Теория запретного притяжения

Протокол эксперимента №1: Утверждение темы исследования

Утро выдалось прохладным. Мне совершенно не хотелось подниматься из-под теплого одеяла. Оно приятно придавливало меня, заставляя чувствовать покой и умиротворение.

Но требовалось вставать. Сегодня был важный день.

Я нехотя приоткрыла один глаз, осматривая комнату, мое окно было нараспашку, поэтому в комнате так прохладно. Темно-фиолетовый отсвет от огромного кристалла, который висел в центральном блоке академии, лиловыми всполохами озарял все вокруг. Пальцы немного покалывали, грудь вздымалась, будто я дышала самым ароматным воздухом. Это очень воодушевляет.

Я каждый раз не могу перестать любоваться светом и самим ЦеКа, хотя уже несколько лет учусь в Академии Магической Структуры. Он безумно притягателен и даже не потому, что без него я не смогу заниматься своим любимым делом - магией, а потому что выглядит потрясающе: огромный солевой кристалл с фиолетовыми прожилками резких природных граней висит в воздухе посреди нашего учебного заведения, зеркальный пол под ним создает ощущение масштаба, а стеклянный потолок добавляет толику величия этому произведению искусства. Именно из-за архитектуры вокруг кристалла нашу академию в народе называют коротко и ясно — Колодец.

Это действительно так. Огромное пространство, огромный Центральный Конденсатор Южного Округа (ЦеКа), а вокруг стены с окнами, в которых расположились комнаты жителей, лаборатории и учебные классы. Без этого кристалла наша жизнь как магов была бы невозможна, мы бы стали такими же обыкновенными жителями, которые в большей части населяют нашу планету: живут обычной жизнью, ходят на работу, ездят на машинах, заказывают доставки роллов. Они даже не подозревают, что где-то в Южном округе висит ЦеКа и существует какая-то магия с ее кристаллами-накопителями. Для них наш Колодец просто заброшенная шахта с особым режимом охраны, которая отбивает всякое желание шастать по заброшкам.

Магия в мире рассеяна и собирать ее можно только с помощью вот таких вот кристаллов-конденсаторов, поэтому колдовать я могу только рядом с ним или любым другим конденсатором. Но конкретно этот — самый большой в нашем округе, до сих пор ходят легенды каким образом его создали. Наша магическая энергия — как соль в океане, вроде бы и есть, но ты попробуй собери это руками. А она необходима мне для жизни, потому что без нее я как без рук, глаз и вообще, словно теряю какую-то часть тела. Я выросла с ней, учусь с ней и дальше буду взаимодействовать с ней.

Я на выпускном курсе и совсем скоро выпускаюсь из академии, если успешно защищу диплом. Что делать после окончания обучения — я пока что не придумала. Вероятно, останусь здесь и стану заниматься исследовательскими работами дальше, чтобы у меня была возможность колдовать. Или вернусь домой к нашему малому конденсатору, но размер кристалла прямо определяет количество магии, которую он может накопить, а ты как маг, можешь использовать, поэтому большого прогресса в исследованиях я дома не наберу. Родители ждут, что я вернусь, а я пока размышляю над этим.

Но это все позже, а сейчас — вставать. Сегодня важный день.

Я нехотя потянулась на кровати, одеяло предательски сползло, а воздух вокруг подарил мне потрясающие бодрые ощущения. Зябко поведя плечами, встала с кровати и накинула на себя теплый махровый халат.

Я оглядела комнату — вокруг как обычно был мой излюбленный порядок. Все вещи лежали на своих местах, стопочки книг ровно стояли на полке, отглаженная форма академии висела на стуле около рабочего стола.

Еще раз поежившись, я направилась в ванную комнату. Быстро приняла душ и принялась за свои излюбленные утренние процедуры. Надо мной горела обычная электрическая лампа. Не тратить же магию на освещение, ее ресурс итак ограничен.

В зеркале отражалась молодая девушка с вьющимися светлыми волосами, которые я тут же ловко собрала в небрежный пучок, и улыбнулась увиденному. Я выглядела открытой, очень открытой, даже, наверное, чересчур. Мне часто говорят, что я очень наивная, но на самом деле это не так. А может быть и так, я сама не до конца себя понимала. Я нервно сжала кулон — небольшой кристалл, что висел на моей шее несколько лет, а я его никогда не снимала. Внутри кулона вспыхнули золотые блики, это был мой личный крошечный конденсатор, который толком не скапливал магию, но ее бы хватило для использования на одно крошечное заклинание. Это была страховка. Потому что даже одно крошечное заклинание способно спасти жизнь.

Я вышла из ванной и пошла одеваться. Моя отглаженная вчера вечером форма напоминала об очень важном дне — сегодня я утверждаю тему диплома у моего декана. Он будет в полном “восторге”.

Я надела юбку, втиснула ноги в узкие, но удобные туфли, застегнула рубашку и пиджак с тонкой серебряной вышивкой по краю. Она была здесь не просто так — это принадлежность к моему факультету — знак Контура. Нас учат стабилизировать, удерживать и не давать рассыпаться магии. Мы те, кто в будущем сможем заниматься самым важным делом для нашего мира — создавать кристаллы-конденсаторы.

Я нежно погладила край узора и вздохнула.

Чувствовала я себя немного нервно, потому что не каждый день ты собираешься с мыслями и решаешься заняться научным открытием, которое может с ног на голову перевернуть твой мир и привычный уклад.

Так же нервно я закусила бутерброд, оставленный на тарелке возле подоконника, он показался мне немного черствым, но пара движений, формула — зафиксировать структуры бутерброда, сократить вектор черствости, и еда определенно посвежела. Я с благодарностью взглянула на ЦеКу в окно. Он был так близко, что я без проблем могла колдовать прямо у себя в кровати, чем часто и пользовалась.

Пора отправляться в путь. Дожевав бутерброд, я еще раз посмотрела в зеркало, разгладила несуществующие складки на юбке и отправилась в коридор, чтобы добраться до пары профессора Марлоу, мысленно прокручивая аргументы и готовая к тому, что он в меня чем-нибудь кинет. Хотя нет, не кинет. Это непедагогично.

Пробираясь по холодной галерее в сторону аудитории, я остановилась около окна, ведущего к ЦеКе. Вдохнула и выдохнула, набираясь сил. Даже само созерцание кристалла давало мне энергии как в прямом, так и в переносном смысле.

Цокая каблуками по каменному полу, я подошла к аудитории, толкнув дверь, проследовала внутрь.

Кабинет как обычно встретил меня прохладным воздухом и размахом аудитории. Нет, он не был размером с амфитеатр, обычный просторный класс, где место преподавателя находится на возвышении, а ученические столы в три ряда расположены друг за другом. До выпускного курса доходило не так много студентов, поэтому огромного пространства для проведения потоковых лекций нам не требовалось. Да и вообще, магов в нашем мире было не так много, поскольку не у всех хватает денег, положения и настойчивости, чтобы конденсировать энергию.

Окинув взглядом полупустую аудиторию, я направилась к своему излюбленному месту — второму столу справа. Совсем скоро должна подойти моя подруга, одногруппница, с которой мы учились на одном факультете — Вив.

Не успела мысль в моей голове сформироваться полностью, как эта персона впорхнула в аудиторию. Ярким движением она откинула каштановые волосы назад, стрельнула глазками в мою сторону, и походкой кошки направилась ко мне.

Вивьен невозможно было не заметить. Мы были знакомы с детства, поэтому я, возможно, не обращала на нее должного внимания. Но остаться незамеченной у этой леди никогда не получалось. Как только она входила в аудиторию, выходила на улицу — взгляды окружающих постоянно были прикованы к ней. Яркая, харизматичная, очень миловидная девушка с настолько отточенными движениями, что, я подозреваю, она репетирует перед зеркалом каждый жест, доводя до совершенства, перед тем, как сделать в своей обычной жизни.

Вивьен, как и я, происходила из старинного рода магов. Наши семьи дружили, потому что влиятельные магические семьи всегда держатся вместе. Семейный кристалл Асскотов немного меньше, чем наш, поэтому была возможность для здоровой конкуренции. А Вив с детства знала, что я всегда впереди, поэтому то, что на нее больше смотрят, чем на меня — нисколько не задевало. Мы были лучшие. Лучшие в разных вещах, но в одной области влияния.

— Плохо выглядишь, Церцея, — сразу отправила шпильку Вив. Она постоянно так делала, я давно привыкла и не воспринимала колючесть ее характера на свой личный счет, — Ты опять не спала полночи, а думала о теме своего диплома?

На хорошеньком личике Вивьен появилось скучающее выражение. Это значит, что диалог ей не совсем интересен, а поддерживает она его ради светской беседы. Иногда, я совсем не понимала зачем это делать, ведь у нее буквально лицо с субтитрами. Мне казалось, чтобы показать все свое отношение, ей даже не обязательно было говорить, но она упорно продолжала.

— И тебе привет, дорогая, — я подвинула вещи, позволяя подруге присесть рядом, — Я все равно представлю эту тему сегодня профессору.

— Марлоу отклонит ее и скажет, что ты чокнутая.

— Не скажет. Это будет прорыв в исследованиях магии.

— Не будет. Хотя бы потому, что тебе не утвердят тему диплома, — Вив продолжала всем видом показывать, что диалог ей не интересен, рассматривая свои ногти, — Это бред чистой воды. Успокойся, Коргейм-Нойд.

Я нахмурилась и решила не продолжать спорить с подругой. Тем более, делала она это без интереса, без огонька что ли. Может быть, если бы Вивьен вкладывала больше эмоций, то я бы продолжила дискуссию.

По аудитории прокатилась вибрация, раздался низкий гул, кристалл в окне вспыхнул чуть ярче, это означало сигнал начала занятия. Профессор Марлоу не заставил себя ждать. Сразу после объявления дверь распахнулась и он пролетел на свое возвышение.

Он выглядел как мужчина в возрасте с пристальным взглядом, который блуждает по аудитории, но надолго ни на ком не задерживается. Седина в волосах, сухое и подтянутое тело, вечно в черном. Он не производил приятное первое впечатление.

— Доброе утро, — быстрый взгляд пролетел по нашей немногочисленной аудитории, — Сегодня у нас очередная тема в курсе моего предмета. Записываем заголовок, — взмах худой руки и на доске будто кто-то пишет мелом начала появляться тема “История магических связей и методы взаимодействия”.

Я напряглась. Эта тема была в программе, но она должна была быть позже. Именно потому, что я читала учебник вперед, я знала об этом. А еще я знала, что именно с этой историей связана тема моего диплома. У меня сложилось впечатление, что преподаватель знал об этом и сейчас пытался меня отговорить.

— Коргейм-Нойд, у вас такое задумчивое выражение лица. Если хотите возразить, то воздержитесь, — не смотря на меня, произнес профессор Марлоу, — опережая ваш вопрос, отвечу — эта тема раньше, поскольку программа меняется и вам было заложено больше времени на написание диплома. Академия и Южный Округ хочет видеть качественные исследования, а не отписки для выпуска.

Я поджала губы. Мой диплом будет таким, что профессор его не забудет никогда.

Марлоу, больше не обращая на нас внимания, вернулся к лекции.

— Напоминаю вам, что магия — это не хаос, а система. Шесть даров — шесть способов работы с энергией. Каждый из вас — носитель одного из них. Это не делает вас лучше или хуже других, это делает вас разными. И эта различающаяся природа дара означает разную ответственность. В нашем уважаемом учебном заведении факультеты разделены согласно вашему дару, чтобы максимально глубоко изучить программу и не получить резонанс в виде взаимодействия несовместимых даров, — профессор осмотрел аудиторию. В его глазах читался вопрос, — надо ли еще раз рассказать про факультеты и дары, или мы, будущее магической науки, за пять лет обучения наконец-то запомнили основу?

Не знаю, как остальные, но я все запомнила еще на первом курсе обучения. Это было не сложно.

В нашем мире классифицировали магию по шести вариантам даров, в честь которых и назвали наши факультеты: Контур, Импульс, Соната, Материя, Поток и Грань.

Мой дар Контур — это дар стабилизации. Носители Контура фиксируют магию, придают ей форму, не дают рассеяться. Выпускники работают с кристаллами-конденсаторами, создают защитные печати, удерживают магический фон. Это фундамент нашего общества. Без таких магов как я, не смогли бы существовать маги вообще.

Так же есть полностью противоположный моему дару дар Импульса — это активация. Носители дают магии толчок, пробуждают, запускают, разрывают. Импульсники работают с нестабильными потоками, обезвреживают магические аномалии, служат в силовых структурах. Их мало, их ценят, их опасаются. Я тоже их немного побаиваюсь. Потому что хуже неконтролируемого мага может быть только неконтролируемый маг с даром Импульса. Такой маг может разнести всю нашу академию в щепки и не понять как он это сделал. Они легко черпают силу и не особо контролируют момент прохода через них, усиливая поток.

Носители Сонаты работают со звуком, вибрацией, резонансом немагической природы, это дар частоты. Целители, диагносты, аналитики. Они слышат сбои в магическом фоне раньше, чем те становятся опасными. Соната — это всегда про чуткость. Говорят, что магов Сонаты можно вычислить еще до того, как они начинают колдовать.

Так же есть Материя. Это дар формы. Артефакторы, алхимики, создатели магических предметов. Они превращают сырую энергию в вещи: от бытовых амулетов до боевых палок разных свойств — всё, что мы держим в руках, создано ими. Иногда мы в шутку называем их ремесленниками, но они обижаются.

Поток — дар движения. Носители Потока управляют магическими течениями: погода, транспорт, связь между кристальными зонами. Они — кровеносная система нашей силы, без них поселения задохнутся. Дарион — маленькая страна, которую не найти на обычных картах. Она раздроблена на округа, которые раскинулись вокруг и внутри других стран реального немагического мира. Неодаренные к нам не суются и не могут нас найти, у нас свои дела.

Забавно, что у нас, у всех двойное гражданство. Мы граждане Дариона и той страны, где территориально мы родились. Например, Вивьев дополнительно гражданка Франции, а я британка.

Грань — дар восприятия. Иллюзии, магическое зрение, чтение следов. Они видят то, что скрыто. Работают в разведке, охране границ кристальных зон, дипломатии. Грань не афиширует себя, но её выпускники есть везде. Даже сейчас с нами в аудитории нет студентов Грани. И я не знаю почему — либо это слишком секретно, либо их совсем мало и в мой год не набрали, либо их всех отчислили за неуспеваемость. Хотя, возможно, они здесь, просто я не могу их заметить.

— Повторять я в любом случае не буду и вам придется освежать знания относительно даров самостоятельно, — преподаватель окинул аудиторию задумчивым взглядом, — Но на всякий случай напомню: дары существует не самостоятельно в вакууме, а все взаимосвязаны между собой. Без одной из составляющих бытие нашего магического сообщества было бы под большим вопросом.

Но как вы знаете, не все взаимодействия магических даров допустимы. Какие-то из них — основа магической науки. Другие же — запрещены. И сегодня мы поговорим об этом подробнее.

По аудитории пронесся слаженный восторженный вздох. Эта тема вызывала интерес сразу у всех, поскольку касалась каждого лично.

Профессор Марлоу продолжил лекцию:

— Соната и Контур — основа диагностики кристаллов. Соната слышит частоту, Контур фиксирует отклонение. Материя и Поток — транспортная магия: Поток движет, Материя держит форму. Грань и Соната — разведка: Грань видит след, Соната считывает его вибрацию. Это норма в нашей науке.

— А теперь — то, что нельзя никак: резонанс Контура и Импульса. Запрещён. Тема закрыта. Эксперименты не финансируются, исследования не публикуются. И на это есть причины, — преподаватель, который обычно смотрит вскользь или сквозь, вдруг направил свой взгляд на меня.

Я замерла. Было очень непривычно видеть как профессор Марлоу, декан моего факультета, смотрит глазами в глаза. И заметила это — не только я. Остальные в аудитории начали переглядываться, Вив пихнула меня локтем в бок и я отвела взгляд, нервно сжимая кулон.

— Контур и Импульс — парные дары, — преподаватель как ни в чем не бывало вернулся к лекции, — В теории они идеально дополняют друг друга. Но на практике их соединение выходит из-под контроля, — его голос стал чуть тише, — Двадцать лет назад и раньше — были прецеденты спонтанного резонанса между носителями. Связь возникала без волевого усилия. Маги теряли контроль. Некоторые — дар. Результаты были неудовлетворительными.

С того момента магическое сообщество Южного Округа постановило: резонанс Контура и Импульса признан опасным и тупиковым направлением. Не потому что кто-то так захотел, а потому что цена ошибки — выгорание носителя. Полная потеря дара.

Марлоу заканчивает лекцию коротко и холодно:

— Не забывайте, что вы — элита. Лучшие маги Дариона. Ваша задача — не ставить эксперименты над запретным, а приумножать то, что уже изучено. Академия и Южный Округ ждут от вас качественных исследований. Не отписок и авантюр, а результатов.

По аудитории опять побежали шепотки. Видимо, все разом вспомнили, что мы находимся здесь не просто так и кто мы такие.

— Некоторые двери лучше не открывать. Особенно тем, кто уверен, что знает, как их потом закрыть, — и взгляд преподавателя опять на долю секунды остановился на мне.

Лекция плавно подходила к концу, Марлоу дочитал про взаимодействие даров, приправляя это научными фактами, ссылками на историков и их исследования и, конечно, своими редкими, но колючими комментариями, а после, негромко попрощавшись с основной массой студентов, завершил лекцию.

Вив бросила на меня сочувствующий взгляд, едва заметно пожала мои пальцы и, гордо подняв голову, молча вышла из аудитории. Я не торопилась вставать. Я медленно провожала взглядом всех выходящих, надеясь, что они сделают это чуточку быстрее. Руки мелко подрагивали, ладони вспотели. Я нервничала.

Профессор Марлоу заметил, что я не выхожу из аудитории, а продолжаю сидеть и наблюдать за тем, как она стремительно пустеет.

— Коргейм-Нойд, у вас остался какой-то вопрос по теме занятия? — преподаватель хмуро сдвинул брови, но смотрел будто бы сквозь меня.

Да, время настало. Я молча поднялась со своего места и направилась к возвышению, на котором находился стол профессора.

— Не совсем, профессор, — вздохнула, набираясь сил, и на одном выдохе выпалила, — Я выбрала тему дипломной работы и она очень тесно связана с нашим сегодняшним занятием.

— Планируете писать про Контур?

Я помню, как отец рассказывал мне про резонанс: про магов, которые потеряли из-за него дар. Помню, как он говорил мне, что “нельзя”, советовал вообще не подходить к импульсникам лишний раз. Но я всегда чувствовала, что это не просто так. Недостаточно исследовано. И именно мне предстоит это исправить.

Поэтому, вдохнув воздуха побольше, я выпалила:

— Да. Планирую доказать теорию запретного притяжения в магическом резонансе даров Контура и Импульса.

Профессор Марлоу замер на долю секунды. А потом посмотрел мне прямо в глаза. Долго. Мучительно долго. Мне казалось, что он смотрел на меня вечность и увидел все мои страхи, плескавшиеся в душе. А я смотрела в ответ. Потому что знала — отведу взгляд и он почувствует слабость и неуверенность, а значит мне не вытянуть эту тему.

— При резонансе Контура и Импульса маги теряют дар, а вместе с ним, бывает, и жизненные силы. Это опасные эксперименты, Церцея.

— Я много читала на этот счет. Они неправильно считали, — я отвечала уверенно, а в голове была одна мысль “Держи и дожимай. Держи и дожимай”.

— А вы, студент-недоучка, сможете рассчитать правильно, я так понимаю?

— У меня есть гипотеза. И цель. Я справлюсь.

— Я вам говорил, что некоторые двери лучше не открывать. И ваша тема — заранее провальная. Вы не закончите академию, если не сможете доказать выдвинутую теорию, — он отвел взгляд, стараясь опять на меня не смотреть. Но я успела заметить, как у него внутри что-то дрогнуло. Может быть, он тоже разбирался темой резонанса Контура и Импульса?

— Я понимаю, профессор, — я сжала кулон, — Давайте вы дадите мне срок в месяц для исследования и я предоставлю вам предварительные результаты? Если доказать теорию не получится, то я заменю тему диплома.

— Вы в силу возраста слишком самонадеянны и не принимаете фактор опасности вашей затеи, Коргейм-Нойд, — преподаватель устало откинулся на спинку стула, — Советую вам уже сейчас начать размышлять над новой темой для дипломной работы, потому что ваш эксперимент не оправдает ваших же ожиданий. Только покалечитесь.

Я кивнула, принимая правила игры. Но сдаваться я не намерена.

Протокол эксперимента №2: Определение объекта исследования

После утверждения темы диплома остальные пары пролетели очень стремительно. И, вероятно, мимо меня, потому что я не могла думать ни о чем другом, как о взаимодействии Импульса и Контура. Единственное, что заставило меня отвлечься, так это приземлившийся сверток от профессора Марлоу, в котором сообщалось, что для моих экспериментов выделена лаборатория №7.

Прогудел сигнал, обозначающий окончание занятия, и я, толком не простившись с Вив, отправилась в свою комнату, чтобы перенести учебники и записи в седьмую лабораторию. Подруга только спросила - где меня искать? Я на пальцах показала нужную цифру и ушла.

Книг у меня было не так много, поэтому я спокойно отнесла их за один раз в свое новое рабочее помещение. Толкнула дверь, проследуя в пространство, где мне предстоит провести очень много времени.

Седьмая лаборатория порадовала своим освещением: из окна привычно был виден наш кристалл-конденсатор, отливая мягким светом на рабочий стол, а сверху разливался белый, едва теплый свет. Книжная полка была пуста, мне предстояло заполнить ее самостоятельно, а вот лабораторный шкафчик показывал содержимое через свою прозрачную стенку: измерительные артефакты, приборы и пустые пробирки. На рабочем столе лежала стопка чистых тетрадей, а рядом заполненный карандашами органайзер. Около стены стояла доска для записей, а рядом с ней, на небольшой полочке лежали кусочки мела. Лаборатория мне понравилась. Она была очень уютной.

Книги и тетрадь, в которой я делала записи, успешно устроились на столе. И, чтобы не терять время, я сразу же приступила к своему исследованию.

Заголовок пункта первого гласил “Объект исследования”. Я пробежалась глазами по уже написанным ровным почерком строчкам:

Объекты исследования: носитель дара Контура (я, Церцея Коргейм-Нойд) + носитель дара Импульса.

Требования к объекту: высокий уровень дара, стабильный контроль, готовность к длительному взаимодействию.

Согласно гипотезе — при определенных условиях Контур и Импульс входят в резонанс, который усиливает оба дара без разрушения носителей. Соотношение сил двух объектов должно быть приблизительно равным. Дистанция напрямую влияет на размер усиления. Частота магического фона должна быть синхронизирована, мне нужно будет проработать момент калибровки.

И, возможно, также потребуется эмоциональный всплеск. Насколько знаю, эмоциональную переменную вообще не брали в расчет в экспериментах до этого и в этом заключалась причина неудачи. Надо будет определенно ее просчитать.

Месяц, у меня всего месяц, чтобы показать свое исследование. А я еще не выбрала того, с кем буду его проводить. Вся проблема заключалась в том, что я практически не общалась с ребятами с даром Импульса, поскольку опасалась их. Они как бомба без таймера — ты просто не знаешь, когда она рванет.

Я сжала кулон, он передал мне каплю энергии, словно поддерживая меня.

Дверь распахнулась, танцующей походкой в лабораторию вошла Вивьен.

— Вот это ты, конечно, забралась, — подруга осмотрела помещение и точеным жестом откинула прядь каштановых волос, — Марлоу все-таки согласился на твою безумную тему? — произнесла она, а на ее лице бежала бегущая строка с ее мыслями: “Я была уверена, что он тебя пошлет”.

— Как бы да, и как бы нет, — честно ответила я, — У меня есть месяц предоставить предварительные результаты. А если их не будет, то могу дальше не пытаться.

— Зная тебя, Коргейм-Нойд, ты притащишь ему готовый диплом уже завтра, чтобы все магическое сообщество, которое до этого занималось подобным исследованием, выпучило глаза.

— Я не настолько продвинулась в изучении, — призналась я, — У меня затык на выборе объекта с даром Импульса.

— Возьми любого взрывного или так не прокатит?

— Мне нужен схожий с моим уровень дара. Или с твоим, если согласишься поучаствовать в эксперименте.

— Нет, дорогая, я на твои эксперименты не подписывалась. А так, давай подумаем, кто у нас есть из импульсников.

Вивьен нахмурила брови, показывая, что у нее идет активный мыслительный процесс.

— Как насчет Клейта с третьего курса? Он милый, симпатичный, папа у него работает вместе с моим. Отличная партия.

— Вив, мы выбираем не мужа, а объекта для эксперимента, — осадила подругу я, — Насколько знаю, уровень у Клейта слабоват. Боюсь, он не выдержит нагрузки.

— Тогда как насчет того темненького с четвертого курса?

— Тоже симпатичный?

— Я в первую очередь только симпатичных предлагаю. Но знаешь, — Вив поджала губы, — его не надо, я вспомнила, что он практически отчислен. Птичка на хвосте принесла, что произошел какой-то инцидент, наверное, он нестабилен. А я не хочу, чтобы ты пострадала из-за парня, даже такого симпатичного.

— С темненьким на потоке учился светленький, тоже импульсник, — припомнила я.

— Да, тоже симпатичный, но он перевелся в другой округ, — подруга горестно вздохнула, — И даже не успел со мной познакомиться.

Вив задумчиво молчала. Я задумчиво посмотрела в окно на ЦеКу. Ведь должен быть кто-то с подходящим уровнем дара, тот кто согласится. Кристалл моргнул фиолетовым. Я, надеюсь, что это можно расценивать как знак свыше.

В этот момент Вивьен подпрыгнула на месте и громко огласила:

— Вспомнила! Кай Молт с Северного Округа, — шатенка пристально на меня посмотрела, — Высокий, симпатичный, но абсолютно невыносимый!

— Почему невыносимый?

— Потому что, когда его перевели, я пыталась с ним познакомиться, а он меня послал. Буквально сказал “У меня нет времени на твои детские игры, Аскотт”, — Вивьен закатила глаза, показывая высшую степень своего недовольства.

— Ты помнишь его слова дословно?

— Конечно, — подруга усмехнулась, — Я запоминаю слова тех, кому я не понравилась так, что они решили высказаться. Их единицы.

— И где же мне его найти?

— Нижний ярус, спроси где комната самого противного типа на этаже, тебе покажут, — Вивьен поджала губы, — Но учти, что он тебя пошлет. Это у него хобби такое.

Я пожала плечами. Посмотрим.

Вив еще немного посидела со мной, показывая что-то на своем экране телефона, что-то рассказывала про электронные книги и про то, как неодаренные видят магию в этих произведениях — институты, ректоры, скелеты. Я улыбалась, но не вслушивалась. Мне было не особо интересно, потому что сама я этой технологией толком не пользовалась. Зачем писать СМСку, если ты можешь послать мыслеформу? Заметив мое равнодушие, подруга поджала губы и сообщила, что ей нужно срочно идти и заниматься своими супер-важными делами. Она пожелала мне успехов в укрощении строптивых в лице импульсника Кая и упорхнула из лаборатории.

Я решила не откладывать в долгий ящик и направилась прямиком к месту жительства факультета Импульса. Их селили отдельно от остальных и подальше от Контура, не просто так. Переживали за резонанс.

Пришлось спуститься на нижний ярус, пройтись по узкому коридору. Тут практически не было видно света Конденсатора, поэтому магический фон был слабее. Ощутимо. Я спросила мимо проходящего парня, где живет Кай Молт, он неопределенно мотнул рукой в конец коридора и скрылся из поля моего зрения. Никакой вежливости у этих импульсников. Пришлось искать самостоятельно, но это не вызвало сложностей: в конце коридора была одна единственная простая деревянная дверь.

Я постучала. Ответа не последовало. Я постучала еще раз.

— Я не жду гостей, — буркнули из-за двери, — Если ты пришел за своей футболкой, то я уже сказал — ищи её на помойке.

— Мне не нужны твои вещи, и я никуда не уйду, — сообщила я закрытой двери и сжала кулон. Все-таки какой он невыносимый, прямо как описывала Вив.

Дверь распахнулась, являя удивленного брюнета с влажными волосами. Я доставала ему до плеча, и мой взгляд тут же зацепил его наряд — он был в одном полотенце. Я почувствовала, как щеки опалил жар. Неожиданно. Я моментально перевела взгляд на его лицо: чисто-выбритый, лицо резкое, острые скулы, твердая челюсть, цепкий взгляд темных глаз. Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня вопросительно, но вслух ничего не произнес.

— Привет, — стараясь, чтобы голос звучал ровно, произнесла я, — У меня к тебе есть предложение. Я Церцея Кор.. — я не успела договорить, он прервал меня на полуслове.

— Коргейм-Нойд, я знаю.

— Так, вот, предложение…

— Тебе не кажется, что это выглядит двусмысленно? Ты стоишь здесь со своим предложением, я в полотенце после душа. Не переживаешь за репутацию, Коргейм-Нойд? Ты вроде бы приличная девочка, поставишь пятно, не отмоешься.

— Так может быть я тогда пройду? — я заглянула за его плечо, пытаясь понять, как выглядит его комната, но ничего не увидела, он закрывал собой весь дверной проем.

— Это еще более двусмысленно.

— Я все равно никуда не уйду, — резко сжала кулон, тем самым показав свое раздражение.

— Ладно, залетай, настойчивая Цея.

— Церцея! — машинально поправила я. Кай хмыкнул и отодвинулся, давая шанс для маневра, но не ушел из прохода. Я поняла, что если буду заходить вот так, то у него появится возможность зажать меня в дверном проеме. Не двинувшись с места, скрестила руки на груди, посмотрела на него исподлобья.

Брюнет еще раз хмыкнул, кажется, что ситуация его веселила, и зашел в комнату. Взял какие-то вещи и скрылся за дверью ванной комнаты.

Я прошла внутрь, комната выглядела почти так же как моя, за исключением явного налета мужского присутствия. Запах был более морозный, вещи лежали как попало, но создавалось впечатление, что в этом творческом беспорядке хозяин точно хорошо разбирается. Это история из разряда, когда нужна скрепка и он точно знает, что она валяется рядом с левой верхней ножкой кровати. Но я пришла сюда не за тем, чтобы оценивать его чистоплотность, а совершенно по другой причине. И я не буду отступать.

Присев на край кресла, я сложила ногу на ногу, ожидая хозяина жилища. И он не заставил себя долго ждать. Буквально через пару минут он вышел из ванной в простых домашних шортах, светло-серой футболке и босиком.

— Что там у тебя за предложение? — будто бы не проявляя интереса, бросил он, и развалился на кровати, опираясь спиной на стену.

— Мне нужен носитель Импульса для эксперимента, я готова заплатить, но назови цену, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. Мне нужно было источать уверенность, у меня деловой подход.

— Мне не нужны деньги, Коргейм-Нойд, у меня их предостаточно, еще варианты?

Это было очень неожиданно. Я думала, что предложу ему некоторую сумму и он согласится на все. Я нахмурилась.

— Тогда что? Что ты хочешь получить за участие в эксперименте? — я нервничала, все шло не по плану. Я сжала кулон, он отозвался приятным покалыванием в пальцах. Значит, я делаю все правильно. И именно в этот момент его взгляд зацепился за мое украшение.

— Хочу твой кулон. Я вижу, что это очень маленький конденсатор, — моментально определил Кай, — За возможность аккумулировать энергию даже в таком маленьком объеме, я так уж и быть, согласен.

Я внимательно посмотрела на парня. Высокий, симпатичный, но абсолютно невыносимый! Спасибо Вивьен за точную характеристику. И четко произнесла:

— Нет. Это исключено, — я еще раз сжала кулон в руке, в этот раз пытаясь скрыть его от него. Кая это повеселило. Он широко улыбнулся, осматривая меня с ног до головы, периодически переводя взгляд на кулон. Он делал какие-то свои выводы, но не озвучивал их вслух. Пауза затягивалась.

— Ты просила назвать цену и я ее назвал, если ты не согласна, то давай на выход, — продолжая улыбаться, проговорил он.

— Нет, это тоже исключено.

— Исключительная Цея, как забавно.

— Церцея!

— Колючка Цея! — продолжал издеваться он.

— Церцея! — еще раз повторила я, начиная закипать.

— Давай, я называю тебя “Колючка Цея” и согласен участвовать в твоем эксперименте.

Я замерла. Он что согласился? Я снова внимательно посмотрела на Молта. Кажется, его веселила ситуация. Он широко улыбался и еле сдерживался, чтобы не рассмеяться. Какой тип! Издевается и еще радуется от этого. Немного поразмыслив, я протянула ладонь:

— По рукам, — он моментально пожал мою протянутую ладошку, признавая сделку.

— Отлично, колючка Цея. Я согласен не из-за денег, не из-за кулона, мне просто интересно во что выльется твой эксперимент, — он продолжал держать мою руку с момента сделки и в какой-то момент дернул меня на себя, так что я машинально подалась вперед и уперлась рукой в его плечо, — И да, кстати, ты могла бы не соглашаться даже на коверканье твоего имени, — тон голоса стал тише, — я был готов участвовать с самого начала, просто смотрел как далеко ты сможешь зайти. Ты забавная.

Кай отпустил меня так же резко, как дернул.

— Завтра утром жду тебя в седьмой лаборатории, — немного сипло произнесла я.

Мое сердце колотилось как бешеное, я не понимала как мне с ним работать. Он меня шокирует и исполняет. Мои эмоции должны быть под контролем. Я не позволю какому-то непонятному импульснику выбивать у меня почву из под ног.

Я подняла на него взгляд и набрала в грудь воздуха, чтобы высказать все (или большую часть) того, что я о нем думаю. Кай посмотрел на меня и усмехнулся. Секунда, вторая, взгляд друг другу в глаза и я почему-то ничего не говорю. Он медленно тянется ко мне и я замираю. Только что я упиралась ладонью в его плечо, на пальцах до сих пор осталось ощущение ткани его футболки. Сердце колотилось где-то в горле.

Он наклонился ко мне. Медленно. Растягивая свое удовольствие от того, как я замираю. Он издевался. Натуральным образом издевался. Я прекрасно понимала это.

Его руки тянутся ко мне, я по-прежнему не шевелюсь. Кай коснулся меня, развернул меня за плечи и просто выставил вон из комнаты. Он захлопнул двери перед моим носом со словами “До встречи, колючка Цея”.

Какой несносный тип!

Протокол эксперимента №3: Проведение калибровки

Я зашла в выделенную мне лабораторию. Утро относительно выходного дня. Нам дали часть свободного времени, два дня в неделю, выделенные для занятий по теме своих дипломных работ. В этот момент можно было подойти к преподавателю, если у него нет занятий, можно было заниматься письменной работой в своей комнате (или не делать ничего, как некоторые студенты), или же как я — работать в выделенной лаборатории.

Как оказалось, на текущем уровне написания работ, лаборатория была выделена только мне. Из всего выпускного курса. Хотелось думать, что это потому, что Марлоу верил в мой эксперимент хотя бы в глубине своей души, а не потому что он дал мне лабораторию, чтобы я побыстрее провалилась и освободила пространство для экспериментов для других выпускников с более реализуемой темой диплома.

Конденсатор светил в окно мягким светом, наполняя меня и окружающее пространство энергией. Я подошла к окну и распахнула шторы, чтобы видеть его еще больше. ЦеКа напоминала мне — зачем я здесь. Это было важно. Очень важно.

В мире, где нет возможности нормально заниматься делом, которое тебе нравится, эта штука создавала ее. Иной раз надо мной шутили, что я скоро начну молиться на конденсаторы. Странная Церцея. Но мне было все равно. У меня есть цель.

Я любовно погладила лабораторный шкафчик, за его прозрачной стенкой уже лежали необходимые мне измерительные артефакты. Легкое нажатие и стенка открылась.

На стол я выкладывала не все приборы из шкафчика, а только то, что мне сегодня пригодится: детектор магического фона —маленький плоский диск, который показывает уровень магической энергии в помещении или определенной точке пространства. Сейчас, за счет того, что мы были близко к кристаллу, прибор выдавал высокое значение в состоянии покоя.

Интересно, когда начну эксперимент, изменится ли магический фон?

Следом я вытащила накопитель. Обычная стеклянная сфера, а внутри сгусток энергии. Он работает по схожей схеме с Кристаллом-Конденсатором. Он накопит и подкрасит то, что выделилось при взаимодействии наших даров. Я положила его рядом с детектором и уставилась на стол.

Казалось, что чего-то не хватало. Но остальные приборы, которые остались в шкафчике, мне сейчас явно не пригодились бы: у них были другие функции.

Я сделала заметку в своем блокноте — поставила звездочку на полях. Я всегда так делала, если хотела вернуться к теме позже и подумать. И потом мне надо будет вернуться к этой мысли. Внимательно. Чего-то не хватает. Какого-то прибора или технического решения, который мне покажет способ взаимодействия даров.

Короткий взгляд на часы: Молт опаздывает.

Серьезно? В первый же день?

Я тяжело вздохнула и села за стол, на котором уже лежали приборы, мой блокнот, чистая бумага и карандаши. Прочитала еще раз свои записи, поставила пометки там, где нужно было подумать и откинулась на спинку стула.

Кая все еще не было. Я нервно сжала кулон. Неприлично заставлять девушку ждать. Он что не в курсе?

Мысль о том, что я зря с ним связалась, змеей ползала по моему сознанию. Но выбрать кого-то другого не было возможности. После вчерашней нашей встречи, я зашла к Вив, высказала все, что о нем думаю, подруге, и мы начали смотреть еще варианты. Но никого не оказалось. Везде было что-то не то: то уровень дара ниже, то момент контроля сложный. Кай был идеальным вариантом как объект эксперимента, но таким противным, что у меня сводило зубы от его несносности.

Я посмотрела на часы снова, потом на дверь и снова на часы. Его не было.

На чистом листе своим витиеватым почерком вывела “Калибровка. Замер №1. Объекты: Коргейм-Нойд Ц., Молт К.”

В этот момент распахнулась дверь и без стука ввалился он. Нарочито лохматый, нарочито веселый, нарочито наглый. Рубашка не заправлена, рукава закатаны до локтей, да и вообще выглядит так, будто бы только проснулся.

—Ты опоздал, — я строго посмотрела на Кая.

Но его мои строгие взгляды совершенно не волновали. Чуть ли не танцующей походкой он дошел до стола, небрежно подвинул мои записи и уселся на освободившееся место. Для полной картины несносного типа ему не хватало только ногой поболтать.

— И тебе привет, колючка Цея, — пожал плечами он, — Ты сказала “утром”, я и пришел утром.

— Занятия начинаются раньше!

— Еще раз: ты сказала “утром” и я пришел утром. Ты что, не знаешь? Когда встал — тогда и утро. Если хотела во время начала занятий — надо было так и сказать. А так, я же пришел. Что тебе еще надо?

Я нахмурила брови. У нас нет времени на препирательства.

— Слезь со стола, пожалуйста, и мы начнем.

Кай нехотя кивнул, поднялся со стола, взял стул, который стоял рядом. И, перевернув его спинкой вперед, уселся как на коня. Я пропустила его действия мимо ушей, глаз и всех своих органов чувств. Он специально это делает. Нет смысла вестись на провокации.

— Смотри, в чем будет суть: я создаю контур, ты направляешь внутрь него импульс. Измеряем взаимодействие. Будем работать по нарастающей. Сначала минимальный уровень, потом повышаем ставки.

— То есть, ты будешь меня сдерживать, а я буду пробивать?

— Суть ты уловил верно, но я бы сказала “наполнять”, — поправив кулон, произнесла я, — Нам нужна серия замеров с разной мощностью, чтобы понять при каких условиях возникает резонанс.

— Зачем тебе этот резонанс, Цея? Чего ты в него так вцепилась? — Кай внимательно посмотрел на меня. В момент улетучилась вся его несерьезность.

— Для того, чтобы в будущем, после моего эксперимента…

— Нашего эксперимента, — перебил он.

— После нашего эксперимента, — нехотя, поправила я, — маги Контура и Импульса могли взаимодействовать между собой. Я уверена, что и сейчас можно, просто нам не хватает данных и какого-нибудь стабилизатора. И мы это сделаем. И войдем в историю.

— Понял, — кивнул Кай, — У тебя, либо мания величия, и ты очень хочешь стать известной, либо ты хочешь со мной на свидание, но при этом не хочешь, чтобы наше взаимодействие взорвало мир к ядреной матери.

Я вспыхнула. Ну каков нахал.

— Либо, и то, и то, — продолжил он, — Сразу скажу, Цея: чокнутые ученые не в моем вкусе.

— Во-первых, я не чокнутая ученая, — начала я.

— Не оправдывайся за свое истинное предназначение.

— Кай!

— Все, ты что-то разбушевалась. Отвлеклась совсем, — он улыбался, — Давай тоже не забывай, зачем мы тут собрались. Так, я тебе напомню: ты сдерживаешь, я пробиваю. Когда начинаем?

Я молча посмотрела на него. Он невероятно невыносимый. Как так можно? Я мысленно десять раз уже пожалела, что ввязалась в этот эксперимент. Но воспоминание о том, что это именно я всю эту кашу и заварила, резко вернуло меня в реальность.

— Как я скажу, так и начнем, — возвращая остатки самообладания на место, медленно произнесла я.

— Скучно, — Кай тяжело вздохнул, — А если я не по команде?

— Тогда эксперимент не будет засчитан.

— Скууучно, — снова завел свою шарманку Молт. Я решила не реагировать. Снова.

Я активировала приборы, измерила уровень магического фона в текущий момент до взаимодействия и зафиксировала данные в отчете. Включила накопитель, готовая к эксперименту, и посмотрела на Кая. Он едва заметно кивнул, показывая что готов.

Пасс рукой и я создала контур — легкий, почти прозрачный. Как зачарованная я наблюдала за свой магией: золотистые линии складывались в воздухе, очерчивая структуру. Перевела взгляд на Кая, он тоже смотрел и даже не комментировал. Но по глазам было видно, что ему интересно: в его темном взгляде мелькали искорки. Интересно…

— Давай. Минимальный уровень.

Кай едва заметно кивнул и выставил руку вперед. Он направил, как я и просила, слабый импульс. Темно-синяя волна сформировалась и медленно двинулась к моему золотому контуру. Казалось, что волна двигалась специально как на замедленной съемке. Я посмотрела на Кая, он улыбнулся мне. Буквально его улыбка значила “Ладно, смотри, колючка Цея”. И контур резким движением пронзило импульсом. Волна прошла, но прошла сквозь. Контур выдержал, но показал свое недовольство едва заметной вибрацией.

Я тоже показала свое недовольство — хмуро посмотрела на Кая.

— Хватит мне глазки строить, — он сложил руки на груди и посмотрел на меня пристальным взглядом, — Показания счетчиков своих фиксируй, а то заново придется делать.

Я так же недовольно кивнула и обратила взгляд на приборы. Они зафиксировали взаимодействие, но резонанс — нет. Как и предполагалось, просто касание энергией друг друга.

Внесла в отчет цифры. Кай молчал, но наблюдал за мной. Казалось, что он фиксирует детали как в эксперименте, но его подопытным была не наша магия, а я. Он наблюдал не за взаимодействием силы, а конкретно за мной. Нервно поправила кулон — проследил за жестом. Подняла на него взгляд. Ничего не говорила, но надеюсь, что он поймет вопрос.

— Не смотри так на меня, — отмахнулся импульсник, — Показывай свои бумажки.

Я так же молча протянула ему лист с выписанными показаниями артефактов. Он забрал его и принялся внимательно изучать. Взгляд на бланк, потом на меня, снова на бланк и снова на меня.

А потом он засмеялся.

— У тебя такое лицо серьезное, будто ты сделала открытие года, — отдал мне лист, — Но ничего ты не сделала, Цея. Показания счетчиков — шляпа. Это все. Я думал, что будет веселее.

— Мы только начали. Давай повторим с большей мощностью.

Кай закатил глаза, но приготовился к новой серии экспериментов.

Мы сделали несколько попыток: я увеличивала плотность контура, Кай — мощность импульса. Взаимодействие росло с каждой попыткой. Мой контур дрожал сильнее, но держался. Я держалась тоже. Кай молча исполнял мои команды.

Я фиксировала показания, он их даже не смотрел, показывал своим видом, что ему не очень интересно. Сразу видно, что у него не исследовательный дух. Мне было очень любопытно после каждой попытки посмотреть показания и сравнить отклонения. Ему — нет. Он даже не смотрел в сторону протокола, он смотрел на меня: как я записываю, как поднимаю взгляд на него, как убираю волосы за ухо, если прядь падала на лицо. Но свой эксперимент он не фиксировал. Просто наблюдал. Пассивный ученый.

Я снова увеличила плотность контура и не успела кивнуть Каю, как он отправил свою темную волну импульса в мой недостроенный контур. Контур дернулся.

— Молт, ты нарушаешь протокол! Мы отходим от сути эксперимента! — возмутилась я.

Какая наглость! Какое непреодолимое желание взорвать тут все нашим взаимодействием. То, что все не полетело в воздух, не значит, что это безопасно. Об этом и предупреждал меня профессор Марлоу. А тут еще этот несносный импульсник со своими экспериментами внутри эксперимента.

— Твой протокол скучный. Магия так не работает.

— Магия работает по формулам! И мы медленно повышаем показатели!

— Тогда почему у тебя ничего не выходит?

Я закипела. Он выводит меня из себя. У нас не получается, потому что он делает как хочет! Сжала кулон до побелевших пальцев, посмотрела на Кая, а он сидел и улыбался. Весело ему!

— Вот значит как открытие, то наше, а как не выходит, так только у тебя, Церцея, — сквозь зубы проговорила я.

— Да, именно так, колючка Цея. Не выходит только у тебя. У меня импульс отлично получается.

Я вскочила со своего места и встала напротив стула Кая. Он тоже поднялся и наблюдал за мной сверху вниз. Вот он большой и высокий. И наглый. Самодовольный.

— Создавай свою клетку, — сказал Кай и сделал шаг ко мне. Он оказался слишком близко. Я не отступала. Смотрела на него с вызовом. Он взял меня за подбородок и развернул голову в сторону, указывая на свободное пространство, — Тут создавай.

Я создала мощный контур, чтобы он точно его не пробил. Магия пульсировала. Золотые нити стабилизировались и вибрацией показывали свое недовольство.

Кай меня приобнял одной рукой, я мгновенно вздрогнула и повернулась на него. Он снова смотрел на меня, я замерла. Он замер.

И в тот же миг он отправил короткий разряд импульса в мой контур. Не электричество — чистая магия. Золотистая искра с синим отливом пролетела и влетела в мое золотое марево. Детектор магического фона издал звук, обозначающий, что фон значительно выше нормы. Резкий скачок. На порядок выше, чем до этого.

Я не кинулась к приборам. Я застыла. Щеки горели. Кай серьезный. Он сделал медленный шаг назад.

— Иди смотри свои счетчики.

Я повернулась к артефактам и принялась выписывать значения, все время отвлекаясь на жар своего лица. Щеки не просто горели, они пылали. Мне казалось, что я вся сейчас пойду красными пятнами. Показания были аномальные, надо было тщательно все изучить, а пока тут Кай — у меня ничего не выйдет.

— Я уверена, что это погрешность. Приборы сбились, — проверив показания, проговорила я.

— Конечно, Коргейм-Нойд, погрешность.

Я кивнула и сбивчиво начала:

— На сегодня достаточно, ты свободен. А мне нужно обработать данные, — я старалась держать голос ровным. Но пальцы, которыми я собирала листы бумаги, дрожали. Надеюсь, что он этого не заметит.

Кай кивнул, потом потянулся на месте, словно его тело сильно одеревено от нашего эксперимента, будто бы он провел в одной позе несколько часов, и, ничего не говоря, направился к двери.

На секунду он задержался на пороге. Но не повернулся. Как стоял спиной, так мне и сказал:

— Знаешь, Цея, твои приборы и протокол не учитывают одну маленькую, но очень важную деталь.

— Какую?

— Что мы с тобой живые. А не приборы, — шаг вперед, выход за дверь.

Даже не попрощался.

Я осталась одна в лаборатории, посмотрела на дверь. Мне казалось, что сейчас он вернется и скажет что-то в духе “Кстати, до встречи, Колючка Цея”. Но этого не происходило. Секунда, вторая, третья. Минута. Не вернулся. Не попрощался.

Я посмотрела на приборы и на свой протокол. Еще раз сравнила показания последней попытки и попыток до этого. Магический фон зашкаливал. И дело тут явно было не в силе контура или импульса. Значительно изменилась лишь одна деталь — расстояние между объектами. И Кай это понял. Понял раньше меня. И сделал. Нагло. Самоуверенно. И совершенно не ставя меня в известность.

Кулон светился в такт моему серцебиению: моргал со скоростью света. Также колотилось мое сердце.

— Не погрешность.

Протокол эксперимента №4: Нефиксируемое явление

Вечер. Я лежала в своей комнате, в своей кровати, и смотрела в потолок. Центральный Конденсатор мягко светил в мое окно, возвращая мысли в правильное русло — к магии.

Мне нужно было чем-нибудь себя занять: почитать конспекты, еще раз проверить показатели исследования или просто лечь спать, но я не могла. Мои размышления постоянно возвращали меня в лабораторию к Каю. К этому несносному типу.

В голове всплывает только одна сцена — он приобнимает меня. Резонанс. Кажется, что я до сих пор чувствую близость его тела. Я провела рукой по плечу, кожа была теплой, словно сохранила его прикосновение. Или мне казалось…

А насмешливая фраза “Иди смотри свои счетчики”? Словно ему совсем не интересно. Или интересно совсем другое.

А что интересно мне? Исследование.

Изменилось расстояние между объектами и приборы среагировали. Пока он просто стоял рядом — ничего не происходило. Как только он меня коснулся, я получила необходимое. Я думала над тем, что это погрешность. Но точно нет. Это неучтенная переменная.

Вероятно, надо соприкасаться. А что будет, если увеличить площадь взаимодействия?

Я представила, как Кай стоит слишком близко ко мне и мои щеки опалило жаром. Сердце забилось быстрее, как же он меня злит со своими фразочками! Нет, Церцея, возвращаемся в правильное русло размышлений.

Возможно, что стандартные приборы не фиксируют саму суть резонанса, а смотрят только его последствия — мощность и фон, поэтому нам никогда не требовалось смотреть площадь взаимодействия объектов. Надо что-нибудь с этим сделать. Поискать, чем бы мне это измерить.

Какие показатели дал бы новый прибор? Что бы он измерял?

В мыслях невольно всплыли глаза Кая. Кажется, они карего цвета с янтарным отливом: словно за плотным стеклом зажгли свечу. Темный и серьезный взгляд. И его фраза про то, что мы живые, а не приборы.

Я улыбнулась, но тут же одернула себя. Почему я вообще думаю о его глазах? Это просто эксперимент. Он просто объект. И завтра после занятий мы продолжим. Надо будет подойти к нему и сообщить эту радостную новость.

Но завтра я буду умнее. Я заранее все просчитаю и не дам ему выбить себя из колеи. Заварю ромашкового чая. Да. Определенно.

Протокол эксперимента №5: Фиксация влияния дистанции

Утро наступило. Наступило прямо на меня. Я чувствовала себя немного подавленной, спала не спокойно. Какую-то часть ночи я думала. Много думала.

Он все не давал мне покоя. Нет, не Кай. Хотя и он тоже. Я все думала о приборе. Что бы сделать такого, чтобы фиксировать нужный мне параметр. И каким образом он будет измеряться. И надо ли все-таки Каю стоять ко мне ближе? Или нет?

Эта мысль заняла часть моего сознания. И часть моей ночи. Я не смогла выспаться. А теперь предстояло вставать. Кристалл мягко светился фиолетовым светом в мое окно. Пора.

Умывание и сборы заняли немного больше времени, чем обычно. Я несколько раз пересобирала волосы. Хотелось выглядеть опрятно и не показывать Каю всем своим видом: “Я думала о тебе и приборах половину ночи”. По итогу решила просто пойти с распущенными, но на всякий случай прикрепила на край мантии краб для волос. Я себя знаю. Каждый раз, когда я начинаю задумываться или над чем-то размышляю — мне надо собирать волосы. Они мешают мне думать.

Взяла с собой блокнот и направилась в лабораторию.

Она встретила меня своим почти привычным уютом. Я вошла, прижимая блокнот к груди, и остановилась на мгновенье. Я понимала, что он скоро придет и место вновь наполнится его комментариями и моими протестами.

Прошла дальше, нежно провела рукой по столу, положила блокнот. Все будет так, как нужно. У меня глобальная цель. Я крепко стою на ногах. Я контролирую свои эмоции. Я Церцея Коргейм-Нойд в конце концов!

Я решительно подошла к лабораторному шкафчику и так же решительно достала нужные мне приборы. И не менее решительно разложила их на столе. Рядом уместился раскрытый блокнот.

Взгляд сразу же зацепился за звездочку на полях. Точно. Прибор.

Мне нужно что-то, что измерит частоту магии при контакте наших даров. Можно попробовать разместить две пластины, настроить их на вибрацию, а между ними какой-нибудь считыватель. Я упрямо рисовала то, что нужно было собрать. Как точно пока что неизвестно. Но я обязательно придумаю.

Дверь открылась.

Лениво, всем своим видом показывая, что лучше бы он спал, в лабораторию зашел полусонный Кай. Он выглядит так же как и всегда: рубашка не заправлена и выбивается, но в его взгляде что-то изменилось. Действительно не выспался?

— Ты сегодня без опозданий, — не удержалась от реплики я, — Удивительно.

— А ты сегодня как всегда доброжелательна, — парировал парень, — И вообще, зачем ставить наши эксперименты в такую рань в выходной? Боишься, что заметят тебя со мной вечером?

— Не говори ерунды. Раньше начнем — раньше закончим.

— А я уже переживал, что меня стесняешься.

— Нет, не стесняюсь, — отмахнулась я.

— Точно?

— Точнее некуда.

Кай усмехнулся. Я не поняла почему. Но выглядел он так, словно поймал меня на лжи, а я продолжала хлопать глазами и уверять, что говорю чистейшую правду. Неприятно.

Сжала кулон, уловила взгляд импульсника, устремившийся следом за моей рукой, моментально себя одернула и выпрямилась.

— Точно не стесняешься?

— Нет, — повторила я.

— Чего тогда дергаешься?

— Ты меня смущаешь.

— Это тоже самое, — усмехнулся он.

— Нет, это совершенно другое.

— Все, не оправдывайся, — лениво протянул Кай, а после взял свободный стул и уселся со мной рядом, — Давай уже проводить твои эксперименты.

Кажется, он окончательно проснулся, но из его взгляда не ушла эта тень с привкусом непонимания.

Мы принялись за работу. Предстояло провести несколько замеров и проверить на что влияет дистанция.

— Смотри, сегодня проводим несколько замеров. Алгоритм тот же, единственное, что мы меняем — не только уровень силы, но и дистанцию. Начнем так же, как в прошлый раз.

Кай не стал отвечать, а просто закатил глаза.

— Этого действия в алгоритме не было, — не удержалась я.

— Это просто мое фирменное.

— Мне не нравится, что ты закатываешь глаза.

— Мне не нравится вставать рано утром и идти на твои эксперименты. Но, — театральная пауза, — Я встаю и иду, а ты терпишь мою мимику. Это наше общее маленькое “Надо”.

Я не стала отвечать, он не стал настаивать на ответе.

Мы принялись за эксперимент.

Я выстраивала дистанцию: сказала ему отойти на три метра, потом подойти на полтора. Метр. Вытянутая рука.

И чем дальше он стоял от меня, тем менее был заметен результат. На трех метрах приборы практически ничего не зафиксировали. На полутора — лишь слабую дрожь на графике. На метре контур начал светиться.

И лишь, когда он подошел еще ближе, я почувствовала, как его магия начала тянуться ко мне. Не агрессивно, но очень настойчиво. Она требовала чего-то, словно узнала меня.

— Давай еще ближе, — неловко произнесла я.

— Если я подойду еще ближе, то нам придется обручиться.

— Молт, не отвлекай.

— Я просто предупреждаю.

И шаг навстречу ко мне. Он стоял почти вплотную, я выстроила Контур, он отправил Импульс, а приборы зафиксировали самый сильный резонанс на этом уровне энергии. Интересно.

Я принялась записывать результаты. Кай не отвлекал, просто молча наблюдал за мной. Действительно, чем ближе мы к друг другу стоим, тем сильнее резонанс.

— А ты сможешь подойти еще ближе? — я подняла взгляд на него.

— Куда еще ближе? — Кай моментально ответил взглядом.

— Или давай попробуем увеличить уровень вливаемой энергии?

— Иди сюда, — напряженно произнес он.

Я встала, подошла к нему ближе. Он осторожно приобнял меня. Будто стеснялся.

— Что, теперь ты меня стесняешься?

— Нет, — махнул волосами импульсник, — Теперь ты меня смущаешь. Это другое.

Его рука на моей талии сжалась и больше не выдавала напряжения как мгновенье назад. Расслабился, видимо. А я вот наоборот отвлеклась.

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела. Весь мой план с контролем эмоций испарился словно его никогда не существовало. Неловко подняла взгляд и встретилась с ним глазами. Янтарные искры вспыхивали в них каждый раз, когда он переводил взгляд с моих глаз на мои губы.

Воздух стал гуще. Или это магия?

Я не поняла сколько мы так простояли: секунду, две, минуту?

Он смотрел на меня не насмешливо, а будто что-то решал. Сердце билось где-то в горле.

— Цея, — позвал он. Не “Колючка Цея”, не все те эпитеты, которые он мне приписывал. Просто Цея. От этого стало еще хуже.

— Что? — выдохнула я.

— Не отвлекайся.

Я кивнула. Перевела взгляд на пространство, неловко и не с первого раза выстроила Контур. Словно делала это в первый раз в своей жизни. Это все Молт, который стоит ко мне совсем близко и отвлекает теплом своего тела!

Он усмехнулся, словно услышал мои мысли. Направил свою магию в мою.

И мне показалось, что контуры светятся ярче обычного. Может быть, это из-за близости ЦеКи? Но в прошлый раз, когда расстояние между нами было больше, линии так не светились.

— Твои линии сегодня какие-то нервные, — заметил Кай, продолжая приобнимать меня, сохраняя эту минимальную дистанцию. Хотя в этом случае, скорее ее отсутствие.

— Это не линии нервные, — сделала вывод я, — Это резонанс все-таки усиливается при сокращении дистанции.

— А я думал, что это ты так рада меня видеть.

Теперь и я закатила глаза.

— Мне кажется, что сила резонанса зависит от дистанции и вливаемой энергии. Давай попробуем немного увеличить дистанцию, но увеличить первоначальный импульс? — внес предложение Кай.

Я кивнула.

Он отпустил меня и облокотился на стол. Дистанция меньше полуметра, но он больше меня не касается. Я почувствовала себя спокойнее.

Не понимаю, мне нравится это или нет. Мотнула головой, отметая эти мысли, и подняла взгляд на Кая. Коротко кивнула ему и отправила более мощный Контур, чем были до этого.

— Нет, все таки давай увеличивать энергию и уменьшать дистанцию, — и Кай вновь одним ловким движением подвинул меня к себе. Я вспыхнула. И не от смущения, а от возмущения, потому что он опять нарушает протокол!

— Кай!

— Знаешь, если бы твои контуры были людьми, то они бы уже написали на меня жалобу. Что-то в духе: “Дорогой декан Марлоу, объект Молт систематически нарушает протокол и смущает нашу носительницу дара. Просим принять меры. С уважением, Контуры Коргейм-Нойд”.

Я не сдержалась. Это было очень забавно. Засмеялась. Кай улыбнулся в ответ.

И пока я успевала держать остатки Контура, отвлекаясь на свой смех, Кай отправил Импульс.

Контуры вспыхнули яркими золотыми брызгами. Свет разошелся по всей лаборатории, перекрыв не только отсветы ЦеКи, но и общее освещение.

Детектор магического фона запищал как сумасшедший, накопитель засветился так, словно в него влили немаленькую часть энергии Кристалла-Конденсатора.

Я замерла.

Кай смотрел то на меня, то на приборы.

— Цея, а что это было?

— Это я тебя должна спросить, Кай! — возмутилась я. Он устраивает эксперименты не по протоколу, а спрашивает, главное, с меня.

Я отступила от него на шаг, повернулась к приборам. Цифры потрясающие.

Мысленно в голове прокрутила последнюю минуту эксперимента и поняла: все дело в эмоциональном всплеске. Вот оно. Я только что получила доказательство, что эмоции напрямую влияют на резонанс. Не просто усиливают, а практически запускают его. И это все при не особой большой мощности воздействия.

— Что увидела?

— Эмоция все-таки влияет, Молт.

— То есть, юмор все-таки — научный метод? — не растерялся Кай, — Я могу смешить тебя каждый замер.

— У тебя была всего одна удачная шутка. Не привыкай.

Кай усмехнулся.

— На сегодня хватит. Мне нужно свести данные.

Он спокойно кивнул. Поднялся, потянулся, словно из-за наших экспериментов у него затекли все суставы, и направился к выходу.

У двери он задержался ровно на одну секунду, бросил взгляд на меня, бросил в воздух “До встречи, колючка Цея”, и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Впервые за все время нашего взаимодействия — ни единой колкости на прощание.

Я осталась одна. Еще раз осмотрела все приборы, сверила показатели в блокноте, и внизу большими буквами написала: “Я смеялась. Резонанс увеличен почти в пять раз”.

Протокол эксперимента №6: Реакция на раздражитель

Выходной день продолжался по плану. После ухода Молта, я направилась обратно к себе в комнату. Надо было подготовиться к встрече с Вив. Мы планировали развеяться. Она позвала меня сходить на верхнюю галерею, мы не были там очень давно. Без лаборатории. Без приборов. И самое главное — без Кая.

Я чувствовала себя немного уставшей. Усталость — не та, что после ночи без сна, а наоборот, приятная, тягучая, будто тело не до конца вернулось в реальность после эксперимента. Я снова невольно вспомнила, как Кай приобнимал меня. Как его рука лежала на моей талии, а магии отзывались друг на друга. В душе сразу потеплело.

Я мотнула головой, прогоняя наваждение. Наука. Только наука.

Кулон на шее стал теплым. Создавалось впечатление, что он напоминал мне: ничего обычного в моей жизни больше не осталось. На подкорке была все та же назойливая мысль. Один и тот же образ с янтарными искрами в глазах.

Я провела пальцами по камню кулона и он отозвался едва заметным магическим выбросом — подпитал меня. Словно соглашался с моими мыслями.

— И ты туда же, — фыркнула я, — Издеваешься.

Лаборатория сегодня подождет. Собственно, как и Кай. А вот Вивьен ждать не будет. Если опоздаю — съест меня и не подавится.

Я посмотрела на часы — до встречи оставалось десять минут.

В комнате было тихо, только кристалл за окном пульсировал мягким светом. Эта пульсация напоминала мне дыхание нашего Колодца. Такое же мерное и спокойное.

Я подошла к шкафу и в этот раз выбрала не форму, а абсолютно обычную одежду: джинсы и тонкую кофточку перламутрового цвета. Вивьен говорила, что этот цвет создан для меня и прекрасно оттеняет мои светлые волосы, которые я собрала в небрежный пучок.

Покрутилась перед зеркалом: красота. Сегодня никаких серебряных нитей, никаких протоколов, только легкий день с подругой.

На корке сознания, как назойливая муха, все еще крутился образ Кая: его руки, его взгляд, его “Колючка Цея”, сказанное так, словно это что-то значило.

Я мотнула головой. Нет. Это ничего не значило.

Стрелка на часах дрогнула, показывая, что пора выходить. Вивьен, наверное, уже ждет в коридоре.

Я прикрыла дверь комнаты. Коридор — широкий и светлый, встретил меня дневным светом. Жизнь прекрасна. Вивьен уже стояла у выхода на лестничную площадку, спиной ко мне. Услышала мои шаги и обернулась.

Она тоже была не в форме: темные узкие брюки, легкая блуза с воздушными рукавами и волосы распущены. Выглядела она как всегда шикарно. Словно мы идем не на прогулку по академии, а выходит на личный прием к президенту Франции. И будто бы, он сам ее позвал и очень жаждет встречи.

— Ну наконец-то, — она окинула меня своим привычным оценивающим взглядом, — О, ты в гражданском. Что, академическая мантия жмет?

— И тебе привет, Вив, — кивнула я, — Как мантия вообще может жать?

— Выглядишь как заучка, которая решила притворяться нормальной, — абсолютно проигнорировав мой вопрос, Вивьен продолжила атаку, — Признавайся, сегодня особенный день? Для кого нарядилась?

— Для тебя, Вив, для тебя, — улыбнулась я.

— А не для Молта ли случаем? Наведаемся к нему в гости?

— Не говори чепухи. Напоминаю, что мы собирались в верхнюю галерею.

— Да, мне надо проветриться, — кивнула шатенка, — А то я скоро возьму пример с тебя и буду разговаривать с учебниками.

— Я не разговариваю с учебниками.

— Неважно. Пойдем, расскажешь мне про Молта. Очень интересно.

Мы вышли на лестничную площадку и отправились вверх по стеклянной анфиладе. Уже отсюда открывался потрясающий вид на академию. Лестница плавным изгибом уходила вверх: стеклянная, полупрозрачная, будто вырезанная из застывшего воздуха. Ступени мягко подсвечивались фиолетовым светом кристалла и отбрасывали причудливые блики. Мы поднимались словно по застывшему фиолетовому сиянию.

Чем выше мы шли, тем ярче открывался вид на Колодец. Стены расступались, проступал кристалл. Огромный, темно-фиолетовый, с острыми природными гранями. Прожилки пульсировали как вены, по которым течет свет. Вот оно сердце Академии.

— Ну и что у тебя там с Каем? — не теряла даром времени Вив.

— Ну… мы работаем, — мои щеки мгновенно вспыхнули.

— Та-а-а-ак, — замерла подруга, — Рассказывай, как вы там работаете?

Я не ответила. Вивьен хмыкнула:

— Кстати, он симпатяжка. И если у вас с ним ничего нет, то ты мне скажи обязательно. Нельзя такому добру пропадать.

— Забирай, — отмахнулась я.

— Ой, ну конечно. “Забирай”. А потом будешь сверлить меня взглядом до того момента, пока в затылке дырка не образуется.

По пути нам встретился другой студент. И мы с Вивьен моментально прекратили разговор. Незачем ему знать темы нашего обсуждения. Подруга поздоровалась первой, кивнула, улыбнулась. Провела светскую беседу о погоде, учебе и отправилась дальше.

Все-таки у нее талант. Не удивлюсь, если после прогулки со мной она действительно поедет на встречу с президентом Франции и устроит там светский прием.

Мы вышли на верхнюю галерею и я моментально забыла, зачем мы сюда поднимались. Красиво настолько, что дыхание перехватывало. Надо чаще сюда приходить.

Здесь было светло и просторно. Выглядело очень невесомо. Широкий проход тянулся по кругу, опоясывая Колодец на самой вершине. Пол гладкий и полупрозрачный, как и вся стеклянная гладь верхней галереи. Под ногами отражался свет кристалла и создавалось впечатление, что мы ступаем по фиолетовой воде.

Тонкие перила, словно вырезаны изо льда, много зелени и лавочки.

Внизу во всей своей мощности и объеме висел ЦеКа. Отсюда он казался не просто большим, а выглядел бесконечным. Острые грани ловили свет купола и дробили его на сотни лиловых лучей. Прожилки пульсировали, перетекали и создавали сердце нашей Академии. Словно световая река через которую кристалл смотрел на нас.

— Да, — Вивьен оперлась на перила и подняла лицо к свету, — Как красиво.

Я молчала.

Воздух здесь был прохладнее, словно чище. Тут пахло магией, если она вообще может давать запах. Но если бы могла, то это был бы точно он.

Снизу долетали едва слышные голоса других жителей академии. Но здесь было тихо и спокойно. И на удивление — пусто. Никого, кроме нас здесь и не было. Что было очень странно. Выходной день и прекрасная локация.

— Ты опять витаешь в облаках. И выглядишь не лучше, чем вчера. Что, твой эксперимент так выматывает?

— Нормальный эксперимент, — отмахнулась я.

— Ага, нормальный. А то, что ты уже третий день смотришь в одну точку и без конца и края теребишь свой кулон — тоже норма?

Я отмахнулась. Мы присели на лавочку, чтобы насладиться видом. Была надежда, что Вив отвяжется с этой темой разговора. Но сама Вивьен была другого мнения и не торопилась менять тему разговора.

— Так, — начала она, — вернемся к Молту.

— Вив, мы только что о нем говорили.

— И что? Я хочу еще. Мне нравится его обсуждать. И еще твои красные щеки, когда речь заходит о нем.

Я вздохнула. Вивьен посмотрела на меня с прищуром. Я поняла — не отвяжется.

— Он ведь действительно симпатяжка, — сказала она, — Вот честно: эти скулы, взгляд. Не улыбается почти, но такой милашка.

— Он улыбается.

— Во-о-от, — Вивьен явно осталась довольна, — Тебе он улыбается. Нравится, скажи честно?

— У меня просто эксперимент.

— Да ладно, Коргейм-Нойд, — отмахнулась подруга, — Не строй из себя монашку.

— Я не строю.

— Слушай, Церцея, я не дура. Я вижу, что все у тебя не просто. Не просто эксперимент. Не просто работа. И не просто Молт. Я замечаю как ты дергаешься, когда я о нем говорю.

Я промолчала. Вивьен упорно продолжила:

— Ладно, можешь не рассказывать, но знай: я все равно доберусь до сути. У меня на это особый талант.

— У тебя на все особый талант.

— Знаю, — довольно кивнула Вив, — Поэтому и не тяни. Иначе я решу, что ты мне не доверяешь, а это будет очень обидно.

Я заметила, как Вивьен вдруг замерла на полуслове. Посмотрела на подругу и она сделала мне страшные глаза и кивнула головой в сторону.

— Ты чего?

— Вспомнишь солнце, вот и лучик, — ответила подруга и снова посмотрела в сторону входа в галерею. Я проследила за взглядом и внутри все сжалось.

В галерею зашли двое.

Я напряглась. Так и знала. Вивьен зависла на Молте! Но присмотревшись, поняла, что смотрит она вовсе не на Кая. Вернее, не только на него.

Рядом с Каем шел его, вероятно, друг: высокий, темноволосый и с приятной спокойной улыбкой. Одеты они были просто, но аккуратно: темно-синие джинсы и светлые простого кроя футболки. Имидж “Импульсники на выгуле”.

— Это кто? — тихо спросила я.

— Кай Молт, что не узнала? — кольнула Вивьен.

— А второй? — не отреагировала на шпильку я.

— Понятия не имею, — тихо ответила подруга.

И я услышала в ее голосе то, чего не слышала давно: искренний интерес. Новенький!

Кай заметил меня и лениво кивнул. Я кивнула ему в ответ. Он усмехнулся, я сделала вид, что не заметила.

Ребята остановились у свободной лавочки, показывая, что не спешат составлять нам компанию. Вивьен это не понравилось. Я поняла это по блеснувшему в глазах огоньку. И она решила исправлять ситуацию:

— О, какие люди, — подруга стремительно поднялась и направилась в сторону новых посетителей, — А мы уже было думали, что галерея сегодня только наша.

Я встала и пошла за ней следом. Этот танк по имени Вивьен должен был кто-то тормозить.

— Ошиблись, — бросил Кай.

Его друг вежливо улыбнулся.

— Добрый день, вы не против, если мы тоже тут погуляем? Или у вас тут закрытая встреча?

Я успела догнать Вив, когда она уже встала напротив парней и оценивающе на них смотрела.

— Закрытая, — кивнула она, — Но для вас, так уж и быть, сделаем исключение.

Подруга одарила брюнета своей фирменной улыбкой. Кай фыркнул. Я закатила глаза — Вивьен в своем репертуаре.

Кай заметил мой взгляд, улыбнулся.

— Знакомься, — кивнул он на парня, — Мой друг Кристоф. Тоже импульсник. Переведен недавно.

Кристоф улыбнулся тоже. Самый настоящий обмен улыбками.

— Очень приятно, — моментально вмешалась Вив, — Вивьен. Можно просто Вив.

И она кокетливо протянула ручку. Кристоф не растерялся, легонько пожал.

Кай снова усмехнулся. В глазах плясали искорки смеха. Его явно забавляла ситуация. Я хмыкнула, но почувствовала как щеки опять потеплели.

— Какая-то ты сегодня неразговорчивая, колючка Цея, — сообщил Кай.

— А Церцея у нас даже в выходной думает о формулах, — отмахнулась Вивьен, — У нее из всех развлечений только замеры. Лучшие друзья — приборы.

Я нахмурилась. Мне не понравился этот комментарий Вив. Кай поймал мой взгляд.

— Зато она из немногих, кто вообще умеет думать, — парировал он, — В отличии от некоторых, кто в выходной ходит по галереям и строит глазки незнакомцам.

— А чего бы не строить, если глазки красивые? — не осталась в долгу Вив.

— Раз зашла речь об эксперименте, — вмешался в диалог Кристоф, — Как у вас продвигается?

— Все под контролем, делаем замеры, — немного смущенно ответила я.

— У нее все под контролем, — кивнул Кай, — Особенно, когда я рядом.

Я посмотрела на Кая, он на меня.

— Не смущайся, колючка Цея. Я умею быть серьезным.

Вивьен не упускала моменты. Она приблизилась к Каю чуть ближе, чем требовали приличия, и с самой обаятельной улыбкой произнесла:

— А знаешь, Молт, — начала она, чуть растягивая слова, — Может пообедаем как-нибудь? И мне покажешь, как ты умеешь быть серьезным.

Я замерла. Вот так прямо? При мне?

Кай выслушал спокойно. Не усмехнулся, не отодвинулся. Я подумала, что он снова будет ее дразнить. Вместо этого ответил Вивьен мягко, почти по-доброму:

— Вивьен, ты красивая, я это ценю, — сказал он без насмешки, — Но давай не будем. У меня есть достаточно поводов, чтобы не скучать.

Повисла секундная пауза. Он сказал то, что сказал. И только когда договорил, мельком, на долю секунды, встретился со мной глазами. Будто проверял, услышала ли я.

— Это отказ?

— Это я экономлю твое время, — ответил Кай.

Я не дышала. Краем глаза отметила, что Кристоф деликатно отвернулся к кадке с цветком и делал вид, что рассматривает и не слышит этот диалог. Вивьен выдержала паузу, а потом легко бросила:

— Ну, как хочешь, — пожала плечами подруга, — Я предлагала. Второй раз не буду.

Она не обиделась. Просто моментально переключилась на Кристофа и спросила его о чем-то незначительном. У них завязался диалог словно только что ничего не было.

Я молчала. Смотрела на нее и не понимала как она так умеет. Потом перевела взгляд на Кая.

— Не смотри так, — тихо сказал он.

— Как?

— Будто я только что кого-то закопал.

Я невольно улыбнулась.

— Нет, скорее впервые за день ты сказал что-то нормальное, — отшутилась я.

Кай поднялся с лавочки, Вивьен моментально заняла его место и составила компанию Кристофу.

Молт отошел в сторону, медленно приближаясь ко мне.

— Может быть, мне не нравится, когда тебя задевают.

Я замерла.

— Меня не задевали.

— Задевали. Просто ты, судя по всему, не привыкла показывать.

Он сказал это тихо и спокойно. Он не издевался. Удивительный он сегодня.

— А тебе не все равно?

— Нет, — ответил он. Коротко посмотрел вниз на кристалл, а потом перевел взгляд прямо на меня, — Не все равно.

Я стояла рядом. Внешне — абсолютно спокойна. Но внутри что-то сжалось. В груди разлилось приятное тепло, которое постепенно набирало температуру, стараясь стать все горячее. Кончики пальцев покалывало, будто их протыкали целой кучей маленьких иголочек.

Я не сразу поняла, что это. Перевела испуганный взгляд на Кая, он ответил таким же напряженным взглядом.

— Цея, — тихо прошептал он, — твоя магия только что отреагировала.

И я поняла: во мне дрожит контур. Без моей команды. Сила сама решила, что ей делать.

— Нет, не отреагировала, — зачем-то соврала я.

— Цея, я вижу, — Кай едва заметно улыбнулся.

— Нет, не видишь, — продолжала нести бред я.

Я не понимала реакции магии. Не понимала своей реакции. И тем более не понимала поведения Кая.

Он, словно пытаясь добить меня, аккуратно убрал упавшую на лицо прядь моих волос. Я моментально шлепнула его по руке. Парень поднял взгляд на меня.

— Мне нравится, когда ты злишься, — улыбнулся он, — Но больно. Давай аккуратнее.

— Я не злюсь.

— Врушка Цея.

Кулон на моей шее предательски вспыхнул, втягивая разбушевший дар, и Кай это заметил.

— Беги, Цея, — тихо прошептал он, наклонившись ко мне ближе, — Пока я не решил, что встреча с тобой была лучшей частью моего выходного.

Я вспыхнула.

— Иди к своему другу, Молт.

Развернулась и пошла к выходу. Вивьен сама найдет дорогу домой.

Я чувствовала взгляд Кая лопатками. Щеки горели, сердце билось как бешеное. Гадство. Какой несносный тип.

Я спустилась на лестницу и остановилась в коридоре. Буквально замерла в лестничном пролете. Сердце стучало где-то в горле, пальцы подрагивали. Казалось, что Контур внутри меня бунтует.

Я прижала ладонь к щеке. Она все еще горела. Боюсь представить, какого оттенка красного мое лицо сейчас. Подняла кулон, посмотрела на пляшущий огонек внутри.

Давай уже, вытаскивай из меня неконтролируемую энергию.

Меня вроде бы и злило: поведение Вив, фразы Кая, моя реакция на него. Но в груди было что-то теплое. Что-то очень приятное. Магия не жгла, не кусалась, а приятно грела меня. Я улыбнулась.

Он сказал, что встреча со мной — была лучшей частью его выходного. Зачем он это сказал? И что ему не все равно… Что бы это значило?

Вдох-выдох вместе с мерцанием Центрального Конденсатора. И я почти успокоилась. Только в голове набатом билась мысль, что ему не все равно.

Что бы это ни значило, это очень приятно.

Определенно, завтра я сделаю вид, что это не значит ничего. Но если и значит, — то ну и пусть. Пусть ему не все равно. Мне, кажется, тоже.

Протокол эксперимента №7: Сонастройка

Будний день начался с занятий. С экспериментом я даже чуточку подзабыла, что учусь в академии не просто так, а должна посещать лекции. Я отсидела пару по магической кинетике, прошла практикум по стабилизации и теперь грустно смотрела в окно на высшей теории магических систем и связей, которую преподавал профессор Марлоу.

Облака лениво плыли за горизонт, скрываясь где-то в пустоши. Один из немногих кабинетов, где окно выходит наружу, а не внутрь на кристалл. Я наблюдала за кучей белых перьев и думала о Кае. И об эксперименте. Но больше, наверное, о Кае.

Меня не смущало, что профессор Марлоу рассказывал что-то безусловно важное и полезное. Не отвлекала Вив, которая периодически тыкала меня пальцем и повторяла “Не отвлекайся”.

Пара проплыла мимо меня так же, как и облака.

По аудитории прокатилась вибрация, сопровождаемая низким гулом, — окончание занятия.

— Всем спасибо, все свободны, — кивнул профессор Марлоу так, что седина на его висках будто бы качнулась, — почти все. Коргейм-Нойд, задержитесь.

Я тоскливо посмотрела на преподавателя и кивнула.

Профессор дождался, пока за последним студентом закроется дверь и перевел пристальный взгляд на меня.

— Вы продолжаете свою бесполезную затею? — тихо, не повышая голоса, произнес он.

Я не стала отвечать, а просто кивнула. Спорить с тем, что моя затея — не бесполезная, абсолютно бесполезно.

— До меня дошли слухи о ваших экспериментах с Каем Молтом, — Марлоу усмехнулся. Глубокие морщины около его рта на мгновение натянулись, возвращая лицу былой отпечаток молодости, — Я ведь вас предупреждал, Церцея. Резонанс Контура и Импульса — это не игрушки.

— Это не игрушки, — тихо кивнула я, — Это исследование и у меня есть результаты.

— Так почему же ваши результаты до сих пор не предоставлены мне в отчете?

Я промолчала.

— Вы ведь сами знаете, что ваших результатов для исследования недостаточно. И именно по этой причине у меня нет от вас документов, — продолжал добивать профессор, — Я прекрасно понимаю вашу юношескую натуру и тягу к экспериментам, сам был таким в молодости, но прошу вас, Церцея, заканчивайте играть с огнем.

— Я не играю с огнем, профессор. Я провожу эксперимент. Провожу последовательно, поэтому ярких результатов нет. Мы постепенно увеличиваем энергию, чтобы академия не взлетела на воздух.

— А академия взлетит на воздух, потому что вы экспериментируете с запретной магией, Коргейм-Нойд. И с опасным человеком, — пристальный взгляд снова впился в меня.

— Кай не опасен, — отмахнулась я.

— Опаснее, чем вы думаете, — взгляд его изменился. Стал тяжелее. Он будто хотел сказать больше, но не решился.

— Я не остановлюсь, — упрямо заявила я, — Я буду защищать исследование. Эксперимент требует продолжения. У нас есть успехи.

— Эксперимент требует выживания, не путайте. Ваши успехи вам не помогут, если вы останетесь без магии.

— Я поняла вас, профессор, — сквозь зубы процедила я, — Если у вас все, то я пойду.

Марлоу легко кивнул головой, а я, подхватив сумку, отправилась на выход из аудитории, подавляя жгучее желание напоследок хлопнуть дверью.

Надо пойти в лабораторию.

У меня острая потребность доказать, что профессор не прав. Все это время не учитывалась решающая переменная для резонанса — эмоциональная.

Да. Определенно.

Надо в лабораторию. И нужен Кай.

Я отправила мыслеформу, но ответа мне не пришло. Импульсники часто закрывают этот поток связи, чтобы их не беспокоили. Придется явиться лично.

Я добежала до стойки с расписанием и сверилась с потоком импульсников. У них как раз должен был закончиться практикум по каким-то их выбросам. Обычно, на профильных предметах немного задерживали, так что шанс поймать Молта был велик.

Спустившись на нужный этаж, я отправилась к его аудитории.

К моему счастью, он стоял в коридоре, опираясь на подоконник, и разговаривал с его другом Кристофом. Кай был одет в академическую форму, которая на удивление, очень ему шла. Она была старой, а темно-синяя окантовка, которая отличала импульсников, почти стерлась. Особенно заметно это было на контрасте с яркой формой Кристофа.

— Молт, ты мне нужен!

Кай повернулся в мою сторону. Недоуменно выгнул бровь.

— Уже соскучилась?

— Не мечтай, — отмахнулась я. Щеки опалило жаром.

— Ты покраснела. Значит, соскучилась, — сделал одному ему ведомые выводы Кай.

Кристоф махнул мне рукой, я ответила тем же самым.

— Дала бы свой номер телефона, чтобы не бегать за мной по этажам, — усмехнулся Кай.

— У меня нет телефона, — соврала я.

— Я тебе обязательно привезу из города как-нибудь.

— Пойдем, — упрямо повторила я.

Кай покачал головой, показывая свое несогласие.

Недолго думая, я схватила его за рукав мантии и потянула на себя. Он практически не сопротивлялся. Спокойно пошел за мной.

— Скажи честно, Цея, — Кай улыбался, — тебе просто нравится мной командовать?

— Замолчи и иди, — я упрямо продолжала тянуть его за рукав мантии по коридору.

— Хорошо, молчу и иду, — кивнул парень, — у меня самый симпатичный буксир в этой академии. Определенно, это повод для гордости.

— Ты не можешь без своих комментариев?

— Без моих комментариев тебе будет скучно.

— Без твоих комментариев мне будет нормально.

— Ты даже не знаешь как вести себя без моих комментариев, — Кай остановился. Мне тоже пришлось остановиться. Мы замерли посреди коридора. Я отпустила его мантию и осталась стоять напротив.

Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он был высокий. Даже слишком. Рядом с ним я чувствовала себя меньше, чем была на самом деле, и это ощущение злило.

— Я знаю как вести себя, — коротко ответила я, продолжая играть в “гляделки”.

— Ты пришла как дрессированная. Я сказал “беги” — ты побежала. А теперь ты сама пришла обратно. Послушная девочка.

Я не сразу поняла, что со мной происходит. Внутри будто бы что-то щелкнуло, Контур заклокотал.

— Послушная девочка, — повторил этот несносный тип. Специально. Он издевался.

Моя рука непроизвольно поднялась и я замахнулась. Сама не ожидала. Движение вышло быстрее, чем мысль об этом пронеслась в моей голове. Я хотела стереть эту ухмылку с его лица. Хотела, чтобы он перестал на меня смотреть так.

Но ладонь не долетела.

Кай перехватил мою руку.

— Не делай так, — глухо произнес он. Взгляд потемнел. На скулах заходили желваки.

— А то что? — сверкнув глазами, ответила я.

Я понимала, что не надо. Понимала. Но не могла остановиться.

— Я больше и сильнее, — и в доказательство он подвинул меня к себе, притянув за перехваченное запястье, — Глупо злить того, кто больше и сильнее.

— Я маленькая, но духом сильная, — упрямо продолжала я, упираясь второй рукой в его грудь. Я чувствовала как бьется его сердце. Быстро, ярко и бешено.

— Это я уже понял, — ответил он и отодвинул меня обратно.

Я замерла, а Кай, словно внутри сработал какой-то неведомый мне переключатель, резко расслабился и сменил тему разговора:

— Зачем ты вообще за мной пришла? Из-за Марлоу?

— Он снова читал мне нотации по поводу эксперимента, — вздохнула я. Нервно сжала кулон и продолжила, — Он сказал, что ты опасен.

— А ты?

— А я сказала, что нет.

Кай замер. И посмотрел на меня очень внимательно.

— Почему ты так решила?

Я мотнула головой, не решаясь отвечать на его вопрос. Сама не знала. Я просто чувствовала. Кай не настаивал.

— Пойдем в лабораторию, надо сделать замеры и зафиксировать показатели, чтобы предоставить отчет Марлоу.

Он молча кивнул. Вид его был слегка отстраненный, словно он переваривал что-то внутри себя.

По пути я не удержалась и нарушила наш негласный обет молчания:

— Почему ты вообще согласился участвовать в эксперименте? — вопрос улетел прямо в лоб. Но Кай даже не растерялся. Он замолчал на мгновение, а после ответил:

— Потому что впервые кто-то с другим даром смотрит на мой дар не как на бомбу. А как на возможность. У тебя очень примечательный взгляд, Цея.

Я растерялась. Когда он вот так вот резко перепрыгивает с издевки на серьезность, тогда выбивается почва из-под моих ног. Я не знала, что ему ответить, поэтому молча кивнула. Мы как раз подошли к лаборатории.

Я толкнула дверь сама, поскольку шла первой. Привычный мягкий свет кристалла опоясывал лабораторию: приборы, пустые листы с протоколами, мое рабочее место.

Кай вошел следом и даже не отставал. Дверь за ним закрылась, отрезая шум коридора. Я поняла, что это первый раз, когда мы пришли сюда вместе. Как настоящие коллеги по эксперименту. Без его опозданий, потому что он не проснулся вовремя. Без моих ранних приходов, чтобы подготовить все необходимое и не ударить в грязь лицом перед импульсником. Просто вместе. На равных.

В лаборатории будто бы стало тесно. Воздух словно уплотнился. Я не понимала почему у меня возникли такие ощущения.

Кай не стал садиться на стул, словно это его конь, не стал комментировать пустые бланки, а просто подошел к окну и остановился. Он смотрел на кристалл. Свет ЦеКи подсвечивал его скулы, взгляд стал глубже.

Я засмотрелась. Он выглядел таким задумчивым. Как будто ученый, который практически нашел разгадку, но идея, как проворная нитка, все не хватается.

Рука привычно потянулась к кулону, но я себя одернула. Спокойно села на стул и принялась ждать. Я не хотела отвлекать Кая.

— Ну что, колючка Цея, — повернулся парень, — проведем замеры?

Но в его голосе не было насмешки. Чувствовалось ожидание. И что-то еще… что заставляло мое сердце сбиваться с ритма.

Мы начали эксперимент. Все привычно: я создаю Контур, Кай запускает Импульс. Но в этот раз все было будто бы иначе. Даже непривычный воздух в лаборатории это подтверждал.

Я не успела обозначить линию, а Кай ее уже почувствовал:

— Здесь, — сказал он, показывая на воздух, — Ты будешь проводить линию здесь.

Сначала я хотела возмутиться, но быстро себя осадила: он прав. Я действительно хотела провести линию здесь.

— Ты что, понимаешь где мои линии?

— Да, не отвлекайся.

— Но ты понимаешь их до того, как я их создаю, — я замерла, — Откуда ты знаешь?

— Я не знаю, я чувствую, — отмахнулся он.

Хотелось скорее записать в блокнот, но я не могла отвлекаться.

Я создала Контур, Кай отправил Импульс, приборы зафиксировали.

Мы продолжали проводить эксперимент и я заметила, что мои линии светятся ярче, когда Кай стоит рядом. Даже если не увеличивать поток энергии. Они просто начинаются светиться ярче, потому что он стоит ближе.

Резонанс растет, приборы фиксируют ровную, мощную волну. И с каждым разом волна становится предсказуемее: больше нет хаотичных всплесков и беспредельных показателей.

— Кажется, у нас получилось сделать сонастройку, — заметил Кай. В его голосе по-прежнему не было лени, издевки и всех привычных для меня ингредиентов, — Подойди ближе.

И, не дожидаясь, пока я исполню его указание, сам сделал шаг навстречу.

— Смотри, чем ближе я подхожу, тем стабильнее и ярче становятся твои контуры.

Я кивнула. Кай сделал еще шаг.

Воздух вокруг загустел, мои Контуры продолжали дрожать в воздухе.

— Цея, — тихо позвал он.

Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. У него плясали янтарные искорки. Казалось, что всполохи моего контура отражаются и создают потрясающий завораживающий калейдоскоп.

— Мой дар так не работает больше ни с кем, — прошептал он, — Только с тобой.

Ему не нужно говорить громко. Мы и так стоим очень близко.

Я не поняла кто подался первым: он или я? Или мы оба?

Его губы коснулись моих. Осторожно. Словно спрашивали разрешения. И я не ответила “нет”. Он целовал меня так, словно ждал этого целую вечность. Горячий, сбивчивый и с такими яркими привкусами отчаяния и магии.

Не было ни протокола, ни лаборатории, ни Марлоу. Только Кай. И я. И мои подгибающиеся колени.

— Дыши, Цея, — прошептал он мне прямо в губы, аккуратно подхватывая меня.

Сердце билось где-то в горле. Дышать было некогда.

Воздух накалился. Или это магия?

Контуры вокруг вспыхнули золотом, в лаборатории стало ярко как при вспышке молнии. Импульс Кая прокатился волной, огибая мои Контуры.

Накопитель светился, детектор визжал так, словно его резали. И где-то на грани сознания я понимала: мы сорвали все возможные показатели. И нам просто повезло, что мы не взлетели на воздух вместе с академией.

А вот воздуха мне не хватало. Я судорожно вздохнула. Кай отстранился, но продолжал держать меня близко к себе.

— Это… это не эксперимент, — сбивчиво произнесла я.

— Нет, — ответил он, — Ты сама знаешь, что нет.

Я попыталась сделать шаг назад. Он продолжал держать меня.

— Я не могу, — сердце будто бы билось где-то за пределами моего тела, — Мне нужно подумать.

Руки разжались. Я сделала шаг назад, нелепо уперлась в стол спиной. Повернулась, обошла его. Кай сделал шаг навстречу.

— Цея, — еще один шаг.

— Нет, не подходи!

— Я не подхожу, — он примирительно поднял руки, — Только не убегай.

Я вылетела из лаборатории с бешеной скоростью. И бежала по коридору, не разбирая дороги. Пару раз влетела в дверной косяк. Или арку. Я не поняла. Глаза застилали слезы. Я не знала почему я плачу. Я вообще не понимала что происходит.

Сердце отбивало ритм вальса, пульсируя в висках. Контур продолжал дрожать как натянутая струна.

Что я наделала?

Что это было?

Зачем?

Я бежала по коридору. Один раз обернулась — он не шел.

Зачем ему вообще меня догонять?

Я же убежала от него.

Хочу ли я, чтобы он меня догнал?

Почему он не идет?

Я сбавила шаг. Пошла медленнее, завернула за угол, остановилась и прислушалось. Тишина.

Ну и пусть! Пусть не идет! Мне же лучше!

Но почему так обидно?

Слеза вновь скатилась по щеке. Небрежным движением я смахнула ее и направилась к себе в комнату.

Добравшись до своей двери, я захлопнула ее, и сползла спиной вниз. Дыхание сбилось. Коснулась ладонью губ — они все еще горели, словно я их очень сильно обожгла. Слезы вновь начали собираться в уголках глаз.

И почему, черт возьми, он не пошел за мной?

Что я наделала?

Я не сразу поняла, как я оказалось около стола. Вроде бы только что сидела у двери, а уже смотрю в размытые строки своего блокнота. Смахнула слезы, чтобы вернуть видимость.

“Я смеялась. Резонанс увеличен почти в пять раз”. Поставила звездочку на полях.

Вдохнула и выдохнула, стараясь успокоиться.

Внутри все дрожало, мысли метались в моей голове.

И кривыми буквами, потому что рука тряслась, я вывела “Эмоциональная переменная влияет сильнее, чем я рассчитывала. Необходимо ограничить контакт объектов. Три дня. Проверить, что произойдет без взаимодействия.”

Я перечитала трижды.

Это важно для чистоты эксперимента.

Кулон мигнул, я сжала его до побелевших пальцев. Он знал правду.

Хотя кого я обманываю?

Это важно, чтобы не сгореть дотла.

Протокол эксперимента №8: Уведомление об изоляции

Я сидела за рабочим столом и невидящим взглядом смотрела в блокнот. На надпись, которую выводила дрожащей рукой.

Три дня.

Три дня, Цея.

Надо сообщить об этом Каю.

Это правильно. Это для эксперимента. Это для науки.

Вдох и выдох.

Да, нервы сдают.

Я поднялась, дошла до окна к столику со столовыми приборами. Там же стояли и обычный электрический чайник, заварник, кружка с забавной надписью на боку, подаренная Вив на какой-то праздник. Ничего лишнего.

Насыпала ромашковый сбор в заварник. Взяла чайник, залила ромашку, вода оказалась едва теплой. Нет, так не пойдет. Я накрыла заварник ладонью и сосредоточилась. Контур отозвался не сразу, но потом пальцы привычно кольнуло и вспыхнула тонкая золотая линия. Вода в заварнике пошла легкими пузырьками, пар поднимался, перемешиваясь со светом Кристалла-Конденсатора.

В комнате было тихо, за окном был привычный гул Колодца.

Я вернулась за письменный стол. Бесполезно заливать чай сразу, надо подождать пока заварится.

Вырвала чистый лист из блокнота, взяла в руки карандаш.

“Кай”

Зачеркнула. Скомкала лист, бросила на пол.

Вырвала новый лист.

“Молт, в целях эксперимента нам нужно ограничить контакт на три дня. Проверим, что произойдет. Цея.”

Перечитала. Да, нормально.

Сложила лист вдвое, положила руку сверху. Линии Контура под ладошкой засветились. Ничего сложного, простое заклинание. Не телепортация в обычном смысле, а перемещение малого объекта в пределах распространения поля Центрального Конденсатора.

Кай так не сможет, у него другой дар.

А значит не сможет мне ответить, я ведь так и не дала ему свой номер телефона, а мыслеформами он не пользуется.

Как раз заварился чай, я перелила его в кружку с надписью “Горячая, как мой Контур”, обняла ее ладонями и села на кровать.

Раньше никогда бы себе не позволила пить или есть в кровати. Но сейчас будто бы было можно. Это Молт на меня плохо влияет.

Протокол эксперимента №9: Отклонения отсутствуют

Я проснулась с ощущением, что все под контролем. Вчерашняя усталость почти прошла. Сегодня важный этап — первый день без Кая. Почти легко. Немного неприятно, что все так получилось. Не совсем понятна моя реакция на поцелуй…

Рука непроизвольно коснулась губ, жар охватил щеки. Я мотнула головой, стараясь отогнать неприятное ощущение.

Молт тоже исполнительный. Не ответил на записку. Видимо понял, что мы действительно изолируемся. Главное, случайно не пересечься.

Потоковых лекций сегодня по расписанию не было, как и завтра. А значит вероятность встретить Кая почти минимальна. Я не пойду в столовую на обед, не буду гулять по коридорам во время перерыва и готово. Мы отдельно. Все складывается просто потрясающе.

Небольшие утренние сборы, чтобы привести себя в порядок, легкий завтрак остатками холодного ромашкового чая, надетая форма академии с серебряным контуром принадлежности и я готова отправляться грызть гранит науки.

По плану сегодня четыре пары: практика стабилизации, высшая теория магических систем и связей от Марлоу, структурный анализ магических полей и вечерняя пара для моего потока от ректора академии.

В целом, расписание стандартное, если не считать пары от ректора. Финальная пара дня и ведет ее именно Миллиана Шагс. Финальный босс на сегодня.

Я усмехнулась своим мыслям и направилась в коридор. Где-то там была вероятность успеть подхватить Вив, если она не прособиралась как обычно, потому что очень была занята тем, как накрасить глаза с ювелирной точностью.

Первая пара началась практически стандартно: Вив влетела после преподавателя, но ее простили, потому что она искусно хлопала ресницами и строила глазки. Привычный предмет, который проходил у нас с первого курса. Отрабатывали как удержать Контур. Прошло все спокойно и без эксцессов. Магия работает и держится прекрасно.

Вторая пара от Марлоу ознаменовалась тем, что Вивьен решила поболтать про Молта. Я не отвечала, она сказала, что я молчу больше обычного, я попросила ее не отвлекаться. Марлоу попросил нас тоже. Ему не понравилось, что мы болтаем.

Меня отдельно смерил своим пронзительным взглядом, в котором читалось “Брось эту затею с экспериментом, Церцея Коргейм-Нойд” и отстал. Он просто не знал моего решения об изоляции. Вот бы удивился.

В перерывах между парами я быстро переходила из аудитории в аудиторию и больше не выходила в коридор. Вив делала большие глаза и крутила пальцем у виска.

Структурный анализ магических полей тоже прошел спокойно. Сухо, по делу, одни формулы. Этот предмет я любила, но сейчас поймала себя на мысли, что немного рассеяна. Наверное, из-за стресса по поводу темы моей дипломной работы. Все равно же переживаю из-за эксперимента.

— Вот мне кажется, что что-то у тебя произошло, Церцея, и ты мне не рассказываешь, — после окончания занятия заявила Вив.

— Тебе кажется, — отмахнулась я.

— Знаешь, в своей жизни я заметила одну очень простую закономерность, — подруга сделала паузу, я уже было подумала, что сейчас она поделится со мной ярким открытием, которое позволит мне пересмотреть свой взгляд на бытие, но Вивьен уверенно и достаточно громко выдала, — Когда мне кажется, то мне не кажется, Коргейм-Нойд!

Несколько студентов, которые еще не успели покинуть аудиторию, обернулись на нас. Но внимания никто задерживать не стал. Группа уже привыкла к немного эксцентричной натуре своей обожаемой одногруппницы Вивьен Аскотт.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты рассказала, что у тебя происходит с Молтом. Я уверена, что вся проблема в нем.

— Давай после пары ректора, — примирительно согласилась я, прекрасно понимая, что она от меня не отстанет.

Подруга удовлетворенно кивнула. В ее взгляде читалось, что она вытрясет из меня всю правду, даже если я буду сопротивляться, поэтому сдаваться лучше самостоятельно.

Мы прошли в аудиторию, где было тихо. Студенты уже сидели за столами, но никто не проронил и звука. Это понятно — финальная пара дня для выпускного курса Контура от ректора, которая не появляется каждый день. Это событие.

Мы с Вивьен не отставали от общей массы наших одногруппников и так же тихо сели за свое место. И вовремя. Буквально через несколько секунд по аудитории пронеслась вибрация, объявляющая начало занятия.

Высокая, с аристократической осанкой, темноволосая Миллиана Шагс прошла по аудитории. Каждый её шаг показывал нам, что мы маленькие пешки в этой игре в магию, когда она уже сильная и мощная фигура. Не королева, нет. Настоящий ученый, магиня, которая имеет доступ к ограниченному ресурсу каждый день и может решать кто из нас тоже будет иметь доступ.

Темно-синий костюм идеально сидел на ее фигуре. Украшений практически не было: только два маленьких серебряных кольца в ушах, открытых из-за строгого низкого пучка, из которого не выбивается ни одной лишней пряди волос.

Она прошлась взглядом по нам, словно рентгеном считала. Каждый раз, как я видела ректора (а это происходило не часто), мне казалось, что она может вершить судьбы одним взмахом руки. Она производила впечатление очень властного человека. Ощущалось, словно она знает о тебе все, еще до того момента как ты откроешь рот и что-то скажешь. Но если она обратится к тебе — это великая честь.

— Тема лекции “Сила, контроль и последствия”, — тихо произнесла ректор, но я уверена, что слышно ее было и в конце аудитории.

Она может вот так вот говорить и услышит вся академия. Марлоу где-то в струнку вытянулся, я уверена. Мысль меня позабавила.

— Вы находитесь здесь, не потому что вам повезло, — голос Миллианы продолжал распространяться по аудитории, — Вы здесь и имеете доступ к тому, чего лишено большинство. Вы родились с даром, вам позволили учиться и открыли те двери, которые для других будут закрыты всегда. Но это не привилегия, это аванс.

Я вздрогнула. Я редко рассматривала магию под таким углом. Это привычная часть моего существования, а не что-то особенное.

— Ресурс магии конечен, — тем временем продолжала ректор, — Контур — не только ваша способность, но и ответственность перед теми, кто остался за пределами Академии Магической Структуры. Если вы решили, что дар — игрушка, ошиблись. Если решили, что правила придуманы не для вас — ошиблись дважды.

В какой-то момент мне показалось, что она говорит обо мне и моем исследовании. Вряд ли оно дошло до ректора, Марлоу нигде не фиксировал тему, просто сообщил, что “опасно”.

— Магия не прощает беспечности, а Академия тем более. Цените возможность находиться тут, — Миллиана развела руками, показывая на стены, — Потому что найдутся более благодарные. Если вы их не видите, то это не значит что их нет. Они уже стоят у дверей.

И после такого пафосного начала она продолжила лекцию. Рассказывала про силу нашего направления, приводила яркие случаи, когда магов Контура упекали в психиатрическую больницу, потому что они начинали верить, что им можно все. Рассказала о катастрофах, в которых были замешаны наши коллеги по дару и не только. Казалось, что она приоткрыла нам истинные причины поворотных событий истории мира. И проблема чаще всего была в магах, которые чересчур в себя верят.

Я, как и вся аудитория, молчала во время лекции, а как ректор объявила об окончании занятия, облегченно выдохнула.

Не успела дверь за ректором Шагс захлопнуться, как Вивьен уже развернулась ко мне и с горящими глазами приказала:

— Рассказывай!

— Вив, давай не здесь.

— Нет, Коргейм-Нойд, ты сказала после пары ректора. Пара ректора закончилась. Я слушаю!

Я тяжело вздохнула. Посмотрела на собирающихся одногруппников, кивнула головой Вив, показывая, что у нас есть свидетели. Я не хочу при них поднимать эту тему. Потом пойдут сплетни. Мне вот вообще не до этого.

— Давайте быстрее! — интерпретировала мою реакцию подруга, — Давай-давай, Сайлс, у нас важный разговор, а ты тут уши свои греешь.

— Аскотт, перебор даже для тебя, — мгновенно отреагировал одногруппник.

— Ты сейчас являешься препятствием для получения ценной информации. А за информацию я убью, Сайлс, — прорычала Вивьен, — Давай сам, пока не получил ускорение.

— Вивьен, действительно перебарщиваешь, — вмешалась я.

— Заткнись, Коргейм-Нойд, — грубо ответила подруга, — Лучше вспоминай подробности, потому что они мне очень нужны!

Я пожала плечами, Сайлс тоже пожал плечами и молча вышел из аудитории. Еще пара студентов, которые присутствовали при раздаче любезностей от Вив, так же молча и быстро вышли из аудитории. Пока не прилетело. Потому что нельзя вставать между Вивьен Аскотт и тем, что ей нужно.

— Что с Молтом? — не мешкая, продолжила шатенка.

Мне казалось, что она сейчас меня съест. Вивьен нависла надо мной, ее идеальная укладка медленно качнулась вместе с ее приближением ко мне.

— Не молчи, Коргейм-Нойд! У тебя было время, чтобы придумать как красочно мне рассказать все детали!

— Ладно, ладно, — сдалась я, — Мы поцеловались.

Вивьен медленно села на стул обратно.

— Что? — сипло спросила она.

— Ты слышала, — я не стала дублировать информацию. Вив была уверена, что я начну рассказывать про эксперимент, приводить показатели, фиксировать выводы. Явно уже вспомнила все методы допроса, которые вычитала в интернете, и не терпелось применить. Поэтому так приятно выбить ей почву из-под ног.

— И как?

— Что “как”?

— Исследование твое, — тихо произнесла подруга, — Как отреагировали дары?

— Резонанс был. Приборы зафиксировали, всплеск мощный, показатели в несколько раз выше нормы, — отчиталась я.

Эта реакция Вивьен меня напрягла. Она была за гранью моего восприятия.

— То есть можно целоваться с импульсником? — резко выдала шатенка.

Я кивнула, потом замотала головой.

— Я не пыталась использовать поцелуй как научный метод. Оно вышло само..

Вивьен промолчала. Задумчиво посмотрела в окно, потом махнула головой: идеальная укладка блеснула в свете.

— Исследуй, Церцея. Это важно.

— Кому важно? Тебе же было не интересно, — не понимала я.

— А теперь интересно! Потому что не одна ты целовалась с импульсником и получила мигающий свет и энергетический всплеск! — выпалила Вивьен.

Я замерла.

Посмотрела на Вивьен, она на меня. И я поняла, что меня смутило в ее поведении — она была испугана и напряжена. Впервые за долгое время. Извечно легкая и уверенная девушка вдруг изменилась.

— Теперь ты рассказывай: с кем ты целовалась? — осторожно спросила я.

— С Кристофом Спенсером. И в отличие от вас с Каем, — разозлилась Вив, — У нас нет этого чертового научного прикрытия!

— Это не прикрытие, — начала я, но Вивьен меня быстро перебила:

— Прикрытие! Как есть прикрытие! Вы можете взаимодействовать и не думать о том, что отец меня убьет за контакт с импульсником! Или за случайный резонанс, который разнесет крыло академии. Или за потерю дара, если резонанс будет сильнее, чем планировался. Там вообще много “или”! — на одном дыхании выпалила подруга.

— А зачем ты вообще с ним устроила.. хм.. контакт?

— Потому что это первый мужчина в моей жизни, с которым реально интересно и легко, — призналась Вив, — Он не нудит, не думает о собственной личности как центре вселенной, и его совершенно не интересуют династические браки!

— А браки тут причем?

— Очнись, Церцея, — она легонько пихнула меня в плечо, — Мы живем в обществе с определенным устроем и нравами. И магией, будь она неладна. И чтобы эта чертова магия не была потеряна, потомство нужно плодить только с магами!

— Спасибо за лекцию по устройству и биологии нашего общества, — кивнула я, — Но я все равно не понимаю о чем речь.

— Не тупи, — огрызнулась шатенка, — Я хочу замуж не за мага, а за определенного мага! И у него противоположный дар! А твое дурацкое исследование уже не такое уж и дурацкое. Я же не знала, что окажусь в такой ситуации.

— Ты знакома с Кристофом меньше недели, какое “замуж”, Вивьен?

— Не всем нужны годы, чтобы понять, что вам хорошо вместе. Так что, давай, Кая в охапку и в лабораторию. Мне нужны результаты! И быстро!

— Не получится…

Я не успела договорить, Вивьен перебила:

— Тогда я сама притащу Молта за шиворот, чтобы он долго не собирался.

— Нет, тормози. Не получится, — еще раз повторила я, Вив сделала удивленные глаза и посмотрела на меня.

— Если сильно захотеть, можно в космос полететь. Или как там…

— Не получится быстро, потому что у нас изоляция на три ближайших дня. Это часть эксперимента.

Вивьен зарычала.

— Ты не понимаешь, Церцея. Мне нужно здесь и сейчас, у меня нет трех дней!

— Это ты не понимаешь, Вивьен. Это часть исследования, это важно. Необходимо так же зафиксировать показатели, ощущения и проверить магию, — казалось, что я сейчас зарычу ей в ответ. Подруга спокойно вдохнула и выдохнула, успокаиваясь.

— Хорошо, — медленно согласилась она, — Потом обязательно расскажи, что да как.

Я кивнула, она приняла жест.

Мы отправились в свои комнаты.

Мысли вернулись к Каю. Я не видела его целый день, но это не сделало ситуацию проще. Я все равно о нем думаю.

Я создала Контур: магия в порядке, все без изменений.

И сделала запись в блокноте: “День изоляции первый: отклонений нет”.

Я разочарована? Или рада? Не понимаю.

Протокол эксперимента №10: Сбой

Я проснулась. Утро второго дня изоляции. Чувствовала себя прекрасно.

Кай почти выветрился из моей головы. За утро мысль о нем проскочила только один раз — когда я проснулась. Но это потому, что я думала об изоляции и эксперименте.

Если бы не было эксперимента, то я бы не думала о Молте вообще. Вот были немного знакомы и не надо было знакомиться ближе.

Собралась, отправилась на пары.

Первой парой была лекция по деформации магических полей. Преподаватель объяснял как магическое поле искажается при внешнем взаимодействии, перегрузке, и что важно для меня — при эмоциональной нестабильности. В этот момент мы с Вив вдвоем подались вперед и стали слушать очень внимательно, за что получили смешки одногруппников. Но дело было не совсем во мне: если Коргейм-Нойд очень заинтересована на лекции — это база, если Аскотт заинтересована — то в июле выпадет снег.

Я записывала, но поймала себя на мысли, что снова думаю о Кае. Весь материал будто бы возвращал к нему. Причем прямого маршрута не было, я поняла, что я додумывала и специально выводила цепочку к Молту. Казалось, лекция буквально про нас.

Теоретическое занятие закончилось и мы с Вивьен угрюмо отправились на практику. Мы толком не разговаривали. Я понимала, что ей нужен результат, она понимала, что я не позволю нарушить ход эксперимента. Но проблема у нас была общая — импульсники.

Практикум по удержанию Контура в нестабильных условиях прошел… примечательно. Нужно было создать и удержать магию при отвлекающих факторах, а у меня начались проблемы. Раньше шум и магические помехи не приносили мне существенных ограничений, сейчас же Контур дрожал, линии сыпались.

Преподаватель сделал замечание и сказал, что нужно собраться, ведь это базовое удержание.

Вивьен задумчиво за мной наблюдала, но свои выводы вслух не озвучивала.

Я пыталась взять себя в руки, но магия не слушалась. Мне не хватало силы, словно ЦеКа больше не хотела делиться. Или я разучилась правильно брать?

Мне не стали ставить оценку за практикум, чтобы не портить успеваемость на выпускном курсе, но чувствовала я себя отвратительно.

Я не смогла справиться с такой мелочью! Что со мной?

Я вообще не понимала, зачем нам нужны эти занятия на последнем курсе, потому что это легко и явно не наш уровень, но нам упорно ставили их в расписание, чтобы мы тренировались. И теперь стало ясно — я не смогла.

— На тебе лица нет, — заметила Вив после пары.

— Все нормально, — отмахнулась я.

— Я видела тебя на паре, Церцея, — продолжила подруга, — Ты ведь понимаешь, что что-то не так?

— Все нормально, Вивьен!

— Нет, Коргейм-Нойд. Я уверена, что все дело в твоем импульснике!

— Он не мой! — вспылила я, — И мы с ним не видимся, чтобы дело было в нем.

Я развернулась и ушла в свою комнату. Вивьен раздражала. Кулон был горячий, я нервно сжала его и пальцы опалило жаром.

Что происходит?

Я села напротив блокнота. Дописала “Дар Контура сбоит. Вероятно, проблема в нестабильности магического поля” и просто пошла в кровать. Спать. И не думать.

Протокол эксперимента №11: Фантомная связь

Третий день изоляции начался неприятно. Я вздрогнула, словно от удара, и распахнула глаза. Тело ломило, будто бы я заболела, но сознание было явным.

Чертов Молт.

Я перекатилась на другой бок, чуть не застонала от боли. Создавалось впечатление, что я пролежала неподвижно в одной позе несколько лет, и теперь разрядом маленьких иголочек, все возвращалось в норму.

Неприятно.

Надо вставать, сил нет. Я собралась, напряглась и все таки села на кровати. Тяжело.

На тумбочке со вчера стояла кружка с ромашковым чаем. По традиции — уже остывшим. Протянула руку, хотела подтянуть кружку к себе. Обычное бытовое заклинание, которое я делала сотни раз и не задумывалась.

Линии Контура вспыхнули около пальцев, моргнули и тут же рассыпались, не оставив после себя даже остатков искр.

— Что за? — нахмурилась я.

Вторая попытка. Пальцы кольнуло, золотая нить образовалась и задрожала. Выгнулась и полетела к кружке, но безуспешно — осыпалась по пути, так и не захватив цель.

Еще одна попытка была еще хуже. Магия даже не сформировалась, единственным напоминанием, что я не простой человек было легкое покалывание в ладони, словно насмешка надо мной.

Я посмотрела на свою руку, на кружку, на отсутствие своей магии.

— Ну же, давай, — прошептала я.

Магия не отзывалась. Это вызвало еще одну волну злости.

Мысли о Кае меня злили, мне казалось, что это он во всем виноват. Вот если бы он меня не поцеловал, то не пришлось бы терпеть все эти прелести изоляции. И зачем вот он это сделал? Но я же ответила… Неважно. Виноват Молт.

Она поднялась во мне, обдавая теплом. Энергия. Злость. Я дернулась, поднимаясь с кровати.

Пар сегодня нет, значит самое время пойти в лабораторию и разобраться с тем, что происходит.

Сборы заняли больше времени, чем обычно, но я смогла все сделать. Умылась, оделась в обычную одежду: сегодня это были широкие джинсы и обычная белая футболка, и направилась в лабораторию.

Шла быстро, почти не смотрела по сторонам. В коридорах было пусто и тихо. Выходной день, все спят или отдыхают. Сейчас у студентов нет нужды бродить по учебной части. У всех, кроме меня.

В лаборатории все было как всегда: приборы остались лежать на столе, блокнот в углу, стопка карандашей.

Я взяла детектор магического фона и включила его: он выдал ровное и спокойное значение. Выключила и еще раз замерила показатель. То же самое.

Значит, фон в норме.

Детектор показывал то же самое значение. Магическое поле было стабильно, кристалл работал без помех, энергия есть.

Тогда в чем проблема с моей магией?

На краю сознания крутилась мысль, что я знаю ответ. И звучит он очень просто — Кай Молт.

Внутри разрастался холод. Дело не в фоне, не в магии, дело было во мне.

Я тоскливо смотрела на показатели, как дверь распахнулась. Я вздрогнула и повернулась.

В лабораторию влетела Вивьен. Волосы, впервые на моей памяти, не были уложены в идеальную укладку. Точнее, с утра явно была сделана отличная укладка, но сейчас она слегка подрастрепалась. Кажется, Вив бежала.

Подтверждением к этой гипотезе было, что ее зеленые с легкой хитринкой глаза горели, она тяжело дышала, но улыбалась словно узнала сплетню века.

— Ты чего? — нахмурилась я.

— Я в шоке! — выпалила подруга, — В полном шоке, Коргейм-Нойд!

Вивьен подошла ближе и схватилась за спинку стула, будто ноги ее не держали. Вид был такой, что она узнала нечто такое, из чего идет скандал международного масштаба. Я даже на мгновение позабыла о своей проблеме с магией.

— Что произошло?

Вивьен набрала воздуха в грудь. Видно было, что в ней борются усталость и желание поделиться новостями прямо здесь и сейчас.

Сердце уже колотилось в моей груди с бешеной силой и Вив не стала тянуть:

— С утра встретилась с Кристофом. Он рассказал мне, что Кай плохо контролирует силу. Он буквально взрывается. И пока он мне это рассказывал — произошло нечто!

— Какое нечто? — я удивленно посмотрела на шатенку.

— Кай разнес половину полигона и зацепил защитный контур академии. Его забрали к медикам. Кристоф сказал, что пошел неконтролируемый импульс, представляешь?

Я перестала дышать.

— Точно? — сипло спросила я.

— Точнее некуда. Информация от первоисточника практически. Я все высмотрела в телефоне у Кристофа, Кай ему писал в моменте, просил принести футболку, а то свою порвал, — рассказ Вивьен продолжал обрастать подробностями.

— И что с ним?

— А что с ним может быть? Подлатали, отпустили, теперь отдыхает где-то, — отмахнулась подруга, — Кстати, тебе бы тоже не помешало. А то выходные не бесконечные, а ты опять в своей лаборатории.

— Мне нужно разобраться…

— Разбирайся, правильно. Мне тоже нужно, чтобы ты разобралась, — улыбнулась Вив, — Поэтому не буду тебя отвлекать, пошла. А то меня ждут.

Вивьен радостно улыбнулась, она явно была довольна результатом — и новости рассказала, и мою реакцию посмотрела, и, не прощаясь, отправилась к выходу.

Дверь за ней закрылась, а я осталась.

Внутри все гудело. Кай, полигон, неконтролируемые импульсы, моя отвалившаяся магия. Я погладила кулон на шее, он был теплым и дал ответный импульс. Словно магия успокаивала меня, чтобы я не злилась.

Но это не работало: злость бежала волнами по телу. Я раздражалась от себя, от ощущения этой изоляции, злилась на Кая — за то, что он позволил себе сорваться и попасть в медчасть академии и даже не сообщил, а я тут с ума схожу вообще-то.

Я подошла к столу и взяла чистый лист, рука сама потянулась за карандашом.

— Так… — задумчиво сказала я, — Если магия реагирует на эмоции, значит мне нужен прибор, который эту связь зафиксирует. Не просто мощность и фон, которые я и так могу измерить, а другую переменную… Эмоциональную.

Перевернула страницу и принялась творить.

Несколько эскизов, несколько часов разработки и передо мной на листе бумаги результат: две тонкие пластины, которые должны дрожать, когда рядом происходит резонанс, а между пластинами считыватель.

Линии вышли неровными, но уверенными. Впервые за три дня у меня была цель.

Это будет резонатор. И когда я его сделаю, я снова позову Кая и мы измерим все показатели. Мысль о Молте заставила улыбнуться.

Я еще смотрела на лист, когда дверь в лабораторию распахнулась. Это заставило вздрогнуть меня, дернуться мое сердце. Я посмотрела на вход и замерла.

На пороге стоял он.

Внутри все смешалось: страх, злость, и самое важное — облегчение. Теплое, поднимающееся откуда-то из глубины моего тела.

Кай был лохматый, в мятой футболке, и с бешеным блеском янтарных глаз. Он смотрел на меня, замер на мгновенье, а после на одном дыхании выдал:

— Только не убегай, Цея, — его голос был хриплым и сбивчивым.

Казалось, он переживал и переживал много. Тревога легла тенью на его лицо.

Я не ответила, просто смотрела, а он продолжил говорить от входа:

— Я знаю, что мы не должны были видеться, — он запустил руку в волосы, — Три дня, сегодня крайний день, но я так больше не могу. Я честно не приходил сюда эти три дня, я держался, хотя моя магия с самого начала стала исполнять. Мне нужно было тебя увидеть, Цея.

Он говорил быстро, будто слова не успевали за мыслями.

— А сегодня я сорвался. Мне нужно было куда-то деть энергию, потому что я не мог ее контролировать, мои мысли постоянно…

Он не договорил, но я уже не слушала. Слова пролетали мимо меня. Я видела только его: взлохмаченного, уставшего и, главное, живого. Сердце сжалось.

Я не особо думала, что я делаю. Я просто чувствовала, что так нужно.

Подошла, обхватила его руками и прижалась, уткнувшись лицом в его мятую футболку. Пальцы сами сжали ткань, будто я боялась, что он исчезнет.

— Цея, — выдохнул он куда-то в мои волосы и замер. Я почувствовала как напряглось его тело.

— Не убегаю, — тихо ответила я.

Кай выдохнул и обнял меня в ответ. Сначала осторожно, словно проверял меня на прочность, а потом крепче, прижимая к себе, будто я была тем единственным, что держало его на ногах.

Я молчала. Просто стояла и слушала как колотится его сердце.

— Моя магия неконтролируема без тебя, — тихо сказал он.

— Моя магия вообще не работает без тебя, — так же тихо ответила я, продолжая слушать его сердце.

— Совсем? — переспросил он.

Я не стала отвечать, просто закрыла глаза и сосредоточилась. Внутри, впервые за день было тихо. Не пусто, словно магии нет, а тихо. Физически я ощущала себя комфортно, он стоял так близко, что я слышала его дыхание.

Я подняла руку, но не до конца, а совсем чуть-чуть, так чтобы не разрывать наши объятия, и позволила магии отозваться.

Сначала было едва заметное покалывание пальцев, а потом на их кончиках вспыхнула золотая искра. И следом из ладони одна за другой выпорхнули крошечные светящиеся бабочки.

Они вспыхивали, переливаясь золотом и кружили вокруг нас, словно сами не верили, что моя магия вернулась.

Я зачарованно смотрела на это зрелище, а Кай тихо рассмеялся мне в макушку.

— Врушка Цея, — он перехватил меня удобнее, чтобы нам было комфортно наблюдать за происходящим волшебством.

Я не ответила, не возмутилась, не стала спорить. Я просто стояла в его объятиях, улыбалась и наблюдала как бабочки поднимались выше, оставляя за собой крохотные золотые искры.

Протокол эксперимента №12: Эмоциональная переменная

Вчерашние события оставили в моей душе приятное послевкусие. Мы очень душевно поговорили с Каем об эксперименте и разошлись, договорившись встретиться сегодня. Очень мило, что он проводил меня до двери комнаты.

После всего того, что произошло между нами за последние несколько дней, я решила не искать в этом никакого особого смысла. Мы просто поговорили, обнялись, он проводил меня. Создалось впечатление, что стена, которую я построила между нами, начинала таять. Я поняла, что что-то чувствую к нему. Я не могла назвать это любовью или влюбленностью, потому что это было не так. Я не один раз читала про эти чувства и у меня были абсолютно другие симптомы.

Я точно могу сказать, что мне с ним было интересно и немного волнительно. Я бы назвала это симпатией. Я думаю, что Кай чувствует ко мне тоже самое. Мы — отличные коллеги по эксперименту.

Сегодняшний день пролетел со скоростью света, я сходила на пары, поболтала с Вивьен, и вечером отправилась в лабораторию. К нему.

Когда я дошла, он уже был там. Кай сидел за столом и вертел в руках мой раскрытый блокнот. Он смотрел, чуть склонив голову, задумчиво хмурился и будто мысленно делал какие-то выводы.

— Привет, — с порога тихо произнесла я.

Он поднял взгляд и тепло улыбнулся мне. Так приятно.

— Привет, — небольшой кивок в мою сторону, — Пока тебя ждал, посмотрел твой блокнот, что это?

Я подошла ближе, Кай подвинул ко мне раскрытую страницу с прибором, который я рисовала. Своими длинными пальцами он водил по нарисованным пластинам, словно продолжая размышлять.

— Это… — я на мгновенье задумалась, — Я не знаю что это. Не придумала название. Но оно должно измерять эмоциональную переменную, которую не фиксируют приборы.

— Резонатор? — Кай задумчиво посмотрел на меня.

Так странно, он не шутит, не несет всякую чушь. Я словно увидела в нем свое собственное отражение. Я так же внимательно смотрю на вещи, которые касаются исследования. Не только этого. Мне, в целом, интересен мир, магия и наука.

— Да, можно так назвать. По задумке он должен фиксировать частоту взаимодействия даров, которая меняется, когда носитель испытывает эмоции.

— Вот здесь, — он ткнул в зазор между пластинами, — рванет. Мой импульс — это волна. Если направлять ее в жестко закрепленные пластины, что подходят для твоего Контура, они не завибрируют, а надломятся. Или поймают волну и разнесут считыватель.

Я пододвинула стул к нему, села рядом и взяла чистый лист бумаги.

— Что ты предлагаешь сделать?

— Давай оставим зазор, сделаем пластины не вплотную, а с небольшим свободным ходом, — он перехватил карандаш у меня из руки и принялся рисовать на чистом листе, — И добавим демпфер…

Я замерла, наблюдая за красной карандашной линией, которую он уверенно вел по листу. Надо признать, рисовал Кай в разы лучше, чем я. У меня все было схематично, а он действительно творил. Даже не знала, что у него есть такие таланты.

— Зачем демпфер?

— Нам нужна какая-то мягкая прослойка или амортизирующий контур, который поможет погасить слишком сильную вибрацию, чтобы резонатор не перегружался, — с умным видом заметил он. Это было такое напускное и понятно, что он делал это специально, что я не сдержалась и улыбнулась. Кай взглядом задержался на моих губах и улыбнулся в ответ.

— Ты хорошо рисуешь, — заметила я.

— У нас на Севере нечем было заняться, кроме как выводить линии, — шутливо заметил он, продолжая рисовать прибор.

— У тебя был кристалл, бизнес, магическая среда. Не особо верю, что тебе было скучно.

— А ты, я смотрю, подготовилась? Нашла обо мне информацию, — он прервался с рисунком и посмотрел на меня. Тема его веселила.

— Вивьен найдет все что угодно и на кого угодно, — заметила я, — Это было не сложно.

— И сколько ты знаешь?

— Не так много, на самом деле.

— Значит плохо работает твоя Вивьен, — хмыкнул Кай, — Придется исправлять это недоразумение.

— И каким же образом ты собрался исправлять?

— А мы с тобой поиграем, Цея, — улыбнулся парень.

Я задумчиво на него посмотрела. Интуиция подсказывала, что игры с Каем Молтом простыми не бывают, но я кивнула, показывая согласие на участие. Зачем? Я сама не знаю.

— Давай так: сейчас соберем резонатор, а потом будем проверять его на практике. С учетом того, что он реагирует не просто на магию, а на эмоциональную переменную, — Кай подвинул ко мне рисунок устройства, — По очереди будем задавать друг другу вопросы, отвечать и проверять показания резонатора. Что думаешь?

— То есть, ты предлагаешь мне поучаствовать в допросе под прикрытием науки? — уточнила я.

— Я предлагаю совместить приятное с полезным, — он улыбнулся, — Ты все равно мне не расскажешь о себе просто так, а тут появится твое любимое прикрытие для взаимодействия со мной.

Я хотела возразить, но притормозила себя. Он был прав. Возражать было нечего.

— Хорошо, но учитывай, что я тебя тоже буду спрашивать.

— А я на это и надеялся, любопытная Цея, — согласился он.

Мы принялись собирать резонатор: Кай достал материалы из ящика, принес мне и я начала закреплять пластины. Он активно мне помогал, то и дело перехватывая у меня из рук, возвращая на место, подтягивая крепления. Пальцы у него были ловкие, а движения точные, прямо как у мастера, который занимался этим уже несколько раз. Мы работали почти молча, но тишина не давила. Почти, потому что Кай периодически разбавлял это своими короткими комментариями, заставляющими меня улыбаться.

Он подал считыватель, я аккуратно закрепила его над пластинами, как он и предлагал. Кай придерживал конструкцию, пока я фиксировала демпфер.

— Зачем тебе это все? — спросила я, не поднимая головы.

— Мы уже играем? — улыбнулся он.

Я покосилась на него. Сама полезла с вопросом раньше времени.

— Можешь не отвечать, — заметила я.

— Дознавательница Цея нарушает правила, — хмыкнул парень, — Но я тебе отвечу, потому что я джентльмен.

Он снова склонился над резонатором, проверяя крепления. Его голос стал тише, но оставался таким же уверенным:

— Я с первого дня говорил: мне интересно во что выльется эксперимент. Если получится, то это большое научное открытие и я смогу записать себя в историю. Семья будет довольна и, может быть, отвяжется от меня.

— Звучит так, словно ты пытаешься им что-то доказать, — я отложила деталь.

— Ты же знаешь, что такое честь семьи. Ее надо постоянно защищать, ведь на нее вечно кто-то посягает. Многострадальная она, — Кай улыбнулся, я тоже. Мы оба прекрасно понимали, что это значит. Я и не думала, что на него тоже давят. Но у нас оказалось больше общего, чем я предполагала.

— Все дело в семье, получается?

— И да, и нет, — Кай задумчиво покрутил почти собранный резонатор, — Мой дар всю жизнь был проблемой. Для меня, для близких, для преподавателей. Импульсников с таким уровнем немного по всему свету, и для многих я как бомба замедленного действия — неизвестно когда рвану. А для тебя нет. Для тебя это возможность. И знаешь каково это впервые за двадцать с лишним лет услышать подобное?

Я промолчала.

— Вот за этим я и здесь, Цея. Понять чего стоит мой дар и почувствовать себя не угрозой, а кем-то нужным.

Он не смотрел на меня. Его руки продолжали работать: крепление, пластина, считыватель. А у меня внутри все перевернулось.

Сейчас он был не просто наглым парнем, у которого одно из главных развлечений — придумать мне дурацкое прозвище, а человека, который всю жизнь привыкал быть чужой бедой и смирился с этим.

Он не жаловался, он просто сказал, и мне захотелось поддержать его.

— Вот, — Кай отложил деталь и пододвинул ко мне собранный резонатор, — Готово. Сейчас будем тестить.

Я не ответила. Поддавшись какому-то внутреннему порыву, я просто протянула руку и сжала его пальцы. Некрепко и молча.

Он замер. А я не поднимала взгляда и смотрела на наши руки — моя, маленькая, поверх его ладони с чуть шершавой кожей.

— Ты ведь понимаешь, что после такого я могу окончательно убедиться в том, что нравлюсь тебе?

Я непонимающе посмотрела на него.

— А ты разве не нравишься мне?

На несколько секунд Кай просто замер. Взгляд изменился, он посмотрел на меня.

Я не поняла, что сказала не так. Его лицо стало странным — словно он собирался ответить, но передумал. Он тихо вздохнул и усмехнулся, но улыбка получилась не такой как обычно. Какая-то кривоватая.

— Да не так, Цея.

— Я не поняла, — я выдала откровение, но по его лицу было понятно, что он это и так осознал.

— Неважно, — слишком быстро ответил он и тут же перевел взгляд на резонатор, ожидающий, пока на него обратят внимание, — Давай лучше проверим как работает эта штука.

Кай подвинул резонатор к себе, включил его. Он коротко загудел, пластины едва заметно завибрировали, настраиваясь на магический фон.

— Он уже показывает что-то, — заметила я, — Странно, ведь мы еще ничего не делаем.

Кай тоже посмотрел на шкалу, потом перевел взгляд на меня. Всего на секунду его лицо стало серьезным, он будто что-то прикинул в уме, а затем уголок его губ дернулся.

— Похоже, эта штука умнее, чем мы думали.

— Или чувствительнее, чем я рассчитывала, — задумчиво произнесла я.

В голове понеслись формулы, я подвинула эскиз к себе и еще раз на него посмотрела, пытаясь понять. Кай пододвинулся ко мне и отодвинул лист с наброском.

— Так ведь даже интереснее, — начал он, — Один вопрос — один замер. Я спрашиваю, а ты отвечаешь, потом наоборот. Чем ярче реакции, тем больше материала для исследования.

— Правила дознания и науки? — усмехнулась я.

— Правила честного обмена информацией, — поправил Кай.

— Хорошо, — кивнула я и пододвинула к себе чистый лист, чтобы фиксировать показатели, — Начинай.

— Ты всегда была той, кому нужно все контролировать? Или это выработалось?

Первый выстрел и мне что-то уже не нравится эта игра. Я посмотрела на Кая, он с улыбкой на меня. В его глазах буквально читалось: “А ты думала, что все будет просто, колючка Цея?”. Ничего, Молт, игра только началась.

— Мне не нужно все контролировать. Я контролирую только то, что мне интересно.

Кай кивнул, принимая мой ответ. Я списала показания с прибора, которые практически не изменились от исходных.

Настал мой черед задавать вопрос и я решила не отставать:

— Почему и как ты сбежал с Севера?

— Сбежал? Громко сказано, — Кай откинулся на спинку стула, — Как и говорил, я из обеспеченной магической семьи. У нас есть собственный кристалл-конденсатор весьма крупного размера, связи и влияние. И я должен был возглавить семейный бизнес, наследник, так сказать, — он покрутил карандаш между пальцев, — С ранних лет проблемой был мой дар Импульса, у отца Контур, у матери Материя. А у меня дедов нестабильный подарок в качестве магии. И проблема в том, что уровень сил у меня выше нормы. Это нормально для моей семьи, но ненормально, что достался именно Импульс. Для семьи это неудобно: мой дар терпели, но не принимали.

Карандаш лег на стол. Кай сцепил руки в замок.

— Отец называл мой дар “особенностью”, а мать “испытанием”. На людях — гордость, а внутри семьи постоянное напоминание о том, что лучше бы я родился с Контуром. Будто бы я выбирал.

Он вздохнул, перевел взгляд на прибор, потом на меня. Он смотрел спокойно и без вызова. Было понятно, что ему неприятно, но обиды нет.

— Отец хотел, чтобы я заглушил Импульс, занялся управлением и стал достойным продолжателем нашего рода. Я пытался, но не смог. Тяжело давить собственную натуру. Тогда я собрал вещи, купил билет на поезд и уехал ночью. Плана куда двигаться как такового не было, а потом я узнал про Колодец и все само собой сложилось.

— Ты говоришь так, будто твой дар — это то, за что нужно извиняться, — заметила я.

— Я не извиняюсь, Цея. От меня просто ждут слишком многого, чего я не могу дать.

— А я от меня, наоборот, слишком мало, но от этого тоже душно, — вдруг разоткровенничалась я.

— И чего же ждут от тебя, о, прекрасный представитель семьи Коргейм-Нойд? — засмеялся парень.

— У меня мелкий список требований: не позорить фамилию, быть образцовой девочкой, и выйти замуж за достойного мага. По возможности, — я пожала плечами с деланным равнодушием.

— И поэтому ты полезла в самый запрещенный эксперимент, который только можно придумать, — хмыкнул Кай.

— Да, именно так, — и я развела руками, показывая, что ничего не могу с этим поделать. Ситуация меня веселила, Кая, кажется, тоже.

Резонатор тихонько завибрировал. Я списала показания и удивленно заметила, что они выросли. Видимо, игра Кая работает.

— Играем дальше?

— Играем. Но давай отвечать подробнее, не односложно, — попросил он. Я кивнула, принимая правила, — Что будет, если у нас не получится доказать теорию?

Я задумалась. Я могла бы рассказать ему воодушевленную речь про научное открытие, сдвиг в изучении, яркие последствия для привычного нам общества, но… не хотела. Он спрашивал не про мир, он спрашивал конкретно про меня и его.

— Я… Я не знаю, — ответила я.

— Как это отличница Цея и не знает?

— Вот так, — я развела руками, — В моей голове все достаточно сформировалось и кажется, что мне просто не хватает немного данных для исследования. Но я их найду.

— А я? — он поднял на меня глаза, — Что со мной? Как мы будем с тобой взаимодействовать, если теорию доказать не получится?

— Это второй вопрос. Не по правилам.

— По правилам. Это следствие.

— А как ты хочешь, чтобы мы взаимодействовали?

— Мне важно знать, как это видишь ты. И чего хочешь, — продолжал давить Кай.

— Мне интересно с тобой, Кай, — призналась я и опустила глаза.

Я не видела его лица и не могла угадать, что он чувствует.

Небольшая пауза, и я услышала тихий вздох, а после он произнес:

— Мне тоже интересно с тобой, Цея. И я не хочу, чтобы наше общение ограничивалось лишь экспериментом.

Я подняла на него глаза. Сердце екнуло.

— Я… — начала было и осеклась, — Я тоже этого не хочу.

Слова вышли тише, чем я планировала, но его это вполне устроило.

Кай улыбнулся, но не так как обычно с подколом, а тепло и открыто. Будто бы я сказала то, чего он и хотел услышать. Его улыбка меня просто обезоружила и я ответила.

Между нами повисло что-то теплое и невесомое. Казалось, что даже воздух вокруг стал мягче, а внутри разливалось спокойствие. Или это счастье?

Мы сидели и улыбались друг другу, когда прибор снова завибрировал.

Я перевела взгляд, пластины не сильно, но заметно дрожали. Показатель пополз вверх, фиксируя новый сдвиг. Я записала новые показания и удивленно посмотрела на Кая.

— А чего ты хотела? Эмоциональная переменная работает и она не зависит от заклинаний, она зависит от нас.

— Моя очередь задавать вопрос, — я перевела тему, — Ты переживаешь, что мы не справимся? Или что резонанс случится и он действительно что-нибудь взорвет?

Пока я спрашивала, мои линии Контура сформировались сами и поползли к нему. Я не стала останавливать. Кай заметил это, улыбнулся и ткнул пальцем в одну из золотых лент. Линия завибрировала, словно отправила ему импульс.

— Твой Контур со мной флиртует, — ответил он. Я улыбнулась, но все равно не стала блокировать магию. Пусть играется.

— Ты не ответил, — заметила я.

— Ты отвлекаешь, — парировал он.

— Не отвлекайся.

— Не могу, — повторил он, глядя на золотую ленту. Он провел рядом с ней пальцами, но практически не коснулся. Линия все равно дрогнула, — Иногда мне кажется, что я переживаю не за эксперимент, а за то, что он закончится. Что все встанет на свои места и ты решишь, что мы “просто работали”.

Он поднял взгляд. В его янтарных глазах отражалось золото моей магии.

— И да, я переживаю, что что-нибудь взорвется. Но не лаборатория, Цея.

Я замерла.

— А что тогда?

— То, что уже творится между нами, — немного устало произнес он.

Кай не отводил взгляда. Я чувствовала, как воздух вокруг сгустился, поднялась температура. Я смотрела в его глаза, а золотые ленты моего Контура все еще тянулись к нему как живые.

— Тогда ответь, — он наклонился ближе ко мне, — В тот вечер, когда я тебя поцеловал, ты убежала, потому что испугалась меня или себя?

Я не дышала. Вопрос был не про магию, не про протоколы, даже не про этот чертов резонатор. Он спрашивал то, чего я гоняла в голове уже не один вечер.

— Я не боюсь тебя, — выдохнула я.

Кай молча смотрел на меня. Резонатор вибрировал и, казалось, что своими движениями он сотрясают всю лабораторию. Или это так гулко бьется мое сердце?

Я поднялась со стула. Резко. Подскочила, словно ужаленная. Кай тоже напрягся. Он привстал со своего места, спина стала прямее, взгляд острее, темные глаза будто потемнели еще сильнее.

— Цея, не убегай, — он сделал небольшой шаг в мою сторону, а я не двинулась с места.

— Я не хочу убегать, — дрожащим голосом ответила я.

— А чего ты хочешь, Цея? Только честно, — он сделал еще один шаг в мою сторону. Итак небольшое расстояние между нами сократилось стремительно, но я не двигалась. Не могла. Или не хотела уходить.

Внутри меня словно бегали куча работников и орала сигнализация “Тревога”, но я замерла. Это не паника, нет.

Кай сделал последний шаг. Теперь между нами не осталось ничего. Только воздух, который раскалился до невероятной температуры. Или я чувствую тепло его тела?

Он поднял руку, медленно, словно давая мне время отстраниться или все-таки снова позорно убежать из лаборатории, но я осталась стоять на месте, наблюдая за янтарными искрами в его глазах. Его пальцы коснулись моих волос, заправили выбившуюся прядь за ухо. Осторожное, почти невесомое движение.

— А ты? — ответила вопросом на вопрос. Я не могла сказать ему, что чувствую. Не могла объяснить что происходит. Он вдруг подался вперед, еще ближе. Взял меня за запястье и потянул к себе. Мягко, но не оставляя шанса отступить.

— Тебя, — выдохнул он.

И поцеловал. А я больше не думала. Ни о формулах, ни о “симпатии”, ни о том, как вообще все это назвать. Все стало просто: он и я. И все.

Я не отстранилась, не замерла как в прошлый раз. Наоборот. Подалась вперед, ухватилась за его рубашку пальцами и ответила: жадно, отчаянно, словно только этого и ждала. Он тихо выдохнул в губы мое имя и прижал к себе так, что я почувствовала его сердце. Оно билось быстро и гулко, так же как мое.

Вкус поцелуя был горячий и терпкий, словно в нем сложились все переживания последних дней. Ладони крепко легли на мою талию, он притягивал меня все ближе и ближе. Я же, абсолютно забив на стеснение, зарылась пальцами в его волосы, продолжая этот неистовый поцелуй.

Я дрожала или воздух вокруг?

Контур внутри меня рвался наружу, но я была слишком занята, чтобы его сдерживать. Золотые ленты обвивали нас обоих, Импульс Кая тоже отозвался и вспыхнул, переплетаясь синеватым сиянием с моими линиями.

Резонатор взвыл. Пластины зашлись гулкой вибрацией, звук которых перебивало мое колотящееся сердце.

А потом — удар.

Вокруг полетели осколки лабораторного окна. Свет моргал как при припадке, а после погас, выдав на прощание яркую вспышку. Кай среагировал мгновенно — рывком развернул меня, вжал в себя, закрывая от летящего стекла. Я слышала как оно звенит, падая вокруг, чувствовала, как его магия окутывает нас синим и теплым щитом.

— Ты питаешь мой щит, Цея, — произнес он в темноте. Его лицо подсвечивалось голубоватыми отблесками магии, — Ты как?

— Кажется, мы переборщили, — прошептала я.

В лабораторию из выбитого окна ворвался ветер. Резкий, холодный и пахнущий ночью. И неприятностями, которые мы гарантировано себе обеспечили. Он гонял по полу осколки, бумаги и, кажется, мои записи. Шкаф со склянками покосился, часть пробирок разлетелась вдребезги. Стол был сдвинут с места, а бумаги раскидало как после урагана.

Резонатор, который мы придумали с Каем, лежал на боку около стола и медленно дымился. Вместе с дымом поднималось осознание.

Кай по-прежнему прижимал меня к себе, а щит вокруг слабо светился синевой, укрывая нас от режущего ветра. Я оглядывалась, все еще не веря, что это наша работа.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял декан Марлоу. Неподвижный как тень. Пристальный взгляд медленно прошелся по разрухе. Он шагнул внутрь. Под ботинком хрустнуло стекло.

— Я предупреждал вас, Коргейм-Нойд.

Протокол эксперимента №13: Побочный эффект

Марлоу не кричал. Хуже. Он молча сверлил нас взглядом.

Вокруг были последствия устроенного хаоса: валялись листы бумаги, стекла переливались от света кристалла, окна не было, стол покосился.

Декан Контура продолжал смотреть на нас. Не повышал голос, не размахивал руками. Он просто смотрел и от этого взгляда хотелось вжаться в стену.

Мы с Каем, замершие в полуобъятиях, немного расступились, но он продолжал держать меня одной рукой.

Преподаватель стоял в дверях, черный как приговор. Воздух вокруг сгустился, даже ветер не завывал через дыру в стене, словно тоже боялся дышать рядом с Марлоу.

— Вы хоть понимаете, что сейчас могло произойти? — тихо спросил он.

Я сначала невольно кивнула, но потом зачем-то помотала головой. Взгляд декана темнел с каждым моим движением.

— Не с лабораторией, с вами.

Он сделал еще один небольшой шаг внутрь и вновь наступил на стекло. Оно хрустнуло и мне показалось, что звук, будто его усилили в десять раз, разнесся по Колодцу.

— Вспышка, выбитое окно, обесточенная академия. Для вас это успех, Коргейм-Нойд?

— У нас получилось! — начала я, — Эмоциональная переменная тот самый икс, который никто до этого не учитывал. Мы все зафиксировали, резонатор…

— Ваш резонатор — это детонатор в натуральном виде, — перебил меня Марлоу, — Все ваши успехи как успехи самоубийц. Есть куча способов умереть не так опасно для остальных.

— Это измерительный прибор, — выпалила я, — И он сработал! У нас есть данные!

— Данные, которые чуть не убили вас!

Кай не вмешивался в разговор. И я была ему очень благодарна.

— Но не убили же! — упрямо продолжила я, — Вы сами твердите, что магия — это система. Так вот мы нашли переменную, которую не учитывали. Если бы вы дали нам поработать, а не душили на каждом шагу, мы бы продвинулись дальше!

— Дальше куда? На тот свет? Коргейм-Нойд, вы смеете обвинять меня?

— Я смею защищать исследование, потому что это прорыв в науке. Резонанс запускает эмоция и если научиться им управлять, то никто не пострадает, — я стояла напротив и не отводила взгляд.

И неизвестно сколько еще мы бы с профессором играли в гляделки, если бы Кай все-таки не вмешался:

— Декан Марлоу, если вопрос в том, кто замешан, то можете записать нас двоих. Если в том, кто будет отвечать за последствия — это я. Резонанс инициировал я.

Марлоу медленно перевел взгляд на Кая. Он смотрел напряженно, но не зло. Скорее я бы сказала, что он выглядел как человек, который очень устал.

— Записать вас двоих? — Марлоу повторил почти без выражения, — Вы оба уже записаны, но не в тот список, который вам хотелось бы.

— Что? — тихо спросила я.

— О произошедшем уже известно ректору. И, Коргейм-Нойд, если вы думали, что ваши “успехи” смягчат комиссию, то вы глубоко ошибаетесь.

— Мы можем представить результаты, у нас есть записи и расчеты.

— Комиссию вряд ли будут интересовать ваши расчеты. Будут решать, отчислять вас или нет, — он произнес это как приговор.

Я поникла.

Вот и доигралась, Цея. Отчисление прямо перед выпуском из-за эксперимента по дипломной работе. Я уже представила, как поеду домой с чемоданом, полным книг. Хотя.. мне никто не даст увезти книги из академии, а дар заблокируют, чтобы я не натворила дел. Приплыли.

— Хватит запугивать ее, — сквозь зубы произнес Кай, — Она вам объясняет, а вы давите.

— А вы, Молт, не усложняйте, — ответил декан, — О приключениях доложили и вашему декану.

— Это не основание для отчисления!

— Вы проводите незаконный эксперимент в стенах учебного заведения. Разнесли предоставленную вам лабораторию, сломали приборы, выбили окно. У нас в академии теперь дыра, — Марлоу смотрел тяжело, — Коргейм-Нойд меня под трибунал подвела тоже, потому что лабораторию вам выделили из-за моей подписи!

— Профессор, — начала я тише, — я не хотела подставлять вас.

— А что вы хотели? — он устало посмотрел на меня, — Сделать открытие? Доказать, что все, кто боялся резонанса — ошибались?

— Да, — ответила я, — Потому что никто не учитывал, что эмоция запускает резонанс.

— Вы понимаете что это значит?

— Что это ключ, — севшим голосом произнесла я, опуская глаза, — Что если им управлять, то все будет стабильно.

— Как вы собрались управлять эмоциями, Коргейм-Нойд?

Кай сжал мои пальцы, и я вскинула голову на Марлоу.

— Я разберусь, — твердо заявила я.

Кай был со мной согласен. Он не говорил, но я чувствовала его поддержку через тепло его ладони.

— Вы повторяете мою ошибку, — сказал Марлоу, — Слово в слово.

— Какую ошибку? — быстрее меня спросил Кай. Я тоже уловила в этом что-то важное.

Марлоу не ответил. Он посмотрел на Кая, потом на осколки под ногами, а после перевел взгляд на резонатор, так и лежавший на полу. Вверх тонкой струйкой тянулись остатки дыма. Удивительно, что он все еще тлеет.

Я тоже посмотрела на прибор. Он все еще жил, не желая гаснуть. Прямо как наша теория. Мы доказали, что эмоция запускает резонанс — и это разнесло лабораторию. Но само открытие не умерло: оно дымилось, просило продолжения и ждало, пока кто-то поднимет его с пола, подлатает и продолжит исследование.

— Двадцать лет назад я тоже думал, что нашел ключ к резонансу, — без предисловий начал профессор, и я моментально перевела взгляд на него, — Мы работали вместе с Арией, талантливым ученым с даром Импульса. Но в какой-то момент, я испугался того, что у нас получается и оборвал связь на какое-то время. После случайной встречи, мы получили неконтролируемый резонанс и она выгорела. Полностью. Уехала, жила среди неодаренных, а потом случился пожар и она не смогла выбраться, а если бы у нее осталась магия, то выжила бы.

Тишина. Ветер в выбитом окне. Я не могла вдохнуть.

— Поэтому я против, — объяснил декан.

Он замолчал и смотрел на нас. В его взгляде было все, что этот человек пережил. Это неожиданно, я привыкла думать, что Марлоу был просто против моего диплома, а оказалось, что в этом замешана его личная трагедия.

— Мы уже ощутили все прелести изоляции, — негромко сказал Кай.

— И к какому выводу пришли? — немного оживился декан.

— Если находиться в контакте, то резонанс контролируется. И никто не выгорит.

Марлоу полез под мантию и из внутреннего кармана вытащил старый, с выцветшей обложкой блокнот. И молча протянул его Каю.

Тот без возражений взял его, но не открыл, продолжая смотреть на профессора.

— Это мой дневник, который я вел, когда мы с Арией проводили исследование. Там все, что удалось узнать. Читайте.

— А что потом? — я нервно сжала кулон. Тот отправил мне импульс, поддерживая.

— А потом комиссия. Завтра в шесть вечера. Место вам сообщат.

Марлоу развернулся и вышел. Дверь закрылась.

Протокол эксперимента №14: Архивные данные

Мы стояли посреди разрушенной лаборатории. Кай одной рукой держал меня за руку, второй старый блокнот в кожаном переплете.

— Забери резонатор, возьмем остатки инструментов и пошли, — сказал он.

— Куда? — тут же спросила я.

— Ко мне. У нас не ходят толпы студентов, все боятся импульсников. Отличное место для исследования.

Я кивнула, отпустила его и подняла тлеющий резонатор. Он был теплым, но держать в руках его было приятно. Подхватила свой блокнот и оставшиеся после сборки пластины.

Вернулась обратно к Каю. Он вручил дневник, а после забрал у меня все вещи, распихал их себе по карманам и взял меня за руку.

Лампочка моргнула, потом еще раз. Электричество восстановилось.

— Быстро починили, — заметила я.

— Просто подключили резервные генераторы, — усмехнулся Кай, — Моя и твоя семьи получат счета за эксплуатацию.

— Деньги — не проблема.

— Проблема в сообщении: “Уважаемые Андерс и Астрид Молт, ваш сын, студент нашей академии, разнес лабораторию и обесточил все учебное заведение. Просим оплатить расходы на восстановление”, — заметил Кай, — А твоим вообще напишут, что ты все придумала и меня заставила.

— Но я тебя не заставляла, — я тихонько пихнула его в бок.

— Я пал жертвой твоих чар и не мог сопротивляться, — он пожал плечами, — Так что это все ты, колючка Цея.

Я хотела возмутиться, но не стала. Уже понимала, что он шутит.

Так же, держась за руки мы направились в царство Импульса.

Спуск на нижний ярус ощущался как погружение. С каждым шагом свет кристалла слабел и я буквально чувствовала как уменьшается количество доступной магии и снижается магический фон. Воздух становился прохладнее и суше, словно выкачали половину кислорода. Дышать было непривычно.

Коридор, как и в мою прошлую экскурсию, был длинный и слабоосвещенный. Лампы висели не везде, а горели вообще через одну.

— У вас тут очень уютно, — заметила я.

— Да, я понял, что оценишь, — ответил Кай, продолжая вести меня за руку по коридору.

Мы подошли к его двери — простой, деревянной и без всяких обозначений. Он привычно толкнул ее и пропустил меня вперед. Я прошла и он вошел следом. Резким движением включил свет, мне пришлось зажмуриться.

После того, как я проморгалась и смогла видеть, я огляделась: все, в целом, выглядело как и в прошлый раз. Комната как у меня с флером мужского проживания. К слову, в этот раз он прибрался. Я хотела прокомментировать, но не стала. Сейчас не до шуток.

Я прошла до кресла и села в него, поджав ноги. Кай же подошел к рабочему столу и принялся выкладывать содержимое своих карманов.

— Надо немного починить резонатор. Предлагаю в качестве демпфера использовать другой материал, думаю, что именно он не выдержал нагрузки, — произнес он, а я молча кивнула, наблюдая за ним.

Он сходил в ванную и принес оттуда какой-то сверток, а после принялся чинить наш новый прибор. Я не отвлекала, просто молча наблюдала за тем, как он работает.

А работал он красиво, нельзя было не оценить.

Пальцы двигались без лишней суеты, он точно знал, что делает. Кай разобрал резонатор, вынул треснувший демпфер, осмотрел его на свету настольной лампы и отложил в сторону. Из свертка вытащил другой материал: сероватого цвета что-то похожее на войлок, но с легким серебряным отливом. Канцелярским ножом отрезал ровную полоску и измерил только ему ведомый показатель.

Он не думал вслух, не искал одобрения, а просто делал. И в этих действиях было столько уверенности, что я невольно засмотрелась.

Кай вложил кусочек ткани, потом прикрепил пластины, подтянул крепления. Что-то постучал, что-то проверил, а после довольный откинулся на спинку стула и удовлетворенно посмотрел на меня.

— Ну вот, — сказал он, — Должно выдержать.

— Проверим?

— А вот насчет этого я и хотел поговорить, Цея, — он нахмурился, — Я бы с удовольствием забил на исследование и просто пообнимался бы с тобой, но пока мы не поймем в чем проблема, то надо бы свести тактильный контакт к минимуму. Не очень хочу, чтобы мы разнесли и мою спальню.

Я растерялась.

— В жилых помещениях нельзя проводить эксперименты, — угрюмо заметила я.

— Мы уже в списках на отчисление, — пожал плечами Кай, — Не страшно.

— Тебе правда не страшно?

— Мне? Нет. Неизбежное нужно принимать равнодушно, — кивнул он, все так же сидя за столом, — Но я для начала предпочту понять, почему после поцелуя нам понадобилась новая стена.

— Давай подумаем над тем, что у нас уже есть, — я придвинулась к столу, а Кай, не спрашивая достал бумагу и карандаш. Молча протянул их мне.

— Итак, что мы имеем на данный момент? — начала я.

— Взрыв, — подробно ответил Кай, — Резонатор, два отчисления.

— Ты пессимистичный.

— И жили они долго и счастливо, ведь их отчислили в один день, — продолжал нагнетать этот несносный тип.

— Серьезно?

— Я — сама серьезность.

Я закатила глаза. Кай улыбнулся.

Все, возвращаемся к проблеме.

— Первое: резонанс возникает при контакте даров. Это мы знали с самого начала, — начала я и записала пункт под красивой единичкой, — Я создаю Контур, ты направляешь Импульс. Все.

— Не все, — Кай подался вперед, — Слабый контакт дает интерференцию, потому что поля сталкиваются и гасят друг друга.

Я записала.

— А когда связь крепкая?

— Когда мы входим в одну фазу, — ответил он, — Мы тогда получаем резонанс, но проблема в том, что мощность мы не контролируем.

— В этом случае, проблема не в мощности, а в том, что мы не умеем ее дозировать. Посмотри даже на наш поцелуй, — я опустила глаза, было немного стыдно говорить об этом, — Резонанс был, но мы не контролировали эмоции.

— Цея, а ты часто целуешься и контролируешь эмоции одновременно? — он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня пристально. Без усмешки. Он ждал ответа.

— Нет, но…

— Никаких “но”. Как ты собралась это делать?

Я опустила взгляд на лист. Где-то на краю сознания мелькала мысль, что он прав. Он не издевается. Он чертовски прав. Но ухватить эту мысль было сложно.

— Я не знаю, — сказала я тихо, — нам надо разобраться.

— Открывай дневник своего чудного профессора. Может он нашел ответ на эту загадку, — Кай пододвинул ко мне.

Я взяла дневник в руки. Обложка была пахла старой кожей и с протертыми углами. Создалось впечатление, что его не особо бережно хранили и давно не открывали.

Пружина скрипнула, когда я раскрыла первый разворот.

Почерк у Марлоу двадцатилетней давности оказался не таким как сейчас: отсутствовали завитушки, он не пытался выводить каждую букву, поэтому прочитать было нелегко. Местами буквы прыгали, словно он торопился, когда писал. Заголовки подчеркивал одной чертой, а дату мелко и вертикально писал в верхнем углу.

Поля были исписаны вдоль и поперек: формулы, расчеты, стрелки, зачеркнутые строки. Не мемуары, а работающий журнал.

Исследование резонанса Контура и Импульса. Объекты — Вилиам Марлоу и Ария Рест.

Сегодня она предложила мне работать вместе. Еще в пору далекой юности, я знал, что это тупик, но не мог сопротивляться доводам Арии. Исследование выглядело интересным, у нее было предположение, что на резонанс напрямую влияют эмоции и, если их контролировать, то можно снизить последствия и выйти в плюс. Создать общий поток магии и не зависеть от кристалла. Звучало убедительно, пусть и немного наивно.

Я подвинула дневник к Каю, он подвинул стул ко мне. И мы вместе уставились в танцующие строки.

— Не зависеть от кристалла? — нахмурился Кай, — Это не наивно, это ломает представление о мировоззрении.

— Почему? — я перевела взгляд на него, — Если резонанс так и работает: магия в момент контакта не втягивается из кристалла, она берется прямо из воздуха за счет резко возросшей амплитуды.

— Ты хочешь мне сказать, что если резонанс сделать правильно, то мы не будем зависеть от кристалла? То есть сможем плести заклинания из любой точки Земли?

— Это не я хочу сказать, это Ария так думает.

И мы с Каем углубились в расчеты. Теория казалась дикой, но по цифрам на бумаге все сходилось. Проблема была в практической реализации.

Мы не афишировали свой эксперимент. Первую неделю просто смотрели, что будет, если направить наши дары друг на друга. Воздух дрожал, но феноменального не происходило. Мы пришли к выводу, что мало мощности. Если повышать объем, то воздух дрожал больше.

Случайным образом выяснили, что дистанция тоже влияет. Чем ближе мы стояли друг к другу, тем мощнее появлялся отклик. Метр — контур светится. Полметра — держит, но вибрирует. Данных нет ни у кого, мы первые.

— Смотри, — я невежливо ткнула карандашом в дневник, — Мы это уже выяснили и проверили. Наши расчеты сходятся с их. Только у них точнее, потому что было больше попыток.

Я еще раз уставилась на цифры.

— Наши показатели — детский лепет по сравнению с разбором Марлоу, — заметила я.

— Наши показатели интереснее, потому что они повышали равномерно и записывали каждый пункт. А мы шли экспериментальным путем.

— Это ты шел, нарушая протокол, — я ткнула его карандашом в руку.

— Ай, — одернул конечность он, — Никакого тактильного контакта, Цея! Иначе будешь у меня стоять тут вместо окна.

— Поэтому я ткнула тебя карандашом!

— Не отвлекайся, у нас тут самое интересное, — Кай сказал это серьезно, но в глазах плясали смешинки. Он пододвинул ко мне блокнот ближе.

Научным методом (проб и ошибок) было выявлено, что дело в мощности и дистанции. Сначала все сработало, а потом пошли сбои. Резонанс либо не выдавал энергию вообще, либо выплескивал в огромных размерах. Нас поймали. Требовали прекратить. Пришлось прекратить.

Дары тянулись сами. Это не описывалось никакой формулой. Я перерыл всю академическую библиотеку, но не выяснил, почему так происходило и были ли подобные случаи. С учетом того, что мы не первые, кто занимался подобным исследованием — информация должна была быть, но в доступ по какой-то причине не попала.

— “Дары тянулись сами”, — задумчиво повторила я и поставила звездочку рядом со словосочетанием. Потом поняла, что почеркалась в дневнике Марлоу и попыталась стереть пальцем. Кай с улыбкой наблюдал за мной.

— Смотри различие: у них дары тянулись сами только после нескольких попыток а у нас получилось практически сразу.

— Значит, что-то отличается, — сделала закономерный вывод. Я посмотрела на предыдущую страницу, сравнила расчеты, — Или они просто не поняли, что произошло.

— Марлоу тебе прямым текстом пишет, что не смог найти объяснение, — Кай ткнул пальцем в дневник.

— Но он продолжил исследование.

Парень кивнул, принимая аргумент и мы продолжили читать дальше.

Сегодня перечитал предыдущие записи исследования Арии. Нашел странность, которой раньше не придавал значения: она постоянно писала об эмоциональном контроле, но ни разу о совпадении эмоциональных состояний.

Мы исходили из предположения, что каждый из нас должен научиться удерживать собственный дар. Меньше эмоций = меньше отклонений. Результаты этого не подтвердили.

Наибольшие всплески происходили тогда, когда мы пытались одновременно изменить собственное состояние. Я подавлял раздражение, а Ария успокаивалась. Если я нервничал, то поток становился нестабильным.

Я посмотрела на Кая, на его задумчивое лицо, он поднял взгляд от дневника и улыбнулся мне. Я улыбнулась в ответ. Казалось, что разгадка нашлась.

— Ну вот, — сказала я, — Я была права. Все дело в эмоциях.

— Нет, — резко отрезал Кай.

Я замерла, улыбка сползла с лица. Это удивило меня, я продолжала смотреть на Кая.

— Он пишет о совпадении эмоциональных состояний. А у нас они не совпадали, — ответил на мой немой вопрос импульсник.

— В смысле?

— Ты нервничала.

— А ты нет?

— Я тоже нервничал, но это другое.

— Это одно и тоже.

— Нет, Цея, ты была напугана, а я был зол. Это другое.

Я открыла рот и закрыла. Он был прав.

— Но во время поцелуя мы оба…

Я замолчала. Сама не заметила как это вырвалось.

— Что? — Кай смотрел на меня, не отводя взгляд.

— Мы оба хотели этого, — я буквально чувствовала как пылают мои щеки.

Кай посмотрел на меня.

— И?

— Значит эмоциональное состояние все-таки совпало.

— Тогда почему резонанс появился раньше?

— Когда? — не поняла я.

— В лаборатории.

Ответ был очевиден, но произнести его вслух было страшно.

— Потому что мы уже проводили эксперимент, — мне показалось, что у меня наконец сформировалась мысль, которая все это время ускользала от моего сознания, — Я создавала Контур, ты направлял Импульс. То есть, сначала действие одного, а потом другого. Мы так фиксировали.

— А на деле?

— А на деле, мой Контур начинал меняться в ответ на твой Импульс еще до того, как я сама осознаю действие. Он сам. Ты тогда жаловался, что мои линии нервные, — вспомнила я.

— Мой Импульс делал тоже сам.

— Значит, мы не управляли последовательностью. Она происходила сама,

— Как обратная связь, — сделал точное сравнение Кай.

— Да, только быстрее, чем мы успеваем ее отследить.

— “Дары тянулись сами”, — задумчиво повторил Кай, — Он это видел, но не понял.

— Или понял не до конца.

— Он пытался управлять снаружи, а мы уже внутри.

Мы вернулись к чтению дневника.

Я обнаружил, что попытка стабилизировать каждый поток отдельно приводит к противоречивому результату: чем сильнее контроль дара, тем слабее отклик.

Возможно, проблема заключается в самом подходе. Мы рассматриваем Контур и Импульс как две независимые системы, между которыми возникает взаимодействие, но согласно наблюдениям — это неверная гипотеза.

Каждый поток изменяется под воздействием второго и тут же становится причиной следующего изменения, создавая замкнутую систему. Мы назвали это взаимной реакцией.

Однако устойчивого положения добиться не удалось. Чего-то не хватает. Потоки должны не просто реагировать друг на друга, а подстраиваться.

— Мы назвали это сонастройкой, — напомнил Кай.

— Но почему у них не получилось? — не поняла я.

— Потому что они пытались вызвать ее, а мы пытались понять почему она уже происходит.

— Я не понимаю, — кажется, я заладила с этой фразой, но Кай отреагировал спокойно.

— Марлоу пытался удержать свой Контур, а Ария свой Импульс. А у нас, — Кай постучал пальцем по записи, — У нас один дар меняется вслед за другим, мы это не контролируем.

— То есть, — начала я, — Если я буду пытаться стабилизировать Контур сама, то он будет слабее. А если я позволю ему реагировать на твой Импульс…

— Он подстраивается, — продолжил мысль Кай, — И моя сила делает тоже самое.

— То есть, нам нужно перестать контролировать резонанс?

— Надо просто перестать ему мешать.

— Получается, что эмоции не являются источником резонанса, — сделала вывод я.

Это переворачивало всю картину исследования с ног на ноги. Да, они были неучтенной переменной, которая влияет. Но влияет совсем не так, как я предполагала.

Эмоция напрямую связана с магическими потоками, а потоки связаны с состоянием мага.

— Мы не можем приказать резонансу быть слабее, — задумчиво произнес Кай.

— Мы можем контролировать не резонанс, а его границы, — пазл в моей голове складывался. И я наконец поняла.

— Мы задаем начало, а система сама подстраивается. Главное, не дать ей перейти порог.

В его глазах мелькали янтарные искорки, а в моих — решимость пробовать, чего бы нам это ни стоило.

Протокол эксперимента №15: Стабилизация

Мы шли по коридорам академии друг за другом. Я переживала, что мы кого-нибудь встретим, Кай сказал не переживать, ведь времени два часа ночи и все адекватные люди спят.

Я несла дневник Марлоу, обнимая кожаную обложку, Молт снова положил в карман резонатор и нес мои записи, за ухом у него был карандаш. Я была под впечатлением от записей, и, не сдержавшись, тихо спросила Кая в спину:

— Как думаешь, он ее любил?

— Он ее фактически убил, — развернув голову через плечо, ответил он, — Какая разница: любил или нет?

Я замолчала. Кай отвернулся и пошел дальше. Я следом.

Слова застряли где-то в горле, даже думать было тяжело. Марлоу ведь не хотел зла, он просто испугался как обычный живой человек, а итог очень печальный. И самое грустное, что мы, зная финал их истории, собираемся делать тоже самое с небольшими поправками.

Вдруг наш эксперимент выйдет из под контроля еще больше, чем у них? Если мы погибнем во время, а не после. Страшная мысль морозила позвоночник, я повела плечами.

— А если у нас не получится? — спросила я.

— Упрямая Цея решила сдаться? — Кай остановился и обернулся ко мне. Интонация была шутливая, но в его глазах отразилась вся серьезность ситуации.

— Нет, я пытаюсь придумать что делать, если все выйдет из под контроля.

— Тогда мы прекратим эксперимент, — Кай посмотрел прямо на меня.

— Но диплом…

— Напишешь как реанимировать бутерброды Контурной магией, — произнес он.

Мы стояли посреди коридора и смотрели друг на друга. На его лице не было ни усмешки, ни легкости, а только спокойная и тяжелая решимость. Он шутил, но это было внешнее, напускное.

Я смотрела на него и не понимала. Он говорил об этом так просто, словно ему было плевать. Или ему правда плевать?

Я хотела спросить, но не решилась. Я просто не знала как задать вопрос, на который боялась услышать ответ. А он продолжал смотреть на меня так же прямо и от его взгляда что-то защемило под ребрами.

— К черту диплом, Цея, — спокойно сказал он, — Я не собираюсь смотреть, как ты сгораешь.

Я замерла.

— Я никогда не подставлю тебя под удар. Никогда, — коротко произнес он, — Даже если ради этого придется все бросить.

Он сказал это спокойно, но у меня перехватило дыхание. Я неловко кивнула, принимая.. клятву? Или что это вообще было?

— Все, не стой истуканом, — он подошел, взял меня под руку и повел дальше по коридору.

Мы шли молча до того момента, пока не дошли до лаборатории, выданной мне для эксперимента, которую мы по неосторожности разнесли…

Я потянулась к ручке, но Кай перехватил мою ладонь мягко, но настойчиво. Он указал на замочную скважину, а после поднес палец к губам, призывая быть тише.

Я присмотрелась и очень удивилась, ведь в замке, раскинувшись тонкой магической паутинкой, сидела печать. Она едва заметно переливалась от темно-фиолетому к бледно-лиловому и потом обратно. Медленно, будто была живая и дышала.

Я узнала ее сразу: такие ставят на важные помещения, чтобы блокировать двери от незаконного проникновения. Плюс таких печатей в том, что они писали звук на специальный хран, а каждое прикосновение отправляло сигнал тому, кто ее поставил.

К кому была привязана конкретно эта — точно не сказать. Но не трудно догадаться, какая категория населяющих академию магов будет ставить такую защиту на обычную лабораторную дверь. А встреча таких людей нам сейчас была ни к чему.

Я медленно выдохнула и опустила руку.

Кай похвалил меня коротким кивком головы и потянул прочь от двери.

Я не знала что делать. Внутри лаборатории были почти все мои записи по эксперименту, остались детектор магического фона и накопитель, которые очень нужны для замеров. Мы даже не сможем сейчас снять какие-либо показатели, чтобы мне было что говорить перед комиссией…

Под невеселые мысли Кай вывел меня в широкий коридор, который вел на верхнюю галерею. Фиолетовый свет ЦеКа ложился на пол длинными полосами и переливался. Красиво, немного темно, но красиво.

Мы пошли вверх по ступенькам и я поняла, что могу говорить, ведь мы отошли достаточно далеко от печати. Как нам повезло, что по коридору до лаборатории мы шли молча. Просто несказанно повезло.

— Дверь заперта, а все приборы внутри, — начала я.

— Они нам и не нужны, — ответил Кай.

Я подняла на него глаза, отвлеклась и запнулась о ступеньку. Он поддержал меня под локоть, не давая упасть.

— Спасибо, — произнесла я.

— Мне нравится, что ты падаешь к моим ногам, — хмыкнул он, — Но сейчас не время, у нас очень важная ночь.

Я пихнула его локтем в бок, не сильно, чтобы сбить с ног, но достаточно, чтобы он понял.

— Следи за языком, Молт.

— Ты за собой следи, — он улыбался, — Ты чуть не убилась о ступеньку.

— Я просто споткнулась.

— Конечно, колючка Цея, — Кай продолжал улыбаться, — Именно это я и сказал.

Мы продолжали подниматься по лестнице, обмениваясь репликами, словно играли в пинг-понг. Он подкалывал, я отвечала, мы улыбались.

Ступени мягко светились под ногами, кристалл в отражении пульсировал, а на душе, впервые за последние сутки, стало легко настолько, что я почти забыла куда и зачем мы идем.

Но чем выше мы поднимались, тем больше в голове раскручивалась мысль, которую я не могла отпустить. Я крутила ее в голове, искала подвох, но так и не могла перестать об этом думать.

— Почему ты сказал, что нам не нужны приборы?

— Потому что резонанс не про приборы, а про нас, — ответил он, — Значит проверить его можно где угодно.

— И где?

— Там, — Кай показал рукой наверх в сторону верхней галереи.

— Ты уверен? — спросила я, — Если что-то пойдет не так…

— Не бойся, Цея, — он взял меня за руку, — Если рванет, то рванет красиво.

Я фыркнула.

Мы поднялись на верхнюю галерею, здесь было все так же как и до этого: стеклянные полы, фиолетовый свет, перила и много-много зелени. Только сейчас здесь никого не было и никого не будет. От этого еще сильнее было ощущение, что мы на вершине Колодца.

Я подошла к перилам, посмотрела вниз. Кристалл как обычно висел в центре. Фиолетовые прожилки пульсировали в такт моему дыханию.

— Боишься? — негромко спросил Кай.

Он стоял рядом, не касался меня, но был близко.

Я коснулась кулона на шее. Внутри была тревога. Я не боялась эксперимента, а переживала, что будет дальше. Куда нас приведет комиссия? Что я буду делать, если нас отчислят? Что будет делать Кай?

— Да, — негромко ответила я.

— Я тоже, — ответил он.

Мы стояли рядом, не касаясь друг друга, и просто наблюдали за кристаллом. В этом действии было что-то почти интимное, будто мы на витке какого-то важного периода наших жизней.

Кулон на груди теплился, пальцы сами тянулись к нему, но я не подняла руку. Казалось, что, если пошевелиться, то все исчезнет и магия момента пропадет.

— Ну что, колючка Цея, — нарушил тишину Кай, — готова?

— Готова, — решительно ответила я.

— С чего начнем?

— С того, что уже работало, — я отошла от перил, Кай прошел за мной, — С базы: дистанция, мощность, частота.

— Не изобретаем велосипед?

— Верно, — кивнула я, — Собираем из того, что есть.

Кай качнул головой, принимая ответ.

— Тогда так, — сказала я, чувствуя как голос становится тверже, — Я не буду пытаться удержать твой Импульс.

— А что тогда?

— Я создаю русло, а ты входишь в него.

Он приподнял бровь, потом медленно кивнул.

— Так, Цея, а если ты не удержишь?

— Удержу. Контур — это мое, — выпрямившись, произнесла я.

Кай не стал спорить.

Я, не спеша, подняла руки и потянулась к кристаллу за силой. Он с удовольствием поделился со мной и мог бы дать больше, но я ограничила поток. Нельзя допустить лишнего.

Это забавно, обычно я высчитывала сколько энергии мне нужно взять, чтобы не переборщить, а тут сделала на глаз. Точнее, на ощупь.

Золотые линии замерцали в воздухе вокруг нас с Каем. Я не гнала их, не торопила, просто давала им лечь так, как они должны лечь, как сами того хотят. Было сложно не контролировать их полностью, потому что с самого рождения меня учили, что силу нужно держать. Контур нужно держать. А сейчас — я будто бы попрала все принципы магии, которые вдалбливали в меня многие годы.

Кай стоял напротив и не двигался, ждал пока я закончу, наблюдая за моими золотыми всполохами. Магия отражалась в его глазах. Я едва заметно улыбнулась ему, а он одними губами прошептал мне “Не отвлекайся”.

Я чувствовала как внутри все привычно сжимается от напряжения. Я не боялась, я была сосредоточена. Немного подкорректировала своевольные линии и кивнула Каю.

Он понял, что я хотела сказать. Пришел его черед действовать.

Он направил свои голубые всполохи Импульса внутрь моего Контура. Не снаружи, как раньше, пытаясь пробить, а внутрь, соединяясь.

Импульс потемнел и синяя волна вошла в золотое русло и потекла по нему.

Мы наблюдали: ничего не взорвалось и не вспыхнуло. Поток просто шел, переливаясь золотом и синевой.

— Еще, — сказала я.

Кай добавлял. Медленно, словно тягучая патока, Импульс по чуть-чуть входил в мой Контур. Резонанс не вспыхивал, он наливался как вода в сосуд.

Я чувствовала как меняется воздух. Он становился плотнее, будто между нами появилось что-то третье.

— У нас получается, — радостно сказала я и дернулась.

Хлопок.

Меня откинуло назад, но далеко я не пролетела, Кай успел поймать меня в полете и окутал щитами.

— Ой, — едва слышно прошептала я.

— Цер-р-рцея, — прорычал мое имя Кай. Я даже не знала, что мое имя можно так рычать. Нас продолжали окутывать его синие щиты, Кай держал меня за талию, я упиралась ладонью в его грудь, но вокруг все было спокойно.

— Я не специально, — я опустила глаза.

— Я понимаю, что ты рада, но… — он медленно наклонился ко мне, продолжая прижимать к себе, — Давай ты больше не будешь скидывать контроль своей магии в моменте, договорились?

— А почему не бабахнуло? — вдруг спросила я.

Действительно. Почему не произошло взрыва? В прошлый раз, когда я потеряла контроль выбило стекла, а сейчас хлопок и тишина. Словно взрыв начинался, но потом куда-то втянулся. Куда делась энергия?

Кай молчал, его руки продолжали держать меня меня, будто он боялся, что если отпустит, то меня снова отбросит.

Я выглянула из-за его плеча и осмотрела верхнюю галерею. Все в порядке. Даже кадка с цветами не шелохнулась.

— Потому что я заблокировал энергию, — сказал Кай.

Я моргнула.

— Что?

— Я перехватил контроль над твоим Контуром.

— Невозможно, — я отклонилась назад и стала всматриваться в его лицо. Это было похоже на какую-то дурацкую шутку в стиле Кая Молта.

— Возможно, — он усмехнулся. Но не весело, как-то напряженно.

— Мой Контур — это мой дар. Ты не можешь им управлять, у тебя диаметрально противоположная магия. Ты даже принципы владения моим даром не понимаешь, — я нахмурилась, — Это как если бы ты стал дышать за меня. Так не может быть.

— Может, — спокойно сказал он, подтянул меня к себе и чмокнул в кончик носа.

Я замерла.

— Молт, ты издеваешься?

— Цея, — он вздохнул, — Я только что поймал твой Контур, когда ты его отпустила. И удержал, пока ты радовалась. Хлопнуло, потому что я перехватывал. Излишек энергии отдал Кристаллу.

— Как?

Он помедлил.

— Через связь.

— У нас тут радио-эфир или магия? Кай, какая связь, что ты говоришь? — я начинала закипать. Я не понимала как это работает и меня раздражало.

Кай подтянул меня к себе еще ближе, погладил рукой по волосам, а потом негромко сказал:

— Попробуй создать поле, только совсем небольшое, — сказал он, а я послушно исполнила, вокруг моментально засияли золотые линии, — А теперь отпусти.

Просьба была немного… дикая. Хотя не немного. Но я послушалась и сняла контроль. Линии никуда не исчезли, они продолжали сиять в воздухе.

— Как ты это делаешь? — спросила я.

— Я держу, — ответил он, — Я держу, но влить свою энергию я не могу.

— А если я отойду? — вдруг спросила я. Исследовательский дух мгновенно вспыхнул во мне. Так хотелось записать, но было некуда.

Кай, не сопротивляясь, разжал руки, но не успела я сделать шаг в сторону, как мои золотые линии лопнули как мыльные пузыри.

— Так себе из меня маг Контура, — улыбаясь, произнес он.

— Ты вообще понимаешь что произошло?

— Понимаю.

— Кай, при физическом контакте, ты можешь контролировать мою магию! — вывод не выходил у меня из головы. Просто не укладывался на полочку знаний, которую я формировала всю свою жизнь.

Кай стоял напротив, спокойный, будто ничего особенного не произошло.

Внутри все кипело. Это было настоящее научное открытие! И это можно показать комиссии!

— Отдай мне свой кулон, — нарушая мои мысли, произнес он. Еще одна просьба, которая выбила у меня почву из-под ног. Я перевела на него вопросительный взгляд.

— Зачем?

— Хочу кусочек Церцеи Коргейм-Нойд, — улыбаясь, произнес этот… этот!

— Никаких кусочков, Кай.

— Только целую?

— Не смешно! — резко ответила я.

— Да ладно, Цея, — отмахнулся парень, — Я просто хочу проверить, что будет, если держать твой кулон в руках. Ключевое — твой.

Кристалл потеплел на шее, словно одобряя его действия. Или купируя мою злость? Я сжала его в кулаке. Никогда его не снимала, даже не думала об этом.

Кай смотрел на меня, ожидая моего решения. Не торопил, а просто стоял напротив.

А я думала.

Я сжала его рукой. Он был такой теплый и такой живой, он был частичкой меня и никогда просто украшением. Страховкой, спасением, индикатором настроения, и только мой. И теперь Кай просил его. Не навсегда, просто подержать. Проверить, что будет, если кулон окажется в его руках.

Я смотрела на него и понимала — откажу, значит мы не узнаем как можно контролировать магию друг друга. Точнее, как контролировать мою магию.

— Нет, — решительно сказала я, — Я не буду снимать.

Кай не стал спорить, вообще не сказал ни слова, только медленно убрал руку и чуть отступил, будто я его толкнула. Улыбка, которой он светил все это время, сползла с лица. Не резко, а как-то вязко, нехотя.

Он коротко кивнул. Деловое “понял”.

— Ладно, — сказал он ровно, — Твой кулон и твои правила.

— Кай…

— Все нормально, Цея, — он пожал плечами, — Давай продолжим.

Он развернулся и направился на исходную точку, откуда мы начинали эксперимент. Я смотрела ему в спину и понимала: обидела. Отказала. Резко. Может быть, даже слишком резко.

— Кай?

— М? — он не обернулся.

— Ты злишься?

— Нет, Цея, — он обернулся и улыбнулся без тени обиды, — Я бы с удовольствием сейчас злился и ушел в закат расстроенный, потому что ты меня отшиваешь, но эксперимент не дремлет, а вот я очень хотел бы подремать. Завтра сложный день, а мы еще не сделали то, что планировали.

— Что?

— Что? — невинно моргнул он.

— Ты сейчас…

— Я сейчас предложил закончить эксперимент, — он кивнул на мои руки, — Ты продолжаешь страдать или мы работаем?

— Работаем.

— Вот и славно.

Я подошла к нему. Мы встали друг напротив друга и начали сначала: я создала Контур, стараясь его не сильно удерживать, Кай вливал Импульс.

Старалась не отвлекаться. Было приятно знать, что он в случае чего перехватит контроль, но делиться своей магией было немного дико.

Кай постепенно вливал свои синии всполохи внутрь моего Контура, наполняя пространство.

— Здесь, — тихо сказала я, — Держи здесь.

Он замер, но не давил на меня и мою магию, просто поддерживал.

И поток выровнялся.

Контур и Импульс вошли в одну фазу. Это чувствовалось всем телом. Кожей, дыханием, даже воздухом вокруг. Создавалось ощущение, что две струны наконец слились в унисон. Не одна громче другой, а обе одинаково по звучанию.

Я стояла и боялась дышать. Кая я тоже не слышала.

Между нами медленно перетекала энергия. Золотые контуры сливались с темно-синими искрами, не разрываясь между друг другом. Они создавали общую мелодию и световое превращение. В такт нашей энергии внизу пульсировал Кристалл.

Мы одновременно начали наращивать мощность, будто поднимали одну чашу на двоих. И делать это нужно было аккуратно, без рывков и перекосов, чтобы не нарушить баланс.

К слову, чувствовать предел оказалось просто, только действие было медленным. Нельзя было ускоряться. Отличная игра на проверку моего терпения.

Поток держался.

Я ждала, что что-нибудь пойдет не так и нам придется начинать сначала, но поток держался ровно. Дурацкая привычка постоянно ждать катастрофы.

Поток не распадался, наоборот, становился шире. Не стремительно, но ощутимо.

— Еще немного, — сказал Кай.

Я кивнула и мы добавили. Поток снова выдержал.

— Еще!

Работает.

Я посмотрела на Кая, а он на меня в ответ. Мы перестали толкать магию, оставили только минимальное воздействие, чтобы просто держать границы, а поток продолжал идти сам.

Я смотрела на золотые линии, которые работали без моей команды, на перетекающие по ним синие волны и понимала: он держится сам.

Поток держится сам!

Кай ничего не говорил, мы стояли и смотрели на чудо магической науки. Мы создали его вдвоем.

Раньше мой Контур выглядел как чертеж: каждая линия знала свое место и задачу, каждая держалась за себя. А теперь это было не так. Линии переплетались как ветви деревьев в одним им понятной паутине, золото и синева шли рядом, иногда пересекаясь, иногда расходясь, но всегда возвращаясь к друг другу.

Свечение тоже стало другим — более глубоким и мягким. И вместе наши дары давали цвет который я не видела никогда прежде.

Я не знаю сколько мы так простояли, наблюдая за самой настоящей магией, но время текло как-то по-особенному. Все вокруг было не так, как обычно.

— Получилось?

— Получилось, — негромко ответил Кай.

Протокол эксперимента №16: Резонанс

Вечер. Я стояла напротив массивной двери в коридоре яруса. Казалось, что это то самое место, где решаются судьбы. Длинный, с высоченными потолками и окнами во весь фасад. Здесь каждый шаг звучит громче, чем он есть на самом деле, а дышать начинаешь осторожнее, чем обычно. Да и воздух кажется тяжелее, словно ты сдаешь самый главный экзамен своей жизни.

Именно здесь и должны были пройти выпускные экзамены и защита диплома, а теперь предстоит решать — будет ли этот диплом вообще у меня.

Солнце садилось, закатные лучи лились в просторные окна, заполняя пространство теплым светом. Ложились на пол золотыми полосами, переливались в стеклянных бликах, но это было слишком красиво для того, что должно было здесь произойти.

Комиссия.

Ее члены уже собрались за дверью и частично обсудили нашу ситуацию. Нас вызовут, когда предстоит сказать свое слово.

Я подготовилась: оделась в выглаженную мантию с серебряной вышивкой Контура по краю, волосы собрала в тугой пучок, волосок к волоску, и все равно нервничала.

Пальцы сами сжали кулон, он был теплый и успокаивающе дал мне небольшой приток энергии. Моментально вернула обратно — сейчас не время.

Я услышала шаги, повернула голову.

Он шел по коридору: такой собранный, но такой напряженный. Улыбнулся мне краешком губ издалека и продолжил идти навстречу. Мантия развевалась от его твердых шагов, он смотрел мне прямо в глаза.

Расстояние стремительно сокращалось.

— Ты опоздал, — строго заметила я.

— Не переживай, без нас не начнут, — отмахнулся Кай и подошел ближе. Крепко обнял меня и широко улыбнулся.

Я уткнулась носом в его мантию с синей каймой и прерывисто вздохнула.

— Да не бойся, — продолжал он, — Ничего нам не сделают.

— Да, мы же просто занимались запрещенной магией, — хмыкнула я.

— Да, как и все остальные. Каждый вторник трижды в день.

Я фыркнула в ответ и положила ему голову на плечо. Кай неспешно провел рукой по моим волосам и едва заметно выдохнул.

Мы так и стояли, обнявшись, как дверь открылась. Я не увидела этого — услышала. Мне пришлось повернуть голову.

Посреди дверного проема стояла секретарь ректора почётная миссис Хаиглс. Через стекла затемненных очков она осмотрела нас своим пронзительным взглядом. Я всегда считала, что она очень неприятная именно из-за этого взгляда: он был не на нас, а словно сквозь. Возможно, эффекта добавляли эти дурацкие коричневые линзы, возможно, из-за выражения тонких поджатых губ, но на меня секретарь производила странное впечатление. Я не могла назвать ее симпатичной, но не в смысле оценки ее внешности. Аура у нее была… запоминающаяся.

Я неловко кивнула в ответ на ее взгляд.

— Церцея Коргейм-Нойд, студент пятого курса направления Контур, — начала миссис Хаиглс своим тонким голосом, — Кай Молт, студент пятого курса направления Импульс, прошу разлепиться и пройти внутрь.

Кай нехотя разжал руки, а я сделала шаг в сторону.

Миссис Хаиглс развернулась на каблуках своих коричневых туфель и направилась в зал, где сейчас будет буквально решаться наша судьба.

Мы направились за ней в тишине.

Шаг.

Еще шаг.

Я слышала давящую тишину, сквозь которую пробивался звук моего колотящегося сердца.

Мы шли по огромному залу, построенному в форме амфитеатра. Ряды сидений поднимались полукругом, ярус за ярусом, уходя к высокому темному потолку. За столами сидели люди, лиц видно не было, но нетрудно догадаться кто тут и зачем собрался.

Внизу, в центре полукруга — открытая освещенная площадка. Именно на нее мы и направлялись. Секретарь жестом приказала нам остановиться, когда мы дошли до центра, а сама пошла дальше — к отдельной стойке слева от центрального полукруга. Ее каблуки стучали по полу, звук отражался от стен, столов и уносился куда-то вверх помещения, забирая с собой мое спокойствие.

Пальцы нервно покалывало. Внутри застыло предвкушение.

Я чувствовала взгляды со всех сторон, но не могла увидеть лиц, плотно скрытых магией, пока не начнется “представление”. Казалось, что я цирковая собачка, которую первый раз вывели на выступление перед сиятельной публикой.

Кай стоял за мной, сделал шаг, чтобы встать рядом и тихонько сжал мои пальцы.

Я выдохнула, а потом вытащила руку.

Не время.

Миссис Хаиглс дошла до своего места, я проследила за ней взглядом. Остановилась у стола, расправила плечи, а после открыла черную папку, что лежала перед ней.

— Дело номер тридцать семь, — скупо начала она, — Слушается в присутствии членов высшей комиссии Академии Магической Структуры.

Голос разлался по залу и отражался от стен.

— Состав комиссии: председатель — ректор Академии Магической Структуры Милианна Шагс.

Первый от нас ряд вспыхнул светом, показав нам ректора. Она сидела неподвижно: в темном костюме и со своим фирменным рентгеновским взглядом.

— Члены комиссии: декан направления Импульс Женевьева Дюваль, — продолжила миссис Хаиглс, и светом озарило лицо декана Кая. На мгновение я увидела не декана, а просто женщину: мягкие черты, теплые карие глаза и седина, едва тронувшая виски.

Она выглядела так, словно к ней всегда можно прийти за советом и она не осудит, а нальет чаю. Она умела быть мягкой ровно настолько, чтобы давать тепло своим студентам и жесткой ровно настолько, чтобы самый непредсказуемый факультет нашей академии ее слушался.

Студенты говорили о ней с уважением, замешанным на осторожности. “Мама Дюваль” за глаза и никто не смеялся. Но сейчас в этих глазах не было мягкости.

Декан Дюваль смотрела прямо на Кая, игнорируя мое присутствие. Она была недовольна. Очень.

Немного повернулась к Каю и заметила, что он держит и не отводит взгляд. Я готова спорить, что они сейчас ведут диалог через мыслеформы, так не свойственные для импульсников.

Кай едва заметно отпустил голову, словно что-то признал, а Женевьева, продолжая смотреть ему прямо в глаза, коротко кивнула, а после перевела взгляд на секретаря, ожидая дальнейшего представления комиссии.

— Декан направления Контур, — миссис Хаиглс не заставляла себя ждать, — Вилиам Марлоу.

Мой преподаватель сидел рядом с мадам Дюваль и смотрел в стол, не поднимая на нас глаз. Он сложил руки перед собой и невидящим взглядом изучал столешницу.

И вот тут мне стало страшно.

Он ведь все знал! И про эксперимент, и про лабораторию, и что мы с Каем не остановились даже после запрета. Это молчание было хуже любого обвинения. Если он сдался — все еще хуже, чем я думала.

Кай рядом напрягся, а секретарь продолжила объявление состава комиссии, показывая лица одного за другим. Среди присутствующих обнаружились мои преподаватели, те, кто занимался направлением Кая, а так же едва знакомые мне люди, которые вели дисциплины в нашей академии, но напрямую мы никогда не пересекались. Помимо них были представители научного совета, а так же магистры направлений.

— И последний член комиссии — председатель попечительского совета Академии, — миссис Хаиглс сделала небольшую паузу, но мое сердце уже успело провалиться в пятки, — Эдрик Коргейм.

Я встретилась с отцом взглядами. Его губы были сжаты, показывая максимальную степень неудовольствия, а пальцы, собранные в замок, отсвечивали фамильным кольцом.

Внутри все обрывалось.

Я знала этот взгляд и он не сулил мне ничего хорошего. Только продолжение, которое обязательно настанет после этой прилюдной порки.

“Церцея, как это понимать?” — пронеслось в голове.

Я зажмурилась, блокируя канал мыслеформ, а после подняла взгляд на отца. Его глаза потемнели, он сжал руки так, что костяшки на пальцах побелели очень заметно на фоне манжет его черного идеально отглаженного костюма.

Он не злился, он разочаровался, а это было в разы хуже.

— Обвиняемые: студент пятого курса направления Контур Церцея Коргейм-Нойд, студент пятого курса направления Импульс Кай Молт, — миссис Хаиглс говорила ровно, не поднимая взгляда от папки.

Бумага шелестела от переворота страниц.

— Суть дела: несанкционированное проведение эксперимента с запрещенным резонансом Контура и Импульса, повреждение имущества — лаборатория номер семь, обесточивание учебного крыла, угроза жизни и здоровью жителей Академии Магической Структуры.

Она подняла голову и посмотрела на комиссию сквозь очки, и, получив едва заметный кивок от ректора, продолжила:

— Комиссия собрана для вынесения решения по поводу отчисления обвиняемых.

Я вздохнула. Кай ткнул меня в бок и я вздрогнула.

Перевела недовольный взгляд на него — улыбался. Такой довольный, словно нас не собираются отчислять и это не разрушит наши с ним жизни.

— Студенты-выпускники вскрыли тему, которая была закрыта решением научного совета, — негромко заговорила ректор Шагс, — Я не будут пересказывать обвинение, вы его слышали. Я хочу понять другое: вы понимали, что вы делаете, Молт, Коргейм-Нойд?

Я замерла. Ректор смотрела на меня немигающим взглядом.

— Не догадывались, не предполагали. Вы знали?

Я неловко кивнула, Кай качнул головой увереннее.

Конечно, мы знали. Поэтому мы этим и занимались, чтобы показать, что все остальные до этого момента — ошибались.

— Это осознанное нарушение, — сделала свой вывод ректор.

— У нас есть результаты! — заговорила я.

— Результаты? — переспросила ректор, — Ваши результаты чуть не отправили половину академии на кладбище! Много лет назад рассматривали подобный случай, решение было — запретить.

Я молча смотрела на ректора.

— Я не спрашиваю, что вы нашли, — Миллиана пристально смотрела на меня, — Я спрашиваю — почему вы вообще решили, что имеете право искать?

Я не знала, что ответить. Мне казалось, что ректор уже приняла решение и вся эта публичная порка нужна только для того, чтобы нам стало стыдно. И это работало.

— Потому что все, кто пытался до нас, просто ссутся, — в тишину сказал Кай. Негромко, но его услышала вся аудитория.

Я перевела взгляд ошалевших глаз на него, а этот несносный тип мне нагло подмигнул.

— Что, простите, адепт Молт?

— Вы слышали, — упрямо повторил он.

— Мы слышали, но мы не поняли, что вы хотите донести до нас такими… эпитетами, — Миллиана не отводила взгляда от Кая, а я смотрела то на него, то на нее.

Ректор молчала, Кай нагло улыбался.

— Подбирайте выражения, Молт, — внесла свою лепту миссис Хаиглс, — Все сказанное на комиссии фиксируется в протоколе.

Кай наигранно вздохнул, словно он не стоял здесь, а до этого разгрузил машину с продуктами, поставляемыми в академию, а после единолично приготовил завтрак на всех студентов. Ему оставалось только театрально пот со лба вытереть, чтобы я окончательно поняла — он издевается.

— Тридцать лет назад кто-то пробовал, у него не вышло, — негромко начал он, — Двадцать лет назад кто-то пробовал и у него тоже не вышло, а вы, вместо того, чтобы разобраться “почему так?” просто запретили. И вместо того, чтобы предупредить Цею о всех последствиях, просто закрыли тему.

Краем глаза я увидела как отец нахмурился, когда услышал как Кай сокращает мое имя, а потом вернулась к происходящему.

— Декан Марлоу, — произнесла ректор, — Вы проводили лекцию для потока Контура о взаимодействии даров и конкретно запрете резонанса Контура и Импульса?

Марлоу побледнел, а после отрывисто выдохнул:

— Да.

— Профессор Курски, — ректор обратилась к малоизвестному мне преподавателю, — Для направления Импульс тема входит в ваш предмет “Теория нестабильных потоков”, необходимую информацию студенты получили?

— Студенты — да, — ответил преподаватель, — Конкретно студент Молт — нет.

— По какой причине вы не посетили это занятие, студент Молт? — ректор тяжело смотрела на Кая.

— Я… — Кай стушевался, — Я проспал.

— Но вы сдали экзамен в сессию по этому предмету.

— Я читал, — ответил Кай.

В его глазах блестел вызов. Кажется, сдаваться он не намерен.

“Если рванет, то рванет красиво”.

— То есть, вы признаете, что прошли материал о запрете взаимодействия даров Контура и Импульса, а так же получили информацию о возможных последствиях?

Кай кивнул.

— Отвечайте словами, — со своей стойки влезла секретарь, — Нужно фиксировать в протоколе.

— Да, знал.

Миллиана несколько секунд смотрела на Кая. Я не знала куда себя деть. Я не думала, что будет так… странно.

И в этот момент, ректор обратилась к Марлоу.

— Декан Марлоу, — они встретились взглядами, — Вы знали о том, что студенты проводят эксперимент?

В зале стало тихо.

Казалось, что никто не дышал.

Марлоу ответил не сразу.

— Я знал, что Церцея Коргейм-Нойд заинтересована темой резонанса.

— Это не мой вопрос, — коротко оборвала ректор.

— Да, — Марлоу резко выдохнул, — Знал.

Миллиана слегка откинулась на спинку своего кресла.

Все плохо, все очень-очень плохо. Если сейчас еще и декан пострадает от моих научных поисков, то я не смогу себе это простить.

— Вы позволили им продолжить?

— Я не разрешал им нарушать запрет, — Марлоу краснел с каждой минутой.

— Но разрешили им проводить эксперимент.

Декан молчал, ректор пилила его взглядом.

— Я следил за их работой.

— Значит, вы понимали, что именно они делают?

— Да.

— Понимали возможные последствия? — продолжала ректор.

Продолжала закапывать, я бы сказала. Марлоу, меня, Кая и всю нашу научную работу.

— Понимал, — ответил декан.

Миллиана медленно кивнула.

— Потому что результаты были важны! — резко выдал мой преподаватель. Он чуть не подскочил на стуле, пока отвечал.

— Результаты…

Ректор повторила это слово так спокойно, словно пробовала на вкус. И распробовала — поняла, что у него привкус обвинения.

— Как вы и слышали, профессор Марлоу, ваши студенты считают запрет устаревшим. И теперь выясняется, что преподаватель, который должен был следить за соблюдением запрета, тоже решил, что может позволить студентам его обойти.

— Я не позволял студентам обойти запрет.

— Тогда объясните мне и комиссии, чем, по-вашему, различается “не разрешить проводить эксперимент” и “знать об эксперименте, не остановить студентов и предоставить им лабораторию”?

Марлоу ничего не ответил.

Миллиана повернулась на миссис Хаиглс.

— Зафиксируйте.

Секретарь склонилась над бумагой, готовая записывать.

— Профессор Вилиам Марлоу подтверждает, — начала ректор, — что знал о проведении запрещенного эксперимента, осуществлял контроль и содействие в проведении.

— Ректор Шагс, — негромко произнес Марлоу.

Миллиана остановила его жестом.

— В связи с этим, — продолжила ректор, — Я прошу поднять вопрос об исключении декана Марлоу из комиссии как заинтересованное лицо, участвующее в обстоятельствах.

Зал затих.

Сначала по рядам, словно молния, пролетел гул шепотков, а после наступила тяжелая тишина.

Стало слышно дыхание. Я прекрасно различала как рядом со мной сопит Кай, как резко Марлоу выдыхает, и как за стеной гудит кристалл.

— На голосовании выдвигается вопрос, — разрушила тишину миссис Хаиглс, — Кто “за” исключение Вилиама Марлоу?

Первой подняла руку ректор, а после нее, будто ожидали разрешения, одна за другой вверх потянулись другие члены комиссии.

Отец замешкался и поднял руку одним из последних.

— Единогласно, — пересчитав голоса, объявила секретарь, — Вилиам Марлоу, прошу вас покинуть комиссию и выйти в зал к студентам Коргейм-Нойд и Молту.

Я замерла, Марлоу тоже замер на мгновение, а потом поднялся и, пройдя по проходу между рядами, спустился с пьедестала и встал рядом с нами.

Мы с Каем переглянулись.

— Профессор, — прошептала я.

Марлоу остановил меня одним взглядом, а после развернулся к комиссии.

— Вы ведь знаете почему я это сделал?

— Потому что вы хотели понять, получится у них или нет, — ответила за всех мадам Дюваль.

— Нет, это слишком простой ответ, — спокойно заметил Марлоу.

— Из-за Арии Рест, — ответил Кай.

Марлоу развернулся к нему и пожал руку. Я не поняла ничего.

— Кай Молт как никто другой меня понимает, — кивнул профессор, — Но наше различие в том, что Коргейм-Нойд и Молт добились результата. И я надеюсь, что они понимают, что именно нашли.

— Предыдущие исследования доказали одно, — вмешалась Миллиана Шагс, — неконтролируемый резонанс уничтожает носителя.

— Они просто неправильно ставили эксперимент, — снова ответил Кай.

Ректор замолчала.

— Именно поэтому сейчас не закрываем дело, — ответила она, — Давайте выясним, то вы обнаружили.

Я восприняла это как призыв к действию, Кай мне кивнул, а после достал из кармана наш резонатор. Марлоу отошел на два шага назад.

— Мы обнаружили, что резонанс Контура и Импульса — это не выброс, а система.

Я сделала паузу и посмотрела на резонатор в руках Кая. Аудитория вокруг нас молчала, ожидая представления.

— До нас считалось, что при контакте двух даров возникает неконтролируемая вспышка, но мы выяснили: вспышка возникает только тогда, когда носители пытаются удержать свои дары по отдельности.

Я подняла руку, тонкие золотые линии вспыхнули вокруг.

— Контур и Импульс не две независимые системы, а одна замкнутая с обратной связью. Каждый поток меняется под воздействием второго и сам становится причиной следующего изменения. Быстрее, чем мы успеваем это отследить.

Я погасила линии.

— Если пытаться контролировать каждый дар отдельно — возникает интерференция: поля сталкиваются и гасят друг друга. Это то, что происходило раньше и заканчивалось взрывом.

Зал по-прежнему молчал. Кай рядом нетерпеливо переступил с ноги на ногу, ожидая, когда мы наконец покажем.

— Но если позволить системе работать самой, — продолжала объяснение я, — потоки входят в одну фазу. Контур создаёт русло, а импульс входит в него и они синхронизируются. Тогда энергия не сталкивается, а циркулирует.

Я подняла руки и снова создала золотые линии и держала их ровно. Кай, дождавшись, пока я закончу запустил темно-синюю волну Импульса внутрь моей магии, второй рукой держал резонатор.

Ничего не взорвалось.

Комиссия бесшумно наблюдала за нами. Я видела, как напрягся отец, но тоже ничего не сказал.

Поток шел, золото и синева спокойно переплетались в воздухе. Резонатор в руке Кая дрожал, выдавая мелкий гул, пока фиксировал частоту.

Миссис Хаиглс охнула за своей стойкой.

Этот вздох был словно призывом к действию, по залу побежали шепотки.

— Смотрите, — негромко сказал Кай, возвращая внимание на нас, — Поток держится на одной частоте.

Он добавил мощности, поток дрогнул, но я тоже добавила магии, и он стал шире. Не распадался.

— Мы не толкаем, — заметил Кай, — Мы просто держим границы.

Мы показывали представление еще пару минут, а после я разорвала контакт. Поток погас мгновенно и без взрыва.

Зал молчал.

— Почему? — задала один единственный вопрос ректор Шагс.

— Потому что мы поменяли подход к исследованию и изучили вопрос с другой стороны, — ответил Кай, — Как я и говорил, все те, кто пытался до нас — просто…

— Достаточно цитат, Молт, — перебила его мадам Дюваль.

Кай кивнул, принимая слова своего декана, и поднял руки в жесте “Сдаюсь”.

— Еще раз покажите, — вдруг подал голос мой отец.

Я кивнула и мы повторили.

Еще раз с самого начала: создала Контур, впустили Импульс, поймали фазу и отпустили.

В аудитории было тихо.

Протокол эксперимента №17: Апробация

— У кого-то еще есть вопросы к студентам? — подала голос миссис Хаиглс.

Зал ответил тишиной.

Отец покачал головой, показывая, что ему нечего сказать.

— На этом предлагаю закончить разбор и перейти к решению вопроса, коллеги, — негромко произнесла ректор.

Ответом ей так же послужила тишина.

Решив, что никто не против предложенного, снова выступила миссис Хаиглс:

— Прошу студентов Коргейм-Нойд и Молта покинуть зал, профессор Марлоу так же удаляется с совещания комиссии.

Кай кивнул и направился к выходу, следом за ним пошел профессор Марлоу. Я осталась стоять посреди зала, наблюдая за членами комиссии. Они смотрели на меня, я — на них.

Мы бы так и играли в гляделки, если бы Кай не развернулся и, подобрав меня за руку, не направил к выходу.

Я шла за ним и прокручивала комиссию в голове. Круг за кругом, шаг за шагом, вопрос за вопросом. Почему я вообще решила, что имею право искать?

Я ведь прекрасно знала, что эксперимент неудачный, то что по итогу у нас получилось — чистое везение. Причем, кажется, не мое, а Кая. Он был направляющим в большинстве наших попыток, я всего лишь фиксировала результат или бухтела на него, чтобы он сильно не отходил от протокола, но основной прогресс в исследовании мы получили именно благодаря ему.

Зачем я вообще в это ввязалась? Да, мне хотелось показать себя и выбрать сложную для диплома тему, но ведь было столько вариантов и без запрещенной магии. А если бы у нас действительно не получилось? Я бы осталась без дара, диплома и семьи. Не думаю, что родители были бы в восторге от того, что дочь связалась с импульсником и вылетела из академии за незаконные эксперименты.

Хотя, сейчас я как никогда близка к этому. Я не знаю, что решит комиссия по поводу нашего отчисления. Может быть, Марлоу уволят и он больше никогда не сможет заниматься магией. И я… Все из-за меня.

Но самое страшное, что я теперь не могла представить свою жизнь без Кая. Мы знакомы всего ничего, но я просто не верю, что он уйдет из моей жизни. Я бы еще сотню раз повторила этот незаконный эксперимент, лишь бы он был рядом…

Интересно получается: за меньше месяца малознакомый и абсолютной невозможный тип насколько стал дорог мне, что я больше не представляю без него свою жизнь. Что это такое вообще?

— Ты так забавно нахмурилась, — произнес этот невозможный тип, продолжая буксировать меня в коридор.

Я не ответила, а он открыл дверь и пропустил меня вперед.

Мы вышли.

Марлоу посмотрел на меня долгим взглядом, а после произнес:

— Я рад, что у вас получилось, — скупая улыбка тронула его немолодое лицо.

— Мы бы не справились, если бы у нас не было вашего дневника, — ответил Кай.

— Спасибо вам, ребята.

— И вам спасибо, — ответил Кай.

Мужчины вновь обменялись рукопожатиями.

Марлоу усмехнулся своим мыслям, а после пошел прямо по коридору, направляясь к своему кабинету.

Я смотрела вслед до того момента, пока дверь не хлопнула, отрезая от нас декана.

— Ну что, колючка Цея, — повернулся ко мне Кай, — Что будем делать после выпуска?

— А будет ли у нас этот выпуск?

— Это решать людям вон за той дверью, — Кай махнул ладошкой на зал, за дверьми которого сейчас решалась наша судьба, — В любом случае, нас отчислят. Вопрос в том, с дипломом и по выпуску или за незаконные эксперименты. Пути разные, результат один.

— Тебе весело? — я подняла на него взгляд и поняла: да. В янтарных глазах Кая смешинки не плясали, они устроили там полноценное цирковое шоу, где главным клоуном выступал не меньше, чем Глава нашего Южного округа. Ну, или Северного, если вспоминать происхождение Молта.

— А чего переживать? Академия мне все равно надоела. Единственным спасением от скуки на выпускном курсе была ты и твои странные эксперименты.

— Наши странные эксперименты, — поправила я, — И странные они были, потому что кто-то постоянно нарушал протокол!

— Интересно, кто же это был? — Кай задумчиво осмотрелся, — Даже не знаю…

— Кай! — я пихнула его ладошкой в плечо и рассмеялась.

Он рассмеялся тоже, а после придвинул меня к себе, обнял двумя руками и положил подбородок мне на макушку. Его тело продолжало подрагивать, напоминая о нашей небольшой и смешной разрядке. Я протянула руки и обняла его за талию, не разрывая нашего близкого контакта.

— Знаешь, Цея, — начал он, — Даже если нас сейчас отчислят, то я очень рад, что ввязался во всю эту заварушку.

— На самом деле, я тоже, — ответила я и подняла на него голову, — Спасибо тебе, коллега по эксперименту.

— Какой я тебе коллега по эксперименту?

— А кто ты? — наши глаза встретились.

— Цея, разве коллега по эксперименту может сделать так?

Кай медленно наклонился ко мне, давая секунды на подумать, а после сократил расстояние между нами и его губы накрыли мои.

Он не спрашивал разрешения, не играл, не боялся спугнуть, словно решил это давно и перестал ждать. Его рука лежала у меня на талии, вторая приобнимала за плечи, и я чувствовала его сердце. И свое.

Я ответила. Я не стала анализировать, думать, и все то, чем занималась до этого. А просто ответила на поцелуй. Так, как хотела и наконец позволила себе хотеть.

Мир сузился до нас двоих. Я чувствовала его губы, руки и тепло, которое растекалось по телу. Кулон на груди стал горячим, но не обжигал, а грел. Словно говорил “Наконец-то”.

Посреди холла раздалось деликатное покашливание. Я сначала даже и не поняла, что за звук, но Кай медленно отстранился. Мы смотрели друг другу в глаза.

— Вас ждут для вынесения решения, — прозвучал голос миссис Хаиглс.

Я перевела взгляд на нее и попыталась сфокусироваться, получалось плохо. Секретарь ректора тем временем развернулась и ушла внутрь, оставляя дверь открытой.

— Пойдем, коллега по эксперименту, — улыбнулся Кай и взял меня за руку, — Не улыбайся так, а то комиссия подумает, что ты рада отчислиться.

Я проморгалась, толкнула его свободной рукой и мы вместе пошли в зал.

Аудитория встретила нас уже почти привычной тишиной. Мы проследовали в центр зала и встали.

Открылась дверь, вошел профессор Марлоу, подошел и остановился в паре шагов от нас.

Вот он финальный миг. Сейчас мы узнаем решение. В глубине души я думала, что нас все-таки отчислят, но наличие отца в комиссии приземлило. Нет.

У нас есть результат, у нас есть два представителя достаточно влиятельных семей, нас не могут просто так взять и отчислить. Ну, подумаешь, немного поигрались с запрещенной магией. У всех свои развлечения. Мы показали целое научное открытие, нас можно и простить.

— Комиссия посовещалась, — нарушила тишину Миллиана Шагс, — И вынесла решение по вопросам. Миссис Хаиглс, прошу вас озвучить принятое.

— По итогам голосования комиссия вынесла решение, —секретарь открыла папку. И ровным голосом без единой эмоции произнесла, — Студенты пятого курса направления Контур Церцея Коргейм-Нойд и направления Импульс Кай Молт признаны виновными в проведении несанкционированного эксперимента.

Мое сердце ушло в пятки, а щеки пылали. Вот и приплыли.

— В связи с предоставленными результатами и отсутствием тяжких последствий, комиссия постановила: отчисление не применять.

Я выдохнула. Кай сжал мои пальцы, продолжая держать меня за руку.

Какое счастье!

Она перевернула страницу, сухо шелестнув бумагой.

— Студентам назначаются исправительные работы. Срок и объем определяются отдельно. Дополнительную информацию необходимо уточнить у декана направления.

Я посмотрела на Кая и улыбнулась ему, он улыбался мне.

— По вопросу профессора Вилиама Марлоу, — миссис Хаиглс открыла папку и зачитала без выражения, — Комиссия установила: декан направления Контур Вилиам Марлоу знал о проведении студентами запрещённого эксперимента, а также осуществлял контроль и содействие.

В речь вмешалась ректор:

— Долг декана — защищать студентов. Долг наставника — направлять. Профессор Марлоу не сделал ни того, ни другого, — слова Миллиана звучали как приговор, — Вместо защиты студентов от опасного эксперимента он позволил им продолжать.

Ректор пристально смотрела на моего декана, а тот, напротив, расправил плечи и отвечал ей тяжелым взглядом.

Наверное, они могли бы долго играть в гляделки, но вновь вмешалась секретарь:

— Комиссия постановила, — продолжила миссис Хаиглс, — Временно отстранить профессора Вилиама Марлоу от должности декана направления Контур. Срок отстранения обозначен до особого распоряжения ректора Академии Магической Структуры Миллианы Шагс. Вопрос о дальнейшем статусе будет рассмотрен отдельно.

Марлоу не поник, он продолжал стоять прямо, держа плечи расправленными. Он коротко кивнул, принимая наказание.

Я смотрела на него и понимала: он знал. Знал с самого начала, чем это все кончится, но все равно ввязался в эту авантюру. Он выглядел как человек, который уточнил цену и был готов ее заплатить.

И я была ему благодарна.

— Дипломную тему “Теория запретного притяжения” утвердить и внести в реестр выпускных квалификационных работ под номер две тысячи двадцать шесть дробь один, — продолжала читать заключение секретарь.

В этот момент внутри меня что-то оборвалось, потом закрутилось, а после лопнуло. В висках моментально застучало. Шок! Утвердили тему!

— Утвердить участников исследования: студент пятого курса направления Импульс Кай Молт, студентка пятого курса направления Контур Церцея Коргейм-Нойд.

Я стояла в центре зала, смотрела на миссис Хаиглс, на комиссию, на отца, и не чувствовала ни страха, ни стыда, а только что-то горячее, поднимающееся откуда-то из груди.

Я перевела взгляд на Кая, он смотрел на меня и улыбался так, будто знал, что так и будет. И я улыбнулась в ответ.

— Утвердить научным руководителем проекта декана направления Импульс Женевьеву Дюваль.

Кай судорожно вздохнул, а мадам Дюваль улыбалась нам с ряда комиссии.

Я чувствовала, что это полная и безоговорочная победа. Не обошлось без жертв в лице моего декана, но все равно события сложились самым приятным для меня образом.

Посмотрела на отца, он молча наблюдал за мной, но на лице отразилась тень недовольства. Я даже на секунду стыд почувствовала, что я тут стою и радуюсь, а на самом деле все не так радужно. Но вопрос с отцом буду решать отдельно и личным разговором.

— Решение окончательное, обжалованию не подлежит, — завершила свою речь миссис Хаиглс.

Тишина стала пустой. Продержалась так минутку, а после лопнула о звуки сбора комиссии: секретарь стала собирать бумаги, ректор отодвинулась на стуле, Марлоу развернулся и вышел за дверь, не прощаясь.

Отец поднялся одним из первых, посмотрел на меня немигающим взглядом, а после молча вышел через двери для комиссии.

— Видишь, нас все-таки отчислят с дипломом и по выпуску, — разбавил атмосферу Кай.

— По поводу диплома — каждый понедельник мы с вами встречаемся в моем кабинете, — вмешалась в разговор мадам Дюваль, — И без опозданий, Кай.

— Принято, — вытянулся он. Декан Импульса усмехнулась и тоже направилась к выходу.

— Видишь, — прошептал мне Кай, — мама Дюваль на нашей стороне.

— Пойдем уже?

— Ты не представляешь, как я от этой нервотрепки проголодался, Цея…

Протокол эксперимента №18: Давление среды

Мы поужинали в академической столовой, обсудили планы на эксперимент и дни, когда будем встречаться, чтобы написать диплом. Предстояло прописать все то, что мы сделали, и оформить это научным языком. Как-то так получилось, что почему-то встречи с Каем у нас запланированы на каждый день, даже на воскресенье… Какие-то длиннее, какие-то совсем короткие, но полтора месяца плодотворной работы каждый день.

Меня одновременно радовало наше расписание, ведь мы сможем сделать все то, что запланировали, но при этом пугало. Я не понимала, что со мной будет через такой промежуток времени. Вдруг я окончательно потеряю голову от этого несносного Кая Молта?

Я вернулась в комнату под свои интересные мысли и там меня ожидал не самый приятный сюрприз…

Отец, расположившись за моим рабочим столом, задумчиво листал блокнот с записями по теории запретного притяжения. Вид у него был заинтересованный, но тело показывало напряжение: не самая удобная для чтения поза, сведенные к переносице брови, резкие движения.

— Привет, — негромко сказала я, привлекая к себе внимание.

Он, словно не хотя, оторвался от блокнота и развернулся ко мне.

— И тебе привет, Церцея, — низким голосом ответил папа.

— Много прочитал? — я не скрывала раздражения. Меня вообще-то возмущает нарушение моего личного пространства, а у моего отца — это не первый случай. Дома он периодически смотрел мои вещи на предмет запрещенного. Что он пытался там найти — я не знаю. Я не пила, не курила и никогда не употребляла. А теперь вот.

— Злишься? — он снова нахмурился, — Это у меня есть поводы злиться, Церцея. У тебя — нет.

— Ты прошел в мою спальню, роешься в моих вещах. Действительно, нет же повода, — сквозь зубы ответила я.

Меня раздражало, когда он так делал! Самое главное, я не понимала “зачем?”. К чему этот излишний контроль?

— Виноват, — бросил он, но по глазам было видно: не испытывает ни капли раскаяния.

Я молча наблюдала за ним, все так же стоя у двери.

Отец развернулся к столу, подобрал мой блокнот и повернулся ко мне вновь.

— Поговорим?

— Нам есть о чем разговаривать? — спросила я, — По-моему, ты принимал непосредственное участие в комиссии по моему отчислению.

— И именно благодаря мне, вас двоих не отчислили.

— У нас открытие! — прикрикнула я.

— У тебя игры с огнем, Церцея! — отец в ответ повысил голос, — Ты хоть понимаешь, что навсегда связала себя с этим парнем?

— Почему навсегда?

— Потому что, если вы разлепитесь друг от друга, то останетесь без дара. Ты хотя бы задумалась, как на это будет реагировать твой будущий муж?

— Может быть, я не хочу замуж! — наконец сказала я, — Я хочу заниматься наукой.

Но отцу было все равно, он уже завел свою шарманку и не мог остановиться:

— Как мы будем представлять тебя? Это Церцея Коргейм-Нойд, а это еще дополнительный человек, с которым мы не можем ее разлучить, потому что она тогда останется без магии?

— Ты меня не слышишь…

— Это ты меня не слышишь, Церцея.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? — глухо сказала я, прошла по комнате, села на кровать и уставилась на отца. Он проследил за мной взглядом, но на вопрос ответил не сразу.

Сначала помолчал, смакуя на вкус тишину, а после выдал:

— Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. И чтобы ты не ввязывалась в сомнительные авантюры.

— Я не ввязывалась, я организовала, — ответила я.

Отец вздохнул, набираясь терпения.

— Еще лучше, — негромко произнес он.

— Тема диплома была изначально моя. Кая я выбрала сама. Заставила участвовать тоже.

— Мне было бы намного проще думать, что это он принудил тебя.

— Нет, — я вздохнула, — Все я сама.

— У вас действительно есть прогресс, — вдруг заметил отец.

— Да, мы почти все сделали, нужно только прописать все на бумаге и зафиксировать показатели в лабораторных условиях.

— Обязательно свяжись с мамой, она переживает.

— Хорошо.

Отец встал, подошел ко мне, посмотрел долгим взглядом, а после молча вышел из комнаты, не прощаясь. Вот и поговорили.

Я легла на кровать и раскинула руки в стороны. Кто бы мне месяц назад сказал, что я в уличной одежде буду валяться на чистом постельном — никогда бы не поверила. А сейчас получается ситуация, что обстоятельства сильно изменились. И я изменилась.

Просто потрясающе.

Я бы долго так пролежала, если бы через мыслеформу не пришло сообщение от Вив с вопросом “Ты где?”. Ответила, что у себя. Подруга сказала срочно собираться, потому что ей нужно со мной серьезно поговорить.

Видимо, серьезных разговоров мне на сегодня не хватило.

Откровенно говоря, я не понимаю, чего им всем от меня надо. Мы совершили настоящее научное открытие, меня не отчислили, у меня все хорошо. Интересная тема диплома, интересный научрук и интересный парень в сопровождении.

Забавно, что я стала отмечать Кая в своих мыслях интересным… Когда это произошло? До поцелуя или после?

Я улыбнулась, коснувшись своих губ.

Что я там раньше думала? Симпатия?

Вот тебе и симпатия, Цея Коргейм-Нойд.

От мыслей меня отвлекла Вивьен, которая без стука распахнула дверь моей комнаты. Шатенка прошла вдоль, остановилась около кровати и уперлась руками в свою талию. Вид у нее был… грозный.

— Коргейм-Нойд! — прорычала мою фамилию, — Я почему тебя везде искать должна?

— Ты же нашла, — заметила я.

— Потому что мне пришлось, — агрессивно ответила Вив, — Я не хотела этим заниматься!

— Я это уже поняла, Вивьен, давай ближе к сути, — я не поднялась, продолжала разговаривать с ней с кровати.

— Мы с Кристофом хотим в ваш диплом в качестве подопытных кроликов!

— У нас уже есть кролики в одном лице с изучающими. Кролики-ученые.

— Так будет легче всем, — сделала свой вывод Вив.

— Так будет легче тебе, — парировала я.

— Почему ты не хочешь помочь мне?

— Потому что у меня своих проблем выше крыши, Вив, — устало ответила я.

Я не хотела спорить. Сегодня сложный день и еще одна комиссия по разбору дела мне явно не нужна.

— Какие у тебя проблемы, Коргейм-Нойд? Сидишь со своим красавчиком-импульсником и радостно всем заливаешь, что у вас диплом.

— У нас диплом, Вив. Тему утвердили.

— Я знаю, — прикрикнула она, — Я тоже была на комиссии!

— Зачем?

— Мне нужны гарантии!

Я посмотрела на подругу и мне показалось, что сейчас она была такой же, как я в начале: зацикленной и уверенной, что все можно просчитать.

— Вот иди и сама добывай свои гарантии, — раздраженно сказала я, — У тебя хорошо получается. Ты настойчивая.

— Не хочешь помогать, так и скажи! — чуть не прокричала Вивьен, а после развернулась, цокая каблуками своих шпилек, вышла за двери, оставив их открытыми настежь.

Я лениво подняла голову с кровати, посмотрела в открытый проем, и легла обратно. И так сойдет. Хотя бы дверью не хлопнула.