярдного стола в полнейшем, глубочайшем шоке, сжимая в руках свои пластиковые стаканчики с соком под ритм дип-хауса из огромных колонок. Вечер, мягко говоря, перестал быть томным.

Видя, что подруга расстроена не на шутку, я решила, что время для танцев и веселья сейчас максимально неподходящее — особенно учитывая то, как странно и внезапно нас только что бросили кавалеры. Поэтому я перехватила инициативу и предложила всё же нормально поужинать. Заодно я как бы между прочим заметила, что ещё в Москве одна моя обеспеченная клиентка очень рекомендовала мне посетить здесь одно небольшое и практически незаметное кафе. Оно работало круглосуточно, скрывалось в стороне от шумных туристических троп, и в нём, как гарантировала женщина, владеющая, к слову, какой-то небольшой сетью кафешек, подавали ну просто восхитительную, самую настоящую долму и не менее великолепный кофе.

Заметно приободрившись при слове «долма», Наталья согласно кивнула, стирая недовольную мину с лица. Кулинарная терапия сработала безотказно.

— Ладно, пошли, — буркнула она, поправляя сумочку. — Хоть поедим по-человечески, раз эти двое испарились в тумане.

Кафе и впрямь оказалось на редкость незаметным. Мы умудрились пройти мимо него дважды, нарезая круги по тихому переулку, и лишь с третьего раза наконец поняли, что нам нужно зайти именно в эту неприметную деревянную дверь.

Внутри заведение встретило нас умиротворяющей тишиной — в зале не было ни одного посетителя. Лишь пожилая женщина, судя по всему, сама хозяйка, радушно вышла к нам из кухни. Она тепло улыбнулась и лично приняла наш заказ на долму, пообещав, что сейчас всё сделает в лучшем виде и с пылу с жару.

Мы сели за маленький угловой столик у окна. И, разумеется, едва приземлившись на стул, Натали поспешила во весь голос высказать накопившуюся обиду на Марко и его внезапный, свинский поступок:

— Нет, ну ты видела?! — завелась она, активно жестикулируя. — Просто взял и убежал! Никаких объяснений, никакого уважения! Срочно нужно бежать?! Гель, ну что это за отношение такое к женщине? Мы для них что, вообще пустое место? А я ведь только-только начала склоняться к мысли, что он действительно неплох! — горестно вздохнула она, подперев щеку кулаком.

— Дело совершенно не в тебе и не во мне, дорогая, — я мягко, но непреклонно возразила подруге, возвращая её из любовных страданий на землю. — Ты же понимаешь, что Хакан для них — непререкаемый босс. Более того, я тут на досуге погуглила особенности их менталитета, и выяснилось, что в Турции до сих пор невероятно сильны традиции жесткой семейной и клановой иерархии. Если старший мужчина в роду или твой работодатель отдает приказ — младшие беспрекословно бросают всё и бегут выполнять. Там нет места личным планам или свиданиям, ослушаться — значит потерять всё. Так что Марко и Аслан умчались в туман не потому, что мы им безразличны. У них просто не было выбора.

Я сделала небольшую паузу, давая подруге переварить услышанное, и наклонилась чуть ближе через узкий деревянный стол, заглядывая ей в глаза.

— А теперь внимание — главный вопрос этого вечера: так что же такого экстраординарного могло произойти у Хакана, раз он срочно призвал парней, так жестоко обломав им вечер? И ведь наверняка же знал, где они и с кем. Не верю, что они ему не докладываются за каждый свой шаг. Наташ, ты вчера вечером долго тусила с Марко тет-а-тет. Давай, включай память, вспоминай до мелочей, о чём именно вы говорили? Пожалуй, прежде чем продолжить вот так самозабвенно крутить с ними курортные романы, нам стоит удостовериться, что мы сами не попадём здесь в какой-нибудь опасный переплёт.

Наташка тут же зависла, растеряв всю свою капризную спесь. Мой строгий тон и весомое слово «переплёт» подействовали отрезвляюще. Она наморщила лоб, ковыряя салфетку, пока в её голове наконец не заскрипели нужные шестерёнки воспоминаний.

— Да вроде ничего такого… — неуверенно протянула подруга. — Обычный трёп, ну, всякие там сюси-пуси, комплименты и всё такое.

Наташка замолчала. Она отвела взгляд вверх и влево — туда, куда всегда смотрят люди, когда действительно вспоминают реальные детали из прошлого, а не придумывают их на ходу. И вдруг её глаза округлились, а лицо вытянулось.

— Когда я вчера в бильярдной в шутку сказала Марко, что Хакан, кажись, недетски залип на тебя, Гель… Он так как-то странно усмехнулся. Ответил, чтобы я вообще об этом не беспокоилась. Сказал, что у его босса нет привычки силой заставлять женщин под него ложиться. Они, мол, сами с большим удовольствием прыгают в его постель. Потому что глупые и ведутся на его баснословные деньги, дорогие подарки и статус. Так что это дело сугубо добровольное.

Наташка замолчала, а я мысленно согласилась с этой логикой. Действительно, молодые, небогатые и недалёкие дурочки, приехавшие на побережье за лёгкой и красивой жизнью, наверняка прыгали к нему в постель сами, ослеплённые внешним блеском. Собственно, их тело - их дело, как говорится.

— А вот потом меня и правда царапнуло, — тихо продолжила Наташка, и её голос стал непривычно серьезным. — Потом он вдруг добавил: «А вот Аслан...».

Внутренний психолог во мне мгновенно сделал стойку.

— А когда я спросила его — что Аслан? — продолжала Натали, глядя на меня через стол. — Он вдруг резко замолчал. Будто прикусил язык. А потом попытался перевести всё в шутку, мол: ну что-что? Молодой, красивый… Вот влюбится твоя Гелька в него, и всё.

— Что — всё? — продолжала допытываться я, чувствуя, как внутри натягивается тонкая струна.

— А я не знаю, — смущенно ответила Наташка, пожав плечами. — Тоже ведь тогда сразу переспросила "что - всё?", но он только так могозначительно ухмыльнулся и больше ничего не сказал. А потом вообще тему перевел, спросил, откуда я, чем занимаюсь и надолго ли мы вообще приехали. Про себя, кстати, особо не рассказывал, да. Так, по мелочи. Что работает на босса уже года три, что ему тут нравится жить даже больше, чем в Турции.

Я внутренне подобралась, слушая каждое слово подруги:

— И что ты ему рассказала о себе?

— Ну, правду… — Наташка пожала плечами, искренне не понимая моего внезапного напряжения. — Что мы из Москвы. Приехали вчера только. Что у меня свой магазин детских игрушек, а у тебя — частная практика. И что отдых наш буквально на одну неделю, потому что нам обеим чертовски тяжело выкроить времени побольше. Дальше разговор у нас как-то на другое уже перешел. Вот и всё.

Я медленно опустила взгляд на свою малюсенькую чашечку крепчайшего ароматнейшего кофе, которым угостила нас хозяйка кафе, чувствуя, как по спине пробежал едва заметный холодок. Мозг выдал однозначный вердикт. Вечерний допрос в бильярдной был вовсе не невинным флиртом. Марко технично, по-отработанному считал с Натали все наши базовые маркеры: статус, платежеспособность, и, главное, сроки. Всего одна неделя. Как интересно всё складывается, однако. Аслан ведь задавал мне примерно те же вопросы в переводчике. Ну и что же дальше?

Глава 7

Вибрация телефона бесцеремонно ворвалась в мой и без того не особо спокойный сон. Мне снилось, что я мучительно долго собираю вещи в номере, никак не могу уложить их в чемодан и в итоге с ужасом понимаю, что опоздала на свой самолёт. Типичный подсознательный маркер потери контроля.

Кое-как разлепив веки, я потянулась к тумбочке, взяла в руки телефон и посмотрела на светящийся пуш-уведомлением экран. Это был Аслан. Номер определился сразу, заставив сердце сделать лишний кульбит. Значит, его собственный телефон всё-таки ожил, хотя ещё вчера вечером он писал мне с трубки Марко.

Прогнав фразу через встроенный в мессенджер переводчик, я задумчиво уставилась на строчки:

«Ты спишь?»

И следом тут же прилетело еще одно сообщение. На турецком это было «canım» — что-то вроде «любимая» или «душа моя».

Я посмотрела на часы в углу экрана. Три часа ночи! Самое глухое, темное время.

Остатки ночного кошмара про чемоданы и самолёт растаяли без следа. Я перевернулась на спину, глядя в белеющий потолок номера, и крепче сжала гаджет в руке. Его контакт снова в сети. «Не сплю», — быстро набрала я ответ на русском и отправила в темноту.

Статус сообщения мгновенно сменился на «прочитано». Две серые галочки окрасились в синий. Мужчина на том конце провода буквально караулил экран, не выпуская телефон из рук. Следом в окно чата тут же прилетела новая строчка на турецком и перевод:

«Мы можем увидеться сейчас?»

И следом, словно закрепляя этот отчаянный ночной порыв, снова высветилось: «canım».

Сердце забилось сильнее, окончательно разгоняя остатки сонного оцепенения. Три часа ночи. Южная тьма за окном. Хм, мой лев явно действует на эмоциях, не желая ждать до утра. А я желаю ли ждать? Кажется, встретиться прямо сейчас - отличная идея...

«Хорошо, где?» — быстро набрала я в ответ, сбрасывая ногами легкое одеяло.

Ответное сообщение прилетело незамедлительно, будто он строчил его на ходу:

«Я в сквере напротив твоей гостиницы. Ты можешь прийти?»

И следом высветилось еще одно короткое слово, на котором встроенный в мессенджер переводчик споткнулся и выдал ломаную кириллицу: «гулюм».

Я на секунду зависла над экраном. «Гулюм»… Хм, роза? Цветочек? Переводчик, как обычно, выдавал разные переводы одного слова. Ну ладно, роза так роза. Всё страннее и страннее.

«Жди, скоро выйду», — набрала я на русском последнее короткое сообщение и отправила в чат.

Статус «прочитано» загорелся мгновенно, и не успела я заблокировать экран, как под моей фразой высветилась реакция — маленькое красное сердечко.

Я отложила мобильник, поднялась с кровати и включила свет. Моя комната располагалась ближе к входной двери, а Наташкина — дальше по коридору, так что плотно прикрытая створка полностью изолировала меня от спящей подруги.

Никакой суеты. Мне действительно хотелось увидеть его прямо сейчас, немедленно, но не для того, чтобы вместе полюбоваться южными звездами. Я зашла в ванную, умылась, почистила зубы и причесалась, оставив волосы распущенными. Затем вернулась в комнату, натянула удобные шорты и лёгкую пляжную тунику. Подхватив со стула маленький рюкзачок, куда тут же полетели кошелёк, телефон и ключ-карта от номера, я бесшумно повернула замок и тихо выскользнула в пустой коридор отеля.

Что ж, к очередным приключениям я готова. Так даже лучше — без лишних свидетелей и чужих глаз вокруг.

— Кто не спрятался, я не виновата, — тихонько прошептала я себе под нос, задержавшись на пороге гостиницы и разглядывая свое отражение в стекле расползающихся раздвижных дверей, а затем решительно шагнула в тёплый, влажный воздух южной ночи.

Сквер напротив гостиницы встретил меня тишиной и пустотой. Густая южная зелень отбрасывала на асфальт причудливые тени, а редкие фонари едва пробивали этот полумрак своим тягучим желтоватым светом. Город спал, и только лёгкий ветерок со стороны моря шуршал листьями пальм и магнолий.

Я сделала несколько шагов по безлюдной дорожке, всматриваясь в глубину аллеи и чувствуя себя как-то волнительно и даже чуток страшновато.

У раскидистой пальмы, в густой тени её вееров-листьев я заметила короткий отблеск экрана телефона. Сам Аслан, одетый сегодня в темную футболку и спортивки, в этой темноте был практически невидим. Я решительно направилась прямо в его сторону и была тут же замечена.

Он пошел мне навстречу быстрым, упругим шагом, но в отличие от нашей вечерней встречи больше не останавливался, словно у него окончательно сорвало все тормоза. В мгновение ока оказавшись рядом, он крепко обнял меня, мертвой хваткой прижав к своему горячему телу, и спрятал лицо в моих волосах, шумно вдыхая их запах. А когда я удивленно подняла к нему лицо, пытаясь рассмотреть его глаза в полумраке, он тут же впился в мои губы горячим, требовательным и сумасшедшим поцелуем.

«Ого…» — только и успела подумать я.

А в следующее мгновение мой мозг полностью отключился, снова пойдя на поводу у проснувшихся инстинктов. Все защитные барьеры, домыслы и сомнения выстроенные за прошедший день, рухнули. Я больше не хотела ничего узнавать, устраивать допросы, копаться в чужих тайнах и интересоваться чем-либо еще, кроме одного-единственного — как быстро мы сейчас окажемся в постели. Гормоны и обжигающая южная страсть выжгли всю мою хваленую ментальную аналитику. Я ответила на его поцелуй с той же неистовой, накопившейся за день жаждой, вцепившись пальцами в его плечи под темной футболкой.

Тяжело дыша, он наконец неохотно отстранился и требовательно потянул меня за собой. А я… А я просто послушно пошла следом, полностью растворившись в его воле.

И не прошло пяти минут, как мы снова оказались в том же самом номере того же самого отеля, где еще вчера был пожар. Но в эту минуту мне было абсолютно всё равно на любые логические несостыковки, запах гари, закопчённые стены холла и здравый смысл.

Сегодня ночью всё было совершенно иначе. Между нами бушевала не просто физическая страсть, а какая-то неимоверная, сводящая с ума смесь потрясающей нежности, его властного напора и абсолютного, пугающего единения, словно мы оба пытались компенсировать каждую секунду вчерашнего прерванного полета.

Едва только за окном начало светлеть, окрашивая горизонт в нежно-серые предрассветные тона, я села на постели и потянулась за вещами. На его искренне расстроенное сообщение в переводчике — зачем я ухожу так рано? — было резонно и честно отвечено, что утро вот-вот вступит в свои права, а мне в сложившейся ситуации очень хотелось бы по возможности остаться инкогнито для обитателей этой гостиницы.

Аслан пару секунд задумчиво разглядывал экран, переводя взгляд на меня, а затем понимающе и согласно кивнул. Он жестом попросил у меня «ещё пять минут». Получив моё молчаливое согласие, он тут же мягко увлёк меня обратно и уютно устроил в своих крепких мужских объятиях. За последние полтора часа мы не сомкнули глаз, выжав из этой короткого обрезка ночи абсолютный максимум, и сейчас это мимолётное затишье ощущалось по-особенному остро. Я буквально наслаждалась его теплом и этой удивительной близостью. Мне было хорошо, действительно очень хорошо.

Какое-то время мы просто лежали в этой утренней тишине, слушая дыхание друг друга. А потом Аслан дотянулся до тумбочки, взял свой телефон, открыл приложение переводчика и начал сосредоточенно, быстро туда что-то писать, то и дело хмуря брови, что-то стирая и снова набирая. Буквы складывались причудливо, тут же превращаясь в странные слова, которые менялись буквально на глазах. Сначала "опасно", стёрто, потом "огонь" - стёрто и так раз за разом. Мне надоело и я перестала читать, просто слушая стук его сердца и впитывая в себя последние минуты нашей близости.

Наконец он закончил, посмотрел на меня, и взгляд его при этом был очень серьезен. Не произнося ни слова, он медленно протянул мне светящийся дисплей.

Я взяла его, опустила глаза и принялась вчитываться в строчки браузерного перевода:

«Пожар в гостинице устроил тот, кого раньше шантажировал Хакан. Это месть. Дядя в панике, у него украли важные документы (компромат?), он ищет вора. Но это не все. Теперь он знает про нас с тобой, про то, что ты была здесь вчера ночью, со мной. Дядя очень зол. В нём говорит ревность. Он хотел тебя себе, а ты выбрала меня. Думаю, он задумал что-то плохое. У него есть какой-то план, связанный с тобой. Стоит ли приходить в "Босфор" снова? Хакан опасный человек».

Текст горел на экране, а я лежала в объятиях Аслана, чувствуя, как внутри все неприятно сжалось от этого внезапного откровения. Мой отключившийся было мозг психолога снова вернулся в строй. Пазл сложился не до конца, но картинка мне уже категорически не нравилась. Мой восточный лев только что пошел против воли своего богатого дядюшки, чтобы предупредить меня, а в голове уязвленного Хакана, оскорбленного тем, что женщина предпочла ему племянника, уже зрел какой-то план, где мне, судя по всему, отводилась не последняя роль. Вот ведь еще не хватало!

Я стёрла текст, предварительно перечитав его снова и набрала свой, повернула экран к Аслану: «Можем ли мы доверять Марко?»

Глянув в экран, мужчина сделал рукой вполне очевидный жест, покачав ладонью вправо и влево.

— Поняла, — кивнула я, — более-менее, но осторожно.

— Осторожно — повторил он за мной на русском, почти правильно и я невольно улыбнулась.

Призвав на помощь всю свою силу воли я всё же отстранилась от Аслана, решительно высвобождаясь из его объятий. На нежности времени больше не было — предрассветные сумерки быстро таяли, превращаясь в полноценное утро. Он смотрел на меня с нескрываемой грустью, но удерживать не стал, соглашаясь с моим решение.

Быстро натянув свои шорты и тунику, я подхватила рюкзачок. Он, совершенно обнаженный и ничуть этого не стесняющийся, уже в дверях бережно взял мою ладонь в свои теплые руки, сжав мои пальцы. Его большой палец начал медленно, гипнотизирующе поглаживать тыльную сторону моей руки, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками. Он смотрел на меня так, словно мы прощались навсегда, заглядывая в самую душу, и тихо, едва слышно прошептал на ухо: «Canım…» , привлекая к себе и вдыхая запах моих волос.

Эта откровенная тактильная привязка сработала безотказно: он буквально впечатывал свое присутствие в мою память, привязывая меня к себе этим прощальным теплом. Мы обменялись короткими взглядами, и я, очередным усилием воли погасив нахлынувшую истому, бесшумно выскользнула в коридор.

Стараясь не шуметь, я спустилась по лестнице на первый этаж. В холле гостиницы по-прежнему витал тот самый едкий, приторный запах гари, но было пусто, за стойкой регистрации никто не сидел. Я аккуратно толкнула тяжелую входную дверь и вышла на улицу.

Свежий, прохладный утренний ветерок остудил мое лицо и я с удовольствием вдохнула запах водорослей и южных цветов. Набережная была безлюдной, море лениво и тихо накатывало на берег. Я направилась в сторону своей гостиницы, но не успела пройти и пары шагов как ощутила буквально затылком то самое, ни с чем не сравнимое, липкое чувство, когда на тебя смотрят в упор, а ты явственно чувствуешь чужой тяжелый взгляд.

За мной кто-то наблюдал. Я не стала оборачиваться, чтобы не выдавать свой страх, но шаг невольно ускорила. Внутреннее напряжение нарастало с каждым метром, пульс стучал в висках, а пустынные утренние улицы курорта теперь казались декорациями к какому-то триллеру. Отпустило меня только тогда, когда я входила в стеклянные двери своей гостиницы. Бросив взгляд на заспанного ночного портье, я кивнула ему и остановилась посреди холла, пытаясь понять — что это сейчас было? Я была готова поклясться чем угодно — за мной следили.

Кто это был и какую цель преследовал, оставалось только гадать.

Я тихонько, стараясь не производить лишнего шума, поднялась на свой этаж, открыла дверь номера и бесшумно проскользнула внутрь. Из комнаты Наташки не доносилось ни звука. Моя подруга преспокойно спала, даже не подозревая, какие тучи сгущаются над нашим отпуском.

Я закрыла за собой дверь в свою комнату, прислонилась к ней спиной и устало прикрыла глаза. Сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму.

Мы приехали сюда просто отдыхать, а в итоге умудрились по самые уши вляпаться в какую-то чужую многоходовку. И раз уж ставки в этой игре повышаются, то мне стоит хорошенько подумать, как не подставиться самой, уберечь ничего не подозревающую Наташку и изящно щёлкнуть по носу тех, кто тут посчитал себя самым умным. Мысль о том, чтобы послать всё это подальше и просто валяться на пляже все оставшиеся нам денечки отпуска, как-то в голову не пришла.

Что ж… Сами виноваты. Вызов принят.

Глава 8

Я увидела Наташку в дверях ресторана гостиницы сразу же. Она, лениво позевывая, сонно осматривалась по сторонам, очевидно ища меня глазами среди немногочисленных утренних посетителей. Перед тем как спуститься, я оставила ей сообщение, что буду ждать её здесь, внизу.

В этот самый момент она меня всё же срисовала и натурально застыла в проходе с открытым ртом. Ну да, ей определенно было чему удивляться.

На столе у большого панорамного окна, который я занимала в гордом одиночестве, вовсю светился работающий ноутбук, рядом лежал мой открытый объемный блокнот-ежедневник с исписанными страницами, дымилась чашка крепкого кофе, стоял стакан с водой и красовалось большое блюдо с круасанами, до которых я из-за нахлынувших мыслей ещё даже не добралась. На фоне расслабленных курортников в шлёпанцах я сейчас выглядела как суровый топ-менеджер, разворачивающий антикризисный план посреди пляжного чилла.

Дойдя до моего стола, она шумно плюхнулась на свободный стул и сразу перешла в решительное наступление.

— Что происходит, Гелька? — Наташка возмущенно ткнула пальцем в сторону светящегося экрана. — Мы же с тобой договорились еще дома, что здесь не будет никакой работы ни у тебя, ни у меня! Никаких решений срочных вопросов, сложных клиентов, полная изоляция от психоанализа и абсолютный штиль в делах. Терапия южным солнцем, помнишь?

— Помню, — спокойно ответила я, глядя на неё поверх открытой крышки ноута и делая медленный глоток кофе.

— Тогда какого… — тут она внезапно запнулась, вовремя поймав мой слишком серьезный и холодный взгляд, заметно сбавила тон и растерянно закончила: — …происходит?!

— Ты права. Именно — что происходит. И даже именно — какого… — задумчиво и очень тихо ответила я ей, закрывая крышку ноутбука. Зал гостиничного ресторана сейчас казался мне слишком прозрачным и слишком многолюдным. — Давай поступим так. Ты сейчас спокойно завтракаешь, мы поднимаемся, переодеваемся и идём на пляж. И вот там, подальше от чужих ушей, я тебе кое-что объясню. Договорились?

— Да уж не дура, поняла, — проворчала она, сразу растеряв весь свой наступательный пыл и пододвигая к себе тарелку с круасанами. — Но сначала поклянись, что ты не сорвалась на работу просто потому, что какой-то твой постоянный и особо нервный клиент окончательно слетел с катушек, и ты снова изображаешь из себя скорую помощь, а меня просто не хочешь бесить. Поклянись, Гель!

Я тихо усмехнулась, оценив её преданность нашему плану на эту курортную неделю, и ответила ей знаменитой цитатой из Гарри Поттера:

— Клянусь, что замышляю только шалость.

Наташка моментально хихикнула, оценив шутку, и окончательно успокоилась. Напряжение испарилось. Она с аппетитом принялась за еду, а я убрала ноутбук и блокнот в рюкзак, мысленно готовясь к разговору на берегу и протягивая руку за круассаном, пока они еще оставались.

Шум прибоя пытался убаюкать меня, но между нашими шезлонгами, задвинутыми в самую глубь тени от пляжного зонта, воздух буквально искрил от напряжения. Мы устроились подальше от чужих ушей и глаз. Наташа потягивала ледяной безалкогольный мохито из поллитрового пластикового бокала, но лицо было максимально серьезным.

— Значит, loverboy, — задумчиво повторила он, прикусив нижнюю губу и прищурившись.

— Именно — жестко ответила я — классическая тактика психологической манипуляции ради выгоды давно известна в психологии как метод «любовника».

— Гель, ну ты чего? Такой мужик! Он же с самого знакомства буквально дышать на тебя боялся. И ты сама сказала, что эта ночь была просто волшебной! Какая муха тебя укусила с утра пораньше?

— Меня укусил мой профессиональный неокортекс, Натали, — я горько усмехнулась. — Который, признаю, позорно спал две ночи подряд. Но когда буквально через 10 минут после моего возвращения в наш номер мой телефон подвергся интенсивной бомбардировке сообщениями от него в стиле «Я никогда не встречал такую, как ты», «Ты — моя судьба / моя королева», «Я чувствую, что мы знакомы всю жизнь» и всё это с приписками, типа — любовь всей моей жизни, роза моей души, моя львица и массой сердечек, соответствующих гифок и поцелуев…

И вдруг стало совершенно очевидно, что происходит. Банальный Love Bombing, чтобы отключить к чертям мое критическое мышление.

Для меня слово «любовь» сработало как триггер. Я села перед зеркалом, посмотрела на свои расширенные зрачки и поняла: стоп. Какая любовь? В смысле - любовь?! Две ночи без общего языка, через экран переводчика в телефоне? Да я же просто словила классический гормональный коктейль!

— В каком смысле? — Наташа отставила бокал.

— В прямом. То, что мы, женщины, называем «ошеломляющей химией», для меня как для психолога — чистая эндокринология. Эти восточные мужчины — гении запуска гормональных триггеров. Во-первых, они бьют по нашему тактильному голоду. Большинство женщин из наших широт живут в состоянии хронической депривации прикосновений. В Москве нас никто не гладит по волосам и не целует кончики пальцев просто так. Мой восточный мачо подсознательно выступает как «тактильный терапевт». Избыточная нежность попадает точно в оголенный дефицит, происходит насыщение «кожного голода», и наш глупый мозг ошибочно принимает это за глубокую духовную связь.

Я загнула один палец и тут же загнула второй:

— Во-вторых, подключается дофамин — гормон новизны и охоты. Южная ночь, секретность, языковой барьер, этот дурацкий переводчик в телефоне — всё это создаёт мощнейший дофаминовый всплеск. А следом идет окситоцин — гормон нежности и привязанности, который запускается его бесконечной тактильностью: этими прикосновениями, объятиями, долгими взглядами глаза в глаза. Окситоцин просто отключает критическое мышление. Моё тело выделило тонну окситоцина, и разум на время уснул. Моя гормональная система сработала как швейцарские часы. Понимаешь? Это не он особенный — это чистая биология.

— Ну хорошо, гормоны, — Наташа нахмурилась. — Но как он угадывал каждое твое желание? Вы же правда были на одной волне!

— Это называется пляжное НЛП: калибровка и подстройка, — отрезала я. — Курортные соблазнители — прирожденные физиономисты. Они считывают женщину по походке, взгляду, манере держать бокал. Он профессионально зеркалил мои движения, ловил вздохи, вовремя замолкал. Это подстройка, доведенная до автоматизма годами практики на других туристках. Мужчина работает как эхо: он просто отражает то, что женщина хочет увидеть и почувствовать в этот конкретный момент.

Но самое главное, дорогая...

Я заговорила тем самым сухим, структурным голосом, которым обычно веду терапевтические сессии. — Нам нужно очень четко разобрать, на кого мы нарвались. Без иллюзий и розовых соплей.

Факты таковы: нас, скорее всего, ловят на классическую схему развода богатых туристок. Парни — профи. Предполагается шантаж — милый дядя Хакан использует эту схему на постоянной основе, но недавно что-то пошло не так. Кто-то то ли сорвался, то ли решил отомстить. Украдены данные, возможно, это флешка. И на ней — информация о его делишках. Потом — пожар в гостинице. Тот, кто его устроил явно заметал следы. И главное — сегодня рано утром за мной следили. Причем, вели до самой гостиницы.

Наташа побледнела, испуганно оглядываясь на проходящих мимо мужчин :

— Геля, господи... Зачем тебе вообще это надо?! И что ты, скажи на милость, делала сегодня рано утром на улице? — Тут она замолчала, понимающе на меня посмотрела и договорила, — Ладно, это можешь не объяснять, я поняла. Но! Если всё так, давай соберем вещи, вызовем такси до аэропорта и сбежим прямо сейчас!

Я посмотрела на неё и холодно усмехнулась:

— Наташ, если мы сейчас побежим, этот богатый ресторатор решит, что мы можем быть замешаны в схеме с кражей флешки, ведь я была в его гостинице в ночь, когда случился пожар! Но ведь не объяснишь же, что я не при чем… И нас, возможно, подставят, снимут с рейса, это в лучшем случае. В худшем… Ну, не будем о грустном пока.

Для меня важнее другое... они испортили мне лучший секс за последние два года!

Наташа округлила глаза и даже подалась вперед, едва не пролив мохито:

— В смысле — испортили?! Геля, ты же сама только что признала — у тебя лимбическая система ликовала и неокортекс отключился! Сама же сказала, что это было восхитительно!

— В том-то и дело, Натали! — я сокрушенно покачала головой и со стуком поставила флакон с солнцезащитным кремом на столик. — Секс был идеальным. Тело сработало безупречно, я впервые после развода и той истории, что буквально убивала меня так долго, смогла полностью выключить голову, расслабиться и получить стопроцентный, чистый кайф. Я думала, что лечу свои расшатанные нервы. А теперь выясняется, что пока я проживала свои лучшие ночи, этот красавчик просчитывал комбинации, влюбляя меня в себя и хотел получить что-то материальное, не довольствуясь только моим телом!

Я яростно выдохнула, чувствуя, как под кожей снова закипает адреналин:

— Они отравили мне послевкусие, Наташ. Вместо того чтобы лежать сейчас в шезлонге, вспоминать его руки и ловить приятные мурашки в ожидании следующей ночи, я вынуждена сидеть здесь, как шпион на задании, и вычислять пути отхода. Они превратили мое искреннее удовольствие в дешевую криминальную разводку. И вот за это мой внутренний психолог требует жесткой моральной компенсации.

— И какой у нас план? — прошептала Наташа, поближе придвигая свой шезлонг.

— План на сегодняшний день простой: мы подыграем им. Раз они думают, что полностью контролируют ситуацию, я продолжу изображать расслабленную туристку, влюбленную в свою «постельную грелку». Но долой пофигизм и кайф. Будем ловить каждое слово Аслана и Марко, аккуратно сравнивать их ответы и смотреть, как они начинают путаться и паниковать под моими мягкими, «наивными» вопросами. Пока они думают, что мы на крючке. Через них нужно аккуратно прощупать, кто и когда стащил флешку и почему поджег гостиницу. Возможно, этот человек еще здесь. Еще посмотрим, кто кого в итоге поимеет!

Я зло и цинично прищурилась, а Натали, прекрасно знающая этот мой фирменный взгляд, тяжко вздохнула, понимая — я не отступлю и поэтому лишь согласно кивнула и сказала с каким-то злым восхищением — Вот не можешь ты без проблем, да? Обязательно что-то, но пойдет не так!

Глава 9

Потрясающие виды! Райская бухта! Прекрасный сосновый бор с целительным воздухом! Дикий пляж, где вы забудете обо всем! — хрипел мегафон в руках до черноты загорелого зазывалы, неторопливо бредшего вдоль кромки пляжа.

Слово «забудете» ударило меня по натянутым нервам, как смычок по струне. Я резко села на шезлонге, сбрасывая оцепенение. Внутри всё горело от злости и ментальной усталости. Мысли об Аслане, который сейчас наверняка строчил очередное любовное признание в переводчике и о его грозном дяде Хакане, который зачем-то построил на меня какие-то непонятные планы, не давали дышать. Мне нужно было исчезнуть. Срочно. Прямо сейчас.

— Наташ, подъем. Мы едем, — я уже натягивала шорты.

— Куда? — Наташа испуганно захлопала ресницами. — Геля, ты с ума сошла? Какая экскурсия, мы же только что план внедрения и слежки обсуждали!

— Вот это и есть план, — отрезала я, на ходу доставая из рюкзака кошелек и маша рукой зазывале. — Мне нужно сменить декорации. Иначе я сойду с ума прямо на этом шезлонге.

Через полчаса мы уже сидели на носу старого катера. Обещанное зазывалой «уединение» оказалось стандартным туристическим балаганом: катер был забит шумными туристами, ноющими детьми и пах жареной рыбой. Но, странное дело, этот чужой хаос подействовал на меня как транквилизатор. Рев мотора глушил любые мысли, а соленые брызги, летевшие в лицо, окончательно смывали с кожи остатки окситоцинового плена Аслана. Я наконец-то физически была далеко от этого всего.

Когда катер зашел в глухую, отрезанную от мира высокими черными скалами бухту, я поняла, что это лучшее решение в жизни. Мы сразу ушли в самый дальний угол пляжа, к нагромождению больших валунов, где нас не мог услышать никто.

Я опустилась на горячий песок, обняла колени и впервые за сегодня облегченно выдохнула.

— Ну и ну, — Наташа села рядом, расчесывая свои влажные кудри. — Удивительная в твоем случае спонтанность. Я думала, ты начнешь составлять в своем любимом блокноте схемы защиты от любых чужих вторжений и поползновений.

— Схемы подождут, Натали, — я посмотрела на бескрайний синий горизонт сквозь темные стекла очков. — Мне нужно вернуть себе себя. Наша психика устроена так, что послевкусие важнее самого процесса. Я все утро препарировала собственную гормональную систему и вычисляла, в какой момент меня начали использовать втемную. Это злит меня как женщину. И чертовски уязвляет как профессионала.

Я зачерпнула горсть песка и сжала кулак, чувствуя, как он высыпается сквозь пальцы:

— Но здесь чужая магия не работает. Хакан силен в своем отеле и ресторане, где у него все схвачено. Аслан силен в темноте южной ночи, когда у меня отключается мозг. А здесь — только море, я и ты.

Наташа осторожно коснулась моего плеча:

— Гель... ты как? Бледная какая-то.

Я не ответила. Я смотрела на ослепительно синий горизонт, но перед глазами была серая пелена.

Когда на тебя выливают ушат ледяной воды, ты не плачешь. У тебя просто перехватывает дыхание. В первые секунды шока психика включает аварийный режим — глухую, ватную анестезию. Я физически чувствовала, как внутри меня одна за другой захлопываются двери, отсекая эмоции, чтобы мозг не выгорел от перегрузки.

Но страшнее всего был внутренний раскол. Разум отчаянно пытался найти Аслану оправдание, зацепиться хоть за какую-то иллюзию, способную склеить разбитую реальность. Внутри меня шуршал тихий, упрямый голосок: «Нет, стоп. Ну какой он манипулятор? Какая методичка?»

И этот голосок подбрасывал вполне логичные аргументы. Аслан ведь не говорил ни по-русски, ни по-английски. Вообще. Он не был одним из тех лощеных отельных аниматоров или пляжных зазывал, которые из сезона в сезон практикуются на одиноких туристках, оттачивая дежурные комплименты на пяти языках. Те работают как конвейер — бойко, шаблонно, уверенно. Аслан же общался со мной через этот дурацкий, спотыкающийся экран переводчика. В его действиях не было этой глянцевой курортной легкости. Как человек, который с трудом связывает два слова на моем языке может разыгрывать столь сложную психологическую партию? Как он мог так тонко калибровать мои эмоции, если между нами стоял бесконечный языковой барьер?

Эта мысль парализовала. Я зависла между двумя полярными выводами, и этот когнитивный диссонанс причинял почти физическую боль. С одной стороны — факты утреннего разбора, его странное поведение, тень его дяди Хакана и слежка. С другой — его искренние, растерянные глаза, когда переводчик в очередной раз выдавал какую-нибудь чушь, и то, как бережно он сжимал мою ладонь.

Самое страшное для психолога — это оказаться сапожником без сапог. На сессиях я много раз выводила клиенток из состояния ступора, помогая им отделить факты от эмоций. Но сейчас, когда этот капкан захлопнулся на мне самой, все мои дипломы превратились в кучу бесполезного картона. Знания не спасали от боли и этих чертовых сомнений. Прямо как тогда, когда я вылезала из ловушки собственного брака. Они лишь делали трещину в моей голове еще глубже.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как легкие расправляются с трудом, словно на груди лежит тяжелая каменная плита. Ватная анестезия начала отходить. Сомнения никуда не делись, но сквозь них начала прорастать четкая, холодная ясность.

— Наташ, — я наконец повернулась к подруге, и мой голос прозвучал на удивление тихо и ровно, хотя внутри все клокотало. — Я сейчас прохожу через классический психологический нокаут. Мой мозг пытается защитить Аслана, потому что он никак не вяжется с образом типичного альфонса. Он не говорит на нашем языке, он другой. И именно это делает ситуацию в сто раз опаснее. Если он не обычный пляжный игрок, значит, то, во что нас пытаются втянуть, куда масштабнее и серьезнее. Но знаешь что? Я обязательно во всем разберусь.

— Хватит этих мыслей, прошу тебя! Ты же сама хотела сбежать от всего... Может, пошли искупаемся? — попыталась отвлечь меня подруга, заглядывая мне в глаза. — Тут потрясающе красиво. Сделаем несколько фоток, а? Ведь нам даже выложить нечего! Третий день на курорте и ни одной фотки, это же зашквар. Ну Гель... — заныла она, потянув меня за руку.

Я посмотрела на её умоляющее лицо, потом на бирюзовую, прозрачную воду бухты, в которой уже беззаботно плескались туристы с нашего катера. Наташа была права. Нам нужно стать обычными, предсказуемыми инста-девочками, у которых в головах только правильный ракурс и красивый загар.

Я глубоко вздохнула, загоняя тлеющую внутри бурю поглубже в подсознание. Поднялась, стряхнула с плавок налипший песок, взяла смартфон и скомандовала:

— Время принимать сексуальные позы!

Наташа мгновенно просияла, сбросила шлепки и побежала к кромке воды, на ходу поправляя волосы.

Включать режим «счастливой отпускницы», когда внутри разлад — это отдельный вид актерского мазохизма. Но я справилась. Я ловила Наташу в объектив, командовала: «Прогни спину! Посмотри через плечо! Сделай загадочное лицо!»

Когда пришла моя очередь позировать, я зашла в воду по пояс. Освежающая прохлада моря притупила внутреннюю боль. Я выгнула спину, подставила лицо солнцу и улыбнулась в камеру той самой легкой, манящей улыбкой, от которой Аслан терял голову.

«Снимай, Натали, снимай, — думала я, удерживая позу. — Пусть все видят, какая я расслабленная и влюбленная дурочка. Вечером я выложу эту фотку в сториз, и Аслан обязательно поставит лайк.

При одной мысли об Аслане внутри что-то противно заныло. Гормональный отлив — штука мерзкая: еще вчера тело плавилось от восторга, а сегодня его образ вызывал лишь тупую боль и злость. Фальшивая улыбка застыла на моем лице восковой маской. Экран смартфона в руке показался невыносимо тяжелым.

Я махнула Натали рукой и вышла на берег.

Наташка удивленно выбралась следом, отжимая мокрые волосы, и спросила:

— Теперь купаться, да?

— Ты купайся, — со всей возможной безмятежностью в голосе сказала я, хотя связки свело спазмом. — А меня манят вон те шикарные сосны, пойду прогуляюсь, ладно?

— Ладно, но недолго и чтобы я тебя видела. А то потеряешься, придется потом всей толпой тебя искать, — пошутила она, уже разворачиваясь обратно к бирюзовой воде.

Я натянуто улыбнулась ей в спину, вытираясь и обувая босоножки, а потом, как была, в одном купальнике, зашагала прочь от кромки прибоя.

С каждым шагом по разноцветной гальке, уходящей вверх, к раскаленным скалам и тенистым кронам, крики туристов и музыка с катера становились глуше. Наконец-то. Хвойный, густой запах сосен заполнил всё вокруг, смешиваясь с ароматом нагретой сухой земли.

Я зашла вглубь рощи, прислонилась спиной к шершавому стволу сосны и закрыла глаза. Наконец-то можно было не держать лицо. Не позировать. Не анализировать.

Внутри меня продолжала ныть эта дурацкая, чисто женская рана. Мой мозг, обученный раскладывать чужие жизни по полочкам, сейчас вел себя как предатель. Он выстраивал адвокатскую защиту Аслану. «Он не профессиональный жиголо. Он не знает языка. Он смотрел на тебя так, будто ты — его персональный центр вселенной. Ну не может человек так симулировать страсть!» — упрямо твердил внутренний голос.

Я открыла глаза, посмотрела на свои дрожащие пальцы и разозлилась. Хватит. Хватит искать оправдания хищнику только потому, что у него красивые глаза и он божественен в постели. Если Аслан — не ловербой, значит, его искренность может быть частью куда более опасного сценария. Что, если он сам — пешка, которую Хакан использует вслепую? Что, если его влюбленность реальна, но его дядя держит парня за горло? Что если он ведет какую-то свою игру?

Эти молчаливые сосны не давали ответов, но они дали мне главное — тишину. Я ещё раз вдохнула полной грудью густой ароматный воздух и медленно пошла обратно к пляжу. Наташка там, наверняка, беззаботно плавает и балдеет. Пожалуй, стоит всё же стоит присоединиться к ней — смыть с себя это напряжение. Именно море действовало на меня как самый лучший в мире антидепрессант, поэтому я и согласилась сюда приехать. — Стоп — одернула я себя тотчас — Не думать о причинах, по которым я здесь и сейчас!

И тут краем глаза уловила какую-то то ли тень, то ли движение слева, за зарослями густой, колючей, дикой ежевики.

Я замерла. Сердце, только-только начавшее биться в спокойном ритме, мгновенно ухнуло куда-то в желудок, а затем застучало в висках. Рефлексы сработали быстрее мыслей: я вжалась спиной в ствол ближайшей сосны, стараясь слиться с корой, и почти перестала дышать.

Внимательно, до рези в глазах, я вглядывалась в плотную стену темно-зеленых листьев и переплетенных колючих ветвей. Тишина в роще теперь казалась звенящей, неестественной.

Кто это? Кто-то точно наблюдал за мной. Надеюсь, не какой-то хищник? В этих краях ведь водятся дикие кабаны или змеи? Человек Хакана? Или… сам Аслан, который решил лично проверить, куда это так внезапно сорвалась его «роза души»? Нет, не верю! Однако...

Там точно кто-то был. Ветви ежевики едва заметно качнулись — не от ветра, а от чужого, осторожного движения. Послышался шорох сухой хвои под чьей-то подошвой. Тот, кто там был, затаился, понимая, что я его заметила. Он наблюдал за мной. Из глубины рощи пляж не просматривался, зато меня на фоне светлой тропинки было видно превосходно.

Весь мой утренний скепсис и сомнения по поводу «да кому мы нужны» и «Аслан не такой» испарились в одну секунду. Панические мысли закружились в голове. Неужели за нами поехали на спонтанную экскурсию? Но как? Купили билеты на тот же катер? Шли по пятам?

Глупо было кричать — никто на пляже из-за шума прибоя всё равно ничего бы не услышал. Мне нужно было выбираться к людям, но так, чтобы не спровоцировать преследователя.

Осторожно я отступала назад, ступая тонкими подошвами босоножек по каменистой тропинке и не поворачиваясь спиной к зарослям. Потом остановилась.

Никакого движения больше не было. Кусты дикой ежевики замерли. В роще снова воцарился полуденный зной, нарушаемый только треском цикад. У меня паранойя? Показалось? Нервы ни к черту после этой безумной ночи и утреннего разбора полетов. Я просто накручиваю себя, видя в каждом шорохе угрозу. Или мой мозг просто защищается от реальной боли, переключаясь на выдуманную шпионскую игру?

Облегченно выдохнув, я повернулась, чтобы продолжить свой путь к пляжу, и чуть не налетела на мужчину, который, оказывается, стоял прямо за моей спиной.

От неожиданности я вскрикнула, отшатнувшись назад и потеряв равновесие.

Чуть не упала, но он поймал меня молниеносным движением. Его пальцы, жесткие и сильные, стальным обручем сомкнулись на моем предплечье, удерживая от позорного приземления на копчик. Он зафиксировал меня, убедился, что я твердо стою на ногах, и тут же отпустил, мгновенно восстанавливая личные границы. Никаких поползновений прижать к себе или задержать прикосновение, как поступил бы Аслан. Всё было сделано быстро, четко и аккуратно.

Вглядываясь в его лицо, я уже не знала, смеяться мне или плакать...

Я готова была увидеть кого угодно: Хакана, Марко, самого Аслана с безумными глазами или змею в кустах. Но реальность снова устроила мне шаблонный апперкот. Мужчина был мне незнаком. Среднего роста, подтянутый, с фигурой — просто заглядение (мои гормоны, уставшие от утреннего стресса, жалобно пискнули на задворках сознания). Светлые шорты, белое поло, кеды. На красивом лице — легкая, безупречно оформленная небритость. Тот самый знаменитый турецкий «кирли сакал», когда борода и усы выглядят так, будто он только что забыл побриться, но на самом деле провел два часа в лучшем барбершопе побережья. Турок... Очевидно... Очередной, черт бы его взял, идеальный восточный мужчина в моей реальности. Из какой палаты мер и весов их вообще сюда завозят?

Он слегка склонил голову набок, убирая руки в карманы шорт, и на его губах заиграла едва заметная, понимающая улыбка. Он явно забавлялся моей реакцией. Я стояла перед ним в мокром купальнике, с растрепанными после пляжной фотосессии волосами и загнанным взглядом женщины, которая только что мысленно отбивалась от медведя в малиннике.

— Всё хорошо? — спросил он.

И тут меня накрыла вторая волна шока. Потому что спросил он это на чистейшем, практически без акцента, русском языке.

Глава 10

Русский язык из уст идеального турка посреди безлюдной глухой рощи прозвучал как выстрел в упор.

Я с трудом сглотнула застрявший в горле ком, изо всех сил стараясь вернуть себе профессиональное хладнокровие. Мозг, только что буксовавший от страха и сомнений, мгновенно перестроился в режим жесткого сканирования. Чистый русский. Бесшумные, кошачьи движения. Идеальная калибровка моих реакций — он поймал меня до того, как я успела осознать падение.

Передо мной стоял не просто турок. И уж точно не глупый аниматор. Это был высший пилотаж.

— Вы... говорите по-русски? — я выдавила из себя самую несчастную и растерянную улыбку из своего арсенала, продолжая играть роль наивной курортницы.

— Разумеется, Ангелина. И гораздо лучше, чем даже тот же Марко, не говоря уж про Аслана, — он мягко усмехнулся, но в глубине его темных глаз не было ни капли веселья. Там был холодный расчет человека, который привык ставить мат в три хода.

У меня внутри всё заледенело. Он знает мое имя. Он знает про Аслана.

— Вы работаете на Хакана? — прямо спросила я, понимая, что кокетничать дальше бессмысленно.

Мужчина помрачнел, и на его красивом лице проступила жесткая, хищная складка.

— Скажем так: я один из тех, кто создавал Хакану его сытую жизнь. Я был его оружием. Тем самым человеком, который годами обеспечивал ему компромат на таких, как вы. Я забирался к вашим соотечественницам в головы, Ангелина. Я влюблял, я снимал, я заставлял платить. Я знаю каждую кнопку на вашей гормональной панели, потому что сам их туда устанавливал.

Он сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила. От него пахло табаком и дорогим парфюмом.

— Но в этой отработанной схеме случился сбой, — тихо и как-то интимно продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Я встретил женщину. Очередную, как мне казалось. А потом понял, что если Хакан уничтожит её жизнь, я уничтожу его. Я украл его телефон. Тот самый, где хранился весь архив компромата, все переписки и все ваши «горячие» видео. Но Хакан параноик. Чтобы зачистить дублирующие базы слежки и жесткие диски в его кабинете, мне пришлось устроить в гостинице пожар. Сейчас меня ищут все его люди.

Я смотрела на него, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно сходит с ума. Кусты ежевики, сосны, ласковое море внизу — всё это превратилось в колоритное обрамление к какому-то безумному фильму. Этот мужчина только что сжег мосты, украл важный компромат, устроил пожар в гостинице ресторанного богача и теперь стоял передо мной, полуголой, в совершенно безлюдном месте.

— Поздравляю с успешным поджогом, — мой голос сорвался на шепот, но я упрямо держала удар. — Но я-то тут при чем? С какого перепуга вы пришли именно ко мне? У Хакана, наверняка, куча врагов, а я просто туристка.

Он чуть прикрыл веки, а когда снова открыл я увидела его взгляд — уставший, злой, но абсолютно прагматичный.

— С такого, Ангелина, что вы не просто туристка. Прямо сейчас вы спите с Асланом. Парень почти ничего не умеет, да еще и, кажется, влюблен в вас как мальчишка, он потерял бдительность. Вы для меня — отличный шанс выскользнуть из ловушки, спасти ту женщину и расквитаться с бывшим боссом.

Он шагнул еще ближе, так что до меня снова донёсся притягательный запах его парфюма и я тут же снова инстинктивно сделала шаг назад, а он продолжил:

— Хакан наблюдает, он ищет. Вокзалы и аэропорты теперь недоступны, по всему побережью. Вы будете моими глазами и ушами в его логове. Вы поможете мне просчитать его шаги, потому что я умею манипулировать только бабами, а вы — профессиональный психолог. Если поможете мне выбраться — я отдам вам всё, что Хакан успел наснимать на вас и вашу подругу в своих номерах-ловушках. Идет?

Я дослушала его пламенную речь, и на моем лице не дрогнул ни один мускул. Вместо паники внутри я ощутила приятное спокойствие. Он крупно просчитался. Видимо, судил по своим прошлым испуганным жертвам.

— Не идет, — спокойно ответила я, скрестив руки на груди. — План — дрянь, аргументы — мимо.

Мужчина удивленно приподнял бровь, явно не ожидая такого отпора. — А что не так? — он снова склонил голову, пристально меня рассматривая от макушки до пяток.

И я почувствовала, как... Божечки кошечки! Краснею под его взглядом! Я?!

— Приди в себя сейчас же. Немедленно! — приказала я себе и прикусила щеку изнутри. Резкая боль сразу же прочистила мысли, так что я смогла продолжить говорить, не сбиваясь на невнятное бормотание и старательное разглядывание шикарных природных видов вокруг. Я смотрела только на него, не отводя глаз.

— Во-первых — мне абсолютно плевать на любые «горячие видео» из номеров той гостиницы. Я умная, взрослая и, внимание - в разводе! Я никому ничего не должна, и отчитываться мне не перед кем. Можете выложить эти записи хоть на главную страницу московских новостей — я получу отличный пиар своей психологической практики. Во-вторых, на мою подругу у вашего бывшего босса ничего нет и быть не может в принципе. А в-третьих... Почему я должна шпионить для вас и давать какие-то психологические расклады? Пф. Забудьте! Ваш «отличный шанс» аннулирован. Ищите другую дуру.

Я сделала шаг в сторону, собираясь обойти его и вернуться к Наташке. Но мужчина легко заступил мне дорогу. На его лице не было злости — только спокойный, шкурный интерес человека, которому нечего терять.

— Меня зовут Демир, — спокойно представился он. — И давай без иллюзий, Ангелина. Я заметил тебя потому, что Аслан ходит за тобой как приклеенный, да и ты каждую ночь проводишь в его номере.

Я нахмурилась, остановившись:

— Аслан-то тут при чем?

— При том, что он — племянник моего бывшего работодателя. Глупый, провинциальный парень, у которого кроме спорта в жизни и не было ничего. По крайней мере, это та информация о нём, которой я владею. И которого дядя экстренно вызвал сюда неделю назад, чтобы заменить меня. Он же красавчик, ты заметила? — Идеальный турок усмехнулся, а я потупила глаза.

— И то, что Аслан крутится около тебя, для меня — подарок судьбы. Я пробил тебя через… — Тут он запнулся, а потом продолжил без уточнений — Ты чистая. Никаких долгов, никаких мутных связей, обычный психолог из Москвы. Твой чемодан в аэропорту никто даже открывать не станет и поэтому... — Демир полез в карман шорт и достал массивный черный смартфон в дорогом кожаном чехле с золотистыми вставками.

— Вот что мне от тебя нужно, — он протянул телефон на ладони. — Это телефон Хакана. Ты заберешь его с собой. Кинешь на дно пляжной сумки между кремом от загара и полотенцем. Этот параноик перекрыл все дороги, меня вывернут наизнанку на первом же посту. А тебя — нет. Ты улетишь в Москву через четыре дня, как ни в чем не бывало.

— Ты с ума сошел? — я попятилась. — Зачем мне подставляться под криминал ради твоих проблем?

— Затем, что Аслан не отстанет от тебя, пока ты здесь, — жестко отрезал Демир. — Ты - его цель, он близок к дяде и он идеальное прикрытие для тебя. Пока ты с ним, люди этого богатея и не посмотрят в твою сторону. Да им и в голову не придет, что племянник босса лично выгуливает бабу, которая везет секретный компромат их шефа. Ты просто подыграешь Аслану еще несколько дней. Довезешь трубку до Домодедово, включишь её и оставишь в камере хранения. Дальше — не твоя забота, её заберут.

Он сделал шаг ко мне, заставив меня снова напрячься.

— Ты помогаешь мне вывезти этот телефон, Ангелина, а я гарантирую, что все эти дни никто тебя не тронет. Аслан будет твоим живым щитом, сам того не понимая. Если откажешься — я найду способ слить информацию, что ты крутилась возле кабинета главного босса перед поджогом. Ты действительно была в то время в гостинице и он это знает. И что будет потом... Он сделал многозначительную паузу и жестко подытожил — Думай. Время пошло.

Я смотрела на массивный чёрный телефон в его руке как на гранату с уже сорванной чекой. До неё оставалось всего два шага, и внутри меня всё сжалось от инстинктивного желания развернуться и броситься наутёк, к солнцу, к людям, к Наташке. Каким бы прагматичным ни был Демир, он предлагал мне чистый криминал.

Мой мозг психолога, включив аварийный режим, начал лихорадочно взвешивать все «за» и «против».

На одной чаше весов лежал страх. Страх перед реальной опасностью, в которую я вляпалась просто потому, что захотела устроить себе “терапию южным солнцем”. Если Демир не блефует и Хакан действительно параноик, способный на всё из-за одного ложного доноса, то этот чёрный кусок пластика на его ладони — мой единственный способ купить безопасность на ближайшие четыре дня. Аслан… Темная лошадка. Но щитом он будет так или иначе.

Но на другой чаше весов лежало кое-что потяжелее страха. Моя ярость.

Утренняя обида и шок от того, что меня пытались развести по дешёвой курортной методичке, никуда не делись. Они просто переплавились в холодное, концентрированное желание отомстить. Меня приняли за очередную глупую, изголодавшуюся по тактильности северную туристку, которой можно крутить как угодно. Хотели использовать втёмную. Меня! Человека, который годами учил других выставлять личные границы.

И тут Демир протягивает мне идеальное оружие.

Принять этот телефон означало отомстить. В моем рюкзаке будет лежать вся их грязная империя шантажа, упакованная в один дорогой чехол. Я использую их точно так же, как они собирались использовать меня. Даже изящнее. Аслан станет моим личным телохранителем, несущим вахту вокруг краденого компромата.

Моя внутренняя нежная маленькая девочка, обманутая и оскорблённая, минуту назад пребывавшая в нокауте, кровожадно оскалилась. Моральная компенсация, которую я требовала на пляже, сама шла ко мне в руки.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как сомнения и страх окончательно сменяются горячим адреналиновым азартом. Решено.

Протянула руку и уверенным движением забрала смартфон с ладони Демира. Он оказался неожиданно тяжёлым. Граната перекочевала к новому владельцу.

— Ладно, Демир, — сказала я, и мой голос сейчас звучал уверенно и спокойно. Четыре дня. И потом я побуду твоим курьером до Домодедово. Я доиграю эту роль так, что они до самой посадки в самолет будут уверены, что я улетаю домой со слезами на глазах. Но учти: если на контроле в аэропорту что-то пойдет не так, я не стану строить из себя героиню.

Демир удовлетворенно прищурился и сделал шаг назад, словно растворяясь в сосновой тени:

— Всё пройдет нормально, детка, не дрейфь. У Хакана сейчас слишком сильно горит земля под ногами, чтобы смотреть по сторонам. Прячь трубу, возвращайся к подруге. И... удачной фотосессии.

Повернувшись к нему спиной я засунула телефон прямо в плавки своего раздельного купальника сзади, и быстрым шагом пошла вниз по тропинке, обратно к пляжу, всё же успев уловить за спиной сдавленное фырканье, похожее на еле сдерживаемый смех. Прикосновение краденого смартфона к коже словно обжигало, но теперь это жжение мне даже нравилось. Наша психика — удивительная вещь: стоит только вернуть себе роль ведущего, как парализующий страх моментально превращае тся в азарт.

Когда я вышла из леса на слепящее солнце, Наташка как раз выбиралась из воды, сияя довольной улыбкой совершенно беспечного человека.

— Ну наконец-то! — крикнула она, подбегая ко мне и выхватывая полотенце из своей пляжной сумки. — Ты где бродила? Я уже собиралась идти тебя свистом вызывать. Вода — просто космос! Ну что, мысли в порядок привела?

Я присела рядом с вещами, аккуратно, спиной к огромным валунам, открыла свой рюкзак и всмотрелась в купающихся туристов.

— Наташ, глянь, он тонет что ли? — спросила я, добавив чуть беспокойства в голос.

Она тут же отвернулась, прислонив ко лбу ладонь и даже сделав к воде пару шагов. А я достала телефон, положила его на дно рюкзака, прикрыв полотенцем и кинув сверху крем от загара и пачку влажных салфеток.

— Не, он так плавает — констатировала подруга, возвращаясь. — Так что с мыслями, порядок?

— Более-менее — и посмотрела на неё с самой безмятежной улыбкой, на которую только была способна. — А не пора ли нам уже возвращаться в отель? Ведь по плану впереди очередной нескучный вечер.

Сегодня был только третий день нашего отпуска. Впереди оставалось еще четыре дня до вечернего вылета домой. Четыре дня опасной, но интересной игры, где ставки только что выросли до предела.

Глава 11

Едва за нами закрылась дверь гостиничного номера, Наташа швырнула свою пляжную сумку прямо на пол в коридоре и резко повернулась ко мне.

— Ты сошла с ума! — голос подруги аж вибрировал от переполнявших её эмоций, но, как ни странно, ни одного оттенка страха в нём не было.

Азарт, предвкушение, злость и... возбуждение? Хм, похоже, Наташка восприняла моё разбитое состояние слишком близко к сердцу и теперь явно горела жаждой мести. А она тем временем решительно взмахнула рукой, как отрубила:

— Я не позволю никому обижать тебя! Ты два года собирала себя по кусочкам после развода и только сейчас перестала быть похожей на убитую горем тень отца Гамлета! И тут этот... восточный принц недоделанный со своими мафиозными дядями!

Я удивленно посмотрела на неё, застыв с рюкзаком в руках. Мой внутренний психолог восхищённо замолк. Я ожидала от Наташки паники, требований немедленно выкинуть телефон Демира в море или бежать в полицию. Но вместо этого её глаза горели праведным, чисто женским гневом. Когда обижают твою лучшую подругу, законы логики и инстинкт самосохранения у нормальных женщин отключаются. Включается режим защиты стаи.

— Дорогая, тише, — я всё же сделала предостерегающий жест, покосившись на открытую балконную дверь.

— Да плевать я хотела! — зло прошипела она, но голос всё же приглушила, подскочив ко мне вплотную. — Гель, они же нас за дурочек держали! Думали, пришлют Аслана тебе, этого придурка Марко — мне, они нам глазки построят, поцелуют пару раз, затащат под свои скрытые камеры в номерах, и мы растаем?

— Нуу… — смущённо протянула я… — Собственно, в моем случае сработало на все сто.

Её слова про тень отца Гамлета полоснули по самому живому, мгновенно вскрывая рану, которую я так отчаянно пыталась залечить всеми возможными способами и которая всё никак не желала зарастать.

— Наташ... — попросила я её, чувствуя, как голос предательски садится, а внутри всё стягивается в тугой, болезненный узел. — Ты же знаешь, что тогда дело было вовсе не в разводе. И прошу тебя, не напоминай об этом...

— Знаю! — тут же повысила голос подруга, и в её глазах блеснула ярость пополам с глубокой жалостью. — Я бы этого твоего... — она запнулась, явно вспомнив мои ультимативные требования никогда не оскорблять того, о ком шла речь — уже давно убила! Если бы ты не защищала его изо всех сил!

— Наташ... — уже жалобно, почти умоляюще попросила я, выставляя вперед ладонь, словно защищаясь от невидимого удара. — Только не сейчас. Я не могу думать про это, не должна.

В горле встал комок. Перед глазами на мгновение пронеслось лицо мужчины, который когда-то стал моим личным солнцем. Моим смыслом. Одно только его существование в этом мире дало мне сил пройти через ломающий душу ад, выстоять в грязной, изматывающей борьбе с бывшим мужем и выдержать суды. Я тогда любила каждой клеточкой своего существа. А он... Он просто молча исчез. В самый пик катастрофы, когда я нуждалась в нём больше всего, он просто закрыл передо мной свою дверь. Без объяснений и разговоров. Принял решение уйти из моей жизни и оставил один на один с руинами моего брака и выжженной дотла душой.

Я задохнулась от нахлынувшего воспоминания.

— Аслан помог мне забыть, — тихо, глядя в пол, продолжила я. — И я действительно забыла. Будто ничего никогда и не было. Впервые почувствовала себя живой, а не ходячим полутрупом, который бросили умирать на обочине. Но сейчас... Не надо, ладно? Пожалуйста, не поднимай это со дна. Я просто не выдержу второго фронта.

Наташка осеклась. Весь её воинственный пыл мгновенно сошел на нет. Она сделала шаг ко мне, крепко, порывисто обняла за плечи и уткнулась носом в мое плечо.

— Всё, всё, Гелька, прости, — горячо зашептала она, гладя меня по спине. — Закрыли тему. Я молчу. Больше ни слова о нём. Мы со всем разберемся, слышишь? А Аслан — пусть будет! Не бросай его, разреши быть рядом, хотя бы сейчас, эти несколько дней, даже если всё это ложь. Вывезем этот чертов телефон, вернемся домой, и всё будет хорошо.

Я обняла её в ответ, впитывая её тепло и сумасшедшую, преданную энергетику. Сердце постепенно замедляло свой бешеный бег. Если уж я выжила после того, как моё «солнце» погасло, то с этими пляжными манипуляторами разберусь одной левой. С такой группой поддержки бояться было просто глупо. Марко крупно просчитался с Натали, но я знала это и раньше. Она не та женщина, что готова согласиться на курортный роман, убегая от своих бытовых и моральных проблем, не то, что я... Железобетонные принципы моей подруги, относительно мужчин невозможно поколебать симпатичной мордашкой или красивым телом. Интересно, когда до него этот дойдет?

Я подошла к своему бельевому шкафу. Подумав, решила, что сейф — первое место, куда сунется Хакан или его приспешники в случае подозрений. Вместо этого я аккуратно завернула тяжелый черный смартфон в чистое полотенце и засунула его на самую верхнюю полку, вглубь стопки с чистым постельным бельем.

— Демир сказал, что Аслан — вообще новичок, — тихо произнесла я, оборачиваясь к Наташе. — Этого красавчика дядя экстренно вызвал на замену взбунтовавшемуся ему. Про качка турок ничего не говорил, но, думаю, тот из старой гвардии Хакана. В любом случае, наши «Ромео» сейчас уверены, что полностью контролируют ситуацию.

— Вот именно! — Наташка закивала, расхаживая по комнате. — Значит так. У нас впереди четыре дня до вылета. Что нужно делать? Кому улыбаться? Я готова играть роль самой тупой блондинки на этом курорте и хлопать ресницами перед Марко, если это поможет нам утопить этого ресторанного шантажиста вместе с его выводком. Какой у нас первый шаг, Геля?

В этот момент в моем собственном телефоне, лежащем на тумбочке, коротко пиликнуло уведомление. Мы с Наташей синхронно вздрогнули.

Я подошла, взяла его в руки и разблокировала экран. В пуше уведомлений светилось сообщение от Аслана. Переводчик, как обычно, немного коверкал слова, но суть была ясна: «Моя львица, я и Марко будем ждать вас в холле вашей гостиницы в 8 вечера. Как насчет ужина? Я очень хочу тебя обнять.» И снова в конце — любимая и красное сердечко.

Я посмотрела на подругу, чувствуя, как внутри просыпается волнующий адреналиновый азарт. Я могла не опасаться за свои тылы. Натали не совершит какую-нибудь глупость по незнанию или, поддавшись панике, соберет чемодан и улетит в Москву первым же рейсом, оставив меня здесь одну. Она была со мной на одной волне. Что ж, мой телефон, где всё еще светилось в чате сообщение с приглашением на ужин, требовал ответа.

— Ну что, дорогая, — я заставила себя улыбнуться, хотя эта улыбка была наверняка похожа на боевой оскал и отправила подтверждение приглашения. — Время приводить себя в порядок. Платьица, прически, макияж, каблучки. Мы просто обязаны быть ослепительны и волнующе прекрасны, ведь сегодня у нас свидание с такими шикарными мужчинами! Чур, я первая в душ! — и проскользнув мимо подруги я быстро закрыла за собой на щеколду дверь ванной, довольно хихикая и слыша как она громко ломится с другой стороны, извергая проклятия и обещания жестоко отомстить.

Как жаль, что я, в отличие от Наташки, ограничилась одним чемоданом, — думала я, выходя в холл гостиницы.

Второе и последнее парадно-выходное платье было сейчас на мне. Нежно-розовое, летящее, из тончайшего струящегося шелка, с глубоким декольте — оно двигалось в такт моим шагам, едва ощутимо лаская кожу. И, к сожалению, если Аслан продолжит каждый вечер приглашать меня в приличные заведения, мне придется потратить следующий день на поход по бутикам... Впрочем, видя, как он застыл на месте, буквально пожирая меня глазами, я поняла, что готова совершить этот подвиг.

В его темных глазах вспыхнул такой искренний восторг, что у меня перехватило дыхание. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Марко, который при виде выплывающей вслед за мной Наташки тоже спешно подобрал челюсть.

Мой восточный лев сделал быстрый шаг навстречу. Никаких публичных поцелуев или вольностей — на людях он вел себя безупречно, держа рамки приличия. Но когда он подошел вплотную и его ладони — горячие, уверенные — деликатно легли мне на плечи, мой хваленый неокортекс предательски капитулировал. Ни черта мое осознание не поменяло в физиологии. От его прикосновения через тонкий шелк платья меня мгновенно полоснул словно разряд электричества, а внутри сладко и тяжело потянуло. Этот сумасшедший магнетизм, эта животная, первобытная химия между нами никуда не делись. Я хотела его. Так же сильно, как и до этого. Мое тело игнорировало логические расклады, оно требовало своего наркоза, своей порции тепла, нежности и ласки, и сопротивляться этому притяжению было физически невозможно. Нас тянуло друг к другу с одинаковой, непреодолимой силой.

Аслан склонился к моему уху, обжигая кожу горячим дыханием. Его парфюм кружил голову сильнее любого алкоголя.

— Çok güzelsin, aşkım... — хрипло и тихо прошептал он по-турецки, заставив меня покрыться мурашками. А затем, чуть отстранившись и глядя мне в глаза, с явно расширенными сейчас зрачками — в которых отражался только он, — добавил с акцентом, но на пугающе четком русском: — Моя.

Это единственное слово, понятное мне, прозвучало как собственническое клеймо. Осознание опасности не выключило желание, оно лишь сделало его острым, как лезвие бритвы. Да, теперь у меня есть «граната» — краденый телефон его дяди. Да, мы начали очень опасную игру. Но прямо сейчас, под его, таким пьянящим взглядом, я могла думать лишь о нём самом.

— Аслан... — его имя сорвалось с моих губ быстрее, чем я успела подумать. И в нем было столько всего... Нежность, страсть, безумное желание оказаться наедине прямо сейчас, наплевав на здравый смысл, чужие и свои проблемы и вообще на всё сразу.

Хорошо, что Наташка не потеряла бдительности. Оценив мой поплывший взгляд, она приняла удар на себя. Подойдя к нам вплотную, подруга затараторила восхищенно и быстро, закидывая мужчин вопросами и давая мне время прийти в себя от этой сокрушительной встречи, которая разбила в пух и прах все мои защитные барьеры, смела их, словно шторм утлую лодчонку со своей поверхности, и утопила на самом дне навсегда.

— О боже, мальчики, вы выглядите просто потрясающе! Марко, этот пиджак тебе так идет! А куда мы пойдем? Опять в «Босфор» или сегодня будет что-то новенькое? Гелька, ты посмотри, какие они у нас нарядные! — она трещала без умолку, активно жестикулируя и мастерски перетягивая на себя внимание Марко и Аслана.

Её звонкий, фальшиво-беззаботный голос подействовал на меня как спасительный нашатырь. Вакуум, в который я провалилась от шепота Аслана, начал медленно заполняться реальностью. Я сделала незаметный, глубокий вдох.

— Соберись сейчас же, тряпка! И начинай констатировать факты — мысленно скомандовала я себе, как и всегда в моменты, когда теряла контроль.

Мозг послушно начал выдавать академические знания. То, что сейчас происходило между мной и Асланом, в науке называется «биохимический импринтинг». Это лишь биология, молекулярное узнавание на животном уровне, когда чужой запах, фенотип, голос и текстура кожи, как ключ к сложному замку, подходят к твоим генетическим и гормональным ожиданиям. В этот момент природа включает полный гормональный захват, считывая мужчину как идеального партнера. И твоему телу абсолютно плевать, что разум кричит об опасности, а в шкафу лежит краденый компромат о чужих грязных делишках. Биохимический импринтинг просто отключает неокортекс, затапливая мозг дофамином, и заставляет тебя хотеть этого человека вопреки любой логике.

Аслан, переключив внимание на Наташин монолог, убрал руки с моих плеч, но его ладонь скользнула ниже, собственнически переплетая свои пальцы с моими. Его рука была горячей, и этот тактильный контакт продолжал транслировать в мой мозг окситоцин. Но теперь, разложив этот кошмар на понятные медицинские составляющие, я хотя бы могла дышать. Ключ подошел к замку, да. Но ломать этот замок я ему больше не позволю.

Марко что-то весело ответил Наташе, активно помогая себе жестами, а Аслан снова повернулся ко мне, вопросительно приподняв бровь. Нам пора было на выход. Первая, самая тяжелая волна этого чувственного цунами была прожита. Я выдержала её благодаря своевременной реакции подруги. Но впереди у нас целый вечер, и легко мне точно не будет. Да и стоит ли пытаться... Кажется, я совершенно беззащитна перед этой магией.

Глава 12

Весь вечер в ресторане, расположенном в самом центре города, прошёл для меня как в лихорадочном полусне. Это было пугающее, странное раздвоение личности: мой разум пытался удержать границы, а мое тело плавилось от близости Аслана. И с его стороны это тоже не было игрой — химия между нами была абсолютно взаимной и крышесносной. Он сам едва справлялся с этим притяжением и смотрел на меня так, будто в этом прохладном, дорогом зале не существовало больше никого. Его пальцы то и дело дотрагивались до меня под любыми предлогами — помочь сесть, наполнить бокал и протянуть, слегка наклониться ко мне с телефоном в руке, показывая экран с переводом текста… И этот непрекращающийся контакт затапливал меня искрящейся, горячей волной желания. Мы оба были пьяны друг другом без грамма алкоголя. Я пила из соломинки ледяную воду из своего бокала и ловила его взгляд на моих губах в это мгновение. Взгляд, обещающий мне так много… Смотрела на него точно такими же глазами и писала в переводчике самые откровенные желания на эту ночь.

Наташка на другом конце стола изо всех сил старалась соответствовать статусу “блондинка на отдыхе”. Она шумно общалась с Марко, заполняя паузы щебетом и создавая хоть какое-то подобие нормального двойного свидания, пока мы с Асланом буквально сгорали от желания оказаться наедине.

Когда ужин подошёл к концу, Аслан склонился ко мне очень близко, обжигая дыханием шею. Его переводчик в телефоне выдал заманчивое: «Поедем туда, где только ты и я». Я отрицательно покачала головой и быстро написала ему в ответ: «В твою гостиницу я не поеду». Но мой восточный принц лишь загадочно усмехнулся. Его пальцы быстро напечатали: «Это не гостиница. Тебе понравится».

Я посмотрела в его глаза и сдалась. Обернувшись к Натали, я виновато улыбнулась и выразительно развела руками, кивая на мой ходячий соблазн. Подруга всё мгновенно поняла по нашему виду, ухмыльнулась и махнула рукой — мол, проваливай, прелюбодейка. И показала рукой стандартное «на созвоне», я тут же кивнула, обещая не выключать на телефоне звук.

А он быстро бросил Марко пару фраз на турецком, а затем повернулся ко мне. В его глазах горело такое откровенное желание, что у меня снова перехватило дыхание. Аслан настойчиво потянул меня за руку к выходу.

И уже через три минуты такси везло нас куда-то в сторону моря. Как интересно...

Выйдя из машины, я поняла, где мы. Специальный причал для яхт, с понтонами и мостками. Ярко освещенный и охраняемый... Но нас туда пропустили без проблем и вот перед нами покачивается на волнах небольшая двухпалубная яхта с приглушенным неоновым светом. Вокруг — ни души, только шум прибоя. Аслан увлек меня на палубу и остановился, сразу обнимая со спины. Его губы наконец-то коснулись моей шеи, обжигая кожу. Нам не нужны были слова.

Всё желание, которое мы оба сдерживали весь вечер, вырвалось наружу. Мой прекрасный мужчина сжимал меня в объятиях с той же неистовой, голодной страстью и бесконечной нежностью, от которой внутри всё выгорало дотла, а шёлковые простыни каюты давно превратились в сплошной хаос. Мозг же полностью отключился, сдавшись на милость запредельному тактильному кайфу.

И в ту самую секунду, когда мир для нас окончательно перестал существовать, тишину вдруг взорвал резкий, громкий звук моего рингтона. И почти одновременно с ним завибрировал телефон Аслана.

Мы замерли, всё еще тяжело дыша. Аслан, с явным разочарованным вздохом коснулся губами моего плеча, словно извиняясь за то, что реальность бесцеремонно ворвалась в наш мир. Но звонки не прекращались. Номер набирали снова и снова.

На моем экране мигало имя Натали. Я со стоном отчаяния приняла вызов, понимая, что сказка только что закончилась. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

— Геля!!! — из динамика раздался истошный, полный ужаса крик подруги. — Геля, у нас беда! Приезжай срочно! В номере бардак, всё перевернуто вверх дном! Мне страшно, быстрее!!!

Перед глазами тут же встала картинка: верхняя полка моего шкафа в номере, где под стопкой чистых простыней лежало полотенце, в которое я спрятала телефон Хакана. Тот самый мобильник с компроматом, который мне всучил идеальный турок в сосновом лесу.

Кто-то искал его? Почему именно в нашем номере? Нашли ли?

Тяжелая, настойчивая вибрация сотрясала телефон Аслана, лежавший на полу. Он поднял его, бросил быстрый взгляд на экран и принял вызов.

Я молча наблюдала, как меняется его лицо. В один миг мужчина из нежного любовника превратился в опасного бойца. Он слушал громкую турецкую речь из динамика, и с каждой секундой его челюсти сжимались всё сильнее, а в глазах закипала такая злость, что мне стало не по себе. И что-то подсказывало мне, что этот звонок напрямую связан с тем, что сейчас происходит в нашем с Наташкой номере.

Аслан что-то ответил, сбросил вызов и повернулся ко мне. Вся его жесткость тут же испарилась, уступив место глубокой тревоге за меня. Он бережно взял мое лицо в свои ладони, заглядывая в глаза, словно проверяя, в порядке ли я. Запечатлев на моих губах еще один нежный поцелуй он прижал меня к себе, словно защищая от всего мира. Я горестно вздохнула, обнимая его в ответ, физически не желая разрывать контакт, но всё же делая это.

Он отпустил меня, встал с постели и аккуратно поднял с пола мое шелковое платье. Сам осторожно помог одеться, расправляя ткань, бросил взгляд на смятые простыни и принялся натягивать свою одежду. А затем мягко, но уверенно увлек за руку к выходу из каюты. Ему не нужны были слова, чтобы я поняла: он защитит, будет рядом и в отель мы вернемся вместе и никак иначе.

Дверь в наш номер была открыта нараспашку. Едва мы подошли ближе, оттуда, из глубины комнаты, донеслись чьи-то чужие, взвинченные голоса. Внутри меня мгновенно полыхнул испуг, и я на автомате хотела броситься вперёд, чтобы защитить Наташку, но мужчина среагировал быстрее. Он внезапно поймал меня за плечи, жестко прижав к своему телу, а потом вообще задвинул к себе за спину, коротко, рубящим жестом показав, что зайдёт первым.

«Какого черта?!» — зло промелькнуло у меня в голове, а внутренний контроль протестующе взвыл от такой бесцеремонной опеки.

Но спорить прямо посреди коридора было верхом глупости, поэтому я промолчала и двинулась за ним, стараясь не шуметь.

Выглянув из-за широкой спины Аслана, я в первый миг даже не поверила своим глазам. В номере царил абсолютный бардак. Тот, кто здесь хозяйничал, явно не церемонился: сорванные шторы косо висели на одном крючке, ящики комода были безжалостно выдернуты и брошены, а на полу ровным слоем валялось постельное белье вперемешку с нашей одеждой. Моя косметичка выпотрошена прямо посреди этого беспорядка — флакончики духов, помады, тюбики с кремами и вся эта, дорогая во всех смыслах, девичья прелесть была безжалостно разбросана рядом с кроватью. Из дверей распахнутого шкафа сиротливо торчали пустые вешалки. У меня внутри всё похолодело: ищейки явно знали, что и где искать, да и создать психологическое давление были мастера, иначе бы зачем всё так демонстративно перевернуто?

Наташка сидела на моей постели, поджав под себя ноги, вся в слезах и размазанной туши, а вокруг неё шумно и на повышенных тонах ругаются качок, ночной портье и какая-то девица засушенного, но очень административного вида.

Стоило нам переступить порог моей спальни, как тут же воцарилась гробовая тишина. Увидев Аслана, все четверо разом замолчали, включая Наташку, которая до этого между рыданиями умудрялась активно и возмущённо вставлять в общий крик свои три копейки.

Мой турок был в такой ярости, от него настолько ощутимо фонило опасностью профессионального бойца, готового убивать на месте, что персонал отеля инстинктивно вжал головы в плечи, боясь даже вздохнуть лишний раз под его откровенно злым взглядом. А Марко как-то растерянно и беспомощно пожал плечами.

Пользуясь этой внезапной паузой, я быстро перешагнула через разбросанные вещи и бросилась к подруге крепко обнимая её за подрагивающие плечи. Она немедленно воспользовалась моим присутствием, утыкаясь мне в шею и будто по щелчку удваивая громкость своей истерики. Её рыдания зазвучали с новой, сокрушительной силой.

Но пока я гладила Натали по голове, укачивая и нашептывая дежурные успокоительные слова, то лихорадочно пыталась сообразить, что, черт возьми, такое происходит? Я никогда в жизни не замечала у неё подобного состояния. Мы дружили слишком много лет, и я прекрасно знала её скрытые механизмы психики: обычно в моменты реальной опасности подруга тут же собиралась и вела себя как монолитная скала посреди штормящего океана — непоколебимо, спокойно и твердо. Позже, закрывшись у меня в кабинете, она могла сорваться, реветь часами и орать. Но вываливать свои эмоции вот так напоказ, при чужих людях… Это было на неё совершенно не похоже.

Наташка не просто истерила. Она мастерски играла роль бьющейся в панике жертвы. Закатывала грандиозный спектакль, перетягивая на себя абсолютно всё внимание в комнате. И делала она это только с одной целью — дать мне пространство для манёвра.

Я потянула ее собой, вставая и, сделав шаг в сторону, поверх её плеча перевела взгляд на распахнутый шкаф. Глаза быстро скользнули по верхней полке, где среди белья должен был лежать спрятанный мною телефон с компроматом.

Там не было ничего. Все полки шкафа были вычищены дочиста. Ни простыней, ни полотенца, ни мобильника. Тайник был пуст.

Аслан тем временем ледяным тоном бросил Марко короткую фразу на турецком. Качок молча кивнул, и оба мужчины стремительно вышли в коридор, прикрыв за собой дверь, чтобы продолжить свой разговор без свидетелей.

А я перевела взгляд на сотрудников отеля.

— Вы уже вызвали полицию? — спросила я, прижимая к себе подругу. — Наш номер разгромлен, личные вещи разбросаны и, возможно, испорчены или украдены, это уголовное преступление!

Ночной портье испуганно переглянулся с администраторшей, судорожно сглотнул и пожал плечами:

— Да, конечно. Полиция уже едет. Давайте запрём этот номер на ключ, как есть, оставим всё в неприкосновенности до официального приезда следственной группы, а вам мы можем предложить другой номер.

Я согласилась и мы молча вышли в коридор. Мужчины стояли неподалеку. Лицо Марко было озабоченным. Он подошел к нам, виновато развел руками и перевел взгляд на притихшую Натали:

— Нам лучше уехать. Но вы не переживайте, я готов вернуться и дать показания полиции в любое время. — Мой номер у тебя есть, если что, сразу звони — добавил он персонально для Наташки. Потом подошел и неловко погладил ее по волосам. Она прощально махнула ему рукой, вытирая слезы.

Я перевела взгляд на Аслана. Он смотрел на меня — серьезно, с какой-то затаенной тревогой. Потом достал свой мобильник, показал мне светящийся экран и сделал короткий, понятный жест рукой возле уха: типа, я на связи. Я кивнула ему в ответ.

Еще через минуту они покинули нас, а мы спустились в вестибюль. Первым делом подошла к торговому автомату у стены, купила бутылку прохладной минералки и протянула её подруге, чтобы та сделала несколько глотков и окончательно пришла в себя. Затем решительным шагом направилась к стойке регистрации, где всё ещё мялся ночной портье.

— Дайте нам ключи от свободного номера прямо сейчас, — жестко и непреклонно потребовала я — Время — ночь! Наш номер закрыт до приезда следственной группы. У моей подруги шок. Мы дождемся полиции там.

Портье не посмел возразить ни слова под моим твердым взглядом. Он покопался в ящике под стойкой, наконец выудил оттуда электронную ключ-карту и протянул её мне. Его пальцы подрагивали, а взгляд бегал, как у пойманной в капкан крысы. А чего это он так вдруг переживает? Как любопытно... Впрочем... Подхватив Наташку под руку, я повела её к лифту. Не до новых загадок сейчас, всё потом.

Глава 13

Огромная двуспальная кровать в новом номере действительно впечатляла своими размерами. Видимо, комната изначально предназначалась для влюбленных парочек или новобрачных. Мы разместились на ней со всем возможным в нашей ситуации комфортом, натаскав из кресел подушек и уютно подоткнув их под спины.

Наташка медленно пила прохладную воду из бутылки, по-прежнему сохраняя полное молчание. Молчала и я, откинувшись на изголовье.

Это густое, осязаемое ночное безмолвие внезапно всколыхнуло в моей памяти воспоминание о нашем знакомстве с Асланом. Тот мой первый день на море, пляж… Он ведь тогда абсолютно молча подошёл ко мне. Без дурацких пляжных подкатов, без банального курортного трёпа и лишних слов, чем меня моментально и зацепил. Я задумчиво прикрыла глаза, прокручивая в голове, как безобидно всё началось, и в какое безумное, опасное русло это всё вылилось. А казалось бы — просто курортный роман…

Не выдержав этого нелепого и острого контраста между романтикой, разгромом в номере и пропажей телефона Хакана, я негромко расхохоталась.

— Что смешного-то? — тут же не смолчала подруга. — Смеётся она…

В её ворчливом, типично наташкинском тоне больше не слышалось ни единой капли недавней истерики, паники или слез. Маска испуганной жертвы была сброшена за ненадобностью, стоило нам закрыть за собой дверь.

— Долго объяснять, — поморщилась я, устало потирая виски. — Да и смысла в этих объяснениях уже нет никакого. Телефона с компроматом больше нет, мы спалились по полной программе, и теперь я даже не знаю, куда бежать и где прятаться, чтобы взбешённый босс «Босфора» не отыгрался на нас обоих за свой страх. Нас кто-то очень жёстко подставил, дорогая.

Я повернулась к ней, заглянула в её удивлённые глаза и покаянно прошептала:

— Прости меня, Наташ… Это целиком и полностью моя вина. Я впутала тебя во всё это.

Её большие синие глазищи опасно заблестели. Я внутренне сжалась: неужто прямо сейчас всё же начнется настоящая, неконтролируемая истерика? Подруга резко встала с кровати, со злостью бросив подушку прямо на пол, подошла к своей сумочке, которая сиротливо валялась на столе, и принялась ожесточенно в ней копаться.

— Влажные салфетки есть в ванной, Наташ, — негромко поставила я её в известность, решив, что она ищет чем вытереть размазанную тушь.

Пожалуй, сейчас я и сама бы не прочь была поплакать от бессилия, но слезы упрямо не шли, вот ни в какую. Неужели я выплакала их все — промелькнула печальная мысль.

Тут Натали повернулась ко мне, и в меня полетел какой-то предмет, пущенный её рукой невероятно прицельно и точно. Он летел прямо мне в грудь. Я успела лишь инстинктивно выставить руку, кое-как отбивая этот летящий снаряд, и громко охнула от ощутимого, болезненного удара

— Какого… — начала было я, потирая ушибленную руку и собираясь высказать подруге всё, что думаю о её меткости.

Но в этот самый момент мои глаза наконец-то детально рассмотрели прилетевший предмет, и я осеклась на полуслове. Весь мой богатый словарный запас испарился, и я смогла выдавить из себя лишь какой-то невнятный, сиплый звук.

На покрывале, прямо у моей ноги, тускло поблескивая золотистыми вставками в полумраке комнаты, лежал… телефон Хакана! Тот самый ценный и опасный компромат, с которым я уже окончательно попрощалась.

— Ха! — Наташка победно фыркнула, ловко забралась обратно на огромную кровать и, поймав мой потрясенный взгляд, честно призналась: — Помнишь, перед рестораном, когда мы уже вышли из номера, я попросила тебя подождать? Потому что в последний момент решила, что та сумочка не очень подходит к моему ни разу еще не гуляному платью и босоножкам.

— Ну? — поторопила её я, чувствуя, как приходит понимание.

— Ну! — передразнила она меня, забавно вскинув брови. — Я пока перекладывала всю свою девичью лабуду в другую сумочку, подумала: как-то это тупо — оставлять такую опасную вещь в номере без присмотра. Да и мало ли что. В общем, я просто бросила этот телефон в свою сумку. Гелька, он всё это время был у меня! Вообще всё время, понимаешь?

Она триумфально взглянула на меня снизу вверх, сияя глазами, и гордо спросила:

— Ну что, скажи, я молодец???

Я смотрела на неё и молчала. Внутренний психолог отключился, уступив место какой-то немоте. Дождавшись, когда Наташка под моим тяжёлым взглядом потихоньку начнёт отползать назад по матрасу, явно напуганная тем, что я могу сейчас с ней сделать… Ну, например, начать душить за то, что она не поставила меня в известность и заставила пережить ну очень много неприятных минут после разгрома нашего номера… Я резко, словно мангуст, бросилась к ней. Поймала в охапку и стиснула в таких бешеных объятиях, что подруга лишь задушенно и жалобно пискнула.

— Помогите, спасите! — захрипела она, пытаясь отбиться.

Отстранившись, я наконец-то смогла перевести дух и счастливо выдала свой официальный вердикт:

— Ты не просто умница, Натали! Ты — настоящее чудо! С меня самый роскошный и вкусный завтрак, какой только можно найти в нашем отельном ресторане.

Она наконец с трудом выпуталась из моих объятий, поправила растрёпанные волосы и подытожила, хитро прищурившись:

— Заметь, Гелька, не я это предложила! Ловлю на слове. Ты же помнишь, что траву мне предлагать бесполезно? Только мясо!

И мы расхохотались. Громко, искренне, наконец-то выпуская наружу всю накопленную за эту безумную ночь тревогу, испуг, раздражение и ярость за наглое вторжение в наш личный номер, за наши вещи, безжалостно разбросанные и истоптанные неизвестными по полу того несчастного номера.

Мы радовались, что этот раунд остался за нами. Ценнейшая улика лежала на покрывале, а мы были в полной безопасности, чётко осознавая — прямо сейчас в этот запертый номер никто не придёт нас убивать. Наш хохот работал как идеальный аварийный клапан, который выбивает в организме, когда уровень стресса зашкаливает за критическую отметку. Мозг просто спасал сам себя, через этот смех утилизируя излишки кортизола и возвращая нам хладнокровие.

Отсмеявшись, Наташка вытерла выступившие на глазах слезы, сделала еще один глоток воды и кивнула на сотовый Хакана, сиротливо лежащий на покрывале:

— Ну и что мы теперь будем делать с этой бомбой замедленного действия? — уже совершенно серьезно спросила она.

Вместо лишних слов я просто протянула руку, взяла тяжелый телефон, покрутила перед Наташей и спрятала его на самое дно своего рюкзака, приняв окончательное решение: больше я не расстанусь с этим аппаратом ни на минуту — вплоть до самого прилёта в Домодедово. Теперь этот груз будет всегда под присмотром.

В тот самый момент, когда я затягивала шнурок рюкзака, в тишине комнаты раздался короткий, требовательный сигнал. В мессенджер пришло сообщение.

В пуше уведомления высветилось имя: «Аслан».

Я задумчиво и долго смотрела на светящийся дисплей, растеряв всю свою недавнюю весёлость. Нахлынувшая лёгкость испарилась без следа. Аслан…

Я никак не могла понять, как он относится ко мне на самом деле, более того, моё собственное отношение к нему тоже сейчас было под большим вопросом. Удивительный, пугающий раскол в чувствах и рассудке. И пока никаких ответов на этот счёт у меня не было, я отчётливо ощущала себя как канатоходец, балансирующий над бездной… Один сильный порыв ветра — и я упаду, разбившись насмерть, одно неловкое, поспешное движение — и снова падение. И даже цель, к которой я изначально шла все эти дни, теперь выглядела как серое и бесформенное нечто. Терапия южным солнцем? Перезагрузка? Кажется, я окончательно запуталась…

Прогнав его длинную фразу через встроенный в мессенджер переводчик, я вчиталась в большую простыню текста, от которого у меня по коже пробежал мороз:

«Хакан вызвал меня и Марко к себе на разговор. Дядя в страшном гневе из-за пожара и пропажи одной важной вещи. Я знаю, что ты ни при чём, и Марко это полностью подтверждает перед ним. Но проблема в том, что ты была в нашей гостинице в ту самую ночь, когда случился поджог. Он сейчас подозревает вообще всех вокруг. По его личному приказу ваш номер сегодня так грубо обыскивали. Он ищет то, что пропало. Я обязан подчиняться дяде во всём, я не могу пойти против его слова, но я очень боюсь за тебя. Пожалуйста, будь максимально осторожна, любимая». И снова в конце красное сердечко.

Я повернула экран смартфона к Наташке, давая ей возможность самой прочитать текст перевода. Подруга быстро пробежала глазами по строчкам, нахмурилась, а потом подняла на меня свой привычный, собранный взгляд скалы посреди океана.

— Ну что, шпионка, — спокойно произнесла она, отставляя бутылку с водой в сторону. — Похоже, наш расслабленный отпуск официально превращается в квест на выживание. Давай думать. С чего начнём?

Я уже было открыла рот, чтобы начать говорить, но именно в этот момент в дверь номера кто-то громко, требовательно постучал.

— Полиция! — донеслось из коридора.

Ну да, разумеется. Пришло неизбежное время для официальных показаний, скучных протоколов и разбирательств. Впрочем, надо отдать должное местным правоохранительным органам: полиция сработала на удивление быстро и профессионально. На все формальности, осмотр запертого места происшествия и составление бумаг они потратили не больше часа.

А вот потом… Когда мы собирали наши вещи и подсчитывали реальный ущерб Наташка сорвалась по-настоящему. Она сначала не заметила, а вот сейчас горько сокрушалась о своей пропавшей очень красивой золотой броши. Это была яркая эмалевая божья коровка — мамин подарок на день рождения, который подруга очень берегла и частенько носила.

Я молча помогала ей складывать вещи, а в голове крутилась одна мысль. Те, кто устроил этот погром, до последнего пытались изобразить банальный налет пляжных воришек.

Но из номера не пропало вообще ничего. Все мои кольца, цепочки и браслетики, равно как и остальные Наташкины ювелирные украшения, лежали нетронутыми прямо посреди хаоса. Это откровенно удивило полицию, удивило это и нас. Если подумать... Получается, что воры проигнорировали немало золота и забрали лишь одну-единственную брошь. Разве они обычно так себя ведут? Нет конечно! Они выгребают всё ценное подчистую, а не выбирают избирательно эмалевых насекомых. Тот, кто перерыл наши вещи и устроил в номере бардак, действовал либо в условиях жесточайшего дефицита времени, либо… либо был просто стопроцентным идиотом!

И тут в моей голове яркой вспышкой всплыл недавний образ. Трясущиеся руки, испуганно бегающий взгляд и неестественная бледность ночного портье, который так активно ругался с Наташкой. Хмм. Парнишка ведь идеально подходил под определение испуганного дурака, который под шумок решил прихватить яркую побрякушку, наивно посчитав, что в общем хаосе пропажу никто не заметит.

Не теряя времени, я выскочила в коридор , сбежала по лестнице вниз и догнала следователя — пожилого усатого дядечку, который как раз неторопливо направлялся к выходу. И как на духу, чётко выложила ему все свои подозрения, сделав упор на невербальное поведение отельного сотрудника. Следователь понимающе почесал в затылке, тяжело вздохнул, хмуро кивнул и буркнул, что обязательно потрясёт его на допросе и всё проверит.

Попрощавшись с ним, я наконец-то заставила Наташку бросить всё, как есть, попросила администраторшу на выход и забрала у нее карту-ключ. Всё потом. Силы окончательно покинули меня. Город медленно просыпался. Еле дотащившись до нового номера, я откинулась на подушки, прикрыла глаза, и провалилась в глубокий, спасительный сон без сновидений.

Глава 14

Роскошное платье-комбинация нежного сиренево-лавандового оттенка было буквально создано для романтичного ужина на побережье, когда закатное солнце красиво подсвечивает благородную фактуру ткани. Плотный натуральный шелк с мягким сатиновым отливом, никакого дешевого блеска. Лаконичный V-образный вырез, без лишнего декора, смещал акцент на линию шеи и открытые ключицы.

Безупречная посадка: шелк не обтягивает фигуру слишком плотно, а струится вдоль тела, создавая летящий, невесомый силуэт и даря абсолютную свободу движений. Тончайшие, почти невидимые бретели деликатно приоткрывали плечи и спину, подчеркивая общую утонченность летнего вечернего образа и идеально гармонировали с моим загаром и серебристыми босоножками из тонких ремешков.

«Сюда отлично подойдут украшения из белого золота», — подумала я, разглядывая своё отражение в огромном зеркале дорогого бутика.

Потом оторвала взгляд от зеркала и повернулась к Наташке. Подруга с самым деловым видом разглядывала на вешалках сразу три ярких платья, мучительно решая, какое из них она пойдёт мерить первым.

Да… Вместо того чтобы в панике сидеть в номере безвылазно, трясясь над рюкзаком с мобильником Хакана и ожидая новых неприятностей, мы отправились по магазинам. Время уже перевалило за полдень, но солнце на улице жарило вовсю, превращая улицы в плавильный котел, поэтому прохладные залы с мощными кондиционерами стали для нас неплохим убежищем. Чем не способ прийти в себя после ночного разгрома в номере? На фоне вчерашнего кошмара мы сейчас выглядели как две беспечные столичные штучки, у которых из всех проблем — только выбор красивого наряда.

Наташка, подхватив охапку платьев, скрылась за плотной шторкой примерочной, а я осталась стоять в прохладном зале, разглядывая своё отражение.

В этот самый момент я услышала короткий сигнал входящего сообщения. Вспыхнувший экран смартфона выдал очередное уведомление.

Я смотрела на пуш-уведомление, не торопясь заходить в мессенджер . Этот свежий «дзыньк» заставил меня опустить глаза и мысленно прокрутить назад, вспоминая всю ту лавину нежности, которую Аслан прислал мне за сегодня. Он строчил эти сообщения с самого рассвета, вообще что ли не спит?

Первое, прилетевшее с самого утра: «Как ты, душа моя?»

Второе, отправленное следом через час: «Надеюсь, всё в порядке и ты спишь».

Третье, уже дневное, когда солнце вовсю калило побережье: «Думаю о тебе, скорее бы увидеть. Хочу обнять тебя, роза моей души».

И последнее, совсем недавнее, заставившее меня окончательно растерять всю свою напускную веселость: «Напиши мне, когда проснешься. Люблю. Твой Аслан».

Слово «люблю» в конце этой тирады выглядело слишком весомым для короткого курортного романа. Я цинично попыталась было включить профессиональную защиту, обозвав происходящее классическим лавбомбингом, но раскол в голове никуда не делся. Этот мужчина, по рукам и ногам скованный обязательствами перед главой своего клана и работодателем, умудрялся думать обо мне, пока сам, наверняка, беспрекословно исполнял какие-то поручения Хакана.

Я медленно перевела взгляд на новое, только что пришедшее сообщение. Мессенджер послушно перевёл строчки, которые буквально дышали отчаянной мужской настойчивостью:

«Где ты сейчас, почему молчишь? Любимая, я сильно соскучился. Я приду в твой отель? Прошу тебя, не молчи».

Я затаила дыхание, глядя на экран. Аслан явно переживал из-за моего долгого молчания. Его предложение прийти в гостиницу сейчас было некстати. Нас там всё равно нет, и не будет еще пару часов точно, мы с Наташкой решили пойти в спа, навести красоту и спокойно побалдеть в тишине и неге.

Тут плотная шторка примерочной отдернулась, и из-за неё с весёлым выражением на лице наконец-то вышла Наташка в ярко-изумрудном сарафане.

— Гелька, ну посмотри! — звонко потребовала она, крутясь перед зеркалом. — Ну скажи, я богиня или как?!

«Мы на шопинге, как вернусь в отель — напишу. Приходить сейчас не надо», — быстро набрала я в мессенджере.

Немного подумав, я навела камеру на зеркало и сделала снимок. На фото лавандовый шелк платья-комбинации струился по фигуре, выгодно и сексуально подчеркивая фигуру. Прикрепив кадр к сообщению, я нажала «отправить».

Статус «прочитано» загорелся практически сразу. Аслан, скорее всего, держал телефон в руках. Но экран оставался чистым. Никакого ответа не последовало. Минута, две, три… В чате повисла тишина.

Хм… Неужели платье не понравилось?

Собственно, прождав у экрана целых пять минут, но так и не получив вообще никакого ответа, я не выдержала и иронично написала ему сама: «Платье отстой, да? Тогда не буду его покупать».

Реакция оказалась мгновенной. Не успела я отнять палец от дисплея, как в углу чата тут же запрыгали заветные серые точки — собеседник начал набирать ответный текст.

И наконец-то высветилось сообщение, перевод которого гласил:

«Ты прекрасна, любовь моя. Мое сердце бьется так сильно когда я смотрю на тебя. Прошу тебя. Не выходи в этом платье на улицу».

«ЧТО?!» — мысленно рявкнула я и в полном шоке заново перечитала последнее предложение.

Это что такое сейчас было? Восточная ревность? Собственнические замашки горячего парня, который решил, что имеет право диктовать мне, в чём ходить? Внутри меня тут же поднялась волна раздражения. Профессиональный радар психолога протестующе завыл, а независимая столичная натура дала о себе знать. Я почувствовала, как начинаю не на шутку сердиться. Раскол в чувствах тут же испарился, уступив место злости, и я ответила ему в мессенджере даже быстрее, чем успела подумать:

«Хорошо. Может, мне ещё паранджу купить, надеть и сидеть в ней в закрытом номере весь оставшийся отпуск?»

«Прости», — почти сразу прилетело в ответ.

А следом мессенджер выдал новое высказывание Аслана:

«Ты права. Не подумай, что я хочу или желаю тебе такого. Я всё прекрасно понимаю, у меня нет никаких предрассудков насчёт этого. И мужчины, и женщины — равные люди. Я смотрю на всех одинаково спокойно и уважительно».

Я так и замерла у вешалок с шёлком, чувствуя, как закипавшее было раздражение начинает стремительно остывать под напором его обезоруживающей честности. Но Аслан на этом не остановился, и следом на экран выскочило ещё одно, завершающее сообщение:

«Но ты… моя смелая львица, я просто очень боюсь за тебя сейчас. Я хочу тебя защищать. Прости меня. Я против паранджи. Мы увидимся сегодня вечером. Обещаешь?».

И дурацкий подмигивающий смайлик в самом конце строки.

Внутренний психолог во мне понимающе улыбнулся, окончательно сдавая позиции. Напряжение спало, оставив после себя приятное послевкусие. Мой восточный лев не пытался меня контролировать из-за пещерного собственничества. Он действительно заново переживал ночной разгром нашего номера и просто за меня боялся, инстинктивно пытаясь спрятать свою «львицу» от чужих глаз. Или?..

Я задумчиво смотрела на строчки перевода. Аслан не просто сдавал назад — он технично и уверенно перехватывал инициативу, забивая свидание на сегодняшний вечер. И это его настойчивое «Обещаешь?» вибрировало на экране практически осязаемым мужским требованием.

«И всё-таки это „ж-ж-ж“ неспроста…» — подумала я, не торопясь нажимать на кнопки.

Ревность. Самая настоящая ревность и это собственническое отношение чётко проскальзывали в каждом слове, несмотря на все его грамотные попытки маскировки и красивые оправдания про равенство полов. Я четко зафиксировала этот баг. Купировать женскую ярость Аслан умел отлично, но вот переписать свои инстинкты хозяина и защитника он был не в силах. Влюбленная женщина и опытный психолог сцепились в моей голове не на шутку. Первая оправдывала всё, вторая тыкала носом в несоответствия.

Мои размышления бесцеремонно прервал шорох открывающейся шторки примерочной. Наташка выглянула из кабинки, чуть отдёрнув плотную занавеску, и требовательно скомандовала мне:

— Отвернись!

Хмыкнув, я послушно исполнила её просьбу.

— А теперь смотри!

Я обернулась. Жгуче-красное, яркое платье с акцентом на поясе, глубоким декольте и пышной юбкой до колена смотрелось на ней просто потрясающе. Я восхищённо присвистнула, разглядывая подругу, и уверенно вынесла вердикт:

— Это оно! Берём однозначно, — и, чуть прищурившись, добавила: — Но ты ведь прекрасно понимаешь, что Марко на тебя в этом наряде будет реагировать… хм, несколько иначе? Это же настоящий вызов.

Как психолог я отлично понимала её подсознательный выбор. Красный цвет в одежде — классический инструмент компенсации стресса. После ночного бессилия и погрома в номере Наташке жизненно необходимо было вернуть себе ощущение силы, контроля и тотального женского превосходства. И цвет и это смелое декольте транслировало миру одну простую мысль: «Я здесь хищник, а не добыча».

Наташка посмотрела на своё отражение, покрутилась, дерзко вскинула подбородок и ответила с вызовом:

— А Марко, между прочим, совсем неплох. Я сегодня весь день вспоминала, как он вел себя ночью. Из всех тех мужиков, что ухаживали за мной последние полгода этот качок выглядит самым вменяемым. Так что… возможно, я даже дам ему…

Она выдержала полную драматизма паузу, хитро посмотрела на меня и закончила:

— …шанс.

И мы дружно, до слез расхохотались на весь магазин.

Уже идя к кассе, я не выдержала и тихо призналась подруге:

— Наташ, Аслан мне, вообще-то, весь день пишет. И на сегодняшний вечер у него определённо есть какие-то планы. Но какие конкретно — я пока без понятия. Требует, чтобы я никуда без него из отеля не выходила.

На что Наташка преспокойно махнула рукой, даже не удивившись моему признанию, и ответила:

— Ха! Думаешь, я просто так выбрала этот красный соблазн? Марко тоже весь день строчит мне сообщения с расспросами, как я себя чувствую после вчерашнего и комплиментами. И тоже, вроде как, очень настойчиво спрашивал, может ли он рассчитывать, что я благосклонно приму его личное приглашение на сегодняшний вечер.

Я ошарашенно посмотрела на подругу, а в голове мгновенно включился аналитик. Значит, они действовали синхронно и оба пытались выбить у нас для себя вечерний раунд.

— Двойное свидание. Снова… — задумчиво проговорила я, протягивая банковскую карту кассиру.

— Не уверена, — покачала головой Наташка, забирая свой пакет. — Было бы двойное — они бы так прямо нам и сказали. Хотя… Кто их знает. Гель, давай только не будем забывать, кто они такие и на кого работают. От того, что лев внезапно влюбился, послушным домашним котиком он вряд ли станет. Особенно учитывая всё то, что ты сама вчера рассказывала мне про их клановость и полное, безоговорочное подчинение главе рода.

Я молча кивнула, признавая её правоту. Профессиональный радар психолога внутри меня уважительно зафиксировал Наташкин трезвый подход. Молодчина, не поплыла от комплиментов Марко. Раскол в моих собственных мыслях от её слов только углубился — Аслан действительно оставался бойцом на службе у Хакана, и верить его лавбомбингу на сто процентов было бы верхом безрассудства.

— В свете последних событий разлучаться нам с тобой надолго как-то небезопасно, — с беспокойством добавила я, когда мы вышли из дверей бутика и раскаленный воздух улицы заставил поморщиться. — Почему-то есть у меня смутные опасения на этот счет. Как думаешь?

— Ой, — беспечно махнула рукой подруга, крепче сжимая пакет со своим красным платьем. — Пусть приходят. Встретимся, поговорим и там уже решим по ситуации, да? Не хоронить же себя в номере из-за какого-то погрома.

Тяжко вздохнув, я молча согласилась. Внутренние противоречия натурально рвали мне душу на части. Здравый смысл и профессиональная осторожность настойчиво призывали находиться исключительно в компании подруги и строго в людном месте, под камерами и на виду. А вот проснувшиеся инстинкты, наплевав на всю ментальную аналитику, требовали южной темноты, уединения и одного конкретного мужчину в ней — Аслана.

Глава 15

Сильные руки профессионально массировали мои плечи. Вздох блаженства пополам с болью вырвался у меня помимо воли. Надо же было так себя запустить, психосоматика орала на полную мощность.

Как практикующий психолог я слишком хорошо знала, что наше тело никогда не врет. Мышцы первыми принимают на себя удар, аккумулируя все невысказанные страхи, подавленное раздражение и ментальные перегрузки. Хронический стресс, а сверху — ночной адреналин от погрома, допроса и страха за Наташку забили мои трапециевидные мышцы. Тело буквально зацементировало эту тревогу, превратив плечевой пояс в жесткий защитный панцирь. И сейчас этот глубокий, силовой массаж был единственным спасением. Каждое точечное нажатие мастера расслабляло мышечные зажимы, заставляя кровь наконец-то свободно циркулировать, а мозг — медленно отпускать тотальный контроль над ситуацией.

Выйдя из парной, я, развалившись на кушетке в мягком халате, наконец-то выудила из сумочки телефон. Прятаться от реальности было глупо. Я открыла чат с Асланом, который всё ещё ждал ответа на своё настойчивое «Обещаешь?», и набрала сообщение:

«Хорошо, я согласна на вечер. Но хотелось бы подробностей — куда мы поедем и что за планы?»

Отправив текст в мессенджер, я откинула голову на мягкий подголовник и прикрыла глаза. Сообщение улетело.

Минут через пятнадцать смартфон в моей руке коротко завибрировал, прерывая полусон-полуявь. Прилетел ответ от Аслана.

Я опустила глаза на экран, и мессенджер послушно выдал перевод:

«Одевайся тепло и удобно. Поедем в очень хорошее, красивое место за городом. База отдыха, море, мангал. Будет вкусное мясо и ночная рыбалка на лодке. Только мы вчетвером, Марко и Натали тоже. Мы будем ждать в восемь у вашей гостиницы. Платье не надо, любимая, прости. В другой раз».

Я медленно перевела дыхание, глядя на строчки. Значит, никакого шёлка. Удобная спортивная одежда и кроссовки.

Мысли текли медленно, но неумолимо, обдумывая это приглашение. Очень характерно для ловербоев. Утащить нас в такое место, которое способно максимально расслабить, восхитить и без лишних усилий склонить к постели. Уединённая турбаза за чертой города, много отдельных деревянных домиков и романтичная ночная рыбалка недалеко от берега — классический сценарий. Сплошной чилл под шашлыки и шум прибоя, где любая городская девчонка окончательно теряет бдительность и плывёт от простоты момента.

Вот только в этих деревянных домиках, согласно логике бизнеса Хакана, всё так же легко могли быть установлены скрытые камеры. Тот самый конвейер, на который они ловили своих жертв.

Я задумчиво прикусила губу. Аслан сейчас находился в эпицентре внутреннего шторма, сражаясь со своими чувствами и клановой подчинённостью дяде. Он и Марко, вероятно, выполняли приказ — везли нас в закрытое место. Марко со своим параллельным штурмом в мессенджере Натали явно рассчитывал на классическое продолжение банкета, умело подыгрывая другу и соглашаясь на банальное барбекю с рыбалкой вместо гламурного клуба, чтобы окончательно усыпить нашу бдительность.

Ставки на этот вечер выросли до небес. Нам предстояло поехать на их загородную территорию, имея в моём рюкзаке украденный телефон их босса. Это становилось очень опасно. Слишком опасно.

Тут плотная занавеска соседней кабинки наконец-то с шумом отодвинулась, и оттуда появилась Наташка. Румяная после массажа, пахнущая какими-то экзотическими маслами и абсолютно довольная жизнью, она потянулась и посмотрела на меня:

— Ну что, шпионка, ответил твой Аполлон? Куда шёлк выгуливать идём?

Вместо ответа я просто протянула ей телефон. Наташка быстро пробежала глазами по строчкам про форму одежды, мангал и ночную рыбалку, а потом забавно округлила глаза.

— Издеваешься?! — шумно выдохнула она. — Какая нафиг рыбалка? Какая лодка в море?! А как же моё новое шикарнейшее платье с декольте?! Я его для кого вообще покупала — для местных карасей, что ли?!

Я негромко рассмеялась и ответила, впрочем, довольно серьёзно:

— А ты прибереги это платье на наш самый последний вечер перед отъездом. Вот увидишь, так оно сработает по-настоящему сокрушительно. Я уверена, что у Марко после этого не останется ни единого шанса забыть тебя, когда мы улетим обратно в Москву. Это будет та самая финальная точка.

— О боги… — Наташка застыла, обдумывая моё предложение, а затем её лицо озарилось предвкушающей улыбкой. — Ну конечно! Как я сама об этом не подумала? Это же теперь мой самый главный, убойный козырь! Ладно, пусть качок пока расслабится. Кстати, а идея с шашлыками и ночной рыбалкой в море — вообще-то шикарная. Когда бы мы ещё на этом курорте так классно и необычно оттянулись, а, Гелька? Я, между прочим, даже готова простить Марко то, что он ловербой. И не только за то, что он так круто меня развлекает. Наконец-то я чувствую себя женщиной, а не коровой на рынке, где очередной мужик ищет во мне какие-то изъяны и в ресторане торгуется как нищеброд.

Она куражно подмигнула мне и поспешила в душевую кабину, чтобы смыть остатки спа-масел. Я проводила её взглядом, чувствуя, как её лёгкое, бесшабашное отношение к происходящему невольно передаётся и мне. Мы выжали из этого спа-салона максимум, вернув тонус, хладнокровие и хорошее настроение. Самое время возвращаться в гостиницу, чтобы успеть переодеться. Восемь часов приближались неумолимо.

Мы с Наташкой спустились в холл вовремя. Вместо роскошного лавандового шёлка и красного платья, которые так и остались висеть в шкафу до лучших времен, на нас были удобные джинсы, футболки, кроссовки, а у меня в руках ещё и пакет с теплыми толстовками. Натали же крепко держала небольшую, обтянутую бархатом шкатулку. Перед самым выходом, я попросила её собрать туда почти все наши золотые кольца, бусики, цепочки и браслеты и даже бижутерию для большего объема.

Едва мы вышли на крыльцо, Аслан и Марко синхронно покинули салон машины, направляясь к нам. Взгляд Аслана, скользнувший по моей футболке и джинсам по-моему казался даже более горячим, чем когда я была в платье. Он замер, склонив голову и разглядывая меня. Но я не дала зависнуть этой неловкой паузе и сразу повернулась к Марко, который уже радостно улыбался Натали.

— Марко, нам нужна ваша помощь, — с ходу перевела я общее внимание на себя, устало и тревожно вздохнув. Маска испуганной, но собранной женщины сидела на мне как влитая. — Нам нужно прямо сейчас, по дороге на турбазу, заехать в центральный банк.

Марко озадаченно вскинул брови и удивлённо переспросил:

— В банк? Зачем? Время вечер, Геля, всё закрыто уже давно.

— Нам нужен дежурный круглосуточный офис с автоматизированными ячейками, я узнавала, тут, в центре есть такой, — я выразительно кивнула на шкатулку в руках Наташки, и моя подруга тут же включила свою порцию праведного возмущения, активно жестикулируя перед качком:

— Да потому что после ночного погрома нам просто страшно оставлять здесь даже свои вещи! Отель — натуральный проходной двор, полиция уехала, а золотую брошку у меня уже утащили! Мы в этом номере теперь даже вещи боимся оставить, не то что золото! Пожалуйста, Марко отвези нас туда, мы всё спрячем в ячейку, и у меня наконец-то голова болеть перестанет! Она щёлкнула крышкой шкатулки, демонстрируя украшения.

Марко внимательно выслушал её бурную тираду, быстро повернулся к Аслану и перевёл ему суть нашей проблемы на турецкий. Аслан бросил быстрый взгляд на шкатулку, а затем посмотрел на меня — в его глазах читалось понимание. Наша «женская паранойя» после налета на номер выглядела для них на сто процентов логичной, обоснованной и честной.

Я едва заметно улыбнулась своему Апполону в ответ, сохраняя встревоженный вид и крепче сжимая лямки рюкзака.

За рулем был Марко. Его транспорт вполне соответствовал статусу успешного побережного кавалера — внушительный, хоть и не самый новый внедорожник Toyota Land Cruiser Prado, конечно же, черного цвета. Машина была вылизана до зеркального блеска, а из салона приятно пахло дорогим парфюмом и кожей. Марко с галантной улыбкой распахнул переднюю пассажирскую дверь, явно намереваясь усадить Наташу рядом с собой, но моя подруга внезапно заартачилась. Включив капризную столичную штучку, она заявила, что после бессонной ночи её будет жутко укачивать на переднем сиденье, поэтому ей жизненно необходимо сесть сзади.

Марко на секунду разочарованно завис, но спорить не решился — спасовал перед женской дурнотой. Ему пришлось смириться. В итоге на переднее кресло рядом с водителем привычно сел Аслан, а мы с Наташкой победно разместились на широком заднем диване.

Машина мягко тронулась с места, шурша шинами по асфальту, и мы взяли курс на центр. В салоне играла какая-то негромкая музыка. Аслан сидел впереди неподвижно, глядя прямо перед собой на дорогу, а я то и дело ловила в зеркале заднего вида внимательный взгляд Марко — он весьма профессионально контролировал обстановку и пассажиров. Мы ехали в полном молчании, и в этой тишине я особенно остро ощущала, что в рюкзаке, лежащем рядом со мной, тихо ждёт своего часа бомба замедленного действия и очень надеялась, что её не обнаружат ни случайно ни умышленно.

До круглосуточного банковского модуля мы добрались минут за десять. Марко аккуратно припарковал машину прямо у подсвеченного стеклянного павильона. За прозрачными дверями офиса 24/7 было пусто.

— Приехали, девочки, — Марко заглушил мотор и обернулся к нам, кивая на здание. — Мы подождём вас в машине. Давайте, прячьте свои сокровища и возвращайтесь. Ночная лодка и шашлыки сами себя не организуют.

Аслан обернулся и проводил меня долгим, серьёзным взглядом, когда я подхватила рюкзак и открыла дверцу. Переступив порог прохладного помещения вместе с Наташкой, я наконец-то смогла глубоко вдохнуть.

Внешние стены павильона, как назло, были полностью прозрачными — через витринные стекла улица и стоящий у обочины внедорожник Марко просматривались как на ладони. Хотя была изолированная кабинка приватности, но и там, под самым потолком, поблескивал черный глазок купольной камеры внутреннего наблюдения. Рисковать было нельзя — если я просто достану сотовый Хакана, это будет слишком заметно.

Наташка сообразила всё без лишних слов и включила режим идеального сообщника.

— Приготовься, — одними губами прошептала она.

Встав спиной к терминалу и закрыв меня своим плечом она начала натягивать на себя толстовку, подняв вверх руки и специально медля, закрывая при этом весь обзор для потолочной камеры, создавая слепую зону. Так вот зачем она ее с собой сюда прихватила - мысленно восхитилась я. Робот с тихим гулом выдвинул нашу стальную сейфовую ячейку в приемное окно, а я в эту секунду запустила руку на самое дно рюкзака. Нащупав телефон Хакана, я одним точным движением утопила его на самом дне металлического ящика. Наташка поправила толстовку и демонстративно открыла бархатную шкатулку, зашуршала золотыми цепочками, отвлекая возможное внимание, а потом закрыла крышку и положила её сверху, полностью закрывая опасный компромат. Тяжелая стальная крышка захлопнулась, и робот утащил сейф обратно в недосягаемые подземные недра хранилища.

Дело было сделано. Главная улика надежно заперта в банке под охраной биометрии, и следующие три дня до вылета в Москву её никто, кроме меня не смог бы достать.

Выйдя обратно в южную ночь, мы синхронно выдохнули. Напряжение наконец-то отпустило. Теперь мы были чисты и впереди нас ждал прекрасный вечер на четверых с мангалом и ночным морем.

— Замёрзла? — сочувственно выдал Марко, как только Наташка шумно уселась обратно на заднее сиденье и захлопнула массивную дверь внедорожника.

Она слегка замешкалась, переводя дух после нашей шпионской спецоперации у сейфа, но быстро взяла себя в руки и ответила с нотками лёгкой, кокетливой капризности в голосе:

— Знаешь, Марко, там внутри, в банке, очень холодно. Кажется, они конкретно переборщили с кондиционерами. Теперь вот сижу и думаю — как бы вообще не разболеться. Этот резкий перепад тепло-холодно, да ещё после вчерашнего ночного стресса…

Тут она замолчала и горестно, очень натурально вздохнула.

Марко неожиданно понимающе кивнул, бросив на неё быстрый взгляд через зеркало, и спокойно сказал:

— Так и есть, на улице тепло, внутри холодина. Ты права, Наташа. Сейчас в машине обдув выключу, согреешься. Если станет жарко, скажи, я включу кондиционер.

— Спасибо… — как-то растерянно, удивлённо и очень тепло ответила ему Натали, утыкаясь взглядом в свои колени.

А я молчала, наблюдая за ними. Кажется, магия ловербоев действовала не только на меня. Марко медленно, но верно подбирал ключи к нашей неприступной скале, и делал это на удивление тонко. Интересно, он и в самом деле по жизни такой или это всего лишь искусная маска опытного Дон Жуана?..

Глава 16

Открыв глаза и увидев потолок, обшитый досками золотистого цвета, я прислушалась и первое, что услышала - заливистое пение птиц. Какие-то утренние пичужки звонко, задорно и очень старательно выводили свои замысловатые трели прямо под открытым окном нашего деревянного домика. А следом за этим звуком пришло окончательное, ясное понимание того, где именно я нахожусь. И с кем…

Потому что те самые крепкие, горячие объятия, в которых я окончательно отрубилась глубокой ночью, никуда не делись. Они всё так же надёжно и бережно баюкали меня в сером полумраке комнаты. Я медленно повернула голову, кожей ощущая мерное дыхание спящего мужчины, и вспомнила, как вчера заснула прямо на его плече, пока он, уткнувшись в светящийся экран смартфона, старательно набирал мне очередное длинное сообщение в переводчике.

Я осторожно пошевелилась, надеясь, что не разбужу его и смогу выбраться из кольца его рук незаметно, но не тут-то было. Меня лёгким, явно неосознанным движением развернули так, что я уткнулась носом прямо в его горячую грудь, зафиксировали ещё надёжнее и прижали к себе, перекрывая любые пути к отступлению. Я замерла и тихонько сопела, ожидая того, что произойдёт дальше. Но он, кажется, даже не проснулся.

Прямо у моего уха размеренно, спокойно и ровно стучало его сердце. Аслан всё так же крепко спал, удерживая меня исключительно на мужских рефлексах хозяина, забравшего свою добычу. И что? Сдаваться я совершенно не собиралась.

Но на мою очередную попытку тихонько выбраться из постели он среагировал точно так же. Словно на автомате, мужчина лишь плотнее прижал меня к себе, помогая устроиться поудобнее, но рук так и не разжал. Настоящий сонный капкан.

И только моё тихое «Аслан» наконец помогло. Он шевельнулся, уткнулся лицом в мои волосы и глухо прошептал: «Геля… Джаным…» — так и не открывая глаз.

А я, обрадованная тем, что в этой обороне наконец-то появился реальный шанс, так же тихо и ласково прошептала ему: «Аслан, я скоро вернусь, хорошо?» — и нежно погладила его по тёплой руке. Этот жест сработал безупречно. Он, так же во сне, что-то пробормотал по-турецки, его хватка наконец ослабла, и он отпустил меня.

В ванной, наскоро заперев дверь и глядя на себя в зеркало, я чётко видела в отражении свои испуганные, широко распахнутые глаза. И пугаться, если честно, было от чего.

Этой ночью между нами ничего не было. Мы оба были слишком вымотаны, и всё-таки то, что произошло, не шло ни в какое сравнение с теми нашими предыдущими страстными ночами на побережье или в каюте яхты. Мы спали вместе. Именно в самом прямом смысле этого слова. И для меня, как для психолога, это означало чертовски много.

В моей профессии хорошо известно, что совместный сон — это зона максимальной психологической уязвимости. Секс может быть чистой физиологией, гормональной вспышкой или частью обкатанного сценария курортного ловербоя, где разум остаётся холодным. Но когда двое людей всю ночь спят вдвоём, вплетаются друг в друга телами, подстраивают ритм дыхания на подсознательном уровне и рефлекторно удерживают партнёра во сне — это маркер абсолютного, глубинного доверия. Мозг в фазе сна невозможно проконтролировать или обмануть. Наше подсознание соглашается делить укрытие и спать без защиты только с тем, кого считает безоговорочно «своим» и безопасным. Аслан на уровне инстинктов впечатал меня в свою личную территорию, а я — позволила ему это сделать. И эта зародившаяся эмоциональная привязанность сейчас пугала меня куда сильнее, чем нависающая над нами опасность или обыски.

Вернувшись обратно в комнату, я остановилась у края кровати и задумчиво посмотрела на спящего мужчину. Нелегко ему пришлось в эти безумные дни, под завязку забитые дядиными поручениями, тревогами и нашими ночными свиданиями. Наверное, он вообще толком не спал всё это время. Впрочем, когда вчера я спросила его через переводчик, спит ли он вообще по ночам, Аслан лишь спокойно отмахнулся, ответив, что спит очень мало, но давно к такому графику привык и всё нормально.

«Ага, нормально… — мысленно усмехнулась я, разглядывая его расслабленное лицо и размеренно вздымающуюся грудь. — Вон как отрубился, пушками не разбудишь».

Тёмная тень от густых ресниц, чётко очерченные мужские губы, рельефные бицепсы и сильное, красивое тело, которое сейчас было лишь частично скрыто тонкой простынёй, вызвали у меня внутри внезапное, практически непреодолимое желание сорвать к чертям мятую футболку, в которой я спала, и залезть обратно в постель. Забыть обо всём, снова оказаться в объятиях этих теплых, надёжных рук и…

Тут я судорожно зажмурилась и отчаянно замотала головой, силой заставляя себя вынырнуть из этого нахлынувшего наваждения. Нет, стоп! Не думать об этом, даже не сметь смотреть в ту сторону.

Кое-как взяв себя в руки, я тихонько, стараясь не производить лишнего шума, подняла с пола свои джинсы, натянула их, и забрала с тумбочки свой телефон. Осторожно переступив порог, я вышла из домика на свежий воздух и бесшумно прикрыла за собой тяжёлую деревянную дверь, оставляя своего восточного воина досматривать сны.

Море всё так же бесконечно и умиротворяюще шумело, накатывая мерными волнами на пустынный берег. Я дошла до кромки воды и устроилась на старой, перевёрнутой вверх дном деревянной лодке.

Сидя на рассохшихся досках, я бессмысленно смотрела на далёкий туманный горизонт и никак не могла окончательно прийти в себя после этой ночи. Телефон в моей руке тускло светился, на экране была открыта галерея. Снимков за вчерашний вечер набралось прилично.

Вот Аслан с пойманной рыбой в руке, гордый и взъерошенный, а позади него — чернильное тёмное небо и крохотный жёлтый кружочек луны. На следующем кадре он рядом с машиной, багажник открыт, в руках пакет с напитками. Вот около мангала, с шампуром в руках, открыто улыбается своей потрясающей белозубой улыбкой. А вот здесь… здесь он смотрит прямо в камеру, поймав мой взгляд. Смотрит настолько серьёзно, глубоко и осязаемо, что у меня даже сейчас, в утренней тишине, внутри что-то испуганно и сладко ёкает.

Листая галерею дальше, я наткнулась на целую серию забавных кадров с Натали и Марко. Вот Марко и Наташка шумно, с активной жестикуляцией спорят из-за овощей. Смешной, безумно живой момент: этот здоровенный качок буквально умолял её попробовать хотя бы кусочек запечённого перца, а моя миниатюрная подруга упрямо твердила, что ест исключительно мясо, а всю эту «траву» пусть он ест сам, раз так её любит. На следующем снимке они сидят уже по другую сторону остывающего костра, и Марко заботливо укрывает её плечи тёплым пледом.

В моей галерее не было ни одной фотографии, где я и Аслан были бы запечатлены вместе. Ни единого совместного кадра, ни одного селфи. Только он. Один. На разных снимках — у мангала, на пирсе, у лодки… Но никогда со мной.

Я пересматривала фото медленно, затаив дыхание, и перед глазами заново оживал вчерашний вечер. Вот он заснят вполоборота с шампуром у мангала, сосредоточенный и серьёзный. Вот — открывает бутылку воды и поднимает её, чтобы сделать быстрый глоток. И этот его пронзительный взгляд поверх пластикового горлышка прямо на меня — всё такой же нежный, потемневший, от которого даже сейчас внутри замирает сердце.

«Ну что, детка… ты попалась», — хладнокровно и безжалостно констатировал мой внутренний психолог, ставя жирную точку на всех прошлых тактических схемах.

Теперь уже не было смысла обманывать себя и малодушно твердить, что всё дело было лишь в банальном курортном сексе и гормонах. Я провела с ним ночь, спала в его руках и чувствовала себя просто прекрасно — впервые за все эти суматошные дни. А такое хорошее самочувствие у меня потому, что измученный контролем мозг наконец-то принял этого мужчину. Принял безоговорочно, и не только физически, но и психологически. Барьер рухнул на уровне инстинктов, признав в Аслане абсолютную безопасность для себя. А ведь мне было, о чем подумать. Все те цепляющие меня маркеры, говорящие скорее "против" того, чтобы я влюблялась в него, нежели "за" никуда не делись. Почему я не хочу сейчас анализировать ситуацию? И почему всё вдруг стало так… Сложно! Почему он так быстро и так сильно стал мне необходим? Нет ответов… Есть ответы... Я просто не хочу их знать.

Я настолько сильно выпала из реальности, листая галерею смартфона, что только ощутив, как на мои плечи бережно ложится тёплый, плотный плед, наконец поняла, как сильно успела замёрзнуть у воды.

Сев на жёсткие доски перевёрнутой лодки прямо со мной рядом, мой восточный лев просто обнял меня за плечи, молча поцеловал в макушку, прижал к своему боку и замер. А потом сидел так же неподвижно, как и я, уставившись куда-то вдаль и спокойно наблюдая за тем, как над туманным морским горизонтом медленно встаёт огромное южное солнце.

Внутри меня что-то окончательно дрогнуло и сдалось. Не выдержав, я повернулась к нему и уткнулась лицом прямо в его широкую грудь, крепко обнимая за талию. В ответ его сильные объятия сжались ещё крепче, надёжно укрывая меня от всего мира. Он по-прежнему молчал, лишь мерно и глубоко дышал мне в волосы.

Мы, кажется, оба конкретно попали… И эта, уже очевидная, пугающая истина сейчас была так ясна нам обоим посреди пустынного пляжа, что любые тактические доводы моего разума просто игнорировались. Тишина, плеск волн, он и я... Сколько прошло времени? Неважно. Пусть так будет...

— Вот они где, голубки! — раздался над морским берегом громкий, весёлый голос Натали.

Я её услышала, но даже не пошевелилась. Тяжёлая, сонная нега, накатившая на сознание, вовсе не желала отступать. Я согрелась под плотным пледом, я была в безопасности, и мне было так чертовски хорошо, как не было уже очень давно. Разрушать это состояние я отчаянно не хотела. Только не сейчас.

Аслан, словно услышав мои мысли и безмолвный протест против возвращения к реальности, лишь прижал меня к себе покрепче, укрывая от чужих глаз. Он тоже совершенно не торопился вставать навстречу друзьям, без слов транслируя миру, что это наше утро и пускай весь остальной мир подождёт. Невероятно, но это единение связывало нас сильнее любых произнесенных клятв.

Снова тишина… Мерный, убаюкивающий шум прибоя и вдруг… восхитительный, густой запах свежесваренного кофе. О да, Натали прекрасно знала, как именно меня можно стопроцентно и гарантированно разбудить в любых условиях.

С тихим, приглушённым стоном я нехотя пошевелилась, наконец открыла глаза и подняла голову. И тут же в упор наткнулась на ласковый, потрясающе тёплый взгляд Аслана. Он улыбался, всё так же придерживая плед на моих плечах, и смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

«Капец котёнку…» — мгновенно промелькнула в моей голове чёткая, обречённая мысль.

Глава 17

Натали сидела на нашей роскошной двуспальной кровати и наблюдала, как я лихорадочно мечусь по номеру от окна к двери и обратно. Наконец она не выдержала этого марафона и громко сказала:

— Гелька, ну хватит уже, а?! У меня от твоих перемещений аж голова закружилась. Прекрати. Сядь ты уже куда-нибудь.

Я как раз проходила мимо кресла — уже не знаю, в который по счёту раз, — и буквально рухнула в него со стоном, обессиленно закрыв лицо руками.

— Ну чего ты так маешься? — Наташка укоризненно покачала головой, откладывая телефон. — Ну подумаешь, было у вас всё на этой турбазе. Даже если в тех домиках стоят скрытые камеры, тебе же не перед кем отчитываться, нечего стесняться или комплексовать. Ты сама именно так и ответила тому идеальному турку, когда он пытался тебя шантажировать, помнишь?

— Ты не понимаешь… — глухо простонала я, так и не отрывая рук от лица. — Наташка… Дело вообще не в том, что там было. Дело в том, чего там не было! И это… это просто катастрофа!

— Чего?! — донёсся до меня удивлённый, ошеломлённый и окончательно сбитый с толку возглас подруги.

— Да того! — я наконец убрала руки от лица и с отчаянием взглянула ей прямо в глаза. — Мы спали вместе, понимаешь? Просто спали! В самом прямом смысле этого слова. Никакого секса, Наташ. Мы всю ночь просто проспали в обнимку!

И я истерически, надрывно засмеялась, не в силах больше сдерживать этот абсурдный эмоциональный взрыв. Но смех практически сразу снова перешёл в стон бессилия, и я опять закрыла лицо руками, прячась от реальности.

— Так тем более! — тут же победно среагировала она, всплеснув руками. — Никакого компромата, всё абсолютно чисто! Радоваться надо. А то, что твой весь из себя распрекрасный Аслан вместо горячего секса получил под бок лишь спящую тебя и всю ночь просто охранял твой покой, так это вообще круто. Не всё коту масленица! Полезно для его мужского эго.

Тут Наташка наконец слезла с нашей огромной кровати, неторопливо подошла к моему креслу и упёрла руки в бока, требовательно глядя на меня сверху вниз.

— Ну и чего убиваться-то, Гель? Вот объясни ты мне, глупой, в чём тут трагедия?! Ну проспали в обнимку всю ночь, ну не было секса — и что? В чём катастрофа-то?

Она сделала небольшую паузу, её боевой запал вдруг как-то странно угас, и подруга ответила уже гораздо тише:

— И потом… мы с Марко в соседнем домике, вообще-то, тоже просто спали. Не в обнимку, конечно! Каждый строго на своей половине кровати. Точнее…

Тут Наташка внезапно густо покраснела и заметно смутилась, утыкаясь взглядом в пол.

— В общем, засыпали мы точно так, я это хорошо помню. Держали дистанцию, как ты говоришь. А вот проснулась я уже под утро от очень ощутимого веса его тяжёлой руки на моей талии. Но ты не подумай, ничего такого, это он чисто во сне сделал, сто процентов! Потому что дрых без задних ног. И когда я, естественно, начала бурно и громко возмущаться этим бессовестным поползновением на мою личную территорию… Гель, ты бы просто видела его ошеломлённое лицо! Он подскочил, хлопая глазами, и так искренне не понимал, за что на него орут, что мне его в какой-то момент даже жалко стало.

Я наконец медленно отняла ладони от лица и потрясенно уставилась на подругу. Марко… Циничный, обкатанный побережьем ловербой Марко, который привык брать женщин техничным напором, этой ночью тоже сломал свой стандартный сценарий. Он не пытался её соблазнить. Вместо этого его подсознание выдало какую-то инстинктивную потребность притянуть Наташку к себе, словно маленького, беззащитного ребёнка.

— А что было потом? — искренне заинтересовалась я, радуясь, что появилась легальная возможность переключить внимание и хотя бы временно не думать о своих собственных проблемах.

— Потом-потом… — проворчала она, забавно надув губы. — Да ничего особенного. Я, глядя на его обалдевшее лицо, не выдержала и расхохоталась. А он посмотрел на меня, облегчённо выдохнул и давай в ответ смеяться. Так и ржали вдвоём посреди комнаты, как два полных придурка. Неловкость как рукой сняло. Потом он предложил сварить мне нормальный кофе на углях. Ну а я что? Я, конечно же, согласилась. А когда вышла из домика на запах кофе, оказалось, что в вашем домике ни тебя, ни Аслана нет. Вот мы и пошли вас по берегу искать. И кофе с собой взяли. Знаю я, куда бы ты пошла, а то, что он с тобой пойдет, так вообще очевидно, к бабке не ходи. Вы так смотрелись вместе на той лодке... Кажется, я даже видела когда-то обложку книги такую же. Любовный роман это был, да.

— Гель… — тут Наташка внезапно замялась, глядя на меня как-то странно и нерешительно.

— Мм? — отозвалась я, уже неосознанно протягивая руку к своему смартфону, лежащему на столике около кресла.

Это навязчивое, изматывающее желание проверить мессенджер уже несколько часов не давало мне сидеть на попе ровно. Я ждала. Мучительно ждала от Аслана хотя бы одного короткого сообщения после нашего прощания около гостиницы.

— Помнишь, мы вчера вечером фоткались? — подруга отвела взгляд в сторону.

— Ну? — поторопила её я, чувствуя, как внутри снова натягивается струна тревоги. — Тебе фотки скинуть, что ли? Давай, сейчас скину.

— Скинь, конечно… Но я вообще-то не об этом, — Наташка тяжело вздохнула, и её привычная маска невозмутимости окончательно дала трещину.

Она сделала шаг ко мне и тихо, виновато добавила: — Это... Я скинула тебе одно фото в мессенжер… А вот теперь смотрю на твои метания по номеру и уже начинаю жалею, что сделала это. Гель, давай, пока ты ещё не залезла в свой телефон, я просто удалю это сообщение и всё, а? Пожалуйста. Забудем.

Она с надеждой смотрела на меня, протягивая руку к моему телефону.

Но я, ничего не отвечая и действуя на рефлексах, молниеносно отстранилась, разблокировала экран и одним торопливым движением открыла её самое последнее сообщение в мессенджере.

И застыла. Застыла на месте как библейская жена Лота, в одну секунду обратившаяся в безжизненный соляной столб. Весь воздух со свистом покинул мои лёгкие, а сердце пропустило тяжёлый, болезненный удар.

На фотографии, сделанной уже в вечерних сумерках побережья, крупным планом — буквально не ниже плеч — были запечатлены профили мужчины и женщины. Они находились так близко друг к другу, что между ними, казалось, не оставалось даже воздуха. Это ещё не был поцелуй, но он явно, неизбежно грядёт в следующую долю секунды. Женщина смотрела куда-то вдаль, а мужчина чуть склонился к её губам, и его темные глаза смотрели прямо на неё — в упор, собственнически и жадно. На фото были мы с Асланом.

Я снова застонала от этой невыносимой, задокументированной уже правды и со злостью бросила телефон на кровать, прямо в покрывало.

— Как??? — я подняла голову к подруге, чувствуя, как щёки заливает пунцовый жар. — Как ты сделала это фото, Наташ?! Когда?! Этого просто не может быть! Я вообще не помню такого!

Наташка, заметив мой бешеный взгляд, инстинктивно попятилась от меня в сторону входной двери, выставив ладони вперед.

— Ну, в смысле — не может быть? Всё было, Гель… — забормотала она, с явной опаской глядя на меня. — Это когда мы вечером на рыбалку только собирались, помнишь? Лодка у пирса качалась, вещи уже погрузили. Он подошёл, чтобы помочь тебе в эту лодку забраться, помнишь? Вы так близко друг к другу встали и замерли оба… Мне просто со стороны показалось, что кадр получится потрясный. Ну, профили, силуэты на фоне моря. Я и не удержалась.

— Хорошо же получилось… — продолжила оправдываться Наташка, всё ещё карауля моё выражение лица. — Прямо кинематографично, Гель. Как на каком-то постере к романтическому фильму. Вы такие красивые тут, честное слово, и такие… живые.

— Нет, — тут она попятилась, заметив, как я делаю глубокий вдох. — Я уже поняла, что ты сегодня вообще не в себе! И не надо мне было тебе его показывать! — уже в сердцах выкрикнула она. — Удалила бы я это фото к чёртовой матери и всё! И жили бы спокойно!

Я молча поднялась со своего кресла, неторопливым шагом подошла к ней и крепко, изо всех сил обняла её, прижимая к себе.

— Спасибо, дорогая, — тихо прошептала я, чувствуя, как у Наташки от облегчения опускаются плечи. — Спасибо тебе огромное за это фото. Оно прекрасно, правда… Я не злюсь, слышишь? Не переживай, всё хорошо. Просто…

Я запнулась на полуслове, судорожно подбирая правильные формулировки. Мозг психолога упрямо цеплялся за термины, пытаясь защитить хозяйку от очевидного.

— Просто Аслан… и я… Точнее, я, кажется, очень сильно привязалась к нему. Эмоциональная зависимость, Наташ. Я слишком чётко вижу это на твоём фото, и меня это по-настоящему пугает.

— Эмоциональная зависимость? — Наташка отстранилась, удивленно вскинув брови и глядя на меня как на умалишённую. — Это ты так обыкновенную человеческую влюблённость обозвала сейчас, да? Ой, Гелька, могла бы вообще ничего не объяснять! На вас двоих со стороны посмотришь — и любому дураку сразу ясно, что между вами происходит. Вы же искрите оба так, что дым идёт!

— Ты права. Именно, — я горько усмехнулась, отступая назад и снова падая в кресло. — Но какие у всего этого в итоге будут последствия? Я не могу предугадать ни одного шага вперёд. Вот тебе и терапия южным солнцем, да? За что боролись, на то и напоролись. Я ведь просто хотела забыть прошлое! И я забыла, начисто вычеркнула из головы. Но менять одну тяжёлую зависимость на другую я категорически не хочу. Не могу себе этого позволить!

Я бессильно опустила голову, надрывно вздыхая и чувствуя, как внутри тугой петлёй затягивается страх потери контроля.

— Гель, — тихо и на удивление мягко отозвалась подруга наклоняясь и заглядывая мне в лицо. — Ну совсем же не обязательно влипать во всё это так сильно, а? Попробуй просто дышать.

— Дышать? — я нервно рассмеялась. — Да я телефон из рук боюсь выпускать хотя бы на минуту. Постоянно жду, что он сейчас напишет.

Я посмотрела в сторону огромной кровати, на покрывале которой сиротливо лежал мой смартфон.

— Ну, напишет — и что? — упрямо не сдавалась Наташка, скрестив руки на груди. — Мне Марко тоже пишет. Но я же из-за этого с ума не схожу и по номеру километры не наматываю.

— Ещё скажи, что он тебе совсем не нравится, — невесело усмехнулась я, в упор взглянув на подругу.

Наташка внезапно осеклась. Весь её боевой напор тут же испарился, она отвела глаза в сторону и красноречиво промолчала.

Но я не отставала, решив дожать её и переключить свой мозг на чужие откровения:

— Ну же, скажи мне. Ты ведь не влипла во всё это так же, как я? Нет?

— Не знаю, Гель… — тихо отозвалась она, снова утыкаясь взглядом в пол и накручивая на палец цепочку. — Трудно сейчас сказать что-то определённое. Я стараюсь себя контролировать, честно. Но мне с ним на этой турбазе действительно было очень спокойно. Знаешь… я бы, наверное, хотела, чтобы у моего будущего мужа был именно такой характер, как у Марко. Добрый, совершенно незлобливый, открытый, надёжный и весёлый. С ним легко дышится.

Я молчала, переваривая услышанное. Слово «муж», прозвучавшее из уст Натали в адрес побережного ловербоя, пробило мою ментальную броню покруче любого компромата.

— Мы влипли, — тихо подытожила я, устало потирая лоб. — Обе. Причём ты, Наташка, влипла куда сильнее, именно потому, что у вас до сих пор не было секса.

— Это ещё почему? — искренне удивилась подруга, недоверчиво хмыкнув. — По-моему, логичнее, когда наоборот.

— В том-то и фокус, что нет, — я грустно улыбнулась, глядя на её непонимание. — Как практикующий психолог я тебе авторитетно заявляю: платонический цейтнот связывает руки намертво. В нашей профессии это называется эффектом незавершённого действия, или банальным незакрытым гештальтом. Когда происходит физическая близость, в организме случается мощная гормональная разрядка. Секс — это понятно, это гормоны, химия, которую мозг умеет классифицировать и со временем переболеть. Но когда секса нет, твоя психологическая защита отключается полностью. Подсознание расслабляется, наивно думая: «Раз он не давит и не тащит меня в постель, значит, я ценна ему сама по себе, как личность». И в этот момент ты добровольно открываешь душу, впуская мужчину на такую глубину, куда через обычную постель он бы в жизни не пролез. Его утренний кофе на углях, его заботливый плед на твоих плечах — это дофаминовая петля, Наташ. Ты привязалась к его характеру, к его человеческому теплу, а это лечится гораздо дольше и болезненнее, чем банальная вспышка страсти. Твоя броня пала перед его добротой, и это самое опасное. Я же… ну, у меня тут вообще всё капец как сложно.

Я подняла на неё взгляд, в котором плескалось отчаяние, и призналась в том, в чём боялась признаться даже самой себе перед зеркалом:

— Если он оступится сейчас, Наташ… Если Аслан дискредитирует себя в моих глазах хоть как-то, покажет своё циничное нутро ловербоя, я уеду отсюда со спокойным сердцем, веришь? Оставлю всё это позади, сохранив в памяти как обычный, красивый курортный роман. Но если он и дальше продолжит вести себя как идеальный мужчина… Мой идеальный мужчина, понимаешь? Как думаешь, Натали… смогу я после этого просто взять, уехать в Москву и всё забыть?

Глава 18

Изо всех сил, вцепившись в халат, я удерживала рвущуюся в коридор Наташку.

— Я ему сейчас… Погоди, вот я щас! — глухо бубнила она, яростно и старательно выкручиваясь из моего захвата.

Поняв, что я банально сильнее физически и вырваться на волю у неё просто так не выйдет, подруга внезапно прекратила дёргаться и взмолилась, тяжело дыша:

— Гелька, да отпусти же меня, будь человеком! Надо этому гаду щас все зенки повыколупывать! Ручонки его загребущие поотрывать с мясом, слышишь?! Отпусти! Да отпусти сейчас же!

Но я зафиксировала её ещё сильнее, блокируя любые попытки вырваться. Резким движением ноги захлопнула дверь номера, отрезая от коридора, и буквально оттащила сопротивляющуюся подругу вглубь комнаты. Последним, самым отчаянным усилием я бросила эту разъярённую фурию на нашу огромную кровать. Впрочем, она тут же, словно пружина, соскочила с матраса на ноги, тяжело и часто дыша.

— Наташ, одну минуту! Просто выслушай меня! — умоляюще выставила я вперёд руки, преграждая ей путь к выходу. — Дай мне ровно одну минуту, а потом делай всё, что хочешь, идёт? Только выслушай!

Наташка, шумно сопя и раздувая ноздри, наконец остановилась. Она замерла посреди номера, глядя на меня с упрямым вызовом. Воспользовавшись этой заминкой, я метнулась в ванную, налила в стакан обычной воды из-под крана, пулей вернулась обратно и протянула ей.

— Пей и слушай! — жёстко скомандовала я, включая свой самый авторитетный профессиональный тон.

Злобная фурия на автомате перехватила стакан, сделала один жадный глоток, затем ещё один. Тем временем я, не теряя ни секунды, начала быстро говорить:

— Да, Наташ, этот портье — конченый идиот и придурок, я согласна! Но он уже наказан, понимаешь ты это или нет? Уголовку на него теперь в любом случае заведут, следователь его так просто не отпустит!

А нам с тобой, учитывая, что осталось всего три дня до самолёта в Москву, сейчас вообще никак нельзя подставляться! Любой твой громкий скандал в холле, любая драка с персоналом — и нас затаскают по новым допросам. Замучают потом этими вызовами, а то и вовсе дело пришьют! Какое-нибудь оскорбление, нападение или нанесение побоев. Тебе оно надо? Нельзя, Наташ, просто нельзя! У нас ведь есть важная тайная миссия, помнишь?

Она злобно зыркнула на меня, сделала еще один глоток воды из стакана и наконец нехотя процедила:

— Ладно, твоя правда. Черт с ним, с дебилом этим. Хотя я бы ему с удовольствием… Брошку-то мою когда вернут? Что там этот усатый полицейский сказал?

— Сказал, что через пять дней, после оформления всех протоколов и экспертиз вещдоков, — с опаской ответила я, готовясь перехватить её, если вдруг поотрывать руки она вознамерится теперь уже следователю.

— Но ведь нас тут уже не будет через пять дней! — заполошно воскликнула она, и стакан в её руке опасно качнулся. Наташка снова сделала шаг по направлению к коридору.

— Спокойно! — тут же жестко отреагировала я, перехватывая её за локоть. — Мы что-нибудь обязательно придумаем и заберем твою божью коровку, слышишь? И даже если не получится, то она всё равно вернется к тебе, пусть даже и чуть позже. Не дёргайся.

Тут её телефон мелодично пиликнул, прерывая наш разговор. Наташка моментально отвлеклась от своих кровожадных планов, поставила стакан на столик и вольготно развалилась в ближайшем глубоком кресле, на ходу разблокировав экран.

— О, Гель, Марко пишет! — её лицо разгладилось, а в глазах вспыхнул знакомый кураж. — Зовёт меня сегодня вечером в какой-то крутой пляжный клуб.

Она с лёгким вызовом посмотрела на меня снизу вверх и упрямо отрезала:

— И знаешь что? Я пойду! Мне просто жизненно необходимо отвлечься от всего этого дурдома.

— Конечно, — тут же понимающе кивнула я, даже не думая спорить. — Я тебя и не отговариваю. Сходи обязательно, развейся. Тебе это сейчас только на пользу.

— Я надену то самое леопардовое платье! — загорелась Натали, уже вовсю планируя свой вечерний триумф. — Оно просто шикарно сядет поверх моего чёрного раздельного купальника. Ну, того самого, со стразами, что супер-секси, помнишь? Для пляжного клуба — самый сок.

Я мысленно представила этот сокрушительный наряд, обречённо закатила глаза, но снова согласно кивнула. Сейчас спорить с ней всё равно было бы бесполезно.

— Стой-ка… — тут Натали внезапно прищурилась, и её взгляд изменился, став до вопиющего проницательным. Она требовательно уставилась на меня прямо из своего кресла. — Я-то пойду, это понятно. А ты? Что там пишет твой Аслан?

— Ничего, — ровно и максимально спокойно ответила я, стараясь, чтобы ни один мускул на моём лице не дрогнул.

— В смысле — ничего?! — Наташка округлила глаза и подалась вперед.

— В самом прямом смысле — ничего. С самого утра, после того, как они привезли нас в гостиницу, он не написал мне ни одного слова. Тишина.

— Но как так-то?.. — искренне не могла понять она, нахмурившись. — А ты? Ты сама ему пробовала писать?

— Нет, — так же невозмутимо продолжила я. — Я ему не писала. Предпочитаю, чтобы инициативу в отношениях проявлял мужчина. Особенно в такой ситуации.

— Но… — начала было Наташка, но я жестом руки прервала её.

— Послушай, чего ты переживаешь? Марко заедет за тобой и вы оттянетесь на славу. В конце концов, побудете уже вдвоём, без нас.

— А как же ты? — никак не могла понять она, растерянно переводя взгляд с меня на кровать, где валялся мой телефон.

— А я останусь в номере, — ровно ответила я. — Не пойду ровным счётом никуда. Мне давно нужно навести порядок в своих мыслях и желательно, чтобы вокруг была тишина и покой. Так что всё сложилось как нельзя лучше.

— Ты уверена? — всё ещё сомневаясь и как-то жалобно спросила она.

— Да! — отрезала я. — Уверена! Иди собирайся.

— И ты точно в порядке? — всё ещё не сдавалась она, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Я точно Не в порядке, дорогая… — тихо и максимально честно призналась я, усаживаясь в кресло, откуда только что поднялась она. — И именно поэтому мне так жизненно необходим этот вечер в полном одиночестве. Чтобы просто подумать. Не переживай за меня, ладно?

Я мягко улыбнулась ей. Наташка ещё немного поворчала для приличия, бубня под нос, что всё это дико подозрительно и более чем странно, но затем в её голову явно пришла какая-то своя мысль, которая её окончательно успокоила. Поправив подушку на кровати, она наконец резюмировала:

— Ладно, Гель. Твоя жизнь — твои правила. Тогда я пошла наряжаться, Марко скоро заедет, не хочу заставлять его ждать. — Тут она запнулась, призадумалась и добавила — Нет, пусть все-таки подождет минут 10-15, а то еще привыкнет к моей пунктуальности и станет принимать как должное, а нечего к хорошему привыкать! Но я буду всегда на связи, поняла? Если вдруг что — звони мне тут же, ок?

— Да-да, конечно позвоню, если что — ответила я с улыбкой, провожая её взглядом. — Но ты не жди, я не собираюсь тебя отвлекать от веселой тусовки.

— Подозрительно это всё — проворчала она уже от входной двери, но я промолчала в ответ и подруга ушла.

Окно нашей спальни выходило прямо на центральный вход в гостиницу. Когда за Наташкой наконец закрылась дверь, я встала, подошла к подоконнику и осторожно выглянула на улицу.

Внизу, у самого крыльца, уже стоял припаркованный внедорожник Марко. Спустя пару минут из стеклянных дверей отеля вышли они вдвоём. Наташка в своём леопардовом шифоне поверх купальника выглядела и в самом деле очень сексуально и вызывающе. Я затаила дыхание, наблюдая, как Марко с несвойственной его брутальному виду мягкостью распахнул переднюю пассажирскую дверь и бережно помог ей сесть в салон. Никаких капризов про укачивание — подруга приняла эту заботу абсолютно естественно. Вот он обошёл машину, сел за руль, и машина плавно тронулась с места.

Они уехали. И я вдруг ощутила, как в номере словно сгустились сумерки. Медленно задёрнула плотную штору, опустилась на край кровати. И просто сидела, задумчиво глядя на свой молчащий с самого утра телефон.

Мне откровенно не хотелось сейчас сражаться с самой собой. Эти внутренние битвы разума и чувств всегда самые утомительные, а сил на них уже просто не осталось. Я взяла смартфон, открыла мессенджер и нашла нашу переписку с Наташкой. Посмотрела на то самое, единственное, наше с Асланом совместное фото, которое подруга сделала на причале у лодки. Чуть помедлив, сохранила его в свою галерею, а затем снова открыла, в полный экран.

Крупный план. Сумерки. Секунда до поцелуя.

Горестно вздохнув, я отложила телефон экраном вниз и растянулась на кровати, невидящим взглядом уставившись в белый потолок. Но даже так перед глазами стояло его лицо.

«Аслан… какого чёрта мы вообще допустили всё это? — прошептала я в пустоту безмолвной комнаты. — Где ты сейчас? Что с тобой случилось?»

Но телефон молчал. Точно так же, как и весь этот бесконечный день до этого. В нашем диалоге в мессенджере была чётко видна серая, безжалостная строчка его последнего присутствия: «Был(а) в сети сегодня в 8:12».

Это случилось ровно в ту минуту, когда они с Марко высадили нас у крыльца отеля после турбазы. Именно тогда Аслан прислал мне своё последнее сообщение. Он написал, что это была прекрасная ночь и что он всем сердцем хотел бы, чтобы я каждую последующую ночь засыпала и просыпалась только в его объятиях. А в самом конце прикрепил трогательную гифку с крепко обнимающимися мужчиной и женщиной.

С тех пор — больше одиннадцати часов пугающего вакуума.

Что я чувствую сейчас? О, в первую очередь — ревность. Самую настоящую, бешеную, неистовую ревность, от которой внутри все кипит. Мой, привыкший все раскладывать по полочкам, разум и весь мой опыт психолога сейчас были бессильны. Эта ночь на турбазе, где между нами не было физической близости, сделала то, чего никогда бы не добилась обычная страсть: моя защита рухнула на уровне инстинктов, а подсознание безоговорочно приняло Аслана как своего мужчину. И теперь мысли о том, что он прямо сейчас, покорно подчиняясь дяде, или, тем паче, по собственному желанию может улыбаться другой, обнимать другую и смотреть на неё своим потемневшим взглядом, превращала моё обычное хладнокровие в кипящую лаву.

И ярость, конечно же. Я чувствовала себя преданной, использованной и брошенной, и это отнюдь не добавляло мне спокойствия. Моя гормональная система просто взорвалась: бешеная смесь кортизола и адреналина хлынула в кровь, заставляя сердце стучать в ушах и физически выжигая тело изнутри. Я села, нащупала на постели подушку, которую так заботливо поправляла Натали, перевернула её и попыталась выместить на ней свои бушующие чувства. Заколотила по ней кулаками, выбивая скопившуюся агрессию, а потом опустила руки, тяжело дыша, и прислушалась к самой себе. Действительно, после этой короткой вспышки стало немного легче, но лишь самую малость. Обида и ревность никуда не делись. Стены номера начали давить на меня со всех сторон, превращая комнату в душную, замкнутую клетку. Ощущение того, что здесь катастрофически не хватает воздуха, с каждой минутой становилось всё более невыносимым. Горло перехватило спазмом. Я натурально задыхалась в этой пустоте, но слёз не было. И это тоже бесило.

— Нет. Так не годится. Отставить, — приказала я сама себе, поднимаясь с кровати. — Включи мозг. Иди воды выпей, что ли.

В ванной я налила себе полный стакан прохладной воды и упрямо выпила его весь, до самого дна. Потом наклонилась над раковиной и несколько раз плеснула в лицо всё той же холодной водой. Отдышалась. Посмотрела на своё отражение в зеркале и тщательно вытерла лицо махровым полотенцем.

Ну вот, уже гораздо лучше. Гормональный шторм медленно угасал, уступая место холодной, злой решимости.

Я вернулась в комнату, быстрым шагом подошла к гардеробному шкафу и рывком распахнула его дверцы. Мой взгляд почти сразу упал на обманчиво простое льняное платьишко-сарафан. То, что нужно. Я переоделась за пару минут, затянула волосы в тугой хвост и подхватила сумочку. Верно. Я больше не собиралась оставаться здесь и гипнотизировать молчащий телефон.

Глава 19

Он смотрел на меня как удав на жертвенного кролика, а я лишь безмятежно улыбалась в ответ.

В своих бессмысленных блужданиях по улочкам города ноги сами вывели меня на то самое тихое кафе с великолепной долмой и ароматным, вкусным кофе, в котором мы с Наташкой ужинали после того, как сорванные приказом Хакана, мужчины так молниеносно нас покинули. Тогда нервы лечила она, сейчас настала моя очередь. Придя сюда и устроившись за тем же самым столиком в гордом одиночестве, я безучастно смотрела в окно. Рядом стояла маленькая чашка с кофе и крошечное блюдце с кубиком мятного лукума — традиционный комплимент от заведения. Я надеялась найти здесь покой, но, видно, не судьба.

— Что ты здесь делаешь? — снова прозвучал тот же самый вопрос, прямо сочащийся угрозой.

— Смените тон, любезнейший, — с лёгким, укоризненным вздохом ответила я, даже не вздрогнув. — И потом, с какой стати я вообще обязана перед вами отчитываться? Вы меня на работу не нанимали, и я вам, напоминаю, абсолютно ничего не должна.

Мужчина вместо ответа лишь едва заметно прищурился. Он медленно бросил короткий, оценивающий взгляд по сторонам, а затем внимательно посмотрел на потолок над нашими головами.

«Ищет камеры наблюдения», — догадалась я, хладнокровно фиксируя его мимику и движения.

Поняв, что в этом полутёмном зале старого заведения электроника отсутствует, он удовлетворенно кивнул, а затем снова посмотрел на меня в упор всё тем же самым, давящим взглядом.

— Что значит — не должна? — вкрадчиво, с опасной хрипотцой переспросил он, чуть подавшись вперёд над столиком. — А как же телефон, который я дал тебе?

— Ну дал, — абсолютно спокойно согласилась я, даже не поведя бровью и делая глоток остывающего кофе. — Он в полной безопасности. И я, если честно, вот вообще не пойму, зачем ты сейчас здесь и чего конкретно тебе надо от меня. Наш договор был заключен, стороны пришли к полному согласию. Всё будет ровно так, как мы договаривались. А вот о чём мы с тобой точно не договаривались, так это о том, что ты будешь следить за мной, встречаться со мной и задавать какие-то непонятные вопросы, требуя отчётов о моих шагах. Что я делаю, где и с кем — тебя это вот вообще не должно волновать. Кыш-кыш!

Я сделала изгоняющий жест рукой в сторону входной двери.

— Ангелина, ты серьёзно? — он потрясённо смотрел на меня, окончательно растеряв всю свою спесь и искренне не веря в то, что я сейчас прогоняю его вот так, влёгкую, без ответов и объяснений.

— Ну разумеется, я серьёзно! — не выдержала я. — А ты осознаешь, что если нас тут прямо сейчас кто-то увидит… кто-то понимающий, тот кто занят поисками именно тебя, то нашему уговору конец? По-моему, это именно я должна сейчас спрашивать у тебя — какого чёрта ты тут делаешь и зачем рискуешь, не кажется тебе?!

— Я должен понять, что происходит, — наконец сдался он, убирая напускную жесткость и устало потирая переносицу. — Я знаю, что в вашем номере был обыск, что там перевернули всё вверх дном! И вот ты сидишь здесь одна, Аслан не с тобой, хотя до этого не отходил ни на шаг. Твоя подруга уехала с Марко. Что мне думать?

При звуках одного конкретного имени внутри меня всё сжалось, но внешне я лишь слегка склонила голову набок и спросила ледяным тоном:

— Вот тут давай подробнее. Ты знаешь, куда и почему пропал Аслан? Где он сейчас?

— Ангелина! — его потемневший взгляд буквально пригвоздил меня к стулу. В голосе Демира прорезался опасный, властный металл. — Немедленно прекрати это. Я не привык, чтобы женщины разговаривали со мной в подобном тоне.

— Ох, ну прости… — издевательски-извинительно протянула я, подпирая подбородок ладонью и демонстрируя абсолютное, граничащее с безумием бесстрашие. — Надо же, какая неприятность. Ты не привык…

Он замолчал, изучающе глядя на меня в упор, словно взвешивая на внутренних весах каждое моё слово. А потом… весело улыбнулся.

Я нахмурилась. Его реакция абсолютно не вязалась с привычными шаблонами поведения мужчин.

— Ой, всё, детка, — произнёс он совершенно иным тоном, напрочь убирая из голоса прежнюю опасную хрипоту. Теперь он звучал бархатно, проникновенно и вкрадчиво. — Я всё понял. Прости, что давил на тебя. Тебе сейчас нужно совсем другое лекарство, да?

И он подмигнул мне — самым наглым, беспардонным образом.

— Лекарство… — задумчиво, смакуя это слово, повторила я и откинулась на спинку стула. — Пожалуй, оно мне сейчас действительно не помешает. А ведь ты очень красив... Так что имеешь предложить, Демир?

И улыбнулась ему в ответ точно такой же — открытой, немного наглой и многообещающей улыбкой, ювелирно отзеркалив и его расслабленную мимику, и вкрадчивый бархатный тон. Профессиональный приём сработал как надо: Демир завис, явно не ожидая от меня столь быстрого и техничного перехвата управления.

— Объявляю перемирие, — всё так же улыбаясь, произнёс он, слегка приподняв ладони в примирительном жесте. — Детка, общаться с тобой — одно удовольствие.

— А не общаться — другое, — моментально подхватила я, иронично вскинув бровь.

Он опешил, а затем мы дружно, в голос рассмеялись. Напряженная атмосфера между нами тут же разрядилась, словно по щелчку пальцев, став даже какой-то более-менее дружеской. Потом он чуть склонился ко мне и начал рассказывать.

— Слушай сюда внимательно. Я знаю, что к Хакану вчера после обеда назад прилетел какой-то старший родич из их клана. Раньше я этого человека здесь вообще никогда не видел. Но зато своими глазами наблюдал невероятную картину: Хакан собственноручно, с величайшим почтением вёл его по пляжу под руку. Довёл до самой кромки воды и бережно придерживал, пока этот почтенный старец мочил ноги в море. Причём одет старик был весьма цивильно — судя по всему, его привезли на побережье прямо из аэропорта. Светлые лёгкие брюки, тонкая рубашка… Всё чертовски дорогое, брендовое, уровня кастомного пошива.

Демир на секунду прервался, словно заново прокручивая в голове тот момент, и тихо добавил:

— И знаешь, что самое странное? Этот старец ничуть не расстроился, когда набежавшее море со всего маху обрызгало волной всё его светлое великолепие. Он даже не поморщился. Наоборот, радостно засмеялся. А Хакан стоял рядом, как по струнке, бледный и отслеживал каждое его движение.

Я слушала Демира, затаив дыхание, а в голове выстраивались новые логические цепочки. Этот смех старичка говорил о многом. Человек, обладающий непререкаемой властью в роду, не заботится о порче дорогих вещей. Он выше всей этой земной суеты. Но почему Хакан был так напуган?

— А когда ветер сорвал с его головы лёгкую шляпу, — Демир подался ещё ближе, переходя на едва различимый шёпот, — то клянусь тебе, Геля, Марко с твоим Асланом наперегонки рванули по берегу, чуть ли не расталкивая друг друга локтями, чтобы просто её поднять и преподнести ему! Сам Хакан замер и не шевелился. Эта их реакция... Ты понимаешь, как всё усложнилось теперь? Это очень весомый старик в их семье, клянусь! Возможно, главный патриарх или нечто подобное. И его приезд — вряд ли просто семейный визит.

Ставки в игре снова сильно подросли. Если на побережье прилетел глава рода или кто-то близкий к самому верху, значит, у богатенького ресторатора начались колоссальные проблемы. И пропажа его личного мобильного телефона, который сейчас мирно лежал на самом дне запертой стальной банковской ячейки под шкатулкой с украшениями, могла стать для него окончательным приговором.

— Не переживай ты так о своём мальчишке, — вдруг совершенно другим, мягким и слегка снисходительным тоном продолжил Демир.

Он расслабленно откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая моё лицо, и с тихим вздохом добавил:

— Поверь мне, Геля. Даже если Аслан будет любить тебя больше своей собственной жизни, он всё равно никогда, ни при каких обстоятельствах не пойдёт против воли своего клана. У них это в крови, это не выжечь ничем. Поэтому просто забудь его. Прямо сейчас выкинь этого человека из своей головы. Он не стоит ни одной минуты твоих сомнений, твоих нервов и этих грустных глаз, понимаешь, о чём я говорю?

Я молча смотрела на Демира, чувствуя, как его слова, наполненные трезвым цинизмом, эхом отзываются внутри моей головы. Он был чертовски прав, и от этого становилось только злее.

— Я приму это к сведению, — ровно и абсолютно бесстрастно ответила я, не позволяя ему увидеть мою внутреннюю бурю. Но надеяться скрыть что-то от этого знатока женских сердец было, по крайней мере, наивно...

Не желая больше обсуждать свои отношения с Асланом, я сразу перешла к делу и заговорила про ночной погром и обыск в нашем номере, про внезапную загородную поездку на турбазу и, наконец, про странную тишину в моём телефоне, которая длилась с самого утра. Мне нужно было понять, насколько глубоко Демир в курсе происходящего.

— Я же тебе сказал — просто выкинь его из головы, — повторил Демир, но на этот раз в его голосе зазвучала прежняя жесткость. Он внимательно посмотрел на меня, по-хозяйски протянул руку, завладел моим кофе, отхлебнул из чашки и тихо добавил: — Так сейчас действительно будет лучше для всех и, в первую очередь, для тебя самой. Не верь ему, не привязывайся, слышишь?! А вот твоя фишка с автоматизированной банковской ячейкой — это просто супер. Гениальный ход, детка. Теперь я хотя бы спокоен и за вас и за телефон. Спасибо.

Я кивнула, принимая благодарность.

— Спасибо, малышка, — повторил Демир, снова открыто и откровенно сексуально улыбнулся, полностью меняя атмосферу.

Он плавно поднялся со своего стула, небрежным жестом бросил на столик крупную купюру, перекрывая счёт с лихвой, и сделал шаг вперёд. Но не к выходу. Идеальный турок наклонился ко мне и аккуратным, на удивление нежным движением пальцев поправил непослушную прядь волос, что выбилась у меня из тугого хвоста, бережно заправив её мне за ухо. Его тёплые пальцы словно обожгли кожу.

— Ты прелесть, — негромко, с каким-то особым удовольствием произнёс он, глядя мне прямо в глаза, и наконец быстрым шагом вышел из кафе, растворившись в сумерках.

Я же осталась сидеть у окна в абсолютном, полном шоке, не в силах даже пошевелиться.

Вот так жук… — медленно приходя в себя, подумала я про Демира, и на моих губах появилась невольная улыбка. — Однако как виртуозно и технично он пользуется всеми этими их фирменными ловербойскими штучками. Одно слово — профи высшего пилотажа.

Впрочем, задерживаться на этой мысли я не стала. Мой внутренний аналитик быстро навёл порядок в голове, разложив жест Демира по полочкам и лишив его всякой романтической подоплеки. А гормональный шторм ревности и злости хоть и не улегся окончательно, но уступил место здоровой, трезвой реальности.

Ну, раз уж он так щедро оплатил мой стол, то было бы неплохо действительно нормально поесть. Я вдруг почувствовала, что после нашего разговора стало гораздо легче на душе и ко мне даже вернулся аппетит. Желудок тут же согласно заныл, требовательно напоминая, что сегодня за весь день его так и не кормили, а вода, чашка черного кофе и единственный кусочек рахат-лукума — это изощренное издевательство над организмом.

Я решительно встала и пошла к барной стойке, намереваясь наконец заказать ту самую великолепную, сочную горячую долму.

Принесённое блюдо пахло просто божественно. Я ела с аппетитом, наслаждаясь каждым кусочком, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло и сытость, но звук входящего сообщения разрушил всю магию насыщения.

Я выудила телефон из сумочки. Текст от Наташки гласил:

«Геля, мы с Марко скоро приедем. Есть новости про Аслана. Ты в гостинице?»

Внутри меня всё сжалось от этого имени, но я заставила себя сделать медленный выдох. Не надо лишних эмоций. Набрав на клавиатуре одно короткое, хлёсткое «Нет», я отправила ответ, положила аппарат на деревянную поверхность стола экраном вниз и задумчиво посмотрела в окно, в подсвеченную фонарями уличную суету. Аппетит пропал.

Зная подругу, я прекрасно понимала, что на этом наш диалог не закончится. Она физически не умела ждать и не переносила непоняток.

Впрочем, долго сидеть в тишине мне и не пришлось. Не прошло и пяти минут, как телефон на столе буквально взорвался громкой мелодией входящего.

Я сбросила звонок. Но была уверена в том, что упрямая и, когда ей нужно, весьма назойливая Наташка будет дозваниваться мне теперь до победного конца и просто так не отстанет, я быстро открыла мессенджер и набрала короткое текстовое сообщение:

«Буду в гостинице часа через полтора. Не волнуйся, со мной всё ок».

Нажав кнопку отправки, я убрала смартфон в сумочку. Текст улетел. Мне нужно время, чтобы просто побыть одной в этих сумерках. Мне необходимо было подумать обо всём, что сегодня наговорил Демир про прилетевшего патриарха, успокоить свою ярость и вернутся в то адекватное, спокойное состояние, когда эмоции больше не правят балом. И только потом выслушивать новости об Аслане. Нет, я вовсе не собиралась прятаться или убегать от проблем, новостей или сокрушительных ударов судьбы. Но встречать новые потрясения нужно без ощущения внутренней истерики и того чувства, что моя жизнь опасно качается на том самом канате над бездной. До нашего возвращения в Москву оставалась лишь эта ночь и два дня. Я встала из-за стола, бросила взгляд на купюру, что так небрежно бросил на стол идеальный турок перед уходом, прикинула, что там хватит с лихвой оплатить счет и, кивнув на прощание хозяйке кафе, вышла в южную ночь.

Глава 20

Море всё так же неумолимо накатывало на пустынный галечный пляж. Волны в темноте казались довольно большими, шумели грозно, и купаться сейчас точно не стоило. Да и купальник я, уходя из номера, разумеется, не надевала. Поэтому я просто сидела, кажется даже, на том самом шезлонге, как в тот самый первый день, когда случайно встретила здесь Аслана. Сидела, зябко обхватив себя руками поверх тонкого льняного сарафана, и отрешённо смотрела на то, как очередная пенистая волна с тихим рокотом приносит и уносит мелкие камушки. Этот монотонный, шуршащий звук и само осязаемое ощущение вечности, абсолютной неизменности приливов и отливов сейчас отлично меня заземляли. От воды веяло ночной прохладой, кожа покрылась мурашками, но уходить в гостиницу я не хотела. Мне нужен был этот мистический контакт со стихией, пусть даже и лишь визуальный.

Я так глубоко ушла в свои мысли под этот мерный шум прибоя, что хриплый мужской голос, раздавшийся совсем рядом, заставил меня буквально подскочить на месте и в испуге обернуться.

Мужичок, стоявший в паре шагов от меня, тоже испуганно отпрянул назад, явно не ожидая от одинокой девушки такой бурной реакции.

— Барышня… — примирительно произнёс он виновато улыбаясь. — Да вы не пугайтесь так, ради бога! Я ж говорю, того… шезлонги мне собрать надо на ночь. Припозднился вот сегодня, хозяйка теперь точно заругает, если до темноты не успею.

Какая, к чёрту, темнота — на побережье уже однозначно началась южная ночь. Мужичок явно заговаривался, и тут вдруг ночной ветер своим дуновением донёс до меня отчётливый, густой запах свежего перегара. Всё сразу встало на свои места: он просто банально пропил всю вечернюю смену, а теперь вот ликвидировал последствия.

Я понимающе кивнула, избавляя его от необходимости дальше придумывать оправдания, подхватила за ремешки свои босоножки в одну руку, а сумочку в другую и молча пошла по уже остывшей гальке в сторону набережной.

Дойдя до асфальта, обулась, окинула взглядом ближайший кусок набережной и выбрала свободную деревянную лавочку в густой тени, подальше от ярких фонарей. Заодно и от лишних глаз спряталась. Я забралась на неё прямо с ногами, обхватив руками колени поверх льняного сарафана, и снова уставилась в сторону невидимого мне сейчас моря. Хотя, шум прибоя был отлично слышен и здесь, мерно накатывая из темноты.

Мимо моей лавочки то и дело проходили люди: парочки, держащиеся за руки, шумные компании местных подростков, куда-то спешащие туристы. Но для меня весь этот мир сейчас существовал словно за толстым стеклом. Я не смотрела в телефон — он уже давно был переведён на беззвучный режим и спрятан на самом дне сумочки, — поэтому я даже примерно не знала, сколько времени здесь уже нахожусь. Полчаса? Час? Полтора?

Это неважно. Было внутреннее понимание, что вернусь в гостиницу не раньше, чем поймаю то самое состояние абсолютного дзена, которое поможет мне спокойно встретить любые грядущие новости.

Внезапно ночной ветер донёс до меня отчётливый шлейф того самого парфюма, которым пах Аслан. Знакомый терпкий аромат мгновенно вывел меня из состояния полного погружения в себя.

Я резко встрепенулась, опуская ноги вниз и собираясь вставать, а в следующее мгновение у лавочки, шумно, тяжело дыша и весь какой-то растрёпанный, буквально упал на колени Аслан. Он рванулся ко мне, притянул к себе за талию и с тяжелым вздохом уткнулся головой прямо в мои колени, укрытые тонким льняным сарафаном.

Я в абсолютном шоке смотрела на него сверху вниз, застыв с поднятой навстречу ему рукой, и просто не могла поверить в происходящее. Что я хотела сделать в эту секунду? Оттолкнуть его от себя, припомнив все эти часы изматывающей тишины и закипающей ревности? Или, наоборот, прикоснуться, обнять и больше никогда не отпускать?

Аслан молчал. Он так и не поднимал лица, лишь тяжело дышал, как бывает после долгого, быстрого бега или сильнейшего волнения.

Я всё же переборола внутренний ступор, медленно опустила дрожащую руку на его голову и дотронулась до темных, взъерошенных волос. Он никак не отреагировал на это прикосновение, даже не сделал попытки поднять головы, лишь ещё сильнее сжал руки на моей талии. Тогда я осторожно отстранила его от себя, плавно соскользнула с лавочки прямо на асфальт набережной и опустилась на колени рядом с ним, заглядывая в его лицо.

— Аслан… что случилось? Откуда ты здесь? Как ты вообще меня нашёл? — мой голос тоже слегка подрагивал и звучал очень тихо, прерывисто, словно мне стало не хватать дыхания...

Он смотрел на меня, не отрывая своего горящего, отчаянного взгляда, и вдруг тоже тихо, сбивчиво начал что-то быстро говорить на турецком. Его взволнованный, хриплый голос производил на меня какое-то странное, гипнотическое впечатление. Я не понимала ни единого слова из того, что он сейчас так эмоционально произносил, но это явно было объяснение. Прямой ответ на мой вопрос, смысл которого он уловил без всякого перевода, на инстинктах.

Проходящие мимо люди косились на нас уже откровенно с любопытством, замедляя шаг. Картина нашей несомненной драмы посреди набережной выглядела слишком вызывающе.

«Вот же любопытные! Как бы еще снимать на телефон не начали…» — вдруг мелькнула у меня тревожная мысль.

— Пожалуйста, пойдём отсюда, — мягко, но настойчиво прервала я сбивчивую, горячую речь мужчины.

Поднявшись на ноги, я взяла его за руку и потянула за собой, уходя подальше от ярких фонарей и интересующихся, внимательных, посторонних глаз.

Когда мы дошли по полутёмной аллее до того самого сквера, что раскинулся прямо напротив моей гостиницы, Аслан, не произнося больше ни единого слова, остановился. Он властно потянул меня за руку к себе и прижал к своему горячему телу, обнимая обеими руками.

Моё сердце стучало в ушах настоящим набатом, но я уже совершенно не сопротивлялась этой сокрушительной стихии. Просто обняла его в ответ — так же крепко, уткнувшись носом в его широкую грудь и жадно вдыхая такой знакомый, сводящий с ума запах мужчины, который пугающе быстро стал для меня по-настоящему важен.

В голове не осталось вообще никаких мыслей — наступил полный штиль и чистый кайф. Просто стоять вот так, в кольце его сильных, надёжных рук, и забыть хотя бы ненадолго, на эти короткие минуты, о существовании всего остального мира. Забыть о шпионских интригах, чужих секретах, опасных телефонах, проблемах и обязанностях.

Остались только он, только я и наше общее «мы». Вместе. Прямо сейчас. В этом полутёмном сквере. Как же мне отчаянно хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Чтобы мы так и остались тут навсегда — отрезанные от реальности, вдвоём, вопреки всему миру.

— Аслан… — тихо прошептала я, с трудом отрывая лицо от его теплой груди, но не спеша разжимать руки. — Мы не можем стоять тут вечность, как бы мне этого сейчас ни хотелось. Пойдем в гостиницу?

— Гостиницу? — переспросил он, медленно пробуя это слово на вкус и произнося его с очень сильным акцентом.

— Да, — я высвободила одну руку и махнула ей в сторону светящихся окон нашего отеля через дорогу.

Аслан нахмурился, вглядываясь в фасад здания, а затем снова посмотрел на меня и с явной тревогой произнес по-русски, всё с тем же акцентом:

— Наташа?

— Нет, — я отрицательно качнула головой, успокаивающе заглядывая в его глаза и впервые ласково называя его так, как он сам часто называл меня. — Наташи там нет, джаным. Она с Марко. Пойдём.

— Марко? — при звуках этого имени Аслан снова нахмурился и даже заметно насторожился.

— Просто доверься мне, прошу, — мягко, но с абсолютной уверенностью в голосе произнесла я, слегка сжав его ладонь.

Он несколько секунд пристально вглядывался в моё лицо, словно пытаясь прочитать мои истинные намерения, а затем медленно, согласно кивнул. Я осторожно потянула его за руку, и Аслан покорно пошёл вслед за мной через дорогу, так и не отпуская моих пальцев.

Оставив его стоять в просторном холле у колонн и сделав понятный жест ладонью — «подожди меня здесь», — я решительным шагом подошла к стойке регистрации. Девушка-портье, дежурившая в эту ночную смену, была мне незнакома, но я уже видела её мельком пару раз в коридорах.

— Добрый вечер, — я вежливо и максимально расслабленно улыбнулась ей, оперевшись о стойку. — Скажите, пожалуйста, я могу прямо сейчас забронировать у вас ещё один свободный номер? Буквально на одну эту ночь.

Девушка-портье понимающе улыбнулась и бросила быстрый, оценивающий взгляд в глубину ярко освещенного холла, туда, где у колонны терпеливо стоял мой внезапный ночной трофей. Повернувшись обратно ко мне, она вежливо ответила:

— Да, свободные места есть. Но номер вы можете забронировать только на полные сутки, а не на ночь. Стоимость фиксированная. Будете брать?

— Да, конечно, — без колебаний ответила я, открывая сумочку и уверенно протягивая ей свою банковскую карточку и паспорт. — Тогда, если возможно, дайте нам номер на этаже, максимально удалённом от того, где мы сейчас проживаем с подругой, — громким шепотом добавила я и заговорщически подмигнула девушке.

Портье понимающе улыбнулась мне в ответ такой же хитрой, чисто женской улыбкой и быстро застучала пальцами по клавиатуре компьютера.

— Есть такой, — так же заговорщически прошептала она, наклонившись к стойке. — Восьмой этаж, в самом конце коридора. Люкс с большой двухспальной кроватью в вашем распоряжении до завтра. Выезд в четыре часа дня, — уже громче, заученно произнесла она, оформляя документы и протягивая мне тонкую пластиковую ключ-карту.

Забрав карту, я повернулась к Аслану, жестом позвала его за собой, и мы поднялись на лифте в наш новый номер на восьмом этаже. Едва за нами захлопнулась тяжёлая дверь, я прошла по короткому коридору до спальни, наконец достала из сумочки и разблокировала свой телефон.

На экране тут же высветилась целая куча пропущенных вызовов от Наташки и несколько сообщений в мессенджере, которые наглядно отражали всю шкалу её эмоционального состояния за последние полчаса. Переписка начиналась с раздражённого: «Да где ты шляешься до сих пор?!», затем плавно переходила в паническое: «Геля, возьми трубку! Ты вообще в порядке?! Я волнуюсь!», а заканчивалось всё это прямой угрозой отшлёпать меня ремнём по мягкому месту, если я тотчас же не выйду на связь.

Оставить подругу мучиться в неведении и панике я, конечно же, не могла, поэтому, быстро пробежав глазами экран, я набрала короткий, успокаивающий ответ:

«Извини, дорогая, не слышала звонков, телефон был на беззвучном. У меня точно всё хорошо, я в полной безопасности. Но у меня тут ночное приключение ;)»

Потом посмотрела на Аслана, который молча наблюдал за мной у двери, и решительно добавила в самый последний момент:

«Я скоро вернусь. Ну или с утра».

Короткий клик — и сообщение улетело в сеть. Ответ от Наташки прилетел немедленно. Экран телефона буквально замигал от сыплющихся строчек:

«Геля, что это вообще такое?!»

«А как же Аслан?!»

«У тебя что, крыша поехала под конец отпуска?!»

«Где ты находишься? Я сейчас приеду!»

Я ошарашенно смотрела на этот поток текста, и на моих губах появилась невольная улыбка. Подруга в своей праведной ярости была прекрасна. Распутывать это недоразумение в чате не было никаких сил.

«Просто верь мне, ладно? — быстро набрала я. — Пожалуйста, прошу».

И прикрепила умоляющий смайлик со сложенными вместе ладонями.

«Поганка! — прилетело в ответ буквально через секунду. — Чтобы с утра была в номере, а не то я…»

И в конце красовался огромный красный злой смайлик.

Я с улыбкой поставила под её сообщением сердечко-реакцию и наконец окончательно вышла из мессенджера. Заблокировав экран, я отложила смартфон на прикроватную тумбочку. С внешним миром и конспирацией было покончено. Больше нас никто не мог потревожить.

А потом медленно подняла голову и перевела взгляд на Аслана, который всё это время безмолвно, кажется даже не шевелясь, стоял у двери нашего нового люкса.

Глава 21

Открыв глаза, я увидела прямо перед собой широкую спину моего восточного Аполлона. Гладкая золотистая кожа, без единого изъяна, мерно вздымалась в такт его глубокому, спокойному дыханию.

Всё, что мне сейчас хотелось — это лишь покрепче прижаться к нему, забыв обо всём, и в этот раз я не стала отказывать себе в этом удовольствии. Никаких больше побегов от очевидного. Я приняла этого мужчину, признав, что он стал для меня важен. Сейчас, здесь, с ним и происходило то настоящее, от которого я больше не убегаю.

Моя рука обнимала его во сне, чем я сейчас и воспользовалась. Медленно я подвинулась к нему вплотную, с наслаждением впитывая его волнующее мужское тепло и эту удивительную близость каждой клеточкой своего тела. Как же мне, оказывается, мучительно не хватало этих простых, осязаемых ощущений предыдущие несколько лет… Я слишком долго жила в своей пустой, холодной ментальной коробке, никого к себе не подпуская. И теперь было совсем неудивительно, почему я так отчаянно сопротивляюсь всему, что могло бы нас разлучить. Мой эгоистичный организм больше не хотел возвращаться в тот ледяной серый кокон.

Тут я внезапно поймала себя на мысли, что вместо того, чтобы просто наслаждаться моментом, снова на автомате ухожу в привычный, дотошный психоанализ своего состояния.

«Надоело, хватит! — мысленно приказала я самой себе, утыкаясь носом между его лопаток. — Отключи ты уже голову. Просто побудь счастливой и довольной этим потрясающим чувством. Запомни его. Зафиксируй в памяти каждое мгновение этого тепла и единения.

Вместо того чтобы продолжать безмятежно спать, Аслан отозвался на мои телодвижения. Он осторожно повернулся ко мне, поймал мой взгляд и тут же заключил в свои крепкие объятия. А потом мой потрясающий мужчина прижал меня к своему горячему телу так плотно, что остатки мыслей сами собой упорхнули куда-то в неведомые дали, окончательно оставив меня на расправу бушующим гормонам и первобытным инстинктам.

«Сколько же времени должно пройти, чтобы я наконец-то перестала на него так реагировать?..» — лишь успела обречённо подумать я, утопая в его гипнотизирующем взгляде, но в следующую секунду мне стало не до этого. И все на свете больше не имело никакого значения.

Когда он вышел из ванной, капельки воды на его широкой груди ярко блеснули в лучах рассветного солнца. Я в это время сидела на разворошенной кровати, завернувшись в простыню, и уже протягивала руку к своему телефону на тумбочке, собираясь проверить мессенджер. Но бросив на это ходячее искушение всего один короткий взгляд, я внезапно поняла, что весь остальной мир со всеми его проблемами, Хаканами и полицией подождёт ещё немного.

Моё тело, словно окончательно сорвавшись с цепи, больше мне не принадлежало. Оно полностью принадлежало только ему. И Аслан это понял. Без единого слова — лишь по одному моему взгляду.

К чёрту весь этот мир…

И даже позже, когда мы наконец покидали наш тайный номер, собираясь вернуться обратно к реальности, он так же крепко держал меня за руку, переплетя свои пальцы с моими. А я… я лишь отчаянно хотела, чтобы так было всегда. Капитуляция полная. Мой, вечно всё контролирующий мозг окончательно отключился, иронично сказав мне на прощание «адьос». И я приняла это новое для себя состояние так же безоговорочно, как приняла самого Аслана. Целиком и полностью, без остатка и очевидных доводов разума.

Войдя в наш с Наташкой номер на втором этаже, я осторожно, стараясь не шуметь, прошла по короткому коридору до спальни. Заглянула в приоткрытую дверь комнаты и натурально обомлела, застыв на месте как вкопанная.

И тут же почувствовала, как Аслан бесшумно встал прямо за моей спиной. Он прислонился ко мне так близко, по-хозяйски обнимая, и так жарко задышал мне в шею, что, ей-богу… если бы не та фантастическая картина, которую сейчас шокированно созерцали мои глаза, мы бы прямо от этой двери развернулись и сбежали обратно на наш восьмой этаж. Но…

Марко спал на спине — такой огромный, мощный, занимающий добрую половину места на нашей большой двуспальной кровати. А рядом с ним, уютно прижавшись к его боку и устроив голову на его широком плече, безмятежно спала Натали. Его ручища очень трогательно обнимала её за талию, словно заслоняя от любой внешней опасности, а её рука лежала на его животе.

И самое главное, что сразу бросилось мне в глаза — они оба были полностью одеты! Наташка так и дрыхла в том самом сногсшибательном леопардовом шифоне, который вчера натягивала поверх купальника для пляжного клуба, а Марко был в своей обычной белой футболке и шортах.

Я тихо, едва слышно фыркнула, чувствуя, как губы сами собой расползаются в широкой улыбке. Мой внутренний аналитик зафиксировал полную и безоговорочную капитуляцию второй московской крепости.

Звук, который я издала, был по-настоящему тихим, но Марко немедленно открыл глаза. Сработали профессиональные рефлексы? При этом он даже не шелохнулся, чтобы ни в коем случае не потревожить спящую Натали. Качок одними только глазами дал нам понять, что прекрасно нас видит, а затем коротким, но очень красноречивым кивком головы попросил нас выйти вон и закрыть за собой дверь.

«Нет, ну ты только посмотри на него!» — с весёлым изумлением подумала я, осторожно закрывая дверь и утягивая Аслана за собой обратно в коридор. Настоящий телохранитель на часах. Ладно, в конце концов, это исключительно их дело. Сами разберутся, когда проснутся. А мы… мы пойдём завтракать. Мой организм после этой потрясающей ночи и не менее восхитительного утра требовал полноценной еды.

Они появились в дверях отельного ресторана ровно в тот момент, когда мы с Асланом, уже полностью прикончив сытный завтрак, как раз собирались подниматься из-за стола и уходить. Но не тут-то было. По закону жанра, скрыться нам не удалось.

Увидев нас в глубине зала, Наташка буквально подлетела к нашему столику на полной скорости, а хмурый Марко как огромная тень следовал за ней. Подруга упёрла руки в бока, требовательно уставилась на меня сверху вниз и произнесла всего лишь одно-единственное слово. И прозвучало оно настолько весомо, что у меня даже спина сама собой выпрямилась.

Слово это было:

— Сидеть!

— Слушаюсь, кэп! — отчеканила я, послушно замерев на стуле по стойке смирно и иронично улыбаясь. Спорить с Натали в режиме фурии было себе дороже.

Марко тем временем даже не взглянул на наши девичьи пикировки. Он коротко, очень серьёзно кивнул Аслану и быстро заговорил по-турецки. Прозвучало всего несколько коротких, фраз, но мой лев ощутимо помрачнел, и в его глазах снова заметалась та самая вчерашняя, загнанная грозовая туча.

Я отвела взгляд от подруги и требовательно уставилась на качка:

— Марко, я не понимаю ни слова из того, что ты сейчас говоришь, но прекрасно вижу, что Аслан вообще не в восторге от твоих новостей. Мне не переведёшь? О чём речь?

— Нет, — отрезал Марко, даже не повернув ко мне головы. — Это чисто мужские разговоры, Геля. Девушкам туда соваться ни к чему. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Что?! — Наташка вдруг резко повернулась к Марко, опасно сощурив свои синие глазища.

В её голосе тоже зазвенел такой тяжёлый металл, что официанты у раздачи одновременно посмотрели в нашу сторону.

— Что ты сейчас сказал, Марко? Повтори?

Она и не думала пугаться этой грозно стоящей рядом с ней горы мышц. Напротив, Наташка упрямо вскинула подбородок, шагнув к нему вплотную. Смотрелись они в этот момент рядом довольно органично — миниатюрная, хищная леопардовая кошка и огромный побережный тигр. Что, впрочем, вообще не отменяло того, как забавно и стремительно изменилось лицо Марко. До его мозга наконец-то дошло, что Натали не просто недовольна. Она, кажется, в самом настоящем гневе.

— Ната, я просто… — тут же сдал назад Марко, заговорив неожиданно мягко и примирительно.

Но тут в их назревающую почти семейную размолвку решительно вмешалась я. Поднявшись со своего стула, я встала рядом с Асланом и спокойно окинула взглядом всю нашу компанию.

— Мои дорогие и любимые, — произнесла я, удерживая на лице максимально спокойное выражение. — Давайте поступим следующим образом. Мы сейчас поднимемся наверх, в наш номер, и подождём вас там. Вы садитесь, нормально завтракаете тут сами и поднимаетесь к нам. Не будем устраивать здесь громкие утренние концерты, даже не по заявкам, для всех подряд, ок?

И я примирительно улыбнулась подруге, давая ей понять, что полностью контролирую ситуацию.

— Нет, Гель! — тут же отреагировала Наташка, скрестив руки на груди. — Никуда вы не пойдёте. Мы тебя, между прочим, всю ночь прождали, я с ума от волнения сходила! А что, если вы сейчас снова куда-нибудь сбежите? Где мы потом вас искать будем, а? Нет уж, останьтесь здесь.

Марко с тяжёлым прищуром глянул на Аслана и снова произнёс несколько быстрых фраз на турецком языке, на что Аслан лишь коротко, сквозь зубы что-то ответил, даже не пытаясь спорить с напарником.

Качок повернулся к моей подруге и заговорил совершенно иным, мягким голосом:

— Ната, ну не волнуйся ты так. Аслан пообещал, что они никуда не уйдут и дождутся нас в номере. Давай завтракать, ты ведь наверняка голодная, да? Заказать тебе то самое мясное ассорти? И горячий кофе, да? А круассаны свежие будешь?

Наташка, услышав этот гастрономический перечень, как-то сразу заметно расслабилась, поверив ему на слово. Весь её боевой запал испарился, что я, как психолог, тут же зафиксировала с сокрушенным вздохом. М-да. Вот так наши гордые столичные штучки тихо, без единого выстрела и пропадают на ловербойских баррикадах побережья. Впрочем, а судьи кто, как говорится…

Как и обещали, мы просто поднялись наверх и ждали, пока они закончат свой завтрак. Уютно устроившись в кресле, на коленях своего восточного льва и положив голову на его плечо, я всем сердцем наслаждалась этим чувством близости, несмотря на подсознательное, гнетущее ожидание того, что неизбежно будет дальше. Было очевидно, что хорошего не жди. Но именно это предчувствие скорой катастрофы заставляло меня прижиматься к Аслану всё сильнее и отчаяннее с каждой минутой, словно я желала раствориться в этом родном, надёжном тепле.

— Аслан… — тихо прошептала я, едва дыша.

Приподняла голову и мягко дотронулась губами до его шеи, прямо туда, где бился его горячий пульс. Он отреагировал тут же, словно только этого и ждал, склонив ко мне голову. Я подняла к нему лицо, и его тёплые, нежные губы накрыли мои жарким, глубоким и требовательным поцелуем. Я невольно застонала, будучи совершенно не в силах сопротивляться этой лавине.

И тут входная дверь нашего номера шумно распахнулась.

В спальню ураганом влетела Наташка. А следом за ней, степенно и неторопливо шагая, вошёл Марко, который обыденным жестом прикрыл за собой дверную створку.

— Нет, ты только посмотри на них! — тут же громко выдала моя подруга, всплеснув руками и демонстративно обращаясь к идущему позади качку. — Вот так они нас тут послушно ждут, да?! С ума сойти можно!

Я от этой бесцеремонной интервенции даже инстинктивно зажмурилась, утыкаясь лицом в шею своего восточного льва, вдыхая успокаивающий запах его кожи и искренне, всей душой желая, чтобы весь этот мир прямо сейчас провалился в самый глубокий ад, оставив нас двоих в покое. Но об этом, разумеется, мечтать было бессмысленно. Наша суровая реальность стояла рядом, требуя немедленных ответов и принеся новости, которые нас совершенно точно не обрадуют.

«Боже, ну за что?.. — в отчаянии подумала я, ещё сильнее вцепляясь пальцами в футболку Аслана. — В чём я так провинилась перед этой жизнью? Разве я мало страдала? Разве я не была хорошей девочкой? Разве не ты сам подарил мне это чудесное, долгожданное счастье в виде вот этого мужчины, рядом с которым я впервые за столько лет наконец-то почувствовала себя живой? Зачем теперь отбирать это?»

Все эти горькие мысли вихрем пронеслись в моей голове, и я не смогла сдержать тяжелый вздох.

Наташка с Марко молчали. Они стояли рядом, серьёзно глядя на нас, словно наконец-то осознав, что именно я сейчас испытываю. Весь их утренний ворчливый запал испарился.

Аслан тоже чутко уловил мой внутренний надлом. Одной рукой ещё крепче прижал меня к своему телу, а второй приподнял вверх мое лицо за подбородок и бережно коснулся моих губ ещё одним — коротким, невесомым поцелуем, словно прощаясь. После этого всё же поднялся с кресла, продолжая удерживать меня за талию, не отпуская — словно и сам был не в силах разорвать наш физический контакт перед лицом надвигающейся бури.

Глава 22

— Девушки, добрый день! Не подскажете, где тут можно остановиться на пару дней?

Стоящий прямо перед нами в одних темно-синих лаконичных плавках мужчина был высок, отлично сложен, широкоплеч, голубоглаз и держал за ремни внушительный армейский рюкзак.

Наташка потрясённо молчала, не в силах вымолвить ни слова и даже моргнуть. И я, как психолог, прекрасно её понимала. Прямо сейчас, принесённый внезапным, шальным порывом южного ветра, перед ней во плоти нарисовался её личный, выпестованный в мечтах идеал мужчины. Тот самый типаж, который она так детально, страстно и старательно описывала мне на кухне ещё в Москве, уверяя, что таких в природе не существует. Но этот курорт решил сыграть по своим правилам, выкатив сокрушительный козырь в самый неподходящий момент.

Не смущаясь нашим затянувшимся молчанием, он беспечно и легко улыбнулся, поправив лямку своего внушительного груза:

— Я тут проездом, издалека. Вот, решил провести хотя бы пару дней на море, раз уж оказался рядом. Ну и дальше двину.

Он замолчал, выжидательно и открыто глядя на нас своими голубыми глазами. Видя, что моя боевая подруга Натали полностью деморализована этой визуализацией и не способна сейчас даже выдать банальное приветствие, я взяла инициативу в свои руки.

— Добрый день, — спокойно ответила я ему. — В той гостинице, где остановились мы, буквально в пяти минутах ходьбы отсюда, совершенно точно есть свободные номера. Можете попробовать заселиться туда, места должны быть — и назвала ему адрес отеля.

— Супер! — снова улыбнулся незнакомец, и его голубые глаза задорно прищурились. — Значит, соседями будем. Спасибо большое. Пойду закину вещи, оформлюсь на ресепшене и сразу вернусь. Вы тут ещё долго будете?

— Возможно, — максимально уклончиво и прохладно ответила я, слегка приподняв бровь. — А что?

— Так ведь я не знаю вообще никого здесь, в этом городе, — совершенно спокойно ответил мужчина, пожав широкими плечами. — А вы такие очаровательные и отзывчивые. Может, познакомимся ближе, раз уж такое дело?

И он замер на месте, переступив босыми ногами по пляжной гальке. При этом смотрел он сейчас почему-то именно на притихшую Наташку, словно все последние фразы адресовал исключительно ей, а со мной до этого даже не разговаривал. Ловец считал свою жертву с первого взгляда.

— Ддаа… — выдавила наконец из себя Натали, полностью деморализованная и откровенно пожирающая глазами свой внезапно воплощённый идеал.

— Кирилл, — тут же, ослепительно улыбнувшись, представился он и вежливо протянул ей ладонь, словно для обычного делового рукопожатия.

— Н-наталья, — с явной, несвойственной ей запинкой ответила Наташа, на автомате протягивая свою руку в ответ.

Уже переставший быть незнакомцем Кирилл ловко поймал её пальцы. Но вместо того, чтобы просто аккуратно их пожать, он вдруг склонился и запечатлел на тыльной стороне Наташкиной ладони короткий поцелуй. Тут же отпустив её руку, он повернулся в мою сторону, сверкнув глазами:

— А вас как зовут?

— Ангелина, — ответила я, иронично улыбаясь. — Но давайте обойдёмся без лишних нежностей. Меня вы точно не шокируете.

— Понял, принял! — тут же, ни капли не обидевшись, весело отозвался мужчина. — Вернусь через полчаса, как только закину вещи в номер. Как насчёт прохладительных напитков? Жара ведь невыносимая.

— Несите, Кирилл, — поощрительно ответила я. — Мы пока тут.

— Всё будет. До скорой встречи! — улыбнулся он и уверенной, пружинистой походкой зашагал в сторону набережной.

Едва его поджарая фигура скрылась из виду, я медленно повернулась к подруге. Наташка так и стояла около шезлонга с протянутой рукой, которую только что поцеловал этот голубоглазый армеец, и всё ещё смотрела ему вслед.

А в следующий момент она буквально рухнула обратно на свой шезлонг как подкошенная.

— Геля… — неожиданно жалобно, совсем не своим голосом начала она, растерянно переводя взгляд на меня. — Гель… Ты вообще видела это? Видела его сейчас? Или что это было… мираж? У меня что, солнечный удар случился, да? Гель, намочи полотенце, пожалуйста, а то что-то натурально голова кругом пошла…

Я не выдержала и всё же рассмеялась, глядя на её ошалевшее лицо. Моя неприступная подруга была полностью покорена за эти пару минут и пребывала сейчас в состоянии глубокого потрясения и ступора.

— А напомни мне, дорогая, — произнесла я самым участливым и заботливым тоном, на который только вообще была способна, присаживаясь на край соседнего шезлонга. — Как там было имя у твоего идеального мужчины, которого ты рисовала на кухонных посиделках? Не Кирилл, случайно?

Наташка тут же отмерла, её глаза гневно сузились, и она, схватив лежащий рядом с ней пластиковый тюбик солнцезащитного крема, бросила его в меня. Я ловко перехватила снаряд на лету.

— Геля, блин! Ты издеваешься?! — взвилась она, заливаясь густым румянцем до самых ушей.

— Наташ, я просто очень хотела, чтобы ты наконец вышла из своего ступора, — рассмеялась я, откладывая крем в сторону. — Прекрати уже это тотальное впадание в нирвану, соберись. Этот твой оживший идеал скоро вернётся. И что ты собираешься делать? Сразу упадёшь к его ногам, как только он принесёт сок? Давай включай мозг. Ты же совершенно не знаешь его! — продолжала я говорить в надежде достучаться до ее здравого смысла — Внешность — это всего лишь обманчивая картинка. Ну попал он в твой визуальный идеал, но ведь это на самом деле ничего не значит, ау! Спустись на землю.

— Внешность?! — тут же завелась Наташка, подаваясь вперёд. — Да при чём тут только внешность, Геля?! А его улыбка? А эта свободная, уверенная манера общения? А эта аура сексуальности? Да я, может, его всю свою сознательную жизнь ждала, понимаешь ты?! И вот — лицом к лицу встретила прямо здесь и сейчас. Ну и что ты мне на это теперь скажешь, а, товарищ психолог?

— Скажу, что этот Кирилл, возможно, просто попал в ту самую глубинную проекцию, которую в аналитической психологии называют Анимусом, — спокойно и весомо ответила я, снимая солнцезащитные очки и глядя ей в глаза. — Капля теории для протрезвления, дорогая. Анимус — это подсознательный, идеальный образ мужчины, который с детства, годами формируется в твоей голове. Твой внутренний эталон. И когда реальный человек внешне и повадками совпадает с этим трафаретом хотя процентов на семьдесят-восемьдесят, в мозгу мгновенно коротит проводку. Тебе кажется, что это судьба, любовь с первого взгляда и ментальная связь, а на самом деле твоя психика просто наложила готовый эскиз на первого встречного голубоглазого армейца. Так что выдыхай, Наташ. Это не магия, это просто Юнг.

— Да пошёл твой Юнг в баню, Геля! — фыркнула она. — У Кирилла просто плечи идеальные, и глаза и вообще… Какая нафиг теория!

— Ладно… ладно, — спокойно согласилась я, а затем выдержала театральную паузу и выдала ей свой следующий убойный и, к огромному сожалению, последний козырь: — А как же Марко?

Этого короткого вопроса хватило с лихвой. Весь наташкин боевой запал и дофаминовый восторг испарились. Подруга даже как-то визуально сдулась на своём шезлонге и пришла в себя, растеряв всё своё восторженное возбуждение. Компьютер в её голове определенно выдал системную ошибку, столкнув лбами две почти идеальных мужских проекции.

— Марко… — как-то задумчиво и растерянно повторила она вслед за мной, невидящим взглядом уставившись на набегающую на гальку морскую волну.

— Впрочем, — продолжила я, заметно мрачнея. — Возможно, больше ты этого Марко уже и не увидишь.

— Почему? — Наташка вскинула голову, и в её глазах мелькнул испуг.

— А напомни мне, почему мы вообще сейчас сидим здесь, на этом пляже? — ответила я ей вопросом на вопрос.

— Ну-у… — протянула она едва слышно, старательно не глядя мне в глаза и ковыряя пальцем ремешок пляжной сумки.

— Наташ, твой качок вчера уехал из клуба только ради одной цели — найти и вернуть Аслана, пока Хакан не стёр его в порошок.

— Да… — совсем сдувшись, подтвердила Наташка. — Марко должен был его вернуть.

— Ну вот. А теперь слушай, как всё было на самом деле, — я глубже откинулась на спинку шезлонга, глядя на сверкающие в лучах солнца брызги прибоя. — Аслан вчера окончательно слетел с катушек, в пух и прах поругавшись с дядей из-за меня. Хакан отобрал у него телефон, заблокировал связь и пригрозил отправить в Турцию следующим же рейсом. Мой лев терпел до вечера, а потом просто взял и ушёл, наплевав на все приказы. Он был в нашей гостинице, но ни тебя, ни меня там не оказалось. И тогда он пошёл сюда, на этот самый пляж. Туда, где мы впервые встретились, — возможно, просто хотел побыть в одиночестве, а может, надеялся на чудо, кто знает?

Я сделала короткую паузу, ловя потрясенный взгляд подруги, и добавила:

— А здесь, он наткнулся на того самого местного работягу, который шезлонги на ночь собирает и который меня как раз тут и видел. Аслан спросил у него что-то на турецком, а этот мужик с перепоя решил, что он ищет меня, и махнул рукой в сторону набережной, куда я ушла. Тогда мой восточный лев пробежался по набережной и нашёл меня на той лавочке. Вот почему он был такой растрёпанный и отчаявшийся, Наташ. Он ведь рискнул многим.

— Ну, с ним-то всё понятно с самого начала было, — отмахнулась Наташка, пытаясь вернуть лицу привычное спокойствие, но её пальцы всё равно подрагивали. — Как и с тобой. Вы двое словно магниты какой-то огромной мощности — всё равно притянулись бы вопреки любой логике. К тому же, не зря он тебя нашел, эту ночь вы провели вместе и явно не спали, видела я вас с утра. Но я не поняла… почему я больше не увижу Марко?

— А что ему делать дальше рядом с тобой, Наташ? — безжалостно ответила я ей. — Давай снимем розовые очки. Учитывая то, что он профессиональный ловербой на зарплате у Хакана, вы провели вместе пару ночей, дорогая. Но секса у вас не было. Как думаешь умный и жесткий делец будет вот так, впустую, разбазаривать свои ценные рабочие ресурсы на капризную москвичку, которая улетает через сорок восемь часов?

Марко провалил это задание. Его просто снимут с дистанции и перебросят на другой объект. Точно так же, как Аслану дядя ещё вчера жёстко запретил со мной встречаться. Видео, которыми нас можно шантажировать у них нет, получить с нас хоть что-то — тоже толку никакого.

Я тяжело вздохнула и продолжила:

— А теперь прибавь к этому пропажу компромата, пожар в гостинице, обыск в нашем номере. Телефон ведь там не нашли, получается, мы не при чем! Этому ресторатору хитросделанному сейчас нужно срочно убытки возмещать, а два его перспективных парня топчутся на одном месте и только отлично проводят время, сливая ресурсы мимо кассы. Это понятно? Вот истинная причина, почему ты его больше не увидишь, Наташа. Ловербойский бизнес не терпит благотворительности.

Я замолчала, невидящим взглядом уставившись на горизонт, где лазурное море сливалось с блёклым от жары небом. Внутри всё сжалось от осознания потери, и я, не скрывая отчаяния, добавила:

— И Аслана я, так думаю, не увижу больше тоже. Возможно, он уже в самолете, на пути в Турцию, после того, что устроил вчера. Как-то так.

— Вот знаешь, Гель… — Наташка всё же нашла в себе силы упрямо возразить мне. — Я прекрасно понимаю, что всё то, что ты сейчас говоришь — это правда. Но ведь есть же, помимо всех этих твоих логичных фактов, и совершенно другие факты!

Я упорно молчала, вообще никак не реагируя на её слова. Пыталась удержать спокойствие хотя бы на лице. Но подруга не сдавалась и продолжала давить:

— Аслан ведь влюблён в тебя по самые уши, Геля! Он вчера вечером сорвался и прибежал к тебе, наплевав на всё. Ты серьёзно сейчас думаешь, что после всего этого он просто так возьмёт, отпустит тебя и забудет, как будто между вами вообще ничего не было?!

— О, мужчины обожают поступать именно так, когда сталкиваются с трудностями, Наташ. Уж поверь мне, я знаю это далеко не понаслышке.

— Да забудь ты уже наконец про то недоразумение! — тут же вскипела подруга, яростно отмахнувшись. — Он вообще и взгляда твоего больше не стоит, не то что памяти! Нашла о ком сокрушаться.

— Наташ, не начинай, умоляю, — выдохнула я, поспешно натягивая обратно солнцезащитные очки, чтобы скрыть глаза. — Закрыли тему. У нас прямо сейчас и без моего прошлого проблем выше крыши, разобраться бы.

— Ладно, допустим — ответила она — Но Марко не такой! — вдруг удивила меня Наташка, и в её глазах вспыхнул какой-то странный огонек.

— Не такой? — заинтересовалась я — Что это значит?

— А вот что! — победно выдохнула она, — Сама подумай, стал бы взрослый, циничный мужик просто так спать со мной в одной постели, варить по утрам кофе, заботиться и ухаживать после того, как я сразу, прямым текстом сказала ему не рассчитывать на секс?!

Я удивленно повернула к ней голову. Об этой детали подруга мне раньше не рассказывала.

— А я ведь ему сказала, Гель, — продолжала Наташка — В тот самый первый вечер и сказала. После бильярдной, когда он провожал меня до гостиницы и попробовал нагло поцеловать. Я ведь чётко выдала ему тогда, чтобы он вообще ни на что не рассчитывал — не обломится. И честно предупредила: если он сейчас развернётся и уйдёт, я всё пойму, и это будет наша последняя встреча. Но иначе со мной не будет. И что? Он не ушёл, Геля! Он остался. Так что мы еще посмотрим, кто кого. Они оба увязли в нас по самые уши!

— Однако… Уважаю — пробормотала я. — Вот теперь тебе точно удалось меня шокировать, подруга, ну ты, конечно, отожгла.

Я не смогла сдержать улыбки. Весь мой профессиональный скепсис оказался бессилен перед этим бронебойным фактом.

— Да! — с вызовом ответила она, вскинув подбородок и наконец-то посмотрев мне в глаза. — Дипломатия — это вообще не моё, соглашусь. Зато мне так гораздо проще жить. И сразу видно, кому нужна я сама, а кому — просто галочка в списке побед.

Подруга шумно вздохнула и замолчала, погружаясь в свои мысли, за что я была ей искренне благодарна. Градус напряжения медленно пополз вниз, таймер до отлета щелкал в моей голове так громко, что шум прибоя уже не мог его заглушить… Я знаю, кто смог бы, но его рядом не было и мой телефон снова молчал.

Глава 23

Я по-прежнему сидела на своём шезлонге, из тени большого пляжного зонта отрешённо наблюдая за горизонтом. Там, далеко от берега, яркий сапборд с Кириллом и Наташкой плавно и легко скользил по поверхности моря.

Наш голубоглазый армеец времени зря не терял. Рядом с гамаками стояла сумка-холодильник, доверху набитая прохладительными напитками и пакетом с колотым льдом. Сок, минеральная вода, лимонад, холодный чай… и даже поллитровые прозрачные стаканчики с сочным, нарезанным кубиками арбузом. Но при этом — ни одного напитка, который содержал бы хоть каплю алкоголя. Что моя подруга, к слову, оценила очень высоко, хотя и абсолютно молча.

Но я, как психолог, прекрасно поняла это по её задумчивому взгляду перед отплытием и характерному щелчку внутренних счетов, на которых она уже вовсю оценивала нашего нового знакомого. Кем бы на самом деле ни был этот мужчина, со смекалкой у него явно был полный порядок. Да и жадностью он точно не страдал. Хотя, возможно, вся эта щедрость — просто классическая мужская попытка произвести неизгладимое первое впечатление? Время покажет.

Но с арбузом он, конечно, классно придумал, — согласилась я всё же с той высокой оценкой Натали, которую она мысленно выставила нашему новому знакомому.

Я вытянула ноги на шезлонге и, жуя сочный, прохладный кубик арбуза, продолжала смотреть на далекий горизонт. Этот Кирилл действительно пока что был весьма хорош — и своей внешностью, и, что гораздо важнее, первыми поступками.

Да и сама его идея пригласить Наташку поплавать на сапборде оказалась чудо как хороша. Моя подруга ведь обожала все эти экстремальные водные активности, стоило вспомнить хотя бы ту нашу прошлую совместную поездку на бешеном пляжном «банане». Тут я действительно во всех деталях вспомнила тот эпичный заплыв и поморщилась. Хорошо, что теперь этот красавчик берёт на себя инициативу и полностью разделяет с ней эти шумные южные радости, а я со спокойной душой могу предаваться тотальному ничегонеделанию, спокойному отдыху и созерцанию морского горизонта.

Хотя насчёт спокойствия это я, конечно, сильно погорячилась. Сама себя обманывала. Тревожные мысли об Аслане не покидали мою голову.

Я периодически доставала из рюкзака свой телефон, проверяя входящие, но там был штиль, как и на море сегодня. Если бы я прямо сейчас могла быть на сто процентов уверена, что его мобильник находится у него в руках, я бы больше не стала строить из себя гордую, неприступную женщину, которая принципиально не умеет делать первые шаги в отношениях. К чёрту эти глупые условности. Я бы уже давным-давно сама написала ему. И даже позвонила бы, наплевав на языковой барьер, чтобы просто услышать его волнующий голос, чтобы точно знать… Знать что? Что он вообще есть. Что он существует в этом мире и по-прежнему думает обо мне. Но телефона у Аслана не было уже вчера, и моё сообщение сейчас прилетело бы неизвестно кому. А мне меньше всего хотелось, чтобы мои личные сообщения, адресованные одному конкретному мужчине читал кто-то, кому они не предназначены.

Но меня безжалостно лишили этого внезапного счастья, выставив за порог их мужских разборок. А я, вместо того чтобы послушно страдать, начинала медленно, но верно злиться. Мой эгоистичный организм категорически отказывался возвращаться обратно в режим холодной брони.

Время неумолимо утекало сквозь пальцы. До нашего возвращения домой оставался всего один день, не считая этого. Плакать я не могла, просто физически не получалось и это тоже выводило из себя. И запертые внутри эмоции, не находя выхода наружу, кипели во мне, словно вот-вот готовый к извержению вулкан. Раздражало моё бессилие, бесило то, что нет связи с Асланом, выбешивало практически всё. Даже мой обожаемый антидепрессант, что сейчас тихонько накатывал волнами на берег не мог меня успокоить. Что же мне делать… Я не могу просто уехать, так и не увидев его.

Телефон вдруг громко и отчётливо звякнул входящим уведомлением.

Я аж вздрогнула на своём шезлонге, неверяще глядя на свой рюкзак, где он лежал. Аслан?.. Сердце пропустило удар, а потом забилось так быстро, что я буквально услышала звук своего пульса в висках. Когда я торопливо выуживала свой мобильник из глубин рюкзака, то зафиксировала тот факт, что внутри меня всё мелко дрожало от этого предвкушения и надежды. Мои пальцы подрагивали.

«Вот это они меня, конечно, довели…» — мелькнула в голове совсем уж неприятная, злая мысль.

Но, вопреки моим отчаянным надеждам, сообщение в мессенджере было вовсе не от Аслана. Это был Марко.

«Привет, Ангелина. Как дела? — гласил текст. — Заезжал только что к вам в гостиницу, но вас в номере нет. Наташа почему-то не берёт трубку и не отвечает на сообщения. Вы где сейчас?»

Я медленно опустила руку со смартфоном, задумчиво глядя на то, как сапборд с Наташкой и Кириллом потихоньку причаливает к берегу. Значит, Марко приехал в гостиницу. И прямо сейчас паниковал, потеряв из виду мою подругу. А в это время Натали прекрасно проводит время в компании мужчины своей мечты. Мда… Вот ведь еще принесли черти этого Кирилла, будто без него проблем мало было.

В ответ на сообщение Марко я, полностью проигнорировав требуемый им отчёт о местонахождении, написала встречный вопрос:

«Привет. Аслан с тобой?»

Ответ прилетел почти сразу же, мессенджер выдал короткие строчки:

«Нет, он занят. Где вы? Я подъеду».

Ну да… Ну да. Это лаконичное «он занят», очевидно, снова показывало мне мое, женское, место, на котором подробностей знать не следовало, да и в целом спрашивать не стоило. Чем именно занят Аслан, где он сейчас и почему не выходит на связь — не мое дело. Ага, понятно. Но Марко, судя по его настойчивому желанию немедленно примчаться к нам, ну очень волновала потерявшаяся из зоны доступа Натали.

«Только честный обмен инфой, — чуть подумав, быстро набрала я в мессенджере, — Ты мне — нормальный расклад по Аслану: где он, с кем он и есть ли у него связь. Я тебе — инфу про то, чем занята Натали. Да-да, нет-нет. Выбирай».

Я заблокировала экран, не убирая телефон в рюкзак и откинулась на спинку шезлонга, невольно усмехнувшись. Интересно, что же он выберет? — с весёлым прищуром подумала я. — Вот прямо сейчас мы это и узнаем.

Яркая доска с тихим шуршанием ткнулась в прибрежную гальку. Кирилл ловко придерживая сап помог Наташке выйти на берег.

А она добралась до своего шезлонга и, первым делом, вытащив из сумки-холодильника бутылку минералки шумно присосалась к ней.

Повернувшись ко мне, она уселась на шезлонг и тут же затараторила на каких-то сверхзвуковых скоростях, вся светясь от переполнявших её эмоций:

— Гелька, это такой кайф! Просто супер, понимаешь?! Ты обязательно должна попробовать. Аренда сапа ещё не кончилась. Что насчёт того, чтобы прямо сейчас, а? Ну, Гель, вставай уже!

Дойдя до нас Кирилл достал из той же сумки еще один поллитровый стаканчик с дольками арбуза.

— Наташ, арбузика? — предложил он, протягивая ей прозрачный стаканчик.

— Ага, давай! — тут же с удовольствием согласилась Натали, принимая подношение.

Как интересно… Я внимательно следила за его мимикой и движениями. Его взгляд был абсолютно спокоен и безмятежен, я не видела в нём ни похоти, ни оценивающего мужского интереса. Только забота.

— Гель, ну чего ты молчишь? — Наташка требовательно помахала ладонью перед моим лицом, видя, что я не отвечаю. — Уснула тут что ли совсем на этой жаре?

— Дорогая, ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу чересчур активный отдых на море, — я приподняла солнцезащитные очки и примирительно улыбнулась подруге. — К тому же я уже однажды сказала тебе «да» на то предложение покататься на «банане». На этом мои экстремальные водные эксперименты, пожалуй, официально всё. Лимит исчерпан.

Кирилл весело усмехнулся, а Наташка разочарованно надула губы.

— Но как насчёт того, чтобы просто поплавать? — предложила я, поднимаясь со своего шезлонга и пряча телефон обратно в свой рюкзак. — Своим ходом, без досок. До буйков и обратно, идёт?

— А давай! — обрадованно ответила подруга, просияв и видя, что ей таки удалось меня расшевелить.

Она отставила стакан и лихо вскочила на ноги.

— Кирилл, присмотри тут за нашими вещами, пожалуйста, ладно? — с милой улыбкой обратилась она к мужчине.

Тот лишь согласно и понимающе кивнул, всё так же спокойно и дружелюбно наблюдая за нами словно со стороны. Я бросила ещё один взгляд на свой рюкзак, где лежал мой молчащий телефон и вместе с Наташкой пошла к кромке прибоя.

Из моря Наташка выходила уже далеко не столь радостная и беззаботная, какой заходила в него пятнадцать минут назад. Мало того, что я без усилий сделала её на дистанции до буйков, доказав, что способна выдавать отличную скорость, невзирая на мою любовь валяться на шезлонге вместо активного отдыха. Там же, прямо по прибытии к большому жёлтому шару поплавка, я безжалостно вывалила на неё новости. Рассказала про сообщение от Марко, про его беспокойство и поиски её, внезапно пропавшей с его радаров.

— Что же делать?! — заполошно заорала Наташка прямо там, на глубине, и от неожиданности даже хлебнула воды. Отплевываясь и глядя на меня испуганными глазами она собиралась продолжить диалог, но я лишь подмигнула ей и с той же скоростью поплыла к берегу.

— Гелька, стой, — кричала она мне, как только ее ноги встали на дно. Я остановилась в линии прибоя, ожидая.

— Да погоди же — тяжело дыша она наконец меня догнала. — Что делать, а? — и жалобным тоном снова задала свой вопрос, глядя на меня несчастными глазами.

— А что ты сама хочешь делать? — спокойно ответила я ей встречным вопросом на вопрос.

— Гелька! — уже на полном серьёзе начала заводиться она, резко затормозив и вцепившись пальцами в моё запястье. — Прекрати сейчас же свои эти дурацкие психологические штучки! Ты что, не понимаешь, что я не знаю?! Ну не знаю я, чёрт возьми!

Она чуть ли не завыла от бессилия, и в её глазах смешались паника, растерянность и какая-то злость на саму себя.

— Наташ… — Я сочувственно и очень серьёзно посмотрела ей в глаза. — Твоя жизнь — твои правила. Помнишь этот девиз?

— Но ты же моя лучшая подруга! — по-детски заныла она, ещё сильнее вцепившись пальцами в моё запястье, удерживая меня на месте. — Умоляю тебя, Гель, ну дай мне хоть какой-нибудь совет! Я сейчас реально с ума сойду!

— Психологи советов не дают, — чётко, жёстко и безжалостно отбрила я её, даже не думая вестись на эту эмоциональную провокацию. — Только ты сама принимаешь решение, Наташ. И только ты сама будешь нести за него всю полноту ответственности. Выбирать за тебя я не стану.

— Впрочем, как подруга… Да ещё и лучшая, — тут же добавила я совершенно иным, тёплым тоном.

Я улыбнулась ей, хитро прищурившись, и всё-таки выдала совет — единственный возможный, который вообще могла дать в данной ситуации:

— Не надо выбирать прямо сейчас, ладно? Не ломай себе мозг. Поступим проще: подойдём к шезлонгам, скажем Кириллу, что нам уже пора возвращаться в отель и немного отдохнуть. Дай ему свой номер телефона, если спросит. И выдай на прощание что-нибудь в меру кокетливое, типа: «Увидимся, спасибо за отличную компанию, было здорово». И всё, Наташ. Ставим красивую паузу и уходим.

— Точно! — мгновенно просияла Наташка, и её глаза радостно блеснули. — Чего это я вообще вот так сразу раскисла? Спасибо, Гель, ты настоящий, бесценный друг!

Вся её недавняя паника испарилась без остатка. Уже с совершенно другим — уверенным и спокойным выражением лица — подруга летящей походкой направилась к шезлонгам.

Однако, услышав наше вежливое «спасибо за отличную компанию, увидимся», Кирилл не только не расстроился, он даже бровью не повёл. Напротив, тут же, ослепительно улыбнувшись прямо спросил:

— А какие у вас планы на сегодняшний вечер?

— На вечер? Ну… я даже не знаю… — моментально залепетала Наташка глядя на него как ребенок, возжелавший игрушку в дорогом магазине. Вся моя тактическая схема с красивой паузой пошла прахом.

Видя, что подруга снова уходит в дофаминовую нирвану, я горестно вздохнула про себя и решительно вклинилась в разговор:

— Вечер будет вечером, Кирилл, — спокойно отрезала я, давая понять, что торги окончены. — А пока у нас по расписанию — возвращение в номер, душ и отдых. Мы сегодня рано встали.

— Тогда давайте просто обменяемся номерами телефонов, — ничуть не смутившись моего холодного тона, легко предложил он. — Наверняка здесь на побережье есть отличные местные ресторанчики, и вы их за время отпуска уже вовсю разведали, а? Подскажете новичку?

Кирилл улыбался настолько открыто, тепло и по-доброму, что Наташка, стоявшая рядом со мной, чуть снова не завыла от досады на ситуацию.

— В общем, вы тогда отдыхайте, — парень записал номер подруги на свой телефон, сразу сделав дозвон. Наташкин мобильник запиликал рингтоном и он удовлетворенно кивнул. — А ближе к вечеру спишемся и всё решим, да?

Я молчала, не зная, что на это ответить, чтобы окончательно не выглядеть мегерой. Но у Наташки, по ходу, на каком-то бессознательном уровне само собой вылетело тихое:

— Да…

Глава 24

Обувая босоножки на горячем асфальте набережной, я услышала долгожданный звук входящего уведомления и тотчас достала свой телефон.

— Ага… — победно выдохнула я, и на моих губах появилась довольная усмешка.

Марко всё-таки решился на сделку. Долго же он сражался сам с собой, разрываясь между своим принципами о том, что какие-то сведения мне, по его мнению, знать не надо и ревностью, но в итоге капитулировал.

Я с замиранием сердца открыла мессенджер и бегло прочитала присланный им текст:

«Аслан в гостинице. Вечером на общем совете будет решаться вопрос о его возвращении в Турцию. Он ведёт себя неправильно, старшие им недовольны».

И следом, пока я читала это сообщение, на экран вылетело следующее — уже требовательное:

«Так где вы? Я подъеду».

Я набрала ответ: «Мы идем в гостиницу с пляжа. В планах душ, обед и отдых!» и повернулась к Наташке, которая, натянув поверх мокрого купальника тунику уже выуживала из пляжной сумки свой телефон.

— Наташ — позвала я — Погоди пока с телефоном — и протянула ей свой, с открытым диалогом.

Подруга быстро пробежала глазами по строчкам и её лицо снова приняло недавнее испуганно-умоляющее выражение.

— А мне… мне ему вообще писать сейчас что-то надо? — с явной растерянностью спросила она у меня, кивая на свой зажатый в руке аппарат.

— Ну, Наташ… — протянула я с мягкой укоризной, заглядывая в её растерянные синие глазищи. — Совесть-то у тебя вообще есть, а? Я не могу и не собираюсь жить за тебя твою собственную жизнь. Харе уже пугаться и стопориться от каждой непонятки. Сама-то ты чего сейчас хочешь?

Наташка ничего не ответила. Вместо этого она развернулась и пошагала по направлению к гостинице, чеканя шаг по асфальту и даже ни разу не оглянувшись, чтобы проверить, иду ли я за ней. Я молча двинулась следом, давая ей время переварить внутренний бунт.

— Я ему отвечу то же самое, — наконец на ходу решительно бросила она, быстро застучав пальцами по экрану своего мобильника.

Я на это заявление только хмыкнула, ничего не отвечая подруге. Потому что уже примерно представляла себе, что именно Наташка увидит около нашей гостиницы. Точнее — кого.

И, естественно, угадала на все сто процентов. Неподалёку от стеклянных раздвижных дверей центрального входа в отель был, как всегда небрежно, припаркован внедорожник Марко. Сам он стоял рядом с машиной, скрестив руки на мощной груди, и вглядывался в поток проходящих мимо курортников. Едва завидев нас, он решительным шагом двинулся навстречу.

— Улыбаемся и машем, парни! — быстро скомандовала я ей, железной хваткой подхватывая подругу под локоть и чуть тормозя. — Улыбаемся и машем.

Эта забавная, знакомая всем строчка из детского мультфильма уже много лет была нашей, проверенной во многих переделках, конспиративной фразой. Она означала: в любой непонятной жизненной ситуации мы принимаем максимально расслабленный, спокойный вид и ничем не выдаем своего внутреннего смятения. Хладнокровная игра на публику.

И это сработало на ура.

Наташка на автомате натянула на лицо дежурную радостную улыбку. Когда Марко наконец подошёл к нам вплотную, перегородив дорогу своим мощным корпусом, от её растерянности не осталось и следа.

— Марко! — воскликнула она, заглядывая ему снизу вверх прямо в лицо. — Как я рада тебя видеть! Что случилось? Почему ты здесь?

И она выжидательно захлопала ресницами. Мда. Это было сокрушительное оружие массового поражения. Наш, какой-то нервный минуту назад, качок, под этим взглядом растерял всю свою суровость.

— Да ничего… — неловко промямлил он, сбитый с толку и пристально вглядываясь в её лицо. — Просто проезжал тут рядом, по делам. Вот, решил увидеться, раз уж так совпало.

— Супер! — продолжала всё так же радостно и звонко щебетать Наташка, ни на секунду не выходя из роли. — Пообедаешь с нами через полчасика? Мы как раз жутко проголодались после моря.

— Э-э… ну, в принципе, можно, — окончательно капитулировал Марко, почёсывая затылок.

— Класс! — Наташка буквально лучилась дружелюбием и позитивом, как кусок обогащённого урана. — Тогда договорились: через полчаса встречаемся в ресторане нашей гостиницы, идёт? А мы пока быстренько поднимемся в номер, нам нужно в душ и переодеться.

— Да, конечно, — послушно кивнул он ей, расслабляясь и радуясь, что всё, вроде бы, в порядке.

— Вот и славно, — Наташка улыбнулась, мягко прикоснулась к его огромной ручище своей маленькой ручкой, закрепляя успех. — Тогда скоро увидимся!

И она уверенным шагом направилась прямо к раздвижным дверям входа. Я же специально притормозила, дожидаясь, пока подруга отойдет чуть дальше, и сделала шаг вплотную к качку.

— Спасибо за инфу про Аслана, — тихо произнесла я, пристально глядя ему в глаза. — Ты увидишь его сегодня?

— Увижу, — проворчал Марко, снова недовольно хмурясь. — А толку-то?

— Скажи ему, что сегодня вечером я приду в «Босфор» ужинать. Марко, я ничего сверхъестественного от тебя сейчас не прошу и не требую. Просто слово в слово передай ему мои слова. Это всё. Сделаешь?

Он завис, переводя взгляд с меня на уходящую Наташку, словно взвешивая на своих внутренних весах риски и профиты. Наконец он снова посмотрел на меня и коротко, согласно кивнул. Я молча кивнула в ответ и пошла в гостиницу вслед за подругой.

Спустя полчаса мы трое сидели за столиком отельного ресторана. Натали, успевшая переодеться в тонкий сарафан цвета морской волны, была просто ослепительно великолепна. Марко весь обед не сводил с неё глаз, то и дело забывая о еде. Подруга же вовсю веселилась, беззаботно улыбалась, легко шутила с ним и вообще вела себя так непринуждённо, словно утром ничего с ней судьбоносного не произошло. Настоящая актриса, ни дать, ни взять.

Я на чужом празднике жизни чувствовала себя откровенно лишней. Поэтому, быстро и без аппетита поев, я извинилась и решила, что мне лучше уйти в номер. Они словно бы и не заметили моего ухода. Впрочем, подруга крикнула мне вслед, что скоро тоже приедет, ибо жутко устала после моря и ей сейчас жизненно необходимо прилечь хотя бы на часика полтора.

Но до нашего номера я не дошла.

Прямо в просторном холле гостиницы, у колонн, я нос к носу столкнулась с Кириллом. Он держал в одной руке всё ту же синюю сумку-холодильник, через плечо было небрежно перекинуто большое пляжное полотенце— плед. Увидев меня, мужчина тут же радостно взмахнул свободной рукой и шагнул ко мне.

И вот теперь… теперь время паниковать наступило для меня. Наташка и Марко сидели буквально рядом, за дверями отельного ресторана. А мне сейчас меньше всего на свете хотелось наблюдать здесь какие-то разборки между этими двумя наташкиными идеалами и самой Наташкой. Что же делать?!

— Ты одна? — Кирилл подошёл вплотную и с явным разочарованием заглянул мне за спину, словно надеясь обнаружить там мою боевую подругу.

— Одна, — как можно более непринужденно ответила я, изо всех сил стараясь удержать на лице маску спокойствия. — Наташка в номере уже. А что?

— Да так… понравилась она мне, — тут же, без увиливаний признался мужчина, глядя на меня совершенно честными голубыми глазами. — Она как вообще, свободна? — продолжал он допытываться, явно воодушевившись тем, что я мирно стою посреди холла и не пытаюсь от него скрыться.

— Знаешь, Кирилл… — медленно, с расстановкой проговорила я, пытаясь выиграть хотя бы несколько минут форы. — А тебе не кажется, что этот наш разговор несколько не вовремя в данной ситуации? Может, тебе лучше сначала пойти к себе в номер? Душ там принять после пляжа, переодеться, а? А уже потом, позже, спокойно поболтаем. Что скажешь?

— Так ведь где я тебя потом ловить буду? — весело засмеялся он, даже не думая двигаться с места. — А тут сама попалась птичка, прямо как по спецзаказу.

Он вдруг замолчал, его весёлый смех утих, и мужчина внимательно вгляделся в моё лицо своими пронзительными глазами.

— Ангелин, а если серьёзно… Ты какая-то вся слишком загадочная и чересчур напряженная. У тебя вообще всё в порядке? — вдруг прямо в лоб спросил он, и в его голосе я услышала искреннее, неподдельное беспокойство.

И вот это его беспокойство, высказанное открыто, прямо и явно, без каких-либо скрытых подтекстов и мужских уловок, сильно поколебало моё изначальное желание играть исключительно на стороне подруги. Перед лицом такой честности юлить становилось стыдно. Но… решение уже было мной принято, и отступать назад я не имела права. Марко и Наташка могли выйти из ресторана в любую минуту.

— Найдёшь ты меня прямо тут, в холле, примерно через полчаса или минут сорок, обещаю, — я заставила себя расслабиться. — Мы посидим на диванчиках и спокойно пообщаемся. Что скажешь на это?

— А Наталья тоже с тобой будет? — тут же уточнил Кирилл, поудобнее перехватывая свою сумку-холодильник.

— Нет, конечно, — ответила я. — Ты же хочешь поговорить со мной, я правильно поняла?

Этот стандартный, заученный вопрос психолога на сессиях вылетел из моих уст на автомате. Профессиональные привычки в критическую минуту сработали быстрее разума.

А вот то, что произошло дальше повергло меня в шок.

— Ты психолог? — вдруг в упор спросил он, проницательно сощурив свои невозможные голубые глаза.

Но пока я приходила в себя от столь резкой смены темы и пугающе точного попадания в мою профессию, Кирилл, судя по всему, тоже принял какое-то решение. Он не стал дожимать меня вопросами, видя моё замешательство.

— Договорились. Через полчаса встречаемся тут, — спокойно и уверенно подытожил мужчина. — Буду ждать.

Он весело подмигнул мне, лихо развернулся на пятках и пошагал в сторону открывающихся дверей лифта. А я осталась стоять у колонны, чувствуя, как по спине медленно ползёт запоздалый холодок.

Дойдя до линии торговых автоматов в дальнем углу холла, я купила себе бутылку прохладной воды. Прислонилась спиной к перилам лестницы с наружной стороны и жадно, большими глотками выпила аж добрую половину. Мой мозг медленно, но верно закипал, отказываясь переваривать входящие данные. Слишком много полярных эмоций, слишком много стремительных событий, на которые я объективно никак не могла повлиять. Я словно окончательно потеряла нить управления собственной жизнью, превратившись в щепку, которую несёт бурным горным потоком.

Как психолог я бы сейчас самой себе порекомендовала… Да к психологу сходить, как минимум! И обречённо усмехнулась собственным мыслям. Классический сапожник без сапог. Пора было заканчивать этот бессмысленный внутренний сеанс терапии и возвращаться в реальность.

Отлипнув наконец от прохладных перилл, я медленно пошла к ступенькам наверх, обходя лестницу. Но, увы, снова не дошла. Меня перехватили Наташка и Марко. Подруга уставилась на меня в изумлении, недоумённо вскинув брови:

— Геля, ты чего тут делаешь? Я была уверена, что ты в номере давно под кондиционером валяешься.

Марко скользнул быстрым взглядом по ополовиненной бутылке воды в моей руке, и успокаивающе приобнял мою подругу за плечи:

— Ната, да она просто за водичкой к автоматам ходила, видишь же? Жара. Давайте, девчонки, поднимайтесь к себе в номер и нормально отдыхайте.

Качок перевёл на Натали серьёзный и какой-то пытливый взгляд:

— Я тебе позже напишу, хорошо?

— Пиши, — милостиво кивнула Наташка, и на её губах промелькнула ласковая, совершенно не фальшивая улыбка. — Ну, мы пойдём.

И прежде чем начать подниматься на этаж, она сделала шаг к нему вплотную. Легко поднявшись на носочки, Наташка прикоснулась губами к щеке Марко. Тот от неожиданности аж застыл на месте, словно громом поражённый, с каким-то благоговением впитывая эту внезапную женскую нежность.

Подруга легко и не оглядываясь уже почти поднялась на наш этаж, а вот я оглянулась у самого поворота лестничного пролёта. Марко всё ещё неподвижно стоял там, внизу, посреди холла. «Интересно даже, что у него в голове сейчас…» — с невольной усмешкой подумала я, отворачиваясь.

Глава 25

И снова я молча лежала на постели и отрешённо смотрела в потолок.

Наташка решительно подошла к кровати с моей стороны и так же молча уставилась на меня сверху вниз. Дождавшись, когда я наконец нехотя переведу на неё свой взгляд, она как-то вся подобралась и взволнованно выпалила:

— Ты видела его, да? В холле отеля. Скажи мне честно, Гель… видела же, да? Вот почему, когда мы с Марко только-только вышли из ресторана, ты всё ещё была внизу!

Я молчала, не зная, стоит ли сейчас вываливать на неё ещё и эту проблему. Видя моё сопротивление, Наташка обошла нашу огромную двуспальную кровать с другой стороны, залезла на покрывало и села рядом, по-прежнему не сводя с моего лица своих, требующих немедленного ответа, глаз.

— На-та-ли… — застонала я. — Ну даже если я его и видела, то что с того? Ты вон Марко прилюдно целовала пять минут назад у всех на виду.

Подруга насупилась, недовольно поджав губы.

— Ну, целовала, — буркнула она и тут же уточнила, словно я сама этого не видела: — В щёчку! Чисто дружеский жест. Гель, он правда хороший. Он мне нравится, понимаешь ты это или нет?

— Понимаю, — согласилась я и снова замолчала.

— А Кирилл… — Наташка вздохнула, и её голос стал мечтательным. — Он ведь такой… Такой... Он реально как моя ожившая мечта во плоти, я теперь не могу просто так взять и выкинуть его из своей головы. Он мне тоже нравится, понимаешь?!

— Понимаю, — снова согласилась я, переводя взгляд обратно на белый потолок номера.

— Геля-а-а! — продолжала она настойчиво тормошить меня словесно, подползая ближе по матрасу. — Ну что он тебе сказал? Кирилл. О чём вы там говорили? Ну? Он спрашивал что-нибудь обо мне? Пожалуйста, ну не молчи ты, умоляю!

Её обычно спокойный голос начал скатываться до капризного, инфантильного тона в стиле: «Я маленькая девочка, мама, купи мне вон ту красивую игрушку прямо сейчас, иначе я начну громко истерить на весь магазин». Наташкин внутренний компьютер выдавал сбой за сбоем — впрочем, как и мой собственный. Контроль летел к чёрту.

«Вот уж удружила нам жизнь, отличная получилась терапия южным солнцем, ничего не скажешь…» — горько подумала я, продолжая тупо смотреть в потолок. Знала бы заранее, во что выльется этот отпуск, осталась бы в Москве, ей-богу! Там всё хотя бы привычно, предсказуемо и как минимум спокойно. Да и Наташке тоже. Но мы здесь. И всё то, что произошло за последние дни, уже никак не отменить и не изменить.

Кто бы только знал, как мне хочется прямо сейчас послать весь этот безумный мир куда подальше! Оказаться в объятиях Аслана, прижаться к нему и больше не думать ни о чём и ни о ком. Эта непреодолимая жажда буквально терзала изнутри, выжигая дотла и перекрывая все остальные доводы разума, желания и потребности.

Тут я внезапно поймала себя на мысли, что уже несколько минут не слышу назойливого наташкинского нытья над ухом, и удивлённо перевела на неё глаза.

Подруга так и сидела рядом со мной на покрывале, поджав ноги, и всё так же пристально смотрела мне в лицо. Но в её глазах что-то изменилось. Весь капризный детский апломб испарился без следа. Увидев, что моё внимание снова приковано к ней, Наташка вдруг тяжело вздохнула и произнесла:

— Прости меня, Гель.

— Что? — изумлённо переспросила я, приподнимаясь на локтях и будучи абсолютно не в силах понять, с какого вдруг перепугу у моей подруги случилась такая резкая смена курса.

— Прости меня, — повторила она очень чётко, и её синие глаза заблестели от подступивших слёз. — Тебе сейчас по-настоящему плохо, Гель, я же это вижу. А я веду себя как эгоистичная стерва, которая вообще не видит дальше своего носа и зациклена только на себе, на своих капризах и хотелках. Разве настоящие подруги так себя ведут? У меня, походу, совсем уже крыша съехала от всех этих мужиков.

Наташка подползла по матрасу ещё ближе, крепко сжав мои ладони своими тонкими пальцами.

— Ты скучаешь по нему, да? — с сочувствием спросила она. — Тебе невыносимо плохо без Аслана, ведь так? Ну же, Гель, не молчи.

— Я не скучаю, — наконец ответила я, пытаясь высвободить руки из её цепкой хватки. — То, что я сейчас чувствую… Впрочем, это неважно. Давай лучше поговорим про Кирилла. Он сказал мне в холле, что ты ему понравилась, и выспрашивал, свободна ли ты.

Но вместо того чтобы, по моему расчёту, захлебнуться от восторга и переключиться на свой оживший идеал, Наташка лишь раздражённо махнула рукой.

— Да погоди ты со своим Кириллом! — прикрикнула она, сердито глядя на меня. — Что вообще с тобой происходит, Геля? Ты сама не своя с тех пор, как Марко увёз Аслана из нашей гостиницы. Думаешь, я дура и ничего не вижу? Я знаю тебя слишком давно и хорошо, чтобы повестись на твоё небрежное «неважно»! Видела я уже тебя в таком состоянии! Хватит уже врать и мне и себе.

— Наташ, сейчас вообще не до этого, — я вздохнула, бросив быстрый взгляд на экран телефона, и решительно поднялась с постели. — Нет времени разбирать мое состояние и устраивать долгие беседы, у нас форс-мажор. Прямо сейчас я должна спуститься вниз и встретиться с Кириллом в холле. Я обещала ему разговор, когда мы столкнулись у лифтов — опять же, когда я пыталась прикрыть тебя и твой совместный с Марко обед! И пойдёт этот разговор, судя по всему, о тебе.

Наташка от такой новости аж рот приоткрыла, мгновенно растеряв весь свой праведный обвинительный запал.

— Так что давай-ка ты лучше вместо допросов подумай, что именно я могу сказать твоему красавчику, чтобы тебя не подставить. И вообще, Наташ, тебе бы самой в себе для начала разобраться. Ты же прекрасно знаешь, что я не могу тебя терапевтировать при всём желании. Профессиональная этика, все дела. Жди меня здесь и думай.

— Кирилл прямо спрашивал, свободна ли ты, — безжалостно добавила я, натягивая босоножки. — И он мне, кстати, понравился. Не как мужчина, Наташ, а именно как человек. Он прямой, открытый и честный и мне сейчас очень неприятно будет ему лгать, даже ради тебя.

— Так что мне ответить ему на этот вопрос? — я открыла дверь номера и оглянулась на молчащую подругу.

Она тяжело вздохнула, подняла глаза к потолку, словно там был написан ответ, и вдруг отчаянно выпалила:

— Не ври ему, Гель. Вот прямо так и скажи — всё сложно. Скажи, что есть тут один парень, с которым я вроде как встречаюсь, но между нами ничего не было. И что он мне нравится, да. Но… и Кирилл мне тоже нравится, даже очень! Мы встретились с ним только сегодня, я его толком ещё не знаю. Но первое, самое сильное впечатление — нравится! Вот так всё слово в слово ему и передай. Что дальше?.. Дальше жизнь покажет, а мы увидим.

Наташка перевела дыхание и вдруг с лукавым прищуром глянула на меня, погрозила пальцем со своего покрывала, не преминув ехидно добавить на прощание:

— И даже не думай, что ты сейчас вот так технично свалишь под предлогом встречи и я благополучно забуду про тебя и твоего восточного принца! Мы всё равно обо всём поговорим, слышишь меня? Сразу, как только ты вернёшься назад.

Я лишь молча закатила глаза, вышла и закрыла за собой дверь номера.

«Вот ведь, а… — подумала я, начиная медленно спускаться по ступеням лестницы обратно в холл. — Поговорит она со мной.».

Мне сейчас на каком-то подсознательном уровне казалось, что стоит мне открыть рот, вслух заговорить о своих чувствах к Аслану — и случится что-то… Ну, я даже не знаю. Что-то по-настоящему страшное и необратимое? А с кем именно случится? Со мной? С ним? С нами? Разумного ответа не было.

«Ладно, соберись, тряпка, — мысленно приказала я самой себе заставляя лицо принять выражение спокойного участия. — Сейчас точно не самое подходящее время для бесполезной саморефлексии».

И тут прямо в моей ладони громко пиликнул входящим сообщением телефон.

Я как раз в этот момент спускалась по ступеням в просторный холл и сразу увидела Кирилла. Он тоже заметил меня. Мужчина поднялся со своего диванчика и двинулся к лестнице, но я, даже не успев подумать, инстинктивно сделала ему свободной рукой короткий, останавливающий жест — типа, подожди минутку, я сейчас подойду.

Опершись спиной о поручень лестничного пролёта, я вывела экран смартфона из блокировки, открывая мессенджер. А в следующий момент моё сердце с пропустило удар и забилось с безумной силой.

Сообщение было от Аслана.

Задрожали руки, в глазах потемнело...

Я с трудом сфокусировала взгляд на плывущем экране и вчиталась в строчки на русском языке, которые он, видимо, заранее набирал через переводчик:

«Любимая моя, Марко сказал мне, что ты хочешь прийти сегодня вечером в ресторан. Пожалуйста, не делай этого. Это слишком опасно для тебя. Ты обратишь на себя внимание моего дяди. Он сейчас зол. Очень зол на меня и на всю эту ситуацию. Ничего не отвечай на это сообщение. Я сейчас удалю наш чат и сразу отдам телефон Марко. Просто не приходи туда. Я люблю тебя, роза моей души».

И в самом конце сообщения — та самая короткая, до боли знакомая гифка, на которой мужчина крепко обнимает и прижимает к себе женщину, словно пытаясь защитить её от всего мира.

Экран опустел. Аслан стёр переписку со своей стороны, увидев, что сообщение прочитано. А я так и осталась стоять, глядя в телефон, пока в груди громко стучало сердце, а в паре шагов уже стоял и проницательно смотрел на меня Кирилл.

«Просто не приходи», — тупо повторила я про себя.

И почему из всех возможных вариантов он выбрал самый идиотский? Припугнул опасностью, надавил на чувства, поселил в моей голове отчаяние и при этом никак не утолил терзающую меня жажду.

«Не приходи…» — снова повторила я про себя, как заезженную пластинку. Не приходи…

Какого чёрта?! Где нормальные, внятные объяснения о том, что конкретно прямо сейчас с ним происходит? Что он делает, где он, с кем, и какие вообще у нас прогнозы? Не приходи…

Или… или это и есть тот самый ответ на мой так и не заданный ему вопрос? Кто я для него? Зачем я, и для чего всё это было нужно?

«Любимая моя… Люблю тебя…»

Я опустилась прямо на ступеньку лестничного пролёта, наплевав на приличия, и уставилась невидящим взглядом куда-то перед собой.

Так всё-таки любимая… или «не приходи»? Попытка защитить, даже понимая, что больше мы уже, возможно, не встретимся? Как мне быть со всем этим? Какое решение принять?

Разум кричал, что нужно послушаться его, улететь завтра в Москву, оставив все, как есть. Но сердце, впервые за несколько лет забившееся в полную силу, отказывалось подчиняться логике. Аслан отдал мне своё тепло, отогрел, дал почувствовать себя живой, важной, любимой и желанной женщиной — и тут же попытался оттолкнуть, пожертвовав всем.

И эта неопределённость терзала меня сильнее любого страха.

Я закрыла глаза. Что же делать... Почувствовала, как рядом со мной, на ступеньку опустился Кирилл.

Приятный, лёгкий запах его парфюма привел меня в чувство. Не до конца, разумеется, но когда я открыла глаза, мой взгляд однозначно стал осмысленным и более-менее спокойным. Я повернула к нему голову и наткнулась на проницательный взгляд невозможных голубых глаз. Не засыпая меня вопросами, не ломая комедию и не спрашивая, как я себя чувствую, он как-то очень по-доброму улыбнулся и негромко произнёс:

— А может, мы всё же на диванчике посидим, а? Там как-то поуютнее будет, что скажешь?

Глава 26

— Военный психолог?! — Наташкин вопль наверняка был слышен даже в самом дальнем конце гостиничного коридора.

— Да, Наташ. Ты всё расслышала правильно, — тяжко вздохнула я, осторожно опуская гудящую голову на подушку. — А по какому, собственно, поводу сейчас такие шекспировские страсти?

— Ты что, Гелька, издеваешься надо мной?! — голос Наташки стремительно набрал высоту, уверенно стремясь к ультразвуку.

— Да почему издеваюсь-то? — вяло возразила я. — Что такого ужасного ты умудрилась увидеть в этом факте?

— Да он же меня считал на раз! На раз! — продолжала истошно верещать она, заметавшись по спальне. — По мимике, по фразам и интонациям! И вот только попробуй сейчас, как психолог, сказать мне, что это не так!

— Ну да, считал, — спокойно подтвердила я. — А что он о тебе узнал, чего ты сама бы ему в итоге не хотела сказать, Наташ? Что он тебе нравится? Так ты же сама меня просила слово в слово передать ему то же самое. Так что я не вижу повода для паники.

Я сделала короткую паузу и добавила:

— Для тебя, во всяком случае.

Наташка прервала свои метания, повернулась ко мне и уже совсем другим голосом произнесла:

— А для тебя? Рассказывай всё, Гелька! Слышишь? Я теперь с тебя живой не слезу, пока ты мне всё не выложишь! Вы там битых два часа болтали! О чем? Почему так долго?

— Расскажу, — я снова вздохнула, прикрыв глаза. — Только давай ты сначала успокоишься и придёшь в себя. Ничего страшного не случилось, зря переживаешь.

Она промолчала, переваривая мои слова, а потом начала медленно прохаживаться по комнате. Туда-сюда, наматывая круги по мягкому ковру. Дошла до окна, отдернула шторы, выглянула наружу, задернула шторы, а затем вернулась обратно к кровати, на которой пластом валялась я и выдохнула:

— Да. Ты права, Гель. Всё вроде бы нормально. Чего-то у меня от всего этого дурдома нервы, походу, слишком уж пошаливать начали.

— Сходи к психологу, — ехидно подколола я её, не меняя позы. — Тут и ходить-то далеко не надо, напиши сообщение, спроси, в каком номере остановился наш новый знакомый Кирилл, и… Хотя нет, вряд ли у тебя что-то выйдет. У него ведь к тебе интерес чисто мужской, а значит, в терапии он тебе точно откажет. Ужас, да?

Я усмехнулась собственным словам и обреченно добавила:

— Мы сейчас обе нуждаемся в услугах хорошего психолога, Наташ. Но увы, смысла нет. Завтра наш рейс домой.

— К психологу… — недовольно проворчала Наташка. — Развелось тут психологов, ступить некуда, а толку ноль.

Я невольно улыбнулась. — Точно. Но толк от Кирилла всё же есть.

— Это какой? — тут же навострила уши Наташка.

— А такой. — Мне он всё же помог. Пусть базово, но для меня сейчас и это ценно. А то у меня от происходящего уже мозг искрить начинал.

Наташка вгляделась в моё лицо и спросила:

— Из-за Аслана, да? Скажи мне, Гель.

— Не только, Наташ, — ответила я, — Но в первую очередь — да. Из-за него. Я оказалась совершенно беззащитна перед чувствами. И если бы дело было только во мне… со своими эмоциями я бы более-менее справилась, не первый раз. Но от того, что эти чувства оказались взаимны… вот от этого меня сейчас и кидает из одной крайности в другую.

Я грустно посмотрела на подругу и добавила:

— Знаешь… Лучше бы мой восточный лев оказался обычным ловербоем на зарплате у своего дяди. Равнодушным, расчётливым и профессиональным бабником. Мне было бы в тысячу раз легче. Одно дело — обычный курортный роман. Мало ли, было и прошло. И я бы спокойно улетела в Москву без сожалений и лишних мыслей. Но он не такой. И это меня ломает.

— Слушай… — Наташка замолчала, вглядываясь в моё лицо, а затем вдруг очень серьёзно произнесла: — А может быть, именно так нам обеим и надо поступить? Оставить здесь всё, что случилось за эти дни. Завтра сядем в самолёт, улетим и благополучно всё забудем, а? Там, в Москве, у нас совсем другая жизнь, другие проблемы, другие люди. Зачем нам это всё?

Я от таких слов аж привстала, опираясь на локти и изумлённо глядя на подругу так, словно видела её первый раз в жизни.

— Э-э… Что? — растерянно моргнула я. — Повтори, пожалуйста, ещё раз то, что ты сейчас сказала. Я то ли расслышала тебя неправильно, то ли ты выразилась как-то слишком уж для себя нетипично, Наташ. Ты ли это вообще?

— Я объясню, — хладнокровно ответила подруга — На вот, водички сначала выпей.

Она потянулась к тумбочке и протянула мне мою же ополовиненную пластиковую бутылку. Я послушно взяла её, открутила крышечку и сделала пару небольших глотков. Затем закрыла бутылку, положила рядом с собой и уставилась на спокойную и оттого непривычную Наташку.

— Пока ты в холле общалась с Кириллом, я здесь сидела и думала, — ровным голосом продолжила подруга. — Ты же сама сказала мне перед уходом - думай! Вот я и думала. Обо всём. Села и начала вспоминать всё, что с нами произошло с того, первого дня. Как было, почему и к какому итогу всё пришло. И знаешь что? Я сделала для себя кое-какие выводы.

— Неожиданно, но допустим, — искренне удивившись, согласилась я. — Излагай.

— Ладно. Вот, например, местные мужчины, от которых столько проблем. Случилось всё это быстро, а дальше уже как-то было не до раскладывания по полочкам ни их поступков, ни своих чувств и эмоций, шло как шло. Так ведь? — Наташка села поудобнее, подогнув под себя ноги. Что скажешь?

— Соглашусь, — кивнула я, с интересом наблюдая на ней. — Хотя я и пыталась раскладывать по полочкам, но получалось не очень. Слишком уж всё оказалось сложно вдруг. Тебя и твои выводы с удовольствием послушаю. Продолжай.

— Ну, смотри. Вот у меня сейчас есть Марко, да? — она выжидательно глянула на меня.

— Ну, — подтвердила я. — Он есть. А что?

— А то, Гель. Марко-то — профессиональный ловербой, как ни крути. И как бы сильно он мне ни нравился как мужчина, я при всём желании никогда не забуду этого прискорбного факта. И значит, все мои переживания и метания — напрасны. Зря я его так серьёзно воспринимаю и ломаю из-за него голову. Нет в этом никакого смысла, сама прикинь: послезавтра утром я проснусь в своей квартире, в Москве, — продолжила Наташка, уставившись на противоположную стену. — Поеду по делам, выйду на работу, буду решать проблемы, которых там наверняка накопилось уже немало за ту неделю, что мы здесь. Верно я говорю?

— Верно, — подтвердила я.

— Именно, — подруга горько усмехнулась и вскинула подбородок. — И вот Марко как раз в мою ту, московскую жизнь ну никак не вписывается. Он уместен и хорош исключительно здесь, на море, где у нас нет никаких проблем и забот. А там, дома, всё иначе. И места для этого мужчины там нет и не будет. Вот и всё. Тема закрыта.

— Понимаю тебя, — медленно проговорила я, наконец-то полностью садясь на кровати и глядя на неё с уважением. — И, кстати, полностью поддерживаю тебя в этом решении. Как бы ни был хорош и заботлив Марко, в твою реальную жизнь он действительно не вписывается. Я рада, Наташ, что ты во всём разобралась и всё для себя решила. А что насчет Кирилла?

— Кирилл… — Наташка задумчиво прикусила губу, качнув головой. — Тут сложнее. Он ведь не ловербой, а обычный мужчина. Милый, честный, очень красивый. Ему я дам шанс. Но точно не здесь, Гель. Хватит с меня курортных романов. Если что-то у нас и начнётся, то начнётся уже там, в столице. При условии, что он найдёт время, чтобы приехать и узнать меня получше. Вот и весь мой план.

И она победно улыбнулась мне, всем своим видом показывая, что её личная война чувств и рассудка официально завершена.

— Отличная работа, дорогая, — похвалила я её от всей души, восхищаясь этой ментальной пересборкой. — Беру свои слова обратно. Тебе психолог не нужен, я ошиблась.

— А вот тебе — нужен! — тут же подхватила она мою мысль, и её лицо снова стало предельно серьёзным. — Потому что у вас всё иначе, Гель. Послушай... Вы оба с самого начала играли чужие, непривычные вам роли. Он — первый раз в жизни играл в ловербоя, а ты — первый раз в жизни попыталась сыграть в лёгкий, ни к чему не обязывающий курортный роман. И в итоге вы оба проиграли.

Наташка сделала короткую паузу, снова уставившись в стену напротив, как будто там были написаны какие-то, видимые только ей одной, шпаргалки:

— Проиграли потому, что не удержались и перешагнули ту безопасную грань, где несколько горячих ночей без обязательств вдруг превратились в нечто неуправляемое. В то сумасшедшее чувство, которое прямо сейчас полыхает между вами настолько ярко, что впору пожарных вызывать.

— Я знаю, Наташ, — выдохнула я. — Поверь мне, я всё это знаю. Но тут дело не только в этом, понимаешь? Если бы не мои старые психологические травмы, которые я привезла сюда, в надежде хоть как-то их долечить… всё сложилось бы совершенно иначе.

Я горестно вздохнула, глядя подруге в глаза:

— Я совершила ошибку, так я думала. И что мне не надо было уезжать в этот отпуск, оставив там, дома, незакрытую дверь. Но посмотри — прямо сейчас… мне абсолютно фиолетово на всё, что осталось там! Единственное, что для меня сейчас по-настоящему важно — то, что я могу потерять здесь.

Я слишком долго мучилась, пытаясь понять, как мне вообще теперь быть со всем этим бардаком. И в итоге до меня наконец-то дошла одна простая и очевидная вещь. — Я сделала паузу, Наташка смотрела на меня во все глаза, ожидая продолжения моей пламенной речи. И я не разочаровала ее, заявив:

— Я поступила правильно, приехав сюда, Наташ! — вот что я поняла.

И, неотрывно глядя в округлившиеся глаза Наташки, я повторила:

— Я всё сделала правильно. И то, что я встретила здесь Аслана, и то, что сейчас происходит между нами — это именно то, что мне было жизненно необходимо! Это единственное, что вообще способно было вывести меня наконец из того затяжного анабиоза, в котором я безвылазно пребывала в Москве, ошибочно принимая это существование за нормальную жизнь! Он вернул меня к жизни, Наташ.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как вулкан внутри утихает, уступая место решимости.

— Понятия не имею, что будет с нами дальше, — продолжила я. — И как именно мы с ним в будущем станем решать все те проблемы, которые несомненно попытаются нас разлучить — на время или навсегда, — я тоже сейчас не знаю. Но я точно знаю одно: я не уеду отсюда, не попытавшись увидев его снова. Это минимум того, что я обязана сделать для него за всё, что он сделал для меня.

Я протянула руку, взяла свой телефон и подняла взгляд на притихшую подругу:

— Он написал мне сообщение. Твой Марко тайно принес ему мобильник в обход приказов начальства.

— Показывай! — потребовала Наташка, протягивая руку к моему смартфону.

— А нечего показывать, — ответила я, даже не думая протягивать ей аппарат. — Он уже удалил наш чат. Там пусто и нет вообще ничего. И никто не увидит, что там было написано. Но у нас всё ещё остаёмся мы.

— Гелька, ты… Ты просто сумасшедшая, ей-богу! — она бессильно откинулась назад, на подушку, глядя на меня с жалостью, словно рядом с ней сидел тяжелобольной человек. — Ты же сама только что согласилась со мной, что всем этим курортным романам место исключительно здесь, на курорте! Что дома нас ждёт совершенно другая жизнь! Зачем ты сознательно лезешь в эту петлю, Геля?

— Да потому, что Аслан — это тебе не Марко, Наташ, — жёстко отрезала садясь напротив неё. — Облажался он по полной программе в этом их ловербойском бизнесе, понимаешь? Даже смешно. Такой красивый, идеальная ловушка для женщин всех возрастов… Наверняка Хакан возлагал на своего племянника огромные надежды. И теперь настолько в нём разочарован из-за нашего романа, что готов силой отправить его обратно в Турцию первым попавшимся рейсом. И, скорее всего, действительно отправит уже завтра.

Я замолчала, разблокировала экран телефона и открыла сохранённую вкладку с онлайн-табло аэропорта.

— Я уже всё проверила, Наташ. Завтра в Турцию есть два прямых рейса. Один дневной — на Стамбул, а второй, вечерний — туда, вглубь побережья, до Антальи. Времени у меня почти нет. И если я не увижу его сегодня вечером в «Босфоре», то когда увижу снова? Неизвестно. В своём сообщении Аслан очень просил меня не приходить в «Босфор» сегодня вечером, — тихо, сквозь зубы добавила я, бросая мобильник обратно на покрывало.

— Вот видишь! — тут же победно вклинилась Наташка, эмоционально взмахнув руками. — Он сам, прямым текстом просил тебя не приходить туда! Тебе на этом совете клана вообще не место, неужели ты сама этого не понимаешь?! Просто включи голову и представь картинку: сидят там, в закрытом зале, за большим столом все эти крутые, авторитетные дядьки-богатеи. Сидят и прилюдно, жёстко песочат твоего восточного принца за его неподчинение прямому работодателю. А тут вдруг заявляешься ты. Как думаешь, Геля, Аслану будет приятно, если ты его унижение своими глазами увидишь? Он мужчина, в конце концов! Восточный мужчина! Наверняка, гордость его огромна, как и у всех там присутствующих, пусть он и далеко не самый главный в своем клане.

— А ещё он написал, что любит меня, — вкрадчиво продолжила я, когда Наташка наконец замолчала и перевела дух.

— Ой, да он тебе это уже тыщу раз писал, — отмахнулась она, не желая сдавать свои позиции.

— Да, Наташ. Писал, — я поднялась с кровати и подошла к зеркалу. — И поверь мне. Я вовсе не собираюсь с криками врываться на какой-то там их закрытый совет клана. У меня с головой ещё более-менее порядок, психолог я или кто? Не до такой же степени я ненормальная! — я даже слегка обиделась на её выпад. — Но… я всё равно сегодня вечером приду в «Босфор» .

Я повернулась к подруге, сложив руки на груди:

— В конце-концов, у нас там забронирован персональный столик на террасе, который нас всегда ждёт. Хакан сам лично и прилюдно это сказал. И его восточная гордость, так же как статус и авторитет не позволят ему пойти на попятный, включить заднюю и выгнать меня из заведения у всех на глазах. Так что я буду сидеть на террасе. И ждать Аслана.

— Ждать Аслана? — недоверчиво переспросила она меня. — Гель, это звучит точь-в-точь как «ждать у моря погоды». Можно ведь просидеть на этой террасе очень долго, но в итоге так и не дождаться!

— Значит, не дождусь, — тяжело вздохнула я. — Всегда остаётся шанс увидеть его завтра в аэропорту перед вылетом. Но я всё же рискну сегодня. Это во много раз лучше, чем не сделать вообще ничего, покорно сидя в номере, пока таймер до отлета так громко щелкает в моей голове, что заглушает всё остальное. Поэтому я в любом случае иду вечером в «Босфор» И моё решение, Наташ, не обсуждается.

— Не обсуждается… — ворчливо пробормотала она под нос, недовольно качнув головой. — И когда только ты успела стать такой…

— Какой? — заинтересовалась я, удивлённо приподняв бровь.

Подруга немного помедлила, словно подбирая правильное слово, а потом выпалила:

— Живой, Геля! Ты наконец-то снова стала самой собой, а не той отмороженной куклой, которой приехала сюда из Москвы!

Я в полном изумлении уставилась на неё, потеряв дар речи. А Наташка, лихо вскочив с матраса и поправляя сарафан, продолжала:

— Я иду в «Босфор» вместе с тобой! Парой сидеть на террасе веселее.

А когда я открыла было рот, чтобы выдать ей кучу логичных возражений и запретов, она бескомпромиссно повторила мне мою же фразу:

— И это, Гелька, не обсуждается!

Глава 27

Зал ресторана Босфор был по-прежнему многолюден, наполнен ароматами восточных специй и запахом дорогого парфюма. Мы с Наташкой остановились, едва зайдя внутрь и оглядывались по сторонам, решая, что будем делать дальше.

К нам навстречу уже торопливо спешила молодая девушка-администратор. Она на ходу рассыпалась в заученных приветствиях, сверкая гостеприимной улыбкой хостес. Но как только она предложила нам проследовать за любой свободный столик, как рядом с ней словно из-под земли бесшумно возник сам Хакан, властным жестом отстраняя сотрудницу в сторону

— Очень рад, что вы нашли время посетить мой ресторан снова, — бархатный голос подошедшего к нам хозяина окружающего великолепия, буквально сочился мёдом. — Выглядите сегодня просто ослепительно! Ангелина, на правах хозяина заведения, позвольте я лично провожу вас за ваш столик? И предложил мне руку.

— Добрый вечер, Хакан. Очень рада встрече. Мы просто не могли уехать, так и не попробовав ещё раз вашей восхитительной кухни, — проворковала я в ответ, принимая приглашение и уверенно улыбнулась ему одной из своих самых сексуальных улыбок.

Сегодня этот мужчина сегодня выглядел очень стильно: дорогая брендовая одежда, идеально подчёркивающая статус, внушительные золотые часы на запястье, начищенные до зеркального блеска туфли. Он весь буквально лучился каким-то особенным, торжественным и… довольным видом. И вот это его торжество выглядело подозрительно, если не сказать пугающе.

Мы шли рука об руку через весь зал прямо к тому самому столику на террасе «Босфора», который он широким жестом обещал держать для нас свободным в любое время дня и ночи. Наташка следовала чуть позади, удерживая на лице маску невозмутимости.

— Так вы, значит, уже скоро покидаете наше гостеприимное побережье? — Хакан сокрушённо покачал головой, и на его холёном лице отразилось почти неподдельное, искреннее расстройство.

— Увы, уже завтра, — с лёгкой, нарочито грустной улыбкой сообщила я ему, краем глаза сканируя обстановку вокруг.

— Как жаль! — воскликнул он, останавливаясь перед входом на террасу и поворачиваясь ко мне всем корпусом. — Неужели я буду лишён возможности увидеть вас снова?

— Увы, увидеть меня вы теперь сможете только в Москве, — вздохнув ответила я. — Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, вот и наш отпуск тоже подошёл к концу.

Я плавно пожала плечами, впрочем, совершенно не спеша продолжать свой путь к столику, стоя перед ним. Тонкий, струящийся шёлк моего лавандового платья мягко приподнялся вместе с этим движением, соблазнительно блеснув в тёплом свете светильников ресторана. Глаза Хакана тут же блеснули не менее ярко и хищно.

Он явно по достоинству оценил мои старания.

А старания, к слову, были огого. Мои личные и ещё нескольких девушек-мастериц в салоне красоты, неподалёку от нашей гостиницы, который мы с Наташкой чуть ли не штурмом взяли всего пару часов назад. Я выглядела сногсшибательно и, как уверенная в себе женщина, прекрасно знала об этом. Распущенные блестящие волосы, безупречная ухоженная кожа, дорогой профессиональный и максимально естественный макияж, тонкие изящные украшения — всё в моём сегодняшнем образе было идеальным.

Хакан вкрадчиво улыбнулся, слегка склонив голову в знак признания моей красоты.

— Но я просто обязан признать, — тут он повернул голову к моей спутнице, и его голос приобрёл новые, бархатные интонации. — Наташа, вы сегодня выглядите ничуть не менее ослепительно и прекрасно, чем ваша подруга. Этот ярко-красный цвет вашего платья… Вы словно живой, обжигающий огонь в южной ночи. Я абсолютно уверен, что ни один здравомыслящий мужчина в этом зале не сможет забыть этот образ, стоит ему хотя бы раз увидеть вас.

Наташка от такого внезапного признания её исключительности даже смущённо зарделась и на потупилась, пряча взгляд. Её броня неприступной леди дала трещину перед этим турецким красноречием и точным попаданием в цель. Наряд из местного бутика, который мы выбирали вместе, сидел на ней как влитой.

— Я действительно искренне рад, что вы обе сегодня пришли в «Босфор», — с лёгким поклоном подытожил мужчина.

Хакан сегодня был в настоящем ударе. Каждое его слово, каждый взгляд и комплимент попадали точно в цель, заставляя мой внутренний радар психолога работать в режиме максимальной опасности. За этой приторной сладостью явно скрывалось что-то большее.

— Вы словно две яркие, редкие драгоценности, украсившие своим присутствием мой скромный ресторан и этот вечер, — он галантно отодвинул передо мной массивный стул, приглашая наконец присесть за наш столик на террасе. — Обещаю, мой шеф-повар сегодня будет на высоте. И даже там, у себя дома, вы ещё очень долго будете с теплотой вспоминать нашу кухню.

Я опустилась на сиденье, аккуратно расправляя подол платья, и мысленно хмыкнула. Обманчиво добренький толстячок действовал очень тонко: он рассыпался в любезностях, но при этом, раз за разом говорил о нашем скором отъезде, словно мягко, но настойчиво выставляя нас за дверь, дабы у нас и мыслей не было совать свой нос в его делишки. Он искренне считал, что полностью контролирует ситуацию, а мы — всего лишь две красивые туристки в ярких платьях, заглянувшие на прощальный ужин перед рейсом. Что ж, пусть и дальше пребывает в своём заблуждении.

— Я бы с огромным удовольствием разделил с вами этот чудесный вечер, — мужчина вдруг понизил голос, — но, увы, не смею так нагло напрашиваться в вашу сугубо девичью компанию.

— Ну что вы, Хакан, — я посмотрела на него снизу вверх, слегка склонив голову набок и подаваясь вперед, отчего вырез декольте приоткрылся чуть больше. — Нам обеим было бы очень приятно провести это время с вами, уверяю вас. Вы так невероятно гостеприимны к нам с самого первого дня…

— Увы, — он сокрушённо развёл руками, жадно вглядываясь в глубь выреза моего платья и его золотые часы поймали яркий блик ресторанного светильника. — Но сегодня, как, собственно, и почти всегда, я по уши занят неотложными делами бизнеса. Надеюсь, что смогу ненадолго освободиться, заглянуть к вам позже и лично попрощаться, если вы ещё будете здесь. Простите, но такова уж моя жизнь. Дела всегда стоят на первом месте, поэтому прошу не держать на меня зла за это вынужденное отсутствие.

— Да, я всё понимаю, — с чуть укоризненным, понимающим вздохом ответила я. — Ну что вы, Хакан, как вообще можно на вас злиться? Вы очень любезны и так добры к нам, что мы с подругой точно никогда не забудем этого тёплого приёма и вашего прекрасного ресторана.

Он еще раз велеречиво попрощался и направился в сторону зала. И стоило его массивной фигуре скрыться из виду, как рядом с нашим столиком возник официант в тёмной форме и длинном фартуком в тон и протянул нам два стильно оформленных меню.

Наташка его даже не открыла. Она лишь оценивающе глянула на парня и своим привычным, капризным и избалованным тоном столичной штучки тут же потребовала:

— Принесите нам для начала те самые восхитительные авторские коктейли из свежевыжатого сока, которые являются визитной карточкой вашего шеф-повара. Их мы хотим в первую очередь, а всё остальное позже.

Молодой официант понимающе улыбнулся, почтительно кивнул и с придыханием ответил, что он восхищён нашим безупречным вкусом. Сделав короткий шаг назад, он тотчас скрылся в глубине зала, оставляя нас наедине с шумящим неподалеку прибоем.

Механически листая плотные страницы меню, я потянулась к своему телефону, всё же собираясь по-быстрому загуглить, что конкретно означает название того или иного мудрёного турецкого блюда. Аслана, чтобы легко и уверенно сделать заказ за нас двоих, сегодня рядом не было.

Так и не достав телефон я перевела взгляд на стул во главе стола, стоящий рядом со мной. В груди противно, болезненно заныло, а в голове ярким калейдоскопом пронеслись воспоминания о том самом вечере, когда он сидел здесь, совсем близко. Когда его рука, словно случайно задевала мою, а между нами бушевала невидимая, но мощная химия сексуального притяжения. Сейчас этот стул был пуст.

— Гель, перестань, — тихий голос Наташки донёсся до меня словно из какого-то другого, далёкого мира. — Я ведь всё отлично вижу!

Она продолжала тихо говорить, пристально наблюдая за мной поверх лакированного меню, но я к ней даже не повернулась. Я, словно в глубоком трансе, продолжала созерцать пустующий стул рядом с собой, всё ещё чувствуя фантомное тепло Аслана и отголоски той сумасшедшей ночной страсти.

Медленно, словно преодолевая сопротивление толщи воды, заставила себя отмереть. Наконец перевела свой взгляд на подругу, которая тревожно ловила каждое моё движение.

— Я в порядке, — наконец с усилием выдохнула я, пытаясь вернуть лицу выражение веселого предвкушения ужина.

— Вижу я, как ты в порядке-то… — недовольно проворчала она в ответ, откладывая меню в сторону. Наташка подалась ко мне через стол, понизив голос до шёпота: — Я тебе на правах лучшей подруги напоминаю: мы сюда пришли не для того, чтобы сидеть, предаваясь воспоминаниям и картинно умирать от тоски! Прошу тебя, Гелька, соберись. Сейчас для этого точно не время и поэтому…

Договорить она не успела. Коктейли из свежевыжатого сока, как и в наш самый первый визит в «Босфор», к нашему столику принёс лично шеф-повар. Всё такой же величественный, высокий, колоритный мужчина в безупречной, накрахмаленной белоснежной форме с красными вставками. Он радушно улыбнулся нам обоим и негромко произнёс:

— Очень рад видеть вас здесь снова, прекрасные леди. Искренне польщен тем, что вы настолько высоко оценили мои фирменные коктейли. Желаю вам самого прекрасного и незабываемого вечера в нашем заведении.

— Благодарю вас, — безжизненно откликнулась я, даже не пытаясь изобразить на лице радость.

А вот Наташка, считав моё опасное безразличие и желая во что бы то ни стало сгладить эту неловкую паузу перед маэстро кухни, тут же живенько, с ослепительной улыбкой ответила:

— О, вы знаете, я за всю свою жизнь в Москве ни разу не пробовала настолько потрясающе вкусного и освежающего напитка! Это просто шедевр, спасибо вам огромное!

— Вы из Москвы? — вдруг удивился шеф-повар, и его глаза радостно блеснули. — Что ж, тогда у нас с вами есть отличный шанс увидеться снова! Дело в том, что в сентябре курортный сезон заканчивается, и я тоже возвращаюсь обратно в Москву. Там я на постоянной основе работаю шеф-поваром в одном небольшом, очень уютном турецком ресторанчике, и буду бесконечно рад вашему визиту.

— Вот как?! — Наташка оживилась и победно глянула на меня. — Это же просто шикарно! Какое потрясающее совпадение. Меня зовут Наталья, а мою подругу — Ангелина.

— Дженгиз, — тепло улыбнулся он в ответ, слегка прижав правую ладонь к груди в традиционном турецком приветствии. — Очень приятно познакомиться, Наталья и Ангелина. Я сейчас же вернусь на кухню и пришлю к вашему столику официанта с моими личными московскими визитками. Буду ждать вас в гости уже в столице.

— И мы обязательно придём! — с весёлым, кокетливым азартом заверила его Натали. — Я очень рада нашему знакомству!

— Взаимно! — искренне ответил ей Дженгиз.

Он так же тепло, с истинно восточным почтением попрощался с нами, напоследок уверив, что какие бы изысканные блюда мы сегодня ни заказали, он превзойдет самого себя на кухне. И всё ради того, чтобы сегодняшний вечер в «Босфоре» мы никогда не забывали и обязательно захотели бы повторить.

— Уже там, в Москве, — заговорщически подмигнул он нам напоследок и неторопливой походкой удалился в сторону кухонных помещений.

Едва колоритная фигура маэстро окончательно скрылась из виду, Наташка отбросила в сторону свою капризную маску беззаботной туристки. Она подалась ко мне через стол, вцепилась пальцами в край лакированного меню и восхищённо, но очень тихо затараторила на каких-то сверхзвуковых скоростях:

— Гель, ну ты вообще слышала?! Ты поняла сейчас, что произошло, да? Теперь, даже если худшее случится и ты своего Аслана сегодня не увидишь, то узнать всё про него и его дела в Турции мы сможем у вот этого очаровательного шеф-повара! Они тут все связаны и друг-друга знают отлично, не сомневаюсь! Он будет работать в Москве, понимаешь ты меня, Гелька, в Москве! Это же наша прямая, легальная ниточка к информации про турецкий клан твоего восточного принца!

Я в лёгком оцепенении уставилась на подругу. Прагматизм Натали выдал отличное решение, подарив мне надежду.

Глава 28

Мы торопливо сдвинули стулья ближе друг к другу, намереваясь вполголоса обсудить наши дальнейшие шаги, но сделать этого не успели.

— Вам просили передать, — раздался совсем рядом негромкий мужской голос.

Мы обе вздрогнули от неожиданности и, как по команде, одновременно подняли головы, уставившись на говорившего. Им оказался вовсе не давешний официант в тёмном фартуке. Нет. Это был Марко собственной персоной.

И выглядел Наташкин ухажор сейчас на редкость непривычно. Тонкая белая рубашка, тёмные брюки, стильные ботинки. Прежним и узнаваемым в его сегодняшнем облике оставалось лишь одно — на его голове снова красовалась та самая круглая, сочного ярко-красного цвета, национальная шапочка с кисточкой. Она словно шла в тон Наташкиному пламени платья.

А вот взгляд Марко был напряжённым и каким-то сердитым, так же, как и тон его голоса.

Однако Натали подобные мужские эмоции смутить не смогли. Она с громким скрежетом отодвинула свой стул, встала и подошла к качку вплотную, буквально заставив этого огромного парня сделать шаг назад.

— Нам просили передать… что? — ледяным тоном осведомилась она, с лёгким небрежением оглядывая Марко с ног до головы, словно он припёрся в пафосный ресторан в пляжных шортах.

Марко молчал. Он, видимо, не знал ни что ей на это ответить, ни как вообще сейчас реагировать на эту, совершенно не похожую сейчас на саму себя, женщину. Она больше не была для него той простой и понятной Наташкой, которую он катал на машине и с которой спал рядом на одной кровати. Сейчас она выглядела и вела себя с таким запредельным апломбом, словно ей был крупно должен весь мир, а конкретно он, Марко, так и вовсе задолжал неподъёмную сумму.

И этот её блеф сработал на сто процентов! Суровый напор качка испарился. Марко молча, как послушный ребёнок, протянул ей зажатый в ладони маленький предмет, продолжая разглядывать Наташку с таким изумлением, словно видел её в первый раз в жизни.

Этим предметом оказалась самая обычная, маленькая визитка гостиницы, принадлежащей Хакану. Простая рекламная карточка, каких на стойке администратора всегда валяется целая куча.

Наташка кончиками пальцев взяла у него этот картон. Мельком, с равнодушием глянула на логотип отеля, а затем небрежным жестом бросила визитку на стол, передо мной.

— Большое спасибо, — высокомерно процедила она сквозь зубы, даже не удостаивая Марко вторым взглядом, демонстративно отвернулась от него, намереваясь вернуться за стол.

Но Марко ей такой возможности не дал. Отмерев, одним широким шагом он сократил между ними расстояние, мягко взяв Наташку за локоть. Склонившись, он что-то прошептал ей на ухо.

А затем, не дожидаясь ответа и даже не взглянув в мою сторону, Марко ретировался, быстро скрывшись из виду.

Вместо того чтобы сразу вернуться за стол, Наташка подошла к самому краю террасы, к низкому ограждению, отделяющего ресторан от пляжа. Пару минут смотрела на шумящее рядом, но уже почти невидимое в наступившей темноте море.

Потом, встрепенувшись, она всё же вернулась к нашему столику и села на своё место. Я к маленькому кусочку картона, одиноко лежащему на столе, даже не прикоснулась.

Сначала Наташка потянулась к своему бокалу. Вытащив из него пластиковую соломинку, она без лишних церемоний пила коктейль прямо через край.

— Ладно… — выдохнула она, ставя бокал на стол.

Протянув руку к визитке, она накрыла её плотной тканевой салфеткой и только-только собиралась наконец заговорить, как рядом с нашим столиком на террасе снова возник официант.

Однако Натали не стала вступать с пареньком в долгие дебаты на тему “посоветуйте нам”, а просто изъявила свои желания:

— Мы тут подумали и решили, что безумно хотим шашлыка, — уверенным тоном сказала она, даже не заглядывая в меню. — Мне, пожалуйста, принесите порцию из баранины, а моей подруге пусть приготовят шашлык из курицы и добавьте побольше запечённых на гриле овощей.

Официант быстро записал заказ в свой блокнот и снова скрылся.

Мне вся эта затянувшаяся шпионская игра в гляделки окончательно надоела. Нервы звенели как натянутые струны. Я подалась вперёд и требовательно спросила подругу:

— Что сказал тебе Марко? Хватит тянуть резину, Наташ.

— Он сказал… — подруга опустила глаза, кашлянула и коротко кивнула на скрытую под тканевой салфеткой картонную визитку отеля Хакана. — Он сказал, что если сегодня увидит меня поблизости от этой гостиницы, то сунет в свою машину и увезёт на ту самую турбазу, где мы уже были. И ещё… Он добавил, что никакой пощады мне после этого уже не будет.

— В смысле — пощады не будет? — я недоумённо нахмурилась, прикидывая степень криминальной угрозы.

— Ой, Гель, да я тебя умоляю! — Наташка подалась вперёд, и её глаза лукаво блеснули в полумраке террасы. — Я тут подумала… По ходу, он имеет в виду исключительно то, что слишком долго вёл себя со мной как паинька и примерный мальчик, не настаивая на близости. Намекал, так сказать, на смену регламента. Кажется, это моё красное платье — настоящее оружие массового поражения!

И она вдруг заливисто расхохоталась во весь голос. Глядя на эту её неисправимую жизнерадостность, я сама не выдержала и невольно заулыбалась.

— Ну, в принципе, я могу его понять, — негромко пробормотала я, качнув головой, но тут же перевела взгляд на лакированное дерево стола. — Ладно, посмеялись и хватит. Кто и зачем через Марко передал нам эту визитку? Дай её сюда.

Наташка послушно протянула руку и пододвинула мне картонку прямо вместе с прикрывающей её тканевой салфеткой. Я достала кусок картона на свет и очень внимательно его рассмотрела.

— Смотри, тут, на обратной стороне, — тихо произнесла я, разворачивая карточку к подруге. — Написан номер. Трёхзначный номер, выведенный шариковой ручкой. Полагаю, это номер гостиничной комнаты в том самом отеле. Но вот чьего конкретно номера? Что или кто там сейчас находится? И раз Марко принёс это именно для нас, то…

— То что? — перебила меня Наташка, и её голос вдруг приобрёл вкрадчивые, пугающие интонации. — А если это старый хрен Хакан таким вот образом приглашает тебя... Или даже не тебя, а нас обеих в свой личный номер, чтобы, так сказать, «как следует» попрощаться перед нашим завтрашним отъездом в Москву, а? С чего ты вообще взяла, Гелька, что эти цифры — номер, в котором будет ждать тебя Аслан?

От её циничных и вполне себе логичных слов по моей коже пробежал ощутимый леденящий холодок.

— Вот ещё не хватало… — сквозь зубы ответила я подруге, засовывая визитку обратно под салфетку и отодвигая от себя.

— Вспомни, Марко ведь был не просто напряжён, он был чертовски зол, передавая мне визитку — резонно заметила Наташка, констатируя очевидный факт. — Не просто так же он мне только что прямым текстом пригрозил той самой турбазой, если хоть раз увидит меня вблизи территории их гостиницы, а? Зная, что я категорически против ни к чему не обязывающего секса он прекрасно понимает, что эта его угроза для меня более, чем значима и я сто раз подумаю, прежде сунуться туда, зная, чем мне это грозит.

— Пойду-ка я, пожалуй, сама дойду до бара, — вдруг ровным, решительным тоном произнесла я, поднимаясь из-за стола. — А то что-то расторопных официантов тут не дождёшься. Тебе что-нибудь принести? — спросила я Наташку.

Подруга сначала уставилась на меня, вытаращив глаза, как баран на новые ворота. Но, что-то сообразив, она тут же согласно кивнула, подыгрывая моему маневру:

— Принеси мне тоник со льдом и лаймом, ок?

— Ага. Я быстро, — коротко кивнула я ей.

Оставив Наташку в одиночестве, я развернулась и самой сексуальной походкой, на которую только была способна направилась к барной стойке, покачивая бёдрами.

Дойдя, грациозно села на высокий барный стул внутри прохладного зала ресторана, краем глаза сканируя пространство.

Молодой бармен — высокий и довольно симпатичный парень вполне себе славянской внешности, чуть полноватый улыбчивый блондин — приветливо кивнул мне и вежливо спросил, что я буду заказывать.

— Мне, пожалуйста, тоник со льдом и лаймом. Две порции, — обворожительно улыбнулась я ему в ответ, поправляя тонкую бретельку платья.

— Один момент, — охотно отозвался он, отворачиваясь от меня и удаляясь в дальний конец длинной деревянной стойки, где стоял массивный аппарат для льда.

Как только он отошел, я развернулась на своём высоком стуле спиной к бару, приняв максимально расслабленный вид, и осмотрела зал ресторана. Массивные резные двери VIP-зоны сейчас были распахнуты настежь, и там, внутри, никого не было.

«Ага, значит совет клана ещё даже не начался…» — подумала я про себя

— Ваши напитки, — послышался вежливый голос за моей спиной.

Развернувшись обратно к деревянной стойке, я увидела два запотевших высоких бокала с прозрачным шипящим напитком, словно светящимся изнутри в сине-фиолетовом свете встроенных по всему краю стойки неоновых трубок, украшенных дольками лайма поверх засахаренной кромки бокала.

— Спасибо. Включите их, пожалуйста, в общий счёт нашего столика, — я снова улыбнулась парню и небрежно махнула рукой в сторону открытой террасы.

— Нет проблем, — согласно кивнул бармен, убирая бутылку тоника под стойку.

Я уже протянула пальцы, чтобы взять стаканы, как вдруг на моё обнажённое плечо, аккурат поверх тонкой бретельки лавандового шёлка, бесцеремонно легла чья-то рука. От неожиданности я вздрогнула и резко обернулась, готовая выдать нахалу всё, что думаю о его манерах.

Но слова застряли у меня в горле. Передо мной стоял Кирилл. И выглядел он сейчас… просто чертовски шикарно.

Лёгкая голубая рубашка из тонкого хлопка с аккуратным воротником-стойкой идеально оттеняла его пронзительный взгляд, и теперь его глаза казались двумя настоящими льдинками, остро сверкающими в холодном синем свете барных светильников. Полуобтягивающие светло-коричневые брюки выгодно подчёркивали мощную спортивную фигуру, а завершали образ дорогие стильные ботинки на массивной трендовой подошве. Мужчина выглядел так, словно только что вышел из элитного модного салона.

Ни капли не смутившись моего ошарашенного вида, Кирилл галантно протянул мне свою широкую ладонь, помогая слезть с высокого барного стула.

— Я помогу? — как ни в чём не бывало, с лёгкой полуулыбкой предложил он. Впрочем, со своим мимолётным шоком я справилась быстро. Небрежно, с лёгким светским изяществом кивнув мужчине, я ровным голосом ответила:

— Конечно. Это очень любезно с твоей стороны.

Он без лишних слов аккуратно взял увесистые стеклянные бокалы и уверенной походкой направился за мной. Но едва мы вышли на открытую террасу, как я, не поворачивая к нему головы, прошипела сквозь зубы:

— Какого чёрта, Кирилл?! Мы с тобой так не договаривались! С какого перепугу ты припёрся сюда?

— Я всё же решил за вами присмотреть, Ангелин, — раздался за моим плечом его ровный, спокойный и уверенный баритон, в котором не было ни капли извиняющихся ноток. — Так что не шипи на меня рассерженной кошкой. Я только лично проконтролирую, чтобы ваш вечер прошёл нормально, и вы обе вернулись в отель в целости и сохранности.

— А кто просил тебя работать нашей нянькой? — продолжала я злобно цедить слова, еще больше замедляя шаг. — Тем более Наташка не в курсе наших с тобой договорённостей. Я более чем уверена, что она будет в полном шоке от твоего появления! Ну, Кирилл, ну вот нафига ты это делаешь, а?

— Стой, — негромко и четко приказал он мне.

Я инстинктивно замерла и повернулась к нему.

— Вот, держи, — Кирилл уверенным движением протянул мне оба высоких запотевших бокала с тоником. — Я вернусь обратно в зал. Побуду там, за барной стойкой, пока вы ужинаете. А когда пойдёте к выходу, мы как бы невзначай встретимся. И тогда я провожу вас до отеля.

Он сделал короткую паузу, излучая абсолютную уверенность, и непререкаемым тоном постановил:

— И никакие возражения не принимаются. К тому же, оттуда, из зала, мне будет гораздо лучше видно всю обстановку. Я внимательно прослежу… за залом и за тем, что происходит вокруг.

Я обречённо вздохнула, понимая, что спорить с этим упрямцем — занятие бессмысленное. Но в глубине души вдруг шевельнулось странное чувство надёжной безопасности.

— Хорошо, — кивнула я ему, поудобнее перехватывая холодное стекло. — Сделаем так.

Глава 29

— Кто научил тебя этому? — мой возмущённо-восхищённый шёпот был практически не слышен, но он, разумеется, чутко уловил каждую интонацию.

— Кто надо, — с хитрой полуулыбкой ответил Кирилл и тут же подытожил: — Времени у нас в обрез. Камеры видеонаблюдения здесь висят в каждом коридоре, да и, судя по внешней кабельной разводке, они их запихали в каждый номер. Как тебя вообще угораздило влезть в этот криминальный турецкий гадюшник?

Я промолчала, лихорадочно соображая. Мы с Кириллом стояли практически вплотную друг к другу на узкой площадке железной решётчатой пожарной лестницы гостиницы. И прямо сейчас решали одну-единственную задачу — как нам незаметно проскочить на третий этаж под неусыпно следящими зрачками объективов.

Кирилл удерживал в руке портативный экран эндоскопа, гибкий кабель которого он просунул прямо под резиновый уплотнитель эвакуационной двери. Мы оба всматривались в тускло мерцающую картинку на дисплее, транслирующую пустой коридор третьего этажа, напряжённо сканируя взглядом каждый сантиметр пространства, выискивая способ внедриться в местную сеть без лишнего шума и поднятия тревоги на ресепшене.

Вдруг его глаза хищно сощурились. На экране прибора, прямо на стене коридора чуть поодаль от камер, отчётливо показался небольшой электронный блок управления климатом — обычный цифровой термостат, а чуть выше него, под самым потолком, белел круглый датчик дыма.

— Смотри сюда, птичка, — прошептал Кирилл мне на ухо, указывая пальцем на дисплей. — Видишь эти приборы? Они все подключены по проводам, которые уходят в распределительные короба под потолком, что и вся автоматика этого этажа. Это единая проводная шина управления, так называемый «умный дом». Если я вскрою этот климатический блок или сниму датчик, мы сможем подключиться напрямую к общей шине. Я замкну нужные контакты или кину мини-глушитель, и вся автоматика вместе с видеокамерами на этом этаже благополучно ослепнет и впадёт в спячку ненадолго.

Я затаила дыхание, поражённая его знаниями. Наш безумный план проникновения обретал реальные очертания.

Оказавшись внутри коридора, мы спрятались в слепую зону, под объективом ближайшей камеры. Кирилл действовал со скоростью профессионального шпиона. Ему не нужно было подходить к запертым дверям номеров и рисковать. Он уже обнаружил ближайшую сервисную точку прямо на стене коридора и одним движением аккуратно снял пластиковую крышку распределительной коробки, державшуюся на простых защелках. Внутри блеснул тугой пучок разноцветных проводов шины управления.

Вместо того чтобы резать кабели и неизбежно поднять тревогу, этот диверсант выудил из кармана специальные «вамп-клипсы». Эти крошечные прокалывающие зажимы с тончайшими иглами-контактами бесшумно вгрызлись в изоляцию нужного кабеля автоматики. Они сняли цифровой сигнал этажа, не нарушив штатную работу самой системы «умного дома». Сидящая внизу охрана на главном пульте ресепшена не заметила ровным счётом ничего подозрительного — на их экранах всё по-прежнему оставалось чистым.

Тонкие гибкие шлейфы от зажимов-игл потянулись прямиком к компактному, армейскому КПК в руке Кирилла. Экран прибора моргнул, выбрасывая на дисплей бегущие строки системных логов гостиницы.

На матовом экране побежали строки бинарного кода и запустился глубокий сканер локальной сети этажа. Компьютер гостиницы сопротивлялся, но алгоритмы Кирилла шаг за шагом вскрывали защитные протоколы «умного дома».

Тут же всплыла важная техническая деталь: скрытые камеры, установленные в номерах, были заблокированы для рядового персонала или находились в спящем режиме ожидания. Они были настроены так, чтобы активировать запись по датчику движения, а прямой круглосуточный доступ к этой конфиденциальной трансляции имел только кто-то очень важный.

Но Кирилл не собирался отступать. Проведя пальцем по сенсорной панели, он провернул очередной цифровой трюк, подменив свой сетевой адрес — классический, жёсткий IP-спуфинг, нагло выдав свой КПК за главный сервер безопасности гостиницы. Перехватив права администратора, удивительным образом разбирающийся в подобных хитростях военный психолог вбил в командную строку приказ и отправил его в сеть этажа:

«Активировать трансляцию со скрытой камеры номера №312».

Экран КПК завис, а затем коротко моргнул, транслируя пошедший цифровой сигнал. На матовом дисплее прибора появилась цветная картинка номера изнутри. Широкоугольная микрокамера, судя по верхнему ракурсу обзора, была замаскирована в потолочном датчике пожарной сигнализации, прямо над центром комнаты.

Мы оба тут же подались вперёд, затаив дыхание. Но наши глаза наткнулись на картинку пустого номера.

Там никого не было. Круглый стол у окна был сервирован столовыми приборами, в подсвечниках незажженные свечи, а в центре, в вазе, стояли какие-то цветы.

Мужчина в недоумении почесал свободной рукой в затылке, разглядывая пустой экран, и прошептал:

— Ну, смотри сама. Там пусто.

— Кирилл… — я в отчаянии посмотрела в его глаза. — Я просто обязательно должна увидеть все номера на этом этаже, пожалуйста! Я чувствую, что происходит что-то очень, очень нехорошее!

— Ладно, — недовольно проворчал он, сдаваясь под моим натиском.

Я тут же осторожно взяла из его рук КПК, на котором он уже запустил сканирование соседних портов локальной сети гостиницы. Через несколько секунд на матовом экране прибора один за другим начали открываться новые чёрные квадраты входящих видеопотоков.

Дисплей КПК автоматически переключился в режим «плитки», разделившись на ровную сетку цифровых окон. Теперь перед моими глазами в режиме реального времени транслировались картинки из комнат №301, №302, №303 и так далее по всему коридору. Я внимательно вглядывалась в тусклые, зернистые ИК-изображения на разделенном дисплее. В окнах номеров слева и справа всё было тихо — тепловизор фиксировал лишь спящие под одеялами силуэты случайных туристов. Но в номере 314 картинка была другой.

Свет в комнате был выключен, но в невидимых человеческому глазу инфракрасных лучах отчётливо проступал резкий контраст. Там, прямо на полу у самого подножия массивной двуспальной кровати, сидел человек. Его голова была бессильно опущена на грудь, руки заломлены за спину и замотаны прочным скотчем и пластиковыми строительными стяжками. На рту несчастного темнела повязка.

Вдруг пленный поднял голову, реагируя на какой-то звук за окном отеля. Его лицо на короткий миг оказалось прямо в идеальном ракурсе скрытой камеры, вмонтированной в рамку выключенного телевизора напротив. Инфракрасный свет специфически, жутко подсветил его черты — в цифровых ИК-лучах кожа мужчины казалась мертвенно-бледной, а зрачки глаз зловеще и ярко светились фосфором, выдавая эффект «кошачьего глаза» при ночной съёмке.

Но я всё равно его узнала. Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило.

— Господи… — едва слышно прошептала я. — Кирилл, это… это Демир! Что же делать... Мы не можем оставить его здесь, не можем! — в моем голосе отчетливо зазвучало отчаяние.

— Спокойно! — жёстко прошептал он мне в ухо, хватая за плечо и ощутимо встряхивая. — Ангелин, слушай меня. Ты права. Мы не бросим его здесь, не волнуйся. Смотри, это отель, здесь на каждом углу висят датчики автоматики, а на этажах дежурит персонал. Нам нужен ключ от номера триста четырнадцать. Пытаться ломать дверь — это три минуты грохота и шума на весь этаж. Нас повяжут быстрее, чем мы успеем войти.

— И… и что тогда делать? — у меня перед глазами всё ещё стояло мертвенно-бледное в ИК-лучах, измученное лицо Демира со светящимися фосфором зрачками.

— Быстро вспоминай, что именно мы видели на экранах камер, пока я ещё не отключился от общей сети, — Кирилл задумчиво сощурил свои голубые глаза. — А, вот что! На этом этаже, в дальнем конце коридора, у стены стоит большая сервисная тележка горничной. Ночью персонал часто оставляет их в служебных зонах для утренней смены. А это значит, что там на магнитных держателях или в лотках со стопроцентной вероятностью должна быть универсальная карта-ключ, открывающая любую комнату. Двигаемся туда. Нам нужна эта карта. И тут потребуется твоя помощь и актерское мастерство. Ты готова?

— Готова! — решительно ответила я.

— Тогда слушай, что надо делать…

Мы быстро и бесшумно подобрались к служебной зоне этажа. Тележка горничной действительно стояла у стены, у самого края слепой зоны, и на её верхнем пластиковом лотке лежала универсальная электронная мастер-карта. Но стоило мне протянуть к ней руку, как из соседнего технического помещения неожиданно вышел ночной дежурный сотрудник отеля.

Бежать или прятаться было поздно. Вместо этого я мгновенно врубила режим легкомысленной туристки. Я сделала вид, что сильно пьяна, полностью потерялась в пространстве и мне внезапно стало дурно.

— Ой, извините, пожалуйста… — пролепетала я, картинно хватаясь рукой за стену и слегка покачиваясь на месте. — Я, кажется, совсем заблудилась и потеряла свой номер… Помню только, что этаж третий или нет… У меня так сильно кружится голова, где тут туалет?

Я полностью завязала всё его внимание на себя. И пока растерянный молодой дежурный пытался галантно помочь симпатичной девушке, Кирилл тенью обошёл тележку сзади. Его пальцы одним движением сняли с лотка электронную мастер-карту, и он тут же растворился в полумраке коридора, в направлении номера 314.

Я же, поблагодарила сотрудника за подсказку, заверив, что дальше справлюсь сама, чуть качаясь пошла в указанном им направлении. Но как только он скрылся за дверью лестницы, метнулась в сторону, куда ушел Кирилл.

А он, дождавшись меня, приложил добытую карту к считывающему устройству замка. Раздался едва слышный, короткий писк, и на панели загорелся зелёный индикатор, сигнализируя о разблокировке.

Мы проскользнули в темноту номера. Связанный у подножия кровати мужчина дернулся всем телом, услышав, что в комнате он больше не один.

Я бросилась прямо к нему. — Демир, тссс… Тихо, это я, Ангелина! — зашептала я, чувствуя, как его крупно бьёт дрожь. — Успокойся, мы здесь. Мы вытащим тебя.

Кирилл тактическим ножом в одно движение перерезал прочные пластиковые стяжки и скотч на руках и ногах пленника. Тот был обессилен и идти сам почти не мог, его ноги подкашивались. Тогда Кирилл подхватил ослабевшего турка под руку, принимая на себя большую часть его веса. Демир попытался было что-то сказать, но я тут же плотно прижала палец к губам, призывая к тишине.

Длинный коридор гостиницы сейчас был пуст, а мягкое ковровое покрытие глушило наши шаги. Я притворила за собой дверь — электронный замок послушно щёлкнул, возвращаясь в запертое положение. Теперь для любого, кто подойдёт к номеру снаружи, всё будет выглядеть так, будто запертый по-прежнему находится внутри.

Мы прошли по коридору обратно к пожарному выходу. Кирилл толкнул створку окна, и снаружи нас встретил прохладный ночной воздух.

Я прижала окно, чтобы оно плотно защёлкнулось, спрыгнула на металлическую площадку пожарной лестницы и спустилась вслед за мужчинами по железным решёткам вниз. Через минуту мы растворились в неосвещённом переулке за гостиницей Хакана.

Глава 30

Сгрузив совсем обессилевшего мужчину на лавочку в густой тени пальм, на той самой полутемной аллее, напротив нашей гостиницы, мы с Кириллом наконец-то одновременно выдохнули и уставились друг на друга.

— Ангелина, — негромко, но очень многозначительно произнес он, заставляя меня вздрогнуть и посмотреть в его холодные глаза. Он сделал короткую паузу, а затем спросил: — Разве мы с тобой шли за этим?

И мужчина выразительно кивнул головой в сторону похищенного нами пленника, который растирал онемевшие, изрезанные пластиковыми стяжками запястья и пока что молчал, пытаясь прийти в себя.

— Нет, — ответила я, выдерживая его тяжёлый взгляд. — Мы шли не за этим. Но я просто не могла оставить его там, Кирилл! И не только потому, что Демир — прямая ниточка к нам с Наташкой. Он был в беде, понимаешь?

Кирилл хмуро окинул взглядом мужчину на скамейке, а затем снова перевёл взгляд на меня:

— Судя по тому, что ты успела мне рассказать, этот человек чуть ли не шантажом вынудил тебя забрать у него компромат против Хакана, верно?

— Да, — согласно кивнула я, даже не думая юлить или оправдываться. — Всё так и было. Но я тогда особо и не возражала. Была чертовски зла на всю эту ситуацию!

— Хм. Ну допустим, — задумчиво протянул мой коллега, качнув головой. — Допустим, твоя вспышка гнева была оправдана. Но вот твой турецкий приятель сейчас — как бомба с уже взведённым часовым механизмом. Хакан перевернёт весь город, когда обнаружит пустой номер. А этот — тут он снова кивнул на Демира — видел меня и теперь знает в лицо и по имени.

— И что? — я истерично хохотнула. — Предлагаешь его пристрелить и прикопать под пальмами, чтобы концы в воду?

А он просто медленно поднял на меня невозмутимый взгляд своих ледяных глаз. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Я поперхнулась собственным смехом.

— Кирилл… — выдохнула я, испуганно всматриваясь в его лицо. — Кирилл, ты ведь сейчас не серьёзно, да? Скажи, что шутишь.

— Он шутит, Ангелин, поверь мне… — спасенный тяжело вздохнул, со стоном разминая запястья. — Нагоняет на тебя лишнего страха.

— Демир! Как ты вообще умудрился оказаться в том номере?! — я повернулась к нему. — И что они уже успели от тебя узнать?

— Детка, не волнуйся, — этот сумасшедший улыбнулся разбитыми губами и даже не поморщился при этом, хотя наверняка было больно. — Меня лишь чуток побили и оставили на десерт. После совета я должен был предстать перед главными, и вот тогда… Честно сказать, был уверен, что мне крышка.

— «Детка»… — хмуро повторил Кирилл, изучающим взглядом скользя по Демиру. Затем он повернулся ко мне: — А давайте-ка мы быстренько порешаем, что конкретно будем делать дальше. Времени у нас в обрез. Ты всё ещё хочешь увидеть этого своего Аслана?

— Я не знаю, — растерянно ответила я. Я хотела, но… Ситуация изменилась. Мы не можем так рисковать. Если мы вернёмся в отель, а пропажу этого поджигателя обнаружили — нам всем точно крышка.

— Не надо возвращаться, — подал голос турок. — Аслана там сейчас нет. Думаю, он всё ещё в ресторане, либо, если совет уже закончился, то как раз возвращается в гостиницу. Но, в любом случае, он будет не один.

— В смысле — не один? — напряжённо спросила я.

— Ой, прекрати, — в голосе побитого, но явно не сломленного мужчины снова зазвучали те самые прежние, снисходительные нотки. — В смысле — с дядей он будет. И с охраной наверняка, чем бы у них не закончилось. Народа там хватает с избытком, поверь. Так что возвращаться — не вариант.

— Хорошо, — коротко кивнул Кирилл. — Что с тобой делать, есть здравые предложения?

— Да не особо, — хмуро буркнул Демир. — Они как-то вычислили меня! — в его голосе отчетливо зазвучала злость.

— Стоп, — прервал его Кирилл. — То, что тебя кто-то слил, мы поняли. У тебя есть безопасное место, куда можно пойти? И чтобы в этот раз тебя точно никто не нашёл?

— Да, пожалуй, есть одно, в пригороде, — турок тяжело вздохнул. — Я бы сейчас рванул в аэропорт, но сами понимаете, в таком виде на контроле светиться нельзя. Лучше отлежаться с недельку.

— Что Наташа? — спросил Кирилл, повернувшись и выдергивая меня из мыслей.

Я достала из кармана мобильник и глянула на экран.

— Да норм, всё спокойно. Полчаса назад писала, что сидит в нашем номере, в гостинице, как договаривались.

— Отлично, — подытожил Кирилл. — Тогда возвращайся к ней, мы подождем, пока ты зайдешь в гостиницу, а потом я провожу нашего турецкого друга до его убежища. Прослежу, чтобы он добрался без осложнений. Заодно по дороге пообщаемся.

Обречённый вздох Демира не услышал бы разве что глухой. Он прекрасно понял, какой именно разговор его ждёт, но возражать, к его чести, не стал.

— Спишемся, когда вернусь, — продолжал командовать сейчас больше всё же военный, нежели психолог, мужчина, уже закидывая руку турка себе на плечо.

Я коротко кивнула, но тут телефон в руке завибрировал. Звук был отключён, но вибрацию я убирать не стала, на всякий случай. На экране высветилось имя подруги.

Я приняла вызов и из динамика донёсся её звенящий голос, в тишине аллеи прозвучавший, словно по громкой связи:

— Гель… У нас тут проблемы, — выдала она на одном дыхании и замолчала.

— Ну? — поторопила я её, отмечая, что мое сердце забилось чаще. — Что случилось? Говори.

— Марко только что звонил, — так же громко прокричала она в трубку. — Спрашивал, где мы сейчас находимся.

— И что ты ему сказала? — спросила я глянув на мужчин. Оба стояли замерев и прислушивались к разговору.

— Что я в номере, а ты пошла прогуляться, успокоить нервы, вроде как чтобы спалось лучше. И тогда он сказал, что сейчас приедет. Гель, а зачем он приедет, а? Что это значит?

— Ладно, я поняла, — быстро ответила я. — Значит так: когда он приедет, сразу выходи вниз, в холл, чтобы постоянно быть на глазах. А мы что-нибудь придумаем. И успокойся, выпей воды, подыши. Надень на себя что-нибудь игривое, чтобы у него напрочь крышу снесло при виде тебя.

Я нажала отбой. — Слышали? — уточнила на всякий случай.

Кирилл молча кивнул и задумался.

Демир тоже о чём-то думал. А потом произнёс:

— Скорее всего, мою пропажу в триста четырнадцатом уже обнаружили. Гостиницы расположены очень близко друг к другу, я далеко не уйду, путь не близкий. Народа на улицах почти нет, так что даже мы вдвоём будем сильно бросаться в глаза.

— Точно, — быстро ответил Кирилл. — Выход один — мы спрячем тебя в нашей гостинице. Останешься в номере до утра, а там на свежую голову что-то придумаем. Нужно выиграть время. А вовремя мы тебя вытащили, еще бы минут пятнадцать и всё!

Перемещение Демира в номер мы начали немедленно. В курортных отелях центральный холл и стойка ресепшена — самые охраняемые зоны с максимальным количеством камер видеонаблюдения. Пытаться заходить через главный вход было слишком рискованно.

Поэтому мы решили пойти в обход, через выход к бассейну. Ночью эти двери часто заперты лишь на простые защёлки изнутри — стандартная система «антипаника», либо и вовсе приоткрыты кем-то из загулявших постояльцев, вышедших покурить или по амурным тайным делам.

Ночью оператор за пультом охраны отеля либо спит, либо смотрит в мониторы раз в несколько минут, пока камеры пишут картинку на жёсткий диск. Нам было важно не «схлопотать» тревожный маркер на экране дежурного. Мы двигались быстро и уверенно. Избитый Демир слегка присев и сгорбившись ковылял посередине, а Кирилл и я — чуть впереди и плотно по бокам, своими телами закрывая его от камеры.

Дошли до второго этажа по технической лестнице. Тащить ослабевшего Демира на седьмой этаж, в номер Кирилла, сейчас было нереально. До утра ему придётся оставаться у нас. В коридоре я быстро достала свою электронную карту от номера и приложила её к считывателю замка.

Раздался тихий щелчок. Мы зашли внутрь и я закрыла дверь, повернув защёлку. Всё. Гостиничные камеры зафиксировали только то, что двое зарегистрированных постояльцев зашли вместе в один номер. А то, что номера у нас разные, ну и что с того, взрослые люди, имеем право.

Но самое неожиданное случилось сразу после того, как дверь нашего номера за нами закрылась. Заходила я последней, так что внезапно наступившая в комнате гробовая тишина, а также то, что оба мужчины замерли на самом пороге, не двигаясь дальше, меня здорово напрягла.

Предчувствуя новые неприятности, я быстро выглянула из-за плеча Демира. Зрелище было еще то. Впрочем, рассмотреть детали не успела. Сначала раздался пронзительный женский визг, а затем из глубины комнаты в нас полетели какие-то тряпки. Наташка вовсю готовилась к выходу в холл…

Не сговариваясь, оба мужчины синхронно развернулись спиной к комнате и лицом к двери, глядя на меня с непередаваемыми эмоциями. Я быстро просочилась между ними вперёд.

И в меня прицельно полетела очередная тряпка. Как оказалось, это было лавандовое платье-комбинация — то самое, в котором я была в ресторане и которое Наташка, видимо, схватила с кровати, когда «снаряды» под рукой закончились.

А затем визг смолк так же быстро, как и начался. Наташка, оценив состав прибывшей делегации, перевела дыхание и совсем другим — собранным и деловым голосом — спросила:

— Что так долго? Марко с минуты на минуту будет здесь!

Заценив вид подруги в одном нижнем белье, я одобрительно хмыкнула и ответила:

— Не отвлекайся, план поменялся.

— Поменялся? — спросил вместо Наташки Кирилл, не оборачиваясь.

— Ага, я подумала и поняла — они нас подозревают. Так или иначе. Прямо попой чувствую. А значит, чтобы спокойно улететь домой, нужно эти подозрения полностью от себя отвести.

Наташка, уже не выбирая, быстро натянула на себя что-то вроде кружевного халатика сочного вишневого цвета и, выглядывая из-за моего плеча, уточнила:

— Гель, а это кто вообще? Вы же за Асланом пошли.

— Это Демир, дорогая, — со вздохом ответила я ей.

— Демир? — повторила она, округлив глаза. — Тот самый идеальный турок из соснового леса?

— Он самый, — ответил ей Демир. — Про идеального не знал, но спасибо, очень приятно.

Он повернулся, оценивающе разглядывая Наташку в её кружевах, и добавил:

— Рад нашему знакомству.

Стремительно подойдя к ней вплотную, он аккуратно перехватил её пальцы, приподнял руку и поцеловал её ладонь.

— Полегче, — тут же отреагировал Кирилл, видя, как Наташка мгновенно залилась густым румянцем. Он сделал шаг вперёд и отрезал: — Занято.

— Ой, я не могу с вас… — уже простонала я, прижимая ладонь к виску. — Может, мы всё-таки отложим на время эти разборки и быстро разработаем план?

— Пожалуй, — тут же среагировал Кирилл, возвращая лицу невозмутимый вид. — Я так полагаю, какие-то мысли у тебя в голове уже есть?

— Да, — ответила я, решительно направляясь к шкафу. — Отвернитесь оба.

Я быстро переодевалась, скидывая тёмные вещи — бейсболку, спортивки и футболку, в которых была в гостинице Хакана. Вместо них я выбрала шорты и светлую тунику без пуговиц с большим вырезом на груди. Сойдет.

И тут же телефон подруги зазвонил.

— Бери трубку! — скомандовала я, понимая, что времени на планы у нас нет. — Пусть поднимается сюда, прямо в номер.

— Что? — возмутился Демир .

— Ангелин, погоди, — тут же включился Кирилл.

— Демир — под кровать! — я указала ему рукой направление. — Наташка, ответь и сядь в кресло. А мы… Мы с тобой, Кирилл, встретим его, типа, случайно, в коридоре.

Выйдя за дверь, я продолжила инструктировать обалдевшего от моего натиска мужчину.

— Ты со мной флиртуешь, ясно? Вот прямо тут, у дверей номера. Телефончик там просишь и всё такое, намекаешь на ночное «близкое» знакомство. Когда Марко поднимется, он должен увидеть именно это.

Кирилл внимательно оглядел меня, не пропустив и откровенного глубокого выреза туники, протянул руку и аккуратно поправил мои волосы, видимо, растрепавшиеся после столь молниеносного переодевания.

— Порядок, — коротко кивнул он. — Что ж, приступим.

И сделал решительный шаг ко мне, вставая практически вплотную.

Глава 31

Наташка лежала на кровати, и её явно потряхивало. Да уж, напряжение этого вечера, переходящего в ночь, зашкаливало. Марко ждал нас в холле. Ушёл он из номера вполне себе довольным и спокойным. Но до этого…

Увидев в коридоре меня и какого-то мужчину, который наклонился ко мне с явным намерением поцеловать, качок не стал дожидаться развязки. Он подошёл и громко поздоровался.

Кирилл сыграл виртуозно. Он недовольно отстранился от меня, хмуро посмотрел на подошедшего и сказал мне, что надеется на завтрашнюю встречу. А потом удалился по коридору в направлении лифтов.

Марко лишь коротко хмыкнул ему в спину, но комментировать чужие амурные дела не стал. Он перевёл взгляд на меня и спросил:

— А где Ната?

— В номере, — словно в огромном облегчении выдохнула я, кивая на дверь. — Хорошо, конечно, что ты так вовремя появился. А то у вас тут вечером из номера и прогулять выйти нельзя, обязательно какой-нибудь наглец да пристанет.

— Заходи, — пригласила я его, открывая дверь.

Он зашёл следом за мной, дошёл до спальни и увидел Наташку. Подруга сидела в кресле и демонстративно играла в какую-то игрушку на своём смартфоне. Увидев вошедшего, она встала, в упор глянула на него и вместо дежурного приветствия с ходу выдала:

— Марко, вот я щас вообще не поняла, чё происходит, а? — и прищурилась, словно навела на него прицел.

И пока он мялся посреди спальни, не понимая, о чём она конкретно спрашивает, я продолжила этот начатый наезд.

— Действительно, Марко. Что вообще происходит? — строго спросила я, скрестив руки на груди. — Принёс в ресторане какую-то визитку, толком не объяснил ничего, скрылся с глаз, а сейчас вдруг заявляешься к нам в отель. Один! — я отдельно, жёстко подчеркнула это слово голосом. — Где мой Аслан, я не поняла? — капризно надула я губы, демонстративно отворачиваясь к окну.

— Ната… — забормотал сбитый с толку парень, переводя растерянный взгляд с меня на подругу. — Ната, я лишь хотел убедиться, что у вас всё в порядке.

— А почему у нас что-то должно быть не в порядке?! — продолжала безжалостно давить подруга. — Ты, между прочим, сегодня весь вечер был неизвестно где! Ишь, нарядный какой весь из себя, при параде — и почему-то не со мной? Что ж, ладно, я это запомнила.

Слегка надрывный, чуть истеричный голос Наташки очень умело воспроизводил классический женский сценарий под кодовым названием «ревность и разрыв». И Марко, будучи опытным мужчиной, считал эту обманную наживку на раз-два, теряя бдительность.

— Ната, ну я же писал тебе сегодня! Предупреждал, что у меня дела, что я весь вечер буду на работе. Что мне правда очень жаль!

— Писал… — продолжала картинно истерить Наташка, скрестив руки на груди поверх кружевного халатика, так что его запах на груди разошелся, приоткрывая черный атласный бюстгалтер. — Ну и что с того, что писал? Вот она я, сижу тут одна, скучаю в четырёх стенах. Ладно хоть в ресторане перед этим поели вкусно. Напоследок!

Она вскочила со своего кресла, быстро подошла ко мне и встала рядом, точно так же демонстративно отвернувшись от растерянного и глядящего на неё во все глаза мужчины.

А я тут же развернулась, подхватывая и продолжая гнуть ту самую победную линию, которую Наташка так удачно начала:

— В ресторане, да! Одни! — зло отчеканила я, глядя ему в глаза. — Замечательная, блин, получается наша последняя ночь на море. Мы так-то завтра уже всё, с вещами в аэропорт и домой улетаем!

— Да, да, я знаю… — торопливо закивал Марко, окончательно теряя остатки суровости. — Так я поэтому к вам и пришёл! Девчонки, ну ладно вам, не обижайтесь. А давайте все вместе пойдём и прогуляемся по набережной? Прямо сейчас, а? Или куда захотите, туда и пойдём!?

— Не пойду я никуда, — жёстко, как отрезала, ответила я ему, капризно надув губы. Не пойду без Аслана!

— Так ты же меня просто не дослушала, Ангелин! — Марко всплеснул руками, отчаянно пытаясь спасти ситуацию и вернуть расположение Наташки. — Аслан, конечно, тоже будет с нами. Он сейчас в нашей в гостинице, но если вы согласны на прогулку, то он обязательно придёт!

— Придёт? — недоверчиво, с сомнением переспросила я. — А как же тогда?..

Я осеклась и замолчала, не договорив фразу, но Марко меня понял по-своему, решив, что я переживаю из-за строгости его турецкой родни .

— Не волнуйся, — тише произнёс он. — Всё нормально, все вопросы мы уже порешали. Ты хочешь увидеться?

— Да, — выдохнула я, тут же позабыв про осторожность, риски и даже Демира под нашей кроватью.

Наташка, поняв, что я купилась, повернулась к качку и уже другим, мягким и кокетливым тоном произнесла:

— Ну, вот, совсем другое дело! Мы с удовольствием сходим с вами погулять. Всё-таки это наша последняя ночь здесь. Только нам переодеться надо, ладно? Подожди нас в холле, внизу, а то мы стесняемся, — она коротко, игриво хихикнула.

— Да, хорошо, — послушно кивнул Марко и не торопясь направился к выходу.

Но по дороге он вдруг остановился. Открыл дверь в ванную комнату и заглянул внутрь. Мы с подругой уставились на него, не зная, как на это реагировать. Он же аккуратно прикрыл дверь санузла и смущённо почёсывая затылок, выдал:

— Извините… Послышалось что-то просто. Ладно, девчонки, жду вас внизу, в холле.

Он вышел из номера, закрыв за собой дверь.

И теперь Наташка пластом лежала на нашей кровати, и её потряхивало от пережитого напряжения. Я задумчиво смотрела в тёмное окно, соображая, что это сейчас такое было и что делать дальше.

Демир с кряхтением и стонами медленно вылез из-под низкой кровати, тяжело поднялся на ноги и потрясённо покачал головой, глядя на нас.

— Ну вы, конечно, и актрисы, я вам скажу, — с неподдельным восхищением сказал турок. — Высший пилотаж. А в самом конце… он что, в ванную полез, да?

— Именно, — ответила я, даже не оборачиваясь. — Открыл дверь и заглянул внутрь, представляешь?

— Значит, вас всё-таки подозревают, — Демир остановился посреди спальни и нахмурился. — Права ты была, Ангелина. Слушай, может, ну её, эту ночную прогулку, а? — он обеспокоенно посмотрел на меня. — Мало ли что они задумали.

— Ну уж нет! — зло прошипела я в ответ, сжимая кулаки. — Уехать завтра в Москву и не увидеть Аслана, когда вдруг появился шанс?

— Да они этим Асланом как морковкой перед твоим носом крутят! — в голосе Демира прорезалась злость. — Выманить вас отсюда хотят. А сами залезут сюда снова и перероют тут всё вверх дном!

— Что?! — Наташка от такого предположения пришла в себя и села на кровати. — Да пошли они все!

— Ну а как? — Демир развёл руками. — Это же очевидно. Марко сейчас приходил, проверял вас и ваш номер.

— Но ведь он не нашел тут никого, кроме нас! — упрямилась я. — Даже в ванной проверил.

— Но когда вас не будет они могут попытаться снова, а я здесь — парировал Демир — И что тогда?

— Так, всё, — прервала Наташка наш спор. — Я звоню Кириллу.

Мы с Демиром переглянулись и заткнулись, решив, что хуже не будет, а вот что-то дельное этот умный и жесткий мужчина подсказать сможет точно.

— Ни на минуту вас оставить нельзя, — проворчал Кирилл, заходя в номер без стука. Он запер за собой дверь и пройдя в спальню окинул нас хмурым взглядом: — Ну чего опять случилось-то? Марко, вижу, благополучно проводили. И не спится вам, а? Демир, что ли, мешает?

Военный психолог посмотрел на идеального турка каким-то совершенно нечитаемым взглядом, но тот лишь снова вызывающе усмехнулся разбитыми губами и спокойно заметил:

— Да я бы и не против помешать, уж поверь мне на слово, командир. Но всё гораздо сложнее. С Асланом мне в любом случае не сравниться. Да? — он повернулся всем корпусом ко мне, вопросительно выгнув бровь.

— Да! — отрезала я, снова скрестив руки на груди. Но затем медленно окинула помятого Демира пристальным, изучающим взглядом с ног до головы и задумчиво добавила: — Впрочем… Пожалуй, стоит детально сравнить.

Демир от подобной наглости аж завис. Но потом усмехнулся и досадливо махнул рукой:

— Врёшь ведь, Ангелин. Ничего ты на самом деле не хочешь сравнивать, я это чувствую.

— Не хочу, — понурилась я, и весь мой напускной кураж куда-то испарился. Я опустила глаза и добавила: — Я хочу увидеть Аслана. Хотя бы попрощаться с ним перед отъездом, понимаете вы это или нет?

— Да! — тут же поддержала меня подруга. — Что ж тут непонятного. Тебе нужно обязательно пойти.

— А как же я? — почесал в затылке Демир, хмуро глядя на нас. — Вдруг сюда и в самом деле вломятся, пока вас не будет?

— Такое вполне возможно, — согласился с ним Кирилл. — А ты сейчас здесь. Надо тебя как-то незаметно увести в мой номер.

Военный психолог спокойно подошёл к свободному креслу, сел в него и коротко скомандовал:

— Переодевайтесь. Мне надо подумать, как проскочить мимо камер в коридорах и в лифте.

— Извечный вопрос — что надеть. Да ещё и на последнее свидание, — произнесла я, разглядывая полки большого гардеробного шкафа.

— А надо было в магазине не одно платье покупать, — парировала Наташка, проводя рукой по длинному ряду своих многочисленных развешанных нарядов.

Её рука остановилась около серебристого длинного платья в пол на бретелях .

— Гляньте, какая красота, а? — Наташка повернулась к нам, демонстрируя вещь. — Буду сверкать в свете фонарей как бриллиант.

Кирилл перевёл хмурый взгляд на неё и вдруг…

— А что тут думать, в конце концов, это сработает, — произнес он.

Мы все внимательно уставились на него.

— Ангелина, вопрос жизни и смерти. — продолжал мужчина, словно не почувствовав общего напряжения.

— Вероятно, моей, — пошутил Демир, косясь на окно.

— Отож, — хохотнул Кирилл, поднимаясь из кресла. — Сделаем вот что. Геля, ищи срочно длинное платье, в пол, желательно с капюшоном. Есть такое в твоем чемодане? Наташка было открыла рот, чтобы сказать, что у нее гардероб гораздо более обширный, но глянула на Демира и ничего не сказала.

Однако Кирилл ее понял — Верно, Наташ, твое платье ему не подойдет, ты слишком…— он замолчал подбирая слово и наконец выдал — хрупкая.

Натали зарделась так, словно получила изысканный комплимент и стрельнула глазами в Кирилла. Я закатила глаза. Нашли время. Надо ускоряться.

— Ты удивишься, но у меня есть кое-что подходящее, — залезая на верхнюю полку шкафа. — Белое пляжное платье-оверсайз с длинными рукавами и капюшоном. Покупала специально, чтобы защитить тело от ожогов в самое пекло на пляже. Ни разу его здесь не надела, но вот и пригодилось.

Я достала с полки этот просторный балахон и протянула его Демиру.

Турок испуганно отшатнулся назад и даже спрятал руки за спину. Но, внимательно посмотрев на наши суровые, бескомпромиссные лица, издал сокрушённый вздох, послушно взял мою одежду и быстро скрылся за дверью ванной комнаты.

Когда он вышел обратно в спальню, в платье и даже плотно прикрыв голову глубоким капюшоном, то стало очевидно: одежда села как надо, полностью скрыв и побои, и изрезанные запястья. Но вот его мощный разворот плеч… Фигура в балахоне угадывалась далеко не женская, и это было ну слишком очевидно.

— А постойте-ка! — вдруг воскликнула Наташка и снова полезла в недра шкафа.

Она достала оттуда свой ярко-оранжевый с белыми разводами шифоновый широкий шарф-парео и одним движением накинула его Демиру на плечи, искусно задрапировав верхнюю часть силуэта.

— Вот, теперь совсем другое дело, а? — победно выдала подруга, отступая на шаг и любуясь своей работой.

— Наташа, ты прелесть, — оценил Кирилл, оглядывая преобразившийся силуэт турка. — Ладно, пошли, не будем терять время, его и так у нас в обрез. Идём по коридору сразу к лифту, голову не поднимай, — продолжал он выдавать инструкции на ходу.

Демир молча кивнул и послушно пошёл на выход. Но у самой двери он повернулся к нам.

— Ангелина, Наталья… Девчата, — тихо произнёс он, глядя на нас из-под глубокого капюшона. — Я многое хотел бы сказать вам обеим, но понимаю, что сейчас не время и не место для долгих разговоров. Однако, не факт, что мы с вами ещё увидимся. Поэтому знайте: я бесконечно благодарен вам за всё, что вы делаете для меня. Ангелина… За мной долг. Долг жизни. Я этого не забуду.

И они с Кириллом вышли за дверь, бесшумно закрыв ее за собой, пока мы с Наташкой в полном шоке молча стояли и смотрели им вслед.

Глава 32

Моря в темноте южной ночи было практически не видно, но оно всё же немного поблескивало в свете далёких фонарей набережной. Снова шум прибоя. Вечный и умиротворяющий. Но никакого умиротворения в моей душе сейчас не было. Напротив, я чувствовала себя взвинченной, злой, раздражённой и… разочарованной?..

Это сложное чувство не покидало меня с тех пор, как, взглянув в спальне на подругу в её роскошном серебристом платье, я вдруг решила, что пойду гулять в обычных своих удобных шортах и той самой тунике, которую второпях надела, изображая перед Марко только что вернувшуюся с прогулку курортницу. А когда Натали с искренним удивлением спросила, действительно ли я уверена в выборе наряда для свидания, то я ещё и вызверилась непонятно на кого, рявкнув, что мне пофиг. А кому не нравится, тот пусть лесом идёт. Наташка посмотрела на меня и кивнула, решив больше ни о чём не спрашивать. Вероятно, поняла, что сейчас я сильно не в настроении и трогать меня лишний раз не надо.

Марко под ручку с Наташкой шли впереди, вдоль набережной, и даже вдалеке её роскошное платье сияло и переливалось в свете фонарей как настоящий бриллиант. Это выглядело сногсшибательно. То-то Марко знатно прифигел от такого зрелища и теперь вёл себя тише воды, ниже травы. Он вполголоса что-то рассказывал ей, когда она изволила о чём-то спрашивать, и смеялся негромко хотя обычно его смех по громкости мог поспорить с Наташкиным.

Я остановилась у невысоких перил, облокотилась на них локтями и просто стояла, глядя в темноту. Море, пляж, прибой. Самолёт, дом, другая жизнь.

Весы, что качаются, не находя равновесия. А найдут ли? Что в итоге перевесит? Я разберусь! Я обязательно во всём разберусь, разложу по полкам, проанализирую и вот тогда…

Додумать эту мысль я не успела. На мои плечи легли горячие руки, а потом меня уверенно развернули на месте и крепко прижали к тёплой широкой мужской груди.

«И когда только я успела замёрзнуть?» — даже не пытаясь вырываться из объятий, подумала я, вдыхая знакомый запах. Ну, здравствуй, Аслан…

Я не хотела разговаривать. Было чёткое ощущение того, что стоит мне заговорить, и мы поссоримся. Хотя, смысл ему говорить, если он всё равно почти ничего не поймёт. Или, может, всё же написать? Но… У него явно были другие планы.

Осторожно приподняв моё лицо за подбородок, он внимательно вгляделся в мои глаза и… в следующую секунду его губы уверенно накрыли мои поцелуем.

Вот и поговорили…

Я честно пыталась прислушаться к своим внутренним ощущениям, и сначала у меня это даже получалось. Первые секунды три, а потом… Потом всё вокруг стремительно потеряло всякое значение. Был только он, была я и наш поцелуй, который словно поджигал мою кровь, заставляя желать большего. И снова с огромным разрывом в этом поединке тела и разума моё тело уверенно побеждало. Ну вот как, как вообще можно сопротивляться такому?

Ну и пусть, — со злостью подумала я про себя, окончательно отбрасывая в сторону все мысли. — Пусть всё будет так. С тихим стоном отстранясь наконец от Аслана, я сама потянула его за руку в сторону нашей гостиницы. Имею право. Это моя последняя ночь здесь. Точка. Я так решила.

Он улыбнулся, ласково сказал что-то на турецком и, обняв меня за плечи, прижал к себе, прекрасно осознавая, куда именно я его так настойчиво тяну.

Наташка? Не потеряется. Наверняка они с Марко быстро поймут, что мы наконец встретились, и то, что нас больше нет в зоне видимости, означает только одно: им обоим стоит погулять вдоль моря чуток подольше. Или не у моря, или не чуток. Не маленькие, разберутся.

Я сейчас словно была пьяна. Его прикосновения, наши остановки по дороге, чтобы снова и снова целоваться как сумасшедшие… Ещё один долгий и страстный поцелуй случился уже у дверей нашего номера. Да, я не забыла, что в конце коридора на стене висит камера наблюдения, но мне было всё равно.

Думать о чём-то? Нет. Я подумаю об этом завтра — мысленно произнесла я про себя, уподобляясь легендарной Скарлетт О’Хара из романа «Унесённые ветром». Сейчас для меня был важен только он, только наша, сводящая с ума, полная огня и желания страсть.

И даже после, когда уже лежала в его объятиях, слушая, как быстро стучит его сердце, я так и не дала самой себе разрешения думать. Не сейчас. Только не сейчас.

Устраивать какие-то разборки? Тоже нет. Задавать вопросы? Нафиг. Что-то выяснять? Да вот ещё не хватало.

Вдруг на всю комнату требовательно зазвонил мой телефон. Аслан протянул руку к прикроватной тумбочке, подняв мобильник и молча подал мне трубку. На экране светилось имя подруги. Наташка. Ладно. Ладно… Вот прямо сейчас я вполне готова с ней говорить.

— Да, дорогая, — ответила я, и мой голос прозвучал непривычно хрипло, низко.

— Гелька… — с подозрением произнесла она на том конце провода, уловив мои интонации. — А ты сейчас вообще где находишься, а?

— Мы в нашем номере, Наташ. А что? — ответила я, глядя на лежащего рядом мужчину. — Если ты уже устала гулять вдоль моря, то просто возвращайся сюда. Скоро рассвет.

— Возвращайся… — проворчала она в трубку. — Я-то, допустим, вернусь. А вот что я там у нас в спальне увижу?

— Ничего такого, — улыбнулась я, перехватив ладонь Аслана. — Просто скажи, когда точно вернешься, и мы уйдём.

— Это куда вы ещё уйдёте? — возмутилась она тут же, но быстро сбавила тон. — Аслану, кстати, прямо сейчас и правда надо уходить. Марко только что так сказал.

— Что?! — в свою очередь возмутилась уже я, садясь на постели. — Уже???

— Ну так сама же сказала — утро скоро, — с явной подколкой в голосе добавила подруга. — Наверное, твой лев сегодня гулял по набережной инкогнито. Да, Марко? — услышала я на заднем плане её обращение к качку

— Верно, — чётко услышала я в динамике серьёзный голос Марко и с нарастающей тревогой посмотрела на своего невероятного мужчину, который по-прежнему не сводил с меня своих глаз.

— Вот, передаю ему трубку, — быстро сказала Наташка.

В трубке громко раздалась быстрая турецкая речь Марко. Аслан слушал его внимательно, но совершенно спокойно. Он уверенно взял из моих рук телефон, что-то коротко бросил в ответ на турецком и сразу отдал мобильник мне.

И что всё это сейчас значит?

— Наташ? — позвала я в трубку, и тут же раздался голос подруги.

— У вас ровно полчаса, Гель, — серьёзно произнесла она. — Потом мы придём. Поняла?

— Поняла, — ответила я, сбрасывая этот звонок и глядя своей страсти прямо в глаза.

Но мой восточный лев даже не думал отпускать меня или прощаться. Вместо этого он лишь уверенно увлёк меня обратно в вертикальное положение, и весь окружающий мир снова перестал существовать. Как он это вообще делает, а? Волшебство какое-то.

Позже, выходя из душа, я чувствовала себя и хорошо, и плохо одновременно. Не бывает так? О, ещё как бывает. Прощаться с Асланом мне отчаянно не хотелось. Но, вернувшись в спальню, я увидела, что в кресле сидит Наташка, а того, о ком были все мои мысли в номере нет, словно и не было.

Однако, разворошенная постель всё ещё напоминала поле битвы и четко указывала — всё, что было этой ночью мне не приснилось. Подруга внимательно посмотрела на меня и сочувственно сказала:

— Ты только не расстраивайся, ладно?

— Чего вдруг? — усмехнулась я в ответ.

Я прошла вглубь комнаты и прямо в мокром полотенце села на край кровати.

Наташка пристально, не отрываясь наблюдала за мной. Поняв по её выжидающему взгляду, что эта гнетущая тишина в спальне может длиться еще долго, я всё же сказала:

— Ну, он решил не прощаться. В принципе, всё верно. Долгие проводы — лишние слёзы.

— И всё? — недоверчиво спросила она, удивлённо приподняв брови.

— А что ещё? — с усмешкой отрезала я. — Истерик по заявкам не будет. Пусть так.

Я всё же встала с постели, подошла к гардеробу, сбросила с себя влажное полотенце прямо на пол и натянула какую-то фривольную ночнушку, явно по недоразумению брошенную мной в чемодан перед самым отъездом на море. Оглянулась. Что ж...

Вернувшись обратно, я принялась снимать и бросать на пол постельное белье. Закончив, отпинала его ногами в угол, оставив валяться там, достала с полки гардероба чистый комплект и принялась его застилать.

— Тебе помочь? — как-то заискивающе спросила подруга, наблюдая за моими механическими движениями.

— Помоги, — согласно ответила я, не оборачиваясь.

Какое-то время мы с ней молча, сосредоточенно занимались этим делом.

— Ну вот, — удовлетворённо кивнула я в итоге, окинув взглядом идеально заправленную кровать. — Будто и не было ничего. — И я снова невесело хохотнула.

— Гель, а пошли завтракать? — робко предложила подруга, по-прежнему с явной опаской ко мне приглядываясь.

— Не, не хочу. Спать хочу, — устало ответила я, забираясь под одеяло. — А ты сходи, конечно, поешь.

— Ладно, — послушно кивнула Наташка. — Только переоденусь сначала.

Она быстрым движением стянула с себя свой роскошный серебристый наряд, переоделась в обычный лёгкий сарафан и негромко сказала:

— Ну, я пойду. Это недолго. А ты спи тогда, отдыхай.

У самой двери, перед тем, как выйти, она повысила свой голос, чтобы я точно услышала, и быстро сказала:

— Гель, там на столике. Тебе Аслан оставил… Письмо.

И дверь номера захлопнулась за ней, щёлкнув замком и оставляя меня наедине с…

Я села на кровати, и мой взгляд быстро нашёл на столике сложенный белый лист. Но вставать почему-то не хотелось.

«Это я что же, боюсь?» — искренне удивилась я сама себе, фиксируя эту внезапную реакцию.

Ой, да брось. Всё, чего действительно стоило бояться в этом дурдоме, уже произошло. А остальное… да не дрейфь, Ангелина, как-нибудь разберёмся, а?

Мысленно подбадривая саму себя, я всё-таки дошла до стола, взяла сложенный вчетверо лист бумаги и вернулась обратно под одеяло.

Развернула. Несколько строчек на турецком языке. В самом конце был указан какой-то адрес в Турции. Склонив голову набок, я ещё раз внимательно посмотрела на эти строчки. Чёткий почерк, ровные, аккуратные буквы. Красиво даже. И размашистая короткая подпись. Имя и… фамилия?

Ну надо же. А мой лев, оказывается, совсем ничего не боится, да? А вдруг я действительно возьму и приеду по этому адресу? Или… Ну о чём вообще я сейчас думаю, а?

Я взяла со своей тумбочки смартфон, открыла приложение камеры и постаралась разместить так, чтобы всё письмо целиком уместилось на экране и картинка не смазалась. Щелчок.

И текст отправился прямиком в чат ИИ:

Canımın içi, senden ayrılmak bana çok ağır geliyor. Habersizce gittiğim için affet beni. Hafızanda o son dakikalarımızdaki halimle kalmak istiyorum. Henüz buradayım ama şimdiden seni çok özledim. Bir gün kavuşacağımız umuduyla yaşayacağım. Sen benim tek aşkımsın. Sana tek bir saniye bile yalan söylemedim, bana inan. Seni sımsıkı kucaklıyorum, çok seviyorum. Senin aslanın...

Türkiye’deki adresim aşağıda. Neden veriyorum, ben de bilmiyorum. Ama yine de dursun sende. Seviyorum seni.

Загрузка… Загрузка… И текст на русском:

«Свет души моей, мне невыносимо тяжело расставаться с тобой. Прости, что ушёл вот так, без предупреждения. Я хочу, чтобы в твоей памяти я остался именно таким, каким был в те наши последние минуты. Я ещё не уехал, но уже тоскую по тебе всем сердцем. Я буду жить дальше только надеждой на то, что мы снова встретимся. Ты моя единственная любовь. Я ни на секунду не солгал тебе, верь мне. Обнимаю тебя крепко-крепко. Люблю. Твой лев.

А это мой адрес в Турции. Сам не знаю, зачем оставляю его тебе. Но пусть будет, на всякий случай. Люблю тебя»

Сложив листок я засунула его под подушку и легла. Слез не было. Какая же я... черствая. Герой моих южных ночей так красиво со мной прощается, а я... А что я? Как под анестезией, вот такое сравнение напрашивается. Да пошло оно всё, мысленно махнула я рукой и закрыла глаза. Интересно, получится уснуть?

Глава 33

Разбудили меня негромкие голоса в спальне. Кто-то с кем-то переговаривался. Постепенно тона голосов повышались, явно грозя перерасти в перепалку.

Открыла глаза.

— Что за шум, а драки нет? — изрекла я, приподнимаясь на локтях и оглядывая пространство комнаты.

— Ой! — испуганно пискнула Наташка, оборачиваясь ко мне. — А я говорила, что мы её разбудим!

— А что ты предлагаешь, в коридоре под камерой стоять? — возмутился в ответ голос Демира.

— К тому же, вам пора собираться, вылет в Москву через четыре часа, — вторил ему спокойный голос Кирилла.

Я слезла с кровати, окинула шумный балаган взглядом “как вы мне все дороги” и пошла в ванную. Демир поперхнулся и закашлялся. Не понимая, чего это он, проходя мимо, постучала его по спине, зашла в ванную комнату и закрыла за собой дверь.

— Хватит таращиться! — услышала я звонкий, злой голос подруги.

— Да я и не таращился! — оправдывался идеальный турок.

— А то я прямо слепая и не вижу! — не сдавалась подруга.

И их тона за дверью снова перешли на повышенные. Чего они там все с ума посходили-то? Голова была тяжёлая, поспала я явно недостаточно, но и то хлеб. И только когда я сбросила своё одеяние на пол ко мне пришло понимание происходящего. Пфф, так вот в чем дело-то и причина перепалки. Пнув фривольную ночнушку в угол я встала под душ и закрыла глаза. Хах, теперь всё, что меня бесит я буду пинать в угол и делать вид, что этого не существовало? Тревожный звоночек-то, товарищ психолог... Неважно. Улыбаемся и машем, парни. Улыбаемся и машем…

Когда я вышла из ванной комнаты, уже вполне бодрая, голодная и чуток на взводе, моим глазам предстало поистине изумительное зрелище. Кирилл деловито раскладывал прямо на нашей огромной кровати все четыре наташкиных чемодана. Сама подруга доставала из гардеробного шкафа охапки вещей и с ходу бросала их на кровать рядом с ними. А Демир сидел в глубоком кресле и ехидно, с ухмылкой комментировал процесс.

Увидев меня, выглядевший уже гораздо, чем вчера мужчина замолчал, окинув взглядом с ног до головы, но не смутил этим ни капли. Подойдя к шкафу, я оглядела опустевшие полки. Мда, подруга времени зря не теряла. Учитывая, что уже скоро наш вылет, нужно было одеться так, чтобы перед выходом не переодеваться, копаясь в уже сложенных вещах.

Ага, вот. Брюки-карго защитного цвета, обычная белая футболка и кроссовки. Отложила в сторону ещё и зипку, на всякий случай, если под кондиционерами будет прохладно. Медленно повернулась, чувствуя на себе чей-то взгляд. Демир. Всё так же молча смотрит на меня из своего кресла.

Хм. Демонстративно показав ему язык, я снова скрылась в ванной комнате. А он что думал, что я начну переодеваться прямо здесь? Наивный. Натягивать вещи на ещё влажное после душа тело было не особо приятно, но я справилась.

Выйдя обратно в спальню, я громко объявила:

— Я иду завтракать.

— Геля, — повернулась ко мне подруга. — Вообще-то завтрак давно прошёл. Сейчас на дворе “после обеда”!

— Дорогая, — мягко ответила я ей, — Когда проснулся, тогда и утро, помнишь?

И задорно подмигнула.

Попутно поймала на себе изучающий взгляд Кирилла. Недолго думая, я весело показала язык и ему, после чего направилась прямиком к выходу из номера, прихватив с собой свой неизменный рюкзак.

— Принеси мне чего-нибудь поесть, а? Есть охота! — крикнула мне вслед наша побитая жертва турецких разборок.

— Ок, — коротко бросила я на ходу.

Закрывая за собой дверь номера, я в самый последний момент успела услышать задумчивый вердикт нашего военного психолога:

— Интересная реакция. Какая-то она даже совсем не женская…

«Ну да, конечно, — уже с явной обидой подумала я про себя, шагая по ковру коридора в сторону лестницы. — Вот так взяла и стала совсем не женщиной вдруг. Ну, Кирилл, погоди, я с тобой ещё поговорю…

Сидя в отельном ресторане и с аппетитом поглощая заказанную еду, я мысленно прислушивалась к самой себе. Состояние было в норме. Чуток агрессии, чуток пофигизма, бодра, более-менее спокойна.

«А что это ты там так тщательно прячешь в самом дальнем уголке своего сознания, а? — спросила я себя, лениво ковыряя вилкой в тарелке. — Завтра наступило, не пора ли подумать обо всём, что произошло этой ночью?»

Не пора — твёрдо ответила я сама себе. Не хочу. Домой хочу, в Москву. Вот там я обо всём спокойно и подумаю. А пока пусть всё просто идёт, как идёт.

Еды для проголодавшегося Демира я набрала полные руки. Поэтому, кое-как дотащив всю эту ношу до двери нашего номера и поняв, что открыть дверь самой не получится, я постучала в неё ногой и прислушалась.

За дверью царила тишина. Такое впечатление, будто в номере никого нет. Не поняла…

Я постучала ещё раз, не веря, что все вдруг ушли. Дверь номера наконец приоткрылась на узкую щёлочку, и в этом зазоре я увидела испуганные синие глаза Наташки.

— Ты чего? — тут же с подозрением спросила я.

— А, Гелька, заходи быстрее! — выпалила она, шире распахивая проход.

Дойдя до столика, я по возможности аккуратно сгрузила всё, что принесла, и с подозрением посмотрела на сидящего всё там же турка. Потом на Кирилла и на кровать. Чемоданы были наполовину собраны. И тишина.

— Что происходит? — прямо спросила я.

— А вот… Марко мне звонил, — ответила из-за моей спины подруга.

— Зачем? — осведомилась я, приглашающе кивая Демиру на еду, мол, приступай, голодающее Поволжье.

Он азартно кивнул и потянул руки к булочкам и соку.

— Помнишь, мы с тобой драгоценности в шкатулке в банк отвезли, в ячейку? Ну тогда, вечером, перед турбазой? — напомнила Наташка.

— Конечно, как не помнить, — улыбнулась я, вспоминая наш более чем удачный ход с перепрятыванием телефона. — И?

— Так вот, Марко сейчас позвонил и сказал, что раз у нас скоро вылет и мы уже вещи собираем, то он может отвезти нас до банка, чтобы мы шкатулку забрали, а потом обратно в гостиницу привезти. Вроде как чтобы времени зря не терять и вообще… Чисто помочь.

— О… — задумчиво ответила я, отодвигая открытый чемодан и садясь на край кровати.

Демир снова закашлялся. Я подскочила с кровати и постучала ему по спине. Откашлявшись он замахал руками, мол, хватит уже бить избитого. Я отошла на шаг и ворчливо изрекла:

— Милый, ты сегодня сам не свой.

— «Милый»? — Наташка вытаращилась на меня, как будто впервые увидела.

Взгляд Кирилла наоборот был весёлым и понимающим, а Демир кинул на меня взгляд исподлобья и изрёк:

— Не говори так, а то ведь привыкну.

— Не успеешь, — отрезала я и сразу спросила подругу: — А когда Марко подъедет к отелю, он сказал?

— Да, — Наташка посмотрела на круглые часы, висящие на стене напротив нашей кровати. — Через полчаса получается.

— Ага, норм. Время есть, — кивнула я. — Я тогда сама съезжу с ним в банк. А ты, Наташ, останешься тут, в номере с мужчинами. Мало ли что может случиться. Раз их очень волнует шкатулка и раз они так сильно хотят взглянуть на её содержимое, то я не исключаю, что в наш номер снова могут залезть, пока нас обеих тут не будет.

— Но как ты достанешь телефон, если Марко будет следить за тобой всё время? — всё же не выдержал Демир.

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — усмехнулась я. — Не переживай, ладно? Всё под контролем.

— И ты даже не скажешь нам, как именно собираешься показать Марко содержимое шкатулки и не спалиться при этом? — недоверчиво спросила Наташка.

— Неа, — парировала я. — Пусть это будет тайной.

— Ты, блин, такая таинственная, Гель, — не выдержала Наташка. — Что пугаешь меня уже.

— Буу! — я состроила в адрес Наташки пугающую гримасу и рассмеялась. — Да расслабьтесь, а? Говорю же — нормально всё будет.

— Нет, в самом деле, Гель. С тобой что-то не так, я же вижу. — продолжала настаивать подруга.

— Ой, дорогая, оставь психоанализ профессионалам, ок? Со мной всё так, не переживай, пожалуйста. Спущусь лучше в холл, на случай, если Марко приедет раньше. Нечего ему сюда подниматься. Вряд ли Демир в восторге от пребывания под кроватью. А если к нему ещё и Кирилл присоединится…

Наташка расхохоталась. Кирилл и турок с укоризной посмотрели на меня

Перед выходом из номера я подошла к креслу, в котором сидел Демир, наклонилась к нему и на ухо прошептала несколько слов. Он воззрился на меня в немом удивлении. Наташка с Кириллом наблюдали за этим со все возрастающим подозрением. Но ничего не сказали. Идеальный турок выслушал меня и согласно кивнул, потирая ухо. И я, растрепав рукой его прическу, ушла.

Как к гостинице подъехал Марко я видела через стеклянные большие двери. Его черный внедорожник было трудно спутать с какой-то другой машиной, так что к вопросам была готова. И они последовали. Он подошёл, поздоровался, потом огляделся вокруг и не найдя взглядом мою подругу тут же спросил:

— А где Ната?

— А в номере, — безмятежно ответила я. — У нее там четыре громадных чемодана, знаешь ли. И сложить туда все то, что она привезла с собой и купила здесь займет чуток больше времени, чем мы рассчитывали. Так что времени мы решили не терять. Съездим с тобой вдвоем.

— Нуу… — он почесал в затылке. — В принципе, если так…

— О, поверь, ты даже не представляешь масштаб бедствия. Там целая эпопея под названием «Натали и ее чемоданы», то ли дело я. Всего один чемодан.

А когда Марко удивленно воззрился на меня я подтвердила:

— Да-да. Всего один чемодан. Классно, что ты решил помочь, а то еще такси бы вызывала, ждала, нервничала. Тут у вас есть такое, что вроде вот машина подъезжает, а потом раз и отменилась. Сплошные нервы.

— Да, бывает, — подтвердил качок. — Поехали.

Когда он вёз меня к центру города, я ловила на себе пару раз его какой-то изучающий взгляд. Пусть смотрит, мне скрывать нечего. Еще он пару раз, остановившись на светофорах, писал кому-то сообщения в телефоне, но подсмотреть кому и что, было, к сожалению нереально.

Снова припарковавшись почти вплотную к стеклянным стенам банка, он вышел из машины.

— Пойдёшь со мной? — вроде как удивилась я.

— А то, — подтвердил он веско. — Всё-таки золото там у вас, мало ли что. Пригляжу.

— А, ну да. Конечно, — согласно кивнула я, доставая из рюкзака карту и ключ и оставляя его в машине, на сидении. — Ну, пошли тогда.

Тяжелая бронированная дверь клиентской кабины захлопнулась за моей спиной, оставляя Марко позади. Приложив карту к сканеру, я ввела ПИН-код, и система отозвалась негромким сигналом. За стеной послышался приглушенный гул — роботизированный манипулятор в подземном бункере снял мой сейф с полосы хранения.

Через пару секунд стальная шторка в стене с тихим шипением уехала вверх, и робот вытолкнул в открывшееся окно длинный металлический кейс. Механический ключ скользнул в скважину. Замок щелкнул, подтверждая одновременную разблокировку со стороны банка. Я откинула тяжелую крышку ячейки, под которой покоилась наша заветная шкатулка, вытащила её. И тут же нажала на кнопку выхода на стене. Электронный замок на двери тихо щелкнул, выпуская меня наружу.

Марко коротко глянул на шкатулку в моих руках и спросил — Помочь?

— Если хочешь, — кивнула я, протягивая ему шкатулку и улыбаясь. — А ты, случаем, не грабитель, а? Сейчас как рванешь с нашими украшениями и ищи ветра в поле?

— Ангелина — укоризненно прогудел качок, — Вот шутки у тебя конечно иногда.

— Чем богаты, как говорится, — все с той же беззаботной улыбкой ответила я. — Идем, а то холодно тут, просто ужас — и поежилась.

— И то — согласился Марко и мы вышли из банка. Он помог мне усесться на сидение рядом с ним, сел сам и только потом протянул мне шкатулку. Держи свои сокровища — улыбнулся он. — А то скажешь тоже — грабитель…

Я весело рассмеялась и он не удержался тоже. А потом, уже руля по направлению к гостинице заметил — А у тебя хорошее настроение, я смотрю.

— Хорошее — подтвердила я — А что? Отлично же отдохнули, спасибо, кстати. Без вас было бы совсем не то. Так что, воспоминания после этого отдыха останутся исключительно прекрасные. Пролетел отпуск незаметно и вот уже пора домой.

— Да, классно мы оттянулись. Очень жаль, что вы уже уезжаете — его голос звучал печально и, как не странно, искренне.

Припарковавшись у нашей гостиницы Марко спросил:

— У вас вылет во сколько?

— Ой, вот ты спросил, да я точно и не помню, часа примерно через три, может чуть меньше. Ты Наташке напиши, пусть тебе точное время скинет, билеты же наверху, в номере. А что, хочешь проводить нас в аэропорт?

— Конечно, — тут же ответил он. — Отвезу и с вещами помочь, опять же. У Наты их много, ты говоришь…

— Спасибо, — радостно улыбнулась я ему. — И что свозил в банк, и что в аэропорт подбросишь и проводишь. Своими силами, да с ее чемоданами было бы очень сложно... Хорошо, что ты предложил, Наташа будет рада. Тогда не прощаюсь, да?

Марко кивнул, и я зашла в гостиницу. Шкатулка лежала в рюкзаке, рюкзак висел одной лямкой на моем плече. Дело было сделано.

Глава 34

Зайдя в номер я закрыла за собой дверь, прошла в спальню и бросила свой рюкзак на кровать, прямо в центр. Получилось точно между чемоданами. Повернулась. На меня выжидающе уставилось три пары глаз.

— Поехала. Забрала. Приехала. Без происшествий, — бодро отчиталась я.

— Геля! — тут же возмутилась Наташка.

— Ангелина, — поддержал ее Демир. — Хотелось бы больше подробностей.

И встав подошел к кровати, явно прикидывая, как бы половчее достать с центра кровати мой рюкзак.

— Руки прочь, — отшила я его с хитрой улыбкой.

Он выпрямился с укоризной глядя на меня. Но Наташку было не смутить, она ловко залезла на постель и, отпихнув с пути чемодан, схватила мой рюкзак, открыла и выудила оттуда свою красную шкатулку. А потом недоверчиво взвесила ее на одной руке и с подозрением уставилась на меня.

— Да, ты правильно поняла, — подтвердила я ее невысказанные сомнения. — Телефона там нет. По весу сразу понятно, да?

— Но как? — восхищенно, но с изрядной долей скептицизма спросила она.

— А вот так! — я перевела взгляд на молчащего как партизан военного психолога и замолчала.

Проследив за мной, на него тут же уставились и синие глазищи подруги, и темные глаза турка. Кирилл легко выдержал этот вербальный напор, невозмутимо посвистывая и глядя, вроде бы, на окно.

— Так-так-так… — возмутилась подруга.

Мы с ним встретились глазами, и я кивнула.

— Ну, хорошо, — начал он. — Дело в том, что… — тут он сделал эффектную паузу, несмотря на то, что его прожигали две пары глаз. — Дело в том, — повторил он, — что мы с Ангелиной посетили банк еще вчера и забрали телефон из ячейки хранения, оставив шкатулку на месте.

— Да, — продолжила я, когда раздались два шумных вздоха, причем вздох Демира был куда более облегченный и громкий.

— …поэтому сегодня я оставила свой рюкзак в машине, когда мы с Марко пошли за шкатулкой. Как я и думала, он меня сопровождал от и до, и у него не должно было остаться ни тени подозрений. Я отдала ему шкатулку, чтобы он помог мне донести ее до машины, а по ее весу даже дурак бы мог догадаться, что никакого телефона там нет. Иначе шкатулка была бы гораздо тяжелее.

— Ангелина, я восхищен, — от души сказал идеальный турок, пожирая меня глазами.

— Смотри не влюбись, — хохотнув, подколола я его.

— Сложная задача, — не преминул съехидничать он.

— Ой, всё, — подытожила подруга. — Раз уж так удачно сложилось, то что нам делать сейчас и куда прятать телефон? Который у Кирилла сейчас, да?

— И да, и нет, — хитро прищурился он. — Он по-прежнему лежит в ячейке банка, но она оформлена на меня. Перед отлётом я заберу ваш компромат и сам лично положу в камеру хранения в Домодедово.

— Это как же? — удивилась подруга. — Ты разве тоже летишь в Москву?

— Нет, — снова прищурился Кирилл, — и да.

— Но как так? — жалобно воскликнула она

— А вот если разделишь со мной обед, точнее, по времени уже даже ранний ужин, получается, я тебе все-все расскажу.

— Прямо вот все? — тут же уцепилась за слова подруга.

— Всё, кроме военной тайны, я клятву давал, подписывал разное... О неразглашении. Так что всё, кроме этого! — Торжественно подтвердил Кирилл. — Геля, ты с нами? — уточнил он.

— Нет, я пока проголодаться не успела, идите сами.

— Ну и ладно, — ничуть не расстроился он, галантно предлагая руку подруге.

Наташка снова зарделась, но руку приняла. Проходя мимо она подмигнула мне. Понятно, времени зря не теряет — весело усмехнулась я про себя.

Оставшись вдвоем мы с Демиром уставились друг на друга.

— Ладно, — сказала я. — Ладно. То, о чем я говорила перед тем, как поехать в банк. Ты как, сделаешь?

— Да легко, — ответил он серьезно. — Давай сюда.

Я обошла кровать, достала из-под подушки сложенный листок, который оставил перед уходом Аслан, и подойдя к креслу протянула послание моего таинственного исчезнувшего льва турку.

— Уверена? — спросил он. — Всё же это личное.

— Уверена, — отрезала я.

Он взял листок, развернул его и вчитался.

Перечитал. Поднял на меня глаза и вдруг жестко скомандовал:

— Присядь.

— Да зачем? — удивилась я.

— Просто сделай это. Садись и слушай.

Я подошла к краю кровати, села, скрестив ноги и глядя на Демира. А он начал говорить:

— Для начала. Свои слова о том, что он неопытный идиот, я беру обратно. Этот парень — гений. Он разложил идеальную психологическую ловушку, против которой у влюбленной женщины нет шансов. Или этот текст писал не он. Но даже если так, оставил его тебе именно он и, разумеется знал, что там написано. Я бы и то не написал лучше.

— Что? — удивилась я.

— Не перебивай, — отрезал турок. — Все эмоции и вопросы после.

Я кивнула, сделала рукой жест, словно застегиваю свой рот на замок и выкидываю ключ, замерев на месте.

«Canımın içi», — прочитал Демир, и его голос прозвучал на удивление мелодично и интимно. — «Душа моей души». Ловербой никогда не начнет письмо банальным «Aşkım» — «моя любовь», или «Bebeğim» — «малышка». Это слишком дешево и штампованно. А вот «Canımın içi» — это та самая тяжелая артиллерия. В турецкой культуре такое обращение зарезервировано только для самого близкого, почти сакрального человека. Это крючок высшей степени интимности. Он мгновенно пробивает любую психологическую защиту женщины, заставив почувствовать себя единственной и уникальной.

— «Habersizce gittiğim için affet beni», — продолжил Демир, сверяясь со строчками. — «Прости, что ушел вот так, без предупреждения». Вместо жалких оправданий вроде «мне пришлось» или «меня заставили», он берет вину на себя, но делает это благородно. Он не объясняет причин, создавая вокруг своего ухода ореол тайны и опасности. Это крючок под названием «благородное чувство вины». Ты подсознательно начинаешь оправдывать его сама: «Он ушел, чтобы защитить меня от боли расставания!» — и это привяжет тебя к нему еще сильнее.

— «Hafızanda o son dakikalarımızdaki halimle kalmak istiyorum», — Демир покачал головой в изумлении. — «Я хочу, чтобы в твоей памяти я остался именно таким, каким был в те наши последние минуты». Это сильнейший ментальный якорь. Он буквально заставляет тебя мысленно возвращаться в ваши последние минуты и заново переживать ту страсть, близость или нежность. Профессиональные сердцееды всегда фиксируют внимание жертвы на пиковой точке эмоций. Это нужно, чтобы полностью стереть весь последующий негатив и обиду от расставания.

— «Henüz buradayım ama şimdiden seni çok özledim», — зачитал турок. — «Я еще здесь, но мне уже не хватает тебя». Гениальный ход, создающий эффект тикающих часов. Он дает тебе понять, что физически он, возможно, еще близко, в том же городе или стране, но вы уже разделены. Это рождает у тебя панику и непреодолимое желание броситься на поиски, пока не поздно.

— «Sana tek bir saniye bile yalan söylemedim», — турок перевёл серьезный задумчивый взгляд на меня. — «Я ни на секунду не солгал тебе, верь мне». Главное правило любого обманщика — громче всех кричать о своей честности. Фраза «я не врал тебе ни минуты» бьёт по твоим главным сомнениям. Раз он ловербой, ты точно подозревала его во лжи. Этой фразой он превентивно закрывает твой главный страх.

— «Senin aslanın», — прочитал Демир еще одну строчку письма. — «Твой лев». Это не просто подпись, это закрепление ролей. Он — защитник, альфа-самец, сильный и опасный хищник. Но ключевое слово здесь — «Твой». Он словно добровольно отдает себя тебе в рабство, признавая, что этот грозный лев приручен тобою одной. Какой женщине это не польстит?

— «Türkiye’deki adresim… Neden veriyorum, ben de bilmiyorum», — Демир отложил листок на столик. — «А это мой адрес в Турции. Сам не знаю, зачем оставляю его тебе. Но пусть будет…» Это вершина пикап-мастерства. Он делает вид, что оставляет адрес неосознанно, поддавшись порыву чувств. На самом деле, это прямой призыв к действию. Он оставляет тебе хлебные крошки, по которым ты обязана пойти. Он знает, что ты не выдержишь и приедешь по этому адресу. Это главная зацепка.

— Через два-три дня без него, или, возможно, неделю, если женщина сильна ментально, ловушка захлопывается, влюбленная переходит в режим абсолютной жертвенности. Против такого психологического коктейля — где смешаны чувство вины, страх потери и невероятная страсть — разум бессилен. Ты включишь «спасительницу». Ведь в твоих глазах Аслан — благородный, честный герой, попавший в беду.

Ты будешь готова на всё, — Демир чеканил слова, не спуская с меня глаз. — Стать его тенью и щитом. Забыть о собственной безопасности, о том, что он не знает языка, что у него нет образования и он толком и не умеет ничего. Если нужно спрятать его от всего мира — твой дом станет его неприступной крепостью, а ты сама лично будешь стоять на страже у дверей.

Стереть любые границы: финансовые, логические, моральные, — Демир продолжал сверлить меня взглядом. — Тебе будет плевать, сколько ресурсов, денег или связей потребуется, чтобы вывезти его в Москву. Ты решишь любую его проблему, задействуешь все свои каналы, лишь бы этот мужчина снова был в безопасности, снова был с тобой. Сгореть в этом огне дотла. Потому что та сумасшедшая, животная химия, которая вспыхивает между вами каждый раз, когда он прижимает тебя к себе, стоит любого риска. Его жаркий огонь в постели — это твое абсолютное оправдание, твоя награда и твое личное спасение от серой реальности.

— Отдать сердце? Без раздумий. Ведь он «свет твоей души» и «твой лев». Открыть кошелек? Конечно. Тебе будет казаться, что ты не просто тратишь деньги, а спасаешь любимого человека, решаешь его «временные трудности». Греть постель? А это его главный и самый честный товар. В эти минуты он будет отдавать тебе всю свою страсть и нежность, заставляя чувствовать себя самой желанной женщиной на свете. И этот «жаркий огонь» станет для тебя лучшей наградой и оправданием для любых трат и проблем.

Это идеальный, замкнутый круг любовной манипуляции: он дарит тебе незабываемые эмоции в постели, а ты взамен решаешь все его проблемы в реальном мире. Ты готова заплатить эту цену? — Он встал из кресла, дошел до меня и сел рядом, обнимая за плечи.

— И последнее. Да, он мог пойти против дяди ради тебя, наплевать на его приказы, игнорировать и лгать. Но делал он это только ради себя и потому, что поставил на тебя всё. Счел, что ты и есть его счастливый золотой билет из турецкой провинции в столицу другой страны. И сделал всё, что мог, чтобы так и было. Теперь, даже вернувшись обратно домой он лишь выигрывает. Ему больше не надо трудится на кого-то, у него будешь ты. И ты дашь ему всё, что он пожелает.

Думай, Ангелина. Думай...

Глава 35

Прибой лениво накатывал на пустой галечный пляж. Снова и снова, от рассвета до заката. Год за годом, век за веком, тысячелетие за тысячелетием. И не перестанет делать этого, когда меня уже не станет.

Протянув руку я взяла со стола пульт и выключила телевизор. Шум прибоя как отрезало. Подойдя к окну отдернула легкую вуаль и бросила взгляд на стоящие в огромной пробке машины. В сумерках синего вечера они казались огромной змеей без головы и хвоста. Приоткрыв немного створку я вдохнула привычный запах бензина, опадающих листьев и сырости. Московская осень. Приходит незаметно и прекрасна, как всегда…

Но не пора ли мне на выход? Сев в кресло я открыла свой ежедневник и пробежалась глазами по странице с сегодняшней датой. Да, пора. Пока доеду домой, пока переоденусь. Наташка будет ждать в восемь вечера, в караоке. Тут я поморщилась. Ну что за странная привычка завывать во весь голос в публичных заведениях на потеху толпе. Лучше бы в суши бар какой сходили, есть неподалеку пара вполне себе приличных. Но раз уж я согласилась встретиться, то поеду туда, куда позвали.

Я уже подъезжала к указанной точке на карте, когда зазвонил мой телефон. Припарковавшись я ответила на звонок.

— Гель, ты где? — послышался из трубки звонкий голос подруги.

— Подъехала, припарковалась, — доложилась я, отстегивая ремень безопасности, — Сейчас подойду.

— Стой, погоди! — тут же обрадованно сказала она. — Мы сейчас сами к тебе выйдем.

И связь прервалась.

«Сами», — наморщила я лоб. Вроде бы другие люди заявлены не были, только мы вдвоём. Ладно. Скоро узнаю, кто эти загадочные «мы».

Сначала распахнулась задняя дверь и в машину шумно ввалилась Наташка с криком: «Привет, а вот и мы!», но не успела я повернуться к ней и уточнить, что в конце концов за «мы», как моя дверь распахнулась и меня буквально выволокли из машины чуть ли не на руках и моментально затискали. Запах парфюма был мужским и подозрительно знакомым, объятия крепкими и уверенными. И в следующую секунду я радостно воскликнула: «Кирилл!» и ответила на объятия не менее крепкими.

Отстранившись Кирилл заглянул мне в лицо своими удивительными голубыми глазами и сказал:

— Отлично выглядишь!

— Спасибо, ты тоже — буркнула в ответ, тоже разглядывая его во все глаза.

Он не изменился, всё такой же высокий, крепкий, отлично сложенный и симпатичный. И все так же шикарно одет, словно недавно вышел из столичного бутика. Впрочем, это могло быть и правдой.

— Вот вы, конечно, любители сюрпризов, — продолжала ворчать я. — И потом… Не знала, что ты любишь караоке!

— А ты любишь? — тут же спросил у меня Кирилл.

— Издеваешься что ли? Терпеть ненавижу. Но, как видишь, иногда приходится посещать. Ради Наташки…

Он расхохотался и сказал:

— Тогда у меня для тебя хорошие новости.

— Излагай, — кивнула я важно, не выдержала и тоже рассмеялась.

Он по-доброму улыбнулся.

— Правда, очень рад видеть тебя. А новости… Мы с Наташей решили, что караоке — слишком шумное место и мы туда не пойдем. Оно не совсем подходит для предстоящего разговора. Поэтому мы… — Он сделал одну из своих излюбленных театральных пауз, а когда я не выдержала и пихнула его в бок, договорил: — Мы идем в ресторан!

— В ресторан? — недоверчиво переспросила я. — Я вроде как не одевалась для ресторана сегодня.

— Прекрати, ты выглядишь прекрасно. Я приглашаю! И отказ не принимается.

Всю дорогу до ресторана, который оставался для меня лишь точкой в навигаторе, на заднем сидении Наташка восторженно рассказывала Кириллу про торговлю, какие игрушки она заказала, какие сейчас новинки в тренде и как иногда ведут себя маленькие покупатели, а также их родители.

— Представляешь! — громогласно возмущалась она. — Приходит всегда с толпой друзей и тратит на них все свои деньги! А ему никто из этих самых «друзей» ни разу ничего не купил и не подарил, я не понимаю, что за дружба такая, а? — горячилась она. Или вот, приходит мама с ребенком двухлетним и просит игрушки развивающие. Я ей предлагаю и то и это, а ей всё не нравится! А потом выясняется, что она хочет, чтобы ребенок всем этим занимался сам! В два года! Это что ж за мама?!

Кирилл активно слушал и поддакивал. Я молча рулила, вычисляя как бы побыстрее добраться до указанного адреса.

Он прятался в одном из тихих, переплетенных переулков старой Москвы, всего в пяти минутах ходьбы от кольцевой станции метро. Снаружи ресторанчик казался неприметным: полуподвальное помещение, скромная вывеска и тяжелая деревянная дверь, которую легко проскочить взглядом в сумерках. Самое то для тех, кто не желает привлекать к себе лишнего внимания.

Но стоило спуститься на несколько ступеней вниз, как сырой столичный воздух сменился обволакивающим теплом и пряным ароматом обжаренного на углях мяса, мяты и кумина. Внутри царил уютный полумрак, который разбавлялся лишь мягким, разноцветным светом низко свисающих ламп из витражного стекла. Зал был небольшим — едва ли на десяток столов, покрытых узорчатыми скатертями. Стены из старого красного кирпича украшали кованые медные джезвы для кофе и потемневшие от времени шерстяные килимы.

В конце зала, на открытой кухне, повар в белом форменном кителе и темно-коричневом длинном фартуке ловко переворачивал шкворчащие на мангале сочные кебабы, а рядом, прямо на раскаленном песке, уже закипал в медной турке густой кофе. Под негромкие, тягучие мотивы старого Стамбула и мерный гул голосов немногочисленных гостей в этом полумраке было несложно раствориться, спрятаться от чужих глаз и вести любые разговоры.

Но мой взгляд как магнитом притянул именно повар. — Дженгиз! — Тут же вспомнила я его имя и в этот момент он поднял голову и увидел нас.

Он вышел к нам навстречу и улыбнулся всё той же гостеприимной и доброй улыбкой. — Вот вы и добрались — как-то очень по-дружески изрек он и развел руками — Выбирайте столик. Сегодня я снова буду готовить для вас!

— И коктейли будут? — тут же возникла рядом Наташка с любопытством пожирая его глазами.

— Если пожелает прекрасная Наталья — ответил он, показывая, что запомнил нас не только в лицо но и по именам.

— Да — тут же загорелась она. Хочу снова вспомнить тот волшебный освежающий вкус.

— Вам тоже, Ангелина? — спросил он уже у меня, но я отрицательно помотала головой. — Мне лучше чашечку кофе — я чувствую его запах и он просто волшебный.

— Присаживайтесь — снова улыбнулся он — Сейчас все будет.

Мы сели за угловой столик, Кирилл сделал заказ для нас всех и пока мы ждали начал наконец говорить.

— Начну с главного. Бизнес шантажа Хакана — всё! — его глаза стали снова похожи на две маленькие льдинки. Через неделю после нашего отлета, даже чуть меньше, ресторан был закрыт, а в гостинице снова был пожар. Ведётся следствие. Но подробностей я вам не расскажу, сам не знаю. Главное, что злодеи получат по заслугам.

— Это хорошо — задумчиво сказала я. — А Демир? Ты знаешь, что с ним теперь?

— А про Марко ты знаешь что-то? — вклинилась в мои вопросы подруга. — Он ведь мне писал сначала, а потом как отрезало. И по времени как раз совпадает. Его что, арестовали?!

— Нет — ответил он нам обеим сразу. Не знаю ничего про этого Марко — поправился он, увидев, как мы напряженно сверлим его взглядами. Но… — он взял со стола свой телефон, разблокировал и что-то там прочитал. А потом перевел свой взгляд мне за спину.

И в тот же момент мои глаза осторожно закрыли чьи-то сильные руки и сзади раздался вкрадчивый и такой знакомый голос: — Угадай, кто?

Я вскочила с места, поворачиваясь к шутнику и выдохнула — Демир!

— Да, прелесть моя, это я. Не ожидала? — и идеальный турок улыбнулся мне своей фирменной нагловато-уверенной улыбкой.

Он совсем не изменился и одновременно изменился. Другая стрижка, на глазах прозрачные стекла очков. Даже стиль одежды сменил из небрежной полуклассики на какой-то гламурный. Ярко-синяя рубашка, бежевые чиносы, шоколадного цвета лоферы и графитово-матовый френч.

— Ты…— начала было я. Замолчала, склонив голову набок и оценивая увиденное. — Ты вообще на себя не похож. Наверное, я не узнала бы тебя на улице.

— А вот я бы узнал тебя из миллиона! — пафосно воскликнул он и всё же решился. На краткий миг прижал меня к себе и шепнул на ухо — Ну как ты?

Обнимая его в ответ я так же тихо шепнула: — Всё сложно…

Отпустив меня он присел на соседний стул и сказал моей подруге — Слышал, тебя интересует Марко? Так вот, не беспокойся, этот жук успел на свой судьбоносный рейс. Он в Турции, возможно, скрывается, но не под арестом. Его кто-то предупредил. Не знаю, кто. Не спрашивай. Но я своими глазами видел его в аэропорту, он проходил паспортный контроль и его точно пропустили на рейс. Самолет в Стамбул улетел.

— Отлично — выдохнула Наташка облегчённо. — Он ведь правда хороший. Когда отвез нас в аэропорт, помог с чемоданами и провожал, то протянул мне маленькую бархатную коробочку и попросил открыть только когда я буду в самолете. Я тогда очень удивилась, но пообещала поступить так, как он просит. Сказала еще ему тогда: “Спасибо, мне было приятно с тобой общаться” и он так грустно и понимающе улыбнулся…

Она замолчала, глядя как Демир давится со смеху.

— А чего? — возмущенно воскликнула Наташка.

— Да ничего — отсмеявшись ответил турок — Тут и дурак бы понял, что мол, “спасибо, но нет”.

— А что было в коробочке? — заинтересованно спросил Кирилл.

— Там была моя брошка — смущенно ответила подруга — Ну, та самая божья коровка эмалевая, которую из нашего номера портье утащил и которую мне в полиции не хотели отдавать раньше, чем через пять дней. Так что Марко действительно очень хороший. — И замолчала, уставившись на свой ополовиненный бокал с фирменным коктейлем.

И мы все тоже замолчали, задумавшись каждый о своем. А потом нам принесли еду, мы оживились, начали вспоминать как вытаскивали Демира из номера той гостиницы, как он прятался под кроватью. Кирилл рассказал , как они ехали в лифте на седьмой этаж и шли до его номера и сокрушался, что не сделал фото турка в моем пляжном платье и многое-многое другое. Смеялись, перебивали друг-друга, жестикулировали и вообще отлично проводили время, как старая добрая компания друзей, которых многое связывает. Хотя, если подумать, так на самом деле и было.

И я часто ловила на себе на себе задумчивые взгляды по-прежнему идеального турка, но поговорить с ним о личном, том, что осталось между нами в спальне отеле перед вылетом у нас не было никакой возможности.

И вдруг…

— Пойдем, выйдем? — Демир наклонился к самому моему уху. Его голос, низкий и вкрадчивый, легко перекрыл негромкие турецкие мотивы, звучавшие в зале.

— Не курю, — я улыбнулась, сделав глоточек кофе, но взгляда от него не отвела.

— Ну тогда просто постоишь со мной, пока курю я. Или... боишься, что я украду тебя? — в его глазах вспыхнул тот самый дерзкий, дразнящий огонек.

Я рассмеялась, чувствуя внутри приятный азарт.

— Мы скоро вернемся, не теряйте нас, — попросила я сидящих за столом друзей.

Наташка тут же кивнула. Кирилл же молча проводил нас оценивающим взглядом, но я сделала вид, что не заметила этого.

Тяжелая дверь ресторана закрылась за нашей спиной, и душный, пряный уют сменился сырой прохладой московского позднего вечера. Под моими туфлями шуршали первые опавшие листья, кое-где уже намертво прибитые к сырому асфальту.

Когда огонек зажигалки выхватил его лицо из темноты переулка, я снова поймала себя на мысли, что он чертовски хорош. Эти резкие, идеальные черты лица, уверенный взгляд из-под густых ресниц, легкая, едва заметная улыбка на губах.

Он затянулся, и сизый дым медленно поплыл между нами, тая в осенней влаге. Демир продолжал молча смотреть на меня, и от этого взгляда по моей коже побежали мурашки. Он прекрасно знал, какое впечатление производит. Знал, что я любуюсь им. И его это откровенно забавляло.

— Ты тоже красивая, — наконец сказал он. Его голос прозвучал тише, растеряв прежнюю дразнящую легкость. В нём появилась серьёзность. — Но давай лучше поговорим о том, какое же решение ты приняла. Я не могу понять. То, что Аслана нет с тобой, я вижу четко и ясно. И вообще с тобой рядом нет никого. Но есть что-то неуловимое. Просто ответь.

— Он пишет мне - ответила я все же после недолгого молчания. — Причем, с того самого номера, который когда-то оставлял мне.

— О чем пишет? — его глаза требовательно смотрели на меня, а в голосе прозвучала тревога.

— Да все тоже самое: “Любимая, очень скучаю, хочу увидеть, обнять, прижать к себе.” Хотя... — тут я запнулась и только после небольшого усилия продолжила — Пишет, что хочет приехать, жить вместе. Но нет денег... Вот если бы я могла помочь, то... И ещё про свои планы, когда приедет. Поступить в институт, учиться.

— То есть, на билет у него денег нет, а на учебу в столице есть? Без знания языка? — с нотками восхищения в голосе язвительно заметил турок. — Или вы общаетесь на русском?

— Нет — честно призналась я. — Сегодня он написал, что ему в тягость отношения на расстоянии и что он должен либо приехать сюда, либо прекратить наше общение. А потом прислал свое фото на фоне выжженной травы и синего неба. Он такой грустный. Мне захотелось обнять его, понимаешь? — я улыбнулась, но мой собеседник лишь прищурился и в упор глянул на меня.

— И что ты ответила ему на это? —голос турка стал угрожающе низким, он бросил сигарету в мусорку, подошёл ко мне, взял за плечи и встряхнул — Ангелина! Что. Ты. Ему. Ответила.

— Ничего! — я всё же нашла в себе мужество посмотреть мужчине в глаза. — В самом деле ничего! Не надо думать, что я совсем уж дура! Я всё помню.

— А что ответишь? — сейчас его голос звучал спокойнее, но меня он так и не отпустил и рук не убрал.

Я всё же высвободилась, отступила на шаг, достала из кармана монетку, посмотрела на нее и решилась.

— А вот сейчас и узнаем — произнесла я медленно и подкинула монетку в воздух. Она серебряным бликом подлетела вверх, блеснула в свете ближайшего фонаря и упала мне в подставленную ладонь, не глядя я накрыла её второй рукой сверху.

— Ты это на полном серьёзе сейчас? — Дамир с удивлением смотрел мне в глаза, словно не мог поверить, что так вообще было можно...

Я кивнула, убрала руку посмотрела на то, какая сторона выпала, показала мужчине решку и сказала: — В конце-концов я ему ничего не обещала...

Спасибо, что прошли этот путь со мной и моими героями до самой последней строчки! Ваше внимание и эмоции — лучший стимул для автора.

Буду рада видеть ваши лайки, отзывы и подписки. До встречи на страницах моих книг!

Ваша Эдель Вейс.