Теория Ветра: Том III

Глава 1

Зеленые кроны деревьев стремительно приближались, слабо покачиваясь от ветра. Пожалуй, куда логичней было бы увидеть внутри километровой дыры нечто мрачное и пугающее, вид гигантской пропасти готовил именно к этому. Но внизу поджидали леса и реки, и это вводило в настоящий ступор. Не верилось, что в столь легендарном и ужасном месте можно было наткнуться на подобные пейзажи.

Я внимательно прислушивался к собственному телу. Потоки ветра ласкали кожу, но помимо воздуха было здесь и что-то еще. Древняя магия медленно обволакивала меня, проникая под доспех, забиваясь в уши и ноздри, я очень хорошо это чувствовал. Кроны деревьев, похожих на березы и тополя, становились все ближе, как вдруг все разом померкло, словно Господь выключил свет. Пропали и звуки, пропала рецепция кожи, ощущения магии, исчезло даже чувство собственного тела. Какой-то глубинной частью подсознания, чем-то вроде интуиции я осознал, что падаю вниз, ударяясь о ветви. Но боли не было. Ничего не было. Кажется, чего-то подобного добивались буддисты, медитируя часами в неподвижных позах. Не было ничего, только тьма. Но самым страшным было то, что я даже не мог осознать собственных мыслей. Они были, ведь мозг продолжал работать, но я не мог их поймать. Это словно лежать с завязанными глазами возле горной реки — ты слышишь ее шум, слышишь дрожь земли от ревущего водопада неподалеку, но саму реку не видишь — так и мысли мои текли где-то совсем рядом, под рукой, но я не мог их поймать.

Твою мать! Я ощущал только чистые, огненные эмоции, но ощущал их так, словно они были не моими. Однако логика подсказывала — это я. Это все частички меня. Где-то вдали словно ударили камни о землю. Текшая рядом река мыслей всколыхнулась — тревожные заключения протекли меж острых камней, ударив по ним и передав дрожь земле, на которой лежало непосредственно мое Я. Тревожное, что же это могло быть? Смутно, спутанно я догадался, что эти звуки, возможно, издали мои преследователи. Может быть, это были те двое, а может и подоспевшее подкрепление. Река мыслей стала наполняться ливнем паники и все ближе подходить к берегам. Вот она уже выходит из них, и живительная влага стремится ко мне, но я все еще ничего не слышу и не вижу. Я словно заперт где-то в другой вселенной, и только что и могу — улавливать эхо событий, происходящих здесь.

Нужно собраться. Нельзя, чтобы они меня убили, нельзя терять внутренний доспех. Я призвал к себе всю волю, все свою Силу, и попытался сымитировать нечто вроде прыжка. Нужно было подпрыгнуть как можно выше, чтобы избавиться от проклятия спуска. Пусть я наткнусь на проклятье подъема, мне было необходимо видеть и слышать. Вроде бы, тело послушалось, на мгновение все чувства вернулись, и в размытых световых бликах я увидел пятерых игроков меж деревьев, что бесцельно ползали по земле, махая руками и ногами. Двое из них — те самые, что не смогли сдержать меня наверху. Значит, с проклятием они бороться не научились, значит…

Свет вдруг стал ярче, а звуки громче. С каждым мгновением моего взлета все чувства усиливались. Так вот, что сулил подъем с первого уровня. Я выстрелил Силой вниз, чтобы уцепиться за верхние ветки, но было уже слишком поздно. Голубизна неба стала всеобъятной, а солнечный свет, хотя и прекрасно добивавший сюда, на первый уровень, но все же бывший чуть тусклее обычного, сделался нестерпимо ярким. Таким ярким, что мне казалось, будто в мои глаза прыснули раскаленным металлом, и он, гонимый неизвестной силой, прожег глазные яблоки и потек дальше, по черепным каналам, в сам мозг. Где-то с криком взлетели птицы, и звон из пернатых глоток отозвался в костях, в позвоночнике, заставляя меня изогнуться в дугу. Даже мои собственные движения ощущались чрезмерно — сокращение мышечных волокон, трение костей в суставах, я чувствовал все. Ужасно.

И все же самым важным было не забывать про нить. Надо притянуть себя к верхушке дерева и остаться там. Иначе снова тьма и незнание. Иначе меня убьют. Именно это я и сделал. Здесь, между землей и небом, древняя магия первого уровня, видимо, пребывала в равновесном состоянии, и чувства почти пришли в норму. Местные стражи внизу тоже медленно поднимались, явно способные видеть меня. Видимо, как-то иначе преодолели проклятие. На какое-то мгновение я задумался, стоило ли убивать целых пять высокоуровневых местных. Наверное, для целой империи это и не станет ощутимой потерей, но вот для какого-нибудь дома Лозардов это был бы довольно сильный удар. И все же рисковать мне совершенно не хотелось. Проклятия коварны и неизвестно, что будет дальше, и жаждущие моей поимки рыцари под боком мне ни к чему.

Первый клинок вошел в лоб повелителю молний. Товарищи с ужасом проводили взглядами кинжал, который я выдернул обратно незримой для них силовой нитью.

— Сволочь! — крикнул огненный воин, — ты уже был в подземелье?

— Нет, — ответил я, по-новому воспринимая движения собственных губ и языка, и сделал новый замах.

— Но как тогда… — замялся воин, создав вокруг себя пышущую жаром ауру, которая сумела отклонить мой кинжал, благодаря чему он смог его отбить и даже схватить, — как ты так быстро очухался?

— Как? — скривил губы я, делая ауру вокруг кинжала липкой — ну, просто я способнее обычных людей.

Воин презрительно хмыкнул, однако его выражение лица тут же сменилось на удивление, когда я поднял его в воздух, рванув за нить. Воин смог уцепиться за ствол дерева и обрубить ее, однако от кинжала, намертво прилипшего к руке, он избавиться так и не смог. Второй нож я швырять не стал, вместо этого просто выстрелив нитью. Едва она коснулась ноги воина, как в меня прилетел ком твердой земли. Геомант. Хотя он и стрелял, казалось бы, на вид довольно мягкой почвой, в действительности она была тверже камня. Тверже камня была и аура, которой я защитился. Сбоку что-то сверкнуло, и я заметил стрелу. А вот это уже плохо. В памяти сразу всплыл лучник, напавший на карету Капель. Стрелок столь высокого уровня явно был способен на нечто гораздо большее. Решив не рисковать, я прыгнул навстречу воину. Стрела вонзилась в древесный ствол и испустила сноп искр. Понятно, тоже стихия молний.

Воин попытался уйти, я быстро сократил дистанцию между нами, используя нить. Наши ауры снова встретились, он создал огненный шторм, благодаря которому все же сумел сбежать и полетел вниз, где камнем рухнул на землю и остался неподвижно лежать, видимо, снова получив дозу проклятия спуска.

— Стой! — вскинул лук в пораженческом жесте стрелок. Его двое товарищей посмотрели на него с удивлением, — что ты собираешься делать? Зачем сюда спрыгнул?

— Я собираюсь спуститься вниз.

— Насколько глубоко? — спросил лучник, и я понял его мысли.

— Настолько, насколько смогу. Вряд ли я вернусь на поверхность.

Стрелок переглянулся с товарищами, и они явно сошлись во мнениях.

— В таком случае мы не будем тебе мешать. Позволишь забрать нам тело товарища?

— Да, только быстрее.

Стрелок кивнул и спрятал лук за спиной, после чего помог подняться на ноги воину. Геомант взвалил на плечо труп мага молний, и рыцари двинулись прочь из леса. Я наконец-то смог перевести дух, однако расслабляться еще нельзя. Стражники вполне могли меня обмануть. Обойти сзади и снова напасть — неплохой план. Нужно как можно быстрее спуститься на второй уровень, туда они уже вряд ли за мной отправятся. Вообще, чем ниже я буду спускаться, тем спокойней смогу себя чувствовать. Все-таки, я убил одного из них, вряд ли они просто так вернутся в гарнизон и объявят начальству, что не смогли остановить залетного игрока, да вдобавок лишились одного человека. Нужно сматываться.

Пример воина, дважды пострадавшего от проклятия, меня предостерег, и я спускался по дереву медленно, очень осторожно и внимательно, цепляя себя Силой к стволу и, как белка, понемногу сползая. Значит, вот он какой, первый уровень. Проклятие спуска — сильнейшее притупление всех чувств, подъема — сильнейшее их обострение. Не сладко, должно быть, пришлось первым игрокам, заглянувшим сюда. Хорошо еще, что в лесу вроде бы не водилось хищников, иначе было бы совсем грустно.

Я перебирал ногами и руками. При каждом движении вниз темнело в глазах, а звуки леса становились глуше. Но стоило немного подождать, и все возвращалось в норму. Организм приспосабливался. Когда я наконец смог ступить на траву, то задался вопросом: можно ли от проклятия защититься. Кольт описывал механизм действия проклятие шестого уровня, оперируя Силой. Если действительно проклятия были ничем иным, как океаном древней магии, который полностью заполнял собой подземелье и в который мы погружались, то почему же нельзя было создать из собственной Силы нечто вроде скафандра, который не пропустит губительную магию бездны внутрь тела? Ведь Пирс как-то смог выбраться живым с шестого уровня, на котором давление магии было куда больше.

И все же попытки отгородиться силовым коконом ни к чему не приводили — при спуске в овраг мне по-прежнему плохело. Я часто оглядывался, но преследователей не наблюдал. Похоже, рыцари и вправду сдержали свое слово.

Выбравшись из леса, я увидел холмистые луга, совсем как близ Торнаса. С километрового куска неба над головой поступало достаточно солнца, чтобы здесь все цвело. В самом деле, удивляться красоте первого уровня было, наверное, глупо. Солнечный свет, чтобы достичь планеты, преодолевал миллионы километров, а тут даже не дно океана.

Заметив движение травы вдалеке, я присмотрелся и обнаружил, что ко мне что-то приближается. Оно двигалось извилисто, словно змея, и на всякий случай я поднялся на камень. Нечто уверенно двигалось ко мне, и, когда подобралось ближе, я разглядел длинное извилистое тело бежевого оттенка. Существо замерло, трава вновь скрыла его, а затем с приглушенным рыком зверь бросился на меня.

«Полевой зверозмей, 113 уровень» — услужливо сообщила система.

Я держал в руках миниатюрного китайского дракона. У него было четыре лапы, длинное извилистое тело, покрытое мехом, острые зубы, длинные кошачьи усы, маленькие уши и лишенная глаз морда. Причудливейшая тварь клацала зубами, пытаясь меня достать, но, конечно же, у нее не было и шанса. Эксперимента ради я подбросил зверя высоко в воздух, монстр изящно извернулся и шлепнулся в траву, откуда сразу же зашуршал прочь. Ни визга, ни крика, ни секундной растерянности. Очевидно, проклятия на зверозмея не действовали. При этом какой бы то ни было магии я от него не ощущал.

Странно. Первый уровень казался этаким Эдемом под землей. Именно здесь, на мой взгляд, следовало разбить базу для дальнейших исследований, однако ее здесь не наблюдалось. Возможно, потому что сюда ничего не мешало спуститься и было легко подняться. Я уже заметил зигзагообразные тропинки, словно врубленные в стены подземелья — там можно было идти, если не хватало сил просто карабкаться по стене, используя магию.

Позже я все-таки обнаружил небольшой лагерь — он располагался недалеко от металлических тросов, что спускались сюда сверху, должно быть, от лифта. Под самими тросами был разрыт котлован, на дне которого виднелись стальные скобы, залитые бетоном. От котлована была прорыта траншея, которая и привела меня к лагерю.

Хотя, наверное, слово лагерь было не совсем верным. Привалочный пункт здесь подходил больше. Траншея заканчивалась поворотом и выездом на траву, откуда тянулись глубокие следы, ведущие к настоящей буровой установке на колесах, отогнанной под навес. Штабеля металлических коробов серебристого света поблескивали на солнце, а вдоль них расхаживали техножрецы, сверяя данные на коробах с записями в своих журналах. И лишь дальше виднелись наспех построенные домики и просторные палатки, возле которых виднелись люди. Домики стояли вдоль небольшой речушки, что, петляя, бежала через весь первый уровень. Я гадал, стоит ли подходить к техножрецам, вдруг именно здешние, «подземельные» ребята не будут в курсе, кто я такой, и сдадут меня имперцам. Долго метаться мне не пришлось, потому что один из жрецов встал как вкопанный, смотря аккурат в сторону холма, за которым я прятался. Ну да, от их модернизированного зрения сложно укрыться.

— Поздравляю, — мигнул жрец тремя полосками синеватого цвета, когда я к нему подошел. Его доспех был не очень массивным, и сам мужчина лишь едва превосходил меня ростом.

— С чем? — вкрадчиво спросил я.

— С успешным проникновением в подземелье, конечно же. Самое сложное — пройти стражу наверху. Местным имперцам плевать на бродящих по бездне людей, включая даже героев.

Сначала я машинально кивал, слушая жреца, а потом меня вдруг осенило.

— Стоп, людей? Героев? Сюда нелегально проникают герои?

— А ты как думал? Разумеется, — усмехнулся жрец.

— Я почему-то думал…

— Что ты один способен преодолеть посты наверху? — спросил мужчина. Уверен, любой другой добавил бы к этой фразе щепотку насмешливости, но жрец спрашивал скорее удивленно, — это далеко не так, Майки.

Майки, значит… Складывалось ощущение, что у техножрецов существовала своя информационная сеть.

— Понятно. Тогда благодарю за поздравления. Где ближайший спуск на второй уровень?

Жрец указал пальцем в сторону, куда вела траншея. Вероятно, они собирались проложить путь от шахты лифта к этому спуску, прорыть путь насквозь, видимо, не позволяла все та же древняя магия, которая не дала мне пробиться в подземелье извне.

— Подумай хорошенько, действительно ли ты хочешь попасть на шестой уровень и ниже, — предостерег мужчина, — пути обратно, скорее всего, не будет.

— Что-нибудь придумаем, — улыбнулся я, думая, как еще до этого далеко.

Проход на второй уровень находился в устье реки, виденной мною ранее. Бурлящий водоворот то и дело изрыгал из себя пестрых рыбок, которые взлетали на несколько метров и плюхались обратно в воду. Наверное, были и другие проходы. Падая вниз, я не успел рассмотреть уровень целиком. А этот был ближе всего к шахте лифта, который, конечно же, по воде спускать было легче, чем просто по воздуху. Я не переставал удивляться тому, как быстро и грандиозно техножрецы изменяли и приспосабливали мир вокруг.

Я подошел к берегу и зачерпнул немного воды. Прозрачная, холодная, самая обыкновенная. Не думая долго, я покрыл тело Силой и шагнул вперед. Прохлада реки не ощущалась через ауру и доспех. Даже когда я погрузился с головой и шел по дну, наблюдая завихрения воды перед собой, проклятие на меня почему-то больше не действовало. Значит, в переходной зоне правила были иными, интересно.

Впереди была тьма. Дорогу освещали лишь флюоресцирующие рыбки, то и дело выпрыгивающие из дыры метров десять в диаметре. Какие же силы заставляли реку в этом месте течь вверх? Даже ступив в эту пропасть, вниз я, разумеется, не упал — потоки воды не позволили. Пришлось, используя Силу, спускаться внутри этого вертикального отверстия, двигаясь против течения.

Выбравшись, я увидел, что весь скалистый потолок второго уровня был покрыт водой. Здесь росли водоросли и причудливые кораллы, перекатывались морские ежи и гоняли быстроходные рыбки. И все это в слое воды в несколько метров, что покрывал потолок. Выбраться отсюда особого труда уже не составляло, достаточно было просто убрать Силу со ступней, вот только падать я не хотел. Если на первом уровне я валялся, как беспомощный ребенок, то здесь вполне уже мог и умереть.

Глава 2

К счастью, идти вниз головой до края уровня, чтобы там спокойно спуститься, не пришлось. Второй уровень пронизывали колонны природного камня. Хотя, что тут природное, а что искусственное, конечно — большой вопрос. По исполинской колонне, обвитой лозами толщиной с дерево, текла вода. Снизу вверх, как и полагалось, видимо, на этом уровне. Внизу виднелась россыпь озер, на манер зеркал отражавших каменный потолок. Если присмотреться, можно даже было разглядеть в них черную точку — меня. Забавно, я словно попал в перевернутый мир. Спускался я медленно, прислушиваясь к собственным ощущениям, в надежде заметить проклятие раньше, чем оно меня поразит.

Колонна уходила в воду, до ближайшей суши было не допрыгнуть, и мне пришлось добираться вплавь. Поразительно, но, несмотря на то, что большая часть неба была закрыта первым уровнем, света здесь было достаточно. И все же озера были столь глубоки, что дно все равно загадочно темнело, тая в себе неизвестное. Чувства, схожие с теми, что я испытал в море близ острова, когда вглядывался в глубину под собой, снова поднялись откуда-то из подсознания, из той области, что ответственна за страхи. Я заглушил волнение, загребая руками, и воду подо мной что-то встревожило. Причем это было не просто какое-то подводное течение, пусть даже вызванное хищной тварью, нет. Меня просто отшвырнуло в сторону, как если бы я был маленькой резиновой уткой в ванной, где игрался ребенок. Я опустил лицо в воду и увидел, как подо мной зажигаются сине-зеленые огни, которые образовывали линии, подозрительно напоминавшие очертания гигантского рта. Оказалось, что это вовсе не иллюзия, и чудовищных размеров тварь в самом деле поднималась ко мне из глубин озера. Я попытался улизнуть на нити к колонне, но монстр изрыгнул из пасти энергетический луч, лишив меня спасения. Перед тем, как все заволокло паром, я сумел разглядеть над головой твари сто шестьдесят какой-то уровень.

Разумеется, тварь меня сожрала. Когда пасть монстра захлопнулась, я понял, что навредить он мне не сможет. Зубы чудовища треснули, едва коснулись моего доспеха, и тварь взвыла. Вот только Удильщик поднимался со дна на огромной скорости, и по инерции чудовище вылетело из воды, угостив меня всеми прелестями проклятия второго уровня. Резко сперло дыхание. Казалось, все мои внутренности сжало, сковало. Пересохло во рту, скрутило живот, даже глаза, казалось, высохли, хотя я был по пояс в воде. Смекнув, что раскусить меня не получится, тварь не придумала ничего лучше, чем проглотить так, целиком. Как только я почувствовал движения ее языка, то мгновенно активировал атакующий режим Силы, взял клинок и рассек им щеку монстра, после чего поспешил выбраться наружу. Падая вниз, к берегу, я видел змеиное драконоподобное тело чудовища. Монстр мотнул головой, брызжа кровью, и разъяренно ушел под воду, подняв высокую волну.

Упав на твердый камень, я почувствовал, что проклятие подъема отступило, но вместе с тем я подвергся проклятию спуска. Меня вырвало. Меня вырвало так, что, казалось, вывернет наизнанку. Параллельно с этим из глаз хлынули слезы, текли сопли, и я еле сдерживался, чтобы не обделаться. Впервые мне захотелось тех банальных вещей, которыми полнится жизнь любого в этом мире. Не видя ничего перед собой из-за слез, продолжая извергать из себя уже кровавую рвоту, я спешно стянул доспех и сел гадить прямо здесь, возле озера, не в силах больше сдерживать бравшую верх над разумом природу.

Не знаю, сколько я так просидел, держа в руках уникальный доспех, словно какую-то тряпку, и забрызгивая все вокруг телесными жидкостями. Когда мне стало нечего извергать, начались жесточайшие спазмы, и я понял, что дальше так продолжаться не может. Я рванул к одной из колонн впереди. Она находилась немного выше, и уже на подходе к ней я почувствовал себя значительно лучше. Проклятие отступило, я устало рухнул возле каменной громады, вздымавшейся вверх, и устало прикрыл глаза. Прохлада воды, текшей по колонне вверх, была неописуемо приятной. Мое дыхание медленно восстанавливалось, я сидел и блаженно моргал, смотря на струйки крови, оставшиеся там, где я шел.

Оклемавшись, я погрузился в ближайшее озеро. Берег здесь был пологий — никакая тварь врасплох не застигнет. Первым делом я принялся жадно хлебать воду, чувствуя, как ее прохлада распространяется по моему телу, принося облегчение. После этого я стал оттираться от крови, дерьма и рвоты, которыми был покрыт с ног до головы. Забавно: благодаря Силе я мог бы выдержать прямое попадание ракеты, но чудовищные спазмы надорвали мои кишки и зад, так что, похоже, для полного исцеления мне придется умереть. А поскольку умирать мне никак было нельзя, оставалось ходить с этой болью, надеясь, что организм сам все залечит.

Я поднялся из воды, намереваясь надеть доспех обратно. В отражении на меня смотрел мускулистый белокурый юноша. Непривычно было видеть себя таким. Наверное, в моем мире для такого тела пришлось бы тренироваться годами. До инопланетного тела Сириама, конечно, было еще далеко, но и этот результат я считал выдающимся.

— Неслабо тебя вывернуло, — раздался позади женский голос.

Я обернулся и увидел темноволосую низкую девушку в изящной, облегавшей стройную фигуру броне, местами похожей на мою, кольчужную, а местами — на плечах и поножах, например, — представленную латами. Девушка аккуратно ткнула острием копья чуть пониже моего живота и улыбнулась.

— Кто ты? — спросил я, ничуть не смутившись ее пристального взгляда отнюдь не в мои глаза. Жаркие ночи с наемницами не прошли даром — девушек я не стеснялся. Да и чего было стесняться?

— Меня зовут Зой, — широко осклабила зубы девушка, — я игрок сто девяностого уровня, боец. Как видишь, в качестве оружия предпочитаю копье. Силой владею… — она кокетливо приложила палец к губам, — в общем, владею.

Я смотрел на это причудливое создание и гадал, где же меня обманывают.

— Что ты делаешь здесь, в подземелье?

— Правильно говорить: «в Бездне»! — вскинула руки Зой, — как в том самом аниме! Ты смотрел?

— Нет.

— Как жаль! — крутанулась она на месте, отступая от меня, — я его просто обожаю! Особенно меня впечатлил конец! Интересно, чем закончится эта история…

Я спешно надевал доспех, оглядываясь по сторонам.

— Ты одна? Как пробралась в… Бездну?

— Ну, так же, как и ты, полагаю, — надула губы Зой, — связи.

Я сделал недоумевающее лицо, и девушка закатила глаза.

— Да спала я с одним имперским элитным воином. И смоталась, когда их на четвертом уровне за жопу взяли. Теперь вот брожу тут, исследую. Здесь столько всего!

— Да что ты… — улыбнулся уже я, осматривая казавшиеся бесконечными гроздья озер. Находясь на разной высоте, некоторые из них соединялись речушками, бежавшими, как и все здесь, снизу-вверх. Где-то камень порос белыми и голубыми цветами, где-то я заметил обломки железных стен. Наверное, второй уровень в самом деле был не так пуст, каким показался мне на первый взгляд, и, уж конечно, бесконечно красив. Вот только все мои мысли были о седьмом, где меня ожидал Пирс.

— Значит, ты была на четвертом.

— Да. Там забавное проклятие, но для нас сущий пустяк. В отличие от всего остального.

— Не рассказывай. Я хочу испытать все проклятия на себе и сам определить, в чем они заключаются.

— Да я уж поняла. Нарваться на адову змеюку в первый же спуск, да еще и с такой скоростью рухнуть на землю — ты экстремал похлеще меня. Смотрела, как ты дрищешь, и самой дурно становилось. Как вспомню: сразу зад ныть начинает.

— Да, люто. Вот уж не думал, что даже героя проберет.

— Героя… — ухмыльнулась девушка, — а кто-то у нас заигрался…

Она отошла и села на небольшой валун.

— Ты не представился.

— Майк. Уровень ты видишь. Боец. Кинжалы. Силой владею… не знаю, не с чем сравнить.

— Как ты попал сюда, Майк? Вряд ли ведь переспал с кем-то?

— В общем-то, переспал.

— Как?! — округлила глаза девушка, и, несмотря на то, что, в общем-то, и не совсем солгал, я поспешил ее успокоить.

— Да ладно, шучу. Просто пришел на остров и сиганул вниз. Стража, конечно, была сильно против, но поняла, что со мной лучше не связываться.

— Ты одолел постовых… — уважительно посмотрела на меня девушка.

— Не совсем. Я успел спрыгнуть на первый уровень, где смог одного убить, пока они ползали на земле. Потом они узнали, что я не собираюсь подниматься наверх, и решили не рисковать. Хотя, на их месте я бы игроку не поверил.

— А ты не собираешься возвращаться? — дернула бровью Зой, ковырнув копьем камешек на земле.

— Нет.

— Почему?

— Я хочу спуститься вниз, на самое дно подземелья. Думаю, там кроется ответ на вопрос, как вернуться обратно. И оттуда же можно будет это сделать. Так что вряд ли еще увижу поверхность.

— Вернуться обратно? А тебе здесь не нравится?

— Нравится, конечно. Особенно здешняя магия и наше бессмертие со сверхчеловеческой мощью. Но ты ведь понимаешь, что это все не то. Наш дом остался там.

Девушка хмыкнула, повернувшись на плеск в озере, в котором я омывался. Люминесцирующий спинной плавник древнего чудовища перекатывался в середине озера; показался раздвоенный хвост, ударивший о воду и поднявший волну.

— А как ты попал сюда, Майки?

Я кратко рассказал историю со свиданием и туалетом. Зой расхохоталась.

— Не повезло тебе, парень! Выходит, ты так и не сбросил листву?! — надрывалась она, держась за живот.

— Сбросил. Здесь.

— И? Как тебе? — мигом успокоилась девушка, — понравилось?

— Честно говоря, я ожидал большего. По-моему, крутость секса сильно преувеличена. По мне так гораздо приятней вкусно поесть — особенно, когда ты голоден.

— Это да… — задумчиво протянула девушка, — хотя все зависит от конкретной ситуации. Бывает, что один человек вызывает у другого такой голод, что хоть стой, хоть падай… знаешь, мне хочется пойти с тобой. Мне кажется, ты будешь непротив. Вот только я боюсь.

— Чего? Что встретишься с тем имперцем?

— Нет, что ты, — махнула она рукой, — вдвоем-то мы точно этим олухам не по зубам. Другого я боюсь… что не удержусь на шестом.

— Не удержишься, в смысле, проиграешь тамошним монстрам?

— Да нет, — качнула Зой головой, улыбаясь, — не удержусь и совершу восхождение.

— Но ты ведь тогда умрешь.

— Да, — посмотрела Зой мне в глаза, — ты рассказал, как попал сюда. Сказать, как попала сюда я? Отец бросил нас с мамой, когда мне было семь. Я его не помню. Мама — молодая женщина, понятное дело, без мужского внимания не осталась. И когда мне было тринадцать, очередной ее любовник изнасиловал меня. Мама тогда вернулась раньше с работы и все увидела. В сраном припадке этот упырь убил ее, ударив о стену головой. А я сбежала в окно. Гада того затем посадили, а меня забрали в приют. В шестнадцать я познакомилась с одним очень хорошим мужчиной. Мы встречались в разных гостиницах, где проводили выходные, а иногда и какие-нибудь праздники. Он был женат и постоянно говорил мне, что разведется. Как думаешь, он развелся?

— Нет, — тихо ответил я.

— Нет, — закрыла глаза, дернув уголком губ, девушка, — конечно же, нет. Да и с чего бы ему ради какой-то малолетки это делать? Это я только потом поняла. А тогда я пошла к его жене и все о нас рассказала. А она рассмеялась мне в лицо, сказав, что я лишь насадка для сам знаешь чего. Но, видимо, скандал она ему все же устроила, потому что он спокойно потом со мной встретился на улице, мы договорились о встрече… а когда он пришел в мотель, то сказал мне всю правду, что я всего лишь одна из его шлюх. Он избил меня, изнасиловал, обулся, вытер ноги о мою голову и ушел.

Я молчал, смотря на девушку. Взгляд же Зой унесся куда-то в незримую бесконечную даль.

— И тогда я поняла, что не хочу жить.

Я начал догадываться, при каких обстоятельствах мою новую знакомую застал переход.

— Знаешь, жизнь в приюте — не самая лучшая. И о суициде я читала достаточно. В сети бытовало мнение, что прыгуны — так называют тех, кто решил выбрать своим проводником в мир иной силу тяжести, — в последние секунды своей жизни резко понимали, что не хотят умирать. Передумывали. Мол, это говорили те, кто выживал после падений. Однако же я, падая с крыши здания, где находился офис этого мужчины, не передумала. Но кто-то или что-то, видимо, не желал моей смерти, и я очутилась здесь. Тут я суициднуться не пыталась, а когда узнала, что мы бессмертны, то и пытаться стало бесполезно. Но вот шестой… — девушка обняла свои колени, — в этом мире я тоже нихрена хорошего не нашла. Не нашла того, ради чего стоило бы жить. Вот ты ради чего живешь?

— Ради превосходства. Хочу стать самым могущественным существом в этом мире. Здесь это вполне осуществимо, в отличие от нашего.

— Да… в нашем мире шансов у простого смертного даже просто «выбиться в люди» уже маловато, а уж чтобы бороться за первенство… но, если ты в конце концов узнаешь, как вернуться домой, то вернешься в мир, где ты никто и звать тебя никем, разве нет?

— Там я тоже буду делать то, что приведет меня на вершину, — твердо ответил я.

— А здесь ты хоть знаешь, кто самый крутой? Пирс, да. Общался с его слугами?

— Да. И я восхищен как ими, так и их лидером.

— Восхищен? Но чем? — удивленно зажегся уже было потухший взгляд Зой.

— Его целеустремленностью, трудолюбием, манерой ставить цель превыше всего.

— Я общалась с техножрецами, — качнула ногой девушка, — мне они показались безжизненными, пустыми. Я спросила одного, сможет ли он пожертвовать собой, если того потребует орден. Ответ был утвердительный. Блин, он даже не колебался! Другого я спросила, вытерпит ли он, если я порежу его на мелкие кусочки ради общего блага. И тот тоже мгновенно ответил. «Да, вытерплю».

— Похоже, они все не чувствуют боли.

— Они ничего не чувствуют, — кивнула Зой, — ни боли, ни страха, ни мук совести, у них нет ни тени сомнений, когда они что-то делают. Это пошло!

— Пошло? — улыбнулся я, — это как?

— Это недостойно восхищения, какая-то извращенность; неправильная, болезненная манера поведения. И она присуща им всем!. Мне даже не надо общаться — я вижу, как очередной техножрец вышагивает здесь, в Бездне, останавливаясь перед стеной и тупо смотря на нее часами, потому что ему банально нечего делать, и понимаю, что он мертв внутри. Здесь нечем восхищаться.

— Они герои, отринувшие человеческую природу. Ведь именно она делает нас слабее. Именно она заставила тебя броситься с крыши.

— Они не сражались, — закусила губу девушка, — они не сражались. У них нет чувств. По-моему, герой должен бояться, ему должно быть страшно, он должен сомневаться и даже иногда плакать. Но каждый раз после удара вставать и давать отпор, не сдаваться. Именно поэтому героя и называют героем. Он такой же, как мы. Просто встает там, где другой остался бы лежать. А если ты просто лишен чувств, если ты просто подобен бездумной машине, то ты и ни с чем не борешься. А если не борешься, какой же из тебя герой? Храбрость и бесстрашие — разные вещи. Герой храбр, потому что преодолевает страх. А вот чудовищу страх неведом, поэтому оно и не герой. Всех техножрецов я считаю именно такими, чудовищами. Даже монстры, сраные мобы и те боятся. Так что делай выводы, кем стоит восхищаться, а кто достоин презрения.

— Ну, ты преклоняешься перед человеческой природой, и считаешь героями тех, кто с ней борется. Я преклоняюсь перед теми, кто ее поборол.

—Х-м, — задумчиво протянула девушка, — сверхчеловек, значит, да? Но сам-то ты избавиться от чувств не сможешь. Невозможно изменить собственную природу. Слабость человеческого мозга заложена в твоей ДНК.

— Бесспорно, — кивнул я, — но только не здесь. Здесь, в мире магии, возможно все.

— Сохранится ли это, когда мы вернемся назад?

— Кто знает. Вернувшись назад, никто из нас уже не станет прежним. Мы не сможем жить по-старому, зная, что существует этот мир с магией, с людьми, похожими на нас, но живущими по совершенно другим законам.

— Не захочешь ли ты выпилиться, когда променяешь трон владыки этого мира на рюкзак студента? — весело улыбнулась, наклонив голову, девушка, — а ведь и до владыки еще ой как далеко.

Я помолчал, смотря на свое отражение в воде, а потом все же ответил:

— Тревоги о будущем не должны мешать настоящему. Я не знаю, что произойдет в следующий миг. Стоит ли беспокоиться о том, чего вообще, может быть, и не будет?

Зой растерянно смотрела на меня.

— Пойдем, — сказал я, пытаясь рассмотреть среди озерной равнины что-то, похожее на спуск вниз, — вдвоем спускаться будет веселей. Сможешь узнать, действительно ли ты хочешь смерти, или передумала.

Зой улыбнулась и спрыгнула с камня.