Теория профессора Усольцева

Пролог

Экваториальные воды Атлантического океана 1756 год

Вот уже третьи сутки пиратский бриг Эсперанса мотается в водах Атлантики. Огромные волны с силой обрушиваются на палубу, сбивая с ног отчаявшихся морских разбойников, стремясь увлечь их за борт и поглотить в пучине. Команда выбилась из сил. И ни расслабиться, и ни раскурить трубки в тихом месте! Остается только уповать на Бога и посылать дерзкие проклятья Дьяволу. Даже сам капитан Питер Уорвик, старый морской волк, повидавший на своем веку немало, и тот не выдержал. Сплюнув жевательный табак и грязно выругавшись, он обратился к своему первому помощнику:

— Дьяволом клянусь, такой адской задницы мне ещё не доводилось видеть. Сдается, сами небеса разгневались на нас!

Вот так прямо и сказал: "адской задницы"! Первый помощник только улыбнулся в ответ. В отличие от капитана он не был столь импульсивен в своих высказываниях — предпочитал делать это более спокойно. Все-таки он знал грамоту и в свои двадцать три года успел прочитал несколько книг, среди которых главной была Библия. Но и ему, признаться, тоже было не по себе. Да и как тут сохранишь спокойствие — их старая посудина в любой момент может развалиться. Лишь только очередная гигантская волна вздымала её в небо, посудина сразу же начинала жалобно скрипеть. Она словно предупреждала: ещё немного и корпус её не выдержит! А потом начиналось падение и судно, стремительно набирая скорость, устремлялось в бездну. И сердце отчаянно сжималось, и разум прощался с жизнью. И каждый раз казалось: уж сейчас-то они точно не вынырнут!

Он тоже уже начал подумывать о каре господней, и на это у него были веские причины. На счету команды имелось немало неблаговидных дел. Сколько торговых судов, направляющихся к берегам Америки, было перехвачено ими и разграблено? Никто же этого не считал! А сколько при этом было загублено невинных душ?.. Да что там говорить. Три дня назад, когда океан был тих и беспечен, они захватили корабль, принадлежавший Османской империи. Там было много золота и драгоценных камней. Драгоценности забрали, а корабль вместе с командой сожгли и отправили на дно. Чтобы и следов не осталось! Чтобы турецкий султан подумал, что его судно попало в жестокий шторм и затонуло... Такое немыслимое коварство вполне могло разозлить Всевышнего. Возможно, его терпение закончилось!

— Я что-то не слышу ответа! — громко выразил свое недовольство Уорвик. — Диего, я к тебе обращаюсь! Если ты думаешь, что вправе пропускать мимо ушей слова своего капитана, разрази меня гром, тебе это даром не пройдёт!

— А что именно капитан хочет услышать? — смиренно спросил первый помощник.

— Дьявол тебя раздери!.. Я всего лишь хочу знать, этот ад когда-нибудь закончится? Ты же читаешь библию! Ты ближе всех нас стоишь к Богу и знаешь, что у него на уме.

— Я всего лишь раб божий, — пожал плечами Диего, — и мне не дано проникнуть в его помыслы. Я бы на вашем месте сейчас поменьше вспоминал Дьявола и усердно молился. Может тогда небеса нас и услышат!..

Странный этот Диего! Уорвик сплюнул с досады и задумался. Когда-то он подобрал этого святошу на испанском побережье в рыболовецком порту Пуэрто-де-Исла-Кристина. Диего было тогда двенадцать лет. Он стоял на причале с большой книгой в руке, в одежде настолько потрепанной, что выглядел настоящим оборванцем. Ботинки совсем разносились, из одного уже выглядывал палец. И только книга в его руке была почти новой, в дорогом кожаном переплете. Помнится, Уорвик подошел к нему и встал рядом:

— Чтобы подавиться мне куском недожаренной скумбрии, если я что-то понимаю! — сказал он тогда. — Я смотрю в ту же сторону и мне невдомек, что такого ты там смог разглядеть?

— Море! — ответил мальчишка и прижал книгу к груди.

— И это всё? — удивился Уорвик. — Ты так любишь море?

— А разве можно его не любить, сеньор?.. Мой отец был рыбак. Мы с мамой часто приходили сюда и смотрели, не появится ли на горизонте парус моего отца. Мы всегда узнавали его шхуну по парусу. Но однажды шхуна попала в шторм и её обломки принесло к берегу. До сих пор помню доски со шпангоутами, застрявшие среди камней, на которых было написано "София". Да, сеньор, шхуна моего отца называлась "София". А надпись эту белой краской писал я сам, тогда как отец направлял мою кисть... Никто тогда не спасся! Моя мать не смогла этого пережить, и вот теперь я остался совсем один.

На Уорвика слова мальчишки произвели сильное впечатление. Старый пират, чьё сердце настолько огрубело, что, казалось, подобные печальные истории не должны были его смущать, вдруг расчувствовался. Смахнув с лица брызги разбившейся о причал волны, а может это были слезы — кто знает, он неловко пробурчал:

— А что это за книга у тебя, парень?

Мальчишка поднял на него глаза и тихо ответил:

— Это Библия, сеньор.

Уорвик посмотрел на его изношенную одежду и с удивлением спросил:

— А разве ты можешь читать?

— Могу, сеньор, меня падре этому научил. Тогда ещё была жива моя мать и мы с ней часто ходили в церковь помолиться за отца. После молитвы падре доставал эту книгу и объяснял мне, как из маленьких букв складываются целые слова. Наверное я был хорошим учеником — прошло совсем немножко времени и я уже сам прочитал ему несколько страниц. Падре так обрадовался, что в награду подарил мне эту книгу... Не будет ли сеньор так добр, дать мне пару пенсов, чтобы я сходил к трактирщику Леону и он угостил бы меня гаспачо. А я бы сеньору за это прочитал главу из Библии.

Сердце пирата дрогнуло. Он положил руку на плечо мальчишки и произнес:

— А что если я предложу тебе кое-что посущественней? В ста ярдах отсюда стоит мой бриг. Наш корабельный повар сегодня готовит на обед паэлью из баранины. Разве это не лучше того постного супа, которым будет угощать тебя трактирщик Леон?

— Думаю, что лучше! — согласился мальчишка. — Честно говоря, я давно уже не ел настоящего мяса. Знаете что, сеньор, пожалуй, я приму ваше предложение, а вы потом покажете мне свой парусник.

— Обязательно покажу! — радостно кивнул головой старый пират и, неожиданно для себя, добавил. — Ну раз уж всё так хорошо складывается, давай знакомиться. Меня зовут Питер Уорвик. Я капитан брига Эсперанса, на борту которого тебе предстоит побывать. И гром меня разрази — ты увидишь там много интересного! Ты увидишь, как живут настоящие морские бродяги, и, если у тебя возникнет желание остаться на бриге и отправиться с нами в плаванье, дьяволом клянусь, я возражать не буду... Так как тебя зовут, парень?

— Зовите меня Диего, — ответил мальчишка. — Такое имя мне дали в нашей католической церкви, и оно мне, сеньор, очень нравится.

С тех пор прошло более десяти лет, Диего за это время превратился в настоящего морского пирата. Начинал с малого. На судне выполнял самую примитивную работу, которая на простом языке называлась "подай-принеси". Но быстро освоился и вскоре вместе со всеми лихо лазил по канатам и ставил паруса. В свободное время обучался фехтованию и стрельбе из мушкетов. Во время боевых действий подносить порох и ядра канонирам. На возраст скидку не делали — у пиратов так не принято. Если ты в команде, изволь рисковать наравне со всеми!.. Когда подрос, попросился в абордажную команду.

К этому времени его молодое тело налилось силой и обросло мускулами. Уже не каждый осмеливался состязаться с ним в перетягивании каната или борьбе прямо на палубе, когда нужно было прижать противника к доскам и удерживать, пока он не попросит пощады. Сила у Диего была просто фантастической, он мог своего противника ненароком и поломать! В фехтовании и стрельбе по мишеням тоже был одним из лучших. Нетрудно догадаться, что и в абордажной команде он тоже не затерялся. В числе первых Диего запрыгивал на чужой корабль, бесстрашно вгрызался с саблей в самую гущу схватки, чем удивлял даже отчаянных храбрецов. Он почему-то не испытывал страха, опасность его только пьянила! Очень скоро он добился уважения среди взрослых пиратов.

В минуты затишья читал собратьям по оружию Библию, которой очень дорожил и постоянно держал её в своем гамаке под истлевшим матрасом. Когда Диего спрашивали: как это сочетается — такая набожность и наплевательское отношение к божьим заветам? Ведь сказано же — "Не убий"! Обычно он улыбался и уходил от ответа. Это был его личный секрет, и он не собирался ни с кем им делиться. Странный этот Диего — иначе и не скажешь!

Владение грамотой позволило ему хорошо изучить лоцию, и Питер Уорвик, хорошенько поразмыслив, назначил его своим первым помощником. Диего перебрался с нижней палубы, где проживала команда, в отдельную каюту рядом с капитаном. Теперь они стали общаться чаще и Уорвик его как-то спросил, чего это он каждый вечер перед сном записывает в большую книгу, похожую на судовой журнал. "Веду дневник, — ответил Диего, немножко смутившись. — Здесь я подробно описываю все наши славные дела... И не очень славные! — добавил он подумав. — Чтобы потомки смогли беспристрастно оценить это время и вынести ему справедливый приговор!"

"Слишком заумно!" — подумал тогда Уорвик, но смолчал. В конце-концов из парня получился неплохой пират! А то, что в голове у него много ненужных мыслей, так это делу не мешает. Свои обязанности он выполняет исправно...

Ветер начинал слабеть. Волны уже не с таким остервенением кидались на парусник, и это указывало, что океан тоже устал! Первый помощник с капитаном переглянулись и вздохнули с облегчением. Ещё бы! Они в очередной раз обманули смерть! Многие от усталости валились прямо на палубу. У них даже не хватило сил, чтобы добраться до своего спального места. А океан, между тем, успокоился, и наступил полный штиль. Ночное небо усеялось звездами и ярко проступил огромный диск луны.

Диего раскурил трубку. В отличие от капитана он не любил жевать табак. У них на родине так не делают — в Испании табак принято курить! У его отца была особая трубка, вырезанная из настоящего бриара искусным мастером. Про себя он решил: когда станет взрослым, у него будет такая же. Вот это время и наступило! Он с наслаждением выпустил струйку дыма в небо и взглянул на Уорвика:

— Капитан, вы когда-нибудь видели такую большую луну? Помнится, мы дрейфовали у берегов Бразилии. Бразильская луна тоже была не маленькая, но здешняя — намного больше! Что скажете? Не следует ли воспринимать это, как знак свыше?

Уорвик нахмурил брови:

— Меня сейчас больше заботит, куда нас занесло! — недовольным голосом произнес он. — Нас мотало по океану не менее трех суток. За это время ветер несколько раз менял направление — где мы сейчас, одному дьяволу известно! А вдруг наш бриг уже находится у берегов Африки? Тогда нам очень не повезло! Там постоянно курсируют военные корабли португальской эскадры, и провалиться мне на этом месте, если они не ищут нас. Однако лично у меня не осталось уже никаких сил — эта адская болтанка измотала меня полностью!

— Вам следует отдохнуть, капитан! — сказал Диего и выпустил новую струйку дыма. — За Эсперансу не беспокойтесь, я останусь на мостике. Мне почему-то спать не хочется, наверное на меня луна влияет. А португальские фрегаты здесь точно не появятся. С чего им появляться, если на море полный штиль? Что-то мне подсказывает, этот штиль надолго!

Диего давно уже заметил в себе странную особенность: во время полнолуния ему совсем не хотелось спать. Если в это время Эсперанса находилась далеко от берега, а облака не закрывали небо, его охватывало сильное волнение. И тогда он выходил на палубу, раскуривал свою трубку и долго смотрел на Луну. В этот раз всё происходило намного острее и масштабнее. Диск Луны увеличился до невероятных размеров, а свечение вокруг этой загадочной планеты слепило глаза. И снова он подумал о знаке свыше.

И вроде бы полночь, но почему так светло? И на горизонте проступают очертания берега. Но это не побережье Африки — Африка находится на востоке. Быть может их отнесло к берегам Бразилии? Диего напряженно вглядывался в темную полоску земли и увидел мелькнувшую там красную точку. Он достал подзорную трубу.

Корабль несло к берегу подводным течением, красная точка становилась все ярче... Теперь он уже не сомневался — это светит маяк! Наверное надо было бы проявить осторожность, ведь где маяк — там люди. И ещё неизвестно, что за люди находятся на том берегу!.. Но видно в эту ночь первым помощником капитана управляла Луна. Он, словно завороженный, держал курс точно на свет. Его руки лежали на штурвале сами по себе и управляли Эсперансой помимо его воли...

* * *

Капитан проснулся в отличном настроении. "Сдается, — подумал он, — Диего был прав. Штиль все еще продолжается! Такая иллюзия, словно он находится на берегу. В каком-нибудь порту, в гостиничном номере... Но нет, он явно не на суше. Это корабль! Он в своей капитанской каюте. Но почему нет под ногами привычного ощущения качки? Даже если на море легкий бриз, это ощущение присутствует. А может, пока он спал, корабль каким-то образом сел на мель?.." Охваченный тревогой, Уорвик быстро оделся и вышел на палубу. И сразу отлегло от сердца. Эсперанса стояла на якоре в бухте, окруженная со всех сторон неприступными скалами. И вокруг такая тишь, что скалы отражаются в воде, как в зеркале. Пираты молчаливой толпой сгрудились у борта и с удивлением что-то рассматривают. Уорвик поднял глаза. То, что он увидел, повергло его в изумление. Там, в глубине, менее чем в полумиле от песчаного берега, возвышалось нечто, не поддающееся описанию! Впрочем, описать можно — понять трудно! Это тоже была скала, но только намного выше, чем остальные. И вершина её очень напоминала человеческую голову. Хотя правильнее было бы сказать — голову Дьявола! Из глазниц головы вырывался огонь, из широко раскрытого рта вытекала вода... Уорвик перевел взгляд на капитанский мостик: первый помощник безмятежно спал, повиснув прямо на штурвале. Никогда ещё Уорвик не видел, чтобы люди спали в такой неудобной позе!

На небе светило жаркое тропическое солнце, песчаный берег заманчиво блестел, словно приглашал в гости. Уорвик распорядился спустить шлюпки.

— И разбудите наконец этого болвана, — с грубой нежностью добавил он. — Хватит ему обниматься со штурвалом, словно это портовая шлюха! — умел Уорвик высказаться ярко и со вкусом, но так, чтобы никого не обидеть. Чтобы при этом — никаких женских соплей, и, в тоже время, предельно доходчиво! Чтобы сразу проняло до самых печенок!.. Это и понятно — все-таки он родился ирландцем! А эти чертовы ирландцы иногда такое могут выдать, что потом хоть стой, хоть падай!

Песок на берегу был мягкий и горячий. Лучшего пляжа и не придумаешь! Нечто похожее капитан видел на побережье Касабланки. Если построить здесь отели, может получиться неплохой курортный город... Тут в душе Уорвика проснулся бизнесмен. Если честно, он давно уже вынашивал в голове подобные планы. В конце концов не вечно же ему скитаться по морям. Махать саблей и постоянно рисковать своей жизнью. Ну уж нет — с этим пора заканчивать! Годы уже не те! Средств для серьезного бизнеса он накопил достаточно. А тут такой вид! Песок, тихая гавань, экзотика... Одна эта каменная голова чего стоит!

Команда, между тем, пыталась растормошить первого помощника, который никак не хотел приходить в себя. Всем нетерпелось узнать, что это за место и каким образом корабль оказался здесь? Они все проснулись, когда Эсперанса уже находилась в бухте.

— А давайте искупаем его в воде! — предложил кто-то. — А то наш испанец очень похож на дохлую рыбу. Смотрит на всех мутными глазами и не понимает, что здесь творится.

Так и сделали. Два крепких мулата с рельефной мускулатурой схватили Диего и потащили на глубину. Там окунали его до тех пор, пока глаза испанца не приняли осмысленное выражение. И тогда он с удивлением посмотрел по сторонам.

— Где это мы находимся? — спросил он. Все переглянулись.

— Мы думали, ты сам нам расскажешь.

— Ну давай, Диего, кайся, — не выдержал один. — Объясни народу, как это ты умудрился без посторонней помощи, с убранными парусами, завести Эсперансу в такое непонятное место. И как ты его нашел?

До помощника наконец дошло, о чём его спрашивают. В памяти возникли обрывки воспоминаний: огромная луна, маяк, штурвал, который совсем его не слушается... Сердце Диего наполнилось страхом — прямо перед собой он увидел каменную голову с горящими глазами.

— Это всё она! — показал он на голову пальцем. — Она, проклятая, указала мне путь, она же и управляла кораблем. Я ничего не мог сделать!

— Это не скала, это Дьявол! — выкрикнул кто-то. — Братцы, не знаю как вы, но у меня почему-то появилось желание поскорее покинуть этот берег и никогда уже к нему не возвращаться.

— И у меня тоже!.. — раздались голоса.

— И у меня!..

Все сразу повернулись к Уорвику, обступили его со всех сторон. Нет ничего страшнее бунта на корабле. Особенно, когда команда состоит из отчаянных головорезов, привыкших рисковать жизнью. Нельзя сказать, что Уорвик не устраивал пиратов как капитан. Как раз наоборот — братва ему полностью доверяла. Но всегда найдется кто-то, тайно мечтающий занять эту священную должность. Он молча вынашивает в себе мысли о корабельном перевороте, потихоньку окружая себя единомышленниками, и ждет подходящего случая. Тут главное, чтобы единомышленники вовремя и дружно его поддержали, и тогда уже остальные, захваченный общим порывом, подчиняясь стадному инстинкту, тоже присоединятся... Толпа подступала!..

— Братцы, садимся в шлюпки и возвращаемся на корабль!

Это сказал тот самый, тайно мечтающий. Он уже не говорил — он кричал, заражая всех своим безрассудством. И многие уже двинулись к шлюпкам, когда громкий голос четко произнес:

— Куда же вы, бродяги? Мы ещё не услышали, что думает капитан!

Это был Диего. Он уже полностью пришел в себя и быстро оценил ситуацию. И тогда он пробился к Уорвику и встал рядом с ним. Однако сам Уорвик не торопился высказаться, он сосредоточенно жевал табак... Наконец сплюнул табак себе под ноги.

— Капитан думает, — пробурчал он, — что у нас заканчивается запас пресной воды. А из этой чертовой головы вода льется нескончаемым потоком. Неплохо бы проверить, что это за вода? Сдается мне, что эту воду можно пить... Но это еще не всё! Посмотрите на бухту, на эти скалы, что нас окружают. Как вы считаете, может ли кто-то со стороны океана заметить наш бриг?..

Я уже вижу — вы всё поняли! Наш парусник с океана заметить невозможно! И пусть акула подавится моей печенкой, если это не так! Вам не надоело ещё скитаться по морям, не находя себе пристанища? Постоянно удирать от погони, зная, что в любом порту нас может ожидать засада. Нам просто некуда приткнуться, чтобы спрятать свой корабль от преследователей. Эта бухта как будто создана для нас! И вот что пришло мне в голову. Представьте, что здесь однажды возникнет город. Мы не будем больше убивать своих пленников, мы станем привозить их сюда и использовать как рабочую силу. Земля на этом острове отныне станет нашей. Если её до сих пор не нашли, значит, она находится далеко от главных морских путей и может служить надежным убежищем для таких бродяг, как мы. В бухте легко укроется целая флотилия, а город станет пиратской столицей!..

— Ты очень хорошо говоришь, — перебил капитана "тайно мечтающий". — Но это возможно лишь в том случае, если здешнюю воду можно пить. А вдруг она отравлена? Уж больно эта каменная голова напоминает голову Дьявола! Вы взгляните на этот адский огонь в её глазницах! Кто знает, что за жидкость течет из этого ужасного рта? Я вот что предлагаю. Пусть твой помощник первым попробует эту воду, а мы посмотрим, что из этого получится. Мы все знаем, он твой любимчик! Но он привел нас сюда, ему и пробовать. Думаю, так будет справедливо!

В группе поддержки раздались возгласы одобрения. Но кто-то из пиратов был явно против! Мнения разделились, кое-кто уже схватился за оружие... Уорвик наблюдал за всеми исподлобья. Его глаза излучали ярость, правая рука потянулась к мушкету... Диего эту руку придержал.

— Не надо, капитан! Вы же видите, вас провоцируют. Кому-то очень не терпится занять ваше место! Не будем давать им повода. Я выпью эту чертову воду, если им это так необходимо.

Окинув группу поддержки уничтожающим взглядом, он резко развернулся и пошел к водопаду. Толпа расступилась, пошла следом. Их путь пролегал по песку, потом появился первый чахлый кустарник... Чем дальше пираты продвигались, тем выше и непроходимей кустарник становился. И вот уже перед ними возникла неприступная стена, сплетённая из ветвей и жестких листьев. Её нельзя было обойти — она плотным полукругом перекрывала все подступы к этой удивительной скале. Но у каждого при себе имелась острая сабля или мачете. Незаменимый инструмент, с которым эти головорезы бесстрашно шли на абордаж. И вооруженная команда на том корабле, как правило, не выдерживала их натиска!

Теперь перед ними находился другой противник. Молчаливый, беспристрастный. И его тоже нужно было пройти! И замелькала сталь в мускулистых руках, раздался хруст падающих веток. Совсем рядом был слышен шум водопада, до него оставалась пройти всего каких-то сорок ярдов. Он заставлял всех работать в полную силу. И скоро просека была прорублена, пираты вышли к небольшому озеру.

И тут толпа отчаянных головорезов остановилась в нерешительности. Огромный пласт скальной породы, нависший над озером, настолько напоминал голову Дьявола, что всех взяла оторопь. При ближайшем рассмотрении голова выглядела абсолютно натуральной, словно неведомый гигант-каменотес вырубил это лицо с помощью молотка и зубила. Выпуклый лоб, на котором явно просматривались морщины, выдающийся нос с горбинкой. И, наконец, четкие выразительные губы, обрамляющие раскрытый рот, из которого мощным потоком вытекала вода. Вода стекала по крупному квадратному подбородку, образуя водопад, который в общем-то и породил это озеро. Струи лавиной устремлялись вниз, играя на солнце всеми цветами радуги.

Диего подошел к озеру, ему подали чашу турецкого фарфора, он зачерпнул воду и поднес ко рту. Оглянулся на застывших в ожидании пиратов: "Вот ведь черти! Стоят и надеются увидеть, как я сдохну?.. Не дождетесь!" Эта мысль придала ему уверенности, Диего выдохнул и выпил всё до дна... Вода ему понравилась — она была хороша на вкус! Она не шла ни в какое сравнение с той, которая хранилась в трюмах корабля в дубовых бочках. Та была затхлая, разбавленная ромом, эта же — сладкая, прохладная, быстро утоляющая жажду! Диего зачерпнул ещё, выпил, подмигнул обступившим его пиратам и стал раздеваться... "Что он делает? — произнес кто-то. — Мне кажется, он хочет в этом озере искупаться! Братцы, а мы чего стоим?" Спохватившись, он тоже начал снимать с себя одежду... Уже никого ни в чем не надо было убеждать — вскоре в озере купались все! И только Уорвик продолжал стоят на берегу, потому-что считал, что негоже ему уподобляться толпе. Он все-таки капитан, ему надлежит находиться на фут выше!.. Он стоял, жевал свой табак, небрежно сплевывая его себе под ноги; наблюдал за пиратами, безмятежно плескавшимися в озере. И понимал: город он здесь обязательно построит! С помощью Диего, разумеется. Этот испанец нравился ему всё больше и больше...

* * *

Глава первая

Санкт-Петербург, начало двадцать первого века

Васильевский остров — самый большой остров в Санкт-Петербурге. Говорят, Петр Первый начал строить свой город именно здесь и строил он его не на пустом месте. Великий преобразователь обнаружил на острове старинные руины, сохранившиеся с допотопных времен... Допотопные времена! Здесь подразумевается тот самый Всемирный Потоп, ниспосланный Богом на Землю, однажды уничтоживший всё человечество. Спасся только праведник Ной со своей семьей и животными различных видов — по паре каждой особи. Они все укрылись в ковчеге, изготовленном Ноем из дерева гофер. На то была божья воля! С тех пор все постройки, пережившие апокалипсис, называются "допотопными".

И вот на останках этих построек, используя их в качестве фундаментов, российский император начал воздвигать новые здания. Потом будущие поколения станут гадать: отчего нижние этажи старинных домов в Санкт-Петербурге такие внушительные? С невероятно большими оконными и дверными проемами, высокими потолками и просторными комнатами, словно их строили для великанов. И делались предположения: быть может допотопные люди такими и были? Огромного роста и недюжинной силы. Кто знает? История об этом умалчивает. Но верхние этажи уже строились для нормальных людей, и потому архитектура на Васильевском острове поражает своей неоднородностью. Здесь всё смешалось: и времена, и стили! Следует однако признать, что допотопные нижние этажи до сих пор стоят незыблемыми, тогда как более поздние уже начали разрушаться.

Васильевский остров в наши дни превратился в территорию контрастов. Жилые дома с нагромождением различных архитектурных стилей из разных времен, конечно, впечатляют, но порой выглядят нелепо. Вычурные фасады на главных проспектах города, хорошо отреставрированные и ухоженные, сохраняют эффект былой роскоши. Однако мало кто догадывается, что внутри старинных зданий не всё так однозначно. Во многих из них до сих пор существуют коммуналки, а люди, проживающие в этих коммуналках, где и кухня, и ванная, и туалет — общие, ютятся в маленьких комнатках с "картонными" перегородками.

А ещё на Васильевском острове имеются так называемые "дворы-колодцы", которые просто поражают своей несуразностью. Ограниченные со всех сторон высокими мрачными стенами с хитроумными зимними холодильниками на окнах вместо балконов, они вызывают у человека, впервые попавшего в такой колодец, чувство безысходности. Старинные фундаменты не были рассчитаны на многоэтажные надстройки, которые на них взгромоздили не подумав, и потому в эти дворах всегда мало бывает солнца.

Ещё хуже обстоят дела в заброшенных районах острова, именуемых в народе "трущобами". Тут старые здания буквально разваливаются. Восстанавливать их нецелесообразно — проще снести и построить новые. Вот только куда потом расселять жильцов? Нетрудно догадаться, что все эти жильцы находятся на грани выживания и занесены в категорию малоимущих. Поэтому их судьба никого особо-то и не волнует. Зачем администрации города такая проблема? Администрация сейчас занята более современными проектами, позволяющими поднять статус города. А трущобы?.. Стоит ли об этом вообще заморачиваться? Они существуют в любом крупном мегаполисе нашей планеты! Они имеются и в Лондоне, и в Париже. И все же это не мешает ни Лондону, ни Парижу находиться в списке лучших городов мира.

* * *

Но пора бы уже познакомить читателя с главным героем нашей авантюрной и весьма загадочной истории. Зовут его Дима Усольцев, и было ему на тот период... ну, скажем... от двадцати трех до тридцати лет! Родился Дима в маленьком городке Павлово под Нижним Новгородом. Женщина, подарившая ему жизнь, не отличалась высокими нравственными устоями, имела много случайных физиологических связей. Беременность стала для неё неожиданностью. И, самое главное, она упустила возможность вовремя избавиться от нежелательного плода. Впрочем, родительница будущего профессора не особо-то и заморачивалась по этому поводу — она отказалась от ребенка прямо в роддоме. Так что воспитывался Дима в муниципальном интернате.

Уже с раннего возраста было заметно, что Дима Усольцев не такой как все. Учителя и воспитатели в один голос утверждали: этот мальчик, безусловно, гений! Он думает иначе и выражает свои мысли более глубоко и обстоятельно, чем его сверстники... И Дима постоянно доказывал это. Иногда он своей эрудицией заводил в тупик даже взрослых. Представьте себе, каково это учителю математики, объясняющему неразумным ученикам, к примеру, теорему Пифагора. Ну, ту самую, где каждый ученик знает, что "Пифагоровы штаны на все стороны равны" и больше ничего его в этой теореме не беспокоит... Вдруг этого учителя в самый ответственный момент прерывают и начинают рассказывать о Пифагоре и его теореме такие вещи!.. Такие подробности выкладывают!.. И вот уже весь класс поворачивается к рассказчику и начинает восторженно его слушать. И, что самое ужасное, учитель тоже попадает в плен обаяния этого негодника, потому-что рассказывать Дима умел! А после его выступления уже весь класс знал про Пифагора все!.. Что надо и не надо!.. Вызови потом любого к доске, и он легко все покажет и докажет, и нарисует прямоугольный треугольник, и дорисует потом к каждой его стороне по квадрату... Ну и как потом на этого мерзавца, Усольцева, обижаться?!

После школы Дима легко поступил в Народный университет на факультет философии и с отличием его закончил. Чем в очередной раз доказал всем и, в первую очередь, самому себе, насколько он неординарный. Но, как это часто бывает, красный диплом не открыл ему дорогу в будущее. Неожиданно выяснилось, что философы в наше время никому не нужны. А свежие умозаключения о смысле нашего бытия — тем более! Столкнувшись с такой суровой правдой жизни Дима впервые растерялся. Раньше думы о хлебе насущном его не занимали. Мысли нашего героя витали гораздо выше, где-то на уровне виртуальных образов. Тогда ему, как студенту-отличнику, полагалась комната в университетском общежитии и выплачивалась стипендия. К тому же, иногда вместе с другими ребятами, такими же несостоятельными как и он, Дима ходил разгружать вагоны. Деньги не ахти какие, но прожить можно. Он даже смог купить себе приличный компьютер и отложить кое-что на черный день.

Он никогда ни на кого не рассчитывал, всего добивался сам. Простой парень из провинции, прилагающий много сил для того, чтобы хорошо устроиться в этой жизни. Хотя нет — тут мы слегка погорячились — простым парнем Дима определенно не был. Сколько себя помнил, он всегда мечтал стать богатым и знаменитым. Как это сделать? Да очень просто! Нужно всего лишь удивить мир каким-то невероятным открытием. Чтобы о нём заговорили... как, скажем, об Альберте Эйнштейне, выдавшем на рассмотрение ученому совету свою знаменитую теорию относительности.

И то сказать — этот Эйнштейн ничего конкретного не создал, ничего не открыл. Просто свалил на головы бедных физиков свою сомнительную гипотезу. Разбирайтесь, мол, без меня! А я постою в сторонке, понаблюдаю, как это у вас получится!.. Доказать? Это вряд ли!.. Но и отрицать тоже не выйдет. Не хватит весомых аргументов.

Хитрый еврей, все точно рассчитал! С этой теорией возятся до сих пор, тогда как слава и богатство достались её создателю!.. Рассуждая таким образом, Дима Усольцев постоянно задавал себе один и тот же вопрос: а я чем хуже?!

Голова у Димы работает что надо! Уж точно продуктивней, чем у самого башковитого Альберта... или Моисея... или другого представителя этой хитроумной нации. В его голове постоянно крутятся странные идеи, которые он намеревался со временем воплотить в жизнь. Идеи, как правило, строились на догадках и смутных ощущениях. Они будили в его душе сладостные надежды. Дима опасался делиться ими со своими знакомыми, боясь прослыть ненормальным. Оказаться в самый неподходящий момент в психиатрической лечебнице не входило в его планы. Однако навязчивые мысли переполняли его, не давали покоя, побуждали что-то делать. В поисках истины Дима проводил долгие часы за компьютером, пытаясь в бездонных глубинах Интернета разыскать нужные материалы, которые смогли бы дать толчок его мыслям. Но скоро энтузиазм нашего философа угас. Он понял: "всемирная паутина" ему не поможет. Слишком много противоречивой информации там находится. Интернет не кладезь знания; скорее это мусорная яма, в которую скидывают все что ни попадя! В этой трясине сплошной лжи и сомнительных высказываний, где каждый стремится доказать, что именно его мнение и является наиболее ценным, трудно отыскать крупицу правды. Скорее, в ней можно бесповоротно увязнуть и окончательно сойти с ума. А данная перспектива, как мы уже упоминали, Усольцева совсем не устраивала!

Но не надо думать, что все эти копания в Интернете так ничем и не закончились. Что никакой новой теории Дима не создал, не выдал её на рассмотрение общественности. Совсем наоборот — и создал, и выдал! Он опубликовал её в социальной сети в своем личном аккаунте. Правда случилось это при довольно странных и необычных обстоятельствах, о которых мы расскажем чуть позже...

* * *

Давайте забудем на время о той теории, которая родилась в голове нашего философа, и вернемся к суровой правде жизни. Распрощавшись с университетом, Усольцев трезвыми глазами взглянул в будущее, оценил перспективы, которые его ожидают. Будущее выглядело безрадостным! Кроме хлеба насущного появилась ещё одна проблема: где теперь жить? Конечно, он мог бы возвратиться в свой город, где ему наверняка выделили бы комнатку в общежитии и помогли устроиться на работу, ориентируясь на его красный диплом. Только вот вопрос: кто его в этом городе ждет? Кому он, круглый сирота, там нужен? Помнится, в интернате была няня, которую все звали Катерина. Эта няня читала ему на ночь сказки и даже испытывала нежные материнские чувства. Но потом, когда он вырос, эти чувства куда-то испарились... Хотя понятно, куда. Появился новый малыш, который тоже в ней нуждался, и Катерина перенесла всю свою любовь на него, поскольку своих детей у неё не было. Да бог с ней, с Катериной, Усольцев отлично понимал: в маленьком провинциальном городке ему с дипломом философа и большими амбициями нечего делать! Если и можно как-то реализовать себя, то только здесь, в Санкт-Петербурге. И наш герой стал читать объявления о сдаче жилья.

Конечно, имелась ещё одна причина, которая вынуждала Усольцева остаться в этом городе. Причина настолько серьезная, что не было бы её — не было бы и этой книги! Но мы не будем заранее посвящать читателя в наши секреты — он всё узнает в свое время. Иначе пропадет интрига. Так что, уважаемый читатель, придется запастись терпением!..

Дом, в котором Усольцев снял себе комнату, находился в трущобах. Снаружи здание выглядело неплохо и даже претендовало на какой-то стиль. Вполне представительный парадный подъезд, высокие окна с витражами и дореволюционная кирпичная кладка с архитектурными изысками. Умели же раньше строить! Но в годы блокады это здание сильно пострадало от артиллерийских обстрелов, а потом, в мирное время, было отреставрировано в спешке и очень неумело. Время тогда было такое. Коренные ленинградцы после блокады возвращались домой — их надо было куда-то заселять. Тут уж не до изысков! В результате, спустя десятилетия, новая кладка стала осыпаться. Не выдержала натиска суровых балтийских ветров. И стоит теперь это здание неприглядное, с выкрошенной послевоенной штукатуркой, словно исклеванное гигантскими птицами.

Внутри всё было намного хуже. В подъезде паутина и плесень, кругом стоит неистребимый запах кислых щей. Кованые перильные ограждения с причудливыми завитками, сохранившиеся с дореволюционных времен, выглядели неплохо, но лестничные марши, стены, дверные и оконные переплеты нуждались в серьезном ремонте. Дерево рассохлось и потрескалось, на ступенях имелись выбоины, краска на стенах облупилась. Не лучше обстояли дела и в самой квартире, которая, конечно же, была коммунальной! Единственным достоинством комнаты, в которой теперь проживал Усольцев, была небольшая цена за проживание.

Однако даже эту относительно небольшую сумму нужно было отдавать хозяину каждый месяц! Причем — вовремя! Хозяин и так уже намекнул, что недоволен! Он сдает жилье незнакомому человеку, не имеющему постоянной прописки. По сути, рискует нарваться на неприятности! И где же благодарность?.. "Нет, так не пойдет! — говорил он при встрече. — Или вы, молодой человек, вовремя вносите всю сумму, или я вынужден буду попросить освободить эту комнату... Что, деньги опять закончились? Но это уже не мои проблемы!"

Между прочим Усольцев время зря не терял. Он старался! Он упорно искал себе работу! Зарегистрировался на одном популярном сайте и постоянно просматривал все объявления. Вакансии были, но нашему философу они не подходили — везде нужна была постоянная прописка! Эта чертова прописка стала камнем преткновения в этом городе. Без постоянной прописки брали только в дворники... "Ему, с красным дипломом, и в дворники?.. Мести метлой и получать нищенскую зарплату?.." — при этой мысли внутри у философа всё переворачивалось. И тогда он, собрав волю в кулак и проклиная все на свете, шел разгружать вагоны. Как когда-то в студенческие времена.

Была, правда, работенка с которой он мог бы смириться. Которая не противоречила его внутренним принципам. Развозить пиццу по городу!.. А что! Работа не пыльная, и платят хорошо. Но тут тоже условие: нужно иметь собственный транспорт. А откуда у него собственный транспорт? У него и прав-то на вождение не имеется! Впрочем, подумав, Усольцев решил, что без прав ему никак не обойтись. В любом случае права ему понадобятся. Не вечно же он будет разгружать вагоны. Однажды фортуна повернется к нему лицом, и он найдет приличную работу. И тогда все и случится! Он займет достойное место в обществе и купит себе машину. И не какую-нибудь, а, непременно, иномарку! А как же иначе? Иного развития событий Усольцев себе просто не представлял! В общем, взвесив все "за" и "против" и скрепя сердце, он записался на курсы водителей.

Порой его одолевали сомнения: правильно ли он делает, тратя таким образом последние деньги? Он во многом себе отказывал. Жил впроголодь, экономил буквально на всем. Но, как он ни старался, как ни выкручивался — денег катастрофически не хватало! И главным пунктом расходов была плата за эту крохотную комнатушку. Именно она наносила непоправимый ущерб его бюджету. Это только по здешним меркам плата была мизерной. У себя на родине, в городе Павлово, он за эти деньги мог бы полноценную квартиру снять с отдельной кухней и туалетом, и ванной... И с балконом, выходящим во двор, где много зелени и хорошо дышится. В Павлово, в отличие от крупных городов, воздух был особенный! Может потому-что это был воздух его родины? Кто знает!

Но, не надо о грустном. Он свой выбор в пользу "северной столицы" уже сделал!.. Сегодня Усольцев вернулся в коммуналку только утром. Дело в том, что за разгрузку вагонов в ночное время платят больше, а деньги ему сейчас нужны были как никогда! Короче, в этот раз он решил остаться ещё и на ночь.

Ночь получилась насыщенной, пришлось разгружать сразу два вагона, и вот сейчас все тело у него болело и буквально разваливалось на части. С большим трудом он поднялся по лестнице, бочком прошел по узкому коридору мимо Нинель, знойной молодки с выдающимся бюстом. Нужно было умудриться, чтобы пройти мимо этой особы и ничего не задеть!.. Нинель ойкнула и проводила Диму томным взглядом. Похоже, он задел не только её бюст. Но в такие подробности Усольцев уже не вникал; он, словно сомнамбула, проследовал в свою комнату, забыв даже закрыть за собой дверь, и рухнул на кровать поверх одеяла, как был — в одежде и обуви. И напрочь отключился! Нинель осторожно подошла к двери, заглянула внутрь. Оглянулась по сторонам, убедилась, что в коридоре никого нет, и вошла. Сняла с философа ботинки, куртку и брюки, полюбовалась на него спящего и вышла.

А в полдень к Усольцеву зашел хозяин. Он недовольно осмотрел всё вокруг, задержался взглядом на ноутбуке, лежавшем на столе, оценил обстановку и уселся на стул. Почувствовав присутствие в комнате постороннего человека, Дима открыл глаза, сел на кровать и спросил:

— Как вы здесь оказались?

— Дверь надо запирать, молодой человек! — с сарказмом произнес хозяин и снова взглянул на ноутбук. — А вообще-то я к тебе по делу. Надеюсь, ты не забыл, какой сегодня день! Вернее, этот день был ещё вчера. Ещё вчера ты должен был принести мне деньги за комнату. Кстати, там еще за прошлый месяц должок остался!

— Вчера я был занят, но сегодня обязательно заплачу. Заплачу полностью, вместе с долгом! — хмуро ответил Дима и стал искать глазами свою куртку, пытаясь вспомнить, куда это он её забросил? Но куртки нигде не было. Не было и брюк! Что за дела? Куда всё подевалось?..

— Вообще-то я тороплюсь! — напомнил хозяин. — Кстати, забыл сказать, плата за комнату с этого месяца повышается на двадцать процентов. Так что теперь ты мне должен...

— Мы так не договаривались! — хмуро перебил Усольцев. Его взгляд лихорадочно скользил по комнате, пытаясь обнаружить эту чертову куртку, в которой лежали все деньги. Которая так некстати куда-то исчезла...

— А вот это ты зря! — сказал хозяин. — Я и так уже сквозь пальцы смотрю на твои выкрутасы. Ты же никогда не платишь вовремя! У тебя постоянно что-то случается!.. А окончательную сумму за оплату комнаты, да будет тебе известно, сейчас никто заранее не оговаривает. Она время от времени будет повышаться — привыкай к этому! Потому-что инфляция! Если тебя что-то не устраивает, можешь катиться на все четыре стороны! В общем, давай мои деньги и я пошел!..

Дима заглянул под кровать, хозяин насмешливо поинтересовался:

— Я вижу, ты сейчас хранишь деньги под кроватью. Наверное их так много, что в кармане они уже не помещаются?

— Да нет, просто я никак не могу понять...

— А я, кажется, понимаю. У тебя опять что-то случилось! — хозяин вздохнул и встал со стула. — И что мне с тобой теперь делать?.. — он снова взглянул на ноутбук, взял его в руки. — А у тебя неплохой компьютер. Здесь, кажется, два ядра и четыре гига памяти?

Усольцев с тревогой следил за его движениями.

— А компьютер-то здесь при чем? — спросил он.

— Но у тебя же ничего ценного больше нет. Только этот ноутбук. Кстати, какая здесь стоит операционка. Надеюсь, семерка?

Усольцев грустно кивнул головой:

— Семерка. Только он не продается!

— А кто сказал, что я хочу его купить? Нет, дорогой, я его конфискую! На месяц! Если в течение месяца расплатишься с долгами, я тебе его верну. Не сомневайся. Но если опять что-то помешает... Ты же знаешь, хреновому танцору вечно что-то мешает!.. Ну, тогда свой компьютер ты уже не увидишь! Лично мне он ни к чему, я такими вещами не балуюсь. Я его продам, чтобы компенсировать убытки. А тебе придется съехать — мне такие жильцы на хрен не нужны!..

Он долго ещё что-то говорил, перечисляя на пальцах все его недостатки. Дима даже и не догадывался, насколько он, оказывается, никудышный. Он весь состоит из одних только недостатков! Спасибо хозяину — просветил!.. Возражать не пытался, потому-что тогда пришлось бы распрощаться с коммуналкой. А это никак не входило в его планы. Поэтому просто кивал головой, как бы соглашаясь. И хозяин наконец успокоился. Указав рукой на компьютер, робко спросил:

— Так я, значит, это... забираю его?

Дима только махнул рукой:

— Да делайте, что хотите!..

Оставшись один, он начал думать: "Жизнь в большом городе явно не складывалась. В эту ночь он заработал вроде бы неплохие деньги...Только где эти деньги? Нет денег!.. Нэмае грошив, как сказали бы хохлы. Вместе со штанами и ботинками спёрли, сволочи!"

В дверь постучали...

"И не надо стучать — не закрыто! Все равно уже нечего красть. Всё, что можно было, уже украли!" — он прислушался. За дверью молчали. Спустя минуту стук повторился... "Кто ещё там? — зло выкрикнул он. — Нас нет дома!"

Дверь робко приоткрылась и появились его ботинки. Женская рука старательно их поправила и скрылась. Та же рука сверху положила аккуратно сложенные куртку и брюки...

* * *

Куртка и брюки были постираны и поглажены, ботинки почищены и блестели как новенькие. Боясь поверить в невозможное, он проверил карман куртки. Так и есть — деньги лежали на своем месте, в том же самом кармане. Для верности, он вытащил их и пересчитал. Сумма полностью совпадала! Когда потрясение прошло, Дима рассмеялся: "Ай да Нинель, ай да чертова баба! Надо же такое учудить!.." В том, что это была Нинель, он не сомневался.

И сразу как-то повысилось настроение и мысли заработали четко и слаженно... Разгружать вагоны он больше не пойдет! Нечего ему там делать — конкурентов развелось слишком много. Иногда потратишь целую неделю, прежде чем удастся разгрузить хотя бы один вагон. Короче, надо искать что-то более серьезное и стабильное. Например, развозить пиццу!.. И тут Дима впервые подумал, что лучше работы курьера по доставке пиццы он здесь не найдёт! Конечно, машины у него по-прежнему нет. Да и откуда ей взяться? Купить? На какие, спрашивается, шиши? Тех денег, что лежат в его кармане, хватит разве что на велосипед...

"А что, это мысль! — воскликнул в озарении философ. — Кто сказал, что нужен обязательно автомобиль? В объявлении об этом ничего не говорится! Там написано: транспорт, не не сказано — какой! В конце концов на велосипеде тоже можно развозить пиццу. Вполне удобное средство передвижения! Хорошо развивает мышцы и сердечно-сосудистую систему. А это очень полезно для здоровья! К тому же совершенно не нужен бензин!"

Вдохновленный неожиданным открытием, Усольцев не стал откладывать дело в долгий ящик. Тут же поднялся, отыскал в газете нужное объявление и отправился по указанному адресу. Откуда только силы взялись! По дороге Дима прокручивал в голове очень содержательную речь, которой он будет убеждать этих несговорчивых работодателей. Придумывал аргументы в пользу велосипеда, которыми он припрет их к стенке. Он им расскажет о замечательном городе Амстердаме, где велосипед является основным средством передвижения, на котором, кстати, можно кое-что перевозить. В том числе и пиццу... В агентстве внимательно выслушали все его доводы и с улыбкой ответили:

— Вы, молодой человек, напрасно тратите свое красноречие, доказывая нам прописные истины. Мы совсем не против! У нас все курьеры развозят пиццу только на велосипедах. Район наш небольшой, автомобиль здесь абсолютно не нужен. Так что можете приступать хоть с завтрашнего утра. Главное, чтобы у вас был велосипед, потому-что наше агентство пока-что не может обеспечить своих курьеров транспортом.

Вот так, совершенно неожиданно, проблема с заработком была решена и философ немножко повеселел. Теперь он целый день крутил педали, развозил по району пиццу, а вечером ставил велосипед в своей комнате (в коридоре ему категорически запретили это делать) и скучал в одиночестве. Жизнь без компьютера и интернета потеряла смысл. Там он хотя бы мог общаться с людьми, спорить, отстаивать своё мнение. А сейчас? С кем тут поспоришь, поделишься мыслями и сомнениями. Его соседей по коммуналке волновали совсем другие вещи...

* * *

Глава вторая

Питерская коммуналка

Знаменитая питерская коммуналка, это отдельная тема для разговора! Высокие потолки с лепниной, узкие окна со старинной фурнитурой, полы со скрипучим паркетом и, наконец, длинный общий коридор, в котором трудно разминуться. По обеим сторонам коридора встроены нескончаемые двери: дверь в туалет, дверь в ванную... в кухню... в кладовку и, наконец, в комнаты, где проживают жильцы. Перегородки, разделяющие комнаты, в большинстве случаев сделаны из подручных материалов; попросту говоря — из чего придётся. Здесь применялись деревянные бруски, фанера, картон... Всё это обшивалось рейками, именуемыми в простонародье "дранкой", и штукатурилось. И вот уже вместо одной просторной комнаты с капитальными стенами и множеством окон имеются две, три, а иногда и четыре маленькие комнатушки. Такая реконструкция происходила в начале прошлого столетия, сразу после Октябрьской революции, когда началось массовое переселение пролетариата в дома своих господ. С тех пор в Петрограде много чего изменилось. Город два раза менял свое название, пережил блокаду, перестройку, лихие "девяностые", но "картонные" перегородки до конца истребить не смог!

Излишне говорить, что звукоизоляция в таких перегородках находилась на низком уровне, поэтому слышимость везде была отличная. Хранить секреты от соседей в таких условиях просто нереально, поэтому все знали друг о друге буквально всё! Если резюмировать вышесказанное: питерская коммуналка жила одной большой, дружной семьей!

Хотя "дружной" — это ещё как сказать?! У каждого жильца свой характер. У каждого к соседу имеются свои претензии. И всё это выясняется, как правило, на кухне. Где же ещё! В коммуналке всё самое интересное происходит на кухне. И споры, которые иногда доходят до драки, и общее праздничное застолье, где все продукты покупаются в складчину, и все последние новости... Все последние новости, вплоть до международного положения, тоже обсуждаются там! Под звон посуды, под свист закипающего чайника, под звуки доносящиеся из маленького телевизора с "допотопным" кинескопом. Все давно уже забыли, кто принес его сюда и поставил на холодильник. Но телевизор до сих пор исправно работает, постоянно включен и, что характерно, никому не мешает! Жильцы настолько к нему привыкли, что чувствуют себя как-то неуютно, когда он молчит. Сразу начинают выяснять: "А чего это на кухне стало так пасмурно? Просто какая-то гнетущая тишина!.. Ах, опять этот несносный новый жилец выключил телевизор! Павел Сергеевич, вы ближе всех сидите, включите его пожалуйста..." И над всем этим витает аромат дешевых сигарет, пота, готовящейся пищи и прочих житейских благоуханий, что и создает неповторимую атмосферу питерской коммуналки.

* * *

Каждый жилец по-своему индивидуален. Вот, например, тетя Даша, пенсионерка со стажем. Она трепетно относится к своей внешности, вовремя подкрашивает корни волос на голове и потому выглядит моложе своих лет. Тетя Даша здесь ответственная буквально за всё! Составляет график уборки и внимательно следит за его исполнением. Это она запретила нашему философу ставить велосипед в коридоре. Теперь он занимает почти треть его комнаты. Но что ей до Диминых проблем — для принципиальной старушки главное, чтобы в общественных местах было чисто и убрано и неукоснительно поддерживался идеальный порядок.

А вот Ангел Филиппович, художник. Седовласый старик преклонного возраста с аккуратной бородкой в испанском стиле. На самом деле он Анхел Филиппович — так записано в его паспорте. Но это абсолютно никого не волнует. Ангел, для русских ушей, как-то привычней и проще, и поэтому все называют его только так!.. А он и не возражает. Старик покладистый, всегда старается выглядеть незаметным, в спорах никогда не участвует. На кухню выходит только для того, чтобы приготовить в маленькой кастрюльке суп из пакетиков. Или вскипятить себе воду в закопченном до невозможности чайнике. Единственный человек в этой большой коммунальной квартире, к которому Дима Усольцев проникся уважением.

А это уже Павел Сергеевич. Высокий представительный мужчина сорока пяти лет. На кухне появляется исключительно в галстуке и с газетой в руке. Обычно садится у окна, рядом с телевизором, и раскрывает свою газету. Но не читает, а прислушивается к разговорам. Иногда вставляет слово, чтобы не дай бог о нем не забыли. Никто никогда не видел, чтобы он готовил себе еду на кухне. Все знают, что Павел Сергеевич работает директором... где-то там в какой-то захудалой фирме со сложным названием, что и не выговоришь сразу... Но это, конечно же, неважно. Так, мелочи!.. Директор, он и есть — директор! Представитель высшей касты! А такие люди у нас питаются исключительно в ресторанах, если, конечно, не имеют прислугу или жену. Так уж устроен мир! Только галстук у Павла Сергеевича засаленный, а носки с дырками. И если кто-то предложит ему отведать супчика, никогда не отказывается. Все уважали его за простоту. За то, что не гнушается общаться с простым народом. И, естественно, жалели!.. Все-таки такой человек, а живет один, в коммуналке... Без семьи, без ласки... Даже носки некому заштопать!

Рядом с директором проживает Аннушка. Вот та бы и приласкала, и заштопала! Да видно стесняется предложить. И вообще она: странное нелепое создание! Примечательна тем, что держит у себя в комнате маленькую экзотическую зверушку неизвестного происхождения, ни на что не похожую. Часто появляется с ней на кухне и очень обижается, когда о её любимице кто-то нехорошо отзывается. "Неужели трудно запомнить, — слабо возмущалась Аннушка, — это вам не котенок, не собачка, а взрослая серебристая мармозетка. И зовут её Мики. Вы посмотрите, какие у неё большие грустные глаза! Между прочим она легко запрыгивает на шкаф и уже съела в моей комнате всех тараканов... Я предлагала Павлу Сергеевичу, чтобы Мики и у него уничтожила этих противных насекомых, но он почему-то отказывается".

При этих словах все обычно улыбались. Ни для кого не являлось секретом, что Аннушка неровно дышит к своему соседу. Однако он не отвечает ей взаимностью. Их комнаты разделяет тонкая перегородка. Настолько тонкая, что Нинель, проживающая напротив, дама гиперсексуальная и стервозная, утверждает, будто-бы через эту перегородку не только хорошо всё слышно, но и видно! Правда, ей не очень-то и верят. Возможно, Нинель немножко сгущает краски, выдает, так сказать, желаемое за действительное. Никто же не проверял! Никто кроме неё не заходил в комнату директора и не знает, что у него там и как? А Нинель — та ещё стерва! Она любую информацию подает в таком виде, что потом можно предположить всё что угодно! Она тоже одинокая. Поэтому все мужчины, проживающие в коммуналке, находятся под её пристальным вниманием.

Дальше, по списку, идет семья, занимающая сразу две комнаты. Им положено — у них подрастает семилетняя дочь Оля и, судя по фигуре её матери, в семье ожидается пополнение. Отец семейства, электрик Федя, является причиной всех ссор, сотрясающих стены коммуналки. Дело в том, что эта несносная Нинель и здесь успела наследить. Постоянно строила ему глазки и провоцировала... На что она провоцировала, догадаться нетрудно! Однако сам Федя всё отрицает. Дескать, ничего не было и быть не могло! Потому-что любит он свою супругу Зойку из последних сил, а на остальных даже и не смотрит!.. Только кто ж ему, кобелю, поверит! Супруга у Феди страшно ревнивая, она перехватывает каждый его взгляд. И если этот взгляд задерживается на Нинель дольше положенного, реагирует мгновенно. Так что ссоры возникали часто, буквально из ничего, с криками и рукоприкладством. И тогда уж на кухню выходили все, потому-что одной тете Даше, ответственной за порядок на кухне, разнять этих разъяренных и непримиримых соперниц было не по силам!

С появлением нового жильца положение несколько стабилизировалось. Нинель долго не колебалась — сразу решила сменить объект своего воздыхания. Постоянно делить Федю, единственного стоящего мужика в этой долбаной коммуналке, с его ревнивой супругой, она больше не хотела. Тем более, что новый жилец был такой лапушка! Оценив Усольцева опытным взглядом, она осторожно поинтересовалась, есть ли у него подружка? Убедившись, что нет, приняла это как сигнал к действию. И что с того, что она старше его лет на десять? Возраст, как известно, в таких делах никому еще не мешал. Она же не собирается выходить за него замуж. Нет, если он будет настаивать!.. Ну, тогда она подумает. Возможно даже согласится...

Этот парень, сразу видно, неопытен в таких делах. Краснеет, встречаясь с ней в узком коридоре. Особенно, когда приходится буквально протискиваться между стеной и её выдающимся бюстом... Бедный! Ну кто как не она займется его воспитанием? Поможет этому, неуверенному в себе скромняшке стать настоящим мужчиной? Нет, она не позволит ему расслабляться. Её упругая чувствительная грудь будет постоянно встречаться на его пути. Пусть пока мучается и краснеет. Когда дозреет, она приступит к решительным действиям. И хотя после каждого такого соприкосновения у неё самой в груди возникало невыносимое томление, Нинель для себя решила: она потерпит. Потом слаще будет победа!

Нинель прилагала массу усилий. Однажды даже постирала и выгладила всю его одежду, в надежде, что он оценит. Но время шло, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Ожидание триумфа сменялось полным разочарованием. Глупый Дима просто стал её избегать... "И эта Зойка, зараза, так противно улыбается, встречаясь с ней в коридоре. Ей-то, курице, чего радоваться? Следила бы лучше за своим мужем и не лезла в чужие дела!.." Дойдя до состояния крайней нервной неустойчивости, когда гормоны в истосковавшемся теле уже не просят, а просто требуют мужика, Нинель постучалась в дверь Усольцева.

* * *

Дима, увидев её, очень удивился и вроде бы даже испугался. Впустил, предложил сесть. Нинель долго не раздумывала, устроилась прямо на кровати. Чего уж тут стесняться! Если этот тугодум такой нерешительный, она возьмет инициативу в свои руки... Но чего-то в этой комнате явно недоставало! Нинель внимательно осмотрела всё вокруг...

— А где твой компьютер? — неожиданно спросила она.

— У меня больше нет компьютера, — признался Дима и тут же подумал: "Она знает про компьютер, значит, в тот день она все-таки была здесь. И раздевала его, наверное, тоже она...

— А что с ним? — спросила Нинель.

— Ну, это долгая история, тебе будет неинтересно. Короче, мне пришлось его заложить. Но зато я купил очень нужную мне вещь! — он указал рукой на велосипед.

— Ах вот оно что! А я-то думаю, почему тебя не видно в Сети. Почему не заглядываешь в свой аккаунт? Ты хотя бы догадываешься, что там происходит? Какую бучу ты там поднял?

— Догадываюсь, — кивнул он. — Ты ко мне по делу или как?

— Или как! — Нинель кокетливо улыбнулась. — Ты в последнее время стал меня избегать. Неужели не нравлюсь?

Он почувствовал, что краснеет. Сердце заработало на повышенных оборотах, кровь застучала в висках... Как всё это некстати!..

— Ну почему же. Очень даже нравишься! — Дима присел на стул, его глаза неотрывно смотрели на гостью. Нинель впервые почувствовала неуверенность.

— Тогда почему с тобой всё так сложно? — осторожно спросила она — Ты же сам говорил, у тебя никого нет. Я, кстати, тоже женщина свободная. Что нам мешает быть вместе?

Возникла продолжительная пауза...

— Похоже, серьезного разговора нам не избежать! — сказал Дима и потупил глаза.

— Так в чем дело, давай поговорим! — Нинель нервно улыбнулась и стала снимать с себя платье. — Я же вижу, ты меня хочешь. А уж как я тебя хочу, сладкий ты мой, это трудно даже передать! — она облизала пересохшие губы. — Ты не думай, я не претендую на твою свободу, мне просто хочется с тобой переспать. Банально переспать и всё! Обычный секс без обязательств. Вполне понятное желание одинокой женщины. Мы люди взрослые, к чему условности!.. Или я чего-то не понимаю?

— Как у тебя всё просто! — вздохнул Усольцев. — "Мы люди взрослые... секс без обязательств..." Ты пойми, Нинель, дело не в тебе. В том, что ты сейчас вытворяешь, нет ничего необычного. Так поступают многие, и я их не осуждаю. Новое время — новые нравы!.. И женщина ты привлекательная. Любой на моем месте не отказался бы... И не надо на меня так смотреть. Я не гей — я нормальный мужчина. Просто, наверное, слишком старомоден. У меня на это имеются собственные взгляды и убеждения.

— Та-ак! — мрачно протянула Нинель. — Если уж мы заговорили о собственных взглядах и убеждениях, значит секса не будет! А я-то, дура!.. Ты бы поделился, что это за взгляды у тебя такие...

— Не знаю, поймешь ли ты! Мне нужна одна единственная женщина. Только одна, понимаешь? И я буду ждать её сколько понадобится. Ведь должна же она однажды появиться в моей жизни!

— И это все твои убеждения?.. Да ты просто псих! — Нинель всхлипнула и стала лихорадочно одеваться. — Ты ещё пожалеешь, профессор долбаный, что так со мной обошелся!

Вскочив с кровати, она выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Дима с сожалением посмотрел ей вслед. Ему Нинель нравилась. Симпатичная, пышнотелая. Одна грудь чего стоит! А взгляд? В этом омуте запросто можно утонуть и полностью раствориться. В других обстоятельствах он с удовольствием бы воспользовался её услугами, тем более что женщина ему сейчас была очень необходима. Но он не мог позволить себе такой роскоши — не имел права. Не для этого он поселился в коммуналке!

А отверженная Нинель, ничего не видя и не слыша, мимо удивленной Зойки, на ощупь, пробиралась на кухню. В голове что-то громыхало, во рту пересохло, дикая злость затмевала разум! Такого унижения она ещё никогда не испытывала! Плохо соображая, Нинель кинулась к крану, чтобы выпить холодной воды. Вслед за ней на кухне появилась Зойка. Глаза её загадочно блестели.

— Ну что, не выгорело? — ехидно спросила Зойка. — Это тебе не чужих мужей соблазнять, дура ты неотесанная, кошка драная! Неужели сама не видишь — стара ты для него! Ему нужна помоложе и постройнее. И чтобы титьки были поменьше — он твой хваленый бюст уже видеть не может. Думаешь, я не замечала, как ты в коридоре его к стене прижимаешь! Его от тебя уже тошнит! Вот увидишь, скоро наш молодец найдет себе молодуху; и тогда тебе только и останется — удавиться от зависти! А я буду только рада.

Как ни странно Нинель от этих слов успокоилась. На неё словно вылили ушат холодной воды, и мысли в голове сразу приняли нужное направление. Сладкий яд будущей мести уже разливался по закоулкам её уязвленной души, обретая конкретные формы.

"Как там у Копполы в «Крёстном отце»?.. «Месть, это блюдо, которое подается холодным!»... Ты ещё пожалеешь, несчастный, что так со мной поступил!.." — она неожиданно улыбнулась и посмотрела на свою извечную соперницу, которой предстояло стать её соучастницей:

— С чего ты взяла, дорогуша, что я буду давиться?.. И главное, из-за кого?! Из-за этого придурка, которому место в психушке? Да над ним сейчас весь мир потешается!.. Хочешь, расскажу анекдот? Значит так... Встречаются два еврея. Один другому говорит: Мойша, ты знаешь почему я все еще не женился?Таки я тебе скажу! Я жду космический корабль с Марса с невестами... Представляешь, целый корабль неземных красавиц! И каждую зовут Аэлита! Их посылают нам в подарок наши собратья по разуму, чтобы улучшать породу людей... Я уже записался в очередь!.. Если хочешь, могу и тебя записать!.. Ну, второй думал, думал, потом спрашивает: А информация достоверная? Конечно! — говорит первый. — В информации сомневаться не приходится. Так сказал сам профессор Усольцев!..

Зойка долго смотрела на Нинель, плохо соображая... К чему эта потаскушка клонит?

— Что-то я не догоняю, подруга, о чем это ты? Причем здесь корабль с Марса? И кто такой профессор Усольцев?

— Так в этом-то и дело! — рассмеялась Нинель. — Профессор Усольцев, это наш Дима, если ты ещё не знаешь. Сейчас о нем столько анекдотов ходит — весь интернет встал на уши. Куда ни глянь — везде профессор Усольцев! Только о нем и говорят.

— Простите, — вмешался в разговор Ангел Филиппович, — насколько я понял, вы утверждаете, что наш Дима — профессор?

Он проходил мимо и случайно всё услышал. Информация, прозвучавшая из уст Нинель, настолько его поразила, что бедный художник остановился как вкопанный. Нинель снисходительно взглянула на него и с каким-то особым злорадством пояснила:

— Это не я, это люди так говорят. Надо полагать, чтобы поржать от души над этим недоумком... Он же у нас почти что Эйнштейн! Такую теорию создал, никто до сих пор успокоиться не может!.. Мы тут живем в этой сраной коммуналке и не догадываемся, что среди нас находится гений...

На кухне уже собирался народ. Пришел Павел Сергеевич, сел у окна и развернул газету. Явилась Аннушка со своей любимой мармозеткой.

— А я всегда знала, что Дима талантлив, — сказала Аннушка. — У него такие умные глаза!..

— Как у твоей плюшевой образины? — съязвила Нинель.

— Ну зачем вы так? Она же всё понимает! — Аннушка чмокнула зверушку в губы. — И совсем она не образина! У Мики глаза печальные и одухотворенные как у Сикстинской мадонны.

— Вот и целуйся со своей обезьянкой, меланхольная!..

— Постойте, что-то я не пойму, — спросил электрик Федя, — наш Дима настоящий профессор или липовый?

— Да липовый же, чего уж тут непонятного! Настоящие-то постарше будут. Они, чать, все ездят на иномарках и живут в собственных коттеджах. А этот только недавно начал вовремя платить за свою комнату. Хозяин говорит, что у него даже прописки нормальной нет! Одно слово — лимитчик!

Это в разговор вступила тетя Даша... Уже вся коммуналка собралась на кухне. Даже шестилетняя Оля крутилась возле отца и смотрела на всех широко раскрытыми глазами. Она пыталась понять, почему все эти люди так громко спорят и почему им не нравится дядя Дима? Дядя Дима хороший! Никогда не ругается. При встрече в коридоре обязательно улыбнется и погладит по головке. А бывает, вытащит из кармана конфетку "Мишка на Севере" — самую её любимую — и угостит!..

* * *

Философ сидел в своей комнате и переживал. Разговор с Нинель оставил в его душе неприятный осадок. Он предвидел, что однажды этот разговор состоится, но не предполагал, что он закончится так нелепо! И этот намек на профессора... Что она хотела этим сказать?.. Внимание философа привлек шум на кухне. Охваченный непонятной тревогой, он вышел из комнаты и прислушался. Уже все молчали, говорила только Нинель...

— Я сама была в шоке, когда прочитала эту статью! Это же каким идиотом надо быть, чтобы такое написать! Он на полном серьезе намекает, что имеет связь с инопланетянами. У них там вроде бы имеется какая-то договоренность. И всю эту фигню он выложил в своем аккаунте.

— А что ты там говорила о теории, которую он вроде бы создал. О чем она?

Вопрос был задан художником... "Если уж сам Ангел Филиппович находится на кухне, — подумал философ, — значит, там собралась вся коммуналка!" Он подошел ближе... Нинель рассмеялась:

— Да тоже полный бред! Я там вообще ничего не поняла... Какая-то гипербола, которая куда-то там стремится!.. По мне так пусть стремится, нам-то какая разница?! Он все это придумал, когда учился в своем долбаном университете.

— Значит, Дима имеет высшее образование?

— Ну имеет! И что с того?.. У нас в конторе тоже есть одна. Так у неё целых два красных диплома. А сама курица курицей — двух слов связать не может! Как специалист — абсолютный ноль. Зато ноги от ушей, мордашка симпатичная и муж, старый дурак, занимает большую должность. Он для своей куклы сделает всё!.. Знаем, как получают эти дипломы! Наш философ тоже такой. По физиономии видно — болтун ещё тот!.. Да над ним уже весь мир смеётся!.. Хотите, расскажу анекдот? Значит, встречаются два еврея...

Дима медленно побрел в свою комнату, слушать анекдот про себя ему не хотелось. Уже достали! А чего он ожидал? Его статью сейчас критикуют все кому не лень! Общественность приняла теорию гиперболы, стремящейся к нулю, мягко сказать, с юмором. А его самого буквально высмеяли! Приклеили ярлык "умника-мечтателя", который решил удивить мир своими глупыми фантазиями. Все научные выкладки и доказательства сравнили с пустыми рассуждениями о вечном двигателе. Больше всего доставало, что теперь уже все, словно сговорились, называют его профессором. Слишком амбициозной выглядела эта сумасшедшая теория. Дотошные представители желтой прессы быстро выяснили, что Дмитрий Усольцев закончил Народный университет и имеет диплом философа. Но работает простым курьером по доставке пиццы. Новость была принята всеми с большим воодушевлением. Теперь каждый анекдот про него заканчивался уточнением:

— Это какой такой профессор Усольцев? Не тот ли, что развозит пиццу по домам?

— Он самый!

Дима относился к ажиотажу, связанному с его именем, очень болезненно. Его узнавали заказчики пиццы, когда он появлялся в дверях их квартиры, и неизменно расплывались в улыбке. И немудрено — фотографии Димы со знаменитой фразой "Так сказал профессор Усольцев" заполонили всю Сеть. Не о такой славе он мечтал!..

Уже на следующий день Усольцев в полной мере вкусил все "прелести" своей сомнительной популярности. Теперь про него уже знают и в коммуналке! Буквально все, даже девочка Оля. Она первая встретила вечером Диму у дверей, когда он усталый возвращался с работы; долго испуганно хлопала глазами, потом развернулась и убежала к себе в комнату. Понятно! Статью уже обсудили на домашнем совете, и девочка всё слышала... А потом он лицом к лицу столкнулся с тетей Дашей в коридоре и увидел в её глазах тот же испуг и удивление. Стоило ему зайти на кухню, как все сразу же замолчали. В гнетущей тишине философ с трудом дождался, когда закипит его маленький чайник... уходя, услышал за спиной смех... В этот вечер Дима из своей комнаты уже не выходил. Он впервые почувствовал себя одиноким!

* * *

Глава третья

Велосипедистка

Говорят, одиночество укорачивает жизнь. С этим утверждением можно поспорить! Во всяком случае Дима Усольцев шел на это осознанно. Он предвидел, что так будет, и был готов стать посмешищем в глазах других. Что касается остальных жильцов коммуналки, то они очень быстро успокоились и потеряли к философу всякий интерес. Ну живет рядом с ними парень, у которого не всё в порядке с головой. И что тут такого? Сейчас вся молодежь на чем-то помешана. А этот ведет себя тихо и никому не мешает. Так стоит ли волноваться по этому поводу?

Сам Дима воспринимал ситуацию несколько иначе. Ощущать себя изгоем оказалось очень непросто. Отношения с соседями катастрофически не складывались! И если жильцы перестали встречать его на кухне насмешливыми взглядами, то теперь их взгляды скользили по нему как по пустому месту. Для Усольцева это было больше чем оскорбление. Вконец удрученный, в расстроенных чувствах, как-то вечером брел он по набережной и был сбит велосипедисткой.

Воистину пути господни неисповедимы! Очередная гримаса фортуны! Дима сам велосипедист со стажем и отлично понимает, что значит, ездить по специально отведенной для этого дорожке. Все-таки уже три года развозит пиццу на своем велосипеде. За это время столько казусов случалось — не сосчитать! Пешеход ведь что? Он эту дорожку в упор не замечает и постоянно норовит угодить под колеса. Тупые пешеходы, иначе и не скажешь, настолько достали, что иногда хотелось просто покрыть матом очередного недоумка! Уж он-то точно так поступать не будет!.. И вдруг, на тебе — сглазил!

Столкновение было настолько сильным, что философ потерял сознание. Очнувшись, однако, не торопился открывать глаза, прислушиваясь к странному речитативу над головой, который, к тому же, сопровождался плачем. Голос принадлежал девушке... или женщине — в темноте невозможно разобрать! Это несомненно та ненормальная, которая наехала на него! Теперь она жалуется на свою несчастную судьбу, и совершенно непонятно, что беспокоит её больше? То ли он, не подающий признаков жизни, то ли её безнадежно испорченный велосипед! А может у этой несчастной вообще что-то в жизни пошло не так? По тому непрерывному словесному потоку, который просто льется над его бездыханным телом, трудно сразу понять. Похоже, все напасти разом свалились на голову этой несчастной плакальщицы.

Дима лежал и наслаждался. Он-то думал, что он один такой несчастный! Как оказалось, это совсем не так! Существует ещё велосипедистка, перед бедами которой его личные проблемы просто меркнут! Наверное это судьба!.. А голос у неё мелодичный. Навевает приятные воспоминания из далекого детства. Интересно, как она выглядит? Когда она мчалась ему навстречу, он не успел как следует её рассмотреть... Да и как рассмотришь, если в этом месте сегодня почему-то не горят фонари, а период белых ночей в северной столице давно уже прошел... Он пока не будет открывать глаза, иначе плач над головой закончится и тогда он не узнает о своей новой знакомой ещё много чего занимательного. Именно в этот момент Усольцев начал отчетливо сознавать: столкновение не было случайным! Об этом свидетельствовали потухшие фонари. Он каждый вечер здесь перед сном гуляет, и фонари всегда горели. Они и сейчас горят, за исключением этих трех!.. Всего-то три фонаря на большой пустынной набережной. Именно в этот час, именно в этом месте!.. Похоже, контакт, которого он все эти годы ждал, состоялся!

Неожиданно голос затих, рука плакальщицы стала теребить его плечо. Сначала осторожно, потом более требовательно...

— Ну, открывайте уже глаза! — сказала незнакомка. — Я же вижу, вы очнулись... Я тут перед вами, можно сказать, исповедуюсь, душу всю наизнанку выворачиваю!.. А вам это, видно, доставляет удовольствие. Так нечестно!

Дальше притворяться не имело смысла, Дима приоткрыл веки. Лицо незнакомки не было столь прекрасным, как ему представлялось, скорее она была дурнушка. В принципе, симпатичная дурнушка с веснушками на всё лицо, слегка вздернутым носиком и жестким подбородком. Вот подбородок всё и портил. Такой подбородок подошел бы крепкому мужику, занимающемуся боксом, но никак не этому слабому созданию. Да что там говорить, иногда наши ожидания не совпадают с действительностью. На лице философа промелькнуло разочарование, которое, конечно же, не укрылось от внимания велосипедистки.

— Ну что? — спросила она с ехидством и какой-то злой безысходностью. — Наверное думал увидеть перед собой прекрасную принцессу? Извини, не оправдала твоих ожиданий! На принцессу я точно не потяну!

"А она переигрывает!.. И с чего вдруг такая озлобленность, словно он что-то ей обещал? Похоже, для этой особы внешность — больная тема. Но он-то тут при чем? Какие лично к нему могут быть претензии?.. Вот именно так он сейчас ей и скажет!"

— Послушайте, мадам, — начал Дима, изобразив на лице изумление. — Вы ничего сейчас не перепутали? Осмелюсь заметить, это не я а ты на меня налетела. И, если честно, мне наплевать, как ты выглядишь!.. — тут он взглянул на лицо велосипедистки и поправился. — Извини, я не это хотел сказать!

— Да ладно, чего уж там! — произнесла незнакомка более спокойно. — Я давно уже к этому привыкла. Между прочим никто тебя не просил лезть мне под колеса. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Да вроде нет, — прошептал он неуверенно. — Вот только тошнота подкатывает, и в голове постоянно какая-то тяжесть.

Незнакомка посмотрела недоверчиво и приказала:

— А ну-ка, пошевели правой рукой!

Дима пошевелил и застонал от боли. Пока он лежал неподвижно, боли не чувствовалось. Но стоило шевельнуться...

— Так и есть! — с уверенностью сказала незнакомка. — У тебя в ребре трещина. Будем надеяться, что не перелом. А тошнота и тяжесть в голове, это следствие падения. Ты так грохнулся головой о поребрик, я сразу подумала: всё — конец тебе! Лежишь в луже крови, как мертвый. Но потом нащупала пульс — ничего, живой! И дышишь вроде бы спокойно. Ну... я оттащила в сторонку, перевязала голову... И что тебя угораздило выйти на проезжую часть? Ведь не пьяный же! И не обкуренный!.. — тут она с подозрением посмотрела ему в глаза и тихо спросила: — Может случилось что? Ты скажи, я должна знать!

Он кивнул:

— Случилось!

— И что же? Девушка разлюбила?

"Вот ведь эти бабы! У них одно на уме! Словно других причин и не существует..." — вздохнув, он прошептал:

— Нет, здесь совсем другое. Ты не поймешь.

— Ну куда уж нам! — незнакомка обидчиво поджала губы. — Не хочешь говорить — не надо! Давай лучше попробуем встать. Не вечно же тебе лежать на холодном асфальте. Простудишь легкие — что потом с тобой делать?!

"Ага, она уже собирается со мной что-то делать!.. Интересно, что будет дальше?"

Общими усилиями они поднялись и добрались до ближайшей скамейки. Дима неожиданно для себя обнаружил, что всё не так уж и безнадежно. Если не напрягаться, то с помощью этой особы вполне можно будет доковылять до дома. Тем более, что судя по всему она не собирается его просто так отпускать!.. При этой мысли по телу философа проскользнул холодок. Всё это в очередной раз подтверждало: велосипедистка в его жизни появилась не случайно! Ну что же — он сам этого хотел!

А незнакомка, между тем, вернулась к месту столкновения и вскоре появилась со своим велосипедом, переднее колесо которого очень напоминало крендель.

— Ну вот, полюбуйся! — произнесла она чуть не плача. — Только сегодня купила. Самое обидное — я на нем и двести метров не успела проехать... Думаешь, я тебя не заметила? Еще как заметила! Идешь весь такой задумчивый, ничего вокруг не замечаешь... А я специально выбрала безлюдное место чтобы потренироваться. У меня же никогда раньше велосипеда не было. Хотелось быстрее проехать, чтобы случайно тебя не задеть, но в самый последний момент руль вдруг подвернулся.

— А это всегда так бывает! — со знанием дела поддержал её Дима. — У меня три года назад происходила та же история. И тренировался я, кстати, на этом же месте и тоже поздно вечером. В это время людей здесь почти не бывает. Я тут рядышком живу, мне этот район хорошо известен.

— И сколько человек ты тогда сбил? — спросила незнакомка. Дима только усмехнулся:

— Ты не поверишь — ни одного! Но попытки были!.. Потом-то я понял: если не зацикливаться, то всё идет как надо. Без происшествий.

— Это не про меня! — грустно сказала незадачливая велосипедистка. — У меня обязательно что-нибудь да случится! Просто я родилась под несчастливой звездой. Всё бы ничего, только вот велосипед жалко. Да и платье тоже... Хорошее было платье!.. — из глаз велосипедистки опять потекли слезы. Крупные капли падали на руль и разлетались в разные стороны... Кап... Кап... Кап!.. Философ словно завороженный наблюдал за этими каплями и боялся отвести глаза. "Однако ты плакса, — подумал он, — чуть что — сразу в слёзы! Просто царевна Несмеяна какая-то!.. Но играешь неплохо! Дальше по сценарию, судя по логике, ты предложишь проводить меня домой, а я с радостью соглашусь..."

* * *

Он протянул ей свой платок. Девушка взяла, благодарно улыбнулась и робко предложила:

— Может, попробуем идти потихоньку? Ты же говорил, что живешь где-то рядом. Хочешь не хочешь, а добираться придется своими силами. Ты уж постарайся, а я тебе помогу.

— Ну что же, — со вздохом согласился он, — пожалуй, ты права! Ночевать на этой скамейке я не намерен. Он снова вздохнул, ухватился за руль велосипеда и с трудом поднялся; его новая знакомая утерла слезы и встала с другой стороны — они молча переглянулись и вся эта незатейливая конструкция, виляя погнутым колесом, медленно двинулась по дорожке. Как-то совсем незаметно в душе нашего философа зарождалась симпатия к этой неказистой особе, у которой всё идет наперекосяк! Может, он зря её подозревает? Не похожа она на тайного агента, присланного по его душу. Это надо же додуматься, пойти кататься на велосипеде в платье!.. И потом — платье она пожалела!.. Было бы что жалеть! Дурацкое платье. Слишком короткое и совсем ей не идет! Подол будто бы кто-то нарочно так небрежно обрезал. Или оборвал?.. В голове возникла абсолютно нелепая догадка!..

— А чем ты перевязала мне голову? — неожиданно спросил он.

Девушка грустно улыбнулась:

— Я думала, ты сам догадался. Ты постоянно пялишься на мое платье, мне даже неудобно стало. Так вот, красивый мой, раньше оно было намного длиннее. Теперь какая-то его часть находится на твоей голове. Надо же было чем-то остановить кровь!.. Я вижу, тебе сейчас весело, а мне тогда совсем было не до смеха. Думаешь, это легко — порвать такую крепкую ткань? Я её буквально перегрызала зубами!

— Да нет, — сказал он миролюбиво, — мне весело совсем по другой причине. Просто я представил, как смешно, наверное, мы выглядим со стороны. Два странных создания: один с каким-то нелепым тюрбаном на голове, другая с коротким до неприличия платьем. А между ними вообще непонятно что — виляет и издает звуки, похожие на хрюканье. Хорошо, что сейчас ночь и нас никто не видит.

— Да уж, — согласилась девушка и рассмеялась. — Действительно, похоже на хрюканье! Ты так красочно описал ситуацию, что мне и самой уже стало весело. Ты наверное большой выдумщик!.. Знаешь, я все это время думала: где я могла тебя раньше видеть? Теперь вспомнила. Ты же тот самый профессор Усольцев, который торгует пиццей.

— Не торгую, — поправил Дима мрачно, — а развожу по квартирам клиентов.

— А разве это не одно и то же? — удивленно спросила она и тут же спохватилась. — Ой, кажется, я что-то не то говорю! Извини пожалуйста! Я вижу, тебе эта тема неприятна. Давай тогда поговорим о чем-нибудь другом. О твоей знаменитой теории, например...

"Ага! Вот мы уже и до теории добрались. Чем дальше, тем интереснее!.."

— Только не об этом! — запротестовал Дима. — О чем угодно, но только не о ней! Я и так уже калека, зачем меня окончательно добивать!

— Ну почему же! Я внимательно прочитала твою статью, и она мне понравилась. Там много оригинальных мыслей. Конечно, я плохо разбираюсь в высших материях, но одно высказывание меня крепко зацепило... Как там у тебя: «Версия с Богом, сотворившим на Земле человека, нас больше не устраивает! Мы уже подошли к той черте, когда само понятие "Бог" принимает для нас неожиданные формы». Как здорово сказано! Эта убежденность в своей правоте просто покоряет. Люблю мужчин, которые полностью уверены в себе!

— Издеваешься? Да я уже сто раз покаялся, что написал эту проклятую статейку. Приснилось как-то во сне, потом проснулся и вообразил невесть что!.. Мне бы пойти, выпить холодной воды и успокоиться. Так нет же! Сел за стол и стал записывать по горячим следам, пока еще не забыл. А утром зашел в свой аккаунт и опубликовал её. Ну не идиот?.. Потом, когда посыпались насмешки в мой адрес, надо было извиниться и убрать её к чертовой матери! Может тогда все и закончилось бы. Но нет — взыграло самолюбие! Как же так? Меня, такого умного и хорошего... и вдруг — не понимают?! Стал приводить какие-то доводы в свою защиту. Все так быстро закрутилось, завертелось... Хорошо, что пришлось продать компьютер и я наконец освободился от всего этого кошмара!

— А тебе всегда интересные мысли приходят во сне?

Дима кивнул головой:

— В большинстве случаев. Вот однажды я услышал голос....

— Ну же! — встрепенулась велосипедистка. — Что за голос?

— Нет, пожалуй я об этом помолчу, — Дима виновато покачал головой, — иначе ты подумаешь, что я ненормальный. А мне этого совсем не хочется.

— Ну и напрасно! Ты ошибаешься — я не буду так думать. Мне кажется, ты очень талантливый и смелый человек. Твоя теория имеет право на жизнь, просто люди еще не созрели, чтобы по достоинству её оценить. Оттого и насмешки эти глупые. Но однажды они проснутся и наступит прозрение. И тогда те же люди, что сейчас над тобой смеются, назовут тебя гением. Вот увидишь, так и будет!

Дима с интересом посматривал на свою спутницу. Они давно прошли затемненный участок, теперь над ними ярко светили фонари и каждая черточка на её лице отчетливо просматривалась. Обычно люди, упоминая его теорию, всегда иронически улыбаются. Новая знакомая же выглядела очень серьезной. Напрасно он искал следы подвоха на её лице — их там просто не было! Эта девушка совсем не умела лицемерить... Или, наоборот, была талантливой актрисой!..

— Мне бы твою уверенность! — со вздохом сказал он. — А ты очень смелая, если смеешь такое утверждать.

— Я? — удивилась велосипедистка. — Да я страшная трусиха! Всего боюсь, всегда в чем-то сомневаюсь. Для полного спокойствия мне нужно ощущать рядом сильное плечо мужчины. Чтобы можно было прислониться к нему и расслабиться. Чтобы и полку на кухне смог прибить, и кран починить, и, если надо, защитить от хулиганов. Только где ж его такого найдешь!.. Ой, что-то я сегодня разболталась не в меру, — спохватилась она. — А вы все время молчите. Почему вы молчите, а говорю только я?

— А почему мы перешли с тобой на "вы"? — улыбнулся Дима. — Я уже начал на что-то надеяться, и вдруг — такой облом!.. Но, если серьезно, мне просто безумно нравится слушать твой голос и я боюсь спугнуть очарование. Мне этот голос что-то напоминает!..

— Да ты просто ужасный льстец! Ой, что-то сердце мне подсказывает, попаду я с тобой в большую беду!..

Так, за разговорами, они незаметно дошли до коммуналки, и велосипедистка осталась у него на ночь. Нет, этой ночью ничего такого, о чем мог бы подумать наш читатель, между ними не произошло; хотя велосипедистка буквально заставила философа обнажиться перед ней до пояса и долго потом пальцами ощупывала место, куда пришелся удар велосипеда. Там уже образовался солидный синяк!.. Самого виновника с погнутым передним колесом поставили рядом с Диминым велосипедом, откуда он с унылым видом посматривал на всё происходящее в этой комнате. Благодаря ему комната казалась ещё меньше и Дима испытывал от этого страшный дискомфорт.

Впрочем, велосипедистку такая убогая обстановка не смутила. Её целиком и полностью беспокоило состояние Усольцева. Поняв, что без бинтов тут не обойтись, она заглянула в шкаф и вытащила оттуда чистую простыню. Исполосовала ножницами и туго обмотала ею тело пострадавшего. Потом перешла к его разбитой голове. Тут всё было намного сложнее! Пришлось сходить на кухню, согреть воду, добавить туда марганцовки и этим раствором осторожно размочить повязку. Все это она проделывала основательно, со знанием дела, словно много лет только этим и занималась. Дима терпеливо выдерживал все манипуляции, которые велосипедистка проделывала с его головой и напряженно думал: на кого она так похожа? Эта мысль давно уже поселилась в его голове и не давала покоя. Ответ надо было искать в далеком детстве... И он вспомнил! Ну конечно же, она очень напоминает Катерину, работавшую няней в детском доме! Те же неспешные движения, слова нараспев, виноватый взгляд, словно Катерина хочет выпросить за что-то прощение. И даже веснушки такие же! Совпадение было настолько полным, что философ растерялся...

Но вот повязка была снята, рана промыта, обработана йодом и перевязана бинтами. Велосипедистка внимательно осмотрела свою работу и со вздохом сказала:

— Для полного счастья сейчас тебе следовало бы выпить таблетку снотворного, но, к сожалению, таковой не нашлось. Да и укол обезболивающего не помешал бы. Ну ничего, я посижу с тобой рядом, поговорю. Ты успокоишься и уснешь.

— А где ты взяла бинты? — слабым голосом спросил Дима.

— Хороший вопрос! — улыбнулась девушка. — Вообще-то у тебя должна быть своя аптечка. Мало ли что может случится... Хотя, что это я говорю. Откуда у одинокого молодого мужчины может быть аптечка? Он же уверен, что никогда не заболеет!.. Но мне повезло. На кухню вышел такой благообразный старичок. Мы с ним хорошо поговорили и он мне одолжил.

— Это Ангел Филиппович, — морщась от боли прошептал философ.

— Именно так он и назвался... Ты лежи, не шевелись, — велосипедистка поправила подушку под головой, — тебе сейчас нужен полный покой.

— А ты наверное медсестрой работаешь?

— Ты догадлив!

— Просто наблюдаю за тобой — ты всё делаешь профессионально. Знаешь, какие лекарства мне нужны, правильно накладываешь повязку.

Девушка рассмеялась:

— От тебя ничего не скроешь. Закрывай глаза, пинкертон, и постарайся заснуть, — её легкая рука легла Усольцеву на лоб.

— Расскажи мне сказку, — чуть слышно попросил он. Велосипедистка удивилась:

— Довольно неожиданно! Взрослый парень просит девушку, моложе его лет на пять, рассказать сказку. Может я напоминаю твою мать?

— Не было у меня мамы, — признался Усольцев. — Я воспитывался в детдоме. Но была няня, такая же конопатая как и ты. Вот она рассказывала. Бывало, ляжет рядом со мной, положит голову на подушку и шепчет мне на ушко...

Велосипедистка долго и внимательно рассматривала философа, словно пыталась прочитать его мысли. Потом спросила:

— Если я прилягу рядом, ты же не будешь ко мне приставать?

— Не буду, — пообещал он.

— Тогда подвинься...

Её теплое дыхание согревало, тихий монотонный речитатив старой забытой сказки успокаивал. Голос стал удаляться, слабеть, слова растворялись в тумане... В голове Димы мелькнула шаловливая мысль и тут же исчезла. Спустя какое-то время он уже спал.

* * *

Глава четвертая

Потомок пирата. Остров в океане

Утром Дима не торопился открывать глаза. Долго лежал в своей кровати и с замиранием сердца прислушивался к звукам. Что он надеялся услышать? Может, тихое дыхание рядом или скрип стула. Или едва слышные шаги?.. Звуков в комнате не наблюдалось. Здесь стояла полная тишина! В коридоре что-то происходило. Мимо его двери побежала девочка Оля, запнулась и упала. Раздался плач. Вышла Аннушка со своей мармозеткой, стала её утешать. Раздался голос тети Даши, как всегда недовольный и решительный — Аннушка робко ей возражала. Плач прекратился, порядок был восстановлен. Дима постепенно расставался с иллюзиями.

Это могло означать только одно: рядом с ним никого не было. Что же тогда получается? Велосипедистка ушла, даже не попрощавшись?.. Сделав над собой усилие, он открыл глаза. И сразу же испытал облегчение. Никогда бы не подумал, что такая незначительная мелочь может поднять настроение. Её велосипед с деформированным колесом все так же стоял в углу, плотно прислонившись к его велосипеду. Дима заговорщически подмигнул ему, как старому знакомому, и окончательно проснулся. Этот бедолага, этот несчастный калека, дает надежду увидеть ночную гостью снова. Ведь должна же она прийти за ним. Не может не прийти!.. Что она там намекала про полку и кухонный кран? Да он не только полку — он этот велосипед ей починит! Вот только немножко поправит свое здоровье, встанет на ноги и починит!

И тут Усольцев одернул себя: не слишком ли он размечтался! Или забыл, кем эта велосипедистка может оказаться?.. И вообще: не странно ли это, что она так напоминает Катерину? Словно кто-то специально решил сыграть на его чувствах? Нет уж — тут расслабляться никак нельзя! Если он затеял эту опасную игру, то должен быть готов ко всему. И действительно! Если подумать, если поставить себя на их место — он именно так бы и поступил! Но тогда следует признать: они очень хорошо поработали, прежде чем выйти на него. Навели справки, узнали о нем буквально все, начиная с того самого дня, когда он родился. Этим и объясняется, что они так долго не давали о себе знать.

Дима даже вспотел от всех этих дум. Все бы ничего, но поселилось в его мозгах нечто: глупое, невзрачное, смеющее возражать. Маленький такой червячок сомнения, который противным голосом гундосит: "Ты кем себя вообразил? Ты кому объявил войну, дурень? Кто они, а кто ты!.. Да!.. Возможно, они тебя и заметили, как слон заметил Моську в знаменитой басне; но с чего ты решил, что они будут обращать внимание на твои слабые телодвижения? Их корабль пройдет мимо твоей паршивой лодки и даже не замедлит ход. Моли бога, чтобы он случайно её не затопил!"

А может и правда — он зря себя накручивает! Нет никакого агента, прибывшего по его душу. А есть обычная нескладная девушка, работающая медсестрой в ближайшей больнице и мечтающая о принце. Он, конечно, не принц, но и не лузер. Диплом философа кое-что значит! Естественно, она за него ухватится и постарается не упустить. И сегодня вечером после работы она вернется к нему... Самое ужасное, что он сам этого хочет!

Переведя взгляд на стол, Дима заметил приготовленный завтрак. Видно, эта особа уже порылась в его холодильнике и побывала на кухне. Данное обстоятельство немножко притушило эйфорию. Конечно, на кухне она была не одна. Успела наверное познакомиться и с тетей Дашей, и с Нинель. И еще неизвестно, что они там ей наговорили?.. Но если завтрак готов, то его нужно попробовать, тем более что запах просто восхитительный! Дима попытался встать и задохнулся от острой боли, пронзившей всё тело... А ведь она предупреждала — не следует резко двигаться! Наверное у него все-таки сломано ребро! Вчера он находился в каком-то странном возбуждении и просто не успел этого понять.

В дверь деликатно постучали, потом в замочной скважине повернулся ключ... Сердце бедного философа замерло в ожидании, но, увы — это был всего лишь старик-художник! Он быстро вошел в комнату, аккуратно прикрыл за собой дверь и только тогда взглянул на Диму и деловито осведомился:

— Ну ты как?.. Что, совсем плохо?.. Капиталина попросила проследить за тобой и накормить, когда проснешься.

— А кто такая Капиталина? — морщась от боли, спросил философ.

— Ну ты даешь, парень! — удивился старик. — Привел к себе даму и даже не поинтересовался, как её зовут? Что за молодежь нынче пошла! Куда мир катится?

— Это не я, а она меня привела, — простонал философ. — Сам я бы не дошел!

— Знаю я твою историю, — отмахнулся художник, — мне девушка твоя рассказала. Ночью, на кухне, имел счастье с ней побеседовать. А сегодня утром она готовила тебе завтрак и успела перезнакомиться со всеми жильцами. Она у тебя общительная, все были просто в восторге. А как она готовит!.. Я такое ел только в ресторане!

— А что у нас сегодня на завтрак?

— Яичница! Видишь, на столе стоит, тебя дожидается.

— Что, только яичница? — разочарованно протянул философ. — А почему так вкусно пахнет?

— Ну знаешь, яичница тоже разной бывает! — с умным видом произнес старик. — Эта Капиталина у тебя просто кудесница, сегодня утром она показала всем нам мастер-класс!.. Значит так, рассказываю по-порядку... Сначала слегка поджарила на большой сковородке помидоры, баклажаны, болгарский перец. Потом нарезала тоненько ломтики ветчины, разбила с десяток яиц, а сверху посыпала зеленый лук, петрушку и ещё какие-то там специи. А потом каждому из нас дала по кусочку этого чуда, чтобы попробовали и оценили. Мне тоже немножко досталось. Ты думаешь, почему все наши были так довольны? Как раз поэтому. Никто никогда ничего подобного не пробовал! Лично для тебя она отложила на блюдо целых три яйца и отнесла в комнату. Чувствуешь, какой запах?

— Чувствую, — кивнул головой философ. — Только вот думаю, где она все это взяла? Насколько я знаю, в моем холодильнике лежали только два кусочека колбаски... И ещё, кажется, пара яиц было.

— Эти, как ты выражаешься, "два кусочека" здесь тоже присутствуют. Она присоединила их к твоей порции, чтобы наелся досыта. Заметь, все о твоем здоровье беспокоится! А с продуктами проблем не было. Наши женщины так растрогались, когда узнали, что с тобой произошло. Просто стали выкладывать на стол всё, что у них было. И каждая настаивала, чтобы взяли именно у неё. Сковородку дала тетя Даша, а Нинель принесла зелень с огорода. Она же у нас деревенская. Каждые выходные ездить домой к родителям, а потом возвращается с полной корзиной. Так что львиная доля продуктов была её.

— Это она таким образом хочет загладить вину, — простонал философ, — а иначе, с чего это вдруг она воспылала ко мне любовью? Да и остальные тоже! Помнится, все в глаза и за глаза называли меня придурком, я даже на кухню боялся выходить.

— Так это когда-а ещё было! — вздохнул художник. — Теперь всё изменилось. У нас люди отходчивые, долго зла не держат. Все давно уже к тебе хорошо относятся, ты только не хочешь этого замечать. Конечно, тогда они поступили с тобой некрасиво! Но сейчас очень сожалеют. Даже Нинель призналась, что была неправа. Но, если подумать, ты со своей теорией явно перегнул палку!.. Ну что, ты готов отведать коллективного блюда? Учти, все эти продукты были предложены от чистого сердца. А это кое-что да значит! Хочешь, я подам тебе его прямо в постель?

— Хочу, — признался Дима. — Только правая рука у меня совсем не работает, а левой я как-то не привык держать ложку.

Художник улыбнулся:

— А я здесь зачем? Капиталина предупреждала, что с рукой могут быть проблемы, поэтому и просила тебя накормить. Ты не думай, мне уже доводилось быть сиделкой при раненом. В блокаду в госпитале сиделок не хватало, так мы, детдомовские, приходили и помогали. Нам за это дополнительная пайка полагалась. Так что это дело мне знакомое!

Разобравшись с яичницей и выпив холодный чай, в котором неожиданно обнаружилась долька лимона, философ поудобней устроился на подушке и стал размышлять.

— Так вы говорите, её зовут Капиталина — спросил он художника.

— Да, она так сказала. Ключ вот дала, попросила побыть с тобой до вечера, чтобы не скучал. Хорошая девушка, душевная, ты бы пригляделся к ней. А то ведь три года уже живешь здесь, и все один, как перст. Так нельзя — люди разное могут подумать. У мужчины в твоем возрасте должна быть женщина!.. Как так получилось, что вы столкнулись?

— А в том месте как раз темно было. Несколько фонарей совсем не горело. Да и я немножко был не в себе. В последнее время стал совсем рассеянным, ничего вокруг не замечаю... И эта велосипедистка... Сначала ехала спокойно, потом вдруг начала разгоняться.

— Да! Все один к одному! — снова вздохнул старик. — Кстати, ты заметил у неё иностранный акцент? Он совсем небольшой, но явно проскальзывает, если прислушаться! Дима, что ты о ней знаешь?

— Да почти ничего! — нахмурился философ. — Только я не понимаю, Ангел Филиппович, что вас настораживает? Вы намекаете, что она иностранка? Даже если и так, разве это преступление? Насколько мне известно, у нас в Питере много иностранцев проживает. Вы ведь тоже не русский, если судить по внешности. К тому же имя у вас довольно необычное.

Старик откинулся на спинку стула и задумался. Казалось, он смотрит на голубей, воркующих за оконным стеклом; на самом деле его взгляд был устремлен намного дальше. Старик вспоминал свое прошлое. Вот он снова взглянул на собеседника, и философ увидел, как погрустнели его глаза:

— Ты ошибаешься, Дима, у меня обычное имя. Просто я родился в Испании. По национальности я баск. Если уж быть точным, мое полное имя Анхел Мария Гарсия Акоста. Но, когда мне выдали советский паспорт, там было написано: Анхел Филиппович Гарсия. Уже здесь, в коммуналке, я неожиданно превратился в Ангела.

— Вы наверное из тех детей, которых эвакуировали из Мадрида, в тридцать седьмом году?

— Да, из тех самых. И было мне тогда восемь лет. С тех пор Испанию я видел только на экране. Единственное, что осталось у меня от родины, это дневник далекого предка — наша семейная реликвия. Дневник передавался из поколения в поколение и был отдан мне отцом у трапа самолета, перед самым вылетом в Советский Союз. Дневник мне очень дорог! Благодаря ему у меня появилась мечта, которую я, к сожалению, так и не смог осуществить.

— А что за мечта? — спросил философ.

— Это длинная история, Дима! Но, если хочешь, могу рассказать. Все равно нам с тобой некуда спешить. Да и трудно уже держать в себе тайну об удивительном острове, затерянном в Атлантическом океане. Дело в том, что мой предок был пиратом...

* * *

Остров по-прежнему оставался недоступным для чужих военных кораблей. Португальцы уже много лет упорно охотятся за неуловимыми бригантинами, часто появляющимися в этих водах. Но всё — безрезультатно! Были моменты, когда очередной, быстроходный пиратский парусник почти находился в их руках, но надвигался туман и парусник словно растворялся в воздухе. И все это происходило в одном квадрате, который отчаявшиеся морские охотники стали называть "Праса ду дьябло", что в переводе на русский означает: "Квадрат дьявола". Это место стало проклятьем для торговых судов. Капитаны отмечали координаты "Квадрата" у себя на карте и всегда старались его избегать, потому-что были случаи, когда корабли, попавшие в это место, просто бесследно исчезали.

В бухте Диего на рейде стоит целая флотилия. И если бы португальским охотникам посчастливилось добраться сюда, они непременно бы обнаружили все пропавшие корабли. Правда, теперь эти корабли ходят под черным пиратским флагом и у каждого на борту имеется не менее дюжины артиллерийских орудий. А когда такое судно идет на сближение и свежий ветер развевает его флаг, на полотнище отчетливо просматривается череп со скрещенными костями, очень напоминающий адскую голову, возвышающуюся в центре острова на самом видном месте. У подножия этой головы уже вырос целый город, который был назван Уорвик-сити, в честь капитана славной Эсперансы.

Самого капитана давно уже нет. Он был с почестями похоронен в океане, как и полагается легендарному пирату, слава о котором распространилась далеко от берегов Пиренейского полуострова. Похоронен в том самом квадрате, которого так боятся трусливые португальцы, и, наверное, его труп уже пожрали ненасытные морские спруты!.. А может и не пожрали. Его тело, завернутое в грубую парусину, с привязанным грузом, благополучно опустилось на самое дно. Ни для кого не секрет, что именно в этом месте находится гигантская впадина, величину которой невозможно измерить никаким лотом. И тогда вполне возможно, что тело Уорвика покоится на недосягаемой глубине, никем не тронутое. Иначе чем объяснить тот туман, который защищает пиратов и их остров от проникновения туда чужих кораблей? Невольно приходит в голову, что это Уорвик из преисподней шлет им всем свой сатанинский привет и поддержку. В это нетрудно поверить, ведь он и при жизни был настоящим дьяволом!

Эсперанса находится на вечной стоянке, как раз напротив каменной головы. Вечером её окрашивает в малиновый цвет заходящее тропическое солнце, ночью — адский огонь, вырывающийся из глазниц скалистого монстра. Слышно как поскрипывают мачты брига, забывшие уже настоящие ветра, когда-то наполнявшие их паруса. Теперь истлевшие обрывки этих парусов беспомощно трепещут при слабом бризе. Они способны вызвать в мачтах только скрип, больше похожий на жалкий стон. Наверное таким образом всеми забытая Эсперанса оплакивает свою неприглядную старость.

В городе, на берегу небольшого озера, у основания скалы возвышается вилла градоначальника. Каждую ночь в одно и то же время градоначальник выходит на крытую террасу и смотрит в сторону бухты, названной его именем. В этом человеке трудно узнать того молодого испанца, который привел Эсперансу на этот берег. Он стар, ему давно уже за пятьдесят, на его лбу прорезались глубокие морщины. Страшный шрам на левой щеке — след от сабли португальского офицера — не делает его лицо уродливым. Наоборот — он придает ему труднообъяснимую суровую привлекательность. Ведь говорят же, что шрамы украшают лицо мужчины. Если он воин и презирает смерть! А испанец Диего именно таким и был!.. Но кроме того — надо отдать ему должное — Диего был мыслителем.

Весь Уорвик-сити расположился перед ним как на ладони. Узкие улочки опустели, жители спокойно спят в своих добротных благоустроенных домах, сложенных из пористого камня туфа, и ничто не может потревожить их сон. Диего отчетливо помнить, как все это начиналось. Вся история города прошла перед его глазами и подробно описана в дневнике. Начиная с того самого момента, когда он на виду у всех выпил первую чашу удивительно чистой и вкусной воды, вытекающей из зева каменного монстра. Именно эта вода и позволила построить здесь город. Тогда Диего поклялся, что будет строго следить за чистотой озера. Чтобы никому и в голову не пришло сбрасывать туда отходы. Став градоначальником, он издал указ наказывать каждого, кто по злому умыслу или недомыслию нанесет озеру вред. Источник чистой воды для всех должен оставаться священным!

А градоначальником он стал почти сразу же, когда на его лице появился этот ужасный шрам. Тогда Питер Уорвик посчитал, что первый помощник принесет больше пользы на суше, нежели на море. Пленные стали прибывать на остров, нужно было начинать строительство — кто-то же должен был всем этим управлять! Капитан поступил мудро, доверив ему командовать на острове, хотя некоторые решения испанца вызывали у него много вопросов. Например: зачем нужно было завозить на остров землю в таких огромных количествах? Зачем Диего распорядился послать в далекую страну Китай единственный, находящийся под его началом галеон? Что он собирается оттуда привезти?.. Но потом решил не встревать в его земельные дела, тем более что на море проблем было не меньше!

Под предводительством капитана находилось уже десять боевых кораблей и их число постоянно увеличивалось. Но беспокоила португальская эскадра, которая с каждым днем все ближе и ближе подбиралась к острову. И опять же ему помог Диего! Этот испанец не зря отличался наблюдательностью и острым умом. Он каждое непонятное явление изучал и анализировал. Очень скоро он заметил, что огонь каменного монстра влияет на атмосферу острова. Внизу, на воде, постоянно оседает конденсат, который время от времени собирается в обширный туман. Этот туман окутывает весь их маленький остров. скрывая его от посторонних глаз. Но, под влиянием ветров, в определенный момент, этот туман отрывается от острова и уходит в океан. И долго там не рассеивается. Диего стал записывать наблюдения в тетрадь, выявляя закономерность взаимодействия этих ветров и тумана. И однажды поделился своими мыслями с капитаном. В его утверждениях просматривалась железная логика! Зная закономерности можно с большой точностью просчитать, когда очередной туман оторвется от острова и в какую сторону он направится. И только пираты, зная про остров, смогут в тумане найти свою гавань. Чужак непременно пройдет мимо... Если же не пройдет, то будет захвачен сторожевыми кораблями, которые в тумане отлично ориентируются. Финал предсказуем — он пополнит коллекцию кораблей, уже стоявших в бухте, а команда превратится в рабов и будет использована на самых тяжелых работах.

С той поры Уорвик выходил из гавани по расписанию, составленному градоначальником, и возвращался домой строго соблюдая все его инструкции. Никто из пиратской братии не догадывался, почему решения капитана иногда бывают настолько странными, что противоречат всякому смыслу. Но все свято верили в его интуицию и никогда не оспаривали, потому-что из каждой переделки Уорвику удавалось выходить с малыми потерями.

А город постепенно строился. Из Китая привезли древесные трубы со странным названием "бамбук". Приехали специалисты: узкоглазые и худенькие, но удивительно трудоспособные. Они из этих труб соорудили хорошо продуманную сеть водопроводов, и теперь уже в каждом доме, в каждой семье, была своя чистая пресная вода. И земля тоже пригодилась. Диего издал указ, который гласил: "Жителям города предстоит покрыть голые камни и песок вокруг своих участков слоем земли высотой в два фута и засадить её черенками виноградной лозы, привезенными с островов Зеленого Мыса. И каждый день усердно поливать!.." И никто тогда не посмел ослушаться. Виноградная лоза прижилась, стала плодоносить и приносить благодатную тень. И сразу стал понятен великий замысел градоначальника!

Вот так творилась история этого города. Все постепенно привыкли, что островом управляют два человека. Два непререкаемых авторитета, две личности, два бога! Один властвует на море, другой — на суше. Со смертью Уорвика власть перешла в одни руки и начались преобразования. Бывшие пленные становились свободными, начинали свой небольшой бизнес. Специалисты из Китая тоже прижились. Им понравилась эта земля и законы, которые здесь существуют. Каждый присмотрел себе подружку и обзавелся семьей. Теперь, если на улочках Уорвик-сити встречались узкоглазые дети, которые чувствовали себя здесь хозяевами, это уже никого не удивляло. Всё настолько перемешалось, что само понятие "национальность" потеряло всякий смысл.

Появилась семья и у Диего. Как-то в очередной партии пленных он увидел смуглую девушку, поразившую его своим взглядом. Прошли годы... И вот уже в его семье подрастают пятеро сыновей и две дочери. Старший сын Адольфо уже командует флагманом флотилии, и на острове вновь намечается двоевластие. Только ни о каких двух богах теперь и речи не может быть. Авторитет градоначальника настолько вырос, что не подвергается сомнению. Так что на острове отныне и навеки будет только один бог. И имя ему — Диего!

* * *

Дима лежал с закрытыми глазами и молчал. Замолчал и художник, мудро рассудив, что своим рассказом он вконец утомил философа и тому нужно просто побыть в тишине. Поэтому тихо встал и собрался было уходить, но Дима вдруг заговорил:

— Как бы я хотел побывать на этом острове! Конечно, все это очень похоже на сказку. Но, очень красивую сказку, которая никого не может оставить равнодушным!

— То есть, в существование острова и каменную голову ты не веришь?

Дима усмехнулся:

— Помилуйте, Ангел Филиппович! Если бы такая голова существовала, то об этом теперь уже знал бы весь мир. Вы не забывайте, в какое время мы живем. Сейчас на карте уже не осталось белых пятен. Вон — на острове Пасхи нашли каких-то каменных идолов. Так об этом уже трубят повсюду. И ученые туда постоянно наведываются. Изучают, гадают: как смогли аборигены в глубокой древности переместить все эти огромные статуи в одно место и установить их в ряд, в вертикальном положении?.. А тут ни много ни мало настоящее чудо света! Огонь из глаз... и все такое!.. И никто об этом не знает? По-моему, у вашего предка просто разыгралось воображение и он написал художественный роман в стиле Даниэля Дефо. Но не успел или не захотел его опубликовать. Как вы думаете, может такое быть?

Старик покачал головой:

— Дима, остров существует! И голова тоже! В этом я абсолютно убежден. Мой предок оставил в дневнике его точные координаты. В детстве я грезил этим островом. Мечтал, когда стану большим, обязательно разыщу его. Мне трудно объяснить, почему в наше время про этот остров никто не знает. Что случилось с ним?.. А там явно что-то случилось! В конце дневника есть маленькая приписка, оставленная другим почерком, которую я до сих пор никак не могу полностью расшифровать. Почерк очень неразборчивый, да и чернила все выцвели. Странное дело! Весь дневник хорошо читается, а приписка почти не сохранилась. Наверное там чернила были другие. А ведь там имелась очень важная информация! Вроде бы в том городе однажды что-то произошло и огонь больше не горит... В любом случае я должен был разыскать этот остров и узнать все подробности. Но ты же знаешь, как трудно было в советское время выбраться за границу. А теперь уже силы не те!.. Так что, Дима, моя мечта так и осталась мечтой! Быть может тебе удастся там побывать. Ты еще молод, у тебя все впереди. Если надумаешь, зайди как-нибудь ко мне — я дам его координаты.

* * *

Глава пятая

Авантюрный план и Капля

Художник ушел, а Дима задумался... Тут нам придется приоткрыть завесу таинственности, которую мы создали вокруг этой истории. Объяснить нетерпеливому читателю, который пребывает в недоумении, почему некоторые поступки нашего героя вызывают столько вопросов? И действительно, почему он, получив диплом философа, не стал возвращаться в свой родной город, а остался в Санкт-Петербурге? Почему отверг Нинель, хотя эта неуемная соседка своим бюстом порой доводила его до сумасшествия и, чего уж там греха таить, в последнее время она стала часто сниться ему по ночам? И наконец — а это уже совсем ни в какие ворота — почему опубликовал в аккаунте статью со своей несуразной теорией, которая сделала его посмешищем на весь мир? Да! Вы не ослышались. Действительно на весь мир! Потому-что эта статья вызвала в обществе бурю негодования и споров, и волны этой бури докатились аж до самых Соединенных Штатов. А ведь, если подумать, парень-то он совсем не глупый. В этом мы уже успели убедиться. Мало того, теперь уже возникает подозрение: он эту статью выложил специально, чтобы вызвать в Сети нездоровый ажиотаж. Для чего? Кому он таким оригинальным способом объявил войну и кого потом с нетерпением все эти годы ждал? Да-а! Вопросов накопилось достаточно, и недовольный читатель ждет от нас разъяснений.

И он их получит. Прямо сейчас! Только не надо обольщаться — полностью раскрывать все секреты мы не будем. Иначе пропадет интрига. Честно говоря я и сам пока не знаю, как будут дальше развиваться события. Ведь наш герой такой непредсказуемый!.. Конечно, в Питере легче сделать карьеру, чем, скажем, в том же Павлово. Но дело было совсем не в этом. Истинная причина таилась намного глубже! Однажды в голове философа родился авантюрный план, разделивший его жизнь на до и после. Он затеял в Сети опасную игру, потревожил серьезного зверя. Между прочим реализация плана уже происходит. Происходит совершенно незаметно для непосвященных, и этот процесс невозможно остановить! Философ уже более трех лет живет в ожидании глобальных событий, его нервы натянуты до предела. Он словно охотник затаился в засаде, держа на изготовку снятое с предохранителя ружьё. Он в предвкушении момента, когда можно будет нажать на курок. Наш герой запустил в сторону противника пробный шар и теперь ожидает ответной реакции. Для этого он и поселился в коммуналке, ни с кем не общается, отгородился от всех и вся!

Он отлично понимает, противник сразу напролом не полезет. Будет осторожно и долго его проверять. Выяснять, кто такой профессор Усольцев, откуда он взялся и что из себя представляет? Возможно, его люди уже находятся рядом и внимательно за ним наблюдают. Только этим и можно объяснить временное затишье, которое затянулось и очень действует на нервы. Но однажды оно непременно закончится, и тогда события начнут развиваться непредсказуемо и с невероятной быстротой! И Дима уже в который раз прокручивает в голове все возможные варианты, чтобы вовремя и правильно среагировать. Ему сейчас следует быть предельно осторожным, готовиться к любым сюрпризам и, естественно, избегать случайных знакомств.

Однако одно знакомство все же произошло, и теперь предстояло выяснить, было ли оно случайным? Как-то не верится, что эта плакса, эта жалкая неудачница может представлять для него опасность. С другой стороны, нельзя игнорировать явные факты: эти чертовы фонари, будь они неладны; необычное сходство его новой знакомой с Катериной, единственным человеком, оставившим в душе философа глубокий след. Невозможно также выкинуть из головы странную заинтересованность велосипедистки этой дурацкой теорией, которую он выложил в сети. Её больше волновало, как эта мысль вообще могла прийти ему в голову и что натолкнуло его на эту мысль? Именно последнее беспокоило Диму больше всего!

Свою лепту в копилку сомнений внес старик-художник. Его замечание насчет иностранного акцента при всем желании нельзя было игнорировать! Если подумать, акцент явно присутствовал. И действительно, что он знает об этой девушке? Весь сумбур прошлой ночи предстал перед философом в новом свете. Дима снова вспомнил о фонарях на набережной, которые не горели как раз в том самом месте. Везде горели, а там нет!.. И потом, где это видано, чтобы человек, на которого наехал велосипед, терял сознание? Это вам не автомобиль! В худшем случае все закончилось бы ушибом, даже падением, но никак не сломанными ребрами и разбитой головой. Удар был нанесен так умело, словно здесь действовал профессионал! Да и сама велосипедистка не производит впечатление слабой и неуверенной девушки. Она старательно разыгрывает такую, но в нужный момент действует очень решительно и целенаправленно! И силенка в её теле явно присутствует. Один подбородок чего стоит! Такие подбородки бывают у очень волевых тренированных спортсменов. Не стоит забывать: пока он был без сознания, девушка тащила его на своих руках метров двадцать. Совсем не волоком — нет! Тогда наверняка бы остались следы на одежде. Такое по силам не каждому мужику, все-таки его личный вес переваливает за семьдесят. Почему он раньше об этом не подумал?

В голове бедного философа творилась страшная неразбериха. Его кидало то в одну, то в другую сторону. Конечно, это от нервов! Томительное ожидание не прошло бесследно. В последнее время Дима чувствует себя как на горящих углях. Любое нестандартное событие способно вывести его из равновесия. В таком состоянии может причудиться все что угодно: обычная девушка превратится в тайного агента, банальное столкновение на дороге — в тщательно продуманный хитрый план. Ему просто нужно успокоиться. Он с детства тугодум, способность принимать быстрые решения не входит в список его достоинств! Нужно сначала все обдумать, перепроверить, сопоставить факты... В любом случае теперь он будет внимательно наблюдать за этой Капиталиной, ловить каждое её слово, фиксировать каждый шаг. Ему сейчас ошибаться никак нельзя!

* * *

Потихоньку в душе философа накапливалась озлобленность. Он тут, видите ли, лежит один и страдает! А виновница умотала на свои работу и ещё неизвестно, когда вернется. Могла бы и отпроситься ради такого случая! Все-таки по её вине он прикован к постели. И некому воды подать, успокоить, помочь повернуться на другой бок. Сам-то он уже исчерпал все свои физические и волевые ресурсы. Во всем виновата проклятая боль, которая к вечеру стала усиливаться. К тому же, похоже, поднялась температура и мысли стали путаться. Дима уже пожалел, что не попросил художника остаться, старик ему сейчас бы очень помог! Остается только ждать и надеяться, что Капиталина скоро вернется и облегчит его страдания.

И он дождался! Сначала в коридоре раздались шаги, и сердце философа замерло. А когда шаги затихли — как раз у его двери — оно готово было выскочить из груди. И вот в дверном проеме возникла знакомая мордашка, усеянная веснушками, и вопросила:

— Ну как ты тут без меня? Не успел еще соскучиться? А я сегодня отпросилась чуточку пораньше: объяснила начальству всё как есть и меня поняли! Теперь всю неделю буду уходить с работы сразу после обеда. И от ночных смен меня тоже избавили. Все же понимают, что за тобой нужен уход. Ты уж извини, пришлось рассказать и о тебе, и о своем велосипеде... — тут она всплакнула, потом взглянула на него и рассмеялась — Так, о чем это я?.. Ах да! По пути зашла в магазин, у тебя же в холодильнике шаром покати... Я вижу, ты позавтракал. Ну и как яичница? Я тут утром с вашим художником договорилась, чтобы покормил тебя...

Капиталина щебетала без умолку и доставала из вместительного пакета на стол продукты и ещё какие-то коробочки... Дима закрыл глаза. Ему вдруг стало легко и безмятежно. И даже боль вроде бы потихоньку отпускала. Он слушал её голос, не вникая в смысл сказанного. Понимал: этот словесный поток еще не скоро иссякнет. Ну и пусть! Видно, она так уж устроена. Пока не выложит последние новости, пока не выговорится — не успокоится! И с чего ему в голову пришло, что она может представлять опасность? У неё же на лице крупными буквами написано: провинциалка!

А потом Капиталина присела рядом, поправила подушку и Дима, набравшись храбрости, прошептал:

— Художник сказал мне, как тебя зовут. Очень необычное имя, никак не могу привыкнуть. Почему тебя так назвали?

Капиталина напряглась, и это заставило философа насторожиться. В чем дело? Такой простой вопрос, и вдруг такая реакция?.. А девушка помолчала немножко и с каким-то отчаянием выдала:

— Я все время ждала, когда ты спросишь. Ждала и боялась. Конечно, я могла бы назваться Катей. Обычно я так и поступаю, когда с кем-то знакомлюсь. Но это неправда, на самом деле меня зовут Капа. Полное имя Капиталина. В честь "Капитала" Карла Маркса назвали. Мама моя умерла при родах, поэтому регистрировали меня дед с бабкой. А они ещё те были, идейные! Как сейчас говорят, коммунисты старой закваски.

— А как же отец? — спросил Дима.

— Не было у меня отца! — Капиталина снова всплакнула. — Меня дед с бабкой воспитывали, а родителей своих я никогда не видела. Вот только маму на фотографии. А про отца я вообще ничего не знаю, они мне о нем ничего не рассказывали... Ты не подумай, они хорошие были! Вот только с именем моим перемудрили. Короче — удружили! Огромное спасибо им за это дурацкое имя. Ну вот скажи, как можно с таким именем жить? У меня, может быть, вся жизнь из-за этого пошла наперекосяк... Ну что ты молчишь, скажи хоть что-нибудь!

Дима не смог сдержать улыбки. Она опять в своем репертуаре! Ей всё в себе не нравится: и внешность, и характер... Как теперь выясняется, с именем ей тоже крупно не повезло. Просто кошмар какой-то! Куда ни кинь — везде клин!

— Какая ты все-таки плакса! — прошептал он. — Ну какая ты Капа? Ты самая настоящая Капля! Чуть что — сразу в слезы!.. Кап... кап... кап!.. Знаешь что, я буду называть тебя Каплей!

— Да называй как хочешь! — обреченно согласилась девушка, и крупные капли с ресниц упали на его лицо...

Неожиданно она спохватилась, вытерла слезы платочком:

— Что это я всё про себя, да про себя!.. А про тебя-то и забыла! А ведь я лекарства принесла, сейчас буду тебя лечить. Ты как себя чувствуешь?

Дима вымученно усмехнулся:

— По правде говоря, хреново. Болит всё тело!

— Ну, это мы быстро поправим! — бодро произнесла новоиспеченная Капля и стала доставать из сумочки медицинские принадлежности. — Давай-ка для начала сделаю тебе укол Дексалгина. Надо же как-то боль твою унять.

Приготовив шприц, она развернула его, ловко оттянула резинку трусов и шлепнула по ягодице. Дима даже глазом не моргнул. Минуту спустя он спросил:

— И долго ещё ждать этот укол?

Капля улыбнулась:

— А я его уже сделала. Ты просто не заметил. Ничего! Минуть через десять почувствуешь, когда боль полностью пройдет. А пока я поставлю тебе капельницу...

Дима с тревогой наблюдал за всеми её приготовлениями.

— А капельница обязательно? — жалобно спросил он. — Может, не надо?

— Надо! — жестко произнесла девушка и строго взглянула на философа. Куда только подевалась недавняя плакса, теперь перед ним стояла суровая медсестра. Она деловито устанавливала у изголовья небольшой штатив с бутылочкой, в которой находилась мутная жидкость. Увидев, что Дима с опаской смотрит на бутылочку, пояснила:

— Это очень хороший антибиотик импортного производства. Такой могут позволить себе только очень состоятельные пациенты. Но тебе повезло. Тебе обойдется абсолютно бесплатно. Наш пациент на днях благополучно скончался, а лекарства, оплаченные им, остались. Вот я и подумала, не пропадать же добру! У этого антибиотика короткий срок годности, через пару дней его все равно пришлось бы выбросить... Ну что, больной, готовь свою вену.

— Что-то иголка у тебя слишком толстая! — с сомнением произнес Дима.

— А ты что, уколов боишься? — Капля с иронией посмотрела на философа. — Брось, это просто антибиотик. Если его не ввести, может случится всё что угодно! Заражение крови, например. Ты же не хочешь этого? Мы и так уже потеряли массу времени, давай не будем дальше усугублять.

— Но антибиотики вводят обычной иглой, — сказал философ растерянно.

— Ну, смотря какой антибиотик. Это суспензия, её вводят в вену только такой иглой. Процедура болезненная, придется немножко потерпеть. Но ты же мужчина, ты должен выдержать! Зато завтра будешь чувствовать себя как огурчик! Поверь, я знаю что говорю.

Против такого аргумента трудно было что-то возразить! Скрепя сердце, Дима согласился, резонно рассудив, что в этот раз его убивать точно не будут.

После медицинских процедур суровая медсестра снова превратилась в добрую уютную Каплю и философ успокоился. Словно стараясь загладить вину, она была нежна и податлива. И даже слегка игрива. Сегодня разговоры между ними велись исключительно на пикантные темы с двойным смыслом и порой выходили за рамки приличия. Тут Капля проявила себя с неожиданной стороны: от вчерашней скромницы не осталось и следа. Бесстыдница отлично понимала, что тесный контакт в ближайшие часы ей не грозит — Дима был похож на вяленую рыбу! Но почему бы не подразнить, не пощекотать ему нервы? Томный взгляд коварной обольстительницы поощрял все его нескромные мысли и подталкивал к решительным действиям. И если бы не странная слабость в теле, которую философ испытывал, он непременно бы воспользовался моментом. Конечно, Капля опять осталась на ночь. Но в этот раз она разделась, прежде чем лечь к нему в постель. И были объятия и прикосновения, но единственное, на что он был способен, это только вяло отвечать на её вопросы. Помнится, она все время спрашивала про инопланетян, с которыми он вроде бы должен был встретиться. "С чего это она взяла?.. Ах, да! Я же в той статье что-то там такое намекнул. Но неужели её ничего кроме этих маленьких уродцев не волнует? А как же я? Я ведь тоже заслуживаю внимания! Уж я-то наверное лучше любого инопланетянина!.." — на этой жизнеутверждающей ноте сознание философа стало медленно удаляться, растворяясь в темном неизведанном пространстве. Через пару минут он уже крепко спал.

* * *

Вот уже неделю Капля проживает в его комнате. Каждое утро она готовит ему завтрак, делает обезболивающий укол и уходит на работу. Боль философа больше не тревожит. Он в состоянии дойти и до стола, и до туалета; и мечтает однажды побывать в комнате художника, находящейся в самом конце коридора. Но пока не рискует — боится потревожить медленно заживающие ребра. Оставшись в одиночестве, смотрит на велосипеды, тесно прижавшиеся друг к другу. Странные ассоциации возникают в голове философа. Они с Каплей как эти два велосипеда: тоже обнявшись и тоже — ничего между ними не происходит! Все их отношения сводятся к разговорам и её шаловливым ручкам, которые возбуждают, но не успокаивают. Похоже, эта хулиганка задалась целью довести его до безумия. Однажды она сказала:

— Представляешь, этот художник хочет написать мой портрет. Уж не знаю, соглашаться или нет?

При этом она так загадочно на него посмотрела, что у философа сразу же появилось нехорошее предчувствие.

— А ты сама-то этого хочешь? — спросил он.

— Знаешь, и хочется и колется! Придется целую неделю ходить к нему и позировать по два часа. Он странный какой-то, вдруг начнет приставать. А ты потом ревновать будешь.

Дима грустно усмехнулся:

— Об этом не беспокойся — ревновать я точно не буду! Ангел Филиппович очень интеллигентный и порядочный человек. И потом, он не в том возрасте, чтобы заниматься подобными глупостями. Ты же не станешь его специально провоцировать?

Он хотел добавить: "...так же, как меня!" — но сдержался. Капля оставила этот вопрос без внимания. Присев к нему на кровать, и осторожно проводя пальцем по его пересохшим губам, она спросила:

— Значит, ты мне разрешаешь?

— А куда я денусь? Ты свободный человек. Разве я в праве тебе что-то запрещать. Надеюсь, он не будет заставлять тебя обнажаться?

Негодница и тут проигнорировала. Словно этого вопроса и не было. В её голосе прозвучали незнакомые нотки, которые заставили философа задуматься.

— Тогда с завтрашнего дня и начну! — радостно воскликнула она. — Очень хочется увидеть себя на портрете. Меня еще никто никогда не рисовал. Ты не будешь скучать?

— Ну если пару часов, то не буду, — без всякого энтузиазма ответил Дима.

— А больше и не надо! Он сказал — этого вполне хватит... Какой ты у меня хороший! — Капля взъерошила философу волосы. — И умный! Знаешь, мне очень повезло, что я тебя встретила. А я ведь совсем не красавица. Скажи, что ты во мне нашел? Только честно.

— Ну, — смутился Дима, — это трудно так сразу объяснить.

— А ты попробуй! Мы же никуда не спешим. Впереди у нас целый вечер. Ты начинай, а слова потом сами появятся. Скажи что я добрая, ласковая, сексуальная... Даже очень сексуальная и преданная тебе как дворняжка! А ещё тебе нравятся мои веснушки. Разве не так?

Дима рассмеялся:

— Ну вот, ты сама о себе всё и рассказала. Мне просто нечего добавить.

— Выкрутился, значит! Хорошо, расскажи тогда о себе. Ты постоянно повторяешь, что умные мысли к тебе приходят во сне? Мне очень интересно, как всё это происходит?

"Так!.. Мы опять подходим к той же теме. Не дает покоя ей эта чертова статья! Рано или поздно разговор все равно переходит на неё. И ведь как ловко она всё это проделывает!" — Дима поудобней устроился на подушке:

— Вот уж никогда бы не подумал, что моя теория может кого-то волновать. Помнится, ты говорила, что высшие материи тебя абсолютно не интересуют. И вдруг такой вопрос! Ты действительно хочешь это знать?

— Почему нет! Может я тоже хочу стать такой же как ты. Вдруг и мне в голову заскочит какая-нибудь идея и я создам свою теорию. Что ты об этом думаешь?

— Я думаю, что ты большая фантазерка! В принципе это возможно, но потребуется много времени, чтобы развить в себе эти способности.

— А разве их можно развивать? — удивилась Капля. — Вот так просто, как спортсмен в спортивном зале тренирует свои мышцы? Ну расскажи!.. Интересно же! Может я тоже попробую.

Дима улыбнулся:

— Развивать можно всё! В данном случае придется много медитировать. Но не так, как это делается в различных коммерческий клубах, где занимаются йогой. Медитация, это процесс интимный. Он происходит без свидетелей. Только опытный медиум с большим стажем может медитировать на виду у всех. Но и он находится в полном одиночестве, потому-что всё происходящее вокруг его не касается. Он просто абстрагируется от всего этого. Цель медитации одна: освободиться от нескончаемого потока мыслей в своей голове. Убрать оттуда всю ненужную информацию. И лишь когда в сознании человека наступает затишье, является истина. Она возникает из глубинных слоев подсознания и готова ответить на любой интересующий тебя вопрос. Самое удивительное — ты получаешь именно ту информацию, которая на данный момент для тебя наиболее актуальна. Словно кто-то незримым наблюдает за тобой со стороны и отлично осведомлен о всех твоих проблемах... Ну как? Ты успеваешь, следить за моей мыслью?

— Как ты интересно все рассказываешь! — прошептала Капля, и Дима увидел в её глазах слезы. Девушка встала, подошла к окну и долго смотрела в темноту, словно пыталась там что-то разглядеть. На стекле появились первые капли дождя, девушка поежилась.

— А вот и осень наступила, — произнесла она печально. — По всему видно, осень нынче будет дождливая. А у меня обуви подходящей нет. Надо будет купить... Так ты говоришь, что за нами постоянно кто-то наблюдает? И кто же это? Что за существа такие?.. В бога ты не веришь — я это хорошо запомнила!.. А что же они не предупредили тебя в тот вечер, когда ты кинулся мне под колеса? Глядишь, был бы цел!

"Лихо завернула! — восхитился Дима. — Получается, я же во всем и виноват? А она тут совсем не при чем! С логикой у вас, мадам, не все в порядке. Ну ладно, сделаем вид, что не заметили!.."

— А может и предупреждали, — ответил он, — просто мы не всегда их слышим. Слишком много ненужной информации крутится в наших мозгах. Все эти обрывки фраз и происшествий, случайно услышанных или увиденных, хаотично оседают в голове и мешают сосредоточиться на главном. И лишь медитируя мы можем избавиться от всего этого мусора и услышать нужную нам информацию. Или во сне увидеть, когда мысли находятся в покое. Мне, например, всё это приходит во сне.

— Мне бы так научится! — задумчиво произнесла Капля и снова присела на кровать. Её рука полезла под одеяло... — Значит, говоришь, тренироваться нужно. А как? Как всё это делается? Расскажи мне методику.

— А зачем тебе?

— Ну как зачем! — в глазах девушки мелькнул озорной огонек. Буду медитировать. А вдруг и мне в голову придет что-то интересное. И тогда мы оба с тобой станем ужасно знаменитыми и весь мир будет находиться у наших ног! Ну расскажи, не кобенься!

— Боюсь, мне трудно будет это сделать, если ты не уберешь руку, — покраснел Дима.

— Смотри какой стеснительный!.. А вот и не уберу! Что тогда будешь делать? Пусть тебя это стимулирует быть со мной полностью откровенным. А то в голову уже лезут нехорошие мысли, уж не шпион ли ты? Вечно замкнут в себе, вечно настороже. Словно тебя гложет какая-то страшная тайна! Ну признавайся, что за тайна? Очень интересно знать, что гложет сердце моего бедного философа. Быть может я смогу его чем-то утешить?

* * *

Глава шестая

Философские беседы. Два портрета

Дима Усольцев давно планировал нанести визит Ангелу Филипповичу. Он сразу разгадал в нем интересного собеседника, с которым можно было поговорить на разные темы. Обсудить проблемы, где-то даже поспорить, попытаться навязать свои взгляды и убеждения. Возможно, попросить у него совета... Вот в совете в эти дни он очень нуждался. Отношения с Каплей катастрофически не складывались!

Раньше Дима мало общался с девушками. Сначала был университет, где он с головой окунулся в учебный процесс. В свободное время ходил разгружать вагоны, потому-что денежный вопрос стоял для него очень остро. Тут уж, как говорится, не до любовных переживаний. Дима решил отложить все эти амурные дела на потом. Женщина в его жизни планировалась появиться несколько позже. Но вот она появилась, а Дима оказался не готов. Все происходило совсем не так, как в любовный романах. Как ему это раньше представлялось. Так что совет опытного мужчины ему сейчас был просто необходим!

Но, если подумать, с кем в этой чертовой коммуналке можно поговорить? С кем тут посоветуешься, с кем, наконец, отведешь душу?.. С Павлом Сергеевичем? Не смешите! Этот неврастеник не в состоянии разобраться даже со своей соседкой Аннушкой, которая все так же "неровно дышит" и ждет от него решительного шага. С ним можно лишь загнать себя в глубокую депрессию, из которой уже не выбраться!.. Электрик Федя? С этим поговорить можно. Но только за бутылкой водки, и только о хоккее. Обсудить важнейший вопрос всей его жизни: кто лучший нападающий на сегодняшний день — Малкин или Овечкин? Другие темы его просто не волнуют. Нет, электрик Федя для серьезного разговора тоже не годится! Остается художник. У старика большой житейский опыт, он не болтлив и говорит всегда по существу. Именно такой советчик ему сейчас и нужен.

Но была и другая причина посетить комнату художника. Пожалуй, самая главная! Дима хотел поговорить с Ангелом Филипповичем об острове. Уточнить некоторые детали. В его тщательно продуманном плане недоставало очень важного звена, и эту проблему нужно было срочно решать. Дима уже кожей ощущал приближение финала. Интуиция подсказывала, что остров в Атлантическом океане вполне может стать этим недостающим звеном. Он долго думал и однажды понял: лучшего места для завершения операции ему просто не найти! Но прежде следует убедиться, что этот остров со всеми его достопримечательностями действительно существует и он вполне соответствует описанию старика. Художник упоминал про дневник пирата, который до сих пор находится у него. Прочитать его не удастся, на это Дима не надеялся. Но если он есть, значит его можно увидеть и даже потрогать руками. Полистать страницы, вдохнуть запах старины. Уже это можно считать неоспоримым доказательством того, что таинственный остров существует. Конечно, ему все равно придется побывать там и самолично убедиться в существовании адской головы. Лишь только тогда можно продумывать сценарий достойного финала всей этой затянувшейся истории. Но это уже дело второе. Сейчас главное — увидеть дневник!

Итак, повод навестить художника был достаточно убедительный и Дима решился! Собрав волю в кулак, он поднялся с кровати, прикрыл за собой дверь и осторожно, по стеночке, направился в дальний конец коридора. Старик не удивился его приходу и даже обрадовался. Помог дойти до кресла — сам сел на маленький табурет. Ангел Филиппович занимал одну большую комнату с тремя окнами, выходящими на южную сторону. Все стены были завешены картинами. Многие холсты без рамок стояли просто у стены. Дима был поражен. Он не ожидал, что старик окажется таким великолепным мастером. Живет, можно сказать, в совершенно неприглядном месте, снимает комнату в полуразрушенном доме и пишет шедевры, достойные Эрмитажа! Как такое может быть? Что происходит в этом долбаном мире?!

— Впечатляет? — спросил старик. — Жаль, ты не видел мои лучшие работы! Их я давно уже продал. Сейчас пишу мало. Силы уже не те, да и вдохновение заканчивается. Чувствую, что подходит срок забросить все свои кисти куда-нибудь подальше, на самую верхнюю полку, и успокоиться. Пора уже подумать о душе.

"Ничего себе! — подумал Дима. — Я-то посчитал, что все эти полотна, скромно стоящие у стенки, уже непревзойденные. А оказывается, были даже лучше! Или я ничего не понимаю в искусстве, или мир окончательно сошел с ума! Почему никто не знает, что здесь проживает великий художник? Да об этом надо кричать громко, во весь голос. Чтобы все услышали!"

— Наверное вы за свои картины получаете большие деньги? — спросил он. Старик покачал головой:

— Да нет, приятель, ты ошибаешься. Нынче такая живопись не в моде. Я ведь приверженец старого стиля, и моими кумирами были Брюллов, Тропинин, Иванов! А вот эти клоуны: Пикассо, Малевич — я их не понимаю. По-моему, они просто шарлатаны. О нынешних художниках я вообще молчу! Однако новое поколение думает иначе. Как-то побывал в Москве, ходил в Третьяковку. Обошел все залы и, конечно же, видел "Явление Христа народу". Полчаса стоял перед этой грандиозной картиной, величиной во всю стену, и не мог оторваться. Говорят, Иванов писал её двадцать лет!.. Да разве в Третьяковке только Иванов? Там куда ни глянь великие имена, великие полотна!.. Дима, ты когда-нибудь был в Третьяковке? Жаль!.. Будешь в Москве, обязательно сходи!

Я бродил по этим залам наверное часа четыре и получил истинное наслаждение. В конце просмотра спустился на цокольный этаж и имел "счастье" видеть самого Малевича! Скажу сразу — такого потрясения я еще никогда не испытывал! Представляешь, стоят люди, несколько человек, перед его "Черным квадратом". Маленькая такая работенка, где-то 80 на 80, и ничего магического там абсолютно нет! Просто квадрат, закрашенный черной краской. Любой сапожник может такое сотворить. А они стоят с умными лицами. То ли наслаждаются, то ли делают вид... Я не выдержал, спрашиваю одного: "Уважаемый, что ты в этой картине нашел? Что такого увидел, чего не вижу я?" Так он посмотрел на меня, как на ненормального. И знаешь, что он мне ответил?.. До сих пор его слова звучат в моей голове. Он сказал: "Это же Малевич!"

Я потом целый день не мог успокоиться. Иванов и Малевич!.. И всё это в одной всеми уважаемой галерее? Для полного эффекта неплохо бы их разместить в одном зале. Скажем, принести этого Малевича в зал Александра Иванова и повесить где-то сбоку, рядом с его этюдами. Вот было бы смеху!.. На память приходит сказка про голого короля. Ты помнишь эту сказку? Что, даже не слышал?.. Что это за поколение нынче такое! Ничего-то вы не слышали, ничего не читали!.. А ведь эта сказка в наше время актуальна как никогда! Я сейчас тебе её расскажу... Нет уж изволь выслушать! Нужно поставить в конце этой неприглядной истории жирную точку! Хотя... Пусть это будет восклицательный знак!

Значит, заказал король себе новое платье. И чтобы сшито было оно из самого лучшего в мире шёлка! Самого тонкого, самого воздушного!.. А портные оказались мошенниками. Они сшили платье из ничего — из воздуха! Но при этом очень искусно доказывали, что ткань существует. Просто не каждому дано это увидеть!.. И что ты думаешь? Убедили короля. А вслед за этим убедили и все его царство. Ну сам подумай, кто бы осмелился утверждать обратное, если даже сам король поверил!

И вот Его Величество вышел в город в "новом наряде". И весь народ ему рукоплескал, восторгался великолепной материей... И лишь один глупый мальчишка сказал: "А король-то голый!"

Я вижу, тебе сейчас весело. А мне, проверь, совсем не до смеха! Мне грустно. Мы живем в непростое время. Меняются понятия, теряется чувство прекрасного. И этот процесс уже невозможно остановить! Что касается моих картин... Знаешь, их все еще покупают. Но, очень редко. Я уже не торгуюсь — сколько дадут, столько и ладно. Меня греет мысль, что не все пока сошли с ума. Есть еще люди, способные отличить настоящее искусство от подделки. Значит, не все так безнадежно!.. Ну что, приятель, похоже я тебя загрузил? А ты же наверное пришел поговорить не о живописи?

Дима кивнул головой:

— Вы правы — не о живописи. Я хочу вас кое о чем попросить.

Старик дружелюбно кивнул головой, на его лице мелькнула улыбка:

— Попросить?.. Ну хорошо, давай проси! Хотя я и сам уже догадываюсь о чем. Тебя интересует тот остров. И ещё ты хочешь увидеть дневник.

— Ангел Филиппович, от вас ничего не скроешь!

Старик довольно усмехнулся:

— Эх, Дима, доживешь до моих лет, тоже научишься понимать человека с полуслова. Одного взгляда было достаточно чтобы понять чего ты хочешь. Я тут тебе распространялся про живопись, про высокое искусство, а ты сидел как на иголках и думал совсем о другом. И только уважение к моим сединам заставило тебя выслушать меня, старого дурака, не перебивая. А я ведь знал, что ты придешь, и мы к тому разговору ещё вернемся. И заранее достал тот дневник с верхней полки, потому-что догадывался: тебе непременно захочется подержать его в руках.

При этих словах художник направился к письменному столу, такому же древнему как и он сам, сел за него и извлек из его глубин фолиант величиной с амбарную книгу. Фолиант был завернут в кусок бархата. Старик развернул его, и бережно раскрыл дневник где-то посередине.

— Ты присаживайся поближе, — посоветовал он. — Возьми табуретку, она полегче... Я этим дневником дорожу и достаю только в исключительных случаях. Он очень старый. Страницы совсем потемнели, а чернила выцвели. Двадцать лет назад я заменил ему обложку и с тех пор больше не открывал.

Старик подвинул дневник поближе к гостю, Дима с трепетом дотронулся до его страницы. Это была ветхая книга с пожелтевшими листами грубо сшитыми толстыми нитками. Края листов частично осыпались, труха осела на торцах обложки.

— Только не надо трогать руками! — спохватился художник. — Да и незачем! Ты все равно не знаешь древний испанский язык. Я сам-то с трудом его разбирал!.. Чувствуешь запах старины? — он осторожно перевернул листы в конец книги. — А вот тут, в самом конце, та самая приписка, о которой я тебе говорил. Смотри: тут вообще невозможно ничего прочитать! И почерк отличается. Сразу видно, что писал совсем другой человек!.. Но тебе же это не интересно, тебе нужны координаты острова?

— Ну почему же, Ангел Филиппович, очень даже интересно! — возразил Дима. — Этот дневник придает мне уверенности, что остров действительно существует. Запах старины об этом свидетельствует. Хочу вам признаться. Меня очень задел ваш рассказ и я решил разыскать этот остров. Вы же не будете возражать?

— Возражать? — удивился художник. — Да я буду только рад! Я очень надеюсь, что ты его найдешь. Кстати, если вернешься, а я еще буду жив, не забывай старика. Зайди, расскажи, что там происходит? Мне интересно знать, как поживает мой остров. Я до сих пор вижу его во сне.

— Конечно зайду, вы не сомневайтесь! — Дима с готовностью кивнул головой. — Я даже привезу фотографии этого острова, чтобы вы сами всё увидели. А вот скажите мне, Ангел Филиппович, кто-то кроме нас может знать про этот остров? Вы кому-то ещё о нем рассказывали?

Художник задумался. Эти мысли часто приходили ему в голову, и сейчас он пытался сформулировать правильный ответ. Дневник находится у него,

но есть родственники в Испании, которые должны об этом знать. Однако он давно потерял с ними связь... Наконец он заговорил:

— Нет, Дима, никто не знает! Лично я никому не рассказывал. Это тайна, которую наш род хранит уже более двух столетий. Я до сих пор не могу понять, почему никто из моих родственников так и не задался целью разыскать этот остров. Похоже, о нем все давно уже забыли. Да и мне, как видишь, тоже не удалось!.. Я тоже не вечный. Скоро меня не будет, и дневник со всеми моими вещами выкинут за ненадобностью! Если хочешь, можешь забрать его прямо сейчас.

— Нет, сейчас не получится! — с сожалением произнес философ. — И все же я попросил бы вас никому о нем не рассказывать, Для меня это очень важно.

— Как знаешь, — пожал плечами художник. — Если для тебя это так важно, я буду молчать как рыба! Об одном прошу, не забывай о нем. Дневник будет тебя ждать. В нем скрыта тайна, в которой тебе предстоит разобраться. Я почему-то верю, что ты это сможешь!

* * *

Философ не ответил. Он молча поглядывал на мольберт, стоящий у окна. На мольберте холст, прикрытый драпировкой. Нетрудно догадаться, что там изображено... Кажется, он выполнил программу-минимум: поговорил со стариком, отвел душу! Увидел тетрадь, координаты острова лежат в кармане. И все же осталось еще одно дело, о котором Дима старался не думать. Он гнал эту мысль из головы, но она, словно змея, заползала обратно и отравляла душу. Каждый раз, когда Капля возвращалась от художника, он замечал на её губах блаженную улыбку. Эта бестия получала удовольствие от посещения его комнаты и совсем этого не скрывала. Её что тут мёдом кормят, или она действительно позирует голой? Иначе откуда на её лице всегда остается такое загадочное, сытое выражение, словно она вкусила запретного плода?

Хотя, казалось бы, какая ему разница, что здесь у них происходит! Она ему не жена и даже не любовница. Флиртует — это да! Но не более!.. Бедный Дима зря себя успокаивал — он был не властен над своими чувствами. Ревность переполняла его, мешала сосредоточиться на делах более важных. С этим нужно было что-то делать! Сейчас самое время убедиться в своих подозрениях и окончательно покончить с этим вопросом.

Ангел Филиппович перехватил его взгляд и улыбнулся:

— Хочешь посмотреть?

— Да! Если можно!

— Вообще-то я не показываю работы, которые еще не закончены, но тебе сделаю исключение! — старик поднялся, приблизился к мольберту и жестом фокусника убрал драпировку. Дима тоже подошел и обомлел: с холста на него смотрела Капля.

— Только пожалуйста не трогай руками, — предупредил старик, — краски еще не высохли. В принципе, портрет почти готов, осталось только прописать фон. Но оценивать уже можно. Я весь во внимании!

Портрет был написан в стиле мастеров эпохи русского классицизма, с применением лессировки и бережным отношением к мельчайшим деталям. Но Дима плохо разбирался в подобных тонкостях, он словно завороженный стоял перед холстом. Капля сидела в кресле, вполоборота, повернувшись лицом к зрителю. Первое, что бросалось в глаза, это её расслабленная поза, рука, спокойно лежащая на подлокотнике. Но взгляд неуверенный, рот полуоткрытый, словно она собирается улыбнуться, но никак не решится... Слегка дрожащие губы!.. Это состояние было передано с большим мастерством. Капля сидела перед ним как живая.Такая, какой он знал её раньше, когда она впервые переступила порог его комнаты. Мягкая, обаятельная, с легким испугом в глазах и, конечно же, с веснушками во всё лицо! Веснушки были прописаны с особой тщательностью. Дима с удовольствием отметил: он зря волновался — эта нахалка позировала одетой.

— Ну что, нравится? — спросил художник.

— У меня просто нет слов. Вы волшебник! Как вы так можете?!

Довольная улыбка проскользнула на лице старика:

— Это всё опыт, Дима. Я портретами занимаюсь всю жизнь. Очень рад, что тебе понравилось! Кстати, почему ты называешь свою девушку Каплей? Что за странное прозвище, откуда это взялось?

— Это трудно так сразу объяснить, — смутился философ. — Ну, во-первых, оно созвучно с её именем. Вот послушайте: Капиталина, Капа... Правда ведь похоже?

— А во-вторых?

— Во-вторых она постоянно плакала, когда мы с ней познакомились. Когда надо и не надо — ну просто плакса какая-то! Все время глаза на мокром месте. И мне так жалко её стало, словно это не она, а я её сбил. Стоит бедная ночью, со своим разбитым велосипедом, а слезы из глаз так и капают. Вот тогда и родилась эта ассоциация.

— Странно, — сказал художник, — у меня такой ассоциации почему-то не возникало.

— Ну почему же не возникало. Что вы на себя наговариваете? — удивился Дима. — Вы так мастерски изобразили это своей кистью — у меня до сих пор мурашки по всему телу!

— Да нет, Дима, — задумчиво возразил старик. — Это она мастерски изобразила! Я только добросовестно перенес все это на холст... Не хотел тебе говорить, но видно придется! Одновременно с этим я пишу еще один её портрет. Не спрашивай почему, я и сам пока не знаю. Какие-то силы мною управляют и невозможно этому противостоять! Как только она уходит, я достаю другой холст и пишу по памяти... А ну-ка взгляни теперь сюда и сравни! — старик достал другой подрамник и повернул его лицом к философу.

У Димы похолодело в груди! Портрет был почти такой же. Та же поза вполоборотa, тот же ракурс лица. Только рука была уже не расслабленная — она крепко сжимала подлокотник. Напряженные пальцы, вздутые сухожилия!.. Но это не от испуга, а от сознания собственной силы, которой у натурщицы было в избытке. Девушка чувствовала себя очень уверенно. Это подтверждал её взгляд с хищным прищуром. Взгляд воина!.. Нет, не воина, а безжалостного убийцы, разглядывающего свою очередную жертву. Твердый подбородок, четко выделяющиеся жесткие губы, а также невероятно мускулистая шея — все это говорило о серьезной физической подготовке. Мгновение было схвачено, когда Капля, устав от длительного бездействия, неожиданно напряглась. И мышцы проявились во всём своем страшном великолепии!

— Значит такой вы её увидели? —спросил он. — Но это же невозможно!

Старик только пожал плечами:

— Я давно уже пишу портреты. И вот что я заметил: человек всегда стремится выглядеть лучше чем он есть. Это изначально в нем заложено. Особенно в женщине! Женщина часто смотрится в зеркало и запоминает выгодные ракурсы и выражение лица, при котором она выглядят наиболее привлекательной. И потом, отходя от зеркала, она старается эти ощущения в себе сохранить. Всё фиксируется на подсознательном уровне. Но сеанс рисования длится долго, натурщица устает и в какие-то мгновения становится сама собой. И все плохое, что в ней заложено, выплывает наружу. То же самое происходит и с твоей Каплей. Надо отдать ей должное, она быстро приходит в себя и снова скрывается под маской. Но этих мгновений мне хватает, чтобы запомнить. У меня же профессиональная память.

— А Капля уже видела этот портрет?

— Этот?.. Помилуй, я же не сумасшедший! Я отлично представляю, как она может на это отреагировать. У твоей Капиталины внутри сидит дьявол, это я точно тебе говорю! Меня самого берет оторопь, когда я смотрю на это лицо. Будь уверен, этот портрет она точно не видела. Она видела тот, который я писал с натуры. Который так тебе понравился! — старик горестно вздохнул. — Твоя Капля очень хорошая актриса!

— Вы забыли нарисовать здесь веснушки, — сказал философ. Старик покачал головой:

— Нет, Дима, не забыл. Я пытался, но они выглядели чужеродными на этом лице. Парадокс, который трудно объяснить. Иногда мне кажется, что веснушки такие же фальшивые, как и сама эта девушка. Признайся, ты же ничего о ней не знаешь!

* * *

Возникла продолжительная пауза, во время которой философ пристально смотрел в глаза художника и молчал. И старик не выдержал, стал нервно ходить по комнате.

— Однажды мне довелось прочитать очень занимательный роман, — начал он. — Роман называется "Портрет Дориана Грея". Там тоже был художник, тоже был портрет...

— Я читал этот роман, — перебил его философ, — и отлично понимаю, на что вы намекаете. Вы хотите провести аналогию. Не надо этого делать, Ангел Филиппович, здесь совсем другая история! Если хотите знать мое мнение, то извольте. Я снимаю шляпу перед вашим талантом. Оба портрета великолепны! Тот, что вы писали по памяти, просто гениален! Но именно его вам придется уничтожить. Прямо сейчас, на моих глазах! И потом забыть как дурной сон и никому об этом не рассказывать!

— Но, позволь, Дима, — сказал потрясенный старик, — я этот портрет писал для себя! Конечно, я понимаю твои чувства и обещаю — она никогда его не увидит! Да и вообще я его не собирался никому показывать. Даже тебе. Сам не знаю, зачем показал?!

— Давайте проясним этот вопрос до конца! — произнес философ более спокойным тоном. В его голосе прозвучали незнакомые нотки, и художник с удивлением замер. Такого поворота он никак не ожидал. Таким Диму Усольцева старик никогда еще не видел!.. А философ помолчал немного и продолжил: — Я не могу вам всего объяснить. Но вы же умный человек, сами должны понимать. Вы сами мне постоянно намекаете, что эта девушка не та, за кого себя выдает. А вдруг это действительно так?

— Но тогда, может быть, стоит об этом сообщить куда следует? — неуверенно произнес художник.

— Ангел Филиппович, — рассмеялся Дима, — мы же с вами не стукачи. Мы просто предполагаем. Капиталина может оказаться обычной девушкой, а мы будем писать на неё донос? И как потом мы будем себя чувствовать?

— Тоже верно! И что же делать?

— А ничего делать не надо. По крайней мере вам. Давайте, я уж сам буду разбираться со своей женщиной. Будьте уверены, если наши опасения подтвердятся, я приму верное решение. Но портрет придется уничтожить! Он должен бесследно исчезнуть. Прямо сейчас!

* * *

На этом я заканчиваю ознакомительный фрагмент. Полностью прочитаь роман можно на моем сайте. Адрес сайта находится на моей личной странице

* * *