Теперь я твоя тьма Гарри

Глава 1 Пролог

Лорд Волан-де-Морт, он же Лорд Судеб, избежавший смерти через семь крестражей. И, впервые услышав его титулы, я смеялся. После просмотра фильмов я понял, что пафоса и гордыни у него хоть отбавляй. В прошлой жизни, глядя фильмы и складывая факты в единую систему, я потешался над этим болваном: на кой чёрт ему сдалось захватывать школу с детишками, когда там должны были быть ещё взрослые маги, да ещё так позорно получить по носу от очкарика Гарри? Хотя какой, к чёрту, у Тома нос?

Но когда меня самого убил водитель иномарки, а я очнулся в теле Тома Марволо Риддла, мне стало уже не до смеха.

Скажу честно: первые два года в приюте я приходил в себя, ведя себя тихо и почти не высовываясь, чем только пугал и сбивал всех с толку, за что потом и поплатился. От самокопания меня отвлек случай, когда дети лет семи вздумали прикончить странного жуткого мальчишку. Эти малолетние сволочи хотели утопить меня, как котёнка. И не примени я своё первое магическое заклинание, испарившее воду, — мне бы настал конец.

Именно тогда я окончательно осознал: выбора у меня нет.

Да и вообще, вспомнив всю жизнь лорда — и по фильмам, и по фанфикам, которые ради развлечения почитал, хотя они, конечно, не канон, — я пришёл к мнению, что у него просто не оставалось ничего, кроме как развиваться в ублюдка.

Так что подрастающий Том Марволо Риддл, каким я себя окончательно принял, стал тем, кого в приюте либо боялись взрослые, либо ненавидели дети, при этом сохраняя безупречную репутацию. Ведь читать и более-менее соображать я начал в четыре года. Раньше возможности не было из-за воспитательниц, чужого языка и менталитета русского жителя двадцать первого века.

Постепенно я сделался отличником в бесплатной школе и проглотил почти всю приютскую и школьную библиотеку. Ловко орудовал магией, которую с огромным трудом развивал, припоминая все моменты волшебства и используя всю фантазию из японского и корейского треша, называемого аниме, разбавленную законами физики и химии. Ну и, конечно, парселтангом, психологией и обычной логикой.

Постепенно я начал терроризировать других детей, не брезгуя в голодные годы отбирать еду у самых слабых, ненормальных и своих врагов.

Кстати, помните место, где оригинальный Том прятал амулет Салазара и где по канону погиб Регулус Блэк от инферналов? Я, честно говоря, тоже отметился в этом месте — и далеко не с лучшей стороны.

Ведь там старшеклассники чуть не убили бедного меня. Эти твари собрались и даже потащили меня к обрыву во время ночёвки на природе после того, как курсовод по имени Майкл Рид отвёз нас по очереди на лодках и показал эту невероятно красивую пещеру.

Спасла меня опять лишь магия и шторм. Я видел, как молнии били в каменный остров, и всем сердцем пожелал, чтобы следующие ударили в них.

Так, к слову, и вышло.

Разряд ударил в них, а меня отбросило в сторону, оставив шрам на ноге и, к счастью, не лишив сознания. Но перед этим я увидел, как погиб мой первый враг.

Дальше дети сбежали, а наутро меня таскали к полицейским, где я рассказал, как меня хотели сбросить. И уже этим пятерым тварям не повезло — их серьёзно наказали.

Правда, в будущем меня спасла моя Нагини.

Её я нашёл за городом и, принеся в приют, спрятал у себя, постепенно учась говорить на парселтанге. И да, имя дал ей не я — она сама носила его от матери.

Тогда она очень пригодилась, когда однажды ночью воспитатели ушли бухать со сторожем, а мои враги пришли меня убивать, заранее приготовив верёвку. Во время моего удушения подушкой я выпустил волну магии, которая сбила их с ног, а после выползла она.

И я, глядя на испуганные лица подростков в темноте, приказал ей кусать их до полусмерти.

Нагини выполнила приказ, попутно попросив дать ей магию, что я с огромным трудом и сделал, после чего провалился в сон от истощения.

Наутро начались разбирательства, где уже влетело и мне. Дворник Джордж хотел убить мою змейку, но я успел выпустить её в туалет, где она спряталась от этих карикатур на людей.

Эти имбецилы через некоторое время умерли от отравления, после чего для детей я окончательно стал злом во плоти.

Взрослые, правда, оказались не такими идиотами и понимали, что семилетка не может убить пятерых подростков. Поэтому винили змею, которую я принёс. В ту ночь злая змея решила поохотиться и защитить своё новое гнездо вместе с человеком, который её спас.

Правда, и у них, а особенно у директрисы, появилось ко мне неприятие. Я изменился, стал пользоваться собственным умом и постепенно зарабатывать популярность, получив репутацию гения приюта среди школы и учителей.

После же пришёл он — добрый дедушка Альбус Дамблдор.

Правда, с виду он был обычным мужиком с лёгкой сединой в рыжих волосах.

Каноничной сцены не было, так как тот не увидел забитого одинокого ребёнка, а увидел умного, интеллигентного парня, который пахал как угорелый ради собственного развития и уже осознал, что он маг.

Со змеёй Нагини и даром парселтанга я предстал перед ним во всей красе, когда спросил разрешения взять её с собой в школу магии и волшебства после того, как он поведал мне о письме из Хогвартса.

Разрешение, к слову, он тогда дал, за что я ему благодарен. Нагини охренеть как помогла мне на Слизерине, куда я и попал.

Правда, там случилось то, почему Том так ненавидел грязнокровок.

Начну, пожалуй, с начала.

В те времена маглорождённые вполне себе могли поступить на элитный факультет и начали разжижать устои и традиции магов, говоря, что соблюдать их — бред. Росло недовольство и появлялись первые признаки оригинальной идеологии чистоты крови среди благородных домов.

Так что, войдя на факультет, сначала меня встретили благородные примерно с такими выражениями:

«Ты что за говно такое? Как смел явиться сюда, к нам, таким благородным задницам в сотнях поколений голубой крови?»

Но когда я показал свою Нагини и на парселтанге прилюдно предложил ей покушать куриную ножку, мной заинтересовались представители совета чистой крови.

После того как они разузнали всё у декана, выяснилось, что по документам добрый и светлый заместитель директора Дамблдор, декан Гриффиндора, внёс меня как маглорождённого, чтобы я не платил за обучение.

На первый взгляд это было плюсом, если не считать пятилетней отработки после обучения, в течение которой директор Диппет вправе продать вас любой организации на этот срок.

После этой информации мои будущие учителя и первые соратники, подумав, решили понаблюдать за мной. Да и у них было ограничение, как и у любых старшекурсников всех факультетов: первогодки были неприкосновенны для взрослых игр.

Я же начал учиться магии с палочкой, поняв одну вещь: палочка-то хоть и полезный инструмент для волшебства, но моя сильная сторона, в которой я даже превосходил чистокровных одноклассников, — это беспалочковая магия, которой я уже владел именно по причине отсутствия инструмента.

Да и бегал я по всему Хогвартсу, пока не нашёл Комнату Требований. Там я вызывал библиотеку и засиживался без надзора.

Но типичным ботаном я не стал из-за желания власти, к которому так привык в приюте. Мои три маглорождённых соседа быстро познали на себе колпак моей власти и диктатуры, что окончательно заставило тайных членов совета заинтересоваться: кто я такой и откуда взялся такой удивительный и сильный первогодка?

Я же, не будь дураком, потребовал конкретной услуги — ответов на свои вопросы, которых к тому моменту прилично так накопилось.

Те согласились, и постепенно Абраксас Малфой, который вёл со мной беседы, узнал мою жизнь, а я — мироустройство.

После этого мы заняли дистанцию, наблюдая друг за другом. Я же тем временем обзавёлся своими вассалами, которых заставил дать мне клятвы крови, вычитанные в библиотеке Выручай-комнаты.

После этого произошёл конфликт с Армосом Шафиком, моим конкурентом, которого я в будущем заклеймил вместе со всей его семейкой и сократил их численность до одной ветви, принявшей мою власть.

Он, в принципе, и стал моей головной болью на многие годы обучения, став этаким Драко Малфоем для меня.

После я вернулся в приют, где уже своих бандитов заставил принести такие клятвы, что без моего руководства они распоясались, растеряв всё уважение персонала. Благодаря легилименции, которую я развил, я вернул всё к прежнему порядку.

Попутно я читал магические книги, которые мне переписали и тайно вынесли из школы мои три идиота.

Да и нашёл в лесу местечко, где не было следилок, и развивал свою магию. Из тиса я магией вырезал точную копию своей палочки, используя её как тренажёр для жестов.

И, конечно, не забывал уделять время своему телу: приседания, отжимания и бег в будущем очень так пригодились.

На втором же году началось то, что изменило мою жизнь навсегда, — приглашение в клуб, где благородные члены двадцати восьми родов и других чистокровных семей, входивших туда, рассказали мне о доме Гонтов.

По их расследованию, я оказался полукровкой, который избавился от значительной части проклятий на себе благодаря крови отца-аристократа из магов, живших по соседству с домом моей матери.

В конце мне предложили выбор: вступить в их кружок, где меня просветят как благородного обо всех нестыковках и ритуалах, а взамен я стану для полукровок примером и знаменем чистоты крови — и того, как нужно вести себя в обществе.

Я согласился.

И, надо признать, сделка была выгодна со всех сторон. Кроме того, что мной решили играть, сделав ручным героем, который стал набирать популярность у полукровок благодаря своему поведению и публичному образу: как из гопника с хорошими манерами я постепенно становился аристократом во всём, кроме истинной власти.

На третьем же году ко мне пришёл Дамблдор, который предложил уже свою сделку.

Он даст мне тайные уроки и книги с финансированием, составлявшим сто галеонов в месяц, что было, вообще-то, очень прилично, а я буду давать ему информацию о них.

И нет, я не крыса.

Просто мои учителя наедине показали своё истинное лицо, а именно роль вассала и магического раба, которую они для меня готовили, чтобы после Хогвартса я принёс им клятвы и полностью им подчинялся.

Так что я поставил условия, которые заместитель не хотел принимать. Например, мы не сможем рассказать, что я обучаюсь у него, и я не буду передавать ему любую информацию прямо или косвенно, принеся при этом полный магический обет.

Но, подумав полчаса, он согласился с недовольным видом, и мы стали повязаны до седьмого курса.

Так, за первый месяц я прилично подтянул свои знания по трансфигурации, слушая идеологию о Свете и делая вид, что проникаюсь его бредом.

Ведь он оставался вечным дедушкой Дамблдором, как в каноне, а остальные постепенно перестали изучать злобную магию и стали слабосильными, пекущимися о нравственности и толерантности, которые в магическом мире по многим причинам просто не могли работать.

После же в Хоге я, сука, влюбился.

Дория Малфой, девушка на год старше меня, стала той, кого я сам полюбил. Я даже рассуждал, что, в отличие от каноничного Тома, буду иметь потомков.

И тут надо сделать уточнение: она не настоящая дочь Малфоев и не совсем сестра Абраксаса. Те взяли младенца-маглорождённую по непонятным соображениям и провели ритуал удочерения, растя её как родную дочь.

Об этом знали лишь просвещённые представители старых родов.

А так она была почти точной копией старшего братца — с белыми волосами и серо-голубыми глазами.

И когда мы стали даже встречаться, а она подарила мне на день рождения тот пресловутый дневник, который был бесконечным для записей, я из всех заработанных денег купил приличный защитный артефакт в виде женских ручных часов.

И вот, глядя на свой подарок, я решил похвастаться Тайной комнатой.

Каким же я был идиотом.

Войти-то я вошёл и даже встретил Василиска, которого погладил. Он оказался очень голодным, и в будущем мне пришлось таскать ему коров для пропитания. Взамен он показал мне библиотеку Салазара.

Я прочитал её всю за неделю, выучив невероятно сильные заклинания и ритуалы для усиления наследника и дома Слизерин. Я даже повторил их сам, повысив свой запас маны и создав связь с малым источником Салазара, который тот оставил в Тайной комнате.

Тогда же я прочитал последнюю книгу — о создании крестражей.

И поклялся, что никогда их не создам.

Что это зло во плоти.

И Дория познакомилась с моим новым тайным убежищем, и вскоре, немного отвлекаясь от всего происходящего, мы были увлечены друг другом.

Зимой она не поехала домой на каникулы, в отличие от брата. Я же тренировался у Дамби и совета, попутно проводя над собой ритуалы и обучаясь по тайной библиотеке, доступ к которой Дамблдор выдал мне как лучшему ученику. А свободное время проводил с любимой.

После мы вернулись домой по окончании учёбы, и я почти не ощущал на себе влияния первых лет войны. Так-то мне было жаль, что где-то там сейчас идёт война и Гриндевальд захватывает Европу, а вскоре они с СССР сойдутся в смертельной схватке.

Я решил побывать у своих родственников и познакомиться с ними. И там меня встретила концентрированная ненависть и опаска.

Мой дядя Морфин Гонт был ничтожеством в полном смысле этого слова и через каждое слово общался со мной как с грязнокровкой, причём на парселтанге.

Когда я указал, что я полукровка и, в отличие от него, избавлен от проклятий и имею подпитку от малого источника Слизерина, который стал моим родовым, связав меня со Слизерином, он указал, что по документам я маглорождённый. А если я не уйду, он подаст на меня жалобу как на обманщика, после чего меня выкинут из Хога.

В тот момент я не знал, что Дамблдор и мой дядя ошибались, забыв указать тот факт, что потомки Основателей имеют право не платить за обучение. Чем я впоследствии и воспользуюсь, избавившись от власти над собой.

Я же испугался и вышел из его халупы, которую в прошлой жизни даже сараем бы не назвал. После чего направился к маглам, где получил пулю в лоб после ссоры.

Сука, после всего — отца и такого презрения со стороны его семьи, после слов о том, что я вообще-то никто и звать меня никак, — а мне ещё и документы сунули, чтобы я отказался от наследства.

Я пришёл в бешенство.

Оказывается, моя мать была не такой уж дурочкой. Во время их счастливой жизни мой батя написал документы, согласно которым я являлся его истинным наследником, и даже последующие дети не от неё не получали права на наследство дома Риддл.

И это ничтожество, как бы ни пыталось, не могло избавиться от документа из-за данной им клятвы крови. В тот момент он сам подтвердил её, попутно заплатив огромную сумму юристам и заверив всё это официально: я — его наследник.

Правда, после этого мама совершила ошибку, перестав подливать ему зелья, думая, что у него уже нет выбора. Но тот сбежал, пытаясь вернуть всё как было.

Она же, поняв, что теперь у неё нет другого выбора, решила пожертвовать собой ради меня и своего наследия, совершив ритуал усиления и очищения своего дитя.

По этой причине я оказался намного сильнее и почти без проклятий по сравнению с тем, что должно было получиться.

Платой стала её жизнь, которую она принесла в жертву ради моего благополучия.

Я же, взбешённый и понимающий, что хрен ему просто так это с рук не сойдёт, вышел на глаза всей деревне, которая наблюдала за этим концертом, и уехал, хлопнув дверью.

Правда, ночью я вернулся к дяде, легилименцией и психологией пробудил всю ненависть к Риддлам, стёр воспоминания о нашей последней встрече и заставил его заглянуть в Министерство, где на мои деньги он подал заявление о том, что я являюсь его наследником как единственный родственник и будущий лорд дома Гонт.

После этого он просто вырезал их всех.

Это видели даже маглы и сквибка, которая некогда была вассалом дома Гонт. Именно она вызвала авроров, которые захватили дядю. Там он признался, что сделал это из-за мести.

После состоялся короткий суд, где его приговорили за раскрытие магии перед маглами и уничтожение дворянина-магла.

Я же был приглашён как наследник, где получил от дяди последние слова на парселтанге.

Из тьмы рождённые.

И перстень главы рода, в который был впаян Камень воскрешения.

Именно он дал мне то, чего не могли дать другие: тайную силу и наставников, которые не имели своего интереса, пока обучали меня.

Я же постепенно подал заявку на своё наследство, предоставив завещания дяди и отца. В обоих Министерствах мне сказали подождать до совершеннолетия.

Сам я смог прийти к алтарю рода Гонт и стать наследником, увеличив резерв до уровня взрослого мага, а затем навесив огромные чары сокрытия и защиты на остатки поместья.

Так что четвёртый курс казался мне лучшим временем в жизни, пока наши отношения с Дорией не дали трещину из-за ревности.

Она начала ревновать меня к моим фанаткам, а я, честно говоря, постепенно, сам того не замечая, изменил ей, отдав свою невинность одной полячке-полукровке.

Она узнала о моих наследиях и, веря в меня, незаметно привлекала моё внимание. Она подливала мне Амортенцию, после чего отдалась мне, а я взял её, опьянённый короткой властью над красоткой.

После этого мы с Дорией поссорились.

А я, тяготясь отношениями с Адрианой, понял, что не люблю её.

Когда наступили каникулы, Дория уехала домой, а после возвращения объявила всем, что помолвлена с Лавгудом.

В тот момент я, озверевший, вышел к озеру и, не сдерживаясь, чтобы хоть как-то выпустить свою ненависть и негодование, выпустил в небо всю мощь одного заклинания.

Дети, которые были уже куда слабее меня, испугались.

Выбежавшая вслед Адриана получила от меня обвинения и пожелания смерти. Сам того не понимая, я вложил в них проклятие.

Она отшатнулась от меня и убежала, а я в течение последнего года пытался вернуть расположение моей Дории, постепенно ломая стену её отчуждения.

В конце, перед тем как мы снова уехали, она пришла в Тайную комнату и, по памяти произнеся нужные слова, вошла ко мне.

Наутро она ушла и, переместившись камином, отправилась домой.

Я же вернулся в приют, где уже знали о моём будущем статусе и льстили мне абсолютно все.

Погрузившись во тьму, от которой меня выводил Дамблдор, я стал обучаться и получать уже не его светлые, а исключительно тёмные фолианты.

В тот момент я не знал почему и был уверен, что никакой Дамбигады не существует, а есть лишь политик Дамби, который не гнушается пользоваться этой могущественной магией.

Но первого сентября я узнал весть, от которой сильно офигел и впал в ступор.

Адриана Темникова мертва.

От проклятий, которые я бросил в неё в порыве злости.

Малифека — один из даров дома Гонт — пробудился.

После этого Дория отдавалась мне с такой жадностью и страстью, что я считал себя лучшим парнем в этой стране.

У меня за ту жизнь и за эту никогда не было такой любви, как с ней.

Да и на политической стороне я стал идолом, которого любили все, а бедная девушка-красавица стала постыдной тайной, о которой знали, но молчали.

Правда, в последние дни Дория стала странно себя вести и с таинственной улыбкой смотреть на меня.

После наступили каникулы, которые я снова провёл в детдоме.

И уже в начале пятого курса мне, как последнему дураку, рассказали посторонние люди, а именно Шафик, одну интересную вещь.

— Твоя подружка сдохла, Риддл.

Я тогда остолбенел.

— Как?

— Клятва... Весь высший свет это обсуждает. Она припёрлась домой брюхатой, и сама магия за обманутый договор убила её.

В тот момент у меня всё оборвалось, и я рванул к Абраксасу, который был на последнем году обучения.

Он-то меня и просветил: его сестра была введена в род по одной лишь причине — расплодиться в счёт долга жизни перед Лавгудами за вовремя сказанное пророчество.

Также он, как наследник Малфоев и рода покойной, передал мне последние письма, которые она оставила.

В них было сказано, что это был её выбор и что она любила меня. Она просила не трогать роды Малфой и Лавгуд, так как они оба не виноваты.

Также там были слова о том, как она меня любит и желает мне найти достойную супругу.

И на тот момент, чёрт возьми, я поверил этому фарсу.

Я даже был на её могиле, где чувствовал её мёртвую энергетику.

Да, пятый курс стал для меня открытием во второй раз.

Я стал опасаться увидеть её там, даже зная, что бывает после смерти. Может, мне так повезло, и она попадёт в Лимбо и станет призраком?

Постепенно злость и ненависть ко всем стали моим топливом в магии. Из-за лживых соболезнований и подкатов ненависть только возрастала.

Я, забив на всё, отдался политике и учёбе, которые стали смыслом моей жизни.

Новые вассалы, политическая игра, где я стал играть на два фронта, сталкивая чистокровных и Дамблдора, который глаголил о своём Свете и набирал сторонников.

После этого была поездка домой, в приют, где я впервые попробовал призвать из наглой молодёжи инферналов, решивших поднять головы на меня.

И у меня получилось.

Так я получил свою первую армию нежити.

Сам ритуал я проводил в той самой пещере. Как-никак, место отличное для такой магии.

И в один из дней прилетели они.

Самолёты.

И бомбы.

Приют взорвали, и я только чудом и магией остался жив. Без неё я, как и остальные, умер бы.

От приюта осталось едва пару человек, которых я спас магией из-под обломков.

Правительство дало нам другой дом, где мы и поселились.

А я, глядя на руины моего дома в этом мире, где провёл всё детство, понял, что боюсь всё потерять и умереть, так и не добившись ничего.

Этот страх не покидал меня до прихода в Хог.

Там я у мелкого Хагрида увидел акромантула во время своего пребывания старостой школы и вспомнил о них.

В книгах, которые я прочитал, ничего не было про безумие носителя крестража. А из плюсов было то, что мой резерв возрастёт в два раза, а душа постепенно сможет восстановиться.

И я сделал это.

Нашёл магла во время прогулки по Хогсмиду, а затем аппарировал в тюрьму, где взял насильника и, трансфигурировав его в кольцо, забрал с собой.

В Тайной комнате я потратил его жизнь на свой крестраж, который стал книжкой и первым подарком моей любви. В нём уже хранилось множество тёмно-магических фолиантов.

Крестраж даже помог мне самому записывать их в будущем, став помощником.

Однако в один из дней Василиск решил выбраться и, случайно противореча себе, убил эту плаксу Миртл.

Пришлось действовать как в каноне.

Тут наши отношения с Дамблдором резко охладели, но сделка продолжалась.

Я же стал активнее получать от совета наглые приказы, и началась уже моя партия интриг.

Выходя из седьмого курса, я имел за спиной первых врагов и рабов, которые стали крепкими боевиками и членами малого наёмного ордена Вальпургиевых рыцарей.

А ещё — очень недовольного председателя Совета чистоты крови и магических традиций.

После этого начались суды и разбирательства с ростом влияния Дамблдора.

Он, задействовав всю новую власть после падения Гриндевальда, смог лишь отложить моё становление лордом Гонтом до тех пор, пока не умрёт мой дядя.

Но, став бароном Риддлом и получив приличный кусок земли от отца, а также начав развивать мануфактуры, которые маглы продавали мне за сущие кнаты из-за страха, я стал подниматься во власти.

Оставшееся время я официально устроился для магов в лавку Бёрка и Берка, где хозяева поддерживали меня политически и военными силами моего отряда, который выполнял их охрану.

И вот снова каноничная история с Хепзибой Смит.

Вскоре у меня оказываются медальон и кубок.

Я же, накопив достаточно силы, решаю вступить в большую игру, где благородные дома, а именно старики, выкидывают меня, но запоминают как сторонника их идей и сильного мага для своего возраста.

Я же решаю, что пора и побегать по миру, изучая всё открытое и закрытое.

Последующие пятнадцать лет можно описать так: я учился, путешествовал, крал, завоёвывал и снова учился.

Чёрт возьми, я даже в СССР попал и Кощея встретил, которого разбудили для борьбы со злым Гриндевальдом.

Тот, кстати, просветил меня, что крестраж — это хорошо, но его метод лучше. А именно — филактерия.

Взяв меня на год в ученики, он сделал меня, по своим меркам, средним магистром по некромантии, вечно повторяя, что у него сейчас нет потомка женского рода, которого можно было бы выдать за меня.

Правда, филактерию я уже создать не смогу из-за разделённой души.

И выход у меня один: поглотить крестраж, раскаявшись через магию, и перенести всю душу в предмет, который буду всегда носить с собой, став личом.

Кто не понял — это вид Волан-де-Морта из фильма.

Чего я искренне не хотел.

Так что, посоветовавшись с Кощеем, тот, как своему ученику, дал мне совет: в таком случае сделать три крестража или семь на крайняк. Тогда я увеличу силу на энное количество раз за счёт основной части души.

Так что оригинальный Том не такой уж и дебил оказался.

Вообще в СССР я прожил пять лет, за которые узнал очень много и побывал во всех интересных мне регионах.

Я даже нашёл предков прошлого тела, помогая будущему себе и давая полезные проклятия вроде долголетия крови или здоровой кожи.

В общем, всё было отлично.

После я направился дальше, в Китай, где у этих узкоглазых устроил бучу с нежитью, когда меня решили женить на одной жирной клуше.

Я сбежал в Японию, где мне прояснили всё по поводу духов. Я ловил их, познавая их магические глаза.

Я себе даже смог выкрасть пару глаз кроваво-красного цвета, которые позволяли управлять кровью и ритуалами. Я срастил их со своими, усилив собственные способности.

Правда, красноглазым я ходил не всегда и мог менять глаза обратно на свои — тёмно-карие, почти чёрные.

В общем, последним моим местом перед возвращением на родину стала Америка, где я попытался пробиться к коренным жителям материка.

Но МКС меня мягко послал, выдвинув для переговоров моих дальних родичей — ветвь дома Гонт.

Что могу сказать: мы поговорили, и у них всё прекрасно. Они живут наукой и школой, которую основал их предок, следуя примеру Салазара Слизерина.

После этого мы расстались, но я закупил у них все редкие фолианты на аукционах.

В деньгах, честно говоря, я не был стеснён благодаря моим Вальпургиевым рыцарям, которые прославились как одна из сильнейших наёмничьих организаций, и моим бизнесам, которые я отжал у старых игроков.

Да и мои путешествия оставили мне много денег от испуганных пострадавших магов, которые хотели надуть бедного меня и в итоге платили деньгами и знаниями.

Так что, когда я вернулся в Англию, я застал толпу чистокровных, активно сосущих у великого Светлого, который, походу, забрал себе награбленное Гриндевальдом, ибо был мне равен по силе.

Так что, оценив всё за и против и с удивлением найдя свою первую и единственную любовь, растящую сына Ксенофилиуса, я проверил его и не нашёл своей крови.

Тогда я узнал, что она на самом деле была беременна, но род Малфоев заставил её организм стимулировать выкидыш, чтобы не позорить их род.

Поэтому, побывав на парочке встреч, слушая в свою честь дифирамбы и глядя на невест, которых мне предлагали бывшие соратники и одноклассники из других домов, я выпустил свою разработку.

Кровавую оспу.

Я контролировал её, и она была настолько похожа на драконью оспу, что с огромной скоростью косила всех мне неугодных.

А дальше молодое поколение пришло само ко мне.

А я, как мудрый дедушка с вечно молодым лицом двадцати четырёх лет, бледной кожей, чёрными волосами и прекрасными разноцветными глазами, создал Магический ковен.

Там я обучал их слабеньким ритуалам магии, чтобы они становились сильнее, завоёвывая их доверие.

К ним присоединились и мои Вальпургиевы рыцари.

Конечно, доброму дедушке это не понравилось.

Пошли разговоры о том, что я злой, плохой тёмный маг.

В общем, его бред, уже обработанный и идеально сложенный, ложился на молодых так же легко, как когда-то на меня.

И вскоре Великобритания распалась на три группы.

Чёрные — то есть мы.

Белые — это Дамби.

И серые — основная часть, которым, так-то, вообще пофиг на всех, как ни посмотри, или они просто не хотят участвовать в этой хрени.

Я не был каноничным Тёмным лордом и никого не заставлял целовать мои мантии.

Но вот кланяться — да.

И вот, поговорив с дедушкой Дамблдором наедине, мы пришли к мирному договору о ненападении и мирных выборах главы магического мира.

Где он в будущем отказался от всего, ссылаясь на то, что я злой тёмный маг.

Ну, сам виноват.

Так и сложились Пожиратели смерти — самые верные сторонники, получившие метки, — и началась тихая вербовка в Министерстве.

После чего напали первыми уже на нас.

Так и началась Первая магическая война Великобритании.

И там меня нежелательно удивило то, что светлые маги, оказывается, ради Светлого блага вырезают семьи моих сторонников.

Я через свою прессу показал, что на нас напали первыми, а теперь мы боремся, защищаясь.

И сам начал активно их резать.

А дальше — шесть лет.

Наши армии наполовину сократились и пополнялись новыми членами. Качество бойцов повысилось, но в любом случае победа теперь предрешена.

Я выиграю на выборах благодаря своей бешеной популярности среди серой фракции, после чего смогу завести детей.

А то в это время, сука, до безумия опасно, так как добрый дедушка не гнушается и своих авроров пускать зачищать вообще всех адским пламенем, которое можно лишь перехватить, если ты сильнее.

Ну и в школах подливать разные зелья или внушать много чего светлого.

Из мыслей меня вывел стук в дверь моего кабинета.

Вошла Вальбурга Блэк — очень красивая женщина, которая испытывала ко мне симпатию и после смерти от проклятий своего лорда-мужа стала вдовой, а заодно одной из моих тайных любовниц и секретаршей.

— О, моя чёрная леди вернулась? — с улыбкой посмотрел я, отвлекаясь от своих мыслей.

— Марволо, не ёрничай, у меня плохие новости, — сказала она, приближаясь ко мне и садясь на колени.

Я, обнимая её за талию, посмотрел на неё.

— Что такое, моя звёздочка?

— Ты же знаешь про Снейпа?

— Принц, полукровка и гениальный зельевар? Да, знаю. И что там?

— Он поведал мне, дав воспоминания, что слышал, как Дамблдор, нанимая Трелони на работу в кабаке его брата, услышал её пророчество. Там говорится о тебе, дорогой.

— Чего?

— Так, стоп. Неужели Гарри, который выжил, и моё падение? Не простите, не хочу этого. Мне и так жить хорошо, хотя и на этот случай я подготовился.

Так что, взяв флакон из её рук, я подошёл к думосбруссу и посмотрел воспоминания.

И да, сука, это пророчество.

Но в любом случае это бред и выглядит слишком подозрительно.

Так что нет, спасибо, я не верю.

— Дорогая, а ведь твой сынок Сириус имеет дружка, который мой дальний родич по крови. Как его там?

— Ты про Поттера?

— Да.

— Чёрт, Сири... Я же просила тебя, Том, — вздохнула она. — Вправить тебе моего сына на истинный путь.

— Успокойся. Его я в любом случае трогать не буду. Хотя за Дамби не уверен. Вот зачем ты Сириуса в Хог отправила во время войны?

— Статус.

— Вот и бери своего младшего и переводи в Шармбатон. Пусть себе жену там найдёт.

— Тоже дело. Так, стоп. Ты что, паникуешь, дорогой?

— Я? Вальбурга, ты с ума сошла! Если я выпущу всю ауру, то опять придётся делать ремонт в моём поместье, а тут младенец и подозрительный доносчик.

— Ладно, ты прав в этом. И что ты хочешь сказать? Не верить и не обращать внимания?

— Если это правда, подготовлюсь. Для начала собери, пожалуйста, его кровь, как и кровь родителей, через Кэрроу. Те же у нас историческими памятниками занимаются, шаля сбором крови.

— Хорошо, — сказала она, подойдя ко мне, и впилась своими губами в мои.

Красивая всё-таки женщина. Была бы моложе и девственницей — взял бы замуж.

Такая, как говорится, когда враги нас окружат, будет мне патроны подавать.

Я же сел и посмотрел в окно, думая, что этот бред какой-то.

…

— Сука, сука, сука! Дамблдор, ты самая большая сука, что есть тут!

Я смотрел на список домов, к которым имеет отношение Гарри, и понимал одну вещь: Дамблдор решил, мягко говоря, бить полотном.

И Лили Эванс ни хера не Эванс, а Гонт по своему предку-сквибу. Те женились исключительно на сквибах семь поколений подряд, и каждый раз в течение года умирала мать мальчиков, пока не родились две сестры, которые остановили ритуал на одно поколение.

Иными словами, её сын от Поттера, который, так-то, как и она, потомок Игнотуса Певерелла, поскольку Кадмус сдох, не оставив наследника, позволит возродиться в полной силе дому Певерелл.

Так что их сын, хоть и может считать себя Поттером и по именам будет проходить как Поттер, если сам ничего не поменяет, магия автоматически подцепит его к алтарю Певереллов, который семь веков копил силы для наследника, что будет возрождён по пророчеству, данному Игнусом Певереллом двум своим дочкам и основательницам моего дома и дома Поттеров.

Так что, если дать этому магу смерти развиться, он вполне себе может составить мне конкуренцию.

А с Альбусом, который уйдёт в подполье, вполне сможет нагнуть меня и с двух сторон поиметь.

Так что прости, Гарри, но ты будешь расти не у своих родителей, а у меня.

Как-никак, я тебе родич.

Я тебе даже крёстным отцом готов стать. Или просто отцом, а если дочь родится — выдать её за тебя.

Дальше шла моя подготовка.

Я, сделав несколько ложных следов, спрятал свои крестражи и их подделки, отдав верным магам приказ сохранить их любой ценой. Перед этим я разделил души нескольких маглов, превратив их максимум в будущих призраков.

Ну и готовил свои нычки, оформлял доверенности и завещания на верных слуг и их роды, которые либо переезжали, либо прятались под моим протекторатом.

В общем, я готовился к худшему.

Если что-то пойдёт не по плану, мне придётся всерьёз «помирать» на некоторое время, причём максимально мягко для себя.

Ну и со своими любовницами я тоже всё уладил: подготовил места для отступления, связал их клятвами по самые уши и передал каждой по одному из моих трёх крестражей.

И вот наступил Самайн.

Я отправился в дом Поттеров вместе с крысой, который тайно работал на нас. Именно из-за него Вальбурга не любила дружка своего сына, постоянно уверяя, что тот предаст Сириуса в любую минуту.

Откуда у неё такая уверенность и почему она вообще так думала, я ей, разумеется, не рассказывал.

Дверь открывается.

Я выпускаю Аваду в папашу.

Хех.

Канон получается.

Поднимаюсь, слыша, как Лили закрывает дверь, а из комнаты доносится плач младенца.

Поднимаюсь по лестнице, после чего слабым движением магии выламываю дверь и захожу внутрь.

Лили смотрит на меня с превосходством.

Она стоит над Гарри, а под ней находится пентаграмма, исписанная рунами посмертной защиты.

Сука.

Эта сука знала.

Интересно, где я так тебе насолил, что ты решила меня поиметь, убив себя?

Авада летит в неё и выбивает душу из тела, приостанавливая ритуал.

Но в тот момент, когда я вхожу в комнату, меня пронзает знакомая боль.

Но как?

Каноничного «не трогай его, лучшего меня» не было.

Я смотрю на потолок и начинаю смеяться.

Я убил Лили Гонт.

Тем самым принеся в жертву родную кровь.

И получив откат.

Безумие Гонта.

То самое безумие, которым я никогда в жизни не владел, потому что мой дядя умер не от моих рук, как и другая близкая родня.

Но Лили...

Оказывается, каким-то образом она тайно от меня присосалась к роду Гонт, став его членом.

А дальше сработал ритуал создания крестража.

И моим сосудом становится...

Я смотрю на едва заметную светящуюся серебряную цепочку, которая тянется к кроватке Гарри.

Сука.

Моё сознание делится пополам.

И я проваливаюсь во тьму.

Глава 2 Начало великого плана

Альбус радовался как ребёнок, глядя на своего нового и окончательного героя, который сейчас сидел в корзинке и смотрел на него ярко-зелёными глазками. Единственное, что портило его милый вид, — шрам в виде руны «Сол» на лбу.

Мальчик являлся идеальным оружием против Тома и тем, кто расчистит ему дорогу к магической Британии, а после — и ко всему миру. Со временем этот младенец станет его тараном и телом, которое примет удар, если Альбус где-нибудь ошибётся.

После этого он перевёл взгляд на бриллиантовый камень, внутри которого магическим зрением можно было увидеть мечущуюся душу безумного Тома.

Да, этот некогда милый мальчик, сумевший добраться до самых вершин, заставивший себя бояться и уважать, теперь стал лишь карманным злодеем, который сыграет свою роль в его игре и послужит прекрасным уроком для Гарри.

План воспитания мальчика был давно продуман и отработан, как и те, кто должен был его воспитать. Такой план просто не мог не сработать.

Если, конечно, он сам этого не захочет.

Тут в его кабинет вошла Минерва.

— Альбус, Сириус убил дюжину маглов, пока бежал за Петтигрю. Грюм уже поймал его и, передав своим слабым помощникам, направился за самыми сильными Пожирателями.

— Прекрасно. С ним разберётся Матильда. Она прекрасная легилиментка и зельеварка, которая сможет перевоспитать Сириуса, отняв у нас всё воспитание рода Блэк. Как дела на других фронтах?

— Весь Орден вылавливает Пожирателей. Приказ — убивать на месте либо передавать Аврорату и наёмникам. Выживших из твоего списка ведут на быстрый суд, где Крауч отправляет их за решётку, а по пути другие легилименты пытаются сломать их ментальные щиты, чтобы добраться до воспоминаний.

— Очень хорошо. Тогда я иду провести над Гарри защитные и ослабляющие ритуалы. Незачем мальчику иметь такую силу в столь юном возрасте.

— Хорошо, Альбус. Я же присмотрю за детьми. Как-никак, многие из них сегодня стали сиротами с крупным наследством, которое могут подарить нашему делу.

Позвав Фоукса — магическую птицу, рождённую его глупым племянником Кридансом, — они перенеслись к алтарю Хогвартса.

Огромный камень, бурливший силой и заставлявший функционировать сам замок, привычно отдал ему часть своей тёплой энергии, признавая в нём директора школы.

Положив мальчика на камень, Альбус начал проводить несколько ритуалов, призванных ослабить все части его организма и, что самое главное, Тома, который сейчас спал внутри мальчика.

Правда, у алтаря были совершенно другие планы на последнего потомка одного из его основателей.

Магия лишь спрятала чистое сознание Тома глубже, в подсознание мальчика.

Альбус же, не зная этого, после окончания ритуалов забрал младенца, положил его обратно в корзинку и перенёсся в Министерство, где у него было много работы в деле Тома Марволо Риддла Гонта.

…

Сознание приходило отрывками, а воспоминания постепенно складывались в единую картину.

Также до него доносились обрывки ощущений от крестражей. Они пытались вызвать главную душу, но та находилась где-то слишком далеко, а его часть не могла вырваться из этого пространства.

Но ничто не может длиться вечно.

Открыв глаза, он увидел внутренний мир в виде дома Поттеров. Перед ним находился экран, через который он мог смотреть глазами младенца.

— Нет, сука! Не хочу бояться умереть, тварь ты бородатая!

Его истерика продолжалась ещё около получаса. Всё это время он пытался понять, где находится и какого хрена вообще происходит.

В итоге выяснилось, что он оказался в подсознании Гарри Поттера.

А как отсюда выбраться — он не представлял.

Мана была запечатана, но её всё ещё хватало на несколько слабеньких заклинаний.

Поэтому единственное, что ему оставалось, — создать из воздуха диванчик, усесться на него и смотреть в экран, наблюдая за жизнью мальчика.

Сейчас тот находился в ванной, где размытая фигура мыла его, одновременно ругаясь на то, что грёбаная сестра сдохла и оставила ей этого ублюдка-племянника.

Да, с английскими родственниками Гарри явно не повезло.

Правда, если его родственники хотя бы матерятся, но выполняют свою работу, то его собственный папаня бросил его и мать, а при первой встрече обматерил, потребовав подписать документы на отказ от имущества и разрушение клятвы крови.

Получив отказ, он просто выпустил пулю ему в лоб, пока его братья и сестрички материли и проклинали его.

Но ладно.

Забудем о плохом и вспомним о хорошем.

Например, о наследстве, которое ему оставили.

Чёрт, интересно, как там его милый домик?

Он вроде оставил там всего троих живых, если их вообще можно было назвать живыми.

Вальбурга Блэк.

Элеонора Занзара — вампирша, которая научила его многому из магии крови в Албании и стала ему магической названой сестрой.

И ещё одна его близкая соратница Беллинда фон Гайс — лучшая ритуалистка и ведьма, которая не раз приводила его потрёпанное тело в порядок после неудачных боёв и ритуалов.

Она, как и Вальбурга, была далеко не девочкой, но в свои сто семьдесят девять лет выглядела на двадцать пять. Сейчас Беллинда пряталась от властей в потаённом лесном убежище, стараясь держаться подальше от всех достаточно сильных магов.

В своё время он, будучи молодым, не смог не попытаться завоевать её внимание и стал её учеником и близким человеком.

И честно говоря, сейчас он прилично беспокоился за этих сильных ведьм.

Дамблдор наверняка захочет попасть в его дом, думая, что там спрятан его крестраж или что-нибудь ценное.

Интересно, как он вообще понял, что нужно создать крестраж?

А хотя...

Что за вздор?

Он же был свидетелем его первого крестража.

Ладно. Что ему теперь делать?

Захватить тело Гарри он мог.

Но тогда сам станет младенцем, чего ему совершенно не хотелось.

Значит, придётся сидеть и ждать подходящего случая.

И следующие несколько месяцев он именно этим и занимался.

Развлекался, комментируя жизнь Гарри, практиковал магию разума, погружался в транс, перебирал лучшие воспоминания и искал выход из этой поганой ситуации.

В конце концов выход нашёлся.

Ему требовалось собрать воедино свою полную душу — без скверной части — и слиться с Поттером.

А для этого нужно было несколько вещей.

Взрослое магическое тело.

Его крестражи, которые он так хорошо попрятал.

Союзник в лице Гарри, которому сейчас уже исполнилось три с половиной года и у которого начали проявляться магические выбросы.

И, конечно же, безопасный магический алтарь, где он сможет воскреснуть.

Проблема была только в одном.

Он совершенно не понимал, где искать подходящую группу поддержки, а его метки оставались неактивными.

Так что выбора у него не было.

Если он снова хотел воскреснуть и хотя бы нормально поесть, а не смотреть, как Поттер уплетает обгорелые или сырые испорченные продукты, ему придётся работать с тем, что есть.

Хотя лучшее всё равно — Дадли.

Ладно.

Пора начинать свою тёмную ментальную игру с Гарри.

Стать голосом в его голове.

Тем, кто будет помогать и направлять мальца.

…

Гарри смотрел, как его кузен играет с разными игрушками. Тётя приказала ему сидеть в углу, смотреть и благодарить за очки, которые ему купили вчера.

Дядя Вернон, превратившийся из толстого кричащего пятна в просто толстого мужчину со светлой кожей, вместе с тётей постоянно кричал и проклинал его родителей-алкоголиков и наркоманов, которые умерли, оставив им его.

На Гарри они потратили деньги и время: отвели его в поликлинику, купили очки.

Но даже так я был рад, что теперь хотя бы могу видеть этот мир.

Правда, и поиграть вон с тем динозавриком тоже хотелось бы.

Дадли не любил его из-за серого цвета, а я бы не отказался хотя бы немного подержать его в руках.

Тут в голове послышался чей-то завораживающий, гипнотический мужской голос.

— Так захоти его, Гарри. Ведь кто этот Дадли перед нами?

— Кто ты? — спросил я вслух, оглядываясь.

Дадли этого не заметил, продолжая с улыбкой смотреть на замок из кубиков.

— Эй, мальчишка, с кем ты там говоришь?

— Ни с кем, тётя.

— Молчи! Хорошие дети молчат, смотрят и учатся смирению, которого не досталось твоей тупой мамаше.

Я сжал кулаки.

— Злость... Какое приятное для меня чувство. Для Гарри ты можешь говорить шёпотом или мысленно.

— Хорошо, — сказал я едва слышно.

После крика тёти Дадли кинул в меня один из кубиков, но тот не долетел и упал рядом.

— Я в тебе, ибо я — это ты, Гарри. Мир куда сложнее, чем ты думаешь. Я знаю гораздо больше, чем ты, потому что живу во тьме.

— Что ты имеешь в виду?

— Магия. Посмотри на этого динозаврика и пожелай всем сердцем, чтобы он оказался у тебя в руке. Сопроводи желание мысленной командой.

Я сделал то, что велела моя Тьма.

И да...

Медленно, но верно динозаврик поднялся и прилетел ко мне.

Дадли, смотревший на это с неверием и удивлением, подскочил и бросился к тёте Петунье.

— Молодец, Гарри. И мы выше их. Нас ждёт великое будущее. Ты можешь забрать и сделать всё в этом мире. Нужно лишь пожелать.

Я улыбнулся, держа в руках динозаврика, стоявшего на двух ногах. Его маленькие лапки выглядели смешно.

Тут вошла тётя с полотенцем в руках.

— Ты! Поганое семя!

Полотенце больно ударило меня по лицу, а следом посыпались крики и ругань. Тётя потребовала, чтобы Вернон принёс ремень.

Я плакал и пытался позвать Тьму.

Но он не приходил.

Только когда появился дядя с ремнём, я снова услышал его голос.

Мне устроили порку.

— Будешь ещё делать эту гадость?

— Нет! — сказал я, плача и не понимая, почему Тьма мне не помогает.

— Разве, Гарри? Это лишь урок, мой мальчик. Ты уже знаешь, как сделать всё, что угодно.

Я перестал плакать, когда боль немного отступила, и почувствовал новый всплеск магии.

— Ах ты, ещё делаешь?

Послышался новый крик.

— А-а-а!

— Ладно, Вернон, хватит. И ты прав, Гарри не место жить с Дадли. Подготовь для него чулан.

— Хорошо, дорогая.

После этого меня, всё ещё плачущего, отвели умываться и закрыли в чулане.

Ворочаясь на старой кровати Дадли, я съёжился и лёг, постепенно проваливаясь в сон.

Наутро меня разбудил дядя.

Он поднял меня и, схватив за шиворот, потащил на кухню.

— Держи, дорогая, помощника. Он должен отрабатывать свою еду. Да, паршивец?

У меня не осталось выбора, кроме как кивнуть.

Тётя показала мне, как чистить картошку, после чего я с трудом принялся за работу, получая один упрёк за другим.

Когда тётя отошла, я, получив пару подзатыльников, позвал Тьму.

— Гарри, чего ты хочешь от меня?

— Научи чистить картошку.

— Хм. Возьми плод в левую руку, а нож — в правую. Нет, не так. Другим хватом. Снова не так. Вот так. Теперь аккуратно подцепляй кожуру и тяни нож на себя, одновременно поворачивая картофель от лезвия.

— Вот. Смотри, получается же.

— Угу.

— Молодец, Гарри. Теперь остатки кожуры подцепляй аккуратно. Не срезай мякоть.

— Вот. Молодец.

Тут вышла тётя Петунья и, увидев мою работу, улыбнулась.

— Ну вот. А сразу нельзя было?

Так я и дочистил картошку.

После этого мне велели её нарезать.

Под конец я всё-таки поцарапал палец, и пошла кровь.

Палец нещадно болел.

А похвала тёти?

Какая там похвала.

Она тут же начала ругаться, повела меня к раковине и обработала палец какой-то жгучей и вонючей жидкостью.

Вспомнив о вчерашней магии, я попробовал повторить её на себе.

И палец с удивительной лёгкостью зарос, не оставив даже следа.

— Ты молодец, Гарри.

После этого на обед меня так и не позвали.

Лишь когда все уже доели, тётя разрешила мне сесть за стол и доесть остатки рагу с хлебом.

Я съел всё с огромным удовольствием.

После этого меня повели мыть посуду, поставив на табуретку, чтобы я мог дотянуться до раковины.

— Теперь это твоя обязанность, Гарри. И запомни: магия — это зло!

— Скажи ей, что понял и никогда больше не применишь магию.

— Я никогда не применю магию, тётя Петунья.

— Вот и молодец. Не порти своей магией мою идеальную семью.

…

Ну что же.

С этим можно работать.

Постепенно из него выйдет достойный маг, а моя мана, которую я каждый раз трачу на разговоры, советы и лечение нашего организма, вполне того стоит.

Проблема только с этим грёбаным зрением.

Просто решить её будет трудно, потому что это проклятие, которое Поттеры где-то подцепили, а не врождённая особенность организма.

Но выход есть.

Осталось лишь подготовить сцену для одного ритуала.

Глава 3 Ритуал

Прошло три года рабства, обучения и перевоспитания моего реципиента.

За это время мальчик почти не выходил за пределы дома без родственников. На людях те вели себя более чем прилично, хотя нет-нет да и не брезговали подзатыльником, пользуясь случаем для воспитания непутёвого племянника.

Я же тихо подливал в обиду ребёнка свой яд.

Магические всплески постепенно превратились в безмолвные заклинания, которые работали через раз. Для Гарри я стал идолом и единственным настоящим сторонником.

Маленький мальчик жил в чулане и поначалу ел всего один раз в сутки, из-за чего наше тело оставалось худым и невысоким.

Правда, я недолго думая поведал ему схему выживания: кражу той же корочки хлеба или других остатков еды. Этому я ловко научил Гарри ради нашего общего выживания.

Также я обучал его врать, сохраняя выражение лица и контролируя жесты, рассказывал о психологии и чтении людей. Эти знания не раз помогали ему выходить из мелких неприятностей и скандалов.

И вот пришло время школы.

Моего ученика и Дадли устроили в школу. Опекуны даже расщедрились на покупку Гарри новых вещей. Всего один комплект, зато новый, за которым Гарри тщательно ухаживал.

Бережливость во мне, наверное, никогда не пропадёт. Всё-таки это наследие моего приюта Святого Вула, которое я передал Гарри.

Эх, в будущем, когда разберусь со всем, можно будет посетить место моего первого дома.

Но в любом случае Гарри с моего указания сразу зарекомендовал себя отличником-ботаном с добрым сердцем.

Я не учёл лишь одного — сущности детей и своего кузена.

Дадли уже привык к тому, что его кузен Гарри — слуга и фактически раб. Поэтому друзья Дадли быстро нашли себе новое развлечение: издеваться над Гарри, причём с каждым днём всё сильнее.

А учитывая, что остальные дети боялись защищать умного мальчика, мой реципиент активно получал издевательства прямо в лицо.

И вот однажды, именно в Самайн — или Хэллоуин, кому как больше нравится, — мой Гарри снова оказался на перемене.

Мальчик решил зайти в туалет.

Едва он вошёл, как следом за ним направилась группа из шести детей во главе с любимым кузеном Дадли.

Дверь распахнулась, и Дадли пнул меня ногой.

— Ну что, уродец? Слышишь?

— Ха-ха-ха-ха-ха!

Позади него раздался дружный смех.

Гарри успел натянуть штаны и развернуться, как получил удар по лицу.

Злость привычно вспыхнула внутри.

Мой реципиент схватился за нос, из которого пошла кровь.

— Свиной выкормыш! Что тебе надо?

— На колени, раб!

Дадли схватил Гарри за шею и дёрнул вниз. Мальчик упал на колени, а его приятели начали избивать его.

Вся ненависть, копившаяся в нём за этот учебный год, вспыхнула разом.

Вспомнились и вечера в чулане, когда он зашивал порванную школьную форму, чтобы не позволить окружающим опозорить статус семьи Дурслей, которых он уже ненавидел.

Последним крючком стали слова Дадли:

— Ну, парни, я же говорил, что он сын поганых тварей. Посмотрите на него! Копия алкашей и наркоманов, которых мы тогда видели. Худший из людей. Раб в человеческом обличье.

Гарри с ненавистью посмотрел на него.

Дадли снова ударил его по лицу, задев очки.

И тут мне пришлось выпустить каплю магии, чтобы стёкла не причинили ему серьёзного вреда.

А Гарри провалился в сон.

…

Гарри проснулся в странном месте.

Это была пещера со стеклянными кристаллами. Единственным источником света служил тусклый светящийся шар.

Такого не могло существовать.

По крайней мере, так ему казалось.

Но можно было спросить Тьму.

Сев и прислонившись спиной к странному кристаллическому камню, я позвал её, ожидая привычного и приятного голоса.

— Тьма, ты здесь?

— Да. Теперь ты в моём пространстве, Гарри.

На самом краю пещеры начала вырисовываться человеческая фигура.

Она приблизилась, и перед Гарри предстал красивый мужчина с бледной кожей, чёрными глазами и такими же чёрными волосами.

— Так вот как ты выглядишь, Тьма. Скажи, пожалуйста, что это и как я сюда попал?

— Это кристаллическая пещера, Гарри. Копия места, которое очень важно для меня как память. А попал ты сюда по моему желанию, когда твои одноклассники чуть не убили нас. Но не волнуйся. Постепенно твоё тело восстанавливается в туалете.

— Расскажи о себе, Тьма. Это же псевдоним?

— Да. У меня много имён. Ты уже слышал некоторые из них. Том Марволо Риддл. Гарольд Певерелл. Волан-де-Морт. Наследник Слизерина.

— О чём ты? Я же Гарри. Со слов тёти и дяди моего отца звали Джеймс Поттер.

— Поттер — лишь часть твоего имени. Для магического мира ты известен иначе. Ты первый возрождённый наследник Смерти — тот, кто был обещан нашим предком Игнотусом Певереллом.

— О чём ты? И ты так и не ответил, кто ты, Тьма!

Я встал, пытаясь увидеть хоть какие-то эмоции на его лице.

— При рождении мать дала мне имя Том Марволо Риддл — в честь отца и деда. В пятнадцать лет я стал наследником дома Гонт, благородного дома моей матери. Позже меня прозвали Волан-де-Мортом. А многие называют меня наследником Слизерина. И это тоже правда.

— Я не понимаю. Тьма... то есть Том?

— А также Тёмный Лорд Туманных островов.

Том улыбнулся.

— Но можешь и дальше называть меня Тьмой, Гарри. Мы ведь дальние кузены.

— Кузены?

— Да. Основательницы наших домов — Поттеров и Гонтов — были родными сёстрами и дочерьми последнего лорда Певерелла.

— Что ты имел в виду под словами «наследник дома Смерти»?

— Хочешь услышать сказку о Дарах Смерти, Гарри?

— Да.

— Что ж. Я не против. Особенно если она касается нас с тобой.

Том начал рассказывать.

“Когда-то давно жили-были три брата. Однажды они отправились путешествовать и поздним вечером пришли к реке. Перейти её было невозможно, но братья владели магией и смогли создать мост.

Однако посреди моста перед ними появилась Смерть.

Она разгневалась, ведь братья избежали участи, которая обычно ждала путников у этой реки.

Но Смерть была хитра.

Она притворилась восхищённой их мастерством и предложила каждому выбрать награду за то, что они её перехитрили.

Старший брат попросил самую могущественную волшебную палочку на свете — такую, с которой он смог бы побеждать любого противника.

Смерть сделала ему Бузинную палочку.

Средний брат захотел силу возвращать умерших.

Смерть дала ему Воскрешающий камень.

А младший брат оказался самым мудрым. Он не доверял Смерти и попросил вещь, которая позволила бы ему уйти и не быть найденным.

Смерть нехотя отдала ему мантию-невидимку.

После этого братья разошлись.

Старший вскоре погиб из-за собственной гордости и жажды силы.

Средний вернул к жизни любимую, но та оказалась неспособна по-настоящему вернуться в мир живых. От тоски он потерял рассудок и тоже погиб.

А младшего Смерть искала долгие годы, но так и не смогла найти.

Когда он состарился, младший брат сам снял мантию, отдал её своему сыну и встретил Смерть как старого друга.

Вместе они ушли из этого мира.”

Я молча слушал, наблюдая за иллюзией, которая показывала всю историю, словно кукольный театр, который я когда-то видел по телевизору.

— Том, а при чём тут мы? Я понял, что мы потомки Игнотуса. Но в сказке ведь есть сын.

— Основная линия оборвалась. Остались лишь дочери.

Том продолжил объяснение:

— Старшая вышла за единственного сына Салазара Слизерина. Пусть тот и был полукровкой-бастардом, но всё равно оставался его потомком. В наследство им достался Воскрешающий камень, который впоследствии перешёл ко мне. Я спрятал его у одной из своих союзниц.

— А младшая?

— Младшая вышла за магла и получила мантию-невидимку.

— Которая сейчас у нашего врага?

— Да.

— Кто он?

— Тот, кто уговорил твоих родителей создать для меня ловушку.

Том замолчал на секунду.

— Он показал им воспоминания, в которых я вошёл в дом твоих родителей вместе с Питером — другом твоего отца и предателем. После этого произошли события, которые привели к ритуалу.

Гарри слушал, не перебивая.

— Твоя мать считала, что свет обязательно победит. Она верила, что её сын однажды убьёт поганого лорда Волан-де-Морта, а затем станет светлым магом.

Том посмотрел ему прямо в глаза.

— А Дамблдор собирался использовать тебя как оружие. Он хотел воспитать даже тёмного наследника в послушного светлого мага, как твоего отца и некоторых других своих сторонников.

— А-а-а-а-а-а!

Магия Гарри вырвалась наружу и начала разрушать окружающее пространство.

Том лишь стоял и смотрел на мальчика, которому так много лгал.

Однако в любом случае от правильного отношения Гарри зависела его собственная судьба.

Когда мальчик наконец выдохся и упал, заплакав, Том подошёл к нему и обнял.

— Я с тобой, мой мальчик. Теперь мы навсегда вместе, Гарри.

Том чуть улыбнулся.

— Или, как мне больше нравится, Гарольд Певерелл. Наследник Смерти и воспитанник Тёмного Лорда Волан-де-Морта.

Мальчик постепенно успокоился.

— Значит, ты сильный тёмный маг?

— Да. Я сильнейший и темнейший. Как и ты, Гарольд.

— Помоги мне. Дай мне силу, учитель.

— Хорошо. Но перед этим мы проведём один ритуал. После него эти поганые маглы больше не смогут так просто причинить нам вред.

— Да, Тьма!

…

Гарри открыл глаза и обнаружил себя на полу туалета.

Одежда была испачкана, очки разбиты, а тело болело после избиения.

— Обоссали, твари.

— Желание Гарри, — подсказал его учитель. — Вспомни, чему я тебя научил.

Гарри выполнил привычное действие.

Запах исчез, одежда очистилась, а раны начали затягиваться, оставляя лишь следы побоев.

Встав, Гарри подошёл к раковине и умылся.

В зеркале отражался мальчик с разбитыми очками, рваной одеждой и пятнами крови.

— Сегодня мои мучения окончатся.

Он посмотрел на своё отражение.

— А я отдамся Тьме.

Гарри направился к выходу.

Не слушая старика-охранника, он вышел на улицу и целенаправленно пошёл домой.

По толпе учеников, которые тыкали в него пальцами, он понял, что уроки уже закончились.

И вот Гарри подошёл к дому.

К своим поганым родственникам.

— Том, помоги мне, прошу. Там...

— Помогу, — ответил голос.

И это придало мне уверенности.

Едва я вошёл в дом, как ко мне подскочила тётя с яростным выражением лица.

Видимо, учителя, увидев моё состояние и отсутствие на последних уроках, позвонили тётке.

Чёрт, как же они с матерью похожи лицом.

Правда, отличий тоже хватало.

И первым делом эта тварь замахнулась.

— Нет!

Сила отбросила её в гостиную.

— Щенок! — крикнул дядя.

Он вышел следом и занёс кулак, но чужая сила остановила его.

— Спроси, где их сынок.

— Где ваш щенок, родственники?

— Выблядок!

— Я уж получше вас буду, дядя.

— Собери их троих.

— Где он?

— Наверху.

— Выйди сюда, Дадли. Быстро. Или я убью твою проклятую семейку!

Мальчик выбежал с ружьём отца и выстрелил.

Я дёрнулся от неожиданности.

Но пули остановились в воздухе, не долетев до меня.

— Притяни его, Гарольд.

Я вытянул руку и пожелал этого.

Дадли подлетел ко мне и рухнул рядом со стеной.

— Что дальше?

— Возьми соль и начерти эту руну на кухне. Эти твари должны лежать по краям.

Я начал выполнять указания.

С помощью магии передвигал мебель и подготовил пространство для ритуала.

Мои родственники оказались внутри пентаграммы, крича и пытаясь выбраться.

Но тело будто перестало их слушаться.

Их крики стали для меня симфонией мести.

— Молодец. Теперь возьми тот серебряный нож, который подарили твоей тётке твоя мать и который до сих пор хранится в шкафу. Помнишь? Она показывала тебе его как единственную вещь твоей матери.

Я достал нож.

Аккуратный, красивый, с кожаным чехлом.

После этого начал наносить на пол дополнительные руны, которые всплывали в памяти.

— Теперь, Гарри, наслаждайся.

Пентаграмма вспыхнула.

Из тел родственников начала уходить энергия, наполняя ритуал и постепенно очищая тело Гарольда от нескольких накопившихся проклятий.

Так Том планировал перейти ко второму этапу своего плана.

…

Старушка Фигг ощутила магию своего подопечного.

Выглянув в окно, она увидела окровавленного Гарри Поттера, который целеустремлённо шёл домой.

После этого, почувствовав, что послушный герой явно сейчас натворит дел, она побежала к артефакту связи и отправила срочный сигнал Дамблдору.

После этого направилась к двери, где вскоре услышала выстрел и крики Дурслей.

— Тупые свиньи. Мальчик тёмный, а они его за домового эльфа держат. Тупые маглы.

Сама она заходить в дом Дурслей желанием не горела, особенно ощущая огромные всплески магии.

— Ну где же ты, старик бородатый?

Хлопок.

Появился всесветлый дедушка.

Он сразу направился в дом, ощущая магию.

Фигг пошла следом.

Внутри царил полный бардак.

Пройдя в зал, соединённый с кухней, они увидели мальчика, сидевшего на коленях внутри пентаграммы из соли.

По краям лежали его родственники — сильно ослабшие, поседевшие от ужаса, но всё ещё живые.

Дамблдор выпустил силу и разрушил ритуальный круг.

После этого он вытащил маглов из пентаграммы и обезопасил мальчика, который каким-то образом сумел провести такой ритуал.

Проклятый тёмный маг.

Тут появился Феникс.

Подхватив маглов, он исчез вместе с ними, а затем Дамблдор забрал Гарри и тоже покинул дом.

Фигг осталась одна.

— И что мне со всем этим делать?

…

Легилименция.

Память мальчика открылась передо мной.

Я увидел всё.

Я увидел, как Гарри терпел насмешки до сегодняшнего дня.

Увидел странную комнату.

Увидел уродливую фигуру, в которой с огромным трудом можно было узнать Тома.

И услышал его слова о силе и справедливости, которых Гарри был лишён.

Чёрт.

Видать, я где-то ошибся.

Мой глупый герой нашёл другого пророка.

Что ж, ещё можно всё исправить.

Можно поставить хотя бы одну ментальную метку, которая будет вызывать ассоциации с Тьмой, ненависть и другие эмоции, способные подпитывать дар.

Так что дальше?

Угу.

Как я и предсказывал.

Осколок души Тома смог ускользнуть от моего ритуала и всё это время жил вместе с героем, постепенно узнавая его тайные мысли.

Что ж.

Теперь осталось лишь самому написать личность героя такой, какой она мне нужна, взяв за основу его собственные воспоминания.

Весь следующий день я переписывал воспоминания, формируя из них идеального героя.

Также я поставил ментальную закладку.

Она работала прекрасно.

Я проверил её, посылая мальчику исходные воспоминания и получая в ответ омерзение и ненависть.

И вот, напоследок проверяя всё, что хотел, я понял:

Том добился своего.

Правда, я уничтожил тот осколок воспоминаний и души, который пришлось окончательно растворить в душе мальчика.

Это немного усилило магию Гарри, что тоже было неплохо.

А зрение и здоровье, которые восстановились благодаря этому чёрному, но эффективному дару, станут ему наградой за пережитые унижения.

А ведь я специально обучал Дурслей.

Особенно Вернона, который был сквибом и внучатым племянником моего школьного друга.

Я отдал его вместе с сестрой этим светлым церковным ублюдкам, которые дали им хорошую крышу в мире маглов.

Но ладно.

Теперь можно проверить этих дебилов.

Навестив их, я увидел полностью седых маглов, которые сильно похудели, но уже пришли в сознание и были живы.

— Дамблдор, это щенок!

— Молчи, тупой Дурсль. Как ты вообще выполнял свои обязанности? Почему герой был готов уже убить вас, падлы? Разве вы не помните наш договор и зачем вам дали героя?

Трое смотрели в потолок, боясь с виду доброго, но очень страшного дедушку.

После разговора они решили пересмотреть свою повседневную жизнь и отношение к племяннику.

Разумеется, после разговора с великим светлым магом.

Вернувшись, часть Ордена Феникса восстановила всё как было раньше, стёрла воспоминания свидетелей и привела дом в порядок.

Пятнадцати магам явно не нравилось бегать по всему городку, стирать людям память и подменять её новыми воспоминаниями.

Только после этого Гарри очнулся у себя в самой маленькой комнате на втором этаже.

Зато теперь там стояла новая мебель.

Встав, он подошёл к зеркалу.

В отражении виднелся красивый мальчик с милыми чертами лица, бледной кожей и ярко-зелёными глазами, которые завораживали окружающих.

Спустившись вниз, он встретил свою любимую семью.

Правда, почему-то у всех были седые волосы.

Сегодня они собирались покрасить их в каштановый цвет в одной отдалённой парикмахерской.

За завтраком я спросил их, почему у них такие лица.

Даже любимый кузен Дадли выглядел странно.

Они ответили, что после аварии сильно испугались.

Говорили они это, странно глядя на меня и ёжась, будто от страшных воспоминаний, которых сами не могли толком объяснить.

После этого, одевшись в новые вещи, мы поехали в школу.

Там я наслаждался учёбой, заработал пятёрки по всем предметам и даже получил записку от Евы, которая, как оказалось, втайне была в меня влюблена.

Было приятно.

Мы договорились встретиться завтра.

Сегодня же у нас были планы после покраски волос всей семьи Дурслей отправиться в парк аттракционов.

Всё так и произошло.

Вечером мы вернулись домой.

Я принял ванну, поужинал вкусным ужином, который приготовила уставшая тётя, и лёг спать.

А утром проснулся уже другим Гарри.

Гарольдом.

Он встал и подошёл к зеркалу.

В отражении была идеальная внешность, которую он должен был получить, если бы вырос рядом с Томом, а не подвергался издевательствам со стороны Дурслей и влиянию Альбуса.

— Том, ты был прав.

Гарольд посмотрел себе в глаза.

— Альбус Дамблдор — наш враг. Ты спас меня, сохранив мою личность и истинные воспоминания.

Отражение в зеркале изменилось.

Мимика мальчика стала другой.

Черты лица будто на мгновение стали удивительно похожи на лицо более взрослого, хищного и совершенного мага.

Тома Марволо Риддла.

— Не за что, Гарольд.

Голос Тьмы прозвучал спокойно.

— Нас ждёт великое будущее.

Глава 4 Вальбурга Блэк

Девять лет прошло с тех пор, как я в последний раз видела солнечный свет.

Кричер услышал тихое шептание своей хозяйки и, обернувшись, увидел, что та стоит у окна. Оно показывало лишь иллюзию погоды — голубое небо и яркое солнце над пустым городом. Кричер не любил этого, предпочитая серые облака. Но Вальбурга Блэк продолжала свой монолог, глядя на улицу с безлюдными домами и идеальной погодой.

— Девять лет я не видела своих детей. Они живут не со мной в родовом мэноре, как наши предки, гордившиеся своим именем. Единственное, что меня радует, — это редкие фотографии от Регулуса. Он женился на той немке и уже продолжил наш род: воспитывает троих детей и внучатую племянницу от Беллы.

Кричер тоже видел эти снимки и был рад, что его любимый хозяин на свободе и счастлив в статусе семейного человека, хоть и скрывает родную фамилию. Это, правда, не нравилось Кричеру — как и его хозяйке Вальбурге, которая с потаённой болью говорила о младшем сыне, предавшем род и взявшем для общества фамилию жены.

— А Сириус, мой вечно неугомонный сын, как ты помнишь, был любимцем маглов. Это его и сгубило. Каждую ночь я вижу, как он с моей любимой племянницей сидит в той чёрной и сырой дыре, которую прозвали Азкабаном. Я слышу их крики и мольбы, слышу, как они зовут меня, а наутро осознаю, что это лишь мои больные фантазии от одиночества.

Хозяйка Вальбурга развернулась ко мне, и моё сердце сжалось от боли. Из некогда тридцатилетней красавицы с вечно хмурым и недовольным лицом она превратилась в старуху с трупными нарывами по всему телу, которыми её наградил злой и могущественный маг Альбус. А ведь при жизни любовника хозяйки — могущественного тёмного мага Тома Марволо Гонта — никто не смел бы даже посмотреть на неё и её детей косо.

— Ты видишь это, Кричер, и данное зрелище вызывает у тебя лишь омерзение и боль, которые ты так плохо скрываешь, мой вечно послушный домовик. Но теперь, когда моя долгая и муторная работа окончена, сегодня я умру.

— Нет, хозяйка Вальбурга, не покидайте меня!

Кричер упал перед ней на колени и стал целовать её изношенные тапочки, которые давно пора было поменять, но ему запретили выходить из дома для покупок.

— Тише, тише, мой верный домовик, — поглаживания Вальбурги были неожиданными и самыми приятными за всю его долгую жизнь. — Умрёт Вальбурга, но воскреснет Кассиопея Блэк — внучка Вальбурги от Сириуса Блэка, которую сумасшедшая старуха взяла на воспитание.

— Ваш проект, хозяйка?

— Да, мой глупый слуга.

Женщина с гордо поднятой головой, перестав замечать терзающую её боль, подошла к собственной картине. Её подарил тот, кто был её первой любовью, а после смерти мужа стал любовником.

Воспоминания показали ей молодого красивого парня, который ещё в школьные времена запал ей в сердце. Но что могла выбирать тогда молодая ведьма, замужем за своим кузеном Орионом? Он был хоть и добрым, но проклятой тряпкой, которую пришлось взять под каблук, иначе он спустил бы всё родовое состояние. Дядя Арктурус понимал это и предложил отцу выдать дочь за его сына, на что мой старик согласился. Да и что там — это действительно было выгодно и куда предпочтительнее, чем выйти за какого-нибудь Крэма или Флинта, которые лишь пыль под ногами Блэков. К тому же переучивать молодую невестку не пришлось, как ту же Друэллу, с которой её брат мучился первые годы, пока не родилась Белла.

Марволо же в те времена был увлечён своей неблагодарной сукой Малфой, которая после его возвращения сдохла при невыясненных обстоятельствах вместе с муженьком и старшим поколением Малфоев от болезней. Она оставила лишь талантливого Люциуса, который позже отработал долг и удачно женился на моей племяннице Цисси.

Вообще, когда в трудные времена Том вернулся и застал чистокровные рода в неутешительном состоянии, за них всех было до боли стыдно. Проклятый директор занял ключевые должности и склонил большинство населения на свою сторону светлым образом и идеологией, приводя абсурдные примеры. Да что там — он говорил отчасти разумные вещи, только вот в совокупности для самой богатой и родовитой прослойки общества была уготована участь жертвенного агнца «ради высшего блага».

И вот в этот критический момент появился Том. Благородные дома воспитывали его в идеологии чистоты крови и огромной магической силы, способной противостоять светлому директору, но было одно «но». Старики, помнившие бедного, хоть и талантливого полукровку, не горели желанием вставать под его знамя, за которым в обществе закрепилось название «Пожиратели смерти». Поэтому в один из вечеров я сама, без мужа, пришла к нему одной из первых. Встав на колени, я дала клятву верности в виде метки, которая до сих пор остается на моём предплечье.

После этого началось очищение гнилой и закостенелой прослойки старых магов, имевших лишь собственное снобистское мнение. Так в мире политики появились два титана, начав своё возвышение. Похоронив мужа, вскоре я оказалась в постели Марволо и, скрывая наши отношения, была его вернейшей опорой. Попутно я воспитывала сыновей и тянула род Блэк к величию. Благодаря моей связи с Марволо наше положение значительно упрочилось.

С картины моя копия, ухмыльнувшись, закурила папиросу и выпустила дым. Он свернулся в кольцо и, поднявшись, развеялся у потолка.

— Ну и долго ты, кошёлка, будешь стоять у меня?

— Столько, сколько захочу, дура.

— Сама дура. Иди в Гринготтс. Ночью у нас важная первая смерть оригинала, и про Жертву не забудь.

— Пф.

Пройдя в гардеробную и переодевшись в незаметное платье, она прошла к малому алтарю и вскоре открыла тайный проход.

И вот дом номер двенадцать на Гриммо возник для окружающих, не привлекая лишнего внимания. Он был стар и нуждался в ремонте и замене сгнивших декоративных элементов. Дверь отворилась, и вышла страшная старуха. Она посмотрела на светлое небо, наслаждаясь солнечным светом. На общем фоне она сильно выделялась, но маглы странным образом не обращали на неё внимания.

— Скоро я снова выйду сюда, — произнесла старуха и, закрыв дверь, нанесла новые защитные чары, укрепляя дом.

После этого она исчезла с тихим хлопком апаррации, оставив ни с чем сквибов, наблюдавших из противоположного здания и готовившихся послать весть своему хозяину.

…

— Значит, вы, Вальбурга Блэк, решили завещать всё ваше состояние Регулусу и некой Кассиопее Блэк — чистокровной бастардке Сириуса Блэка и Алисии Вейн?

— Да.

— Что ж, мы не против, леди Вальбурга, — ответил поверенный моего дома в банке Гринготтс. Банк имел одну хорошую функцию — обслуживание старых семей. Поверенного звали Чернорук, и он был из расы гоблинов, как и большинство персонала, что меня, честно говоря, не сильно беспокоило.

— В таком случае до свидания, поверенный. Моя преемница сумеет наладить с вами отношения, не волнуйтесь на этот счёт.

— Прекрасно. Деньги должны приносить прибыль и нам, леди дома Блэк.

Выйдя из банка, я перенеслась к своим информаторам. Большая их часть пропала, но трое всё же остались.

— Передайте волшебникам по этому списку весть, что у Вальбурги есть наследница.

Те кивнули, приняли крупную сумму денег и испарились в аппарации. После этого я появилась у одной лавки и, назвав пароль, купила за огромные деньги деревянную статуэтку человека.

Только после этого Вальбурга вернулась домой. Снова закрыв поместье, она спустилась в подвал к алтарю, где в стеклянной колбе плавало тело молодой девушки лет десяти. Она была точной копией самой Вальбурги в детстве, разве что длинные волнистые чёрные волосы делали её больше похожей на Беллатрису.

— Прекрасное тело, — ладонь Вальбурги легла на стекло, оставив светлый отпечаток. — Но сначала я начну, пожалуй, с крестража.

Вскоре, проведя заученный ритуал, она выбрала в качестве привязки собственную картину, подключенную к артефакту управления домом. Принеся в жертву магла, Вальбурга поместила малую часть своей души в полотно. Нарисованная Вальбурга ожила, её мимика изменилась, и она сладко, по-блэковски улыбнулась.

После этого, тяжело передвигаясь, старуха направилась к алтарю, чтобы начать последний в этой жизни ритуал перерождения.

Саму идею этого безумного, но по-своему гениального ритуала придумал Марволо в одну из их совместных ночей. Он высказал теорию, что Моргана и Кандида Когтевран — один и тот же человек. Доказательством служило то, что после Великой тёмной фейри Морганы ле Фей у её дочери рождались только девочки, и через поколение они становились чрезвычайно сильными ведьмами с феноменальным умом. Да и история основательницы и гибель её рода выглядят странно — особенно история с Кровавым Бароном, который спустя столько лет после смерти любит свою первую любовь, хотя мог бы уйти за Грань. Доказательством этой силы служит и страх Пивза перед ним.

Поначалу Вальбурга смеялась над этой гипотезой, но потом задумалась: а возможно ли подобное? В итоге она пришла к выводу, что да, но при проведении сложнейшего ритуала, использовании редких ингредиентов и наличии тела, несущего ту же кровь. Ещё при жизни Марволо они провели эксперимент с матерью и дочерью: мать действительно переселилась в тело дочери и сохранила магию, хотя дочь была сквибом. Это доказало, что магия хоть и передаётся по крови, но это лишь полдела. Кровь — это «тело» магии, но истинными способностями обладает душа. Правда, та мать не успела воспользоваться молодым телом: через два дня после того, как ей позволили выйти на улицу, она получила Аваду в затылок.

Тогда встал вопрос: чьё тело занять самой Вальбурге? Проверив всех родственников и потомков, она нашла единственную подходящую оболочку. Её сынок Сириус после очередной интрижки с фанаткой сбежал, не желая жениться. Мать внучки, молодая чистокровная ведьма, пришла к Вальбурге с требованием дать денег на ребёнка.

Вальбурга тогда была зла, но, взвесив все за и против, взяла её на обеспечение. Ведьма жила бедно и владела лишь маленьким домиком; не забеременей она, всю жизнь работала бы за кусок хлеба. А тут она получила защищённое жильё, лучшую еду, дорогую одежду и деньги от самой страшной леди рода Блэк. Однако при родах женщина умерла, оставив после себя слабого ребёнка.

Затем началось падение Марволо из-за глупого пророчества. Понимая, к чему всё идёт, Вальбурга по совету любимого тоже стала готовиться к поражению. К несчастью, так и произошло: уже на следующее утро за ней пришли орденовцы с аврорами, намереваясь отправить её в Азкабан. Она отбилась, перенеслась домой портключом и запечатала дом, ожидая новостей.

И они пришли. Сириуса обвинили в гибели крысы Петтигрю и без суда бросили в Азкабан. Там он вместе с другими магами добровольно переписал имущество на Министерство, а то раздало его «героям света» в качестве наград.

А Регулус? Её милый Регулус... На него попытались напасть на выходных с целью убийства, но его спасла будущая жена Аманда — как бы Вальбурге ни не нравилась её персона. Затем пришла весть и о Белле: её с мужем и его братом схватили. Они успели лишь отправить дочку портключом в родовой мэнор, который всегда был частично запечатан.

Зная пароль, Вальбурга проникла туда, спасла Морриган и вынесла все ценности в свой дом. Авроры лишь позже смогли выбить из друзей Лестрейнджей координаты, но, войдя, увидели лишь заброшенный и разоренный дом.

Саму Вальбургу объявили вне закона — леди Блэк больше не были рады на Туманных островах.

Она растила детей у себя, но в один из дней внучка — её будущее тело — заболела и умерла. Вальбурга была в горе, ведь она даже успела привязаться к девочке. Иногда её посещали мысли оставить всё внучке, а самой умереть. Но холодный рассудок взял верх. Открыв лабораторию, она стала искусственно поддерживать жизнь в теле внучки. Души в нём уже не было, так что девочка представляла собой идеальную марионетку.

Проблемой оставалась только Морриган. Связавшись с сыном, Вальбурга попросила его забрать племянницу, сославшись на своё проклятие, которое с каждым годом усиливалось из-за одного ублюдка, присылавшего «подарочки» на каждый праздник. Но сегодня всё должно было закончиться. Новое тело прошло самые болезненные ритуалы на алтаре Блэков, и за развитие своего могущества больше можно было не волноваться. К тому же, если догадки Вальбурги верны, в год поступления она увидит знакомое лицо в теле своего племянника.

Размышляя об этом, она легла в центр пентаграммы. Схема была написана кровью Вальбурги и Кассиопеи и напитана энергией Блэков, а также силой Регулуса и Сириуса, полученной во время их единственной встречи. В качестве жертв для подпитки резерва послужили запасы пятисот магов и множества магических ингредиентов.

Сознание постепенно угасало и перетекало в алтарь, откуда по цепочке должно было перейти в новое тело.

…

Три дня сна и видений... Вальбурга Блэк очнулась в темноте. Единственным источником света была дорога с рунами перехода: душа и очищение, возрастание силы, ослабление проклятия, регенерация, возрождение. Идя по этому пути и ощущая знакомую, сладкую силу рода Блэк, она услышала рядом шаги Грима.

Пёс, сотканный из тьмы, шёл рядом. Внешне он был больше похож на волка, но характерные черты выдавали в нём собаку.

— Грим?

— Гав.

— Веди меня к новой жизни, самый верный друг семьи.

— Гав.

Уставшая, но ощущающая бодрость и прилив сил, я открыла глаза.

Ударившись головой о стекло, я поморщилась от боли, но быстро взяла себя в руки. Применив магию, я открыла стеклянную колбу и вылезла из неё в подвал абсолютно голой.

Ноги слабо держали с непривычки.

— Что ж, у меня есть ещё год, чтобы привыкнуть. Кричер!

— Кричер тут, хозяйка!

— Кассиопея. Отныне я Кассиопея Блэк.

— Да, хозяйка! Я приготовил всё то же самое, что и для госпожи Блэк!

— Тогда перенеси меня на кухню и усади на место Вальбурги. Принеси одежду, которую я оставила на диване. Мне нужно одеться.

Он выполнил приказ, а я, тяжело шатаясь, подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела девочка лет десяти с серыми глазами, бледной кожей, длинными волнистыми чёрными волосами и безумной блэковской улыбкой. Я была одета в вещи Беллатрисы, которые сохранила на память, — и они очень пригодились. Подняв руку, я призвала «Люмос» — свет был даже ярче, чем в моём прежнем теле.

— Теперь можно ввязаться в игру во второй раз, Альбус. Чистота крови навек, — произнесла я, глядя на свое новое идеальное тело.

—————————————

Я смотрел на грудь нашей классной руководительницы. Ну, на самом деле, на то, как натянулись пуговицы на её блузке. Лицом она была средненькой, но расстёгивать пуговки перед школьниками, когда на улице вовсе не жарко, — явный знак того, что она решила нарядиться ради нашего любования. И если Гарри это было неинтересно, то я смотрел и вспоминал своих прошлых красоток и любовниц.

Знаете, наблюдать за интригами Гарольда, лишь изредка подключаясь к той части души, которую Альбус растворил в теле мальчика для контроля над ним, — занятие интересное. Но ментальная разгрузка просто необходима, если я не хочу сойти с ума.

В прошлой жизни моей разгрузкой становились интрижки и короткие романы. Мои пассии либо присоединялись ко мне, либо погибали, если думали, что я отпущу их после всего, что они обо мне узнали. Здесь же мои развлечения ограничивались жестокими шутками, из-за которых ментальная метка Дамблдора каждый раз билась в истерике и пыталась наставить Гарри на путь истинный. Впрочем, для нас с Гарри это служило лишь подтверждением того, что мы поступаем правильно. Изолировав метку, которая всё равно не могла влиять на нас за пределами коротких эмоциональных посылов, я заблокировал её.

Меня слегка толкнули в бок. Повернувшись, я посмотрел на нашу подругу-помощницу, которой мы так удачно промыли мозги. В этом, кстати, кроется главный недостаток маглов перед магами: любое ментальное воздействие легко меняет их сознание, стирая истинную личность.

Так милая блондинка Ева с ярко-голубыми глазами превратилась в мою помощницу по интригам. Она знала всех информаторов из каждого класса, продававших мне сведения. Я платил им из заначки, которую Гарольд выкопал благодаря моему воздействию на сторожа кладбища (тот, отдав нам деньги, благополучно ушёл в запой). После этого средства поселились в нашем шкафу и постепенно тратились на обучение Гарольда.

Верность Евы держалась на маниакальной любви к Гарри. Побывав у неё дома, где её мать по просьбе дочки сфотографировала нас вместе, Ева повесила этот снимок над кроватью как идола. Эту странность пришлось преподнести её родителям как безобидную детскую влюблённость: мол, я хороший мальчик и лучший друг их дочери, так что ничего плохого в этом нет.

Гарольду она нравилась. Надо признать: в будущем она превратится в отличную красотку, которую можно натаскать для манипулирования маглами. Я не раз убеждался, что лучший союзник для мага-мужчины — влюбленная в него девушка.

Яркий пример из канона — Беллатриса Лестрейндж. Не дам соврать, она была той ещё бешеной сукой, готовой сдохнуть за своего Лорда. В последнюю нашу встречу она была счастливой и гордой ведьмой с дочкой на руках и мужем-красавцем. Из минусов у всех троих было разве что помешательство на моей персоне и фанатичная любовь к тёмной магии.

Кстати, помните теорию о том, что Лестрейнджи довели Долгопупсов до такого состояния из мести? Сука, да, это оказалось правдой! Мирная на тот момент Белла, бывшая лишь сильным подмастерьем в боевой магии и не планировавшая воевать в первых рядах, попалась трём ублюдкам. Грюм и чета Долгопупсов решили потренировать «Круциатус» на беременной Белле для молодого отряда Ордена. Поскольку я повесил на неё метку слежения, как только она почувствовала нестерпимую боль, я в ярости явился туда. Итог — два трупа родителей Невилла, который так и не родился.

И к лучшему. Честно говоря, он мне никогда не нравился, да и крестраж мой в будущем уничтожил одним интересным мечом. Так что покойся с миром, Невилл, просравший жабу в поезде.

Молодую леди Лестрейндж я вылечил и спас её ребёнка, чем заслужил абсолютную преданность всей семьи и доступ к их активам, которые они сами наперебой мне предлагали. Я, не гнушаясь, всё это принимал, а взамен отдаривался бизнесом сторонников светлого директора. Так что, хоть Беллатриса и оставалась фанатичкой, гордившейся тем, что я взял её в ученицы, она была нормальной женщиной. Интересно, что с ними стало после моего падения?..

— Гарри, очнись!

— Ой, прости. Что ты хотела?

— О чём таком важном ты думаешь, раз не замечаешь меня?

— Да вот думаю, что это мой последний год здесь. Потом уеду в закрытую школу, которую оплатили мои родители.

— В смысле? Что за школа? — шёпотом, с нотками истерики спросила она, вцепившись в мой рукав.

Гарри холодно посмотрел на неё, а девочка преданно и безумно смотрела на моего ученика.

— Прости... Я просто не хочу тебя отпускать.

— Ты хорошая, Ева, — рука мальчика легла на её ладонь.

— Так, голубки, вы ничего не перепутали? — громко спросила учительница Мэри, заканчивавшая последний урок математики.

— Нет, простите, мэм, — Гарри посмотрел в карие глаза учительницы и с помощью легилименции, которой его научил Том, внушил ей мысль поставить им с Евой пятёрки и отпустить весь класс пораньше.

— Что ж, дети, вижу, вы все устали и хотите домой. Удачи вам и прощайте!

Все с радостью бросились к выходу, и мы — вместе со всеми.

Ко мне сразу подскочила Селена — красивая девочка с длинными чёрными локонами. Некогда она строила глазки Дадли, но после «Ордена Феникса» потеряла к нему всякий интерес и постепенно стала моей второй фанаткой.

— Гарри, пойдём ко мне, мама приготовила вишнёвый пирог!

— Нет, Гарри пойдёт со мной, мама купила нам торт!

Гарри мило улыбнулся, с удовольствием наблюдая за тем, как две самые красивые девочки смотрят на него влюблёнными глазами и завлекают сладостями.

— Я предлагаю пойти ко мне. Да, Дадли?

Я посмотрел на кузена. Благодаря мне и советам Тома он записался на бокс и единоборства и превратился в малолетнего качка. Попутно он и его дружки стали моими глуповатыми охранниками — мозги им я промыл знатно. По словам Тома, у него в своё время тоже были слуги из маглов, которые позже становились бандитами и подставными лицами для переписывания бизнеса в мире простецов.

Так что я шёл в сопровождении Евы и Селены, которые болтали о всяких слухах и развлекали меня, а за нами с тупым выражением лица следовал Дадли.

По пути нам встретилась миссис Фигг. Мы с Томом успели её завербовать: она дала мне клятву верности и теперь докладывала Дамблдору ровно то, что тот хотел слышать. А именно — сказки про умного, невероятно человечного и доброго мальчика, борющегося за справедливость, которого защищает Дадли и у которого даже завелись две подружки, с которыми он просто не знает что делать.

Дома нас встретила тётушка. Смотря на нас пустыми глазами, она заранее приготовила всё, что мы только могли себе представить, и накупила кучу сладостей для нашего пира.

Девочки с радостью принялись за еду, как и я, а Дадли с тётей ушли к себе, оставив нас. У них уже давно появилась одна интересная «традиция»: принимать пищу лишь один раз в день, по утрам, а всё остальное время терпеть — прямо как я когда-то в детстве. Из-за этого оба сильно похудели, за исключением Дадли, которому иной раз всё же доставались мои объедки.

После перекуса мы засели за приставку. Я дал двум малолетним красоткам поиграть, а сам сидел и размышлял о том, чего достиг благодаря Тому.

Легилименция и окклюменция стали отличными помощниками в моих интригах. Как и знание психологии. Часть изученных заклинаний и ритуалистика должны были пригодиться нам в будущем. Не отставала и физическая форма: после моего «прозрения» Том начал гонять меня и учить единоборствам, разбирая детали различных приёмов и отрабатывая их в драках с местными детьми.

— Слушай, Гарольд, а кого бы ты в будущем взял первым в свою постель — блондинку или брюнетку? — скучающим тоном спросил Том по нашей связи.

Посмотрев на девочек, я задумался:

— Не знаю. Ты же сам говорил, что все ведьмы красивы, если не прокляты.

— Да.

— Возьму тогда первую попавшуюся ведьму. Мы ведь волшебники и априори лучше них.

Маска искренней доброты на секунду слетела с лица Гарри, обнажив истинные чувства, которые он питал к маглам, — глубокое презрение. Впрочем, эта вспышка так же быстро исчезла.

— Учитель, знаешь, наблюдая за ними и играя с ними, я понял: маги всегда будут выше маглов. Маглы всегда жадны, слабы и до безумия глупы.

Том лишь понимающе улыбнулся:

— Но даже так из них получаются отличные слуги, Гарольд, — добавил Тёмный Лорд, глядя на девочек.

Позже, развлекшись и дождавшись, пока за девочками приедут отцы, я поднялся к Дадли.

— Кузен, ты хочешь почистить мои ботинки?

— Да.

— Тогда иди и чисти.

— Хорошо.

Весь остаток вечера я проиграл в приставку и лёг спать, так и не дождавшись любимого дядюшки. Дядя теперь предпочитал ночевать на работе. После той ночи, когда я заставил его отжиматься до утра и благодарить судьбу за то, что у них живёт Гарри Поттер, а сам он — тупой морж, который только сейчас прозрел, у него не было ни малейшего желания спать дома.

Было весело, конечно, но я чувствовал: такими темпами дядюшку придётся ликвидировать. А то ещё надумает развестись со своей седой женушкой, которая каждый месяц красуется с новой краской на волосах, окончательно их портя.

— Ну ладно, Том мне и с этим поможет, — прошептал себе Гарольд, засыпая в просторной комнате, которая раньше принадлежала Дадли.

Сам же Дадли теперь ютился в каморке и спал на полу как животное — кем он, в сущности, теперь и являлся.

...

Немного артов Вальбурги Блэк при жизни.

Глава 5 Начало сюжета «Философского камня»

Альбус Дамблдор сидел в своём кабинете и пил чай, не сводя глаз со шкафа, где в стеклянном алмазе под защитным барьером был спрятан осколок души Лорда Волан-де-Морта. За всё это время директору так и не удалось пробраться в безумный разум Тёмного Лорда — этот крестраж слишком хорошо прятался.

Самым обидным было то, что Том в своё время убил Матильду — лучшего легилимента последних трёх столетий, пробивавшую щиты самого Альбуса. Это лишь подтвердило опасность Волан-де-Морта, кроющуюся в его остром уме, что Дамблдор заметил ещё в его школьные годы. Даже находясь в безумном состоянии, Том сломал её ментальную защиту и перемешал сознание так, что ни сам Альбус, ни её ученики уже не могли его восстановить.

После этого Дамблдор решил действовать топорно: на протяжении последних лет он по несколько раз в сутки влиял на определенные мысли осколка. Интересно, что там с разумом Тома сейчас?

Допив чай и собираясь немного поглумиться над бывшим учеником и будущей марионеткой, директор услышал шаги. В кабинет вошла Минерва с досье на каждого из новых учеников.

— Альбус, зачем тебе этот камень? — спросила она, глядя, как он достаёт из шкафа большой стеклянный алмаз размером с голову Хагрида.

— Да так... Забудь. Что ты хотела, Минерва?

— Досье принесла. Твоё дело — распределить учеников на потенциально полезных, — устало сказала заместитель, садясь в кресло.

— Понятно. Кто там? — Дамблдор подошёл к столу и стал разглядывать анкеты потенциальных пешек.

«Поттер, Уизли — тут всё ясно. А ты ещё кто? Гермиона Грейнджер... Знакомая фамилия». В голове Дамблдора всплыл образ строгого преподавателя зелий из его детства, который учил их на первом курсе и был деканом Слизерина.

«Навещу её сегодня. Ладно, кто там дальше?

Так, стоп... Дочка Сириуса решила учиться в Хогвартсе? Что ж, Вальбурга бы такой ошибки не допустила. Особенно после того, как Сириус предал семью из-за моего влияния. Осознав промах, она перевела Регулуса в Шармбатон на последний год, где тот нашёл жену и теперь прячется вместе с Лестрейнджами, не лезя в политику, как жалкая крыса.

Из этого следует: девочка хочет либо отомстить мне (что маловероятно и непонятно как), либо проявить блэковский бунтарский характер и стать "доброй". Что куда более вероятно, зная их семейку. Ладно, посмотрим, куда поступит милое дитя, и тогда решим её судьбу.

Что там дальше? Угу, Пожиратели и серые некроманты. Главное — не дать Герою понять, что на Слизерине можно найти не только врагов, но и потенциальных союзников.

Так, что мы имеем? Детишки министерских и тупое стадо, которое ничего не решает — их однозначно на Хаффлпафф. Иностранцев и нейтралов — на Рейвенкло. Маглорождённых и полезных детей — на Гриффиндор. А всех отпрысков тёмных ублюдков — на Слизерин».

Альбус посмотрел на анкус Грейнджер и, подумав секунду («А почему бы и нет?»), взял её досье и папку Уизли.

— Навещу их лично, а с остальными сама разберёшься.

Минерва кивнула и вышла, оставив его наедине с крестражем Тома.

— Ну что, великий Тёмный Лорд Туманных островов, наследник Слизерина, хочешь помыться?

Однако его издевательства прервал знакомый феникс — и это был вовсе не Фоукс.

— Люциан?

Подозвав птицу и взяв из ее лапки письмо, Альбус прочитал послание. Его учитель Николас Фламель прислал весточку.

Развернув свиток, Дамблдор обрадовался. Купить неполный Философский камень? Да с радостью! Интересно, почему Фламель не захотел оставить его себе?

«Так, что там дальше? Угу, интересная схема... Ладно, это не так трудно сделать. Правда, успеть всё запланированное за сегодня будет сложновато, но выполнимо».

Положив на стол записку и скармливая фениксу крысу, после чего птица улетела, Альбус обернулся к стеклянному сосуду.

— Ну что, теперь пора и тебя помыть, Томик?

Осквернив кристалл, Дамблдор исчез из кабинета, не став убирать за собой — пусть безумный урод позлится, зная, что теперь у его ненавистного врага будет Философский камень.

……..

— Здравствуйте, директор Дамблдор, — с улыбкой произнес Чарли Уизли.

— Здравствуй, Чарли. Вижу, ты в отпуске?

— Да, мой первый отпуск. И я не упускаю возможности сказать вам спасибо за помощь с трудоустройством драконологом. Без вас меня бы даже не рассмотрели на столь прибыльное место.

Альбус улыбнулся своей фирменной отеческой улыбкой. Рыжий парень всё понимает правильно: без директорской протекции «предателей крови» никуда бы не пустили, и они продолжали бы продавать пшеницу со своего участка, перебиваясь с хлеба на воду. Как они вообще выживали с семью детьми — вопрос риторический. Хотя раньше же как-то справлялись и даже умудрялись соблазнять знатных ведьм ради приданого.

— Не стоит, мальчик мой. Я пришёл проведать вашу семью и поговорить с твоими младшими братьями.

— Хорошо, я провожу вас.

Когда они пришли, Молли тут же собрала всех младших. Вскоре Дамблдор уже излагал им их задачи: встретить сироту Поттера (который после влияния Тома выглядел вполне прилично, а не заморышем, хоть и сохранил наивный характер) и направить его на Гриффиндор. «Хоть тело ему Том восстановил как надо, уродец хитрожопый», — подумал директор.

Рону нужно было подружиться с Гарри, а всей семье категорически запрещалось подпускать к Герою других детей, особенно слизеринцев. Ну и, разумеется, они должны были доносить о каждом шаге Поттера на личных встречах за чашкой чая.

Оценив магическое ядро Рона через очки-артефакты, Дамблдор ухмыльнулся. Мальчишке не хватало ума и характера, но в целом он был способнее братьев. Впрочем, сильным волшебником ему все равно не стать из-за директорских закладок. А вот Джинни оказалась сильной ведьмой с тёмной направленностью, что в будущем сослужит хорошую службу для его планов и обогащения. На ней висела лишь одна закладка — на любовь к Гарри Поттеру, которая пока не проявлялась в силу возраста.

— Ладно, дети, я пойду, а вы готовьтесь к школе.

Попрощавшись, Альбус вышел во двор и аппарировал к дому Грейнджеров.

……….

Их дом выглядел абсолютно обычным: магловская машина на дорожке, белый резной заборчик.

На стук Дамблдора дверь открыла женщина.

— Здравствуйте, сэр. Вы к кому?

— Альбус Дамблдор. Я пришёл по поводу вашей дочери.

— Гермионы? — испуганно переспросила женщина.

— Да. Из-за её... странностей. Ваш супруг дома?

— Да, они с дочерью наверху. У нас сегодня выходной.

— Прекрасно.

Пройдя в дом не разуваясь, Дамблдор поднялся на второй этаж. В небольшое домашней библиотеке он увидал девочку, которая писала под диктовку отца за партой.

— Здравствуйте. Я Альбус Дамблдор, волшебник и директор школы магии.

— Здравствуйте, — слегка удивленно представился мужчина. Считав его мысли, Дамблдор понял, что тот знает о своей чистокровной предке и странностях дочери.

— вообще-то магии не существует, это антинаучно! — заявил неприятным тоном довольно симпатичная девочка с пушистыми волосами, карими глазами и бледной кожей.

— Тогда что это? — Альбус шевельнул пальцами, превратив её тетрадь в котёнка.

Девочка изумилась, но тут же схватила с парты тяжёлую книгу и ударила ей котёнка. «А боевая растёт девица», — отметил директор. В его памяти всплыл строгий профессор Грейнджер, который не стеснялся давать ученикам поджопники, называл их грязнокровками и жестко учил зельеварению. Дамблдор был одним из тех, кто радовался, когда старик умер, оставив после себя лишь внука-сквиба — деда этой девочки.

— Ты храбрая. Уверен, ты попадёшь на Гриффиндор.

— Гриффиндор? Что это такое и куда я поеду?

— В школу, дочка. Как твой прапрадедушка. Школа волшебства и магии, Гермиона.

После короткого введения в курс дела и вручения письма, Альбус поговорил с девочкой наедине и убедился, что она будет весьма полезна для его Героя — как в своё время Молли и Минерва. Разумеется, директор предложил ей своё покровительство в обмен на то, что она подружится с мальчиком по имени Гарри Поттер.

Затем они вместе отправились в Лондон. Дойдя до Гринготтса, Дамблдор узнал важный факт о наследстве Грейнджеров. Оказалось, от деда остался лишь небольшой особняк в глухой деревне (где наверняка прятались артефакты и родовые алтари), а также три тысячи галлеонов и стопка заметок.

Переглянувшись с гоблином из союзного клана, Альбус дал знак. Поверенный кивнул. Когда девочка вынесла заинтересовавшие её книги и посмотрела в глаза «доброму директору», тот ловко подправил ей воспоминания.

Для взрослых картина теперь выглядела так: пришёл директор, предложил сделку — подружиться с известным мальчиком. Они мило поговорили, приехали в банк, выяснили, что дед оставил лишь небольшую сумму, перевели её на новый детский счёт Гермионы (потеряв сотню галлеонов на комиссиях) и отправились за покупками.

— Что ж, я не против. У меня тут тоже есть дела. Позовите моего поверенного!

Гоблин Белокруг появился незамедлительно. Переведя со счёта Дамблдора крупную девятизначную сумму в качестве оплаты Фламелю за подарок, они закончили с бумагами.

Вернувшись в свой защищённый кабинет в Хогвартсе, Альбус обнаружил расколотую стеклянную клетку Тома и выжженную магией надпись на столе:

«ИДУ НА ВЫ!»

«Да, Томи всегда любил эту проклятую страну...

Особенно когда связался с тем полумёртвым некромантом. Жаль, что Геллерт в своё время не добил их, а лишь вырезал часть магловского населения. А потом эти крысы разбудили Кощея, и мне пришлось героически спасать задницу Грин-де-Вальда, заперев его в Нурменгарде и прикрывшись титулом победителя.

Русские тогда орали и даже присылали ликвидаторов. Но мы с Геллертом всё продумали, так что итогом стала лишь изоляция их страны от внешнего мира — лишь изредка они берели к себе учеников, вроде того же Тома. Ну ничего... Уверен, ты ещё вернёшься сюда, безумный идиот, ради своей тупой мести».

...

«Во всём виноват Гарри Поттер.

Мои слуги — рабы.

Я стану властелином Великобритании.

Убить грязнокровок, полукровок и маглов.

Чистота крови навек.

Я боюсь смерти...»

Эти внушённые посылы шли каждый день и накладывались на мои воспоминания. Но лично я бы добавил ещё одну мысль, которую никогда не забуду — как и эти фразы, звучавшие моим же голосом:

«Альбус, сука, как я тебя ненавижу!»

И вид из моего нового «дома» лишь подпитывал эту ненависть. Как и периодические «откровения» старика о том, кто из моих последователей умер или предал меня.

И вот — наконец-то шанс!

Этот старик осквернил мою клетку своим присутствием и ушёл, перед этим упомянув Гарри Поттера, которого я уже заочно ненавидел.

Едва Дамблдор исчез, я направил всю сэкономленную энергию на стеклянную клетку. Она засияла от напряжения. Я нашёл микроскопическую трещинку и применил телекинез, которому научился у османов. Сформировав из оставшейся в клетке жидкости плотный сгусток, я со всей силы ударил по стеклу.

Не вышло.

Тут проснулась курица Дамблдора и, слетев с насеста, подошла ко мне:

— Кур-р...

— Угу, кукареку, ёпта, — мысленно огрызнулся я.

А если так? Я снова сформировал из жидкости уплотнённую руку и с размаху ударил по острому углу шкафа. Трещина! Есть! Новый удар — и я разбил стеклянный камень на три осколка! Извлекаясь наружу, я понял, что превратился в... призрака!

Просто призрак, способный колдовать.

Подлетев к столу и прочитав всё, что меня интересовало в письме Фламеля, я магией распахнул окно и мчался прочь из Хогвартса. Я направился к одной из моих бывших любовниц, которая никогда не пряталась и о которой Дамблдор ничего не знал.

……..

Две недели я летел над землёй до самой Албании. Однако попытавшись войти на её территорию, потерпел неудачу: территория была запечатана. Как я ни пытался докричаться или послать ей магическую весть, я чувствовал лишь присутствие моего крестража в Нагайне.

Две недели я просидел у барьера в надежде, что кто-то из её птенцов выйдет за пропитанием, но, как назло, никто не появлялся. Почему они закрылись? Тупая нежить забыла, кто её спас и кому она дала клятву родства!

Размышляя, что делать дальше, я полетел к ближайшему кладбищу, чтобы поднять чьё-нибудь тело и начать всё заново. И тут я увидел знакомое лицо.

Квиррелл.

Этот дурачок пошёл на поводу у директора, хотя сам был чистокровным магом.

Понаблюдав за ним и просканировав его мысли легилименцией (идиот даже ничего не заметил), я решил, что это отличная возможность. Продемонстрировав ему силу и пообещав научить его мощной магии в обмен на Философский камень, я склонил его к сотрудничеству. Нам было известно, что камень сейчас у Дамблдора. Квиррелл дал мне Непреложный обет и впустил меня в своё тело, где я стал паразитом. Условие было простым: он достаёт камень, а я через год начинаю его обучение.

Ещё неделю Квиррелл просидел у барьера Элеоноры, выполняя задание Дамблдора. Там он ответил на мой вопрос, почему названая сестра не открывает дверь. После этого мы перенеслись в Великобританию, где Квиррелл начал собирать для меня информацию. И вести оказались неутешительными.

Всех моих бывших рабов можно было разделить на пять групп:

* Маглы. Их Дамблдор вырезал подчистую, а весь их бизнес переписал на своих людей.

* Информаторы. Большинство нашли, перекупили или убили.

* Наёмники («Вальпургиевы рыцари»). Переехали в Россию. Я заранее спрятал там своих боевиков, заключив контракт с Кощеем и его фракцией на 16 лет. Пока контракт не закончится, рассчитывать на них бессмысленно.

* Торговые дома волшебников. Собрались под началом Люциуса Малфоя и безжалостно разбазаривали мои финансы, набивая собственные карманы.

* Боевики. Половину вырезали, треть упрятали в Азкабан. Остальные, как покойная Вальбурга, отсиживаются в убежищах. К ним не придёшь, пока я не воскресну. В этом мне может помочь даже несовершенный Философский камень — как магический трансформатор, преобразующий мёртвую энергию в живую ману, подходящую для созидания нового тела.

В один из дней Квиррелл решил набраться храбрости в «Дырявом котле». Перехватив контроль над его телом, я своими глазами увидел Героя магического мира.

Это был красивый парень с чёрными ухоженными волосами средней длины, крепкого телосложения, со шрамом на лбу (от которого веяло моим крестражем) и ярко-зелёными глазами матери.

Его сопровождал Хагрид. Едва посетители услышали имя Гарри Поттера, как тут же ринулись жать ему руку. Я тоже присоединился к толпе. Могу сказать точно: мальчишка оказался прекрасным актёром, почти полностью копировавшим мою тактику общения. Из-за этого вспышку злости мне пришлось подавлять окклюменцией.

Когда Хагрид представил нас, мальчишка хлопнул Квиррелла по плечу и пошёл дальше, подмигнув на прощание.

Странная парочка скрылась, а я еле поднялся в съёмную комнату, пытаясь успокоиться. К вечеру, заплатив за ущерб, мы сменили гостиницу, покинув бар Эбботов.

Что ж, мой крестраж — в нём. Умно, старик... Теперь я не могу просто так убить мальчишку, не рискуя потерять часть своей души. Но при необходимости я буду готов пойти на эту жертву ради собственного выживания.

………

Этот день настал. Несколько дней «совиного террора» закончились приходом Хагрида. Мы с Гарольдом разыграли перед лесничим привычную сценку: родственники сыграли свои роли идеально, особенно в эпизоде с тортом, который я даже опасался есть.

Кстати, о родственниках: теперь все проблемы были решены. Мы с Гарольдом привели в норму сознание Дурслей, и те вернулись к обычной жизни, загладив воспоминания о временах, когда тёмный Гарри еще не осознал свою рабскую долю. Тёплые чувства дяди и тёти были восстановлены. Так что толстый дядюшка теперь снова спал с женой, а не со своей секретаршей.

Вместе с Хагридом мы направились в Лондон. Покупая всё необходимое, я осознал одну вещь: Джеймс Поттер был редким ослом.

Своё состояние он разделил на три части:

* Сейф Гарри. Каждый год туда капала тысяча галлеонов на расходы. Сейчас там лежало одиннадцать тысяч, и ещё восемь ожидали своего часа.

* Основное наследство. Его Гарри сможет получить только по достижении совершеннолетия (вместе с заброшенными бизнесами и недвижимостью это составит около 130 тысяч галлеонов).

* «Фонд светлых дел». Туда ушли основные средства Поттеров — а именно семь миллионов галлеонов!

От такой щедрости даже у Гарри бомбануло. Благо без денег мы точно не останемся: по всей Европе у меня зарыто кладов миллионов на сорок, да ещё миллионов двадцать разложено по европейским банкам.

Купив у гоблинов кошелёк с чарами незримого расширения и сгрузив туда наличные, мы отправились за остальными школьными принадлежностями. Ширпотреб я покупать не собирался, так что мы запаслись качественными ингредиентами для зелий и хорошим сундуком.

Финальным штрихом стала волшебная палочка. Олливандер выдал Гарри ту самую, парную к моей. На ней висело сразу два следящих заклинания. Поэтому позже, уже без Хагрида, в другой лавке я купил для мальчика вторую палочку — без всяких жучков. Её изготовил один мой знакомый хмурый мастер, который был немногословен и взял за работу двойную плату. Это был один из моих бывших сторонников, явно испытывавший трудности из-за оттока клиентов к «светлым».

Засыпая перед поездкой на Экспрессе, я думал: как там поживают мои старые знакомые, выжившие после моего падения?

Глава 6 Первое полугодие

Вальбурге, а вернее, уже Кассиопее, всё происходящее в магической Англии не нравилось. За год она довольно быстро восстановилась и привыкла к управлению телом, а через два месяца новой жизни посетила Гринготтс, где вступила в наследство и организовала похороны своего первого тела, которое всё это время находилось под стазисом.

На похороны пришли только Малфои, а из разных стран пришли письма с соболезнованиями «внучке Вальбурге» от анонимных людей. Да и неплохой план Люциуса, который не был посвящён в мой гениальный план, заключался в том, чтобы припереться, скорчить важную и любящую мину вместе с Нарциссой и мелким недотёпой Драко, предлагая мне уют и новую семью.

Будь я действительно девочкой-ребёнком, может, и согласилась бы. Но я прекрасно понимала, что Нарцисса оказалась не такой дурой, какой хотела казаться своей семье. Намёками она умела посылать ещё в детстве, и суть этих намёков сводилась к одному — предложить мне помолвку с её Драко.

В тот момент мне хотелось её одновременно проклясть и обнять. Это же надо — «белая ворона» нашей семьи оказалась настоящей слизеринкой, за которую даже гордость взяла.

Правда, родственники получили в ответ мягкий отказ и вполне логичное объяснение: на Гриммо мне уж точно ничего не угрожает, а бабушка хорошо меня воспитала, обучила и показала мне простенькие заклинания.

Удивлённые кивки стали мне вполне понятным ответом.

Конечно, в десять лет колдовать настолько хорошо — особенно по сравнению с тем же Драко, который до сих пор не мог нормально колдовать из-за несформированных каналов маны, — впечатлило родственников.

Так что после этой встречи мы с родичами начали посылать друг другу подарки и переписываться.

Сама же я решила насладиться детством и не отказала себе даже в прогулке по миру маглов. Зайдя в парк аттракционов, прокатилась на американских горках, которые напомнили мне вагонетки гоблинов. После съела сладкую вату и купила билеты в кинотеатр, который так громко хвалила молодая парочка.

Посмотрев на движущиеся и говорящие картинки, объединённые одним сюжетом, я даже начала переживать за героев фильма. А после, остановив такси, поехала домой, на Гриммо.

После этого, изредка развлекаясь подобными вылазками, я узнавала дела моих коллег и думала, что делать дальше.

Выходило, что единственным вариантом могла стать проверка моей теории в новом теле Марволо. Но так и не найдя его, проверяя поместье Поттеров, я решила, что увижу его на платформе для маглов.

Также сделав покупки на Косом переулке, я приехала на магловском такси до вокзала сама, что было довольно забавно, после чего направился ко входу на Тайную платформу.

Можно было, конечно, воспользоваться камином или попросить Кричера перенестись со мной, но за девять лет скуки и одиночества, разбавленных редкими письмами от сына, захотелось чего-то новенького.

Правда, у перехода на платформу вместе с аврорами стояла и рыжая семейка Уизли — проклятые предатели крови.

Молли, как и в детстве, имела весьма странный вкус в одежде, что когда-то так смешило Сириуса.

Пройдя мимо них без тележки, поскольку все мои вещи были уменьшены и сложены в маленькую сумочку, я села в купе и стала искать очкастого парня с весьма примечательной внешностью, которую должны были носить его отец, дед и прадед из-за смешного проклятия.

Правда, вскоре в купе постучались, и вошла моя ровесница — блондинка с ярко-зелёными глазами в сопровождении черноволосой девочки.

— Разрешите войти и присоединиться?

— Да.

…

И вот платформа. Гарольд, который благодаря мне навесил на себя отвлекающие чары. У перехода мы увидели рыжую семейку, которая напутствовала своего сына-первоклашку по имени Рональд Билиус Уизли, обязавшегося выполнить задание великого светлого мага безупречно.

Дальше я не слушал. Рассказав Гарри по связи, кто это такие, мы пошли дальше, попутно снимая маскировку палочкой и забираясь в свободное купе.

Постояв некоторое время, поезд тронулся, а спустя ещё немного к нам вошёл этот парень.

Дальше Гарри играл доброго парня, отвечая на вопросы рыжего, а взамен, как истинный слизеринец, спрашивал своё, получая весьма забавные ответы.

Вот пример:

— Когда я проходил мимо вас, твоя мама сказала, что ты должен с кем-то подружиться?

— Мама, э-э-э… Она имела в виду друзей Фрэда и Джорджа. Хочешь, я тебя познакомлю с ними?

— Думаю, это можно сделать позже.

После появилась продавщица из «Сладкого королевства», и, купив часть сладостей, Гарри поделился ими с Роном.

А после Рон решил показать свою магию на знакомой мне крысе, которая провела над собой один хороший ритуал сокрытия. Из-за этого, не зная о нём, я даже не смог бы найти его истинную сущность.

Правда, тут к нам ввалилась мисс Всезнайка, которая в той жизни мне крайне не нравилась и, судя по всему, и в этой явно не собиралась завоёвывать мою симпатию своим поведением.

— О, привет! — Уставившись на Гарольда, она улыбнулась, выпирающие зубы тут же бросались в глаза. — Я читала о тебе. Ты же Гарри Поттер?

— Да, — с улыбкой ответил Гарольд, а по нашей связи послал вполне логичный вопрос: «Откуда?»

— Я Гермиона Грейнджер, приятно познакомиться. Я сяду с вами, вы же не против? — сказала она, усаживаясь рядом с Роном и доставая палочку. — Смотри, я выучила это дома!

Она замахнулась палочкой, и тут уже я перехватил контроль над телом. Для нас это было редкостью, но здесь сработали рефлексы.

Удар ногой по её руке — палочка выпадает. И, падая, встаю на ноги и достаю свою палочку, что уставилась в её шею.

— Эй, что ты делаешь, Гарри?!

— Какой я тебе, на фиг, Гарри? Грейнджер, да даже я осознал, что палочку на человека наставлять нельзя. Это примерно как поднять пистолет и прицелиться в человека.

— Я-я-я… Но я же не хотела…

— Понятно. Или отсюда лично я тебе не рад, да, Рон?

— Нет, прости…

У неё покраснели глаза, и, поняв, какую ошибку я совершил из-за рефлекса, я сел рядом и стал её успокаивать.

Чтобы не выйти из роли, мне нужно было оставаться в образе героя до каникул, играя в героя с друзьями, которых за меня выбрал Светлейший.

У Дамблдора находилась Мантия-невидимка, дар самой Смерти, и получить я её мог лишь добровольно, играя героя и поступив на Гриффиндор.

Так что, как бы мне ни хотелось, единственный открытый мне путь — Гриффиндор.

Да и иначе никто бы ничего не понял: герои действуют у всех на виду.

Понимая, что это необходимо, нам придётся и дальше играть дурочка.

После, наладив диалог, мы приехали.

Переодевшись и спустившись вниз, я увидел, что всё происходило практически как в каноне, только появилась некая Кассиопея Блэк, которая буравила меня взглядом, но пока не подходила.

К слову, ссора Уизли и Малфоя всё-таки произошла. Правда, за меня говорил лишь Рон, пока я переглядывался с Блэк, пытаясь вспомнить, кто это вообще.

Из памяти смутно всплывали обрывки слов Вальбурги о том, что та взяла внучку Сириуса на обеспечение.

Видать, дальше начала воспитывать и умерла — что для меня, честно говоря, печально во всех смыслах.

Вальбурга была хорошей женщиной. Но что ж, все мы умрём, как говорится. Правда, вот я даже так сохранился благодаря крестражам.

К слову, молодая Блэк поступила на Слизерин и весь вечер общалась с другими девочками, время от времени стреляя в меня глазами.

Я же, пройдя через Шляпу, которая не видела меня, а анализировала Гарри, услышал её прямую рекомендацию — Слизерин.

Но Мантия-невидимка важнее, да и Шляпа получила от директора чёткую просьбу.

Так что, поступив на обезбашенный факультет, мне пришлось играть в пай-мальчика, одёргивая Гарольда и включая фантазию, чтобы найти общую тему со всеми и познакомиться с ними.

Это, конечно, не нравилось моему «лучшему другу» Рону, но управлять им оказалось несложно, и тот стал моим щитом от навязчивых детей.

Ему это было весёлым времяпрепровождением: с ним уважительно общались, поднимая его самооценку.

Грейнджер же выполняла полезную для меня работу, а именно приносила новые поступления за эти годы, которые я читал со смехом на устах.

Из тех книг, что я читал, современные поделки имели мало общего с настоящими знаниями, кроме нескольких истин и пары слабых заклинаний.

Ладно, дедушка выиграл. Горе побеждённым, как говорится.

Но упадок всегда вызывает возрастание уровня жизни.

Так что незаметно, находя довольно умных, но безынициативных людей для обычных рабочих мест — вроде маглорождённых или представителей бедных родов, — я предложил им покупать информацию.

В коллективе нашлись желающие, и совы, которых я посылал, таскали по пятнадцать галеонов в мешочках.

Мои же наблюдатели в лице двух одноклассников, которые не любили отходить от меня, этого не заметили, как и другие ставленники дедушки.

Так за это время я добился немалого, на мой взгляд.

Во-первых, в отличие от канонного Гарри, мой не ссорился со слизеринцами, а лишь держался в стороне, позволяя двум врагам в лице Малфоя и Уизли схлестнуться и понемногу разжигая мелкий конфликт на нашем потоке.

Во-вторых, оценки. Благодаря моей помощи Гарольду мы стали лучшими среди мальчиков на потоке.

Третье — популярность.

Правда, благодаря отсутствию Лонгботтома я так и не стал самым молодым ловцом, но это не страшно.

И вот, когда подходили новогодние каникулы, меня выловили две мои сталкерши со Слизерина.

В тот момент я возвращался из Выручай-комнаты, где проверил свою копию крестража — Диадему.

Та, к счастью, не была тронута. Обновив защиту, я направился дальше к себе, где меня и перехватили эти малолетние будущие красотки.

— Ну что же, что нужно от меня двум красивым дамам? — спросил я, улыбаясь и смотря на них.

— Мне нужно с тобой поговорить, — проговорила Кассиопея с очень знакомой мимикой, которой славилась Вальбурга.

— А тебе? — Я посмотрел на Гринграсс.

— Выполняю долг, — недовольно проговорила она, покосившись на подругу.

Что ж, я развернулся к Выручай-комнате.

— Прошу, дамы, займём удобные места.

Пройдя три раза под взглядами девочек, мы вошли в милую гостиную, где каждый из нас сел на стул.

— Дафна, не обессудь, но я поставлю защиту.

Блондинка недовольно кивнула и сама наложила на себя одну из защит от прослушки.

После чего Кассиопея повесила очень мощную защиту для своего возраста, а я развалился на стуле, слегка заинтересованно глядя на неё.

— В нашу первую встречу после твоего возвращения из путешествия я была одета в чёрное платье. А ты?

Тут, перехватив контроль над телом Гарольда, я изменил взгляд и уставился на девочку.

— Я был одет в зелёную индийскую мантию с рунами защиты.

Мы оба улыбнулись, разглядывая друг друга, а после засмеялись.

— Значит, ты провела мою безумную идею? — спросил я, вспоминая одну из наших прошлых авантюр.

— Да. Правда, растя малышку, я хотела уже отказаться от битвы, как она умерла от магической лихорадки. Дальше пришлось подпитывать мёртвое тело, держа его в тонусе и готовя для себя.

— Судьба решила за нас, дорогая.

— Почему ты не поступил на Слизерин?

— Дар смерти Поттеров — он у Дамблдора, и получить его я смогу лишь на каникулах.

— Племянник?

— Он со мной в команде.

— Ты собираешься возвращаться?

— Секунду.

Закрыв глаза, я погрузился в подсознание, где на моём месте сидел Гарри.

За это время, правда, обстановка сильно изменилась, и теперь наше место превратилось в гостиную дома Дурслей.

— О чём она? И кто это?!

— Это Вальбурга Блэк, моя любовница. И она говорит о моём воскрешении.

— Воскрешение? Зачем тебе воскрешение, Том? Разве тебе не достаточно действовать через меня?

— Временно — да. Но я не придаток, Гарри.

— Гарольд.

— Это имя тебе дал я, Гарри Поттер.

— Гарольд Перевел!

Мальчик вскочил, но осколок моей души взял с крестража ману и с её помощью подавил мальчишку.

— Им мы сможем стать лишь вместе, если соединимся в одно целое.

— Это моё тело!

Взмахнув рукой, я превратил подушки в змей, и те впились в него.

— А-а-а-а-а!

— Ты сам впустил меня, Гарри Поттер. Я приходил к тебе в самые трудные времена, я обучал тебя. И чем ты мне ответил?

— Ты пытаешься убить меня!

— Я предлагаю нам соединиться!

Повисла тишина, и он испуганно и обречённо ответил:

— Что со мной будет?

— Мы сольёмся. Но позже, Гарольд. И прости меня за грубость.

Змеи отступили, и он сел, тяжело дыша.

— Прости и ты меня, Том.

— Значит, мы решили?

— Да. Я согласен слиться с тобой.

После этого, выйдя из подсознания, я параллельно проанализировал мысли Гарри, которые он так и не научился скрывать.

— Поговорил с соседом?

— Да. Мы согласились на удобные для всех условия.

Вальбурга, а вернее, Кассиопея, улыбнулась своей фирменной улыбкой.

— Тогда я рада этому. Но ладно, даже так у нас есть шанс перевернуть игру, дорогой.

— Оу, моя змейка, у меня как раз есть план, в котором вы с подружкой мне поможете.

— Я всегда твоя, господин, — с улыбкой сказала Кассиопея, склонив голову.

После этого мы обсудили все сложные и интересующие меня темы и познакомились с Дафной Гринграсс — милой девушкой с умными зелёными глазами.

Кстати, о Гринграссах.

Они не были моими сторонниками и не были сторонниками Дамби. Они сохранили редкий нейтралитет благодаря полновесному вхождению в Орден некромантов и поставили нам с Дамби ультиматум: если мы полезем на них, весь Орден некромантов начнёт рвать за них.

Я, к слову, тоже туда входил, но довольно быстро, когда они узнали о крестражах и моей ссоре с французскими некромантами, меня записали в ренегаты ордена.

Без награды, к слову, из-за правил ордена, так как я сохранился в членах Ордена.

После этого мы провели весь вечер в общении и, проводив их до входа в гостиную, разошлись.

Постепенно нам удалось втайне продолжить контакт, играя для Дафны, которая не знала о нашем давнем знакомстве, будто мы только начали общаться.

Та купилась, а я постепенно отдалился от своих лжедрузей, сближаясь с маленькими красотками.

И вот каникулы, где мои друзья вместе с рыжим семейством попались, а среди подарков, помимо канонных, я нашёл ещё два.

От моей Блэк пришёл качественный комплект защиты от проклятий.

А от Дафны — учебник по некромантии 1913 года.

Но самым ценным подарком была не только эта книга.

Это была Мантия-невидимка — истинная.

На ней, правда, висела следилка, которую я снял.

Но наконец-то мне больше не придётся играть в дурочка под дудку дедушки Дамблдора.

Глава 7 Конец полугодия

Дамболдору происходящее с его героем не нравилось. И если поначалу его герой вёл себя отлично и даже больше, за короткое время став популярным на своём факультете, пока не общался с соседями, его это устраивало, так как не несло беды для планов. Но после, по каким-то причинам герой не решился бежать вместе со своими друзьями на Тролля, которого выпустил Квирелл, а если вернее Том. Вместо этого он помог одноклассникам дойти до гостиной и по пути успокаивал слабохарактерное стадо одноклассников, упуская столь ценный шанс проявить своё геройство.

“Только сейчас я понимаю, что это было первым шагом к его отвержению от моего плана. Тогда я, поговорив с Грейнджер и шестым Уизли, убедил их, что герою нужно иметь более боевой характер. После же пришла Гермиона и рассказала, что Гарри сказал, что он жить хочет и с головой дружит, чтобы на первом курсе идти против Тролля без причины. А он, как я, своей харизмой будет успокаивать, сидя в тепле и защите, испуганных одноклассников.”

“После этого, походив сбешённым по своему кабинету и с печалью смотря на шкаф, я тяжело вздохнул.”

— Сука ты, Том, два раза насрал мне.

После этого мои ставленники решили, что можно капать на мозги парню до Рождества, где я, понаблюдав за задумчивым Гарри, послал ему его родовой дар, что стал показывать своё недовольство тем, что он не у хозяина. За это, к слову, я и терпеть не могу эти родовые дары и их алтари, связанные на кровь, а мой ритуал вхождения в род Поттер провалился, и лишь то, что я хозяин Великой Бузинной палочки, спасло меня от смерти. Смерть отпустила меня, выкинув с особняка, повесив эту странную метку на ауру. Так что завладеть мантией и камнем я смогу лишь после смерти двух наследников Перевелов. Ну а теперь вернусь к первоначальной мысли.

Так вот, этим утром,на моих глазах, после очередного надоедливого упоминания Рона у Гарри сдали нервы, и тот накричал на Рона и Гермиону, назвав глухими идиотами. После этого, взяв и пересев к Слизеринцам, а вернее к Кассиопее Блэк, что с улыбкой принимала его и поблагодарила за подарок, после чего, обнявшись, стали мило беседовать.

Конечно, глупый Рон не смог и при всех назвал его предателем, а Блэк — слизнем. После чего получил серьёзный ответ, что назвать его подругу и дальнюю родню слизнем — это отвратительно. Да и, понаблюдав за поступками с виду благородных и честных Уизли, то заметил несколько худших качеств, после чего припомнил всё при оставшихся учениках и всех учителях. Надо ли говорить, что и маленькую милую Гермиону это тоже не обошло стороной. После чего стал мило беседовать под чарами приватности о чём-то с Блэк.

На всю следующую неделю Уизли объявили его врагом и пытались сделать подлянку, но вот другие ученики, что этогда остались, не ожиданно, притеснили их, даже не смотря на мою крышу. Но, понимая, что если я как-либо защищу Уизли, мой авторитет на моём же факультете упадёт, поэтому пришлось простить отойти от плана, наблюдать, и думать, что делать.

Тут и речи идти не могло о том, чтобы посылать эту троицу разбираться с Томом, что решил украсть мой камень, которым я уже воспользовался для изучения, и которым наварил зелья для себя и подкупа. Правда, даже так учитель подносрал, и камень оказался чуть бракованным, но это ладно. Важнее было то, что Гарри всё свободное время проводил вместе с Кассиопеей , и вместе просиживались в Выручай-комнате.

После этого разыграл с ними зеркало Ейналеж. А те поулыбались и пошли дальше, взявшись за ручки.

“ Сука, ебаная Вальбурга, ты даже тут мне подосрала, воспитав внучку с идеей того, что нужно подружиться с ребёнком друга его отца. А дальше уже Гарри проникся девочкой и дальней родственницей по бабушке. И бедный Гарри, его герой, что наверно тяготился без родни, нашёл кузину, такую же, как он, сиротку.”

“Нужно что-то делать, только что? Ну ладно, давай сначала разговор проведу с девочкой.”

Организовал встречу после начала занятий, после чего позвал ее к себе.

Девочка, войдя, чинно осмотрела кабинет, посмотрев на мои книги в стеллажах, и хмыкнула, как её бабка.

— Запретная библиотека?

— Ради общего блага, моя девочка.

— Я не ваша, директор, хотя не спорю, что девочка. Разрешите, — она покосилась на кресло.

— Да, конечно, чаю?

— Чёрный, без сахара и без прибавок.

— Разумеется.

Эльфы быстро выполнили заказ, и, сев, она провела кольцом, которого раньше не показывала.

— Хорошая работа, не секрет, откуда?

— От наследства.

— Я вызвал тебя, чтобы спросить, как ты живёшь после смерти бабушки.

— Прекрасно, она меня достойно подготовила, — ответила она с улыбкой, смотря на меня и чинно по-аристократически попивая чай.

—Неужели тебе нравится такое положение дел? Ты ведь знакома с правилами опеки в Великобритании?

Тут девочка улыбнулась.

— Конечно, я прекрасно знаю свои права и обязанности, директор. И хоть официально я не стала и не смогу стать главой рода Блэк, но уже стала полноценным членом рода, пройдя полноценный обряд.

Вот это неожиданно, детей обычно, если это не наследник, вводят постепенно, а тут, похоже, Вальбурга решила не ждать, и полностью ввести внучку, сделав её полноценным членом главной ветви. И хоть официально Регулус её опекун, а то, что живут отдельно, ну это отдельный вопрос, не касающийся нас напрямую, то летом можно надавить на их проклятую семейку по этому вопросу.

— Что ж, ладно, а то, что благороднейший и древнейший род Блэк не посещает собрания, а его глава скрывается с Главной Ветвью?

— Это дела рода, и мой глава имигрирует и прячется от врагов, да и вы как глава международных магов, разве не догадались об этом?

— Вы правы, но ладно, закроем этот вопрос. Перейдём к куда более важному, а именно к вашим отношениям с Гарри.

— И что вам нужно от моего жениха?

Тут я застыл. Жених? Какого вообще хрена он что-то сделал без моего разрешения? Я его опекун, я его директор, чёрт возьми! Так, стоп, для этого моему Тому нужен был алтарь, а эти трое из замка не выходили.

— Директор, вам плохо?

— Просто неожиданно, мне вот интересно, а где это вы провели ритуал помолвки, дорогая Кассиопея?

— А мы просто попросили профессора Снейпа переместить нас через его камин на один день, и у меня дома провели ритуал.

“Сука, Северус! Ты проклятый….!!, Эта его, чёрт возьми, месть! Ладно, потом придумаю, как ему отомстить”— подумал я, отпивая чай, не чувствуя вкуса этого напитка.

— Что ж, я поговорю с Гарри на этот счёт. Как-никак я его магический опекун по завещанию его родителей и выбор найти ему достойную партию.

— Разве?

— Конечно, они были моими любимыми учениками, и, честно говоря, у меня были несколько кандидаток для Гарри, если, конечно, он не найдёт достойную партию себе сам.

Девочка молодец, не показала никаких эмоций. Грёбаная окклюменция, чёрт возьми, как ни дави, но всё равно даже маглорождённые находят для этого книжки и учителей. А у этой девочки так вообще открыта вся библиотека Блэков, которую они собирали всю жизнь.

— Ну раз Гарри нашёл себе пассию, то я рад, дорогая моя. Знаешь, у меня тебе даже есть подарок, который может тебе понравиться.

Тут уже девочка показала свой интерес.

Эх, Сириус, кто бы знал, что ты подаришь столь полезный сейчас для меня дар.

Встав и подойдя к шкафу с подарками от учеников, нашёл этот альбом, где было написано на чёрно-красном фоне большими буквами:

Мародёры.

Сохатый.

Бродяга.

Лунатик.

Хвост.

Дав его девочке, та с любопытством открыла и увидела альбом с фотографиями этой компании, где на одной даже были её мать с отцом в обнимку. Девочка на ней и остановилась, проведя рукой.

— Ценный подарок.

— Так и есть, для вас с Гарри это ценный дар. Жаль только, что твой отец так предал Джеймса и Лили.

Девочка на это скривилась, не удержав маску, а я едва заметно улыбнулся.

— Ладно, спасибо тебе, Кассиопея, иди на учёбу и передай Гарри, чтобы зашёл ко мне вечером.

Девочка вышла, не попрощавшись, неся альбом на груди как самое ценное сокровище. “Вот и слабость.” — сразу подметил я, понаблюдав за девочкой.

Что ж, Вальбурга, скорее всего, принижала Сириуса, а девочка любит своего отца, и ей это явно не могло нравиться. На этом, скорее всего, они и сошлись с Гарри. Что ж, может быть, именно такая пара мне и нужна для плана?

…

После ухода девочки, посидев у себя и смакуя чай, обдумывая ситуацию, я встал.

— Фоукс, ко мне.

Мой фамильяр подлетел ко мне, и, послав по нашей связи место, куда я хочу перенестись, схватился за его лапки, после чего исчез в хлопке огня.

Оказался я в классе предсказаний, что сейчас был пуст, и, поднявшись по лестнице наверх, открыл и застал спящую в алкогольном опьянении Трелони.

— Ау, алкашка ты моя, вставай, мне нужен твой дар.

И, подойдя, вылил на её головку литр воды магией.

Трелони подскочила, начала оглядываться и, увидев меня и осознав, кто я, успокоилась.

— Профессор, добрый день, а что вы тут делаете?

— Да вот, к тебе в гости пришёл, за предсказанием для одного моего плана.

— Антипохмельное, пожалуйста.

Женщина указала на тумбочку, где лежали флакончики, и, притянув их Акуцио, отдал женщине.

Через минуту она была уже трезвой и смотрела на меня внимательно.

— Говорите, что вы хотите от меня, чётче.

— Мне интересен мой план с Гарри Поттером и не навредит ли моему плану Кассиопея Блэк?

Та кивнула и вскоре подготовила травы и начертила шаманский круг. Буквально через полчаса впала в транс, пока я сидел в её кресле и наблюдал. Пока она была в трансе, из её горла выходили нечленораздельные звуки, пока не сложились в слова.

— Мальчик со шрамом убьёт предвестника тени безумия.

Кровь требует воскрешения.

Наследник падёт, уступив двоедушнику.

Верные слуги сбежали.

Тень прошлого воскресла — падение смерти.

Опасность праздника и Кубок славы.

Заговор тьмы и падение смерти.

Хаос и воскрешение нового мира.

После этого женщина упала, провалившись в сон, а я сидел и думал. Её слова таки имели смысл, если знать мой план и разбирать по пунктам.

Мальчик со шрамом убьёт предшественника тени безумия — смерть Квирелла от Гарри, что хорошо.

Кровь требует воскрешения — ну, это самостоятельность героя, что уже неизбежно.

Наследник падёт, уступив двоедушнику — ну, это Гарри убьёт Тома, вернее его крестраж, который я нашёл у Люциуса взамен его лидерства и свободы.

Верные слуги сбежали — это, конечно, наши сидельцы.

Тень прошлого воскресла — тень падения смерти. Том воскреснет, и его падение от избранника смерти. Так вот зачем нужна была метка, или это Гарри?

Опасность праздника — ну, это понятно, это Кубок чемпиона и турнир, который готовится уже который год.

Заговор тьмы и падение смерти — ну, это смерть Гарри от пожирателей.

Хаос и воскрешение нового мира — так это радостно для меня, будет окончательный бой, где я сумею победить и установлю новый порядок.

После этого, встав и позвав своего фамильяра, оказался у себя, оставив в кабинете Трелони, что была в отключке от увиденного ужаса будущего Туманных островов.

…

Всё шло по плану, даже не так, всё шло по хорошему плану, и уже как месяц мне не нужно играть непонятно кого. Да и Гарри теперь поселился в подсознание и наблюдал за мной и Кассиопеей, с которой было приятно пообщаться. Что ни говори, но наши отношения с Вальбургой были в последние годы моей жизни хорошими и тёплыми, хоть и тайными. Да и помогла она наладить связи со слизеринцами и зарекомендовать себя перед нынешним советом чистоты крови, получив от них приглашения как глава рода Поттер. Ну и, честно говоря, с Гринграсс её дружба помогала для нашей будущей власти. Да и так Дафна вырастет в крайне ценный актив и сильную некромантку, её подарок был, можно сказать, намёком на нечто большее, чем просто знакомство. Как-никак, но Поттеры, как и Гонты, наследники дома Перевел, что были некромантами и держали первое место, пока не выродились и передали эстафету Гринграссам.

И, конечно же, пришлось начать давить на Малфоя, хотя, скорее, давая эту возможность Кассиопее, которая была официальной невестлй героя, и та воспользовалась. Мальчик этого ещё не понял, но в будущем, что-то мне подсказывает, что он явно не обрадуется, обнаружив, что все его возможные ставленники и сторонники не горят желанием идти за ним, а следуют за ней.

Так что вызов моей уже официальной невесты не стал чем-то неожиданным на уроке зелий, а после, придя на перемену, мы под чарами приватности поговорили и обсудили их монолог, получив также приглашения, я не удивлялся.

И вечером, зайдя к Дамби, сыграв удивление и отвечая на его вопросы о помолвке, говоря, что прочитали в Выручай-комнате о ритуале, а дальше, пройдя на день в гости к Кассиопее и проведя ритуал на совместимость, где показало почти 90% совместимости, провели ритуал помолвки на её алтаре, после чего вернулись. Он, правда, поворчал, что это неправильно, и стал делать намёки на камень, и тут я понял, что выбора-то и нету, ну, лично для меня. Да и посмотреть на философский камень хотелось хоть одним глазком, а угрозы мне не будет по большей части.

Так что, выйдя с задумчивым видом, у меня начался обычный год, где мы пропустили Хагрида и его сожжённый дом и последующее исчезновение с чарами закрытия в лесу. Дамби, похоже, понял, что мне как-то плевать на Хагрида, и я не особенно впечатлился с первым другом магического мира.

Ну вот и настал тот самый день. Я переглянулись с Кассиопеей , и пошли к Пушку

Чары музыки, и, подождав, мы прошли к люку и залезли, упав в дьявольские сети, которые сожгли пламенем.

Дальше были ключи, метлы и шахматы, где обыгратькошку было довольно легко. Тролль был мёртв, и пламя с зельями, где, переглянувшись с Кассиопеей, она пустила меня дальше.

Так что, выпив и пройдясь дальше сквозь пламя, я увидел Квирелла.

— Показывай мне хозяина, слуга.

— Да я..! Развернись, я хочу с ним поговорить.

Вскоре на затылке метаморфозы появилось лицо, и надо признать, он был копией оригинального Волан-де-Морта.

— Хреново выглядишь, безумная часть.

— Ты, ты, ты, я понял, ты моя часть, что захватила это тело!

— Да, только сближаться и сливаться я с тобой не собираюсь. Ты обезумел из-за проклятия, друг мой, а я умею жить заново.

— Дай мне камень, предатель, и я не трону тебя.

— Хм, знаешь… —я подошёл к зеркалу и увидел отражение себя, что положил в свою мантию красный камень

После этого, вытащтв его из кармана , покрутил и поразился, как просто и гениально было создать такое. Правда, на нём стоит одна метка — взрыв маны. Хех, я усмехнулся, и кинул его Квирелу.

— Держи.

Тот его поймал. Осмотрел его с любовью, но потом на его лице отразилась боль, гнев и страх.

— Ааааааааа!

Подойдя, задел его руку и быстро отскочил, и вскоре тело Квирелла рассыпалось в пепле, а чёрный туман духа, злобно посмотрев на меня, исчез.

После этого был хлопок, и пламя опало, после чего прибежала Кассиопея, что повисла на моей шее.

— Мальчик мой, ты как? — спросил Дамболдор, смотря на нас с наигранной заботой.

И, рассказав ему всё, нас отвели к выходу, сказав, что он запомнит наш поступок и вознаградит нас за помощь ему.

…

Пир, где мы с Кассиопеей сидели раздельно. И тут снова, как в каноне Дамби решил поднасрать слизерину, навесив нам 100 баллов в последний момент за мою помощь. А когда я хотел уже встать, дал и Кассиопее 100 баллов, и Слизерин снова стал лидером. Что он хотел этим добиться, фиг его знает. Показать мне, что без неё вы бы выиграли, а так с ней выиграли лишь слизеринцы? Так я по большей части осознаю это. Так-что прости, Дамби, я не понял, что ты хотел этим сказать.

Я, подняв кубок за Слизерин, получил от бывшего факультета радостные крики и понимающий взгляд от Гриффиндора, после чего выпил яблочный сок.

Глава 8 Первый крестраж и Лондон

Жизнь никогда не была ко мне справедлива. Шестой сын бедного семейства с клеймом предателей крови, полностью зависящий от покровителей. Для моей семьи, слава Мерлину, это Дамблдор, а не сумасшедший, которого нельзя называть, как у этих Малфоев.

Сердце разлилось теплом и чувством превосходства. Но, оторвав взгляд от стола, я увидел его ухмыляющееся лицо и то, как он с улыбкой поднял кубок, глядя на меня.

Слизень.

Поворачиваюсь направо и вижу эту заучку Грейнджер, по совместительству мою подругу, которая помогает мне писать домашние задания. Ну и красивая девочка, даже Фред на неё поглядывает странно. Но вот что мне точно не нравится — её занудство.

— Рональд Билиус Уизли, не корчи рожи на пиру! — высказалась Гермиона, угрожающе глядя на меня.

Отвернувшись от победного взгляда Малфоя, я посмотрел на его недруга.

Гарри Поттер был и остаётся героем магического мира Великобритании и навсегда прописался в истории нашей страны как младенец, переживший Аваду от Тёмного Лорда, а после — каким-то образом, благодаря невероятной магической силе, убивший самого Лорда.

После этого директор его куда-то спрятал, и он вместе со мной поступил на Гриффиндор, где мы и подружились. Наша дружба многое давала: вспомнить хотя бы улыбки и взгляды старшекурсниц, да и вообще всеобщее внимание.

Но из-за этого глупого приказа Дамблдора, когда меня попросили донести до Гарри мысль, что нужно вести себя погеройственнее...

Так-то странная просьба, честно говоря. Я бы тоже на месте Гарри никуда не побежал, особенно за троллем, который бегает по школе. Лучше и выгоднее было успокаивать однокурсников, как мы и сделали.

Правда, повторюсь, меня попросили, и я, уговорив Гермиону, которая тоже думала так же, как Дамблдор — странные люди, — стал давать Гарри намёки, а иногда и прямо говорить о своих мыслях.

После этого он стал от нас прятаться и вконец связался с этими слизнями.

Я посмотрел на Кассиопею Блэк, которая с улыбкой о чём-то говорила с Гринграсс и Треверс, а Паркинсон их слушала. Булстроуд, судя по наклону головы, тоже.

Чёртовы слизни.

Кто же мог себе представить, что они смогут украсть Гарри у света и сделать его тёмным магом?

В голове всплыл образ того, как после моего честного мнения он получил все мои грешки, как и грешки моих братьев и Гермионы. А шутки близнецов, которые они провели над ним, не удались — весь факультет пригрозил нам всеобщим избиением и внесением в чёрный список.

Директор нам, как назло, так и не помог, и нам пришлось отстать от Гарри.

Правда, ночью я попытался его проклясть, но, едва я поднял глаза, он обезоружил меня и послал в мою сторону какое-то жалкое проклятие. После этого проснулись другие парни и заставили меня извиняться перед ним.

После этого он словно перестал замечать всю нашу семью и Гермиону. И по его примеру пошли другие члены Гриффиндора.

После пира Гарри почему-то пошёл не как всегда к слизеринцам, а направился в коридор.

— Гермиона, а пойдём проследим, — предложил я, глядя на спину бывшего друга.

— А знаешь, давай. Не типично для него.

Так, идя за ним на расстоянии, мы увидели, как он вошёл в женский туалет.

— Женский туалет? Зачем это ему? — спросил я непонимающим голосом.

— Там живёт Плакса Миртл, и он давно заброшен. Пойдём, — ответила мне Гермиона и, взяв меня за руку, повела вперёд.

Войдя, нас встретила палочка.

— Обливейт.

...

Два идиота.

Что ж, ладно. Немного памяти — и вот они вышли с тупыми улыбками и направились дальше.

Я же повернулся к крану и, подойдя к нему, открыл воду.

— Откройся, — сказал я на парселтанге.

После чего вошёл в яму и закрыл за собой дверь.

Пещеры и этот запах костей грызунов и свежих шкур.

Подойдя к пяти новым, я весело улыбнулся, достав уменьшенный чемодан, после чего магией положил туда свою добычу.

Ладно, дальше дверь — снова пароль, и я вошёл в зал.

Хорошее место, хоть и настоящий ужас подземелья.

— Я потомок величайшего основателя Хогвартса — Салазара Слизерина.

Рот открылся, и из него вылезла змея, сонными глазами смотря на меня. Её взгляд на меня не действовал, и, когда змея стала прислушиваться, я озвучил свою личность.

— Раньше меня звали Том Марволо Риддл Гонт. Теперь же — Гарольд Перевел, или Гарри Поттер. Наследник Слизерина.

— Да, — ответила змея.

— Есть.

Взяв чемодан, я снова открыл его и достал статуэтки коров, после чего расколдовал их.

— Еда.

Фигура быстро рванула к одной из них и, задушив, поглотила.

— Я пришёл за моим крестражем.

— Иди, он в твоём кабинете, наследник.

Я кивнул и, пройдя вперёд, постучал по нужному ритму, выпуская магию. После чего появилась дверь.

Войдя, я оказался в кабинете, где всё покрылось пылью.

В следующем году — мой дорогой алтарь. Алтарь из огромного изумруда с рунами и змеями из кровавого серебра.

Ответом мне был толчок маны.

Прекрасно.

После чего, подойдя к столу, где среди старых учебников лежала диадема Ровены...

Кстати говоря, моя теория, которую я рассказал Вальбурге, на самом деле не теория, а правда. Я догадался, вспомнив фанфики, и рассказал эту теорию Серой Даме.

Та явно сильно удивилась, и из разряда «потомок дяди Салазара» я стал очень перспективным молодым учеником Салазара и магом, который узнал её тайну.

Далее — наше знакомство на последнем курсе, и в конце она сама рассказала, где лежит её тайник в Албании, где я познакомился со своей вампиршей.

Ладно, об этом позже.

Сейчас самое главное — это мой крестраж, который никак не испортился. Надев его, я сверил свой план.

Жалко, что спрятал его тут, на континенте — он мне неплохо помог бы. Хотя теперь я подобной ошибки не допущу.

Да, есть одна прелестная головка, что подойдёт для этой диадемы.

Так, спрятав диадему в чемоданчик и уменьшив его, я вышел и попрощался с Васей, как я его называл.

Самому ужасу подземелий как-то было плевать на имена. Как минимум, я не первый, кто давал ему их, и у него уже за сотню перевалило. А сам он так и не нашёл любимого.

После чего направился на выход, надев мантию-невидимку.

До сих пор радуюсь этой вещи — она же просто имба.

Осталось только к одной затворнице заскочить, кольцо взять. Ну ладно, это потом.

Сначала — к Кассиопее, как она просила себя называть.

Кто же я такой, чтобы менять её хотелки?

Так что, встретившись в оговорённом месте, а именно за переулком, я дунул ей в ухо.

— Ты идиот? Давай мне свой чемодан, нам рано вставать.

— Успела попрощаться с подружками?

— Успела. А ты, видать, думаешь, кому бы в будущем засадить, извращенец мелкий.

— Я карлик-педофил, дорогая, — и, поцеловав её в щёку, оставил чемодан и исчез, слушая тихие матюки в мою сторону от моей невесты.

Странно — это невеста?

Хотя как посмотреть. В магмире помолвки обычно приходят ко всем к четырнадцати годам от родителей. Ну, дальше те, кто остался без помолвки или стал вдовцом, также быстро находят себе вторую половинку.

Так что для нас это выгодно как лично, так и публично — мы уже обозначили свой будущий союз для местного бомонда, которым придётся летом показаться.

Так что, придя, лёг спать в свою постель и закрылся защитными чарами от возможных опасностей.

...

Чемодан, вокзал — нахуй.

Великие слова великого человека, хорошо обозначающие мой день.

После завтрака быстро собрал вещи, которые и так были собраны, и вместе с Кассиопеей, её подружками и их компашкой дошёл до вокзала.

Там мы с Кассиопеей скрылись в одиноком купе, где буквально через десять минут к нам ввалились Гринграсс с Треверс. Они заболтали нас и принесли приглашения на званый вечер через две недели.

Мы на это приглашение согласились.

Выйдя из поезда, присоединились к родителям, которые встречали детей. Там я уже увидел знакомые выжившие лица.

Познакомившись с ними по очереди, через знакомых получил несколько приглашений.

После чего вышли к магловской стороне, где я увидел своего дядю.

— Пойдём, у нас есть неподобающий транспорт и тот, кто поможет мне с магической стороной.

Кассиопея кивнула, и вскоре, сев в машину на заднее сиденье, я взял дядю под легилименцию и подправил воспоминания и закладки.

Сам же дядя вскоре поехал на Гриммо, 11, и, выгрузив нас, поехал обратно, уверенный, что я теперь живу с ним, просто сейчас нахожусь в гостях.

— Ну что, дорогой, пойдём ко мне на чай? — с ухмылкой спросила Кассиопея.

— Конечно, пускай молодого человека к себе на неопределённое количество времени жительства.

— Конечно. Интересно, как там твой Кричер?

— Сейчас узнаем.

Вскоре дом появился, и Кассиопея, отключив защиту, вошла, а я поднялся за ней.

После чего вошёл в этот коридор, где поздоровался с портретом Вальбурги, который стал крестражем.

Выскочил Кричер.

— Хозяйка и будущий консорт вернулся.

— Кричер, ты, наверное, не понял: я вообще твою хозяйку в жёны беру к себе.

— Одно другому не мешает, господин тёмный маг, что в новом теле Гарри Поттера.

— Нахал, договоришься — и в будущий дом тебя не возьмём.

— Дорогой, это мой слуга.

Мы переглянулись с Кассиопеей, и она хмыкнула.

— Но ты прав: как глава будущей семьи, ты решаешь. А Кричер может жить тут.

— Нееет! Простите, хозяйка и хозяин, глупого старого Кричера! Я верный и работающий эльф, я вам кушать приготовил, к столу, пожалуйста.

— Ну что, простим? — спросила Кассиопея, которая любила и ценила своего эльфа.

— Ради тебя, дорогая. А теперь давай поедим.

Так и сделали.

А после я занял одну из комнат, после чего мы с Вальбургой взяли бумагу и конверты, написали послания, прицепили их к совам, и те полетели по адресатам.

...

Самый крутой фамильяр и в теории самый полезный крестраж.

Глава 9 Призыв смерти и лорд Поттер

Что может начать делать первоклашка в свои два месяца выходных? Одни скажут, что запереться дома и отдыхать от общества — и это их лучший отдых. Вторые — что уедут отдыхать, лишь посмеются над первыми и будут загорать в южных странах. Третьи же будут учиться — что я и делал в первые годы этой жизни в своём теле. А четвёртым, как нынешнему мне, придётся бегать как угорелому по туманному Альбиону, закрывая свои планы.

Для начала мы послали письма закрытым сторонникам, где шифром было сказано, что у Главы новое тело героя. Ответов сразу не последовало, но постепенно все адреса отпечатали, что верность помним.

После этого у Кассиопеи появилась новая работа — провести меня к поместью Поттеров. И я сейчас не о том мелком домике на Годриковой впадине, а о том, куда пускали лишь единиц и где хранился алтарь рода Поттеров. И не будь Вальбурга племянницей Юфимии Блэк, а после — и Поттер, фиг бы я узнал, где они жили.

Так, оказавшись в Шеффилде, а после приехав на Девоншир-Грин, нашли такой же дом по защите, как у Блэков.

— Я вижу, у Поттеров фантазия была не шибко большая? — спросил я у Кассиопеи, смотря на отсутствие дома, что напоминало почти ту же систему, как у Блэков.

— Ну, мы давние союзники, к тому же и родственники: Юфимия не первая леди Блэк, что вышла за Поттера, как и из дома шли к нам.

— Понятно. Ладно, Девоншир-Грин, 7.

И после её слов появился зелёно-серого цвета дом.

— Ну, заходи, чего ждёшь? — спросила Кассиопея, наблюдая, как я пять минут накладываю разные чары проверок и защиты на нас и на дверь с домом.

— Моя пятая точка просто вопит, что если мы зайдём, то получим адское пламя за шиворот.

— Дамблдор?

Я остановился. А ведь точно, сучёныш хренов. Ладно, подойдя вплотную к барьеру, стал разглядывать всё и жалея, что больше не имею своих магических глазок. А ведь ты, сука бородатая, смог достичь почти невозможного. Он смог нанести одну из цепочек чар и рун, что и на мантии-невидимке. Но лишь сейчас: зная часть из них, я нарушил цепочку рун — и моему взору открылись чары взрыва, что способны разорвать всю улицу от своей силы. Ну, хрен с тобой, я после одной знакомой уже мастак в деле разоружения подобных ловушек. Так что, сняв их, я подмигнул невесте и шагнул вперёд на крылечко.

Так, спокойно подойдя и пустив кровь из тела Гарри, я услышал, как замок щёлкнул — и мы вошли внутрь. Внутри было светлее, чем в Блэк-Хаусе, хотя по расстановке похоже. Благо без этой тупой ловушки с лапой и проклятием.

Тут вышел домовик со слепыми глазами и весьма в плохом состоянии.

— Я чувствую кровь рода Поттер! Хозяин вернулся! — проговорил он неверующим, требовательным тоном.

И, выпустив ему навстречу магию, тот поглотил её — и следующие пять минут мы слушали, как хорошо, что вернулся наследник, и что после смерти хозяина Джеймса и хозяйки Лили пришёл сильный белый маг, что разрушил все чары защиты и ограбил дом Поттеров, пробравшись к алтарю и попытавшись войти в род. Но покровительница выкинула его за порог, восстановив чары защиты и освободив имущество дома из ловушки, где он привёл всё в порядок как верный слуга рода Поттер.

После этого, прогулявшись по дому, я так и не увидел бардака и пустых полок — в отличие от каноничного Кричера. Сууука бородая. Ладно, потом ещё поговорим с ним наедине, с паяльником в попе, как любил говорить Кощей за обедом.

И после этого, спустившись в подвал с Кассиопеей, мы увидели алтарь рода Поттеров. Он представлял собой некогда расколотый один большой алтарь из кровавого серебра и аметистов. И сейчас я прекрасно знаю, где вторая часть алтаря рода Перевелл. Так что, проведя ритуал призыва покровителя и находясь под защитным куполом с Кассиопеей, перед нами предстал скелет в мантии явно женского рода.

Не считая это зазорным, как и Кассиопея, мы поклонились.

— Перевеллы возродились — это хорошо.

Она уставилась на меня сквозь защиту — и тут нас с Гарольдом, что в последнее время осел в подсознании, наблюдая, выкрутило в агонии боли.

— Убийца родичей, но тебя спас покровитель Слизерина, перевесив кару на один из крестражей.

Она подошла и нагнулась, смотря мне в глаза.

— Не специально — я вижу это и прощаю тебя, но осквернённая часть души должна прийти ко мне и переродиться. Только после этого я прощу тебя, Перевелл.

Агония отступила. Кассиопея присела, положив мою голову на колени.

— Чего ты хотел, вызывая меня? — спросила она как обычная девушка.

Я пришёл в себя и прошептал:

— Совета и приказаний для возрождения рода.

— Оу, что ж, раз ты сам просишь, двоедушник, то твоя обязанность — до малого совершеннолетия собрать свою душу без осквернённой части. Ты уже знаешь нужный ритуал. Но до этого времени стань главами родов Гонтов и Поттеров — и лишь после соедини алтари этим ритуалом.

Смерть взмахнула косой — и появился свиток.

— После этого мы поговорим с тобой, Перевелл.

Она поглядела на нас и исчезла, оставив нас одних после столь серьёзного ритуала.

— Тебе нужно отдохнуть, дорогой, — тихо и ласково сказала девушка и, наклонившись, поцеловала меня в лоб. После чего я заснул от перегрузки каналов и ядра.

…

Я очнулся в подсознании и увидел Гарольда. Тот сжимал свою голову, но был в сознании.

— Это и есть смерть? — испуганно и неверующе спросил он, смотря на меня в ужасе.

— Да, наш с тобой покровитель, — ответил я уже твердеющим голосом.

— Что ж, сегодня тебе нужно стать Главой рода Поттер, — сказал с лёгкой обидой парень.

— Тебе, — твёрдо ответил я, смотря на этого парня.

— Что? — неверующе спросил он.

— Ты — моя часть, Гарольд, и ты последний Поттер. Так что сегодня ты станешь главой рода Поттер.

— А ты — Гонт?

— Да…

— Ты знаешь, где твои крестражи? — спросил он с неверующим видом.

— Конечно, ведь это я их прятал. И две части из них мы уже имеем, глупый Гарольд.

— Ну и хорошо. Что ж, ладно, пора просыпаться, — сказал я Гарри и, улыбаясь, пробудил тело магией, давая ему контроль над ним.

Открыв глаза, Гарольд соскочил с дивана и попытался найти взглядом Кассиопею. Девушка ему нравилась, и видеть, как его вторая часть целуется с ней, вызывало чёрную зависть. Так что, проснувшись, он планировал впиться в её губы, но увы и ах.

Встав и позвав домовика по имени Локи, что сильно понравился своей верностью, я увидел этого старичка.

— Где моя невеста? — спросил я требовательным голосом, копируя Тома.

— Она вышла и исчезла в камине, сказав «Гриммо, 12».

— Жаль. Ладно, есть что поесть?

— Локи имеет для вас пищу, Локи даст, — довольно ответил он с гордым видом.

Вскоре, съев еду, что больше десяти лет находилась в стазисе все эти годы, я увидел появившуюся Кассиопею.

— Дорогая, — подойдя, я попытался поцеловать её, но получилось лишь в щёку.

Её серые глаза вцепились в меня, и она стала холодно-надменной статуей.

— Я знаю, что ты сговорился с моим женихом, но ты — не он, так что забудь об этом.

Я разочарованно посмотрел на неё, но кивнул, соглашаясь.

— Если же тебе так хочется с кем-либо поцеловаться, то можешь найти себе жертву среди тех подружек-маггл или ведьм, которые влюбятся в вас, пока он не соберёт все крестражи. А пока что забудь про меня, Гарольд.

— Ладно, — недовольно ответил я, потупившись в пол.

— Что ж, он дал тебе тело для возведения в род?

— Да.

— Он рассказал, как это делать?

— Нет.

— Что ж, я расскажу, как проводить его. И честно говоря, это не так трудно — я даже жертв принесла для этого.

Кассиопея достала две статуэтки и дала их мне.

— Магглы?

— Да. Без жертвы не получится.

Я кивнул, не скрывая, что недоволен.

— Ладно, поедем в гостиную, расскажу, как всё делать.

И уже полностью повторяя заранее высказанные инструкции Кассиопеи-обломщицы, я вылил три чаши крови на алтарь и выпил её. Две из них были из крови убиенных, а одна — из моей собственной, напоследок. После чего моё сознание провалилось внутрь.

Кладбище и туман — вот и всё, что меня окружало. Так что, прогуливаясь, я увидел две могилы, которых не хотел видеть. Джеймс Поттер и Лили Поттер. Я замер у них и, постояв, почувствовал это. Земля стала подниматься — и вскоре из могил моих родителей вылезли два трупа.

— Ну, здравствуйте, родители, — болезненно и испуганно сказал я.

— Сын.

— Сын.

— Ну и поглядите вы на меня, что не рады, что померли ради света, твари! А сами-то посмотрите — вы же тёмные родители, разве сами этого не видите?

— Кровь.

— Кровь.

Мертвецы взвизгнули, и я рукой почувствовал эту энергию и нить, что случайно дёрнул.

— Рхааааа!

— Рхааааа!

Завизжали эти твари и развернулись. Я увидел, как сзади послышались похожие звуки от восставших предков. И я побежал, пока за мной начали бежать мои предки.

— Аааааааааааа! — закричал я, убегая от них к веранде со скамейками.

— Рррхаааасааа! — ответила мне ревущая толпа мертвецов.

Палочки не было, и единственное, что я мог, — это кидать в них надгробия беспалочковой магией, но они ловко уворачивались от них. Но вот я наверху веранды и, окончательно испугавшись, в попытках отчаяния схватил эту нить и потянул. Толпа мирно смотрела на меня, а я, дав этому каналу приказ поклониться, увидел, как толпы скелетов и разлагающихся трупов стали на колени.

— Неплохо. Хороший дар.

После чего эта нить впилась в меня и стала впиваться, а моё ядро стало поглощать эту нить силы — и я упал, проваливаясь в бессознание.

…

Очнулся я снова в подсознании, где меня встретил мой сосед и моя тень.

— Молодец, хотя твой побег был смешон для меня как некроманта.

— Знаешь, раз всё так, забирай тело под свой контроль. Только когда я увижу своих подружек, ты дашь мне контроль над телом.

— Извращенец, — шутливо сказал он.

— Сам-то лучше? — переспросил я, вспоминая этих подружек.

Он хмыкнул и вышел, перехватывая контроль над нашим телом.

…

Открыв глаза, я ощутил силу, что удвоилась, дав канал силы, что слился с моим источником. Неплохо. Что ж, пора навестить пару защиток, а после пойти наверх к Кассиопее — меня поздравили, одарив поцелуем. И ещё раз окинув домик взглядом, мы вышли, перед этим покормив домовика и зарядив артефакты защиты.

И вот снова Гриммо, 12, где, отдохнув два дня вместе, Кассиопея повела меня на закупку вещей — где мы атаковали портных Косого, а вечером заскочили в маггловский кинотеатр, после чего рванули домой.

На следующий день мы уже аппарацией перенеслись в мои угодья. Где нас встретила почти разорванная моя защита, через которую так и не смог пробраться этот бородатый.

— Хоть тут он так и не влез к тебе, — сказала с ухмылкой Кассиопея, смотря на руины забора, что имел двенадцать слоёв защиты, из которых остались лишь три в рабочем состоянии.