Тёплый ветер

Глава 1. Велу

Самая красивая песня в мире звучит в темноте. Я услышал её, когда мой крик только раздался после тишины, в которой я был так долго. Эта Песнь была со мной всегда.

Она звучала и утром, когда я просыпался и видел, как рядом сидит и улыбается моя мама. И днём, когда мы выходили гулять в огромный город, который звучал прекрасными переливами голосов в согласии с этой Песнью. И вечером, когда я и вся наша семья сидели за столом, благодаря Богов за ещё один день, в который Они нас направляли.

Но я никак не мог понять, кто поёт эту Песнь. Даже сейчас, спустя двадцать семь дождей, которые я прожил, я помню это непонимание. Как только я научился говорить, я спросил у мамы, что это за прекрасная песня, которая всегда звучала, где бы я ни был. Я до этих времён помню, как мама громко засмеялась и обняла меня. "Это Песнь Нианы. Не каждый её услышит. Но если услышит, то это значит, что Богиня выбрала её или его для того, чтобы он нёс Её чудо всему миру". — сказала мама тогда.

Я помню, как мои родители говорили мне внимательнее слушать Песнь. Помню, как Она однажды захватила меня всего, и я взлетел вверх. И висел под потолком в нашем доме, пока мама и папа завороженно смотрели на меня, молясь Богам.

Я стал слушать Её Песнь каждый день. Раз за разом всё больше удивительных вещей приходило мне в голову. Огонь, воздух, молнии, все они стали подчиняться мне. А потом я смог за одну каплю перемещаться на несколько шагов вперёд. Разве что, потом на меня накатывала ужасная усталость, и я очень хотел есть. Но я не останавливался. Спустя почти двадцать дождей, я стал Тем, Кто Слышит Песнь Нианы — тем, кто служит на благо Богини, посвятил свою жизнь изучению того, что даёт нам Её Песнь. И…

Внезапно парящие вокруг меня в полной темноте воспоминания что-то прерывает. Голос. Он звучит со знанием Песни. Кто-то...Я пытаюсь понять, что он говорит.

— И экили пари рит? — доносится до меня сквозь темноту и Песнь. — Сиа.

— Прости… — бормочу я в ответ этому голосу. — Ни слова не понял...

— Удивительно услышать аталийский от кого-то упавшего с неба. — темнота снова звучит, только уже на родном языке. — Но упавшие с неба удивительные сами по себе.

— И не говори… — вздыхаю я.

И открываю глаза. Синее небо улыбается мне вместе с мужчиной на вид моего возраста, сидящим рядом со мной на корточках.

— Я понимаю, что лежать на песке — это хорошо, мягко и приятно. — мужчина смеётся. — Мне прилечь рядом?

— Я уж встану. — улыбка сама появляется на моём лице. — Если ты мне поможешь.

— Всегда готов. — мужчина встаёт и протягивает мне руку. — Хватайся.

Я с трудом протягиваю ему руку в ответ. И сразу же оказываюсь на ногах, поднятый неожиданно мощным рывком. Всего на каплю в моей голове темнеет, и я чуть не падаю обратно, но сильная хватка не даёт мне упасть. Я благодарно киваю и оглядываюсь по сторонам.

— Опыты с Песнью никогда не приводят ни к чему хорошему. — заключаю я, обнаружив себя посреди пустыни, недалеко от небольшого озера, окружённого незнакомыми мне деревьями. — Где я?

— В Ремелии. — служит мне ответом. — И хорошо, что ты не стал спрашивать «кто я?». На такой вопрос я бы не ответил.

— В Ремелии? — я поражённо смотрю на своего собеседника. — Каким образом? Как? Никто не может перенестись так далеко! Как хорошо надо слышать Песнь, чтобы позволить себе такое?

— Да и на девять шагов перенесётся не всякий. — кивает мужчина. — Уже можешь стоять?

— Да. — я понимаю, что он всё ещё меня поддерживает. — Могу.

Мой собеседник кивает и отходит от меня. Я осторожно разминаю руки и ноги.

— Меня зовут Сара. — сообщает мужчина, садясь на расстеленный на земле серый плащ, на котором он, вероятно, и сидел до моего неожиданного появления. — Первый из Тех, кто слышит Песнь Нианы, благословение Её на нас, на службе Его Ремелийского Величества Наудира Реема.

— Знаешь, Сара, я рад, что упал именно на тебя. — я сажусь рядом с ним. — Почему-то мне кажется, что любой другой отнёсся бы не так спокойно, как ты.

— Да и ты вполне себе спокоен для упавшего с неба другой страны! — Сара смеётся, похлопав меня по плечу. — И. Я же уже сказал своё имя. Скажи и ты своё.

— Верно, прости. — я спохватываюсь. — Велу. Громких вторых имён, как у тебя, нет.

— Очень приятно, да хранят нас с тобой Боги. — мой собеседник залезает рукой в не замеченный мной мешок, лежащий на плаще, и достаёт оттуда кусок вяленого мяса. — Будешь?

— Благодарю. — я принимаю подарок. — Хотя, я не очень хочу есть. Чего не должно быть.

— Однозначно. — Сара кивает, доставая ещё кусок мяса из мешка. — После того, как ты провернул нечто такого уровня, ты должен быть ну уж очень голодным.

— Да я бы раньше просто оглох и сошёл с ума. — я принюхиваюсь к мясу в руках. — Песнь бы стала звучать настолько невыносимо.

— Ну, знаешь. — мужчина вгрызается в свой кусок. — Фокруг тфебя Пвеснь звучит действительно невыносимо... Тобой можно городские светильники заряжать, просто подводя тебя к ним — так громко я её слышу.

— Ну, не знаю. — с моих губ слетает смешок. — Может быть.

— Точно говорю! — Сара опять смеётся. — Прямо какой-то усилитель нашей Госпожи! Ты бы неплохо зарабатывал.

— У меня есть кое-что от сдачи в пользование двух домов и немного земли у города. — отмахиваюсь я, закончив жевать. — Хватает, вроде. И слугам тоже.

— И это у тебя-то нет вторых имён? — мой собеседник вопросительно приподнимает бровь. — Сколько же их у тебя?

— Имён? — я смотрю на него. — Слуг? Домов?

— Всего и сразу. — Сара достаёт из мешка лепёшку из теста, разрывает её пополам и одну половину протягивает мне. — Угощайся. Потом расскажешь.

— И вновь благодарю. — я киваю.

Некоторое время мы молчим, сосредоточенно пережёвывая неожиданно сладкую для меня сдобу. Сара управляется чуть раньше и вновь запускает руку в свой мешок, являя небу питьевой мешочек, украшенный дорогой росписью.

— Те, Кто Слышат Песнь, погляжу, в Ремелии тоже живут неплохо. — замечаю я, проглатывая последний кусочек лепёшки. — Теролайскую вязь не каждый себе позволит.

— Только такие обаятельные ребята, как я. — хмыкает мой новый знакомый, передавая мешочек мне после хорошего глотка. — Подарок от нашего Правителя, да будет жить Он долго. И править справедливо. И что-то там. Не помню.

— Замечательный служитель Его Величества. — я тоже делаю глоток. — Что это?

— Отвар, который мне сделал один хороший друг. — отвечает Сара, хитро прищурившись. — Такого ты больше не попробуешь во всей Нимфелии. А наш мир большой.

— Большой. — киваю я и отдаю мешочек обратно. — Благодарю за еду.

— Моё дело — предложить. — отмахивается мой собеседник. — Не благодари. Мне же не жалко. У нас отличный повар, а нас, самых преданных слуг Нианы, да будет Её Благословение на нас, в любом воинстве стараются кормить хорошо.

— Да будет Её благословение на нас. — вторю я. — И подожди. Что у вас война, я знаю. Все знают. Но только не говори мне, что я упал прямо посреди поля битвы.

— Ну, ка-а-ак… — протягивает Сара, убирая мешочек обратно. — Почти.

— Ясно. — я вздыхаю. — Богам что-то явно от меня надо.

Сара не успевает ничего сказать, как мы слышим быстро приближающийся к нам топот, пополам с лязгом доспехов, и поворачиваем головы в сторону шума. С вершины песчаного холма, у подножия которого и расположилось озеро, ставшее нам приютом, на полной скорости несётся воин в серой ремелийской броне. Она на каплю отблескивает на свету, чуть ослепляя меня. На ту же каплю воин опешивает, когда видит меня, но продолжает спускаться.

— Сара, Сара! — кричит он, ещё даже не добежав до нас. — Клии! Клии, коот'те! Лоокаит'та!

Он кричит что-то ещё, но делает это так быстро, что я ни звука не разбираю.

— О. — Сара хлопает в ладоши. — Мне это кое-что напоминает. Очень сильно. Вот тот парень кричит нам, что с неба упали две девушки. Вернее, девочка-ниирийка, с хвостом из нижней части спины и ушами на макушке, и девушка из Аталии.

И что-то кричит в ответ. Потом знаком показывает мне вставать, накидывает плащ на плечи, хватает свой мешок и одним прыжком поднимается. Я следую его примеру. Воин, кричавший нам, уже выжидательно смотрит на нас, когда мы подходим поближе.

— Скажу, что ты давний товарищ из моего родного города, который делал опыты, но что-то пошло не совсем так. — через плечо сообщает мне Сара, идущий впереди. — Конечно, надо бы проверить не засланец ли ты мятежников, но у них просто нет таких сильных Тех, кто Слышит Песню.

— Как знаешь. — я пожимаю плечами. — И благодарю за доверие.

— Да брось. — Сара машет рукой. — Всё в порядке. Что делать, если таких ребят у них действительно нет.

Когда мы подходим совсем близко к воину, ждущему нас, Сара разражается длинной речью на ремелийском и продолжает идти вперёд, попутно говоря с этим воином, а я просто иду за ними следом, не понимая ни единого слова.

Вскоре мы поднимаемся на вершину холма и глазам моим открывается огромная военная палаточная стоянка. Звуки, съедаемые до этого песчаным холмом, заполняют всё, и я слышу лязг кузнечного молота, ржание лошадей, топот ног и гул разговоров. Прохлада у озера сменяется жарой, и я протираю сразу же вспотевший лоб.

— Добро пожаловать во временный дом Первого Воинства Его Величества. — переходит на аталийский Сара, обращаясь ко мне. — Я побуду переводчиком, как смогу. Так что не стесняйся говорить.

— Можно ли отправить письмо или Мысль домой? — сразу спрашиваю я. — Не похоже, что я смогу попасть обратно в ближайшее светило.

— Это уж точно. Придумаем что-нибудь. — Сара кивает, чуть сбавив шаг на крутом песчаном спуске. — В Аталию только ехать почти половину снега.

— Снега? — я думаю, что ослышался. — В смысле?

— А! — мой новый знакомый смеётся. — На нашей с тобой родине говорят "дождя". Точно. Тут так же. Только "снега". Время от Первого Снега до Первого Снега. Ну а у нас от Времени Дождей до Времени Дождей.

Я ничего не говорю в ответ, осмысливая новое. И пока мы продолжаем спускаться, я вдруг вспоминаю слова про упавших с неба.

— Эти упавшие с неба девушки. — я обращаюсь к спине Сары. — Как они выглядят?

— А какая разница? — беззаботно смеётся её обладатель. — Ты же скоро их увидишь. Я только должен буду сочинить что-то, чтобы всем всё объяснить и не пытать тебя с пристрастием. Будет грустно тыкать в тебя раскалёнными острыми штуками.

— Как тебе угодно. — улыбаюсь я.

Мы спускаемся с холма. Воин, посланный за нами, убегает вперёд. Всё вокруг гудит многими голосами, из которых я не понимаю ни одного. Мне в нос ударяет запах горячей ткани.

— Скоро придём. — долетают до меня единственные слова, которые я могу понять. — Не отставай.

Сара ускоряет шаг. Мы быстро проходим вдоль ровных рядов палаток. Мимо проносится отряд из нескольких всадников, чуть не сбив нас с Сарой с ног, тот отправляет какое-то ремелийское ругательство им вслед, ловит мой взгляд и улыбается.

— Господи-и-и-ин! — вдруг явственно слышу я. — Господи-и-и-ин!

Из большой палатки впереди вылетает маленькая девочка-ниирийка с длинным хвостом, торчащим из-под её юбки, и бросается мне на шею. Ей удаётся то, что не удалось всадникам: я падаю на песок вместе с ней.

— Как же я риада виас виидеть! — Ниирия чуть не плачет. — Господин!..

— Ну и я рада, раз на то пошло. — из этой же палатки, осторожно раздвинув полог, выходит сероволосая девушка-лиийка. — Вы не пострадали, господин?

— Нет, Иниа. — я мотаю головой, гладя довольную Ниирию по лохматой макушке. — А вы?

— И мы. — Иниа подходит ближе к нам с Ниирией и протягивает мне руку. — Вставайте.

Второй раз за день меня поднимают обратно на ноги. Прямо передо мной уже стоят несколько воинов в очень дорогих доспехах, в которых я бы ожидал увидеть Идущих Впереди.

Вокруг постепенно собирается целая толпа, неприкрыто глазеющая на нас, и воцаряется тишина. Откуда-то справа, словно из пустоты, возникает Сара и выдаёт что-то на ремелийском, обращаясь к этим Идущим. Один из них явно задаёт какой-то вопрос, на который Сара со смехом отвечает и показывает на меня, Инию и Ниирию.

— Что с вами произошло? — тихонько спрашиваю я своих слуг, пока Сара вдохновенно рассказывает что-то. — Я упал почти прямо на голову этому парню, который, вроде как, сейчас спасает нас от допроса.

— А мы упали прямо на головы этим нехорошим, с которыми сейчас разговаривает парень, на голову которого упали вы. — ворчит Иниа. — Если бы я не знала на ремелийском такие замечательные слова, как "преступление", "государственный ", "убивать" и "безоружный", то, думаю, всё было бы печально.

— Кхе, Велу. — к нам подходит Сара, закончив свою жаркую речь Идущим. — Прошу прощения, что прерываю твой разговор с прекрасными девушками, но пойдём представляться по всем правилам. Можешь говорить что угодно, я всё равно переведу как надо.

— Не уверен, что это будет вежливо. — я снимаю Ниирию, всё ещё держащуюся за мою шею, с себя. — Пойдём.

— Просим прощения за столь невежливый приём. — переводит Сара слова одного из Идущих, в самых дорогих доспехах, когда мы подходим ближе к ним. — Вы должны понимать, что в военное время нельзя доверять никому.

После того, как я кланяюсь, Идущий снова начинает говорить.

— Его имя Таос Реноди Кеен Иона. — Сара смотрит на меня. — Идущий Впереди Первого Воинства нашего Величества. Интересуется, как зовут тебя. И, конечно, благодарит Богов за эту встречу. Я им рассказал о том, что мы с тобой уже давно не виделись, что ты хороший и всякое такое.

— Велу Саи. — перевожу я взгляд на Таоса, после того, как киваю, дождавшись перевода. — Второй из Тех, кто слышит Песнь Нианы в Её Городе. Иниа Родек. Ниирия Саи.

И показываю на своих слуг, стоящих по бокам от меня. Девушки кланяются, когда я называю их имена.

— А говорил, что нет Вторых Имён. — обращается Сара ко мне, когда заканчивает переводить мои слова, а вокруг раздаются удивлённые возгласы. — Знал бы ты, как мне тяжело сейчас невозмутимо стоять и делать вид, что всё это само собой разумеющееся...Так, он снова говорит.

И поворачивается обратно к Таосу, внимательно прислушиваясь к его словам, в поднявшемся гуле.

— Никогда не упустите возможности повыделываться, господин. — сзади слышится тихое ворчание Инии. — Вот просто никогда.

— Ну тиак у ниас же замечательный господин. — гордо шепчет ей в ответ Ниирия. — Лиучший в миире.

— Честь. И всякое такое. — устало вздыхает Сара, когда Таос заканчивает говорить. — Не буду всё переводить. Там много. Зовёт вас троих отобедать с ним. Ну и меня, конечно. А так хотелось отдохнуть вдали от вояк...

Сара вздыхает снова. Я виновато смотрю на него. Таос вежливо пропускает нас внутрь своей палатки, а сам идёт к толпе воинов, что-то говоря и показывая им расходиться.

В палатке же нас встречает большой длинный стол, заставленный разными тарелками с едой, и двумя скамейками по бокам, маленький стол с бумагами в углу и яркое знамя с ощерившимся неизвестным мне Существом.

— Вы, как гости, садитесь первые, где хотите. — зашедший сразу за нами Сара показывает на скамейки. — А я пока постою.

— Господин. — Ниирия плюхается первой. — А это что?

И показывает на одну из тарелок. Я лишь беспомощно развожу руками и смотрю на Сару, который понимающе кивает и начинает объяснять нам, что есть что на столе. И пока он описывает преимущества ремелийской кухни в походной жизни, Таос и прочие Идущие уже рассаживаются по местам.

— Ещё раз скажу, что, надеюсь, вы не в обиде на нас, господин Велу. — вдруг говорит Сара и улыбается. — Это слова Таоса, если что. Он тебя "господином" назвал. Смешно. Что мне ответить?

— Что я, конечно, не в обиде. — отвечаю я, вытирая рот уже запачкавшейся от еды Ниирии. — А вы?

И смотрю на своих слуг. Иниа мотает головой и накладывает себе немного еды в тарелку, а маленькая ниирийка вообще не обращает внимания на мой вопрос, навалив себе ещё несколько кусков мяса.

— Ну ты сам видишь, что всё в порядке! — смеюсь я. — Так и скажи.

— Скажу обязательно. — Сара устало вздыхает. — Это было не единственное, что он сказал. Боги. Нам нужно ещё несколько переводчиков. Переводить так тяжело...

— Я знаю ремелийский. — ворчит Иниа. — Могу помогать.

— Слава Богам! — наш ленивый переводчик благодарно смотрит на девушку. — Я твой должник.

Пока мы говорим, Идущие Впереди уже начинают общаться между собой. Насколько я могу судить, между ними разгорается яркий спор о чем-то.

— А, не обращай внимания. — Сара перехватывает мой взгляд. — Я про это и хотел спросить. Мнения нашего доблестного руководства разделились. Господин Таос и его помощник господин Ваари. — Сара показывает на усатого мужчину, сидящего рядом с Таосом. — Так вот, они считают, что эти девушки — твои жена и приёмная дочь. Их только немного смущает, что у вас с Инией разные имена семьи. Остальные же господа считают, что они обе твои жёны.

Я, Ниирия и Иниа, широко открыв глаза, удивлённо смотрим на него. Сара пару капель сохраняет невозмутимое выражение лица. Но надолго его не хватает, и он начинает во весь голос смеяться.

— Это тебе месть за второе имя! — сквозь смех заявляет мужчина и успокаивается. — Теперь я спокоен. Ух.

— Не делай так больше. — прошу я его. — Правда.

— Ну, они действительно так считают. — Сара потягивается. — Описывая нашу с тобой родину, я всегда немного...преувеличиваю.

— Господин Сара! — возмущается Ниирия. — Многожёнство разриешено тиолько в нескольких странах. И Аталия к ним не отниоситься!

— Прошу прощения. — наш переводчик улыбается. — Я больше не буду.

И подмигивает ниирийке.

— Разумеется, господин Сара, вы должны ответить, что мы слуги господина Велу. — Иниа осуждающе смотрит на мужчину. — А ещё лучше, я сама это сделаю.

— Какие страшные они у тебя. — Сара качает головой, когда Иниа начинает говорить с Идущими на ремелийском. — Два раза подряд меня, честного парня, поставили на место.

— Вот настолько ты честный, — отвечаю я ему, снова вытирая рот запачкавшейся Ниирии, — что всем это не нравится. И кстати. Почему у Таоса такое длинное имя?

— Так это ж Ремелия. — Сара достаёт откуда-то свой дорогой мешочек для питья. — Имя, данное при рождении, имя матери, имя отца, имя семьи. У тебя такое же длинное будет. И у меня.

— А если я, например, не знаю имён её отца и матери? Я подобрал её в трущобах. — я глажу Ниирию, набившую полный рот, по голове. — Она не помнила даже и своего.

— Тогда используй имена тех, кто ей заменяет отца и мать. — после небольшого раздумья говорит Сара. — Ниирия Иниа Велу Саи. Выглядит подходяще. Правда теперь это звучит так, будто ты действительно её папа, а Иниа — мама.

— Я ссиогласна. — бормочет Ниирия, не прожевав. — Мне нриавится.

— Сколько раз я тебя просил не разговаривать с полным ртом? — строго смотрю я на ниирийку.

Та послушно замолкает и начинает сосредоточенно кушать. Сара смеётся и протягивает мне свой мешочек.

— Господин. — ко мне поворачивается Иниа. — Я всё им рассказала. Теперь недоразумений не будет.

— Не знал, что ты так хорошо говоришь по-ремелийски. — я качаю головой, принимая мешочек. — Ты никогда не упоминала.

— Я девять дождей в детстве жила в Далии у самой границы с Ремелией. — отвечает сероглазка. — Так что знаю ещё и далийский.

— Бери пример. — назидательно говорит Сара. — А то так и останешься неучем.

— Не останусь. — улыбаюсь я. — Чувствую, что мне придётся учить ремелийский в любом случае.

Пока мы разговариваем, я краем глаза замечаю движение на входе в палатку и перевожу взгляд туда. Там, у небольшой тележки, в глубоком поклоне стоит девушка-ниирийка в очень простой и потрёпанной одежде.

Когда девушка разгибается из поклона, я на каплю теряюсь. Один её глаз почему-то с чёрным зрачком, как у ниирийцев, с разрезом посредине, словно с линией между небом и землёй, а другой — обычный, с овальным зрачком, как у меня, лиийца.

Девушка, поправляет свои длинные чёрные волосы, тихонько подходит к столу и начинает собирать грязную посуду.

— Сара, кто это? — спрашиваю я, не отводя взгляда от девушки. — Почему у неё такие странные глаза?

— А, это. — мужчина забирает у меня мешочек, который я, не глядя, ему протягиваю. — Рабыня Таоса. Риик'ка её зовут. Кажется. Она полукровка.

— Как? — я всё же смотрю на него. — Никогда не слышал, чтобы у лиийцев и ниирийцев были общие дети.

— Ну, я и сам не знаю. — Сара разводит руками. — Я тот, Кто Слышит Песнь нашей Богини, летаю, могу огнём кидаться, а никак не наукой занимаюсь.

Я снова перевожу взгляд на девушку. Она смотрит на меня в ответ и слабо улыбается. Я встаю.

— Сара, переведи то, что я скажу, пожалуйста. — говорю я в опустившейся тишине, вылезая из-за стола и подходя к полукровке.

— Как тебе угодно. — после небольшого замешательства отвечает тот и что-то говорит на ремелийском Идущим.

— Господин Таос. — я смотрю на Первого Идущего. — Сколько будет стоить выкупить Риик'ку у вас?

Иниа и Сара широко открывают глаза, глядя на меня, а у маленькой ниирийки даже челюсть падает от удивления.

— Э…- Сара первый нарушает тишину. — Я-то, конечно, переведу...Любишь ты удивлять.

И поворачивается к Идущим. Когда он начинает говорить, Таос и его соратники так же поражённо смотрят на меня, а Риик'ка роняет поднос с грязной посудой, которую она собрала. Таос что-то удивлённо говорит.

— Господин Первый Идущий хотел бы знать, чего это ты вдруг так решил. — переводит его слова Сара. — Да и я тоже. Да и все здесь. Даже Боги, пожалуй, бы послушали.

— Не знаю. — я пожимаю плечами.

— И вот это вот я должен сказать? — наш переводчик вопросительно приподнимает бровь. — Ну ладно. Скажу что-нибудь про благородство.

И снова поворачивается к Идущему. Я чувствую, что меня тихонечко трогают и поворачиваюсь к полукровке, которая слабо держит меня за край одежды. На её глазах собираются слёзы. К нам подходит Ниирия и улыбается девушке. Спустя каплю из-за стола встаёт и Иниа, тоже подходит к нам и говорит Риик'ке на ремелийском несколько слов. Та отвечает сероглазке, шмыгнув носом. За нашими спинами Сара вовсю расходится о чем-то, размахивая руками.

— Ух. — по его голосу я слышу, что он явно доволен. — Мне можно выступать где-нибудь. Нести красоту в народ.

— Избавь нас от этого. — улыбаюсь я и смотрю на него. — Ну что?

— Да ничего. — Сара разводит руками. — Таос говорит, что если ты будешь о ней заботиться, то можешь её забрать.

Из-за стола поднимается уже Таос. На его суровом лице появляется улыбка. Он что-то говорит и поднимает чашу с каким-то напитком вверх. Его примеру следуют другие.

— Он пьёт за тебя. — Сара тоже поднимает вверх чашу. — Веселящих напитков не держим, так что сок каких-то местных ягод. И да. Ты ему понравился.

— А что такого я сделал? — непонимающе спрашиваю я.

— Как это? — в ответ мне прилетает такой же непонимающий взгляд. — Ты прямо сразу решил помочь совершенно незнакомому кому-то. Очевидно же, что раз в Аталии нет рабства, то и отношение к Риик'ке будет лучше.

— А что мешало ему относиться к ней хорошо в Ремелии? — встречает Иниа.

— А он и не относился плохо. — Сара машет рукой. — Таос — добрейший дядька. Просто не может обеспечить ей в условиях Воинства достойные условия и уделять много времени. А ты будешь.

— Что же, скажи, что я очень благодарен. — прошу я его. — И теперь у него в долгу.

— Обязательно. — Сара залпом выпивает всё, что у него было, и начинает говорить с Таосом, который уже снова сидит на скамейке.

Я поднимаю с земли поднос, уроненный Риик'кой и протягиваю его Инии. Девушка кивает и относит его на тележку у входа, очевидно, привезённую для этой цели. Ниирия берёт ошеломлённую всем произошедшим Риик'ку за руку и почти тащит полукровку за стол. Та, поняв, что хочет маленькая ниирийка, начинает сопротивляться и мотать головой. К ним подходит Иниа и громко говорит на ремелийском, обращаясь сразу к Риик'ке и Идущим. Воины смеются и кивают, после чего полукровка перестаёт сопротивляться и садится за стол. Ниирия садится рядом, оставив место справа для меня

— Я сказала, что в Аталии слуги сидят за одним столом с хозяевами. — развеивает моё непонимание Иниа, когда мы возвращаемся на скамейки. — Ваша новая слуга, господин, не думала, что ей место рядом с нами. Также я спросила у уважаемых Идущих, не против ли они. Как видите, всё в порядке.

И присоединяется к беседе Идущих с Таосом.

— Да уж. — Сара хватает что-то со стола. — Но это ещё ладно. Проверни ты что-то такое в Столице среди дворян и всяких там...Тебя бы так не поняли, что выгнали бы из любого дома.

— Почему? — спрашиваю я, накладывая скромно сидящей Риик'ке еду в тарелку. — Это же абсолютно нормально.

— Для нас, аталийцев. — Сара с улыбкой смотрит на нас с Риик'кой. — А в Ремелии раб — это и не живой кто-то. А так. Что-то. Ребята, вроде Таоса, — редкость.

— Помнишь одну старую поговорку с нашей родины? — я придвигаю наполненную мной тарелку к Риик'ке и тоже смотрю на Сару. — "Нимфелия для всех одна".

— А что она зниачит? — спрашивает Ниирия.

— Все мы равны, ведь видим все один и тот же мир. — отвечает маленькой ниирийке Сара и вздыхает. — Помню. Конечно.

— Пока вы тут, господин, разговаривали о всяких незначимых вещах с господином Сарой, я потрудилась позаботиться о нашем проживании и пище. — Иниа тем временем заканчивает разговор с Идущими и поворачивается ко мне. — Нас поставят на довольствие и обеспечат жильём.

В следующую каплю в нашу палатку вбегает воин и кланяется нам, Таос отдаёт короткий приказ, и этот воин в каплю же уносится прочь.

— А ещё нам будут платить жалованье. — сероглазка довольно улыбается, глядя на меня, но потом сразу её лицо принимает привычное ворчливое выражение. — Если бы не я, то не знаю, что бы вы делали.

— Спал бы голодный на песке! — смеётся Сара. — Велу, друг мой, продай мне эту девушку.

— Никоим образом. — я мотаю головой. — Она сама выбрала служить мне. Как и все мои слуги.

— Особенно Риик'ка. — подкалывает меня он. — Уж она-то точно.

— Кажется, господин Сара, у вас получилось задеть моего господина. — замечает Иниа, поглядев на моё растерянное лицо. — Я уточню у самой Риик'ки, не против ли она.

И пока девушка говорит с полукровкой, в палатку снова вбегает недавний воин. Он что-то шепчет Таосу, после чего тот довольно кивает. Увидев, что сероглазая переводчица занята, Идущий окликает Сару.

— Господин! — вдруг восклицает Ниирия, заставляя вздрогнуть. — Я доела! И почти не разговиаривала с открытиим ртом! С забитым! Набитым...

И морщит лоб, пытаясь вспомнить нужное слово.

— Бедная девочка! — картинно причитает Сара, на несколько капель отвлёкшись от разговора с Таосом. — Её господин запретил ей разговаривать с открытым ртом!

— Диаже еисли бы господин запретил мние жить, то я бы убила себя сриазу же. — строгим голосом выдаёт вдруг Ниирия, пронзив моего Брата по Богине немигающим взглядом своих глаз, так, что Сара даже закашливается посреди слова. — Господин спас мне жизнь не один раз. И помогал мне. Еисли я могу сдиелать для него такую мелочь, то я сдиелаю.

— И я тоже. — столь же строго говорит Иниа, на каплю глянув на мужчину.

Он пару капель смотрит на моих слуг, потом на меня, потом снова на Инию и Ниирию.

— Не думаю, что ваш господин когда-нибудь такое прикажет. — говорит девушкам Сара.

— За двадцать семь дождей ещё ни разу такого не приходило в мысли. — я глажу Ниирию по голове. — И не придёт.

И улыбаюсь Инии. Та отвечает мне тем же и что-то говорит Риик'ке. Полукровка касается меня, опускает взгляд и едва слышно бормочет какие-то слова.

— Благодарю, господин. — я еле разбираю их.

— Научила её полезным словам. — Иниа стряхивает с себя пустынную пыль, которая немного налетела в палатку. — Вежливость и благодарность всегда к месту.

— А как будет "не за что" на ремелийском? — спрашиваю я девушку, благодарно кивнув.

— Лии н'на. — отвечает сероглазка. — Ну или "лии а н'на". Как вам больше нравится.

— Лии н'на. — говорю я Риик'ке и беру её за руку.

Девушка сжимает мою руку и поднимает глаза. Что-то в их глубине завораживает меня. Наверное, в моих глазах девушка тоже видит нечто похожее, потому что несколько капель мы смотрим друг на друга, забыв дышать.

— Развели тут нежности. — ворчит Иниа.

— И не говорите, Иниа. — вклинивается Сара. — Ох уж эта молодёжь в наше время…

— Скажи лучше, о чём ты говорил с Таосом. — я смущённо отвожу взгляд от полукровки. — Явно же что-то о нас.

— А как засмущался-то. — ехидно прищуривается мужчина. — Ну да ладно. Ты же у нас не кто-нибудь, а целый Тот, Кто Слышит Песнь, поэтому госпожа Иниа, с немного моей помощью, договорилась о том, чтобы ты хоть где-то жил и хоть что-то ел. Госпожу Инию потом поблагодари, а пока пойдём. Твой жильё рядом с моим. Надеюсь, что уживёмся, сосед!

— Уживёмся. — я улыбаюсь ему. — Насчёт письма домой…

— Не переживай. — Сара перебивает меня. — Устройся пока в новом доме.

— Благословят тебя Боги. — я снова улыбаюсь. — Правда. Я даже не знаю, как тебе оплатить.

— Просто дай потом тебя исследовать. — отвечает мужчина. — От тебя до сих пор так тащит Песней, что у меня уши болят. Резать ничего не буду, обещаю.

— И не посмеете, господин Сара. — Иниа бросает на него суровый взгляд.

— Не посмею. — тот примирительно поднимает руки.

— Очень надеюсь. — кивает сероглазка.

— Господин. — Ниирия дёргает меня за одежду. — Я хочу спать.

— Так. — моя голова немного идёт кругом от всего. — Подожди, пожалуйста.

И прошу Инию выразить нашу признательность Таосу. Пока сероглазка разговаривает с Идущим, Сара встаёт, перебрасывается парой слов с другими в палатке и идёт к выходу, ожидая нас.

Мы быстро доходим до самого края стоянки, где Сара показывает нам на маленькую палатку и сразу убегает, когда его окликает кто-то из темноты.

«Одна из самых первых вещей, которые мы видим, когда, наконец, умеем видеть — темнота. Что-то, чего нет, но это что-то всё равно отделяет такой светлый мир живых от мира ещё не рождённых.

Одна из первых вещей, которую мы слышим, когда, наконец, умеем слышать — тишина. Что-то, чего нет, но это что-то всё равно отделяет такой громкий мир живых от мира ещё не рождённых.

Всю жизнь мы убегаем от тишины и темноты. Это то, чего мы боимся больше всего. Но ведь когда нас не было, они были нашими единственными спутниками, даже друзьями. Как можно бояться чего-то, что сопровождает нас гораздо дольше, чем что или кто бы то ни было?»

— Хороший вопрос. — задумчиво протягивает Иниа, когда я заканчиваю читать отрывок из книги, которую начал писать ещё дома, после того, как мы устраиваемся на новом месте. — Надо у Риик'ки спросить.

— Ты всиё-всиё пиереводила? — искренне удивляется сонная Ниирия, уже успевшая задремать. — Здиорово!

— Конечно. — кивает сероглазка. — Риик'ка же тоже с нами. Хотя так неудобно иногда говорить Цветными Чувствами другого языка.

— А это что? — маленькая ниирийка опять удивляется, перестав сонно моргать глазами. — Цветные Чиусты...

— Можешь обсудить то, что мы прочитали, с Риик'кой, я с нетерпением жду её мысли. — я улыбаюсь Инии и сажу Ниирию к себе на ноги. — А я пока всё объясню Ниирии.

— Как скажете. — снова кивает Иниа, поворачиваясь к внимательно смотрящей на нас Риик'ке.

— Ну, давай учиться. — я, в свою очередь, смотрю на болтающую ногами Ниирию. — Цветные Чувства. Повтори за мной, пожалуйста.

— Цветные Чиусты. — ни капли не сомневаясь, выдаёт Ниирия.

— Подойдёт! — с моих губ сам собой слетает смешок, и я глажу голову Ниирии. — Всё правильно.

— Я зниаю. — гордо улыбается ниирийка.

— Вы слишком много её хвалите, господин. — ворчит Иниа. — Она вырастет хрупким цветком.

— Вот уж избалованной она точно не будет. — я мотаю головой. — И, Ниир, чувствуешь?

— Виорчание? — спрашивает девочка. — Диа.

— Чем она теперь пахнет? — я показываю на сероглазку.

— Жёлтым цвиетом... — отвечает Ниирия и задумывается, смешно сморщившись. — Виот оино…

— Ты помогла. — я улыбаюсь всё ещё ворчащей Инии. — Теперь самая маленькая из нас стала чуть умнее и внимательнее.

— Всегда пожалуйста. — сероглазка перестаёт ворчать. — И про тот вопрос в книге. Риик'ка думает, что нам было одиноко в темноте и тишине. И мы туда больше не хотим. И я с ней согласна. Не самая лучшая пара друзей, эти тишина и темнота.

— А для меня всё это слиожно. — Ниирия заканчивает думать и присоединяется к нашему разговору. — Тишиина, темниота…

— Всё в порядке. — говорит ей Иниа. — Ты скоро станешь достаточно взрослой, чтобы понять нашего господина. Он хоть и любит выделываться, но то, что он Второй из Тех, Кто Слышит Песнь Нианы в Её Городе, даёт ему право так делать.

— Я всиегда хотиела спросить. — маленькая ниирийка смотрит на нас. — А кто тиакой этиот…Слышит...В Городе…

— Господин, почему бы вам не объяснить ещё и это? — сероглазка поправляет своё платье. — Я как раз могла бы всё рассказать Риик'ке.

— Да, думаю, что это будет полезно. — соглашаюсь я.

Иниа снова поворачивается к Риик'ке, сразу, без какого-то промедления, переходя на ремелийский. Я поднимаю немного сползшую с меня Ниирию чуть повыше.

За стеной палатки, где нас поселили, слышится всё тот же гул голосов, только уже гораздо более тихий, так как понемногу на землю падает темнота. Шагов становится всё меньше. Порыв далёкого ветра приносит запах тихого и синего тепла. Все четверо из нас неожиданно вздыхают в одну и ту же каплю. Мы переглядываемся и смеёмся. Внутри становится как-то совсем легко. И в эту лёгкость заглядывает Сара.

— Ну вы, конечно, совсем. — он качает головой, просунув голову в палатку. — Устроили тут. И я зайду?

— Заходи, конечно. — я киваю. — Что мы устроили-то?

— Сидите и смеётесь. — Сара тихонечко заходит внутрь. — Где такое видано? Смеяться. Напридумывают в своей Аталии там.

— Это и твоя Аталия. — замечаю я, показывая ему на стул перед кроватью, на которой сидим я, Ниирия, Риик'ка и Иниа. — Так что ничего не знаю.

— У вас аж четыре кровати. — наш гость садится, подвернув под себя свой длинный плащ. — А сидите на одной. Спать хоть не на одной будете?

— Конечно, нет. — улыбаюсь я. — Разве что Ниир как всегда придёт ночью и залезет ко мне.

— Ну всё с вами понятно! — смеётся Сара. — Ладно, что я пришёл-то. Есть возможность съездить в Стиир, город такой недалеко, и там ты бы смог связаться с домом. Ну или, конечно, можешь попробовать перенести четырёх сразу на половину большой земли. Я тебе помогу, но ничего не обещаю.

— Ты сам понимаешь, что это просто невозможно. — я опять вздыхаю. — К сожалению.

— Да уж…- Сара вздыхает тоже. — Иначе в каком мире мы бы жили. Когда можно было бы попадать в другое место гораздо быстрее.

— Когда-нибудь мы увидим такой мир. — вдруг говорит Иниа. — Я уверена.

— Хорошо, если так. — говорю я ей и перевожу взгляд на нашего гостя. — Так что про этот город? Стиир, ты говорил?

— Да. — кивает Сара. — Неплохое место. На берегу, потому хоть немного прохладное. Поедем вместе с нашими ребятами, которые отправляются за припасами. Где-то два или три светила пути.

— Не так долго. — я прикидываю, какое это примерно время в Ремелии. — Здесь же светило сейчас короче, чем в Аталии?

— Ненамного. — служит мне ответом. — Тут не настолько уж и ближе к Холоду. Так, что? Я занимаю нам ещё четыре места? Ещё четыре, потому что я бы и так поехал, не пахните так вопросительно.

— Да. Конечно. — я переглядываюсь с Инией, которая выглядит вполне утвердительно. — Да и посмотреть на что-то новое — всегда здорово.

— Ну тогда решено. — наш гость встаёт со стула. — Я бы сказал вам собираться, но вещей у вас нет. Так что просто пойдём.

Мы четверо так же встаём, и я оглядываю наше временное пристанище. Четыре простые кровати по углам, стол с парой стульев посередине и небольшой сундук под ним.

— Если вам нужно по делам, ну, сам понимаешь, каким, то там по пути можем зайти. — говорит нам Сара, придерживая полог для девушек и отпуская в ту самую каплю, когда я собираюсь выйти тоже. — Я отведу.

— Почему ты так показательно пошёл дальше? — спрашиваю я, уворачиваясь от полога и выныривая из палатки. — Нет бы и мне подержать.

— Девушки слабее, по обыкновению. И раза в полтора меньше. — отвечает Сара. — Да, конечно, они прыгают выше своей головы, бегают, как ветер, и способны своими прекрасными двумя парами длинных клыков кого-нибудь сожрать. Но они слабее мужчин. Вдруг их бы задело.

— Не могу поспорить. — я усаживаю довольную Ниирию к себе на плечи и смотрю на Брата по Богине. — Веди.

— С удовольствием. — тот закидывает свой мешок к себе на плечи и показывает нам путь.

Иниа пристраивается чуть сзади и слева от меня, Ниирия на моих плечах с огромным любопытством оглядывается по сторонам, а Риик'ка хватает меня за край плаща справа. Таким составом мы и идём за нашим проводником, изредка обмениваясь несколькими словами. Всё вокруг уже словно бы совсем спит, но иногда нам встречаются воины, которые, как говорит мне Иниа, вежливо здороваются с нами, некоторые даже кланяются. Риик'ка в ответ только сильнее прижимается ко мне, стараясь не выделяться, я кланяюсь, Сара отшучивается, а Ниирия со своими собственными представлениями о вежливости громко смеётся и машет руками, оставляя на лицах проходящих мимо тепло.

— С такими спутниками поездка точно пройдёт веселее. — Сара смотрит на нас. — Хорошо, что вы упали здесь.

— Не очень, я бы сказала. — ворчит Иниа после его слов. — Я бы предпочла сидеть сейчас в доме господина и готовить ему ужин, отгоняя некоторых ненасытных ниириек.

— Ну, Ин. — обращаюсь я к девушке. — Не надо. Ниир только пару раз так делала.

— Когда вы видели, господин. — продолжает ворчать сероглазка. — А обычно она всегда где-то рядом с едой. Если не бегает по дому и не поёт что-нибудь глупое.

На каплю в голосе Инии сквозят нежные белые оттенки. Но эта капля проходит, и привычное жёлтое выражение занимает своё место.

— А мы пришли. — Сара останавливается у самого выхода со стоянки, где впереди виднеется большой просвет среди рядов палаток. — Если по делам, то туда.

И показывает на небольшую палатку справа. Ниирия спрыгивает с меня, берёт за руку Инию и тащит девушку туда, а Риик'ка несмело смотрит на меня. Я киваю, не зная, как сказать, что ей можно идти, не спрашивая у меня разрешения. Полукровка, кажется, это понимает и быстро идёт за Инией и Ниирией.

— А ты? — наш проводник встаёт рядом со мной, когда девушки скрываются в палатке. — Дорога долгая.

— И так неплохо. Будут же остановки ещё. — отмахиваюсь я. — Да и девушкам терпеть нехорошо. Сам знаешь, им немного тяжелее.

— Не знаю. — Сара пожимает плечами. — Между нами всё же не очень большая разница.

— Между кем? — спрашивает его Иниа, выходят из палатки.

— Мужчинами и женщинами. — отвечает девушке Сара, чуть поклонившись ей. — Все мы равны. Нимфелия для всех одна, а?

И смеётся, посмотрев на меня. Сразу за Инией выходят Ниирия и Риик'ка, и мы продолжаем наш недолгий путь. Ниирия сразу же убегает вперёд, обгоняя нашего проводника и начинает нарезать довольные круги по пустыне. Вдруг звучание Песни немного меняется.

— Уже услышал? — спрашивает Сара. — Неплохо, неплохо!

— Услышал. А хорошо ты всех спрятал. — отвечаю я, поняв, что Песня теперь звучит иначе из-за того, что мы подошли совсем близко к телегам. — Ниир, хватит бегать, мы пришли.

— Киак? — маленькая ниирийка останавливается. — А гдие всие?

— Здесь. — показывает Сара вперёд и вслушивается в Песнь.

На каплю Она звучит громче, а перед нами словно бы спадает невидимая пелена. Из пустоты на песке возникает вереница из телег девяти, запряжённая парой лошадей каждая. Во всех, кроме одной, телегах уже сидят несколько воинов, не считая возниц, которые успокаивающе похлопывают лошадей. Ниирия ни капли не удивляется появлению такого количества всего из ничего и, снова продолжает прыгать и бегать. Воины смотрят на неё и смеются.

— Так, вот ваша. — Сара показывает на единственную пустую телегу в самом конце, после того как обсуждает что-то с воином на передней. — Я поеду на первой.

— Как ты так быстро распорядился добавить ещё одну повозку? — удивляюсь я. — Ты даже ни с кем не говорил и Мысль не посылал.

— Я подумал, что вы и так не откажетесь, поэтому мой вопрос про занимание мест был уже решён. — отвечает мужчина и запрыгивает на телегу. — Ехать нам прилично, так что даже поспать можете. Приедем уже ночью, но дел будет много. А как будет первое светило, пойдём в Святилище Нианы. Я там знаю тройку ребят, они помогут послать Мысль тебе домой.

— Ну хорошо. — я киваю и останавливаю бесконечный бегающий вихрь по имени Ниирия. — Пойдём, Ниир.

Я машу рукой Саре, он отвечает тем же, и мы с Риик'кой, Инией и Ниирией идём в хвост вереницы повозок. В несколько капель мы рассаживаемся с двух бортов телеги — Ниирия рядом со мной, а Риик'ка с Инией садятся напротив нас. Возница поворачивается к нам и вопросительно смотрит на нас. Иниа что-то говорит ему на ремелийском, он кивает и поднимает руку вверх. На каплю Песнь вновь усиливается.

— Устроились? — звучит в моей голове голос Сары. — И помоги мне с Молчащей Стеной, будь добр. Не очень-то просто такую кучу народа удерживать невидимыми и бесшумными.

— Сказал бы раньше. — отправляю я Мысль в ответ. — Как именно тебе помочь?

— Не знаю…- Сара в моей голове задумывается, а потом смеётся. — Второму из Тех, Кто Слышит Песнь, — виднее!

Я киваю в его голове и прислушиваюсь к Песни вокруг. Что-то в её звучании кажется мне неправильным. Через каплю я понимаю, что так проявляется усталость того, кто соткал Молчащую Стену. Я сливаюсь с Песнью вокруг, и неправильность исчезает.

— Меньшего я не ждал. — Сара снова звучит в моей голове. — Я обязательно пожертвую половину своего жалования в Святилище. А потом вторую половину мы пропьём где-нибудь.

— Не самая хорошая затея посреди войны. — не соглашаюсь я с ним. — То есть, конечно, в Святилище мы сходим, но остаток средств уж оставь себе.

— У нас два дня будет. — я почти вижу, как Сара отмахивается. — Да и когда ещё будет такая возможность?

Я ничего не отвечаю, задумавшись. В моей голове раздаётся смех, и, каплю спустя, мои мысли снова остаются одни. Я оглядываюсь по сторонам. Пока мы разговариваем, наш небольшой обоз успевает тронуться с места, оставляя позади стоянку Первого Воинства.

Ниирия, положившая свою маленькую голову мне на колени, уже спит, бормоча что-то во сне, а Иниа и Риик'ка напротив нас что-то вполголоса обсуждают. Я смотрю вверх, в быстро темнеющее небо. Прямо над нами неизменным спутником висит огромный шар с красивыми узорами на поверхности. Всё больше и больше учёные всего мира убеждаются в том, что это точно такое же, как и Нимфелия...Что-то. Кто-то использует название "Другой Мир", кто-то — "Земли в Небесах". А если вспомнить, что говорят учёные про звезды...Моя голова идёт кругом от мыслей, что все эти точки — это Земли в Небесах или такие же светила как То, Что Светит Нам.

— Господин. — меня легко касается Иниа, выводя из моей головы. — О чём вы задумались?

— Так. — мотаю головой я. — Просто. Думаю про звёзды.

— Понимаю вас. — кивает Иниа.

На каплю мне кажется, что в её словах слышно какую-то тусклую печаль. Я смотрю на девушку. Её глаза блестят серыми точками в свете звёзд, а рядом блестят глаза Риик'ки. Очертания девушек уже почти неразличимы, но глаза продолжают сиять. Так бывает и тогда, когда кто-то уже готовится отправиться к Богам. Их тела уже не те, что раньше, но их глаза…

— Господин. — Иниа вновь выводит меня из моей головы. — Если вы хотите спать, то последуйте за Ниирией. Я не очень устала, поэтому разбужу вас, если что-то случится.

— Да, наверное, мне нужно поспать. — я аккуратно снимаю Ниирию с себя и кладу на сиденье. — Ты права.

Голова сразу начинает гудеть, как только я расстилаю свой плащ на дне телеги и подкладываю под голову заботливо протянутый Риик'кой её плащ. Я благодарно улыбаюсь девушке. Мои глаза закрываются словно бы сами, и я засыпаю под тихий разговор Инии с Риик'кой, сонное бормотание Ниирии и шуршание песка под телегой.

Глава 2. Юни

— Возблагодарим же Лити, Бога Науки, что дал нам, своим детям, бесконечную тягу к познанию мира. — из сна меня выводит голос нашего учителя. — И наконец-то ты проснулась, Юни.

Я открываю глаза и поднимаю голову со стола. Все в учебной комнате, посмеиваясь, смотрят на меня. Я громко зеваю.

— И возблагодарим же Юни, что почтила нас своим присутствием. — Старший Учитель Ниила закрывает книгу, которую он, наверное, зачитывал на уроке. — Юни, не расскажешь нам что-нибудь про то, что мы только что прошли?

— А что мы прошли? — я опять зеваю.

— Время Первых Голосов. — тыкает меня в бок Катра, моя подруга и соседка по столу.

— А. — я чешу щёку. — Благодарю.

Учитель выжидающе смотрит на меня, чуть постукивая пальцами по книге. Все в учебной комнате перестают смеяться и тоже начинают смотреть в мою сторону.

— Время Первых Голосов... — бормочу я, вспоминаю всё и поднимаю взгляд на учителя. — Время Первых Голосов было предположительно четыре с половиной тысячи снегов назад, хотя недавний исследовательский отряд в Ритолии нашёл доказательства того, что это Время, возможно было где-то на пятьсот сорок снегов раньше. Оно отдельно выделяется Теми, Кто Ищет Прошлое, так как имеет важное значение для всей Нимфелии. Именно с этим Временем связывают появление Существ, которые обладают разумом, то есть нас, лиийцев, ниирийцев, как вы, учитель, и прочих. Примерно тогда же, как думают учёные, и возникла речь в привычном нам понимании, поскольку Цветные Чувства, несмотря на своё удобство, не способны описывать какие-то сложные явления окружающей действительности, а у мыслящих Существ потребность более сложного описания мира присутствует однозначно.

Пока я говорю, взгляд Старшего Учителя теплеет, он даже начинает кивать в такт моим словам. Катра, положившая свои записи с урока прямо мне под нос, облегчённо вздыхает, видя, что мне не нужна помощь.

— Довольно, Юни. — Ниила поднимает руку, останавливая меня. — Вижу, что ты знаешь. Молодец. Но прошу тебя: прекращай спать на уроках. Тебе уже девятнадцать снегов, ты уже закончила Первую и Вторую Учёбу, и...

Учитель не успевает договорить, как в дверь комнаты забегает один из Служителей Лити.

— Все могут отправляться по домам. — заявляет он. — Святилище временно закрыто.

Поднимается серый непонимающий гул. Я всеми силами показываю, что совсем не знаю, почему Святилище вдруг закрывают. Служитель что-то говорит Нииле, и учитель хмурится. Я слышу только что-то похожее на «книга» и улыбаюсь у себя в голове.

— Да уж. — Катра поворачивается ко мне, сложив свои вещи в сумку. — Не часто бывает, что нас отпускают так рано. Удивительно, конечно, что Святилище закрывают, но Служители и сами разберутся, я думаю.

— Согласна. — киваю я. — Не будем им мешать лучше. Сходим куда-нибудь?

— Давай. — Катра встаёт из-за стола. — Я бы выпила в том месте, где мы вчерашним солнцем были.

— У меня после него живот болел. — я тоже встаю. — Может, и не после него, не знаю. Но идти туда я не очень хочу.

— Давай тогда туда, где тот смешной ниириец. — моя подруга ждёт, пока я скидаю свои немногочисленные вещи в сумку. — И до твоей работы недалеко.

— Да, там мне больше нравится. — улыбаюсь я, собравшись. — Пойдём.

Мы прощаемся с учителем, который выглядит теперь ещё темнее, он кивает нам, и мы выходим из учебной комнаты. Коридор уже заполнен такими же как мы, теми, кто ходит на Третью Учёбу. Мы с Катрой перебрасываемся парой слов со знакомыми и спускаемся вниз.

— Зайдём помолиться Лити? — спрашивает Катра, когда мы уже выходим из здания. — Всё же в соседнем доме. Да и не заходили давно.

— Не уверена, что Ему понравится то, что вместо учёбы мы пойдём пить. — замечаю я, вдохнув лёгкий воздух города. — Давай не будем Ему напоминать о том, что мы есть.

— Ну как скажешь. — пожимает плечами моя подруга. — Он и так помнит, мне кажется.

— Думаешь, что у Богов хватает времени помнить о нас всех? — смотрю я на неё. — Может быть. Но Они ведь занятые очень. Мне Лити вот только раз помог. Когда мне нужна была книга про прошлое Ремелии.

— А мне ни разу. — грустно сообщает Катра.

— Зато тебе Ниана сколько раз помогала. — я успокаиваю её. — Хотя ты даже Её Песнь не слышишь. Да и то, что тебе помогает Сестра Лити, что-то говорит. Он вполне может Её просить.

— Ну да. — Катра веселеет и перестаёт пахнуть чёрным. — Ты права. Наверняка, так и есть.

Пока мы разговариваем, ноги несут нас по улицам Стиира. Мимо постоянно пробегают стражники, которые спешат в сторону Святилища Лити. Все удивлённо оборачиваются им вслед.

— Что там такое случилось, всё-таки? — Катра тоже поворачивается, когда мимо нас пробегает ещё один отряд. — Они всё носятся и носятся.

— Не знаю. — вру я, пожав плечами. — Может, опять Отступники что-то натворили.

— Ох уж эти нехорошие… — ворчит моя подруга. — Вот как вообще можно быть такими глупыми? Боги говорят нам развиваться, а эти всё говорят, что развитие отдаляет нас от Богов. Это же неправильно. Как так можно. Ну вообще.

— Да ладно тебе. — я кладу руку Катре на голову и немного глажу её волосы. — Всё хорошо же.

Девушка вздрагивает от такого прикосновения, и на снежинку до меня долетает сладкий запах. Я принюхиваюсь, но он сразу же пропадает, уступив место мокрому запаху побережья и камней дороги. Катра осторожно убирает мою руку со своей головы и улыбается. Я улыбаюсь ей в ответ, немного потерявшись вокруг из-за того непонятного запаха.

— Заходите-заходите, господа из Тех, Кто Слышит Песнь! — долетает до нас издалека. — Мы всегда рады!

— Служители Нианы. — бормочу я задумчиво. — Далеко же от своего района забрались.

— Да, далековато. — соглашается Катра. — Но, может, просто гуляют. Они же тоже могут хотеть погулять. Как мы с тобой.

— Могут, конечно. — отвечаю я. — Я и не говорю ничего.

Мы подходим к двери в длинном доме, возле которой стоит молодой ниириец и зазывает всех зайти внутрь, под вывеску «Пьяная…», где второе слово написано на ниирийском, который я не знаю.

— Решили зайти после учёбы? — зазывала-ниириец замечает нас и приветливо шевелит ушами. — Я вас помню. Проходите, места ещё есть.

Он распахивает перед нами дверь, выпуская на улицу комок разных запахов. Мы с Катрой благодарно смотрим на ниирийца и ныряем в этот комок.

— Там в углу есть стол. Видишь? — Катра ориентируется в темноте гораздо лучше меня по непонятной причине, поэтому сразу замечает свободные места в полумраке. — Не видишь. Давай проведу.

Наши руки соединяются, и я вновь слышу знакомый сладкий запах на снежинку. Бросаю взгляд на спину Катры, единственное, что могу разобрать, пока мои глаза привыкают к темноте, принюхиваюсь, и опять этот запах исчезает.

— Ну вот. — моя подруга приводит нас к столику, очертания которого я теперь уже хоть немного могу разобрать. — Садись. Я возьму нам всё. Что ты будешь?

— Благодарю. — я опускаюсь на мягкий диван и устраиваюсь поудобнее. — Мне давай что-нибудь каталийское. Только не очень сильное — мне ещё ночью работать.

— Опять он тебе ночную смену поставил? — возмущается Катра. — А спать когда?

— На уроках! — смеюсь я. — Да и завтрашним светилом, наверное, Святилище будет закрыто.

— Почему ты так думаешь? — спрашивает моя подруга, искренне удивившись. — Там что-то опасное случилось?

— Мало ли, что там случилось. — быстро говорю я. — Просто сколько стражи было.

— Ну да. — она кивает. — Очень много. Ладно, я быстро.

И исчезает в темноте. Мои глаза, наконец-то, привыкают к новым условиям, и я оглядываю помещение. С прошлого раза никаких изменений: всё те же мягкие длинные и широкие стулья у столиков, вкусные запахи и тихая красивая песня из самозаводящейся коробки с песнями под потолком.

— А вот и я. — Катра с двумя кружками чего-то неспешно выплывает из темноты. — Не заскучала?

— Немного. — я пододвигаюсь, уступая Катре место рядом с собой. — Что ты нам взяла?

— Каталийскую травяную настойку тебе. И ремелийскую — мне. — отвечает моя подруга, осторожно ставя кружки перед нами и усаживаясь на диван. — Каталийская не очень крепкая, так что пей спокойно.

— Ну, тогда за то, чтобы закончить Третью Учёбу! — я поднимаю настойку вверх. — И за тебя, конечно.

— За то, чтобы закончить Третью Учёбу. — кивает Катра. — И за тебя тоже.

Наши кружки соприкасаются, и тихий стук на снежинку соединяется с играющей песней. Я делаю глоток. Горячий комок опускается в живот и остаётся сидеть там.

— Какая сильная…- выдыхает резко моя подруга, глотнув своё. — Зря я так…

— Могу помочь ведь. — я придвигаю кружку Катры к себе. — Твоё здоровье.

Второй огненный комок опускается вниз.

— Ну... что я могу... сказать… — моя голова начинает немного плыть. — Хорошая. Штука.

— Давай только не как в прошлый раз! — смеётся Катра, забирая свою настойку обратно. — Когда ты на спор обыграла торговцев из Далии в игру с их же родины.

— А что они…- бормочу я. — Сидели.

Голова начинает плыть ещё сильнее, и я ненадолго отодвигаю от себя свою кружку. От соседнего столика до нас долетает смех. Мой взгляд с трудом переводится туда. Двое мужчин, две девушки и девочка-ниирийка. Неожиданное сочетание существ. Один из этих мужчин говорит что-то на совсем незнакомом мне языке.

— Какие непонятные кто-то… — я едва удерживаю себя от того, чтобы не упасть на стол. — Непонятные…

— Это ты просто уже вдруг совсем напилась. — Катра придерживает меня. — А они очень даже понятные. Сама смотри: у них стоит много еды, значит, эти мужчины — Служители Нианы, про которых мы с тобой говорили на улице. А у девушек с ними очень длинные волосы, значит, они слуги, скорее всего.

— Не поспорить… — бормочу я. — Ты всегда такая наблюдательная…

— Ты тоже. — моя подруга тыкает меня в бок. — Но не когда напьёшься.

— А почему такие красивые малютки сидят одни? — за наш столик вдруг подсаживаются трое молодых мужчин. — Нехорошо.

— Не помню, чтобы мы вас звали, уважаемые. — осторожно говорит Катра.

— Нас и не надо звать. — один из этих нежданцев сидит так близко ко мне, что я чувствую ужасный запах выпивки, исходящий от него. — Ваши грустные личики уже позвали.

— Отвалите, а?.. — бормочу я.

— Ну зачем же так невежливо? — второй из парней хватает меня за руку. — Мы же с вами по-доброму.

Я пытаюсь вырваться, но его хватка оказывается настолько сильной, что мне становится даже немного больно. Катра вскакивает и громко зовёт хозяина этого места. Спустя снежинкую тот появляется рядом, в эту же снежинку оценивает происходящее, уже открывает рот, чтобы сказать что-то, как третий из непрошенных гостей за нашим столиком достаёт из кармана значок Городской Стражи.

— Дед, ты это… — пьяно фыркает парень. — Когда в последний раз проверку всего на кухне устраивал?.. А платил когда?.. Ты ж это...Даже если и платил, мы ж найдём, что у тебя не так…

— Вот точно, дед. — второй из пришельцев смотрит на хозяина. — Давай топай. Топай.

— А мы пока пообщаемся с этими малышками. — самый первый из парней с силой усаживает Катру обратно за столик, дёрнув её за одежду. — Они скоро будут не против. Пока принеси нам чего-нибудь, ага?

В следующую снежинку на его плечо опускается рука в белой дорогой перчатке, и у меня начинает сильно болеть голова. Я перевожу взгляд на обладателя этой руки и вижу одного из тех двух Служителей Нианы из-за соседнего столика, говорившего на незнакомом мне языке. Его Брат по Богине спешит встать и подбежать к нам.

— Служитель. — стражник скидывает руку мужчины с плеча. — Шёл бы ты…

— Я думаю, что он ни слова не поймёт из того, что вы скажете. — перебивает его второй Служитель. — Да и не особо хочет. Ну а теперь, господа, я попрошу уже вас. Топать.

И кладёт Знак Правителя на стол рядом со Знаком Стражи. Я сразу же трезвею, как и все за нашим столиком. Служитель со Знаком Правителя что-то говорит своему Брату по Богине и улыбается, тот что-то ему отвечает, недобро поглядев на сразу осунувшихся стражников.

— Маленькие госпожи посидят с нами, уважаемые. — снова переходит на ремелийский Служитель. — Так уж сложилось.

Моя голова понемногу перестаёт болеть, и я понимаю, что болела она от Песни Нианы, которую в девятки раз усилил одним своим присутствием Служитель в белых перчатках.

— Хранят вас Боги… — говорю я тихо, когда мы уже все сидим за столом вместе со Служителями и их слугами.

— Мы очень вам благодарны, господа. — вторит мне Катра. — Если бы не вы…

— Бросьте все эти штуки! — смеются нам в ответ. — Да и не меня вам благодарить надо. А вот его. Только выучите аталийский для начала.

И я смотрю на лиийца, спасшего нас от приставучих стражников. Его серые, почти белые волосы чуть светятся в полумраке, а глаза блестят ярким Светом Песни. Сероволосая же девушка, сидящая слева от него, что -то говорит на аталийском, как я теперь понимаю, черноволосая девушка с разными глазами смущённо смотрит в пол, а маленькая девочка-ниирийка беззаботно кушает из своей тарелки, в которую навалена куча еды.

— Меня зовут Сара. — представляется нам Служитель Нианы, когда мы заканчиваем рассматривать его соседей по столику. — Сурового и благородного парня зовут Велу. Вы бы знали, какой он…

— Господин Сара. — останавливает служителя одна из слуг, девушка с серыми волосами. — Позвольте, пожалуйста, мне представить всех. Зная вас, предположу, что вы наговорите чего угодно, но не то, что нужно.

— Госпожа Иниа…- показушно расстраивается мужчина. — Какое, вы думаете, впечатление я теперь произведу на наших новых знакомых?

— Всё ещё хорошее. — улыбаюсь я, поняв, что наши спасители, вроде бы хорошие лиийцы и ниирийцы, и немного успокоившись. — Я — Юни.

— А я Катра. — моя подруга тоже улыбается. — Возблагодарим Богов за нашу встречу.

— И вот этого господина! — Сара со смехом хлопает Велу по плечу. — За Богов и…Простите меня, уважаемые!

Служитель Нианы вдруг спохватывается, придвигает к нам два стакана и доверху наполняет их из одного из кувшинов на столе. Мы с Катрой переглядываемся и смеёмся. Краем глаза я вижу, как сероволосая слуга что-то шепчет Велу на ухо, после чего тот кивает.

— Господин не знает ремелийского. — словно бы читает мои мысли сероглазая девушка, а может быть, и на самом деле читает. — Поэтому я перевожу всё ему. И меня зовут Иниа. Эту девочку – Ниирия.

— Риик'ка. — почти шепчет третья из слуг так тихо, что я едва её слышу.

— Господин Сара. — Иниа вдруг ставит на стол непонятно откуда взявшийся, и почему-то пустой кувшин. — Насколько сильным превышением пределов установленной законом в Ремелии самообороны будет то, что я сейчас сделаю?

Удивлённый Служитель Нианы не успевает ничего сказать, как девушка в одну снежинку исчезает и появляется рядом со столиком с тремя стражниками, которые приставали к нам с Катрой.

— Уважаемые, вы, наверное, совершенно случайно кинули этот кувшин в моего господина. — долетает до меня холодный и бесцветный запах Инии, когда она заговаривает с обалдевшими стражниками. — Позвольте вернуть его вам.

Девушка одним резким движением разбивает кувшин об лицо одного из парней так, что тот даже перелетает через диван, второго она почти разрубает надвое, резко пнув стол на него и впечатав на невероятной скорости в стену, а третий просто с хрипом оседает на пол, держась за горло. Иниа невозмутимо поправляет своё платье, возвращается неспешной походкой за наш стол, и её запах заметно слабеет.

— Теперь понятно, почему Велу так любит удивлять. — Сара первым нарушает тишину, свалившуюся на все столики сразу. — Госпожа Ниириа, лучше сразу скажите, что за невероятное умение у вас спрята…

Служитель Нианы вдруг осекается, не обнаружив маленькой ниирийки на своём месте. Из-за столика с бессознательными стражниками выползает маленький зверёк, отдалённо напоминающий ниирийца, встаёт на задние лапы и, облизнувшись длинным языком, улыбается жутким оскалом. Зверь зевает и с лёгкостью отодвигает на место стол в два раза больше его, на лету подхватывает стражника, который был прибит к стене, и осторожно, словно бы не замечая веса крупного мужчины, садит его на пол. Пока зверёк идёт к нам, его шерсть исчезает, длинные клыки втягиваются в пасть, и на стул рядом с нами садится уже маленькая девочка.

Тишина густеет ещё больше. Становится слышно даже, как вокруг летают серые пылинки.

— Мы собирались выпить за Богов, Которые благословили нашу встречу, уважаемые. — совершенно спокойная Иниа отпивает немного из своей кружки. — За Богов.

— За Богов…- словно самозаводящиеся шкатулки повторяем мы за ней.

— Госпожа Иниа. — господин Сара опять первый возвращается в свою голову. — Не могли бы вы рассказать нам, что заставило вас…

— От того, что заставило, уже одни осколки. — ворчит девушка, не дослушав Служителя Нианы. — Кидаются они. Пф.

И, громко фыркнув, начинает пахнуть красным.

— Ну, ну! — я возвращаюсь в свою голову второй. — Госпожа Иниа, не стоит ругаться!

— Да ещё и так сильно. — поддерживает меня Катра, тоже вернувшись в себя.

— Судя по тому, что мы видели, уважаемые, госпожа Иниа ещё совсем не ругается. — господин Сара с улыбкой смотрит на нас, а потом переводит взгляд на сероволосую девушку. — Вы — точно слуга своего господина.

— Благодарю вас, уважаемый. — госпожа Иниа кивает. — А теперь позвольте мне перевести всё тем, кто не знает ремелийского.

И поворачивается к Велуи маленькой ниирийке. Мы с Катрой смотрим друг на друга в небольшом смятении. Как-то сама моя рука подносит ко рту мой стакан, придвинутый ранее, и спустя снежинку я понимаю, что он уже пустой, а его содержимое отправляется плавать внутри меня.

— Может быть, эта штука и кажется не очень крепкой, но это аталийская травяная настойка. — качает головой господин Сара. — Вы бы осторожнее, госпожа Юни.

— Да после таких представлений…- я машу рукой и чувствую, что опять опьянела. — Вы правы. Ой…

— Да, уважаемые. — господин Сара наполняет мой стакан снова. — Не расскажете несколько слов о себе?

— Только после того, как вы расскажете о себе! — я легонько стучу кулаком по столу. — Простите…

— Ну, могу понять ваше любопытство. — Служитель улыбается. — Обо мне рассказывать недолго — Первый из Тех, Кто Слышит Песнь Нианы на Службе Его Величества Наудира Реема. Маленький и скромный парень. Потому у меня и есть Знак Правителя, как понимаете.

— Ну, знаете. — первой подаёт голос Катра, тоже залпом выпив свою кружку, которую господин Сара тут же снова наполняет. — Если вы скромный и маленький парень, то кто тогда мы?

— Скромные и маленькие…- я выпиваю вторую кружку. — Д-да...А. Вот.

— Вам пока не наливаю. — плывущий в моих глазах господин Сара отодвигает от меня кружку. — Лучше скушайте чего-нибудь. Ну а про вот тех вот четверых вам расскажет...

Господин Сара не успевает договорить, как в помещение влетает большой отряд Стражи.

— Боги Нимфелии…- бормочет Служитель. — Опять-то мне разбираться...

Стражник, выглядящий главным, переливаясь волнами в моей пьяной голове, окидывает взглядом помещение, замечает нас и с двумя своими подчинёнными идёт в нашу сторону, пока остальные из Стражи приводят в чувство своих бессознательных товарищей за столиком.

— Доброго светила, уважаемые. — приветствует нас главный стражник низким голосом, подойдя к нам. — Идущий Впереди Третьего Отряда Городской Стражи, Даэл. Потрудитесь объяснить, пожалуйста, что здесь произошло.

— Ровным счётом ничего, уважаемый, видят Боги. — отвечает стражнику господин Сара. — Мои друзья немного повздорили с вашими.

— Я бы не назвал это "немного повздорили". — усмехается Даэл. — Эта троица, наверняка, получила то, что заслуживала. Нам сказали, что они вели себя неподобающе Страже, во что я верю всенепременно. Но вам не кажется, что ваши действия всё же немного вышли за рамки?

— Никоим образом, господин Даэл. — вдруг говорит Иниа. — Позвольте мне всё вам рассказать.

И пока девушка рассказывает стражнику, что случилось, в многострадальный зал вбегает ещё один отряд Стражи.

— Всем оставаться на местах. — сразу с порога заявляют они. — Среди вас может быть опасная преступница. Девушка с чёрными волосами и чёрными глазами низкого роста со шрамом на правой щеке.

В одну снежинку я опять трезвею.

— Таких за нашим столиком точно нет! — смеётся господин Сара. — Ну разве что госпожа Юни подходит, но у неё нет шрама.

— Д-да. — отвечаю я нервно.

— Вот как всё было…- протягивает тем временем Даэл, дослушав госпожу Инию. — Позвольте принести вам извинения от имени всей Городской Стражи. Потом обязательно зайдите в Здание Городского Совета и спросите меня. Я прослежу, чтобы эти трое так же извинились перед вами. А сейчас позвольте откланяться. Среди вас точно нет этой преступницы.

— А что такое случилось, уважаемый? — спрашивает Служитель Нианы.

— Некая девушка обворовала Святилище. — отвечает стражник. — Ну, конечно, не само Святилище, я даже представить такое не могу, Боги. Было украдено несколько старых книг из Хранилища. Очень дорогих. Так что всю Стражу сейчас сгоняют сюда, чтобы мы оцепили район, эта девушка не могла далеко уйти, она была ранена.

— Ранена?! — восклицаю я.

— Ну, да. — Даэл смотрит на меня. — Я слышал, что она убегала, сильно хромая.

— П-понятно…- бормочу я, поникнув, но пытаясь этого не показывать. — Надеюсь, что в-вы её поймаете.

— И я надеюсь. — кивает стражник. — Ещё раз простите. Хранят вас Боги.

Мужчина кланяется и со своими подчинёнными переходит к другому столику, внимательно рассматривая лица сидящих за ним. Мои руки немного начинают трястись.

— Л-ладно. — я смотрю на Катру и служителя. — Мне п-пора бежать на работу.

— Давай, конечно. — кивает моя подруга, улыбнувшись. — Я тебе обязательно всё расскажу.

— А я прослежу, чтобы в рядах господина Велу не прибавилось новой слуги в виде вашей подруги, госпожа Юни. — господин Сара тоже улыбается. — Надеюсь, что Боги ещё позволят нам встретиться с вами. Эта наша встреча вышла несколько путаной.

— Господин Сара. — ворчит Иниа. — Я всё слышала. Перестаньте наговаривать на моего господина.

— А я разве наговариваю? — удивляется Служитель Нианы.

Я прощаюсь со всеми остальными за столиком и быстро встаю. В несколько снежинок выхожу на улицу, оставив позади эту кучу стражи. Моё дыхание несколько успокаивается, пока я иду в один неприметный двор недалеко от набережной. Ветер, несущий сырость, усиливается, означая близость воды.

Я сворачиваю на маленькую улицу справа от главной, затем ныряю в ещё более маленький переулок. Парой снежинок позже, забравшись по почти незаметным выступам на стене дома, я оказываюсь на крыше, огороженной красивыми бортиками.

— Вот ведь Служители Лити… — бормочет девушка, сидящая, прислонившись, к одному из этих бортиков, и вплетающая в свои тёмные волосы светлые пряди. — Если бы не тот старикан, я бы всё спокойно позаимствовала.

— Как ты? — я бросаюсь к своей сестре. — Что случилось? Сказали, что ты ранена!

— Не кричи, пожалуйста. — морщится Тиара, закончив менять причёску. — Сама знаешь, сколько тут вокруг верных слуг закона, забери их Ириэ.

— Не буду. — я понижаю голос и сажусь рядом. — Рассказывай.

— Нечего. — отвечает мне девушка. — Я сглупила. В Тени зашла куда надо, вышла из Неё, взяла нужное, а потом случайно задела эту проклятую вазочку, ты должна была слышать, как громко она разбилась. Вбежал какой-то дед и заорал. Пришлось выпрыгивать в окно, потому что вырубить деда я бы не успела. А там высоко. Даже для девушки. Ну а дальше оторваться от медлительных мужчин было просто.

— Покажи ноги. — прошу я.

Тихо прошипев от боли, Тиара закатывает свои брюки, являя светилу и мне распухшие лодыжки.

— Обувь тоже снимай. — я осторожно щупаю припухлости. — Не сломала.

— Но всё равно неприятно. — ворчит сестра, осторожно снимая ботинки. — Не буду больше прыгать с такой высоты.

— А с другой высоты будешь? — смотрю я на Тиару.

— Буду. — кивает та.

Я тихонечко закатываю штанины сестры ещё выше. Граница между багровым воспалением и её светлой кожей проходит почти ровно по середине голени. Тиара опять тихо шипит, закрыв глаза.

— Сейчас будет больно. — предупреждаю я, доставая из своей сумки склянку с синей жидкостью. — Будем тебя лечить.

— Я потому глаза и закрыла, чтобы ты не видела, как они из меня полезут. — отвечает сестра, не размыкая век. — Так что лечи давай.

Капля за каплей склянка опустошается, а синяя жидкость в ней покрывает ноги Тиары липкой, пахнущей темнотой и вечером, плёнкой.

— Чем это ты меня полила? — открывает глаза сестра. — И ведь не больно совсем.

— Это пока. — я закрываю рукой её глаза обратно. — А называется эта штука как-то непонятно. Я её стянула из склада вояк, а там темно было.

— Я очень надеюсь, что мои ноги сейчас не растворятся. — сообщает Тиара, шмыгнув носом. — Я тебе верю, конечно, но...Ай.

Сестра морщится. Слышится тихий треск, и синяя плёнка становится прозрачной и твердеет. Я легко постукиваю по похожей теперь на стеклянную ноге, и та отвечает мне лёгким звоном.

— А он не соврал. — я качаю головой и смотрю на Тиару. — Открывай глаза.

Девушка разлепляет веки, пару раз моргает и в недоумении смотрит вниз.

— Это чего это такое? — она показывает пальцем на свои блестящие на свету ноги и касается их пальцем. — А как я ходить буду?

— Ну а ты попробуй. — я хлопаю её по плечу. — Я ведь не знаю.

— Я же ведь попробую. — ворчит Тиара.

И медленно встаёт. Удивлённо попереминавшись с ноги на ногу, сестра смотрит на меня.

— Ну как? — я смотрю на неё в ответ. — Что чувствуешь?

— Вообще ничего. — заявляет девушка, постояв сначала на одной ноге, потом на другой. — Смотри, как могу.

Сказав это, Тиара подпрыгивает где-то на два своих роста и делает полный кувырок в воздухе, осторожно приземлившись в небольшом приседе.

— Как будто и не вылетала из окна на камни мостовой. — стоя на одной ноге, сестра под прямым углом отводит вторую ногу в сторону, расставив руки. — Такое чувство...необычное.

— Ну, ты не перестарайся всё-таки. — смеюсь я. — С тобой всё хорошо, теперь я спокойна.

— Я бы и без этой штуки была бы в полном порядке. — Тиара всё никак не может привыкнуть к новым ощущениям и стоит в самых разных безумных положениях. — Но всё равно благодарю. Видят Боги.

— Скажи это Реткио. — я убираю пустую склянку обратно в сумку. — Это он мне наводку дал.

— А, тот который всё хочет с тобой переспа...Ну, знаки внимания оказывает. — делает вид, что запинается, сестра, улыбаясь. — Ладно, скажу, если Боги дадут нам встречу.

— Дадут. — я откладываю сумку в сторону. — Как знала, что такая вещь нам пригодится.

— Да, вещь полезная. — кивает Тиара, закончив проверять свою гибкость, и садится рядом со мной. — Только как она всё же называется?

— Ну а не всё ли равно? — я тыкаю сестру в бок. — Ещё достану, если надо будет. Ты лучше показывай, что из Хранилища стянула.

— Как ты и просила. — сестра открывает свою сумку и осторожно достаёт оттуда три потрёпанных книги. — За сколько мы их продадим?

— Ничего мы не будем продавать. — бережно принимаю я рукописи. — Просто найдём там, что нужно и потом вернём обратно.

— А ты вообще уверена, что эти штуки, которые ты ищешь, не сказки? — спрашивает Тиара, потянувшись. — Я про них ни разу не слышала даже. Про видеть я и не говорю.

— Не сказки. — я открываю первую книгу. — Я уверена.

— Смотри. — сестра встаёт. — Не забудь мне потом о своём дне рассказать. Ну а я пойду. Как думаешь, что на этот раз сделать с лицом? Я думала о родинках. Или каком-нибудь рисунке. Под глазом левым.

— Не знаю. — я отрываю взгляд от букв. — Попробуй всё сразу. Только родинок много не делай — тебе не пойдёт.

— Я так же считаю. — кивает Тиара, закрепляя свою сумку ремнями на поясе и надевая обувь. — Сколько эта стекло-штука будет держаться?

— Реткио сказал, что тройку дней, если особо не прыгать и бегать. — я выуживаю из сумки ещё одну склянку и даю её сестре. — Она для лежачих раненых вообще-то предназначена, чтобы в их раны болезни не попадали. Ну а в твоём случае…

— На денёк. — прикидывает сестра, убирая склянку в один из внутренних карманов. — Поняла.

— Хранят тебя Боги. — улыбаюсь я ей поверх книги.

— И тебя, Юн. — Ти шутливо кланяется, и в следующую снежинку на крыше остаюсь я и три книги стоимостью в хороший дом в городе.

Я вздыхаю, вспомнив Служителей Нианы и их слуг, которые помогли нам с Катрой отделаться от пьяных стражников.

— Какие только существа не встречаются в мире. — я качаю головой и погружаюсь в книгу.

Глава 3. Тиара

— А ведь действительно неплохая штука. — я приземляюсь на землю, а ноги нисколько не отбивает. — Как раз Реткио поблагодарю, если он будет в лавке.

Я надеваю на глаза красивую далийскую повязку, и в Стиире появляется молодая девушка из Далии, которой, как и парням, нельзя по законам их страны показывать глаза всем, кроме близких родственников.

— Уважаемый, доброе светило. — я подхожу к торговцу напитками у прилавка, выйдя на главную улицу. — Мне бы чего-нибудь охладиться.

— Госпожа из Далии. — кланяется торговец. — Не часто встретишь таких гостей в нашем городе.

— Я приехала сюда учиться. — говорю я, тоже поклонившись.

— И как вам здесь? Нравится? — улыбается мужчина, наливая мне сок в кружку. — Прошу вас.

— Да, очень даже. — я принимаю кружку из рук торговца и кладу деньги на прилавок. — У вас тут красиво и свободно.

— Ну а то! — смеётся торговец, незаметным движением сметая деньги к себе в карман. — Столица далеко, так что мы тут, считайте, сами по себе.

— Я уже заметила. — я залпом выпиваю слегка кислую жидкость. — А неплохо, знаете ли.

— Конечно. — мужчина подмигивает мне. — Сок из Холодных Ягод. То, что нужно в жаркий день.

— Хранят вас Боги. — я кланяюсь и ставлю кружку обратно.

— И вас, госпожа из Далии. — торговец машет мне рукой. — Заходите ещё.

Я тоже машу ему рукой и отправляюсь дальше. Холодный сок из моего живота расплывается по всему телу, и жара отступает.

— Холодные Ягоды. — бормочу я, обходя нескольких детей, спешащих домой с Первой Учёбы. — Надо бы запомнить. Юн тоже понравилось бы.

Светило понемногу ползёт вверх по небу, раскаляя дорогу и дома вокруг. Прохожих становится всё больше, чем ближе я к Главной Площади Стиира, от которой нитями отходят пять Главных Улиц, по одной из которых иду я. Навстречу мне из подворотни выходит большой отряд Городской Стражи. Я быстро смахиваю нарисованный на моей щеке шрам.

— Доброго вам светила, уважаемая госпожа. — один из стражников подходит ко мне. — Я прошу прощения, но не видели ли вы хромающую девушку примерно вашего роста, с чёрными волосами и шрамом на щеке?

— Не видела, уважаемый. – я мотаю головой. — А зачем вам нужна эта девушка?

— Она – опасная преступница. — отвечает стражник и вздыхает. — Если увидите – держитесь подальше и позовите стражников. Хранят вас Боги.

Мужчина кланяется и бежит к остальным, а я перевожу дыхание. Осторожная Юн приучила меня постоянно менять внешность, что как всегда приходится к случаю.

Одежда, причёска, какие-то детали на лице, всё это не задерживается на мне больше, чем на полдня. Ну а наши с сестрой глаза словно бы предназначены для такой жизни, как у нас — наши глаза меняют цвет, в зависимости от того, что нас окружает. Наверное, если бы стражник мог видеть мои глаза, они были бы жёлтыми, как цвет озарённых Светилом домов.

— Так. — я останавливаюсь, на снежинку заплутав в своей голове и забыв, куда я иду. — Да.

— Не желаете ли пряностей прямиком из Тиролии? — доносится до меня издалека.

Я немного ускоряю шаг. Вопли говорят о том, что Главная Площадь уже совсем близко.

— Свежие травы!

— Лучшая одежда!

— Всё для вашего дома, уважаемые!

Не люблю Площадь из-за этих криков. Но один из торговцев, работающих со мной, тут совсем рядом, поэтому я вздыхаю и ускоряюсь ещё немного. Через несколько девяток шагов я снимаю повязку и убираю её в сумку, предварительно оглядевшись по сторонам.

— Барне, светило тебе. — я ныряю в дверь под вывеской «Товары Нимфелии». — Я к хозяину.

— О, госпожа Тиара. — отвечают мне из полумрака, заставленного ящиками, коробками, сундучками и всем, чем только можно заставить полумрак. — Проходите, он как раз здесь.

— Благодарю. — я киваю парню и прохожу мимо рядов шкафов с вещами со всей Нимфелии в сторону лестницы.

— Госпожа Тиара. — слегка кланяется мне громила, охраняющий лестницу. — Всегда рад видеть.

— Ну ещё бы, Диил. — я улыбаюсь огромному мужчине. — Такую-то красавицу.

— А я и не спорю. — Диил ухмыляется, пропуская меня. — Хозяин в хорошем настроении этим светилом.

— Надеюсь. — я быстро забегаю по лестнице.

Верх встречает меня рядами дверей. Привычно пройдя мимо нескольких, я стучу в последнюю по левой стороне.

— Войдите. — слышу я.

— Доброе светило, мой друг. — я приветствую хозяина лавки, господина Ниода. — Сегодня прекрасный день, как считаете?

— Не услада ли это для моих старых глаз? — господин Ниод встаёт из-за своего стола и идёт ко мне. — Одним своим появлением вы и сделали этот день прекрасным, моя госпожа.

— Снега падают, а вы всё не меняетесь! — смеюсь я, протягивая свою руку торговцу для приветствия. — Признавайтесь, сколько девушек уже пали жертвами ваших речей?

— Разве же можно представить, чтобы я посмел предать вас, моя госпожа? — мужчина целует мою руку и кланяется. — Прошу вас, садитесь.

Он отодвигает большое удобное кресло напротив стола, приглашая меня устраиваться, и пока я осторожно сажусь, стараясь не звенеть своими ногами и не волновать торговца, тот достаёт из маленького шкафчика у стены поднос с печеньем и небольшим графином с двумя стаканчиками.

— Ваше любимое, достал тут по случаю. — торговец ставит поднос на стол. — Для вас - всё лучшее.

— Я и не сомневалась. — я наливаю себе немного ягодной настойки из графина.

— Ну что же. — господин Ниод возвращается на своё место. — Чем обязан, моя госпожа?

— За сколько возьмёте вот это? — я достаю из сумки мешочек, украшенный блестящими камнями, глотнув как следует настойки.

— Позвольте-позвольте. — Ниод сразу превращается в кого-то другого, бережно принимая у меня мешочек. — Девять снежинок.

Пока торговец возится с завязками мешочка, я откусываю кусочек печенья и оглядываю комнату. За все времена, что я здесь бываю, снова ничего не меняется. Даже хозяин этой комнаты, старый каталиец со смуглой кожей, остаётся всё таким же.

— Где вы это достали? — господин Ниод откидывается на спинку своего кресла.

— Ну, где достала, там есть ещё два таких же. — я откусываю ещё печенья и запиваю настойкой.

— Намёк понимаю. — старый торговец опять смотрит на кольцо из красного железа, извлечённое из мешочка и блестящее теперь на столе. — Вы же не сделали чего-то совсем незаконного?

— Если вы опять хотите привлечь меня на сторону войск Правителя, то я вынуждена отказаться. — я доедаю печенюшку. — И я всё ещё не понимаю, почему это делаете именно вы. С вашим-то родом деятельности.

— Всем нужно спокойствие, моя госпожа. — Ниод разводит руками. — Я просто иногда сдаю нашему государству совсем уж ужасных личностей. Но это между нами. Помните, что если вы согласитесь работать со мной, в Городском Совете совершенно случайно потеряют очень много докладов об одной известной нам девушке.

— Я рассмотрю ваше предложение. — отвечаю я, потянувшись. — Но вернёмся к делу.

— Конечно. — старый торговец улыбается. — Что вы хотите взамен? Не думаю, что вам нужны деньги. Однако, равноценных вещей для обмена у меня нет.

— У вас есть. — я внимательно смотрю на мужчину. — Мне нужны сведения о корабле, прибывающем через семь дней в город: охрана, остановки по пути, причал прибытия, склад хранения. Я думаю, вы меня понимаете.

— Понимаю, моя госпожа. — кивает торговец. — И не буду спрашивать, откуда вы знаете про этот корабль. Цена приемлемая. Разузнаю, что смогу.

— Я знала, что на вас можно рассчитывать. — я встаю, допив настойку. — С удовольствием посидела бы ещё, но у вас теперь есть дела. Да и у меня тоже. Ещё два кольца будут завтрашним светилом. Вам что-нибудь прихватить с корабля?

— О. О! — и до этого оживлённый господин Ниод ещё более воодушевляется. — Моя госпожа! Режете бедного старика без лезвия! Спасибо, что не забываете про вашего преданного поклонника! Завтрашним светлом мы это с вами и обсудим!

— Ну разумеется. — я поправляю одежду. — Скажете при встрече. Позвольте откланяться.

Оставив довольного жизнью торговца в своей комнате, я тихонько закрываю дверь и выхожу наружу, спускаюсь по лестнице и оказываюсь на улице через заставленный полумрак. В Стиире опять появляется девушка из Далии, которая отправляется бродить по Главной Площади в поисках чего-нибудь .

— Уважаемый. — я подхожу к мужчине у большого прилавка с посудой. — Есть ли у вас ремелийские кувшины?

— А как им не быть, госпожа? — отвечает мужчина. — Вот тут они, красивые. Новенькие. Выбирайте. Подарок Дому, никак, ищете?

— Точно так, уважаемый. — мой взгляд падает на один из кувшинов с синей росписью, и я показываю на него. — Давайте вот этот.

— Как пожелаете. — торговец кланяется, и пока его взгляд на снежинку устремлён вниз, с прилавка пропадает дорогое блюдце. — Позвольте завернуть вам в красивую обёртку. Вам понаряднее?

— Да, будьте добры. — я поправляю блюдце в кармане, чтобы оно не издало звуков. — И ленточкой перевяжите, если можно.

— Снежинка и всё, юная госпожа. — мужчина действительно почти в снежинку заворачивает кувшин в красивую ткань и перевязывает всё ленточкой. — Держите. С вас…

— Три ремелика. — улыбаюсь я, положив монеты.

— Намётанный глаз у вас. — тоже улыбается торговец, который, наверняка, хотел сказать "четыре" или "пять". — Хранят вас Боги.

— И вас, уважаемый. — я беру свёрток и кладу его в сумку. — Всего вам хорошего.

Побродив ещё немного по площади, я решаю, что пора бы и отправляться обратно к воде, так как наше светило уже забирается на срединное место на небе. Скоро площадь остаётся позади, и её гул смолкает. Мой взгляд падает на высокое здание недалеко впереди.

— Прекрасный вид. — заключаю я, забравшись на его крышу.

Я вдыхаю пахнущий серым гулом воздух и смотрю на город. Вдалеке прохожие сливаются в один поток, а улицы и дома объединяются во что-то непонятное. Я немного моргаю и сажусь на ограждение.

— Забравшись на небо, я бегу за светилом… — я тихонечко пою старую ремелийскую сказку, доставая кисточки и краски из сумки. — Хотя обжигает невыносимо…Глупая я догоняю закат...

Я обмакиваю кисточку в баночку с краской и ставлю первую точку над губой, потом вслушиваюсь в Песнь, насколько мне позволяет Ниана, и на моём лице появляется родинка.

— И там, высоко, я слышу все песни… — продолжаю я напевать, пока кисточка оставляет на мне следы своей мягкой лапой. — ...которые пела с друзьями вместе…Но глупая я не поверну назад.

Я вздыхаю и снова вслушиваюсь в Песнь, почти как девушка из сказки. Кажется, у этой сказки грустный конец, но я не помню два последних её куплета из девяти. Мама так и не успела их нам с сестрой спеть.

— Так. — я задумываюсь над тем, что бы ещё нарисовать. — Попробуем что-то вроде этого.

Кисточка быстро выводит под моим левым глазом рисунок, который я недавно видела в книге про устои Далии, значащий что-то красивое. Закончив с изменением внешности, я убираю всё обратно в сумку и пару снежинок гляжу на город. Вдруг я чувствую чьё-то присутствие на крыше, и не подавая вида, достаю нож из рукава.

— А, это ты, К'тиира. — я убираю нож обратно. — Чего надо?

— Как ты меня каждый раз замечаешь? — ворчит молодая ниирийка, закончив карабкаться наверх. — Как будто знаешь, где я.

— Не знаю. — смотрю я на свою подругу-воровку. — Ты просто пыхтишь много. И чего ты решила сюда залезть, кстати?

— Я почуяла твой запах у самого низа, но тебя нигде не было. — отвечает та, подходя поближе. — Вот я и подумала немного тебя удивить.

— Всё с тобой понятно! — я смеюсь и снова сажусь на крышу. — Рассказывай, как твоё светило сегодня.

— Ты знаешь, очень здорово. — ниирийка садится рядом. — Прошлась по дому одного богатея, и, смотри, что взяла.

С этими словами девушка достаёт из своей сумки, очень похожей на мою, свёрток какой-то ткани. В следующую снежинку после того, как она его разворачивает, я забываю ремелийский.

— А я о чём. — довольно кивает К'тиира, посмотрев на моё лицо. — Я сама так же обалдела.

И сворачивает обратно платье стоимостью почти в красное кольцо, которое я принесла Ниоду, и убирает в сумку.

— Поздравляю. — искренне говорю я. — Не знала, что в Стиире вообще есть такое. — Их же всего пять было сшито.

— Это да, я и сама не знала. — кивает ниирийка. — Но я ещё хочу проверить, не подделка ли оно. Есть знакомые какие-нибудь?

— Ну…— протягиваю я, задумавшись на снежинку. — Портных я не знаю. Но был один торговец тканями. Могу познакомить вполне.

— Если тебе не сложно, хранят тебя Боги. — облегчённо вздыхает девушка. — Я уж не знала, к кому обратиться. Не хотелось бы плохой товар приносить и слова обо мне портить.

— Да, слова других даже для нас что-то значат. — заключаю я. — А у меня вот что есть.

И закатываю штанину, показывая свою стеклянную ногу.

— Ух ты. — удивляется К'тиира. — Это что?

— А это я прыгнула из окна с утра. — смеюсь я. — А потом Юн какой-то штукой военных для раненых меня полила, а потом эта штука затвердела. Она прочная, но при этом тянется. И боли никакой.

— В какие времена мы живём, а? — ниирийка осторожно трогает мою щиколотку. — Холодная. И пахнет вечерним ветром. И что, совсем не больно?

— Совсем. — я возвращаю штанину на место. — И ноги такие лёгкие. Будто не мои.

— Вот ведь. — К'тиира качает головой. — Я о таком и не знала. А как тебя угораздило прыгнуть из окна?

— Потому что через дверь выходят только слабые. — отвечаю я невозмутимо. — А если без шуток, то заметили меня. Пришлось немного поменять привычку пользоваться дверью в качестве выхода. Теперь только окна.

— Ну ты, конечно! — хохочет ниирийка. — Как тебе даже в таких случаях удаётся не унывать?

— А это мне надо? — спрашиваю я. — Вот буду я грустить и пахнуть синим. Все вокруг такие же станут понемногу. А в такой Нимфелии, где все пахнут синим, я жить не хочу.

— А в этом есть смысл. — К'тиира смотрит на небо. — Я бы тоже не хотела жить так.

— Ну вот. — я встаю и отряхиваюсь. — Ладно, я побежала к сестре. С торговцем познакомлю завтрашним светилом. Сможем встретиться на Улице Первой Войны где-нибудь с первым вечерним светом?

— Сможем. — ниирийка тоже встаёт. — Давай у Святилища маленького там. Близко будет идти?

— Да, вполне. — я поправляю сумку и всё в карманах, чтобы не мешало ползать по стенам. — Тогда договорились. Не забывай.

— Не забуду. — отвечает К'тиира. — Спускайся первая, привлечём внимание Стражи, если обе слезать будем.

— На этот счёт не переживай. — отмахиваюсь я. — Хранят тебя Боги.

— Хранят тебя Боги, Ти. — машет мне ниирийка.

Я быстро спускаюсь вниз и надеваю повязку. Прибавив шаг, я спешу к Юни, обгоняя неспешных прохожих. Когда я подхожу ближе к Святилищу Лити, количество стражников на улице сразу увеличивается раза в три. Лучшая защита - это нападение, поэтому я подхожу к отряду Стражи, проверяющего выходящих из района Святилища.

— Извините, уважаемые, кто-нибудь из вас говорит на этом языке? — спрашиваю я на безукоризненном средне-далийском. — Я заблудилась.

— Да, я говорю, госпожа. — отвечают мне на верхнем наречии. — Приятно видеть кого-то из родных краёв.

— И мне приятно. — я пытаюсь быстро вспомнить, как далийские девушки должны приветствовать далийских мужчин. — Да будут наши семьи благословлены Пустыней.

— Да будут наши семьи благословлены Пустыней. — говорит стражник-далиец, и я облегчённо вздыхаю, что вспомнила правильно. — Вы случайно не из Остоки?

— Нет, господин. — я мотаю головой. — Остока - Главный Город нашей Маленькой Земли. Я из деревни Патика.

— Никогда не бывал там. — стражник явно выглядит очень радостным. — Как вас зовут?

— Тиа...йра. — я едва успеваю придать своему имени хоть немного далийский вид. — А вас?

— Найдила. — отвечают мне. — Вам что-то нужно?

— Д-да. — немного запинаюсь я. — Не подскажете, где Святилище Лити?

— О, госпожа. — стражник мотает головой. — Там сейчас опасно.

— Найдила. — окликают на ремелийском далийца другие стражники. — Ну ты что там?

— Снежинку. — отвечает им парень, снова поворачивается ко мне и переходит обратно на далийский. — Так вот, Святилище ограбили, представляете? А преступницу до сих пор не нашли. Она всё ещё где-то неподалёку.

— Ограбили Святилище? — я пытаюсь удивиться и запахнуть как можно искреннее. — Как такое возможно?

— Одним Богам известно, госпожа Тиайра. — стражник смотрит на меня. — В любое другое светило я бы вас обязательно проводил, но не в это...Сами понимаете.

— Понимаю. — киваю я. — Тогда я пойду к своим Друзьям из Путешествия.

— По вашей речи видно, что вы в Ремелии уже давно. — недоумённо пахнет Найдила. — Почему тогда не говорите на ремелийском?

— Боюсь, что ремелийцы будут смеяться над моим произношением. —быстро выдаю я первую мысль, прилетевшую в голову. — Так что…

— Найд. — опять слышу я ремелийский. — Нам ещё те две улицы обходить. Вон, наша смена идёт.

— Уверяю вас, никто не станет смеяться. — тепло заверяет меня стражник, махнув рукой своим товарищам. — В следующий раз не стесняйтесь говорить. И простите меня, мне пора возвращаться к работе. Я обязательно поблагодарю Пустыню за нашу встречу, когда вернусь домой. И помните — не ходите к Святилищу.

— Да направит наши ноги Ветер. — кланяюсь я.

— Да направит наши ноги Ветер. — тоже кланяется Найдила и бежит к ждущим его стражникам.

Постояв пару снежинок, я разворачиваюсь и иду обратно в сторону Главной Площади. Надо же было сказать про "Друзей из Путешествия". Так по-ремелийски. Не удивительно, что стражник сразу удивился.

— Надо быть гораздо внимательнее. — ворчу я себе под нос, забегая в переулок, ведущий в нужную мне сторону, когда стражники пропадают из вида. — А то заметят, что никакая я не далийка.

— А кто же ты у нас тогда? — доносится откуда-то сверху.

Я задираю голову вверх. Оттуда, закрывая Светило, на меня с ухмылкой смотрит огромный одноглазый лииец ростом с трёх меня. По запаху я чувствую, что за моей спиной стоят ещё двое.

— А тебе какое дело? — спрашиваю я, доставая из одного из потайных карманов Значок Воров, и показываю его громиле. — Освободи дорогу.

— Какие грозные девушки у нас тут ходят. — лииец опять ухмыляется. — Мне неприятности с вашими ребятами не нужны. Можешь идти.

— Могу идти? — во мне загорается злость. — Ты ещё мне говорить будешь.

В снежинку я ухожу в Тень, и громила поражённо замирает на месте. Двое его дружков с тупым выражением на лицах и не менее тупыми запахами стоят и смотрят туда, где я только что стояла. Конечно, я всё ещё стою там же, только уже не совсем в Нимфелии, а...Не знаю.

— Будет он мне указывать. — скрежещу зубами я, обходя в Тени потерянно озирающегося мужчину. — Ну давай.

Второй за день Уход в Тень, как мы с сестрой его называем, отзывается в моей голове ужасной болью, но злость, вырывающаяся из меня чёрным запахом, немного её приглушает. Я резко выхватываю нож из рукава, подпрыгиваю вверх, в прыжке выхожу из Тени и, сев на плечи громиле, приставляю нож к его горлу.

— Вставай на колени или немного поцарапаю, здоровяк. — шепчу я на ухо громиле. — А впрочем…

Спустя тройку снежинок, оставив бывших гостей моего личного пространства лежать без сознания на камнях мостовой, я иду в сторону набережной. Гудение в голове отзывается во всём теле. Я вздыхаю. Иногда меня может вывести из обычной себя даже мелочь. Один из Служителей Онеи осматривал меня недавним светилом и сказал, что какая-то болезнь в моей голове заставляет меня иногда терять себя.

— Никогда не сомневалась в этом. — смотрю я на небо. — Почему, Боги, у Юн не так? Двойняшки же. Правильно говорят, что Вас не понять.

— Как знала, что ты здесь пойдёшь. — с крыши справа спрыгивает сестра. — Мне пришлось немного побегать. Каким-то особенно любознательным ребятам из нашей доблестной Стражи пришла в их светлейшие головы мысль залезть наверх. Думаю, девушка с украденными книгами вызвала бы вопросы. Как у тебя?

— Подралась немного. — вздыхаю я. — Опять голова заставила.

— Знаешь, меня это начинает пугать, Ти. — взволнованно смотрит на меня сестра. — Сходи ещё раз к Служителям Онеи, пожалуйста. Думаю, если мы сделаем хорошее пожертвование их Святилищу, они осмотрят тебя внимательнее.

— И опять скажут, что у меня неполадки. — отмахиваюсь я. — Я и сама знаю.

— Сама договорюсь тогда. — Юн трогает мой лоб. — Холодный. В такую жару.

— Это от Холодных Ягод. — я улыбаюсь. — Что вычитала?

— То, что нужные мне штуки существуют. — сестра убирает руку с моего лба. — А значит, одна вполне может быть на том корабле, который, кстати, когда и куда прибывает?

— Завтрашним светилом узнаю. — отвечаю я, зевнув. — Пошли куда-нибудь, где можно полежать.

— Пойдём. — Юн кивает. — Полежишь на осмотре у Служителей.

— Ладно. — я осознаю, что с сестрой бесполезно спорить. — Веди. Я не помню, куда идти.

Юни поправляет сумку с книгами из Святилища Лити и уверенным шагом идёт куда-то в направлении Маленьких Улиц.

— Всё ещё не помню. — бормочу я, идя следом за сестрой. — А ведь была там.

— Ты, зато, помнишь всё остальное. — говорит Юн. — Рассказывай, что у тебя было. А я потом расскажу, что было у меня.

Глава 4. Велу

— Да ты будто сам не знаешь повседневной жизни суровых вояк! — смеётся Сара, похлопывая по плечу одного из воинов, который приехал в город вместе с нами. — Всё как обычно.

— Ну уж драки точно нельзя считать обычными! — мужчина тоже смеётся и смотрит на меня. — Всё же, господин Велу, не перестаю поражаться тому, что вы сделали. Перенести Песнью троих так далеко… Ну, думаю, что на то вы и Второй из Тех, Кто Слышит Песни Нианы в Её Городе.

— Говорить, что даже вдвоём мы так не сможем, мы, конечно, не будем. — звучит в моей голове Сара, пока Ниирия доказывает, что я самый замечательный в мире и могу вообще что угодно. — Нам бы с тобой как следует Песнь вокруг тебя послушать, когда вернёмся. Здесь помех уж очень много.

— И не говори. — отвечаю я в его голове. — Не знал, что в вашем Воинстве так много аталийцев, кстати.

— Ну а сколько дождей Ремелия с Аталией дружат уже. — улыбается Сара Мыслью. — Да и ещё когда в Аталии жил, знал нескольких ремелийцев. Их там много.

— Господин. — Иниа прерывает наш со Служителей разговор. — Вы долго стоите с непонятным видом. Что-то случилось?

— Ничего не случилось, госпожа Иниа. — отвечает за меня Сара. — Просто немного послушали Песнь.

Девушка понимающе кивает.

— Гиосподин. — дёргает меня за одежду Ниирия. — Я хиочу кушать.

— Конечно, попроси у Риик'ки, пожалуйста. — отвечаю я, погладив маленькую ниирийку по голове и послушав Песнь. — Она уже пришла.

В следующую каплю из-за дома, рядом с которым мы стоим, выходят неожиданно подружившиеся почти сразу после знакомства полукровка и Катра. Девушка приветливо кричит нам что-то на ремелийском, машет рукой и смеётся, а Риик'ка только несмело улыбается, увидев нас. Ниирия подбегает к ней и молча протягивает руку, шевельнув ушами. Кажется, что слова им не особо нужны, потому что полукровка достаёт что-то из сумки и протягивает ниирийке, а та, благодарно кивнув, возвращается ко мне и довольно показывает большую сладкую булку.

— Обязательно скажи ей "Хранят тебя Боги" на ремелийском. — говорю я девочке с улыбкой.

— И учить буду, конечно, я. — ворчит Иниа. — Ну да кто ещё, если не я, будет вас учить. Да, господин. Катра говорит, что ей капля бежать. Я попрощаюсь с ней за вас.

— Велу. — окликает меня Сара, отошедший чуть в сторону для разговора с воинами, с которыми мы ехали вместе. — Ребята всё докупили. Можем возвращаться.

— А почему народ вам не помогает? — удивляюсь я. — Я думал, что вам всё достанется бесплатно. Вы же сражаетесь с мятежниками.

— Вообще… — Служитель Нианы понижает голос, подойдя поближе. — Ты сам понимаешь, что далеко не каждый будет на стороне Императора. А тем более в городе настолько далеко от Столицы. Тут даже и рабов-то почти нет, хотя в Столице их полно. Да и не то чтобы я не понимал того, что обещают мятежники.

— А что они обещают, к слову? — я смотрю на мужчину.

— Независимость всем народам в составе Ремелии и свободу рабам. — отвечает Сара, вздохнув синим. — А это неплохое заявление. Но это не наши с тобой заботы в это светило. И да. Там парни в вашу телегу навалили кучу всего, но вы должны поместиться.

— Поместимся. — киваю я. — Нас ведь только четверо.

— Велу. — мой Брат по Богине вдруг замирает на каплю с сосредоточенным лицом. — Кто-то слушает Песнь Нианы. Вмешательство слабое, но этот кто-то явно пытается понять, сколько нас.

— Мятежники? — спрашивает сероглазка.

— Не знаю. — Сара вслушивается в Песнь. — Велу, помоги, пожалуйста.

Вдвоём с моим Братом мы закрываем глаза. Мир вокруг растворяется в темноте. Сразу же в этой темноте начинают звучать красивые искорки всех живых существ вокруг: большая и яркая Сары, как Того, Кто Слышит Песнь, и маленькие всех тех, кто не может Её слышать. Сама Песнь проникает в меня и оттесняет все голоса и звуки города, оставляя только истинное звучание жизни.

— Там. — сообщает Сара Мыслью. — Впереди шагах в двадцати семи или около того.

— Слышу. — я хватаю слухом нить, тянущуюся от этой искорки. — Мужчина. Двадцати дождей. Явно плохо слышит Песнь.

— Иначе бы понял, что мы с тобой точно не те, кого надо подслушивать. — усмехается Служитель в моей голове. — Сможем к нему перенестись?

— Он уж точно не так далеко, как Ремелия от Аталии. Двадцать восемь шагов. — прикидываю я. — Сможем. Только представляешь, сколько нам с тобой надо будет съесть после этого?

— Лично тебе — не знаю, господин, который перенёсся из Аталии в Ремелию. — Служитель тоже хватает поющую нить искорки, пытающейся слушать нас. — Готов?

Я ничего не отвечаю и даю потокам Песни захватить меня.

— Не кричите, уважаемый. — Сара уже стоит с непонятно откуда взявшимся мечом в руке над перепуганным сидящим на крыше бледным парнем, когда я открываю глаза, выходя из истинного мира. — Давайте лучше знакомиться. Как вас зовут?

— По-моему, он тебе ещё долго ничего не скажет. — замечаю я. — Парой шагов в сторону, и мы упали бы с крыши.

— Издержки нашего с тобой дела. Ничего не поделаешь. — беззаботно отвечает Служитель и снова смотрит на бледного трясущегося парня. — Вас не учили вежливости, уважаемый?

— Погоди. — останавливаю я его. — Ты же говоришь на аталийском.

— А. — Сара улыбается и подмигивает мне. — Ну да. Точно.

Мой Брат по Богине переходит на ремелийский, а я оглядываюсь по сторонам внимательнее. Крыша, высокое ограждение и напуганный кто-то.

— Ниир. — я посылаю маленькой ниирийке Мысль, когда всё оглядываю. — У нас всё хорошо. Оставь мне немного еды, пожалуйста.

Даже не видя её лица, я знаю, что Ниириа сейчас сосредоточенно меня слушает. По какой-то причине, маленькая ниирийка способна принимать Мысли, которые я ей отправляю, хотя саму Песнь она слышать не способна.

— Велу, сделай какую-нибудь крутую штуку с Песнью, пожалуйста. — вдруг просит меня Сара. — Наш новый друг нуждается в небольшом показе.

— Что ты имеешь в виду? — не понимаю я Брата по Богине.

— Да это я так. — улыбается он. — Этот молодой человек не очень хочет говорить. Вернее, говорит, что просто на птиц смотрел. Как будто я поверю. Вот ты веришь?

— Не очень. — я мотаю головой. — Разве что он пытался услышать Искры птиц.

— Но это, очевидно, не совсем правда. — вздыхает Сара. — Ладно, что делать будем? У меня ни верёвки, ни цепей с собой. Надо же нашего слушателя с собой взять.

— Зачем же верёвки? — удивляюсь я. — Просто позовём кого-нибудь.

— Так ребята далеко остались, и Мысль никто из них не услышит. — мой Брат по Богине крутит меч в руке, со свистом прорезав воздух. — А если останется только один из нас, то вот этот молодой товарищ сбежать может.

— Ниир слышит. — я сажусь на край крыши у ограждения. — Сейчас скажу ей.

— А каким образом она, не слыша Песнь, слышит Мысль? — спрашивает поражённо Сара. — Ты себе в слуги умышленно таких же невероятных личностей, как ты сам, выбирал? Госпожа Иниа, вот, троих взрослых мужчин за каплю уложила отдыхать. Госпожа Ниириа — превращается. Уверен, что у госпожи Риик'ки тоже есть что-то невероятное, но у неё пока просто не было возможности это показать. Твои слуги в Аталии, очевидно, тоже что-то такое невероятное могут.

— Не знаю. — улыбаюсь я. — Всё может быть.

И пока Сара продолжает расхаживать вокруг нашего пленного и бормотать что-то про удивительные и невозможные совпадения, которым Боги всё же приказывают происходить, я Мыслью прошу Ниирию, чтобы девочка всё рассказала с помощью Инии кому-нибудь из воинов.

— Я тут ещё поболтал с дорогим товарищем, пока ты был занят. — мой Брат по Богине показывает на пленного и улыбается. — Я начинаю его уважать. Всё говорит, что на птиц смотрел. Но если он такой обычный законопослушный гражданин, то чего стражников не позовёт?

— Тут всё очевидно. — я киваю. — И...Ну...

— Что такое? — Сара смотрит на меня.

— Я немного подумал о своём положении. И слегка растерялся. — отвечаю я Мыслью, пожав плечами. — Так много непонятного.

— Да брось ты! — Служитель смеётся. — Скоро вернёмся в лагерь, а там уже поговорю с одним своим знакомым. Не помогли нам в Святилище Нашей Госпожи, ну и ладно. Главное, что Она освещает наш путь Своей Песнью. Да будет Благословение Её на нас.

— Да будет Благословение Её на нас. — я благодарно киваю своему неунывающему Брату по Богине. — Ты меня убедил не переживать.

— Я ведь прекрасно тебя понимаю. — Сара разминает шею и проверяет трясущегося пленного. — Столько всего произошло за всего-то два дня. Но Боги никогда не начинают таких цепочек событий зря.

— Это да. — соглашаюсь я. — Ничто не происходит просто так.

— Сара! Господин Велу! — доносится снизу голос аталийца из Воинства. — Тут крыш столько, что искать вас мы будем пока Нимфелия не врежется в Наш Спутник!

— Думаю, что так много времени точно не пройдёт! — отвечает со смехом Сара. — Давай сюда и прикажи нашим как можно быстрее собираться!

Некоторое время спустя, мы спускаемся с крыши, оставив заботу о пленном на плечах воинов, которых позвала Ниирия. Сама девочка, довольно улыбаясь, подходит ко мне.

— Как вы и происили, господин. — маленькая ниирийка явно хочет, чтобы я её похвалил.

— И ты как всегда умница. — я глажу девочку по голове.

— Разбалуете её, господин. — слышится ворчание Инии, которая тоже решила прийти. — Я сколько раз вам уже говорила. А вы всё продолжаете. Риик'ка согласилась бы со мной, если бы говорила по-ремелийски.

Полукровка, стоящая чуть в стороне от Ниирии, улыбается мне.

— Ваш господин всё правильно делает. — встревает Сара. — Такую замечательную голову надо гладить чаще. И давайте не будем привлекать внимание. Надо бы уже спешить.

Мы все быстро идём обратно к небольшой площади, оттуда двигаемся в сторону городской стены и скоро оказываемся в неприметном переулке, где стоят наши телеги, уже заваленные мешками с припасами.

— Так. — мой Брат по Богине смотрит на меня и девушек, запрыгивая в свою повозку. — За нами явно следили, поэтому будем прощаться с городом уже по дороге. Занимайте места. Велу, поможешь со Стеной?

— Конечно. — отвечаю я, и мы вчетвером идём к нашей телеге.

Сев на лавку у борта, я закрываю глаза, вслушиваясь в Песнь. Спустя каплю для всего мира наши повозки и все воины на них исчезают.

— Хранят тебя Боги. — благодарит меня Сара в моей голове. — Готовы отправляться?

— Да. — отвечаю я Мыслью. — А как мы выедем через ворота невидимые, там же эти ужасные Камни?

— Никак. — пожимает плечами в моих мыслях мой Брат по Богине. — Главное, чтобы мы сейчас никого не задели по пути, а наши преследователи не увидели, через какие именно ворота мы выезжаем. Как только будем вдалеке от этих ужасных штук — сразу восстанавливаем Стену. Не забудь, пожалуйста.

— Не забуду. — вздыхаю я.

— Что такое, господин? — Иниа возвращает меня обратно в обычный мир. — Думаете о Камнях?

— Да. — я морщусь и замечаю, что мы уже медленно едем по улице, аккуратно объезжая другие телеги. — Но что делать?

— Ничего. — кивает девушка и протягивает мне вкусно пахнущий свёрток. — Восстановите силы, вы очень голодны.

— Хранят тебя Боги, Ин. — я беру свёрток из рук девушки и разворачиваю его. — Я только этой каплей понял, что очень сильно хочу есть.

— И я тиоже. — Ниирия придвигается поближе. — Если вы мние чтио-то оситавиете.

— Конечно, оставлю. Держи, Ниир. — я передаю маленькой ниирийке кусок вяленого мяса и потом смотрю на сероглазку. — Спроси у Риик'ки, пожалуйста, не хочет ли она есть. И сама угощайся.

— Как скажете, господин. — кивает Иниа и поворачивается к Риик'ке.

— Велу. — звучит в моей голове взволнованный Сара. — Наш с тобой друг удобно устроился с кляпом во рту на дне моей телеги, но я думаю, что его товарищи могут его искать. Поглядывай назад, пожалуйста.

— Конечно. — отвечаю я. — Да и если что, Ниир учует всех плохих ребят. Сам знаешь, ниирийцы очень хорошо чувствуют запахи и чувства.

— Что есть, то есть. — кивает в моих мыслях Сара. — Да, не мог проявить больше творчества, давая имя Ниирии?

— В её родных Лесах очень много Ниирий. — отбиваю подколку Брата по Богине я. — Так у них принято. Поэтому я и решил дать ей такое имя.

— Защита засчитана. — смеётся Сара. — Кстати, моя телега уже почти подъехала к воротам. Посмотри сзади. Будет неловко выйти из нашей защиты на глазах возможных преследователей.

— Каплю. — я оглядываюсь и вслушиваюсь в Истинный Мир позади нас. — Никто нас не ищет. Да и улица пустая. Совсем. Так не должно быть.

— Да. — Служитель кивает и задумывается. — Не нравится мне это. Останавливаемся.

— Я даже поесть не успел. — ворчу я. — Уже голова кружится, а Песнь оглушает.

— У меня так же. — соглашается Сара.

— Ин. — я открываю глаза. — У тебя есть ещё еда?

— Есть. — отвечает сероглазка и поднимает вопросительно брови. — Что-то случилось?

— Да. — я быстро съедаю свёрток, который она мне дала. — Поделись с Ниирией, пожалуйста.

— Как скажете. — кивает Иниа. — Мне проверить всё вокруг?

— Давай. — я вслушиваюсь в Песнь, скрывая нас. — Я помогу тебе незаметно слезть с повозки.

— Не забудьте предупредить господина Сару. — девушка поправляет одежду и легонько касается Ниирии. — Ниир, пойдём.

— Хиориошо. — девочка в каплю проглатывает булочку.

Поняв друг друга за тройку слов, Иниа и Ниириа спрыгивают с телеги и исчезают в переулке. Риик'ка, которой сероглазка успела прошептала несколько предложений, достаёт откуда-то из-под сиденья нож, и виновато улыбнувшись, спрыгивает вслед за ними.

— Гляжу, у вас есть задумки, господа и госпожи! — смеётся Сара у меня в мыслях. — Три искорки убежали в сторону. Чувствую, что эти искорки сейчас со всем справятся и без нас. И...Боги…

— Что такое? — я чувствую, как Служитель напрягается. — Мятежники?

— Да. Много. У ворот. И вокруг. — голос моего Брата по Богине в моих мыслях звучит вдруг очень глухо. — И кто-то из Тех, Кто Слышит Песнь. Не такой сильный, как мы с тобой, но нашу штуку с невидимостью он уже раскрыл. И пытается найти наше точное местоположение. Знаешь, что? Беги вслед своим слугам. Это не твоя война, видят Боги.

— Эти же Боги завещали мне помогать ближним. — улыбаюсь я. — Прикажи вооружаться. Я сейчас сниму Молчащую Стену. После этого пусть все закроют глаза и уши. Лошадям достанется, но они покрепче нас. С ними всё будет в порядке.

— Не знаю, что ты задумал, но препятствовать не буду. — кивает Сара. — Действуйте, господин Второй из Тех, Кто Слышит Песнь Нианы в Её Городе.

Несколько капель я молча сижу, глядя в небо. Редкие облака пролетают мимо города, оставляя маленьких нас позади.

— Та, Кто Поёт Своим Детям. — я встаю в полный рост, мельком увидев, что воин, ведущий нашу с девушками телегу уже с опаской, смешанной с любопытством, поглядывает на меня сквозь прищуренные глаза. — Услышь своего верного слугу.

Песнь вокруг замирает. Следом за ней замирает и небо. Ветер стихает, и на город падает тишина.

— Та, Кто Поёт Песнь Жизни Со Своими Братьями и Сёстрами. — я поднимаю руку вверх. — Даруй мне Свой Голос, чтобы неслышащие Тебя, да услышали.

Глава 5. Лиениана

Фиолетовые облака рисуют в синем небе картины из моих снов. Я вздыхаю и спрыгиваю вниз с ветки. Лир'каат, сидевший под деревом, вскакивает и стряхивает пыль со своего плаща, пощекотав мне нос спугнутыми пылинками.

— Лиениана. — парень вопросительно смотрит на меня своим тяжёлым взглядом. — Он там?

— Да. — отвечаю я, потянувшись. — Нужный нам мужчина — всё ещё в этом доме. Это точно, можешь не сомневаться. Его Искру я ни с чем не спутала бы.

— Я и не стал бы сомневаться в силе той, которую назвали в честь Самой Нианы. —усмехается Лир'каат. — Пойдём обратно к нашим.

Я киваю и иду следом за моим товарищем. Фиолетовые облака вдруг решают поредеть, когда я опять бросаю взгляд на небо. Песнь искажается и начинает звучать непривычно.

Я внимательно оглядываюсь по сторонам. Маленькие дома узенькой улицы всё так же глядят на меня светящимися в вечернем Светиле окнами, деревья что-то подпевают Истинному Звучанию Мира своим шелестом, а Лир'каат, медленно идущий впереди, не выглядит хоть чем-то обеспокоенным.

— Замри и не шевелись, ни о чём не думай, будешь мне мешать, нам же будет хуже, что-то очень сильно не так. — быстро бормочу я спине парня, закрывая глаза и вслушиваясь в Песнь.

Лир'каат послушно замирает, даже не думая ничего спрашивать, а я слушаю Песнь. Серые нити и яркие искры звуков жизни пропадают одни за другими, словно бы испугавшись чего-то. Или это не они пропадают, а я ничего больше не слышу?..

Следом за Песнью, когда я возвращаюсь в обычный мир, начинают пропадать и все остальные звуки, а облака плавятся, являя моим глазам небо неожиданно белого цвета.

— Можешь двигаться и удивляться. Думать тоже. — я мотаю головой, пытаясь вытряхнуть из головы тишину. — Думай, сидя на земле, закрыв глаза и уши. Видят Боги, что-то будет. Что-то сильное.

Я жестом останавливаю повернувшегося ко мне парня, который уже начал открывать рот, и показываю пальцем на землю. Прислушавшись к песни ещё раз, я вижу вдалеке звук голоса, зовущий Ниану.

В воздухе начинает нарастать гул, сменяя тишину. В первые снежинки он звучит, словно чей-то шёпот, но с каждой каплей он становится всё громче и громче, превращаясь в сильный голос, сотканный, как будто из бесчисленного множества других голосов.

Голос звучит ещё сильнее, вытесняя из моей головы все мысли. В эту же каплю небо напитывается яркостью, которая слепит даже сквозь закрытые веки.

Мои мысли тонут в яркой вспышке, которая сменяется холодной темнотой, поющей далёкую белую песню о вечном свете, пожирающем время. Мимо пролетают дожди, целая вечность соткана из них. Красные дожди плачут в белой темноте слезами вечности…

В следующую снежинку я быстро открываю глаза и привожу внутренности головы в порядок.

— Даена и Деа, если это не Ваши проделки, то остаётся только одно. —бормочу я.

Богиня Сна и Бог Яви иногда любят вмешиваться в мою голову, насылая странные сны, которые не отпускают и после пробуждения. Но это...Это не они. Это Ниана услышала своего слугу.

— Твой Голос да будет прославлен, да услышит каждый Твою Песнь. — мои губы сами произносят строчки из Первого Стиха.

Мысли неохотно вползают обратно в голову, лениво ворочаясь. С неба почти мне на макушку падает оглушённая птица с тремя огромными глазами, подёрнутыми пеленой.

— Боги Нимфелии. — мой голос кажется раскатом грома в царящей тишине. — Не думала, что кто-то ещё может слышать Песнь так же хорошо, как и я, хотя, Нимфелия большая…Но всё же. Тихий Дождь. Тех, кто способен попросить Ниану сделать такое, можно по пальцам пересчитать. По пальцам кого-нибудь с не совсем полным набором пальцев.

Поговорив сама с собой, я нахожу взглядом Лир'каата, ничком лежащего на земле, и подхожу к нему.

— Без чувств. — я в снежинку осматриваю парня. — Слушает дождики в вечности. Как и весь этот район, полагаю. Кто и зачем это сделал?.. Хороший вопрос. Так.

Поток моих рассуждений вслух прерывает занятная мысль, которая заставляет меня коварно улыбнуться.

— Все спят. Охрана спит. Моя цель спит. Да примут Боги его и споют ему Песнь Тишины. — я переношусь на крышу дома рядом, вслушавшись в Песнь Нианы. — Любите же Вы, Боги, петь. Но мне нравится. Есть хочу, пошлите мне кусок пирога, а?

Ничего кроме новой птицы с неба на меня не падает.

— Но возвращаясь к тем, кто мог вызывать Дождь. — смотрю я на белое небо, перепрыгивая на следующую крышу. —В Ремелии нас таких есть я. Ещё тот парень Сара. Но это точно был не он, я слышала его Искру последним снегом. Так.

Я останавливаюсь на краю крыши, которая подходит прямо к высокому забору личного дома одного богатого торговца рабами. В снежинку я осматриваю сад и улицу, всю заваленную бессознательными телами.

— Полежите, пожалуйста, ещё немного. — улыбаюсь я, плавно приземляясь за забором. — Потом всё будет хорошо — Тихий Дождь уходит из головы без последствий. Только вот не все проснутся.

Я подбегаю к двери в огромный дом и тихонько её открываю пинком ноги. Мои глаза сразу цепляются за вычурную внутреннюю отделку прихожей и комнат, пока я закрываю дверь за собой. То тут, то там валяются в разных положениях охранники.

— Жил бы богато, да спокойно, если бы не был таким ужасным. — я с любопытством оглядываю убранство помещений, захватив себе в качестве подарка красивую подвеску с рольским камнем. — А теперь за тобой пришли.

Быстро забежав по лестнице на самый верх, я поражаюсь ещё большему количеству картин и украшений везде, где только можно. Одна картина занимает моё внимание, поэтому я на тройку снежинок замираю рядом с ней. Огромный корабль на этой картине борется с бурей, окружённый молниями и волнами.

— И ведь умеет же кто-то рисовать! — смеюсь я. — Ну да, это же я! Как, хотелось бы знать, моя работа сюда попала. Ну да ладно. Заберу и её потом, повешу в своей комнате дома.

Мой взгляд падает на картину рядом, изображающую пожар, и моё настроение сразу падает, оставляя только чёрную пустоту внутри. Воспоминания из детства проносятся яркой вспышкой в мыслях. Я трясу головой и, стараясь держать голову чистой, бегу в комнату торговца.

— Не ждали, а я вот она. — дверь легко поддаётся мне, открывая моим глазам голого торговца, лежащего на кровати в окружении голых же парней и девушек. — Неплохо ты тут устроился. Простите, уважаемые, просыпаться рядом с мертвецом не очень приятно, но так надо. Вопрос "может ли кто-то решать, кому жить и умирать, кроме Богов" я для себя уже решила.

Я складываю руки перед грудью в виде Знака Богов и закрываю глаза.

— Ирие, Та, Кто Сопровождает Мёртвых. — шепчу я. — Смиренно прошу Тебя принять заблудшего. Тиис и Атории, Сестра и Брат Любви и Ненависти, да увидите Вы, что нет во мне ненависти или любви к этому существу, да увидите Вы, что я делаю это с чистой головой.

Я открываю глаза. Тонкий и длинный нож в моих руках проходит в одно ухо торговца и выходит из другого. Я быстро осматриваю комнату, убеждаясь, что все всё ещё спят. Поклонившись, я открываю окно во двор, запираю его за собой, удерживая равновесие на маленьком карнизе, и, вслушавшись в Песнь, переношу себя на крышу неподалёку. Небо, снежинка за снежинкой, возвращает свой привычный вид, заставляя меня вновь задуматься о Тихом Дожде.

— Скоро камушки попадают. — я спрыгиваю во дворик, где лежит Лир'каат. — Много, наверное, их будет. А нам пора идти.

Я нахожу звук Искры своего товарища и слегка раздуваю её, приводя его в чувство. Он пару снежинок лежит неподвижно, а потом открывает глаза.

— Давай для начала встанем, пойдём, выйдем из города, а потом ты меня спросишь обо всём. — я протягиваю Лир'каату руку и поднимаю его. — А ещё если увидишь какие-то непонятные или незнакомые камни на земле, то обязательно говори мне.

— Вот такие? — мой товарищ быстро приходит в себя и показывает на красный прозрачный камушек у моей ноги.

— Красная Слеза… — я на снежинку замираю. — Красная. Возникает, когда кто-то очень сильно слушает Песнь. Сара? Нет. Кто-то из Города Нианы. Первая? Ну точно нет. Второй. Велу. Да. Зачем он здесь?

— Я очень надеюсь, что ты мне всё расскажешь, Лие. — Лир'каат окончательно возвращается в свою голову. —Пойдём.

Небольшую часть светила мы идём молча. Песнь понемногу возвращается привычными мне переливами, Искры существ вокруг звучат всё ярче, а небо обратно окрашивается в свой родной цвет.

— Впереди сражаются воины. Прямо у ворот, там мы не выйдем. — я останавливаю Лир'каата, идущего передо мной, почувствовав запах войны. — Попали мы с тобой в круговорот переделок. Там и Искра Сары ещё. И...Велу? Да. Так, Боги, признавайтесь, что вы тут устроили? Анао, Твои ведь дела. Ты у нас за беспорядок отвечаешь. И ещё Твоя Сестра, обожающая воевать.

— Идём через наш подземный ход. — мой товарищ в снежинку принимает решение, посмотрев на меня. — Тут недалеко.

Мы быстро сворачиваем с улицы во двор, Лир'каат приподнимает плитку мостовой с неприметной отметкой на ней, и мы спускаемся в открывшийся чёрный лаз. Пока Лир закрывает за нами проход, я вслушиваюсь в совсем вернувшуюся Песнь и призываю Светлячка Нианы. Сгусток жёлтого света повисает над моей головой, освещая деревянные балки, держащие потолок. Лир'каат улыбается, посмотрев на Светлячка, и запускает руку в маленький ящичек на земляном полу хода.

— Держи. — парень протягивает мне свёрток с едой. — Вы, Служители Нианы, много кушаете, я знаю.

— Хранят тебя Боги. — благодарно киваю я. — Я очень голодная.

На ходу поглощая вяленое мясо, я чувствую, как силы возвращаются ко мне. Скоро мы доходим до лестницы наверх, ведущую под дерево в маленькой роще за городом. Деревянный люк приподнимается, впуская в темноту лучики света. Я рассеиваю Светлячка Нианы, исправно нам послужившего, и следом за Лир'каатом вылезаю наружу.

— Дай мне снежинку. — мой товарищ садится на траву, когда я закрываю люк и прикрываю его листьями и ветками. — Отдохну немного, в голове не очень.

— Да уж. — я достаю из кармана красную Слезу Нианы. — Мне бы тоже отдохнуть не помешало после такого. Велу. И Сара. Надо же. А ещё и я. То, что мы трое здесь собрались — это не может быть совпадением. Нет. Это всё Боги устроили.

— Велу и Сара? — вопросительно смотрит на меня Лир'каат. — Тоже Те, Кто Слышит Песнь?

— Да. — я киваю, теребя в руках тёплую Слезу. — Сара —Первый из наших Братьев и Сестёр по Богине на Службе у Наудиира. А Велу — Второй в Городе Нианы.

— Боги. — удивляется Лир. — Это точно не просто так, ты права. То, что произошло в городе, они и сделали?

— Да. — я убираю Слезу обратно в карман. — Я, кстати, убрала нашего плохиша.

— Я бы удивился, но мне хватит удивлений на этот день. — мой товарищ вздыхает и встаёт. — Пойдём. Я более или менее понял всё. Дома расскажешь всем подробнее.

— Расскажу, конечно. — я тоже вздыхаю. — Идём.

Через половину светила, держась в стороне от главной дороги, мы подходим к границе плодородных земель у города, и нас встречает тёплым ветром пустыня. Этот ветер приносит запах сухой травы и песка.

— Дома. — почти одновременно говорим мы.

— Лие, Лир. — в кустах я вижу Асарте. — Вы быстро.

Ветви раздвигаются, и под светило выходит маленькая рал'салийка. Её почти белые глаза щурятся от яркого света.

— Хорошо вам, лиийцам. — ворчит Асарте, подходя к нам. — И почему меня вообще ставят охранять на поверхности?

— Потому что твой слух никого домой не пропустит. — улыбается девушке Лир'каат. — Доброго светила, Аса.

— Доброго. — кивает та. —Хорошие вести?

— Хорошие. — отвечаю я. —Очень даже.

— Ну и прекрасно. — Асарте уходит обратно в кусты. — Буду спать дальше.

— Ребята, доброго светила. — улыбается нам Нати, когда мы заходим в маленькую пещеру, ведущую глубоко под землю. —Я собираю всех?

— Да. В главной комнате. — отвечает за нас двоих Лир'каат. — У нас много новостей.

— Поняла. — Нати убегает в глубины нашего дома.

Её шаги разносятся в гулких переходах нашего жилища, пока мы с Лиром неспешно идём в главную комнату, обрабатывая в головах руду наших мыслей.

— Присаживайтесь. — Тиилика, наша главная, показывает нам на один из диванчиков в главной комнате. —Рассказывайте.

— Дайте им устроиться, Тиил. — Нати приносит нам кувшин с питьём. — Угощайтесь.

Я благодарно киваю.

— Лие. Слышишь меня? — Н'лари касается меня, садясь рядом. — Ну, в смысле, видишь?

— Вижу. — улыбаюсь я.

— Хорошо тогда. — улыбается мне в ответ Н'лари. — И как ты без слуха живёшь, всё понять не могу.

— Ну вы всегда смотрите на меня, когда говорите. — я выпиваю половину кувшина и протягиваю остальное Лиру. — А с другими я не особо говорю, сама знаешь. Да и не надо это мне. Я слышу Искры и Песнь.

— Да-а. — протягивает Н'лари. — Бывает ведь.

— Так, ну ладно. — Тиилика садится напротив. — Поблагодарим Тех, Кто Был до Нас за наше жилище, друзья.

Мы склоняем головы, и каждый по-своему благодарит строителей из давних времён, когда разумные Существа жили под землёй. Этот обычай сложился как-то сам собой, уже когда я только познакомилась с Тииликой. Когда мы поднимаем головы, я начинаю рассказывать о полном событий этом дне. Лир'каат иногда дополняет что-то, а остальные кивают и внимательно слушают.

— Вот как. — выдыхает Тиилика после того, как я заканчиваю свой рассказ. — С тем торговцем всё понятно, да упокоит его Ирие. А вот то, что творится в городе — это...Необычно. И немного настораживает. Эти два Служителя Нианы...

— Я думаю, что война скоро разойдётся с новой силой. — Н'лари обращается ко всем, но старается, чтобы её губы были мне видны. — В последние светила я всё больше слышу про стычки между мятежниками и сторонниками законной власти. Ещё и кто-то из Города Нианы вмешался.

— Один парень из восставших, который продаёт мне сведения об их передвижениях и прочем, недавним светилом выглядел обеспокоенным, когда я с ним встречалась. — замечает Нати, тоже повернувшись ко мне. — Не из-за усиления ли войск Наудира?

Пару снежинок мы молчим, обдумывая всё.

— Так. — Тиилика первая разрушает тишину. — Нам надо всё узнать. Лир, Лие. Пока идите отдыхать. Нати, позови нашу ворчащую рал'салийку. Н'лари, приготовь мне всё для написания писем — мне есть, что черкнуть паре ребят

Девушки в снежинку исчезают в разных концах нашего дома, кивнув нам с Лир'каатом на краткое прощание, Тиилика, пряднув своими ниирийскими ушами, погружается в свою голову, а мы с Лиром уходим в проход, ведущий к нашим комнатам.

— Отоспись, Лие. — мой товарищ кладёт руку мне на плечо. — Чувствую, у нас много дел будет.

— Ещё девять раз скажи — каждый раз соглашусь. — я тоже кладу руку ему на плечо. — Хранят тебя Боги.

Попрощавшись, я иду чуть дальше вдоль ряда дверей, не доходя одну до последней слева. Светлячки Нианы, оставленные мной здесь вместо обычных светильников, при моём приближении разгораются ещё сильнее своим тёплым светом. Открытая дверь сменяется маленькой комнатой, заваленной рисунками и книгами, и я с облегчением падаю на кровать. Как и всю мою жизнь, Песнь Нианы звучит в голове, не оставляя место ни единому звуку, и убаюкивая меня. Я закрываю глаза, бросив последний взгляд на каменный потолок. Особенно красивый перелив Песни окончательно усыпляет меня, и я отправляюсь в мир Даены, Богини Снов.

— Лие, Лие! — слышу я вдруг смутно знакомый детский голос. — Просыпайся!

Я сразу понимаю всё и сразу кричу. Я кричу так громко, как могу, но всё равно...Пока этот сон не закончится, я не проснусь. Пока этот кошмар, который я вижу без изменений уже две девятки снегов, не раскроется мне всем своим ужасом, я не проснусь. Выругавшись на всех трёх языках, которые я знаю, я открываю глаза. Прямо в объятия такого привычного мне кошмара, моего проклятия.

— Лие! — голос звучит опять. — Вставай!

Кажется, что мои уши снова научились слышать. Но это лишь обман. Я точно знаю, что те, кто лишился слуха из-за Песни, не могут его вернуть. Просто тот день настолько сильно впечатан в мою голову, что всё в нём настоящее.

— Я встаю. — отвечаю я и открываю глаза. — Встаю.

— Слава Богам. — облегчённо вздыхает Далин'н. — Ты бы проспала утреннюю еду. Ещё и за вечерней ничего не ела.

Все слова этого сна я могу пересказать. Самое ужасное в нём, что я ничего не могу сделать. Я просто смотрю своими собственными глазами на далёкое прошлое, которое не может меня отпустить. Смотрю, каждый раз проживая его как в первый, не в силах даже сказать что-то иначе или сделать по-другому. Мои губы двигаются словно бы сами, мои руки сами спускают одеяло, мои глаза сами оглядывают залитую светилом огромную комнату с кучей кроватей в приюте. А я, запертая внутри самой себя, опять беззвучно кричу.

...

— Я не ела вчера, потому что не хотела. — ответила я, спустив босые ноги с кровати. — А вот этим светилом вполне можно и поесть.

— Тогда я очень рада. — улыбнулась моя подружка. — Детям надо много есть, ты же знаешь. Ты умная.

— Умная? — я встала с кровати и немного размялась. — Почему это?

— Ну, ты так хорошо слышишь Песнь Нианы… — на снежинку растерялась Далин'н. —А она — сестра Лити, а Он — умный, поэтому ты тоже…

— Не совсем поняла, но да ладно! — засмеялась я и быстро надела штаны и длинную рубашку, лежавшие на столике у кровати. — А где все?

— Так я тебя и бужу! — всплеснула руками девочка. — Потому что все ушли кушать! А ты всё спала!

— Я не очень себя чувствую. — я натянула обувь и посмотрела на свою подругу. — Пойдём, ничего такого. Просто голова болит и Песнь звучит непривычно.

— Так ведь это плохо. — взволнованно посмотрела на меня в ответ Далин'н. — Ты должна сказать Служителям Онеи.

— Да что они сделают. — отмахнулась я и пошла в сторону столовой. — Скажут хорошо есть и всякое такое, видят Боги.

Далин'н кивнула и поспешила за мной. За большими окнами спальни пели своими низкими голосами птицы, и шуршали листиками деревья. Детские голоса и звон посуды становились всё громче, пока мы шли широкими переходами, приближаясь к запаху еды.

— Мясо и овощи. — Далин'н довольно улыбнулась и облизнулась. — Вчерашним светилом была каша. Хоть сегодняшним что-то другое в конце конца.

— И не говори. — согласилась я, немного ускорившись. — Такое я бы точно поела.

— Лиениана! Далин'н! — обрушилась на нас Мама Тал'ри, когда мы зашли в столовую. — Вы бы ещё до того времени, как Нимфелия улетит от Спутника, проспали! Ну-ка быстро садитесь!

— Хорошо, Мама… — в один голос ответили мы и понеслись на свои места в конце длинного стола, по бокам которого стояли красивые, все заполненные детьми, скамейки.

Там нас ждали тарелки с едой и наши друзья.

— Дал, Лие. — приветственно замахала рукой Илике. — Я вам сладкого взяла побольше.

— А я попить побольше взяла. — вторила ей Нар'ра. — Давайте, садитесь.

— Хранят вас Боги. — благодарно кивнула Далин'н. — Я такая голодная!

— И я. — я тоже улыбнулась Или и На. — Хранят вас Боги.

— Лиениана! Далин'н! — вновь громом зазвучал голос Мамы Тал'ри. — Я не слышу, как вы благодарите Богов за еду!

— Да, мама! — опять одним голосом ответили мы и сложили руки в Знак Богов.

— Та, Кто поёт Своим детям Истинную Песнь, благодарю Тебя за то, что ты направила меня в этот день. — начала бормотать я молитву Ниане, пока Дал бормотала молитву Киосе. — Благодарю Тебя за то, что…

— Ой. Я случайно. — на мою голову внезапно вылилась кружка сока. — Госпожа Лиениана.

— Литир. — кивнула я мальчику, который стоял рядом со мной, держа в руках пустую кружку. — Дни идут, а ты всё так же меня любишь.

— Как же ты уже надоел! — закричала на него Нар'ра, бросившись вытирать меня полотенцем. — Я всё расскажу Старшей Маме!

— Рассказывай. — махнул рукой Литир, запахнув чёрным и красным. — Что она мне сделает? Служителям всё равно нельзя нас сильно ругать.

— Ну, ладно вам. — я попыталась успокоить своих подруг, с ненавистью смотревших на мальчика и его смеющихся друзей. — Боги не зря такое…

— Знаешь, что я сделаю? — вскочила со своего места Илике и подошла к Литиру.

Снежинку девочка смотрела на него, а потом резко укусила за руку.

— В следующий раз я тебе кусок плоти вырву, маленькая наглая мразь. —прошипела Илике испуганно державшемуся за кровоточащую рану Литиру. — Только попробуй ещё раз что-нибудь сделать Лие.

— Да! — рядом с девочкой грозно встали Далин'н и Нар'ра. — Хватит уже!

— Ну и что вы нам сделаете? — вскочили из-за стола друзья Литира.

— Угадайте. — встала из-за стола и я. — А ещё лучше спросите Ниану.

Я вслушалась в Песнь, и в моей руке загорелось чистое светлое пламя, озарив лица всех вокруг, и мальчишки тут же отшатнулись подальше от нас.

— Так их, Лие. — довольно засмеялась Нар, посмотрев на меня. — Лие?..

Песнь вдруг зазвучала так сильно, что я растерялась на снежинку и огонь на моей руке начал расти, быстро поднимаясь вверх к моему плечу, потом перекидываясь на вторую руку, на тело, на голову, и обнял всё. Резкая вспышка Песни оглушила меня, и я упала, теряя сознание. Чтобы, только открыв глаза, увидеть вокруг лишь море огня и неясные образы корчащихся от боли. Я попыталась успокоить огонь, но он разгорался всё сильнее, Песнь звучала всё громче, пока не вытеснила все звуки из моей головы, а огонь не начал жечь. Ничего не понимая, я медленно шла куда-то, снежинку за снежинкой сгорая. Боль была такой невыносимой, что я даже не могла кричать, да и если бы закричала, то меня никто бы не услышал, никто бы не помог, никто бы не…

…

— Лие! Лие! — я открываю глаза и вижу, как губы Тиилики произносят моё имя. — Лие!

— Я здесь. — шепчу я, пока по моим щекам катятся слёзы. — Просто маленькая девочка, которая думала, что может справиться с огнём, только что ещё раз сожгла всех.

И начинаю плакать.

Глава 6. Сил'ри

— Господа! — дверь в нашу общую комнату резко открывается и являет нашим взглядам девушку в Одеянии Служителя Онеи. — Мы уже очень давно никого не резали, не вскрывали, и, Боги, не заставляли принимать самые разные лекарства, чтобы посмотреть, что они сделают! Я здесь, чтобы исправить это досадное недоразумение!

— Госпожа Мили! — все в комнате радостно приветствуют эту незнакомую мне неожиданную девушку. — Вы уже вернулись из Теролаи?

— Именно так, уважаемые. — девушка стремительно заходит в комнату и садится за наш стол, на место которое долго было пустым по теперь понятным мне причинам. — Мой вес оказался у верхней допустимой границы для отправки посылок. Я попросила посадить себя в коробку, сделать в ней тройку дырок, а потом усыпила себя на девять дней с помощью нашей с вами любимой травки, которую мы постоянно используем. Проснулась я уже у стен нашего замечательного города. Но опустим подробности. Я хочу лечить больных.

— Госпожа Мили. — Старший Служитель Налир с улыбкой останавливает поток слов неожиданной гостьи. — Боги, вы как всегда не сидите на месте.

— Но именно это я и делаю. — улыбается ему в ответ девушка, выразительно показав на стул, на котором она сидит, и все смеются. — Да, теперь у меня есть Четвёртая Ступень Знаний Онеи. Ну, то есть она всегда у меня была, но вы же знаете этих дурачков. Пока не покажешь им это в письменном виде с печатями разных умных дядек, никто мне не верит.

— Знаете, я бы тоже не очень верил, что вы — это сама знаменитая Мили Ларин'не Ал'ре Раун. — переглядывается Налир со мной. — Да, новенький, это она.

— Точно, вот я думала, что что-то не так, а у нас прибавление. Очень приятно. — кланяется мне живая сказка Нимфелии. — Я уж думала, что это просто от того, что я никого не исследовала, засовывая разные штуки в разные места. Видят Боги, я очень скучала по этому.

— Новенький. — снова смотрит на меня Налир. — Не отходи от госпожи Мили ни на шаг. Ты многому у неё научишься. Очень многому.

— Ладно. — девочка вскакивает. — Показывайте, кого лечить.

Господин Налир быстро рассказывает ей о больных в Святилище, пока остальные собираются продолжить обход близлежащих домов после отдыха.

— Поняла. — кивает девушка. — Где тот, которому надо руку отрезать?

— Почему-то я не сомневался, что именно к нему вы и пойдёте сначала. — вздыхает мужчина, чуть-чуть пододвигаясь, чтобы пропустить выходящих из комнаты Служителей, раскланивающихся с госпожой Мили. — Есть ещё одна больная. Она обещала зайти, когда Светило высоко.

— А что у неё? — спрашивает сосредточенно Мили.

— Как будто голоса в голове говорят, что она должна делать. — разводит руками Налир. — Я хотел сам её осмотреть, но теперь, когда приехали вы…

Мужчина улыбается, и Мили задумчиво замолкает.

— А у этой второй больной нет Глаз Снегопада, случайно? — вдруг смотрит девушка перед собой, не мигая. — Руку отрезать всегда успеем. В какую комнату она должна была зайти?

— В мою, госпожа Мили. — Налир смотрит на девушку, потом на меня. — Новенький, ты тоже. Я пока останусь здесь, надо заполнить важные вещи.

— Конечно, господин Старший Служитель. — киваю я и встаю.

Госпожа Мили уже вылетает за дверь, придержав её для меня на снежинку. Её лёгкие и быстрые шаги негромко отскакивают от стен, дрязнясь и играя в догонялки вместе с моей тяжёлой поступью.

— Доброго светила, да хранят вас Все Боги в целом, Онеи — в частном. — доносится уже издалека голос госпожи Мили. — Позвольте представиться.

Я иду так быстро, как только могу, по красивым покрывалам на полу, в сторону приёмной комнаты Налира, где представляется госпожа Мили.

— Меня зовут Юни. — отвечает Служительнице голос какой-то девушки. — А её — Тиара. Где господин Налир, уважаемая? Он осматривал нас три дня назад.

— Господин Налир занят этим светилом, госпожа Юни. — я вхожу в комнату. — Вас осмотрим мы. Младший Служитель Сил'ри, хранят вас Боги.

— И вас, уважаемый. — кивает девушка. — Вы поняли что-то новое?

— Да. — госпожа Мили похлопывает по кровати в углу комнаты рядом со столом. — Госпожа Тиара, ложитесь, пожалуйста.

— Не могли бы вы рассказать, на что похожи ваши припадки. — Служительница садится на стул у устроившейся на кровати больной. — Сколько раз они с вами были? Что им предшествует? И когда они начались?

— Господин Сил'ри. — шепчет мне сестра больной, пока госпожа Мили выслушивает ответ госпожи Тиары. — Не сочтите за невежливость, но как может быть кто-то столь молодой Служителем Онеи?

— Вы про госпожу Мили? — смотрю я на девушку, и та кивает. — Тут просто. Она родилась в Святилище. В этом самом. Её первое слово было "Онеи". Госпожа Мили учит науку помогать всем уже очень давно. Да и не стоит забывать про её выдающиеся способности.

— Подождите, уважаемый. — вежливым знаком останавливает меня госпожа Юни. — Мили, которая "Рука Онеи"?

— Я самая. — кивает Рука Онеи, отвлекшись от прослушивания груди больной на снежинку.

— Я не могу передать словами, как польщена встречей. — улыбается нам госпожа Юни. — Вы принимаете пожертвования?

— Принимаем. — госпожа Мили вдруг резко выбегает из комнаты.

— Насколько я знаю, она всегда так. — смеюсь я. — Не обращайте внимания, госпожи.

— Жизнь — это бесконечный бег. — госпожа Мили влетает обратно. — Сам Онеи так сказал. Госпожа Юни, могу ли я попросить вас сесть рядом с вашей сестрой?

— Конечно. — девушка кивает. — А зачем?

— Сейчас у вас будет приступ. — совершенно невозмутимо сообщает Служительница, доставая из кармана какой-то мешочек. — Я бы не хотела, чтобы вы упали с непривычки.

— Что вы?.. — госпожа Тиара пытается встать с кровати, но госпожа Мили уже бросает облаком какую-то серую пыль.

— Делаете…--заканчивает предложение за сестру госпожа Юни и чихает, то же делает госпожа Тиара.

— Или приступа не будет. — разводит руками Служительница. — Но если я права, то переизбыток этого вещества должен вывести вас обеих из себя. На тройку снежинок, не больше.

— Но у меня никогда не было…- начинает говорить госпожа Юни и вдруг неожиданно хватается за стул с такой силой, что почти ломает руками прочное дерево.

— Для чистоты нашего опыта давайте сделаем так. — госпожа Мили одним большим вдохом втягивает в себя оставшуюся пыль из мешочка и падает на пол.

— Госпожа Мили! — я бросаюсь к девушке, но та открывает глаза и улыбается.

— Никакого желания убивать и прочее. — бормочет Служительница. — Чего нельзя сказать о наших больных.

Я перевожу взгляд на близняшек, которые ошарашенно озираются по сторонам.

— Сил'ри, друг мой. — продолжает бормотать девушка. — Нам нужна чистая комната...Будем вырезать то, что не совсем предусмотрено природ...Что же это меня так разнесло...Налейте мне попить для начала…

— Конечно, госпожа Мили. — я бросаюсь к столу, на котором стоит кувшин с успокаивающей настойкой и две кружки.

— Хранят вас Боги. — шепчет госпожа Мили, лёжа выпивая настойку. — Так. Я снова здесь.

— Госпожа Мили, не потрудитесь объяснить, что вы сделали? — я помогаю Служительнице встать и иду проверять пришедших в себя госпожу Юни и госпожу Тиару.

— У них опухоль, выбрасывающая в тело один из возбудителей действий. — отвечает, немного пошатываясь девушка. — И когда внутри тела их накапливается много, запускается ответ мозга на этот возбудитель, выражающийся в яростных припадках. У здоровых этот возбудитель быстро выводится, но так как у них Глаза Снегопада, работа ваших тел скорее всего нарушена. Внутренности, которые и должны очищать вас, работают не в полную силу, а во время припадков ваши тела словно бы начинают работать заново, поэтому во время них всё очищается.

— А что это за пыль? — кашляет госпожа Юни, которую я осматриваю. — Она содержит этот возбудитель? И почему у меня никогда не было этих припадков?

— Эта пыль — это высушенная и измельчённая ночная трава из Далии, полная этого самого возбудителя, вы правы. — госпожа Мили окончательно возвращается в себя. — И здорового она просто обновит. Конечно, в таких количествах, какие приняла я. А приступов у вас не было...Почему-то. Я не знаю. Хранит вас Онеи. Я пошла готовить чистую комнату.

И в снежинку убегает за дверь.

— Господин Сил'ри. — опять кашляет госпожа Юни. — Чистая комната. Значит, нас будут разрезать?

— Всё верно. — киваю я немного растерянно. — Простите. Я совсем не привык к госпоже Мили. Я здесь совсем недавно.

— Ничего страшного. — мотает головой девушка. — Теперь, полагаю, вы должны нас подготовить.

— Да, конечно. — я собираю мысли в голове. — Пройдёмте со мной. Вам нужна помощь?

— Нет, благодарю. — госпожа Юни уже поднимает сестру с кровати. — Показывайте путь.

Мы выходим из комнаты и закрываем дверь. Мимо нас в сторону выхода пробегает двойка Служителей, неся свёрнутые носилки и сумку с лекарствами.

— Господин Сил'ри. — прямо рядом с нами возникает из ниоткуда госпожа Мили. — Я всё подготовила. Не хватает только зубчатого ножа.

— Зубчатого ножа?.. — вопросительно пахнет госпожа Юни.

— Иногда бывает трудно разрезать кожу. — беззаботно отвечает ей Служительница, подталкивая вперёд. — Но я надеюсь, что до такого не дойдёт, и она разрежется легко. Какие же вы медленные!

И вновь в снежинку убегает.

— Давайте не будем заставлять её ждать. — улыбаюсь я близняшкам.

Девушки несколько испуганно кивают, и мы быстрым шагом идём в чистую комнату, откуда доносится звон ножей и зажимов.

— Мне нужно, чтобы вы выпили это. — из чистой комнаты, когда мы к ней подходим, высовывается госпожа Мили с двумя полными кружками в руках. — Немного горячо, но так подействует лучше. Пейте залпом.

Молчащие сёстры, одинаково поморщившись от горького запаха, опустошают свои кружки. И почти сразу же падают. Я еле успеваю подхватить госпожу Юни, а госпожу Тиару придерживает госпожа Мили.

— Друг мой, моем руки. — госпожа Мили в снежинку становится сосредоточенной, как только мы укладываем спящих близняшек на кровати чистой комнаты, после того как раздеваем их. — И помогите мне зажечь свечи, будьте добры.

Я киваю, и вдвоём со Служительницей мы быстро зажигаем очищающие свечи по всему помещению. Чистая комната озаряется дрожащим светом, который выхватывает из темноты две кровати и столики с ножами на них.

— Прошу вас. — госпожа Мили пропускает меня вперёд в соседнюю комнату с рукомойником и висящими на стенах накидками. — Зажгите и здесь свечи, пожалуйста. Я достану нам одежду. Сами понимаете, с моим размером определённые сложности.

— Понимаю. — я зажигаю свечи в маленькой комнате ожидания, и она наполняется серым запахом чистоты. — Всё готово.

— И у меня. — Служительница откуда-то из шкафа в дальнем углу достаёт две новые накидки, большую и маленькую. — Надевайте, и ждём.

Я быстро раздеваюсь, сложив свою обычную одежду на лавочку, госпожа Мили делает то же самое, почему-то положив свою одежду прямо на мою. Затем мы надеваем одежду Служителей Онеи из особенной нервущейся ткани, запах которой почему-то отпугивает всех маленьких существ, и принимаемся ждать, пока дым свечей очистит нас.

— Хранящий жизнь, начало всего. — бормочем мы молитву. — Хранящий от смерти, конца всего. Направь наши действия, направь нас спасти твоих верных детей. Не дрогнут наши руки, и да останутся наши мысли ясными.

Переглянувшись, мы встаём, разминаемся, надеваем повязки на рот и нос и идём в чистую комнату.

— Эта опухоль обычно присутствует где-то в нижней части живота. — госпожа Мили проводит ножом для кожи над огнём свечей. — Будете помогать мне, господин Сил'ри.

— Хранит наши действия Онеи. — я занимаю место справа от кровати госпожи Тиары, рядом со столиком с принадлежностями. — Я готов.

Госпожа Мили кивает и делает надрез на животе госпожи Тиары. Одно лёгкое движение являет нашим глазам внутренности девушки. Служительница молча протягивает руку за вторым ножом, который я в снежинку протягиваю ей. Второе лёгкое движение. Ни на лезвие мимо, только то, что нужно, чтобы раскрыть плёнку, защищающую нас под кожей. Третьим лёгким движением девушка быстро раздвигает кожу и плёнку.

— Вот она. — госпожа Мили показывает на открывшийся малый кишечник. — В третьем отделе. Чёрная и сочащаяся ненужным.

— Не ви…- начинаю я и осекаюсь, разглядев маленький нарост. — Опасное место.

— В других они и не растут. — Служительница снова протягивает руку. — Маленький нож. На половину или даже треть.

Я протягиваю ей третий нож. Девушка улыбается и закрывает глаза.

— Онеи, да не оставишь ты дочь свою. — бормочет она.

И открывает глаза. Четвёртое движение.

— Ткань. Капает. — в снежинку произносит госпожа Мили, и я в снежинку же протягиваю ей чистую ткань, чтобы закрыть маленькую рану. — Жду. Нитки и иголку.

Я заправляю особенные нитки в ушко иголки, настолько острой, что мне в который раз становится больно от одного взгляда.

— Остановилось. Давайте. — Служительница медленно убирает ткань от раны и берёт у меня иголку с нитками. — Проверьте жизнь.

Наклонившись прямо к носу госпожи Тиары, я вслушиваюсь в её медленное тихое дыхание. Потом старательно обнюхиваю её.

— Хорошо. — заключаю я.

— Но не отлично. — замечает госпожа Мили, орудуя иголкой. — Дайте ей понюхать синей травы. Нет. Повышение биения. Тишина. Помощь.

— Да. — я хватаю с нижней полки столика мешочек для таких случаев. — Отойдите.

Госпожа Мили отходит от госпожи Тиары, я кладу на больную мешочек и открываю его. Маленькое облачко вздымается вверх и медленно втягивается в нос лежащей девушки.

— Биение. — госпожа Мили сразу же наклоняется послушать грудь госпожи Тиары, когда пыль оседает. — Хорошо. Составьте отчёт. Девять снежинок, и я закончу.

— Конечно. — я иду к книге записей в углу чистой комнаты и отмечаю расход одного мешочка, чтобы возвращать дыхание и биение. — Служители Нианы придут завтрашним светилом. Как раз попросим у них ещё.

— Попросим. — девушка зубами перекусывает нитки, закончив зашивать больную. — Богиня Смерти этим светилом никого не заберёт.

И бормочет молитву.

— Друг мой. — госпожа Мили устало откидывается на стул в комнате отдыха, когда мы удаляем опухоль у второй больной, и оставляем их спать в чистой комнате. — Вы позвали кого-нибудь следить за состоянием наших больных?

— Конечно, госпожа Мили. — киваю я, протягивая ей кружку попить. — Не зря вас зовут Рукой Онеи.

— Не зря. — соглашается девушка, благодарно улыбнувшись и немного выпив. — Да. Я скучала по этому.

— А как вы поняли, что это опухоль? — спрашиваю я, придвинувшись поближе. — Ведь такое бывает очень редко.

— Глаза Снегопада — редкость. — отвечает девушка. — Близняшки — редкость. Что уж говорить про близняшек с Глазами Снегопада. Редкое притягивает редкое. Чаще всего.

— Вот как. — я вздыхаю. — К слову, у нас с вами стоит ночное дежурство. Вы можете идти домой, а я останусь в Святилище один. Вам нужно отдохнуть.

— Если вы, друг мой, посмотрите внимательнее, то увидите, что ночное дежурство стоит у меня каждый день. — смеётся Служительница. — Мой дом — здесь. Скорее, это я вам предлагаю идти отдыхать. Я справлюсь и одна.

— Я не смогу так сделать. — мотаю я головой. — Я бы хотел остаться с вами.

— Похвально. — хлопает меня по плечу госпожа Мили. — Тогда всю ночь будем разговаривать о том, как спасать больных, ну и если придётся, то спасать их на самом деле. Это самое прекрасное в нашей с вами работе, не находите?

— Нахожу, госпожа Мили. — я забираю протянутую мне уже пустую кружку и ставлю её на стол.

— Давайте уже без «госпожей». — машет рукой девушка. — Мы с вами спасли двух детей Онеи. Что это, если не прекрасный повод, чтобы отбросить ненужную вежливость?