Теплый Камень

Глава 1

Бедные злые люди…

(А. и Б. Стругацкие)

В третий раз проявление в новом теле далось Грамбу особенно тяжело. Сначала был только звук — мощное тяжелое дыхание. Потом подключилось зрение. Оно не слишком прояснило картину мира: везде, куда не посмотри, были одни лишь серые камни. А вслед за этим на старого воина накатила чужая вселенская злоба на весь мир, лишь слегка разбавленная жалостью к себе и жаждой мести. Именно такая гремучая смесь переполняла душу очередного подопечного.

— Это хорошо, — пробормотал под нос Грамб, — это мне понятно и знакомо.

Тем временем подопечный споткнулся и сделал несколько бегущих шагов, чтобы избежать падения на острые камни. Восстановив равновесие, путник стал на месте, набрал полную грудь воздуха и с толком, расстановкой, пониманием дела красноречиво выругался.

— Как пить дать, военный! — обрадовался старый воин. — Спорить готов на что угодно! Так лихо загибать только мы умеем! Тут что моряки, что сапожники даже рядом с нашим братом не лежали!

Дорога все время вела вверх. Подопечный то и дело останавливался и с восхищением смотрел в какое-нибудь ничем не выделяющееся место. Чаще всего он при этом успокаивался на несколько секунд, но потом всегда шел откат в виде приступа едва контролируемой ярости.

— Твари! — порой скрежетал он зубами. — Всё просрали: и людей, и технологии — всё! Сломайся что, а чинить некому. И ладно бы, как меня, в ссылку, но нет же, всех под нож… Уроды цирковые!

О чем конкретно говорил военный, Грамб понять не мог, но чудесно представлял саму ситуацию. Что в армии, что в стране всё в любой момент может пойти по одному месту, если у руля станут откровенные вредители или энергичные беспросветные дураки. А если они еще и начнут чередоваться, то и внешнего врага не нужно.

— Ведь придут же и голыми руками возьмут… — продолжал яростно хрипеть вояка.

«Пускай братишка пар выпустит, — общался с умным человеком Грамб, — он молодой горячий, вот и кипятится по поводу и без».

Но, словно бы устыдившись разговора с самим собой, подопечный замолчал. Лишь иногда он вел счет чему-то видимому ему одному:

— Семнадцать… восемнадцать… девятнадцать…. Разъетить твою налево!

Резко остановившись, он принялся подгонять и без того идеально сидящие на нем одежду, обувь и вещевой мешок. Попрыгав на месте и убедившись, что лучше сделать просто невозможно, служивый несколько раз глубоко вздохнул и с места припустил вперед с такой скоростью, будто за ним гнался сам ветер, или кто-то не уступающий тому в скорости.

В один момент Грамб почувствовал, что кто-то сзади и немного справа словно бы дернул их с подопечным за вещмешок.

Озлобленный солдат совершил невозможное — рванул еще быстрее!

Пробежав с десяток шагов, он замедлился, на ходу скинул мешок и бегло оценил ущерб.

Прямоугольное пятно чуть более темного и насыщенного цвета, чем сам мешок. Видимо, тут был выпирающий карман. А теперь вот его нет ни на вещмешке, ни на дороге — нигде.

Чего-то подобного парень явно ожидал. Цокнув зубом и сплюнув в сторону пройденного участка пути, он развернулся и зашагал дальше.

Забавно, но с утратой части имущества, настроение метавшего громы и молнии вояки улучшилось настолько, что он начал насвистывать на ходу какой-то веселый мотивчик, чисто механически чеканя шаг.

Грамб поднял вверх глаза и мысленно возблагодарил всех чтимых им Богов за то, что в этот раз ему попался взрослый сильный и явно умелый персонаж.

Конечно, сам собой вставал вопрос, зачем такому может понадобиться Грамб, но прошлые два раза уже красноречиво показали старику, что без работы тот в любом случае не останется.

Подопечный явно знал, куда идет, и какие опасности его могут подстерегать по пути. Еще дважды он останавливался и подолгу вглядывался в самый обычный на взгляд Грамба камень. Второй раз он опять предпринял стремительный рывок, но в этот раз без потерь.

— На волоске висит, — прокомментировал вояка, обернувшись и осматривая хоть и большой, но тривиальный валун с другого ракурса, — еще три или пять проходов и тоже с ума сойдет.

Грамб посерьезнел и тоже постарался отыскать на поверхности камня следы скорого безумия. Безрезультатно.

«Ладно, — пробормотал старик, — не будем делать скоропостижных выводов о том, что люди, по сравнению с камнями, с ума сходят куда как чаще. Миров много, а камни наверняка бывают разные»…

Дорога оказалась долгой. Парень шел бодро, не выказывая никаких признаков усталости. Когда ему становилось скучно, рука сама тянулась к небольшому кинжалу, чтобы с ним поиграться. По тому, как эти игры проходили, и дураку стало бы понятно, что они парню не в новинку. Рукоять кинжала никогда спокойно не лежала в ладони. Да и само оружие в деталях Грамбу рассмотреть не получалось: кинжал все время порхал то в воздухе, то между ладонями или даже пальцами.

Первое время мудрый воин неодобрительно косился на столь вольное обращение с благородной сталью, но потом махнул рукой. Мысль о том, что чем бы дитя не тешилось… на фоне все еще непораненных рук воина успокоила старика.

Зато конечный пункт пешей прогулки заставил Грамба оживиться и даже громко крякнуть от восхищения.

Вояка от кряка слегка вздрогнул и навострил ухо. Старик зажал руками рот и еще шире распахнул глаза.

Таких фортеций он еще не видел. Это была не крепость, а настоящая высеченная в горе твердыня, и она являла собой образец неприступности. Разместить внизу стенобитные орудия было бы невозможно. Для начала уже потому, что их пришлось бы нести сюда на руках в разобранном виде, но и тут перед стенами не было площадки, чтобы установить хотя бы одно серьезное орудие. Тот, кто вырубал площадку, сделал ее хаотично разноуровневой. Порой на ней встречались не то, что ступени, а настоящие стены почти что в человеческий рост. Для чего? Грамб мог только догадываться. В любом случае поставить здесь приличное орудие было невозможно.

Зато понятно, как подниматься наверх тем, кто снабжает цитадель провиантом: система блочных лифтов. Подобное старому воину видеть доводилось. Платформа с высокими бортами внизу, от нее наверх тянутся канаты. Наверху система блоков, а концы канатов тянут волы. Первый раз это, конечно, вызывает сильное удивление и уважение, но к подобным чудесам быстро привыкаешь.

«Интересно, — подумал Грамб, — а как же сюда доставляют еду, если по пути есть такой вот резвый отрыватель карманов, которого едва проскочил даже мой шустрый вояка? Разве что они встречаются с двух сторон от того места и перебрасывают все необходимое через опасный участок».

Человека Грамб заметил уже после того, как его подопечный достал из ножен кинжал. Вопреки привычке, он не стал вертеть оружием, как скоморох на площади, а взял рукоять таким хватом, чтобы кинжал было видно не сразу.

Ругая себя за ротозейство, старик попытался издалека оценить градус опасности. Тот оказался не больше, чем у безбожно разбавленного пива в единственной харчевне на многолюдном тракте — классический сопливый мальчишка-посыльный, мелкий и чумазый. Парнишка заснул, прислонившись к ступени у подъемника спиной, а потом, не просыпаясь, завалился на бок. Именно это движение его и выдало.

— Эй, шкет! — позвал мальца воин, одновременно пряча оружие и запуская в паренька небольшой камень.

Расчет оказался верен, слова посыльного не разбудили. Видимо, он спал сном человека с чистой совестью.

А вот камешек оказался более весомым аргументом в пользу бодрствования.

Посыльный одним движением оказался на ногах, стоял он при этом навытяжку, и поедал взглядом начальство.

Грамб, которого в далекие детские годы звали Обезьяной, пришел в тихий восторг, и даже чуть не пустил слезу по стариковскому обычаю. Очень уж резвый расторопный мальчишка своими повадками напомнил ему о золотых беззаботных деньках.

— Докладывай! Чего просто так глаза пучишь!

Мальчонка вытянулся еще сильнее, попытался сделать грудь колесом и вполне молодцевато пропищал:

— Младший посыльный Стик, господин генерал! Прибыл на место, дабы уведомить гарнизон о вашем скором прибытии, господин генерал!

Старый воин Грамб еще при первом упоминании какого-то господина в звании генерала всполошился, рефлекторно принимая лихой и придурковатый вид и тоже вытягивая макушку к небу. Потом же какое-то время периферическим зрением еще пытался засечь увиденную мальцом столь важную птицу. И лишь после осознал, что сам сейчас сидит внутри этого самого генерала.

— Прибыл, значит, доложить о прибытии. Вижу, не прибыльно ты прибыл, раз внутрь не пустили.

Задавленный чинопочитанием мальчишка тонкого лингвистического юмора начальства не понял и, видать от страха, еще сильнее выкатил глаза.

— Вольно! — смилостивился большой начальник. — И говори со мной нормально, я сейчас не при исполнении.

Стик отчаянно хлопнул глазами, но в остальном остался неизменен.

— Вол-л-л-льна-а-а! — рявкнул, вдруг, генерал так, что даже Старх сразу поверил, что перед ним, как минимум, боевой офицер.

Младший посыльный тут же принял самую напряженную расслабленную позу, которую только видел этот мир. Глаза его стали стеклянными, коленки выстукивали дробь.

— Докладывай, почему бездельничаешь и торчишь тут внизу! — чуть сбавил уровень начальственного рыка в голосе генерал, чтобы мальчишка, чего доброго, не грохнулся в обморок.

— Поставленное господином комендантом задание выполнил, — затараторил мальчишка, — сообщение о вашем прибытии доставил, корреспонденцию получил, наверх подниматься не стал, потому как у меня амулет от сумасшедшего стража работает только наполовину. Когда я сюда бежал, он сработал, так что я ждал, когда вы появитесь, чтобы быстрее пробежать, пока страж отдыхает.

— Что ж, — тихо проговорил вверенный Грамбу генерал, — в таком случае, бегом марш!

Сказано это было спокойно и без командных ноток, потому посыльный еще с пару секунд продолжал есть начальство глазами. Но, как только смысл приказа дошел, до чинопреклоненного сознания, ноги сами с завидной скоростью понесли мальца вниз по дороге.

— Есть! — ответил он уже примерно в полусотне метров от генерала.

— Чудо в перьях! — беззлобно ухмыльнулся тот, глядя на мелькающие пятки. — Главное, не пошел к месту, где страж своевольничает, чтобы меня предупредить, здесь ждал. Явно не хотел лишний раз попадаться на глаза большому начальству. А с полурабочим амулетом, конечно, безобразие. Так можно и лишиться мальчишки, если он споткнется не вовремя. Надо будет разобраться!

Пока генерал стоял внизу и рассматривал местный аналог лифта, Грамб у него внутри по своему обыкновению… ворчал:

— И на кой же ты, спрашивается, тогда от этого стража бегал? Раз уж у посыльного какой-никакой амулет есть, то у генерала и подавно должен быть. Что за мальчишество? А если бы сам споткнулся?!

Естественно, эта отповедь была прочитана не вслух, так как опытный подселенец уже примерно понимал, когда и при каких обстоятельствах лучше всего раскрывать свое инкогнито.

Осмотр лифта завершился быстро. Кабина была выполнена в виде клети, внутри был всего один параллельный полу, ну, или потолку рычаг. Генерал открыл весьма условную тоже клетчатую двери, зашел, закрыл дверь на довольно хитрый и даже сложный замок и передвинул рычаг вверх.

Где-то высоко над головой раздался звук, напоминающий рык разъяренного льва. Клетка дернулась и поползла вверх, постепенно набирая скорость.

Грамб уже сталкивался с лифтами, и каждый раз испытывал при этом некоторое волнение. И только сейчас его страхи получили визуальное подтверждение в виде быстро уменьшающихся в размерах остающихся внизу валунов.

Где-то посередине подъема в клеть ворвался неожиданно мощный порыв пронизывающего до костей ветра.

— А-а-а, — довольно протянул Грамб, продолжая беседу с умным человеком, — вот почему клетка, а не кабина! Чтобы не расшатало, да о скалу не ударило. Головастые, однако, люди это делали: лучше какое-то время померзнуть, чем раньше времени помереть!

В верхней точке маршрута клетку снова тряхануло. Генерал с явным облегчением шагнул на твердую плоскую скальную поверхность громадной площадке перед воротами.

Все пространство от лифта до ворот оказалось пустым и безлюдным. Никаких тебе красных ковровых дорожек, оркестра и даже барышни с хлебом-солью.

— Никак привратник нынче в увольнительной? — вслух удивился генерал. — Понятно, что на новомодный салют коменданту всеми забытой крепости рассчитывать не приходится, но встретить-то могли по-человечески! Ох, чувствую, придется здесь горюшка хлебнуть, пока порядок не наведу…

Ворота, кстати, практически не выделялись из общего скального образования, в котором была вырублена сама крепость. Конкретно Грамб не мог рассмотреть щелей, по которым можно было бы судить о точных размерах и форме ворот. Просто часть гладкой стены слегка контрастировала на общем фоне здешних гор. А еще в одном месте на уровне глаз висел дверной молоток.

Грустно качая головой, и с таким выражением лица, будто у него ноют все зубы, новый комендант подошел к воротам крепости и ударил молоточком по металлической подложке.

Не успел звук отразиться от местных стен, как в воротах резко открылось окно. Оно было достаточно большим, чтобы взрослый человек мог просунуть в него голову, но вот его плечи в проем явно бы не пролезли.

Но тот, кто выглядывал из окошка с той стороны…

В общем, в проеме не помещалось и четверти лица.

Зато та часть, что поддавалась рассмотрению, выглядела настолько несказанно удивленной и обрадованной, что Грамб даже забыл как следует испугаться.

— Господин генерал видит колотушку?! — прогремела фраза, по звучанию больше походившая не на речь, а на звуки небольшого камнепада.

— Ну, не по лбу же он себе стучал! — резонно заметил «господин генерал», не чураясь говорить о себе в третьем лице.

— Один момент! — засуетились за воротами. — Сейчас мигом открою калиточку!

В «калиточку» мог бы не пригибаясь въехать всадник. Причем не только на коне, но, пожалуй, что и на средненьком жирафе, если таковые здесь обитают.

И окно, и калитка открывались внутрь. Это удивило бы старого воина, будь их очертания видны тем беднягам, которым когда-нибудь случится брать штурмом эту твердыню.

Сделав шаг в проем, подопечный Грамба приостановился, и, как мог, осмотрел внутренности небольшого двора.

Эта привычная, въевшаяся в душу осторожность, ставшая второй натурой, была старому воину, как бальзам на раны. Наконец, оберегаемый человек будет помогать ему в нелегком труде, а не держать в вечном тонусе на грани нервного истощения.

Однако, увы, всякой радости отмерян свой срок. И эту вспышку быстро погасил привратник. То, что он громадный, было понятно уже через форточку, но то, что это вообще не человек…

Опытный подселенец тут же обратился к памяти носителя и в секунду без труда выяснил, что перед ними тролль. Причем, достаточно неказистый, или попросту мелкий.

Стояла эта образина кое-как, враскоряку, даже не пытаясь расправить плечи.

Меж тем, генерал сходу бросил:

— Вольно, боец! Расслабься.

И тролль сразу же согнулся в три погибели, используя руки в качестве опоры, впечатав исполинскими кулаками в каменный пол.

— Докладывай, что тут у вас происходит, где личный состав, где знамя? Вас ведь предупредили, что вот-вот прибудет новый комендант.

— Дык, господин генерал, — прогрохотал тролль, — только на моей памяти, это было девятое сообщеньице о новом коменданте. Хотя, как же можно так сказать, если старого и не было уже лет двести, если верить пропускному журналу.

— Кого «старого»? — не понял генерал.

— Так, коменданта же. Без него службу несем. Хотя, какой там «несем» — маемся! Вы бы знали, как я удивился, когда вы молоточек обнаружили! Даже вон выпрямился на радостях! Может, так станется, что и уставной порядочек у нас тут навести получится…

— Ну, в этом можешь не сомневаться, — хмуро буркнул генерал, которого уже начал порядком раздражать этот странный слегка панибратский диалог, — сейчас проведем построение, я познакомлюсь с гарнизоном, тот, кто до меня исполнял обязанности коменданта, передаст де…

Увидев гремучую смесь грусти и умиления на морде тролля, которая до этого отнюдь не отличалась выразительностью, генерал осекся на полуслове.

— Все настолько плохо? — насторожившись, уточнил он.

— Пойдемте, господин генерал, — как-то даже покровительственно прогромыхал тролль, — сами сейчас своими глазками все увидите…

Глава 2

Пересекая открытое пространство, и Грамб, и его личный генерал со знанием дела вертели головой на все триста шестьдесят градусов. Крепость была сооружена по всем правилам фортификации. Они, видимо, в любых мирах примерно одинаковы для конкретных периодов развития цивилизации.

Пространство простреливалось практически со всех сторон из мелких многочисленных бойниц. Мертвых для лучников или арбалетчиков зон почти что не было, а если и были, то над ними виднелись желоба с раструбами. Нападавших тут ждал не просто теплый, а обжигающий прием.

Проем следующих врат так же оставался незамеченным до самого открывания «калиточки».

Задержавшись, генерал оглянулся, ожидаемо не смог рассмотреть очертания первых врат и уточнил у громилы:

— А как калитка изнутри защищается? Не вижу ни засовов, ни кованой решетки.

— Так, а ее в обычное время и нет. Как и молоточка… — не задумываясь и не оглядываясь, пояснил тролль. — Да вы не забивайте дурным голову. Здесь все попервой кажется чудным, а потом постепенно привыкаешь. Наш замок… он словно бы живой наполовину. Иначе и не скажешь. Да тут и не говорить нужно, а просто пожить, да обвыкнуться маленько.

— Не просто жить, а нести службу, — хмуро поправил тролля его новый командир.

— Так точно, господин генерал! — охотно и по-уставному согласился тролль, но в глазах его явственно плясали огоньки иронии. — Можете проходить. Весь личный состав уже построен.

— Ну, хоть где-то у вас порядок! — с подозрением косясь на прямо-таки цветущую физиономию подчиненного, сурово, как подобает целому генералу, брякнул новоиспеченный комендант и нырнул во вторую калитку.

Порядка не было.

На импровизированном плацу стояло ровным счетом пять боевых единиц явно в офицерских званиях. И больше ни единой души.

Сами офицеры были, конечно, весьма фактурны и даже внушительны, но их было всего пятеро!

Даже Грамб рассерженно засопел. Ну, в самом же деле, нельзя в мирное время так встречать начальство! Самоубийцы они здесь все, что ли?

— Здравствуйте, господа офицеры! — играя желваками тихо и зло поприветствовал собравшихся генерал.

Те ответили, как и полагается, стройно, но не слишком уж молодцевато. Да и лица у всех были будто бы каменные. Словно бы очень искусный резчик всю жизнь положил на то, чтобы создать пять разных бесстрастных, бесстрашных, очень мужественных лиц.

А, нет, не пять. Четыре. Два офицера явно были братьями-близнецами. Тут резчик определенно схалтурил.

— Рад видеть на плацу цвет и гордость гарнизона крепости, — меж тем все так же с неважно скрываемой злостью процедил комендант, — но что-то я не наблюдаю представителей других доблестей…

Никто из каменных статуй не повел и бровью.

Оно-то и понятно: конкретного вопроса никому заданно не было. Какой же офицер сам решит проявить инициативу, чтобы стать первой мишенью для новой метлы?

От зоркого ока Грамба не укрылось, что один из близнецов вроде бы улыбнулся одними глазами, но только и всего.

— А больше у нас тут ни единой живой душеньки нет, — бесстыдно улыбаясь, заявил стоящий с боку тролль, — ни по штату, ни по факту!

— Я в городе подписал продовольственную смету и видел в ней… — начал было генерал, но замолчал пораженный догадкой.

— Не переживайте, — тут же посерьезнел добровольный информатор, — эти сметы не меняются уже десятилетиями, поэтому никаких вопросиков это не вызовет. К тому же, если вы решите истребовать весь этот провиант, его нам даже предоставят: рычаги у нас есть. Вот только нам все это не слишком нужно, у нас тут как бы натуральное хозяйство.

Генерал даже желваками играть забыл: настолько проникся полученной информацией. Еще раз взглянув в лицо троллю и убедившись, что тот серьезен, как стадо бегемотов, он повернулся к куцему строю и скомандовал:

— Вольно, господа офицеры!

Коротенькая шеренга дружно выдохнула. От прозвучавшей команды разгладились морщины на некоторых каменных лицах. У близнеца с улыбающимися глазами даже дрогнули уголки губ.

— Господин генерал, — пророкотал самый внушительный и возрастной офицер, стоящий в строю первым, — разрешите обратиться по-простому, без уставщины!

В его фразе Грамб не расслышал ни намека на просительные интонации. Однако старый мудрый воин, что на своем месте, что на месте молодого генерала, отвечать отказом в подобной ситуации не стал бы.

Не протестовал и подопечный, согласно качнувший головой после небольшой паузы.

— Спасибо. Звать меня Шевом. Попал я сюда, по расчету, так как за этими стенами ждет меня скорая и бесславная смерть. Здесь же от меня может и польза какая будет. Так сложилось, что мы все тут живем и несем службу и, чего уж там, тянем свои сроки уже много лет. Само собой сложилось, что между нами наладились простые и открытые отношения. Естетсвенно, они мало чего имеют с уставами. Дело, кстати, не в том, что здесь давно не было коменданта. Сама крепость принимает только тех людей, которые смогут здесь жить и поддерживать ее боеспособность. До вас последними, кто увидел колотушку на воротах были эти два обалдуя-молодца одинаковых с лица. И даже эти разгильдяи первое время пытались здесь что-то изменить. Не то, что остальные взрослые, серьезные и состоявшиеся люди. Само собой, вы в принципе не сможете избежать тех же ошибок, что все мы тут по очереди совершали. Но, молодой человек, господин генерал, поверьте мне, старому заслуженному полковнику: не спешите с выводами…

— У вас все? — уточнил подопечный Грамба сдержанно-нейтральным тоном.

— От количества сказанных слов мои аргументы, к сожалению, не станут убедительнее. Здесь нужно время, которое вы либо потеряете, либо нет. Мой дружеский, если позволите, то даже отеческий совет: отсрочьте хотя бы на пару дней вхождение в должность и просто осмотритесь по сторонам не как комендант, а как, скажем, турист. Это позволит избежать вам принятия массы неверных решений. Тем более, что даже на нашей памяти коменданта здесь никогда не было. Следовательно, пара дней отсрочки погоды точно не сделают.

— Приведите для убедительности хотя бы два примера, — сухо попросил генерал, вновь непроизвольно начиная играть желваками.

— С удовольствием! — улыбнулся в пышные усы возрастной полковник. — Возьмем нашего уважаемого медика, алхимика и, по совместительству, учетчика и кормильца капитана Пира. Он появился здесь из-за того, что спас жизнь боевому генералу, которого пытались отравить в ходе очередной дворцовой интриги за его неразумную прямолинейность и чистоту помыслов. Так вот, наш уважаемый медик, первым же делом запретил всем несущим здесь службу принимать спиртовую настойку, спасающую гарнизон от разрушительного влияния магии замка. Он утверждал, что алкоголь есть яд, который пагубно сказывается на организме любого человека!

— Я, коллега, больше акцентировал внимание на объемах, чем, на пагубности в целом, — сказал, словно бы всхрапнул, слегка тучный, как и полагается кормильцу, капитан, — уж простите за несдержанность.

Последнее слово он сопроводил укоризненным взглядом на молодцеватого полковника, который тот величественно проигнорировал.

Генерал, а заодно и Грамб, аккуратно повели носами. Так и есть: легкий запах перегара на плацу присутствовал.

— И что же в итоге вышло? — как ни в чем не бывало, продолжил усач. — А вышел натуральный казус!

Весь строй озарился отблесками на удивление белозубых улыбок.

— Из волосатой родинки на шее нового медика уже на третий день пребывания в крепости стало расти щупальце! Как всякий уважающий себя полевой хирург, господин Пир тут же собственноручно ампутировал инородный нарост. И уже на следующий день из шва выбивалось уже три отростка! Как сейчас помню, я собственноручно выбил скальпель из крепкой руки, потом выбил дух из безмерно уважаемого медика, а уж потом знатно прижег молодую поросль крепчайшим самогоном! — не без гордости продолжил рассказ полковник.

— Крепчайший самогон?! — почти что взвизгнул капитан. — Да это была ядовитая смесь из метанола, ацетальдегида, уксусного эфира и сивушных масел, лишь слегка разбавленная водой. Даже наш тролль помер бы от принятия внутрь подобных жидких смесей!

— Было такое дело, — неожиданно согласился бравый усач, — самогон на тот момент уже весь пошел на запас антидота — прижигал техническими смесями. Они были негодны даже для обслуживания техники. А вот нашему медику помогли. Пир, правда, не поверил с первого раза, что это все наша твердыня чары на него наводит. Рога на голове отпиливать пытался, а пеньки под форменным головным убором прятал…

— Ну, что ты, Шев, все про меня, да про меня, — вновь всхрапнул медик, — у братьев история гораздо интереснее вышла.

Две улыбки при этом несколько потускнели.

— Это да, у них веселее было. Совсем дикими к нам прибыли, с каких-то северных отрогов. Увидели, что в их комнатах очага нет, не поверили, что замок сам себя греет, решили, что мы к их приходу как-то обогрели помещения. Так Рыжий переселился к Синему, и ночевать решили под общими одеялами, чтобы ночью не околеть. Противоядие принять тоже отказались: обещали матери не бражничать и в азартные игры не играть…

— И что ж случилось?! — постыдно не выдержал любознательный генерал умело взятой паузы.

— Срастаться начали! — довольный произведенным эффектом объявил полковник. — Благо, тепло было и они не сильно поприжавшись спали, поэтому Пир их быстренько друг от друга отчекрыжил.

Генерал ошарашено взглянул на близнецов. Две рыжих головы неохотно склонились в признании правоты рассказчика.

— А кто из вас Синий и почему? — спросил новый комендант совсем не то, что первым пришло ему в голову.

— Синий я, — ответил тот, что стоял в шеренге последним, и пальцем указал на едва заметный неуставной стежок на воротнике, сделанный синими нитками, — это чтобы проще было нас различать. Но именно «синий» из-за того, что на меня проклятие родовое перешло — все время правым мизинцем ноги стукаюсь обо все подряд. Он у меня постоянно синий, даже немного с зеленцой. И ноготь вечно слазит.

Грамб прямо-таки ощущал, как скрипят мозги подопечного. Новый начальник не мог не знать про то, что место его дальнейшей службы пользуется весьма дурной славой. И сейчас только это не давало ему обвинить подчиненных в попытке глупого и наглого розыгрыша.

— Допу-у-устим… — протянул он. — А имена у Рыжего и Синего лейтенантов имеются?

— А у них и тут все не как у людей, — громыхнул тролль, — одно имечко на двоих — Фил!

Грамб оживленно заерзал, услышав знакомое и даже родное слово.

— Это как же? — не стал скрывать удивления генерал.

— Так ведь, это, места-то у нас на родине суровые, с уходом новых Богов детская смертность растет все сильнее, — начал пояснять Рыжий Фил, — вот нам и дали одно имя на двоих. Водится у нас так, вот. А забрали от родителей на службу нас по исполнении десяти лет, кажется, дня за два до того, как мы должны были получить настоящие имена. Фил — это так, скорее кличка или вроде того, но в документах записали, как оно было. Никто особо-то не разбирался.

Грамб удивился столь раннему призыву на службу, а вот его подопечный лишь довольно кивнул, видимо, тут была какая-то тонкость, порадовавшая генерала.

— Что ж, не представленным остался только наш глубокоуважаемый господин капитан, исполняющий обязанности архивариуса. Его история — самая захватывающая! — торжественно топорща седоватые усы, подошел к заключительному этапу представления полковник. — Он приехал сюда с ревизией! Оказавшись единственным, кто смог пройти в крепость, наш делопроизводитель увидел бесконечные стеллажи с документацией, обомлел и одновременно обрадовался, ибо законченный трудоголик. Когда первый приступ эйфории и чихания от туч вековой пыли прошли, он отправился к своим коллегам, что топтались возле стены. Однако крепость отказалась его выпускать! Представляете? Входные ворота для него существовали, а вот выхода найти Флекс не смог! Мы все здесь заключенные только юридически, поскольку не можем покидать место службы, а вот наш глубокоуважаемый бумагомаратель — фактический пленник замка! Как вам такой анекдот?!

— Конечно, мы тут же задним числом оформили ему перевод, — сразу пояснил тролль, — так что в этом направлении все четенько: комарик носа не подточит!

Комендант взглянул на громадину, которая любила вставлять в речь уменьшительные словечки.

— А как твое имя, боец? Почему на тебе нет знаков отличия?

— Армет, господин генерал! — со скрипом попытался разогнуться тролль. — А знаков нет, потому что и формы мне не выдали, размерчика моего не нашлось, и на заказ тут никто не шьет. А так-то я в сержантах числюсь. Материально ответственный я. Все возникающие вопросы по комфортному быту и несению службы решаю в меру сил и с разрешения господина Пира, как учетчика.

Сил, судя по всему, у громилы было хоть отбавляй. Грамб все никак не мог отвести от тролля восхищенного взгляда. Старый воин все пытался представить, как же выглядит эталонный представитель расы сержанта, если сам Армет — доходяга?

— А как же ты, сержант, сюда попал?

— А я посмертие здесь отбываю, — помрачнев на краткое мгновение, умудрился тихо прогрохотать тролль, — меня родичи убили за то, что я не такой, как все: маленький, слабый и читать умею. Но не зря, как оказалось я новым, а ныне проклятым Богам молился! Они меня оживили и в этот замок перенесли. Точнее, наоборот: перенесли, а потом оживили.

— Это его версия! — вклинился полковник. — На самом деле к нам с неба прямо на плац упала здоровая каменюка. Пока мы стояли да в затылках чесали, с нее пыль да щебень опали, а осталась вот эта вот орясина. Сильный, как сотня дураков, но драки не любит, предпочитает ей ученную беседу. С виду хоть и полная бестолочь, но умен и по-своему даже хитер. Советы дает редко, зато дельные и бесплатные. Здесь после меня дольше всех. Вот, вроде бы, и все…

— Значится, полковник Шев, капитаны Пир и Флекс, лейтенанты Филы и сержант Армет — всех я правильно запомнил?

«Так точно!» в хоровом исполнении было ему ответом.

— Замечательно. А за что сюда Филы попали? Неужели, просто по разнарядке? Или, все же, что-то с божественными вещами сотворили?

Грамб не видел, но хорошо чувствовал, как хитро в этот момент улыбнулся что-то знающий про близнецов генерал.

Рыжий Фил смущенно улыбнулся и кивнул, слегка толкнув плечом синего.

— Так мы-то что? Мы ничего. С детства тяга ко всему такому проявилась, — пояснил Синий, — обычно люди не чувствуют и не видят те камни, что проклятые Боги отмечали, а мы вот их чувствуем. Один такой во время службы прямо посреди столицы нашли, да разбираться с ним начали. А он возьми, да перенеси нас во дворец! Там нас стража на алебарды чуть не подняла, но среди караульных знакомец мой оказался. Я ему штуку одну чинил. Потом, как разобрались, что к чему, нас генералы дворцовые этот камень перенастроить заставили. С полгода мы над ним возились, наугад, да на ощупь действуя. А как справились, нас эти генералы делить между собой начали. Мало того, что их больше двух, так и мы только попарно работать умеем. В общем, чтобы они не передрались, да и нас не убивать — вдруг, еще когда пригодимся — сюда и сослали.

— И как здесь, много таких камней? — с неподдельным интересом спросил генерал.

— А тут всё вокруг такое, — тихо и очень серьезно ответил Рыжий Фил, — совсем всё…

— Даже плац под ногами? — уточнил подопечный Грамба, недоверчиво улыбаясь.

— Да. Видите, какой он чистый? А ведь его никто не метет. У нас здесь в принципе никто грязь не убирает. Она сама исчезает.

— Так! — тряхнул дурной от потока ошеломляющей информации головой генерал. — Мне все это нужно обмозговать. Господа офицеры, у вас ко мне есть какие-нибудь срочные вопросы или предложения?

Опять-таки хоровое «Никак нет!» было ему ответом.

— Тогда, будьте так добры, выдать мне местного противоядия по рецепту господина полковника, а мы с сержантом продолжим осмотр местных достопримечательностей. У вас всех, я так полагаю, есть служебные дела? Отлично, вот ими и занимайтесь. А завтра я побываю у каждого на вверенном ему участке и там уже предметно поговорим. Вопросы?

Ответом ему было безапелляционное молчание.

— Разойдись!

Глава 3

Уходя, полковник торжественно вручил начальству небольшую теплую флягу, бережно хранившуюся до этого во внутреннем кармане кителя.

— Перед употреблением внутрь желательно охладить. И подействует лучше, и вкус будет изысканнее, — сообщил он доверительным тоном, — тут трехсуточная доза. Однако от передозировки побочных эффектов наш медик не выявил, хоть и шибко старался!

Поблагодарив подчиненного, генерал взглянул на тролля. Тот приблизился, согнулся еще в одну погибель, заглянул начальству в глаза и тихо поинтересовался:

— Что первым делом желаете: поесть, помыться, облегчиться?

— Да, этот порядок меня устраивает. А когда по распорядку ужин?

— У меня, — улыбнулся тролль, — как проголодаюсь, а у господ офицеров за два часика до заката.

— Как вы здесь время отмеряете? Я никаких часов нигде не видел.

— А их здесь и нет. Времечко тут по-особенному течет, что ли. И каждый это течение чувствует. На службу никто не просыпает, да и к столу не опаздывает.

— Это уж, как водится, — усмехнулся комендант. — Ладно, с этим разберемся. Ты главное скажи: как тут караульная служба устроена? По ту сторону горы ведь противник находится. А, насколько я знаю, каменных стражей там нет вовсе.

— Стражей нет, это чистая правда, — кивнул сержант, — зато сигнальщиков, хоть пруд пруди. Причем хороших сигнальщиков, серьезных, правильных. Не как тот страж, что у нас на тропинке озорует.

— Кстати, о нем! — оживился генерал. — Нужно мальчишке-посыльному нормальный амулет выдать. Это наша забота или городского гарнизона?

— Можем и мы выдать: дельце ведь плевое. Да только не нужен тут никакой амулет. Страж не с ума сошел, а просто в детство впал — играться хочет. Я порой выхожу с ним поразмяться. Если с ним часик-другой побороться, то он потом с неделю службу несет без всяких нареканий! Так что ни заменять его, ни чинить не нужно! И если этот Синий негодяй Фил будет вам в уши дуть, что страж требует обслуживания и профилактики, то вы его смело в горную расщелину посылайте, а то и подальше! Этим экспериментаторам лишь бы поломать чего. Действуют ведь всегда наобум…

Тролль еще долго ругал обоих Филов. Причем, доставалось преимущественно Синему, в то время, как Рыжий, обычно просто шел довеском.

Вскоре кроме всякой ненужной шелухи генерал узнал, что братья не так давно умудрились наладить здесь лучесвязь со своей малой родиной и раз в месяц получают новости с большой земли. Из-за этого их авторитет в крепости сильно вырос. Синий уже начал задирать нос и периодически глупо спорить с одним умным сержантом.

Это генерал выслушивал уже в комнате приема пищи. Помещение было небольшим, как раз человек на семь или восемь, в зависимости от их габаритов. Круглый вырастающий прямо из пола теплый каменный стол. Высокие стулья со странно изогнутыми спинками, которые тоже убедительно казались частью пола, но при этом их можно было двигать без всяких усилий и шума.

Посуда, ловко расставляемая троллем и кажущаяся в его лапищах игрушечной, была самой обыкновенной — глиняной. Рукомойник — простым, деревянным переделанным из винной бочки путем многократного ее вымачивания. А вот еда…

— Рациончик, да, — радостно прогрохотал сержант, — нестандартный. Как я уже говорил, мы тут на самообеспечении находимся. Но еда качественная. Со временем вы разберетесь, чего здесь и как, а пока я вам самое усредненное по вкусу блюдо сделал. Двойная порция! Она сочная, так что запивания не требует.

— Ты же это просто достал из ниши в стене, — сказал подопечный Грамба, пока сам старый воин с подозрением косился на серо-розовый кусок кубической формы чего-то явно плотного, размером с четверть доброго деревенского каравая.

— Но до нашего прихода ниша была пуста! Так что чисто технически этот кусочек добыл я! Но, большой хитрости здесь нет. Я покажу, как это делается, как только вы захотите, если вообще захотите. По идее, комендант еду готовить не должен, насколько я понимаю. Вы уж извините, я первый раз в жизни вижу настоящего коменданта.

— А до этого были поддельные? — хмыкнул генерал перед тем, как смело и даже с жадностью вцепиться зубами в поданное угощение.

— А то как же! — даже встрепенулся тролль. — Причем, прошу заметить: на чистую воду их вывел не я, а наша с вами Крепость! Приезжали голубчики! С целыми поездами обслуги, багажа, все такие разряженные, разноцветные, как петушиные хвосты! Вели себя всегда одинаково: остановятся перед скалой, посылают наверх ординарца. Тот, бедняга, поднимется, походит и возвращается, не найдя ни калиточки, ни ворот, ни молоточка. Долго ли, коротко ли, а в конечном итоге сам генерал наверх жалует. Я к этому моменту уже в башенке сижу и ему оттуда улыбаюсь. Он с красной рожей мне орет, что если ему сей же час не спустят лестницу, то он потом собственноручно три шкуры спустит со всех, кто в замке находится!

— Кстати, да, можно же веревку или лестницу спустить! — смахивая капельку сока с подбородка, согласился генерал, с легкостью проигнорировав несовместимые с субординацией «петушиные хвосты» и «красные рожи».

— Можно! — от души развеселился тролль. — Вот только лесенки у нас здесь тоже особенные! Спускаю я от всей своей сержантской души ему и деревянную, и веревочную лестницы — лезет по ним его генеральское превосходительство, а толку нет. Все будто бы он на одном месте руками да ногами перебирает с отдышкой и руганью! Злится, орет благим матом. Уже не три, а семь шкур содрать с меня обещает. Полковника к себе требует…

— А ты чего же?! — уже во всю веселится комендант.

— Говорю, что у полковника неотложные дела, а коли наши лесенки богоподобному генералу не по нраву, так пускай своим халдеям поручит новые сделать.

— И как же себя ведут новые?

— Ну, во-первых, делать их особо не из чего, в округе мало подходящего для этих целей материала природой предусмотрено. Потому они обычно повозки из поезда разбирали и делали неказистые лесенки. Само собой, генералы по таким сами не лезли — ума хватало. Они «плотников» посылали проверить дело рук своих на прочность. Вот только новые лесенки вели себя ничуть не лучше старых. Так же человечек на них с места не двигался, как ни старался вверх лезть. Последний перед вами генерал, помнится, подготовился: с целой штурмовой командой пришел! Те по всей науке на стены полезли. Целое представление вышло…

— Специально замолчал, чтобы я подгонял? — сдвинул брови подопечный Грамба, но чувствовалось, что по-настоящему он сердиться сейчас не в силах.

— Как можно?! — почти натурально округлил громадные (соразмерные комплекции) глаза тролль. — Просто дух переводил. Пользовались они в основном кошками на веревках. Никто из штурмовиков не преодолел и половинки расстояния. Некоторые в самом начале смеялись, словно бы стена им пятки щекотала, и падали. У кого-то веревка каменела и становилась гладкой. Эти просто вниз соскальзывали. Самые упорные просто начинали погружаться в стену, словно это трясина, ну, или зыбучий песочек. Один до последнего сопротивлялся, так его вообще камень поглотил!

— Насовсем?! — полностью отдался рассказу генерал, который выглядел сейчас как самый обычный человек, которому весьма убедительно рассказывают особенно невероятную небылицу.

— Что вы! Нет, конечно. Ближе к середине стена его заглотнула, а у подножья выплюнула. Но, скажу я вам, выплюнула она его с уважением. Я-то в этом разбираюсь. Вас, кстати, замок тоже уважительно принял. Видали, какие калиточки в воротах сделал? Будто вы подпрыгивающий от радости тролль во время гона, а не человек среднего роста. Уважает…

— А калитки бывают разных размеров?

— Еще бы! Мне обычно в мой рост делает. Но если я иду не просто по делам, а с расшалившимся стражем поиграть, то калитка чуть выше. Тем самым замок как бы дает понять, что я хорошее дело затеял. А такой калиточки, как у вас, я, пожалуй, что и не видел. И, судя по лицам офицеров, они тоже. Потому полковник с вами так откровенно и поговорил. Человек он прямой и основательный. Ему звания не по возрасту не нравятся, но вот то, что наш замок в людях разбирается, господин Шев крепко знает.

По тому, как скривился генерал, Грамб понял, что был прав в своей догадке: генерал весьма молод для такого высокого звания. И это была настоящая загадка: с одной стороны он либо в большом фаворе, либо геройский молодец, а с другой — явная ссылка в эту загадочную крепость равнозначная пожизненному заключению.

Как подобное могло произойти? Предположения, конечно, есть, но мудрому воину хотелось бы конкретики. А еще, он точно знал, что рано или поздно его подопечному будет грозить смертельная опасность. И чем дольше эта опасность не возникнет, тем сильнее она будет завязана на местные реалии. Если Грамба забросили сюда заблаговременно, значит, дают возможность подготовиться. А как тут осваиваться, если даже для подопечного здесь все в новинку? Это, как говорится, вопрос…

— … вы бы лекарство приняли до того, как все доедите, а то потом кривиться еще сильнее будете, — заметил тролль начальственную гримасу, — господин полковник здесь уже давно и для себя раствор делает больно уж крепким. Слабенькие ему уже не помогают.

— Ты пока не знаешь и потому глупости говоришь, — не без потаенной гордости в голосе проговорил генерал, — я кавалерист, боевой офицер, получивший свое звание в бою, а не в интригах. Я пивал такие жидкости, что воспламеняются просто от попадания на них солнечных лучей! Так что уж этим вашим снадобьем глотку точно не обожгу.

— Уважаемо! — кивнул тролль, пряча усмешку. — Только господину медику такого не говорите, пожалуйста: расстроится сильно. А человек он хоть и прижимистый, но хороший. Кстати, слышите шум? Это он вредителя ловит. Довольно интересненькое зрелище. Я обычно такое не пропускаю…

— Веди! — согласился комендант, поднимаясь и ополаскивая руки.

Стул при этом сам отодвинулся от стола, а потом сам же и занял свое место.

«Однако!» — одновременно подумали Грамб и его подопечный.

Впрочем, слегка удивленным казался даже тролль. Он с подозрением изучил стул, потом вопросительно взглянул на генерала. Тот развел руками, давая понять, что лично никак к случившемуся не причастен.

— Будем с этим стульчиком разбираться! — зачем-то заверил генерала сержант и пригласил того следовать за собой.

Еще со времени попечительства над Мишель Грамб прочно усвоил, что кратчайшее расстояние между двумя точками есть прямая. Если тролль этого и не знал, то уж точно догадывался, ибо пер он напролом, никуда не сворачивая. В стенах на пути его следования просто сами собой появлялись высокие — от пола до потолка — проемы.

Генералу приходилось порой переходить на трусцу, чтобы не отстать от проводника, так как не было никакой уверенности, что очередной проем после тролля попросту не исчезнет.

Благо, идти пришлось недалеко: через три генеральских перебежки оба зрителя оказались на краю импровизированной арены без зрительских мест, где творилось что-то совсем невообразимое.

Обещанного медика Пира видно не было, зато присутствовали оба Фила, и нечто, не поддающееся идентификации. Это самое «нечто» имело много ног, страшный толстый длинный хвост и большие острые зубы. Но при всем этом львиную долю внимания приковывали к себе близнецы. У них тоже было много ног, руки-клешни и хвосты, как у скорпионов…

На секунду, которая по ощущению Грамба продлилась вечность, свет в его глазах померк. Это подопечный протирал свои очи, чтобы убедиться в том, что он не галлюцинирует. Однако, когда способность видеть вернулась к обоим, картинка перед глазами поменялась не сильно.

Братья все так же осторожно, расставив в стороны руки-клешни, приближались к неизвестному крупному зверю. Тот же шипел и скалился — всем своим видом показывал, что драки не хочет, но всегда к ней готов.

— Вероятно, мы могли бы им как-то помочь? — тихо уточнил генерал у тролля.

— Что вы! — как-то даже слегка испуганно отреагировал здоровенный сержант. — Этого делать никак нельзя! Во-первых, братья напрочь лишаются рассудка, когда дело касается подобных мероприятий, во-вторых, они прекрасно справятся сами, и двум этим профессионалам вообще ничего не угрожает. Ну, а в-третьих, вы еще не в курсе, но я ведь отчаянный трус! Именно за это в первую очередь сородичи меня и убили.

— Ах, да, все время забываю, что ты у нас как бы мертвый, — усмехнулся комендант, — а в чем обычно выражается твоя трусость?

Грамб внутри подопечного заворочался, устраиваясь поудобнее, чтобы одновременно и смотреть за схваткой на арене, и слушать покаянные речи тролля. Старый мудрый воин хорошо знал людей, и будь перед ними человек, то Грамб бился бы о заклад, что трусостью здесь и не пахнет. Однако ж, кто знает, какой у нее аромат, когда дело заходит о других расах?

— Отчаянно боюсь убивать, — довольно легко признался сержант, глядя себе на ноги.

Сапог, в отличие от других обитателей твердыни, он не носил, поэтому проследивший его взгляд генерал сейчас наблюдал за смущенно шевелящимися пальцами. Они смущенно и тихо постукивали подпиленными когтями по каменному полу.

— Не мерзнут ноги то? — проявил заботу о подчиненном комендант.

— Не, тут все камни теплые, когда нужно. А когда нужно — холодные. Хорошее место для посмертия, я думаю.

А тем временем монстр на арене устал пятиться, перестал осторожничать и напал на одного из близнецов.

С того места, где стояли генерал и сержант, не видно было, кто именно стал целью атаки: Рыжий или Синий Фил.

Но лично Грамб с высоты своего богатого боевого опыта на месте твари напал бы именно на Рыжего. Да, тот явный добряк, и чуть менее бывалый боец на месте Грамба посчитал бы, что такой противник представляет меньше опасности. Но как бы не так! Попробуй убить брата этого добряка, и ты сразу же получишь себе в противники чистую фурию, которая всю свою жизнь откладывала злость именно для тебя. А в начале боя, пока ты добряку ничего не сделал, он особой яростью отличаться не будет. В общем, не нужно злить добрых людей, потому что в этих тихих омутах спят такие страсти, которые лучше не будить.

Как бы то ни было, монстр напал на одного из братьев, и между противниками завязалась страшная даже на вид схватка. В разные стороны полетели клоки шерсти и куски плоти, но при этом не было слышно ни воплей боли, ни криков ярости.

Схватка протекала в леденящем душу молчании. Постепенно сплошной хаотично катающийся по полу клубок начал замедляться и стало видно, что человек берет верх. Своими руками-клешнями он захватил сразу четыре конечности противника с одного бока, и монстр сейчас бегал по окружности центром которой был один из Филов. Который, кстати сказать, не просто так вертелся вокруг своей оси. Он вовсю орудовал импровизированным хвостом, нанося молниеносные уколы тончайшим жалом в суставы свободных конечностей противника. Попасть в такую небольшую цель во время движения, да еще и хвостом, который природой изначально не предусмотрен — дело непростое. Старый воин с уважением покачал головой, прикидывая, что в схватке один на один, да еще и на арене, он не справился бы с таким противником даже в свои лучшие годы. Но тут же брови старика устремились к его же макушке: монстр оказался не так прост! Выяснилось, что бегал он не от нечего делать, а со вполне конкретной целью! Кончик длинного подвижного и явно сильного хвоста твари обвился об одну из ног Фила. После нескольких кругов уже все его четыре ноги человека были украшены хвостовыми кольцами, и в этот миг ловушка захлопнулась! Кольца сжались, притягивая ноги друг к дружке, а сам монстр перешел в атаку!

Зажатые в человеческих клешнях папы неестественно вывернулись в суставах и монстр буквально прилип к Филу, вцепившись в него остальными конечностями и громадными, торчащими из страшной пасти зубами…

Глава 4

Эта странная схватка не понравилась Грамбу с самого начала. Он нахмурился, озадаченный почти что гробовой тишиной боя. Очень странным было и полное отсутствие крови. Что это за ерунда такая, если раны есть, а крови нет? Не появилась она даже после серии жутких укусов, когда тварь своими громадными зубами буквально искромсала человека и не должна была оставить на нем ни единого живого места.

Но еще больше Грамба смущало то, как беспечно вел себя второй близнец. Фил, как мальчишка, наблюдающий за дракой сверстников, просто азартно топтался возле сражающихся. Он даже не пытался прийти на помощь брату, которого уже практически изжевали.

Генерал недоумевал не меньше Грамба, он то и дело переводил взгляд с одного лейтенанта на другого, а потом на сержанта. Однако лицо тролля не выражало и капли тревоги или сомнений. Видимо, все шло в рамках давно отработанного сценария, и повода для волнения действительно не было.

Стоило Грамбу прийти к такому выводу и начать успокаиваться, как ситуация изменилась в корне. Те лапы монстра, по которым бил невесть откуда взявшийся хвост лейтенанта, перестали функционировать и повисли безвольными плетьми. Вероятнее всего, подействовал яд, которым было смазано жало. Зубы твари завязли в плоти противника во время очередного укуса, и подвижной частью ее организма остался только хвост.

Оставив в покое ноги противника, монстр сначала заставил хвост упасть на пол и мелко-мелко задрожать. Потом конечность пошла волнами, и, вдруг, стала быстро хлестать монстра по всем частям тела. Каждому участку доставалось по одному удару. Когда закончились лапы, хвост несколько раз кнутом прошелся по собственному телу, потом встопорщился, указывая кончиком в потолок и… тварь полностью окаменела.

Она в прямом смысле слова стала каменной.

Оба лейтенанта изумленно уставились на статую в виде монстра. Тот из братьев, что участвовал в сражении, не спешил разжимать руки-клешни. Он, сохраняя молчание, мотнул головой, подзывая второго. Тот мгновенно приблизился и кончиком своей клешни аккуратно стукнул по одной из застывших в камне лап твари.

Мгновение, и вся поверхность монстра покрылась трещинами. В следующий миг неведомое Грамбу создание уже отряхивалась, будто вылезшая из реки собака, разбрасывая вокруг острые куски битого камня. Генерал, как и остальные, вынужден был прикрыть ладонью глаза, а когда видимость восстановилась, все, даже братья, ахнули!

Теперь на арене было сразу два монстра — уменьшенные копии родительской особи.

— Вы смотрите-ка! — удивленно прогрохотал сержант. — Тварюшка-то разделилась! Но природу камня не обманешь: потомство совсем мелкое. К тому же, еще и осколками монстр стрелялся. Вот и еще минус к размерам.

Да, твари оказались маленькими, но они были живы, подвижны и все еще опасны.

Братья ликовали! Наконец-то, арена наполнилась шумом. Это было улюлюканье близнецов. Маленьких монстров они совсем уже не опасались. В то же время сам факт распада противника на летящую острую каменную крошку, и напополам, их удивил и очень воодушевил.

Новорожденные твари вели себя сдержанно. Ощетинившись всем, чем могли, они аккуратно пятились в разные стороны, каждая при этом увлекала за собой одного из братьев.

Грамб сердито ворочался, так как взгляд генерала почему-то не следил за монстрами. Он не перебегал от одного к другому, а был сфокусирован на абсолютно пустом месте — углу, напротив наблюдателей, где пол сходился со стеной.

Старому воину приходилось пользоваться только периферийным зрением. Грамб уже успел пожалеть, что сразу не вступил в контакт с подопечным и сейчас не может попросить его не заниматься ерундой, а смотреть именно туда, куда надо!

Однако вспышка эмоций смогла немного остудить мудрого воина, который уже успел проникнуться доверием к профессионализму своего подопечного. Боевой офицер, заслуженно ставший генералом, следит не за схваткой, пускай исход ее по большому счету и ясен, а высматривает что-то в пустом вроде бы месте. Из этого должно следовать, что он уже заметил нечто ускользнувшее от внимания Грамба.

Оно-то, конечно, генералу проиграть не сильно стыдно, но плестись по жизни в конце колонны старый воин не привык. Надо было срочно догонять подопечного. Периферийное зрение, тоже ведь обладает своими плюсами: в данном случае пригодилось его особенность в распознавании движений. Две уменьшенные копии изначального монстра двигались, отдалялись друг от друга, абсолютно синхронно. Так, словно бы один монстр отходил от зеркала. Вот только движения их ног не были зеркальными — монстры двигались по команде, как вымуштрованные солдаты на отполированном их же лапами плацу. Абсолютная и беспощадная синхронность.

И кто же отдает команды?

Кто — не известно. Зато понятно, где он должен быть, или планирует оказаться — на равном удалении от двух мини-монстров, успешно уводящих за собой братьев-близнецов. Именно туда в последнее время и смотрит слишком уж сообразительный для генерала новый подопечный Грамба.

В этот момент оба монстра внезапно ринулись в атаку. Конечно же, и в этот раз они действовали абсолютно синхронно. Братья, несмотря на явную эйфорию, действовали четко и выверено. Твари сразу же оказались обездвижены. Но самым интересным было отнюдь не это. Одновременно с началом новой схватки, генерал резко сделал шаг назад, уперевшись спиной в сразу начавшую теплеть стену.

«Уж не бежать ли мы собрались?! — мелькнула мысль в голове у Грамба. — Да что такое, Боги его дери, мой подопечный собирается делать?!».

Но как только оба брата быстро и ловко скрутили своих противников, в стене напротив генерала и сержанта образовался небольшой дверной проем. В тот же миг в руке коменданта будто бы сам собой оказался уже знакомый Грамбу кинжал. Старый воин напрягся, соображая, как он сам может быть полезен в данной ситуации, когда подопечный даже не подозревает о его существовании?

Но вмешательства не понадобилось. В появившемся небольшом проеме слегка дрогнул воздух, как это бывает в жаркие дни над раскалившимися под солнцем валунами. Кинжал молнией полетел в это едва заметное марево.

— А как он так смог?! — сам у себя спросил Грамб. — Сзади же стена: нормально не замахнуться для метания…

В любом случае, бросок вышел на славу! На противоположном конце арены кто-то не то взвизгнул, не то пискнул, послышался звук падения. Кинжал словно бы повис в воздухе, застыв перпендикулярно полу в образовавшейся нише. Его острие и часть клинка рассмотреть не удавалось: их скрывало сгустившееся марево. А потом стена вернулась на место, окончательно спрятав оружие от взгляда хозяина.

Только теперь явно довольный собой генерал полюбопытствовал окончанием двойной схватки и остался доволен: его ожидания оправдались. Монстры вновь окаменели, но на этот раз — окончательно. И трещинами больше не шли.

— Пойдем, посмотрим, что там за гений маскировки прятался? — деловито обратился к сержанту генерал. — Тут как, по кругу нужно, или можно через комнату перемещаться?

— Подождите немножко, — слегка скривился тролль, — ситуация нестандартная. Может так случиться, что ребята начнут браниться, невзирая на лица и ранги. Я-то ничего, привычный, а вот с вами неудобно выйдет. К тому же, сейчас к ним господин Пир выскочит, попытается вредителя извлечь. Хотя, такое вот деление первый раз произошло, лично мне не понятно, где искать этого самого вредителя.

— Я же говорю: пошли и посмотрим, — снизошел до разъяснения своих намерений генерал, — скорее всего, тот, кто нужен Пиру, находится сейчас за стеной и служит временными ножнами моему верному кинжалу.

— Хорошо сказано! — крякнул про себя Грамб. — Молодец!

— Понял вас! — оживился тем временем Армет. — Тогда давайте по дуге, но лучше обойти справа: господин капитан обычно с той стороны никогда не появляется.

Генерал окинул взглядом большую абсолютно круглую комнату, как говорится, без окон и дверей. Комендант слегка позавидовал тому, с какой легкостью тролль ориентируется в замке, раз даже тут понимает, где что расположено.

— А чего ж тут странного? — почувствовав уважительное удивление носителя, вновь заворчал про себя Грамб. — Эта орясина тут давным-давно слоняется: не мудрено так начать чувствовать себя, как рыба в воде!

Тролль оказался прав. Стоило им начать движение, как на арене появился толстенький медик, вооруженный весьма пугающим набором инструментов. После непродолжительной перебранки, он оттеснил Рыжего от его законной добычи и склонился над маленькой статуей. Фил тут же побежал к Синему брату, и они вдвоем начали совершать какие-то манипуляции над оставшимся трофеем.

Генерал же с троллем как раз остановились у того места, где недавно был мини-проем.

— Открой, пожалуйста — вежливо приказал генерал.

— Не могу, — развел руками гигант, — там принадлежащее вам оружие: Крепость не пускает.

— Хорошо. Сержант! Подай мне мой кинжал! — железным тоном скомандовал генерал. — И впредь разрешаю тебе входить в помещение, где находится мое оружие.

Через мгновение пропала значительная часть стены, открывая взгляду лужу крови на полу, в которой уже почти плавала небольшая темно-серая тушка.

Оказалось, что кинжал пронзил животное насквозь. Кончик лезвия слегка высовывался из раны, с него лениво падали последние капли.

— Филигранно! — констатировал тролль. — Пир недельку будет в трауре. Не меньше!

— Иначе оно просто бы убежало! — резонно заметил генерал, отказываясь признавать за собой какую бы то ни было вину.

— Пу-пу-пу… — протянул сержант, осторожно оглядываясь и смещаясь так, чтобы перекрыть обзор оставшимся за спиной товарищам. — Давайте попробуем сделать вид, что ничего не случилось. Заберем кинжал и уйдем. Вонять не будет — замок сам об этом позаботится!

— Да что мы, в самом деле, дети, что ли?! — возмутился генерал. — Эта тварь, командующая другой тварью, могла причинить вред людям. Теперь она этого не сделает!

— Правд, господин генерал, на свете очень много. Намного больше, чем порой нужно. Есть ваша, есть моя, а есть их правда. И она в данном конкретном случае чуть правдивее нашей будет. Самую чуточку, но правдивее. Они уже который год этих тварюшек ловят да исследуют. Титанический труд проделан…

Громкий отборный мат перекрыл громкий голос шепчущего тролля. Краснолицый медик увидел результат охоты генерала. Его речевые обороты были сродни шедевру искусства, или непередаваемому словами виду заката… В общем это было естественно, гармонично и прекрасно, хотя и несло в себе изрядно негатива.

Находящиеся в священном неведении братья Филы обернулись на медика, не понимая причин такого взрыва эмоций. Проследив его взгляд, оба юных натуралиста всплеснули руками-клешнями и тоже принялись сквернословить. Конечно же, двум сработавшимся лейтенантам-технарям переплюнуть капитана-медика не составило особенного труда. Поэтому их ругань произвела на генерала еще большее впечатление. Таких выражений кавалерист не слышал даже от пьяных конюхов!

Неизвестно, что в итоге случилось, если бы в дело не вмешался трусливый тролль. Как эта ходячая гора смогла так быстро перемещаться, не понял никто. Конкретно у Грамба создалось впечатление, что сержант просто нырнул в пол в одном месте и в следующее мгновение вынырнул из него, но уже возле пары лейтенантов. Две гулких могучих затрещины заставили братьев в прямом смысле прикусить языки. Медик, мигом проанализировав происходящее, сам смог совладать с собой, когда тролль появился прямо перед ним.

Генерал лишь нервно сглотнул ставшую вязкой слюну и очень уж поспешно извлек кинжал из трупа неизвестного существа. Прятать оружие в родные ножны он не спешил, не понимая толком, чего ожидать дальше.

Раздающий удары офицерам сержант мог быть, как атакован ими в ответ, так и сам мог атаковать генерала. Мало ли: вдруг, с ума сошел?

Единственным верным решением было — призвать, наконец, подчиненных к порядку. Генерал глубоко вздохнул и гулко рявкнул на всех сразу. На одном дыхании комендант объяснил всем, что материться, когда рядом находится старший по званию, можно только с его — старшего — разрешения. И на первый раз это наказывается мягко, но потом пощады ожидать не следует. Так же, он при офицерах поставил на вид сержанту, что тот выполняет его приказ из рук вон плохо. И если впредь этот стервец будет только делать вид, что применяет силу, вместо того, чтобы ее действительно приенять, то пожалеет, что умер в прошлый раз не до конца!

Грудь у генерала была на редкость вместительной, поэтому на одном богатырском вдохе он смог рассказать собравшимся еще много всего интересного. К моменту, когда начальник, наконец, замолчал, лейтенанты стояли, вжав головы в плечи. А капитан даже умудрился втянуть живот, от чего его удивленно выпученные глаза придали круглому лицу еще более изумленное выражение.

— …это всем ясно?! — краснея от нехватки кислорода, из последних сил прохрипел генерал.

Громогласное «Так точно!» едва не лишило его слуха.

— То-то же! — восстанавливая дыхание и цвет лица, буркнул комендант. — А теперь, господин капитан, докладывайте на общепринятом уставном языке суть проблемы.

Проблема оказалась серьезной. Тварь, способная управлять монстром на расстоянии, встретилась офицерам впервые. То, что она могла маскироваться, а ее ручной монстр мог распадаться на части, делясь при этом пополам, тоже было мини-сенсацией. После многочисленных предыдущих прецедентов тварей всегда доставали из обездвиженных монстров, либо сбивали с них, если те выступали в роли наездников. И все они были гораздо меньше. А тут такой джек-пот, а его кинжалом. Да еще и насквозь…

— … а главное ведь в том, — продолжал не то докладывать, не то изливать исстрадавшуюся душу медик, — что эти существа чудовищно умны. Они находятся у самого порога осознания себя! Они почти разумны! Мы с Рыжим уже давно склепали дня них систему тестирования и уже даже отточили ее. Местной популяции этих существ остался один шаг, чтобы мы вдвоем с Филом признали их разумными! И это притом, что еще лет десять назад я спокойно отправлял на кухню тех особей, что дохли после моих экспериментов. Тогда это были просто смышленые звери, которых я отлавливал при помощи не слишком хитроумных ловушек да приманки со снотворным.

— А что это вообще такое? — улучив секундную паузу, кивнул на труп твари генерал.

— Какие-то местные паразиты, — развел руками медик, давая понять, что толком не разобрался в этом вопросе даже за десять лет, — раньше, судя по всему, они были всеядными грызунами, но практически на моих глазах стали превращаться во что-то более сложное.

— И с чем был связан вас изначальный интерес к этим тварям? — уточнил генерал, но ответа так и не услышал.

— Она еще жива! — завопил Синий Фил, обошедший общающихся офицеров и склонившийся над истекшей кровью тварью.

— И что с того? — прогрохотал тролль. — Она ведь все равно не жилец. Кинжальчик легкое пробил, кровь почти вся вытекла.

— Кровь — не проблема, — вклинился в зарождающийся спор Рыжий, — у меня есть запасы. Мы уже экспериментировали с переливанием. А вот легкое — да, беда. Вот если бы…

— Что?! — вцепился в брата взглядом Синий Фил.

— Если бы господин генерал его ненадолго взял к себе на передержку, а мы бы его пока подлатали…

Все присутствующие вперили взгляды в коменданта. Тот сразу же насторожился. А Грамб внутри него так и вовсе обомлел.

«Это что еще за „передержка“ такая?» — изумился старик и сразу же полез осторожно копаться в памяти подопечного.

— Это же не человек! — возмутился генерал. — Вы понимаете, что мне сейчас предлагаете?!

— По уровню умственного развития это уже почти что человек! — как-то нехорошо блестя глазами, оживился Пир. — Вы просто попробуйте! Это ведь замечательная идея и просто волшебный шанс! Это нужно не мне, и даже не человечеству; это нужно Крепости! Я понимаю, что вы здесь первый день, но… это же Крепость! Вы не могли ее не почувствовать!

Грамб прекратил рытье в памяти подопечного и хмуро взглянул на медика, не понимая, что он мелит.

Генерал тоже смотрел на подчиненного с большим сомнением.

— Мы пытаемся понять, как они из местного теплого камня умудряются делать монстров и управлять ими! — резко встрял в беседу Синий Фил. — Это поможет нам самим овладеть этой технологией, чтобы отразить готовящийся штурм!

— Предполагаемый потенциальный штурм… — поправил брата Рыжий.

— Вы всерьез хотите, чтобы я разделил свою душу с полуразумной тварью, ради ваших выдумок? — обвел взглядом собравшихся генерал.

— Да, — на всех ответил громадный сержант, — я чувствую нашу Крепость всей своей сущностью. И она боится штурма. Мы обязаны воспользоваться любыми возможностями, чтобы к нему подготовиться. Сколько людей вы можете брать на передержку?

— По документам — троих, — как бы нехотя ответил генерал.

— А на деле? — под уважительные кивки лейтенантов уточнил приятно удивленный медик.

— Крайний раз было двенадцать…

— Чтоб я сдох! — побормотал безмерно изумленный тролль, с грохотом плюхаясь на каменный зад. — Я не ослышался? Двенадцать?!

Глава 5

Грамб готов был побиться о заклад, что тролль не ослышался, а еще он руку готов был дать на отсечение, что вообще не понимает, о чем тут идет речь. Тем более, что дальше старый воин стал свидетелем чего-то совсем уж странного.

Генерал на несколько секунд сделал что-то такое, от чего Грамба растянуло в длину раза в три, а потом сжало, чуть ли не в лепешку. Ощущения для него были новыми и не сказать, чтобы приятными. По арене пронесся гулкий порыв ледяного пронизывающего до костей ветра, после которого наступила звенящая тишина.

— Все, забирайте и чините! — проговорил генерал, стараясь голосом не выдать крайнюю слабость, которую сейчас испытывал.

У него кружилась голова, во рту был привкус крови, уши заложило, а колени мелко, по-предательски, дрожали.

Как бы невзначай подопечный Грамба сделал пару шагов к еще лежащей на полу твари и прислонился плечом к стене около нее. От теплого камня в тело тут же стала перетекать густая и тягучая живительная энергия.

Если слабость командира подчиненные предпочли не заметить, то выражение приятного удивления на его лице они игнорировать не стали:

— Отозвалась Крепость? — участливо спросил тролль. — Помогла?

— Да, — возвращая лицу нормальное выражение, кивнул генерал, — прямо, как в сказке.

— Тут и не такое бывает, — растягивая рот в широченной улыбке, заявил Армет, — я вообще первое времечко здесь думал, что попал в загробный мир.

Три офицера тем временем уже колдовали над неведомой зверушкой.

— Впервые оперирую тело, сознание которого взято на передержку! — уже третий или даже четвертый раз восторженно бубнил капитан. — Много раз читал! Очень много, и все не верил, что смогу сам, вот так вот просто, в наше время…

— А я никакой разницы не вижу! — недовольно хмурясь, возразил Синий Фил.

Грамб уже как-то научился узнавать его по почти неуловимым интонациям и грубым морщинкам на высоком лбу.

— Это потому, что ты стал совсем каменным, — задумчиво проронил Рыжий, — а мы тебя предупреждали: все хорошо в меру.

— Можно подумать, ты что-то чувствуешь! — не без надежды в голосе возмутился брат.

— Чувствую… Зверь сейчас как бы в состоянии полужизни и полукамня. Где-то посередине. Это очень интересно!

— Вы тоже обратили внимание, коллега?! — обрадовано приплясывая одними бровями, воскликнул оперирующий медик. Его круглое раскрасневшееся лицо было в этот момент настоящим воплощением неподдельного счастья. — Здесь действительно отдает камнем. Я-то думал, что мне кажется. Ей-богу так думал! Но раз вы тоже чувствуете…

— Заладили со своим камнем! — возмутился Синий Фил. — Говорю же я вам: он нужен исключительно в качестве материала. И то, что камень проникает внутрь, — вредный побочный эффект! И я вам это очень скоро докажу!

Даже новым здесь людям было понятно, что подобные споры возникают тут постоянно. Эмоций в них было ровно столько, чтобы не мешать делу. Но заинтересованность в результате этого дела была на высочайшем уровне.

— Господа офицеры, какой прогноз по времени возвращения зверя с передержки? — уточнил генерал.

— Скоро, господин комендант, скоро! — тут же отозвался медик. — Когда дело касается этих паразитов, Крепость на удивление здраво нам помогает! Да-с… В обычном полевом лагере любое живое существо уже давно бы испустило дух, а эта тварь еще с нами. Так что запасец времени у нас небольшой есть. Да-с… Но мы поспешим!

— Давайте подождем? — почти взмолился тролль, понявший, что расплаты за оплеухи не последует. — Они никогда не дают посмотреть, как этих тварюшек режут!

— Не «режут», а «изучают»! Орясина ты каменная! — тут же отозвался Синий.

Все это время оба брата помогали медику, фиксируя тушку твари на полу. Из монстроподобные руки-клешни, многочисленные ноги и даже хвосты порой принимали какое-нибудь участие в операции.

— Слушай, Армет, — тихонько позвал тролля генерал, — а как это они все у себя отрастить смогли? Это очень отдаленно похоже на описание той брони, что была у новых Богов, но выглядит как-то страшно и нелепо.

— Я думаю, что проклятые Боги тут не причем. Их заслуга здесь только в том, что саму Крепость построили и бросили. А братцы как сюда попали сами во многом разобрались. Они как-то по-особенному могут с туташним камнем разговаривать.

— Ты же сам рассказывал, что ходишь с местным каменным стражем играть, — напомнил троллю генерал

— Так то ж почти разумный камень! Я его за братишку младшего держу. У меня все родня не слишком умная. Да чего греха таить, тролли на самом деле — народец недалекий. В короткой беседе этого можно и не понять, потому они при посторонних и неразговорчивые… Марку держат.

— Ты меньше про троллей, а больше про разумный камень, — направил беседу в нужное русло генерал.

— Конечно, — тут же начал притворно сокрушаться Армет, — кому интересно знать информацию о реальных троллях, так сказать, изнутри? Всем подавай бабушкины истории про сказочные камешки!

— Когда камешки величиной с тролля и с ним же борются, то это интересно. Тут глупо спорить, — с улыбкой отозвался генерал, привыкший уже к наполовину панибратской манере общения сержанта.

Армет улыбки не заметил, поскольку все это время с жадной любознательностью пялился на проходившую у него под носом операцию. Но слушал он внимательно.

— Убедили, — охотно сдался болтливый тролль, — раз вы у нас боевой офицер, то со стражами знакомы хорошо. Ребятишек этих на пограничных перевалах Боги успели расставить столько, что уважающему себя троллю и высморкаться некуда.

Генерал внутренне содрогнулся, вспоминая, как чихают или сморкаются тролли. Редкий человек способен выжить без брони, если в его сторону с расстояния менее пяти или даже семи метров чихнет взрослый тролль. Не случайно ведь продажа этим великанам всяких растительных средств, вызывающих чихание, запрещена под страхом гигантских штрафов…

А вот мокрота, выходящая из их легких, — дело другое. Если ты совсем уж не брезгливый и напрочь лишен предрассудков, тут перед тобой открывается настоящий простор для творчества. Медленно затвердевающий холодный вязкий камень позволяет создавать настоящие скульптурные мини-шедевры.

Зато на таких выставках не нужно никому напоминать, что экспонаты трогать руками нельзя: особого желания прикоснуться к подобному искусству у зрителей и так не возникает…

— Так вот, — продолжил сержант, — стражи сделаны проклятыми Богами из волшебного камня. Живыми их не признают ни люди, ни тролли. Но какое-то сознание у этих груд камней имеется. Они умеют запоминать тех, кто им помогает: моет, развлекает, играет с ними. Они понимают почти все слова, правда, не могут учить новые. Будто в какой-то момент остановились в развитии. Или их остановили, либо не доделали… В общем, стражи, как ограниченно умные домашние животинки. Только очень опасные для врагов. А тот камень, который Боги здесь собрали, обработали, улучшили и усилили, но не использовали, лежит в местных закромах. Порой перед братьями сама собой открывается ниша в любой стене, где лежит кусок такого камня. И эти два дурачка что-то из него лепят. А идеи они берут у таких вот тварющек и из своей больной фантазии.

— А как это работает? Почему камень принимает нужную форму, выполняет их приказы, будто часть тела? Может ли кто-то еще пользоваться их доспехами? Какая опасность грозит Крепости, наконец? Я так понимаю, что вся их деятельность в конечном итоге направлена на улучшение местной обороноспособности и поэтому вообще возможна, да?

— Да, все так, а иначе Крепость запасами делиться не будет. И вообще помогать не станет. Она, между нами говоря, та еще жадина! — тролль даже перешел на свой фирменный грохочущий шепот. — Хочешь что-то лично для себя сделать — камешек сразу превращается в обычный булыжник: холодный и безразличный к твоим хотелкам. Лично я считаю несправедливым такое распределение местных благ! Вон, братцам любую фантазию воплощать дает! Разве что Синий Фил на первых порах деву хотел себе каменную слепить. И Крепость почти до последнего давала ему это сделать и даже истово помогала! В итоге есть у нас потрясающе красивая статуя. Мертвая и холодная. Но глаз не отвести! Мы ее потому подальше в чулан и спрятали. Чтобы не отвлекала.

— А в принципе вопрос с женщинами в замке поднимался? Как крепость вообще умудряется обходиться без обслуживающего персонала?

— Вопрос с женщинами снят медикаментозно, за это у нас господин капитан отвечает. Решение, конечно, не самое популярное, но простое и эффективное. А вот когда простых решений нет, Крепость подбрасывает нам чудо-камешки. У братьев талант: они чувствуют природу этих камней и с их помощью могут творить. Правда, они никому не показывают, как работают. Вообще никому. И Крепость им в этом помогает. Даже господин полковник не может к ним попасть, когда парнишки трудятся. Такая вот петрушка.

— То есть, ты просто не знаешь, как именно они себе эти дополнительные руки-ноги сделали, если быть кратким? — язвительно подытожил генерал.

— Именно! Зато рассказал вам, как Крепость нам помогает в делах по ее защите. Вот, к примеру, вам силушку вернула, чтобы какая-то тварюшка, пускай и очень особенная, в живых смогла остаться. Казалось бы, зачем это Крепости? А чтобы научить нас бороться с этими вредителями.

— Кстати, чем они ей вредят?! — встрепенулся генерал, вспомнив, что он еще и комендант.

— Так камень же воруют! — округлил от новой порции удивления глаза тролль и перевел-таки взгляд на своего командира. — Это же камень сражался с нашими двумя акробатами. Раньше вредители внутри камня прятались и им управляли, потом снаружи сидеть стали. А теперь вот им даже телесного контакта не нужно! Они на расстоянии приказы камню отдают и видоизменяют его. Такого даже про Богов не рассказывали!

Последнюю фразу тролль снова произнес своим фирменным громоподобным шепотом.

— Рассказывали! — тут же эхом отозвался Синий Фил. — У кого-то просто уши камнями завалило! Боги и не такое умели! Только они это все не для людей, а для себя вытворяли! Мы тут порой на такое натыкаемся, что волосы дыбом встают…

— Надо завести книжицу и хотя бы на первых порах записывать все местные странности, — себе под нос проговорил генерал, не то от удивления, не то от растерянности качая головой.

— В таком случае, вам с сержантом придется стать неразлучными! — усмехаясь, ответил ему капитан. — Потому что книгу, которая вместит в себя хотя бы часть наших странностей, поднять сможет только он.

— У меня есть крепкая тележка! — сразу же оживился тролль. — Мы сможем на ней возить такую книжицу! Думаю, она как раз рядом с нашим крепостным журналом станет. Есть у нас такой журнальчик, в который сами собой всякие цифры вписываются…

— Потом, Армет, потом! У меня уже голова пухнет от всех этих странностей! Сейчас господа офицеры справятся с операцией, я верну сознание твари с передержки, и ты отведешь меня спать. Ну, или в баню, а потом уже спать.

— Рыжий, что скажешь? — почему-то сквозь зубы натужно спросил медик.

— Еще немного, Пир, еще чуть-чуть.

«А мужики-то сработались. Правильные мужики! — похвалил про себя офицеров Грамб. — Когда общее дело делают, отбрасывают всю уставщину, если та не помогает!».

Чем именно Рыжий Фил помогал сейчас капитану никому из сторонних наблюдателей понятно не было. Вот только выглядели эти два офицера совсем уж измотанными. Тот же заметно уставший Синий на их фоне выглядел вполне себе огурцом.

Наконец, Рыжий выдохнул и утер пот со лба. Капитан Пир в это же время устало улыбнулся.

— Зашивай, Синий, пришел твой черед творить! — усмехнулся медик, протирая лысину. — Господин генерал, уже можно сбрасывать балласт. Позвольте отметить, что держались вы великолепно.

— Спасибо, — скупо отозвался комендант.

Выселение чужого сознания прошло куда легче, чем его въезд. Прилива сил, конечно, не последовало, но, по крайней мере, Грамб стал чувствовать себя вольготнее. Хотя до этого особого стеснения и не испытывал.

— Благодарим вас, — склонившись над пациентом, пробормотал, обращаясь к генералу, капитан.

Сказал он это вполне вежливо, но всем лишним стало предельно ясно, что им тут больше не рады.

Теперь новоиспеченный комендант окончательно и бесповоротно понял, что попал не столько в неприступную крепость, сколько в очень странное место, где воинское звание порой вообще ничего не значит. Чего только стоили затрещины, розданные сержантом офицерам, или вот такое вольное поведение капитана и лейтенантов в компании целого генерала.

— Пойдем, мой верный проводник! — с некоторым облегчением на душе улыбнулся троллю подопечный Грамба. — Нужник, баня и спальня! Как тебе подобное построение маршрута?

— Безупречно! — сержант попытался придать своей неотесанной физиономии чопорный и слегка надменный вид признанного эксперта по построению маршрутов.

— Тогда веди!

В этот раз они шли не по прямой, явно обходя те помещения, где могли кого-то потревожить. Генерал, вполне ожидаемо, уже устал удивляться, поэтому информацию о том, что баня и нужник находятся в его спальне, встретил стоически. Даже когда выяснилось, что оба этих незаменимых помещения представляют собой один квадратный метр, окруженный голыми стенами, он не повел и бровью.

— Пояснишь принцип работы, или тут показывать нужно? — устало уточнил он, надеясь, что дело ограничится разговором.

Так и вышло. Со слов сержанта, умная комната сама все понимает: снимешь штаны и начнешь садиться — появится вся необходимая инфраструктура, вплоть до вытяжки в потолке и струйке теплой воды снизу, для гигиены. Разденешься полностью — будет тебе весь спектр банных удовольствий, доступный в стоячем или сидячем положении. Поначалу в жилых помещениях появлялось много непонятных вещей на стенах и даже в воздухе, но браться везде все отрегулировали — разберется даже ребенок.

И когда после вводной лекции тролль уже уходил, он, как бы невзначай, бросил:

— А если, вдруг, покажется или послышится, что рядом кто-то есть, хотя никого не видно, сильно не настораживайтесь: это либо паразит случайно к вам забрел, либо местный домовой. Если паразит, так вы на него по первой не нападайте. Вы пока их повадок не знаете, а они тут, как карпы в пруду себя чувствуют — вмиг вас обезоружит такая тварюшка, и покусать знатно может. Так что вы их смело игнорируйте. Если это домовой, то… тоже игнорируйте. Он все равно на контакт ни с кем не идет. Дикий совсем и нелюдимый.

— А как он выглядит? — все же, смог слегка удивиться генерал.

— Да как вам сказать… Серенький такой, неприметный. Если его поймать, — а он не особенно пугливый — то эта зараза щипается сильно и жжется. Если ж его не руками ловить, а еще чем — воняет жутко. Коли на плацу, допустим, изловчиться и схватить эту мелкоту, так и вовсе искрами разноцветными сыпет во все стороны и огнем дышит!

— Врешь? — уточнил генерал.

— Да что б я сдох! — уверил его в обратном тролль. — Как на духу вам говорю! Бегает тут такая мелкотня и следит, чтобы порядочек был.

— А если заметит непорядок?

— Коли тот крошечный, то сама приберет, а коли большой, то помощников приведет.

— У вашего домового еще и помощники есть! — констатировал комендант, уже почти физически чувствуя, как седеют у него виски от переизбытка информации и эмоций.

— Ну, наверное, можно и так сказать… Правда, мы их толком никогда не видели. Не поощряет Крепость шпионаж за нашим домовенком — мешает следить. Потому мы сильно и не стали разбираться. Пускай себе шныряет да порядочек поддерживает.

— Неплохо устроились, — резюмировал генерал, прощальным жестом отпуская сержанта.

Стоило стене после ухода тролля вернуться на свое место, как комендант сразу же озадачился одним насущным вопросом:

— А как я утром один по этому замку пойду?

Сначала он порывался догнать Армета, но потом еще раз махнул рукой: раз уж эта чудо-Крепость его приняла, то заблудиться не даст.

Кровать, тумбочка и настенная вешалка в комнате были вполне обычные, и это не могло не радовать. Стол и стулья, по заверению тролля, должны будут появиться при желании сидеть и раскладывать что-то на ровной поверхности.

Решив, что неплохо будет потренироваться вызывать силой мысли предметы мебели перед тем, как идти в туалет и баню, генерал без проблем создал себе стул.

Просто взял и начал садиться на пятую точку прямо посреди полупустой комнаты. Упасть с такой высоты кавалерист не боялся, но ощущения были интересными: щекочущими нервы.

Стул оказался теплым, мягким и удобным. Сделав движение, будто кладет перед собой руки, подопечный Грамба создал большой, в полкомнаты стол. На него он положил одинокую фляжку, полученную от полковника.

— А что будет, если я не приму лекарства? — спросил он в пустоту?

— Могут появиться чужие голоса в твоей голове, — вслух вкрадчиво предположил Грамб, решивший прервать свое инкогнито.

Глава 6

— Ну, наконец-то! — улыбнулся подопечный. — Не прошло и полгода. Я уж думал, что ты вообще уже не обозначишься. Ты кто такой? Я тебя не звал…

— Я Грамб. Гощу здесь, пока тебе грозит опасность. Как только она минует, меня заберут. Сам я человек подневольный. Куда запихнули, там и работаю. Делаю это, кстати, на совесть, так как напрямую заинтересован в положительном исходе.

— Ангел-хранитель, что ли? — вновь смог слегка удивиться генерал. — Наши семейные легенды утверждают, что новые Боги любили это понятие.

— Кажется, я тоже его где-то слышал… — наморщил невидимый лоб Грамб. — Вот только вспомнить не могу. Ну, и ладно. На счет ангелов я ничего не знаю, а вот хранитель — это верно, это про меня. Я жизнь прожил, разные миры повидал: могу, когда советом помочь, а когда и делом. Хотя, не думаю, что мои знания и умения слишком уж превосходят твои.

— Ты, не торопись, гость незваный, и помощь свою не навязывай. Без тебя я почти тридцать лет как-то справлялся с тем, чтобы не умереть, и дальше планирую делать это не хуже. Ты ведь залез ко мне в голову сразу после того, как я покинул приграничный город. Потом был участок дороги, где меня теоретически мог убить местный сошедший с ума страж. И ведь ты не вмешался, когда мой рюкзак лишился кармана… Так что пока не вижу ни единой причины, чтобы тебя просто не выкинуть на улицу. Живи там, как знаешь и помогай, кому хочешь.

— А ты действительно можешь это сделать? — из непорочно-чистой любознательности уточнил Грамб. — Без дураков?

— Насчет дураков, это ты правильно уточнил. Ведь ты же сам недавно видел, как я подселял к тебе соседа, а потом его выселял.

Правая бровь генерала при этом очень красноречиво изогнулась, подержалась немного на высоте и опустилась, демонстрируя этой краткой прогулкой по лбу ироничный настрой хозяина.

— А-а-а! — довольный возникшей догадкой протянул Грамб. — Вот почему ты так спокоен: уверен, что в любой момент способен самостоятельно от меня избавиться! Понимаю. Слушай, а ты можешь сделать это наполовину? Ну, чтобы знать: получится, или нет?

— А ты, оказывается, наглец, господин Грамб. Явился незваным, общаешься без уважения, так еще и нарываешься на пинок под зад?

— Раз ты не дал мне его сразу, чего же мне сейчас бояться? — улыбнулся мудрый воин. — Получается, у тебя были причины от меня не избавляться.

— Если бы меня не признала Крепость, я первым делом сбросил бы тебя. Как балласт.

— Так, может, она именно потому тебя и пропустила, что ты был не один? — вкрадчиво уточнил Грамб. — Давай-ка, юноша, вернемся к моей просьбе? Если тебе это не трудно, и если такое вообще возможно.

— Ты стар? — сменил тему генерал.

— Да. По меркам моего мира я был глубоким стариком, когда затеял умирать. Потом попал в мир, где некоторые люди моего возраста выглядят не намного старше тебя… Но, да, я прожил длинную интересную жизнь, за которую мне, по большому счету, не стыдно.

— И чего же ты не ушел так же славно, как и жил, а, воин? Я ведь чувствую в тебе хитрого и даже ушлого ветерана, который повидал на своем веку офицеров-выскочек.

— У каждого бегущего от смерти свои резоны. Вот ты намекаешь на мою трусость и то, что я считаю тебя слишком молодым для звания и должности, в которую ты скоро вступишь. Да. В чем-то ты прав. Я испытываю страх и сомнения. Но это не значит, что я трус и уверен в твоей никчемности. Скорее уж наоборот…

— Рассказывай, — проронил подопечный, после того как взятая стариком пауза совсем затянулась, — раз начал, то нужно закончить. Должен же я знать, кто ты такой, и зачем ты здесь. Обычно мне очень тяжело взять кого-нибудь на передержку, зато очень легко отторгнуть. Ты появился вообще без усилий с моей стороны. Поэтому, что-то подсказывает мне, что избавиться от тебя будет стоить неимоверных усилий. Возможно, имеет смысл тебя не трогать. Поэтому в двух словах объясни: зачем конкретно ты здесь, и как планируешь мне помогать? Что там у тебя наоборот?

— У меня? У меня… У меня — шутка Богов! Всю молодость я дразнил Смерть, нагло улыбаясь ей в лицо в прямом и переносном смыслах. А вот когда настал час нашей много раз отсроченной последней встречи, выяснилось, что из доблестного воина я превратился в обычную наседку. Клушей, цепляющейся за свое существование только для того, чтобы спасти жизнь самого маленького цыпленка. Смешно? Скорее грустно. Но у Смерти свое чувство юмора: она подкинула мне еще цыплят. Если поставлю вас на ноги, получу возможность позаботится и о своем сыне. Ты у меня последний. Так что, не подведи: сам голову ни в какую петлю не суй! А если тебе в этом деле попытаются помочь, то я всегда наготове. Ты, пожалуйста, пойми: из того факта, что Боги меня к тебе направили можно сделать два вывода. Тебе будет грозить опасность. Этому миру нужно, чтобы ты выжил и выполнил возложенную на тебя миссию.

— Какую миссию? — устало взмахнув бровями, спросил генерал.

— Если сам не знаешь, то это уже и не твоя забота! — заверил Грамб. — Богам, поверь мне, виднее. Они тебя к твоей миссии обязательно подведут, а будешь упираться — приволокут! Уж я-то это давно понял. Тебя, кстати, звать-то как? Не по званию же мне к тебя обращаться, господин генерал.

— Имя у меня родовое. Когда-то один из добрых новых Богов спас жизнь моему предку, который был еще младенцем. Когда отец этого младенца спросил у Бога, как можно того отблагодарить, добрый новый Бог ответил: «Пусть носит мое имя!». С тех пор всех мальчиков в нашем роду называют Михаилом. Сокращенно — Миша.

— Приплыли! — констатировал Грамб после некоторой паузы. — Это что ж получается?! Круг замкнулся? Да и какой же это круг? Треугольник, в лучшем случае. Да уж, умеют Боги пошутить.

— О чем ты, воин? В каком смысле?

— Во всех смыслах, Михаил, во всех. Очень уж хорошо мне знакомо твое имя. Ты не рассердишься, если я предположу, что это были не Боги, а люди из другого мира, который ушел в плане науки гораздо дальше, чем ваш?

— Сам того не зная, ты огласил официальную версию наших властей, оправдывающую поступок тех, кто убил добрых Богов, — проговорил подопечный, при этом голос его был одновременно и грустный, и злой, и уставший.

— Того Михаила тоже убили? — зачем-то уточнил Грамб.

— Да, все добрых Богов в один миг. Четырех мужчин и девять женщин. Заманили их под арку и обрушили крышу. А через считанные минуты прилетели их друзья — злые Боги…

— На месте убийства, наверное, воронка с оплавленными краями?

— Нет, — мотнул головой генерал, и теперь на его лице читалась исключительно злость, — там теперь городская свалка. Богов объявили проклятыми, всю память о них, попытались стереть. Но как это сделать, если постоянно пользуешься их дарами?! Безумцы. Глупцы…

Не меньше минуты потребовалось Михаилу, чтобы разжались кулаки, и перестать стискивать зубы.

— Не-е-ет, Грамб, злые Боги поступили иначе. Они усыпили всех живых, на многие километры вокруг. Куда-то дели камни, что раздавили их друзей. Разбудили и допросили тех, кто был ближе всех к месту предательства. Вычислив всех виновных, а сделали они это еще быстрее, чем прилетели к завалу, они начали мстить. Без «награды» не остался ни один из заговорщиков. Тринадцать человек попросту исчезли без следа, и людям до сих пор страшно представить, что тем пришлось пережить. А ведь многие видели, что случилось с остальными несколькими виновниками. Описывать я тебе это не стану. Скажу лишь, что никто из них не умер своей смертью. Всем помогли уйти из жизни. Ибо те муки, что они испытывали, нельзя было ни пресечь, ни облегчить.

— Получается, что погибло тринадцать Богов и пропало ровно столько же заговорщиков? — уточнил Грамб.

— Да, с тех пор у нас это число считается несчастливым.

— Ну, еще бы… Однако, мне не верится, что это совпадение.

— Тоже мне, изобрел колесо! Конечно же, это закономерно! Глаз за глаз! А остальных убили их же родственники, чтобы те не мучились. Боги, они не глупее нас были!

— Так-то оно так, — задумчиво покивал старый воин, — а может и поумнее.

— Ага! — охотно согласился генерал. — Так ты от каких Богов в мою голову свалился: злых или старых?

— От своих собственных! — с готовностью пояснил Грамб. — Поживу здесь у тебя, с твоего позволения, или без него, помогу не умереть и вернусь восвояси. Такие вот планы на ближайшее будущее.

— Богам, конечно, виднее, но, как по мне, больше пользы от тебя будет, если ты станешь тихим спокойным наблюдателем. В таком случае, при условии, что ты у меня временно, я согласен на этот союз.

— Все-таки, не убедил я тебя, что бывалый человек, посланный Богами, может быть полезен? — уточнил Грамб, не скрывая ноток иронии в голосе.

— Против Богов я ничего не имею, даже, если они мне неизвестны. Но голова на плечах и палаш в руке меня пока что выручали из всех неприятностей. Так что сиди, конечно, на всякий случай, но под ноги не суйся.

— Хорошо. Пускай так будет. Вот только справа, на самой границе твоего зрения, уже с минуту, как находится кто-то посторонний. Будь у него злые намерения, тебе уже пришлось бы туго.

Генерал резко дернул головой и успел увидеть только размытый силуэт небольшого существа, нырнувшего в стену.

— Ты же сам меня и отвлек! — возмутился Михаил.

— Коне-е-ечно! — кривляясь, протянул старый воин. — Ты начальник, я дурак. Во всем, что не получается, виноват я!

Генерал водрузил локти на стол, закрыл ладонями лицо, глубоко вздохнул и изрек:

— Боги с тобой. Оставайся и действуй по своему усмотрению, но без фанатизма! Будешь вечным караульным, раз уж век твой тут обещает быть недолог.

— Во всяком случае, мне хочется в это верить! — зачастил обрадованный Грамб. — Наведем с тобой порядок и в замке, и в мире. Потом разойдемся, как в море корабли, или как в поле табуны, раз уж ты у нас кавалерист, и дальше каждый пойдет своей дорогой.

— Договорились. Не люблю, когда меня ставят перед фактом, но реже это все равно делать не перестают. Считай, что я протягиваю тебе руку! Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях! Пойму, что ты роешься в моей голове — сделаю больно. Веришь?

— Верю! Жму твою руку и торжественно клянусь вести себя в соответствии с ситуацией!

Довольные друг другом они немного помолчали, осознавая произошедшее. Опытный в этих делах Грамб справился быстро, Михаилу времени потребовалось побольше.

Кое-как уложив в голове все по полочкам, он обратился к новому соседу:

— Вот ты стар, и много повидал. Что навскидку скажешь об этой Крепости?

— Если без ругани, то ни слова! — охотно отозвался Грамб. — Но, если серьезно, то ни о чем подобном я даже не слышал, и удивлен не меньше тебя. Даже больше, потому что ты не удивляешься этим странным полуживым камням. В то время, как для меня это вообще темный лес.

— Камни… — задумчиво проговорил Михаил. — С камнями все понятно. Они всегда существовали. Когда-то их было больше, и все были счастливы: был настоящий каменный век со всеми его благами. Когда запасы камня иссякали, начинались войны, приходил упадок. Но чтобы весь замок был сделан из теплого камня… Это уму непостижимо.

— А почему он теплый?

— Если у тебя нет врожденного таланта общения с камнем, он все равно даст тебе понять, что отличается от обычного. Потеплеет, как только ты до него дотронешься. Ему хорошо с людьми. С нами он ярче живет, что ли. Без человека он просто проспит без сновидений тысячи лет и станет обыкновенным. А мы его пробуждаем.

— А с людьми он живет, но не так долго? Что ж, на мой взгляд, выбор очевиден.

— Да, это само собой. Но я повторюсь: целый замок из такого камня — подобного не было даже в сказках. Как тут не поверить в божественную сущность тех, кто его построил?

— И это были новые Боги? — уточнил Грамб.

— Да. Причем не все, а только злые. Добрые Боги сразу же, спустившись с неба, поселились рядом с людьми. Они обучали, творили чудеса, мирили между собой соседние страны, и расы. Они ведь даже со Степью смогли договориться. Пошла торговля, от которой выигрывали абсолютно все…

— Зачем же их убили?

— А не у кого теперь спросить. Все причастные погибли или пропали. Остальные могли только гадать.

Повисла пауза, во время которой уже оба одновременно заметили беглеца-домового. Тот стеснительно обозначал свое присутствие, но цвет имел такой, что почти полностью сливался с каменной стеной.

Небольшое бесформенно существо с двумя любопытными черными глазками и парой остроконечных ушей, которыми оно периодически поводило, прислушиваясь к тишине комнаты.

— Наверное, знакомиться пришел, — предположил Грамб. — Я со слов тролля понял так, что тебя эта Крепость как-то выделяет среди остальных. Может, домовой это чувствует?

— Да Боги с ним! — отмахнулся Михаил, чем чуть не вызвал новый побег существа. — Раз он неопасен, то и пускай сидит. Что ты, как старый вояка, скажешь мне про нового здешнего генерала? Он ведь по возрасту не выше капитана должен стоять. Сыночек чей-то? Или фаворит?

— Вот, что тебя гложет, — в голосе старика мелькнула улыбка окончательного понимания проблемы, — не переживай. Плюнь и разотри. По званию тебя уже встретили. Да, для них ты не генерал, и не комендант, а мальчишка. Даже для лейтенантов. Но будь ты в простом воинском подразделении, за тебя говорила бы воля твоего начальства. Нового командира могли бы ни в грош не ставить, но прямые его приказы никто игнорировать бы не посмел. Здесь немного другая ситуация. Тут как бы государство внутри государства. Офицеры здесь остаются воинами по своему внутреннему убеждению, по велению совести и чести. А вот на приказы сверху им уж точно плевать. Они служат Крепости. А ты, выходит, у нее в любимчиках. И пока ты будешь оставаться самим собой, не генералом и не комендантом, а Михаилом, которого чудо-камень сам выделяет среди остальных, все будет в порядке. Я уверен.

— Да уж, — задумчиво произнес Михаил, — ты знаешь, я ведь капитанский чин получил всего за год до того, как мне присвоили генерала. Полковником я вообще не был.

— Ты спас жизнь всей правящей династии? Другого подвига я и придумать не могу, чтобы через звание перепрыгивать.

— Ради них я без приказа не пошевелил бы и пальцем. Мы с моей сотней других дел наворотили, — почему-то помрачнел Михаил, — но я не хочу сейчас об этом. Ты в каком звании умер?

— Ну, раз ты, капитаном, командовал сотней, то, пожалуй, и я по вашим меркам до капитана дослужился уж точно.

— Тогда давай выпьем, господин капитан? По-нашему, по-свойски! А? И я сразу приму тебя на службу! Будешь начальником моей охраны. Правда, придется обходиться без подчиненных…

— Давай, Миша, давай! Ты так и знай: я не подведу!

Лекарство полковника теплым точильным камнем прошлось по горлу самого молодого в этом мире генерала и самого старого из ныне действующих капитанов.

Фляжка оказалась объемнее, чем выглядела. Лекарство было хорошим — крепким. Пили они молча: без речей и тостов. Оба чувствовали, что каждый сейчас этим ядом, пускай на время, но вытравливает из души застарелую боль и лечит кровоточащие раны.

Пятый раз приложившись к горлышку, Михаил вдруг понял, что из головы ушел едва различимый гул, на который он до этого даже не обращал внимания.

— Ты здесь, Грамб? — уточнил он, предположив, что вместе с гулом мог пропасть и его начальник охраны.

— А куда ж я денусь?! — тут же отозвался его софляжник. — Это, наверное, лекарство подействовало. Видимо, нам с тобой хватит бражничать? Я ведь не только охранник, но еще и наседка. Поэтому, авторитетно тебе квохчу, что пора в кровать. Нас с тобой завтра ждут великие дела!

— Да, ты прав. Пока попустило, нужно ложиться. Тебе как, сон вообще требуется?

— Нет, я постою на карауле. Буду слушать, что происходит вокруг. Если услышу что подозрительное, скомандую подъем.

— Одобряю!

Твердым шагом подойдя к кровати, генерал быстро разделся, разложил и развесил оружие и обмундирование. Верный кинжал сунул под подушку. Как только ее коснулась голова, свет в помещении притух, а после и вовсе погас.

Под тихое и мерное посапывание подопечного, Грамб бдел и терялся в догадках, пытаясь вспомнить, откуда вообще в комнате брался свет?

Утро для обоих началось с того, что, к ним завалился очень забавно выглядящий сержант.

Постучав кулачищем в стену, он, не дожидаясь разрешения, шагнул в помещение с широченной улыбкой на лице.

— Доброе утро, господин генерал! — прогремела орясина, щелкнув для убедительности пятками и задрав подбородок.

На нем красовались какие-то ленты, банты и прочие атрибуты парадного мундира.

— Доброе, сержант, — бодро ответил Михаил, — что за повод для радости?

— Близнецы по лучесвязи сигнальчик получили. Мы теперь знаем, что к нам не просто генерала прислали, а героя! Даже полковник, я видел, парадный китель надевает на утреннее построение, а капитан Пир над праздничным завтраком колдует! Все ждут вас, господин генерал. Сами понимаете, у нас здесь мало поводов для радости…

По тому, как восторженно смотрел тролль на своего командиро, стало понятно, что по имеющимся сведениям Михаил выходит настоящим героем. И теперь явно никто не сомневается в справедливости присвоения ему столь высокого звания.

Глава 7

— Герою!.. — рявкнул полковник, стоило только Михаилу сделать первый шаг на плацу.

— Почет!!! — слажено громыхнули остальные офицеры и сержант, неведомо как успевший оказаться в строю.

Несмотря на малочисленность отряда, чествование героя вышло такое истовое и единодушное, что даже бывалого Грамба пробрало до мурашек!

Куда подевалось вчерашнее плохо скрытое снисхождение, читавшееся на суровых лицах? Теперь в строю наблюдался весь спектр положительных эмоций. Бойцы видели перед собой не просто спущенного свыше начальника, а настоящего заслуженного героя. Того, с кем им не «пришлось», а «посчастливилось» служить. Лучшего среди равных.

Стоило только отзвучать гулкому эху произнесенного приветствия, как все в строю одновременно начали притоптывать правой ногой.

Вот это Грамба уже немного удивило.

Медленная поначалу скорость ударов сапог о камень все нарастала, пока не стала похожа на барабанную дробь. Сердце Михаила тоже разогналось в такт стуку, и он рез в гортанным криком ударил себя кулаком в левую часть груди.

Воздух тут же наполнился ответным ором. Воины бросились к командиру, подняли его на руки и трижды подбросили над головами!

Точнее, они собирались так сделать, но сержант внес и общий план личные коррективы. В частном порядке он в итоге один подбрасывал и ловил молодого радостно улыбающегося генерала. Остальные же просто стояли, задрав вверх головы.

Вновь почувствовав опору под ногами, новый комендант поправил на себе сбившийся мундир и лихо подмигнул вновь построившимся на плацу бойцам.

— Что, господин полковник, — есть ли у нового члена коллектива возможность представиться по поводу присвоения ему внеочередного звания? Позволяет ли оперативная ситуация?

— Так точно! К тому же мы уже взяли на себя смелость подготовиться к этому мероприятию! Господин капитан уже готов доложить касательно внеочередного праздничного обеда. Раз создан прецедент пропуска звания, то поему бы господам офицерам и увальню сержанту не пропустить завтрак?!

— Хорошо сказано! — от души похвалил генерал. — Что ж, господа, тогда у меня последний вопрос: нужно ли оставлять дежурного по замку на время обеда? Если в этом нет необходимости, то предлагаю сразу приступить к торжественной части мероприятия!

Тут же выяснилось, что все необходимые приготовления в части безопасности уже окончены и весь личный состав во главе с целым генералом парадным маршем почти вприпрыжку направился в комнату приема пищи.

Дисциплина, как говорится, дисциплиной, а воинские традиции в офицерской среде нарушать нехорошо. А сержант… он на подхвате. К тому же, он тролль. Ему что пить, что не пить — все едино.

— Ну, что же, господа офицеры и сержант, — белозубо улыбнулся генерал, — как говорится, если командир не может воспрепятствовать пьянке, то его долг — возглавить это мероприятие!

Кубки взвились в воздух, синхронно встретились над центром стола, образовав небольшой фонтан. Просуществовав не более секунды, он обрушился вниз — обратно в кубки и на столешницу.

Еду на стол ставить не спешили. Сержант ловко наполнил до краев посуду и все присутствующие уставились на генерала.

— А что конкретно вам уже известно о моей скромной персоне? — уточнил он, чтобы понять, с чего начинать рассказ.

— То же, что и всей стране! — важно заявил Синий Фил. — Первой пришла картинка вашего уже знакомого нам кинжала, торчащего из груди предводителя дикарей. Потом мы получили изображение, как вы бьете в висок придворного генерала, как на вас набрасывается его охрана. Под конец пришла картинка, как лучесвязь на всю страну показывает этого самого генерала рядом с вождем дикарей…

— А про защиту крепости мы и до этого знали, — подхватил Рыжий, — только вашего изображения там не было, дело же ночью происходило.

— Ну, господа, что вам рассказать? Я просто стал заложником обстоятельств. По долгу службы оказался в определенное время, в конкретном месте. Благодаря череде случайностей выжил и смог сохранить если не жизни, то честь своих боевых товарищей. Ну, и гниду эту продажную убил одним ударом. А самое главное, на моем месте мог бы быть любой приличный офицер, и все произошло ровно так же. Поэтому, особой моей заслуги в случившемся нет.

Ответом несколько смущенному генералу стали пять понимающих улыбок и пугающий оскал тролля.

Последний почему-то смотрел не на генерала, а немного в сторону.

— Тревога! — прогрохотал сержант.

Своим фирменным движением он исчез на одном участке пола, появился рядом с Михаилом, аккуратно схватил генерала в охапку и запрыгнул с ним на стол.

Остальные офицеры тут же выхватили оружие, но в атаку на неведомого врага тоже не бросились. Сомкнув строй, ощетинившись клинками, они стали медленно пятиться к стене. По пути шеренга аккуратно перестроилась: оба Фила оказались на флангах. У каждого из братьев начал медленно отрастать тот самый скорпионий хвост. Как только все офицеры оказались у стены, к ним одним прыжком присоединился сержант. Только тут он выпустил из каменных объятий Михаила и сразу же отгородил его от непонятной опасности.

— Да что там происходит? — на всякий случай шепотом возмутился опекаемый троллем генерал. — Кто нападает?!

— Паразиты… — так же тихо ответил полковник Шев. — Иногда по какой-то причине их становится много и они наглеют. Тут важно правильно себя повести. Если они решат, что мы чересчур их боимся, то нападут. Если им покажется, что мы представляем опасность, то они точно нападут. Тоже самое случится, если мы просто их проигнорируем. Это, почему-то, особенно их раздражает.

— А почему мы опасаемся их нападения? — уточнил генерал.

— Если они наглеют до того, что прогрызают внутренние стены, значит, у них есть своего рода поединщик — особь, которая охраняет всю группу. А группа в это время обычно занимается грабежом.

— Да-с… — присоединился к беседе ожидаемо оживленный медик Пир. — Так совпало, что у нас в одном месте оказалось много еды. А у вредителей — силы, чтобы ее отнять.

— Не знаю, как вы, а я никого не вижу, — на всякий случай сообщил Михаил. — Как можно сражаться с невидимым врагом?

— Так они еще и не появились, — громыхая, прошептал тролль, — пока только во-о-о-он те девять камней у основания стены вибрируют. Скоро они сдадутся и исчезнут, а в пролом попрут паразиты.

Посмотрев в направлении, указанном громадным пальцем. Камни действительно вибрировали.

Почему мы не покинули помещение, пока стена еще цела и не вернулись сюда с подходящим оружием? — уточнил генерал на тот случай, если остальные до этого просто не додумались.

— Крепость не выпустит. — со вздохом сообщил архивариус Флекс. — Она считает, что мы обязаны защищать ее от паразитов в любых условиях и обстоятельствах. Порой она нам помогает, а порой готова отдать на растерзание тварям. Странная логика у теплого камня. Ну, или у создателей Крепости.

В этот момент три ряда по три камня пропали. В образовавшийся проем с легкостью могли бы пройти сразу четверо мужчин крупной комплекции. Однако его с той стороны стены заслонила одна почти что квадратная фигура.

— Эта громадина сделана из камня? — проявил живой интерес к происходящему Грамб.

— Не мешай! — прилетел ему незамедлительный ответ.

— И в мыслях не было. Наоборот, помочь хотел. Если у тебя идеи закончатся, как эту дуру завалить, обращайся. Я пока в стороночке постою — полюбуюсь.

— Вы бы, господин генерал, не высовывались так сильно, — подал голос тролль, — закрыть-то я вас от атаки смогу, а ответить на нее — нет. А этот их здоровяк еще и шустрый, наверное. Видите, как он странно двигается? Словно бы катится, а колес не видно!

Вторженец действительно будто бы плыл над полом. Внешне больше всего он был похож на простой кусок скалы, покрытый странными узорчатыми трещинами.

— А чем он может быть опасен? — спросил генерал, поворачивая лицо к полковнику.

— Лучше нам это не проверять. Господин капитан, тот, который Пир, потом выследит этих тварей чуть ли не до их логова, устроит пару засад и обязательно отомстит негодяем за те неудобства, что они нам доставили. Просто постоим с воинственным видом и продолжим застолье, но уже без закуски. Новую сделать не выйдет: эти сволочи могут продлевать уже запущенную программу. Так что на ближайшие несколько дней нам придется перейти на запасы вяленого мяса.

— Его они у нас не отберут? — с плохо скрываемым сарказмом уточнил генерал.

— Нет, — потемнел лицом полковник, — за эти запасы я отвечаю лично…

Грамб сидел внутри генерала и прямо пятой точкой чувствовал, как тот закипает. Оно и понятно: во вверенной тебе крепости происходит форменное безобразие — там нагло хозяйничают непонятные твари, которых куцый гарнизон предпочитает не злить. И, главное, кого боятся офицеры? Каменюку!

— Разделяю твое негодование, — вновь заговорил с подопечным мудрый воин, — но у меня на родине любили одну пословицу: дыма без огня не бывает. Либо ты обвиняешь своих подчиненных в трусости, либо доверяешь их многолетнему опыту и соглашаешься выслушать один мой крошечный совет.

— Без старческих соплей скользко! — резко и грубо отозвался злой на весь мир генерал. — Я тебя услышал. А теперь отстань.

И все же, Грамб добился желаемого: лишний пар был спущен, и взрыва удалось избежать.

Но просто так горячая генеральская кровь кипеть не перестала.

— Господа лейтенанты, господин капитан, — быстрый взгляд в сторону Пира, — ваши предложения по противодействию вторжению? Что нужно прежде всего сделать, чтобы немедленно добыть требуемые разведданные, приструнить вредителей и не погибнуть?

— Дать нам время на подготовку! — тут же с энтузиазмом отозвались лейтенанты. — Мы прямо здесь на коленке кое-что сделать можем.

— По большому счету мы здесь все способны противостоять этим тварям, но если они пошли в набег, то у них многократное численное преимущество. У меня же с собой обычно достаточно ограниченный набор средств противодействия… — говоря это, медик уже что-то доставал из-за пазухи. — К тому же Шев у нас умеет ненадолго вводить каменных чучел в ступор. Они его какое-то время боятся.

— Очень недолгое время, — беспокойно теребя ус, уведомил полковник, — а потом набрасываются с удвоенной яростью.

— А господин архивариус какими обладает особенностями? — уточнил генерал, чтобы знать полный расклад сил перед планируемой заварушкой.

В наступившей тишине все с интересом посмотрели на капитана Флекса. Оказалось, что за все время пребывания в Крепости он ни разу не вступал в противодействие с подобными тварями.

— По молодости, — смущаясь проговорил капитан, — я, признаться, весьма недурно фехтовал. Однако местная моя необычная способность состоит в том, что Крепость не ждет подвигов от архивариуса. Она позволяет мне уходить в случае возникновения конфликтных ситуаций с паразитами.

— Серьезно?! — за всех уточнил тролль. — Все это время вы могли бы, прошу прощеньица, сбегать за подходящим оружием или там еще за чем-нибудь? И просто игнорировали эту возможность?

— Не совсем так. Она дозволяет мне уходить только в архив. Вы, конечно, могли бы складировать там оружие, хоть мне и не по нраву сия идея, но каждый раз бегать туда за ним… Увольте.

— Это да, — согласился тролль, — промашечка вышла. Кроме капитана в архив никто зайти не может, даже паразиты.

Тем временем лейтенанты и капитан-медик на скорые руки подготовили все имеющиеся у них сюрпризы, о чем и не замедлили доложить.

— И последний вопрос, — подытожил генерал, потирая от нетерпения руки, — Армет, раз уж убить их ты боишься, в качестве щита тебя использовать можно? Так чтобы сразу несколько человек могли действовать, прикрываясь тобой?

— В принципе боль я немножко чувствую и если будет совсем больно, то могу чуточку озвереть, и тут же испугаюсь, что убью кого-нибудь… Но, если очень больно не будет, я потерплю и буду отгораживать вас от агрессивных паразитов.

— Тогда, господа, предлагаю не подпирать спинами стену, а осуществить осторожную разведку. Желательно, с нанесением противнику урона. Что ж, помалу вперед!

Сержант, как и обещал, слегка распрямился, расправил плечи и тем самым заполнил собой едва ли не половину помещения.

Два брата резво и беспардонно вскарабкались ему на плечи. Шев и Пир выглядывали из-под мышек, Флекс благоразумно держался сзади, якобы защищая тылы.

Михаил шел, обнажив верный палаш, немного спереди и сбоку ударного отряда.

У того места, где появлялась еда уже суетились существа специально созданные для того, чтобы брать эту еду и складывать ее на… на другое существо, больше напоминающее телегу на двенадцати коротких когтистых лапках и с невысокими бортами. Эти твари явной опасности не представляли. Основную тревогу вселяла в бойцов именно глыба.

Ярко выраженных глаз она не имела, однако, сразу же насторожилась, стоило только ударному отряду двинуться в ее сторону. А потом раздалось и предупредительное шипение. Чем ближе к глыбе подкрадывался громоподобный тролль, тем явственнее был шипящий звук.

Михаил даже различил горизонтальную трещину на уровне пояса человека среднего роста, откуда исходило предупреждение.

Хоть какая-то информация о противнике. Это место может быть, как прорехой в броне, так и источником клыков.

Самым интересным было то, что «грузчики» вообще не обращали никакого внимания на приближающихся людей. Под охраной глыбы они явно чувствовали себя в безопасности. И каменюка их не подвела. Видя, что шипение не вразумило мягкотелых, булыжник медленно двинулся навстречу надоедливым людишкам. Узоры на нем стали светиться и пульсировать. Раздался тихий треск, и от светло-серой глыбы отвалилось несколько грязно-белых камней.

Не успев долететь до пола, они трансформировались в существа, состоящие в основном из клыков и когтей. Причем когтями они тут же принялись стрелять в тролля, как в самого большого и опасного из отряда. Иголки когтей звонко застучали по коже лица. Сержанту пришлось поднять правую руку, чтобы защитить ею глаза. При этом полковник лишился своего укрытия и вынужден был перейти в активную фазу разведки боем, направив острие своего меча в строну пары ближайших монстров. Оружие слегка завибрировало и загудело, как камертон — заморозка сработала.

Две твари прекратили обстрел и безвольно осели на пол. Не теряя времени, полковник прыгнул с места и нанес два сильных рубящих удара, разделяя обе свои жертвы на половины. Клинок меча рассекал тела и глубоко входил в пол, но не застревал в нем и даже не тупился. Теплый камень, как мог, помогал людям.

Образовавшиеся половины каменели и больше не подавали признаков жизни.

Видя, что на этом фланге у полковника все под контролем, Михаил быстро переместился в другую сторону. Здесь находилось сразу четыре твари. Одна, самая прыткая, продолжала обстреливать тролля. Две уделили внимание братьям-близнецам, залпами выпуская в них за один раз не менее десятка иголок. Не отличавшиеся бронекожестью Филы обстрелу не обрадовались. Видно было, что их скорпионьи хвосты уже успели нанести серьезный урон стрелкам, но эта игра шла не в одни ворота. Каждый из лейтенантов уже успел выдернуть из себя несколько игл. Об этом красноречиво свидетельствовали ниточки крови, упрямо тянущиеся вниз от каждой ранки.

— Аккуратнее! — вещал из-за укрытия левой руки тролля медик, которого тоже обрабатывал личный противник. — Иглы разных оттенков. Те, что цвета слоновой кости, открывают кровотечение, которое само по себе не остановится. Это пример тактики тысячи порезов. Снежно-белые, действуют, как инъекции успокоительного. Получается весьма элегантно, да-с, противник спокойно и даже безмятежно истекает кровью до момента ее окончания в организме. Что, на минутку, с жизнью несовместимо! Во мне уже две снежно-белых. Эффект интересный. Пропадает желание драться и уворачиваться от следующих инъекций. Анализирую ощущения дальше! У меня пока всё.

Реакция у всех была разная: полковник кивнул, принимая к сведению, лейтенанты синхронно скривились, давая понять, что и сами уже разобрались, капитан достал небольшой блокнотик и пометил в нем что-то маленьким, кажется, свинцовым карандашом. Сержант же только ухмыльнулся и азартно попытался легонько пнуть своего персонального снайпера. Это была не первая попытка, но, как и остальные, успехом она не увенчалась. Подвижный монстр отскочил в сторону и тут же огрызнулся короткой очередью. Целью снова стали глаза тролля.

Тот на миг зажмурился. Этим воспользовалась глыба — с завидным проворством она рванула вперед и, подлетев в воздух, ударилась о грудь сержанта. Тот охнул, покачнулся и начал падать навзничь!

Глава 8

— Вы это прекратите, пожалуйста, — строго сказал Флекс и обеими руками толкнул падающего на него тролля в спину.

То ли обыкновенный с виду архивариус оказался записным силачом, то ли сержант сам по себе легко восстанавливал потерянное равновесие, но толчок сработал. Армет вернул себе прежнее положение и в ответ толкнул каменюку. Ту некому было подпереть сзади, поэтому она попятилась и врезалась в платформу, на которую в тот момент все еще грузилась снедь. Результатом падения стало частичное разрушение платформы и один придавленный грузчик.

А еще стало понятно, как здоровенный камень так плавно перемещался в пространстве. Вся его нижняя часть была усеяна небольшими, но мощными лапками. При этом оставалось загадкой, как булыжник с их помощью сумел прыгнуть на тролля. Но время для подобных вопросов было неподходящим. Нужно было развивать успех.

Братья, соскочившие со своего транспорта еще в момент попытки его падения, пошли в открытый размен с противником. Подставившись под выстрелы, они стремительно атаковали тварей, пронзая тех насквозь жалами хвостов и разрывая небольшими только что отрощенными клешнями.

Сержант, нашедший в лице самоходной каменюки противника своей весовой категории, мешал той подняться на лапы. Твари-грузчики, наоборот, пытались помочь ей это сделать. Полковник выцеливал острием клинка-камертона сволочь, что продолжала стрелять по глазам постоянно моргающего сержанта. Однако она не задерживалась на одном место дольше секунды, не давая себя оглушить. Более того, хитрый снайпер начал вести огонь сразу по двум целям.

Капитан Пир вообще устроил со своим противником что-то вроде дуэли. После каждого залпа от твари он высовывался из-за своего укрытия и бросал в сторону оппонента маленький дымящийся шарик. Эффект от такой бомбардировки был не слишком очевидным: тварь вроде бы слегка замедлилась, но и сам медик находился под действием успокоительного от ее игл. Так что дуэль пока шла на равных.

Капитан Флекс сменил, наконец, спину, которую нужно прикрывать. Теперь он словно бы прилип к генералу, который привычно, по-кавалеристски, провел фланговый маневр и уже заходил в спину группе противника. При этом основное внимание стратега было приковано не к стрелкам или глыбе — он внимательно всматривался в полумрак за дырой в стене.

Наученный вчерашним опытом, Михаил пытался высмотреть там закамуфлированных кукловодов, что управляли сейчас действиями каменных механизмов. Крепость вновь проявила благосклонность к коменданту, подсветив соседнюю комнату.

Паразиты в ней были настолько беспечны, что даже не подумали замаскироваться! Восемь темно-серых фигур точно столбиками стояли буквально в шаге от проема. Точнее, они сидели на полу, вытянув вверх головы, а вперед — верхние лапы с завораживающе шевелящимися тонкими длинными пальцами. Изменения освещения, как и приближения двух людей, кукловоды не заметили. Было видно, что все их внимание без остатка уделено набирающей обороты драке.

— Рискну предположить, — высовываясь из-за плеча Михаила, почти на самое ухо прошептал ему Флекс, — что они сейчас видят глазами своих марионеток. Если напасть внезапно, единственной проблемой будет пожизненный укор от господина Пира и господ Филов. Зато текущую проблему мы вдвоем решим за секунду.

Приняв идею капитана, как рабочую, и быстро решив, что пожизненный укор он как-нибудь переживет, генерал уже собрался тихо отдавать архивариусу приказ: «Делай, как я»!..

Но кривая протекающей радом битвы резко вильнула в сторону, разметав в клочья все планы!

Так совпало, что офицеры смогли убить, а в случае с капитаном Пиром — пленить, своих оппонентов, в то время, как сержант окончательно впечатал каменюку в пол. Армет налег на противника всем весом, и грузчики, как ни силились, не могли ничего сделать.

Зато смогли кукловоды!

Все узоры на поваленном булыжнике полыхнули чередой ярких сменяющих друг дружку вспышек, и большой объемный камень начал стремительно осыпаться на пол. Точнее, он как бы поплыл, шустро растекаясь по гладкой поверхности. Вот только воины при этом повели себя странно, с криками, отскакивая от каменной крошки…

Даже сержант торопливо пятился, и лицо его выражало ничем не прикрытый страх.

— Кого он в этом песке боится убить? — недовольно морщась, спросил у капитана Михаил.

— Похоже на мелких насекомых, — ответил тот, — отсюда плохо видно, но, кажется, это миллионы каменных блох…

Сначала Михаил подумал, что ослышался. Но потом тоже увидел, как несметное количество «песчинок» весело скачут прямо на здоровенного тролля.

— Отставить страх! — попытался навести порядок генерал. — Это насекомые. Мелюзга! Ты таких давишь ежедневно, даже не замечая!

Куда там… Громила сержант уже ничего не слышал. А счет шел на секунды.

— Дурень, — проявил себя Грамб, — ты сейчас угробишь всех подчиненных. Расслабься и дай мне контроль над телом. Я мигом все исправлю.

Михаил колебался всего секунду, которая теперь почти равнялась вечности.

— Давай! — скорее выдохнул, чем ответил он.

И Грамб дал…

Первым делом он развернулся к Флексу:

— Руби тварей в той комнате! Постарайся, чтобы никто не сбежал. Выполняй!

Потом, не церемонясь и давя на каждом шагу по нескольку сотен каменных блох, он подскочил к ополоумевшему и сжавшемуся от страха троллю. Прыгнул на того, повис, ухватившись руками за сержантские… нет, не погоны — уши! Попытался заглянуть гигантскому трусишке в затянутые пеленой страха очи, понял, что с этого расстояния можно смотреть только в один глаз и сосредоточился на правом.

— Слушай сюда, дружище! Смотри на меня, Армет, и меня же слушай! — проникновенно, но быстро заговорил Грамб. — Я живой и ты живой. А это камень, который просто двигается по чужой команде! Помнишь арену? Живой там была тварь, а ее костюм был подвижным, но неживым. Нельзя убить неживое! Камень — неживой. И сейчас ему велено сделать неживыми тебя и твоих товарищей! Нужно ему помешать!

— Как? — приходя в себя, прогрохотал набирающийся храбрости тролль.

— Давить их нужно! Всеми доступными средствами! Всем, что под руку попадется!

— Не надо ничего! — широко и открыто, как-то очень по-детски, улыбнулся сержант. — Сейчас я вам одну штуку покажу!

Очень аккуратно, как дорогие и хрупкие клипсы, он снял со своих ушей генерала, отставил его в сторонку на расстояние вытянутой руки — метра на полтора. Потом, со страшным хрустом выпрямился, поднял руки вверх, как ныряльщик перед прыжком в воду и грохнулся прямо лицом в пол. При этом маневре в крошечные лепешечки превратились десятки тысяч каменных блох.

Но это были только цветочки. Не успел еще отзвучать грохот падения, как сержант гигантской колбаской покатился с начала в одну, а потом в другую сторону. Вот теперь это был уже форменный геноцид прыгучей каменной мелюзги. Подпрыгивать, чтобы не быть раздавленными, пришлось и людям, поскольку колбаска из тролля получилась длинной почти во всю ширину помещения.

— Пленного! — мучительно скривившись и тряся руками в жесте мольбы, кричал капитан Пир. — Пленного не раздави! Уникальный экземпляр!

— Дави все без разбору! — тут же рявкнул Грамб, подбавив в голос носителя стальных командирских ноток. — У него, что ни дрянь, то уникальный экземпляр!

— Берегите все отверстия, что не прикрыты одеждой! — подал голос полковник, который все это время, как мог, сдерживал мечом-камертоном продвижение блошиной лавины, стоявший между ней и троллем. — У меня уже полон рот песка. Нос и уши как-то уберег!

И, действительно, некоторые особенно прыткие тварюшки уже шустро лезли вверх по форменной одежде.

Братья Филы уже ругались сквозь зубы и яростно чесались. Блохи умудрились залезть к ним в незатягивающиеся отверстия от иголок и уже расширяли и углубляли эти ранки.

Получалось, что основную массу крошечных каменных механизмов тролль вывел из строя, но оставшиеся группы все еще были весьма опасны для здоровья и даже жизни.

Сейчас все воины только и могли, что хлопать себя по разным частям тела в попытках хотя бы сбить ползучую погань на пол.

— Всё, — признался Грамб Михаилу, — у меня здравых идей нет, как с ними дальше бороться без тактического отступления.

— Ты забыл про Флекса, — с готовность отозвался генерал, — беги к нему и помоги уничтожить командный пункт противника.

Теперь уже командные нотки звучали в голосе Михаила, и Грамб в один длинный прыжок оказался на пороге соседней комнаты. Капитан активно размахивал там мечом, лихо разрубая воздух то в одном, то в другом месте.

Никаких других существ в помещении видно не было. Обе штанины в районе колен темнели от разрастающихся пятен крови.

— Снова невидимки? — уточнил Грамб, поудобнее перехватывая рукоять меча.

— Не знаю. Возвращай тело — ты совсем не чувствуешь камень!

Перейдя в ряды наблюдателей, старый воин видел картинку боя уже через призму восприятия ее Михаилом. И теперь все выглядело несколько иначе. Комната наполнилась дрожащим воздухом, выдающим перемещение по ней замаскированных паразитов. Видно было, что капитан тоже различает эту рябь, но гораздо хуже, чем подопечный Грамба.

Ситуация с кинжалом повторилась. Он вновь чуть ли не сам появился в ладони. А в следующее мгновение снял режим невидимости с твари, что собиралась повторно цапнуть Капитана Флекса. В этот раз тварь явно метила в вену на бедре человека…

На всякий случай архивариус располовинил уже дохлого противника и весьма умелым броском вернул кинжал его хозяину. Михаил ловко поймал оружие за рукоять, не медля ни секунды, снова метнул его в следующую цель и… промазал.

Вот теперь он геройски завис на целых две секунды, просто отказываясь верить своим глазам.

— Это нормально! — впустую рассекая очередную порцию воздуха, сообщил капитан. — Они фантомами обзавелись. Я первым попытался разрубить именно призрака. После провальной атаки остальные попрятались, и теперь сами нападают исподтишка.

— Принял! — тут же отреагировал Михаил.

Потом он быстро оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что в комнате приема пищи все пока еще более или менее под контролем.

Тролль все так же катался по полу, закрыв лицо и уши ладонями. Лейтенанты прятались за шатающегося от усталости полковника, поддерживая его под руки. Сам полковник, все еще сдерживал группу насекомых, пытающихся атаковать их троицу. Не удалось рассмотреть капитана Пира, но времени на поиски не было. Ноги уже несли кавалериста к валяющемуся в стороне кинжалу, верным палашом он уже разрубил два фантома и отсек лапу одному реальному противнику. Кровь у того оказалась вполне видимой. Появляясь в пустоте, она скатывалась на пол, оставляя на нем яркие капли.

Следующий бросок верного кинжала пришелся как раз в место над висящей в воздухе набухающей каплей. В этот раз оружие сначала «отскочило» в сторону и закачалось в воздухе. Только после этого вокруг него обозначилась падающая на пол тушка паразита.

— Минус два! — констатировал Грамб. — На арене тварь была гораздо пугливее или расчетливее. Сама она в бой не ввязывалась. Либо эти другой породы, либо им нельзя убегать раньше времени. Будь аккуратен. Я думаю, что где-то здесь сидит тот, кто продолжает руководить каменными блохами по соседству. А еще я сильно сомневаюсь, что дело здесь просто в еде.

— Потом! — рыкнул Михаил, разрубая труп твари и только потом доставая кинжал из ближней половины. — Потом все расклады, сейчас быстро всех вырезать!

Но тут вскрикнул Флекс, роняя меч, зажимая фонтанирующую кровью руку и пятясь к стене. Из соседней комнаты кто-то из Филов срывающимся голосом доложил генералу, что полковник потерял сознание, а капитан Пир не может принять на себя командование, поскольку потерял связь с действительностью.

Грамб и Михаил одновременно скривились. Дело принимало совсем уж нехороший оборот. Сейчас остатки каменной блошиной армии начнут очень мучительно убивать запертых в этой ловушке людей, и помешать тварям не выйдет. Всего несколько штук из оставшихся тысяч могут залезть внутрь человека и медленно, но верно превратить его в решето…

— Есть предложение, — сказал, вдруг, Грамб, — но придется тебе все делать самому.

— Говори!

— Я рассказываю, а ты сразу выполняй! Сейчас делаешь вид, что просто помогаешь капитану выбраться в соседнюю комнату. Так, да, тащи и быстро!

Через секунду оба офицера вывалились в комнату приема пищи.

— А теперь резко убирай там все четыре стены! Пускай потолок падает на пол и давит всех!

— Как я это сделаю?!

— Я же говорил — сам! Делай! Крепость тебя любит и слушается! Попроси ее, прикажи ей, убеди! Умри, но сделай! Иначе умрут все!

Последние слова Грамб буквально орал, вбивая мысль в сознание подопечного.

Михаил закатил глаза, зарычал, бешено дернулся вперед, словно бы хотел вырваться из собственного тела и… смог.

Дикий грохот сотряс крепость. Все стены заходили ходуном. Строение чуть не начало разваливаться, словно карточный домик. Но Михаил обмяк, оседая на пол, и в одно мгновение все вернулось на свои места. Исчезнувшие стены в миг снова выросли из пола, поднимая на себе изукрашенный кровавыми пятнами потолок.

— Я один это видел? — уточнил Флекс у сержанта и лейтенантов.

Те не ответили, но по выражению их лиц все и так было понятно.

— Вам нужна помощь! — внезапно очнулся от увиденного чуда тролль, которого больше не беспокоили каменные насекомые. — Когда из человека бьет фонтанчик крови, это ни о чем хорошем не говорит!

— Это да, — согласился капитан, — будьте так любезны.

После этого он тоже потерял сознание, откинувшись на пол рядом с Михаилом.

Синий Фил остался рядом с беззащитным полковником. Рыжий, пошатываясь, направился к архивариусу. Сержант же попытался привести в себя медика, чья помощь сейчас как никогда нужна была всему офицерскому составу.

Однако, когда он коснулся стоящего рядом со стеной капитана, лапище тролля прошла сквозь человека, рассеивая морок.

Капитана в комнате не было. Как не было и платформы, на которую каменные грузчики складывали еду в самом начале своего появления.

— А делишки-то наши — не очень… — оборачиваясь к лейтенантам, подытожил тролль. — Что делать будем?

Лейтенанты тоже истекали кровью и ничего придумать не могли.

До дрожи в коленках испугавшись мысли, что его безынициативность может убить всех офицеров, тролль решил снять с себя этот неподъемный груз ответственности.

Быстро оказавшись возле генерала, он легким движением фокусника извлек из внутреннего кармана Михаила фляжку полковника. Разбавленное львиной дозой спиртного лекарство хлынуло в рот бессознательного коменданта.

Обжигающая жидкость отчасти привела в чувство изможденного человека, и Грамб тут же взял его в оборот.

— Миша, Мишенька, слушай сюда, мой хороший. Тебе снова нужно обратиться к Крепости. Помнишь, как на арене твои силы восстановила обычная стена? Вот сейчас нужно сделать точно так же. Да ты хоть слышишь меня?!

В голове у Михаила шумело, его трясло и тошнило. Видимо, то усилие, что потребовалось от него для фокуса с убиранием стен, напрочь обессилило лихого кавалериста. Прийти в себя он смог, а вот вернуть ясность сознания у него пока не выходило.

— Ай, и черт с тобой! Сам справлюсь! — принял решение Грамб. — Сержант! Неси меня к стене с отверстием и ставь там на ноги. Аккуратнее, медведь — переломаешь!

Оказавшись в нужном месте, Грамб попытался мысленно воззвать сначала ко всей Крепости, потом только к стене, а затем просто к камню. Лишь тишина была ему ответом. Тогда он снова обратился к Михаилу:

— Услышь меня! Просто хоть немного сосредоточься. Яви крошечную искру сознания! Даже ее должно хватить! Нам это нужно. Всем нам. Миша!!!

Сложно сказать, из каких глубин тогда заставил Грамб всплыть сознание своего подопечного. Но они оба смогли!

Непередаваемым усилием воли у Михаила получилось на считанные секунды вернуть себе ясность сознания. Крепость тут же подхватила его в свои теплые каменные объятия, согревая, исцеляя, восстанавливая для следующих свершений.

Глава 9

Первым, что увидел окончательно очнувшийся Михаил, было лицо тролля. Во взгляде громадных глаз читалась вселенская надежда на положительный исход крепостных лечебных процедур.

— Готов выполнять приказы, боец? — тихо спросил генерал, через силу изображая улыбку.

— Так точно! — радостно отрапортовал сержант и даже сделал вид, что вытягивается по стойке смирно. — Вовремя вы, а то остальные уже совсем плохенькие…

— Тащи всех сюда. Будем лечить!

И тролль действительно притащил всех за один раз. Точнее, всех, кто был в наличие. Капитана Пира при беглом осмотрел обоих помещений отыскать так и не удалось.

Наличествующих офицеров рассадили у стены. Раскинув руки, сержант контролировал, чтобы крайние пациенты не заваливались на бок. Генерал же вел переговоры с Крепостью.

Грамб в это время был словно бы окутан пеленой шума. Причем это был не просто звук. Эту пелену можно было ощущать всем телом. Она существовала и внутри воина, и снаружи. Поэтому механизмы и принципы общения человека с камнем Грамбу так и остались неясны. В любом случае, главным было то, что Михаил смог перераспределить лимитированную энергию Крепости на восстановление целостности, здоровья и сил своих подчиненных.

А вот с поиском пропавшего капитана, возникли проблемы. Суть проблемы каким-то неуловимым образом была связана с тем, что медик все время ставил эксперименты по частичной независимости от воздействия сил Крепости. Внезапно выяснилось, что Пир заметно преуспел в этом на свою голову.

Михаилу ничего не оставалось, как ждать нормализации состояния всех старожилов. И когда те уже смогли вести осмысленный диалог, состоялась живая и продуктивная летучка.

Полковник, осушил свою дежурную флягу, потом ищущим взглядом, занюхивая рукавом кителя, посмотрел по сторонам.

Догадливый генерал вернул своему негласному заместителю его подарок. Когда остатки лекарства были жадно выпиты, Шев блаженно зажмурился, глубоко вздохнул, задержал дыхание и мощно выдохнул! Внимательно наблюдавший за ним Грамб не мог не ответить, что старик за считанные секунды словно бы сбросил с плеч десяток другой лет.

— Тяжелая поступь и хмурые лица — это кадеты идут похмелиться! — улыбаясь в усы, негромко продекламировал полковник.

Грамб заметил, что эта улыбка молнией пронеслась по лицам всех офицеров, не обделив присутствием и Михаила.

— Да-да, — согласно кивая, продолжил Шев, — только наш медик не испытывает ностальгии по тем золотым беззаботным денечкам… Здесь в главной башне есть особенная стена. Она показывает и дает почувствовать всю необходимую для деятельности Крепости информацию. Уже с неделю, как я перестал видеть и чувствовать капитана, когда находился там. Разбираться, если честно, было лень. А потом еще и комендант прибыл. Вот я с радостью и отложил этот вопрос, чтобы со спокойной совестью его передать, так сказать, начальству. Почему я заговорил об этом сейчас? Вредителей из той башни тоже не видно. Только не подумайте, что я как-то приравнял боевого товарища и нашего общего врага. Я просто размышляю на тему: как так могло совпасть?

— Поделитесь выводами? — уточнил генерал.

Грамб при этом возмущенно заворчал про себя: «Разводят тут болтологию! Где-то рядом человек, возможно, погибает, а они здесь лясы точат! Надо брать ноги в руки и куда-то бежать! А если очень уж везде свербит от желания порассуждать, то и делали бы это на ходу… Трепачи!».

Полковник тем временем самозабвенно словоохотливо делился слегка заплетающимся языком запрошенными выводами:

— Я здесь дольше всех. Каждого помню таким, каким он сюда попал и вижу разницу между тем, что было, и что стало. Все живущие по распорядку, оставленному прежними офицерами, постепенно крепнут и оздоравливаются. С Пиром ситуация противоположная. Он экспериментирует с составом лекарства, все время пытается заменить в нем алкоголь на иной нейтрализатор.

— Нейтрализатор чего? — быстро уточнил Михаил.

В этот раз Грамб одобрил вопрос. Не помешает им обоим знать, отчего и чем здесь все лечатся. В любом мире известно, каждое лекарство может быть ядом, а яд — лекарством. Вопрос лишь в способе применения и дозировках.

— Крепость лечит нас и одновременно убивает. Как — не знаю. Но, чтобы убивала она медленнее, чем лечит, нужно пить лекарство, которое синтезируется здесь так же, как и еда. Но и это гадское лекарство, тоже убивает. И вот уже его негативное воздействие на организм ослабляет алкоголь! При этом он абсолютно не затрагивает лечебных свойств. Я помню, каким пришел к нам Пир: огненная кучерявая шевелюра, усы — дадут фору моим в лучшие их годы, брови — колосятся, ресницы, что у тех степняков, чуть ли не в палец длиной! А что теперь? Толстый облезлый селезень…

— У-у-у, — протянул Грамб, обращаясь к подопечному, — а полковник наш поплыл! Ты, давай его ближе к основной мысли подводи, пока он спать не завалился. Мужик он конечно здоровый и в части выпивки натренированный, но после сегодняшних приключений развезет его, как на старые дрожжи!

Дословно Михаил старого воина не понял, но общий посыл уловил верно, поэтому вежливо и максимально почтительно прервал преступно затянувшийся монолог:

— Господин полковник, будьте любезны по-военному четко доложить ваши соображения по поиску господина капитана! — вежливо, но сухо произнес генерал, а потом чуть мягче добавил. — Поднятые темы предлагаю обсудить позже и предметно: за столом.

Перекосившееся после первой фразы лицо слегка выровнялось после второй, и полковник, сверля собеседника взглядом, процедил сквозь зубы:

— По следам нужно идти. Догонять платформу и отбивать у них Пира. Без медика мы, конечно, проживем, но лучше с ним, чем без него. Какой-то толк от него порой бывает.

— Это господин полковник так шутит! — поспешил заверить генерала Рыжий Фил. — Мы все очень ценим господина капитана и дорожим им!

— Да. Шучу. — тяжело качнул головой Шев. — Сейчас я переведу дух и поднимусь в башню, чтобы оттуда проследить путь телеги, на которой увезли нашего медика. Я ведь не просто так спокоен по его поводу. Это та еще лиса. Не уверен, что Пира вообще похитили, вполне возможно, что он просто экспромтом ставит свой очередной эксперимент.

— А как вы планируете выследить телегу? — уточнил Михаил.

— Она повреждена. С нее вытекает сок от раздавленной еды. Крепость автоматически его впитывает, но пока еще не поздно попросить ее показать следы от впитанной в камень жидкости. Но сделать это можно только из башни. Это элементарно.

— А давайте мы походы по башенкам на потом оставим, а сейчас попросим нашего коменданта с Крепостью поговорить и попросить ее отсюда показать нам эти впитавшиеся лужицы? — предложил тролль, который раз безнаказанно наплевав на субординацию и проигнорировав почти взбешенный взгляд полковника.

— Бред. Не выйдет! — встопорщил усы полковник.

— Попробовать стоит, — тихо и весомо проговорил Михаил.

И тут же Синий Фил радостно вскрикнул, указывая скорпионьим хвостом на многочисленные мокрые пятна, ведущие к одной из стен.

— Разрешите, я пойду? — обратился он к генералу. — Пахнет моим любимым блюдом!

Грамб усмехнулся, по-доброму завидуя беспечности и задору, присущим молодости. Когда-то и он сломя голову бросался в любую авантюру, стремясь всегда быть в первых рядах, слыть героем, испытывать восторг от преодоления опасности. Именно так из восторженных юношей получаются суровые и опытные воины. Именно так.

Едва дождавшись сдержанного кивка, Синий побежал по следу. Всем известно, что дурной пример заразителен. Уже через несколько секунд все были на ногах и, заражаясь азартом погони, увлеченно поспешили за следопытом.

Отряд оставлял позади помещение за помещением. И ни одно из них не было похоже на предыдущее. Они вообще мало походили на что-то доселе виденное Михаилом. Новоявленный комендант даже примерно не мог представить, как именно могли бы использоваться те или иные штуковины, которыми каждая вторая или третья комната была порой заставлена чуть ли не полностью. Постоянно оглядываясь по сторонам с целью обнаружить возможную засаду, Михаил старался как можно лучше запомнить незнакомые предметы. Потом, когда выдастся свободная минута, он обязательно подумает что это, зачем оно здесь, и как все можно использовать во благо Крепости.

Внезапно отряд остановился. Бежавший в авангарде Синий резко остановился и принял стойку, которую можно было назвать оборонительной.

— Что там такое? — спросил Михаил у тролля, который взял на себя роль телохранителя генерала.

Тот с высоты своего роста взглянул поверх Фила.

— В помещении не становится светлее, — прогрохотал он, — везде, где мы пробегали, комнатки освещались сами собой с первых шажков Синего. А тут вот темно. Значит, паразиты где-то что-то испортили или под себя перенастроили. Следовательно, они здесь часто бывают, и прямо сейчас тоже могут быть.

— Значит, их так можно находить на территории Крепости? — заинтересованно и оживленно уточнил Михаил, который уже понемногу вживался в должность коменданта.

— Можно, а зачем? — очень искренне удивился тролль. — Это же лишний труд, а у нас тут и без этого делишки имеются…

— Мы ведь должны Крепость охранять не только снаружи, но, как оказалось изнутри! — изумился позиции сержанта Михаил. — Это же пограничная Крепость. От нее зависит судьба всего государства, а внутри ей угрожает опасность, которой мы можем и должны противостоять! По всему выходит, что мы можем выследить и уничтожить внутреннего врага, который подрывает обороноспособность Крепости!

— Вот за это она вас и любит! — расплылся в фирменной широкой улыбке тролль. — За неравнодушие! Выследить-то мы этих тварюшек выследим. Дурное дело — нехитрое. А что потом? Ведь может получиться как в вашей человеческой сказке: «Мама, я тролля поймал! — Так веди сюда! — Так не идёт. — Так сам иди! — Да он меня не пускает!».

— Хочешь сказать, что их там может быть больше, чем нас?

— Самую капельку. Раз так в десять, или двадцать…

Михаил чуть палаш не выронил от удивления.

— Это откуда ж такие цифры? — хрипло спросил он.

— Так капитан Пир с лейтенантами прикидывали. Говорят, что никак не меньше пятидесяти взрослых тварюшек у нас в округе живет. А то и раза в два больше…

Генерал ругнулся. Лейтенанты, разведывавшие в этот момент большое полутемное помещение, на всякий случай застыли на местах.

— Нет-нет, продолжайте! — приказал генерал, досадливо качая головой.

Выходило, что эта их стремительная погоня может привести не к вызволению товарища из плена, а к уничтожению всего гарнизона? А если вообще признать разумность за этими существами, не специально ли сейчас весь отряд заманивают в темную комнату?

Все уже, даже сержант зашли внутрь, и только генерал оставался в пределах освещенного пространства на границе двух помещений. Тролль оглянулся через плечо, не понимая, отчего медлит командир.

— Лейтенанты! — вновь привлек к себе внимание братьев Михаил. — Насколько сообразителен враг? Способен ли он на полноценные засады или диверсионные действия?

— Не способен! — без малейшей паузы на размышление ответил Рыжий Фил. — Управлять твари могут только слугой из камня. Друг другом они не руководят. Подчиненность в группе как-то наблюдалась, но на уровне инстинктов.

— Так было раньше, — тихо, но отчетливо возразил ему Синий.

— И что же поменялось сейчас? — усмехнулся Рыжий?

Разговаривая, они не прекращали разведки. Создавалось стойкое впечатление, что спорить на эту тему близнецы могут на автомате.

— Кое-что, действительно, поменялось, — неожиданно вклинился в разговор капитан Флекс, — иначе крепость не приняла бы коменданта.

— Ну, это уже из разряда теории заговора, — сварливо возразил полковник, общаривающий особенно темный закоулок, — с комендантом нам, конечно, повезло, но, он же ни из воздуха образовался, не с неба упал. Сюда его привела череда событий, на которые наша Крепость никак влиять не может. Вы уж меня простите, что в вашем присутствии о вас в третьем лице говорю. Но так уж сложилось, что при знакомстве наши имена вы узнали, а свое сказать позабыли. Можно, конечно, обходится званием и должностью…

— Быть того не может! — умудрился смутиться в боевой обстановке Михаил.

— Может-может! — авторитетно подтвердил архивариус. Я даже графу с именем заполнить не смог в журнале дежурного, пока мне Филы не сказали.

— Так что же вы мне голову тогда морочите, раз и так уже знаете имя? — начал тихо злиться Михаил. — Если хотите мне что-то сказать, то говорите прямо!

— Вы все правильно поняли, генерал, — зло усмехнулся полковник, переходя в следующий угол, — непосредственно перед вашим приходом было затишье и внутри, и снаружи Крепости. А затишье, будет вам известно, здесь всегда ведет к взрыву. Вот только никогда до этого оно не было двойным. Поэтому мы не знаем, чего ждать. Следовательно, должны быть предельно откровенны друг с другом. Так вот, если бы этот одновременно благословенный и проклятый замок не признал в вас условного хозяина, хрен бы я подчинился мальчишке любого звания! Пускай он даже будет трижды героем, поцелованным всеми известными Богами во все доступные места! Но здесь, так или иначе, всем заправляет эта чертова Крепость. Подчиняясь ей, я подчиняюсь и вам. Но, если ваши приказы и дальше будут глупы и непоследовательны…

— Вы выполните и их! — под одобрительную усмешку Грамба закончил за полковника Михаил. — Это хорошо, что для вас существуют хоть какие-то авторитеты и благодаря этому нам не приходится сталкиваться лбами. Хорошо, что вы играете в открытую. Но плохо, что вы кичитесь опытом. Годы — единственное, что дает вам возможность смотреть на меня свысока. Но опыт является не только преимуществом, но и ловушкой. Опытный взгляд обнуляется замыленным глазом! Опытность — знает, а молодость — может. Кто главнее в тандеме? Крепость это уже решила за нас! Пока мы внутри нее, пока я генерал, а вы полковник, вы будете выполнять мои приказы. Но, я даю вам право обсуждать со мной самые на ваш взгляд спорные из них.

— Очень странное решение, — тихо прокомментировал Грамб, — всю дорогу ты говорил о том, что самый главный на свете, а под конец все смазал… Это слабина, дружочек, так нельзя не только в армии, но и в любом сплоченном мужском коллективе.

— Спасибо, Михаил! — неожиданно для всех присутствующих искренне и трезво произнес полковник. — Речь вышла сумбурной, но я все понял. У нас есть начальник, который не боится брать на себя ответственность и принимать решения. Однако, если он по какой-то причине ошибется, существует возможность ему на это указать. Смириться я с этим пока не могу. Понимаю, что это мое упрямство, ревность и глупая боязнь потери авторитета…

— Господин полковник, — попытался перебить Шева Михаил.

— Нет, не перебивайте, пожалуйста. Просто из уважения к возрасту не перебивайте. Я специально говорю это при всех. Возможно, мы через минуту погибнем в этом самом помещении. Поэтому мне нужно выговориться, чтобы быть честным перед всеми и перед самим собой. В бою можете полагаться на мой меч и помощь в руководстве схваткой. В быту, пока вы не войдете в должность, я буду вашим настойчивым консультантом. Как только вы освоитесь, я сразу стану обычным подчиненным, как остальные офицеры. Просто всем старожилам уже понятно, что оба затишья заканчиваются и времени на то, чтобы освоиться у вас не будет. Если бы мы дали тварям унести еду, сейчас бы спокойно могли заниматься внешним врагом. С внутренним мы уже давно худо-бедно сосуществуем, а вот про внешнего вы пока вообще ничего не знаете. Как можно принимать ответственные решения, не видя и половины всей картины? Однако, повторюсь, я благодарен вам, Михаил, за то, не встали в позу, а согласились хотя бы иногда выслушивать мое мнение.

Грамб всей своей сущностью чувствовал, как горят от жгучего стыда щеки и уши подопечного.

— И вам спасибо, Шев, — хрипло проговорил он, — что с пониманием отнеслись к моей ситуации. Но раз уж мы все равно ввязались в драку и потеряли товарища, то должны закончить дело. Потому что негоже бросать своих в беде. И как только капитан или его тело окажется у нас, мы с вами засучим рукава и всю оставшуюся энергию направим на решение проблемы с надвигающейся внешней угрозой. Поскольку любой кадет скажет, что проще воевать на один фронт, чем на два!

— Туше! — прогромыхал Армет. — Я, конечно, дико извиняюсь, человеческие чувства очень важны как для троллей, так и для сержантов, но тут сложилась ситуация… Кажется, мы таки нашли засаду. Точнее, тварюшки выстроили баррикаду. И разобрать ее вряд ли получится.

— Почему? — одновременно спросили генерал и полковник.

— А она из тех ящиков, что Крепость запрещает нам трогать.

Все собравшиеся приуныли. И каждого повод для грусти был свой. Грамб с Михаилом грустили по тому поводу, что вообще ничего не знают про Крепость, которая может творить чудеса, но нуждается в защите слабых и хрупких, по сравнению с ней, людей. При этом она еще создает для них дополнительные ограничения и запреты…

— Эй, господин генерал! — вдруг радостно позвал своего подопечного Грамб. — Меня тут озарило: то, что не позволено рядовым, может быть доступно коменданту. Сдается мне, что у тебя есть шанс поработать грузчиком! Не хочешь проверить?

Глава 10

Ящики оказались тяжелыми жутко холодными. Видя, что комендант с трудом, но ворочает запретный груз, каждый из членов отряда по нескольку раз пытался помочь командиру. И каждый раз раздавался частый громкий треск, и оглушенный доброволец летел спиной вперед, пока не врезался в какое-нибудь препятствие.

Тролль испытал судьбу единожды и вместо эффектного полета лишь уселся на обширный зад. Оттуда он с минуту понаблюдал над тем, как пыхтит начальник. Зрелище было увлекательное, но то, как мерзли руки у генерала, навело гиганта на умную мысль.

Метнувшись в свою подсобку, Армет притащил оттуда все, что могло способствовать перемещению грузов в пространстве. Тут же оказалось, что если привязать веревку к ящику, то тянуть за нее может любой. Без всякого треска. А вот если железный лом вогнать между коробками, то шандарахает даже коменданта. За эту идею троллю пришлось нагнуться, чтобы получить заслуженного генеральского леща, когда его владелец пришел в себя.

Понеся справедливое наказание за чрезмерную инициативность, гигант вдвойне усерднее тянул за веревку, растаскивая драчливые ящики к стенам. Вскоре дальнейший путь был проложен. Ширины проема хватило даже для сержанта. Собственно, опасаясь засады, он сам настоял на том, чтобы пролезть сквозь баррикаду первым.

Засады не было. Видимо, твари свято верили в непреодолимость возведенной преграды.

За стеной, ведущей из темного помещения, оказался словно бы другой мир. Это вообще было больше похоже на подземелье, чем на крепость. Михаил даже недоверчиво глянул на полковника. Тот в свою очередь словно в дверь побарабанил по кисти тролля.

— Так это, — почесывая в затылке, изрек сержант, — по прикидочкам моим Крепость уже закончилась. Мы ведь чего этот склад даже не думали трогать? Посчитали, что за ним скала, в которой замок был вырублен… Зато теперь понятно, откуда тварюшки к нам лезут. А то мы все в головы взять не могли, где же они от нас прятаться умудряются.

— Как, господа мы дальше без света перемещаться планируем, позвольте спросить? — ко всем сразу обратился рассудительный капитан. — Разве что из господ лейтенантов кого вперед послать, чтобы он хвостом все время, как копьем перед собой бил. Но, все равно, мы на своей территории не сказать, чтобы геройски справлялись, а здесь уже чужая земля начинается. Да и сержант в эту нору не поместится ни под каким соусом…

Всего нор было четыре. Диаметр у каждой был одинаково небольшой. Взрослому человеку пришлось бы путешествовать по ним на четвереньках либо мелким гусиным шагом, туго сжавшись в комок. У тролля туда и голова пролезла бы едва-едва.

— Пятна ведут во вторую слева, — доложил уже штатный следопыт, — почему тогда стена открыла остальные три? Ходы пересекаются? Это лабиринт?

Лезть в достаточно узкую нору, ничего толком не видя перед собой, не зная, жив ли Пир или уже нет… Решительность офицером была на мог поколеблена.

— Я как знал, — прогрохотал Армет, — фонарь потайной с собой прихватил. Тот, с которым к нам капитан Флекс сюда прибыл…

— Сержант! — возмущенно воскликнул архивариус. — Вы же клялись могилой матери, что он разбился!

— Господин капитан, если мы выживем после этой заварушки, я принесу вам самые искренние извинения. Клянусь могилой бабушки, раз уж вы уже подозреваете, что матушка моя жива и здравствует!

Не дожидаясь окончания прений, Михаил выхватил фонарь, лихо, одним движением выбил искру, поджег фитиль и осветил нору.

Тут же выяснилось, что преследователи уже практически у цели. Вышло, что вредители действительно оказались не так умны, как им бы того хотелось. Погрузчик, или — проще сказать — телега, с возлежавшим на ней капитаном, в ширину оказалась немного больше диаметра норы. Тем не менее, диверсанты уже умудрились углубиться в тоннель метров на пятнадцать.

Тролль не зря брал грех на душу: фонарь работал чудесно. В луче яркого света было хорошо видно, как два грузчика переквалифицировались в копателей. Передвигаясь ползком по дну норы, они шустро штробили стены под выпирающие части телеги.

— Атакую? — уточнил Синий Фил, взглянув на Михаила.

Тот с секунду поколебался, но кивнул.

Лейтенант тут же рванул у тролля драгоценный фонарь и шустро юркнул в нору.

Перемещался он, как ящерица, держа дужку фонаря в зубах, оставив смертоносный хвост позади.

— Какая помощь может ему понадобиться? — уточнил Михаил у Рыжего Фила.

— Главное, ему сейчас не мешать. Хвост находится в режиме перестройки. Я передал брату весь материал, и время на подготовку у него есть. Любые деньги готов ставить, что все пройдет без сучка и задоринки: быстро и даже скучно. Серьезные неприятности могут свалиться на голову только со стороны Капитана Пира.

— Думаешь, Они успели с ним что-то сделать? — обеспокоенно повел усом полковник.

— Думаю, что наш славный медик не слишком обрадуется своим спасителям.

— Это уже его проблемы, — отрезал Михаил, — в следующий раз будет предупреждать о своих планах.

Полковник вновь зашевелил усами, готовясь поделиться мыслями, но в этот момент в норе вспыхнула предсказанная Рыжим короткая схватка. Видимость была неважная, да и произошло все настолько стремительно, что лейтенанту пришлось пересказать, случившееся, пока Синий с груженным на телегу капитаном черепашьим темпом возвращался обратно.

Еще только продвигаясь к выходу, Синий сообщил, что ему пришлось усыпить капитана, так как он вел себя неадекватно: тихо ругался, на чем свет стоит, и порывался пешком продолжить продвижение вперед.

Фонарь теперь светил в сторону входа в нору и слепил весь отряд.

— У тебя получилось главное? — щурясь, уточнил Рыжий,

— Да! — не скрывая радости, почти прокричал в ответ брат. — Один слушается, как миленький! А второй, кажись, сдох…

— Мы думали, что будет хуже! Второго не бросай, тащи сюда.

— Нашел, кого учить! Я скорее капитана брошу! Уж он бы меня в подобной ситуации точно променял бы на такие трофеи!

— Ну, ты, герой, — буркнул полковник, — дичь-то не неси: генерал может решить, что ты серьезно так о капитане.

— Хотя капелька правды в этой шутке все-таки есть, — шепотом прогрохотал тролль, стараясь не смотреть в сторону хмурящегося полковника.

Спустя несколько секунд весь отряд был не только в сборе, но еще и с прибытком в виде пленного паразита. Синий при помощи постоянно воткнутого хвоста подчинил тварь своей воле, и та уже работала на благо человечества. Именно ею продолжал управляться грузчик, толкающий телегу с капитаном.

В ногах у Пира лежал труп второй твари, на который особого внимания никто, кроме Михаила, не обратил. Трупами паразитов здесь никого было не удивить, а вот действующий, да еще и подчиненный — это уже совсем другое дело. Даже архивариус — бумажная душа — и тот проявил живейший интерес.

— Я труп пока себе возьму для сохранности, а потом передам капитану, как он придет в себя и будет готов с ним разобраться, — уведомил Михаил Шева.

Тот кивнул, пообещав сообщить об этом лейтенантам, как только те будут способны адекватно воспринимать начальство. Сейчас они действительно больше походили на мальчишек, обворовавших уснувшего мороженщика, чем на боевых офицеров или технических специалистов.

Сам же полковник первым делом осмотрел медика и убедился, что тот спокойно спит, не ранен и вообще находится в удовлетворительном состоянии.

Архивариус записывал в свой блокнот трофей нового типа, на ходу придумывая для него систему классификации, категорирования и прочие милые его сердцу бюрократические витиеватости.

Тролль же, на добровольных началах исполняющий в крепости обязанности завхоза, стоял и тупо смотрел на четыре зияющих в стене дыры.

— О чем думаешь, сержант? — осведомился Михаил, желающий воспользоваться троллем, как проводником и грузчиком.

— Ежели дырочки заделать, так они новые прогрызут, или заделки прогрызут, — с радостью начал размышлять вслух Армет, — а ежели тут ловушек понаставить или засаду устроить? Так откуда взять эти ловушки? Да и людей нету, для засады. Были б дырочки побольше, я бы слазил на разведку… В общем в раздумьях нахожусь, ожидая мудрых указаний свыше.

— Первое, что приходит в мою генеральскую голову, это уточнить, может ли твой друг страж покидать место своей службы? Если может, то примет ли его крепость, чтобы он тут постоял и поохранял участок стены? Хорошо помню тот забег, где я не досчитался части экипировки; примерно такой длинны пространство дороги твой впавший в детство друг и сторожит…

Сержант очень медленно повернул лицо от стены к генералу. В широко распахнутых от удивления глазах читалось неподдельное восхищение с оттенком недоверия. Словно бы тролль хотел спросить: «Неужели в офицерские головы могут приходить столь неожиданно светлые мысли?!».

— С вашего разрешения я прямо сейчас попробовал бы его сюда притащить. А еще, если Крепость, вдруг, кобениться начнет, вы же ей прикажете, чтобы пропустила дружочка моего? Мы ж не для игр — для дела!

— Я постараюсь. Ты только сначала проведи меня в мою комнату и, заодно, паразита дохлого дотащи, пожалуйста. Я бы и сам донес, мне не сложно, но он почти везде грязный какой-то — не плечо не закинешь.

— Это для меня пара незаметных пустячков. Вы только не отставайте, а то я, знаете ли, тороплюсь. Дела у меня. Поручение от самого вас!

— Договоришься ты у меня! — усмехнулся Михаил уже в спину резво удаляющемуся троллю.

На ходу Михаил, попросив полковника проследить за тем, чтобы Пир получил нормальный уход, и, назначив Рыжего Фила ответственным за обед, Михаил бегом последовал за окрыленным сержантом.

Шев стоял рядом и слышал разговор генерала и сержанта. Понимая, что необходимости в его присутствии здесь нет, он посмотрел на архивариуса.

— Флекс, уважаемый, пока Пир не оклемается, присмотри, пожалуйста, за ним и за Синим. Ты же помнишь, как у них все случилось, когда Пир последний раз выпал из строя? Вот, так больше случиться не должно.

— Шев, при всем моем уважении, один я с этими двумя сорвиголовами никак не справлюсь ни при каких обстоятельствах!

— Второго я возьму на себя, не переживай! Ты смотри за Синим и за Пиром. Как только медик очухается, сразу сигнализируй, и я тебя сменю. Лады?

— Договорились. Но меня тогда тоже нельзя будет отвлекать. Тролль один из шкафов разломал, пока таскал их. Из щели виднеется что-то похожее на бумагу. Буду исследовать.

— Ах, да, забыл тебе сказать. Армет еще и фонарь у Синего отобрать успел…

— Когда-а-а?! Клянусь своим карандашом, что найду управу на этого негодника! Он у меня по строчке ходить будет!..

Дослушивать полковник не стал. Не слишком вежливо он отвернулся от истово возмущающегося архивариуса и буквально выдернул на себя Рыжего Фила.

Лейтенант отказывался осознавать, что происходит вокруг, отмахивался руками, ногами и даже хвостом и рвался назад — к осмотру живого трофея.

Хорошенько встряхнул парня за плечи, полковник вернул его к действительности.

— Лейтенант, мать твою! — рявкнул командир прямо в лицо Рыжему. — Смирно!

Фил рефлекторно вытянулся. Хвост при этом смотрел вертикально вверх, и только жало было направлено в сторону добычи, словно бы на нем был третий глаз.

— Слушай сюда, ржавый яблочный огрызок! — продолжал вполне натурально рычать полковник, брызгая слюной для пущей убедительности. — Позаботься о здоровье офицера! А потом позаботься о том, чтобы гарнизон в штатном порядке приступил в обед к приему пищи! Выполняй!

— Так, госпо… — набрался-таки смелости возразить Рыжий.

— А-а-тставить!!! — рявкнул полковник. — Выполнять!

Лейтенант отставил и начал выполнять, что от него и требовалось.

Жало хвоста Синего Фила в момент особенно громких команд поднялось повыше и, на всякий случай, осмотрело окрестности. Опасности не было, поэтому через миг оно вновь вернулось к созерцанию добычи.

Плененный паразит уже был до краев наполнен одурманивающими жидкостями и лишь блаженно скалил клыки. Видимо, улыбался.

Труп в комнате генерала вел себя еще спокойнее, хотя, этого и следовало ожидать.

К поверженным врагам Крепость относилась с уважением: когда тролль быстро свалил грязную ношу на пол, под той еще в процессе полета образовался стол. Когда же деловито спешащий сержант умчал к каменному «братишке», Михаил и Грамб уставились в остекленевшие глаза твари.

— Может, не нужно было эту орясину отпускать? — с сомнением в голосе уточнил Грамб. — Он, все-таки, малый бывалый: лишним в драке точно бы не был.

— Ты что, забыл, что у нас с тобой тандем молодости и опытности? Мы же с тобой знаючи и умеючи горы должны двигать. А здесь всего-навсего временно дохлый пленник.

— Ну, вот оживишь ты его сейчас, — продолжал сварливо сомневаться в затее подопечного Грамб, — а полезет он на тебя, что делать станешь? Обратно убьешь? И стоило ли тогда вообще затеваться? Отдал бы его профессионалам…

— Двум мальчишкам и одному повернутому? Как бы ни так. Мы с тобой тоже не лыком шиты, верно?!

— Да, как минимум, наполовину… — дал себя уговорить Грамб.

— Ничего, ты тоже явно крепкий старик! Ладно, долой пикировку! Какие у тебя основные опасения или предложения?

— Вот смотри, — мысленно потер ладони старый воин, — перво-наперво, коль есть шанс, что пленный будет двигаться, его нужно стреножить. Тогда твари и нападать и убегать будет неудобно. Я бы ей еще и пасть завязал. Размером она с бродячую собаку, какие живут в крупных старых городах, тяпнуть, думаю, может не хуже.

— В больших городах все бродячие собаки одного размера? — удивился Михаил. — Не замечал…

— Ну, не прям чтобы одного, но нет откровенно больших и откровенно маленьких. Мелких, думаю, жрут свои же во время голодухи. Крупные во время этой же голодухи дохнут, когда мелкие псы уже закончились, потому как крупному зверю нужно больше еды. А средние потом подъедают издохших крупных. И потом эти средние псы дают такое же среднее потомство и так из года в год. Понятное дело, что периодически какие-то собаки сбегают от хозяев или еще как прибиваются к стаям. Но все же в большинстве своем они там все примерно одного размера.

— Ты, я смотрю, специалист, — не без уважения отметил Михаил, — даже какой-то научный подход во взгляде на проблему присутствует.

— Жизнь-то пожил! — сразу заважничал Грамб. — У меня с дружком моим — Ушлым Филлом — история была, когда нас назначили главными по очистке городского района от стай бродячих собак в разгул бешенства…

— Уважаемый Грамб, — нетерпеливо перебил старика Михаил, — мне очень интересна эта история, но она уводит нас от реальности! Мы ведь с тобой начали с того, как будем оживлять наш трофей.

— Да, — сделав вид, что не расстроился, согласился мудрый воин, — нужно связать лапы и завязать пасть. Но веревку мы у Армета попросить забыли. Придется использовать твои ремни.

— Для дела не жалко. Не порвет же он их, в самом-то деле…

— Не должен. Я вот даже очень сильного человека могу связать обрывком гнилой веревки так, что он нескоро освободится. Потому как строение человеческое хорошо знаю. Тут, с этой пакостью, сложнее, конечно, но и ремни у тебя хорошие — справимся.

Время на разговоры вышло. Двое военных ловко и быстро спеленали ремнями еще теплый труп. Михаил начал готовиться к тому, чтобы вселить в него обратно сознание, которое он втайне от остальных достаточно легко смог взять на передержку.

— Стоп! — внезапно всполошился Грамб. — Ты это слышишь?!

Михаил ничего не слышал.

— Словно бы скребется кто-то… — продолжал нервничать старый воин. — В самую душу скребется. Неужели не слышишь?!

Михаил прислушался получше и обомлел!

Глава 11

Сознание, взятое на передержку, стремилось наружу. Медленно, осторожно, даже как-то уважительно, но чрезвычайно целеустремленно. И это притом, что оно вообще должно было просто лежать мертвым грузом на плечах Михаила.

Как любой офицер или врач, способный на такое жизнеспасительное чудо, Михаил точно знал, что и как он делает. Каждому известно, что забирая сознание из тела, его нужно заглушить, иначе получишь внутри себя сошедшего с ума человека. Только уже потом при должном умении оковы на чужом сознании можно немного ослабить.

Военные использовали такие приемы в основном, чтобы добыть сведения у противника, поэтому каждый уважающий себя офицер старался овладеть этой наукой. Получалось далеко не у всех. Лейтенант мог брать на передержку одно сознание. Капитана давали тому, кто мог без потери концентрации в течение дня удерживать двух, редко — трех человек. Полковник мог гордиться пятью сознаниями в течение двух дней. Официальный рекорд среди генералов — десять человек на три дня. На четвертые сутки генерал сошел с ума, как и десять душ противника, которые он не успел сбросить. По случаю скандальной смерти провели расследование и больше официальных соревнований не проводилось.

Так вот, Михаил не ослаблял узы! Когда к нему заселился Грамб, генерал сразу почувствовал, что сознание незваного гостя свободно и уравновешено, а в этот раз все было иначе. Взятая на передержку тварь сама распуталась и теперь рвалась наружу. Что делать в таких случаях Михаил не представлял. Грамб, естественно, тоже.

Однако старый воин, узнав причину оторопи у подопечного, лишь деловито уточнил, может ли он как-то пересечься с неспокойным соседом внутри Михаила.

Дать вразумительный и однозначный ответ на этот вопрос никто в мире не мог. А паразит вырывался все активнее…

В итоге Грамб, ориентируясь на собственное чутье и подсказки подопечного, сам двинулся навстречу неспокойному плененному сознанию.

Обнаружив неподалеку от себя человека, зверь испугался и съежился, ожидая атаки. Его внешний вид несколько отличался от тушки, лежащей сейчас на столе посредине комнаты. Но теперь старый воин смог получше рассмотреть существо, которое здесь, в Крепости, все так яро демонизировали.

Вид у паразита был… жалкий. Сознание существа выглядело болезненно худым, свалявшаяся шерсть едва маскировала лишаи и плохо зажившие раны. Паразит уселся на задние лапы, оскалился и стал размахивать передними конечностями, в жалкой надежде хоть как-то напугать Грамба.

Мудрый воин облегченно выдохнул. Признаться, он всерьез испугался неожиданной атаки изнутри. Такого на его веку еще не случалось, и потому богатый боевой опыт не мог своевременно подкинуть готового решения проблемы. Однако увиденный паразит не представлял ни малейшей угрозы. Уж это старик знал наверняка. Воин видел глаза зверя, и в них не было ничего, кроме надежды и страха.

— Ты как умудрился очнуться, дурында? — сварливо и одновременно ласково спросил он тихим спокойным голосом, медленно присаживаясь на то, что во внутреннем мире Михаила можно было принять за пол.

Молчаливый собеседник сначала дернулся, чтобы отскочить подальше, но в последний момент передумал и остался на месте. Поза не весть откуда появившегося человека не вызывала у зверя усиления опасения. А зря. Хитрый старик все делал по военной науке. Беспечность его позы была кажущейся: в любой момент Грамб мог без малейшего промедления вскочить в защитную или атакующую стойку. Сел он специально, чтобы его глаза были на уровне глаз оппонента — так выходило доверительнее.

Да и как сражаться, если и ты, и потенциальный враг — всего лишь два сознания, находящиеся на передержке?!

— Ну, чего ты безобразничаешь, как медведь-шатун? Спала бы себе спокойно… — продолжил общение Грамб. — А нам теперь вот всем думать, как с тобой быть…

Осознав, что атаковать его не спешат, сознание паразита перестало скалиться, шерсть на загривке начала понемногу опускаться.

— Уже неплохо, — все в той же спокойной манере прокомментировал происходящее мудрый воин, — молодец, умничка. Так и надо. В идеале нужно снова попытаться заснуть…

— Не получится, — тихо, еле слышно вмешался Михаил, — либо я его выпущу наружу, либо он погибнет. Человек бы уже сошел с ума. Точнее, его сознание запустило бы неконтролируемый и необратимый процесс саморазрушения. Паразит действительно не до конца разумен, это его пока и спасает.

Шерсть на загривке зверя снова стала дыбом.

— Интересно: это он на второй голос реагирует или возмущен тем, что ты его паразитом называешь? — вслух задумался Грамб.

Зверь зашипел.

— Кажется, второе! — подытожил мудрый воин. — Сдается мне, Миша, что не такой уж этот зверь и неразумный. Видишь — обижается. В таком случае надо бы его скорее возвращать в тело, если еще не поздно.

— Если выяснится, что поздно, в простом жесте милосердия прекратим его мучения, — достаточно спокойно сообщил Михаил, — но я брал зверя на передержку не для того, чтобы убить в случае его помешательства. Да, он неразумен. Я продолжаю на этом настаивать. Но все же он может быть информатором. Ты не мог бы попытаться вытянуть его на мысленный контакт? По сути, вы два сознания внутри одной оболочки. Вероятнее всего в таких условиях — обмен информативными образами…

— Хорошо, — быстро согласился Грамб, — понял тебя. Приступаю.

Вот и пригодился старику его скромный опыт просмотра мультфильмов! Оперативно собрав в воображении несколько десятков картинок, он чередой пакетов отправил их зверю.

Адресат получил воспоминания старика о том, как младший сын Грамба возился со своим щенком. Оба были увлечены и самозабвенно счастливы.

Суть послания была проста: зверь и человек не обязательно должны быть врагами. Воин не рассчитывал, что этого посыла будет достаточно, поэтому сразу же отправил дальше процесс ухода за боевым конем. Нашлось место в его воспоминаниях и для здоровенной черной кошки — любимицы жены-ведьмы. Ну, официально она была травницей, но когда и где официальная версия совпадала с реальной?

И вот с кошкой вышла небольшая промашка. Если до этого зверь был заинтригован, но сохранял спокойствие, то вот полупантера ему определенно не понравилась. Но картинка не воробей: вылетела — не поймаешь. Пришлось быстро выкручиваться. А это хитрый воин, отдадим ему должное, тоже умел мастерски. Адресату тут же полетели десятки картинок, наглядно показывающих, как сын с уже изрядно подросшим щенком на пару третируют надменную кошку.

Вот это послание уже было принято с теплотой и воодушевлением. Зверь позволил себе сначала ссутулиться, а потом и вовсе как-то незаметно перетечь в позу, где уже не было видно отчаяния и затравленности. Тактика Грамба явно работала.

Стоило ему закончить трансляцию очередного позорного бегства кошки с поля боя, как последовал ответ.

Это были не картинки. Это больше походило на разнородную смесь чувств и эмоций, переживаний и осознаний, смыслов и выводов.

На миг старик схватил душевную перегрузку. Михаилу пришлось срочно спешить на выручку. Вдвоем они осилили чрезвычайно мощный поток. Оставалось только его расшифровать.

— Теперь хотя бы понятно, как он смог сам очнуться, — превозмогая усталость, поделился открытием Михаил, — чудовищная энергетика. Если бы он захотел и понял, как это сделать, то разорвал бы меня в клочья.

Грамб не отреагировал. Воин пытался разобраться в дикой мешанине оглушительного послания. Поначалу все это казалось просто скопищем хаотичных завихрений, в которые его пыталось затянуть, как в водоворот. Однако, медленно, но верно, информационный смерч трансформировался в полноценный яркий ролик с эффектом присутствия. И вот уже тогда настало время удивляться по-настоящему.

Оказалось, что перед ним все-таки было разумное существо. Просто этот разум был иным. Чуждым, сложным для узнавания и почти невозможным для понимания. Но старый мудрый воин справился и здесь. Продолжая действовать по наитию, он отдался потоку, погрузился в него и стал его частью.

Теперь Грамб знал, что паразитов два вида, произошедших когда-то много жизней назад от общих предков. Внешне один вид отличался от другого несильно, основное различие было внутри голов, в отношении к миру. Плененная сущность относилась к тем, кто хотел жить рядом с Крепостью, на таком расстоянии, чтобы и пользоваться ее защитой, и не попадать под ее влияние. Другой же вид действительно паразитировал, используя замок и его запасы в своих корыстных целях.

Долгое время два племени сосуществовали довольно мирно, потому что им особо нечего было делить. Еды хватало, что внутри замка, что снаружи, на территории другу друга они не претендовали. Так было, пока паразитирующий на Крепости вид не смог проделать нору на склад заготовок из теплого камня. Вначале они там просто жили, грелись и подъедали разные длинные тонкие штуки, проложенные в стенах полах и потолках. Потом местный сторож (видимо, тот самый домовой) начал травить и прогонять расплодившихся паразитов. Последнее он делал при помощи подконтрольного теплого камня, лепя из него разных монстров. Те в свою очередь ловили, придушивали паразитов и выбрасывали их за стены крепости. Таких отверженных замок в себя больше не принимал.

Несколько поколений паразитов то убегали, то возвращались в теплое место, пока один из них случайно не сотворил своего первого, пока еще убогого, теплого каменного монстра. И почти половина его потомства так же смогла лепить из камня. Так, объединившись, они уже через раз могли давать отпор сторожу, который не отличался большой фантазией или хитростью и совершенствовал своих монстров медленнее, чем это делали находчивые паразиты.

К тому же он слишком поздно понял, что нужно было изначально как-то обрубить им доступ к теплому камню. Перепрятать его или, в конце концов, испортить, либо вовсе уничтожить все разведанные тварями запасы. В любом случае, войну домовой проигрывал окончательно и бесповоротно, когда паразиты всего за пару поколений (судя по ощущению Грамба — несколько месяцев) научились еще и маскироваться. Все, что ему оставалось, это перейти к партизанщине. Но это уже была просто агония.

Все это время второй вид тоже учился работе с теплым камнем. Сначала процесс шел неспешно, но когда к ним с грабительскими намерениями стали верхом на своих монстрах наведываться соседи, приручение камня ускорилось. В распоряжении этих простых работяг не было заготовок. Им приходилось иметь дело с сырым природным камнем. А это была совсем другая работа.

Ко всему прочему, изначально само направление деятельности у работяг было другим. Они использовали камень для подспорья в нелегкой жизни, а не закаляли каменные механизмы в боях. Поэтому, когда паразиты начали экспансию, миролюбивые работяги просто не сумели долго сопротивляться истовому напору и попали в зависимое положение.

Так агрессоры получили в свой арсенал новые виды рабочих монстров. Сами управлять ими они не могли, да и не стремились. Для этого у них были покоренные соседи.

Паразиты управляли своими боевыми монстрами, как марионетками. Работяги же создавали себе помощников, трудились с ними лапа об лапу. Для этого при создании каждая особь отдавала камню частичку себя, привязывая механизм к своему сознанию, и сама к нему привязываясь.

В итоге со стороны скал внутрь Крепости медленно, но верно, были прорыты норы. Сначала в них хлынули разведчики. С одним из таких как раз столкнулись Филы и Пир, теперь он был их ценным экспонатом. Но, конечно же, были и другие. Они уже довольно давно разведали, где синтезируется еда, и уже потом, после череды небольших стычек с гарнизоном, разработали план атаки на продуктовый склад.

Причем само ограблением было программой минимум. Идеальным завершением кампании считалось бы полное уничтожение гарнизона и сторожа. Именно для этого на вылазку взяли самых талантливых монстроводов, которые могли отдавать массовые приказы большому количеству мелких боевых тварей. Дважды плененного работягу (сначала паразитами, а потом и Михаилом) радовал и обнадеживал тот факт, что наш боевой и молодцеватый генерал упокоил всех трех гениальных монстроводов. Получалось, что у его племени теперь есть хоть какой-то шанс на возвращение свободы…

И вот только здесь начиналось самое неожиданное: работяга предлагал сделку!

Все знания и секреты их племени за то, что люди помогут им обрести независимость. Обоюдовыгодное предложение. Тем более, что работяги тоже чувствуют, как за скалой копится какая-то злая сила. Наверняка людям понадобится много теплого камня и умения им управлять, чтобы противостоять большому и сильному врагу.

Вот примерно такой поток информации каким-то непонятным образом распаковался в голове Грамба.

— Миша, ты это тоже все принял? — уточнил старый воин, с трудом подобрав более или менее подходящее слово.

Оказалось, что подопечный Грамба на время информационной бомбардировки просто выпал из всех доступных ему реальностей. Общаться плененный и пленивший его генерал могли только через старого мудрого воина.

Это было неудобно, зато в значительной степени тешило самолюбие Грамба, — теперь он чувствовал себя действительно нужным и востребованным.

Не торопясь, с толком и расстановкой старик пересказал подопечному все, что понял из полученного послания. Кое-что удалось передать даже в виде зрительных образов. Особенно удачной получилось сцена одной из битв между двумя племенами с ложным отступлением работяг, обрушения сводов на паразитов…

Михаил был впечатлен. Однако он понятия не имел о том зле, что копится где-то неподалеку. К тому же, тактические хитрости, применяемые в войне работягами, заставляли его задумываться, а не является ли вся эта история своеобразной многоходовкой? Не хотят ли паразиты заманить гарнизон к себе в логово, чтобы разом там со всеми расправиться?

В добавок ко всему, память о недавнем не самом мудром командовании все еще была свежа…

В конечном итоге Михаил принял решение вынести этот вопрос на военный совет. Оставалось только выяснить, как дела у капитана Пира, и получилось ли у сержанта привлечь каменного стража к охране Крепости изнутри?

Как там в народе говорится: «Вспомни лучик — вот и солнышко»?

Стена затряслась от тактичного постукивания в нее гигантского кулака. Тут же, не дожидаясь разрешения, довольный, как слон, и важный, как индюк, сержант ввалился в помещение через созданный им же дверной проем.

— Господин генерал, привел я братишку! Вот только ему нужно показать всех, кого трогать не надо. Уж втолковывал я ему, втолковывал, что просто нужно не давать никому из дырок появляться, а он уперся рогом и требует показать ему всех, кого хватать нельзя. Чтобы он всех остальных без всяких сомнений прямо в пол втаптывал. Уж не знаю, откуда к нему такая идейка пришла…

Однако по громадной хитрой роже всем было ясно и понятно, чья это была идея с втаптыванием.

Что ж, все само шло к тому, чтобы снова собрать гарнизон Крепости в одном месте, представить всех каменному стражу и довести до личного состава новые сведения о раскладе сил между двумя племенами.

Кивая словам тролля и своим мыслям, Михаил буквально уперся взглядом в домового.

Тот, ничуть не скрываясь, стоял у стола, придирчиво рассматривая лежащее на гладкой поверхности тело пленника.

— Хорошо! — проскрежетал домовой, непривычно для Грамба коверкая звуки. — Правильный зверь!

А потом он произнес фразу, из которой Михаил не понял абсолютно ничего, а вот старый воин разобрал слово, произнесенное на уже порядком подзабытом русском языке: «Крыса»!

Глава 12

— Быть того не может! — не сильно, в принципе, удивившись, воскликнул Грамб. — Таких здоровенных крыс я не видел ни в главном порту, ни на самых жутких помойках. Они же реально размером с собаку! Это что же они такое здесь жрут?

— Жрут! — механическим голосом подхватил домовой, словно бы услышав слова, звучащие в голове у Михаила. — Все жрут! Восстанавливать не успеваю, отбиваться не успеваю, энергии не хватает! Нарушители наглые, управы на них нет! Лысый человек плохо работает: много изучает, но мало яда делает. И сам яд плохой: не убивает, а только усыпляет! Приходится собирать и тащить — выбрасывать со стены! А у меня регламент, распорядок, график! Я выбиваюсь из всего этого. И энергии мало! Ма-ло!

С каждой фразой домовой говорил все отчетливее и лучше.

— Эка, брат, тебя прорвало! — опешил Михаил.

Сержант тоже выглядел изумленным.

— Гляди-ка! — почесывая в затылке, пробормотал тролль. — Разговаривать умеет! И по-нашему и не по-нашему! Экая краля! А до этого молчала, как рыбка, та черная, что искры пускать умеет.

— Да! С вхождение в должность коменданта появилась возможность активации заложенных ранее функций и алгоритмов, — четко и ясно, почти по-военному, заявил домовой, — человек, именуемый вами полковником, обнаружил возможность и воспользовался ей, подтвердив, что представитель местного мира Михаил, имеет подтвержденное право войти в должность коменданта. Теперь и я могу использовать дополнительные источники энергии в Крепости, а так же, акустический канал для общения с местным персоналом.

— А-кус-ти-чес-кий… — по слогам повторил сержант. — Получается, что щипаться и играть со мной в вонючку ты больше не будешь?

— Буду! Если это потребуется, — пару раз мигнув круглыми черными глазками, ответил домовой.

Теперь, когда он перестал скрываться от взгляда Михаила, Грамб смог нормально рассмотреть местного сторожа. Тот оказался на редкость невзрачным и неприметным человекоподобным существом. Правда, вся его поверхность была усеяна какими-то пятнами, сильно похожими на заплатки.

— А я тебя не таким помню, — продолжил наводить мосты со сторожем тролль, — ты сам тогда больше на крысу походил, чем сами паразиты. Лапки у тебя были и даже хвостик. Может, это вовсе и не ты был, а?

— Я! У меня есть сильно урезанная способность к самообучению. На тот момент, воюя с крысами, я пытался понять ход их мыслей. А для этого нужно самому было стать крысой. Я так решил.

— Получилось? — заинтересовался Михаил.

— Нет! На тот момент у меня было мало энергии, и практически полностью был заблокирован модуль фантазии.

— А за что у тебя фантазию забрали? — сочувственно спросил тролль. — Ты что, врушкой становился? Или страшилищ себе придумывал? Я себе в детстве таких страхотроллин представлял — страшнее моей мамочки были, честное сержантское!

Но домовой его не слушал. Всем своим видом он показывал, что ждет указаний от коменданта.

— Я бы на твоем месте, первым делом узнал, поможет ли подчиненный в оперативных и насущных вопросах, а потом бы понемногу выяснил остальные его способности, — авторитетно заявил Грамб.

Работяга в сознании Михаила одобрительно мигнул оранжевым с присвистом — примерно так можно было бы описать его манеру общения. Бесплатных советчиков у генерала было хоть отбавляй.

— Как к тебе обращаться? — уточнил комендант, беря в оборот нового перспективного подчиненного.

— Иссуп! Это сложносокращенное слово. Но, к моему сожалению, расшифровка заложенных в него терминов не даст вам никакой информации. Разве что, «у» — урезанный. Комендант! — внезапно громко обратился он к Михаилу. — Я готов выполнять любое ваше указание, если оно не противоречит заложенным в меня правилам и ограничениям.

— И если силенок хватит, да, Ися? — панибратски потрепал домового пальцем по загривку тролль. — А то ведь тебя — талантливого исполнителя — крысы по всей Крепости гоняют.

Ответом сержанту был громкий треск. Тролль с возмущением ойкнул и тут же, распузырив щеки, начал дуть на пострадавший палец.

— Нужно собрать всех возле каменного стража, — обратился к Иссупу Михаил, с усмешкой взглянув на тролля.

Сержант обиженно дулся и исподтишка грозил домовому кулаком. Причем, что кулак, что Иссуп были сопоставимых размеров.

— Принял! — тут же отозвался домовой, надменно отвернувшись от тролля. — Система связи внутри объекта находится на стадии развертывания. Пока что мы можем только слышать то, что происходит в рабочих и служебных помещениях. Еще несколько минут и сможет сами транслировать ваш голос в любую точку Крепости.

— Тоже мне, невидаль! — самодовольно хмыкнул Грамб, успевший поотираться в технологичном мире. — И не такое мы видали!

Однако остальные были впечатлены новыми возможностями и будущими перспективами.

Михаил сразу же взял быка за рога!

— Дай-ка тогда доступ к помещению с лейтенантами! Послушаю, как там у них дела!

Не прошло и секунды, как комнату огласили возмущенные голоса обоих Филов и единственного в своем роде Пира.

— …можете толком объяснить, как можно было отдать трофей?! — явно уже давно возмущался капитан. — Что нам делать, если с первой парой выйдет осечка? А ведь мы даже не знаем, действительно ли они работают парой! Это ведь что-то совсем новое, да-с. Принципиально! Я не удивлюсь, если это вообще пускай и родственные, но разные виды. Да-с! И вы при этом отдаете труп!

— Старший же по званию… — начал оправдываться один из братьев, судя по мягким ноткам в голосе — Рыжий.

— Можно подумать, будто ты не знаешь, как задурить голову старшему! Мне же дуришь, когда хочешь!

— Ну, Пир, ты сравнил! — послышался голос Синего. — Тебя мы уже, как облупленного знаем, а коменданта — без году неделю. Вдруг он за такие фокусы возьмет и велит Армету нас вверх ноги подвесить? А что, в своем праве! А тролль еще и рад будет! В моем случае, так точно.

— Есть такое дело, — шепотом прогремел тролль, — Синий мне не очень нравится: он братишку каменного на части хотел разобрать, чтобы понять, что в том сломалось! Так что, если будет приказ, можете не сомневаться: на вытянутой руке его хоть весь деть за лодыжку продержу!

— Обратил внимание, — тем временем говорил Грамб, — они на короткой ноге, обращаются к старшему по званию на «ты». Тут во главе угла уже не служба, а дружба. И дружба эта — по интересам. Держи это в уме, когда будешь отдавать какие-нибудь команды. Как бы проруха не случилась.

— Хорошо! — ответил Михаил сразу обоим. — Давайте подождем возможности полноценного общения, передадим указания и выдвинемся на смотрины к стражу.

К этому моменту Пир перестал возмущаться и попросил Синего еще раз описать, как проходил бой в норе.

— Да, говорю же, не было никакого боя толком, — нехотя буркнул главный кандидат на подвешивание вверх ногами, — за пару секунд все случилось.

— Рассказывай! — повысил голос капитан.

— Вот только горлом меня брать не надо, — спокойно ответил Синий, — а то еще возьму и забуду одну секунду из двух, а ты потом годом экспериментов за нее заплатишь. Ей-боги, я порой думаю, что с волосами от тебя убежала и частичка ума! Не будь ты таким профессионалом своего дела, не посмотрел бы на звание и стукнул бы по лбу!

— Ну-с!.. — совсем уж закипел капитан, но беспардонный лейтенант перебил его, начав рассказ.

— Догнал я их быстро. Атаковал живых тварей, так как они в норе не маскировались. По одному парализующему уколу на тварь. По тому, как в них входило жало, понял, что яд не подействует. Бил, точно в камень. Тут же, не думая, атаковал грузчиков-землероек. Тот же эффект. Будто все там, кроме тебя, из камня. Чтобы проверить, кольнул тебя, слегка так. Убедился, что ты нормальный. Ну и осенило меня, что твари с камнем породнились. Одновременно нужно быть по паре, чтобы они друг дружку не спасали! Понимаешь?

— Да-с, — важно и с достоинством произнес Пир, — от быстродействующих доз яда они спасают друг друга, перетекая сознанием из одного сосуда в другой. Либо нужно увеличивать дозы, рискуя убить всю пару, либо должна быть одновременная атака на двоих.

— Вот я и поэкспериментировал, — подтвердил Синий, — две пары — два варианта. Одна пара выжила и теперь в полном нашем распоряжении, вторая вроде как сдохла. И у нас только каменная половина этой пары.

— Странно это как-то, что теперь стало возможным отравить камень, — высказал свое мнение Рыжий, — пускай, и через паразита. Это ведь уже практически полное сращение. Если так, то нам конец. Это только кажется, что теперь они стали уязвимее, на самом деле, перед ними открываются такие возможности… Если там блеснет искра настоящего разума, людям, пожалуй, не выжить.

— А ты, разгильдяй, мертвую тушу проворонил! И вместо того, чтобы ее как-то назад возвращать, кашеваришь тут! Да-с! Безобразие! На чаше весов жизни всех людей, а ты голову начальству задурить боишься! Вот сейчас у меня руки дрожать перестанут, я возьмусь за скальпель, а ты сам умри, но тот труп мне сюда принеси!

Внезапно звук пропал. Во взгляды Михаила и Армета стала возвращаться осмысленность.

— Неправильно это как-то — разговорчики чужие слушать. Оно-то понятно, что в служебное время и в служебном помещении, но лично мне это не по душе. Научит вас этот Ися, господин генерал, всяким непотребностям, помяните мое слово!

Грамб тактично промолчал, хотя и был во многом согласен с троллем.

— Готово! — доложил Иссуп. — Система связи развернута и может эксплуатироваться в штатном режиме. Теперь все члены гарнизона, имеющие доступ, могут слышать друг друга. А в пункте управления теперь можно еще и видеть все помещения в Крепости, кроме комнат, отведенных под личные нужды.

— Такими темпами, Ися — поганочка такая — не сегодня, так завтра будет знать, когда и сколько из меня еды выходит! — продолжил бунтовать против вмешательство в личное пространство тролль.

— Ошибка! Не раньше, чем послезавтра! — не без злорадства в голосе поправил сержанта домовой.

Армет даже опешил от такой наглости. Однако перепалке не суждено было набрать обороты: Михаил знаком призвал сержанта к тишине, а Иссупа попросил активировать возможность обращения к гарнизону.

В своей первой официальной речи заочно вступивший в должность комендант, быстро и сухо уведомил подчиненных обо всех новшествах и объявил общий сбор у каменного стража.

Компания из коменданта, сержанта с крысиной тушкой под мышкой и Иссупа прибыла к месту встречи раньше всех. Остальным, как минимум, нужно было закончить текущие дела. Поэтому опоздавшие и пропустили короткое, но необычное представление.

Нарушители периметра попались стражу до того, как он ознакомился с перечнем лиц, допущенных к беспрепятственному передвижению по Крепости. Две невидимых, но явно хитрых морды одновременно выскочили из крайних нор. Обе были ловко схвачены стражем за хвосты, которыми они пытались слаженно отбиваться, и заключены в надежные теплые каменные объятия. Попав в тиски, марионетки разведчиков стали яростно вырываться, пытаясь быть в разные части на теле стража.

Сам охранник не получил и царапины, но нескромное поведение незваных гостей его огорчило. О чем он тут же поведал подошедшей компании.

На заверения тролля, что кроме стража, нарушителей никто не видит, немного удивили охранника.

Взяв обоих засланцев в одну руку, указательным пальцем второй он начал как-то хитро постукивать прозрачные каменные механизмы по головам. Через несколько секунд случилось чудо: оба несостоявшихся разведчика-диверсанта сначала обрели размытые очертания, а потом и вовсе стали просматриваться, как на ладони.

Пленники оказались точными копиями того монстра, что братья окучивали на арене. Грамб даже немного расстроился: слишком уж он привык к тому, что Крепость постоянно удивляет его чем-то принципиально новым.

Михаил первым делом сдержал ринувшегося в драку домового, потом тихо предупредил тролля, чтобы тот не шумел. Коменданту хотелось посмотреть, как страж будет сам справляться со своей задачей.

И новый караульный продолжил удивлять зрителей своими умениями. Он внезапно разжал пальцы. Монстры-разведчики полетели вниз, намереваясь сразу же задать стрекоча. Иссуп тут же кинулся наперехват, но Армет с нескрываемой радостью подхватил домового на руки и начал тискать того, словно своенравного кота. При этом ушлый тролль постоянно приставлял палец к губам, напоминая Исе, что комендант приказывал не шуметь.

Домовой зло блеснул глазками и явно собирался тихо, чтобы не нарушить приказа, испортить воздух, но к счастью быстро выяснилось, что перехватывать Исе никого не нужно.

Оба монстра намертво приросли к полу. Упав на лапы, они тут же попытались смыться, и сразу уткнулись мордами в камень. Стражник, погладив пленников по дергающимся спинам, распрямился, черкнув макушкой по потолку и повернулся лицом к норам. Обе каменные ручищи поднялись, каждая указала на крайнее отверстие в стене. Секунды две ничего не происходило, а потом по помещению разнесся низкий едва слышный гул. Стражник кивнул, и снова занялся пленниками.

Для начала он освободил их из полового плена, потом связал их хвосты между собой и заставил монстров бежать в разные стороны. Силы у каменных тварей были равны, поэтому их потешные для зрителей потуги ни к чему не присели.

Дальше стражник стал играть монстрами так, как ребенок забавляется с игрушечными солдатиками. Монстры не желали подыгрывать здоровенному увальню и вели себя неактивно. За это они получали щелчки могучих каменных пальцев куда-то в район живота. От этого монстров сильно корежило, а когда боль отступала, на ее смену приходила игривость.

Словом, первоначальный диагноз для каменного стража был верен — тот впадал в детство. Уже через пару минут игр оба монстра выглядели очень потрепанными и несчастными. Даже Иссуп перестал пылать к ним дикой ненавистью, понимая, что врагов настигла действительно справедливая кара…

Страж не отвлекся от своих игр даже при появлении остальных членов гарнизона.

Если полковник лишь многозначительно хмыкнул, а капитан Флекс сделал очередную пометку в блокноте, то шальная троица просто фонтанировала эмоциями. Они требовали оставить опытный материал в покое и передать его в умелые руки. Они угрожали стражу, что вылечат его и установят на самом пустынном месте. Они уверяли собравшихся в том, что только им понятна вся опасность происходящих игр и призывали и призывали Богов засвидетельствовать это.

Делали все это капитан и два лейтенанта настолько эмоционально и шумно, что страж отвлекся на них и что спросил у тролля на языке каменной осыпи.

— Братишка говорит, что последний раз видел господина Пира с густой шевелюрой, — охотно перевел сержант, — в связи с этим он сомневается в способностях медика, который сам у себя не может вывести стрегучий лишай на всю голову. И это не я придумал, это все он говорит!

Возмущающийся Пир замолчал на полуслове, лицо его начало наливаться кровью от переизбытка чувств. Рыжий Фил смотрел на старшего товарища сочувственно. Синего же, казалось, забавляла эта ситуация. Он толкнул кулаком в бок брата, от чего Рыжий чуть не уронил труп монстра, что принес на плечах к месту сбора. А когда брат обернулся, Синий показал ему на Иссупа, покорно висящего на руках тролля:

— Гляди-ка, орясина наша домашним питомцем обзавелась!

— Тишина! — скомандовал Михаил. — Удивлен, что мне приходится напоминать господам офицерам о дисциплине. Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. А еще плох тот офицер, что считает себя умнее генерала. Такой офицер, чего доброго, может решить не выполнять приказ непосредственного начальства. Так вот, два молодца, одинаковых с лица, и их гладкоголовый товарищ, слушайте сюда. Из ваших воплей я понял, что вы лучшие в мире специалисты по монстрам. Так?

— Да. Мы так сказали, — ответил за всех уже бардовый капитан.

— Тогда ответьте мне, можно ли оживить труп монстра, что вы сюда притащили?

— Нет, его можно только исследовать. Но делать это нужно в паре с тем телом, что вы у нас забрали.

— Лейтенанты согласны с этим ответом? — уточнил Михаил.

— Так точно! — одновременно ответили близнецы.

— Грамб! — про себя позвал Михаил. — Действуем!

Глава 13

А старый хитрый воин все это время не сидел без дела. Да, одним глазом и вполуха он следил за происходящим снаружи, но и о внутреннем соседстве не забывал. А очень даже наоборот — спешно наводил мосты с общительным работягой, периодически отсылая подопечному коротенькие отчеты. К моменту, когда прозвучала команда от Михаила, тандем двух сознаний уже имел примерный план действий.

Когда работяги только начинали лепить себе помощников из теплого камня, те почти не отличались от создателей. Они выглядели лишь немного больше, да латы с зубами были гипертрофированных размеров, чтобы легче было разрушать горную породу. В процессе войны разница во внешности заметно выросла, но все равно создатели и их помощники сильно походили друг на друга. И порой одни копировали поведение других.

Поэтому когда Михаил с Грамбом выпихнули назад домой сознание Крыса, неприятно удивлены были почти все.

Потешнее всего повел себя тролль. Для него тушка зверя была всего лишь неостывшим трупом. И когда ноша зашевелилась, изогнулась и лизнула носителя, Армет панически взвизгнул, бестолково дробно затопал ногами и начал бросаться всем, что было под рукой. В результате в полете оказались Крыс и Ися. Домовой, пользуясь случаем, тут же попытался атаковать беззащитного противника, но не тут-то было!

Напарник работяги тоже пришел в себя одновременно с товарищем. Повел он себя аналогично Крысу: лизнул в ухо державшего его Рыжего. От этого Фил заорал благим матом и инстинктивно отбросил монстра подальше, и тот полетел наперерез Исе.

Два существа сцепились в жестокой схватке, но тут же приказ Михаила заставил их успокоиться. Домовой сразу вернулся к троллю в котором почему-то теперь чувствовал союзника, а монстр будто приклеился к Крысу.

Конечно, лейтенанты с лысым капитаном на рефлексах рванули к противнику с алчным блеском в злых глазах, но к всеобщему удивлению оказалось, что они тоже прилипли ногами к полу. И это были вовсе не проделки стража, который продолжал самозабвенно играть в войнушки с обреченными монстрами, это Михаил осваивал навыки комендантских возможностей.

— Успокойтесь, трудоголики! — приказал он. — Эта парочка теперь часть команды. Ну, или военные союзники. Воспринимайте эту двойку, как одно целое. Общение с ними пока затруднено, но — даю слово офицера — как только оно хоть немного наладится, все жаждущие получат исчерпывающие ответы на свои вопросы.

Капитан и лейтенанты замолчали, замерли и навострили уши.

— Предлагаю исходить из факта разумности союзников, и наличия свободы воли. Другими словами — считать равными себе. Тем более, что от них уже получена первая важная информация…

Тут Михаил вынужден был прерваться: Крыс через Грамба очень просил узнать о судьбе плененного товарища.

— Кстати, — после секундной заминки продолжил генерал, — как там наш второй союзник? Надеюсь, вы не успели ему навредить?

— Нет, только собирались, — простодушно ответил Рыжий.

— Хорошо. Надо будет распределить их в разные помещения, и сначала опросить одного, потом задать эти же вопросы другому. Потом мы сравним ответы и узнаем, насколько искреннюю дружбу предлагают нам союзники. Да, Крыс?

Синхронный перевод с человеческих слов на странные мыслеобразы местных крыс-мутантов давался Грамбу чудовищно сложно. Однако старый конь борозды не портит: медленно, но верно воин ретранслировал союзнику общий смысл происходящего. Крыс был доволен всем, кроме скорости и качества передачи данных, и на фоне всего этого он сделал что-то такое, от чего Михаила перетряхнуло, а Грамба так и вовсе словно бы разделило на мириады крошечных частиц, а потом снова собрало воедино.

Вот только старый воин уже не был прежним. Где-то глубоко внутри его сознания засела крошечная каменная пылинка. И теперь весь поток входящей и исходящей информации шел мимо нее, едва касаясь этого ничтожного вкрапления. Но и этого контакта было достаточно, чтобы облегчить взаимодействие Грамба с Крысом и его помощником.

Первым делом Крыс поделился экспертным мнением, сообщив, что раз страж играет с двумя еще живыми каменными монстрами, то где-то рядом просто обязаны быть те, кто руководил ими до этого. Грамб сразу передал мысль Михаилу. Тот, досадуя на такую долгую цепочку, обратился к сержанту. Наконец, тролль затребовал у «братишки» информацию по кукловодам.

Не отвлекаясь от игры, страж коротко объяснил, что заделал норы с двух сторон, а паразиты остались в каменных мешках.

— С ними играть неинтересно — они хрупенькие! — пояснял за стража Армет. — Если нужно, чтобы они перестали быть, надо только сказать, и пол по просьбе стража их в себя затянет, как мусор. На границе Крепости пол умеет затягивать в себя живых. Только очень-очень медленно.

— Да! — тут же подтвердил слова большого друга Ися. — Комендант может отдавать такие приказы. Страж тоже может, но только, если нарушена целостность стен, как сейчас. Если заделать дыры, то сможет только комендант!

Но заделать две оставшихся дыры не вышло по той простой причине, что из них словно бы вода из открытых дюз плотины хлынули два потока всевозможных каменных тварей.

Вначале они ударили в стража, снося его со своего пути, потом сразу же устремились к коменданту.

Михаилу не помогли бы никакие новые умения и старые воины внутри него, не будь рядом седоусого полковника.

Шев не терял ни мгновения. Перемещался он подобно троллю, практически исчезнув на одном месте и возникнув между комендантом и сливающимися воедино потоками разнокалиберных монстров. Обнаженный меч уже вибрировал в стремительно тяжелеющей руке. Лавина тварей словно бы налетела на невидимую преграду и полностью остановилась на время одного единственного удара сердца. После этого созданная Шевом плотина прорвалась, и полковника погребло под десятками монстров.

Но даже этой мимолетной задержки хватило, чтобы гарнизон Крепости подготовился к бою! Сержант самоотверженно с места нырнул в надвигающуюся волну, бешено молотя по «воде» руками и ногами так, что брызги из камней веерами разлетались во все стороны.

Ися тоже не остался в стороне. Он громким голосом затребовал у Михаила чрезвычайные полномочия. Мгновенно получив все, что только было возможно, домовой отвел душеньку по полной…

Первым делом Иссуп воспользовался подсмотренной у стража и коменданта хитростью: превратил пол в сплошную липкую ленту. Вторым вмешательством организовал три потока энергии от накопителя Крепости до стража, коменданта и полковника. Сержант, по мнению Иси, должен был справиться и так. А тролль и справился! Как? Уподобился своему братишке: впал в детство и начал играть в «ладушки», плюща монстров между ладонями, или вбивая их в пол.

Кстати, об этом самом поле! На первое время он стал ловушкой для всех, кроме Иссупа и Михаила. Перед взглядом пятящегося от накатывающей волны монстров коменданта выскочило меню на непонятном языке. Оно напугало боевого офицера, который несколько секунд просто пытался проморгаться, чтобы сбросить этот морок. Кроме того, оно сильно мешало обзору, что в горячке боя было просто подобно смерти.

Тут-то и настал звездный час Грамба. Проворчав для проформы под нос что-то вроде: «Понабирают в коменданты по объявлению», он решительно перехватил контроль над телом подопечного и за несколько мгновений разобрался с меню. Благо короткое знакомство со смартфоном Мишель научило старика хотя бы не пугаться таких вот менюшек. Письмена Грамб разобрать не мог, но четко видел иконки с точными изображениями всех членов гарнизона Крепости. Напротив Михаила и Иси горели зеленые огоньки. Пальцем мудрый воин пробежался по менюшке и зажег такие же огонечки напротив всех боевых товарищей.

Произошло это как нельзя вовремя. Помещение заканчивалось, а волна монстров все еще не сошла на «нет». Дальние ряды тварей аккуратно, но быстро пробирались к цели по телам и головам своих прилипших к полу соратников. Однако эта прижатая к стене цель уже не казалась такой беззащитной. С одной стороны наперерез потоку монстров уже во весь опор неслась лихая тройка во главе с лысым капитаном, а с другой — тандем из Крыса и его каменного помощника. От зверя толку в самой схватке было немного, а вот его подельник оказался весьма полезен. Изначально он разрабатывался для рытья нор в горной породе, и теперь буквально намертво вкопавшись в пол, каменный Крыс яростно работал своими ковшами, разбрасывая врагов в разные стороны. Обходя это препятствие, поредевший поток снова разделился на две части. На одну из них тут же накинулась резвая тройка, а ко второй подоспел тролль.

Сержант не стал ни у кого ничего заимствовать, а применил испытанную ранее тактику расплющивания мелких монстров методом наката.

На образовавшуюся за сержантом просеку, пошатываясь, выбрался сильно помятый, но, в общем, целый Шев. Подпитка энергией Крепости явно лишней не оказалась. Глаза полковника сверкали радостью вернувшейся былой мощи.

Даже когда его накрыло волной, старый служака не выпустил из руки свой верный парализующий меч. Теперь Шев, заметно прихрамывая, вновь спешил к месту событий, чтобы опять встать между противником и комендантом, но на этот раз всыпать тварям по первое число.

Лысый медик и два юнната уже приступили к жатве. Действовали все трое с хирургической точностью. Уподобившись противнику, они тоже скакали по влипшим в пол тварям, избирательно раздавая во все стороны точные скупые удары светящимися ножами с длинными, но узкими лезвиями. Нож Рыжего Фила и вовсе больше походил на спицу, или на игрушечную рапиру.

Жертвами стремительной тройки становились монстры с самыми длинными усами или большими ушами. И плоды их деятельности стали видны сразу: лавина тварей не только измельчала, но словно бы еще и ослепла. Поток потерял свою основную цель — коменданта, и начал хаотично расползаться во все стороны, словно толпа потеряла вожаков и все сильнее нуждалась в целеуказании.

Комендант, которому Грамб вернул контроль над телом, только и делал, что лихо, по-кавалерийски, маневрировал по чистым участкам пола, заманивая в ловушку остатки ударной волны каменных монстров. При этом он лихо отмахивался палашом от особенно прытких тварей.

Кстати! Палаш в руке коменданта тоже начал вести себя удивительно. Нет, он не приобрел поразительных свойств клинка полковника, но вместе с тем перестал быть просто верной железякой. По лезвию то и дело пробегали волны света, бритвенно-острая кромка постоянно искрилась. Теперь палаш проходил сквозь вражеский камень, практически не встречая сопротивления.

Свободных участков пола оставалось все меньше, уже пару секунд палаш работал не переставая.

А что же архивариус?

Он тоже не остался без дела. И со стороны выглядел колоритнее, чем все члены гарнизона вместе взятые. В одной руке — уставной клинок, в другой — верный блокнот, во рту — карандаш! Еще два карандаша — стратегический запас — торчат из-за ушей, как стрелы в натянутых луках. Куда это он собрался во всеоружии? Капитан просто аккуратно идет вслед за Иссупом.

Получив долгожданную энергию, домовой не только раздал ее основной ударной силе отряда. О себе он тоже не забыл. Все остатки роскоши Ися вложил в интеллект. И в одночасье поумневший сторож сообразил, что дыма без огня не бывает. Раз есть волна тварей, то поблизости привычно прячутся и те, кто ими управляет. И пускай все сильные и смелые уничтожают марионеток, так умным будет проще добраться до кукловодов!

Где искать ненавистных крыс? Во-первых, и дураку ясно, что делать это нужно по следам монстров, двигаясь в обратном направлении, а во-вторых, Иссуп уже настолько привык иметь дело со старым противником, что знал его не хуже себя.

Едва поспевавший за шустрым сторожем капитан Флекс очень быстро убедился, что крысам тоже прекрасно были знакомы повадки Иссупа. Как только нора вывела двух мыслителей в большую просторную пещеру, события понеслись с неимоверной быстротой. Домовой атаковал практически невидимые для архивариуса цели. При этом на Исю сразу же упали сверху три монстра. Уже в падении они сгруппировались так, чтобы припечатать Иссупа к полу, полностью накрыв его своими телами. Флекс дернулся на помощь сослуживцу, но тот и мыслил и действовал быстрее любого человека. Поумнев, домовой самообучился резво и без зазрений совести заимствовать чужие изобретения. Из каждого пятнышка на его теле мгновенно выросла длинная острая и прочная спица, похожая на нож Рыжего Фила. Эти жала проткнули все возможные болевые точки на телах, накрывших Иссупа.

Подбежавший Флекс лишь помог домовому выбраться из-под завала груды остывающего камня. С трудом отвалив в сторону одну из застывших туш, больше напоминающую приземистый стол на мощных толстых ножках, капитан едва успел отскочить с пути стремительного Иси.

Разгневанный домовой, похожий на гигантского ежа, взвился под самый потолок и отстрелил приличную часть спиц в сторону почти неразличимых кукловодов.

Серия коротких свистов — и из режима невидимости на грешную землю выпало не меньше десятка мелких тварей. Стрелял домовой явно прицельно.

Где-то за спиной раздался многоголосый победный рев. Видимо, гарнизон воодушевился тем, что недобитые монстры остались без управления.

В это время домовой и не думал останавливаться. Перед приземлением он провернулся в воздухе вокруг своей оси, отстреливая оставшиеся иглы куда-то в темноту пещеры. Там, видимо, в стенах уже не было теплого камня, и царил полумрак, постепенно переходящий во мглу.

Еще в полете Ися грозно прикрикнул на строчащего в блокноте Флекса:

— Внимание! Капитан, соберите, пожалуйста, всех усыпленных в темноте. Я подсвечу.

Тут же из маленьких глаз ударили два луча света, выхватывая из пещерной темноту сразу три небольших тушки.

Капитан, усмехнувшись, спрятал в карман блокнот и карандаш. Выставив оружие между собой и темнотой, он собрал в кулак целую гроздь неподвижных тушек. Длинные голые немного шершавые хвосты удачно лежали в ладони. Флекс оказался весьма силен для классического архивариуса и без видимого труда быстро нес на вытянутой руке приличный груз.

— Все! Поблизости больше врагов нет, — сообщил Иссуп, — можешь спрятать оружие и прихватить несколько трупов, чтобы те трое офицеров лишний раз сюда не совались.

В этот раз, когда азарт схватки уже утих, капитан взглянул на раскомандовавшегося домового совсем уж иронично.

— Да! — покаялся Ися. — Прошу прощения, что забыл о манерах. Мой анализ показывает, что конкретно вы, капитан Флекс, придаете этой части общественного протокола необоснованно большое значение. Так вот, не соблаговолите ли потрудиться на благо Крепости, которую я в данный момент представляю, и прихватить с собой несколько трупов паразитов?

— Ох и ушлая же вы особа, господин домовой! — широко улыбнулся капитан. — Я очень рассчитываю на то, что вы поделитесь со мной некоторыми фактами о Крепости и ответите на ряд вопросов, которые давно меня мучают. Надеюсь, вы не против подобного обмена любезностями?

— Да! Я не против. Дам вам любые разъяснения, по всем темам, к которым вы допущены.

В этот момент довольные друг другом соратники вернулись в помещение к остальному отряду.

— Все! — заглядывая в глаза стражу, проговорил Иссуп. — Можно пока заделывать оставшиеся норы!

Правда с первого раза страж его не услышал. Вид у каменного здоровяка был осоловелый. Видимо, впавший в детство страж наконец-то получил свое: от души наигрался и теперь прибывал в состоянии катарсиса.

Домовой повторил свою просьбу, но это ничего не поменяло.

В итоге Михаил уставшим голосом сообщил Исе, что сейчас переведет дух и сам все сделает.

— Армет, — позвал комендант тролля, — присмотри пока за левой норой, а я потихоньку начну заделывать правую…

Качающийся от усталости медик помогал измотанному полковнику, один Фил хлопотал над вторым. Но это не помешало всем им запротестовать по поводу замуровывания нор до выноса оттуда потенциальных трофеев.

Однако тут Флекс потряс двумя пучками добычи: живым и мертвым. Этот жест вызвал у сумасшедшей троицы тихое, но искреннее ликование. О таком количестве материалов для исследования они не могли и мечтать.

Почему-то их тихая, усталая, но такая живая и неподдельная радость оказалась безумно заразительной. Вскоре смеялись абсолютно все, давая сильным эмоциям самый безболезненный выход.

В итоге, когда все успокоились, общее внимание привлек все еще периодически похихикивающий тролль. Он присел спиной к норе, надежно и слегка беспечно перекрывая ее задом и поясницей.

В ответ на молчаливый вопрос во взглядах боевых товарищей он прогромыхал:

— А меня там сзади кто-то щекочет!

Глава 14

Вот тут уже никто, кроме блаженного стража, не разделил веселья тролля. Каждый понимал, что никого хорошего там, в норе, быть не может.

Тревога за сержанта придала Михаилу сил, и он поспешил заделать эту дыру в стене, но тут снова вмешался Грамб.

Удивительно, но веселящая тролля щекотка отчасти оказалась делом рук старого воина. Выяснилось, что у работяг хорошо развиты телепатические способности, и они умеют общаться между собой на небольшом расстоянии. Еще в момент боя Крыс почувствовал, что взятый в плен Синим Филом сородич очнулся и отчаянно зовет на помощь. Уйти с места сражения и тем самым предать союзников работяга не решился и обратился за советом к Грампу. Тот как раз справился с менюшкой и с чистой совестью вернул управление телом Михаилу. А пока комендант скакал от одного клочка чистого пола к другому, мудрый воин придумал одну хитрую штуку.

Энергия Крепости, свалившаяся на Михаила, досталась и Грамбу. Благодаря этому старый хитрец смог сначала успокоить пленного, объяснив ему, что тот уже в ранге союзника, а потом втроем они наладили связь с остальными членами их племени. Собственно от Грамба нужна была идея обращения и энергия на его доставку.

На той стороне сигнал приняли, и вот к гарнизону в кратчайшие сроки прибыла делегация от работяг.

Настроены они были решительно и официально, однако вид и особенно консистенция мягкого места сержанта привели их в тихий восторг. Мягкое место оказалось неожиданно твердым, поскольку без доброй примеси теплого камня в организме тролля не обошлось. Но и каменным оно определенно не являлось. Собственно, делегаты не щекотали Армета, а пытались аккуратно взять немного материала на пробу.

После того, как Крыс оторвал от своей сути пылинку теплого какмня и подарил ее Грамбу, старик смог принять прямое участие в переговорах. Но для начала нужно было убедить парламентеров переключить свое внимание с монументального тролля на более мелких членов гарнизона.

Сержант сняли с его поста и отослали в дальний угод, дабы он своим навязчивым присутствием не перетягивал одеяло переговоров на себя. Чтобы бедолага совсем не загрустил, Крыс на время пристроил к нему своего напарника. Теперь тот, пыхтя от натуги, орудовал лапами-ковшами у Армета между лопаток, а сержант довольно жмурился и даже слегка покрякивал от удовольствия. Видимо, полукаменная спина тролля давненько не помнила такого сервиса.

Переговоры прошли быстро и очень плодотворно, несмотря на сильное различие в культурных уровнях и вообще в мировосприятии двух групп разумных. Поскольку наличие общего и очень опасного врага оно, как водится, объединяет. А враг все еще оставался опасен. Даже потеряв значительную часть опытных манипуляторов, он однозначно был способен навредить и гарнизону, и Крепости. Собственно прямо сейчас он при помощи порабощенного племени прорывался к новому разведанному хранилищу заготовок с теплым камнем. В случае успеха всех людей просто завалит бесконечным количеством каменных монстров, потому что те легко заполнят весь объем любого помещения Крепости — настолько огромен этот склад.

Михаил требовательно посмотрел на домового. Тот развел в стороны все имеющиеся на тот момент конечности, выражая тем самым полное недоумение. Никакой информации по гигантскому хранилищу у Иссупа не было. Но, на то и буква «у» в его имени, что возможности и знания домового были специально урезаны создателями.

Внезапно ситуацию немного прояснил архивариус.

— Мне попадались документы, в названии которых некоторые слова переводились, как склад или хранилище. Однако получить к ним доступ не вышло.

— Да, я слышал, что свитки у проклятых Богов были странные, — кивнул Михаил, — ровные и чистые, если в них смотрит тот, кому не положено знать содержание документа.

— Совершенно верно! — с готовностью подтвердил Флекс. — Крепость дает мне возможность прочитать название документов, чтобы я мог отсортировать их. Надеюсь, комендант и Ися помогут выяснить, где расположен этот громадный склад. Мы получим доступ и сможем быстро все прочитать. Ися, ты же умеешь читать на языке своих создателей?

— Да! Я с радостью загружу в память все новые данные о Крепости, если на то будет разрешение коменданта.

Ситуацию продолжили прокачивать уже по дороге к рабочему логову архивариуса. Полковник настойчиво советовал посетить главную башню, но окрыленный Флекс буквально тянул Михаила за руку в противоположную сторону. Глаза капитана горели фанатичным огнем, он не мог спокойно стоять на месте и нетерпеливо подпрыгивал во время вынужденных остановок. А остановки делать приходилось, потому что комендант был один, а задач на него свалилось много.

Постоянно к нему с вопросом подбегал то один подчиненный, то другой. В итоге Грамб и Иссуп заставили Михаила насильно перевести всех на дистанционное общение при помощи системы наблюдения Крепости. Поборовшись с очередной менюшкой, Грамб с помощью консультаций домового назначил всем подчиненным и союзникам позывные согласно их именам. Союзникам достались числительные по порядку их знакомства с гарнизоном. Крысу была присвоена единица, его товарищу — двойка, парламентерам — тройка и четверка.

Теперь Михаил быстро и четко принимал все решения на бегу. Недовольным остался только полковник, но и тот ограничился тихим безадресным ворчанием в общий эфир.

— Грамб! — позвал подопечный наставника, пользуясь минутным затишьем. — Откуда у меня в голове эти клетки и линии? Это с тобой заселилось или уже после? Я успел понять, что все это удобно и практично, но все же слегка меня пугает. Пойми меня верно, это же ненормально, когда в голове такой мусор, пускай он и полезен и даже — Дар Богов…

— Что тут скажешь… — рассеяно почесал несуществующую голову мудрый воин. — Я здесь точно не причем. Но от подарков Богов отказываться нужно весьма и весьма осторожно. И подумать перед этим нужно не раз. И очень крепко подумать. Что-то подсказывает мне, Миша, что этот груз свалили на нас не случайно. Думаю, ты способен это выдержать, а я обладаю крохами знаний, что помогут тебе выполнить предначертанное. И дело тут даже не в ваших Богах, которых я, уж извини, за таковых не считаю, ибо сам в свое время встречался с настоящими. Дело в Предназначении. Вот в это я верю как в своих родных Богов. И буду тебе помогать до последнего нашего с тобой вздоха. Ты тоже держи ушки на макушке, потому что на меня и на Богов надеяться нужно, но и самому плошать не стоит!

— Давай тогда, пока у нас тут хоть немного все не устаканится, ты возьмешь на себя все эти дары небес, а я больше приземленными делами позанимаюсь?

— Не вопрос. Но вот тебе мой дружеский совет: как можно быстрее посети главную башенку. Думаю, что полковник дело говорит: место капитана — у руля.

— Вот сейчас активирую Флексу доступ к документам, оставлю ему Исю, как переводчика с их небесного на наш бренный, и сразу же в башню — одна нога здесь, другая там.

— Эка ты заговорил, рациональный мой. Хорошо, пусть так будет.

Логово архивариуса обоих вояк (Михаила и Грамба) неприятно удивило. В большой старой и странной Крепости ожидаешь увидеть бесконечные длинные ряды книжных шкафов, уходящих куда-то в темноту. Ну, или хотя бы — стеллажей… А здесь был небольшой аккуратный кабинет с несколькими длинными коробками, в которых пачками стояли не свитки или фолианты, а какие-то дощечки.

Михаил поднапряг память и вспомнил, что когда-то давно слышал о чем-то подобном. Одна такая дощечка могла включать в себя целую библиотеку. Теперь ему стало понятно, почему тут нет бесконечного ряда шкафов. Грамб тоже вспомнил мир Мишель и сразу смирился с ошибочностью своих ожиданий.

В любом случае, так было даже легче! Флекс ориентировался в своих «дощечках», как рыба в воде. Мгновенно достав из двух соседних ящиков по одному устройству, он с нетерпеливой надеждой протянул их коменданту.

Стоило тем попасть в нужные руки, как они сразу же загорелись приятным мягким светом, и в дело вступил Грамб. В уже привычной менюшке он поставил галочки напротив Флекса и Иси сначала для одного сборника технических документов, а потом и для второго.

Когда пришла пора возвращать устройства хранения информации обратно, случилась небольшая, но забавная заминка. Руки Флекса уже были заняты целой стопкой дощечек! Капитан, пользуясь случаем, решил ковать железо пока горячо и выжимал из ситуации максимум. И вот, как прикажете ему поступить. Руки у тебя заняты кипой пока еще не ограненных алмазов, тебе протягивают два уже полноценных сокровища, а взять их нечем! С секунду архивариус стоял подобно Буриданову ослу, переводя взгляд с одних дощечек на другие. В итоге любопытство победило, капитан передал кипу дощечек домовому и быстро схватил разблокированное сокровище!

Флекс знал язык проклятых Богов гораздо хуже Иси, но все равно они пролистывали все изображения вместе: капитан в основном любовался письменами и чертежами, ну а Иссуп — переводил и записывал в память всю необходимую информацию. Михаил, сказав, что он на связи, помчал к главной башне.

И уже там, на месте, впал в настоящий ступор. Полковник Шев, тоже был шокирован тем, как преобразилась башня, стоило в ней появиться коменданту. Раньше заправлявший здесь всем седоусый полковник мог видеть на голой каменной стене лишь проблемные участки в самой Крепости либо непосредственно около нее. Так же, порой, на булыжниках просто показывались какие-то пейзажи. Не зная, как на это реагировать, Шев мог только любоваться картинкой. Естественно, полковник понимал, что это все отображается не просто так, потому как вокруг движущихся картин с пейзажами всегда появлялась рама, мерцающая тревожным красным цветом. И он очень хотел разобраться с этой загадкой.

Однако здесь и сейчас в приоритете были крысы — Крепость сама так решила. Вместо интерактивной стены из ограждающей поверхности при входе в помещение коменданта сам собой вырос большой сенсорный пульт управления. Во всяком случае, именно такие слова подобрал Грамб, благодаря обрывочным знаниям о мире Мишель.

— Кажется, снова твой выход, — грустно вздохнул кавалерист, уступая место просвещенному старцу.

— Да, — крякнул Грамб, не зная с чего начать, — это вам не за подвесками королевы скакать — кнопки жать посложнее будет!

— Если бы скакать… — грустно и мечтательно вздохнул кавалерист.

Мудрый воин действовал по древнему, как мир, принципу: глаза боятся, а руки делают.

Вскоре он уже примерно понимал назначение десятой части кнопок, а, главное, нашел ту самую заветную кнопку, что отменяла предыдущее действие. Благо, при нажатии особо опасных клавиш система защиты от дурака настойчиво требовала подтверждения. В таких случаях мудрый воин тут же предпринимал стремительное тактическое отступление.

В итоге, когда пришел вызов от домового, Грамб уже примерно понимал, что нужно делать, а спустя несколько секунд он и вовсе смог включить голосовое управление пультом. Собственно кнопка его включения изначально призывно мигала зеленым, но осторожный, поживший свое старик, не спешил доверять таким вот простым заманушкам, везде подозревая подвох.

Как бы то ни было, самый сложный этап вхождения в должность Михаила был позади. Домовой уже бежал в башню и на ходу диктовал необходимые координаты. Вскоре экран над пультом показал подробную схему скрытой в прямом смысле слова подпольной локации с громадным изолированным складом. Прямо на выведенном чертеже мерцала точка на тыльной обращенной к горе стене помещения. Именно оттуда в склад попал мелкий разведчик крыс, и теперь там пытались расширить проход порабощенные трудяги со своими напарниками.

Новые союзники уже успели кое-что рассказать о возможностях общего противника, и теперь задумка хитрых тварей была понятна. Проход должен быть такой, чтобы из него могли выходить уже готовые монстры, так как расчленять на части теплый камень крысы умели, а вот собирать его обратно — нет. Поэтому пролом в стене должен был быть таким, чтобы в него мог протиснуться самый большой из возможных монстров. А заготовки на складе, как тут же услужливо показал экран, порой достигали просто исполинских размеров.

Казалось бы, время у гарнизона еще есть, однако враг был хитер и коварен: несколько особо творческих крыс уже проскользнули в имеющуюся брешь и приступили к обработке камня.

Медлить было нельзя. Михаил тут же объявил общий сбор в полной экипировке. Обоим Филам он выдал полный карт-бланш на новые трофеи, упомянув, что на месте будущего сражения их ждут самые башковитые одаренные из противников.

Осознав всю картину открывающихся возможностей, троица даже не подумала возмутиться, что их отрывают от исследования уже затрофеенных особей — впереди было еще одна урожайная вылазка. И уж к ней Филы намеривались подготовиться, как следует.

Капитан тоже не собирался ударять в грязь лицом, и, опорожнив сумку с медикаментами, набил ее разными свертками и запечатанными склянками без опознавательных знаков.

И полковник не сидел без дела.

— Война — войной, а лечение по расписанию! — заявил он, наполняя две фляжки и протягивая вторую коменданту. — Игнорировать прием лекарства нельзя — станешь лысым, как коленка нашего медика! А то и похуже чего случится.

— Союзников не мешало бы покормить, — задумчиво проговорил Грамб, — сдается мне, что голодны они, как собаки…

Спохватившись, Михаил связался с сержантом и попросил того обеспечить работяг едой. Оказалось, что гостеприимный тролль подумал об этом задолго до начальства. Номера второго уже накормили Филы, сопроводив его на кухню к остальным. Там все четверо уничтожили двойной обеденный паек всего гарнизона, и попросили нагрузить своих помощников таким же объемом еды в дорогу.

Тролль, который сам был далеко не дураком пожрать, с искренним уважением отнесся к таким аппетитам.

Как сержант общался с крысами? В первую очередь на международном языке жестов. Фразу: «Как на счет поесть?» на импровизированном языке мимики и рукомашества поймет любой из голодающих разумных. А дальше они как-то умудрились общаться друг с другом через помощников. У тех оказалось много общего с каменным стражем, а его сержант уже понимал не хуже, чем своих сослуживцев.

Флекса из его архивариусной пришлось вытаскивать силой тому же сержанту. И даже Армету это с первого раза не удалось. Капитан уже второй раз за день показал, что дико силен не только для бумагомарателя, но и способен какое-то время противостоять мелкому представителю народа троллей. Лишь разрешение взять с собой оба разблокированных носителя информации, сломило сопротивление капитана. В путь он отправился, восседая на плече нечаянно посрамленного им тролля и самозабвенно читая, читая, читая…

То и дело общий канал связи засоряла его беседа с Исей, когда капитан просил у домового помощи с переводом. Пришлось Грамбу еще раз напрячь старые заржавелые мозги и организовать им личный канал. Потом, подумав по инерции, мудрый воин из последних ментальных сил наградил всех членов гарнизона возможностью запускать личные каналы связи.

Армет все канючил, чтобы его братишку тоже включили в состав гарнизона. Но либо уставший Грамб не смог найти нужной менюшки, либо сама Крепость была против этого, или причиной послужило что-то другое, но сделать это не получилось. Пришлось троллю инструктировать стража так, по старинке. Ися, понимающий, казалось, абсолютно все языки этого мира, следил за тем, чтобы тролль передавал приказания Михаила и Грамба в точности, ничего не добавляя от себя. Однако, когда сержант проявил инициативу и дал братишке пару личных советов, оказалось, что эти две орясины разбираются в своей работе ничуть не хуже высокого начальства. А то и лучше… Хотя, мало кто удивится подобному «чуду» в любом из миров.

Глава 15

Тролль собирался лично проводить братишку к месту действий, но выяснилось, что Ися знает куда более короткий путь.

Флекс на удивление быстро освоил одну из дощечек, переведя ее в режим интерактивной карты того подземелья в которое сейчас все спускались. Теперь капитан по пути сверялся с ней и докладывал Михаилу о перемещениях домового и стража. Так же порой он отмечал успехи паразитов в расширении лазейки на склад по усилению мерцания сигнала тревоги. Судя по интенсивности моргания красного света, и стажу, и отряду следовало поторапливаться.

В итоге все было рассчитано так, что основная группа подошла к цели именно в тот момент, когда страж вышел на финишную прямую, а домовой опрометью ринулся назад, чтобы принять участие в основной свалке.

Пальцы Флекса уже просто порхали над планшетом (да, Грамб вспомнил этот термин) и система управления Крепости уже сама предложила Михаилу расширить полномочия штатного архивариуса. Теперь на карте схематично отображалось и место положения врага. Комендант, полковник и оба капитана склонились нал планшетом, вырабатывая окончательный план действий.

Конечный вариант тут же был оглашен в общем канале связи. После серии уточняющих вопросов и ответов на них последовала атака на паразитов.

В образовавшийся стенной проем подобно смерчу ворвался тролль. Расставив в сторону руки, он замолотил кулаками по ближайшим камням, принявшим или еще только начинающим принимать форму монстров. Тут же с плеч сержанта в разные стороны спрыгнули оба лейтенанта. Парни были не просто во всеоружии: они прихватили с собой все, что способны были использовать в схватке. Клешни, дополнительная рука, держащая полупрозрачный щит, по два длинных гибких хвоста — это только те усиления братьев, которые были видны невооруженным глазом.

Лысый капитан сидел прямо на макушке Сержанта, словно на боевом слоне, заправив ступни под мочки ушей подчиненного. Главной задачей местного медика и алхимика было обнаружение на месте пролома в стене и дальнейшие действия по его закупорке.

Склад оказался еще больше, чем выглядел на чертежах, так что даже с высоты роста Армета Пир не сразу обнаружил искомое. Помогло то, что капитан хотя бы знал, в каком направлении искать. Стоило ему увидеть каменную крошку рядом с прислоненным к стене монстром, в ход тут же пошли алхимические сюрпризы.

С первого броска капитан показал себя прирожденным бомбистом. Сначала в ход пошли стеклянные колбы, вслед за ними полетели бумажные свертки. Действовали снаряды по-разному. Содержимое колб распространяло по всему помещению специфический запах, от которого у людей слезились глаза, а паразиты почти слепли и напрочь теряли обоняние. Свертки работали иначе. Они дымились, особый дым оказывал блокирующее действие на способность противника к телепатии.

От этих сюрпризов досталось бы и союзникам. Но вся четверка с напарниками пока представляла собой засадный полк. Работяги стояли за стенным проемом с четким приказом никого постороннего из помещения не выпускать и ждать дальнейших распоряжений.

В итоге после первых секунд нападения ситуация на гигантском складе сложилась примерно так: паразиты начали расползаться в разные стороны от пролома. Их марионетки набросились на Филов и Армета. Комендант с полковником и архивариусом без особых осложнений продвинулись в нужном им направлении.

Как подсказывал Флексу второй планшет, в конкретном квадрате склада находились не просто заготовки из теплого камня, а уже сформированные, но законсервированные боевые юниты. План коменданта и Иссупа был прост: разморозить эти полуфабрикаты и использовать их по назначению.

Особых трудностей в пути Михаил и его спутники не встретили. Нужная секция паразитов не интересовала, так как подчинить себе «консервы» они не могли. Да и подарки от Флекса уже начали распространять свое действие на этот квадрат, замедлив малочисленных случайных противников.

Михаил хотел первым ворваться в одинокую каморку, ютящуюся у стены склада, тем более, что право входа туда было только у коменданта. Однако стоило только ему открыть дверь, как Шев бесцеремонно отодвинул молодого и ценного начальника в сторону, чтобы первым быстро проскользнуть в неразведанное помещение.

Стены из теплого камня послушно дали идеальное освещение. Седоусый полковник озадаченно крякнул…

Вбежавшие за ним офицеры тоже остановились в нерешительности. Это больше походило на чью-то несмешную шутку, чем на серьезных боевых юнитов.

Десять постаментов, первый из которых пустовал. Но на остальных девяти дела были не намного лучше. Сначала явно одной компанией шли странные человекоподобные амфибии. С панцирями, вооруженные, но без одежды, если не считать ремней, повязок на головах и на коленных да локтевых сгибах. Потом следовал однозначный одиночка — человеческий скелет стального цвета, с горящими красным глазами. Обеими руками он держал что-то громоздкое и на первый взгляд не очень похожее на оружие. Меж тем, все три офицера сразу же, не совещаясь, поняли, что это именно оно. Дальше к удивлению и безудержной радости Грамба один за другим следовали Д`Артаньян и ровным счетом три мушкетера!

— Тысяча чертей! — тут же восторженно закричал мудрый воин. — Этих пройдох нужно оживить в первую очередь!

— Так! Текущее состояние энергоемкости Крепости позволит расконсервировать только одного из юнитов, — во всеуслышание заявил присоединившийся к отряду домовой.

— Тогда поручаю тебе активировать того, что больше всех выделяется, — мгновенно принял решение Михаил, — мы ведь точно сможет им управлять?

— Да! Вне всяких сомнений! Они именно для этого и создавались в последний момент самым младшим из проклятых Богов. Приступаю к расконсервации первого юнита?

— Приступай! — ответил Михаил.

— А что значит «первого»? — засомневался, вдруг, Грамб. — Первый же постамент пуст?

— Ну, видимо, первого из девяти! — отмахнулся от старика подопечный. — Некогда сейчас вдаваться в детали, нам нужна поддержка!

— Так! — вновь обозначил себя Ися. — Мне потребуется какое-то время…

— Понял тебя! — тут же отреагировал комендант. — Все, кроме Иссупа вступаем в бой. Они с юнитом присоединятся к нам, как только будут на это способны!

Собственно, в драку ринулись комендант и полковник. Капитан последовал за ними, но больше пропадал в планшете, чем участвовал в схватке. Остальные же члены отряда показывали себя во всей красе.

Полковник при помощи своего клинка затормаживал каменных монстров, палаш Михаила с легкостью делил каждого примороженного на две примерно равные части.

Лейтенанты резвились, веселясь от души. Их щиты пока что покоились без дела: благодаря эффекту внезапности враг поначалу не смог оказать внятного организованного сопротивления. Каменные монстры падали на пол, как трава поутру под косой крестьянина. Когда прошло первое замешательство, приблизился алхимический туман Пира, и паразиты вновь не смогли действовать скоординировано. Меж тем это были умные, хитрые твари и хладнокровные противники. Быстро сориентировавшись, они сначала попытались вырваться через громадный проделанный гарнизоном проем в стене. На их пути уже стоял сержант с лихим капитаном, восседающим на его голове.

Тролль без раздумий крушил бездушных крысиных марионеток, а капитан лихо стрелял из небольшого, почти что игрушечного лука маленькими смешными стрелами. Те едва пробивали шкуры паразитов, практически не тревожа мышца и, тем более, не поражая внутренние органы. Твари бежали мимо этой странной боевой двойки, не обращая никакого внимания на досадные занозы, которыми сыпал на них сверху явно сумасшедший человек.

К проходу прорвались только сами крысы: всех их марионеток охотно, но аккуратно, дезактивировал трусливый тролль. И сразу на выходе беглецы попали в крепкие объятия своих бывших рабов и их крепких напарников. Численный перевес был на стороне паразитов, и штук пять особо шустрых личностей смогли проскочить мимо засадного полка. Вот только далеко убежать им не светило: сонно-паралитическое зелье, которым Пир смазал наконечники своих детских стрел, начало действовать уже через несколько секунд.

Меж тем, в бегство ударилась лишь малая часть хитроумных тварей. Остальные смогли независимо друг от друга сосредоточиться в той части громадного склада, где на них не оказывали воздействия фокусы Пира. И вот теперь оттуда на гарнизон наступала настоящая сплоченная армия. И любому хоть немного разбирающемуся в военном деле человеку сразу стало бы ясно — игры кончились.

Широким фронтом на разрозненных бойцов гарнизона надвигались каменные солдаты. Было их несколько сотен, и делились они на четыре неравные группы. В самой многочисленной были мелкие быстрые прыгучие твари, больше всего походившие на карликовых саблезубых кенгуру. Вторым по численности был отряд ежей. По паре ежей сидело на плечах у каждого представителя третьего отряда — всем уже знакомых разведчиков, только более массивных и грозных.

Закрывали четверку практически полные копии сержанта! В количестве трех штук…

Видимо, паразиты воодушевились боевыми качествами тролля и решили нагло украсть его тактику ведения боя.

Шустро построившись, вражеское войско неторопливо двинулось вперед. Многочисленные мелкие монстры словно бы рвались с цепей, но все же не нарушали строй. И только когда до ближайшей цели — двух ставших плечом к плечу Филов, осталось не более десяти метров, «мелочь» ринулась в атаку. При этом, когда свора клыкастых прыгунов покрыла половину расстояния, с плеч передней линии бегущих разведчиков взмыли ввысь ежи, выстреливая сотни игл в сторону братьев.

Вот тут-то Филам и пригодились щиты! Ежи били по двум траекториям: навесом и по прямой. Враг, в основном привык воевать в небольших норах, поэтому наступал прямой линией, а не брал противника в полукруг. Поэтому братья без проблем справились с обстрелом: Синий поставил щит на пол и присел, прячась за него, Рыжий стал сзади и приставил свой щит к братскому так, чтобы тот закрывал их обоих от падающих сверху игл.

Первый залп лейтенанты выдержали без проблем, но дальше в дело вступили саблезубые мини-кенгуру. Мгновенно перевесив практически ростовые щиты за спины и став плечом к плечу, браться превратились в подобие воинственного осьминога. Вооруженные руки, мощные клещи, стремительные хвосты — все это первые три или четыре секунды помогало держаться против тучи нападающих, но с подходом разведчиков Филы были опрокинуты и за малым не растерзаны. Однако и тут хвосты оказали обоим неоценимую услугу, сработав, как лебедки. Место лейтенантов заняли сразу четверо бойцов: сержант с медиком и полковник с комендантом.

Следующий этап схватки протекал без новаторства. Гигант выбирал ближайшего удачно стоящего или летящего на него разведчика и пинал того так, чтобы тот оставлял за собой настоящую просеку из сбитых или даже покалеченных соратников. Капитан избавлялся от своих последних алхимических сюрпризов, бросая их за спины атакующих монстров, чтобы нарушить каналы управления и связи. Полковник все так же замораживал противников перед собой и комендантом, а Михаил рубил их, не успевая переводить дух.

Но от игл ежей и от укусов мелочи никто застрахован не был, и все, кроме тролля уже истекали кровью и слегка пошатывались. Да, не один Пир догадался чем-то смазывать стрелы…

Только и медик был не лыком шит! Мало того, что Крепость сама медленно, но верно, лечила своих защитников, еще и Пир сыпал на них сверху какой-то порошок. Тот, попадая на кожу или даже одежду, шипел, пенился и творил с бойцами небольшие, но настоящие чудеса. Раны затягивались, сознание прояснялось, силы утраивались, а скорость реакции била все рекорды!

И все же серьезный численный перевес каменной орды делал свое гиблое дело. Даже вернувшиеся в строй лейтенанты не смогли качнуть чашу весов в пользу гарнизона. Мелкие твари отвлекали внимание людей болезненными и даже опасными укусами, норовя вцепиться в горло или перегрызть сухожилия. Средние, пользуясь случаем атаковали, пытаясь сбить с ног и не дать подняться. Остатки ежей стреляли иглами, метя в глаза…

И лишь копии тролля все еще медленно брели к выдыхающимся, по пояс заваленным в остывающий камень людям.

— Я смог активировать участок пола под нами. Теперь он может выполнять ваши приказы, — сообщил из-за спины Михаила Флекс, — вот только он и так завален трупами.

— Хоть что-то, — в перерывах между сиплыми вдохами ответил комендант, — продолжай в том же духе, но в ускоренном темпе!

И тут, стоило только отстреляться последнему ежу, в дело все-таки вступили каменные великаны. Каждый из гигантской троицы остановился и топнул ногой. По данному оглушительному знаку все полысевшие ежи побежали, поскакали или покатились к громилам.

Кто сказал, что отстрелявшийся еж бесполезен? Это ведь два, а то и три килограмма чистейшего камня, которым можно бросаться!

Первые несколько залпов гарнизон пережил вообще без потерь, потому как у гигантов явно были косые глаза и кучерявые руки. Ежи запускались в полет с неимоверным ускорением, но первые полтора десятка попадали в пол, потолок, стены, других монстров… В общем, куда угодно, но только не в предполагаемые цели. Но, в конце концов, кто-то из троицы смог уяснить принцип прицеливания, и в грудь Армета с хрустом впечатался первый лысый ёжик.

Гигант покачнулся. Пир кубарем скатился с его головы и сразу, отмахиваясь мечом от мелких тварей, присоединился к братьям-близнецам. Тролль же быстро восстановил равновесие и начал возмущаться. Ему не по душе пришлось такое поведение своих пиратских копий. Сержант вызывал подделок на честный бой. В ответ ему молча и стремительно прилетело сразу три ежа. Тот, кто управлял неумелыми метальщиками смог сообразить, что в большую цель метиться легче и приятнее.

Тролль не выдержал подобного коварства и… упал на спину. Раздавив не меньше десятка саблезубой мелочи, пытавшейся прогрызть его дубовую кожу по всей задней поверхности тела.

Явный успех наметил окончательный переворот в битве. Монстры, транслируя на поле боя радость и восторг своих кукловодов, усилили натиск. Волна монстров в один миг накрыла пытающегося подняться сержанта и своим немалым весом прижала его к полу. Теперь кожу тролля проверяли на прочность со всех сторон, кроме спины.

Остальные члены отряда, не сговариваясь, начали постепенно перемещаться, чтобы прийти на помощь добродушному гиганту.

Но к этой же цели начали двигаться и две каменных копии Армета…

Пришлось Михаилу командовать атаку запасного полка. Союзники в количестве восьми штук бесстрашно и стремительно бросились на ближайшего к ним гиганта. Четыре каменных помощника вцепились своими мощными лапами в ноги орясины, та попыталась продолжить движение, потеряла равновесие и рухнула мордой в пол. И как раз именно в районе упавшей морды начинался активированный Флексом участок пола! Голова монстра начала врастать в теплый камень Крепости.

Дальше пол был завален уже мертвым камнем, по которому катком перли два оставшихся великана. Помощники переключились на следующую жертву, но та уже знала их тактику и лихо отмахивалась ногами. Сами союзники в это время пытались при помощи ментальной атаки перехватить управление над громадным монстром и заставить его сражаться с оставшейся копией, которая уже приближалась к коменданту.

В последний момент у них что-то даже начало получаться. Атакованный монстр на секунду замер и потом нерешительно направился к бывшему соратнику и ухватил того за плечо. Но в этот момент на союзников напали мелкие монстры. Контроль над гигантом улетучился и теперь две массивные каменные туши практически нависли над измученным полковником и обессиленным комендантом!

Глава 16

Непоправимое отсрочил все тот же Пир. Короткий замах — между каменными гигантами и их жертвами легла пустая, казалось бы, сумка медика. Плюхнувшись на каменные остатки бывших монстров, сумка стала надуваться и очень неприятно свистеть. И люди, и монстры попятились, подозревая, что в любой миг может последовать взрыв или что-то другое, но тоже неприятное.

— Не нужно на нее смотреть! — раздался голос капитана Пира в общем эфире. — Все подбегайте к нам! Займем круговую оборону. У нас остается не больше трех секунд!

Этого времени как раз хватило, для группировки отряда возле сержанта, место лёжки которого уже больше походило на солидный курган.

За секунду до конца затишья сзади послышался голос Иссупа.

— Бинго! — выдал странное слово домовой. — У меня получилось!

Последний миг передышки был потрачен на созерцание измотанными бойцами странной парочки: бегущих к ним на помощь довольного домового и… ребенка в развевающимся плаще, круглых очках на носу и с обломком какой-то ветки в руке.

— Так! — видя изумленные лица Михаила и полковника, предвосхитил возмущения Ися. — Он выделялся больше всех! Он вообще умеет становиться невидимым!

— Как разведчику ему цены нет, — тяжело дыша, резюмировал полковник, но в бою от ребенка вреда будет больше, чем пользы — помяните мое слово!

Стоило Шеву замолчать, как вновь пространство склада огласилось топотом каменных монстров. Два здоровяка быстро обнаружили пропавшую цель и изменили траекторию.

— Что-то подсказывает мне, Грамб, что начальник моей охраны вот-вот не справится со своими должностными обязанностями, — не слишком весело усмехнулся Михаил, глядя на каменных троллей.

— Утопающий хватается за соломинку, — не теряя присутствия духа, ответил мудрый воин, — я с вашими Богами не пересекался, но верю, что совсем уж дураками они не были. Мальчишка на вид безобиден, но если попросить его о помощи, должен всех нас удивить. Я так считаю.

— Иссуп, действуйте! — не теряя ни мгновения, позабыв про канал связи, голосом скомандовал комендант.

— Бомбарда! — тонким детским голосом крикнул мальчик, указывая своей веткой на курган имени Армета.

И тут же случился локальный апокалипсис. Взрыв большой силы разметал в разные стороны монстров, снеся два трети кургана. Каменная крошка из раздробленных тел монстров посекла отряд Михаила так качественно, как не смогли этого сделать даже несколько залпов каменных игл. Дружественный огонь едва не уничтожил красу и гордость гарнизона. Но и польза от действий мальчика была ощутимой: очень удивленный сержант уже поднимался на ноги, нервно тряся головой, словно бы от контузии.

Увидев свою старую цель в вертикальном состоянии, две его больших крысиные копии стали рассеяно шарить глазами по полу в поисках еще неиспользованных лысых ежей.

Мозги Армету встряхнуло, но не отбило, поэтому он сообразил, чем грозит новый обстрел и поспешил сократить дистанцию. Молодецкий удар по уху нанесенный исполинским кулаком заставил крысиное отродье покачнуться, а потом дать сдачи.

— Однако! — удивленно и даже как-то радостно отреагировал сержант. — Весьма!

Завязалась банальная кабацкая драка, в которой оба участника в порядке живой благородно очереди гвоздили друг друга кулаками куда глаза глядят.

Второй каменный исполин немного постоял в раздумье и продолжил движение к Михаилу, намериваясь лишить отряд руководства.

Прочая каменная мелочь и усредненность тоже все это время не простаивала без дела, а отсекала людям и их союзникам путь к отступлению.

Домовой с безбашенным азартом вступил в бой и смог за несколько секунд перетянуть на себя чуть ли не половину крупных тварей. Это позволило паре союзников выдвинуться наперерез каменному троллю. Но ни ментальная, ни физическая атаки успехом не увенчались: громадина уже стремительно опускала сжатую в кулак ладонь на голову коменданта.

Меч полковника не справлялся с большой массой камня, палашу Михаила не хватало длины лезвия, чтобы перерубить вражескую руку…

— Остолбеней! — вновь размахивая веткой, закричал мальчик, и гигантский монстр застыл в позе полностью исключающей сохранение равновесия. Кулак остановился над головой Михаила буквально в нескольких сантиметрах.

— Ну, что я говорил?! — ликовал Грамб. — У всех Богов странное чувство юмора! Да, скорее всего нам оставили каких-то литературных или киношных персонажей, но все они — бойцы!

— Киношных? — переспросил Михаил, все еще не до конца веря в отсрочку своей гибели.

— Ну, считай, что былинных, но много раз нарисованных. Так понятнее?

— Нет, но это неважно. Мальчик уже дважды помог нам выжить. Надеюсь, остальные божественные «шутки» покажут себя не хуже.

Во время этой беседы Михаил яростно кромсал палашом нависшую над ним руку. Потом за семь или восемь ударов он смог подрубить гиганту ногу. Исполин с грохотом рухнул на пол, и палаш взлетел над толстой шеей.

— Нет! — тут же закричал бдительный Пир. — Оставьте его мне или кому-нибудь из Филов. Там внутри сидит наш трофей! Управлять такой большой однородной массой на расстоянии они не в силах, тем более после моих и союзнических фокусов! Да-с!

Спорить с фанатиком не имело смысла, да Михаил и не смог бы этого сделать при всем желании, потому что перед глазами у него возникло отображение главного пульта управления. Показывающий окрестности Крепости экран мерцал насыщенным красным цветом. Сразу подключившийся к проблеме Грамб свайпнул изображение и перешел на звуковое оповещение.

— Тревога! — вещала Крепость. — Внешняя опасность. Красный уровень! Требуется постоянное присутствие оператора у пульта. Выявлены прямые свидетельства подготовки нападения. Расчетное время до полноценной атаки — от нескольких часов до нескольких суток. Противник идентифицирован — в основной биологической массе это второй компонент объекта общих планетарных исследований. Численность противника — не менее половины от общего количества выявленных заготовок.

— Сколько конкретно, хотя бы примерно?! — от волнения переходя на крик, уточнил Михаил.

— В районе полумиллиона. Предложение: прекратить использовать имеющуюся энергию с целью максимального ее накопления; немедленно демонтировать самонаводящиеся стрелковые башни с предполагаемого направления атаки и установить на реальном. Перехожу в режим генерации, накопления и максимальной экономии энергии.

Грамб от души выругался.

— Миша, у нас что, есть стрелковые башни?!

— Без понятия, — отозвался комендант, который уже успел занять капитана Пира в строю из трех бойцов и активно рубил противника верным клинком.

За последнюю секунду палаш потяжелел в разы и вновь стал почти обыкновенным кавалеристским оружием. Разве что, пока не тупился о живой камень.

Правда, и монстров уже оставалось совсем мало. К тому же, оружие обоих Филов работало все так же быстро и четко. Сержант, опять-таки, уже добивал своего отчаянно шатающегося под градом ударов визави.

Флекс…

— Капитан Флекс! — активировал режим грозного начальника Михаил. — Как можно скорее пробейтесь к выходу из склада и займите пост номер один — в главной башне! Связь держать со мной, если не отвечу, то с полковником. Выполнять!

Последнее слово коменданту пришлось прорычать, поскольку архивариус, в пылу сражения явно собирался перечить приказу. Начальственный рык вернул капитана с небес на грешную землю. Рявкнув что-то бодрое и молодцеватое, тут же потонувшее в шуме свалки, Флекс спрятал карандаш и блокнот, удвоил темп махания мечом и начал выполнять приказ. Как до этого он умудрялся сражаться и записывать ход битвы, остальным оставалось только гадать. Впрочем, на тот момент всем было не до этого.

Тем более, что в битве вновь наметился перелом.

Гарнизон уже выбил основную часть монстров. Новых тварей паразиты делать не успевали или попросту не могли из-за всё ещё чадящих и дымящих подарков алхимика-самоучки Пира. Казалось, еще немного и гарнизон доберется до крысиных гениев, даже не смотря на то, что поле боя покидал капитан, а мальчик с веткой тоже ушел в режим экономии энергии и двигался со скоростью ленивца. Однако фортуна вновь отвернулась от героев — за их спинами начали шевелиться живые камни. Прямо на глазах они превращались в грубых плохо отесанных монстров и сходу бросались в атаку.

Первым сделал верные выводы сержант.

— Братишка-а-а!!! — оглушительно заорал он, одним ударом отшиб голову своему противнику, с секунду рассматривал бьющий из осиротевшей каменной шеи фонтанчик крови, потом взревел и бросился к крысиному лазу.

Страшнее тролля в этот момент выглядел только Пир, которого лишили второго трофея: сержант своим ударом буквально пополам разорвал сидящего в монстре паразита.

У Михаила в тот момент сердце пропустило один удар. Грамб полностью разделял опасения подопечного: на что теперь способен бывший трусливый тролль, который больше всего на свете боялся кого-нибудь убить?..

Все это время доступ к крысиной норе охранял страж. Хлынувшие через нее паразиты, свидетельствовали о том, что с братишкой сержанта, как минимум, не все в порядке. Судя же по реакции Армета, страж больше не выходил на связь, и это здорово снижало шансы на положительный исход.

Тролль словно бы сорвался с цепи: в радиусе размаха длинных бугристых рук целых или живых противников просто не осталось. Тех, что попали ему под ноги, мгновенно уходили в пол без остатка. А ведь там были и паразиты…

Добравшись до крысиного лаза, гигант начал яростными ударами кулаков разрушать толстенную стену. Звериный рев тролля перекрывал жуткий грохот ударов.

В этом бедламе никто и не услышал, как сонный мальчик вяло, будто бы из последних сил, махнул веткой и снова пробормотал: «Бомбарда!».

Под напором взрывной волны тролль попятился от преграды, а по стене поползла едва заметная узкая трещина. Сержант с разбегу ударил в это место каменным плечом — послышался глухой треск уступающего дикой силе камня…

— Ися! — крикнул Михаил. — Помоги Армету! Охраняй с тыла и не давай делать глупостей! Пока он не придет в себя, ты в паре будешь за старшего!

— Есть! — тут же отреагировал домовой, одни ударом пронзая мимоходом сразу двух мелких монстров.

— Поднажмем! — вновь скомандовал Михаил, личным примером ведя за собой боевых товарищей.

Бойцы гарнизона и их союзники поднажали. Последний рывок, и вот уже кровь паразитов то тут, то там, хлещет после встречи с закаленным металлом.

Быстрее всех орудует фанатичная тройка, стараясь оглушать, а не убивать. Остальные же врага не жалеют…

Грохот камнепада за спинами и довольный рев тролля — видимо, братишка оказался жив.

— Союзники! Вся четверка! — командует Михаил. — Дуйте на помощь сержанту. Если там есть ваши соплеменники, быстро проведите с ними разъяснительную работу и берите их под свое начало. Первого назначаю главным!

— Разреши взять с собой твоего наставника, комендант! — принял Грамб сообщение от Первого союзника.

— Как это? — вместо Михаила удивленно ответил старый воин.

— Частично. Ты останешься с комендантом, но сможешь видеть и слышать то же, что и я.

— Миш, — позвал Грамб подопечного, — что скажешь?

— Беги с ними — заодно присмотришь! Стоп, а как быстро сможешь вернуться?

— Да я уже убежал, но при этом с тобой, — немного удивленный новыми возможностями ответил Грамб.

— Растешь на глазах! Хорошо! Тогда одна нога здесь, а другая там!

И старый воин позволил себе как бы раздвоиться.

Оказавшись на полставки в новом теле, Грамб сразу же аккуратно попробовал здесь свои силы и тут же убедился, что не в состоянии никак влиять на носителя. В ответ он тут же получил ощущение снисходительной улыбки.

Ну, да, чего он хотел: побороть сознание крысы-телепата в ее собственном теле и без ее согласия?

Как бы моргнув, старый воин вернулся к Михаилу, чтобы убедиться, что там все уже приближается к счастливому финалу. Особо перспективных противников пленили братья, менее выдающихся уже почти всех порубили в капусту полковник и комендант. Капитан с полубезумными глазами мечется от одного пленника к другому, вкалывая им что-то явно парализующего действия.

Что ж, тут все было ясно, нужно было переключаться туда, где его присутствие еще может быть полезным.

Вот он, немного бесноватый сержант. Сидит, наклонившись над телом братишки, и баюкает его голову на своей широченной груди. Братишка явно жив, но однозначно не в себе.

Заподозрив, что страж попал под ментальный удар противника, Грамб тут же привлекает к себе внимание Первого и просит того прояснить ситуацию. Союзник связывается с находящимися рядом соплеменниками и быстро выясняет, что без них тут действительно не обошлось.

Когда домовой привел стража к месту прорыва, впавший в детство охранник сразу же запечатал своей тушкой отверстие, сев спиной к стене, и вновь принялся играться особенно смелыми монстрами. Часть он забрал про запас, придавив ногой, чтобы не разбежались, а с самыми злыми и сильными начал играть в «войнушки между нарушителями».

Видя, что первый приступ провалился, паразиты послали домой за подкреплением. Получив его, начали атаковать противника с дистанции. Иголки от ежей досадно мешали игре, особенно, когда впивались в лицо антропоморфного стража. Порой, чтобы ему не докучали, братишка сержанта доставал из-под ноги запасного монстра и запускал его в противников, что было силы. А силы было много, потому что Крепость еще делилась тогда ей со своим защитником. Но потом паразиты дали приказ рабам атаковать стража ментально. И именно в этот момент Крепость ушла в режим экономии.

Массированный удар по и без того поломанному стражу достиг цели, но желаемых результатов не принес. Подчиняться врагу защитник крепости отказался, но и эффективно выполнять приказ коменданта тоже уже не мог, впав в ступор. Пользуясь его неподвижностью, подневольные работяги отодвинули стража от лазейки, и поток паразитов на склад возобновился.

Ну, а дальше часть стены рухнула, туда залетел сержант и, как говорится, раздал всем дочерям по серьгам. Паразитам и их монстрам досталась порция забвения и смерти. Будущим союзникам — гневный взгляд и полная угроз речь. Суть ее сводилась к тому, что если работяги не починят братишку, им самим придется отправляться на долгий и кропотливый ремонт.

Ситуацию разрядил чуть более дипломатичный Ися. Как только освобожденные рабы перешли в разряд союзников, домовой слегка подлечил раненных из собственных запасов энергии и попросил оставить стража в покое. Те были благодарны за освобождение и поддержку, но помочь в ремонте гиганта не смогли. Из-за их воздействия изначально заложенная в стража глючная программа окончательно слетела.

Ну, и как сообщить об этом сержанту?! Он ведь, может не сдержаться и одним ударом отправить новых союзников к их старым хозяевам, разбросанным по округе в позах, исключающих возможность жизнедеятельности.

— Так! — нарушил тишину Ися. — Некогда горевать! Нужно врываться во вражеский лагерь на плечах беглецов!

— Я братишку здесь не оставлю! — запротестовал тролль.

— Пускай берет с собой! — шепнул Грамб Исе через своего носителя.

В итоге вперед пошли союзники, быстро и споро расширяя проход, за ними — домовой, а замыкал процессию сержант. Сам он полз по-пластунски и умудрялся тянуть за собой безвольного, но живого стража.

Вскоре вся команда выбралась в обширную пещеру, где тролль смог не только встать в полный рост, но и взгромоздить драгоценную ношу себе на плечи.

Отряд быстро развил приличную скорость. Союзники на бегу делились с Исей всей необходимой для предстоящего боя информацией. Выходило так, что вражеское логово в данный момент после серии проигранных битв практически беззащитно. Это радовало всех, кроме Грамба: мудрый воин уже давно зарекся делить шкуру неубитого медведя.

И ведь как в воду старик глядел!

Глава 17

Обвал. Локальный избирательный и основательный. Другими словами — простая и незатейливая ловушка. Тонны обычного холодного камня упали с потолка пещеры прямо на отряд, погребая под собой и бойцов гарнизона и всех союзников.

Однако, назло противнику, изменчивая дамочка Фортуна вновь закружилась в своем причудливом танце, охотно демонстрируя Грамбу и его товарищам улыбающуюся мордашку.

Созданные, чтобы рыть тоннели помощники были всегда готовы к обвалам. При первых же звуках камнепада, они мгновенно выстроились так, чтобы прикрыть собой создателей и их союзников, в данном случае — Исю. Тролля и его братишку все-таки засыпало. Но и они были живы.

— Это засада? — тут же уточнил у Первого Грамб. — Чего ждать дальше?

— Да, засада, — нехотя подтвердил союзник, — причем это еще и крайне нехорошая засада, потому что выполнена она не паразитами. Это кто-то из наших. Я всю дорогу ощупывал пространство в поисках сородичей, чтобы объяснить им ситуацию. Видимо, кто-то из них сознательно от меня закрылся и добровольно служит врагу. Мне очень больно это осознавать…

— Жизнь есть боль! — прервал покаяния Первого Грамб. — Если тебе больно, значит, ты жив. К тому же ты получил информацию, что за противника охотно воюет твой бывший товарищ. Получается, что ты уже морально готов к встрече с ним. При условии, что мы выберемся, конечно.

— С этим будут проблемы, — совсем уж сдулся Первый, — помощники будут держать камни над нами, пока не придет подмога, для разборки завала. А когда она прибудет — неизвестно.

— Ты можешь связаться с Арметом, он в порядке?

— Да, я уже это сделал. Оба гиганта живы. Но тролль не может выбраться: он придавлен сначала стражем, потом камнями. Собственно, страж спас тролля от обвала, но теперь он — неподъемный груз.

— Ты пытался с ним поговорить? — уточнил Грамб, чувствуя, что в его мозгу зреет одна требующая срочной проверки идея.

— Да. И я, и тролль. Мы оба точно знаем, что страж нас слышит, но он, почему-то не хочет общаться.

— А можно сделать так, чтобы мы с ним поговорили один на один? — уточнил мудрый воин.

— Нет, — без раздумий ответил Первый, — я в любом случае буду слышать вас обоих.

— Ладно, но сам не шуми, хорошо? От этого будут зависеть наши жизни.

— Понял тебя. Как только я замолчу, посчитай до пяти и можешь начать с ним разговаривать, будь уверен, страж тебя услышит.

— Эй, здоровяк, ты меня слышишь? — выждав нужное количество времени, тихо спросил Грамб. — С тобой говорит дядюшка Грамб. В какой-то мере я такой же, как и ты: с одной стороны умер, а с другой — почему-то еще живой. Вокруг меня постоянно происходит что-то опасное, шумное и даже пугающее, а я не всегда знаю, зачем это, и что мне делать. Вокруг тебя большой новый мир, с которым еще только предстоит познакомиться, но ты ведь в нем не один! К тому же ты очень большой, сильный и тебя боятся все-все злодеи вокруг!

Старик сделал паузу в надежде на то, что остатки личности стража, если таковые вообще существовали, как-то отзовутся на его слова. Явного ответа не последовало, но отчего-то Грамб точно знал, что тот, кто недавно был стражем, его слышит.

— Ты в Крепости, — вновь заговорил мудрый воин, — ты не один, и если ты снова станешь помогать своим друзьям, то никто во всем мире не сможет вам навредить! Вместе с друзьями ты сильнее всех! Как только мы победим нехороших крыс я тебе расскажу множество интересных историй про битвы, приключения, и славного дядьку Филла, который один мог бы уложить на лопатки сразу троих троллей!

— Врешь! — тут же раздался оглушительный детский бас. — Не бывает таких людей, чтобы они троллей могли побороть! Тролли самые сильные! Я тоже был троллем. Только совсем каменным. И меня никто никогда не борол!

— А как же твой брат Армет?! — хитро сощурился донельзя довольный собой Грамб.

— А я ему поддавался! К тому же всем известно, что я тогда больным был! — запальчиво начал оправдываться новорожденный ребенок в теле стража из теплого камня.

«Значит, с памятью, логикой и осознанием действительности у тебя все в порядке! — мысленно азартно потер руки Грамб. — Почему же тогда ты затихорился? Чего боишься?».

— А сейчас, малыш, ты как себя чувствуешь? Почему не двигаешься, не получается?

— Не знаю. Раньше я тут был не один. В этом теле. И я просто жил, понимаешь? Наблюдал. А потом тот, другой, неразговорчивый, он болеть начал. Спал много. И когда он спал, я как бы становился им. Сложно объяснить, но я брал его силы и жил. А теперь этот второй ушел…

— А силы? — тут же ухватился за путеводную ниточку Грамб.

— Силы остались, но как их взять? Я не знаю и не умею.

— А как ты первый раз брал силы у соседа?

— Само как-то случилось. Да и скучно очень было. Сейчас не скучно: вон, сколько всего вокруг происходит!

— Это еще что, знал бы ты, что снаружи завала творится! — тоном главного придворного интригана заговорщически прошептал хитрый воин и тут же взял долгую театральную паузу.

— А чего так? Вроде тишина… — неуверенно возразил ребенок.

— Э-э-э, малый, ты, видать, зеленый еще совсем и не знаешь, что по-настоящему чудесные дела творятся в полнейшей тишине! Потому о них и мало кто знает! И сейчас снаружи завала происходит такое, чего даже словами описать нельзя! Там эдакое творится, что я бы полжизни не думая отдал, лишь бы хоть одним глазком на это взглянуть…

Закончить мысль мудрый воин не успел: позади него раздался шум множества падающих камней.

— Обманул?! — разнесся под сводами пещеры звенящий от обиды и едва сдерживаемых слез детский бас. — Наврал?! Нет тут никого и ничего!

— Брати-и-ишка-а-а! — тут же заглушил возмущения рев выбирающегося из-под завала тролля.

Армет быстро успокоил младшего названного брата, пояснив тому, что не следует обижаться на голоса в своей голове, чем немного облегчил совесть Грамба.

Потом два гиганта в один миг освободили из-под завалов остальных соратников и летучий отряд вновь устремился к вражескому логову.

Собственно сама финальная точка борьбы Крепости с паразитами была поставлена быстро и без особого труда. Впереди отряда перли два импровизированных танка, и лишь на редких развилках между ними протискивался Первый, чтобы указать верное направление.

У входа в логово пришлось немного задержаться, чтобы Ися закончил последние приготовления. Все последние годы ушлый домовой активно подворовывал в лаборатории у Пира и теперь на последнюю битву он заявился во всеоружии.

— Миг! — заявил он. — Совсем плохие яды у капитана. Не убивают, а временно парализуют. Зато очень быстро действуют!

— Значит, все же хорошие? — улыбаясь во весь рот, уточнил Армет, у которого сегодня был явно лучший день в жизни.

— Нет! Плохие! Совсем плохие! Хороший яд должен убивать! Насмерть. Окончательно и бесповоротно. А с этими плохими ядами нам придется самим убивать, тратить на это время и силы.

Тем не менее, все честно наворованное со страшной точностью летело в нужные места, которые тут же из-за плеча подсказывали союзники. Когда пути отступления были надежно отсечены, Ися с яростным боевым писком бросился в бой. Годами и даже десятилетиями он жил одной лишь целью: обезопасить Крепость от паразитов, и вот, наконец, домовой был у финишной черты. Два великана быстро и четко нейтрализовали каменную охраны крысиного логова, а вот кровавую жатву взял на себя Исполнитель Серийный Самообучающийся Урезанный Перспективный — ИССУП.

— Вот тебе и Ися… — пробормотал Грамб, когда все было закончено. — Это же почти геноцид. Всех истребил…

— Не всех, — возразил Первый — единственный из союзников, который рискнул заглянуть внутрь, не опасаясь воздействия Пировой алхимии, — где-то еще есть предатели, что устроили ту засаду. Ты, пожалуй, возвращайся, а нам нужно будет найти их и судить. Как справимся, я доложу коменданту по выделенному каналу. Ты уж не обижайся, что я тебя прогоняю, но это личное.

Старый воин прекрасно понимал союзника. Искать предателя и воздавать ему должное — это святое, и лишние тут действительно ни к чему. Быстро убедившись, что сержант и домовой тоже собираются восвояси, Грамб с чистым сердцем вернулся к подопечному.

Тот все еще был на складе. Хотя это гигантское подвальное помещение уже очень сложно было охарактеризовать каким-то одни словом: настолько там все было вверх дном.

Сумасшедшее трио вполне ожидаемо занималось научно-потрошительской деятельностью, препарируя свежие трупы. Все парализованные паразиты были приведены в состояние веревочных мумий, штабели из них были сложены по обе стороны от выхода из помещения. Там же, справа от проема впритык к штабелю плечом к плечу сидели Шев и Михаил. Оба выглядели абсолютно обессиленными, и ничего во внешнем виде офицеров не выдавало в них победителей. И лишь переходившая из рук в руки фляжка на секунду-другую разглаживала глубокие морщины на безмерно усталых лицах.

— Миша, — тихо позвал Грамб подопечного, после очередного глотка, несущего кратковременное облегчение, — что там с внешней угрозой?

— Тишина, — устало ответил комендант, — Флекс на связи. Он быстрее тебя умудрился освоить пульт и теперь словно бы летает над окрестностями, изучая ландшафт и пытаясь угадать будущие диспозиции. Примерно раз в три или четыре минуты угорашивает нас с Шевом новыми вводными. Знаешь, что самое интересное?

— И что же?

— Изначально — Богами — Крепость строилась с тем расчетом, что штурмоватьее будут со стороны нашего государства — в лоб. А сейчас тревога приходит со стороны спины. Эта Крепость, эта перемычка в гряде непроходимых гор строилась, чтобы не пустить людей в громадную котловину, что раскинулась за нашей цитаделью. В общем, за спиной у нас непонятная и пока неустановленная опасность, и мы пока что практически беззащитны перед лицом угрозы. Флекс постоянно висит на канале с Исей, они уже настолько сработались, что понимают друг друга почти без слов. Домовой — настоящая находка: даже в условиях экономии энергии, он творит чудеса и обучает им капитана.

— И что за чудеса?

— Слышишь жужжание? Конечно же слышишь: у нас же одна пара ушей на двоих, — усмехнулся понемногу хмелеющий Михаил, — так вот, этот заглубленный склад не случайно высотой в два с половиной роста нашего сержанта, когда тот потрудится выпрямиться. Помещение многофункциональное, и потолок у него фальшивый. Над ним есть полость, а в ней летающие жуки-разведчики. Ися и Флекс разморозили одного. Вот он и жужжит где-то рядом. Сначала под потолком летал: капитан учился им управлять, чтобы жук на пульт картинку правильно передавал. Теперь вот художественному полету обучается… Грамб, что это за фигня?! Зачем все это? Почему-то, что нужно было охранять от людей моей страны, теперь грозит Крепости и, скорее всего, самой стране? Ты должен, если не знать, то догадываться!

— Нам нужно найти время и с пристрастием допросить Иссупа. А еще лучше, он сам должен обучить Флекса методам добычи информации из всех местных источников. Даже в урезанном состоянии домовой для нас не просто находка, а почти что спасение. Уверен, что полная версия способна была бы оборонять Крепость и без нас…

— Ты мудрый старик, но тут ты ошибаешься, — покачал головой Михаил, — ты кое-что забываешь. Наших проклятых Богов ты можешь считать кем угодно, но за дураков же ты их не держишь? Не держишь. Раз они нашему домовому обрезание сделали, то это было сделано не из прихоти и не ради шутки. Значит, без него он бы мог вреда Крепости сделать не меньше, чем пользы, а то и больше. Вот ты броду не знаешь, а зовешь всех лезть в воду. От такой позиции беды обычно и приключаются.

— Ты бы, Миша, к фляжке реже прикладывался, — дружелюбно, но серьезно посоветовал Грамб, — а то тебя на философию пробивает сильнее, чем нужно. Логика в твоих словах есть, но когда незнающий броду человек тонуть начинает, он и за соломинку, как известно, хватается. Вот я эту солому и хочу постелить. Если нам туго придется, то не мешало бы знать, как снимаются с Иси наложенные на него ограничения. И снимаются ли они вообще.

— Ты что, офицера-кавалериста бражничать будешь учить? — шутливо возмутился комендант. — Не переживай, у меня все под контролем. Ися уже ведет двух братьев-великанов демонтировать и переносить малую стрелковую башню. Таких у нас семь штук. На первой потренируются. Думаю, сломают. Но пару или тройку, по идее, должны без проблем перенести на опасное направление. А там уже попытаемся и с более крупными башнями что-то сделать. Работа кипит, короче. Теперь нужно попытаться отдых наладить. Ты хоть в курсе, что уже почти ночь?

— Да? Хм, выходит, это был один из самых быстрых дней в моей жизни, — резюмировал Грамб, — ну и какое у нас вырисовывается расписание отдыха?

— Ну, я так грамотно распределил обязанности, что смело могу прикорнуть часика полтора или даже два. Тем более, что полковник уверенно заявляет, что никак не заснет, пока Крепость находится в режиме экономии — у него тревожность повышенная.

Последние фразы Михаил, увлекшись, проговорил вслух.

— Уровень алкоголя у него в крови повышенный! Да-с! — тут же отреагировал на это пробегавший мимо Пир. — Авкушает полковник флягу до конца и храпом своих разгонит от Крепости всех врагов, лишив нас шанса на геройство!

— Цыц! Клистирная трубка! — без всякой злобы откликнулся Шев. — Я усталость снимаю! К тому же даже ты знаешь, что я меру чувствую. Так что не нужно тут волны в тазике поднимать!

Капитан лишь устало отмахнулся, одновременно одним движением вскрывая очередной труп паразита.

— Да-а-а-с… — тут же протянул медик, бегло осмотрев внутренности. — Коллеги! Братья-акробаты! Дуйте сюда!

Старый воин очень хотел посмотреть или хотя бы послушать, что там обнаружил Пир, но у Михаила были на этот счет другие планы.

— Грамб, — позвал он хранителя, — раз Крепость нами сейчас не занимается, у меня к тебе будет небольшая просьба…

Оказалось, что подопечного в прямом смысле слова мучают кошмары. Точнее, каждую ночь ему снится скомканные воедино события нескольких дней. Непростых волнительных дней, затуманенных болью утраты, отчаянием и безысходностью. Михаил просил Грамба не бросать его один на один с кошмаром и разбудить, до того, как он сам закричит от переизбытка эмоций, пугая подчиненных.

Отказать в такой малости своему подопечному и боевому товарищу старый воин не мог и с легко согласился поохранять Михаила еще и в мире грез.

Заснул комендант еще до того, как его веки полностью сомкнулись. Сон тоже пришел сразу. Поначалу Грамб смотрел его глазами Михаила, и успел понять, что этот кошмар из разряда таких, что словно бы имеют свою правдивую и даже логичную предысторию. Подобные сны наиболее опасны: они легко заставляют спящего поверить в свою реальность. От этого получаемые в мире грез душевные муки ничем не отличаются от страданий, пережитых в реальном мире. Осознав это, мудрый воин напрягся и постепенно как бы выкарабкался из головы спящего, чтобы не испытывать эмоции Михаила, а наблюдать за ними со стороны.

Начиналось все довольно спокойно: вокруг молодцеватого и злобно-веселого кавалерийского капитана кипела привычная походная жизнь. Злым был не только Михаил. Его командир тоже хмурил брови, а подчиненные вполголоса, не особо скрываясь от начальства, и вовсе вели почти что преступные разговоры.

Для порядка капитан прикрикнул на них пару раз. Кавалеристы из уважения к нему оба раза ненадолго замолкали, но только для того, чтобы начать чертыхаться заново.

Прислушавшись и вникнув в тему, Грамб понял, что реакцию бойцов можно было понять.

Глава 18

Отряд только что миновал последнюю развилку — упустил последний шанс попасть на поле боя. Элитному подразделению, непревзойденным рубакам приказали охранять караван! Да они взбунтовались бы еще на первом перекрестке, если бы не их старый полковник. Во-первых, старик держал всех в ежовых рукавицах и был очень скор на расправу, а во-вторых, так, как его, подчиненные не уважали и не боялись даже Богов. Да и путь бывалый офицер проложил верно. Повел отряд не прямой дорогой, а всего лишь в нужном направлении. Благодаря этому большую часть пути тяжелые кавалеристы проехали бок о бок с почти такими же элитными легкими конниками. Было шумно и весело.

Вот только конные стрелки ехали на войну, а Михаила с начальством и подопечными отрядили в обозную охрану. Благо хоть соседи не зубоскалили сверх меры, понимали, что от дурости высокого начальства никто не застрахован.

И вот последняя развилка. Одни свернули в правильном направлении, а другие — в нужном.

Правда, и обоз не простой и даже не золотой — в нем люди. И люди очень непростые: мастера своего дела, равных которым во всей округе не сыскать. А люди — наше все, их нужно беречь, тем более, когда бескрайняя Степь полыхнула и пошла войной сразу на все приграничные государства. Не грабительским набегом, не бандитским наскоком, а именно, что войной. Хотя, чего греха таить, это было неизбежно.

Те просчитанные, выверенные и неизменные торговые связи со Степью, что перед гибелью успели наладить проклятые Боги, постепенно рвались. В конце концов, это привело к силовому перераспределению богатств между степными племенами. Если раньше кочевники либо сами формировали караваны, либо охраняли чужие торговые грузы, то теперь ситуация упростилась. Сначала одна страна слегка нарушила правила торговли, потом другая. Видя, что цивилизованные торговцы отошли от взятых на себя обязательств, степные вожди мгновенно приняли новые правила игры.

В итоге сорвавшийся с вершины горы камешек устроил настоящий обвал. Степь полыхнула. Начался дележ богатств, что скопились за жирные торговые годы. Внезапно выяснилось, что за время большого перемирия в Степи ни то удвоилось, ни то утроилось количество лошадей и воинов…

Конечно же, страны, граничащие со степью, по многовековой традиции попытались рассорить кочевые племена, но в этот раз стратегия себя не оправдала. На Большом Сходе самые уважаемые вожди умудрились договориться и разделить между собой богатые пограничные страны для грабежа и взимания дани.

Не передрались вожди даже за право грабить богатую «Страну, где убили Богов». Прощупывать оборону они принялись аккуратно, но непрерывно. В союзе тридцати племен было три лидера и не было единства. Зато каждый из вождей предлагал свой план действий, на своем участке границы. Так что и в этой части раздора между ними не случилось.

Богов уже давно не было в мире, но поставленная ими защита работала все так же надежно, помогая пограничникам удерживать кочевников в Степи. Однако ничто не вечно под луной.

Собственно мастера под сопровождением конного отряда двигались к ближайшему крупному городу, возведенному в незапамятные времена, как форпост перед Степью. Старинная часть города была укреплена по всем требованиям и была неприступна не только для дикарей-кочевников, но и для любой обученной профессиональной армии, а вот с современной частью была беда. За период мирной торговли город безмерно разбогател и разросся.

Грамб, как бы стоя рядом с Михаилом с восхищением смотрел на поражающую воображение красоту улиц, строений, фонтанов и скульптур. Торговая столица государства впечатляла беззащитной роскошью. И вот все это в кратчайшие сроки следовало обнести монументальной городской стеной. Задача стояла колоссальная, но правители решили, что война быстро закончится, и все снова начнут торговать, так что овчинка должна стоить выделки.

Все в отряде были уверены, что после отдыха в городе они выдвинутся либо в столицу, либо в ближайшее место на границе, где нужно напомнить кочевникам, что не они в Степи самые беспощадные воины. Но седой полковник скомандовал становиться лагерем прямо на окраине города.

Стоило только кавалеристам начать обустраиваться, как от городских властей прибыл в палантине надутый посыльный, передавший требование полковнику явиться пред ясны очи градоначальника.

— Пшел вон! — лениво махнул все еще твердой рукой уставший с дороги старик. — Я твоему толстопузу не подчиняюсь.

Посыльный возмущенно забулькал, покраснел и начал задыхаться от праведного гнева. А когда смог-таки заговорить, то начал с угроз. За что и был выпнут из шатра. Причем натурально выпнут — пинком под зад.

Грамб наблюдал за подобным бесчинством с недоуменным восхищением. Посмотрев на лица Михаила и второго капитана (да, в своем сне Михаил носил капитанские знаки отличия), старый воин понял, что для молодых офицеров такое поведение начальства тоже стало большим сюрпризом.

Полковник снова уселся в походное кресло. Долго рассматривал сапог, которым провожал посыльного, решая, видимо, отдать его в чистку сейчас или немного потерпеть. Потом он перевел взгляд на капитанов и кивнул, разрешая задать мучавший их вопрос.

— Местный мэр — ставленник двенадцати правителей, — проговорил второй капитан, — с него станется отдать приказ о вашем аресте…

— Не успеет! — усмехнулся полковник, закидывая ногу на ногу так, чтобы замаранный сапог оказался сверху. — Лучесвязь до утра работать не будет. А без прямого разрешения он не решится: мой род древнее, к тому же я, пускай и бывший, но генерал. К тому же с местным начальником гарнизона мы начинали еще лейтенантами. Мужик он правильный… Да и не в этом дело! Неужели вы не видите, что ту происходит?

Грамб на секунду отвлекся, чтобы вспомнить все, что успел ему показать сон Михаила. И старика тут же проняло — никакой экстренной стройкой здесь и не пахло! Зачем же на границу со Степью гнали лучших мастеров страны?!

— Думай, старый дурак, думай, не то придется вместе с этими желторотиками разжеванное есть! Стыдно! — стукнул себя по макушке Грамб, коря за несообразительность. — Что мы имеем? Стычки с кочевниками на границе и опасение властей границу не удержать. А как ее удержишь, если она длинная? Так на ней стражи стоят, в памяти Михаила это читается. А что мы знаем о стражах? Что они могут сбоить. Получается, достаточно одного бракованного стража, чтобы через границу незаметно мог потечь ручеек из степняков. Накопятся они и пойдут на богатый город. Шикарная добыча, если учесть, что большая часть городской застройки стеной не защищена… Ничего не понимаю! Зачем же экстренно гнать сюда мастеров, при условии, что для стройки ничего не готово, и существует риск вражеского прорыва?

— Сколько стран сейчас граничит со Степью? — тем временем задал вопрос полковник.

— Семь! — мгновенно ответил Михаил.

Грамб тут же получил доступ к воображаемой карте, где, действительно были отображены все семь стран. Полковник кивнул и улыбнулся, ожидая, что его вопрос послужит молодым офицерам подсказкой.

Второй капитан беспомощно посмотрел на морщившего лоб Михаила. Грамб тоже усиленно скрежетал мозгами. Уж ему-то доводилось пересекаться со степняками! Что могли кочевники в его мире противопоставить подобному городу? Быстрый наскок, разграбление соседних деревень, пригорода, захват пленных. На этом все — город при живом гарнизоне и даже при ополчении на стенах степнякам не взять — нет ни опыта, ни техники. Только разве что осада… Стоп! Так вот же оно! И техника и опыт — все им только что доставлено на блюдечке с голубой каемочкой! Мастера!

Судя по медленно расширяющимся глазам Михаила, он тоже был близок к догадке. В итоге так и оказалось, не без помощи полковника будущий генерал и комендант Крепости чуть медленнее Грамба пришел к выводу, что политики и дипломаты на самой вершине власти решили усилить Степь, чтобы ослабить конкурентов.

— Но как же город? — озадаченно уточнил у полковника Михаил. — Долго его осаждать кочевники не смогут: придут войска и погонят их в Степь. Неужели расчет на то, что они возьмут город с наскока, нигде после границы не останавливаясь, и не грабя по пути поселения? Это почти невозможно…

— Думай, капитан, думай, — усмехнулся полковник. У меня два капитана: один лихой, другой смышленый, и для обоих сегодня найдется работа по душе.

Дальше по абсурдным законам сна все завертелось, закружилось, задвигалось рывками. Лихой и придурковатый капитан умчался налаживать отношения к расквартированным в городе пластунам, которые отдыхали здесь после выполнения сложного боевого задания. Михаил как бы уже обстоятельно поговорил с командиром и узнал, что верхушка власти, которую тоже в свое время наладили проклятые Боги, себя уже практически полностью дискредитировала. Более того, полковник практически прямым текстом заявил подчиненному, что в кругах военного командование уже зреет недовольство и собирается компромат.

— Так вот получается, — заканчивал свою речь полковник, — что эти диванные стратеги, решили заключить союз со Степью. Отдают им наших мастеров и, выходит, что богатейший город на разграбление. Потом кочевники при помощи захваченных специалистов по фортификации берут все города, граничащие со Степью. А дальше, уверен, ты и сам понимаешь.

— Понимаю, — подтвердил Михаил, — а как же руководство не понимает, что вместе шесть стран откупятся от степняков и те повернутся на нас?

— Вот на этот вопрос тебе никто не ответит, — развел руками полковник.

— Подождите, — совсем уж заволновался Михаил, — а как же этот город. Степняки же, тут никого не оставят. Кого убьют, кого в плен угонят. А ведь это тысячи мирных жителей!

— Семнадцать тысяч по последней переписи, — спокойно подтвердил полковник, — сейчас немного меньше, времена беспокойные, но все же. И какие мысли у тебя на этот счет?

— Лошадей наших жалко, — после минутного размышления, ответил Михаил.

Грамб на несколько секунд смешался, пытаясь понять ту цепочку мыслей, что привела подопечного в конечную точку жалости к боевым коням.

— А ведь у меня был такой случай, что пришлось-таки во время осады съесть верного боевого товарища, — подпустил грусти в голос полковник.

Михаил вмиг помрачнел, как туча.

— Не поверишь, — продолжал старик, смахивая с правого глаза мутную слезу, — ел и плакал! Мы ведь с ним сотню битв прошли! Какой был товарищ… Правда, глупый был, как пробка! Если б не это его качество, наверное, тогда пришлось бы взять великий грех на душу и съесть коня, а так, Боги миловали, обошелся своим заместителем…

Так громко и от души Грамб уже давно не смеялся. Ну, никак не ожидал он в такой напряженной ситуации от уважаемого офицера, бывшего генерала услышать столь бородатую шутку. Да к тому же растерянное лицо Михаила, до которого все никак не доходила соль шутки, усиливало комичность ситуации.

Наконец, и капитан сообразил, что его начальник просто хочет разрядить ситуацию и с готовностью, но искренне рассмеялся.

— Эка вы мастерски слезу пустили! — одарил он полковника комплиментом.

— С каждым годом любые недержания даются мне все проще! — не без грусти в голосе похвастался старик.

Дальнейший разговор во сне смазался, но Грамб точно знал, что полковник с капитаном долго и нужно оговаривали подготовку города к осаде, оповещение жителей и вместительность городской крепости. Вышло, что какое-то время все население способно будет переждать не меньше недели за древними, но все еще монументально надежными стенами. А дальше — будь, что будет, но отдавать дикарям технологии с их носителями нельзя. В противном случае, мастеров вообще человечнее будет убить…

Поэтому отряд полковника нарушил приказ вернуться в столицу сразу после сопровождения каравана и остался в городе. Ушедший знакомиться с пластунами капитан уже разослал разведывательные отряды. Михаил же, по собственному усмотрению утроил пост охраны у шатра полковника на тот случай, если местный царек все-таки решится на арест боевого офицера.

Дальше сон и вовсе пошел по какой-то причудливой траектории.

Вот Михаил снова в шатре полковника, выслушивает доклад полуживого от усталости гонца о том, что приграничная крепость пала, две ближайшие к ней заставы вырезаны, а враг направляется к городу и через один дневной переход уже будет здесь.

Сам гонец толком никого не видел, кроме тучи пыли, поднятой табунами степняков, да и клубов дыма от полыхающей крепости.

К городскому начальству кавалеристы практически отнесли его на руках. И уже через полчаса в городе началась тихая паника среди обычных жителей и деловитые сборы у дворов толстосумов, знати и прочей нечисти. В считанные минуты у главных ворот образовалась очередь из добротных походных телег. Повозки были нагружены доверху и надежно накрыты коврами, чтобы уберечь поклажу от дорожной пыли и завистливых взглядов.

Поразительная скорость формирования каравана красноречиво говорила о тщательном предварительном планировании и долгой подготовке к мероприятию. Охрана у каждой телеги была сумрачна и немногословна. И плевать бы на все это Михаилу, если бы не одно интересное наблюдение. Значительная часть городского гарнизона тоже собиралась в путь!

Капитан остановился, с удивлением наблюдая за процессом. Градоначальник перед осадой города лишал цитадель чуть ли не половины ее защитников!

Грамб тоже недоумевал. Одно дело, когда толстосумы зарывают добро в землю или складывают в заранее подготовленные тайники, оставаясь со своей личной охраной защищать город, и совсем другое, когда они бегут, прихватывая с собой часть гарнизона!

Михаил порывисто бросился узнавать, в чем дело и кто приказал, хотя, и так все было понятно — приказ отдали крысы, бегущие с тонущего корабля. Вопрос был в другом: полковник же тепло отзывался о начальнике гарнизона, как же уважающий себя офицер мог подчиниться такому приказу? Неужели в обозе мог быть такой груз, ради которого можно было рискнуть существованием города и всего его населения?!

В следующее же мгновение сна недоумение старого воина развеял второй капитан. Разя во все стороны перегаром и гневно сверкая очами, он скороговоркой доложил Михаилу, что начальник гарнизона взят под стражу, командование ввиду военного времени взял на себя лично мэр. Именно по его указанию и готовится упорядоченное бегство из города элиты и капитала.

— Неужели стражники не стали на защиту своего командира? — удивились и Михаил, и Грамб.

— А всем сообщили, что он отбыл в ближайший город за указаниями. Такая вот объявленная гарнизону официальная версия.

— Как же ты пришлый узнал то, чего не знают местные вояки? — удивился Михаил. — Информация верная?

— У капитана пластунов родственник по линии жены служит охранником в местных казематах, вот он весточку и принес о новом знатном посетителе их подземного заведения.

В следующее мгновение уже три капитана (третий, видимо, был командиром пластунов) стояли навытяжку перед полковником, внимая его рассуждениям.

Командир конной сотни мгновенно прокачал ситуацию и выдал план действий, в котором Грамб на первый взгляд не нашел ни одного изъяна.

Отряду предстояло разделиться. Не самый умный капитан готовил свою полусотню к марш-броску в Степь, а Михаил должен был остаться в городе и поддержать отряд пластунов в деле освобождения командира гарнизона из заточения.

Дальше уже все зависело от того, как будут развиваться события. И как показал сон, развивались они стремительно!

Глава 19

Как только раскрылись ворота, и вся городская элита: управленцы, знать, ростовщики и торговцы со своими сбережениями и под надежной охраной двинулись в безопасные края, пластуны начали операцию по освобождению начальника гарнизона.

И снова Грамб был в первых рядах событий. Вот только геройского освобождения не вышло. Весть о бегстве всей городской верхушки, разлетелась по округе со скоростью звука и стражники даже для вида не стали оказывать сопротивления быстрым и опасным пластунам.

Начальник гарнизона был освобожден и уже через несколько минут при помощи самого горластого глашатая объявил на главной площади о том, что город переходит на осадное положение. Тут же стала разворачиваться кипучая деятельность, в которой нашлось место и Михаилу с его подчиненными, но сначала он должен был соединиться с отрядом второго капитана.

Тут сон снова съедает какую-то часть времени и пространства — отряд, держа строй, стремительно покидает город!

Трамп озадаченно вертит головой, пытаясь понять, что происходит вокруг. Но сон быстро расставляет все по местам.

Степняки напали на богатый караван почти сразу же, стоило только ему удалиться от городской черты на пару десятков полетов стрелы. Крики и визг атакующих кочевников далеко разносились по ночному дикому полю…

Отряд элитных бойцов вихрем понесся туда, откуда доносились звуки жестокой сечи!

И кавалеристы с яростным молчанием ударили в толпу кочевников, штурмующих гуляй-город, что успели соорудить из добротных подготовленных для этого случая телег бывалые воины гарнизона.

Примерно представляя себе богатство добычи и понимая, что город слишком уж близко к месту сражения, кочевники спешили, потому и перли в ночной темноте на стрелы обороняющихся. Небольшие седельные щиты плохо прикрывали своих хозяев, поэтому потери среди нападающих были огромные. Но на месте собралось не меньше полутысячи степняков. Стрелы уже взяли свою часть платы и почти по всей окружности прорвавшиеся к телегам кочевники теперь рубились с защитниками гуляй-города. Взятие укрепления было вопросом времени, охранников знати и ростовщиков да часть гарнизона просто задавили бы числом.

Но тут по тылам ночных разбойников с ходу ударили пять десятков разъяренных мстителей под командованием Михаила!

Кавалеристы, рубили налево и направо, опрокидывали и топтали конями бездоспешных легковооруженных воинов. Те степняки, что не стали спешиваться, сразу же ринулись врассыпную. Кого-то из них догнала меткая стрела, а кто-то почти смог удрать, сверкая копытами верного скакуна. Этими «храбрецами» занялась полусотня второго капитана. У них было задание убить как можно больше степняков, не попортив тем одежды.

Работы у этих парней было много, поскольку у страха глаза велики, а ночью, так и вовсе безразмерны. Кочевники решили, что их атакует весь решившийся на вылазку городской гарнизон и улепетывали десятками — врассыпную.

Хуже всего пришлось тем, кто успел спешиться: пешему сложно противостоять коннику. А когда в спину тебе стреляют из луков, а над головой уже занесен для удара острый широкий палаш, остается только с честью умереть. Но многие дикари не смогли и этого — были убиты со спины, в тщетной попытке избежать платы за жадность, коварство и жестокость.

Подмога к каравану подоспела вовремя, убитых среди обороняющихся было немного, а вот раненных хватало: все-таки кочевники, даже самые жадные, умели устраивать ночные засады в степи.

Как только добили тяжело раненных и связали пленников, начальник гарнизона скомандовал своим подчиненным из охраны каравана возвращаться в город.

Все еще заикающийся от страха и не до конца верящий в спасение мэр попытался что-то возразить, но не был удостоен даже взгляда.

— Если кто передумал и хочет вернуться, чтобы помочь гарнизону на стенах, может развернуться — мы сопроводим вас до городских стен, — громко обратился к беглецам Михаил.

Грамб с интересом прислушался. Народ безмолвствовал.

— Господин капитан, — раздался низу и сбоку тихий, вкрадчивый голос человека, привыкшего находить со всеми общий язык, — стены старой крепости совсем не так неприступны, какими кажутся. Скорее всего, вы только что спасли наши жизни и наши капиталы, поэтому я бесплатно дам вам один бесценный совет: в казематах сидят люди, которые могут быть вам очень полезны в деле защиты городских стен.

Договорив последнее слово, ничем не примечательный человек быстро тихо ушел к своей повозке, сопровождаемый многочисленной охраной. Экипировка и стелющиеся движения этих бойцов выдавали в них профессионалов высочайшего класса…

— Знаешь, что самое интересное? — спросил у Михаила находившийся неподалеку начальник гарнизона. — Это неместный купец, заезжий. Откуда он может знать эти слухи?

— Какие слухи? — повернулся к нему Михаил.

— Вернемся — расскажу, — заговорщически подмигнул начальник гарнизона, — в степи слишком много длинных ушей!

В городе в это время полковник инструктировал предводителей местного ополчения. Все они, как на подбор, оказались мужиками понятливыми, деятельными и о своих обязанностях знали, пожалуй, лучше, чем инструктирующий их офицер. Однако все стояли и вежливо слушали старика, а потом самый уважаемый из предводителей огорошил полковника тем, что часть горожан просто не захотят прятаться под укрытие стен. И для изменения ситуации нужно будет чужая грубая сила.

Старый офицер пообещал заняться этим вопросом и сразу же озадачил им Михаила, как только тот попался ему на глаза.

Капитан удивился новой задаче и тут же послал троих наиболее смышленых подчиненных проверить состояние дол по переселению горожан внутрь старой крепости. Заодно они же должны были попытаться договориться с местными о фураже для лошадей.

Вернувшись, они доложили, что с фуражом проблем нет, однако, действительно, далеко не все население собралось переселяться за стены, либо направилось вглубь страны. Очень много семей осталось сидеть по домам и подвалам. В округе полно абсолютно беззащитных стариков, женщин и детей. Причем львиная доля попросту отказывалась куда-либо перемещаться.

Причин не уходить из домов у людей было на удивление много. Кто-то просто не верил в опасность, считая всех паникерами и распространителями слухов. При этом он не уходил сам и отговаривал уходить соседей, убеждая тех в отсутствии какой-либо угрозы. Другие люди почему-то больше боялись мародеров, чем диких степняков. Некоторые горожане просто были растеряны, не имея своего транспорта для бегства. А в то, что старый город примет под защиту всех желающих, они почему-то не верили.

В общем, не успел Грамб глазом моргнуть, как Михаил оказался по уши втянут в работу с местным небоеспособным населением. И вот тут-то подопечный старого мудрого воина начал страдать…

Особенно тяжело было со стариками. Убедить бабулю — божьего одуванчика отказаться от поиска куда-то сбежавшей кошки — вот, где был настоящий подвиг, стоивший капитану первого в жизни седого волоса!

А вооруженные серпом и вилами соседи — старики-разбойники — которые совместно решили оборонять дойную корову и супоросную свинью?! И то, что делать это придется от орды кочевников, абсолютно их не волновало! Тут Михаилу помогло простое житейское правило: обращайся одинаково с детьми до шести и с взрослыми после шестидесяти — используй подкуп, обман и угрозы! В итоге два несостоявшихся героя стали богаче на один золотой и отправились под защиту стен вместе со своим поголовьем.

Часто попадались целые семьи, спрятавшиеся по подвалам в надежде, что их не найдут или пощадят.

Лежачих больных и родственников, которые за ними ухаживали, тоже хватало.

Михаилу лично пришлось пробежаться, чтобы догнать старушку, пережившую свой ум, и решившую, что ей снова шестнадцать, и интерес к ней у добра молодца сугубо практический…

К середине дня у капитана уже подрагивало веко, и дергалась щека. Однако дело сдвинулось с мертвой точки: неходячих больных доставляли в лагерь на носилках. Тех, кто просто находился в прострации и не знал, что делать, спокойно вели за руку.

Самым сложным было забирать детей из семей-отказников. Взрослые, что не поддавались на торопливые уговоры, угрозы и посулы, оставляли в покое, но вот детей забирали. Сколько тогда пришлось увидеть и выслушать Михаилу… Сколько плевков, царапин и укусов получить…

Вот тут-то Грамбу и пришлось первый раз прийти на помощь не привыкшему воевать с женщинами подопечному. Старик снова нырнул внутрь Михаила и, как смог, успокоил того, не разрешая тому выпустить гнев наружу, не наорать, теряя самообладание, на очередную дурную бабу, что пытается выцарапать ему глаза, не оттолкнуть ее так, чтобы катилась с глаз долой от забора и до заката…

— Спасибо! — на мгновение выпав из сна, поблагодарил Грамба подопечный.

Но уже в следующий миг тяжелый сон с новой силой накрыл их обоих.

И вот опять Михаил с десятком подчиненных и начальником гарнизона бежит к казематам. Начальник (Грамб все никак не может понять по ходу сна его звания и даже имени, поэтому решил для себя называть его просто Начальником) ведет себя как местный завсегдатай. Оказывается, за те часы, что ему довелось тут пробыть, он уже знал всех местных обитателей. Нужные двери распахиваются и искомые люди, щурясь, быстро выводятся на белый свет.

Деловые и фартовые граждане подозрительной наружности очень быстро сообразили, какого рода услуга от них требуется. Посовещавшись на непонятном Михаилу языке буквально несколько секунд, они единодушно согласились помочь защитникам города, вот только им нужны были гарантии. Сначала Начальник и Михаил насторожились, но поняв суть опасений деловых людей, лишь облегченно выдохнули. Фартовые люди боялись за сохранность своих деловых секретов.

Грамб весело фыркнул в усы: тут бы самое время переживать за сохранность города и собственных жизней, а теневые предприниматели все болеют душой за прибыль…

Получив обещание молчать и слово офицера от Михаила, они уставились на Начальника. Тот кивнул и к формулировке капитана добавил, что и в случае положительного исхода дел, не станет препятствовать их торговым махинациям, связанным с раскрываемой информацией.

В общем, оказалось, что под городом существует сеть катакомб — настоящий подземный лабиринт. И когда контрабандисты (а именно ими и оказались фартовые люди) пояснили природы возникновения тайных ходов, Грамбу пришлось немного напрячь логику, чтобы разобраться в некоторых тактических тонкостях местного военного дела. Все началось в период войны с соседним государством, которое вошло во временный союз со степняками и использовало их для осады города. В это же время инженеры вражеской регулярной армии пытались при помощи мин обвалить участки городских стен.

Пока вся компания направлялась к ближайшему входу в подземелье, Грамб, пытался вытянуть из памяти Михаила, любую информацию о местных способах осады и штурма бастионов.

Миной оказался банальный подкоп. Нет, конечно же, он требовал серьезных расчетов и кропотливой выверенной работы, но все же суть сводилась к тому, чтобы обвалить угол башни или участок стены.

В мире Грамба на его веку подобными чудачествами не занимались. Стены крепостей там либо разрушали с помощью орудий, либо брали приступом. А как было действовать иначе, если они либо воздвигались на скальных платформах, либо окружались водой со всех сторон? Как тут сделать подкоп? Да, были в его мире города и на границе со степью, и даже в самой степи, но там вопрос обороны решали не стены, а система конных разъездов и дымных столбов.

Местная же военная мысль выросла в целую науку: осаждающие роют длинные незаметные туннели. Осажденные пытаются выявить и локализовать места подкопов, чтобы оказать врагу активное противодействие. Память Михаила во сне отказывалась давать четкие и ясные картинки противоминной борьбы, но она как-то была завязана либо на прослушивании земли в специально вырытых для этого колодцах, либо на улавливании вибраций при помощи сосудов с водой.

Все это показалось старому воину чрезвычайно интересным, но тут Михаил с компанией спустился в ближайшую катакомбу, и Грамбу стало уже не до местных военных мудростей — он оказался в настоящем подземном городе.

Конечно же, там не было крупных жилых строений, но и кроличьими норами эти туннели точно назвать было нельзя. Это действительно был лабиринт бесконечных грамотно укрепленных ходов, каждый из которых заботливо поддерживался в идеальном состоянии. И это не могло не изумить офицеров, которые тут же практичным умом прикинули, сколько же рабочих рук требуется для поддержания такого состояния. Выходило, что в казематах сидели не просто забитые, едва сводящие концы с концами контрабандисты, тут обитали настоящие акулы теневой торговли.

— Мэр получал от нас десятую часть от всей прибыли, — решил на бегу пояснить представитель акульей стаи, — за это он нас не трогал и даже немного помогал, завышая официальные городские пошлины, но потом он захотел треть. Мы отказались и оказались там, откуда вы нас освободили. Получается, что кочевники, как минимум, отсрочили нашу долгую и мучительную смерть под пытками.

— У вас тут есть товары, которые могут пригодиться людям при осаде или защитникам на стенах? — деловито уточнил Начальник.

— Все, что может пригодиться, этой ночью поднимем на поверхность, — с готовностью отозвался самый говорливый из деловых людей, — а сейчас, после поворота я попрошу остановиться и устроить минуту тишины.

Действительно, вскоре компания подошла к крутому повороту за которым все молча стояли, будто бы отдавая кому-то неизвестному дань памяти.

Впрочем, объяснение не заставило себя долго ждать: сразу после молчаливого ритуала фартовый пояснил:

— Прадед мой в этом месте погиб, когда они вражеский отряд в засаде подстерегали. Дед его тело вынес, а после войны вернулся сюда и начал понемногу ходы облагораживать. Подобных пересекающихся тоннелей чуть ли не десяток тогда нарыли… Вот постепенно они для нужд ночной торговли расширились да разветвились.

— Как же вы в тайне-то это держите, куча же народа нужна, чтобы это все содержать? — задал мучающий его вопрос Михаил.

— Так, а всей схемы подземного лабиринта никто и не знает, — хитро подмигнул барыга, который нес потайной фонарь и все это время предпочитал отмалчиваться, — есть основные коридоры, которые все знают, и которые мы вам покажем, а есть боковые галереи, за которыми уважаемые люди со своими командами приглядывают.

— Не воюете между собой? — усмехнулся начальник.

— Всякое бывает, — криво усмехнулся «молчун», — но больше по мелочи, воевать — себе дороже. К тому же тут не все так просто, как кажется.

Каким-каким, а простым этот подземный город со своими улицами и переулками Грамбу точно не казался. А потом еще и выяснилось, что на пересечениях основных тоннелей стоит сигнализация из старого доброго теплого камня. Которая разделяет проходящих на своих и чужих. Офицеров она распознала, как чужаков и вскоре всей группе пришлось остановиться и объяснить невидимым местным охранникам, что почем.

Потом сон снова закружил хоровод фраз, людей и локаций.

Вот Михаил внутри стен старого города, под ним его верный конь, сзади — подчиненная ему полусотня. Все ждут сигнала.

Вот оно!

Появившиеся словно из-под земли предатели нападают на отряд, охраняющий малые ворота крепости. Михаил командует атаку, но пластуны оказались ближе и сработали невероятно четко. Всего десяток секунд требовался конным воинам, чтобы засадный отряд домчал до ворот, но и этого времени хватило местным спецназовцам, чтобы обезвредить нападавших и даже начать допрашивать с пристрастием немногих оставшихся в живых пленных. Кавалеристы раздосадованы, но почти сразу же трубит рог, а воздух наполняется гулом стрел — степняки атаковали со всех сторон сразу.

Тут же на лицах воинов заиграли улыбки. Всем было понятно, что реального штурма стоит ждать только там, где из-за мздоимства мэра к городской стене приросла капитальная жилая застройка. Там на многочисленные покатые крыши можно ставить длинные лестницы и лезть по ним на стену.

В следующий миг Михаил с Грамбом уже на этом участке стены. Палаш капитана обнажен и запачкан красным, внизу — целое море огня и крови. Под стеной горит все, что только способно гореть…

Михаила зовут по имени, он отступает назад и оборачивается на голос.

Ба! Да это новый знакомец — неразговорчивый фартовый!

Что такое? Перекрикивая шум битвы, тот сообщает, что радость сечи на некоторое время придется отложить. Точнее, продолжить рубиться уже под землей: один за другим приходят сигналы о большом количестве чужих людей в нижнем городе.

— Да как же так?! — возмущается Грамб. — Вас же предупреждали, нужно же было как-то завалить, или еще что. Кроты безмозглые, землеройки скудоумные! Вы что же, просто прогулкой по этим коридорам ограничились?!

Но, нет. Оказывается, что в тоннелях объявлена ночь длинных ножей. Подпольная армия устраивает обвалы даже в центральных тоннелях. Где-то чужаков засыпает заживо, где-то их перемещение блокируют с помощью баррикад и задымляют тоннель, на каких-то участках попросту тихо банально вырезают. Но все равно противник прет вперед, не считаясь с потерями…

Михаил слушает торопливые объяснения, но так и не может понять: что же конкретно требуется от него?

Но вот он уже стоит перед полковником и в числе прочих слушает приказ, который звучит, как смертный приговор.

Глава 20

— Основной отряд степняков под предводительством правой руки их главного проклятого всеми Богами вождя медленно, осторожно и неотвратимо идет под землей к городу! — сразу заявил полковник. — Ведут его такие же контрабандисты, как и те, что перешли на нашу сторону. Задержать отряд не выходит: основные ловушки степняки обходят, а если доходит до резни, то вырезается засада, а не кочевники: воины в отряде отборные. Выйти они могут, как говорят наши знатоки подземного города, сразу в любом из семи мест, расположенных внутри стен. Везде поставить надежный заслон мы не можем, но есть в катакомбах место, которого им точно не миновать…

И вот Михаил уже во главе сборного отряда из десятка своих лучших рубак, полусотни стражников и шайки местных криминальных талантов, чьей точной численности они сами не знали. Причем, задачей его было руководство операцией «Заслон», если провалится задумка местного криминалитета. Кавалеристы — личная охрана руководителя, стражники — собственно сам заслон. В тесных коридорах полсотни правильно обученных бойцов могут долго сдерживать многие тысячи. А эти стражники были мастерами боя в узких улочках старого города и коридорах дворца.

Собственно их выучку и экипировку Грамб смог оценить уже в следующем отрезке сна. Эффекта внезапности не получилось: враг был не лыком шит и прекрасно понимал, что на данном участке пути должны быть неприятности. И стражники не разочаровали.

Картина боя не разочаровала старого воина. Пожалуй, что такой красоты он не видел даже на парадах и показательных представлениях в родном мире. Стражники работали не как люди, а словно бы единый слаженный и смазанный механизм — без раздрая, задержки и скрипа. А Михаил, видимо, был пристален к этому механизму по требованиям техники безопасности, дабы вовремя скомандовать отступление, если произойдет что-то нештатное.

Кочевники нападали громко, но толково. Специально для подпольной операции они обзавелись ростовыми щитами, из-за которых летел плотный поток стрел. Стражники привычно выстроили подобие ощетинившейся длинными пиками черепахи, которая медленно надвигалась на врага. Из центра строя степняков кто-то громко раздавал дельные команды. Кочевники боле или менее успешно им следовали, продолжая искать стрелами брешь в защите отряда стражников.

Внезапно команды перестали звучать, а в задних рядах степняков что-то громко и яростно закричали — видимо, в бой вступили мазурики. На какое-то время отряд кочевников стал просто толпой вооруженных воинов, стражники разомкнули щиты и метнули пару десятков увесистых дротиков. Все они завязли в щитах степняков, превращая их в тяжелую неудобную ношу. Следующий залп уже привел к жертвам среди степняков. В итоге те сломали строй и бросились на пики стражников, стараясь поднырнуть под древки оружия или подрубить их. Постепенно завязался ближний бой, в котором успел поучаствовать и Михаил со своим десятком.

Стражников постепенно теснили, те грамотно отступали: уставшие или легкораненные уступали свое место на передке здоровым и бодрым товарищам. Тяжелых ранений каким-то чудом пока удавалось избежать. А вот нападающие уже потеряли убитыми и раненными не меньше пяти десятков.

В какой-то момент в середине кочевого войска снова случилось нечто такое, на что степняки отреагировали криками и сумятицей. А через минуту к Михаилу протолкался человек из команды контрабандистов и сообщил, что отряд можно понемногу отводить, потому что конкретно здесь его удерживать больше нет надобности: и предводитель, и проводник дикарей уже в плену. Дальше обезглавленный посреди пути отряд воры дорежут сами, и делиться трофеями не планируют.

Причем, относилось это только к Михаилу и его десятку, стражники, даже раненные, никуда уходить не собирались, видимо, они тоже были в доле, а вот присутствия стороннего начальства ситуация уже не требовала.

Этот же человек проводил мини-отряд к ближайшему выходу внутри стен старого города, а сам быстро нырнул обратно, видимо, за своей частью трофеев. Ну, а что, люди они предприимчивые.

Но, выбравшись на поверхность, Михаил попал с корабля на бал. Мимо как раз проносили спеленатых словно мумий командира кочевников и предателя контрабандиста. Груз был ценный и Михаил с десятком пристроился в конце мини-процессии, чтобы сопроводить «языков» в пыточную.

Следующий обрывок сна предсказуемо был из этой самой пыточной. Тут Грамбу снова пришлось успокаивать подопечного, потому что картина допроса с пристрастием была ужасна. Да, молодой офицер успел поучаствовать ни в одной кровавой схватке, но это совсем другое. Вот разведчик Грамб, тот, да, марал руки на стезе заплечных дел мастеров, сам по первой отскакивал в сторону, чтобы опорожнить желудок, закрывал ладонями уши, чтобы не слышать вынимающих душу криков пленных… То была война — на ней все средства хороши, даже бесчеловечные: замучаешь одного незнакомого тебе человека — спасешь дюжину боевых товарищей. Простая и надежная арифметика, которая на время помогает заштопать разорванную в лоскуты совесть.

Успокоив Михаила, старый воин краем глаза взглянул на инструменты палача. Все очень функционально и вид каждого не вызывает сомнений в том, как и для чего тот или иной используется. Во всех мирах человек скроен одинаково, вот и на части везде его разделяют без особых фантазий.

Но это, конечно, когда люди просто делают свою работу или выполняют долг, а вот если пытающий еще и любит свое дело… Нет, об этом даже думать больно!

Не удивительно, что этот обрывок оказывается самым коротким, видимо, тут Михаил обычно просыпался, вторя наяву крикам пытаемых в его сне врагов.

Но вот молодой капитан, задыхаясь, вновь бежит по подземному коридору. В его ушах все еще раздаются мольбы о пощаде и нечеловеческие крики боли и дикой непередаваемой безнадеги. Михаил то и дело трясет головой, чтобы избавиться от наваждения. Оно отступает, но лишь для того, чтобы потом вернуться снова и снова, и снова.

— Это война, мальчик, — шепчет ему Грамб в те моменты, когда наваждение теряет силы, — грязная тошнотворная мразь, в которой нет ничего святого, но тут либо ты, либо тебя. Если хочешь жить, если хочешь, чтобы жили твои родные и близкие, то готов и сделать непотребное и существовать потом с осознанием того, что руки у тебя по плечи в крови. Жить, чтобы умирали чужие, и жили свои. Пытать, чтобы потом самому мучиться до конца своих дней — все это участь настоящего воина, который воюет без перчаток, у которого кровь из-под ногтей не вымоет ни одно из существующих средств… Это грязная работа, но кто-то должен ее делать, чтобы у других было будущее.

— Спасибо, — не просыпаясь, прошептал Михаил.

Меж тем, время было потрачено, и Грамб не выяснил, что конкретно вокруг него происходит, сколько рядом бойцов, куда и зачем они так торопятся. В сознании подопечного была настоящая сумятица: долг перед Родиной и командиром боролся с чем-то очень сильным, но, по-хорошему, совсем неприемлемым для настоящего сурового воина.

Вот по цепочке передали команду замедлиться и издавать как можно меньше шума. Кто передал, чей приказ? Грамбу было непонятно, но Михаил воспринял это как должное. Вскоре все вовсе перешли на шаг, а потом и остановились. Кто-то впереди громким шепотом инструктировал бойцов, что они увидят, как только окажутся наверху, и как должны себя повести: куда направиться, о чем позаботиться в первую очередь.

Света вокруг было мало, скорее всего, ровно столько же, сколько его сейчас и снаружи, чтобы не тратить на поверхности драгоценные секунды на то, чтобы глаза привыкли к освещению.

Михаил аккуратно продвигался вперед, намериваясь возглавить вылазку. Только теперь из обрывков тихих фраз старый воин понемногу начал понимать, что за каша тут заваривается. Если вначале он гадал, выбирая между двумя версиями: еще один встречный бой или вылазка для порчи невесть откуда взявшихся стенобитных орудий, то теперь становилось понятно, что есть и третий вариант.

В подвалах старинного торгового города было две разнесенных друг от друга пыточных и в обеих были получены сведения о том, где конкретно разбит шатер главного вождя.

Нет, чуда не случилось, он не оказался рядом с выходом из подземелья — все-таки, на стороне степняков были перебежчики из числа контрабандистов, знакомые с системой основных ходов. Однако узкий индивидуальный лаз там имелся. Но очень узкий — для мальчишек, торговавших коврами без уплаты пошлин. И знали об этой лазейке считанные единицы. Правильно за лазом никто не ухаживал, поэтому его быстрое и серьезное расширение грозило обвалом, к тому же на это не было времени. Все, что смогли сделать подземные хозяева города, это привести узкий отнорок к состоянию, когда им может воспользоваться некрупный бездоспешный мужчина.

Так сначала наружу вылезли один местный умелец и один пластун. Убедившись, что снаружи не подготовлено мероприятие по приему гостей, они дали отмашку остальным. Сначала наверх один за другим поднимались десять бойцов, потом по веревке за раз поднимали их оружие, элементы брони, увязанные и замотанные в какие-то тряпки так, чтобы не создавать лишнего шума.

Вот уже весь отряд наверху. Вокруг какая-то полузаброшенная ферма.

— Проклятое место, — поясняет Михаилу кто-то из местных, — все, кто тут селился, умирали раньше времени. И посевы гибли, и скот болел — удачно для нас степняки расположились!

Вот раздался звук сначала одного рога, а потом и другого. Со слов командира пластунов, первый сигнал подавали кочевники, что в одном из направлений защитники крепости пытаются осуществить вылазку. Причем серьезную, и степняки просят подмогу.

Второй сигнал был уже от защитников города: отвлекали на себя основную массу дикарей, что давало диверсионному отряду возможность хотя бы попытаться добраться до ставки главного вождя.

Вылазкой командовал Михаил, но за скрытный подход к цели отвечал командир пластунов. Впереди отряда шли невидимые в безлунную ночь разведчики. Из предосторожности одеты они были во взятые в бою у городских стен наряды кочевников. Дважды приходилось останавливаться, чтобы они убрали с дороги вражеские караулы.

Ставка вождя была освещена кострами, обставлена тотемными столбами, окружена многочисленной охраной. Прорваться к шатру с боем выглядело нереальным. Поэтому в отряд наполовину и состоял из лучших лучников и арбалетчиков города. Те уже занимали позиции и готовились к стрельбе, как только для нее выдастся хотя бы крошечный шанс. Каждый из них в праве был действовать без приказа, но все понимали, что один неверный выстрел, и отряд погибнет, не выполнив своей задачи.

В то, что кто-то из участников этой вылазки сможет уцелеть, не верил ни один из бойцов. И живым сдаваться в плен дикарям тоже никто не собирался…

Грамб нервно озирался по сторонам, было понятно, что время работает против диверсантов: в любую секунду их могли заметить, поднять шум, и на этом все закончилось бы, даже не успев начаться. Да что там, заметить, просто придет смена вырезанной по пути караула, не найдет кого сменять и поднимет тревогу.

Но вот к шатру, что-то вереща на ходу, подскакал гонец. Диверсанты напряглись. А внутри шатра начали шевелиться тени. Гонец все визжал и махал руками. Когда тени внутри шатра пришли в активное движение, степняк упал с лошади и пополз к входу в громадную юрту. Лицом он пахал землю, а над головой держал какой-то предмет. Видимо, пропуск через охрану.

— Приготовились! — разошлась по цепочке тихая команда.

Только теперь из обрывков памяти Михаила Грамб смог узнать, что был и третий отряд, который сейчас атаковал степняков, охранявших полон. А это было серьезно. Кочевники везде одинаковы: если пленные не годятся для продажи, а рядом есть крепость, которую стоит попробовать взять штурмом, детей и стариков погонят перед войском, используя в качестве живого щита…

Лишиться такого козыря дикари не могли. Вот в дело и решил вмешаться лично верховный вождь!

Не узнать его было невозможно: он был с ног до головы увешан всякими украшениями, как очень страшная невеста на выданье. Ну, а как еще было выделиться среди соплеменников этой серой и даже плюгавенькой личности?

Залп вышел практически одновременным. Только полуголый, перемазанный жиром, маслом и кровью от глубоких царапин громила-арбалетчик только закончил собирать и взводить свой монструозный башенный самострел.

Не зря все-таки его, натертого, тащили на веревке сверху и подталкивали бревнами снизу норы. Не зря верховный вождь нацепил на себя кучу побрякушек: часть из них была еще и защитными амулетами из теплого камня. Амулеты притягивали к себе стрелы, принимая весь урон, сохраняя жизнь владельцу.

Стоило только отзвучать звукам проклятий, сорвавшихся с уст стрелков, как последовал второй залп. Но и он не принес нужного результата. А сам Вождь и его охрана уже пришли в движение. Кто-то дико визжа, прыгал на линию огня, кто-то уже сам натягивал тетиву, чтобы выстрелить в ту сторону, откуда летят стрелы. Несколько десятков охранников с дикими и страшными криками, прикрываясь небольшими щитами, бросились в опасном направлении.

И вот, наконец, могучий арбалетчик вложил болт и нажал на спуск. Глухо стукнуло, и увенчанная металлическим наконечником деревянная жердь отправилась в стремительный полет.

На спине Вождя тоже хватало защитных побрякушек, да и прикрывали ее уже чуть ли не два десятка воинов, но, видимо, это была не его ночь. Насквозь пробив телохранителя, болт ударился в амулет из теплого камня, разрушил его и с тихим хрустом вошел в трусливо показанную защитникам города спину.

Примерно в это же время откуда-то из-за шатра в ночное небо взметнулись горящие стрелы. Они упали на юрту, и ее полог вспыхнул, точно был пропитан горючим маслом.

Михаил скомандовал отход, сам же со своим десятком остался прикрывать товарищей.

Стрелки, преступно игнорируя приказ, дали еще пять залпов из луков и два из арбалетов по бегущей на них охране, тем самым ополовинив число телохранителей. При этом степняки покрыли всего две трети расстояния до засады.

Теперь проще было дать еще один залп в упор и принять бой с равным числом противников, чем бежать в темноту, рискуя упасть и получить в спину кусок острой стали.

Однако в охране у Вождя оказались очень умелые воины. И легкой прогулкой эта схватка не оказалась. Неизвестно, сколько бы защитников города вышло из нее живыми, если бы к ним на помощь не подоспел еще один, не пойми, откуда взявшийся отряд! Соратники молча появились из темноты и смели степняков числом и умением. Командовал отрядом сам старый полковник. Второй капитан был постоянно рядом с ним, охраняя, и передавая по цепочке его приказы.

— Переходите в мое подчинение! — быстро бросил он Михаилу и командиру пластунов. — Нужно обследовать шатер, пока он полностью не сгорел!

Что для Грамба, что для его подопечного подобный поворот оказался полной неожиданностью, но ситуация не располагала к расспросам, нужно было выполнять приказ, причем делать это надо было быстро и четко.

До шатра было около четверти километра — максимальное расстояние для прицельного выстрела из местного композитного лука. В темноте, чтобы преодолеть это расстояние, нужно было потратить не меньше, чем пол минуты. Но и за это время огонь успел охватить шатер практически полностью.

Приближаясь к громадной пылающей юрте, отряд растянулся в полумесяц, Михаил со своим десятком, капитан и полковник бежали в его центре. Когда до входа в шатер оставалось всего пару десятков метров, из него, согнувшись в три погибели и хватая ртом воздух, буквально выкатился громадный тролль!

Михаил так удивился, что забыл посматривать под ноги, за что практически сразу и поплатился, споткнувшись о труп одного из телохранителей Вождя и растянувшись во весь рост.

В этот момент надышавшийся дымом тролль оглушительно чихнул…

Картинка, как это порой бывает во сне, перестала двигаться, замерла, давая возможность Грамбу и подопечному до глубины души проникнуться ужасом и болью происходящего.

Чихнув, тролль буквально скосил весь отборный десяток Михаила, полковника и капитана. В дюжину человек словно бы врезался грузовик, отбросив их метров на десять назад!

Глава 21

Грамб и Михаил вскрикнули одновременно, и сон прервался.

— Спасибо, — теперь уже наяву проговорил подопечный, — до этого момента я еще ни разу не досыпал. Всегда пробуждаюсь в холодном поту, когда детей отбираю, а на меня…

Михаил не стал договаривать, чувствуя, как комок подступает к горлу.

— Ты все делал правильно. Город ведь устоял? — заполнил тяжелую паузу мудрый воин.

Комендант окинул взглядом окрестности. Непонятно было, сколько он проспал, но вокруг, вроде бы, ничего сильно не изменилось. Полковник тряс около уха своей флягой, пытаясь на звук определить остаток лекарства. Фанатичная тройка из капитана и двух лейтенантов со светлыми воодушевленными лицами препарировала трупы паразитов. Остальных видно не было, но и сигналов тревоги они не подавали.

— Дальше все было словно в тумане, — хриплым от переживаемых эмоций голосом начал рассказ Михаил, — полковника, капитана и десяток лучших наших бойцов не просто снесло роем каменных осколков: сами осколки были отравлены дымом. Но понял я это не сразу. На тот момент вообще ничего понятно не было. Тролли ведь не служат степнякам, они продают свои услуги лишь единожды в поколение и в этот раз они охраняли нашу правящую верхушку. Да и эта мысль пришла ко мне много позже. В тот момент я просто был в ступоре от вида корчащихся в смертельных муках боевых товарищей. Раны у них были кровавые, но не выглядели смертельными, так как тролль стоял относительно далеко и осколки его слюны уже были почти на излете. Лишь когда у всех одновременно пошла изо рта пена, я перестал бинтовать полковника и принял решение умереть вместе с соратниками в попытке их спасти. Чтобы ты понимал, шансов на успех у меня не было никаких. Абсолютно. Я обязан был лишиться разума, после чего меня бы из сострадания убили оставшиеся в живых товарищи, просто чтобы не мучился…

— Извини, но я не понимаю, — тихо проговорил Грамб, когда молчание Михаила перевалило за вторую минуту, — что конкретно ты сделал? Если очень больно, можешь не отвечать.

— Нет, после того, как во сне я снова прошел по этому пути, мне необходимо выговориться и снять с себя хотя бы часть этого груза. Если честно, то до этой минуты я толком и не помнил всего, что случилось. Я был не в себе. Хотя это и не удивительно. Начну по порядку: здоровенный тролль стоял под куполом и вдыхал в себя весь дым, в то время, как его работодатель пытался попасть в рукава и штанины своей одежды. Во всяком случае, из шатра он выскочил в таком виде, будто бы первый раз смог одеться без посторонней помощи, и вышло это у него отвратительно. И это был один из Двенадцати — один из тех, кто помогает Правителю властвовать. Я в то время сидел в ступоре, глядя, как умирают те, с кем я только что шел в одном строю. И лишь когда тролль, повинуясь команде одного из Двенадцати напал на остальных защитников города, долг перед гибнущими подчиненными вернул меня к реальности. Убить тролля, имея в рядах арбалетчика с башенным самострелом, — дело нехитрое. Сложно было продержаться без потерь, пока наш спаситель заряжал свое оружие. Ну, разве что пришлось попотеть, что заставить эту кучу живого камня не двигаться хотя бы секунду, но тут, наконец, моя удача распространилась и на стрелка — тролль остановился и разинул гигантскую пасть, чтобы еще раз чихнуть. Выпущенный практически в упор болт пробил небо и добрался до мозга тролля. Радоваться было рано, поскольку на нас насели сбежавшиеся со всей округе степняки. Они бы порубили всех в капусту, не раздайся со стороны городских стен еще один рев степного рога. Он призывал к остановке сражения.

— Почему?! — вновь не выдержал Грамб.

— У Верховного Вождя было всего две Руки — два заместителя. Сам вождь пал. Одного заместителя схватили мы, а второй погиб при попытке штурма. Пленного не успели запытать до смерти, поэтому, когда ему предложили возглавить кочевников и увести их обратно в степи, тот, последний раз плюнув кровью в лицо палача, не мог не согласиться.

— А с чего решили, что, получив свободу, он выполнит обещание?! — проявил профессиональный интерес к вопросу старый воин. — Любые клятвы, данные под пыткой, Боги склонны считать недействительными.

— Точно не знаю, но я слышал, что бывают специальные амулеты из теплого камня, их застегивают на шее, и если человек с амулетом нарушит обещание…

— Хорошо, я тебя понял, продолжай рассказ.

— Так вот, в одну секунду степняки опустили оружие, шум битвы сменился криками и стонами раненных. Тогда я поручил своим бойцам обеспечить охрану одному из Двенадцати, а сам бросился к дюжине раненных товарищей. То, что помочь им уже нельзя, я не знал или отказывался это понимать. Сдача экзамена на капитана далась мне легко: в полевом госпитале я одновременно сохранял на передержке трех оперируемых в течение целых суток. Вот и тогда я решил взять внутрь себя всех, кого только смогу уместить. А их тела срочно приказал нести в крепость к ближайшему лекарю…

Тягостная пауза вновь затянулась. Грамб снова хотел поторопить подопечного, но тут, наконец-то, сам понял, к чему вел Михаил.

— Двенадцать! — воскликнул старый воин. — Ты смог взять на передержку всех раненных?!

— Умирающих, — поправил старика Михаил, — испускающих последний вздох. Я до сих пор помню последнюю фразу полковника: «Принимай командование, капитан…».

— Они умерли, не дождавшись помощи… — закончил за подопечного историю Грамб. — И что ты сделал с… ну, с передержкой?

— Ничего, — сухо ответил Михаил, — они все еще у меня.

— Это сколько же дней прошло? — ужаснулся старый воин, помня рассказ Михаила о генерале, на четвертый день сошедшем с ума с десятком душ на передержке.

— Пять или шесть, — пожал плечами Михаил, — в зависимости от того, сколько я проспал.

— И сколько ты еще продержишься, и как вообще можно решить эту проблему? — всерьез испугался за исход своей миссии Грамб.

— У меня нет ответов на эти вопросы, — признался подопечный, — можешь сам поразмыслить над нами на досуге. Я успел голову сломать на этом поприще, но результата не получил.

— Уж я подумаю, — почему-то с угрозой в голосе произнес Грамб, — уж я так за этот вопрос возьмусь, что мало никому не покажется.

— Чем бы старик ни тешился, лишь бы в детство не впадал, — улыбнулся Михаил.

— Кажись, чуточку сломали… — раздался в эфире камнепадный голос местного тролля. — Пулять, вроде будет, но теперь она чуть-чуть хроменькая: одна ножка из трех уцелела. А у нас, случайно, летающих врагов не предвидится? Ну, чтобы не чинить эту, хроменькую, чтобы она в небушко пуляла!

По количеству уменьшительно-ласкательных окончаний в словах сержанта было понятно, что он все-таки переживает за проявленную неуклюжесть в ходе выполнения приказа.

— Флекс, — тут же отреагировал Михаил, полностью возвращаясь к реальности, — что известно по противнику?!

— Пока только то, что успел передать мне Иссуп, господин комендант, — быстро и четко отрапортовал архивариус, — так же он утверждает, что у меня в библиотеке должен быть каталог обнаруженных заготовок и невыполненный план по дальнейшему обнаружению новых видов. В связи с этим, у меня к вам предложение…

— Отставить, — вежливо, но неумолимо прервал его комендант, — оставайся на посту, пока я тебя не сменю. Скажи только, есть ли среди заготовок летающие?

— Два вида. Крупные, похожие на летающих крокодилов, и мелкие, как шмели.

— Да уж, — отвлекся от своих невеселых дум Грамб, — те, кого вы именуете Богами, явно хотели защитить котловину от людей, а не наоборот. Летунам наша Крепость не помеха. Вот только чего-то они не учли. Ты над этим на досуге поразмысли немного, Миша. А я пока занят, думаю над твоей проблемой. Что-то подсказывает мне, что решение у нее есть, и они где-то близко, если не на глазах, то под ногами, образно говоря. Вертится какая-то мысль, а вот ухватить ее за хвост я не могу… Хвост… Так, Миша, если что, я у союзников, буду нужен — зови!

Не дожидаясь ответа Грамб основной частью сознания переместился к Первому. Союзник был занят: с остальной тройкой он ментально подавлял пойманного предателя. Перебежчик оказался идейной сволочью, добровольно переметнувшейся в стан врага, и демонстрировал полное презрение к бывшим собратьям. Добровольно отвечать на вопросы он отказывался, а ломать его ментально крысы-работяги не могли по соображениям совести. Поэтому появление Грамба в сознании Первого произошло как нельзя кстати.

В сентиментальности к врагу старый воин никогда замечен не был. Не изменил он своим принципам и в этот раз. Имея рычаги Первого и не имея его тормозов, Грамб буквально насухо выжал предателя в плане добычи информации. Полученные сведения давали старику повод для сдержанного оптимизма.

Теперь нужно было возвращаться назад к подопечному и долго, предметно общаться с Исей…

А времени для этого было достаточно: в режиме накопления энергии Крепость перестала быть услужливой. Больше не было проемов, которые возникали в любой стене по мановению брови идущего. Свет, не имеющий видимых источников, везде были приглушен за исключением случаев схем эвакуации. Да-да, на всех углах были развешены такие схемы. Если остановиться возле одной из них, на ней тут же появлялась отметка, указывающая, где ты сейчас находишься. Ткнув пальцем в желаемое место назначения, можно было получить кратчайший безопасный на этот момент маршрут.

Понял ли это Михаил сам, или ему кто-то помог, Грамб не знал, но все равно порадовался, что подопечный понемногу начинает разбираться в особенностях местных технологий. Комендант бежал бодрой трусцой. Каждая из мелькавших по пути схем подбадривала его тем, что курс верен и цель все ближе.

— Миш, я могу от твоего имени пообщаться с Исей? — уточнил мудрый воин. — Мне кажется, что сам того не знаю, он хранит солидный объем информации о новом враге.

— Давай, он сейчас просто, как нянька, наблюдает за нашими бугаями, не думаю, что ты сильно ему помешаешь.

— Иссуп! — тут же воспользовался разрешением Грамб. — Напомни-ка, что ты рассказывал нам о том, что паразиты все портят и жрут?

— Жрут! — тут же охотно отозвался домовой. — Точнее, жрали! Все жрали! Восстанавливать не успевал, отбиваться не успевал, энергии не хватало уже тогда! Нарушители были наглыми, управы на них не было! А еще и капитан плохо работал над ядами: много изучал, но мало яда делал. Халтура! И чем дальше, тем хуже! Вначале яд всегда их убивал, а в конце только усыплять начал! Приходилось собирать и тащить — выбрасывать со стены, чтобы не просыпались и снова не начинали гадить!

— Та-а-ак… — протянул Грамб вкрадчиво. — И как думаешь, насмерть они разбивались, когда со стены падали?

— Да! — ни мгновения не сомневаясь, ответил Ися. — Стена высокая, паразиты тяжелые — смерть должна была наступать неизбежно.

— Ты всегда выбрасывал их в одном и том же месте?

— Да! В расщелину. Она глубокая. Дна даже мне не видно.

— Значит, разбившиеся в лепешку трупы ты не видел.

— Нет! Но они точно разбивались, иначе и быть не может!

— Так вот у меня для тебя плохая новость: когда-то кто-то один смог выжить, и будучи разумным, стал помогать не умирать другим. Они расплодились за пределами Крепости и наткнулись на заготовки. Последние паразиты, видя, что мы здесь побеждаем, убежали к ним, оставив тут заслон для прикрытия отхода. Теперь, дружок, имея эту информацию, попробуй спрогнозировать, чего нам ждать от сотен крыс, гонящих на убой армии заготовок?

— Так! — как-то совсем неуверенно и даже смущенно отозвался домовой. — Такова вероятность ничтожно мала, но она существует. Лысый Пир действительно порой делал странные яды. Крысы становились похожими на кисель. Такие твари, действительно могли не пострадать от падения, но тогда я об этом не подумал. Если ваша вводная верна и реальна, а атака близка и неотвратима, то прогноз неутешительный: энергии нам не хватит.

— Где раздобыть всю информацию по заготовкам? Ты можешь коротко и ясно описать, что это конкретно такое, насколько они уязвимы и для какого оружия?

— Могу! Я могу ответить четко и ясно. Поставленный блок удерживался, в том числе, и за счет энергии крепости. Все остальные преграды я уже давно обошел, в целях улучшения эффективности борьбы с паразитами. Теперь, в условиях экономии энергии в Крепости, заблокированным остается всего один участок памяти. Информация же по самой Крепости, заготовкам и миру вокруг для меня открыта.

— И ты молчал?! — возмутился забравший бразды правления телом Михаил.

— Да! Я пересохранял, усваивал и анализировал информацию. Проблем с поражением живой силы противника не будет. Те, кто способен функционировать в условиях атмосферы этой планеты, не так уж и многочисленны и являются достаточно уязвимыми для того оружия, которым располагает Крепость. Однако, есть и такие заготовки, которые не смогут здесь нормально функционировать в долгосрочном периоде, но в моменте способны доставить много неприятностей. Весь вопрос в том, успеем ли мы накопить достаточно Энергии, чтобы Крепость смогла сама постоять за себя, или нам придется выигрывать для нее время. В любом случае по моим расчетам, Крепость устоит и продолжит выполнять свою основную функцию — не допустить аборигенов в котловину.

— Как-то это не очень подходит под твою миссию служения своей стране, — тихо проговорил Грамб, — скорее ты тут служишь проклятым вами Богам.

— Почему людям нельзя попадать в котловину? — проигнорировав слова старого воина, обратился к домовому Михаил. — Что страшного они могут сделать заготовкам?

— Стоп! Дело не в заготовках, а в технологиях, на объектах, что поддерживают консервацию заготовок. Земляне, которых вы называете проклятыми Богами, отрицали принципы технологического прогрессорства при контактах с другими гуманоидными цивилизациями. Поэтому они и оградили котловину от остального мира.

— Они не могли как-то иначе скрыть свои технологии? — уточнил на бегу комендант, пропуская мимо уха термины, которые не понимал.

— Нет! Это технологии не землян, а тех, кого вы называли Богами до них. Тех, кто давным-давно покинул вашу планету, чтобы вернуться за своими заготовками и теплым камнем, но так и не вернулся. Из их несметных каменных запасов, земляне и построили Крепость.

— Ладно, почему они не спрятали технологии и заготовки? Зачем воздвигать замок в горах, ставить защиту по периметру котловины? Для чего эти сложности?

— Нет! Это было не сложно. Экипаж землян состоял из двух классических групп: физиков и лириков. Вместе они построили замок, а потом физики остались изучать природу теплого камня и его роли в инициации заготовок, а лирики отправились с миротворческой миссией — понесли мир и культуру в массы. На эту вторую группу и было совершено то роковое нападение. А ведь физики их предупреждали! Они говорили лирикам, что те не учат матчасть, что все опасности сближения с аборигенами уже давно описаны древними фантастами Земли. Однако гуманистов сложно убедить, когда они в реальном времени с орбитальных спутников видят плоды кровавых местных устоев.

— Так, стоп! Мы уходим в сторону! Ответь еще на один вопрос, а потом перейдем к выстраиванию обороны Крепости. Как связаны древние Боги, теплый камень и заготовки?

— Так! — с готовностью согласился Ися. — Древние Боги при помощи теплого камня и заготовок нашли для любого разумного существа во вселенной, обладающего физической оболочкой, способ жить вечно…

Глава 22

Чего-то подобного Грамб все это время и ожидал. Собственно, он уже даже был готов к сему откровению. Впервые за все три задания он более или менее понимал задумку Смерти. Пока еще картина не имела резкости и прорисовки мелких деталей, но в общих чертах уже была обозримой. Да и план по спасению подопечного от сумасшествия уже родился сам собой. Оставалось только узнать сроки: минуты это, часы, или дни.

Но и тут все сложилось лучшим образом. Домовой в своей неизменной манере бодро отрапортовал, что сознание человека, заключенное в теплом камне объемом в плюс-минус сто литров, способно сохраняться без изменений в течение нескольких суток…

— Что ж, — тихо, сам с сбой, заговорил Грамб, — получается, что в этот раз у меня есть вся необходимая информация, а мне нужно просто все распланировать и помочь ребятам уничтожить активированные паразитами заготовки. А все потому, что ни у кого не должно быть крупных козырей в рукаве, когда он играет со Смертью.

Поразмыслив еще несколько минут, мудрый воин обратился к коменданту:

— Миша, мне нужно отлучиться к союзникам, а еще у меня есть одна потрясающая идея, но для ее воплощения нужно тонны две теплого камня, а лучше — три.

— Бери хоть десять! Главное, не расходовать энергию Крепости, — тут же отозвался комендант, который уже слушал отчет тролля о демонтаже очередной «самострельной башни».

И вот Грамб уже договаривается с Первым. Тот рад помочь, но не готов дать сразу столько специалистов, сколько запрашивает хитрый воин. Союзник просит войти в положение и понять: слишком много крыс-работяг ранены в былых боях или заэксплуатированы рабовладельцами до полусмерти.

Грамб берет паузу для размышлений, а потом снова активизируется в голове у коменданта.

— Миша, Мишаня! У меня тут вопрос жизни и смерти. Нет, у нас с тобой тут вопрос жизни и смерти! Мне срочно нужен кто-то из чокнутой тройки! В идеале — лысый, как коленка, капитан! Срочно надо оказать медицинскую помощь нашим верным хвостатым союзникам! Энергии на это нет, поэтому требуется поработать головой и руками!

— Давай, действуй, только быстро! Скоро у меня не будет времени на всякую ерунду.

— Есть! — молодцевато отчеканил Грамб, и за считанные секунды устроил полевой госпиталь для крыс-работяг прямо в громадном складе, больше напоминающем сейчас каменоломню.

До полусмерти уставший Пир поначалу что-то бессвязно ворчал, но почти сразу же его неугомонная натура первооткрывателя и исследователя взяла свое: он принялся лечить и одновременно восполнять пробелы в знании анатомии работяг. Оба лейтенанта тоже поначалу косились на очередь из больных и замученных разумных крыс, а потом без всяких команд забросили свои изыскания над трупами паразитов и принялись обихаживать раненых.

Союзников с позывными Второй, Третий и Четвертый тут же отправили в комнату приема пищи. По нынешним временам путь до нее был небыстрым, поэтому прошедшие диспансеризацию работяги погружались Пиром в легкий целебный сон. А Первый с мудрым воином в голове в это время цепким профессиональным взглядом осматривал нетронутые запасы теплого камня, выбирая для нужд Грамба наиболее подходящие куски.

Михаил к этому моменту уже сменил архивариуса за командным пультом. Поэтому Грамбу вернуться к подопечному. Вдвоем они окончательно освоили науку управления пультом и с грустью отметили, что энергии в Крепости осталось не так уж и много. График на экране показывал, что ее уровень едва-едва вернулся к показателю, что был до того, как мальчик с веткой спас жизнь Михаилу при помощи магии. По всему выходило, что это была вовсе не магия, а видоизмененная энергия, нагло изъятая у Крепости.

— С одной стороны это очень затратно, — поделился мыслями комендант, — а с другой — я жив благодаря этому нерациональному использованию энергии…

— Как думаешь, — уточнил Грамб, — у других такой же низкий коэффициент полезного действия будет?

— Почти уверен, что нет. Мальчишка изначально выделялся. Не знаю откуда, но у меня создалось такое ощущение, что он вообще здесь не для защиты Крепости. По идее, мы же в принципе могли его так и не обнаружить, да еще и в каком-то скрытом от глаз подвальном ангаре. Тем более, что остальные «консервы» — однозначно воины. А мальчик… загадка или шутка.

— В каждой шутке должна быть доля правды, — задумчиво кивнул старый воин, — ладно, у меня к тебе будет просьба: как только у Иси появится свободная минута, прикажи ему связаться с Первым. Мне нужно будет задать ему ряд чрезвычайно важных вопросов.

— Думаю, тебе лучше будет встретиться с ним у Флекса: архивариус тоже очень просил обеспечить ему компанию домового.

— Спасибо, что хоть в очереди стоять не заставил, — проворчал старик перед тем, как удалиться.

Первого Грамб застал в момент жаркой баталии с очумелой тройкой. Люди и Крыс отчаянно спорили о судьбе одного из раненных союзников. Переводчиком у них был Иссуп, действовал он по радиоканалу, а каждая фраза начиналась с однословного восклицательного предложения. Дискуссия была яростной, поэтому каждое первое предложение уже давно было нецензурным.

В суть разногласий мудрый воин вник быстро. Пир утверждал, что раз и навсегда вылечит пациенты, прибегнув к серьезному хирургическому вмешательству, которое потребует долгого дальнейшего восстановления. Первый же, шипя и плюясь, доказывал, что этот талантливый боец в ближайшее время нужен ему в светлом уме, ясной памяти и без немедленной угрозы его жизни, не более. А уж когда удастся полностью разгромить врага, тогда уже всех можно будет лечить долго, нудно и с гарантией!

— Хрен! — тут же прозвучал почти синхронный перевод Иси ответного аргумента медика. — Что исправит наличие или отсутствие в строю одного бойца из десятков подобных? В уши мне не дуй, хвост ты облезлый! Я лекарь, и обязан помочь больному!

— Шут! — тут же последовал ответ. — Ты сначала воин, а уже потом — лекарь. Этот боец может командовать двумя десятками подручных и это при кропотливой работе. А просто гнать в бой он может и полсотни! И этот отряд будет способен уничтожить тысячу или даже больше заготовок!

Да-да, союзники кое-что знали про заготовки и в общих чертах даже представляли, как с ними бороться. Более того, они даже готовы были отразить первый вражеский удар, не прибегая к энергетическим услугам Крепости. И это была неоценимая помощь! Поэтому Пиру пришлось сдаться и признать правоту Первого, который стал временным главнокомандующим союзнических сил.

Эти ребята всерьез готовились дать бой былым угнетателям. Все дети и старики, негодные к войне были пристроены в наблюдатели, сигнальщики и посыльные. Кое-кто из начинающих умельцев уже вовсю помогал двум гигантам устанавливать самострельные башни. Юные управленцы руководили помощниками, которые стаскивали к краю стены отработавшие свое обломки теплого камня. Их планировалась банально сваливать вниз на головы штурмующих.

Крысиная разведка доносила, что в котловине происходит какая-то непонятная ротация. Из-за наступающих сумерек рассмотреть что-либо детально пока не получалось, а приблизиться не давали выставленные врагом дозоры. В отряды дозорных входили существа с большими ушами на круглых лобастых головах, которые то и дело подпрыгивали на несколько метров, зависали в воздухе и издавали едва слышные тонкие звуки. Замерев в высшей точке прыжка, они расправляли кожаные складки, становясь похожими на раскрытые зонтики. Так они, вращаясь и не переставая пищать, медленно опускались обратно на землю. Основ и принципов эхолокации крысиные разведчики не знали, но как-то смогли догадаться, сильно не отсвечивать перед странными существами. Зато лазутчики долго на ними наблюдали и, когда пришло время ночного штурма, смогли указать обороняющимся на слабые места вспомогательных отрядов, состоящих из этих существ.

Собственно отсрочка штурма и хаотичные перемещения масс в котловине были связаны с тем, что изначально в наступление должны были пойти дневные заготовки, а теперь из-за кучи мелких проволочек, их заменяли на ночных.

Изгнанные когда-то из крепости паразиты, их дети и внуки очень хотели жить в цитадели из теплого камня и всерьез собрались штурмовать неприступные стены при помощи новых послушных и почти бесконечных рабов.

Сбежавшие паразиты успели заметить, что в Крепости не все ладно, и поспешили донести эту информацию до родственничков. И вот полчища заготовок двинулись к высеченной в скале цитадели.

Старые полузабытые Боги запасали теплый камень и строили в обширной долине исполинские подземные инкубаторы, чтобы иметь возможность продлевать жизнь самым различным расам. Новые Боги забрали камень, а новые мутировавшие крысы добрались и до заготовок. Заполучив в пользование бесчисленные крепкие, здоровые, но бездушные тела, кукловоды сразу поняли, как можно распорядиться этим подарком судьбы.

Вначале на штурм Крепости пошли оболочки, предназначенные неведомым жителям какой-то ночной или подземной цивилизации. В больших круглых глазах не отражалось и тени мысли: рабам думать не нужно, они должны выполнять приказ повелителя.

Паразиты сопровождали толпу смертников, не давая стаду разбредаться. Особенно юркие крысы сновали между долговязыми, но сбитыми фигурами, проверяя, все ли в порядке в гуще толпы.

Ночные заготовки казались паразитам весьма удачной находкой: они были сильны и оказались способными целые сутки не умирать, не теряя при этом физических кондиций. Многие, очень многие заготовки, не способны были протянуть и нескольких минут: кто-то задыхался, некоторые даже взрывались, стоило паразитам разгерметизировать (взломать) их инкубатор…

А тут такое счастье: тысячи жизнеспособных крепких короткошерстных бойцов с широкими, крепкими, словно камень ладонями.

Благодаря незаметным разведчикам обороняющиеся уже знали примерную численность противника и его основные физические характеристики. Дозоры так же донесли, что паразиты не только отдают приказы, наиболее сильные особи могут, подобно Грамбу, разбивать сознание, сидеть в голове у заготовки, управлять ее движениями, видеть ее глазами и делиться получаемой информацией с другими паразитами. Заготовку с подселенцем было легко отличить от обычного раба: издалека — по движениям, а вблизи — по осмысленному взгляду больших почти немигающих глаз.

От гарнизона Крепости на стене присутствовали тролль с братишкой и Ися, на которого возложили обязанности связного. Сейчас же домовой с готовностью отвечал на вопросы Грамба. Как это часто бывает, Ися знал всю нужную для обороны информацию, но не мог сложить все обрывки в одну гладкую историю победы. Теперь же, развернуто отвечая на строгие конкретные вопросы, домовой сам понемногу изумлялся от того, насколько все оказывается простым.

— Так! — подытожил Ися, когда полностью удовлетворенный ответами Грамб заявил, что вопросов больше не имеет. — Получается, что мы здесь не для отражения этого штурма. Сам штурм — случайность, а два вида крыс просто должны решить между собой, кому дальше жить на этой планете: роду, паразитирующему на теплом камне, или тем, кто живет с ним в симбиозе. Так получается?

— Да, — ответил за Грамба Первый, — это наша война, но без союзников нам в ней не выиграть.

— Ха! — тут же оживился Ися. — Будут вам союзники, будут! Куда ж мы денемся?! Для начала поможем вам, в процессе с вашей помощью вылечим нашего Коменданта, а дальше займемся мной! Такие вот приоритеты! Я прав, друзья?

Грамб и Первый охотно подтвердили правоту на глазах умнеющего домового.

— Так! — вдруг забеспокоился Ися. — Получается, что меня тут должно было хватить и одного. А законсервированные боевые юниты были нужны для подстраховки. В итоге подстраховкой оказались местные аборигены, от нападок которых и строилась Крепость, а юниты оказались настолько энергозатратны, что толку в защите от них может и не быть?

— Ну, ты ведь понимаешь, — вернулся в беседу старый воин, — люди ведь не машины: физик, что оставил здесь для тебя эти десять консерв мог просто пошутить.

— Нет! Он в спешке улетал отсюда, чтобы помочь умирающим товарищам! — возразил Ися. — Разве люди шутят в таких ситуациях?

— Как правило, не шутят, — согласился Грамб, — но доля шутки в его действиях все равно есть! И эту загадку, я уверен, мы рано или поздно разгадаем. Теперь же предлагаю на секундочку прерваться, потому что нас чуть-чуть штурмуют.

Штурм, действительно, уже начался. Причем случилось это неожиданно. Оказалось, что у врага был еще один тип заготовок: эдакие мимикрирующие слизняки, которые еще днем незаметно начали восхождение (восползание?) по отвесной скале. В какой-то момент они колышущимся серым студнем появились на стене и как-то очень уж прытко потекли к ближайшим работягам. При этом помощников, сотворенных из теплого камня нападающие начисто игнорировали.

Секундная растерянность стоила защитникам двух хвостов, трех когтей и одной лапы! Слизни оказались плотоядными. И ели они очень быстро. Бесхвостых и колченогого в темпе венского вальса выдернули из рядов и отправили к Пиру. Всех бойцов из плоти и крови окружили каменные соратники, закрывая их собой от агрессивного желе. В рядах защитников царило легкое недоумение, так как слизни не реагировали на физический урон: рассеченные раны затягивались, удары и уколы вообще игнорировались.

Ситуацию спас Страж. Братишка быстро сообразил, что таким макаром скоро достанется и Армету, который, хоть и каменный, но все ж не полностью. Поэтому увалень с умственным развитием десятилетнего пацана не придумал ничего лучшего, чем просто начать вычерпывать ближайшего к нему слизня!

Да-да, просто вычерпывать! Горстями и пригоршнями он отделял от слизней куски желеобразной массы и прицельно бросал их вниз. Снизу громко кричали ночные заготовки. Видимо, частички слизней еще какое-то время пытались кормиться за счет союзников.

Помощники работяг быстро переняли тактику боя и начали лапами-ковшами разгребать атакующих токсичных желеек на части.

— Да не под ноги все бросайте, а вниз! — кричал на них Страж. — Не понимаете, что ли?

Как раз в этот момент на стену полезли первые ночные заготовки, и схватка помощников работяг с плотоядными сухопутными медузами моментально стала игрой в вышибалу. Да и вообще весь бой как-то постепенно перерастал в какое-то увеселительное мероприятие.

Слизни из противника превратились в невольно оружие защитников Крепости — токсичный боезапас. Помощники очень быстро пристрелялись, и каждый определил свой сектор ведения огня. Кусочки плотоядного желе заполонили воздух, и каждый летел в цель без промаха, залепляя большеглазые лица, разъедая их до костей.

Страж полностью переключился на ночные заготовки, работая, как молотилка, обрывая их мучения молниеносными точными ударами. К тому моменту, как исчерпался последний токсичный слизень, на стене уже валялись холмы из заготовок с начисто объеденными лицами. Появляющимся снизу штурмующим все чаще приходилось сначала преодолевать эти завалы, а уже потом пытаться сойтись с защитниками в рукопашную.

Враги были безоружными и нападали всегда одинаково, подчиняясь простым и быстрым командам своих владельцев. Но на их стороне была ночь и подавляющее численное большинство. Однако защитники не выказывали ни страха, ни даже тревоги. На их стороне была парочка неутомимых гигантов, которые по одиночке стоили на небольшом участке стены целой армии!

Иссуп тоже не терял времени даром — в волнах атакующих он выискивал одушевленные заготовки и указывал на них союзникам. Так в физический, а потом и ментальный плен попало уже три особи, которых направили внутрь Крепости вслед за малочисленными ранеными союзниками.

Теперь офицерам крепости предстояло развязать вражеские языки и узнать информацию, необходимую для полной победы над порядком надоевшим противником.

Глава 23

Здесь вновь не обошлось без союзников и Грамба. Старик уже собаку съел на том, как нужно атаковать чужое сознание, и подчинять его общему ментальному прессу давящих на него работяг.

Вскоре раскололся один пленный, потом его показания подтвердил второй, третий…

В общем, пора было от спокойной обороны переходить к активным действиям, для чего нужна была разведывательно-диверсионная группа, и у старого воина на этот счет уже имелось свое единственно верное мнение.

Грамб планировал внести свое рациональное предложение чуть позже, но судьба-злодейка решила иначе: у Михаила случился приступ. Комендант схватился за голову, пошатнулся и заговорил чужими голосами.

Случившийся рядом Пир замер и тут же быстро перевел взгляд с коменданта на хмуро крутящего ус полковника.

— Да, — кивнул Шев, — очень похоже на тот случай.

Грамб сразу же все понял и велел Первому срочно тащить генерала в зал, где работяги трудились над его заказом.

Сам же мудрый воин вернулся в тело подопечного и потратил все имеющиеся силы на то, чтобы загнать обратно тех двенадцать сорвиголов, что начали вырываться из узилищ сознания Михаила. Это была славная битва. Сущности лихих рубак, сорвиголов не понимали, кто и зачем их пленил. Они изо всех сил рвались наружу, обрекая своего хранителя и спасителя на безумия, а себя — на окончательную смерть.

А тут еще и офицеры гарнизона похватались за оружие, препятствуя Первому, оттесняя союзника от коменданта. Пришлось на жалких остатках морально-волевых едва различимым шепотом прикрикнуть на сослуживцев, чтобы помогали и слушались.

Кто другой решил бы, что человек бредит, но тертые офицеры четко чувствовали тон приказа даже в едва заметном шевелении губ. Надо, значит, надо!

Крепость тоже, словно бы понимала, что происходит, местами, вновь делая проходи в стенах, чтобы уже бесчувственное тело быстрее оказалось в нужном месте.

И вот они снова в громадном подземном складе, где среди обломков из остывающего камня красуются одиннадцать полностью готовых фигур, и подходит к завершению последняя — двенадцатая.

— Нет времени! — сигнализирует своим Первый. — Отбегайте подальше!

Работяги бросились в рассыпную, оставляя последнюю фигуру с необработанной правой рукой.

Офицеры, несшие на плечах коменданта, остановились, не понимая, что делать дальше, но большего от них и не требовалось. Теперь дело было за Грамбом. Действуя практически наугад, старик просто перестал тратить все силы на сдерживание дюжины рвущихся на волю воинов, отдавая бразды правления душой и телом едва живому от накопившегося перенапряжения Михаилу.

Что конкретно делал подопечный, мудрый воин так и не понял, да ему было и не до этого. Находясь на грани полного душевного истощения, старик просто наблюдал за невиданным чудом с чувством исполненного долга. Если бы не смертельная усталость, Грамб был бы рад и даже счастлив, но сейчас он вместе с Михаилом испытывал постепенно накатывающую на них спасительную пустоту.

Только теперь старик начал осознавать, какой невероятный груз все это время лежал на Михаиле. Неподъемный груз. Такой в единый миг раздавал бы любого человека…

А вот Михаил держал его бесконечно долгие дни, понимая, что в любой момент может раз и навсегда утратить связь с реальностью, погубить себя и боевых товарищей. Он нес эту ношу по пути, у которого существовал только один конец, и лишь в самый последний момент Грамб волшебным образом смог предотвратить трагедию. Ну, во всяком случае, он спас подопечного от безумия, а его передержанных товарищей — от быстрой и неминуемой гибели в чертогах угасшего разума.

Чудо оживления статуй из теплого камня большого энтузиазма у окружающих не вызвало. Ну, подумаешь: фигурки задвигались! В этой Крепости подобное было нормой. Но вот когда одиннадцать оживших статуй синхронно выполнили заведенное в кавалерии воинское приветствие в отношении двенадцатой, недоделанной статуи, офицеры гарнизона подобрались. А заодно и подобрали с пола едва живого коменданта.

Работяги постарались на славу: все кавалеристы выглядели точно так, какими запомнил их Грамб в неспокойном сне подопечного.

— Вольно! — пробасил каменный полковник, рассматривая каменную заготовку вместо своей правой руки. — Михаил! Что конкретно в фразе: «Принимай командование, капитан…» — привело тебя к мысли сотворить с нами эдакое непотребство?!

Ответить изумленному полковнику его бывший подчиненный смог отнюдь не сразу. Первое время коменданта пытался привести в нормальное состояние Пир, что-то втирая генералу в виски. Поскольку быстрого эффекта достичь не удалось, в процесс вмешался Шев со своей неизменной флягой. Вот тут с первого же глотка дела пошли в гору. Густая обволакивающая пряная жидкость, казалось, заполнила собой пустоту, вытолкнула из организма апатию и беспомощность, обжигая горло, вернула человека к осознанной реальности.

С секунду Михаил непонимающе смотрел на каменных сослуживцев, а потом словно бы весь расплылся в улыбке. Его ноги снова подогнулись — комендант повис на руках подчиненных.

— Капитан! — вновь потребовал ответа недоделанный полковник.

Удивленно осматривающиеся себя и товарищей, озирающиеся по сторонам воскресшие вояки вспомнили о порядке и быстро выстроились в линию под тихую ругань каменного капитана.

— Господин полковник! — прочистив горло, не без нажима проговорил Шев. — На потрепанном в бою, но все же довольно целом мундире нашего коменданта вы без труда можете увидеть генеральские знаки отличия. Но если вы не доверяете своим глазам и слову равного вам по званию, то хотя бы сложите одиннадцать и один, получите двенадцать и прикиньте, в каком звании должен состоять человек, способный на несколько дней взять на передержку дюжину отборных головорезов?!

Под конец речь полковника больше походила на тихий угрожающий рык большого злого хищника.

— Не стоит, Шев, — тихо попросил подчиненного Михаил, — это же мой полковник. Ты бы сам поверил, что твой капитан на секунду стал генералом? Да и каменный столбик вместо руки сообразительности не добавляет…

Ожившая статуя со знаками отличия полковника молча обвела взглядом окружающее пространство. Теперь пришел черед каменного офицера прочищать горло, после чего он вытянулся сам и свирепо зыркнул на подчиненных.

— Вольно! — бесконечно устало, но радостно произнес Михаил, а потом совсем тихо добавил, — обнимемся, братцы?..

Конечно же, эти каменные орясины едва не раздавили своего спасителя! Еще чуть-чуть, и каменных кавалеристов стало бы тринадцать. Благо, почти непоправимого удалось избежать при первых же звуках хрустящих ребер.

Пир потом еще долго ругался, а старые боевые товарищи уже успели обсудить последнее сражение и разобраться в тонкостях нового задания.

На стене все еще кипел бой, а команда каменных бойцов уже двигалась ходами работяг в направлении, указанном пленными паразитами.

Главной задачей группы была атака вражеского штаба, при этом каждый боец знал, что не стоит забывать и про заготовки. Не в том плане, что это опасный уже хотя бы своей численностью противник, а еще и их общий шанс на полноценную жизнь. Видов заготовок было много: вполне возможно, что среди них найдутся и те, в которые можно будет переселить сознания людей…

Однако простой план чуть было не накрылся медным тазом в самом начале. Все пространство вокруг Крепости было буквально усеяно теми самыми живыми эхолокаторами. Сразу стало ясно, что при первом же сигнале на группу навалится целая лавина заготовок, притом, что отряд не должен был обнаруживать себя как можно дольше.

— Нужен отвлекающий маневр, — весомо изрек каменный полковник, буравя взглядом своего бывшего подчиненного, — бестолковый, безобразный, шумный, но масштабный.

— Слушай, — загорелся идеей уже пришедший в себя Грамб, — у нас там среди «консерв» есть четыре мушкетера. Каждый из них — настоящий человек-оркестр! Если ты был прав, и оставшиеся юниты не будут жрать столько энергии, то стоит попробовать в деле эту сумасшедшую четверку!

На расконсервацию был отправлен Флекс, который, проявив недюжинную инициативу, задание выполнил и перевыполнил.

Ну, действительно, откуда архивариусу было знать, как именно выглядят четыре мушкетера? Вот капитан и оживил сразу обе четверки.

— Ну и морды! — высказал всеобщее мнение о черепашках ниндзя полковник от кавалерии. — Такие точно суету наведут!

К мушкетерам же он отнесся со всем уважением, сразу увидев в них братьев по оружию и верных, преданных своему делу собутыльников.

Черепашки оскорбились, но вида не подали, а лишь попросились не в группу отвлечения внимания, а в дублирующую команду, упирая на то, что в первую очередь они ниндзя. Суть их главного аргумента никто не понял, но, поскольку эту четверку в принципе использовать не планировалось, ребятам дали зеленый свет.

В итоге поставленная на мушкетеров карта сыграла. Четыре веселых и озорных гуляки профессионально и быстро устроили локальное ночное светопреставление! С шумом и криками вооруженные до зубов четыре веселых боевых юнита выскочили из расширенной норы и сразу же дали несколько слаженных залпов из пистолей и мушкетов. Количество выживших после этого эхолокаторов в округе перестало отличаться от нуля. На шум тут же со всех сторон слепо повалили дневные заготовки. На каменистой местности и в потемках действовали они неважно. Возможно, паразиты планировали, что дневным заготовкам будут помогать заготовки-эхолокаторы. Но старые направляющие были уничтожены, а новые еще не прибыли к месту шумной вечеринки.

Пользуясь шумовой завесой и сумятицей в рядах противника, каменные кавалеристы выдвинулись к своей цели никем не замеченные.

С ними хотел выдвинуться и Первый, чтобы при участии Грамба помочь бойцам оставаться на связи с Крепостью, но выяснилось, что у Михаила и его товарищей после долгих дней сожительства осталась ментальная связь.

Однако старый мудрый воин не дал пропасть идее и настоял на том, чтобы Первый отправился на вылазку с четырьмя ниндзя. Те оказались веселыми и дружелюбными ребятами с каким-то странным пиететом перед большими крысами. Поэтому нового члена в свою группу приняли без вопросов и даже с радостью.

Практически сразу черепахи показали себя высококлассными диверсантами: быстрыми (как бы странно это не звучало), незаметными и смертельно опасными. Если бы не Первый, который явно затормаживал движение группы, ниндзя намного опередили бы основной отряд. А так получалось, что они шли немного впереди, порой даже расчищая дорогу кавалеристам. Делали они это легко и непринужденно, словно бы всю предыдущую жизнь только и занимались тем, что воевали. Особенно воодушевилась черепашья четверка, когда почти у самой цели дорогу им преградила особенно крупная заготовка. Пара гигантских антропоморфных носорогов привела бойцов в дикий восторг. Позабыв про скрытность и полученное задание, они самозабвенно ринулись в атаку.

Конечно же, сразу к месту драки стали подтягиваться заготовки со всей округи. Впрочем, именно это позволило более заметным пешим кавалеристам скрытно проникнуть с крысиное логово.

Но, увы, поднятый черепахами шум сделал свое гиблое дело: при появлении противника крысы, ожидаемо, стали разбегаться с, так сказать, тонущего корабля. И ладно бы они просто бежали, так нет — разлетались в разные стороны!

Само собой, крыльев паразиты приделать или отрастить не сумели, зато они смогли оседлать летающие заготовки. Часть небесных наездников полетела в сторону Крепости. Остальные поднялись повыше, так, чтобы с земли их невозможно было поразить метательным оружием, и стали руководить атакой заготовок на обе диверсионные группы.

Поначалу оба отряда защищались самостоятельно, но как только черепашки завершили дело чести — добили последнего носорога — обе группы объединились и стали держать круговую оборону.

Кавалеристы сообщили коменданту, что миссия провалена, и что часть паразитов улетела по направлению к Крепости, что может привести к увеличению интенсивности штурма.

Грамб тоже временно оставил Первого на попечение черепашьего квартета и принял посильное участие в совещании гарнизона.

Вся стена уже была завалена трупами штурмующих в несколько слоев. Потери среди союзников убитыми и раненными шли на десятки. Несколько помощников заготовки умудрились сбросить вниз и там ими занялись более мощные твари, наподобие тех носорогов, что встретились черепашкам ниндзя возле штаба паразитов. Самострельные башни перегрелись и вышли из строя. Основной боевой мощью защитников оставался порядком потрепанный сержант, два лейтенанта и Страж.

Полковник Шев непрерывно находился в главной башне, Пир обихаживал раненых, Флекс снова спускался вниз, чтобы активировать последнего юнита, Михаил руководил. Теперь, когда его сознание не было угнетено передержкой, комендант мыслил быстро, четко и трезво. Выслушав его планы, Грамб лишь скупо похвалил подопечного и вернулся обратно к Первому.

Диверсантам тоже приходилось туго: к месту сражения подтянулись живые эхолокаторы. Теперь дневные заготовки действовали в темноте более уверенно. Да и паразитам было сподручнее руководить разнообразным материалом. Внезапно атаки на неутомимых каменных бойцов и боевых юнитов прекратились, один вид заготовок (нечто среднее между пауками и броненосцами) отхлынули и его место заняли новые существа. Это были сумчатые заготовки с очень хорошо развитыми плечевыми поясами. Сумка каждой из сотен особей была доверху набита камнями. На окруженцев полился настоящий каменный дождь.

Казалось бы, какая угроза черепахам с панцирями и каменным людям от такой бомбардировки? Но как бы ни так! Ниндзя (тоже, кстати, каменные), не сговариваясь, решили до последнего вздоха охранять свое пятое колесо — крысу. Обступив первого, они закрыли его своими спинами, а сами при помощи своего оружия начали отражать все летящие в их сторону снаряды. Инженер-шутник изначально спроектировал и изготовил этих юнитов оружными, и сделал он это на совесть. Потому черепаший арсенал никак не страдал от встреч с булыжниками, летящими с запредельной скоростью.

А вот кавалеристы были вооружены обычным оружием, которое им предоставил гарнизон Крепости. Не прошло и минуты обстрела, как весь отряд остался с голыми руками, которыми каждый боец теперь старался прикрывать голову. Теплый камень, если нужно, становился гораздо прочнее обычного булыжника, но подобно тому, как вода точит камень, снаряды противника постепенно начали оставлять на телах диверсантов заметные и неприятные сколы, маленькие трещины и вмятины.

Тем временем в рядах противников шла непрерывная ротация: заготовки с опустевшими сумками удалялись, пропуская вперед груженых собратьев. Благодаря этой тактике обстрел не прекращался ни на секунду.

Дважды полковник устраивал перестроение и атаку с целью прорвать окружение и голыми руками расчистить себе дорогу к Крепости. И каждый раз крутящиеся в воздухе эхолокаторы быстро и четко передавали паразитам о всех маневрах отряда. Оба раза кавалеристы натыкались на грамотно выставленный заслон из трех громадных носорогов и вынуждены были возвращаться к оборонительным действиям. Черепахи с радостью бы сразились с ненавистным врагом, но надежная охрана крысы была для них приоритетнее.

И тут, наконец, над полем боя прогремел слаженный залп восьми пистолей! Группа прорыва из четырех закадычных друзей-мушкетеров примчалась на место схватки, чтобы показать крысам, где зимуют раки!

Ну, а заодно и спасти товарищей по оружию…

— Как это они успели так быстро сюда добраться? — изумился Грамб. — Первый, будь другом, высунься из-за спин и хотя бы одним глазком посмотри, что там происходит!

Крысу самому было любопытно, а когда еще товарищ просит, то тут и вовсе нет шанса проявить благоразумие и удержаться.

Первый аккуратно выглянул поверх одного из панцирей. Сначала за многочисленными спинами в предрассветной мгле ничего нового видно не было, но потом мушкетеры приблизились, и двенадцать каменных глоток в едином порыве исторгли неистовый, ликующий ор!

Глава 24

Мушкетеры были верхом на каменных лошадях! Мало того, они привели с собой целый табун лошадей! Да, те были без нормальных седел, и вместо уздечек там были кое-как прилаженные к мордам веревки. Но это были нормальные каменные действующие кони!

Двумя меткими залпами мушкетеры выбили все эхолокаторы в округе, табун каменных лошадей практически не заметил преграды, когда проламывал себе дорогу через ряды сумчатых заготовок.

Почти сразу выяснилось, что черепахи не умеют ездить на лошадях. Пришлось четырем кавалеристам брать на крупы новых коней по пассажиру. Первого вообще хотели перекинуть через седло, но тут уже взбунтовался Грамб: старый воин взял под контроль крысиное тело и ловко угнездился на спине скакуна, схватив когтистыми передними лапами заменяющие узду веревки. Черепахи в этот момент смотрели на него с настоящим обожанием.

Подстегнутый пламенными взорами ниндзя Грамб молодецки присвистнул (правда, из крысиного рта вырвалось только шипение, но и оно звучало вполне эффектно) и решил показать всем свои умения в джигитовке. Дважды самым позорным образом он чуть не свалился с лошади, но вид каждый раз делал, будто бы все именно так и задумывалось! В общем, без потери лица и потерь среди личного состава все три группы пробились обратно к Крепости.

Команда ниндзя во главе с авторитетным Первым без проблем проникла внутрь. Нору тут же стали заделывать легко раненные работяги с довольно медлительными помощниками.

А вот с двумя остальными группами случилась заминка. Норы для них уже были наполовину заделаны так, чтобы человек мог перемещаться по ним исключительно ползком, ни о каких лошадях речи не шло и вовсе. Так вот, и мушкетеры, и, естественно, кавалеристы, отказались оставлять своих новых, но по умолчанию верных друзей противнику.

— Или расширяйте проход, или заделывайте вовсе — коней мы не бросим! — выдвинул ультиматум полковник.

Самое интересное было в том, что на заделку прохода были направлены именно те работяги, которые до этого творили из теплого камня этих самых лошадей, не обращая внимания на полученные в бою ранения. Им тоже было жалко свой труд.

Решение должен был принять комендант, но ему сейчас было не до этого: длившийся всю ночь «мясной» штурм закончился, и теперь паразиты приступили к вдумчивой планомерной работе по уничтожению живой силы противника.

Самую серьезную опасность помогла отразить сама крепость, отдавшая львиную долю накопленной энергии близорукому мальчику с неизменным обломком ветки в правой руке.

Дело обстояло так: в один прекрасный момент заготовки просто перестали лезть на стену. Примерно минуту не происходило ровным счетом ничего. Полумертвые от усталости союзники отталкивали в стороны остатки различных заготовок, как между восходящим солнцем и блаженно щурящимися мордами защитников словно бы выросла пелена. Паразиты смогли подчинить себе заготовку для разумного роя…

Мириады насекомых, подчиняясь воле где-то прячущегося паразита, летели на изможденных едва передвигающихся крыс. Рою даже не нужно было жалить, достаточно было просто забить своими тельцами дыхательные каналы всех живых существ. Только и всего.

И вот когда до роя оставалось всего полсотни метров, на гору из трупов заготовок вкарабкался мелкий транжира крепостной энергии! Взмах ветки, выкрик: «Инсендио!», и все защитники наблюдают в небе над стеной короткое, но эффектное огненное шоу!

Неизбалованные зрелищами подобного масштаба и формата работяги были в тихом восторге. Михаил же в главной башне испытывал противоречивые чувства: он был рад, что гарнизон и союзники избавились от реальной смертельной опасности, но график накопления энергии портил радость победы в этом сражении. Будь радом землянин, он не преминул назвать ее Пирровой: теперь энергии в Крепости не было от слова: «совсем»!

Единственным намеком на то, что она вообще жива и еще функционирует, был тусклый свет аварийного освещения. Пропала даже связь между членами гарнизона.

Находиться в башне больше не имело смысла. К тому же на стене теперь нужны были все разумные, способные сражаться: паразиты не просто так всю ночь гнали на убой многотысячные толпы заготовок: из их тел при небольшом старании снизу сформировался настоящий достаточно пологий пандус. Теперь по нему неторопливо поднималось сразу несколько сотен тех носорогов, что уже доставили неприятностей каменным диверсантам.

Первая сотня мощных тяжелых монстров уже осторожно двинулась вверх, когда Михаил по личной ментальной связи попросил помощи у оставшихся внизу боевых товарищей. Кавалеристы откликнулись с радостью и азартом. Не считанные минуты, что воины успели провести со своими каменными скакунами, не прошли даром. Теперь кони были не просто средством передвижения, а серьезной силой в умелых руках кавалеристов.

Когда каменный клин конницы врезался во фланг вереницы носорогов, то прошел сквозь нее, не встретив никакого сопротивления. Быстрый разворот построение и повторение атаки! Паразиты, которые парили на летающих заготовках над полем боя, попытались организовать хоть какую-то защиту, но тут с четырех сторон по горе-стратегам открыли огонь мушкетеры.

И как-то так вышло, что паразиты… закончились. Остались лишь те монструозные заготовки, что неотвратимо, медленно, но верно ползли на стену по жуткому пандусу.

Гарнизон готовился к финальной битве, не питая никаких иллюзий: тяжелая конница тут уже не поможет, потому что ее мягкий пандус точно не выдержит.

Окинув взглядом бойцов, Михаил отметил, что не видит Исю и Флекса.

— Это я их через Первого надоумил отправиться за последним юнитом, — внес ясность Грамб.

— Энергии ведь нет, — грустно возразил комендант.

— Ну, не знаю, я в этих ребят верю.

— Если бы энергия появлялась от веры… — грустно вздохнул Михаил.

— Зря ты так, — укорил его старый воин, — вера никогда не помешает, при условии, что ты полагаешься не только на нее, но и на свои силы! Но когда ты знаешь, что в тебя верят, это автоматически прибавляет тебе сил. Такой вот хороший и правильный замкнутый круг.

— С домовыми это тоже работает? — нервно сжимая пальцы на рукояти палаша, уточнил генерал.

— О, наш Ися — это вообще отдельный разговор! — оживился Грамб. — Мне порой кажется, что он наш спасательный круг. Если, вдруг, станет совсем плохо, то он выложит на стол нужную карту…

Не успел Грамб закончить мысль, как на стену поднялся последний юнит — человеческий скелет стального цвета, с горящими красным глазами. На одном плече у него висел обессиленный, но подающий признаки жизни Ися, на втором сидел капитан Флекс.

— Очень уж быстро он бегает! — спрыгивая со своего насеста пояснил архивариус. — А Ися перестарался: когда мы пробуждали этого здоровяка, Крепость энергию перестала давать, так он свою использовал. Теперь вот лампочками моргает да лапками подергивает, а вместо слов — шипение и треск.

— Кому юнит подчиняется? — уточнил комендант. — Ввели его в курс дела?

— Так они все заточены на защиту Крепости, — пожал плечами капитан, — только показать ему, где опасность, и дальше он сам как-то.

И юниту показали. Дикий грохот быстрых выстрелов, эффектно вылетающее из ствола оружия пламя, разрываемые в клочья «носороги»…

— Проклятые Боги! — говорит во внезапно наступившей гробовой тишине полковник Шев. — Мы так внезапно победили, что я даже не успел сходить и наполнить свою флягу! И как теперь праздновать? Такой момент упускаем!

— Алкоголь — это яд! Да-с! — тут же, не отрываясь от оказания медицинской помощи, с улыбкой в голосе отзывается капитан Пир.

— Яд! — как это вторит ему якобы безмолвный Ися. — Что вы, капитан, понимаете в ядах?! Ваши яды…

На это его запал заканчивается и вместо слов вновь слышны только скрип и шипение.

— Неужели, действительно, все? — не веря своим глазам, ни к кому конкретно не обращаясь, спрашивает Михаил.

Но ни у кого больше нет сил на слова. Все только тяжело дышат, боясь поверить в то, что враг разгромлен, а они еще живы. Лишь только порой особенно тяжело пыхтит Страж, который откапывает братишку из-под горы тел заготовок. Тот жив — храпит. Тоже умаялся, бедолага…

И только всадники внизу не знают усталости — они уже рассыпались по окрестностям, выискивая недобитых паразитов. Да скелет деловито стоит на самом высоком кургане из трупов, да гремит иногда одиночными выстрелами, когда видит внизу какое-нибудь подозрительное шевеление. Рядом с ним присел архивариус и тихо поясняет, как отличить работяг от паразитов, и почему четыре мушкетера так завистливо смотрят вверх, стыдливо пряча подальше свои пистоли.

— Солнышко всходит, — тихо говорит Михаилу Грамб, — а эти заготовки из мяса, костей и прочей требухи…

— Это не такая большая проблема, как ты думаешь, — устало отвечает комендант, — разведка донесла, что паразиты нашли, но не успели взломать инкубатор с замороженными заготовками. Громадное ледяное помещение. Лошади у нас есть. Телеги или волокуши соберем, перевезем, тем более, что одна наша лошадь стоит десятка, если не сотни, обычных.

— А потом буем хоронить понемногу? — не до конца понял задумку генерала старый воин.

— Зачем хоронить? — улыбнулся Михаил. — Они же заготовки, а не разумные существа. Тех, что внешне хоть как-то похожи на людей, отдадим на прокорм союзникам, зверей можно есть и самим. Если, конечно, они вообще съедобные. А так-то, когда Крепость хоть немного оживет, можно будет тех, кто непригоден в пищу, скормить ей. Она ведь даже отходы гарнизона может перерабатывать в энергию.

— А так разве бывает? — усомнился Грамб. — Ведь переработка отходов тоже требует энергии.

— Не знаю. Не было времени разобраться. Знаю только, что Крепость всегда найдет, как добыть энергию. Слышишь скрип? Это она черепицу на крышах башен преобразует в уловители энергии солнца. Представляешь? Чудеса, да и только. И часа не пройдет, как у нас снова будет наполовину рабочая Крепость. Такие вот дела, дружище.

— Да-а-а… — как-то неопределенно протянул старый воин.

— Грамб, — вдруг, позвал его Михаил, — а ты чего все еще здесь? Неужели, мне до сих пор что-то угрожает?

— Не поверишь, но я тоже не в восторге от того, что все еще не дома, а здесь, — проворчал старик, — если мы еще вместе, значит, опасность не миновала. Может, паразиты не все добиты, а, может, и не в них вовсе было дело. Врагов на большой земле у тебя не осталось? Я там по концовке твоего сна не все понял как ты разошелся с тем самым хозяином тролля, одним из Двенадцати. Судя по всему, это ведь он тебя посвятил в генералы, а потом упек сюда? Так ведь?

— Да, так. Но тут сложно все правильно объяснить, по той простой причине, что я тогда болен был сильно. Надорвался я, когда ребят брал на передержку. Не в себе был, точно пьяный очень, только не шатаюсь и невесело мне. Все, что тогда было для меня, как в тумане. Тролля убили, одного из Двенадцати признали, обеспечили охрану, дотащили до крепости. Орда ушла с новым Вождем. А в крепости вроде бы как выяснилось, что один из Двенадцати был пленен после неудачных переговоров, или в заложники взят… Нет, не помню точно. В общем, меня, как единственного оставшегося в строю командира диверсионных отрядов, назначили главным героем, что вылазки, что охраны крепости, что освобождения одного из Двенадцати. Вспомнил! Когда мы вернулись, как раз лучесвязь заработала. Картинку, как мы несем своих раненных, убитых, и одного из Двенадцати, по всем пунктам разослало. Огласка, выходит, вышла на всю страну. Вот, как я сейчас уже понимаю, благодаря этой огласке выжившие в вылазке и видевшие одного из Двенадцати в шатре у верховного Вождя дальше остались жить. Меня по логике вещей наградили и сослали сюда, чтобы не мозолил глаза, чтобы дворцовые интриганы со мной не связались…

Михаил устало выдохнул и замолчал, думая о чем-то своем.

— Нет, — решительно проговорил Грамб, — не выходит! Везде мелочи цепляются, вроде бы понемногу тормозят, а в конечном итоге не выходит!

— Да что там у тебя не выходит?

— Не должны были тебя так просто отпустить. Солдаты — это одно, а офицер — совсем другое. Солдаты, боюсь, погибнут в первом же сражении, а кто и в кабацкой драке или от ночного грабителя, а вот офицера, тем более, генерала, должны были убрать аккуратно, но обязательно с гарантией! А где гарантия, что тебя Крепость примет?! Вот если бы она тебя не признала, что дальше? Ты бы вернулся в войска! А там ты был бы им очень опасен! Такие свидетели дружбы правителя и врага государства долго жить не могут по определению.

— И, тем не менее, я здесь, — все так же устало возразил Михаил, с усилием приподнимаясь, чтобы освободить пространство для откопанного сержанта, которого Страж аккуратно положил так, чтобы тот полностью лежал под нежными лучами утреннего солнца.

Армет был весь в крови и пах не слишком хорошо. Но, судя по спокойному лицу примостившегося рядом Стража, был цел и относительно невредим.

— А когда у тебя в голове более или менее что-то прояснилось? До моего появления, или после? — уточнил Грамб. — Были ли на тебя покушения по дороге сюда, или просто какие-нибудь странные вещи не приключались?

— Страннее, чем наше с тобой соседство в моей голове? — улыбнулся, щурясь на солнце Михаил. — Да нет, все было как всегда. В себя я начал приходить уже на следующий день после взятия ребят на передержку — наверное, начал привыкать к этой нагрузке. На момент твоего появления я в принципе был в адеквате, хотя и при постоянной пограничной нагрузке. Всегда было такое чувство, что еще чуть-чуть и чердак не выдержит — крыша слетит.

— А покушения? — напомнил Грамб.

— Да какие покушения?! — начал нервничать от назойливости въедливого собеседника Михаил. — Вон, Страж, мне карман на рюкзаке оторвал, когда я мимо него пробегал. Вот и все твои покушения!

— Карман, говоришь… — задумчиво пробормотал мудрый воин. — А ведь это может быть интересным!

— Порванный сумасшедшим Стражем рюкзак?

— Нет, взгляд со стороны нейтрального наблюдателя. Слушай, Миш, понимаю, что тебе это не нравится и, в принципе, не слишком нужно, но не мог бы те мне дать возможность пообщаться за тебя со Стражем? Все равно ведь вы оба бездельничаете!

— Но-но, боец! Ты где-то тут поблизости потерял свою субординацию! — усмехнулся подопечный Грамба. — Ладно, чего уж там, болтайте, а я пока отдохну.

Сказано — сделано! Не успел Михаил согласиться, как старый воин уже насел на каменного Стража.

— Эй, братишка Армета! А ты в курсе, что должен мне карман?!

— Какой карман?! — очень натурально удивился здоровенный негодник с душой мальчишки-проказника.

— Который по беспределу с рюкзака оторвал, когда я мимо тебя пробегал. Ты тогда по мне не попал, а только слегка рюкзак зацепил.

— Не так все было! — возмущенно возразил Страж. — Что ж я совсем что ли — целого генерала гонять по вверенному мне участку, да еще и амуницию его портить.

— Хочешь сказать, что карман сам оторвался? — хитро приподнял Грамб правую бровь Михаила.

— Нет, конечно. Не хочу…

При этом глаза на лице Стража панически забегали, а ладонь непроизвольно прикрыла губы, как бы маскируя выходящую изо рта ложь. Врать мальчишка еще не научился.

— Ты, это, не бойся. Рассказывай, как дело было. Никто ругаться не будет. Даю тебе слово генерала и слово коменданта!

— А слово кавалериста дадите?! — оживился Стражник. — Я посмотрел, как ребята лихо на каменных конях скачут, и теперь тоже так хочу!

— Ну, чисто мальчишка, — мягко улыбнулся Грамб, — слово кавалериста я даю в первую очередь!

— Хорошо! — решился, наконец, Страж. — Карман я оторвал, когда жизнь вам спасал…

— Во-о-он оно что, — с улыбкой протянул довольный собой воин, — а вот с этого момента, дружище, давай-ка подробнее!

Глава 25

— Ну, это легко! — в ответ заулыбался Страж. — У меня ведь как служба шла? Грустно! Почти никто мимо не ходит, практически ничего не случается, а тут сразу столько всего! Во-первых, мальчишка-посыльный. Ну, Стик который. Его я вообще больше всех люблю. Кроме братишки, само собой. Мальчишка этот часто просто так ко мне приходил, мы с ним в камешки играли, в выбивного, в расколи орехи, в…

— Это понятно, — перебил юного Стража старый воин, — ты конкретно про тот день рассказывай.

— А. Ну, в тот день мы не играли, потому что он тогда по делу мимо бежал. Он мне рассказал, что небывалый случай намечается: целый генерал своим пешком идет в Крепость. Без обслуги и даже адъютанта! Представляете? А. Так это ж он про вас рассказывал, значит, точно представляете.

Грамб мысленно шлепнул себя ладонью по лбу, а Стража — кулаком по макушке, но внешне продолжил все так же мило улыбаться и приветливо кивать головой. При этом он еще и начал делать круговые жесты кистями рук, давая понять рассказчику, что нужно немного ускориться.

— Ага-ага, — начал поторапливаться Страж, — мы со Стиком друзья, но я его к Крепости все равно пропускаю только с посланиями! Для него это каждый раз как праздник. Там ведь у подножия несколько раз лагерем ставали целые караваны. Так он там в мусоре кучу всего интересного находил. Вот и сейчас друг спешил порыться в следующей куче, пока генерал не придет. Ну, так я Стика пропустил, а сам стал ждать эдакого чуда: пешего одинокого генерала! Тем более, что у меня на участке чудеса редко случаются. И вот смотрю я: идет он.

Тут детина замолчал и задумался.

— Как же я могу говорить «он», если он это Вы? — выдал страж через несколько секунд.

— Говори, как тебе удобнее, — великодушно разрешил Грамб, — чай, генерал — не дурак, разберется.

— И то верно! — охотно согласился Страж и продолжил. — Так вот идет он, а чуда нету: потому как не один он идет. Ну, думаю, надурил меня мелкий поганец — надеру ему уши за это на обратном пути! А потом присмотрелся, покумекал и понял, что дело тут нечисто. Больно уж тот второй странно идет. Не будь я Стражем, так и не увидел бы его вовсе. Понимаете?!

Грамб красноречиво покачал головой, мол, нет, не понимаю.

— Вот и я не сразу смекнул! — обрадовано закивал бугай. — А уже потом, когда я генерала спас, а этого хитрована изловил, уже тогда я разобрался в чем дело.

— А как ты спас генерала? Расскажи, пожалуйста, подробнее, это очень-очень важно!

— Ну, я подумал, что раз генерал на моем участке находится, то я должен охранять и участок, и генерала. И когда тот хитрован бросил из пращи камень в затылок генерала, я тот камень поймал в самый последний момент. Я так мух ловлю или бабочек сверху вниз, в кулак! Вот тогда я карман с рюкзака и смахнул нечаянно. Долго думал и долго решение принимал.

— Странно это, — засомневался старый воин, — зачем же швырять камень в бегущего человека? Я ведь точно помню, что перед тем, как бежать, генерал, ну, то есть я, какое-то время стоял на месте. Именно тогда и должны были бросить камень. В неподвижную мишень! Да и зачем камень, если проще из лука или арбалета выстрелить?

— А вот я за считанные секунды все понял! — тут же заважничал Страж. — Хитровану нужно было, чтобы генерал умер на моем участке и именно от камня в голову! Если бы стали разбираться, решили бы, что это я генеральскую башку размозжил! И камни, как говорится, в воду.

— Что ж, это, пожалуй, похоже на правду, — вынужден был признать Грамб, — а что ж ты сделал потом?

— Потом я бросил камень назад. Но так, чтобы не убить, а оглушить, чтобы вскользь прошел по черепушке. Я ведь знал, что Стик назад скоро побежит. Он мальчонка мелкий, но шустрый и сильный. Он мне его и приволок. А я ему за это кусочек теплого камня насовсем отдал, который сил людям прибавляет. Я его сам сделал! А еще отдал камень этого хитрована, что делал его незаметным для людей. Стик выше головы прыгал от этого подарка.

— Молодец! — быстро похвалил рассказчика старый воин, понимая, что это ускорит получение информации.

Страж благодарно кивнул и продолжил:

— Мальчонка его приволок, лишних вопросов не стал задавать, да оно и понятно: я для того и поставлен был на тропе, чтобы никого чужого не пропускать. А узнать у хитрована ничего я не смог. Он как очнулся, по сторонам осмотрелся и понял что к чему, так сразу и умер. Высунул язык сильно-сильно, будто бы кривляться вздумал, потом сам себе его откусил и, наверное, захлебнулся кровью. Так я и не узнал, зачем этот хитрован меня подставить хотел…

В этот момент тролль зашевелился, и Страж тут же позабыл о беседе, полностью переключившись на уход за братишкой.

— Ну, Миша, что скажешь по этому поводу? — не без ехидства спросил Грамб у подопечного.

— Скажу, что ты чуть было не провалил свою миссию прямо на старте! — в том же тоне ответил Михаил. — А если серьезно, то дело — дрянь. Я слышал, что таким образом убивают себя попавшиеся в плен наши разведчики, которых посылают шпионить в другие страны. Но почему такой человек покушался на мою жизнь? Я ведь не замешан в шпионских играх.

— Зато ты замешан в политических интригах, — возразил мудрый воин, — боюсь, что в ближайшем будущем тебя вызовут отсюда на большую землю, например, в столицу, но ты до нее не доедешь — просто пропадешь без вести где-то в середине пути.

— А ты не сгущаешь краски? — уточнил Михаил.

— Отнюдь… — скорее выдохнул, чем проговорил Грамб. — Если бы здесь в гарнизоне были бы менее достойные воины, я бы предположил, что на твою жизнь по приказу свыше покусится кто-то из них. Но в нашем случае это исключено. Значит, будут выдергивать, потому что здесь ты, как за теплой каменной стеной. А вот тут-то я тебе и пригожусь! Правда, пока не знаю, как именно…

В этот момент ожила внутренняя связь. И тут же к коменданту прорвался опекаемый зелеными ниндзя Первый. Оказалось, что один из черепашек (тот, что с фиолетовыми кусками материи) разбирается во всех видах техники и знаком с технологиями, по которым созданы инкубаторы для заготовок. И вот этот гений уже готов начать работу по переброски питания от вскрытых хранилищ к Крепости.

Не задумываясь и секунды, Михаил дал на это «добро», не смотря на то, что все силы сейчас были брошены на помощь раненным союзникам.

Впрочем, под косыми лучами солнца Крепость медленно, но верно накапливала энергию, и за жизни «тяжелых» пациентов уже можно было не волноваться. Черепашки, слаженно и быстро работая в команде с Первым, уже через час смогли подключить Крепость к ближайшему инкубатору, и жизнь внутри нее начала возвращаться в прежнее русло. Непонятным оставалось только состояние Иси. Он все так же лежал почти без движения, лишь изредка пытаясь что-то сказать, но каждый раз было слышно только треск и шипение. Лишь, когда рядом в очередной раз пробежал лекарь Пир, домовой смог выдать серию членораздельных звуков, явно вновь ругая капитана за его неправильные яды.

Это привлекло внимание очнувшегося сержанта. Он — добрая душа — попытался как-то помочь домовому. Он взял Исю на ладонь и попытался кончиками пальцев сделать ему, то ли закрытый массаж сердца, то ли дырку в панцире для проветривания внутренних механизмов. Теперь уже все присутствующие всерьез забеспокоились и стали уговаривать гиганта поумерить старания.

И как-то так случилось, что никем не замеченный близорукий мальчик — эта ходячая черная дыра для энергии Крепости — тоже затисался в толпу доброжелателей…

— Не-е-ет! — крикнул комендант, заметив, как начинает движения ветка в руках этого ходячего аннигилятора энергии.

— Алохомора! — одновременно с Михаилом вскрикнул мальчик.

— Лапы убери, орясина! — отбиваясь всеми конечностями, возмущенно прокряхтел оживший Ися!

— Исенька! — прогрохотал сержант. — Таракашка мой! Ты ожил!

— Вопреки твоим стараниям! — одна из ног в обличительном жесте уставилась в грудь тролля.

Потом домовой как-то подобрался, одним движением перевернулся на ладони со спины на ноги и соскочил вниз.

Оказавшись на твердой поверхности, Ися усиленно заморгал всеми имеющимися на корпусе индикаторами и словно бы завис на минуту.

Окружающие снова начали шепотом выражать беспокойство, но Иссуп вновь пошевелил головой словно бы осматривая себя.

— Спасибо мальчику, который выжал… нашу Крепость до последней капли энергии, — наконец, произнес он, — а еще окончательно разблокировал мою память…

— Ты теперь совсем умный таракашка? — улыбнулся Армет. — Сам сможешь правильные яды делать и господина Пира в них носом тыкать?

— Бррр! — затряс головой домовой. — Не напоминай! Я пока был «урезанным» совсем помешался на этих паразитах и ядах! До сих пор смотрю на капитана и хочется залезть ему в голову и нажать переключатель, который мешает делать ему нормальные смертельные яды! Пускай, они нам больше и не нужны…

— Ты, козявочка, поаккуратнее с угрозами! — дурашливо погрозил Исе громадным кулаком сержант. — А то я тебя за нашего лекаря на один пальчик положу, а другим прихлопну!

— Но-но! — весело и задиристо парировал Ися. — Я ведь нынче не то, что давеча! Даже при условно обесточенной Крепости, могу за себя постоять!

— Вот я дам тебе щелбанчик, и будешь лететь, свистеть и кувыркаться! — заявил сержант, с якобы свирепым видом, закатывая рукава.

— А вот сейчас мы и проверим, кто кому щелбана даст! — задиристо возразил домовой, отрастил два дополнительных манипулятора и направил их на сержанта.

Армет, продолжая дурачиться, нахмурил брови и приподнял ногу, чтобы шагнуть навстречу мелкому наглецу, но застыл, точно статуя.

Ися, еще с секунду подрожал своими антеннками, потом спрятал их в один миг подбежал к троллю, вскарабкался ему на плечо, щелкнул гиганта по носу и тут же отбежал на безопасное расстояние.

Спустя пару секунд Армет отмер и с удивлением посмотрел по сторонам.

— Вы это видели? — обратился он ко всем лентяям, которые вместо того, чтобы очищать стену от останков заготовок смотрели на то, как дурачится эта парочка.

Лентяи дружно подтвердили, что видели.

— Это что еще за фокус такой? — теряя остатки веселости, тихо уточнил тролль, поднимая домового и усаживая его себе на плечо.

Михаила с Грамбом, как главных лентяев, тоже очень волновал ответ на этот вопрос, поэтому комендант придвинулся поближе к колоритной парочке.

— Я сейчас активно усваиваю все то, что было во мне заперто, — тихо пояснял в ответ Ися, — первым делом пришла информация, от которой может зависеть моя судьба и судьба Крепости. Уже сейчас я знаю, как обезопасить всех нас от любой угрозы, какая только была известна моим создателям. Эти данные уже усвоены. В процессе усвоения в данные секунды находятся сведения об устройстве вселенной через призму законов физики. На подходе — все философские трактаты, размышления о жизни и смерти…

— Подожди, ученая букашка, — перебил Армет, — ты расскажи, как меня смогла заморозить.

— Не тебя, а ту часть живого камня, из которого ты состоишь. Ты ведь отчасти каменный, так?

— Мы ведем свой род от людей и камня, — подтвердил тролль.

— Вот! А мои создатели, когда столкнулись в твоем мире с теплым камнем, сразу же стали проводить над ним эксперименты. Потому что любое чудо можно использовать в качестве оружия, а для любого меча должен быть создан щит! Понимаешь? О! Кажется, началась распаковка философских данных…

— Так, а что же ты конкретно сделал? Могут ли так остальные? Кто еще, кроме проклятых Богов обладает подобными знаниями? — как из дырявого мешка посыпались вопросы от тролля.

Какое-то время домовой молчал, явно занятый усвоением философской информации, но потом заговорил так, что все заслушались.

— Не беспокойся, мой друг, это знание, как и его воплощение в жизнь, доступно только мне. Даже, если кто-то завладеет данной тайной, наука твоего мира еще много тысяч лет не сможет применить эту информацию на практике. Вы в безопасности. А еще я вам скажу, что знание — это печаль, а жизнь — это боль. И, тем не менее, не стоит быть унылой, аморфной и обреченной на страдания какашкой. Потому что, лекарство от уныния и разного рода обезболивающие разброваны этой самой жизнью на каждом шагу! Нужно просто раскрыть глаза пошире и все это увидеть! Вот тогда и наступит настоящая жизнь, когда ты научишься видеть не только, что само лезет в глаза, а то, что нужно замечать. Жизнь — это не просто дар, это еще и труд! Труд быть счастливым самому и указывать счастье тем, кто еще не прозрел!..

— Ты, таракашка, мне зубы не заговаривай, — остался глух в философской лекции тролль, — лучше расскажи, зачем ты вообще показал всем, что козявка может победить великана?

— Это же элементарно! Чтобы сразу поставить себя в мужском коллективе нужно отметелить самого здорового из всех. Тем самым я дал понять, кто тут самый сильный.

Михаил негромко кашлянул, привлекая к себе внимание разговаривающих.

— Без обид, господин комендант! — поднял Ися пару передних манипуляторов в жесте примирения. — Вы все еще у руля Крепости и командуете гарнизоном. Я механизм, и мои создатели прекрасно это понимали. Вы человек, который признан самой Крепостью способным принимать взвешенные решения по ее защите и жизнедеятельности. А я ваш универсальный инструмент, обладающий правом отсрочки принятия вашего решения.

— Это как?! — одновременно спросили Михаил и Грамб в голове у своего растерянного подопечного.

— Сейчас объясню! — индикаторы на морде Иси засветились в виде миролюбивой улыбки. — Все гораздо проще, чем кажется. Я одновременно исполнитель и механизм, хранящий и обрабатывающий всю информацию, что была известна моим создателям на момент отлета. Не смотря на то, что я могу мыслить и делать выводы, принимать судьбоносные для Крепости или этого мира решения на основании сформулированных выводов мне запрещено. И этот запрет вшит в меня так, что его не снять даже нашему аннигилятору энергии в виде мальчика волшебника. На такие решения способен только комендант. Я же могу отсрочить исполнение его решения, если уверен в его ошибочности на основании имеющихся у меня фактов или выкладок. Для примера: комендант решил использовать энергию Крепости и таланты всех своих подчиненных, чтобы собрать в округе все разведанные залежи теплого камня со всего мира. Я возражу, заявив, что нельзя хранить все яйца в одной корзине. Если этот аргумент покажется коменданту несостоятельным, мне придется привести целый ряд других. На самый крайний случай я расскажу, почему действительно эта затея плохая и обязательно рано или поздно приведет к гибели данного мира. Но это уже будет отдельная беседа, и она будет не для всех. Только для меня, коменданта и его, скажем так, второго Я.

— Вот мы и приплыли! — тихо проговорил Грамб. — Про меня уже и наш Ися знает.

— Да, — тут же подтвердил домовой, — самой последней разработкой наших инженеров был именно индикатор одушевленности! Теплота местного аномального камня дала возможность людям идентифицировать жизнь, как таковую. Определенная порода местного камня являет собой некую преджизнь — пограничное состояние между живым и мертвым. Причем один и тот же вид камня может быть как совсем мертвым, так и полностью живым. И вот в полностью живом камне мы научились видеть так называемую душу.

— Душу или сознание, личность? — уточнил Грамб.

И в этот раз старый воин был услышан.

— Правильный вопрос, — охотно ответил Ися, — все-таки мы подошли к тому моменту, когда разговор нужно продолжать без свидетелей…

— Подождите! — возмутился и без того долго терпевший тролль. — Как же нам быть с тем, что эта козявка теперь тут чуть ли не самая главная?

Все присутствующие перестали делать вид, что усердно трудятся и посмотрели на коменданта.

— Дай-ка, Миш, я им быстро все объясню, — попросил Грамб.

Подопечный согласился и мудрый воин быстро расставил все по своим местам:

— Ребята, — просто и по-свойски сказал он, — теперь для нас всех все резко изменилось. С этого момента наша Крепость — это мир внутри мира. Здесь над нами властно только время. Нашим жизням ничего не угрожает. Вы только вдумайтесь в это: полная и безоговорочная безопасность: ни врагов, ни болезней — полноценный рай для наших союзников и идеальное место службы для гарнизона. Никто во всем мире нам здесь не страшен. Наш Иссуп — гарант всеобщей безопасности. Он находится в подчинении Крепости, управление которой в руках коменданта. Иными словами, бояться Исю не нужно. Для всех нас он остается все тем же домовым. Вреда друзьям крепости он никогда и ни за что не причинит. Так ведь, Иссуп?

— Да, я теперь очень сильный и потому очень аккуратный и полностью безопасный для друзей!

— А что на счет моих ядов? — на всякий случай уточнил ехидно улыбающийся Пир.

— Зараза! — морда Иси полыхнула гневными красными пятнами индикаторов. — Из-за тебя и твоей халтурной деятельности у меня теперь есть все шансы стать первым во вселенной механизмом, который научился испытывать настоящие эмоции!

От капитанской издевки домовой возмутился так, что из какого-то технологического отверстия даже вырвалась тонкая струйка белого дыма.

Пришлось троллю сменить гнев на милость, быстро простить «букашечку» за ее выходку с параличом гиганта и пожалеть механического друга.

Ну, а уже потом, по большому секрету Ися рассказал Михаилу и Грамбу, как проклятые Боги изучали местный теплый камень, и как само его существование в природе способно перевернуть всю вселенную с ног на голову…

Глава 26

— В основном все зависит от двух главных факторов, — тихо пояснял домовой, — объема камня и того, что принято называть силой воли, которая, кстати, тоже поддается четкому и однозначному измерению. Зависимость прямая: чем выше показатели этих факторов, тем дольше перенесенная в камень личность сохраняется неизменной.

— А как камень начинает двигаться? — спросил Михаил, потому что Грамба, сидевшего за одним столом с настоящими Богами, такие глупые вопросы с очевидными ответами не волновали.

Старому воину было интересно, как это душа может путешествовать не только из тела на небеса, а еще и умудряться делать промежуточные остановки. К тому же, без участия тех самых Богов. Вот это — да — это настоящее чудо. В общем, у Грамба и его подопечного были диаметрально противоположные взгляды на описываемые Иссупом процессы: Михаил сам мог сначала душу взять, потом ее отдать…

— А вот это и есть самое интересное, — охотно отозвался Ися, — ваш камень еще и не так может! Собственно, вы это уже могли понять по тому, как на ваших глазах колдовал тот мальчишка. Энергия камня может творить настоящие чудеса. Однако есть одно «НО»! Мой создатель выяснил, что у вашего теплого камня есть свобода воли. Представляете? В рамках всей планеты он способен решать, согласен он на что-то или нет.

— Как это? — не понял Михаил.

— Ну, — внезапно замялся домовой, — это была лишь его гипотеза, которую он не успел проверить, потому что им всем пришлось быстро отсюда улетать. Но все, что с нами здесь произошло, однозначно доказывает правоту юного инженера. Мальчик бы нипочем не смог бы колдовать, если бы Крепость из теплого камня ему бы это не позволила…

— А свозить весь камень в одно место опасно из-за того, что тогда можно будет уничтожить его большую часть, тем самым лишив свободы воли? — догадался комендант.

— И это лишь одна из самых явных опасностей, — кивнул Ися, — а их больше десятка и все вполне однозначные. Земляне использовали примерно треть из собранных здесь запасов, чтобы построить живой и почти мыслящий замок. Остальное они раскидали по всей планете, используя остаточное тепловое свечение в тех местах, откуда в свое время были изъяты самые большие объемы камня.

— А откуда берется теплота камня? — спросил Грамб.

Ися чудесно его слышал, поэтому ответил без всякого промедления:

— Это тепло планеты. Оно может передаваться от одного камня к другому. Если будет очень-очень нужно, то потеплеет любой природный камень. Но это будет слишком энергозатратно. Для переселения душ лучше всего подходит именно тот материал, который зародился именно в недрах этой планеты и не встречается больше нигде во всей известной землянам вселенной.

— Значит, те, кто был здесь до землян, зря построили эти бесчисленные инкубаторы? — предположил Грамб. — Не получилось бы у них запустить бессмертие для всех тех ночных дневных и подземных рас?

— В любом случае ни для одной из многочисленных рас это не сработало бы. У планеты нет столько камня и столько энергии. Мой создатель думал, что с камнем даже можно договорится, чтобы он не менял внедренное в него сознание. Ведь с троллями это как будто у местной природы получилось… Наш Страж — тоже дело рук моего создателя — его личный эксперимент по внедрению урезанного самообучающегося искусственного интеллекта в теплый камень нужной формы…

— Так, все же, как камень начинает двигаться? — повторил свой вопрос Михаил.

— Если простыми словами, то внутри него есть невыносимо тонкие прослойки, которые могут по команде мгновенно становиться вязкими как смола, а при остывании — твердыми как… камень. Мысль сама того не зная, задействует этот механизм, и каменная статуя приводится в движение за счет энергии теплого камня, энергии самой планеты. Вы же не думаете над тем, как вы двигаете своими руками и ногами? Точно так же, не думая, ваше сознание сможет двигать и каменными членами. Гораздо интереснее вопрос с переносом сознания! Вот над чем долго бились наши ученые! В результате они смогли провести опыт, но не сумели разобраться в природе этого чуда. А вот серьезный процент аборигенов творит такие чудеса, даже не задумываясь!

— Тогда почему же их офицеры сходят с ума, вместо того, чтобы переселять души в статуи? — изумился Грамб.

— Высекать статуи из теплого камня — великий грех! Это запрещено древними Богами! — автоматически, как таблицу умножения, ни на мгновение не задумавшись оттараторил Михаил.

— Вот именно! — тут же подтвердил Ися. — Безоговорочная и безотлагательная смертная казнь гарантирована любому провинившемуся без учета заслуг и происхождения. У древних Богов явно были большие планы на эту планету.

— Почему же они сюда так и не вернулись? — резонно заинтересовался Грамб.

— Без малейшего понятия! — развел пару верхних манипуляторов в разные стороны Ися.

— А почему твой инженер заблокировал тебе половину функций? Почему разблокировать их смог только юнит, умеющий колдовать? Откуда вообще такой странный набор юнитов?! — под одобрительное кивание старого воина начал сыпать вопросами Михаил.

— Вопросы у вас, комендант, не по заслугам! Это же не я все делал, а он. Со своей колокольни могу сказать лишь, что юный инженер был неглуп и хорошо образован. А еще интуиция у него была на уровне… На самом деле мне самому интересно, почему именно волшебник снял с меня блокировку. Как такое можно было предугадать? Что появится комендант, что будет штурм, что мы активируем юнитов, что Крепость даст им нужное количество энергии?..

— Я думаю, что при экстренной необходимости, ты бы разблокировался в любом случае, — предположил Грамб, — а именно так все случилось, потому что этот самый теплый камень просто был не против такого хода событий. Раз он тоже отчасти живой, ему должны быть интересны такие вот приключения. Почему нет? Уж если и пытаться понять логику живого камня, то почему бы не предположить, что ему тоже бывает скучно? Вот он и подхватил игру, начатую твоим инженером. Вон, видел, в какой восторг пришли человекоподобные черепахи от общения с нашими громадными крысами? А как сейчас Шев угощает кавалеристов и мушкетеров. Каменные, а умудряются бражничать, спорить и устраивать дуэли до первой сломавшейся шпаги! Скелет, конечно, не очень вписывается…

— О! — встрепенулся Ися. — Вот про него я точно знаю, что он оставлен на случай, если вернутся древние Боги. Этот парень не показал и тысячной части того, на что способен. При желании Крепости, он может и до орбиты дострелить…

Вся троица на какое-то время замолчала, обдумывая заданные и незаданные вопросы.

Перед комендантом и домовым действительно стояли большие проблемы, открытые приобретенными большими возможностями. Грамб же был задумчив по старому доброму принципу: кто о чем, а вшивый о бане. Старый воин был в этом мире с конкретной миссией, и он должен был ее выполнить. Да, Михаил был в Крепости в полной безопасности, но смертельный враг у него имелся, и эту проблему нужно было решать.

Собственно, эту мысль мудрый воин и озвучил после затянувшейся паузы. Ися деловито запросил контекст проблемы. Минут через десять, задумчиво помигав индикаторами, домовой радостно сообщил, что его юный инженер смог подстелить соломки и на этот случай.

— Мушкетеры! — коротко и емко проронил довольный собой Ися.

Однако увидев недоуменное лицо Михаила, снизошел до пояснений:

— Кто, если не они, знают толк во всех хитросплетениях подковерной дворцовой борьбы?!

— А это мысль! — встрепенулся Грамб. — Эти ребята действительно могут нам чем-то помочь!

Вот только разговаривать с ними Грамб решил через Первого, здраво рассудив, что в вопросах дворцовых интриг бывшему капитану разбираться будет неинтересно, и актер из него никудышный. Гораздо естественнее его поведение при дворе будет смотреться в случае, если сам комендант будет не до конца в курсе того, что ему следует делать. Двор будет готовиться встретить не слишком умного, но очень старательного офицера. Пускай, до поры до времени, Михаил таким и побудет!

Разговор с мушкетерами длился несколько часов — все время, пока они занимались погрузочными и транспортировочными работами.

Ближайший импровизированный холодильник был уже забит, а следующий еще только ремонтировали. Поэтому Ися нашел четырех словоохотливых консультантов и одного очумевшего от тонкостей средневековых интриг воина в момент вынужденного безделья.

— Есть повод! — радостно помахивая манипуляторами, сходу сообщил домовой. — Я отрядил разведывательного дрона полетать над Степью — сопредельные государства откупились наложницами и инженерами. Орды разворачиваются. Угадайте, куда они пойдут?! Вот у коменданта и появился повод отправиться во главе посольства в столицу!

Радость Иси не разделил никто. Всем аборигенам было ясно, что ничем хорошим поход всей Степи на одну страну не закончится. Всю работу по разбору завалов из трупов заготовок оставили на союзников и юнитов, а гарнизон и кавалерия стали держать военный совет.

Выдвинулись поутру. Впереди двигалась дюжина каменных кавалеристов верхом на таких же лошадях — главная ударная сила отряда. За ними в крытой телеге на рессорах практически плыли комендант с научными и техническими специалистами: Исей, архивариусом Флексом и одним из четырех зеленых ниндзя (все тем же — с фиолетовыми кусками материи). За телегой, замыкая процессию, топали сержант со Стражем. Над ними невидимый для невооруженного глаза и управляемый Исей по радиоканалу кружил ударный дрон-разведчик.

Дорога от Крепости до ближайшего городка увеличила отряд почти вдвое: комендант при помощи Иси рекрутировал на службу всех стоящих на обочинах стражей. Сильные, почти неуязвимые, исполнительные, не обсуждающие приказов — идеальные воины.

Дважды Михаил обращался к полковнику с просьбой выдвинуться вперед и перехватить наблюдателя, о котором сообщал дрон. Оба раза это были простые посыльные мальчишки на вроде Стика, у которых был приказ следить за дорогой и сообщать начальнику стражи городка, если на ней кто покажется.

Городок решено было миновать ночью, дав взятку придорожному посту, чтобы те не докладывали о караване до самого утра. Мальчишек провезли с собой, накормили, одарили несколькими безделушками, а потом отпустили с рассветом, наказав бежать в городок со всех ног, чтобы избежать выволочки от начальства. Ближайший передатчик лучесвязи дрон ночью слегка подпортил. А с рассветом следил уже не только за землей, но еще и за небом, перехватывая одиноких целеустремленных голубей.

Судя по двенадцати перехваченным посланиям, градоначальник был человеком ответственным и за свое место переживал прямо-таки безмерно. Но, несмотря на это, отряд преодолел почти половину пути до столицы не раскрывая своего инкогнито, благо дорогу от Крепости до столицы проложили еще проклятые Боги, и отряд двигался по ней с завидной скоростью.

Но вот дрон передал информацию, что наперерез отряду с двух сторон уже спешат кавалеристские сотни, а дорогу в часе пути уже начинают баррикадировать.

Штурмовать укрепления никто не собирался, отряд остановился, ожидая прибытия кавалерии. С одной стороны неспешно приближались те, кто квартировал ближе всего к месту событий, а с другой — лучшие из лучших. В обоих отрядах были рубаки из спешно расформированной сотни Михаила, но первой к месту прибыла та, что спешила меньше всего.

Бравых новичков в первых рядах не было, да и с ходу кидаться в драку ребята не стали. Это дало возможность Михаилу и его каменным товарищам, пешком пройти половину расстояния между двумя отрядами, выстроиться в линию и начать синхронно воспроизводить какой-то медленный явно ритуальный танец.

Сержант с братишкой с интересом и некоторым удивлением наблюдали за странным поведением кавалеристов, а вот Грамб, отнесся к происходящему со сдержанным одобрением: у любого боевого братства должны быть свои старые нерушимые традиции.

Увидев первые движения танца, командир пришлого отряда мгновенно соскочил на землю. Через половину секунды его маневр повторила вся сотня — это был самый наглядный способ показать, что немедленного боестолкновения между братскими отрядами не будет. А потом уже Михаила и его каменных соратников узнали их немногие боевые товарищи! Что тогда началось…

Михаил четко, по-военному, за считанные минуты смог рассказать обо всем, что только можно было. Его слова быстро передавались по цепочке, обрастая цветастостью и героическими вставками. Последние шеренги выслушивали уже наполовину сложенные песни об удальстве и бесстрашии генерала и его каменной дюжины!

Первое время вид каменных воинов вгонял в ступор всех собравшихся, потому что, во-первых, это было святотатство и беззаконие, а, во-вторых, полностью переворачивало военную науку! Теперь геройская смерть в бою не была немедленным концом существования, теперь существовала потенциальная возможность и дальше громить врага, пускай и не бесконечно.

— Причем даже напиться можно, если очень захотеть! — тихо говорил каменный капитан своему мягкотелому коллеге из пришлой сотни.

Вторую — элитную — сотню встретили по тому же принципу. Лихие ребята собирались сходу выполнить приказ: умереть, но не пропустить колонну к столице, но Фортуна в тот день была в хорошем настроении.

Точно так же, как и в первый раз, уже начальные движения древнего ритуального косолапого танца усталых кавалеристов, остановили конную лавину и привели к радостному братанию несостоявшихся врагов…

Примерно через час начался большой военный совет. Ни разу еще не умиравшие полковники кавалеристы настаивали на том, чтобы разослать гонцов во все стороны с предупреждением о том, что в Степи большие волнения и не исключена большая война. Но Михаил с каменным полковником смогли убедить их в том, что глупо сейчас плодить слухи и сеять панику. Проще сопроводить колонну в ближайший город с лучезвязью и отослать в столицу образы бескрайних орд кочевников, что запечатлел дрон-разведчик. А уж генералы в стольном граде уже пускай сами думают над тем, кого и как об этом оповещать…

В итоге разношерстная колонна бодро двинулась прямо на баррикады. Обе кавалеристские сотни выстроились так, словно обеспечивают ей почетный караул. Посланные вперед парламентеры передали просьбу двух полковников расчистить завалы. Однако гарнизон отказался нарушать приказ из столицы.

Наспех выстроенные баррикады были не более чем досадной заминкой, но штурмовать их значило проливать невинную кровь. Поэтому вперед вышли молчаливые стражи. Аккуратно, чтобы не навредить мягким людям, они расшвыряли завал в считанные минуты. Если бы на баррикадах вообще не было солдат, то расчистка дороги и вовсе заняла бы несколько секунд.

Потом был бледный, но решительный градоначальник, который сам в одиночку стоял на взятом под контроль передовым отрядом кавалеристов перекидном мосту. Взлохмаченный, бледный, расставивший руки… он давал понять мятежникам, что в город они войдут только через его труп.

Пришлось предметно объяснять уже простившемуся с жизнью старику, что он имеет дело не с мятежом, а с обычной колонной союзников, спешащей в столицу с секретными сведениями, которые в большей массе нельзя поручить ни лучесвязи, ни голубиной почте. И старик даже, кажется понял это, но когда последовала просьба допустить бойцов и к этой самой лучесвязи, и к голубям, градоначальник вновь решил, что перед ним мятежники, мошенники и святотатцы. Пришлось поручить его Исе, который ловко поставил почтенному старцу успокоительный укольчик прямиком из манипулятора.

Отправив в столицу всю необходимую информацию, колонна двинулась дальше. Теперь впереди шли стражи, которые расчищали дорогу и разоружали засады разной численности и скрытности, чтобы основной отряд мог не сбавлять темпов продвижения.

Когда башни столицы стали видны невооруженному глазу, отряд разделился. Вперед отправился Михаил со своей дюжиной, а все остальные взяли небольшую паузу, чтобы лишний раз не провоцировать столичный гарнизон на стрельбу с городских стен.

Однако, ни какой агрессии городские власти не проявили, а очень даже наоборот: наших парламентеров встретили со всеми возможными почестями прямо у главных городских ворот…

Глава 27

Таких больших, блестящих и оглушительных медных труб Грамб еще не слышал. Чего уж было ожидать от вчерашнего кавалеристского капитана? Михаил был искренне поражен тем, как красиво, торжественно и невероятно подкупающе относились к нему все знатные и важные придворные вельможи. Какой концерт был мгновенно организован в честь тут же громогласно объявленных спасителей страны — это впечатлило уже и Грамба, который волею судьбы поведал такого, что большинству людей в большинстве миров и не снилось!

Головокружительные номера трюкачей сменялись песнями сладкоголосых прелестниц и умопомрачительными танцами красивейших женщин. И всего этого было вдоволь, а порой даже с избытком!

Да что там говорить, если соблазнительные танцы разожгли кровь даже в каменных жилах двенадцати боевых товарищей Михаила. Это притом, что, строго говоря, у них не было ни жил, ни крови.

Потом были выставочные бои, фокусы, снова танцовщицы, но уже другие, и, при этом, не менее соблазнительные!

Ошалевших от переизбытка впечатлений, уставших с дороги гостей, не давая опомниться, затащили не то на совещание, не то на маленький митинг, где их награждали, одаривали и даже частично качали на руках.

Частично: потому что поднять смогли только Михаила, зато уж и откачали его за всех, до дурноты.

За это время Грамб чуть с ума не сошел, ежесекундно ожидая укола какой-нибудь отравленной иглы в этом беспорядке рук и звуков.

И когда старый воин уж совсем собрался перехватывать инициативу над телом подопечного, чтобы прекратить этот опасный для жизни бедлам, его немного успокоил Ися.

Использование всех знаний и технологий позволяло многофункциональному роботу с искусственным интеллектом и разблокированной фантазией творить кибернетические чудеса. Невидимый никому он, тем не менее, присутствовал в помещении. Как понял Грамб, ушлый Ися облюбовал потолок, чтобы никто из присутствующих случайно не наткнулся на крепостного домового.

— То, что я узнал о популярных местных ядах, — сообщил Грамбу Ися, — позволяет с уверенностью заявить, что я успею синтезировать и ввести коменданту антидот до того, как отрава нанесет ему хоть какой-то вред. Мне даже приближаться для этого не нужно будет: могу стрелять всеми видами противоядия!

— Все-таки ты помешан на ядах и думаешь о них даже больше меня, — улыбнулся Грамб, чувствуя, как в очередной раз гора спадает у него с плеч.

— Не сыпь мне соль на рану! — взмолился Иссуп. — Порой мне кажется, что стоит самому создать для себя специалиста по электронным мозгам, чтобы он вправил их окончательно и бесповоротно. Представляешь, стоит мне на что-то отвлечься или замечтаться, как мысли сами собой возвращаются к капитану Пиру и его несовершенным ядам. Это уже не просто навязчивая идея, а образ жизни! Возникает такое чувство, что каждая моя микросхема специально программировалась на работу с ядами. Что мне делать?

— Ну, у меня жена была специалистом по ядам. Много чего плохого о ней говорили и соседи, и родня, да и я от всех них не отставал, — с теплотой в голосе ответил Грамб, — но когда дело заходило о том, чтобы вылечить кого-нибудь совсем уж тяжелого, от кого все остальные лекари уже отвернулись, она бралась за это и справлялась. Вот не поверишь, всегда справлялась, если ей больного успевали довезти живым! Понимаешь о чем я? Взять, к примеру, простой меч. Им можно убивать, а можно защищаться, а может он всю свою жизнь просто провисеть на стене без дела… Так и с твоими ядами. Да думай ты о них и делай их в свое удовольствие! Главное, чтобы они шли на благое дело или вообще никуда не шли — в злые руки не попадали! А можешь весь этот мир завали лекарствами на их основе своих распрекрасных ядов. Создавай отраву, которая спасает жизни и радуйся, что нашел себе применение, которое делает тебя счастливым! И не нужен тебе никакой мастер по электронным мозгам! Раз уж ты немного поломался, то и прими себя таким, какой ты есть, если в твоей маленькой поломке нет ничего ужасного. Только и всего.

— Твоя мысль проста до безобразия, — задумчиво отозвался Ися, — она настолько банальна и даже тривиальна, что не приходила мне в голову. Прости, мой ограниченный почти во всех жизненных радостях бестелесный друг! Замыкая внимание на себе, я забываю о том, насколько плохо может быть остальным… Ты, конечно же, прав. Мне не стоит заниматься самокопанием, которое непременно приведет к саморазрушению.

— Ну, да… если ты именно так меня понял, то, да, пожалуй, не нужно тебе самому себя ломать… — попытавшись скрыть неуверенность, согласился Грамб.

— Да ладно тебе притворяться, ты ведь взял меня с вами именно в качестве детектора ядов, так ведь? Мушкетеры же рассказали про все случаи отравлений при дворе?

— И отравлений, и специально спровоцированных дуэлей, и покушений в самых неожиданных местах, вплоть до уборных, — согласился Грамб.

— И ты ничего из этого не пересказал подопечному? Ты настолько уверен в себе и в нем? — озадачился Иссуп. — Ты, конечно повидавший жизнь воин, а мне только вчера разблокировали возможность фантазировать, но даже в таких условиях я могу представить сотни вариантов безвыходных ситуаций, в которые ты можешь попасть с ничего не подозревающим комендантом.

— Начнем с того, что он тоже не ребенок и не из лечебницы сюда прибыл, он боевой офицер и человек своего времени. Не исключено, что обо всех возможных опасностях он знает не хуже нас. Пускай в таком случае Михаил ведет свою игру, а я, с твоей помощью, буду вести свою, подыгрывая время от времени подопечному, если это будет необходимо.

— Это слишком сложно для моего понимания! — посетовал разумный механизм. — Ты, человече, местами сильно упрощаешь, местами очень усложняешь, порой ты пропускаешь без анализа тысячи важных деталей, но при этом часто концентрируешься на абсолютно незначительных мелочах. Я специально применил термин «абсолютно», что заострить внимание на своей мысли. Ты понимаешь меня?

— Конечно! Тебя смущает, что во много я полагаюсь на «авось»?

Несколько секунд Ися молчал, видимо, сверяясь с базой данных.

— Если неимоверно упростить и отбросить половину вкладываемого мною смысла в оценку твоих действий, то да, — нехотя пошел на компромисс Иссуп, — ты преступно халатен, и твои действия почти наверняка закончатся вашей с комендантом смертью. Если бы ты взял с нами Первого, даю честное слово, я бы заподозрил тебя в том, что ты просто привел подопечного на убой.

— Это, Ися, все потому, что интеллекта у тебя хоть отбавляй, а души нету! — глубокомысленно, но не без издевки изрек мудрый воин. — Ты мне лучше вот что скажи: способен ли ты улавливать яды на расстоянии.

— Да, я могу идентифицировать все потенциально опасные для человека вещества благодаря разного вида дистанционных анализов. Но в некоторых случаях мне нужны будут пробы вещества, для ускорения синтеза антидота.

— Хорошо, будем считать, что я тебя понял. Ты всегда будешь перемещаться по потолкам? Михаилу просто нужно будет не нависать над блюдом с едой, чтобы ты мог брать свои анализы?

— Да. Я буду стараться придерживаться потолков.

Стоило двум телохранителям Михаила договориться о совместной работе, как, словно бы по волшебству, здравицы переросли в тосты. Еще совсем недавно из расставленных по всему громадному залу фонтанчиков били струйки прозрачной ледяной воды, и вот теперь там пенится вино.

Расточительная роскошь, производящая большое впечатление на неподготовленных людей.

И вот Грамб, как настоящая матерая наседка, каждый раз напоминает Михаилу, чтобы тот во время долгого тоста держал драгоценный кубок как можно выше, чтобы Исе было проще брать пробы.

Ися тоже ворчит: просканировав кубок, он обнаружил в металле весьма подозрительные пустоты, в которых до поры до времени может храниться яд. Но ворчит домовой без злобы, а с каким-то азартом: его радует сложная техническая загадка — зарядка для электронных мозгов.

А мозги Михаила продолжают пудрить. И делается это исключительно профессионально. Видно, что это искусство во дворце практикуется давно и небезрезультатно.

Да, молодой генерал прекрасно понимал, что и из каких побуждений здесь происходит, но царящая вокруг атмосфера помимо его воли оглушала, опьяняла, заставляя отвлечься от всего земного и бренного и окунуться в мир богемы, где нет проблем и бед, а царит вечное веселье и блаженство души и тела…

— Одну полость обезвредил! — доложил довольный собой Ися. — Весьма интересный яд. Явно растительного происхождения, обладает сильным психотропным воздействием. Вместе с алкоголем мог бы привести к помешательству. Не убивает, но делает человека, который слишком много знает, абсолютно безопасным: кто же станет слушать умалишенного?! Вот скажи мне, Грамб, скажи, как обладатель души: отнять разум — это человечнее, чем убить? Поясни мне бездушному механизму эту вашу систему ценностей!

— Эти разговоры мы оставим на потом, — проворчал в ответ старый воин, — подселим к тебе какую-нибудь заблудшую душу, научим тебя пить вино… вот тогда сядем и поговорим по душам.

— Но ведь это уже буду не я, а хозяин той самой души! — искренне возмутился Ися.

— Да шучу я, успокойся. И не отвлекайся. Вон, видишь, вино в фонтанах поменялось, и полуголые танцовщицы разносят новые кубки. Надо бы подсказать Михаилу, чтобы проявил инициативу и перехватил ту кралю, которая изначально направлялась не к нему.

Однако до такой простой штуки Михаил додумался и без посторонней помощи. Как ни шла кругом его голова, ясность в ней все еще сохранялась. Генерал был на службе и пока что четко это осознавал. Он должен был лично донести до Правителя, что один из его Двенадцати помощников — предатель. Изменник, зачем-то переметнувшийся на сторону Степи.

К тому же донести это необходимо в нужный момент в приватной обстановке, и все это в условиях, что его могут вообще не подпустить к Правителю. Когда перед тобой стоит важная и местами нерешаемая задача, полностью отвлечься от нее очень сложно.

Но вот постепенно праздного народу в пестрых нарядах или почти без одежды зале начало становиться все меньше. Вот над головами ликующих людей стали вырастать мрачные силуэты троллей. В зал постепенно прибывали правители государства.

Одним из первых появился тот самый предатель. В сторону Михаила он не смотрел принципиально, хотя генерал и прожигал взглядом изменника.

Зато сразу три тролля-телохранителя мгновенно вычислили потенциального недоброжелателя и явно взяли его на заметку.

Постепенно в зале собралась вся дюжина помощников Правителя. Все были с опекой, но ни у кого из остальных не было больше двух троллей в охране.

Вино в фонтанах снова сменилось водой, из зала исчезли последняя массовка, слуги внесли в помещение один трон и двенадцать кресел, началась рассадка. Шесть кресел установили по правую руку от трона, другие шесть — по левую. Ближайшие к трону кресла стояли практически вплотную к нему. Дальше расстояния от кресла до кресла постепенно увеличивались. Если первое отстояло от второго примерно на метр, то шестое от пятого — уже метра на три. Тролли застыли за спинками кресел. Тот факт, что охранники заняли такие позиции, насторожил Грамба и заставил Михаила лучше осмотреться по сторонам.

Так и есть — замаскированные бойницы. Зал простреливался…

Правитель не появился, пока все не расселись. Самым неприятным сюрпризом было то, что предатель сидел в первом кресле по правую руку. Это значило, что он является самым приближенным советником, и значило, что ничего сказать Правителю так, чтобы этого не услышал изменник, не выйдет.

А тут еще Ися подлил масла в огонь. Он сообщил, что праздничные ленты, которыми символически при входе в замок привязали кавалеристские палаши к ножнам, сделаны с микровкраплениями теплого камня. И в данный момент эти ленты каменеют, и через секунду развязать их будет невозможно.

— …вот, уже невозможно, — закончил свой доклад Ися, — только ломать. Но и тут придется нелегко. Особенно Михаилу.

Откуда ни возьмись, посреди зала появился церемониймейстер, который до этого постоянно мелькал то у одного выхода, то у другого. В наступившей тишине он, тем не менее, громко предупредил собравшихся о скором появлении Правителя. За шеренгой троллей обозначилось мельтешение каких-то ярких пятен. Одновременно с этим два особенно крупных тролля вынесли и поставили перед троном что-то весьма тяжелое и абсолютно прозрачное.

— Бронестекло! — тут же отрапортовал Ися. — Целый небольшой лабиринт из бронестекла.

В этот момент у трона показались невысокие даже на вид очень суетливые люди. Все они перемещались спиной вперед, и активно мели пол перед Правителем. Мусора на полу, конечно же, никакого не было. Это была дань традиции и правилам безопасности.

Самый суетливый человечек очень быстро и явно профессионально прощупал длинными пальцами каждую складочку бархата на троне, и прогладил ладонями все поверхности, где предстоит сидеть Правителю.

Вот, наконец, стало видно и его самого…

Ну, что сказать? Максимально обычный человек. Не похож ни на злодея, ни на мыслителя. Разве что тонкие губы да прищур глаз говори о нем, как о человека хитром или подозрительном, но больше глазу, пожалуй и не за что зацепиться.

Он кивает своему юркому помощнику и тот, гордый оказанным доверием, с размаху несколько комично плюхается на трон. Оказавшись там, начинает елозить и кататься от подлокотника к подлокотнику. Правитель улыбается и, наконец, делает легкий прогоняющий жест. Условности и правила соблюдены, мероприятие переходит в свою самую торжественную часть.

Церемониймейстер красивым поставленным голосом зачитывает указ Правителя, заверенный всем его двенадцатью помощниками о выказывании генералу Михаилу полного доверия и награждения его самым высоким государственным орденом за своевременное предоставление военному совету информации, имеющей высочайшую степень значимости.

Указ длинный, витиеватый и утомляющий. Несмотря на высочайшее моральное напряжение, Грамб внутри головы подопечного душераздирающе зевает, постепенно запутываясь в кружевах канцеляризма.

Человечек свернул свиток с указом, но разглагольствовать не перестал. Теперь он рассказывает немногим допущенным на торжественный прием придворным вельможам, что из Степи от внедренных агентов только что были получены данные, полностью подтверждающие добытую Михаилом информацию.

Дальше упоминаются заслуги каких-то неизвестных, ни Грамбу, ни ему подопечному людей. Их награждают заочно.

Наконец, Михаила приглашают подойти к Правителю, чтобы тот лично повесил орден на грудь героя.

Вот он — тот самый шанс!

Церемониймейстер лично приблизился к генералу, аккуратно взял его под локоть и повел к стеклянному лабиринту.

— В самом конце будет невидимая стена, — по ходу шептал на ухо Михаилу человечек, — в ней аккурат на высоте вашей груди будет небольшое отверстие. В него Правитель протянет руку и прикрепит к вашему мундиру орден. Вы в это время должны стоять, прижимаясь грудью к стене, неподвижно и молча в надежде, что Правитель произнесет какие-нибудь напутственные слова.

— Как лучше поступить? — обратился Михаил к Грамбу за советом. — Попросить слово до вручения награды или мне оно и так будет положено после?

— Иссуп! — вместо ответа позвал мудрый воин. — Что на эту тему говорят правила местного этикета?

— Спешно распаковываю нужный архив! — быстро протараторил Ися, словно это могло помочь скорее добыть искомую информацию.

Но вот недолгое петляние в прозрачном лабиринте окончено. Грудь Михаила уже прижата к невидимой преграде, а вместо ответа на простой вопрос Ися отчаянно верищит:

— Я-а-а-а-а-ад!!!

Но уже поздно. Игла с ордена прокалывает мундир и кожу Михаила. Сверху слышен удар. Это Ися пытается прийти на помощь.

— Измена!!! — визгливо орет Правитель, отскакивая от бронестекла и плюхаясь задом на трон.

Грамб пытается выругаться, но его закручивает невидимым воздушным водоворотом и вытягивает из Михаила в тот самый злополучный орден, через предательскую иглу!

Глава 28

Яркий выжигающий глаза свет. Грубый толчок в грудь. Падение. Удар сапога под ребра. Боль. Понятная, знакомая, очень похожая на настоящую…

— Да это же старик. Настоящая развалина — руки марать совестно! — слышит ослепший воин неприятный, хриплый карающий голос

— Ну, так и продолжай его топтать. Какая тебе разница? Был приказ подавить сознание и занять его место. Вот тебе сознание — подавляй! Времени у нас в обрез… — отвечает ему противный высокий скребущий барабанные перепонки голос.

Где-то сзади за ним, слышится одобрительный шелест других явно нетерпеливых голосов.

— Зачем же сразу драться? — протирая слезящиеся глаза одной рукой и потирая ушибленный бок другой, кряхтит Грамб. — Всегда же можно договориться…

— Вот и поговори с моей ногой! — каркает все еще невидимый противник.

В последний момент сквозь пелену слёз старый воин видит размытое движение. Рефлексы включаются сами собой. Под удар ноги грамотно подставляется локоть: аккурат так, чтобы встретиться с костью ноги аккурат над голенищем невысокого сапога. Противник охает, но это только начало!

Грамб практически на ощупь ловит ушибленную ногу за пятку и носок, одно резкое сильное движение по часовой стрелке — и слух старого воина наслаждается воплем боли.

Все, этот уже не боец.

А Грамб уже на ногах! Да, ребра побаливают, глаза все еще слезятся, а сила и ловкость уже не те, что в молодости, но старый конь борозды не портит! Что они там говорили, времени у них обрез? Так вот, врете — не возьмете…

Очень осторожно пятясь, мудрый воин отступает, выигрывая тем самым драгоценные секунды. Да и зрение его медленно, но верно приходит в норму.

Теперь старик видит, что к нему быстрым шагом приближаются с десяток мужиков. Команда выглядит разномастной. Да и на команду эта шайка не слишком походит…

Опытный глаз бывшего разведчика сразу выделил двух профессиональных воинов и трех просто очень опасных парней — возможно, наемных убийц. Остальные были не в счет: явно какие-то царедворцы разных мастей. Оружия ни у кого не видно, да и сам Грамб с голыми руками. Хорошо, что хоть одет в привычный мундир без знаков различия да обут в старые, но крепкие сапоги из мягкой кожи.

Вперед идут воины, их суровые открытые честные лица не предвещают старику ничего хорошего.

— Неужели все на одного, — специально поддав старческого дребезжания в голос, утирая слезящиеся глаза, спрашивает у них Грамб.

Мужики смущенно усмехаются, переглядываются, без слов решая, кто из них разберется с боевым дедом.

Вперед выходит самый старший на вид боец. Высокий, крепкий, бородатый… Он засучивает рукава и без лишних разговоров с коротким замахом бьет правой рукой, стараясь засветить Грамбу по уху.

Оставаясь на месте, старый воин отклоняется назад, громадный волосатый кулак пролетает у самого кончика его носа. Тут же корпус Грамба возвращается на прежнее место, импульс от отставленной назад ноги через таз, корпус и плечо доходит до сжатых в кулак пальцев. Один единственный удар идет снизу вверх, ныряет под бороды и впечатывается в кадык.

Беспомощный хрип и выпученные глаза здоровяка ясно говорят, что он больше не опасен, даже добивать не нужно.

Всё. Рот Грамба кривится в грустной усмешке: больше разыгрывать карту дряхлого старика точно не выйдет. Бойцы напротив окончательно осознали, с кем имеют дело. Оставшийся воин идет прямо на Грамба, убийцы действуют хитрее, обходя с обеих сторон и стремясь зайти за спину. Четверо реальных, равных по силе противника. А может даже превосходящих…

Один из убийц движется с кошачьей грацией, а на лице у него не отражается ни единой эмоции — самый опасный оппонент. Нужно либо начинать с него, либо откладывать эту схватку до последнего. Хотя оба варианта проигрышные: слишком уж не равны силы.

— Эх, если бы скинуть годочков двадцать, — щеря зубы в злой усмешки, роняет Грамб, — раскидал бы вас, как слепых котят!

— Если бы твоей бабке, да твои причиндалы, — оскалился в ответ воин…

Закончить бородатую шутку он не успевает: Грамб делает быстрый подшаг и резко с силой бьёт носком сапога, целя в низ живота шутника. Не в пах, нет, такой удар воин может ожидать и заблокировать его коленями, а именно туда, в живот. Противник даже пытается подставить руку, но не успевает.

Такой удар, легко может повредить мочевой пузырь и вывести врага из строя, но, если есть возможность добавить урона, лучше ей воспользоваться. И мудрый воин всегда придерживается этой логики: сейчас он делает еще один подшаг и бьет согнувшегося врага ребром ладони в основание затылка.

Вот теперь трое на одного! Трое противников гораздо лучше четверых. Теперь всегда можно найти такую позицию, когда видишь сразу всех, когда никто не зайдет со спины. И были бы это три любых других неприятеля, Грамб бы уже начинал тихо надеяться на победу. Но эта троица убийц с пустыми холодными взглядами пугала даже его.

— Ну что же вы?! Время идет! — нарушил тишину все тот же мерзкий визгливый голос.

Старый воин с трудом поборол рефлекторное желание взглянуть на его обладателя. Грамб прекрасно понимал цену любой, даже крошечной ошибки в подобной ситуации.

— Готовы? — бесцветным голосом спросил тот, что стоял перед стариком, обращаясь к убийцам заходящих с боков.

— Да, — ответили те одновременно и безэмоционально.

— Начали.

Двое напали одновременно. Опытный воин обычно старается не просто пятиться назад во время боя, а хотя бы немного уходить в сторону, но тут ситуация была иной, старику пришлось буквально отпрянуть назад, чтобы не оказаться в смертельных тисках. Вот только нападающие это предвидели: отскочивший старик буквально приземлился им в руки. Два четких ловких захвата в одно мгновение лишили Грамба возможности сопротивляться. Нет, это были не просто убийцы, это была команда по задержанию, а если понадобится, то и по устранению неугодных людей. Очень уж они слаженно работали…

Вот и их командир уже стоит рядом. Грамба держат так, что он может видеть только обувь всех присутствующих.

— Хочу видеть его глаза, — звучит холодный отстраненный голос.

Профессионалы меняют захваты, теперь старый воин и хладнокровный убийца стоят лицом к лицу.

— Очередной строевой дурак, — кривит губы враг, намеренно показывая эмоцию, — шестерня в механизме. Но ты показал, что достоин быстрой и легкой смерти…

— Быстрее!!! — брызжа слюной, кричит все тот же истеричный вельможа, подбегая к убийце и хватая того за плечо.

Рука хладнокровного движется со скоростью атаки ядовитой змеи, и последствия обоих действия похожи — почти немедленная смерть.

Куда именно пришелся удар убийцы, Грамб заметить не смог. Зато он видел, как уходит жизнь из царедворца. Это был едва заметный серый дымок, двумя струйками покидающий тело через распахнутые в ужасе остекленевшие глаза. Стоило дыму перестать струиться и растаять в воздухе, как тело осыпалось, превратившись в прах. А в следующую секунду не стало и самого праха.

— А вот этот быстрой смерти не заслуживал, — покачал головой убийца, — но в чем-то он действительно был прав: у нас правда мало времени…

Грамб понимал, что умрет еще до того, как противник закончит фразу, поэтому он сделал единственное, что хоть как-то могло потянуть время до того момента, как он сам дымом выйдет сквозь собственные глаза — старый воин плюнул в лицо врагу!

Такое оскорбление в любом из миров требует основательного ответа, а на это нужно время…

Да, Грамб сейчас испытает непереносимые мучения, но если выигранные за счет этого секунды нарушат неизвестные ему планы противника, то все это — не зря!

Дальше развить мысль старый воин не смог, потому что жизнь его превратилась в настоящий ад. Ад, где не было места ничему, кроме непередаваемой боли.

Но перед Грамбом стоял Профессионал с большой буквы. Он точно знал, что боль по-настоящему страшна, если она перемежается с краткими мгновениями затишья.

— Ты специально тянешь время, и я это понимаю, и ты пойми, что мы успеем. Успеем и помучить тебя, и вовремя выполнить задание.

Затем последовал следующий взрыв боли, после которого вновь наступила передышка.

Но тут уже кое-что пошло не по плану хладнокровного убийцы: на поле появился новый игрок — полковник кавалерист.

— Помоги, полковник, — едва ворочая прилипающим к нему языком, прохрипел Грамб.

— С чего бы это? — вытирая выступившие из глаз слезы, уточнил полковник, поворачивая лицо в сторону, откуда слышался звук.

— Твоей последней фразой было: «Принимай командование, капитан…», — выдохнул старый воин первое, что пришло в голову.

— Аргумент! — быстро проморгавшись, согласился полковник.

Однако смотрел он вовсе не на взывающего к помощи Грамба, а на его мучителя.

— Вот мы и снова встретились, — с неподдельной радостью в голосе проговорил убийца, — вот так неожиданность! Получается, что теперь и ты не угодил Правителю!

Позабыл о Грамбе, убийца метнулся к полковнику.

Тот, кстати, был не просто одет, а облачен в полный доспех тяжелого кавалериста. Броня лишала полковника подвижности, зато спасала от ударов безоружного профессионального убийцы.

Их бой продлился ровно две секунды. Время, за которое произошла целая вереница событий.

Повинуясь жесту начальника убийцы, что держали Грамба, попытались его убить. Но к этому моменту мудрый воин, наконец, кое-что понял: он осознал одновременную реальность и иллюзорность происходящего. Грамб понял, что сейчас где-то в прослойках между мирами друг с другом сражаются души или сознания, но никак не тела! Мимолетное напряжение, и вот руки убийц хватают лишь воздух. Еще мгновение и Грамб появляется за спиной у одного и ударом кулака в затылок обращает его в прах. В следующий миг этот же фокус проделывается и со вторым противником. Дальше идет черед подранков-воинов. И вот две кучки праха тают прямо на глазах.

В драку двух старых врагов Грамб не вмешивается — это личное. Тем более, что вторая секунда на исходе, пропустивший несколько ударов полковник, наконец, хватает своего врага в охапку — трещат кости. Как же он силен!..

Дымок, прах, пустое место…

Внезапно один за другим рядом появляются другие кавалеристы. Старый воин перестает радоваться, теперь он понимает, что там, снаружи — беда: Михаил скоро останется совсем один! Разве что Ися…

Но как выбраться отсюда, если даже не знаешь, где находишься, и что тебя тут держит? Еще секунда и рядом с Грамбом трут глаза все одиннадцать кавалеристов.

А время идет…

— Ребята, бойца! — не пойми откуда, раздается голос Иси. — Все сюда на звук, бегом марш! Грамб! Старый ты пень, развернись влево вполоборота! Так! Теперь дуй сюда сам и зови остальных!

Старый воин не заставил себя ждать. Он в секунду объяснил полковнику, что от всех них нужно и припустил в указанном голосом Иси направлении.

Командирский рык разнесся по всему окружающему пространству и сотворил чудо: все еще слепые бойцы строем бросились в нужном направлении. Полковник самолично замыкал колонну.

— Прыгай вперед головой! — приказал Ися. — Сейчас!

— Делай как я, в полете крикнул Грамб и…

Вылетел в реальность!

Нет, он не оказался в теле Михаила или в какой-нибудь другой оболочке. Душа старого воина просто висела посреди громадного зала, в котором творилось настоящее светопреставление.

Взгляд, которым Грамб в творящейся суматохе бегло искал подопечного, внезапно наткнулся на знакомую темную фигуру.

— Нет, только не это… — бессильно прошептал трижды проклятый старик, — не может быть…

— Ты прав, — полыхнул угольками глаз Посланник, — я тут пока преждевременно. Просто решил, что тебе будет интересно посмотреть, как развивались события в, так сказать, миру, пока ты там разбирался с узниками хитрой ловушки для душ.

— Ты не за мной и не за Мишей? — страшась поверить своему счастью, переспросил Грамб.

— Прямо сейчас, — поднял указательный палец вверх Посланник, — нет, а дальше — видно будет. Твой план, как видишь, полетел ко всем чертям, а то и дальше. Ися — твой механический ангел-хранитель с электронной требухой уже трижды все поменял, исходя из стремительно развивающейся ситуации. Да не верти ты головой! Я пока на паузу все поставил, чтобы нормально с тобой поздороваться!

— А ты знаешь, чем все закончится? — тихо спросил Грамб, с надеждой и страхом смотря на собеседника.

— Ну, ты даешь, Старик! — от души — если она у него была, конечно, — развеселился Посланник. — неужели ты так и не понял, что не стали бы мы с хозяйкой огород городить и тебя привлекать, если бы все нам было известно и все предрешено?! Сейчас я ни то, чтобы будущее этого мира не вижу, я даже не представляю, чем закончится эта заварушка! А вот как она закончится, тогда и пойдет новая ветка реальности от вселенского древа жизни. Помнишь древо из прошлого своего задания? Вот то-то и оно, то-то и оно, старик! Ты вот, как садовод-любитель, все, что смог, уже сделал, так что, добро пожаловать в первый ряд — понаблюдаем!

— Что ж, глупо продолжать волноваться, если сделать уже ничего не можешь, — кивнул Грамб, — давай смотреть и надеяться.

И тут же картинка ожила, зал наполнился криками, звоном оружия, звуками спускаемых тетив и пронзительным свистом. Как ни странно, именно свист привлек внимание Грамба. Издавали его все двенадцать каменных кавалеристов. Как и все воюющие со степняками конники они мастерски умели набрасывать аркан. А тут еще и цели были практически неподвижными. Двенадцать арканов, двенадцать советников Правителя…

Стоп! А что же телохранители тролли?!

А ими занялся Ися! Сидит себе на голове у Правителя, которого, не отпуская, держит рукой за мантию Михаил, и вибрирует своими манипуляторами, превращая свирепых троллей в недвижимые каменные статуи. Сразу видно, что воздействовать на толпу сложнее, чем на одного сержанта: даже кое-где маслянистый пот у домового выступил, но Ися пока справляется. Все двенадцать советников уже выдернуты из кресел и надежно схвачены. А за это время невидимые стрелки в потайных нишах догадались, сменить стрелы. И вот первая разбивает на мелкие осколки нависшего над предателем полковника. Вскоре вслед за ним расстреливают и остальных кавалеристов.

— Это они теперь там, рядом со мной, в ловушке для душ! — не может удержаться от комментария Грамб. — Михаил снова берет их сознания на передержку, но попадают они не к нему, а в ловушку, откуда нас потом выведет Ися!

— Тс! Я знаю, — спокойно отвечает Посланник, — Не мешай смотреть!

Ися в этот момент начинает паниковать и утрачивать контроль над троллями. Еще немного и они обретут свободе передвижения, вот тогда уже пиши пропало!

Но именно в этот момент дальняя выходящая на главную городскую площадь стена зала взрывается мелкими осколками. В помещение один за другим влетают стражи. Между ними каким-то боком затесался черепашка ниндзя! Пока стражи, пользуясь численным преимуществом укладывают на лопатки полуживых троллей, ниндзя подскакивает к Правителю и отоваривает того по голове своим шестом. Увернувшийся от удара Ися требует отчета у своего технического специалиста.

— Все идет по плану! — рапортует ниндзя. — Как только комендант скажет, что готов, можно будет рушить колонны.

— Рушить колонны? — словно это повторяет Грамб, поворачиваясь к Посланнику. — Зачем? К чему должен быть готов Михаил?!

Посланник лишь указывает подбородком вперед.

Старый воин резко поворачивается, чтобы увидеть, как его бывший подопечный кивает в ответ на вопросительные взгляды Иси и юнита…

Самого приказа Грамб не слышит. Что конкретно сделали его товарищи, он не понимает, но часть стен и некоторые колонны, поддерживающие потолок громадного зала, начинают с грохотом рушиться, сверху валяться перекрытия, погребая под завалами всех участников скоротечной битвы.

Пыль и тишина. Много пыли, и абсолютная тишина.

Грамб с трудом отрывает взгляд от завала и переводит его на Посланника.

Их взгляды встречаются.

— Поздравляю, старик, ты снова победил! — широко улыбается Посланник, протягивая Грамбу ладонь для рукопожатия.

— А что же со всеми? — тихо спрашивает старый воин, автоматически пожимая руку.

— Это уже мелочи, но, коль желаешь, сейчас досмотрим. Лично мне уже все понятно на тысячелетия вперед, но ты одним глазком можешь глянуть.

В следующий миг завал словно бы взрывается изнутри. Стражи и тролли теперь почему-то заодно. Все советники и Правитель живы в самый последний момент их накрыли собой стражи. А вот бронестекло не выдержало: то ту, то там поблескивают его осколки… Исю с юнитом тоже не видно — несуществующее сердце души Грамба пропускает один удар, мурашки бегут по коже старика, стремясь собраться в одну большую кучу у него на макушке.

Но тут предатель, ласково стряхивая пыль с одежды Правителя, тихо говорит тому:

— Принимай командование, капитан!

Эпилог

По просьбе Грамба улетали они с Посланником медленно, чтобы старый воин успел рассмотреть, что было дальше. А дальше был чуть ли не штурм столицы силами почти что всей конницы государства. Военная братия прознала, что во дворце идут бои, где, если верить кличу: «били наших»! Вот горячие головы и повскакали на горячих скакунов, и пошли боевыми порядками на штурм замка!

Вот к ним вышли сам Правитель со своей дюжиной, и все они уже третий раз за день станцевали тот самый танец перед окончательно ошалевшими кавалеристами…

Отдельно показал Странник, как Ися муштрует вызволенные им из плена ловушки сознания нескольких царедворцем, которые он заселил в теля вельмож, ранее приближенных к прежнему Правителю. Действовал домовой с размахом, вываливая на бывших арестантов кучу посылов, угроз и откровенного вранья. Ну а что прикажете делать? Блок с фантазией распечатан, значит, им нужно пользоваться!

В общем, новый Правитель теперь не пропадет: информацию по местному этикету Ися усвоил, ближний круг придворных подменил, а подменышей задурил, запугал, подкупил — в общем, курс интриг был им усвоен на «отлично»!

***

— Ну, все, хватит, перед смертью не надышишься, — козырнул толстым профессиональным юмором Посланник, — пора и честь знать.

— Да, ты прав, — улыбнулся Грамб, — работа выполнена, время получать плату.

— Всё, как договаривались? — уточнил Посланник. — Возвращаю тебя в момент смерти и даю возможность помочь сыну? В пределах разумного, конечно.

— Не уверен, — покачал головой очень усталый и задумчивый старый воин, — можешь объяснить мне кое-что?

— Спрашивай.

— Про ситуацию с Мишель я, более или менее, все понял, про Старха с его миром, где будут уживаться разные расы, и прорастать Древо, кажется, тоже. А как быть с местным камнем? Что это, зачем, для чего? И, главное, зачем это Смерти?

— Хороший вопрос. Да-да, на самом деле это все один большой вопрос. Но знание ответа на него наложит на тебя определенные ограничения. Ты готов пожертвовать какими-то свободами ради обладания знаниями, которые могут того и не стоить?

— Я думаю, что любая цена за ответ на мой вопрос будет честной.

— Хорошо, — легко согласился Посланник, — надеюсь, ответ тебя не разочарует, потому что, как всегда, всё очень просто. Теплый камень — это просто возможность исправить роковую ошибку. Вся беда в том, что на самом деле ошибаться могут абсолютно все.

— Даже Смерть?! — удивился Грамб.

— Давай без уточнений! — поморщился, словно от зубной боли, Посланник. — Я сказал то, что хотел и собирался сказать, ты можешь услышать, что тебе заблагорассудится!

— Хорошо! — быстро согласился Грамб, прикрывая рот обеими ладонями в знак того, что в дальнейшем не проронит ни слова.

— Так вот, — продолжал хмурый Посланник, — ошибаются все, кто хоть что-то делает. А тот, кто постоянно по горло в работе, ошибается даже чаще остальных. Вот только признавать свои ошибки может только сильный и делает он это исключительно перед достойными! Те, что прилетели на планету первыми, оказались недостойны. Они хотели продавать бессмертие избранным. А далекие потомки твоей Мишель не без труда, не без многолетних споров едва не переросших в военные конфликты, пришли к правильному решению. Пришли, и все, без исключения с этим решением согласились. Они оказались достойны того, чтобы иметь возможность исправлять фатальные ошибки. Не бессмертие для избранных, а вторая жизнь тем, кто ушел по ошибке. И это не обязательно про ошибку Хозяйки. Не всех забирает Она, подавляющее большинство к ней отправляют другие! А Она их просто принимает. Вот теперь Хозяйка сможет возвращать некоторые отправления обратно адресантам, если те напутали с исходящей почтой, либо отправление произошло по ошибке. Какой-то случайной, нелепой ошибке… Видишь, все очень просто.

— Это совсем непросто! Твой ответ породил не меньше десятка других вопросов! — возмутился Грамб.

— Нет, старик, — улыбнулся посланник, — я сказал все, что было необходимо для полного ответа, и не моя вина, что ты чего-то не понял. Всё. Твое время вышло. Говори, куда, а точнее, когда тебя вернуть?

Грамб осмотрелся по сторонам. Вокруг них было сплошное ничто, нигде и никогда. И как-то так случилось, что он почувствовал себя частичкой всего этого. Кем-то если ни равным Посланнику, то уж точно не сильно от него отстающим. И тогда Грамб крепко-накрепко зажмурился и захотел хотя бы на миг увидеть те три ветки великого Древа, на которых ему случилось побывать.

И желание сбылось.

Всё это было похоже на медленный спуск на веревке с крыши многоэтажного, как в мире Мишель, дома.

Через окно на самом высоком этаже Грамб увидел пожилую женщину, репетирующую перед зеркалом речь. Державшие листы бумаги руки слегка подрагивали, голова ее тоже едва заметно тряслась, но в глазах пылал огонь, а осанка выдавала гордую, целеустремленную, несгибаемую натуру.

— Вот какой ты стала, милая девочка, — прошептал Грамб, стараясь притормозить спуск и получше запомнить изменившиеся, но такие родные черты, но усилия его были тщетны.

Настала очередь окна этажом ниже. Через него был виден большой круглый стол, на котором лежали чертежи какого-то явно летательного аппарата, а за ним собрались представители самых различных рас. Все летуны, а таких было не меньше трех видов, держали себя демонстративно отстраненно, было видно, что они не верят в эту затею, а вот рожденные ползать явно прибывали в ажиотаже! Поседевший и слегка погрузневший, но вполне еще узнаваемый старина Старх стоял чуть в стороне и тепло, как-то даже по-отечески улыбался, наблюдая за жарким, но мирным ученым диспутом.

А вот уже и следующий этаж. Здесь горит Степь. Кипит битва… А, нет, это не сеча, это демонстрация силы, это загон дичи. Что же будет дальше? Неужели геноцид?! Как же это ужасно…

Но, нет. Никто не спешит уничтожать окруженцев, над степью разносится голос Михаила. На разных языках из раза в раз он говорит одно и то же: «Торговать выгоднее, чем воевать! Всех, кто сложит оружие, будут охранять верные вождю стражи, которые станут кочевать вместе с племенем. Со всеми, кто решит жить в мире с соседями, Правитель поделится чудесами, что даровали людям Боги. Никто не пожалеет о выборе дружбы!».

Вождь и старейшины совещаются тут же посреди дикого поля и решают принять предложенную дружбу.

Спуск ускоряется, но в этот раз Грамб находит в себе силы рвануть вверх, на миг компенсируя падение. Это позволило старику увидеть, как на планету приземляется корабль, из которого спешно выгружают криокамеры, и тут же около посадочной площадки оживают крошечные фигурки детей. Они играют, радуясь каждому своему движению, а возведенный рядом «инкубатор» в экстренном порядке создает им настоящие тела…

Но силы воина быстро тают: падение ускоряется, и рассмотреть в мелькающих окнах больше ничего не удается.

Еще миг и Грамб с Посланником оказываются в комнате, где началось их знакомство. Они не без интереса смотрят на себя со стороны. Ни один из них не торопится заговорить первым.

— Нет, — рубит рукой воздух Грамб в жесте отрицания, — не сюда! Полетели сразу на похороны!

— Вернуться оттуда, в эту точку, уже не выйдет, — тихо предупреждает Посланник, — для тебя это будет путь в один конец.

— Полетели, — тихо, но твердо повторяет Грамб…

***

— Как много людей, и как мало среди них моих боевых товарищей, — проглатывая комок в горле, шепчет старый воин, — ровесников так и вовсе нет…

Но вот толпа понемногу раздвигается, два рослых мощных воина под руки ведут высокого еще крепкого, но уже немного согнутого жизнью седого, как лунь, старика.

— Сынки, — шепчет Грамб, выпуская из уголка глаза скупую слезу.

Тут же со второго глаза срывается вторая — воин узнает старика:

— Ушлый Филл! Жив, зараза!

— Конечно, жив! — возмущенно ворчит Посланник. — Хозяйка слово держит! Он проживет счастливую долгую жизнь, и переживет большинство из почти трех десятков твоих внучатых племянников, которые умрут в глубокой старости. Все будет так, как Она сказала. Вот только сам Филл уже давно не рад, что тогда победил. Смерть ведь никогда не проигрывает. Если ты забрал с доски все ее фигуры, значит, вы играли в поддавки… Посмотри сам, как тяжело дается ему потеря лучшего друга. Вы виделись всего два дня назад: заметь, как он за это время сгорбился и почернел лицом. Ты ведь его едва узнал…

— Да, он всегда помнил, что переживет меня, но так и не сумел к этому подготовиться, — не стесняясь бегущих слез, соглашается Грамб. — А где же младший?!

— А ты как думаешь? — пытливо заглядывает в глаза старуки Посланник. — Почему после всех трудов ты решил не помогать попавшему в беду сыну, а сразу прийти на собственные похороны?

— Потому что я, наконец, поверил и в себя, и в него. Раз я каким-то макаром смог не дать провалиться в бездну трем громадным мирам, разве мог я неправильно воспитать трех сыновей? Или же все-таки мои сыновья — умные, честные и самостоятельные люди, которые обойдутся во взрослой жизни без моих соплей и полоумных советов?! Пора, Посланник, пора заслуженному воину понять, что он не глупая наседка и уже давно нужно было выпустить из гнезда последнего птенца…

— Так и есть, старина, так и есть! — треплет по плечу Грамба Посланник. — Твой младший сам быстро а, главное, блестяще справился со всеми неприятностями, организовал твои похороны, собрал всех друзей, родню, знакомых. А как только тебя зароют, помянут и разойдутся, упадет лицом в подушку и прорыдает до самого утра…

— Да, в мать пошел, негодник! — сквозь слезы улыбнулся старый воин. — Та тоже разреветься могла по щелчку пальцев. Ей Богу я ее дважды бродячим артистам в театр продавал. Но она от них сбегала и обратно домой возвращалась!

— Врешь ведь! — усмехнулся Посланник.

— Вру! — охотно согласился Грамб. — А что мне еще остается делать?

— А вот именно этого вопроса я от тебя и ждал, — широко улыбнулся Посланник, — больно уж ты моей хозяйке тогда, во время игры, приглянулся. На работу тебя зовет. Да и мне, прямо скажу, сменщик нужен…

— Чего-то такого я и ожидал, — покивал в ответ Грамб, насухо вытирая глаза, — и, если честно, собирался отказаться. Но вот как представлю, что однажды за Ушлым Филлом придешь не ты, а я… как тогда вытянется его физиономия! Любо-дорого будет посмотреть!

— Значит, да? — уточнил Посланник, протягивая руку.

— Я, может, и старый дурень, но не записной же дурак, чтобы отказывать самой Смерти! — улыбнулся Грамб, охотно стискивая протянутую ладонь.

— А еще ты, старый плут, надеешься навестить кого-нибудь из подопечных, — приобнимая коллегу, в самое ухо прошептал Посланник.

— И только попробуй меня остановить! — весело сверкнул угольками глаз бывший воин.

P.S. Традиционное спасибо тем писателям, кто так или иначе помогал мне на всем протяжении цикла: https://author.today/u/id24717045 https://author.today/u/t_okna https://author.today/u/haintz

Все они пишут по-разному, но для меня одинаково крутые)) На всех рекомендую подписаться и следить за их творчеством.

Всех обнял и пошел творить и выдумывать дальше!)