Теплая зима у холодного моря

Ноябрь. Глава 1

Агата открыла глаза. В комнате царил уютный полумрак. Если не нужно идти на работу, зимой или поздней осенью такой полумрак в зашторенной комнате означает, что можно закрыть глаза и спокойно спать дальше. Агата бы так и сделала, если бы какая-то трудноуловимая мысль не вызывала смутную тревогу и ощущение чего-то плохого. Настолько плохого, что нельзя просто взять и заснуть обратно, а непременно нужно вспомнить, что не так и начать страдать.

И Агата вспомнила. Память, зараза, услужливо подкинула ей повод для страданий. Вчера она получила сообщение о разводе от Игоря. Точнее от портала Госуслуг, потому что сам бывший муж не потрудился сообщить Агате, что теперь их отношения закончены еще и официально.

Ну вот, теперь точно все кончено! Хотя почему только теперь? Агата приподнялась на постели, подложив под спину подушки, обхватив руками колени, и запустила привычную уже цепочку рассуждений. Конечно же, все кончилось вовсе не вчера. И не тогда, когда она получила от тех же Госуслуг сообщение, что Игорь подал на развод. И даже не тогда, когда три месяца назад он сказал, что им с Агатой стоит расстаться.

Все развалилось гораздо раньше, точнее разваливалось постепенно, но нельзя было не замечать, к чему все идет. Однако Агата честно пыталась не замечать: закрывала глаза, затыкала уши, не позволяла себе думать на эту тему. А вот Игорь, оказывается, думал. И додумался до развода.

Не то чтобы Агата была с ним не согласна. Если вынуть голову из песка и честно взглянуть на вещи, то расстаться им действительно стоило, причем давно. А еще лучше — никогда не начинать отношения, заведомо ведущие в никуда. Удивительно, что Агата многократно себя упрекавшая за неудачный брак, в то же время до смерти боялась, что этот брак разрушится.

Все дело в проклятой стабильности, боязни перемен, привычке и полном непонимании, как жить дальше. Ну и в том, что конкретно сейчас максимально неудачный момент для начинания жизни с чистого листа. В начале весны Агата лишилась работы, не то чтобы очень достойной и хорошо оплачиваемой, но дававшей хотя бы иллюзию, что она стоит на собственных ногах.

На самом-то деле вряд ли это было так. Ее зарплата штатного копирайтера была несопоставима с доходом Игоря. По большому счету она жила на его деньги еще до того, как потеряла работу из-за того, что журнал, для которого она писала, просто перестал существовать. И Игорь не уставал напоминать ей об этом. Наверняка из лучших побуждений, поскольку в его системе ценностей карьерный рост и размер зарплаты являлись основными составляющими смысла жизни.

Игорь постоянно убеждал жену, что она должна “расти”. Что работать за гроши по три-четыре часа в день — стыдно для человека с Агатиным интеллектом и образованием. И когда Агата сказала ему, что теперь она безработная, Игорь поначалу даже обрадовался. Мол, ну вот же, есть повод найти настоящую работу, престижную и прибыльную, теперь не отвертишься.

Однако престижная и прибыльная работа на дороге не валяется. Агата честно пыталась ее искать. Не сказать чтобы очень активно, но все же она выложила резюме на разных сайтах и исправно ходила по собеседованиям. Но все как-то не складывалось. Чаще потенциальные работодатели не прельщались опытом и послужным списком кандидатки, но иногда и сама Агата отказывалась, поняв, что либо вакансия очень сомнительная, либо придется действительно вкалывать. А вкалывать в отличие от Игоря она не любила. Одно дело - работать, чтобы жить, и другое — жить, чтобы работать.

Поняв, что жена не собирается развиваться в карьерном плане, Игорь все чаще стал говорить о деградации Агаты, как личности и дошел до того, что напрямую заявил, что стыдится ее.

Именно в тот момент Агата впервые отчаянно захотела… нет, не развестись. Она захотела, чтобы их с Игорем брак никогда не состоялся. Чтобы они так и остались случайными знакомыми, которые однажды пересеклись в компании общих друзей. Если бы только можно было отмотать время назад, не давать свой номер серьезному мужчине, не соглашаться на свидание с ним и уж, тем более, не принимать от него предложение руки и сердца.

Но проклятые социальные стереотипы и давление окружения практически не оставляли шансов на свободный осознанный выбор. Родные, друзья, даже коллеги — все хором твердили, что в тридцать два года женщина просто обязана быть замужем и растить детей. Ей сочувствовали, ее убеждали, подбадривали, знакомили со свободными мужчинами, особо не интересуясь, насколько все это нужно самой Агате.

Правда, тогда ей казалось, что это и впрямь ей нужно. Но только долгое время спустя, Агата осознала, что по большому счету ей было нужно, чтобы ее просто оставили в покое, перестали воспринимать, как ущербную, неполноценную, заслуживающую жалость женщину, лучшие годы которой проходят впустую.

А на самом деле лучшие годы были отравлены именно этим дурацким сочувствием, переросшим в настоящее давление. И когда на горизонте появился Игорь (как позже узнала Агата, специально приглашенный на ту злополучную вечеринку), все буквально возликовали. Ну наконец-то! Какой мужчина! Не упусти свой шанс!

Агата возмущенно фыркнула, хотя некому было оценить ее негодование. Правда, она не раз высказывала его вслух родным и друзьям, которые отчаянно стремились выдать ее замуж. Нечестно, конечно, винить других за свою несложившуюся семейную жизнь. Никто ее насильно под венец не тянул и согласие под дулом пистолета не требовал.

Это было ее решение, и упрекать за него следовало только себя. Не родных и друзей, не пресловутые социальные шаблоны и уж, конечно, не Игоря. Игорь действительно ее любил, по крайней мере, поначалу. А, может, и до самого конца. Только вот представления о любви у них с Агатой оказались разными, и чем дальше, тем сильнее они расходились.

Игорь был старше Агаты на пять лет, а если судить по характеру и взглядам, то на все пятнадцать. Он был слишком серьезным, слишком респектабельным… слишком скучным. Не так уж много времени понадобилось Агате, чтобы понять, что она вышла замуж за невыносимого зануду, и в придачу трудоголика. У них было так мало общего! Агата так и не смогла до конца понять, почему Игорь выбрал именно ее. Да, он в свои тридцать семь хотел давно завести семью, но Агата явно была не единственной претенденткой на роль его супруги. Несмотря на своеобразный, мягко говоря, характер и довольно заурядную внешность, имелось немало женщин, которые считали, что эти недостатки с лихвой компенсируются размером его зарплаты, несколькими квартирами, а главное — щедростью.

Но Игорь почему-то выбрал Агату — максимально непохожую на него самого. И он действительно хотел, чтобы у них все сложилось. И Агата хотела. Только вот в жизни вся эта чушь о том, что противоположности притягиваются, похоже, не работает. Если и притягиваются, то долго им рядом не удержаться. По крайней мере, собственный жизненный опыт привел Агату к такому неутешительному выводу.

Все эти мысли Агата многократно гоняла по кругу за последние месяцы. Убеждала себя, что глупо страдать из-за расставания и развода с человеком, которого по-честному никогда не любила, и брак с которым считала главной ошибкой своей жизни. И все-таки не страдать не получалось. А еще сложнее было не бояться. Мысли о том, как жить дальше вызывали парализующий ужас. Одна, без работы, без накоплений. Счастье еще, что квартира, в которой они жили, досталась Агате от родителей, и хотя бы без крыши над головой она не останется. Но если она не найдет работу в ближайшее время, то родную трешку придется сдавать, а самой перебираться в съемную однушку где-нибудь на окраине и жить на разницу, которая вряд ли будет достаточной даже для элементарного выживания.

Кстати, о работе… Агата вздохнула. Сегодня вечером ее ждало очередное собеседование на должность смм-специалиста. Не сказать, чтобы работа мечты, но если ее все-таки возьмут, то будет шанс продержаться первое время. Иначе… даже думать не хотелось.

Уходя, Игорь поступил благородно, напоследок проявил заботу о бывшей супруге и оставил ей триста тысяч. На первое время — как он сказал. В злом запале Агата упрекала мужа, что он просто пытается от нее откупиться. Однако позже она оценила ценность этого жеста, продиктованного, очевидно, чувством ответственности, которое было развито у Игоря чуть ли не сильнее всех остальных. Собственно, именно на эти деньги Агата жила последние три месяца после расставания, но как она ни старалась экономить, сумма на счету, переведенная теперь уже бывшим мужем, стремительно таяла.

Поэтому нужно постараться разжалобить хмурые ноябрьские небеса и убедить их помочь ей получить эту дурацкую работу.

Глава 2

Агата в тысячный раз натянула капюшон чуть ли не на глаза, и в тысячный раз он сдался под напором ветра, не продержавшись и полминуты. Ветер этим вечером выдался особенно холодным и злым. И ладно бы только ветер, так нет же, немилосердные небеса извергали на Москву отвратительную помесь дождя со снегом. И тот же снег, смешанный в равных пропорциях с водой и грязью хлюпал под ногами.

Агатины осенние ботинки, купленные в солнечной Италии, оказались категорически не готовы к подобным испытаниям и промокли еще до того, как Агата добралась до места собеседования.

Впрочем, на фоне самого собеседования мокрые ботинки — это ерунда. “Мы вам перезвоним” — мысленный голос снова и снова прокручивал для Агаты шаблонную фразу, как бы она ни просила его заткнуться. Разумеется, никто не собирался ей перезванивать. Это было очевидно по тону и выражениям лиц несложившихся нанимателей, которые и не пытались скрывать, насколько их разочаровала бестолковая претендентка.

Агата ненавидела собеседования. Почти каждое оставляло после себя ощущение полнейшей некомпетентности и никчемности. Не то чтобы Агата мнила себя крутым профессионалом в области создания коммерческих текстов, но до хождений по собеседованиям она и понятия не имела, сколь многих качеств и навыков ей, оказывается, не хватает.

Ну а там, куда ее все-таки готовы были взять ждали либо невыносимые условия, либо смехотворная оплата, а чаще и то, и другое вместе.

Хотелось плакать. Тем более, в темноте и за потоками дождя никто не заметит. А если и заметят, то всем плевать. Только вот заплакать не получалось. Как будто что-то внутри Агаты сломалось и ей теперь недоступна не только радость, но и любые человеческие эмоции.

Не осталось сил ни злиться, ни даже жалеть себя. Лишь отупляющая душевная пустота, на фоне которой потребности тела казались единственным, что важно. Скорей бы добраться до дома. А там выпить горячего чая, поесть, рухнуть в кровать, завернуться в одеяло и исчезнуть из этой пакостной реальности хотя бы до завтра, а лучше — навсегда.

Но между домом и окраиной Москвы, куда Агату занесло злополучное собеседование пролегал еще долгий путь в метро. В половине седьмого вечера московское метро вполне может претендовать на звание филиала ада. Особенно в конце осени, когда тысячи людей приносят в вестибюли уличную слякоть на ботинках, а в вагоны — потоки воды с насквозь мокрых зонтов.

Стоя в плотной толпе, Агата с трудом извлекла из сумки телефон, сама толком не зная, с какой целью. Наверное, потому что все-таки лучше смотреть в экран, чем пялиться на окружающих людей.

На экране высвечивалось непрочитанное сообщение. Агата на автомате кликнула на иконку, не ожидая ничего хорошего. Вряд ликто-нибудь может сейчас написать что-то, способное изменить ее настроение к лучшему.

Сообщение было от Вероники.

“Ну что? Ты подумала? Согласна?”

Агата уже было собралась писать в ответ, что понятия не имеет, о чем речь, но тут память соблаговолила включиться и напомнить про утренний разговор.

Троюродная сестра и по совместительству лучшая подруга позвонила где-то в час дня, соблюдая святость утреннего сна Агаты. Вероника считала, что если уж человеку случилось оказаться без работы, то стоит хотя бы наслаждаться выгодами этого положения. Впрочем, по ее мнению наслаждаться стоило в любой непонятной ситуации. И в понятной тоже.

— Ника, привет! Что-то случилось? — настороженно поинтересовалась Агата, ответив на звонок.

— А почему это что-то обязательно должно случиться? И вообще, что может случиться? — голос в трубке звучал с привычной беззаботностью.

Если бы проводили соревнования по оптимизму и пофигизму, Ника стала бы чемпионкой в обеих номинациях.

— Так вот, ничего не случилось, — жизнерадостно продолжила она. — В смысле — ничего плохого. Только хорошее. И даже очень.

— И что же у нас хорошего? — Агата невольно улыбнулась.

— А то, что мы едем на Балтийское море! — торжествующе объявила эта невероятная женщина.

— Мы? — переспросила Агата. — В смысле вы с Олегом?

— Нет, сестренка. Мы с тобой.

— Чего?!

— Ну, ладно, — в голосе Вероники проскользнуло смущение. — Вообще-то сначала действительно планировалось, что поедем мы с Олегом. Но я все равно хотела позвать и тебя, — поспешно добавила она. — Честно-честно.

— Спасибо, родная, — Агата вздохнула. — Только я бы все равно отказалась. Быть третьей лишней — не самая лучшая роль для меня, особенно сейчас.

— Я так и подумала, — сообщила Вероника, пожалуй, чересчур радостно, с учетом положения, в котором пребывала ее сестра. — И все равно бы я тебя позвала. Ты бы отказалась, но я бы знала, что сделала все возможное. Но я не успела. Понимаешь, оказалось, что Олег не может поехать. У него какой-то срочный внеплановый проект для кого-то из важных клиентов. Ужасно обидно! Но ничего не поделаешь. Поэтому поедем мы с тобой.

— Ник, ну ты чего? — Агата разрывалась между раздражением и нежностью. — Ты же отлично понимаешь, что я сейчас никуда не поеду. Во-первых, у меня нет денег…

— Деньги — вообще не проблема, — перебила сестра. — Мы сняли дом у моря на неделю, и, кстати, заранее оплатили. А еще Олег все узнал про переоформление билетов и обещал заняться этим, как только ты сбросишь ему паспортные данные. Не переживай, он в курсе сколько тебе лет.

— Я не переживаю, — Агата закатила глаза. — Он даже твой возраст знает, и ничего.

Шуточки про разницу в возрасте между Вероникой и ее молодым человеком не отпускал только ленивый. Обычно Агата старалась сдерживаться, но сейчас сестра просто напросилась. Ника была старше Агаты на шесть лет, а Олег — моложе примерно на столько же. Что не мешало этим ребятам быть самой гармоничной и счастливой парочкой, из всех , кого Агата знала.

— Ну началось, — протянула Вероника, стараясь изобразить недовольство, впрочем, безуспешно. — Негоже подкалывать почтенную пожилую женщину. Лучше составить ей компанию в поездке на побережье. Людям в моем возрасте, нужны внимание и забота, знаешь ли.

— Людям в твоем возрасте нужна совесть, — пробурчала Агата. — Ник, ну серьезно. Какие мне сейчас поездки? Мне работу нужно искать и жизнь как-то налаживать. Кстати, сегодня у меня очередное собеседование. Пожелай мне удачи, сестренка.

— Я всегда желаю тебе удачи, — голос Ники стал серьезнее. — Правда, не уверена, что удача состоит в том, чтобы получить именно эту работу.

— Ты же о ней ничего не знаешь!

— Это верно, — сестра не стала спорить. — Ладно, давай ты сходишь на это свое собеседование, а вечером я снова позвоню, и мы все обсудим.

И вот теперь Ника напомнила о себе. Что же касается Агаты, то меньше всего она хотела этим вечером обсуждать очередную авантюру своей неугомонной сестры, хоть та по-прежнему оставалась лучшим человеком на свете.

“Я провалила собеседование. Не видать мне работы. Я в метро. Прости, у меня сейчас не лучшее настроение”

Агата очень надеялась, что сестра поймет и закроет тему с поездкой. В конце концов, кроме Агаты, у нее полно других подруг. И наверняка, хоть кто-то из них с удовольствием составит ей компанию в путешествии.

Впрочем, Агата слишком хорошо знала сестру, чтобы всерьез верить, что та возьмет и так просто отстанет, смирившись с поражением.

“Я позвоню, когда ты будешь дома”

И ведь позвонит. Агата мысленно вздохнула. Ладно, пусть. Все равно, хуже не будет. Куда уж хуже?

И, конечно же, Ника позвонила. Именно тогда, когда Агата почти поверила, что ее оставят в покое. В этот момент она предавалась мрачным думам, лежа на диване в гостиной, не раздевшись и не включая света.

— Да? — устало проговорила она в трубку.

— Знаешь, а ведь это к лучшему.

— Что к лучшему? Хотя можешь не уточнять, у тебя всегда и все — к лучшему. Ник, ты знаешь, обычно я восхищаюсь твоим оптимизмом, но конкретно сейчас он просто бесит.

— К лучшему — то, что тебя не взяли на работу, — спокойно пояснила сестра, пропустив мимо ушей Агатины провокации. — Потому что, если бы взяли, то скорее всего, тебе бы пришлось выйти к ним завтра, в лучшем случае — с понедельника. А так ты свободна и спокойно можешь поехать со мной на недельку к морю.

— Господи, ну какое море?! — простонала Агата. — Ноябрь кончается.

— Так это же отлично! Сейчас не сезон, поэтому нам удалось за смешные деньги снять чудесный дом на берегу. И между прочим, ноябрь в Москве и ноябрь в Калининградской области — это совсем разные ноябри.

— Ладно, пусть, — у Агаты не было сил спорить, у нее ни на что не было сил. — Это не отменяет того факта, что ехать отдыхать за твой счет вместо того, чтобы искать работу — непозволительная роскошь в моем положении.

— Напротив, это — максимально разумное вложение времени, — не согласилась Ника. — Тебе просто необходимо развеяться, сменить обстановку, дать решительный отпор подкрадывающейся депрессии.

— Подкрадывающейся? — Агата невесело усмехнулась. — Она уже давно подкралась, прыгнула и погребла меня под собой.

— Тем более! Значит нужно тебя срочно вытаскивать!

— Ты невыносима! Ты в курсе? — Агата поняла, что исчерпала все аргументы.

— Само собой. Так ты едешь?

— К черту! Почему бы и нет?

— Золотые слова! Каждый разумный человек должен сделать их своим девизом.

Глава 3

Агата критично осматривала груду одежды, вываленную Никой из шкафа на кровать. На полу лежал маленький чемодан на колесиках, а на кровати, помимо вороха одежды красовалась виновница устроенного бардака, а заодно и всего происходящего. В смысле — Ника. Она приехала к Агате накануне поездки, очевидно, опасаясь, что сестра в последний момент под каким-нибудь предлогом сорвется с крючка и откажется ехать.

Не то чтобы Агата совсем не думала об этом, но дальше мыслей дело бы точно не зашло. Подводить сестру она не собиралась. Не смогла устоять перед демоном-искусителем — собирай чемодан и вали из рая. Хотя на рай ее квартира вряд ли тянула. Особенно сейчас, когда привычная обстановка стала почти ненавистной, на каждом шагу напоминая то о крушении прошлой жизни, то о том, что и жизнь-то была не ахти. В общем, тошно. По большому счету сменить обстановку было довольно хорошей идеей. Просто Агате сейчас ничего не хотелось. Совсем ничего — только лежать в кровати или на диване. И даже не уткнувшись в книгу или фильм, а просто пялиться в потолок. А еще лучше спать. Долго-долго, можно не просыпаясь. А если уж просыпаться, то желательно в каком-нибудь другом мире.

— Эй, ты чего застыла? — Ника, восседающая на кровати с бокалом красного вина, вернула Агату к реальности. — Если не можешь решить, что брать, я помогу определиться. Я люблю выбирать одежду, ты же знаешь.

— Ты все любишь, — проворчала Агата. — И одежду выбирать за других и елки наряжать в чужих квартирах.

— Как будто что-то плохое, — фыркнула в ответ сестра. — Я же вижу, что тебе сложно определиться.

— Было бы проще, если бы кто-то не вывалил на кровать все содержимое шкафа, — съязвила она. — Вот зачем, скажи, мне в ноябре бирюзовое шифоновое платье? Или летний сарафан?

— Если не нужны, просто отложи их, — пожала плечами Ника. — Но когда вся одежда перед глазами, выбирать проще. А иногда просто приятно лишний раз вспомнить, как много у тебя красивых вещей.

Агата попыталась придумать очередную язвительную реплику для ответа, но с удивлением обнаружила, что сестра права. Смотреть на вещи, как ни странно, было приятно. Было в этом что-то успокаивающее. Как будто разноцветный ворох одежды являл собой что-то вроде островка стабильности посреди хаоса ее рухнувшей жизни. Можно лишиться работы, люди могут предать и уйти, но вещи останутся с ней. Ну, если только не придется их распродать, чтобы не умереть с голоду.

— В тебе прямо пропадает психотерапевт, — Агата повернулась к сестре. — Не хочешь поменять специальность и спасать людей от депрессии. Я серьезно… ну почти.

— Ну, вот спасу тебя, а там посмотрим. Вот этот желтый свитер возьми обязательно. Он хорош как средство не только от депрессии, но и от осенней серости.

— И все-таки как вас угораздило собраться в путешествие в конце ноября?

Мысленно Агата успела многократно удивиться странному выбору сестры, а теперь можно наконец-то спросить напрямую.

— Это же очевидно, — прежде чем сделать очередной глоток Вероника приподняла бокал. — Твое здоровье! Физическое и душевное.

— Ты от темы не уходи, — вслед за желтым свитером Агата отправила в чемодан темно-лиловое вязаное платье. — Чего ради вас потянуло на север накануне зимы?

— Не на север, а на запад. Там, кстати, теплее, чем в Москве. Но в целом, ты права— там сейчас не сезон. А значит все дешевле, и главное, нет толп туристов, способных убить любую аутентичность, — глубокомысленно заметила Ника, вновь отхлебнув вина из бокала.

— Я тебе навскидку назову сотню мест, где нет туристов, убивающих аутентичность. Норильск, например. Сарапул в Удмуртии. Или какая-нибудь деревня Пермского края. Выбор огромен.

— Там нет моря, — отмахнулась Вероника. — А мы с Олегом хотели на море. Ты же помнишь, что летом нам так и не удалось выбраться.

Если честно, летом Агате было не до того, чтобы следить за жизнью сестры и ее парня. У нее собственных проблем хватало.

— Слушай, ну с вашими доходами, вы могли бы рвануть куда-нибудь на Мальдивы или хотя бы в Египет. Там тоже есть море. И в нем даже можно купаться.

— Купаться мы планируем зимой. А пока… — она вдруг замолчала и вздохнула. — У Олега кончился срок загранпаспорта. Нужно делать новый. Придется довольствоваться путешествиями по родной стране. Что ж немного патриотизма никому еще не повредило.

— Ну а Сочи, Крым и все в этом роде? Там тоже есть море.

— Там я уже была, и если честно, не особо впечатлилась. А Балтийское побережье— хоть что-то новое.

Агата пожала плечами. Выбор сестры и ее парня по-прежнему представлялся ей довольно странным, но, в конце концов, для Агаты эта поездка — дареный конь. Правда, навязанный и совершенно не нужный. Но тут уж ничего не поделаешь.

Чемодан потихоньку наполнялся вещами, и в процессе Агата с удивлением обнаружила, что сборы доставляют ей что-то отдаленно похожее на удовольствие. Все-таки, когда собираешься в поездку, даже короткую и не особо впечатляющую, невольно ощущается атмосфера путешествий, вспоминаются прошлые поездки, мечтается о будущих. Правда, в случае Агаты о новых путешествиях мечтать не приходится, а старые лучше не вспоминать.

И все равно настроение стало лучше. Хотя, скорее, дело не в сборах, а в Веронике, которая щедро изливает свою жизнерадостность на все, что ее окружает. Иногда кажется, что ей для этого даже говорить не обязательно. Нике достаточно просто быть рядом и быть собой.

Из Никиной жизни могло бы получиться очень жизнеутверждающее реалити-шоу. Кто бы мог подумать, что у этой несерьезной особы двое почти взрослых сыновей и развод за плечами. Правда свой развод Вероника, в отличие от сестры, восприняла с присущим ей позитивом. Складывалось ощущение, что она вышла из тюрьмы по условно-досрочному освобождению. Хотя нельзя сказать, что бывший муж Ники был таким уж чудовищем. Не хуже того же Игоря. Бедняга! Агате было его почти жаль, когда сестра одну за другой закатила несколько праздничныхвечеринок в честь развода.

Несмотря на демонстративную радость избавления от семейных уз, Нике удалось сохранить с бывшим мужем дружеские отношения ради детей. Впрочем, и тогда, три года назад, дети были уже не маленькими, а теперь и вовсе — почти взрослыми. Что позволяло Веронике вовсю заниматься личной жизнью, которая в определенный момент приняла образ Олега.

Одним словом присутствие Вероники делало все лучше. Теперь Агата даже удивлялась, почему в последние, самые тяжелые три месяца, она так редко пользовалась бесценной поддержкой сестры. Ведь, по сути, у нее не было никого ближе. С родителями у Агаты были хорошие, но все же недостаточно близкие отношения. То ли сказывалась пресловутая пропасть между поколениями, то разница в характерах и мировоззрении, а может, и все вместе. Родители искренне сочувствовали дочери, пережившей крах семейной жизни, но вряд ли смогли бы понять, что именно она чувствует и помочь пережить этот непростой период.

Про Игоря и говорить не приходится. Даже, когда они были вместе, он часто казался Агате чужим человеком. Это было так странно — смотреть на того, кто должен быть ближе всех на свете и думать, а что, собственно, этот человек делает рядом со мной? Почему мы вообще вместе?

Что же касается всех остальных друзей Агаты, то их количество было обратно пропорционально степени близости. По большому счету это были скорее приятельские отношения, чем настоящая дружба. А единственной близкой подругой, так уж сложилось, оказалась сестра. Несмотря на то, что Вероника была на шесть лет старше Агаты, они дружили почти всю Агатину жизнь. Ну, в детстве это было скорее просто общение внутри семейного круга, но в юности оно переросло в настоящую близость и крепкую дружбу.

— Я была такой дурой, — внезапно заявила Агата, держась за ручку теперь уже полностью собранного чемодана.

— Что-то забыла положить? — Ника кивнула на чемодан. — Не проблема. Насколько я помню, там оставалось достаточно места, и его все еще можно открыть. Если только ты не забыла код от замка.

— Я не про это, — она слегка подтолкнула чемодан, и тот на своих колесиках покатился вперед, пока не уперся в стенку. — Я про тебя.

— Про меня?— удивилась Вероника. — А что со мной не так?

— С тобой-то как раз все так. А вот со мной явно что-то не так, если все это время я пряталась от всего мира, словно принцесса в башне. И черт с ним, с миром. Но зачем я пряталась от тебя и страдала в одиночку? А, знаешь, — Агату словно осенило, — дело ведь даже не в том, что я стеснялась грузить тебя своими проблемами. И не в том, что считала себя неудачницей. Думаю, я подсознательно боялась, что на фоне твоей вечной радости моя боль будет ощущаться еще острее.

— Серьезно?

— Похоже на то. Но теперь я понимаю, насколько это было глупо. Это как плотно зашторить окна и не впускать солнце в дом, потому что оно помешает грустить и предаваться страданиям.

— Ну, знаешь, — сестра обняла ее за плечи. — Иногда полезно как следует пострадать. Прямо всласть, от души. И лучше всего страдается в одиночестве. Тебе просто нужен был такой период. Порой стоит посидеть с зашторенными окнами, чтобы хорошенько соскучиться по солнцу.

— Напомни, почему ты не работаешь психологом? — Агата улыбнулась, смаргивая подступившие к глазам слезы.

— Потому что считаю их дармоедами и шарлатанами. И зачем нужны какие-то психологи, когда есть я?

— Это верно. Но ты есть только у меня. Ну, еще у Олега и твоих детей. А всему остальному человечеству приходится справляться собственными силами.

— Ничего,— Ника беззаботно махнула рукой.— Человечество как-нибудь справится. Не маленькое уже. Ему только согласно религиозной мифологии больше шести тысяч лет.

— Зато у меня ты есть. И как же это хорошо!

— Ну, хватит уже. А то я тоже расплачусь. Тем более, я пьяная, а значит ужасно сентиментальная. И будем мы с тобой рыдать на пару вместо того, чтобы собирать вещи.

— Но я уже все собрала, — Агата кивнула на чемодан.

— Тогда предлагаю посмотреть какой-нибудь классный фильм. Мы ведь, и правда, давненько не тусили вместе. Самое время наверстать. Тащи на диван подушки, пледы и да, налей мне еще вина. Хотя нет, к черту вино. Давай лучше закажем мороженого. Осталось найти какой-нибудь душевный атмосферный фильм с высоким рейтингом и будет отлично. Как в старые добрые времена.

В итоге действительно получилось отлично. И фильм они выбрали очень удачный — “При чем здесь любовь?”. Вроде легкая и приятная романтическая комедия, но при этом явно есть, над чем задуматься. Да и просто красиво снято. К концу вечера Агате было так хорошо, как не было уже много месяцев, если не лет.

Постелив сестре в гостиной на диване, стоя в дверях Агата спросила:

— Ты ведь знаешь, что ты лучше всех на свете?

— Знаю,— кивнула та. — Олег постоянно мне это говорит. А знаешь, что нужно тебе?

— Что?

— Чтобы в твоей жизни появился человек, который будет считать, что ты лучше всех на свете и постоянно тебе об этом напоминать.

— Ты могла бы взять эту миссию на себя, — предложила Агата.

— Я — это я. И, само собой, для меня ты — любимая сестра и лучшая подруга. Но ты же понимаешь, что я имела в виду не это.

— Понимаю,— кивнула Агата. — Но я больше не собираюсь искать или ждать кого-то, для когобуду лучшей в мире. Это мираж. А я не хочу всю жизнь гоняться за миражами.

— Ой, ладно, иди уже спать, — Ника юркнула под одеяло. — Завтра вернемся к этому вопросу. Нам больше суток в поезде ехать. Успеем наговориться.

Агата кивнула и отправилась спать.

Проснулись они поздно, завтракали в то время, когда нормальные люди обедают. А потом до самого выезда занимались всякой бессмысленной ерундой. И вот наконец-то Вероника решила, что пора вызывать такси, закладывая дополнительные полчаса на московские пробки. Агата было робко заикнулась о том, что до Белорусского вокзала можно добраться и на метро.

— В такую погоду?! — возмутилась Вероника, патетично указывая рукой в сторону окна, за которым серая хмарь сменилась темнотой, и, судя по звукам, опять шел то ли дождь, то ли снег.

Агата тихонько вздохнула. На самом деле, конечно, нечестно заставлять сестру страдать в угоду режиму экономии, в котором Агата живет последние три месяца. В конце концов, ее и так ждет практически бесплатное путешествие. Впрочем, за такси Вероника платила сама, и слышать не желая о том, чтобы разделить сумму поездки.

— Еще чего!— возмутилась она, набрасывая на плечи лямки рюкзака. — Ехать на такси — моя прихоть, а значит и платить должна я. Все, тема закрыта.

Сидя в такси, Агата во все глаза смотрела на ярко-освещенные московские улицы и проспекты. В последнее время она не часто выбиралась из дома и передвигалась исключительно на метро. Уже успела забыть, как выглядит город в центре, весь залитый светом новогодней иллюминации, которую традиционно установили раньше, чем за месяц до праздников.

Надо бы как-нибудь выбраться в центр после возвращения, подумала Агата. Разумеется, в компании Ники. Ну вот, стоило вырваться из дома, как сами собой начали появляться какие-то планы. Агата давно уже не чувствовала себя такой живой, как в последние два дня. А ведь поездка еще даже не началась.

На вокзал приехали заранее, но фирменный поезд “Москва-Калининград” уже подали на перрон. Сам поезд очень понравился Агате. Он назывался “Янтарь” и был оформлен в желто-синих цветах. Внутри все тоже оказалось желто-синим и очень уютным.

Вероника вовсю восхищалась поездом, но для человека, который восхищается всегда и всем, в этом не было ничего удивительного. А вот за себя Агата порадовалась. Ей нравилось ощущать пробуждающийся интерес к жизни.

В билетах у обеих были указаны верхние места, но пока в купе никого кроме них не было, Ника с Агатой комфортно устроились на нижних полках, больше напоминавших диваны. Возня с размещением багажа, осмотр купе и прочие мелкие дорожные хлопоты заняли их время до отправления поезда. И вот, наконец, вагон резко дернулся, и поезд тронулся, медленно набирая ход.

— Ура! Мы едем! — воскликнула Ника. — И главное, никто так и не зашел. Купе только наше, все целиком! Это надо отметить.

— Как?

— Ну, например, заказать чай. И еще что-нибудь вкусное.

— А когда-то еду в поезд мы брали с собой, — вспомнила Агата.

— И сейчас так можно, — сестра пожала плечами. — Но мне больше нравится заказывать по меню. Так интереснее, что ли. Домашнюю или магазинную еду я могу поесть в любое время.

— А здесь, по-твоему, какая? — с нотками ехидства поинтересовалась Агата.

— А здесь— вагонная. А еще легендарный чай в стаканах с подстаканниками.

— Ну, если с подстаканниками, то, конечно, интереснее, — улыбнулась она. — Кто ж променяет легендарные подстаканники на какую-то прозу жизни.

— Точно не я,— Вероника решительно притянула к себе меню.

Разрекламированный чай порадовал не только подстаканниками, но и фирменным сахаром— два кусочка рафинада в упаковке с названием поезда. Блюда, которые они заказали на ужин, вряд ли можно было назвать особо вкусными или оригинальными, но Ника была права в том, что сама обстановка делала их чем-то особенным.

Покончив с ужином, Агата откинулась на спинку дивана. За окном ночная темнота разгонялась лишь изредка мелькающими фонарями. В купе было полутемно, настенные светильники давали приглушенный свет. Агату охватило странное чувство нереальности происходящего. Потянуло на какое-то философское осмысление ее теперешнего состояния.

— Как ты это пережила? — она огорошила сестру внезапным вопросом.

— Что — это? — не поняла Ника.

— Развод. Крушение всего, что строила лет… тринадцать? — она точно не помнила, как долго Вероника была замужем.

— Шестнадцать,— спокойно уточнила сестра. — Нормально пережила. Отлично даже. Ты же помнишь.

— Помню, да,— задумчиво кивнула Агата. — Но почему? Разве не больно было видеть, как рушится все, что ты строила столько лет? Что вы, — она подчеркнула это слово, — строили. И вот все это рухнуло…

— Ну, положим, рухнуло оно не в один момент. Ко времени расставания наши отношения были уже просто формальностью. Что мертво — умереть не может, — усмехнулась она. — Мы были семьей, но давно не были любящими близкими людьми. Если бы не дети, я бы прекратила все гораздо раньше. Но они были, и я считала, что не вправе ради собственной свободы портить их детство. А когда Стас принял решение, я ощутила себя так, будто меня из рабства выпустили, подписав вольную.

— И все же,— Агата прикрыла глаза, вслушиваясь в перестук колес. — Тебе не было жалко тех лет, что прошли зря? Твоих лучших лет.

— Во-первых, кто сказал, что они — лучшие? Думаю, мои лучшие годы еще впереди. По крайней мере, я всерьез на это рассчитываю. Во-вторых, те годы прошли не зря. Было ведь и много хорошего. Я стараюсь помнить об этом, перевернув ту страницу моей жизни. Просто теперь у меня началась новая, совсем другая.

— Как у тебя все просто, — Агата ощутила что-то вроде зависти.

— Но ведь все на самом деле просто, — Ника улыбнулась, и на миг веселое беззаботное выражение в ее глазах сменилось какой-то доброй мудростью, как будто ей доподлинно известно, как на самом деле устроен мир.

— Как же хочется в это верить, — пробормотала Агата.

— Вот и верь…

Глава 4

Ночка выдалась беспокойной. Сначала поезд останавливался на белорусской границе, потом - на литовской. Где-то в районе семи утра, когда за окнами еще стояла ночная темнота, в вагон зашли литовские пограничники. Впрочем, знакомство с ними уложилось в пару минут. Почти не просыпаясь, Ника с Агатой показали документы и снова провалились в сон.

Им повезло, что поезд прибывал в середине дня, поэтому обе успели как следует выспаться после ночных бесед и утренних проверок. В три часа дня поезд остановился на вокзале “Калининград-Южный”.

И только когда они с рюкзаком и чемоданом стояли в коридоре вагона в плотной очереди выходящих, Ника сообщила Агате, что их, оказывается, встречают.

— Кто?— огорошенная Агата вовсе не была уверена, что это хорошая новость. — И главное, зачем?

— Затем, чтобы нам не искать дорогущий трансфер из Калининграда в Зеленоградск. Хозяин квартиры, которую мы снимаем, обещал прислать за нами машину.

— Удивительно, что не расстелили красную ковровую дорожку прямо от вагона поезда,— проворчала Агата.

— Ты чем-то недовольна? — удивилась сестра. — Предпочитаешь искать такси на вокзале?

— Пожалуй, нет. Не обращай на меня внимания.

Ника решила последовать ее совету и через полминуты уже с кем-то созванивалась. Должно быть, с тем самым хозяином квартиры.

— Ну вот, все отлично. Нас ждут на парковке. Номер он мне сказал.

Агата молча кивнула, решив, что лимит немотивированного ворчания на сегодня она исчерпала. Нечего портить сестренке отпускное настроение. Хотя, по правде сказать, совершенно непонятно, чему это она так радуется? Серому без единого просвета небу? Холодному ветру? Заурядным постройкам явно советского периода, окружающим вокзал? Пока Агате довольно сложно было счесть хоть что-то из этого достойным восхищения. Но Ника на то и Ника, чтобы радоваться всему подряд.

Выйдя с вокзала, они перешли дорогу и оказались на стоянке. Вероника снова достала мобильный, чтобы набрать номер, когда к ним подошел высокий мужчина.

— Вероника?— спросил он, с едва заметным, но очень приятным акцентом. При этом он вопросительно смотрел на обеих, не зная, кто из них — Вероника.

— Да, — радостно отозвалась сестра. — А вы — от Ольгерда?

— Не совсем,— он слегка усмехнулся. — Я и есть Ольгерд.

— Ой, как здорово! — Ника обрадовалась еще больше. Казалось, еще чуть-чуть и она бросится новому знакомцу на шею.

Впрочем, ее можно понять. У этого Ольгерда не только голос был чертовски обворожительным, но и все остальное. Помимо роста мужчину, которому на вид было слегка за тридцать, отличал необычный оттенок волос — слишком темный для рыжего, и недостаточно темный — для каштанового. Волосы были удлиненные, собранные в небольшой хвост на затылке. Одним словом — красавчик. Еще и имя такое загадочное.

Пока их будущий квартирный хозяин и по совместительству водитель грузил сумки в багажник, Ника оттопыривала большие пальцы вверх и закатывала глаза. Ой, вот только не надо! Уж Агата-то знала, что кроме Олега для этой женщины никого не существует. А значит весь этот восторг рассчитан на Агату, в надежде ее заинтересовать. Ох уж эта Ника!

Ольгерд галантно распахнул перед ними дверцы машины, и сестры устроились на заднем сиденье.

— Так здорово, что вы приехали за нами в Калининград, — Ника явно не планировала ехать в тишине. — Мы у вас в долгу.

— Вовсе нет,— отозвался мужчина. Агата увидела в зеркале его улыбку. — Трансфер включен в цену, и вы мне ничего не должны. К тому же, здесь у меня все равно были дела.

Улыбка, надо сказать, оказалась невероятно обаятельной, под стать всему остальному. Агата уже почти готова была прийти к выводу, что никогда не встречала настолько красивых мужчин. Ей очень хотелось через зеркало рассмотреть, какого цвета у него глаза, но сев за руль, Ольгред надел очки. К тому же, он, почти не отрываясь, смотрел на дорогу. И кстати, руки Ольгерда, лежащие на руле, заслуживали отдельного внимания и восхищения. Крупные, но при этом аристократичные кисти с длинными пальцами так и притягивали взгляд.

Агата слегка тряхнула головой, словно отгоняя наваждение. Еще не хватало залипать, глядя на совершенно постороннего мужчину, которого она видит в первый раз в жизни, а неделю спустя увидит в последний.

А вот Нику ничего не смущало, она продолжала весело щебетать и активно общаться с новым знакомым.

— Ольгерд— такое необычное имя, — заметила Вероника, явно рассчитывая на то, что ей поведают какую-нибудь историю на сей счет.

— Моя мама из Литвы, — объяснил водитель. — Здесь вообще довольно смешанное население. Литва ведь совсем рядом. Вот и моя сестра познакомилась с парнем оттуда и вышла замуж за литовца. Теперь живет в Ниде. Но несмотря на границу добираться друг до друга нам быстрее и проще, чем до того же Калининграда.

— Ой, как интересно!— Ника воодушевилась еще больше.— Тут ведь и правда граница совсем рядом, я смотрела по картам. А мы сможем туда съездить?

— Почему нет?— отозвался Ольгерд. — Если у вас с собой загранпаспорта, а они у вас есть, раз вы приехали на поезде. Плюс-минус полчаса на границе — и вы в Ниде. Мы туда иногда обедать ездим. Вкуснее и дешевле.

— Вот это да! Просто отлично! Значит один день из нашей недели мы проведем в Литве. Побываем, так сказать, за границей.

Через зеркало Агата увидела добродушную усмешку водителя.

— А расскажите нам про сам Зеленоградск. Что здесь есть интересного? Куда можно сходить?

— Вообще-то лучшее в нашем городе — море, но в это время года на него можно только смотреть. По мне, так тоже неплохо. Так что, когда исчерпаете не слишком большой пул наших достопримечательностей, можете просто гулять у моря. Или смотреть на него из окон. В зависимости от погоды. Все-таки конец ноября.

— А море видно из окон? — Агата практически впервые за время поездки подала голос.

— Еще как,— кивнул Ольгерд. — Скоро сможете убедиться.

Оставшуюся часть дороги он все-таки описал тот самый “не слишком большой пул” достопримечательностей Зеленоградска, и по глазам сестры было видно, что она уже мысленно составляет план на неделю.

Агата слушала вполуха, ей куда больше нравилось смотреть на море за окном. К тому же это позволяло не пялиться через зеркало на самого Ольгерда.

Когда они въехали в город, Агата толком не успела рассмотреть его, потому что через несколько минут Ольгерд уже остановил машину перед оградой двухэтажного таунхауса, являвшегося частью небольшого комплекса.

— Вот и ваш дом на ближайшую неделю, девушки, — хозяин помог им выбраться из машины, подавая руку каждой.

— Отличный,— тут же заявила Вероника, хотя Ольгерд еще не успел открыть маленькую калитку. — Даже лучше, чем на фото.

— Ну, это вряд ли, — усмехнулся хозяин, не оборачиваясь. — Все-таки мы с Ингой фотографировали дом летом. Сомневаюсь, что конец ноября смотрится красивее, чем начало июня.

— Нет,— Ника и не думала сдаваться. — Просто вживую все смотрится лучше, чем на фотографиях.

— Ну, может быть. Я об этом не думал, — он все-таки обернулся и с интересом посмотрел на Веронику, а потом распахнул калитку. — Проходите.

Перед домом был совсем маленький садик, наверняка, очень милый летом. Но сейчас темные голые ветви кустарников и деревьев, с несколькими упрямо цепляющимися листьями выглядели уныло и бесприютно. Часть растений, скорее всего, цветов была бережно укрыта на зиму специальным материалом. Пожухлая листва была аккуратно сложена в кучу возле забора.

Пока Агата, опершись на ручку своего чемодана, разглядывала сад, Ольгерд возился с ключами у входной двери. Открыв, он распахнул двери перед гостьями, а сам вошел следом, прихватив чемодан Агаты и Никин рюкзак.

— Внизу — студия, наверху — две спальни, — объяснял он.

Студией оказалась просторная комната с огромными панорамными окнами во всю стену и настоящим камином. Шторы по бокам окон, книжные полки на стенах, а главное, большой мягкий диван и кресла придавали ей уюта. Слева пристроилась кухонная часть, визуально отделенная от основной комнаты барной стойкой. Рядом красовался большой стол, с расставленными вокруг него стульями на шесть человек.

— Здесь потрясающе! — выдохнула Агата, словно поменявшись ролями с сестрой.

— Согласна,— Ника тоже, похоже, пребывала в восторге, хоть и видела уже все это великолепие на фото. — Скажу честно, нам невероятно повезло, что вы сдаете все это чудо за вполне приемлемые деньги. Я бы сказала, что это стоит дороже.

— А это и стоит дороже, причем намного, — усмехнулся Ольгерд. — В сезон. Но, знаете ли, не так уж много желающих ехать к Балтийскому морю в конце ноября. Так что обычно в это время дом просто пустует. Глупо было бы заламывать цены.

— Я бы на вашем месте сама здесь жила зимой, — не удержавшись, выпалила Агата. — Здесь даже камин есть!

— Я подумаю об этом, когда вы уедете, — он снова улыбнулся. — Надеюсь, это не звучит невежливо? А то чего доброго решите, что я вас выгоняю, едва впустив в дом. Вы, кстати, еще не видели спальни наверху. Может, они вас разочаруют.

— Мы видели их на фото, — напомнила Вероника.

Под этим “мы” она подразумевала себя и Олега. Агата не стала смотреть фотографии дома и городка, руководствуясь тем же принципом, согласно которому никогда не читала аннотации к книгам и фильмам.

Спальни, и правда, выглядели отлично. Выдержанные в той же современной, но при этом уютной стилистике, обе были так хороши, что сложно было определиться с выбором. Ника с Агатой переходили из одной в другую, взвешивая преимущества каждой. В конце концов, Ника выбрала “семейную” с широкой двуспальной кроватью и собственной ванной. А Агате досталась та, где был балкон, так же, как и окна студии выходивший на море. Кровать тут была поменьше, но для одного человека вполне комфортная. Оставшись вполне довольны своим выбором, они поспешили вниз, куда успел спуститься хозяин, очевидно, чтобы не смущать их своим присутствием.

— У вас просто чудесный дом, — подвела итог Вероника. — И нам будет чертовски приятно провести здесь эту неделю.

— Вот и отлично, — Ольгерд кивнул. — Вот ключи. Мой телефон у вас есть. Хорошего вечера!

У самой двери, он обернулся, на лице читалось сомнение, как будто Ольгерд решал, стоит ли что-то сказать или нет.

— Если надумаете отправиться в Ниду, я могу вас подвезти. Все равно планировал навестить сестру.

Вероника тут же рассыпалась в благодарностях, уверяя, что это просто потрясающая идея.

Стоило хозяину наконец закрыть за собой дверь, как она плюхнулась на мягкий бежевый диван. Хорошо еще, что прыгать не начала. С нее станется.

— Даже и не знаю, что меня восхищает больше — дом или хозяин, — заявила она, забрасывая ноги на мягкий подлокотник.

— Олегу стоит начинать ревновать? — хмыкнула Агата.

— Вовсе нет. Мое восхищение абсолютно бескорыстно, просто дань прекрасному. А вот тебе, девочка моя, стоило бы присмотреться к нему повнимательнее.

Глава 5

— Не говори ерунды, — вздохнула Агата. — К тому же, у него есть Инга.

— Какая Инга?— сестра уставилась на нее с искренним непониманием.

— Он сказал, что дом они фотографировали летом. С Ингой.

— А да, что-то такое было. Ну ты и внимательная, — Ника хитро прищурилась. — Раз услышала и запомнила, значит, он тебе понравился.

— Да, Боже мой! — фыркнула Агата. — Я даже спорить не буду. Как он может не понравиться? Но какое это имеет значение, если через неделю этот человек навсегда исчезнет из моей жизни? И только попробуй намекнуть на что-то вроде романа по переписке — я брошу в тебя подушкой.

Агата подошла к одному из кресел, на котором действительно лежала небольшая подушка в тон обивки, и угрожающе ухватила ее за уголок.

— Ладно-ладно, сдаюсь, — Вероника подняла руки. — Найдем тебе кого-нибудь в Москве.

— Да не нужно мне никого искать, Ник, — Агата устало опустилась в кресло. — Отношения с мужчинами — последнее, о чем мне стоит сейчас беспокоиться.

— А о чем стоит? — Вероника присела напротив, на диван, но тут же вскочила. — Подожди, не говори пока.

Она метнулась к холодильнику и достала оттуда бутылку розового вина, а затем начала открывать дверцы кухонных шкафчиков.

— Где же у них тут бокалы?

— Ты серьезно? Планируешь выпить хозяйское вино?

— Пфф! Никакое оно не хозяйское. Если лежит в холодильнике, значит, его оставили специально для гостей. Вроде комплимента от заведения или мини-бара. Сервис на уровне!

— Ты уверена?— Агата вовсе не разделяла оптимизма сестры на этот счет.

— Вообще-то, да. Но мы можем позвонить Ольгерду и уточнить? Только спрашивать будешь ты, — она заговорщически подмигнула.

— Не буду. Хочешь выпить чужое вино — кто я такая, чтобы тебе мешать?

— Во-первых, не я хочу, а мы хотим. Ты тоже будешь пить и, если что, пойдешь как соучастница. Во-вторых, даже если оно вдруг, как ты считаешь, чужое, то мы просто возместим стоимость или купим такую же бутылку. Зато сейчас не придется идти в магазин. Разумеется, я планирую всю следующую неделю бродить по этому городу и не только по нему, но конкретно сейчас мне ужасно не хочется выходить и в темноте искать магазины.

— И правда, уже темно, — кивнула Агата. За огромными окнами море слилось с небом, окрасившись темно-серым с оттенком синевы. А комната погрузилась в сумерки.

— Наверное, стоит зажечь свет? — предложила Агата, хотя не очень-то жаловала электричество.

— Мы сделаем лучше — разожжем камин, — решила Ника.

— А ты умеешь?

— Научусь,— сестра беззаботно махнула рукой.— Если что-то пойдет не так, позвоним Ольгерду.

— У тебя на все один ответ, — вздохнула Агата, устраиваясь в кресле с ногами.

— Думаю, я справлюсь и без него, — с уверенностью в себе у сестры никогда не было проблем.

И она действительно справилась. Минут через десять поленья в камине занялись огоньком, сначала маленьким и робким, но с каждой минутой разгорающимся все увереннее. Удовлетворенно кивнув результатам своего труда, Ника отправилась обратно на кухню за вином и бокалами.

Агата не очень любила вино в чистом виде, но куда проще держать бокал в руке, изредка прикасаясь к нему губами, чем спорить с сестрой. Вероника со своим бокалом устроилась на диване, вытянув ноги и с нежностью поглядывая в сторону растопленного своими руками камина.

— А теперь выкладывай, что у тебя за трудности, которые важнее красивых парней?

— Да ты и сама все знаешь, — Агата пожала плечами. — Я в разводе, без работы и, похоже, без реальных перспектив ее найти. А денег у меня в лучшем случае месяца на полтора жизни, и то в режиме строгой экономии.

Вглядываясь в сумерках, слегка подсвеченных пламенем камина, в лицо сестры, Агата заметила, что та очень хочет возразить, но при этом Вероника все-таки промолчала. Плохой знак. Значит и она согласна с тем, как безнадежно Агатино положение.

— И, похоже, мне придется сдавать квартиру, — с тяжелым вздохом заключила Агата. — Это просто ужасно, но другого выхода я не вижу. Ну, не считая смерти от голода, но такой вариант я пока не рассматриваю. Не та стадия.

— Уже хорошо,— медленно кивнула Вероника. — Но ведь это по идее не такой уж плохой план?

— Не такой уж плохой план? Ты серьезно? — Агата резко дернулась и несколько капель из ее практически полного бокала пролились на свитер. — Сдать чужим людям мою квартиру, а самой ютиться в какой-нибудь занюханной однушке на окраине. Мою квартиру, понимаешь? Там вся моя жизнь прошла, с детства!

— Я знаю,— кивнула Вероника.

Уж, конечно, она знала. Все-таки как родственница, а затем подруга она провела в этой квартире немало времени. Был даже недолгий период, когда они жили там вдвоем. Когда Игорь сделал Агате предложение родители на радостях переехали в загородный дом, оставив квартиру молодоженам. Вспомнив об этом, Агата ощутила что-то подозрительно похожее на боль в области сердца.

— Что я скажу родителям, Ник? Как сообщить им, что дочь — настолько законченная неудачница, что не только развелась, но и не может оплачивать собственную квартиру? И что в их квартире будут жить чужие люди.

— А еслине чужие? — тихо спросила Вероника, чье лицо сейчас было скрыто за бокалом, в стекле которого красиво отражалось разгоревшееся пламя камина.

— О чем ты?— нахмурилась Агата. — Имеешь в виду, что нужно искать квартирантов среди знакомых?

— Не совсем. В смысле искать не нужно. Что бы ты сказала на то, чтобы сдать квартиру… мне? Нам с Олегом, — Ника замерла, напряженно ожидая ответа.

— Вам?— унылое настроение Агаты уступило место радостному любопытству. — Неужели Олег все-таки убедил тебя выйти за него замуж?

— Ну не прям замуж, — смущенно отозвалась сестра, пряча улыбку. — Но мы решили, но можем наконец-то начать жить вместе. Думаю, что могу оставить моих парней без материнского присмотра. В конце концов, Даньке уже шестнадцать, а Андрею вообще почти двадцать. Как-нибудь справятся вдвоем без мамочки. Я их, конечно, не бросаю, буду регулярно навещать, но уверена, что они без меня не пропадут.

— Можешь не сомневаться, — хмыкнула Агата, припоминая племянников, младшему из которых она едва доставала до плеча. — Значит, ты оставишь Андрею с Даней свою квартиру, а сама вместе с Олегом будешь снимать другую?

— Как-то так. И знаешь, было бы просто чудесно, если бы это была не просто какая-то квартира, а та, которая мне как родная. Да и тебе спокойнее, будешь знать, что мы любим и бережем квартиру, как свой дом.

— Я ужасно рада за вас, правда, — Агата безумно старалась не завидовать. — И сдать квартиру вам куда лучше, чем непонятно кому. Но разве трешка — не слишком большая квартира для двоих? Наверное, вы бы хотели найти меньше и дешевле.

— Для вас с Игорем же не была слишком большой, — возразила Ника.

— Ну, Игорь ведь хотел детей, — Агата вздохнула. — Одна комната должна была стать детской.

— А у нас будет кабинетом. И, кроме того, — она хитро улыбнулась, — это может быть комната для гостей. Я имею в виду, что ты можешь жить с нами, пока не найдешь подходящее жилье или работу.

— Жить в качестве гостьи в собственном доме? Пожалуй, это слишком.

— Решай сама,— быстро согласилась Вероника. — Но как только мы вернемся, займемся поиском самой милой и уютной однушки во всей Москве. А когда найдем, устроим рокировку. И имей в виду, ты в любой момент можешь передумать и выгнать нас без всяких объяснений.

— Ты чудесная,— Агата почувствовала, что глаза наполняются слезами и машинально сделала большой глоток вина. — Но ведь вы все это делаете только чтобы помочь мне. На самом деле вы можете снять любую другую квартиру на куда более выгодных условиях.

— Можем,— Ника не стала спорить. — Но не хотим. Мы хотим эту. И да, мы хотим тебе помочь. Что в этом плохого? Ты — моя сестра и моя лучшая подруга. Да и Олег тебя любит. Я уверена, что все наладится. Ты найдешь работу и вернешься в свою квартиру. А мы ее до тех пор сохраним в идеальном состоянии. Ну, признай, что это — хороший план?

— По крайней мере, точно лучший из всех, что могут прийти в голову. Я, пожалуй, соглашусь.

Вероника вскочила и бросилась к сестре, чтобы обнять.

— Эй! Ты сейчас зальешь меня хозяйским вином. И заодно кресло. Из этого я сделаю вывод, что ты — ненадежная квартирантка.

— Ты меня недооцениваешь!

И действительно, Ника каким-то чудом сумела заключить ее в объятия, не выпуская бокал из рук, и при этом не пролив ни капли.

— Ты, правда, самая лучшая сестра и подруга на свете,— Агата тоже обняла Нику, предварительно поставив свой бокал на маленький столик. — Не представляю, что бы я без тебя делала.

— А зачем представлять? Я же у тебя есть. Так уж случилось, а значит по-другому и быть не могло.

Агата лишь молча кивнула, вытирая все-таки брызнувшие из глаз слезы.

— Ну не реви, все хорошо, — Ника гладила ее по спине. — Хотя из дома нам все-таки придется выйти, если мы хотим поужинать. Потому что в холодильнике было только вино.

Глава 6

— Эй, подруга, ты на ходу засыпаешь, — Ника потормошила Агату за плечо.

Та открыла глаза, которые “закрыла только на секундочку”. Вокруг было все то же кафе, где они с сестрой оказались единственными посетителями.

— Да, что-то меня срубает, — пробормотала Агата, отчаянно растирая глаза. — Даже странно. Еще ведь довольно рано. Дома я засыпаю гораздо позже… если вообще засыпаю.

Ляпнув это, Агата осеклась. Не хватало еще грузить сестру своей бессонницей. Тем более, что на фоне остальных проблем эта была мелочью. К ее облегчению Ника то ли не услышала, то ли не обратила внимания.

— Это все из-за дороги и перемены климата, — решила она. — Я тоже спать хочу, хотя мы вроде сегодня ничего не делали. Давай-ка расплатимся и пойдем домой.

— Домой,— сонно пробормотала Агата, словно пробуя слово на вкус.

Вот бы, правда, можно было приходить в этот чудесный дом у моря, как домой. Наверное, жить в таком— счастье. Даже если вокруг маленький и неказистый городок.

Ночной Зеленоградск не произвел на Агату впечатления. Вероника нашла кафе, ближайшее к их дому, и дошли они туда пешком. Но короткая прогулка по пустым улицам, где горел далеко не каждый фонарь, да и окна в части домов были темными, не добавила городу очков. Агата даже боялась, что подойдя к кафе, они обнаружат его темным и закрытым. Кафе работало, но по виду, качеству блюд и уровню сервиса производило примерно такое же впечатление, как улицы.

Единственным плюсом прогулки Агата сочла доносящийся со стороны набережной шум волн. Море делает все лучше, даже такую дыру как этот Зеленоградск. И пусть ей пока ничего не нравится, кроме дома, моря… и, пожалуй, Ольгерда, Агата все-таки не жалела, что они сюда приехали.

Просто она очень устала. Завтра будет новый день и, может быть, она посмотрит на все другими глазами. А даже если нет, то, по крайней мере, потрясающий дом с видом на море никуда не денется.

Вернувшись, сестры почти сразу разбрелись по спальням, пожелав друг другу спокойной ночи. Своей небольшой спаленкой Агата осталась полностью довольна. Особенно кроватью. Матрас оказался упругим, но мягким, подушки — удобными, но лучше всего было одеяло: теплое, и при этом легкое.

Нырнув в кровать, завернувшись в дивное одеяло, Агата протянула руку и выключила висевший рядом светильник. В окружившей ее темноте и тишине шум моря показался более отчетливым. Мерный звук прибоя четко рисовал за закрытыми веками картины темных волн, наползающих на берег и медленно отступающих обратно в море.

Агате почему-то очень захотелось на самом деле увидеть эту картину. Она встала, сунула ноги в шлепки, и, закутавшись в роскошное одеяло, вышла на балкон.

Все-таки не зря она выбрала именно эту спальню! Никакая ванная не сравнится с такой роскошью. Небо, весь день затянутое тучами, к ночи очистилось, и теперь ветер гнал по черному простору клочья серых облаков. Море внизу тоже было черным, и поэтому его почти не было видно. Только пена тянулась светлой полоской по кромке пляжа.

Агата долго не могла заставить себя вернуться в спальню. Она не смогла бы с уверенностью сказать, что открывшийся ей пейзаж был как-то по-особенному красив, тем более, и видно-то было не так уж много. И все же этот шум волн, это море и небо, между которыми нереально разглядеть границу, завораживали. Это было так не похоже на все, к чему она привыкла, что казалось совершенно нереальным.

И только мысль, что простудиться в самом начале поездки — не лучшая идея, побудила Агату уйти обратно в комнату. Она буквально рухнула в кровать, завернулась в одеяло,как в кокон и почти мгновенно заснула.

Проснулась она ближе к полудню, зато с ощущением, что отлично выспалась. Давно у нее такого не было. В последние месяцы проклятая бессонница совсем извела ее, ухудшая и без того непростое психическое состояние. Засыпала Агата очень поздно, после нескольких часов бесплодных метаний по кровати, а просыпалась обычно разбитой и часто с больной головой. Сейчас же она чувствовала себя так, словно выспалась если не за несколько месяцев, то за неделю уж точно.

Стоило Агате выползти из постели, как она тут же направилась к окну и отдернула шторы. Увы, небо снова заволокло тучами, и сегодняшний день обещал быть таким же пасмурным, как предыдущий. Море словно отражало серый тон неба, но все равно это было море. Агата вышла на балкон.

— Эй, ты так весь дом выстудишь! — сзади послышался возмущенный голос, и на балконе появилась Ника. — Красота!

Агата молча кивнула, протягивая сестре край одеяла, чтобы та могла укутаться.

— Я уже, между прочим, давно проснулась. Но ждала, пока ты выспишься.

— И как ты поняла, что я встала?

— По сквозняку и холоду, — фыркнула Вероника. — Кстати, не простудись. Было бы обидно всю неделю просидеть дома.

— Ну не знаю,— протянула Агата, не отрывая взгляда от моря. — Тут такой дом, что я бы хорошенько подумала, стоит ли менять его на прогулки по городу.

— Нет-нет-нет,— сестра решительно потянула ее с балкона в комнату. — Так мы не договаривались. Нечего мне здесь саботировать прогулки. Между прочим, в Зеленоградске то ли шесть, то ли семь музеев. И мы должны обойти их все!

— Серьезно?— Агата на автопилоте начала заправлять кровать. — Включая музей мусора?

— Музей мусора? — растерянно переспросила Ника.

— Ну да,— хмыкнула Агата, разглаживая покрывало.— Твой восхитительный Ольгерд его упоминал.

— И вовсе он не мой, — возмутилась Вероника. — А ты, оказывается, тоже его слушала, а не просто в окно пялилась.

— Одно другому не мешает, — она пожала плечами. — В общем, прости, но от посещения музея мусора я все-таки воздержусь.

— И я, пожалуй, тоже. Но без него все равно остается шесть. И от них ты уже не отвертишься.

— Ладно, ладно, — Агата подняла руки в примиряющем жесте. — Только дай мне умыться, а потом можно и в музеи. Во все шесть сразу.

— Ну, уж нет. Музеи подождут. Сначала мы отправимся завтракать в… — она сверилась со списком в телефоне, — в кафе “Ура, пицца!”. Ольгерд очень хвалил это место.

— Пицца с утра, — Агата сделала вид, что призадумалась. — Что ж, почему бы и нет?

— Во-первых, там не только пицца. А во-вторых, не хочу тебя разочаровывать, но давно уже не утро.

— На самом деле я и против пиццы ничего не имею. Еще немного, и я соглашусь на бутер с сыром или яичницу.

— Вот еще! Не для того мы ехали за тысячу километров, чтобы бутерами завтракать.

Кафе на самом деле оказалось отличным. И само по себе, и в плане выбора еды. У Агаты глаза разбегались при взгляде на меню. Одних только завтраков было с полдюжины. После мучительных раздумий она остановилась на норвежском, состоявшем из поджаренных тостов с лососем, зелени и овощей. А Ника соблазнилась сырниками с джемом. Ну и, конечно же, обе взяли кофе, благо кофейная карта впечатляла не меньше основного меню. Еда была не просто очень вкусной, она так же красиво подавалась, да и вся обстановка создавала ощущение уюта.

После сытного, пожалуй, даже чересчур завтрака да еще в таком приятном месте, Агате до ужаса не хотелось выходить на улицу и куда-то зачем-то идти. Тем более, за окном было все так же серо и, похоже, собирался дождь.

— А мы прям очень хотим в эти музеи? — протянула она, умоляюще глядя на сестру.

— Очень хотим,— неумолимо подтвердила та, решительно тряхнув светлыми волосами, собранными в хвост на макушке.

Агата в тысячный раз подумала о том, какая же Ника красивая, притом без всяких скидок на возраст. Со своим Олегом несмотря на внушительную разницу они смотрелись практически ровесниками. Стройная, с узким, но красивым овалом лица, светлыми волосами и глазами глубокого серо-синего цвета Ника почти не менялась со своих студенческих лет. Ну, по крайней мере, Агате так казалось. Никто бы не дал ей сорок два года.

— Эй, что ты на меня так смотришь? — подозрительно спросила сестра. — Если пытаешься разжалобить, то зря. Мы сейчас расплатимся и выйдем отсюда. Нас ждут шесть музеев, не забыла?

— Забудешь с тобой, как же, — проворчала Агата, удивляясь тому, что только что любовалась этим тираном в ангельском обличье.

И шесть музеев их дождались. Ну ладно, не все шесть. Музей черепов и скелетов постигла участь мусорного собрата. Сестры оказались единодушны в нежелании разглядывать подобного рода экспонаты. Но и без него список оставался внушительным.

Первым в нем оказался музей кошек “Мурариум”. Вообще Зеленоградск оказался на удивление кэт-френдли. Коты были повсюду. И живые, и нарисованные на стенах домов, а также изготовленные из самых разных материалов. Ну а музей, собственно, оказался квинтэссенцией всего этого культа кошек.

Он располагался в старой водонапорной башне, которая сама по себе заинтересовала Агату больше, чем кошачья экспозиция. В теории из музея можно было подняться на самый верх и посмотреть на город со смотровой площадки, но из-за ветра и все-таки начавшегося дождя выход был закрыт. Ника немного расстроилась, а Агата даже с облегчением вздохнула про себя. Не очень-то и хотелось куда-то карабкаться. Да и вряд ли город так уж красив сверху, особенно в такую погоду.

После кошек сестер ждали филины, совы и ангелы. В смысле, посвященные им музеи. С точки зрения Агаты это были скорее выставки, чем музеи, но зато милые и атмосферные. Веронике, разумеется, все нравилось, включая погоду. А уж Курортному проспекту — основной улице города, по которой они несколько раз прошли туда-обратно, досталось столько восторга, будто бы речь шла о каком-то гибриде Пьяцца сан Марко, Рамблы и Елисейских полей.

Когда на город спустились сумерки, и в свете загоревшихся фонарей он стал казаться не серым, а синим, даже Агата согласилась, что есть во всем этом какая-то особая неброская прелесть. Однако, она не отменяла того факта, что музеев и прогулок на сегодня с Агаты было достаточно. Она поняла, что почти с нетерпением ждет времени, когда культурную программу можно будет объявить законченной на сегодня и вернуться в дом на берегу с камином и панорамными окнами.

Глава 7

Утро следующего дня порадовало солнцем и чистым синим небом. И сразу все изменилось. Начиная с моря, которое поменяло цвет и стало, пусть не синим, но радовало глаз насыщенным зелено-голубым цветом.

Даже Вероника, несмотря на удивительную способность находить хорошее в любой погоде, признала, что перемены к лучшему. К тому же она заявила, что нужно пользоваться ясным днем и ехать гулять на Куршскую косу. Город, мол, можно смотреть при любой погоде, не говоря уже об оставшихся музеях. А вот природа и море от ясной погоды сильно выигрывают.

Агата и не думала с ней спорить. Сестры даже единодушно отказались от затяжного завтрака, вместо него прихватив кофе и сэндвичи, которые было решено съесть на ходу.

— Ольгерд предупреждал, что погода тут очень переменчива, — Ника отхлебнула кофе из картонного стаканчика. — Так что некогда рассиживаться.

Агата молча кивнула и приложилась к своему кленовому капучино. Не очень-то удобно завтракать на ходу, попеременно откусывая сэндвич и делая глотки довольно горячего кофе, но прогулка при солнечном свете явно того стоила.

Куршская коса поразила Агату. Она выглядела как настоящая пустыня — бескрайняя гладь светлого песка с торчащими местами пучками травы и кустарников. Только по этой пустыне гулял холодный ветер, а внизу расстилалось бирюзовое море.

— Мне бы, наверное, никогда не надоело тут гулять, — пробормотала она, с трудом сопротивляясь желанию опуститься на холодный песок и бесконечно долго всматриваться в морскую даль.

— Согласна,— кивнула Вероника. — Жаль, что Олег этого не видит. Нужно будет обязательно сюда вернуться вместе с ним.

Они спустились к морю и пошли вперед чуть ли не по самой кромке воды. Набегающие волны грозили намочить ботинки, но устоять перед искушением было совершенно невозможно. Агата подумала о том, каково идти по этому пляжу летом босиком. Вряд ли она это узнает. И пусть она в полном восторге от прогулки по Куршской косе, крайне мало шансов, что эта прогулка не станет первой и последней. Нужно просто насладиться сегодняшним днем и сохранить его навсегда в воспоминаниях.

Агата не знала, сколько километров они прошли по песку. Она изрядно устала, но в то же время была готова идти так вечно. По крайней мере, до тех пор, пока солнце не спрячется за тучи, и мир снова не станет серым. Но здешняя погода решила не демонстрировать свою легендарную изменчивость, небо оставалось ясным, а море — голубым.

Агата потеряла счет времени, когда они добрались до поселка Лесное, где пообедали в панорамном ресторане на берегу, а потом отправились постоять на дамбе над морем. Бродить дальше у обеих не было сил, и они просто стояли, облокотившись на перила и потягивая из картонных стаканчиков горячий глинтвейн на белом вине, который захватили в ресторане. Ледяной ветер, холодящий кожу и глинтвейн, согревающий внутри, создавали странный, но приятный контраст.

Ясный, но короткий осенний день медленно догорал, солнце клонилось к закату, собираясь опуститься в море. Сестры проводили его, отсалютовав стаканчиками с глинтвейном, и еще немного постояли в сумерках, пока совсем не замерзли. Тогда они решили вызвать такси, чтобы ехать домой. О том, чтобы идти обратно пешком не могло быть речи. Ноги просто отваливались, да и после заката стало заметно холоднее, несмотря на теплую одежду.

Вернувшись в город, они отправились на ужин в ресторан Телеграф — чуть ли не самое популярное заведение Зеленоградска, прославившееся блюдами балтийской кухни. Большая часть этих блюд, включая салаты, была приготовлена на основе рыбы и морепродуктов. Даже масло, подаваемое с потрясающим только что выпеченным хлебом, было взбито с какой-нибудь рыбой — треской, лещом или угрем.

— А десерты у вас тоже с рыбой? — со смехом обратилась Ника к официанту.

Тот в ответ с истинно нордическим спокойствием перечислил имеющиеся в меню десерты, которых, к слову сказать, оказалось совсем немного, и ни один из них не имел отношения к рыбе.

— Могли бы хоть названия дать тематические, — Вероника продолжала веселиться после ухода официанта. — Русалочка там или золотая рыбка.

— Предложи им,— хмыкнула Агата. — А взамен пусть угостят нас десертами бесплатно. Потому что цены тут…

Она вздохнула и поникла. Так случалось почти каждый раз, стоило ей вспомнить о деньгах. Сейчас-то за все платила Вероника, и невозможно было ее переубедить. Но когда удивительное путешествие на границе осени и зимы закончится, Агату ждал режим жесткой экономии. Даже если воплотить план Ники насчет квартир, без работы денег у Агаты будет оставаться в обрез. А она, стоит себе в этом признаться, привыкла жить если не в роскоши, то уж точно не считать и не экономить средства. Придется учиться.

— Ты чего загрустила? — сестра почти мгновенно уловила смену ее настроения, вот что значит близкий человек.

— Вспомнила, что я безработная и о таких ресторанах мне придется надолго забыть. Да и о поездках тоже. Только не вздумай предлагать таскать меня всюду за твой счет. С тебя станется.

Ника немножко надулась. Наверняка, она как раз собиралась предложить что-то в этом роде, но удержалась.

— Все наладится, — проговорила она после минутного молчания. — Найдешь ты работу и сможешь жить как раньше.

— Раньше я жила на деньги Игоря, — с тяжелым вздохом напомнила Агата. — Чертовски неприятно это признавать, но это правда.

— Это лишь часть правды, в которой тебя убедил Игорь, — возразила Ника. — Не считая последних месяцев, ты работала все время, пока была замужем. И если бы Игорь не сравнивал постоянно свои доходы с твоими, то у тебя не было бы надуманного комплекса неполноценности. Стоит тебе устроиться на работу и начать обеспечивать себя самой, как это пройдет, вот увидишь.

— Наверное, ты права, — Агата пожала плечами. — И все же шиковать, как раньше, мне уже не придется.

— Это мы еще посмотрим, — Ника не была бы собой, если бы признала хоть какой-нибудь пессимистичный расклад.

После ресторана их ждали ставшие традицией посиделки у камина, наполненные беседами обо всем на свете, слегка разбавленными обсуждением планов на завтрашний день и оставшиеся дни поездки.

Оказавшись в спальне, Агата ощутила, что не в силах даже совершить свою привычную вылазку на балкон в одеяле. Настолько она устала. Оставалось только завернуться в это одеяло покрепче и мгновенно провалиться в сон.

Должно быть, Вероникин оптимизм и жизнелюбие впечатлили здешнюю погоду. Новый день выдался таким же ясным, как накануне. Сестры решили съездить в Светлогорск, по заверениям экскурсионных сайтов куда более стильный и атмосферный курортный городок, чем Зеленоградск. Город и правда соответствовал описаниям, но к немалому своему удивлению Агата ощутила что-то похожее на патриотизм локального масштаба, в глубине души отдавая первенство Зеленоградску.

— Если выбирать между этими двумя городами, я бы жила в Зеленоградске, — заявила она на обратном пути, всматриваясь в пейзажи, пролетающие за окном электрички.

— Ого!— хмыкнула в ответ Ника. — Москвичка влюбилась в маленький приморский городок. Хотя если честно, мне Зеленоградск тоже нравится больше Светлогорска. Он какой-то более живой, что ли. Настоящий, а не просто ожившая туристическая открытка.

Светлогорск с его соснами и пряничным модерном был, конечно, мил, но на то, чтобы осмотреть все самое интересное там, ушло совсем немного времени. Да и дорога между городами оказалась короткой. Сестры вернулись в Зеленоградск еще засветло.

— Слушай, а давай поднимемся на смотровую площадку водонапорной башни, — предложила Вероника. — Мы же в прошлый раз так и не попали.

— Но ведь придется заново платить за вход в музей кошек, — с сомнением отозвалась Агата.

На самом деле сейчас ей хотелось взглянуть на город сверху, но разбрасываться деньгами сестры было неловко.

— Да брось,— Ника беззаботно махнула рукой.— Котиков много не бывает.

— Ну, если так ставить вопрос, то пошли, — рассмеялась Агата.

И они пошли. Вечерний город на фоне ясного бледно-голубого неба и правда, смотрелся красиво. Его красота была скромной и неброской, зато какой-то искренней и душевной. Даже сейчас в конце ноября. Агата задумалась о том, каков вид сверху на Зеленоградск, например, в мае, когда город утопает в цветущей сирени. Или летом.

— Смотри, колесо обозрения, — Ника показала рукой в сторону набережной. — Пойдем, прокатимся.

Агата, поймав себя на том, что ищет отговорку, решительно кивнула.

— Пойдем, пока совсем не стемнело.

На самом деле Агата немного боялась высоты. Это не тянуло на серьезную фобию, но поездки на колесе обозрения всегда вызывали у нее ощущение дискомфорта, особенно в высшей точке. И все же глупо из-за такой мелочи отказывать себе, и тем более сестре в удовольствии полюбоваться вечерним городом и видом на море в сумерках.

Колесо с его яркой подсветкой выделялось на фоне синеющего неба. Затолкав свою недофобию поглубже, Агата забралась в кабинку и крепко вцепилась в бортики. Вероника, решившая получать удовольствие по полной захватила пару стаканчиков с апельсиновым грогом.

— Эй, одну-то руку освободи, — она протянула сестре стаканчик.

Совершив над собой усилие, Агата протянула руку и тут же отхлебнула из стаканчика. Горячий напиток обжег ее, зато отвлек от желания выпрыгнуть из кабинки, пока не поздно. Тем более, было уже поздно. Пока они разбирались с грогом, колесо медленно начало свой круг.

Через пару минут к своему удивлению Агата поняла, что не испытывает страха. Совсем никакого. То ли ром в составе грога так быстро подействовал, то ли ее успокаивал вид моря на фоне сине-лилового неба со светлой полосой на севере. Она поймала себя на том, что хочет смотреть не столько на город, сколько именно на море и небо. Впрочем, в ее распоряжении было и то, и другое. Рядом рассыпалась в восторгах Вероника, а Агата наполнялась ощущением странного блаженства. Как будто с каждым новым глотком и с каждым метром, на который поднималось колесо обозрения, душу наполняла какая-то иррациональная убежденность, что с этого момента жизнь станет лучше. Как будто ветер, наполненный запахами моря, шептал на ухо обещания на неведомом языке, которые невозможно понять, зато можно почувствовать одновременно душой и телом.

И чем выше они поднимались, тем сильнее Агату переполняло это странное, почти незнакомое ощущение радостной надежды. Достигнув высшей точки обзора, вместо того, чтобы по привычке бояться и считать секунды до того, как колесо пойдет вниз, Агата инстинктивно загадала желание. Ветер, вовсю гулявший на такой высоте, заглушил ее тихий шепот. Агата и сама до конца не поняла, произнесла фразу мысленно или вслух. Но это неважно, главное, она точно знала, чего пожелала.

— Пусть меня найдет счастье.

Глава 8

Следующий день был потрачен на поездку Калининград. Погода снова испортилась, поэтому город не произвел на Агату особого впечатления. Ей по-прежнему больше всего нравилось возвращаться “домой”.

Предпоследний день было решено посвятить поездке в Ниду, если окажется, что любезное предложение Ольгерда все еще в силе. Вероника набрала номер хозяина дома, и Агата поймала себя на том, что слегка волнуется. В смысле, ей не все равно, согласится Ольгерд отвезти их в Ниду или нет. И дело было не в том, что своим ходом куда сложнее добраться на литовскую часть Куршской косы, а в самом Ольгерде. Агата честно отдавала себе отчет, что с удовольствием провела бы в его обществе еще несколько часов перед тем, как расстаться навсегда. Глупо, конечно, но ведь она не из тех, чьи мысли и решения всегда разумны.

— Он согласен!— Ника радостно прыгала по комнате, размахивая телефоном. — Завтра мы едем в Ниду с собственным водителем.

Агата не смогла скрыть довольной улыбки, за что тут же поплатилась хитрющим взглядом сестры. В ответ Агата состроила недовольную гримасу, чем рассмешила Нику, а вслед за ней и себя.

На следующее утро Ольгерд заехал за ними ровно в назначенный срок — ни раньше, ни позже. Сестры с комфортом устроились на заднем сиденье его машины и всю дорогу болтали с водителем. На этот раз Агата подключилась к беседе. Тем более, что пейзажи за окнами не были такими уж интересными. Трасса, проложенная по Куршской косе, шла поверху, через лес. Глядя на темные мокрые стволы облетевших деревьев, трудно предположить, что внизу по обеим сторонам — море.

— Я высажу вас на променаде, а сам поеду к Инге. Когда нагуляетесь, позвоните, поедем обратно.

— Так Инга— ваша сестра? — в голосе Вероники звучала такая радость, как будто для нее это имело хоть какое-то значение.

— Да, — кивнул Ольгерд. — Старшая. Тот дом, где вы сейчас живете, мы с ней строили на двоих. Но потом она встретила Альгирдаса и решила перебраться на историческую родину. Я же говорил вам, что наша мама из Литвы?

— Да, — сестры синхронно кивнули.

Агата не могла не признать, что тоже чертовски рада тому, что загадочная Инга оказалась сестрой Ольгерда, хотя это вовсе не значило, что он свободен. И вообще, какое ей до этого дело?! Завтра в это время она будет сидеть в поезде, идущем в Москву, а Ольгерд останется лишь воспоминанием. Как и его чудесный дом. Зато это будут очень хорошие воспоминания.

На границе их продержали совсем недолго, и вот уже они ехали по литовской части косы, которая, надо признать, не сильно-то отличалась от российской. Въехав в Ниду, Ольгерд, как и обещал, довез сестер до начала длинной набережной, и, высадив их, поехал к своей Инге.

Нида оказалась приятным городком, но, опять же, не очень-то отличалась от того же Зеленоградска или Светлогорска. Никакого ощущения “заграницы” Вероника с Агатой не уловили. Тем более, вокруг русская речь звучала чуть ли не чаще литовской. Зато расхваленная Ольгердом литовская кухня вполне оправдала ожидания. За время прогулки сестры зашли в два кафе и пообедали в ресторане на берегу.

К закату они уже успели вдоволь нагуляться, а Агата еще и соскучиться по дому с камином. Точнее не столько соскучиться, сколько осознать, что раз от разлуки с домом ее отделяют считанные часы, то лучше не проводить их где-то в другом месте.

Успевшая замерзнуть и порядком устать Вероника не возражала против возвращения. Ниду они посмотрели, очередная галочка на карте путешественника была поставлена, и провести последний вечер у камина представлялось ей идеальным завершением поездки.

Ника набрала Ольгерда и через полчаса он забрал их из очередного кафе. Они ехали в темноте, лишь слегка освещаемой светом фар. Лес за окнами сложно было разглядеть. Это вам не освещенные как днем московские проспекты и шоссе.

— Ужасно не хочется уезжать, — пожаловалась Ника. — У вас тут чудесно. Я даже не ожидала.

— Рад, что вам понравилось, — Ольгерд улыбнулся, и в его улыбке Агате почудилось гордость за родные места.

— Очень,— призналась Агата. — Не верится, что я это говорю, но я бы, пожалуй, осталась тут на месяц, а то и больше.

— Ну, так и оставайтесь, — Ольгерд на секунду обернулся к ним, но тут же вернул взгляд на дорогу.

— Спасибо, конечно, — Агата усмехнулась. — Но с такими ценами я вряд ли смогу себе это позволить. Нет, не подумайте, что я жалуюсь,— поспешно добавила она. — Цены у вас вполне приемлемые, но это если снимать дом на несколько дней. А месяц — совсем другое дело.

— Так если я сдам вам дом на месяц, то и цены будут другие, — на этот раз он не повернулся, но Агата поймала его взгляд в зеркале.

— И сколько?— вопрос задала Вероника, хотя ответ представлял интерес лишь для Агаты.

Сама Ника в последние дни все чаще вспоминала про Олега, по которому успела соскучиться за время короткой разлуки. Уж она-то точно не мечтала остаться в Богом забытом маленьком городке. А вот Агата поймала себя на том, что действительно хотела бы. Ну, по крайней мере, если бы ей позволили жить в доме с камином и видом на море.

Ольгерд после небольшой паузы назвал цену. Раза в три меньше той, которая выходила, если посуточную плату умножить на тридцать дней. По московским меркам— смешные деньги. Ну ладно, не смешные, но примерно стоимость однушки на окраине, которую Агате еще предстояло найти по возвращении.

— Вы серьезно?! — она не поверила своим ушам.

— Ну да,— Ольгерд пожал плечами.

— Но ведь это ужасно невыгодно, — Агата понимала, что спорить глупо, и она буквально стреляет себе в ногу, но казалось бессовестным пользоваться внезапной наивностью щедрого хозяина дома.

— Не скажите,— он слегка усмехнулся. — Зима в наших краях — не сезон. И дом с большой вероятностью большую часть времени простоял бы пустым. Как было все предыдущие зимы. И взяв плату за месяц, я, скорее всего, получу больше, чем смогу заработать на аренде за целую зиму. Конечно, я мог бы по вашему совету переселиться на зиму в дом, но тогда пришлось бы сдавать свою квартиру, а к этому я, пожалуй, все-таки не готов.

Агата в волнении уставилась на Нику, не обращая внимания на заинтересованный взгляд Ольгерда, который поймала через зеркало.

Вероника в ответ энергично закивала, оттопырив большие пальцы на обеих руках. И как будто этого было недостаточно, добавила вслух:

— Просто фантастическое предложение. Мы согласны.

Ясное дело, что это “мы” подразумевало только Агату. У самой Ники в Москве работа и любимый мужчина. Но Ольгерд-то этого не знал.

— Значит, вы обе остаетесь? — с искренней заинтересованностью уточнил он. — Ну да, логично. Одной жить в таком доме, наверное, все-таки как-то, — он задумался, подбирая подходящее слово, — пустовато.

— Нет, останется, только она, — Ника кивнула на сестру.

— Вообще-то я еще ничего не решила, — Агата порядком ошалела от того, какое направление принял разговор. — Это были просто мечты вслух.

— Вот возьми и воплоти их, — настаивала Вероника. — Что тебе мешает?

Действительно, что? В Москве ее никто и ничего не ждет. Работы нет. Квартиру свою она обещала сдать сестре с ее парнем, а новую пока не нашла. И даже если найдет, то в лучшем случае за ту же цену, что Ольгерд назначил за дом в порыве невероятной щедрости, замаскированной под расчетливость. Зачем ей возвращаться?

— Соглашайся, пожалуйста-пожалуйста, — Ника молитвенно сложила руки.

— Да чего ты меня уговариваешь? — хмыкнула Агата. — Ясно же, что это в моих интересах. Просто как-то слишком быстро и странно.

— Вы подумайте еще, — предложил Ольгерд, до этого деликатно не вмешивающийся. — И сообщите мне завтра. Хорошо?

— Хорошо,— Агата вздохнула с облегчением, что не надо принимать решение прямо сейчас.

А вот на лице Вероники отразилось легкое разочарование. Неудивительно, сестра та еще любительница спонтанных решений.

Ольгерд высадил их возле дома, и, выслушав восторженные благодарности за поездку и невероятное предложение, удалился, оставив сестер вдвоем.

— Это какое-то безумие, — бормотала Агата, подкладывая поленья в камин. — Согласись, предельно странно жить одной в большом доме в чужом маленьком городе.

— Но тебе ведь этого хочется? — Вероника, замотавшись в плед, забралась с ногами на диван, и теперь улыбалась оттуда словно демон-искуситель.

— Хочется,— Агата не стала отрицать очевидное.

— К тому же, дом не такой большой, а город — не такой уж маленький. И то, и другое — в самый раз. Как раз то, что тебе сейчас нужно. Изменить обстановку. Вдали от привычного мира посмотреть на свою жизнь совсем под другим углом. На самом деле, лучше не придумаешь.

— Думаю, ты права, — Агата застыла, забыв о каминных спичках, которые держала в руках.

— Тут и думать нечего, я всегда права.

— Значит, соглашаться? — она повернулась к сестре, доверяя ей принять окончательное решение.

— Соглашайся,— уверенно кивнула та. — Глупо отказываться от подарков судьбы.

Декабрь. Глава 1

Агата стояла на балконе, смотрела на море и не могла поверить, что сегодня первый день зимы. И дело было вовсе не в полном отсутствии снега. Подумаешь, первым декабря без снега и в Москве никого не удивишь. А вот море, наползающее на берег ленивыми волнами в Москве из окна не увидишь. Даже в самом элитном районе. Неужели она действительно на это решилась? Осталась в маленьком приморском городке, о существовании которого узнала чуть больше недели назад? Это же совершенное безумие. Хотя в разговоре с Вероникой это решение казалось обоснованным и логичным. Но вот теперь, когда сестры нет рядом, так больше не кажется.

Вероника уехала вчера. Агата поехала ее провожать. Ольгерд был чем-то занят и не смог отвезти сестер, поэтому им пришлось брать такси до вокзала в Калининграде. А Агате потом еще и обратно. Смешно, но такая мелочь, как необходимость ехать обратно на такси одной, чуть было не поколебала ее решимость остаться. До самого последнего момента, сидя в купе рядом с сестрой, Агата не была уверена, что выйдет и останется на перроне, когда поезд тронется. И даже чемодан с вещами, оставленный по настоянию Ники в доме, ее бы не остановил. В конце концов, такие проблемы легко решаются с помощью службы доставки. А вот документы и, главное, обратный билет на поезд Агата предусмотрительно захватила с собой.

Чем меньше минут оставалось до отправления поезда, тем больше ей хотелось дать обратный ход и вернуться вместе с сестрой в пусть бесцветную и безрадостную, но привычную жизнь.

Но Ника ей не позволила. Она буквально вытолкнула сестру из купе сначала в коридор, а затем и на перрон.

— Это всего лишь эксперимент, — голосом доброго гипнотизера увещевала она перепуганную Агату, волоча ее к выходу.— Не понравится — через месяц вернешься.

Проводница проводила их заинтересованно-удивленным взглядом.

— Через месяц я в любом случае вернусь, — пробормотала Агата. — Даже если понравится. Но я не уверена…

— Ничего страшного, — отмахнулась сестра, отступая обратно к двери вагона. — Не обязательно всегда быть уверенной в каждом решении. Да и уверенность вовсе не гарантирует, что решение правильное.

— Девушка, вы заходите? Поезд сейчас тронется!— место недавнего удивления на лице проводницы заняло явное недовольство.

Вероника обернулась в направлении вагона, но в последний момент метнулась к сестре и крепко ее обняла. Последние ее слова потонули в шуме тронувшегося поезда, и неутомимой авантюристке пришлось заскакивать в вагон на ходу. Благо сердитая проводница ограничилась демонстративным закатыванием глаз, но двери не закрыла. И даже руку Веронике подала.

Агата какое-то время тоже бежала за поездом, для того, чтобы увидеть Нику в окне вагона, убедиться, что с ней все в порядке и еще какое-то время махать ей, пока вагон, а затем и поезд не скрылся из вида. И вот тогда-то Агата всерьез пожалела, что не запрыгнула внутрь вслед за сестрой, пока была такая возможность.

Ну а теперь все. Поезд ушел во всех смыслах: и в буквальном, и в метафорическом.

Агате оставалось только вернуться, пройти через здание вокзала к небольшой привокзальной площади и озаботиться вызовом такси. К счастью, Калининград в отличие от Зеленоградска был относительно крупным городом, и сетевые сервисы такси здесь были доступны. Что не мешало скоплению водителей частников преследовать Агату, засыпая ее предложениями довезти в любую точку Калининградской области. Из интереса она спросила цену у самого настойчивого таксиста.

— За такие деньги я и в Москву вернуться смогу, — буркнула Агата, услышав ответ.

Вызванное через приложение такси тоже стоило не дешево, но в сравнении с запросом частников цена выглядела более-менее терпимой.

Сидя на заднем сиденье и созерцая бесконечные деревья по обочинам дороги, постепенно погружающейся в ранние серые сумерки, Агата думала, что это первая и последняя поездка на такси за все время ее безумного эксперимента. В течение месяца она не покинет Зеленоградск, а там можно передвигаться и пешком. Ну, или на городском транспорте. Ладно, если ей в какой-то момент безумно захочется посетить Калининград, можно воспользоваться электричкой. Ольгерд рассказывал, что есть прямой и быстрый поезд. Вообще-то и сегодня можно было поехать на нем, вместо того, чтобы разбазаривать свое более чем скромное состояние, но прямо сейчас Агата не находила в себе ни капли моральных сил на поиски места отправления этой электрички, а также на то, чтобы найти в Зеленоградске дорогу от вокзала до дома.

Накануне отъезда Вероника перевела ей платеж за первый месяц аренды ее московской трешки. Больше половины этой суммы тут же поступила на счет Ольгерда, как плата за дом. Но приличная часть осталось в распоряжении Агаты. При режиме разумной экономии и с учетом здешних цен этого вполне могло хватить на месяц скромной жизни. Скромной! Поездки на такси между городами явно не вписывались в концепцию скромности.

Так Агата мысленно пилила себя всю обратную дорогу до Зеленоградска. И даже выйдя у знакомой ограды и открыв калитку, она не ощутила желанного облегчения. Дом был все тем же: красивым, комфортным, уютным, но при этом невыносимо пустым и чужим. Все что так восхищало ее в присутствии сестры, теперь казалось далеким и холодным. Это не ее дом, как бы хорош он ни был.

Агата стояла посреди огромного холла, освещенного всего одной настенной лампой, намеренно не включая остальной свет, и в этой полутьме ощущала себя вовсе не хозяйкой, даже не гостьей, а кем-то вроде взломщицы.

Она тщетно уговаривала себя разжечь огонь в камине и поужинать, надеясь, что тогда действительность перестанет казаться ей такой мрачной. Она даже была готова выпить вина, хотя сильно сомневалась, что оно поможет восстановить душевное равновесие. Но вина в холодильнике не оказалось. Как и еды. Агата смутно припомнила, что планировала зайти в ближайший супермаркет после того, как проводит Веронику. Точнее это был план Ники, а Агата лишь рассеянно с ним согласилась.

И вот теперь она одна в пустом доме, к тому же без продуктов. И это вам не Москва, где заказанные через приложение продукты привезут в течение получаса. И уж точно сейчас она не в том настроении, чтобы выходить в темноту в поисках еды. Да и если уж на то пошло, не в том настроении, чтобы есть. И камин она тоже разжигать не станет. Чем хуже, тем лучше!

Злая на весь мир, но в первую очередь на себя Агата плюхнулась на диван, так и не включая остальной свет. Хотя светильников в комнате хватало: и встроенных на потолке, и на стенах. На полу рядом с диваном даже стоял торшер, словно специально созданный для уютного чтения при мягком теплом освещении. Но и его Агата включать не стала. В полутьме было страшновато, зато тревожность хоть немного оттеняла накатившее на нее уныние.

Единственное послабление, которое Агата позволила себе — закутаться в теплый плед. Еще вчера в нем сидела Вероника. А теперь она сидит в поезде, который везет ее в привычную знакомую жизнь. И Агата могла бы сидеть рядом с сестрой, а не здесь — в темноте и одиночестве.

Агату затопила волна жалости к себе. Какое-то время она сидела, уставясь неподвижным взглядом на темные окна, за которыми сейчас не было видно моря, и вообще ничего. Потом по щеке медленно скатилась слеза, за ней — еще одна. Агата не сдерживала слез, позволяя им стекать по лицу на шею. Сначала она плакала молча, потом начала всхлипывать, и через какое-то время рыдала навзрыд, как маленькие дети, протестуя против несправедливости мира.

Она и сама не знала, что так отчаянно оплакивает — свое нынешнее одиночество, ставшее следствием неудачного решения или одиночество в целом. Но скорее всего, и то, и другое вместе. А заодно и всю свою жизнь, которая и раньше не то чтобы баловала, а теперь и вовсе катилась под откос.

Агата не знала, сколько прошло времени, когда она, захлебываясь слезами и почти охрипнув от рыданий, поймала себя на мысли, что давно уже не плакала. Настолько давно, что казалось, она просто разучилась, утратила способность выражать эмоции в слезах. Зато теперь, вероятно, все невыплаканные за долгое время слезы пролились разом, намочив не только лицо и обрамлявшие его волосы, но даже верхнюю часть свитера, который она так и не сняла.

Продолжая всхлипывать, все тише и тише, Агата улеглась на диван, подтянув под голову одну из подушек, укуталась в плед, закрыла опухшие от слез глаза и вскоре заснула.

Проснувшись, она не сразу поняла, где находится. За последнюю неделю Агата привыкла засыпать и просыпаться не в своей постели, но, по крайней мере, это была постель. А этим утром она обнаружила себя на диване, полностью одетую и завернутую в плед. Ужас просто! Такого с ней, кажется, еще не случалось. Что бы ни происходило в ее жизни, Агата никогда не отправлялась спать, предварительно не умывшись и не переодевшись в одежду для сна. Ей не раз случалось проводить ночи на диване, например, в гостях, но при этом диваны всегда были застелены.

Агата ощущала себя чуть ли не клошаром, проведшим ночь под мостом. Помятая, растрепанная, неумытая, со слипшимися от слез глазами. Жуть! При всем этом, как ни странно, она неплохо выспалась. А это уже что-то. Особенно для человека с хронической бессонницей. Впрочем, всю прошлую неделю она засыпала быстро и легко. Но все-таки удивительно, что ночь, проведенная на диване после истерики не стала исключением.

А ведь сегодня первый день зимы, вспомнилось Агате. Нормальное такое начало сезона, хмыкнула она про себя. Ладно, каким бы странным ни выдалось начало этого дня, нужно приходить в себя и поправлять хотя бы то, что еще можно поправить.

И начинать с самых простых вещей: умыться, принять душ, переодеться, приготовить завтрак. Но перед этим стоит хотя бы немного проветриться. И Агата, не расставаясь с пледом, отправилась на балкон.

И вот теперь она стоит и смотрит на море, прокручивая в голове события вчерашнего дня и пытаясь свыкнуться со своей новой реальностью. Агата понимала, что надо бы вернуться в дом, но даже холоду не под силу было загнать ее обратно. Напротив, свежесть ледяного ветра бодрила и прочищала мысли. А вид и шум мерно накатывающихся на берег волн, напротив, успокаивал. Как раз то, что нужно.

Вернуться в дом Агату заставил зазвонивший телефон. Звонила Вероника. Мельком бросив взгляд на экран, Агата увидела, что это далеко не первый звонок, не считая непрочитанных сообщений.

— Слава Богу,— сестра облегченно выдохнула, когда Агата сняла трубку. — Я уже успела передумать все, что можно. От твоей внезапной кончины до того, что ты больше не желаешь со мной общаться.

— Это еще почему? — хмыкнула Агата.

— Ну, потому что я заставила тебя остаться, — в голосе Ники послышалось непривычное смущение.

— Ты не заставляла, — после короткого молчания ответила Агата. — Агитировала, это да. Подталкивала даже, — она вспомнила сцену у вагона, — но не заставляла. Я сама приняла это решение.

— И теперь жалеешь? — осторожно уточнила Вероника. — Ты, похоже, хандришь.

— И как ты догадалась?

— Ты не ответила на кучу моих сообщений вчера и сегодня. Пришлось звонить.

— Ну да, ты права, хандрю, — признала Агата. — Основательно так. Если честно, я рыдала полночи. Или не половину, но какую-то часть точно. Не засекала время. Глупо, да?

— Не глупо. Думаю, тебе это было нужно. Слишком много эмоций накопилось за последнее время. Стоило дать им выход, и хорошенько прореветься иногда — лучший способ.

— А знаешь, ты, пожалуй, права, - Агата кивнула, хотя Ника не могла этого видеть. — Мне, и правда, стало легче. Не поверишь, но я серьезно думала, что просто разучилась плакать, просто утратила эту способность.

— Поверю, такое бывает. И это довольно паршиво.

— Ну вот, теперь я хотя бы знаю, что все еще способна на полноценную истерику. Будем считать это плюсом.

— Отлично. И давай вообще ты попробуешь сосредоточиться на плюсах. Уверена, что они есть. И чем дальше, тем больше их будет.

— Мне бы твою уверенность, — Агата вздохнула. — Но я попробую, честно.

— Вот и славно. Ну, все, отбой. А то проводница уже недовольно косится. Пришлось выйти из купе, чтобы не будить соседей. Еще ведь довольно рано.

— И сколько?— на часы Агата как-то не догадалась взглянуть после пробуждения.

— Начало девятого, — сообщила Ника. — Все кладу трубку, а то тут уже люди из купе выглядывают. Мне кажется, они меня ненавидят.

— Тебя нельзя ненавидеть, — уверенно заявила Агата. — Ты лучше всех в мире. Пока, сестренка.

Глава 2

Закончив разговор с сестрой, Агата решительно направилась в душ. Для этого она выбрала ванную в спальне, которую занимала Вероника. Выбирая комнату, Агата лишь мельком взглянула на ванную и не обратила внимания на окно. Зато теперь она смогла его оценить. Совершенно необычные ощущения — стоять под душем и при этом любоваться на море и пустой пляж. Агата даже задумалась, не переехать ли в освободившуюся комнату со смежной ванной, но все-таки возможность иметь балкон в спальне перевесила.

Душ буквально возвращал ее к жизни. После четверти часа на продуваемом морским ветром балконе теплая вода оказалась настоящим благословением. Упругие струи словно смывали прежние горести, обиды, тревоги. Агата сосредоточенно и вдохновенно мылила волосы шампунем и натирала кожу гелем с горьковатым запахом лаванды.

Простые действия. Где-то она читала, что сосредоточенность на самых простых процессах помогает справиться с депрессией. Агата не имела подтвержденного психотерапевтом диагноза, и к наличию у себя депрессии подходила с чисто обывательских позиций, в стиле “если это не депрессия, то что же тогда она?”

Что может быть проще душа? Агата не помнила, когда в последний раз это простейшая привычная рутина доставляла ей такое удовольствие. Когда она вообще осознавала и чувствовала сам процесс? Обычно, стоя под душем, она гоняла в голове разные мысли, как правило, не самые приятные, и мылась, просто механически совершая доведенные до автоматизма действия. Зато сейчас она буквально погрузилась в ощущения тела, отпустив все мысли и почти наслаждаясь блаженной пустотой, царящей в голове.

После душа Агата с удовольствием натянула домашнюю футболку и шорты, отправив вчерашнюю многострадальную одежду в стирку. Ну вот, теперь почти можно жить. Самое время спуститься и подумать о завтраке.

К сожалению, о завтраке можно было лишь подумать. Приготовить его не представлялось возможным. Холодильник был по-прежнему пуст. За ночь никакие добрые феи не заполнили его продуктами. А значит, придется выбираться из уютной и чистой домашней одежды и отправляться в супермаркет.

Агата пыталась воодушевить себя мыслями о том, что прогулка по берегу моря— сама по себе удовольствие. А еще она тоже простое действие, на котором можно сосредоточиться. Кроме того, свежий воздух и физическая активность. Одним словом, сплошная польза. И все-таки выходить чертовски не хотелось. Натягивать на себя теплые вещи и куда-то переться в пасмурный ветреный день вовсе не то же самое, что стоять на балконе, закутавшись в плед или одеяло.

Ладно, для начала стоит сварить и выпить кофе. А уж потом совершать подвиги во имя хлеба насущного. Кофе, по крайней мере, точно есть. И им с Никой даже не пришлось его покупать. Кофе в компании с чаем и сахаром нашелся в одном из шкафчиков кухни, за что сестры воспылали еще большей симпатией к Ольгерду, который и без того лидировал в их рейтинге арендодателей. Кроме того, на кухне обнаружилась джезва после чего Ольгерду впору было возводить алтарь и возносить молитвы.

В очередной раз мысленно поблагодарив хозяина дома, Агата принялась за варку кофе. Еще один простой процесс, в который, как оказалось, приятно погрузится с головой. Она любовалась кремово-коричневой пенкой, расходящейся красивыми кругами от помешивания ложкой, глубоко вдыхала кофейный аромат и чувствовала себя более-менее довольной жизнью. А это уже что-то.

Сварив кофе, Агата перелила его в чашку и отправилась с этой чашкой в “гостиную”, так она называла часть большой комнаты, с панорамными окнами, мягкой мебелью и камином. Часть с большим обеденным столом Агата про себя прозвала “столовой”, ну а с кухней и так все понятно. Когда у вас три помещения в одном, хорошо бы их как-то дифференцировать. Хотя черт его знает, зачем.

За окнами царило все то же пасмурное утро, но Агата смотрела на него без неприязни. И пусть море и небо были беспросветно серыми, но это все же лучше, чем серый день в Москве.

Агата отхлебнула кофе, мысленно похвалив себя за то, каким вкусным он получился. Так, Ника велела искать плюсы. И вот собственно первый — отличный кофе. И это при том, что Агата не привыкла пить кофе без ничего. Обычно она запивала бутерброды, выпечку, сладости или вообще пила кофе вместе с завтраком. Оказывается, просто кофе - это тоже вкусно. Разумеется, если добавить сахар.

Какие еще плюсы можно найти в ее положении? Ну, во-первых, она узнала, что все еще способна плакать. Сомнительное, конечно, достижение. С другой стороны лучше рыдать от одиночества в роскошном доме на берегу моря, чем в маленькой однушке на окраине Москвы.

Собственно, дом и есть главный плюс. Она же влюбилась в него с первого взгляда. И что она сделала, ставши хозяйкой этого чуда на целый месяц? Безутешно рыдала полночи только потому, что дом, видите ли, пустой. Та же Ника, наверняка, прыгала бы по креслам и диванам, как ребенок, оставшийся дома без родителей.

И вообще, поздновато начинать страдать от одиночества после того, как жила в квартире одна три месяца. Ну да, дом больше, и пустота в нем ощущается острее, особенно, в темное время. Но это ничего, она быстро привыкнет. Зато рядом море, и в любой момент можно выйти на балкон вдохнуть свежего соленого воздуха и послушать мерный шум прибоя. Это вам не шум автострады за окнами московской квартиры. И не бесчисленные окна соседних домов, которые находятся так близко, что легко можно рассмотреть, чем заняты их обитатели.

Одним словом, даже если страдать, то лучше здесь, чем в Москве. Конечно, рано или поздно придется туда вернуться, но пока в ее распоряжении целый месяц.Целый месяц можно не беспокоиться о работе, не принимать бесконечные, набившие оскомину выражения сочувствия от знакомых, ни перед кем ни в чем не отчитываться. Целый месяц можно просто жить: спокойно, неторопливо и свободно.

С каждой минутой подобных размышлений и с каждым глотком кофе Агата все больше проникалась благодарностью к себе за принятое решение. За то самое, которое вчера вечером казалось совершенно ужасным и безумным.

Нет, все-таки искать плюсы — отличная стратегия. Такая простая и такая эффективная. И почему она раньше так не делала? Или делала, но просто не помнит?

Когда-то давно жизнь, казалось, состояла из сплошных плюсов, поэтому и в голову не приходило их специально искать и акцентировать внимание. Жаль, что те времена прошли, но ничего не мешает сделать нынешние хоть немного более сносными.

Смакуя кофе, Агата ощутила проснувшийся аппетит, который быстро превратился в настоящий голод. Что ж, голод — это хотя бы мотивация выйти на улицу и добыть себе пропитание. И все равно ужасно не хочется выходить из дома. Агата уныло поплелась наверх, одеваться.

Она была примерно на середине лестницы, когда услышала звонок. Агата застыла, пытаясь понять, откуда исходит звук. Явно не ее мобильник, там совсем другая мелодия. И уж точно, он не может звонить на весь дом. Секунд двадцать понадобилось ей, чтобы сообразить, что это звонок в дверь. Но от этого понимания ничуть не стало легче. Кто может прийти? Никто не знает, что она здесь.

Еще какое-то время ушло на то, чтобы сообразить, что пришли должно быть вовсе не к ней, а к Ольгерду. Хотя это тоже странно, ведь он же не живет здесь, а сдает дом. А может просто какие-нибудь активисты. Или соседи. Мало ли, как принято в небольших городках. Может, тут все друг друга знают, и нормально заявиться к соседям в девять утра, чтобы одолжить, например, соли. Так или иначе, лучше открыть.

Агата поспешно спустилась, и, пробежав через холл, оказалась у входной двери. В последний момент ей стало немного страшно открывать неизвестно кому. Но она решительно успокоила себя тем, что сейчас день, на самом деле даже утро — совершенно неподходящее время для любых злоумышленников.

Итак, готовая увидеть кого угодно, от недовольной ночными истериками соседки до слащаво-улыбчивых свидетелей Иеговы, она открыла дверь.

На пороге стоял Ольгерд.

— Ой, — вместо приветствия пискнула Агата.

— Простите, не хотел вас тревожить, — хозяин дома и сам выглядел смущенным. — Но мне писала ваша сестра, она очень беспокоилась за вас и попросила меня заскочить проверить.

— Ника? Но мы с ней говорили совсем недавно. Хотя до этого, я действительно долго ей не отвечала, — Агата почувствовала себя виноватой и перед сестрой, и перед Ольгердом, которого впутали в эту историю.

— Ну, если все в порядке, я, наверное, пойду? — он выглядел немного растерянно. — Все ведь в порядке?

— В полном,— поспешила заверить Агата. — И, пожалуйста, проходите. Или вы спешите?

Она чувствовала себя ужасно неловко, и оттого, что владелец дома стоит на пороге, и от того, что предлагает ему зайти словно она тут хозяйка, а не он.

— Не спешу,— Ольгерд улыбнулся, и Агата как-то сразу расслабилась.

Она отступила в сторону, пропуская Ольгерда в прихожую. Неловкость и ощущение вины уступили место любопытству. Интересно, где он работает, если в полдесятого утра никуда не спешит? Может, как и она, безработный? Это бы объясняло готовность сдать дом за любую сумму.

Запоздало Агата подумала про свой слишком уж домашний вид, отсутствие косметики и не до конца высохшие волосы. Зато она хотя бы чистая. Счастье еще, что Ольгерд не пришел часом раньше и не застал ее потрепанную и опухшую после ночи рыданий и сна на диване.

Ольгерд прошел в комнату, при этом держался он скорее, как гость, чем как хозяин. От этого Агата вновь ощутила неловкость и странную двойственность собственного положения. Ведь формально на ближайший хозяйка, вроде как, она.

— Хотите кофе?— предложила она.

Надо же как-то разрядить обстановку.

— Хочу,— улыбнулся Ольгерд, и как в прошлый раз, от его улыбки сразу стало спокойнее. — А у меня есть булочки и круассаны. Зашел по дороге в пекарню.

— О, вы меня просто спасаете от голодной смерти! — теперь Агата была готова броситься ему на шею. — У вас идеальный дом, но на настоящий момент из еды в нем только кофе. А мне до ужаса не хотелось выходить на улицу и идти в магазин, хотя все равно придется. Но ваши круассаны позволят мне продержаться какое-то время.

— Я могу довезти вас до супермаркета, — Ольгерд поставил на стол бумажный пакет.

Даже на приличном расстоянии Агата ощущала дивный запах выпечки.

— Это слишком щедрое предложение с вашей стороны. Боюсь, мы с сестрой и так исчерпали уже лимит вашей доброты и щедрости. Я буду чувствовать себя последней свиньей, если соглашусь.

— А если я скажу вам, что все равно туда собирался?

— А вы собирались? — она прищурилась.

Агате нравилось смотреть на Ольгерда. Она поняла, что пытается поймать очередную улыбку. Без нее красивое лицо мужчины казалось отстраненным и далеким. Ей было почти страшно к нему обращаться. Мучило ощущение, что она словно навязывается со своим общением постороннему человеку. Но стоило ему улыбнуться, как Агате сразу же становилось тепло и спокойно. Словно получала подтверждение, что все в порядке.

— Время от времени всем приходится ездить по магазинам, — Ольгерд предпочел уйти от прямого ответа. — Почему бы и не сегодня. Раз уж вы можете составить мне компанию. Или я вам.

— Ну, все, — она патетично прижала руки к груди. — Теперь я не смогу отказаться. Я бы сказала, что вы спасаете мне жизнь, если бы вы не сделали этого раньше, войдя в мой… ваш дом с этими невероятными булочками.

— Давайте называть дом нашим, чтобы не путаться, — предложил Ольгерд. — Раз уж мы оба в каком-то смысле его хозяева.

Интересно, он хотя бы на секунду задумывается, как звучит слово “наш” в его устах и какой смысл этому можно придать при желании? Наверняка, нет. Ей стоит поступать так же и не ничего ждать от этого мужчины. Ну, кроме свежих круассанов и поездки в супермаркет.

Глава 3

Агата с вожделением косилась на последнюю булочку. Ну нет, она и так уже съела достаточно для того, чтобы Ольгерд счел ее обжорой. И вообще, наверняка, он покупал все это для себя, а в итоге половину слопала прожорливая квартирантка. Больше половины, если быть честной. И все, чем она могла отблагодарить за невероятную щедрость — это кофе, который по большому счету тоже достался ей от Ольгерда. Хотя кофе ему, похоже, понравился.

— Нет, это действительно очень вкусно, — он сделал последний глоток и с легким разочарованием взглянул на пустую чашку.— Моей кофемашине до вас далеко.

— Ну, спасибо, — хмыкнула польщенная Агата. — Значит, в войне с роботами я пока выигрываю.

— Бесспорно,— подтвердил он. — Хотя я бы предложил вам перемирие и взаимовыгодное сотрудничество. В кладовке, кстати, живет робот-пылесос. И поверьте, его помощь неоценима при уборке двухэтажного дома. Вы ведь планируете его убирать?

— Вообще-то я планировала устроить тут эпичный ср.. бардак и просто перебираться из одной комнаты в другую по мере загрязнения. Как вам мой план?

Ольгерд расхохотался.

— Мне стоит заранее связаться со знакомой из клининговой компании и сообщить, что после Нового года у них будет много работы.

Агата поймала себя на мимолетном чувстве ревности к этой знакомой из клининговой компании. И тут же мысленно обругала себя идиоткой. Ольгерд ужасно мил, но на самом деле они даже не друзья. Знакомые, не больше.

Словно прочитав ее мысли, Ольгерд неожиданно предложил:

— А давайте уже перейдем на “ты”? После того как мы вкушали хлеб под одной крышей это было бы логично. Хлеб и кофе, — добавил он.

— Я согласна.

На Агату накатила очередная волна облегчения. Ее словно подпустили еще на шаг ближе. Она сама возвела между собой и Ольгердом невидимую стену еще при первой встрече, и теперь очень радовалась каждый раз, когда эта стена становилась хоть немного тоньше. Даже странно, почему так. Ольгерд ведь не изображал из себя холодного и отстраненного красавца. Напротив, был добр, общителен, даже заботлив. И все же Агате во всем чудилась какая-то отстраненность с его стороны. И она боялась нарушить призрачные границы, о которых сам Ольгерд возможно и не подозревал. В любом случае, идея покончить с церемонным обращением вызвала у Агаты горячее одобрение.

— Ну что? Поедем в супермаркет или ты уже наелась?

Агате ужасно понравилось, как звучит это “ты”.

— Наелась. Но, к сожалению, это состояние не может длиться вечно. Поэтому надо ехать. Тем более, раз ты вызвался меня отвезти, — обращаться на “ты” к нему было не менее приятно.

— Тогда решено. Иди, одевайся, а я пока посуду помою.

Уже стоя на середине лестницы, Агата не выдержала, перегнулась через перила и крикнула вниз:

— А знаешь, ты гораздо лучше робота-пылесоса. Жаль, что в кладовке живет он, а не ты.

— Ну, спасибо, — хмыкнул Ольгерд сквозь шум воды.

Агата быстро оделась и накрасилась, раз уж, наконец, представилась возможность. Правда, по минимуму. Не хотелось задерживать Ольгерда. Впрочем, она и не привыкла тратить на макияж много времени и косметики. А в последние месяцы так и вообще почти забыла, где лежат тушь и блеск для губ. Однако в дорожную косметичку минимальный набор Агата все-таки сложила, за что сейчас была себе благодарна.

Она бросила взгляд на теплое лиловое платье, эффектно обтягивающее фигуру, с воротом, лежащим на груди красивыми складками. Безусловно, среди немногочисленных вещей, взятых в путешествие, это платье шло ей больше всего. Но надеть такое для поездки в супермаркет— сомнительная идея. Пришлось доставать брошенные в стирку джинсы и дополнять образ желтым свитером.

Супермаркет, куда они отправились, находился не так уж близко, зато, по словам Ольгерда, там можно было найти то, чего не было в других магазинах. Не то чтобы Агата была таким уж гурманом, тем более в последние месяцы она питалась совсем простыми и дешевыми продуктами.

Но кто сказал, что ей и здесь следует поступать так же. В конце концов, теперь у нее есть хоть какие-то свободные деньги. Да, небольшие — всего лишь разница между арендной платой от Ники и Олега и ценой дома, но все-таки. Вовсе не обязательно и дальше в панике смотреть на ценники и закупаться исключительно товарами по акции.

Агата бродила вдоль полок, впервые за долгое время думая о том, что она хотела бы приготовить. Не что дешевле, проще, привычнее, а чего ей действительно хочется. С Ольгердом они разошлись у входа в магазин, взяв каждый по тележке и отправившись по своему маршруту. Только в отличие от местного жителя и постоянного покупателя, Агата совсем не ориентировалась в супермаркете, поэтому бродила между рядами наугад.

Она зависла у полки с соусами и наборами специй, вспомнив канувшее в прошлое увлечение итальянской кухней. Рука сама потянулась к баночке с соусом песто, а затем и к томатной смеси для брускетты. Она ведь теперь может все это себе готовить. И кстати, не то чтобы ценой серьезной бреши в скромном бюджете. В итоге, вдохновившись, дальше Агата уже более осознанно и целеустремленно ходила по магазину, планируя в мыслях меню на ближайшее время и отыскивая то, что нужно для воплощения ее кулинарных задумок.

Когда она отправилась на кассу, тележка, к ее удивлению, была наполнена с горкой. Столкнувшись в очереди с Ольгердом, Агата ощутила неловкость, как будто собиралась съесть все это за один присест.

— Кажется, я разгулялась и решила закупиться сразу на весь месяц, — оправдываясь, сказала она. — Зато больше не нужно будет мучительно выгонять себя из дома за покупками в плохую погоду.

— Ну, во-первых, погода у нас может измениться в течение получаса, — хмыкнул Ольгерд, в тележке которого было, кстати, гораздо меньше покупок.— А во-вторых, тебе все равно придется регулярно выходить за хлебом, сыром и прочей едой, которая хороша только свежей.

Агата не была уверена, что в последние три месяца своей жизни была столь придирчива. Она спокойно могла есть сыр, который лежал несколько недель, а новый хлеб покупался, лишь когда прошлый начинал покрываться плесенью. Вообще-то она не считала подобное отношение к еде нормой, просто ей было наплевать, что есть на фоне проблем поважнее.

Проблемы и сейчас никуда не делись, но раз уж Агата решила взять на этот месяц передышку, то стоит его прожить, не просто сменив обстановку, но и образ жизни в целом.

Загружая покупки Агаты в багажник, Ольгерд продолжал иронизировать.

— Если ты все-таки не съешь все это за месяц, еда достанется моим следующим квартирантам.

— А кофе и чай в шкафчике на кухне тоже остались от бывших жильцов? — поинтересовалась Агата.

— Ну да,— Ольгерд бесцеремонно распихивал забившие багажник пакеты, чтобы втолкнуть еще один, последний. — А ты думала, что это я такой заботливый хозяин?

— Вообще-то да, — призналась она. — Но полученная информация не изменит моего мнения. Ты все равно заботливый хозяин. Не думаю, что так уж много владельцев элитной недвижимости приносят арендаторам круассаны и возят их за покупками.

— Надо будет рассказать Инге, что наш с ней дом — элитная недвижимость, — комплимент своей доброте Ольгерд предпочел не заметить. — Ну вот, я сделал это — сумел втиснуть все наши пакеты в ограниченное пространство багажника. Теперь главное, не перепутать их, выгружая.

При разгрузке они действительно уделяли внимание тому, чтобы каждый в итоге остался со своими покупками. Хотя Агата поймала себя на мысли, что было бы не так уж плохо спутать пару пакетов. Тогда бы у Ольгерда появился повод еще раз приехать к ней. Но, к сожалению, он был очень внимателен и оставил на кухне только то, что накупила для себя Агата.

— Спасибо тебе огромное! — проговорила переполненная благодарностью Агата, прощаясь с Ольгердом у калитки. — Ты просто спас меня, причем дважды.

Эх, будь она Никой — открытой и бесшабашной, ей бы ничего не стоило сейчас обнять стоящего напротив мужчину. Обнять просто так, из благодарности, без всякой задней мысли. И в исполнении Ники такой жест смотрелся бы совершенно естественно. Но Агата не могла решиться. Может, отчасти еще и потому, что у нее-то задние мысли все-таки были, как бы она их ни гнала. Несложно обнять мужчину, в котором видишь друга или приятеля. Но если он тебе действительно нравится, то тут же появляется множество разных “но”, заставляющих стоять на месте, вцепившись рукой в мокрую ограду, опутанную узловатым плющом без листьев.

— Если вдруг не сможешь съесть все это в одиночку и не захочешь оставлять будущим жильцам, приглашай меня, — Ольгерд сказал это уже сев в машину, перед тем как закрыть дверь. — Хорошего вечера!

И тут же уехал. А Агата так и стояла, глядя на пустую улицу, пытаясь разобраться в эмоциях, вызванных его последней фразой. С одной стороны чертовски приятно, что Ольгерд не против прийти к ней в гости, и сам дал это понять. С другой, он ведь обозначил причину и тем самым срок. Вроде как позвать его можно только ближе к ее отъезду.

Боже, о каких глупостях она думает! Будто нет ничего важнее, чем анализировать случайную фразу, сказанную, скорее всего, из вежливости. А с другой стороны— это добрый знак. То, что она может всерьез думать о такой ерунде,можно считать первым признаком выздоровления. Ведь последние месяцы ее фоновые мысли сводились к страху, растерянности, тоске и сожалениям. Она без конца гоняла в голове вопросы: как жить в одиночестве, без работы, без поддержки, как она докатилась до такой жизни и все в том же духе. Или вообще ни о чем не думала, совершая привычные действия на автопилоте.

Наконец-то хоть что-то меняется. И пусть в голову лезут разные девчачьи глупости, но даже в них есть что-то то ли от прежней беззаботной жизни, то ли от новой, которую Агате только предстояло создать. По крайней мере, первые шаги уже сделаны. Стоит продолжать двигаться дальше в том же направлении.

Агата решительно повернулась, закрыла наконец калитку и зашагала по мокрой дорожке в сторону дома.

Глава 4

Следующие пару дней Агата вдохновенно готовила. Вообще-то готовить она не любила, особенно после замужества. Ничего удивительного. Свобода кулинарного творчества осталась позади, уступив место обязаловке.

Если раньше она сама решала, когда и что готовить, то после свадьбы все определялось вкусами Игоря. А вкусы его были вполне консервативными. Мама Игоря, теперь уже бывшая свекровь Агаты, вырастила сына с убеждением, что готовить в семье должна женщина. Мужчинам же полагается сидеть за накрытым столом, пока жена или мать раскладывает еду по тарелкам, а потом эти самые тарелки собирает со стола.

Уже одного такого подхода было достаточно для того, чтобы отвадить Агату от пристрастия к кулинарным экспериментам. Но окончательный крест на них поставили вкусовые пристрастия мужа. Игорь был консерватором не только в отношении разделения обязанностей в семье, но и в плане того, что именно следует есть. Набор его любимых блюд предсказуемо совпадал с тем, что на протяжении многих лет готовила его мама — борщ, котлеты, жареная картошка, пирожки, блины и еще несколько стандартных блюд условно-русской кухни, которые за четыре года замужества успели чертовски надоесть Агате. Готовить отдельно для себя не было ни времени, ни желания, поэтому под конец недолгой семейной жизни Агата старалась почаще есть вне дома.

Она почти с удивлением припоминала, что до замужества приготовление еды вызывало у нее если не любовь и энтузиазм, то, как минимум, интерес. Они с Никой частенько пробовали какие-то новые рецепты. Далеко не всегда получалось удачно, зато от провальных экспериментов осталось много забавных воспоминаний.

Агата довольно давно не задумывалась о том, что ей по-настоящему нравится, но в теории еще помнила о своей любви к блюдам средиземноморской кухни, особенно итальянской. И вот теперь она полностью свободна в выборе блюд, времени у нее в кои-то веки более чем достаточно, да и заняться по большому счету нечем. А значит, самое время тряхнуть стариной и приготовить что-нибудь вкусненькое для себя любимой.

Для себя любимой… Агата могла употребить это шаблонное выражение в разговоре с кем-то или даже в мыслях, но на самом деле она сильно сомневалась, что понимает, как это — любить себя. Тут бы тоже хорошо все свалить на Игоря и неудачный брак, но если быть честной, Агата сильно сомневалась, что хоть когда-то она обладала этим сакральным знанием и активно практиковала любовь к себе.

Что ж, значит, нужно учиться. Лучше поздно, чем слишком поздно. Приготовление еды — еще один простой и понятный процесс, на котором можно сосредоточиться. Ну и вкусные домашние блюда в качестве результата… если, конечно, получится вкусно.

Итак, Агата устроила серфинг по кулинарным сайтам и пабликам в поисках рецептов пасты, брускетт, фокаччи и прочих итальянских закусок. Уже само чтение, рассматривание фотографий и особенно видео с процессом приготовления вдохновляли Агату, пробуждая в ней давно заснувшие кулинарные инстинкты.

Правда, она настолько увлеклась изучением рецептов, что обнаружила, что готовить ужин уже поздновато, поэтому ограничилась салатом с моцареллой. А после забралась в кресло с чашкой чая, в который обмакивала печенья кантуччини. Можно считать, что начало месяцу итальянской кухни положено.

Утром, хорошенько выспавшись после предыдущей ночи, Агата устроила себе на завтрак разнообразие брускетт. Обжаривая на оливковом масле ломтики чиабатты, она с нежностью поглядывала на выложенные рядом моцареллу, прошутто, сливочный сыр, а также ломтики помидоров и салатные листья. Рядом в маленькой кастрюльке варилось яйцо всмятку. На пашот или бенедикт Агата пока не решилась, но включила эти варианты в планы на будущее. Аккомпанементом служила итальянская музыка, подборку которой она нашла и включила для настроения.

Завершающим аккордом стал кофе, за который Агата мысленно поблагодарила своих предшественников.

Собрав свой идеальный завтрак, она выложила все на поднос и уселась с ним в кресло, предварительно придвинутое как можно ближе к окну.

Агата смаковала не только брускетты, ничуть не обманувшие ожиданий, но и непривычное ощущение — сидеть без дела, не тяготясь этим состоянием, наслаждаться вкусной едой, с любовью приготовленной только для себя и смотреть на море. Наверное, это и называется любовью к себе. Если так, то за начало сегодняшнего дня она точно заслужила пятерку. Пожалуй, даже с плюсом.

Захотелось поделиться впечатлениями с Никой. Агата пожалела, что не сфотографировала завтрак во всей красе до того, как начала есть. С другой стороны где-то она читала, что фотографирование еды, как и прочих деталей своей повседневной жизни— не совсем здоровое пристрастие. Автор писал, что люди вместо того, чтобы наслаждаться маленькими радостями, проживая их в полной мере и оставлять эти моменты в воспоминаниях, стремятся сохранить все на снимках, доверяя памяти телефона больше, чем собственной. А потом большинство даже не пересматривают сделанные фотографии, и чудесные мгновения ускользают от них навсегда.

Отчасти Агата была согласна с автором. Но с другой стороны такие фото, если они делаются не для себя, дают возможность поделиться радостью и красотой момента с теми, кого любишь, и с кем хотел бы разделить эти мгновения.

В общем, Ника бы точно оценила. Следующий свой завтрак или ужин Агата обязательно для нее заснимет, а пока опишет словами, как ей хорошо этим утром. И заодно поблагодарит сестру за то, что та подтолкнула ее к решению остаться в Зеленоградске. Причем подтолкнула как в переносном, так и в прямом смысле. Молодец Ника! Иногда вовремя вытолкнуть кого-то из вагона — самое правильное и полезное действие.

С мыслей о сестре Агата внезапно перекинулась на бывшего мужа. Ей вдруг очень захотелось, чтобы Игорь видел ее сейчас. С протестным злорадством она подумала о том, как бы возмутила его эта картина. Еще бы! Вместо того чтобы работать, искать работу, прокачивать свои навыки или на худой конец заниматься хозяйственными делами, она сидит без дела, смотрит на море и уплетает завтрак, стоимость которого и затраченное на него время явно превышают то, чего Агата в данный момент заслуживает. Поскольку, по мнению Игоря, любые блага и, прежде всего, отдых нужно заслужить.

Чем усерднее работаешь, тем больше можешь себе позволить. И не только в финансовом смысле. Сам Игорь придерживался подобной философии чуть ли не с юности, но Агате за четыре года замужества она успела осточертеть. И сейчас она мысленно слала Игоря с его жизненным кредо в дальние дали и ужасно хотела, чтобы он мог ее видеть. Вот было бы здорово! И пусть бы остатки его тщательно укладываемых вокруг плохо скрываемой плеши волос встали дыбом от праведного гнева.

Представляя возмущение бывшего супруга Агата окончательно развеселилась. Теперь нужно придумать план на день примерно в том же духе. И обязательно выйти на прогулку по берегу.

Плевать, что погода по-прежнему скорее настраивала на грустный лад, чем радовала. Тем приятнее будет вернуться домой и согреться возле камина. Обязательно с чашкой горячего чая. Или шоколада. Агата вспомнила, как раньше готовила для себя этот приторно сладкий напиток с крошечными зефирками-маршмеллоу. Правда, он идеально соответствовал морозу и снегопаду за окнами, но нынешней серости тоже не помешает сладкое противоядие.

Значит надо на обратном пути зайти в магазин или кофейню и прикупить шоколада и маршмеллоу. Вдохновившись своим планом, Агата отправилась наверх, одеваться, пока лень и нелюбовь к пасмурной погоде не взяли верх над энтузиазмом.

Она честно выполнила все задуманное, а прогулка вышла куда длиннее, чем планировалась. Несмотря на серость неба и моря, сильный ветер и мелкую водяную пыль, скорее висящую в воздухе, чем капающую дождем, Агата к собственному удивлению вовсю наслаждалась прогулкой. Итальянская музыка в наушниках из закачанного утром плейлиста удачно разбавляла серость и поднимала настроение на несколько градусов.

Почти пустой песчаный пляж, на который Агате так нравилось любоваться из окон, плавно переходил в городскую набережную, ту самую с колесом обозрения. Здесь было более цивилизованно и в меру людно, и все же ничего общего с московскими улицами, по которым в любое время суток снуют вечно спешащие толпы народа. Вдоль набережной очень удачно пристроились маленькие киоски и магазинчики, торгующие всякой всячиной, начиная от неизменного янтаря и заканчивая глинтвейном и выпечкой. Агата без труда нашла для себя и шоколад, и зефир, и разные пряности, идеально подходящие к зимним напиткам. А купленный в соседнем киоске обжигающе горячий глинтвейн как раз и позволил гулять дольше, чем она изначально намеревалась.

Вернувшись домой, Агата, как и планировала, развела огонь в камине и принялась за приготовление горячего шоколада. Возможно, существовали гораздо более сложные и аутентичные рецепты, но она делала все максимально просто. Налила в маленькую кастрюльку сливок, постепенно добавила туда же разломленную на куски плитку темного шоколада и немного пряностей. А дальше оставалось просто стоять у плиты, помешивая ароматное варево длинной ложкой. И заодно набирать Нике сообщения с рассказами о том, как проходит ее день на балтийском побережье.

Погруженная в сумерки комната, потрескивающий огонь в камине, плед и горячий шоколад — Агата считала, что в этот момент с нее вполне можно писать зимнюю открытку. Не хватало только лежащей рядом открытой книги. Но что-что, а бумажные книги она из Москвы не захватила, собирая вещи для недельной поездки. Ну, ничего, можно накачать на телефон. Кроме того, стоит приглядеться к тем книгам, что стоят у Ольгерда на полках. С учетом того, как много у нее свободного времени, обеспечить себе хорошее чтение очень даже актуально.

Но в книгах она пороется позже, а пока стоит заняться ужином. И допив шоколад, Агата вновь отправилась в ту часть комнаты, где располагалась кухня. Тем временем за окнами окончательно стемнело. Зажигать верхний яркий свет во всей комнате не хотелось, но и темнота, сгустившаяся за спиной, немного пугала. Однако, углубившись в процесс приготовления очередного итальянского шедевра, Агата позабыла о темноте и всем остальном.

Ужиная в одиночестве за большим столом, она чувствовала себя немного не в своей тарелке. Нет, конечно, она привыкла за эти месяцы есть одна, но все-таки есть разница между небольшим столиком на кухне ее московской квартиры и массивным обеденным столом из натурального дерева, рассчитанным как минимум на шесть человек. Агата ощущала себя какой-то герцогиней в изгнании.

Интересно, если Ольгерд все-таки решит наведаться в гости, как они усядутся? На противоположных концах стола, как супруги-аристократы из исторических фильмов? Агата усмехнулась, представив эту картинку. И почти сразу вслед за этим взгрустнула, подумав, что на самом деле Ольгерд вряд ли заглянет к ней на ужин. И поэтому нечего, помешивая в сковородке сливочный соус с креветками, думать, а понравится ли это ему. Надо учиться готовить для себя и есть в одиночестве. А не, едва избавившись от одного мужчины, представлять на его месте другого, с поправкой на то, что новый не будет фанатом борща и пирожков с мясом.

Нет уж, милая Агата, отныне у тебя есть только ты. А также возможность за месяц изменить жизнь, и если не стать центром собственного мира, то хотя бы перестать тяготиться одиночеством, находясь наедине с собой.

Глава 5

Ника с искренним восторгом реагировала на все сообщения сестры, в которых та описывала начало своей новой жизни. Говорила, что на ближайших выходных обязательно нужно созвониться и обсудить все в деталях. В свою очередь Вероника делилась подробностями своего переезда и тем, как они с Олегом обживали новую, то есть Агатину, квартиру.

Ее сообщения вызывали у Агаты странные, неоднозначные чувства. Она от всей души радовалась за сестру и ее парня. За то, что эти двое могут наконец-то начать по-настоящему совместную жизнь, каждый день засыпая и просыпаясь под одной крышей. С другой стороны, крыша-то была ее. Отдав квартиру Нике с Олегом, Агата утрачивала на нее права, пусть формально, но все же. Она ощущала себя изгнанной из собственного дома, не в силах побороть вызванные этим беспокойство и обиду.

Не то чтобы Агата любила свою московскую трешку до безумия, тем более что события последних лет наложили свой отпечаток на восприятие квартиры. К слову, дом Ольгерда понравился ей куда больше. Это, можно сказать, была любовь с первого взгляда. Но этот восхитительный дом был чужим, а квартира в Москве — ее. И Агате было сложно справиться с чувством утраты. Даже думать не хотелось о том, что по возвращении придется искать съемное жилье. Конечно, Ника обещала, что они с Олегом освободят квартиру Агаты по первому ее требованию, но, во-первых, ужасное свинство выгонять из дома сестру, а во-вторых, Агата по-прежнему нуждалась в деньгах.

В общем, ситуация не из простых. И сейчас Агата малодушно гнала от себя мысли о том, как все сложится дальше, стараясь поменьше тревожиться и побольше радоваться за сестру.

Экран мобильника показывал, что есть непрочитанные сообщения. Наверняка, от Ники. Так и оказалось.

“Мы отправили тебе вещи. Доставить должны сегодня вечером, в крайнем случае, завтра”

“Какие вещи?”

“Как какие? Твои. Одежду, косметику и все необходимое. Тебе же там месяц жить”

Не успела Агата обдумать полученную информацию, как пришло новое сообщение.

“Только не подумай, что твои вещи нам мешают, и мы пытаемся от них избавиться. После отъезда Игоря в шкафах полно места. А еще мы аскеты и нам все нравится, как есть. Но мы решили, что часть твоих вещей тебе все же нужнее”

Агата призналась себе, что действительно ее первой реакцией была мысль, что новые жильцы избавляются от хозяйский вещей, освобождая пространство для собственных и желая устроить все по-своему. И мысль эта ей не очень-то понравилась. Молодец Ника, что догадалась хоть отчасти ее успокоить.

“Напиши, когда курьер привезет коробки”

Агата недовольнохмыкнула. Затея сестры определенно нравилась ей все меньше.

“Коробки? И сколько их? Очень мило с вашей стороны позаботиться о моем гардеробе, но вы подумали, как я повезу все это обратно?”

“Точно так же, доставкой. Мы оплатим, не переживай”

Ну, конечно! Они все оплатят и решат. Агату накрыло осознанием собственной неполноценности. Опять все решают за нее, потому что сама она просто не способна позаботиться о себе. Поскорей бы уж найти эту проклятую работу и выйти из роли маленькой бедняженьки, вынужденной жить за счет заботы и благодеяний близких людей. Особенно, если близкие люди начинают распоряжаться ее жизнью по-своему, пусть и из лучших побуждений.

Одним словом, настроение было испорчено на весь оставшийся день. И прибытие вечером курьера с коробками, которых оказалось целых четыре, настроение явно не улучшило. Хотя по-хорошему, следовало бы испытывать благодарность к сестре за заботу. Но Агата не могла отделаться от мысли, что выглядит все так, словно ребята действительно освобождали для себя пространство.

Мало того, что Ника загрузила в коробки весь зимний гардероб Агаты, всю ее домашнюю одежду и белье, так она вложила туда еще и тонну уходовой косметики, не считая декоративной, которую похоже сгребла всю, без разбора. В довершение всего на дне одной из коробок обнаружилась стопка книг.

“Книги? Серьезно?“

“Они лежали на твоем столе, я так поняла, что ты планировала их читать в ближайшее время” - оправдывалась сестра.

Ну да, планировала. Но это точно не повод пересылать их на другой конец страны.

“Теперь уж точно придется. Спасибо, что хотя бы не выслали посуду и полотенца”

“Это нам и самим пригодится”

Агата невольно улыбнулась. Ну, вот как на них злиться? Эти двое явно хотели, как лучше. Ну да, перестарались, с кем не бывает. Немного успокоившись, она принялась раскладывать вещи на новом месте. Раз уж они все равно здесь, нужно найти им применение.

И начать стоит с книг. Она как раз думала о том, что бы такое почитать. Даже набег на хозяйские книжные полки планировала. Теперь не придется. Будет читать свои. Все равно дома до них руки не доходили. Начать Агата решила с самой толстой из присланных книг — “Маятник Фуко” Умберто Эко. Хотя велика вероятность, что при таком раскладе она будет весь месяц читать одну книгу, а остальные вернутся в Москву нетронутыми. А может, и вовсе оставит их здесь на полках, рядом с другими книгами Ольгерда. На память о себе. Даже если он никогда не узнает, все равно приятно будет знать, что дом хранит что-то связанное с ней. Агата улыбнулась своим мыслям, в этой улыбке было поровну нежности и грусти.

Затем она принялась за горы одежды и косметики. Ох уж эта Ника! Она прислала даже то, чем Агата не пользовалась дома. Половина банок с разными кремами, скрабами, баттерами, всяческими масками и прочим подобным добром, которое появляется в доме в основном в качестве подарков, была даже не распакована. И что она с этим всем будет делать? При всем желании за месяц ей столько не израсходовать. Что ж, и это тоже можно оставить будущим жильцам.

Ближе к ночи распределение присланных из Москвы вещей было закончено, а досада на Нику и Олега уступила место благодарности. Самое время эту благодарность высказать. Агата сделала себе чая, забралась с кружкой в любимое кресло и принялась сочинять извинительно-благодарственное послание.

Однако стоило ей включить телефон, как придуманный текст вылетел из головы. На экране высвечивалось непрочитанное сообщение… от Игоря. Сердце будто пропустило пару толчков, а потом напротив, забилось с удвоенной частотой. Во рту пересохло. Как будто телу мгновенно передалось от сознания состояние смутной, но сильной тревоги. Агата открыла сообщение.

“Агата, ты где? Что происходит? Почему в нашей квартире твоя сестра со своим мальчишкой?”

Она сделала несколько прерывистых вдохов, пытаясь успокоиться. Первым порывом было начать оправдываться и объяснять. Но почти сразу за этим накатила злость. И эта злость внезапно оказалась понятнее и ближе, чем растерянность и состояние вины, в которые так легко вгонял Агату бывший муж. Пора положить этому конец, она больше не будет оправдываться. Да и раньше не должна была.

“Это не НАША квартира, а моя. И я могу приглашать кого захочу, ни перед кем не отчитываясь”

Вот так, получи! Агата испытывала мстительное удовлетворение от того, что в кои-то веки говорит именно то, что думает, а не то, что избавит ее от потенциальной ссоры. Отношения с Игорем уже невозможно испортить, просто потому, что их больше не существует. Так почему бы теперь не получить удовольствие, ставя его на место?

Игорь ответил почти сразу. И как ни странно, не стал провоцировать конфликт, на который Агата почти рассчитывала.

“Я всего лишь хотел убедиться, что ты в курсе. Заезжал за набором инструментов, а мне открыл дверь любовник Вероники. Но если ты знаешь, значит это твои проблемы. Меня не волнует, кто живет в ТВОЕМ доме. Меня волнует, где ты сама”

Агата обратила внимание на то, что Игорь так же, как и она, выделил принадлежность квартиры капслоком. И с новой волной веселого злорадства она ответила:

“Тебя больше не должно волновать, где я. Пока, Игорь. Хорошего вечера”

Она была безмерно довольна собой. Надо же столько радости от того, что практически нахамила человеку, проявившему о ней беспокойство. Но, во-первых, стоило начать беспокоиться намного раньше, когда она проводила одинокие вечера в пустой квартире, валяясь на диване и мрачно пялясь в потолок. А во-вторых, наверняка, беспокойство Игоря продиктовано шоком от того, что в доме, который он привык считать своим, поселились чужие люди, и никто не спросил его мнения на этот счет.

Но, несмотря на то, что Агата осталась довольна собой, переписка с Игорем вывела ее из душевного равновесия. В голове закружился хоровод непрошенных мыслей и воспоминаний, по большей части неприятных. Как будто Игорь не просто потребовал отчета, где она находится и что делает со своей квартирой, но снова заявил права на нее.

Поздно, дорогой, мысленно обращалась она к бывшему мужу. Нет у тебя больше никаких прав. Да и раньше не было. Кто и когда решил, что супруги могут хоть в чем-то ограничивать друг друга и требовать отчета? Ладно, неважно, кто решил. Куда важнее, что большинство до сих пор в это верит. И люди позволяют себе в отношении супругов то, чего никогда бы не позволили, например, с коллегами или даже с друзьями. Хуже, пожалуй, приходится только детям.

Но как бы ни убеждала себя Агата, она не могла выгнать вызванный короткой перепиской липкий страх, что Игорь может захотеть вернуть все, как было. Страх этот был совершенно иррационален. Зачем бы человеку, проявившему инициативу в расставании, а позже потребовавшему развода, предъявлять права на бывшую жену? Но зная Игоря, Агата смутно подозревала, что теоретически он способен на что-то подобное. Ему было плевать на нее, пока она условно была в поле зрения, страдая в их бывшей квартире. Но ее внезапное исчезновение могло вызвать у Игоря осознание, что больше у него нет контроля и рычагов давления на женщину, которую он привык считать своей собственностью. А человека с таким характером, привыкшего все контролировать, подобный поворот мог сильно вывести из себя.

Агата сделала несколько глубоких вдохов, встала с кресла, помешала дрова в камине, хотя огонь и так горел ровно и ярко. Затем она пошла на кухню, вылила остывший чай и заварила себе новый. Эти простые действия помогли ей отвлечься и хоть немного успокоиться.

Вернувшись в кресло, она закуталась в плед и охлебнула обжигающего горячего чая, пытаясь унять сотрясавшую ее нервную дрожь. От сильных переживаний Агату всегда знобило.

Нужно успокоиться. Ничего страшного не происходит. Ну, написал ей бывший с манией контроля, наивно полагающий, что по-прежнему имеет право вмешиваться в ее жизнь. Она дала ему достойный отпор. Молодец, есть чем гордиться. Отстояла свои границы, как сказали бы нелюбимые Никой психологи. И даже если вдруг Игорю вздумается снова появиться в ее жизни, то, во-первых, в ближайшее время он ее просто не найдет. А во-вторых, она всегда может просто выставить его за дверь.

Хотя Агата отлично понимала, что подумать легче, чем сделать. Если бы Игорю зачем-то пришла в голову блажь восстановить отношения, ей наверняка непросто было бы отказать. И вовсе не потому, что в глубине души она скучала по бывшему мужу или хотела снова жить семьей. И даже не потому, что она тяготилась одиночеством. А она действительно тяготилась. Но теперь Агата уже не готова была менять одиночество на какие угодно отношения, лишь бы не быть одной. Если она и тосковала, то точно не по тому, что утратила, а скорее по тому, чего у нее никогда не было. По таким отношениям, как у Ники с Олегом. И на меньшее она уже не согласится. И все же, ей было бы сложно послать Игоря куда подальше, надумай он вернуться. Все дело в том, что Агата по-прежнему ненавидела обижать и разочаровывать людей, даже если они того заслуживали.

Но ведь сегодня она смогла. Пусть она проявила твердость всего в паре сообщений, но это маленькая победа. Мышцу непокорности нужно прокачивать постепенно.

Агата решила написать Нике, чтобы не вариться одной в тревогах и сомнениях. Сестра сумеет поднять настроение. Получив сообщение, Вероника почти сразу перезвонила, и сестры проболтали до полуночи, перемыв косточки Игорю, а заодно обсудив собственное житье-бытье на новых местах. Агата рассказывала про дом у моря, а Ника в ответ— про московскую квартиру. И обе были так довольны переменами, что под конец разговора Игорь был почти забыт, а неприятный осадок, вызванный его сообщениями, полностью рассеялся.

Глава 6

Следующий день выдался каким-то особенно пасмурным, и Агата вновь скатилась в хандру. В такие дни в пустом доме одиночество ощущается особенно остро, как ты его ни пытайся заглушить.

Даже любимое море не могло разогнать накатившую на Агату тоску, напротив, усиливало ее. С ночи штормило и цвет воды был не серый, как обычно, а какой-то грязный. Одним словом, могло быть и лучше. С другой стороны, хуже тоже могло быть, и в любой момент может стать.

В качестве наиболее эффективного средства для борьбы с осенне-зимней грустью Агата избрала самое банальное — заняться выпечкой в расчете на то, что сначала ее полностью захватит процесс, а в конце она сможет порадовать себя чудесным результатом, при условии, что он оправдает ожидания.

Она специально выбрала сложный сицилийский десерт - канноли. Агата обожала эти хрустящие трубочки с начинкой из рикотты, она объедалась ими во время поездки в Италию, но в Москве найти канноли оказалось непросто. Если их и продавали, то за какие-то безумные деньги. Игорь однажды заказал ей коробку на день рождения, но к идее приготовить такое дома отнесся скептически, заявив, что сдобному пирогу с ягодным вареньем он порадуется куда больше.

И вот теперь пришел момент воплотить давнюю кулинарную задумку в жизнь. Даже если она потерпит фиаско, никто об этом не узнает. В самом худшем случае ее ждут выброшенные продукты и чай с покупным миндальным печеньем — не так уж и трагично.

Агата скрутила в жгут изрядно подросшие волосы, скрепила их заколкой и решительно отправилась на кухню. Первый этап — замешивание и раскатывание твердого теста —прошел более-менее удачно, даже вырезание кружочков не вызвало затруднений. А вот с превращением этих кружочков в трубочки пришлось изрядно повозиться. Само собой, в кухонных ящиках не нашлось специальных кондитерских приспособлений для такого случая, и Агата приспособила круглую ручку половника. Но все равно ей понадобилось довольно много времени, чтобы приноровиться и как минимум половину трубочек пришлось скручивать повторно.

Затем настал не менее сложный этап с обжариванием трубочек в кипящем масле. Налитое в кастрюльку масло шкварчало и разлеталось опасными брызгами. И все-таки Агата справилась, правда, при этом почти полностью израсходовала не только масло, но и запас ругательств из своего арсенала.

Приготовление начинки из рикотты, цедры и апельсинового сиропа оказалось самым простым, однако помещение получившегося крема в трубочки затмило по сложности все предыдущие этапы. Кондитерского шприца на кухне тоже предсказуемо не нашлось, а самодельный мешок для крема из полиэтиленового пакета в использовании оказался настолько неудобным, что Агате пришлось заново произнести каждое из известных ей ругательств. Она с трудом удерживалась от того, чтобы не задействовать более тяжелую лексику, которая наиболее точно отражала ее эмоциональное состояние в момент заполнения трубочек кремом.

Зато нужно отдать должное многострадальным канноли — с задачей отвлечь Агату от хандры они справились на отлично. Когда ты предельно сосредоточен, да еще и злишься, совсем не до печали из-за одиночества и погоды на улице. О них просто напрочь забываешь, сосредоточившись на текущей задаче.

Ну и результат в итоге не только не разочаровал, но даже превзошел ожидания. Пирожные вышли не просто вкусными, но к несказанному удивлению Агаты, выглядели довольно привлекательно. Съев одну трубочку для пробы, остальные она решила оставить для вечернего чаепития.

Завалившись в кресло, она машинально потянулась к телефону, на который не смотрела в течение последних часов, кроме как сверяясь с рецептом. С равнодушием проверяя входящие сообщения, она внезапно наткнулась на короткое послание от Ольгерда. Его можно было прочесть, даже не открывая.

“Какие у тебя планы на вечер?”

Сердце Агаты забилось быстро и неровно. Так, только вот не надо делать далеко идущие выводы, милая, уговаривала она себя. Вспомни, сколько раз ты на этом обжигалась.

И правда, за относительно недолгую жизнь у Агаты собралась целая коллекция “недороманов”, как она их про себя называла. И сценарий всегда был практически идентичным. Интересные ей мальчики, парни, мужчины проявляли внимание, показывали заинтересованность, но дальше дружеского общения дело не заходило. Агата вспомнила парня из школы, с которым общалась так тесно и много, что все одноклассники были уверены, что эти двое — пара. Но они всего лишь дружили. А потом он стал встречаться с девочкой из параллельного класса, на которой в итоге и женился. В универе несколько раз повторялись похожие истории, да и потом Агата обжигалась, принимая желаемое за действительность.

Она не могла понять, что с ней не так, если все, кто ей нравится, хотят с ней общаться, проводить время, даже заботиться и радовать, но при этом имеют на нее никаких романтических видов. И дело было явно не во внешности. Агата и сейчас-то, в свои тридцать шесть, куда чаще радовалась собственному отражению в зеркале, чем бывала им недовольна. А уж в юности она без ложной скромности находила себя очень привлекательной. И почти все ее окружение активно поддерживало ее в этом убеждении.

Средний рост, в плане фигуры — все на месте и ничего лишнего, большие серые глаза, длинные ресницы, густые темные волосы. Одним словом, грех жаловаться на внешность. Да и поклонников у нее всегда хватало, вот только ее выбирали не те, кого выбирала она. А “те самые” готовы были только дружить. И от этого еще обиднее, лучше бы и вовсе не проявляли внимания, чем раз за разом разочаровывать.

Игорь принадлежал ко второй категории. Агата бы никогда не обратила на него внимания, если бы он не проявил не просто активность в ее покорении, но не обозначил бы почти сразу всю серьезность своих намерений. На Агату такой стиль ухаживаний на контрасте произвел впечатление. В отличие от самого Игоря. Какая глупость — выйти замуж за человека, которого даже не считаешь привлекательным лишь потому, что он готов на тебе жениться после нескольких свиданий.

И вот сейчас история, похоже, повторяется. Еще один интересный ей мужчина и вроде как даже проявляет внимание. Лет десять назад она бы, не сомневаясь, записала Ольгерда в поклонники, но горький опыт научил Агату не спешить с выводами.

Господи, о чем она думает вообще! Человек еще даже никуда ее не позвал, просто поинтересовался планами на вечер. А она вместо того, чтобы ответить, зависла и вспоминает прошлые несложившиеся романы.

“В планах на вечер дегустация сицилийских канноли. Если хочешь принять участие, приходи. Самой мне столько не съесть, по крайней мере, за один раз”

Ну вот, отличный повод позвать Ольгерда в гости и похвастаться кулинарными успехами, не проявляя инициативу и не рискуя показаться навязчивой.

В течении следующего получаса Агата каждые пять минут проверяла телефон. Попутно она поставила воду, чтобы бросить туда макароны и занялась нехитрым соусом для спагетти наполитано. На какие-то более сложные рецепты пасты у нее просто не было ингредиентов. Но не одними же трубочками с кремом Ольгерда кормить, раз уж она рискнула позвать его на ужин.

И вот наконец-то он ответил:

“А я хотел пригласить тебя погулять по центру. Курортный проспект уже украсили, хотя до Нового года еще почти месяц. Планирую оценить, как получилось. Составишь компанию?”

“С радостью”

Жаль, конечно, что не удастся продемонстрировать ему шедевры итальянской выпечки, но когда мужчина зовет тебя гулять, грех менять это на условные печеньки, которые в любом случае дождутся тебя дома.

“А потом я бы я не отказался от дегустации” — и подмигивающий смайлик.

“Заеду за тобой примерно к шести”

Вообще идеально! Окрыленная Агата помчалась наверх одеваться. Вот сейчас темно-лиловое обтягивающее платье будет в самый раз. Дождалось своего часа. Так, а вот волосы явно стоит подстричь, а то прическа давно уже потеряла форму классического каре.

К шести часам Агата была готова и сидела в ожидании на диване, поочередно поглядывая то на дверь, то на экран мобильника. Наконец раздался ожидаемый шум колес за окном, а потом звук открываемой калитки.

Входную дверь Ольгерд открывать не стал, а позвонил, как и в прошлый свой приход. Забавно, когда хозяин дома пользуется звонком.

— Привет!— распахнув дверь, она на шаг отступила, пропуская гостя-хозяина.

Но Ольгерд не спешил заходить.

— Привет! Еслиготова, выходи. Подожду в саду. А то у тебя тут такие запахи витают, что если зайду, мы уже никуда не пойдем.

Агата порадовалась, что ее кулинарные успехи оценили еще до того, как увидели, накинула пальто, намотала на шею любимый коралловый шарф и через минуту была уже на улице.

— Мы ведь пешком пойдем? — уточнила она, покосившись в сторону припаркованной рядом машины.

— Конечно,— кивнул ее спутник. — Сначала по пляжу, потом по набережной, которая плавно переходит в Курортный проспект. Ты ведь не против прогуляться? Уже победила свое нежелание выходить из дома?

— Ага. Ну, правда, оно порой возвращается. Сегодня, например. Весь день была совсем негулятельная погода, согласись. Я потому и взялась за выпечку.

— Если ты будешь печь каждый раз, когда тучи затянут небо, то можешь смело открывать кафе.

— Ой, нет, — Агата представила себя возле стеклянной витрины с подносом капкейков.— Это слишком хлопотно. Я сегодня чуть с ума не сошла с этими канноли. Сама не знаю, как удержалась и не начала швырять в стену все, что под руку попадется.

— Если все-таки решишься, начни с тарелок с дурацкими цветочками. Они меня бесят. Инга притащила из своей посуды, когда переезжала. Ее аргумент — приезжим все равно из каких тарелок есть. А то, что это безумно выбивается из общей стилистики дома, ее вообще не волновало.

Агата впервые в жизни видела мужчину, которого заботила стилистика дома, особенно, предназначенного для аренды. Значит у Ольгерда помимо прочих достоинств еще и со вкусом все в порядке, и чувство прекрасного развито. Впрочем, об этом можно было догадаться по той самой стилистике дома.

— Твой дом практически идеален, — озвучила она свои мысли. — Хотя, возможно, я так думаю лишь потому, что до сих пор мне не попадались те самые тарелки с цветочками.

— Неудивительно, — хмыкнул Ольгерд, подавая ей руку в том месте, где спуск к пляжу становится более крутым. — Я хорошо их спрятал. Если задаться целью, можно найти, но это явно не первая посуда, которая попадется гостям под руку.

Агата тут же мысленно пообещала себе отыскать пресловутые тарелки и оценить, насколько они ужасны.

Она почти не выбиралась на пляж в темноте, поэтому чувствовала себя слегка неуверенно, шагая по песку. Словно прочитав ее мысли, Ольгерд вновь предложил ей руку. Этот жест вышел у него совершенно естественным, и Агата с благодарностью его приняла. И потом, когда они вышли с песчаного берега на ярко-освещенную и выложенную плиткой набережную, она по-прежнему шла, держась за своего спутника.

С набережной, и правда, можно было попасть на Курортный проспект - главную улицу города. Когда Агата гуляла здесь в прошлый раз, она просто не дошла до этого места. И хотя набережная тоже была украшена в рождественском стиле, убранству Курортного проспекта все же удалось удивить Агату.

— Вот это да! Не ожидала, — призналась она.

Она невольно сравнила декорации на фасадах магазинов, кафе, нити гирлянд, протянутые между фонарями с тем, что видела в Москве. Вид праздничного Зеленоградска не уступал столице, но и не копировал ее. У этой улицы было свое неповторимое лицо — рождественский декор был атмосферным, но умеренным, в убранстве явно ощущался неповторимый стиль и тонкое чувство меры.

— Думала, что красиво украшают только мегаполисы? — Ольгерд словно озвучил ее мысли.

— Что-то вроде того, — Агата кивнула. — Признаюсь, в первый вечер Зеленоградск показался мне жуткой дырой, скорее деревушкой, чем городом. А теперь смотрю и понимаю, как глупо составлять мнение по первому впечатлению.

— Зато теперь ты можешь искренне удивиться

— О да,— согласилась она. — И знаешь, я, кажется, начинаю стремительно влюбляться в этот город. Кончится тем, что продлю аренду твоего дома на неопределенный срок.

Агата шутила, но при этом не могла удержаться от оценки реакции Ольгерда. Но он, как и следовало ожидать, отшутился в ответ.

— Я вовсе не против. Кто ж в здравом уме откажется от стабильного источника дохода? Можешь считать, что устраиваю тебе прогулки с корыстной целью.

Внимание Агаты привлек небольшой открытый лоток под навесом возле одного из магазинов. Там были разложены разнообразные елочные украшения. Но Агата засмотрелась не на них, а на мерцающие связки гирлянд, точнее на одну из них.

— Какая прелесть, — пробормотала она, не отводя глаз от нежного сияния.

— И правда, неплохо, — согласился подошедший сзади Ольгерд. — Цвета необычные.

Именно нетривиальность цветов привлекла Агату. Как во многих гирляндах в этой было четыре цвета, но они отличались от стандартного набора оттенками. Вместо красного был розовый, вместо синего— нежно-голубой, желтый цвет заменили оранжевым, а зеленый — салатовым. И каждый из этих цветов идеально сочетался с остальными. А лампочки были сделаны в форме вытянутых кристаллов.

— Я ее хочу,— Агата повернулась к Ольгерду. — Не будешь возражать, если я куплю это чудо и повешу в твоей гостиной? Или это нарушит стилистику дома?

Он ненадолго задумался, а потом кивнул, скорее себе, чем Агате.

— Пожалуй, нет. В смысле, нет — не нарушит,— поспешил он уточнить, видя помрачневшее лицо спутницы. — Пусть будет.

Обрадованная Агата поспешила приобрести гирлянду, пока Ольгерд не передумал, взвесив все “за” и “против”. На миг ее смутила достаточно высокая цена, которой она и не подумала заинтересоваться до этого момента, но отступать в любом случае было поздно. Потом она заберет эту прелесть в Москву, где гирлянда прослужит много лет, полностью окупив свою стоимость.

Дойдя до конца улицы, они с легким сожалением повернули обратно.

— Я пригласил бы тебя в кафе, тем более, тут много хороших, но ты обещала мне дегустациюитальянской выпечки, поэтому не стоит перебивать аппетит. А в кафе зайдем в следующий раз. Согласна?

Агата лишь молча кивнула. Кто бы отказался от такого предложения?

По дороге обратно к дому, они продолжали любоваться украшениями зданий и обсуждать особо понравившиеся.

— Это все очень красиво, но так странно смотрится без снега, — заметила Агата. — У меня прямо какой-то когнитивный диссонанс.

— Привыкай, у нас вообще не особо снежные зимы. Снег, конечно, выпадает, но то чтобы очень часто и обычно долго не лежит.

— И тебе его совсем не хочется? — удивилась Агата. — Ну, хотя бы в декабре?

— В декабре, пожалуй, немного хочется, — чуть подумав, признал Ольгерд. — Ради канонической атмосферы. Но в целом, если у нас выпадает снег, то это больше не про вид с рождественских открыток, а про слякоть и грязь. Думаю, успеешь еще оценить.

И словно в подтверждение его слов мимо них пролетела крошечная белая пылинка, потом вторая, третья…

— Это же снег!— поразилась Агата.

— Он самый,— Ольгерд тоже выглядел удивленным.— Выходит, мы его накликали. Хотя этот вряд ли ляжет, — со знанием дела заметил он. — Так покружит в воздухе для создания идеальной картинки.

— Пусть кружит, — Агата протянула ладонь, подставляя ее крошечным снежинкам. — Ничего не имею против идеальных картинок.

Глава 7

Три дня прошли как во сне. Поначалу этот сон был приятным. Сидя в кресле у огня, Агата любовалась гирляндой, которую Ольгерд собственноручно повесил над камином и предавалась сладким воспоминаниям. Она вновь и вновь мысленно возвращалась к эпизодам того вечера.

Вот Ольгерд ходит по комнате, придирчиво выбирая место для гирлянды. По выражению его лица нетрудно догадаться, что он ни одно место не считает подходящим для Агатиной покупки. Скорее всего, она действительно не вписывается в пресловутую стилистику дома. Агате немного неловко, но намного сильнее радость от того, что Ольгерд готов пренебречь соображениями эстетики ради ее удовольствия. В конце концов он выбрал место над камином, закрепил там гирлянду и чуть отошел оценивая результат. Судя по тому, что складка между его темными бровями разгладилась, а из глаз исчезло выражение напряженной сосредоточенности, Агата сделала вывод, что результат развеял опасения Ольгердана тему визуального диссонанса.

Еще она вспоминала, как они добрались до канноли, и как восхищался ими Ольгерд. Агата уговорила его взять несколько кремовых трубочек домой, и Ольгерд, для порядка поотпиравшись, быстро сдался и с благодарностью принял дар.

Одним словом, все было чудесно. День, который начинался так мрачно и сулил лишь тоску и безнадежность, внезапно закончился совершенно идеальным вечером. Настолько идеальным, что Агата, не кривя душой, могла бы поставить его в ряд с лучшими вечерами в ее жизни.

Пребывая в мечтательной полудреме, перебирая воспоминания и предаваясь мечтам, Агата слишком часто хваталась за телефон, проверяя нет ли сообщений. Сообщения, конечно, были. Но вовсе не те, которых она так ждала. Она поймала себя на том, что злится на всех, кто ей пишет, словно они специально дают ей ложную надежду, которая рассыпается прахом, стоит ей взглянуть на название чата.

Хотя на самом деле никто не виноват, что Ольгерд не написал ей. Правда, оставалась еще надежда, что он просто зайдет вечером без предупреждения, но и этого не случилось. Агата все еще лелеяла в душе его обещание сводить ее в кафе в следующий раз, и очень этого раза ждала.

Но Ольгерд не пришел и не написал ни на следующий день, ни через день. Постепенно сладкие грезы уступили место реальности, и Агате пришлось признать, что в очередной раз она нафантазировала себе то, чего не было. Наступила, так сказать, на любимые грабли. Обидно, но не трагично. Ольгерд совершенно невероятный, глупо спорить с очевидным, но к счастью, она еще не успела по-настоящему в него влюбиться. Не настолько, чтобы разочарование причинило серьезную боль.

В любом случае никому не отнять у нее тот волшебный вечер, когда они гуляли, вешали гирлянду и ели канноли. А еще болтали обо всем на свете и смеялись, как старые друзья. И если она потом себе что-то навоображала, то уж точно не Ольгерд в этом виноват.

Так что если на кого и злиться, то только на себя. Для женщины средних лет в разводе она все-таки чересчур наивна и романтична. Но злиться на себя Агате тоже не очень хотелось. Удивительно, но ей вообще не хотелось злиться и искать виноватых. Наверное, это морской воздух так действует и обаяние маленького очаровательного городка.

Лучше просто жить дальше и радоваться тому, что есть, чем грустить над осколками несбывшихся мечтаний. На это Агата и так потратила слишком много времени. Кто знает, может, вернувшись в Москву, она снова погрузится в мрачное состояние духа и будет целыми днями попеременно то жалеть себя, то ругать. Но глупо тратить на это бесценные дни одного-единственного месяца, когда она может пожить другой жизнью и, возможно, побыть другим человеком.

И вот эта новая Агата решила, что пора действовать. Ей захотелось каких-то перемен, пусть небольших, зато немедленных. А что делает женщина, когда хочет перемен? Правильно — идет менять прическу. Правда, радикально менять длину, форму или цвет волос Агата не планировала, зато почти каждый взгляд в зеркало намекал ей, что пора бы как минимум подстричься, а то скоро от классического удлиненного каре останется только слово “удлиненное”.

Агата вспомнила, что на улице, пересекающейся с той, где стоял ее дом, видела небольшое здание с надписью “Салон красоты”. Нельзя сказать, чтобы салон выглядел прямо маняще, но скорее всего с банальным каре они справятся. В худшем случае, потом можно поправить в Москве.

Поскольку у салона не было названия, по крайней мере, на вывеске, а названия соседней улицы и тем более номер дома она не знала, вариант с записью через интернетисключался. Хотя в целом с онлайн-сервисами в Зеленоградске было вовсе не так плохо, как могло бы показаться на первый взгляд человеку с московскими предрассудками, все же Агата вовсе не была уверена, что конкретно этот салон имеет опцию электронной записи.

В общем, оставалось надеяться, что салон не настолько переполнен посетителями, чтобы не найти для нее мастера. В крайнем случае, она просто запишется на другое время и придет позже.

Дорога до салона заняла у Агаты не больше пяти минут. При близком осмотре здание располагало еще меньше. Но зато и цены тут, наверняка, скромнее, чем в роскошных заведениях где-нибудь на Курортном проспекте.

Зайдя внутрь, Агата вновь мысленно вздохнула. Но на этот раз наиболее удручающим обстоятельством ей показался не внутренний антураж, а дама-администратор, восседающая за столом. Хотя слово “дама” к этой особе неопределенного возраста и довольно неопрятного вида не слишком подходило. Неужели владельцы не понимают, что администратор — лицо салона? Агата была далека от того, чтобы требовать от каждой женщины идеально ухоженного вида, но в ее понимании администратору салона красоты независимо от возраста стоит своим видом рекламировать услуги данного заведения. Даже в случае, если ее прическа и маникюр сделаны совсем в другом месте.

Особа на столом явно не разделяла Агатиных предрассудков на этот счет. Волосы, собранные в небрежный пучок на затылке производили впечатление давно не мытых, вместо маникюра на руках красовались обгрызенные ногти, а одежда явно нуждалась как минимум в том, чтобы ее погладили, хотя стирка тоже бы не помешала.

В общем, барышня являла собой не лучшую рекламу для заведения бьюти-сферы, но Агата не собиралась уходить из-за таких мелочей. Она здесь в первый и в последний раз.

— Здравствуйте. Я бы хотела записаться на стрижку, — обратилась она к женщине.

— Здравствуйте, — ответила та, не поднимая глаз от телефона. — У вас модельная или просто подровнять?

— Наверное, модельная, — Агата не была уверена.

— Эй! — крикнула администратор куда-то в глубину помещения. — Лена? Соня? Кто-то может девочку постричь?

За “девочку”, конечно, спасибо. Агата мысленно улыбнулась, а шкала симпатии к администратору поднялась на несколько пунктов.

Из глубины коридора появилась то ли Лена, то ли Соня. Уже немолодая, но очень приятная стройная женщина с довольно короткой стрижкой, которая шла к ее чрезвычайно светлым, скорее всего обесцвеченным, волосам.

— Давайте ко мне, — приветливо кивнула она Агате и пошла по коридору, указывая путь.

Зайдя в парикмахерский зал, Агата вздохнула с некоторым облегчением, здесь царила привычная обстановка, не особо отличавшаяся от московских салонов.

— Садитесь,— то ли Лена, то ли Соня указала ей одно из кресел напротив зеркала. — Как будем стричь? По форме? Или хотите попробовать новый образ?

— Давайтевсе-таки по форме, — решила Агата.

Может, она и пошла стричься в том числе из жажды что-то поменять, но к радикальным переменам пока оказалась не готова.

Парикмахер согласно кивнула, облачила Агату в пелерину и принялась за дело. Попутно, как и многие мастера, она поддерживала беседу. Точнее не столько поддерживала, сколько инициировала.

— Вы ведь не местная? — поинтересовалась она, скорее утвердительным, чем вопросительным тоном.

— А как вы догадались? У горожан Зеленоградска какие-то особые лица?

— Ну, нет, — засмеялась парикмахер. — Просто к нам обычно заходят только жительницы ближайших улиц. И вот их лица мы уже наизусть знаем.

— Ясно,— Агата улыбнулась в ответ. — Вы правы, я не отсюда. Я из Москвы.

— Интересно,— мастер привычным жестом закрутила часть прядей и закрепила на затылке. — Москвичи к нам обычно в это время не приезжают. Не сезон. Вы по работе?

— Нет, в отпуск. Я сняла коттедж у моря на месяц.

Агата и сама не знала, с чего вдруг решила рассказать об этом незнакомой женщине. Возможно, просто потому что фраза “я сняла на месяц дом у моря” красиво звучит. И настолько далека от ее обычной жизни, что приятно лишний раз произнести это вслух, убеждаясь в реальности происходящего.

— На Гагаринской? — поинтересовалась собеседница.

Агата кивнула в ответ.

— Везет вам!— в голосе женщины слышалась нескрываемая зависть.

— Это да. Сама себе завидую. Дом просто чудесный.

— Да я не про дом, — мастер махнула рукой, с учетом зажатых в руке ножниц жест вышел не совсем безопасным.— Я про отпуск на месяц. Это же чудо какое-то. А кем вы работаете, если не секрет? В смысле, где такие отпуска дают?

Ну вот, теперь или признаваться в том, что на самом деле нет никакого отпуска, и она попросту безработная, или врать дальше. Ни того, ни другого не хотелось. И Агата уклончиво ответила:

— Я смм-специалист.

Звучит все-таки поприятнее, чем копирайтер. Хотя Агата даже не была уверена, что собеседница знает о таких профессиях, но оказалось, Лена-Соня в курсе.

— Реклама в социальных сетях, да? Лидия как раз ищет такого специалиста. Лидия — владелица салона, — пояснила она в ответ на недоуменный взгляд Агаты. — Считает, что реклама в интернете нам не повредит, а то и правда, останутся у нас в клиентках только местные бабушки.

Агата сочувственно кивнула, и невольно задумалась, какая рекламная стратегия смогла бы помочь салону получить больше клиентов.

Парикмахер между тем закончила стрижку, результатом которой Агата осталась очень довольна.

— Мне нравится, — она тепло улыбнулась мастеру. — Спасибо!

— Пожалуйста!— та вернула улыбку. — Обращайтесь. Меня Алена зовут. Хотя некоторые до сих пор не могут запомнить. Или не хотят, — она бросила многозначительный взгляд в сторону коридора.

Алена, значит, не Лена.

— Я запомню,— пообещала Агата, не особо понимая, зачем ей, собственно, это помнить.

Когда она расплачивалась, администратор спросила ее имя и номер телефона.

— А это зачем?

— Для отчетности, — невозмутимо ответила женщина за столом, листая какую-то большую тетрадь. — Мы записываем всех клиентов. Вдруг у вас потом претензии будут.

Агата пожала плечами, сказала имя и дала номер. Перед тем как выйти на улицу она бросила взгляд в зеркало у входа и, оставшись полностью довольна увиденным, подмигнула своему отражению.

Глава 8

На следующий день Агату разбудил звонок с незнакомого номера. Решив, что звонить в десять утра могут только спамеры или мошенники, она со злостью вдавила отмену вызова и, пожелав неизвестным всего самого недоброго, перевернулась на другой бок.

Звонок повторился. На этот раз Агата схватила трубку, готовая высказать все, что думает, не особо выбирая выражения.

— Агата? — раздался в трубке женский голос.

— А вы кто? — она не собиралась церемониться с незнакомой собеседницей.

— Меня зовут Лидия.

В полусонном сознании Агаты промелькнуло смутное воспоминание — где-то она недавно слышала это имя.

— Я хозяйка салона красоты, где вы вчера стриглись.

А, вот оно что! Хорошо, хоть не успела высказать почтенной бизнес-леди все, что было на душе.

— Что-то не так? — голос Агаты спросонья звучал непривычно хрипло. — Обычно это клиенты звонят с претензиями.

— Что вы! Никаких претензий, — поспешила заверить Лидия. — У меня к вам деловое предложение.

— В десять утра? — хмыкнула она, не удержавшись от того, чтобы продемонстрировать недовольство, пусть и в предельно сдержанной форме.

— Алена — это она вас стригла вчера — рассказала мне, что вы работаете в смм-сфере. А нам как раз очень нужен специалист. Я бы хотела предложить вам заключить договор об оказании услуг по рекламе моего салона в социальных сетях.

— А Алена не сообщила вам, что я в отпуске? — Агата не собиралась понижать градус язвительности.

— Она сказала, — ответила Лидия. — Но там совсем немного работы, и я подумала, а вдруг вы не откажетесь подработать. Деньги ведь никогда не бывают лишними, правда?

— Правда, — тут она была вынуждена признать правоту владелицы салона. — Но это не значит, что я соглашусь.

— Давайте сегодня днем встретимся и все обговорим. Во сколько вам удобно?

Говорит так, как будто Агата уже согласилась не только встретиться, но и работать на нее. Вот это деловая хватка. Послать бы настырную дамочку к чертям, хотя… Агата поймала себя на том, что ей интересно. Она ведь еще вчера думала на эту тему. Причем совершенно бесплатно. А тут ей предлагают подумать за деньги. А деньги ей сейчас точно не помешают. Ладно, была не была. В конце концов, встреча в кафе вряд ли испортит ей день.

— Давайте после трех, — предложила Агата, отодвигая время встречи подальше от настоящего момента.

Может, Лидия и на ногах с раннего утра и вовсю решает задачи своего бизнеса, но это не значит, что все вокруг должны подстраиваться под ее график.

— Хорошо, — еле слышный вздох владелицы салона вызвал у Агаты мстительное удовлетворение. — Давайте в три - пятнадцать в кафе “Миндаль” на Московской.

— В половине четвертого, — Агата мелочно выторговала еще четверть часа.

Ответом стал новый вздох. Что там у этой дамы каждая секунда на счету? Однако условия Лидия приняла, на чем они и попрощалась.

Поскольку пытаться снова заснуть было практически бесполезно, Агата решила вылезти из кровати и, привычно постояв на балконе, отправилась варить кофе, чтобы взбодрить все еще сонный организм.

Оставшееся до встречи время прошло как-то без толку, в размышлениях, а насколько ей вообще это нужно. С одной стороны — деньги. А в ее положении деньги нужны и даже очень. Они в общем-то нужны почти всегда и всем, но конкретно ей и конкретно сейчас — особенно.

И ладно бы еще ей на самом деле требовался отдых. Но ведь она ни в каком ни в отпуске, а просто четвертый месяц сидит без работы. И все же не очень хочется разбавлять работой непривычный и прекрасный образ жизни, который она тут ведет.

В общем, все будет зависеть от того, какие условия предложит Эта Лидия. Какой объем работы и какая плата. В любом случае Агата вовсе не обязана соглашаться.

Кафе “Миндаль”, где была назначена встреча, оказалось практически на другом конце города. Хорошо, что расстояния тут не московские. И все же дорога заняла больше времени, чем Агата рассчитывала, и она немного опоздала.

Найти Лидию среди посетителей кафе оказалось несложно, ее легко было вычислить по выражению лица — крайне недовольному. Агата мысленно фыркнула. Можно подумать, она не на десять минут опоздала, а минимум на сутки.

— Лидия? — обратилась она к женщине средних лет с короткой темной стрижкой в темном лонгсливе, обтягивающем чересчур худощавую фигуру.

— Агата? — в ответ спросила та. — Вы опоздали.

— Да, простите. Я довольно плохо знаю город.

Лидия снисходительно кивнула, мол, прощаю. Агата обратила внимание, что перед дамой стояла только чашка кофе. Вряд ли деловая женщина успела сделать заказ и съесть все за те десять минут, на которые Агата опоздала. Хотя, кто ее знает, может, она пришла сильно заранее.

Самой же Агате захотелось вознаградить себя за то, что она ехала через полгорода и попробовать что-то из здешнего меню. По-хорошему деньги стоило бы экономить. Но разве цель ее пребывания в Зеленоградске не состоит в том, чтобы получить как можно больше приятных впечатлений? Тем более, сейчас время обеда, а она успела проголодаться. Агата решительно потянулась за меню, чем заслужила еще один недовольный взгляд Лидии, которой, похоже, не терпелось перейти к делу.

Но Агата решила по полной отомстить за чрезмерно раннее пробуждение и принялась тщательно изучать меню.

— Ого! Баварский пивной суп. Интересно, с чем он? Вы не пробовали?

— Нет, — Лидия поджала губы.

— А я, пожалуй, закажу, — решила Агата. — В Москве такое не попробуешь.

Упоминание Москвы вдохновило бизнес-леди перейти в атаку.

— Надолго вы к нам?

— До конца декабря, — ответила Агата, не поднимая глаз от меню.

— То есть еще почти три недели, — в голосе Лидии звучало удовлетворение. — Не думаю, что работа займет у вас много времени.

— Это смотря чего вы хотите и какого результата ожидаете.

Лидия ожидала притока новых клиентов, поскольку шутки Алены про то, что основной контингент салона составляют живущие по соседству бабушки, оказались не очень-то и шутками. Владелица салона рассчитывала на то, что реклама в социальных сетях привлечет к ним женщин разного возраста и по возможности не ограниченных пределами нескольких ближайших улиц.

— У нас хорошие мастера и достойное качество услуг, — убежденно и даже с гордостью заявила Лидия. — Просто о нас никто не знает.

Агата согласно кивнула, машинально проведя по сделанной Аленой укладке, которая хранила форму со вчерашнего дня.

— Но вы понимаете, что парой статей в соцсетях положение не исправить? В идеале кто-то должен постоянно вести канал салона, выкладывать новые посты, фотографии. Вам было бы логичнее найти местного специалиста.

— А вам, как я погляжу, не хватает деловой хватки, Агата, — усмехнулась хозяйка салона. — Берете и предлагаете отдать другим работу и деньги, которые можете получить.

— Я просто хочу быть честной. Иначе, заплатив мне, вы будете разочарованы результатом, и станете винить меня за плохо сделанную работу.

— Не стану, — Лидия махнула рукой. — Я все понимаю, и пыталась найти местных специалистов, как вы выразились. Все попытки оказались безнадежными. В основном это те, кто просмотрел несколько бесплатных вебинаров и считает, что этого достаточно, чтобы брать заказы. Вы ведь не из таких?

— Нет, — Агата улыбнулась. — Я действительно специализируюсь на написании продающих текстов и немного смыслю в маркетинге. И как человек кое-что в этом понимающий говорю, что нескольких постов недостаточно для достижения тех целей, которые вы перед собой ставите.

— Пока у меня цель — проверить эффективность и понять, стоит ли вкладывать в это дело деньги. Поэтому для начала лучше несколько качественных постов от того, кто разбирается, чем договор на регулярное ведение соцсетей с самоучками. А уж потом, оценив результат, я буду решать, что делать дальше.

— Что ж, это разумно, — Агате пришлось признать правоту собеседницы.

Тут их разговор прервало появление официанта с тем самым баварским супом, который на вид казался скорее сырным или сливочным, чем пивным. Да и на вкус тоже, впрочем, для Агаты это блюдо было слишком жирным и тяжелым. Все-таки немецкую кухню она одобряла куда меньше, чем средиземноморскую. Осилив чуть больше половины, она отставила керамическую миску, в которой суп подавался.

— Не будете доедать? — удивилась Лидия.

— Не буду, мне не понравилось, — вздохнула Агата.

— А платить? — теперь деловая женщина выглядела заинтересованной.

— Заплачу, конечно, — Агату удивил вопрос. — Они же не виноваты, что мне не понравилось блюдо, которое я сама выбрала в меню.

— Да уж, деловой хватки вам явно не хватает, — вновь констатировала Лидия. — С таким подходом ни заработать толком не удастся, ни сэкономить.

Задетая такой характеристикой Агата решила, что потребует увеличения гонорара, какую бы сумму ни назвала владелица салона. Так она и сделала, ничем не рискуя. Она не мечтала чередовать отдых с работой, но и отказаться от легких денег, идущих прямо в руки не хотелось. Поэтому пусть Лидия сама решает, готова ли она за несколько постов платить столько, сколько запросила обиженная Агата.

Тоже мне, деловая хватка! Злить человека, с которым собираешься заключать сделку. Не говоря уже о том, что возводить обычную бытовую жадность в ранг деловых качеств, мягко говоря, сомнительная идея. Если она и салоном управляет, руководствуясь подобной философией, немудрено, что клиенты не валят толпами.

— Хорошо, — вздохнула бизнес-леди. — Но ту часть суммы, которую вы требуете дополнительно, я заплачу только при увеличении прибыли от рекламы в соцсетях.

— Так не пойдет. Увеличение числа клиентов и прибыли — постепенный процесс, и результаты, скорее всего, будут заметны не сразу. Я к этому времени вернусь в Москву, и не собираюсь проверять, как тут у вас идут дела, чтобы вытребовать оставшуюся часть гонорара. Или вся сумма сразу или ищите выпускников бесплатных вебинаров.

В итоге владелица салона согласилась на ее требования, но к огорчению Агаты не признала за ней победы и наличие деловых качеств. Зато выражение ее лица говорило о многом, оно было таким кислым, будто Лидию заставили съесть целый лимон с кожурой.

Договорившись, они обсудили, где именно лучше давать рекламу и сошлись на паблике в ВК и канале в Телеграме. Затем Агата принялась расспрашивать Лидию про салон, спектр услуг, мастеров. К ее удивлению на простейший вопрос о названии салона хозяйка пожала плечами.

— Никак не называется. Просто салон красоты.

— Но вы же его регистрировали под каким-то названием?

— Точно не под таким, какое может привлечь клиентов, — отрезала хозяйка, не собираясь делиться подробностями.

— Но название — это бренд, — Агата ощутила почти возмущение. — Оно очень важно для рекламы.

— Можете придумать любое, — хмыкнула Лидия. — Вряд ли кто-то станет проверять.

— Вы действительно доверяете это мне?! — Агата ошарашенно уставилась на женщину.

— А почему нет? — та равнодушно пожала плечами в ответ. — Мне все равно, если это принесет деньги.

— Ну ладно, как скажете.

— Значит, решено, — Лидия поднялась. — Пишите, звоните, если будут вопросы. Приходите в салон в любое время. Посмотрим, на что вы способны.

Глава 9

Агата нежилась в горячей воде и продумывала содержание будущих рекламных постов. Бомбочка для ванны придала воде нежно-золотистый оттенок с ароматом клубники и ананасов. К нему примешивался запах ванили от ароматической свечки, которую Агата установила на бортике. За окном сгущались декабрьские сумерки, и сейчас, когда электрический свет не заглушал их, небо казалось сине-фиолетовым.

Не факт, что подобная расслабляющая атмосфера способствовала креативу, но сочинение постов на удивление хорошо шло. Более того, она невольно пыталась придумать, а что еще можно сделать для безымянного пока салона, помимо рекламы в соцсетях. Жаль, что это не какая-нибудь кофейня, туда проще заманить покупателей. Можно проводить разные мероприятия, устраивать акции, интеграции, скидки по понедельникам и все в этом духе.

Хотя акции и интеграции возможны и в салоне красоты, почему нет? Агата плохо разбиралась в специфике, но стоило поговорить с мастерами и с самой Лидией, возможно, у них возникнут идеи.

Кроме этого не мешало бы добавить хоть немного уюта и стиля в оформление помещений, а то уж больно они безликие. Тем более, скоро Новый год, все вокруг украшено, дышит рождественской атмосферой. А в салоне Лидии ни одной еловой веточки. Надо предложить ей развесить декорации, они хорошо будут смотреться на фотографиях.

Фотографии! Этим тоже нужно заняться. Рекламные посты без картинок можно считать мертвыми. Именно сопровождающая иллюстрация привлекает внимание к тексту, а зачастую и заменяет его. Можно, конечно, нагенерить видов идеального салона красоты с помощью нейронок или найти картинки на Пинтересте. Но это не то. Это ничего не скажет конкретно о салоне Лидии.

Кстати, может, его так и назвать — Лидия? А что? Довольно красиво звучит, и салонам часто дают женские имена. И все же Агате не нравилась эта идея. Наверное, потому что ей не нравилась сама Лидия. С ее пресловутой деловой хваткой и неприкрытой жадностью. Если уж имя, то другое.

Агата брызнула теплой клубнично-ананасовой водой себе в лицо, чтобы ярче ощутить аромат, а потом и вовсе погрузилась в воду с головой. Это даже приятнее, чем ванна с пеной. Пена… Вынырнув, Агата попыталась ухватить за хвост ускользающую мысль. Как-то пена связана с названием салона, о котором она думала.

Ах да, пена — Афродита— богиня красоты. Салоны часто называют именами богинь и это, пожалуй,интереснее имен смертных женщин, особенно таких, как Лидия. Богиня это определенно лучше. Вот только Афродита все-таки не годится. Салоны с таким названием только в Москве попадались Агате несколько раз, а уж сколько их по всей России — страшно представить. Чересчур банально. Венера, Артемида и Диана— туда же. Слишком затерто. Нужна какая-то менее распиаренная богиня.

Вода в ванной уже основательно подостыла и надо бы вылезать, но поглощенная мозговым штурмом Агата игнорировала потребности тела.

Славянские богини? Кто там у нас есть? Лада? Ну да, ничего, но вызывает не лучшие ассоциации с отечественным автопромом. Макошь — звучит ужасно, да и не знает ее никто. Морена, наоборот, звучит красиво, но она— темное и злое божество. Такое название подошло бы специальному салону, заточенному под готов и некромантов.

Отвергнув славянский пантеон, Агата перешла к скандинавскому. И там наконец-то нашла, что искала. Фрейя! Ну, конечно! Стильно, красиво, загадочно, не настолько распиарена, как греческие богини, но и при этом и не сказать, чтобы совсем неизвестна. Тем более, здесь на Балтике скандинавские боги смотрятся органичнее, чем где-нибудь в Краснодарском крае. Решено, пусть будет Фрейя.

Покинув наконец ванну с совершенно остывшей водой, Агата направилась к ноутбуку, записывать тексты постов, пока они еще свежи в памяти. Увлекшись, она написала гораздо больше, чем планировала. Если так дело пойдет, она либо покончит с заказом намного раньше, либо, уезжая, оставит Лидии “в наследство” еще какое-то количество постов, которые будут автоматически публиковаться и рекламировать салон уже после возвращения Агаты в Москву.

Спать она пошла далеко за полночь, но еще долго не могла уснуть, возбужденная идеями, сменяющими одна другую и планами на завтрашний день.

Зато пробуждение явно не способствовало реализации наполеоновских планов, в ночи казавшихся гениальными. Агата проснулась поздно, измотанная, с больной головой. Пришлось начинать утро не с кофе, а с разведенной в стакане воды таблетки цитрамона.

Ожидая облегчения боли, Агата написала сообщение Лидии с вопросом, может ли она прийти в салон и поснимать мастеров за работой. Лидия дала согласие, но с условием, что сделанные снимки сначала будут показаны ей.

Жаль, конечно, что Ника не догадалась в кучу ненужных вещей, отправленных сюда из Москвы положить профессиональный фотоаппарат, оставшийся с тех времен, когда Агата всерьез увлеклась фотографией. Но это было чертовски давно, почти сразу после окончания универа, и теперь Агата сама бы не вспомнила, на какой из полок шкафа пылится фотоаппарат, с которым в свое время она была неразлучна.

Так что придется довольствоваться снимками, сделанными со смартфона. Но ведь, если быть честной, именно стремительно улучающееся качество камер смартфонов и вытеснило из ее жизни тот самый фотик. Когда снимок, сделанный на телефон во время обычной прогулки, ничуть не хуже, а порой даже лучше, чем снятый на профессиональную камеру, невольно задумаешься, а стоит ли таскать за собой громоздкий фотоаппарат? Вот и сейчас обойдется тем, что есть. Тем более что фотографии с телефона куда проще и быстрее загружать в соцсети.

Как только голова перестала напоминать о себе, Агата наскоро позавтракала и отправилась в салон, по дороге прикидывая, какие именно виды могли бы лучше всего иллюстрировать написанные ею в ночи рекламные тексты.

В салоне ее, похоже, ждали, но вряд ли это относилось к администратору. Внешний вид женщины полностью подтверждал первое впечатление, и Агата с досадой подумала о том, что если это создание с сальными небрежно собранными волосами в грязновато-белой безразмерной футболке и спортивных штанах попадет на фотографии, тораспугает потенциальных клиентов.Администратор едва подняла голову, окинув вошедшую Агату равнодушным взглядом. Затем, как и в прошлый раз, крикнула в сторону коридора:

— Соня, Лена, Альбина, тут снимать пришли, — и снова уткнулась в телефон.

Хлопнуло несколько дверей и на ресепшн подошли три женщины. Одна — уже знакомая Агате Алена. Вторая была невысокой, полненькой с золотисто-рыжими кудряшками, озорными серыми глазами и милыми ямочками на щеках. Третья — сама элегантность, высокая, стройная, со светло-карими глазами, идеально мелированными волосами и не менее идеальным макияжем на красивом, пусть и уже не совсем юном лице.

— Софа— рыженькая обаяшка представилась первой.

Софа, значит. А не Соня, как обращалась к ней противная администраторша. Неужели так сложно запомнить имена людей, с которыми работаешь, и называть их так, как им нравится?

— Агата,— просто невозможно не улыбнуться в ответ на такую светлую и открытую улыбку.

— Альбина,— представилась ухоженная красавица, протягивая холеную руку. — Мастер маникюра и педикюра.

Руки, да и весь вид женщины служили наилучшей рекламой ее услуг. Вот бы кого посадить на место администратора. Кстати, об этом стоит подумать.

— Очень приятно, — Агата улыбнулась всем троим. — Мне нужно поснимать салон и вас за работой так, чтобы максимально раскрыть все лучшие стороны. Но я мало знакома с бьюти-сферой, поэтому мне понадобится ваша помощь.

— Поможем,— жизнерадостно отозвалась Софа.— Ко мне как раз клиентка должна подойти через пять минут.

— Отлично,— кивнула Агата. — А пока покажите мне все тут. Стоит сделать несколько кадров и пустых залов, чтобы лучше показать обстановку.

Впрочем, пустые залы явно нуждались в подготовке для снимков. Чего стоили хотя бы клочья волос, разбросанные вокруг одного из кресел.

— Я сейчас уберу, — смущенная слишком красноречивым взглядом Агаты Алена бросилась к щетке с совком.— Только что клиентка ушла, — оправдывалась она, поспешно заметая волосы.

— Ничего,— Агата ободряюще улыбнулась. — Но пока никого нет, давайте тут все приведем в фотогеничный вид.

И они втроем принялись убирать, переставлять, искать места для парикмахерских принадлежностей, откуда они эффектнее смотрелись. Альбина из маникюрного кабинета принесла пару композиций с искусственными цветами. В общем, к приходу слегка опоздавшей клиентки зал выглядел более-менее готовым к съемке.

Клиентка оказалась миловидной пожилой дамой, полностью вписывающейся в теорию о местных бабушках, составляющих основной контингент салона. Софа накинула на нее пелерину и принялась за работу, а Агата кружила вокруг них, выбирая наиболее удачные ракурсы. Клиентка предварительно дала согласие на съемку под условием, что ее “красиво снимут”, покажут ей все фото и оставят лишь те, которые она одобрит. И теперь все время краем глаза косилась в сторону Агаты, стараясь придать лицу идеальное, как ей казалось, выражение.

— Деточка, снимайте лучше слева. Левая сторона у меня рабочая, — почтенная леди щедро раздавала советы. — И свет оттуда лучше падает. Хотя он здесь слишком яркий. Подчеркивает, что не надо,— со вздохом добавила она.

Агата снимала с разных сторон и ракурсов, полностью погрузившись в работу и получая от нее откровенное удовольствие. Это же профессиональный вызов — снять женщину в летах так, чтобы она смотрелась привлекательной, и фото в целом притягивало взгляд. Она экспериментировала со светом, с помощью Алены перетащив особые лампы из кабинета отсутствующего сегодня визажиста. В итоге отснятый материал понравился не только самой Агате, но и Софе, а главное, клиентке, которую, как оказалось, звали Варвара Андреевна. Альбина и Алена тоже одобрили результат, и только администратор за столом на ресепшн по-прежнему оставалась совершенно равнодушной к происходящему.

Следующей снимали Альбину за работой. Она трудилась над руками еще одной возрастной дамы. Как и Варвару Андреевну клиентку, пришедшую на маникюр, отличала явная привычка следить за своей внешностью. Агата язвительно подумала, что, пожалуй, несмотря на свои годы, эти бабушки выглядят получше, чем неряха-администраторша. На них приятнее смотреть и снимать.

Однако, как бы они ни были милы и ухожены, показывать в рекламе только пожилых женщин — это провал. Нужны посетители разного возраста и желательно пола. Им требовалось расширение аудитории, и аудитория эта в идеале должна видеть на фото тех, кого сможет ассоциировать с собой.

Похоже, не одна Агата это понимала.

— Значит так,— решительно заявила Альбина. — Давай-ка ко мне в кабинет, Агата. Будешь изображать клиентку, а Софа нас поснимает. Тем более, маникюр тебе не помешает,— с легкой усмешкой добавила она.

Сотрудницы салона красоты довольно быстро перешли с Агатой на “ты”, поскольку общая работа, как известно, сближает. Начала Софа, а Алена с Альбиной подхватили. Еще посмеялись забавному совпадению, что имена у троих из них начинаются на букву “А”.

— Кстати, а как зовут администратора? — спросила Агата, устраиваясь в удобном кресле маникюрного зала.

— Гуля,— отозвалась присевшая Софа, примеряясь для очередного кадра.

— Гульнара,— произнося это, Альбина пренебрежительно фыркнула. — Так, займемся твоими ручками. Клади правую на стол, а левой можешь пока листать каталоги, выбирать дизайн.

Агата с удовольствием доверилась профессионализму Альбины, и даже дизайн выбрала по ее совету. Самой ей хотелось чего-то скромного, возможно, прозрачных или нюдовых оттенков, но Альбина настояла на сочетании более ярких цветов. Во-первых, по ее мнению выбранные оттенки отлично гармонировали с темными волосами Агаты и стилем ее одежды, а во-вторых, на снимках такой дизайн будет смотреться намного эффектнее, притягивая взгляд. С последним уж точно не поспоришь, и Агата отдала свои руки в руки мастера.

Результат ее восхитил, как и сделанные Софой фотографии.

— Да у тебя талант, — убежденно заявила она, заставив Софу зардеться от похвалы.

— Ой, слушайте, я забыла про очень важную вещь! — встрепенулась Агата.

— Какую?— хором спросили Альбина с Софой и заглянувшая в кабинет Алена.

— Кофе!

— Кофе?— все трое недоуменно переглянулись.

— Хочешь отметить наши шедевральные фотографии? — спросила Алена. — Так если надо, то мы и чего покрепче найдем, — заговорщицки подмигнула она.

— Нет, я про кофе для клиентов. Кстати, — внезапно вспомнила она. — Я не видела, чтобы Варваре Андреевне и другой даме подавали чай или кофе. Или женщины в возрасте отказываются от них из-за риска гипертонии?

Мама Агаты страдала повышенным давлением и несколько лет пила только цикорий и травяные отвары.

— Они не отказываются, — жестко произнесла Алена. — Им никто не предлагает. — Так ведь, Гульнара? — она повысила голос, обращаясь к сидевшей в соседнем помещении администраторше.

— А я тут причем? — отозвалась та. — Кофе хозяйка должна обеспечивать. Не из своего же кармана мне за это платить.

— Лидия не считает нужным предлагать клиентам напитки? — удивилась Агата. — В Москве это вроде как норма.

— Да и здесь тоже, — вздохнула Альбина. — Мы все-таки не на краю света живем, — она с легким укором покосилась на Агату. — Просто Лидия на всем экономит. Одно время, правда, она держала в салоне кофемашину… для себя. А если кто-то из нас хотел сделать себе кофе, предлагала оплачивать каждую чашку.

Агата недоверчиво уставилась на нее, но Альбина явно не шутила и не преувеличивала, лица остальных мастеров тоже были весьма красноречивы.

— Ладно,— отойдя от шока, Агата приняла решение.— А поблизости где-нибудь можно раздобыть хотя бы пустой картонный стаканчик?

— Можно и полный, — отозвалась Софа. — Тут кофейная палатка в двух шагах. Могу сбегать, если для фото нужно.

— Да я и сама могу, — смутилась Агата. — Чего я буду тебя гонять? Давайте я сбегаю за кофе, а потом мы снимем, как я его пью, пока Альбина красит мне ногти. Ты же сможешь изобразить, что все еще красишь их?

— Справлюсь,— хмыкнула та.

Но за кофе все-таки отправилась Софа под предлогом того, что ей хочется на воздух. Чтобы не тратить зря время, Агата решила снять ресепшн. Но для этого Гулю из-за стола требовалось убрать любыми правдами и неправдами.

— Слушай,— повернулась она к Альбине, понижая голос. — Если я сыграла клиентку, может, ты изобразишь администратора? А то… — она выразительно покосилась в сторону ресепшн.

— Можешь не продолжать, — Альбина закатила глаза. — Сделаем, как ты говоришь.

— Правда, подписчики могут обратить внимание, что один и тот же человек занимается ногтевым сервисом и встречает клиентов, — задумчиво пробормотала Агата, которой идея уже не казалась такой блестящей. — Даже если публиковать фото в разные дни.

— Попробуем решить эту проблему, — и Альбина скрылась в кабинете визажиста.

И через несколько минут вышла, основательно преобразившись. Она распустила волосы, накрасила губы помадой другого оттенка, наложила более яркие тени и румяна. Последним штрихом к новому образу стал бледно-желтый жакет, который Альбина достала откуда-то из шкафа и надела вместо своей рабочей рубашки.

— Тебя не узнать! — восхитилась Агата.

Алена и Софа, подоспевшая с картонной коробкой, в которой стояли четыре стаканчика с кофе, разделили ее восторг. Оставалось как-то уладить вопрос с Гульнарой. За это взялась Алена.

— Ты не могла бы нам стол освободить для съемок? — почти ласково обратилась она к администратору.

— А он что, без меня лучше смотрится? — хмуро отозвалась та.

— Ну, понимаешь, — осторожно начала Алена, — это же фотографии для рекламы, нужна идеальная картинка.

— А я значит не идеальная, — внезапно сонная и безразличная Гульнара как будто проснулась, и тут же стало понятно, что будить ее не стоило. — А кто у нас идеальный? Альбина? Или ты? — она со злостью уставилась на Агату, которую до этого едва замечала.

— Садитесь, снимайте друг дружку, идеальные, — она вскочила, с грохотом отодвигая стул. — Только потом пеняйте на себя!

Глава 10

Вернувшись, Агата внимательно просмотрела отснятый материал и отправила фотографии Лидии на одобрение. Владелица салона одобрила все, причем дала ответ слишком быстро, чтобы успеть внимательно посмотреть. Ну и ладно, ее дело.

Агата слегка переживала за ее реакцию на Альбину вместо администратора, но если хозяйка не против, то отлично. Хорошо бы это значило, что Гульнара еще не успела нажаловаться. А еще лучше — если бы не стала жаловаться совсем.

И вообще надо выкинуть этот неприятный момент из головы, ведь в целом день вышел просто отличным. Девчонки, как уже начала про себя называть сотрудниц салона Агата, приглашали ее заглядывать к ним. Ей очень хотелось ответить на приглашение и зайти к ним до отъезда хотя бы разок, но смущала мысль о Гульнаре. Не очень-то приятно, когда на тебя смотрят волком.

Агата в который раз с нежностью посмотрела на украшенные маникюром ногти. Как красиво! Она пыталась заплатить Альбине за работу, но та решительно отвергла деньги, с усмешкой добавив, что выставит это в счет Лидии. После истории про кофе, который хозяйка пыталась продавать сотрудницам, Агата ни капельки не сочувствовала скряге.

После ужина, она занялась распределением фотографий по постам и составлением графика публикаций. Закончила далеко за полночь, но осталась очень довольна результатом.

Утро следующего дня решило порадовать Агату солнечной погодой. И даже неудачный эксперимент с приготовлением яйца пашот на завтрак не испортил ее приподнятого настроения. Яйцо в итоге все равно было съедено за компанию с парочкой брускетт. Наслаждаясь домашним завтраком, Агата подумала, что может себе позволить хоть изредка завтракать в какой-нибудь кофейне или пекарне.

Кстати, об этом. На такие роскошества нужны деньги. Самое время написать Лидии и напомнить об оплате. Агата считала, что основную часть договора выполнила: создала рекламные паблики, написала и загрузила посты, отсняла отличный визуальный контент в дополнение к текстам. Ей было немного неловко за то, что справилась с работой так быстро, всего за два дня. Агата не помнила, когда в последний раз работала с таким энтузиазмом. Ну, так и задание было интересным, а она — отдохнувшей и полной сил. Ударная работа даже не утомила ее. Если Лидия захочет, она может даже продолжить, идей еще достаточно. Правда, большая часть из них выходит за пределы рекламных текстов. Есть смысл обсудить с хозяйкой салона.

Но не успела Агата написать Лидии, как та позвонила. Легка на помине.

— Доброе утро,— жизнерадостно приветствовала женщину Агата, приняв звонок.

— Какое утро?— а вот в тоне Лидии не слышалось ни капли доброжелательности. — Час дня!

— Я не так давно встала, — спокойно ответила Агата. — Напоминаю, что я в отпуске.

— Больше нет.

— Что?!— Агата решила, что ослышалась.

— С завтрашнего дня можете выходить на работу, — мрачно отчеканила Лидия.

— Куда? Почему вы решаете за меня. Вы пока не мой работодатель.

— Теперь ваш.

— С какой стати? У нас с вами был договор, я выполнила его условия. Как раз хотела поинтересоваться насчет оплаты. Возможно, я бы и согласилась продолжить сотрудничество, но ваш тон…

— А какой у меня должен быть тон, когда по вашей вине я теряю сотрудника накануне Нового года? А это, если вы не в курсе, чуть ли не самое прибыльное время для нас.

Что она несет? Агату начало трясти, а в висках потихоньку нарастала ноющая боль— предвестник мигрени. Все это выглядит как бессмысленный бред.

— О чем вы говорите? — простонала Агата. — Я ничего не понимаю! Я жду от вас оплаты по договору, а в ответ получаю какие-то нелепые требования.

— Я готова оплатить вашу работу в полном объеме, если вы компенсируете мне причиненные вашими действиями убытки.

— Какие убытки? О чем вы вообще? — боль от висков распространилась на лоб.

— Вы оскорбили Гульнару, и она ушла. Насовсем. Она больше у меня не работает! Я не могу оставить салон без администратора за две недели до Нового года. Или вы занимаете ее место на это время, или я вынуждена удержать вашу плату по договору в счет причиненных убытков. Решайте.

— Это шантаж!— возмутилась Агата.

— Да, — не смущаясь, согласилась бизнес-леди. — А что мне еще остается делать? Самой садиться на ресепшн? У меня, знаете ли, есть другие дела. Искать кого-то долго, а сейчас самое горячее время. Так что или вы работаете на меня, или не получаете ни копейки. Естественно, я не предлагаю вам работать бесплатно, — стальной голос стал чуть мягче. — Я буду платить вам зарплату Гульнары. Ну и, разумеется, выплачу деньги по договору. Все честно.

Честно, да уж! Ну, хоть за деньги предложила работать, а то с этой жадины сталось бы и зарплату зажать. От такой всего можно ожидать.

— Как вы понимаете, ваше предложение … эээ-э…, мягко говоря, несколько неожиданное. Я хотя бы могу подумать?

— Можете,— милостиво позволила деловая тигрица.— Сегодня суббота, а по выходным мы не работаем. Разве что в самый наплыв клиентов. Кстати, пятидневная рабочая неделя — лишний повод согласиться. По сути, вам придется отработать всего десять дней. А я за эти две недели попробую найти постоянного работника на замену Гульнаре.

— И все-таки это безумие, — Агата предприняла еще одну попытку достучаться до бессовестной шантажистки. — Почему вы вините меня в том, что Гульнаре вздумалось уйти?

— Да потому что вы задели ее самолюбие! Прогнали с рабочего места во время съемок. Вы оскорбили ее как женщину!

— Но я ее не прогоняла, — попробовала оправдаться Агата. — Я только имела в виду…

- Она отлично поняла, что вы имели в виду. Не только вы, кстати. Альбина и остальные тоже хороши. Но не увольнять же их из-за этого. Я и вас не увольняю, напротив, беру на работу.

— Ну, спасибо!

— Пожалуйста, — холодно отозвалась Лидия. — В сложившейся ситуации можете винить только себя. У вас день на размышление. Завтра я буду ждать ответ. И очень рассчитываю, что в понедельник вы выйдете на работу. До свидания, — на этом она закончила разговор.

Отшвырнув телефон на журнальный столик, Агата без сил рухнула в кресло. Что за дрянь творится с ее жизнью, которая только-только вновь стала обретать вкус и смысл? Как эта Лидия смеет шантажировать ее и приказывать? Да пошла она! Пусть подавится своим гонораром!

От этой мысли стало чуть легче. Можно просто пожертвовать заработанными деньгами. В конце концов, она работала всего два дня, и по большей части работа приносила ей удовольствие и вдохновение. Можно считать рекламу подарком классным девчонкам из салона. Если из-за рекламы у Алены, Софы и Альбины появятся новые клиенты и увеличатся доходы, значит, все было не зря.

А она не рабыня, и не пойдет на поводу у взбалмошной тетки с деловой хваткой бультерьера. Вот прямо сейчас напишет Лидии и скажет, что та может засунуть ее деньги… в любое доступное место. И зарплату Гульнары туда же.

Хотя жалко, конечно. На гонорар Агата рассчитывала. В ее нынешнем положении разбрасываться деньгами — не очень-то позволительная роскошь. Но и занимать работой половину прекрасного отпуска не лучше. Либо она потеряет деньги, либо время. И что хуже?

Надо посоветоваться с Никой. Тем более, сегодня суббота, и сестра должна быть свободна. Только сначала — принять таблетку от головы, пульсирующая боль в которой нарастала с каждой минутой.

Мерзкая Гульнара! Мерзкая Лидия! Размешивая цитрамон в стакане с бешеной силой, Агата посылала мысленные проклятия парочке безумных женщин, умудрившихся испортить ей чудесный отпуск.

Кресло, плед, горячий чай и звонок сестре — стандартный набор первой помощи в случае жизненных драм.

Ника внимательно выслушала сбивчивый рассказ Агаты, не перебивая, и лишь потом высказала свое мнение.

— Разумеется, ты не обязана работать на нее. С точки зрения закона требование звучит как полный бред. Надеюсь, ты и сама это понимаешь. Более того, деньги по договору с нее можно истребовать через суд. Хотя, зная тебя, подозреваю, что в суд ты подавать не станешь, пусть дело и выигрышное на сто процентов. Да и процесс в две недели никаким образом не уложится. Разве что, ты ради этого решишь еще задержаться в Зеленоградске.

— Нет, в суд я не пойду, — решительно заявила Агата. — Я и так выбираю между деньгами и временем, а ты предлагаешь еще и нервы тратить.

— Предсказуемо, — хмыкнула в трубку Вероника. — Но можно хотя бы поугрожать Лидии судом. Хочешь, я возьму это на себя?

— А тебе не трудно? Не хотелось бы тебя напрягать проблемами, в которые я тут влипла.

— Ну что ты! Мне это даже удовольствие доставит. Люблю ставить наглых людей на место, особенно тыча им в нос положения законов. Юрист я или кто?

— Юрист!— горячо подтвердила Агата. — Самый лучший на свете. А еще самая лучшая сестра и подруга.

— Только можно я завтра ей позвоню? Мы с Олегом в гости собирались.

— Конечно! Тем более, именно завтра она ждет ответа. А вам хорошо погулять. Не буду больше тебя задерживать. Олегу привет. И спасибо тебе еще раз, ты лучше всех!

— С этим не поспоришь, — довольно усмехнулась Ника. — А ты не грусти и не переживай. Отправляйся лучше на прогулку и порадуй себя чем-нибудь.

Положив трубку, Агата решила последовать совету сестры, тем более что солнце, вопреки своему здешнему непостоянству все еще держалось на ясном небе, отражение которого окрашивало морскую воду в нежно-голубой цвет.

Она уже собралась выходить, как на экране мобильника высветилось новое сообщение. Секунду поразмыслив, прочесть его сейчас или после прогулки, Агата все-таки нажала на значок. Вдруг это Лидия опомнилась?

Но сообщение оказалось вовсе не от Лидии, а от Ольгерда.

“Привет. Я обещал сводить тебя в кафе. Готов выполнить обещание сегодня, если у тебя есть время”

“Времени у меня сколько угодно, по крайней мере, сегодня”

“Отлично, тогда зайду за тобой где-то через час”

Само собой, Агата переоделась и нанесла легкий макияж. Джинсы и волосы, собранные в хвостик — не идеальный образ для кафе в центре города, пусть и провинциального. Хотя куда важнее, что ей просто хотелось выглядеть как можно лучше в обществе Ольгерда. Впрочем, все эти манипуляции отняли у нее совсем немного времени, а большую его часть в ожидании Ольгерда Агата размышляла о его непредсказуемости.

Ольгерд мог появиться и исчезнуть без всякой логики. С такой манерой поведения совершенно нереально делать какие-то выводы. Но скорее всего, это к лучшему. Живые люди со своими неповторимыми взглядами и характерами вовсе не должны быть предсказуемыми и вписываться в чужие шаблоны. Разве не этого ждал от нее Игорь и его маман? Они желали, чтобы Агата соответствовала их образу идеальной женщины и хорошей жены, любое отклонение вызывало недовольство. Не стоит им уподобляться. Каждому человеку нужно позволить быть самим собой, не пытаясь запихнуть их в рамки своих стереотипов и ожиданий.

К моменту, когда герой ее размышлений появился на пороге, Агата уже полностью примирилась с его непредсказуемостью и просто радовалась тому, что снова его увидит. Как и в прошлый раз Ольгерд с Агатой пошли сначала по пляжу, потом по променаду, который вывел их к Курортному проспекту.

— Предлагаю пойти в “Хлеб”. Хотя это просто кафе-пекарня, там невероятно вкусно готовят. А еще их десерты выиграли в каком-то гастрономическом конкурсе. Считаю, что вполне заслуженно. Конечно, “Хлеб” — идеальное место для завтраков, но и пообедать там найдется чем.

— Как скажешь,— Агата была заранее готова на все.

Кафе располагалось на первом этаже удивительно атмосферного здания в баварском стиле. Агате вообще очень нравилась немецкая стилизация в архитектуре Зеленоградска, заметная не только в исторических, но и в новых зданиях.

Сбоку от кафе выстроилась приличная очередь, смутившая Агату. Проследив ее встревоженный взгляд, Ольгерд успокоил.

— Не переживай, это за кренделями. Они здесь обалденные. Поэтому почти всегда очередь, особенно на выходные и в праздники.

Внутри было многолюдно, шумновато, но уютно. Ольгерд с Агатой устроилась на диване возле окна. От разнообразия блюд, особенно десертов разбегались глаза. В конце концов, Агата остановила выбор на куске киша с лососем, салатно-фруктовом боуле и круассане с фисташковым кремом. Наверняка, Ольгерд сочтет ее обжорой. Ну и пусть. Если ему можно быть собой, то ей тем более. Сам он заказал суп с морепродуктами и яйцо бенедикт на подушке из бекона. А еще они взяли чайник ягодного чая на двоих.

У Агаты с начала встречи чесался язык рассказать про затруднительное положение, в котором она оказалась, да и вообще про всю эту историю с салоном. Хотя они не настолько близки, чтобы грузить Ольгерда своими проблемами. Но, в конце концов, надо же о чем-то говорить, кроме погоды и абстрактных тем, вроде книг, фильмов или архитектуры. И пусть Ольгерд почти ничего не рассказывал о себе, Агата решилась первой сломать эту стену, тем более, ей действительно очень хотелось поделиться и узнать его мнение.

Ольгерд внимательно выслушал историю с самого начала, время от времени задавая вопросы.

— И что мне теперь делать? — Агата закончила историю риторическим вопросом. — Не в суд же в самом деле на нее подавать.

— Можно и в суд, — ее собеседник слегка усмехнулся. — Могу даже подвезти тебя и помочь с заявлением. Но ведь ты не этого хочешь?

— Конечно, не этого! Судиться еще не хватало!

— А чего ты хочешь на самом деле, Агата? — в его улыбке проскользнуло что-то от демона-искусителя.

Она чуть не выпалила, что хочет, чтобы ее оставили в покое и дали догулять отпуск, но в последний момент замерла, задумавшись. А правда ли покой — именно то, что ей сейчас нужно?

— Я… я не знаю.

— Из твоего рассказа мне показалось, что тебе было интересно работать с этим салоном.

Интересно! Как верно он подобрал слово.

— Ну да, ты прав. Мне понравилось. Но одно дело — придумывать рекламные стратегии и воплощать их, а другое — сидеть за стойкой администратора, записывать и принимать клиентов.

— А почему бы тебе не совместить одно с другим? Насколько я знаю, работа администратора оставляет много свободного времени. Так попробуй воплотить хотя бы часть своих идей за эти две недели. Неужели не хочется узнать, сработают ли они? — Ольгерд, похоже, вошел в роль искусителя.

— Хочется, конечно, — признала Агата. — Но почти все мои идеи и планы требуют затрат, а Лидия — ужасно жадная. Например, я бы украсила салон новогодним декором. Но для этого мне придется купить его за свои деньги. А еще кофе. В нормальных салонах красоты клиентам предлагают кофе или чай. В идеале в брендированных стаканчиках, служащих дополнительной рекламой. Но если немного еловых веток, шариков и мишуры я еще могу купить за свой счет, то кофемашина мне точно не по карману.

— Можешь взять мою, ту, что стоит в доме, — внезапно предложил Ольгерд. — Если, конечно, готова без нее обходиться. Но вроде ты и сама отлично варишь кофе.

— Ты серьезно?! Разрешишь забрать в салон твою кофемашину?

— А почему нет? — он пожал плечами. — Она уже не молода и полностью окупила затраты. Да и вряд ли две недели усиленнойэксплуатации добьют старушку. Хочешь, в понедельник я заеду и отвезу ее в салон?

— Хочу, но это по-прежнему выглядит аттракционом неслыханной щедрости. Лидия такого не заслужила.

— Лидия— нет, а ты — да. Твое стремление помочь практически незнакомым людям вдохновляет меня присоединиться. И, кстати, если ты готова тратить собственные деньги на украшения, я могу показать, где их раздобыть. Тут недалеко.

Агата пребывала словно в тумане. Она даже не до конца осознала, что принимая предложения Ольгерда, по сути, принимает предложение Лидии, отдавая себя в кабалу на две недели. Просто после разговора с Ольгердом условные цепи стали видеться ей чуть ли не увитыми розами. Точнее, новогодними гирляндами.

Расплатившись в кафе, купив домой свежего хлеба и легендарных кренделей, Ольгерд с Агатой шагнули в холодный вечер, наполненный светом огней и запахом свежей хвои. Пройдя немного по Курортному проспекту, они оказались возле магазина “Барахольщик”. Внутри было не протолкнуться из-за толп народа, но оно того стоило. На полках вокруг были расставлены самые разные предметы декора, красивая посуда, текстиль, а еще всевозможные сладости. Агата позабыла обо всем на свете, даже о своем неотразимом спутнике. И только минут через двадцать восхищенного блуждания между стеллажами, она вспомнила, зачем пришла сюда.

В итоге она выбрала несколько довольно длинных еловых гирлянд и один венок. Еще взяла елочных украшений, правда, пластиковых, зато по красоте не уступающих стеклянным. Кроме того, в отделе для рукоделия, она купила набор шаров из пенопласта и несколько мотков разноцветной пряжи.

Уже по дороге к кассе Агата замерла, увидев на полке милейшую кофейную пару в коробке. Две маленькие чашки и два блюдца из тончайшего фарфора, в одном стиле, но с разным рисунком: на одной были нарисованы пионы, на другой — шиповник. Но цена на эту прелесть явно соответствовала ее красоте и качеству.

— Я не знаю, как дальше без этого жить, — она повернулась к Ольгерду. — Если Лидия все-таки заплатит мне гонорар и зарплату, обязательно вернусь за этими чашками.

Тот улыбнулся, кивнул и слегка подтолкнул Агату в направлении кассы. Расплачиваясь, она мысленно похвалила себя, что удержалась от покупки дивных чашек прямо сейчас, и тут же отругала за то, что сумма в чеке и так явно превышала ее нынешние возможности. В конце концов, и зарплата, и гонорар — где-то в туманном будущем, а сейчас она транжирит собственные деньги. И вряд ли прижимистая хозяйка салона компенсирует ей хоть копейку.

Обратно они шли, нагруженные покупками, буквально оплетенные елочными ветвями. Непонятно, как бы она в одиночку дотащила все это до дома. С другой стороны, одна бы она не пошла в “Барахольщик” и вообще послала бы Лидию с ее рабовладельческими замашками. Так что раз Ольгерд ее переубедил, пусть теперь и таскает елки, венки и прочую мишуру.

Выгрузив покупки на большой обеденный стол, Ольгерд попрощался, еще раз пообещал заехать утром в понедельник и ушел. Агате стало немного грустно, что он не захотел остаться и провести с ней оставшуюся часть вечера. Но она тут же напомнила себе, что глупо вместо радости и благодарности за еще один совершенно чудесный день, грустить о том, чего недополучила.

Закрыв за Ольгердом входную дверь, вернувшись в комнату, она принялась разбирать покупки. И только тогда, под грудами еловых веток обнаружила коробку, в которой нежно белели две маленькие кофейные чашки, одна — с пионами, другая - с веткой шиповника.

Глава 11

Прежде, чем дать согласие Лидии, Агата долго обсуждала свое внезапное решение с сестрой, и та, к ее удивлению отнеслась к этой идее вполне одобрительно.

— А почему бы и нет? — Ника явно заразилась воодушевлением. — Это действительно интересно. Это же челлендж — а что можно поменять за две недели? Я бы точно вписалась.

— Ну ладно, значит вызов принят, — решила Агата, уже начавшая сомневаться в разумности собственного выбора. — Раз даже ты одобряешь. Хотя ты та еще авантюристка.

— Я — да, но вот Ольгерд на авантюриста не очень похож, а ведь именно он тебя убедил. Конечно, это не меняет моего отношения к этой твоей Лидии — скупая, прагматичная змеища, к тому же не слишком умная. Но ведь твоя задача — не повысить ее доход, а сделать лучше салон. Вот и попробуй. Мне кажется, это будет занимательно.

Все воскресенье идея и впрямь казалась занимательной. Агата, откровенно наслаждаясь процессом, раскладывала композиции елочных игрушек по ветвям гирлянд и фотографировала результат, чтобы воспроизвести его в салоне.

В какой-то момент ей пришло в голову, что праздничная атмосфера сильно выиграла бы от новогодней иллюминации. С тяжелым сердцем она сняла развешанную над камином гирлянду, весело мигающую огоньками, и обмотала ее вокруг еловых ветвей. Было жалко расставаться с любимицей, но Агата утешала себя тем, что все равно будет целыми днями любоваться на эту гирлянду со своего нового рабочего места. А уезжая, обязательно заберет ее в Москву. Как и чудесные чашечки, подаренные Ольгердом.

И как только он умудрился незаметно купить их? Хотя, по уши замотавшись искусственной хвоей, легко проморгать несущийся на тебя метеорит, не то что не заметить чью-то покупку. Едва обнаружив подарок, Агата рассыпалась в письменных благодарностях, с трудом сдержав порыв немедленно позвонить. На все ее восторги даритель сдержанно ответил улыбающимся смайликом. Впрочем, ничто не могло умерить ее радости от подарка, и Агата поклялась себе любой ценой довести чашки до Москвы целыми и невредимыми. Даже если придется всю дорогу не выпускать коробку из рук.

Одним словом, все воскресенье настроение Агаты держалось на отметке “отлично”. И это при том, что назавтра ее ждал рабочий день. Первый настоящий рабочий день за много месяцев. Но вместо недавней досады и растерянности, теперь Агату охватил энтузиазм. Настолько сильный, что еще несколько часов мешал ей заснуть, заставляя ворочаться в постели и умолять собственный мозг перестать генерить неуместные идеи.

Зато с утра, проснувшись по будильнику, от чего она совершенно отвыкла, Агата вынуждена была признать, что от вчерашнего энтузиазма не осталось и следа. Только напоминание о том, что скоро должен приехать Ольгерд помогало ей воздерживаться от ежесекундных проклятий. Хоть что-то хорошее. Спросонья в полутемных помещениях, Агата успела поврезаться во все углы, стулья, и только чудом не свалилась с лестницы.

Однако она все же смогла оперативно привести себя в божеский вид, не столько ради первого рабочего дня, сколько ради встречи с Ольгердом. Оставшееся до его приезда время она потратила на то, чтобы сделать себе кофе, в последний раз воспользовавшись кофемашиной, которой предстоял скорый переезд. Варить кофе самой не было ни сил, ни времени.

Приехав, Ольгерд последовал ее примеру и сделал себе чашку кофе. Он тоже выглядел не слишком выспавшимся. Не привык вставать так рано? Интересно, кем же он все-таки работает? Удивительно, что за все время общения, она так это и не выяснила. Как-то не предоставлялось повода. А почему бы и не сейчас?

— Ты на работу из-за меня не опоздаешь? — закинула она удочку.

— Нет, все в порядке, не переживай, — не поворачивая головы, ответил он, поглощенный запихиванием кофемашины в коробку, отыскавшуюся в кладовке.

Лаконичненько, и по-прежнему совершенно непонятно. Ладно, не хочет человек говорить о своей работе и не надо. В конце концов, строить предположения даже интереснее.

Пока Агата, восседая на высоком табурете за кухонным столом, потягивала свой кофе из чашки с шиповником, Ольгерд загрузил в машину сначала коробку, а потом новогодние декорации.

— Ну, все, поехали. Ты готова?

Она сделала последний глоток, накинула пальто с шарфом и уселась на сиденье рядом с водительским местом. Жаль, что поездка до салона заняла лишь пару минут. Наверное, проще было пешком дойти, пока Ольгерд загружал вещи в багажник, а потом разгружал их.

Салон был уже открыт, но встретила их не Лидия, а Алена. Она явно ждала Агату, но не Ольгерда, и уж точно не груду вещей, которую он втащил.

— Раз Лидия шантажом вынудила меня работать, придется ей смириться с инициативой и с переменами, которые я тут устрою на ближайшие две недели.

— Думаешь, что сможешь стрясти с нее деньги за все это? — в голосе Алены звучало даже не сомнение, а полнейшее неверие.

— Не думаю,— весело отозвалась Агата, закрепляя на стене один конец еловой гирлянды. — Подержи с той стороны, пожалуйста. Я не так давно знаю эту вашу Лидию, но уже успела оценить ее легендарную прижимистость. Так что деньги я за все это брать не стану. Другое дело, что-то заберу обратно, отработав свой срок. Но пока я здесь администратор, салон будет таким, каким я хочу его видеть.

— А это кто?— шепотом спросила Алена, кивая на возившегося с кофемашиной Ольгерда.

— Хозяин коттеджа, который я снимаю, и мой друг.

В последнем Агата не была до конца уверена, просто ей очень хотелось, чтобы это было правдой.

— Классный!— все так же тихо проговорила Алена.

Хорошо хоть большие пальцы не стала оттопыривать и выразительные мордочки строить, как Ника.

Зато подошедшая следом Софа оказалась менее сдержанной на выражение восторга.

— Ой, молодой человек, а вы кто? Не хотите у нас остаться администратором вместо Агаты? Она милая, конечно, но вы еще лучше.

— Я бы с радостью выкупил Агату из рабства ценой собственной свободы, но боюсь, администратор из меня никакой. И эта ваша фурия не оценит замену.

— Фурия!— восхитилась Софа. — Это имя ей явно больше подходит, чем Лидия.

— Еще лучше— гарпия, — у входа стояла Альбина, окидывая откровенно оценивающим взглядом Ольгерда. — Доброе утро всем! Смотрю, у нас перемены.

— Ага,— Агата прикладывала венок к стенам, выбирая лучшее место. — Надеюсь, к лучшему.

— А нашем положении любые перемены — к лучшему,— философски заметила Альбина, развешивая пальто на вешалке. — Оо-о, кофемашина!

— Да! — с гордостью отозвалась Агата. — Благодаря щедрости Ольгерда в ближайшие две недели у сотрудников и клиентов салона будет бесплатный кофе.

— А если мы возьмем тебя в заложницы и не отпустим обратно в Москву, кофемашина останется с нами? — поинтересовалась Софа с милейшей улыбкой, обращенной, прежде всего, к Ольгерду. — Впрочем, хозяин кофемашины может передать ее нам в качестве выкупа за тебя.

— И не подумаю, — Ольгерд сосредоточенно прилаживал на стену крепление для венка. — Пусть лучше Агата остается здесь и дальше платит мне арендную плату. Я — лицо заинтересованное.

У Агаты потеплело на сердце от этих его слов. И пусть Ольгерд намекал на материальный интерес, но все равно приятно знать, что он хотел бы удержать ее в Зеленоградске.

— Все, девушки, принимайте работу, — покончив с венком, Ольгерд облегченно вздохнул. — В качестве благодарности я не отказался бы от еще одной чашки кофе. Надо же оценить, как работает кофемашина на новом месте.

— Ой, чашки!— Агата всплеснула руками. — Об этом-то я не подумала. Нам нужны картонные стаканчики для кофе и чая, а я совсем про них забыла.

— Невозможно помнить обо всем, — успокоила Алена. — Ты и так столько всего придумала и закупила за пару дней. Уж со стаканчиками как-нибудь разберемся сами. Софа, ты у нас любитель коротких прогулок. Смотайся до ближайшего “Перекрестка”, там, в отделе одноразовой посуды точно есть одноразовые стаканчики по двести миллилитров. А для вас, — она обернулась к Ольгерду, — мы найдем чашку.

И она принесла из подсобки симпатичную голубую кружку, явно принадлежащую кому-то из них.

— Ну, хоть чай и растворимый кофе мы можем пить бесплатно, — объяснила она, поймав вопросительные взгляды Ольгерда с Агатой. — Чайник, правда, Альбинин, а на воду мы скидываемся. Теперь ее, кстати, больше понадобится, если будем готовить напитки для клиентов.

— Я подскажу, где можно заказать дешевле, — предложил Ольгерд. — А пробная партия у них вообще бесплатно.

Пока он пил кофе, вернулась Софа, принеся не только несколько упаковок со стаканчиками, но еще и бумажные пакеты, из которых восхитительно пахло песочным печеньем. Крошечные печенья с орехами и ягодами были высыпаны в вазочку и поставлены посреди стола. Теперь уже все захотели кофе, за исключением Альбины, предпочитающей чай.

Невероятно уютно было сидеть вот так впятером вокруг маленького журнального столика и пить кофе со свежим печеньем, перебрасываясь шутками, и по временам заливаясь дружным смехом. Со стен смотрели елочные ветви, украшенные игрушками, а одна из них весело подмигивала огоньками ее любимой гирлянды.

— Кажется, в нашем салоне начинается новая эпоха, — слова Алены прозвучали как тост, и пять разноцветных картонных стаканчиков стукнулись друг об друга.

Глядя на них, Агата озвучила еще одну из своих идей.

— А здорово было бы сделать брендированные стаканчики, — мечтательно произнесла она. — В зимнем рождественском стиле, с названием и контактами салона. И еще сахар в пакетиках, и такие крошечные шоколадки в брендированных обертках.

— Это тоже можно устроить, кстати, — подал голос Ольгерд. — Я могу разработать дизайн.

— Ты?!— удивилась Агата.

Остальные молча уставились на Ольгерда.

— Ну да, а что тут такого? Моя специальность — промышленный дизайн. Кроме того, я сотрудничаю с фирмой, которая как раз выпускает разные брендированные расходники для ресторанов и кафе. Дизайн я сделаю бесплатно, а вот за стаканы, сахар и шоколад с ним придется заплатить. Но я постараюсь организовать хорошую скидку.

— А вы точно настоящий живой мужчина? — Софа протянула руку словно с намерением прикоснуться к Ольгерду. — А то больше похоже на фею-крестную из Золушки.

— Мне бы такую фею, — хмыкнула Альбина.

— Пока я ваша общая фея, — усмехнулся в ответ Ольгерд. — Точнее, фей. И это не повесточка, а суровые реалии. Но на самом деле вам стоит благодарить Агату, это она заразила меня своим энтузиазмом.

А Агата тем временем переваривала наконец-то полученную информацию о профессии Ольгерда. Дизайнер, значит. Что ж, это многое объясняет. И заботу о стилистике дома, и оценивающие взгляды на украшение зданий Курортного проспекта и даже безмолвное ворчание по поводу не вписывающейся в интерьер гирлянды. Это объясняет также его хаотичный график занятости. Дизайнер — это почти художник. Образ Ольгерда в ее глазах стал еще более совершенным. И, похоже, окружавшие ее женщины полностью разделяли такое мнение. На прощание Ольгерда засыпали комплиментами, благодарностями и печеньем. А как только за ним закрылась дверь, на Агату посыпались многозначительные шуточки с заметной примесью зависти.

Она чувствовала себя одновременно смущенной и польщенной, раз десять на разные лады повторяя, что они с Ольгердом всего лишь друзья, и не то чтобы прям очень близкие.

— Ладно, хорош девочку смущать, — Алена решила положить конец болтовне. — Через десять минут у меня первая клиентка, а нам тут нужно все убрать. Фея-крестная нас покинула, теперь мы сами по себе. Так что, Золушки, принимайтесь за работу.

Глава 12

Сидя вечером в темноте, с легкой грустью глядя на пустое место над камином от гирлянды, Агата прокручивала в голове первый рабочий день. Он показался ей очень долгим. И не только потому, что она давно не работала вне дома. Просто в ее понимании этот день был наполнен событиями, хотя со стороны эти события, наверняка, казались незначительными.

Агату ужасно радовало, что почти все сегодняшние клиентки оценили новый сервис. Никто не отказался от предложенных горячих напитков, хотя большая часть пожилых леди выбирала чай вместо кофе. Софе пришлось еще раз сгонять до “Перекрестка”, чтобы купить несколько пачек чая: черного, зеленого, фруктового. Первые клиентки дополнительно к напитками получали маленькие печенья, из тех, что остались от утреннего пиршества.

Пришла и уже знакомая Агате Варвара Андреевна, сегодня у нее был маникюр. Помимо горячего одобрения предложенного чая, она обратила внимания на рукоделие, которым занималась Агата в перерывах между записями и расчетами клиентов. Накануне в “Барахольщике” она взяла пенопластовых заготовок для шариков и разноцветной пряжи. А теперь крючком обвязывала каждую заготовку, превращая в яркую елочную игрушку для украшения развешанных по стенам еловых гирлянд.

Варвара Андреевна, пришедшая чуть раньше, пока сидела на ресепшн с интересом наблюдала за прекращением очередной пенопластовой заготовки в новогоднее украшение. Поскольку на один шарик уходило не так уж много времени, к моменту, когда пожилая женщина вышла от Альбины, на столе возле Агаты лежало уже три, а она занималась четвертым.

— Они чудесные! — Варвара Андреевна замерла, буквально поедая игрушки глазами. — Деточка, не могли бы продать мне хотя бы один?

— Ну что вы,— Агата смутилась. — Я вам так отдам, в подарок.

Она протянула старушке пушистый сиреневый шарик, и чуть помедлив, добавила еще голубой.

— С наступающим!

— Спасибо!— Варвара Андреевна прямо светилась от удовольствия. — Как у вас все изменилось, однако! Надо рассказать невестке. А то она ездит в центр, когда совсем рядом такое чудесное место.

— Расскажите,— благодарно улыбнулась Агата. — Всем известно, что сарафанное радио в нашей сфере — лучшая реклама.

Интересно, с какого момента она стала считать бьюти-сферу своей?

И Варвара Андреевна оказалась не единственной, кто обещал рассказать дочкам, невесткам, подругам и соседкам о переменах в салоне.

Ближе к вечеру заявилась Лидия и, судя по выражению лица, слегка обалдела от увиденного.

— Что вы тут устроили? — сведя брови на переносице, возмущенно вопросила она.

Хотя она говорила “вы”, но смотрела при этом только на Агату.

— Дайте-ка подумаю, — та спокойно выдержала сердитый взгляд и тон. — Мы украсили салон, раздобыли кофемашину и теперь предлагаем посетительницам горячие напитки.

— Это я вижу,— доброжелательный ответ, похоже,только распалил гнев Лидии. — Но если вы думаете, что я компенсирую вам хоть что-то из потраченного…

— Мы так не думаем, — все так же спокойно отвечала Агата.

— И правильно! Я не собираюсь тратить деньги на незапланированные изменения. И вам не советую.

— Со своими деньгами позвольте мне самой разбираться. Если хотите, чтобы эти две недели я работала у вас администратором, то не мешайте мне вносить те самые незапланированные изменения. Я готова остаться только на этих условиях.

— Да пожалуйста! —раздраженно фыркнула хозяйка. — Охота вам за свой счет угощать всех окрестных бабулек кофе — угощайте. И если вы думаете, что пара еловых веток способна повлиять на доходность салона…

— Да, я так думаю. И позвольте мне проверить мою гипотезу. Все, что от вас требуется— не мешать. И это не будет вам стоить ни копейки.

— Ну-ну,— Лидия красноречиво закатила глаза.— Делайте, что хотите, хоть рок-концерты тут организуйте. Главное, чтобы вы выполняли свою работу и не вздумали требовать с меня покрытия ваших безумных трат. И, кстати, угостите меня кофе, раз уж вы его тут бесплатно всем раздаете.

На лице Альбины явственно читалось, как сильно она хочет напомнить хозяйкепро намерение брать деньги за кофе с собственных сотрудниц. Агате тоже хотелось съязвить на эту тему, но воспитание оказалось сильнее. Она просто подала Лидии стаканчик с кофе.

— Еще и стаканчики, — вместо благодарности хмыкнула та. — Вы точно разоритесь.

— Двести пятьдесят рублей за полсотни стаканов, — усмехнулась Софа. — Не разоримся. К счастью, мы, — она выделила это слово, — можем себе это позволить.

— Да уж, в бизнесе вы разбираетесь, как я — в классическом балете, — парировала Лидия. — Но если хотите маяться дурью — ваше дело.

И она ушла, а работницы салона, к которым теперь относилась и Агата, продолжили работу.

К окончанию рабочего дня в шесть вечера Агата чувствовала себя усталой, но вполне удовлетворенной прошедшим днем. Остальные тоже пребывали в приподнятом настроении, и после закрытия салона Алена предложила отметить первый день Агаты и перемены в салоне. Она извлекла бутылку красного вина откуда-то из глубины шкафа заполненного краской для волос и прочими парикмахерскими штуками.

Агата хоть и не особо любила вино не стала отказываться отметить свой первый рабочий день в отличной компании. Правда, домой она потом шла слегка заплетающимися ногами. Хорошо, что близко.

Только оказавшись дома, она поняла, насколько голодна. Еще бы, за весь день ничего не ела, кроме утреннего кофе с печеньями и бокала вина. Неудивительно, что мгновенно захмелела. Агата спаслась обнаруженной в холодильнике лазаньей, приготовленной накануне. Заботится о приготовлении полноценного ужина у нее не было ни сил, ни желания.

Подогрев лазанью в микроволновке, Агата с тарелкой плюхнулась на диван. Молниеносно доев свой скромный ужин, она осталась сидеть, просто перебирая в памяти картины минувшего дня.

От приятных воспоминаний ее отвлек звонок телефона. С прошлой недели Агата не очень доверяла звонкам, поэтому поначалу инстинктивно встревожилась и, лишь увидев высветившийся на экране телефон Ольгерда, расслабилась.

— Я тут поработал над дизайном для стаканчиков и прочих расходников. Сейчас скину варианты. Скажи свои замечания и пожелания. После доработки оформлю заказ минимальной партии.

От предложенных вариантов Агата была в полном восторге. Единственная сложность заключалась в том, что можно выбрать только один. Каждый из них идеально создавал зимне-рождественское настроение.

— Это ты все сам рисовал? — восторженно поинтересовалась она у Ольгерда.

— Скорее обрабатывал предложенные искусственным интеллектом варианты, — признался тот. — Чтобы нарисовать самому нужно побольше времени, а вам как я понял, чем быстрее — тем лучше. Но в принципе я так тоже могу. В смысле, нарисовать не хуже нейронки.

— В общем, вы с нейронкой молодцы. Надеюсь, что даже Лидия при всем ее фантастическом скупердяйстве оценит идею и после моего отъезда будет и дальше заказывать расходники с этим дизайном. Правда, кофемашину в салон ей придется тащить свою.

Они с Ольгердом проболтали еще около часа, а потом он попрощался, сославшись на дела. Несмотря на усталость Агата была готова болтать так хоть целую ночь напролет, даже зная, что завтра вставать в восемь утра. Но раз уж у Ольгерда другие планы, она хотя бы выспится.

Выспаться ей действительно удалось. Настолько, что на следующее утро она проснулась до звонка будильника. Вместо того, чтобы поваляться в кровати, Агата совершила свою привычную утреннюю вылазку на балкон. Правда, обычно она выходила любоваться на море гораздо позже, как правило, не раньше одиннадцати часов. А сейчас еще и восьми нет, на пляже темень, не разобрать, где море, где небо. Но это неважно. Главное — свежий ветер и мерный шум прибоя, без которого Агата уже и не представляла, как будет обходиться.

Собираясь на работу, она случайно бросила взгляд на журнальный столик возле дивана. Там все еще возвышалась стопка книг, которые Ника отправила ей из Москвы. И хотя Агата уделяла чтению довольно много времени, она все еще не дочитала “Маятник Фуко”. Может, захватить с собой на работу и читать в перерывах? А то если она и дальше будет обвязывать елочные шары, то сможет одарить всех окрестных пенсионерок.

Немного подумав, Агата решила, что роман Эко слишком большой и тяжелый, чтобы таскать его на работу и обратно. Лучше выбрать что-то более компактное. Ее выбор пал на “Числа Мардж” Кейт Андерсенн. Для разнообразия на работе можно почитать уютный детектив.

Однако планы планами, но оказалось, что сегодня администраторских забот у Агаты даже больше, чем вчера. В первую очередь из-за увеличившегося потока клиентов. Причем часть из них приходили без предварительной записи и просили найти для них время.

Но самым интересным и радующим было то, что сегодняшние клиентки не ограничивались почтенными дамами. Среди них были и женщины средних лет, и даже парочка молодых девушек. Заходили и мужчины. А ведь, по словам работниц салона, обычно мужчины салон вниманием не баловали.

Агата вместе с Аленой, Софой и Альбиной гадали, что послужило причиной притока клиентов: рекламные посты в социальных сетях или сарафанное радио. Спрашивать “как вы про нас узнали?” не очень хотелось. Куда приятнее, когда выбор именно этого салона кажется чем-то само собой разумеющимся.

Но парочка новых клиенток таки проговорилась, что пришли по рекомендации. Причем одна из них — школьница, пришедшая на педикюр по совету собственной бабушки.

— Тут у вас круто, — заявила она. — Теперь всегда буду ходить. И девчонкам из класса скажу. Вам бы еще вывеску нормальную сделать, ваще огонь будет.

— Вывеску мы сами не потянем, — проводив девочку, вздохнула Алена. — Это не кофейные стаканчики. Кстати, про кофе, чуть не забыла. Я же пирог испекла. И она достала коробку из-под торта, в которой красовался творожный-вишневый пирог.

— Так вот чем все утро пахло, — догадалась Агата. — А я-то думала, что запах мне мерещится.

Пирог поделили на четверых, но поскольку как раз в этот момент пришли еще две клиентки, они тоже получили по кусочку вместе с кофе и чаем в картонных стаканчиках.

— Какой сервис, — восторгалась одна из них, та, что постарше.

Вторая, более молодая, явно разрывалась между желанием принять угощение и своими пищевыми принципами.

— Вообще-то я не ем сладкое, но такой запах и вид, Боже… просто невозможно устоять. Это невероятно! — пробормотала она, прикрыв глаза от удовольствия после первого кусочка.

Если не есть сладкое, то и леденец покажется божественным, хотя Аленин пирог на самом деле был шикарен. Агата решила подхватить эстафету и в следующий раз тоже что-нибудь испечь или хотя бы купить для общего чаепития и совращения клиенток с пути праведного питания.

В середине дня, пока она рассчитывала одну клиентку и записывала другую, одна из пожилых постоянных посетительниц пришедшая раньше положенного времени обратила внимание на Агатину книгу, сиротливо лежащую на журнальном столике.

— Наконец-то,— произнесла она тоном строгой учительницы. — Впервые вижу здесь нормальную книгу. А то одни каталоги и женские журналы, да еще и десятилетней давности. Думаете, кому-то это может быть интересно? Уж точно не мне! Не знаю, кто догадался убрать эту муру и заменить книгой, но могу сказать одно — я одобряю перемены. И советую добавить еще книг. Одна — это слишком мало, и потом, у всех разные вкусы.

Агата пораженно выслушала то ли похвалу, то ли выговор и ничего не возразила клиентке, погрузившейся в чтение ее книги. Более того, почтенная дама потребовала книгу в парикмахерский зал, чтобы занять чтением время, пока ее волосы прокрашиваются. И если кому-то вместе с кофе достался кусок пирога, то Ирина Юрьевна, так звали женщину, получила книгу. Она, как успела догадаться Агата, оказалась из числа постоянных клиенток, но в отличие от большинства других дам не отказывалась от кофе, предпочитая ему чай. По ее реакции было видно, что кофе она ценит больше чая примерно настолько же, насколько книги — больше женских журналов.

— Похоже, в этом заведении кто-то взялся за ум, — вынесла вердикт Ирина Юрьевна, расплачиваясь. — Давно пора.

И все четверо сотрудниц салона, находившиеся в этот момент на ресепшн, переглянулись, безмолвно выражая согласие.

Глава 13

Дни до выходных пролетели быстро. Агата оглянуться не успела, как миновала первая рабочая неделя. За этот срок она успела выполнить множество задач, и при этом ни минуты не скучала на работе. В свободное от общения с клиентами время Агата снимала новые фотографии, теперь уже по-новогоднемуукрашенного салона, довольных посетительниц с напитками, а еще появлявшихся почти каждый день новых шедевров выпечки.

Сама Агата испекла малиново-фисташковый тарт, Софа принесла коробку эклеров, а Альбина где-то раздобыла мини-маффины без сахара, очевидно, заботясь о собственной фигуре и посетительницах, страдающих углеводофобией.

Но апогея десертный флешмоб достиг тогда, когда выпечку стали приносить сами клиентки. Интересно, что первой ласточкой стала строгая Ирина Юрьевна, точнее ее фирменный сметанник с персиками и ананасами. В благодарность за книгу, которую она таки забрала домой, поскольку не смогла оторваться, Ирина Юрьевна порадовала работниц салона домашним шедевром. Но при этом в императивной форме выразила пожелание о том, что выбор книг должен быть больше.

Агата и сама думала, что нужно бы принести еще книг, хотя пока никто, кроме Ирины Юрьевны читать не рвался. Но пусть будут. Бумажные книги любому помещению придадут уюта и атмосферности. Недаром же в некоторых кафе и ресторанах книжные полки или даже целые шкафы стоят как часть интерьера.

Агата решилась спросить у Ольгерда разрешения воспользоваться книгами с его книжных полок. Если уж он готов был пожертвовать кофемашиной, да и в целом принимал горячее участие в жизни салона, то, наверное, не откажет.

Шанс представился ей в четверг вечером, когда он пришел показать образцы брендированной продукции для салона. Кроме стаканчиков, на которых новый дизайн смотрелся просто чудесно, были еще пакетики сахара и крошечные шоколадки. Агата не могла нарадоваться на дело рук Ольгерда, ну и отчасти своих, как автора идеи.

Ольгерд договорился, что первую партию доставят в салон на следующее утро. После того, как Агата робко озвучила свою просьбу о книгах, он не только согласился, но и помог ей отобрать то, что могло бы заинтересовать посетителей салона.

— Только вот как тебе потом все вернуть? — Агата замерла с томиком Ремарка в руках.

— Не переживай об этом, — отмахнулся Ольгерд. — Все книги, которые я читаю, планирую прочесть или просто люблю — в моей квартире. А тут — то, чему не нашлось места на моих полках. Я бы мог все это раздарить. Но книги могут порадовать жильцов, и просто красиво смотрятся в интерьере.

— Слышен глас дизайнера, — рассмеялась Агата.

Они вместе отобрали несколько стопок книг, которые Ольгерд предложил, не откладывая, отнести в салон.

— Прямо сейчас? Уже почти ночь! Но у меня есть ключ от салона.

— Я знаю,— кивнул Ольгерд. — Поэтому и предложил. Завтра утром я буду занят, а самой тебе за один раз точно все не унести. Если только по ночам ты не качаешь мышцы рук.

— По ночам я сплю. И, кстати, спится мне здесь отлично. Не то что в Москве, где приходилось мириться с бессонницей. Хоть не возвращайся.

— Ну и не возвращайся, — Ольгерд стоял к ней спиной, собирая книги, и Агата очень жалела, что не может видеть его лица в этот момент.

Шутка или предложение о продлении контракта? Можно, даже нужно уточнить, но она почему-то молчала. Ольгерд тоже ничего не добавил к своей загадочной фразе. Сложив книги в пакеты, они двинулись по ночной улице в сторону салона.

В салоне было непривычно темно и тихо. Одно короткое мгновение, когда они только зашли, и оказались вдвоем в темном пространстве, освещенном лишь светом фонаря из окна, странно растянулось в восприятии Агаты. И все же магия слишком быстро закончилась, нарушенная ее собственной рукой, щелкнувшей по выключателю. Как жаль, Агате хотелось бы стоять так вечно.

Для принесенных книг они решили освободить одну из полок, поснимав с нее шампуни, бальзамы, спреи и прочую продукцию для волос.

— Ну вот, теперь Ирина Юрьевна будет довольна, — решила Агата. — Готова держать пари, что она работала в школе учителем литературы. А может, и до сих пор работает.

— Значит, не зря мы захватили классику.

— Ха! Ты бы видел, как она вцепилась в мой детектив. Я так и не успела прочесть дальше тридцатой страницы, до того как наша любительница чтения утащила книжку к себе. Это я к тому, что не классикой единой живы учителя литературы.

На обратном пути они продолжали придумывать истории про книги и Ирину Юрьевну, и почти всю дорогу смеялись.

В пятницу выяснилось, что читать любит не только мнимая учительница литературы. В перерывах Софа и Алена устраивались на диванчике с выбранными романами, а уходя, оставляли их на столе ресепшн, чтобы кто-то из посетителей не утащил домой. Да и среди клиенток внезапно обнаружилось довольно много поклонниц бумажных изданий. Правда, часть из них, по примеру достославной Ирины Юрьевны, заинтересовавшись содержанием, просили разрешения забрать книги с собой. Само собой, с клятвенными обещаниями вернуть. Одна женщина даже предлагала оставить в залог серебряный браслет.

— Похоже, мы из салона красоты стремительно мутируем в книжный клуб, — заявила Алена в конце дня, расставляя книги на полке.

— Не забывай, что еще раньше мы превратились в кондитерскую, — усмехнулась с дивана Альбина.

— Как будто что-то плохое, — присоединилась Софа. — Здорово же, когда в одном месте можно стать красивее, умнее и заодно счастливее.

Агата от всей души с ней согласилась. С каждым из проработанных тут дней она влюблялась в салон все больше. И даже вечерами, вместо того, чтобы наслаждаться законным отдыхом, придумывала и писала новые рекламные посты, дополняя их сделанными за день фотографиями.

И вместо того, чтобы порадоваться наступившим выходным, Агата поняла, что ей не хватает салона, его атмосферы, общения с Софой, Альбиной и Аленой, которые за неделю успели стать ей подругами, да и с клиентками тоже. Правда, приступ трудоголизма быстро сошел на нет, стоило ей получить предложение о встрече на вечер от Ольгерда. На этот раз он звал Агату не куда-нибудь, а в“Телеграф” — лучший ресторан города, оценить новинки зимнего меню.

По дороге выяснилось, что с “Телеграфом” Ольгерд тоже сотрудничает, время от времени выполняя для них заказы. Пользуясь случаем, Агата наконец-то смогла расспросить его о работе, причем не просто ради поддержания беседы, ей на самом деле было интересно. Но положа руку на сердце, интересовали ее не столько детали дизайнерской профессии, сколько сам Ольгерд и подробности его жизни.

И все же, в какой-то момент Агата поймала себя на том, что почти не слушает, что говорит сидящий напротив мужчина, а просто смотрит на него, словно пытаясь сохранить навсегда.

Ведь это ее последние выходные в Зеленоградске. В следующую субботу в это время она будет сидеть в вагоне поезда “Янтарь” и, скорее всего, вспоминать сегодняшний вечер. И другие вечера и дни, проведенные в компании Ольгерда.

— О чем задумалась? — он, очевидно, заметил ее рассеянный взгляд.

— Не хочу уезжать, — честно призналась она.

— Ну, так оставайся, — его голос звучал так, будто речь шла о каких-то пустяках.

— Вот возьму и останусь.

Агата постаралась произнести фразу таким тоном, чтобы она могла одновременно сойти и за шутку и за реальное намерение. Но к ее величайшей досаде как раз в этот момент подошел официант с рекламой авторских десертов из нового меню.

Невероятный вкус десерта “Лес” с тремя видами шоколада послужил некоторой компенсацией за прерванный диалог, возобновить который Агата так и не решилась. И она уже почти не питала надежд на то, что это сделает Ольгерд. Напротив, он сказал, что зайдет в конце следующей недели, чтобы, как он выразился, принять у нее дом.

В итоге для Агаты этот вечер закончился грустно. Она с полной ясностью поняла, что совсем не хочет возвращаться в Москву. Ведь все, что ее радует— здесь. Не считая Ники, конечно. И эта самая Ника, кстати, все чаще писала о планах на Новый год, который собиралась встречать вместе с Олегом и Агатой где-то за городом.

Надо возвращаться. Пожила месяц в сказке, и хватит. Хотя сказка вышла отличная: с настоящим замком, настоящим принцем и даже почти настоящей злой ведьмой, на роль которой была назначена Лидия. В качестве кандидата рассматривалась еще и Гульнара, но она дотягивала в лучшем случае до злодейки второго плана.

Следующая рабочая неделя в салоне выдалась не менее плодотворной, чем первая, но к удовлетворению все чаще примешивалась грусть. Скоро все это останется позади, превратившись в воспоминания. И глупо мучить себя вопросами, как за несколько дней все это могло стать настолько важным и дорогим для нее. Факт остается фактом, по салону она будет ужасно скучать.

Агата бы так и предавалась этой преждевременной ностальгии, но тут внезапно вмешалась злая ведьма, в смысле Лидия. В четверг под конец рабочего дня она заявилась в салон.

— Агата, вы не могли бы задержаться ненадолго после работы? Мне нужно с вами переговорить.

— Надеюсь, вы не найдете каких-то новых поводов, чтобы не выплатить мне зарплату за эти две недели? — съехидничала она в ответ.

— Вовсе нет,— владелица салона выглядела возмущенной. — Я всегда честно выполняю свои финансовые обязательства.

Агате оставалось только красноречиво фыркнуть в ответ. На самом деле она была заинтригована и встревожена примерно в равной степени. Время до окончания рабочего дня тянулось непривычно долго. И вот наконец-то, дождавшись ухода остальных сотрудниц, они остались вдвоем.

— Агата, прежде всего, позвольте принести вам извинения, — начала Лидия.

— За то, что шантажом заставили меня работать на вас?

— За то, что недооценивала ваши идеи и усилия по их воплощению, — колкость собеседницы бизнес-леди предпочла проигнорировать. — Вам действительно удалось за очень короткий срок повысить посещаемость салона и увеличить прибыль. Я бы хотела выплатить вам премию.

— Да ладно?!— Агата ошарашенно вытаращилась на хозяйку салона.

Злая колдунья решила примерить роль феи-крестной?

— Именно так. Но, как вы уже поняли, я не действую себе в убыток. Поэтому я готова выплатить премию и даже поднять зарплату… при условии, что вы останетесь еще как минимум на месяц.

— Но я…— пробормотала вконец ошалевшая Агата.

— Я знаю, что вы планировали вернуться в Москву. И что у вас там работа.

А вот это — неправда, мысленно уточнила Агата.

— Но ведь, насколько я понимаю, смм-работа прекрасно сочетается с дистанционным форматом. Вы могли бы выполнять задачи московского работодателя и отсюда. Что скажете?

— Я… мне нужно подумать, — наконец выдавила из себя Агата. — И обсудить все с владельцем дома, который я снимаю.

Лидия многозначительно хмыкнула.

— Ну, что ж, обсудите. И сообщите свое решение.

Возможность для обсуждения Агате представилась тем же вечером, когда пришел Ольгерд.

— По идее я должен осмотреть дом, но зачем? Я и так знаю, что за время твоего проживания исчезла кофемашина и несколько десятков книг. Но, думаю, я это как-нибудь переживу. Поэтому вместо осмотра предлагаю сварить глинтвейн и пойти с ним к морю. Что скажешь?

— Отличный план, — кивнула Агата, мысли которой были заняты другим. — Только, боюсь, у меня нет ни вина, ни апельсинов, ни…

— Я все принес, — перебил ее Ольгерд. — И могу даже лично заняться варкой. А то до этого все время ты меня угощала. Пришло время отдавать долги.

— Вовсе нет,— запротестовала она. — Ты первым угостил меня. Помнишь те булочки и круассаны? Они навечно в моем сердечке. И потом ты водил меня в кафе.

— Ладно, мы квиты, поэтому давай готовить глинтвейн вместе.

Агата с невероятной остротой осознала, она готова что угодно делать вместе с ним. Варить глинтвейн, разбирать книжки, ходить по магазинам, гулять по ночам. Вообще неважно что, главное — вместе. И надо быть последней дурой, чтобы упустить шанс продлить это “вместе” еще на месяц.

Она с трудом удержалась, чтобы не выложить свои мысли сейчас же, но усилием воли заставила себя сосредоточиться на выдавливании в вино сока из апельсиновых долек, добавлении нужного количества меда и пряностей. Когда глинтвейн был готов, они налили его в те самые демонстрационные картонные стаканчики с дизайном салона, оделись и направились в сторону пляжа.

И вот, стоя почти у кромки воды, сделав очередной большой глоток пряного горячего вина, Агата наконец-то набралась храбрости заговорить.

— А что бы ты сказал, если бы я действительно решила остаться и продлить договор аренды еще на месяц? — с замиранием сердца спросила она.

— Сказал бы, что очень рад, — Ольгерд смотрел на нее с мягкой задумчивой улыбкой.

— Серьезно?

— Абсолютно. А что тебя удивляет? Я сразу сказал, что дом зимой особо не сдашь, поэтому ты — очень выгодный клиент. Не говоря уже о том… — Ольгерд замолчал, зато его проникновенный взгляд показался Агате очень красноречивым.

— О чем?— пересохшими губами прошептала она.

— Ах вы, паршивцы! — внезапный визгливый крик разрушил хрупкую гармонию момента. — Опять на пляже бухают! Да сколько можно-то?! Я сейчас полицию вызову!

Из темноты навстречу к ним устремилась внушительного вида женщина. Но больше ее роста и комплекции, и даже упомянутой ею полиции Агату смутил сопровождавший сердитую леди доберман без поводка и намордника.

— Все-все, мы уже уходим, — Ольгерд поднял руки в примиряющем жесте.

А потом схватил за руку Агату и почти бегом потащил ее в сторону дома. По дороге они захлебывались от смеха.

— С чего она взяла, что мы бухаем? — сквозь приступы хохота возмущалась Агата. — В стаканчиках могло быть что угодно! Сок или кофе, например.

— Но там было вино, — парировал Ольгерд. — И мы действительно бухали. Должно быть, ее пес учуял в нас алкоголиков. Многое в моей жизни случалось, но собаками меня еще не травили.

Остаток вечера был посвящен обсуждению происшествия. О решении Агаты остаться и о дальнейших планах они не говорили, как будто теперь это стало само собой разумеющимся. Проводив Ольгерда и выйдя перед сном на балкон, Агата решила, что в данный момент она абсолютно счастлива, и неважно как долго это продлится, и что будет дальше.

Оставшиеся до тридцать первого декабря дни прошли в каком-то странновато-приятном мареве. Агата еще никогда не встречала Новый год одна, тем более в чужом городе и большом пустом доме. Робкой надежде, что Ольгерд решит составить ей компанию, она решила не дать ни единого шанса обернуться разочарованием в новогоднюю ночь. Поэтому Агата сразу отбросила подобные мысли и гнала их из головы всякий раз, когда они снова заглядывали.

Единственное, что она себе позволила — это позаботиться о подарке для Ольгерда. Ведь в Новом году они рано или поздно увидятся, и тогда можно будет вручить свой дар. Придумать подарок оказалось задачей не из легких. Несмотря на теплоту и легкость их отношений, Агата все еще очень плохо знала его, как человека. Его вкусы, увлечения, стиль жизни по большей части до сих пор оставались для нее загадкой. Кроме того, подарок не должен выглядеть слишком личным, какой могла бы позволить себе, например, девушка Ольгерда. Насчет последней Агата все-таки считала, что таковая отсутствует. Будь у него девушка, вряд ли он бы проводил субботние вечера в компании московской гостьи, снимающей его дом. Да и все остальное тоже. Либо Ольгерд сейчас свободен, либо его отношения с женщинами весьма необычны. Разумеется, первая версия нравилась Агате намного больше.

После долгих размышлений она решила подарить Ольгерду шарф, связанный своими руками. Почти всю субботу и большую часть воскресенья она вязала, устроив на коленях моток темно-зеленой пушистой пряжи. По мнению Агаты этот оттенок идеально подходил к серо-зеленым глазам Ольгерда и цвету его волос.

Заодно процесс вязания под просмотр фильмов отвлекал от мыслей не только об одиночестве, но и необходимости как-то специально готовиться к празднику. Именно сейчас Агате не хотелось готовить, хотя за этот месяц она успела заново пристраститься к кулинарному искусству. Но строгать традиционный оливье ее не тянуло, а придумать ему замену не хватало фантазии. В качестве компромисса Агата решила заказать несколько блюд из полюбившегося кафе “Хлеб”, благо выбрать было из чего.

Итак, без четверти полночь тридцать первого декабря Агата сидела на диване с вязанием в руках, “Отпуском по обмену” на экране, ярким пламенем в камине и безбрежным темным морем за окнами. Если это и не идеальная обстановка для встречи Нового года, то уж точно совершенно необычная.

И вдруг в эту идиллию ворвался звонок. По пути к двери Агата строила самые разные догадки. Однако реальности все равно удалось ее удивить. Перед дверью стоял Ольгерд.

— Привет!— его улыбка выглядела немного смущенной. — Можно встретить с тобой Новый год?