Тепла хватит на всех - 6

Тель-Гол

Краткий миг невесомости — и безвременье закончилось. Я лежал, распластанный на камне, и глядел в потолок карстовой пещеры. Там, сквозь небольшое круглое отверстие, пробивался солнечный свет.

Я потянулся и поднялся. Мышцы затекли, будто я много времени провёл без движения. В пещере было тепло и сухо. Лёгкий сквознячок ласкал покрытую испариной кожу.

Осознав это ощущение, я оглядел себя. Груажанское снаряжение и оружие исчезли. Я был полностью обнажён.

«Вась, ну и как тебе этот финт?» — с иронией подумал я.

«Дурак ты, Тейдан, — тут же отозвался невидимый напарник. — Вот скажи: оно тебе надо было?»

Я улыбнулся. Потом осмотрелся внимательнее. И лишь в этот момент увидел то, что пряталось в глубокой нише, в самом дальнем конце пещеры.

Друнлуг. Аппарат земного происхождения из другой реальности, который здорово помог мне когда-то… я мысленно потянулся к автомату, чтобы нащупать контур управления. Успешно!

Защитный модуль ожил. Перед моим внутренним зрением появился экран управления. Модуль был полностью исправен и заряжен.

«Я бы не стал этого делать, — снова вмешался Вася. — Помнишь послание от «Севера»?»

Немного подумав, я деактивировал связь. Красный огонь, вспыхнувший было в «глазах» друнлуга, медленно гас.

Я сделал шаг. Ещё раз улыбнулся, ощутив повышенную гравитацию Нарайи. Самая «тяжёлая» из планет, где я бывал. Её сильные объятия нельзя спутать ни с чем.

«Вот что ты лыбишься, а? — продолжал возмущаться Вася. — Ты вообще помнишь, что у местных нет технологии путешествий на ту сторону браны?»

«Решим вопрос, что ты распереживался?» — оборвал я его.

После чего внимательно прислушался к ощущениям, и направился в ту сторону, откуда, как мне показалось, тянуло сквозняком.

Идти пришлось долго: узкими лазами, каменными мешками, подземными горизонтами. Но вот, наконец, после очередного изгиба подземелья, впереди показался проблеск солнечного света. Потянуло сухим жаром пустыни.

Я бодрым шагом пошёл к выходу, уже понимая, что, скорее всего, придётся ждать ночи. Босыми ногами по песку днём не больно-то погуляешь. Да и на утро желательно бы найти хоть какую-то защиту для ног и головы.

Отходить от пещеры в любом случае было рискованно. Именно в подземельях можно было найти воду и, возможно, добычу. Снять шкуру или панцирь, сделать ёмкость для влаги… но я знал, что в пещере есть друнлуг. Если я не буду удаляться дальше, чем на половину собственных резервов — всегда можно вернуться обратно и, наплевав на предупреждения альтернативного «Севера», задействовать модуль.

Опасность я почуял тогда, когда уже было поздно.

Я сделал шаг из узкого прохода, и оказался в последнем зале пещеры, который выходил непосредственно в каньон. Напротив меня стояло два трийана. Оба целились в меня из огнестрела незнакомой конструкции.

Замерев, я ждал их реакции.

«Ну вот, о чём я и говорил! — тут же сообщил Вася. — Этого следовало ожидать!»

«Вась, ты чего так переживаешь? — мысленно спросил я, по-прежнему внимательно наблюдая за трийанами. — Дай лучше картинку с расчётными секторами поражения их пукалок, а?»

Вася тут же исполнил просьбу. Однако замолкать и не подумал.

«Если мы в прошлом — то ты здесь погибнешь! А потом ты-ранний отрежет тебе голову!»

«Тот труп был биоконструктом. Помнишь?» — возразил я.

«Так могло показаться — если под секвенцию попали клетки твоего искусственного иммунитета!» — возразил Вася.

«А раньше ты не мог об этом сказать?»

— Не двигайтесь! — сказал один из трийан на эйра, использовав вежливую форму обращения.

Этот трийанин был приземистый, для своего вида, крепкий, с крупной головой. У него был желтоватый оттенок шкуры, я такие встречал редко. А ещё он явно пребывал в растерянности, глядя то на меня, то на своего напарника.

— Не буду, — пообещал я.

«На момент анализа я не знал о существовании такого иммунитета!» — продолжал переживать Вася.

— Развернитесь так, чтобы мы смогли прочитать ваше звание-статус, — попросил «жёлтый», моргнув своими буркалами на макушке.

Я повернулся соответствующим боком. Трийане переглянулись. После чего медленно опустили огнестрелы.

— Как ваше имя, офицер? — спросил «приземистый».

— Тейдан, — ответил я.

— Вы находитесь на тренировочном задании, офицер Тейдан? — продолжал жёлтый.

Немного подумав, я решил перейти в наступление:

— Чем обязан интересом, господа? — спросил я, используя высокий слог на эйра. — И хотелось бы понимания, на каком основании вы владеете оружием.

Трийане снова переглянулись.

— Охрана садков Тель-Гол, — ответил «жёлтый». — Моё имя Ксалрхеугнар, я старший офицер участка. Рхаугленксиар — мой заместитель, — он указал свободной верхней конечностью на своего соседа.

— Ясно, — вежливо кивнул я. — Так чем обязан?

— Вы находитесь в пятидесяти метров от внешней границы участка Садкой Тель-Гол, — сказал трийан. Потом выдержал небольшую паузу, переступил на лапах и добавил: — мы бы хотели предупредить, что дальнейшее передвижение нежелательно. Зона садков запретна для людей, согласно правилам Сектора.

Я продолжал молча глядеть на него, выдерживая паузу и размышляя о дальнейшей тактике разговора.

— Понимаете, — первым нарушил паузу Рхаугленксиар, — мы обязаны предотвращать инциденты. После недавней эпидемии аг-риссов… усилили правила, и мы просто…

Он осёкся, разведя лапами в стороны. Начальник посмотрел на него с явным неодобрением (и когда я научился разбираться в мимике трийан?), потом повернулся и снова посмотрел на меня.

— Мы исполняем свой долг, — сказал он, и тут же добавил, без всякого перехода: — вам нужна помощь?

Я медленно кивнул.

— Спасибо, что предложили. Да, мне бы не помешал транспорт до ближайшего населённого пункта, — медленно, с достоинством произнёс я, не снижая стиля языка. — Человеческой одежды у вас, конечно, не будет, но, возможно, найдётся подходящий кусок ткани, чтобы я не нарушал правил приличия.

Ксалрхеугнар кивнул. Убрал огнестрел в жёсткую заплечную кобуру, потом сказал:

— Проследуйте за нами. В машине есть солнечные покрывала. Мы отвезём вас до Красной Скалы. Там есть автостанция и полицейский участок.

Оба трийана повернулись, беспечно подставив мне свои спины. Я мысленно представил себе возможный сценарий: я сворачиваю длинную шею жёлтому, потом валю его зама из огнестрела. Снимаю оружие, забираю их машину. Добираюсь до окрестностей города, уничтожаю авто, добываю одежду и покидаю регион. Оставляя за спиной инцидент, который едва ли местная полиция сможет успешно расследовать.

Плюс такого варианта — не останется живых свидетелей моего появления. Минус — «криминальный» след в уязвимой точке. Это может привлечь внимание на более высоких уровнях. Лучше бы этого избегать — учитывая, что в пещерах находится друнлуг… то есть, боевой модуль «Севера».

Я пошлёпал по камню за трийанами. Мы вышли из неглубокого каньона, поднявшись по пологому скату. Бело-серый камень здесь сменился жёлтым песком, обжигающим ноги. Если бы не моя система иммунитета и восстановления целостности тканей — всё легко могло бы закончиться ожогами.

На секунду я даже задумался: не специально ли трийане заставили меня идти по этой сковородке босяком? У них-то подошвы устроены иначе, и отсутствие обуви не создаёт никакого дискомфорта. Но потом сообразил, что в округе Тель-Гол, возле садков, в принципе людей не так много. Местная охрана могла годами жить, не пересекаясь с людьми. А те, которых они всё-таки встречали, наверняка были обуты и не испытывали никакого дискомфорта от передвижения по здешним пескам. В общем, скорее всего, это было незнание, чем реальный умысел.

Автомобиль представлял собой нечто среднее между багги и длинным кабриолетом. Вместо дверей — ограничивающие решётки, но капот и кузов обтекаемой аэродинамической формы, выкрашенные в красивый песчаный цвет, полированные, с обилием блестящих деталей. Управление, разумеется, было адаптировано под трийан, но в кузове имелись откидные человеческие сиденья. Разложив одно из них, Ксалрхеугнар указал мне на него, после чего облизал узким языком нос — жест, у трийан аналогичный человеческой улыбке.

Его помощник тем временем открыл багажник и, покопавшись немного, нашёл кусок лёгкой белой ткани. Он вопросительно посмотрел на меня (и снова я понял выражение его морды!) я кивнул в ответ, и тогда трийан перебросил мне ткань.

Посмотрев на палящее солнце, я накинул его на голову, решив, что прикрыть чресла ещё успею — когда мы окажемся возле города. А то ведь так и тепловой удар словить можно. Мои вспомогательные системы не защищают от длительного воздействия негативных факторов. Вспомнить хотя бы мой поход по ледяной пустыне — он вполне мог закончиться плачевно, просто из-за отсутствия энергии. Тут обратная, но потенциально не менее опасная ситуация.

Ехали долго. Ксалрхеугнар держал умеренную комфортную скорость. Вокруг была плоская пустыня, взгляду зацепиться не на что. Со стороны садков, от которых мы отдалялись, парило марево, ломающее линию горизонта. С противоположной — на западе — высились далёкие рыжие горы. Я попытался вспомнить нарайнийскую географию, округ Тель-Гол — но не смог определить локацию.

«Могу вывести карту. Надо?» — тут же предложил Вася.

«Лишнее пока, — ответил я. — Чуть позже, когда определимся, что дальше делать».

«Лучше всего обратиться в полицию и заявить о чрезвычайной ситуации, — предложил напарник. — Например, потеря документов или ограбление. Тогда тебе выдадут подъёмные и проездные до своего сектора. Ты сможешь назвать любой, документы никто проверять не будет, у тебя же звание-статус».

«Ага. Именно. Офицер с такой татуировкой заявляет об ограблении, заявившись в участок голым. Вась, да я стану планетарной знаменитостью! Надо мной последний ксиллак ржать будет!»

Мысленно я поймал себя на том, что уже активно использую нарайнийские реалии не только в языке, но и в мышлении. Что ж, это, пожалуй, хорошо, что прежний опыт восстанавливается настолько быстро.

Наконец, на горизонте показались приземистые кирпичные строения. Посёлок на границе зоны садков, логистический хаб. Место, где ещё можно было встретить людей.

Я снял кусок защитной материи с головы и обмотал его вокруг пояса.

Рхаугленксиар, наблюдавший за моими манипуляциями, вдруг облизал нос и заявил:

— Простите, офицер, но я впервые видел человека без одежды не на картинке в учебнике. Теперь понимаю, для чего вам так критически одежда нужна! А то с вашей анатомией невозможно сражаться голыми — ваши органы размножения ведь сильно мешают наверняка. Получается, вам обязательно надо их фиксировать. Когда вы без одежды — вы уязвимы.

Он ещё раз облизал нос. Я хотел ответить чем-то спокойно-нейтральным, но тут старший трийан вдруг заявил, указывая в куда-то направо.

— Скажите, офицер, вы ведь получили своё звание-статус на службе «Зелёной Звезды»? Верно? Насколько я вижу, это вертолёт вашей родной компании.

Лишь приглядевшись я заметил у горизонта зависшую винтокрылую машину с хорошо знакомым мне логотипом на борту. Должно быть, ветер относил в сторону шум вращающихся винтов, из-за чего казалось, что «вертушка» висит в воздухе совершенно бесшумно.

Отец и сын

Вертолёт улетел до того, как мы успели доехать до города. Я мрачно провожал взглядом его пузатый силуэт, гадая, это хорошо или плохо. Моё звание-статус, безусловно, опознали бы. Подлинность его тоже не вызвала бы никаких сомнений — однако оставался неприятный факт, что в этой версии Нарайи или же в этом временном потоке в службе безопасности «Зелёной звезды» наверняка не оказалось бы офицера с таким отличительным знаком. Последствия расследования, которое наверняка бы началось, могли быть самыми непредсказуемыми.

С другой стороны, я бы сразу вышел на Лаймиэ. Уверен, это помогло бы закрыть как минимум некоторые вопросы — но не факт, что ситуация разрешилась бы полностью. Скорее, она бы приобрела лишнюю сложность.

Меня высадили на центральной улице посёлка, возле полицейского участка. Место это выглядело уныло: выгоревший и щербатый местный аналог асфальта на дороге. Выцветшие стены убогих кирпичных домишек. Старые рекламные объявления, ободранные вывески продуктовых лавок. Мусор на улицах: пакеты из-под еды, шары и бутылки из-под напитков, перекатывающиеся на резком, иссушающем ветру.

В общем, от этого места несло нищетой и запустением. Что само по себе странно для предполагаемого логистического хаба.

Трийане-охранники вежливо попрощались со мной, и, развернувшись, поехали обратно по своим делам, не задерживаясь. Как мне показалось, с большим облегчением.

«Не похоже на значимый логистический хаб… а, Вась? Что думаешь?» — мысленно спросил я.

«Он потерял былое значение несколько лет назад, когда в тридцати километрах отсюда построили новый железнодорожный терминал», — ответил напарник.

«Ты и это знаешь?» — удивился я.

«По Нарайе гораздо больше информации, чем по Груажан, — пояснил он. — Но следует, конечно, учитывать, что здешние реалии могут отличаться от той версии, что видели мы. Мне бы лично хотелось в это верить».

«Всё ещё думаешь, как я из прошлого отпиливает башку мне настоящему?» — мысленно ухмыльнулся я.

«Я должен учитывать все варианты, — ответил Вася. — И самое плохое в этом то, что я ведь был функционален. Если это на самом деле случилось. Пускай меня и не обнаружили».

«Серьёзно? — заинтересовался я. — Почему тогда не подал какой-нибудь знак? У тебя ведь наверняка радиосвязь или квантовый интерфейс сохранялись».

«Значит, были на то причины».

Вася изобразил горестный вздох. А я посмотрел на полицейский участок. О том, что в приземистом и мрачном каменном здании с большими окнами, оклеенными световозвращающей плёнкой, находится именно полиция возвещала большая надпись на эйра.

Возле участка стоял видавший виды автомобиль, напоминающий земные внедорожники. У него был открытый кузов с большим брезентовым козырьком, который должен был защищать отделение для задержанных — железную клетку, размещённую на месте, где обычно бывают сиденья задних пассажиров. Выцветшая оклейка и символы не оставляли сомнения в его принадлежности.

«Скромно живут местные легавые…» — мысленно отметил я.

«Да. И это не очень хорошо. Обычно в таких местах они злые и жадные», — отозвался Вася.

Я вздохнул и поднялся по пыльным ступенькам к широким вращающимся дверям, сделанным явно по трийанской мерке.

В помещении было душно и царил полумрак. Под потолком вяло вращались вентиляторы, разгоняя жужжащие облачка каких-то мелких чёрных ильмуэн местного вида.

Напротив входа, за высокой конторкой, стояла пожилая трийанка. На вершине её треугольной головы разместились массивные очки в толстой пластиковой оправе, прикрывая необычно большие для представителей его вида глаза. Нарушения зрения среди трийан в целом встречались значительно реже, чем среди людей, и этот экземпляр был первым среди виденных мной, кто пользовался специальным прибором для зрения.

А ещё у неё были подведены кончики губ. Это тоже было необычно. Я слышал, что в дальних округах трийанки иногда адаптируют человеческие обычаи, чтобы выделиться среди соплеменников.

Трийанка посмотрела на меня сквозь толстые стёкла очков, чуть опустила голову и спросила низким контральто на эйра:

— Чем обязана?

— У меня чрезвычайная ситуация, — начал я.

— Вижу. Голые люди в пустыне долго не живут. Вы потеряли своего партнёра? Поругались с ней, и она уехала, забрав с собой вашу одежду? — спросила трийанка, выхода из-за конторки.

У неё оказалось массивное тело, с явным избытком подкожного жира, что так же редко встречалось среди жителей крупных, развитых городов.

— Всякое может быть, — спокойно ответил я.

Она чуть скосила голову на бок — явный признак удивления.

— Вы говорите загадками. Будто не помните, что с вами произошло, — продолжала она.

— Но я действительно не помню.

Она подошла ко мне вплотную. Приблизила морду к моему лицу, внимательно вгляделась в глаза. Потом обошла меня кругом.

— Вы не выглядите повреждённым, — заявила она, наконец. — Ретроградная амнезия бывает у людей из-за ударных повреждений головы. У вас, насколько я чувствую, с этим всё в порядке.

Я пожал плечами.

— Но факт остаётся фактом: я не помню, как здесь оказался, — спокойно ответил я.

— Как вас зовут? — резко спросила трийанка, снова приблизив свою морду.

— Тейдан, — ответил я.

— Звание-статус? Что он значит?

— Конт-офицер корпорации «Зелёная звезда», — сказал я.

Формально моё звание-статус находилось вне стандартных категорий. Так уж сложилось во время обряда. Но едва ли трийанка могла разбираться в таких вещах.

Она поочерёдно мигнула глазами. Знак задумчивости — как подсказала мне наведённая память. Потом снова обошла меня, встала сбоку, вглядываясь в татуировку.

— Даже так… я бы сказала, что оно выше. Если бы вы подали официальную заявку от имени корпорации — я могла бы сообщить непосредственно в органы управления. Тем более, что ваш вертолёт только что здесь был… совпадение?

Она замерла напротив меня, широко расставив передние конечности.

Я спокойно выдержал паузу, ожидая продолжения.

— Но, поскольку вы заявляете о потере памяти — я не имею права этого сделать. То, что у вас имеется звание-статус конт-офицера, не может приниматься во внимание полицейскими властями. Все граждане равны перед законами Сектора, — произнесла она.

— Хорошо, — кивнул я.

— А ещё у нас проблемы с бюджетом, — продолжала трийанка. — Я могу выписать чек только для оплаты дороги третьим классом на рейсовом автобусе до столицы. И не более.

— Меня это устроит.

— Ещё вопрос с одеждой, — продолжала она. — Боюсь, у нас нет человеческих магазинов. Разве что вы договоритесь с заключённым, чтобы он передал вам часть своей одежды для путешествия. Потом можете рассчитаться с ним тюремным переводом. Или продуктовой передачей. Тут уж как договоритесь. Другой человеческой одежды в зоне доступа у меня всё равно для вас нет. А ваш нынешний наряд неизбежно вызовет вопросы в… — она чуть запнулась, потом облизала нос. — В более человеческих городах.

«Женя, осторожнее», — вмешался Вася.

«Вижу», — ответил я.

Каким-то нутром я чувствовал, что вот эта конкретная трийанка уже сейчас знает чуть больше соплеменников. И к людям относиться чуть иначе, чем они. У меня в голове ярко горела красная лампочка.

И всё-таки я ответил:

— Будет очень любезно с вашей стороны. Это возможный выход. Заключённый, так полагаю, совершил преступление недавно? И находится в участке?

Именно так повёл бы себя человек в моём положении, который ничего не знает ни о заговоре трийан, ни об их тайной жизни.

— Верно, верно, — с деланой печалью вздохнула трийанка. — Сегодня утром он сбил на пешеходном переходе гражданку. К сожалению, последствия тяжёлые: у неё перелом черепа. Сейчас врачи борются за её жизнь.

— Какой ужас, — сказал я, стараясь, чтобы мои слова звучали как можно более искренне.

— К счастью, она успела выпустить головастиков в садок. Иначе последствия уже сейчас были бы намного печальнее.

— Настоящий кошмар! Как же он мог быть таким беспечным?

— Кто его знает? — трийанка, поднявшись на задних ногах, попыталась изобразить пожатие плечами — чисто человеческий жест. Явно для того, чтобы я начал ощущать себя обязанным из-за её повышенной внимательности.

— Даже не знаю, смогу ли я говорить с таким человеком… — осторожно произнёс я, вздохнув.

— Если хотите, могу предоставить ему за сговорчивость некоторые поблажки. Воду дать без нормы. Хотя формально не положено. Ну и паёк обеспечу до суда, что тоже не обязательно по обычаям Сектора. Люди сюда забредают нечасто, и все нормы рассчитаны под трийан, так что приходится приспосабливаться.

— В случае, если вы сочтёте это возможным, — осторожно ответил я, кивнув в знак благодарности.

— Что ж, пойдёмте, — ответила трийанка, жестом приглашая последовать меня в коридор, который виднелся справа от ресепшн.

Тут воздух был ещё более затхлым. А ещё появился неприятный запах гнили и канализации.

За коридором находилось большое помещение с узкими окнами-бойницами. Искусственное освещение тут было выключено. Здесь находилось четыре камеры-клетки с вертикальным прутьями. В одной из них сидел мужчина, лет сорок на вид, с короткой бородой. Коренастый и крепкий — даже по нарайнийским меркам. Его лицо было серым от переживаний. Я видел, какой ценой ему даётся внешняя невозмутимость.

Краем глаза я заметил шевеление в помещении. Посмотрел туда. И увидел худощавого пацана, лет десяти на вид, в грязной зеленоватой тунике. Он забился в угол между камерами и, сидя на корточках, исподлобья глядел на нас.

Я остановился рядом. Посмотрел на свою провожатую.

— Ребёнок? — спросил я нейтральным тоном.

— А, да, — отмахнулась та, будто речь шла о чём-то незначительном. — Сын преступника. Он находился в машине в момент происшествия. В качестве свидетеля привлечь нельзя, по причине родства. Я уже отправила запрос в ближайшие человеческие органы опеки — вечером за ним обещали прислать транспорт.

— Мне кажется, тут не слишком подходящее помещение для ребёнка, — так же спокойно сказал я. — И что с его потребностями? Еда? Вода?

— Ой, да до вечера точно не умрёт. Я предлагала ему остаться в офисе — так отказывается. Вообще, на его месте я бы отказалась от такого родителя при первой возможности — так нет, старается рядом быть, будто поддерживает!

Я промолчал, глядя на мальчишку. Тот смотрел на меня со страхом и безумной, зарождающейся надеждой.

— Ну ладно — договаривайтесь сами, я пока пойду. И помните, о чём я вам говорила, — сказала трийанка, неуклюже подмигнув мне правым глазом на человеческий манер.

Я подошёл и встал возле клетки, где сидел мужчина.

— Здравствуйте, — сказал я. — Меня зовут Тейдан. Расскажете, что здесь произошло?