Теория цветов

Пролог.

Будем говорить начистоту: прогресс зашёл в тупик, а проверяемость наших теоретических моделей упёрлась в необходимость строить адронные коллайды размером с Юпитер - а это никуда не годится! Пред человечеством встал знаменитый вопрос классика: что делать? И, судя по всему, мы, не придумав ничего умнее, решили запереться на своей планетке, предавшим потреблению с решением проблем истощения ископаемого топлива (угля и нефти), глобального потепления, засорения почв с водой микропластиком и прочих очень "взрослых" и "актуальных" проблем. Но давайте мы с вами на секунду отвлечёмся и представим, что где-нибудь в мире (например, в Японии), ввиду человеческой забывчивости ли, или халатности, или элементарной лени + бюрократической неповоротливости, приправленной толикой нездоровой одержимости с проблемами на личном фоне отдельного учёного, свершилось открытие, способное, наконец-таки, сдвинуть прогресс с мёртвой точки и совершить прорыв почти что во всех отраслях, которыми так парят голову народу все политики...

Имя нашего первооткрывателя, высеченное в анналах истории на золотой плите - Хироши Като. В прошлом он - художник, ныне - физик-самоучка, каким-то чудом оказавшийся в институте материаловедения, работающем с углеродными нанотрубками. Конкретно в этой отрасли Хароши оказался не случайно: он просто *одержим* материалом, поглощающим 99,999... процентов света, попадающего на свою поверхность. Одержимость эта также не случайна: в период глубочайшей депрессии на почве расставания с девушкой, которую Хироши по наивности счёл предначертанной ему спутницей по жизни, в момент выбора между петлёй и ванной с феном его вдруг накрывает *озарением*: а что, если чёрная дыра и чёрный цвет - явления одного порядка?!

Так родилась его многострадальная "теория цветов". Поначалу она была ничем иным, как наивной спекуляцией (отчасти сгенерированной языковой моделью LLM - нет смысла тут лукавить), однако именно она сподвигла Хироши к более углублённому изучению высшей математики, а далее - оптики, термодинамики, квантовой механики и теории полей... а также множества теорий квантовой гравитации, которые в сути своей были не менее спекулятивны, чем его "теория цветов", отличаясь от неё лишь более громоздким и продуманным мат. аппаратом. Так что Хироши счёл своим священным долгом снабдить собственную теорию таким же аппаратом, что вкупе с японским упрямством и целой кучей свободного времени (а также толики вдохновения своим кумиром - Кэндзи Хамадой*) позволило ему осуществить свою мечту... А также стать сотрудником (низкоквалифицированным) отдела материаловедения в японском нанотехнологическом центре, дабы получить доступ к заветным углеродным нанотрубкам.

Свой первый полулегальный эксперимент он поставил через полгода работы в церне, стырив аэрозольный баллончик с наноматериалом для покрытия с их помощью свинцовой пластины. Затем он где-то откопал списанный аппарат высокой мощности для облучения небольших образцов рентгеновским облучением, кое-как протянул в полузаброшенное помещение толстенный кабель для стабильной подачи электроэнергии, приладил всё это как следует, включил, и... начал ждать.

Теперь, с вашего позволения - немного теории.

Теория требует, чтобы рентген полностью гасился в поверхностном слое, не уходя в подложку и не создавая паразитного фона. Кремний для этих целей не годился - слишком "прозрачно" для жёсткого излучения. Пиролитический графит или карбид кремния, которые он вычитал в статьях, требовали чистых комнат и установок за миллиарды иен... Зато нетрудно было раздобыть свинцовые пластины толщиной 3 мм, оставшиеся от демонтированной рентгеновской защиты старого флюорографа. Он знал: свинец имеет фантастический коэффициент ослабления для рентгена (μ/ρ ≈ 5 см²/г при 100 кэВ), что означало поглощение 99.9% фотонов в первых 100 микрометрах поверхности и создание именно того градиента энергии, который, по его теории, должен "возбуждать" новые кванты (термин из теории Хамады для конформно-инвариантных флуктуаций... или, если говорить по-человечески - масштаб, на котором любая метрика теряет физический смысл... короче, синоним самой базовой ячейки в структуре самого пространства, его "пиксель" , если ОЧЕНЬ грубо упростить).

Далее Хироши устроил несчастному баллончику с наноматериалом хорошенькую встряску, после чего отошёл на метр от пластины и распылил эту хрень тонким слоем прямо в вытяжном шкафу. С точки зрения нанотехнологий получилось просто отвратительно: слой был неравномерным, с каплями и микротрещинами, а толщина колебалась от 5 до 50 мкм... Но Хироши ликовал, поскольку аэрозольный слой имел поразительную черноту: из-за беспорядочного переплетения трубок и воздушных промежутков он поглощал видимый свет с α ≈ 0.999! (это он проверил школьным спектрофотометром).

Далее он поместил свинцовую пластину с напылёнными УНМ в картонный бокс с небольшим кварцевым окошком для лазерного луча (бокс служил для защиты от пыли), включил громоздкую агрегатину времён советского союза, и начал ждать...

Первое время он наведывался к своему эксперименту чуть ли не каждый день (а иногда - и по несколько раз), дабы зафиксировать хоть что-то... Но, увы, наука требовала от него терпения. И, уж чего-чего, но терпения японцам не занимать: Хироши был готов ждать результатов хоть полгода... Но, увы, судьба решила с ним распорядиться несколько иначе. Если быть точным - сыграть с ним злую шутку...

Через полгода после работы в полузаброшенной лаборатории аппарата, облучавшего высокоэнергетическим рентгеновским излучением свинцовую пластину с нанесённым на неё слоем аэрозольных углеродных нанотрубок, штат отдела материаловедения неназванного японского нанотехнологического концерна был подвергнут волну сокращения... которая накрыла и Хироши Като.

*Кэндзи Хамада - реальный японский физик-теоретик, известный своими исследованиями в области квантовой гравитации. Его основные научные достижения и идеи включают теорию перенормируемой и свободной от фона квантовой гравитации, которая отчасти вдохновила автора на написание этой книги. На основе его теории предлагаются объяснения для таких проблем, как происхождение Вселенной, инфляционное расширение пространства и природа темной материи.

Горизонт

В 2030 году в отдел бухгалтерии неназванного нанотехнологического японского концерна пришёл запрос от финансового департамента префектуры: "Просим предоставить расшифровку энергопотребления за последние пять лет"... И бухгалтер, пожилая женщина Танака-сан, заметила странность: каждый месяц, как часы, в течение четырёх лет, лаборатория углеродных материалов потребляла электроэнергии примерно на полмиллиона иен. Как если бы там что-то работало всё время и без перерыва день и ночь...

- Странно, - проворчала пожилая женщина. - Этот отдел закрыли... полгода назад? Или год? Или два?..

Она полезла в архивы... Отдел материаловедения числился как "временно приостановленный" с 2026 года. Да, официально он был закрыт, все сотрудники - уволены, оборудование - списано по бумагам... Но никто, судя по всему, физически не заходил, не проверял проводку, и оборудование не вывозил. И, судя по тому, что счета за электричество продолжали приходить - их молча, автоматически оплачивали из какого-то резервного фонда, о котором все забыли...

Танака-сан позвонила заведующему отделом - уже давно не молодому и матёрому профессору Сато Казуме, который пришёл сюда на заслуженную пенсию после закрытия отдела.

- Сато-сан, - проговорила в трубку старая бухгалтерша, - тут у нас такое дело... Кто-то что-то забыл выключить в отделе материаловедения. Оно работало четыре года, с 2027-го. Вы знаете об этом что-нибудь?

Старик Сато подавился чаем.

- *Четыре* года?! - переспросил он с нотками истерики в голосе. - Но... там же никого нет! Я своими глазами видел приказ о консервации! Там *пусто*!

- Пусто-то пусто, - грустно вздыхает Танака-сан, - но что-то включено... И жрёт электричество, как слон.

Сато выругался, встал, взял ключи от старого корпуса и пошёл смотреть.

***

...Обход выдался довольно утомительным. Как будто Сато на ночь не чем было более заняться — обходить все помещения во всеми забытом корпусе! Да и так ли это было серьёзно? Подумаешь, три года проработал какой-то там прибор... Наверняка ещё б три года простоял — никто бы и не пикнул, если б не какая-то досадная случайность! Однако, врождённая японская педантичность не позволяла мужчине просто уйти домой, оставив это дело. К тому же, ему было страсть как интересно выяснить, что это был за умник, доставивший ему столько хлопот... Он даже предусмотрительно взял с собой соответствующую документацию, чтобы выяснить этот нюанс на месте, не идя обратно в кабинет — старый пыльный журнал коричневого цвета.

Коридоры пахли пылью и запустением. Дверь в лабораторию номер 407 была закрыта, но не заперта. Сато повернул ручку, вошёл, и...

...остановился.

В центре комнаты стояла старая, громоздкая, рентгеновская установка советских времён, которая ровно гудела. Рядом - картонный бокс, в которое и направлялось излучение через окошко.

- Какого...

Сато немедленно дёрнул рубильник старого щитка на стене - гул тут же прекратился.

- Проклятье...

Включив фонарик, он медленно приблизился к коробке, желая знать, что же таилось в её недрах. В нос тут же ударил острый запах свежести...

Внутри коробки была абсолютно чёрная пластина, от одного взгляда на которую у него закружилась голова.

- Что за...

Ещё она искрила.

Сато Казума посветил прямо на эту... штуку... из фонарика, старясь, однако, не смотреть - казалось, один лишь взгляд на чёрный проём, казавшийся чернее всех теней в полумраке заброшенного помещения, вызывал физическое (психосоматическое?) недомогание.

- Так... Ладно. - Не сразу, но нащупав под мышкой пыльный коричневый журнал, Сато принялся с несколько агрессивно перелистывать его пожелтевшие страницы. - Ответственный... Хироши Като? Ха-ха! Попался, маленький негодник! Ну, погоди, я тебе устрою...

***

Знакомство по телефону было недолгим, но пылким: Сато Казума высказал слабо соображающему (и явно нетрезвому!) Хироши Като всё, что он нём думает, и потребовал на следующий же день немедленно явиться для, так сказать, явки показаний... Ну, или с повинной - одно другому не мешает, в принципе.

Хироши Като после своего безвременного увольнения вновь в пал в затяжную депрессию (на сей раз отдавшись в лапы алкоголя). Существовал (ибо жизнью это период можно назвать с большой натяжкой) он на пособие по безработице и редкую помощь от родителей (благо он был единственным ребёнком в семье). Длительное затворничество, возможно, также повлияло на его рассудок: он помешался на чёрной краске и, будучи в прошлом художником, вернулся, так сказать, к старой профессии: сперва испортил ею стены в своей квартире, затем начав портить и граффити в переулках... Короче, стал промышлять серийным вандализмом против серийных ванталистов (уличных художников, рисующих граффити).

Однако, оставим на время Хироши и вернёмся к старику Казуме.

Старик сидел в своём кабинете, как медная статуя. На столе перед ним лежит журнал №87-А с фамилией "Хироши Като". Сато пристально вглядывается в фамилию, усиленно пытаясь что-то вспомнить...

"Хироши Като... Хироши Като... Я уже где-то слышал это имя? Вроде бы кто-то из стажёров... Нет, нет - из младших научных. Или это был тот парень, который всё время засыпал на работе?.. Боже, сколько же их было за 40 лет... Ладно, завтра как увижу - вспомню. А как вспомню - всыплю по первое число!"

Он берёт кружку с зелёным чаем, смотрит в окно и думает:

"Надеюсь, он не придёт завтра с ножом... Или с пистолетом. Или с новой теорией... Господи, только бы не с новой теорией!"

***

Найдя в своей берлоге мало-мальски чистую и совсем чуть-чуть мятую рубашку, коричневые брюки, стрелочки на коих давным-давно разгладились, и даже галстук (несмотря на то, что Като НЕНАВИДИТ галстуки), экс-младший научный сотрудник направился на старое место работы - на встречу своей судьбе... Кто знает, что его там ждёт? Впрочем, нельзя сказать, что Хироши Като прямо-таки распирало любопытство... Или, тем более - страх. Правильнее будет сказать: бодрое равнодушие. Единственное, что Хироши Като беспокоило - то, что ему, вероятно, может добавиться проблем... Благо, вчера он не слишком хорошо понял, что от него хотел тот старик в телефоне, но, вроде, это важно: он та-а-а-ак красноречиво возмущался...

Исследовательский центр "Токио-Нано" (*бывший*) располагался в южном пригороде Токио, район Ота-ку, в пятнадцати минутах ходьбы от станции "Камата" линии Кэйкю. Место было тихое, тип района - промышленно-жилой. Рядом с центром - автозаправка, несколько старых складов и пара закусочных, которые держатся на плаву только за счёт рабочих с соседнего завода.

Корпус, в котором работал Хироши, стоит особняком - он старше остальных. Это четырёхэтажное бетонное здание грязно-серого цвета, построенное в 1970-ом. Когда-то здесь располагался НИИ полупроводников, затем - лаборатория при университете, потом - частный исследовательский центр, который обанкротился в 2010-ом... А в 2015 году его выкупил концерн "Токио-Нано", но в итоге так его и не перестроил. Внешний вид здания - унылый и слегка облупленный. На фасаде красуются следы от старых вывесок. Окна на верхних этажах забиты фанерой. Только один этаж - второй, где располагался отдел материаловедения - иногда горел свет. Одним словом, здание было повидавшим виды и выглядело так, будто про него давным-давно забыли, но в то же время - будто кто-то за ним всё ещё следит: трава вокруг покошена, а мусор - убран.

Уже внутри шаги Хакоши гулко раздавались в пустоте. Старые лампы дневного света мерцают, а некоторые перегорели - их явно не меняли с момента консервации. Пол - потёртый линолеум, местами оторванный и загнутый. Воздух пахнет пылью и дешёвым растворителем.

Идёт Хироши по маршруту, который знает наизусть: вход, турникет (почему-то нерабочий), длинный коридор с табличками "Отдел нанотехнологий" (почему-то сорвана), "Лаборатория №105" (почему-то заклеена крест-накрест), "Комната отдыха" - пустая и с въевшимся в стены запахом табака внутри...

Кабинет Сато находится в конце коридора. Дверь обита дерматином. Табличка "Профессор Сато Казума" висит криво - один уголок оторван. За дверью - тишина.

Стук в дверь.

Голос из-за двери:

- Войдите! И постарайтесь не хромать, не ныть и не оправдываться - я слишком стар для ваших оправданий...

Хироши переступил порог, щурясь от яркого света, как на... допросе?

Кабинет Сато - натуральный музей бардака: стены увешаны старыми дипломами и грамотами (ещё с 90-х), на столе - кипы бумаг, папки с цветными корешками, кружка с остатками чая (уже, кажется, недельной давности)... На подоконнике - горшок с засохшим кактусом. Единственный признак жизни - старый ноутбук, на экране которого горит заставка. В углу помещения - напольные часы, которые показывают десять минут одиннадцатого (остановились).

Хироши помнит этот кабинет. Он сидел здесь много раз. Вспоминает, как профессор Сато... Профессор Сато? Ах, да. Так его зовут.

- Садитесь. Чай наливать не буду - вы не заслужили. - Старик жестом указывает на стул напротив.

"Больно надо", - невольно пронеслось в голове Хироши - его бунтарский дух всё ещё жив... Но приглашение присесть он всё-таки принял.

- У меня есть всего два вопроса: "что вы сделали" и "как это выключить". - Интонация совсем не вопросительная...

Стул скрипит. Хироши чуть наклоняется вперёд.

- Во-первых - оправдываться я не собираюсь, - решает "подсудимый" зайти издалека. Голос его был хрипловатый, а изо рта разило алкоголем. - Я вообще не понял, что вы от меня хотите. Вчера вы просто... орали в трубку. Я был... немного занят. Но всё-таки пришёл.

Сато слегка щурится, когда запах алкоголя достигает его ноздрей. Молчит несколько секунд.

- Занят, да... Я *слышу*. - Его ноздри шумно раздуваются, втягивая воздух. - Ты... пьян? В десять утра? Это... даже не смешно.

Он откидывается на спинку кресла. Взгляд задерживается на лице Хироши чуть дольше обычного. Брови слегка сдвигаются.

- Слушай... - Голос становится чуть тише. В нём прорезается... неуверенность? - Мы с тобой... раньше встречались? Твоё лицо... Я тебя где-то видел.

- Кто знает... - угрюмо пробурчал в ответ Хироши.

- Гм... Неважно. Давай сразу к делу. Ты, судя по всему, тот самый Хироши Като, который четыре года назад запустил рентгеновскую установку в 407-й лаборатории... Я её вырубил. Она гудела как *бешеная*. Но пластина внутри бокса... - Он чуть склоняет голову на бок, что придало ему сходства с старой совой. - ...она продолжает искрить. — Он сделал паузу, смотря на экс-подчинённого с лёгким вызовом. - Объясни-ка мне, как это возможно, если в установку больше не подаётся ток.

- Ого... - Губы Хироши невольно растянулись в глумливую улыбку. - Какой живой интерес к моим исследованиям, профессор Сато Казума. Где же он был 4 года назад, когда я ещё работал в вашем отделе?~

Слова, произнесённые бесцветным, равнодушным тоном, даже без тени упрёка, напряжённо повисают в воздухе между двумя людьми. Профессор Сато Казума смотрит на экс-подчинённого, на его взъерошенные волосы, на красные глаза, на эту... мятую рубашку с галстуком, которые надели явно под дулом пистолета... В его голове что-то щёлкает - как невидимый переключател, после чего он медленно отводит взгляд, как будто что-то осознав.

- ...Погоди. - Взгляд возвращается к Хироши. - Это ты. - Голос звучит тише. - Ты - тот парень, который спал в 407? Ещё таскал мне статьи Кэндзи Хамады... Парень, который... которого... -

Он запинается. Улыбка Хироши становится чуть шире.

- Боже... - Сато проводит ладонью по своему усталому лицу, которое теперь кажется ещё старее. - Я не узнал ни твоего имени, ни голоса. Смотрел на фамилию в журнале и думал: "Хироши Като... кто это?"

Старик качает головой. Кажется, впервые за всю встречу ему стало неловко.

- Так значит, ты... пришёл. Несмотря на то, что я тебя... уволил. Несмотря на то, что я вчера орал на тебя по телефону. - Он нервно поднимает кружку со стола, но пить не собирается.

- Так что там по поводу моего старого, всеми забытого исследования? - Хироши нетерпеливо откидывается на спинку стула, позволяя себе вести себя чуть более раскованно. - Дело ведь не только в счетах на электричество, верно..?

Кружка с тихим стуком опускается назад на стол.

- ...Верно.

Старик на мгновение прикрыл глаза.

- Счета - верхушка айсберга. Бухгалтерия как-нибудь переживёт. Я всё улажу. Но вот что интересно... - Он медлит. - То, что я видел вчера в той лаборатории...

Старик вновь хватается за кружку с старым чаем, делает глоток, морщится и оставляет в сторону.

- Я опустил рубильник, понимаешь? Отключил питание *полностью*. Вся установка обесточена. Но твоя чёрная пластина... Она продолжала искрить. Слабо, но продолжала.

Он смотрит на Хироши с выражением, которое трудно прочитать - смесь недоверия и чего-то, что уж очень напоминает беспокойство.

- Я - физик, Хироши-кун. Я знаю, что такое ионизация, электрический пробой, термоэлектронная эмиссия... Я могу объяснить почти любой эффект. Но это... - Он показывает рукой куда-то в сторону старого корпуса. — ...Этого я объяснить не могу. И поэтому я не хочу больше туда заходить. И поэтому я ждал *тебя* - чтобы ты мне объяснил, что это вообще такое было.

- Чем я сто раз объяснять - лучше один раз показать. Учитывая продолжительность облучения - остаточная энергия от флуктуаций на поверхности горизонта ещё должна поддерживать его активность... - Он резко поднимается со стула, вдруг преисполнившись невесть откуда взявшегося энтузиазма.

Уже стоя у выхода из кабинета, он, будто что-то прикинув в голове, оборачивается:

- Вчера вы отключили установку, говорите?

Сато провожает взглядом резко поднявшегося Хироши. Он не двигается с места, но его густые брови ползут вверх.

- ...Да, - без уверенности отзывается он. - И... что с того?

Он тоже поднимается.

- Хироши-кун, если ты собираешься снова включить установку - я, как человек, отвечающий за сохранность оборудования...

- У нас нет времени на это! Идёмте! Горизонт ещё должен быть активен! - неторопливо поясняет экс-сотрудник, резко дёрнув на себя дверь.

Сато вздыхает с видом человека, который уже понял, что спорить бесполезно. Он медленно, с явной неохотой, берёт со стола ключи и суёт их в карман брюк.

- Горизонт... - бормочет он себе под нос, направляясь к выходу. - Ну, конечно. Го-ри-зонт. У меня и без того седых волос достаточно... Не хочу стать ещё и лысым от таких прогулок...

Он выходит в коридор и идёт следом за тобой, стараясь не отставать. По пути он бросает взгляд на грязные окна, облупленные стены, и тихо добавляет:

— Только предупреждаю: если я увижу, что ты собираешься снова включать рубильник...

...Но Хироши его уже не слушал, поднимаясь по винтовой бетонной лестнице на четвёртый этаж.

***

Воздух в лаборатории №406 спёртый, пахнет пылью, старым металлом, и... озоном. Запах свежести, несмотря на очевидную заброшенность.

В центре комнаты - та самая старая советская рентгеновская установка. Рядом с ней - чуть мятый с одного края, самодельный картонный бокс. Кварцевое окошко на боку запылилось, но через него все ещё видно смутный силуэт внутри. И, если бы Сато не знал, что внутри лежит пластина, способная поглощать свет до полной черноты, то легко принял бы её за упаковку для посылки.

Хироши нетерпеливо склоняется над картонным боксом, заглядывая в кварцевое окошко. Внутри, на свинцовой пластине, всё ещё мерцали редкие голубые искры.

- Всё ещё активен... - бормочет он себе под нос, после чего оглядывается по сторонам, будто ища на столах что-то. Не находя искомого, он оборачивается к Сато: - У вас есть ручка или карандаш? Или что-нибудь длинное, чего не жалко?

Старик отрицательно мотнул головой.

- Ладно... - Хироши запустил руку в карман брюк, торопливо достав пачку с сигаретами. Достав одну, он небрежно (явно торопясь) рвёт бокс, дабы получить более свободный доступ к "горизонту".

Рука с длинной сигаретой между пальцев зависает на мгновение, ровняясь с поверхностью чёрной плоскости, после чего медленно, осторожно, начинает приближать к ней кончик...

Сигарета проваливается беззвучно, без сопротивления. Кончик - та часть, что соприкасается с пластиной - исчезает. Остальная часть остаётся в пальцах у мужчины с аккуратным, идеально ровным срезом на месте соприкосновения: ни обугливания, ни деформации, ни дыма - будто скальпелем отрезали.

Хироши медленно поднимает оставшуюся половину на уровень глаз, рассматривая срез.

- Видите? - Он проворачивает сигарету между пальцев, показывая Сато идеально гладкий торец. - Материя перестала существовать. Здесь - есть, там - нет. Реальность просто... обрывается.

Он протягивает руку с обрезанной сигаретой к Сато.

- Можете проверить сами - если не боитесь. Если она коснётся чего-то ещё - отрежет точно так же. Скорее всего, любой материал - прочность не важна.

Старик смотрит на обрезанную сигарету, ему протянутую, но не берёт - не сразу. Перед этим он просто смотрит несколько секунд, после чего медленно, очень медленно - чтобы не касаться пальцами Хироши - забирает остаток сигареты и подносит её к глазам. Поворачивает. Изучает срез со всех сторон. Даже подносит к носу, как будто она может пахнуть чем-то особенным...

Тишина в лаборатории длится, кажется, несколько минут, но на самом деле - не больше десяти секунд.

Сато аккуратно кладёт сигарету на край стола, подальше от пластины, и вытирает пальцы о брюки.

- Так... - Голос непривычно хриплый. - Это не шутка.

Он делает шаг вперёд, ближе к пластине, наклоняется и всматривается в чёрную поверхность... Голова вновь закружилась.

- Значит, она... поглощает материю. Без нагрева или излучения. - Он выпрямляется и поворачивается к Хироши, глядя ему прямо в глаза. - И ты хочешь сказать, что эта штука работает сама по себе?

В ответ на это Хироши качает головой.

- Не знаю. Если я не ошибаюсь, эффект должен сохраняться не дольше нескольких...

Хироши не успевает договорить.

Чёрная поверхность на пластине, мгновение назад бывшая абсолютно непроницаемой, едва заметно вздрагивает - как будто реальность на мгновенье потеряла фокус. Края пластины в местах соприкосновения с картонным боксом размываются, становясь мягкими, словно акварель, которую размазали мокрой кистью. Затем звучит тихий, негромкий, похожий на вздох хлопок - и абсолютная чёрнота на пластине стремительно сжимается в точку, становясь меньше, ярче и почти светясь глубоким фиолетовым оттенком в самом центре... А затем - гаснет. Всё. На свинцовой пластине больше нет ничего. Самая обычная тускло-серая свинцовая свинцовая со следами ржавчины по краям и напылением их углеродных нанотрубок, которое выглядит как аномально тёмная сажа... Лишь в воздухе остаётся странное ощущение, как после грозы: запах озона, который внезапно становится почти осязаемым... После чего быстро улетучивается в приоткрытое окно.

Теория цветов-1

В комнате настала тишина.

Старый профессор медленно, всё ещё не без опаски, приближается к столу и протягивает руку над пластиной... Ничего не происходит. К тому же, странное недомогание от взгляда на чёрную поверхность как рукой сняло.

- ...Это было схлопывание, - поясняет экс-сотрудник после затянувшейся заминки. - Из-за шероховатостей материала-носителя горизонт какое-то время может удерживать энергию для самоподдержания.

- ...Пропало, в самом деле, - подтверждает Сато с многозначительным, но будто бы не слишком удивлённым видом.

- Закон сохранения! - резко выпаливает Хироши, больше не в силах сдерживать эмоции. - Ничто не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда, не так ли?! Это парадокс!

Не дожидаясь ответа, Хироши Като начинает деловито ходить из стороны в сторону, сцепив руки за спиной.

- Гравитационный горизонт событий, поглощая что-либо, сохраняет это внутри себя, не так ли? Но с метрическим горизонтом - так я называю эту штуку - всё иначе. Это явное нарушение локальности на макроуровне, процессор! Нелокальность - свойство квантового мира, но метрический горизонт нарушает локальность в макромасштабе! Однако, я не могу сказать, куда конкретно исчезают вещи, поглощённые метрическим горизонтом... Могу сказать лишь одно: информация о них должна сохраняться - иначе и быть не может! Но где находится поверхность, на которую записывается поглощённая метрическим горизонтом информация..? Быть может, она туннелирует в ближайшую чёрную дыру..? Точно! Кэндзи Хамада описывал что-то подобное в своих ранних работах*!...

- Ты же не хочешь мне сказать, что исчезнувшая материя ушла в параллельную вселенную внутри какой-нибудь чёрной дыры чёрт знает где? - Профессор Сато попытался вложить в свои слова как можно больше яда, чтобы осадить юнца... И, кажется, это подействовало. - Я только что видел, как твоя сигарета разрезалась пополам - да... Но если она действительно ушла куда-то там - значит, там, куда она ушла, сейчас лежит обрезанная сигарета. И это... - он делает паузу, - меня не слишком беспокоит. Даже если там, где этот обрезок сейчас находится, известные нам законы физики как-либо там нарушаются.

Он скрещивает руки на груди.

- Но, допустим - допустим, - он делает нажим на это слово, дабы раньше времени не обнадёживать поникшего Хироши, - что я действительно заинтересован и готов выслушать твою гипотезу, ибо понимаю, что ты сейчас в состоянии, которое можно охарактеризовать как "творческий экстаз". Эмпирическое подтверждение гипотез - это всегда волнительно... Пусть мне, как практику, а не теоретику, это и чуждо. Но давай на секунду вспомним, что я не знаком с твоими расчётами и терминологией. Введи меня в курс дела как студента. Я готов внимать.

Уже потухшие было глаза Хироши Като от последних слов профессора вдруг вспыхнули лихорадочным огнём. Его взгляд начал шарить по помещению в поисках подходящей поверхности. Очень кстати в углу лаборатории была старая магнитно-маркерная доска белого цвета - в давние времена, когда Хироши ещё работал здесь, она использовалась им для визуализации хода мысли в формулах...

- Начну с того, что мы с вами вдвоём видели своими собственными глазами.

Большим пальцем он отстегнул колпачок с чёрного маркера и начал вырисовывать на доске простую схему:

"ФОТОН → [МАТЕРИАЛ с α → 1] → ???"

Затем он дважды подчеркнул последнюю стрелку.

- В классической термодинамике при взаимодействии фотона с атомной решёткой материала есть два варианта: фотон либо поглощается, и энергия уходит в колебания, либо отражается. Но моя теория предсказывает третий вариант взаимодействия... — Он рисует стрелку вниз, подписывая: "α ≈ 1". — Чем ближе коэффициент поглощения света материалом к 100%, тем более метрически активной становится пространство на его поверхности.

Хироши пишет формулу:

E_погл = E_пад · (1 - e^(-α · L))

Сато с сомнением фыркает, но комментарий не вставляет.

- В классических расчётах при α → 1 энергия просто стремится к E_пад. Всё логично... Но я подумал: а что, если мы учитываем не только энергию, но и информацию о геометрии падающего фотона? Фотон - это ведь не просто частица как точка в пространстве, но и состояние поля, у которого есть поляризация, направление и фаза. И вся эта информация, когда фотон поглощается, должна куда-то деваться...

Он стирает формулу и пишет под ней новую:

S_инф = k_B · ln(Ω_сост)

- Энтропия фотона - это его информационная ёмкость, - он нетерпеливо стучит пальцем по доске, - и когда фотон поглощается материалом с α → 1, мы получаем, что появление локальной деформации новых квантов происходит не из-за энергии, а из-за информационного конфликта. То есть, материал не может "забыть" фотон, не нарушив сохранение информации... Поэтому и создаёт метрический горизонт - место, куда информация переходит.

Хироши поворачивается к Сато. На его лице - усталое, но сосредоточенное выражение.

- Это "Теория Цветов-1". Она описывает, как горизонт возникает... Но, увы, не отвечает на вопрос, куда девается материя. Для этого нужна "Теория Цветов-2"... А для неё нужна рабочая теория квантовой гравитации. Лучшим кандидатом на которую я считаю...

Он пишет на доске крупными буквами:

"КЭНДЗИ ХАМАДА — ПЕРЕНОРМИРУЕМАЯ И СВОБОДНАЯ ОТ ФОНА КГ"

- Я уже давно пытаюсь вписать метрический горизонт в рамки его теории, - поясняет Като. Но...

Он замолкает, как будто заныривая внутрь себя.

- ...Кое-чего мне не хватает. Я не могу понять, как именно BRST-конформная симметрия** взаимодействует с макромиром... У Хамады это теория квантовой гравитации - она описывает планковский масштаб . А у меня горизонт существует на макроуровне... И мне нужно понять, как связать эти масштабы.

Хироши усаживается на противоположный край того же стола, что и Като, уставившись на исписанную им доску.

- Если бы я знал, куда конкретно уходит информация, поглощённая горизонтом... Если бы я мог доказать, что она не просто исчезает, а сохраняется где-то... Возможно, у Хамады это как-то описано. Чёрные дыры, информационный парадокс, голографический принцип... Но у меня нет полной картины. - Он смотрит на профессора. - Профессор, вы ведь знаете работы Хамады? Что может быть не так с моей теорией?

Сато некоторое время молчит, тоже всматриваясь в доску. Затем он переводит взгляд на свинцовую пластину на конце, и, наконец - на заинтригованного Хироши.

- Боюсь, что вряд ли я знаю теорию Кэндзи Хамады так же хорошо, как ты. Квантовые хитросплетения не входят ни в область моей компетенции, ни даже интереса. Но я знаю одну важную вещь, которую ты, возможно, упустил...

Он делает паузу, собираясь с мыслями.

- Хамада - это квантовая гравитация без струн, работающая с конформной симметрией и сухим BRST-подходом, без введения новых сущностей. Голографический принцип же - детище струнной теории. Ничто из этих двух Хамада в своих расчётах не использует. Из его этого естественным образом вытекает, что информация материи в чёрной дыре хранится в самой чёрной дыре... В каких-то квантовых квантовых состояниях всего её пространства, а не в тонкой прослойке на её поверхности, которую мы называем горизонтом.

Сато проводит рукой по столу, оставляя полосу на пыльной поверхности.

- Но у тебя есть одно преимущество, которого не было у Хамады: реальный эксперимент. Ты видел, как материя исчезает. - Старый профессор пристально смотрит на Хироши. - Это физический факт. И если ты сможешь воспроизвести его при свидетелях - это будет весомее любых теорий...

Сато встаёт и подходит к доске, берёт другой маркер - красный - и пишет под формулами Хироши одну фразу:

"Воспроизводимость — критерий научности"

- У меня есть старый друг, - поясняет он, не оборачиваясь, — работающий в Институте теоретической физики в Киото. Не струнник, но уважаемый человек. Если я позвоню ему и скажу, что видел, как кусок материи исчез без следа в лабораторных условиях - он подумает, что я сошёл с ума... Но если я привезу ему видеозапись и повторю эксперимент при нём - он не сможет спорить с очевидным.

Он поворачивается к Хироши.

- Так что твой план, Хироши-кун, должен звучать так: мы воспроизводим эксперимент, но на этот раз - с камерами, датчиками и с приглашёнными наблюдателями. Если горизонт появится снова, и мы сможем это зафиксировать - у тебя будет не просто голая теория, а факт. И тогда Хамада... или кто-то ещё, кто поймёт, что делать с этим фактом - возьмётся за математику.

Он медленно кладёт маркер назад на стол.

- Что думаешь, Хироши?

Тот в ответ лишь кивает.

- Думаю... Думаю, мы сможешь доработать установку, чтобы минимизировать теоретическое время схлопывания пространства на поверхности носителя в горизонт. Придётся поднапрячься и, возможно, привлечь инвестиции, но... Думаю, управимся где-то за полгода. - Он поднимает взгляд на старого физика-практика. - Уверен, с вашим опытом и связями мы... сможем сделать что-то по-настоящему важное и значимое, профессор. Сдвинем... сдвинем прогресс с мёртвой точки, и... и...

- Давай не будем уж слишком сильно забегать наперёд, мой юный друг, - мягко осаживает вновь возбудившегося Като старый учёный. - Переход от теории практике - всегда самый утомительный и долгий. Работы предстоит очень-очень много, так что расслабляться или мечтать рано... - Он поворачивает голову к окну, солнце за которым уже близилось к зениту. - Идём. А то мы и так засиделись в этом пыльном кабинете. Уверен, Танака-сан не откажет нам и заварит свежего чайку...

*В 1992-1993 годах Кэндзи Хамада совместно с Асато Цутия предложили оригинальный подход к проблеме потери информации в чёрных дырах, используя двумерную модель гравитации дилатона. Идея заключалась в том, что квантовые эффекты могут создавать "туннельный" путь для информации.

Вместо классического подхода АДМ они явно вычислили функциональные меры в конформной калибровке. Физические состояния описываются алгеброй Вирасоро без центрального заряда. В уравнениях появляется параметр κ = (N − 51/2) / 12 (где N — число полей материи). При κ > 0 возникает квантовая сингулярность на горизонте, а при κ < 0 она исчезает. За сингулярностью (при κ > 0) находится "Лиувиллева область" (κ > φ² > 0). В этой запрещённой классикой зоне меняется знак кинетической энергии, что открывает возможность для гравитационного туннелирования информации... То есть информация может "уйти" через эту квантовую область, минуя сингулярность.

**В основе подхода Хамады лежит BRST-конформная симметрия - калибровочная симметрия, которая включается в диффеоморфизм-инвариантность в ультрафиолетовом пределе. Это ключевой инструмент для создания перенормируемой и свободной от фона теории. Проблема "духов" здесь (ghosts) - центральная, и Хамада решает её изящно... Но сперва давайте остановимся подробнее на этих "духах" и том, почему их наличие - проблема для унитарности теории.

Духи - это кванты полей с отрицательной метрикой (неправильным знаком кинетической энергии), которые возникают при квантовании теорий с высшими производными. Для гравитации они - плата за попытку сделать теорию перенормируемой. Проблема же их в том, что они делают теорию физически бессмысленной (нарушают унитарность), и поэтому большинство подходов жертвуют либо перенормируемостью, либо диффеоморфизм-инвариантностью, чтобы их исключить...

В гравитационных системах полный гамильтониан и импульс строго равны нулю из-за диффеоморфизм-инвариантности. Хамада же показывает, что духи необходимы для таких аспектов, как космическая энтропия и формирование Вселенной, и вместо устранения духов он ограничивает их как нефизические состояния через BRST-квантование.

Таким образом, духи, вдругих подходах являющиеся ничем иным, как математическим мусором, от которого пытаются избавиться, не просто принимаются, а становятся обязательным элементом для квантования самого пространства-времени, не жертвуя ни перенормируемостью, ни калибровочной инвариантностью.