Теперь вы знаете, кто я. Том V

Глава 1. Альянс

На мгновение замираю, смотря как последние светлячки гаснут, погружая всё видимо пространство в кромешную темноту. Я не успел добраться до её тела раньше, чем тварь активировала способность, подозрительно похожую на ту, что презентовала мне система после перехода на этот слой. Я просто не успел…

Её больше нет.

Сиана стала чистой энергией, безликой пищей для какого-то чудовища. Я успел отвыкнуть от этого. От того, что кто-то рядом может умереть безвозвратно. К хорошему быстро привыкаешь. И я привык к своей вседозволенности, к реальности, в которой могу по взмаху руки поднять умершего. Но этот мир не так прост, и меня лицом макнули в дерьмо, показывая, что я далеко не всесилен.

Внутри вдруг что-то обрывается. Мне не больно. Мне… пусто. Мне никак. Всё внутри как будто умерло на мгновение. А потом словно распахнулись какие-то внутренние двери, сдерживающие всё то чёрное, что делало меня Вороном. Меня залило злостью. Обжигающая ярость наполнила моё нутро до краёв.

Я кричу так, что слышавший это усомнился бы в моём человеческом происхождении. Руки сжимают меч до боли, рот наполняется кровью из прокушенной губы. В исступлении, в темноте я бьюсь с тварями, что волнами накатывают сразу отовсюду. Невозможно успеть защититься от всех, пусть я прыгаю порталами, но каждый раз оказываюсь в той же ситуации – полное окружение.

Чужие зубы вгрызаются в мою плоть, когти дерут куртку, добираясь до кожи и пуская кровь. Вспыхивают светлячками эссенции душ, и вот теперь я собираю их не глядя – твари с щупальцами они не достанутся!

Но здоровье убывает неумолимо, всё здесь играет против меня и норовит похоронить под сводами этого тоннеля.

— А я против! – рычу, замечая в свете очередной эссенции мелькнувшее гигантское щупальце.

Извернувшись, вонзаю в него меч. Судя по раздавшимся крикам, улов у этого отростка составляет голлумов так с десяток. И всех их он начинает тянуть в проход, я хватаюсь за рукоять, позволяя щупальцу затянуть и меня. Пора познакомиться с тем, что находится на другом конце!

Но я не учитываю одного момента – ход в породе эта тварь пробила только под свой кожистый отросток. Ну и слегка под добычу. Так что получаю серьёзные удары об узкие стенки хода, обдираю куртку и частично спину. Пару раз цепляю стенки хода головой. Скриплю зубами от боли, но рукоять не выпускаю.

Но, что удивило, чёртов лаз всё не заканчивался! Меня уже метров так сто протащило, прикладывая о стены, но я всё ещё не вижу владельца щупальца! Успеваю иногда поглядывать вокруг, слегка привыкшие к темноте глаза различают едва заметные дыры в стенках хода: как будто несколько таких проходов местами пересекались. Так же существовали некие ниши-расширения.

Вдруг впереди обозначилось крайне узкое место лаза. Я понимал, что присоски у щупальца с противоположной от меня стороны, а, значит, при прохождении сужения отросток прижмётся именно с этой стороны, чтобы не убивать добычу раньше времени. И меня банально раздавит. Так что еле успеваю трансформировать меч в кинжал и вытащить его.

Падаю на твердую породу, больно отбивая колени и локти. Лежу ничком, пока надо мною не пронесётся всё щупальце. Как только становится тихо, поднимаюсь и быстро осматриваюсь, понимая, что нахожусь в горизонтальной нише. Ход для щупальца уходит выше, а вся ниша занимает где-то два на два метра. И имеет ровно две дыры, по которым проходит щупальце.

И оно вот-вот вернётся, отнеся своему владельцу в качестве десерта несколько голлумов, плотно увязших на присосках, как гроздья винограда. Оскалившись, я трансформирую меч в огромный двуручник и в прыжке креплю его поперёк верхней дыры, разворачивая лезвием по ходу движения.

Остаётся лишь подождать, пока тварь не направит свои отростки за новой порцией угощения. Сам же падаю на дно, слегка перевожу дух. В глазах всё ещё стоит красная пелена от злости, но мозги потихоньку встают на место, возвращая управление высшей нервной деятельности, а не первобытным животным инстинктам.

Но длительного отдыха не выходит, проходит примерно минута, как раздаётся характерное громкое шуршание, и щупальце выстреливает снова.

Но на этот раз его ждёт не простое путешествие, а полоска стали. Щупальце врезается в него и по инерции проносится ещё несколько метров, располовинивая себя о лезвие.

Я злорадно улыбаюсь, но тут же жалею об этом, потому что сверху из разреза на меня ливанула кровь, слизь, хрен пойми что ещё. Резко отклоняю голову, делаю два шага назад, стирая с лица мерзкую вонючую дрянь, сплевываю горькую слюну, протираю глаза от жгучей жижи. Нет, жрать эту тварь определённо нельзя.

И как музыку слушаю гулкое верещание, доносящееся откуда-то слева, скалюсь окровавленными губами. Но потом рёв переходит в странное бульканье. Или это просто искажение звука из-за ходов?

Щупальце пытается уйти назад, но я подпрыгиваю и касаюсь рукояти клинка, трансформируя его уже в полуторный меч. Отросток толстый, как ствол местного дерева, но я всё равно собираюсь его уполовинить. И, утяжеляя меч способностью, несколькими мощными взмахами перерубаю щупальце, благо ниша позволяет размахнуться от всей души.

Мана горит дикими темпами, но сейчас я не слишком слежу за расходом. Однако полностью перерубить отросток не получается, слишком он толстый, в итоге массивный кусок щупальца повисает на нитях недорезанных мышечных волокон. В темноте отчётливо слышно мерзкое хлюпанье, с которым они рвутся под весом отделённой части.

И я с наслаждением наблюдаю, как кусок щупальца падает на дно ниши, продолжая ещё на рефлексах слегка подёргиваться. Плюю на него, и тут же не удерживаюсь на ногах: порода не выдерживает такой внезапной нагрузки, и пол под нами вдруг проваливается. Я рефлекторно взмахиваю руками, крепко удерживая меч, но неумолимо лечу вниз вместе с обломками породы и куском щупальца.

***

Калум сидел на капоте броневика и, щурясь от солнца, пристально изучал внешний вид отряда Альянса, как они сами изволили представиться. Вроде и в броне все, и при оружии… Да и по количеству их достаточно, а вот бабуинов испугались, тут же уничтожили без следа и следствия. Не то чтобы Калуму было особое дело до приматов, но сам факт несколько удивлял. Чем им зверушки-то так не угодили, тем более что гигантизмом они не страдали, в отличие от местного населения лесов и гор.

Ни один из этих воинов не снимает шлем, так что в лицо белобрысый видит только старшую из них. И таки явно не по возрасту старшую, а по званию. Лакриста, дали же имечко, капитан Альянса, одарённая системой. Причём последнее она произнесла с какой-то очевидной гордостью, только вот Калуму это мало что говорило, и он не проникся. Как, собственно, и остальные. Не было ни страха, ни благоговения перед упоминаемым непонятным пока Альянсом в глазах воронов. После того, что им пришлось тут пережить, эти двуногие противники казались не самыми опасными. И сейчас машины клана были согнаны в одну кучу, внутри образовалось закрытое пространство, где спрятали пока самых уязвимых представителей отряда. На броне же рассредоточились воины.

Краем глаза Калум замечает приблизившуюся Алису.

— Нам нужно узнать как можно больше информации до возвращения Джека, — рыжая меряет расхаживающую взад-вперёд Лакристу неприязненным взглядом. – Кто будет говорить от лица клана?

— Я начал, я и продолжу, — спокойно отвечает Калум. Вынимает из-за спины термос, откручивает крышку, глядит внутрь. Горестно вздыхает, запрокидывает голову, переворачивает сосуд донышком вверх над открытым ртом. Несколько тёмных капель срываются с горлышка и падают на язык.

Калум разочарованно причмокивает.

— Интересно, а кофе у них есть? — протягивает он задумчиво.

— О, боги, помогите нам, мы поставили во главе клана наркошу, — закатывает глаза Алиса.

— Во главе клана стоит Джек, — невозмутимо поправляет её Калум, позволяя себя несколько секунд полюбоваться обширным бюстом стоящей рядом красотки. – А я только временно исполняющий обязанности.

— Ну так иди, исполняй, — фыркает рыжая, взмахивая рукой.

Тут к ним подходят Рэд и Алиана. Вайерис презрительно смотрит на воинов в броне.

— Патрули назначил, но сказал им особо глаза гостям не мозолить, просто наблюдать за обстановкой, — тихо говорит Рэд. При этом на собеседников он не смотрит, его мрачный взгляд прикован к заваленному ходу тоннеля.

Из броневика за их спинами показывается Лиз, красные припухшие глаза тут же выдают её состояние.

— Нет новостей от Джека? – спрашивает она еле слышно.

Рэд молча качает головой.

— Клановая связь молчит, — безжалостно спокойно добавляет Алиена.

Алиса смотрит на неё с неодобрением и с молчаливого разрешения Рэда уводит Лиз подальше.

— Ну и зачем ты так? – приподнимает брови Калум.

— Как? Клановая связь всё ещё есть. Клан есть. Значит, и его глава ещё жив, — скалится Вайерис.

— И всё-таки вы странные, — качает головой белобрысый, смотрит на отца Джека. – Мистер Уорон, присмотрите тут за всем, пожалуйста.

Рэд хмуро кивает, а Калум спрыгивает с капота и приближается к остановившейся на месте Лакристе. На ходу осматривает представителей Альянса: они заняли круговую оборону. При этом Калум отчётливо чувствует, что пусть воины Лакристы и сохраняют внешнее спокойствие, но в их позах и движениях сквозит напряжение. Чутьё человека, достаточно долго прожившего бок о бок с мафией, обмануть было непросто. Эти воины Альянса напоминали помощнику отличников-зубрил, волнующихся пред особенно важным тестом.

Вдруг из глубин тоннеля снова доносится рёв, сотрясая породу, после чего всё вновь затихает. На округу опускается тишина, все разговоры вмиг умолкают.

— Ты, помощник главы!

Калум отводит взгляд от тоннеля и поворачивается к Лакристе, позвавшей его. Вопросительно кивает головой.

— Ты уверен, что мы не напрасно ждём твоего господина? Он – сильный воин? – в голосе капитанши можно уловить еле заметные нервные нотки.

— Сильнее я ещё не видел, — Калум отвечает предельно честно, не задумываясь ни на минуту. Остальные не могли знать, но его ответ включал себя не только время, что он провёл на этой планете, но и всю его жизнь с того момента, как в его пропащем существовании появился Джек.

— Ты думаешь, он выберется? – Лакриста щурится, в глазах плещется сомнение.

— Если не он, то я не знаю, кто вообще способен это сделать, — Калум отвечает совершенно спокойно с фирменным покерфэйсом.

Это вводит капитаншу в лёгкое недоумение.

— Я не считаю, что на это способен хоть кто-то, — выговаривает она довольно резко.

Белобрысый лишь слегка улыбается, дёргая уголками губ и разводя руками.

— Тогда перефразирую: босс – единственный, кто сможет это сделать.

Капитанша поджимает губы, но не развивает тему дальше. Тут её взгляд падает на приоткрытую дверцу ближайшего броневика, из-под неё торчит длинный хвост, покрытый короткой тёмной шерстью.

Тут же ближайшие бойцы Лакристы, все как один, наводят оружие на дверь. Из-за неё медленно выбирается Пятница с поднятыми вверх лапами. Чёрные глаза мартышки бегают по противникам, верхняя губа слегка приподнимается в оскале, обнажая короткие желтоватые клыки.

— Спокойно, — тут же оживляется Калум, поднимая руки в останавливающем жесте. Он не торопится закрывать собой Пятницу, но и не собирается стоять и смотреть, как ещё один примат превратится в кашу. – Это – зверь Джека. Нашего главы.

— Зверь главы? – уточняет напряжённая капитанша, её глаза так и сверлят мартышку.

— Да, — терпеливо отвечает Калум, не понимая столь большой ненависти к мирно ведущему себя животному. По крайне мере, сейчас ведущему себя мирно. И со вздохом белобрысый пересиливает себя, делая несколько шагов вбок и заслоняя Пятницу от большинства воинов собой. – Я настоятельно не рекомендую тебе трогать эту мартышку.

— Почему? – Лакриста непонимающе смотрит на помощника главы.

— Понимаешь, я согласен не со всеми его решениями, да и с этой скотиной у меня отношения натянутые, мягко говоря, но если позволю тебе убить это животное, то, боюсь, босс будет очень зол, — Калум иронично улыбается. – Просто наш глава из гринписа. Очень уважает это движение.

Кто-то за спиной сдавленно хихикает, но Калум старается не обращать на это внимания, только незаметно заводит одну руку за спину и показывает ржущему сжатый кулак.

По лицу капитанши нельзя было понять, говорит для неё хоть что-то название этой организации или нет.

— Ты уверен, что эта тварь не опасна? – она кивает на Пятницу.

Мартышка между тем сообразила, что происходит, и под шумок сделала несколько шагов обратно к дверце, готовясь, чуть что, залететь внутрь броневика.

— Да, если руки к ней тянуть не будете, — заверяет белобрысый.

— Хорошо, — Лакриста махнула рукой, и её люди опустили оружие. – Это сейчас не самая главная проблема.

Обезьянка, заметив, что на неё уже не смотрят так пристально, поторопилась убраться с глаз и схорониться в броневике.

— О чём ты? – приходит очередь Калума не понимать предмет разговора.

— Скоро наступит ночь, нам надо убираться отсюда, — решительно выговаривает капитанша. – Если ваш глава не вернётся до наступления темноты, мы его дожидаться не будем. Мы уйдём, риск слишком велик. И вам я бы оставаться тут не советовала.

Калум задумчиво обводит взглядом местный пейзаж. Белобрысый в этом вопросе был склонен согласиться с новой знакомой. Потому как, в отличие от довольно мирной и приятной природы с зелёной травой и лесами, что была за горной грядой, тут был сплошной мрак. Не в плане освещения, а в плане состояния. Вокруг раскинулась безжизненная, на первый взгляд, пустыня. Но Калум прекрасно знал, как сильно может поменяться пустынная земля с наступлением темноты. Выжженная мёртвая земля, белёсые, блестящие на солнце остовы гигантских чудовищ, что напоминали застывшие навечно корабли на дне океана. Да и сам ландшафт походил как раз на то, что могло остаться после высохшего водоема. И они, вороны клана Джека, оказались на дне.

Дорога, вытекающая змейкой из тоннеля, резко обрывалась, дальше не было ни травы, ни нормальной земли. Сначала Калум посчитал, что перед ним песок, но потом понял, что это обычный грунт, только попечённый огнём и, возможно, остатками радиации от прошедшей здесь войны. На этой убитой почве ничего не росло, ни единой травинки. И только страшные тени шевелились на этой земле, отбрасываемые порою целыми скелетами неведомых чудовищ, наполовину скрытых в земле и возвышающихся над ней на высоту около пяти этажей.

Так что желания тут ночевать у Калума не было никакого. Ночью тут может быть гораздо опаснее, чем было когда-то в городе. И рисковать всем кланом помощник не имел никакого права. Джек ему не простит. Да он и сам себе не простит такого безрассудства.

Поэтому Калум, рассудив, принял решение: как только наступит ночь, они уйдут вместе с воинами Альянса. Флаер, что стоял перед грядой, мог вместить половину всех клановых, а остальные пересядут на наименее повреждённые машины. Бензин из оставшихся сольют и заправят выбранные автомобили. До здешнего города должно хватить дотянуть.

Калум посмотрел вдаль. Там, далеко впереди, виднелись силуэты зданий. Город располагался где-то в милях пятидесяти прямо по курсу. Едва различимые очертания высоток. Почему Лакриста и её воины согласны отвезти клан туда без вопросов и почему не перестреляли их на месте – про эти вопросы помощник не забывал. Он держал их в памяти. И по глазам клановых видел, что и они так же. Никто здесь не собирался расслабляться. Но не стоило прямо сейчас лезть на рожон.

— Если Джек не успеет вернуться, то мы примем ваше предложение и переберёмся в город, — отвечает Калум, смотря в глаза капитанше.

Лакристу такой ответ устраивает, и белобрысый возвращается к стоящим неподалеку Алисе и Рэду.

— Как-то это всё подозрительно, — протягивает рыжая. – Ты уверен, что стоит им верить?

— Я уверен, что оставаться тут после заката – хреновая идея, — бурчит Калум. – Джек не стал бы рисковать всем кланом ради одного человека. Он поймёт нас.

— Ну да, он рискнул бы собой, — сверкает глазами Алиса.

— Хочешь остаться? – щурится Калум. – Вперёд, — потом переводит взгляд на Рэда и тихо говорит: — Мы оставим Джеку один заправленный броневик. Он прорвётся, как только выберется оттуда. И направление укажем.

— Как? Палочкой на земле начертишь? – Алиса не прекращает кипеть.

— Зачем? – скалится Калум. – Вот сколько тут конструктора для сообщений, — он с усмешкой кивает на кучу разнокалиберных костей неподалеку.

***

Какой-то из особо тяжёлых камней прилетает мне по голове, и я на мгновение теряю ориентацию в пространстве. Прихожу в себя, с головой окунувшись в холодную воду. С непривычки наглотался воды, лёгкие загорели, что-то в глотке сокращалось, желая поскорее избавиться от жидкости в дыхательных путях. Парой мощных гребков прорываю толщу воды и оказываюсь на поверхности. Пытаюсь сдерживать кашель, но не особо получается. Отхаркиваю воду и протираю глаза. Покачиваясь на воде, оглядываюсь и понимаю, что меня занесло в какое-то довольно большое подземное озеро.

Глава 2. Схватка с самим собой

Прихожу в себя, понимая, что нахожусь на пологом скальном выступе. Он в данный момент выполняет роль берега для моей тушки. Пещера освещается тусклым зеленоватым светом, источник которого – само озеро. Точнее, какие-то светящиеся водоросли или ещё какая-то местная фауна, растущая на дне под толщей воды. Оглядываю довольно высокие своды пещеры: так далеко свет из озера не достаёт, так что в вышине вижу только очертания. Кручу головой, прикидываю, что есть небольшие островки сухой породы около основания стен.

Вдруг из-за спины раздаётся звук гигантских кузнечных мехов. По крайней мере, первая ассоциация именно такая. Мозг тут же вспоминает, где находится и как сюда вообще попал. А главное – для чего.

Отталкиваясь от воды, быстро разворачиваюсь и впиваюсь взглядом в огромную коричневатую тушу. Конусовидный шмат переливающегося в зеленоватом свете влажного мяса. Или рыбы? Запамятовал, к кому там кальмары относятся? Из воды бьёт фантанчик, с периодичностью в полминуты, видимо он учится дышать снаружи, учитывая размеры озера, которое судя по всему уменьшается, это необходимость.

Потому как, нырнув и открыв глаза под не слишком мутной водой, я удостоверяюсь, что это действительно подобие огромного кальмара. Подводная часть имела слабую окраску, он казался белым. Все свои облезлые щупальца кальмар втянул под воду и прижал поближе к закрытому ротовому отверстию. Огромные, размером, кажись, с меня, овальные глаза были закрыты.

— Вот сукин сын! – выругиваюсь, вынырнув и вытерев лицо ладонями. Шуметь не боюсь, если я ещё не в его желудке, значит что-то с ним не так. Наверняка, восстанавливается, после маникюра, который я ему устроил. А насколько долго это продлится, Лавкрафт его знает.

Хочется ударить по водной глади, но сдерживаюсь, стараясь не создавать еще больше шума. Да, он, конечно, дышит, как паровоз – можно на тракторе ездить, не заметит, – но осторожность лишней не будет в любом случае.

Несмотря на то, что весь в воде и только что выкашлял её из лёгких, страшно захотелось пить. Ещё и горло после кашля саднит нещадно, хочется как-то это дело смягчить. Но хлебать прямо из озера не решаюсь, несколькими гребками добираюсь до стены, вскарабкиваюсь на камень. Замечаю небольшое углубление, куда капает конденсат с верхней части стены. Плюнув на возможную антисанитарию, зачерпываю ладонями и прижимаюсь губами, втягивая жидкость. На вкус вода солоноватая, слегка горьковатая, но не более, пить можно. Надеюсь, здесь не водятся бактерии и меня не пронесет.

Утолив первую жажду и вытерев губы, поднимаюсь. Если есть способ выбраться отсюда, то надо бы это узнать заранее. Касаюсь рукой каменной стены – прохладная, мокрая. И следую вдоль неё по периметру озера, на ходу кое-как отжимая одежду. Мокрые тряпки липнут к телу и неприятно холодят, чувствую, как губы начинают подрагивать. Проверяю винтовку: пояс не подвел, она так и осталась на мне. Вопрос лишь в том, насколько сильно ей не по вкусу пришлось купание. Но на первый взгляд с оружием всё в порядке.

Выхода не нахожу, однако около одной из стен замечаю возвышение, карабкаюсь наверх, скользя мокрыми ботинками по гладкой поверхности камня. Один раз чуть не срываюсь, но успеваю вовремя ухватится. Правда, располосываю руку, но стискиваю зубы и лезу выше. Чем дальше я от озера, тем темнее становится, света не хватает, иду на ощупь. На вершине камня я уже практически ничего не вижу, свод пещеры над головой всё так же угадывается только по очертаниям. Но уже можно различить, что «потолок» усеян острыми пиками сталактитов. Причём в обхвате они огромные, как снаряды от ракетного комплекса "Тополь М". Я его у русских видел, массивные, как ствол дерева. Не даром такое название.

— Всё на этой чёртовой планетке страдает гигантизмом?! – если честно, за последние несколько дней я слишком много встречал переростков как во флоре, так и в фауне. Хочется в вооружении иметь не винтовку, а ракетный комплекс.

Но было бы неплохо пару таких острых камешков уронить на голову кальмара. А ведь патронов в магазине хорошо, если половина. Я не слишком был увлечён подсчётом, кода палил во все стороны без разбору. Значит, отстреливать основание сталактита – не вариант. Рефлекторно касаюсь пальцами бока и нащупываю верный клинок на привычном месте. Что ж, основной вариант прост – прыгать туда и пытаться бить молотом по сталактиту. Сколько ударов понадобится – вопрос хороший, но теоретически, к сожалению, не решаемый. Только практика, только хардкор.

— Говорила мне мама, иди на геолога. Будешь с камешками возиться, алмазы искать, — бурчу, невольно вспоминая эпизод из самого раннего детства, когда мне, мелкому совсем ещё пацану, нравилось копаться в песочнице и выискивать там красивые камушки. А потом с восторженным криком бежать и гордо показывать найденное матери. Но это было ещё до того, как Рэд всерьёз взял меня в оборот. Одно из первых воспоминаний детства вообще. Да и последнее, наверное, больше у меня детства не было.

Прикидываю расстояние до сталактита, что висит прямо над тушей кальмара, но понимаю, что при таком скудном освещении мне нормально не прицелиться. Нащупываю в кармане контейнер с эссенциями, вынимаю одну. В метре от меня загорается белый шарик, рассеивая мрак. Однако долго довольствоваться освещением у меня не получается, эссенцию как будто ветром сдувает и уносит в сторону кальмара, где она исчезает, бесследно растворяясь в его коже.

— Жадный ублюдок!

Чувствую, как внутри вновь разгорается злость. Я пытаюсь мысленно отстраниться от воспоминаний, как среди прочих душ гаснет и последняя частичка Сианы, но кровавая пелена вновь начинает застилать глаза, а слепая ярость так и норовит захватить сознание. Мы ведь почти выбрались! Почти успели выйти за хребет! Я же обещал ей новый дом!

Скриплю зубами, не щадя эмаль. Нельзя сейчас терять голову, никак нельзя. Даже если очень хочется и кажется, что от чужой боли станет легче самому себе.

За те пару секунд, что эссенция освещала свод, я успел понять, что сталактиты не слишком-то расширяются в месте крепления, так что трёх-четырёх ударов должно было хватить для организации локального обвала. И именно это я и собираюсь сейчас здесь устроить…

Но вдруг озеро озаряется ярким светом, я на мгновение зажмуриваюсь, рефлекторно заслоняя глаза локтём. А когда распахиваю их вновь, слышу ужасный грохот: потолок обваливается, расплющивая кальмара в брызги, озеро выходит из берегов и окатывает меня от ступней до колен тёплой зеленоватой водой. Из образовавшейся дыры льётся ослепительный жёлтый солнечный свет, теплый даже на вид.

Но самым удивительным был не обвал, а то, что сверху вдруг упало два троса, и в блеске солнца, как в ореоле, на камни опустились Алиана и Алиса. Их улыбки сверкают радостью, они стремительно открепляют от тросов страховочные ремни и устремляются ко мне, торопливо переступая по упавшим обломкам свода пещеры, даже не пытаясь посмотреть на кальмара, которого задавили. Машинально отмечаю, что обе в новой чистой одежде – какая-то светлая обтягивающая, как вторая кожа, спецовка на молнии по середине торса. Волосы собраны в хвосты, как будто девушки только из душа. Алиса приближается и вдруг достаёт из рюкзака чизбургер в коробке с, я своим глазам не поверил, логотипом Макдональдса! Алиана, дублируя её движения, вынимает и протягивает мне банку пепси! Обе сверкают счастливыми глазами, смотря на меня. Мои ангелы Чарли!

Всё пространство тут же заполняет характерный аромат, я чуть слюной не захлёбываюсь! Руки сами собой дрожат и тянутся к такой желанной еде.

— Всё закончилось, — Алиса легко поводит плечами, глядя на меня с мягкой улыбкой. – За нами пришли. Тебе надо подняться с нами, тем ждут военные. Правительство обещало, что помилует всех нас. Мы начнём новую жизнь! Ты и я…

Что-то резко и больно ударяет по нервам, я отдёргиваю руки от еды, меня вдруг затапливает таким отчаянием, что пальцы сами тянутся к винтовке, стремясь приложить дуло к виску, нажать на спусковой крючок и прекратить бессмысленное существование.

— Я… Я не могу, — пересохшая вмиг глотка с трудом производит звуки. – Моё место здесь… Я не смог её спасти… Я никого не смог спасти…

Я отвожу взгляд от продолжающих подбадривающе улыбаться девушек и вдруг вижу за их спинами сотканный из воздуха полупрозрачный силуэт Сианы. Её большие и такие родные глаза полны грусти и сожаления.

Почему-то мой взгляд крайне злит материальных девушек, они хмурятся, резко оглядываются, но Сиану как будто не видят.

— Почему ты туда смотришь?! – в голосе Алисы отчётливо звучат злобные нотки. – Там ничего нет. Смотри сюда…

Она делает шаг вперёд, оказываясь со мной практически вплотную, длинные пальчики дёргают молнию одежды на груди, выпуская наружу два объёмных полушария. Автоматически отмечаю, что девушка не носит белья, что при таком размере, наверное, проблематично… Ведь она так сердилась когда тот жулик забирал её белье… Но мозг как в тумане, думать сложно.

— А можешь посмотреть и сюда, — раздаётся мурлыкающий голос рядом, Алиана чарующе улыбается, сверкнув глазами, и повторяет жест Алисы.

Две девушки, желающие меня прямо здесь и сейчас… Причём одна из них – Алиана… Что-то это напоминает нехорошее, даже опасное… Я инстинктивно делаю шаг назад, но Алиса тут же оказывается рядом и хватает меня за руку, прижимается, призывно глядя в глаза.

Через мгновение отстраняется и тянет меня за ладонь в сторону рухнувшего в озеро куска породы, который так удачно упал, что теперь мог послужить помостом к висячим ниткам тросов.

Сделав шаг, Алиса натыкается на соткавшуюся из воздуха фигуру Сианы, но не замечает её и проходит насквозь. Уставившись в глаза Арейни, я делаю то же самое, но свободной рукой пытаюсь провести по её печальному лицу, однако рука ощущает лишь пустоту. Сжимаю кулак, в груди как будто камень, мешающий нормально дышать.

И вдруг ощущаю рывок сзади. Резко оглядываюсь и понимаю, что за свободную руку меня держит Сиана. Бесплотная, маленькая, она каким-то образом умудряется удерживать меня от рывков Алисы.

Та непонимающе оглядывается, делает усилие, но Сиана просто так не отпускает, и мои ноги скользят по мокрому камню.

— Алиса, остановись! – наконец обретаю контроль над своим голосом и кричу помощнице.

Но рыжая только увеличивает рвение, так ещё и Алиана подбегает сзади, обнимает за плечи, но при этом подталкивает в спину. Я как будто в тисках, девушки тащат меня вверх по камню, а я не могу толком даже пошевелиться и иду по помосту, ведущему меня к столбу света, бьющему сверху.

Но Сиана продолжает тянуть меня обратно. Я не могу оторвать от неё взгляда, по щекам Арейни текут слёзы, её губы шевелятся, она что-то шепчет. Я не могу услышать, но разбираю по губам:

— Проснись…

— Я не сплю, — качаю головой в ответ. – Но лучше бы это было просто кошмаром. Прости, — собственный голос срывается. – Прости меня. Я не спас тебя! Я хотел, я старался, но…

— Проснись! – на этот раз её звонкий голос отдаётся у меня в голове.

— Но я не…

— Проснись! – голос Сианы срывается на крик.

По всему моему телу проходит судорога от этого звука, я кривлюсь, ощущая больно впивающиеся пальцы тянущих меня девушек. Их прикосновения как будто обжигают. Это начинает вызывать раздражение. Они мне мешают!

Сиана вдруг исчезает, что заставляет меня почти рычать от бессилия и злости. Резко оборачиваюсь к Алисе, чтобы послать её и Алиану куда-нибудь подальше, как вдруг чувствую, что их прикосновения исчезли, меня больше ничего не сдерживает. Но вместо лица рыжей я вижу перед собой лицо Сианы. Мёртвое, синевато-бледное с безжизненными пустыми глазами, подёрнутыми какой-то пленкой. Распухшее, вздувшееся, как у утопленника, несколько дней пролежавшего в воде. На меня налетает порыв ветра, несущий с собой тошнотворный гнилостный запах.

— ПРОСНИСЬ!

Её голос гремит, казалось, повсюду. Он взрывает перепонки, проникает под кожу, отражается от ребер и разрывает внутренние органы.

Но именно от этого звука я прихожу в себя. По-настоящему. И понимаю, что парю по пояс в воде, а в паре метров от меня возвышается вся белесая туша кальмара, умудрившегося встать вертикально. Его более светлая часть слегка светится зеленоватым светом, так что я начинаю подозревать, что подсветку озеру давал именно он, а не какие-то водоросли.

Эта пародия на кракена, поднявшаяся над водой, будто гора, смотрит на меня двумя огромными глазами-дисками с расширившимися до максимума зрачками. Эти глаза испускают яркое зелёное сияние. Щупальца, расположенные по внутреннему кругу около рта, гораздо меньше основных, которые усиливали перфорацию тоннеля. Белесые, с маленькими присосками, более мягкие, они плотно обвили меня, слегка обжигая кожу в местах нахождения присосок.

Я невольно уставился в ближайший глаз кракена. Откуда-то внезапно пришло понимание, что он такой мой осознанный взгляд тоже видит и может догадаться, что я больше не под его некачественной наркотой. И кракен вдруг взревел, полупрозрачные щупальца пришли в движение, раздвинулись, открывая распахнутую пасть с тысячей острых зубов.

— Мать вашу!..

Мир дрожит, я снова вижу перед собой покрасневшее от натуги лицо рыжей и ощущаю на плечах настойчивые руки Алианы. Девушки настойчиво тянут меня по помосту к выходу… Не к выходу, а к центру озера, прямо в отвратительную пасть, из которой тянет гнилью!

Я рывком напрягаю все мышцы, пытаясь стряхнуть с себя то, что сейчас в наваждении представляю как руки Алианы. Зажмуриваюсь до фейерверка в глазах, вгоняю ногти себе в ладони, закусываю губу до крови. Солоноватый прикус и боль отрезвляют, я вновь возвращаюсь в реальность, чую вонь из пасти кракена и, открыв глаза, вижу белые зубы прямо перед собой.

— Выкуси! – активирую пространственный переход и проваливаюсь в него.

Оказываюсь на берегу, отряхиваю с себя странную слизь, которой меня покрыли щупальца. Зло смотрю на кракена. Хочется охать в его сторону проклятия и стрелять, пока он не лопнет, как переспелый арбуз, но душу эмоции на корню. Мне надо действовать быстрее, чем эта тварь снова заревёт и засунет меня в мир настойчивых полуголых девушек, а для этого нужна холодная голова.

Активирую трансформацию меча, создаю из него боевой молот, группируюсь. В момент, когда пасть кракена только начала исторгать крик, прыгаю в портал и, проведя в нём секунду, появляюсь перед самым крупным сталактитом над головой твари. Замахиваюсь, но не успеваю ударить, рёв кракена вновь переносит меня в мир странных грёз, и передо мной оказывается Алиса, облачённая в белое свободное кружевное платье. Чистая, милая, беззащитная... Я не хочу этому верить, сознание сопротивляется, но не могу её ударить, рефлексы сами отводят удар в сторону.

Мотаю головой, пытаясь прийти в себя и скинуть морок. Понимаю, что лечу вниз, а молот в руке только придаёт ускорения. Выругавшись, прыгаю в портал, корректирую падение и материализуюсь ровно над раскрытым глазом кракена. Огромное глянцевое блюдце размером с окно передо мной, я с наслаждением трансформирую молот в меч и, вкладывая в удар весь разгон и вес, втыкаю оружие.

Мягкий глаз поддается неожиданно легко, меч проваливается в него по рукоять, я влетаю следом, прорывая аналог роговицы. С упоением размахиваю мечом, превращая орган зрения в месиво. Меня заливает какими-то жидкостями, но я лишь отплевываюсь, протираю глаза и продолжаю своё кровавое дело.

Кракен приходит в движение, меня бросает из стороны в сторону внутри глаза. Раздаётся рёв, но он бьёт уже только по ушам, а не по мозгам, никакие галлюцинации не подменяют реальность. Понимая, что это может быть моим шансом, перемещаюсь порталом обратно к сталактиту, и переделанным молотом бью по основанию. Нарост трещит, но не падает, я лечу вниз, но вновь активирую проход и оказываюсь снова в той же точке. Ещё один удар – сталактит слегка пошатнулся, но всё равно остался на месте. Снова прыжок – и на этот раз упрямая каменюка с треском отваливается и летит вниз вместе со мной.

Смотрю вниз: крекен уже нижней частью скрылся под водой, глаз не видно. Но над поверхностью воды всё равно остаётся приличная часть его туши. Заострённый сталактит устремляется вниз, словно копье, по пути набирая приличную скорость.

Но я не любуюсь дальше, а вновь прыгаю, зависая перед следующим сталактитом. Бью по нему, пока он не начинает качаться. Яростно выдыхаю:

— За Сиану! – удар, от которого камень срывается с потолка.

— За Алису! – следующий сталактит отправляется в полёт в один конец, а я ухожу в портал.

— За Землю, сука! – ещё один подарок отправлен вниз.

Маны остаётся ничтожно мало, руки настолько устали, что с трудом держат молот. Я выдыхаюсь и практически валюсь на берег, тут же бросаю оружие и затыкаю уши от рёва кракена. Кажется, из ушей вновь идёт кровь. Провожу ладонью по уху и действительно вижу тёмный развод на руке.

А через секунду получаю мощнейший удар в грудь – большое щупальце отправляет меня прямиком в ближайшую стену. Основательно врезаюсь затылком, раздаётся треск. Хочется надеяться, что это был не мой череп, но додумать мысль не успеваю, проваливаясь в безмолвную темноту, пеленающую сознание.

Глава 3. Мэй Лакриста Солтер

Время неумолимо склонялось к вечеру. Большое жёлтое светило медленно скатывалось за горным хребтом, взращивая темные угрожающие тени на земле. И вслед за ними росла тревога отряда Лакристы. Они всё чаще бросали нервные взгляды то на светило, то на часы, то на заваленный выход из тоннеля.

Невозмутимыми оставались только странные оборванцы, без страха смотрящие на прячущееся солнце. Может, они просто не понимали, что их ждёт после заката? Иначе как они могли столь спокойно ждать ночи посреди выжженного поля без укрытий? У них, конечно, были эти их наземные средства перемещения, но они окажутся слабой защитой от местной агрессивной живности.

Плюсом ко всему к вечеру ощутимо похолодало, Лакриста с большим удовольствием бы сейчас оказалась внутри флаера, а не снаружи, но гордость не давала ей удалиться, бросив основной отряд, когда сама же решила дожидаться неизвестно кого вместе с дикарями.

Однако холод ничуть не смущал отряд оборванцев, их воины деловито начищали оружие, сидя на странных наростах на броне их машин. Они готовились к ночи совершенно спокойно, наматывали на себя найденные тряпки, негромко переговаривались, даже смеялись. Их сосредоточенные лица вызывали недоумение.

— Как можно быть такими безрассудными? – прошептала Лакриста, не понимая происходящего. – Их же всех могут убить ночью. И всё это ради одного человека?

И тут же резко выдохнула, вспоминая, что странный помощник главы дал слово, что отряд тронется с места при наступлении полной темноты. Но даже это было рискованно, лучше бы было убраться отсюда прямо сейчас, но эти странные люди никак на это не соглашались, готовые ждать командира до последнего.

Внимание Лакристы привлёк невысокий Арейни. Этот вид она хорошо знала – коренные жители планеты, частенько встречающиеся в городах-полигонах, созданных для первичного теста реципиентов, как называла всех новоприбывших система. Но вот в их городе Арейни было мало.

Мысленно отметив, что надо бы с ними поговорить, Лакриста обернулась к своему отряду. Они нервничали, девушка это прекрасно понимала. Ведь они были тут не просто на задании, а ещё и сопровождали её. И то, что сейчас она подвергает себя излишней опасности, могло бросить тень на их репутацию.

Один из её приближённых, мэтр Дэус, приблизился, почтительно снял шлем и чуть поклонился в знак уважения.

— Капитан, позвольте обратиться, — раздался его слегка хрипловатый голос.

Русые, слегка тронутые сединой волосы были в некотором беспорядке из-за ношения шлема, на лице явно были заметны возрастные морщины.

— Да, мэтр. Что-то важное? Или вопросы появились? – скучающе спросила Лакриста, всеми силами стараясь не выдавать своего беспокойства. Если уж эти дикари не боятся ночи, то ей точно нельзя показывать свои реальные эмоции. Ей, мэй Лакристе Солтер, капитану четвертого ранга Альянса Объединенных Сил!

— Есть предложение, — сержант Дэус серьёзно смотрел на свою госпожу, готовый отстаивать интерес отряда. Пусть даже слегка в ущерб самомнению капитана. – Нам стоит убираться отсюда как можно быстрее. Скоро скроется солнце, и тогда начнётся форменный беспорядок. Мы и дикарей не вытащим, и сами можем пострадать ни за что.

— В этой зоне только земляные черви и племена гархов, больше никого. Ни те, ни другие проблемы не составляют для гвардии Альянса. Или у вас есть сомнения по этому поводу, сержант? – приподняла брови Ларкиста.

— Нисколько, — не поддался на провокацию Дэус. Его лицо стало презрительным, когда речь зашла про отряд из-за горы. – Но есть ли смысл сидеть здесь? Ждать вождя какого-то дикого племени, даже толком не зная, чем он может быть нам полезен? Да, его люди верят в него, но это ещё не аргумент в пользу того, что он может быт полезным для нас. Степень риска не соотносится с возможным результатом.

— Нам могут быть полезны эти люди, — упрямо мотнула головой Лакриста. – А, особенно, Арейни. Ты посмотри, сколько среди них этих местных жителей! А ведь они тоже не путешествуют со случайными людьми.

— Но риск…

— Скажи, сколькие в нашем городе имеют квесты от коренных? – резко обернулась к нему капитан. – Помнишь эти катастрофические для прокачки числа?!

Он замолчал, состроив кислую мину, возразить было нечего.

— Вот-вот. А ведь квесты, это – потенциальные первородные! Разве ты не хочешь победить и покончить со всем этим? Не хочешь вернуться в наш родной мир и снова жить полной жизнью?

— Хочу, — с тяжёлым вздохом отозвался сержант. И сделав пару решительных шагов вперёд, окликнул одного из Арейни. – Эй, уважаемый, я желаю поговорить с главным среди вас.

Тот смерил военного взглядом.

— В таком случае вам необходимо дождаться господина Ворона. Он у нас главный, — ответил ушастый коротышка и слегка поклонился.

— Ворон – это Джек? — уточнила Лакриста. — Тот, кого вы все ждёте, глава?

— Именно он, — закивал Арейни.

— Нет, — раздражённо нахмурился Дэус, слыша не то, что хотел. – Я имел в виду того, кто является главным среди конкретно вашего вида.

— А, это можно, — тот слегка улыбнулся. – Сейчас.

Он удалился и пропал с глаз, исчезнув за машинами.

— Что ты задумал? – Лакриста посмотрела на сержанта.

— Важность коренных действительно высока. Стоит предложить им помощь и увезти до того, как наступит ночь. Или дать им возможность перейти под нашу защиту, чтобы они могли не зависеть от дикарей.

— Стоит, — не стала спорить капитанша.

Через пару минут маленький ушастик привёл Арейни в длинном облачении, похожем на халат, и в разбитых очках, перемотанных клейкой лентой по центру, на переносице.

— Приветствую вас, Чаин, — он чинно представился и стал молча ждать, не задавая вопросов.

— Капитан четвёртого ранга мэй Лакриста Солтер, — сочла необходимым представиться Лакриста.

— Сержант второго ранга Дэус, — повторил за ней мужчина. – У меня к вам есть предложение.

На этом моменте капитанша еле заметно усмехнулась: слишком много предложения за один час.

— Мы можем вывезти всех членов вашей расы, вашего вида, если позволите, в безопасное место. Вы очень ценны для системы в этой битве, а, значит, имеете большую ценность для тех, кто хочет победить в войне. Именно этого мы добиваемся. Как вам такое предложение?

Чаину не потребовалось время для раздумий, он ответил сразу, как только сержант закончил говорить:

— Благодарю вас за столь заманчивое предложение, но мы ожидаем господина Ворона, — почтительно склонил голову Арейни, показывая, что не желает оскорбить своим отказом. – И будем ориентироваться на то, что скажет его заместитель.

— Тот блондин с шилом в одном месте? – фыркнул Дэус, презрительно кривя губы.

— Господин Калум, — в голосе Арейни внезапно прорезались отчётливые металлические нотки. – Я попрошу вас проявить уважение к заместителю главы.

— Хорошо, но подумайте сами, мы ждём уже несколько часов, — начал увещевать Арейни сержант. – Если бы ваш глава был жив, то давно появился бы. Поймите, та тварь, что засела внутри тоннеля, она не проста. Дело не только в его силе, у него есть свои особенности. Кроме того, карстовые пещеры в этой горе наполнены всякого рода монстрами и чудовищами. Где ещё им прятаться от солнца? Но скоро ночь, а, значит, они выйдут.

— Основной тоннель завален, — кивнул на закрытый вход в гору Арейни. У него ни капли беспокойства не вызвали слова сержанта. – Наши люди разобрали лишь малую часть, которая не приведёт к обвалу всей конструкции, но достаточна для того, чтобы протиснулся один человек. Много тварей оттуда не хлынет.

— Поверьте, в этой горе ещё полно небольших проходов, для монстров они вполне подойдут по размеру, — слегка снисходительно дополнил Дэус.

— Значит, мы вступим в бой с этими существами, если это будет необходимо для главы, — Чаин развёл руками с легкой улыбкой на лице.

— Ради чего?! Вы готовы умереть, как он? – не выдержал сержант.

— Он не мёртв, мы не мертвы, — Арейни покачал головой, оставаясь островком спокойствия и веры в своего главу.

Лакриста в глазах Дэуса читала, как ему хочется оторвать эту маленькую ушастую голову, вскрыть и проверить её на наличие мозгов.

— Да что за слепая вера, откуда вы знаете, что ваш непобедимый герой жив?! – взорвался Дэус, повышая голос.

И как в ответ на это находящиеся неподалеку оборванцы вдруг поднялись со своих мест, угрожающе щёлкая затворами и сводя на сержанте острые как ножи взгляды. Но Чаин не собирался поддерживать чуть было не возникший конфликт, он махнул рукой, успокаивая своих.

— Клановая система, — невозмутимо сообщил Арейни. – Мы связаны с нашим главой с помощью системы. Она показывает индикатор Джека. Он ранен и довольно серьёзно, водный баланс нарушен, идёт воздействие какого-то странного рода. Но он жив, это однозначно. И о его гибели мы также будем уведомлены системой. Поэтому, поверьте, Джека стоит ждать, это уже было проверено неоднократно.

— Клановая система? – вдруг насторожилась Лакриста. — Вы все состоите в клане?

— Абсолютно верно, — подтвердил Чаин.

— Немногие обладают таким навыком, — она бросила быстрый взгляд в сторону заваленного тоннеля.

— Мы обладаем, — не без гордости заметил Арейни.

— Ваш глава – очень интересный реципиент, — задумчиво проговорила капитан.

Вдруг из недр горы, как будто откуда-то снизу, донёсся отдалённый рык, существенно приглушённый породой, но всё равно слышимый на поверхности. Однако через мгновение звук перешёл в писк, а затем и вовсе заглох, твари, издавшей его, было явно нехорошо.

— А вот и конец, — хмыкнул Чаин. Его взгляд замылился, он что-то смотрел на интерфейсе. – Скоро Джек вернётся. И мой народ подождёт его вместе со своим кланом.

— Но почему? Мы можем дать защиту и покровительство! — в сердцах прорычал Дэус. — Это лучший вариант.

— Не для нас, — покачал головой Чаин. — Не для нас.

Солнце почти исчезло с горизонта, Лакриста настороженно смотрела по сторонам, пытаясь увидеть намёки на зарождающуюся в чёрных тенях опасность.

Воины клана Ворона стояли и смотрели на тоннель, особенно близко к нему располагалось двое наиболее возрастных дикарей. Они не разговаривали, да и намеренно стояли на отдалении друг от друга, но оба как будто всей душой тянулись к тоннелю. Всё замерло, всё застыло в ожидании.

Каждый ждал чего-то своего. Кто-то темноты и опасности, а кто-то того, кто пошлёт в задницу и то, и другое.

— Движение, триста метров, — вдруг подал голос один из воинов Лакристы, следивший по приборам за окружающей обстановкой.

— Движение, двести, слева, — тут же сообщил второй на том же посту.

— Движение, двести пятьдесят, прямо по курсу…

Информация сыпалась со всех сторон, и ничего хорошего из неё не следовало: кто-то довольно многочисленный окружал отряд.

— Патриарх вас отлюби, они слишком рано! – выругался Дэус. – Все во флаер! Бегом! – закричал он клановым, махая руками. – Здесь земляные черви!

Но реакция дикарей была совсем не той, которую ожидал сержант.

— Всем приготовиться к бою, убраться с земли! – тут же раздался голос белобрысого заместителя, он деловито забрался на капот броневика и раздавал приказы. – Подгоните машины, создать коридор от тоннеля, обеспечить безопасность! Стрелки по местам! Рал – первая линия обороны, Минерва, лучников на крыши машин, стянуться в кольцо, ждём!

Клановые рассыпались, как муравьи. Всё в один момент пришло в движение, которое в первый миг могло показаться беспорядочным, но на самом деле все действия были чётко спланированы. Взревели моторы, несколько машин образовали проход от тоннеля, от него цепочка разумных потянулась к создавшемуся кольцу обороны.

— На земле не оставаться, забирайтесь на возвышенности! – скомандовал Калум.

Последние лучи светила сверкнули особенно ярко, и площадка около прохода погрузилась в темноту. Лакриса тряхнула головой, надела шлем.

— Не успели! – прорычал под нос Дэус и бросился к мэй Лакристе. – Госпожа, надо уходить, эти безумцы затащат нас в могилу вслед за собой!

Лакриста задумалась: похоронить отряд ради кучки разумных, которые непонятно во что верят, или уйти? Она взвешивала, пусть все её инстинкты и кричали о том, что надо убираться отсюда как можно быстрее. Это не было чем-то постыдным, любой воин Альянса уже бы ушёл. Это было рационально, а, значит, правильно. Но эти странные бойцы продолжали отчаянно ждать своего главу. И Лакриста решила, что стоит рискнуть. Тем более что здесь действительно не должно было быть противников с очень высоким уровнем. По крайней мере, на поверхности.

— Отряд, мой приказ: помогать клановым, рассредоточиться! У них нет оборудования! Активировать лазеры, будем подсвечивать угрозу!

— Это полное безумие, — только и сказал Дэус, но без лишних вопросов ушёл выполнять отданный вышестоящей приказ.

Флаер озарил пространство вокруг светом, люди заметили первые горбы подземных червей, выныривающих метрах так в ста от них. Пластины, которыми были покрыты эти монстры, бликовали в свете прожекторов.

— Угроза слева! – проскрипел Дэус. – Открыть огонь!

Застрекотали винтовки, но пули клановых отскакивали от пластин, не нанося никакого урона червям, только высекая искры.

— Да вы шутите, опять?! – раздался чей-то разгневанный крик. – Они тут все бронированные что ли?!

Однако пара метких выстрелов из бластеров воинов Альянса решила проблему с первым червём. Тварь замедлилась, и стала втягиваться вниз, уходя от опасности.

— Эт-то сем-мейство, — вдруг дрогнувшим голосом произнёс молодой побледневший воин с локатором в руках. – И мы только что ранили самку…

— Патриарх вас поимей! – Дэус взмахнул рукой, привлекая внимание. – Всем приготовиться, сейчас они нападут!

Но неожиданно со стороны тоннеля раздался крик, девушка с огненно-рыжими волосами не жалела своих голосовых связок:

— Джек вернулся! – она дёрнула за руку черноволосую серокожую девушку. – Алиана, помоги, он ранен!

Лакриста, смотрящая на это безумие из центра круга, в который сгруппировался её отряд, увидела, как люди потрясают оружием и приветственно кричат, машины слегка отъезжают, давая путь хромающему от тоннеля высокому парню. Девушки, черноволосая и рыжая, бросились ему помогать. Сначала он от них отшатнулся, но потом как будто смирился с тем, что они подхватили его под руки и стали помогать идти. Но их довольно быстро и решительно оттеснили подбежавшие Калум и мужчина в возрасте.

— Как же медленно он ковыляет, — прошептала Лакриста, не веря, что именно вот этого доходягу так ждали клановые дикари, и вот ради этого они все сейчас рисковали своими жизнями.

Джек появился в круге у флаера лишь через мучительные две минуты, по мере течения которых кольцо червей из одного семейства сжималось вокруг людей.

— Калум, воды, — прохрипел молодой парень.

Его одежда была вся в крови, слизи, волосы слиплись в грязные сосульки, лицо опухло, заплыл правый глаз. Куртка и штаны были разорваны, открытые участки кожи в мелких кровоточащих ранах, как будто его пропустили через мясорубку.

— Босс, я так рад, — голос белобрысого подрагивал.

— Воды! – долгожданного главу на данный момент совсем не волновали чувства помощника.

И никто не торопился убираться отсюда, несмотря на то, что их окружали черви, и вообще все забыли, что собирались бежать, как только глава вернётся. Что страшно злило капитана.

— Быстро во флаер! – прорычала Лакриста, выходя из центра круга.

Но никто не обратил на неё внимания, все взгляды были прикованы к появившемуся дикарю.

Калум поднёс бутылку с водой, и парень жадно присосался к ней, стискивая податливый пластик израненными руками.

— Босс, а… Сиана? – как-то непривычно замявшись спросил блондин, оглядывая проделанный парнем путь от тоннеля.

Лицо пришедшего изменилось, дрогнуло и окаменело, явно выделились желваки, глаза в один момент стали пустыми и уставились на песок, но создавалось ощущение, что Джек ничего не видел перед собой в этот момент. «Как у мертвеца», — подумалось вдруг Лакристе.

Калум резко склонился к главе, приобнял его за плечи, сжимая, но Джек был как из камня. Не пошевелился, лицо не изменилось, взгляд всё так же буравил песок.

— Обстановка, — сипло, но при этом со сталью в голосе спросил он.

— Нас окружили, — выпрямился и как-то буднично доложил Калум. – Какие-то черви, будь они неладны. Бронированные, пули их не берут. Местные, вон, Альянс какой-то, встретили нас и переполошились при их появлении.

— Отнеси меня в безопасное место, — вдруг попросил Джек. – Когда всё закончится.

На лице Калума на секунду промелькнуло удивлённое выражение, но тут же сменилось обычной миной.

— Да, босс, как скажете.

Он хотел добавить что-то ещё, но тут ему на плечо легла тяжёлая рука мужчины в возрасте. Белобрысый глянул на него вопросительно и тут же сделал шаг назад, подпуская его к главе.

Но Джек этого уже не видел, он смотрел в землю, не поднимая головы.

— Отойдите, — коротко проговорил глава, и все тут же подчинились, делая пару шагов от него.

Локаторы воинов Альянса уже вопили об опасности в непосредственной близости, бластеры в руках кружили по земле, пытаясь уловить момент прорыва. Лакриста готова была собственноручно задушить парня, которого все так ждали. И ради чего?! На что такое он способен, чтобы ради него жизнь отдавать?!

Джек закрыл глаза, на его теле чётко обозначились мышцы, на лбу заиграла жилка, лицо покраснело. Он вдруг упал на колено, обрушил кулак на землю. И с этим ударом все упали на колени, как будто на плечи опустилась сама вечность. Дышать стало сложно, лёгкие сжало.

«Гравитация», — скользнула мысль в сознании Лакристы. – «Эта недооценённая стихия может быть как другом, так и врагом, от которого нет спасения».

Земля затрещала, всех людей прижало к ней, словно песчинки, и распластало. На ногах не удержался никто. Лакриста только и могла, что видеть сосредоточенное лицо Джека, не в силах пошевелиться, пока вокруг них сминалась земля на добрые пару метров. В круг действия попали только флаер и группа людей. Лакриста могла шевелить только глазами, и кое-как отвоёвывать воздух со страшными хрипами, смотря по сторонам по мере возможности. Послышался писк умирающих монстров, а затем он сменился звенящей тишиной.

Когда Лакриста поняла, что больше на неё не давит вселенная, то приподнялась на локтях, успев заметить, как парень в центре бессильно завалился набок и кулём свалился на песок. К нему тут же подошёл тот самый мужчина в возрасте и поднял на руки. Под рекомендации Калума он унёс парня куда-то за машины.

Капитан поднялась и с кривой усмешкой глянула на отряхивающегося Дэуса.

— Не зря мы ждали, а, сержант?

В ответ посыпалась неразборчивая речь, целиком состоявшая из мата. Вокруг них образовался круг, очерчивая флаер и группу людей, они стояли на возвышении. А по сторонам, куда не глянь, была лишь окружность, где под вдавленной на пять метров землёй подыхали черви…

Глава 4. А.О.С

Большая светлая комната, в углу парящие металлические полукруглые горшки с изогнутыми растениями без листьев, но с вытянутыми синеватыми колючками, на стенах голограммы, демонстрирующие пейзажи с преобладающим фиолетовым цветом во флоре и фауне.

В центре комнаты в воздухе висит пластина массивной стеклянной столешницы, в которую вмонтирована панель управления. Рядом в таких же парящих креслах расположились двое: девушка и мужчина в возрасте. У обоих была очень бледная кожа, черты лица указывали на семейное сходство. Мужчина облачён в костюм из плотной синей ткани с золотистыми полосами на рукавах, на девушке же была узкая длинная юбка цвета стали и белая рубашка с кружевным воротником. Около обоих парили небольшие чашечки с кофе.

Мужчина активно жестикулировал, то вскидывая руки к голове, то опуская их, сдерживая желание рвать на себе волосы, которые составляли довольно пышную седую шевелюру. Парящая рядом чашка то приближалась, то отклонялась, в зависимости от реакции встроенных датчиков, отслеживающих движения владельца.

— Кристи, ты не понимаешь! – голос патриарха дрожал от негодования. – Так рисковать при разведке… Это недопустимо! Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы себе этого не простил, ты понимаешь?! После того, что случилось с твоей матерью…

— Понимаю, — девушка слегка склонилась в поклоне, не желая лишний раз волновать отца, но при этом твёрдо отстаивая свои права на самостоятельную жизнь. – Однако я не за красивые глаза имею звание капитана четвертого ранга. Я оценила риски, взвесила все обстоятельства. Тем более сержант Дэус подтвердил всю ценность принятого мною решения.

— Я слышал, — патриарх отмахнулся рукой, скривился. – Он с самого утра бьёт себя пяткой в грудь и мешает медикам, которые пытаются привести в чувства эту вашу добытую ценность.

Лакриста вздохнула и вся подобралась, следя за реакцией отца на свои дальнейшие слова:

— Он – первородный, обладатель одного из сильнейших классов, — выговорила она чётко.

Патриарх именно в этот момент имел неосторожность сделать глоток из чашки, и Лакриста быстро пожалела, что решила сказать про класс новоприбывшего именно сейчас: фонтан тёмных капель вырвался на её рубашку, покрывая кристально белую ткань уродливыми пятнами.

— ЧТО?! – прогудел отец. – Что ты сейчас сказала? Какой у него класс?! – он даже подался вперёд, впившись глазами в дочь.

— Гравитация… — с явным раздражением в голосе произнесла Лакриста, смахивая платком капли с вороника.

— Гравитация, — как в тумане повторил патриарх, откидываясь на спинку кресла и устремляя невидящий взгляд на одну из голограмм на стене. – Подумать только, в нашем городе ещё один гравитон. Сколько их не было? – и только тут он заметил капли на стекле столешницы и недовольное лицо дочери. – Прости меня. Твоё сообщение было слишком неожиданно. — Он снова пригубил кофе, на лице появилась слегка мечтательная улыбка.

— А также с этим первородным прибыло около пятисот коренных, — только произнесла Лакриста и тут же поняла, что поспешила.

Второй фонтан тёмными каплями залил её от лица до пояса, полностью уничтожая надежды девушки на то, что можно будет обойтись коротким циклом стирки.

— Папа! – воскликнула она. – Ротанский шёлк! Сам же привёз ткань с…

— Так чего же ты молчала?! – патриарх вскочил на ноги, не обращая внимания ни на крики дочери, ни на разведённый бардак. – Мне срочно нужно его увидеть! Скажи этому своему сержантику… — он пару мгновений вспоминал имя, – Дэусу, что если хоть волос упадёт с головы гравитона, я его лично понижу до рядового и назначу тысячу смен по уборке общественных туалетов!

— Это его не испугает, — скривилась Лакриста. – Он сам готов убить за подобный экспонат. Ты бы видел, как изменилось его лицо, когда Дэус понял, кого мы там так долго ждали… — девушка довольно улыбнулась. – Расскажу тебе эту историю в следующий раз.

Но отец её уже не слышал.

— Гравитон, — бормотал себе под нос патриарх, торопливо выбегая из кабинета. – Только подумать, ещё один гравитон…

Лакриста проводила отца погрустневшим взглядом. Затем ей на глаза попалась заплёванная кофе столешница.

— А я, пожалуй, приму душ, — со вздохом проговорила в пустоту Лакриста, поднялась и вышла следом за отцом.

***

Первое, что я начал ощущать, был холод. И каких-то долей секунды стоило понять, что прикасаются ко мне чем-то холодным и острым. Дальше рефлексы сработали раньше, чем мозг успел обработать информацию: я молниеносно меняю позицию из положения «лежа». Скатываюсь с того места, где покоилось моё тело, даже не открывая глаз беру в оборот стоящую рядом угрозу, оказавшуюся на ощупь довольно маленькой и хрупкой. Слитным движением нахожу горло и сдавливаю, прижимая объект спиной к своей голой груди, готовый вырвать трахею вместе с куском плоти.

— Осторожно! – пробасил кто-то рядом. – Всё в порядке! Не делай лишних движений!

Я распахиваю глаза, видя перед собой двоих незнакомых мужчин. Оба примерно ровесники Рэда, седовласые и с военной выправкой. По крайней мере, так кажется со стороны. У них бледная кожа, которая практически сливается с белыми халатами. Но никаких опознавательных знаков нет, понять о них что-то ещё невозможно.

Так что, может, и военные, но вот смотрят на меня, не скрывая своего ужаса. Отец бы никогда так не сделал. Быстро шарю глазами, оценивая обстановку: белые стены, выложенные какой-то крупной плиткой, около стен стоят металлические шкафы с глухими дверьми. Меня от незнакомцев отделяет кушетка, накрытая белой простыней. На полу валяется какое-то подобие шприца, видимо, именно его иглой меня и пытались проткнуть. А ещё в помещении стоит странный запах. Не совсем привычный, но почему-то стойко вызывающий лишь одну ассоциацию – дезинфекция. И Запах усиливается, когда я принюхиваюсь к зажатой в руках жертве. Про своё состояние понимаю, что полностью обнажён и в этом помещении я из своих один, ни одного из клановых рядом нет.

— Только не причиняй вреда… — хором просят мужчины, странно блуждая по мне взглядом.

— Со мной всё в порядке, — пропищало тело в моих тисках, оно не пыталось сопротивляться, наоборот, максимально обмякло.

— Ему не причини вреда! – пояснил как неразумному ребёнку один из седовласых.

Тело возмущённо пискнуло, горло под моей рукой сыграло, пришлось слегка сжать, чтобы не проявляло слишком большой активности. И помнило, что я могу прекратить его существование прямо сейчас.

— Мы не можем потерять такого уникального носителя класса! – поддержал второй, гневно сдвинув кустистые брови.

— А меня, значит, потерять можно?!

По высоте исходящего из тела звука я понимаю, что в моих руках сейчас находится девушка, которая дрожит то ли от страха, то ли от возмущения.

— Сколько у нас в штате медсестёр, сержант? Приблизительно, — спросил один у другого.

— Около трёх тысяч, ваша милость, — с каменным неподвижным лицом ответил второй.

Я реагирую на обращение и с прищуром смотрю на того, который «милость». Под халатом виден костюм, но не поймёшь, то ли военный мундир, то ли что-то гражданское.

— Ты всё понимаешь, дитя, — скорбно опустил веки главный.

— Я?! – возмутилась девушка, даже дёрнулась в сторону этих двоих.

А я из всего происходящего сюрреализма выношу один основной вердикт: этот цирк для меня скорей всего прямо сейчас опасности не представляет. А вот являюсь ли для них опасностью я – сложный вопрос. Судя по сложно судить, люди передо мной или нет. Учитывая обстоятельства, они могут быть как инопланетянами, так и просто какими-то технически более развитыми людьми. Память услужливо подкидывает летающий аппарат, напоминающий реквизит из фильма звездные войны, который я успел заметить, когда выполз из тоннеля. Как же их там назвал Калум… Альянс вроде. Ещё бы понять альянс чего с чем, там, в городе-полигоне тоже свой альянс был. И ничего хорошего я от него не увидел.

Понимая, что это шоу пора заканчивать и переходить к чему-то более конструктивному, выпускаю медсестру из захвата, на всякий случай отталкивая её от себя. Она спотыкается и летит прямо в руки мужчины, названного сержантом. Медсестра вцепляется ему в плечи, чтобы сохранить равновесие, но стоит ей только выровняться, как она гневно отталкивает его от себя и резко оборачивается. Взметаются густые пепельные волосы.

— Ты! Дикарь! – вопит она, заставляя меня поморщиться.

Вот уж последнее, что я хочу слышать так это женская истерика.

— Давайте все успокоимся, — поднимает руки сержант и кладёт ладонь на плечо медсестре.

— Поддерживаю, — густой бас «его милости» тут же приводит девушку в себя. А слова добивают: — Рядовая, ты забыла о субординации? Перед тобой патриарх.

— Изв-вините, — вдруг схлынула с лица медичка.

Я наконец могу её рассмотреть и автоматически отмечаю аппетитные формы, подчёркнутые белым обтягивающим халатиком. Именно халатиков, ибо как уместили столь пышную в хорошем смысле особу в подобного рода лоскут, не представляю. Это как засунуть арбуз в носок. Или два арбуза, сочных, спе…

Но долго любоваться не выходит, девушка буквально испаряется из поля зрения. Власть человека передо мною действительно сильна, он будто маг, умеет заставить человека исчезнуть. Напомнил отца на работе, там все кто ниже него по рангу, тоже испарялись, не менее быстро.

— Присядьте, молодой человек, — просит тот, что назвался патриархом.

Видя, что я не тороплюсь следовать его словам, он повторяет:

— Присядьте, и мы поговорим. Вам ещё рано двигаться, ваши раны… — его взгляд скользит по моему телу.

Я и сам потихоньку начинаю ощущать себя как часть этого мира, а не как сплошной инстинкт самосохранения. И тут же несколько жалею об этом, потому как после схлынувшего адреналина меня тут же настигает боль. Причём по всему телу, а не в каком-то конкретном месте. Крайне неприятное ощущение.

— Я думаю, вы достаточно пришли в себя и готовы к разговору.

— Допустим, — собственный голос звучит непривычно хрипло, киваю и боком присаживаюсь на белоснежную простынь, покрывающую кушетку. Остро вспоминается, как мы ночевали не пойми в чём, не пойми где.

Пока мои собеседники рассаживаются по стоявшим недалеко стульям, оглядываю помещение уже более осознанно. На операционную не похоже, скорее обычная палата. Оказалось, что в неком отдалении стоит ещё несколько кушеток, отгороженных ширмами. За моей спиной располагается большое окно, дающее немало света, льющегося сквозь невинные голубоватые занавески. Чистота вокруг царит настолько кристальная, что даже шевелиться страшно, и почему-то так и тянет плюнуть, чтобы нарушить обстановку, а то от её идеальности ныли зубы.

— Где я? – спрашиваю первым делом, по умолчанию присвоив себе право первым задавать вопросы. При этом понимаю, что система переводит как мои слова, так и парочки напротив.

— Регион номер три под протекцией Альянса, город Кирстен, — спокойно поведал патриарх. – Я – глава города, патриарх Инсилио. Это, — он кивнул на второго мужчину в халате. – Сержант Дэус. Он и моя… гхм.. капитан мэй Лакриста Солтер помогли вам добраться сюда.

— Где мои люди? – это обилие новых сложных имён меня сейчас интересовало мало.

— Не беспокойтесь, они размещены, им оказана необходимая медицинская помощь, обеспечено место для проживания и выдано снаряжение. Они с нетерпением ждут вашего скорейшего выздоровления. Впрочем, уже дождались, — поправляется Инсилио. – Вы должны понять, мы не хотим причинить вам вреда. Напротив, вы важны для нас. Для города для Альянса в целом.

— И почему же? – спрашиваю, щурясь. Хотя есть у меня предположение.

— Вы обладаете уникальным классом, — подтверждает мои мысли патриарх. – Местные таких как вы зовут первородными, мы же оперируем понятием стихийник.

— Гравитон? – уточняю, чтобы не было разночтений в понятиях.

— Да, личный класс, — добавляет патриарх, заостряя внимание на втором слове. – Один из самых могущественных классов. Впрочем, подробнее вам расскажут на занятиях.

Вот тут у меня складывается ощущение, что я всё ещё сплю, и это мне снится. Занятия? Это шутка такая? Ещё в школу меня отправьте!

— На каких ещё занятиях? – недоумеваю, незаметно щипая себя за руку, но боль чувствуется, я не просыпаюсь. Значит, не сплю.

— Вам предстоит пройти базовое обучение, — улыбается Инсилио. – Там вам расскажут об обстановке, альянсе, классах и нашей главной угрозе, с которой мы боремся – вирусе, что порабощает разумные и неразумные организмы, уничтожает миры и затаскивает таких, как мы сюда, на поле главной битвы за мир.

«И это только по вторникам», — пронеслась в голове нотка сумасшедшего юмора.

— Я хочу увидеть своих людей, — чего бы они мне тут сейчас ни наобещали, верить на слово одному мужику в халате я не собирался. Будь он хоть патриархом, хоть папой римским. Пусть сначала вернут мне мой клан, а потом уже поговорим о том, чего они хотят конкретно от меня.

— Конечно, — отвечает патриарх. – Сержант Дэус вас проводит, а после, мы обязательно вернёмся к этому разговору.

Дэус тут же поднимается с места, вытягивается по струнке и прикладывает кулак к сердцу.

Внезапно материализуется медсестра и протягивает мне сверток:

— Ваша одежда.

И стоит мне только взять у неё комплект, как она тут же исчезает под суровым взглядом патриарха. Я же тороплюсь одеться и разворачиваю свёрток. Мне предложены серые брюки, такая же куртка, белая футболка, носки и белье. В качестве обуви выступало какое-то подобие кед на плоской подошве. Быстро облачаюсь и вопросительно смотрю на сержанта.

Тот кивает на двери и выходит первым.

— До свидания, молодой человек, — долетает в спину голос Инсилио.

В этот момент понимаю, что забыл представиться. А стоило бы, наверное.

— Зовите меня Джеком, — сказал я и вышел вслед за Дэусом.

Оказываюсь в коридоре. Сержант идёт широким шагом, времени оглядываться не так много, но я всё равно верчу головой. Мы движемся по узкому белому коридору, утыканному дверьми. Впрочем, они закрыты, и особо смотреть не на что. Навстречу нам никто не попадается, кажется, что здание вымерло.

Мы выходим на крыльцо, и я жмурюсь от ударившего в лицо солнечного света. Но глаза быстро привыкают, и я удивленно таращусь на всё, что меня окружает.

Оказалось, что вышли мы из высокого, этажей так в двадцать здания. Причём в отличие от привычных уже высоток в городе-полигоне, эта была абсолютно целой, все окна на месте и даже блестят чистотой. Но самым шокирующим было не само здание, а площадь перед ним. Она была полна жизни, по кольцевой дороге передвигались блестящие машинки, аэрокары, похожие на капсулы, электрокары Арейни, а по центру сверкали брызги замысловатого фонтана. Каждое здание, что окружало площадь, было как будто вымыто и блестело в свете падающих лучей светила. По вычищенным тротуарам свободно ходили прохожие, сверкали улыбками бегающие нарядные дети.

А через секунду я вообще впадаю в ступор и замираю на месте, потому что на противоположной улице замечаю гуманоида в костюме аквалангиста, только без ласт, с прозрачным шлемом на голове, отчётливо напоминающим аквариум. В месте, где у обычных людей находятся щёки, у него были жабры, которые периодически приходили в движение, обнажая красноватые внутренности под ними.

А рядом с этим странным индивидуумом невозмутимо шагает девушка с ярко синей кожей и красными волосами. В остальном большинство населения было неотличимо от людей, таких как я или Дэус.

К нам подъезжает машина, напоминающая армейский джип по габаритам и квадратным углам, но при этом Роллс-Ройс по отделке – глянцевая, с приятным кожаным салоном, в который я с наслаждением усаживаюсь.

— Седьмой квартал, — приказывает Дэус.

Парень в форме и фуражке почтительно кивает.

Я же прилипаю к окну и не отрываясь смотрю на проносящиеся виды. Даже не представлял, что я настолько отвык от такого зрелища. Бары, рестораны, поток гуляющих людей на тротуарах. И как добивающий элемент – как только мы покинули площадь, над нами пролетел поезд. Оказывается, весь город пронизывали рельсы, идущие по крышам домов.

— Как такое возможно? – пораженно выдыхаю, в душе не чая, как они умудрились убрать весь шум и погасить вибрацию от движения таких махин по рельсам, что это не мешает обычным жилым домам.

— Альянс, — пожал плечами Дэус, для него всё это было само собой разумеющимся. – Мы взяли управление на себя, восстановили города, а прибывающие из полигонов помогли доработать частности. Каждая раса внесла свой вклад.

— Сколько же этих полигонов? – спрашиваю, пребывая в шоке от возможного количества населения на один лишь город.

— Нам известно о тридцати, но не все территории под контролем Альянса, поэтому сложно подсчитать точно. Арейни заявляют, что их мир населяли четыре миллиарда жителей, а это значит, что мы ещё откроем новые локации в будущем. Не так много, потому что Арейни живут гораздо плотнее, некоторые города до прихода системы насчитывали до ста пятидесяти миллионов жителей.

— А сколько в этом? – спрашиваю, мысленно уже опасаясь услышать цифру после всего сказанного.

— На данный момент двадцать пять миллионов. Но город постоянно расширяется.

Я попытался представить такую уйму народу в пределах одного города, и глаза сами собой полезли на лоб.

— Мы выдадим вам жильё в квартале академии, — продолжает вещать Дэус. – А ваших людей уже расселили в седьмом. Он почти у стены, мы продолжаем рост, центральные части заняты, там почти нет места, - сказано это было подозрительно извиняющимся тоном. Да кто они такие? И самое важное, кто я такой в их глазах?!

Вскоре, спустя час езды, я замечаю высокую стену из металла и бетона. Мы въезжаем в посёлок, состоящий из трёхэтажных домиков по типу таунхауса. Каждый разделен и имеет две двери, два дворика. На глаза попадаются знакомые лица воронов, кто-то сидел на газоне у дома, кто-то прогуливался по тротуару, но меня они пока не видели за тонированными стёклами автомобиля. Хотя, наверное, должны были заметить по клановой системе.

Мы заворачиваем и останавливаемся на площади этой идеальной деревеньки, классической мечты американца, не такой душной, как центр города, где балом правили здания-великаны, почти касающиеся облаков.

И тут же стоят знакомые фигуры: Лиз, Алиса, Алиана, Наставник и Рэд.

— И где Калум потерялся? – хмыкаю, выходя из машины и с удовольствием попадая в объятия девушек. Кажется, я попал домой…

Буду очень благодарен за лайки)

Глава 5. Мэй Блад

Сижу, думаю обо всём и ни о чём конкретно. Сам собой вспыхивает в памяти момент, когда из огромной мёртвой туши кракена в пещере появилась красная, пылающая как солнце, эссенция. Пришлось даже прикрыть глаза, под веками плясали фейерверки. Тело ныло так, что не хотелось даже моргать, однако пришлось сделать над собою усилие. Спасения утопающих – дело рук самих утопающих. Никто не придёт сюда спасать меня, так что надо шевелиться и выбираться.

Кое-как привык, открыл глаза. По спине пробежали мурашки от увиденного кадра из старого фильма кошмаров: всё было залито красным, вода в озере превратилась в кровь, капли конденсата на стенах приобрели багряный оттенок,

— Убить того, кто советовал спальни для интима отделывать в красном цвете, — пробурчал я, мотая головой и сбрасывая морок.

Вошёл в воду, сделал несколько шагов, пока вода не достигла груди, поплыл. Забрался на ближайшее щупальце и полез вверх к светящейся сфере. Надо сказать, размера она была огромного, по сравнению со всеми, виденными мною до этого.

Где-то на задворках сознания проскочила мысль, что там, где-то в глубине этого кровавого шарика есть и оцифрованная системой душа Сианы… Бедная девочка… А ведь именно она спасла меня от неминуемой смерти в пасти чудовища. Я не верю в призраков, перерождение и прочую потустороннюю чушь, но это объяснить я не мог никаким путем. Однако мне совершенно иррационально хотелось верить, что хоть частичка души Сианы смогла остаться рядом со мной.

Забрался наверх, встал перед сферой, щурясь от яркого света. Выдохнул и резком взмахом руки поглотил эссенцию. Да, я мог это сделать, не сходя с места, где очнулся, но почему-то мне казалось важным сделать это непосредственно собственными руками. Может, как дань уважения Сиане, а, может, как подтверждение того, что я смог завалить эту тварь, из-за которой не успел воскресить свою Арейни… Да какая к чёрту разница? Мне просто хотелось так сделать.

И тут же, ожидаемо, посыпались системные сообщения.

Внимание, за убийство монстра, уровнем больше чем ваш на 25 уровней, вы получаете бонус! Мана увеличивается на 300 единиц…

Внимание, за убийство монстра, уровнем больше чем ваш на 50 уровней, вы получаете бонус! Сила увеличивается на 45 единиц…

Внимание, за убийство монстра, уровнем больше чем ваш на 75 уровней, вы получаете бонус! Ловкость увеличивается на 45 единиц…

Внимание, за убийство монстра, уровнем больше чем ваш на 100 уровней, вы получаете бонус! Открыт новый навык личного класса «Гравимолот». Область применения – вариативная. Радиус применения — 500 метров. Дистанция применения — 1000 метров.

— Что такое гравимолот? – хриплю, присаживаясь на туше – стоять тяжело.

На ответ я не рассчитывал, уже привыкнув, что ассистент выдаёт информацию по крупинкам, размер которых определяется техникой самостоятельно. Однако, как ни странно, в данном случае ответ поступил. Ассистент тут же услужливо нарисовал перед глазами модель человека без лица, который со взмахом бьёт рукой по скале, одним ударом расщепляя её в пыль. Тут же подсветились границы области применения. После чего голограмма взмахнула рукой ещё раз, и удар изменился, на этот раз человечек бил по земле. И тут же образовалась траншея, как будто кто-то ударил по тесту палкой. Взмыли в воздух куски земли и пыль. На этом сеанс кинопоказа завершился.

— А вот это что-то новенькое, — усмехаюсь.

Способности, бьющие по площади, – вещь хорошая. С тяжёлым вздохом я поднялся, нашёл более пологое место для спуска с кракена и скатился. Дообследовал пещеру на предмет выхода и нашёл-таки небольшую расщелину, которая вела в ту же сторону, что и лаз, через который я сюда выпал.

— Ассистент, карту ходов и карстовых пещер, — попросил, надеясь чисто на удачу.

Но процесс загрузки в ответ на запрос пошёл, так что я терпеливо подождал, присев у стены. Света как такового в пещере больше не было, только лёгкие тусклые отсветы из озера, где часть былого света всё-таки действительно давали водоросли. Но теперь кракена не было, так что я спокойно выпустил одну эссенцию души в качестве источника света, а большую часть содержимого контейнера пустил на восстановление организма – я не питал надежд на то, что смогу беспрепятственно выйти из пещер. Скорее наоборот, всё, что тут есть живого, будет максимально затруднять мой путь, так что стоило быть в форме.

Как только ассистент завершил загрузку карты и выдал, я забегал глазами по картинке. Карта была довольно скудная, как будто все эти многочисленные ходы, нарытые щупальцами кракена, на ней не отражались. Найденная мною тещина тоже не значилась как проход, но вот недалеко шла довольно протяженная ниша. Не совсем разобравшись с высотами, я всё-таки решил рискнуть и попробовать добраться до неё через расщелину.

Протиснулся и начал двигаться, обдирая руки об острые края породы. Делать это пришлось в темноте, так что момент, когда передо мною появилась пустота, я понял за секунду до того, как начал падать. Но инстинкты не подвели, успел ухватиться за край. Снова подсветил эссенцией и понял, что можно просто спрыгнуть – расстояние до пола составляло метра так полтора.

Карстовый ход был довольно большим, я мог передвигаться по нему без особых проблем. Сверившись с картой, побрёл в направлении выхода. К сожалению, судя по карте, ход не соединялся с внешней средой непосредственно, так что придётся ближе к концу искать какой-то другой путь наружу.

Я старался не вызывать лишнего шума и постоянно прислушивался, поэтому о том, что кто-то приближается, был извещен заранее, а не наткнулся, когда они вырулили из-за угла. Но даже раньше звука до меня долетела волна незабываемой вони, которая исходила от местных голлумов.

Я смотрел на их приближение и взвешивал на руках трансформированный меч. Винтовка холодила спину, но открывать здесь огонь – это созывать существ со всех щелей, а это в мои планы не входило. Завидев их оскаленные пасти, я поморщился – и пусть Калуму как-то сказал, что этих тварей стоит рассматривать как валюту для прокачки, сейчас мне настолько не хотелось с ними сражаться, что я готов был сам им доплатить.

— Всех денег не заработаешь, — пробормотал сквозь зубы. – Но я попробую.

Змеиный рывок – и вот я прошиваю насквозь сразу несколько рядов голлумов. Их ошмётки полетели с меня во все стороны, когда я стал рубить их направо и налево. Кто-то впивался мне в спину, чьи-то зубы пытались попробовать на вкус предплечья, кому-то это даже удалось, но, правда, посмертно.

Однако я как будто перестал чувствовать боль. Да что там боль, я словно вообще потерял все ощущения. На какое-то время ощутил себя бездумной машинкой для нарезки. Когда-то я уже впадал в подобное состояние, будучи наёмным убийцей. В таких условиях каждая смерть для тебя становится лишь предметом для упражнения в устном счёте, не более.

Я даже не заметил, как, прорубаясь через голлумов, из большого хода перешёл в какой-то узкий лаз. Передвигаться к тому моменту приходилось уже почти на коленях – ноги не держали, а руки с трудом поднимали меч. Лишь когда дорубил последних тварей и собрал с них эссенции, понял, что нахожусь где-то недалеко от выхода. Ощущались потоки свежего воздуха, и я побрёл на них, сверяясь с картой. И через пару минут оказался перед завалом, который перекрывал путь из тоннеля. В нём зияла чернотой небольшая трещина, которую кто-то заботливо организовал, вынув самые податливые камни.

Протиснувшись сквозь них, я похромал дальше. На мгновение остановился, окидывая взглядом тысячи расстрелянных приматов. И кому помешали эти животные? Калум не смог их контролировать? Пулевые отверстия были опалены, да и размеры слишком большие, что тоже странно… Много вопросов, но задать я их смогу только метров через триста, когда дойду до виднеющихся в темноте машин. Да и скорее всего через несколько часов хорошего сна – сейчас шевелить ничем, кроме ног, я уже не мог.

Не удержался, припал на колено на пыльную землю. И тут же меня за предплечья подхватили такие знакомые руки. Увидев перед собой Алису и Алиану, я невольно отшатнулся, слишком свежи ещё были воспоминания о наведённых кракеном видениях. В глазах девушек отразилось непонимание.

— Джек, ты в себе? – подозрительно оглядела меня Алиса. – Пойдём, мы поможем тебе…

— Только чизбургер не предлагай, — прохрипел окровавленными сухими губами, про себя отмечая, что из моего любимого блюда чизбургер теперь перекочует в непереносимые даже на вид. Как и пепси. Жаль.

Девушки переглянулись, Алиса пожала плечами и…

***

… Хлопнувшая дверь аудитории выводит меня из раздумий, заставляя вернуться в реальность. То есть за учебный стол небольшой аудитории-амфитеатра, где я с сегодняшнего утра обитаю на предпоследнем ряду с краю и пока стараюсь не привлекать внимания к своей персоне. Да, эти ребята из Альянса реально направили меня учиться, и я пока решил не возражать, посмотреть, что же из этого выйдет. Однако меня терзают смутные сомнения, что получится что-то хорошее.

В аудиторию стремительно входит преподавательница, розоволосая девушка в военной форме стандартного для Альянса синего цвета.

Громко хлопнув дверью, она проходит до своего стола и падает на стул, закинув обе ноги на столешницу. Во рту особы гуляет от одного уголка к другому ножка от подобия чупа-чупса. Девушка невидящим взглядом смотрит в район первого ряда амфитеатра, о чём-то напряженно размышляя, но никто не решается напомнить ей о том, что у нас уже минут как пятнадцать идёт занятие, согласно расписанию. Вся аудитория затихает, студенты замирают, как кролики перед удавом.

Я же продолжаю рассматривать гостью: левую часть её лица пересекает алый узкий шрам. Впрочем, на мой взгляд, он её даже не уродовал, а придавал некого шарма. На вид девушке около двадцати, выглядит стройной, даже хрупкой, но вот чутьё не обманешь, кожей ощущаю, как от неё веет какой-то непонятной опасностью. Усмехаюсь, откидываясь на стойку верхнего ряда – а вечер перестает быть томным, что-то в этой девице есть.

Народу в аудитории, кстати, довольно много. Я навскидку насчитываю пятьдесят человек. Все разного возраста, пола и даже расы… некоторых я даже не знаю, к какому виду отнести.

— Мэй Блад не в настроении, — слышу шёпот, соседка слева общается с подругой. — Слышала, что она потеряла несколько студентов на тестировании.

— Да?! – у второй округляются глаза от шока.

— Но, кажется, для неё это не впервой, — продолжает сплетничать девушка. – И, говорят, её это обычно не расстраивает, а злит.

— Ску-у-учно, — вдруг стонет розоволосая, названная мэй Блад, на всю аудиторию. – Ну что, бездари, начнём?

— Да, мэй Блэд, — хором отзываются все.

У меня же невольно пошли флэшбэки из детства, когда после подобного приветствия отец заставлял ещё и честь отдавать, представляясь по форме. Тихо скалюсь, благо сижу в углу, и меня пока преподавательница толком не видит.

— Кто расскажет мне, — она запрокидывает голову, таращась в потолок. Белая конфетная ножка перемещается в правый уголок рта. – Как мы поступим, если встретим гархов?

В аудитории настаёт гробовая тишина. Взметается вверх рука смазливого парня, сидящего на первом ряду и пожирающего взглядом обтянутые комбезом ноги преподавательницы. Она косит на парня взгляд:

— Да, Остин?

— А какие условия? Мы – отряд или один боец?

— Отряд, — кивает Блад.

— Мы далеко от города? – продолжает уточнять парень.

— Нет, город рядом.

— Тогда надо валить, — довольно усмехается парень.

— Кого валить? – в голосе Блад отразилась заинтересованность, она даже голову к отвечающему повернула.

В аудитории вновь зазвенела тишина.

— Валить в город, — уже не так решительно дополняет свой ответ Остин.

— Вот почему все вы – пустая трата времени! – фыркает Блад, презрительно кривя губы. – Ты-то, понятно, свалишь. Но запомни, когда вокруг не будет душа, ресторана, еб.., — тут у меня брови на лоб полезли, я поначалу даже переводчику не поверил. Ещё ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то кроме землян тут так ругался, — …ного шампуня и твоего уютного домика с полным холодильником; когда за спиной у тебя твой город и твои люди, а вас окружили тупоголовые, прямо как вы, гархи, да будь их хоть тыща, валить надо ГАРХОВ! Вот именно поэтому еба..ый Альянс так никуда и не продвинулся, пока выращивает боевых импотентов в тепличных условиях! – распаляется преподавательница всё сильнее.

Все приунывают, я же слегка склоняю голову набок, по-другому глядя на Блад. Что-то не вяжется, какая-то в этой дамочке нестыковка, но пока ещё не понимаю, какая именно. Да и боевые ситуации бывают разные, порою надо и отступить, но сейчас она тупо вымещает злость на студентах. Видимо, кто-то её с утра наскипидарил.

— А теперь топайте за мной, — она возвращает ноги на пол и первой выходит из аудитории, остальные струйкой тянутся за ней.

Я хмыкаю от эмоциональной вводной теоретической части и с любопытством иду смотреть, куда это нас ведут. Мы толпой минуем коридор и выходим во внутренний двор здания, напоминающего формой подкову. Вот уж везде это – чёртова классика учебных заведений.

Тут располагается что-то типа хоккейной коробки, но больше раз так в пять. Мы рассаживается на трибунах с лёгкой подачи Блад. Она что-то шуршит на приборной панели у входа в этот Колизей местного разлива, и всю коробку накрывает куполом.

— Так, ты… ты… и ты! – Блад указывает на Остина и ещё двоих – парня и девушку.

Причём девушка попадается одна из тех двух сплетниц, что сидели недалеко от меня. Все трое мигом бледнеют, но никто даже не подумает ослушаться приказа. Они входят под купол на негнущихся ногах.

Недалеко от меня кто-то начинает молоть языком.

— Вот и ещё минус три… — грустно замечает парень ниже меня на ряд.

— Жалко их, — вторит ему приятель. – А ведь это могли быть и мы.

Что-то меня такие разговоры не радуют. То ли обычная болтовня о том, что препод лютует, то ли за этим скрывается что-то серьёзное. Сложно понять с непривычки.

Тем временем троица встает у края арены, после чего в центре раздвигаются ранее незамеченные мною пластины, выпуская наружу троицу… гархов? Наверное, это они и были. Хотя я видел только мужчин в тряпье, щурящихся от солнечного света. В руке каждого было копьё, на бёдрах грязные повязки, на плечах какие-то засаленные шкуры. Все невероятно мускулистые, чернокожие, лица измазаны какой-то белой краской или извёсткой.

Они поднимаются по ступеням, скалясь, как звери. Студенты же прижимаются друг к дружке, сама Блад тоже встаёт на арене, но с противоположного края.

Дикари оценивают позиции, но на Блад почему-то идти не рискуют, устремившись в сторону зелёной троицы новичков. Нападающие рассредоточиваются, слегка склоняются к земле и бегут.

Остин разводит руками, между ними появляется огонь, но быстро потухает. Когда в него полетело копьё, парень не справился с активацией навыка, ему пришлось уйти от летящего оружия перекатом. Девушку окружает голубоватое сияние, она подбирает воткнувшееся у её ног копьё и метает его назад с утроенной скоростью, но дикарь с лёгкостью уворачивается, продолжая сокращать расстояние.

— И что ты теперь будешь делать, девочка? – кричит Блад, сцепив руки в замок и закинув их за голову. Её происходящее как будто вообще не напрягает, только ножка чупа-чупса вертится меж губ, как хвост рассерженной кошки.

Последний парнишка из троицы студентов попросту не выдерживает и устремляется в сторону купола.

Финал, занавес, я бью себя рукой по лицу. Если те, кто сейчас тут трещал о смерти, говорили всерьёз, то сейчас на арене произойдет три смерти. И ради чего? Чтобы потешить чьё-то самолюбие? Чтобы кого-то запугать? Так себе цели для разбрасывания человеческим ресурсом. Или не человеческим, не суть. Раньше я, может, и не обратил бы внимания, на Земле каждый день мрут тысячи, и ничего. Но сейчас у меня есть клан, который стал для меня семьёй. Я привык отвечать за людей, и напрасные смерти действовали на нервы. Особенно после того, что случилось в тоннеле…

Я решительно поднимаюсь, пробираюсь мимо зрителей к лестнице, спускаюсь прямо к куполу.

— Эй, ты куда? – доносится сзади, но я не собираюсь реагировать.

— Парень, слышишь меня? – спрашиваю у запыхавшегося студента, который только добежал до края арены.

— Д-да, — голос дрожит, челюсть трясётся. Жалкое зрелище. Душераздирающее просто.

— Дыши, тебе надо успокоиться. Какой у тебя навык основной?

— Солнечный луч, — блеет тот.

У меня возникает острое желание вновь впечатать руку в лицо, но я сдерживаюсь. И где они понабрали этих рафинированных?! Они же вроде тоже из полигонов должны были выйти, как я понял. – Свети им в лицо гарху. Тому, который идёт первым. А девчонке скажи защитить Остина. Тот пусть завершит активацию и отправит снаряд в гарха. Давай, время ещё есть.

— Д-да! – мелко кивает парень и бежит назад.

Он быстро возвращается к троице, что-то им говорит, все кивают. Расстояние слишком большое, я их не слышу. Между тем дикари приближаются, замедляясь и как будто растягивая удовольствие. Но тут самый трусливый из троицы студентов активирует дар, из его ладони вырывается солнечный зайчик, устремляясь в лицо центральному гарху.

— И вот это вот… — начинаю говорить со скрипом в голосе, но тут же давлюсь словами.

Потому что маленькое пятнышко к чертям сжигает гарху всё лицо, он заходится в рёве. Тем временем девушка, дождавшись, пока второй гарх метнёт копье, пытаясь прервать активацию Остина, прыгает вперёд, окутанная сиянием. Копьё пролетает рядом, она хватает его из воздуха, будто время для неё течет иначе, и кричит:

— Борн, меняй противника! – сама же метает копьё в обожжённого.

Оружие входит в грудь стоящего на коленях и скулящего гарха, который прижимает ладони к лицу.

— Остин, огонь! – приказывает девушка.

Солнечный зайчик в то время палит ещё одну физиономию, и Остин добивает его шаром огня, вылетевшего из ладони быстрее, чем теннисный мяч.

Остаётся один грах, растерянно таращившийся на своих собратьев. От былой лихой уверенности ничего не осталось, грах начинает отступать. Но его не отпускают, троица студентов окружает и убивает его по той же стратегии, сначала слепя, но тут, наученный горьким опытом, попытался увернуться, но от огненного мяча, пробившего его тело насквозь, уйти не удалось. В грудине дикаря образовалась дыра, размером с кулак. Не успело его тело упасть, как купол исчез, раздались скупые хлопки Блад. Но вот кому они предназначались – вопрос, ведь она шла через арену, смотря прямо на меня.

— А ты ещё кто такой, кракен тебя подери? – она опасно сощурилась, приблизившись.

— Пытался подрать, да не вышло, — пожимаю плечами.

— Отвечай, когда я тебя спрашиваю! – резко обрывает Блад.

— Новенький, — складываю руки на груди. – Сегодня первое занятие.

— Зачем помог этим слабакам?

— Захотел так, — скалюсь не хуже гарха. Вот не те времена уже, чтобы какая-то пигалица мне допросы устраивала.

— За это ты сам выйдешь на арену! – отрезала Блад и приглашающее махнула рукой. – А вы, куски ветоши, вываливайтесь отсюда! Повторим через два дня. Хотя я и сомневаюсь, что к этому времени у вас появятся мозги!

Я без лишних слов шагаю на арену, встряхиваю руками, слегка разминая засидевшееся тело. Появляется купол, вновь открывается проход в центре, из которого появляются один за другим сразу пять грахов.

— Но он один! – прокричал кто-то с трибуны.

— Ты считать научился, Лероу?! О бездонный космос, я впишу этот день в календарь, будем отмечать всем городом! – ядовито отметила Блад. И крикнула уже мне: — Начинай, новичок, посмотрим на тебя!

Глава 6. Будни студентов

Спокойно смотрю на выходящих противников. Ненормальные дикари, с такими раньше сталкиваться не приходилось. В нашем городе-полигоне их либо вычистили до моего появления, либо просто они в том районе не обитали. Странный диссонанс, вроде и выглядят как люди, но при этом во взглядах слепая ярость, помноженная на неконтролируемое желание убивать. Скалятся, хуже диких зверей. Те хотя бы это ради еды делают… Хотя, кто знает, чем эти дикари питаются, не исключено, что и человечиной.

Все эти рассуждения проносятся в голове за доли секунды, пока гархи переглядываются, находят взглядом свою добычу, то есть меня. Привыкли, видимо, что им партиями приводят детишек на избиение, вот и не понимают ситуации, сразу нападать не торопятся. А, может, как звери, ощущают, что нападать на меня не стоит? Где они их берут, кстати, в таких оптовых количествах, чтобы так бездарно тратить?

Рука привычно тянется к месту крепления клинка, но не находит его там. Мысленно чертыхаюсь, вспоминая, что с оружием пришлось временно расстаться из-за местных правил. Но если меня вот так будут постоянно выводить на подобные бои, то придётся вспомнить, что правила существуют для того, чтобы их нарушать.

В любом случае, сейчас лучше подождать, пока противники решат поделиться оружием, не голыми же руками мне их убивать. А может на это и рассчёт? Нет, могу, конечно! Да и способности позволяют, но не хочу, только-только хорошенько отмылся от многочисленной крови разнообразной местной фауны. Да и, судя по всему, местные неженки не готовы к столь откровенной расчленёнке, не стоит их пугать, ещё трибуны потом отмывать придётся…

***

Блад с прищуром наблюдала за выскочкой-новичком, мучительно пытаясь вспомнить, давали ли ей на него краткую характеристику? И если да, то читала ли она её вообще? Но ничего не приходило на ум. Учитывая, какое откровенное дерьмо к ней приходило в качестве студентов, читать на них документы Блад перестала уже давно.

Вдруг из-за спины зазвучало натуральное скандирование:

— Джек! Джек! Джек! Джек!

Блад бросила грозный взгляд назад, никто из студентов при ней не осмеливался и рта раскрыть, а тут такое! Но это были не её подопечные, а новенькие, которых доставили недавно из пустошей. На трибунах, чуть выше группы студентов, сидели четверо: кричащий блондин с безумной улыбкой до ушей, рыжеволосая девушка, беловолосая ушастая и темноволосая дикарка с наглым взглядом, которым удостоила преподавательницу.

— Ну прямо коллекция на любой вкус, — скривилась Блад. И добавила уже громче: — Группа поддержки? Ну-ну…

— Почему там на поле всего пятеро? Да ещё умпа-лумпы какие-то? – кричит блондин. – Дайте боссу хорошего соперника!

— Пусть сначала разберётся с гархами, — Блад отворачивается, возвращая всё своё внимание на арену.

— Они уже трупы! – весело орёт блондин.

***

Я, даже не смотря на трибуны, прекрасно узнаю голос человека, дерущего глотку. Усмехаюсь, понимая, что Калум каким-то образом проник на занятие. Вот же пройдоха! Оборачиваюсь к нему и вижу, что он пришёл не один, рядом с ним сидят Алиса, Алиана и, внезапно, Минерва. Калум улыбается во все зубы и машет руками. Качаю головой, вновь возвращая взгляд к гархам.

Дикари всё-таки решаются и приближаются, один из них, гулко ударив себя в грудь, метает копьё. А я испытываю странную эйфорию от того, что не просто вижу движение копья, но и руки сами собой приходят в движение, спокойно перехватывая древко в полёте, практически не ощущая инерции. Всё-таки такая прибавка к характеристикам – это серьёзно! Интересно, а пули смогу ловить?

Довольно скалюсь, взвешивая новое оружие в руке и проверяя баланс. Копьё лёгкое, оканчивается заточенным листевидным плоским наконечником.

— Ну, теперь можно и напасть, — хмыкаю, идя навстречу гархам прогулочным шагом. Они уже ко мне несутся на всех парах, так куда мне торопиться?

Двое обходят меня с разных сторон, тот, что остался без копья, стоит чуть дальше по центру, скалится. Ещё двое за ним подбадривают его. Вдруг тот, что пытался обойти меня справа, рывком сокращает расстояние между нами и очень метко бьёт по тому месту, где я был мгновение назад.

Я же в два прыжка оказываюсь за спиной у безоружного гарха, тот не успевает ни среагировать, ни банально обернуться. Незаметный невооруженному взгляду взмах копья – и гарх замирает на месте. Я же деловито смахиваю капли крови с наконечника на бетонные плиты арены, наблюдая, как половина головы противника начинает движение вразрез с телом как рассеченный по диагонали арбуз, одновременно оценивая, насколько возросла моя личная скорость и сила.

Другие гархи устремляются ко мне все вчетвером, довольно скалясь и думая, что возьмут меня в кольцо. Нет, ребят, это у меня сейчас зона отстрела будет на все триста шестьдесят градусов. Один из тех, что оказываются у меня за спиной, метает копье, но я буквально слышу его свист и мгновенно оборачиваюсь, останавливаю оружие своим. Ногой подкидываю упавшее древко, хватаю, метаю копьё в его владельца, пробивая того насквозь и откидывая на пару метров назад. Сам же рывком ухожу к третьему противнику, применяя ту же тактику – рывком проношусь мимо и оказываюсь у него за спиной, отсекая голову. На этот раз полностью, тело падает отдельно от головы, а та ещё несколько оборотов прокатывается по бетонному покрытию. Четвёртый противник кидается на меня с рёвом, готовый пронзить копьём, но я ухожу в сторону и добавляю его голову к той, что уже валяется на полу. Последний гарх, опустив своё оружие, замирает на месте, ошарашенно таращась на собратьев и не понимая, что ему делать. Пару секунд смотрю на него, но он ничего не предпринимает. Пожимаю плечами и спокойно иду в сторону выхода с арены.

Как только дохожу до края, слышу гневный голос Блад:

— Почему ты оставил противника?!

— Думал, вам ещё понадобятся манекены для тренировок, — киваю на сидящих студентов. На тех смотреть страшно, все бледные, напряжённые, дёргаются от громкого улюлюканья Калума за их спинами.

— Добивай! – буквально шипит мне в лицо Блад. Кажется, не будь купола, она бы ещё и плюнула ядом вдогонку.

— Чёрт с тобой, зубная фея, — бурчу себе под нос, а уже более отчётливо говорю: — Как скажете, — резко оборачиваюсь, за доли секунды прикидываю расстояние и метаю копьё.

Боковым зрением вижу, как Блад вздрагивает от резкого замаха. Копьё летит со скоростью стрелы и протыкает грудь последнего гарха, стоящего столбом, пронося его несколько метров по линии броска.

Купол спадает, я шагаю в зону трибун.

— Ты не показал способностей, — Блад выговаривает резко, будто отсекает голову, как только я ровняюсь с ней.

— А надо было? – в непонимании чешу затылок. Кстати, подстричься бы, а то уже скоро волосы в глаза лезть будут, да и жарко, вон затылок влажный от пота. – Вы не озвучивали требований к выполнению задания. Как и само задание вообще.

— Устраиваешь фарс? – в голосе Блад отчётливо слышится злость.

— Нет, — качаю головой. – Это ваша работа.

— Что?! – глаза Блад сверкают от гнева, её лицо стремительно краснеет, наполняясь кровью, как нижняя часть песочных часов, показывая, что времени осталось мало. Ещё бы понять, до чего. Какие у этой мадам полномочия вообще?

— Уважаемая мэй Блад, я могу идти? – уточняю без ехидства, сейчас ссориться с этой дамочкой не хотелось.

Та справляется с собой, отвечает поспокойнее, пусть и с задержкой:

— Да, идите на следующее занятие, студент.

Ну, уж тут я не могу не спаясничать:

— Есть, идти на занятие!

Козыряю и поднимаюсь к своей группе поддержки, сдерживая улыбку. Когда прохожу мимо студентов, пара от меня шарахается, как от прокажённого. Эх, салаги, что с вами будет, когда я покажу хотя бы пару своих способностей…

В перерыве между занятиями Калум утаскивает меня в кофейню при академии. Просторное светлое помещение с большим количеством белых столов и металлических стульев. В принципе, напоминает стандартную студенческую столовую, только уж слишком прибранную и блестящую.

Блондин тут же прошёл к выдаче и назаказывал себе кучу стаканов с кофе. Дорвался до продукта, маньяк.

— Момент, — он поднимает палец, прося подождать, и начинает вливать в себя стакан за стаканом.

Только головой качаю в ответ: и как в него столько влазит?

— Из ушей же польётся, — замечаю, на что помощник только ухмыляется.

— Эй, а побыстрее нельзя? – раздается стон из-за спины. – Вы тут не одни!

Оборачиваюсь, там стоит какой-то жеманный чудик с длинными волосами. Своё возмущение он подкрепляет закатыванием глаз и парой манерных жестов поправляет чёлку. Калум тут же, не отрываясь от процесса, демонстрирует ему средний палец. Что интересно, жест всем понятен, потому как подружка этого чудика, состроив возмущённую мордочку, тут же зеркалит его. Еще бы язык высунула, пигалица.

Калум крякает, допив последний стакан, и тут же вновь показывает средний палец, затем добавляет указательный и двигает рукой вверх. Девушка быстро понимает намёк, стремительно краснеет и отворачивается.

— Детский сад, — одним выражением лица мгновенно прекращаю игру жестов Калума.

Тот кивает и становится серьёзнее. Позади студентов появляется Блад, застывает на входе, уперев взгляд в меня и Калума. Складывает руки на груди, явно не в восторге от увиденного.

— У тебя занятие через десять минут, — голос Блад звучит строго, взгляд искрит молниями.

При этом смотрит на меня так выжидательно, как будто я должен метнуться птичкой сразу же после того, как она зароет рот. Видимо, её студенты обычно так и поступают.

— Кто она такая, босс? – в Калуме тоже уровень почтительности где-то на грани с нолем, если не ниже.

— Моя преподавательница, — вздыхаю, будучи уже как-то не в восторге от этого факта.

— Горячая штучка, — мечтательно протягивает Калум.

Тут же рядом громко фыркает девица, до этого показывающая средний палец. Калум это дело мимо ушей не пропускает и реагирует:

— Ты тоже ничего, крошка, я не прав?

— Эй, я вообще-то тут! – взрывается Блад, решительно подходя к нам.

— Мы видим, — отвечаем с Калумом одновременно.

И тот тут же подкатывает к студентке, что ещё недавно послала его в пеший эротический тур.

— Может, пойдём прогуляемся, что ли? – почти мурчит белобрысый, понижая тональность голоса.

— Отвали от моей девушки! – тут же вступается жеманный.

— Кажется, подарков в этом году не будет, из упряжка Санта-Клауса сбежал олень, — хмыкает Калум, но шутки никто из присутствующих не понимает, за исключением меня и Алисы, стоящей у стойки недалеко от кассы.

Рыжая смеётся, а Алиана рядом внимательно рассматривает свои ногти, явно не желая участвовать в разговоре, как и Минерва. Наверняка, выполняют рядовую задачу, проверить как там Джек.

Понимая, что сейчас серьёзно поговорить не выйдет, одёргиваю Калума:

— Вечером буду дома, там и поговорим, — перевожу взгляд на девушек. – А вы чего слоняетесь без дела? Вас не обучают?

— Обучают, — махнула рукой Алиса, но на лице мелькнула досада. – Не так, как тебя, но тоже хорошо. Говорят, что для академии наша группа ещё не сформирована.

— А разве не все обучаются тут? – хмурюсь, не понимая смысла.

— Дубина, — отвечает мне Блад, проходя к кассе и заказывая кофе, который, к слову, бесплатным был только для студентов и персонала, а вот где Калум взял деньги, да ещё и на такую колонну стаканов – вопрос. – Тут обучаются только лучшие из лучших.

— Ага, именно поэтому наш отряд, который прошёл полигон насквозь, сидит без статуса лучших, а ваши солнечные зайчики бегают по площадке для тенниса, как первокурсницы от настойчивых ухажеров! – с сарказмом выдаёт Алиса, смотря прямо на Блад.

В глазах преподавательницы мелькает заинтересованность.

— Вот тут я с тобой соглашусь, — Блад взяла свой кофе. – Вы, дикари, опасны, я это чувствую. А теперь, дикарь, — её взгляд кочует на меня. – Бегом в аудиторию. Если зайдёшь позже меня, то весёлую жизнь я тебе обеспечу, можешь поверить на слово. Пока я ваш куратор, власть у меня…

Она в несколько быстрых глотков выпивает тёмную жидкость и вдруг стартует прямо с места, пулей вылетая из столовой. Невольно кидаюсь за ней, не желая проверять, какие именно проблемы она может для меня создать. Да и соревновательный момент сыграл – я не мог позволить себе уступить этой дамочке.

— Фальстарт! – орёт нам вслед неугомонный Калум.

Обращаюсь к ассистенту, понимая, что без его помощи я тут не сориентируюсь. Оказалось, он уже составил карту корпусов академии и даже отметил нужный кабинет, услужливо выстраивая самый короткий маршрут до него.

— Вот это я понимаю, оперативно, — хвалю своего электронного помощника на ходу.

Блад бежит вдоль здания основного корпуса, перепрыгивая компании студентов, торопящихся на занятия по тротуарам, подлетая на какой-то способности, окутывающей её тело зеленоватым светом. Я отталкиваюсь от земли, дублируя её маневры, и слыша летящие вслед ругательства: если злословить в спину Блад студенты не решались, то материть мою задницу им никто не мешал. Но при этом, видимо, местные правила таким методом передвижения мы не нарушали, так как никто не пытался нас остановить.

Ветер бьёт в лицо, щурюсь, подумываю о том, чтобы достать где-нибудь спортивные очки. Мы во весь опор несёмся к противоположному корпусу, где на пятом этаже и располагается наша аудитория, только вот Блад меня существенно опережает: всё-таки она тут каждый камень знает, и ей не приходится периодически сверяться с картой, как мне, так что придётся постараться, чтобы сократить разрыв. Я уже на бегу высчитываю окна аудитории, прикидывая, как долго предстоит бежать по коридорам и лестницам. Преподавательница скрывается за дверью корпуса, я через пару секунд стремлюсь ворваться туда же, только вот дверь не поддаётся – она заперта. И я вижу лишь довольную улыбку на лице Блад, после чего любуюсь её розовым затылком, удаляющимся по направлению к лестнице.

— Вот, значит, как. Что ж, тогда и я буду играть нечестно, — хмыкаю, уже не торопясь подхожу под окна кабинета.

Концентрируюсь и телепортируюсь, в одно мгновение появляясь на уровне пятого этажа. Благо, прыгать внутрь вторым телепортом не приходится, окно открыто, и я успеваю зацепиться за раму. Быстро подтягиваюсь, перекидываю ноги и попадаю в музей восковых фигур мадам Тюссо. Именно так выглядят мои застывшие одногруппники. Под их ошарашенными взглядами я быстро пробегаю до конца аудитории и тихонько пристраиваюсь там с краю. С нетерпением жду свою соперницу, и она появляется секунд через двадцать. Влетает в аудиторию, захлопывает дверь и упирает руки в бёдра. Её грудь ходит ходуном, лицо покраснело от бега.

Не оставляю ей много времени для торжества.

— Кхм, — подаю голос, прилежно подняв руку. – Мэй Блад, вы заменяете нашего учителя?

Розоволосая находит меня неверящим взглядом, я честно стараюсь, чтобы моя улыбка не переросла в довольный оскал.

— Как ты это сделал? – ворчит, быстро справившись с удивлением. – Ладно, сегодня ты выиграл. Поговорим после.

— Вы слышали, они играют с мэй Блад… — тут же пошли шепотки между рядов.

— А я думала, она по девочкам… — раздается слева.

— Она такая жёсткая, неудивительно, я бы тоже так подумал… — ещё один голос.

— Сгною на тренировках! – натурально рычит Блад.

Все тут же затихают, боясь лишний раз вдохнуть. Преподавательница обводит студентов взглядом.

— И чтоб ты знал, новенький, я не заменяю учителя, я веду у вас весь курс! — резко разворачивается и почти строевым шагом идёт к столу. — И вовсе я не по девочкам! – заявляет, падая на стул. Ноги вновь оказываются на столешнице.

— Моё имя – Джек, — хмыкаю. Нет желания зарабатывать себе ещё пару прозвищ от этой дамочки.

Глава 7. Шутки

— Итак, отлично, кто расскажет мне, откуда появились гархи? – Блад обводит студентов прицельным взглядом.

Я навострил уши, потому как вопрос и вправду для меня интересный.

И снова взметнулась рука Остина, только на этот раз он не выглядит столь уверенно.

— Да, мистер «где моя концентрация, грахи такие страшные», — не отказывается от возможности поиздеваться над студентом Блад.

По лицу видно, что парень уже расхотел отвечать, но шанса дать заднюю у него нет.

— Это выходцы из полигона, — проговорил он сквозь зубы.

Хмурюсь, не совсем понимая: то есть, выходцы из полигона? Так они всё-таки разумны?

— Да ладно, у нас тут патриарх очевидность, — демонстративно всплеснула руками преподавательница.

Остин кривится, но даёт развернутый ответ:

— Один из полигонов системы вышел на мир, где доминировали эти дикари. Их там оказалось настолько много, что они быстро заполнили город, а затем и выбрались из него. Гархи достаточно быстро размножаются, выносливы, физически развиты. В качестве стиля жизни предпочитают набеги. В общем, низший вид разумного общества, внутренняя иерархия опирается на право сильнейшего, он обычно и руководит набегами.

— И чем же опасны гархи? – видимо, парень развернул вопрос достаточно грамотно, раз дальше Блад решила не издеваться над ним.

— Количеством. Эти дикари опасны при нападениях в составе большой группы, — тут же чеканит ответ Остин.

— Правильно, садись, пять… — розоволосая кивает, но лицо при этом кислое. – Теорию-то ты знаешь… — она хлопает в ладоши и садится уже нормально, отправляя ноги под стол, складывает на столешницу руки, сцепляя пальцы в замок. – Многие из вас читали материалы из библиотеки, и если память у вас не как у тех самых гархов, ответы запоминать труда не составляет. Это вам не экзамен на знание истории, если чего-то не знаете, я и сама расскажу… Но кое-что мы всё-таки проверим. Ведь большинство из вашей группы уже больше месяца провели в Кирстене. Кто скажет, с чего вообще началась вся эта дребедень с планетой и её населением?

Пара секунд тишины, и неуверенный девчачий голос выдаёт:

— С прихода на планету вируса. Он попал на поверхность вместе с метеоритом, являющимся осколком планеты, которую когда-то взорвали создатели.

— Создатели чего? – тут же уцепилась за слово Блад.

— Системы, — тихо ответила девушка. – Следом за приходом в этот мир вируса, на планету упали двести колонн, которые и запустили систему. Технологии создателей никому до сих пор не удалось полностью изучить, по после установки системы появились барьеры, сдерживающие больших тварей на пустошах и отгораживающие от них города. За это время те, чьи миры оказались вовлечёнными в работу системы, могли относительно безопасно освоиться в городах-полигонах.

— Когда ты вышла с полигона? – Блад склоняет голову набок, внимательно смотря на студентку.

Я тоже нахожу взглядом отвечающую. Худенькая, миниатюрная, вся бледная от столь пристального внимания. Как это чудо вообще смогло пройти полигон насквозь?

— Два месяца назад.

— Сколько у вас было слоёв?

— У нас был один слой, город был маленьким, что редкость, насколько я знаю. Но всё равно мало кто решался выйти за его границы.

Так вот оно что… Откидываюсь на стойку спиной, складывая руки на груди. То есть полигоны не равноценны. То, что пришлось провернуть для выхода нам, совсем не обязательное условие для остальных. Вот и ответ на то, почему местные супергерои кажутся мне выпуском детсада.

— Да, такие города – редкость, — протягивает Блад и вдруг пересекается взглядом со мной. – А сколько слоёв было в твоём городе?

— Пять, — отвечаю, не задумываясь. Здесь мне скрывать нечего. Может, наконец, перестанут меня за младенца держать.

— Это достаточно много, — задумчиво протягивает розоволосая. – Были трудности?

— Не особо, — пожимаю плечами. – Смотря, что считать трудностями. Насколько я знаю, монстров в первых зонах убили довольно быстро. А потом мы начали убивать друг друга. Всё как обычно, — криво усмехаюсь.

И с удивлением понимаю, что в мою сторону таращатся с таким ужасом, как будто у меня прямо сейчас в руках меч, с которого капает кровь невинных младенцев. Кажется, меня не совсем правильно поняли. Либо они не в курсе, какой контингент был отобран для помещения на полигон. Ну да это их проблемы, я тут всеобщую историю нашего пребывания на планете рассказывать не нанимался, мне за этой не платят.

— А у вас разве не так? – уточняю, пытаясь изобразить невинную улыбку. Получается не очень.

— Обычно не так, — Блад какое-то время молчит, делая выводы. – Обычно у нас все создают одну большую группу и пытаются выжить сообща. Вы – интересный вид, определённо. Система, сотворённая империей создателей, на вас не сработала. Как там называется ваш вид?

— Человек разумный,— хмыкаю, прикидывая процент нашего населения тут, к чьей разумности явно могут быть вопросы. – Хомо сапиенс. – И наша история как вида пестрит эпизодами возведения и разрушения империй.

В голове сами собой полетели воспоминания с уроков истории: Римская империя, инки, британцы, ассирийцы, монголы… да много кто, некоторые ещё и не по разу в процессах участвовали. Всех и не упомнишь.

Блад качает головой. Сложно понять, что именно она подумала на наш счёт. Да, я не тот человек, по которому можно составлять представление обо всём прогрессивном человечестве. Зато для собирательного образа очутившегося на этой планете человеческого сброда вполне могу подойти. Эдакий гибрид преступника и военного – в принципе как раз то, что сюда и накидали.

— Надеюсь, ваша уникальная видовая способность поможет нам в войне против вируса, — подводит итог Блад.

— Покажите, что надо разрушить, и мои люди это уничтожат, — хмыкаю. – Ломать – не строить.

Розоволосая активирует какое-то похожее на шкатулку устройство, и над ним тут же вспыхивает голограмма планеты. Девушка крутит её, что-то напряжённо ища. После чего делает пару жестов, и масштаб меняется, как и размер картинки. Теперь на пол-аудитории висит изображение какого-то гигантского обелиска или стелы.

— Вот тут находится первоисточник вируса. Его предтеча, если хотите. Это то, что отравляет землю, воздух, воду, словом, всё, что только есть на планете. Заражает всю неимунную часть населения планеты, превращая их в монстров. Более того, под действием вируса или из-за иных обстоятельств, но монстры эволюционируют. Они стремительно размножаются и, более того, они захватывают города.

Аудитория ахает, как один человек, я же хмурюсь – новости не из приятных.

— Да, это звучит безумно, но они чем-то движимы – это научно доказанный факт. Каким-то приказом или заложенным в генетическом коде инстинктом, но ими управляют. Один словом, городов-полигонов становится всё меньше, монстры выносят колонны, попросту пожирают их, после чего падает барьер, и город становится кормом для них. Поверьте, зрелище того, что остаётся от таких городов – картина не для слабонервных.

— То есть, вы хотите сказать, что надо всего лишь дойти до этого камня и уничтожить его? – уточняю, слегка кривясь. – Где подвох?

Блад дёргается от моих слов, её взгляд становится колючим.

— Думаешь, всё так просто? Осколок охраняют «всего лишь» легионы монстров. Тысячи и тысячи, не говоря уже о князьях, — в голосе преподавательницы звенит металл.

— Князьях? – приподнимаю брови. Не слышал такие звания, да ещё и среди местных чудовищ. Местного наместника помню – гигантская змея имела такой класс, кальмара система называла королём локации, а вот князей вроде не было…

— Князья – это монстры, сохранившие разум и развивающиеся быстрее, чем остальные, — терпеливо поясняет Блад то, что, судя по глазам, остальные уже знали.

Кажется, мне пора подтягивать матчасть по монстрам.

— Они разумны? – спрашиваю с сомнением. Поверить в такое проблематично.

— Отчасти, — кивает розоволосая. – Кто-то больше, кто-то меньше. В зависимости от того, сколько они сохранили, — по мере объяснения она успокаивается, голос приходит в норму, взгляд слегка смягчается.

И стоит на этой волне узнать ещё один интересный для меня момент.

— Мэй Блад, а можете рассказать о стихийных классах? – закидываю удочку.

— Первородных? – Блад задумывается, обводит взглядом группу. – Есть возражения, если я повторю кратко для новичка?

Но возражений не возникает.

— Классы бывают разными, — начинает мой ликбез розоволосая. – Обычно они напрямую связаны с талантами человека, владением каким-либо оружием, либо какой-то производной. Но всё стоит на истоках, стихиях. Люди, которые владеют первородными классами, имеют больший потенциал. Всё дело в навыках. Они бывают наградные и добытые. Наградные нельзя убрать, ты можешь их можешь только принять. От добытых можно отказаться. Например, индивид может владеть навыком «огненные ладони», прокачивать его, делать сильнее. Не обладающий классом человек будет получать рандомные навыки, благо таких на планете мало. Есть общее непреложное правило, всё на этой планете подчиняется системе, в которую вложен закон сохранения энергии. Обладатели классов черпают её в ремесле, а обладателям стихий помогает сама планета. Это если коротко.

— Спасибо, — благодарю, хотя сам уже понимаю, что стоит посетить местную библиотеку, потому как настолько короткое объяснение мне почти ничего не даёт. – А как осколок метеорита может влиять на монстров? Радиация? Какое-то излучение? – не понимаю я, как может какой-то кусок железа оказывать столь огромное губительное воздействие. Один – и на всю планету! Правда, от учёных мужей я был отдалён максимально далеко всю мою недолгую жизнь.

Замечаю парочку пробежавших по мне благодарных взглядов. Видимо, мои одногруппники тоже хотели бы задать вопрос, но опасались Блад – настолько их зашугала молодая преподавательница.

— Осколок притягивает их, меняет, а они, в свою очередь, воспроизводят изменённое потомство, на котором влияние сказывается ещё сильнее. И этот процесс продолжается до сих пор, поколение за поколением.

— И в чём цель вируса? – задаю следующий вопрос, уже понимая, что буду смелым флагманом в нашей маленькой группе. А что делать, если у остальных яйца Блад пооткусывала? Ну или они сожрали местную библиотеку и сами всё знают.

— Цель у любого вируса одна – создать для себя пригодную среду для обитания и размножения. Конкретно этот решил подмять под себя целую планету. Она вся больна, а мы выступаем в роли бравой иммунной системы, которая борется с ним. Животные распространяют вирус, он изменяет их генетически, встраивается в цепочки наследственной информации, дарит новые способности, развиваясь с каждым поколением. Его происхождение до сих пор неизвестно, но есть теории. Они родом из миров, откуда пришли жители Альянса. В каждом были божества и поклоняющиеся им люди. Если подумать, то в мифологии каждого из народов существует множество описаний животных и гуманоидов, не вписывающихся в их реальность.

— Интересная теория, — киваю, с некоторым содроганием вспоминая наши родные земные мифы. Они ж тоже пестрили такими вещами, местами напоминающими местную взбесившуюся фауну. – Но я правильно понимаю, что раньше никто не сталкивался с проявлениями вируса в таком масштабе?

— Нет, но на известные нам планеты не падал осколок таких размеров. Если там и существовал вирус, то он мог мутировать и проявлять себя иначе.

— Логично, — соглашаюсь.

Хотел было задать ещё пару вопросов, но тут Блад с хрустом распрямилась, потянулась, демонстрируя аппетитные формы. Любоваться ею было бы приятно, если не знать, насколько сволочной у розоволосой характер. Да и если тело отзывалось на подобные инстинктивные призывы, то голова… Место в голове всё ещё было занято той, о чьей смерти я не хотел вспоминать, но и забыть не мог.

— Ну а теперь закрепим это всё практикой, — хлопает в ладоши Блад. Ей явно надоело сидеть в четырёх стенах.

Раздаются стоны, я же непонимающе оглядываюсь. Куда нас потащат на этот раз? И обо что попытаются убить?

— Разговорчики! – прикрикивает Блад, и народ тут же затихает.

Пожав плечами, иду вместе со всеми, мы проходим по коридорам, выходим из корпуса. Одногруппники недовольно перешёптываются по пути, двигаясь по дорожкам за преподавательницей. И вскоре до меня доходит, что топаем мы снова в сторону многострадальной арены. Глянув на окна корпусов, мимо которых мы проходим, вижу, что другие студенты, которым больше повезло с преподавателями, прилипли к окнам и сочувствующе смотрят нам вслед. Приходит осознание, что наша постоянная активность на арене – это заслуга сугубо мэй Блад. И, судя по всему, это действие здесь совершенно не ново, так как преподаватели и кураторы быстро отогнали студентов от окон.

Мы добредаем до арены, одногруппники нервно рассаживаются по трибунам, бледнеют лицами, с боязнью поглядывая на площадку арены. Неудивительно, с их подготовкой я бы тоже дрейфил.

— Группы поддержки нет? – ухмыляется Блад, кося взгляд в мою сторону, а потом демонстративно оглядывая пустые трибуны, заполняемые сугубо учениками.

Я качаю головой.

— Ну и славно, — настроение розоволосой подозрительно улучшилось. – Дикарь, ты пойдёшь под купол первым, как самый непонятный.

— У меня имя есть, — напоминаю недовольно. – Я ведь уже занимался там сегодня. У нас все уроки так проходить будут? – кривлюсь, меня подобная травля не устраивала от слова совсем. Я ей что, мальчик для битья?

— Кто тут преподаватель? Я! И я так вижу! Топай давай под купол без разговоров, — грозно скрестила руки на груди мэй Блад.

Шагаю под купол, оглядываюсь на Блад, пытаясь понять, что она задумала. На этот раз она не заходит на арену вместе со мной, а остаётся под трибунами. И откуда-то из-под борта достаёт странный короткий жезл с голубым светящимся камнем в навершии.

— Это что ещё за мечта регулировщика? – хмурюсь, не понимая, чего ждать.

Студенты, более знакомые с этой игрушкой, ахнули и все вместе уставились мне за спину. Резко оборачиваюсь и вижу, как на арену из беззвучно открывшегося люка в полу поднимается нечто. Огромный голлум, подобного я видел на полигоне лишь единожды. Но когда первый ступор проходит, я замечаю, что что-то с этим монстром не так. У этой возвышающейся на два этажа громадины глаза были затянуты голубым светом, подозрительно похожим своим сиянием на камень в жезле мэй Блад.

Двигалась эта тварь не как животное, а как зомби, медленно и несуразно. Да и выглядел потрёпанным, местами шерсть висела клоками, на теле были костяные наросты, а на лице щитки вместо кожи.

— Он под моим контролем, — раздался довольный голос Блад из-за спины. – Будет делать то, что я прикажу.

— Не знал, что у тебя комплекс «госпожи», — бурчу себе под нос.

— Теперь тебе не отвертеться, ты покажешь мне свои навыки, — продолжает вещать розоволосая. – Арену открыть не смогу, даже не зови на помощь, она под особым блоком, так как в ней монстр сотого уровня.

— Сотого?! – завопили трибуны.

Я же морщусь как от звука, так и от того, что эта училка всё-таки смогла организовать мне крупные проблемы. В буквальном смысле.

— Дались тебе мои навыки, — от скверного настроения автоматически перехожу на ты.

— Мне-то? – Блад презрительно сплёвывает на пол. – Мне бы ты ещё лет десять нафиг не сдался, но пришло начальство, закинуло тебя посередине четверти и приказало носиться с тобой, как с собственным сыном! – в голосе преподавательницы звенит раздражение. – Вот сейчас и посмотрим, что в тебе такого особенного. Этих я знаю, как облупленных, а ты – заноза в моей заднице!

— Я и не прочь там побывать — киваю в сторону точёных бёдер розоволосой, сально улыбаясь. Уж если не могу ей по башке съездить, так хоть выбешу – и то хлеб. В такую игру можно играть вдвоём.

— Ах ты!.. – вскипает Блад, глаза мечут молнии. – Кретин! Не про тебя мама цветочек растила…

— Ага, скорее кактус, — хмыкаю. – Скажи, у тебя и там волосы тоже розовые?

Блад набирает в грудь воздуху, чтобы выпалить свой ответ, но тут её взгляд падает на жезл. Огонёк в нём потух, камень больше не горит.

— Бл..ть! – вопит вдруг она с натуральным ужасом в глазах.

Моё чутьё заставляет меня оглянуться, и я вижу, что глаза монстра уже не светятся голубым, но наливаются красным от настоящей животной злости. Ноздри голлума раздуваются, он чует добычу и готов разорвать её на части.

— Только не говори, что ты потеряла над ним контроль, — медленно выдыхаю, голос становится сиплым.

Однако обернувшись, вижу в панически распахнутых глазах Блад именно это.

— Открывай, дура! – рву когти к краю купола. – Живо открывай, это уже не смешно!

— Не могу! – рычит розоволосая мне в ответ.

— Ты не шутила?! – впадаю в ступор, мозг не сразу соглашается поверить в то, что меня заперли с этим монстром по простой бабьей глупости.

— Когда я, бл..ть, шутила?! – Блад рванула бегом в сторону корпуса. – Я за администратором!