Тепло на душе

Сбой

Над городом сгущались тучи, о которых я знал. Спасибо Алисе, что сообщила мне об этом еще с утра. Это мой обязательный ритуал: узнать у навороченной колонки, какая погода ожидается над Невой сегодня. Один запрос, и ты готов ко всем вызовам в ближайшие сутки. У меня нет необходимости открывать зонт, поэтому я использую его как трость: опираюсь, чтобы ждать свой шестнадцатый трамвай на 3-ей Советской улице в самой удобной позе: в левой зонтик, в правой терпимо отвратно пахнущие стики. Мне нравится курить, но мне не нравится, когда моя одежда пропитывается сигаретами, поэтому я предпочитаю употрблять табак в менее пахнущем формате.

В моей жизни понятно все: сегодня вторник, поэтому я надел однотонные бежевые брюки, кофейный джемпер и черное полупальто из смесового драпа. Тепло, просто и без излишних заморочек. Я заранее составляю образы на неделю: учитываю погоду, обстоятельства и трачу час от воскресенья на эти мелочи. Сегодня я специалист по работе с дебиторской задолженностью, потому что 3 года назад я был студентом-отличником юридического факультета, чтобы через 30-40 лет быть уверенным в своей пенсии. Скучно? Нет. Я люблю определенность и четкость: хочешь стабильной работы? Прилежно учись и не спорь с идиотом-начальником. Хочешь не опаздывать по утрам? Снимай жилье ближе к остановке и ложись вовремя спать. Меня так смешат коллеги, которые каждый раз придумывают новое оправдание собственной беспечности и недальновидности. Заурядные болваны, которых веселит собственная глупость.

Только что капли осеннего дождя начали падать мне прямо на лоб и глаза. Неприятно, я жду свой трамвай уже больше 7 минут. К счастью, я выхожу заранее и никуда не опаздываю. Зонт позволил мне спасти свою одежду от ливня: трамвай задержался из-за аварии на путях на 23 минуты. Я зашел в вагон и был готов достать свое чтиво для развития - 300 страниц Раймона Арона, но решил посмотреть на особенно греющее душу зрелище: кучка неудачников, перебегающих через дорогу к трамваю. Посеревшие от дождя цвета их одежды дополняли их всклоченный образ. Как они могли появиться с такими взъерешенными волосами и пропитанной слякотью обувью на рабочем месте? Какая скучная посредственность.

Осталось проехать 2 остановки до моей работы, Арон был открыт примерно на середине, но я не видел букв. Мои мысли были словно в состоянии скуки. Такое вообще бывает? Не хотелось о чем-то думать, я лишь испытывал недовольство от происходящего. Двери трамвая открылись, поэтому в вагон вломилась очередная партия промокших и слегка замерзших тел.

Выдохнул. Скучно.

Я оторвал взгляд от страницы, которую не могу перевернуть уже 3 остановки. На противоположной стороне вагона стояло какое-то удивительное для меня существо. Сумасшедший взрыв красок и эмоций. Что-то в моей голове сломалось и я не могу описать, что это было. Улыбка? Да, во все зубы. Широкая и явно десневая. Кудрявые и влажные пшеничные волосы, неопрятно собранные крабиком. Из одежды я помню лишь меховую болотно-зеленую куртку и желтоватую сумку с какими-то белыми цветами. Не уверен, наверное, это ромашки, маргаритки? Никогда не разбирался в подобных пустяках. Все в ее образе было чуждо мне, моим взглядам и предпочтениям. Мой мозг сфокусировался на всей ней, но явно впился мне в голову свет: солнечные лучи прильнули прямо к ее глазам: черно-карие бусины стали вдруг заметили меня и превратились в хвойный огни с отблеском янтаря.

Солнце в дождь? Нет, солнца в тот день не было. Глупости, какие-то нелепые случайности. Моя остановка.

Сбой. Герберы на пороге

НЕТ НЕТ НЕТ. Будильник, за что? Я хотела перевести тебя на 10 минут, но забыла нажать “Применить”? ХахАХВхахах, я отказываюсь это комментировать! Пожалуй, сегодня менеджер не увидит макияжа на моем лице. Что за дурацкие правила? Кто решил, что от количества на моем лице хайлайтера зависит удовольствие офисных работяг от приготовленного мною эспрессо? Ладно, тушь и блеск для губ вполне приемлемый вариант для этой забегаловки. Свою работу я люблю: варить кофе и говорить “хорошего дня!” на Садовой улочке Питера - до безумия романтично! А вот вставать в 7 утра и кричать “нет-нет-нет, этот кофе - не Ваш!” - меня крайне удручает. Я бы сказала, это удручение уровня “сделать кофе с сахаром для клиента, который просил его не добавлять”. Даже когда я училась в университете, я не испытывала такую усталость от рутины.

Ну что ж, мне выбирать не приходится, я пока не нашла вакансию, на которую хотелось бы откликнуться. Я знаю, что когда-нибудь найду себя и свое место, мое время не ограничено и я свободна, а это для меня важнее всего.

Так-так, в чем я сегодня буду покорять 16 трамвай? Как хорошо, что мои вещи так и не высохли на батарее, это определенно делает утро все прекраснее и прекраснее. Я оставила на себе свою домашнюю майку, ибо посчитала ее приемлемо мятой, накинула оливковый кардиган с вышитыми лягушатами с глупыми улыбками, залетела в джинсы и побежала в любимой куртке к трамваю. Успеваю, очень даже, чувствую, как потихоньку подкрадывается чувство наслаждения от этого утра: погода хмурая, я проспала, но успеваю прийти на работу вовремя, даже с возможностью перекусить перед началом смены. Так, я уже поймала первую лужу своими сапогами и отскочила назад: мужчина, шедший позади меня, оказался слишком быстро и близко знаком с моим каблуком.

- Кобыла, смотри куда наступаешь!

Какая я тебе кобыла, Вупсень? 170 сантиметров хрупкого одуванчика! Но мои кудри, конечно, вполне сравнимы с конской гривой, может быть, это был комплимент? Мои мысли прервались озарением: я оставила свою сумку прямо на трюмо при входе. Что же, придется устраивать пробежку за моей сумкой с герберами: должно же хоть что-то в этот день напоминать о солнце.

Я еле успела запрыгнуть в трамвай: мне пришлось перебежать дорогу на красный, подрезать пару бабушек и подвернуть ногу на ступеньках. Вот так утро! По привычке я проверила свой телефон: моя школьная подруга с родного Воронежа сообщила о том, что планирует приехать ко мне на зимние праздники. Видимо, я нашла с кем буду наряжать елку и готовить глинтвейн. На эмоциях я начала записывать голосовое сообщение для неё, но оно все не отправлялось из-за пропадающей связи, абсурдность всей этой ситуации меня крайне забавляла. Я осмотрела глазами практически всех, кто ехал со мной в трамвае: трое подростков в самом конце вагона предавали друг другу телефон и бурно реагировали на увиденное: “-да она просто чокнутая!”, женщина лет 35 поправляла прическу своей миловидной школьнице с густыми косами, на каждом сидячем месте был представитель классического типажа пассажиров: чтец, слушатель музыки или спящая красавица. Среди всех выделялся лишь мужчина, который активно пытался выглядеть чтецом, но явно думал о другом. Он выглядел так, будто больше всего переживал именно о своем внешнем виде: идеально уложенные черные волосы, выглаженные штаны со стрелкой, чистые лоферы (и это в такую то погоду!) и какой-то винтажный зонтик. Он смотрел в книгу так, будто его взгляд был направлен на что-то позади нее. Парень сидел с поджатыми тонкими губами, что делало черты его лица еще более острыми. Забавно было наблюдать за ним: он как будто-то вот-вот встанет, найдет в кармане пальто очки и начнет читать лекцию о психоанализе.

Какая радость! Сообщение моей подруге наконец-то доставлено: она уже написала мне ответ, пока я смотрела на этого чудика. Когда я вновь оторвала глаза от телефона, парень уже смотрел на меня своими серыми глазами так, будто передо мной уже не умник-профессор, а потерявшийся щенок: губы размякли и его рот чуть приоткрылся, брови вдруг отлипли от глаз, поэтому я и смогла разглядеть его получше. Я продолжила набирать сообщение, чтобы избежать неловкого смешка. Вот же действительно чудик!

По мотивам подросткового кино

Солнце медленно убегало по полу кабинета кафедры философии и культурологии, студентов уже давно унесло волной пятницы: “ну наконец-то эти пары закончились”, в помещении осталась только рыжая курносая лисичка Валя, которая собирала конспекты собственных лекций в файлик. Она старалась поддерживать свой статус преподавателя серьезной философской дисциплины. Широкий строгий пиджак бордового оттенка, черная водолазка, брюки классического кроя, высокие лодочки. Даже ее минималистичное объемное колье не могло исправить одно недоразумение: Валя - лиса с маленьким вздернутым носом, от вида ее голубых больших распахнутых детских глаз хотелось просто умилиться. Это недоразумение стало фатальной ошибкой для большинства студентов: они всецело знакомились с внутренним миром Валентины Александровны во время сессии, когда ошибки уже непростительны. Она преподавала первый год, но после зимней сессии о ней знал весь университет: если ты студент первого курса и не можешь объяснить, почему индуктивный характер науки носит неудовлетворительный характер по мнению Пола Фейерабенда, то ты точно встретишься с вредной лисой на дополнительной сессии. Однако Валя была очень мягким человеком: как бы ни был плох ответ студента на пересдаче, она не отправляла человека на комиссию, могла несколько часов потратить на то, чтобы объяснить еще раз все, что она вещала весь семестр.

Какая же Валя? Или Валентина Александровна?Сложно ответить, ее существо противоречиво, ведь она самый обычный человек, в котором объединились рациональный ум и пылающее нежностью сердце.

Рыжая лиса вовсе не дикая: скорее, это домашний питомец, который приготовит тыквенный пирог, лишний раз перегладит постельное белье и устроится поудобнее на своем диване с ноутбуком, на котором открыт ее набросок кандидатской работы. Не так давно Валя решилась залезть в самое темное и неизученное место интернета - сайты знакомств. Она никогда не испытывала таких гносеологических проблем: диалоги для нее были совершенно не ясны, персонажи крайне нелогичны, а собственные мотивы становились все менее и менее очевидны. Ей было одиноко, и хотелось простого человеческого: “Как прошел твой день?”, а не сообщений в 2 часа ночи в духе: “Валентина Александровна, проверьте курсач, пожалуйста, файл прикрепляю”.

Ее попытки выстроить общение с представителями контингента сайтов знакомств наконец принесли некоторый результат: она познакомилась с мужчиной. Что ее привлекло? Его красивая фотография или упоминание в описании себя поиска родственной души? Возможно, все сразу.

Их общение вначале было воспринято ею как интеллектуальная переписка: он интересовался философскими взглядами Вали, а она удивлялась тому, как эти взгляды интерпретировались в картине мира Тимофея. Его внутреннее было совершенно неясным для нее: перед ней был человек, разделяющий взгляды индуистов и всем своим нутром желающий подарить этому миру магию добра и чистоты. Он видел в этом свою миссию и успешно ее реализовывал через тексты песен, которые сам же и исполнял со своей рок-группой. Это не был тяжёлый рок, скорее, что-то легкое и романтичное.

Вечером в четверг, когда Валя доставала ежиков из духовки, телефон завибрировал в кармане фартука.

- Хочешь прийти завтра ко мне на концерт в 20:30 в клубе “Сердце”?

Мысли Вали вдруг превратились во вспышки молний: “Меня пригласили на концерт?”, “А я успею прийти?”, “Это будет наша первая встреча - насколько это безопасно?”, “Что мне надеть?”.

- Да, я буду.

Она ответила механически. Вернее, все ее подкорковое вещество хотело этого, руки были быстрее ее мыслительного процесса.

И вот долгожданная пятница. Она переоделась в короткое летнее белое платье с зеленоватыми цветами, распустила туго завязанный хвост цвета осенней листвы, надела белые кроссовки. Сегодня она впервые в своей жизни идет на концерт, ну и впервые идет в клуб.

Для нее это нечто выходящее за ее рамки привычного.

В автобусе она то и дело смотрела в окно и перекатывалась с носочек на пяточки. Она не понимает своих чувств: это страх быть вне зоны своего комфорта в неизвестном месте или волнение перед первой встречей?

Вдох и выдох. Вдох теплого воздуха через нос на 4 счета, задерживаем на 7 и выдыхаем через рот на 8 счетов. Плечи Вали то плавно поднимались, то медленно опускались. Она использовала классическую технику дыхательных практик для снятия тревоги, но ее волнение было куда сильнее методики современных психологов. Однако попытка была действительно неплохой, она уже пришла к мысли: “Ну и ладно, я переживу это”.

Валя вышла на своей остановке: она не опаздывала, поэтому к клубу шла не спеша. Маршрут составлял всего 10 минут, однако чем ближе она подходила к клубу, тем больше и больше нарастала ее тревога: количество людей и ночных заведений росло в геометрической прогрессии. Она вздрогнула от вибрации телефона. Это был Тима.

- Ты там как? Хочу увидеть тебя)

На лице Вали появилась улыбка, но на сообщение она не ответила.

На входе в клуб ей было достаточно назвать свое имя: какой-то мужчина в черной рубашке с галстуком ухмыльнулся и попросил вытянуть руку. Теперь на запястье у Вали красовался абстрактный рисунок сердца.

Внутри здания было помещение, оформленное в стиле лофт со множеством элементов функционального декора и аппаратуры, однако Валя узнала лишь технику Marshall на самой сцене.

Дискомфорт Вали нарастал: люди все приходили и приходили, пространство постепенно заполнялось, иллюминация света била по уставшим глазам преподавателя, музыка нарастала гулом. В какой-то момент Вале захотелось сбежать, но она всем своим человеческим желала услышать как вживую поет человек, который вдохновлял ее в последние две недели.

Аплодисменты, поддерживающий свист и звуки, похожие на одобрительные крики. Наконец-то сцена наполняется творчеством, искусство овладевает пространством.

Сердце Вали словно вот-вот разорвет ее грудь своим учащенным сердцебиением, люди вокруг пропали, и ее взор был направлен на ее нового знакомого. Почему-то человек, которого она видела, не идентифицировался ею, как Тима. Совершенно другое существо, отличное от нее самой, от всех, с кем она была знакома когда-либо. Его сценический образ был до безумия ярким и гармонировал с его контрастной внешностью. Его лицо - это работа резца, а не мягкой кисти художника. Широкие скулы, прямая и четкая линия бровей, нависающая над ледяными глазами, источающими беспокойное пламя. У него берет на голове, алое укороченное пальто на голое тело, классические штаны и массивные кеды. Он отлично выглядел: помимо исполнения песен в своей группе, Тима играл в военном оркестре, так что он продемонстрировал все достоинства ежедневных физических нагрузок. Тима был не один, на сцене был барабанщик, два гитариста. Однако Валя не смотрела на них. Она вообще будто уже и не была в клубе. Ее разум не замечал ничего и никого вокруг, она слушала, как мелодичен баритон мужчины на сцене.

Так для нее незаметно пролетели 30 минут. Наверное, крайне тяжело сосчитать, сколько раз у нее пробежали мурашки по худощавым рукам.

Все закончилось, она словно вышла из транса. Девушка вдруг почувствовала, как ее уши заложило, она стала отчетливо ощущать, как ноги обмякли словно после пробежки. Валя хотела выйти из помещения. Когда она толкнула дверь на улицу, прохладный воздух одеялом опустился на лицо и плечи девушки. По телу вновь пробежали мурашки. На лице была улыбка, она прерывисто часто дышала, не могла сфокусировать свое внимание на том, куда идет. Через некоторое время она все же пришла в себя, определила местоположение на карте и была готова идти к остановке. Вибрация, сообщение от Тима: “ Я около входа в клуб, где тебя найти?”.

Валя не стала отвечать, без раздумий пошла в сторону “Сердца”. К их счастью, эйфория после концерта стала причиной, по которой Валя лишь ходила кругами около клуба, - она была рядом с Тимом. Теперь волнение перед встречей стало вдруг желанным трепетом.

Она нашла Тима. Но он был не один. Рядом стоял бас-гитарист с сигаретой, две девушки, которые для Вали выглядели опасно: рваные джинсы, косухи, короткие топы и неисчислимое количество татуировок.

Валя словно опешила, ей хотелось спрятаться за своими рыжими волосами: она чувствовала, что чужая для этой компании. Она тяжело выдохнула и начала поворачиваться в сторону дороги к дому. В голове была одна мысль: “Да, это не мой мир”.

- Валя, наконец-то! - слегка восторженно крикнул Тима, - ребята, до завтра - он попрощался со своими товарищами.

Они отошли от толпы, возникшей возле клуба, и разговорились. Валя и не вспомнит о чем: словно обо всем. Она запомнит только яркие глаза, в которых играли все оттенки ясного неба.

- Я обниму тебя? - спросил он, пристально разглядывая ее глаза, словно в них он искал ответ.

- Ну… да.

Он обнял ее так нежно, что она почувствовала себя сливочным маслом, медленно тающим на разогретой сковороде. Валя уткнулась ему в плечо и позволила Тиму гладить ее по спине как маленького ребенка. От него пахло древесной теплотой сандала. Как долго это продолжалось? Вокруг ходили люди. Она была словно главной героиней подросткового фильма о влюбленности в самого популярного мальчика школы. Но она чувствовала лишь тепло, которое как по волшебству разносилось по всему телу от его прикосновений.

Кто такая Валя? Просто человек, желающий любви.

По мотивам драматичного кино

Тимофей. Так меня зовут. Мое тело существует уже 26 лет. Это такое скучное и банальное описание, я чувствую, как оно лишает меня моей целостности. Сегодня - концерт моей группы. Мое тело здесь, в клубе “Сердце”, но душа - нет. Я - облако. Гигантское грозовое облако. Облако, которое не схватишь.

Однажды я любил. Любил так, что уже никогда не забуду ее имени. Взаимная, но печальная любовь. Меня пытались переделать, слепить нечто, противоречащее мне. Я делал то, что от меня хотели, поддался, дал возможность заключить грозовое облако в коробку, а в итоге оказался слабым и каким-то не таким для нее. Помню, как она отвернулась от меня, передо мной были ее короткие светлые волосы. Медленно, выговаривая каждое слово, она произнесла “Ты стал…слабым. Я люблю силу”. Несколько месяцев после этого мое Я пропало: смотрел в потолок по 16 часов и перематывал в голове все, что я сделал не так. Мои пальцы не касались клавиш, уши отвергали любую услышанную мелодию. Однажды я побежал. Не видел мостовых, парадных, но чувствовал, что с усталостью от бега возвращалась моя сущность. Спорт стал моим наркотиком. Он вытащил меня из собственной головы. Тогда я и начал творить. Я понял для себя: когда сердце сталкивается с болью, злом, но душа выбирает тепло и свет, человек, становится по-настоящему сильным. Я выбрал свет и любовь. Теперь меня называют сложным, тяжелым и непонятным. А мне кажется, что мой мир понятен, просто большой. В его пространстве нет только логично выстроенных идей и умозаключений. Во мне есть место и для противоречий. Кому-то они непонятны и кажутся отталкивающими. Противоречие - это та самая навязчивая мысль перед сном, которая не дает спать. Противоречие - это нескончаемый зуд ветрянки. Это болезнь, которую надо вылечить. Мне тоже непонятны противоречия, но они же мне и приятны. Противоречия - это поле безграничных возможностей и свободы.

Свобода - стать ветром, вечным движением жизни. Мне близка философия шиваитов из Гималаев: они созерцают небо и растворяются в вечности. Небо становится фокусом бесконечности, оно открывает дверь в безмолвие. Я растворюсь в небесной глади и любви.

Я верю, что любовь - преображает, она делает человека человеком. Любовь в виде текста, музыки, понятных для всех, изменит этот мир. Я хочу изменить мир. Хочу, чтобы мое творчество не просто вызывало в человеке эмоции, мне важно дать сил для созидания, жизни и любви.

Итак, очередное выступление. Концерт - это общение с нашими слушателями. Оно становится однотипным, поэтому больше утомляет, нежели доставляет удовольствие. Что я вижу? Не лица, а темная масса, мигающий свет, который режет глаза, а внутри пустота. В этом моя трагедия: передо мной открыта дверь вечности, но меня заглатывает рутина своей разинутой пастью. Но я продолжаю, я не останавливаюсь.

Валя. Мы познакомились случайно. Я привык это делать: мне нравится общаться с людьми, пока мне это не наскучит. Валя немного отличается от всех них: она задает вопросы. Ее заботит, что внутри нее, что снаружи, она постоянно вопрошает это у себя, у других людей, но никогда не удовлетворяется ответом до конца. Это ценнее, чем она себе может это приставить. Это вопрос к бесконечности, она уже там, хоть и не понимает этого.

После концерта я хотел увидеть ее. Первая встреча - это всегда легкое разочарование. Все наши ожидания разрушаются горькой реальностью.

Она не ответила на мое последнее сообщение, но я знал, что она придет. Я словно чувствовал, что Валя и сама жаждет этой встречи.

Около клуба было людно. Типичный питерский двор-колодец, над которым висит хмурое небо. Низкое, плотное, цвета старого алюминия. Еще пять минут из разогретого нутра “Сердца” гулял бас, сотрясая весь воздух. А здесь - только вакуум. Вокруг кирпичные стены, старые, с выщербинами и граффити, которые никто не смывает. Ко мне подошли девушки - я перестал их различать после третьего концерта. Одна сказала: “Я обожаю вашу группу, готова слушать в наушниках на репите”. Сколько раз я уже это слышал.

Краем глаза замечаю что-то яркое. На фоне серых лиц я вижу выбивающийся светлый силуэт. Она хотела уходить, но я не могу этого позволить.

Первое, что увидел, когда она повернула голову в мою сторону - большие печально-детские голубые глаза. Как ее глаза могли принадлежать ей? Ее мысли, которые она излагала, были такими живыми, яркими. А в глазах - тревожная драма. Как они будут пылать, когда она начнет делиться своими мыслями?

Мы стояли около входа в клуб. Хотел, чтобы она посмотрела на небо моими глазами.

- Посмотри вверх. Что ты чувствуешь? - она подняла свою рыжую голову к небу.

- Спокойствие, но я бы выехала за город. Хочу увидеть звезды, которые скрываются за этими облаками, - вот они, эти глаза. Глаза, обращенные в вечное.

Я смотрел с этих облаков вниз, а она была за этими облаками. Она видела больше. Мои встречи с девушками шли по одному сценарию. Все они - красавицы, с нетерпением ждал времени, которое мы проведем вместе, но потом быстро уставал от них. Валя не была идеалом красоты, но она была чем-то больше. Мне хотелось задержаться.

Не помню, как мы расстались. Сейчас я испытываю страх: она тоже запрет меня в коробку? Я больше не могу этого допустить. Она, как и все, будет ждать, когда я спущусь с облаков, захочет чего-то серьезного. Не хочу, чтобы она ждала меня. Я - облако, я боюсь, что она сможет меня удержать.