Теперь они мясом наружу (часть 2)

Глава 1. Хороший, плохой, немой

Вооружённый мужчина, стоявший у входной двери, вытянул шею. И попытался разглядеть мои записи из-за плеча того, кто сидел напротив. Сумев прочитать что-то из того, что я торопливо нацарапал на нескольких листах бумаги, он как-то странно поморщился и перевёл взгляд обратно.

Нельзя сказать, что этот мужик сейчас смотрел на меня, как на врага. Хотя дружелюбием эти ребята пока не отличались. В его взгляде читалась скорее тревога и неуверенность, чем злоба или угроза.

Размяв уставшую от долгой писанины ладонь, я продолжил терпеливо ждать реакции на мой письменный доклад. Со школы я не писал так много от руки. И почерк наверняка оставлял желать лучшего. По крайней мере, тот мужчина, что сидел по другую сторону тяжёлого верстака, тоже постоянно напряжённо морщился, вглядываясь в мелкий курсив и беззвучно шевеля губами под кустистой седой бородой. Через небольшое зарешёченное окошко пробивался полуденный свет. Но его явно было недостаточно для лёгкого чтения — усталые глаза старика, окружённые глубокими обветренными морщинами, время от времени прищуривались. Дальнозоркость.

За всё время никто из этих незнакомцев не назвал его по имени. Остальные обращались к нему не иначе как «Старый».

Охранник у двери тоже был бородат, хоть и был заметно моложе. И при этом выглядел, словно модель для рекламы какого-нибудь барбер-шопа. Его светло-каштановая лицевая растительность была безупречно ровно подстрижена. Причёску под вязанной шапкой было не видно. Но я был уверен, что и там наверняка какой-нибудь стильный «крю-кат».

То что и этот человек тоже прошёл через серьёзные испытания, говорили только тёмные круги под глазами от недосыпа. И ещё пожалуй чересчур впалые щёки. Похоже, что с левой стороны у него почти не осталось коренных зубов.

Одежда у обоих мужчин тоже разительно отличалась в плане сохранности. Седой бородач кутался в крайней поношенную коричневую лётную куртку с засаленными манжетами и рваным воротником. От неё сильно пахло машинным маслом и табачным дымом. А тот, кто стоял у двери, носил какую-то синюю форму. Чистую и опрятную. Но не похоже на военную. Скорее выглядит как комбинезон какого-нибудь механика. На синем рукаве я смог разглядеть круглый шеврон с красной стрелкой и серой орбитой вокруг неё.

«Я не космонавтка...» — тут же всплыли в памяти слова спасённой нами женщины. Как выяснилось, это её звали Светлана. Или просто Лана. И тот, кто чуть не свернул мне шею в шатре дендрария, был её мужем — Николаем. К счастью, его избитый до полусмерти сын Сергей смог прохрипеть что-то про то, что я здесь ни при чём. И когда этот аккуратный бородач, глядя на меня сквозь прицел, спросил — моя ли это работа там снаружи — я смог хотя бы кивнуть. Хоть это и не было вполне правдиво. Но ведь если бы не я и «дурилка» — люберецкие бандиты были бы ещё живы.

А когда голос подал придавленный моим рюкзаком Молот, муж Светланы отпрянул от меня как от огня, едва заметив необычный источник звука...

— Тебе бы книжки писать, молчун. Уж больно гладко излагаешь... — Чуть слышно просипел в бороду человек в засаленной лётной куртке. И, коротко покосившись на своего аккуратного напарника, он убедился в том, что тот тоже сумел разобрать текст. — Что скажешь, Дим?

— Скажу, но не при нём. — Угрюмо покачал головой охранник. Голос у него был неожиданно приятный. Как у профессионального актёра озвучки или радиоведущего.

Обладатель кустистой седой бороды вернул взгляд своих усталых глаз на меня. И, пристально посмотрев в течении нескольких секунд, вздохнул:

— Да ладно... Ни фига он не из чёрных, хоть и немой... Видно же. Мальчишка какой-то...

— А индикатор? — Аккуратный Дмитрий оставался непреклонен. — И голова эта говорящая...

Пока нас с Молотом держали под прицелами внутри шатра, говорящая голова вместо меня объяснила ошарашенным парням, где искать Светлану. Кроме того, хоть и в довольно экспрессивной манере, но старый бандит так же намекнул им на то, что не гоже так обращаться с теми, кто только что спас их ненаглядной подруге жизнь.

Эти слова не сильно повлияли на их настороженность и недоверие. И, пока мы ждали прибытия Светланы и Алисы, на вопросы Молота о том, кто, чёрт подери, они такие, мужчины не отвечали. Лишь продолжали держать нас на мушке и оказывать Сергею первую помощь.

И всё же, не смотря на такое обращение, здравый смысл подсказывал мне, что они нам не враги. Взгляды хоть и усталые, но без хамоватой блатной поволоки, как у люберецких бандитов. Речь без следа фени и нагловатых гнусавых интонаций. Хотя они предпочитали помалкивать, но когда едва оклемавшийся Сергей вдруг принялся горячо за что-то извиняться перед своим отцом, ему в ответ никто не сказал ни единого грубого слова. Лишь попросили помалкивать.

С учётом данных обстоятельств, я решил вести себя соответствующе — и тоже не проявлял враждебности. Лишь толкнул говорящую голову после очередного трёхэтажного матерного пассажа с вопросами. И спокойно покачал головой в ответ на гневный взгляд старого бандита, призывая того пока что тоже помолчать.

— Вот что, молчун. Видишь, ли... С показаниями девчонки твои слова как-то не бьются. — Просипел седой бородач, покачав головой. — Темнишь ты что-то...

Судя по тем детективам, которые я когда-то читал или смотрел — это была классическая провокация. Уверен, что Алиса рассказала им то же самое, что и я. По крайней мере о тех событиях, свидетелем которых она была вместе со мной. Начиная с нашей встречи в разгромленной больнице и заканчивая путешествием в Королёв и обратно. Я не видел смысла скрывать от них что-то из этого. И она наверняка тоже. Поэтому и постарался изложить на письме даже самые невероятные эпизоды. Хоть и кратко.

Единственное, о чём умолчал — так это том, что именно можно найти на ноутбуке дяди Миши. Пусть думают, что он просто дорог девушке как память. Но пока не более того. И то, что случилось с нами внутри шарманки - тоже изложил без особых подробностей. Здесь я боялся того, что они просто без затей сочтут меня психом. И сначала хотелось быть уверенным в том, что они готовы к таким историям.

Под недоверчивым прищуром старика, я снова дотянулся до карандашного огрызка и написал на чистом листе вопрос из одного слова.

— «Например»? — Удивлённо взметнул кустистые брови старик. — Это ты нам скажи! Где ты нам наврал, а?

Ну да. Точно провокация.

Вместо ответа я лишь покачал головой и развёл руки в стороны — насколько это позволяли наручники на левом запястье. Ими я был пристёгнут к скобе, врезанной в толстую столешницу.

Седой бородач снова нахмурился. И, переглянувшись с напарником, достал из внутреннего кармана аккумулятор от ноутбука. Тот самый, который мы добыли в Центре управления полётами.

Повертев его в руках, старик оставил его в таком положении, при котором наклейка с логотипом «Роскосмоса» смотрела прямо на меня:

— Где вы это нашли?

Я указал на исписанные листы бумаги — на тот абзац, где уже изложил наши приключения в лесах Лосиного острова и Центре управления полётами.

— В ЦУПе, значит... — Одна кустистая седая бровь скептически поднялась. — А вот скажи-ка мне: сколько постов охраны нужно пройти, прежде чем зайти в главный зал ЦУПа?

Ответом ему снова было недоумение. И вдобавок я нарисовал на бумаге ноль. Снова кивнув при этом на свой предыдущий доклад о запутанном пути внутри гиперсферы.

Седой бородач хмыкнул и, отложив аккумулятор, опять взял исписанные листы в руки.

— Врёшь! — Неожиданно резко брякнул стоящий у двери человек. Похоже, что они вдобавок разыгрывают передо мной номер про хорошего и плохого полицейского.

— Тих-тих, Дим... — Старый снова добродушно ухмыльнулся, подтверждая мою догадку. Темноватые зубы выдавали в нём не то заядлого курильщика, не то кофемана. — А скажи-ка... — Бородач опять покосился на текст в руках. — Скажи-ка, Максим... Сможешь ещё раз туда так же пройти? Помнишь дорогу?

Взяв карандаш, я коротко ответил вопросом на вопрос:

—«Зачем»?! Это наше дело, зачем! — Грозный Дмитрий насупился и шагнул ближе, подняв ствол автомата. — Можешь или нет? Отвечай!

— Дим... — Старик снова успокаивающе поднял руку и, прищурившись, заглянул мне в глаза. — Это действительно не твоё дело, молчун. Но за помощь мы можем не только отпустить тебя на все четыре стороны. Но и наградить. Еда, вода, патроны... Чего тебе больше не хватает?

Ожидая ответ, он продолжал неотрывно следить за мной, словно считывая малейшие жесты и движения мимики.

Я оставался спокоен и нацарапал на бумажке абсолютно искренний ответ. Но не о том,что мне нужно. А том, что их ждёт возле ЦУПа. Точнее, кто.

Прочитав его, старик кивнул:

— Это мы и так знаем, что там опасно. Таких тварей можно встретить в любой полосе. Но, как верно заметил Дима, это уже наше дело. Твоё дело путь показать. А потом можешь идти вместе со своей девчонкой куда хочешь. — Заметив на моём лице тревогу, он легко улыбнулся себе в бороду. — Ага... Правильно подозреваешь. Она в это время нас пока тут подождёт. Чтобы вы вместе с ней глупостей по дороге не наделали. Да и зачем её лишний раз в эти болота таскать, согласись... Она и так вся перепуганная, как мышь...

Услышав его последние слова, я изо всех сил постарался не показывать удивление. Это было совершенно не похоже на ту Алису, которую я знаю. Скорее я мог предположить, что она будет до последнего дерзить, огрызаться и отказываться от дачи показаний. А раз притворяется напуганной... Значит что-то замышляет...

Чтобы не показывать догадку, я снова потянулся к бумаге. И задал им очередной вопрос.

— Молот? — Старик прочитал вопрос и, немного опешив, вполне искренне удивился. — Какой молот? У тебя же вроде фомка была...

— Это он про голову. — Пояснил стоящий за спиной охранник.

— А... — Старик снова расслабился и состроил хитрый прищур. — А зачем тебе эта тварь?

Из множества ответов я выбрал самый короткий и быстро написал его на листке.

Этот ответ опять искренне удивил моего седого собеседника:

— Твой друг?! — Старик снова переглянулся с напарником и, задрав брови, покачал головой. — Да таких друзей, как говорится, за хер — и в музей! Это ж уже не человек совсем! Гостинец говорящий!

— А, может, и ты уже не человек, Максим? — Суровый Дмитрий не спешил опускать оружие. — Может, сам того не понимаешь? А?

Такое отношение сквозило в них всю дорогу, после того, как они увидели говорящую голову и услышали от Светланы об индикаторе.

И когда нас с Алисой посадили на машины, её поместили на заднее сиденье вместе со Светланой и Сергеем. А меня заперли в полицейском «уазике» внутри отделения для перевозки задержанных. Отдельно от всех остальных.

По заросшим просёлкам мы тряслись недолго. Уже через несколько минут мой «бобик» и остальные армейские внедорожники перевалились через железнодорожные пути. И остановились у длинного складского помещения — рядом с тем местом, где ржавые рельсы кончались тупиком.

Внутри складского ангара рядом с тупиком было множество более мелких отсеков. В одном из которых меня и пристегнули к тяжёлому столу наручниками. И вскоре начали этот допрос.

Куда увели Алису и унесли нашу поклажу вместе с говорящей головой, я не видел. Но, судя по словам моих собеседников, с девушкой всё было в порядке.

Поразмыслив немного над резкими вопросами молодого бородача, я придумал, как мне казалось, наиболее «человечный» ответ.

Прочитав мой торопливый курсив, старик снова хмыкнул:

— Твоя правда, молчун... Кто сейчас может быть в чём-то уверен... — Он сгрёб все бумаги в кучу и поднялся из-за стола. — Ладно... Ты тут пока подумай над нашим предложением. А мы пойдём ещё с твоей подругой потолкуем. И... — Он немного запнулся. — И, наверное, с другом... Есть хочешь?

Я кивнул.

— Обойдётся! — Дмитрий всё никак не выходил из образа «плохого копа».

— Может мы и не знаем точно о том, люди мы или нет... — Старик глянул на него с укором и покачал головой. — Но уж точно не звери. Вот — подкрепись пока. Из ваших запасов.

С этими словами он достал из внутреннего кармана пачку галет из дедовской заначки, надорвал и положил на стол.

— Заодно можешь быть уверен, что мы тебя не отравим. — Из своей наплечной сумки, он достал пластиковую бутылку воды без этикетки, явно закрытую заводским способом. — Не скучай. И если захочешь что-нибудь ещё интересное написать — милости прошу.

Указав на оставшуюся бумагу, седой бородач шагнул за дверь следом за своим молодым напарником.

После того как дверь закрылась, снаружи лязгнул подвесной замок. И вместе с удаляющимися шагами послышалась неразборчивая речь. Я смог разобрать только интонации. Приятный голос Дмитрия явно задавал тревожные вопросы — один за другим. А сиплый стариковский голос отвечал ему что-то с абсолютным спокойствием.

Оглядевшись, я не заметил внутри пустого складского бокса ничего, кроме стульев и пустого ведра в углу. Это намёк на то, что мне предстоит тут сидеть ещё довольно долго? Но мне же до него сейчас никак не достать, даже если захочу... Ладно. В любом случае, пока что есть время привести мысли в порядок. И перекусить...

Хрустя галетами, я принялся суммировать свои данные и пытаться сделать хоть какие-то логичные выводы. Заодно время от времени прислушиваясь к тому, что происходило снаружи.

Итак, это точно не те, кто поселился в центре подготовки космонавтов имени Гагарина, иначе Молот узнал бы хоть кого-то из них. Или они его. Однако все эти ребята явно знакомы не только с гостями, но и с теми, кто пользуется индикаторами. И зачем-то им очень нужно попасть в Королёв, не смотря на все опасности...

Где-то на улице пару раз хлопнули двери машин. Скрипнули ворота складского ангара. Тяжёлые ботинки торопливо пробрякали по полу куда-то в сторону мимо моего бокса... Нет, ничего особенного.

«Армия планеты Земля», значит... Они действительно немного похожи на каких-то военных... Хотя общаются между собой скорее как семья или близкие друзья, а не воинский коллектив. Но если так, то, по идее, вы же должны заботиться о гражданских. Защищать. Таких, как мы с Алисой. А тут какие-то допросы с пристрастием, сплошное недоверие... Хотя, если бы я встретил сам себя в таком виде, как там, в шатре дендрария, то и я бы тоже начал сомневаться в моей вменяемости.

А, чёрт... И ведь где-то там сейчас действительно ходит копия Молота из «шарманки». С руками, ногами и ружьём... Надеюсь, эта «армия» не забывает выставлять караулы.

Снова скрипнули входные ворота. Кто-то приглушённо кашлянул, прочистил горло и сплюнул. И снова послышался скрип тяжёлых ржавых петель...

А может вы просто очередные охотники за «гостинцами», приехавшие откуда-то издалека? Судя по тому, что я успел узнать за неполные двое суток жизни в этом поехавшем мире — некоторые из этих устройств весьма дорого ценятся. Вот сейчас даже я бы не отказался от какой-нибудь «печки». Сидеть на одном месте в неотапливаемой бетонной коробке довольно зябко. Хоть бы буржуйку какую разожгли...

За дверью что-то лязгнуло — не близко, но громко. И вскоре послышался странный гул с потрескиванием... Где-то я совсем недавно уже слышал подобное... Точно! Так горел разлитый спирт!

Крики? Не разобрать...Топот? Мимо двери торопливо промчались сразу несколько пар тяжёлой походной обуви. И какая-то возня послышалась с той стороны, где что-то горело.

Мощный грохот неожиданно сотряс даже бетонный пол. У вас что там, пожар?! Нападение?! А меня кто-нибудь собирается отстегнуть?! Я же даже на помощь не могу позвать!

Лихорадочно оглянувшись, я снова остановил взгляд на ведре. Ну вот разве что им могу погреметь, может хоть кто-то тогда обо мне вспомнит...

Вскочив на ноги, я попытался сдвинуть верстак поближе к углу, в котором стояло ведро. Тяжёлый рабочий стол немного поддавался при рывках, но грубый браслет наручников впивался при этом в запястье словно капкан.

Когда я уже почти дотянулся до ведра, в перерывах между лязгом от своих дёрганий, я услышал, как ещё одна пара ног шагнула к двери. И, кажется, защёлкал подвесной замок...

— Может мне попозже зайти? — После того как открытый замок брякнул на пол, в приоткрывшуюся дверь просунулась улыбающееся лицо Алисы. В то время как я замер - с рукой, протянутой к ведру. — Ты давай-ка лучше потерпи. Нам же ещё Молота нужно вытащить!

Глава 2. Взлом, поджог, кража и угон

Вместо ответа я приподнял руку, прикованную к верстаку наручниками. И продемонстрировал их Алисе.

— Пф! — Презрительно фыркнув, девушка проворно юркнула внутрь, притворив за собой дверь. И когда она на миг повернулась спиной, я заметил, как в небольшую щёлочку в застёжке рюкзака выглядывает Баз. — Да их ногтём открыть можно! Давай сюда!

Шагнув ко мне, Алиса поковырялась в полукруглой скважине небольшой шпилькой. И спустя всего несколько секунд я был свободен.

— Это меня дед научил! — Не преминула похвастаться юная взломщица. — Пошли быстрей! Я знаю, где они его спрятали. — Заметив замешательство на моём лице, она продолжила гордо улыбаться. — Я же сама им сказала его туда засунуть. Лапши на уши навешала, что он типа опасный для людей. И про твои вещи тоже самое. А они и поверили, всё вместе сложили... Всё, бежим!

Так и знал, что она что-то замышляет. Вот, оказывается, почему эти люди никак не могли поверить в мои добрые намерения. Но не слишком ли беспечно Алиса себя ведёт? За дверь выпрыгнула без оглядки. Только стул с собой зачем-то прихватила...

— Да не дрейфь! — Она опять словно прочла мои мысли. — Это же наше с дедом место, я тут всё знаю! Для ночёвки, конечно, удобно. Не зря они тут остановились... — Девушка указала вдоль коридора. — Вон там видишь? Плита рухнула поперёк ворот в цех. Они меня там заперли прямо рядом с нычкой, где дед бражку свою прятал. А плита — это ловушка для мемоидов, если вдруг увяжутся. Вот я спирт и подожгла. А когда кутерьма поднялась и эти все туда тушить сбежались, припасы свои спасать — быстренько выбралась сюда в дыму и выбила подпорки уже снаружи! Так что давай, бежим!

Сунув в карман початую пачку галет, я тоже вышел наружу. И, оглядев указанный пыльный обвал, ожидал увидеть под ним чьё-нибудь раздавленное тело. Хотя тревожные крики сейчас слышались только из-за перегороженных плитой внутренних ворот. И, не смотря на то, что Алиса тянула меня за рукав в сторону выхода, я упрямо покачал головой, показывая в ту сторону. Эти люди нам, конечно, не доверяли. Но это ещё не повод губить их всех в ужасной огненной ловушке...

— Да успокойся! Там с другой стороны выход есть! Найдут, не сгорят... — Алиса махнула рукой в сторону дыма, выползающего из-под прижатых обвалом ворот. — Бежим скорей! Попробуем машину угнать, пока они все там суетятся!

Слегка прихрамывая на затёкшей от долгого сидения ноге, я едва успевал за прыткой девушкой. И поравнялся с ней только тогда, когда она с размаха швырнула стул в стекло будки вахтёра около главного входа на склад. Прямо у распахнутых ворот, ведущих из логистического комплекса на улицу.

— Э! Чё там за кипеш?! — Знакомый голос послышался от стоявшего в углу будки рюкзака. — Чё творится?!

— Да всё огонь! — Довольно ухмыляясь, Алиса легко перемахнула через стойку и подняла рюкзак, протянув его мне наружу. По бокам к нему всё так же были приторочены и заряженный гранатомёт и фомка. Похоже, что напугавшись неизвестной заразы их действительно не тронули даже пальцем. И в боковом кармашке я нащупал найденную в больнице перьевую ручку.

— О! Максик! Как сам? — Говорящая голова тоже по-прежнему висела на моей поклаже в примотанной скотчем бутылке. И теперь я оказался с ней лицом к лицу.

Быстро показав улыбающемуся Молоту большой палец, я принял рюкзак у Алисы и, накинув лямки на плечи, помог девушке выбраться обратно. Немного оступившись, она упала в мои объятья, приятно щекотнув подбородок светло-рыжей чёлкой. И задержалась на секунду в таком положении, подняв взгляд ярких голубых глаз.

Но эту неловкую паузу быстро нарушили новые вопли из-за обвала. Кажется, нашли выход и призывают всех отступать в него.

— Алиска! Это ты там нахулиганила?! — Находясь у меня за спиной, Молот тоже смог разглядеть последствия диверсии. — Они чё, все внутри что ли?!

— Будут знать, как под замок нас сажать! Мы к ним по-людски, а они... — Отмахнувшись от криков за завалом, Алиса потянула меня к выходу. — Бежим скорей!

Выбежав на улицу мы увидели, что из-за тревоги эти ребята и правда оставили свои машины совсем без присмотра. Хотя, может, и ненадолго. Парочка потрёпанных жизнью внедорожников с чёрными армейскими номерами, полицейский «уазик» с синими и относительно новый гражданский джип непонятной марки.

Подскочив к автомобилям первой, Алиса быстренько заглянула в каждую из них:

— Блин... Ключей нигде не оставили...

— Посадите меня вон в этот ментовский «бобик» на переднее! — Судя по всему, Молот имел в виду УАЗ с синими номерами, который сейчас была у меня прямо за спиной. — Я знаю, как его завести.

Двери внедорожника были открыты. И, торопливо забравшись на водительское сиденье, я поставил свою ношу на колени Алисе, устроившейся на пассажирском месте. Так, чтобы говорящая голова смотрела с рюкзака на приборную панель.

Пока девушка размещалась в узком кресле сразу с двумя сумками, кот в её рюкзаке завозился и начал как-то недовольно гудеть. Наверное, придавило лапу или хвост. Тесновато, конечно...

— Фомкой вот тут под рулём зацепи, Макс! Ага, здесь... — Молот начал торопливый инструктаж угонщика, тоже не обращая внимания на недовольство База. — И на себя рви! Да курочь, не ссы! Во!

Пластиковый кожух легко сорвался с креплений, обнажив целый ворох проводков, ведущих к замку зажигания.

— Вот этот жёлтый выдерни из замка! Да просто пальцами, тут на соплях всё... Вот так! — Старый бандит продолжил инструктаж, когда Алиса пододвинула его чуть ближе к проводке. — И вот этот синий вынь с другой стороны. Ага... Концы скрути покрепче! И теперь вот этот красный к ним контачь понемногу, пока не заведётся! Глаза береги!

Щёлкнув, оголённые концы проводки слегка стрельнули искрами. Но стартёр «уазика» и правда завжикал в ответ на на мои действия. И через секунду двигатель довольно бодро заревел, глотнув щедрую порцию бензина после нажатия на газ.

— Ништяк! — Прокомментировал Молот мои успехи в экспресс-курсе по угону. — Будешь себя хорошо вести — научу из закрытого багажника выбираться. Дави на тапки!

Пока Алиса пыталась успокоить разволновавшегося кота, я оглядел органы управления. Вместо привычной пары рычагов — ручного тормоза и коробки передач — здесь их было целых четыре. На секунду замешкавшись, для переключения скоростей я всё-таки выбрал самый длинный. И не прогадал — когда рычаг удалось передвинуть на предполагаемую первую скорость, я начал медленно отпускать сцепление — и поскрипывающая амортизаторами машина всё-таки медленно тронулась с места.

Подняв взгляд от рычагов вперёд, я растеряно заозирался, без малейшего понятия о том, где мы находимся и куда сейчас лучше всего взять курс, чтобы не попасть в тупик или не въехать в какое-нибудь болото.

— Рули вдоль железки пока! — Пришла на помощь Алиса. — Мы по ней шли уже — там дальше. Она через километр сворачивает, увидишь... Да чего ты?!

Последний резкий вопрос был обращён уже не ко мне, а к коту. Который изо всех сил пытался вылезти из своего гнезда наружу через узкую щель полурасстёгнутой молнии.

— М-м-м-м-а-а-ам! — Баз никак не успокаивался. И его недовольное ворчание только набирало силу.

— Да нет тут никого, успокойся! — Девушка несильно ткнула разволновавшегося кота ладошкой в чёрный нос, заставив его снова спрятаться внутри рюкзака. Но всё-таки быстро огляделась, желая убедиться в своей правоте.

Окружавшие нас старые складские здания, выстроенные по обе стороны от железной дороги, зияли разбитыми окошками и распахнутыми дверями. Ни между ними, ни внутри не было заметно какого-либо движения. Только с противоположной стороны того ангара, от которого мы торопливо отъезжали, поднимался густой чёрный дым.

— А дальше куда? — Поинтересовался Молот. — Есть идеи? К космонавтам-то теперь не с чем сунуться...

— Бросим машину у путей, спрячемся и посмотрим, кто за ней придёт. Я хочу...

— М-м-м-м-а-а-ам-м-м! — Резко перебил Алису никак не унимавшийся кот. — У-у-у-м-м-м...

— Ты на машине что ли ни разу не ездил?! Успокойся, тут недалеко! Ай! — Баз даже легонько куснул руку девушки после очередной попытки затолкать его обратно в сумку. — Да что с тобой?!

— М-м-ма-а-у!

Старую скрипящую машину действительно довольно чувствительно подбрасывало на каждой кочке. Не смотря на то, что с тугим рулём приходилось буквально бороться — каждая неровность под колёсами так и норовила выбить его из рук — я на всякий случай ещё прибавил газа. Вокруг по-прежнему были только пустые полуразрушенные ангары и сараи. И хотя в зеркала заднего вида по-прежнему не было заметно признаков погони, недовольные вопли кота как-то нервировали...

— Мы же не в полосе, Баз! Нету рядом мемоидов... И гостей, тем более! Да прекрати ты кусаться!

— М-ма!!!

— Ты... Уф!.. Ты вроде чё-то не договорила... — Вмешался Молот в диалог Алисы и Базилио. От тряски его тоже постоянно кидало от стенки к стенке. — Про то, что чего-то... Ёп!.. Чего-то хочешь...

— Хочу всё-таки с этими людьми нормально поговорить, раз уж дурилку мы на этих люберецких отморозков использовали. Только теперь на наших условиях, раз они такие недоверчивые. — Справившись, наконец, с котом, девушка застегнула молнию до конца и схватилась за рукоять над дверью, тоже борясь с тряской. Кот продолжил беспокойно шебуршиться внутри сумки при особенно сильных толчках. — Может они помогут как-то с космонавтами договориться. Они к ним явно какое-то отношение имеют. Вы же видели их форму? Такую только в гагаринском центре можно найти. Или ещё в Королёве. Но вы сами видели, что там...

— И как же ты им теперь предъявишь свои... Уф! Свои условия? Особенно после того, как пожарище устроила... А Макс вон — тачку угнал — любо дорого смотреть! — Я не видел лицо старика, но, судя по интонациям, он до ушей улыбался. — Я из тебя ещё сделаю человека, молчун... Ох, ё!

— Да как, как... Бросим машину на видном месте. Они по следам её быстро найдут. А мы там засаду сделаем.

— Ты смотри, какая опасная... А автоматик-то твой где? Засаду она сделает...

— Не знаю. Отобрали... Ну гранатомёт у нас ещё есть зато!

— Это ты ловко, конечно, их напугала насчёт того, что вещи Максика лучше не трогать. Ёк! - Старый бандит продолжал запинаться при тряске, хотя путь стал поровнее. — Только после этого они его точно за нормального человека уже не считают. Хорошо, хоть, что он на мемоида не похож. А то бы ещё прикончили ненароком... Хотя... — Покосившись в одно из боковых зеркал, говорящая голова ухмыльнулась. — Выглядишь ты, молчун, прямо скажем, так себе...

Коротко глянув на себя в то же зеркало, я убедился в правоте старого бандита. Повязка на носу стала серой от пыли и пота. Взъерошенные волосы и отросшая щетина слиплись от засохшей крови из лопнувшей башки Змея. Да ещё и шелуха какая-то с деревьев застряла. Под опухшими глазами налились ярко-фиолетовые синяки. И вдобавок шишка на затылке от удара прикладом противно болела при каждом резком движении.

А ещё на плече чувствовался наливающийся ушиб от толчка гранатомёта. И живот от пинка арбитра до сих пор побаливает.

Такими темпами этот мир прикончит меня гораздо быстрее, чем я рассчитывал... Может у гостей есть какие-то технологии, позволяющие не только разрушать, но и восстанавливать? Жаль руки заняты, не спросить.

Алиса тоже присмотрелась к моему покалеченному лицу с сочувственным выражением. И, похоже, в очередной раз прочитала мои мысли, когда я поморщился от пульсирующей боли в затылке при очередном подскоке «бобика»:

— Говорят, что возле мясных фабрик можно найти остатки специальной жижи, с помощью которой гости ухаживают там за куклами...

— Это самый лёгкий способ стать одной из них, если поймают. — Перебил её Молот. — Но да, вещь драгоценная. С ранами чудеса творит.

В ответ я как можно более беспечно махнул рукой. Дескать, ничего. До свадьбы заживёт.

И тут же отметил про себя, что как-то раньше не замечал за собой такого геройства... С другой стороны, я и травм-то тяжелее синяков никогда не получал.

— Вон после стрелки Объездное шоссе начинается. — Алиса улыбнулась моему суровому виду и указала вперёд. — Понял теперь, где мы?

Я кивнул.

— Тогда тут направо сверни... Да, прямо по траве езжай, чтобы следы остались. Там дальше, после пассажирской платформы, на этой стороне стройплощадка какая-то осталась. В центре неё всегда лужа, в любую погоду. Рули прямо в неё. Пусть подумают, что мы в ней застряли и поэтому бросили машину. Там вокруг всякая техника строительная стоит. Есть, где спрятаться.

— Ну ты стратег, Алиска! — Из бутылки послышался смех старика. — И правда — Лиса! А я ещё думал, чё ты вдруг струхнула с этими ребятами...

Девушка не ответила на комплименты бандита, однако по её лицу было видно, что они ей приятны. Но тут Баз опять начал проявлять недовольство и попытался укусить её руку прямо через ткань рюкзака.

— Да что с тобой такое-то! Уж-тут то точно вообще никого нет! И не было никогда!

Вдоль лесной кромки, примыкавшей к старым железнодорожным путям, мы проехали ещё метров пятьсот. И обстановка вокруг действительно оставалась спокойной. Ни людей, ни гостей, ни мемоидов.

Вскоре впереди стали видны высокие кучи выкопанной земли, окружающие расчищенный бульдозерами пятачок под какое-то строительство. Которое, похоже, было заморожено ещё задолго до Трёхчасовой войны.

В центре стройплощадки, как мы и ожидали, располагалась широкая прозрачная лужа. Но когда я медленно завёл бормочущий внедорожник вглубь, с топкого дна тут же поднялась рыжеватая муть. Колёса и вправду начали пробуксовывать. Хотя «уазик» наверняка легко выбрался бы из этой илистой западни — если сообразить, как пользоваться этими дополнительными рычагами. Наверное, они отвечали за включение каких-нибудь пониженных передач. Что бы это не значило. Автомобилист из меня так себе, а расспрашивать Молота некогда.

— Да всё-всё! Приехали! — Выбираясь наружу, Алиса снова попыталась успокоить ворчащего кота. И ловко перепрыгнула с подножки внедорожника на берег лужи.

У меня такой манёвр вышел не столь ловко. И один ботинок всё-таки черпанул мутной воды, когда я перебирался от машины к берегу, вытаскивая следом за собой тяжёлый рюкзак с привязанной к нему головой. Успеть бы носки сменить...

— Вон давай за тем трактором спрячемся. Там сзади земля насыпана и лес густой. Никто не подберётся. А между колёсами весь этот пустырь видно как на ладони. — Когда девушка накинула свой рюкзачок на плечи и быстро зашагала от машины к указанному бульдозеру, Баз, вроде бы немного успокоился. И перестал метаться внутри своего гнезда. Но всё ещё недовольно коротко подвывал.

— Подождите...

Заметив, что я резко остановился, перестав чавкать по слякоти мокрым ботинком, Алиса тут же обернулась. И тревожно нахмурилась, увидев выражение моего лица:

— Ты чего? — Быстро оглянувшись вокруг, она чуть присела и по привычке потянулась к плечу, за которым обычно висел автомат. — Кого-то видишь?

Я отрицательно покачал головой и постучал себя пальцем по уху.

— Слышишь?!

— Подождите... Подождите, пожалуйста... — Голос снова шёл у меня изнутри головы — как при встрече с моими невидимыми собеседниками в Центре управления полётами. Только в этот раз это был не мой собственный тембр, а будто бы какой-то маленький ребёнок. — Я... Я боюсь...

Оглядываясь вместе с Алисой, я медленно потянулся к лямкам, удерживающим на рюкзаке заряженный гранатомёт. И, заметив это движение, девушка ещё больше встревожилась.

Но тут подал голос Молот:

— Сзади, Макс...

Когда мы резко обернулись на внедорожник, нам стало понятно, почему его предупреждение прозвучало столь необычно спокойно.

Прижав нос к заляпанному слякотью заднему стеклу машины, изнутри на нас смотрело бледное детское лицо. Широко распахнув большие и чуть припухшие от слёз светло-серые глаза, ребёнок, кажется, шмыгнул. И торопливо вытер нос рукавом серой вязаной кофты. Из такой же толстой пряжи, как и широкая не по размеру шапка.

И в момент этого движения стало заметно, что вместо сухожилий от тонких пальцев ребёнка к запястью идут четыре ребристые полупрозрачные трубки. Я уже не раз видел здесь похожие импланты...

— Подождите... — Тонкие бледные губы еле заметно подрагивали от плача. Но рот ребёнка оставался закрыт. — Я боюсь... Я боюсь опять остаться одна...

Глава 3. Молчаливая беседа

— Ты это тоже видишь? — Чуть слышно прошептала Алиса. И Базилио тоже притих.

Я кивнул в ответ, оставив в покое лямки, удерживающие оружие. И сделал шаг в сторону машины, не сводя глаз с ребёнка в салоне. Судя по последним словам, которые я слышал в своей голове — это девочка. Лет семь-восемь на вид, может меньше...

— Вы... Вы же хорошие... — Детский голос в моей голове звучал так же монотонно, как и голоса остальных телепатов, с которыми мне довелось пообщаться. Но сейчас это явно был вопросы — тонкие брови ребёнка чуть приподнялись. — Вы говорили как хорошие... Не ругались... Вы не будете меня ругать...

Широко открытые серые глаза тоже внимательно следили за нашими действиями. И когда я ещё немного приблизился, ребёнок чуть пригнулся, оставив над бортом внедорожника только свой напуганный взгляд.

— А трубки ты тоже видел? — За моей спиной снова раздался торопливый шёпот Алисы. — Как у мемоидов!

— Я... Я хочу к тёте Лане... Я боюсь одна...

С детьми я не особенно хорошо находил общий язык. До тех пор, пока с ними нельзя было поговорить о чём-то, что было бы сложнее примитивных мультиков и игрушек, мне было как-то непонятно — что с ними вообще делать.

А вот сейчас, когда и со мной ей тоже толком не побеседовать, наладить контакт будет ещё сложнее...

— Стой! Ты куда?! — Когда я сделал ещё шаг, Алиса шикнула уже погромче. — Может это какая-то новая фишка от гостей! Приманка!

Я оглянулся и покачал головой. Такая приманка выглядела бы совсем как человек. Без всяких трубок. И без таких странных бледно-серых глаз... В любом случае, на меня эти их гадости вроде как не действуют. Должен же хоть кто-то из нас иногда не бояться доверять друг другу...

Вспомнив про остатки галет в кармане, я достал упаковку и протянул в сторону машины. Что ещё может лучше сказать о мирных намерениях, чем не предложение преломить вместе хлеб? Этот жест понимают даже животные.

Пока Алиса молча наблюдала за моими действиями, серые глаза за стеклом пару раз озадачено моргнули.

— Это вкусное да...

Кажется, это тоже был вопрос. И я кивнул в ответ, продолжая протягивать пачку в сторону машины.

— Ты что? Ты его слышишь? — Поняла, наконец, девушка. — И что оно говорит?

Медленно присев на корточки, я подобрал обломок кирпича свободной рукой и быстро накарябал в грязи всего три буквы.

— «Она»?! — Алисе пришлось подойти поближе, чтобы прочесть. — А что ещё... Что ещё она говорит? — Новые торопливые каракули девушка тоже задумчиво прочла вслух. — Боится... Так это она всё время в машине пряталась, что ли?

Алиса покосилась на свой рюкзак. Баз внутри снова зашевелился и начал недовольно ворчать, будто бы желая подтвердить её запоздавшую догадку.

— Дядя Коля мне сказал не заходить в дом, когда загорелось... Сказал чтобы спряталась.. — Похоже, что девочка услышала слова Алисы и отвечала ей. — Вот я и спряталась... Тут, под сиденьем...

Поделившись этой информацией, она продолжила настороженно наблюдать за нашими действиями. И пока не спешила выходить.

Поразмыслив, я положил пачку с угощением на один из кирпичей почище и шагнул назад. Одновременно сделав рукой приглашающий жест.

Моргнув пару раз, девочка всё-таки перебралась внутри машины к открытой двери. И выглянув из неё, аккуратно наступила в мутную лужу резиновым сапожком.

Кроме пухлой вязаной кофты на ней были тёплые болоньевые штаны с перемазанными в машинном масле коленками. Наверное, комбинезон. Вода доходила почти до краёв высоких сапожков. И девочка шагала к берегу очень медленно и осторожно, стараясь не зачерпнуть по пути из лужи.

— А вы точно не будете меня ругать... — Прежде чем выйти на берег, девочка поправила налезающую на глаза шапку и поджала тонкие губы, словно собираясь расплакаться. — Я же вам ничего плохого не сделала...

Я медленно кивнул, постарался улыбнуться как можно приветливей. Но, вспомнив, как я сейчас выгляжу, отошёл ещё чуть дальше от угощения, увлекая Алису за собой.

— Она что, тоже немая что ли? — Украдкой шепнула мне девушка.

Её шёпот опять услышал не только я:

— Я не знаю... Говорят, что да... Немая... — Девочка пожала плечами и, выбравшись на берег, снова остановилась в нерешительности. — Я раньше говорила, а теперь не могу... Я не помню, как так получилось... Дядя Дима говорит, что, наверное, сильно испугалась... Но я не помню, чего я так испугалась...

Явно нужно было сделать что-то ещё, чтобы она перестала нас бояться. И чтобы Алиса перестала видеть в ребёнке угрозу. Сделать или сказать... Ох, как же сложно жить без языка!

— Но я слышу, как вы говорите... — В моей голове снова раздался спокойный детский голос. И девочка даже, наконец-то, немного улыбнулась, глядя мне прямо в глаза. — Поэтому поняла, что вы хорошие... Вы даже молча не ругались...

Вот как? То есть, с ней всё-таки можно говорить так же, как с индикатором?

— Чё она говорит? — Недоверие Алисы явно всё ещё требовало дополнительных действий.

— Скажите этой тёте, что я тоже хорошая... — Улыбка на лице ребёнка сменилась лёгкой обидой. Девочка смущённо почесала ладонь, утыканную серыми трубками. — А то она плохо про меня думает...

Присев, я торопливо написал в грязи о том, что девочка, очевидно, слышит наши внутренние монологи.

— Чего-о?! — Эта информация отнюдь не добавила девушке спокойствия. Да ещё и Баз вдобавок снова принялся метаться внутри своего гнезда.

— А это у вас там киса... А как её зовут... А можно погладить... — Послышалась целая серия равнодушных вопросов. Однако на лице ребёнка при этом нарисовалось искреннее любопытство. И она всё-таки шагнула ещё чуть ближе.

Заметив, что всё внимание девочки поглощено шевелящимся рюкзаком, Алиса осторожно перекинула его вперёд и освободила кота. Выбравшись наружу, Баз спрыгнул на землю и спрятался за ногами хозяйки. Пригнувшись к земле, кот чуть нахохлился. Его жёлтые глаза неотрывно следили за нашим маленьким собеседником.

— Ой, какая красивая... — Бледные губы расплылись в широкой улыбке. Девочка шагнула к галетам и, вместо того, чтобы съесть их самостоятельно, протянула одну хлебную палочку в сторону кота. — На... Хочешь...

Всё внимание кота и Алисы было приковано к протянутой детской ручке. Рукав вязаной кофты при этом движении чуть отошёл. И стало заметно, что трубки, ныряя в запястье, вылезают из детской ручки чуть дальше. Оплетая предплечье по спирали до локтя, чуть увеличиваясь в диаметре.

— Да ты чё, ребёнка испугалась что ли, Алиска?! — Увидев реакцию девушки и кота с моей спины, Молот не мог больше молчать. — Ну видишь же, что это не мемоид какой-нибудь! Мало ли что у неё там с руками... Ты вон на меня посмотри!

Кажется, слова старика подействовали. Смутившись, Алиса подняла кота на руки и нерешительно проговорила, обращаясь к девочке:

— Его зовут Базилио. Или просто Баз. — Услышав своё имя, кот коротко глянул на хозяйку, но тут же продолжил неотрывно наблюдать за ребёнком. — А меня зовут Алиса.

— Хи-хи... — Этот равнодушный детский смех в моей голове прозвучал немного жутковато. Но девочка продолжала широко и приветливо улыбаться. — Как в книжке про Буратино... А меня зовут Оля... А кто это сейчас тут ещё говорил... Какой-то дядя...

Я быстро написал кирпичом имя девочки для Алисы, завершив знакомство. И, сняв рюкзак, поставил Молота лицом к Оле, наблюдая за её реакцией.

Вопреки моим ожиданиям, она ничуть не испугалась головы, живущей отдельно от тела:

— А-а... А то я думала, кто же это... Я таких уже видела... Они не страшные... Только говорить могут...

Старик озадаченно покосился на меня, потом на имя, написанное в грязи, и приподнял брови с философским выражением на лице:

— Оля, значит... Меня можешь звать дядя Стёпа.

Девочка приветливо кивнула ему, продолжая улыбаться:

— Как милиционера...

Наверное, хорошо, что старый бандит этого не слышал.

— Оля... А ты... А как ты... — Похоже, что Алиса никак не могла выбрать нужный вопрос из десятков вариантов. — А где ты раньше жила?

— Дома... С мамой... Только очень недолго... А потом... А потом не помню... Потом тётя Лана меня и Федю нашла... — Убедившись в том, что кот всё-таки не проявляет интереса к угощению, девочка пожала плечами и принялась сама жевать хлебную палочку. — И теперь мы с Федей живём с ней... И дядей Колей. И Серёжей... И ещё остальными взрослыми...

«Федей»? Ладно, о Феде попозже разузнаем... Вместо этого я постарался мысленно уточнить название города, в котором Оля жила с мамой.

— Нет, не в Москве... — Девочка покачала головой в ответ на мой немой вопрос. — Город, где меня нашли, назывался Мирный... Это далеко, наверное... Не знаю... Долго ехать...

Прочитав название города, написанное мной в грязи, Алиса наморщила лоб:

— Это вроде тут рядом... На юге. За Люберцами посёлок такой есть. Или возле Раменского...

— А эти ребята... — Уточнил Молот. — Ну, там, на складе... Они тоже из твоего города? Из Мирного?

— Не-а... — Оля покачала головой, продолжая спокойно уплетать одну галету за другой. — Они, наверное, с мамой вместе работали. На космодроме...

Увидев, как я написал на земле слово «космодром», Алиса удивлённо распахнула глаза, а Молот задумчиво протянул:

— Похоже, что этот Мирный совсем не возле Люберец...

И пока Оля с любопытством наблюдала за моей торопливой писаниной, хрустя сушёными хлебцами, девушка вкрадчиво поинтересовалась:

— Оля... А эти... Эти трубки на руке... Они у тебя откуда?

Девочка покосилась на свою левую руку и беспечно пожала плечами, глядя Алисе прямо в глаза абсолютно искренним детским взглядом. Переводить этот ответ мне не потребовалось.

— А...

Задать очередной вопрос девушка не успела, так как её перебил Молот:

— Тих! Слышите? Едут! — Похоже, что внутри этой защитной оболочки слух у него был острее нашего. За шумом ветра в окружающих стройплощадку деревьях лично мне ничего слышно не было. — Едут-едут! С той стороны, откуда и мы примотали! — Говорящая голова покосилась на Алису. — Ну что, партизанка? Будешь засаду готовить? Или ещё раз по-хорошему попробуем поговорить? С учётом, так сказать, новых обстоятельств...

На этих словах он выразительно двинул бровями и глазами, явно намекая на Олю.

Та тоже озадаченно заозиралась:

— Это за мной, наверное... — И огромные серые глаза с тревогой оглядели нас троих. — Вы только, пожалуйста, скажите, тетё Лане, что я не сама убежала... А то меня, наверное, заругают...

Я кивнул. И, заметив нерешительность на лице Алисы, взял дело в свои руки.

Шагнув к девочке, я протянул ей ладонь, стараясь мысленно проговорить то, что сейчас мы хотим мирно побеседовать с её приёмными родителями про космодром и про то, что они тут ищут. И что я обязательно попрошу их на неё не ругаться.

Сперва с опаской отступив, Оля всё же затем приблизилась и осторожно взяла меня за руку. Бледная ладошка была прохладной. Но для промозглого подмосковного октября это было вполне естественно.

Баз в это время снова глухо заворчал, припав к земле за ногами Алисы.

— А почему я не нравлюсь Базилио... — Оля оглянулась на кота с виноватым видом. — Я же его не обижала...

На сей раз уже я совершенно искренне пожал плечами в ответ. Когда я наблюдал рядом с нами мемоидов или серва — меня тоже немного передёргивало от омерзения. От какой-то лёгкой неестественности их движений. Наверное, и Баз испытывал по отношению к ним что-то подобное. Но сейчас рядом с этой малышкой я не ощущал ничего похожего. Обычный маленький ребёнок, который немного напуган тем, что вынужден довериться незнакомцам.

Оглянувшись на кота, я заметил, что Алиса всё ещё стоит на месте. Но больше не замирает в нерешительности. А с тревогой вглядывается в ту сторону, из которой уже и я услышал приближающийся рокот двигателей. Что-то прямо с сильной тревогой вглядывается...

И ещё до того, как, напрягая своё близорукое зрение, я разглядел приближающиеся машины, мне стала понятна причина её беспокойства. То, что к нам ехало, не имело ничего общего с теми автомобилями, которые остались возле склада. Даже такой профан в технике, как я, уже мог точно определить, что это вовсе не автомобили.

— Это не те! Не они! — Подтвердила мои опасения Алиса. И, продолжая прижимать кота к себе, потащила свободной рукой мой рюкзак в сторону ржавого трактора. — Какие-то мотоциклы! Прячемся! Скорей!

— Много? — Поинтересовался Молот. Снизу ему сейчас было совсем ничего не видно.

— Не вижу... Три вроде...

— Космонавты! — Тут же выпалил старик. — Они тройками патрулируют! Ховайся, Макс! В лес бегите! Пусть заберут тачку и свалят!

Судя по испуганному выражению лица, Оля тоже уже поняла, что это вовсе не её опекуны. Но когда я потянул её за руку в сторону укрытия, она неожиданно начала упираться:

— Нет... Там же Федя... — На широко раскрытых глазах вновь начали наворачиваться слёзы. — В машине... Он тоже там спрятался...

Значит, ещё и Федя всё-таки здесь... Наверное, маленький брат... Ладно, давай быстрее тогда...

Подхватив малышку на руки, я торопливо зашагал вместе с ней к застрявшему «уазику». Придётся и вторую ногу намочить...

— Ты куда?! — За спиной раздался удивлённый возглас Алисы. — С ума сошёл?! Бежим!!!

Не имея возможности ответить, я постарался не терять времени зря и просто как можно быстрее пересечь водное препятствие. Разбрызгивая мутную воду, я заглянул внутрь полицейского «бобика» вместе с Олей. И мысленно задал ей вопрос.

— Вон там он... — Девочка протянула руку с трубками в салон. — Он тоже внизу прячется...

Усадив ребёнка на переднее пассажирское кресло, я протиснулся назад и заглянул под заднее сиденье.

Но там никого не было.

— Вон он... В самом углу... Федя, выходи, не бойся... Максим хороший...

Вот теперь и я немного растерялся... Никого не было видно и в указанном направлении. Днище «уазика» я видел перед собой полностью и был в этом уверен. Тут валялась только какая-то промасленная ветошь, смятая пластиковая бутылка и...

— Да вот же он... — Оля опустилась под сиденье рядом со мной и, протянув руку в дальний тёмный угол, достала из него потрёпанного тряпичного зайца. — Он просто тоже испугался и спрятался...

Прижав зайца к себе, девочка обернулась на меня с виноватым видом. Игрушка была одета в клетчатую рубашку и чёрную жилетку. А вместо глаз у Феди была пришита пара больших пуговиц. Из-за того, что они были разного размера, его взгляд выглядел немного удивлённым. Или безумным.

Без лишних слов, которых я всё равно не смог бы произнести, хотя и очень хотел, я сграбастал девочку вместе с её игрушкой в охапку. И не без труда высунулся обратно наружу. С бодрым хлюпаньем в ботинки снова полилась ледяная вода.

Но не только я сейчас разбрызгивал вокруг себя мутные волны.

— Стоять!

Через грязные окна машины мне в лицо глядел ствол какого-то пистолета. И прямо над ним пара нахмуренных глаз, смотрящих на меня сквозь прозрачное забрало чёрного мотоциклетного шлема.

Сжимавший оружие боец быстро оглядел салон. И, убедившись в том, что он пуст, коротко качнул оружием вниз:

— На колени. — Из-под шлема голос звучал очень глухо. Говорил человек совершенно спокойно. — Руки за голову.

Машинально отступив на шаг, я продолжал прижимать к себе перепуганную Олю. И она в свою очередь, тоже вцепилась в меня изо всех сил. Наверное, даже если бы я сейчас выполнил приказ, она всё равно осталась бы висеть у меня на плечах.

— Они плохие... — Раздался у меня в голове её голосок. — Очень плохие...

Рядом с лужей я заметил ещё несколько человек — не то в какой-то омоновской броне, не то в навороченной мотоциклетной защите. И эти «космонавты» тоже были вооружены огнестрелом.

— Стоять, кому говорят! — Приказ из-под шлема прозвучал более резко. — На колени! Выблядка своего бросай!!!

— Очень плохие... Очень...

Глава 4. Космонавты и космодромы

Осторожно поставив девочку на ноги, я не без труда смог отодвинуть её от себя — в сторону от нацеленного на нас оружия.

— Я боюсь... Они очень плохие... — Губы девочки задрожали, из глаз потекли крупные слёзы. Отступив после несильного толчка, она прижала к себе тряпичного зайца двумя руками.

Становясь на колени прямо в лужу, я постарался мысленно её успокоить. Ведь у нас за спиной ещё была надежда на спасение. Главное не оборачиваться, чтобы не выдать Алису.

От ледяной воды, скользнувшей по коленям, слегка перехватило дыхание. Левое колено опустилось в мягкий ил. А правое уткнулось во что-то жёсткое и острое. Похоже, очередной колотый кирпич...

— Ты с Люберец?! — Прозвучал резкий вопрос из-под чёрного шлема. Обойдя машину, «космонавт» продолжал держать меня на мушке, пока я медленно складывал руки на затылке. — Ну! Чё молчишь?!

В ответ я отрицательно покачал головой, готовясь зажать уши, если услышу за спиной выстрел из «Кастета». И, наверное, чтобы уменьшить шанс ловли осколков, залегать придётся прямо в лужу... Да и ладно, всё равно уже почти по пояс мокрый.

Но пока что за спиной я слышал только тяжёлые шаги двух других патрульных. Обходя меня по флангам, один из них встал ровно за спиной. А второй, в синем поцарапанном шлеме, дотянулся до Оли и резко рванул её за шиворот, вытянув из лужи на берег:

— Молотовский что ли? — После вопроса синий шлем чуть склонился на бок, продолжая удерживать хнычущую девочку рядом с собой. И его пистолет немедленно перенацелился с меня на её висок. — Говори давай! Хера лысого молчишь-то?!

И на этот вопрос я медленно помотал головой из стороны в стороны. В сторону девочки Алиса стрелять не будет. Значит, прыгать надо будет к ним... Сколько ей понадобиться времени на то, чтобы отвязать оружие от рюкзака и прицелиться?

— А чей тогда, а? — Глаза за чёрным шлемом покосились на номера «уазика». — Чё, где-то менты ещё остались? Ну говори, бля!

С этими словами он шагнул чуть ближе и двинул мне рукоятью пистолета в лоб.

— Ща мозги твоему выблядку вышибу, если ещё не понял! — Добавил синий шлем, продолжая держать Олю за шкирку. — Хули тут делаешь?! Откуда приехал?! Ну?!

— Они очень-очень плохие... — Раздалось у меня в голове, когда я покосился в сторону плачущей девочки. — Я таких не люблю...

И сразу после этого в ушах послышался какой-то тонкой писк, как в тот момент, когда от перенапряжения там погибает нервное окончание. Только вместо того, чтобы почти сразу затихнуть, писк медленно нарастал.

— Ты чё, немой что ли? — Чёрный шлем занёс руку для ещё одного удара. Но вдруг остановился и поморщился. — Бля... Чё за нах...

— Очень таких не люблю...

— Ты чё? — Синий шлем нахмурился, глядя на то, как его напарник, стоящий передо мной, вдруг зажмурился и как-то странно втянул голову в плечи. — Э! Ты чё?!

— Не надо было нас обижать...

— Экх... — Из-под шлема послышался какой-то неясный хрип. Из разжатой ладони пистолет бултыхнул в воду прямо передо мной.

Едва «космонавт» в синем шлеме дёрнулся, его напарник вдруг резко выпрямился обратно и заорал во всё горло. Вытаращенные глаза за забралом посмотрели прямо на меня. И в ту же секунду раздался приглушённый плеск. А стекло покрылось изнутри густой багровой массой. Крик оборвался.

— Твою ж...

Этот выдох был последним, что я услышал, прежде чем рванулся вперёд, разбрызгивая вокруг себя мутные буруны. Цепляясь за илистое дно лужи одно рукой, я попытался как можно быстрее скрыться под высоким днищем внедорожника. Под второй рукой мне удалось нащупать что-то твёрдое и холодное. Вроде бы металл...

Выстрелы загрохотали немедленно вслед за этим. И пули заколотили вокруг меня по воде и кузову «уазика». Но в это время я уже был вне поля зрения стрелков. Только по пути сильно ударился обо что-то спиной.

Вынырнув, я явно услышал, что один из выстрелов заметно отличался от пистолетных. Вдобавок, сразу следом за ним глухо вскрикнул тот, кто стоял у меня за спиной. Похоже, что Алиса успела как следует прицелиться. И тяжёленькая граната сбила врага с ног, прежде чем через секунду рвануть в паре метров позади него.

Как только взрыв сотряс землю, покачнул машину и покрыл водную гладь мелкой рябью, я вынырнул из-под днища «бобика» наружу с другой стороны. И по пути к оставшемуся противнику проверил, что же такое удалось прихватить со дна. К сожалению, это был вовсе не оброненный пистолет, а всего лишь кривой кусок арматуры. Но с довольно увесистым бетонным осколком на нём.

Сожалеть о невезении было некогда. Высунувшись из-за «уазика», я заметил, что мужик в синем шлеме развернулся в сторону бульдозера. И теперь шмаляет в его сторону — наверное туда, где он успел заметить Алису.

А Оля лежит чуть в сторонке, зажмурившись и сжавшись калачиком в обнимку со своим ушастым другом.

Разбрасывая брызги и куски рыжей глинистой слякоти, я попрыгал в сторону стрелка. И, прежде чем он услышал плеск и развернулся мне навстречу, кусок арматуры полетел ему в голову.

Треснув в забрало шлема, строительный мусора безобидно упал на землю, не оставив на пластике даже трещины. Но этот удар подарил мне ту самую долю секунды, в течение которой я подскочил к ошарашенному «космонавту» вплотную. И, вцепившись в руку с оружием, навалился на него с разгона всем телом.

Выстрелив ещё раз в сторону, мой противник всё-таки выронил оружие, когда мы оба рухнули на покрытую колотым кирпичом глину. Однако в весе я ему явно проигрывал. И в защищённости тоже. Голова, плечи и корпус мотоциклиста были под крепкими пластиковыми доспехами. Колотить его голыми руками было бесполезно.

И я вновь просто доверился первобытным инстинктам, которые уже один раз неплохо помогли мне на парковке возле ЦУПа.

Инстинкты первым делом заставили правую руку откинуть пластиковое забрало шлема. А вторым — воткнули в глаз лежащего подо мной противника большой палец моей левой руки.

— А-а-а, с-сука-а-а!!! — «Космонавт» надсадно заорал и сделал какое-то неуловимое движение рукой и корпусом, после которого я вдруг оказался на земле лицом вниз. А в левое плечо ударила острая боль — не то от залома, не то уже от вывиха.

Противник был уже где-то сзади и сверху, каким-то неимоверным образом выворачивая мне руку и одновременно вжимая лицо в грязь твёрдым налокотником.

— Щ-щенок... — Хриплый выдох раздался где-то над ухом. И точно там же вдруг что-то влажно хрустнуло.

Давление на затылок и плечо ослабло. И я тут же вывернулся из захвата, откатившись в сторону. Песок и глина, налипшие на лицо немедленно полезли в глаза. И, прежде чем я смог хоть что-то разглядеть, пришлось как следует проморгаться.

«Космонавт» в синем шлеме стоял на коленях, чуть пошатываясь. Двумя руками он вцепился в красно-чёрную фомку, которая загнутым концом воткнулась ему в глаз. И, кажется, никак не мог решить — вытаскивать её или оставить как есть. Вторым, воспалённым от моего нажатия зрачком, мотоциклист слепо вращал из стороны в сторону.

Алиса стояла напротив него на подгибающихся ногах. И почему-то держалась за живот...

Вскочив на ноги, я едва успел поймать девушку, прежде чем она совсем потеряла опору и опустила голову мне на плечо. В котором что-то опять остро кольнуло.

Мужик с фомкой в глазу тоже, наконец-то ослаб и рухнул навзничь, мордой в сырую глину. Третий «космонавт» ещё трепыхался чуть поодаль. Похоже, что он поймал целую гроздь осколков от гранатомётного выстрела.

— Максим... Ты... Ты... — Слова явно давались девушке с трудом. Побледневшее лицо тут же исказила гримаса боли. Опустив взгляд, я увидел, что её пальцы измазаны в тёмной крови.

— У вас кровь... Сзади...

Оглянувшись, я увидел, что Оля Сидит на земле в обнимку с зайцем. И показывает мне на то самое плечо, в котором опять что-то стрельнуло. К чёрту... Я ещё могу шевелиться, значит ничего серьёзного... Так... Спокойно... Надо что-то делать...

Одна голова хорошо, а две лучше...

Сделав глубокий вдох, я обернулся к девочке и постарался как можно более спокойно мысленно попросить её дотащить сюда рюкзак с говорящей головой.

Девочка вытерла слёзы, мужественно сжала бледные губы и, кивнув, торопливо засеменила к трактору.

— Максим... — Алиса вновь открыла глаза. — Я... Я наверное... Умираю... Я... Я не хочу...

Замычав что-то нечленораздельное, я отчаянно затряс головой. И, положив свою пятерню поверх её тонких ладошек, помог ей зажимать рану.

Со стороны трактора раздалось отчаянное пыхтение, взволнованное бормотание кота и выкрики Молота:

— Эй! Чё происходит?! Вы там живы, молодёжь?!

Когда Оля, наконец, справилась с тяжёлой ношей и развернула говорящую голову к нам лицом, старик перешёл сразу к делу — без лишних причитаний и вопросов:

— Макс, доставай всё что есть — бинты, вату, тампоны! Клади на рану! Обеспечь давление! — Покосившись в сторону растерявшейся девочки, он продолжил командовать. — Оля! Не стой, помогай!

Растерявшись, девочка снова чуть не разревелась. Но я быстренько указал ей на карманы с аптечками, подумав о том, что мне нужно их содержимое. Поправив налезающую на глаза шапку, Оля вытерла раскрасневшийся нос, кивнула и приступила к обыску рюкзака.

Слабеющие руки Алисы почти не сопротивлялись, когда я всё-таки попытался получше рассмотреть рану. Интуиция подсказывала мне, что, прежде чем накладывать на неё кровоостанавливающий тампон, нужно хотя бы убедиться в том, что в ней не застряли обрывки одежды или комья какой-нибудь грязи.

Но неровная дырка в правой части живота вроде бы была чистой. По крайней мере, насколько я мог это рассмотреть под постоянно вытекающей оттуда кровью.

— Вот... Всё что нашла... — Оля необычно спокойно отреагировала на вид раны, протягивая мне упаковки бинтов. — Может ещё где-нибудь есть... А то мало наверное...

Разорвав зубами упаковку, я указал девочке на карманы рюкзачка Алисы. И пока девочка их обыскивала, развернул бинт и навертел из него что-то вроде тампона.

Тампон почти сразу пропитался тёмной кровью насквозь. Накладывая сверху слой за слоем, я постоянно чувствовал сквозь материю тёплую влагу. И когда все рулончики уже закончились, багровое пятно на белой ткани продолжало медленно расти.

— Тут только вот чуть-чуть совсем... — Девочка с виноватым видом протянула мне остатки перевязочных материалов из поклажи Алисы. — И ещё липкая штука есть...

Приложив остатки бинта сверху, я вскоре опять почувствовал под пальцами влажную тёплоту. Мало...

Лихорадочно озираясь, я пытался найти ещё хоть что-то, что не было бы перемазано в глине и не вымокло в мутной луже. Мимолётом отметив, что сам весь мокрый с головы до ног. Но из-за волнения холода я не чувствовал.

— Вот... — Заметив мои метания, Оля протянула мне вместе с пластырем своего зайца. — Возьмите Федю...Тётя Лана его недавно хорошо постирала, он чистый... Только одежда запачкалась в машине...

Стянув с игрушки жилетку и рубашку, я приложил мягкого матерчатого зайца к тампону. Толстый ватный живот Феди раздался в стороны и с запасом закрыл собой все багровеющие бинты.

Быстро орудуя зубами и руками, я как можно туже закрепил его несколькими кусками липкой ленты.

— Теперь в маш... Ё-ё-ё-ё... — Осёкшись, разочаровано протянул Молот. — Вот же ж...

Проследив за его взглядом, я увидел, что машина ушла в воду чуть глубже из-за спущенных колёс. То ли от пуль, то ли от гранатных осколков перебило оба баллона с одной стороны. И вдобавок по мутной поверхности быстро расползалась радужная бензиновая плёнка. Ещё и бензобак задело.

Мотоциклы? В седле девушка не усидит.

Сообразив, почему у меня вдруг поникли плечи, Оля тихонько подёргала меня за рукав:

— Дядя Петя может помочь... Он доктор... Говорят, что он хорошо лечит... Это такой... Который на Деда Мороза похож...

Дядя Петя от нас в полутора километрах по пересечённой местности. А может уже и дальше. Ладно. Это всего минут пятнадцать...

Встав на колени, я как можно аккуратнее подхватил Алису на руки. И когда по очереди поднялся сначала на одну ногу, а потом на другую, она снова попыталась что-то сказать:

— Максим... Я... Ты...

— Молчи, Алиска! — Оборвал её снизу старик. — Силы береги!

Девушка была совсем не тяжёлая. Но под левым плечом у меня снова кольнуло. И теперь боль осталась в виде раскалённой пульсирующей иглы — где-то между лопаткой и суставом.

Сжав зубы, я попробовал сделать несколько шагов. В ботинках хлюпало. Набежавший ветерок тут же заморозил промокшие ноги, спину и затылок. Ничего... Так даже лучше... Бодрит... Двигай, молчун!

— Я помогу... Я сильная... — Равнодушный детский голос в моей голове совсем не подходил ситуации, которую я наблюдал рядом с собой. Подхватив мой рюкзак за лямки, Оля снова поправила сползающую на глаза шапку. И с упорным пыхтением поволокла свою тяжёлую ношу следом за мной.

И рядом с нами семенил волнующийся Базилио. То отставая, то забегая вперёд, он постоянно косился то на хозяйку, то на девчонку. Похоже, что он всё-таки перестал её опасаться.

— Максик, ты смотри только не торопись... — Глядя в небо, говорящая голова помогала как могла — хотя бы полезными советами. — Не споткнись, гляди куда идёшь... Время есть, не кипеши...

Быстро я идти и не мог. С каждым шагом пульсирующее давление под плечом становилось всё сильнее. Отсыревшие пальцы на ногах я уже почти не чувствовал. Да и бёдра со спиной заморозило так, словно я вышел на улицу в минус двадцать в одной пижаме.

И с каждым шагом Алиса, казавшаяся поначалу невесомой, становилась всё тяжелее. Но пока сил хватало...

Шаг... Ещё... Хлюп... Хлюп... Чвак... Чвак... Вязкая глина стройплощадки сменилась пожухлой придорожной травой. Трава уступила место мелкой щебёнке, сползающей с железнодорожной насыпи. Хрум... Хрум... Чвак... Чвак...

Ещё через сотню метров руки уже начали разгибаться сами собой. А боль в плече начала отдавать в затылок.

Остановившись, я слегка подбросил тело девушки, чтобы перенести вес ближе к себе. И чуть не упал от острого укола в спине. Даже в глазах немного потемнело...

— Я иду... Иду... Вы не ждите... Я догоню... — Голосок девочки, кажется, придал немного сил. Коротко оглянувшись, я заметил, что Оля немного отстала, пытаясь протащить рюкзак сквозь цепляющийся за него травяной сухостой.

Но она тут же встретила мой взгляд и, опять поправив шапку, даже немного улыбнулась:

— Я не устала... Я сильная...

Вот и ты давай двигай, молчун, двигай! Первым сдаётся разум и только потом — тело! Вперёд!

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Уже совсем скоро тот самый поворот, который приведёт меня обратно к стоянке этих странных людей с космодрома... Интересно, с какого именно... Какие у нас вообще есть? Байконур? До него наверное тысячи две километров... «Восточный»? А его вообще успели достроить? И до него вообще полмира надо отмахать... Чёрт, как же стучит в башку...

Боль от плеча уже била даже в виски. Руки опять разгибались... А я даже ещё не дошёл до поворота...

Соберись, тряпка!!! Шаг!!! Шаг!!! Вперёд!!! Мужик ты или нет?! Шаг!!!

Споткнувшись о сплетение сухих зарослей, я упал на одно колено. И еле удержался, чтобы не рухнуть дальше, придавив собой тело девушки. От боли начало шуметь в ушах:

— Ввух... Ввух... Ввух...

Взгляд упал на бледное лицо Алисы. Губы посинели. Под глазами круги...

Где-то рядом мяукнул Баз, словно тоже пытаясь меня поддержать.

Правильно! Вставай, слабак!!! Всего лишь два раза по столько и ты у цели... А там они нас уже заметят...

— Ввух... Ввух... Ввух...

Поднявшись на ноги, я пошатнулся и чуть не упал опять. Собравшись с силами, выдохнул и снова начал передвигать ноги, которых уже почти совсем не чувствовал.

Шаг. Ещё один. Метр. Второй. Осталось девятьсот девяносто восемь... Девятьсот девяносто семь...

— Ввух... Ввух... Ввух...

Девятьсот девяносто шесть...

— Ввух... Ввух... Вр-рум-м... Вр-р-ру-у-ум-м-м...

Это у меня в ушах так уже рычит?

Подняв взгляд от дороги прямо перед собой, я увидел вдалеке три пары горящих фар. От боли в голове и руке хотелось зажмуриться. И разглядеть машины было очень трудно... Но, кажется, это всё-таки те самые, что оставались возле подожжённого склада...

Рычание двигателей резко смолкло. Хлопнули двери. И раздались какие-то резкие окрики, но из-за шума в ушах я их уже толком не слышал...

Зато я хорошо слышал голос, который шёл у меня прямо изнутри:

— Нет... Не надо его ругать, пожалуйста... Максим хороший... И Алиса тоже хорошая... И Базилио... И дядя Стёпа... Не надо...

Этот спокойный детский голос был последним, что я смог разобрать, прежде чем провалиться куда-то назад, во тьму...

Глава 5. Одно условие

— Ведь вы даже не понимаете, что за джина выпустили из бутылки! Вы до сих пор думаете, что держите всё под контролем!

Настойчивый и резкий голос, как казалось, куда-то удалялся. Каждое восклицание звучало чуть тише, чем предыдущее. И вместе с этим слышалась ещё какая-то возня и топот.

— Вы что, правда надеетесь, что они не выйдут за пределы этого чипа?! Да ваша мания всех нас погубит! Что вы делаете?! Отпустите меня!!! Вы не имеете права!!!

В конце концов, эти гневные выкрики превратились в какое-то глухое бухтение, словно бы раздававшееся из-за соседней комнаты. И до моего слуха теперь доносились только отдельные, особенно громко сказанные слова:

— ...Безумие! ... Своей башни... Кости... Всем конец!.. Глупцы!.. Вас всех ждёт их судьба! Всех!..

Кажется, мои глаза были закрыты. Потому что всё, что я сейчас видел — лишь какой-то чёрно-красный калейдоскоп с желтоватыми точками, всё время убегающими от взгляда куда-то в сторону.

Надо бы открыть... Но почему-то так трудно... И так не хочется... Хочется вот так и лежать. И смотреть на эту бесконечную пляску искр на багровом фоне... Багровом... Как расползающееся по серому тряпичному животу пятно тёмной крови...

Да это же тот самый заяц... Прямо передо мной! Смотрит своими сумасшедшими пуговичными глазами. А за ним... Оля?!

Когда я всё-таки смог разлепить веки, то увидел, что девочка стояла рядом со мной и внимательно смотрела прямо в глаза. И обнимала своего длинноухого любимца. Его окрашенное кровью тряпичное пузо было у меня сейчас прямо на уровне глаз. Но уже высохло.

Как только я смог сфокусировать взгляд на девочке, она вдруг резко вздохнула. И тут же торопливо утопала своими сапожками куда-то прочь.

Куда?

Где я?

Вокруг холодная сырая комната с отслаивающимися обоями. Старая мебель, пыльно... Типичный интерьер заброшенной дачи. Только окна ещё целые. Похоже на место нашей первой ночёвки с Алисой...

Алиса...

— Лучше места найти не успели, извиняй. — Послышался знакомый прокуренный голос. — Старое-то вы сожгли, ребятишки...

Должно быть, выражение лица у меня было слишком кислое. Нет, это вовсе не из-за бедноватого интерьера. Это из-за того, что...

Алиса! Что с ней?!

— Тих-тих-тих! — Чья-то сильная рука достаточно надёжно, но мягко удержала меня за плечо в лежачем положении на кровати. — Не рыпайся так резко, молчун. А то швы разойдутся. А я не люблю, когда мою работу портят. Да ещё и второй раз за день...

Окончательно проморгавшись, я разглядел хитрый прищур знакомого седого бородача. Если правильно помню, Оля называла его «дядя Петя»?

Дядя Петя, судя по всему, только что присел на скрипучий стул, стоявший по соседству с моей кроватью. Рядом с ним стояла Оля — схватившись за воротник своего пухлого свитера она стеснительно подтягивала его к приоткрытому рту и с тревогой наблюдала за моей реакцией.

Бородач заметил, куда я смотрю и тоже оглянулся на девочку. Улыбнулся и ласково взъерошил её короткие мягкие почти бесцветные волосы:

— Ни на минуту от тебя не отходит. Говорит, что ты там её Федю как-то особо отважно от жутких злодеев спас. А Федя, выходит, как бы в благодарность девчонке твоей помог. Смог всё-таки кровь остановить.

Что с ней?! Где она?!

— Да не кипеши, тебе говорят! — Отвернувшись от девочки, старик опять похлопал меня по невредимому плечу. И вроде бы немного помрачнел. — Беспокойством тут делу не поможешь... Тебя-то осколком тоже посекло малость... Не глубоко. Промыли нормально. Десять швов да неделька постельного режима — и будешь бегать как новый. Хотя, ты на месте, похоже, не усидишь... Другому вон возле этой лужи, не так повезло.

Другому? Какому другому? У которого взорвалась голова?

Я снова попытался подняться. И седой бородач уже не стал меня удерживать. Наоборот помог и облокотил на спинку старого дивана. И продолжил свой неторопливый рассказ:

— Один из этих байкеров, которые на вас напрыгнули — выжил, чертяка. Тот, который тоже под осколки попал. Мы как вас подобрали, за машиной нашей потом вернулись. А он там всё валяется и кряхтит. Даже уползти попытался, как нас увидел. Да только он тоже не жилец...

Тоже?! Что значит «тоже»?! Если со мной, как ты говоришь, всё не так плохо, то...

Я всё-таки попытался встать на ноги, но в глазах резко потемнело. И начало слегка подташнивать. Сам не заметил, как снова оказался на кровати.

Внимательно проследив за этой попыткой, дядя Петя остался спокоен. Только как-то досадливо поджал обветренные губы.

— Девчонка-то твоя пулю поймала. — После недолгого молчания он достал из кармана своей старой куртки пачку папирос и, выудив из неё одну, смял картонную гильзу. — Это уже, как понимаешь, плохая история... Мы ж тут теперь как в средние века. Железку раскалённую из спины вытащить — это завсегда пожалуйста. Она не быстро летит. Неглубоко втыкается. Особенно на расстоянии... А пуля... Пуля — это не только масса, но и скорость. Гидростатический шок... Знаешь что такое? Это когда она контузит все мягкие ткани вокруг раневого канала. Особенно в начале пути.

И что?! Что?!

— Кровь-то ты вовремя остановил, молодец... — Глянув на всё ещё стоящую рядом девочку, старик остановил руку с папиросой на полпути ко рту. — И Федя тоже молодец... Ольчёнок, внученька... Позови-ка сюда ещё Лану, пожалуйста. Она там в большой комнате с Алисой и Сержиком должна сидеть.

Девочка с готовностью кивнула и снова быстро потопала прочь из комнаты.

Поднявшись со стула, седой врач щёлкнул коленными суставами и устало прошаркал к окну. Толкнув одну створку на улицу, он съёжился внутри куртки, прикурил папиросу и пробормотал со сжатыми зубами:

— Но это тоже можно поправить. Долго, трудно... Но беда в том, что печень у неё задело крепко... — Оглянувшись, он замолчал и выпустил дым через нос. — В хорошие времена я бы рекомендовал пересаживать. И даже сам смог бы на пару со Светкой такой номер провернуть. Ну а сейчас, сам понимаешь... Ни донора, ни операционной, ни препаратов...

Нет... Я не позволю... Всё это ещё можно попробовать где-то найти!

— Сиди-сиди, поджигатель... Твои дёрганья ей точно не помогут. Себе только навредишь. — Снова выпустив густой дым в окно, старик глянул на меня с укором. — Какого ляда вы от нас деранули, а? Ещё и хату пожгли... Мы что вас, пытали что ли?! Сам же понимать должен — времена такие, что никому толком верить нельзя. — Отвернувшись в окно, он ещё раз глубоко затянулся и выбросил окурок. — Мы вот уже додоверялись... Пять человек из десяти до Москвы доехало... Да Оленька вот ещё, душа сиротская...

Может быть наше решение о побеге и было слишком опрометчивым. Но сами же сказали — никому доверять нельзя!

Однако не это сейчас заняло все мои мысли...

Опухоль от удара на затылке снова запульсировала тупой болью. И я тут же вспомнил о том, что Алиса говорила в машине, ещё по пути к повороту железной дороги.

Заметив, как я оглядываюсь, бородач указал на тумбочку рядом с диваном:

— Вон там твои канцтовары. — И он продолжил внимательно наблюдать за моими действиями, опять потянувшись во внутренний карман куртки. Но теперь в другой...

Схватив рулон чековой ленты и перьевую ручку, я нацарапал на ней только два слова.

Рука старика снова расслаблено опустилась, когда я отложил ручку, оторвал кусок бумажки и протянул ему.

— «Мясная фабрика»? — На морщинистом лице читалось искреннее недоумение. — Это ещё что такое?

— Это они тут так людские фермы называют. — Послышалось со стороны входа. В дверях, опираясь плечом на косяк, стояла Светлана. Сейчас она выглядела гораздо лучше, чем при первой нашей встрече. Короткие волосы аккуратно причёсаны на пробор. Опухоли от ушибов на лице уже почти прошли. А следы ссадин придавали ей симпатичную мужественность. И ей очень шёл синий комбинезон.

Сбоку к ней стеснительно прижалась Оля, продолжая глядеть на меня во все глазища. Но при упоминании ферм заинтересованно подняла голову наверх.

— Я тебе про них потом расскажу... — Обняв девочку, Светлана поинтересовалась у меня с подозрительным прищуром. — Зачем тебе нужна эта гадость?

Пока я торопливо писал новую поясняющую записку, она шагнула внутрь и, прикрыв окно, недовольно глянула на старика:

— Опять в доме курил... Ещё и при пациенте...

Бородач, похоже, использовал моё сообщение, как спасение от наказания:

— Да ты смотри, что он дальше пишет! Жижа какая-то...

Я добавил к записке ещё пару слов. И, увидев их, мужчина и женщина переглянулись:

— И что? Прямо помогает?

Я и сам понятия не имел, что такого чудодейственного в этой «жиже», которую вскользь упомянула Алиса во время нашего побега. Да что говорить — я, по большому счёту, даже толком не знал, что из себя представляют эти самые мясные фабрики... Или фермы... Но если девушка считала, что это должно помочь моим ранам, то может и её спасёт? И Молот подтвердил, что эта вещь — на вес золота. В любом случае — нужно использовать любой шанс. И если для этого нужно подобраться к одной из этих человеческих ферм — я должен это сделать. Поможете вы мне или нет. Сколько у меня времени?

Увидев моё очередное сообщение, старик пожал плечами:

— Дня два у неё точно есть. Крепкая девчонка. Три, если найти какие-нибудь фосфолипиды... — Он снова дальнозорко сощурился на мои новые торопливые закорючки и оглянулся на Светлану. — А вот, кстати, тоже вопрос! Что там этот его друг ситный? Или как его... — Бородач сделал в воздухе знак кавычек. — «Дядя Стёпа»? Всё так же в отрицалово уходит?

— Ага. Думает, что мы не то полиция, не то ФСБ. И ему типа не по масти на наши вопросы отвечать.

Значит, Молот в порядке. Он должен знать больше про эти фермы или фабрики... Подождите... А на самом-то деле вы кто?

Легко прочитав этот вопрос на моём лице, Светлана присела рядом со мной на кровать, обняв Олю.

— Что скажешь, Оленька. Можно Максиму доверять? Он точно не из тех, от кого мы у тебя из дома убегали?

Девочка покосилась на меня и смущённо улыбнулась, поймав ответный взгляд. И эта её улыбка явно была исчерпывающим ответом — и для женщины и для старика.

Тем не менее, седой бородач пока не спешил радоваться. И тоже начал говорить с девочкой. Хотя на самом деле его слова скорее предназначались для меня:

— А то ж ведь мы таких молчунов уже по дороге встречали... Сама знаешь, на что они способны, внучка...

— Нет.... Максим хороший и добрый... — Раздался у меня в голове её голосок, когда девочка замотала головой, продолжая улыбаться. — И Алиса тоже...

Глубоко вздохнув, старик привычным жестом потянулся за папиросами. Но, встретив строгий взгляд Светланы, на секунду замер и, нахмурившись, махнул рукой:

— Ладно. Слушай тогда, молчун, внимательно. И не перебивай. — Улыбнувшись в лохматую бороду, он оглядел остальных и немного смутился, когда понял, что каламбур никто, кроме него, не оценил. — Кхм-кхм... Короче... Мы знаем, откуда на нашей планете... Откуда в нашем мире взялись те, кого здесь у вас принято называть гостями...

Сделав паузу, он ещё раз подождал моей реакции.

Но в моей голове сейчас роилось слишком много мыслей. И за последние пару суток я успел здесь повидать столько всего, что подобное заявление меня не очень-то и удивило. Когда тебя жрут волки, знание о том, что они прибежали из соседнего леса, не очень-то и помогает.

Старик снова смущённо крякнул, явно и в этот раз рассчитывая на другой эффект:

— Кхм... Ладно... Тогда я тебе даже больше скажу. Отчасти в этом виноваты и мы сами. — Он встретился глазами со Светланой. Та продолжала молча обнимать Олю и смотрела прямо перед собой, задумчиво поглаживая девочку по голове. — Не непосредственно, конечно... Но всё же... Ты в квантовой связи разбираешься?

Я помотал головой.

— Тем лучше. Тогда без лишних подробностей. Самое главное даже не это. Самое главное то, что мы можем хотя бы попытаться всё исправить. Ну... По крайней мере, насколько это возможно после всего того, что они сделали с нашей планетой. И с нами...

Я продолжал внимательно слушать. И не перебивал его ни жестом, ни звуком. Хотя зашитая рана на лопатке начала дико чесаться.

Седой бородач явно хотел ещё покурить. Его морщинистая рука то и дело почёсывала плечо рядом с карманом.

— Да давай уже... — Махнула рукой Светлана. — Только к окну отойди.

И пока старик проворно переместился к приоткрытой створке, выуживая новую папиросу, женщина продолжила рассказа за него:

— Мы можем попробовать перерезать им снабжение. До этого момента любое сопротивление бесполезно. Как ты, возможно, подозреваешь...

Возможно. Но как же вы собираетесь это сделать? Насколько я понял, для этого недостаточно взять в кольцо Москву. Тем более, впятером. Из рассказов Молота я знал, что гости проявили себя по всему миру. И вы наверняка об этом тоже знаете.

— Вот для этого нам и нужно попасть в Королёв. В Центр управления полётами. — Заметив вопросительно вскинутую бровь на моём лице, женщина кивнула. — Дело в том, что это ближайшее к нам место, из которого ещё можно связаться с орбитой. И, судя по вашим с Алисой рассказам, это не просто смелая гипотеза... А значит — всё не зря.

Хорошо. Вам нужно попасть в ЦУП, чтобы как-то спасти человечество, связавшись с кем-то или с чем-то там на орбите. А мне тут сейчас нужно спасти всего одного человека. И у меня на это всего пара дней...

Старик явно заметил на моём лице скепсис и поспешил добавить подробностей:

— Мы уже проделали большую часть пути. Добрались сюда из Плесецка... Ты же знаешь, где это?

Вот где находится ближайший к Москве космодром. А вовсе не в Байконуре.

Когда я кивнул, бородач выкинул окурок и продолжил рассказ, присев на подоконник:

— И вот когда мы уже тут... Буквально в двух шагах... После всей этой дороги от Мирного до Подмосковья... Тут оказывается эта чёртова гиперсфера... Вот Серёжка туда ломанулся поперёк батьки... Вундеркинд, ети его... — Тут дядя Петя резко осёкся и виновато посмотрел на Светлану. Но та сделала вид, что всецело поглощена своими размышлениями. — Короче, дальше ты примерно и сам в курсе...

— Среди нас некому рассчитать правильный маршрут сквозь многомерное пространство. — Добавила женщина. — Был один человек... Но не доехал. А Серёжа... Серёжа — да. Вундеркинд. — Уколов смущённого старика взглядом, Светлана продолжила. — Слишком много на себя взял. Ты прав, Петь. Тут нужен профессионал.

Старик почесал бороду и философски вскинул брови:

— Ну а вот ты, стало быть, там уже побывал, молчун... И даже смог вернуться. Понимаешь теперь, почему нам нужна твоя помощь? — Вздохнув, он снова нахмурился. — Да чёрт... Всем вокруг нужна твоя помощь! Всем, кто ещё жив и не скатился обратно в людоедство. Во всех смыслах.

Что ж. Цель благородная, если так. И да, мы действительно были в ЦУПе. Но, как говорится, дьявол в деталях. И кое-какую маленькую деталь я вам в своих первичных показаниях не указывал. А именно то, что нам в этом путешествии сильно помог индикатор. И если дорогу до Королёва я ещё мог бы припомнить, то вот обратный путь был слишком запутан.

Не знаю, что именно вы забыли на орбите. И как именно вы собираетесь победить гостей. Однако, сейчас это, похоже, мой единственный козырь. А там дальше видно будет...

И, потянувшись за ручкой и лентой, я изложил на ней своё условие:

«Сначала вы поможете мне спасти Алису. Поможете добраться до мясной фабрики. И найти там жижу. Иначе ЦУПа вам не видать.»

Светлана и Пётр прочитали записку и одинаково одновременно нахмурились.

И только Оля продолжала кокетливо улыбаться, обнимая своего тряпичного друга:

— Мы обязательно вам поможем... Обязательно...

Глава 6. Инструктаж и подготовка

— Как у вас всё просто, ребятишки! — Говорящая голова осмотрела собравшихся перед ней людей с нескрываемым презрением. — Как в магазин за кефиром сходить собрались!

Остановив взгляд на мне, Молот цыкнул зубом:

— Ну ладно эти гуси тут в первый раз. Но ты-то, Макс, местные расклады вроде знаешь... Как думаешь, космонавты своих пацанов когда хватятся? Когда начнут каждый дом тут шерстить? И когда найдут Алиску вместе с теми, кто тут ещё остаётся — что сделают? Авоську с апельсинами, глядь, подарят?!

Голос подал аккуратный Дмитрий:

— У нас есть оружие и патроны...

— И они будут очень благодарны твоему трупу, когда всё с него снимут! — Перебил его старый бандит и вперил в него взгляд сверх вниз. Сейчас это было просто — по его просьбе я поставил рюкзак повыше — на старый холодильник. — Ты кто вообще по жизни, а, Рэмбо?

— В смысле... — Насупился мужчина.

— Я чё, теорему Пифагора тебя попросил доказать?! Чем жив-то был?

— Я водитель...

— Ну хоть не парикмахер... — Молот опять презрительно цыкнул зубом. — Бросай свои тачки, водитель! На них тут скоро пол-области сбежится!

— Ну раньше же...

— Раньше вы всё время в дороге были! — Снова перебил его старик. — Ещё кто-нибудь поспорить хочет? Или к делу перейдём?!

Собравшиеся люди молча стояли перед ним, словно нашкодившая школота. Даже седой хирург снова смущённо потянулся за папиросами.

— Батарейки рабочие есть?

— Есть...

— Слейте бензин. Оставьте только на дне, чтобы паров в баках побольше было. Покажу, как заминировать. Так... Чё по стрелковке? А, Рэмбо?

Дмитрий продолжал хмуриться. Прилипшее прозвище ему явно не нравилось. Как и тон Молота. Тем не менее, он начал неуверенно докладывать:

— Три «укорота», примерно по два магазина на каждый осталось. С тех, что на стройплощадке были, сняли два «макарова»... И... И четыре обоймы...

— Обоймы?! Ты знаешь, чё это такое?

— Ну, блин... Четыре магазина. Два полные. И ещё два... Почти...

— «Почти»... — Презрение не сходила с лица говорящей головы. — Может ты и водитель такой же? Почти? Какая категория?

— Все...

— А ты-то кто вообще такой?! — Внезапно со своего места выкрикнул юный Сергей. С его лица уже тоже почти пропали опухоли от побоев. Но подбитые глаза выглядели очень сурово.

Молот прищурился и не торопясь скользнул взглядом мимо паренька, остановив его на Светлане:

— А это, если не ошибаюсь, тот самый вундеркинд, который решил посреди ночи позаниматься математикой в полосе, да? А потом понял, что ещё пара ошибок в уравнениях — и это будет совсем не три с плюсом в тетрадке. А-а... — Он всё-таки быстро смерил подростка взглядом и вернулся глазами к женщине. — А примерно полцентнера костлявого фарша, да?

Светлана продолжала молча хмуриться. И, встретившись с ней взглядом, Сергей больше не перебивал старого бандита.

— Вы, ребята, взгляните на ситуацию правильно. Я тут не для того, чтобы вас лишний раз пристыдить. Вы и сами с этим неплохо справляетесь... — Усмехнувшись, старик глянул на меня. — Сроду бы не поверил, что Алиска их вокруг пальца обвела, как лохов вокзальных... Если бы сам не видел...

Молот пару секунд понаблюдал за реакцией остальных и, кажется, остался доволен.

— Так вот, я тут... На этом, глядь, холодильнике, сижу, чтобы вы сами себя не угробили. И её заодно.

— Мы её вообще-то стабилизировали... — Подал хриплый голос седой хирург.

— На два дня? Извиняй, браток, что не могу тебе в ноги за это поклониться! — Сарказм легко читался на лице за тонкой плёнкой. — Только слышал, что до этого вы пятерых уже похоронили? Так себе стабильность...

Бородач ответил ему угрюмым молчанием. И Молот опять удовлетворённо цыкнул:

— Короче счёт не в твою пользу, лепила... Слушайте дальше, тогда. Пока одни космонавтов со следа сбивают, остальные девчонок в лесу прячут. Носилки есть?

— Есть.

— Место покажу. Сами там с ними останетесь, медицина. И с волынами. Собак отогнать, если что. А то человечину они тут уже давно распробовали. Но пока ещё толпы и запаха пороха стремаются... Кстати об этом... Макс?

Я дал понять, что внимательно слушаю.

— Гранату последнюю сберёг?

Ответом был хлопок по пухлому карману подсушенной куртки.

— Красава. Но не обольщайся. Фабрику гости сторожат — не чета пустым полосам. Ничего вы там со своими автоматиками не сделаете. Иначе тут бы уже вся Москва этой жижей налево-направо барыжила... Вы вообще, кстати, в полосы как ходите?

Так как этот вопрос не был задан кому-то конкретно, никто не торопился с ответом.

— Ну?!

— В смысле, «в полосы ходим»? — Послышался негромкий голос мужа Светланы. — Мы не ходим... Зачем...

— Хотите сказать, что от Плесецка до Москвы ни в одну полосу не вляпались? — Недоверчиво приподнял бровь старый бандит.

— Не... Ну было дело... Но не нарочно...

— Как гостинцы опознаёте? Западни типа капели или паузы?

— Ну... — Николай глянул на жену и опустил глаза на Олю, которая стояла у Светланы в ногах.

— Ага... Это значит она у вас заместо кошака Алискиного... — Не заметив понимания на лицах окружающих холодильник людей, Молот пояснил. — Гостей чует. Так?

— Типа того...

— Кошак от Алиски сейчас ни на шаг не отходит. А если в мешок посадить — всё время орать будет. Иначе его бы уже давно кто-нибудь от неё к рукам прибрал... Понимаете, к чему клоню?

Светлана покрепче обняла девочку и кивнула, продолжая хмуриться. Но Оля продолжала, всё так же беззаботно улыбаться, с интересом разглядывая говорящую голову.

— Значит понимаете... — Несмотря на это, старик всё-таки озвучил напрашивающийся вывод. — Без чующего в полосы только отморозки потерянные суются. В лотерею сыграть на собственную шею. Так что придётся ей с нами пойти. — Молот перевёл взгляд на девочку. И когда она дружелюбно посмотрела обратно, строгие черты лица старого вора даже немного смягчились. — Благо она поумнее многих будет... Делает, что говорят, да помалкивает. Берите пример, космодесант!

Не смотря на то, что после этой фразы старик не отметил никого лично персональным вниманием, все, кому надо, поняли, о ком идёт речь. И насупились.

— Да ладно, не кисни, Роскосмос! Вы бы видели вон как Максик мемоидам люлей раздаёт! Любо дорого смотреть! — Ухмыльнувшись, Молот мне подмигнул. И все остальные тут же удивлённо покосились на мою скромную фигуру. — Давай, тащи меня к тачкам, молчун. А ты, Рэмбо, надыбай кроме батареек пару метровых проводков... Да вон хотя бы от холодильника отрежь. И догоняй! Медицина — за носилки! А всё остальное — по дороге растележу. А то щас точно космонавтов в гости дождёмся, пока лясы точим...

Собравшиеся люди зашевелились. Но всё-таки прозвучал ещё один вопрос:

— А далеко ли идти? — Седой врач привлёк к себе общее внимание. — Где тут ближайшая ферма?

— Там, где в четыреста четвёртый день была толпа народу. Тысяч двадцать или больше. И почти все — здоровые молодые мужики и бабы. — Покосился на него Молот, пока я снимал рюкзак с холодильника. — Сам догадаешься?

— Военная часть какая-то?

— Не, те ещё до первых новостей с мест посрывались, кто куда. Хоть и не помогло... Ещё попытка?

На выходе из комнаты задержалась Светлана. И тоже задумчиво предположила:

— Вуз?

— Да какие из нонешних скубентов здоровые мужики, ты чего, сестричка... Сама ж в медицине работала.

— Ну а где ж тогда?

— Вот сразу видно, что вы не болельщики... Что не может не радовать, на самом деле! — Усмехнулся старый бандит, оказавшись у меня за спиной. — Никогда не понимал удовольствия — смотреть на то, как пара десятков миллионеров уныло мячик пинают...

— Стадион что ли?

— Бывший Локомотив у Черкизовской. Там как раз железнодорожники с питерскими бомжами играли. — Для того, кто не любит футбол, Молот проявлял странную осведомлённость в прозвищах команд и расписании матчей. — Должны были девятого, но перенесли на четвёртое из-за каких-то нестыковок. Вот гости там всех этих фанатов и накрыли разом прямо во время игры, тёпленькими... Да многие и не против были. Или вообще не поняли по пьяни — чё происходит. Может, до сих пор думают,что футбол смотрят...

После этих слов все остальные как-то притихли на выходе. Видимо от осознания, с чем предстоит столкнуться тем, кто пойдёт вместе с нами. Что же там на этих фермах такое?

Молот удовлетворённо цыкнул зубом, довольный такой реакцией. И озвучил общий вывод:

— Так что да. Там теперь на Локомотиве мясная фабрика. На двадцать тысяч посадочных мест. И полоса вокруг неё, будь она неладна... Туда и пойдём.

После коротких сборов и приготовлений, в течение которых говорящая голова научила водителя Дмитрия минировать полупустые бензобаки с помощью пары проводков, прищепки и батареек, мы все отошли от складов в лес. Причём весьма необычным манером — шагая спиной вперёд. Олю взяла на руки Светлана, а Николай и Пётр тащили носилки

Алиса под действием снотворного не замечала, как её мы туда её погрузили. Только раз она в полудрёме задвигала глазами и что-то неразборчиво пробормотала. В ногах у неё тут же устроился Баз. И всякий раз гневно протестовал, когда кто-нибудь пытался его оттащить. Подтверждая протесты не только шипением, но и выпущенными когтями. В отличие от многих домашних кошек, они у него были давно не стрижены. И могли оставить довольно чувствительные царапины.

— Вот чертяка шерстяная! — После очередной неудачной попытки, Пётр сделал вид, что замахивается на кота. Но тот лишь припал к полотну носилок, продолжая сверлить старика яростным взглядом.

— Да забей, старый! — Наблюдая эту сцену с моей спины, пока я помогал остальным путать следы, говорящая голова продолжала раздавать распоряжения. — Наоборот поможет вам на шухере стоять. Не знаю как ваша Оленька, но этот котяра гостей выкупает на раз. Так что следите за ним. Ценный зверь. Хоть на шапку таких и четверо нужно...

Оставив Базилио в покое, Пётр продолжил озабоченно хмуриться:

— Обезбола у нас совсем немного осталось. — Врач поправил одеяло Алисы и потрогал её лоб. — Ещё и жар начинается... Наверное, у нас всё-таки меньше времени, чем я думал. Если и протянет два дня, то под конец помучается — не дай Бог никому...

— Понял Макс? — Но сейчас старый бандит опять обращался не столько ко мне, сколько ко всем остальным. — Так что не тупим и делаем, что говорю. Иначе даже через застройку не пройдём, не то что через полосу...

Оставив медиков, Алису и кота в укромной ложбине, края которой заросли колючей дикой малиной, Дмитрий, Николай и я с Молотом на спине побрели дальше, мимо разлапистых ёлок и постоянно дрожащих осин.

— Аккуратно, ветки не ломайте. На крупный хворост не наступать. А то сразу будет понятно, что тут стадо фраеров ломилось... — Голова продолжала руководить походом, пока я шёл впереди. Сейчас я следовал его инструкциям, но казалось, что сам был лидером похода и местным опытным проводником. — Макс, щас слева такая кочка будет лысая, с одним кустарником. За ней тропа начинается — почти до Измайлово, мимо больших дорог. И от цветника далеко. Вот по ней двигайтесь.

— А что сейчас в городе? — Поинтересовался Николай. От остальных людей с космодрома его отличали довольно хватки манеры и подтянутая выправка. Как выяснилось, на космодроме он работал в какой-то ремонтной бригаде. Но до этого его жизнь явно была связана с чем-то поопаснее. При первой встрече, когда муж Светланы допытывался у меня о местонахождении жены, я подумал, что он неуравновешенный псих. Но теперь было видно, что из всех этих людей он наоборот был самым спокойным и холодным.

Держась за руку, с ним рядом поспешала Оля. И с любопытством прислушивалась к нашему разговору. Похоже, что к этому мужчине она относилась как к приёмному отцу.

Из маленького школьного ранца за её спиной тряся ушами свешивался тряпичный Федя. Девочка категорически отказывалась идти куда либо без своего лучшего друга. И высунула его голову наружу, чтобы тот тоже видел дорогу.

— Да всё что хочешь в Москве есть. Как и раньше. Только, опять-таки, как и раньше — не для всех... — Старик продолжал набивать себе авторитет пафосными фразами. — Кроме мясных фабрик ещё сферы, карусели, кишечники, воронки, монолиты, мусорки, холодильники... Ну и могильники, конечно, куда ж без них...

— Это... Что это всё такое? — Спросил Дмитрий. Он шёл последним.

— Да вы ж через полстраны проехали! Там что, как-то по-другому гостёвские тусовки называют? Никогда не поверю, что ничего подобного нет.

— Мы старались избегать городов. И больших дорог. Хоть и не сразу... — После пояснения Николай на пару секунд задумался. Но закончил мысль. — В полях гостей почти не встретить... Почти...

Оглянувшись, я заметил, как мужчина коротко глянул на девочку. И как-то помрачнел. Хотя Оля продолжала всё так же беззаботно оглядываться на высокие деревья вокруг нас.

— Толково, с одной стороны... Но по деревням и трассам щас же голяк должен быть, разве нет? Зимой все припасы выели, а новых так и не наделали. Озимые-то на корню в мае сгнили, скотина от заразы тоже полегла...

— Так и есть. Но кое-чего найти можно. Погреба и магазины в отдалённых посёлках почти нетронутые. Там нет почти никого в живых.

— До отдалённых пока доберёшься — и сам окочуришься, не?

— Так. — Снова согласно кивнул Николай. — Потому и нетронутые. Там и бензин на МТС много где остался. Если сначала чума по посёлку прошлась... — Он снова покосился на девочку и, видимо, решил избежать подробностей того, как биологическое оружие обошлось с жителями сельской местности, до которой ему довелось добраться. — Вот мы на машинах и заезжали туда, куда пешком уже почти никто не рисковал ходить. Выбирали такие... Как бы отдельно стоящие деревни. Дальше сотни километров от всех остальных. Два-три дня пешего пути — на такое расстояние сейчас как в древности, наверное — только с обозом и охраной ходить можно.

— Типа того... Ну, значит, примерно представляете, что такое могильники. Хотя бы и деревенские... — Молот немного помолчал, присматриваясь к мужчине с девочкой. — Вот что Колян... Как в город зайдём, держи Олю к себе поближе. И как-нибудь... Не знаю... Не давай ей особо по сторонам смотреть... Макс погоди!

Я резко остановился после приказа. Впереди между деревьями угадывалась широкая просека.

— Щас метров через двести МКАД будет. А за ним через ещё полкилометра застройка начнётся. Восточное Измайлово. Шуруй строго прямо. Увидишь Сиреневый бульвар между домами. Этоназвание,а не цвет... Двойной такой... Вот по нему дальше и идите. По центру, между машин. И не сворачивайте. Как слева кладбище заметишь — тормози. Граница полосы вокруг стадиона гуляет. Может там уже начнётся, а может и позже. А может уже и ещё дальше продвинулась. Давно тут не был...

Я показал ему большой палец в знак согласия.

— А... И ещё... — Старик начал говорить еле слышно, предназначая слова только для меня. — Ты же, молчун, как я понял, тут у нас без году неделю обитаешь... И тоже далеко в город не ходил ни разу?

Я ответил молчаливым согласием.

— Ну да, ну да... — Протянул старик. И еле слышно добавил чуть погодя. — Ты паренёк, конечно, не особо чувствительный, как я уже понял... Но, надеюсь, ты ничего не жрал перед выходом... Может не впрок пройти.

Я оглянулся на бутыль через плечо. И Молот прочёл на моём лице недоумение.

— Щёлку помнишь? С вереницей беженцев над каналом? — Не дожидаясь очевидного подтверждения, старик закончил чуть слышным сиплым шёпотом. — По сравнению с измайловским могильником — это так... Тюзовские декорации.

Я пожал плечами, стремясь показать, что после горы полуистлевших трупов, весеннего месива внутри шарманки и вывернутых наизнанку соратников старого бандита, меня уже вряд ли что-то сильно впечатлит.

— Реакция верная, тут хвалю... — Несмотря на это голос старика оставался тихим и настороженным. — Но... Могильники — они так называются не совсем потому, что там все мёртвые... То есть... Там все, конечно, мёртвые... Но не совсем...

Загадочное предупреждение, как ни странно, оказалось, довольно точным описанием того, что мы увидели, когда пересекли границу лесопарковой зоны и жилой застройки Измайловских кварталов...

Глава 7. Цветные письма

Пустые дворы многоэтажной застройки восточного района Москвы выглядели, конечно, зловеще. Но немногим более, чем раньше.

Проспекты и бульвары между многоэтажками забиты брошенной техникой. Заторы на выезде превращены в смятые груды ржавого металла и треснувшего пластика. Где-то за лобовым стеклом угадывались истлевшие силуэты водителей, попавших в огненный или, наоборот, морозный плен.

Кажется, один даже пытался сам себе отрезать ногу, прижатую между двигателем и днищем. Но перочинный ножик, зажатый между костлявыми пальцами, очевидно, плохо справился с задачей. И ещё несколько пар костлявых ног высовывалось из-под колёс. Когда-то тут настал момент, когда водители перестали обращать внимание на пешеходов.

— Э, дерь... Картон китайский... — Из-за спины послышалось недовольное бормотание, когда Молот смог разглядеть эту аварию. Осёкся он в тот момент, когда снова вспомнил, что Оля внимательно слушает каждое его слово. — Это, походу, те, которые на краш-тестах складываются как гармошки... Зато дизайн современный, чё...

Никто из двоих взрослых спутников не поддержал беседу. Оба мужчины, очевидно, считали, что в незнакомом районе лучше вести себя потише. И я готов был их в этом горячо поддержать.

— Вот бобики ваши например... — Не дождавшись ответа, говорящая голова продолжила стариковское ворчание. — Сколько они уже... Сорок лет внешний вид не меняли? Или все пятьдесят? А всё скачут!

— Может, лучше потише? — Зашептал аккуратный Дмитрий, зябко ссутулившись под капюшоном. Ближе к вечеру действительно начало заметно холодать.

— А всё почему, Макс? — Молот полностью проигнорировал его замечание. И, закономерно не дождавшись от меня ответа, авторитетно закончил. — А всё потому, что «уазик» сразу нормальный вышел!

Хмыкнув, я оглянулся на работников космодрома. Как только мы пересекли границу лесопарка и застройки, оба моих напарника прильнули к оружию, стараясь активно глядеть по сторонам.

Но мрачная тишина пустых дворов вскоре и их успокоила. Раз старый бандит не считал здесь нужным помалкивать, то и я не ждал ничего опаснее скелетов полугодовой давности.

— Из крайних дворов народ первым успел свалить. Так что тут только потом пробка вокруг дороги жатву собрала... Но основной пиз... Основное фиаско... Оно примерно через километр начнётся... Тут ведь как... Арифметика-то простая... Вот сколько в Москве в мирное время народу жило?

Я пожал плечами. И показал за спину две открытые ладони.

— Почти. Официально двенадцать лямов. Неофициально — все двадцать. Днём больше — потому что с агломерации на работу приезжают... А вот сколько из них, как ты думаешь, смогло за МКАД перебраться? Ну... В четыреста четвёртый.

После небольшой паузы, я показал одну открытую ладонь.

— Да ты оптимист, молчун! — Хохотнул старик. — Не-е-е-е... Днём окраины пустые. Все в центре. А выбраться можно было только за первый час. Потом гости начали... Начали расширять степень присутствия, так сказать... И это не считая того, что дороги намертво встали... Хе-хе.. Намертво...

Усмехнувшись над каламбуром, который был понятен только ей самой, говорящая голова сделала глубокомысленную паузу.

Оглянувшись, я заметил, что оба спутника действительно с интересом прислушиваются к рассказу о судьбе столичного мегаполиса. Не говоря об Оле, которая, придерживая Николая за отстёгнутую лямку комбинезона, поспешала следом за ним с широко раскрытым ртом. Словно щенок на поводке.

Заметил это и рассказчик. Судя по довольному голосу.

— Пешком до окраины успели добраться те, кто стартовал в этот час. То есть, успели пройти три-четыре километра...

Во время очередной паузы холодный ветер весьма атмосферно задул в расколотую раму ближайшей высотки, скрипнув ржавыми петлями.

— Потому что во второй час уже было не дойти. Куда там... Лишь бы не затоптали... — Понаблюдав, как мужчины дёргаются от городских звуков, Молот довольно добавил. — Ну а тут и третий подоспел...

Помолчав ещё немного, Старик цыкнул зубом и закончил, пока мы обходили очередную свалку из смятого горелого металла и лопнувших колёс мысль:

— И всё. Больше никто не вышел. Тысяч пятьсот спаслось.... Ну пусть миллион. Из двадцати...

Поперёк почти всего бульвара на боку лежал перевёрнутый автобус-гармошка. Пригородный маршрут разложило почти от дома до дома. Но под балконами одной из многоэтажек ещё виднелось пустое место. Куда мы и направились.

Теперь нужно было пересечь Сиреневый бульвар, а не идти вдоль него. А старый бандит, похоже, понял на каком мы этапе, когда направление движение резко изменилось. И продолжил зловещую речь:

— А теперь представь, как выглядят девятнадцать миллионов трупов, собранные на площади в пятьсот квадратных километров плотной городской застройки. И большая часть из них уже успела повыбегать из своих домов, школ и контор наружу... Простая арифметика. Сколько получатся в среднем трупов на квадратный километр?

Пока я пытался подсчитать, за спиной послышался угрюмый ответ Николая:

— Тридцать восемь тысяч.

— Округлим до сорока. — Согласился Молот. — Потому что в центре, по логике, тоже пустое кольцо примерно в пять километров радиусом. Откуда много кто успел свалить за первые часы. Хотя в этом году я там не был... Короче, пусть сорок тысяч трупов на километр... Сколько это будет трупов на два квадрата?

— Почему на два? — Поинтересовался Дмитрий, осторожно огибая ржавые остовы следом за мной.

— Потому что примерно столько занимает человечий труп. В разложенном состоянии. — Пояснил старик. — Ну так сколько?

— Ну... — Послышался голос Николая. — В одном квадратном километре таких условных двухметровых коек будет пятьсот тысяч... В итоге сорок тысяч поделить на полмиллиона... Всего восемь сотых от одного трупа на два метра.

— Хм... — Усмехнулся Дмитрий, не особо впечатлённый результатом. — Типа одна рука на каждые два метра. И вокруг при этом ещё полсотни — пустые...

— Это да, это правильно. А вот кто из вас, ребятишки, знает среднюю плотность застройки в Москве? — Прозвучал у меня из-за спины очередной каверзный вопрос.

По случайности ответ был мне известен. Я же как раз изучал рынок жилья, перед тем как... Надо же... Ведь это было совсем недавно. Другая жизнь...

— Девять тысяч квадратов на гектар! — Выпалил ответ Молот, не дожидаясь того, пока я придумаю, как показать девять тысяч жестами. — Девяносто процентов площади — здания! Из которых большинство свалило наружу...

— Ну, то есть, можем умножить эту руку в десять раз... — Равнодушно пожал плечами Дмитрий. — Получается ноль целых восемь десятых трупа на койку... То есть теперь он как бы без руки.

— Это по оптимистичным прогнозам. — Под эти зловещие слова бандита, я шагнул к краю опрокинутой кабины автобуса. Между ней и бетонным фасадом действительно можно было протиснуться. Протолкнувшись в прогалину, я не сразу поднял взгляд, сначала стремясь убедиться в чистоте пути под ногами. — А реальность... Реальность, ребятишки, редко бывает так оптимистична...

Выбравшись на широкий бульвар по другую сторону автобуса, я увидел то, к чему всё это время вёл старик со своей мертвецкой арифметикой. Плотность трупов на условное койко-место здесь явно была выше восьми десятых.

Во-первых, как и большинство новых столичных строений, нагромождения тел мёртвых горожан стремились ввысь. Будто бы тоже в соответствии с дороговизной земельных участков. В итоге кое-где оставались даже совсем незанятые участки асфальта или заросшего сорняками газона.

Но там, где Трёхчасовая война собрала свою жатву, останки жителей представляли собой нечто странное. На большом расстоянии это было похоже на какие-то тёмные кружева или живописные ростки плесени, покрывающие светлые бетонные стены многоэтажек примерно до второго-третьего этажа. Только вместо художественных завитков или каких-то необычной формы наростов, с этих стен свисали гроздья тел, рук, ног и голов. Истлевшие человеческие останки были одеты в демисезонные наряды или комнатную одежду. И то и другое — тоже порядком потрёпано. Когда-то яркие тряпки выцвели на летнем солнце и поблекли под дождями.

А вот цвет мёртвой плоти, переплетённой между собой словно гигантские нити, был совсем не похож на то, как выглядели трупы, к примеру, на дамбе Щёлковского шоссе. Серовато-желтоватая истлевшая кожа, сухие белые кости — ничего подобного тут заметно не было.

Цвета, в которые были окрашены висящие вдоль зданий мертвецы, напоминали набор карандашей какого-нибудь психа. Розовый, бирюзовый, ярко-оранжевый... Конечно же, здесь были и горящий алый и ядовитый салатовый. И в качестве вишенки на отвратительном торте — тёмно-фиолетовые лица у некоторых женщин (судя по одежде).

Естественным светлым цветом оставались только обнажённые за иссушенными губами зубы. И некоторые ещё развевающиеся на ветру причёски.

Из-за этого сумасшедшего калейдоскопа и общей пестроты картины, созерцание миллионов невинных жертв неизвестной мне катастрофы совсем не выглядело так мрачно и мерзко, как я ожидал, когда слушал рассказы про городские «могильники». Все трое взрослых участников похода стояли с открытым от удивления ртом. Но ни у кого из нас не появилось желания прикрыть Оле глаза, чтобы защитить её от какого-то ужасного зрелища.

Больше всего новостройки столичных окраин сейчас напоминали самих себя: странное, немного противоестественное сочетание мрачной угловатой безысходности и ярких клякс в тех местах, где неизвестный архитектор расхрабрился и всё-таки добавил в проект красок и каких-то странных форм.

Поэтому даже девочка рассматривала окружающие нас дома с абсолютно бесстрашным любопытством.

Сумасшедший узор из сплетённых тел спускался со стен и шёл по земле почти до середины широкого двойного бульвара. Кружева из мёртвой плоти покрывали газоны и асфальт почти однородным слоем без заметных уплотнений или перепадов высот.

Время от времени на некоторых участках этого жуткого макраме мерещилось движение. Но при ближайшем рассмотрении выяснялось, что это всего лишь обрывок одежды колышущийся на ветру. Или отошедший от черепа скальп.

— Это... Это от болезней они такие? — Николай продолжать крепко держать девочку за руку рядом с собой. Хотя ей явно хотелось взглянуть на цветные тела поближе.

— Вряд ли. — Из-за спины послышался голос говорящей головы. — Где-то до начала лета все лежали смирно. И гнили как обычно. Серые и вонючие... А потом вот такое началось выплетаться... Говорят, трупы смешались с какими-то выхлопами, которыми гости свои полосы засер... Засоряют. Один пацанчик даже говорил, что это какое-то послание. Сигналы. От гостей или ещё от кого. Говорил, что в этих цветах и формах можно найти какую-то систему. Смысл.

Только на этих словах я осознал, что не чувствую ни малейшей нотки трупного запаха. Они, тут, конечно, давно лежат на свежем воздухе. Полгода. Но даже от тысячелетних мумий чем-то да пахнет. А здесь... Здесь сейчас гораздо сильнее влажный и терпковатый запах сырого осеннего леса, чем тысяч и тысяч мёртвых тел. А может, это они теперь так пахнут?

Чем обычно пах живой город? Духота выхлопов, вкрапления ванили и выпечки из соседней пекарни или жаренного масла из фастфуда. Иногда травяной запах свежескошенного газона или масляной краски от покрашенных скамеек и заборов. Горький асфальт и кислая бетонная пыль от новых дорог и покрытых плиткой тротуаров. Вонь переполненной урны.

Но в мёртвой Москве был только запах сырой земли, увядающей зелени и осыпавшихся жёлтых листьев. В красивом парке этот запах навевает романтичное настроение. На кладбище — тоску. Хотя во всех этих местах он абсолютно одинаков.

А среди разноцветных гирлянд из тел этот запах вызывал только смутную тревогу. Если здесь и была какая-то система, ничего хорошего она нам явно сообщить не пыталась.

— Но тут как «смысл»... — Задумчиво добавил старый бандит, пока мы продолжали впечатляться разноцветным зрелищем. — Вот у меня, к примеру, один кореш обитался в приёмной одного областного губера. Темы там шакалил под распил. Ну а чтобы не отсвечивать лишний раз, он там типа как обрабатывал письма от населения. Эдакий первичный отбор устраивал. Если гражданин в письме, к примеру, жалуется на дороги, водопровод, мусор и тому подобное — такое пускаем дальше по инстанциям. А если в обращении жалоба на каких-нибудь зомби-фантомов, которые с соседнего балкона облучают гражданина из генератора смерти по приказу ЦРУ и Моссада — то такое сразу в корзину. Чтобы не отвлекать уважаемых людей от дела.

— И? — Заинтересовался историей Николай. — В таких письмах было что-то про эти... Эти гирлянды? Или про гостей?

— Может и было. Но суть не в этом. Суть в том, что все... Я подчёркиваю — все! — Для солидности Молот даже приподнял бровь. — Все письма от психов были цветные.

— Цветные?

— Цветные. Разукрашенные. И электронные, и те, что от руки. Разными ручками, фломастерами, карандашами. Важные, с точки зрения психа, фразы нужно было обязательно выделить ярким цветом. И жирным шрифтом. Менее важные, но тоже нужные — чуть менее ярким. И курсивом. А обычные участки текста, типа «здрасте — до свидания — довожу до вашего сведения»... Эти уже как повезёт. Просто синие, чёрные, зелёные... Но цветные.

Пару секунд мы молча переваривали его историю. И бандит сделал из неё вывод сам:

— В общем, если тут и зашифровано какое-то тайное послание, то, вполне вероятно, в нём говорится что-то о происках британской разведки или о заговоре производителей туалетной бумаги.

— О каком ещë заговоре производителей... — Хотел переспросить Дмитрий, но не успел.

— Это я вам потом расскажу. — Перебил его старик. — Вы мне лучше про другое скажите... В области такого узора, вроде бы, больше нет. Не видел никто. — В тишине, наполненной только задуванием ветра, негромкий голос бандита зазвучал как-то вкрадчиво. — А в других городах по пути, я так понимаю, ничего подобного вы тоже не видели?

— Да мы ж не заезжали... — Подтвердил его мысль Николай.

— И к другим мясным фабрикам тоже близко не совались? — Вопрос прозвучал всё так же осторожно.

Но мужчина, казалось, не замечал изменившегося тона:

— Ага, не совались... — Он бесхитростно пожал плечами, продолжая разглядывать пёстрый могильник. — И так что, во всём городе?

— Первые несколько километров от МКАДа примерно, кроме самого края, как и говорил... А дальше мало кто ходил. За Трёшкой вообще никто не был. По крайней мере, из тех, кому можно верить... И из тех, кто в своём уме вернулся.

— За Трёшкой?

— Третье транспортное кольцо. Ближайший к центру пятикилометровый круг из широких улиц. — Пояснил приятелю Дмитрий, более опытный в столичном географическом жаргоне. И тут же повернулся ко мне с новым вопросом. — И куда дальше. Прямо мимо них?

Хотя мне было бы более любопытно узнать, что именно рассказывали те, кто вернулся «не в своём уме», но я присоединился к вопросу. И сдвинул рюкзак на бок, демонстрируя голове старика указанное направление.

Жест Дмитрия, показывающий на свободную середину бульвара, был вполне логичен. Перешагивать через разукрашенные тела на тротуарах совсем не хотелось. А тут можно было свободно пройти даже втроём.

— Последнее дело идти туда, где путь кажется легче всего. — Немного помолчав, Молот скептически цыкнул зубами. — Идти надо туда, куда надо. А не туда, куда получается. А то это как потерянные ключи искать — только не там, где потерял, а под фонарём. Потому что под фонарём — удобнее.

— Эм-м-м... — Не ожидав вместо ответа целой притчи, Дмитрий даже немного растерялся. — То есть пока что всё-таки прямо?

— Да, пока полоса не начнётся.

— А где идти, когда начнётся? — То, что мужчины не поинтересовались, когда именно начнётся полоса, выдавало в них то, что оба знакомы с эффектом оглушающей тишины во владениях гостей.

— Там видно будет, заранее никогда не угадаешь... Только тут вот что... Вместе мы к мясной фабрике не пройдём никак. Всех повяжут. Или того похуже...

— В смысле? — От таких новостей Николай снова нахмурился.

— В смысле отвлечь надо будет охрану... — Старик заметил реакцию мужчин и усмехнулся. — Ну и чё струхнули, космодесант?! Это для вас наоборот — хорошие новости. Вам даже в полосу соваться будет незачем.

— Это как же? — Теперь и на лице Дмитрия нарисовалось недоверие.

— Да так. Пальнёте пару раз на границе в сторону фабрики — и сразу в обратку к нашим. Со всех ног. Только другим путём. — Указав глазами в нужную сторону, Молот продолжил. — Вон там во дворах ещё похожий проход между зарослями есть. Туда и драпайте.

— А вы?

— А мы в это время с Максиком жижу найдём. — Покосившись на девочку, Молот добавил. — И с Оленькой...

Ни одному из мужчин эта мысль явно не пришлась по душе. Хотя сама девочка продолжала всё так же беззаботно разглядывать цветные мёртвые узоры.

И, услышав своё имя, она оглядела всех широко раскрытыми глазами. Остановив взгляд на мне, Оля указала на фиолетовую мумию неподалёку:

— Они шепчут... Пока не могу услышать... Но что-то интересное...

Глава 8. Нежилые массивы

— Только эта... Мужчины... Бывает иногда при походах в полосы случается у пацанов такая хворь... Возникает где-то в районе задницы такой неприятный.... Ну как бы зуд... И вот этот зуд медленно добирается до головы... И как бы говорит... «А какого хрена я должен слушаться вот этого вот ублюдка?! Он чё здесь, самый главный?!» — Молот усмехнулся и, кажется, хотел по привычке сплюнуть. И из-за этого чуть замешкался перед продолжением. — Опасная штука. Хоть и не заразная... Но если у кого в отряде случалась — назад уже мало кто выходил. Так что... Если вдруг испытываете похожие симптомы — лучше скажите сразу.

Работники космоса переглянулись и угрюмо пожали плечами. Только Оля, которую теперь я держал за руку, подняла на меня любопытную мордашку:

— А что такое симптом...

Глянув на неё в ответ, я постарался подумать о признаках какой-нибудь известной ей болезни и мысленно проговорить примеры. Кашель, температура, голова болит... Чешется когда — тоже симптом...

— Голова болит это понятно... А это тоже симптом... — После того, как эти равнодушные слова прозвучали в голове, Оля приподняла перед собой свою руку, покрытую белесыми трубками.

На таком близком расстоянии стало заметно, что по толстым и прочным гофрированным сосудам будто бы время от времени циркулирует густая белая жидкость. И при этом трубки слегка подрагивали. Но это движение выглядело совсем не как пульсация. Между дрожью не было симметричных интервалов. И при этом контуры странных изделий, вживлённых в руку девочки, как-то теряли чёткость. Словно моя близорукость на миг усиливалась — но только в отношение этих трубок. Рука ребёнка оставалась чёткой и явно неподвижной. Похожее странное размытие я наблюдал вокруг границ туловища серва...

Но я не успел ответить девочке. Молот вновь начал вещать:

— Раз возражений и жалоб не обнаружено, то слушайте все сюда. Щас ближе к стадиону проход среди жмуров и по центру тоже зарастёт... — Говорящая голова попыталась указать себе за затылок, каким-то невероятным движением глаз. В столь экстремальных условиях мимика Молота богатела не по дням, а по часам. Как и моя, наверное...

Вернув глаза на место, старик убедился, что все смотрят в нужном направлении и продолжил:

— Примерно в этом месте полоса начинается... И если вам уже сейчас не хочется трогать этих трупов — то правильно, что не хочется. Не надо. Потому, что это будет что-то вроде удара в пожарный колокол. И пожарная команда примчится с фабрики незамедлительно. Прямо в то место, где вы этот некронет задели...

— Некронет? — Вопросительно поднял бровь Дмитрий. И почему-то перевёл взгляд на напарника.

— Как я и говорил, могильники — они не то чтобы живые... — Кажется, ответ на вопрос Дмитрия начался очень издалека. — Но и не совсем мертвы... Макс, ну-ка покрутись, я гляну кой-чего...

После того, как я не торопясь обернулся вокруг своей оси, притороченный на рюкзаке Молот, похоже, смог заметить то, что хотел:

— Оп, стопэ! Вон там видите ветка обломилась после бури? Позади ларька газетного...

Мужчины подтвердили, что смотрят туда же, куда и я, когда попытался обернуться так, чтобы и говорящая голова продолжала смотреть в нужном направлении.

— И теперь её фигачит туда-сюда по земле... Точнее... По этим трупам...

— Ну да...

— Присмотритесь к тем, кого она задевает... Да и ты смотри нормально, Макс! Я такого уже навидался...

Повернувшись в нужную сторону полностью, я тоже смог разглядеть слабые подрагивания тел. Тех, которые сухие ветки задевали после особенно сильных порывов ветра. Сначала могло показаться, что это сами ветки ворошат слой истлевшей мертвечины. Но при тщательном рассмотрении движения переплетённых рук и ног выглядели слишком резкими и быстрыми.

Движения? Да там уже почти ни одной целой мышцы не осталось. Чему там двигаться?

— А вот теперь поближе гляньте... Вот тут, около колеса.... Да... Где вот этот оранжевый старикан молодуху какую-то красную ухватил. Прямо за филей... — Дождавшись нужного направления взгляда зрителей, голова продолжила указывать там на что-то конкретное. — Вон, где рукой прямо за штаны жамкает... Видите? Возле кармана...

Истлевая ладонь вытянутой руки бородатого трупа действительно обхватывала похудевшее бедро какой-то типовой столичной красотки — судя по присохшим к её челюстям силиконовым губным протезам.

Джинсы некогда живой москвички были модного драного фасона ещё до того, как такой же стиль приобрели почти все наряды вокруг. И рука «удачливого» деда как-раз должна была когда-то крепко держаться за кусок соблазнительного сала, торчащего из разреза под задним карманом.

Теперь, когда женская плоть разложилась и исчезла, оранжевую ладонь соединяло с красным сухим бедром что-то ещё... То ли белое, то ли прозрачное...

— Нервы у цветных трупаков почему-то не гниют. — Прокомментировал зрелище бестелесный лектор. — Наоборот. Срослись кое-где прямо через одежду.

Присмотревшись к тому, что соединяло ладонь старика и зад женщины, Оля как-то с опаской покосилась себе на руку. И задвинула её поглубже под длинный рукав вязаной кофты.

— Если дождь, обвал или вон как там — ветка, то некронет почти не срабатывает. Пробегает волна до ближайшего логова и тишина. — Судя по интонациям, старик уже заканчивал. — Но заметьте: птицы на них не садятся. Хотя многие из пернатых не прочь поживиться даже тухлым мясом.

И действительно. Нигде на поверхности, занятой связанными между собой телами, не было заметно порхания, чириканья или карканья. И я, наконец-то, понял, чем так сильно отличалась тишина внутри городской застройки от такого же мёртвого молчания вокруг дач или промышленных объектов. Здесь не было слышно ни одно птицы. Только ветер и шум лысеющих к зиме крон.

— Зато если человек тронет... Или животина какая... Короч, вот именно в этот момент вы, ребята, берёте тапки в руки — и чешете в обратную сторону. А ты Молчун — крепко держишь Оленьку, рюкзак и делаешь, что скажу. Ферштейн?

Мужчины подтвердили понимание молчаливыми кивками.

Хотя я бы, конечно, предпочёл услышать все подробности заранее. Но, видимо, план старика предполагал изрядную долю импровизации. В конце концов, мы идём сюда почти без подготовки. И надеяться, что кто-то кроме него сейчас сможет хоть чем-то помочь, не приходится. Наверное, Молот всё ещё не до конца им доверяет. И мне трудно его в этом винить.

— Опять шепчут... — Оля подёргала меня за руку и указала на чью-то бирюзовую стопу в сером шерстяном носке. — Говорят, чтобы мы уходили... Но не прогоняют... Как-то по доброму...

— Ну раз так, тогда вперёд. — Решительно кашлянула говорящая голова, словно в ответ на мысли девочки. — Смотрите под ноги, дышите ровно. И не дёргайтесь без приказа...

Пыльные пустые высотки, первые этажи которых теперь были затянуты в этот «некронет», поблескивали целыми окнами. Если кто-то и отважился грабить здесь квартиры, то без дебоша и битья стёкол.

Но внизу, насколько хватало зрения, все помещения были устланы несколькими слоями этой странной сети. Бывшие магазинчики, кафешки и пункты выдачи посылок — ни одно помещение первых этажей человейников не пустовало.

Кроме необычного ковра из мёртвых людей, пустая Москва удивила ещё и количеством пыли, скопившейся вдоль бордюров и стен домов. Всего полгода никто не гоняет по улицам миниатюрные уборщики и по утрам нигде не суетятся дворники — и вот, намело как снег. Интересно, через сколько лет пыль скроет первые этажи целиком? Вместе с этими братскими могилами... А может гости иногда тут тоже прибираются?

Не смотря на то, что проход между телами в центре проспекта выглядел довольно широким, это кажущееся удобство быстро сошло на нет. Газон, разделяющий две проезжие части, летом зарос высокой сорной травой. И если на асфальте было достаточно хорошо видно, где сеть из жертв катастрофы вплотную подбирается к свободному участку, то в жёлтом сухостое заметны были только особенно вырвиглазные оттенки кожи и костей. А именно в этом газоне очень скоро и оказалась единственная пустая тропа в окружении чудовищного некронета.

Ступая первым, я помогал Оле перебираться через особенно высокие пучки сухих лопухов и бурьяна. И временами уже приходилось проявить небольшие чудеса ловкости, чтобы удержать равновесие в очередной неловкой позе — в момент, когда нужно было не только широко перешагнуть между чьими-то руками и ногами, но и перенести над ними тощую девчонку.

— След в след идите... — Наблюдая за похожими вышагиваниями наших напарников за спиной, Молот оставался спокоен и серьёзен. — А ты, Макс, если вдруг непонятно куда дальше идти, то смотри, где трава хуже растёт. Туда и рули. Не первый раз тут люди ходят. Уже успели тоже наследить.

Остановившись как раз в таком месте, где из-за травы в некронете не было видно свободных прогалов, кроме самых ближних, я осмотрелся.

Действительно, немного справа пучки бурьяна явно были сломаны не дождём и ветром. И прижаты к земле они чуть сильнее, чем слева.

Шагнув в ту сторону, я даже обнаружил под травой засохший в грязи глубокий след тяжёлого ботинка с грубым походным протектором. По направлению следа под пыльными стеблями угадывался ещё один отпечаток — как раз внутри очередного пробела в мертвецкой сети, который раньше мне был не виден.

— А вон тот совсем ничего не шепчет... Странно...

Глянув в указанную девочкой сторону, я обнаружил то, что, по всей видимости, бывает после шага в неверном направлении.

Скорчившееся в траве тело тоже будто бы светилось от неестественного неонового оттенка розового цвета, который приобрела кожа. И походная плащ-палатка уже покрылась характерными пыльными разводами от прошедших ливней. Вот только состояние трупа явно отличалось от тех, что лежали вокруг.

Переплетённые с ним руки и ноги, словно обнявшие его напоследок за разные места, были гораздо тоньше и суше. Сквозь их разноцветную кожу то тут, то там проглядывали ярко раскрашенные кости.

А вот конечности трупа в походном плаще всё ещё сохраняли почти нормальную толщину. Да и сам он выглядел довольно массивно.

— Чего замер, молчун? Дошли до Мистера Розового?

Я перекинул рюкзак вперёд и вместо ответа продемонстрировал говорящей голове странное тело. Мужчины, шагающие следом, тоже замерли и прислушались.

— Ну да, он. Хрен его знает, как на самом деле этого гуся звали... Одиночка какой-то. И чем жил только... В общем, с августа тут валяется. Пацанчик у меня был — Жека-киношник. Как его увидел, так и назвал почему-то Мистер Розовый. Остальным понравилось. Так и прилипло...

— Это из «Бешеных псов». — Чуть слышно пробурчал Дмитрий, присматриваясь к розовому телу.

— Банда что ли такая? — Молот явно был таким же фанатом кинематографа, как и футбола. — А ты-то откуда знаешь?

— Его зовут как грабителя в кино. — Пояснил Николай, одновременно с этим пытаясь устоять на месте между чьими-то салатовыми ногами.

— А... — Старый бандит остался равнодушен и к киноклассике и к грабителям. — Ну короч, после Мистера Розового начинается самое интересное. Граница полосы где-то тут гуляет. На неё он, наверное, и напоролся с напрыга. Да уже и не вылез. Задушили даже раньше, чем охрана пожаловала...

— Задушили? — Николая чуть пошатнулся, стараясь ни в коем случае не касаться салатовых ступней.

— Эта серая дрянь сокращается резко, если коснуться. — Пояснил старик, указав взглядом на сросшиеся трупы. — Потом быстро опять расслабляется. Но это если не шевелиться. А до этого можно натурально как в капкан попасть. Если шею перетянет — то и минуту не проживёшь. Помочь, как правило, некому. И некогда.

— И как же мы её тогда коснуться должны?! — Задавая этот вопрос, Дмитрий продолжал разглядывать розовый труп. Стало заметно, что обнимающие труп руки и ноги действительно кое-где соединены серыми жилами.

— Нежно... — Проворчал старый бандит. — Макс, доставай самогонку. Знаю, что ещё бутылка осталась от деда.

Выбрав свободный участок пошире, я снял рюкзак и достал термоядерное зелье, завёрнутое в пухлый свитер.

— Отлично. Сооруди чё-то типа того, что ты сделал в ЦУПе.... Только сначала побрызгай немного тут, с краю! — Увидев мой вопросительный взгляд, Молот торопливо пояснил. — Да не ссы! Если что-то льётся сверху — некронет не реагирует. Давай-давай, фигачь прямо на трупы... Чтобы вон пальтишко хоть немного пропиталось у гражданина... Ага, вот так, хорош!

Запихнув между пробкой и бутылкой грязный носок, я закрепил получившийся булькающий снаряд в боковом кармане.

— Тэк-с... — Закончив наблюдать мои приготовления, говорящая голова окинула взглядом пространство позади наших спутников. — Обратный путь до леса сами найдёте?

Сообразив, что Молот обращался к ним, оба кивнули.

— Тогда главное в переплетение не скаканите с перепуга. Сейчас как скомандую, бегите назад и выходите из застройки строго там же, где и заходили. Чем быстрее — тем лучше.

— А-а-а... — Николай коснулся приклада своего автомата.

— А когда доберётесь до того места, где автобус поперёк улицы развернуло — пальните по сети парой коротких.... И следите за карманами!

— В смысле? — Нахмурился Дмитрий, уже выбирая путь для отступления. Ему точно не нравилась роль приманки в этой своеобразной рыбалке. А тут ещё и такие странные советы...

— В прямом... Там поймёте... От автобуса — шуруйте уже без оглядки. И к нашим. А мы тут с Максом... — Коротко глянув на меня и девочку, Молот немного понизил голос. — И с Оленькой тоже... Дело сделаем и тоже все вернёмся. Но позже. Так что, надеемся увидеть всех в добром здравии и в хорошем настроении. Уж насколько возможно... Я понятно говорю?

— Понятно... — Пробурчал Николай. — Оля, ты в порядке?

Девочка активно закивала.

— Может, не хочешь идти с Максимом? Хочешь со мной и Димой?

Оля глянула на меня, крепче сжала руку и шагнула чуть ближе.

— Хорошо... Будь осторожна и веди себя хорошо.

Немая девочка снова кивнула, бесхитростно улыбаясь.

— Так... А вы, ребятишки, приготовьтесь прыгать в другую сторону. По бульвару всё так же прямо. — Глаза говорящей головы уставились ровно по центру — как обычно в тот момент, когда я закидывал рюкзак обратно за спину. — Макс, как наденешь сумку, подожги пальтишко... И потом выбирай, куды бечь. Но все стойте, пока не дам сигнал... Да хотя вы и сами поймёте, когда пора...

Пропитавшаяся спиртом серая одежда фиолетового трупа быстро вспыхнула почти прозрачным синеватым огоньком. И уже через пару секунд мёртвые конечности пришли в медленное движение...

— Ждём... — Проговорил из-за спины Молот. — Ждё-ё-ём...

От жара начала быстро жухнуть и тлеть сухая трава. И теперь шевелились руки и ноги соседних трупов...

— Ждём-ждём...

Нахмурившись, наши спутники медленно перекинули оружие со спины вперёд. Наблюдая при этом, как вокруг разгорающейся одежды начинается что-то вроде хоровода — валяющиеся на асфальте и газоне мёртвые люди начали как-то смещаться в одну сторону по кругу диаметром около пяти метров. Переваливаясь через бордюры и соседние тела, оранжевые бирюзовые и салатовые скелеты выстраивались вокруг огня в спираль. И площадь движения понемногу росла...

— Ноги! На ноги смотри!

Радиус спирали уже увеличился настолько, что волочащиеся по пыли разноцветные трупы уже поползли к нам под ноги. И, подняв Олю на руки, я перешагнул через ярко-алую длинноволосую дамочку с золотыми коронками. Которую движение сети потащило дальше вместе с остальными трупами в этой части вращающегося круга.

Тоже перешагнув через волочащиеся под ними тела, мужчины всё ещё стояли на месте, дожидаясь сигнала.

— Ждём... — Пока что слышалось у меня из-за спины. — Ждё-ё-ём...

Поднявшийся порыв ветра немного перекрыл шумом крон шелест этого мёртвого хоровода вокруг костра. Но и его тут же заглушил другой звук, исходящий из противоположного конца Сиреневого бульвара.

— Ш-ш-ш-ш-ш-ш... — Громкость шипения, напоминающего статику, плавно нарастала. Вместе с другим звуком, который тоже был мне знаком.— Ш-ш-ш... Ук... Ук... Ук...

Суховатые щелчки стучали мерно и редко, словно от гигантского метронома, скрывающегося где-то позади серых высоток.

— Пора! — Пока я вглядывался в эту бетонную даль, голова за моей спиной отдала очевидный приказ напарникам. — Теперь ходу! Ходу!!!

Я оглянулся, наблюдая, как оба человека осторожно, но торопливо перебираются между мёртвой сети. А мне что теперь делать?

— Макс! Поджигай остатки и готовься видать в ту сторону, в которую точно бежать не будешь! — Я щёлкнул зажигалкой и пропитанный спиртом носок весело вспыхнул синим пламенем. — Ща-ща... Они быстро...

— Ш-ш-ш-ш!!! — Шипение и щелчки продолжали приближаться. И, кажется, я начал ощущать вибрацию почвы. Словно от проходящего невдалеке трамвая. — Ук... Ук... Ук...

— Ща-ща... Погодь... Ты, главное, подальше приготовься кидать... — Голос из-за спины был спокоен. — Тут ведь как, Молчун... Это ж мы приманка, которая погоню отвлечёт... Но им об этом знать нельзя. Так что кидай подальше... Иначе не уйдём...

Глава 9. Герой, который нужен этому городу

— Бросай!!!

Прежде чем я дёрнул Олю за руку, широко раскрытые глаза девочки зачарованно проследили за синей огненной дугой, прочерченной в низком небе. До тех пор, пока длинный хвост спиртовой кометы не шлёпнулся следом за огненным комом — прямо в гущу разноцветных мумий.

Стекло чуть слышно хрустнуло. И волна синего пламени медленно растеклась по небольшому радиусу между шизофреническим коллажем из переломанных конечностей. Гудение пламени из разгорающейся иссохшей плоти, потрескивание костей и пыльной синтетики набирали темп, пока их не перекрыло очередное оглушительное шипение. Долетевшее откуда-то из-за домов справа.

— Ходу-ходу-ходу! Пока прямо! — Даже через шипение я слышал могучий ор говорящей головы. — И смотри не завязни, как Мистер Розовый! А то будешь потом для всей округи каким-нибудь Мистером Оранжевым!

И вот, перескакивая с одного свободного от трупов пятачка на другой, я потянул с собой Олю. Вместе мы быстро выработали простую систему жестов систему, с помощью которой координировали прыжки так, чтобы сигануть одновременно и в одну сторону. А не попасть ногами буквально в самый жир. Указательными пальцами свободных рук мы указывали самые ближние к нам плеши, кивками подтверждали выбор и три раза разгибали остальные пальцы, обозначая момент прыжка.

И вскоре к этой системе прибавилось новое движение. Как раз в тот момент, когда после очередного прыжка по ушам вдруг ударила тишина.

Больше не шумели кроны. Не трещало пламя на потрёпанной одежде. Не долетало далёкое карканье с подмерзающих полей.

Вместо чтобы указать на удобный и широкий прогал в некронете, Оля вдруг посмотрела куда-то за окна ближайшего дома, слева от бульвара. И резко подняла открытую ладонь.

Конечно... Ведь для тех, кто её не слышит, путешественники из Плесецка уже давно должны были выработать свою собственную систему на подобный случай...

Пальцами это руки девочка быстро сделала целый набор каких-то простых, но весьма разнообразных жестов. Кажется, так глухонемые обозначают отдельные буквы.

И глянула на меня:

— Там чужой...

Похоже, что в Архангельской области не стали особенно изобретательно иронизировать при выборе названия для апрельских захватчиков.

— Ш-ш-ш-ш!!! — Однако, резко шипение слышалось совсем с другой стороны — справа от бульвара. Его источник ещё не показался из-за домов. Но явно направлялся не к нам, а к разгорающимся пожарам. Дрожь почвы под ногами тоже немного усилилась.

— И не один...

— Чего встали?! — Послышалось из-за спины. — Ну да, полоса началась! Теперь времени совсем мало! Ходу! Стражи идут не к нам!

Я помахал за спиной пальцем и посмотрел на девочку в ответ. Кто там внутри? Мемоиды? Гости? Опасные?

Оля виновато пожала плечами в ответ, продолжая время от времени поглядывать на окна.

Ладно... Нас с Молотом эти твари не видят, пока сами не тронем... А как насчёт тебя?

— Я умею от чужих прятаться... Очень хорошо умею... Ни за что не найдут... Вы же вот меня в машине не нашли...

Ну вислоухий Баз-то тебя чуял... Но ладно. Значит, гости тебя тоже не увидят, если не захочешь. Тогда понемногу двигаемся. Туда?

После прыжка в указанную сторону я чуть не упал. Но не потому что поскользнулся или задел мёртвую конечность. Просто после очередного шипения земля заходила ходуном слишком резко и неожиданно. С подъездов посыпалась цементная крошка. И теперь даже я заметил резкое движение за пыльными окнами.

— Твою мать... — Послышалось у меня из-за спины.

Но когда я резко обернулся, то успел заметить лишь широкий край какой-то конструкции, скользнувшей вниз за перевернувшийся автобус. Назад. В ту сторону в которую сейчас уходили Дмитрий и Николай.

— Твою ж... Это не страж... - Снова проворчал Молот.

Я ещё некоторое время пытался напрячь глаза, чтобы разглядеть какое-то движение оттуда, откуда слышалось шипение и гулкий перестук. Кажется, автобус слегка покачивался после каждого грузного шага. Но всё что успел разглядеть, прежде чем существо полностью скрылось за машиной — только какой-то светлый полукруг, покрытый чёрными мешками по диаметру, словно карусельными сиденьями. Судя по размерам автобуса этот полукруг тоже был размером с карусель.

— Матка... За мужиками поползла... — Заканчивал Молот свои громкие комментарии из-за спины. — Чёрта лысого она тут так близко от края забыла... На огонь ей похер, Макс! Надо как-то по другому отвлечь, а то догонит!

Я не стал уточнять судьбу наш новых знакомых в этом случае. И начал лихорадочно озираться в поисках того, что могло бы привлечь внимание этого существа, часть которого я успел увидеть буквально краем глаза.

В это время вокруг второй точки возгорания тела тоже образовали рисунок, напоминающий схему галактики — несколько плавных лучей расходились от горящего центра в стороны. И радиус этих мёртвых разноцветных изгибов постепенно увеличивался. А мелкая дрожь теперь покрывала всё видимое пространство, занятое некронетом.

Снова шипение откуда-то справа, ближе к кострам. Чуть выше и не такое громкое, как раньше.

— Ну конечно... Огнём-то другие замутся... - Ворчание за спиной стало ещë недовольнее.

Сервы? Вроде бы там была арка во дворы... Но пока, кроме извивающихся старых трупов, никого рядом с ней не видно... Ладно, рядом тут тоже ничего нет... Может хоть вон той дверью подъездной хлопнуть! Чтобы внимание матки привлечь!

Выбрав очередную широкую свободную площадку неподалёку от входа в одну из высоток, я указал на неё Оле.

Но девочка снова замерла с поднятой ладонью. Коротко глянув на меня, она опять уставилась ровно в тот самый пятачок, на который я и показывал. И, сложив пальцы, медленно покачала одним указательным.

Там-то что не так? Ладно...

Порывшись по карманам, я достал со дна один из подарков Алисы. Тот самый коробок с опилками.

Как-там было в инструкциях... Если в сторону... А если в другую... То... Хрен его знает... Не помню уже...

Но из-за грязной воды металлические пылинки теперь слиплись друг с другом в один ржавый самородок. И замерзающими пальцами сейчас не получалось отковырять от него ни грамма.

Поэтому, недолго думая, я бросил в пустое место сразу весь слипшийся запас опилок. Некогда

— Ш-ш-ш-ш!!! — Резкое шипение слева словно подтвердило мою правоту.

Под эти звуки кусок слипшегося металла вдруг резко ушёл влево, прежде чем коснуться земли. Потом точно так же быстро и беззвучно метнулся в обратную сторону, описал над землёй молниеносную восьмёрку и рассыпался вдоль по ней в пыль. Которая следом, ровно так же молниеносно, куда-то испарилась.

— Ш-ш-ш-ш!!! — Кроме шипения к звукам слева добавился какой-то не то пластиковый, не то металлический перестук и лязг. В оглушительной тишине полосы казалось, что это клацанье раздаётся совсем рядом. Я будто бы смотрел фильм с неправильно отстроенным многоканальным звуком. И постоянно хотелось оглянуться.

Но, не смотря на моё лихорадочное крученье, я всё ещё никого не замечал поблизости.

Ладно, если в это место лучше не прыгать, то может вот сюда?

— Ага...

Перебравшись на соседнюю плешь, мы с Олей завертелись в выборе следующего. Как вдруг по ушам ударил знакомый адский скрежет.

Шум длился совсем немного. Но эффект от секундного визга в сочетании со скрипом тысяч надувных шариков был такой, словно кто-то со всего размаха треснул меня по ушам.

— Чёрт... Сканирует уже...

И ещё раз! Гудение гигантского органа сопровождалось вжиканьем огромной ножовки по металлу прямо внутри мозга.

— Близко к нашим космодесантикам подобралась... Надо отвлечь, Макс!

Что ж... Орать я толком не могу. Значит у меня остался только один вариант для наведения шума...

Потянувшись за примотанным к рюкзаку «Кастетом», я успел заметить, что Оля вообще никак не отреагировала на эти оглушающие звуки. И сейчас продолжала с любопытством всматриваться в темноту ближайшего подъезда.

Я снова заметил в той стороне какое-то движение... Ладно... Некогда сейчас...

— Стой! Не стреляй! — Резкий шёпот прозвучал так, словно кто-то жарко выдохнул у меня прямо над ухом. — Прячься! Сюда!!!

Из подъезда показались две ладони в перчатках с обрезанными пальцами. Из-за противоударных накладок, руки сначала показались довольно массивными. Но быстро стало заметно, что пальцы намного тоньше обычных мужских. И перчатки, скорее всего, не по размеру.

Следом за ними из темноты высунулась голова, одетая в чёрную балаклаву. И, захлопав такими же чёрными глазами, она торопливо заговорила сквозь прорезь. Опять сдавленно, но уже чуть погромче:

— Сюда! Только не доставайте оружие! — Ладони снова замахали из стороны в сторону. — Я не причиню вам вреда! А они — могут!

При этих словах один палец из обрезанной перчатки указал куда-то дальше по улице. На соседний дом. Но шипение и перестуки доносились совсем не оттуда...

Хотя я по-прежнему слышал этот хрипловатый, но молодой голос, у себя где-то за спиной. Может, и с шипением такая же история? И приближаются эти твари совсем с другой стороны? Тут же всё не так, как обычно...

Всё это время я продолжал машинально ослаблять привязь «Кастета», пока не торопясь исполнять чужие приказы. Меня вынудил это сделать выстрел.

Пуля ударила совсем рядом — в одно из ярко-бирюзовых тел какого-то столичного модника.

— Ну вот! — Человек в подъезде разочарованно плеснул руками. — Скорей сюда!!! У них же снайперка!!!

— Ш-ш-ш-ш!!! — Басовитое шипение было единственным звуком, источник которого угадывался без проблем и ошибок. Наверное, потому, что эта самая загадочная «матка» сейчас была за границей полосы, позади перевёрнутого автобуса. И это странное место не творило завихрений с волнами или ещё с чем-то там... Но теперь, после выстрела, дрожь земли, снова начала приближаться. Чудовищное существо явно бросило свои предыдущие цели. И было заинтересованно новым вторжением... Новым?

— Так вот чего она так близко к краю забралась... — Прошипел Молот у меня из-за спины. — Ну и кто тут?!

Недолго думая, я перепрыгнул вместе с Олей к подъезду и скрылся вместе с ней из-под обстрела за бетонной переборкой. Чёрные глаза теперь удивлённо хлопали совсем рядом:

— Вы чего, с ума сошли?! Куда вы лезете?! — Руки в обрезанных перчатках потянулись к девочке. — Ты цела?

Если чему-то меня и научили эти два дня, то тому, что шансы выжить здесь куда больше, когда атакуешь первым...

— Ай!!!

Перехватив вытянутую руку за запястье, я надавил на локоть и заставил человека резко развернуться к нам спиной. Рука оказалась неожиданно тонкой. Да и в общей массе я явно выигрывал — развернувшись к стене, прижатый мной человек только и мог, что обиженно шипеть:

— Чего ты?! Я же к вам по хорошему!!! — В сдавленном голосе послышались какие-то не то детские, не то девчачьи нотки. — Тоже из этих, да?! А ещё с ребёнком...

Так... Как бы теперь тебе объяснить, что я в целом тоже не хочу никому вреда...

— Последний шанс даю, чтобы отпустить! — Прошипел тощий человек, прижатый к стене. — Ну!

Плюнув про себя, я принялся царапать ногтем большого пальца штукатурку — прямо возле прорезей для глаз. Настенное покрытие оказалось неожиданно качественным. И едва поддавалось.

«МИР?». - Мои отчаянные царапины еле сиднелись на побелке.

— Ну всё-ё-ё... — Чуть слышно выдохнул пленник, пока явно не разглядев надпись. И тут же визгливо выкрикнул уже гораздо громче. — Кусь! Держи его!

За моей спиной что-то коротко свистнуло — словно порвалась струна от рояля. И вокруг обеих запястий тут же оплелись тонкие металлические трубки. Ещё пара крепких петель немедленно стукнула по щиколоткам. И ещё одна — по горлу.

Резкий рывок назад — и вот я уже качусь куда-то спиной вперёд по грязному подъездному кафелю. И замер в нескольких метрах в стороне. И примерно в метре над землёй. Без малейшей возможности пошевелиться. Или хотя бы сделать вдох.

— Вот чего вы все сразу лезете, как маньяки... — Оттолкнувшись от стены, мой бывший пленник начал недовольно ворчать, пока отряхивался от побелки. — Как не люди совсем... Вот и спасай вас...

— Это чё?! — За моей спиной вдруг натурально заревел Молот. Никогда не слышал его таким раньше. — Это, глядь, чё за хрень тут прямо передо мной???!!!

— Это Кусь! — Торопливо закончив с отряхиванием, худощавый силуэт в балаклаве вдруг принял весьма пафосную позу, уткнув кулаки в пояс в форме буквы «Ф». Только перед этим силуэт накинул на себя чёрный цигейковый капюшон с белыми ушками. — А я — Суперпанда!!! Герой, который нужен этому городу!

Повисшую неловкую паузу нарушали только мои задыхающиеся хрипы. И ещё стук пары пуль в бетон.

— Ай! — Пригнувшись, человек в чёрно-белом капюшоне взвизгнул совсем как девчонка. И тут же Суперпанда отпрыгнула поглубже в подъезд. Но быстро повернулась обратно к растерявшейся Оле. — За мной!

Та вздрогнула от звука двойного выстрела, наконец-то догнавшего пули. Пара секунд прошла? Хотя, кто знает, с какой скоростью звуковая волна распространяется внутри полосы... Какие только мысли не придут в голову в то время, пока твою шею наглухо пережимает какая-то металлическая струна.

— Скорее! Прячься!!! — В том, что под балаклавой девчонка, я уже не сомневался. Вопрос только в возрасте. Судя по морщинистым пальцам, которые сейчас призывно протянуты к Оле, не так уж и мало. — Я тебе помогу!

Но, оглянувшись на меня, Оля наоборот — отступила ближе ко мне. И насупилась.

— Не надо так... — Бледные губы девочки дрожали — не то от испуга, не то от обиды. — Отпустите Максима... Он хороший...

— Да ну его! Это же бандит! — Девчонка под пандовым капюшоном покосилась на меня и махнула рукой. Но, наконец-то разглядела кривые царапины на штукатурке. — «Мир»? Но... Ой...

Она тут же вдруг схватилась за переносицу:

— Ой... Чё-то... Давит...

— Максим хороший... — Маленькие бледные кулачки упрямо сжались. Совсем как тогда, возле рыжей лужи.

А петля на моей шее, казалось, тоже сжалась ещё сильнее...

— Ай... Голова... Болит... — Зажмурившись, Суперпанда продолжила сжимать себя за переносицу, придерживаясь свободной рукой за стену.

— Не надо так...

Струны на моих конечностях стянуло как раз в тот момент, когда снаружи что-то гулко грохнуло. И через миг заскрежетало, будто бы разбрасывая вокруг себя обломки и осколки.

Второй выстрел задал матке верное направление. Грохот и стук явно приближался в нашу сторону.

— Ш-ш-ш-ш!!! — Это шипение всё так же слышалось от фасадов по правой стороне бульвара. И тоже приближалось. Сквозь темнеющий от нарушения кровотока взор я разглядел в той стороне какое-то быстрое и размытое движение...

Нет... Сейчас совсем не время друг с другом цапаться...

Словно услышав этот немой возглас, Оля обернулась и тоже заметила приближение с другой стороны улицы.

— У-ух... Вроде отпустило... — Послышалось ворчание со стороны Суперпанды. — Да и ты его отпусти, Кусь... Он вон мира вроде хочет...

Хватка тонких прутьев немного ослабла. И меня плавно опустили обратно на пыльный кафель.

— Твою мать, молчун... — Пока я пытался развернуться, за моей спиной Молот возмущался каким-то упавшим голосом. — Чтобы я тобой ещё хоть раз куда-то полез...

И, когда я наконец-то смог посмотреть наверх, то увидел прямо над нами немигающий неоновый взгляд. Две маленькие круглые точки горели над третьей — побольше. На потёртой металлической поверхности небольшого шара, размером с крупный арбуз. В пять сторон от которой были протянуты метровые блестящие шланги. С круглыми кольцами по всей длине, как у душа. Или у серва.

Существо явно поймало мой взгляд своими светящимися точками, словно сфокусировав их на мне. И у нижней лампочки погасла верхняя половина, образовав из нижней части бирюзовую улыбку.

— Но будь наготове, Кусь! Тут надо теперь не только думать, что с охраной делать... — Перебравшись немного в сторону и засев за перилами, девчонка выглянула из-за них на улицу. И, торопливо возясь там с какой-то поклажей, продолжала бормотать себе под нос. — И как ещё от этих бандитов отвязаться, с этой ихней снайперкой...