Теперь я не Адвокат 3

Глава 1

Я выхватил револьвер и выстрелил в шарик.

Никогда раньше не приходилось стрелять по летящим в тебя мишеням, но я попал. Первой же пулей — на вторую времени у меня не оставалось. Шарик взорвался, усыпав комнату огненными брызгами. К счастью, я успел прикрыть глаза и заслониться рукой.

Мой «пятисотый» не подвел и на этот раз. Взвел курок и быстро обошел весь дом, но больше никаких опасностей не обнаружил. А затем через несколько секунд в коридоре послышались шаги. Вика с «браунингом» в руке. Грохот револьвера донесся до нее, и она поспешила на помощь.

— Теперь вроде чисто, — вздохнул я, обняв ее. — Около тела был какой-то огненный мячик. Когда я вошел, он полетел на меня, но, по счастью, удалось в него попасть. Я такого еще не видел.

— Огненная магия, — пожала плечами Вика. — Это тот самый человек. Убил Дениса и оставил ловушку. На нас, я так понимаю.

— Скорее всего, да. Надо вызывать полицию. Но перед этим давай посмотрим, может, найдем что-то важное.

Затягивать с полицией нельзя — как-никак, в коридоре лежит труп, но я очень хотел найти что-нибудь, проливающее свет на происходящее. Мы с Викой быстренько осмотрели полки, письменный стол, но ничего не нашли, кроме кучи книг по мистике и оккультизму. Возможно, все унес тот, кто убил Дениса.

Я позвонил в дежурную часть и сообщил о том, что случилось.

Полиция приехала без задержек, минут через пятнадцать. Следователь, оперативник, кинолог с собакой (я ей почему-то очень не понравился), и, на всякий случай, двое патрульных в бронежилетах и с автоматами. Затем примчался начальник заводской безопасности Иван Николаевич — о том, что случилось, ему сообщила сами полицейские.

— Тот, кто его убил, и завод поджег, — сделал он очевидный вывод.

Мы с Викой дали объяснения оперативнику — рассказали, как тут оказались, хотя, на всякий случай немного изменив обстоятельства — мол, Денис сам пригласил нас к себе, а иначе могли возникнуть вопросы, на каком основании полезли в чужой дом.

Пока писали, откуда ни возьмись примчался московский эксперт по преступлениям, связанным с магией. Москва далековато, но он был рядом, и его срочно вызвали сюда. Поговорили с ним, и он подтвердил то, что мы и так знали: действовал маг огня, кто — непонятно. Уголовное дело передадут в Москву, но работа по нему будет долгой и неспешной. Да и передадут не завтра, а через неделю-другую в лучшем случае. Такие порядки в полиции, ничего не поделаешь!

И еще он сказал, что убил Дениса кто-то очень сильный. И злой. По всей видимости, он мстил ему за что-то.

— Наверное, нам тут пока делать нечего, — сообщил я Вике.

Она согласилась.

— Да, похоже на то. Надо возвращаться.

— Я буду искать этого огненного мага. Деваться некуда. Большие сомнения, что от полиции будет толк.

— Да, — кивнула Вика. — Я тебе помогу. В принципе, нам бы только узнать, кто он, а потом пусть его задерживают оперативники.

— Хорошо, если так, — я развел руками. Хотя, как показывает практика, что-то получается, только когда берёшься за дело сам. Думал, посадим Смирнова, станет проще. Но какое тут. Объявился еще кто-то.

По дороге домой я позвонил Вадиму.

— У тебя есть связи в Университете магии? — спросил я.

Тот почесал затылок.

— В принципе, есть… Если поищу, то найду. А что?

— При встрече. Если в двух словах, то человек, разбирающийся в огненной магии, занимается очень нехорошими делами, и надо узнать, не учился ли он в свое время там. Надо его найти, а то полиция будет раскачиваться долго.

— Правильно! — одобрил Вадим. — Приезжай, поговорим. Обсудим в спокойной обстановке.

— Как у тебя дела? — спросил я и сразу пожалел об этом. Вдруг начнет рассказывать про своих балерин и про то, как мы их в сауну водили. Вика рядом, может услышать. Не хочу я при ней о таких вещах говорить.

— Все отлично! Жизнь бьет ключом!

— Не по голове? — засмеялся я.

— Нет, ни в коем случае! Я знаю, куда можно совать голову, а куда нельзя, хахаха!

Он отключился, я убрал телефон и закрыл глаза, решив немного подремать. Отдыхать пришлось недолго.

Минуты через три-четыре снова раздался звонок. Вадим собственной персоной. Что-то, похоже, случилось. Даже мелодия на звонке зазвучала как-то тревожно.

Вздохнув, я поднес телефон к уху.

— Помнишь, я говорил, что знаю, куда совать голову, а куда — нет? — запричитал Вадим.

— Помню. Как не помнить, разговор был только что.

— Да… — жалобным голосом сообщил Вадим. — Мои слова отменяются. Оказалось, что не знаю! Очень не знаю!

— Что у тебя стряслось?

— Меня вызвали на дуэль! Она должна состояться сегодня вечером в десять!

— Куда, куда тебя вызвали?

— На дуэль! На нее самую! Ты что, не знаешь, что такое дуэль?

— О значении этого слова прекрасно осведомлен, — ответил я. — Но еще я в курсе, что на дворе не восемнадцатый век. Какие еще дуэли?!

— Самые натуральные! — заныл Вадим. — Ты просто не знаешь, а они сейчас очень распространены, хотя и по-тихому!

— До смерти?! На пистолетах или шпагах?! А потом выживших случайно не отправляют в Сибирь на двадцать лет?

— Нет, не такие, конечно…, но лицо могут разбить по полной! А я к нему очень привязан! Оно мне дорого, как память! Дуэли проходят на кулаках!

Вот людям голубых кровей заняться нечем!

— И кто тебя так не любит? — поинтересовался я. — Кому настолько не нравится твое лицо?

— Барону Сергею Хмелеву! Есть такой. Не особо богат, но род у него древний.

— Не знаком с бароном, но дуэль небось из-за женщин?

— А из-за кого же еще! У меня разве бывали неприятности по другим причинам? Но я не виноват! Мне сказали, что он разошелся со своей невестой, и я, доверчивая душа, этому поверил.

— Тебя жестоко обманули? Подставили, так сказать?

— Не совсем… Он действительно разошелся, но не очень. Иногда они до сих встречаются для доставления друг другу удовольствия. И ему не понравилось, что девушка сделала приятно не только ему! Хотя какая разница, она что, от этого хуже стала?! Поэтому он вызвал меня на боксерский поединок. Если приду — получу по морде. Не приду — получу по репутации. Ужасно и то, и то.

Говорил он громко и Вика, все услышав, заулыбалась.

— Теперь понятно. А он что, какой-нибудь мастер спорта Империи? Чемпион Москвы в тяжелом весе? Чего ты его так боишься?

— Да какое там! Он даже старше меня лет на пять, и образ жизни такой же, правда, он покрупнее и в спортзал захаживает. А я, сам знаешь… Боксерские перчатки не надевал ни разу в жизни! И физкультура у меня своеобразная… В основном, в положении лежа.

— А от меня что нужно? Чем я тебе могу помочь? — спросил я.

— Ты один сейчас?

— Нет, с Викой. Она тебе привет передает.

— Аааа, Вика… — заулыбался Вадим, на секунду забыв о том, что ему угрожает. — Вика — она замечательная! Ей тоже привет! Но лучше я поговорю с тобой наедине. Мне очень неудобно.

— Ладно, возвращаюсь в город, и сразу к тебе.

— Ты настоящий друг! — расцвел Вадим. — А я пока поищу подход к университету магии.

Мы распрощались с Викой, я пересел в свой автомобиль (не в «тойоту», а в арендованный «форд»), и поехал к Вадиму, не очень понимая, как я могу его спасти его физиономию или его репутацию. Разве что посоветовать, какие мази для сведения синяков в аптеке купить. Ну или секундантом побыть, хотя что толку от секундантов.

Не знаю, какие дуэли в тех кругах, но они точно не похожи на соревнования по борьбе в южных регионах нашего государства, во время которых чуть ли не каждый раз начинаются драки между командами.

Но если так, придется выручать старого товарища.

Потом газеты будут писать в разделе «светская хроника» — «Граф Нижинский, выражая неудовольствие судейским решением, ударил графа Баратынского стулом, на что тот, в свою очередь, боднул оппонента головой в живот». Ну а что. Аристократы — тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо.

А вот, кстати, и один из них. Выбрался на улицу в помятой майке. Дома у него, наверное, какая-нибудь очередная балерина, не захотел при ней разговаривать. На физиономии барона Горчакова будто написано, что быть ей завтра битой. Причем написано крупными буквами. Издалека видать эту надпись. Невооруженным глазом.

— Что случилось, объясни? — спросил я, после того как мы поздоровались.

— Ситуация! — развел руками Вадим. — Нехорошая. Якобы по моей вине пострадала честь девушки. Видел бы ты это невинное создание. Нет, она хорошая, но когда ей скучно, пускается во все тяжкие. А тут я случайно оказался неподалеку. Какой дьявол занес меня в этот клуб!

— А этот… Хмелев… он ко всем ее так ревнует?

— Ты представляешь, нет! Я оказался первым! Хотя если он увидит весь список, ему придется полгода драться безвылазно. Мне очень повезло!

— И как это все будет выглядеть?

— Очень просто, — пробурчал Вадим. — Есть мало кому известный подвал, называемый «Бойцовским клубом». Там эти чертовы аристократы и выясняют отношения на ринге.

— Давай я тебя немного потренирую. За час можно подготовить парочку ударов, и если Хмелев занимается постольку-поскольку, этого может и хватить. Главное — неожиданность!

Вадим жалобно скривился.

— Можно, конечно…, но есть вариант получше… Для моей персоны, во всяком случае… Не мог бы ты за меня пойти подраться? Ты-то у нас парень спортивный… для тебя это раз плюнуть!

У меня глаза полезли из орбит.

— Это как?! Мне назваться бароном Горчаковым?! А не разоблачат подмену? Никто тебя там в лицо случайно не знает?

— Раньше дрались сами аристократы. Но это было так больно! Синяки, шишки, даже выбитые зубы. Поэтому решили, что друзья могут подменять участников дуэли. Всем нововведение очень понравилось. И за поруганную честь вроде отомстили, и рожа не пострадала.

Я рассмеялся.

— Вот оно что! Хорошо, согласен. Не думаю, что господин Хмелев что-то представляет из себя в плане бокса. Но сильно бить его не хочу, все-таки за девушку заступился… какой бы странной ситуация не была.

Вадим аж расцвел.

— Спасибо огромное! Я знал, что на тебя можно положиться! Как тебя отблагодарить?

— Не надо меня никак. Подумай, через кого можно пообщаться с кем-то из магического университета. Надо узнать имя одного плохого человека.

— Уже все сделано! — самоуверенно ответил Вадим. — Тебя ждут завтра утром в университете. Если ты, конечно, после дуэли будешь способен…

— А почему нет? Ты же сказал, что Хмелев с боксом не дружит? В этом случае он мне не соперник, я даже бить его сильно не буду… Или есть какие-то подводные камни?

— Нет! Никаких! Все именно так! — слегка испугался Вадим. — Заезжай за мной в девять, и поедем. Клуб недалеко. Перчатки там дадут.

— Договорились.

Я приехал к себе домой, по дороге купив что-то поесть. Опять Вадим куда-то влез, и опять требуется помощь. Хотя, в принципе, иногда помогать ему было весело… особенно если нужно посетить кабак с балериной, подружкой его любовницы. Ладно, это все лирика.

Я залез в шкаф, достал спортивную одежду, капу, бинты и прочее. Хотя, если враг Горчакова боксом не занимался, все будет просто. Двину ему разок по печени, он после этого продолжать не сможет, и таким образом не получит избиения. Но вдруг Хмелев будет плохо себя вести, то ему… гм… будет плохо!

Потом я позвонил Снежане. Настроение у нее улучшилось — бабушке стало легче, такое впечатление, что похороны все-таки откладываются. Сказала, что очень соскучилась и обещала скоро приехать. Тут и у меня настроение пошло в гору, как ему не пойти!

Как только потом заниматься делами, мы же из постели вылезать не будем. Ну разве что затем, чтобы получить удовольствие в ванной, на кухне, в крайнем случае, в автомобиле. Осталось только на шкафу еще попробовать, все остальное уже было. Но об этом потом. Сейчас у меня, извините, дуэль.

Время пролетело быстро, я собрал сумку и вышел на улицу. Волшебная сигнализация от Вики перекочевала в арендованный автомобиль, поэтому я не опасался, что мне чего-нибудь подбросят. Да и некому уже этим заниматься. Оба специалиста в таких делах сейчас в тюрьме, и выйдут оттуда нескоро.

Больше надо опасаться выстрелов или огненного шара, но в округе вроде спокойно. Я сел в машину и поехал за Вадимом.

Я почему-то нервничал. Понятия не имею, почему. Дуэль — ненастоящая, Хмелев драться не умеет, какие проблемы? Мой спортзал посещало несколько мастеров спорта международного класса по боксу и кикбоксингу, и я с ними в спаррингах чувствовал себя весьма уверенно, люди даже удивлялись — вроде не профессиональный спортсмен, а получается очень хорошо. Талант!

Тренер говорил, что будь я помоложе, с такими данными меня б с руками оторвали с перспективой выступлений на чемпионатах мира, а то и на олимпийских играх.

Но увы! Хотя не уверен, что это плохо. Профессиональный спорт скучен. Утром — пробежки, днем и вечером — тренировки. Еда строго по предписанию диетологов, и никакого секса перед боями.

Не, мне такое не подходит.

Вход в «Бойцовский клуб» оказался в одном из больших стадионов Москвы. Точнее между каких-то хозяйственных построек на территории стадиона. И представлял он собой обшарпанную незаметную дверь.

Пускать нас довольно долго не хотели. Вадим стучал, бил ногами, кому-то звонил (на звонок не отвечали), потом от злости сказал, что сейчас уйдем, потому как не открывают, но затем дверь все-таки распахнулась.

Изнутри показался бритоголовый амбал в кожаной куртке.

— Кто такие? — спросил он, смерив нас мрачным взглядом.

— Я — барон Горчаков, — произнес Вадим. — Он со мной. Его зовут Павел Волков.

— Ему известны правила нашего клуба?

— Еще нет, — развел руками Вадим. — Но я ему расскажу.

— Все я знаю, — раздраженно ответил я. — Первое правило клуба — никому не рассказывать о клубе. Второе правило клуба — никому не рассказывать о клубе, третье правило…

— Проходите, — кивнул амбал. — Только о клубе — никому!

Подземный ход, по которому мы пошли, был узким, сырым, сверху капала вода, до некрашеных кирпичных стен лучше было не дотрагиваться, чтобы на одежде не осталось пятен. Заканчивался тоннель еще одной железной дверью, которая оказалась тоже запертой изнутри и тоже открывшейся не сразу.

Дальше оказалось получше. В зале размером с волейбольную площадку на возвышении находился ринг, а вокруг стояли ряды стульев, сейчас, правда, пустовавшие. На стене висело красное полотнище с надписью огромными белыми буквами «бойцовский клуб». Рядом с ним — портреты живших давным-давно князей и графов. Не они ли основали это заведение? Впрочем, неважно.

Людей было мало. Шкафообразная охрана да еще несколько человек, их я не знал, но Вадим побежал к ним здороваться. Я довольно невежливо остался на месте. Не нравилось мне это дело. И сам клуб не нравился. Наверно именно в таких проводили кулачные бои в тайне от полиции матросы в позапрошлом веке. Лилась кровь, летели зубы, толпа визжала от восторга. Не думал, что придется принимать участие в этом, но судьба решила в очередной раз пошутить.

Затем появился седой мужчина лет сорока пяти. Судя по взгляду, он был тут главный. Интуиция меня не обманула. Взгляд был суровый, нахмуренный. Если рисовать с человека картину, то к ней следует добавить подпись «не время улыбаться».

— Граф Завьялов! — шепнул мне Вадим, затем по очереди представил нас друг другу.

— Очень приятно, — сообщил граф, хотя его лицо сообщало, что на самом деле не очень. — Ваш секундант? — спросил он у Вадима.

— Нет… он меня заменит в ринге. Я говорил об этом, — пробормотал Вадим, отведя глаза в сторону.

— Да? Ну, дело ваше, — пожал плечами Завьялов. — Можете идти в раздевалку. Хмелев уже прибыл и готовится.

Я быстро переоделся, размялся и забинтовал себе кулаки (зачем, не знаю, сильно бить ими субтильного по рассказам Хмелева я не собирался). Потом к нам зашел граф, проверил мои перчатки и пригласил в зал.

Там мы стали неподалеку от ринга. В зале появились еще люди — судя по всему, зрители, аристократическая публика из окружения Горчакова. Он с ними со всеми здоровался кивком, иногда молчаливо посматривая на меня, причем взгляд у него становился с каждой секундой все более грустным и виноватым.

О причинах этого я спросить не успел, потому что появился Хмелев — мужчина лет сорока, полноватый, с залысинами и противным выражением лица, в сопровождении своей команды из десяти человек, в которой выделялся парень ростом под два метра, на вид лет двадцати пяти. Его лицо мне показалось знакомым.

Странно, Хмелев был без перчаток и одетый не для драки. Впрочем, у него вся команда была в обычной одежде. Может, никакой дуэли не будет?

— Хмелева жалко, сильно лупить его не хочу. А что за длинный? Такое впечатление, что я его где-то видел.

Вадим посмотрел на меня с тоской.

— Понимаешь, такое дело… Хмелева ты бить и не будешь. Вместо него выступит вон тот, здоровый. А насчет того, что ты его где-то видел… вполне возможно. По телевизору его часто показывают. Это действующий чемпион мира по кикбоксингу Виктор Никитин.

Глава 2

— А что я… — сжался под моим взглядом Вадим. — Не хотел тебе этого говорить… Расстраивать раньше времени…

— Дорогой друг, — медленно произнес я, — несмотря на свои навыки в боксе, я не являюсь профессиональным спортсменом. Не встаю в пять утра на пробежку, и не провожу две тренировки в день. Моим питанием не занимается специально нанятый диетолог, и я не спарингую три раза в неделю, чтобы поддерживать рефлексы в тонусе. Вследствие этого, воевать в ринге с чемпионом мира для меня несколько затруднительно и чревато негативными последствиями для здоровья. Я понятно объясняю или мне выразиться нецензурно?

— Понятно… — жалобно пробормотал Вадим.

— Почему ты не рассказал мне обо всем?!

— Так я же тебя знаю! Ты бы все равно не отказался! Ты бы не бросил меня в беде!

— Кто, я? Ни фига ты меня не знаешь! В два счета! Сказал бы, разбирайся сам в своем клоунском «бойцовском клубе»! Куда я попал?! Не то детский сад, не то филиал сумасшедшего дома! Я уж было порадовался, что элита страны не боится драться на кулаках, а оно вон что! И, к тому же, особого вреда ты бы не получил. Тюкнул бы тебя разок кулачком этот чемпион, и все бы закончилось!

— Я сам не знаю, как получилось, что разрешили подменять, — пожал плечами Вадим. — Был один случай, когда за человека вышел его приятель… простой, не спортсмен, секундант, потому что тот случайно заболел и его обвинили в трусости! А потом понеслось, как снежный ком… А владельцы клуба довольны, дуэли-то в результате участились, и они за каждую получают деньги.

— Такое впечатление, что вы уже передумали драться? — громко спросил Хмелев и засмеялся. — Я так и знал!

— Предлагаю перед основным боем сделать парочку разминочных. Я подерусь с тобой, а твой друг — с Горчаковым, — ответил я.

— Нет-нет, — замотал головой Хмелев, — это будет какой-цирк!

— Цирк?! — разъярился я, — а сейчас — не он?!

— Что случилось? — к нам подошел граф Завьялов. — Правила нашего клуба кого-то не устраивают?

— Я люблю комедии, но только когда смотрю их стороны, — злобно ответил я.

— Не боись! — вступил в разговор чемпион мира, — я тебя не больно побью. Чик — и ты уже в отключке.

— На твоем месте лучше было бы заткнуться! — ответил я. — Когда меня сильно злят, я имею привычку бить в пах и кусаться за уши. Ничего с собой не могу поделать. Тебе когда-нибудь откусывали на ринге уши?!

— Только попробуй! Я тебе быстро башку оторву! — нахмурился чемпион. — Я за последнюю неделю нокаутировал всех, с кем спарринговал! И это в больших перчатках, не в таких, в которых сейчас подеремся! У нас сейчас и шлемов не будет, если ты не знал! Все, как в древние времена!

— Господа, прекратите! — сказал Завьялов. — Если вы отказываетесь, то можете это сделать, никаких проблем, разве что ваше имя появится на нашей доске позора с надписью «он отказался от поединка».

— Чье имя, мое или Горчакова?

— Обоих, разумеется! А над вами будет висеть торжествующая физиономия барона Хмелева как победителя.

Я повернул голову в его сторону. Рожа Хмелева была до того мерзкой, до того наглой и самодовольной, что я не выдержал.

— Хорошо, согласен!

Хмелев и чемпион мира с улыбкой переглянулись.

Мы поднялись на ринг. С нами зашел рефери — маленький щуплый мужичок лет шестидесяти. Как он будет нас растаскивать из клинча, понятия не имею. Я больше него вдвое, Никитин — почти вчетверо.

Вадим стал в углу в качестве секунданта. Какой-то мужчина притащил небольшой гонг, поставил его на стол и уселся рядом. Очевидно, он будет отсчитывать время. Тут же к нему присоединились еще трое с блокнотами — судьи, обязанностью которых является определение победителя в раунде.

Но, боюсь, сегодня они не потребуются. Маловероятно, что мне удастся не упасть в драке с чемпионом мира.

Судья дал команду подойти.

— Напоминаю вам, бой будет проходить по правилам кикбоксинга. Удары коленями, локтями, головой, ниже пояса, по спине, лежащего или стоящего на колене соперника запрещены. Четыре раунда по две минуты. Господа, вы готовы?

— Да, — мрачно ответил я.

— Ага, — ухмыльнулся Никитин. На его белоснежной капе черной краской были нарисованы клыки. Выглядело эффектно.

Затем мы вернулись обратно в углы, судья взмахнул рукой и скомандовал:

— Бокс!

Мы сошлись в центре ринга. Я протянул руку, чтобы коснуться перчатки (жест, свидетельствующий о взаимном уважении), но господин чемпион вместо ответного касания махнул рукой мне в голову и едва не попал.

Ах ты, ублюдок, подумал я и кинулся в атаку.

Несколько раз я ударил его — неожиданность сыграла свою роль. На лице Никитина появилось озадаченное выражение, он явно не ожидал, что человек, с которым он сегодня столкнется в ринге, что-то умеет.

А потом, увы, все пошло так, как должно идти. Преимущество в силе, росте, весе, да и просто лучшая форма дала себя знать. Техника исполнения ударов у Никитина, к моему удивлению, оказалась корявее, чем я думал. Ничего сверхъестественного. Получается, он выигрывал чемпионаты за счет роста и лошадиного здоровья, и с этим никто не мог ничего поделать.

После первого раунда я уже устал. Попробуй, потаскай на ринге такую тушу, при каждом удобном и неудобном случае наваливающуюся на тебя в клинче. Про удары я и не говорю — жесткие, тяжелые. Левой, впереди стоящей ногой он бил меня в корпус, не давая подойти, и мне приходилось быть очень осторожным, чтобы эта «оглобля» не залетела в подбородок — мгновенный нокаут обеспечен.

— Ты хорошо его лупишь, — неуверенно сообщил Вадим в перерыве. Ему, как секунданту, полагалось говорить хоть что-нибудь ободряющее.

Во втором раунде все стало еще хуже. Сильных ударов не пропустил, но устал до чертиков. Если не тренируешься постоянно, дыхалка страдает первой. Это правило сейчас лишний раз подтверждалось. Один раз я неплохо зацепил расслабившегося чемпиона размашистым правым, пролетевшим у него над плечом, но о нокдауне, а тем более о нокауте речь не шла и близко. Никитин только удивленно вскинул брови и покрутил головой, как бы говоря «надо же, какой прыткий».

На меня он особо не наседал. Видимо, считал, что я и так никуда не денусь. У него серьезные соревнования на носу, а это — так, маленькая подработка.

Увы, он был прав.

В перерыве Вадим молчал и старался не встречаться со мной взглядом.

Дышал я тяжело. К тому же усталость влечет за собой еще одну проблему — ухудшается реакция, и теперь большие шансы, что я не успею в очередной раз уклониться от вражеского кулака.

Вся радость была в том, что я достойно сопротивлялся целому чемпиону мира. Этим я удивил и собравшихся у ринга, и самого себя. Я был даже быстрее его, что немного сглаживало колоссальное преимущество в габаритах.

Третий раунд я кое-как отбегал, хотя по очкам, конечно, проигрывал. Изредка мне удавалось прорваться на ближнюю дистанцию, где я что было сил лупил «крюки» в голову и бока Никитина, но большого успеха не добился. К тому же, вблизи он теперь почти не дрался — просто хватал меня в клинче и висел, будто чувствуя, как наливаются свинцом от такой тяжелой атлетики мои мышцы.

Потом настал четвертый раунд, последний. Сил не осталось никаких, и Никитин пошел в затяжную атаку, решив добить противника. Прижав меня к канатам, он замолотил кулаками, как автомат, чередуя атаки в корпус и в голову. Я закрылся, прижав руки к лицу, и лишь изредка отвечал, чтобы бой не остановили.

Это меня и подвело. Почти не видя противника, я наудачу выбросил левый «крюк», и тут же над ним мне в висок прилетел правый кулак, сбивший меня с ног, как несущийся локомотив.

Свет в зале погас, и я очутился в темной пещере. Не было видно ничего, но я мог слышать, как где-то с потолка капает вода, и еще немного дул холодный ветер.

Странно, подумалось мне. Я же только что был на ринге, что за ерунда! И никакого страха, только удивление. Может, я умер? Нет, непохоже. Тогда где я? И как отсюда выбраться?

— Люди глупы, — вдруг послышался чей-то голос. — Они обладают сокровищами, но не знают об этом. А что еще хуже, не хотят знать о них.

— Кто ты? — спросил я.

— Какая тебе разница, — брезгливо ответил голос. — Ты всего лишь один из многих. Из тех, кто не имеет воли и желания думать. Как быстро тебя сломали.

Я почувствовал, что меня охватывает ярость.

— Ну хорошо, — пробормотал я, вспомнив, что со мной все еще остался мой дар.

Пещера озарилась странным светом, и в десятке шагов от меня показалось бледнокожее существо, сидящее на большом камне. Человеком оно не было — огромные черные глаза без зрачков, серая кожа, безгубый рот и трехметровый рост говорили именно об этом. Одето существо было во что-то черное.

Во что именно, рассмотреть я не успел, потому что пространство вокруг поплыло и я обнаружил себя лежащим на ринге. Надо мной склонился рефери и считал вслух от одного до десяти. За его спиной стоял Никитин и снисходительно посматривал на нас. Мысленно он был уже далеко отсюда. Наверное, строил планы, как потратить полученные от Хмелева деньги.

— …Пять! Шесть! Семь!

Семь, подумал я. А за семью будет восемь. Затем девять, а потом десять.Десять?! Десять будет означать, что я проиграл.

Да не в жизнь! И я вскочил на ноги, да так резво, что немного напугал рефери. Такого он явно не ожидал. И вмиг ставших змеиными глаз у человека еще не видел.

Он секунду помедлил, потом спросил:

— Хочешь продолжать?

— Конечно! — ответил я и улыбнулся.

О нокдауне я уже забыл. Да какой нокдаун, таким сильным я себя еще никогда не чувствовал. Десяток секунд назад едва не падал от усталости? Не может быть! Энергия из меня будто выплескивалась. Скажут сейчас пробежать марафон — я его на одной ноге отпрыгаю.

И еще со мной была сила. Жуткая сила в руках. Как ее измерить? Да очень легко! В нескольких шагах от меня стоит человек, ударивший меня по лицу… сейчас он пожалеет об этом.

— Бокс! — скомандовал рефери, с опаской поглядывая в мою сторону. Случаев, чтобы человек, валяющийся в глухой отключке, мгновенно приходил в себя и ни капли не шатался, в его практике не было. И еще эти глаза… сталкиваться взглядом с которыми очень не хочется.

Никитин тоже удивился. Но профессиональные спортсмены в своем большинстве люди простые, долгих размышлений не любящие, и он не был исключением. Встал этот странный тип? Напрасно! Валялся б себе на полу и радовался, что все закончилось, а сейчас он еще разок получит по голове и потеряет много здоровья. Впрочем, человек он взрослый и знал, на что шел.

Чемпион немного присел на заднюю ногу, намереваясь выпрямить ее, когда кулак полетит в цель, чтобы вложить в удар всю массу тела…, но затем что-то пошло не так.

Низко согнувшись, я прыгнул вперед, ударив Никитина правым «крюком» в левый бок. По боксерским канонам, корпус защищается локтями, и левый локоть моего противника был на месте, прижатым к ребрам. Проблема оказалась лишь в том, что мой удар смял эту защиту, и собственный локоть Никитина вонзился ему глубоко в тело.

Его глаза раскрылись от боли и изумления, но неприятности еще не думали заканчиваться — другой кулак ударил в другой бок, в то место, за которым находится печень.

На боксерском жаргоне такая связка называется «клещи». Обычно второй удар здесь идет в голову, но я пожалел противника. По печени очень больно, но обычно никаких последствий для здоровья. А если в челюсть…

Никитин упал с искаженным лицом и начал кататься по рингу. Рефери, пару секунд побыв в ступоре, начал отсчитывать нокдаун, но тут же бросил — стало совершенно ясно, что человек не встанет, и махнул рукой, позвал на ринг врача и секундантов.

Поскольку я смотрел, используя дар, было видно, как красные пятна боли растекаются по огромному телу Никитина. Ребра, похоже, были сломаны. Лица врача и секундантов казались театральными масками, изображающими страх.

Впрочем, так и было. Никто не понимал того, что случилось. Я вернулся в свой угол. Вадим стоял бледный, как смерть.

— Как ты это сделал? — прошептал он.

— Пока не знаю, — ответил я. — Надо разбираться.

Я вылез за канаты и сел на лавочку у стены, продолжая смотреть при помощи дара. Но через полминуты прилив сил внезапно закончился, и пришла жуткая усталость. Я вернул своему взгляду человеческий вид и позвал Вадима, о чем-то разговаривающего на ринге с Хмелевым. То, что случилось, похоже, заставило забыть обо всех ссорах.

— Пошли отсюда, — сказал я. — На сегодня развлечений достаточно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Вадим. — Бледный, как смерть.

— Очень устал. Давай уходить, поговоришь со всеми потом.

— Да, конечно.

Доковыляв до раздевалки, я с трудом переоделся и через все тот же подземный ход мы направились к машине. Сопровождал нас охранник. В этот раз он шел не так вальяжно и старался держаться от меня в отдалении. Судя по всему, он видел то, что произошло.

Около машины я попросил Вадима сесть за руль. Он неуверенно согласился.

— А ты вообще умеешь ездить? — устало улыбнулся я.

— Права есть… уклончиво ответил Горчаков. — Но за рулем не был давно. Да и на права сдавал… ну ты понимаешь, как… По упрощенной схеме! Без теории и практики.

Поездка домой оказалась вторым испытанием за сегодня. Через закрытые стекла не было слышно того, что нам говорили водители проезжающих мимо автомобилей, но чтобы понять смысл сказанного ими, навыки чтения по губам были точно не нужны.

Вадим старался ни на кого внимания не обращать. Сидел, насупившись, и пару раз спросил, какой знак что означает, и можно ли поворачивать вправо со среднего ряда.

Немного отдохнув, я предложил Вадиму поменяться местами, но он с гордостью и злобой отверг эту идею.

— Или я сейчас доеду, или никогда больше не сяду за руль! — заявил он.

— Тогда езжай, — вздохнул я.

Вероятность кого-то задеть была очень велика, но фортуна позволила нам добраться до моего дома без происшествий. Вылезая из автомобиля и посмотрев на лицо Вадима, я понял, что мы сейчас весьма похожи. Оба пережили очень тревожные минуты в своей жизни.

Тревожные по разным причинам — один боксировал с чемпионом мира, второй — полчаса вел машину по московским улицам. Хотя плохого говорить про Вадима не хотелось, даже несмотря на то, что он меня очень подставил. Хороший он человек. И талантов у него много, хотя они… специфические.

— Назад я, пожалуй, на такси, — пробормотал Вадим. — На сегодня уроков вождения хватит. Когда садился за руль, вспоминал, какая педаль — газ, а какая — тормоз. Но почти угадал! Хоть и не с первого раза.

Он поежился.

— Не знаю, как тебя благодарить. Я засылал человека к Хмелеву перед дракой — он должен был поговорить, чтобы она прошла в виде легкого спарринга, но этот кретин уперся. А теперь он ни жив, ни мертв от ужаса. Он-то разговаривал с тренером Имперской сборной по кикбоксингу, попросил дать ему кого-то из бойцов на пару часов за большие деньги. Никакого риска, говорил. Но теперь команда лишилась главного бойца. Ни черта он не восстановится за месяц. А тренер, барон Светин, человек не совсем простой. Он со своими ребятами Хмелева за такое подвесит в качестве груши и начнет отрабатывать удары. Да уж.

— Ты скажи, что это было? — продолжил он. — Когда он тебе врезал, ты валялся в глухой отключке. А потом не то что встал, а даже подпрыгнул. Как это?!

— Пока не знаю, — ответил я. — Это все дар. Хотя раньше я с таким не сталкивался. Сил он мне еще ни разу не прибавлял. Скорее наоборот, от него быстро устаешь. А тут…

— Поговори с Нечаевым, — посоветовал Вадим. — Может, он чего подскажет.

— А больше и не с кем, — согласился я. — Ладно, вызывай такси. Я посижу на воздухе, и пойду к себе. Чувствую, надо поспать. Завтра вроде мы договаривались в университет магии ехать, правильно?

— Да, конечно! Все договорено! — заверил Вадим.

Такси приехало через пару минут, Вадим на прощание обнял меня и уехал.

Я собрался вставать с лавочки, размышляя, как мне попасть к себе домой — воспользовавшись лифтом или по лестнице, как вдруг телефон зазвонил.

Снежана.

Глава 3

— Привет! — улыбнулась она. — Как ты? Я послезавтра вернусь! Бабушку выписали домов, вроде все хорошо! Страшно соскучилась!

— Отлично, приезжай! Я тоже соскучился.

И тут Снежана нахмурилась.

— А что это у тебя на лице? Синяк?

Черт побери, подумал я. Разглядела. Синяки и царапины на мне сходят быстро, надеялся, что к завтрашнему дню уже буду целый и никто ни о чем не спросит. Но увы.

— Ага, он самый. Говорят, синяки украшают любого мужчину. Особенно адвокатов, — я попытался отшутиться.

— Опять с кем-то подрался?

— Было такое, — вздохнул я. — Он первый начал!

— Что за непослушный ребенок! Приеду, поставлю в угол!

— Гм… — я почесал подбородок. — А можно лучше я тебя? Но не в качестве наказания, а… с другими целями!

— Ну почему не в наказание… можно и так попробовать! Интересно, как это будет… Такие вещи мне пока неизвестны… — она засмеялась. — Только представь — ты задержал какую-нибудь угонщицу дорогих автомобилей… и давай наказывать!

— А у нее водительские права есть? — ухмыльнулся я. — Или она никак не запомнит, где какая педаль?

— Неважно! За то, что ездит без прав, тоже можно наказать! Если расскажу Маше, она обзавидуется… хахаха…

— Ну а без шуток, что случилось? — спохватилась Снежана. — Кроме фингала под глазом, ты целый? И полиция не придет? Тот, с кем ты выяснял отношения, живой?

— Живой! — я развел руками. — Хотя не уверен, что хорошо себя чувствует. Ребра у него пострадали точно. Полиция не придет, это поединок на ринге. И в соперниках у меня был чемпион мира по кикбоксингу. Два метра роста, килограмм сто десять веса.

Глаза девушки округлились.

— А зачем ты полез с ним драться? Это первый вопрос! А второй… я, выходит, о тебе чего-то не знаю? Нет, мне известно, что ты крутой…, но чемпион мира! Как это?

— Расскажу при встрече! — коварно прищурился я. — Врать не буду, мне повезло. Или не очень повезло, как посмотреть… А на ринге я оказался знаешь как…

И я рассказал ей о дуэли за честь барона Горчакова. Все, за исключением того, что случилось на ринге в конце. Финал получился, как в третьесортных боевиках — положительного персонажа (то есть меня) долго бил отрицательный, но потом добро восторжествовало, как в одном анекдоте, долго мучило зло паяльником.

У меня не совсем так, но похоже.

Снежана слушала с изумлением.

— Знала, что мужчины — дети, но не знала, что настолько… Пора, наверное, взрослеть.

— Кому взрослеть, тебе? Ты давай, а я таким, видимо, останусь навсегда.

— Мне, конечно же, мне, — успокоила Снежана. — Не мужское это дело — быть взрослым. Но все-таки, как получилось победить? Ты — человек-загадка!

— Не волнуйся, я тоже много чего о себе не знаю. Вчера был удивлен дальше некуда.

— А вообще, очень хочется твоему Горчакову врезать промеж ушей, — продолжила Снежана. — Если б эта горилла на ринге с тобой что-нибудь сделала?

— Как видишь, все обошлось! Не доберется до меня ни горилла, ни гомункул! Увидимся!

Снежана послала мне воздушный поцелуй, я ответил ей тем же, и телефон отключился.

…В квартиру я стал подниматься по лестнице — скорая встреча со Снежаной наполнила душу радостью.

Приняв душ, поужинав и немного отдохнув, я стал думать о том, что произошло. Вероятнее всего, мой дар позволял мне не только увидеть скрытое, но и стать на какое-то время гораздо сильнее.

Причем сильнее не только себя, но и большинства самых сильных людей на свете, при этом сохранив скорость движений и координацию. Ни один штангист на свете не смог бы ударить так, как это сделал я — в лучшем случае он бы просто оттолкнул Никитина, только и всего.

«Видение» я вызывал, просто сконцентрировавшись на своих глазах — вокруг них тут же начиналось покалывание, и мир менялся. А чтобы стать сильнее, надо дополнительно вчувствоваться в мышцы. При этом пауза между «призывами силы» должна быть не менее нескольких часов — это я узнал только утром, потому что перед сном у меня не получалось ровным счетом ничего. То есть десять секунд ты силен, как первобытное чудовище, затем долгий отдых, и умение перезаряжается.

Передышка вдвое короче, чтобы превратиться в монстра хотя бы на секунду, оказалась невозможна — магия, как выяснилось, так не работает. Ладно, спасибо и на этом.

Хотя не уверен, стоит ли действительно благодарить. Темный дар все-таки немного пугает. Ощущение, будто внутри тебя есть то, о чем ты не догадываешься. Оно появляется по чуть-чуть, медленно приоткрывая дверь. Сначала это «видение», затем — «сила»… и что же будет дальше.

А дальше, прервал я свои мрачные мысли, будет поездка в «институт магии». Случится она завтра, и перед ней неплохо выспаться и отдохнуть. Магия — магией, но завтра вернется Снежана… и при всех плюсах от этого спать придется меньше.

И я лег на кровать. Разумеется, после такого видения прийти обязаны, и они не заставили себя долго ждать. Из темноты на меня смотрело какое-то существо, снова по комнате ходили сгорбленные люди в шляпах. Самое тяжелое здесь — ощущение собственной вины. За что, не знаю, но чувствуешь себя порой невыносимо.

— Что вам нужно? — спросил я. — «Дар» сам меня нашел, я его не звал. И Никитин, если б вел себя иначе, сохранил свои ребра. Убирайтесь к дьяволу!

Уходить они не спешили, но я этого и не слишком ожидал, поэтому просто-напросто отвернулся и закрыл глаза.

— Вы не настоящие, — сказал я им напоследок. — Мои галлюцинации, и все.

Фигуры в ответ заулыбались.

…Вика приехала минута в минуту. Ужасно, когда женщина не опаздывает. Начинаешь злиться, комплексовать и нервничать. Я тоже стараясь приходить на встречи вовремя, но иногда это стоит больших усилий. А у нее это выходит будто само собой, легко и ненапряженно.

Я поцеловал ее в щечку.

— Ну что, готов ко встрече с господами волшебниками? — улыбнулась она.

— Готов! — ответил я с некоторой мрачностью. — Боюсь, что в каком-то смысле могу разговаривать с ними на одном уровне.

И я поведал ей о «дуэли» за честь Горчакова. Рассказал все, в том числе и появлении у меня непонятной силы.

Вика выслушала с каменным лицом.

— И что все это значит? — сказала она в конце.

— Ну во-первых, что я и Вадим — полные идиоты…

— Это как бы не новость. Меня больше интересует твое превращение в монстра. Это еще ладно, сила может пригодится, особенно, если с умом не сложилось, но «магия ночи» подарить еще что-нибудь… не приносящее радости… Она тем и славится.

— Сама-то хороша. Вспомни, как расколдовала администраторшу.

— Да, было такое, — согласилась Вика. — Но у тебя случай явно более тяжелый. Я, по крайней мере, сняла с нее гипноз, а не переломала кости.

— Все будет нормально! — заверил я. — Но, думаю, надо заехать к Нечаеву. Пусть он, как специалист, посмотрит.

— И выпишет таблетки, — хмуро кивнула Вика. — Ты по-прежнему видишь своих призраков по ночам?

— Иногда. Не слишком часто.

Напоминать ей о том, что они ко мне редко приходят, когда я сплю не один, не стал. К тому же, жизнь складывается так, что в большинство моих ночей проходит в компании симпатичной двадцатилетней блондинки.

Интересно, что бы Вика сказала, узнав. Хотя знаю — «я рада за тебя». Но вопрос, что почувствовала бы на самом деле. Умных женщин я видел. Но рационально мыслящих — еще никогда, поэтому возникновению ревности не удивлюсь.

А сказать «ты сама виновата» я Вике не смогу.

— Как приедем, не вздумай своим колдовским взглядом смотреть, — напомнила Вика. — Поймут, что ты связан с «темной магией», и разговаривать не будут.

— Знаю, — ответил я. — Постараюсь удержаться. Хотя любопытного у них, наверное, много всего.

Мне известно о двух зданиях «института магии». Первое — в центре Москвы. Невысокое, неприметное, без вывески. Что-то вроде «генетической лаборатории», так же стремится не привлекать к себе внимания. Учеба в нем не проводится, во всяком случае, никаких студентов около него я не видел ни разу.

Другое дело — за городом. Вот там раздолье. Институту отдали огромный замок и огородили его забором с охраной. Просто так в институт не то что не войдешь, даже близко не подберешься. Однако нас вроде должны пропустить. Если Вадим не врет, конечно. По дороге он мне позвонил и сказал, что говорить.

Вот он, долгожданный забор. Глухой, зеленый, три с лишним метра в высоту. Посторонние глаза не должны ничего видеть. А еще шлагбаум, КПП и суровые охранники.

Как я не люблю охранников, кто бы знал. Каждый из них считает себя чем-то вроде большого начальника. Конечно, ведь в его компетенции «пускать или нет».

— Нам назначена встреча с графом Арсеньевым, — сообщил я, опустив стекло.

Лицо охранника вытянулось и он пулей помчался звонить.

Михаил Дмитриевич Арсеньев, если что, один из заместителей ректора. Ректор здесь — князь Ермолов, но он, как и в случае с моей адвокатурой, руководитель номинальный, его здесь видят только по большим праздникам. Арсеньев, как я понял из слов Вадима, здесь не первый зам, но второй-третий — точно. Для наших целей этого статуса хватит — перехватит.

Эх, Вадим, палочка-выручалочка ты моя. Иногда, конечно, больно падаешь на голову, но в большинстве случаев не знаю, что бы без тебя делал. Кстати, думаю, весть об избитом чемпионе мира разнесется далеко по окрестностям безумного бойцовского клуба. Начнут, наверное, Вадима уважать сейчас… В принципе, он может сейчас кого угодно на дуэльный ринг вызывать.

Никто, скорее всего, не явится из-за его сумасшедшего друга (меня, то есть). Можно смело подкатывать ко всем содержанкам московских аристократов. К тому же эти невинные и непорочные создания будут наверняка рады еще одному любовнику.

Цивилизованные люди всегда смогут договориться. По четным дням к романтически настроенной девушке приходит один, по нечетным — другой. А если вдруг кто перепутает и явится не в свое время, то, если сплетни верны хоть на тридцать процентов, дама не будет против двух кавалеров одновременно.

Куда-то меня совсем понесло, надо остановиться.

Прикуси язык и молчи, сказал я себе. А то точно накликаешь беду — придут в вечно хмельную голову Вадима соображения о том, что он теперь первый парень на деревне, то есть в Москве, и приключений не миновать.

Тут вернулся охранник.

— Михаил Дмитриевич ждут вас, — сменив наглое выражение лица на заискивающее, сообщил он.

— Ну если они ждут, надо спешить к ним, — кивнул я.

Шлагбаум поднялся, и мы въехали на территорию.

Почему, кстати, об уважаемых людях говорят во множественном числе? Звучит глупо. Если уж так хочется отличаться от простых смертных, предлагаю средний род. Ну а что? Ведь шикарно! «Оно ждет вас». «Оно проснулось сегодня не в духе». По-моему, ничуть не хуже. Идиотизм на том же уровне, не на большем.

Стоянка оказалась около главного корпуса.

Очередной замок. Из красного кирпича, тяжелый, массивный, с колоннами и портиками. Стены только вокруг нет, неоткуда лить осаждающим расплавленную смолу на голову. И студентов не видно — лето, сессия уже сдана. Их тут много и не должно быть — не политехнический институт, здесь почти что индивидуальное обучение отпрысков знатных родов, в крови которых течет волшебный талант.

Охрана на КПП направила нас на третий этаж, и мы начали не спеша подниматься по широченной мраморной лестнице под взглядами «живых» портретов всевозможных министров и древних полководцев. Венчал галерею, разумеется, портрет императора, и тоже живой, движущийся.

Интересно, если всамделишный Император посетит это учебное заведение, то как он будет на свое изображение смотреть (а оно, соответственно, на него). Я бы дорого заплатил за возможность понаблюдать.

Помимо портретов, никаких проявлений магии я не заметил. Может, потому что институт (или университет, мне без разницы, как его называть), уже на каникулах. В огромных коридорах пусто, разве что иногда на горизонте показывались преподаватели.

А вот и дверь с медной табличкой, на которой блестело имя и регалии человека, который нас ждет. Мы постучались и вошли. Секретарь отсутствовал, поэтому направились прямиком в следующий кабинет.

— Добрый день! — Арсеньев оказался невысоким крепким мужчиной лет сорока пяти в темном костюме. — Чем могу помочь?

На столе у него колыхалась воздушная статуэтка обнаженной женщины, напоминающая о древнегреческом искусстве. Она состояла из покрашенного в светло-голубой свет воздушного потока, причудливо извивающегося по форме женского тела.

Это означало только одно — специализацией графа была магия воздуха. А в остальном кабинет ничем особенным не выделялся. Стол, полки, книги, разложенные бумаги.

Мы сели, и я рассказал историю с поджогом завода и убийством.

Арсеньев очень расстроился. Даже встал и заходил по кабинету.

— Если все именно так, как вы рассказываете, большие шансы, что именно наш. А почему полиция молчит? С нами никто не связывался.

— Долго раскачивается, — я пожал плечами. — Пока все бумажки напишут, пройдет очень много времени. А его нет. Кто знает, что этот человек сделает в следующий раз.

— Да, вы правы, — согласился граф. — Хотя из-за магического убийства могли бы и пошевелиться.

— Иногда бывает как раз наоборот. Должны согласовать со всеми, и только потом что-то делать. Тем более, что дело может стать, что называется, политическим, затрагивающим высшие интересы. Не так много в Империи людей, до такой степени владеющих огненной магией.

— Спасибо вам за откровенность, — произнес граф. — Я все ждал, скажете вы что-то подобное, или промолчите. Да, действительно, если это один из наших, позора не избежать. А помимо этого будут и выводы, которые сделает Император.

— Поэтому мы сделаем так. Человек, который просил меня принять вас, говорил, что вам можно доверять. Поэтому прошу сообщить мне имя того, кто это сделал, если вы его установите. Обещаю, что информация никуда не уйдет. Ни он, ни его возможные друзья предупреждены не будут. А мы успеем принять со своей стороны кое-какие меры.

— Хорошо, — ответил я. — Но, думаю, все будет гораздо проще. Сейчас мы покажем его фотографию, и большие шансы, что вы его знаете.

— Давайте попробуем, — согласился граф.

Вика достала свой маленький «походный», как она его называла, ноутбук, и на экране появились фотографии с видеокамер завода.

Арсеньев долго вглядывался, но потом покачал головой.

— Нет, он мне не знаком. По университету я его знать не мог, он старше меня, и отучился раньше — если он вообще был здесь, конечно. Я надеялся, что встречал его где-то еще…, но увы. Поэтому я сейчас попрошу вас дойти до декана факультета огненной магии, возможно, он разберется в этом лучше.

Арсеньев позвонил кому-то и сказал ему, что сейчас придут от него люди и что им надо помочь.

— Поднимитесь на четвертый и налево по коридору. Граф Лазарев Николай Андреевич, декан. Лишних вопросов он задавать не будет. Николай Андреевич здесь чуть ли не самый старый сотрудник, если и он не знает…

Граф развел руками.

— Будем дальше думать, как поступить. Но мне эта ситуация очень не нравится. Сложно представить, что кто-то мог развить такие навыки в одиночку, не общаясь с коллегами, и не попадая в поле зрения комитета Имперской безопасности, сотрудники которой сразу бы с нами связались. Поэтому давайте не прощаться. Если Николай Андреевич вам поможет, очень прошу вернуться ко мне и рассказать о том, кто это. Если нет… все равно снова зайдите ко мне, это в наших общих интересах.

Глава 4

Кабинет Лазарева мы нашли быстро, но он оказался заперт. Непонятная ситуация — ему ведь только что звонили! К счастью, мимо прошел кто-то из преподавателей и сообщил, что он «в спортзале», а сам «спортзал» находится в подвале.

— Но вы там поосторожней! — сказал мужчина, посмотрев на нас с некоторым сомнением.

Очень интересно, что он имеет в виду. Ну да сейчас узнаем.

Вторая лестница — поменьше главной, и совсем не мраморная — привела нас сначала на первый этаж, а потом через железную дверь с надписью «не входить, опасно для жизни» мы спустились еще дальше, в темные коридоры, выложенные из красного необработанного камня.

Лампочки светили лишь кое-где, зато сильно пахло горелым и издалека доносились отголоски взрывов или сильных ударов.

— Может я все-таки воспользуюсь даром? — спросил я Вику. — Кроме нас тут никого.

— Лучше не надо, — попросила она. — Ничего любопытного все равно не увидишь.

В подземном коридоре оказалось несколько дверей — но заперты были все, кроме одной, последней, из замочной скважины которой вился легкий дымок.

Когда мы подошли, за ней что-то громко рвануло, но потом наступила тишина. Я сразу вспомнил посещение кабинета эксцентричного прокурора. Но здесь ситуация поинтереснее. Не летающие ножи, а что-то другое, калибром куда больше.

Я приоткрыл дверь и увидел огромный каменный зал размером с половину футбольного поля, а с краю его — маленького бородатого старичка. Рост его едва достигал полутора метров, зато борода опускалась почти до пояса. Прямо-таки сказочный персонаж. Единственное, одет не по форме — в костюм с галстуком.

В бороде человека тлело несколько искр. Откуда они взялись, ясно стало очень быстро: человек взмахнул руками, и в воздухе перед ним возник огненный шар — наподобие того, который мне удалось подстрелить, только впятеро больше.

Дедушка махнул еще раз, и шар полетел вперед, абсолютно по прямой, будто на него не действовало земное тяготение. Затем он ударился о стену и с грохотом взорвался. Именно эти звуки мы слышали, когда спустились в подвал.

Вот такой здесь спортзал. Своеобразный. Не бегают здесь, не таскают гири и не подтягиваются, а забавляются с заклинаниями. Из-за этого преподаватель и советовал соблюдать осторожность.

Не знаю, какие заклинания сегодня практиковал Николай Андреевич (а это был, вне всякого сомнения, он), но сейчас мы увидели знаменитый огненный шар — классическое и главное заклинание магов этой стихии. Страшная штука. И взрывается, и обжигает, и летит на приличное расстояние. Не хотел бы оказаться на его пути.

Старичок нас увидел и улыбнулся.

— Это вы от Арсеньева? Я забыл ему сказать, что пошел в подвал. Люблю лето! Никаких тебе занятий, никаких студентов… можно вспомнить молодость!

Мы сообщили друг другу, как кого зовут, и Николай Андреевич предложил поговорить или здесь, или подняться в его кабинет.

— Можно и тут, — пожал плечами я, — нам надо показать кое-какие фотографии. Но перед этим я хочу кое-что пояснить.

И я рассказал декану о пожаре на заводе и последующем убийстве.

Николай Андреевич стал пунцового цвета, как недавно брошенный им огненный шар, но ничего не ответил. Вика достала ноут, и на экране засветилась физиономия мага-убийцы.

— Знаете его? — спросил я.

Лазарев помрачнел еще больше, вздохнул, отошел подальше от нас и снова швырнул огненный шар в стену. Немного успокоившись от этого, он вернулся к нам.

— Конечно, знаю. Как не знать.

— Учился здесь?

— Да. Был отчислен, и год пробыл в клинике, где ему капали препараты, убивающие магию. Но, похоже, он сумел с этим справиться. Пойдемте все-таки в мой кабинет. Поговорим в спокойной остановке.

Мы направились к двери, но когда до нее оставалось несколько шагов, Лазарев сказал «извините», вернулся в центр и швырнул еще пару огненных шаров.

— С плохими новостями вы пришли, — сказал он, когда мы поднимались по лестнице. — А мало что так успокаивает, как огненная магия.

Его кабинет оказался почти таким же, как у заместителя ректора, но, к моему удивлению, гораздо богаче. Мебель — только из красного дерева, на стенах картины, а на полке стоял аквариум, в котором вместо рыбок жила огненная саламандра — я однажды такую видел в зоопарке. Пищу, которую едят люди или животные, она не употребляла, зато в нижней части аквариума виднелась замаскированная камнями горелка — греясь в пламени, саламандра получала энергию для жизни. Интересное существо, но брать ее в руки не хочется.

Кстати, ожогов у Лазарева я не заметил. Ни одного, хотя огненный маг без них обойтись не мог. Может, владел каким-нибудь заклинанием регенерации тканей, может, еще что-то.

Хотя сейчас это было абсолютно неважно. Меня интересовало имя колдуна-убийцы и рассказ, кто он такой.

— Барон Низов Алексей Олегович, — сказал декан. — Как странно, столько лет прошло, но я помню. Ему сейчас около шестидесяти. Он был одним из самых талантливых на факультете. То, до чего другие доходили месяцами, он изучал за пять минут. Я тогда работал простым преподавателем, и не мог поверить своим глазам. Природным даром он обладал потрясающим. Увы, насколько он был силен в магии, настолько же он был и жесток. Причинить кому-то боль для него ничего не стоило. К тому же, его амбиции превосходили его талант.

Лазарев развел руками.

— Занятия магией являлись для него лишь трамплином к чему-то большему. Маг легко может рассчитывать на безбедную жизнь и высокое положение в обществе, но ему оказалось этого мало. В двадцать лет он стал феноменально высокомерен. У него происходили постоянные стычки с другими учениками, и он попадал в разные истории. Мы это терпели в надежде на то, что он повзрослеет и образумится, но…

Декан замолчал и стал молча смотреть смотреть в окно. Мы с Викой подождали минуту, и потом я спросил:

— Но что?

— Он занялся запрещенной «темной магией». А именно, начал в тайне от всех ставить опыты по трансформации живых организмов. Снял какой-то заброшенный сарай, и начал там проводить исследования. Вскрылось сие случайно.

— Это запрещено законом? — спросила Вика. — Просто я таком не слышала, хотя много лет в адвокатуре.

Лазарев посмотрел на нее очень дружелюбно, но как на несмышленое дитя.

— Понимаете… у нас свои законы. Свой уголовный и гражданский кодекс, свои представления о том, что можно, и что нельзя. Я сейчас говорю открыто, потому что слухи об этом разгуливают по Москве уже много лет, хотя доказать никто ничего не докажет. Император — а до него его папа и его дед — были прекрасно осведомлены об этом и ни во что не вмешивались.

— Понятно, — кивнула Вика.

— Темная магия не может привести ни к чему хорошему. Владеющий ей — изгой, чужой в нашем мире. В общем, по приговору университетского суда Низов был изгнан из университета и помещен в клинику, где ему вводили огромные дозы лекарств, чтобы убить его магический талант. Вроде бы получилось… его выпустили на свободу, и десятки лет о нем не было ничего слышно. Думали, что он умер или уехал за границу. Но увы.

— Как получилось, что он восстановил талант?

— Не знаю! — развел руками Лазарев. — Но явно как-то получилось. Низов, похоже, феномен. Раньше это не удавалось никому. А может, с помощью «магии ночи». Ее возможности почти не изучены.

— Скажите, а какой смысл в трансформации живых существ? Или ему было просто интересно? Научное любопытство и не более того? Чем это отличается от обычного создания тех же гомункулов, которых мы видим на стройках?

— Боюсь, не одно любопытство… — вздохнул декан. — Любое живое существо в некотором смысле является аккумулятором магической энергии. Правда, оно собирает ее в себе не так много. Но если плоть изменить, то изменятся и ее свойства. А темная энергия… То есть энергия «магии ночи»… знаете, когда ее становится много? Когда она прорывается в наше измерение?

— Нет, конечно, — я пожал плечами. — Откуда мне знать. Я был полицейским, потом стал адвокатом, сейчас — частный детектив. В таких вещах не разбираюсь.

— Больше всего темная энергия скапливается там, где происходит преступление. Желательно, убийство, — сказал Лазарев.

Я задумался.

— То есть, потом эту энергию можно собрать и применить для каких-то целей?

— Вы очень верно мыслите. Поэтому «темная магия» у нас считается по меньшей мере «подозрительной», а ее использование в для трансформации плоти, чтобы та могла накапливать энергия — престопным поступком.

— А возможно изменение плоти с другими целями?

— Возможно, конечно. Этим занимаются различные генетические лаборатории, как у нас, так и за границей. Но побочный эффект трансформации притягивает злых людей, как магнит.

— Теперь понятно, — покачал головой я. — Спасибо, что объяснили. Хотелось бы задать еще один вопрос. Не знаете, где искать этого Низова?

— Понятия не имею! — взмахнул руками декан. — Боюсь, где угодно. После того, как вышел из больницы (то есть, из тюрьмы), он исчез. Порвал отношения со всеми родственниками. Скорее всего, уехал из Москвы куда подальше, и принялся восстанавливать магическую силу. Какими методами — спросите что-нибудь полегче.

— Спасибо вам, — я подвел итог встрече. — Мы, наверное, пойдем.

— Будьте с ним очень, очень осторожны, — сказал на прощание Лазарев. — Низов крайне опасен. Хотя вы это знаете и без меня.

— Что будем делать? — спросил я у Вики, когда мы отъехали от института.

— Искать Низова, других вариантов не вижу, — пожала плечами она, заходя в крутой поворот на скорости далеко за сто километров в час. — Найти и сдать полиции. При этом собрав доказательную базу, потому что в возможностях следствия у меня большие сомнения.

— Только искать буду я, хорошо? А ты окажешь мне юридическую и моральную поддержку.

Вика поморщилась.

— Ты, пожалуйста, таких вещей больше не говори. Если уж мы вместе влезли в это дело — вместе и продолжаем. Без тебя моя жизнь станет совсем скучной… поэтому я буду тебя оберегать.

— Хорошо, ангел-хранитель ты мой, — смирился я. — Но мы будем очень осторожны.

— Никаких сомнений, — согласилась Вика.

Несколько минут мы ехали молча.

— Кстати, — вспомнил я. — Как ты думаешь, могут опыты с изменениями живых существ, проводимые теми, кто затеял нападение на Левшина, быть связаны с желанием собрать темную энергию?

— Не знаю. Но вполне возможно. Сумасшедших в мире много.

Я взял телефон и позвонил знакомому в полицию.

— Привет, Дим. Можешь подсказать адрес проживания одного человека. И вообще все, что на него есть. Пропал, и никто не знает, что с ним.

— Подожди немного, зайду в кабинет и включу компьютер, — ответил Дима, один из моих старых знакомых. — Наберу.

Перезвонил он мне уже через пять минут.

— Есть один адрес. Был там зарегистрирован Низов пятнадцать лет назад. А больше нет ничего, будто исчез! Он живой вообще?

— Живой, — заверил я, — даже чересчур. Лучше б ему быть другим.

Дом, в котором, возможно, жил Низов, находился в Подмосковье и относительно недалеко от дороги, по которой мы сейчас ехали. Частный, судя по тому, что в полицейской базе нет номера квартиры.

— Может, заскочим? — спросил я у Вики. — Сомневаюсь, что он там будет, но тем не менее проверить надо.

— Давай, — кивнула Вика.

На ближайшем повороте мы свернули, и скоро вместо широченной трассы помчались по узкой дороге, покрытой асфальтовыми заплатками после ближайшего ремонта, на которых низкий и жесткий Викин «БМВ» изрядно подпрыгивал.

Найти улицу оказалось нетрудно, дом Низова — тоже. Жаль, что он заброшен.

В округе было пустых много нежилых строений. Как странно, всего лишь сто километров от Москвы, и такое. Хотя мне, наверное, следует просто чаще выбираться из города.

Не появлялись люди тут давно, настолько разрослись трава и деревья. Никто сюда не заходил неизвестно сколько лет. Даже бомжи не облюбовали это место, хотя крыша и окна целы. Магическое зрение не показало ничего — обычный старый заброшенный дом.

Решив быть педантичным, я перебрался через забор, пинком выбил дверь и побродил по запыленным комнатам. Ни-че-го! Никаких следов магии или чего-то другого, что могло бы заинтересовать. Все уныло и печально. Констатировав этот факт, я вернулся к Вике (она очень хотела посмотреть дом вместо со мной, но я не позволил ей этого сделать — вдруг кто-то заметит и вызовет полицию, а незаконное проникновение на территорию чужой собственности, пусть даже и заброшенной, мгновенное лишение адвокатского статуса).

Пора уезжать. Вика протянула руку к ключу, чтобы завести двигатель, и вдруг из соседнего дома выбрался пожилой мужчина и пошел к нам. Первым моим желанием было схватиться за револьвер, но затем я понял, что это просто местный житель, который желает пообщаться, и не более того. Поэтому мы вылезли из машины и подошли к нему.

— Добрый день, — сказал я. — Вы хотели поговорить?

Мужчина (на вид ему крепко за шестьдесят, невысокого роста, лицо помятое, видимо, иногда не прочь выпить), кивнул и ответил:

— Угу… хотел… меня Сергеем зовут… вы искали Низова? Алексея?

— Да, — произнес я, немного помедлив.

Скрывать, в принципе, тут нечего. Сосед наверняка видел, как я перелезал через забор.

— Вы его знаете?

— Как не знать, дома-то рядом! А вы, случайно, не из полиции?

— Разве мы похожи на полицейских? — улыбнулся я.

— Девушка — нет, — мужчина исподлобья покосился на Вику, — а вы — да! Хотя еще и на бандита. На кого-то из них, точно.

— А может, адвокат? — грустно усмехнулся я.

— Не, какой вы адвокат… — махнул рукой Сергей. — Адвокатов я видел много, чай, не одну ходку в Сибири отбыл… Они другие… У них лица не жесткие и глаза бегают по сторонам — где бы денег урвать…

Вика засмеялась.

— Вы, девушка, тоже не из этих… В душе, по крайней мере. Хотя ксива, может, и имеется, не спорю… Но это все, как говорится, лирика. Вам нужен Алексей?

— Да, — повторил я.

— Не спрашиваю, что он натворил. Это он мог… по нему было ой как видно. Неприятный он человек. Вроде улыбается, здоровается, спрашивает, как жизнь — а все равно мороз по коже. Даже у меня, десять лет в Сибири отсидевшего! Колдун Алексей! Хоть и никогда своих умений не показывал, но знаю точно! И не какой-нибудь фокусник, а самый настоящий, темный!

— Почему вы так решили? — спросила Вика.

— И чувствуется такое… да и птицы…

— Что птицы? — не понял я.

— Постоянно мертвые валялись около его дома… Черт их знает, почему… Прилетали почему-то и подыхали… Опыты он что ли какие там делал, зазывал их… непонятно… А потом собирал мертвые тушки и заносил в дом. Обычно тех, которые в саду у него окочурились, но один раз вышел за калитку, оглянулся — думал, что его никто не видит! — и забрал пару голубей, что валялись перед забором. Я сам это смотрел!

— А чем он вообще занимался? Работал где-нибудь?

— Не могу сказать! Скорее всего, нет. Откуда брал деньги — неизвестно, хотя жил он бедно, ничего особо не покупал, ходил в одних и тех же шмотках.

— Но у него был второй дом! — оглянувшись по сторонам, заговорщицки прошептал Сергей. — Он в основном там и жил. Неделю здесь — две по второму адресу. Причем в диких местах, на болотах.

— Как вы узнали?

— А вот так! У него машина, старенькая белая «Нива», кузов весь ржавый, прогнивший, Алексей на ней постоянно ездил. А сосед мой, Никита Иваныч, хороший был человек, жаль, умер год назад, однажды показал мне цветок, прилипший к кузову — маленький такой, голубенький — и сказал, что видит его уже в третий раз и что такие в Подмосковье лишь в одном месте растут. Никита Иваныч в растениях разбирался! Сорок лет в институте ботанику преподавал!

— И где же это его дом?

Сергей снова оглянулся и будто стряхнул с рукава что-то — то есть сделал знак, как бы защищающий от нечистой силы.

— Хутор Горькая Балка. Он в тех местах один такой. Я смотрел по карте. Сейчас заброшенный. Дорог к нему нет, он прям в болотах.

— Но зачем Низову там жить?

— Был бы он приличным человеком, как мы — незачем. А для черной души такой хутор — самый подходящий. Я б в таком жить не стал, даже когда от полиции бегал.

— Неужто приходилось прятаться? — вскользь поинтересовался я.

— Конечно! — развел руками Сергей, словно говоря о само собой разумеющимся. — Когда в одну хату влезал, отпечатки пальцев ненароком оставил, ну меня и вычислили. Пробегал два года, а потом все одно — взяли. Сколько веревочке не виться….

Глава 5

— Большое спасибо! — поблагодарил я Сергея. — Вы нам очень помогли.

— Не за что! — пожал плечами тот. — Скучно мне дома, поговорить не с кем. А тут вы…

— Что теперь делать? — спросил я у Вики, когда мы сели в машину.

Ответить она не успела. Раздался телефонный звонок — следователь хотел согласовать время, когда мы сможем к нему приехать, чтобы он мог допросить нас по уголовному делу. Я сказал, что сейчас перезвоню.

— Следак просит к нему заскочить, — сказал я. — Когда сможем? Не явиться нельзя, сама понимаешь.

— Это да… — начала размышлять вслух Вика. — А может, сейчас? Все равно в дороге… так будет проще и быстрее. Через час — полтора будем на месте.

— Хорошая мысль! — одобрил я.

…Приехали мы быстро, но процессуальные мероприятия затянулись до вечера. Следователь и сам этому очень не радовался, однако сначала ему пришлось просидеть два часа в прокуратуре, потом срочно допрашивать пойманного грабителя — тот долго находился в бегах, теперь его некстати нашли, и перед тем, как отправить в изолятор, требовалось провести следственные действия, а потом еще и везти в суд для ареста.

Винить следователя было не в чем, поэтому мы с Викой, устав дожидаться его в кабинете, прогуливались по городку.

Тихое, спокойное место. Люди добрые, приветливые, улыбаются. Но меня это сейчас очень настораживает. В тихом омуте черти водятся. С некоторыми из них нам уже довелось столкнуться. Потом следователь все-таки освободился, и, много раз извинившись, приступил к нашему допросу как свидетелей всего, что не так давно с нами случилось.

Все закончилось, когда наступила темнота.

— Домой? — спросил я Вику, когда мы вышли из отдела полиции. — Или лучше поедем утром? Выспимся, как нормальные люди?

— Да, лучше остаться здесь, — согласилась Вика. — Я что-то очень устала. Много всего навалилось за последние дни.

— Тогда идем в гостиницу и снимаем номер.

— Два номера, — уточнила Вика.

— Один. Тут нас не любят, вместе безопаснее.

— А где нас любят! — засмеялась Вика. — Хорошо, один. Но помни — одно неверное движение, и ты автоматически перемещаешься с кровати на коврик. Одеяло не отдам, тебе придется мерзнуть.

— Не страшно, ночи теплые, — отозвался я. — Ну ладно, отодвинусь на край и буду страдать. Как там в пословице, близок локоть, а не укусишь?

— Страдать ты будешь, если я перед сном попрошу сделать мне массаж, — усмехнулась Вика.

— Массировать женское тело я люблю. Погладишь, бывало, плечи…

— И перейдешь к более интересным частям. Нет, пожалуйста, не надо. Как-нибудь обойдусь без массажа.

— Клянусь, не перейду!

— Кому еще в наше время можно верить, кроме частных детективов, — сказала Вика. — Эти святые люди врать не умеют. Ладно, пойдем, герой-любовник.

В гостинице нас дожидалась та же рыжеволосая женщина — администратор. Увидела, заулыбалась. Ей явно очень хотелось поговорить, но она все-таки сдержалась, лишь спросила:

— Вам один номер или два?

— Один, — как-то обреченно ответила Вика, и мне ее интонации в голосе очень понравились — вдруг она дальше согласиться еще на что-нибудь?

Номер нам достался на втором этаже, окнами в сад. Вика тут же ушла в магазин (поужинать мы не успели, а меня она за покупками не пустила, сказав, что я куплю не то). Я пожал плечами, и, пока ее не было, успел принять душ и при помощи «дара» осмотрел все вокруг.

Ничего любопытного или опасного я не обнаружил. Сад был пуст. Деревья в темноте шумели листьями, из-за густых облаков просвечивала луна, и на этом все. Вот и хорошо. Немного спокойствия — именно то, что нам сейчас нужно.

Вика вернулась из магазина с большим пакетом, в котором даже нашлась бутылка белого вина. Все, как в лучшие годы, подумал я. После ужина я, окончательно придя в хорошее настроение, произнес:

— А теперь массаж. Как и обещалось!

Вика с некоторой грустью посмотрела на меня.

— Хорошо. Только в душ схожу, ладно? Потерпишь пять минут?

…Она вернулась, обернувшись полотенцем, и легла на кровать.

— В пакете лежит массажный крем, — сказала Вика. — Купила на всякий случай. Мне давно никто не делал массаж. Надо вспомнить, что это такое.

Я хотел в очередной раз пошутить, но заставил себя прикусить язык. Паша, заткнись и действуй. Победа как никогда близка. Клиент почти смирился с неизбежным, теперь главное — не спугнуть!

Осторожно стащив полотенце с Викиной спины и оставив его лишь на попе, я принялся нежно гладить худенькое, но спортивное тело девушки. Вика лежала молча, закрыв глаза. Было видно, что ей, несмотря на недавнее сопротивление, процедура доставляет удовольствие.

Эх, как банально набиваться в массажисты! — вспомнил я юмористическое одностишие. Согласен, банально. Но — эффективно! Если метод работает, его надо использовать.

Помассировав стопы и голени, я, как бы промежду прочим, взялся за полотенце, чтобы окончательно стащить его с девушки. Не, ну а как иначе? Массаж через тряпки — это не массаж. А я серьезно подхожу к делу. Не люблю халтуры.

Скажет ли она что-нибудь или промолчит?

Сказала.

— Ты хотя бы свет выключи, — вздохнула Вика, не открывая глаз.

— Да, конечно, — ответил я, встал и направился к выключателю. Полной темноты не люблю, но здесь достаточно светло. Окна не зашторены, а на улице горят фонари. Надо и мне немного раздеться, а то мы не в равном положении. Сейчас, значит, несколько минут массажа обнаженного дела, затем переход к поцелуям в спинку (я очень люблю это делать), а потом…

Вике можно даже не переворачиваться. Пусть лежит девушка, как лежала, и отдыхает… разве что положение ног немного поправить, чтоб было удобнее. Но я все сделаю сам, от нее требуется только не сопротивляться. В принципе, это тоже можно считать массажем. Глубоким.

Свет романтически погас. Сняв джинсы, я направился к кровати, и вдруг увидел за окном какое-то движение. Что промелькнуло — не понял, поэтому шагнул к окну и нахмурился, пытаясь разглядеть что-нибудь среди ночных теней.

Стоял я недолго. Одна из теней у деревьев поодаль ожила, взмахнула руками, и в наше окно полетела огненная птица.

Не знаю, как я успел отпрыгнуть, схватить кровать, на которой лежала Вика, за край, и перевернуть. Не успев ничего понять, девушка оказалась на полу под огромной двуспальной кроватью. За оставшуюся долю секунды я успел юркнуть к Вике, накрыв ее своим телом, и тут огненная тварь ударила в стекло.

Нас оглушило взрывом. По комнате шрапнелью ударили осколки стекла, от которых меня и Вику спас толстенный матрас. Понимая, что огненное заклинание может быть не последним, я схватил Вику в охапку, прыгнул к двери, чудом не порезав ноги, и выскочил в коридор.

Едва мы оказались там, раздался второй взрыв, сильнее первого, потому что птица не разбилась о стекло, а залетела вглубь комнаты. Пламя вырвалось из полуоткрытой двери в коридор.

У чьих-то дверей стояли тапки. Не дожидаясь разрешения хозяина, я сунул в них ноги и кинулся в комнату.

Она горела, но наши вещи, лежащие в шкафу, уцелели. Однако меня сейчас интересовала только одна из них — мой «пятисотый». Найдя его за смятой взрывом дверью, я прыгнул к окну, ожидая, что сейчас прилетит еще одно заклинание.

Но его не было. Тот, кто их делал, решил, что двух будет достаточно, и ретировался. Среди деревьев я никого не разглядел ни обычным взглядом, ни магическим. На улицу выбегать бесполезно.

Я собрал все вещи и вышел в коридор. Вика стояла, снова обернувшись полотенцем. В коридоре было еще пара человек, выскочивших из своих номеров от грохота, и рыжая администраторша. Глаза у нее от страха и испуга были размером с блюдце.

Как хорошо, что я снял с себя только джинсы. Когда раздевался, была мысль сразу остаться в том виде, что и Вика, чтобы через несколько минут не отвлекаться на последнюю деталь, но сейчас было бы весьма неудобно.

— Дайте ключи от другого номера, — сказал я, — нам нужно одеться. И вызовите полицию с пожарными.

— Конечно, — закивала женщина.

Пошарив в кармане, она достала ключ с наклеенным номером.

— Вон та дверь…

— Спасибо.

Мы зашли и начали одеваться. Порезов и травм, к счастью, не оказалось ни на ком. Отделались, можно сказать легким испугом.

-Низов? — спросила Вика.

— Кто же еще. Больше некому.

— Я тоже так думаю. Теперь ждем полицию.

— Нет, ну какая же он сволочь, — вздохнул я. — Испортил весь массаж.

Вика улыбнулась.

Полиция приехала через пару минут. Пожарные — одновременно с ней.

По обалдевшему взгляду молоденького следователя я понял, что с таким он еще не сталкивался.

— Эта… наверное, надо осмотр делать, да? — произнес он, заглянув во все еще горящую комнату.

— Именно так. Только попроси господ пожарников не слишком заливать все пеной.

К счастью, на помощь молодому следователю приехал его опытный коллега — полноватый и донельзя самоуверенный мужчина лет сорока. На плечах его кителя красовались майорские погоны.

— Ты пиши осмотр, а я опрошу потерпевших, — распорядился он.

Мы честно рассказали как все было. Не упомянули разве что о своей поездке в университет магии.

— Кого вы подозреваете в покушении на вас? — спросил следователь меня, потому что я давал показания первым.

— Низова Алексея Олеговича, — ответил я. — Он специалист в области огненной магии.

Потом рассказал, кто он, и где сейчас живет — на заброшенном хуторе.

— Помимо этого, именно он виновен в поджоге на заводе.

Следователь кивал и неспешно записывал.

Еще через полчаса примчался начальник заводской безопасности Иван Николаевич вместе с начальником отдела полиции. Явился гражданин полковник лично посмотреть, что тут творится. Не каждый день в их городке гостиницы взрывают.

— Как вы успели спастись? — спросил Иван Николаевич.

— Чудом, — ответил я. — Чудом и никак иначе.

Рассказывать о том, при каких обстоятельствах я оказался у окна, не стал.

— Когда вы будете задерживать Низова? — поинтересовался я у начальника отдела.

Тот отвел глаза в сторону.

— Понимаете… это сложный вопрос. Надо доложить руководству…а оно пусть решает, что делать. Если он такой сильный маг, то как мы с ним справимся? Да и доказательств, что это был он, у нас пока никаких, кроме ваших слов… в этого маловато будет.

— То есть вы сейчас даже уголовное дело в отношении него не возбудите? — уточнил я.

— Ну да… — развел руками полицейский. — Я, конечно, сообщу начальству, и если они прикажут, то…, а так нет.

— Предлагаю переночевать у меня, — встрял в разговор Иван Николаевич. — Дом большой, комнат хватит. И по двору собаки бегают, так просто не подберешься.

— Спасибо за приглашение, сейчас решим, — ответил я.

— Домой поедем или останемся на ночь? — спросил я у Вики, когда мы отошли подальше поговорить. — Я могу сесть за руль, если что.

— Поехали. Вести машину не надо, сама справлюсь, — махнула рукой Вика. — Я не слишком нервная барышня.

И, распрощавшись со всеми, мы сели в автомобиль.

— Что ты думаешь по поводу Низова? — задала вопрос Вика через полчаса езды.

— Пока не знаю.

— Никто его быстро не арестует. Пока полиция раскочегарится, он придет к нам в Москву. А то и вообще уголовку не возбудят. Следователи очень не любят опознаний по фотографиям и видео.

Я промолчал.

— А я знаю, о чем ты молчишь, — внимательно посмотрев на меня, произнесла девушка. — Ты собираешься на днях посетить этот хутор в болотах.

— Думал об этом, но пока не решил, как сделать, — соврал я.

— Все ты уже давно решил. Не первый день тебя знаю. Массажист-любитель…

— Может, и решил, — мрачно ответил я. — Какая разница.

— Принципиальная. На болота ты один не пойдешь.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно это. Я составлю тебе компанию.

— С ума сошла, — замотал головой я. — Никогда и ни за что. Сам справлюсь. Не впервой.

— Не женское это дело?

— Да, именно так.

— А какое тогда женское? Лежать в лапах массажиста и ждать, когда он разденется и раздвинет тебе ноги?

— Тоже не самое плохое занятие, — пробормотал я.

— Увы, не получилось. Злой колдун был на страже нравственности. Поэтому вот что — если ты не возьмешь меня с собой, я поеду ловить Низова сама, без чьей-то помощи. Принципиальным можешь быть не только ты.

Минут двадцать мы молчали. «БМВ» несся вперед, но ночной трассе, оставляя позади редкие автомобили.

— Ты понимаешь, насколько это опасно? — наконец проговорил я. — В сто раз хуже, чем случилось в том подвале. Да я бы тебя и туда не взял, знай, что случится.

— Понимаю. Но одному будет еще опаснее. Стрелять я умею не хуже. И если с тобой что-то случится, то… как бы избежать пафосных фраз… в общем, мне без тебя будет очень-очень плохо.

В очередной раз наступила тишина. Вика открыла окно, и в автомобиль ворвался ветер.

— Хорошо, отправимся с тобой. Рюкзак есть? Ботинки для походов? Сапоги выше колен — возможно, идти придется по воде?

— Что-то есть, чего-то — нет, но я все куплю. Еще какие-нибудь указания?

— Фонарик, теплая одежда… возможно, одним днем не управимся, и побольше патронов к браунингу… не знаю, почему, но у меня такое чувство, что они могут понадобиться.

— Я ходила в детстве в походы и знаю, как это делается. Когда поедем?

— Следующим утром. Очень рано. Я возьму в аренду что-нибудь неприметное… такую же «ниву», на которой ездит Низов. Подъедем как можно ближе… насколько это будет возможно…, а дальше пешком. Там река, возьму удочки, для местных мы будем странной семейной парой, решившей порыбачить в диких местах.

— Обожаю рыбалку, — кивнула Вика. — Хотя никогда не ловила рыбу.

Домой я поехал на лифте впервые за долгие годы. Сказать, что я себя плохо чувствовал из-за того, что брал девушку туда, где был не иллюзорный шанс погибнуть — не сказать ничего.

И плюс к этому… Как она произнесла — «мне без тебя будет очень-очень плохо». Фраза прозвучала так только потому, что Вика не захотела громких слов.

Странная она. Хотя не мне упрекать других в странности. Мы похожи даже здесь. Что я, что она, как те старые солдаты, которые не знают слов любви.

А завтра в Москву приедет Снежана. Вот свела судьба-то… Решил показать девочке, что иногда случается, когда решаешь поиграть со взрослыми дядями… и надо же, затянуло. Обе девчонки дороги. Сравнивать, насколько — подло и некрасиво. Ладно, утро вечера мудренее. Ложись спать, гражданин частный детектив, и попробуй выспаться. Может, никакие призраки к тебе сегодня не придут.

…Ага, размечтался. Долго ждать себя не заставили. Я увидел каких-то сектантов, они ходили вокруг кровати в непонятном хороводе и вздымали к небесам руки.

— Ждите меня, — сказал я им. — Приду за вами и отучу заниматься глупостями. И не молитесь своим богам. Взрослые люди, пора бы понимать, насколько вы им безразличны.

Это вроде подействовало. Покружившись еще пару минут, тени растворились в ночной пустоте.

Глава 6

По карте хутор находился довольно далеко даже от ближайшего к нему села. Дорог там не было, разве что старых тропинок, по которым ездит машина Низова. Рядом с хутором — заболоченные места и лес.

К самому хутору не подъедешь — автомобиль сразу заметят. К счастью, тут протекает река, в которой наверняка есть рыба. Места глухие, а значит, рыбные. Вообще удивительно, что всего в сотне километров от Москвы есть такая глушь…, но она есть! И еще там водятся колдуны-убийцы.

Утром я первым делом позвонил Вике — маловероятно, что в городе сегодня к ней подберется Низов, но все равно переживаешь. К счастью, все хорошо — девушка уже на работе.

— Заканчиваю дела, чтобы получить возможность отъехать на несколько дней, — сообщила она.

От этих слов я погрустнел, вспомнив о том, на какое опасное мероприятие с ней направляюсь. Но говорить ничего не стал. Все было сказано вчера.

Однако, посидев с полчаса на кухне и подумав, решил использовать последний шанс.

— Виктор, привет. Как бы нам поговорить.

— Здорово. Срочно или можно отложить на завтра? У нас тут мероприятие… сейчас будем задерживать одного нехорошего гражданина.

— Нет, срочно. Приеду куда угодно. Даже помогу задержать.

— Понятым пойдешь? — оживился Витя. — А то у нас один нормальный, а второй подбухивать в последнее время начал. Так-то он — кремень, ни один судья или прокурорский его не расколет, но вместо утреннего кофе у него теперь стакан коньяка.

— Сбросились бы с ребятами и закодировали!

— Ой, не учите меня жить! — ответил Витя. — Два раза отправляли, но эта падла код подбирает и опять за свое.

— Компьютерщик, что ли?

— Какой компьютерщик! Ветеран уголовного розыска со стажем в сорок лет! Офигенный человек, но скоро мы поселим его у себя в каком-нибудь кабинете и будем сторожить. По старым делам он все еще в суды ходит, а я устал получать звездюлей за то, что понятой подшофе. Ладно, это все лирика, ты чего хотел?

— Приеду — расскажу. По телефону не буду.

— Тогда давай, и побыстрей.

Витя назвал адрес, я сказал, что уже одной ногой в машине и помчался на улицу.

Ехать, в принципе, не особо далеко.

Витя — начальник одного из отделов по борьбе с организованной преступностью. Когда-то давно работал со мной, потом перешел в Управление. Как, потом говорил, хорошо тут! Никаких тебе заявителей и стопок дурацких бумажек. Если б с районного отдела не ушел, возненавидел бы все человечество, добавлял он. Звал меня к себе, но я в тот момент отказался. Уйти в какую-нибудь более приличную полицейскую структуру хотелось, но думал поработать еще полгодика. Однако не успел. Службу в правоохранительных структурах пришлось закончить по эмоциональным причинам.

А Витя карьеру сделал, причем быстро! Рос, как на дрожжах. Нашел себя, что называется. Хотя чему удивляться, он сочетает в себе весьма редкие качества — умение анализировать, писать бумажки, вместе с энергичностью и бесстрашием.

Когда я уже подъезжал, он набрал мне.

— Ты, это, во двор не заезжай. Мы в засаде сидим, лишние автомобили могут напугать жулика. Остановись немного подальше и пешком пройди. И рожу сделай попроще, а то при виде тебя судимые граждане на другую сторону улицы переходят. Я в сером «опеле».

— Судимые — пусть перебегают, главное, чтоб бабы оставались.

— С ними у тебя никогда проблем не было. Ладно, не отвлекай. Я занят, сижу своих долбоклюев контролирую.

Хорошо, что предупредил. Я остановился, как порядочный гражданин, на платной стоянке, не став ютиться во дворе, и направился в Вите.

Вот он, его видавший виды «опель». Не служебный, личный. Служебных машин даже в элитном Витином подразделении всего две, а личного состава — почти тридцать человек. Задач в течении дня, соответственно, тоже под тридцать, поэтому ребята ездят на своих. А начальник пример показывает.

Сколько раз этот «опель» был поцарапан, сколько раз влетал на огромной скорости в ямы, бился о бордюры — не сосчитать. На новую машину у Вити деньги вроде есть, но менять пока не хочет. Зачем, говорит. Через полгода и она станет такой же.

— Хотя, чтоб баб катать, надо что-то! — порой призадумается он.

Мы с Витей ровесники, и он тоже не женат. Тоже, как и я, любит женщин, и они платят ему взаимностью, порой в этой самой машине, а здесь места мало, особенно не развернешься.

Витя невысок ростом, но смазлив, хорошо одевается, и прическа у него — как у кинозвезды. Девочкам такое нравится.

Кстати, у него был когда-то был короткий роман с подругой Вики. Через нее я с Викой и познакомился. Как давно это было…

Проходя по двору, я мигом «выцепил» опытным взглядом все полицейские машины. Первым делом — наглухо тонированный микроавтобус, в котором сидели господа спецназовцы в шлемах и бронежилетах.

Эти люди — головная боль для оперативных структур. По приказу они могут идти на задержание только «бронированные» под завязку, но тут возникает вопрос — куда их в таком виде до поры спрятать? Бандиты, знаете ли, публика нервная, при виде экипированных для задержания полицейских расстраиваются и убегают, норовя выбросить все улики.

Поэтому сидят спецназеры в служебном микроавтобусе.

Не знаю, как бандиты не обращают на него внимания. По мне, он словно светится в темноте крупными буквами — «ПОЛИЦИЯ». Будь я преступником, обходил бы такие за тридевять земель.

Две других машины, с оперативниками, так сильно в глаза не бросались, но я заметил и их. В каждой по два человека. По два — это куда ни шло, чересчур взглядов не привлекает, хотя случается всякое.

Двор — обычный, старый. Девятиэтажки, мусорка, нестриженные тополя, миллион раз безуспешно отремонтированный асфальт. В доме, перед которым стоит «опель», квартира преступника. Даже могу назвать его подъезд — третий, постольку автомобиль прямо перед ним, чтобы деревья не загораживали обзор.

Когда я сел в Витину машину, он безостановочно матерился в телефон.

— …А меня это е…т! Делайте, что хотите! Ты уже целый капитан полиции, придумай, чем заняться в машине, чтоб на тебя не косились прохожие! Могли, б…ть, купить по банке пива и притвориться, что бухаете, как местная гопота. Нет денег? Тогда изображайте с Сашей гей-парочку. Начинайте целоваться. Голову на отсечение, никто в вас тогда полицейских не заподозрит. Я все сказал!

Витя отключил телефон и поздоровался со мной.

— Очень интересная методика зашифровки, — сказал я. — Советую написать диссертацию. «Нестандартная сексуальная ориентация как способ прикрытия». Когда ее введут в обязательное пользование на всей стране, столько полицейских захотят сказать тебе спасибо.

— Гыгы, — засмеялся Витя. — Боюсь, от их благодарности бейсбольной битой не отмахаюсь.

Тут телефон у него зазвонил снова. Витя мрачно выдохнул и поднес его к уху.

— Никуда их не отпускай! — сказал он. — Никуда вообще! Ни за каким кофе, ни за какими пирожками и пончиками! У них зарплата больше, чем твоя, и льготная выслуга — год за полтора! Пусть сидят и терпят! Никаких «мы снимем бронежилеты»! Если рожи свои протокольные смогут снять — тогда конечно, а иначе — пусть сидят и не жалуются! И не забывай, когда все начнется, твоя задача — контролировать их, и все! Остальное сделают другие люди!

Он сбросил вызов.

— С моими тяжело, а со спецназёрами — вдвойне! Казалось бы, нет мозгов — слушай, что тебе говорят, но нет! Начинают ныть — у нас свое начальство, мы вам напрямую не подчиняемся… Пока не пообещаешь докладную на них генералу лично в руки отдать, не успокоятся. Кофе с пирожками им захотелось! Охренеть, какие нежные создания! Четыре часа в засаде отсидели и уже впали в депрессию! Кушать захотели, б…ь!

— Ты, я так понял, опера своего посадил к ним для контроля? — спросил я.

— Да! И не от хорошей жизни! В прошлый раз эти дебилы чего-то не поняли, бросились задерживать раньше времени — хорошо, что я рядом был, пинками загнал их обратно в автобус! А потом они на обыске по-тихому вытащили у задержанных все деньги из кошельков, и хотели забрать немецкий шлем первой мировой, очень уж он им приглянулся. Они, бл…ь, даже не понимают, что воровать у бандитов — такое же воровство, как если утащить у порядочного гражданина. Ненавижу, бл…ь! Понятно, что голова у некоторых только затем, чтобы в нее есть, но ведь на ней еще и уши, чтобы в них слушать!

— Ничего не изменилось с тех пор, как ушел из полиции, — кивнул я.

— Конечно, ничего, — пожал плечами Витя. — Гигантский метеорит упадет на землю, а в полиции ничего не поменяется. Но сейчас, правда, спецназеры нам все-таки нужны. Возможно, придется штурмовать квартиру, а они все-таки бронированные, со спецтехникой, и этому их учили.

— Интересно, — покачал головой я.

— Не то слово. Сейчас должна состояться «проверочная закупка» ствола, а после нее — задержание. Один «макаров» мы уже купили, на втором будем «хлопать».

— Что это за оружейный барон?

— Прапорщик-пенсионер. Его военная часть располагалась на югах, около самой границы, а там закон — тайга, медведь — хозяин. Списали кучу оружия, якобы утерянного и уничтоженного. А на деле — вот оно, продается. Плохо, что задержать его мгновенно не выйдет. Успеет по-любому дойти до квартиру, и придется ковырять дверь. Большой вопрос, начнет ли отстреливаться. Личность он отмороженная, и ствол, который он продаст, наверняка не последний.

— Да, ситуация. А где же следователь с понятыми? Машины оперов и спецназа я заметил.

— Где, где… через два двора. Следователь сказал: как задержите, приду, а раньше мне там делать нечего, вдруг стрельба начнется. Во как!

— Смелый человек.

— Да не то слово!

Затем я решил немного повеселиться.

— Послушай, а как же так?! Понятые в другом дворе? Они же не будут видеть, как передадут пистолет?

Витя посмотрел на меня мрачно-мрачно.

— Ценю тонкий юмор! Не волнуйся, на допросе и в суде они скажут, что находились в момент передачи в подъезде, а преступник, обуреваемый жаждой наживы и легких денег, не обратил внимания на двух посторонних мужиков, за каким-то хреном околачивающихся на лестнице. Наши понятые и не такие показания давали. Только бы алкоголик ничего не ляпнул. Так, тихо, пошел «закупщик».

В подъезд направился молодой парень в бейсболке с маленьким черным рюкзаком. Агент, как я понял. Не опер, судя по внешнему виду. Оно и правильно. Чем меньше похож на полицейского — тем больше шансов, что все получится. А прапорщик тертый, на улице ничего отдавать не хочет, только в подъезде. Там безопаснее.

Время потекло медленно-медленно, как всегда бывает на таких мероприятиях…, но через пять минут парень вышел из подъезда, остановился, снял бейсболку, пригладил волосы и надел ее обратно. Сигнал, как я понял. Дверь в подъезд парень не закрыл — остановился и подпер ее плечом. Правильно, нечего тратить время на войну с домофоном.

— Я с вами пойду, — сказал я. — Если что, буду гражданским свидетелем. А то пока понятые добегут.

— Спасибо, — пробормотал Витя, — но это первый сигнал. Он должен еще позвонить.

— Окна прапорщика сюда выходят?

— Нет, на другую сторону…, но все равно, надо осторожно. В квартире, по счастью, никого нет. Живет один. Начнет стрелять — церемониться не будем. Он больной на всю голову.

На телефоне Вити заиграла мелодия.

— Здорово, Вань.

— Добрый день, Ярослав Геннадьевич, — ответили по ту сторону аппарата. — Как вы и просили, линолеум купил, можно стелить. Все хорошо. Никаких сложностей. Денег хватило. Продавец ушел обратно в магазин. Такой милый дяденька, сказал, приходи еще. К линолеуму еще четыре коробки обойных гвоздей дал. Гвозди, правда, россыпью, отдельно.

— Молодец, отлично, — произнес Витя, достав из «оперативки» пистолет и дослав патрон в ствол. — Неси покупку в автомобиль. Только подожди секунду, дверь не закрывай.

Затем Витя взял рацию.

— Все готово. Вперед. — сказал он, нажав кнопку.

И мы выскочили из машины.

Вместе с нами к подъезду побежали четверо оперативников из стоявших у дома автомобилей. Тут же прирулил микроавтобус с шестью вооруженными до зубов спецзназовцами. Один другой нес железный щит, другой — здоровенный молот. Закупщик набросил поверх бейсболки капюшон, став окончательно похож на студента-первокурсника, ссутулился и ушел вдоль длинной пятиэтажки.

— Какой этаж? — спросил я у Вити, когда мы вошли в подъезд.

— Четвертый.

— Ну, вызывайте лифт.

— Да, действительно, не пешком же идти, — ухмыльнулся Витя, однако пошел все-таки пешком. И даже не пошел, а побежал. За ним помчались бронированные спецназовцы, оперативники и я. Но поднимались тихо. Шанс, что удастся обманом заставить открыть дверь был невелик, но использовать его все-таки было надо.

Дверь криминального прапорщика выглядела так, будто он ее ставил специально на случай засады — из толстого железа, крепко вставленная в дверной проем. По счастью, нет видеокамеры. С ней совсем тоскливо. Не спрячешься, только идти в открытую.

Оставив всех на лестнице, Витя подошел к двери и приложил к ней ухо. Маловероятно, что он там что-то услышит.

Так и оказалось. Витя повернулся к нам и пожал плечами, после чего перешел к следующему пункту программы — отключению электричества. Он открыл щиток, нашел номер квартиры прапорщика и повернул рубильник. Там, где нужно, свет погас, оставшись во всем остальном доме.

Если преступник не выйдет, то он однозначно насторожился. Не будет нормальный человек безвылазно сидеть без электричества, не проверив щиток. Вылетевшие пробки — явление часто встречающееся и ничего удивительного в нем нет.

…Ага, вышел! Причем мгновенно, Витя еще не успел спуститься вниз, чтоб не быть замеченным в глазок, как дверь открылась. Даже в глазок прапорщик не глянул.

Вот он. Худой, высокий, седоватый, возраст — от сорока до шестидесяти (такое впечатление, что пьет, не просыхая), лицо — злое, а в руке — пистолет. Улыбается.

Ну а что, все люди выходят на лестничную клетку со стволами. Мало ли чего. Времена неспокойные. От хулиганов отбоя нет.

Шутки-шутками, а Витя прямо перед ним. Связать исчезновение света с тем, что Витя находился около щитка, а также понять место Витиной работы и то, что полицейские отключают электричество не просто так, было нетрудно даже старому пропитому прапорщику.

Его улыбка превратилась в оскал и рука с пистолетом начала подниматься.

Витя раздумывал недолго (точнее, вообще не раздумывал), и бросился на преступника, успев схватить его за руку с оружием. Раздался выстрел (по счастью, мимо), Витя задрал пистолет в потолок, и все кинулись на помощь. Пистолет бабахнул еще раз, пуля ударила в потолок, но на этом сопротивление безумного военного пенсионера завершилось — оружие вытащили из пальцев, надели на запястья наручники и вкатили прапорщику серьезных звездюлей, разбив до лицо до состояния кровавой маски.

Какой же ты дебил, гражданин бывший вояка, подумал я. Нарисовал себе дополнительные пятнадцать лет тюрьмы за покушение на жизнь сотрудника полиции. Ну, се ля ви. Никто тебе не виноват.

Узнав, что все закончилось, явился господин следователь и чинно прошествовал в квартиру для проведения обыска. Меня туда никто не звал, но я не отказал себе в удовлетворении своего любопытства и тоже зашел.

М-да. В шкафу лежали еще с десяток «макаровых», на полке ниже — штук пять осколочных гранат, в сумке — десятки тротиловых шашек…, а еще немеряно патронов, запасных обойм, армейских штыков, противогазов, и прочего, и прочего… Венчал коллекцию автомат Калашникова. Похоже, тащил прапорщик все, что только попадалось ему на глаза. Хорошо, что не взорвался этот арсенал. Судя по стоящим бутылкам и окуркам, пить и курить гражданин любил, а рвануть все могло от малейшей искры. Дом не развалился бы, но стены к соседям могли не выдержать.

Кстати, обычно так на задержаниях и бывает. Готовимся, расставляем засады, приглашаем уйму специально обученных людей в бронежилетах…, а потом война с бандитом один на один. Вот так-то.

Глава 7

Но все закончилось хорошо. Убедившись, что опасности продавец оружия не представляет, Витя взял меня за локоть.

— Пойдем покурим.

— Пойдем. Но я не курю, и ты вроде тоже?

— Это неважно.

Мы вышли на улицу. Светило солнце, по небу проносились легкие облака.

Я заметил что лицо у Вити немного бледное. Но это и неудивительно. Не каждый день в тебя стреляют.

— Ты хотел поговорить? — спросил Витя.

— Да. Ты со своими ребятами можешь задержать одного человека?

Я рассказал ему все что произошло — начиная с поджога на заводе, продолжив рассказом об убийстве и закончив описание, как в окно гостиничного номера прилетел огненный шар.

— У тебя тоже весело, — покрутил головой Витя.

— Не то слово!

— А что говорят в полиции по делу?

— Что, что… Будем заниматься! Но пока они начнут это делать, он еще десять раз попытается нас убить.

Витя вздохнул.

— А под каким предлогом мне на тот хутор ехать?

— Написать бумажки, что там находится подозреваемый по какому-то делу. А потом — эх, извините, не получилось, но зато поймали другого, что тоже хорошо. Когда он будет в полиции, дело завертится мгновенно. Сам понимаешь, это все не бесплатно. Даже очень не бесплатно. Деньги есть. Левшин все оплатит. Ему очень хочется закончить со всем этим.

— Дай подумать, — произнес Витя, замолчал и закрыл глаза.

— Конечно.

Через пару минут он вернулся в этот мир, снова вздохнул и виновато посмотрел на меня.

— Увы, я тебе не помогу. Ты же знаешь, я парень смелый, и выручить тебя хочется, да и деньги нужны. И мне и ребятам. Но ничего не выйдет. Наш начальник управления — старый идиот. Он уже достиг предельного возраста, но ему каждый год продляют срок пребывания на должности. Он боится всего на свете. Почувствует, что здесь что-то не так — а он, падла, почувствует обязательно — и просто никуда не отпустит. Скажет, пишите бумагу в территориальный орган, только и всего. Никакие деньги ему не нужны, да у него и друзей нет — не представляю, кто бы ему мог деньги передать. В такую даль без его ведома поехать не получится. Был похожий случай, в соседнем отделе хотели подзаработать — поймать человека в розыске. Какое там! Не успели отъехать, велел вернуться, а потом орал на начальника отдела и всех замов, что всех уволит и посадит.

— Понятно, — сказал я. — Жаль. Буду тогда думать.

— Ну вот так! — Витя пожал плечами. — Ладно, пошел я наверх.

— Счастливо, — кивнул я, и, распрощавшись, вернулся к своей машине.

Значит, придется все делать самому. Хотя примерно такой ответ я и ожидал, но решил испробовать последнюю зацепку. Увы, не сработало.

Я съездил и взял в прокат старенькую двухдверную «Ниву». Потом провел полчаса в рыбацком магазине, выбирая удочки, наживки, лески и прочее — мы ведь с Викой завтра будем рыбаками! Может, это и перестраховка, но лучше сделать все по уму. Местные, скорее всего, нас заметят, и лишние разговоры не нужны.

Потом позвонила Снежана.

— Буду вечером, часов в девять, — коротко сообщила она. Говорить ей было неудобно, она ехала в машине, как я понял по словам на заднем плане, со своими родственниками.

— Отлично! — ответил я.

Действительно, очень хорошо, жаль, поспать сегодня не удастся. Выезжать-то будем ни свет, ни заря.

Ну да ничего страшного. Я — парень крепкий, и не такое выдерживал, поэтому еще и решил сходить на тренировку. Давненько там не был, соскучился по тяжести железок и ударов по боксерскому мешку. Поэтому, недолго думая, покидал вещи в сумку и направился в спортзал.

Я решил позаниматься сначала в обычном режиме, то есть как всегда, а через несколько часов попробовать «режим аффекта» (или, иначе — «берсерка), которому я только научился при весьма странных обстоятельствах.

Сказано — сделано. Не спеша размялся, стал делать «жим лежа» со своими обычными весами — сто тридцать-сто сорок килограмм я могу поднять раз пять-шесть, а сто восемьдесят — уже только один, да и то, надо чтоб кто-то стоял рядом и страховал. Сейчас, правда, кроме меня в зале находились лишь несколько субтильных студентов, и помочь мне, если что-то пойдет не так, вытащить наверх почти два центнера, они точно не смогут.

Была мысль попробовать навесить на гриф килограмм двести пятьдесят, а то и побольше — судя по тому, что я о себе узнал, они теперь мне вполне по силам, но все-таки решил отказаться. Опасное это дело. Мало ли что может случиться.

Поэтому — все строго по графику. Жим лежа, затем упражнения на ноги, на спину, дополнительно с небольшими весами на тренажере…, а дальше самое любимое — работа с боксерским мешком. Самое интересное, и, даже можно сказать, творческое. Отлично «загружает» плечевой пояс, и для тренировки выносливости куда лучше какого-нибудь бега, при всем к нему уважении. К тому же, бег — штука однообразная и монотонная, а тут можно ударить воображаемому противнику в голову, затем провести серию по корпусу, отскочить, уклониться, ударить двоечку… в общем, гораздо веселее.

Через полчаса я все-таки попробовал «режим берсерка». Вокруг глаз началось уже знакомое покалывание, и я почувствовал, что тело превратилось в стальную пружину. Я легонько ткнул левой рукой в тяжеленный мешок, и он отлетел на метр. Отлично. А теперь…

Я перенес вес тела на правую ногу и со всей силой нанес прямой удар, желая посмотреть, на сколько отскочит мешок.

Но я ошибся. Стокилограммовый мешок далеко лететь не захотел — крепление, которым он соединялся с цепью, вырвало, и он рухнул на пол.

Все в зале закончили тренироваться и уставились на меня, как на инопланетное чудовище. Инструктор, только что безмятежно разговаривающий по телефону, трясущейся рукой положил его на подоконник, посмотрел на меня и медленно произнес:

— Паша, с тобой все хорошо?

— Нормально, — махнул я рукой. — Стрессы только последнее время, вот нервы и не выдерживают.

— Отдыхай, пожалуйста, побольше, — после паузы сказал инструктор. — Спортинвентарь нынче дорогой.

— Договорились. Больше так делать не буду, — кивнул я и пошел в душевую.

Постоя полчаса под душем, решил, что больше демонстрировать силу на людях не стоит. Слишком привлекает внимание, пойдут разговоры… Нет, мне это не нужно. Страшного ничего особо нет, но все-таки. Связать ее с «магией ночи» легко, а она в Империи не в почете. Получить статус «неблагонадежного» очень не хочется.

Я вернулся домой и упал на кровать. Жуткой усталости, которая приходила после поединка с Никитиным и первого появления «силы», на этот раз почти не было. Хорошая новость!

А потом в тишине раздался звонок.

Снежана. По видеосвязи. Сидит на кухне в тоненьком халатике.

— Я уже дома, — улыбнулась она.

— Сейчас приеду, — ответил я. — Если ты, конечно, не против.

— Не против, — продолжила улыбаться она, вставая из-за стола и развязывая халат.

Правда, отключила звонок на самом интересном месте. За мгновение того, как халат свалился на пол.

…Сначала, разумеется, спальня. Час или больше нам было не до разговоров. Потом, решив передохнуть, мы пошли искупаться в ванную.

— Все думали, что бабушка не выкарабкается, — сообщила Снежана. — Я ехала на похороны. Однако нет! Повезло. Наверное, спас характер. Он у нее стальной. Вся родня страшно переживала, а она — нет. Пусть будет, что будет, сказала она и добавила, что готова ко всему.

— Молодец она, — поддакнул я, намыливая девушке спинку.

— У тебя-то как дела?

— Как обычно, — пожал плечами я. — Покой нам только снится. Завтра вставать, едва рассветет и ехать в область.

— Жаль, — вздохнула девушка. — И еще… мне нужно тебе кое-что рассказать.

Лицо после этих слов у нее стало грустным и даже встревоженным.

Мы вернулись в спальню.

— Что случилось? — спросил я, поглаживая Снежану по плечу.

— Я стала ночью видеть призраков. Так же, как ты.

— Когда это случилось?

— В первую же ночь… когда приехала к бабушке. Оно и до этого немного было, мельком, когда мы спали вместе, но я обычно сплю, как младенец, и когда ты рядом, мне не страшно — перевернулась на другой бок, и снова заснула. А у бабушки все стало по-другому. Какие-то тени, согнутые люди, непонятные животные… стояли около меня до самого рассвета и не хотели уходить. Было жутко.

— От меня, что ли, заразилась, — после долгой паузы мрачно пошутил я.

— Не говори так. Это пошло и по-идиотски.

— Самое простое, что может прийти в голову. Извини.

— Ты говорил мне, что жил с несколькими девушками, — ответила Снежана. — И с ними, как я понимаю, ничего такого не случилось.

— Нет, никаких проблем не было. Я бы знал.

— Вот видишь.

— Наверное, привыкнуть можно…, но пока что страшновато. И к тому же чувствуешь себя непонятно — кажется, что ты в чем-то виновата, что-то сделала не так, живешь неправильно…

— У меня то же самое, — вздохнул я. — Нерадостные вещи ты рассказываешь.

— Хотела не говорить, потом решилась, — пожала плечами Снежана. — молчать тут еще хуже. А теперь давай спать. И я сегодня не выспалась, и тебе вставать совсем рано.

Я поцеловал девушку.

— Да, засыпаем. Может, сегодня ночью все будет хорошо.

Увы, не было.

После полуночи нас окружила толпа из темных фигур. Как обычно, они стояли молча и смотрели жутким обвиняющим взглядом. Через пару минут я почувствовал, как Снежана испуганно вцепилась мне в руку — она тоже видела их.

Я привлек ее к себе.

— Не бойся, — сказал я. — Они ничего не могут сделать. Только стоять и смотреть.

— Не буду, — послушно прошептала девушка, и скоро я почувствовал, что ее пальцы разжались и она задышала спокойно и ровно — уснула.

— Мне плевать на вас, — сказал я призракам, повернулся на бок и закрыл глаза.

Однако здесь я соврал и им, и себе. Что означает произошедшее со Снежаной? Я привел к ней свои проблемы, вот что. Другого объяснения быть не может. Я создаю проблемы для людей. От меня стоит держаться подальше.

…Вика появилась во дворе почти секунда в секунду к назначенному времени. Темная походная куртка, такие же брюки и рюкзак — не маленький городской, а побольше.

Я поцеловал ее в щечку.

— Не передумала?

— А почему я должна передумать? — удивилась Вика.

— Это я так, на всякий случай, — вздохнул я. — Оружие взяла?

Вместо ответа Вика расстегнула куртку и показала «браунинг» в оперативной кобуре.

— Я готова ко всему. В рюкзаке тридцать патронов на случай продолжительной войны.

— Молодец, что сказать. — одобрил я. — Всегда знал, что на тебя можно положиться.

— Знаю. Мужчины любят лежать сверху. Такая у них природа, — мрачно кивнула Вика.

— Будешь вредной, поеду один!

— Нет, это на секунду.

Я нажал сцепление, включил передачу, и тут же вернул ее обратно.

— Может, ты за руль сядешь? — попросил я Вику. — Ненавижу механические коробки у автомобилей. Пока доехал до тебя, чуть не поседел.

Та развела руками.

— Не знаю, как можно ездить на автомобиле, в котором меньше двухсот пятидесяти лошадиных сил…, но давай попробую.

Мы поменялись местами и «нива» выехала со двора.

Понятия не имею, как это у Вики получалось, но под ее управлением автомобиль поехал быстрее. Я не говорю про повороты — то что в них Вика умеет входить на скорости, недоступной мне даже во сне, понятно, но даже по прямой древняя раздолбанная «нива» стала продираться сквозь воздух своим квадратным телом куда веселее. Казалось бы, какая связь, чья нога жмет педаль газа — но, как выяснилось, она есть.

Зато я физически сильнее и лучше стреляю, подумал я, решив немного повеселиться и войти в образ обиженного ребенка. Хотя насчет стрельбы — не факт. Год назад как-то съездили с ней в заброшенный песчаный карьер пострелять по банкам и соревнование закончилось вничью — что я попал всеми выстрелами, что она. Можно было увеличивать дистанцию и палить с большего расстояния, но патронов у нас было немного.

— Но я не смогу послать в нокаут чемпиона мира по кикбоксингу, — вдруг произнесла Вика.

— Нехорошо читать чужие мысли, — огрызнулся я. — И, кстати, ты что ли вправду их умеешь читать?

— Мысли — нет, — засмеялась Вика. — Но прочесть то, что написано у тебя на лице, да еще такими крупными буквами, труда не составляет.

— Вы бы, девушка, за дорогой следили. «Нива» к вашему стилю вождения приспособлена слабо. И никакой зависти у меня нет. Человек такой тонкой душевной организации, как у меня, не может позволить себе нарушать скоростной режим на автодороге.

Вика опять засмеялась, но ничего не ответила.

…Ближайшее к хутору село мы объехали стороной. Нечего нам там делать. Дорога и так известна, а чем меньше народу будет знать о нашем приезде, тем лучше.

План у меня таков: подъезжаем к речке подальше от моста, сидим, ловим рыбу, изображая не то молодоженов, не то любовников, решивших отдохнуть на природе, а когда стемнеет, на резиновой лодке переплываем неширокую речку (хутор находится на другой стороне), и осторожно идем к нему.

Если горят окна, значит, там кто-то есть, и этот кто-то, скорее всего, Низов (вдобавок, мы заметим стоящий рядом автомобиль). Тогда нам останется только дождаться утра, и когда он выйдет на крыльцо, скомандовать «руки вверх», надеть на него наручники, заклеить пластырем рот (чтоб не вздумал колдовать), и отвезти в полицию.

На бумаге очень просто. Но, боюсь, в реальной жизни вчерашняя война Витиного отдела с прапорщиком-оружейником покажется детским садом. Увы, других вариантов нет.

Возможно, до темноты я попробую подкрасться к хутору на разведку — издалека просто глянуть, что там. Для этого мы так рано и выехали. Но маловероятно, что задержать колдуна удастся днем. Вплотную к дому по свету не подберешься.

Места здесь красивые. Есть очарование в такой мрачной глуши. Огромные деревья с раскидистыми кронами, высоченная трава, из которой, того и гляди, выберется доисторическое чудовище, и река с медленной темной водой.

Мы решили проехать дальше, потому что около реки еще виднелись следы автомобилей — местные ездят на рыбалку, а встреча с ними нам нужна не слишком.

Последние сотни метров мы уже не ехали, а продирались — трава по пояс, ямы, кочки, только и гляди, чтоб не опрокинуться. К счастью, Вика умела пользоваться всякими внедорожными «понижайками» или как называюся приспособления на коробке передач у полноприводных автомобилей.

Наверное, остановимся где-то здесь… Потому что дальше глушь совсем непролазная. Между деревьев крутой спуск к реке и что-то вроде небольшого пляжика. Очень подходит нам. И стол есть где поставить, и удочки забросить ветки особо не помешают, и машины здесь явно не ездят.

Но не успели мы заглушить двигатель и выйти, как от реки наверх выбрался невысокий хмурый мужик лет пятидесяти в видавшей виды туристический штормовке. Черт побери, все-таки оказался тут кто-то из аборигенов. В руке — старенькая двустволка, но на нас он ее не направил, просто в руке держит.

— Здравствуйте, — человек оказался неожиданно вежливым. — Порыбачить приехали?

— Вроде того, — кивнул я. — Но, как я вижу, место занято?

— Неее…- протянул рукой мужчина, — я тут с ночи, уже ухожу. Располагайтесь, мне не жалко. Это как бы мое место, сюда даже с села не ездят… потому что машина не доберется. Я лично пешком хожу. А вы круто ездите, сумели!

Последняя фраза адресовалась мне. Я хотел промолчать, но не смог.

— За рулем сидела она.

Мужчина вытаращил на Вику глаза.

— Ай-ай-ай…. Такая красивая девушка, и так хорошо автомобилем управляет… Куды мир катится… Точно метеорит скоро на головы упадет….

Он долго качал головой, не сводя с Вики глаз. Я даже немного начал ревновать, но затем мужик опомнился.

— Так, чего это я… пора идти. Приступайте! Ловить или заниматься чем-то еще. Тут место хорошее, глубокое, даже днем клюет. Только к ночи вы того, уезжайте.

Он спустился к воде, собрал вещи и вытащил из реки садок с рыбой. Наловил мужик изрядно! И рыба-то какая… парочка лещей весом по несколько килограмм, сазан не меньших размеров, и еще по мелочи. Как он это все понесет в деревню, непонятно.

Но меня сейчас больше беспокоила последняя его фраза.

— А почему вы сказали, что нужно уезжать до темноты? Может, мы хотим ночью на берегу посидеть?

Мужчина замахал пальцем, как учитель перед непослушными первоклашками.

— Даже и не думайте! Тут ночью нечисть шалит так, что даже люди пропадают!