Терадорн. Книга первая. Гайтигонт.

Глава 1. Решение

– Прошу вас, не делайте этого, – Сейта смотрела на короля, прижимая руки к груди. – Она же ваша...

– Хватит! – прошипел Зарг и посмотрел на неё зверем. – Решение принято!

Сейта опустила голову, сжимая пальцами ворот накидки. Зная, что она больше ничего не скажет – не посмеет, Зарг повернулся к ней спиной и направился к пропасти. Он остановился у самого края. Пыльный ветер заиграл с подолом его плаща и взъерошил лисий мех на воротнике. Зарг взглянул на закопчённые скалы: огни Долины давно уничтожили всю живность вокруг, не пощадив и благородные цвета отвесных скал; даже земля была усеяна глубокими трещинами. Зарг посмотрел вниз – пропасть казалась бездонной. Он наклонился, поднял с земли камень и бросил его в бездну. Камень полетел вниз, ударяясь о края пропасти. Звук становился всё приглушённее, но достиг ли камень дна, Зарг не услышал.

Поодаль от них, у тоннеля, стояли Эдигор и Торий.

– Такая глубокая? – обратился Торий к отцу.

– Поэтому её и называют «Вечная Могила», – Эдигор наблюдал за королём, сжимая рукоятку меча и почёсывая о крестовину свой обрубленный мизинец.

Сейта отошла в сторону. Она прижалась боком к чёрной глыбе и взглянула на заходящее солнце – его лучи полоснули по глазам королевской пророчицы.

– Надо уходить, Зарг, – Эдигор направился к королю, уловив краем уха одинокий вой.

Посмотрев на свою правую руку, покусанную зверем, Зарг аккуратно поправил квадратный перстень на указательном пальце, скорее любуясь работой мастера, изготовившего украшение, нежели вспоминая историю полученного увечья.

«Да чего он там копается?» – Эдигор ускорил шаг и бросил взгляд на Долину, изуродованную бескрайней расщелиной – голубоватый туман быстро расползался по земле и становился всё гуще. Вновь послышался вой, но гораздо ближе и не одинокий – выла уже целая стая.

– Отродье, чтоб вас!.. – Зарг посмотрел на окутавший его ноги туман и брезгливо махнул плащом.

– Зарг, ты же знаешь, они иногда выбираются на поверхность, – Эдигор приблизился к королю.

– Казнь состоится послезавтра, перед закатом, – громко произнёс Зарг. Он повернулся, желая сказать что-то Сейте, но она словно сквозь землю провалилась. – Вот дрянь! Когда-нибудь я вздёрну её за самовольство.

– Когда она успела? – Эдигор посмотрел в сторону, где стояла Сейта. – Да уж. Её талант внезапно исчезать не одного тебя раздражает... Ладно. Нам пора возвращаться.

– Ведьма, – король покривил ртом. – Ноги бы ей поотрывать.

Они пошли к тоннелю и через минуту исчезли в его темноте.

А вдали вспыхнуло багрово-синее облако. Огненный дым, выбиваясь из пропасти, приближался с молниеносной скоростью, окрашивая небо в багряно-серый цвет.

На широкой дороге вереницей стояла охрана из десяти человек. Вооружённые до зубов, они с тревогой смотрели на клубы дыма, застилающие небо. Их кони, почуяв опасность, заржали и забили копытами о сухую землю.

– Ненавижу этих тварей! – темнокожий меченосец похлопал своего коня по шее. – Тише, Шустрый, тише.

– Да уж, никакое оружие не поможет, если они стаей нападут, – поддержал его второй меченосец. – Не успеешь одного зарубить, как тебя пятеро загрызут.

– Или поджарят, как курицу на вертеле, – присоединился третий. – Только бочком потрутся, и ты запахнешь вкусно.

– Останется только поперчить и – обед готов, – добавил четвёртый, с карими глазами.

– Хаа-хаа-хаа, – темнокожий меченосец оскалился. – Шутки шутками, но я лучше выйду один против десятка бездомных головорезов, чем встречусь хотя бы с одним из этих людоедов.

– Стало жарко, парни, – из темноты тоннеля показался Эдигор. – Пора уходить.

Эдигор дождался, когда его величество и Торий выйдут из тоннеля, и направился к своему коню. Зарг не без труда снял с указательного пальца перстень, вставил его в замочную скважину и повернул четыре раза – каменные двери тоннеля медленно закрылись. Покручивая перстень из стороны в сторону, король вернул его на палец и бросил взгляд на замочную скважину – та с шумом ушла вглубь, а вместо неё появился железный шар. Через мгновение шар раскрылся, распустив восемь лепестков; они вонзились в скалу своими острыми концами, обнажив изображение волка с открытой пастью в самом центре железного цветка.

– Мы не успеем до закрытия Ворот, – важно произнёс Торий, вспомнив, сколько времени они скакали к Огненной Долине.

– Да, – кареглазый меченосец хохотнул. – Их закроют и даже короля не пропустят.

Торий напрягся, но не обернулся, не смотря на дружный смех, раздавшийся за его спиной.

– Нам в любом случае придётся срезать, Торий, – Зарг не сдержал улыбку. – Поскачем через Серый лес.

Зарг с помощью лучника взгромоздился на своего коня. Он взялся за поводья, развернул коня и пустил его шагом по дороге.

– Что ещё за лес, ваше величество?! – спросил Торий. – Разве не лучше той же дорогой, раз нам всё равно Ворота откроют?

– Приказы его величества не обсуждаются! – Эдигор бросил колкий взгляд на сына.

– Ну и ну, – услышал Торий за спиной голос кареглазого меченосца. Но Торий вновь сдержался и не обернулся, хоть и хотелось огрызнуться в ответ.

– Мы должны быть в замке к рассвету, – послышался голос Зарга с ноткой раздражения. – Так что, не копайтесь там.

Торий пристально следил за выражением отцовского лица, пытаясь понять, допустил ли он серьёзную оплошность или же ему простительна эта дерзость, ведь он впервые в походе, да ещё и с самим королём. Но суровое лицо главнокомандующего было невозмутимо; впрочем, как всегда.

– Я поскачу впереди: за мной меченосцы, затем его величество, – обратился Эдигор к охране. – Торий, – он посмотрел на сына, – от короля ни на шаг.

Эдигор окинул взглядом наездников и поочерёдно указал на двух лучников.

– Аби, Дирис, вы – следом, – приказал он, – а новичкам замкнуть колонну.

Все живо построились, как было приказано. Торий направил своего коня вперёд. Он приблизился к отцу и наклонился к нему.

– Отец, – зашептал Торий, – зачем ты перестроил колонну и почему новичков засунул в самый конец? Я не понимаю, для чего мы их вообще с собой взяли.

– В каждом походе за Стену – свои правила, Торий: когда в Огненную Долину сопровождают знатных гайтов, всегда берут парочку слабаков и ставят в конец, на случай, если приходиться пересекать этот лес, – Эдигор кивнул в сторону зелёной полосы. – Сильными и ловкими лучше не рисковать: на их обучение уходят годы.

– А для чего другим гайтам сюда ездить? – удивился Торий.

– На казнь посмотреть. Они так развлекаются, – Эдигора вдруг осенило, он пристально посмотрел на сына. – Ты же прочёл книги, которые я дал тебе?

– Да, отец, – смело соврал Торий. – Только последнюю не успел.

– Ладно, – Эдигор пришпорил коня. – Тронулись.

Эдигор поскакал вперёд. Колонна двинулась вслед за ним. Главнокомандующий и четверо меченосцев опередили короля, оставив его за своими спинами, как за щитом. С Заргом уже успел поравняться Торий, внимательно разглядывая окрестности. Два лучника, отвечающие за безопасность с тыла, пристроились за королём и Торием, а четверо новичков расположились в самом конце.

Торий поддал вперёд и поравнялся с кареглазым меченосцем. Он приблизился к меченосцу плотнее и поманил пальцем – тот наклонился.

– Ещё раз услышу твой мерзкий смех – кровью будешь харкать! – прошипел Торий.

Кареглазый меченосец оторопел и не успел ничего ответить, как Торий вернулся на своё место.

– А у сосунка клыки всё острее, – подтрунил темнокожий меченосец, глядя на кислую мину своего брата по оружию.

– Пф! – выдавил кареглазый. – Он весь в отца: юмора не понимает.

Колонна свернула на тропу, в конце которой чётко вырисовывался тёмный лес. Два всадника, замыкающие строй, тревожно поглядывали то вперёд, то друг на друга.

– Что это за лес такой? – спросил один из них.

– Не знаю. Я впервые за пределами Границы, – ответил другой. – Пару раз бывал за Воротами, но дальше деревень не ездил.

– А для чего ты там был?

– Ну, знаешь ли, там много забегаловок и питье дешёвое. И девушки снаружи веселей и проще, – он улыбнулся во весь рот, в котором трудно было отыскать здоровый зуб.

– И даже мне не сказал?!

– Ну… Ты же у нас правильный.

– Ах, ты…

– В этом лесу живут кровожадные зверушки, – в разговор вмешался полноватый юноша, скачущий в предпоследнем ряду. Он то и дело внимательно смотрел по сторонам.

– Ты кто такой? – спросил его сосед по ряду. – Я тебя раньше не видел.

– А ты давно в охране? – переспросил полноватый юноша.

– Нет, впервые. Но пару недель Стену охранял. Я Медот.

– Тигал, – представился полноватый юноша. – А вы? – он обернулся и посмотрел на парней.

– Я Лойт, а он Олит, – ответил чернозубый. – А что за звери такие?

– Хомки, – объяснил Тигал. – Странные животные. У них всё никак у других зверей: они ходят задом наперёд и даже пищу едят с конца; а глаза у них на затылке, хотя рот спереди.

– Вот, умора, – Лойт захохотал, но тут же притих, глядя на серьёзное лицо Тигала. – Это шутка, да? Таких тварей не бывает.

– Ты же не пересекал Границу до сегодняшнего дня, – напомнил ему Тигал.

– А зачем? Гайтигонт такой огромный, что вокруг него галопом полгода скакать придётся. Для чего ещё и за Границу тащиться?! – задался вопросом Лойт. – Там одни бездомные. Говорят: шныряют по лесам и грабят, и грабят, и убивают даже. А вот если бы я терзера имел, давно бы улетел в какой-нибудь малый замок или за моря отчалил.

– А кто тебя туда пустит, умник? – усмехнулся Медот.

– Почему нет?! – удивился Лойт. – Пара рабочих рук везде нужна.

– Да нам и в Стенах всего хватало, пока нас не призвали, – пожаловался Олит.

– Тигал, а эти звери опасные? – спросил Медот.

– Ты знаешь, – Тигал усмехнулся, – когда-то они были домашними.

– Зачем тогда их бояться? – Медот приподнял шлем, великоватый для его головы.

– Они ещё и людоеды, – Тигал посмотрел на Медота, но всё, что можно было разглядеть на лице последнего, – это открытый от ужаса рот. – Так одичали, что теперь им и человечина сойдёт, если они очень голодные, ну, или…

Тигал умолк. Его внимание привлекла тишина. Они так увлеклись беседой, что не заметили, как оказались в гуще леса. Тигал посмотрел на кроны деревьев, сквозь которые скупо пробивался вечерний свет.

– Темнеет уже. Чего они факелы не зажигают? – забеспокоился Олит.

– Или? – неуверенно попросил продолжения Медот.

– Или если кто-то смеет вторгаться в их лес, даже если этот «кто-то» здесь всего лишь проездом, – Тигал окинул взглядом отряд. – Как мы, например.

Колонна внезапно остановилась.

– Зажечь фонари! – послышался голос главнокомандующего.

Впереди забрезжил зеленоватый свет – это была горстка шаров, которые нёс в руках один из меченосцев. Он подошёл к каждому наезднику и передал из рук в руки по одному шару.

– Слава Агтианору, – Тигал не сводил глаз с меченосца. – Эти хомки бояться света из Эфиолового источника.

Меченосец подбежал к Тигалу и вытянул руку. Тигал раскрыл ладонь. Меченосец разжал свой кулак и пересыпал на ладонь Тигала четыре тускло мерцающих эфиоловых шара.

– Раздай остальным, – попросил меченосец и поспешил обратно.

Впереди загорелись яркие зелёные огни. Тигал взял двумя пальцами один из шаров, поднял его вверх и внимательно рассмотрел.

– Ещё бы узнать, где находится сам источник, – сказал Тигал задумчиво, сдавливая пальцами упругий шар.

– Что это за дрянь?! – рявкнул Олит. – А где факелы?

– Я же сказал, хомки бояться этого света. Он их ослепляет на несколько часов, – Тигал раздал парням шары. – Просто вставьте их в фонари.

– Какие фонари? – Медот осмотрелся.

Тигал снял свой шлем и отделил от его задней части пластину, в центре которой зияло отверстие с тонкой иглой. Тигал почесал затылок концом фонаря и пригладил рукой свои желтоватые волосы. Он вернул шлем на голову, быстро вставил шар в отверстие фонаря и слегка надавил, насадив шар на иглу – яркий зелёный свет осветил его пухлое лицо и разлился по доспехам.

– Вот это да! – Медот сорвал с себя шлем, высвободив оттопыренные уши.

Пока Медот крутил и рассматривал свой шлем, Лойт и Олит, хихикая над ушами Медота, отделили фонари и насадили шары на иглы.

– В этих доспехах ещё много чего, – Тигал постучал кулаком по своему панцирю.

– Тигал, так ты уже бывал за Стеной? Ездил за Границу? Ты участвовал в походах? – засыпал его вопросами Медот.

– Я тоже тут впервые. Просто я знаю больше благодаря книгам и осторожным расспросам, – Тигал моргнул Медоту.

Внезапно подул тёплый ветер и окутал всадников сиреневой дымкой.

– Полевые цветы, – Олит черпнул воздух ладонью и поднёс её к носу.

– Кто это? – Лойт приподнялся в седле и принюхался.

– Лоэ, –Тигал улыбнулся. – Это Лоэ.

– А чей она ветер? – спросил Медот.

– Тория Даргиума, – ответил Тигал.

– У Тория уже есть свой ветер?! – Медот внимательно наблюдал за полётом сиреневой дымки. – Он же ещё зелёный! Чем он его заслужил?

– Положением своим, чем же ещё. И подумаешь, что зелёный, она тоже пока ветерок, – Тигал с умилением посмотрел в след сиреневому шлейфу. – Кажется, она влюблена в него, проказница… Ну всё, – Тигал пришпорил коня, увидев, что колонна тронулась, – погнали, иначе отстанем.

Пока новички становились в строй, сиреневый ветер подкрался к Торию и окутать его со всех сторон. Торий еле заметно улыбнулся. Он опустил голову и глубоко вдохнул.

– Торий, как её зовут? – спросил Зарг.

– Лоэ, ваше величество.

– Лоэ?! Она же его самая любимая дочь!

– Да, я знаю.

– Она красива?

– Очень! Жаль, что её могу видеть только я. Хотя… может это и к лучшему.

– Это что, ревность?! – Зарг разразился громким смехом.

А в это время на дереве сидел серый зверь, ростом с полметра. На его длинных тонких конечностях торчало по три корявых пальца: тело – короткое и толстое, голова круглая с вытянутой пастью и острыми зубами в два ряда; но глаза… глаза его сверкали на затылке. То был хом. Он обгладывал ворону, от которой осталась одна голова. Хом перекинул лапу через свою голову, чтобы посмотреть, много ли осталось от его ужина. В отражении уцелевшего вороньего глаза он увидел огонёк. Хом швырнул вороньи остатки в сторону и, цепляясь за ветки гибкими ногами, повернулся спиной к огоньку. Ему не терпелось увидеть, откуда исходит этот самый свет.

Внизу показалось странное существо. С высоты дерева, на котором сидел хом, это существо походило на гигантскую зелёную гусеницу, лениво ползущую между деревьев. Хом вновь повернулся, чтобы уловить запахи, поднимающиеся от земли – пахло свежей плотью.

Эдигор медленно скакал впереди колонны. Он направлял фонарь то вправо, то влево, сжимая его в левой руке. Скачущие позади него меченосцы прицепили свои фонари к кольчугам: кто у груди, кто сбоку. А фонарь Тория светился на его расписном щите.

– Ваше величество, а зачем мы ездили в Огненную Долину? – поинтересовался Торий.

Зарг посмотрел на Тория, раздув ноздри и сжав тонкие губы, но через мгновение уголки его губ поползли вверх.

– Храбрый ты малый, Торий. Я понимаю: придёт время, и ты займёшь место своего отца. Но до тех пор будь осторожнее, обращаясь ко мне, – посоветовал Зарг. – Я твой король, а не приятель.

– Да, ваше величество. Простите меня за дерзость, – Торий опустил голову, но быстро поднял её и вскинул щит, направив его в сторону, чтобы лучше осветить лес. В свете фонаря он увидел Лоэ, которая летала между деревьями, напевая знакомый Торию мотив.

Зарг по-отцовски посмотрел на Тория.

– Хотел лично убедиться, что из Долины нет возврата, – заговорил король. – Послезавтра там состоится казнь. Двоих преступников уже приговорили. Судьба третьего решится этим утром.

Торий слушал и не сводил глаз с короля, как вдруг, откуда-то сверху донёсся одинокий треск. Торий задрал голову и посмотрел на кроны деревьев.

– Чего ты так напрягся, Тор? – Зарг ухмыльнулся, глядя на дорогу.

– Тишина странная, – в полголоса ответил Торий.

– Хомки приготовились к нападению, но не бойся. Мы почти у Границы. Вон, видишь? – Зарг кивнул в сторону убегающей вперёд дороги. – Ещё немного и лес кончится: он короткий, хоть и широкий. Доберёмся до Стены, передохнём, а потом полетим в замок. – Он призадумался. – Если, конечно, эти саблезубые не разбудят гнубулуса.

– Гнубулуса?! – Торий нахмурился.

– Ты что, ни хомок ни гнубулусов не видал?

– Где бы я их увидел? Я впервые так далеко от Стены.

– Ну так, время пришло, лонн Торий Даргиум, – важно произнёс король. – Тебе уже пятнадцать, ты теперь выездной – пора изучать земли за пределами Границы.

– А зачем мы терзеров у Стены оставили, нельзя было на них прилететь? Мы же кучу времени потеряли, – Торий вновь взглянул на кроны деревьев.

– Нет, Торий. По запретным лесам их нельзя таскать. Здесь слишком много хищников, а у терзеров много сальца и мяса. Вкусного, кстати, – Зарг улыбнулся собственной шутке. – Ты же знаешь, какие они неповоротливые на земле и взлетают долго.

– Вы ели терзера? – изумился Торий.

– Пришлось как-то раз. Мы тогда на севере бездомных в осаде держали, но у самих припасы кончились.

Внезапно деревья зашумели. Хохот Зарга послышался в конце колонны.

– Что это? – Олит посмотрел вверх и увидел странных животных, прыгающих с ветки на ветку.

– Похоже, они почуяли нас, – Тигал насторожился. – Ничего, мы почти доехали.

– Может, лучше окружить короля? – Лойт схватился за рукоятку меча.

– Вы что, думаете нас – зелёных и слабых – просто так в конец колонны втемяшили? – Тигал посмотрел на парней. – Я же говорил: хомки едят всё с конца.

– В… в смысле… если они нападут, то начнут с нас? – выдавил Медот.

– Именно. И тут никакие мечи не помогут. Главное, не держите фонари в руках, чтоб не выронить, – посоветовал Тигал. – Они намагниченные, крепятся к любой железяке.

Медот осмотрел себя со всех сторон и решил прикрепить фонарь к передней части шлема. Олит и Лойт, недолго думая, повторили за Медотом; а Тигал наклонился и прикрепил фонарь к железному наголеннику.

– А почему мы в конце? Мы же и драться не умеем, – Медот уставился на Тигала. – А они же, – кивнул он вперёд, – могут отразить нападение. Я, я даже стрелять толком не умею. Да меня вообще здесь не должно быть: я простой караульный на Стене.

На землю посыпались листья и сломанные ветки. Одна из них ударила Олита по лбу, когда он поднял голову, пытаясь разглядеть, что же это происходит там, наверху.

– Ничего они не могут. Этих хомок слишком много. Их легче едой отвлечь, чтобы успеть лес проехать, так что… мы тут как расходный материал, – Тигал пристально всматривался в кроны деревьев, точно ждал – ещё немного и что-то начнётся.

– Так можно же просто лошадей им подсунуть, – Медот всё не мог обуздать свой страх, пронизавший его тело мелкой дрожью.

– Думаешь, не пробовали? – усмехнулся Тигал. – Но лошадь быстрее человека, а хомки бегать не любят.

– Тише вы там! – прошипел лучник, повернув к ним голову.

– А если мы сбежим, прямо сейчас? – с полной серьёзностью предложил Медот.

Тигал открыл рот, но не успел ответить – Лойт с визгом взлетел вверх, а его скакун заржал и встал на дыбы.

Колонна остановилась.

– Сохранять спокойствие! – крикнул главнокомандующий. Он повернул коня и поскакал к королю.

Лойт с окровавленной шеей шлёпнулся на землю в нескольких метрах от своего коня. Шлем упал рядом на голые корни деревьев. Лойт быстро пополз к коню, не в силах встать на ноги; он попытался, но от нахлынувшего приступа страха вновь рухнул на землю.

Удостоверившись, что с королём всё в порядке Эдигор направился в конец колонны.

– Эдигор, возвращайся на место, – спокойным тоном приказал Зарг.

Эдигор не раздумывая повернул коня и поскакал обратно.

– Что там случилось? – Торий обернулся, но из-за сиреневой дымки с трудом разглядел силуэты.

– Твоё дело меня охранять! – отрезал Зарг и тронулся с места.

Торий послушно последовал за королём, но уставился негодующим взглядом ему в затылок. Он посмотрел на своего отца, уверенно скачущего вперёд, и это чувство негодования выросло вдвое.

Четверо всадников остались позади. Их кони беспокойно топтались на месте.

– Лойт, подними свой шлем, живо! – крикнул Тигал.

Ошеломлённый Олит все это время не сводил с Лойта глаз, но вдруг почувствовал движение у своей правой ноги. Он посмотрел вниз – на него уставились два чёрных глаза. Хом ловко развернулся и зашипел, оголив острые зубы. Олит и шевельнуться не успел, как хом вцепился в его ступню. Олит закричал во всё горло, скорее от страха, нежели от боли. Отдёрнув ногу, он ударил зверёныша ботинком в брюхо. Хом отлетел к ноге Тигала, освещённой эфиоловым светом, стукнулся затылком о фонарь и завизжал. Прижав корявые пальцы к глазам, хом бежал вслепую задом наперёд, пока не шмякнулся о ствол дерева и не упал навзничь.

– Фонари! – закричал Тигал. – Держите их у ног.

Олит и Медот сорвали свои шлемы и опустили их вниз, к земле. Лойт почти добрался до своего, но в этот момент хом вгрызся зубами в его левый наголенник. Лойт попытался отцепиться от зверя, дёргая ногой, но замер в оцепенении – его успел окружить десяток хищников. Хомки шли на запах крови, раскрыв свои голодные пасти.

Олит размахнулся и бросил свой шлем в сторону Лойта. Он спрыгнул с коня, вырвал меч из ножен и побежал на помощь другу. Ослеплённые эфиоловым светом, звери разбежались в разные стороны. Но один из них тут же вернулся. Хом нащупал шлем, подобрал его и забросил далеко в кусты. Ничего не видя и раздирая горло истошным воплем, хом побежал на голос Лойта, зовущего на помощь.

– Нет! – крикнул Тигал Олиту, который успел отрубить голову ослепшему хому. – Стой!

Но было уже поздно. Трое хомок сбили Олита с ног, ещё двое вонзили зубы ему в шею и потащили добычу в чащу леса. Олит пытался отбиться мечом, но после третьей попытки ударился рукой о торчащий корень дерева и выронил меч из рук.

Пока Тигал и Медот, оторопев, провожали взглядом орущего Олита, послышался ещё один крик. Они обернулись – Лойт уже исчез в лесной темноте. А на двух, пока ещё живых горе-охранников, уставились жёлтые клыки на серых мордах, окружившие добычу со всех сторон и падающие с деревьев словно листья.

Тигал посмотрел в направлении ускакавшей охраны – её и след простыл, только еле заметный зелёный огонёк ещё дрожал в воздухе. Но через мгновение и он погас. Хомки подступали всё ближе и ближе, поворачиваясь к наездникам затылками и мерзко пища.

– Медот, надо добраться до их шлемов, – голос Тигала дрожал, но он старался держать себя в руках, – и забрать фонари.

– Угу, – всё, что услышал Тигал в ответ.

Он повернулся к Медоту, желая поторопить его, но тот, потеряв сознание, брякнулся с коня на землю.

– О, нет! – раздался одинокий голос Тигала.

По опушке скакал отряд из девяти всадников, приближаясь к главной дроге. Охрана перестроилась: впереди Зарга скакали двое, позади четверо. Эдигор спокойно вёл отряд к Южным Воротам Гайтигонта.

Торий посмотрел на небо – была глубокая ночь. Они проскакали галопом часов пять и теперь, когда сбавили ход, а охранники расслабились и заболтали друг с другом, Торий поддал вперёд, желая переговорить с отцом.

– Какого чёрта всё это было?! – Торий поравнялся с Эдигором. – Отец, почему мы не помогли им?

– Потому что кое-кто книг не читает, ему лишь бы мечом в саду помахать, – Эдигор сверкнул глазами. – Торий, я месяц назад на твоё пятнадцатилетие передал тебе три книги, которые не каждому попадают в руки. Ты мне солгал, что ознакомился с ними: иначе бы знал, что эта ситуация в Сером лесу – одно из правил похода к Огненной Долине.

«Одно из правил?» – подумал Торий и озадачено посмотрел на отца.

– Это моя вина, нужно было тебя проверить: не задавал бы таких глупых вопросов, – выехав на главную дорогу, Эдигор поднял руку и остановил колонну. – Приготовиться к переходу через Южные Ворота, – произнёс он громко.

Эдигор извлёк эфиоловый шар и прикрепил фонарь к задней части шлема. Он просунул пальцы за наголенник и вытащил кожаный мешочек.

– Собери шары, Тор, – попросил Эдигор, заталкивая погасший шар в мешочек. – Молча! – Добавил он приказным тоном, поняв, что сын хочет ещё что-то сказать. – Ты слишком много взял от своей впечатлительной матери. Но ничего, такие походы закалят тебя.

Торий поймал брошенный ему мешочек. Стиснув зубы, он резко развернулся и поскакал к охранникам.

Впереди, по обе стороны широкой дороги, у подножия высокой каменной Стены показались огоньки, мелькающие на улицах и в окнах домов. Это были деревушки: Волчий Дух, расположенная справа и Кротовая Нора – слева. Между ними возвышались железные ворота. Стена простиралась в обе стороны так далеко, что человеческий глаз терял её из вида.

– Торий, подожди, – остановил его Зарг, когда Торий скакал обратно к отцу с горсткой шаров в ладони. – Теперь ты знаешь дорогу в Серый лес и можешь сам выезжать за пределы Границы. – Зарг пристально посмотрел на Тория. – Ты не вернёшься с нами. Дам тебе первое задание: поспишь пару часов в карауле на Стене, а к полудню вернёшься в лес с отрядом и найдёшь эфиоловые шары и оружие. Заберёте их, а скелеты закопаете; лошадиные в том числе.

«Скелеты? – Торий медленно засунул шары в мешочек. – Он их уже похоронил».

– Сделать это надо при свете дня, – продолжил Зарг, – когда хомки уходят под землю. И сделать это нужно быстро, чтобы местные жители не нашли скелеты раньше вас. Они редко в этот лес суются, но в наших правилах перестраховываться. – Он посмотрел в сторону Волчьего Духа. Уголок его верхней губы непроизвольно задёргался, стоило ему только вспомнить о крестьянах. – Я знаю, несмотря на мои запреты, многие из них шатаются по этим окрестностям не только ради охоты. Их даже казнь не пугает за нарушение моих приказов. Ничего, – добавил он, словно разговаривая сам с собой, – если они в конец обнаглеют, тогда за дело возьмутся полуночники.

Тория передёрнуло. Он слышал про этот отряд от своего наставника во время тренировки. Тот рассказывал, что после набега полуночников вымирали целые деревни: отряд убивал всех на своём пути, либо загонял в леса, далеко за пределы Границы. Так и появились группы бездомных. Однако полуночников давно никто не видел. Но если сам король упомянул о них, значит, эти наёмные убийцы всё ещё в деле.

Торий не слышал, как меченосцы травили друг другу байки про крестьян и не видел, как огни озаряют уютные деревни по обе стороны дороги; он думал о книгах, которые дал ему отец, но не смог вспомнить даже их названия. «Одно из правил, – вспомнил он вновь слова отца. – А сколько ещё таких правил? Надо найти эти книги. Куда я их швырнул? Проклятье, не помню». Торий так погрузился в размышления, что не заметил, как они вошли в Гайтигонт, а железные ворота медленно и шумно закрылись за их спинами.

Глава 2. Гайтигонт

В одном из самых живописных мест Зелёного Полушария раскинулось королевство Гайтигонт, а в самом центре королевства разместился Зелёный замок. Построенный из отёсанного камня, он имел четыре парадных входа и вместе с садами и аллеями занимал четверть территории в пределах Стены. Капители и гребни, балюстрады и наборные колонки замка были украшены узорами из чёрного мрамора и малахита, а колонны так сверкали белизной, что слепили глаза в солнечную погоду. С каждой стороны Света возвышались башни. Самая высокая из них – северная; секретов она хранила куда больше, чем остальные. Говорят, с её вершины можно было увидеть очертания Песочного Царства, заглянув в скроп, который напоминал огромный глаз. Его чертежи искали не одну сотню лет, но безуспешно. Поиски прекратились после войны с песочными людьми, когда скроп разбили на четыре осколка и схоронили от людских глаз в разных частях Терадорна. Хоть и сохранились несколько свитков того времени, исписанные вдоль и поперёк, этого оказалось недостаточно, чтобы его воссоздать. Ходил слух, что в стенах Северной Башни замурованы книги и документы, подробно описывающие историю первой эпохи, но башню заговорили и облили свинцом спустя четыре года после Жёлтой войны; а рассказы о песочных людях давно превратились в страшные сказки, которыми пугают непослушных детей.

От замка до самых Ворот простирались чистые улицы, на которых жили гайты. Их дома соревновались в размерах и формах, но мало разнились в цвете: двери и окна были выкрашены в фиолетовый или серый, стены выбелены добела, а крыши покрыты чёрной черепицей. И одежду они носили тех же оттенков. Так пожелал Зарг. Он в первый же месяц после восхождения на трон распорядился внести изменения в облик улиц королевства и приказал гайтам выглядеть соответственно. Он считал, что гайты должны отличаться во всём от простых крестьян, в том числе и в цвете одежды: ведь гайты – особых кровей, и обладают всеми мыслимыми и немыслимыми титулами.

Гонтам запрещалось носить одежду фиолетового или серого цвета, да и в своих национальных деревенских костюмах они не имели право щеголять в Стенах королевства. В Стенах они облачались в наряды, сшитые из разноцветной ткани, из-за чего выглядели пёстро, а по мнению гайтовских модниц – нелепо и отвратительно безвкусно. Так гласил закон; но, помимо всего прочего, он ещё и запрещал говорить на гонтском языке и всех деревенских наречиях в пределах Стены. Гонты послушно соблюдали эти глупые, по их мнению, правила: у них и без того хватало забот. Они работали с утра до вечера, чтобы за малую часть кормить свои семьи, а за остальную – увеличивать королевскую казну. Гайты платили крестьянам за труд каждый на своё усмотрение: кто ежедневно, кто раз в неделю, а кто и вовсе не платил, полагая, что гонты обязаны прислуживать задаром.

Оба класса уже давно недолюбливали друг друга. Собираясь за ужином в своих домах, они обсуждали и возмущались друг другом; но хоть было о чём поговорить вечерами за бокалом душистого гайтовского брола или полной тарелкой домашней гонтовской запеканки, наспех приготовленной из остатков, собравшихся за день.

– Проклятый гайт! – возмущался Ивио, провожая ядовитым взглядом парня, жующего яблоко. – Я тут с утра ещё ничегошеньки не заработал, а он – хрясь! – и стащил у меня яблоко.

Ивио повернулся к своему соседу по прилавку, качающему головой.

– Хоть бы гит заплатил, – завизжал Ивио. – Негодяй!

– Этот гайт с севера. Они вроде недавно сюда переехали, – сосед по прилавку вздохнул. – А там они, сам знаешь, какие… наглее наших, южных гайтов.

Ивио нервно закрутил свои длинные усы кверху. Он взял из мешка у стены наливное яблоко, вышел из-за прилавка и подошёл к ящикам с фруктами, выставленными на продажу. Ивио потёр фартуком яблоко и аккуратно положил его на самый верх яблочной пирамиды. Его прилавок ломился от спелых фруктов таких цветов и форм, что радовал глаз всем, кто проходил мимо. Хотя, пройти мимо было сложно. Если не каждый второй, то третий обязательно останавливался и подходил ближе, а если подходил – без покупки такой вкусности, да и благодаря ненавязчивым хвалам хозяина прилавка – знатока фруктов, никто не оставался.

Утро было ясное. Солнце давно проснулось и разбудило Гайтигонт. Рынок походил на большой муравейник. Торговцы бойко зазывали покупателей; а хранители уличного порядка в своих длинных красных одеяниях с позолоченными пуговицами важно ходили парами между торговых рядов, выискивая воришек и нарушителей порядка, за каждого из которых им платили награду в тридцать гит. Когда за целый день не удавалось ничего заработать, хранители уличного порядка сговаривались и задерживали какого-нибудь мальчугана, промышляющего кражами – который с утра и украсть ещё не успел – и тащили его на главную рыночную площадь, чтобы сдать его под арест и получить награду.

На рыночной площади, окружённой каменным забором, стоял дом с витражными окнами. Его первый этаж служил для работы, а второй для проживания. Площадь украшали клумбы с пёстрыми цветами и фонтан в центре двора с низкими лавочками вокруг. В этом роскошном местечке поселился самый главный блюститель уличного порядка южной части королевства – гайт Футус Крор.

Он был невысок ростом, кряжист и лысоват; да ещё и хромал на одну ногу, чем безмерно гордился, получив ранение, а точнее, стрелу в пухлое бедро, сражаясь с бездомными на Липких Болотах. Король не оставил его без внимания, одарив сундуком гит и пожаловав место управляющего южным рынком Гайтигонта в пределах Стены. Ведь он заслужил этот высокий пост, чуть не погибнув, спасая желторотого бойца от целого десятка бездомных. Хотя стрела угодила ему в бедро, когда он с криками: «Спасайся, кто может!» – и прикрываясь тем самым желторотым бойцом, бежал к пышным кустам, когда надо было идти вперёд, в атаку; но ничего! Никто и не заметил, а если бы и заметил, то чем-нибудь да поплатился бы, поскольку наблюдал эту милую картину всего лишь отряд гонтов, отданный Футусу под командование в те нелёгкие годы диких набегов на королевские отряды. Теперь же он вполне обоснованно, по его мнению, заслужил покой на старости лет, как и полную тарелку, и тяжёлые карманы. Но надо отдать ему должное: судил он справедливо. Зная о проделках хранителей, он тщательно разбирал каждое дело и, если сомневался в виновности обвиняемого, – отпускал его, приставляя к нему на пару дней уличного надзирателя. И где бы «настоящему» герою не расположиться, как не у самого рынка, точнее, в самом его сердце: и мясо свежее, и продукты разные. Для полного счастья старому гурману больше ничего и не надо.

Футус сидел на открытом балконе своего дома и потягивал брол после плотного завтрака. Он держал серебряный стакан пальцами, оттопырив мизинец – то ли от того что он гайт, то ли просто стакан был слишком мал, чтобы запечатлеть на себе отпечаток ещё и толстого мизинца. Рыночный шум звучал для него, как музыка. Он знал: работа кипит, товар идёт, и после обеда будет сбор налогов. Сегодня как раз тот самый день – пятнадцатый от начала месяца, когда гонтам нужно платить налоги за свои рабочие места. На самой же площади было пусто. В эту часть рынка ступали только провинившиеся крестьяне да работники управляющего, и иногда собиралась толпа для всякого рода переговоров и жалоб.

На скамье у фонтана сидел в одиночестве старик в сливовом балахоне, обхватив руками посох и прижавшись к нему щекой. Он как всегда что-то напевал себе под нос, покачиваясь из стороны в сторону. Лёгкий ветер поигрывал в его длинных с проседью волосах и бороде. А вольфрамовый набалдашник его посоха, украшенный лепидолитом, приглушённо поблёскивал в лучах солнца.

– А что это за песенка, поэт? – Футус спустился с крыльца и остановился под навесом, наигрывая мелодию пальцами в воздухе.

– Это колыбельная Солнечного Лика, – Тиазиф поднял голову и посмотрел на управляющего.

– Терпеть не могу эту деревню! – Футус фыркнул и пошёл назад. – Да и остальные тоже. Тьфу!

Тиазиф улыбнулся.

– Погоди, не уходи, – сказал поэт. – Кого-то ведут.

Футус поставил стакан на столик. Он спустился по ступеням, приподнимая белый свободный наряд, чтоб не запутаться в нем и не шлёпнуться, как с ним это уже случалось на радость зевакам, и уставился на главные ворота.

Железные двери со скрипом отворились. На вымощенную булыжником рыночную площадь босыми ногами ступил юноша лет двадцати. Его, связанного по рукам, вели под конвоем два хранителя уличного порядка. Из всей одежды на нем болтались только штаны тёмно-синего цвета, а на шее висел шнурок с волчьим клыком. По его смуглому жилистому телу и немногочисленной одежде не трудно было догадаться, что он житель деревушки Волчий Дух. Молодой человек остановился и посмотрел на окна второго этажа.

– О нет! Опять этот босяк! – Футус поспешил молодому человеку на встречу, выпятив живот и приподняв подол одежды до колен. – Нет! Нет! Нет! – заорал он на всю площадь, но внезапно остановился и обернулся. Он уставился на окна своего дома и прикрыл рот ладонью.

– Принимайте нарушителя порядка, – отчеканил один из хранителей.

Футус, ахнув, кинулся к ним с вытянутыми вперёд руками.

– Нет, нет, нет! Уведите его отсюда! Немедленно! – завизжал Футус, пробегая мимо фонтана и смеющегося поэта.

Молодой человек смело зашагал к дому, не отрывая глаз от крайнего окна второго этажа. Он прошёл мимо Футуса, который неуклюже развернулся на месте и бросился молодому человеку вдогонку. Хранители поспешили за нарушителем, но остановились у фонтана, с недоумением наблюдая разыгравшуюся сцену и не понимая, какие действия им следует предпринять.

Футус всё-таки успел опередить молодого человека. Он добежал до крыльца и заслонил собой проход, раскинув руки в стороны.

– Даже не смей! – пискнул Футус, бросив испуганный взгляд на шнурок от колокольчика.

– И почему опять в таком виде?! – Футус потряс пальцем. – Это нарушение закона!

– Лотти! – крикнул молодой человек, глядя Футусу прямо в глаза. – Выгляни! – крикнул он ещё раз.

Управляющий разозлился не на шутку, но единственное, на что он решился – юркнуть в здание, и закрыть за собой дверь на все засовы.

С верхнего этажа донёсся скрип. Босоногий юноша поднял голову и поспешил к углу дома. В окне показалось острое личико с большими глазами. Лотти посмотрела вниз, сквозь приоткрытое окно. Заметив своего верного поклонника, она улыбнулась и залилась румянцем.

– Привет, – прошептала она еле слышно и помахала рукой.

Молодой человек замер, прижав связанные руки к голой груди. Они бы так и стояли, молча глядя друг на друга, если бы ревнивый папаша не заслонил свою дочь грудью.

– Видела бы это твоя покойная мать! – завизжал Футус и вывалил в окно свои раскрасневшиеся щеки.

Не желая нервировать отца и опасаясь, что он вновь запрет её на целый день, Лотти молча удалилась вглубь комнаты.

– Во-о-н! – рявкнул Футус босоногому юноше и с грохотом захлопнул окно.

Молодой человек не сдвинулся с места, надеясь, что она вновь подойдёт и вновь откроет окно, но за окном всё затихло.

– И что же с ним делать? – обратился хранитель уличного порядка к товарищу, но единственным полученным ответом были пожатые плечи.

– Как давно вы на службе? – спросил Тиазиф.

– Неделю, – ответил один из них.

– Идите на улицы, – Тиазиф прислушался. – Там что-то происходит. Узнайте, что именно.

– А как же нарушитель? – спросил второй хранитель.

– Да никакой он не нарушитель. Он здесь частый гость. Вы привыкните к нему, – поэт нетерпеливо махнул рукой в сторону ворот.

Хранители уличного порядка поспешили к выходу, переглядываясь и спотыкаясь на ровном месте. А молодой человек подошёл к Тиазифу и сел рядом.

– Лиор, мой мальчик, – Тиазиф прислонил свой посох к скамье и развязал молодому человеку руки, – как ты поживаешь?

– Отлично, – Лиор потёр запястья. – Вот только у отца опять сердце побаливает, я приехал за лекарствами.

– И заодно задумал управляющего лишить здоровья и сна, – Тиазиф улыбнулся.

Лиор прыснул:

– Да куда там. Таких ничто не берёт.

– А как твой племянник?

– Всё также: по улицам бегает, бездельник. А почему вы так часто спрашиваете о нём?

– Он особенный мальчик, – ответил поэт.

– Вы это уже говорили, но толком ничего не объясняете.

– Каждому знанию – своё место и час, – Тиазиф посмотрел на небо.

– Почему она родилась именно его дочерью? – Лиор вновь взглянул на окно. – И почему она не из гонтов?!

– А небо сегодня ясное, – поэт глубоко вдохнул.

– Да, ясное, – Лиор бросил равнодушный взгляд на небо.

Тиазиф посмотрел на Лиора и положил руку ему на плечо:

«В каждом человеке есть глубина.

Вот, только, у кого-то – это липкое болото,

А у кого-то – облака.

Хоть мы под небом одним ходим,

И кровью одинаковой кипим,

Но всё равно – мы так расхожи,

Что кто-то ненавистен нам, другой любим».

– Вы мастер бить в цель, Тиазиф. Да ещё и стихами, – Лиор окинул площадь взглядом. – А где же ваш писарь?

– О, я отправил его за пергаментом, но он, видать, ещё и за сладостями побежал.

– Кошмар! Кошмар! – послышалось издалека.

– Что там случилось? – Лиор посмотрел на главные ворота.

– Беда, – Тиазиф нахмурился. – Беда, но новое начало.

– Беда?! О чём вы? – Лиор вскочил на ноги.

– Иди. Ты сам всё узнаешь. Но знай: завтрашний закат – особый закат, – Тиазиф пригладил бороду. – А я дождусь своего писаря и пойду, поищу Сейту. Надо поговорить с ней.

Зная, что Тиазиф любит говорить загадками и недоговаривать, Лиор не стал его расспрашивать.

– До встречи, поэт, – попрощался он и побежал к воротам.

– До встречи, мой мальчик. И присматривай за своим племянником, – крикнул Тиазиф ему вслед.

– Хорошо, – крикнул Лиор в ответ и исчез за воротами.

«Он ей помощник,

Он ей судьба.

Он ей дорога

Без края и конца!»

– задумчиво добавил Тиазиф, но его уже никто не слышал.

Среди торговых прилавков перешёптывались гонты. Их возмущению, смешанному с ужасом, казалось, не будет предела.

– Но этого быть не может! – негодовал сухопарый продавец зелени. – Она же его дочь!

– А ты не слышал про пророчество? – спросил его сосед, торгующий разными ягодами.

– Да, но… – продавец зелени запнулся, вспомнив предсказание, о котором твердили на протяжении последнего десятилетия.

– Ходит слух, что именно её недавняя выходка заставила короля ускориться, – сообщил продавец ягод.

– Какая такая выходка? – спросил продавец зелени, прервав свои размышления.

– А ты не знаешь? Говорят, он застукал принцессу в своём кабинете, когда она копалась в документах.

– Разве она в них что-то понимает? Ей же лет мало.

– Понимает или нет – без разницы. Главное, читать умеет. Потом поймёт, когда вырастет и вспомнит, что ей на глаза там попалось.

– Ох, да. А это может случиться, – согласился продавец зелени.

– Вот, вот. Она, видать, опасная для него стала, да ещё и эти глаза её многих во дворце пугают. Раньше, говорят, детей с такими глазами гайты сами как котят топили в ночь после рождения.

Мимо них пробежал Лиор. Он прислушивался к голосам, желая узнать, что же это за новость, которая так взбудоражила весь Гайтигонт.

– А в чем дело? Что за паника, не скажете? – перебил Лиор беседующих шёпотом хранителей уличного порядка. Но они, окинув полунагого гонта равнодушным взглядом, вновь сбились в кучку и продолжили беседу, даже не обратив внимания, что тот был одет не по закону.

Лиор поспешил дальше, пробиваясь сквозь толпу. Он подбежал к мясному прилавку.

– Что случилось, Греп? – обратился он к мяснику в окровавленном фартуке.

Мясник поманил его пальцем. Лиор зашёл за прилавок, подошёл к мяснику ближе и подставил ухо к его толстым губам.

– Король приказал казнить свою дочь, – прошептал мясник, касаясь губами уха Лиора. – У них там Совет сейчас будет, но он всё уже решил вчера.

– Что? – Лиор посмотрел в маленькие глаза мясника. – Но как так?

– Как, так... Если он убил родных братьев, чтобы трон получить, почему бы ему не убить родную дочь, чтобы его не лишиться?! – сквозь зубы процедил мясник, скалясь гайту, щупающему жирный кусок мяса.

– Где и когда? – спросил Лиор.

– Вроде завтра, в Огненной Долине, – мясник прикусил губу. – Ей не будет оттуда возврата, понимаешь?

– Надо предупредить наших!

– Да, но такая казнь! – мясник прослезился. – Она погибнет! Всё погибнет! Не будет нам свободы!

Ничего не ответив, Лиор сорвался с места и побежал по улице, расталкивая прохожих.

На рыночной площади у фонтана всё так же сидел Тиазиф, покачиваясь из стороны в сторону. Он напевал грустную мелодию, закрыв глаза и опустив голову. Послышался скрип. Тиазиф притих и улыбнулся. В окно выглянула Лотти. Она бегло осмотрела площадь влажными глазами. Не увидев того, кого желала, Лотти загрустила и прислонилась щекой к створке окна. Тиазиф приподнял голову и, не открывая глаз, запел тихим голосом:

«Она стройна, лицом бела на загляденье,

И облака, сравнившись с ней, сгорели б от стыда.

Она светла ко всем. И так тонка, нежна безмерно,

Как белая акация, как пахнущая по весне вода.

Она бутон весенний, покорно ждущий нужного ей дня и часа;

И в этом молчаливом ожидании так жадно в плед укутала её тоска,

И лепестки свои невинные раскрыть она так в нетерпенье жаждет,

Но и боится показать чужим глазам свои бессметные сокровища душа.

Не бойся, славный мой бутон, и не тоскуй напрасно,

Когда ты расцветёшь и заиграешь краскою своей,

Вернётся он и, не касаясь, насладится ароматом,

Затем сорвёт… и на века прильнёт к груди твоей.

Но час тот отдаляют ваших судеб злые козни,

Его дорога так неистовым огнём горит и так длинна,

Но оборвётся у порога дома твоего однажды…

Ты лишь дождись!.. Ты лишь дождись, душа моя!

Тиазиф умолк. Он открыл глаза и посмотрел на Лотти. Она одарила его благодарной улыбкой за столь необходимую ей надежду. Поэт встал. Он поправил свой наряд, взял посох и побрёл к воротам.

Глава 3. Волчий Дух

В деревушке Волчий Дух с раннего утра готовились к Ластусу, который справляли каждый год в середине осени. После него волчьи жители запасались на зиму мясом: они его коптили и прятали в погреба на случай нелёгкой зимы. Между ними и Солнечным Ликом находились фруктовые сады и огороды жителей солнечной деревни, и пастбища, близ ферм, принадлежащие Волчьему Духу, где они и выращивали скот на убой. Волчьи гонты были единственными поставщиками мяса на юго-востоке королевства. Они продавали его на рынках гайтовским поварам и крестьянам из разных деревень. А вот королевскую кухню их обязали обеспечивать задаром. Только по этой причине их особо не наказывали за охоту в запретных лесах.

Деревушка Волчий Дух была уютной, но не особо гостеприимной. Однако если незнакомец попадал в её края, без крыши над головой не оставался и не опасался за свою жизнь или кошелёк, как это случалось в Вечернем Тумане. Жители же Волчьего Духа не занимались воровством и всякого рода разбоями в пределах своей деревни. Они не зарились на чужие богатства, но за свои стояли горой. Когда случалось какому-нибудь постороннему гонту ограбить представителя этой деревни – негодовали все её жители и сообща помогали найти наглого вора.

Располагалась она, как и остальные деревни, у подножия Стены и тянулась до самой Границы, с которой её разделяло Странное поле. Это поле охранял туман по имени Диагот, что в переводе с волчьего наречия означает «чудной». Диагот был стар и туговат на ухо, вдобавок ко всему ещё и подслеповат. Его память давно подшучивала над ним, да так, что сам Чудной удивлялся, откуда же он помнит всё это, ведь это было так давно… да и было ли вообще?!

Диагот слыл добряком. Особую доброту он проявлял к детям, которые тайком покидали вечерами деревню и прибегали на Странное поле, чтобы поиграть в прятки. Диагот присоединялся к ним с большой охотой: то спрячет одного, укутав туманным облаком, то обнаружит другого, испарившись над ним. Под смех и крики, раззадоренные дети бегали за туманом, подпрыгивая и пытаясь схватить его за усы или бороду, когда он рисовал им своё лилейное лицо в воздухе, но ощутить его пальцами никому не удавалось, что приводило ребятню в ещё больший восторг. А когда все уставали, и до полуночи оставалось всего пару часов, дети рассаживались на Ватной опушке в ожидании очередного рассказа. Рассказчиком был, конечно же, Диагот. Он спускался к ним по воздуху, превращаясь в сутулого старика с длиннющей бородой и волосами, и садился на пригорке. Туман рассказывал им сказки и легенды, распуская во все стороны туманные щупальца и окутывая ими опушку. Добряку Диаготу каждый раз приходилось пугать малышей под конец историй: отправить детей по домам, даже в такую темень, было не так-то просто, если только не под страхом, что сейчас из земли вырастит огромный гнубулус и затопчет всех насмерть, или прилетят стигарии и утащат их в свои подводные норы. И каждый раз дети с визгом мчались домой под громкий смех тумана.

Но в эту ночь никто не собирался на Странное поле из-за Ластуса. Основным обычаем этого праздника было общее застолье и сожжение одежды, износившейся за год. Они не утруждали себя починкой нарядов, чтобы иметь с них прок ещё и в следующем году. Каждый год они шили новую одежду, отдавая предпочтение синему цвету. В тёплое время года многие волчьи жители ходили босиком, а когда наставали холода, кофтами и обувью им служила шерсть.

Женщины уделяли своему внешнему виду больше внимания. Они плели из остатков шерсти разные украшения и целыми группами ходили к заливу Радуга, где они собирали трисги. Девушки поделывали из этих разноцветных камней бусы и браслеты и вышивали ими свои кофты. Но один атрибут являлся обязательным – волчий клык на кожаном шнурке. Его носили почти все жители деревни. История этого талисмана имела глубокие корни. Получить его могли только в день совершеннолетия – в пятнадцатый год от рождения. Выделялись они ещё одной особенностью: у некоторых женщин на разных частях тела виднелись шрамы, у мужчин же они ясно вырисовывались на лице или шее.

– Пап, а когда мне будет пятнадцать, мне подарят талисман? – спросил мальчик, помогая отцу разгружать тележку с дровами.

– Тебе рано об этом думать, Вияс, – Марил потрепал густую шевелюру сына. – Тебе всего пять. Но! Ты уже должен знать одну вещь, – он сел на пенёк и усадил сына себе на колени. – Когда тебе исполнится пятнадцать, ты отправишься к горе Зелёное Небо. Там тебя встретят хранители Огненной Долины…

– Те самые?

– Тш-ш, не перебивай. Да, те самые. Так вот, они проверят тебя на силу, смекалку и чистоту души и только потом одарят талисманом и вторым именем.

– А ты ведь «Светлая Ночь»?

– Да, мой мальчик. Всё верно.

– А я… а я буду, – Вияс раскинул руки в стороны и выпятил живот, – «Самый Бесстрашный», или нет – «Бесстрашный Дух». Вот! Точно!

Он обнял смеющегося отца так крепко, что тому пришлось насильно ослабить хватку.

– Я думаю, ты скорее будешь «Железные Руки», – Марил хлопнул сына по пузу. – А теперь мне надо развести костёр и нагреть воды. Беги к колодцу, там начинаются поединки. Твоя сестра сегодня борется с Евдианом.

Вияс, ахнув, спрыгнул с отцовских колен и помчался по улице, пробегая мимо домов с кривыми синими окнами, словно наспех сколоченными.

На улицах было людно: кто свежевал скотину на задних дворах, кто катил бочонки с питьём куда-то по улице, кто украшал входные двери венками из синих цветов. А пожилые жители сидели на крылечках и с умилением наблюдали за происходящим, вспоминая свои юные годы.

Вияс всё бежал, пробиваясь сквозь шумные группы синих штанов и юбок. Наконец, он добежал до улицы Круглой. Она была центром деревни, к которой стекались все дороги Волчьего Духа. В центре Круглой улицы находился главный деревенский колодец. Вокруг него теснилась молодёжь. Одни кричали, выбрасывая руки вверх, другие громко свистели.

Эти поединки проводились на протяжении всей осени. Боролись представители противоположного пола до первой капли крови. Соглашаясь на бой, девушка давала понять, что рассматривает парня как потенциального мужа, и, если она проигрывала бой – выходила за него замуж. И поддавались девушки весьма часто: уж слишком симпатичны оказывались соперники; но бывало и так, что соглашаясь на бой, девушки старались выиграть его во что бы то ни стало, лишь бы избавиться от назойливого поклонника.

– Кто… кто побеждает? – крикнул Вияс, дёргая незнакомца за штаны.

– О, Вияс, дружище. Иди ко мне, – чьи-то крепкие руки подняли ребёнка.

Только усевшись на мужские плечи Вияс заметил, что это его сосед. Но Вияс забыл даже поздороваться. Он устремил взгляд в центр улицы, где на кинжалах боролась его старшая девятнадцатилетняя сестра. Невысокая и крепко сбитая, она с виду казалась грубоватой, но в её крупных скулах, маленьком рте и раскосых глазах было что-то манящее.

Садига увернулась от удара своего соперника и подставила ему подножку. Он брякнулся на землю под гул толпы и, еле успев перевернуться на спину, оказался сдавленным её крепкими ногами: Садига взгромоздилась на него, прижав к земле обнажёнными коленями и приставив к горлу кинжал. Мгновение, и на его шее показались капли крови. Евдиан был повержен! Толпа ликовала!

– Сади, ты так никогда не выйдешь замуж, – крикнул кто-то из парней.

– Это вызов? – Садига окинула толпу взглядом, желая разглядеть крикуна. – А, наглец?!

Раздался дружный хохот. Евдиан смирно лежал на земле, пока Садига наслаждалась своим очередным триумфом, демонстрируя поднятый вверх окровавленный кинжал. А напоследок Евдиан получил от соперницы ещё и крепкую пощёчину, засмотревшись на её подвижную от частого дыхания грудь. Садига встала под громкий смех толпы и отошла в сторону. Увидев в толпе Вияса, Садига отправила ему воздушный поцелуй.

– Садига, – Евдиан тяжело поднялся на ноги и протянул ей свой кинжал.

Садига приблизилась к нему. Она медленно взяла кинжал из рук Евдиана, не отводя взгляда от его потного лица, и выбросила руку вверх, издав звук, похожий на волчий вой. Толпа вторила. Это была очередная победа «Степной Волчицы», и никто из местных жителей уже не помнил, какая по счету.

У Границы стояли два путника. Один из них –пухлощёкий юноша в светло-серой рубашке, разорванной тут и там, и чёрных штанах, казавшихся на два размера больше из-за витиеватого покроя. Он почесал свою желтоватую голову и вытер рукавом пот с лица.

– Почти пришли. Мы у самой Границы, – он вытянул руку. – Вот за этой красной полосой начинается Странное поле.

– Тигал, я устал, – его щуплый спутник бросил вниз два шлема. Он сам рухнул на землю и распластался на ней.

– Ничего, Медот, успеешь отдохнуть, – ответил Тигал. – Мы в Духе и рану твою вылечим, и поедим, наконец.

Медот задрал ногу и посмотрел на свою перевязанную щиколотку и ободранные разноцветные брюки.

– А как ты вообще попал в отряд, я не видел тебя на Стене? – Медот аккуратно опустил ногу на землю.

– А меня там и не было. Меня освободили от службы, потому что я работал в библиотеке с документами.

– Тогда зачем тебя понесло за Ворота? – спросил Медот.

– Надо было кое-что туда перебросить, чтобы переписать и изучить, – ответил Тигал. – Я надеялся незаметно сбежать во время похода и вернуться, но не получилось. Я глупость сделал: сказал, что я сын повара и жил до военной службы при дворе. Так эти меченосцы всю дорогу к Долине меня вопросами доставали о всяких дворцовых скандалах. – Он фыркнул. – Как будто я их на бумагу записываю.

– А что именно переписать? – Медот с любопытством посмотрел на Тигала. – Какие-то документы?

– Амм… Не важно. Так, мелочи, – Тигал прикусил язык.

– Хм, – Медот покосился на Тигала, но вдруг почувствовал резкую боль в ноге. – Чёрт, болючие же укусы у этих хомок! – Он приподнялся на локтях и пошевелил раненной ногой. – Тигал, а что с шарами и шлемами делать? Я устал их в руках тащить.

– Никто в деревне не должен их видеть.

– Ты это уже говорил. Но куда их запихать?

– У тебя же остался походный мешок – спрячь их туда. Только шары укутай во что-нибудь, иначе засветятся. И давай, вставай, надо идти, – Тигал пошёл вперёд. – Только на Границу не наступи.

Медот поднялся на ноги и отвязал от кожаного пояса шнурок, удерживающий матерчатый мешок. Он развернул его, закинул в него шлемы и, забыв просьбу Тигала, швырнул туда и шары.

– Зря мы бросили доспехи. Можно было продать их по хорошей цене, – Медот, прихрамывая, побрёл за Тигалом. – Я уже о конях не говорю: мне на одного такого всю жизнь пахать придётся. Да и вообще: жалко их.

– Жалко, не жалко, но столько мяса хомок здорово отвлекло. Если бы мы не зарубили коней на ужин этим монстрикам, они бы нами закусили. А благодаря чему мы, по-твоему, выбрались? – Тигал остановился и уставился на Медота. – Ах, да, ты же в обмороке валялся, а потом не в себе от страха был, чтобы думать, как нам спастись. – Он вновь зашагал к Границе. – А за доспехами ещё на рассвете послали отряд.

– Так они бы спасли нас!

– Они бы нас убили, Медот.

– За что? – Медот остановился и выпучил глаза.

– За то, что мы слишком много видели, – Тигал подёргал рубашку пальцами, чтобы запустить под неё воздух: «Искупаться бы сейчас. И почему я так потею?! Он – вон какой сухой. Может действительно всё дело в лишнем весе?»

– Гонты знают, что происходит во время таких походов, – продолжил Тигал, – но доказать не могут: гайты следы быстро заметают. Да даже если докажут; ну поднимут бунт; ну потребуют справедливости, а их возьмут и в Пустошь упекут навечно, или казнят в Долине, бурых волков покормят.

– И что, пусть люди подыхают вот так вот? В лесах? – Медота испугала такая правда. – Как животные?

– Эх, Медот, долго тебе объяснять. Всё намного сложнее, чем кажется… Но потихоньку ты вникнешь, что к чему.

Тигал остановился у широкой красной полосы. Она казалась цельной только издалека, вблизи же походила на множество маленьких кочек. Эта полоса убегала в обе стороны, нигде не прерываясь. Тигал направился вправо, что-то выискивая, затем вернулся и пошёл в противоположную сторону.

– А, вот. Медот, иди за мной, – он аккуратно зашагал по камням, спрятанным среди странных кочек.

Медот устало последовал за ним. Тигал почти перешёл Границу, как заметил, что Медот идёт не по его следам и вот-вот наступит на красную возвышенность.

– Стой! – крикнул Тигал, но было уже поздно: Медот успел одну из них раздавить.

В мгновении ока кочки взмыли вверх, раскачиваясь на тонких стеблях и распушив свои красные лепестки, но с таким хоровым визгом, что Медот с криком шлёпнулся на землю:

– Что за чёрт?

– Это пищуньи, болван! Цветы такие. Говорил, не наступай на них.

– Пи… кто? – не успел спросить Медот, как вновь закричал, увидев десяток пищуний, вцепившихся зубами в его штанину. Они затрясли своими красными лепестками, намереваясь оторвать каждая по куску.

– Забыл сказать, они хищницы! – Тигал поспешил Медоту на выручку, осторожно прыгая по камням. Но осторожность не помогла – одна из пищуний впилась ему в икру.

Тигал завопил от боли и шлёпнул пищунью по лепесткам – та забултыхалась на своём стройном стебле, как хмельная. Но когда она пришла в себя и уставилась по сторонам в поисках нарушителя, Тигал успел оттащить Медота от визжащей Границы.

– Проклятье! Они сейчас разбудят всю приграничную зону, – забеспокоился Тигал.

– Что это за твари? – Медот ухватился за вырванный с корнем стебель и дёрнул так сильно, что тонкие зубы пищуньи остались на его штанине.

Пищунья уставилась на обидчика и раскрылась ещё шире. Медот заметил два изумрудных глаза на верхнем лепестке и большой рот посередине. Выпучив глаза, пищунья сжала полупустой рот и залилась синим цветом.

– Ой-ой-ой, – Тигал замер, – ты её разозлил.

Медот и рта раскрыть не успел, как посиневшая хранительница Границы схватила лениво пролетавшего мимо жука и жадно зачавкала. Пищунья быстро проглотила его, не отрывая взгляда от Медота, и с визгом кинулась на злоумышленника, пытаясь оставшимися зубами укусить куда придётся. Но Медот, с не менее пронзительным визгом, швырнул хищницу в сторону.

– Ну всё… – Тигал посмотрел на пищуний, будящих друг друга противным криком.

– Нам конец? – Медот уставился на Границу, красными волнами вздымающуюся в обе стороны. – Опять?

На Круглой улице, вокруг колодца накрывали на столы. Их как всегда поставили полукругом. Одни девушки расставляли тарелки, другие украшали столы и стулья свежими цветами. Ну а мужчины разделывали и варили мясо, и разливали хмельные напитки по кувшинам. И вся эта работа кипела под звуки пляшущих между столами музыкантов, играющих на буарах задорную мелодию.

Сквозь эту шумную толпу пробирался Тиазиф с посохом в руке. Могло показаться, что он разговаривает сам с собой, но спустя несколько секунд из-за его спины высунулся рыжий парнишка с тряпичной сумкой через плечо. Его короткие кривые ноги еле успевали за широким шагом Тиазифа.

– Негодник! Пропал почти на целый день, – ворчал поэт.

– Но так, это… слухи, гайт Тиазиф. А я вот говорю всем: «Неправда это», – оправдывался Пинч.

– Не всё то – слух, что ранит слух, – поэт развернулся на ходу и щёлкнул посохом своего писаря по лбу. – Дурень!

– Ай! – Пинч потёр лоб. – Так это правда? – испуганно спросил он.

– Молчать, желторотый! Твоё дело писать, а не говорить, – Тиазиф поспешил дальше, вежливо раскланиваясь в разные стороны. – Ты что-нибудь слышал о Сейте? – спросил он, здороваясь с кем-то в очередной раз.

– Нет, гайт Тиазиф, не слышал, – виновато ответил Пинч. – Наверно она ушла в пещеры.

– Ладно, пойдём, нужно найти старейшину деревни. Похоже, молва ещё не разнеслась по окрестностям, – Тиазиф недовольно закачал головой:

«Ох этот ум больной, ведомый страхами людскими,

Уж лучше б встретил бой лицом к лицу правитель наш.

Жестоко так решать одну проблему – умножать другие,

Судьба не дура! День придёт и всё равно, что должен дать – отдашь».

Пинч полез в сумку за пергаментом и углём.

– Оставь, Пинч, – буркнул Тиазиф, – сейчас не до того.

– Ага, ага, – Пинч захлопнул сумку и поспешил за поэтом.

Они дошли до конца Круглой улицы и скрылись за деревянными домами.

Тигал и Медот почти добрели до Волчьего Духа. Они остановились у узкой реки, медленно бегущей на запад.

– Повезло, что Диагот усыпил Границу, – Тигал обернулся и посмотрел на красную полосу, над которой всё ещё летал туман.

– Я думал, туманы только к ночи спускаются, – буркнул Медот.

– Это не про него. Обязанность Диагота – успокаивать Границу в любое время, когда прикажут; ну, и ещё Странное поле охранять. Только не рассказывай никому об этом, Медот, – попросил Тигал. – Если узнают, что он нам помог – его накажут.

– Накажут? – Медот хмыкнул. – Как можно наказать туман?

– А у них там, в Великом Расколе свой суд. Если король прикажет, ураган Бестий живо рассеет любой туман и даже ветер. Если конечно докажут, что те нарушили закон. Ну, – Тигал кивнул на дома. – Осталось перейти реку, и мы в деревне. Слышишь, музыка играет?

– Угу, – Медот равнодушно посмотрел вперёд. – Лучше бы я никогда не покидал Стену.

– Медот, то, что ты видел – самая малость. Наша планета полна чудес, на которые стоит посмотреть. Я вот мечтаю увидеть, что там, за морями.

– Я не понимаю, – Медот не слушал Тигала, – когда мы скакали туда, этой писклявой Границы не было.

– Мы по мосту её проехали, просто ты не заметил.

– Да, наверно, – Медот призадумался. – Слушай, Тигал, а там же и звери всякие шастают; и что, эти пищуньи всё время вопят?

– Нет, конечно. Они только на людей так реагируют.

– Ясно, – сказал Медот и окинул поле усталым взглядом. – А почему это поле называют «странным»? Вроде самое обычное.

– Потому что зелень тут по ночам диковинная вылезает, наши из неё лекарства всякие делают. Ещё вопросы? – спросил Тигал слегка раздражённо.

– Наши?! Да ты ведь – гайт.

– Это с чего ты взял?

– С твоей одежды.

– Да это я… стащил, чтобы из замка выбраться без приключений. Охрану обошёл, – Тигал помял рубашку пальцами. – А так, я родом из Лунного Света. У меня родители умерли, когда я был маленьким. За мной Сейта пришла и забрала с собой в замок. Там я и жил до сих пор, помощником библиотекаря.

– Ясно… – Медот вдруг помялся. – А я не умею читать.

– Как-нибудь научу; это не сложно, просто дорого. А теперь, надо перейти реку, – Тигал зашарил по карманам. – Детвора знает бесплатную переправу, но искать долго.

– Ладно, – Медот направился к реке, не услышав последние слова Тигала, а рисуя в своём воображении, как он будет учиться грамоте. Он подошёл к кромке реки и шагнул на булыжник, торчащий из воды.

Тигал нашёл, что искал. Он вытащил из кармана серебряную монету с круглым беломоритом посередине.

– А, вот. Не потерял, – обратился он к Медоту и только тогда заметил, что его уже нет рядом. – Медот, стой! – крикнул Тигал своему горе-спутнику, который намеревался сделать очередной шаг.

Медот не успел среагировать, как его накрыло волной и сбило с ног. Вода помусолила его в водовороте и выплюнула как мусор туда, откуда он ступил. Тигал замер с гитом в руке, глядя на ошеломлённого Медота.

– Медот, Вертушка не пропустит тебя, если не заплатишь, – снисходительно произнёс Тигал.

Медот выплюнул воду изо рта и закашлял.

– Кто? – пискнул он и посмотрел на речку – струи воды потянулись вверх и превратились в суровое женское лицо.

Волосы Вертушки водопадом струились с головы и убегали в разные стороны. Сдвинув брови и раздув прозрачные ноздри, она подалась вперёд. Вертушка забурлила и во все стороны погнала от себя волны, давая понять, что она не позволит им ступить на противоположный берег. Тигал поспешил кинуть ей монету. Вертушка живо вытянула водяную руку и поймала гит, после чего улыбнулась и, успокоив водную поверхность, слилась с потоком и поплыла дальше по течению.

Медот уставился на пухлощёкого всезнайку. Тигал стоял в ожидании его очередных расспросов, но заметил, что тот вперился взглядом ему за спину. Тигал замер. На его плечо легла чья-то тяжёлая рука. Тигал медленно обернулся – перед ним стоял высоченный мужчина; его лицо скрывал коричневый капюшон, а громадную фигуру – льняной плащ. Мужчина приподнял капюшон рукой, показав свои чёрные глаза и темнокожее лицо, в чертах которого было что-то хищное.

– О небеса, – прошептал Тигал, не веря собственным глазам.

– Тш, – черноглазый прижал широкий палец к губам.

Мужчина направился к реке. Он шагнул в воду, но она не намочила его обнажённые стопы – Вертушка быстро разбежалась в стороны, оголив своё дно. Шаг за шагом она прокладывала мужчине сухой путь. Он остановился на другом берегу реки, посмотрел на летящий в небо дым от костров, и зашагал к Волчьему Духу.

Тигал таращился ему вслед, прижав руки к груди.

– Тигал, кто это был? – Медот медленно встал на ноги.

– Пойдём, Медот. Быстрей, – Тигал побежал к булыжникам и, легко перепрыгивая с одного на другой, быстро оказался на противоположном берегу.

Медот последовал за ним, косо поглядывая на воду и опасаясь, что Вертушка вновь швырнёт его назад. «Да уж, за монетку даже реку можно купить», – с досадой подумал Медот. Ступив на противоположный берег, он подбежал к Тигалу и встал за его спиной, провожая взглядом исчезающий вдали коричневый плащ.

– Если сам Б… – Тигал не решился произнести вслух имя черноглазого мужчины, – решил появиться на люди…

– Сам?! Что значит?..

– Тш! Либо быть беде, либо – спасению, – Тигал схватил Медота за рукав и, потянув за собой, поспешил к Волчьему Духу.

Глава 4. Королевский совет

В замке было тихо, а в коридорах пусто; даже придворные слуги куда-то запропастились. Только маленькая девочка двенадцати лет бродила по залам. Когда она остановилась перед закрытыми дверьми, она, недолго думая, ухватилась за ручки в виде мечей и толкнула их – двери тяжело открылись. Девочка вошла в родословный зал.

Комната оказалась огромной и светлой. Высокие витражные окна бросали на стены блики. От такого причудливого освещения всё вокруг выглядело необычным, особенно портреты, висящие на стенах. Их было так много, что за ними не проглядывались сами стены, а мраморные и серебряные статуи, расставленные по всему залу, казались живыми. Девочка заскользила босыми ногами по чёрному полу, жадно рассматривая всё вокруг. Она подошла к одному из портретов и вздрогнула – в её глаза смотрел подтянутый мужчина лет сорока со злым взглядом и тонкими губами. Он словно предупреждал своим видом и оголённым мечом, плотно сжатым обеими руками, что он готов к бою. Девочка приблизилась к портрету и прочла надпись: «Гзот Рэльвал. Сын Фовия Рэльвала. Единственный наследник престола Гайтигонта. Середина первой эпохи». Девочка засеменила вдоль стены, рассматривая остальные портреты. «Атрилла Авиге. Дочь Дирра Авиге, Владыки Белого Мира. Конец второй эпохи», – гласила надпись под портретом. На нем была изображена женщина лет тридцати с крупными русыми локонами, ниспадающими на грудь, на которой покоился кулон в виде кроны дерева.

Девочка поспешила к противоположной стене зала, к серебряной статуе старика, сидящего на мраморной лошади: «Авирий Гриет. Долдж острова Серый Снег. Создатель Границы. Начало третьей эпохи», – прочла она вслух. Она задрала голову, силясь разглядеть портреты под самым потолком, но они располагались так высоко, что прочесть надписи было невозможно. Она заметила, что и весь потолок расписан, на нём сверкало серебристыми красками генеалогическое древо. В этом зале уместилась вся родословная вплоть до настоящей, четвертой эпохи. Портреты нынешнего короля и королевы висели на самом видном месте в изумрудных рамах.

– Мирра, вот вы где, – в зал вбежала её запыхавшаяся служанка. Она на ходу поправила сбившийся чепец и подбежала к своей подопечной. – Как вы меня напугали! – она встала перед Миррой на колени, взяла её за плечи и посмотрела ей в глаза, один из которых был голубой, другой зелёный. – Вы опять за своё. Вам нельзя здесь находиться, вы же знаете.

– Да, знаю. Но почему? – спросила Мирра.

Служанка поднялась с колен и взяла девочку за руку.

– Пойдёмте, пока нас кто-нибудь не увидел, – она повела Мирру к выходу. – Достанется же мне, если узнают.

– Куда все подевались? Я вышла из комнаты, а в коридорах – никого, – Мирра послушно зашагала вперёд.

– Я не знаю. Но вы не имеете право ходить в эту половину замка. Вы же знаете, ваше высочество.

– А кто на этих портретах?

– Ваши предки.

– А почему я о них ничего не знаю? Почему моим братьям преподают семейную историю, а мне нет; потому что я девочка?

– Придёт время, и вы сами всё поймёте. Я просто служанка. Больше вашего мне не положено знать.

– О нет. Я думаю, ты знаешь больше, чем говоришь.

Служанка только вздохнула и вывела Мирру из родословного зала. Она повела её по длинному коридору, ведущему в спальные покои. Вокруг стояла такая тишина, что раздавались только шлепки босых ног любопытной девочки:

– Ну а всё же, почему так тихо?

– Ваш отец срочно созвал Совет.

– Что-то случилось?

Служанка посмотрела на Мирру и погладила её по голове.

– Всё будет хорошо, моя милая, – тихо сказала она, аккуратно поправляя девочке локоны. – Мы все на это надеемся.

Девочка вопросительно посмотрела на свою собеседницу в фартуке, но по тому, как та отвернулась и поджала губы, Мирра поняла, что больше она ничего выведать не сможет.

В зале Совета собралось столько народа, что если бы вошло ещё несколько человек, непременно началась бы давка. В центре зала стоял серебряный трон, к которому вели пять ступеней. Не смотря на обилие малахита, Зелёный трон был груб и угловат и казался большего размера, чем следовало.

На троне сидел Зарг и внимательно разглядывал гайтов, прищурив глаза. Левой рукой он теребил бородку, а правой гладил малахитовый набалдашник своей трости. Эта трость никогда не покидала зал Совета. Для неё было специальное углубление у основания первой ступени. Когда король подходил к ней, он со словами: «Моё слово – закон!» – высвобождал трость из лунки и направлялся к трону.

Справа от короля сидел его старший сын Гириадон, семнадцати лет, в чёрном охотничьем костюме с резкими белыми линиями, которые подчёркивали его острое лицо. Вспотевший и уставший, он не успел переодеться – его срочно вызвали на Совет. Для своих лет он отличался высоким ростом и успел прославиться скверным характером.

Слева же от короля сидел его средний, пятнадцатилетний сын Эсигот, голубоглазый и вечно о чём-то мечтающий. Эсигота никто из гайтов не принимал в серьёз. Они его особо и не замечали, полагая, что с его скромностью и сердечностью Зелёного трона ему не видать. Соответственно и ластиться к нему не было надобности, как ластились к его старшему брату.

Перед троном, на стоящих полукругом удобных стульях, сидели восемь советников короля: гайт Юзар – управляющий южной частью Гайтигонта – сухощавый старичок с подслеповатыми глазами; гайт Сирий – управляющий северной частью – чьи выкрашенные в жёлтый цвет волосы и вычурные украшения с жёлтыми камнями не уставали давать повода для насмешек и сплетен; гайт Зикс – управляющий западной – любитель философии и примирения враждующих сторон; гайт Вальсарий – восточной – «жирная королевская подлиза», как его прозвали гонты. А также: гайт Гротор – ведающий делами Мрачной Пустоши – высокий мужчина тридцати семи лет с уродливым шрамом на щеке, чьё гайтовское происхождение многие придворные ставили под сомнение; гайт Авриг – представитель Белого Мира – выступающий за гармонию, мир и справедливость; гайт Вигий – хранитель истории Гайтигонта – темнокожий мужчина с суровым лицом, верящий только документам и фактам, и гайт Рогус – управляющий запретными лесами и Границей – самый бесхитростный член Совета.

Позади них стояли именитые гайты королевства, разодетые в свои лучшие наряды и фамильные украшения. Но можно ли было назвать это «Советом»? Король принял решение, которое не сможет оспорить ни один советник, а если посмеет – непременно поплатится. Подобные Советы состоялись при Зарге чтобы пустить пыль в глаза как гайтам, так и гонтам. Со дня своего восхождения на трон Зарг сам принимал судьбоносные решения, с которыми вынуждал соглашаться советников под страхом смерти или изгнания. При предыдущих правителях всё решалось путём честного голосования, но… эти дни остались далеко в прошлом.

Гайты переговаривались, горячо жестикулируя, пока не услышали три хлопка королевского писаря. Все умолкли и повернулись к трону. Король кивнул писарю – тот сел за стол и взялся за перо.

– Жду вашего слова, советники, – в голосе Зарга просквозило хладнокровие. – Гайт Авриг Эллигтор, представитель Белого Мира, ознакомьте нас с принятым вами решением.

Авриг тяжело поднялся на свои старые ноги и направился к трону. Он остановился у первой ступени, поклонился королю и повернулся лицом к ожидающей публике.

– После долгого разбирательства дела, взвесив все «за» и «против», королевский Совет принял решение привести приговор в исполнение, – объявил он.

Авриг не смог продолжить: гайты зашептались. Авриг поднял руку, желая успокоить собравшихся, но гайты всё не умолкали. Королевский писарь встал из-за стола и хлопнул в ладони три раза. Наступила тишина.

– Ничего не должно угрожать стабильности и мирному течению времени в нашем королевстве и за его пределами, – продолжил представитель Белого Мира более уверенным голосом. – Наша общая задача: сохранять порядок и устранять любого вида угрозу, которая может привести к расколу общества или положить начало войне.

– Но это просто нелепо! – выкрикнул Рогус, вскочив со стула и тряся своей длинной бородой. – Это всего лишь глупое пророчество. Многие из них даже не сбывались.

– Либо их неправильно толковали, – вмешался Гротор, скрестив руки на груди.

– Уважаемый Рогус Эллигтор, – обратился к нему Вальсарий, лениво наклонившись вперёд, – в конечном итоге, Совет проголосовал единогласно касательно данного вопроса, или я ошибаюсь?! Мне показать вашу печать на документе?

– Да, я утвердил, но…

– Полагаете, после вашего утверждения уместно произносить «но»? Вы знаете законы и правила, гайт Рогус: после печати ни один документ не может быть оспорен. Вас же никто не заставлял его подписывать! – Вальсарий мерзко оскалился, украдкой взглянув на короля, в надежде поймать его одобрительный взгляд, но король не отрывал глаз от Рогуса.

Рогуса трясло от ярости. Он тяжело опустился на стул и посмотрел на остальных членов Совета, надеясь, что хоть кто-нибудь поддержит его. Но советники даже не взглянули на него, кроме Гротора с его наглой, однобокой ухмылкой, от которой его шрам на щеке становился ещё безобразнее. Рогус умоляюще посмотрел на своего двоюродного брата Аврига, но и тот опустил голову.

– Продолжайте, гайт Авриг, – обратился король к советнику.

– Королевским Советом решено привести приговор в исполнение завтра, на закате, – он посмотрел на писаря, перо которого быстро скользило по бумаге. Авриг знал, что его выступление останется на страницах истории Гайтигонта; что именно его речь сохранится на бумаге, которая будет покоиться в королевском хранилище документов. Он чувствовал себя разбитым. Он, также, как и брат, был не согласен с приговором. – Согласно нашим законам, приговор обжалованию не подлежит, – заключил он и повернулся лицом к королю. – Ваше величество, – он поклонился королю и направился к писарю.

В зале наступила тишина. Авриг подошёл к столу и взял в руки перо. Писарь перевернул документ лицом к Авригу и пальцем указал место, где тот должен поставить свою подпись. Авриг замешкался. Его рука дрогнула. Но он знал, что выхода нет, и расписался.

Даже если кого-то из гайтов и не устраивало такое решение – это уже не имело никакого значения. Всё было решено.

А в спальных покоях, на высокой кровати, среди шёлка и бархата лежала женщина. В её комнате не было ни души. Казалось, не было и самой хозяйки, настолько тихо обитающей в ней. Лиловые шторы еле колыхались от приоткрытой форточки.

Женщина проснулась, тяжело открыла глаза и оглядела комнату. Она спустила одеяло, обнажив тонкую шею, едва видимую сквозь густые пряди волос. Она и их развела в стороны слабыми руками, будто ей было трудно дышать из-за них.

В комнату вошла служанка – крепкая бодрая Лэсс, с подносом в руке.

– Вам пора обедать, ваше величество, – она сделала лёгкий реверанс, подошла к изголовью кровати и поставила поднос на продолговатую тумбу.

– Я не желаю, Лэсс, – слабым голосом произнесла королева.

– Я прошу вас, пообедайте. Вы за три дня почти ничего не съели, – она помешала суп ложкой. – М-м-м, а запах какой! Гатир сегодня потрудился на славу. Сказал, что приготовит для вас особый суп и не обманул – пахнет пряными травами. Они из лечебного дома.

– Лэсс, почему сегодня так тихо? И где моя дочь, её с утра не видно? – Ниолма с усилием приподнялась и села повыше.

– Мне сказали, что её высочества Мирры не будет, – не сразу ответила Лэсс. Она стала неуклюже передвигать статуэтки на тумбе, словно они плохо стояли до неё.

– В чем дело, Лэсс? Ты сегодня очень странная… Да и всё вокруг странное. И эта тишина...

– О, это просто опять шайка гонтов учудила на улице. Вновь ограбили лечебный дом, вот все и сбежались туда.

– Да, но супруг пообещал отпускать лекарства гонтам в полцены и снизить налоги. Так почему же они продолжают заниматься разбоем?!

– Да, как же, сдержит он такое слово, – прошептала Лэсс, подходя к шторам.

– Что? Я не слышу тебя, Лэсс. Ты же знаешь, у меня и слух ослаб.

– Я говорю «всё так и есть», ваше величество. Но гонты всё никак не уймутся. Видимо разбой у некоторых просто в крови, – она раздвинула шторы. Солнечный свет залил комнату.

– Глупости. Они научатся жить честно, когда низкие налоги облегчат им жизнь.

Лэсс вздохнула и подошла к кровати.

– Не волнуйтесь, всё так и будет, – она переставила поднос на край кровати. – Вам помочь?

– Нет, спасибо. Я сама, – Ниолма равнодушно посмотрела на поднос. – Можешь идти. Когда дочь вернётся, попроси её сразу ко мне.

– Слушаюсь, ваше величество.

Лэсс сделала реверанс и вышла из комнаты. А королева засмотрелась в окно на голубое небо, позабыв о лечебном обеде.

Гириадон уже находился в своих покоях и успел сменить охотничий костюм на повседневную одежду. Он сидел на белоснежном диване, потягивая брол из кубка и задрав ноги на низкий столик. Дверь открылась нараспашку.

– Братик, ну и манера у тебя – врываться без стука, – Гириадон даже не посмотрел в его сторону, а лишь недовольно подвигал нижней челюстью, смакуя и проглатывая остатки брола во рту, от чего его острый подбородок поддался вперёд.

Эсигот ничего не ответил. Он подошёл к Гириадону ближе и встал напротив.

– Тебе известно, о каком решении шла речь на Совете? – Эсигот сжал руки в кулаки.

– Вообще-то – нет. Мы не успели на него вовремя, я и спрашивать не стал. Но, как я понял, опять каких-то гонтов вздёрнут, – видя, что его младший брат находится не в самом лучшем расположении духа, Гириадон убрал ноги со стола и наклонился вперёд. – Да что с тобой?

– Всё не так просто, Гириадон. Нам специально не сообщили, о чём пойдёт речь; и с опозданием вызвали нарочно, чтобы мы не смогли и слова сказать.

– А мы имеем на это право? – Гириадон вновь откинулся на диван и задрал ноги на стол. – Всё, что нам позволено на Совете – это сидеть рядом с папаней и делать умный вид.

– Да как ты... он же наш отец! – Эсигот вспылил, но тут же успокоился. – Впрочем, ты не исправим. Знал бы он, как ты ведёшь себя, когда находишься вне поля его зрения.

– А кто ему скажет, ты? – Гириадон захохотал и раскинул руки так, что брол выплеснулся из кубка. – Валяй, братик. Посмотрим, кому он поверит – своему старшему беспроблемному и идеальному сыну или младшему, который постоянно чему-то возмущается, как девчонка.

Зная своего брата, как никто другой, Эсигот всего лишь покачал головой:

– А кто тебе разрешил брол пить? Кто опять посмел принести его в твои покои?

– А вот это не твоё дело, братец, – Гириадон встал с дивана и небрежно поставил кубок на стол. – А ты, прям, его ни разу не пробовал, умник чёртов. Тебе напомнить, как мы вместе нажрались пару раз?! – Он пошёл к открытым балконным дверям.

– Завтра казнят нашу сестру, – выдавил Эсигот.

– Что?! – Гириадон остановился и повернулся лицом к брату. – Что ты несёшь?

– Лучше бы побоялся, Гириадон. Стоит и тебе не угодить отцу, как тут же отправишься вслед за Миррой.

– Э, нет, подожди! Странная у тебя реакция, – Гириадон подошёл к брату, наклонился и уставился в его глаза. – Это ты с ней водился, не смотря на запреты. Я же видел её всего пару раз за всю её жалкую жизнь взаперти. Почему же ты такой спокойный, если это правда; и рожа не зарёванная?

– Ты слышал про пророчество, – напомнил Эсигот, с ноткой обиды в голосе, и отвёл глаза в сторону.

– Да надоели все с этими проклятыми пророчествами! – взревел Гириадон. – Вам что, больше заняться нечем, кроме как слушать всякий бред?! – он вдруг успокоился и потёр подбородок. – Да и как это возможно? Я думал, он просто будет держать её подальше от себя, а когда она вырастет – отправит её в какой-нибудь забытый всеми угол полушария.

– Нет, Гириадон, наш отец решил её убить. Свою родную дочь, понимаешь? – Эсигот уставился на брата.

– Тогда почему ты не пытаешься спасти свою драгоценную сестричку? – в голове Гириадона родилась куча вопросов. Он прищурил глаза. – Не пойму, в чем подвох?

– Ты предлагаешь мне пойти против приказа короля? – откровенно ответил Эсигот.

– Тогда чего тебе от меня надо, Эсигот, чтобы я поплакал вместе с тобой? – Гириадон развёл руками и покривил ртом, несмотря на то, что глаза его брата наполнились слезами. – Извини, нет ни времени, ни желания.

Они бы так и стояли, испытывая друг друга взглядом, если бы служанка, вошедшая в комнату, не опрокинула поднос с фруктами и сладостями на пол.

– Неуклюжая тварь! – заорал Гириадон и поспешил к служанке. – Сколько раз приказывал: не смей входить без стука!

– Я постучала три раза, ваше высочество, – она дрожащими руками собрала рассыпавшийся по ковру виноград, боясь взглянуть на принца. – Вы, видимо, не услышали. Простите меня!

Гириадон схватил её за локоть и попытался поднять на ноги, но служанка не осмелилась встать. Она опустила голову и заплакала.

– Пошла вон! – рявкнул Гириадон. – И чтоб душка твоего здесь больше не было!

– Позвольте… уберу, – всё, что смогла она произнести.

Гириадон бросил её руку и пошёл к двери. Он схватился за ручку и посмотрел на брата, который опустился на колени рядом со служанкой. Гириадон скорчил презрительную мину и вышел из своих покоев.

– Простите меня, – голос служанки всё ещё дрожал, – я сейчас же всё уберу.

– Ничего, всё в порядке, – Эсигот помог ей собрать на поднос остатки разбросанных сладостей.

– Благодарю, ваше высочество! – она смахнула слезы ладонью.

Эсигот встал и направился к выходу.

– Простите. Скажите, это правда? – служанка встала на ноги, держа поднос перед собой. – Я… я о её высочестве Мирре.

– Так вот почему всё оказалось на полу?! – Эсигот улыбнулся, но тут же нахмурился. – Да, к сожалению, это правда. – Он вышел из комнаты брата и закрыл за собой дверь.

– Ты видел, как вёл себя этот Гротор? Тот ещё гад! – Рогус тяжело опустился на диван. – Неужели никто не догадывается, что он ведёт двойную игру?! Он же прислуживает Агидмусу, это очевидно. Но как доказать? А Вальсарий? Подлейший из подлейших!

Из соседней комнаты вышел Авриг с болезненно бледным лицом. Он поправил только что одетую рубашку и подошёл к столу, накрытому на две персоны.

– Пообедаешь со мной? – устало произнёс он.

– Авриг, ты что, не слышишь меня? – Рогус подскочил и посмотрел на брата взбешённым взглядом.

Авриг сел за стол и взял в руки расшитую салфетку. Он медленно развернул её и положил на колени.

– Всему своё время, Рогус. А нам лучше придерживаться плана, – он жестом предложил Рогусу присоединиться к нему. – Ты отправил письмо в Белый Мир?

– Да. Я сделал всё, как и договаривались, – Рогус подошёл к столу и плюхнулся на стул. – Но где гарантия, что всё получится?

– Хранителям Огненной Долины уже всё известно, – Авриг оторвал утиную ножку и положил её на тарелку. – Более того, верховный хранитель уже пересёк Границу и направляется в Волчий Дух.

– Если разгадают наш план – мы покойники, – Рогус вздохнул и оглядел стол, ломящийся от еды, но чувствуя отсутствие аппетита, он только налил себе брол в стакан. – Но ведь выхода у нас нет.

– Нет. Ты прав, – Авриг откусил от ножки небольшой кусок и стал медленно его пережёвывать.

Рогус встал из-за стола, не в состоянии вдыхать съестные запахи, его начало подташнивать. Он взял свой стакан и подошёл к открытому окну.

– Если это пророчество не сбудется, что тогда? – спросил Рогус.

– Сейта никогда не ошибалась.

– А кстати, где она? И где Эдигор? Его впервые не было на Совете.

– Сейта, – с сарказмом произнёс Авриг. – Эта старуха исчезла в пещерах, как обычно. И как обычно – появится, когда ей вздумается. Натворила же она дел с этим пророчеством! – не в силах обглодать утиную ножку до самой кости, Авриг положил её на тарелку. – А Эдигор ведёт приготовления к завтрашнему дню. Король ему поручил; сомневаюсь, что он доверил бы это дело кому-нибудь другому.

Авриг откинулся на спинку стула, вытирая руки салфеткой.

– Бедный Эсигот, – Авриг сложил салфетку вчетверо, – он так привязался к малышке, да и Торий бегал к ней тайком с самого её рождения.

– Авриг, мне кажется, наше Общество зря решило держать Тория в стороне от наших планов.

– Почему? – удивился Авриг. – Ты же согласился.

– Потому что был в меньшинстве, как всегда, – в голосе Рогуса послышалась обида. – Ну ты сам подумай – настанет день, когда Торий станет вторым после короля. Он нам нужен. В его руках будет немало власти.

– Тут вот в чем соль, Рогус, – Авриг устало потёр глаза, – с Эсиготом хоть всё ясно – он как открытая книга; и уж что-что, а секреты этот малый умеет хранить. А вот Торий становится всё горячее. И как раз, учитывая его обязанности перед Короной, мы не можем знать, на чьей он будет стороне, когда возмужает.

– Хм. Я об этом не подумал. А про казнь он знает?

– Он не в курсе, что именно принцессу приговорили. Да и кто ему скажет? Он с отрядом только к ночи вернётся из похода. А на Стене Эдигор всем наказал держать языки за зубами, – Авриг взял стакан и отпил немного брола. – А эта идея с походом Тория весьма удачная.

– Зарг устроил, – предположил Рогус и ухмыльнулся.

– Представь себе – нет, – Авриг кашлянул.

– А кто тогда? – спросил Рогус. «Неужели сам Эдигор?» – подумал он.

– Эдигор попросил его. Знает сына, как свои пять пальцев: Торий попытался бы остановить казнь, – Авриг широко улыбнулся. – О да! Замок сотрясался бы от его «зелёного» крика; вот Эдигор и схитрил. Более того, он попросил, чтобы мы завтра отвлекли Тория на целый день. Этим мы с тобой и займёмся.

– Кстати, Авриг, мои люди так и не выяснили, – Рогус понизил голос, – догадывается ли сам Эдигор о наших намерениях. Чёрт, даже по его физиономии не угадаешь, что у него на уме; недаром же его прозвали «Железное Лицо».

Авриг медленно выпил брол до конца. Он сомкнул челюсти, прищурил глаза и сжал пальцами переносицу.

– Смешно, знаешь ли, но я тоже не смог, – сипло произнёс Авриг и почувствовал, как к желудку побежала тёплая струя. – Как мои посыльные не подслушивали его разговоры все эти дни, они ничего особенного не узнали. Сдаётся мне, что если Эдигор и догадывается, то – молча.

– А может он и правда ничего не замечает, – предположил Рогус. – Мы ведь крайне осторожно ведём себя.

Авриг пожал плечами:

– Всё выяснится, рано или поздно. Слушай, Рогус, я так устал! Давай мы всё это позже обсудим.

Рогус посмотрел в окно и глубоко вдохнул. У него закололо в груди. Он поставил стакан на подоконник и помассировал пальцами подушечку мизинца на левой руке.

– Нас ждут тяжёлые дни, Авриг, – в голосе Рогуса послышалась тревога.

– Да, но есть надежда, что наши труды не пропадут даром, – отозвался Авриг. – Ведь никто из окружения короля не знает, что мы освободили Элоила.

Глава 5. Проводы осени

На окраине Волчьего Духа стояла хижина. Сколоченная из вечно-белого дерева, она слегка пожелтела от времени: лет ей было столько же, сколько существовала сама деревушка. Эта хижина была первым сооружением как раз в те смутные времена, когда среди крестьян созрел заговор. А случилось это после правления Гзота Рэльвала, отбившего эти земли у Мрачной Пустоши, чтобы собрать и расселить поблизости народы, кочевавшие по Зелёному Полушарию. Но один из его потомков, Эго Рэльвал – «Подлый Король», как прозвали его в народе – разрушил всё, что так кропотливо создал его предок. Он и возвёл знаменитую Стену. Эго заставлял гонтов прислуживать королевству задаром и запрещал им иметь собственные жилища. Крестьяне, словно скот, ночевали в хлевах, и умирали, кто от голода, кто от зимнего холода.

Веговий Гра-Мис – получивший от хранителей Огненной Долины второе имя «Волчий Дух» – был первым, кто не побоялся пойти против Подлого Короля и отстоять гонтовское право на свободу. Именно он создал тайное общество и воодушевил крестьян. Поначалу они совершали набеги под его предводительством и добывали еду как в запретных лесах, так и в закромах Гайтигонта. Но долго так продолжаться не могло, да и не всех крестьян удавалось накормить досыта. Тогда Веговий принял решение устроить бунт. Произошло это на пиру, по случаю рождения младшего сына короля. Веговий и его единомышленники, вооружившись кинжалами и мечами, ворвались в королевский зал в самый разгар веселья. Они посеяли панику среди гайтов, давно не видавших войны и резни. Многие толстосумы повыпрыгивали в окна, причём со вторых попыток: разбить стекла гайтовскими раздобревшими телами оказалось не так легко. Остальные разбежались по замку, забегая во все попадающиеся на пути двери. Кто-то умудрился вломиться в королевскую уборную и плюхнуться ногой в яму, его и отвратительный запах не смутил, настолько бедный гайт был перепуган гонтовским набегом. В зале осталась только дворцовая охрана и сам король; даже его старший сын сбежал, да так, что пятки сверкали.

Веговий потребовал свободы для гонтов и предоставления им права построить собственные дома и уж если прислуживать гайтам, то за определённую плату. Эго Рэльвал внимательно выслушал все требования, но единственный приказ, который он отдал: «Казнить бунтарей!» Гонты отказались сложить оружие. Завязался бой не на жизнь, а насмерть. Но, потерпев поражение, гонты вынуждены были отступить.

Веговий увёл своих уцелевших бойцов в пещеры. И пока они отсиживались в них, король приказал выслать их семьи за пределы королевства без еды и гит. Остальным гонтам пришлось молча терпеть королевский гнев и работать, не поднимая головы. Услышав об изгнании своих родственников, выжившие бунтари вышли из пещер, встретить родню. Положение было ужасное: еды нет, и крова над головой никакого. Они устроились в пещерах, уповая на своего предводителя. В ту же ночь Веговий отправил их спать, сказав, что утром они вместе решат, как быть дальше. Однако поутру его никто не смог найти. «Сбежал», – говорили одни; «Нет, он не из таких», – думали другие. Спор между семьями продолжался до полудня. Только один его боец молчал – Юстал. Он явно что-то знал. А споры всё продолжались. Женщины пустились причитать. Казалось, ещё немного, и начнётся паника. Но в этот самый момент в пещеру влетел мальчик лет десяти и, задыхаясь, упал на колени. К нему подбежал Юстал с чашкой воды и дал ему отпить. Мальчик отдышался и посмотрел на Юстала:

– Он сделал это!

– Сделал что? – послышались голоса.

– Он убил короля!

Но вместо ликования настала гробовая тишина.

– А что с ним самим? – Юстал схватил мальчика за плечи.

– Его казнят. Сейчас. Возможно, уже…

Так закончилась история храброго Веговия Гра-Миса.

После убийства Подлого Короля началась смута, и к гонтам стали относиться снисходительно. На престол взошёл Рен, старший сын Эго Рэльвала, прослывший трусом. Испугавшись за собственную жизнь, он выполнил почти все требования крестьян. Так гонты получили долгожданную свободу и право иметь свою крышу над головой, вот только не в пределах королевства, а за её Стеной. Но гонты и на это были согласны. Первым делом они построили хижину из вечно-белого дерева. Хижина быстро обросла деревушкой, которую в честь Веговия Гра-Миса назвали Волчий Дух. Спустя время, у подножия гайтигонтовской Стены появились и другие деревни. Гонты разбрелись по ним и быстро, хоть и скромно, обустраивались.

В Белой хижине собрались почётные гонты деревни. Они сидели вокруг горящего очага, расположенного в центре единственной комнаты. В ней не было ничего, кроме подушек из козьей шкуры, плотно набитых лечебной травой. На подушках сидели пять мужчин, скрестив ноги. Они задумчиво смотрели на пылающие поленья с протянутыми к огню руками, но не для того, чтобы согреть их: они верили, что через раскрытые ладони огонь поглощает всё плохое и отдаёт взамен свой свет и теплоту.

Огонь в этой хижине разводили символически – не смотря на время года – каждый раз, когда обсуждались важные вопросы. Подобные собрания всегда возглавлял старейшина Ян, по прозвищу «Скользкая Вода». Он был прямым потомком Веговия Гра-Миса и не уступал ему в мудрости и находчивости. Его лицо и тело были усыпаны шрамами после перенесённой в юности ветряной оспы, а длинные до плеч волосы выделялись на смуглой коже из-за густой проседи. Несмотря на бархатные карие глаза, лицо Яна выглядело хищным из-за тонкой верхней губы и острого носа.

С улицы послышались шаги. Ян улыбнулся краешком губ:

– Мой старый друг, твои шаги узнаю где угодно.

Гонты посмотрели на открывшуюся со скрипом дверь. В хижину вошёл Тиазиф.

– Добрый вечер, друзья мои, – поэт прислонил свой посох к стене и направился к очагу.

– Добрый, добрый, Тиазиф, – отозвались гонты, поднимаясь на ноги.

– Но вести худые, – добавил Ян, крепко пожимая руку поэта.

– Да. Не в добрый час мы свиделись с вами, – Тиазиф пожал руки остальным гонтам. – А ведь совсем недавно праздновали у колодца семь свадеб подряд.

Они не спеша уселись на подушки.

– Да уж. Похоже, нас ждут непростые времена, – Ян потянулся ладонями к костру.

– А кто успел вам рассказать, как обстоят дела? – Тиазиф помассировал пальцами ноющие колени и оглядел присутствующих.

– Лиор, – Ян кивнул в сторону гонта Сагата. – Он опередил тебя.

– Ох, куда же мне больному и старому опередить Лиора, – поэт посмотрел на Сагата и похлопал его по плечу. – Недаром же его второе имя «Крылатый Ветер».

– Да, быстрее моего сына в деревне не найти, – гордо ответил Сагат.

– И храбрее твоей внучки Садиги, – обратился поэт к гонту, сидевшему напротив.

– Ты на что-то намекаешь? – Альгур уставился на Тиазифа.

– Совершенно верно, Альгур, – ответил Тиазиф.

– Ты хочешь сказать, что моей внучке и Лиору пришло время отправиться в дорогу? – забеспокоился Альгур.

– Но они же ещё щенки! – возмутился Эйзит.

– Да и что от них требуется, никто толком и объяснить не может?! – вмешался Филат, которому Садига приходилась потенциальной невесткой. Но старый волк ещё не знал, что его старший сын Евдиан проиграл ей поединок.

– Юные, не значит – неспелые, – парировал Тиазиф. – Можно дожить до седой головы и усталых ног, но так и не наполниться глубокими мыслями, и не закалить своё тело в борьбе с этим, порой, жестоким миром. – Тиазиф и Ян понимающе переглянулись. – А что касается человеческого предназначения – никто не может знать, дорогие мои, в чём именно оно заключается, пока не возьмёт котомку и кинжал и не отправится в путь.

Поэт хотел ещё что-то добавить, но в хижину ворвался его раскрасневшийся писарь и захлопнул за собой дверь.

– В чем дело, Пинч? – спросил Тиазиф.

– Там, там… – у писаря перехватило дыхание. Он тыкал пальцем через своё плечо, указывая на дверь, но перестал, услышав пронзительный скрип. Пинч прижал руку к груди и замер, не осмеливаясь посмотреть назад.

В хижину вошёл темнокожий мужчина в коричневом плаще. Он остановился рядом с остолбеневшим – то ли от страха, то ли от восхищения – Пинчем и медленно откинул рукой капюшон. Пинч взглянул на него краешком глаз и громко сглотнул.

– Вечер добрый, – произнёс мужчина басом.

Гонты и старейшина Ян подскочили на ноги. Вслед за ними поспешно поднялся и Тиазиф. Они поклонились мужчине и пожали ему руку.

– Приветствуем тебя, верховный хранитель Огненной Долины! – громко произнёс старейшина Ян, предлагая жестом пройти к очагу. – Мы ждали тебя.

У колодца стоял такой шум, что звуки буар утопали в деревенском веселье. Небо уже высеяло звезды. Столы опустели; все насытились вдоволь и отправились танцевать под весёлые мотивы. Четверо буаристов играли так рьяно, что, казалось, они только приступили к игре, хотя веселить народ своими музыкальными талантами начали ещё с обеда. Они играли на четыре стороны и стояли друг к другу спинами, а вокруг них водили хороводы в три ряда. Некоторые молодые люди настолько опьянели, что спотыкались и шлёпались на землю, нарушая круговое движение, но им, под громкий смех, помогали встать на ноги, чтобы плясать дальше.

Буаристы разбегались в разные стороны, выплёскивая мелодию из струн и пританцовывая ногами в такт. Они пробирались сквозь сомкнутые и поднятые вверх руки, оказываясь между рядами отплясывающей молодёжи, и шагали по кругу, продолжая наигрывать весёлую мелодию.

– Тигал, а что это за инструмент, я никогда его не слышал? – Медот, задрав руки за голову, лежал на кровати, приставленной вплотную к стене.

– Буара. На ней вроде только в Духе играют, – Тигал выглянул в окно и осмотрел постоялый двор. – Сегодня здесь не так много посторонних. Хорошо, что гайты не особо любят деревенские праздники. – Он подошёл к своей кровати, рядом с которой лежал мешок со шлемами. Тигал приподнял мешок и затолкал его под кровать. – Как твоя нога?

Медот посмотрел на свою конечность, обёрнутую листьями.

– Ты знаешь, боли уже не чувствую, – он подвигал ногой.

– Я же говорил: гонтовские лекарства творят чудеса, – Тигал подошёл к Медоту и наклонился к его ноге. – Мазь, которую тебе намазали, очищает кровь, а эти листья, – он указал на них пальцем, – затягивают раны. Только не снимай их до утра, они не помешают тебе спать.

– В жизни таких лекарств не видел. Я только настойки пил и даже не знал, из чего их варят.

– Да уж, – Тигал поплёлся обратно. – Ты, как всякий бедняк, рождённый в Стенах, почти ничего не знаешь. Другое дело, если бы ты родился в какой-нибудь деревне.

– Или гайтом, – съязвил Медот.

Тигал расхохотался и плюхнулся на свою кровать.

– Это точно, – он положил руки на грудь и осмотрел чистую комнату, в которой кроме двух кроватей и одного шкафа для вещей больше ничего не стояло, если не считать высокого напольного подсвечника в центре комнаты.

– Тигал, ты не договорил тогда, – вдруг вспомнил Медот. – Ты рассказывал про нашу планету, помнишь?

– Неужели ты не видел хотя бы рисунков?! – удивился Тигал. – У нас же многие художники рисуют её. И карты везде продаются.

– А где бы я их увидел?! – Медоту стало неловко. – Я же всю жизнь в доме гайта прожил, работал на него. Тот дом за рекой стоял, далеко от главных улиц. Он меня только на малый рынок отпускал и в кузницу. А там художников никаких не водилось, только актёры бродячие. – Он призадумался. – Да мне тогда и неинтересно было.

– Так ты даже не знаешь, что есть второе полушарие?

– Нет, ну… про Жёлтое Полушарие я знаю. Я слышал, как о нём говорил мой хозяин с каким-то гайтом, – зашептал Медот. – Я так понял, что оно далеко от нас находится, и нас с ним раньше мосты соединяли, и там вроде люди были.

– Да, на Жёлтом Полушарии испокон веков жили песочные люди, – Тигал вспомнил редкую книгу по истории Терадорна, которую он выкрал из библиотеки и ночами читал в своей комнате. – И когда-то наша планета была единым целым.

– Шутишь? Тогда как она разделилась?

– Медот, ты что, совсем дурак? Вообще истории не знаешь? – спросил Тигал раздражённо.

– Откуда мне её знать?! – огрызнулся Медот. – Я читать не умею, говорил же; а болтать с другой прислугой смысла не было – они не больше меня знали.

Тигал лёг на бок, лицом к Медоту, приподнял голову и подпёр её рукой.

– Поэтому сбежал и записался в королевскую армию, – продолжил Медот. – Чтоб хоть как-то свою жизнь изменить. Вот только не знал, что меня потащат за Границу. Я вообще-то крестик на договоре поставил, – важно сообщил он, вытянув указательный палец, – что за Стену отказываюсь ездить. Я в караул записался, а они приказали короля сопровождать непонятно куда – мол, приказ срочно поступил. Ладно, – произнёс он хрипло. – Кому теперь всё это надо… неважно уже.

Медот замолчал. Он уставился на лоскутное одеяло и зачесал своё оттопыренное ухо. Закрыв глаза, он расслабился и решил подремать, но понял, что не хочет спать, хоть всё тело и ныло от усталости. Медот открыл глаза и посмотрел на свои пальцы ног – короткие, широкие и бледные. Он зашевелил ими, прижал стопу к стопе и почувствовал, что они ещё не успели согреться. «А ночи тут сыроватые, – он зарыл ноги в одеяло. – Хотя, уже середина осени. Скоро и днём прохладно станет».

– Мне как-то попалась в руки одна книга, – нарушил тишину Тигал, – про Жёлтое Полушарие. Там было написано, что Терадорн ещё до первой эпохи разделили Дон и Лирга.

– Это короли? – оживлённо спросил Медот и повернул к Тигалу голову.

– Нет, ураганы, которые жили здесь до нас.

– Серьёзно?! – Медот вспомнил, что он слышал только про урагана Бестия, а до него, оказывается, были и другие. – Это ураганы сделали?

– Да, – Тигал почесал шею и замахал рукой, услышав жужжание мухи. Он попытался схватить и раздавить её, но муха проскользнула между его пальцами и полетела к стене. – В книге говорилось, что они хозяйничали здесь много тысячелетий, но в один прекрасный день так переругались, что чуть не уничтожили Терадорн: они друг другу и ураганы, и потопы устраивали, и всё такое. А когда они помирились, они поняли, что больше не смогут вместе планетой управлять и решили разделить её. Дон себе Жёлтое Полушарие забрал, а Лирге досталось Зелёное.

– А Железный Ствол, который между ними… – задумался Медот. – Это они насадили на него полушария?

– Нет, болван, – буркнул Тигал. – Железный Ствол – это ядро планеты. Оно просто оголилось после раздела. И те ураганы его как-то вытянуть умудрились.

– Фу ты, – по спине Медота пробежал холодок. – Такое и в страшном сне не приснится.

– Да куда там, во сне ещё и не такое присниться.

– А по Стволу можно ходить? По нему же можно того – на другую сторону.

– Если бы всё было так просто, – Тигал усмехнулся. – Говорят, он раскалённый: внутри него лава течёт.

– А тот гайт говорил, что там есть ход.

– Я тоже об этом слышал, но мне не верится. Было бы это правдой, мы бы давно ходили на ту сторону, – Тигал устало положил голову на подушку.

– Да уж, – Медот попытался представить себе огромную трубу, в которой течёт лава. Он вспомнил, как кузнец рассказывал ему про вулкан на каком-то острове, где тот однажды побывал. Он видел, как земля чихала этой самой лавой, и уверял, что она такая же раскалённая и опасная, как металл, который он плавит для своих изделий. – А с мостами что сделали? – спросил Медот.

– А их вроде разрушили после Жёлтой войны. Они ещё тогда договорились не соваться на полушария друг друга; за этим, кстати, Бестий до сих пор следит.

Они лежали, задумавшись каждый о своём, а буары всё продолжали рассекать воздух заманчивыми звуками, которые проникали сквозь приоткрытое окно.

– Тигал, а что значит «буара»? – сонно спросил Медот.

– «Душевная», – Тигал прислушался к тонким звукам. – Сейта её называет то ли «скрепка», то ли «скрипка», не помню. Говорит, они очень похожи, только у буары на две струны больше.

– Скрепка?

– Ага. Она многие вещи называет как-то странно.

– Я часто о ней слышу и даже видел пару раз, на Стене, – вспомнил Медот. – Она совсем не страшная, как о ней говорят.

– Она очень добрый человек, – уверенно произнёс Тигал.

– Но говорят, что она без рода и племени; не знал, что так бывает.

– Разные ходят слухи, знаешь ли, – Тигал задрал руки за голову и посмотрел на потолок. – Лично мне больше нравится версия, что её далёкий предок попал на нашу планету с другой, что его выбросило в наши пещеры какое-то небесное тело.

– С другой планеты?! – Медот иронично хмыкнул. – Но этого не может быть: других не существует.

– Откуда ты знаешь?

– А ты можешь доказать, что существует другая планета, где люди живут?

– А ты можешь доказать, что – не существует? – Тигал приподнялся. – Докажи!

Медот посмотрел на серьёзное лицо всезнайки.

– Ты прав, Тигал, – согласился Медот. – Хотя нет, мы оба правы. Или оба неправы. И что это за планета такая?

– Не знаю, – Тигал бросил голову на подушку. – Сейта при мне упоминала слово «Земля». Наверно так она и называлась.

– «Земля»? – Медот поднял брови. – Странное название. Почему именно «Земля»?

– Не знаю. Ты не устал спрашивать? – Тигал фыркнул, но посмотрев на Медота, правое ухо которого расплющило на подушке, он с трудом сдержал улыбку. – Не знаю почему. Знаю только, что она была в два раза меньше нашего Терадорна, но людей там жило раза в три больше.

За окном послышался приглушённый свист. В небе засверкали разноцветные огоньки.

– Воздушные брызги! – Медот подскочил на кровати и уставился в окно.

– Только к окну не подходи, – предостерёг его Тигал. – Здесь могут шнырять шпионы.

Медот неохотно лёг. Он засмотрелся на разноцветные огни, озаряющие небо.

– Кстати, – он положил руки на грудь и посмотрел на Тигала. – Я так и не поблагодарил тебя.

– За что? – спросил Тигал.

– За то, что ты спас мне жизнь. Если бы не ты…

– Я рад, что мы смогли выбраться. Вот только не рад, что тем двоим не удалось помочь.

– Как вспомню их… – Медот поджал нижнюю губу.

– Да уж. Иногда страшно от мысли, что не знаешь, где и когда закончится твоя дорога, – хрипло произнёс Тигал. – И что она вообще когда-нибудь закончится.

Медот уставился в окно – огни не успевали сменять друг друга цветами и формами.

– А воздушные брызги Сейта тоже называет по-другому? – прошептал Медот.

– Да. «Салют».

– Смешное слово, – Медот улыбнулся, зевнул и закрыл глаза.

Воздушные брызги всё продолжали украшать ночное небо над Волчьим Духом, в то время как крыша одинокой хижины на краю деревни продолжала дымить. Пинч сидел на ступеньках, прижимаясь щекой к деревянным перилам. Он замечтался, глядя на сверкающее небо, и совсем забыл, что за его спиной решается судьба Зелёного Полушария.

Глава 6. Казнь

Покои Тория находились в южной части замка. В его распоряжении были три комнаты: просторная спальня, гардеробная и ванна. Окна его спальни выходили в сад, засаженный диковинными цветами и деревьями. Торий любил лежать на кушетке и любоваться садом со своего балкона, и каждый раз он невольно засыпал под пение птиц. Но в эту ночь он долго ходил по своей спальне, размышляя о недавних событиях, и только когда ноги перестали его слушаться, он вышел на балкон и лёг на кушетку. Последнее, что он вспомнил перед сном – поиски тел в Сером лесу. Он вспомнил, как они нашли два обглоданных человеческих скелета и четыре лошадиных. Гайту Ирилу Ксаддиону, королевскому секретарю по негласным делам, хватило увиденного, чтобы убедиться, что никто не уцелел; его даже не смутило отсутствие эфиоловых шаров: хомки давно наловчились топить их в болоте на окраине леса. Все знали, что выбраться ночью из этого леса живым, да ещё и без лошади удалось единицам, да и то, по слухам. Поэтому и отсутствие ещё двух скелетов у королевского секретаря по негласным делам не вызвало вопросов: хомки могли их утащить на деревья про запас. Он так и написали в тайном отчёте, что четыре охранника погибли, защищая жизнь короля; и Торию пришлось согласиться и поставить свою подпись. После, исходный документ переписали: в нем отметили, что в походе участвовало девять человек.

– Двое возможно живы, – шептал Торий, засыпая. – Должны быть… Книги. Я опять забыл про книги…

Он проснулся рано утром, почувствовав, что кто-то дёргает его за плечо.

– Торий, – произнёс молодой голос, – проснись.

Торий открыл глаза. Перед ним стоял посыльный Аврига Эллигтора.

– Гозу?! – Торий сонно огляделся и ещё раз взглянул на посыльного, не понимая, что тот делает в его покоях так рано. – Почему ты здесь? Что-то случилось?

– Нет, всё в порядке, – ответил Гозу. – Гайт Авриг прислал за тобой. Просил, чтобы ты спустились в общую библиотеку.

– Сейчас?

– Да.

– Но зачем? И почему так рано?

– Сам у него спроси, – Гозу побежал к двери. – У меня дел много, ещё к гайту Гротору сбегать надо. Давай, спускайся.

– Хорошо, сейчас, – Торий откинул плед, быстро поднялся на ноги и оперся на изголовье кушетки, почувствовав лёгкое головокружение. Он прижал ладони к лицу и потёр глаза. – Чёрт. Что за дни.

Когда он вошёл в общую библиотеку, он увидел странную картину: у окна стоял накрытый обеденный стол, который притащили из кухни, а на рабочих столах были разбросаны документы и книги. Работники библиотеки бегали по залу с охапками бумаг и карт.

– О, мой мальчик, – к Торию поспешил Рогус Эллигтор, с какой-то старинной книгой в руке, – проходи, проходи.

– Гайт Рогус, что здесь происходит? – Торий посмотрел на стол, ломящийся от еды. У него заурчало в животе.

– Ах, да, ты же ещё не завтракал, – Рогус пошёл к столу. – Пойдём, Торий, перекуси, и приступим к работе.

– К какой работе? – Торий поплёлся за Рогусом. – Что за спешка?

– У нас всего один день, – объяснил Рогус. – Король приказал, чтобы ты изучил карты земель за Границей и велел научить тебя писать доклады, – конечно, ты не всегда лично будешь их писать, у тебя будут свои секретарь и писарь, ты их сам выберешь; мы и этим сегодня займёмся, кстати – поскольку ты теперь выездной. Теперь ты можешь пересекать Границу и посещать малые замки и острова, и даже за моря и океаны летать.

– Так, подождите… – озадачился Торий. – Это всё за один день?

– Поверь мне, мой мальчик, нам хватит и дня, чтобы ты разобрался во всём, – Рогус уверенно кивнул. – Главное, показать тебе, где искать те или иные документы и объяснить, как работать с ними.

– А разве здесь можно есть? – Торий подошёл к накрытому столу и положил руки на спинку стула. Он окинул взглядом блюда и закуски.

– Сегодня можно, – Рогус сел на соседний стул. Он раздвинул тарелки и положил на стол книгу. – Некогда будет бегать на кухню: она же в другом конце замка. Только время потеряем.

– Гайт Рогус, мы что, до вечера здесь будем торчать?

– Может и до ночи, Тор. И следи за словами: сыну главнокомандующего королевской армией не пристало выражаться, как босяку. Приучи себя даже со сверстниками разговаривать подобающе. Ты уже не ребёнок, – Рогус отодвинул стул, позади которого стоял Торий, и похлопал ладонью по мягкому сиденью. – Садись, садись. Позавтракай, и за работу. Завтра я буду уже занят, так что надо успеть ознакомить тебя хотя бы с самым необходимым.

– Ну дела, – Торий сел на стул. – А где гайт Авриг; позвал меня, а сам не пришёл?

– Он был здесь, отошёл ненадолго. Вместе с ним выберешь себе секретаря. Он посоветует, на кого лучше обратить внимание.

Когда Торий закончил свой завтрак, который и завтраком назвать нельзя – он, всего-то, успел проглотить маленькую булку с абрикосовым вареньем и запить её наспех яблочным соком без мёда – в общую библиотеку влетел Авриг Эллигтор. Он тут же принялся отдавать распоряжения работникам библиотеки, секретарям и картографам. Когда все необходимые документы и книги собрали на одном столе, Авриг подозвал к себе Тория и попросил сесть за стол. Авриг сел рядом, взял первую книгу с названием «Правила составления доклада», положил перед Торием чистый лист бумаги и начал рассказывать о том, как правильно писать военный доклад, открыв при этом книгу, и зачитывая Торию некоторые моменты.

Солнце уже слепило окна, а они всё продолжали копаться в бумагах. Авриг позволил вставать из-за стола всего на пару минут, чтобы размять ноги. А когда пришло время обеда, они дружно уселись за накрытый стол. Некоторым работникам библиотеки не хватило места, им пришлось освободить несколько рабочих столов и превратить их в обеденные.

Утолив голод, Авриг распорядился пригласить секретарей и писарей. Он потратил около трёх часов, беседуя с ними, задавая каверзные вопросы и раздавая им письменные задания. Когда из двенадцати остались только четыре человека, Авриг предоставил право выбора Торию. Поразмыслив и вспомнив некоторые наставления своего отца, Торий выбрал себе в писари самого молодого, а в секретари самого взрослого, полагая, что возраст и опыт последнего ему крайне пригодятся.

– Ну всё, гайт Авриг, хватит, – Торий устало посмотрел в окно. – Скоро темнеть начнёт. У меня в голове каша, мне надо отдохнуть.

– Погоди, Торий, погоди, – Авриг вскочил и оглянулся. – Рогус, ты где? – позвал он брата.

Рогус высунулся из-за полок с книгами:

– Я здесь, ищу «Историю Границы».

– Торий устал и хочет отдохнуть, – Авриг покосился на окно и махнул головой. – Иди сюда. Осталось только с картами его ознакомить.

– Ну уж нет! – Торий встал из-за стола. – Закончили. Я больше ничего не запомню, слишком много всего за один день.

– А это быстро, Тор, – Рогус поспешил к столу и обменялся с братом взволнованным взглядом. – Я только покажу тебе, где какие карты лежат, а потом ты сам их изучишь, когда время будет. Но самое главное, – зашептал он, – я покажу, как открывать секретную библиотеку и дам тебе от неё ключи; их имеет всего шестнадцать человек.

– Торий, мальчик мой, послушай внимательно: – строго произнёс Авриг, – книги, которые там находятся, имеют право читать только обладатели ключей, – предупредил он. – Никому этот ключ не передавай – это запрещено. Да и все документы, с которыми ты захочешь ознакомиться в секретной библиотеке, посторонние люди видеть не должны, даже придворные гайты. Ты всё понял?

– Да, гайт Авриг, – Торий устало кивнул.

– Кстати, твой отец брал оттуда несколько, – вспомнил Авриг. – Они всё ещё у тебя?

– Да, я их перечитываю, – соврал Торий. – А что, их надо уже вернуть?

– Необязательно, – ответил Авриг. – Они скопированы лично для тебя, и там стоит твоё имя. Странно, что ты не заметил.

– Я как-то внимания не обратил, – Торий пожал плечами.

– Конечно, желательно, чтобы они хранились в библиотеке, под замком. Но ты можешь держать их и у себя в сейфе, но с условием, что они ни к кому другому в руки не попадут.

– Я всё понял, гайт Авриг, – ответил Торий. «Чёрт, когда же этот день закончится, наконец?! – подумал он. – Аж задница онемела. А спина как болит… Сейчас бы на диван, или искупаться. Нет, сначала искупаться, потом на диван». Но с этими желаниями Торию пришлось повременить.

Не обращая внимания на недовольное и, моментами, гневное ворчание Тория, Рогус потащил его в хранилище карт, расположенное этажом ниже. Стараясь не выдать собственную усталость, Рогус, как мог, бодро шагал по коридору, ведущему к лестнице. Он посмотрел в окно и помрачнел. «Через пару часов всё уже случится», – с горечью подумал он.

Командующий Южными Воротами Гайтигонта, крепкий и лысоватый гайт Рэй Делот, скакал во главе колонны по широкой дороге. За ним следовали четыре меченосца и четыре лучника, а позади ехала серебряная карета, украшенная малахитом, в которой удобно расположились король и Эдигор. Главнокомандующий поглядывал на короля, копавшегося в кожаной папке с документами.

– Зарг, это из Звёздных Врат? – Эдигор заметил распечатанное письмо с жёлтыми звёздами на тыльной стороне пергамента.

– Да, – Зарг всё перебирал бумаги. – Забыл взять письма из Белого Мира. Хотел прочесть по дороге. – Он нетерпеливо запихал все бумаги в папку и швырнул её на сидение. – Я уже написал ответ во Врата. Достали они с этими пропусками.

– А что случилось? – спросил Эдигор.

– Опять кто-то зайцем пытался проехать, – Зарг потёр глаза двумя пальцами. – На этот остров давно пора запретить и въезд, и выезд.

– Это будет неразумно, Зарг, сам знаешь. Им свежие силы нужны, – Эдигор вспомнил чертежи всяких механизмов и новые лекарства, которые из года в год присылают из Звёздных Врат. – Их эксперименты и открытия внушительную пользу приносят. Взять хотя бы чертежи водопроводов – это же в разы облегчит нам жизнь.

– А если эти их открытия попадут не в те руки? Что тогда, Эдигор? – занервничал Зарг. – Против кого всё это направят?

– Ты опять за своё, Зарг! – жёстко произнёс Эдигор, поняв, что король думает совсем о другом. – То «новое оружие» создаётся для нашей защиты, сам говорил. И ты сам приказал открыть секретную лабораторию и проводить эксперименты.

– Просто далеко, Эдигор. Слишком далеко этот остров, – Зарг крепко помассировал подбородок и пригладил бородку. – Трудно контролировать территорию, на которой ты бываешь раз в два года, а то и реже.

– Зря ты переживаешь. Долдж острова верен тебе больше, чем своей родне, и всё потому, что ты ему целый остров подарил. К тому же, кроме него, и двух тамошних учёных, да пары рабочих об этой лаборатории никто не знает. Угомонись, Зарг, – Эдигор слегка повысил тон. – До того уже дошло, что и дочь твоя под раздачу попала, а ведь…

– Это не обсуждается, Эдигор! – рявкнул Зарг. – Даже с тобой. И никакая она мне не дочь; с такими глазищами. Чьё-то проклятье.

Зарг ухватился за расшитую занавеску, отмахнул её в сторону и взглянул на солнце – оно садилось.

– А на эти трубопроводы никаких гит не напасёшься, и придётся всё королевство перекопать. Мне других забот хватает, – Зарг с ужасом представил себе процесс прокладки труб по всему Гайтигонту.

«Это ж сколько работы и грязи, – подумал Зарг. – На черта сдались эти водопроводы?! Наши великие предки и без них прекрасно жили, и никто не жаловался. А гонты? – его передёрнуло. – Что если гонтышня и для себя все эти новшества потребует? Это вразрез с моими планами».

Зарг фыркнул и высунулся в окно. Он посмотрел назад – деревянная карета, запряжённая двумя лошадьми, мчалась вслед за ними. Кучер то и дело подстёгивал четвероногих.

В деревянной карете в одиночестве сидела Мирра. Ей запретили выглядывать в окна и задавать вопросы. Она смотрела на своё белоснежное платье и считала цветы, вышитые розовато-лиловыми нитками. Сквозь плотные занавески, Мирра видела лишь очертания всадников, скачущих по обе стороны. Она была в хорошем настроении, хоть и не знала, куда её везут.

Позади деревянной кареты ехала повозка с железной клеткой, в ней сидели два приговорённых гонта.

– И какая сволочь придумала казнить людей в этой проклятой Долине, – заговорил один из них, усыпанный веснушками. – Раньше ж вешали или отрубали головы – и всё. Быстро.

– А сейчас всех туда везут. Если, конечно, не сошлют навечно в Пустошь за всякую мелочь, – ответил второй. Он всё никак не мог насмотреться на лесную красоту и бескрайнее небо, которые он видел в последний раз. – Эту казнь какой-то король в древности выдумал, когда огненные зверюги выскакивали на поверхность и жрали не только животных, но и людей.

– А причём здесь это?

– А притом, что их надо было назад загнать, в их проклятое логово. Они ж не разбирали где гайт, а где гонт.

– Не понял: они что, кидают туда наших, чтобы покормить этих тварей? – у веснушчатого гонта мурашки по спине забегали от такой мысли.

– Вроде и гайтов иногда, – не очень ободряюще ответил его друг по несчастью. – И домашний скот тоже сбрасывают. Много скота. Говорят, специально где-то выращивают. Эх, – тяжело вздохнул он, – мы все просто мясо им в миску на ужин.

– О, небеса, – прошептал веснушчатый гонт. Он посмотрел на свои руки – они дрожали, – дайте мне храбрости.

Повозка с железной клеткой скрипела от частой качки, наезжая на камни. Позади повозки скакали два всадника. На них трепыхались от ветра свободные одежды, а лица скрывали кожаные маски. Вслед за ними мчались ещё четыре меченосца.

Колонна сбавила ход и подъехала к тоннелю. Небо вдали заливалось ало-синей краской. Становилось всё жарче. Зарг открыл каменные двери и пропустил вперёд связанных по рукам гонтов, которых толкали в спину два охранника. После чего Зарг повернулся и кивнул Эдигору в сторону деревянной кареты. Главнокомандующий направился к ней. Он сел в карету и через несколько минут вышел из неё. Вслед за ним показалась Мирра с завязанными глазами и связанными руками за спиной. Эдигор помог ей спуститься. Принцесса вертела головой и улыбалась в предвкушении чего-то интересного.

– Всё, лонн Эдигор? Мы приехали? – бодро спросила она. – А как игра называется? Вы мне глаза завязали. Мы будем в прятки играть? В лесу?

– Помолчи, дитя, – сухо попросил Эдигор.

– А где Эсигот? И Торий? Я с ними буду играть? – продолжила она тараторить. – А где отец? Он разрешил? Не будет ругать, что мы не в замке? Со связанными руками я ещё не играла. Это неудобно, – она пошевелила руками за спиной, – но что-то новенькое. Какие-то новые правила? Мы играли в саду, где лавровые лабиринты, но руки не связывали.

Эдигор судорожно вздохнул и посмотрел на охранников.

– Войдём только мы и… – Эдигор посмотрел на принцессу – она внимательно его слушала, – те двое, – кивнул он в сторону палачей в масках. – Остальным охранят вход.

Он положил руку на плечо Мирры и легонько толкнул вперёд – девочка повиновалась. Она перестала улыбаться и засеменила своими тонкими ножками. Ей стало странно слышать своё учащённое сердцебиение.

Вооружённые арбалетами и ядовитыми стрелами палачи шли следом. Один из них украдкой смотрел по сторонам, сквозь вырезанные в маске глазницы. Он нервно натянул на руки кожаные митенки, обмотанные железной цепочкой.

– Ну где же ты, – прошептал он еле слышно.

Они прошли тоннель и зашагали по выжженной земле, среди чёрных скал. Два охранника подвели приговорённых гонтов к краю пропасти и удалились по приказу короля. Усадив Мирру на камень, в тени, Эдигор взглянул на палачей, ждущих приказа, и повернулся к королю. Зарг внимательно посмотрел вдаль – над Долиной стоял дым. Голубой туман медленно расползался по земле, накрывая её полупрозрачным саваном. Король отошёл к подножию скалы и кивнул.

– Приготовиться! – твёрдым голосом приказал главнокомандующий.

Палачи подошли ближе и встали напротив приговорённых на расстоянии десяти шагов. Они зарядили арбалеты стрелами. Веснушчатый гонт задрожал всем телом и опустил голову. Второй же казался весьма спокойным. Он смотрел не на палачей, а на самого короля и в тот момент, когда палачи прицелились и Эдигор приказал: «Выполнять!» – гонт, с наглым выражением лица, успел плюнуть в сторону короля. Стрелы, издав короткий свист, пробили обоим переносицы. Зарг покривил ртом, наблюдая, как два тела опрокидываются и падают вниз. Один из палачей удалился к подножию скалы, а король посмотрел на Мирру и нетерпеливо кивнул Эдигору в сторону пропасти. Эдигор взял принцессу за плечи, помог ей встать и повёл к краю.

– Развяжите мне руки, – попросила Мирра, нащупав пальцами концы верёвки, которая туго сдавливала ей запястья. – Так идти совсем неудобно. – Она прислушалась. – Что это за звуки?

– Не обращай внимания, – шепнул ей Эдигор. Он подвёл Мирру к самому краю пропасти и повернул лицом к палачу. – Стой смирно, дитя. Я же говорил: это всего лишь игра. – Он развернулся и отошёл в сторону.

– Мне она уже не нравится, – взволнованно произнесла принцесса.

Палач в кожаных митенках приготовился к выстрелу. Он посмотрел на короля, ожидая сигнала. Зарг взглянул на почти зашедшее солнце и Огненную Долину, рассечённую пылающей пропастью. Вдалеке послышались вой и рычание: тысячи голодных псов неслись по дну расщелины со всех ног. Король посмотрел на палача и похлопал себя по левой стороне груди. Палач в кожаных митенках кивнул и повернулся к Мирре, успев при этом мельком оглядеться, но тот, кого он ждал, всё не появлялся. Он прицелился, но в этот момент Мирра повернулась к нему боком и прислушалась к звукам, поднимающимся из глубины. Ей в лицо подул пыльный ветер, растрепав платье и лёгкие локоны.

– Эдигор, – крикнула она. – Лонн Эдигор, мне страшно! Я не хочу больше играть.

Палач опустил арбалет и положил его на землю. Он быстро зашагал к девочке. Подойдя к ней вплотную, он грубо схватил её за плечи и повернул лицом к себе. Мирра кожей почувствовала холод от цепочек, обвивающих кисти палача. Она вздрогнула.

– Стой смирно! – попросил палач так, чтобы его уверенный голос услышал король, а затем добавил шёпотом: – Если хочешь победить в этой игре, то, когда услышишь слово «выполнять», развернёшься и побежишь вперёд.

Палач вернулся на своё место, выкрикнув по дороге: «Не шевелись!» Он поднял арбалет с земли, встал в позу и прицелился в маленькое сердце. Король кивнул Эдигору.

– Выполнять! – приказал главнокомандующий.

Палач на мгновение замешкался, но видя, что Мирра не шевелится, понял, что больше ему медлить нельзя. Палач выстрелил, но, в это же мгновение, Мирра повернулась и не успела разогнаться, как после второго шага упала в пропасть. Стрела вонзилась в неё, но попала ли в самое сердце, король не разглядел. Послышался только детский отрывистый крик.

– Проклятье! – взревел Зарг. – Ты попал в неё? – Он метнулся к палачу.

– Да, ваше величество. Прямо в сердце.

– Ты уверен? – король сверкнул глазами.

– Я никогда не промахиваюсь, ваше величество, – грубо ответил палач, сделав вид, что он оскорблён таким вопросом. – Да и выжить она не сможет. Разобьётся.

Зарг посмотрел палачу в глаза, раздув ноздри, но палач не отвёл взгляда. Зарг отдёрнул плащ в сторону и быстро зашагал к краю пропасти. Он уставился вниз и увидел тело Мирры, которое всё падало, как ватная кукла. Губы Зарга дрогнули в улыбке. Отойдя от края, он взглянул на засыпающее небо.

– Ладно, – Зарг с облегчением вздохнул. – Уходим. – Он спокойно зашагал к тоннелю. – Я жутко голоден. Эдигор, где тут можно перекусить?

– На постоялом дворе, по дороге, – расстроенным голосом ответил Эдигор, не отрывая взгляда от места, где стояла принцесса. Он потянулся пальцами к воротнику.

– После вас, лонн Эдигор, – обратился к нему первый палач, от чего Эдигор вздрогнул и рассеянно посмотрел на палача.

Эдигор развернулся и пошёл к тоннелю. Он расстегнул верхнюю пуговицу подлатника, но ему не стало легче дышать; он попытался расстегнуть вторую, но его пальцы упёрлись в железный панцирь. Он поскрёб по нему ногтями, ему захотелось содрать его: он словно накалился и сдавил ему ребра, но поймав взгляд короля, резко развернувшегося к нему, Эдигор затаил дыхание и опустил руки вниз.

– Я не ем со свиньями, Эдигор, – брезгливо отозвался король. – Тебе ли не знать.

– Могу ли я что-то про тебя не знать, Зарг?! – усмехнулся Эдигор, почувствовав, как его прошиб холодный пот. – Этот двор принадлежит гайту Ядвилгу. Там гонты только прислуживают, а комнаты сдаются исключительно гайтам.

– Тогда едем, – довольно проговорил Зарг. – Он хлопнул Эдигора по спине и пропустил вперёд. – Надеюсь, у них есть баранина.

Палач в кожаных митенках последним шёл к тоннелю. Он уже входил в него, как вдруг с левой стороны он заметил зеленоватый дым, медленно ползущий вниз по скале. Дым остановился, превратился в тугое облако, покружился вокруг своей оси и ринулся в пропасть, оставив за собой растворяющуюся зелёную ленту.

– Хвала небесам! – палач с облегчением вздохнул и поспешил в тоннель.

Разглядев всё ещё падающую вниз принцессу, зелёный ветер ускорился. Он полетел молнией, задевая каменные выступы и оставляя вокруг них рваную дымку. Элоил догнал принцессу почти у самого дна и постелился под ней ковром, замедлив падение. Мирра была без сознания, когда зелёный ветер опустил её на землю, усыпанную костями. Туда почти не проникал свет. Подняв голову можно было увидеть лишь тонкую полоску неба. Элоил засиял ярким зелёным светом и превратился в пятнадцатилетнего юношу. Он развязал Мирре руки, перевернул её на спину и увидел обломок стрелы, торчащий из груди, чуть выше сердца, и глубокие царапины на плече и ногах. Элоил посмотрел вверх, на каменную стену с острыми выступами.

– Чёртова Бездна, – он наклонился к груди принцессы и прислушался. – Жива!

Вдали забрезжил синий огонь, окаймлённый жёлто-красным пламенем. Его языки поднимались вверх, к самому небу. На земле задрожали обглоданные кости. Ударяясь друг о друга, они противно дребезжали. Элоилу стало жутко от бешеного рычания и воя, раздавшегося неподалёку. Он понимал, что ему ничего не угрожает, но Мирра! Мирра может погибнуть. Он знал, что бурая стая не щадит никого на своём пути. Если кто-то оставался в живых – его, ещё дышащего, разрывали на части и быстро заглатывали. Он вспомнил, что стая побаивается лишь трёх существ на всём Зелёном Полушарии; один из них обещал быть здесь и помочь. Элоил завертелся во все стороны.

– Багир! – крикнул зелёный ветер, увидев позади себя мужчину в коричневом плаще.

Багир прижал палец к губам и посмотрел на принцессу.

– Она жива! Я успел! – воскликнул Элоил.

– Я слышу… – Багир направился вперёд, – её сердце. – Он бросил Элоилу стеклянный пузырёк. – Налей на её раны.

Он заслонил собой Мирру и Элоила и уставился на стаю, несущуюся со всех ног – это были жилистые волки метрового роста, чья бурая шерсть из-за пламени казалась то густо-синей, то красно-жёлтой. Их пламя взмывало вверх, раскаляя воздух и поднимая огненную пыль на поверхность земли. Волки выглядели так, словно горели заживо.

– Спрячь её запах, – попросил Багир. Элоил тут же превратился в облако и накрыл Мирру с головой.

Шестеро волков набросились на тело веснушчатого гонта, которого расплющило по дну пропасти, обагрив кровью пожелтевшие и свежие кости. Ещё одна группа волков задержалась поодаль, где разбилось тело второго гонта. Остальные помчались вперёд, задирая носы. Они пробегали мимо Багира, рыча, но, не осмеливаясь приблизиться. Одна волчица внезапно остановилась за его спиной и принюхалась к зелёному дыму – пахло травой. К ней подоспели ещё две волчицы.

– Багир, – послышалось позади.

Багир обернулся. Он увидел, что волчицы окружили Элоила с трёх сторон. Багир резким движением рук сбросил с себя плащ. Он задрал голову вверх и громко зарычал, сжимая кулаки и выпятив широкую грудь, но то был не волчий рык. Его рычание рассекло воздух и разнеслось эхом так, что задрожали обугленные стены и вниз посыпались камни. Его мышцы напряглись, а вены так вздулись на его теле, что ещё чуть-чуть и, казалось, они начнут лопаться одна за другой. Резкий взмах Багира руками – и наземь обрушился чёрный медведь. Он зарычал ещё раз – рык раздался ещё громче.

Клацая зубами и толкая друг друга, волки пробегали мимо Багира, прижимаясь как можно ближе к стене. Три волчицы, окружившие Элоила, опустили головы и заскребли передними лапами. Они попятились назад, увидев, что в их сторону бежит чёрный медведь, тяжело переставляя свои массивные лапы. Волчицы поджали хвосты, развернулись и помчались прочь, слившись с огненной стаей.

Глава 7. Загубленный цветок ниолмы

Это тёплое утро рассекли удары колокола, разбудив Тория тяжёлым звоном. Он открыл глаза, подскочил на кровати и не заметил, как с одеяла соскользнула зелёная книга и упала на пол. Лоэ, охранявшая его сон всю ночь, вылетела через приоткрытую балконную дверь и понеслась над садом в сторону центральной площади.

– Лоэ, что случилось? – Торий вскочил на ноги. Он выбежал на балкон, подбежал к перилам и впился в них пальцами. – Лоэ! – крикнул он.

Но Лоэ не отозвалась. Она быстро летела вдаль, оставляя за собой сиреневый шлейф. Торий прислушался и посчитал удары.

– Одиннадцать, – он побледнел.

Одиннадцать ударов означало, что в замке траур. Торий бросился в спальню. Он подбежал к двери в общий коридор и ухватился за ручку. Но резко открыв дверь, Торий ударился большим пальцем ноги о край двери, а когда застонал и посмотрел вниз, увидел свои босые ноги и серую пижаму. Он, прихрамывая, поспешил в ванную комнату, где быстро выплеснул воду из кувшина в глубокую чашу, наспех умылся и промокнул лицо полотенцем. Перебирая в уме, с кем же могло случиться несчастье, Торий побежал в гардеробную. «Отец. Чёрт, где отец, я его два дня не видел, – он занервничал. – Нет, с ним не могло ничего случиться: ко мне бы первому пришли, а потом в колокола били бы. Может кто-то из советников? Вчера всё было в порядке. А может дочь Вигия? Он говорил, что она серьёзно больна». Торий быстро переоделся. Он выбежал из гардеробной и огляделся.

– Где мой кинжал? – Но вместо кинжала он заметил зелёную книгу на полу. Торий подбежал к кровати. Он поднял с пола книгу и вместе с остальными двумя, которые лежали на тумбе, понёс её к сейфу в другой конец спальни. Он на ходу прочёл уже знакомое ему название «Правила походов за Границу». Он приподнял зелёную книгу и прочёл название на белой – «Малая книга законов Гайтигонта». Торий посмотрел на последнюю книгу чёрного цвета – «Тайны трёх эпох».

«Да это целый месяц учить придётся», – он фыркнул.

Торий подошёл к бархатному занавесу, скрывающему стену от самого потолка, и торопливо снял через голову шнурок с ключом. Раздвинув занавес, он вставил ключ в замок сейфа, вмонтированного в стену, и открыл дверцу. Сейф был забит бумагами, шкатулками и фигурками зверей, вырезанными из вечно-белого дерева. Он положил книги на свободную полку, захлопнул сейф и закрыл его на замок.

Надев шнурок на шею, и засунув ключ за пазуху, Торий побежал к выходу из своих покоев, напрочь позабыв о кинжале, без которого появляться в обществе для гайта, чья деятельность связанна с военным делом, считалось дурным тоном.

Торий открыл дверь и замер – на пороге стоял бледный, как смерть, Эсигот.

– Что случилось? – у Тория перехватило дыхание, и заколотилось сердце.

Эсигот посмотрел на него пустым взглядом:

– Моя мать…

– Королева умерла! – раздавалось тут и там по всему Гайтигонту. Люди бегали по улицам и переспрашивали друг друга, правда ли это: никому не хотелось верить в столь тяжёлую утрату.

– Как она умерла? Что произошло? – со слезами на глазах спросил главный повар замка своего помощника.

– Гонт Гатир, я ничего не знаю, – растерянно ответил тот. – Знаю только, что она умерла на руках вашей дочери Лэсс.

– Надо спросить у неё, – Гатир вытер слезы и продолжил нарезать капусту. – В любом случае, нам надо приготовить обед. Завтракать, наверно, никто не будет, но днём, может, кто-то захочет перекусить.

– Да, конечно, я помогу вам, – помощник тут же загремел кастрюлями. Он поставил их на стол и взялся за нож. – Что мне делать?

– Принеси овощей из кладовки и зелень. Сделаем что-нибудь из картофеля. Мясо не будем готовить: сегодня не до сытного обеда.

– Хорошо, – помощник положил нож на стол и поспешил в кладовую.

– Папа, папа, – на кухню вбежала Лэсс с мокрым распухшим лицом. Она бросилась отцу в объятия и зарыдала.

– Девочка моя, тише, успокойся, – Гатир обнял дочь и зацеловал её в висок. – Тише, тише.

Увидев Лэсс, спустившуюся из покоев королевы, слуги побежали за ней. Хоть кухня и была внушительных размеров, свободного места в ней осталось мало. Слуги окружили Лэсс и её отца.

– Лэсс, расскажи, – попросил один слуга.

– Когда? – спросил второй.

– За что? – завопила жена садовника.

– Как это шлучилось? – просвистела шепелявая прачка.

Вопросы посыпались со всех сторон. Лэсс посмотрела на слуг и неуклюже вытерла щеки ладонями.

– Его величество был у неё, – всхлипывая, начала Лэсс, – поздно ночью, после похода. Королева не спала, она ночами почти и не спит. Я поболтала с ней и в гардеробную пошла, прибраться. – Она опять всхлипнула. – У меня сердце в пятки ушло, когда он зашёл: он же сам запретил говорить ей правду, а тут вдруг сам явился. Я не стала выходить, думала, послушаю тихонько.

– Он про казнь ей рассказал? – возмутился Гозу.

– Она же и без того еле дышала! – служанка Эдигора ахнула и прикрыла рот ладонью.

И вновь посыпались вопросы. Стало так шумно, что высказывания и выкрикивания слуг превратились в гул.

– Нет, нет, – поспешила разъяснить всё Лэсс. – Я тоже так думала, но когда он увидел, что её величество не спит, он подсел к ней и сразу заговорил о принцессе. Он напомнил о своём обещании выслать Мирру из замка, и сказал, что время пришло.

Лэсс вновь зарыдала.

– А когда… а когда королева повысила голос, – Лэсс часто задышала и прижала руку к груди, – и пустилась с ним спорить, его величество перебил её и сказал, что всё уже случилось, и Мирра уже далеко за пределами замка, и куда её везут, он не скажет. Он сказал: «Ты знала, что так будет, когда она родилась. Я предупреждал. Смирись и забудь о ней». А потом встал и вышел.

На мгновение настала тишина. Слуги смотрели на Лэсс и ждали, когда она продолжит.

– А что потом? – не выдержал конюх.

– А потом я побежала к ней, – голос Лэсс вдруг понизился. Она уставилась в пол и вспомнила убитое горем лицо королевы. – Она лежала и не двигалась, и смотрела на дверь с приоткрытым ртом. Я думала, её уже удар хватил, но когда я дотронулась до её руки, она вздрогнула. Она сказала: «Арие халла Мирра тель бакас!», – кажется так, но я не поняла на каком это языке. – Лэсс подняла глаза и прижалась головой к отцовской груди. – А потом, она перестала дышать.

Гатир посмотрел на слуг – на их лицах читалась неподдельная скорбь.

– Это большое горе для всех нас, – нарушил Гатир тишину. – Но это случилось и ничего уже не поделать. – Его голос задрожал. – Надо это пережить.

– А что означали эти слова? – сиплым голом спросил Гозу. – Кто-нибудь знает?

– «Арриге кхаллам Мирра тель баггас». Скорей всего так, – отозвался один из молодых библиотекарей, стоящий у стены.

Слуги повернулись к нему.

– Это древне-гайтский, наречие «терра»; мёртвый язык, – пояснил он.

– А на нашем? – попросила Лэсс.

– «Да станет Мирра твоим мечом!», – ответил молодой библиотекарь.

Лэсс хотела ещё что-то спросить, но с коридора донёсся чей-то яростный крик. Слуги повернулись к двери – к ним влетел взъерошенный Торий.

– Где мой отец? – заорал он. – Кто-нибудь его видел?

Торий схватил за шиворот первого попавшегося слугу и дёрнул к себе.

– Отвечайте! – взревел он.

Слуга от неожиданности не смог открыть рта, а только покачал головой.

Торий уставился на притихших слуг – они замерли, словно на картине.

– Он не заходил сюда, лонн Торий, – не громко и любезно произнёс Гатир.

– Готов поспорить: вы всё знали, – Торий разочарованно окинул взглядом набитую слугами кухню и покривил ртом.

– О чём вы, лонн Торий? – осторожно спросил Гатир.

Но Торий не ответил. Он развернулся и вышел, со злостью ударив кувшин с водой, стоящий на шкафу. Кувшин полетел вниз и разбился вдребезги.

– Да что с ним? – удивился Гатир. – Колокол не слышал?! Да и флаг траурный с рассвета висит.

Пока слуги полушёпотом высказывали друг другу неуверенные предположения, Торий нёсся по коридору и заглядывал в каждую незапертую дверь.

– Лонн Торий, – послышалось за его спиной.

Торий обернулся и увидел Рэя Делота, командующего Южными Воротами Гайтигонта.

– Вас попросили подняться в зал прощания, – доложил Рэй. – Там нужна помощь.

– Гайт Рэй, вы не видели моего отца? – спросил Торий.

– Он только что отправился к себе, переодеться и отдать нужные распоряжения.

Торий повернулся к Рею спиной и поспешил к лестнице.

– Но… лонн Торий, – Рэй бойко зашагал вслед за Торием, – его величество приказал всем мужчинам подняться, надо подготовить зал. Он в ярости: все слуги куда-то запропастились.

– Они на кухне, – бросил ему Торий и побежал вверх по лестнице.

Рэй остановился и развёл руками.

– Ну что за мальчишка непослушный, – он побрёл назад и завернул на королевскую кухню.

Когда Торий ворвался в гардеробную отца, Эдигор застёгивал выглаженный серый камзол.

– Как ты смел! – заорал Торий. – Как ты смел не сказать мне?!

– Это что за вид? – сурово отрезал Эдигор, взглянув на растрёпанного сына. – Приведи себя в порядок, Торий! Немедленно! И как ты смеешь врываться ко мне; вот так: без стука и предупреждения?

– Я твой сын! – выпалил Торий.

– Правила приличия обязаны соблюдать все. А мой сын в первую очередь, – всё так же сурово продолжил главнокомандующий. – Чего я тебе не сказал, что наша королева отправилась в Белый Мир? Разве Эсигот не пришёл к тебе?

– Он не только о королеве рассказал мне, – голос Тория понизился, а уголки губ опустились вниз. Он выглядел как обиженный ребёнок, которого обманули. – Она-то своей смертью умерла. Я говорю о Мирре.

У Эдигора перехватило дыхание.

– Ах, вот ты о чём, – осторожно произнёс он, чувствуя, как запершило в горле. Он негромко кашлянул. – Так было нужно.

– Что?! Как «так»? – Торий развёл руками. – Об этом знало всё королевство, кроме меня, я прав? Но почему? Почему меня отвлекли советники? Я им головы поотрываю, – Торий развернулся и вылетел из гардеробной.

– Торий, стой! – Эдигор поспешил за сыном.

– Как он мог? – Торий остановился посреди спальни, посмотрел на отца и крепко сжал голову, которая, как ему казалось, вот-вот лопнет. – Она же его дочь! Как он мог?

– Он не нарушил ни одного закона, – Эдигор подошёл к креслу у стены и повернул его в сторону Тория. – Присядь, Тор. Давай поговорим.

– Какие такие законы? Какой эпохи? Отец, ты издеваешься? Четвертая эпоха на дворе, а мы живём как в первую? Все эти законы – историческая ценность, не более. Мы же перестали быть дикарями!

– Торий, успокойся, – Эдигор сел в кресло напротив. – Гневом и своим единичным мнением, ты ничего не решишь. И сядь, наконец.

– Ты думаешь, я единомышленников не найду? – Торий подошёл к креслу и встал за ним. Он оперся на его спинку ладонями и наклонился вперёд. – Думаешь, я не найду людей, которые согласятся, что эта казнь была бесчеловечной и бессмысленной?

– Прикуси язык! – прошипел Эдигор. Он напрягся и хотел вскочить, но быстро взял себя в руки, глубже сел в кресло и вытянул руки вдоль подлокотников. – Не прыгай выше своей головы, сын. В этом и беда твоя: ты слишком самоуверен и дерзок.

– Но… – хотел возразить Торий.

– Ты не королевских кровей! – выпалил Эдигор. Он впился пальцами в подлокотники. – Ты пока никто в Гайтигонте, ты всего лишь сын главнокомандующего королевской армией! Так что, сбей свою спесь!

– Я не… – Торий растерялся. Его задели жестокие слова отца, да и крик его Торий слышал всего пару раз за свою жизнь, – я вовсе не считаю себя… я не о том… – Он почувствовал странную усталость, словно он весь день провёл на ногах, ни разу не присев. Он обошёл кресло и упал в него. – Я любил её, как сестру.

– Торий, мальчик мой, – Эдигор подвинулся на край кресла и сомкнул ладони перед собой, – я-то знаю, о чём ты, но перестань себя так вести – некоторые считают, что ты зазнался. Конечно, ты не должен никому давать спуска, но спорить с королём или советниками ты пока не имеешь права. Даже я делаю это с крайней осторожностью. Твоя репутация только в твоих руках, а, точнее, в твоих поступках и речах. – Эдигор тяжело вздохнул, видя, как глаза его сына наполняются слезами, а руки неуклюже лежат крест-накрест на его ногах, как будто они вовсе не его. – Я лично попросил советника Аврига отвлечь тебя на весь день. И твой поход за останками в Серый лес – тоже моих рук дело: утром, после того, как ты отправился, Совет и состоялся. Я был уверен, если ты узнаешь про казнь, ты сломя голову побежишь спасать принцессу. Но ты сам подумай – от кого: от короля? От его решения? От древних законов? От согласия советников? Тебя бы самого вздёрнули за такую дерзость.

Эдигор встал и подошёл к буфету. Он открыл стеклянную дверцу и взял с полки хрустальный графин с розоватым бролом и два стакана.

– Тебя могли казнить, – Эдигор наполнил стаканы до середины и поставил графин на место. – Ты мог подставить себя из-за своей горячности и попасть под суд. – Он подошёл к Торию и протянул ему стакан. – А ты всё, что у меня есть.

Торий сомнительно уставился на стакан: «Он предлагает мне выпить?! Серьёзно?!» Когда Торий неуверенно обхватил стакан пальцами, он заметил, что его рука подрагивает: «Так я ещё не нервничал. Никогда в своей жизни».

– Сегодня можно. Пей, – Эдигор устало сел в кресло. – Думаешь, я не в курсе, что вы его потягиваете у Гириадона в покоях? – Он отхлебнул из стакана. У него приятно завязало в зубах. – Я только никак не могу вычислить его поставщика – осторожный, гад.

– Гириадон никому не говорит, – Торий сделал большой глоток, прежде почувствовав тонкий аромат вишни и лимона. Он поставил стакан на подлокотник.

– Вам, конечно, рановато пить, но в ваши годы, мы с принцами и не такое вытворяли, – Эдигор повертел в руке стакан – в его гранях заиграл свет.

– Ты не рассказывал, – когда приятная теплота побежала к желудку, Торий вдруг вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего обеда в библиотеке.

– Я другое хочу донести до тебя, Тор, – Эдигор вытянул ноги и расслабился. – Думаю, некоторых подробностей ты не знаешь. Хочу, чтобы ты понял, наконец, почему ты должен знать своё место. Да и моё тоже. – Эдигор посмотрел сыну в глаза. – Ты знаешь, что мать моя умерла, когда я был ребёнком; она работала прачкой, а отец известным в Стенах кузнецом. Я же рассказывал тебе?

– Да, это я помню. Но, в остальном, ты не так много говорил о своём детстве.

– Так слушай, – главнокомандующий сделал большой глоток. Он шумно проглотил крепкий брол и причмокнул. – Она умерла от холеры, мне всего девять было. Никогда не забуду лицо отца… Он постарел лет на двадцать. После её смерти, он вкалывал за двоих, чтобы прокормить меня; и образование хотел дать, но понял, что ему это не по карману. К тому же я сам вызвался обучаться его ремеслу. И знаешь, наша жизнь стала налаживаться. Правда, местная детвора надо мной издевалась за мой замаранный вид, но я плевал на них: они и сами выглядели не лучше. Я был просто счастлив, – Эдигор замолчал и уставился взглядом в сероватый мраморный пол. – Честно. Счастлив, насколько мог быть счастлив ребёнок: я был свободен и полезен... Но когда мне исполнилось тринадцать лет, отца не стало.

Эдигор встал. Он подошёл к окну, отхлебнул ещё брола и посмотрел на голубое небо.

– Я помню эту историю, – осторожно заговорил Торий. – А от чего он умер? Ты никогда не вдавался в подробности.

– Потому что человек так устроен: со временем, он старается не вспоминать моменты, которые причинили ему боль, – Эдигор допил брол залпом. – В тот день он был простужен и, черт! – не смотря на жар, всё равно поплёлся в кузницу, хоть я и просил его отлежаться. У него был заказ от короля Хардия. Он приказал отцу выковать четыре меча для принцев.

– Четыре? – с сомнением спросил Торий. Он сделал маленький глоток и посмотрел на отца.

– Да, четыре, – Эдигор пошёл к буфету и налил себе ещё брола.

– Подожди: Зарг, Агидмус, Агтианор… – Торий стал считать, но не смог вспомнить четвёртого.

– И Авейдар, – добавил Эдигор. – Он погиб ещё юнцом, мне тогда и пятнадцати не было.

– Ах, да, забыл, прости. Он был самый старший.

– Верно, – Эдигор подошёл к креслу, сел в него и приложил стакан к виску. – Так вот, я помню, как он еле стоял на ногах в тот день. Он был близок к обмороку, в конце концов, оступился и упал, и разбил себе лоб о каменный стол. Его нашли через несколько часов, без сознания, в луже крови. Лекарь, будь он проклят, – вспомнил Эдигор с презрением, – прописал настойку, которая продавалась только в лечебном доме. Этот лекаришка – гайт – был обязан иметь её с собой, или сам за ней сходить, но ради гонта не пошевелил своим задом. Он меня отправил. Но я читать не умел, так этот лис решил, что достаточно будет объяснить мне, как выглядит пузырёк, и что на нем нарисовано. Я взял все четыре гита из шкатулки отца и побежал за лекарством. Быстро бежал, – Эдигор посмотрел на стакан и легонько взболтал брол. – Очень быстро. Спотыкался на ровном месте. А когда добежал, оказалось, что монет недостаточно. Настойка стоила девять гит, целых девять гит… но я не мог вернуться без неё. И вот, ночью, когда закрыли двери, и улица уснула, я разбил окно и влез в лечебный дом. Я нашёл ту комнату, в которой хранились лекарства, и украл нужный пузырёк. Но далеко я не ушёл – меня поймал охранник и сдал хранителям уличного порядка. Хм, вроде гонт был, а сдал. Побоялся, видимо, что у него проблемы будут из-за нищеброда воришки.

Глава 7. часть 2

Наутро меня обвинили в воровстве и бросили в камеру. Меня продержали три дня. Они не торопились выносить приговор: тогда были праздники, но я уже не помню, какие. – Эдигор сделал ещё глоток. Он опустил на подлокотник стакан и постучал по нему отрубленным мизинцем. – На четвёртый день они сообщили, что мне отрубят половину мизинца на правой руке, а это, как ты знаешь, означает – позор. Мне стало стыдно, что теперь все узнают, что я – вор.

Эдигор загнул пальцы и посмотрел на свой обрубленный мизинец.

– Ты говорил, что это был несчастный случай, – ошеломлённый Торий глазел на отца, не веря собственным ушам.

– Что мне его случайно ученик отца молотом в кузнице отбил, – Эдигор пошевелил пальцами и косо улыбнулся.

– Отец, а король об этом знает? – испуганно спросил Торий.

– Да, Зарг в курсе. Я как-то разболтал ему по пьяни, потом пожалел. Но обошлось без последствий, он только хохотал долго и вроде забыл, – Эдигор заметил на рукаве запутавшуюся в ткани соринку. Он выковырял её ногтем, помял пальцами и положил на подлокотник. – Хардий сделал всё, чтобы об этом никто не узнал. Он щедро заткнул рты всем, кто мог проболтаться. И ты никому не болтай, принцам – тем более. Не стоит. Это, конечно, никак не повлияет на моё положение, раз Зарг отнёсся к этой истории с юмором, но среди гайтов есть такие твари: им палец в рот не клади, дай только репутацию кому-нибудь замарать; как будто это их поднимет в положении, болваны.

– Нет, что ты. Я могила, – Торию стало дурно от мысли о таком мрачном детстве отца, особенно, когда он сравнил его со своим. – А что было потом?

– Ну, по закону мне отдали лекарство, которое я так нагло стащил, – Эдигор прошёлся по своим глубоким носогубным складкам пальцами и сомкнул их под подбородком: «Надо побриться, – он почувствовал лёгкую щетину, – нельзя так идти. Хотя… уже не успею», – Когда я вернулся, отец уже умер от гнойной раны и жара. Его соседи похоронили. А спустя пару недель, когда мне и есть уже было нечего, за заказом приехал король. Я не мог говорить. – Эдигор хмыкнул и улыбнулся, вспомнив, как у него затряслись коленки, когда он увидел короля. – Мне стало страшно и стыдно за то, что заказ самого короля не был готов. Мой сосед рассказал его величеству, как всё случилось. Хардий оказался великодушным человеком: приказал передать заказ другому кузнецу, а меня, сироту, он пожалел и забрал с собой в Зелёный замок. Меня поселили в казарме у замка, куда часто приходили сыновья короля на тренировку. Я упражнялся вместе с ними долгие годы; ну и, так вышло, что мы подружились.

Как-то раз я напросился на королевскую охоту: сам хотел стрелы попускать, но уже не в мишень из соломы, а в какую-нибудь живность. Придворные гайты-охотники от души похохотали, правда, но взяли меня с собой. Помню, как я скакал в один ряд с принцами, и мне казалось, что между нами разницы особой и нет: все обычные мальчишки, жаждущие приключений. – Эдигор вспомнил запах мокрой земли и холодный ветер, пронизавший его до костей в тот день. Хоть он и был легко одет, но продолжал скакать, стиснув от холода зубы. – Так уж получилось, что я случайно спас жизнь Заргу: я оттолкнул его в сторону, когда на него со всех ног нёсся здоровенный кабан. Эта жирная свинья задела меня клыком – не глубоко, правда, но до сих пор шрам на животе. Хардий перепугался не на шутку, но когда пришёл в себя, при всех поблагодарил меня весьма искренне и объявил себя моим покровителем. Как раз после этого, хоть я и не был полукровкой, он пожаловал мне титул лонна и приказал удалить тире из фамилии. И вот так вот, – Эдигор хлопнул себя по бёдрам ладонями и потёр их о брюки, – после этого я переселился в замок, в просторные покои. Хардий взял с меня клятву, что я буду стоять насмерть за того наследника, который после него займёт трон.

– И трон занял Зарг, – недовольно произнёс Торий. Он подумал, каким стало бы королевство, если бы на трон взошёл Агидмус или, ещё лучше – Агтианор.

– Да, – Эдигор прислушался и бросил взгляд на окно. Он встал и подошёл к нему. – Когда мне исполнилось тридцать, Зарг уже управлял Гайтигонтом, а я был главнокомандующим. Как раз в тридцать, он решил женить меня на твоей матери, сам мне её выбрал. – Эдигор открыл окно и посмотрел во двор – там возились слуги: перетаскивали стулья из другого крыла замка. Эдигор закрыл окно и осмотрел себя. – Гайтовская дочь – единственная, причём, да ещё и одного из королевских советников, который возненавидел меня. Но он не осмелился пойти против воли короля – и нас поженили. – Эдигор поправил свой камзол и оглядел комнату. – Она родила мне тебя, и назвала Торием по просьбе Сейты… Куда я ремень положил?

Эдигор пошёл в гардеробную.

– А потом она умерла, мне и пяти не было, – Торий посмотрел на свой стакан и допил брол.

– Да, – донёсся голос Эдигора из гардеробной. – Я сотню раз её просил не гулять под дождём. Но она так любила это делать, что, в конце концов, подхватила воспаление лёгких, чего я так боялся. Эх… она ведь такая хрупкая была: малейший сквозняк – и уже носом шмыгала.

Эдигор вышел из гардеробной с ремнём на поясе, с которого свисал кинжал, и держа в руках чёрный плащ с красной оторочкой.

– Теперь ты знаешь всё; ну, или почти всё, – главнокомандующий накинул на плечи плащ и завязал его шнурок на шее. – Я жизнью, здоровьем и, особенно, положением обязан королевской семье; а самое главное – я дал клятву на Книге Законов. Пойми, неважно, какое решение примет король – я обязан поддержать его и выполнить любой приказ. И ты дашь клятву, когда займёшь моё место. Ты не будешь иметь право нарушить её. А если нарушишь, твоя казнь будет не так страшна, как потеря репутации. И если к тому времени у тебя будут наследники, то по закону – убьют всех. Возможно и жену твою, даже если она будет из гайтов. – Эдигор одёрнул плащ и пошёл к двери. – А теперь иди в свою комнату, приведи себя в порядок и поднимись в зал прощания. Кинжал не забудь. Да, и проследи, чтобы на нашем этаже все двери в спальные покои были открыты всю ночь, некоторые их машинально закрывают; а свечи слуги сами расставят.

Торий неохотно встал, всё ещё переваривая услышанную историю.

– Ещё успеешь обо всём этом поразмыслить, – Эдигор открыл дверь. – Сейчас, займись делом. – Он вышел и захлопнул за собой дверь.

Торий взял стаканы с подлокотников кресел и отнёс их к буфету. Он уставился на графин с бролом. Поставив стакан отца на буфет, Торий взял графин и наполнил свой стакан до половины. Он выпил брол залпом и поморщился, уткнувшись носом в рукав.

В коридорах замка пахло ниолмой. Она росла только на горе Белый Плен и цвела круглый год. Ниолмы издавали тончайший аромат. Некоторым казалось, что они пахнут утром и росой, другим – горной рекой, а кто-то уверял, что они пахнут самым чистым северным снегом. В честь этого цветка и назвали королеву, полагая, что такое имя внесёт в её жизнь доброту и свет. И теперь, весь замок был украшен ниолмами, наспех сорванными целыми мешками и привезёнными с Белого Плена.

В комнате Тория гирлянды этих цветов ниспадали с кресла, рядом с кроватью. Ниолма часто сидела на нём и пела колыбельную маленькому Торию, когда он болел или оставался без отца, отправившегося в очередной поход. Она любила Тория как родного сына, жалея, что мальчик рос без материнской ласки.

В комнате горело одиннадцать свечей: десять из них стояли на полу по обе стороны открытой входной двери, и одна на подоконнике. Торий сидел на полу и смотрел на белоснежное кресло из тёмного угла своей спальни. Он знал эти цветы. Он как-то поднимался на Белый Плен, искупаться в реке, но тогда он не рассмотрел ниолмы внимательно. Только теперь он увидел, насколько красивы их округлые густые лепестки, и только теперь он заметил, что и стебли у них белёсые, а листьев на них вовсе нет. Торий припухшими глазами посмотрел на звёздное небо сквозь приоткрытое окно, и вспомнил день, когда королева вместе с ним и принцами запускала бумажного змея в саду; и как они с Эсиготом в очередной раз похитили маленькую Мирру из её покоев и до сумерек играли с ней в лавровых лабиринтах; и как она упала, спеша догнать Эсигота, и расцарапала ладони; и как они потом смазывали их ромашковым отваром, пока её няня ворчала и готовила повязку, а принцесса всё никак не хотела сесть смирно и болтала ногами и смеялась сквозь слезы... Погрузившись в эти тёплые воспоминания, Торий не заметил, как несколько лепестков ниолмы упали на пол.

В другом конце коридора раздавался громкий плач: Эсигот рыдал в своих покоях, уткнувшись носом в подушку. Его кровать была усыпана ниолмами. Он сгребал их ладонями, прижимал к лицу и жадно вдыхал их аромат, напоминавший запах волос его матери. Пламя свечи на его подоконнике вдруг потянулось вверх и рвано затрепыхалось.

А король сидел в своей рабочей библиотеке за письменным столом и копался в документах. На столе стояла хрустальная ваза, из которой одиноко выглядывал белый цветок. Король не обращал на него внимания. Он встал из-за стола и направился к книжным полкам. Внимательно читая названия на корешках книг, он скользил по ним пальцами. Зарг почувствовал странный холодок и обернулся – свеча на его окне погасла.

Под круглым стеклянным куполом зала прощания стоял продолговатый дубовый стол, на котором покоилась королева. Она лежала на подушках в белом платье с серыми кружевами, усыпанная лепестками ниолмы, а на голове её сверкала корона из белого золота с малахитовым узором и перламутровым жемчугом.

Десять свечей на полу, у открытых дверей, сгорели почти до основания, разрисовав подсвечники водопадом из воска, а пол пухлыми восковыми пятнами. Увидев, что одна из свечей вот-вот погаснет, Лэсс поспешила к шкафу у стены, где стояли подсвечники на замену. Она взяла два из них и направилась к двери в зал прощания. Вслед за ней побежал Гозу, схватив четыре подсвечника на ходу.

– Спасибо, Гозу, – прошептала Лэсс, меняя подсвечники. – Зажги пока свечи, а я принесу остальные, – попросила она и пошла к шкафу.

– Лэсс, а сколько времени? Когда все придут? – шёпотом спросил Гозу.

– Так его высочество Гириадон пока не поднялся, – ответила Лэсс. – Наверно, ещё не ко всем зашёл.

Гириадону, как старшему ребёнку в семье, надлежало пройти с одиннадцатой свечой по всем спальным комнатам родных и близких покойной. Он сделал это так тихо, что ни Торий, ни Эсигот не заметили, как он входил в их покои и стоял на пороге какое-то время: Торий в этот момент был далёк мыслями, не увидев падающих лепестков, после того как Гириадон вышел из его спальни, а Эсигот не наблюдал полыхающего огонька на своём окне, рыдая в подушку. Только король заметил, что свеча на его окне погасла до того, как Гириадон вошёл в его рабочую библиотеку. Зарг не придал этому значения. Но Гириадону погасшая свеча показалась дурным предзнаменованием. Не сказав ни слова, Гириадон развернулся и вышел. Он пошёл дальше по коридору, прикрывая пламя ладонью. И глаза, и щеки его были сухими, но взгляд пустым и усталым. Он успел выплакаться в одиночестве, в своей спальне, закрыв дверь на ключ, чтобы никто не увидел его слез.

Наутро второго дня Гайтигонт был готов к похоронам. Улицы пустовали. Все ожидали похоронную процессию на поляне Хрустальных Слез.

На этой поляне росли плакальщицы: чёрные цветы с белым пестиком и красными тычинками. Лепестки их к концу каждого вечера собирались воедино и прижимались друг к другу. Они накапливали нектар в кувшинке до самого рассвета, а поутру склонялись набок, медленно опуская лепестки к земле, по которым густой нектар до вечера капал на почву хрустальными каплями. Сладковатый нектар плакальщиц утолял жажду, но мало кто осмеливался его пить. Даже пригубившему этот вкусный напиток снились по ночам его ушедшие родные и близкие; но не всегда эти сны были добрыми и спокойными.

На поляне, по обе стороны тропинки стояли гайты в чёрных плащах с красной оторочкой, белых перчатках и белой обуви. Они молчали, изредка поглядывая в сторону замка. Наконец показалась похоронная процессия. Её вёл Эдигор, в сопровождении десяти личных охранников королевы. Ниолма лежала в гробу из белого золота. Саван, покрывавший её тело, был вышит драгоценными камнями и надписью:

«Последний путь, он – не последний!

За гранью ждёт тебя ещё одна весна.

Хоть пуст теперь земной сосуд навечно,

Но получила волю без границ душа твоя!»

Гроб несли на своих плечах восемь слуг. Они шли медленно и плакали, опустив головы. Следом за ними шагал Гириадон. Он держал на вытянутых руках подушку, на которой лежала корона его матери. Гириадон хмуро смотрел на эту корону. Он спрашивал себя: «А зачем? Зачем нужна власть, титулы, состояние, если всё равно придёт день и всё закончится? Все умирают. Все! Зачем рождаться в королевской семье и иметь столько возможностей, если всё равно будешь гнить в земле?». Он вспомнил подслушанный им в детстве разговор королевского оракула и Аврига Эллигтора об озере Второе Дыхание, дарующем бессмертие каждому, кто войдёт в него с головой. Он поймал себя на мысли, что необходимо разузнать, где находится это самое озеро, и почему его отец до сих пор не воспользовался его дарами.

Вслед за Гириадоном следовал Зарг. Ему было жарко в богатом траурном наряде, но он и виду не подавал, а только изредка одёргивал атласный плащ, когда тот норовил запутаться в его ногах.

За последние годы он так отдалился от супруги, занятый королевскими делами, что практически забыл о её скромном существовании. Он всего лишь раз в неделю приходил в её покои, чтобы справиться о её здоровье, но скорее ради приличия, нежели от глубокой любви. Он считал, что женщина – не важно, королева ли она – создана лишь для того, чтобы рожать наследников и следить за своей репутацией во благо супруга. Он и мысли не допускал, что Ниолма могла участвовать в важных делах королевства. Она лишь имела право заниматься благотворительностью от своего имени и имени короля, что прибавляло ему чести, как и должно, а он, в свою очередь, купал её в роскоши. Двух наследников она ему уже родила, так что больше от неё ничего не требовалось. Зарг считал, что она выполнила свою миссию, и её преждевременная кончина не нанесла большого ущерба королевству. Он не чувствовал своей вины в её смерти – не его рука лишила королеву жизни, а обстоятельства, последствия которых предсказали в самый день рождения Мирры. Ведь в законах Гайтигонта чётко прописано, что брат может убить брата, а отец своего наследника, если второй возжелает уничтожить то, что так кропотливо строилось четыре эпохи подряд.

«Незыблемость королевства – всё!

Человеческая жизнь – ничто!

Так как человека не станет,

А стены будут стоять там,

Где их впервые возвели!»

– так гласила надпись на Книге Законов Гайтигонта. И большинство этих законов Зарга весьма устраивали.

Позади короля шли Эсигот и Торий. Эсигот украдкой посматривал на друга. Он знал, что сердце Тория разбито вдвойне, но даже не представлял, какой бардак творится в его мыслях. Торий всё прокручивал в голове разговор с отцом и с ужасом рисовал в своём воображении казнь принцессы. «Лучше бы я не видел ту пропасть. И она стояла там, на чёрном краю, одна, маленькая, беспомощная…», – Торий пытался отогнать эти мысли, но они упорно лезли в его голову.

Замыкали процессию родственники короля и королевы, успевшие прибыть к похоронам, и королевские советники со своими семьями.

– Ваше мнение, гайт Юзар, – тихо попросил управляющий западной частью Гайтигонта.

– По поводу, гайт Зикс? – прошептал устало Юзар.

– Думаете, многое измениться после похорон?

– Ну, знаете ли, гайт Зикс, королеву хоть и любили, однако властью особой она не обладала. Жила на своём месте, под королём, но ни в чём не нуждалась.

– Согласен с вами, гайт Юзар, – Зикс закивал. – А если иметь в виду не её уход?

– Побойтесь Белого Мира, – Юзар взволнованно посмотрел по сторонам. – Нас могут услышать. Не место и не время обсуждать казнь.

– А что с казнью? – вмешался Вальсарий, шагающий позади них. – Что там обсуждать, уважаемые гайты?

Пока его грузная супруга перешёптывалась о чём-то с пухлогубой сестрой Сирия, Вальсарий всё это время подслушивал разговор Зикса и Юзара.

– Казнь, как казнь, вы не находите? – Вальсарий подошёл ближе и втиснулся между ними, бойко растолкав их своими толстыми плечами. – Разве король неправильно поступил? – Он в ожидании ответа посматривал то на Зикса, то на Юзара.

– Король не может поступить неправильно, гайт Вальсарий, – отрезал Юзар и уверенно посмотрел Вальсарию в глаза.

– Какой вы искренний человек, гайт Юзар! – не без иронии произнёс Вальсарий. – Вы знаете, я всегда считал, что человек должен не только высказываться правильно, но и быть согласным со своими высказываниями – быть порядочным на язык, так сказать.

– Неудачная попытка, – вмешался Зикс. – Если бы лично вы, гайт Вальсарий, были порядочным на язык по вашему принципу – ваш скелет давно лежал бы на дне Вечной Могилы.

Юзар кашлянул в кулак, чтобы сдержать смешок от перекошенного лица Вальсария.

А жена Вальсария, устав от туфель, сдавливающих её толстые стопы, взяла сестру Сирия под руку и повисла на ней:

– И я тоже не понимаю, почему такие светлые люди уходят раньше остальных. Это страшный день.

– Крепитесь, дорогая, – сестра Сирия похлопала жену Вальсария по руке. – У меня сердце всё ещё колотиться от этой боли. Но если так подумать: все мы там будем.

– Ну не зря же его прозвали «королевской подлизой», – послышался голос Сирия. Он шёл позади сестры и недовольно поглядывал на заплывший затылок Вальсария.

– Что? Вы что-то сказали? – Вальсарий краем уха услышал своё ненавистное прозвище и обернулся. – О, гайт Сирий, это вы?! Какой чудный жёлтый шарфик! Он так идёт к вашей траурной одежде! Вас ещё не обложили штрафом за этот крестьянский цвет?

Сирий ничего не ответил, а только покривил ртом и поправил свой шарф.

– А вы видели, какое платье нацепила на себя эта моложавая жена гайта Динела? – зашептала супруга Вальсария. – Даже под плащом видно.

– Отвратительное, – возмутилась сестра Сирия. – И никакая она ему не жена, а любовница, будь она неладна. Он же ещё не развёлся с первой.

– Да вы что? – поразилась супруга Вальсария.

– Да. Их развод в процессе, суд ещё не состоялся, хотя он пустил слух, что заседание было, просто закрытое.

– Вот дрянь, чужого мужа увела! – супруга Вальсария разгорячилась и хотела бурно обсудить столь ошеломляющую новость, но её прервал Юзар.

– Замолчите, сейчас же! – прошипел он. – Как вам не стыдно. Это похороны, а не рынок.

– Бабы, – сухо отрезал Зикс. Он придвинулся к Юзару так, что Вальсарию не хватило места между ними, и ему пришлось неохотно вернуться на своё.

Вальсарий скорчил недовольную мину и поравнялся с супругой. Он посмотрел вперёд – тропинка заканчивалась, и показались двери склепа, выбитые в скале. Он обернулся и увидел толпу гайтов, шедшую вслед за ними. «Это сколько же времени займёт, пока все они пройдут через склеп?! А эти босяки?» – Вальсарий бросил взгляд в конец поляны, и ему стало жутко от количества собравшихся на опушках крестьян. Гонты наблюдали за процессией издалека и ожидали окончания обряда, после которого и они смогут пройти в склеп и попрощаться со своей королевой.

– Эсигот, смотри, сколько гонтов, – прошептал Торий и кивнул на дальнюю опушку.

– Да, вижу, – Эсигот посмотрел в конец поляны. – Мать все любили. И она всех. Сомневаюсь, что на похоронах отца соберётся столько же, – серьёзно произнёс он.

Торий ничего не ответил, он только поднял голову и посмотрел на арку с серебряными ветками плакучей ивы, свисающими с потолка и обвивающими стены по всему склепу. Стало темно. Ещё через пару шагов в нос ударил запах сырости, и послышалась очередная волна женских стонов и плача.

Глава 8. Звёздные врата

– Нет-нет-нет, Дэль, не смей трогать образец, – Лайло поспешил в другой конец своей лаборатории. – Ничего тут не трогай, сколько раз тебя просить!

Дэль пощупал пальцами одну из планет, прикреплённую отшлифованной веткой к деревянному жёлтому шару.

– Это что ещё такое? Это же не наша система. Неужели твои ночные фантазии, сумасшедший астроном? – Дэль поиграл бровями.

– Что ты понимаешь, мальчишка, – Лайло поднял макет Солнечной системы и переставил его на шкаф. – Это не наша, а та, которая когда-то существовала далеко во Вселенной, – он набросил на макет кусок материала.

– Это о ней Сейта рассказывала?

– Ну да, ну да, именно о ней, – Лайло поплёлся назад, к продолговатому столу, заставленному приборами, колбами и инструментами. – Как идёт подготовка к твоему двадцати пятилетию?

– Маман всё готовит, я даже не вмешиваюсь. Расскажи мне о системе, – попросил Дэль. Он подпрыгнул и сел на подоконник. Дэль повернулся боком, задрал одну ногу на подоконник, а другую свесил к полу.

– А зачем? Ты и сам немало знаешь, – Лайло зашумел колбами с разноцветными жидкостями, перебирая их в руках и встряхивая.

– Я хочу из твоих учёных уст. Расскажи, о чём я не знаю.

– Больше ничего не хочешь? – огрызнулся Лайло.

– Ты стал таким противным, Лайло, – Дэль протянул руку к шкафу у стены и взял яблоко из фруктовницы.

– Старость так знает. И ты таким станешь. К тому же, ты ещё с братом моим не знаком.

Лайло зашёл в подсобку, отделённую от лаборатории замызганной занавеской.

– А это правда, что там все планеты вокруг Солнца вращались? – громко спросил Дэль, качая ногой, и откусил яблоко.

– Вроде так и было, – послышался голос Лайло из подсобки. – По крайней мере, есть такая версия.

Лайло вышел из подсобки с пыльной коробкой в руках, забитой пакетами с каким-то порошком.

– Интересно, почему та система сдулась? Может она всё ещё «живая», просто мы не знаем?

– Эх, нет, – Лайло поставил коробку на стол и чихнул. – Фу ты, ну и пылища.

Лайло почесал свой маленький нос и достал пакеты из коробки.

– Я точно знаю, что когда наши наиглупейшие предки воевали, вместо того, чтобы развиваться и творить, один из оракулов осмелился в скроп заглянуть, без разрешения, – быстро проговорил Лайло и положил пакеты на стол. – Так вот, он увидел и эту далёкую систему. Он даже нарисовал её прямо в Северной Башне, на огрызке бумаги, который умудрились стащить до того, как эту Башню свинцом заляпали после Жёлтой Войны… Эх, когда этот рисунок попал мне в руки, я совсем молоденький был. – С горечью вспомнил он. – Крохотный и страшный рисунок.

– Страшный? – Дэль перестал жевать.

– Да. Там цвета все мёртвые и кучи странного мусора вокруг. Нет там больше жилых планет.

– Лайло, я ничего подобного не слышал, – озадаченно произнёс Дэль.

– Так в библиотеке о Космосе целая полка книгами забита. Кто ж тебе не даёт, дурень?! – проворчал Лайло. – Бери – не хочу. Ты же любишь читать, а именно о Космосе зачем-то одни слухи собираешь.

– Не обзывайся, старик. Нет, ну ты совсем злой стал.

Лайло вздохнул и вытер руки тряпкой.

– Потому что работы много, Дэль, а ты меня всё время отвлекаешь глупостями. Спустись вниз, возьми какую хочешь книгу и читай на здоровье.

– Потом возьму, – Дэль спрыгнул с подоконника. – Надеюсь, она мне палец не откусит и не сгорит у меня в руках.

– Очень смешно.

– А этот рисунок у нас, на острове? – спросил Дэль.

– Нет, он пропал. Но сдаётся мне, он где-то в Гайтигонте, под семью замками.

– Понятно, – Дэль направился к двери. – Ладно, пошёл я в порт. Вроде корабль торговый приплывает сегодня. Может, найду там что-нибудь интересное, заморское.

– И мне посмотри, – попросил Лайло и засеменил к двери своими короткими ногами, проводить Дэля. – Может от брата письмецо пришло.

– Это тот, который фруктами торгует в Гайтигонте? Как его?

– Ивио, Ивио Уль-Мис. Да, он самый.

– Странно, что отец разрешает вам переписываться, сюда же запрещено письма возить.

– Да. Знаю, знаю: когда люди сюда попадают, они мертвы для внешнего мира. Но брат мой – особый случай, и твой отец об этом знает.

– А мне узнать можно?

– Знал бы, если бы начал отцу в делах помогать. Давай, давай, иди, – Лайло поспешил выпроводить Дэля. – И вечерком приходи, поболтаем.

– Ох, старик, кто ж тебя поймёт: то приходи, то не мешай.

– Вечерком, я сказал, – важно уточнил Лайло. – Скучно мне только вечерками.

– Ну спасибо, седой, – Дэль засмеялся. – Уважил. Приду и развлеку.

На палубе «Рассекающего волны» собрались пассажиры, ожидая захода в порт и рассматривая остров Звёздные Врата. К его воротам они как раз и подплывали.

– Какие огромные! – Ида поразилась усыпанным звёздами воротам, которые крепились к скалам.

– В первый раз? – спросил дряхлый старичок, поглядывая на Иду.

– Да. Уговорила, упрямая моя, – Сатур приобнял дочь и привлёк к себе. – И не побоялась, что плыть пришлось два месяца.

– Оно того стоит, – старичок моргнул Иде. – Мы здесь одеваемся, как хотим, делаем, что хотим, думаем, как нравится… А кто вас попросил сюда, разрешение выписали? Сюда ведь не каждого пускают, – он прищурил глаза.

– Да, конечно, – Сатур похлопал по своему карману. – Нас Лайло Уль-Мис пригласил. Моя дочь увлекается историей и занимается каллиграфией.

– О, как замечательно, – старичок закивал. – Такие работники здесь на расхват.

Пока они болтали, корабль подплыл вплотную к гигантским воротам. Из бойниц в скале повыглядывали береговые охранники. Они перекинулись с капитаном судна парой фраз и исчезли в глубине каменных коридоров. Огромная звезда в центре ворот щёлкнула и отодвинулась в сторону. Ворота медленно открылись, расплескав морскую воду.

На пристани собрались зеваки и торговцы. Пока с корабля выгружали товар, начальник пристани вместе со своими помощниками проверял у пассажиров письменные разрешения на въезд.

Дэль стоял у корабля, разглядывая выгруженные мешки и тюки с нанесёнными на них рисунками. На одном из мешков он увидел рисунок диковинного цветка.

– Эй, продавец, это семена? – спросил он у торговца, подошедшего к мешкам.

– Да, я привёз семена и рассаду всяких цветов и фруктов, – ответив торговец. – Некоторые из них здесь не растут. Может, приживутся, кто знает. Тебе надо, я полагаю?

– Мать моя сад держит, ей надо, – ответил Дэль. – Вы же на Зелёный рынок их повезёте?

– Да, как раз туда и направляюсь, – торговец кивнул.

Он прищурил глаза и всмотрелся в лицо Дэля. Торговец вспомнил, что он уже где-то видел этот шрам на подбородке и крепкий нос.

– А ты случайно не сын долджа этого острова? – спросил торговец.

– Нет, вы обознались, – вежливо ответил Дэль. «Прости, мужик, не охота мне с тобой болтать. Может, в следующий раз», – подумал он.

Торговец засомневался, продолжая разглядывать Дэля и вспоминая свой последний визит на остров, когда долдж острова, гайт Бармид Рендигор пригласил его на ужин. Но Дэль его не слушал. Он смотрел на Иду, идущую по пристани под руку с отцом. Дэль на мгновение замер, разглядывая её нежный разрез глаз и тонкую кожу, сквозь которую просвечивали вены. Когда Ида лёгкой походкой прошла мимо Деля, она бросила на него беглый взгляд и уставилась на прибрежные строения: «Трёхэтажные дома? Как интересно. У нас таких не строят для гонтов. А там… что это?! Четыре этажа? Не может быть»...

– Дэль Рендигор, – послышался голос.

Дэль вздрогнул и обернулся. Бородатый мужчина забросил руку на плечо Дэля, засмеялся и грубо привлёк к себе:

– Ищешь что-то интересненькое, разбойник?

– Привет капитан, – Дэль заулыбался. Он дёрнул своего дядю за косичку, заплетённую на подбородке, и обнял его. – Фу, ну и смердит от тебя. – Он поморщился.

– Смердит? Да что ты понимаешь: от меня пахнет свободой и морем, – капитан шлёпнул Дэля по щеке и захохотал, но всё же принюхался к своей подмышке. – Э, ладно, не смертельно. Ну что, племяш, нормально тут всё?

– Да, дядя, всё спокойно, – Дэль взглянул на пристань, но незнакомка уже исчезла из поля зрения. – А кто этот мужчина с девушкой? Они только что с твоего корабля сошли.

– Художник и переплётчик. А она его дочь – историк и каллиграфист. Работать приехали.

Капитан отвёл Дэля в сторону, подальше от торговца, который косо посматривал на Деля, не понимая, зачем тот его обманул.

– Дэль, я письмо из Гайтигонта привёз, – прошептал капитан.

– Как это? Они же раз в месяц приходят, а последнее на прошлой неделе было.

– Вот именно: к середине месяца присылают, а сейчас ещё и не конец. Странно.

– Значит там что-то важное, – Дэль забеспокоился.

– Я думаю, даже сверхважное, – заметил капитан.

– Неси скорее отцу.

– Может, ты отнесёшь? Дэль, мне разгрузиться надо.

– Нет, дядя. Я только к обеду поднимусь.

– Ладно, – капитан «Рассекающего волны» подтянул штаны и поспешил к берегу. – А ты найди моего помощника, – крикнул он Дэлю, – и скажи, чтобы он со своими лентяями вылизал палубу к моему возвращению.

– Есть, капитан! – крикнул Дэль ему в ответ и зашагал к кораблю.

Ида уже успела осмотреть свою комнату в морских тонах и переодеться. Она выбежала на балкон и стала жадно разглядывать остров. Опустив голову, она увидела девочку, проехавшую по дороге на велоходе.

– Ида, солнце моё, – послышался голос Сатура, – иди сюда.

Ида зашла в комнату и вприпрыжку побежала в гостиную, в которой её ожидали отец и низковатый старик с лохматой бородой и блестящими глазами.

– Ида, это Лайло Уль-Мис, который и пригласил нас сюда.

– Вы и есть знаменитый Лайло Уль-Мис: астроном, историк, травник и?.. – у Иды перехватило дыхание от восторга.

– И ещё много чего полезного и не очень, – закончил за неё Лайло. – Вот только я не травник, а, как это у нас называется, врачеватель. С травками давно не вожусь, помощники приносят.

– Я столько слышала о вас на корабле!

– Наверно, капитан Грод постарался, – Лайло улыбнулся.

– Да, он замечательный, – заметил Сатур. – Уделил нам много внимания.

– Рад слышать. Капитан Грод настоящий морской волк. Всё жалуется, как он устал и надо бы отдохнуть на суше, но уже через пару дней рвётся в море, – Лайло засмеялся собственной шутке и хлопнул в ладони. – Ну что ж, я безумно рад вас видеть. Надеюсь, этот скромный домик вам понравиться. От него совсем недалеко до моего жилища. Сегодня отдохните, а завтра приступим к работе. У нас много дел, скучать вам не придётся.

– Здесь так прекрасно! – Ида аж подпрыгнула.

– Согласен, моя милая. Ой, как согласен, – Лайло улыбнулся и подошёл к дорожным сумкам новоприбывших. – Я очень надеюсь, – он засеменил к Сатуру, – я о-о-очень надеюсь, что вы привезли те самые разноцветные чернила, о которых я столько слышал. Вы обещали.

– Да, конечно, – Сатур подошёл к сумкам и осмотрел их. – Кажется вот в этой, – он указал на самую большую.

– Ох, какая прелесть, – обрадовался Лайло. – Завтра принесёте ко мне в лабораторию, я возьму по образцу и попробую разгадать состав.

– А это возможно? – удивилась Ида.

– Солнце моё, здесь всё возможно, – Лайло взял её за руку и похлопал по пальцам. – Это Звёздные Врата: именно здесь придумали письменность, сварили первую настойку, научились читать по звёздам и составлять карты, и ещё много чего, всего и не перечислишь. И говорят, что в недрах этого острова родился сам Бестий; ну это, конечно – так, легенда.

– Как интересно! – Ида тут же представила себе рождение урагана Бестия, которое в её сознании получилось весьма устрашающим, но чрезвычайно любопытным.

– Ида, потом все эти были и легенды, – попросил её отец. – Давай, действительно, отдохнём и разберём сумки, а завтра займёмся всем остальным.

– А можно сегодня? – заныла Ида.

– О, дитя моё, – Лайло поцеловал ей руку, – я чую, мы с тобой подружимся. Но отец твой прав, вам надо отдохнуть с дороги.

Лайло отпустил руку Иды и пошёл к двери.

– Лайло, а сколько идти до вашего дома? – спросил Сатур.

– Если на велоходах, то доедете очень быстро, – Лайло остановился в дверях. – Я попрошу прислать вам парочку вечером.

– Что ещё за велоходы? – спросила Ида.

– Это способ передвижения такой, – объяснил Лайло, – два железных колеса на резине, рама из белой акации и куча винтиков. И педальки с цепочкой, которые ногами крутить надо.

– Так это на них по улице мимо нас проезжали? – спросил Сатур.

– Тут и лошади и терзеры водятся, но на этих механизмах гораздо выгоднее: они еды не просят и не устают… Ну всё, – Лайло потряс руками, – не буду больше мешать вам, дорогие мои. Отдыхайте.

Лайло вышел в открытую дверь. Ида побежала за ним. В её голове вертелась куча вопросов. Ей столько всего надо узнать!

– Ида, – Сатур укоризненно посмотрел на дочь. – Успеешь ещё.

– Да, прости, пап, – Ида посмотрела на дорожные сумки и вздохнула. – Ну что, займёмся делом. Скучным и утомительным.

Бармид Рендигор прохлаждался в бассейне, облицованном мозаикой светлых тонов. На поверхности воды плавали листья свежей мяты и лепестки белой розы. Бармид разводил руками, растопырив пальцы, и наблюдал, как вода скользит между ними.

– Бар, ты как ребёнок, – на веранду вышла его беременная жена. Она спустилась по ступенькам, подошла к бассейну и рассмотрела его в очередной раз. – Красиво получилось! – она глубоко вдохнула. – И пахнет приятно.

– Полезная штука эти трубопроводы, – Бармид подплыл к жене и протянул ей руку. – Рабочие их почти по всему острову провели. Теперь не нужно будет всё время к колодцам и рекам ходить.

Рилва присела и взяла мужа за руку. Она не спеша села на край бассейна, приподняв подол платья, и опустила ноги в воду. Бармид прильнул к ней и уткнулся носом в её живот.

– Как она там, спит? – Бармид приложил ухо к животу жены.

– Пару минут назад успокоилась, – Рилва улыбнулась и расчесала пальцами мокрые волосы мужа. – Бар, скажи мне, какой толк в этих бассейнах, если мы на острове, и вокруг нас одна вода?

– Шутишь? Мы же на горе живём, пока спустимся – купаться расхочется.

– Да, но у нас дом на берегу. Можно и там жить, когда совсем жарко.

– Нет, Рив, здесь удобнее: весь остров, как на ладони. Я в эти телескопы вижу всё, что мне надо, – Бармид бросил взгляд на телескоп, стоящий на маленькой смотровой площадке.

– Брат твой приплыл, – вдруг вспомнила Рилва. – Может, успеет к обеду.

– В телескоп заглянула? – Бармид брызнул на неё водой и засмеялся.

– Перестань, Бар, – Рилва хлопнула его по руке и поправила свои смоляные волосы. – Не мочи мне их, они долго сохнут.

– А что на обед, кстати? – у Бармида заурчало в животе.

– Слушай, Бар, может тебе поголодать немного? – серьёзно предложила она. – Телом ты крепкий, но посмотри на свой живот, как бы он мой не догнал.

– Рив, не говори глупости, – проворчал Бармид и пощупал руками свой упругий, слегка выпирающий живот. – Я мужчина, мне можно не иметь талию.

– Ну-ка, ну-ка, ещё раз! – грозно произнесла Рилва. Она схватила его за волосы на макушке и потянула их вниз.

– Прости, прости, неудачная шутка, – он брызнул ей в лицо водой и поцеловал в живот. – К тому же, в нашем роду все мужчины с возрастом тяжелеют. А где Дэль, кстати? Где он опять шатается?

– Не знаю, но если он и сегодня пропустит семейный обед, я его накажу.

– Желаю удачи! – Бармид загоготал, отплыл назад и погрузился с головой в воду.

На веранде показался Дэль. Он осмотрелся. Увидев родителей у бассейна, он поспешил к ним.

– Привет, маман, – Дэль присел, обнял мать и поцеловал её в висок.

Рилва прижалась к сыну и уткнулась лицом ему в грудь.

– Ммм, мой мальчик, – она поцеловала его в грудь и посмотрела ему в лицо. – А я думала, что и сегодня будешь обедать непонятно где.

Услышав голос сына, Бармид вынырнул из воды:

– Явился, бродяга. Где тебя черти носили?

– Маман, у нас в бассейне говорящий осьминог? – серьёзно произнёс Дэль, глядя на отца.

– Пошути мне тут, бездельник, – Бармид фыркнул.

– Что это у тебя? – Рилва потянулась к руке сына, увидев в ней футляр для свитка.

– Пап, капитан приплыл, – Дэль повертел футляром. – Новости из королевства. Странно всё это: капитан сказал, что на рассвете посыльный подлетел на белом терзере прямо к кораблю. Если письмо с белым прислали, наверно что-то важное.

Бармид посмотрел на футляр и быстро подплыл к Дэлю.

– В мой кабинет, живо, – строго произнёс он и указал на угол бассейна. – Дай мне полотенце.

Когда Дэль дошёл до полотенца и взял его в руки, Бармид успел вылезти из воды. Дэль на ходу расправил большое полотенце и рассмотрел его яркую вышивку. Он вспомнил миленькую швею, живущую в глубине острова, которая любит вышивать подобные пейзажи острова.

– Пап, ты что, голый? – ужаснулся Дэль, протягивая полотенце отцу. – Фу, какая мерзость.

– Что есть у меня, чего нет у тебя? – Бармид выхватил из рук сына полотенце и накинул его на бедра.

– Ну, знаешь ли, у меня всё не так прискорбно, – Дэль сморщился.

– Это ты своим девкам на берегу заливай, – выпалил Бармид. – Давай, пошли.

– А как же обед? – напомнила Рилва.

– Где капитан? – спросил Бармид сына.

– Да он должен был раньше меня подняться, – вспомнил Дэль. – Но, когда я ехал домой, застал его в кабаке у Зиву. Он бросил мне письмо и попросил не ждать до вечера.

– Значит, до завтра, – Рилва вздохнула. – Что за род у вас такой – погулять да выпить.

– Ну, какой есть, птенчик мой. Тебе помочь? – Бармид протянул руки жене.

Он помог Рилве встать и поправил ей платье, затем прижал к себе и крепко поцеловал в губы.

– Ладно, идите, – Рилва хлопнула мужа по голой груди. – Читайте ваше письмо, а я пойду на кухню. Жду вас там.

– Хорошо, дорогая. Сейчас придём, – Бармид потряс пальцем в ухе.

Рилва поднялась на веранду и исчезла за дверью, а Бармид хмуро посмотрел на футляр и взял его из рук сына.

– Дэль, ты через ворота зашёл? – спросил Бармид.

– Нет, пап, сзади, через калитку. А что?

– Пойдём через двор, – Бармид направился к углу дома. – Хочу тебе кое-что показать.

Они вышли к парадному входу дома. Дэль посмотрел в очередной раз на двор, украшенный фонтанами, цветочными клумбами и эвкалиптовой аллеей и отвернулся. Но что-то привлекло его внимание. Он посмотрел ещё раз на знакомый вид и не мог понять, что в нем изменилось.

– Видишь эти два постамента? – Бармид указал на них – те стояли особняком в разных концах двора.

– Что за уродство? – Дэль наконец понял, что именно ему не понравилось в привычном виде двора. – Зачем они нужны: толстые, нелепые, да и стоят не к месту?

– Их скоро украсят лепниной и поставят сверху лёгкие статуи; полые, – Бармид повернулся к Дэлю и зашептал: – помнишь ту комнату в подвале, о которой знаем только мы и мать?

Дэль кивнул.

– Я тебе ключ дам от потайной двери, которая ведёт в неё. Я там замок сменил, на всякий случай. Из этой комнаты прорыли тоннель во двор, вот к этим самым постаментам, – Бармид кивнул на них. – Через них можно выбраться во двор. Но тоннель и дальше ведёт, за стену, и выходит под пригорком, где река течёт.

– Пап, но зачем? – Дэль перебрал в уме множество вариантов, но не смог понять, к чему эта необходимость. – Разве стоит чего-то опасаться на этом острове?! Здесь все свои. А за пределами острова о нашем существовании почти никто не знает.

– Это на всякий случай, Дэль, – Бармид пошёл к дверям. – К тому же мы понятия не имеем, кто что знает. Пронюхать при желании любой сможет, особенно в Гайтигонте. Знаешь, какие лисы там сидят?

Бармид повернулся к сыну. Дэль впервые заметил страх в глазах отца – тот никогда не тревожился, когда заходила речь о тайности их острова; а теперь, вдруг, этот тоннель под землёй.

– Ладно, пойдём, – Бармид махнул футляром в сторону парадного входа. – Просто нашему оракулу сон странный приснился, да и Прагайн что-то там по звёздам разглядел.

Глава 8. часть 2

Они зашли в дом, обшитый каштаном, и направились к широкой дубовой лестнице. Вся мебель в доме поблёскивала, украшенная узорами из авантюрина и коралла.

– Я решил перестраховаться, сын. И это письмо пришло. О нём оракул тоже сказал, что надо ждать у моря белую весть. Я сначала подумал, что весть хорошая, раз белая, но оракул сказал, что её нёс в клюве красный ворон.

Бармид повернулся к Дэлю и потряс футляром перед его носом.

– А ты помнишь, что значит, когда оракулу или какой-нибудь ведьме снится красное вороньё? – с напряжением произнёс он.

– Смерть, война, реки крови, – низким голосом произнёс Дэль. Ему стало не по себе от этих страшных слов, какой-то противный холодок пробежал по спине.

Поднимаясь по дубовой лестнице на второй этаж, Бармид открыл футляр и вытащил свиток. Он нахмурился.

– Ты смотри: даже печати две, красная и белая, – он провёл пальцем по белому воску, на котором был оттиск с рисунком двух крыльев.

– Может, бунт? – предположил Дэль, бросив взгляд на привычные картины, висящие на стене, с изображением их родственников.

Дэль прищурил глаза, зная, что к концу лестницы будет висеть портрет его двоюродной сестры, – толстой и волосатой злюки Тивви, – которую он на дух не переносил с самого детства.

«Чтоб ты лопнула», – Дэль вдруг вспомнил, как она однажды в детстве села на него так, что он чуть не задохнулся под тяжестью её отвратительного тела.

Они вошли в кабинет. В нем приятно пахло деревом, а стены были обиты зеленоватым шёлком с песочными мелкими цветами. Дэль доковылял до дивана и плюхнулся на него. Только когда он вытянул ноги, он почувствовал, как он, оказывается, устал. Бармид сел за стол, бросил на него футляр и нервно сломал печати на свитке. Он развернул свиток и стал читать. Дэль внимательно следил за отцом, и понял, что случилось что-то серьёзное: Бармид бросил свиток на стол и прижал ладони к лицу.

– Пап, что там? – Дэль вскочил с дивана и подбежал к отцу.

– Ничего серьёзного, – сдержанно произнёс Бармид. – Просто запретил в течение года приглашать рабочих. Обычное дело.

– Обычное. Но реакция у тебя странная… Пап, что-то назревает?

– Да! Чирей на твоей заднице, – вспылил Бармид. Он просунул руку под стол и что-то нащупал пальцами – щелчок, и нижняя полка рабочего стола открылась. Бармид вытащил из неё шкатулку и захлопнул полку. – Скажи матери, что у меня срочные дела. Я не буду обедать. Может и ночевать.

Бармид открыл шкатулку, вытащил из неё бархатный футляр и, захлопнув шкатулку, положил футляр рядом с ней. Он встал и плотнее завернул полотенце, чуть не упавшее с его бёдер. На подоконнике, позади него, стоял железный бочонок – «искромёт», как прозвал его Лайло. Бармид подошёл к нему, взял лучину, лежащую рядом, и поднёс её к верхушке искромёта. Другой рукой он покрутил кресало сбоку искромёта – скрежет, ещё скрежет, и тонкое пламя вырвалось из ушка и подожгло лучину.

– Пап, куда ты собираешься, можно мне с тобой? – попросил Дэль.

– Нет, Дэль, пообедай с матерью. Ты уже несколько дней приходишь домой поздно.

Бармид подошёл к столу и взял свиток. Он поджог его конец горящей лучиной и бросил свиток в чашу, стоящую на краю стола. Не дожидаясь, когда сгорит письмо, Бармид схватил бархатный футляр и направился к смежной двери в спальню.

– Я не голоден, – Дэль уставился на сгорающее письмо.

Дэль подлетел к чаше и вытащил из неё свиток. Увидев, что пламя успело съесть только край бумаги, Дэль открыл верхнюю полку стола и вытащил из стопки чистый пергамент. Он поднёс его к свитку, поджёг и бросил в чашу, а свиток положил на стол и похлопал по нему ладонью.

– Дэль, удели ей внимание, – послышался голос Бармида из спальни. – И попроси слуг приготовить комнату для капитана.

– Но, пап... – Дэль запихал свиток в карман брюк и подул на стол – сероватый пепел разлетелся в разные стороны.

Ему так и захотелось напроситься к отцу в компанию, и он собрался вновь попросить и уже открыл рот, но в этот момент Бармид вылетел из спальни и посмотрел на него зверем.

– Делай, как я сказал! – заорал Бармид. – Ты достал меня своим бездельем. Тебе скучно? Заняться нечем? Иди сад постриги, негодяй.

– А садовнику что прикажешь делать?! – неуверенно огрызнулся Дэль, взглянув на злое лицо отца.

– Заткнись! – крикнул Бармид. – Заткнись и слушай, когда я говорю с тобой! И не спорь! Хватит в игры играть! Это уже не смешно!

– Хорошо, хорошо, – Дэль приподнял руки. – Я всё понял, пап.

Взбешённый Бармид резким движением рук вытащил наружу шнурок ситцевой зелёной рубашки, но у него не хватило терпения завязать его на шее. Он нервно бросил концы шнурка и вылетел из кабинета в коридор, внимательно взглянув на дымящуюся чашу. Дверь с грохотом захлопнулась. Дэль всё стоял с поднятыми руками, и только когда злобное ворчание отца стихло где-то внизу, Дэль выдохнул.

– Ненавижу тебя таким, – Дэль потёр вспотевший затылок.

Он засунул указательный палец за ворот кофты, оттянул его и подул себе на грудь. Вытянув из кармана свиток, Дэль его расправил и положил на стол. Ему стало интересно, почему отец стал сам не свой, чего давно не случалось. «Наверно, помимо запрета на въезд там есть ещё что-то», – Дэль сел за стол.

«Долджу острова Звёздные Врата, Бармиду Рендигору», – прочёл он в начале письма.

«Здравствуй, дорогой Бармид. Хочу сразу предупредить, что это письмо не является официальным. Буду краток, так как нет времени на привычное объяснение текущих дел в королевстве. Довожу до твоего сведения о принятом мной решении казнить принцессу Мирру, что не должно явиться для тебя сюрпризом, поскольку ты знал, как закончится судьба этого существа, в день рождения которого даже твой оракул заговорил о красном вороне. Пока это письмо дойдёт до тебя, казнь уже состоится.

В последнем письме ты сообщил, что на остров пытались попасть неизвестные лица. Это плохая новость! Прикажи Игле допросить всех моряков, может, кто-то из них проболтался об острове; хотя, я думаю, ты это уже сделал и разобрался с непрошеными гостями. Я не исключаю и простую случайность, как это бывало, когда всякие бродяги садились не на тот корабль. Тем не менее, будет лучше, если ты закроешь на время Красную лабораторию. Впускай в неё только необходимых работников. Пусть береговая охрана проверит все порты и пристани и прочешет местность вокруг лаборатории. Продолжишь работу (ты знаешь, над чем), только когда убедишься, что ни один посторонний человек не высадился на берег. И запрети в течение года привозить на остров новых помощников. Следи также за тем, чтобы никто не покидал остров «живым». Проверенным торговцам разрешается выезд, но с условием обязательного возвращения.

Также, думаю, будет не лишним усилить охрану библиотек и других лабораторий (никак не привыкну к этому странному слову: лаборатория – какой-то нелепый набор букв). И распорядись перепроверять разрешения на проживание у жителей Врат раз в сезон. Безусловно, это не касается тех, кто живёт там дольше двух лет.

Вроде, ничего не забыл. После прочтения – сожги. Следующее письмо пришлю в положенный срок.

Твой король и верный друг,

Зарг Влагдарэс».

Дэль смял свиток и бросил его в чашу. Он поспешил зажечь лучину у искромёта и поджечь ею свиток. «Казнил принцессу… – Дэль с ужасом представил себе эту картину. Но он знал, что этот день настанет, хоть его отец и уверял, что король не пойдёт на такой шаг, что он милосерднее, чем все думают. – Как же отец ошибался. Теперь понимаю, почему он взбесился. А как восприняли это гонты в королевстве? Интересно. Но даже спросить не у кого. А если об этом узнают на острове? Хотя… нашим всё равно, что в Гайтигонте твориться, лишь бы работать не мешали. Что ещё за Красная лаборатория?» – Он посмотрел на шкатулку. Дэль взял её в руки и открыл – она была пуста. Он поиграл скрипучей крышкой. «Верный друг, – вспомнил он окончание письма. – Прямо-таки верный».

Дэль швырнул шкатулку на стол. Услышав голос матери, он подбежал к двери и вышел из кабинета.

– Иду, мам, – крикнул он и захлопнул за собой дверь.

Когда стемнело, Дэль отправился к дому Лайло Уль-Миса. Он зашёл в сад, засаженный фруктовыми деревьями, и прошёл по песочной дорожке, вдоль которой росли голубые тюльпаны. Дэль поднялся по ступенькам и зашёл в дом. Его встретил слуга – похрамывающий Киби с несуразной фигурой, но приятным лицом, чей железный протез негромко постукивал о пол.

– О, добрый вечер, Дэль, – слуга кивнул.

– Привет, Киби, – Дэль посмотрел на его правую ногу – из-под штанины выглядывала железная ступня. – Как новый протез?

– Отличный, – Киби довольно улыбнулся и посмотрел на свою ногу. – Гораздо лучше старого. И легче. Только с размером ступни не угадали, в обувь не влезает. Обещали переделать.

– А колено не болит?

– Нет, он очень удобно крепиться, и не натирает.

– Рад слышать, Киби, – Дэль огляделся. – А где Лайло?

– Он у себя в библиотеке, внизу. У него гости.

– Что ещё за гости?

– Не знаю, я впервые их вижу. Как я понял, они на днях прибыли по приглашению.

– Ясно, – Дэль призадумался. – Киби, хочу твой гранатовый сок с лимоном, кисловатый. Только ты можешь не засахарить его до тошноты.

– Хорошо, Дэль, сейчас приготовлю, – Киби улыбнулся и пошёл на кухню.

Дэль направился в конец зала, где находилась железная лестница, ведущая в подвальное помещение. Пытаясь угадать, как выглядят новые жители острова и кто они, Дэль смотрел себе под ноги и не заметил новые скульптуры человеческих органов – лёгких, желчного пузыря и селезёнки – у окна, которые смешались с остальными фигурами. А вдоль стен теснились диковинные механизмы с вращающимися планетами и человеческие скелеты в полный рост. И всё это великолепие создали из разноцветного стекла, металла и дерева. Но особенно Дэлю нравились работы из разноцветного стекла. Он вспомнил, что заказывал у знакомого стеклодува статую павлина, но так и не забрал её. А она возможно уже готова: два месяца прошло со дня заказа.

«Где бы этого красавца поставить? – Дэль не заметил, что он уже спустился в библиотеку и стоит у двери. – Может, на балконе? Да, там отлично будет смотреться. В углу. Или нет, по центру».

Дэль зашёл в маленькую комнату, служившую для приёма особых гостей и тайных бесед. Услышав голоса, он машинально посмотрел на синий диван с высокой спинкой и заметил две головы, выглядывающие поверх дивана. Увидев Лайло, сидящего напротив на таком же диване, только вишнёвого цвета, Дэль подошёл к нему и заулыбался.

– Как и обещал, Лайло, – Дэль плюхнулся на диван. – Вот только не знаю, чем развлекать тебя буду.

Дэль посмотрел напротив – перед ним сидели Сатур и Ида.

– Ам, – Дэль замер. Он оторопел от серьёзного, изучающего взгляда Иды. Она медленно посмотрела на него с головы до ног и мило улыбнулась.

– Как хорошо, что ты пришёл. Пожалуйста, познакомьтесь, – Лайло сел на край дивана и похлопал Дэля по коленке. – Это Дэль Рендигор, сын долджа острова. Он мой, можно сказать, друг, хоть и не по возрасту, и иногда вполне годный помощник.

– Ну спасибо, Лайло, – Дэль поднял брови и укоризненно посмотрел на Лайло.

– Очень приятно, – Сатур привстал. – Я Сатур, а это моя дочь Ида.

– Взаимно. Кажется, я видел вас на пристани, – вспомнил Дэль. И вспомнил так же, что он успел позабыть об этом в течение дня.

– Да, мы утром приплыли, – Сатур посмотрел на дочь и взял её за руку. – Сейчас бы нам отдыхать да высыпаться, но моя дочь такая непослушная, что заставила меня прийти сюда, хотя мы договаривались на завтра.

– Ну, пап, ну прости меня, – Ида прижалась головой к плечу отца.

Сатур засмеялся и приобнял её.

– Приходите в любое время, дорогие мои, – любезно произнёс Лайло. – У меня здесь есть всё необходимое, так что, я редко отлучаюсь из дома.

– Спасибо, Лайло, – поблагодарил Сатур. – Этот остров – просто сказка. Мы никогда про него не слышали. Его даже на картах нет.

– И не должно быть, – быстро проговорил Лайло. – Надеюсь, вы никому о нём не рассказали; вы же подписали договор о неразглашении перед тем, как сесть на корабль?

Дэль хмыкнул:

– Старик, что за глупые вопросы? Иначе они не смогли бы приплыть сюда.

– Да, да, конечно, – Сатур закивал. – Мы всё подписали и сообщили знакомым, что уплываем в малое королевство гайта Навила Пилиагона, на заработки. А уже на корабле нас предупредили, что мы не должны ни с кем переписываться из внешнего мира, и все должны думать, что мы… – Сатур посмотрел на дочь. – Что мы пропали без вести.

– Ох, это самое тяжёлое в нашем деле, дорогие мои, – Лайло покачал головой. – Мне пришлось большую семью оставить когда-то. А у вас там много родни осталось?

– Нет, только семья моей двоюродной сестры, – ответил Сатур. – Но мы и не общались особо, а родственники жены жили на другом конце острова. Мы и с ними не виделись.

– Нам некому писать, – с сожалением заметила Ида.

– Не переживай, моя дорогая, – Лайло встал. – Теперь ваш дом здесь и все мы – ваша большая семья. Мы живём очень дружно, поверьте: здесь люди не делятся на классы, расы и прочую чушь, – он приподнял руки вверх, задрал голову и уставился на выбеленный потолок, представив себе в этот момент карту звёздного неба. – Здесь мы творим и изучаем!

– Не обращайте внимания, – Дэль хихикнул, заметив, что Ида и Сатур в лёгком недоумении. – Вы привыкните к нему.

– Ну что ты болтаешь, мальчишка. Не смущай наших гостей, – проворчал Лайло. – Ладно, пойдёмте, я покажу вам мою главную библиотеку. Наверху ещё одна есть, но она маленькая, хоть и не менее полезная. Люблю её: там окна есть, и свежего воздуха больше.

Они встали и пошли вслед за Лайло к железной двери. Последним шёл Дэль. Он внимательно смотрел Иде вслед и не мог понять, что же его так привлекло в ней: ростом низковата – он любит высоких, фигурой хрупковата – он предпочитает девушек с формами; платьице конечно замечательное: цвета волны и очень идёт к её тёмным волосам, но в остальном…

– А вы родились здесь? – Ида неожиданно повернулась к Дэлю.

– Ам, пф – да, – Дэль растерялся, но быстро взял себя в руки. Он посмотрел на её глаза-щёлочки и улыбнулся.

– И никогда не покидали этот остров?

– Ну почему же, я был в малых королевствах и на островах всяких.

– Не поняла, отсюда всё-таки можно выезжать?

– С разрешения моего отца можно. Но выпускают только людей «проверенных временем», с заранее выученной легендой о том, кто они такие и откуда нагрянули.

– Так вот почему капитана Грода знают как жителя малого королевства Бигидон, что за Грозным океаном? – спросил Сатур, услышав их разговор.

– Так точно, – Лайло отворил железную дверь.

Он повёл их вниз по крутой узкой лестнице. На стенах, по обе стороны висели стеклянные цветы, излучающие зеленоватый свет.

– Гонт Лайло, это эфиоловые шары? – спросила Ида.

– Да, солнце моё, они самые, и горят постоянно, – Лайло тяжело спускался по ступеням, шаркая ногами и опираясь о стену. – Кстати, ты можешь забыть все эти обращения: «гайт», «гонт» и прочие. Мы их здесь редко используем. Только если обратишься к главе острова, тогда произнесёшь «долдж». Даже Дэля можешь звать по имени, пока он место отца не займёт.

– Хорошо, поняла, - Ида кивнула.

– Я слышал, у вас на острове гайты тоже наловчились эти шары вместо свечей использовать, – вспомнил Лайло. – А вы в курсе, что в Гайтигонте они запрещены законом?

– Нам это известно, – сказал Сатур. – Дочь как-то копировала для одного гайта Книгу Законов, мы с дочерью внимательно её прочли.

– Больше всего в ней запретов для жителей Гайтигонта, – Ида осторожно спускалась ступенька за ступенькой и поглядывала вперёд через плечо отца, но конца лестницы не было видно. – И как только они там живут?!

– Думаете, они не нарушают эти законы?! – Лайло засмеялся и кашлянул. – Там проживает основная масса людей нашего полушария, и каждый из них хоть один закон, да нарушил; или нарушает прямо сейчас. Просто не всякого удаётся поймать за руку.

Лайло вновь засмеялся и неожиданно чихнул.

– Ох и ненавижу же я эту сырость, – проворчал он. – Поэтому и не люблю спускаться сюда. Поэтому мне и нужны помощники, чтобы ходили вниз и работали там. У меня же аллергия на эту самую сырость, – он поморщился.

– Книги вредно в сырости держать, – осторожно заметил Сатур.

– Нет, что вы, – отмахнулся Лайло, – в самой библиотеке сырости нет. Там наш умница Пифиатол, – он мастер по строительству и ремонту, – стены обложил материалом, который сырость не пропускает; никакой сырости, поверьте. Там даже тепло. И свежий воздух по вентиляции поступает.

– Лайло, долго ещё? – нетерпеливо спросила Ида. Её утомил долгий спуск по лестнице.

– Пришли, моя дорогая, – Лайло спустился на последнюю ступеньку. – Ты не переживай – это только я так долго спускаюсь, задержал вас всех. Ты по этой лесенке летать будешь, поверь: молодая, да – вон, какая лёгкая.

Глава 8. часть 3

Лайло приблизился к огромной дубовой двери, расписанной древними письменами.

– Терра, – Ида восхищённо уставилась на дверь.

– Ага, ага, то самое наречие терра, – Лайло отпер ключом дверь и распахнул её. – Раньше и у названия нашей планеты были две буквы «р», но со временем одна куда-то запропастилась. Это тоже можно выяснить: в смысле, «куда» запропастилась, но долго в книгах ковыряться придётся. Вот и поищешь, солнце моё, если интересно. Ну что ж, милости прошу.

Они вошли в библиотеку, которой, казалось, нет конца: стеллажи для книг стояли ровными рядами и убегали вдаль. Помещение освещали напольные торшеры изысканной ручной работы, да и сами стеллажи были украшены резным орнаментом в виде плетущейся глицинии. Стены, расписанные солнечными системами и звёздами, тускло мерцали, украшенные полудрагоценными камнями, а потолок обшитый деревом, мерцал бледно-голубым цветом.

Ида открыла рот от изумления и побежала к стеллажам.

– Вот это да! – она жадно трогала книгу за книгой и не могла решить, какую взять в руки и рассмотреть. – Да у нас на всём острове столько книг не найти.

– Нигде на полушарии столько нет, – с гордостью заметил Лайло.

– Дело не только в количестве, – Дэль подошёл к рабочему столу и уселся на стул. – То, что написано в этих книгах, ни в какой другой на полушарии нет.

– Присаживайтесь, Сатур, – предложил ему Лайло. Он взял стул и поставил его около Дэля.

– Лайло, это настоящее сокровище! – Сатур подошёл к стулу и сел.

Восторженный голос Иды донёсся издалека, но слов было не разобрать.

– Дочка, ты далеко не уходи, пожалуйста, – громко попросил Сатур.

– Не бойтесь, здесь невозможно потеряться, – успокоил его Лайло. Он придвинул ещё один стул и сел напротив Сатура. – Здесь только один вход. И есть, правда, чёрный выход, на всякий случай. Он в самом конце библиотеки, но закрыт на ключ, который нам ещё ни разу не пригодился.

– Кстати, Лайло, я забыл тебе книги по медицине принести, – вспомнил Дэль. – Я прочёл их.

– У тебя не память плохая, ты просто безответственнейшее создание, – проворчал Лайло.

– О-о-о, старик, перестань, – Дэль откинулся на спинку стула, прижал ладони к затылку и опрокинул голову назад. – Я сегодня так устал.

– Ещё бы, устал: столько улиц шагами померил. И письмо мне принёс, конечно же.

– Какое письмо? – удивился Дэль.

– О котором я тебя просил утром, – Лайло вытянул шею, наклонился к Дэлю и укоризненно посмотрел на него.

– Оу, – пискнул Дэль не своим голосом и закашлял в кулак. – Хм, наверно простыл: горло что-то прихватило.

– Наверно. В голове же сквозняк, – поддел его Лайло.

– Да не ворчи ты, старик, завтра схожу за ним, – Дэль посмотрел на стеллажи и увидел тень Иды быстро скользящую между рядами.

– Уже и не надо, – ответил Лайло. – Мой посыльный принёс.

– Не ссорьтесь, я прошу вас, – любезно попросил Сатур.

– Да что вы, Сатур, – Лайло махнул рукой, – мы не ссоримся. Это у нас обычное дело. Не обращайте внимания.

– И к этому вы тоже привыкните, – Дэль моргнул Сатуру и широко улыбнулся. – Старик, давай наверх, лучше на веранде посидим.

– Да, да, там приятнее, – Лайло встал. – Под эфиоловым светом неудобно читать, так что, здесь повсюду коробки со свечами, чтоб вы знали. Но лучше, всё-таки, книги брать наверх и читать их при свете дня. Гораздо полезней. А свечи не забывайте тушить. Вот чем мне нравятся эфиоловые шары – безопаснее всего остального освещения. Милочка, Идочка, – позвал он, – иди к нам. Ещё успеешь здесь побегать.

– Дочь, на выход, – крикнул Сатур.

– Не-е-ет, – послышался расстроенный голос Иды из глубины библиотеки.

Через минут пятнадцать они поднялись наверх и устроились на широкой веранде. А остальные часа два оживлённо беседовали на волнующие их темы. Дэль всё это время потягивал свой гранатовый сок с лимоном и поминал добрым словом слугу Киби. Дэль только изредка кивал, когда к нему обращались, и вставлял пару фраз, делая вид, что тоже увлечён беседой, но на самом деле, все его мысли поглотили вопросы – где сейчас находится отец и чем он занят, да и что это за Красная лаборатория такая? Он прослушал рассказ Сатура о том, как тот научился переплетать книги, и как он впервые нарисовал карту своего острова. Прослушал он и обещание Лайло прикрутить к велоходам Сатура и Иды ещё по два колеса: Лайло забыл, что с первого раза на двухколёсном велоходе ещё никто не смог и метра проехать. Дэль всё думал и всё рассматривал Иду. Он посмеялся про себя над её маленькими ушами и заметил её тонкие, хоть и не длинные пальцы, и крохотные ладони: мелкая, щупленькая девушка, но живая и явно с характером. Он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как вечер закончился, и они с Лайло отправились провожать гостей до ворот.

– Вы шутите?! – Сатур остановился посреди песочной дорожки и уставился на Лайло.

– Да, да, это печально, но правда, – Лайло закивал. – У нас не только от лихорадки лекарство есть, но и от многих болезней, которые по нашему полушарию бродят. У нас на острове, кстати, люди редко болеют, а если и болеют, то быстро излечиваются. И долгожителей у нас – хоть отбавляй.

– Но как же так?! – Ида поразилась не меньше отца. – За этим островом люди умирают от разных болезней. Все думают, что они смертельные, а вы говорите, что тут есть лекарство! Я не понимаю.

– Власть и властные люди так знают, деточка, – разочарованно заметил Лайло. – Нам запрещают распространять эти пилюли и настойки. По крайней мере, их не разрешается вываливать разом в лечебные дома по полушарию. Эх, – Лайло тяжело вздохнул, – там своя стратегия, понимаешь ли; и свой рынок. Мы можем только раз в два-три года обнаруживать лекарство от какой-нибудь заразы, да и то – никто не знает, откуда оно: эти открытия приписываются лекарям Гайтигонта, и те получают за них дополнительные звания и монеты.

– Лайло, это ужасная новость, – Сатур приобнял дочь и не спеша направился к воротам. – Польза только жителям острова, а другие, получается, не люди.

– Не только жителям острова, – вспомнил Лайло. – Мы и почтенным гайтам отправляем, когда прикажут. Но простой народ даже не знает о существовании этих лекарств.

– Когда-нибудь всё измениться, – Дэль посмотрел на звёздное небо. Его тело ныло от усталости. Он хотел побыстрее закончить эту беседу и пойти домой.

– Хотелось бы в это верить, – Ида вышла за ворота вместе с отцом.

Они встали на дороге. Ночь была тихая. Остров спал.

– Сатур, может вам лошадей дать? – предложил Лайло. – Устали, наверно.

– Да нет, что вы, – Сатур махнул головой в сторону дома, в который они заселились, – здесь же идти минут десять. Прогуляемся. И ночь такая приятная.

Дэль не стал ждать. Он знал, что они ещё долго простоят перед воротами, болтая ни о чём, а, может, и о важном, но ему было всё равно. Он быстро попрощался, обещая встретиться на следующий день, и пошёл вниз по улице.

– Ты чего это, Дэль, пешком домой собрался? – встревожился Лайло, вспомнив, что дом Дэля находится в часе ходьбы.

– Нет, старик, мой велоход за углом, у забегаловки стоит. Пухлый мне цепи смазывал. Быстро доеду, не переживай, – Дэль помахал им рукой и ускорил шаг.

Дэль проснулся рано утром и первое, что сделал: заглянул в спальню отца. Постель была нетронута. Дэль побрёл в ванну и умылся под краном. Переодевшись и бросив пижаму на кровать, он спустился вниз, позавтракать.

– Ммм, очень вкусный хлеб, мам, – Дэль облизал большой палец, на котором остался кусочек творога. – Ты умница. И творог вкусный.

– Спасибо, родной. Уж что-что, а хлеб у меня действительно получается на славу.

– А где папа, кстати? – Дэль взглянул на пустой стул отца и потянулся рукой к хлебнице. Он взял кусок хлеба и намазал на него ложкой толстый слой творога.

– Он прилетал вечером. Тебя уже не было. Он сказал, что отлучится на ночь, в порту какие-то дела.

– Он на Рогозе полетел? – Дэль вспомнил, что у терзера его отца проблемы с крылом.

– Нет, он Полта у Хадола попросил. У Рогозика до сих пор крыло болит, кстати. Может, приведёшь Лайло, пусть посмотрит?

– Хорошо, я скажу ему, – пообещал Дэль и подумал, как бы не забыть об этом.

Он закончил завтрак, вышел во двор и сел на свой велоход. Раздираемый любопытством, он решил спуститься к загону Хадола и расспросить его. Дэль ехал медленно, стараясь не выглядеть озадаченным и хмурым – с ним здоровался почти каждый житель острова, а девушки мило улыбались и стреляли глазками. Он любезно всем кивал и не спеша крутил педали. Мимо него проносились двухэтажные дома, выкрашенные в сочные цвета. Перед каждым из них пестрили ухоженные клумбы, а вдоль по улицам росли пальмы. Вымощенные морскими камнями дороги то шли на подъем, то на спуск. Дэль заметил, что во многих дворах стройка бассейнов идёт полным ходом.

«Вот работёнки у Ялика прибавилось, – с иронией подумал Дэль. – Жаловался, несчастный, что его плитка плохо продаётся, а мозаикой перестали интересоваться. Вот тебе и интерес появился». Дэль вспомнил своего старого терзера, которого ему подарил на день рождения капитан Грод, и которого Дэль захоронил на другом конце острова: «Как же я скучаю по тебе, мой друг. Чёрт, сейчас бы мы долетели в два счета».

Он подъехал к загону Хадола спустя полчаса. Звать не пришлось – Хадол сидел на веранде в лавке качалке и пил холодный апельсиновый сок с мятой.

– О, какие люди, – Хадол махнул Дэлю рукой. – Заходи, носатый.

Дэль заехал во двор и бросил велоход на дорожке. Он поднялся на веранду и раскрыл объятия.

– Хадол, Хадол, – Дэль приобнял лениво вставшего с лавки Хадола и хлопнул его по сутулой спине. – Как поживаешь, живчик?

– Та вот, выживаю потихоньку, – серьёзно ответил Хадол, потерев щеку, и тут же захохотал, обнажив кривые желтоватые зубы. – Спина только болит с утра.

– Она у тебя всю жизнь болит. Поносил бы тот деревянный корсет и все дела, – Дэль сел на лавку.

– Не охота, – отмахнулся Хадол и сел рядом с Дэлем. – Долго его носить. Да и по-бабски это как-то, хоть он и лечебный.

– Опять после загула? – Дэль посмотрел на припухшее лицо Хадола. – Слушай, Хадол, ты всего на два года старше меня, а выглядишь так, словно тебе под сорок. Кончал бы ты с попойками, загнёшься так. Забыл, сколько раз тебя с того света возвращали?!

– Не надейся, я вас всех переживу, – отрезал Хадол.

– Знаешь: не удивлюсь, – Дэль засмеялся и шлёпнул Хадола по затылку.

Дэль осмотрел двор, поросший сочной травой, и повернул голову вправо, услышав за домом недовольное рычание.

– Это Фулька, – Хадол хихикнул. – С утра целую чашку сожрала, но ещё просит, обжора.

– Фулька? Ты её пустил во двор? – Дэль подскочил и побежал с веранды.

– Да она вечно сюда рвётся, забор шатает. Ей нравится здесь хозяйничать. Пока маленькая – можно. К тому же, я пока ещё не проснулся. Пусть пользуется моей утренней ленью и добротой.

Дэль побежал за дом. У стены, где стояли кастрюли и бидоны, он увидел зад Фульки: толстый, с короткими лапами и мягкими шипами на толстом хвосте. Её кожа переливалась на солнце всеми цветами радуги.

– Хадол, какого чёрта ты её так раскормил? – заорал Дэль.

Маленькая терзериха отвлеклась от копания в кастрюле. Она неуклюже развернулась и недовольно уставилась на Дэля, скорчив грозную мину на своей округлой морде.

– Фуля, да ты вымахала! – Дэль протянул к ней руки и присел.

Узнав Дэля, Фулька присела и замахала хвостом. Она расправила свои восемь крыльев и бросилась к Дэлю.

– Попробуй ей жрать не дать, – послышался голос Хадола. – Она ж меня во сне сожрёт.

Фулька повалила Дэля на землю и запрыгала по нему и зализала ему щеки. Она пыталась укусить Дэля за скулу, но только и смогла, что размазать по ней слюни: её зубы только начали прорезаться.

– Бе, какая гадость, – Дэль поморщился.

Он схватил терзериху за морду, усыпанную красными крупными родинками, и попытался отодвинуть её подальше от своего лица, но сил у Фульки явно прибавилось с их последней встречи – она дёрнулась вперёд, уткнулась носом в губы Дэля и засопела.

– Вот зараза! – Дэль заплевал.

Он с трудом перевернулся на бок и повалил Фульку на землю. Она забарахтала лапами и заворчала.

– Помоги ей встать, она пока не может, – Хадол подошёл к ним, жуя соломинку, и наклонился над терзерихой.

Они вместе помогли Фульке встать на лапы и отряхнули ладонями сухие листья, прилипшие к её правому боку.

– Кстати, Хадол, мать сказала, что папа у тебя терзера взял, – Дэль похлопал Фульку по животу и посмотрел на задний двор, где вдали высились крыши загонов, и слышалось рычание терзеров.

– Да, вчера был тут. Вечером. Полта забрал.

– А куда он полетел, не скажешь? Мне его срочно найти надо, а я не спросил, куда он отчалил.

– Кажется, к Жёлтому Гребню полетел, я с башни видел. Вроде там выход к океану и зелень кругом. Я не понял, зачем ему туда понадобилось – там и пристани нет.

– Теперь понятно… Мать просила недоспелых бананов, – схитрил Дэль. – Видимо, за ними он и полетел.

– О-о-о, твоя мать же – того, – Хадол заулыбался и нарисовал рукой полукруг на своём животе. – Совсем забыл.

– Слушай, Хадол, серьёзный разговор есть, – Дэль посмотрел на Фульку, перевернувшую очередную кастрюлю.

Дэль засунул руки в карманы брюк, подошёл к Хадолу ближе и стукнул его плечом о плечо.

– Да без проблем, – Хадол приготовился к этому самому серьёзному разговору и даже напрягся.

– Продай мне Фульку, – мягко попросил Дэль.

– Как ты достал! – выпалил Хадол и выплюнул соломинку изо рта. Он развернулся и бойко зашагал назад, к своей любимой лавке качалке. – Моя она! Сколько раз говорить? Никому не отдам!

– Ну как ты не понимаешь? – взмолился Дэль. – Я выбрал именно её.

– Обойдёшься, наглая рожа, – огрызнулся Хадол. – Найди другого терзера. Вон, у меня их несколько десятков, каких хочешь – радужных, зелёных, коричневых, – на любой вкус.

Дэль поплёлся следом за Хадолом. Он ещё долго приставал к нему с этой давней просьбой. Не перестал приставать и когда Хадол десерт и фрукты на веранду вынес, и когда они всё съели, и даже когда Дэль собрался уходить.

– Я всё равно заберу её, – пообещал Дэль, поднимая с земли свой велоход. – Пусть только подрастёт немного, и летать начнёт.

– Нет, ну тебе явно жить надоело, носатый! – Хадол выпучил глаза.

Дэль не сдержался и прыснул, глядя на злое лицо Хадола.

– Ладно, до встречи, живчик, – Он уселся на велоход и поехал к воротам. – Не забудь на мой день рождения прийти.

– Помню, помню. Приду, – пообещал Хадол и махнул рукой. – Чтоб ты лопнул, пиявка. – Проворчал он себе под нос, развернулся и пошёл к Фульке.

Вернувшись домой, Дэль застал отца обедающим на кухне. Он подсел к нему и попросил кухарку подать обед и ему. Дэль заметил, что отец чем-то озабочен: тот медленно ковырял вилкой жаркое и не поднимал головы.

– А где мать? – спросил Дэль.

– У себя, отдыхает, – ответил Бармид.

– Всё нормально, пап?

Бармид посмотрел на сына так, словно только сейчас заметил его присутствие.

– Да, – он оставил вилку на тарелке и встал из-за стола. – Устал просто. Я пойду к себе, отосплюсь. Капитана не видел, кстати?

– Нет, а он ещё не поднялся?

– Здесь его нет. Где-то запил, старый волк. Увидишь, скажи, чтоб пришёл, наконец, – Бармид устало выпрямил спину и расправил плечи. – Чёрт, всё тело болит.

– Пап, можно мне Полта взять? – осторожно попросил Дэль. – Мне надо для Лайло кое-что забрать.

Увидев недовольство на лице отца и поняв, что сейчас посыплются упрёки и нравоучения по поводу его дуракаваляния, Дэль поспешил добавить:

– Заодно и капитана разыщу.

Услышав о капитане, Бармид забыл, что хотел сказать сыну, а вспомнил, что ему необходимо переговорить с братом, которого всегда трудно поймать после его приезда.

– Хорошо, возьми, – Бармид зевнул. – Только напои его.

– Ладно, пап.

Прождав минут двадцать, Дэль поднялся на второй этаж и подошёл к спальне отца. Он прислушался. За дверью тишина. Дэль на цыпочках прошёл дальше по коридору и юркнул в отцовский кабинет. Закрыв за собой дверь, он подбежал к рабочему столу. Дэль бросил взгляд на смежную дверь в спальню и тихонько отодвинул стул.

– И где же эта кнопка? – прошептал он и засунул руку под стол.

Он ощупал деревянные стенки стола, но его пальцы ни за что не зацепились. Дэль залез под стол и лёг на спину. Рассмотрев все углы, он заметил справа от себя железный крючок на стыке стенок. «Странно, что я раньше не интересовался этой полкой», – Дэль потянул за крючок – щелчок и нижняя полка стола приоткрылась.

Дэль вылез из-под стола и аккуратно выдвинул полку. Шкатулка лежала в глубине. Он осторожно взял её в руки и медленно поднял крышку. Увидев бархатный футляр с ключом, он довольно улыбнулся.

Глава 8. часть 4

Радуясь, как ребёнок, нашедший сокровище, Дэль летел над островом на восьмиметровом зелёном Полте. Внизу проносились крыши домов, а люди казались муравьями. Он вспомнил, что он давно не летал и подзабыл, как это здорово. Только седло отца было великовато, он не сообразил сменить его на своё, с более удобной спинкой.

С высоты остров выглядел аккуратным и ухоженным. И это хорошо, что на нём запретили строить дома выше четырёх этажей: они очень уютно утопали в высоких пышных деревьях, а Лазурный океан влюблённо ласкал Звёздные Врата со всех сторон.

Дэль пролетел над горой и перелетел через Пепельное озеро. В этой части остров был почти не заселён. Впереди показался Жёлтый Гребень. Подлетев к нему ближе, Дэль натянул поводья и взмыл вверх, чтобы перелететь Гребень – Полт засопел и с усердием набрал высоту, размахивая длиннющими крыльями.

Они приземлились у прибоя. Усыпанный беловатым песком, берег поблёскивал под лучами солнца. «И что же этот ключ тут открывает?», – Дэль посмотрел по сторонам и не увидел никаких строений, но услышал шум водопада.

– О, вода, – Дэль хлопнул Полта по его крепкому боку и указал на виднеющийся среди зелени водопад. – Полт, лети, напейся. Потом возвращайся.

Полт послушно разогнался и поднялся в небо.

– Надеюсь, бананами там не обожрёшься, – Дэль проводил терзера взглядом.

Когда Полт скрылся за деревьями, Дэль внимательно осмотрел песок вокруг себя – свежие следы вели по песку в сторону скалы. Но он заметил и множество других, почти стёртых следов и две колеи: по песку тащили что-то тяжёлое и широкое.

– Странно всё это, – прошептал Дэль.

Он пошёл по следу к подножию скалы, по стене которой вились растения и свисали гирляндами.

– Чёрт, да здесь одна трава и деревья.

Дэль остановился и ещё раз посмотрел на следы – они заканчивались перед скалой. Дэль подошёл к ней и нервно дёрнул за лианы. Раздвинув их в стороны, он увидел только разросшийся плющ и потревоженных насекомых. Но что-то замерцало слева. Дэль раздвинул лианы шире. Он просунул голову и увидел узкий проход. Пройдя под выбитой в скале аркой, Дэль остановился у латунной двери, по которой забегали солнечные зайчики, пробиваясь сквозь колышущуюся от рук Дэля зелень. Эту дверь было трудно заметить невооружённым глазом, она терялась на фоне желтоватой скалы.

– Вот ты где спряталась, – он полез в карман и достал бархатный футляр.

Вытащив из футляра ключ, Дэль вставил его в замочную скважину и покрутил им слева направо, но ключ не двигался. Он покрутил им в другую сторону – три оборота и замок открылся. Дэль толкнул дверь и хотел войти, но вдруг засомневался: «Зачем я это делаю? Если у отца есть секреты с королём, какого чёрта я их разнюхиваю? А если он узнает?! Может уйти? Хотя, странно, что на острове есть место, о котором я не знаю. И даже Лайло никогда при мне не упоминал о Красной лаборатории. Значит, и он не знает. Странно. Чёрт, что же делать?»

Хоть сомнения и одолели сына долджа острова, но любопытство взяло верх, и он вошёл. Вытаскивая ключ из замочной скважины, и засовывая его с футляром в карман, Дэль посмотрел вглубь тёмного коридора и осмотрел стены. Он увидел массивный рычаг у двери. Недолго думая, он дёрнул за него – коридор наполнился зеленоватым светом. Фонари с эфиоловыми шарами висели по обе стороны коридора и убегали вперёд.

– Ничего себе! Они не по отдельности зажигаются?

Дэль смотрел и не верил собственным глазам. Он ещё раз посмотрел на рычаг и поднял его вверх – все фонари погасли.

– Ну дела! – Дэль опустил рычаг вниз и вновь зажёг фонари.

По стене змеились провода, от одного фонаря к другому. Дэль провёл пальцем по одному из проводов – он был еле тёплый. И фонари висели необычные: под ними располагался механизм, поднимающий иглу во внутрь фонаря, к эфиоловому шару. Воодушевлённый таким небольшим, но преинтереснейшим открытием, Дэль торопливо зашагал вперёд. Ему не терпелось узнать, что же скрывается в недрах этой скалы. Через минуту он остановился у двери с надписью: «Красная кладовая» и дёрнул за ручку – дверь открылась, и в нос ударил запах крови и лекарств. Дэль прикрыл нос рукавом и кашлянул. Он вошёл в кладовую, заставленную полками в человеческий рост, на которых гроздились банки разных размеров. На стенах висели всё те же фонари, но освещали помещение весьма скудно. Дэль огляделся и увидел напольные торшеры, стоящие через каждые два метра, и соединённые между собой проводами.

– Рычаг. Здесь должен быть рычаг.

Он заметил его на стене. Ухватившись за него, Дэль с трудом опустил рычаг вниз и зажёг все торшеры. Свет загорелся и в следующей комнате, расположенной в дальнем углу, дверь которой была приоткрыта. Дэль подошёл к полкам и уставился на банки, заполненные полупрозрачной жидкостью. В каждой банке что-то плавало. Дэль настолько приблизился к одной из банок, что уткнулся в неё носом. Он с интересом стал гадать, что же это в них бултыхается, но когда рассмотрел, с ужасом отшатнулся: в банке плавал эмбрион, похожий на человеческий. Дэль всмотрелся в другую банку – в ней было сердце; в третьей – мозг; в четвертой – огромный глаз.

«Что за чёрт?! – Дэль попятился. – Для чего всё это?»

Он засеменил между полками. Увидев перед собой наспех брошенный стул, Дэль встал на него и осмотрелся – количество банок на полках его и озадачило, и испугало. Он заметил приоткрытую дверь в дальнем углу и спрыгнул со стула. Он не пошёл, а побежал, чувствуя непривычную дрожь, пробежавшую по телу. Дэль на ходу прочёл надпись: «Хранилище документов» над дверью, открыл её и вошёл.

Комната оказалась небольшой и хорошо освещённой. На стенах висели рисунки органов, какие-то странные схемы и чертежи. Слева стояли подряд четыре рабочих стола, заваленные книгами, а справа на продолговатом столе небрежно валялись документы, и лежала раскрытая большая книга. Дэль подошёл к ней. Он заглянул на её страницы – ему бросился в глаза рисунок скелета гнубулуса.

– Гнубулус? Серьёзно?

Дэль слышал много легенд о них и знал точно, что в Гайтигонте обитают всего две особи, да и те спят под землёй. Он знал, что они последние, и оба самцы; они не могут размножаться, да и запретили законом тысячу лет назад, когда десяток гнубулусов растоптал и сожрал пол королевства в голодную зиму. «Они же высотой с гору, – с ужасом вспомнил Дэль. – Зачем их изучать? Те двое сдохнут когда-нибудь, и всё. Сдались они нашей планете?! От этих тупых созданий никакой пользы. Если только…»

Подрагивающими руками он закопошился в бумагах и наткнулся на книгу с надписью: «Дневник по трансформации гнубулуса. Общие сведения». Дэль открыл первую попавшуюся страницу:

«25 сентября, 2985 год

Гнубулус №98 ведёт себя удовлетворительно. Сердцебиение в норме. Не агрессивен. Пересадка глаза назначена на завтра».

«26 сентября, 2985 год

Пересадка глаза гнубулусу №98 прошла успешно. Минимальное повреждение мягких тканей на стопе. Кровотечение остановлено».

– Пересадка глаза? – с ужасом прошептал Дэль. – У них же глаз на ступне. Куда они его?.. – Он нервно перевернул листы. – Это невозможно. Никакой живой организм не устроен для таких пересадок.

«29 сентября, 2985 год

Состояние гнубулуса №98 критическое. Открылось кровотечение на стопе. Наблюдаются гнойные язвы на лице. Температура тела высокая. Поведение буйное. Его кожа поменяла цвет от изначально сизого к тёмно-синему».

«30 сентября, 2985 год

Гнубулус №98 усыплён. Поступил приказ готовить следующий эмбрион».

Дэль захлопнул книгу.

«Глаз с ноги на рожу, – Дэля передёрнуло. – Зачем? В принципе, понятно – гнубулусы неуклюжие: они видят только, когда ногу задирают. Но зачем вообще это нужно? Может, они на них тренируются, а потом и на людей перейдут? Может это в помощь людям? На живых людях не проводят такие эксперименты. Даже у нас на острове разрешено только трупы вскрывать. Трупы, а не живых резать и что-то им пересаживать».

Внезапно долетел звук захлопнувшейся двери. Дэль вздрогнул. Он подбежал к двери хранилища и прикрыл её.

– Вот дела, забыли свет погасить, – раздался мужской голос.

– Надо всё обыскать, – раздался второй, встревоженный.

– Зачем?

– Как зачем?! Дверь была открыта.

– Это Хворост. Не волнуйся. Он где-то тут пьяный ходит. Надо найти его, кстати.

– Этот сторож достал уже, не просыхает. Разве он не должен сидеть здесь взаперти?

– Он к воде искупаться выходит.

– А на какой срок лабораторию свернули?

– Не знаю. Как прикажут открыть, так и откроем. Вон тот мешок у стены, тащи на улицу. И не забудь потом хранилище документов на замок закрыть, а то Хворост натворит что-нибудь по пьяни. Он это умеет. В прошлый раз чуть бумаги не сжёг.

– Да его отослать давно пора.

– Смысла нет. Он тут шестой по счету и все они спиваются, один за другим. Побудь тут ночью, и тебя на брол потянет.

Дэль медленно приоткрыл дверь. Сквозь просвет он увидел, как двое мужчин в другом конце кладовой пытаются поднять тяжеленный мешок с пола. Почувствовав щекотание на лбу, Дэль провёл по нему рукой и посмотрел на мокрые пальцы: его лоб покрылся испариной, капли пота медленно стекали на брови.

– Подожди, мы не сможем. Я тележку пригоню, – послышался мужской голос.

Заметив, что мужчина направился в его сторону, Дэль прикрыл дверь хранилища, прижался к стене и замер. Где-то в кладовой скрипнула дверь. Дэль прислушался. До него донёсся скрежет железных колёс, явно ржавых. Он вновь приоткрыл дверь и посмотрел сквозь просвет – в другом углу кладовой он увидел распахнутую дверцу, за которой была лестница, ведущая вниз. Дождавшись, когда незнакомцы удалятся в коридор, Дэль выбежал из хранилища документов и помчался к лестнице. Вперёд вела ещё одна дверь, но за ней было темно. Дэль решил спуститься вниз. Сбегая по лестнице, он с отвращением отдёрнул от липких перил руку и понюхал её – пахло сталью и человеческим потом. Дэль побежал по коридору. Впереди показался яркий зелёный свет: «Может, там чёрный выход есть?»

Дэль добежал до конца коридора и вышел на балкон, убегающий полукругом в обе стороны. Он подошёл к балюстрадам и ухватился за каменные перила. Помещение напоминало гигантский колодец. Дэль заметил лестницы, ведущие на верхние ряды балконов, и задрал голову – с потолка свисала неимоверных размеров паутина, сплетённая из железа и усыпанная горящими эфиоловыми шарами.

– Что молчишь, уродливая тварь? – послышался пьяный голос с низу. – Только сопеть и слюной брызгать умеешь.

Дэль посмотрел вниз – на самом дне, на цепи, сидел двухметровый детёныш гнубулуса. Дэль ахнул.

– Что уставился, уродец? – вновь послышался пьяный голос. – Хочешь жрать – доползи до бочки и жри.

Дэль перевесился через перила и увидел того самого сторожа, о котором говорили незнакомые мужчины в Красной кладовой. Тощий и облысевший Хворост валялся в грязном кресле с бутылкой брола в руках. Он удобно устроился в противоположном конце от гнубулуса и издевательски постукивал рваным ботинком о бочку с едой. Зная, что прочные цепи, на которых сидел гнубулус, ещё ни разу не подвели, сторож совершенно не беспокоился за свою безопасность.

Гнубулус сидел с опущенной головой и устало рычал.

– Надо же, тебе, образине, ещё и имя дали – Зодиак, – сторож расхохотался. – У тебя есть имя! Ха-ха-ха! Ой, не могу! Сдалось имя тому, кого выращивают для травли?! Да, уродец, да – подрастёшь и будешь личным псом короля. Чтоб он сдох вместе с тобой!

Хворост размахнулся и швырнул бутылку в гнубулуса. Она разбилась вдребезги о его голову. Гнубулус заорал почти человеческим голосом и вскочил на ноги. Он рванулся к Хворосту и натянул цепи. Как он ни старался сорвать их, цепи не поддавались. Пьяный сторож вскарабкался на кресло, запрыгал на нем и загоготал, но его голос утонул в рёве Зодиака. Гнубулус попытался ещё раз разорвать цепи, но они намертво крепились к стене. Зодиак задрал голову, расправил плечи и заорал так, что у Дэля зазвенело в ушах. Не в силах вынести этот зверский и в тоже время отчаянный рёв, Дэль обернулся и посмотрел на коридор. Он подумал вернуться назад, в кладовую, и сделал шаг, но гнубулус неожиданно замолк. Дэль прислушался. Он осторожно приблизился к перилам, наклонился и посмотрел вниз – на него уставился огромный глаз из самого центра груди Зодиака. Дэль попятился назад и шлёпнулся на пол.

Через пару минут, не понимая куда, Дэль нёсся по полутёмным коридорам подземелья. Он взмок и задыхался от усталости, но не останавливался. Дэль смотрел только вперёд, надеясь увидеть выход из этого каменного лабиринта. Мимо него проносились арки, в их глубине высились стеклянные камеры, с плавающими в них эмбрионами гнубулусов, к животам которых были подведены трубки. Эмбрионы шевелились. Реагируя на звук шагов, раздающихся слишком громко в этой гробовой тишине, гнубулусы поворачивались к аркам грудью и открывали глаза. Дэль заметил эти камеры в начале лабиринта, но сбившись со счета, перестал смотреть на них. Всё, чего он хотел – побыстрей увидеть солнце.

На горе Мятная Шапка, расположенной далеко от жилой части острова, на самой вершине сидел Дэль, уткнувшись лицом в колени. В мокрой одежде и расцарапанных руках, он смотрел на свои ободранные брюки, с ужасом вспоминая, как бежал по каменному проходу, как не смог остановиться и свалился в пропасть, где его подхватило течение, и как пришёл в себя от резкой смены температуры – вода холоднющая, а он пылал, как факел. Надеясь, что течение вынесет его на поверхность, Дэль не сопротивлялся, старался только выныривать чаще и набирать в лёгкие воздуха.

– Полт, – крикнул он, услышав зов терзера. – Не ори.

Дэль посмотрел на Полта, запутавшегося в кустах ежевики, которую тот поедал вместе с листьями и колючками. Он объел все кусты вокруг себя, но явно не насытился. Дэль посмотрел кругом и заметил пустырь, густо поросший этой лакомой ягодой.

– Полт, – крикнул он и указал в сторону пустыря.

Терзер неуклюже поднялся в небо и полетел. А Дэль уставился на океан, обрамляющий остров бирюзовым кружевом.

«Армия уродцев, – с ужасом подумал Дэль. – Их там сотни. Страшно. Что же будет? Глаза им в грудь повтыкали, но разве они от этого поумнеют? Как они рассчитывают ими управлять? Хотя, наверно и с этим разберутся. Отец. Как он мог пойти на такое?! Наверно, король приказал, и это была его идея; отцу ни за что не пришло бы в голову устроить такое. Надо узнать имена всех, кто там работает. И надо опять туда спуститься, и выяснить, что там ещё есть: слишком много лестниц и коридоров, и запертых дверей. А сколько ещё тайных лабораторий?!

Надо же, – он протяжно выдохнул, – я здесь родился и вырос, а, оказывается, совсем не знаю этот остров».

Глава 9. Мрачная Пустошь

– Ненавижу водоёмы, я плавать не умею, – Гозу посмотрел за борт лодки.

Он хлопнул по воде веслом, распугав синих рыб.

– Жаль, что их есть нельзя, они такие жирные, – он продолжил грести. – А может для них особенный рецепт есть?

– Не придумали ещё такого, – ответил Ивио, активно работая вёслами.

– Откуда вы знаете, гонт Ивио, может и придумали?

– Нет, не придумали, – слегка раздражённо ответил Ивио. – Я же не только в своих фруктах что-то понимаю, я ещё и бывший повар. Эти вонючки все ядовитые, и вода в озере отравленная.

– Бывший повар? – с сомнением произнёс Гозу. – Сколько себя помню, вы на рынке торговали.

– Так это давно было. В молодости у гайтов Ялфизоров работал. Хорошие люди были, хоть и гайты.

– Хороших гайтов не мало, зря вы так.

– Да, конечно, как жемчужин в раковине, – съязвил Ивио. – Гозу, а зачем этих братьев в Пустошь послали, оттуда же трудно живым вернуться?

– Не знаю, гайт Авриг не сказал мне. Я пока только посыльный.

Гозу вспомнил свой первый день на работе, когда советник Авриг Эллигтор дал ему первое задание. Он приказал Гозу отнести странный свёрток к Южным Воротам и оставить его за собачьей конурой, во дворе дома одного гайта. «Сам как собака бегаю, а он ещё ни разу не сказал, что в этих посылках, – Гозу недовольно хмыкнул. – А может, взять и посмотреть как-нибудь? Нет, они запечатаны. И письма не прочитать, на них тоже печати… Мать моя, а интересно как!»

– Гонт Ивио, а вам он ничего не говорил? – спросил Гозу.

– Нет – Ивио понизил голос, – меня на последнем собрании не было.

– Ну и плохо, знали бы сейчас все подробности.

– Слушай, Гозу, а их точно надо было только через озеро переправить, как они до Пустоши доберутся?

– Так их вроде за горой белый терзер ждёт, – Гозу ухмыльнулся. – Смешно, но я не видел их вблизи. Только и знаю, что они белые.

– О, они красавцы, самые шустрые. Я как-то летал на таком.

– Правда? – вёсла Гозу повисли в воздухе.

– Правда, правда. И давай, греби, лентяй. И не смей сомневаться, – затараторил Ивио. – Я не обманщик; никогда им не был; ну если только иногда привру, что очень редко; и значит крайне необходимо. Тоже мне, великий сомневальщик.

– Нет такого слова, – Гозу улыбнулся.

– Есть такое слово.

– Вы так часто ворчите, гонт Ивио. Сами не устаёте?

– Человек от кого угодно устанет, только не от себя.

– Это точно, – Гозу опустил вёсла в воду. – У меня руки устали, не могу больше грести.

– Ничего, не отвалятся. Главное не застрять здесь на ночь: после захода солнца тут кислота наверх поднимается, и всё пожирает. Не видишь, что ли, на какой лодке плывём: она же вся железом обшита, и лопасти на вёслах железные? Если бултыхнёмся в воду, нас эти кровожадные рыбёхи сожрут и косточек не оставят. Это озеро не просто так назвали Синяя Смерть… Хотя, – Ивио лукаво посмотрел на Гозу, – не успеют сожрать: ты же плавать не умеешь. Может, повезёт, и ты захлебнёшься раньше, чем они тебя обглодают.

– Шуточки у вас зверские, знаете ли, – Гозу насупил брови. – Не пугайте меня так, они же симпатяги.

Гозу опять посмотрел за борт на синих рыб, плавающих в мутноватой воде. Только теперь их стало в два раза больше. Они писали круги вокруг лодки.

– Рыбки, рыбки, – позвал Гозу и наклонился, расплескать пальцами воду.

– Руки из воды! – Ивио поднял весло и стукнул Гозу по руке. – Идиот!

– Ай, больно, – Гозу потёр руку. – Вы что творите, сдурели?!

– Весла не упусти! – гаркнул Ивио. – Ну что ты за дурак такой.

– Держу, держу, – недовольно произнёс Гозу. Он ухватился за оба весла и стал грести. – Я же не пить её собрался.

– До неё даже дотрагиваться нельзя – через пару минут волдыри повыскакивают.

– Ой, ты, мать моя; ужас какой, – Гозу окинул взглядом спокойное озеро. – А кто не знает, наверно, купаться лезет.

– Да. Тут многие на дно пошли, – расстроился Ивио. – У меня здесь племянник погиб вместе со своей подружкой.

– Печально. Сочувствую.

Гозу посмотрел назад – берег был далеко. Он посмотрел на небо, которое затягивали пышные облака, и увидел двух радужных терзеров, летящих куда-то на запад.

– Гонт Ивио, а белые терзеры очень отличаются от других? – осторожно спросил Гозу, желая поменять тему разговора.

– Кстати, Гозу, почему их стали держать за Границей? В замке не говорили, случайно? – переспросил Ивио. – Что-то они за Стену на радужных летают, а потом на белых пересаживаются. Давно белые над королевством не летали.

– Так наши же гонты и там отметились: четырёх детёнышей стащили… Вроде это давно было. Но после того скандала, белых терзеров за Границей стали выращивать. Так они другие совсем?

– Ну, как сказать… Порода просто другая – постройнее они. И если честно, покрасивее; пограциознее, что ли. И у них всего две пары крыльев, а не четыре, как у остальных. Ну да, теперь понятно: я их как раз последние лет десять и не видал. Они уже тогда плохо размножались.

– Две пары крыльев? Поэтому они шустрые?

– Не знаю я, почему именно. Но когда я сидел на таком, он набрал высоту, разогнался так, что мне дышать трудно стало, а потом как сложил острые крылья и стрелой полетел, – Ивио кивнул куда-то вдаль и присвистнул. – У меня аж волны по щекам заходили, и рот закрыть не мог: губы так и трепались, как рубаха на ветру. Я тогда не понял, зачем мне какой-то странный намордник дали со стекляшками на глаза. Только потом стало ясно, что он помогает дышать и видеть лучше. А я, дурак, его в своей комнате оставил: швырнул куда-то и забыл.

– Во это да! – Гозу представил себе эту картину, и ему показалось, что он даже чувствует бешеный поток ветра. – А вы сами им управляли?

– Нет, конечно. Мой хозяин управлял. Его жёнушке – она тогда первого вынашивала – захотелось заморского мангостана. На рынке его не нашёл я и сказал, что его только с острова Леббус привозят. Ну он меня и потащил среди ночи на этот остров. А в темноте, кстати, белый терзер просто красавец, его кожа как-то особенно блестит под луной. Так вот, мы Малое море перелетели за три часа – вот такой он быстрый.

– Ничего себе! А Пустошь ближе?

– Нет, дальше. До неё на белом терзере дня два, наверно, – Ивио оглянулся вокруг и посмотрел на небо. – Слушай, Гозу, скоро темнеть начнёт, но мы успеем до берега: часик остался и ещё минут двадцать в запасе. Может, перекусим? Живот что-то ворчит.

– Весь в хозяина, – Гозу засмеялся и поднял вёсла. – Я не против. Самому жрать охота.

– Тогда суши вёсла, – Ивио вытолкнул ногами из-под сидения тряпичную сумку. – Закрепи их. И мои тоже.

Ивио раскрыл сумку, вытянул маленькую скатерть и расстелил её по дну. Он закопошился в сумке, переворачивая её содержимое.

– Да вываливайте всё, что есть, – попросил Гозу.

– А тут наверху остатки нашего обеда с этими братьями, а где-то внизу ещё жареное мяско куриное притомилось. Сейчас, сейчас. А чёрт с ним, – Ивио перевернул сумку и вытряхнул её содержимое. – Открывай всё подряд.

Они раскрыли свёртки из плотной бумаги и положили их на скатерть.

– Вот оно, мясо, – глаза Ивио заблестели. – Не понимаю этих рыжих, из Солнечного Лика: как можно без мяса жить?!

– Традиции, – Гозу откусил половину варёного яйца. – А соль где?

– Где-то здесь, – Ивио зашарил среди свёртков и нашёл бумажный мешочек с корявой надписью «соль».

– Сами писали? – Гозу хихикнул и раскрыл мешочек.

– Похохочи мне тут, – Ивио набил рот мясом. – М-м-м! От это я аиаю!

– Чего?

Ивио прожевал мясо и проглотил:

– Я говорю: вот это я понимаю.

– Угу, согласен, – Гозу чавкнул. – Вкусно.

– Не чавкай, ненавижу.

– Угу-гу.

Они молча и довольно быстро проглотили почти весь запас, оставив только пару фруктов и помятую виноградную гроздь.

– А на полный желудок работать не тянет, – Гозу посмотрел на вёсла. – Сейчас бы поспать немного.

– Ага, вот на дне кислотном и поспишь, – Ивио лениво наклонился и оторвал от грозди виноградинку. Он положил её в рот и поправил свои усы.

– Фу, – Гозу поморщился. – Ну вы и мастер гадостями шутить.

Гозу посмотрел на озеро и заметил, что его зелёного цвета почти не видно – вода стала синей от кишащих вокруг рыб.

– Гонт Ивио, их прибавилось. Это нормально?

– Не бойся, Гозу, минут десять отдохнём и поплывём.

– А давно вы Обществу служите? – Гозу вдруг вспомнил, почему именно Ивио попросили помочь с переправой.

– Тише ты, – Ивио испуганно огляделся. – Об этом за пределами собраний вообще не стоит говорить: мало ли, какие шпионы в кустах прячутся.

– Далековато до кустов.

– Всё равно, лучше не рисковать. Среди такой тишины и водной глади очень хорошо слышно. Да, давно, – Ивио понизил голос. – С рождения принцессы, но об этом даже моя жёнушка не знает: она так любит поболтать с подругами, что я решил не рассказывать ей. И больше ни слова. Закрыли тему.

– Ладно, ладно, – Гозу взял грушу, потёр её о свою кофту и откусил. – А меня не берут туда. Гайт Авриг говорит, я ему в замке нужен.

– Закрыли тему, – отрезал Ивио.

– Ой, да ладно вам, расслабьтесь, – Гозу посмотрел в сторону берега, на котором они оставили своих спутников. – Хм, я уже в пятый раз за Границей. Наверно, скоро привыкну даже. Но так далеко я бы не согласился отчалить, как те двое. Я даже не знаю, в какую сторону лететь к этой Пустоши.

– На звук совести лети, не прогадаешь, – поддел его Ивио.

– Ой, вот только не надо… – огрызнулся Гозу. – У меня с совестью всё в порядке, гонт Ивио. И что вы прицепились, вы и в прошлый раз на рынке эти шутки шутили?

– Шутки? – Ивио иронично хмыкнул.

– О чём вы вообще?

– О том, что ты, Гозу, как та обезьяна из сказки, которая лямзила всё, что блестит, и к себе тащила.

– Чего? Какая ещё обезьяна? Это кто?

– Это зверь такой, на Жёлтом Полушарии жил. Сказок не читал, что ли?

– А на черта они мне сдались?

– Так понял бы, кого в зеркале частенько видишь.

– Ой, ну всё, кончайте. Если вы о том, что я своей семье штучки всякие ношу, так это мне дарят… за работу. Я их не ворую. А семье помогать надо, знаете ли.

– Ага. Много дарят, однако.

– А вы прям сидите на лавке и считаете, – Гозу занервничал.

– Нет, глупая ты обезьяна. Ты на моих глазах вырос, щенок. Не хотелось бы тебя в Долину провожать, в последний путь.

– Можете не переживать, – спокойно ответил Гозу. – Со мной этого не случится.

Гозу замолчал. Он откусил большой кусок от груши и уставился вдаль, чему-то улыбаясь. Ивио посмотрел на него, закидывая очередную виноградину в рот: «Странная реакция у парня. Может и правда не крадёт?»

– За какую работу? – настоял Ивио.

– Слушайте, достали! – Гозу выпучил глаза. – Бабы мне дарят. Довольны?

– Что? – Ивио аж подпрыгнул. – Что? Аха-ха-ха-ха! Бабы? Это, за это?.. За это самое? Аха-ха-ха-ха, хороша работка: и удовольствие получить и безделушки.

Ивио хохотал, пока не закашлял. Гозу покачал головой и засмеялся сам.

– Хорошо устроился, – Ивио прокашлялся. – Удобно так.

– Ну всё, хватит, – устало попросил Гозу.

– Хотя, почему бы и нет?! Молодой, сил полно, и морда симпатичная…

– Хватит! – с напряжением произнёс Гозу.

– Ладно, ладно, – Ивио вытер мокрые глаза. – Ой, не могу. А я переживал, думал, ты в воришки подался.

– А эту Мрачную Пустошь раньше Гайтигонта построили? – резко сменил тему разговора Гозу.

– М-м-м, – Ивио не сразу переключился. Он подкрутил усы и задумался, – вроде да.

– И раньше Белого Мира? – Гозу обгрыз грушу со всех сторон и бросил огрызок на скатерть. Он вытер руку о свою кофту и заковырял ногтем в зубах.

– Нет. Сначала вроде Белый Мир, а потом только Мрачную Пустошь построили, чтобы грешники вечно мучились, а не покоились с миром где-то в Космосе.

– Мерзость какая, – Гозу передёрнуло. – Меня жуть берёт от этих разговоров про всякие души. Странно всё это… Мне вот ни разу даже призраки не мерещились. Только во сне их видел, когда я, идиот, хрустальными слезами на поляне нажрался. Сначала весело было, – он улыбнулся и хмыкнул, – лучше, чем после брола. Но когда заснул, мне сосед приснился, который с головой не дружил и бегал за всеми с топором.

– Ничего странного. Ты просто за Стеной редко бываешь. Тут столько чудного, что поверишь во всякое. А как, по-твоему, туда Агидмус попал: он же помер и похороны были?

– Да я со многими на эту тему говорил, – Гозу сделал умный вид. – Принца при смерти в Пустошь отвезли, на какое-то там озеро, которое и мёртвого оживит. Вот только за его спасение Чёрный Властелин потребовал, чтобы Агидмус там навсегда остался.

– Врут все! Негодяи! – Ивио разнервничался и схватил виноградную кисть. Нервно отрывая ягоду за ягодой, он бросал их в рот и быстро пережёвывал. – Его Зарг убил.

– Ой, ладно. Это всё наши гонты болтают; они мастера сказки сочинять, – отмахнулся Гозу. – Я с рождения среди гайтов рос и не слышал, чтобы они про убийство говорили.

– Так боятся, гады. Знают же, что головой поплатиться могут, – Ивио наклонился к Гозу и понизил голос. – Слушай внимательно, Гозу, но лучше никому никогда не говори то, что я тебе сейчас расскажу – это опасно для жизни.

– Хорошо, – шёпотом произнёс Гозу и наклонился к Ивио, весь во внимании.

– Постараюсь очень коротко, – Ивио положил недоеденную кисть винограда на скатерть и огляделся. – У них там понеслось всё с того, что Зарг подговорил Агидмуса убить их старшего брата Авейдара: тот якобы замыслил их отца с трона свергнуть. И дурак Агидмус поверил и помог Заргу отравить его. Служанку и повара повесили, конечно; но чьих рук это дело было, так и не разгадали. А потом Зарг решил и от младшего братца избавиться: и след замёл, гад, и наследников меньше стало. Вот он его на охоте и убил. Они тогда ещё зелёные были. Кажется, Агидмусу тогда четырнадцать было. Зарг постарше да поумнее был, хотя нет, скорее лучше сказать – похитрее.

Глава 9. часть 2

Ивио нащупал фляжку под сидением. Он её поднял, открыл, жадно выпил воды и протянул фляжку Гозу.

– Спасибо, – Гозу с удовольствием отхлебнул, но прежде чем проглотить, пополоскал рот. – А что потом?

– Ой, а потом опять траур в замке, – Ивио вздохнул. – Говорят, король Хардий долго переживал: уже двух сыновей похоронил, но он не подозревал, что убийца под самым его носом ходит. Там ведь как принято по закону: брат брата может убить, если только есть угроза полушарию или королевству, а не ради трона. Если бы Хардий узнал, кто виновник, то казнил бы Зарга в тот же день.

– А зачем вообще надо было убивать? – озадачился Гозу. – Зачем так рисковать? Престол же занимает самый достойный, а не самый старший. Постарался бы, показал себя – и всё. Мозгами надо было брать… Да, не логично всё это.

– Может и не логично, зато практично и быстро, – заключил Ивио. – Зарг наверно понял, что Авейдар был достойнее всех остальных.

– Если похороны были здесь, тогда как Агидмус в Пустоши оказался? – спросил Гозу.

– А за его телом какой-то гонец от Чёрного Властелина приехал и забрал его.

– Просто так взял и забрал?

– Да. Он какое-то письмо королю Хардию передал – тот его прочитал, всю ночь не спал, но утром отдал мёртвого сына. Вот так его и увезли.

– Жуть какая. А что в письме было?

– Не знаю. Говорят, сам Зарг не знает: искал, искал это письмо после кончины своего отца, но так и не нашёл.

– А Агтианор? Почему Зарг его не тронул?

– Так того ещё молодым в Белый Мир отправили. Его тогдашний Белый Владыка потребовал; может, чтобы и спасти, кто знает.

– Да уж, ну и страсти, – Гозу выдохнул.

– Эх, Гозу, поживи с моё, и ты наслышишься всякого. А разве сейчас в замке нет этих страстей? Ты что, дальше собственного носа не видишь?

– Нет, ну, всякие мерзости и интрижки я каждый день наблюдаю, но сейчас же всё в руках король держит. Против его слова никто своё не поставит.

– Боятся, несчастные. Все его боятся. Но перемены не за горами.

– Какие такие перемены, гонт Ивио, если принцесса мертва? Только ей и пророчили перевороты и бунты всякие. И она, говорят, уже голос подавала и характер показывала.

– Ах, ну да, ну да, – Ивио покосился на Гозу и прикусил язык. – Принцесса мертва, о чём это я. Забыл совсем. Ну ничего, перемены всегда происходят: река и та со временем может русло поменять или высохнуть; что-нибудь, да изменится.

– А кто вам всё это рассказал, на собраниях услышали?

Ивио кивнул:

– Там ещё не про такое услышишь.

– Черт, я тоже в Общество хочу, – Гозу сделал обиженную мину.

– Придёт твоё время, Гозу, не переживай. Пока своё дело делай, – Ивио посмотрел на небо. – Слушай, давай-ка к берегу поскребём. Темнеть уже начало.

Гозу машинально посмотрел на небо и увидел Первую Звезду.

– Давайте, – он почесал глаза. – Эх, сейчас бы спать завалиться.

Ивио взял сумку и закидал в неё остатки, лежащие на скатерти. Гозу не обратил внимания, что Ивио кидает в сумку всё без разбора: и огрызки, и пропитанную жиром бумагу. Гозу взял свой огрызок груши и швырнул за борт.

– Стой! – прогремел Ивио и уставился на озеро.

Гозу замер. Он и спросить не успел, как увидел синюю шапку, подскочившую над водой: рыбы так накинулись на огрызок груши, что повыпрыгивали из воды, вслед за рыбёхой с бледным пузом, которая успела первой схватить огрызок. Она попыталась прыгнуть выше и хотела нырнуть, но не успела: под ней образовалась кусачая горка, хлопающая хвостами и плавниками.

– Они что… Белый Мир мне!.. Они друг друга жрут?

– А то, – Ивио быстро опустил вёсла на воду. – За вёсла! Живо! Если хочешь жить.

Гозу ухватился за вёсла и заработал ими так часто, что Ивио оторопел.

– Ну и ну, – Ивио тоже стал грести как можно быстрее.

Ивио посмотрел на озеро, кишащее рыбами – лодка словно не по воде шла, а чесала по гальке. От движения вёсел, рыбы разлетались в разные стороны.

– Так это ж вроде не пираньи?! – ужаснулся Гозу.

– Нет, те хищники. А эти синебрюхи всё подряд жрут, даже бумагу, – Ивио уставился на сушу. – Успеем, успеем, – ободрился он.

На берегу, у кромки воды стояли три гонта и махали руками.

– Вон, они дождались нас, – Ивио кивнул в сторону гонтов. – Скоро будем дома.

В самом сердце Пустоши, среди голых гор и земли, усыпанной костями, стояла сторожевая башня под охраной караульного. Он никогда не спал и не покидал своё место уже несколько тысяч лет. В Мрачной Пустоши его – шестирукого и двуногого – прозвали Пауком. Караульного трудно было разглядеть в темноте из-за чёрной шерсти, покрывающей всё его тело. Четыре глаза, глубоко посаженные вокруг его головы, смотрели во все стороны Света. Ни одно постороннее существо не могло проскользнуть мимо Паука, чтобы хотя бы одно его красное око не заметило незваного гостя. Со всех сторон, чуть выше его головы висели четыре колокола. Каждый из них разрывал небо звуком разной глубины; и когда Пауку приходилось бить в один из них, охрана знала, в какую именно сторону Света надо направить отряд для поимки или уничтожения непрошеных гостей.

Как раз парочку таких непрошеных гостей, схваченных охраной, сопроводили в подземелье.

Элон и Диесп стояли в коридоре с высоким потолком и каменным полом. Они озирались по сторонам, вдыхая запах сырости и гниющей плоти.

– Дышать трудно, – сипло проговорил Диесп и бросил на пол тяжёлый мешок.

– Мы уже несколько часов здесь. Хорошо, что нас привели самым коротким путём, – ободрился Элон.

– А что, могли повести другим?

– Нет, Диесп, могли просто увести в другую сторону и бродить с нами под землёй, пака не окочуримся.

– Что? – Диесп прокашлялся.

– А ты не знал? Правила здесь такие: не убивать живых людей, которые пришли за прахом или сделкой. Но они могут задержать здесь человека всего на сутки, и он помрёт от нехватки свежего воздуха. Убийством это не считается, а в копилку Пустоши ещё одна душа, – Элон ткнул пальцем вверх.

Его брат задрал голову и увидел маленькие моргающие глаза, рассыпанные по потолку.

– Что это? – испугался Диесп.

– Доносчики. Отсюда не убежать и не спрятаться – они повсюду.

– Элон, зря мы сюда пришли.

– Назад дороги нет, брат. Либо мы сделаем то, зачем пришли и заодно заберём прах нашего отца, либо мы к нему присоединимся.

Железная дверь позади них отворилась. Слуга Скрип с синевато-жёлтым лицом и в чёрном одеянии прошёл мимо братьев, поманив их длинным ногтем.

– Сюда. Наш повелитель выслушает вас, – проскрипел он.

Диесп подобрал с пола мешок, взвалил его на спину и, неуверенно шагая вслед за братом, направился к дверям в тронный зал.

– Элон, – зашептал Диесп, кивнув в сторону слуги Скрипа, – а это же вроде чёрт?

– Да. По роже не видишь? – зашептал Элон в ответ. – И уши, вон какие страшнющие…

– Разве у них нет хвостов? – Диесп посмотрел на ягодицы Скрипа и низ его одежды, ожидая, что из-под подола сейчас высунется волосатая гибкая конечность; но Диесп не обнаружил никакого признака хвоста.

– Они все хвостатые, падлы. Правда, я слышал, что некоторым хвосты отрубают, чтобы они злее стали. Этот, наверно, тоже обрезанный.

Слуга Скрип открыл настежь двери в тронный зал и повернулся к братьям. Он широко улыбнулся и тут же скорчил презрительную мину. Братья не успели отреагировать на столь быструю смену эмоций на лице Скрипа, как он повернулся к ним спиной и вошёл в зал.

Они шагнули в тронный зал вслед за слугой. Играла противная музыка. На красном полу танцевали пестро разодетые девушки, но страшно бледные и худые. Прыгая и кувыркаясь по всему залу, балагурили шуты и хвостатые черти. Тронный зал был настолько большим, что, несмотря на множество красных и чёрных свечей, и факелов на стенах, в помещении царил полумрак, а уродливые существа, отдалённо напоминающие людей, ходили взад и вперёд, о чём-то важно беседуя. Девушки всё время подбегали к накрытым столам. На них гроздились чаши с живыми насекомыми, которые постоянно пытались сбежать, но девушки их играючи ловили и, подбирая даже с пола, с хохотом глотали.

– Трон белого цвета! – Диесп уронил мешок на пол.

Этот трон из вечно-белого дерева никак не вписывался в обстановку. Из-за того, что свет не проникал в Чёрную Крепость, трон не лишился своей белизны и даже от времени не пожелтел. Его сказочная резьба на высокой спинке поражала воображение.

– Значит, это правда! – восхитился Элон.

– Что правда? – спросил Диесп.

– Говорят, в последнее перемирие Белый Мир и Мрачная Пустошь обменялись тронами: этот из белого зала, а в Белом Мире Владыка Агтианор сидит на чёрном.

– Ужас какой! – у Диеспа мурашки забегали по телу.

– Знаешь, Диесп, а мне что-то совсем не страшно. На нас даже никто внимания не обращает.

Только Элон произнёс эти слова, как все вокруг умолкли, и стихла музыка. Братья обернулись и увидели, что все уродцы пали ниц. В этой зловещей тишине послышались шаги и бряцание железа. Где-то вдалеке раздался собачий вой. Элон и Диесп прижались друг к другу плечами и опустили головы.

– А вот теперь страшно, – Элона передёрнуло.

– Ага, – на Диеспа нахлынула вторая волна мурашек.

В зал вошёл Агидмус. Не глядя по сторонам, он направился к трону. Его, долговязого и худого, облегала тёмная одежда, и по полу волочился подол окровавленного светло-серого плаща с острым воротником; пояс из человеческих костей плотно сидел на талии, а на голове высилась чёрная корона, украшенная человеческими зубами и глазными яблоками вместо драгоценных камней. Когда Агидмус поднялся по ступеням, бряцая обувью, и уселся на свой трон, братья осмелились посмотреть на него. Перед ними предстало бледное лицо с окровавленным ртом; с подбородка капала кровь, а сквозь кожу просвечивали чёрные вены.

Агидмус осмотрел зал и хлопнул два раза ладонью по подлокотнику, размазав по нему кровь – заиграла музыка. Слуга Скрип приблизился к Чёрному Властелину и, поклонившись, объявил:

– Двое людишек просят вашей аудиенции, мой повелитель.

Агидмус отмерил братьев хладнокровным взглядом.

– Чего надо? – спросил он грудным голосом. – Коротко.

– Мы… мы по Тропе Прошения пришли, о великий Агидмус! – Элон упал на колени.

– Ещё короче, – потребовал Агидмус.

– Мы просим отдать прах нашего отца, – поспешил объясниться Элон. – Хотим развеять его в Ущелье Скорби, чтобы он в Белый Мир попал.

– В чем его преступление? – равнодушно спросил Агидмус.

– Он несколько раз воровал остатки еды после ужина, прислуживая на кухне гайтовского дома; и всего-то, – рассказал Элон.

– Мы хорошо заплатим, – добавил скромно Диесп, встав на колени и прижав руки к груди.

– Сколько? – спросил слуга Скрип.

– Двадцать кусков серебра, – быстро ответил Диесп и указал на мешок.

– Я голоден, – Агидмус повернул к Скрипу свою голову с проплешинами. – Покажи гостям наше подземное царство. Поговорим с ними на сытый желудок. – Агидмус указал на двери пальцами без единого ногтя.

Слуга Скрип поклонился и направился к выходу.

– Стойте! Не надо! – взмолился Элон. – Тридцать кусков.

– С нашим господином не торгуются, – злобно проскрипел Скрип, ткнув ногтем на выход. – Вы же знаете: предложение можно сделать только один раз.

– Нет, прошу! Я знаю, что это значит, – Элон умоляюще посмотрел на Чёрного Властелина. – Вы же только что поели.

Охранники, похожие на мумий, схватили братьев под локти и повели к выходу.

– О небеса! О небеса! – затараторил Диесп.

– Стойте, молю вас! Тогда я прошу в обмен на новости из Гайтигонта, – поспешил предложить Элон.

Агидмус приподнял руку – охранники остановились.

– Предупреждаю, – Агидмус наклонился, – если ваши новости не будут мне полезны – я скормлю вас моим псам. Живьём.

Охранники толкнули братьев вперёд. Элон и Диесп подошли ближе к трону.

– Хорошо, – Элон задрожал всем телом. – Зарг казнил свою дочь Мирру.

– Я знаю, – Агидмус повёл носом. Его ноздри расширились, – свежее мясцо.

– Он казнил её в Огненной Долине, – добавил Диесп.

– Что? – крикнул Агидмус так громко, что даже Скрип отошёл на пару шагов назад.

Настала тишина. Чёрный Властелин вскочил с трона и спустился по ступеням. Он подлетел к Диеспу, сгорбился и уставился ему в глаза. Диесп заметил красные пятна в тёмной радужке глаз Агидмуса.

– Лжёшь, человеческое отрепье, – Агидмус забрызгал кровавой слюной, обнажив острые зубы. – Она от лихорадки сдохла. Её сожгли, как сжигают гонтов, а прах развеяли в Ущелье Скорби.

– Нет, неправда, – Диесп опустил голову и закрыл глаза.

Хоть Диеспа и не обделила природа ростом, он почувствовал себя карликом. Ему захотелось забыть, где он, и кто перед ним стоит, но он почувствовал горячее и частое дыхание Агидмуса на своей голове: гнилостный воздух зашевелил волосы Диеспа от макушки ко лбу.

– Наш дядя в тот день был палачом, – у Диеспа застучали зубы. – Он собственными глазами видел, как она… как она упала в Вечную Могилу… Вам солгали.

Агидмус схватил Диеспа за скулы и заставил его поднять голову. Чёрный Властелин бурил его взглядом и всё крепче сжимал свою руку. Диесп почувствовал боль в зубах. Ему показалось, что сейчас его челюсть сломается, но он не открыл глаза – не смог открыть, а только сопел от страха.

Агидмус оттолкнул Диеспа в сторону – тот брякнулся на пол.

– Отдать им прах отца. А душу вышвырнуть в Млечный Путь, – процедил сквозь зубы Чёрный Властелин, с отвращением наблюдая, как Элон помогает брату подняться на ноги. – И привести ко мне Валда! – заорал он.

– Слушаюсь, ваше величество! – слуга Скрип откланялся и поспешил к выходу, прихватив с собой мешок с серебром. – А это дань за удачную сделку. Великодушно её принимаем, – сообщил он братьям и мерзко оскалился.

По тропе, среди мёртвых деревьев и сухой земли шли Элон и Диесп. Они так спешили, что спотыкались на ровном месте. В руках Элон сжимал металлическую коробку с оттиском перстня Агидмуса.

– Элон, нас точно по дороге не убьют?

– Нет, не бойся. Редко кто возвращается, но нам удалось.

Они обернулись – далеко позади медленно закрывались ворота под сторожевой башней. Со всех сторон раздавались странные, жуткие звуки.

– Я так и не понял, где сама Крепость? – Диесп всё ещё подрагивал от страха и чувствовал дикую слабость в коленях. – Вокруг одна земля голая. Действительно: мрачная пустошь.

– Так это она и есть, – Элон кивнул в сторону сторожевой башни. – Просто раньше вся Крепость на поверхности была, а теперь только эта башня и торчит.

Диесп хотел спросить, как же эта Крепость оказалась под землёй, но передумал: «Ну её. Наверняка ещё одна жуткая история».

– Надеюсь с нашим терзером ничего не случилось, – Диесп посмотрел на гору, видневшуюся вдали, у подножия которой они оставили своего крылатого друга.

– Не бойся, белого терзера убить – что войну развязать. Всё, Диесп! – Элон хлопнул брата по спине и приобнял его. – Всё закончилось. Хвала небесам. Мы летим домой.

Глава 10. Тайный заговор

Ранним утром беглецов разбудил осторожный стук. Медот подскочил как ужаленный и уставился на дверь.

– Тш-ш-ш! – Тигал уже успел встать с кровати. – Медот, встань за дверью.

Медот на цыпочках подошёл к стене. Тигал наклонился и, прищурив глаз, посмотрел в замочную скважину. Всё, что он увидел – гайтовское одеяние. Тигал замер и задержал дыхание.

– Тигал Тау-Лун, воспитанник Сейты, – послышалось по ту сторону, – открой дверь. Я Тиазиф, желаю говорить с тобой.

Тигал выдохнул и прижался лбом к двери.

– Тигал, кто это? – Медот не переставал таращиться то на дверь, то на Тигала.

– Свои, – Тигал отворил дверной засов.

– Можете не тревожиться: погони за вами нет, – в комнату бодро вошёл Тиазиф со своим неразлучным посохом в руке. Он внимательно осмотрел комнату.

Тигал закрыл за ним дверь и улыбнулся Медоту.

– А, так это и есть твой спутник? – Тиазиф снисходительно повёл бровями, рассмотрев маленькую голову, несуразное лицо и оттопыренные уши Медота. Поэт опустил глаза ниже и остановил взгляд на пальцах Медота, которые тот скрючил у груди. – Притворился дохлой курицей? – с иронией спросил поэт. – Не бойся, юноша.

– Гайт Тиазиф, как вы узнали, что я… – Тигал взглянул на Медота, – что мы здесь?

– Осторожней надо быть, – Тиазиф повернулся к Тигалу. – Вы бы не вызвали подозрений у владельца… – он оглядел комнату, – этого замечательного места, если бы из щелей вашей двери вот уже несколько дней не разливался зелёный свет. Надо тщательнее прятать эфиоловые шары, они горят в темноте, если их придавить чем.

– Ну ты и болван, Медот! – выпалил Тигал. – Я же говорил тебе: заверни их во что-нибудь.

– Это всё уже не важно, – Тиазиф стукнул посохом о пол. – Вас больше не ищут. Через два часа вы должны быть у Белой хижины. Жду вас там.

Тиазиф направился к выходу. Он задержался у двери с протянутыми к ручке пальцами, разглядывая всё ещё неподвижного Медота.

– Отомри, мой мальчик, – Тиазиф открыл дверь и вышел.

– Гайт Тиазиф, это на счёт?.. – Тигал поспешил к двери.

– Всё верно, – перебил его Тиазиф.

– Так, значит, всё?..

– Не опаздывайте! – ещё раз перебил Тигала поэт и поспешил удалиться.

Тигал выглянул в коридор и посмотрел Тиазифу в след.

– Ну всё, Медот! Началось! – он захлопнул дверь и прижался к ней спиной.

– Ч-ч-что началось? – Медот ринулся к кровати и вытянул из-под подушки мятую рубашку. – Кто это, и что вообще происходит? – он поспешно натянул на себя рубашку.

– Мы скоро отправимся в путь, – пророчески произнёс Тигал, с выражением лица ребёнка, играющего в преинтереснейшую игру.

– Э-э, нет, Тигал, – Медот наспех натянул ботинок, – я никуда не иду. – Он принялся натягивать второй, прыгая на обутой ноге. – Я ухожу отсю… – потеряв равновесие, он шлёпнулся на пол, но быстро поднялся и повторил попытку надеть ботинок.

– Ты не можешь уйти, Медот.

– Это ещё почему?

– Мы должны спасти Терадорн! – заявил Тигал, подняв вверх указательный палец.

– Мы, что? – пискнул Медот. Он выпучил глаза на Тигала и часто заморгал.

На поляне перед Белой хижиной собралась небольшая группа. Тиазиф стоял поодаль и беседовал с Яном; а Лиор с Садигой сидели на траве и обсуждали её последний поединок.

– Идут, идут, – на тропинке показался Пинч.

Следом за ним шагали Тигал и Медот.

– Приветствую вас, гости Волчьего Духа! – Ян жестом пригласил их присоединиться к Лиору и Садиге, которые подскочили на ноги, с интересом рассматривая новые лица.

Они подошли друг к другу ближе и встали в круг.

– Не всем вам известно, зачем мы здесь, – Тиазиф окинул собравшихся взглядом. – Знают только Тигал, старейшина Ян и мой писарь.

Толстые щеки Пинча напряглись в улыбке, от чего веснушки на его лице разбежались в разные стороны.

– Теперь дорога твоя сплетена с Тигалом, – обратился поэт к Медоту. – Быть тебе его помощником. Если вернёшься в королевство, тебя могут узнать и казнить.

– Да я объяснял ему, – пожаловался Тигал. – А он заладил: «На Стену, на Стену!».

– Тигал, где эфиоловые шары? – спросил поэт.

– Мы их вместе со шлемами закопали под деревом, – ответил Тигал.

– Хорошо, – Тиазиф взглядом дал слово Яну.

– Вы отправляетесь сегодня, – сообщил Ян. – Вы должны собрать всех отмеченных Белым Миром. Надеюсь, всё получится, и вы поможете свершиться пророчеству.

– Все слышали про него, – заговорил Лиор, – но кроме того, что дочь короля не должна была погибнуть, я больше ничего не знаю. Я думал, она и есть пророчество, а вы говорите про какие-то сборы.

– Больше вам и не следовало знать, мой мальчик, – мягко произнёс Тиазиф. – Ради вашей же безопасности.

– И что нам надо делать? – спросила Садига. – С чего начать?

– Вас ждёт долгая дорога, – в голосе Яна послышалась тревога. – Но самое главное: старайтесь быть как можно незаметнее и избегайте людных мест.

– Тигал, – обратился к нему Тиазиф. – Ты владеешь списком отмеченных, отданным тебе Сейтой. Всех имён даже я не знаю.

– Да, гайт Тиазиф, но я не стал хранить имена на бумаге. Я выучил их наизусть.

– Превосходно, мой мальчик. И не называй их никому, пока не соберёшь всех воедино. Сегодня на закате, – обратился поэт к молодым людям, – вы возьмёте с собой самое необходимое и отправитесь в путь, на поиски первого отмеченного.

– В какую сторону? – спросила Садига.

– Солнечный Лик, – сообщил Тигал.

– Соберём мы всех, и что дальше? – поинтересовался Лиор.

– Сейчас вам не следует знать больше, долго рассказывать придётся. А времени у нас в обрез, – ответил Ян. – Узнаете всё по ходу дела, и Тигал вам в этом поможет.

– И помни, Тигал, – обратился к нему Тиазиф. – Помни про «двенадцать дорог».

– «Двенадцать подвигов – одна победа!» – Тигал прижал ладонь к груди. – Но помнят ли «они»?

– Не сомневайся, мой мальчик. Ну а теперь, собирайтесь в дорогу, – попросил Тиазиф. – А нам со старейшиной надо спешить в Стены.

– Гайт Тиазиф, можно вас на минутку? – Тигал отошёл в сторону.

– Да, конечно, – поэт подошёл к Тигалу.

– Гайт Тиазиф, я оставил Книгу там, где договаривались, – зашептал Тигал. – Её нашли?

– Да, Тигал, – поэт тоже зашептал. – Книга у нас, не переживай. Как только мы её перепишем – тихонько вернём назад, в королевскую библиотеку.

– Хорошо, – Тигал кивнул. – Надеюсь, успеете до того, как они обнаружат пропажу.

– Мы постараемся, – Тиазиф повернулся к остальным и громко произнёс: – Ну что ж, в добрый путь, дорогие мои! И удачи! Она вам пригодится.

В подземных лабиринтах, среди горящих факелов и сырой, давно истоптанной человеческими ногами, земли шло бурное обсуждение грядущих перемен.

На одной из стен тайной комнаты была нарисована волчья голова с открытой пастью, а в центре комнаты стоял круглый стол, за которым сидели Авриг и Рогус Эллигторы; остальные же четыре места пустовали. Вокруг стояла небольшая группа людей в гонтовских одеждах. У каждого на груди серебрились приколотые броши в виде волчьей головы. В ожидании остальных веговийцев гонты перешёптывались между собой.

– Поздравляю, брат, с принятием твоего сына в Общество! – мужчина хлопнул по плечу рядом стоящего чернобрового гонта.

– Спасибо! – ответил тот.

– Теперь все знают, что у нас ещё один единомышленник.

– Скоро их будет больше.

– А кого мы ожидаем, отец? – спросил юноша с гладко выбритыми щеками.

– Сейчас должны подойти Тиазиф и Ян, а также верховный хранитель Огненной Долины, – объяснил сыну чернобровый гонт.

– Тиазиф?! – призадумался юноша. – Разве он не служит королю?

– Ты ещё многого не знаешь, сын…

Чернобровый гонт не успел продолжить свою речь – в тайную комнату устало вошёл Тиазиф, а вслед за ним и Ян.

– Простите за опоздание, друзья мои, – Тиазиф дунул на седую прядь волос, прикрывшую его левый глаз. – Ноги уже не так быстро носят моё старое тело.

Веговийцы поприветствовали их, положив ладони на броши. Тиазиф и Ян подошли к столу и сели рядом друг с другом. Гонты притихли. Все приблизились к столу.

– Ну что, Ян, Тиазиф, как обстоят дела? – спросил Авриг.

Тиазиф хотел ответить, но замер с открытым ртом, услышав грохот падающих предметов у входа в тайную комнату. Все обернулись и увидели Пинча, уронившего свою сумку с пергаментами и углём. Однако на пол посыпались не только бумаги: круглые печеньица покатились по глиняному полу в разные стороны. Писарь неуклюже подобрал сумку и выпрямился, не отрывая взгляда от сбежавших сладостей. Послышались смешки.

– П… простите, я не нарочно, – Пинч съёжился, вытирая пот со лба.

– Тиазиф, а ты про свои старые ноги сказки рассказываешь, – расхохотался Рогус. – Какие же они старые, если твой зелёный писарь не успевает за тобой?!

– Простите, простите, – Пинч бочком, шаркая ногами, удалился к стене и пристроился за спинами гонтов, с жалостью поглядывая на растоптанные сладости.

– Кстати, веговийцы, а почему сегодня на собрании только гонты из Стены? – громко спросил чернобровый гонт, окинув взглядом присутствующих.

– Потому что сегодня к вам имеется особое поручение, – объяснил поэт. – Но, всё по порядку.

– Для начала расскажите, с какими новостями вы пришли? – обратился Авриг к Тиазифу и Яну.

– Извините, но, может, дождёмся Багира? – предложил Рогус.

– Его не будет, гайт Рогус, – предупредил Ян. – Сейчас у него более важные дела.

– Ну что ж, друзья мои, – Тиазиф устало пригладил свою бороду. – Мы в начале великого пути.

– Тиазиф, отмеченные отправились? – спросил Рогус.

– Сегодня вечером они покинут свои дома и уйдут на восток, – довёл Тиазиф до общего сведения.

Веговийцы дружно захлопали в ладони. Только сын чернобрового гонта смотрел на всех вопросительно.

– Теперь вы, веговийцы, знаете, что дороги назад нет, – обратился Ян к присутствующим с серьёзным выражением лица.

– А как же Мирра? – послышалось за спиной Аврига.

– Она жива, – Ян поднял руку вверх, желая успокоить радостные возгласы. – Но, – добавил он, – рана глубокая. Багир прилагает все усилия, чтобы спасти принцессу.

– Она выживет! – послышалось из дальнего угла комнаты.

– Иначе и быть не может! – выкрикнул кто-то другой.

– Иначе мы все погибнем! – добавил чернобровый гонт.

– Имейте терпение и надежду, – попросил Авриг. – А теперь давайте обсудим наши предстоящие действия. Удалось ли донести новость в Мрачную Пустошь?

– Да, – вперёд вышли Элон и Диесп. – И нам удалось вернуться, – добавил Элон.

– Ну, это невозможно не заметить, – Авриг улыбнулся. – И как всё прошло?

– Вы были правы: Чёрный Властелин думал, что принцесса умерла своей смертью, – сообщил Диесп.

– Теперь Агидмус выяснит, что его шпиона Валда люди Зарга переманили, – довольно произнёс Рогус.

– Всё как мы и задумали, – глаза Яна засверкали. – Чёрного Властелина это разозлит не на шутку.

– Теперь он поймёт, что щупальца Зарга проникли глубоко в Чёрную Крепость, – добавил Рогус.

– И что пора начать действовать, – заключил Ян.

– А какой он, этот Агидмус? – послышалось из толпы.

– А это правда, что там людей и зверей едят заживо? – спросил молодой человек.

– Прошу тишины, веговийцы! – повысил голос Авриг.

– Я слышал, там заживо сжигают, – мрачно произнёс рыжий юноша.

– А останки бросают на землю и именно по костям там все и ходят, – добавил стоящий рядом с ним гонт.

– Друзья мои, – Авриг встал и все притихли, – у нас будет время расспросить их, но – после. Сейчас давайте займёмся делом. Каждый из вас должен отправиться домой и с этого дня распространять на улицах Гайтигонта несколько слухов, но преподнести их надо как достоверные новости. И так, новость первая: Мирра мертва! – он вздохнул. – Стрела попала ей в сердце, а бурые волки сделали своё дело, оставив от принцессы только кости. Вторая новость: из-за казни принцессы, которой предсказывали свергнуть короля Гайтигонта, правитель Мрачной Пустоши больше прежнего желает отомстить. Он ускоренно пополняет ряды своей чёрной армии. Но гонтам беспокоиться не о чем: его цель – король Гайтигонта. И запомните этот год, – Авриг поднял подбородок, – две тысячи девятьсот восемьдесят девятый. Именно сегодня мы дадим ход свершению пророчества.

– Гайт Авриг, вы думаете, Агидмус действительно не тронет крестьян? – спросил гонт с большими голубыми глазами.

– Нет, он никого не пощадит, – с сожалением признал Авриг. – Но народ нельзя волновать, а короля – необходимо.

– А третья новость? – поинтересовался кто-то из дальнего угла.

– Новость третья, – Авриг потряс указательным пальцем. – Есть ещё одно пророчество, гласящее, что если Мирра погибнет, то в ближайшее время родится другой спаситель Терадорна.

Веговийцы понимающе закивали: такие слухи действительно были необходимы, чтобы выиграть время, и посеять смуту среди гайтов.

– Людям надо дать надежду, – задумчиво проговорил Рогус.

– Всё верно, мой дорогой брат. Ну а теперь, – обратился Авриг к Элону и Диеспу, – расскажите нам подробнее о вашем нелёгком путешествии.

Садига стояла посреди своей комнаты и внимательно смотрела по сторонам, желая удостовериться, что она ничего не забыла. У её ног стоял небольшой походный мешок, в который она сложила самое необходимое.

– Дочь, вот, возьми, – в комнату вошёл Марил, держа в руках заколку для волос, украшенную трисгами.

– Пап, ты же знаешь, я не ношу такое.

– Нет, нет, послушай, это принадлежало твоей матери. Я думаю, она была бы счастлива, что её самая любимая вещь с тобой.

– Но я никогда не видела эту заколку.

– Мать попросила подарить тебе её в день замужества, но я думаю, надо отдать её раньше.

– Мы идём в поход, а не на праздник. У меня не будет времени наводить красоту.

Марил взял руку дочери и положил заколку на её ладонь. Садига не сопротивлялась, зная, что бесполезно спорить с отцом. Она внимательно осмотрела подарок. Это была безделица, но симпатичная: продолговатая и широкая, с двумя ленточками посередине.

– Ну пап, она тяжёлая… и почему такая плотная пластина?

Марил надавил на большую синюю трисгу, украшающую край заколки, как тут же, с другого края вылетела острая спица. Садига завизжала от восторга.

– Спица достаточной длины, чтобы проткнуть человеческое сердце, – Марил приложил спицу к ладони. – Она тонкая, но из очень твёрдой стали. Насколько знаю, её сделал отец Эдигора Даргиума, знаменитый кузнец. Он очень любил изготавливать такие вещицы с секретами.

– Спасибо, пап! – Садига кинулась ему на шею и поцеловала в щеку.

Марил крепко обнял дочь.

– Сади, Сади, они пришли, – в комнату вбежал Вияс.

– Хорошо, волчонок. Отнеси мой мешок, – попросила Садига.

Вияс поднял с пола походный мешок и закряхтел.

– Не поднимай, – взволнованно произнесла Садига. – Он тяжёлый. Потащи его.

Вияс опустил мешок и, ухватившись за его лямки, поволок на улицу.

– Пап, у меня к тебе просьба, – Садига рассмотрела заколку и нажала на боковую трисгу – спица вошла обратно.

Она засунула заколку в широкую сумку, висящую на плече, подошла к старому шкафу и открыла его. Шкаф был забит выигранными в поединках кинжалами. Марил насупил брови.

– Пап, если вам станет трудно, и мы вернёмся не скоро, продай эти кинжалы на Стальном рынке. Многие из них не дешёвые.

– Нет, родная, я не могу этого сделать. Это часть твоего приданого.

– Пап, твоей дочери будет тяжело думать, что вы тут, возможно, голодаете, – она взяла отца за руку. – Может быть, меня долго не будет, а возможно я вернусь с такой победой, что она и станет моим приданным.

– Я знаю: моя дочь нигде не пропадёт, – Марил поцеловал Садигу в лоб. – Хорошо, родная.

Перед домом Марила, на ступеньках сидели в ожидании Тигал, Медот и Лиор. Они наклонились друг к другу и о чём-то шептались.

– Она готова, – к ним подошёл Вияс, волоча по полу походный мешок. – Сейчас придёт.

Вслед за Марилом из дома вышла Садига. Она подхватила свой мешок и закинула на плечо.

– Спасибо, мой силач! – Садига мягко ущипнула Вияса за щеку.

Все спустились с крыльца и, пройдя через маленький двор, вышли за калитку. Они остановились посреди дороги.

– Лиор, ты успел попрощаться с семьёй? – спросил Марил.

– Да. Жаль только, что приходится уходить тайком и нельзя с друзьями увидится.

– Так безопасней, – сказал Марил. – Остальным мы скажем, что вы отправились работать в западную часть королевства, и вернётесь не скоро.

– Дядь Марил, можно вас попросить? – обратился к нему Лиор.

– Конечно, мой мальчик, о чём угодно.

– Не могли бы вы приглядеть за моим племянником Аролом, пока меня не будет? Тиазиф тоже всё время о нём беспокоится. Вы же знаете: отца у этого сорванца нет, как и матери, а дед стар.

– Не беспокойся, Лиор. Я присмотрю за ним, – пообещал Марил. – Вы всё необходимое взяли? – он посмотрел на их дорожные сумки.

– Да, гонт Марил, – ответил Тигал. – И гит достаточно на первое время.

– Хорошо. Постарайтесь не разбудить соседей, – попросил их Марил. – Ну всё, вам пора.

Марил пожал руку каждому юноше и каждого по-отцовски приобнял. А Вияс так крепко заключил сестру в объятия, что они оба чуть не брякнулись на землю.

– Волчонок мой, я буду скучать, – Садига беспорядочно зацеловала брата в лицо.

– Сади, обещай, что скоро вернёшься, – попросил Вияс.

– Я постараюсь. Может, не скоро, но обязательно вернусь. Я обещаю. А ты тут присматривай за папкой, – прошептала она и моргнула.

– Хорошо, – прошептал Вияс в ответ и тоже моргнул.

Тигал и Медот медленно зашагали по дороге, пока Вияс прощался с Лиором, а Садига с отцом.

– Удачи, моя девочка! Береги себя, – Марил крепко поцеловал дочь в висок.

В отличие от Вияса, Садига не прослезилась. Она была в предвкушении. Ей казалось, что она отправляется в весёлое путешествие, и наконец увидит, как устроен мир за пределами Волчьего Духа. Но отец знал, что её дорога будет не лёгкой, да и вернётся она не скоро. Он с болью в глазах смотрел, как исчезает вдали силуэт его дочери и только крепче обнял сына, всё ещё машущего рукой.

– Пап, зимой они уже вернутся? – спросил Вияс.

– Вполне возможно, – глаза Марила увлажнились, но его голос был твёрдым. – Может, вернутся гораздо раньше.

Глава 11. И народились слухи

Далеко не каждый житель Гайтигонта знал правду о том, что происходит в королевстве. Большинство гайтов интересовали только их доходы да разные праздники, с вечно мучавшим их вопросом, какие же на этот раз надеть украшения и наряды, чтобы всех поразить. А многих гонтов интересовали исключительно их расходы, особенно в преддверии зимы. Но при этом, посудачить любили все, особенно на темы с сомнительными доказательствами, чтобы можно было и своё слово ввернуть. Слухи собирались и распускались с молниеносной скоростью.

– А что мы можем сделать?! – разводил руками старый сапожник Якол, беседуя со своим заказчиком гонтом. – Мы, гонты, не имеем никакой власти. Вся власть у них. – Он кивнул в сторону замка. – Они думают, что имеют право распоряжаться нами только потому, что унаследовали какие-то там титулы да гербы. А ведь даже в туалет ходят, как обычные гонты и пахнут так же, если долго в жару бродят. – Он махнул рукой и продолжил забивать гвозди в край подошвы.

– Да, но… Я слышал про какой-то орден «Красного Возмездия», – наклонившись к сапожнику, прошептал гонт. – Говорят, его возглавляет прислужник Агидмуса, который проживает в нашем королевстве. Интересно, не правда ли?

– Не слухи ли? – сапожник покачал головой. – Ох уж, никак не утихнут эти братские распри.

– Какие распри? О чём вы тут болтаете? – в каморку сапожника влетел холёный гайт с реденькой бородкой. – Мой заказ готов?

– Да, уважаемый, готов, – Якол встал и поплёлся к полкам. Он взял пару туфель и поместил их в бумажный пакет. – Проносите ещё целый сезон по нашим неровным дорогам.

– Дорогам? – гайт помялся и фыркнул. – Да я их для своего сада, землицу подкапывать.

– Хм, понятно. Удачного урожая цветов! – серьёзно пожелал сапожник и тут же натянул улыбку.

– Да-да. Спасибо, – гайт с реденькой бородкой взял пакет и пошёл к выходу. – Ты это… – он остановился в дверях, – запиши на меня. Я позже оплачу. – Он похлопал себя по карманам. – Мелких гит при себе нет. Мой слуга придёт и заплатит.

– Конечно, уважаемый. Я вашего слугу всегда рад видеть, – сапожник манерно поклонился, но не успел он выпрямить спину, как гайта и след простыл.

Якол сел на свою табуретку и продолжил чинить обувь.

– Вот, ещё один, – махнул он молотком на дверь. – Разорился недавно, а ведёт себя так, словно монет у него видимо-невидимо. Эх, а наши бедности не стыдятся. Разные мы. Очень разные.

Если его клиент и пришёл с одними мыслями об очередных слухах, то ушёл с другими: всё о бедности да гонтовской доле и, ему на радость, разорившемся гайте.

– … этот тайный орден, как его – «Огненная Месть» – во, вспомнил, так вот: его возглавляет какой-то полукровка, который и Агидмусу, и нашему королю одновременно служит. Двойной шпион, понимаешь ли, – делился новостью гайт с реденькой бородкой, стоя у прилавка с меховыми шапками и прижав под мышкой бумажный пакет с отремонтированной обувью.

– Опасное дело, – его знакомый гайт покачал головой. – Не к добру это. Рано или поздно этому главарю придётся выбрать сторону. А чем это может закончиться, даже подумать страшно. И как наш король такое допустил?

– Так он узнал об этом ордене, когда Агидмус уже создал его, – гайт с реденькой бородкой хитро улыбнулся и моргнул. – А наш король не дурак, сам знаешь: он приманил главаря ордена монетками и теперь знает всё, что эти негодяи гонты там замышляют. А король наблюдает. А потом – бац! – и устроит им поголовную казнь.

– Лучше на нашу сторону переманить, если там людей много, – поразмыслил его знакомый гайт. – Каждый мужчина – воин, всё-таки. Неправильно терять такое количество людей.

– И этот вариант неплохой, – гайт с реденькой бородкой потряс пальцем. – Очень неплохой. Я предложу его королю, когда на приёме у него буду.

«Предложит королю? – подумал его знакомый гайт. – Совсем забыл, что он врать мастер. Он же ни разу не говорил с королём лично. Только издалека его видит, когда при дворе бывает. Может, и история эта выдуманная? Надо расспросить наших гайтов».

Болтали практически у каждого прилавка, словно они приходили на рынок узнать и распространить последние слухи и прикупить чего-нибудь заодно, а не наоборот.

– Он спит и видит, как бы отомстить королю, – шептались два друга гонта, бодро шагая между торговыми рядами.

– А я ещё слышал, что он вообще нас не тронет и повысит нам плату за труд; и ещё много чего, если мы не поддержим короля, когда он попрёт против Чёрного со своей армией.

– Не-не-не… войны не будет, – уверил гонт своего друга. – Агидмус хочет управлять Гайтигонтом. Он не превратит его в руины.

– Но это невозможно. Разве он может покинуть Пустошь? Он же, это – ни живой и ни дух какой-нибудь.

– А кто ему помешает управлять Гайтигонтом из Пустоши? – нашёлся его друг.

Эта мысль так поразила обоих, что они бурно продолжили её обсуждать.

– Принцесса Мирра находится во владениях Агидмуса. Он принял её как родную дочь, – хрипло шептала пучеглазая продавщица ниток хозяйке соседнего прилавка с тканями. – Теперь они точно отомстят королю за всё. А когда Мирра вырастет, она вернётся и станет королевой.

– А как же прынцы?! – закудахтала другая, бережно отмеряя кусок ткани покупателю и делая при этом умный вид. – Тогда их придётся убить.

Такой мысли пучеглазая продавщица ниток и не ожидала, и даже огорчилась, что не ей первой она пришла в голову.

– Принцесса мертва, – заговорил покупатель.

Только теперь женщины рассмотрели покупателя как следует: на нем был зелёный, с размытыми синеватыми пятнами плащ, из-под которого выглядывали серые штаны.

– Откуда вы знаете, разве вы были там? – с некоторым раздражением спросила пучеглазая продавщица ниток.

– А что, там были вы? – парировал покупатель.

Пучеглазая продавщица ниток попыталась отыскать ответ в своей голове, но не смогла, а только покривила ртом.

– А это вы точно знаете? – поспешила заполучить очередную сплетню продавщица тканей.

– Точно. Наши охотились как раз неподалёку и заметили королевских всадников. Они за ними проследили и увидели, как принцессу завели в тоннель вместе с палачами, а какое-то время спустя – вышли без неё и закрыли вход.

Торговки так и ахнули, забыв о разногласии.

– Бедное дитё, – продавщица тканей прикрыла рот рукой.

– Ей же всего двенадцать годков, – разжалобилась пучеглазая продавщица ниток. – У нашего короля нет ни сердца, ни страха перед Белым Миром.

– А это вы точно подметили! – покупатель одобрительно ткнул в пучеглазую пальцем.

Пучеглазая продавщица ниток расплылась в улыбке и смутилась. Мужчина расплатился, взял купленный рулон ткани и отправился дальше, рассматривая соседние прилавки.

– Приятный мужчина, – заметила пучеглазая продавщица ниток, глядя ему в след.

Покупатель ещё долго бродил среди торговых рядов, прислушиваясь к разговорам и ненавязчиво вступая в них. А если присмотреться с крыш домов, на которых частенько греются на солнце воришки, высматривая жертв и подавая друг другу сигналы, то можно было заметить, что таких странно одетых покупателей бродило по рынку весьма немало.

Около садовых кустов гайтовского парка отдыха стоял дворник. Он медленно подметал усыпанную жёлтыми и красными листьями дорожку, ведущую к центральному фонтану. К нему не спеша приближались два гайта, манерно жестикулируя руками.

– Сомнительное дело, знаешь ли, но факт остаётся фактом: принцесса мертва, а, следовательно, и пророчеству конец, – умозаключил гайт со свиной шейкой.

– Да, но достоверны ли источники? – всё не мог угомониться его тощий собеседник.

– Ещё как, – усмехнулся толстяк. – Моя кухарка живо доложила мне всё, что её сестрица торговка услышала сегодня на рынке от какого-то статного гайта, но одетого, почему-то, по-гонтски. Видимо, он был из королевской охраны: они часто разгуливают в крестьянской одежде и следят за гонтышнёй. По словам моей кухарки, все гонты в трауре от гибели этого дитя, – он брезгливо смахнул с плеча лист, упавший с дерева, – которого, в прочем, никто в глаза не видел.

– Может, она с каким-то физическим изъяном родилась?

– И это тоже: я слышал, что у неё глаза разного цвета. Эх, в нашу эпоху всё может быть. Вот у гайта Ореда дочь родилась без одного пальца на руке. Раньше таких уродцев очень редко рожали. Видимо, в наши дни даже воздух отравлен.

– Либо она родилась от гонта, – сострил его тощий собеседник.

Они расхохотались и так увлеклись беседой, что не заметили дворника, внимательно их слушавшего. Гайты прошли мимо него и услышали пьяный голос за своими спинами.

– А есть ведь и другое пророчество, – напел дворник, словно это были слова из песни.

– Что? – отозвался гайт со свиной шейкой и лениво развернулся на месте.

– Кто это сказал? – тощий гайт важно насупил брови.

– Я говорю! – нагло ответил дворник. – Есть второе пророчество, о котором знают все гонты.

– Другое? – тощий гайт презрительно окинул дворника взглядом.

– Да он пьян, – с отвращением произнёс толстяк.

– Да, пьян, – дворник выпрямился, покачнулся и крепко сжал метлу руками. – Так вот, знайте: если Мирра погибнет, то ей на смену родится другое дитя. И оно свершит задуманное высшими силами.

– Что за бред?! Нет такого пророчества! – завизжал гайт со свиной шейкой.

– Чушь какая-то, – буркнул тощий.

Не имея желания выслушивать гонтовский бред дальше, гайты развернулись и продолжили свой путь к фонтану.

– Об этом всем гонтам было известно, – дворник продолжил мести дорожку, как ни в чём не бывало. – А ещё говорят, что этот ребёнок будет не королевских кровей, а из семьи простых гайтов, – добавил он между прочим, и по его лицу проскользнула ехидная улыбка.

Гайты остолбенели. Они с ужасом переглянулись.

– Может, это дочь Ореда? Ну… которая без пальца, – шёпотом спросил тощий.

– Надо сообщить остальным, – разволновался толстяк. – Почему нашим не известно про второе пророчество? И что значит, из «простых» гайтов? – Произнёс он возмущённо. Его шея затряслась, как желе на тарелке. – Как он смеет? Это кто тут «простой»?

– Гонты вечно что-то скрывают, – недовольно процедил сквозь зубы тощий гайт, пропустив мимо ушей последние замечания своего собеседника.

Они свернули на соседнюю дорожку и поспешили в сторону замка.

– А, может, Сейта напророчила это после смерти Мирры? – предположил гайт со свиной шейкой.

– Сейту никто не видел со дня вынесения приговора.

– Так она же путается с этими крестьянами чаще, чем появляется в замке, – толстяк фыркнул.

– Это может быть чей угодно ребёнок, – тощий гайт уже ничего не слышал, а всё думал о своих двух дочерях, прослывших девочками со странностями. «Скоро ведь у нас третий ребёнок родится, – подумал он. – А вдруг опять дочь? И опять со странностями? Надо сходить к оракулу».

Они остановились, ещё раз посмотрели друг на друга и ускорили шаг, желая немедленно растрезвонить новость и узнать, почему же гайтам не было об этом известно. А дворник продолжил мести дорожку, трезво напевая себе под нос весёлую песню.

Ведающий делами Мрачной Пустоши ходил взад и вперёд по своим покоям. Он пытался отвлечься, разглядывая предметы, наполнявшие комнату, но глазу не за что было зацепиться. Его комната была простой и блеклой – только огромный серебряный сундук, стоящий в углу, выделялся на общем фоне деревянной мебели. Гротор всё время поглядывал на стену, украшенную картиной с непримечательным пейзажем во весь его рост. Картина казалась прочно прикреплённой к стене, но только на первый взгляд. Гротор давно обнаружил тайные ходы между стенами замка и знал, что о них ведают единицы, но кто именно, ему всё никак не удавалось узнать.

Наконец, где-то за стеной послышался шум. Кто-то три раза постучал – стальная рамка картины еле слышно зазвенела. Гротор бросился к стене. Он отодвинул картину, словно дверцу, обнажив узкий потайной вход. Гротор боком протиснулся в проход и прикрыл за собой картину.

– Почему так долго? – раздражённо спросил Гротор, пытаясь в темноте разглядеть посыльного.

– Его величество Агидмус съел на ужин своего шпиона, – ответил ржавым голосом посыльный. – Тот предоставил ложную информацию о смерти принцессы. Наш повелитель хочет знать, причастны ли вы к этому обману, Гротор Гарпий?

– Какому обману?! – прошипел Гротор. – Я велел передать, что принцессу казнят в Огненной Долине.

– Значит, шпиона кто-то переманил… Не знаю всех подробностей, но наш повелитель в гневе. Если принцесса жива, нам всем несдобровать. Бурая стая давно никем неуправляема. Если Мирра переродится в волка… – посыльный приблизился к лицу Гротора, обдав его гнилостным запахом изо рта, – случиться может всякое.

– Она мертва! По крайней мере, так говорят все – и гайты и гонты, – не совсем уверенно произнёс Гротор. – Единственный, кто мог её спасти – её ветер Элоил. Но я проверял и до казни, и после: он сидел в агдоке, по тайному приказу короля. Самостоятельно из него выбраться даже ветру не по силам: это железный шар, а не какая-то деревянная конура. Да и к тому же, агдок опустили на дно озера. – Он призадумался. – Ладно, я попытаюсь получить более достоверные сведения. А пока передай нашему повелителю, что ходит слух об ещё одном пророчестве.

Гротор рассказал посыльному все новости, услышанные за последние дни. Посыльный внимательно слушал, кивая лысей головой.

– Кстати, ты принёс, что я просил? – прошептал Гротор.

Посыльный вытащил из-за пазухи небольшой свёрток и протянул Гротору.

– Трёх капель будет достаточно, – сообщил посыльный.

Гротор кивнул и взял свёрток.

– А против кого вы хотите яд использовать, Гротор Гарпий? – спросил посыльный.

– Пока не знаю. Но пусть лучше будет под рукой. Уверен: скоро пригодится.

Гротор открыл картину – свет залил проход, но посыльный попятился назад.

– Чуть не забыл: его величество Агидмус приказал, чтобы вы сами нашли нового шпиона, – сказал посыльный и поспешил удалиться в темноту.

– Я всё сделаю, – бросил Гротор ему вслед. – И его никто не переманит, будьте уверенны.

Когда наступила ночь, на улицах стало тихо. Казалось, Гайтигонт уснул, но не тут-то было: и гайты, и гонты всё ещё обсуждали последние сплетни в кругу семьи и друзей. А в это время по потайным ходам замка бродила девушка, прислушиваясь к стенам то одной комнаты, то другой.

Глава 12. Маленький хитрец большого будущего

Рабочий день заканчивался. Гонты собирали товар с прилавков и подсчитывали дневную выручку. В одном из самых зажиточных районов Гайтигонта в пределах Стены, на торговой улице Лакомка, бродил мальчуган лет десяти. Опрятный и аккуратно причёсанный, он шагал посреди дороги, засунув руки в карманы широких брюк.

– Смотри, какой красавец гайт! – восхищались гонтовские женщины.

– Ох, и много же сердец он разобьёт, когда вырастет, – нарекали другие.

– Вот только зачем он напялил на себя эту гонтовскую одежду?! – недоумевали гайтовские тётки.

– Видимо, малыши так развлекаются, – предполагали иные.

– Негодяй! – рявкнул гонт, заметив мальчугана, и выбежал из своего магазина на тротуар. Он закрыл грудью полки со сладостями, стоящие перед витриной и замер, выпятив живот, пока мальчуган не прошёл мимо, делая вид, что это нехорошее слово адресовано никак не ему.

– Арол! – послышалось издалека.

Мальчуган посмотрел в конец улицы. Он увидел своего дружка Нюта, юркнувшего за угол. Арол сорвался с места и помчался за ним.

– Глаза б мои вас не видели, воришки! – торговец сладостями погрозил ему в след кулаком. Он поторопился собрать последние коробки с полок и занести их в магазин.

Забежав за угол, Арол остановился и неторопливо зашагал вдоль по тротуару, посвистывая себе под нос и успевая замечать всё, что происходит вокруг. Нют стоял возле очередного магазина со сладостями, делая вид, что ищет что-то в карманах жакета. Заметив Арола, он кивнул на полупустые полки как раз в тот момент, когда продавщица заносила в магазин очередные, разрисованные сладостями, коробки, украшенные лентами и бантами. На полках осталось ещё много чего: и свежая выпечка, и конфеты разных цветов и форм, и сахарные шарики. Подойдя ближе, Арол посмотрел на коробку шоколадных разноцветных конфет, стоящую на краю нижней полки. Он уставился на остальные коробки, прикусив губу.

– Тебе чего надо? – завопила продавщица, выбежав из магазина. – А ну, кыш отсюда!

Арол поднял голову и посмотрел на неё жалостливым взглядом, наклонив голову набок.

– Ой ты мой сладенький, – растаяла продавщица при виде больших зелёных глаз. – Мы уже закрываемся.

Арол вздохнул и подошёл к продавщице ближе. Он заглянул ей в лицо. Арол знал, что перед его взглядом ни одна мамаша не может устоять. А его родинка под глазом и ямочки на щеках заставляли женщин каждый раз ахать и охать. И пока продавщица растроганно глазела на него, Арол незаметно ткнул пальцем своему сообщнику на крайнюю шоколадную коробку.

– Красавица, а дайте что-нибудь поесть, – жалобно попросил Арол, протягивая руку.

– Ох, ну что же с вами поделать, сорванцы голодные, – она покопалась в коробке и выбрала одну из самых больших булочек. – А ты, случайно, не гайт? – спросила она, протягивая ему булку и подозрительно рассматривая чистую одежду мальчугана.

– Не-е-т, что вы! – махнул Арол рукой. – Я гонт, но даже не знаю из какой деревушки. Был бы я гайтом, я бы попрошайничал?! – он взял булку в руку и вытянул её в сторону, демонстрируя свой разноцветный наряд. – Просто как раз час назад одна добрая тётя подарила мне эти вещи. Я ещё не успел их запачкать.

Продавщица улыбнулась и потрепала пухлыми пальцами его густую шевелюру. Откуда ни возьмись к ним подлетели два грязных сорванца. Один из них выхватил булку из рук Арола и бросился бежать, но Арол успел схватить его за кофту.

– Ворюга! – закричал Арол. – Это моя булка!

На Арола прыгнул второй грязнуля и сбил его с ног. Они втроём закувыркались на земле, постукивая друг друга в борьбе за булку.

– Негодяи! А ну отстаньте от него! – завизжала продавщица, повиснув над дерущейся троицей и грозя пальцем.

– Больно, больно! – закричал Арол, не в состоянии вырваться из рук мальчишек.

Продавщица ахнула и, забыв обо всём на свете, кинулась в детскую кучу, спасать сироту. А в это время Нют подошёл к прилавку и вытащил из коробки бумажный пакет с шоколадными конфетами, прихватив ещё и соседний с мармеладными. Он снял шапку и спрятал пакеты в неё. Нют сделал это так непринуждённо, что никто и не заметил, отвлёкшись детской дракой. Прижав шапку к груди и прикрыв её жакетом, Нют прошёл мимо ребят и бросил на них многозначительный взгляд. Дерущаяся компания тут же подскочила на ноги.

– Подавись! – сорванец засунул булку Аролу за пазуху. – Жадина! – крикнул он и кинулся бежать.

Его замаранный помощник побежал вслед за ним, успев дать Аролу подзатыльник.

– Я вам покажу! – закричал Арол, грозя кулаком.

– Ты не ранен, мой мальчик? – застрекотала продавщица, сжав его раскрасневшиеся щеки обеими руками.

– Нет, красавица. Всё в порядке, – он вытащил помятую булку из-за пазухи и сдул с неё крошки. – И ужин мой цел, хвала небесам.

Всё это так растрогало продавщицу, что она подарила ему ещё одну свежую и пышную булку.

По улице бежали трое мальчишек, толкая друг друга и хохоча. Они всё оглядывались назад в ожидании своего маленького главаря. Наконец, из-за угла показался Арол. Он шёл бодро, жуя помятую булку. Арол повертел другой рукой, хвастаясь ещё одной подаренной вкуснятиной. Его друзья громко зааплодировали и засвистели. Важно шагая по улице, Арол заметил чью-то кепку, лежащую на пустой полке. Он аккуратно засунул остаток булки в рот, взял кепку и легко закинул её на свою растрёпанную шевелюру. Утонув в чужом головном уборе, он задрал голову. Его друзья захохотали ещё громче, держась за животы и тыча в него пальцами. Но они тут же кинулись бежать, увидев, что за Аролом бросился вдогонку молодой гонт в фартуке.

– Стоять! – гонт почти настигнул маленького воришку.

Гонт протянул руку, намереваясь схватить его за плечо, но Арол, приподняв кепку, сорвался с места, даже не взглянув на кричащего позади незнакомца. Арол знал, что самое главное: не показывать своего лица.

– Держите вора! – заорал молодой гонт. – Он украл мою кепку!

Откуда ни возьмись на улице выросли два хранителя уличного порядка. Молодой гонт остановился и нервно замахал руками в сторону убегающего Арола.

– Кепку! Он украл мою кепку! – закричал он вновь.

Хранители побежали за Аролом, расталкивая прохожих. Они внимательно следили за убегающей вдаль кепкой, стараясь не упустить её из вида. Забежав за угол, Арол налетел на своих маленьких друзей. Они побежали по тротуару вместе.

– Арол, что будем делать? – спросил Нют.

– Ждите меня за Воротами, – приказал Арол. Он кинул Нюту булку и отделился от компании.

Арол перебежал через дорогу и помчался по соседнему тротуару. Из-за поворота показались хранители уличного порядка, но их было уже пятеро. Арол свернул за угол, таращась по сторонам и обдумывая, как оторваться от «красных халатов», как он их прозвал. Пробегая мимо посудной лавки, он лихо сорвал с себя кепку и накинул её на мальчика гайта лет десяти, который стоял рядом со своей матерью, рассматривающей расписные тарелки. Гайтёнок поправил кепку и улыбнулся, провожая благодарным взглядом дарителя-незнакомца. Маленького гайта обдало холодным потом, когда кто-то схватил его за плечи с криками: «А-а-а, попался, вор!». Гайтёнок обернулся и увидел хранителей, обступивших его со всех сторон.

А Арол продолжал бежать вдоль по улице, но уже весело и вприпрыжку. Он засмотрелся на пухлую гайтовскую девочку, которая держала в руках целых два пакета, разрисованных печеньем, и не заметил идущего ему на встречу человека в чёрно-сером одеянии. Арол налетел на незнакомца и, не удержав равновесия, шлёпнулся на землю. К нему тут же подлетели два охранника. Они небрежно поставили Арола на ноги и скрутили ему руки.

– Бродяга, чтоб тебя!.. – заревел один из них.

Арол стал пинать их ногами и попытался высвободиться, но один из охранников схватил его за шиворот и поднял вверх. Маленький воришка забарахтал ногами в воздухе.

– Хватит, – спокойно приказал незнакомец.

Охранники замерли. Арол взглянул на незнакомца – перед ним стоял Гротор. Мальчуган за долю секунды смекнул, что это весьма опасный господин: чего только стоил один взгляд Гротора – колкий и самоуверенный. Арол и без того побаивался черноглазых людей, да и шрам на щеке Гротора не внушал симпатий. Пока глаза мальчика скользили по крепкому телу ведающего делами Мрачной Пустоши, Гротор рассматривал причудливое родимое пятно на оголившемся животе Арола. «Странное пятно, – Гротор сузил глаза, глядя на бледно коричневый кружок, опоясанный кругом потемнее; а в самом центре родимого пятна виднелась размытая форма звезды. – Где-то я уже видел этот рисунок».

– Отпусти его, – приказал Гротор. – Это всего лишь ребёнок.

Охранник опустил Арола на землю и брезгливо толкнул вперёд. Мальчуган резко оттянул свою кофту вниз. Отряхнув свою одежду, словно она испачкана, Арол уставился на громил.

– То-то же, дяденьки!.. ни с того, ни с сего, детям руки выкручиваете. Ну, – махнул он рукой, – я не в обиде. Полезных покупок вам! – обратился он к Гротору.

Намереваясь удалиться, Арол бойко шагнул мимо Гротора, но почувствовал на своей груди его огромную ладонь. Арол остановился и раздул ноздри, не отводя взгляда от крепкой лапы незнакомца. Гротор раскрыл ладонь перед самым носом Арола.

– Дяденька, я милостыню не даю, – серьёзно сообщил Арол. – Кто бы мне дал.

– Мой кошелёк, – произнёс Гротор, сдержав улыбку.

– Ом, – Арол взглянул на хладнокровное лицо со шрамом и понял, что лучше не шутить с ним. Он полез в карман своих брюк и достал мошну, вышитую серебром.

– Ах, ты!.. – один из охранников сделал шаг вперёд, но Гротор остановил его движением руки.

Арол протянул мошну хозяину, но Гротор не шевельнулся, а посмотрел мальчику прямо в глаза. Долго не думая, Арол засунул мошну во внутренний карман плаща Гротора, откуда он её и выкрал. Он смело посмотрел на Гротора и зашагал вперёд, стараясь не выдать дрожащих колен. Гротор улыбнулся, но не обернулся проводить воришку взглядом.

– Когда он успел? – охранник попытался вспомнить события последних минут, но так и не смог понять, за какую долю секунды умудрились обокрасть его господина.

– Узнайте кто он, и где живёт, – приказал Гротор своим охранникам и направился вперёд, заметив вдали знакомого гайта.

По тропинке устало шёл старик. Он опирался на палку, то и дело, выпрямляя свою сутулую спину и посматривая вдаль.

– И задам же я тебе, несносный мальчишка, – пробормотал Имис, почёсывая свою седую бороду.

Он посмотрел на солнце – оно садилось. Имис вздохнул и поплёлся дальше, в направлении Острой скалы.

– Арол! – крикнул он безнадёжно, словно знал наперёд, что ему никто не ответит.

Арол в это время рассматривал наскальные рисунки, удобно расположившись у большого камня. Эту пещеру в Острой скале он любил больше всего. В ней было так много коридоров, что далеко не всякий осмеливался бродить по ним. Да и зачем? Охотиться там было не на кого, сокровищ не прятали – сами бы потеряли; да и воздух был спёртый. Люди прозвали эту пещеру бесполезной, но на самом деле они просто боялись её тёмных проходов и мысли заблудиться в них, не говоря уже о докучливых странных насекомых.

Однако Арол пару лет назад обнаружил в ней маленький зал с наскальными рисунками, когда из праздного любопытства следил за Сейтой. Он тайком наблюдал, как она с эфиоловым шаром в руке, насаженным на огромный гвоздь, часами стояла у стены и водила пальцами по рисункам, бормоча себе что-то под нос. Казалось, не все символы были понятны даже ей, и она упорно желала их разгадать. Помимо этой пещеры, Арол открыл для себя и другие, следуя за Сейтой каждый раз, когда она появлялась в деревне. Но спустя какое-то время он стал терять её из вида – она пропадала в коридорах, словно вовсе не входила в них. Арол стал изучать пещеры самостоятельно и нашёл ещё одну, недалеко от Солнечного Лика, с совершенно непонятными для него изображениями. Вот только пещера в Острой скале располагалась ближе всего к Волчьему Духу. Именно в ней он и любил коротать свободное время.

И сейчас он в сотый раз рассматривал письмена и причудливые фигуры, задрав руки за голову и жуя шоколадную конфету. Недалеко от него, у стены, сидел высохший скелет. Его одежда почти истлела, по ней трудно было определить, откуда родом был этот человек. Однако его меч, валяющийся рядом, и дорогой кинжал, заткнутый за сгнивший пояс, указывали на то, что он был не из крестьян. Когда Арол увидел его впервые, он испугался не на шутку, но со временем привык к нему. К тому же таких скелетов он обнаружил ещё с десяток в разных коридорах пещеры. Арол и прозвище ему дал – «Бедолага»: ведь этот несчастный так и не узнал, что из каменного зала до выхода наружу было не так уж и далеко. Арол подозревал, что эти скелеты никто иные, как шпионы, которые следили за Сейтой и, возможно, за её предками. Он как-то наблюдал парочку таких странных личностей, юркавших в пещеру вслед за королевской пророчицей. Но она каждый раз выходила из пещеры одна. «Тоже мне, шпионы, – думал Арол. – Я и то догадался метки на стенах черкать». А сколько раз он хотел стащить их оружие, чтобы продать кому-нибудь, но не осмеливался. Арол всем сердцем верил в легенду, что если ограбить мертвеца, то он будет сниться каждую ночь и душить своего грабителя, пока тот и вправду не помрёт. «Сосед Жук ведь так и окочурился, – вспоминал Арол. – Могилы начал грабить, а потом пижаму себе в рот затолкал во сне. Так и задохнулся».

Арол всё таращился на стену. Он вновь и вновь пытался разгадать три самых крупных символа, нарисованных в центре стены. Один из них напоминал колесо. Рядом располагался рисунок рыбы, а вслед за ней рисунок полумесяца с пятиконечной звездой. Вокруг этих изображений плясали разные знаки. Арол был уверен – это языки, но чьи именно, не понимал. Он предполагал, что их оставили древние люди ещё до первой эпохи. Сколько раз он хотел поделиться своей находкой с друзьями и даже хотел привести в пещеру Тиазифа, но не решился. «Раз об этих рисунках никто не говорит, значит, никто и не знает», – думал он.

Внезапно воздух наполнило эхо. Звук ворвался в каменный зал. Арол вздрогнул. Он вскочил на колени и всмотрелся в коридор, уходящий вправо.

– Арол! – долетел до него искажённый голос.

– Деда, – испуганно прошептал Арол. Он посмотрел на скелет и засунул пакет с оставшимися конфетами в карман брюк. – Ну всё, Бедолага, мне пора. Ещё увидимся.

Арол подбежал к стене, вытащил из земли гвоздь с эфиоловым шаром и помчался к выходу.

Имис стоял в пещере, освещённый заходящими лучами солнца. Он смотрел на множество коридоров, убегающих вглубь, и не решался войти хотя бы в один из них.

– Арол! – крикнул он ещё раз.

Постояв немного, Имис покачал головой и побрёл обратно к каменной арке, сквозь которую пробивался свет. Он вышел из пещеры и поплёлся вдоль скалы, с тревогой поглядывая на заходящее солнце.

– Негодник… и сдались же ему эти пещеры?! Совсем ничего не боится этот ребёнок, – пробурчал он себе под нос.

Арол отделил эфиоловый шар от гвоздя и закопал их у входа в пещеру, откуда их выкапывала Сейта. Он придавил ямку камнем и настороженно выглянул из пещеры. Заметив дедушку, Арол украдкой отправился ему вдогонку, забегая за большие камни и пышные кустарники. Но увидев, что дед направляется в противоположную сторону от дома, Арол решил обнаружить себя, чтобы старику не пришлось бродить по полям всю ночь.

– Деда, я здесь, – крикнул он и побежал вприпрыжку к старику.

Имис дождался, пока его внучок не предстанет перед самым его носом. Арол остановился и заискивающе посмотрел на родное морщинистое лицо.

– Зачем ты меня ищешь, деда? Ты же устаёшь, когда долго ходишь. Я бы сам пришёл… как всегда.

Старик не ответил, а только схватил хитреца за ухо и подёргал за него как следует. Арол завизжал. Он ухватился за руку дедушки и попытался высвободить своё раскрасневшееся ухо. Ему это удалось, но не успел он отпрянуть от Имиса, как тут же получил палкой по мягкому месту.

– Ой! – закричал он. – Деда, ты чего?

– Я чего?! – заорал Имис, отскочившему от него внуку. – Тебя сегодня искали какие-то странные люди.

– Какие такие люди?

– Это ты мне расскажи – «какие такие». Что ты опять натворил? – старик схватился за сердце. – Я же думал, что больше не увижу тебя. Думал, ты сбежал, чтоб не поймали.

– Да не переживай ты, деда, – Арол подошёл к дедушке и погладил его по руке. – Они что, искали именно меня?

– Они не назвали твоего имени, но я понял, что речь идёт о тебе, – он погладил Арола по голове.

– Вот видишь, опять твои догадки. Может, они совсем не меня искали, – Арол полез в карман своих брюк и достал пакет с шоколадными конфетами. – Вот, возьми. Меня угостили сегодня, – он раскрыл бумажный пакет и показал Имису его содержимое. – Я поделился с друзьями и тебе оставил. Я знаю, как ты любишь конфетки.

– Ах ты воришка! Ты опять за своё?! – Имис покраснел от злости. Он шлёпнул Арола палкой по руке.

– Ай, ну больно же! – Арол чуть не уронил пакет из рук.

– Я так и знал, что ты опять что-то слямзил, – Имис шлёпнул палкой ещё раз – удар вновь пришёлся по мягкому месту Арола.

– Деда, больно! – Арол бросился бежать. Он знал: раз дед в таком расположении духа, лучше находиться от него на расстоянии. – Я ж говорю, меня угостили.

– Знаю я твоё «угостили»! – прикрикнул старик. – У нас не принято воровать!

– Не принято только в Духе, деда. А за деревней многие наши воруют. Ох, знаешь, как воруют? Но я не такой.

– Молчать! – вновь прикрикнул Имис.

Эту картину наблюдали два охотника, сидя вдали, на пригорке. Они хохотали, провожая взглядом ругающегося старика и убегающего от него маленького хулигана, который пытался что-то объяснить. Но разрезающая воздух палка ясно давала понять, что объяснения не принимаются.

Когда они добрались до Волчьего Духа, уже стемнело. Имис устало поднялся по кривым ступеням на крыльцо. Арол успел прошмыгнуть в дом, чтоб не заработать очередной дедовский шлепок. А Имис всё ворчал. Арол часто удивлялся, что у деда не так много сил, на что тот всё время жаловался, однако ворчать и нервничать старик никогда не уставал.

Имис вошёл в дом. Полы под его ногами тихо скрипнули.

– Арол, умойся как следует! – крикнул он внуку, что-то разбившему в соседней комнате.

– Хорошо, деда, – послышалось в ответ.

– Что у тебя там такое? – Имис опустился на стул и заметил на столе брошенный пакет с конфетами.

– А, ничего. Разбил эту старую кружку.

– Ну конечно, мы же всегда можем купить новую, – Имис рывком притянул к себе пакет. Он раскрыл его и нехотя заглянул внутрь. Насупив брови и задрав подбородок, Имис отбросил пакет к центру стола.

– Да я её склею, не переживай, – ответил Арол.

Желая не расстраивать деда, Арол стал подробно описывать, как он будет чинить старую кружку. Он знал, когда старик нервничает вечерами, он не высыпается к утру. Но Имис не слушал его. Он уже улыбался, жуя шоколадную конфету с начинкой причудливого вкуса.

– Но я ведь могу и попросить новую кружку у какой-нибудь добренькой тёти… да, деда? – послышался осторожный вопрос из соседней комнаты.

Ответа не последовало. Поняв, что внук что-то спросил, но не вспомнив, что именно, дед быстро проглотил конфету.

– Ага, ага, – поспешил ответить Имис.

Когда Арол заглянул в комнату, озадаченный столь странным ответом, и подозрительно посмотрел на Имиса, он увидел, как старик закидывает несколько конфет в рот, задрав голову к потолку. Арол улыбнулся: теперь вечер спасён, и дед будет спать спокойно.

Глава 13. Странная ночь

Смеркалось. Юные путники пересекли Грибной лес. Вынужденные добираться до Солнечного Лика тайком, они шли неделю по безлюдным тропинкам.

– Я никогда не бывала в соседних деревнях, – Садига устало передвигала ногами. – Отец много рассказывал о них, но ни в одну так и не позволил съездить. Я только в Стенах гостила, у тётки.

– Он оберегал тебя, – Тигал смахнул рукой маленького жука, который чуть не сел ему на щеку. – Да и знал он: придёт день, и ты всё равно покинешь деревню.

– А я-то тут причём? – пробубнил Медот. – Я же не отмеченный, а тащусь тут с вами непонятно куда.

– Тигал, он всегда такой? – Лиор кивнул в сторону Медота.

– Честно говоря, мы недолго знакомы, но… частенько, – Тигал натянул улыбку.

– Поесть бы, – Медот, поглаживая свой урчащий живот, сделал вид, что ничего не слышал. Он остановился и внимательно всмотрелся в кусты, будто где-то в них спрятался накрытый стол, и нужно только его найти.

– Медот прав, – Лиор указал пальцем вперёд. – Вон, видите, лес заканчивается у холма? Можно там и переночевать, а завтра пойти в деревню.

– Согласна, – Садига устало обхватила руками шею и закинула голову назад. – Нам всем не мешает отдохнуть и выспаться, – она повращала головой.

– Тигал, а кто следующий отмеченный? – полюбопытствовал Лиор, когда они зашагали в направлении холма.

– Я и сам не знаю, – признался Тигал. – Я знаю только имя, и где его приблизительно найти.

– И как же его зовут? – спросила Садига.

– Скоро узнаете… Медот, стой! – крикнул Тигал и бросился к нему.

Медот замер с задранной ногой, боясь сделать шаг. Тигал толкнул его в сторону и посмотрел на землю.

– Ты чуть не раздавил муравейник, болван! – Тигал опустился на колени.

Медот посмотрел на землю – на небольшой горке трудились зелёные муравьи.

– Нет, ну ты нормальный?! – Медот уставился на Тигала. – Ты… ты меня до смерти перепугал, потому что я чуть не наступил на муравейник?

– Они тоже живые создания, – Тигал поднялся на ноги и упёрся руками в бока, – и имеют полное право жить, а не погибнуть под ногой нервного гонта.

Медот подошёл к Тигалу вплотную. Он нервно зачастил пальцами перед самым носом Тигала, пытаясь выдавить из себя явно непристойную фразу, но от такого перенапряжения слова застряли в горле. Медот фыркнул, развернулся и быстро зашагал к холму.

– Чтоб тебя… с твоими муравьями! – рявкнул Медот через плечо. – Коней, значит, мы рубим! А на мурашек наступить нельзя?!

– Это совсем другое дело, Медот! – отрезал Тигал. – Сейчас твоей жизни ничто не угрожает.

– О чём вы? Что ещё за кони? – спросил Лиор.

– Долгая история, Лиор, – Тигал махнул рукой. – Потом расскажу.

– Тигал, а почему они зелёные? – Садига стояла поодаль и настороженно смотрела на муравейник. – У нас в деревне они синие.

– Я слышал, что в разных частях королевства они разного цвета, а вот почему – не знаю. Не интересовался, – Тигал наклонился и посмотрел на гнездо. – Знаю только, что они сыграли свою роль, когда деревни вокруг Стены выбирали себе национальные цвета; как ваша, например. Когда застраивали Волчий Дух, там повсюду были синие муравейники. Ну и предки решили отдать им дань, за то, что пришлось разрушить их гнезда. Раньше же муравьям чуть ли не поклонялись за их трудолюбие... Ты чего? – Тигал, наконец, заметил странный взгляд Садиги.

– Тут вот в чем дело… – Лиор подошёл ближе и засунул в муравейник указательный палец – на него тут же вскарабкались муравьи. – Сади их до смерти боится. – Он вытянул руку в сторону Садиги.

– Боится? Муравьев? – Тигал прыснул. – Серьёзно?

– Ничего подобного, – вполне убедительно произнесла Садига, но отошла подальше от позеленевшей руки Лиора.

– Боится, боится, – Лиор засмеялся. – Она в детстве свалилась в большой муравейник. Её так искусали, что она неделю не могла ходить. А потом ей долго снились кошмары; Вияс как-то проболтался.

– Понятно, – Тигал участливо посмотрел на Садигу. – Но они же безобидные.

– Знаю, – слегка раздражённо ответила Садига, – но когда их много, мне не по себе.

– Ладно… – по выражению её лица, Тигал понял, что она не шутит, и что лучше об этом больше не говорить. Он посмотрел на небо. – Скоро совсем стемнеет, надо разжечь костёр.

Они пошли вслед за Медотом. Лиор на ходу сдул муравьёв со своей руки.

– А-а-а-а! – послышался впереди голос Медота. Он запрыгал на одной ноге.

– Что случилось? – почти одновременно крикнули Лиор и Садига.

Они вместе с Тигалом побежали к Медоту.

– О-о-о, я, кажется, раздавил червячка! – взревел Медот. – Ему ведь жить да жить! Вот же я сволочь!

Тигал остановился и оттянул вниз кофту, задравшуюся от скорого бега.

– Дрянной из тебя артист, – буркнул Тигал и прошёл мимо Медота. – Такие шуточки надо в детстве оставлять. Дурак! Вымахал – дылда, а мозгов, как у курицы.

– А всё равно смешно, – Медот загоготал. – Видел бы ты свою рожу.

Тигал направился к холму, недовольно бурча себе под нос. Медот, Лиор и Садига вспомнили детские истории с розыгрышами и стали рассказывать их друг другу наперебой. Они так расхохотались, что птицы сорвались с ближайших деревьев и разлетелись по округе.

Ночь была приятной, хоть и прохладной. Костер лениво выбрасывал языки пламени к звёздному небу. Медот спал на своём походном плаще, свернувшись калачиком и подложив под голову запасную кофту. А Лиор и Садига расположились у костра. Они задумчиво поглядывали на пылающие ветки.

– Что я вам сейчас покажу! – из темноты вышел Тигал и направился к костру.

Он нёс в руках охапку толстых жёлтых веток. Когда он подошёл ближе, и его осветил костёр, ветки в его руках замерцали.

– Что это? – Лиор вскочил.

– Поющий куст, – Тигал протянул ему тяжёлую ветку.

Лиор взял её, потряс в руке и посмотрел на костёр.

– У нас на рынке продают их, только высушенные, – Садига зевнула.

– Да, Сади, но забавно они поют, когда свежие, – вспомнил Лиор и моргнул Медоту. – А в сухом виде просто горят долго и дают тепло.

– Забавно поют? – удивилась Садига.

Тигал бросил ветки в костёр. Через минуту, другую, они запружинились и раскраснелись. В их стволах появились прорехи разной длины и глубины, высвобождая разгорячённый воздух. Этот воздух, вырываясь наружу, издал тонкие звуки, похожие на плаксиво играющий инструмент.

Садига замечталась, глядя на раскалённые пружинки: «Действительно, поют. И как необычно!»

– Тигал, а когда они?.. – Лиор сжал руку в кулак и резко раскрыл ладонь. – Пфф…

– Не знаю, – Тигал отпрянул от костра, ожидая, как и Лиор, какого-то действия. – Когда их высушивают, они не только не поют, но и не…

– Взрываются? – договорил Лиор и отскочил от костра.

– Взрываются?! – Садига уставилась на парней.

– Да, – Тигал нетерпеливо потёр ладони. – Но взрываются – это мягко сказано.

Мелодия стихла, а раскрасневшиеся угольки потемнели.

– Сейчас! – Лиор ткнул Тигала локтем в бок.

– Ага! – ответил тот.

Они побежали прочь от костра, толкая друг друга плечами. Садига следила за ними глазами взрослой барышни, наблюдающей за детворой. Внезапно угольки вновь покраснели и увеличились в размере. Они стали взрываться один за другим, выстреливая вверх остатки горячего, оставшегося в стволах сока желтоватого цвета. Это выглядело даже красиво, если бы не звук, совсем не похожий на плаксиво играющий инструмент, а скорее на камни, бьющиеся по железу.

Садига с визгом подскочила, когда раздался первый взрыв, и отбежала от костра.

– А-а-а-а-а! – послышался крик Медота. Он вскочил как ошпаренный. Встав на четвереньки, Медот закружился вокруг своей оси. – В чем дело?! Что случилось?!

Увидев, что Медота это перепугало не на шутку, Тигал подбежал к нему и схватил за плечи.

– Всё в порядке, Медот, – Тигал еле сдержал смех. – Это всего лишь поющий куст. Он так шумит, когда его в огонь бросают.

Медот уставился на Тигала одуревшими глазами и замер. Но шелест, донёсшийся из зарослей, заставил всех вздрогнуть и всмотреться в темноту. Стало страшно тихо. В зарослях рос силуэт. Он увеличивался на глазах, сливаясь из мерцающей дымки. Но то был явно не человек. У высокой, бесформенной фигуры были заметны только крепкие руки и пальцы до земли, похожие на ветки, а вместо глаз сверкали зеркала, в которых отражалось ночное небо.

– Кто это? – рявкнул Медот, разозлённый неприятным пробуждением.

– Потушите костёр! – послышался чей-то голос, рассекающий воздух.

Тигал и Лиор уставились на небо, но ничего не заметили, кроме редких облаков, опустившихся близко к земле.

– А это кто? – спросил Медот, но уже не столь уверенно.

Тигал кинулся к костру, чтобы засыпать его землёй.

– Потушите костёр! – вновь послышался голос, но уже ближе.

К холму неслось белое облако. Быстро приближалась и странная фигура, не касаясь земли.

– Это Диагот. Тушите костёр! – крикнул Тигал.

Лиор и Садига бросились Тигалу на помощь.

– Медот, стой! – закричал Тигал, увидев, что тот бежит к костру с кружкой воды. – Водой нельзя!

Но предупреждение Тигала оказалось напрасным: Медот брякнулся на землю и разлил воду до того, как добежал до костра. В воздухе, над их головами нарисовалось туманное беспокойное лицо. Диагот посмотрел на всё ещё тлеющий костёр и дунул на него – земля увлажнилась, а костёр потух, жалко выплюнув последний дымок. Туман помчался к мерцающей фигуре навстречу, но его остановила ударная волна, когда странное существо подняло руку и зашевелило своими пальцами, точно змеями. Диагот превратился в рванные белесые клочки. Поняв, что от такой борьбы толка не будет, Диагот закружился вихрем и собрался воедино. Он распустился плотным покрывалом и накрыл молодых людей туманным куполом.

– Не высовывайтесь, – прошептал туман. – Вам с ними не справиться.

«С ними? – подумал Тигал. Он рукой поманил ребят к себе. – Сколько их там, и кто это такие?»

– Садига, ближе, – прошептал Тигал и протянул ей руку.

Они сели на землю, прижались друг к другу и старались дышать еле слышно. На протяжении нескольких часов они наблюдали вспышки, разрывающие туман, то с одной, то с другой стороны.

Звуки стихли только к рассвету, и туман рассеялся. Но молодые люди этого не заметили, крепко уснув на сырой земле ещё к полуночи.

Солнце проснулось. Медот приоткрыл глаза и лениво зевнул. Он потёрся щекой о подушку и потянулся к ней рукой, чтобы помять её: какая-то она неудобная.

– Медот, руки, – Тигал спросонья уставился на свой живот.

Медот вздрогнул. Он приподнял голову и посмотрел на шевельнувшуюся подушку.

– Хорошо спалось на моем животе? – Тигал разгладил помятую кофту.

– Отлично, – Медот нехотя сел, окинув сонным взглядом кусты и деревья.

Тигал потёр глаза и потянулся к Садиге, лежащей к нему спиной. Он легонько покачал её за плечо. Она проснулась и подскочила.

– Всё в порядке, Садига, – успокоил её Тигал.

– А где Лиор? – Медот огляделся.

Не успели Тигал и Садига подняться на ноги, как из-за деревьев показался Лиор. Он нёс фляжку в руке, приглаживая другой мокрые волосы.

– Я воды набрал. И искупался, – Лиор подошёл к Садиге и протянул ей фляжку.

– Разве вода не холодная? – Медот подумал, что ни за что бы не искупался в реке в такое время года.

– Холодная, но я быстро окунулся.

– Лиор, а ты давно проснулся? – спросил Тигал.

– Нет. Но увидел, что вокруг тихо и пошёл к реке. С Диаготом говорил, кстати.

– И что он сказал? – Тигал плюхнулся на землю и отряхнул рукав.

– Он сказал, что это были сонники, детёныши Спящей горы. Сказал, что ты объяснишь нам, кто это, – Лиор вопросительно посмотрел на Тигала.

– Ничего себе, детёныши! – Садига набрала в ладонь воды и умыла лицо.

– Я догадался, но надеялся, что ошибаюсь, – Тигал нахмурился. – Так, значит, они покидают гору.

– Что это ещё за гора такая? – спросил Медот.

– Она находиться на севере, между Стеклянным Лесом и Весёлым Звоном. Около неё лучше не спать, и даже костёр разводить не стоит. Эти сонники напускают на людей пророческие сны, а потом рисуют им красивые картинки. И пока человек спит, они закрывают своими щупальцами его лицо и выпивают из него силы. И человек – того, не жилец.

– А мы ведь проснулись, – Медоту стало не по себе от услышанной истории.

– Туману спасибо, – Тигал посмотрел на небо, но Диагота нигде не было видно. – Он нас спрятал. – Тигал улыбнулся. – Кстати, запомните свои сны. Они обязательно сбудутся.

– Так я какие-то глупости видела, – Садига попыталась вспомнить свой несуразный сон.

– Э, нет, Садига, это не глупости, – Тигал похлопал ладонями по своим штанам, чтобы сбить с них пыль и мелкий мусор. – Просто сны надо правильно толковать. Но иногда они бывают весьма понятными. Это награда человеку, которому повезло проснуться: ведь многие верят, что судьбу можно изменить, если знать заранее о какой-нибудь беде.

– Ну и наградка, – усмехнулся Лиор. – Я не просил о ней.

– Тигал, так они не должны были здесь находиться? – спросила Садига.

– Нет, им давно запрещено Белым Миром даже выходить из недр горы, не то, что бродить по лесам Гайтигонта, – Тигал встал и пошёл к своему походному мешку.

– И что это значит? – спросил Лиор.

– Только то, что запущен некий механизм, и никто об этом не знает, – Тигал призадумался. – А, может, и знает.

– А мне снилась Лотти, – признался Лиор.

– Значит, ты её ещё увидишь, – ободрил его Тигал. – А мне всю ночь снились зеркала; куча зеркал и отражения в воде. Не понимаю, к чему это… А что снилось тебе? – обратился он к странно притихшему Медоту.

– Я не помню, – пробубнил Медот. – Природа снилась, речка. Отцовский дом.

– Хорошие сны, – Тигал улыбнулся Медоту и посмотрел вдаль. – Ну, вперёд. До Солнечного Лика полдня всего. Хорошо, что вы живете на границе с ним, иначе пришлось бы больше полумесяца ковылять.

Они быстро собрались и отправились в дорогу. Тигал пошёл первым. Вслед за ним бодро зашагали Лиор и Садига, расспрашивая всезнайку о Спящей горе и разных легендах. Позади них плелся Медот. Он хмуро смотрел своим новым друзьям вслед: «Грудь мне насквозь пробил. – Медот прижал ладонь к своей груди. – Чей это был меч?! И почему так странно воздух мерцал? Я на землю упал… Дурацкий сон. А я очнулся потом? Я выжил? Черт, не помню».

Глава 14. Солнечный Лик

Уютные домики в форме тыквы, беспорядочно разбросанные по улицам Солнечного Лика с входными дверями в виде подсолнуха, казались игрушечными. А круглые окна и заставленные цветами балконы придавали домам ещё более сказочный вид.

Жители этой деревни очень любили солнце. Проснувшись, они выходил на балкон или подходил к окну и здоровались с небесным светилом, вставая на цыпочки и потягиваясь к нему, что заряжало хорошим настроением на целый день. А в непогоду часами могли обсуждать пасмурное небо в ожидании, когда же солнце вновь выглянет из-за туч и приласкает всех теплом.

Приветливый и гостеприимный Солнечный Лик окружали поля, засаженные подсолнухами, масло из которых жители добавляли практически в каждое блюдо. Когда какой-нибудь приезжий гурман выражал недовольство по поводу обилия «солнечного нектара» в еде, жители Лика всегда отвечали шуткой: «для нас без масла, как для вас без мяса». Но не только подсолнечное пользовалось успехом: в деревушке чуть ли не на каждом углу продавали масла из целебных трав, и эфирные цветочные масла. Женщины Лика любили душиться ими спозаранку. Деревушка с раннего утра благоухала одурманивающими ароматами, что особенно нравилось мужчинам и поднимало им настроение. Однако у гостей деревни, впервые посетивших Солнечный Лик, с непривычки начинала кружиться голова, особенно в многолюдных помещениях. А когда они ещё и напивались хмельным напитком «солнечный пляс», то просыпаясь утром, они помнили только состояние эйфории, которую до того редко кто в жизни испытывал.

В этой деревушке было множество пестрящих полевыми цветами улиц. Одна называлась Лимонный Лепесток, другая – Весенний Лист, третья – Ягодная... Также улицы: Грибная, Фруктовая, Жёлтые Коготки, Сладкий Корень. Была и улица Белый Бутон, на которой проходили девичники, и где мужчинам запрещалось появляться. Но самыми главными считались: улица Съедобная – на ней находился самый большой рынок и главная площадь – и улица Подсолнечная, с кабаками и всякими развлекательными заведений.

Не трудно было догадаться, каким цветам отдавали предпочтение жители Лика: в нарядах, особенно женских, преобладали все оттенки жёлтого и оранжевого, что очень подходило к их рыжим волосам и веснушкам.

– Ого, сколько красавиц! – Медот стоял посреди Подсолнечной улицы и не мог насмотреться на стройных рыжих девушек, порхающих мимо с цветочными венками на головах.

– Жители Лика очень приветливые, – Лиор был рад вновь оказаться на улицах солнечной деревни.

– Охотно верю, – Медот заметил, что не может найти в толпе ни одного хмурого лица.

– Только местные девушки по здешней моде носят длинные юбки, – заметил Тигал. – Эх, жаль, ведь они славятся своими беленькими ножками.

Тигал уставился на пышную юбку идущей по улице девушки и вспомнил рыжеволосую служанку из замка. Он как-то застал её у реки, когда она брызгалась водой со своей подругой, задрав юбку.

– Тигал, не прилично так пялиться, – сделала ему замечание Садига.

– Да… – Тигал поёжился, взглянув на сдвинутые брови Садиги. – Да, не за этим мы пришли. – Он посмотрел на вывеску с надписью: комнаты для гостей «Цветок-Пушок». – Остановимся здесь и пойдём обедать.

Когда Садига вошла в комнату, отведённую ей, она замерла на пороге и уронила сумку на пол, уставившись на оранжевую мебель с нарисованными на ней бутонами. Цветочные поляны раскидало даже на стенах; а жёлтые занавески были настолько ажурными, что походили на матерчатые облака.

– Вот это да! – она покружилась на месте.

Садига подошла к кровати в форме подсолнуха и залюбовалась букетом полевых цветов, уютно лежащим меж двух бледно-жёлтых подушек. Она плюхнулась на кровать и распласталась на ней, наслаждаясь этой цветной и цветочной красотой. Садига уставилась на потолок, расписанный в цвет комнаты, только в бледных тонах.

Ребята заселились напротив. Медот успел перенюхать все подушки и как раз вдыхал аромат последней, когда вошёл Тигал:

– Ну, всё. Я оплатил комнаты на несколько дней вперёд и узнал, где тут готовят самый лучший обед.

– Тигал, а тут всего две кровати, – заметил Медот.

– Ты будешь спать на полу, – Тигал ткнул пальцем вниз.

– Что? – Медот сел, потянув на себя пышное мандариновое одеяло. – Почему это?

Лиор улыбнулся и прыснул, хотя до этого казалось, что он спит. Он посмотрел на Медота – тот жадно утонул в мандариновом ватном облаке, спрятав в него половину лица и прижав к своим оттопыренным ушам.

– Ладно, ладно. Я пошутил, – Тигал махнул рукой. Он подошёл к шкафу и засунул в него походный мешок. – Нас до вечера не будет. Они за это время занесут ещё одну кровать. Правда, раскладную. Повезло нам: комнаты все забиты, иначе пришлось бы брать третью, а нам надо экономить гиты. Ну что, – он потёр ладони, – пойдём обедать?

Спустя полчаса они остановились перед вывеской «Самый лучший обед». Они зашли по очереди в «подсолнечные» двери, пропустив Садигу вперёд. Запах в воздухе летал наивкуснейший! Почти все столики были заняты.

– Эй, обслуга, – раздался чей-то весёлый голос. – Где наш заказ?

– Бегу-бегу. Несу-несу, – молодой человек с огненной шевелюрой бодро пробирался между столами с подносом, настолько полным, что, казалось, сейчас тот треснет, и тарелки рухнут на пол.

– Ребята, а почему тут всё круглое? – спросила Садига, провожая взглядом обслужника с круглым полотенцем на плече и бросив беглый взгляд на круглые занавески.

– Они не любят предметов с острыми углами, – Тигал погладил свой живот. – И людей таких.

– Людей не любят?! – удивился Медот. – Так Лиор же сказал…

– О, небеса! – Тигал закатил глаза. – Вон там свободный столик, пойдёмте туда. – Он направился к круглому столу первым.

– Что?! – Медот осознал, что он явно чего-то не понял.

– Тигал имел в виду, что местные жители не любят плохих людей, – пояснил Лиор.

– Надо же яснее выражаться, – Медот сделал недовольное лицо.

– Медот, иногда не обязательно разжёвывать, чтобы человек тебя понял, – Лиор похлопал его по плечу и улыбнулся.

– Да. Нужно просто слушать внимательно, – отозвался Тигал. – И уметь соображать.

– Нет, надо всё-таки яснее выражаться, если ты хочешь, чтобы тебя поняли правильно, а ни как подумается, – огрызнулся Медот.

– Хм. Тоже верно, – добродушно согласился Тигал. – Но Лиор же меня понял?

– Потому что он здесь не в первый раз, – не сдавался Медот.

– Ладно, ладно, – дружелюбно ответил Тигал. – Я не прав: неудачно фразу построил. Согласен.

Обслужник открыл окно, возле которого они сели, и уже минут через двадцать подал им обед. Он так заставил им стол, что не было видно скатерти.

– Сытного обеда вам! – пожелал обслужник.

– Спасибо! – в один голос поблагодарили гости деревни.

– Ну, приступим, – Тигал закатил рукава.

– Я такой голодный! – Медот крепко сжал в руке вилку и нетерпеливо зашарил глазами по столу.

Садига и Лиор наполнили свои тарелки до краёв.

– М-м-м, как вкусно! – Садига активно заработала вилкой с тремя зубчиками.

– Не понял, – Медот замер с вилкой в руке. – А где мясо? – спросил он так громко, что настала жуткая тишина.

Тигал поперхнулся. Он постучал кулаком по груди и посмотрел на соседние столики – на гостей деревни уставились десятки глаз.

– Простите его. Он тут впервые, – громко произнёс Тигал. – Он жил в Стенах.

Такое объяснение удовлетворило всех. Посетители вновь разговорились и продолжили обедать.

– Здесь не едят мясо, – прошептал Тигал побледневшему Медоту.

– А что тогда есть? – прошептал Медот в ответ.

– Вот картофель с зеленью, – предложил Тигал, указывая на полный глиняный горшочек. – А вот салат из овощей. А это блюдо из цветков фейхоа, очень сладкое, только. А вот это – салат из диких фруктов.

– А то, что ем я, называется «скользкие лапки», – Лиор ткнул ложкой в свою тарелку. – Эти грибы сытные, как мясо.

– Тогда, – Медот вздохнул, – я тоже налопаюсь «лапками». – Он поковырял вилкой серовато-коричневые грибы. – Хотя они больше похожи…

– Заткнись! – отрезал Тигал.

– На козявки, – договорил Медот. – Большие козявки. Со слизью.

Тигал сжал челюсти, почувствовав лёгкий приступ тошноты.

– Медот, чтоб у тебя язык отсох, – прошипел Тигал, вспомнив, как легко ему можно испортить аппетит.

Обед получился вполне сытный и вкусный; как и последующие обеды, ужины и завтраки: им пришлось провести в деревне больше недели, пока Тигал осторожно выведывал у местных жителей о семье Зои-Лик, а остальные наслаждались деревенским воздухом и необычной кухней. На одиннадцатый день поисков, рыночный торговец сообщил Тигалу, что семьи с такой фамилией проживают за Мерцающим озером, что только там их и следует искать.

Они собрались и к полудню отправились в путь. Через сутки юные путники добрались до нужных улиц. Они остановились в «Жёлтом рассвете». Узнав, что самыми популярными местами в этой части деревни являются кофейни, где и коротают время местные жители после работы, гости деревни пообедали и отправились на Душистую улицу, послушать сплетни и попить бодрящего кофе.

– Кофе? – Садига вдохнула крепко-пряный аромат.

– Интересный вкус, правда? – Тигал причмокнул. – Он очень бодрит. Его пьют после завтрака, обеда и даже ужина. – Он сделал ещё глоток. – В королевстве его тоже варят. А вот у вас в деревне он не прижился.

– А из чего его варят? – спросила Садига.

– Мне рассказывали, как его собирают на островах, за морями, – вспомнил Лиор. – Это маленькие плоды. Их моют, выковыривают из них зерна, а потом сушат, жарят и дробят в ступке.

– Что-то плавает в кружке, – недовольно заметил Медот и засунул в кружку палец.

– Это мятные лепестки, Медот, и специи всякие, – Тигал сделал несколько коротких глотков. – Он ещё вкуснее, когда в него добавляют молоко с мёдом. Сейта варит его без добавок и не в таких больших кружках. Но мне не нравится: слишком крепкий напиток получается, и вкус какой-то горький.

– Это… которая с другой планеты? – Медот прыснул.

– А я верю в это, – Лиор засмотрелся вдаль на редкие облака, лениво ползущие по небу. – Если наша планета единственная жилая в Космосе, то это странно. Даже страшно, если честно.

– Ну наконец-то, – обрадовался Тигал. – Теперь есть с кем помечтать о других мирах.

Дело шло к вечеру. Улица наполнялась людьми. Столики под крытым цветочным навесом занимали наперебой.

– Раз именно здесь собираются местные, чтобы обсудить новости, нам надо слушать внимательно, – прошептал Тигал. – Может, узнаем что-то полезное.

Они не торопясь доедали сладости и вслушивались в разговоры за соседними столами.

– А вы слышали, что королевский старший сынок на охоте случайно убил своего оруженосца гонта? – громко спросил один из посетителей. – Стрелой зашиб. Прямо в глаз.

– Какой ужас! – испуганно воскликнула пожилая женщина.

– Мерзавец! Неужели его наказали за это? – язвительно спросил кто-то в дальнем углу.

– Ага, куда там! Говорят, до короля это даже не дошло. Нашего парнишку вывезли за Стену, сожгли, и дело с концом, – продолжил посетитель. Судя по одежде, он был из Волчьего Духа. – Младший принц тоже присутствовал, но разве он доложит королю?! Он очень славный малый, но против своего братца гадёныша не пойдёт.

– И кто будет управлять королевством? – пышная хозяйка заведения расставляла заказанные кружки кофе по столам. – Король – тиран, старший сын – и того хуже. Младший – милый одуванчик... Вся надежда была на принцессу. Говорят, умненькая и добренькая росла, но с крепким и упрямым характером.

Внезапно все умолкли. Под оранжевый навес ступил гайт, ведя за руку симпатичную девушку. Он подошёл к столику и помог девушке сесть, отодвинув стул.

– Можно нам кофе с молоком и мятой? – попросил он вежливо хозяйку и сел на соседний стул.

– Да, конечно, – ответила хозяйка так же вежливо.

Она подала им заказанный кофе и сладкие лепёшки из кукурузной муки.

– Благодарю, – гайт слегка наклонился, прижав ладонь к груди.

– Могу я спросить, что вы делаете у нас со столь прелестным созданием? – спросила хозяйка. – Путешествуете?

– О, нет, – гайт придвинул кружку с кофе ближе к себе. – Моя дочь изучает кулинарию. Ей захотелось увидеть собственными глазами, как выращивают всю эту вкуснотень. Мы тут уже несколько теплиц успели посетить.

– Приятно слышать, – хозяйка мило улыбнулась девушке.

– Ваши фрукты и овощи самые вкусные в королевстве, – застенчиво произнесла девушка.

– Спасибо, милая, – хозяйка слегка дотронулась до её плеча. – Пейте на здоровье!

– Спасибо! – в один голос ответили отец и дочь.

Какими бы безобидными не казались гайты, за столами всё же сменили тему разговора – начали обсуждать скорую зиму и деревенские сплетни.

– Ювиам, а как дела у твоего сынишки? – громко спросил садовод краснощёкого гонта в бледной рубашке, сидящего через пару столов. – Ещё не научился готовить «скользкие лапки»?

– Да лучше бы он выращивал овощи, – ответил краснощёкий Ювиам с некоторым пренебрежением, – а не занимался бабским делом.

– Как же. Я слышал, что в королевстве все повара – мужчины, – дружелюбно оспорил садовод.

– Ну так это в королевстве, а у нас повара – только бабы. Стыдно! Да никто в его забегаловку и не заходит. Говорят, слишком остро готовит.

– Ничего, Юв, – поспешил успокоить его садовод. – Тейсол возможно так научиться готовить, что все позабудут бабскую стряпню.

– Ключевое слово: «возможно», – отрезал краснощёкий гонт и махнул рукой. – Надеюсь, мой сын поумнеет.

– Юв, а как заведение называется? – спросила хозяйка кофейни.

– Так и называется: «У Тея», – Ювиам расстроился. – Даже название не мог поинтереснее придумать, посолнечнее.

– Надо бы сходить, – отозвался кто-то. – Я люблю острую пищу.

И тут как обычно все заговорили о еде и о том, что пора собирать последний урожай фейхоа.

– Ну всё, народ. Нам пора, – Тигал встал.

– Как пора?! Мы ничего особенного не услышали, – Медот неохотно встал из-за стола.

– Мы услышали всё, что нам нужно, поверь, – ответил Тигал.

Они расплатились за кофе и сладости и пошли по Душистой улице. Со всех сторон доносилась весёлая музыка. Молодые красавицы весело гуляли с подувянувшими венками на головах. День заканчивался, а деревушка только просыпалась.

Глава 14. часть 2

Юные путники отправились на Мерцающее озеро, где собиралась вечерами молодёжь. Вода в этом озере была тёплой круглый год. Тигал и Медот купались до полуночи, распугивая подводных светлячков и пытаясь поймать их, чтобы как следует рассмотреть. А Лиор с Садигой уселись за стол с парой местных парней, поиграть в карты. Местные девушки прыгали через костёр, пока парни соревновались друг с другом, поднимая тяжёлые тыквы. Вечер удался на славу. Впрочем, здесь каждый вечер удавался на славу.

Завтрак следующего дня гости деревни проспали, но к обеду были на ногах. Они отправились на улицу Оранжевых фонариков.

– Тигал, а зачем мы туда идём? – спросила Садига.

– Там тот, кто нам нужен, – ответил Тигал. – Я вчера на озере узнал точный адрес.

Они остановились у двери закусочной, с надписью: «У Тея». По бокам двери, как и по всей улице, с множеством круглых отверстий висели фонари из тыкв. Внутрь каждого из них местные жители ставили к вечеру ярко жёлтые свечи, благоухающие тонкими прохладными ароматами.

Тигал открыл дверь и вошёл в небольшую комнату с частыми круглыми окнами. Помещение украшали всё те же тыквы. Даже тарелки были из тыкв разных размеров. Хоть всё и выглядело празднично и приятно пахло, в помещении не было ни души. Из дальней комнаты донёсся шум кастрюль. В закусочную вышел двенадцатилетний мальчик с охапкой свежих цветов. Он остолбенел, увидев вошедших.

– Посетители?! – удивился он.

Мальчик выронил из рук цветы и побежал на кухню. Через несколько секунд к юным путникам выбежал рыжий упитанный парнишка. Он вытер на ходу руки о фартук и споткнулся на ровном месте, спеша встретить гостей. Когда он увидел, что их аж четверо, Тей расплылся в улыбке и раскрыл объятия, но не произнёс ни слова, так и замер на месте.

– Добрый день, можно у вас пообедать? – осторожно нарушил молчание Тигал.

– К… конечно, конечно, – Тей растерялся. – Милости просим… в наше скромное заведение.

Он потоптался на месте, раздавив цветы и забыв, куда ему надо удалиться.

– На кухню, – помог ему маленький помощник.

– Конечно, конечно, – Тей поспешил на кухню.

Помощник поднял цветы с пола, потрусил и поставил в вазу на окне.

– Садитесь, где вам будет удобно, – предложил он, окинув взглядом комнату. – У нас, как видите, выбор большой.

Гости сели за столик у окна с видом на улицу. Их стол быстро заполнился разными блюдами и напитками. Тей лично приносил их и раскладывал, рассказывая попутно, из чего они приготовлены.

– Ничего себе, закусочная! – восхитилась Садига. – Это скорее обед на повал.

– Такого я тут ещё не ел, – Лиор с любопытством рассматривал переполненные едой тыквенные чаши.

Помимо привычных «солнечных» блюд, на столе оказались блюда из диких ягод, редких грибов и острых корнеплодов, которые в Лике обычно не употребляют в пищу, да ещё и с приправой.

Тигал с Медотом так проголодались, что быстро схватились за ложки.

– Да, я люблю мешать всякое разное, – застенчиво похвастался Тей. – А наши привыкли к местным блюдам. Они не любят новые вкусы, а мне надоели старые. Поэтому и посетителей не очень много.

– Я бы сказал, их вообще нет, – поддел Тея его маленький помощник.

– Ну что ты за глупости болтаешь? – возмутился Тей. – У нас, вон, с утра двое были.

– Ага, и ушли не заплатив, – парировал мальчик.

– А ну, лучше сбегай ко мне домой, – Тей шмякнул мальчика полотенцем по плечу. – Принеси мой «солнечный пляс». Я его делаю крепче, чем обычно: добавляю туда молотого перчика. – Признался он гостям, хитро сузив глаза.

Мальчик с неохотой покинул столь редких гостей и побежал за хмельным напитком. А Тей всё осматривал стол, думая, чем бы ещё угостить.

– Присоединяйтесь к нам, Тейсол, – предложил Тигал.

– Что вы, что вы, – Тей замахал руками. – Мне неудобно. Да и не водится так.

– М-м-м, не очень-то и остро, – Садига смачно пережевала салат из порховки с рисом и каштанами.

– Я бы не сказал, – просипел Медот, шумно втягивая воздух. – Это твой салат, наверно, не острый. Попробуй другие – ещё какие острые.

– О, так у вас же в Духе любят перчик, – вспомнил Тей. – А вы, наверно, из Стен. – Обратился он к Медоту. – Я слышал, там разное едят, но острые блюда в южной части не очень любят.

– Тейсол, вы когда-нибудь слышали о Сейте? – Тигал причмокнул. Он подумал, что лучше сразу перейти к делу. Тем более что посторонних людей вокруг нет.

– Разок видал, – Тей прищурил глаза.

– Я имею в виду, знаете ли вы, что имеете к ней отношение?

– А вы кто такие будете? – Тей напрягся.

– Тигал, ты бы полегче… – попросил Лиор. – Не пугай парня.

– Простите, простите, – Тигал виновато посмотрел на Тея. – Но я думаю, лучше решить это дело побыстрее, раз мы наконец нашли вас.

– А вы меня искали? – Тей и удивился и испугался, и выпучил глаза. – Зачем это?

– Ты лучше присядь, Тейсол, – Лиор отодвинул свободный стул. – Легче переваришь.

Тей неуверенно опустился на стул и положил руки на колени. Он слегка ссутулился и почувствовал, как ему скрутило от страха живот.

Но спустя полчаса они дружно обсуждали важную для всех собравшихся тему.

– Ничего себе, тебя я ещё не обслуживал! – вспылил запыхавшийся мальчик, поставив на стол перед Теем глиняный графин.

– Не ворчи ты так, лучше садись с нами, – предложил Тей.

– Да без проблем, – обрадовался маленький помощник.

– И почему ты так долго? – возмутился Тей.

– Пришлось подождать за дверью, чтоб твоя мать не увидела, зачем я пришёл. Она же знает, что питьём ты угощаешь бесплатно. Не дала бы.

Мальчик пододвинул стул и удобно уселся, притянув к себе блюдо из картошки с жареным дроблёным фундуком – его любимое.

– Папка меня не отпустит, – продолжил Тей разговор со своими гостями. – Он позволил Сейте дать мне имя только потому, что никогда не слышал такого. Он думал, что необычное имя сделает меня необычным человеком, – он вздохнул. – А все её рассказы, что придёт день, и я покину дом и спасу мир, он считал бреднями сумасшедшей колдуньи. Да и в колдовство он не верит. Нет у нас его тут. Никто не видал. Отец никогда не выезжал из деревни… только в Волчьем Духе был и в Стенах. И то – разок, когда невесту себе присматривал.

– А за пределами Границы был? – спросил Тигал.

– Не-а. Он у меня, знаете ли, законопослушный. Как и многие тут.

– А ты сам бывал? – спросил Лиор.

– Пару раз, – прошептал Тей. – Очень хотелось посмотреть на разные дикие плоды и плодики… – он вдруг нахмурился. – Я думал, эти рассказы про Сейту – фантазии моего отца, чтобы меня уверенностью напичкать.

– А что не так с твоей уверенностью? – Тигал внимательно слушал каждое слово Тея.

– Так он же стыдится, что я повар, – Тей виновато окинул взглядом стол. – У нас мужчины не готовят. Он говорит: моя любовь к готовке от бабского характера, хоть я и ношу брюки.

– Тейсол, мы тут на днях услышали кое-что, – Садига потрясла вилкой. – Один мужчина напомнил, что во дворце все повара – мужчины.

– Ну, так… это во дворце, – Тей присвистнул. – Я его даже издали не видел.

– Да, но, – Садига посмотрела на ребят – те уставились в ответ, не понимая, к чему она клонит, – наш поход ведь не закончился, – она посмотрела на Тигала. – Я так понимаю, мы и в следующую деревню пойдём, а потом и в Волчий Дух вернёмся?!

Тигал неуверенно кивнул.

– А кухня везде разная, – продолжила Садига. – И ты её попробуешь.

– И что из того? – спросил Тей. – Я был пару раз в Тумане, но и они, и вы в Духе – мясоеды. Здесь мои блюда с травками не едят, а чужие мясные тем более в рот не сунут.

– Но, учитывая, – вновь заговорила Садига, – что в королевстве все повара – мужчины…

– Конкурс поваров, – перебил её Лиор. – Конечно! Наш сосед выиграл его несколько лет назад. На королевскую кухню он не попал, но обслуживает несколько гайтовских домов. И он на хорошем счету. Даже награду получил.

– Это… это правда? – Тей подпрыгнул на стуле. – Конкурс? Поваров? В королевстве? Но, я… я не слышал о таком.

– Как же ты мог услышать, – поддержал Тигал уловку Садиги и Лиора, – если ты замок даже издали не видел?

– Нет, нет, нет, – Тей закачал головой. – На это папка точно не согласиться. Он отправит меня на окраину к родственникам, где мне придётся всю жизнь выращивать хрен да картофель.

– Да, но если в недалёком будущем ты выиграешь конкурс поваров в Зелёном замке, то, как ты думаешь, отец отругает тебя или будет тобой гордиться? – Тигал нанёс последний удар.

Тей замолк. Он с упоением представил себе скорую победу и триумфальное возвращение домой. Но хочет ли он самому себе доказать, что чего-то стоит, или просто жаждет отцовского одобрения и признания, он понять не смог.

– Особенным я себя никогда не считал, – отвлечённо заговорил Тей, – наоборот, меня с детства дразнили из-за моего странного имени для здешних мест.

– Сейта неспроста дала тебе это редкое имя. Оно помогло найти тебя. Надеюсь, и с остальными повезёт, – Тигал вспомнил весь список и нахмурился.

– С остальными? – удивился Тей.

– Да. Ты всего лишь третий, – сообщил Тигал.

– А сколько таких ещё? – поинтересовался Тей.

– Пока не скажу, – ответил Тигал. – А долго до Вечернего Тумана?

– О, – Тей махнул рукой, – если напрямую, то около месяца.

– Так долго? – Садига чуть не поперхнулась.

– Ага, – Тей набил рот жареными кабачками, – мы ведь в начале деревни живём, ну, если от вас считать. Только до её конца почти месяц пути. Ну это, если пешком. На лошадях гораздо быстрее будет.

– Лошади – дорогое удовольствие, – Тигал налил себе солнечного пляса. – По крайней мере, сейчас. Да и нельзя напрямую: на постах и переправах всяких задержать могут. – Он выпил солнечный пляс залпом и сощурился. – Да уж, остренько!

– Так нам и по окраине Лика нельзя идти: мало ли, на кого наткнёмся?! – добавил Лиор.

– Если тайком, то месяца полтора, – у Тея волосы на руках встали дыбом от мысли, что ещё и скрываться придётся. – Тогда по тропинкам через горы и грибные и каштановые леса. А их очень много. Они нас с Границей разделяют.

– Надо ещё проскользнуть мимо главной восточной дороги, чтоб дозорные не заметили, – напомнил Тигал.

– Тейсол, разве ваша деревня такая большая? – спросила Садига.

– Не самая большая, – ответил Тей, – но, насколько знаю, больше вашей. И людей у нас не мало – около миллиона. И то, это только в центре деревни. На окраинах почти столько же.

– Тейсол, а если по запретным лесам? – предложил Лиор.

– Тогда дольше топать, – ответил Тей. – Там, так вообще – горища и скалы.

– Ничего себе! – Садига уставилась на Тигала.

– Да… кстати… я вам не сказал одной крайне важной вещи, – Тигал поочерёдно посмотрел на сидящих за столом. – Вообще-то, наш поход вдоль Стены может занять годы, – он съёжился.

– Вдоль Стены? – теперь и Медот чуть не поперхнулся.

– Годы? – Садига уронила вилку на стол. – Я думала, мы пару деревень посетим и окраины. А мы что, вокруг Стены?.. Пешком?

«Такого и я не ожидал», – подумал Лиор.

– Именно, – ответил Тигал. – На терзерах никак: и дорого, и опасно. Нас не должны обнаружить. Правда, можно лошадей взять ближе к северу. Там королевские отряды не так часто встречаются зимой, как здесь.

На Тигала выпучились четыре пары глаз. Только помощник Тея хрустел свежей капустой, не зная, на чьём застывшем лице остановить взгляд.

– Здорово! – воскликнул мальчик, нарушив тишину. – А можно мне с вами?

– Нет, дружок, – ответил Тигал. – Ты останешься дома. И смотри, не проболтайся никому: ты нас не видел и не знаешь.

– Понял, – мальчик разочарованно кивнул. – Никому не скажу.

– Так, подождите… – Садига отодвинула от себя тарелку. – А почему нельзя было послать кого-нибудь за ними одновременно, чтобы разом всех собрать в одном месте?

– Нельзя, – отрезал Тигал. – Ни один посторонний человек не должен знать, как вас найти. Ваши имена знают всего несколько человек, и я в том числе. Я устал вам это повторять, – он занервничал. – Нам нужно сделать всё самим.

Ошарашенные такими неприятными новостями, они до позднего вечера приставали к Тигалу с расспросами и требовали подробностей. Но он устало на всё отвечал: «Всему своё время!»

На рассвете все были в сборе. Они ждали Тея на углу улицы Сахарная Горка. Над Ликом медленно просыпалось бледно-голубое небо, но с северной стороны чернели тяжёлые тучи.

– Что-то он опаздывает, – забеспокоилась Садига.

Из-за угла показался Тей. Заметив ребят, он повелительно прижал палец к губам. Тей засеменил на цыпочках по краю дороги. Он внимательно смотрел по сторонам, прищурив глаза. «Я тихая вода. Я воздух…», – вспомнил он слова из любимой легенды о знаменитом восточном герое маскировщике. Но, сделав очередной шаг, Тей споткнулся о кошку, сидящую к нему спиной. Кошка взвизгнула и отскочила в сторону. Тей подпрыгнул, сдавленно вскрикнув, но тут же прикрыл рот рукой и осмотрелся.

– Что-то тут не так, – засомневался Тигал.

– Ну что, идём? – прошептал Тей, подойдя к ним вплотную.

– Идём, – громко ответил Тигал.

– Тш, – шикнул Тей, – разбудишь кого-нибудь.

– Ну и что? – спросил Тигал всё так же громко.

– Ну… спят ведь все, – Тей засеменил вдоль по улице. – Идёмте, идёмте.

Они медленно пошли за Теем.

– Тей, а как твой отец отреагировал? – спросил Тигал.

– Да нормально, – Тей махнул рукой.

– Что сказал?

– Да ничего.

– Что сделал?

– Да не знаю!

– Как это не знаешь? – Тигал остановился.

– Ам, – Тея прикусил губу.

– А ты, приятель, врать совсем не умеешь, – Тигал насупил брови.

– Я ничего не сказал ему, – виновато признался Тей.

– Ты что, сбежал? – Медоту понравилась эта новость. Он вспомнил свой побег из гайтовского дома и бешеные ощущения, которые окрыляли его в течение нескольких дней.

– А что было делать? – Тей развёл руками. – Он бы меня не отпустил.

– Тей, а о нём ты подумал? – возмутилась Садига. – Он же будет переживать, искать тебя.

– Мой брат всё ему расскажет вечером, когда мы будем уже далеко. А переживать ему долго не придётся: у него ещё пять сыновей, поудачливей меня. И ещё, – сказал Тей через некоторую паузу, – я попросил передать ему: или я вернусь с победой на конкурсе поваров, или… или не вернусь вообще.

Все притихли и переглянулись.

– Одно из двух: смелость или просто глупость, – Лиор пристально посмотрел на Тея. «Время покажет, что вернее», – подумал Лиор.

Тею хотелось ответить, но он не нашёл, что сказать, а только кисло улыбнулся.

– Всё зависит только от тебя, Тей, – подбодрила его Садига и моргнула ему. – Я уверенна, ты справишься.

– Ладно, – Тигал заткнул пальцы за плечевые лямки своего походного мешка и встряхнул его. – У нас нет выхода. Вернуться мы не можем. – Он зашагал по дороге. – Так что… вперёд.

Глава 15. В сердце бурой стаи

Обеспокоенный тем, что шпионам и секретарям никак не удаётся выяснить, какие слухи правдивы, а какие нет, король приказал привезти из Волчьего Духа старейшину Яна. Зарг распорядился, чтобы это выглядело, как обычное приглашение погостить в замке. Такие приглашения являлись обычным делом. Их рассылали уважаемым гонтам из разных деревень, малых королевств и островов. С ними обсуждали текущие дела, договаривались и даже советовались.

Однако приглашение Яна больше походило на задержание. Король приказал обращаться со старейшиной самым лучшим образом и содержать его не в темнице, а в специально отведённых покоях. Но какая разница, если глава целой деревни всё равно был под арестом?! Ему даже не разрешалось покидать комнату без охраны. Житейская мудрость и определённые цели не позволили Яну оскорбиться. Короля это порадовало: он подумал, что старейшина ведёт себя так из страха перед его монаршей персоной, либо из глубокого уважения к нему. Но ни того ни другого Ян не испытывал. Он не поведал королю ровным счётом ничего. Он даже попытался убедить короля, что в нём, в старейшине деревни, усомнились люди и, кажется, перестают ему доверять. А всё из-за бездействия повлиять на решение Совета, когда принцессе вынесли смертный приговор.

– Я знаю, ты не станешь мне лгать, – испытывал король Яна. – Я знаю, ты человек чести и слова.

– Лгать? Помилуйте! Я бы не осмелился, ваше величество, – уверенно отвечал Ян.

«Как же, не осмелишься, деревенщина паршивая! – думал король. – Уважаемый гонт, понимаешь ли. Закопать бы вас «уважаемых» заживо, чтобы воду не мутили».

«Представляю, как тебе хочется, чтобы я оказался в твоей излюбленной комнате пыток. По глазам вижу, – думал Ян и смотрел на короля со спокойным выражением лица. – Но ты не станешь меня пытать: крестьяне бунт поднимут. Они не потерпят оскорбления столь уважаемого гонта».

Утром в покои старейшины вошёл Торий с подносом в руках. Ян сидел у окна, любовался небом. Он взглянул на Тория и лениво кивнул ему.

– Ваш завтрак, старейшина, – Торий поставил поднос на стол.

– Спасибо, – ответил Ян и продолжил рассматривать пушистые облака.

– Я слышал, вы знаете всё, что происходит в ближайших деревнях, – Торий не стал ходить вокруг да около. – Меня волнует один человек, по имени Тигал Тау-Лун. Мне сообщили, что его видели в вашей деревне, – солгал Торий, вспомнив, что Волчий Дух находится ближе всего к Серому лесу. – Мне нужно его найти.

– Тебя король прислал? – спокойно спросил Ян, но насторожился: «Это ещё кто?! Вопросом, как молотком по пальцу. Ну и вступление. Откуда он знает про Тигала?»

– Нет, – честно ответил Торий. – Он приказал расспросить вас, какие разговоры ходят среди гонтов: может, они что-то замышляют. Король думает, что мне, лонну, вы можете рассказать больше. Но я в этом сомневаюсь. – Торий сделал паузу. – У меня свои причины поговорить с вами.

– Ты чей будешь? – Ян был удивлён его откровенностью. Он внимательно рассмотрел Тория с ног до головы: «Такой зелёный, а уже свои цели преследует за спиной короля?! Может, и врёт, но вполне убедительно».

– Я Торий Даргиум, сын Эдигора Даргиума, главнокомандующего королевской армией.

– Я знаю твоего отца, – задумчиво произнёс Ян. – Но тебя вижу впервые.

– Мне только недавно исполнилось пятнадцать, – важно произнёс Торий.

– Хм, теперь понятно. Выездной, значит. С совершеннолетием.

– Спасибо. Так вы слышали что-нибудь об этом человеке?

– А зачем он тебе нужен?

– Помощник библиотекаря сказал, что он украл книгу. Очень ценную, – Торий подошёл к старейшине ближе. – В то утро он отправился с нами в поход, мы короля сопровождали. Но вместе с нами этот парень не вернулся. Он сбежал. А через пару дней объявился в Духе.

«Сбежал? Собирался, да вот не получилось: под раздачу попал, – подумал Ян. – Да уж, этот кудрявый мастер врать. Даже голос не дрогнул».

– А что же его не задержали прямо в замке? – спросил старейшина.

– Так они лишь на следующий день обнаружили пропажу. Полка была пуста. А один из переплётчиков видел, как этот человек крутился возле неё. Ему сделали замечание: он не имел право трогать книги в этой части библиотеки, хоть он и был одним из работников.

Они посмотрели друг другу в глаза, но Ян молчал.

– Это Книга Карт, написанная предками Сейты, – добавил Торий.

– Интересные подробности. Но стоит ли меня в них посвящать, лонн Торий Даргиум?

– А разве вам нельзя доверять, уважаемый старейшина, Ян Гра-Мис? – вопросом на вопрос ответил Торий.

– А разве король не может наказать тебя за такую доверчивость?

– У меня есть как королевские обязанности, так и совестливые, – признался Торий.

– А каким ты придерживаешься сейчас, лонн Торий?

– Вы меня испытываете, старейшина? – с ноткой раздражения в голосе спросил Торий.

«Крепкий парнишка, – подумал Ян. – Но заносчивый».

– Много карт в этой книге? – переспросил Ян после некоторой паузы.

– Точно не знаю. Эту Книгу могут читать только король, главнокомандующий и Сейта. Но она знает её наизусть и сама вносит поправки.

Торий смотрел на старейшину, ожидая ответа, но Ян промолчал.

– Я хочу, чтобы вы поняли, – вновь заговорил Торий, – что может произойти, если эта Книга попадёт не в те руки. К тому же, я не думаю, что вы не в курсе о существовании таких документов.

– Это просто карты, – отмахнулся Ян. – Они и у охотников, и у путешественников по карманам распиханы. Подожди, – Ян наклонился к Торию и прищурился, – на картах имеются какие-то особые метки?

– Этого я тоже не знаю, – признался Торий. – Я не видел Книгу, но отвечаю за неё.

– Ты или твой отец? – Ян, наконец, понял, в чем дело.

– Так вы можете мне чем-нибудь помочь? – уклонился от ответа Торий.

«Интересно, что ему ещё известно? – призадумался Ян. – Нет, нет, нет, про отмеченных знает считанное количество человек. А, может, это ловушка? И врёт, и откровенничает. Вот дела, как же быть?! Лучше сказать, но повести по ложному следу».

– Да, – ответил Ян. – Некий Тигал бывал у нас не так давно. Слышал. Он был тяжело ранен, говорить не мог. Его явно звери покусали в запретных лесах. Этого бедолагу в Стены отправили, к лекарю… Но даже не знаю, выжил ли он.

– А его спутник? – Торий еле сдержал улыбку.

– Какой спутник? – Ян уставился на Тория: «Ему и это известно?!»

– Сказали, что с ним был ещё один человек.

– Это всё, что я знаю, юноша. Самое главное: тебе не нужно искать его в волчьей деревне. Ищи в Стенах, если он ещё дышит, в чём сомневаюсь. А за отца не переживай. Не думаю, что из-за Книги у него будут серьёзные проблемы. Скорее всего, его величество просто прикажет найти её как можно быстрее, – Ян посмотрел на поднос с обильным завтраком. У него заурчало в животе, но он не мог понять, от голода или волнения. – Да и зачем королю знать о пропаже, если вы сможете отыскать Книгу вовремя?!

Торий не стал продолжать разговор. Он поблагодарил старейшину за предоставленные сведения, а когда попрощался и покинул его покои, Ян вскочил на ноги и заходил по комнате, нервно потирая руки: «Интересный малый, надо разузнать о нём. Не похож он на королевского пса, ох, как не похож. Может и впрямь самостоятельное дело ведёт... А Книгу только через пару дней получится вернуть. И вопросов у них, думаю, поубавится. Возможно и виновников искать перестанут».

После разговора со старейшиной Волчьего Духа, Торий весь день чувствовал себя не в своей тарелке. Ближе к ночи он вернулся в свои покои и первым делом зашёл в ванну, умыться холодной водой, чтобы хоть немного прийти в себя. Все эти события забили его голову тяжёлыми мыслями. Он понимал, что должен одобрять каждый шаг короля, как поступает его отец, но чувствовал при этом обратное: «Не достоин я места отца. Веду себя, как строптивая баба. Лезу не в своё дело, отца позорю. Проклятье. Но эти приказы… Что это за сволочные нормы такие, что за правила? Жил себе спокойно в Стенах, а теперь – живи с «этим» и подчиняйся».

Он всё бил себя водой по лицу, пока его не отвлёк шум постукивающей двери. Он прислушался. Торий взял полотенце, вытер лицо и вышел из ванны. Он подошёл к полуоткрытой балконной двери, захлопнул её, но вдруг замер. Он медленно приоткрыл дверь. Торий услышал мягкий смех за спиной. Он улыбнулся, когда его окутало сиреневое облако. Торий глубоко вдохнул. Он закрыл глаза… а открыв, увидел милое лицо, обрамлённое пышными сиреневыми локонами.

– Лоэ, – прошептал он.

Лоэ застыла в воздухе между ним и балконной дверью. Она потупила взгляд, залилась лиловым румянцем и влюблённо посмотрела на Тория. Лоэ в очередной раз залюбовалась его тёмными глазами, ровным, словно высеченным из мрамора носом и забавными завитками на кончиках волос. Торий заглянул в её фиолетовые глаза и дунул ей на волосы, водопадом убегающие к полу. Торию на мгновение показалось, что перед ним стоит девушка. Но когда он посмотрел вниз и вместо ног увидел сиреневое облако, он разочарованно хмыкнул. Глаза Лоэ наполнились слезами, но Торий не успел этого заметить, его отвлёк стук в дверь.

– Кто это может быть? – он посмотрел на входную дверь в покои.

– Твой друг, – Лоэ приблизила губы к его щеке, но не осмелилась прикоснуться. – Он ждёт, – она превратилась в дым, просочилась сквозь дверную щель и тихо захлопнула за собой балконную дверь.

– Войдите, – расстроенным голосом пригласил Торий. Он прижался лбом к двери и ещё раз глубоко вдохнул исчезающий аромат полевых цветов.

В его покои зашёл Эсигот. Ему не спалось и он, как обычно, искал собеседника. Они расположились на диване и приказали подать им ужин. Хоть каждому и хотелось излить душу, говорили о разном, но никак не о наболевшем.

А по запретным лесам всю ночь носился ветер. Он качал деревья, пробиваясь сквозь листву сиреневым вихрем. От шума проснулся Диагот. Он прислушался к недовольному шёпоту леса.

– Ну надо же, как растёт твоё чувство, – с грустью заметил туман. – И угораздило же тебя в человека влюбиться. Натерпишься. Ох, милая, натерпишься.

Спустя два дня король распорядился освободить Яна, так и не добившись от него нужных сведений. Но уверенный в том, что старейшина многое скрывает, Зарг приказал своим шпионам гонтам поселиться в Духе и следить за главой деревни круглосуточно.

Ян предполагал такой исход. После возвращения домой, он вернулся к своим обычным делам: подкапывал землю на заднем дворе, кормил скотину и продолжил чинить прохудившуюся крышу сарая. Он не выходил из дома сутками; и только его супруга ходила на рынок, а семилетняя внучка бегала по улицам с детворой. И каждый раз они приносили Яну от веговийцев записки, на которые он отвечал.

Так продолжалось неделю, пока его внучка не принесла очередную записку, переданную Альгуром: «На берегу реки Якорь нашли детское платье. Предположительно принцессы Мирры. Надо поговорить. Ждём тебя в Белой хижине», – было написано на клочке бумаги. Ян узнал аккуратный почерк Тиазифа. Подговорив своих племянников отвлечь королевских шпионов, – которых на лицо уже знала вся деревня, но не подавала вида, – Ян оседлал своего коня и поскакал к Белой хижине.

Первым эту новость узнал король от своего верного главнокомандующего. Зарг приказал привезти найденное доказательство в замок, чтобы увидеть его собственными глазами. Обожжённое и потрёпанное камнями и водой, детское платье больше походило на кусок тряпки. Но и по нему узнали наряд, в котором Мирру казнили в тот самый день.

– Да, ваше величество, это то самое платье. Я сама вышивала на нём цветы, – сообщила придворная швея, глотая слезы.

Подтверждение смерти принцессы пронеслось громом по всему Гайтигонту. Многих гайтов новость обрадовала: теперь наверняка в королевстве ничего не измениться, и они продолжат господствовать на Зелёном Полушарии. Хотя сплетни о напророченном рождении ещё одного бунтаря не переставали волновать гайтовское общество. Правда, были и такие гайты, которые искренне жалели принцессу, но молча, боясь быть непонятыми. А гонты во второй раз оплакали свою, возможно, последнюю надежду на спасение.

Глава 15. Часть 2

Спустя две недели после страшной находки, веговийцы собрались в тайной комнате. Они ждали новостей от Багира. В Огненную Долину, к горе Зелёное Небо послали Пинча, разузнать у верховного хранителя Долины, что же случилось с принцессой, и где она находится. Писарь Тиазифа вернулся вовремя и успел на тайное собрание.

Обладая отменной памятью, Пинч до мельчайших подробностей запомнил рассказ Багира. А бурная фантазия, как и знания об устройстве Вечной Могилы, полученные из книг королевской библиотеки, помогли Пинчу дополнить рассказ полезными подробностями.

«Он бежал до самого рассвета, – начал свой рассказ рыжеволосый писарь. – Он положил принцессу себе на спину и в своём чёрном облике помчался в недра Мёртвой горы. Когда за ним в темноту бросилась стая, её пламя погасло. Но по коже волков забегали огненные искры, а бурая шерсть задымилась. Багир бежал быстро, как только мог, по тёмным лабиринтам подземелья, в окружении голодных хищников. Бурые волки шныряли по стенам и потолку. Они жаждали разорвать на части и полакомиться молодым телом, которое неподвижно лежало на медвежьей спине и пахло кровью. Багир уклонялся каждый раз, когда на него сверху обрушивались искрящиеся волчьи туши.

Шестеро волков обогнали Багира. Они развернулись и бросились чёрному медведю под ноги. Багир не успел среагировать. Он споткнулся о первого волка, затем о второго и покатился тяжёлым кубарем. – Пинч стал вращать руками, чётко представив себе этот момент. Ему показалось, что он там, стоит в стороне и видит всё собственными глазами. Он резко махнул рукой в сторону и уставился куда-то в стену. – Мирру отбросило в сторону. Её тут же окружили голодные клыки, с которых раскалённой лавой стекали слюни. Багир увидел, что бурые волки накинулись друг на друга, борясь за маленькую добычу. И пока они рвали друг другу уши, и кусали друг друга за пасти и валили друг друга на землю, у Багира появилась возможность добраться до принцессы. Но другие волки навалились на чёрного медведя горой, чтобы он не смог сдвинуться с места.

Когда Багир раскидал бурых хищников в разные стороны и поднялся на лапы, он увидел, что одна волчица вгрызлась зубами в плечо Мирры и поволокла принцессу по земле. Волчица опалила девочке волосы и рукав платья. Ткань вспыхнула как пергамент. Багир кинулся к принцессе, но ему на спину прыгнула огненная туша с потолка, – Пинч задрал голову, напряг шею и сжал руки в кулаки. Он замер. Веговийцы машинально взглянули на потолок. Пинч прижал кулаки друг к другу и закинул их за плечо. – Чёрный медведь заревел, сорвал с себя волка, прижал его лапой к земле и одним укусом оторвал ему голову. Туша волка забилась в конвульсиях. Ярко вспыхнула. Но пламя быстро погасло, оставив на земле огненную лужу.

Бурые волки заскулили и разбежались кто куда. Багир подбежал к принцессе. Он потёрся мордой о её плечо, чтобы потушить горящую ткань. Чёрный медведь ухватился зубами за платье девочки. Он подбросил её, взвалил себе на спину и помчался вперёд. Страх быть разорванными быстро выветрился из голов бурых людоедов. Они кинулись вслед за Багиром и вновь и вновь пытались сбросить принцессу с медвежьей спины.

Багир заметил впереди тусклый свет, рванулся к нему, что было сил. Он вбежал в огромный зал. С левой стороны, под отвесной стеной закраснело маленькое озеро Второе Дыхание. В это озеро, с высоты низвергался Кровавый водопад, разрывая стену. Его брызги разлетались по всему залу. Багир остановился. На него упал тусклый солнечный луч. Он перевёл дыхание и посмотрел по сторонам. Это место было похоже на поляну глубоко под землёй, вот только трава там почти не росла. Подземные вьюнки окутали все каменные стены и колонны и убегали вверх. На высоченном потолке белели отверстия, сквозь которые героически пыталось пробиться солнце. Но в зале был полумрак. И жутко пахло сыростью.

Чёрный медведь направился к озеру. Что-то хрустнуло под его ногами. Он посмотрел вниз – на сырой земле валялись обглоданные кости. Багир посмотрел на два широких тоннеля в самом конце зала: один вёл к Чёрной Крепости, другой к выходу на поверхность земли. Багир взглянул на укушенное детское плечо и понял, что для Мирры пути назад нет: рана на плече пенилась, вены покраснели по всему телу – она обращалась. Вывести Мирру из Огненной Долины и вырастить втайне от всех, как было задумано – уже не получится. Но и дать ей умереть он не мог.

Волки толкались и выдавливали друг друга из каменных коридоров в зал. Но с завыванием разбегались в разные стороны, когда на них падали брызги Кровавого водопада и прожигали им кожу.

Багир превратился в человека. Ему надо было решать быстрее: солнце задержится всего на пару часов, на рассвете, и уйдёт за Мёртвую гору на запад. Тогда водопад будет литься тонкой струёй до следующего рассвета, и волки смогут приблизиться к воде. Он решился на непростой шаг. Багир взял Мирру на руки и зашёл в озеро. Он бережно опустил Мирру в воду. Вокруг него раздалось свирепое рычание. Волки забегали по потолку, разбивая своими тушами каменный свод. Тяжёлые обломки полетели вниз. Они разбивались на множество осколков и разлетались во все стороны. Земля задрожала.

Багир почувствовал лёгкие толчки под водой и отпустил Мирру. Как только принцесса погрузилась на дно, уровень воды быстро поднялся. Шум водопада стих. Багир задрал голову и увидел, что красная вода перестала бить из стены. Багир стоял уже по шею в воде, когда завертелся водоворот. Его с Миррой закружило в нём. Он старался держаться на плаву и всё ждал какого-то знака. Внезапно вода забурлила прозрачными пузырями, скорость вращения увеличилась. Вода очищалась. Она стала совсем прозрачной и покрылась паром. Тело Мирры поднялось на поверхность, бледное и бездыханное.

Багир увидел, что под ними разверзся пол и засасывает воду, а вместе с ней затягивает в воронку принцессу. Багир нырнул и схватил девочку. Вытащив из воды бездыханную Мирру, он положил её на землю. Его внимание привлекла тишина. Он посмотрел по сторонам – волки стояли, как вкопанные, глазея то на Багира, то на не отданную Второму Дыханию жертву.

Багир сел рядом с принцессой и стал ждать. Когда Кровавый водопад вновь забил, воронка медленно закрылась. Вода в озере успокоилась, покраснела, и из неё потянулся лентой белый дым. Он покружил над озером, затем не спеша полетел к телу девочки. Дым окутал Мирру с ног до головы и впитался в её неподвижное тело.

– Хвала небесам, – устало произнёс Багир.

Он оборвал со стен вьюнки, снял с принцессы платье и накрыл её тело зелёными гирляндами. А волки всё не шевелились, только порыкивали. Но когда Багир обратился в медведя, они попятились назад. Чёрный медведь схватил зубами платье принцессы. Он не спеша направился к выходу из каменного зала. Волки расступились. Они не преследовали его, а всё продолжали смотреть на девочку, мотая головами и принюхиваясь. Дело было сделано.

Багир покидал принцессу с тяжёлым сердцем. Но чутье подсказывало ему, что он поступил правильно, сохранив ей жизнь».

Пинч закончил свой рассказ и опустил голову. Шокированные таким исходом дел, веговийцы молчали, не отрывая глаз от Пинча.

– Неплохо рассказал, Пинч, – нарушил тишину Рогус.

– А по мне, так не очень. Опыта не хватает. И сока, – задумчиво произнёс Тиазиф, от чего писарь замялся и покраснел.

– Куда ж сочнее, – поспорил Рогус. – Прям сказка, а не жизненная трагедия, – с иронией добавил он.

От голосов Рогуса и Тиазифа веговийцы пришли в себя. Со всех сторон посыпались вопросы и настороженные замечания.

– Получается, наш план провалился?! – воскликнул гонт из Стены.

– А почему он не взял её с собой? – спросил другой гонт из Стены. – Обратилась, но, может, это поправимо? Может, какая-нибудь ведьма поколдует; времени не так много прошло?

– Никто не поможет. Она теперь кровожадное зверьё, – ответил третий. – Первое время она будет менять облик. Но если она сольётся со стаей, она так и останется волком.

– Так озеро Второе Дыхание находится в Мёртвой горе? – спросил рыжеволосый Атлий из Солнечного Лика, на вид двадцати пяти лет. – Я этого не знал.

– Об этом мало кто знает. И распространяться не стоит, – Ян бросил многозначительный взгляд на Атлия, тот понимающе кивнул в ответ.

– И что теперь будет? – затараторили веговийцы.

– И как нам быть?

– Что делать?

– Оборотень?! Да вы шутите!

– Издеваетесь?

– Она не такая, как эти бурые твари. Тех в Пустоши создавали. Они её загрызут.

– Не надо было оставлять её одну.

– Мы пропали! – крикнул кто-то из толпы.

– Угомонитесь немедленно! – повысил голос Авриг и встал со стула. – Это вовсе не конец света. Просто изменились обстоятельства. Мы и такой исход дел предполагали. Рассматривали, так сказать. Вполне возможно, что это нам на руку.

– На какую такую руку, о чём вы, гайт Авриг? – выкрикнул кто-то из дальнего угла. – Она теперь волк-оборотень. А они неуправляемые и давно не обращаются. Наверно и человеческого языка уже не понимают. Животные. Убийцы. Людоеды, в конце концов.

– Они если не сожрут, так сожгут заживо, – присоединился темнокожий юноша с гладковыбритой головой. Судя по белой татуировке на голове с изображением карты подземелья, он был шахтёром из Кротовой Норы. – Вреда от них нет только хранителям Огненной Долины.

– Не надо так кричать, – Авриг тоже повысил голос. – У всего есть свои минусы и плюсы. Лучше подумайте о том, что принцесса теперь бессмертна.

Все умолкли и уставились на Аврига.

– Согласен, друг мой, – Тиазиф потеребил бороду. – Более того, дорогие мои, она разумнее каждого волка в стае. Если ей удастся сохранить человеческий разум, она будет иметь преимущество и может стать предводителем стаи.

– И нам надо ей в этом помочь, – Рогус хитро улыбнулся. Он подскочил на ноги и вышел из-за стола. – Послушайте, послушайте, вы хоть представляете, какое оружие может попасть в наши руки?! Это же шесть тысяч бессмертных воинов! – Рогус сверкнул глазами веговийцам.

– Так они же сдыхают, когда им голову рубят, – нашёлся седой гонт Латовлар из Стеклянного Леса. Хоть его длинные волосы и были аккуратно собраны в хвост, лохматая борода и неухоженные усы портили весь вид.

– А ты попробуй, Латовлар, – сгоришь раньше, чем мечом рубанёшь, – парировал Рогус. – Они же только в подземелье не пылают, а на поверхности всем конец, кто рядом встанет.

– Гайт Авриг, а эта вода красная… – спросил седой гонт Латовлар. – Почему они её так боятся?

– Она для них смертельна: они же проклятые, – ответил Авриг. – Но только если окунуть их в эту воду с головой или заставить выпить.

– А что в ней такого? – вновь спросил седой гонт Латовлар. – Одних она оживляет, других убивает. Беспредел какой-то. Пойди пойми.

– Ничего странного. В этой воде кровь покаявшихся грешников, – объяснил Авриг. – Их «соки» сливают в реку Красная Лента. Она вытекает из Пустоши и через Кровавый водопад низвергается в озеро Второе Дыхание. А там – уходит под землю.

– А куда девается потом? – спросил рыжеволосый Атлий.

– Течёт к Белому Миру, – ответил Авриг. – И весь этот процесс предки Сейты назвали «Млечный Путь». Для меня это название до сих пор загадка: река красная, а не молочная. Ну да ладно, сейчас это не важно.

– Так в озеро любой может окунуться и стать бессмертным? – спросил седой гонт Латовлар.

– Да, любой, – Рогус захохотал. – Но для начала попробуй добраться до него. Живым. И попробуй в землю не всосаться, когда дно под ногами провалится. Тут нужна сила быка, а не человека.

– Это столь опасно, мой дорогой друг, что лучше не рисковать, – заметил Тиазиф. – Были только два случая, и закончились они плачевно. Бессмертие обретёшь, но это не значит, что ты будешь неуязвим. Раны начнут быстро заживать, однако, голова с плеч – и бессмертию конец. Так и поступили с теми несчастными, когда посчитали, что они представляют угрозу для общества. Но и не мудрено: они творили страшные вещи, думая, что лишить их жизни невозможно.

– Да и надоест тебе вечно жить, Латовлар. Свихнёшься, – добавил Рогус.

– Ну не скажите, – поспорил седой гонт Латовлар.

– А что это за река Якорь? – спросил двадцатисемилетний гонт Деон из Волчьего Духа.

– Я тоже про неё не слышал, – присоединился его двоюродный брат, стоящий рядом. – И как туда платье попало?

– Это река тряпичников, – объяснил седой гонт Латовлар. – Я бывал на её берегах.

– Она и есть, – подтвердил Тиазиф. – Она тоже течёт из Пустоши, только в другую сторону. Когда там даруют прощение тем самым грешникам, с них снимают одежду и выбрасывают в эту реку. Она уносит одёжку за пределы Мрачной Пустоши. Якорь выбивается на поверхность на северо-востоке, за Скорбным Ущельем.

– За Ущельем? – удивился Деон из Волчьего Духа. – Получается, эта река за пределами Границы?

– Да, она в центре северо-восточных запретных лесов, – ответил Тиазиф.

– А причём тут тряпичники? – вновь спросил Деон из Волчьего Духа. – Они что, собирают это тряпье?

– И причём очень давно, – поспешил поделиться знаниями седой гонт Латовлар. – Чуть ли не с первой эпохи. Они эту одежду отстирывают, чинят и продают бездомным да всяким нуждающимся.

– Фу, ужас какой, – Деон поморщился.

– Умный ход – выбросить платье в Якорь, – старейшина Ян улыбнулся.

– Значит, принцесса теперь бессмертна, – заговорил долговязый Эйерзот из Вечернего Тумана. Он всё это время стоял молча, потупив свои холодные глаза, и внимательно всех слушал. – Неожиданный поворот. Но всё же не факт, что они её в стаю примут. А если она одиночкой станет, то всё равно озвереет.

– Мы должны ей помочь! – настоял Рогус.

– Другого выхода нет, – согласился Ян. – Надо переговорить с хранителями Долины.

– И чем скорее, тем лучше, – согласился Авриг.

Завсегдатаи круглого стола поспешили удалиться из тайной комнаты, желая как можно быстрее решить этот вопрос с хранителями Огненной Долины. А остальные веговийцы задержались и продолжили обсуждение насущных проблем.

– Да разве вы не видите, какой он хитрый лис? – кричал седой гонт Латовлар. – Он специально не раздавливает нас по-быстрому. С тех пор, как он трон заграбастал, он нас медленно, о-о-очень медленно прижимает к земле.

– Старик прав, – поддержал его гонт Эйерзот из Вечернего Тумана. – Король шаг за шагом ведёт нас к тому режиму, в котором жили наши предки сотни лет назад. Надо это остановить.

– Согласен, – присоединился темнокожий гонт Иафор из Кротовой Норы. – Страшно подумать, что история может повториться, и мы для гайтов опять станем хуже скота.

– Да. Нельзя позволить, чтобы классовое неравенство усугубилось, – прошамкал сгорбленный старик из Хладного Неба. – Да с ним вообще надо кончать.

– Если бы всё было так просто, – задумчиво произнёс долговязый Эйерзот. – Боюсь, окончательно от него избавиться не получится. Но и такой пропасти, к которой нас толкает король, между нами и гайтами быть не должно.

– Да между нами вообще никакой такой пропасти быть не должно, – вновь закричал седой гонт Латовлар. – Вы посмотрите, как всё переменилось. Они раньше другими были. Многие из них сами не ленились работать: что-то, да делали по хозяйству. А теперь ходят расфуфыренные, палец о палец ленятся ударить. Мы их и кормим, и стираем за ними и за скотом их смотрим. И даже туалеты их чистим. А чем заняты они? Жиреют и развлекаются на нашем труде. А платят копейки, или не платят вообще. Хоть налогами не облагали бы!

– Гонт Латовлар, не все гайты такие, – поспорил рыжеволосый Атлий. – Я вот своим хозяином доволен. Он и сам иногда конюшню чистит и помогает урожай собирать.

– Хозяин, говоришь? – седой гонт Латовлар в конец разнервничался. – В том то всё и дело: хозяева у собак. А мы люди.

– Ну, «наниматель», – поправил Атлия Иафор из Кротовой Норы. – Не кипятитесь так. Парень просто неправильно обозначил.

– Вот, вот, это сейчас – наниматель, – всё не мог угомониться седой гонт Латовлар. – А всё идёт к тому, что станут нашими хозяевами и ошейники на нас закинут. К этому всё идёт. К этому.

– Старик, у нас умы разные, – заговорил Салаин из Лунного Света. Он то и дело дёргал свои желтоватые волосы, расстроенный неудачной стрижкой. – Среди них много образованных, и дети у них со знаниями. Хочешь не хочешь, а наше Полушарие развивается благодаря им.

– А это потому, Салаин, что нашим детям обучаться не дают, – огрызнулся седой гонт Латовлар.

– Кто ж не даёт? – удивился Салаин из Лунного Света. – Найми учителей.

– Это тебе легко говорить, Салаин, – поспорил Латовлар. – У вас зажиточная деревня, от чего и дети учёные растут. Я вот столько не зарабатываю. Мне полгода придётся работать, чтобы месяц такого обучения оплатить своему сыну. Уж слишком дорого они за обучение берут. И делают это специально. Знают, что большинству крестьян это не по карману.

– Да уж. Не пойму я, это тупик или поворот на широкую дорогу?! – заговорил гонт из Весёлого Звона со здоровым румянцем и русыми волосами с красноватым отливом у корней.

– Вы слишком ожесточились. Мы не войну с гайтами пытаемся затеять, а всего лишь свергнуть нынешний режим, который нарастает как снежный ком, – высказался сероглазый гонт из Стены. – Пусть на трон сядет другой гайт и всё утихомирит. Я лично не стремлюсь жить как они. Я хочу остаться свободным крестьянином и заниматься своим магазином – это лучшее, что я умею. И меня это вполне устраивает. Но то, что некоторые гайты имеют наглость не платить за товар – вот, что меня бесит: я часто в убытке. А виной всему – король, который дал им на это волю. Короля менять надо.

– Это всё замечательно… – гонт Салаин из Лунного Света устало вздохнул. – Но король не отдаст свой трон добровольно и не откажется от своих планов, только потому, что мы с ними не согласны.

Веговийцы ещё долго обсуждали всякое разное, споря до хрипоты, и перекрикивая друг друга. Когда они покинули тайную комнату, на улице уже стемнело. Они разбрелись по домам и провели остаток вечера со своими семьями. Каждый из них лёг спать в эту ночь с надеждой, что на следующем собрании все услышат добрые вести.

Глава 16. Вечерний Туман

Почти три месяца понадобились юным путникам, чтобы дойти до Вечернего Тумана. Особенно сложным оказался переход через Восточный перевал, расположенный за пределами Границы. Добраться до назначенного места через леса и горы Солнечного Лика оказалось невозможно, повсюду сновали королевские военные отряды.

На Восточном перевале им встретились пастухи. Они показали юным путникам кратчайшую дорогу к деревне. Тей ещё и успел выведать несколько рецептов маринада для молодой баранины.

Пастухи охотно рассказали им последние новости, долетевшие из королевства. Рассказали и о найденном доказательстве гибели принцессы.

– Тигал, неужели это правда? – спросил Лиор, когда они попрощались с пастухами и пошли по пролеску к Туману.

– Не думаю. Веговийцы нашли бы способ сообщить нам. Пришлось бы вернуться и искать новые пути. – Тигал призадумался. – Хм, теперь король и его приспешники нами гонтами основательно займутся, раз уверенны, что с пророчеством покончено.

– Но какой в этом смысл, если мы и так низший класс, и прав у нас почти никаких?! – озадачился Лиор.

– Вот именно, Лиор, – «почти», – заметил Тигал. – Им главное – лишить нас всяческой свободы, чтобы мы прислуживали им молча и бесплатно. К тому же я слышал, что они собираются расширить королевство: передвинуть Стену до самой Границы.

– А как же наши деревни? – Садигу такая новость и испугала, и возмутила.

– Эх, Сади, в том-то всё и дело… – огорчился Тигал. – Их не станет. Мне один из библиотекарей рассказал, не на трезвую голову, конечно, что нам даже форму одежды придумали: она будет отличаться от гайтовской, но мы не будем отличаться друг от друга. И каждому гонту будут выжигать символы на виске, чтобы мы никого уже не смогли обмануть, переодевшись в другой наряд.

– Да что мы им такого сделали?! – Медот раздул ноздри.

– Как это что?! – Тигал хохотнул. – Отвоевали себе свободу – вот что. Они до сих пор считают, что развязанных рук мы не заслужили: мы, видите ли, деревенщины и образованными никогда не станем. А вот и дорога, – Тигал кивнул вперёд.

Они вышли на широкую дорогу и увидели столб, на котором висели два указателя со стрелками и надписями: «Туда» и «Оттуда».

– Нам «Туда», – Тей указал пальцем вправо. – По этой дороге я как раз и приезжал.

Они свернули направо и пошли по краю дороги.

– Получается, им просто бесплатная рабочая сила нужна, – Лиор прыснул. – Да они и так нам еле платят за труд.

– Дело не только в этом, Лиор, – Тигал помотал головой. – Многие гайты считают, что над нами нужен совершенный контроль, потому что мы «распустились», как они говорят: и грабим, и разбойничаем и по запретным лесам шныряем; в общем, законы слишком часто нарушаем… Тоже мне… Как будто они этого не делают. Да и вообще, гонты так поступают не от хорошей жизни. Честно говоря, я думаю, что они просто боятся, насколько развились и разрослись деревни, и что свои национальные традиции мы чтим усерднее королевских. Да и много нас стало: если посчитать по всему нашему полушарию, то нас прилично больше, чем гайтов.

– Да уж, – недовольно проговорил Лиор. – Всё сложнее, чем я думал.

– И намного, поверь, – Тигал вздохнул. – Это всего лишь верхушка айсберга.

– Ой, ребята, а мы вглубь севера попадём? – поинтересовался Тей.

– А зачем тебе, Тей? – спросила Садига.

– Он заснеженные горы никогда не видел, – ответил Медот за Тея. – Я вообще-то тоже. Только на картинки и глазел.

– Там, наверно, жутко холодно, – Садига передёрнула плечами.

Они остановились. Дорога обрывалась из-за туманной пелены, медленно расползающейся по округе.

– И правда: туманно! – Садига всмотрелась вдаль, но не смогла ничего разглядеть.

– Здесь, не смотря на время года, каждую ночь спускается туман, – объяснил Тей.

Спустя минут десять они дошли до деревянной арки.

– А вот и вход в деревню, – Тей указал на арку, сколоченную из тика и расписанную письменами на гонтском наречии Вечернего Тумана. – Мы пришли.

С правой стороны к арке была прибита доска со стрелкой, указывающей на деревню, и надписью:

«Если ты друг, не враг – милости просим!»

С левой же стороны, надпись со стрелкой на дорогу, по которой пришли молодые люди, гласила:

«Если ты враг, не друг – милости не просим!»

– Ну и приветствие, – с сарказмом заметила Садига.

Внимательно рассмотрев арку, они прошли под ней и медленно зашагали к центру деревни.

– Так это… дело в том, что Туман известен всякими шпионами и разбойниками, – Тей устало передвигал ногами. – Здесь помогают скрываться многим преступникам гонтам, а гайтов сдают быстренько. Из-за этого они сюда редко забредают, или забредают, переодетые в гонтов. – Тей зевнул. – Они все прячутся днём, а ночами ходят. Для преступников это удобное место. Правда местные жители устали от постоянных обысков хранителей уличного порядка. Сами туманцы стараются не выходить из дома ночами.

Действительно, вроде только стемнело, а на пути им не попался ни один человек. Туман окутывал дома так, что даже их очертания казались неровными. В окнах тускло горел свет, но за занавесками, сквозь которые мелькали силуэты, было тихо. Ребята сбились в кучу. Впереди проскользнула чья-то тень и скрылась между домами – все замерли. Вслед за тенью пробежали ещё две и тоже скрылись – никто не посмел шевельнуться.

– Да выдохните, – негромко произнёс Лиор.

Они побрели дальше, настороженно осматриваясь по сторонам.

– Народ, надо найти ночлег, – прошептал Тигал. – Садига, ты не замёрзла? – спросил он, заметив, что она потирает плечи.

– Есть немного, – ответила Садига тихо. – Да и не удивительно: февраль – противный месяц, даже у нас.

– Я знаю, куда надо идти, – негромко произнёс Тей. – Да и, кстати, следите за мошной. Обокрасть здесь могут любого гостя.

Тей повёл их вдоль по улице, а вокруг, то и дело, что-то поскрипывало, постукивало, поскрёбывало, но человеческих голосов слышно не было.

Они остановились в одном из местных ночлегов. Войдя в маленькую столовую, ребята удивились, насколько пусто снаружи и людно внутри. Столовку так забили посетители, что новым гостям пришлось тащить стол и стулья из подсобки. Несмотря на шум от подвыпивших постояльцев и завсегдатаев, на улице не было слышно ничего: все столовки и кабаки находились в подвальных помещениях с маленькими форточками, которые хозяева открывали только днём, от чего эти заведения ночами дурно пахли.

В столовке ощущалась какая-то живость, но не сказать, чтоб весёлость. Стены украшали шкуры животных, они же служили дверьми. Деревянных межкомнатных дверей там вовсе не было. Закон, запрещающий ставить их, и уж тем более запирать на засов, приняли давно, чтобы они не препятствовали поиску и поимке беглых преступников.

Туманцы любили дикое мясо и употребляли много перца и зелени. Сладостей не готовили и не любили их есть. А вот соления уплетали с мясом за обе щеки и в большом количестве: особенно любили засоленную капусту и редис. Они славились на всё королевство рецептами острых блюд и солений. Туманцы гордились историей одного из своих поваров, которого сам Хардий отказался казнить, когда тот стащил добрую долю еды с королевского стола и накормил несколько голодных гонтов. Как ни старались советники уверить Хардия, что это не должно остаться безнаказанным, и что законы должны работать, чтобы отбить охоту у других поступать подобным образом – ничего не вышло. Король не стал лишаться столь умелого крестьянского кулинара, который даже под страхом смерти отказался передать рецепты своему помощнику по королевской кухне.

Стройные и высокие ростом, Туманцы отличались от остальных людей. Кожа у них была бледная, отдающая голубоватым цветом при свете луны. Но когда они чувствовали угрозу, их кожа меняла свой цвет. При приближении опасности, она покрывалась замысловатыми бледно-синими узорами, а после – окрашивалась в нужные цвета, сливаясь с окружающей обстановкой. За долгие столетия туманцы научились управлять своими эмоциями и менять цвет кожи, когда им заблагорассудится. Со временем они научились управлять и появлением узоров. Они разрисовывали ими свои лица и тела, и меняли узоры почти каждый день, а то и несколько раз в день. За такие способности туманцев прозвали «хамелеонами». Но их внешность не пугала других гонтов. Туманцев считали привлекательными, особенно их холодные голубые или зелёные глаза на фоне разрисованных частей тела и тёмных волос.

Стол новым посетителям накрыли быстро и без лишних вопросов. По их волчьим одеждам, да по рыжей голове Тея все поняли, откуда пришли незнакомцы. Но всё же пара любопытных глаз в углу за ними присматривала. А вдруг преступники?!

– Странно тут как-то женщины выглядят, – тихо произнёс Медот, когда они уселись за стол.

– Почему? – спросил Тей.

– Они же одеты как мужчины, – Медот окинул взглядом парочку женщин в тёмно-коричневых брюках с многочисленными стальными вставками, и кожаных ботфортах, разрисованных символами. Он внимательно рассмотрел мужчин и заметил, что их отличает только верхняя одежда: на мужчинах были свободные, застёгнутые на кнопки, рубашки, которые они явно не любили заправлять, а на женщинах облегающие кофты или водолазки тёмных тонов.

– А, так это потому, что местные женщины тоже любят охотиться, ходят по горам всяким, – объяснил ему Тей. – Им некогда в юбки переодеваться. Вот они их и не носят. Да и если придётся убегать, то в юбке это, как я понимаю, неудобно. И украшения тоже, видишь? – Тей нарисовал пальцами треугольник на своей груди. – У них тоже на шеях наконечники стрел висят на шнурках, про запас. А ещё они все носят кожаные браслеты и насаживают на них булавки и иголки, которые, кстати, часто пригождаются для всякого разного.

– Ну одежда-то ладно, – зашептала Садига Медоту. – Но у них и причёски похожи: короткие все и острые, и даже уши не закрывают, – она кивнула на группу местных мужчин и женщин, постриженных коротко, но на разный лад и пробор. – Никогда в жизни не видела женщин с короткими волосами. Забавные, – она улыбнулась. – У нас ка-то бывали туманки, но длинноволосые; видимо, они из Стен приезжали.

– А ещё их мужчины всегда гладковыбритые, – присоединился к разговору Тигал. – Вы здесь не встретите туманца с бородой.

– И охота им? Деревня вроде не зажиточная, – Лиор пощупал свою мягкую бородку. – Зачем им тут на это время тратить? «Может, и мне побриться? – подумал он. – Хотя, какая необходимость, если мы через леса ходим. Уже через неделю зарасту, а бриться там негде».

– Так это потому, что с растительностью на лице их можно заметить, когда они цвет кожи меняют, – объяснил Тигал. – Раньше они и головы брили, но сегодня в этом нет крайней необходимости.

– А какая необходимость тогда и бороду брить? – спросил Лиор.

– Я думаю, для красоты, – ответил Тигал. – Они же любят лица разрисовывать. Вон смотрите, – он кивнул на двух парней в дальнем углу, – какие замысловатые узоры на щеках.

– Симпатично, – Садига рассмотрела парней. – И необычно. Мне нравится.

Гостям деревни подали большую чашку отварного и жареного мяса вперемешку, приправленного перцем и специями.

– Мя-я-я-со! – Медот потёр ладони. – Наконец-то!

Они схватились за вилки и потянулись к общей чашке, наполнить свои тарелки, но, словно сговорившись, замерли – к этой же чашке потянулся и Тей, высунув на бок кончик языка и прикусив его. Он наложил себе полную тарелку и, только когда взял пшеничную лепёшку, заметил всеобщее внимание.

– Я, это… – помялся он. – Я впервые попробовал здесь мясо, и мне очень понравилось, – он быстро откусил от лепёшки и так же быстро зажевал. – Только папке не говорите – выпорет.

– Тогда почему ты все эти месяцы готовил нам супы из травки да салатики из диких ягод? – зашипел Медот.

– А что такого?! Мало Садига с Лиором охотились? – ответил Тей с набитым ртом. – Вы же сами себе мясо жарили, и ничего, ели.

– Охотились. Но готовить... Даже Садига в этом не мастер, – пошутил Лиор и моргнул Садиге, но та в ответ сделала недовольную мину. – Медот прав: ты должен был сказать.

– Вы и не спрашивали, – виновато ответил Тей. – Просто увидеть кто-нибудь мог из солнечных, что я с мясом вожусь. А здесь – не страшно.

– А твои и здесь бывают, Тей. Донести могут, – поддел его Лиор.

– Не-е. Некоторые из них тоже тут за обе щеки уплетают, а до-ома… – Тей прищурил глаза и лукаво улыбнулся. – Поэтому мы и не выдаём друг друга.

– Кстати, Тей, а почему в Лике не едят мясо? – спросил Тигал.

– Это не гуманно. По крайней мере, в пределах нашей деревни. Хотя и за ней нельзя, но некоторые эту традицию нарушают. И я нарушил. Но я так люблю еду, что не мог не попробовать, – больше Тей ничего не стал объяснять, а лишь жадно набивать рот мясными кусочками.

– Ну уж нет, – настоял Тигал. – Я знаю про легенду, но хотелось бы услышать её из уст самого жителя Лика.

– Как-нибудь потом, Тигал, – отмахнулся Тей, причмокивая.

После ужина они поднялись наверх. Хозяйский помощник отвёл их в комнату, где гости деревни могли переночевать. Спальные комнаты не были рассчитаны на пару человек, в них вселяли десятком, а то и больше. В комнате стояли трёхъярусные кровати, как и во всех ночлежках Тумана. Хоть они и экономили пространство, – и это было удобно и выгодно, так как койки редко пустовали, и их снимали даже жители деревни, когда не успевали добраться до своих жилищ к вечерним сумеркам, – но новички в таких ночлежках чувствовали себя некомфортно.

Юные путники старались не шуметь. Они так устали, что быстро улеглись на свои места, не раздеваясь, как им посоветовали. Их предупредили, что, возможно, придётся встать среди ночи и покинуть ночлежку; да и сама ночь промозглая, и дождь за окнами льёт стеной. Несмотря на не очень уютное место и уже привычный громкий храп Тея, все заснули, накрывшись с головой парой одеял. Кроме Тигала. Он лежал на второй койке и внимательно слушал соседа снизу.

– Борьба… Борьба трёх орлов, – бормотал мужской голос то ли во сне, то ли в бреду. – Восемь чёрных воронов на ветке… и один красный… я вижу… я их вижу…

Тигал наклонился, чтобы разглядеть незнакомца, но было темно. Только по голосу он смог разобрать, что это старик.

– Предательство, – продолжал тот бормотать, ворочаясь в кровати. – Песок, песок, летит песок…муравьи…ураганы…

Внезапно, из коридора раздались повелительные голоса. Кто-то приближался. Послышался сонный голос хозяина.

– А мне ли не всё равно?! – отвечал он спокойно. – Я имею право никого не обыскивать. Главное, чтоб за место платили.

В спальную комнату влетели промокшие до нитки три хранителя уличного порядка с масляными лампами в руках. Они вели себя так шумно, что разбудили всех, кроме бредового старика. Хранители тут же распознали его и поспешили к его койке. Они, даже не разбудив безумца, подняли его с кровати и потащили к выходу. Старик проснулся только в коридоре:

– Что происходит, красные морды? Куда вы меня тащите?

Старик упирался босыми пятками в холодный пол, но это не помогло остановить уверенные шаги хранителей.

– Где ты будешь меньше болтать! – был ответ.

– Скорее, никогда больше не будешь! – был второй.

Третий хранитель всё стоял в дверях и разглядывал постояльцев. Его взгляд остановился на Садиге, затем на Тигале. Хранитель задумался на мгновенье, прищурился, сжал губы и подвигал ртом. Он явно хотел что-то сказать, но сдержался. Хранитель быстро вышел и опустил за собой дверную шкуру.

В коридор из спальных комнат высыпали постояльцы и недовольно загорланили.

– Какого чёрта? – выкрикнул сонно один из них. – Куда вы его забираете?

– Что за беспредел? – выпалил другой. – Он ни в чем не виноват. Просто с головой не дружит.

– Не ваше дело! – огрызнулся один из хранителей. – Возвращайтесь на свои лавки.

Но возвращаться никто не собирался. Постояльцы пустились по лестнице вслед за хранителями уличного порядка, осыпая их оскорблениями. Один из туманцев шлёпнул по красной шапке хранителя, который спускался последним.

– Ты что творишь, негодяй! – взревел хранитель. – В агдок захотел?!

– Это тебе туда дорога! – крикнул кто-то из гонтов. – Совсем обнаглели: средь ночи куда-то людей тащите.

Они дружно затолкали хранителей со всех сторон и гурьбой высыпали на улицу. Услышав за окном голоса, Тигал хотел подойти к окну и посмотреть. Он уже свесил ноги с кровати, как услышал мужской голос из дальнего конца комнаты.

– Не советую. Спи, – прохрипел сонный голос. – И ты тоже, юноша, – обратился он к Лиору, собиравшемуся спрыгнуть с кровати. – Здесь такое часто.

– Куда они его ведут? – шёпотом спросил Тигал.

– Его – не знаю, – ответил голос. – Он не преступник. Даже если что-то натворил, наши постараются его отбить.

Тигал с Лиором ещё долго не могли заснуть. Они ворочались на своих койках и прислушивались, но подобных происшествий за ночь больше не случилось.

Когда гости деревни проснулись, солнце уже встало. Последним сон покинул Медота. Он лениво осмотрелся вокруг – большинство коек пустовали. Остались лишь его друзья и ещё два спящих незнакомца.

– Подъем, народ, – Тигал уже успел заправить свою кровать. – Не стоит терять время. Одеваемся и уходим.

Они позавтракали в той же столовке, обсудив ночное происшествие и расспросив о нём гонтов за соседними столами. Им рассказали, что всё закончилось благополучно, и того странного старика отпустили спустя пару часов, поскольку не смогли доказать, что он замешан в чем-то противозаконном. А на вопрос Лиора, по какой же причине его, в таком случае, пытались арестовать, один из туманцев ответил, что этого старика в деревне считают за провидца. Но местные хранители уличного порядка настаивают, что он просто нарушитель спокойствия и туманит людям головы. От того они его так часто и задерживают, но всё никак не могут найти вескую причину, чтобы посадить его в агдок или казнить.

Когда юные путники собрались уходить, Тигал подошёл к хозяйскому помощнику и спросил, где они могут найти отшиб «Три Дуба». Помощник ответил, что дуб там остался уже один, хоть название и сохранилось, а дорога к нему заросла так, что трудно будет его отыскать: на этом отшибе вроде никто сейчас не живёт. Но всё же он объяснил, как к нему пройти.

Юные путники попросили передать хозяину слова благодарности за хлеб и кров, и вышли на свежий воздух. Когда они оказались под ярким солнцем, Тей заулыбался и потянулся к нему на носочках, а остальные встали как вкопанные посреди улицы – при дневном свете деревушка смотрелась весьма привлекательно, хоть и не богато. Немного раздражал постоянный звон разной глубины и дальности. А раздавался он у каждого частного дома, где были развешены колокольчики разных размеров. Не трудно было догадаться, что они служили предупреждением о чьём-нибудь приближении. Большая их часть украшала входные двери и окна, да так густо, что бесшумно влезть в окно или пройти в дверь было невозможно. Днём их обычно раздвигали как занавески и чем-нибудь связывали. Но многие жители настолько устали этим заниматься, что колокольчики висели и звенели дни напролёт.

«А это удобно, – подумал Лиор. – Ночью точно никто не рискнёт влезть».

Основной поток людей двигался к маленькому местному рынку. К нему и направились юные путники. Рынок оказался самый обычный, но не смотря на достаточное количество фруктов и овощей, туманцы покупали в основном мясо и специи. Рынок не шумел, что казалось странным. Местные продавцы и покупатели объяснялись жестами. Они просто привыкли. За свою нелёгкую историю, туманцы научились быть не только невидимыми, но и бесшумными; и это качество им пригождалось всегда и везде.

– Да уж, странная деревня, – сказал Лиор, когда они остановились у какой-то лавки.

– Нет, ну и ты туда же, Лиор, – Тей уставился на дальний прилавок, заставленный баночками со специями. – Ну ты уж точно должен был видеть туманцев в королевстве, – он повернулся к Лиору.

– Они там по-другому себя ведут, разговорчивые вполне. И выглядят обычно: им нельзя в Стенах кожу разрисовывать. А здесь всё по-другому, – пояснил Лиор. – Вот ваш Лик люблю: у вас просто и весело.

– А-а-а, эт да. Тут ты прав, – согласился Тей, – здесь скучновато. Но люди тут не совсем обычные. И история у них интересная. Не раз бывало такое, что деревня вмиг пустела и казалась заброшенной, когда пускали слух, что её идут разорять или завоёвывать.

– И каким же образом? – спросила Садига.

– Они же мастера маскировки, – Тей удивился, что никто не догадался, в чём подвох. – Обычно их и вербуют в шпионы; так я, по крайней мере, слышал.

– На самом деле они никуда не уходили, – добавил Тигал. – Во времена нашествий они прятались в своих погребах, где был такой полумрак, что их никто не мог отличить от стен и всякого хлама. Только открытые глаза могли их выдать.

– А одежда? – спросил Медот.

– Так они делали это голышом, – ответил Тей. – А как иначе?! Не только глаза, но и одежда выдать могла.

– Фу! – Садига поморщилась.

– Фу, не фу, а нам пора, – Тигал зашагал вперёд. – Купим тёплую одежду и еды.

– Тигал, а зачем нам эти Три Дуба? – спросил Тей.

– Нам нужно найти следующего отмеченного, – тихо произнёс Тигал.

Они купили всё необходимое и до отказа набили свои походные мешки едой. Лиор прикупил небольшой топор и кожаный ремень, который носят туманцы. Он заткнул за новый ремень топор, свой кинжал и забил небольшой карман, свисающий сбоку ремня, наконечниками стрел.

Глава 16. Часть 2

Юные путники вышли за пределы жилых улиц деревни. Шли через лес около часа. Спустившись с пригорка, они увидели впереди высокий дуб. Его трудно было не заметить: он возвышался над всеми остальными деревьями, и лет ему было явно немало, да и распускался дуб на фоне двух покорёженных стволов.

– Интересно, что случилось с остальными, – Лиор посмотрел на одинокий дуб.

– Видимо, сгорели, – Тигал внимательно рассмотрел деревья. – Стволы черноватые. Наверно молния попала.

Они направились к дубу. Вокруг ни одного жилого дома. Но когда ребята подошли ближе, они заметили множество руин, так густо поросших колючками и сорняками, что издалека их трудно было разглядеть.

Послышался свист. Все вздрогнули и остановились.

– Что это? – Медот присел.

Ещё свист, и позади Медота в дерево вонзилась стрела, чуть не задев его ухо.

– Ребята, бежим! – Тей ринулся в ближайшие кусты.

Медот тоже сорвался с места и забежал за дерево. Он прижался к нему, настороженно выглянул и уставился на дальние кусты, откуда прилетели стрелы. Лиор и Садига тут же обнажили свои кинжалы. А Тигал поднял руки.

– Эй, люди, мы с миром! – крикнул Тигал.

А в ответ – тишина. Тигал сделал шаг вперёд, но второй не успел – стрела вонзилась в землю, у самого носа его ботинка. Тигал остановился.

– Чего вам надо? – раздался молодой мужской голос.

– Мы гонты, – крикнул Тигал. «Похоже, он там один», – подумал он.

– Я вижу, не слепой! – ответил голос. – Чего вам надо, я спрашиваю?

– Мы ищем Марта, живущего под Тремя Дубами, – ответил Тигал.

– А вы видите под ними дом, в котором можно жить? – спросил голос.

– Да… похоже тут давно никто не живёт, – Тигал посмотрел на поляну, окружавшую дубы, но даже фундамента не было видно.

– Да. Здесь давно никто не живёт. Да и Март давно помер. Так что, ступайте, откуда пришли!

– А дочь его? – не отступал Тигал.

Ему никто не ответил. Тигал опустил руки. Его внимание привлёк пышный куст, растущий вблизи одинокого дуба. Этот куст потряс своими низкими ветками, опустил их и вновь поднял. Тей заулыбался, поняв, в чем дело, и медленно направился к Тигалу. Что-то отделилось от куста и направилось в сторону ребят. Могло показаться, что у куста появились ноги, но когда этот куст остановился на пригорке и поднял на нежданных гостей глаза, стало ясно, что это, всего-навсего, раскрашенный полунагой туманец.

– Зачем вам Льдина? – спросил полунагой лучник.

– Нам необходимо побеседовать с ней, – Тигал старался говорить уверенно. – Ты знаешь, где она?

– Я знаю несколько девушек с таким именем. Но раз вы ищете именно в Трёх Дубах, то речь идёт, видимо, о хамелеонке-отшельнице.

– Отшельнице?! – удивился Тигал.

– Её прозвище, – пояснил лучник.

– Да вы тут все хамелеоны отшельники! – Медот вышел из-за дерева и бросил на лучника недовольный взгляд. – И как вы тут не мёрзнете?!

– Купи в местной лавке жир от холода, и намажься, – огрызнулся лучник.

– Ты знаешь, где её найти? – Тигал сделал пару шагов вперёд.

– Место укажу, а толку? Разглядеть вы её не сможете, – ответил лучник. – Она там редко бесцветной ходит.

– Так мы позовём, – Тей махнул рукой.

– Да. Это можно, – лучник хохотнул, почесав затылок кончиком стрелы. – Вот только… она, вообще-то, глухонемая.

Юные поисковики сами в этот момент лишились дара речи. Пока они молчали от столь ошеломляющей новости, лучник пошёл к лесу.

– Найдёте её на Безумном хребте. Она любит там охотиться, – отдаляясь, бросил им лучник.

– Так, это… – Тей повысил голос, чтобы лучник его расслышал. – Может она специально не говорит? У вас же многие…

– Она родилась такой, – перебил его лучник, даже не обернувшись. – Удачи!

Туманец быстро скрылся за деревьями.

– Тигал, может, мы не ту ищем? – Лиор был бы рад ошибиться, как, впрочем, и остальные.

– Нет, Лиор, – ответил Тигал. – В то время она одна родилась в Трёх Дубах с таким именем.

– И что же нам делать? – спросил Тей.

– Искать, – Садига повертела кинжал на открытой ладони и искусно посадила его в ножны.

Они и сами не думали, что до Безумного хребта так далеко. Целых четыре дня пришлось добираться до его подножия. Когда же добрались, местный проводник бросил их и поспешил удалиться.

– Да ладно. Прям до безумия страшный хребетик?! – Садига смело рубила ветки кинжалом. – По-моему, самый обычный.

Они продвигались всё глубже и глубже. Лес становился всё гуще, а небо темнее.

– Солнце садится, – забеспокоился Медот.

Он прислонился к дереву, чтобы передохнуть, пока остальные медленно пробирались вперёд.

– Лиор, а сегодня пометаем кинжалы? – спросил Медот.

– Если не устанем, и будет время, – Лиор остановился позади Медота и стал соскабливать острием кинжала липкую глину с подошвы. – Я покажу тебе новый приём. А как твои успехи с чтением?

– Вроде хорошо. Тигал говорит, что я уже неплохо читаю, хоть пока и медленно.

– Научишься. Это не так сложно, как кажется.

– А ты умеешь читать?

– Да. Меня старейшина Ян научил. Правда книги в руки всего две попали, и те детские сказки; так что, я обходился указателями на улицах и названиями лавок.

– Жаль, что книги не так просто купить, – Медот подумал, что было бы неплохо, если бы ему со временем удалось прочитать хоть одну книгу, пусть даже это детские сказки.

– Мы привыкли, Медот, – отмахнулся Лиор. – Да и многим крестьянам в них нет крайней необходимости. Заботы другие.

Медот засмотрелся на бегущих вверх муравьёв. Его позабавило, что у муравьёв такая же изменчивая внешность, как и у жителей этих окрестностей: маленькие трудовики переливались разными красками, стараясь быть незаметными. Почувствовав, что что-то скользит по его руке, Медот затаил дыхание. Он посмотрел на руку и увидел ползущую по ней ветку. Он вытаращил на неё глаза, забыв, что можно и закричать. Лиор живо метнул топор – тот вонзился в дерево, разрубив странную ветку пополам. На Медота что-то брызнуло. Он отскочил в сторону, хлопая себя по щекам. Когда Медот посмотрел на свои ладони и увидел размазанную по ним кровь, он заорал во всё горло. Тигал, Садига и Тей прибежали обратно.

– Медот, Лиор, что случилось? – Тигал посмотрел на топор, глубоко вонзившийся в кору.

– Что это? – вопросом на вопрос ответил Лиор, разглядывая длинное гибкое тело, завившееся на земле кольцами.

– Лиор, ты мне чуть руку не отрубил! – завопил Медот, прижав руку к груди.

– О, – Тей наклонился и упёрся ладонями в колени, – это гадкий ползунок. Не люблю их, противных.

– С твоей рукой все в порядке, Медот, – спокойно ответил Лиор. – Выдохни.

Ползунок перестал шевелиться. В таком неподвижном состоянии он напоминал простую корявую палку. Садига подошла ближе и с любопытством посмотрела на ползучего гада.

– Этот древесный. Травоядный, – Тей ткнул пальцем в ползунка. – А древесные съедобные и очень вкусные.

– Значит, нам повезло, – Лиор поднял ползунка с земли и продемонстрировал ужин Садиге и Тигалу.

– Лиор, только в следующий раз, руби, пожалуйста, голову, – попросил Тей. – Этот вид не ядовитый, а вот другие... Если укусят – Белый Мир тебе.

– Ясно, – Лиор покрутил ползунка в руках. – Но на всех его не хватит. И как же ты о них не знаешь, Тигал? – поддел он его.

– Знаю, Лиор, но никогда не видел. Они не водятся в королевстве, сами людей бояться. А вот далеко за пределами Границы их много, особенно на юге, и называют их змейками, – Тигал глянул на небо. – Думаю, нам лучше заночевать, иначе собьёмся с тропы. Надо найти удобное место.

Лиор заткнул обе части ползунка за пояс и подошёл к дереву.

– Теперь и дрова есть чем рубить, – он высвободил топор из ствола и дунул на его лезвие. – Разведём костёр и согреемся.

Они двинулись вглубь леса, но не успели сделать и десяти шагов.

– Ребята, смотрите, – Тей указал на ствол дерева. – Ещё один, только совсем не маленький.

На низкой, поросшей мхом, ветке, отдыхал толстенный древесный ползунок. Но если тело маленького напоминало ветку, то тело взрослого ползунка походило на чешуйчатую кору старого дерева. Единственная возможность заметить такого – шевеление. Ползунок лениво поднял коричневую голову и задрожал языком в воздухе.

– Медот, Тей, идите за Тигалом, – попросил Лиор. – Мы с Садигой прикроем вас. Мало ли, кто тут ещё ползает.

Тей с Медотом не стали возражать и побежали за Тигалом. А Садига подошла ближе к Лиору, хитро улыбнулась ему. Они словно прочли мысли друг друга и, посмотрев на ползунка, сжали рукоятки своих кинжалов.

Через час над костром жалились древесные змеи. Сытно поужинав, Лиор поупражнялся с Медотом на кинжалах. Он показал Медоту несколько новых приёмов, как правильно выхватить холодное оружие из рук противника. А после, посидев ещё немного у костра, ребята отправились спать. Вечер был настолько спокойным, хоть и сырым, что уснули все быстро, подстелив под плащи еловые ветки и укрывшись шерстяными тонкими одеялами с местного рынка. Так бы и проспали всю ночь, если бы Тигала и Медота не разбудило странное щекотание. Не успели они открыть глаза, как их рты и ноги обвили длиннющие лианы и рывком потащили в темноту. Ветки лиан приволокли их в гущу леса. Они бросили парней посреди лужайки и растворились в темноте. Медот и Тигал задрожали от страха, подползли ближе друг к другу.

– Тигал, что происходит? – испуганно спросил Медот.

– Понятия не имею, – сдавленным голосом ответил Тигал.

Недалеко от них образовалась горка: из земли кто-то пытался вырваться на поверхность. Через мгновение таких горок появился десяток. Медот и Тигал вскочили на ноги, прижались друг к другу спинами и закричали что было сил. Из земли вынырнули корни. Они завертелись в разные стороны и замерли в направлении остолбеневших парней. Медот и Тигал увидели по одному глазу у каждого из корней. Те держали глаза своими отростками, словно пальцами. Корни кинулись к напуганным до смерти парням. Несколько корней поползли по земле. Тигал и Медот запрыгали на месте, стараясь не угодить ногами в извивающиеся под ними ловушки. Остальные деревянные щупальца набросились с воздуха. Один из корней обвил Тигала канатом и поднял вверх, но его дёрнуло к земле – за ноги Тигала успел ухватиться другой корешок. Они перетягивали Тигала вверх и вниз, борясь за пухлую добычу. А когда им надоело, корни одновременно бросили Тигала на землю и набросились друг на друга, размахивая глазастыми щупальцами, и шлёпая ими друг друга куда придётся.

Медота скрутили так, что он не мог пошевелиться, только кричать. Ему на помощь кинулся Тигал, но быстро брякнулся на землю от резкого толчка в спину. Их поволокли по земле, и Тигал догадался куда – корни возвращались под землю. Увидев, как мимо протаскивают излюбленное лакомство, один из дерущихся деревянных осьминогов повернулся к своему сопернику и ткнул его корешком в глаз. И пока соперник шарил щупальцами по земле в поисках упавшего глаза, корень ринулся к ускользающей добыче, как вдруг забарахтался, отрубленный чьей-то рукой. Раздался ещё один стальной удар, третий, четвёртый. Потеряв множество сырых конечностей, корни всосались в землю так же быстро, как и вынырнули из неё, захватывая по пути свои отрубленные концы.

Не в силах встать на ноги, Медот и Тигал лежали на спинах и часто дышали. «Теперь понятно, что за название у этого места. Здесь и правда свихнуться можно… И обмочиться, – Медот затаил на мгновение дыхание и прижал ноги друг к другу. – А, нет. Фу, пронесло». Тигал схватил Медота за руку и хотел что-то сказать, но замер – над ними нависла высокая фигура человека. Парни не смогли разглядеть лицо незнакомца: оно было цвета неба. Тигал и Медот помогли друг другу подняться. Увидев, что парни не вооружены, незнакомец заткнул меч за спину в ножны и стер краску со своей кожи. Медот и Тигал с трудом разглядели женское лицо с длинными точёными бровями.

– С… спасибо вам! – еле выдавил Медот.

Но вместо ответа был грубый мах рукой, означающий, что им лучше уйти. Незнакомка повернулась к ним спиной и зашагала к деревьям.

– Льдина?! – Тигал надеялся, что он угадал, кто их спаситель, но девушка не остановилась.

– Тигал, так она же, это… – Медот щипнул себя за ухо.

– Ах, да, да, да. Забыл, – Тигал упал на колени, нащупал на земле камешек и бросил его в девушку.

Камень ударил Льдину по спине. Она резко развернулась, схватившись за рукоятку меча.

Спустя минут двадцать они сидели у костра. Прижавшись щекой к клинку меча, воткнутого в землю, Льдина с подозрением поглядывала то на Лиора, то на Садигу и Тея: «Троих лес не тронул; и как это понимать? Меня-то с детства все эти лесные уродцы боятся…» А Тигал стоял на коленях и всё рисовал ей палкой узоры на сырой земле, пытаясь объяснить, кто они и зачем пришли. Он много говорил и так же много чиркал, в надежде, что Льдине всё понятно. Когда он заметил, что она не отрывает глаз от спящих ребят, он помахал перед её носом палкой и ткнул ею в рисунок, похожий на карту. Льдина посмотрела на ломаные линии и нахмурилась.

– Вот здесь всё и началось, – громко сказал Тигал и плюхнулся на свой плащ. – Льдина, ты должна пойти с нами, понимаешь? – сказал он ещё громче.

А Льдина всё хмурилась, но теперь уже разглядывая щекастое лицо Тигала: «Что за бред ты несёшь, тугощёкий? Какая ещё Сейта? Куда идти? Мне больше делать нечего».

– Вот, вот, смотри сюда, – устало попросил её Тигал, но Льдина не посмотрела на рисунок. – Похоже, ты не поняла. Или я плохо объяснил?! Я не знаю, как разговаривать с такими… ну…

Льдина пошлёпала себя по губам. Тигал машинально вытер свои губы рукавом, но увидев, что Льдина беззвучно засмеялась, он всё понял.

– Ты умеешь читать по губам?

Льдина кивнула.

– Тогда зачем я тут всё это расписал?

Льдина пожала плечами. Тигал недовольно фыркнул и посмотрел на Медота, который, подперев щеку рукой, восхищённо глазел на их спасительницу.

– Льдина, ну пойдём с нами, – проворковал Медот.

Льдина вновь сдвинула брови. Она покачала головой, встала и вытянула меч из земли. Вытирая лезвие плащом, Льдина приблизилась к похрапывающему Тею. «Да, странно всё это, – она окинула взглядом Лиора и Садигу. – Спять как убитые… А ну вас, в Пустошь!» Льдина закинула меч за спину, посадила его в ножны и направилась к лесу.

– Льдина, стой! – закричал Тигал. Он вскочил на ноги и хотел ещё раз крикнуть, но вспомнил, что она глухонемая. – Вот же!..

– Проблемка… – вставил Медот, провожая Льдину взглядом, – похоже… у нас.

Льдина исчезла в лесной темноте.

А Тигал до утра не сомкнул глаз. Медот старался ободрить друга, но на долго его не хватило, Медот быстро уснул. «Может, пойти за ней? – размышлял Тигал, сидя в одиночестве у костра. – Нет, нет, вдруг опять кто-нибудь нападёт. Этот хребет опаснее, чем я думал. А почему других лес не тронул? – он посмотрел на спящих ребят. – Хотя, что тут гадать: они же отмеченные Белым Миром… Но даже это её не заинтересовало. Это плохо. И что теперь делать?»

Утро прошло в пути и нескончаемых расспросах. Садига, Лиор и Тей никак не могли угомониться и всё спрашивали и спрашивали. На их вопросы отвечал Медот. А Тигал молчал всю дорогу, встревоженный тем, что план может провалиться. Он и не знал, где теперь искать Льдину и как уговорить её пойти с ними.

Они спустились с Безумного хребта и пошли по широкой дороге, решив вернуться в Три Дуба, чтобы вновь начать поиска с того места. На краю дороги, в кустах, стояла телега с сеном, запряжённая старой лошадью. В телеге лежал юноша, грелся на солнце. Только подойдя ближе, ребята заметили, что это был тот самый лучник, указавший им путь к Безумному хребту. Лучник жевал хворостинку, задрав руки за голову, и напевал какую-то песню.

– Ну что, нашли её? – спросил лучник, когда уставшая компания остановилась недалеко от него.

– Она ушла, – торопливо ответил Тигал, подумав про себя, что очень рад его видеть. – Здравствуй, кстати. – Тигал сделал паузу, но ответного приветствия не последовало. – Ты случайно не знаешь, где мы можем её найти? Она не поняла, насколько это важно.

– В опасную дорогу вы её позвали, бродячие гонты, – лучник сделал серьёзное лицо. – Кто же согласится покинуть родную деревню и пойти непонятно куда?

– А ты откуда знаешь? – Лиор покосился на лучника.

– Ом… не с того начал, – лучник повернулся к озадаченным путникам спиной. – Прости, – произнёс он кому-то другому.

Из-за телеги показалась Льдина. При свете дня она выглядела иначе. Она была хорошо сложена, хотя Тею показалась слишком высокой и чрезмерно худой. На её бледной коже красовались голубые узоры, убегающие к виску, и напоминающие осколки разбитых стёкол; волосы, как и у всех жителей Тумана, были коротко пострижены, а чёлка, разделённая пробором посередине, слегка прикрывала уши. Ботфорты плотно облегали её икры и скрывали колени так, что почти не было видно коричневых брюк, больше похожих на лосины. Железные крючки и наконечники стрел свисали с широкого кожаного пояса, а на бедре крепко сидел охотничий нож.

Льдина резко зажестикулировала, глядя на своего знакомого.

– Льдина спрашивает, долго ли займёт дорога с вами? – обратился лучник к Тигалу.

– Мы и сами не знаем, но мы должны обойти королевство и вернуться в Волчий Дух, – ответил Тигал. – Думаю, это займёт не меньше года.

Льдина вновь попросила о чём-то спросить, но уже медленнее, и глаза её сверкнули.

– А награда ей за это будет? – спросил лучник.

– Награда? – Садига фыркнула.

– Будет, будет, – поспешил ответить Тигал. – В виде гит.

– О, отлично! – воскликнул лучник. – Тогда она идёт с вами.

– Вот и славно, – Тигал вздохнул с облегчением. «Гора с плеч», – подумал он.

– Эй, парнишка, а зачем ей гиты? – спросила Садига.

– Они всем нужны, – лучник покосился на Садигу, не понимая, как можно задавать такие глупые вопросы. – А вы, прям, без них можете прожить. Как же.

– Да, но я думаю, она не на парочку гит рассчитывает, а на сундуки, – съязвила Садига.

Лучник посмотрел на Льдину, холодный взгляд которой застыл на Садиге, и понял, что она не собирается отвечать.

– Льдина всё мечтает восстановить отцовский дом, – ответил за неё лучник, – и посадить два новых дуба на месте сгоревших.

Садига хмыкнула, но одобрительно кивнула Льдине. «Умница, – подумал Лиор. – Ты начинаешь мне нравиться».

– Льдина, на такое благородное дело тебе точно отведут гиты, – пообещал Тигал.

Льдина кивнула. Она посмотрела на лучника и сделала пару движений пальцами.

– Теперь можете идти, – сказал лучник. Он широко улыбнулся Льдине. – Счастливого пути, гроза хребта, – пожелал он ей.

– Кстати, парень, по поводу хребта, – вспомнил Лиор. – У нас происшествие было…

– Слышал, – нетерпеливо перебил его лучник. Он давно устал объяснять приезжим, почему на окраинах деревни происходят всякие странности. – Но ведь все живы и здоровы.

– Да, но зачем лесу понадобилось нападать на наших парней? – спокойно спросил Лиор, не обращая внимания на недовольство в голосе туманца.

Лучник надул щеки и протяжно выдохнул.

– Просто на этом хребте почти вся зелень хищная, – неохотно ответил лучник. – Даже трава придушить может. А потом они «всё это дело» закапывают и превращают в удобрение. Говоря простым языком – обедают; ну, или ужинают; или завтракают. Вот такие дела, – он натянул улыбку.

– Любопытно, – Тигал призадумался. – Я даже не слышал про такую траву… Ну… – Он посмотрел на ребят, затем бросил взгляд на небо, которое успели затянуть тучи, пока они беседовали. – Я думаю, нам пора. Идём? – обратился он к Льдине и зашагал в её сторону.

Но Льдина ткнула пальцем ему за спину.

– Вам туда, – лучник кивнул на дорогу, убегающую на север. – Льдина знает, как пройти.

Они попрощались с лучником и медленно побрели по дороге, изрытой глубокими колеями. Льдина шла впереди, затылком чувствуя любопытные взгляды. «Ну и компания, – Льдина ухмыльнулась. – Одной такую ораву защищать?! В Пустошь! Надеюсь, хоть те двое из Духа чего-то стоят».

Глава 17. Непредвиденная потеря

В замке царила суматоха: король готовился к приезду родного брата и племянника покойной королевы. Они не смогли присутствовать на похоронах её величества, охраняя Границу на северо-западе Гайтигонта. Прискорбную новость им сообщили слишком поздно. Отбивая очередные набеги бездомных на местные деревни, они потеряли время и возможность успеть хотя бы на поминки королевы. И теперь, когда им удалось усмирить несколько групп бездомных разбойников, они решили отправиться в королевство и помянуть усопшую, как и узнать, что явилось причиной столь неожиданной кончины их уважаемой родственницы.

Нордарт Рендигор был единственным родным братом Ниолмы. Он искренне любил сестру и всегда относился к ней с трепетом. Их разлучили ещё в юности: его определили на военную службу, где он быстро преуспел, а её, спустя некоторое время, выдали замуж за Зарга Влагдарэса, когда тот уже вступил на престол. Гордясь своей родословной, родители Нордарта и Ниолмы были рады заключить столь благородный союз. Они посчитали, что это самая блестящая партия для их дочери, да и всего их рода в целом.

После замужества Ниолмы, Нордарт редко с ней виделся, занятый военной службой и собственной семьёй, в которой у него, к сожалению, родился всего один ребёнок. Но учитывая, что это был сын, Нордарт не жаловался ни на судьбу, ни на супругу. Он старался вырастить сына, как требует того статность их семьи. Но слепая любовь его супруги к единственному отпрыску мешала Нордарту сделать из сына благородного мужа: Корравий был избалован с детства не только матерью, но и родственниками, поскольку их род, с обеих сторон, славился женской линией. Видя, что его единственный наследник растёт пропитанный наглостью и слепой смелостью, Нордарт решил взять его под свою военную опеку. Он предположил, что Корравий может прославиться на полях сражений, раз с его дурными манерами ему нечего делать при дворе. И он не прогадал. Уже в свои двадцать три года, Корравий был знаменит среди военных персон, как жестокий палач и отменный стрелок. Бездомные каждый раз пытались ввязаться с ним в рукопашный бой, посылая своего самого крепкого бойца, с расчётом на то, что Корравий не столь силен физически. Но трезво оценивая свои возможности, Корравий всячески избегал рукопашных схваток и старался всегда держаться в седле, на скаку метая стрелы, ножи и дротики. И если под ним рубили коня, он тут же перехватывал другого, даже если приходилось спихивать с него собственного бойца. Бездомные в шутку называли Корравия «хрупким» противником или «хрупаком», но добавляли при этом с ненавистью, что этот кровожадный чёрт настолько ловок, что его никак не удаётся убить.

Худоба и прямая осанка выдавали благородные корни Корравия, как и ухоженные русые волосы, блеску которых позавидовала бы любая женщина. В его присутствии девушки краснели и стреляли глазками, но стоило Корравию отпустить злую шутку по поводу их внешности или наряда, как красивые девичьи лица превращались в сушенную хурму.

Корравий так же слыл азартным человеком. С ним невозможно было играть в настольные игры, он всегда выигрывал. Причём в игре он не щадил никого, даже женщин. Особенно женщин. Особенно взрослых женщин, которые в силу своего возраста считали себя умудрёнными жизненным опытом и количеством сыгранных партий, так что выиграть у двадцатитрехлетнего парнишки они считали сущим пустяком. И Корравий с наслаждением наблюдал, как эмоции сменяют друг друга на их напудренных умудрённых лицах.

Карета подъезжала к западному входу замка. Корравий высунулся в окно, наслаждаясь до боли знакомым видом. Наконец! Наконец он вернулся в Зелёный замок, где ему так нравилось в детстве коротать летние дни со своими двоюродными братьями и Торием. Он с нетерпением ждал встречи с ними и пытался представить, насколько они изменились за эти годы.

– Кор, ты слышал, что я сказал? – обратился к нему Нордарт.

– Нет, отец, – Корравий задёрнул шторку и искусственно улыбнулся. – А вы что-то сказали?

– О, Великий Агтианор, иногда с тобой просто невозможно разговаривать, сын! – Нордарт прокашлялся, сотрясая своим большим животом. – Я сказал, что прошу тебя следить за своим языком и действиями, пока мы в гостях у короля. Мы не за развлечениями едем, а помянуть твою тётку.

– А к чему тогда эта помпезность? – Корравий окинул взглядом внутреннее убранство кареты. – Нельзя было прискакать на лошадях и не надевать эти омерзительные дамские штучки? – он фыркнул, потрепав свой накрахмаленный кружевной воротник.

– Так принято. Мы едем в гости с визитом, а не с военным докладом, – ответил Нордарт.

– Разве вы не составили его величеству военный отчёт, который запихнули во-он в ту сумочку? – Корравий указал пальцем на кожаную сумку, лежащую на сидении возле отца.

– Прекрати паясничать, Кор! – взревел Нордарт. – Ты прекрасно понимаешь цель нашего приезда. Прошу тебя, веди себя прилично, пока мы будем в гостях.

– Да плевать на все эти светские правила, – Корравий запустил пальцы в свою шевелюру и почесал голову.

– Я знаю, – Нордарт заёрзал на сидении, поправляя под собой расшитую обивку. – Я только не знаю, на что тебе не плевать.

– Что, отец, натёрли что? – съязвил Корравий, наблюдая, как его отец пытается вытряхнуть из-под себя что-то, что мешает ему сидеть удобно.

– Кор! – рявкнул Нордарт, выпучив глаза.

– Ну молчу, – Корравий скрестил руки на груди и расставил ноги шире. – Да и приехали уже, – добавил он, почувствовав, как карета замедляет ход.

Их встретило у западных дверей большое количество слуг. После поклонов и слов приветствия слуги сопроводили их в Зелёный замок. Разместившись в разных покоях, отведённых для королевских родственников, они пожелали принять ванну с дороги и переодеться. Нордарту сообщили, что король ожидает встречи с ним в своей рабочей библиотеке и желает переговорить с ним с глазу на глаз до торжественного вечернего приёма в их честь. А Корравию разрешили увидеться с братьями, когда ему захочется, да и делать, что ему вздумается; да он и спрашивать не стал бы, что ему можно делать, а что нельзя.

Искупавшись и переодевшись, а после отказавшись от обеда в своих покоях, Корравий поспешил в сад, где его ожидали Гириадон, Эсигот и Торий. Корравий как раз выходил на улицу, когда на его голову кто-то неожиданно набросил мешок, в то время как второй незнакомец захватил его в тиски со спины.

– Вали его! Вали на пол! – послышался голос Гириадона. Отпустив мешок, он попытался ухватиться за ноги Корравия, чтобы сбить с ног, но не тут-то было.

– Ах вы рожи сопливые! – радостно заорал Корравий.

Он попятился назад и прижал Эсигота к мраморной колонне, да так резко, что Эсигот стукнулся головой и, ахнув, ослабил хватку. Корравий вырвался из тисков Эсигота и, не снимая мешка с головы, бросился на Гириадона.

– Чтоб тебя… – Эсигот застонал, потирая затылок.

Корравий ударил Гириадона пяткой под коленку – тот упал на ступени, но потащил за собой и Корравия, потянув его за растрёпанную рубашку. Они покатились кубарем по лестнице, к ногам смеющегося Тория. Не в силах больше бороться от приступа накатившего смеха, они легли плашмя на землю. Торий наклонился над Корравием и снял с его головы мешок.

– Добро пожаловать в детство, Кор! – Торий помог ему встать на ноги.

Они обнялись и крепко похлопали друг друга по спинам.

– Торий, дружище, да ты дылда! – Корравий рассмотрел Тория с ног до головы. – Чем вас тут кормят?! Я тоже хочу такие мышцы, – он хлопнул Тория по плечам.

– Ты и без них справляешься, – Торий указал взглядом на всё ещё валяющегося на земле Гириадона.

– С ним-то справлюсь, а вот с тобой не рискнул бы. Гириадон, брат мой, – Корравий помог Гириадону встать и крепко обнял его. – Как же я соскучился! – Корравий чуть не прослезился.

– Да я вижу: так соскучился, что я чуть в чернильную кляксу не превратился.

– Я никому не скажу, – пообещал Корравий с серьёзным выражением лица. – Разве я так унижу брата?

– Ну ты и мерзавец, – Гириадон хлопнул Корравия по щеке.

– Моё второе имя, как сказал бы отец, – Корравий в ответ хлопнул Гириадона по щеке и посмотрел на Эсигота. – Эся, – он раскрыл объятия.

– Я уже не Эся, – Эсигот подошёл к Корравию и заключил его в объятия.

– Ты для меня всегда будешь Эсей, – Корравий взъерошил ему волосы. – Но с такими шуточками осторожней: я мог подумать, что это реальное нападение и свернуть шею. По-быстрому, – он крепко схватил Эсигота за подзатылок.

– Очень смешно, – Гириадон ухмыльнулся. – Сомневаюсь, что у тебя память отшибло, как мы тут друг друга встречали за поворотами.

Корравий расхохотался.

– Конечно я помню, – он ещё раз обнял Эсигота и посмотрел в сад, где под цветочной беседкой для них накрыли стол. – Ну что, теперь можно и брюхо набить. Я жутко голоден.

Спустя час они всё ещё болтали и гоготали, не уставая вспоминать детство. Когда же наговорились и наелись, отправились в южную часть сада, где находился фонтан и лавровые лабиринты, среди которых они когда-то так любили бегать наперегонки и играть во всякое разное.

– Неужели нельзя было найти другой выход? – повысил голос Нордарт. Ещё немного и он готов был взорваться.

Нордарт глубоко вздохнул. Он постарался успокоиться, вспомнив, что он всё-таки говорит с королём. Он равнодушным взглядом окинул рабочую библиотеку, сидя напротив Зарга, и медленно покрутил кубок с апельсиновым бролом, стоящий на подлокотнике кресла.

– Нордарт, ты не хуже меня знаешь наши законы, – спокойно ответил Зарг, сделав паузу, чтобы дать Нордарту время остыть. – Ты прекрасно знаешь и нашу историю. Помнишь многочисленные случаи убийств и свержений королей собственными детьми?

– Ты боялся только этого? – смело спросил Нордарт.

– Нет, – поспешил ответить Зарг. – Я пресёк переворот и, соответственно, возможную гибель королевства. Есть общая цель, к которой стремились и наши предки: сохранить господство гайтов, и ни в коем случае не дать крестьянам возвыситься над нами.

– Как же ты их ненавидишь, Зарг!

– Дело не в ненависти, Нордарт, – спокойно ответил Зарг. – Дело в том, что они низший класс, и если кто-нибудь из них приблизиться к престолу, на нашем полушарии начнётся хаос. Они не в состоянии управлять тем, чем наши предки управляли тысячелетиями. Наш мир рухнет.

– Но это невозможно, чтобы крестьяне завладели троном и устанавливали или переписывали законы! Это же немыслимо?! – вновь вскипел Нордарт.

– Не в этом случае, Нордарт. Всё зависит от того, под чьим руководством они будут действовать. Ты же знаешь: лидер, он – голова, а толпа – его руки.

– Да кто его знает, какой бы лидер получился из твоей отвергнутой дочери, – устало проговорил Нордарт. – Да и как можно верить, сбудется пророчество или нет?!

– На это, дорогой мой шурин, есть неоспоримый факт: Сейта никогда не ошибается.

– Да, я знаю… А ты разузнал, кем были её предки, и откуда она знает столько событий наперёд? Она же не какая-то простоволосая ведьма; её никто не заставал за странными дешёвыми обрядами.

– Нет, не узнал. История её рода полна загадок, – Зарг встал, взял со стола кувшин с бролом и наполнил почти пустой кубок Нордарта. – Мои люди работают над этим. Я их посылал и в пещеры в след за ней, но либо они ничего не находили, либо вовсе не возвращались. Её саму я не желаю допрашивать. Мне нужны с ней крайне дружеские отношения. Пока, по крайней мере.

– Понятно, – Нордарт потёр переносицу. – Теперь я хочу спросить вот о чём, – он неуверенно посмотрел на короля, но не стал отступать, – скажи-ка мне, Зарг Влагдарэс, от чего умерла моя сестра?

Зарг ждал этого вопроса и думал, что он готов к нему, но его обдало холодным потом. Он поставил кувшин на стол и, сомкнув ладони, почувствовал, что они вспотели.

– Она… – голос Зарга дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – Она была больна продолжительное время. Ни один лекарь не смог ей помочь. – Зарг напустил на себя скорбный вид и подошёл к окну, скрестив руки за спиной.

– А что это была за болезнь, они определили? – Нордарт сузил глаза.

– Нет, – буркнул Зарг отвлечённо, засмотревшись вдаль.

Он знал, что такой голый ответ не устроит Нордарта. Он так же знал, что если родственники покойной королевы усомнятся в причине её смерти, то быть беде. Они представляют весьма многочисленный род, и имеют не последнее слово в королевстве, да и собрать армию в кротчайший срок им не составит труда.

«Надо убедить тебя, старый лис, что твоя сестра скончалась от болезни. Тогда все твои родственники утихомирятся, и не будут задавать лишних вопросов. Они поверят всему, что ты им скажешь», – Зарг развернулся и твёрдой походкой направился к своему креслу.

– Единственное, что они смогли понять: это у неё наследственное, – Зарг сел в кресло и посмотрел на Нордарта. – Помнишь вашу прабабку? Она умерла от той же болезни.

– Да-а, – протянул Нордарт, вспоминая историю болезни своих предков. – Говорили, что это как-то связанно с мозгом. Но она прожила в таком странном подавленном состоянии ещё много лет и даже выходила в свет. А сестра моя ушла слишком быстро.

– Видимо, так ей было суждено, – заключил Зарг. – Два разных человека могут прожить с одинаковой болезнью столь же по-разному.

– Ей было известно о казни дочери? – всё допытывался Нордарт.

– Конечно, нет, – поспешно ответил Зарг. – Она умерла, не зная о приговоре. Я запретил ставить её в известность. Я приказал сообщить ей, что принцессу отвезут в западные владения, где она будет жить, как я и обещал. Ниолма знала, что придёт день, и она попрощается с дочерью. Но ей не успели сообщить, что это произойдёт в ближайшее время. – Он покосился на шурина. – Твоя сестра скончалась заблаговременно.

Нордарт умолк. Он ушёл в себя, о чём-то размышляя, и забыв, где он находиться и с кем ведёт беседу; он не услышал вошедшего слугу, предупредившего, что всё готово к вечернему торжеству; он не услышал ответа Зарга и ухода слуги.

– Если она не знала, – задумчиво протянул Нордарт. – Да. Да, это меняет дело. – Он пришёл в себя и посмотрел на Зарга.

– Всё готово к вашему официальному приёму, мой дорогой шурин, – сообщил ему Зарг.

– Да… Да, конечно, – Нордарт встал. – Пойду, приготовлюсь и найду своего шалопая.

Нордарт зашагал к двери, но внезапно остановился и потряс пальцем:

– Зарг, а скажи-ка мне… всё ли спокойно в королевстве после твоих решений и действий: никаких заговоров, странных смертей или ещё чего?

– Ну, знаешь ли, Нордарт, – Зарг засмеялся и хлопнул его по плечу. – Ты слишком много времени проводишь на просторах и в лесах, усмиряя этих бездомных: привык к крови и всяким заговорам. Тебе явно надо отдохнуть.

– Да куда уж мне отдыхать, – Нордарт приподнял обеими руками своё пузо и потряс его, демонстрируя королю. – Чтобы я не смог в двери входить? Я и без того только и делаю, что отдаю распоряжения, сидя в своём шатре, потому что постарел для этого труда. Всю насыщенную работу выполняет за меня мой сын головорез.

– Кор, – король вновь засмеялся. – Славный малый растёт и отменный воин.

– Да уж, – Нордарт вышел в двери, открытые слугой. – Воин отменный, а вот на счёт славный малый – это ты приукрасил. – Он остановился. – Я хочу к ней, Зарг, – быстро проговорил он.

– Мы посетим склеп завтра утром. Вместе, – ответил король. – А сейчас я займусь прочтением твоего военного отчёта.

– Ладно… Так и сделаем, – Он кивнул королю, развернулся и пошёл по чёрному ковру с белыми цветами.

Зарг вернулся в свою рабочую библиотеку. Пока Нордарт шёл по коридору, чувствуя некоторое успокоение от разговора с королём, Зарг швырнул со стола на пол хрустальный поднос с фруктами. Тяжело дыша, он наклонился и упёрся ладонями в стол.

– Пошёл вон! – заорал он слуге, который подбежал, чтобы подобрать с пола фрукты. – И не беспокоить меня до вечера! – приказал Зарг и сел за стол. Он содрал печать Нордарта с военного отчёта и приготовился читать.

К вечеру в тронном зале собрались придворные гайты королевства и советники короля со своими семьями. Присутствовали так же и представители рода Рендигор, приглашённые заблаговременно. Зарг сидел на троне и принимал поклоны от гайтов, подходящих к ступеням по очереди. Рядом с троном стоял личный секретарь Зарга и называл имена, фамилии и звания кланяющихся королю гостей.

– Гайт Элсадир Виллиалван, владелец лечебных домов на севере королевства, – сообщил секретарь. – Его супруга Арлина Ретиваг, и их сын Эльлан.

Семейство поклонилось королю и, получив в ответ легкий кивок, удалилось в сторону.

– Гайт Кас Яливик, хозяин южных пекарен, – продолжил секретарь. – Его супруга Элли Бизаран; и их дочь Илейса, впервые при дворе.

Красавица Илейса зарделась румянцем и неуклюже отвесила реверанс, чуть не упав на свои хрупкие колени, но её мамаша успела схватить её за локоть и помогла удержать равновесие. Семейство удалилось в сторону и присоединилось к праздному разговору другой гайтовской семьи.

Зарг внимательно следил за распахнутыми дверьми. Он всё ждал главных гостей торжества; его беспокоило, что их до сих пор нет. Он хотел увидеть выражения лиц Нордарта и его сына, когда те войдут в зал, чтобы понять, всё ли в порядке, или ему есть чего опасаться. Через мгновение зал притих. Гайты направили свои взоры к дверям – Нордарт семенил ногами, подталкивая подвыпившего Корравия.

– Гайт Нордарт Рендигор, – громко произнёс секретарь. – Глава рода Рендигор. Владелец четырёх малых замков в пределах Границы; командующий собственным войском на северо-западе королевства; обладатель наивысшей медали Гайтигонта за храбрость и верность королевству. И его сын Корравий.

– А чего это про меня так коротко? – спросил Корравий отца заплетающимся языком.

– Умолкни, – прошипел Нордарт, шагая к трону с натянутой улыбкой. – Я с тобой позже поговорю, мерзавец!

– Да ладно вам, отец, – отмахнулся Корравий, разглядывая хорошеньких девушек и взрослых дам, приветствующих гостей глубокими реверансами. – Смотрите, сколько украшений, ткани… аж в глазах рябит. А сколько перьев! Это сколько же кур пришлось ощипать, чтобы сделать шляпки всем этим гайточкам?!

Нордарт ничего не ответил, а только крепко щипнул сына за бок. Корравий дёрнулся.

– Ай, отец, да не грубите вы так, – Корравий обернулся. – А где мои братья?

Корравий зашарил глазами по залу и увидел, как Гириадон с Эсиготом прошмыгнули в двери и спрятались за разодетыми гайтовскими спинами. Вслед за ними проскользнул и Торий. Это заметил не только Корравий, но и король. Зарг хотел было вспылить, и уже подумал о наказании всей четвёрки, но вдруг одумался: раз они в таком развесёлом настроении, значит, грозы на горизонте не предвидится. Нордарт с сыном подошли к ступеням и поклонились королю. Зарг встал. Он заискивающе посмотрел на Нордарта, и, увидев доброжелательную улыбку, – улыбнулся сам и раскрыл объятия.

– Добро пожаловать, дорогие мои! – произнёс король громко. – В этом замке вы всегда желанные гости!

Король спустился по ступеням и обнял их по очереди. Зарг засмотрелся на Корравия, щипнул его за ухо и положил руку ему на плечо:

– Так вымахал, а всё шалишь, негодник!

– А как же не шалить, ваше величество, когда попадаешь в родные стены, где и простая вода кажется бролом?! – парировал Корравий.

Зарг захохотал и ещё раз обнял Корравия.

– Я рад видеть тебя, Кор, – искренне произнёс Зарг. – Ты мне как родной сын, помни это.

– Я знаю, ваше величество, и ценю это безмерно, – так же искренне ответил Корравий. – Взамен могу предложить лишь скромную преданность вашего верного слуги и сыновью любовь, если позволите. – Не без труда выговорил он, пошатываясь.

– Позволяю, мой мальчик, – Зарг хлопнул Корравия по плечу, после чего обратился к гайтам, застывшим в ожидании. – А теперь, прошу всех к столу! – объявил он громко. – Встретим наших высоких гостей отменным ужином и бодрящими напитками.

Несмотря на закончившийся в королевстве траур, Заргом было приказано отменить музыку и танцы, чтобы уважить ближайших родственников покойной королевы. После плотного ужина и нескончаемых бесед, гости отправились в зал для представлений. Удобно рассевшись по мягким креслам, они приготовились смотреть пьесу, написанную специально для семейства Рендигор. В пьесе восхвалили ушедшую в мир иной королеву, вспомнив её добрые дела и женскую кротость. Нордарта пьеса растрогала до слез. Он лично поблагодарил постановщика за столь превосходную и тонкую работу.

После пьесы гости вернулись в обеденный зал, где их принялись развлекать шуты и фокусники. Гайтам подали сладости и салаты из диковинных фруктов, привезённых из разных деревень. Все наперебой хвалили королевских поваров, отмечая, что нынешний стол – просто шедевр. Поваров вызвали к гостям. Гайты поблагодарили их стоя, громко аплодируя смущённым гонтам в белых поварских одеждах и чёрных колпаках.

– Отменный повар – достойно уважения! – воскликнул управляющий северной частью Гайтигонта.

– Даже если он – гонт? – спросил Гротор. Он был единственным, чьи ладони не произвели ни единого хлопка.

– Да чего вы всё время такой злой, Гротор Гарпий? – закудахтал Сирий, тряхнув своей крашенной жёлтой чёлкой.

– А почему на вас всё время что-то жёлтое, Сирий Цицаавил? – переспросил Гротор. – Поклоняетесь цыплятам?

– Да что ж это такое! – вспылил Сирий и посмотрел по сторонам, в надежде, что их разговора никто не слышал. – Вы не имеете права так разговаривать с равным по статусу советником!

– А кто узнает о нашем разговоре? – Гротор косо улыбнулся. – Сомневаюсь, что вы разнесёте его по королевству, как осень – пожелтевшую листву.

– О каком таком разговоре? – вмешался Вальсарий, подкравшийся к ним сзади. Он окунул в стакан с бролом печенье и отправил его в рот, громко посасывая и с любопытством рассматривая покрасневшее лицо Сирия.

– А вам непременно всё надо знать, гайт Вальсарий, – огрызнулся Гротор.

– Не, не, не, не, не, – Вальсарий зацокал и потряс толстым пальцем. – Не мне, дорогой Гротор, а королю. Он должен знать всё, что происходит вокруг, и какие ведутся разговоры.

– Именно благодаря вам, советник Вальсарий, он и не обделён информацией, – вновь огрызнулся Гротор.

– Ну, так… я работаю исключительно во благо нашего монарха и королевства, уважаемый Гротор Гарпий, – гордо произнёс Вальсарий. – А вы?

Гротор ничего не ответил, а лишь насильно улыбнулся и еле заметно кивнул.

– А где же Тиазиф? – Вальсарий окинул взглядом гостей. – Без его стихов скучновато.

Гротор машинально осмотрел обеденный зал. Тиазифа нигде не было видно, но Гротор заметил Аврига Эллигтора и его брата Рогуса, которые о чём-то перешёптывались, сидя за столом в дальнем конце зала.

«Думали, я не узнаю, что это вы освободили из агдока ветер этой несчастной? – Гротор сверкнул глазами. – Что вы там ещё замышляете, книжные черви?»

– Ничего, – прошипел Гротор вслух. – Недолго осталось.

– Что? Что вы сказали? Недолго – что?.. – подхватил Вальсарий.

Гротор закатил глаза и сомкнул челюсти, да так, что если бы в обеденном зале было чуточку тише, стоящие рядом советники услышали бы скрежет его зубов.

– Я говорю, гайт Вальсарий, что недолго осталось до окончания вечера, – громко произнёс Гротор. – Я устал как собака, да и завтра дел невпроворот.

– Да, да, да, – согласился Вальсарий. – Завтра у нас очередное заседание Совета. Но, я полагаю, оно пройдёт без короля.

– Он будет занят своим шурином, – незлопамятный Сирий вновь подобрел и порозовел, обнажив крупные зубы и отправляя жгучие взгляды пышной даме, одиноко стоящей у колонны.

– Да вы что, гайт Сирий? Ну надо же?! – Гротор сделал серьёзное лицо. – А я думал, он целый день будет уточек в пруду кормить.

– Нет, нет, что вы?! – Сирий оторвал взгляд от пышных форм и посмотрел на Гротора. – Он же не предоставит своего шурина самому себе?! Он целый день будет рядом с ним.

Хоть Гротор с Вальсарием и недолюбливали друг друга, они обменялись понимающим взглядом, после чего Вальсарий откланялся и пошёл дальше, с намерением подслушать-таки что-нибудь интересное.

Глава 17. Часть 2

Советники Юзар, Вигий и Зикс расположились на удобном диване, вдали от накрытых столов. Они были уже в том возрасте, когда подобный праздный шум не ласкает, а раздражает слух.

– Дорогой Зикс, но, вы же управляющий западной частью Гайтигонта, – спокойно обратился к нему Юзар, – неужели вы не можете пресечь эти нескончаемые мелкие кражи?

– Подходящее слово – «мелкие», – так же спокойно ответил Зикс. – Они обворовывают прохожих не из праздности, а от пустых желудков.

– Согласен, – Юзар кивнул. – У меня в южной части тоже молодёжь пошаливает, но не так часто, как у вас.

– О чём вы задумались, Вигий? – обратился Зикс к молчащему советнику.

– Что? – опомнился Вигий. Он вздохнул и потёр переносицу. – Меня смущают нескончаемые жалобы гонтов. Им жить стало непросто; да и личный секретарь короля доложил мне о намерении его величества ввести новые налоги и повысить старые, чтобы пополнить королевскую казну. Когда гонты узнают об этом, боюсь, протестов и бунтов нам не избежать.

– Новые налоги? Но зачем?! – удивился Юзар. – Разве казна нуждается в пополнении?

– Нет, Юзар, не нуждается, – ответил Вигий. – Казна полна. Король объясняет это возможными непредвиденными обстоятельствами. – Он опустил голову и вновь окунулся в размышления.

– Так поступали прежние короли, когда планировали войну в недалёком будущем, – вспомнил Юзар. – Но с кем нам воевать? Бездомные нападают группами, они не в состоянии собраться в серьёзное войско. Они же, бывает, и друг с другом враждуют?! А те гонтовские деревни и поселения, расположенные далеко за пределами Границы исправно платят налоги, держатся особняком и не вступают с нами в конфликт. Им главное, чтобы их никто не напрягал. Они не представляют для нас опасности: мы их контролируем, – быстро рассудил он.

– Да, Юзар, но есть ещё Агидмус и Песочное Царство, – заметил Зикс.

– Прошу вас, Зикс, оставьте, – усмехнулся Юзар. – О Песочном Царстве давно ходит слух, что людей там вовсе не осталось, а только песок да солнце, да глыбы льда на их севере... Да и не думаю, что Агидмус осмелиться напасть на королевство. Силы ведь не равны. У него нет воинов, а только страдающие души да разные неразумные полукровные твари. И соглашения он не вправе нарушать, иначе у него будут проблемы не только с нами, но и с Белым Миром.

– Да, – согласился Зикс. – Но если ему нужно не королевство, а непосредственно голова короля? – предположил он. – И вы знаете, почему.

– В таком случае, – Юзар понизил голос, – опасаться стоит лишь королю, а не всему королевству в целом. У Гайтигонта имеются два молодых наследника, так что нам не очень страшна такая потеря; может, как раз наоборот – пользу принесёт.

– Никогда больше не произносите этого вслух, советник Юзар, – серьёзно попросил Зикс. Он оглянулся вокруг, убедиться, что их никто больше не слышал.

– Я знаю, что это смелые и опасные мысли и слова, – согласился Юзар. – Но мы с вами, Зикс, не только занимаемся общим делом во благо Гайтигонта, мы также с вами никогда не были врагами, и взгляды наши сходятся. А вы что думаете, хранитель истории? – обратился Юзар к Вигию.

– Не знаю, советники, не знаю, – Вигий аккуратно почесал бровь. Он всё ещё был поглощён своими мыслями и определённо не услышал прошедшего разговора. – Либо король что-то знает, чего не знаем мы, либо он чего-то боится, что нам представляется пустяком. Но он явно что-то задумал в одиночку.

– Да, но принцесса умерла, Белый Мир ей, – искренне произнёс Зикс. – Так в чём же или в ком может быть камень преткновения?

– Что-то витает в воздухе, – ответил Вигий. – Что-то назревает. Скажите, вы не чувствуете этого в ваших частях королевства?

– У меня на западе гонты думают только о куске хлеба да дровах к очагу, – Зикс задумчиво пощипал подбородок. – Впрочем, как обычно.

– И у меня на юге обычные житейские проблемы, – поделился Юзар, потирая старые колени. – Однако если поднимут налоги, действительно, пойдут протесты.

– Нет, нет, тут что-то другое, – Вигий потряс указательным пальцем. – Что-то происходит… вдали от наших глаз и ушей.

– Ну, – вздохнул Юзар. – Всё тайное рано или поздно обнаружится. В таком случае, давайте подождём. А сейчас – простите меня, я слишком стар для столь долгих шумных посиделок. Разрешите откланяться.

Юзар тяжело встал. Он выпрямил свою спину, сделал пару круговых движений плечами и вновь ссутулился. Сирий и Вигий попрощались с ним и пожелали доброй ночи, но не присоединились к нему, а решили посидеть ещё немного и поговорить.

Хоть праздник и был в самом разгаре, принцы уже отсутствовали, как и Корравий с Торием. Они улучили момент и сбежали в покои Гириадона, у которого в потайном шкафу нашёлся ещё один кувшин с бролом.

Гайты разошлись далеко за полночь и с большой неохотой. Они давно так дружно не наслаждались общим застольем и давно не видели своего короля в столь добром расположении духа. Многие понимали причину и желали, чтобы семейство Рендигор погостило в замке подольше, хоть и знали, что король этого желает не особо.

Рано утром Зарг с Нордартом отправились в королевский склеп. Пока они шли по сырым, полутёмным коридорам, Нордарт рассказывал королю о своей сестре. Король умилённо слушал и даже пытался прослезиться, но всё никак не получалось. Его мысли были далеко от воспоминаний и переживаний шурина. Когда они наконец вошли в комнату, освещённую факелами, Нордарт расплакался при виде мраморной статуи, под которой покоились останки его сестры. Статуя была точной копией королевы. Казалось, в объятиях атласной мантии сидит сама Ниолма, изящно скрестив руки на коленях. По мере того, как Нордарт приближался к статуе, корона на её голове тускло мерцала, бросая блики на белоснежный лоб. Нордарт упал на колени и уткнулся лицом в мраморные ноги. Он ухватился за лиловую мантию, притянул её к себе и спрятал в атлас рыдающее лицо. Зарг подошёл ближе и посмотрел в глаза статуе. На него тут же нахлынули воспоминания, но он не желал давать волю чувствам.

– Я оставлю вас, – Зарг опустил руку на плечо Нордарта.

Нордарт дотронулся до руки Зарга и кивнул, не поднимая головы. Зарг вышел из комнаты и сделал глубокий вдох. Он прождал в коридоре минут двадцать, нетерпеливо слушая краем уха неразборчивое шептание Нордарта. Когда же Нордарт вышел к нему с мокрым лицом и красными глазами, Зарг приобнял его, взял за плечи и заглянул ему в глаза.

– Не надо так горевать, мой дорогой друг, – произнёс Зарг почти искренне. – Ещё неизвестно, кому лучше и спокойнее: ей в Белом Мире, или нам на этой грешной планете.

– Да, Зарг, ты прав, – Нордарт успокоился. – Мне стало намного легче. Я понимаю, что вечно горевать нельзя. Нужно думать о живых и о будущем наших детей. Но и усопших нельзя забывать: если нас забудут наши потомки, считай, что мы вовсе не жили.

Они вышли из королевского склепа и побрели назад к замку. Какое-то время они шли молча, поглощённые своими мыслями.

– Нордарт, я хотел бы поговорить о твоём военном отчёте, – осторожно нарушил молчание Зарг.

– Да, да, конечно. Я слушаю.

– Ты пишешь: есть свидетели, утверждающие, что детёныши Спящей горы покидают свою пещеру и бродят по лесам королевства и даже за пределами Границы. Ты полагаешь, что можно верить этим очевидцам? Кто они?

– Это правда, – Нордарт скрестил руки за спиной и зашагал более бодро. – Об этом говорили даже пленные бездомные, под пытками моего сына. Мы пытались добиться от них признаний, собираются ли они напасть на королевство, поскольку такой слух прошёлся, но мы выяснили, что им нет дела до Гайтигонта. Они всего лишь воруют в деревнях скот и съестные припасы, так как в холодное время года им трудно, да и почти не на кого охотиться. Однако убийства в борьбе за рогатую собственность крестьян случаются так же не редко. Гонты с трудом выращивают свои стада.

– Так было всегда, Нордарт, – поспешил вставить король, понимая, что Нордарт сейчас начнёт жалеть крестьян и просить за них. – Они должны знать своё место. Мы у них ничего не отнимаем, наоборот – даём им земли и работу и всячески пытаемся помочь, посылая армии для борьбы с этими лесными уродцами. Не будем же мы ещё и скот выращивать к их столам?!

– Да, тут ты прав, Зарг. Но можно же ещё как-нибудь облегчить им жизнь, особенно на севере?

– Что ты предлагаешь?

– Может, хотя бы на севере немного снизить налоги? – предложил Нордарт.

Короля передёрнуло от такого предложения: он вспомнил свой недавний, ещё не оглашённый приказ о повышении налогов по всему полушарию.

– Это надо обдумать, Нордарт… Но я бы хотел вернуться к докладу. Ты хоть понимаешь, что это может означать? Если сонники покидают гору, значит, нарушено соглашение.

– Возможно, – предположил Нордарт. – Но так уже случалось. Впоследствии выяснилось, что тогдашний правитель Мрачной Пустоши не был к этому причастен; тем не менее, он вернул сонников в недра горы и усыпил долгим сном.

– Даже если это и сейчас чья-то злая шутка – это явно сделано непосредственно мне во вред, – заявил Зарг. – Кто-то жаждет начала вражды между мной и моим братом Агидмусом. Но если это дело рук самого Агидмуса… – Зарг не закончил мысль. Он сделал вид, что она ему противна, но на самом деле, такая мысль пугала его.

– Отправь посланника в Мрачную Пустошь, переговорить с Агидмусом, – предложил Нордарт. – Уверен, он принесёт тебе добрые вести о том, что твой брат к этому не имеет отношения. Да и зачем вам враждовать? Он правит там, а ты здесь. Вернуться в мир людей он всё равно не может.

– А разве ты не слышал, как он погиб? – Зарг усмехнулся, но внимательно посмотрел на Нордарта.

– О, брось, Зарг. Ты о крестьянских сплетнях, что именно ты виновен в его смерти?! – Нордарт засмеялся. – Короли виноваты всегда и во всём, мой друг: и даже в том, что идёт дождь, и в том, что урожай скудный.

– И в том, что бездомные воруют их скот, – добавил Зарг и улыбнулся. «Веришь в мою невиновность? – подумал он. – Теряешь хватку, старый лис. Мне это только на руку».

– Единственное, с чем я не согласен, Зарг, – сообщил Нордарт. – так это с тем, как ты поступил со своей единокровной дочерью. Её можно было сослать или заточить в одном из твоих малых замков, или просто подкинуть к дверям какой-нибудь гонтовской семьи, как безродную.

– Однажды, один из моих предков именно так и поступил, – вспомнил Зарг. – Это было во вторую эпоху. Тогдашняя пророчица предсказала королю Гиладалиру смерть от руки сына и крестьянский переворот. Он приказал оставить сына в лесу, где его подобрал какой-то охотник гонт и вырастил как родное дитя.

– Кажется, я знаю эту историю, – Нордарт прищурил глаза. – Этот отпрыск возглавил крестьянский заговор против короны, не так ли?

– Совершенно верно. Он всё равно выполнил своё предназначение. Ты знаешь законы, мой дорогой родственник: угрозу королевству надо пресекать в корне, иначе она, как брошенное, но не уничтоженное семя, пустит корни и разрастётся могучим деревом… Наши предки, написавшие Книгу Законов, были мудрыми людьми.

– Тут не могу не согласиться, – Нордарт вздохнул. – Ну что ж, Зарг, я думаю, вопрос закрыт. И пусть всё будет так, как должно быть.

Семейство Рендигор пробыло в гостях ещё неделю. За это время не произошло ничего особенного. В замке царила идиллия, как думал Нордарт за день до отъезда, не зная, что и придворным, и прислуге запретили беспокоить почётных гостей неприятными новостями. Зарг уделял Нордарту много времени и много отдыхал, чтобы его шурин убедился: всё настолько спокойно, что даже скучно. Именно под предлогом «скучно» Нордарт и решил больше не тратить своё время на праздность.

– Мы уезжаем завтра, на рассвете, – сообщил он королю за завтраком. – А также наши родственники.

– Какая жалость, – расстроился Зарг, но подумал: «Наконец-то». – Может, ещё неделю?

– Э, нет, Зарг, – ответил Нордарт. – Развлекаться и отдыхать несколько дней – это, конечно, превосходно, но спустя неделю начинает одолевать скука. Ты же знаешь, военному человеку трудно купаться в праздной лени. Я соскучился по горному воздуху. И жажду походов. И сражений, хоть в них уже и не участвую, но атмосфера… сам знаешь.

– О, да! – Зарг закивал. Он быстро проглотил остаток завтрака и промокнул губы матерчатой салфеткой. – Не говоря уже о твоём сыне. Боюсь, он жаждет этого больше тебя.

– И не говори, – согласился Нордарт с улыбкой. – Для него битва как воздух, а кровь врага – пища.

– Береги его, Нордарт, – попросил Зарг серьёзным тоном. – Я ценю его как никого другого и возлагаю на него большие надежды; как, впрочем, и на Тория Даргиума.

– Так ты решил оставить ему место отца? – спросил Нордарт.

– Безусловно. Торий достоин этого высокого положения, и в его воспитанности и преданности я не сомневаюсь. Твой сын и Торий – щиты нашего мира. Запомни это.

– А как же твои сыновья? – удивился Нордарт.

– Они… немного другая история, – Зарг на мгновение задумался, царапая полупустую тарелку серебряной вилкой. – Ещё неизвестно, как они поведут себя, после моей смерти. Возможно между ними начнётся борьба за трон, и им будет не до защиты наших границ и королевских дел.

– Но трон скорей всего унаследует Гириадон, – заметил Нордарт. – А Эсигот настолько уравновешенный и рассудительный, да и на трон не претендует, что вполне возможно, он просто станет его правой рукой.

– Не скажи, – не согласился Зарг. – Это сейчас так кажется, но когда приходит срок и человек стоит перед выбором, играть ему вторые роли, или получить главную и войти в историю, существо человека может в корне измениться.

– Хм, об этом я не подумал, – признался Нордарт. – Да, такой исход тоже возможен. Но не стоит забегать так далеко… Время покажет.

К вечеру все приготовления к отъезду были завершены. Нордарт рано отправился в свои покои, желая как следует выспаться перед долгой дорогой. А Корравию было не до сна. Он разбудил Эсигота, Гириадона и Тория и отправился с ними гулять по ночным улицам королевства, переодевшись в гонтовскую одежду.

Замок заснул. Не спала только стража и ещё один человек – Гротор. В его покоях царил полумрак. Гротор ходил взад и вперёд вдоль стены и нервно щупал свой шрам. Наконец послышался стук. Гротор подлетел к картине и тихо приоткрыл её. Он подставил ухо к щели и прислушался.

– Всё сделано, мой господин, – послышался неуверенный женский голос.

– Всё, как я приказал? – быстро прошептал Гротор.

– Простите, – женский голос запнулся. – Я… я всё сделала, как вы велели, но… брол выпил его брат. Он пришёл так неожиданно. Было уже поздно.

– Что? – вскрикнул Гротор, но тут же притих и оглянулся. – И каков итог?

– Он мёртв! – ответил женский голос.

Гротор постучался лбом о картинную раму и заскрежетал зубами.

– Ладно, – сказал он хрипло. – Дело сделано… хоть и не по плану. Ступай. Свободна. Я сообщу тебе, когда будешь нужна.

– Слушаюсь, мой господин, – ответил женский голос.

На рассвете Зарга разбудил Эдигор, ворвавшись в королевские покои. Хоть за ним и пустились вдогонку четыре стража и две служанки с сонными лицами, они не смогли остановить главнокомандующего.

– Зарг! Зарг, проснись! Рогус Эллигтор мёртв! – выпалил Эдигор, стоя у кровати и не испытывая смущения при виде ночной одежды его величества. О правилах приличия Эдигор вспомнил лишь, когда король запутался в своей ночной рубашке, спеша сползти с широкой кровати.

В замке проснулись все: и прислуга, и придворные. По коридорам забегали сплетни и люди. Одни голосили, что ядовитые насекомые забрались в чью-то спальню, а через неё расползлись по коридору, и их не могут поймать, а другие кричали, что на замок напали бездомные. Но все сошлись во мнении, что надо бежать!

Зарг выгнал прислугу и стражей из своей спальни и захлопнул дверь. Оставшись наедине с Эдигором, он заговорил так быстро и сбивчиво, что Эдигору пришлось напрячь слух. Выслушав короля, главнокомандующий вылетел из покоев его величества и повлёк за собой стражей, отдавая им распоряжения на ходу и посылая в разные части замка.

Странная коридорная беготня разбудила Нордарта. Он встал со своей постели и, накинув чёрный шёлковый халат, поспешил к входной двери своих покоев. «Вот уж действительно: «дамские штучки», – Нордарт фыркнул, когда не смог ухватиться за скользкий пояс халата. – Чем халаты из махры им не угодили?!». Не успел он открыть дверь и выглянуть в коридор, как перед ним вырос Эдигор.

– Прошу меня простить, ваша светлость, – спокойно произнёс Эдигор, бойко переступив через порог и закрыв за собой дверь на глазах у изумлённого, попятившегося назад Нордарта. – Я так и знал, что они разбудят вас. Я всячески просил их не шуметь, но прислуга… сами знаете…

– Что происходит, Эдигор? – перебил его Нордарт. – Что случилось?

– О, ничего особенного. Эти проходимцы слуги засиделись допоздна на кухне, празднуя день рождения одного из гонтов. Только к рассвету выяснилось, что не все приготовления к вашему отъезду были завершены: они не успели упаковать подарки его величества вашим родственникам и проверить, готова ли карета для вас и вашего сына.

– Тьфу ты, – Нордарт подошёл к креслу и плюхнулся в него. – Но зачем нужно было создавать такой переполох?

– Приказ его величества, – объяснил Эдигор. – Вы же знаете, он ни за что не позволит встретить или проводить столь высоких гостей неподобающим образом. Он был в гневе, когда лично обнаружил данные упущения. Он и переполошил всю прислугу и приказал им под страхом смерти успеть закончить всё до вашего отъезда.

– Ох уж этот грозный Зарг, – Нордарт беззвучно засмеялся и потёр глаза. – Весь в деда.

– Даю слово: вас никто больше не потревожит до вашего пробуждения, – Эдигор поклонился и направился к двери. – И до вашего пробуждения в замке будет тихо.

Когда Эдигор открыл дверь, в коридоре действительно не было ни души, и стояла мёртвая тишина. Но у Эдигора это не вызвало подозрений: пока он беседовал с Нордартом, стражи, как им и было приказано, успели пресечь нарастающую панику и разогнать всех по комнатам.

Утром семейство Рендигор провожали всем двором. Родственники Нордарта уже успели уехать, когда подали карету для него и Корравия. Король проводил их до кареты, ведя Нордарта под руку.

– Счастливого и спокойного пути! – пожелал им король. – Надеюсь, когда вы доберётесь до севера, у вас будет меньше работы, чем когда вы его покидали.

– А ты шутник, Зарг, – Нордарт захохотал. – Боюсь, всё будет наоборот, и работы будет невпроворот.

– Боюсь, тебя это только обрадует, – пошутил в ответ Зарг.

– Я лучше промолчу, – серьёзно ответил Нордарт.

Они бросили друг на друга строгий взгляд, но более не в силах сдерживаться, загоготали во всё горло и крепко прижались лбами.

– Корравий, мальчик мой, – Зарг схватил Корравия за шею и привлёк к себе. – Береги себя и отца!

– Непременно, ваше величество, – ответил Корравий слегка заплетающимся языком.

– И прекрати эти попойки, – Зарг принюхался к крепкому аромату.

– Я ещё слишком молод, чтобы перестать пить, ваше величество, – честно ответил Корравий.

– Разговорчики! – отрезал Нордарт. – За языком следи!

– Да не шумите так, отец! – от звонкого голоса отца у Корравия застучало в висках. Он пощурился.

– Разговорчики! – повторил Нордарт приказным тоном. – Ох и трудно же мне с ним! – обратился он к Заргу. – Стоит нам выйти в люди, как он обязательно отметиться перед всем обществом.

– Не ругай его, Нордарт, – Зарг улыбнулся. – Он горяч по молодости своей. У меня, вон, двое такие растут. Ещё неизвестно, какие они мне будут сюрпризы устраивать через пару лет.

– Да, непросто мальчишек вырастить. Очень непросто, – Нордарт остановился перед открытой дверцей кареты. – Ну, нам пора. Желаю тебе минимальных проблем и максимальных успехов! Надеюсь, Зарг, неприятных новостей я буду получать от тебя реже, чем добрых.

– Надеюсь, так и будет, Нордарт, – ответил Зарг.

Обнявшись на прощание с королём, Нордарт и Корравий уселись в карету. Через минуту она тронулась с места и покатила к воротам замка. Нордарт выглянул в окно и окинул Зелёный замок взглядом. Он поймал себя на мысли, что, возможно, он ещё долго не сможет вернуться в его величественные стены, а сын увидеть своих любимых братьев. Нордарту взгрустнулось: «Старею, чёрт побери. Сентиментальности с каждым годом всё больше. Не нравится мне это». Но отрешённо взглянув на придворных и прислугу, всё ещё стоящих у северных дверей замка, он удивлённо хмыкнул – им вслед махали бледные лица с кривыми улыбками; кто-то даже плакал. Однако Нордарту стало лень задуматься над причиной: уж слишком долгий путь ждал его и Корравия. Он только безразлично приподнял брови и откинулся на спинку сидения.

– А теперь расскажи-ка мне, мой дорогой сынок, где ты шатался этой ночью? – Нордарт скрестил руки на груди.

– Оте-ец! – взмолился Корравий. – Больше спросить не о чем?

– Так любопытно же, как молодёжь сегодня время проводит, когда мечами не машет.

– Дайте мне вздремнуть, я не выспался, – Корравий зевнул и потёр глаза пальцами. – А потом расскажу. Может быть. Если будете себя хорошо вести.

– Язык бы тебе всё-таки вырвать, – проскрежетал Нордарт.

– Займите очередь, – Корравий с трудом улыбнулся.

Когда карета с конным эскортом скрылась за эвкалиптовой аллеей, скрылась и улыбка с королевского лица. Зарг развернулся и быстро зашагал к входным дверям замка.

– Эдигор, собрать Совет! Немедленно! – гневно выпалил он.

Зарг сверкнул глазами, посмотрев на придворных и прислугу, которые отвесили ему нескладные поклоны и реверансы.

– И больше никаких истерик! – рявкнул король. – Ещё хоть раз устроите подобное – сгною в Мрачной Пустоши!

Глава 18. Хладное Небо

Несмотря на последние весенние дни, в Хладном Небе было прохладно и облачно почти каждый день. Лето в эту деревню приходило поздно и на короткий срок. Земля не успела высохнуть от продолжительных ливней. На улицах было грязно и лужно, но это доставляло дискомфорт только гостям деревни. Местные же жители плюхали по грязи безо всякого отвращения. В такое время года сюда редко приезжали гайты. Избалованные чистыми дорогами и улицами, они посещали Хладное Небо только в июле и августе.

Жителей Хладного Неба в Гайтигонте давно прозвали самыми наглыми и упрямыми гонтами. Но кроме этих, по мнению гайтов – отвратительных, а по мнению гонтов – весьма полезных качеств, мужчин из этой деревни знали ещё и как крепких, выносливых бойцов. Они занимали третье место после волчьих гонтов и туманцев по количеству новобранцев в ряды королевской армии. Но, привыкшие к свободе и ненавидящие контроль, на военную службу они шли с большой неохотой. Единственное, что их прельщало – неплохое жалование.

Торговать или охотиться многим хладным не особо нравилось, а вот рыбачили они с удовольствием. Их кухня состояла в основном из корнеплодов и рыбы, которую они употребляли не только в свежем виде, но и в сушёном и солёном. Пили здесь только воду и натуральные соки. Крепких напитков не признавали. Хоть бродячие продавцы и пытались привить им любовь к «горячей водичке» – им это так и не удалось. Хладные настолько привыкли к здоровому образу жизни, что им категорически не нравилось состояние заплетающихся ног и языка. Они предпочитали всегда быть в здравом уме, но при этом любили и «выпустить пар». Делали они это разными способами, одним из которых были всякого рода деревенские соревнования. Но не бесплатные. Каждый участник вносил по одному гиту, а выиграть мог от десяти до пятидесяти, в зависимости от количества участников.

Одевались хладные вычурно. Развить в них вкус к одежде бродячим торговцам так же не удалось. В деревне мужчины, а не редко и женщины ходили в широких, не стесняющих движения брюках и вязаной верхней одежде. Уж что-что, а вязать всякое разное любили даже мужчины, правда, в основном, преклонного возраста. Бродячие торговцы сами покупали у них как вязаные изделия, так и рыбу, и снабжали ими рынки Гайтигонта. Хладные вязали даже обувь. Она была разноцветной и со множеством узоров, на неё шли остатки ниток. Подошвой служила деревянная гибкая пластина. Её вырезали из дерева «поклон», стволы и ветки которого змеились по земле из-за своей мягкой структуры. Ещё хладные любили носить вязаные шапки и очень длинные шарфы, и они, также связанные из остатков ниток, никогда не были в тон обуви.

Построенные из толстенных срубов и без единого гвоздя, дома в Хладном Небе выглядели добротно. Местные жители знали толк в строительстве, и были известны в Гайтигонте как отменные плотники. Однако внутри каждого дома царил легкий бардак. Будучи экономными, жители Хладного Неба тащили в дом всё, что может пригодиться в хозяйстве.

К одному из таких домов как раз подошли юные путники.

– Тигал, а сколько нас вообще должно быть? – спросил Тей.

– Да надоели! Двенадцать, – ответил Тигал.

– Ого. Не мало... Или мало?! – озадачился Тей.

– Сколько нужно, – отрезал Тигал.

– А почему двенадцать?

– Если бы я знал, Тей. Понятия не имею.

– Тигал, а все отмеченные из деревень у Стены? – спросила Садига.

– Нет, Сади, но о них вы узнаете позже.

– А что надо делать потом? – вновь спросил Тей.

– А потом и будет видно, – закрыл тему Тигал.

Перед домом, на низкой табуретке сидел молодой человек в вязаной шапке. Он чистил огромную рыбу на изрезанном пне и вспоминал что-то занятное, глухо хихикая и бурча себе под нос, явно кого-то копируя.

– Добрый день, – обратился к нему Тигал, – Простите, вы не подскажете, где мы можем найти Стратора? Если не ошибаюсь, он сын известной в этих местах знахарки Маисы.

– О, – молодой человек поднял голову и посмотрел на Тигала карими глазами, – вам туда, – отрезал он, как ножом и указал лезвием вдоль по улице. – Два дня пути. Дойдёте до деревенской площади, потом поищите улицу Пряную, на ней травы продают, там и живёт известная знахарка.

Тигал поблагодарил молодого человека. Он подождал остальных, и вместе с ними устало поплёлся по широкой улице. Последней шла Садига. Она с любопытством посмотрела на молодого человека в забавной пёстрой шапке. Несмотря на его просторную одежду, Садига и сквозь бесформенную, связанную тонкой шерстяной нитью кофту, живо разглядела крепкую фигуру. Когда её взгляд дополз до лица молодого человека, он улыбнулся ей во весь рот, обнажив жемчужные зубы, от чего кожа на его крепких скулах натянулась и заморщинилась от глаз к вискам. А на прощанье, облизав Садигу взглядом, молодой человек ей моргнул. Садига недовольно хмыкнула и подняла правую бровь. Но когда она ускорила шаг, и молодой человек остался позади, произошло то, чего она никак не ожидала – её щеки запылали: «Какого чёрта?! Никогда перед мужиками не краснела. Только перед соседом. Однажды. Когда его грушевое дерево ободрала, и он меня за руку поймал». Садиге захотелось обернуться и посмотреть на молодого человека, но она сдержалась, и, чтобы отвлечься, стала разглядывать дома по обе стороны улицы.

Спустя два дня они дошли до центральной деревенской площади. На ней было столпотворение. Жители и гости деревни активно обсуждали предстоящие соревнования по бегу на длинную дистанцию и по ловле осьминогов в Тёплой бухте.

– Ребята, может, посмотрим на соревнования? – предложил Лиор.

– Если хотите, – Тигал пожал плечами.

Никто не возразил. Они отправились вслед за толпой до места начала забега. Встав у края беговой дорожки, они недосчитались одного.

– А где Лиор? – спросила Садига.

Льдина улыбнулась и ткнула пальцем на стоящих кучкой участников соревнования. Лиор был среди них. На крючках, прибитых к фанере, висели ленточки разного цвета. Участники подошли к пёстрой фанере и по правилам соревнования выбрали себе по одной ленте. А ведущий соревнования взбежал по лестнице на сцену и окинул толпу взглядом.

– Наш храбрый Атерий на этот раз выбрал себе жёлтую ленту, – загорланил ведущий в железный рупор. – Давайте пожелаем ему удачи! – он похлопал в ладони. Толпа зарукоплескала. – Гость нашей деревни, уроженец Волчьего Духа, выбрал себе синюю ленту. Весьма символично.

Толпа засмеялась, да и ведущий с удовольствием посмеялся над собственной шуткой.

– А кто же выберет оранжевую: есть ли гость из Солнечного Лика? А коричневую: есть ли отменный бегун из Кротовой Норы? – продолжил развлекать публику ведущий. – А серых лент у нас нет. Простите нас, о великие гайты!

В толпе раздался хохот, и послышались свистки. Лиору, тем временем, завязали синюю ленту на запястье и направили к красной черте. Пока его друзья искали удобное место, откуда будет хорошо просматриваться беговая дорожка, ведущий соревнования успел подать знак к старту. Когда группа поддержки Лиора поднялась на пригорок, участники забега уже успели промчаться мимо.

В забеге участвовали двадцать шесть человек. Они должны были обогнуть невысокий холм и вернуться к красной черте. Девушки, то и дело, выкрикивали разные цвета.

– Синяя! Синяя! – горланила Садига, выбрасывая руки вверх.

С таким же кличем к ней присоединились Тигал, Тей и Медот. А Льдина с серьёзным выражением лица рассматривала толпу, скрестив руки на груди. Пришлось ждать минут пятнадцать, пока на горизонте не показался первый бегун – и это был Лиор. Он оставил своих соперников далеко позади. В толпе раздались такие женские визги, что рядом стоящим мужчинам пришлось заткнуть уши. Лиор добежал до финиша и остановился. Он дошёл до него шагом и игриво перепрыгнул через красную полосу под восторженный рёв толпы.

– Ита-а-ак! Первым пришёл к финишу гость из Волчьего Духа с синей лентой! – громко крикнул ведущий.

– Народ, давайте к нему! – Тигал аж подпрыгнул от радости. – Живо, живо!

Они поспешили в сторону крытого навеса, под которым сидели четверо судий, один из которых пересчитывал выигрыш.

– Вторым закончила забег «красная лента», – послышался голос ведущего.

Лиор подошёл к судьям. Он принял от них поздравления, перекинулся парой фраз и забрал выигрыш. Увидев ребят, которые пробирались к нему сквозь толпу, Лиор зашагал им навстречу.

– Ну, как я вам? – Лиор остановился в паре шагов от них и встал в позу.

– Крылатый Ветер, по праву! – воскликнула Садига.

Льдина крепко похлопала в ладони: «Красавец! Не поспоришь. Удивил». А Тей с Медотом выбросили руки вверх, протяжно завыли как волки и тут же расхохотались.

– Лиор, да ты летел как стрела! – Медот тыльной стороной ладони шлёпнул Тея по плечу. – А? Как он их всех!

Лиор подошёл ближе и раскрыл ладони – на них заблестели монеты по одному гиту.

– Тигал, что ты там говорил? – Лиор пересыпал монеты с одной ладони в другую. – У нас гит мало осталось?

– Ошибся, ошибся. Простите, – Тигал постарался сделать серьёзное лицо, но не удержался и улыбнулся. – Плохо посчитал.

Пока Тигал открывал мошну с их общим остатком гит, мимо них прошёл молодой человек – тот самый парень в вязанной шапке, направивший их в эту часть деревни. Его запястье стискивала красная лента. Он остановился и покосился на Лиора.

– Чтоб у тебя ноги отсохли! – бросил он Лиору. – И какого тебя сюда занесло?!

Лиор бросил взгляд на молодого человека и огляделся.

– Это ты мне?! – спросил он.

– Тебе! – грубо произнёс молодой человек.

Лиор хотел ответить, но вдруг призадумался. Он внимательно рассмотрел лицо молодого человека: «Хм, где я тебя видел? Ах да, это ты нам дорогу показал… А, теперь понятно, – он улыбнулся, взглянув на запястье молодого человека. – Сегодня не твой день».

– Что, «красная лента», – закричала хорошенькая девушка из толпы, – опять проиграл?

– Бедняжка. По всей деревне ни одного соревнования выиграть не может, – подтрунила над ним другая красавица.

– Иди лучше шапочки вяжи, – добавила третья.

Молодой человек широко улыбнулся, обнажив свои жемчужные зубы.

– Мои отвергнутые поклонницы, – бросил он Садиге и кивнул в сторону девушек.

Садига поджала губы, чтобы не засмеяться, и сделала вид, что пропустила его слова мимо ушей. А «красная лента» поспешила скрыться, растворившись в толпе.

– Ну что, перекусим и отправимся на поиски? – предложил Лиор.

Они выбрали ближайший трактир «Восемь ног». Минут через двадцать победителю на большом подносе подали жареную рыбу, сложенную в виде лежащего на земле волка.

– Вот это да-а-а! – Тей похлопал в ладони вместе с остальными, не отрывая глаз от рыбного волка. – Как они их скрепили? – он протянул руку к блюду и аккуратно пошевелил пару рыбёшек.

– У кого что на уме, – пошутила Садига, однако сама с любопытством потянулась к рыбному волку пальцами.

– Красота-а-а! – воскликнул Тигал.

– Вкуснота-а-а! – добавил Медот и прижал ладонь к урчащему животу.

– Тей, смотри, что это? – Садига приподняла одну рыбёшку двумя пальцами и заметила тонкую прозрачную иглу.

– Так вот что их держит, – для Тея это было ещё одним интересным открытием. – Это иголки дикой белой колючки. Здорово придумали. Я бы и не догадался их так использовать.

– Тей, а они съедобные? – спросил Медот.

– Да, – ответил Тей. – Они легко ломаются и быстро растворяются на языке. А ещё они приятно кислые. Из-за этой самой кислинки их и крошат в салаты всякие.

Девушки за соседними столами перешёптывались, с любопытством поглядывая на Лиора. В другом конце зала, за столом сидел ещё один юноша – победитель в метании летучей дуги. А в самом центре накрывали стол для победителя в ловле осьминога в Тёплой бухте, чьё имя станет известно уже через несколько часов.

В трактире играли музыканты, но это трудно было назвать звучной мелодией. Ударными инструментами служили панцири из морских черепах, а более или менее мелодичный звук издавали позвоночники и плавники хрупкой рыбы, которые напоминали куски стекла. Их нанизывали на проволоку и ударяли по ним железными напёрстками. Несколько музыкантов отбивали такт закупоренными стеклянными банками, на четверть заполненными чешуёй каменной рыбы. Местная молодёжь пустилась в пляс. Кружась в парах, они подпрыгивали и разворачивались в разные стороны, когда вступали черепаховые барабаны.

«Какая-то шумная музыка, – подумал Медот. – Странная, но весёлая».

Помещение пестрило вязаными изделиями: они служили и чехлами для стульев, и половиками, и скатертями и даже занавесками, от чего всё выглядело по-домашнему.

К ребятам подошёл парнишка со шрамом поперёк шеи и представился Реголтом. Он поздравил победителя и выразил желание познакомиться с гостями деревни. Лиор поблагодарил его и предложил присоединиться к их компании.

– Вы знаете, у нас в это время года редко бывают братья гонты из дальних деревень, – быстро проговорил Реголт и сел за стол. – Я рад вас встретить! Люблю новые лица. Да и поболтать люблю.

– Реголт, а какие ещё соревнования у вас проходят? – спросила Садига.

– Да самые разные. Это один из немногих способ заработать в нашей деревне.

– Что-то я правил не очень понял. Кому это выгодно? Вдруг выигрывать будет всё время один и тот же? – поинтересовался Медот.

– Не, не будет, – Реголт качнул головой. – В каждом соревновании можно участвовать только один раз в месяц, чтобы у других была возможность заработать. Ну и, – он поиграл бровями, – стать хотя бы на время местным героем.

– Удобно придумано, – заметил Тигал.

«Как он тараторит, – Тей улыбнулся, глядя на Реголта. – Совсем как мой дядька Сим: у того тоже рот не закрывается».

Глава 18. Часть 2

Льдина внимательно рассмотрела нового знакомого. Она дотронулась до своей шеи и указала на его шрам, не переставая при этом смачно обсасывать рыбью голову.

– Она спрашивает, откуда этот шрам? – объяснил Тигал Реголту, который не понял её жестов.

– А, этот… – Реголт машинально дотронулся до своей шеи. – Я его на соревнованиях получил. У нас тут есть Крылатый Островок. Там живут каменные летучие мыши.

– Это что ещё за звери? – спросил Медот. «Летучие мыши? – подумал он. – Разве мыши летают?»

– Обычные, рукокрылые, – ответил Реголт. – Их кровь используют как лекарство, а тушки растягивают и высушивают дугообразно. Очень удобная штука, – он затолкал в рот большой кусок жареной рыбы и зачавкал. – Если её запустить в воздух, она поразит цель, сделает круг и вернётся туда, откуда была запущена, то есть – прямо в руки.

– Никогда таких не видела, – Садига вспомнила, сколько оружия побывало в её руках, но про высушенных летучих мышей она и слышать не слышала.

– Я свою дома оставил. Яся! – крикнул Реголт долговязому парню, сидящему неподалёку в компании друзей. – Дай-ка мне твою Строптивую, тут хотят посмотреть на неё.

Яся встал и подошёл к их столу.

– Поздравляю! – обратился он сразу к Лиору. – И приветствую! – он взмахнул рукой остальным.

– Спасибо! – ответил Лиор.

Долговязый протянул Реголту своё летучее оружие.

– Яся, они пришли, – крикнул ему молодой человек, вошедший в трактир.

– Сейчас выйду, – крикнул в ответ Яся. – Реголт, если что, я на улице, – сказал он и поспешил к выходу.

– Хорошо, – Реголт кивнул. – Я верну её позже.

Реголт протянул летуна Садиге.

– Строптивая?! – Садига взяла в руки странное оружие.

– Ага. В виде оружия она называется летучей дугой или летуном, – пояснил Реголт. – Но им ещё и имена дают. Ясе долго пришлось её ловить, вот он и назвал её соответственно.

– Забавно, – Садига с интересом рассмотрела Строптивую с дугообразно вытянутыми крыльями. «И правда: высушенная летучая мышь», – подумала она.

– Осторожно, красавица, они острые, – предостерёг Реголт Садигу, когда она попыталась дотронуться до натянутой перепонки.

– Ещё какие, – Садига аккуратно прочесала перепонку кончиком пальца. Она протянула летуна Лиору.

– Интересная штука, – Лиор взял Строптивую в руки. – Но как её держать надо?

– Её голову нужно поместить между указательным и средним пальцами, – Реголт показал действие на своей руке, – а тельце сжать в кулаке. Тело у неё малюсенькое, поэтому удобно помещается в ладони.

Лиор взял летуна, как объяснил Реголт, и сделал несколько коротких махов.

– А когда её запускают в воздух, то держат за край крыла, – добавил Реголт.

– А разбить её возможно? – Лиор постучал Строптивой по столу и удивился крепкому звуку.

– И такое бывает, – ответил Реголт. – Сломать можно всё, даже клинок.

– Так это она тебя так? – Тей дотронулся до своей шеи.

– Угу, – Реголт закинул в рот очередной кусок рыбы и активно заработал челюстями. – Есть соревнования по их ловле. А их очень трудно поймать, можно и головы лишиться. Когда они чуют опасность, они на лету вращаются и режут своими перепонками всё, что попадается на пути. Вот и меня полоснули. Если бы не знахарка Маиса, я бы помер от потери крови.

– Маиса? Ты знаешь её? – обрадовался Тигал.

– Конечно. Её тут все знают, – ответил Реголт.

– А нам как раз нужно её найти, – Лиор уставился Строптивой в стеклянные глаза.

– Это около дня пути по Железной тропе, – сказал Реголт.

– Железная тропа? Это что ещё такое? – спросил Медот с набитым ртом.

– Просто одну дорогу на окраине деревни проложили железным кирпичом, – объяснил Реголт. – Ничего особенного. По этой дороге товар возят. Получается быстро, и не надо постоянно вытягивать повозку из грязи.

– Но нам сказали, что она живёт здесь, у площади, на улице Пряной, – Тигал был озадачен такой новостью.

– Чего? – Реголт застыл на мгновение и даже перестал чавкать. – Слышать не слышал про такую улицу. Не, не, не – тот, кто вам сказал, явно ошибся или не знает здешних мест.

– Ладно, – протянул Тигал, думая о потраченных впустую двух днях: «Хотя, что нам эти два дня, если мы уже больше полугода в дороге». – Ты объяснишь нам, как добраться до неё?

– Если согласитесь отчалить завтра утром, я могу отправить вас в повозке моего друга Хлого. Он как раз едет по Железной тропе в ту сторону, рыбу продавать, – Реголт облизал пальцы. – Хотя, жаль. Остались бы на пару дней, я бы вам деревню показал, к Тёплой бухте съездили бы.

– Большое спасибо, Реголт! Но у нас дело срочное, – сказал Тигал.

– Понял, – Реголт разочарованно кивнул. – Если надумаете, вы всегда сможете мена найти в этом трактире. Меня тут вся обслуга знает.

Им ничего не оставалось, как дождаться утра. Но спать никому не хотелось, да и такое веселье началось после прибытия из Тёплой бухты самого главного победителя дня! Они и наелись, и наплясались, а потом вновь сели за стол, уплетать за обе щеки.

Утром, уставшие и сонные, они взяли свои вещи и поплелись к Железной тропе. Когда они дошли до неё, одноглазый Хлого ждал их в повозке. Они поздоровались, обменялись парой фраз и, усевшись в повозку, на четверть нагруженную бочками, проспали сидя весь день. Когда они проснулись, солнце уже садилось.

Тигал встал и навалился на одну из бочек.

– Хлого, ты нас прости, пожалуйста, – Тигал зевнул, прикрыв рот кулаком. – Мы уснули и толком не познакомились. Просто мы так устали!

– Ничего страшного, – Хлого повернул к нему голову. Он посмотрел на Тигала правым глазом и улыбнулся. – Это вы простите: вам пришлось сидя спать. Повозка маленькая, а бочки не взять с собой я не мог.

– О, нет, всё отлично, – ответил Тигал. – Я вполне выспался.

«А вот я не вполне, – подумал Медот. – Спину тянет. И живот тяжёлый. Зачем я так объелся вчера?!»

«И не в таком положении спать приходилось, – подумала Льдина. – А вот запашок здесь отвратительный». Льдина встала и с лёгкостью перебралась через бочки на козлы. Она села рядом с Хлого и жестом попросила отдать ей вожжи.

– Дай ей, пусть поведёт, – попросил Тигал. – А ты отдохни.

Хлого неохотно передал вожжи Льдине. Он перебрался в повозку и плюхнулся рядом с Лиором.

– Ребята, а она не собьётся с пути? – с беспокойством спросил Хлого. – Она же это… – он тронул себя за ухо.

– Но видит-то хорошо, – Лиор моргнул Хлого.

– Не беспокойся, Хлого, туманцы лучше других видят в темноте, – Тигал посмотрел на тропу. – Да и дорога, как я понял, почти никуда не сворачивает. – Он подпрыгнул и сел на бочку.

Повозка не спеша ехала по железным кирпичам, щёлкая через одинаковый промежуток времени, когда торчащий гвоздь в правом заднем колесе касался тропы.

– И кого угораздило проложить дорогу железным кирпичом? – Лиор внимательно посмотрел на тропу, убегающую вдаль.

– Говорят, её построили лет сорок назад, – Хлого просунул указательный палец под повязку на левом глазу и почесал нижнее веко. – Я тогда ещё не родился. Мне отец рассказывал, что это была идея королевской пророчицы Сейты. Вот только она была в бешенстве, когда приехала и посмотрела на тропу: по ней, оказывается, не на повозках нужно было ездить, а скользить в железных ящиках.

– В железных ящиках? – удивилась Садига.

– Сам не знаю, что это за ерунда. Но отец говорил, что рисунок, который она прислала для постройки этой тропы, отличался от того, что получилось в итоге, – ответил Хлого. – Это должны были быть не кирпичи, а длинные балки особой формы. Какие-то рейсы.

– Рельсы, – поправил Тигал.

– А мне один чёрт, – Хлого махнул рукой. – Так и наши кузнецы ни черта не поняли. Они подумали, что в рисунке ошибка, или его не дорисовали. Они от души поржали и нашлёпали кирпичи обычной формы.

– А рисунок сохранился? – глаза Тигала загорелись.

– Нет. – ответил Хлого. – Говорят, она его забрала и махнула рукой на тропу. Сказала, чтоб мы ездили по ней, как захотим. Потом, сказала, разберёмся. Но за сорок лет она так и не перестроила тропу.

– Да, любопытно, – Тигал вспомнил шахтёрский отчёт из Кротовой Норы, где как раз упоминались эти самые рельсы. – Получается, она всё-таки осуществила эту затею: в шахтах Кротовой Норы есть эти самые рельсы и по ним действительно ездят в железных ящиках. Значит, это её идея была. Хм, столько лет с ней знаком, а всё время узнаю о ней что-то новое. Сколько же у неё секретов?!

– Кротовая Нора, – Хлого хмыкнул. – В жизни там не был. Наверно, никогда и не попаду: далеко и дорого ехать. – Он призадумался. – Да и не охота, если честно. Мне и здесь хорошо.

Они беседовали допоздна, расспрашивая Хлого о местных обычаях и достопримечательностях. Хлого не без энтузиазма рассказал и о том, как он потерял глаз на соревнованиях по стрельбе из рогатки. Хоть он и остался без глаза – его случайно выбил соперник, чей камень отрикошетил от столба, на котором висела мишень – Хлого стал победителем в тот день и заработал сорок гит. На них он и купил повозку с лошадью и первую партию рыбы да всяких моллюсков, которые продаёт вот уже несколько лет и кормит не только свою молодую семью, но и родителей. Хлого ещё продолжал говорить, когда Тей и Медот уснули сидя, положив головы на свои походные мешки. А когда Хлого увидел, что уже и Лиор с Садигой клюют носом, он нащупал в углу повозки свою потрёпанную шляпу с широкими полями, накрыл ею лицо, прижался к бочке с рыбой и задремал. Сон не шёл только к Тигалу, да и от того, как все разместились, места в повозке стало недостаточно, чтобы сесть и хотя бы вытянуть ноги. Тигал перебрался к Льдине на козлы и продолжил учить язык глухонемых.

Рассветало. Выспавшийся Хлого бодро вёл повозку, а Льдина присоединилась к Садиге, перекусить спозаранку. Вокруг всё дремало. Засмотревшись на просыпающийся горизонт, Медот замечтался. Но что-то привлекло его внимание. Он прищурился, пригляделся и напрягся.

– Люди, что это? – изумлённо спросил Медот.

Вдали показалась округлая зелёная шапка, медленно поднимающаяся в небо. Под этой зелёной шапкой что-то закоричневело, бросая вниз тяжёлые струи воды.

Хлого посмотрел на зелёно-коричневый шар и улыбнулся:

– Это наш Крылатый Островок.

Все так восторженно загалдели, что разбудили похрапывающего Тея. Он заглазел по сторонам, затем посмотрел на остров, застывший в небе.

– Белый Мир мне, – прошептал Тей.

– Вот это чудо! – воскликнула Садига.

– Но как это возможно? – Лиор оторопел.

– Его поднимают вода и пары: там, на дне залива, много крупных гейзеров, – объяснил Хлого. – Обычное дело.

– Я читал про него в рукописях Сейты, – похвастался Тигал, просидевший всю ночь на козлах. «Ой, аж попа онемела», – подумал он и приподнялся. – Но она не объяснила природу его подъёмов и спусков, – Тигал развернулся и сел боком. – Хлого, он поднимается и опускается в одно и то же время?

– Нет, – ответил Хлого. – В разное время и смещается часто. Его всегда куда-то относит, но недалеко. Когда его поднимает в небо, рядом лучше не находиться: можно свариться, как мясо в бульоне.

– Льдина, как тебе, а? – спросил Тигал, заметив её увлажнившиеся глаза.

Льдина ответила ему жестами, несколько раз дотронувшись рукой до левой стороны груди.

– Тигал, что она говорит? – спросил Медот. «Никак не выучу все эти её закорючки», – подумал он.

– Она говорит, что в жизни такого не видела. Она в восторге, – ответил Тигал.

– А сидела бы на своём кровожадном хребте и ветки ползучие рубила, – пошутил Лиор. – Может, отвезём тебя назад?

Льдина хмыкнула и натянула улыбку. Она просунула руку под крышку бочки, нащупала маленького осьминога и швырнула его в Лиора. Осьминог расплющился по лицу Лиора, угодив своим щупальцем ему в рот. Под громкий хохот ребят, Лиор сорвал шевелящегося осьминога с лица. Он раскашлялся и расплевался, а когда посмотрел на головоногого моллюска, которого никогда в жизни не видел живьём, он быстро отбросил его в сторону.

– Фу, какая мерзость, – Лиор тряхнул рукой. – В соусе он не так паршиво выглядит.

Льдина, беззвучно смеясь, подобрала осьминога. Она его отряхнула, подула на него и бросила назад в бочку.

Через час они приехали в нужное место.

– Я отведу вас к дому знахарки, – сказал Хлого. – Мне как раз в ту сторону. Пока будут разгружать повозку, я хоть позавтракаю.

Доковыляв до дома знахарки, они остановились перед крыльцом. Хлого поднялся по ступеням и постучал в дверь, пока остальные стояли и таращились на дом.

– Эй, люди, разве мы здесь не были? – озадачился Медот.

Когда в дверях показался молодой человек с жемчужной улыбкой, все почувствовали себя полнейшими дураками.

– Стратор, доброе утро! – поприветствовал его Хлого. – Я, вот, гостей привёл. Они ищут твою матушку. Лекарства, видимо, нужны.

Стратор лениво переступил через порог. Несмотря на сырое утро, на нем были только брюки. Щеки Садиги вспыхнули. «Я что, опять его глазами пожираю?», – она отвела взгляд в сторону.

Стратор почесал растрёпанную голову и зевнул.

– В прошлый раз они искали не мою матушку, – Стратор подошёл к ступеням, прислонился боком к деревянной балке и сложил руки на голой груди.

– Ну не знаю, – ответил Хлого. – Я их довёз, а дальше – говорите сами.

Хлого выслушал от ребят благодарность за помощь и, тепло попрощавшись, отправился в ближайший трактир.

– И чего вам надо? – нарушил молчание Стратор.

– Зачем же ты… – Тею хотелось столько всего сказать, но слова застряли в горле.

– Ну, знаете ли, я гостей не люблю… особенно незнакомых, – недовольно произнёс Стратор.

– Но ты даже не спросил, почему мы тебя ищем?! – Тигал был раздосадован больше остальных.

– А вот в этом как раз и дело, – Стратор ткнул пальцем в Тигала. – Для чего незнакомцам меня искать?

– А что, рыльце в пушку? – грубо спросила Садига. – Скрываешься от кого?

– Спасибо за «личико», – Стратор широко улыбнулся. – Но ты, это… осторожней с язычком, иначе краснеть не перестанешь. А ты не любишь краснеть. – Он прошёлся пальцами по своей груди. – Ой, как не любишь!

Садига прыснула, но не нашла, что ответить. А Лиор еле сдержал улыбку, взглянув на Садигу.

– Стратор, нам надо поговорить, – отрезал Тигал.

– Э, нет! Мне с вами говорить не о чем, – Стратор развернулся и собрался зайти в дом. – Я вас знать не знаю!

– Ты слышал что-нибудь о Сейте? – бросил ему вслед Тигал.

Стратор остановился и посмотрел на Тигала.

– Нет, – ответил Стратор. – Это кто? Или что?

– Сейта?! Кто сказал Сейта? – в окне нарисовалось морщинистое лицо с косматыми седыми бровями.

На крыльце выросла знахарка. Она была чисто одета, но явно редко расчёсывалась: голова её напоминала снежную лавину.

– «Двенадцать дорог!» – проговорила она быстро, и так же быстро пробежала взглядом по нагрянувшим гостям. Она вытянула руку, поочерёдно тыча пальцем в молодых людей, ожидая хоть от кого-нибудь ответа.

– «Двенадцать подвигов – одна победа!» – добавил Тигал.

Маиса, охая, спустилась по ступеням, не обратив внимания на огорошенного сына. Она подошла к Тигалу вплотную и взяла его за руки.

– Я уже думала: не застану этот великий день! Думала, не доживу. Сынок, – она повернулась к Стратору, – они за тобой.

Изумлению Стратора не было предела, когда его мать, за наспех приготовленным завтраком в маленькой кухне, рассказала ему в присутствии гостей о его особенном предназначении.

– Я все его годы хранила это в тайне, – призналась Маиса, глядя на Тигала, жадно уплетающего чёрствый хлеб с красной икрой. – Он был таким заносчивым. Я всё ждала, когда он повзрослеет и станет серьёзным, но, видимо, я этого не дождусь. Характер не вырвешь ни из головы, ни из тела. Да и сомневаться я начала много лет спустя, и появление Сейты сразу после его рождения мне давно казалось сном.

– Я? Какой-то там отмеченный? – Стратор пришёл в себя. – Мама, побойся Белого Мира!

– Да чтоб у тебя язык отсох, негодник! Когда ты перестанешь перечить всем и вся и возьмёшься, наконец, за ум?! – завелась старуха. – Мог бы жениться за это время, я бы хоть внуков нянчила.

– Да причём здесь это вообще?! – Стратор выбросил руки в стороны. Он откинулся на спинку стула и уставился на мать.

– Ливи такая замечательная девушка и прекрасно готовит, – продолжила Маиса, даже не слушая сына.

– Мам! – громко упрекнул её Стратор.

– Что, не любим краснеть? – Садига искусственно улыбнулась.

– И крыша давно прохудилась, – пожаловалась знахарка вслух.

– Хочешь посмотреть, как я переодеваюсь? – Стратор моргнул Садиге.

– А ну, замолчи! – Маиса шмякнула сына полотенцем по плечу. – Всех девок распугал своими шуточками.

Маиса ещё долго причитала и ворчала. У них ушёл целый день на споры, рассказы и объяснения, и только вечером разговор казался более или менее разрешённым.

– А если я не пойду? – спросил Стратор, когда они сели ужинать всё в той же маленькой кухне и всё тем же чёрствым хлебом с красной икрой. – Если я откажусь?

– Мы не можем уйти без тебя, Стратор. Если ты откажешься – всё пропало, – признался Тигал. – Нам придётся вернуться назад ни с чем.

– А какая мне польза от всего этого, как там тебя… Тигал? – полюбопытствовал Стратор.

– Польза?! – Тигала застиг врасплох такой вопрос. Он призадумался над ответом.

– Победы! – заявила Садига. – Нас ждут завоевания и победы.

– Ой, а мы нашли моё больное место, – съязвил Стратор.

– Кажется, об этом больном месте вся деревня знает, – съязвила Садига в ответ. – Ты, как мы слышали, ещё ни одного соревнования здесь не выиграл. Неудачником слывёшь.

– Почему же, – запротестовала старуха. – Когда он был маленьким, он выиграл соревнование по вязке самого длинного шарфика, – вполне серьёзно поведала она, задетая колкостями Садиги. – А ещё поймал каменную летучую мышь. Правда не в день соревнования, но всё равно поймал.

– Ма-а-ма! – взмолился Стратор.

Маиса, не обращая внимания на сына, подробно рассказала, как было дело с шарфиком; и как Стратор на днях поймал огромную рыбёху; и как его в детстве отлупила маленькая девочка, а он её в ответ, чем опозорил мать надолго и на всю деревню…

Они просидели до глубокой ночи, слушая рассказы забавной знахарки и чувствуя себя как дома, в кругу семьи.

Глава 19. Стеклянный Лес

К середине лета они добрались до Стеклянного Леса. Если в других деревнях гостей любили или относились к ним с терпением, то здесь им давно никто не был рад, даже братьям гонтам. Жители Стеклянного Леса жили сами по себе. «Грубые и злые», – как их часто называли в королевстве. Но в чём истинная причина их злобы и грубости, в королевстве предпочитали не обсуждать. А причин было две: лесные не могли занять другую территорию и переселиться – это привело бы к войне с королевством; а земля, на которой их предки когда-то поселились, была скудной, климат неблагоприятный, а жизнь лишена житейского счастья.

Несколько раз в месяц в деревне пропадал кто-нибудь из местных, иногда среди ночи, а иногда и в дневное время. Жители группами отправлялись на поиски бесследно исчезнувших бедолаг: одни прочёсывали леса и горы, другие ходили к рекам, а третьи пробирались за пределы Границы и вели поиски в запретных лесах. Эта часть королевства считалась самой опасной. И если в Вечернем Тумане хищные растения встречались в основном на Безумном хребте, то здесь их можно было встретить почти на каждом шагу, стоило только выйти за жилые улицы деревни. Именно в Стеклянном Лесе когда-то вывели пищуний, скрестив дикую острозубку и полевого горлана, и рассадили их вокруг Гайтигонта. Но пищуньи были самыми безобидными цветами по сравнению со множеством других растений в Стеклянном Лесе.

В деревне пропадали как мужчины, так и женщины, а когда дети оставались без присмотра, пропадали и они. Жители Леса давно привыкли жить с чувством постоянной опасности, и привыкли не паниковать, услышав об очередном исчезновении, а тут же отправлялись с отрядом на поиски. Они понимали, что бороться нужно за каждого человека, иначе они рискуют исчезнуть с карты Терадорна. Ещё лет пятьдесят назад население Стеклянного Леса составляло около миллиона человек. Но, спустя время, народа значительно поубавилось: и в связи с исчезновениями, и в связи с тем, что нередко родители сами высылали своих детей за пределы деревни к дальним родственникам, откуда те обычно не возвращались, и даже меняли фамилии, чтобы избавиться от клейма «проклятые», как их часто называли все, кому не лень.

В северной части деревни, девушки часто пропадали у озера Душистый Яд. Это был единственный источник питьевой воды поблизости. Наполняя кувшины у водопада, который втекал в озеро, девушки переливали воду в бочки на колёсах, запряжённые лошадьми, и как можно быстрее добирались до дома. Шли всегда на свой страх и риск и не знали, случится ли беда или обойдётся, как в прошлый раз.

На вид это было обычное живописное озеро, если не считать тонкого сладковатого аромата, который оно источало время от времени. Местные жители знали, что этим запахом дышать нельзя: от него юные девы падали в обморок, а после – исчезали с поверхности земли. Однако этот запах совершенно не действовал на мужчин.

– Следопыт, а что в нем такого? – Лиор посмотрел на спокойное озеро, вдоль которого они шли.

– В нем обитают стигарии, – следопыт присел на корточки и пощупал пальцами след на земле. – Медведь. Опять спускался, – буркнул он себе под нос.

«Какие у него ногти грязные, – Садига посмотрела на руку следопыта. – И кожа такая огрубевшая, вся в трещинах. Они тут совсем за собой не следят? Хотя, – она посмотрела на свои ногти, – мои сейчас не лучше выглядят».

– Стигарии? – Медоту это слово показалось жутким.

– Да, – следопыт встал и кивнул на озеро. – Эти сволочи усыпляют девушек дурманящими запахами и утаскивают их на дно озера.

– А что потом? – Садигу передёрнуло.

– А потом их тела выносит течением Голубой реки. Эх, – следопыт тяжело вдохнул, – наши женщины каждый раз караулят у её берегов, надеясь, что хотя бы одна из девушек окажется жива. Но все они – мертвее мёртвого.

– И для чего всё это? Они что, их кровь пьют и органами закусывают? – шутливо спросил Стратор.

– Стратор, ну ты и бессердечный, – Садига сверкнула глазами.

– Все найденные девушки были нетронуты, – следопыт посмотрел на Стратора и тоже сверкнул глазами. – А для чего они это делают, мы так и не смогли узнать.

– Тигал, а ты что скажешь? – обратился к нему Лиор.

– Я мало что об этом знаю, Лиор, – Тигал виновато пожал плечами. – Я думал, это просто деревенские легенды. – Он посмотрел на Льдину, которая зачастила руками. – Льдина спрашивает: а как они выглядят?

– Эти твари не высовываются, когда у озера мужчины ходят, – с презрением в голосе произнёс следопыт. – Мы только издалека видим их змеиные хвосты и крылья с чешуёй вместо рук. А торс у них человеческий, и голова вроде тоже. Уродцы, в общем.

– С человеческой головой? А их лица кто-нибудь видел? – спросила Садига.

– Ну, по слухам только две девушки их разглядели, – ответил следопыт и направился вперёд. – Их успели спасти у озера, но долго в чувства приводили. Они сказали, что все стигарии мужского пола и хороши собой. – Он фыркнул и плюнул в сторону. – Дожили, чёрт побери: девушки в чудовищах красавцев увидели. Хотя, понятное дело, они ж одурманенные все были.

Они молча шли за следопытом и поглядывали на озеро – оно казалось таким спокойным и обычным, что в его опасность верилось с трудом.

– Эй, следопыт, а наших девочек не соблазнят? – с иронией спросил Стратор.

– Смотри как бы они и твоё личико с женским не перепутали, – Садига поиграла бровями. – Так что, меньше лыбься.

– Сомневаюсь, что они мужиков от баб не отличают, раз только их и воруют, – Стратор окинул взглядом озеро и посмотрел на небо. – Кстати, Сади, погода замечательная! Не хочешь искупаться? Ты же у нас храбрая, тебе всё нипочём.

– Вода холодная, – огрызнулась Садига.

– Нет, – вмешался следопыт, не поняв их словесной перепалки. – Вода в этом озере всегда одной температуры и всегда тёплая. Здесь можно и зимой купаться. Мужчины так и делают.

– Вот видишь?! Какая прелесть! – Стратор жестом предложил Садиге пройти к озеру. – Мы подождём. Только одежду придётся снять. Не пойдёшь же ты дальше мокрая?!

– В таком случае, тебе придётся глаза выколоть, – спокойно ответила Садига.

– Не, ради такого я не готов зрения лишиться, – с деланной серьёзностью произнёс Стратор. – Жизнь так прекрасна, что такие мелочи того не стоят.

Садига не ответила, а только искусственно улыбнулась. Она направилась вперёд и сделала вид, что любуется окрестностями: «Вот гад! Со мной ещё никто так не разговаривал. Ничего, я поймаю момент и проучу тебя на деле: язык мне тут явно не поможет…»

– Вы, я смотрю, весёлые ребята, – следопыт хохотнул. – А ваших девушек не тронут, не переживайте. Я же сказал: девчат похищают, когда поблизости мужчин нет.

– Тогда почему мужчины с ними не ходят? – спросил Тей.

– Это не всегда возможно, – с досадой ответил следопыт. – Они часто уходят в горы на поиски пропавших. А девушки рискуют и таскают воду. У нас же северную часть деревни реки стороной обтекают, – он окинул взглядом окрестности. – Эх, неудачное расположение выбрали наши предки для поселения. Но откуда им было знать…

– Да. Ваша деревня самая малочисленная на карте, – подтвердил Тигал.

– Поэтому мы и бьёмся за жизнь друг друга, – добавил следопыт.

– Следопыт, а почему вы так не любите других гонтов? – осторожно спросил Лиор.

– А нам некогда вас любить, – следопыт махнул рукой. – Да и много раз наши предки звали на помощь других гонтов. Те пытались нам помочь, но когда начинали пропадать и их люди, братцы гонты нас бросали. От них давно никакой помощи не было. И мы давно той же монетой платим. Да, и, кстати, – он заметил свежие человеческие следы, которые вели к подножию горы, – когда мы придём в лагерь, не удивляйтесь плохому приёму.

– Надеюсь, они не забьют нас камнями, – Стратор посмотрел на гору. «Чёрт, ещё вверх тащиться? – подумал он. – У меня ноги не казённые».

– Не забьют, – ответил следопыт. – Но могут не выслушать и прогнать. А для чего вам понадобился Айзен?

– Нужно переговорить с ним, – ответил Тигал. – А он точно там?

– Да, он спустился туда с сыном. Вчера пропал фермерский мальчишка. Говорят, его в последний раз видели у подножия Спящей горы, – следопыт не обратил внимания на нахмурившегося Тигала. – Не знаю, нашли ли они его, но вчера мне сказали, что группа уже вернулась и разбила наверху лагерь.

Когда они дошли до лагеря, первое, что бросилось им в глаза – на вертеле, поодаль от облысевших палаток из бычьих шкур, жарился маленький кабан. «Фу, как они едят эту гадость? – подумал Стратор. – Они же чёрт знает, что жрут в лесах». «Мясо! – Медот уже представил, как он его пережёвывает. – М-м-м, может они и нас угостят?» Но учитывая сколько было мужчин поблизости, Медот понял, что этим кабаном всех не накормить.

Возле костра сидели пять парней: один из них следил за вкусно пахнущим кабаном, а остальные четверо задумчиво смотрели на костёр. «Их тут человек сорок», – Льдина окинула взглядом молодых людей и мужчин, сидевших под деревьями и возле палаток и натачивающих свои клинки. Их одежда давно обветшала и выцвела под лучами солнца, и трудно было понять, когда её стирали в последний раз.

Увидев незнакомые лица, лесные подняли головы и с недовольством уставились на непрошеных гостей.

«Хоть бы кто-нибудь улыбнулся», – подумал Тей. Но улыбка не коснулась ни единого лица.

– Айзен, – крикнул мужчина, сидящий на камне у центральной палатки.

– Чего? – послышалось устало из палатки.

– К нам нежданные… негаданные, – доложил ему мужчина.

Из палатки выкарабкался Айзен. Он, как и все мужчины в этой деревне, носил длинную бороду и волосы: им давно надоело тратить время на то, чтобы состригать растительность.

– Ты что вытворяешь, следопыт?! Для чего ты их притащил? – прикрикнул Айзен своим грудным голосом.

– Они тебя ищут. Сказали: дело срочное, – оправдался следопыт.

– Меня? – удивился Айзен. – С какой стати?

– Спроси сам, – ответил следопыт. – А мне надо вернуться в деревню. – Он направился к парню, сидящему под деревом, который вырезал резцом неглубокие узоры на рукоятке топора. – Ты починил мой топор?

Парень кивнул и зашумел холодным оружием, лежащим возле него грудой. Он наковырял среди кинжалов и наконечников копий топор и протянул его следопыту.

«Интересно, – Лиор внимательно рассмотрел груду холодного оружия. – У них все рукоятки резные». Это заметила и Льдина. И помимо резных рукояток, она увидела, что у некоторых мужчин даже на лезвиях топоров и кинжалов были отчеканены символы и узоры.

– Гонт, Айзен, нам надо поговорить с вами, – Тигал подошёл к нему ближе. – Мы из Гайтигонта.

– Что-то вы не очень похожи на зажравшихся гайтов, – съязвил Айзен.

– Нет, нет, мы – гонты, но путь держим из королевства. Мы из разных деревень, – объяснил Тигал.

Айзен внимательно рассмотрел незнакомцев.

– Похоже на то, – он бросил взгляд на Тея. – А вот из Лика давненько мимо никто не проходил. – Он вдруг понизил голос и раздражённо добавил: – Мне плевать, что вам от меня нужно. Я вас знать не знаю и ничего вам не должен. Так что, – он пренебрежительно махнул рукой, – убирайтесь, откуда пришли.

Айзен развернулся и направился к палатке.

– Но… – Тигал сделал пару шагов вперёд.

– Пошли прочь, – огрызнулся один из парней у костра. – У нас своих дел по горло, ещё на вас время тратить, жители праздных деревень.

– Мне нужен ваш сын, – не сдавался Тигал. – «Двенадцать дорог!» – крикнул он, скрывшемуся в палатке Айзену.

Незваные гости замерли в ожидании, а лесные в недоумении. Через мгновение Айзен выскочил из палатки, сверкая глазами. Он подлетел к Тигалу, схватил его за локоть и потащил в сторону.

– Оставайтесь на своих местах, или я всем головы поотрываю! – рявкнул Айзен незваным гостям, которые поторопились вслед за ним и Тигалом.

Когда лесные подскочили со своих мест, сжимая в руках наточенные ножи, непрошеной компании пришлось остановиться и сбиться в кучу. Лиор сделал шаг вперёд, намереваясь всё-таки пойти за Айзеном и Тигалом, но Стратор схватил его за плечо и дёрнул назад.

– Лиор, не надо, – шепнул ему Стратор. – Лучше не нарываться, их слишком много… Поговорят и вернуться.

Притащив Тигала к обрыву, с которого вдали была видна деревня, Айзен рывком повернул Тигала лицом к себе и посмотрел на него зверем.

– Ты мне эти сказки не рассказывай! – Айзен схватил Тигала за грудки и дёрнул к себе. – Я тогда Сейту нагнал, и ты под зад получишь. И не смей больше говорить об этой идиотской истории про отмеченных в присутствии моих людей.

– Гонт, Айзен, послушайте… – неуверенно заговорил Тигал.

– Закрой свой рот, щенок! – Айзен отпустил Тигала и затряс указательным пальцем перед его носом. – Это ты послушай меня: я верю в Белый Мир и Мрачную Пустошь, хоть я и в глаза их не видел, но отдавать своего единственного сына непонятно кому и куда, я не намерен. У нас и так мужчин не хватает, а мальчик мой – боец и стратег. С его помощью мы уже сотню разных тварей вздёрнули…

– В том-то всё и дело, – осторожно перебил его Тигал. – Вы не заметили, что этих самых тварей стало больше за последний год? Вы в курсе, что детёныши Спящей горы бродят вокруг Гайтигонта? Ведь именно ваша деревня обязана следить, чтобы они не выползали из горы.

– Лжёшь! – зашипел Айзен. – Этого быть не может.

– Они атаковали нас ночью у Южных Ворот, между Волчьим Духом и Солнечным Ликом.

– Но это невозможно! – поразился Айзен. – Выползли только два сонника, но мы их вовремя загнали назад и завалили вход. Никто из наших людей их больше не видел.

– Видимо, они нашли обходные пути, а, может, им кто-то начал помогать… Вы отгородили себя от всего мира и даже не знаете, что происходит. Вы слышали о казни принцессы?

– Что-то такое слышал, – равнодушно ответил Айзен. – И поэтому не понимаю для чего и с кем бороться, раз это сопливое дитя казнили.

– Она жива. Но об этом никто не должен знать, – Тигал всё искал нужные слова и очень боялся произнести лишние. – Сейта не просто так выбрала именно вашего сына.

– С сонниками мы разберёмся, – хладнокровно произнёс Айзен. – А вам лучше уйти. Мой сын нужен мне здесь.

Айзен повернулся к Тигалу спиной и пошёл обратно. Тигалу ничего не оставалось, как молча поплестись вслед за ним. Они вернулись в лагерь. Незваные гости стояли на том же месте и так же молчали.

– Дайте им еды и пусть уходят, – грубо приказал Айзен.

– А без еды они не могут уйти? – спросил один из молодых людей у палатки. – Нам тут и самим жрать нечего.

– Спасибо, мы не голодны, – Тигал понял, что разговор о еде в данный момент может привести к конфликту.

«Да я лучше воздух поглотаю, чем эту всеядную гадость», – Стратор с отвращением взглянул на кабана.

– Но таким кабаном можно накормить всех, – скромно вступил Тей, – если сделать из него сытный соус с картофелем и зеленью. Тут у вас как раз дикий картофель растёт. Правда клубни горьковатые, но если вымочить их в подсоленной водичке…

– Тей, – тихо, но с укором прошептал Тигал.

Однако Тей вызвал не только всеобщее молчание, но и урчание в желудках.

– Убирайтесь! – отрезал Айзен и зашёл в палатку.

Они спустились к Душистому Яду разочарованные, уставшие и голодные.

– Ребята, и что нам делать? – спросил Медот.

Льдина ткнула пальцем на небо и зачастила руками.

– Льдина говорит, что скоро стемнеет, а одни мы не сможем добраться до деревни, – сказал Тигал. – Надо заночевать здесь.

– Согласна, – Садига посмотрела на гору, с которой они спустились. – А завтра ещё раз попытаемся. Может, завтра он будет в другом настроении.

– Садига права, – поддержал её Лиор. – До завтра может этот Айзен передумает.

– Что-то я сомневаюсь, – Тигал вздохнул.

– А у тебя есть другая идея, Тигал? – спросил Стратор.

– Да, я думал найти непосредственно его сына и поговорить с ним, но, как я понял, его в лагере не было.

– Так завтра, может, и появится, – подбодрил его Тей.

Тигал согласился, что сейчас бесполезно что-либо предпринимать. Да и в деревню, действительно, без провожатого они не доберутся: хоть она и расположена недалеко, но идти через хищный лес самостоятельно – весьма опасно.

Костер догорал. Дело шло к полуночи. Тигал, Тей и Медот спали, укутавшись в шерстяные тонкие одеяла. А Стратору не спалось. Он лежал на еловых ветках и смотрел на звёздное небо, задрав руки за голову. Через час он должен был сменить Льдину, чтобы и она немного вздремнула. Садига спала под деревом недалеко от Стратора. Незаметно для неё, он осыпал её пахучими листьями, запах которых отпугивает насекомых.

Льдина сидела на нижней ветке старой ели, свесив ноги вниз, и глядела в оба. Ей не хотелось спать: «Хорошо, что я пошла с ними, – она заболтала ногами. – Я и не знала, что на нашем полушарии столько всего интересного. Я-то думала, что необычнее Безумного хребта ничего нет, а тут ещё какие-то летающие острова, сонники, стигарии...» Она попыталась представить себе стигария, но в её фантазиях он получился не таким страшным и опасным, как описал следопыт. Пока она фантазировала, на противоположном берегу реки нарисовалась человеческая фигура. Льдина прищурилась и наклонилась вперёд: «Может, показалось?» Но всмотревшись, она увидела, что кто-то пробирается к воде. Льдина спрыгнула с ветки и посмотрела на спящих ребят: «Разбудить их? Нет, не надо, может это следопыт бродит или местный житель». Она заметила, что не спит только Стратор: «Вот же зараза. Опять пялится на эту пышногрудую. И опять лыбится». Льдина нащупала на земле камешек, прицелилась и швырнула его в Стратора. Камешек ударил Стратора по зубам.

– Ау, ты что творишь, разукрашенная? – недовольно прошипел Стратор. Он облизал передние зубы языком. – Больно же. – По жестам Льдины он понял, что она зовёт его к себе. Он тихо встал и засеменил к ней на цыпочках.

Они подкрались ближе к воде и спрятались в зарослях. Фигура на соседнем берегу тоже приблизилась к озеру и когда встала в полный рост, чтобы осмотреться, на ней заколыхалась светлая одежда, больше похожая на ночную рубашку, и заиграли длинные волосы в свете луны.

Девушка зашла в озеро и нырнула с головой. Через минуту она вынырнула, но не одна – показалась ещё одна голова. Кто-то зарезвился с девушкой в воде и засмеялся, и внезапно взмыл в воздух, роняя струи воды. Это был стигарий. Он раскрыл крылья в воздухе, сделал сальто и нырнул позади девушки, обрызгав её ударом хвоста по воде. Девушка радостно завизжала и забрызгала водой в ответ. Стигарий подплыл к ней, схватил, и, подбросив её высоко вверх, тут же нырнул. Девушка плюхнулась в воду и исчезла с поверхности, но через мгновение вынырнула, обвив руками шею своего крылатого друга. Когда они поднялись высоко над водой, девушка распластала руки вдоль крыльев стигария. Они полетели над озером, мягко рассекая воздух.

Когда стигарий бережно опустил девушку в воду и вновь взмыл вверх, чтобы сделать очередное сальто, послышался свист, и стигарий обухом упал рядом с девушкой, ударив её крылом. Льдина хлопнула Стратора по плечу и указала пальцем в прибрежные заросли противоположного берега – они шевелились. Девушка закричала. Стигарий попытался расправить крылья и заслонить ими девушку, но его правое крыло захлопало по воде. В ярком лунном свете Стратор заметил стрелу, торчащую из плеча стигария.

Небо рассекли звуки летящих стрел. Они со свистом погружались в воду, то оставляя на поверхности круги, то словно рваные раны. Льдина и Стратор почувствовали сладкий запах. На противоположном берегу загорелись факелы и послышались мужские голоса. Стигарий, обнимая девушку одним крылом, подплыл к берегу и вытолкнул свою подругу из воды. Она зарыдала и бросилась назад в озеро, когда увидела, что её друг исчез с поверхности, пронзённый ещё одной стрелой. Она уже зашла по пояс и хотела нырнуть, но к ней успели подбежать двое мужчин. Схватив девушку за руки, они быстро потащили её на берег. Девушка истошно вопила и пыталась вырваться, но, надышавшись одурманивающим ароматом, она ослабла, опустилась на колени и потеряла сознание. Один из мужчин подхватил её на руки и понёс прочь от берега.

Лучники зашли по колено в озеро. Они выпускали стрелу за стрелой в то место, где раненый стигарий погрузился под воду.

Разбуженные шумом, Лиор и Садига уже успели подкрасться к Льдине и Стратору.

– Льдина, Стратор, что здесь происходит? – Лиор приник к земле рядом со Стратором.

– Да мы сами не понимаем, – ответил Стратор. – А где остальные?

– Они пошли в обход, к лесным, – ответила Садига.

Внезапно, из озера вылетели другие стигарии. Увидев кровь, быстро окрасившую воду в белый цвет, стигарии разразились таким визгом, что всем на берегу пришлось заткнуть уши.

– А-а-а, сейчас башка лопнет, – Стратор крепко прижал ладони к ушам. – Ну и звуки! Они хоть ртом их издают?

Несколько стигариев взмыли в небо и вихрем полетели вдоль кромки воды, остальные стремглав поплыли к берегу.

– Все вон из воды! Живо! – послышался чей-то мужской голос.

Глава 19. Часть 2

Но несколько лучников не успели выбраться на берег: двоих обвили змеиными хвостами и бросили в центр озера, где их уже ждали и, быстро перекусив им глотки, пустили на дно; ещё одного лучника ударил хвостом стигарий, летящий вдоль кромки воды. Он сбил лучника с ног, обвил его хвостом и швырнул вглубь озера. Лучник выплыл на мгновение, позвал разок на помощь, и быстро исчез, оставив булькающие пузыри на поверхности воды.

Больше часа озеро волновали шлепки крыльев и визги. Только когда люди ушли глубоко в лес, стигарии успокоились и погрузились на глубину.

Когда рассвело, в лагере состоялось собрание. Но на этот раз незваные гости сидели среди жителей Стеклянного Леса как свои.

– Сколько наших погибло? – спросил один из мужчин.

– Трое, – ответил ему парень в выцветшей шляпе.

– Надо вернуться в деревню и допросить девицу. Кто-нибудь знает, она жива? – спросил Айзен.

– Это была дочь кровельщика, Нисия, – сказал парень в выцветшей шляпе.

– Как Нисия?! – удивился Айзен. – Она же умом тронулась пару месяцев назад.

– Так может от того и тронулась, – предположил мужчина, сидящий на пне, – что очарована была этой тварью.

– Почему они не атаковали вас на суше? – смело вмешался в разговор Тигал.

– Их пространство – только озеро и территория непосредственно над ним, – ответил Айзен. – Над землёй они никогда не летают. Мы не знаем, в чем причина, но они никогда не покидают водный круг.

– Где же армия Нордарта Рендигора? – вновь спросил Тигал. – Разве они не должны вам помогать?

– Они занимаются бездомными, – ответил Айзен. – Да и сейчас эта армия далеко за пределами Границы.

– А почему их бабы в обморок не попадали? – спросил вдруг жилистый мужчина, презрительно кивнув в сторону Льдины и Садиги.

Воцарилась тишина. «И действительно!» – подумал каждый лесной, уставившись на девушек.

– Гонт, Айзен, вы знаете почему! – подловил его Тигал.

Но Айзен не ответил, а только раздул ноздри.

– Ладно, – сказал Айзен. – Он поймал взглядом парня со смоляной бородой. – Чёрный, выведи гостей к деревне, приюти у кого-нибудь на ночь, а потом пусть отчалят. А ты, – Айзен кивнул парню с луком в руке, – возьми Лига, Брена и ещё парочку ребят и отправляйтесь к отряду Ригли, может, там помощь нужна.

Услышав имя Ригли, Тигал напрягся: «А не лучше ли напроситься к этим парням? Может, взять, да сказать, что всё-таки не ему решать за сына?! Сомневаюсь, что Ригли вообще в курсе, что он отмеченный. Нужно выслушать его личное мнение… Да, надо пойти с ними». Но когда Тигал открыл рот и собрался обратиться с просьбой к парню с луком в руке, он поймал взгляд Айзена – тот смотрел на него зверем. Тигал прикусил язык.

Не задавая лишних вопросов, незваные гости деревни покинули лагерь вместе с провожатым.

– Тигал, не стоит отчаиваться, – прошептала Садига, заметив его кислую мину. – Ещё не всё потеряно.

Они спустились к Душистому Яду и прошли вдоль его берега, бросая на озеро косые взгляды. Когда озеро осталось позади, Чёрный неторопливо повёл их в сторону деревни, неохотно отвечая на вопросы Тея о растениях, которые попадались им на пути.

Стеклянный Лес был простенькой и серой деревушкой, в которой и летом было прохладно, даже если солнце светило несколько дней подряд. Неухоженные улицы и ветхие дома нагоняли скуку. Из растительности в деревне были только сорняки да кустарники, деревья пихты, ели и можжевельник. Скот и птицу держали почти в каждом дворе, но их количество оставляло желать лучшего. А дома, имеющие в наличие от двух голов скота, считались зажиточными в этих краях.

Кухня большей частью состояла из кисломолочных продуктов. Мясо здесь старались употреблять в малом количестве, жалея пускать под нож полезную домашнюю скотину.

Деревушка пустовала почти круглосуточно. Большинство её жителей находилось где угодно, только не в своих домах. Они возвращались в них, словно гости, на пару дней, чтобы искупаться и отдохнуть, а потом вновь уходили в леса. За хозяйством следили старики и дети. Даже женщины, создавая отряды, прочёсывали окрестности. Если на улицах и встречались представительницы слабого пола, то либо слишком юные или старые, либо в положении.

Когда Чёрный завёл незваных гостей в деревню, он поселил их в доме местного фермера, взяв с них слово, что на следующий день они покинут Стеклянный Лес. Дом был большой, хоть и ветхий, так что места хватило всем. Фермер, соскучившийся по человеческому общению, принял гостей с радостью. Он накрыл им молочный стол, хвалясь своим умением изготавливать аж двенадцать сортов сыра. Наевшись за длинным деревянным столом и прямо под открытым небом, на которое успели набежать облака, фермерские гости стали обсуждать, как же им быть дальше. Но когда фермер, накормив скотину на заднем дворе, присоединился к ним и сел за стол, они перестали переговариваться.

– Уважаемый Элат, – обратился к седому фермеру Тигал, – а вы случайно не знаете, когда сын Айзена спустится в деревню?

– О, – фермер зачавкал, облизывая пальцы, по которым стекало молоко от сдавленного куска сыра, – он как раз завтра и будет здесь. Должен быть. Должен был быть ещё вчера, но после того, как нашёл пропавшего мальчонка, отправился на шакалов. Ох и расплодилось же их! Они за последние два месяца истребили слишком много скота у нас в округе. Тут даже моя скотинка понесла, а на утро от её бычка и следа не осталось, только красная лужа.

– Шакалы? – Тей округлил глаза.

– Да, они самые, – прошамкал фермер полу беззубым ртом. – У вас-то они не водятся, а у нас многовато их.

– Элат, а давно у вас людей похищают? – Стратор налил себе ещё свежего молока в стакан.

– Нет. Последние годы было тиховато, – фермер отрезал себе ещё кусок сыра и откусил от него. – Если пропадёт кто-нибудь разок в два месяца – это было событие. Да и то: пропадали высоко в горах. А сейчас, вот, и озеро забеспокоило всех.

– А что-нибудь о той девушке с озера вы знаете? – осторожно спросила Садига.

– О, бедняжка, – фермер покачал седой головой. – Она несколько месяцев назад умом повредилась. Она как-то прибежала с озера, где потонула её подружка, заговорила невразумительно и завела себя так же. Пару раз в неделю сбегала из дома, но никто не знал куда, не успевали проследить. А сегодня стало ясно – куда. Одурманили они её. Да заигрались.

– Но ваши люди говорят, что стигарии в живых никого не оставляют, – вспомнил Лиор. – Как же она выжила, да ещё и развлекалась с ним в воде?

– Не знаю, – фермер махнул рукой. – Я уже стар, вникать во всё это, да и некогда. У меня дел на целый день невпроворот. Ещё надо сынишкам много полезного подготовить. Они через парочку дней вернутся с верхушки горы. Так переживаю, так переживаю! – фермер завертелся на месте, бросая крошки хлеба курам, носящимся вокруг стола. – Только о них и могу думать.

– Гонт Элат, а где её держат? – спросил Тигал. – Я имею в виду дочь кровельщика. Она у лекаря?

– Ей уже и лекарь не поможет, – решил фермер. – Она часто взаперти у местной колдушки. Терпеть её не могу – тьфу, ведьма! Но даже эта колдушка ей помочь так и не смогла. Сбежала ведь опять деваха к этой крылатой змеюке.

– Колдунья? – Стратор приподнял брови. – А мне как раз к ней и надо. Вдруг судьбу нагадает?!

Стратор переглянулся с Тигалом и моргнул Льдине.

– К колдунье? – испугался Медот. – С ума сошёл?! Нормальные люди к ним не ходят.

– А ушастенький прав. Ох, как прав! – согласился фермер.

– Великий Агтианор! – присоединился Тей. – Не надо тебе к ней, Стратор. Они ведь…

– Тоже люди, – Стратор цокнул Тею языком и сверкнул глазами. – Ну и всё же, Элат: подскажете, где она живёт?

– Ну… если так сильно надо, то в западной стороне. Идите по улице Снежный Барс, она длинная, до самой окраины деревни тянется. Там столбы увидите, на них знаки нарисованы. Пойдёте, куда указывает зелёная стрелка, а под ней рисунок камыша. А стрелка эта указывает на Главное Липкое болото, оно самое большое у нас, – объяснил фермер. – Там и живёт болотная тварь. А дальше неё земли бездомных… но даже они к ней не шастают. У неё глаза оранжевые и волосы чёрные. Боятся её все.

Остаток вечера они провели в скромно обставленной кухне, расспрашивая фермера о Великом Расколе, до которого был всего месяц пути. Фермер рассказал им трагические истории о гонтах, которые жаждали увидеть знаменитый Раскол. Он постарался уверить молодых людей, что им не следует даже мысли допускать о путешествии к краю полушария, что там только смерть.

– Гонт Элат, а почему ваша деревня называется Стеклянный Лес? – сонно спросил Медот, когда дело уже шло к полуночи.

«Мы всю дорогу только и делаем, что расспрашиваем людей, – Лиор засмотрелся на дырку в скатерти. – Сколько же всего мы узнали за это время. Будет, что рассказать, когда домой вернусь... Расскажу Лотти про стигарий. И подводных светлячков. Ей понравится… Папаша Футус… Чёрт, зачем я его вспомнил?! Чтоб он треснул!»

– А вы не видели нашего леса, ребятки? – переспросил фермер.

– Нет, – ответил Тигал, – мы по другим тропам шли, ближе к Границе.

– Ясненько, – фермер повернулся к Медоту. – Так у нас за горой Пика есть лес такой: круглый год в снегу и сосульках, и не тает. Агидмус его знает, что там за температура, но он всегда белёхонький и холоднющий. Говорят, когда наши предки впервые забрели в этот лес, они поразились его красоте и чистоте. В его честь тогдашнее поселение и назвали. А теперь это целая деревня.

– Как интересно, – Медот улыбнулся.

– Вот бы глянуть, – подхватил Тей.

– Не, не советую. Там тоже люди пропадают, – предостерёг их фермер. – А ещё говорят, что там бродят снежные люди.

– Снежные люди? – Стратор чуть не подавился молоком.

– Да, – подтвердил фермер. – Они все белые и в шерсти. А ещё они очень злые. А ты кончай молока столько пить. – Сказал он Стратору. – Иначе ночью как пропоносит, будешь знать.

– Ну, дед, – Стратор всё-таки подавился и закашлял. – Ну что ты несёшь!

– Так оно ж не всем подходит на ночь глядя, – фермер загоготал вслед за остальными, обнажив полу беззубый рот. – Правда, если живот не кипит уже сейчас, тогда, может, и обойдётся. – Он потёр глаза и протяжно зевнул. – Ну что, ребятки, постели я вам приготовил, так что, кто желает, может отправиться на боковую. Или посидите ещё здесь. Как бы там ни было, чувствуйте себя как дома.

– Спасибо вам, гонт Элат, за такое радушие, – с чувством произнёс Тигал.

– Да мы тут многие такие, на самом деле, – быстро проговорил фермер. – Не слушайте эти враки в королевстве про нас. Много они в людях разбираются. Наши мужчины, конечно, грубоватые, но это от того, что жизнь у нас не сахар.

Несмотря на позднее время, спать никому не хотелось. Да и фермера Тей отвлёк вопросами, как тот готовит свои сыры и творог. Фермер и сам забыл про сон. Он с радостью поделился рецептами и постарался запомнить парочку солнечных.

Когда фермер пожелал всем спокойной ночи и исчез за дверью своей спальни, его гости придвинулись друг к другу ближе и зашептались, решая, кто же из них отправится к ведьме. Медота и Тея договорились оставить на ферме. К ним решила присоединиться и Льдина, не спавшая последнюю ночь. Однако, подумав, что вчетвером они могут наделать много шума, остался и Лиор.

Тепло одевшись, Тигал, Стратор и Садига вышли за полночь, прихватив с собой масляную лампу. Зря они боялись привлечь внимание – деревушка спала мёртвым сном, но тем не менее, лампу они решили не зажигать, пока не дойдут до окраины деревни. Они направились в сторону запада, по улице Снежный Барс, и через полчаса дошли до того самого столба с указателями. Тигал зажёг лампу и поднял её вверх.

– Вообще то, под стрелкой нарисован рогоз, а не камыш, – Тигал рассмотрел рисунок. – Вечно их путают.

– Ну да: это рогоз, – подтвердил Стратор.

– А я всегда думала, что это камыш, – Садига хмыкнула.

– Не, не, не. Такой коричневый початок у рогоза, – Тигал кивнул на рисунок под стрелкой. – А у камыша на верхушке кисточки, да и стебли у них не похожи.

– Буду знать, – Садига посмотрела вдаль и под тусклым лунным светом, который прорывал свинцовые облака, увидела множество початков рогоза, колышущихся на ветру.

– Вот только не понимаю, почему он на севере растёт, – Тигал посмотрел на болото вдали. – Я думал, он тепло любит.

– Да, – Стратор махнул рукой, – наверно, болота тёплые. Вон, у них и озеро тёплое, как у нас бухта. Лучше поспешите: неохота всю ночь по вонючим кочкам лазить.

Они двинулись в направлении Главного Липкого болота и минут через десять дошли до его берега.

– Зря мы ещё одну лампу не взяли. Может, нам лучше обойти болото? – предложила Садига. – Слишком темно, чтобы идти через него.

– Это будет долго, Сади, – Тигал огляделся. – Надо найти тропинку. Не может быть, чтобы местные жители не оставили меток. Самое главное: постарайтесь не упасть в воду. Фермер сказал, что прилипнуть можно так, что не выкарабкаешься.

Они нашли не только тропинку, но и десяток указателей, помогающих пройти болото вдоль и поперёк. Осторожно переправившись на другой берег, они заметили небольшой деревянный дом, утонувший среди вечнозелёных деревьев туи. Когда они осторожно подошли к дому, у всех отлегло от сердца – хоть в окнах и не горел свет, но и под тусклым светом луны можно было разглядеть, что дом вовсе не похож на ведьминский.

Тигал перешагнул через две ступеньки и оказался на террасе. Он подошёл к входной двери и хотел постучать, но передумал, решив сначала заглянуть в окно. Он приблизился к нему и прижался лбом к стеклу, но в темноте ничего не смог разглядеть. Тигал заметил, что окно не заперто и потянулся приоткрыть его.

– Далеко собрался, толстячок? – послышался приятный женский голос.

Тигал подпрыгнул. Он прижался к стене и затаил дыхание. В конце террасы, в темноте, сидела женщина в кресле-качалке. Стратор взбежал на террасу, сжимая в руке летуна. Вслед за ним на террасу запрыгнула Садига и обнажила свой кинжал.

– Ишь ты, малютки решили ведьму напугать?! – спокойно произнесла женщина.

Тигал, прижимаясь спиной к стене, опустился и плюхнулся на пол.

– Что-то голос у тебя не ведьминский, – Стратор покосился на женщину.

– А ты, что, ведьм видал? – спросила женщина.

– Видал. И не одну, – ответил Стратор. – Голоса у них мерзкие. Причём, у всех.

Женщина на мгновение притихла.

– Чего надо? – грубо спросила она.

– Поговорить с фермерской дочкой, – нагло ответил Стратор.

– Да вы её и слушать не хотели. Что же изменилось? – озадаченно спросила женщина.

– Мы не все! – ответил Стратор на наречии своей деревни.

Женщина наклонилась вперёд, всмотрелась в незваных гостей и вскочила на ноги:

– Что вас сюда занесло?

– Долго рассказывать, – Тигал уже успел прийти в себя и подняться с пола. – Мы… мы должны понять, что происходит.

– Неужели… «двенадцать дорог?» – с сомнением спросила женщина.

– От… откуда вы знаете? – Тигал засеменил ногами и подошёл к ней ближе.

– Сейта гостила у меня, когда ждала рождение Рига, – голос женщины смягчился. – Я рада столь необычным гостям. – Искренне произнесла она.

Женщина подошла к двери и открыла её настежь – свет залил её невысокую коренастую фигуру. Когда она зашла в дом, её огненно-рыжие волосы заискрились при неровном свете свечей. Она предложила гостям войти – те неуверенно переступили через порог. Когда она закрыла за ними дверь, крыльцо вновь утонуло в темноте. Оказавшись в доме, они были приятно удивлены: в доме пахло травами, развешенными повсюду; они свисали даже с потолка, пошатываясь на шерстяных нитках; окна были плотно затянуты шкурами диких животных, а по полу бегали кролики и цыплята. У камина располагался стол, заставленный посудой, наполненной всякими снадобьями из трав.

– А где же шерсть бурого волка? А лапки летучих мышей? – с издёвкой спросил Стратор, глядя по сторонам. – А кровь младенцев?

– Ах да… Я же ведьма, – рыжеволосая улыбнулась и блеснула чёрными глазами. – Я лечу травами, а здесь это в диковинку. Местные лекари все болезни на свете лечат кровопусканием да водичкой из горных источников, что мало кому помогает. Мои методы им кажутся ведьминскими, да ещё и учитывая мою внешность, столь редкую для здешних мест.

– Я так понимаю, ваши предки из Солнечного Лика? – Садига с любопытством рассматривала настенные полки, заставленные всякой всячиной.

– Не мои предки, а я непосредственно, – рыжеволосая предложила гостям сесть за стол и поставила на него деревянные стаканы.

– Меня зовут Кризолла, но местные называют Золли, – она взяла кувшин с полки над камином и разлила его содержимое по стаканам. – Угощайтесь мятным соком. Уверенна, вам понравится.

Золли удалилась в соседнюю комнату и зашумела шкафными дверцами и посудой. Стратор улучил момент, поднёс стакан к носу и принюхался. Он осторожно сделал глоток и, шумно процедив жидкость сквозь зубы, одобрительно кивнул.

– Стратор, можно потише? – Садига недовольно фыркнула.

– Ой, какие мы нежные. Слух поранили, – просюсюкал Стратор. – Вкусный сок, кстати. Попробуй. Только аккуратно. Не подавись, смотри.

– Надо постараться, чтобы глядя на тебя не подавиться, – раздражённо ответила Садига.

– Да перестаньте вы, – попросил Тигал. – А как же вы сюда попали? – спросил он, вышедшую из соседней комнаты Золли.

Рыжеволосая села напротив Тигала и поставила большую пиалу с сушёными фруктами и чищеными орехами в центр стола.

– Я приехала сюда маленькой девочкой. Мой отец был торговцем овощей и лечебных настоек. В такие далёкие края он обычно возил картофель в песке. Его здесь даже сажать пытались, но огородники из местных никудышные, – она сделала несколько глотков, бесшумно поставила на стол стакан и обхватила его ладонями. – Мы с отцом заблудились в здешних местах и заночевали у подножия горы, где на нас напали шакалы.

Золли в очередной раз восстановила в памяти тот ужасный день и в очередной раз поняла, что время не лечит, а всего лишь сглаживает, причём не особо ровно.

– В общем, он погиб, – продолжила Золли. – Меня местная жительница нашла. Она меня и приютила. Но со временем, когда лесные поняли, что я разбираюсь в травах и лечу ими, они меня невзлюбили. Хм, – она улыбнулась. – Человек всегда боится того, чего не понимает. А вернуться я не могла: я не помнила дороги назад, а в мои родные края никто даже не собирался ехать.

– Да… тяжело вам пришлось, – посочувствовала Садига.

– А я не жалуюсь, – Золли задрала свой курносый нос. – Мне не на что жаловаться. Я прожила свою жизнь в покое и с природой.

– Говорят, даже бездомные сюда не ходят… Тебе не одиноко здесь, Золли? – Стратор поиграл бровями и еле заметно улыбнулся.

– Когда это мы с тобой перешли на «ты»? – переспросила Золли с серьёзным выражением лица.

– Ещё на террасе, – ответил Стратор. – Ты была не против.

Золли сдержала улыбку:

– Ты, я так понимаю, из Хладного Неба. Слышала, у вас там все мужчины дерзкие и наглые.

– Я бы сказал – прямолинейные и смелые, – поправил её Стратор и моргнул.

Золли вновь сдержала улыбку.

– А к бездомным я сама не хожу: на то они и бездомные, – она повернула голову к Тигалу, словно этот вопрос задал ей он, а не Стратор. – И подруг я здесь имею достаточно. Они приходят за лекарствами, да и поболтать от скуки. Может, вы есть хотите? – спросила она.

– Нет, Золли, спасибо, – Тигал помотал головой. – Нам надо вернуться к рассвету. Мы пришли поговорить с дочкой кровельщика. Нам бы понять, что произошло на Душистом Яде.

– Ну, знаете ли… – Золли откинулась на спинку стула, – тут понимать особо нечего: влюбилась она, а он в неё.

– Влюбилась?! – Стратор поперхнулся куском сушёного яблока.

– А вы видели их лица? – воскликнула Золли. – Они красавцы, как на подбор!

– А какие у них хвостики, а крылышки… м-м-м… загляденье, – с иронией добавил Стратор.

– А ты, я смотрю, остряк, – Золли наконец улыбнулась и окинула Стратора изучающим взглядом.

– Так что там с любовью? – попросил продолжения Тигал.

– На них заклятье, – Золли встала, подошла к шкафу и взяла из чашки свежую яблочную кожуру. – Но не простое. Говорят, они были сыновьями поселившихся в этих краях гонтов. Они как-то группой отправились на охоту в лес, где их увидела дочь главаря бездомных. Она влюбилась в одного из них. – Рыжеволосая села на своё место. Она наклонилась и положила кожуру на пол, у ножки своего стула. – Но, когда она пришла к ним в лагерь с подношениями и предложением дружбы, они обсмеяли её скромный внешний вид и оскорбили сопровождавших её друзей. Девушка убежала в слезах. А когда молодые люди расхохотались и пошутили, что она теперь в их лагерь ни ногой, этот парень поспорил на неё. Он завязал с ней отношения и, тем самым, выиграл спор. А как только она ему надоела, он прогнал её прочь… Говорят, она долго бродила у озера, разбитая и почти сошедшая с ума.

Глава 19. Часть 3

Золли посмотрела на пол и увидела двух кроликом, активно работающих над поеданием яблочной кожуры. Она наклонилась и погладила одного из них.

– А что было дальше? – расстроенным голосом спросила Садига, замолчавшую Золли.

– Никто толком не знает, – ответила Золли. – То ли она утопилась, то ли её кто-то напугал, загнав в воду, а она не умела плавать, но правда в том, что тело её нашли на берегу. Её отец обратился к знаменитому в то время колдуну. Тот наложил на парней заклятье и заточил их в этом озере, обезобразив и лишив возможности ступить на берег. Это заклятье гласит, что если хотя бы одному из них удастся полюбить человеческую девушку и завоевать её сердце – чары спадут. Но с их обликом это кажется невозможным. Стигарии настолько отчаялись положить конец этому заклятью, что уже давно озлобились на весь мир.

– Так дочь кровельщика может стать спасением, – осенило Тигала.

– Может, – Золли кивнула. – У них ведь всё только началось, а они даже не имеют возможности видеться.

– Но почему? – спросила Садига. – Если это может помочь, почему местные им мешают?

– Потому что они не знают в чем причина, – ответила Золли. – Мне же о ней рассказала Сейта, но я решила молчать до подходящего случая. А подходящий случай – это вы.

– Всё могло бы давно разрешиться, если бы вы, Золли, не скрывали эту историю так долго! – Тигала возмутило, что никто в этих краях не знает истинную причину загадочных происшествий на Душистом Яде, и виновница тому – только Золли.

– А как вы думаете? – вспылила Золли и повысила голос. – Согласились бы родители отдать свою дочь в объятия стигария, не имея никакой уверенности, что это действительно может помочь?! Кто станет рисковать своими девочками? Да и за столько столетий нашлась девчонка, которая сама влюбилась, без принуждения со стороны этих заколдованных существ.

– Так-так-так, – Тигал потёр щеки ладонями. – Они усыпляют девушек приторным запахом, затем похищают только для того, чтобы соблазнить, то есть, влюбить в себя. А когда им это не удаётся, они – будучи, как вы сказали, давно озлобившимися на весь мир – убивают их. Я всё правильно понял?

– Правильно, – Золли шумно выдохнула и помассировала виски. – Вот только не убивают, а не спасают. Они их отпускают, но не помогают им выбраться на поверхность из своего подземного царства, где, как сказала мне Сейта, есть лабиринты и залы, не заполненные водой. Но путь на поверхность слишком долгий, а простой человек не обладает скоростью стигария: девушки погибают от нехватки воздуха, пытаясь всплыть на поверхность.

Воцарилась тишина. Пока Золли глубоко дышала, успокаивая расшатавшиеся нервы, её гости пытались переварить столь удручающие подробности.

– Золли, а сколько их? – нарушив тишину, спросила Садига.

– Вроде около сорока, – вспомнила Золли. – Но большинство из них редко поднимаются на поверхность.

– Может, им лучше встречу устроить? – вполне серьёзно предложила Садига.

– Думаешь, мы узнаем больше? – спросил Тигал.

– Уверена, – ответила Садига.

– А у нас есть на это время? – Стратор скрестил руки на груди.

– У нас нет выхода, Стратор, – с сожалением заметил Тигал. – Я думаю, если мы здесь будем хоть в чем-то полезны, Айзен смягчится, и мы сможем уговорить его отдать Ригли. Так, где она? – спросил он Золли.

– Увы, ребятки, – огорчила их рыжеволосая. – Её забрали спустя пару часов. Сказали, что отведут домой, что родные стены и семья помогут ей прийти в себя. Поговорите с Айзеном, – посоветовала она. – Попросите разрешения побеседовать с ней. Разобраться в этом деле и покончить с этой тёмной историей в его же интересах.

– А ещё в его интересах – не потерять сына, – заметил Стратор, вспомнив причину, по которой они пришли в эту деревню.

Но Айзен не смягчился. Более того, он приказал перевести дочь кровельщика в более надёжное место, где её не смогут найти. Никто не винил его. Всё понимали: он хочет как лучше и всеми способами пытается спасти человеческую жизнь. Выслушав, по его мнению, нелепую историю о заклятье, он отказался рисковать девушкой. Он был уверен, что другие стигарии после ночного обстрела непременно причинят ей вред, поскольку жива ли та «хвостатая тварь», как выразился Айзен, неизвестно. Тигал уже отчаялся найти с Айзеном общий язык. И сына его так и не удалось увидеть: Ригли так и не вернулся в деревню, а отправился со своим отрядом вслед за бездомными, которые в очередной раз угнали у лесных скот, пасущийся на пастбище.

– Тигал, как ты не понимаешь? – Лиор повысил голос, чем вызвал всеобщее недоумение: за весь поход они ни разу не видели его таким возбуждённым. – Это наш шанс! Ты же сам говорил о пользе. Если мы поможем им вернуть скот, может тогда Айзен почувствует хоть какую-то благодарность?! Да и сын его там будет.

– Лиор прав, – согласился Стратор. – Вот только боюсь, что этот шанс – последний. Если и тут продуем, то нам точно лучше будет убраться отсюда, иначе рискуем разозлить их вконец.

Взвесив все «за» и «против», они всё-таки решили использовать этот последний шанс. Они быстро собрались, спросили у фермера кратчайшую дорогу и поскакали на пастбище, оставив Тея и Медота на ферме, чему те только обрадовались. Когда они добрались до холма, который им описал фермер, они привязали лошадей к веткам деревьев и пошли пешком. Со стороны леса доносились отрывистые птичьи крики. Льдина зачастила пальцами.

– Льдина говорит: эти звуки издают люди, а не животные, – сказал Тигал.

– Я почти понял, что она там пальцами в воздухе нацарапала, – Стратор моргнул Льдине. – Скоро буду понимать тебя с полу жеста. – Он посмотрел на стрелы, летящие от шеи к вискам, которыми Льдина разрисовала свою кожу. – Разукрашенная, – добавил он. – И охота вам?..

– Так, сейчас не время, Стратор, – зашептал Тигал и прислушался. Воздух вновь наполнили крики птиц. – Сомневаюсь, что это лесные.

– И звуки с разных сторон, слышите? – Лиор напряг слух. – Да, скорей всего это бездомные.

– И что делать? Есть предложения? – спросила Садига.

– Нам тоже надо разделиться. Я вам бесполезен в качестве бойца, так что я заберусь вон на ту скалу, – Тигал указал на неё пальцем. – Вам будет хорошо меня видно, а мне вас. Поглядывайте в мою сторону, я буду вам указывать, кто где находится. Если буду махать веткой, значит там бездомные, если просто рукой – лесные; а лесных старайтесь избегать. Попытаемся самостоятельно отбить хотя бы десяток голов скота.

– А я думал, мы к лесным прибьёмся, – Стратор хмыкнул. – Нас же мало, Тигал. А у них целый отряд. Что мы можем сделать в таком количестве? Чёрт знает, сколько этих бездомных там шныряет.

– В том-то и дело, Стратор, – ответил Тигал. – Ни те, ни другие нас не ждут. А вы поймайте момент, когда они друг другом будут заняты, и уведите скот. Если получится, конечно.

Они бросились врассыпную. А Тигал отломил от ближайшего куста ветку и направился к скале, заранее проклиная свои килограммы. Когда он вскарабкался почти до середины, решил не лезть выше. С этого места он видел всё как на ладони. Тигал протиснулся за выступ скалы, обросший мхом. Он упёрся коленями в камень и пригнулся. Увидев Садигу, выбежавшую из-за дерева, он посмотрел вокруг и заметил всадников, несущихся во весь опор к месту, где стояла Садига. Тигал приподнял руку и указал в сторону всадников – Садига забежала под кроны деревьев.

Повсюду бродили коровы и быки. «Похоже, бездомные упустили стадо, – подумал Тигал. – Но видимо решили не бросать его окончательно, раз рассыпались по окрестности. Ещё бы. Здесь даже одна корова – сокровище». Тигал попытался представить себе, как же выглядят бездомные, как заметил быстро пробежавшего человека поперёк тропинки. На нем болтались только брюки, а торс, руки и лицо были вымазаны зелёно-коричневой краской. «Они что, тоже жиром от холода мажутся? Хотя: середина лета. Но всё равно прохладно тут. Брр!», – Тигал увидел, что бездомный бежит в сторону четырёх коров, ковыляющих к лесу.

Заметив Лиора, бегущего вслед за бездомным, Тигал зашарил глазами по лесу, чтобы найти кого-нибудь из ребят. Он увидел Стратора и замахал руками. Стратор выбежал на открытое пространство и уставился на скалу. Тигал махнул веткой в сторону Лиора и попытался расписать Стратору, как выглядит бездомный: Тигал встал в полный рост и прошёлся пальцами по своей груди, рисуя на себе воображаемые узоры. Стратор, не отрывая взгляда от Тигала, побежал в указанную сторону. Он не мог понять, что ему хочет объяснить Тигал, гладя свою грудь и живот. Так и не угадав, Стратор споткнулся о камень и шлёпнулся на землю.

– А, чтоб тебя!.. Чёрт побери! – выругался Стратор, но быстро поднялся на ноги и, прихрамывая, побежал дальше.

– О-го-го, надеюсь, он не сломал себе пальцы, – Тигал медленно присел и спрятался за выступ: «Больно, когда ногти себе бьёшь. А потом они, бывает, чернеют… И зачем я об этом сейчас думаю?! Дурак».

Льдина в это время карабкалась на каменный валун, чтобы лучше разглядеть окрестности. Она не видела, что происходит за валуном и не чувствовала топот копыт – в её сторону мчались всадники. Когда Тигал выглянул из-за выступа, первое, что он заметил – с восточной стороны всадники мчались во весь опор по поляне в сторону леса. Тигал предположил, что скорей всего это сын Айзена со своими людьми. Тигал тут же замахал Льдине руками и высунулся из-за выступа по пояс, но она не смотрела в его сторону. Только чуть не сорвавшись с валуна, Льдина бросила случайный взгляд на скалу и по жестам Тигала поняла, что ей надо спуститься. Она спрыгнула на землю и только тогда почувствовала подземные толчки. Она пригнулась так низко, что исчезла в зарослях.

Мимо Льдины с обеих сторон валуна пронеслись семнадцать всадников. Высунув голову и взглянув им вслед, Льдина поняла, что они скачут к лесу. Она хотела встать и забежать за валун, но что-то ещё привлекло её внимание: кроме всадников и убегающих вглубь леса бездомных, на деревьях среди листвы она разглядела другие человеческие фигуры. «Тоже бездомные, – подумала она. – Так-так-так, одни удирают в лес, похоже, заманивают. А эти…» Всадники так быстро мчались по поляне, что, как показалось Льдине, не заметили ловушку. Ожидая, когда всадники проскачут под деревьями, несколько бездомных приготовились к прыжку. Но один из них встал в полный рост на толстой ветке, и медленно натянул тетиву. «Они их не видят? Серьёзно?! Хотя, на скаку некогда глазами по деревьям шарить… Нет, я бы заметила», – Льдина посмотрела на всадника, в которого целился бездомный – это был крепкий мужчина, с тёмно-русыми волосами до плеч, скачущий впереди отряда.

Льдина встала на одно колено и рывком вытащила из колчана за своей спиной гладкую стрелу, быстро натянула тетиву и прицелилась. Она почувствовала дрожь под ногами, но решила не отвлекаться, чтобы ни произошло. Мимо неё промчалась другая группа всадников, огибая валун. Она краем глаза заметила Айзена и его людей. Льдина поняла: ещё пару секунд, и они закроют ей обзор. Она встала в полный рост. Увидев, что бездомный на дереве вот-вот отпустит тетиву, Льдина отпустила её первой.

На глазах Айзена, Риг рухнул с коня на землю. Шестеро всадников остановили лошадей и заслонили Рига, остальные помчались к деревьям, стреляя на скаку. Один за другим бездомные попадали с ветвей как подбитые камнями яблоки. Айзен спрыгнул с коня и бросился к Ригу. Он упал на колени и схватил за плечи окровавленного сына.

– Ригли! – закричал он, обнимая сына и целуя его в лоб и щеки. – Риг! Мой мальчик. Жив! Жив!

– Отец, – Риг закашлял и дёрнул головой в сторону, – я тебе что, телёнок?! Не позорь меня.

– Ригли, ты жив! – повторил Айзен и захохотал сквозь слёзы.

Стрела торчала под левой ключицей Рига. Айзен внимательно осмотрел рану.

– Ничего, ничего, – взволнованно произнёс Айзен. – Ключица не пробита. Только ткани задеты.

– Он стрелял, – доложил один из людей Рига, волоча с товарищем по земле мёртвого бездомного.

Они бросили бездыханное тело к ногам Айзена. Он встал, подошёл к телу ближе и с презрением поддел ногой плечо бездомного. Айзен резким движением ноги перевернул худосочное тело на спину. Грудь бездомного была пробита стрелой в сердце.

– А где были ваши лучники? – заорал Айзен. – Разве они не должны были посбивать этих мразей с деревьев до того?..

– Всё в порядке, отец, – перебил его Риг, повысив голос. Он с трудом встал на ноги и почувствовал лёгкое головокружение. – Наши лучники сидели в засаде. Видимо, что-то пошло не так.

– Пошло, – к ним подбежал запыхавшийся парень с луком за спиной. Его левое запястье было перевязано окровавленной тряпкой. – Их дружки перестреляли нас за минуту до того, как вы приблизились к деревьям.

– Как они узнали? – Айзен сверкнул глазами.

– Не знаю, гонт Айзен, – ответил парень с перевязанным запястьем. – Наверно, проследили. Им тоже хитрости не занимать. – Он посмотрел на тело бездомного, валяющееся на земле. – В этого гада кто-то выстрелил раньше и сбил его прицел. Но это не наша работа. У нас семеро ранены, двое при смерти. – Он кивнул на рану Рига. – Похоже, Ригли в сердце целился.

– Да неужели?! – огрызнулся Айзен. Он развернулся и окинул взглядом лесных. – Чья это стрела? – заорал он.

Не получив ответа, Айзен вырвал из груди бездомного стрелу и рассмотрел её. Он увидел маленький выжженный рисунок дерева у самого основания наконечника.

Посреди поляны стояла Льдина. Айзен заметил её первым, когда зашарил глазами по окрестности, в поисках неизвестного лучника, который, судя по стреле, был не из здешних мест. Его взгляд скользнул по Льдине. Он увидел лук и колчан в её руках и опустил свои.

Со стороны скалы к ним бежал раскрасневшийся Тигал, борясь с отдышкой. Но он вдруг остановился, не веря своим глазам. Замерли все – на Льдину подул сильный ветер. Он растрепал её одежду и волосы. Льдина прикрыла лицо руками, ей стало трудно дышать. Это было странно, ведь погода стояла ясная, и листья на деревьях едва колыхались. Ветер обвил Льдину и закружился вокруг неё спиралью, медленно окрашиваясь в коричневый цвет. Когда он своим цветом скрыл Льдину от посторонних глаз, она открыла свои и увидела острое лицо девочки с большими глазами. Льдина ахнула, почувствовав запах древесной коры – пахло домом! Пахло Тремя Дубами!

– Ветер! Ветер! – заорал Тигал, прослезившись, и побежал со всех ног. – Тебя выбрал ветер!

По дороге в деревню Айзен не проронил ни слова, он только с тревогой поглядывал на сына. А лесные всё оборачивались и глазели на Льдину, окутанную коричневой дымкой. Тигал молчал, погружённый в свои мысли: «Надеюсь, Садига, Лиор и Стратор уже в деревне. И надеюсь, с ними всё в порядке. Как-то быстро всё произошло. Интересно, как теперь себя поведёт Айзен?»

Когда они въехали в деревню, Айзен поскакал к своему дому, позабыв об украденной скотине, и только отдал распоряжение, чтобы сына отвели к ведьме. Он опасался, как бы стрела не оказалась отравленной. А гостям деревни сообщили, что их друзья здесь не появлялись.

– Эй, вы, подождите во дворе моего дома, – парень с перевязанным запястьем указал Тигалу на старенький дом. – Я пойду, попрошу ребят, чтобы они нашли ваших друзей.

Пока Тигал, Тей и Медот сидели перед домом на лавках и поглядывали на дорогу, Льдина болтала со своей новой подругой, сидя в тени старой ели.

«Ну если я сама должна дать тебе имя… – подумала Льдина, – тогда назову тебя Сойка».

Коричневый ветер покружился вокруг Льдины и засмеялся:

– Почему Сойка?

«Птицы у нас такие есть, – подумала Льдина. – Тоже коричневые, как твои кудри. И крылья у них красивые, чёрно-голубые. Люблю их».

– Хорошо, – ответил коричневый ветер и вновь засмеялся, – Буду Сойкой. Мне нравится.

«Любопытно, – вдруг подумала Льдина. – Не знала, что вы мысли читать умеете».

– У болтающих людей не умеем, – ответила Сойка и сделала сальто.

Льдина прыснула:

«У болтающих?»

– Ну да. А некоторые аж столько болтают, что голова кругом. Я долго выбирала, – Сойка застенчиво улыбнулась. – Ты мне понравилась.

«Чем это?»

– Ну… там на поляне ты спасла человеку жизнь. Так я тебя и заметила, – затараторила Сойка, загибая пальцы. – А потом поняла, что ты болтать не умеешь. Прости, но мне это понравилось. И понравилось, что тебя это не огорчает. А думаешь ты не о глупостях. Мне нравится порядок в твоей голове. А ещё ты темноты не боишься.

Сойка вдруг замолчала. Льдина прищурилась и всмотрелась в лицо коричневому ветру.

«Да ладно… Не может быть. Ты же ветер».

– Ты это о чём? – спросила Сойка, подняв брови. Её взгляд забегал по сторонам. – Не поняла.

«Ты боишься темноты?»

– Ам, ну… – Сойка трубно выдохнула и уставилась в землю. – Бывает… не люблю ночами летать. Неприятно. Плохо видно и всё такое.

«Плохо видно? Ветру?»

Льдина рассмеялась до слез. Она прижала пальца к глазам и потёрла их.

– Похоже, её ветерок с юмором, – Тей улыбнулся.

– Или с приветом, как бы сказал Стратор, – пошутил Медот.

Тей хихикнул.

– Интересно, как она его назвала. Тигал, Льдина не говорила тебе? – спросил Тей.

– Нет, Тей, – отвлечённо ответил Тигал. Он всё смотрел в сторону дороги… «Их лошадей уже не было, когда мы вернулись к холму и сели на своих», – подумал он.

– Странно, что мы приехали раньше, – Тей призадумался.

– И я о том же думаю, – сказал Тигал. – Мы же столько времени потратили, пока лесные раненых лучников забирали.

– Да ладно вам, не переживайте. Тигал, ты же сам говорил, что отмеченные почти не уязвимы, – напомнил ему Медот.

– Вот именно – «почти», – Тигал потёр ладонями щеки и трубно выдохнул.

Спустя полчаса, вдали показались всадники. Тигал вскочил на ноги и побежал к ним. Вслед за всадниками ковыляла скотина, которую не спеша гнали Садига, Лиор и Стратор.

Тигал остановился у ветхой калитки и отпёр её.

– Хвала небесам! Хвала Белому Миру! – радостно воскликнул он.

Этим вечером не только Льдина стала героем дня, но и её друзья, спасшие скот. В их честь накрыли стол во дворе дома Айзена, куда уже подоспел Ригли с перевязанной грудью и бледным лицом. Хоть его рана ныла и пульсировала, он старался не подавать вида. Он присоединился к празднующим и налил себе полную кружку ячменного пива. Только за столом Льдине удалось рассмотреть его как следует: «У него ухоженные волосы и борода, в отличие от остальных. А здоровый какой. И ляжки крепкие. – Её глаза заблестели. – Прям, железный. Правда, глаза тёплые. Зелёные? Нет, похоже, серые». Она весь вечер поглядывала на Рига, но старалась, чтобы этого никто не заметил.

В этот вечер жители Леса не жалели ни еды, ни пива, что давно не случалось в этой деревне. Они даже закололи двух бычков, пожарили их на вертеле и подали к столу. Лесные весь вечер не уставали благодарить гостей за спасение Рига и за возврат скотины; правда, двух коров и одного быка всё-таки недосчитались, но на это никто не пожаловался.

Когда стемнело, Айзен присоединился к празднующей компании, добрая половина которой была уже так пьяна, что в обнимку распевала песни.

Айзен выглядел угрюмым. Он сел рядом с Тигалом и уставился на него. Тигал понял, что старик созрел.

– Гонт Айзен, мы без вашего сына не справимся, – Тигал не стал тратить время на предисловие. – Мы стоим на пороге серьёзных изменений. И эти изменения явно не в пользу нас, гонтов. Именно это Сейта и пытается предотвратить. А ваш сын из тех, кто должен в этом помочь; правда, мне пока не известно, каким именно способом. Но он в списке отмеченных Белым Миром, который Сейта составила больше двадцати лет назад. – Тигал посмотрел на поющих мужчин, которые вдруг запели ещё громче, стоя у стола с кружками пива в руках и покачиваясь из стороны в сторону.

«Вы, наверно, давно так не веселились», – подумал Тигал с горечью. Он посмотрел Айзену в глаза и добавил:

– И я обещаю, я соберу людей и приведу их сюда. Мы обязательно поможем спасти ваши земли от всех этих несчастий.

Айзен ничего не ответил. Он только опустил голову, покивал ею и хмыкнул.

– Гонт Айзен, и я соберу, – скромно пообещал Тей. – Наши люди очень дружные. Ну… может, не воевать, а вот держать огороды они вас точно научат… и готовить всякое вкусное, чего вы тут никогда не готовили.

– И мы соберём, – подхватил Лиор, говоря и за кивнувшую Садигу. – Я уверен: мы многих сможем убедить прийти к вам на помощь. Мы даже не знали, что здесь у гонтов столько проблем.

После его слов встала и Льдина. Она кивнула и сжала рукоятку меча, давая понять, что и она даёт слово.

Поднял руку и Стратор.

– В нашей деревне тоже отменные бойцы, – добавил он.

Глаза Айзена наполнились слезами. Он и не надеялся на такую искреннюю поддержку. Но не только по этой причине слезы навернулись на его глаза – он знал: на рассвете он попрощается с сыном.

Глава 20. Весёлый Звон

Весёлый Звон любили за его гостеприимство, лёгкость и, конечно, – весёлость. Самые известные шуты и танцовщицы, певцы, а также акробаты, фокусники и бродячие артисты были как раз выходцами из этих мест. Жителей этой деревни знали как очень беззаботных и дружелюбных людей. Они редко бывали в плохом настроении. Они не любили ссор и скандалов, и даже сплетен. Сплетничали только по поводу, который мог рассмешить или хоть немного позабавить. Они всегда были в курсе последних событий, но как простые слушатели, и старались не вмешиваться во всякие королевские дрязги: не любили они проблем и считали глупым тратить на всё это время. Да и зачем? Лучше плясать до упада, петь и наслаждаться хорошим настроением. Петь любили все, за что их и прозвали «звонкими».

Здесь не редко встречались жители Лунного Света, с которым они граничили, и Солнечного Лика. Звонкие очень любили эти деревушки, так как их жители больше других подходили им по духу и характеру. Гостило здесь и множество гайтов; и их любили. Они всех любили и ни к кому не относились с предубеждением. Часто именно в этой деревушке гайты искали себе невест, отчаявшись найти достойную девушку среди избалованных и замороченных гайтовских дочерей. Хоть эти браки и были неравными, но «красные» девушки из Весёлого Звона быстро приспосабливались к любой обстановке и также быстро заводили друзей.

А «красными» их прозвали потому, что этот цвет являлся национальным цветом деревушки. Женщины Весёлого Звона носили красные распущенные сарафаны и юбки. У них круглый год были в моде деревянные бусы и всякие украшения, выкрашенные в тот же цвет. Они мешали его с жёлтым, белым и синим, из-за чего выглядели свежо и ярко. Мужчины тоже не пренебрегали этим цветом. Они носили красные рубашки и кофты, правда, в основном, по праздникам, и чувствовали себя комфортно только в просторных штанах. В быту же им годилась одежда любого цвета.

Улицы по чистоте и аккуратности напоминали Солнечный Лик, только засажены цветами улицы Весёлого Звона были куда гуще. Дома в Весёлом Звоне строились из речных камней и бетона, а крыши, окна и двери выкрашивались в сочный, тот же красный цвет. Было немало улиц, на которых жители наловчились и на крышах сажать вьющиеся растения; они свисали гирляндами, иногда закрывая даже окна. А когда они распускались всеми цветами радуги – это была неописуемая красота.

Самой любимой у местных девушек, живущих ближе к центру деревни, была улица Порхающая. На ней располагались заведения, в которых обучали разным разностям: петь и танцевать, играть на сцене, показывать фокусы и даже готовить. Эта улица была знаменита на всю деревню из-за своих необычных порхающих цветов. Они ниспадали с крыш, густо покрывая дома шапкой, и обвивали все крылечки и деревья, и даже кое-где ползли по земле. Когда они расцветали, – а случалось это ранней весной и по самую зиму, – они напоминали точную копию разноцветных бабочек, и также энергично махали крылышками от малейшего дуновения ветра.

Тигал был в предвкушении. Он помнил, как его совсем маленьким мать возила в эту деревню к своей сестре, вышедшей замуж за местного знаменитого дудочника. Они гостили у тётки неделями, и Тигалу всегда не хотелось возвращаться домой. Он приобрёл в Весёлом Звоне много друзей. В глубине души Тигал надеялся, что встретит кого-нибудь из них. Но узнают ли они его? Да и Тигалу их образы казались весьма далёкими.

По ухоженным газонам и подстриженным кустам они поняли, что приближаются к деревне. Тигал всё плавал в своих воспоминаниях, пока Садига и Стратор о чём-то бурно спорили, веселя Лиора. А Льдина в очередной раз, украдкой, посматривала на Рига. Медот и Тей заговорили о терзерах, вспомнив, что их разводят как раз у Западных Ворот.

Риг же всю дорогу таращился по сторонам. Его невозможно было удивить быстротой Лиора, или наглостью Стратора и даже умелой Садигой, учитывая, что в его деревне женщины тоже весьма воинственны. Удивила только Льдина, когда он впервые увидел её способности маскировки. А вот Тей поразил его в самый желудок: Риг никогда так вкусно не ел, да и не знал, что такие вкусы вообще существуют и умеют сочетаться.

Но то, что Риг увидел, подъезжая к деревне, его весьма озадачило: «Они даже кусты стригут. Зачем? Дел больше нет? Красиво, не спорю, но зачем на это время тратить? И кто стрижёт? Если бабы, тогда понятно. А если мужики? Природа обделила, что ли?! Интересно посмотреть на их мужчин. Наверно, похожи на ушастого простака Медота и толстяка Тея, у которого всё время рот до ушей. Хорошие парни, конечно, но на войну с ними идти – гиблое дело. Самому придётся прибить, чтоб не ныли и под ногами не путались».

«Что ты, какие мы невозмутимые и непрошибаемые, – Льдина взглянула на суровое лицо Рига. – А грубый какой. Интересно, тебя что-нибудь может растрогать?».

– Тигал, а девушки здесь красивые? – спросил Стратор, когда они въехали в деревню.

– Да, очень, – ответил Тигал. – Они сами как цветы, и такие же нежные и лёгкие. Но хочу заметить: они знают себе цену.

– Мне это уже нравится, – Стратор потянулся в седле.

– Я думал, мы по делу, а мы, оказывается, по девкам?! – Риг хмыкнул.

Стратор надул щеки и шумно выдохнул.

– Ну… у кого что болит, – пошутил Лиор.

– Да уж, – согласилась Садига.

– Поесть бы сейчас, – произнёс Медот мысли вслух.

– О, да! – Риг почувствовал, как заурчало в животе только об одном упоминании о еде. – Самое милое дело для настоящего мужчины. Вот только странно, что о еде всё время болтаешь ты, а не эти два толстяка, – он кивнул на Тея и Тигала.

– А они прилично схуднули, кстати, – ответил Медот. – Ты не видел их бочонки год назад.

– Не смешно, Медот, – с недовольством произнёс Тигал.

– А меня это радует, – признался Тей. – Даже ходить легче стало.

– Ещё бы, – усмехнулся Риг. – И нашим лошадям чертовски повезло.

– Ха-ха-ха, – вновь недовольно произнёс Тигал. – Я вообще-то не люблю шуток по поводу моего веса.

– А кто шутит? – серьёзно спросил Риг.

– Тигал, а кто следующий, кстати? – спросил Лиор, чтобы разрядить обстановку. – Парень или девушка?

– Девушка, – поспешил обрадовать всех Тигал.

– О! – Риг расправил плечи.

– О-о-о! – вторил Стратор и уставился на Рига, но тот никак не отреагировал.

– Здорово. Девчонок как раз у нас маловато, – заметил Медот.

– Тей, а ты знаешь их кухню? – спросил Риг.

– Кое-какие блюда мне известны, – ответил Тей. – У нас и их готовят. Многие диковинные фрукты и овощи они выращивают сами и продают везде. К вам они их просто не возят: вы ведь не ведёте торговлю с другими деревнями.

– Да, к сожалению. Теперь понимаю, – признался Риг. – Когда вернусь домой, придётся многое изменить. «А это всего лишь ближайшая деревня. Но даже она чертовски отличается от нашей», – подумал он.

Они медленно ехали по широкой улице, вымощенной плитами из природного камня. По обе стороны возвышались добротные двухэтажные дома с широкими окнами.

– Чего-то народа не видно, – Садига осмотрела улицу.

Вокруг было тихо, только пёстрые цветы на крышах и балконах играли с ветром. Заметив мальчишку, который выбежал из-за поворота и помчался по улице, Тигал поддал вперёд.

– Эй, мальчик, – крикнул Тигал.

Мальчишка остановился и, не дожидаясь, когда незнакомцы доковыляют до него, подбежал к ним сам.

– А где все? – спросил Тигал.

– У Дома Собрания, – поспешно ответил мальчишка, с интересом рассматривая незнакомые лица. – Королевский глашатай читает указ.

– А, понятно. Обычное дело, – Тигал махнул рукой.

– Ну не знаю. У нас давно все волнуются, – ответил мальчишка и, не дожидаясь ответа, развернулся и помчался вперёд по улице.

– Обычное дело, говоришь? – с сомнением спросил Риг, провожая взглядом бегущего со всех ног мальчика.

– Думаю, не стоит волноваться, Риг: во многих деревнях часто зачитывают указы публично, – объяснил Тигал. – Давайте найдём ночлег, перекусим и отдохнём.

– Кое кому и искупаться не помешало бы раньше остальных, – Стратор бросил взгляд на Рига и поморщил носом.

– Ты же буквально вчера в реке купался?! – Риг приподнял брови.

– Да? Забыл, – быстро ответил Стратор и сдержал улыбку, вспомнив, что Риг не особо понимает намёков. «Хотя, может, и притворяется, что не понимает. Если так, то удобно устроился», – подумал Стратор.

Они остановились в ближайшем постоялом дворе. Их с радушием встретили хозяйские помощники. Они увели коней на отдых и кормёжку, а гостей пригласили войти.

– Ребята, может, пойдём к Дому Собрания? – предложил Лиор. – Вдруг там что-то важное зачитывают? Да и последних новостей мы не знаем.

– Э, нет. Это без меня, – вмешался Стратор. – Я голоден, я устал, я хочу искупаться, я хочу отдохнуть и ещё – я голоден.

– Можно без повторений, – спокойным тоном произнесла Садига. – Мы услышали.

– Да неужели?! – деланно удивился Стратор. – Ты же иногда так плохо слушаешь.

– Ну что вы всё время спорите на пустом месте? – вмешался Тигал. – Как дети малые. Вам не надоело?

– Надоело, Тигал, – ответила Садига. – Так обычно насекомые надоедают, которые ползают по тебе: опасности никакой, но действуют на нервы.

– О! Мурашки, что ли? – нашёлся Стратор. – Так это же хорошо, что они ползают по тебе, когда я рядом.

Садигу передёрнуло. Она хотела ответить, но слова застряли в горле. Она развернулась и зашагала к воротам постоялого двора, широко размахивая руками.

«Так сама же виновата», – Риг хмыкнул.

– Сади, ты куда? – крикнул ей вдогонку Тигал.

– К Дому Собрания. Отвлекусь незнакомыми лицами, иначе, чувствую, кого-нибудь прибью! – огрызнулась Садига.

– Подожди, я с тобой, – крикнул Тигал и поспешил к воротам.

Несмотря на урчащий желудок, Риг тоже решил пойти к Дому Собрания. Ему хотелось увидеть и узнать, как можно больше.

– Я с вами, – сказал Риг.

– Я тоже, – Лиор побежал к воротам.

– Какая странная женщина, – равнодушно произнёс Стратор. Он развернулся и зашёл в двери. – Сама напрашивается, потом злится.

– Это никогда не кончится, – устало проговорил Тей и пошёл вслед за Стратором.

«Ну и не надо. Весело ведь», – подумал Медот, улыбаясь. Он пропустил Льдину вперёд, зашёл сам и закрыл за собой дверь.

К Дому Собрания было не протолкнуться. Люди недовольно переговаривались, ожидая, когда глашатай возобновит свою речь. Гости деревни подоспели как раз в тот момент, когда глашатай, стоя на балконе второго этажа, готовился зачитать следующий указ.

– Народ, дальше не пройти, – Тигал потянулся на носочках и посмотрел на плотно сбившуюся толпу.

– Так нам и здесь всё слышно, – Риг таращился по сторонам, рассматривая утонувшие в цветах строения и разодетых в яркие цвета местных жителей. Он заметил и то, что у большинства людей были светлые волосы с красноватым отливом у корней: «Так вот они какие, звонкие?! Любопытно. У них даже внешность другая».

Однако, судя по одеждам, на площади присутствовали и жители Лунного Света, выделявшиеся песочными и жёлтыми шелками, и Кротовой Норы, с их зелёным одеянием. Были даже представители Вечернего Туманного и Волчьего Духа, да и гайтовские лёгкие плащи и платья мелькали тут и там.

– Королевский Указ под номером шестьдесят семь этого месяца гласит, – загорланил, наконец, глашатай. – Всякий, кто осмелиться противиться Указу восемнадцатому прошедшего месяца, как это случилось в Стеклянном Лесе и Вечернем Тумане, будет наказан штрафом, трижды превышающим ежемесячные налоги.

Возмущения посыпались со всех сторон, но глашатай и бровью не повёл, а сделал паузу, чтобы переждать, когда собравшиеся успокоятся.

– Тигал, что это за указ такой, восемнадцатый? – спросил Лиор.

– Понятия не имею, – ответил Тигал.

– У нас было народное волнение? – забеспокоился Риг.

– Может, и было, – предположил Лиор. – Сейчас август. Мы больше месяца сюда добирались. За это время много чего могло случиться.

– Не переживай, Риг, – Тигал участливо посмотрел на Рига. – Мы обязательно всё узнаем, до мельчайших подробностей.

– А всякий, кто возглавит деревенское восстание, – исходя из Указа восемнадцатого прошедшего месяца, – в независимости от количества участвующих в нем, будет признан врагом королевства и казнён в Огненной Долине в назидание остальным, – глашатай прокашлялся и передал прочитанный указ помощнику.

– Как думаете, это как-нибудь связанно с нами? – шёпотом спросила Садига.

– Сомневаюсь, Сади, – ответил Тигал. – Тут речь идёт о штрафах. Может, кое-где налоги повысили.

– Королевский Указ под номером шестьдесят восемь этого месяца гласит, – возобновил свою речь глашатай, получив из рук помощника очередной свиток. – По истечении испытательного срока, гайт Власер Тритч: владелец южных виноградников и лицо, глубоко сведущее в географии, а также награждённый монетой знаний за содействие в обнаружении редчайших целебных источников за пределами Границы назначается на должность управляющего запретными лесами и Границей…

Глашатай продолжил зачитывать указ, но Тигал уже ничего не слышал – он развернулся и пошёл прочь с площади. Ребята поспешили за ним.

– В чем дело, Тигал? – Риг догнал его и пошёл рядом.

– Проблемы, Риг, – отрезал Тигал.

– Какие проблемы? – вновь спросил Риг.

– В королевстве новый член Совета, – пояснил Лиор, шагая позади них.

– И что с того? – удивился Риг.

– Понять бы, куда старого дели, – ответил Тигал.

– Понятно, – Риг призадумался. – Старый, как я понимаю, был в курсе наших дел?

– Совершенно верно, – ответил Тигал.

– И что будем делать? – спросил Риг.

– К старейшине деревни пойдём, – сказал Тигал. – Узнаем, что произошло.

– Тигал, а разве его не было на собрании? – спросила Садига.

– Нет, – ответил Тигал. – Он обычно стоит рядом с глашатаем, но сегодня отсутствовал.

Они торопливо пошли вдоль по улице Плетистых Роз. Взволнованный Тигал погрузился в размышления, как и Лиор. А Риг с Садигой не смогли не заметить и не восхититься всем цветочным великолепием улицы и домов. Со смешанным чувством тревоги и восторга, они пялились на пахучие дома и чистые крылечки и веранды, проносящиеся мимо от их скорого шага.

Все восемь дней их пребывания в Весёлом Звоне Тей преследовал местных поваров и закидывал их вопросами. Он покупал продукты на местном рынке и, заблаговременно уговорив хозяйку постоялого двора предоставить ему уголок на кухне, тут же принимался за готовку новых блюд. Все эти дни ему охотно помогал Медот.

На девятый день они оба настолько устали от этой беготни, что проспали до самого вечера. Стратор, Садига, Льдина и Риг провели этот день на улицах деревни и вернулись только к ужину. Уставшие и голодные, они налопались пирогами с разными пряными начинками, и запили их цветочным чаем. Хозяйка постоялого двора посоветовала им сходить на поляну Маковка, на ней вечерами собирается деревенская молодёжь. Они поблагодарили её за совет и отправились по своим комнатам, где их ждали чугунные ванны с горячей водой.

Когда девушки вышли из ванны в просторных банных халатах, их ждали красные сарафаны, аккуратно сложенные на кроватях.

– Да ладно тебе… – Садигу позабавило кислое лицо Льдины, когда та подняла сарафан двумя пальцами. – Льдина, это всего на один вечер.

Тей и Медот решили остаться на постоялом дворе, а Садига, Стратор, Льдина и Риг отправились на Маковку. Когда они дошли до неё, веселье, царившее вокруг, их приятно удивило. В центре поляны земля была истоптана – это место служило танцевальной площадкой, вокруг которой росли маки всех цветов радуги. А среди этого макового изобилия, на засыпанных щебнем небольших участках, стояли врассыпную столики и стойки с разными закусками и питьём. Соки в Весёлом Звоне были таких разных цветов и вкусов, что сами местные жители подолгу выбирали, что же им сейчас выпить.

Усевшись на раскладные матерчатые стулья, они наелись салатами с жареными семенами мака и с удовольствием принялись потягивать фруктовые и цветочные соки. На небольшой сцене лихо играли музыканты на струнных инструментах и дудках, а перед ними стояли «красные» красавицы и наполняли воздух дивными голосами, исполняя весёлые народные песни. Местная девушка уговорила Стратора потанцевать с ней. Поначалу он выглядел неуклюже, стараясь повторять незнакомые движения, но вскоре наловчился и стал приглашать в круг незнакомых барышень. К ним присоединилась и Садига. Льдина хоть и не слышала музыки, но была заряжена общим весельем и хлопала в ладони.

А Риг пожирал беззаботную молодёжь глазами: «Они хоть знают, что такое голод и холод? Неужели здесь каждый день так? Обидно за наших в Лесе. Многим пришлось бы по душе такое веселье. Хотя… от такой праздной жизни можно здорово отупеть».

– … да, они ищут их по всему Гайтигонту, – краем уха услышал Риг разговор двух парней за соседним столом, но поначалу не придал ему значения. – Какие-то там отмеченные. Король приказал их найти. Хотя наш всезнайка Жулик утверждает, что их разыскивает ведающий делами Мрачной Пустоши от имени короля.

Услышав столь странный разговор, Риг напряг слух.

– А что за отмеченные такие? – удивился собеседник.

– А, – махнул рассказчик рукой, – не знаю. Сказали, что этим самым отмеченным уготовлена некая награда. Якобы в нашей деревне выбор пал на дочь Зодора. Моя соседка тут же побежала за мужем… Но у нас-то этих Зодоров, как бабочек по весне. Пойди, теперь, пойми, какой из них.

– А имя дочери не назвали? – спросил собеседник.

– Нет, они попросили всех Зодоров прийти завтра в полдень к Дому Собрания вместе с дочерями, – ответил рассказчик. – Там и выберут.

– А какая награда? – поинтересовался собеседник.

– А Агидмус их знает, – отрезал рассказчик. – Может, в жёны отдадут какому-нибудь уникальному гайтяре.

– Ну как всегда! – возмутился собеседник. – Как будто больше девок нигде нет.

– Да-а, любят они наших, – согласился рассказчик. – Лучше наших не найти!

– Это точно, – с досадой согласился собеседник, вспомнив дочь булочника Зодора, за которой он думал поухаживать.

Риг нервно застучал пяткой о землю. Он хотел позвать остальных и рассказать им о подслушанном разговоре, но поразмыслил и решил, что лучше дождаться возвращения Тигала, и сначала переговорить с ним. Риг невольно прислушался к весело поющим голосам и не заметил, как спустя пару минут успокоился и расслабился.

Тигал с Лиором присоединились к ним спустя пару часов, когда уже и Льдина пустилась в пляс, повторяя движения за танцующими девушками. Заметив ребят, когда те подсели к Ригу, Садига и Стратор подбежали к столику. Садига плюхнулась на стул, приподняв подол платья. Стратор бросил взгляд на её румяные щёки, а после уставился на её оголённые по колено крепкие гладкие ноги. Садига не заметила его взгляда, расспрашивая Тигала о том, как всё прошло. Заметил Риг. Он сдержанно улыбнулся.

– Садига, давайте позже всё это дело обсудим, – попросил Тигал. – Мы голодные. Хоть поедим немного.

Садига кивнула и побежала обратно на танцевальную площадку. А Тигал с Лиором отправились к стойке за едой и соками.

– Стратор, почему ты не поговоришь с ней? – спросил Риг, поглядывая в сторону Садиги.

– О чём ты? – равнодушно спросил Стратор. Он устало опустился на стул и вытянул ноги.

«Спеши любить! Спеши любить!

Ведь никогда не знаешь,

Какой дорога может быть…

Быть может, опоздаешь!»

– пропели «красные» девушки со сцены.

Риг услышал слова песни и задумался над ними. А Стратор и ухом не повёл. Он засмотрелся на девушку с красными бусами по самый пояс. Она стояла, прислонившись к столбу, на котором висели две масляные лампы, украшенные живыми цветами гвоздики. «Ох, как глаза бегают по сторонам, – подумал Стратор. – Знакомого ищешь, красавица, или желаешь познакомиться?»

Когда Тигал вернулся с переполненными тарелками в обеих руках, Риг дал ему время перекусить, после чего поделился с ним неожиданными новостями. Тигал внимательно его выслушал, не переставая при этом активно жевать.

– Мы знаем про эти слухи, Риг. Днём услышали, – наконец, ответил Тигал. – Её отца зовут не Зодор. Они с именем ошиблись. Но раз ищут отмеченную – тем более, что это Гротор – значит, нити ведут в Мрачную Пустошь… Всё становится куда опаснее, чем я думал.

– А где же она? – спросил Риг. – Вы нашли её?

– Нашли, – подключился к разговору Лиор, подсев к столу с уже полупустой тарелкой. – Она сейчас придёт с сестрой. – Он нанизал овощи с куриным филе на вилку и отправил её в рот. – М-м-м, неплохо! Но всё-таки лучше жаренного на костре мяса ничего нет.

– Её мать на днях рассказала ей обо всём и запретила выходить из дома, в связи с этими странными поисками, – Тигал на мгновенье задумался. – Нам нужно как можно быстрее добраться до Лунного Света и забрать следующего.

Обсуждая скорый отъезд и споря о том, что именно им крайне необходимо прикупить на местных рынках, учитывая сколько гит осталось в их общей мошне, они не заметили, как к их столику подошли две девушки. Одна из них тут же заплясала на месте, глядя на танцующих. Младшая сестра несколько раз грубо одёрнула её за руку, пытаясь заставить стоять смирно. Но непослушные ноги сделали своё дело – красавица побежала танцевать. Её младшая сестра подошла к столу и опустилась на стул рядом с Тигалом.

– А, это вы?! – Тигал обернулся и посмотрел по сторонам. – А где Эхмея?

– Вон там, – ответила девушка, указывая на бегущую к площадке сестру. – Не удержалась. Ей лишь бы потанцевать да похохотать.

– Да, ваша матушка предупредила, что она немного… резвая, – Тигал проводил Эхмею любопытным взглядом.

– Резвая?! Я бы сказала – легкомысленная, – возразила её младшая сестра. – Эта история с отмеченными и всякими королевскими тайнами повергла меня в шок, а Эхмею только позабавила.

Эхмея бойко отплясывала, манерно задирая курносый нос и кружась на месте, от чего её пышные, слегка вьющиеся русые волосы так же пышно и легко рассекали воздух. Риг поймал себя на мысли, что он уставился на неё как бык на красную тряпку: «Хм, телом сухая, но явно выносливая. Интересная особа».

Спустя полчаса, когда все взмокли и устали танцевать, они вернулись к столу и расселись по стульям. Тигал подождал пару минут, пока они переведут дыхание и остынут. Он выпил свой сок до дна и, попросив внимания, представил всем нового члена их необычного общества.

– …а это Лима, – он кивнул на щупленькую, но, судя по суровому взгляду, строгую сестру новой отмеченной, – сестра Эхмеи.

– Очень приятно, конечно, – Лима окинула всех взглядом и кивнула, – но я одного не понимаю: чем вам может помочь моя сестра? Она ничего не умеет, кроме как танцевать и веселиться; да и умом природа её не особо наградила.

– Ты точно её сестра? – сухо спросил Риг.

Эхмея залилась смехом и, притянув Лиму к себе, крепко поцеловала её в щеку.

– А ещё я умею петь, – просюсюкала Эхмея, награждая недовольное лицо сестры короткими поцелуями. – Ещё играть на дудке, ещё шить…

– Ещё цветочки нюхать, – продолжила Лима. – Ещё за стрекозами бегать и коленки разбивать.

– А кто выпросил у меня последнюю стрекозу, чтобы сделать из неё брошку? – подловила Эхмея сестру.

– Ладно, последнее – не в счёт, – Лима покосилась на сестру и получила ещё один поцелуй, но уже в свой маленький нос.

Они засмеялись и легонько стукнулись лбами.

– Лима мой самый большой критик, – сказала Эхмея, обращаясь ко всем. – И самый преданный друг.

– Занятно, – сдержанно произнёс Стратор, разглядывая Эхмею с недовольным выражением лица. «Это что ещё за дура?» – подумал он.

«Какая-то она странная, – подумала Садига. – Нам точно именно она нужна?! Хотя, мы толком ещё не познакомились. Наверно не стоит так быстро судить».

– Тигал, и когда мы отправляемся? – громко спросила Садига.

– Завтра, – после некоторой паузы ответил Тигал. – Лучше с утра, пока у Дома Собрания не станет людно.

– М-м-м, – заныла Лима. Она посмотрела на свою старшую сестру и прикусила нижнюю губу.

Глава 20. Часть 2

На рассвете они уже бодро шагали вдоль по Васильковой улице, заросшей фиолетовыми и синими цветами. В домах хозяева открывали окна и двери. Деревушка просыпалась.

– Эхмея, – обратился к ней Тей. – А что означает твоё имя?

– Цветочек такой есть, – Эхмея улыбнулась.

– Понятно, – Тей улыбнулся в ответ. – А нам далеко ещё идти?

– Нет. Две улицы, и мы будем на месте, – ответила сонно Эхмея.

– Надеюсь, это не займёт много времени, – Тигал взглянул на голубое небо. – Мы должны к вечеру добраться до Зернистых Полей.

– Мы успеем, – Эхмея тоже посмотрела на небо. – Да и погода не подведёт.

– Эхмея, а он согласиться? Вот так просто возьмёт и поделиться рецептом? – Тею всё не верилось, что он узнает самый необычный и вкусный рецепт деревни, за которым, как он услышал в Звоне, тщетно охотилось столько гурманов и поваров из королевства.

– Мне даст, – Эхмея моргнула Тею.

– Дай-ка угадаю, – Тигал улыбнулся. – Поклонник.

– Какой по счету? – серьёзно спросил Стратор.

– М-м-м… – Эхмея постаралась припомнить, под какой же цифрой тот состоит, – вот бы самой вспомнить…

– Видимо, наитруднейшая задача, – Стратор прыснул. – Наверно, пальцев не хватит.

Эхмея расхохоталась. «Точно – дура, – Стратор вздохнул. – Мда!»

Риг взглянул на пухлые верхние веки Эхмеи и на её обнажённые десны, поверх мелких, но ровных зубов: «У нас в Стеклянном Лесе есть бабы и посимпатичнее. Но почему я всё равно таращусь на неё?» Пока он размышлял, пытаясь найти ответ, Эхмея повернулась к нему и что-то спросила, но Риг не услышал её, а увидел лучи солнца, заигравшие в её красноватых у корней волосах и пронизавшие её полупрозрачную кожу, да так, что стали заметны вены на лбу.

– Где ты летаешь, ау? – Эхмея повысила голос. – Как тебя там…

– Что? – спросил Риг.

– Я спрашиваю: в вашей деревне все мужчины ходят с длинными волосами? – она приблизилась к Ригу и ухватилась тонкими пальцами за прядь его волос, собранных в тугой хвост. – Какие мягкие!

– Да… Да, – Риг отпрянул от неё. – Никогда не видела мужика с длинными волосами? – грубо спросил он.

– Нет, – ответила Эхмея. – Люди из вашей деревни не посещают нас… А расскажешь, чем ты их омываешь? – вполне серьёзно спросила она.

– Чего?! – Риг фыркнул. – Что ты несёшь?

– А что я такого сказала? – Эхмея захлопала ресницами.

И вместо того, чтобы умолкнуть, она засыпала Рига вопросами. Риг ускорил шаг, не желая продолжать этот разговор, но Эхмея засеменила вслед за ним, продолжая спрашивать.

– Это у них мурашки или мне кажется? – Стратор посмотрел на Садигу, которая невольно улыбнулась ему в ответ. – О, что я вижу! Ты мне улыбнулась?

– Не обольщайся, – бросила ему Садига и напустила на себя привычный серьёзный вид.

Никто из них не заметил, что Льдина отбилась от группы и шла позади. Она всё следила за Ригом и Эхмеей, которые уже не спорили, а шли рядом друг с другом и весело болтали. «И почему мужики такие падкие на дур?! – подумала Льдина. – Хотя, понятно: с такими договориться быстрее и легче».

Когда они дошли до нужного места, Эхмея ладонями закрыла Ригу глаза и завела его за поворот.

– Здесь ещё можно чему-то удивиться?! – Риг почувствовал себя некомфортно с закрытыми глазами. – Разве я не всё увидел?

– Тш, – Эхмея нетерпеливо посмотрела назад, дожидаясь остальных.

Лиор и Садига первыми ступили на Порхающую улицу и замерли на месте, разинув рты. Вслед за ними появились Стратор и Лиор, переговариваясь о чём-то с Теем и Медотом. И они встали как вкопанные и заглазели по сторонам – несметное количество цветочных бабочек, окутавших все строения, энергично махали крылышками. Казалось, дома сейчас поднимутся от земли и улетят.

– Да что там такое? – спросил Риг, услышав за спиной восторженные возгласы.

Он нетерпеливо развёл в стороны ладони Эхмеи и ахнул сам. Эхмея побежала к центру улицы и закружилась на месте, задрав голову.

– Полете-е-ели! – крикнула она, замахала руками и запрыгала вдоль по улице.

– Ух ты! – поразился Стратор. – Красиво!

– Стратор, нравиться? А? – крикнул Тигал, выйдя из-за поворота вместе со Льдиной. – Смотри, – он кивнул Льдине на порхающие цветы.

Льдина остановилась и оглянулась вокруг: «Глазам не верю! Такого я ещё не видела».

– Тей, – крикнула Эхмея, – нам сюда. – Она побежала к угловому дому.

– А запах какой! – Садига вдохнула сладкий цветочный аромат полной грудью.

Улучив момент, когда Эхмея с Теем исчезли за дверью Кулинарного дома, Стратор поманил к себе Тигала. Он отвёл его в сторону на такое расстояние, чтобы их никто не мог услышать.

– Есть разговор, Тигал, – заговорил Стратор недовольным тоном и сделал глубокий вдох. – Будь любезен, постарайся-ка объяснить мне одну вещь: я могу понять присутствие Лиора и Садиги; Льдина здесь тоже к месту, хоть и глухая; ну ладно ещё этот железный шкаф Ригли, закрою глаза, чёрт с ним, одним кулаком уложит… Но как насчёт остальных? – зашипел Стратор. – Сдался нам этот лопоухий Медот? Вот всю дорогу язык не поворачивался спросить, но сейчас дело к концу идёт, как я понимаю…

Тигал хотел ответить, но Стратор и не собирался давать ему слово, пока не выскажет всё, что у него накипело.

– А этот рыжий одуванчик? – продолжил Стратор. – Ну пожрать может приготовить. И что с того? Это как-то на войне пригодится? Мы вообще воевать идём? Или куда? До сих пор ума не приложу. А теперь ещё и эта ненормальная с лошадиной улыбкой. Ну ты издеваешься? Это что за компания собралась? С ними не на войну, а по злачным местам в разгул идти, чтоб пожрать да поржать…

– Я понял, понял, – перебил его Тигал. – Фу ты, ну столько сказал, я аж вспотел. – Он оттянул свою рубашку и дунул себе на грудь. – Стратор, поверь, я и сам не ожидал, что все окажутся настолько разными людьми. Но они в списке…

– Достал ты с этим списком, – вспылил Стратор. – Возьми его с собой в нужник, подотрись, и дело с концом. Я просто хочу знать, ради чего я столько тащился по горам и лесам и пятки себе отбил…

– Слушай, слушай, – вновь перебил его Тигал. – Ты сказал, дело к концу идёт, но это совсем не конец. Я думаю, что у нас ещё будет время обучиться всему необходимому. Вон, уже и Медот ножи лихо метает. Он даже читать научился. Хоть он и не отмеченный, но он вполне может пригодиться.

– Мне от этого не легче, – прошипел Стратор.

– Я понимаю, – Тигал сделал глубокий вдох. – Послушай, я понятия не имею, в чём именно заключается наша работа. Всё, что я должен сделать – это собрать вас и привести в нужное место. Так давай дождёмся этого собрания в Волчьем Духе. Там всё и выясниться.

Стратор посмотрел в сторону ребят, которые расположились у фонтана, и недовольно подвигал ртом, желая ещё что-то высказать, но сдержался:

– Ладно. Доберёмся до вашего Духа, а там я буду думать, идти мне с вами дальше или вернуться домой.

Они присоединились к остальным и сели на деревянные лавочки у фонтана. Время в ожидании тянулось долго, и жара всем действовала на нервы. Но они нашли себе занятие: сплели из порхающих цветов венки и закидали друг другу на головы. Постепенно улица заполнилась молодыми людьми, которые спешили на всевозможные уроки. На крылечки высыпали преподаватели с колокольчиками в руках, зазывая всех к началу занятий. Наконец из Кулинарного дома выбежала Эхмея и вприпрыжку побежала к фонтану. Вслед за ней вышел Тей. По его довольному лицу было понятно, что он заполучил-таки знаменитый рецепт Весёлого Звона.

– Тей, и когда мы его попробуем? – спросил Риг, когда Тей подошёл к ним, улыбаясь во весь рот.

– Простите меня, – виновато произнёс Тея. – Я дал слово приготовить его, только если буду участвовать в конкурсе поваров.

– Безобразие, – разочарованно произнёс Риг.

– А тебе идёт веночек, – Эхмея посмотрела на голову Рига.

– Да это…они тут баловались, – Риг сорвал венок с головы.

– Ладно, народ, нам пора, – поторопил всех Тигал. – Эхмея, веди нас к выходу из деревни.

Эхмея указала пальцем в конец улицы, но ничего при этом не произнесла, а ухватилась пальцами за свой сарафан и стала его развевать из стороны в сторону, что-то напевая себе под нос.

– Тей, а как рецепт называется, или это тоже секрет? – спросил Риг, когда они направились к концу Порхающей улицы.

– Ты не поверишь! – Эхмея выхватила венок из рук Рига и закинула ему на голову. – «порхающий венок».

– Да ладно, – Стратора позабавило такое совпадение. – Серьёзно?

– Ага, – подтвердил Тей. – Этот салат действительно так и называется – «порхающий венок».

– Любопытно, – Лиор приблизился к Садиге и дунул на её венок, который тут же зашевелился.

– Мы такого тут не пробовали, – вспомнил Риг.

– И не попробуете, – сказала Эхмея. – Это дорогой рецепт. Не каждый может позволить себе приготовить его. Так что, в обычных заведениях вы его и не встретите.

– Жаль, – Риг сделал кислую мину. – Очень жаль.

– Ещё расплачься, Ригли, – подхватил Стратор.

– Ты там ещё не лопнул от желчи? – Риг повернулся и посмотрел на Стратора.

– Мечтать не вредно, – холодно произнёс Стратор.

– Даже необходимо, – добродушно ответил Риг. – Говорят, мечты сбываются, только руку надо приложить.

Стратор покосился на Рига: «Попробуй, приложи!»

– И чего ты с утра бычишься? – спросил Риг.

– Ничего, – Стратор понизил голос, – всё нормально. Перетерплю.

– Уж будь любезен, – всё так же добродушно произнёс Риг, – чтоб не поганить настроение всем вокруг.

Стратор ничего не ответил, а только натянул улыбку: «А ты все-таки посложнее будешь, чем на первый взгляд. Надо бы тебя изучить получше».

«Да уж, чем больше народа, тем теснее», – с сожалением подумал Тигал.

Покинув Порхающую улицу, они вышли к перекрёстку Четыре Колодца. Тигал заметил мужчину с ведром в руке и шлёпающего рядом с ним взбитого мальчонка. Самые обычные отец и сын, но Тигал всё не мог оторвать от них взгляда. Когда мужчина обернулся и что-то сюсюкнул отставшему сыну, Тигал так и ахнул. Он узнал его – это был друг детства, с которым Тигал обрывал цветы у чужого дома для девочки, в которую этот самый друг был влюблён.

– Каридка, – прошептал Тигал.

– Что? – спросил Медот Тигала.

– Нет, нет, ничего, – ответил Тигал. – Это я так… кое-что вспомнил.

– Карид, – крикнула девушка, стоящая под навесом и обнимающая свой круглый живот. – Я здесь, мои милые.

В её пухлых чертах, Тигал узнал ту самую щупленькую девчонку, в окно которой они и бросали сорванные цветы. Мальчонка тут же побежал к матери, выписывая восьмёрки.

– Видимо, только ходить научился, – Стратор провёл малыша взглядом.

Тигал хотел подойти к молодой паре, но сделав пару шагов, остановился. Он подошёл к Ригу и спрятался за его широкой спиной. Он шёл позади Рига, пока они не миновали все четыре колодца.

– Тигал, ты чего такой кислый? – спросила Садига.

– Всё нормально, Сади, – ответил Тигал. – Народ, можно попросить вас кое о чём?

– Выкладывай, – сказал Стратор.

– Я хотел бы взглянуть на дом, где жила моя тётка, – Тигал кивнул вперёд. – Этот как раз по пути, и займёт всего пару минут.

– Конечно, мы навестим твою тётку, – обрадовался Риг. – А она умеет готовить «порхающий венок»?

– Понятия не имею. Но я не навестить её хочу, – поторопился объясниться Тигал. – Она не должна нас видеть… не хочу подвергать её опасности. К тому же, я даже не знаю, живёт ли она до сих пор там.

– Проверим. Куда идти? – Лиор снял венок с головы и протянул его Садиге. – Побаловались и хватит, Сади. Брось его куда-нибудь.

Спустя минут десять они сидели под ароматной сиреневой изгородью у маленького дома. Тигал раздвинул ветки. Во дворе не было никого, только белый кот с красным ремешком на шее лениво играл с одуванчиком, на котором остался одинокий жёлтый лепесток, да и тот не целый. Кто-то показался в окне. Тигал всмотрелся. В пятнадцатилетнем мальчике с ямочками на щеках, который сел за стол у окна, он узнал своего племянника. К мальчику подошла женщина и налила молока в протянутый стакан. Хоть женщине на вид и было лет за пятьдесят, она выглядела также свежо и опрятно, какой Тигал запомнил её много лет назад.

– Тигал, это она? – спросила Эхмея шёпотом.

Тигал не смог ответить – комок подступил к горлу, и невольно увлажнились глаза. Он кивнул.

– Эхмея, знаешь её? – шёпотом спросил Риг.

– Нет, – прошептала Эхмея. – Лицо знакомое, но общаться не довелось.

Тигал ещё пару минут таращился в окно, вытягивая из своей памяти приятные воспоминания.

– Ну всё, народ, – сказал он наконец. – Нам пора идти.

Они вышли к окраине деревни, где располагались деревенские огороды и теплицы, а чуть дальше раскинулись аллеи и парки с фонтанами.

– Тигал, у тебя только один племянник? – спросил Медот, когда они проходили между двух рядов стеклянных теплиц, засаженных овощами и зеленью.

– Да, – ответил Тигал. – Была ещё племянница, но она умерла маленькой от какой-то болезни.

– Печально, – Садига поджала нижнюю губу.

– Значит у них всё в порядке? – спросил Лиор. – Ты успокоился?

– О да! – ответил Тигал. – Судя по всему: у них всё хорошо. Её супруг рано отправляется на работу. Он преподаёт игру на дудке, поэтому его не было дома. Раз гранат на месте, значит, он жив-здоров.

– Причём здесь гранат? – спросил Тей.

– У нас принято сажать дерево граната после свадьбы. Это делает жених, – объяснила Эхмея. – А когда он умирает или разводится с женой, гранат вырывают с корнем.

– А почему именно дерево граната? – спросил Риг.

– Оно красного цвета, – ответила Эхмея, – и в нем много красных зёрен. Для нас этот цвет – жизнь, а зерна – чтобы детишек было побольше.

– Интересно, – заметил Риг. – Символично.

– А если дерево само погибнет за столько лет? – перевёл Тигал вопрос Льдины. – Хм… я и сам об этом никогда не задумывался.

– Да, всякое бывает, – ответила Эхмея. – Тогда сажают новое дерево и накрывают новый стол. Ригли, а что сажают у вас, когда приводят невесту?

– Ничего, – ответил Риг. – За неделю до назначенного дня, мужчина уходит в горы и охотится. Он должен убить зайца и шакала и принести их туши в отцовский дом.

– Просто так, взять и убить?! – спросила Эхмея.

– Не просто так, – ответил Риг. – Заяц – безобидный зверь, и шкурка у него очень мягкая. Из него мать жениха готовит блюдо, которым жених должен накормить невесту в свадебный день. Это называется белым символом. А убийство шакала называется черным: от всего дурного надо избавиться на пороге семейной жизни. Только шакала не едят, а закапывают в землю, и разводят над ним костёр, который должен гореть до рассвета.

– Красиво, но как-то жестоко, – заметила Эхмея. – А они у вас там не перевелись, случайно, от количества новых семей?

– Нет, – Риг улыбнулся. – Зайцев так много, что хватит кормить всю деревню несколько раз в неделю. А шакалов и того больше.

– Хотелось бы попробовать нежненького зайца, – у Эхмеи засосало под ложечкой. – А просто так их можно есть?

– Нет, – ответил Риг. – Их принято убивать только для невест.

– Жаль, – разочарованно произнесла Эхмея. – Значит, нужно будет выйти замуж за жителя Стеклянного Леса, чтобы его попробовать? – Она заискивающе посмотрела на Рига.

– Не стоит выходить замуж, только для того, чтобы попробовать зайца, – вполне серьёзно ответил Риг. – Что за глупость!

«Мужик, ты начинаешь мне нравиться», – Стратор не сдержал смешок.

Эхмея приоткрыла рот, но не нашла что ответить. Она поджала губы и надула свои белые щеки: и не заметила довольного лица Льдины, и не обиделась на смешок Стратора, а лишь в очередной раз задумалась над тем, что мужчинам надо говорить всё прямо, как учила её мама.

Миновав парки и аллеи, они вышли за пределы деревни и направились к мостовой переправе. Они дошли до неё спустя час, ворча на жаркую погоду и походные мешки, которые стали тяжелее от количества съестных припасов. Но все согласились, что разгружать мешки нельзя: неизвестно сколько времени им потребуется добраться до следующей деревни.

– Слушайте, а мы точно сможем раздобыть лошадей? – заговорил Тей. – Может, мы зря своих оставили?

– За мостом есть конюшни, – Тигал кивнул вперёд. – Мы же своих в деревне оставили, так что, нам дадут лошадей взамен. Кстати, Риг, спасибо, что нам не пришлось возвращать их в Стеклянный Лес. Это было бы хлопотно.

– Да пожалуйста, – ответил Риг. – Уж чего-чего, а лошадей в нашей деревне предостаточно.

– А для Эхмеи мы купим. Гит хватит, я думаю. Да и до следующей деревни нам не на что их тратить, – Тигал остановился и посмотрел на крепкую деревянную конструкцию, нависшую над бурной рекой. В последний раз он переправлялся на противоположный берег по висячему мостику, а теперь – эта грубая махина поражала воображение. – То ли всё вокруг слишком быстро развивается, то ли я старею, – произнёс он мысли вслух.

Тигал остановился и упёрся руками в бока, рассматривая крепкий мост.

– Стареешь, – Стратор пихнул Тигала локтем в бок и направился к мосту.

– Что это? – Тей задрал голову и посмотрел на небо.

По ту сторону моста, вдоль дороги возвышалась каменная стена. Что-то взмыло в воздух и вновь исчезло за этой стеной, и так – несколько раз.

– Это наш заповедник, где выращивают терзеров, – сказала Эхмея.

– Тер… терзеров?! – Тей остолбенел.

Медот шлёпнул Тея по лопатке и со всех ног помчался вперёд. Тей словно очнулся от этого шлепка и бросился вслед за Медотом.

– Глазам не верю, – заорал Медот. – Это то самое место?!

Они затолкали на мосту крестьян, перевозящих товар, и извинялись направо и налево, пока не добежали до конца моста. А когда подлетели к стене, они возмущённо загалдели – стена была такой высокой, что залезть на неё было невозможно. Пока они щупали стену и сыпали ругательствами, остальные уже успели перейти через мост.

– Народ, чуть дальше есть каменные ступени на стене для желающих поглазеть, – сообщил им Тигал и повернул направо. – Я в конюшни, поменяю номерки на лошадей. Жду вас там.

Медот и Тей ничего не ответили, а бросились бежать вдоль стены, рассматривая её и пытаясь разглядеть каменную лестницу.

– Я тоже не прочь глянуть, – сказал Риг.

– Ты их никогда не видел? – спросил Лиор.

– Только в небе, – ответил Риг. – У нас их не держат. Дорого.

– Пойдёмте, – Эхмея поманила ребят за собой. – Я покажу вам, где ещё можно подняться на стену.

Они побежали вслед за Эхмеей. Только Лиор свернул направо.

– Я помогу Тигалу, – крикнул Лиор им вслед.

– Хорошо, Лиор, – крикнула Садига, не оглядываясь.

– Мы скоро подойдём, – добавил Стратор и перегнал Рига и Садигу.

– Ах, ты… – Садига попыталась догнать Стратора, но не смогла.

– Быстрей, Садига, быстрей, – подстегнул её Риг. – Перегони этого паршивца!

Но не тут-то было. Стратор первым добежал до ступеней. Он пропустил Эхмею вперёд и поднялся вслед за ней, держась за железные крючки, вбитые в стену. Когда они забрались на самый верх, перед ними раскинулась зелёная равнина с аккуратными постройками, огороженными железной сеткой.

– Вот это я понимаю – размах! – воскликнул Стратор. Он боком протиснулся между Эхмеей и железными перилами и прошёл по узкой каменной дорожке.

На траве резвились детёныши терзеров. Среди них были и радужные, и жёлтые, и зелёные, и коричневые и даже редкие чёрные с белыми ушами и хвостом. Их как раз вывели на прогулку и дрессировку. Вот только обучаться им явно не хотелось: они прыгали друг на друга и валились на землю, покусывая друг друга за хвосты и уши.

– Они такие милые! – Садига встала рядом с Эхмеей. Она облокотилась на железные перила и посмотрела вниз – около стены дурачились шестеро терзеров, пытаясь отнять друг у друга обгрызенную ветку.

Риг помог Льдине подняться на последнюю ступень и пропустил её вперёд. Он услышал чьи-то свистки – метрах в сорока от них стояли Медот и Тей, перевесившись через перила. Медот свистнул и вытянул правую руку, потирая большой палец об указательный и средний. А Тей, повторяя за Медотом движения, перебирал вслух возгласы, которыми подзывают домашних животных.

– Тей, Медот, это вам не собаки, – крикнул Стратор. Он прыснул и невольно улыбнулся. – Болваны.

– Смотрите, там ещё двое, – Садига указала на железную сетку, огораживающую каменное здание.

– Такие толстые. Носы смешные… – Риг поймал себя на мысли, что он радуется как ребёнок. – Я бы не отказался от одного.

– А когда вырастет, что будешь с ним делать? – спросила Эхмея. – И чем кормить?

Риг посмотрел на терзеров и не смог понять, чем же они так неудобны: они маленькие, пухлые, с круглыми головами и короткими хвостами, а передние лапы, так вообще – крошечные. А эти малюсенькие четыре пары полупрозрачных крылышек на спине, и большие добрые глаза на толстых мордах… Он так бы и продолжил сомневаться, если бы не тень, нависшая над ним, и внезапно поднявшийся ветер. Риг задрал голову и присел – над ними пролетел огромный зелёный терзер, размахивая крепкими крыльями и длинным хвостом, на конце которого торчали острые шипы.

– Ничего себе! – Садига впервые увидела взрослого терзера так близко.

Наездник посадил терзера на поляну и слез с него. Детёныши тут же подбежали к терзеру. Они запрыгнули на него и забегали по его спине. Терзер струсил их с себя одним движением – детёныши повалились на землю, но быстро подскочили и вновь полезли на его широкую спину.

– Да уж! – Риг испытал легкий шок. – Такое чудовище ни на какой гонтовский заработок не прокормишь, даже несмотря на то, что оно травоядное.

– А я о чём… – Эхмея посмотрела на лестницу. – Пора бы нам спуститься. Этот парень… как его? Наверно он уже взял лошадей. Ох, мне бы ещё имена ваши как следует запомнить.

– Ещё и память ни к чёрту, – пробурчал Стратор. – Не позавидуешь.

– Да перестань ты, – прошептала Садига. – Раз она с нами, значит, так надо. Не нам выбирать – нас выбрали.

Они позвали Медота и Тея, спустились со стены и пошли к конюшням. Пока Тигал с Лиором выбирали лошадей и помогали их седлать, местные челночники успели приготовить обед на костре прямо под открытым небом. Они угостили юных путников горячей солянкой и объяснили, как им пройти мимо Западных Ворот незамеченными; и на всякий случай набросали угольком карту на обрывке старого куска бумаги.

Глава 21. Лунный Свет

– Сади, я ничего не понимаю, – Тигал облокотился на стол и запустил пальцы в свои волосы. Он уставился на осколок зеркала, лежащий на столе.

Тигал и Риг нашли этот осколок в старой шкатулке, которая была закопана под деревом груши, в саду отчего дома Тигала. Но они всё никак не могли понять, что же этот осколок означает.

– Он восьмой, и ему должны были при рождении дать имя Анилий. Почему его здесь никто не знает?! И где нам теперь его искать? – Тигал уставился на Садигу, сидящую напротив.

– Может тайник кто-то вскрывал? – предположила Садига.

– Нет, шкатулка была запечатана: залита воском, когда мы с Ригом её достали.

– А, может, есть ещё какой-нибудь тайник? – Садига призадумалась. – Может, ты что-то упустил? Вспомни ещё раз, что говорила тебе эта Сейта.

– Только это и сказала, – Тигал хлопнул по столу ладонями и потёр их о скатерть. – Что в тайнике под грушей я найду то, что поможет мне отыскать отмеченного в Лунном Свете. Ох уж, эти её головоломки. А ведь странно, она же дала точные имена всех отмеченных и даже приблизительные адреса, так почему у нас здесь такая загвоздка вышла? Не могла же она с именем ошибиться?!

– А, может, этим осколком нужно прочесть какую-то надпись? – вновь предположила Садига.

– Сади, Тигал, на центральной площади опять собрание, – в комнату влетел Лиор в жёлтом плаще. – Мы пойдём туда.

– Хорошо, Лиор, только будьте осторожны, – Тигал проводил взглядом забежавшего в соседнюю комнату Лиора. – Не заводите разговоров с незнакомцами, даже с местными жителями.

– Хорошо, – Лиор вышел из соседней комнаты со своим топором в руке. Он заткнул топор за пояс и поправил свой кинжал.

– Лиор, и не светите оружием, – попросил Тигал. – Я же предупреждал: здесь гонтам нельзя так ходить.

– Не беспокойся, мы помним, – Лиор опустил широкую кофту, прикрыв топор и кинжал. – Дела совсем плохи. Говорят, новый секретарь его величества приказал забрать три четверти запасов серебра и камней.

– Раз в год казна забирает здесь почти всё, но готовыми изделиями, – Тигал потёр глаза пальцами. – Да и забирали, в основном, в феврале, а сейчас ноябрь. Слишком рано.

– Значит, лунным есть за что волноваться? – Садига взяла кувшин и долила в стакан Тигала лимонный сок с мёдом.

– Ещё бы, – Тигал взял стакан и сделал глоток. – Однако никто не знает, что именно происходит в королевстве. От неведения рождаются ложные догадки; вот и развели страшные разговоры.

– А как нам узнать, что творится в замке? – Лиор подошёл к столу и упёрся в него ладонями. – Давай пошлём туда кого-нибудь из наших?

– Это займёт не меньше месяца, Лиор, – Тигал глянул в окно на пасмурное небо. – Мы и без того здесь застряли. Кстати, Садига, сколько мы здесь находимся? Я даже как-то устал за временем следить.

– Почти месяц, – ответила она. – Ещё два были в пути. Мы покинули Весёлый Звон в конце августа, даже Новый год не успели отпраздновать.

– Застряли не на шутку, – Тигал откинулся на спинку стула.

– Ладно, – Лиор направился к выходу. – Вы думайте, а я пошёл на площадь.

Лиор вышел из дома и зашагал вдоль по Лунной улице, прикрыв лицо капюшоном. «Как противно моросит», – он перепрыгнул через лужу. Его взгляд уже привык к бледно-жёлтым окнам, дверям и заборам, которые были украшены хоть и не драгоценными, но не менее красивыми камнями, обрамлёнными ковкой тончайшей работы. Камнями были усыпаны даже крыши. В хорошую погоду деревня так сверкала, что поднимала настроение каждому её обитателю.

В Лунном Свете проживали знаменитые на весь Гайтигонт ювелиры и кузнецы, которые работали не только во благо королевства, но и своей деревни. Многие именитые гайты от имени короля, да и от своего собственного, не раз грозили старейшине Лунного Света и его окружению законами и запретами, обеспокоенные быстрым развитием деревушки. Но лунные продолжали облагораживать свою территорию, несмотря на недовольные и, порой, гневные письма, которые присылали из Зелёного замка внушительными стопками.

Каждая семья в Лунном Свете вносила ежемесячную сумму в Общий Дом. Эта сумма не была определённой: вкладывали, сколько могли и никогда не возмущались тому, что кто-то вложил меньше, зная заработок каждого жителя. Эти гиты и шли на постройку новых зданий, домов для новобрачных и ремонт старых строений. Им даже хватало средств помогать соседним деревням, когда те обращались за помощью. Благодаря такому единству, Лунный Свет давно стал самой зажиточной деревней в Гайтигонте. Пару лет назад лунные ещё и смогли отвоевать право нанимать не одного, а несколько учителей для своих детей. Большинство гайтов эта новость крайне возмутила и не на шутку встревожила. Они были уверенны, что рост грамотности среди гонтов и улучшение быта представляют серьёзную угрозу для гайтовского общества, да и королевства в целом. Да что там, королевства – для всего полушария. Короля Зарга Влагдарэса такие мысли посетили в первую очередь. «Чем образованнее человек, тем больше он понимает, тем лучше он хочет жить, – шипел он на своих секретарей и помощников. – Найдите способ остановить этот беспредел. Любой ценой!»

Но лунные не боялись ни короля, ни властных гайтов. Они знали, что без их труда королевству не обойтись и вовсе не из-за драгоценных украшений. В Лунном Свете ковали самое лучшее оружие, и в большом количестве, а также чеканили гиты для всего Гайтигонта и некоторых островов.

В отличие от других деревень, лунные предпочитали все оттенки жёлтого цвета. Они верили, что именно он олицетворяет гармонию и мудрость. Представители этой деревни могли часами наблюдать прохладную луну, заряжаясь её непоколебимым спокойствием. Образ полной луны и полумесяца присутствовал во всём: и в нательных украшениях, и в убранстве домов, на выкованных клинках и особенно в народных песнях и стихах.

Помимо всего прочего, лунные славились своим умением вести беседу. И на центральной площади, не смотря на усиливающийся дождь, они стояли, натянув на головы капюшоны, и спокойно переговаривались, не перебивая друг друга.

– Многоуважаемый Тарлеил, – обратился со сцены организатор собрания к гонту в толпе. – Может, и вы скажете пару слов?

Тарлеил неторопливо поднялся на низкую сцену и окинул толпу взглядом. Пока он размышлял, как лучше начать речь, к центральной площади подоспел Лиор. Он подкрался к Ригу, который стоял у колонны, и легонько стукнул его локтем в бок.

– Риг, а где все? – спросил Лиор.

Риг кивнул в противоположный угол площади, где стояли Стратор, Льдина и Медот. Затем Риг указал пальцем в самый центр толпы, где Лиор заметил Эхмею, которая шепталась с Теем.

– Может, не стоило им в самый центр лезть? Здесь же гайты повсюду, – Лиор заметил не одно гайтовское одеяние на площади.

– Сам ей скажи, – с улыбкой ответил Риг. – Эта девушка очень плохо понимает, что такое «опасность». И не потому что из неё храбрость фонтаном бьёт.

«Вообще-то, я не только Эхмею имел ввиду», – Лиор еле заметно улыбнулся.

– Похоже, Эхмея до сих пор думает, что наше путешествие – забавное приключение, – Лиор заметил хранителей уличного порядка. – Риг, тут хранители, – прошептал он и прикрыл лицо капюшоном.

– Я их уже видел. Они на нас внимания не обратили. Стоят, слушают, – Риг поймал взгляд обернувшейся Эхмеи и легонько вздёрнул головой.

Эхмея заулыбалась и моргнула ему в ответ. Заметив Лиора, она движением руки позвала его к себе, но Лиор покачал головой и указал пальцем вниз.

– Да уж, Лиор, лучше постой рядом, – Риг зверем посмотрел на прошедшего мимо гайта. – Может остановишь, если сорвусь, чтобы придушить какой-нибудь серый плащ. Чёрт! пара их колец – десять голов скота.

– Да ладно тебе, Риг, не кипятись, – Лиор проводил взглядом расфуфыренного гайта. – Нам нельзя привлекать внимание.

– Друзья мои! Братья! – начал свою речь Тарлеил. – Единомышленники и уважаемые гости нашей деревни… я выслушал всех вас внимательно, позвольте же и мне сказать слово. – Он остановился и переждал, когда стихнут овации. – Я понимаю, что этот приказ о преждевременных сборах из наших драгоценных запасов насторожил всех нас, но вспомните прошедшие годы, друзья мои. Восемь лет назад уже было подобное и ни к чему плохому не привело.

– Да, но налоги и без того выросли почти вдвое, – крикнул кто-то из толпы. – В ближайшие месяцы у нас будет недочёт материала, и прибыль пойдёт на спад.

– Да, – вторил ему другой лунный житель. – В Кротовой Норе не магией добывают серебро и камни. На их добычу и перевозку уходит время, а его, как раз, у нас отняли на несколько месяцев вперёд.

– Я вас понимаю, – Тарлеил прижал ладони к груди. – Но непредвиденные обстоятельства – есть непредвиденные обстоятельства. Раз король издал приказ – мы должны повиноваться. Мы просто на пару месяцев сократим наши расходы. Это для нас не проблема. Я думаю, волнения наши напрасны.

– Так мы волнуемся и по другому поводу, – прохрипел из толпы старик. – Не только почему они забирают запасы раньше времени, а для чего?

Настала тишина. Все напрягли слух, в надежде, что может Тарлеил расскажет им, в чем истинная причина.

– Я слышал тоже, что и вы, – виновато ответил Тарлеил. – Секретарь его величества сообщил, что эти средства необходимы для обороны Гайтигонта от бездомных, которые стали часто нападать на северные деревни. Есть сведения, что бездомные постепенно окружают королевство, заселяя запретные леса вокруг нас.

– Вранье собачье! – выкрикнул одутловатый парнишка, с рождения прослывший в деревне дурачком. Он обнажил свои четыре корявых зуба и задрал руку вверх. – И секретарь ваш – хрен мохнатый!

Хоть парнишка и спошлил, – а лунные не привыкли к такой форме разговора, – это немного разрядило обстановку: одни засмеялись, другие стали переговариваться.

– Пойдём, Риг, – сказал Лиор. – Сомневаюсь, что мы здесь узнаем правду. Здесь её никто не знает.

– К сожалению, – расстроенно произнёс Риг.

– Пойди за Эхмеей и Теем, а я заберу остальных, – Лиор прикрыл лицо капюшоном и направился в противоположный конец площади.

Вечером все собрались на кухне и поужинали за круглым столом. Тей стоял у кухонного шкафа и нарезал на разделочной доске варёные куски мяса, готовя блюдо на обед следующего дня. А Риг пристроился рядом и незаметно забрасывал по одному куску в рот, когда Тей на что-нибудь отвлекался.

– Но почему? Почему никто не знает, что происходит?! – недоумевал Лиор.

– Возможно, король даже своих помощников не посвящает в свои планы, – Тигал пожал плечами.

– Сомневаюсь, что его верные псы не в курсе, – присоединился Риг.

– Он их потом натравит, – Стратор откусил кусок от булки с медовой начинкой. – Когда уже точно будет ясно – куда и на кого… Тигал, у вас прям всё с мёдом? Никак не привыкну.

– Да. Здесь даже когда рождаются младенцы, их купают в медовой водичке, чтоб жизнь была сладкая, – Тигал улыбнулся.

– Ага, и чтоб попа всю жизнь слипалась, – добавил Стратор.

– Не смешно, – добродушно произнёс Тигал.

– Ребята, я вчера раздобыл один рецептик в местной закусочной, – Тей потряс ножом. – Он вам понравится. На завтрак приготовлю.

– С мёдом? – Стратор покосился на Тея.

– Мне от него, если честно, уже плохо, – устало проговорил Медот. – Здесь даже мясо в меду.

– Нет, не с мёдом, – Тей уже перемешивал мясо со специями в чашке. – Это ягодный соус к мясу. Очень вкусный! С кислинкой.

– Откуда ягоды в это время года? – удивилась Садига.

– Сушёные. И они тоже – м-м-м, – Тей довольно прищурил глаза и причмокнул, – пальчики оближите!

– Народ, это всё хорошо, но у нас заканчиваются гиты, – напомнил Тигал. – А за этот съёмный дом у нас только до конца недели уплачено.

– Не переживай, Тигал, что-нибудь придумаем, – произнёс Стратор с набитым ртом.

– Тигал, а родственники у тебя здесь остались? – Риг облизал сытые губы и пригладил бороду. – Может, у них попросить?

– Нет, Риг, я же узнавал: тётка уехала жить к подножию стены, а дальние родственники ближе к Границе. До них недели пути, – Тигал пошкрябал ногтем большого пальца рисунок на скатерти. – Эх, жаль, что дом мой почти развалился. И сад одичал. Участок вроде давно купили, странно, что не переселились до сих пор… А я ведь родился в этом доме. Родился… Точно! Как же я забыл про тётушку Китилью?!

– Твоя тётка? – спросила Лиор.

– Нет-нет – наша соседка, жила в конце улицы. Она тут всех знает. Она самая лучшая повитуха в нашей части деревни. Я тоже родился на её руках, – Тигал призадумался. – Надо узнать, куда она подевалась.

Льдина зачастила руками, спрашивая, кто пойдёт с Тигалом.

– Не знаю, – ответил ей Лиор.

– И как же я о ней не вспомнил за всё это время?! – огорчился Тигал.

– Тигал, а кто пойдёт с тобой? – спросил Лиор.

– Завтра решим, – ответил Тигал.

– Значит, нужно лечь спать пораньше, – промямлила Эхмея, которая уже клевала носом, подперев щеку ладонью.

Они рано отправились спать и рано проснулись утром следующего дня. Распределив обязанности на день и решив, кто же всё-таки отправится с Тигалом на поиски его старой соседки, они позавтракали, съев последние хлебные лепёшки, и вышли из дома.

К полудню Тигал, Медот и Риг добрались до улицы Жемчужный Свет.

– Красивая улица, – Медот засмотрелся на аккуратные бельэтажные домики, крыши которых были украшены крупным жемчугом.

– На этой улице живут наши старики. Когда они уже не в состоянии работать, им строят вот такие вот дома. Если, конечно, у них нет родственников, которые их приютят, – Тигал остановился у дома под номером двадцать четыре. – Надеюсь, тот человек дал нам правильный адрес. – Он посмотрел в конец улицы и указал пальцем на дорогу. – А там, через пару улиц находится Дом Братства. Там наша молодёжь работает по очереди, чтобы помогать пожилым людям.

– Хм, интересно вы тут устроились, – Риг окинул взглядом улицу.

– Это… это настоящий жемчуг? – Медот вытаращил глаза на дорожку, бегущую к дому.

– Нет, Медот, это жемчужный гравий. Его так обтёсывают, что он похож на морской жемчуг. – Тигал нагнулся и загрёб ладонью каменные шарики. – Вон, смотри, – он кивнул на другие участки, – здесь все дорожки им усыпаны.

– Любопытно, – Риг взял с руки Тигала пару шариков гравия и подбросил их в ладони.

– Лунным не разрешается оставлять у себя настоящие камни и драгоценные металлы, – сказал Тигал. – Вот они и придумали им замену. На глаз и не отличишь, так наловчились.

– Ясно, – Риг бросил гравий на дорожку и кивнул на дом. – Ладно, зови, давай.

– Как-то неудобно, – сказал Тигал. – Может, лучше постучим?

– Можно и постучать, – Риг направился к дому.

Они подошли к входной двери с жёлтым номером двадцать четыре и прислушались.

– Что-то тихо, – прошептал Медот.

– Тётушка Китилья, – Тигал легонько постучал в дверь. Но никто не ответил. Тигал прижался к двери ухом и услышал слабый скрип. – Тётушка Китилья, – позвал он ещё раз, но уже громче.

– Иду, иду, – послышалось по ту сторону.

Дверь медленно отворилась и в проёме показалась сгорбленная старушка. Она посмотрела на парней мутными глазами и остановила взгляд на Тигале.

– Добрый день! – Тигал растянул рот до ушей.

– Добрый, мальки, – прошамкала повитуха полупустым ртом и прищурилась, глядя на Тигала. – Знакомая мордашка; ты чьё дитя?

– Тётушка Китилья, вы помогли мне на свет родиться, – глаза Тигала увлажнились.

– Ваши моси все на одно лицо, когда вы вылазите. А твою я постарше помню.

– Я ваш сосед – Тигал Тау-Лун, сын Дора Тау-Лун.

– Мать моя – природа! – Китилья открыла дверь шире и с трудом переступила через порог. Она подошла к Тигалу ближе и протянула к нему трясущиеся руки.

– Тётушка Китилья, как же я рад вас видеть! – Тигал прослезился. Он пожал ей руки и крепко обнял.

– Так ты же, это… уехал ещё сморчком, – Китилья слегка выпрямилась и пощупала его за плечи. – Где ж ты был? И почему вернулся? Ой, как я часто вспоминаю твою добрую матушку. Ой, как часто!

– Да, тётушка, и я тоже, – Тигал вытер мокрые щеки.

– Ох, ну что же вы стоите, – Китилья засеменила к двери. – Проходите, дорогие. Милости прошу в моё скромное жилище!

Она повела их на кухню, больше похожую на застеклённую веранду и похвасталась насколько светлый и удобный домик ей выделило Братство. Повитуха поставила на стол скромное угощение и, кряхтя, уселась за стол.

– Ешьте, милые, ешьте, – она подвинула к ним вазочку с печеньем и конфетами. – Это ребятки сегодня с утра принесли. Всё свежее, только из печи. Может, липового чайку?

– Спасибо, мать, мы не голодны, – ответил Риг.

– Какой красавец! Как звать? Откуда будешь? – спросила она Рига.

– Ригли. Я из Стеклянного Леса.

– Слыхала про Лес, слыхала. А ты, со смешными ушками? – обратилась она к Медоту.

– Я родился в стенах, – Медот непроизвольно щипнул себя за мочку.

– А родня откуда? – спросила повитуха.

– Я даже не знаю, – ответил Медот.

– Судя по личику, ты не из королевства. Скорей всего с какого-то острова. Или малого замка, – предположила повитуха. – Там тоже наших полно.

– Не знаю, бабушка, – Медот пожал плечами. – Может быть.

– Так что вас ко мне привело? Ты захотел навестить старую соседушку? – обратилась она к Тигалу.

– Тётушка Китилья, мне очень стыдно, но я вспомнил о вас только вчера, – Тигал виновато посмотрел на старуху.

– А чего тебе меня помнить?! Сколько тебе годков было, когда своих схоронил?

– Восемь, – ответил Тигал.

– Дитё, – она поправила седые редкие волосы. – Эх, как время-то пролетело.

Китилья опустила голову и сгорбилась ещё больше. Она заулыбалась, вспомнив свой дом и детвору, бегающую по соседству. Вспомнила и соседа Флита, в которого была влюблена девчонкой.

– Тётушка Китилья, – осторожно обратился к ней Тигал.

– Да, да, – повитуха подняла голову. – Ой, батюшки! – она уставилась на парней, – А вы кто будете? – Она внимательно посмотрела на Тигала. – Мне знакомо твоё личико, милок; ты чьё дитя?

Тигал поджал губы и еле сдержал слезы. Он медленно и глубоко вдохнул, и, не спеша, ещё раз объяснил старухе, кто он и откуда пришёл.

– Тётушка Китилья, скажите, пожалуйста, может вы знали Эриона Голи-Вет? – Тигал заглянул в мутные старческие глаза. – У него должен был быть сын по имени Анилий. Вполне возможно, они жили в нашей южной части деревни.

– Как не знала?! Конечно, знала. Помню такого, – повитуха взяла печенье трясущимися пальцами и надкусила его. – Он жил на Мраморной улице, был облицовщиком…

– На Мраморной? – перебил её Тигал. – Так и мы же с вами там жили. Но почему я не помню такого?!

– А мне откуда знать, – повитуха развела руками.

– Погодите, и мой отец был облицовщиком… Так это что же получается: они вместе работали?

– Знать не знаю, с кем работал твой отец, – повитуха активно заработала челюстью, стараясь пережевать тягучее медовое печенье. – А кто твой отец?

– Дор Тау-Лун, – хрипло проговорил Тигал и откинулся на спинку стула. Он помнил Китилью весёлой и бойкой, а теперь, когда он увидел, что с ней сделала старость, у него защемило в груди.

– О, помню, помню, – прошамкала повитуха. – Он после женитьбы почему-то имя поменял – стал называться Дор Тау-Лун, а был Эрион Голи-Вет. И сынишку родил, сначала Анилием назвал, но потом почему-то пришлёпал ему имя Тигал…

Повитуха всё продолжала рассказывать, описывая обрывки своих воспоминаний и задавая вопросы, но Тигал её уже не слышал. У него так зазвенело в ушах, что закружилась голова. Вдобавок ко всему ещё и потемнело в глазах. Риг с Медотом таращились то на Тигала, то друг на друга, не зная, что сказать.

А Китилья умолкла и прислушалась. Она тяжело поднялась на ноги и направилась к двери:

– Ах ты, гулящий. Нашёл-таки дорогу домой?

Между ног повитухи юркнул толстенный пушистый кот и подбежал к своей миске в углу кухни.

– Я что, опять окно не заперла?! – взволнованно произнесла повитуха.

Забыв про гостей, Китилья удалилась в соседнюю комнату, чтобы закрыть окно. Она только вспомнила, что оставила сладости на столе и решила вернуться и припрятать их в шкаф, чтобы её любимый Обжорик не перевернул все тарелки в поисках чего-нибудь вкусного.

– Ох, ребятушки, – Китилья встала в дверях. – Давно вы пришли? Я и не заметила... Вкусные печеньица вы мне сегодня принесли. Спасибо, родные! – Она доковыляла до стола и погладила Рига по голове.

– Не за что, мать! – Риг встал из-за стола. – Ну… нам пора идти.

Риг посмотрел на неподвижного Тигала и пощёлкал пальцами перед его носом. Тигал вздрогнул.

– Хорошо, хорошо, – Китилья заискивающе посмотрела на Тигала. – А обедик вы мне сегодня принесёте?

– К… конечно, – Тигал неуклюже поднялся, чувствуя, что ноги его не слушаются.

– Это что же получается… – Медот не отрывал восхищённого взгляда от Тигала. – Так ты же… – он широко улыбнулся.

– Нам пора! – стальным голосом произнёс Риг. Он сверкнул глазами Медоту и махнул головой в сторону двери.

От взгляда Рига Медот чуть не поперхнулся собственной слюной. Он часто закивал, но, ещё раз взглянув на Тигала, не смог сдержаться и вновь растянул рот до ушей. Повитуха проводила их до двери, всё расхваливая местную молодёжь и их добрые дела. Медот и Риг через каждое её слово отвечали благодарностью. А Тигал молчал. Он смотрел то в пол, то по сторонам, но ничего не видел и ничего не соображал, а просто шёл на голоса, раздающиеся, как ему казалось, где-то далеко впереди.

– Приходите. Приходите, мои умницы, – повитуха медленно переступила через порог. – Я всегда вам рада.

Риг залез в карман брюк Тигала и достал мошну. Он раскрыл её и высыпал на ладонь последние три гита.

– Держите, мать, – Риг положил гиты на ладонь повитухи. – Купите себе что-нибудь.

– Ах, спасибо, милок! – повитуха уткнулась лицом в свою ладонь и перебрала гиты сухими пальцами.

Риг быстро зашагал по дорожке, толкая в спину Тигала и шикая на Медота, который семенил вслед за ним и что-то восторженно шептал себе под нос.

– Сейта сказала, что ему надо заново родиться, – проскрипела повитуха им вслед.

– Что что? – Риг развернулся и уставился на повитуху.

Но Китилья его не услышала. Разговаривая сама с собой, она медленно зашла в дом и закрыла за собой дверь.

– Что значит «заново родиться»? – озадачился Медот. – О чём это она?

Глава 21. Часть 2

Они несколько часов бродили по улицам деревни. Тигал за всё это время не проронил ни слова. Он нарочно шёл впереди, а когда Медот с Ригом пытались догнать его, Тигал ускорял шаг: «Я – отмеченный? Ну что за сказки. Такого быть не может. Это какая-то ошибка. Во мне же нет ничего особенного?! Книжек много прочёл – да, но… чем они помогут, если воевать придётся? Правда, никто и не говорил, что будет война. Сейта тоже это слово не произносила. Она говорила: «волнения», но… я помню её взгляд… нет, нет, нет, будет что-то серьёзное. Точно. Но как узнать? Никак. Только время покажет. Чем я могу быть полезен? Бред какой-то. Я не воин. Ну да, научил меня Лиор ножи метать. А Стратор из лука стрелять. Но что с того? Нет, нет, нет, никакой я не воин».

Ближе к вечеру, устав от столь долгой прогулки, Тигал завернул в пивную. Он сел ближе к стене, в кабинку, занавешенную полупрозрачным лимонным шёлком, и заказал себе кружку пива. Риг с Медотом юркнули в пивную спустя минут пять и сели за дальний столик. Они заказали себе по куску морковного пирога и два стакана тыквенного сока.

– Что он там делает? – Медот посмотрел на занавес, за которым проглядывался силуэт Тигала. – И что за дурацкая здесь мода закрывать столики этими тряпками, да ещё и с блёстками?!

– А, по-моему, удобно, – Риг бросил беглый взгляд на ряд занавешенных столов у стены, – если не хочешь, чтобы на тебя таращились всякие.

«Почему мне Сейта не сказала об этом с самого начала? – всё размышлял Тигал, уставившись на уже полупустую кружку пива. – Зачем нужно было скрывать? Может, она видела во мне какую-то неуверенность и думала, что только хуже сделает? Может, думала, что я не потяну такое положение? Я ведь даже физически не приспособлен… вот же дела… – Он посмотрел на свой живот и надул щеки. – Пф… надо худеть. И научиться мечом работать. Нет, нет, нет, я не приспособлен. Ну какой я боец?.. А её слова, что и дохлый цыплёнок может вырасти в крепкого петуха? Она часто это повторяла. Я ведь как раз и был дохлым, когда она меня забрала… и мелким… Теперь я петух, что ли? Фу ты, о чём это я. Всё, голова не работает… Устал. – Но его вдруг осенило. Он ахнул. – Зеркала! Мне же в ту ночь у Солнечного Лика снились зеркала, когда сонники на нас напали… Ну дела! Так значит… значит, это правда?! Так должно было быть?!»

Медот в это время отрешённо смотрел на недоеденный кусок морковного пирога, который, как ему показалось, совсем не сытный: «А наши наверно уже к ужину собрались».

– А наши наверно волнуются, – сказал Медот и добавил: – Кстати, Риг, как мы будем расплачиваться?

– Хм, я же всё отдал той повитухе, – ответил Риг. – Сгоняй к нашим, может у них завалялись хотя бы пару гит.

– Хорошо, я мигом, – Медот затолкал в рот остаток пирога и вскочил.

Он выбежал из пивной и помчался вдоль по улице. Но не успел Медот свернуть за угол, как столкнулся со Стратором и Лиором.

– Лопоухий, чтоб тебя!.. – выпалил Стратор. – Где вас носит? Мы устали в каждую дверь заглядывать.

Медот ничего не стал объяснять, а лишь махнул рукой и поманил их за собой. Через минуту они выросли перед Ригом.

– Какой ты скорый на посылы, оказывается, – Риг посмотрел на Медота и приподнял брови.

– Да они были неподалёку. Нас искали, – объяснил Медот, пока они усаживались за столик.

– Мужики, гиты есть? – спросил Риг.

Стратор достал из кармана мошну из серой кожи и потряс её в руке.

– Шутишь?! Откуда? – спросил Риг.

– Эхмея целый день на площади публику танцами и фокусами развлекала, – Стратор бросил мошну на стол. – А мы с Садигой собирали гиты с довольных крестьян. Даже гайты платили. Один из них Эхмее пять гит вместе с мошной подарил. Ещё и увести с собой в пивную пытался.

– Вот девица! – глаза Рига засверкали, как только он представил себе танцующую Эхмею. – А ты говорил… – он укоризненно посмотрел на Стратора.

– Согласен, Риг, какой-то толк от неё есть, – признался Стратор. – Но в мирное время, знаешь ли…

– Это всё хорошо, но что тут происходит? – спросил Лиор. – Где вы были? Мы уже думали забить тревогу.

– Куда и кому забивать? – Риг усмехнулся. – Хранителям уличного порядка? – Он ткнул пальцем в сторону Тигала. – Вон, сидит, нос повесил. Всё не переварит «страшную» для него новость.

– Какую новость? – Стратор внимательно посмотрел на кабинку, в которой сидел Тигал, но кроме человеческого силуэта Стратор ничего не разглядел.

– Расскажи им, Риг, расскажи! – Медот радостно забарабанил пальцами по столу.

Риг глубоко вздохнул, поёрзал на стуле, прочистил горло и не спеша рассказал им, как было дело, и что они услышали от повитухи. Стратор с Лиором слушали его молча, не веря собственным ушам. «Вот это да! – подумал Лиор. – Неожиданно. Но новость отличная». «Какое счастье! – подумал Стратор. – Значит, нового ненормального в нашей компании не будет. Хотя… ещё Кротовая Нора. Кого там заберём, интересно?»

– Так вот что означал осколок зеркала в шкатулке, – вспомнил Лиор. – А мы голову ломали…

Они так увлеклись обсуждением неожиданного поворота дел, что не заметили маленькую девчонку с жёлтой лентой в волосах, заглядывающую в окно и наблюдающую за ними.

– Тихо. Он идёт, – прошептал Риг, заметив шаркающего ногами Тигала.

– Но это же так здорово! Так здорово! – в полголоса произнёс Медот.

– Медот, угомонись или я тебе шею сверну, – Риг понизил голос. – Сейчас не время для твоих поросячьих восторгов. Дай Тигалу прийти в себя.

Тигал подошёл к столу и посмотрел на ребят.

– Привет, народ. Где остальные? – сипло спросил Тигал.

– Ждут нас. Как настроение? – Риг заметил болезненную бледность на лице Тигала, но глаза его поблёскивали: «Сколько ты выпил, дружок?»

Тигал ничего не ответил, а только пожал плечами. По его кислому виду, Риг понял, что лучше с ним поговорить позднее.

– Нам пора в наш съёмный дом, – Риг встал из-за стола. – Наши волнуются.

Они расплатись с обслужником и вышли на улицу. Вдохнув свежего воздуха, Тигал почувствовал себя чуть лучше, но нервно вздрогнул, когда кто-то дёрнул его за одежду. Он наклонил голову и увидел маленькую девочку с жёлтой лентой в волосах.

– Дяденька, а, дяденька, дайте гитик, – жалобно попросила девочка.

– Разве здесь водятся попрошайки?! – удивился Риг.

Тигал зашарил по карманам и достал мошну. Он открыл её, но, к его удивлению, она была пуста.

– Ничего не понимаю, – Тигал заглянул в мошну, закрыв один глаз.

– Тигал, лови, – Лиор бросил ему гит.

Тигал поймал монету и протянул ребёнку. Девочка аккуратно взяла гит из его ладони и успела положить в неё записку, сложенную вчетверо. Девочка развернулась и убежала так быстро, что Тигал не успел и рта открыть.

– Тигал, идём, – позвал его Стратор. – Поздно уже, да и холодно.

Тигал зашагал вперёд и на ходу развернул записку. Он остолбенел при виде рисунка волчьей головы с открытой пастью. Ниже знакомого ему символа было всего одно слово: «БЕГИТЕ!»

Когда они добежали до Лунной улицы, на ней царил хаос. Ещё издалека они заметили клубы дыма и услышали крики людей. От самого колодца соседней Рубиновой улицы вереницей стояли люди, передавая друг другу ведра с водой. Такие же ряды тянулись ещё от двух соседних улиц.

– Это бездомные! – кричал кто-то, унося ноги.

– Это полуночники! – визжала женщина в толпе, обнимая своего ребёнка.

– Привет из королевства, – промямлил пьяный гайт, с упоением глядя на взволнованное огнём небо.

Пока одни разбегались кто куда, другие пытались спасти горящие дома, заливая их водой. Когда ребята подбежали к пылающим строениям, они увидели, что горит их съёмный дом; но огонь успел перекинуться и на соседние здания.

– Где наши? – закричал Лиор. Он закружился на месте, всматриваясь в толпу. – Садига! – заорал он. – Льдина!.. Тей!.. Эхмея!

Но ему никто не ответил.

– Тигал, смотри, окна и дверь… – Медот указал пальцем на дом. – Они что, заколочены?

– Это доски липкого дерева. Для них не нужны гвозди, – Тигал схватил за одежду Лиора, который бросился к горящему дому. – Стой, дурак! Если кто-то остался внутри – он уже нежилец. Эти доски не содрать голыми руками.

Риг посмотрел на вереницу людей, передающих друг другу ведра.

– Ну где же вы, чёрт побери! Эхмея! – крикнул Риг с надрывом. – Льдина!

Риг хотел выкрикнуть: «Садига», но его взгляд остановился на человеке, чьё лицо было прикрыто жёлтым капюшоном. Незнакомец стоял лицом к Ригу, широко расставив ноги. Поза незнакомца показалась Ригу подозрительной – он явно смотрел именно на Рига. Незнакомец слегка оттянул капюшон назад. То, что увидел Риг, заставило его вздрогнуть: кожа на правой половине лица незнакомца была чёрного цвета, а глаз абсолютно белый, на левой же половине лица – кожа белая, а глаз словно залит чёрной краской. Риг почувствовал, как волосы на его руках встали дыбом, когда он заметил, что у этого незнакомца ещё и зияет дыра вместо носа.

– Тигал, кто это? – Риг схватил Тигала за плечи и развернул в сторону странного наблюдателя.

Когда взгляд Тигала упал на незнакомца, у Тигала перехватило дыхание и подкосились ноги. Он схватил Рига за грудки.

– Бежим! – заорал Тигал и толкнул Рига в противоположную сторону от незнакомца. – Лиор! – крикнул он.

Но Лиор бежать и не собирался. Он кинулся к дому. Стратор бросился за ним, но раздался взрыв, от которого остатки стёкол разлетелись в разные стороны. От ударной волны, Лиора откинуло назад. Стратор остановился и прикрыл лицо руками. Когда же он поднял голову и посмотрел на дом, он увидел, как крыша просела и рухнула внутрь.

– Лиор! – Стратор подбежал и схватил упавшего на землю Лиора.

– Стратор, скорей! – крикнул Риг, увидев, что незнакомец крепкой походкой и с железным выражением лица шагает в их сторону. «Да кто ты такой? Может, лучше на месте тебя прибить? Чёрт, нет, слишком много свидетелей», - Риг повернулся к Медоту. – Беги за Тигалом! Мы догоним!

Риг подбежал к Стратору и помог ему поднять Лиора с земли.

– Бежим! Бежим! – крикнул Риг.

Они понеслись прочь с Лунной улицы, расталкивая людей, которые мчались с пустыми вёдрами в руках со всей округи. Люди бросали ведра у колодца и быстро становились в ряд. И уже через минуту наполненные водой ведра передавались из рук в руки, а гонт, стоящий в ряду последним, хватал ведро и, размахнувшись, выплёскивал воду в пламя.

Ребята добежали до середины улицы Розовый Кварц и остановились, отдышаться.

– Я там в толпе ещё двоих заметил, – Медот задыхался от усталости.

– Кто это был? – гневно спросил Лиор. – Может лучше было перерезать их? Зачем мы бежим?

– Перерезать? У всех на виду? – Риг кофтой вытер пот с лица. – Я бы с удовольствием, но здесь вам не Стеклянный Лес. Нас хранители уличного порядка по рукам свяжут.

– Дело говоришь, Риг. Согласен… – Тигал отдышался. – И… не хочу вас пугать, но это были полуночники. – Он заметил тёмный тупик между домами и поманил всех за собой. – Сюда! Скорей!

Они забежали в тупик и спрятались за пустыми пивными бочками. Риг задрал кофту и вынул из чехла свой охотничий нож с широким лезвием, а Лиор схватился за рукоятку своего кинжала.

– Лиор, ты как? – Риг заметил порезы на его лице и шее.

– Нормально, – Лиор грубо провёл ладонью по своей шее, размазав кровь. – Царапины… Тигал, что это был за взрыв, внутри дома?

– Похоже на синюю сферу, – неуверенно ответил Тигал.

Тигал медленно приподнялся и посмотрел поверх бочки на дорогу: «Зачем мы здесь сидим? Зря мы остановились, надо уйти как можно дальше с этих улиц». Он хотел сказать это вслух, но вдруг увидел тень на дороге – кто-то вышагивал по улице и приближался к тупику. Тигал опустился чуть ниже. Через пару секунд, он увидел человека в жёлтом плаще и с капюшоном на голове. Тигал повернулся к парням и крепко прижал палец к своим губам.

Человек в плаще остановился на дороге. Он откинул капюшон и задрал голову – это был полуночник, но другой, крепче и выше. «Нос отрублен, – подумал Тигал. – Точно, полуночник. Я уже надеялся, что ошибся». Полуночник повертел головой и шумно задышал, стараясь уловить нужные ему запахи, но в воздухе крепко пахло порохом. Полуночник медленно опустил голову и резко повернул её в сторону тёмного тупика. Тигал плюхнулся на землю и еле слышно прошептал: «Не шевелитесь!», но повернув при этом голову, он чуть не насадил свой левый глаз на острый конец летуна Стратора, который тот сжимал в своей руке. Тигал выпучил глаза и указательным пальцем аккуратно отодвинул от своего лица крыло летучей дуги.

Они просидели неподвижно пару минут. Крики на улицах не утихали. Лиор приник к земле и медленно выглянул из-за бочек. Он посмотрел на дорогу – мимо пробежала группа людей, но полуночника видно не было.

– Его нет, – прошептал Лиор и принюхался. – Порохом пахнет или мне кажется?

– У полуночников нюх похлеще, чем у животных. Только запах пороха сбивает их со следа, – прошептал Тигал. – Но кто его поджог?! И явно не в маленьком количестве.

– Что всё это значит? – спросил Медот, подумав: «Ещё год назад, я бы в обморок бухнулся».

– Разве они не целым отрядом сжигали деревни? – Риг поднялся на ноги.

– Так. Подождите, – Стратор встал и ткнул летуном на дорогу. – Какие к чёрту полуночники? Я думал, это глупые легенды.

– Нет, Стратор, не легенды. Но в последний раз эти чёрно-белые монстры появлялись лет сто назад, – Тигал тяжело поднялся на ноги. – В секретных документах, которые мне довелось почитать, было написано, что в те времена их загнали назад, в Мрачную Пустошь. А там – уничтожили. Похоже, это неправда.

Тигал прищурился и рассмотрел Лиора. Он заметил, что раны у того не только на лице и шее: «И в живот ему осколок попал. Но на кофте пятно маленькое, значит рана неглубокая».

– Отрядом здесь не пахнет, – сказал Тигал. – Их всего несколько, значит, их не король прислал, а кто-то другой. Король так не мелочился бы… Лиор, подними кофту. У тебя и там рана. Давай посмотрю.

– Неужели сам Агидмус их натравил? – Лиора задрал кофту и рубашку под ней.

– Скорее Гротор Гарпий, – Тигал приблизился к Лиору и наклонился, – но не без ведома правителя Мрачной Пустоши. Слушай, – он аккуратно потрогал пальцами кожу вокруг раны, которая слабо кровоточила чуть выше пупка, – здесь темно, надо на свет. Ты чувствуешь осколок?

– Всё, что я сейчас чувствую – это бешеное желание перерезать им глотки, – Лиор направился к дороге, придерживая кофту рукой.

Они вышли на дорогу и посмотрели вокруг – улица была пуста. Лиор встал под уличным фонарём и посмотрел на свой живот.

– Вот, вот. Совсем маленький, – Тигал осторожно вынул двумя пальцами осколок из живота Лиора. – Рана не глубокая. Быстро заживёт. – Он бегло осмотрел лицо Лиора. – Тут всё не так страшно. И осколков не вижу.

– С лица я машинально выдрал, пока мы бежали, – сказал Лиор.

– Тише, – Тигал бросил взгляд в конец улицы, откуда донеслись человеческие голоса.

Трое мужчин выбежали из-за угла и понеслись вдоль по улице, эмоционально переговариваясь между собой на гонтском наречии Света. Они не обратили внимания на незнакомых парней, стоящих под фонарём.

– Народ, нам надо уйти отсюда, – прошептал Тигал. – И как можно дальше.

– Побежим? – Лиор повысил голос. – Может, сначала узнаем, живы ли остальные?

– Тише ты! Узнаем. Но здесь топтаться пользы нет, – Тигал укутался в плащ и накинул капюшон. – Выйдем за пределы деревни, затем подумаем, что делать дальше. У кого-нибудь есть, чем прижать ему рану на животе? – Он посмотрел на парней.

– Есть идея получше, – Риг подошёл к фонарю и разбил его рукояткой ножа. Он просунул конец лезвия к пламени.

– Шутишь? – не своим голосом спросил Лиор. Он прочистил горло и добавил: – Ладно. Давай. Кровь остановит.

– Можно ещё помочиться, кстати, – добавил Стратор.

– Очень смешно, – огрызнулся Лиор.

Спустя двадцать минут беготни по переулкам, они оказались на улице Злачной. Остановившись у забегаловки «Пряный Мёд», они осмотрелись – на улице не было ни души.

– Похоже, вся округа сбежалась на Лунную, – Стратор наклонился и упёрся ладонями в колени. – Фу, надо дух перевести.

– Надо еды купить, – с трудом произнёс Тигал, задыхаясь от усталости. Он посмотрел на двери забегаловки. – Кто знает, сколько нам ходить придётся.

– Я пойду, – Риг устало зашагал к двери. – Давно так не бегал, разорви меня медведь. Чувствую себя безбородым подростком. «Вот же ввязался, – подумал он. – Кстати, надо бы меч прикупить. Моим ножом только туши кабанов освежёвывать».

– Риг, подожди, я с тобой. Сейчас не стоит поодиночке ходить, – Стратор пошёл вслед за ним.

– Лиор, всё нормально? – Тигал подошёл к Лиору ближе.

– Да царапины, сказал же, – нервно отмахнулся Лиор.

– Слушай, нам нельзя поддаваться панике и делать глупости. Зачем ты побежал к дому? Ты мог сгореть заживо, – Тигал ещё раз осмотрел лицо Лиора и заметил, что ранки перестали кровоточить. – Да я вообще не ожидал от тебя такой реакции. Я думал, ты спокойнее всех нас вместе взятых.

– Ситуации разные бывают, знаешь ли, – ответил Лиор. – Я даже думать не хочу, что они… – Лиор не смог продолжить. Но чтобы не показать слабость, он раздул ноздри и крепко сжал челюсти.

– Лиор, они отмеченные. Удача должна быть на их стороне, – постарался подбодрить его Тигал.

– Я понял, что нас не взять этой чёртовой магией из Пустоши, но от человеческой руки или несчастного случая мы можем погибнуть, – Лиор посмотрел Тигалу в глаза. – Поправь меня, если я не прав.

– К сожалению, ты прав, Лиор, – хрипло проговорил Тигал.

«Вообще-то полуночники не совсем из Пустоши. Может сказать им, что и полуночники могут нас убить? – подумал Тигал. – Нет, нет, лучше не сейчас».

– Но наши не глупцы, – продолжил Тигал. – Я уверен: им удалось выбраться. Иначе быть не может. В конце концов, с ними были Льдина и Садига… Вот только где их теперь искать?

К забегаловке медленно подъехала телега, запряжённая парой лошадей и нагруженная дровами.

– Простите, не вы заказывали дрова? – послышался чей-то голос.

Парни обернулись и увидели кучера. Его лицо скрывала мохнатая шапка. Лиор потянулся за кинжалом, но Тигал хлопнул его по руке и сделал шаг вперёд.

– Нет, уважаемый, – ответил Тигал, – мы не заказывали.

– Странно, – протянул кучер. – Мне было велено прибыть на Злачную, к забегаловке «Пряный Мёд» и выгрузить дрова.

– Мы здесь не работаем. Спросите лучше у хозяина забегаловки, – Тигал окинул телегу беглым взглядом. Он заметил бочонки, закиданные дровами: «От этой телеги порохом тянет».

– Они из самого Бархатного леса, – настаивал кучер.

– Он же сказал, – грубо произнёс Лиор. – Это не мы.

В конце улицы показался отряд хранителей уличного порядка. Они бежали вдоль по вымощенному плиткой тротуару.

– Дерево из Бархатного леса горит лучше всего, – кучер легонько отодвинул край плаща, обнажив на кофте брошь волка с открытой пастью. Он прикрыл брошь и вздёрнул вожжи.

Тигал не успел и слова сказать, как телега тронулась и быстро застучала вдоль по дороге. Она доехала до конца улицы и завернула за угол. Тигал повернулся к Лиору и Медоту.

– Встаньте ближе. Сделайте вид, что мы просто болтаем, – попросил он.

Они начали спорить вслух, куда им лучше пойти, чтобы попить самое свежее пиво. Хранители уличного порядка пробежали мимо них.

– Здесь пиво – дерьмо, – выкрикнул один из хранителей, краем уха услышав их разговор. – Пойдите лучше в кабак Самородок. Вот там пиво так пиво.

– Спасибо за совет, – доброжелательно выкрикнул Тигал.

– Да не за что, – послышалось в ответ.

– Я знаю, куда нам надо идти, – прошептал Тигал.

– В Самородок? – спросил Медот.

– Нет, дурень, – Тигал фыркнул. – Я имею ввиду: я знаю, куда нам надо бежать. И похоже, нас там ждут.

Глава 22. Кротовая Нора

Чтобы добраться до Кротовой Норы, юным путникам понадобилось чуть больше месяца. Не успели они найти в деревне ночлег и разместиться, как их на улице подловили два гонта и передали им записку, в которой был начёркан адрес, а чуть выше нарисован уже знакомый символ – волчья голова с открытой пастью. Этот адрес привёл их к постоялому двору, который содержала семья местных крестьян. А на следующий день, к гостям деревни заявился хранитель уличного порядка.

Тигал узнал его по тяжёлому подбородку и искривлённому носу – это был тот самый человек, которого Тигал видел в Вечернем Тумане, в ночь, когда арестовали провидца старика. Тигал вспомнил, что в ту ночь ему показалось подозрительным поведение хранителя уличного порядка: уж слишком внимательно тот рассматривал их, и явно хотел что-то сказать, но сдержался и вышел из комнаты. Тигал вздохнул с облегчением, когда хранитель сообщил им, что он работает на Аврига Эллигтора и часто выполняет поручения советника, не смотря на свою занятость на столь нелёгкой службе.

Хранитель уличного порядка отказался называть своё имя в целях собственной безопасности и попросил обращаться к нему просто – «Хранитель». А наведался он к гостям деревни с целью спросить, не нужна ли им помощь. На что Тигал ответил, что им необходимо отыскать следующего отмеченного, а со связями Хранителя это можно будет сделать гораздо быстрее. И Тигал был прав. Хранитель спустя сутки добыл им нужный адрес и телегу с кучером, который отвёз гостей деревни на окраину, к дому гонта Геонвира, веговийца до мозга костей.

Им пришлось задержаться в гостях у Геонвира на неделю. Хоть им и не терпелось увидеться с друзьями и удостовериться, что с ними всё в порядке – их предупредили, что необходимо выждать, пока королевский отряд, разбивший временный лагерь неподалёку от Бархатного леса, не отправится к Южным Воротам. На протяжении всей недели, Хранитель приезжал к ним тайком и беседовал с ними вечера напролёт. Тигал успел подробно расспросить Хранителя о последних событиях в королевстве. Хранитель рассказал всё что знал. Рассказал и о том, причём, в мельчайших подробностях, как он вместе с веговийцами спас из горящего дома остальных отмеченных, и через погреб да подземные ходы вывел их к соседней улице, с которой повозка умчала их за пределы деревни. А затем их, правда, не без приключений, довезли до Бархатного леса.

– … не беспокойся, – отвечал Хранитель Тигалу за ужином. – Авриг силен духом. Хоть смерть брата и подкосила его, но во имя нашей общей идеи он взял себя в руки, и ведёт наши дела, как и прежде.

– А кто убил советника Рогуса? – спросил Тигал. – Его нашли?

– Никого не нашли, хоть король и лично занимался этим делом.

– А не сам ли король?.. – неуверенно спросил Тигал.

– Нет. Наши выяснили, что это дело рук Гротора Гарпия. Но доказательств оказалось так мало, что представлять их королевскому суду не имело смысла.

– Хранитель, почему ты помогаешь веговийцам? – сдержанно спросил Лиор. Он сидел поодаль в кресле-качалке и внимательно слушал их разговор. – Все хранители – гайты, хоть и не из богатых домов. Вас же специально набирают из чистокровных семей, и все вы даёте клятву на Книге Законов Гайтигонта.

– Есть причина… – Хранитель повёл плечами. – Моя жена из семьи гонтов, а нам, хранителям, запрещено законом мешаться с вами. Я встретил её в Вечернем Тумане. Мы тайно поженились, и … я проникся к её семье. Они мне дороги.

– Бывает, – Лиор легонько раскачался в кресле. – А дети у вас есть?

– Да, дочурка. Ей всего три года… и я переживаю за её будущее.

– Оправданные переживания, – Тигал участливо посмотрел на Хранителя и добавил: – Прости, но… если хочешь, мы поговорим об этом позже. А сейчас я хотел бы узнать кое о чём…

Хранитель кивнул.

– Ты сказал, – продолжил Тигал, – что Нордарт Рендигор прислал королю протест по поводу повышения налогов. Что же ответил ему король, раз гайт Нордарт после его ответа ничего не предпринял?

– Мы перехватили письмо короля к гайту Нордарту и вскрыли его, – проговорил Хранитель устало. – Король написал ему, что эти меры обоснованы, поскольку именно гонты и бездомные виновны в смерти Рогуса Эллигтора, что именно они, сообща, провернули это дело. Он там и доказательства привёл, но я уже не помню какие, потому что всё это бред. А Нордарт, судя по всему, поверил. – Хранитель трубно выдохнул и почесал бровь. – А в конце письма было сказано, что крестьян нужно завалить работой, чтобы у них не было времени на всякие заговоры против короны, да и на праздность тоже. Написал: лучший способ сделать это – повысить налоги. Это, понимаешь ли, заставит крестьян не думать ни о чём другом, кроме как о работе, и, соответственно, хлебе и воде.

– Неужели этот ваш Нордарт такой идиот, что даже не проверил, правда это или нет? – с недовольством спросил Лиор.

– Он находиться слишком далеко, – Хранитель сдержался, чтобы не зевнуть, – и верит королю на слово. Он не сомневается, что его величество печётся только о благе королевства… Да и добрый он мужик, этот Нордарт, незатейливый. Воин, говорят, из него отменный… был когда-то, а вот в монарших делах он плохо понимает.

– А сын его? – поинтересовался Тигал.

– Хах, пф… сын… – Хранитель вздёрнул головой. – Тот ещё фрукт. Но он слишком зелёный, чтобы интересоваться делами королевства: ему бы кровь попускать, да напиться и погулять, – Хранитель посмотрел в окно на вечернее небо и встал из-за стола. – Ладно, друзья мои, мне пора. Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не заснуть. Рано утром, кстати, я уезжаю в Стены. – Он поправил свой красный воротник и опустил широкий ремень ниже, крепко посадив его на бёдра. – Я сделал всё, что смог для вас. Дальше – дело за вами.

– Спасибо тебе за помощь! – Тигал подскочил со стула и крепко пожал Хранителю руку. – Может, увидимся ещё.

– Кто знает, – ответил Хранитель и улыбнулся. – Всё может быть.

Утром следующего дня парней разбудил Геонвир и сказал, что его дочь уже ждёт их на деревенском рынке. Он накормил своих гостей завтраком и вместе с ними отправился в дорогу. До рынка им пришлось ехать в крытой повозке. Риг, то и дело, приподнимал брезент и рассматривал местность: «Вроде все крестьяне, но такие разные. Здесь люди не похожи ни на наших, ни на звонких. И темнокожих много. А эти татуировки белые на их головах и телах…»

– Кстати, Тигал, почему некоторые местные делают татуировки именно на голове? – спросил Риг.

– На голове и задней части шеи делают только шахтёры, – ответил Тигал. – Бывает, ещё и на лице. И бреют головы, чтобы эти карты было легче читать.

– Хм, так это карты? – Риг приподнял брови. – Я всё думал, что за странные линии и цифры.

– Просто носить с собой бумажные карты неудобно, – Тигал улыбнулся. – Шахтёры их часто теряли или портили в процессе работы. Они уже давно наносят их на головы. Так удобнее.

– А на теле есть? – спросил Медот.

– У шахтёров – нет. Чтобы прочитать на теле, придётся раздеваться, – ответил Тигал. – А это в подземных условиях… сам понимаешь. Да и зачем? Один наклонит голову, другой посмотрит и найдёт дорогу.

– И карты все, я так понимаю, разные, – Риг вспомнил, что рисунки, которые он видел на головах у местных жителей, редко повторялись.

– Да, они там делятся на группы и работают на разных участках, – ответил Тигал.

– А почему у некоторых татуировки на руках? – вновь спросил Риг.

– Ну… на руках карты у охотников и лесорубов, – ответил Тигал. – На груди, ближе к шее – у лекарей, знахарей, повитух и всяких ядоваров. Правда у них не карты, а особенные рисунки, по которым можно определить, чем именно этот гонт занимается. У ядоваров, например, нарисованы ядовитые растения. А если этот ядовар готовит отраву из ядовитых насекомых, то рисунки с этими насекомыми и наносятся на кожу. У знахарей – полезные травы, а у повитух, кстати, просто продольные палочки. По ним можно посчитать, скольким младенцам она помогла на свет появиться. В общем, по рисунку можно понять их род занятий.

– Понятно. И интересно, – Риг еле заметно улыбнулся. – Даже впечатлило.

– Кстати, Риг, у девушек лёгкого поведения тоже есть татуировки, – добавил Стратор и поиграл бровями. – Одна из них подходила к тебе на улице. Брюнеточка такая, с длинными волосами. Помнишь, когда мы с тобой на площадь шли? У неё был рисунок красной розы на ладони. А ты, дурак, сказал ей, – Стратор сделал серьёзное лицо, копируя Рига, – что: «О-о-очень красивый рисунок, но я сейчас занят, извините. Мне не до художеств».

– И какого чёрта ты промолчал? – спокойно спросил Риг.

– Ну мы же о-о-очень заняты были. По делу шли.

– Ты всё-таки редкостный мерзавец! – низким голосом произнёс Риг. «Привязать бы тебя к коню и проскакать пару часов по кочкам», – подумал он.

Стратор сверкнул глазами и посмотрел на Рига так, словно ждёт продолжения разговора. Но Риг лишь спокойно приподнял край брезента и вновь уставился на окрестности: «Опять тебя погрызться тянет… Я сейчас не в настроении. Может тебе в следующий раз повезёт. Правда, не обещаю».

Кротовая Нора, окружённая горами с трёх сторон, была шумной и густонаселённой. В ней кипела жизнь и днём, и ночью. Дети земли, как их прозвали в королевстве, уделяли сну всего несколько часов. Они славились своим трудолюбием и любовью к природе, и терпеть не могли праздность. Хмельные напитки употребляли редко, но ели много и сытно. Из праздников справляли только Новый год, дни рождения и День Природы, который приходился на первое августа.

По всей деревни были рассыпаны деревянные здания, которые вмещали до двухсот человек, а то и больше. У каждого из этих строений было своё название – Дом Земледелия, Дом Деревостроения, Дом Животноводства, Дом Шахтёров, Дом Ядов и многие другие.

Дом Ядов был единственным местом с неоднозначной репутацией. Поговаривали, что помимо полезных ядов, которые применялись в быту, там готовят яды на заказ. И покупают эти яды в основном гайты. Но ядоваров это мало заботило: если гайты травят друг друга по разным причинам – это даже хорошо. Как любили крестьяне говорить в таких случаях: «Главное, чтоб земля не подавилась и переварила».

Кротовая Нора славилась и своими шахтами, в которых добывали полезные ископаемые, в основном: уголь, руды разных металлов и камнесамоцветное сырье. Эти шахты располагались за окраиной деревни, у подножий гор, и тянулись за пределы Границы. Ходили слухи, что шахтёры давно прорыли тайные ходы, ведущие и в другие деревни и даже в само королевство, но жители Кротовой Норы эти сплетни с возмущением отрицали. Они уверяли, что королевским надзирателям за шахтами известны абсолютно все подземные ходы и тоннели, из которых те просто не вылезают и следят за работой шахтёров, а после – составляют отчёты королевскому секретарю.

Предпочтение дети земли отдавали коричневому и зелёному цветам. Они любили широкую одежду, но не носили длинных юбок и штанов. Даже рукава шились на три четверти, чтобы концы одежды не стесняли движений и быстро не пачкались. Во внутреннем убранстве домов превалировали разные оттенки зелёного цвета, а вот занавески шились из светлых прозрачных тканей, чтобы в комнаты хорошо проникал солнечный свет.

Они не любили нательных украшений из металла, а вот из стекла, дерева и керамики носили с удовольствием. Кротовая Нора была также известна самыми лучшими гончарами во всём королевстве. Их глиняная посуда была хорошего качества, но стоила не дорого. Однако фарфоровые изделия из-за высокой цены покупали в основном гайты. Жили здесь и отменные резчики по дереву и плотники. Хоть жилые дома и были небольших размеров, но украшались великолепной резьбой; а на оконных рамах и дверях красовались эпизоды из деревенских сказок, покрытые толстым слоем лака.

Самой знаменитой считалась улица Красное Дерево. Дома на этой улице были покрыты резьбой тончайшей работы, а ухоженные дорожки и газоны радовали глаз. И на ней, как и на всех улицах деревни, сплошь и рядом росли фруктовые деревья, с которых срывать плоды имел право любой желающий, после того, как стволы этих деревьев перевязывали зелёной лентой, что означало, что плоды созрели. На этой же улице располагался Дом Совещаний, в котором местные жители собирались раз в месяц и обсуждали текущие проблемы и предстоящие дела. Этот Дом был самым вместительным и высоким строением в деревне. Как снаружи, так и внутри, на стенах, было вырезано несметное количество фигур и символов, а на крыше высилась деревянная статуя знаменитого колдуна Сакхара, основателя Кротовой Норы.

Они доехали до главных ворот рынка. Накинув на головы жёлтые капюшоны, парни спрыгнули с повозки и отправились вслед за Геонвиром. Они пошли между прилавками с продуктами, прислушиваясь к недовольным разговорам. Люди громко спорили с торговцами, из-за поднявшихся цен, на что продавцы пожимали плечами и объясняли это повышением налогов.

– Всё подорожало, – недовольно проговорил Лиор.

– Причём, по всему королевству, – добавил Тигал.

– Нашим в Лесе нелегко придётся, – Риг услышал цену, которую выкрикнул продавец покупателю. «С такими ценами скоро от голода пухнуть начнём», – подумал он.

– Интересно, а плату за труд уже подняли, как думаете? – поинтересовался Медот.

Лиор прыснул:

– Ага, сейчас! Жди!

– А в чем дело?! – удивился Медот. – Они подняли налоги, но не подняли плату за труд? Такого быть не может: они же всегда делали это почти одновременно.

– Боюсь, не в этот раз, Медот, – ответил Лиор. – Да и плату за труд поднимают всего на одну или две четверти. Так что, это каждый раз – грабёж.

«Вот и начало конца», – подумал Тигал.

Геонвир довёл их до конца торговых рядов и завёл в маленькую лавку, где продавались плетёные изделия. Хозяин лавки и слова не произнёс, а посмотрел сквозь окно, убедиться, нет ли за пришедшими хвоста, и зашёл за прилавок. Он откинул коврик, под которым скрывалась потайная дверца. Ребята вслед за Геонвиром спустились в погреб. Комната была маленькая, в ней уместился только старый диван, парочка стульев, напольный подсвечник в углу и плетёные корзины, сложенные возле стены.

– Флора, девочка моя! – Геонвир горячо обнял дочь, вскочившую с дивана. – Как ты? Как всё прошло?

– Хорошо, папа, – ответила Флора. – Я купила еды и попрощалась с мамой и бабушкой. Бабушке уже лучше. Лекарь сказал, что это простой грипп, так что мама вернётся уже завтра.

– А бабушка не ворчала? – спросил Геонвир.

– О, ещё как! Но под конец – просто расплакалась.

– Я её понимаю, – голос Геонвира дрогнул.

– При тусклом свете, ты совсем шоколадка, – Стратор завалился на диван и облизал Флору взглядом. – А почему в вашей семье только Флора темнокожая?

Геонвир в обнимку с дочерью подошёл к дивану, усадил на него Флору и сел рядом.

– У нас не было детей много лет… Её нам подкинули совсем крохой, – Геонвир щипнул дочь за маленький нос. – Флора – наше всё.

– Ну, папа, – Флора почесала нос и махнула головой, задев волосами лицо Стратора. – Я давно выросла. Привыкни, наконец.

Геонвир не ответил, но вновь щипнул дочь за нос. Флора дёрнула головой вбок.

– Флора, от твоих кудрей щекотно, – Стратор почесал щеку, дунул Флоре на волосы и посмотрел на её шоколадную шею. – Интересно, а ты сладкая?! – он наклонился, чтобы укусить её за плечо.

– Даже не смей! – Флора шлёпнула Стратора пальцами по кончику носа.

– Ау, – Стратор потёр нос. – Неприятно. А хотелось бы, чтоб приятно.

– Ты что, пил? – Флора покосилась на него.

– Деточка, я вообще-то не пьющий. Ещё одно моё достоинство. Так, на заметку.

– Ага, брошу в копилку под названием: «сопли и слюни по Стратору», – Флора натянула улыбку.

– Гонт Геонвир, не волнуйтесь, – обратился к нему Тигал, увидев его обеспокоенный взгляд. – Мы вашу дочь не обидим. – Он сверкнул глазами Стратору. – Просто это в манере Стратора.

– Да ладно, Тигал, расслабься, – Стратор задрал руки за голову. – Мы же шутим. Всё это время шутили.

– О, всё в порядке, – с улыбкой ответил Геонвир. – Она сама кого хочешь обидит. Это вам надо быть осторожней. Вот об этом я как раз и беспокоюсь. У неё пока не было времени проявить свой… крепенький характер.

– Пап! – возмутилась Флора.

Стратор вновь потянулся к плечу Флоры и приоткрыл рот, но получил от Флоры крепкий удар локтем под дых.

– Ой, чёрт, – Стратор кашлянул. – Не знаю, как насчёт характера, но ручонка вполне себе крепкая.

– Так, хватит ребячиться. Давайте к делу, – серьёзным тоном произнёс Тигал. – Гонт Геонвир, когда мы отправляемся?

– Вам придётся подождать здесь, – ответил Геонвир. – После обеда вам привезут походные мешки; мы вам собрали всё необходимое в дорогу. Купили и нож охотничий для Медота. И меч Ригу, он просил, – Геонвир посмотрел на Рига.

– Надеюсь, толковый мужик выбирал? – спросил Риг.

– О, не беспокойся, – ответил Геонвир. – Наш Косматый знает толк в оружии. – Он хлопнул ладонью себя по ноге и потёр ладонь о брюки. – В общем, вроде всё, ничего не забыл. – Геонвир взглянул на дочь и тяжело вздохнул. – Переждёте здесь, а когда стемнеет, Флора поведёт вас в Бархатный лес.

– А сколько до него? – спросил Риг.

– Около четырёх дней, – ответила Флора.

– Сколько? – одновременно спросили Медот и Стратор.

– О нет, опять на холодной земле спать и в кустах… нужду справлять, – простонал Стратор. Он прижал ладони к лицу. – А-а-а, как надоело!

– Я тоже не в восторге, Стратор, – поддержал его Лиор. – Но Бархатный лес – последняя остановка. После неё сразу в Дух. И всё закончится.

– Закончиться? – серьёзно спросил Риг. – А я думал, что в Духе всё только начнётся.

– Ой, заткнись, Риг, умоляю, – вновь простонал Стратор. Он опустился чуть ниже и откинул голову на спинку дивана. – Потом ещё и до Духа тащиться. Кошмар. Лучше бы я дома сидел. Устал. Честное слово.

– Мы все устали, Стратор, – Тигал кисло улыбнулся. – Но и правда: осталось совсем чуть-чуть.

Стратор приподнял голову и уставился на Флору:

– Кудряшка, вот прям четыре дня? Может, есть способ сократить маршрут?

Но сократить маршрут не удалось. Когда они покинули деревню под покровом ночи, и спустя несколько часов повозка доставила их к ближайшим шахтам, они прошли пешком сквозь длинный тоннель и вышли на широкую дорогу. По обе стороны возвышались непроходимые горы. Единственной возможностью добраться до нужного места оставалась дорога, скользящая между горами. Но идти по открытой местности было опасно. Они свернули с дороги, и пошли вдоль неё по пролескам.

Спустя четыре дня они добрались до Кривой горы, за которой начинался Бархатный лес. Они решили передохнуть и расположились под старым дубом.

– И правда: кривая, – Медот посмотрел на гору с несуразными формами. – Флора, а что это у подножия?

– Вход в пещеру, – ответила Флора. – Через неё мы и пойдём. Так короче.

– А это не опасно? – спросил Лиор.

– Опасно, – Флора достала из своего походного мешка фляжку с водой. – Через эту пещеру ходят только в крайних случаях. Обычно наши обходят гору по тропам, но на это уйдёт целый день.

– Лучше сэкономить время, – Тигал осмотрел окрестности.

– А что в пещере такого опасного? – Риг прижался спиной к стволу дуба, вытянул одну ногу, а другую согнул в колене.

– Там живут килулы, – ответила Флора.

– О, нет! – воскликнул Тигал. – Это те маленькие существа, которые стреляют ядовитыми иголками?

– Ага, – Флора сделала глоток из фляжки. – Но не такие уж они и маленькие: в высоту чуть ниже человеческого колена. А ещё они милашки и трусишки, но чужаков не любят.

– Милашки и ядовитые иголки как-то не сочетаются, Флора; ты не находишь? – заметил Стратор.

– Просто идите как можно тише, – посоветовала Флора. – Если мы их не потревожим, то и они нас не тронут.

Отдохнув и перекусив, они встали, закинули на плечи свои походные мешки и направились к Кривой горе.

– Тигал, так ты недавно узнал, что ты тоже отмеченный? – спросила Флора.

– Да, – Тигал повёл плечами. – Я такого совсем не ожидал.

– Он ещё не свыкся с этой мыслью, – Стратор моргнул Флоре.

– Да я просто до сих пор не верю, – Тигал остановился. – Помните Безумный хребет? Отмеченных тогда лес не тронул, а меня с Медотом утащили непонятно куда.

– Да, но та повитуха сказала, что тебе надо заново родиться, – вспомнил Риг. – До тех пор, я так понимаю, ты уязвимый.

– Ещё бы понять, что это означает: «заново родиться», – буркнул Тигал и поплёлся вперёд.

– Помереть тебе надо, Тигал, а потом ожить, – Стратор подвигал пальцами правой ноги и поморщился: «Чёрт, сомневался же, знал, что жать будут. Надо было всё-таки на размер больше взять».

– Очень смешно, Стратор, – Тигал фыркнул. – Вот только после смерти оживить невозможно. Я про такие случаи не слышал.

– Ну всё, – Флора шикнула, прижав палец к губам, когда они дошли до входа в пещеру. – Умолкните. Идти надо чуть больше часа. Постарайтесь вообще не говорить.

– Кудряшка, а дышать можно? – спросил Стратор.

– Ой, допрыгаешься ты у меня! – Флора медленно вошла в пещеру и ещё раз прижала палец к губам.

Они прошли в тишине шагов десять и увидели на стенах большое количество кресал, свисающих с гвоздей, под которыми, на полу, высились горки кремня. Флора отошла к противоположной стене, где стояли толстенные бочки с торчащими из них рукоятками. Она вынула из бочки шесть факелов и подождала, пока с них не стечёт лишняя смола. Вернувшись обратно, Флора раздала каждому по факелу. Риг уже приготовился к высечению огня, сжав в руках кресало. Ловко орудуя кремнем, он зажёг факел Лиора, после чего Лиор поочерёдно поджёг остальные факелы.

Они медленно зашагали вперёд, освещая узкий проход. Уже через минуту дневной свет позади них погас.

– Флора, проход весь час будет такой узкий? – шёпотом спросил Стратор.

– Тихо ты, – Флора повернулась к нему и сверкнула глазами. – Скоро будет первый зал.

До первого зала они дошли весьма быстро. Свет от факелов рассеялся из-за открывшегося пространства.

– Ничего себе! – Медот задрал голову и уставился на высокий потолок.

– Тш! – шикнул на него Тигал.

Каменный зал, усыпанный природными колоннами, убегал далеко вперёд. Но кроме камня да спящих летучих мышей, больше ничего не проглядывалось. Они около получаса продвигались цепочкой и в полной тишине. «Отлично, – Флора прикинула, сколько уже прошло времени. – Ещё полчаса и выйдем на свет. Надеюсь, второй зал тоже пройдём без приключений». Но внезапно, откуда-то слева, послышался звук падающих камней. Флора подняла руку – все остановились. Она направила факел в сторону, откуда донёсся звук, но не смогла ничего разглядеть. Звук не повторился, а вот сонные писклявые голоса наполнили воздух.

– Что за мерзкие звуки?! – прошептал Стратор.

Флора ускорила шаг, поманив всех за собой жестом руки. Голоса килул стихли, но Флора решила не сбавлять ход. Вновь послышался звук падающих камней, но уже справа. Через пару секунд тот же звук повторился далеко позади них. Но это уже был – камнепад, шум которого разнёсся эхом по всей пещере.

– Мы здесь не одни, – Флора остановилась и испуганно заглазела по сторонам. – Их нарочно будят.

Недовольные визги нарастали с каждой секундой. Тигал направил факел вверх и разглядел на потолке множество отверстий, из которых доносились голоса килул. Он повернулся к парням, намереваясь что-то сказать, но слова застряли у него в горле – позади Лиора, который шёл последним, в полумраке, нарисовался полуночник.

– Бежим! – крикнул Тигал. Он подбежал к Флоре и толкнул её вперёд. – Лиор, быстрей!

Лиор обернулся и увидел силуэт, который быстро растворился в темноте. Лиор сорвался с места и бросился вслед за остальными. Услышав человеческие голоса, килулы разразились истошным визгом. Они высыпали из своих нор словно песок, заполняя потолок своими маленькими телами.

– Скоро второй зал, быстрей! – крикнула Флора.

Медот бежал со всех ног, но не мог понять, чем им может помочь второй зал, если до выхода не так близко. Впереди показалась высокая арка. Риг задрал голову и увидел, как белая туча заполнила потолок и тоже понеслась к арке.

– Быстрей! – крикнул Риг – «Что это за твари? – подумал он. – И что за жёлтые огни: глаза так сверкают?» – Быстрей! – крикнул он ещё раз. – Они нас опережают!

– Сколько их там? – завопил Медот, увидев, как килулы несутся бурным потоком по стенам и потолку: «Вот всё пережил: и хомок, и сонников и стигарий… Осталось только, чтоб какие-то сороконожки загрызли».

Когда они вбежали во второй зал, Флора кинулась к какой-то горке. Подбежав ближе, и посветив факелами, парни увидели, что это груда щитов, кнутов и луков со стрелами. Флора бросила свой факел на землю, схватила колчан и закинула его за спину.

– И кого за это благодарить? – Стратор схватил два колчана.

– Сейчас не время! – отрезала Флора.

– Флора, почему оружие здесь? – спросил Риг. – Почему не у входа?

– В первом зале тоже есть, вы просто не заметили, – поспешно ответила Флора. – Но это оружие используют редко: наши люди проходят пещеру бесшумно. Стратор, возьми вот это. – Флора бросила ему пропитанный смолой кнут. – Подожги его. Эти зверьки боятся огня и синих сфер. Будьте осторожней! Всего тридцать ядовитых иголок и – Белый Мир вам.

– Флора, какие синие сферы? Где они? – спросил Медот.

– На кончиках стрел, – ответила Флора.

– Такие маленькие? – Медот посмотрел на кончик стрелы, которую он натянул на тетиву. Он увидел синий шарик, насаженный на наконечник.

– Не смотри на размер, Медот. Сфера не хило взрывается при столкновении с препятствием, – Флора натянула тетиву и выпустила стрелу в темноту.

– Флора, что ты делаешь? – спросил Риг.

– Нам нужен свет, – ответила Флора.

Глава 22. Часть 2

Не успел Риг спросить, какой такой свет, как послышался громкий хлопок. Синеватый свет осветил на мгновение стену. Флора увидела, что место, в которое она метила, располагается чуть ниже. Она быстро натянула на тетиву вторую стрелу, прицелилась и разжала пальцы. Ещё хлопок и на стене зала вспыхнуло пламя. Оно быстро разнеслось в обе стороны.

– Там канавы со смолой, – быстро проговорила Флора, увидев, что Стратор открыл рот, чтобы что-то спросить.

Огонь осветил стену полосой, бросая блики на пол и колонны. Парни побросали факелы на землю и сбились в круг, таращась на потолок, по которому ходили белые волны.

– Их иголки имеют плохую дальность полёта. Старайтесь, чтобы они не стреляли в вас с близкого расстояния, – сказала Флора.

Килулы замерли всем роем и замолчали. Наступила гробовая тишина.

– Флора, и что это значит? – низким голосом спросил Лиор.

– Готовность! – ответила Флора и напряглась. – Такого я ещё не видела. Их слишком много, мы не сможем отбиться. – Она сорвалась с места. – Бежим!

Флора бросилась к выходу из второго зала. Парни побежали вслед за ней. Заметив движение, килулы запищали и всем роем понеслись вперёд. Часть из них побежала спиралью вниз по колоннам, другая попадала с потолка на пол, мягко приземляясь на свои упругие лапы. Одна из килул плюхнулась с потолка перед ногами Рига. Он споткнулся и упал. Когда Риг перевернулся на спину, чтобы посмотреть, из-за чего он брякнулся на землю, он увидел у своих ног странного зверька. Килула походила на белую ящерицу, только задних лап было шесть пар, а передние напоминали человеческие руки. Её маленькую голову окаймляло множество белых иголок, а глаза фосфорились жёлтым цветом. «Несуразная у тебя рожа, – подумал Риг. – И глаза отвратительные».

– Кыш! – Риг дёрнул ногой.

Килула отпрянула и присела. «Так вы действительно трусливые?!» – Риг нервно улыбнулся. Но улыбка сбежала с его лица, когда килула ухватилась передней лапой за свои иголки и вырвала несколько штук. Она засунула иголки в рот и сложила ладонь трубочкой.

– Ригли! – заорал Стратор.

От голоса Стратора Риг вздрогнул. Он шмякнул килулу подошвой ботинка по морде. Килула поперхнулась иголками и выпучила глаза. Пока она истошно кашляла, Риг вскочил на ноги и бросился бежать. Он увидел рой иголок, беспорядочно летающих по всему залу, и синеватый дым сфер, от которых килул разрывало на части и разбрасывало ошмётки белого мяса в разные стороны.

– Скорей! К выходу! – крикнула Флора, заметив на своём теле десяток иголок.

Они побежали к овальному проходу, из которого тянулся свежий воздух. Стратор ловко размахивал горящим кнутом, сметая килул десятками, но пронзённый тремя иглами в икру, он завопил от боли и брякнулся на землю. Он выдернул иголки и швырнул их в сторону. Он хотел вскочить на ноги, но увидел два жёлтых глаза прямо перед своим носом. Стратор замер.

– Ой ты моя сладкая, – засюсюкал Стратор и сжал губы бантиком. – Киля, киля. Куля, куля, как там тебя… Красотка!

Килула повертела головой и выпучила на Стратора глаза. Она отпрянула, но когда Стратор протянул к ней руку, потирая пальцы и подзывая её, килула злобно визгнула.

– Килюшечка, а мне совсем не страшно. Ты такая миленькая, – вновь просюсюкал Стратор. – Киля, киля, ки…

Он не успел договорить – килула вырвала из своей головы иголку, быстро засунула её в рот, сложила ладонь трубочкой и выплюнула иголку в Стратора.

– А-а-ай! – Стратор дрожащими пальцами выдернул иголку из нижней губы. – Ах ты тварь! Больно же! Чёрт…

И в этот раз Стратору не удалось договорить, но уже из-за Рига, который схватил его за ворот и одним рывком поднял на ноги.

– Стратор, быстрей! – крикнул Риг и выпустил в килулу стрелу, которая взорвалась под её лапами. Килула взвизгнула и отпрыгнула в сторону. – Их слишком много, всех не перебить!

Они побежали со всех ног и через пару минут добежали до овального прохода. Риг и Лиор отстали, они сыпали стрелами в килул, которые всё пытались взять в кольцо непрошеных гостей. Увидев, что у Лиора закончились стрелы, Стратор бросил ему кнут. Забежав в овальный проход, Тигал и Медот развернулись, прицелились и выпустили стрелы в килул, которые запрыгнули друг на друга, образуя высокую горку, и уже падали обухом на Лиора и Рига. От взрывов килулы посыпались на пол как горох из мешка.

– Лиор, Риг, у нас стрелы заканчиваются! – крикнул Тигал. – Сюда! Скорей!

– Кто-нибудь, помогите мне! – Флора стояла у стены и пыталась привести какой-то механизм в движение.

Стратор подбежал к ней и схватился за ручки железного колеса, похожего на штурвал, от которого тянулись цепи куда-то вверх. Стратор задрал голову и увидел железный заслон над овальным проходом.

– Флола, када вы се это успейи?! – спросил Стратор, помогая крутить колесо. – Во, Аимус! Упа онемейа.

– Жаль, что не язык, – Флора посмотрела на раздутую губу Стратора.

– Казеса, его тозе засепийо.

– Помогите нам! – крикнула Флора остальным.

Тигал посмотрел вверх и увидел опускающийся заслон.

– Риг, Лиор, живо сюда! Вы не успеете! – крикнул Тигал. – Медот, помоги им! – он махнул головой в сторону Флоры и Стратора.

Риг с Лиором увидели опускающийся заслон и попятились к овальному проходу. Килулы всё подбирались ближе, чтоб уж наверняка не промазать, и выплёвывали иголки, но от взрывов, раздающихся то справа, то слева, они с визгом отпрыгивали назад. Риг с Лиором едва успели пересечь овальный проход, как заслон с грохотом рухнул на землю, перекрыв вход в зал.

– О небеса! – Медот сел на землю, повалился на спину и раскинул руки в стороны.

Риг и Лиор опустились на пол. Тяжело дыша, они прижались головами к заслону, переглянулись и стукнулись ладонями. Лиор швырнул кнут в сторону.

– Нам не стоит задерживаться, – Флора наклонилась и упёрлась ладонями в колени. – Нужно как можно быстрее выйти отсюда.

– Флора, с тобой всё в порядке? – Тигал подошёл к ней, взял за плечи и помог выпрямиться.

– Выдерните из меня иголки и сосчитайте их, – попросила Флора. – Свои тоже.

Тигал со Стратором быстро повыдёргивали иголки из Флоры и сосчитали их.

– Десять, – сказал Тигал.

– Жить буду, – Флора закашляла. – Надо поспешить в Бархатный лес, там есть противоядие. Риг? Лиор? – она посмотрела на парней, считающих свои иглы.

– Восемь, – ответил Лиор.

– Семнадцать, – Риг подвигал ногами. – В основном, в ногах. Бег не мой конёк. Лошадь бы мне.

– Пятнадцать, – Тигал сосчитал свои.

– Двадцать одна, – Медот громко сглотнул.

– Усе отйисьно, – Стратор махнул рукой, уставившейся на него Флоре. – Сетыйе.

– Вот, мерзавец; везёт же, – Флора почувствовала лёгкое головокружение и прижала пальцы к глазам. – Нельзя терять ни минуты. Идём.

Они помогли друг другу подняться на ноги и поспешили к выходу из пещеры. Впереди забрезжил дневной свет.

– Тигал, а где же полуночники? – Лиор почувствовал, как его левая рука немеет. Он посмотрел на свою кисть и подвигал пальцами.

– Не знаю, – Тигал часто задышал, чувствуя нехватку воздуха. – Может заслон и их остановил.

– Разве они не могут просачиваться сквозь стены? – спросила Флора.

– Нет, но они могут зарываться в землю, – ответил Тигал.

– А они не могли опередить нас, пока мы отбивались? – Риг почувствовал сильную покалывающую боль в ногах.

– Не думаю, Риг. Бархатный лес для них – запретная зона, – ответил Тигал. – Он когда-то принадлежал Белому Миру. Существам из Пустоши туда не пробраться.

– Так поэтому килулы смогли ранить вас? – спросил Медот. – Они из Белого Мира?

– Да, – Флора кашлянула. – Насколько я знаю, они были стражами. В те времена в обход горы запрещалось ходить. Ходили только сквозь эту пещеру.

– Хочу вас предупредить… – Тигал помял пальцами распухшую пожелтевшую шею. – Имейте в виду, что полуночники тоже могут нас ранить. Или убить.

– Так ты же говорил, что твари, которых создали в Пустоши, и даже хищные растения не могут причинить вам вред, – Медот дотронулся до своего левого уха и пощупал его: «Только этого не хватало. И так лопоухий, ещё и от яда какого-то всё ухо раздуло».

– По идее: не должны, – ответил Тигал. – Они вроде как безопасны для отмеченных, но всё равно, нужно соблюдать осторожность. А что касается полуночников – их создавали совместно с Белым Миром, когда защищались от Жёлтого Полушария. Кто-то не просто так именно их натравил на нас. Кто-то знает про нас, и знает, что для полуночников убить нас не проблема.

– Гротор Гарпий, – Лиор прижал левую руку к груди и стиснул зубы.

– Он самый, – ответил Тигал. – Скорей всего. Другие имена пока в голову не идут.

Они вышли из пещеры и, вдохнув свежего воздуха, задрали головы, чтобы посмотреть на голубое небо; вот только у всех перед глазами забегали белесые блики.

– А вот и Бархатный лес, – Флора посмотрела вперёд.

Перед ними раскинулись шапки деревьев бархатисто-красного цвета. На фоне зелёной поляны и голубого неба эти деревья выглядели особенно красиво.

– Красные листья? – Лиор прищурился. – В январе?

– Они круглый год красные, – ответила Флора. – И трава на этой поляне круглый год зелёная. Люблю это место. Красивое.

«Нашла время любить», – подумал Стратор.

Они заковыляли к лесу. Зайдя по пояс в траву, Тигал приобнял ослабевшую Флору.

– Флора, давай, помогу… Всё хорошо. Мы почти пришли, – подбодрил её Тигал. – Странно: в тебя всего десять иголок попали, но на тебя этот яд быстрее действует, чем на остальных.

– Так организмы же у всех разные, – с трудом произнесла Флора.

Увидев, что у Рига подкашиваются ноги, Стратор и Медот взяли его под мышки.

– Стратор, может, поднимем его? – предложил Медот.

– Нет, Медот, я тяжёлый, – сказал Риг. – Сам дойду. Пока силы есть. Лучше оружие моё возьми.

Медот взял у Рига колчан с луком, развязал его набедренный ремень, к которому крепились ножны, и забрал меч. Он отстал от остальных, положив меч на землю и закидывая колчан и лук за спину. Когда Медот нагнулся за мечом, он заметил странный силуэт, нарисовавшийся неподалёку, с левой стороны. Медот резко выпрямился и посмотрел, не померещилось ли ему. Вокруг никого не было видно. Он быстро поднял меч и засеменил вперёд, не отрывая взгляда от высокой травы. Но сделав ещё пару шагов Медот замер – над травой вновь выросла человеческая голова, прикрытая черным капюшоном.

– Полуночники! – заорал Медот и побежал со всех ног.

– Лук! Быстрей! – крикнул Риг слабым голосом.

Полуночник встал в полный рост. По другую сторону от бегущих к лесу парней нарисовался ещё один полуночник. Они откинули капюшоны, обнажив свои черно-белые с проплешинами головы.

– Все в лес! – крикнула Флора с надрывом.

Окружённые с двух сторон, они бросились к красным деревьям, но им пришлось остановиться – на их пути, из земли выросла ещё одна громадная фигура в чёрной подгнившей одежде. «Быть не может! – Тигал почувствовал, как у него в груди что-то задребезжало, но явно не от яда, растекающегося по венам, а скорее от страха. – У него не только нос, но и уши отрублены. И оба глаза черные».

– Это Базальт, – испуганно произнёс Тигал. – Он главарь… Его не казнили. Это всё вранье.

– Похоже, Тигал, многое из того, что ты читал – вранье, – Риг посмотрел на красные деревья. «Нет, не успеем добежать», – подумал он.

Базальт громко и злобно свистнул. Ему вторили два других полуночника. Их свист разорвал воздух. Земля задрожала. Через мгновение, позади полуночников, из-под земли выкарабкались черные кони в железной сбруе, разбрасывая копытами ошмётки земли. Они отряхнулись, заржали и помчались к своим хозяевам. Глаза коней были налиты кровью, а тела исполосованы шрамами. Полуночники запрыгнули на коней и, размахивая мечами, понеслись галопом к центру поляны.

Лиор и Риг натянули тетиву и приготовились стрелять, но никак не могли прицелиться – перед глазами всё плыло. Выстрелил только Стратор. Стрела проткнула грудь Базальта, но взрыва никто не услышал. Базальт вырвал стрелу из груди, швырнул её в сторону и злобно оскалился, оголив острые гнилые зубы в два ряда.

– Стратор, их не взять синими сферами! – у Тигала от слабости подкосились ноги. Он опустился на одно колено. – Бросьте в кучу все стрелы, что остались. Я, Флора и Медот будем стрелять, может это хоть как-то их задержит. А вы – рубите.

Риг бросил лук с колчаном к ногам Тигала и поймал свой меч, брошенный ему Медотом. Лиор вытянул из-за пояса топор и крепко сжал его в руках, а Стратор уже стоял наготове, сжимая в ладони своего летуна.

– Этот мой, – Риг кивнул в сторону Базальта, который нёсся быстрее остальных.

– Та пасайуйста, – не своим голосом произнёс Стратор, таращась на грудь Базальта, из которой выбивалась струйка чёрной крови.

Риг, прихрамывая, вышел вперёд и изо всех сил сжал меч руками. Базальт наклонился вправо и вытянул свой меч, целясь Ригу в голову. Но в момент, когда конь опускал свои ноги перед Ригом – тот сделал шаг в сторону и упал на спину. Меч Базальта проскользнул в воздухе над телом Рига. А когда передние ноги скакуна оказались чуть дальше головы Рига, Риг перевернулся на бок и просунул меч между ногами коня. Лезвие ударило четвероногого по задним конечностям. Конь дико заржал и осел, после чего, закружился на месте. Базальт ловко спрыгнул с коня. Риг попытался подняться на ноги, но не смог. Базальт оскалился и крепкой походкой зашагал к Ригу, раскинув руки в стороны. Риг услышал слова на незнакомом ему языке, которые произносил Базальт хриплым, клокочущим голосом.

– Не знаю, что ты там несёшь, – с трудом проговорил Риг, – но голос у тебя мерзкий.

Риг встал на колени и воткнул меч в землю. Он попытался подняться, опираясь на меч, но не смог. Базальт подошёл вплотную к Ригу и замахнулся.

– Эй, уродец, поздоровайся с Малышкой, – крикнул Лиор Базальту, увидев, что Стратор запустил летуна в сторону черноглазого главаря.

– Лиор! – крикнул Тигал, увидев, что второй полуночник скачет в сторону Лиора.

Лиор приготовился к отражению атаки и уже поставил ноги на ширине плеч и сжал топор в руке. Но, вдруг, размахнулся и метнул топор в коня – топор вонзился коню в грудь по самый клин. Конь встал на дыбы и рухнул на бок. «У коней кровь не идёт», – Лиор уставился на рану коня.

А летун в это время успел вернуться в руки Стратора и вновь полететь к Базальту, который вновь взмахнул мечом над головой Рига. Риг увидел чёрную кровь, капающую с предплечья Базальта, и заметил, что кисти его рук, как и пальцы, обмотаны гнилыми грязными лоскутами. Риг с трудом отбил мечом удар Базальта и понял, что второй ему отбить не по силам, но в этот момент Малышка вновь полоснула Базальта, но уже поперёк шеи. Базальт зашипел и схватился рукой за горло. Он развернулся к Стратору, вытянул меч в его сторону и что-то злобно выкрикнул на своём языке.

– И тепе пйивет, – Стратор покривил распухшим ртом и поймал летуна: «Да, Ригли… Это тебе не за дохлыми бездомными по лесам скакать», – подумал он.

Базальт ударом ноги выбил меч из рук Рига. Он задрал ногу и крепко ударил Рига в грудь. Риг упал на спину. Он попытался перевернуться на бок, чтобы встать, но Базальт опустил ногу на его живот и придавил к земле. Риг обеими руками ухватился за ржавый ботинок Базальта, и из последних сил попытался приподнять его ногу. «Проклятье, вы ещё и в железных ботинках. Да что вы за монстры такие?! Фу… – Риг раздул ноздри и шумно задышал. – Стратор бы сейчас отпустил пару шуток по поводу твоего гнилого запаха». Базальт задрал меч, целясь Ригу в сердце, и уже опускал меч со всей тяжестью, но послышался свист и на лезвие Базальта загорелись искры от удара летуна – меч сместился в сторону и вонзился Ригу в бок, ниже подмышки. Риг вскрикнул. Базальт задрал голову и заорал нечеловеческим голосом. Земля вздрогнула, словно от землетрясения. Птицы со всей округи взмыли в воздух и разлетелись кто куда. Базальт вырвал меч из тела Рига и ударил его ступней по лицу. У Рига с носа хлынула кровь. Он попытался встать, но перед глазами всё поплыло. Риг хрипло и протяжно вдохнул и потерял сознание.

– Я вернусь за тобой, Ригли, сын Айзена, – прохрипел Базальт на ломаном гонтском языке.

Базальт развернулся, зверем посмотрел на Стратора и зашагал в его сторону.

– Во сёлт, – Стратор поймал летуна и огляделся. – И се дейать?

– Народ, у меня две стрелы остались, – крикнул Тигал и натянул тетиву.

Тигал прицелился и выстрелил в третьего полуночника, который шёл в их сторону. Стрела пронзила полуночнику грудь и осталась торчать вместе с другими стрелами. «Всю грудь ему изрешетили, – Медот прицелился в очередной раз. – А у него ни в одном глазу».

Медот выпустил стрелу. Она вонзилась третьему полуночнику в ногу, чуть выше колена. Но полуночник даже не вздрогнул.

– Ой-йо-ой, у меня стрелы закончились, – Медот посмотрел на пустой колчан, валяющийся на траве.

– У меня последняя, – прохрипела Флора, бросив взгляд на пустые колчаны.

Тигал отбежал в сторону, увидев, что второй полуночник схватил Лиора за шею и поднял его вверх. Лиор вцепился в руку полуночника и попытался отодрать её от своей шеи. Тигал остановился, упал на одно колено и прицелился.

– Стратор, – заорал Тигал, держа второго полуночника на прицеле. – Боюсь, промахнусь. Запусти Малышку к Лиору.

Но Стратора в этот момент Базальт поднял двумя руками над своей головой, что-то выкрикивая на своём языке и брызгая слюной.

– Плибью эту скотину и помогу, – крикнул в ответ Стратор. – Селься в глас.

Базальт швырнул Стратора перед собой словно бревно. Стратор упал на спину и прикрикнул от боли: «Чёрт, мой позвоночник. Ах ты тварь безносая!»

«В какой глаз?! – подумал Тигал. – Он боком стоит».

– Сейчас, Лиор, сейчас, – проговорил Тигал самому себе. Увидев, что второй полуночник поднимает другую руку, в которой сжимает меч, Тигал затаил дыхание и разжал пальцы.

Хоть Тигал и целился в висок, стрела пробила второму полуночнику щеку, зацепила язык и вышла через вторую щеку. Полуночник мотнул головой и на мгновение ослабил хватку. Лиор воспользовался моментом и надавил полуночнику на глазные яблоки большими пальцами. Полуночник раскрыл рот и взревел – Лиор посмотрел на стрелу, и язык, залитый чёрной кровью. Лиор ухватился за оба конца стрелы, упёрся правым коленом в живот полуночника и изо всех сил дёрнул стрелу на себя. Лиор услышал хруст дерева. Ему на лицо брызнула чёрная кровь. Полуночник отшвырнул Лиора в сторону и заорал, прижав руки к своим разорванным щекам. А Лиор, кашляя и шумно дыша, пополз вперёд, сжимая в руке сломанную стрелу.

Тигал судорожно выдохнул. Но когда он обернулся и посмотрел в сторону Медота и Флоры, он увидел, что Медот отвлёкся, наблюдая то за Лиором, то за Стратором. А в этот момент третий полуночник, изрешечённый стрелами, был уже в двух шагах от Флоры, которая натягивала тетиву с последней стрелой. Флора не успела разжать пальцы – меч полуночника выбил лук из её рук. От силы удара Флора не устояла на ногах и упала на бок. Полуночник взмахнул мечом, опустил его обухом и рассёк Флоре руку выше локтя. Флора почувствовала, как сталь ударила по кости. Послышался хруст. Она вскрикнула и прижалась головой к земле. Флора дрожащими пальцами дотронулась до раненой руки, но почувствовав, как из раны хлещет кровь, она побоялась посмотреть на руку.

– Медот, помоги ей! – заорал Тигал и выпустил последнюю стрелу в полуночника, когда тот поднял меч обеими руками над телом Флоры.

Медот развернулся в тот самый момент, когда стрела пробила третьему полуночнику шею. Полуночник отшатнулся. Он заклокотал и злобно оскалился. «У меня ни стрел, ни ножа. Где мой нож? Выронил. Чёрт! Чёрт!» – Медот закружился на месте, надеясь, что на земле он найдёт хотя бы булыжник или палку.

Пока Медот шарил глазами по земле и искал хоть какой-нибудь полезный предмет, полуночник вырвал стрелу из шеи и вновь взмахнул мечом над Флорой. Но в этот момент, добежавший до него Тигал, бросился на него с криком. Тигал пригнулся, обхватил полуночника за корпус и изо всех сил толкнул его в сторону. Полуночник сделал пару шагов в бок, но не упал. Он согнул руку и ударил Тигала локтем по спине. Тигал прикрикнул, осел, и разомкнул руки.

– Флора, – Медот подбежал к ней и упал на колени.

Он быстро отстегнул свой кожаный ремень, обвил им раненную руку Флоры и туго затянул ремень чуть выше раны. Медот приподнял Флору и положил её голову на свои колени. Вдруг, издалека донеслись крики. Он обернулся. Со стороны Бархатного леса неслись всадники. Как же Медот обрадовался, когда среди них он узнал долговязую фигуру Льдины, и услышал взбешённый крик Садиги! Медот хотел закричать, но его голос вдруг пропал, и вместо крика послышался протяжный хрип. Слезы брызнули из его глаз.

– Тигал! – прохрипел Медот. – Там наши!

Медот посмотрел в сторону Тигала и замер – Тигал лежал на земле спиной к полуночнику, его губа была разбита, а по лицу размазана кровь. Он хотел подняться на ноги, но полуночник ударил его ногой по спине. Тигал вскрикнул, закашлял и пополз вперёд. Медот зашарил глазами по земле и увидел сломанный лук Флоры. Он схватил пустой колчан, последнюю стрелу Флоры и побежал в сторону Тигала.

Расстояние, которое пробежал Медот, показалось ему вечностью. Он успел заметить краем глаза, как Стратор размахивает летуном и оставляет рваные черные раны на теле Базальта, меч которого валялся на земле и который тот всё пытался подобрать, но Стратор так ловко орудовал летучей дугой, что Базальту оставалось только уклоняться. Он успел заметить Рига, который пришёл в себя и, поднимаясь и падая на колени, спешил в сторону Лиора, выкрикивая его имя. Медот вдруг вспомнил дом гайта, в котором он жил в Стенах, и подумал, что возможно лучше было остаться там и прожить спокойную жизнь… но… Тигал был прав: этот мир настолько интересен и прекрасен, что на него стоило посмотреть. «Не считая, конечно, сегодняшнего дня», – подумал Медот.

– Эй, ты, безносый! – крикнул Медот и изо всех сил ударил третьего полуночника колчаном по лицу, когда тот обернулся на голос Медота.

Медот налетел на него и толкнул в сторону. Полуночник зацепился ботинком за камень и рухнул на землю. Медот подбежал к Тигалу.

– Вставай, друг, вставай! – Медот схватил Тигала под мышки и помог ему встать на ноги.

Но когда Медот повернулся, чтобы удостовериться, что полуночник ещё не успел подняться на ноги, и что у них с Тигалом есть время хотя бы отбежать чуть подальше, Медот почувствовал, как что-то холодное и острое пронзает его тело.

– Не-е-ет! – заорал Тигал и обхватил Медота со спины.

Медот уставился полуночнику в лицо и заметил, что белая сторона его лица гладкая, словно фарфор, а чёрная – шершавая и шелушится, как старая штукатурка. Медот опустил голову и увидел меч всё глубже и глубже вонзающийся ему в грудь. Он поднял голову и резким движением руки воткнул стрелу полуночнику в левый глаз. Полуночник отшатнулся и заорал нечеловеческим голосом. Он вырвал стрелу вместе с потёкшим глазным яблоком и отшвырнул стрелу в сторону. Полуночник ухватился за рукоятку меча и повернул его в пол оборота. У Медота со рта хлынула кровь. Полуночник скрестил руки и вырвал из-за своего пояса два ножа. Он вздёрнул руки и хотел всадить ножи в грудь Медота, но Тигал не удержался на ногах и упал на спину, не выпуская Медота из рук. Полуночник не успел сделать шаг вперёд – ему в живот вонзился кинжал Садиги, который она метнула на скаку.

Тигал осторожно отодвинул Медота в сторону и встал перед ним на колени. Он ухватился за меч, но Медот дёрнулся и захрипел.

– Тихо, Медот, тихо, – Тигал отпустил меч. Его губы и подбородок задрожали. Он стиснул зубы. – Хорошо, я не буду трогать.

Тигал поймал себя на мысли, что такого чувства отчаяния он не испытывал никогда. Впервые в жизни он совершенно не знал, что делать. Он посмотрел в сторону Бархатного леса и увидел ещё десяток всадников, скачущих им на подмогу. Он увидел, как Рига поднимают с земли двое мужчин, и как Лиор с трудом запрыгивает на коня Садиги и садится позади неё. Он заметил коричневый ветер, который закружился вокруг Базальта спиралью, поднимая листья и пыль; и как Льдина помогла Стратору вскарабкаться на её скакуна. Тигал услышал ржание и бряцание железа. Он обернулся – полуночники уже сидели на своих конях, которые скребли почву копытами, чтобы зарыться в землю. Он вздрогнул, почувствовав на своей груди руку Медота. Тигал схватил его руку и крепко сжал:

– Я здесь, Медот. Всё хорошо. К нам уже скачут. Они помогут.

Он понял, что Медот пытается ему что-то сказать, приподнимая голову и смотря ему на грудь. Тигал опустил глаза и увидел, что его кофта тоже в крови.

– Да, дружок, знаю: этот меч и меня ранил. Но ты не переживай, я чувствую, что рана не глубокая. Сейчас главное тебя вытащить, – Тигал сжал кисть Медота обеими руками. – Ты главное глаза не закрывай, слышишь? Всё будет хорошо.

Медот вдруг перестал хрипеть, разглядывая голову Тигала и опуская взгляд ниже. Он увидел, что вокруг Тигала замерцал воздух, а по его коже забегали солнечные лучи.

«Вот ты и родился заново, мой друг», – Медот сделал короткий хриплый вдох, улыбнулся и закрыл глаза.

Глава 23. Белый Мир

На западе, далеко за пределами Границы, раскинулся Белый Мир. Он занимал территорию в два раза больше королевства Гайтигонт, но не был огорожен каменной стеной. Белый Мир окружали стометровые мраморные статуи эфиол, они стояли друг от друга на расстоянии тридцати шагов. Только в тёмное время суток можно было разглядеть еле заметные золотистые блики, мерцающие между статуями под лунным светом. И стоило только протянуть руку – казалось, что дотрагиваешься до стекла, но от прикосновения пальцев во все стороны густо расплывались золотистые нити.

Сорок тысяч эфиол в лёгких золотистых доспехах гордо высились над землёй. Крепкие юноши с гладкими головами и суровыми лицами охраняли покой Белого Мира. У каждой статуи виднелся за спиной лук и колчан со стрелами; на широком поясе, с одной стороны, был прикреплён свёрнутый в кольцо кнут, с другой – продет в петлю молот; а между статуями, не касаясь земли, застыло по одному длинному копью, которые эфиолы крепко сжимали руками, образуя замкнутый круг.

Когда белым жителям случалось находиться близ статуй, они каждый раз напевали слова песни, знаменитой в этих местах ещё со времён первой эпохи:

«Белые войны с кровью из золота дружно на страже стоят хороводом,

Землёю дарованы, Вселенною присланы в помощь угнетённым народам.

Бойся их копий, летающих молнией; стрел, что огнём пепелят,

Бойся кнутов, рассекающих лезвием; молотов, что камни дробят.

Они ветра быстрей; и тише морей, что в знойный день не волнуются,

Они стали сильней; и кошек ловчей, что голодные с едой не балуются.

Не буди из земли их своими нечистыми мыслями,

Не тревожь их покой жаждой кровью весь мир обагрить,

А если разбудишь – беги без оглядки,

Чтоб собственным прахом червей не кормить»…

Земли Белого Мира не делились на деревни; люди Белого Мира не делились на статусы – они все были равны. И за этим равенством испокон веков был обязан следить Белый Владыка. И если в Гайтигонте или Мрачной Пустоши подданные не всегда были довольны своими правителями, то жители Белого Мира никогда не беспокоились по этому поводу. Белым Владыкой мог стать, как простой гонт, так и гайт благородных кровей. Всё зависело от того, пройдёт ли претендент испытания, чтобы заслужить это высокое положение. А какие именно испытания, никто не знал. Всё, что могли белые жители – это провести семерых избранных Белым Советом до входа в пещеру, которая убегала в недра горы Семь Дорог. И оставалось только ждать. И ждать приходилось семь дней, в течение которых: то земля дрожала; то раздавались трубные звуки, словно какой-то великан изо всех сил дует в гигантский рог; то сходили оползни; то горели деревья; то выбивалась вода из самой верхушки горы и бурным потоком бросалась вниз и сносила всё на своём пути.

Часто возвращались измождёнными и сбитыми с толку все семеро избранных. Некоторые из них, по слухам, медленно сходили с ума, а другие уходили в горы и становились отшельниками. Но когда последнее испытание проходил молодой Агтианор Влагдарэс, он единственный вернулся только на восьмой день. И вернулся он с черенком эфиолового дерева в руках. Белые жители, по обычаю, устроили пир на весь Белый Мир: гора Семь Дорог выбрала следующего Владыку, который будет править Миром, пока не проснётся вулкан на острове Сердце Земли.

В южной части Белого Мира раскинулся Мраморный Дворец, двери которого всегда были открыты настежь. В него мог войти каждый житель Мира хоть днём, хоть ночью. Все его залы золотились статуями, на стенах висело множество картин, и, то тут, то там высились книжные полки. Была и огромная оранжерея с фонтанами и стеклянным куполом, в которой, в жаркие дни, местные жители любили прохлаждаться, почитывая какую-нибудь книгу. Во Дворце было и множество спален для гостей, как и просторные покои для Владыки, но Агтианор не любил проводить в них ночи. Он поселился в скромном домике неподалёку. А в дневное время, Агтианор принимал белых жителей в тронном зале Дворца, где они делились идеями и разрешали разного рода проблемы. В этом зале стоял трон чёрного цвета, и в дни, когда в зале проходили встречи, все присутствующие сидели возвышающимся полукругом и смотрели на своего Владыку сверху вниз.

Агтианор стоял на веранде своего дома перед пюпитром и что-то внимательно читал, скользя пальцами по плотным листам книги. Его длинные волосы и борода были аккуратно причёсаны, но косматые брови портили весь вид. Несмотря на свой возраст, Агтианор выглядел свежим и бодрым, да и осанка с годами не испортилась; вот только не смотря на отсутствие полноты, его живот слегка выпирал, на что Агтианор всегда жаловался и ругал свою кухарку за частое приготовление мучных разностей. «А зачем вы тогда их едите?» – спрашивала она. «А зачем их тогда готовить, если не есть?» – отвечал он. Кухарка знала, что если она перестанет их печь, то через пару дней Агтианор начнёт жаловаться, что ему надоели фрукты да овощи и хочется чего-то эдакого, посытней. Вот она и подкладывала ему на столики и тумбы пирожные и булочки.

– Они уже там! – кричал низкорослый парнишка, взбегая по ступеням на веранду. – Они в Бархатном лесу! Их спасли! Все целы!

Он остановился перед Агтианором и только тогда почувствовал усталость. Он часто задышал.

– Всё в порядке! – вновь загорланил парнишка. – Отмеченные спасены!

– Да не кричи ты так, – Агтианор поморщился. – Я старый, мальчик мой, но не глухой.

– Простите, ваше владычество, – парнишка помялся. – Я только хотел сказать…

– Я услышал, – снисходительно произнёс Агтианор, но тут же вспылил: – И не называй меня Владыкой; сколько раз говорить? Не люблю я эти словечки, высоко-пошлые. Придумали же название, когда я простой смертный; смертный и простой.

– Да, да, да, – затараторил парнишка. – Да, да… и что же делать дальше? – он замер и выпучил глаза на Агтианора, который продолжал внимательно читать.

– Сбегай к Ванелиону. Пусть замесит Совет. Но только не в зале, а в малой библиотеке; трёх советников всё равно не будет, – Агтианор поднял голову и хотел ещё что-то добавить, но парнишки на веранде уже не оказалось.

– Бегу, бегу! – крикнул парнишка, успев сбежать вниз по ступеням.

– Эх, мне б ваши силы, молодняк, – Агтианор улыбнулся и перевернул страницу.

– Вы ужинать собираетесь? – в дверях выросла кухарка, с полотенцем через плечо.

– Ужинать?! – Агтианор и не заметил, что начало темнеть. На улицах уже зажигали эфиоловые фонари. – Накрой чуть позже, солнце моё, будь любезна.

– Ну, уж нет, – кухарка упёрлась руками в бока. – Раз вы отправитесь на Совет, значит, вернётесь поздно. Так что голодным я вас не отпущу. Вы потом всю ночь спать не будете.

– Ты права, моя приставучая кормилица, – он закрыл книгу и погладил обложку. – Ты права и в том, что вечер будет долгим.

– Раз я права, тогда будьте любезны пройти на кухню и поужинать, мой ворчливый господин, – кухарка сделала строгое лицо.

– Ох, как скажешь. С тобой спорить – себе дороже.

– Ещё бы, – кухарка усмехнулась. – Знаете же наперёд, что последнее слово будет за мной.

– Дело не в последнем слове. Дело в другом: в тонком, где-то в мозгу и, в добавок, в родительских наставлениях.

– Это вы о чём сейчас? Опять ваши головоломки?

– Нет, что ты, я о тонком. О высоком, – он вздохнул. – Но ты добрая, незатейливая. Обо мне печёшься. За это и люблю.

Кухарка поняла, что ничего не поняла. Она недовольно помотала головой, но после, улыбнулась фразе – той, где было про любовь.

Агтианор поужинал, после чего переоделся, вышел из дома и побрёл в сторону Дворца. Фонарщики уже зажгли эфиоловые шары на всех дорожках и улицах. «Жаль, что эти «икринки» только жёлтые и зелёные. Было бы симпатичненько осветить улицы и другими цветами», – Агтианор медленно поднялся по длинной лестнице и пошёл вдоль балюстрады, поглядывая на белые дома, которые хорошо просматривались с высоты, где стоял Дворец.

– Красотища! – довольно произнёс он. – И такое спокоище! Эх, а ведь скоро люди могут и здесь забеспокоиться.

Он задержался на мгновение, ещё раз окинул взглядом утонувшие в тишине улицы и направился к парадному входу во Дворец. Когда он вошёл в малую библиотеку, за круглым столом у окна уже успели удобно разместиться четыре белых советника, которые провели в ожидании Владыки больше часа. Но им было чем заняться – стол ломился от еды и напитков.

– Хорошо устроились, однако, – Агтианор подошёл к столу и сел на свободный стул. – Если б я знал, что вы поужинать не успели, я бы с вами пожевал.

– Да мы и не собирались, – ответил Ванелион и промокнул свой большой рот матерчатой салфеткой. – Это Эндочка нам тут всё организовала. Задержалась, на кухне прибиралась.

– Понятно, – Агтианор придвинулся ближе к столу и протянул руку к пирожному. – Напоминать, что я терпеть не могу, когда среди книг – еда, видимо безнадёжно.

– Безнадёжнее некуда, – Ванелион добродушно улыбнулся. – Да и окно мы приоткрыли и подальше от книг сели, чтоб тебя уважить.

– Заметил… – Агтианор положил пирожное перед собой на тарелку и облизнул большой палец. – Ну, рассказывайте.

– А что рассказывать? – Овейн прочистил горло и смахнул крошку хлеба со своей рубахи. – Всё случилось, как и планировали: отмеченные в Бархатном лесу. Все живы, но многих надо подлатать. Теперь ими веговийцы займутся, будут ковать из них воинов.

– А это правда, что многие из них оказались не такими, как ожидалось? – Агтианор откусил большой кусок от пирожного и медленно зажевал, подумав при этом, что сладости его кухарки всё-таки вкусней. – Я имею ввиду, что некоторые воинами и не пахнут.

– Правда, – ответил Овейн. – Сам ума не приложу, зачем они тогда нужны.

– Ну, раз наши письмена указали на них, значит так надо, – подключился к разговору строгий Экор. – А воевать научим.

– Согласен, Экор, – Агтианор кивнул. – Но знать бы, сколько у нас времени, долго ли учить.

– Кстати, Агтианор, а в Зелёном замке знают, что Сейта пропала? – прогундосил Исиил и глухо чихнул в платок.

– Кроме нас никто не знает, – ответил Агтианор. – Если наши белые ищейки не могут её найти, то людям Зарга и подавно не удастся. Но они там думают, что она всё по пещерам шарит. Может оно и к лучшему. Пусть думают.

– Лучше поделись мыслями, Владыка: обрисуй всё, как видишь, – попросил Ванелион.

– Ещё раз назовёшь меня Владыкой, отправишься фонари вечерами зажигать, – холодно произнёс Агтианор.

– Я устал от этих угроз, – Ванелион улыбнулся: «Вот же забываю всё время. Надо выдавить это слово из головы».

– Так не пачкай языком, раз устал, – в голосе Агтианора послышалось раздражение.

– Так по закону положено, – парировал Ванелион.

– Закон здесь – я, Ванелион, – вспылил Агтианор и бросил недовольный взгляд на советника. – Влей это в свои уши и не вытряхивай пальцами.

– Хорошо, друг, не кипятись, – Ванелион прочистил горло. – Лучше сделай предречение. Ты больше знаешь.

– А что тут предрекать, – Агтианор вдруг понизил голос. – Мой разлюбезный братец развернул план, который был составлен не одну тысячу лет назад. Называется: сокращение количества крестьян и превращение их в серую массу, но в серую – не под стать гайтам, а им в вечное служение.

– Так гонты и без того им служат, – Исиил удивился такой новости.

– Они служат, как работники и за определённую плату, – ответил Агтианор. – А будут служить как собаки и за миску еды.

– Что за вздор?! – возмутился Овейн. – Какая необходимость?

– Потому что в наши дни, Овейн, на одного гайта приходится сотня гонтов, – ответил Агтианор. – Их много стало; они рожают чаще, чем замороченные гайты. Надо в количестве урезать, так сказать.

– Агтианор, ты это серьёзно? – Исиил выпучил и без того крупные глаза. – Я думал о чём угодно, но только не о таком жутком исходе.

– К сожалению, серьёзно, Исиил, – расстроенно произнёс Агтианор. – Зарг хочет Стену передвинуть и стереть деревни с лица земли. Не в прямом смысле, конечно; строения останутся, но войдут в Стены королевства и станут похожи на обычные гайтовские улицы: серые и ничем не примечательные. А потом он возможно и за малые замки возьмётся. А потом за острова.

– А что значит урезать? – спросил Овейн. – Не устроит же он бойню?

– Нет, не думаю, – Агтианор мотнул головой. – Он им так отяжелит жизнь, что они рожать часто перестанут, будут голодать и болеть. Выживать будут сильнейшие из них. А добрую часть этих сильнейших превратят в лоннов. А потом смешают их с гайтами окончательно и пополнят свои ряды. – Он сделал паузу и вздохнул. – Как-то мне всё это не утешительно. Совсем не утешительно. Я бы даже сказал – крайне неутешительно.

– Но это же рабочая сила! – вновь возмутился Овейн. – А кто работать будет, если гонтов станет в два раза меньше?

– Эх, друг мой, Овейн, есть простая истина: человек приспосабливается ко всему. И гайты приспособятся поскоромнее пожить какое-то время. Это же не за один день лепиться, а за годы, и даже десятилетия. Этот план уже срабатывал пару раз. Давно, правда, но имел успех. А как по-твоему лонны появились? – Агтианор призадумался. – Да и зачем я вам говорю об этом, вы же сами знаете нашу историю.

– Но сегодня не те времена, – вновь возмутился Исиил. – Мы же давно не дикари и не варвары какие.

– Согласен: время нынче другое, – Агтианор вновь откусил от пирожного и медленно зажевал. Он взял графин, налил себе воды в стакан и сделал несколько глотков. – Эх, ничего. На каждого карателя найдётся другой каратель.

– Это ты о чём? – Исиил шумно высморкался в платок.

– Я о том, что на каждую ящерицу, которая ест букашек, всегда найдётся змея, которая ест ящериц, – ответил Агтианор.

– И в качестве змеи выступим мы? – Ванелион сузил глаза.

– Кто знает. Кто знает, – задумчиво ответил Агтианор.

– Или Мрачная Пустошь? – предположил Овейн.

– Кто знает, – повторил Агтианор.

– Или Песочное Царство, – добавил Исиил.

– Осиное жало в твой язык! – Агтианор аж вздрогнул. – Надеюсь, там люди давно вымерли. Прости меня, Вселенная, за такие мысли, но эти люди с Жёлтого Полушария много бед нам принесли.

– Да, но с ними мы и развивались быстрее, потому что было какими знаниями поделиться, – поспорил Ванелион.

– Согласен, – Агтианор неохотно кивнул. – Но если встанет выбор: развиваться медленно, но мирно, или быстро, но кровопролитно – то я предпочту первое, уж извините.

– Да-а… – прогундосил Исиил, представив себе голодающих крестьян и выкрашенные в серый цвет деревенские дома гонтов. – По дурному пути пошёл Гайтигонт.

– Дело не в королевстве, друг мой, а в людях, которые им правят, – с сожалением заметил Агтианор. – Один король даст добро и позволит крестьянам жить спокойно и развиваться, а другой начнёт их истреблять разными способами. А эти истребления ни что иное, как режим. А такой режим рожал на свет не только Гайтигонт. Это сегодня Гайтигонт – центр нашего полушария. А раньше ведь так не было: к концу второй эпохи оставалось четыре крепких и самостоятельных королевства. Но и они не брезговали подобными режимами и поглощали всё вокруг; а напоследок их загрыз Гайтигонт, чтоб соперников не осталось. Да и Жёлтое Полушарие не отставало: и там всё то же самое вихрилось. И это печально мне. Крайне печально. Уничтожать целые культуры – это как лишить радугу её красок, оставить лишь одну, да ещё и голубую. Затеряется на фоне неба. Будет ли интересно смотреть на голубую радугу? Нет, не будет; глаз повернётся и станет искать что-нибудь покрасочней: разность бирюзового моря с небом и облаками, с полосой земли в дали, с игрой солнечного света… Эх, тяжелит мне сердце всё это происходящее. Очень тяжелит.

Они просидели до глубокой ночи, обсуждая, какие шаги им необходимо предпринять в свете последних событий. Они спорили, сходились во мнении, а затем вновь начинали спорить. Но согласившись, что у них ещё есть время взвесить все «за» и «против», и предпринять необходимые меры, они отложили разговор до обеда. Белые советники решили, что нет смысла так поздно возвращаться в свои дома, а лучше заночевать во Дворце. Хоть и с большой неохотой, но остался и Агтианор. Он отправился в свои покои, переоделся и улёгся в кровать, которая была настолько широка, что на ней запросто уместилось бы человека четыре. «Кроватище, как же не люблю я тебя, жёсткую и громадную. Совсем ты неуютная для меня… Опять не удастся как следует выспаться», – подумал он перед сном.

Ранним утром уже всему Белому Миру было известно о спасении отмеченных. Жители, как обычно, отправились по своим делам, обсуждая по дороге радостные вести. Вышла из дома и Сиза с дочерью. Их путь лежал к эфиоловому источнику, где им нужно было набрать шаров для освещения двух новых улиц. Они пошли по дороге, выложенной мозаикой, мимо овальных домов из вечно белого дерева, на плоских крышах которых росла трава и белые колокольчики.

– Солнце моё, ты всё взяла? – спросила Сиза.

– Да, мама, – ответила Амми. – Кукурузных лепёшек взяла побольше, а то в прошлый раз мы вернулись очень голодные.

– Моя умница, – Сиза приобняла дочь и поцеловала её в макушку.

Выйдя за пределы жилых улиц, они наняли телегу, которая помчала их на юг. Они сделали по пути несколько остановок, чтобы перекусить и размять ноги; и посидели полчаса под пышной елью, наслаждаясь упоительной лесной тишиной и великолепием зелёных гор.

К вечеру они добрались до назначенного места. По лесу были рассыпаны домики, в которых останавливались собиратели эфиоловых шаров и местные знахари. Сиза и Амми поискали дом с запертой дверью и закрытыми ставнями. Достав ключ из-под половика, они открыли дверь и вошли в дом. Комната была уютная, но маленькая, однако в ней умещалось всё необходимое: две кровати, пара стульев, кухонный стол с буфетом и дровяная печь у окна.

Они поужинали и, когда стемнело, отправились к источнику, прихватив с собой льняные мешки. Эфиоловый источник встретил их зелёным сиянием, выбиваясь из белоснежной скалы водопадом, втекающим в озеро. Вокруг озера густо росли эфиоловые деревья. Днём их белесые листья с зелёными прожилками тускнели на солнце, но после наступления темноты, прожилки на листьях фосфорились мягким зелёным цветом. В каждом эфиоловом дереве в двух метрах от земли было дупло, которое издревле прозвали «колыбелью». Эти дупла были заполнены эфиоловыми шарами; и их было так много, что они периодически высыпались наружу, катились по стволу и падали на землю.

Озеро, покрытое лёгкой дымкой, казалось салатовым из-за шаров, рассыпанных по дну. А в центре озера возвышался островок. На нем раскинулось самое старое эфиоловое дерево; но прожилки на его листьях были не зелёного, а жёлтого цвета, как и шары, разбросанные по островку. Мать-древо, как его прозвали ещё в первую эпоху, убегало своими корнями глубоко под землю и казалось неимоверных размеров – то ли от того, что стояло в гордом одиночестве посреди озера, то ли от толстенного ствола, который невозможно было обхватить руками.

Сиза и Амми прошли по огороженной дорожке и остановились у воды. Они сняли обувь, подвернули юбки выше колен, и аккуратно вошли в озеро, чувствуя стопами эфиоловые шары. От давления человеческих ног, шары мгновенно налились сочным зелёным цветом.

– Амми, сегодня нужно набрать и жёлтых, – сказала Сиза. – Валис просил для фермы.

– Хорошо, мама, – Амми погрузила руку в воду и не спеша начала отбирать самые крупные шары. – А почему нельзя брать те, что поменьше? Они тоже неплохо светят.

– Они ещё не готовы. Бери большие, а остальные пусть дозревают.

– Мам, а как они в озеро попадают? Я никогда не видела, чтобы их специально сюда сгребали.

– Нет, что ты; несколько раз в месяц уровень воды поднимается до самых стволов и смывает шары с земли. В эти дни мы как раз к источнику и не ходим, запрещено.

– А откуда знают, в какие дни это случается?

– На это календарь есть особый – эфиоловый, называется. По нему и высчитывают.

Внезапно послышалось клокотание. На поверхность воды в нескольких местах поднялись крупные пузыри воздуха. Сиза и Амми вздрогнули. Они посмотрели на островок – из колыбели Матери-древо донёсся шумный звук, словно кто-то опустил руки в колыбель и перемешал эфиоловые шары. Они почувствовали и лёгкие толчки под ногами.

– Мама, что это? – Амми испугалась.

– Не бойся, так бывает, – прошептала Сиза. – Это живое место. Оно дышит.

Они наполнили мешки на четверть и вышли из воды.

– Мам, а это правда, что эфиолы все лысые? – Амми промокнула ноги подолом своей юбки и надела обувь.

– А почему ты спрашиваешь? – Сиза улыбнулась. – Ты же видела статуи.

– Статуи – это совсем другое. Нет, я не так спросила: правда, что у них на теле нет ни одного волосочка?

– Ах, вот ты о чём, – Сиза засмеялась. – Да, это правда. Они рождаются без волос на теле, и со временем они так и не растут.

– Ни одного, ни одного? Даже ресниц нет?

– Даже ресниц. Только их предводитель рождается похожий на людей.

– С ресницами и бровями?

– Да, и волосами на голове, – Сиза вновь улыбнулась. – Но вся растительность на его теле белого цвета.

– Как у твоей сестры?

– Нет, солнышко, предводитель эфиол не светловолосый, он альбинос.

– А-а-а, как на том острове, про который ты мне читала. Как его… забыла. Там только альбиносы живут.

– Да, тот самый – остров Белая Грива, – Сиза закинула ремешок льняного мешка на плечо. – Ну всё, солнце моё, нам пора. Идём.

Вернувшись в лесной домик, Сиза накормила дочь кукурузными лепёшками с молочным сыром, а сама съела пару яблок. Они посидели какое-то время на ступенях перед входной дверью, рассматривая звёздное небо, и отправились спать.

На рассвете они уже были готовы вернуться домой. Прибрав комнату, Сиза вышла на улицу, где её ждала дочь. Сиза заперла дверь, бросила взгляд на ставни, убедиться, что она не забыли их закрыть, и положила ключ под коврик. Подойдя к дочери, она взяла её за руку и направилась с ней к дороге.

– Мам, а кучер уже там, как думаешь? – Амми почесала пальцем припухшее веко и зевнула. – Просто мы что-то рано вышли.

– Даже если не подоспел, думаю, его недолго ждать придётся.

Они зашагали по дороге. Вокруг никого не было видно; только у дальнего домика, глубоко в лесу, показался в дверях знахарь. Он вышел за порог, разогнул спину, положив ладони на поясницу, и поднял голову к небу. Знахарь закрыл глаза и глубоко задышал. Сиза узнала его – это был сосед, живущий через пару улиц от них, но раз знахарь их не заметил, Сиза решила не тревожить его, выкрикивая приветствия: «Да и подойти придётся, поболтать. Вдруг кучер не дождётся?»

Дорога шла на подъем. Они медленно побрели вверх и через пару минут уже спускались вниз, как Амми бросила случайный взгляд на Эфиоловый источник, который хорошо просматривался с подъёма. Амми отвернулась, но вдруг вновь посмотрела на источник и прищурилась.

– Мам. Что это? – Амми кивнула в сторону озера.

– Где? – Сиза окинула взглядом источник, но не заметила ничего необычного.

– На островке, где Мать-древо стоит. Что с деревом?

Сиза посмотрела на островок и ахнула. Она опустила руки – ремешок соскользнул с её плеча и льняной мешок упал на землю. Сиза бросилась к озеру.

– Ма-а-ам! – испуганно крикнула Амми. Но не получив ответа, она подхватила мешок матери, закинула его на плечо и побежала вслед за матерью.

Сиза добежала до озера и поспешно сняла с себя обувь. Она уставилась на островок, тяжело дыша, и надеясь, что ей показалось. Но она не ошиблась – из коры Матери-древа сочилась золотистая смола. Она вытекала и из самой колыбели, падая вниз тяжёлыми каплями.

Сиза запрыгнула в озеро и поплыла к островку. Ступив на его почву, усыпанную жёлтыми шарами, она настороженно приблизилась к дереву и протянула к нему руку. Она дотронулась до коры – на её пальцах осталась золотистая смола. Сиза потёрла друг о друга пальцы и понюхала их – запах крови ударил ей в нос. Она задрала голову к колыбели.

– Великий Агтианор! – голос Сизы задрожал, а глаза увлажнились.

– Мама, что происходит? – Амми вскарабкалась на островок и подбежала к матери.

– Нужно заглянуть внутрь, – Сиза схватилась за ветку.

– Но это запрещено! – Амми крепко схватила мать за мокрую одежду, вода с которой струйкой потекла по её маленьким пальцам. – Мама, не надо! Ты же сама говорила: на этот остров даже подниматься нельзя! Нас накажут!

– Это необходимо! – Сиза присела и прижала ладони к щекам дочери. – Ты ещё маленькая, я не успела тебе рассказать всего, что должны знать дети Белых Земель. Помоги мне, – она подскочила и вновь ухватилась за ветку.

Амми, пыхтя, помогла матери взобраться на дерево, подталкивая её руками. Сиза вскарабкалась к колыбели и боязливо заглянула внутрь – в золотистой смоле, облепленный эфиоловыми листьями и шарами лежал младенец.

К дому Белого Владыки бежали люди. Увидев через окно голосящую толпу, кухарка позвала Агтианора и попросила его выйти на веранду. Когда он вышел и подошёл к ступеням, он ухватился за перила и с тревогой посмотрел на людей, несущихся со всех ног.

– Да что же произошло такое? – произнёс он еле слышно. – Почему столько людей примчалось?

Впереди толпы бежали Сиза и Амми. Они несли что-то в руках, обёрнутое в белые простыни. Когда они добежали до ступеней веранды, Агтианор поспешно спустился и встал напротив них.

– Чем вызвано столь шумное столпотворение? – Агтианор посмотрел на людей, которые облепили их со всех сторон.

– Великий Агтианор… – сказала Сиза, тяжело дыша, – Мать-древо понесла.

– Что?! – вскрикнул Агтианор и приблизился к ней. Он взял Сизу за предплечья и посмотрел на комок простыни в её руках.

Агтианор аккуратно приподнял край простыни, измазанной золотистой смолой. Он замер, не веря своим глазам. Его руки дрогнули. Сиза сама откинула простынь и обнажила младенца – тот широко зевнул, причмокнул и улыбнулся.

– Беда! – загорланил кто-то в толпе.

– Ужас! – крикнул кто-то другой.

Толпа загалдела.

– Великий Агтианор, – скромно вступила маленькая Амми, – их двое.

Амми приоткрыла простынь – второй младенец крепко спал.

– Двое?! – поразился старик в толпе, выпучив глаза.

– Но почему?! – послышался испуганный женский голос.

– За что?! – раздалось издалека.

Всему Терадорну было известно, что рождение эфиол – предвестие войны в ближайшие десять лет. За всё существование планеты, войско эфиол рождалось всего дважды, но первенец всегда приходил в этот мир один. То, что первенцев двое – повергло белых жителей в ужас.

– Поверните их легонько, – попросил Агтианор.

Сиза оголила малыша и бережно перевернула его на живот. Кухарка Агтианора помогла Амми перевернуть второго младенца. Агтианор посмотрел на их спинки – у обоих младенцев вдоль лопаток виднелись два розовых шрама.

– Да поможет нам Вселенная, – Агтианор улыбнулся сквозь слёзы. Он погладил обоих младенцев по белоснежным головкам, наклонился, поцеловал каждого из них в макушку и посмотрел на толпу. – Идите к источнику, мои дорогие братья и сестры. Помогите родиться остальным. И не забудьте: их должно быть сорок тысяч.