Теория невероятности

Часть 1

Дмитрий

– Здравствуйте, Олег Сергеевич! Рад вновь слышать ваш бодрый голос! Как говорил Марк Твен: «Лучший способ взбодриться – попытаться порадовать кого-то ещё». Олег Сергеевич, счастлив порадовать вас новым спектаклем несравненной, неординарной Ринаты Литвиновой. Только получили билеты на её творческий вечер. Билетов мало, но, зная ваш невероятный вкус, смело решил сразу позвонить. Пока есть партер. Могу организовать лучшие места в центре зала за двенадцать тысяч.

– Дмитрий, спасибо! Хотел бы сходить, но сами знаете – мероприятия отменяют…

– Понимаю вас! Однако это не тот случай, Олег Сергеевич. Мероприятие наше, в Зелёном Театре. Оно непременно состоится.

– Дмитрий, у меня уже штук восемь билетов на спектакли, концерты. Я уже перестал следить за переносами. Я, кстати, хотел вам звонить сам.

– С радостью слушаю!

– Я хотел бы вернуть билеты. Это же можно сделать?

– Безусловно. Я могу вам предложить поменять их на мероприятия, которые состоятся…

– Спасибо, Дмитрий, но откажусь. Я всё-таки хочу вернуть билеты. Обязательно к вам обращусь, когда ситуация изменится в лучшую сторону.

– Хорошо, Олег Сергеевич! Напишите, на какие мероприятия хотите сделать возврат, я займусь вашим вопросом.

– Да, конечно.

– И снова вернусь к несравненной Ринате! Спектакль точно состоится. Нет желания сходить в гости к самой необычной актрисе и режиссёру нашей сцены?

– Нет, Дмитрий.

Собеседник отключился. Сегодня мне не удалось продать ни одного билета.

Меня зовут Дмитрий. Я театральный агент. Не тот, который устраивает карьеру актёрам, а тот, кто с назойливым энтузиазмом звонит вам во всегда неподходящий момент, чтобы предложить билеты без наценки.

До пандемии было легко и весело. Театральное агентство, где я работаю, получало множество мероприятий: спектакли, концерты, творческие вечера. Когда вы звоните нам, чтобы заказать билет на спектакль, вы автоматически попадаете в базу данных. Но я не робот, не автомат, бездумно продающий всё подряд. Я всегда перезваниваю после мероприятия и внимательно выслушиваю, что понравилось, что нет. Так завязываются доверительные отношения, и я понимаю, с каким предложением позвонить вам в следующий раз.

Разумеется, вы можете самостоятельно купить билеты, допустим, в кассе театра. Они даже стоить будут столько же. Но у нас всегда лучше места, комфортнее обслуживание. Например, билеты вам могут привезти прямо к тому месту, где состоится концерт или спектакль, и не нужно весь день ждать курьера или куда-то ехать, чтобы их забрать.

Я сижу на процентах от продаж. Да, у меня нет зарплаты, но от моих искренности и красноречия зависело, на сколько я наторгую.

Всё поменялось, когда отменили развлечения. Как правило, я заранее звоню своим клиентам, напоминаю о предстоящем событии. Теперь пришлось обзванивать, чтобы сообщить о переносах.

Есть юридическая хитрость: по закону, если мероприятие отменили, деньги вам вернут автоматически. Либо на карту, с которой вы совершили покупку, либо придётся приехать в кассу. Но деньги вернутся. А вот если его перенесли, вам ничего возвращать не обязаны. Никого не волнует – свободны ли вы в новую дату или нет. Можете сдать, но с суммы возврата удержат проценты. Это же ваше желание отказаться!

Мы работаем не так. У нас небольшая компания и мы очень дорожим нашими клиентами. Для того, чтобы вернуть вам деньги, есть несколько довольно сложных схем. Например, мы обращаемся к организаторам, курирующим несколько площадок и множество, к примеру, концертов. Просим поменять билеты на мероприятие, которое точно вскоре отменят. Его отменяют, мы возвращаем свои деньги. Почему «свои»? Потому, что у нас есть правило – если клиент отказывается, деньги возвращаются моментально. Наши деньги.

Теперь вы знаете немного больше о тайной жизни театральных агентов.

Шеф

Я пытался спасти своё небольшое театральное агентство всеми силами.

Когда-то я цинично спекулировал билетами – покупал на старте продаж целыми рядами и продавал через объявления. Риск, конечно, был. Не все выкупленные билеты гарантированно расходились, но спекулятивная наценка с лихвой компенсировала относительно небольшой ущерб. Постепенно это стало надоедать. Куда приятнее иметь контракт с организаторами и квоту на определённое количество. Специальные условия контракта подразумевали, что мне, как агенту, продают билеты на десять процентов дешевле. Вот эти десять процентов и позволяли небольшой компании развиваться, получая законную прибыль.

Сотрудников я всегда подбирал тщательно. Те, кто прошёл испытательный срок, остались на годы. Критериев два: количество продаж новым клиентам и процент повторного обращения. Попадались те, кому удавалось ставить рекорды в первый месяц работы. Они практически гипнотизировали собеседников и продавали билеты на два, три, а порой и четыре спектакля. Вот только клиенты, как правило, не возвращались. Часто спектакли, концерты, вечера встреч были им просто неинтересны. Для меня ценнее менеджеры, которые видят в клиенте не просто покупателя с деньгами на развлечения, а человека со вкусами, пристрастиями. Такие клиенты возвращались и оставались. Да, они не покупали билеты каждый месяц, но с большой вероятностью то, что им предлагал сотрудник, вызывало у них интерес. Да и сами люди чувствовали, что каждый из них – не просто строчка в таблице обзвона, а личность для менеджера. Если не друг, то приятель.

Кризис подкосил бизнес. Карантин и отмена развлечений означали, что продавать просто нечего. Те, кто успели купить билеты на события этого периода, с пониманием относились к переносам дат. Поначалу мало кто просил возврат денег. Но жёсткий карантин закончился, а театры и концертные залы так и не открылись. Организаторы, переносившие даты на два-три месяца вперёд, поняли, что быстро всё не закончится. Мероприятия переносили уже на год и даже больше.

Я экономил на чём только мог. Практически сразу отказался от светлого удобного офиса с его особой атмосферой. Менеджеры работали из дома. Для себя снял переоборудованный под рабочий кабинет двухкомнатный номер в гостинице. Поток туристов прекратился, командировочные были редкостью – они тоже выживали. Номера теперь снимали на несколько часов любовники и бизнесмены, вынужденные перестраивать свой образ жизни.

Понимая, что продажи резко упали, я назначил каждому сотруднику небольшую гарантированную зарплату. Искал даже подпольные мероприятия: концерты в клубах, ресторанах. Но люди боялись выходить из дома, и их можно понять. Опасная болезнь породила медленную панику. Сценарии постапокалиптичных утопий стали реальностью.

В дверь постучали.

– Входи!

Я вызвал своих менеджеров на разное время, чтобы окончательно подвести черту.

– Присаживайся, Дим.

Он сел на предложенный стул.

– Давай сразу. Я закрываю агентство.

Дмитрий вздохнул.

– Может, выберемся? – со слабой надеждой спросил он.

– Нет, Дим. Уже нет. Обороты упали, ты сам знаешь. На возвраты ушли практически все деньги. Они, конечно, вернутся, но прибыли нет. Я не могу больше содержать агентство. Пойми, мне проще уйти в энергосберегающий режим.

– Я понимаю, а мы как же?

– Я выплачу тебе пятьдесят тысяч. Прости.

– Но это же несправедливо! Мы остались с вами, когда был кризис, не ушли, не разбежались.

– Да куда бы вы разбежались? В колл-центры, к мошенникам? Ты не такой, я знаю.

Меня огорчило, что привычная жизнерадостная улыбка покинула лицо Дмитрия.

– Блин! Что мне делать-то теперь?

Я подошёл к электрическому чайнику на столике. Включил его. В две красные кружки с надписью «Нескафе» насыпал коричневый порошок из стеклянной банки. Дождался, когда чайник закипит, и налил в чашки кипяток.

Анна

Официант поставил на стол поднос. Перенёс с него две чашки ароматного кофе, сахарницу, вазочку с маленькими пирожными. Над чашками поднимался горьковатый пар с нотками корицы.

Я взяла одну из чашек. Тот, кого я жду, пока не пришёл. Надо бы дождаться, но кофе наверняка остынет. Ну и ладно! Закажу ещё. Я с наслаждением сделала глоток. Здесь действительно самый вкусный в Москве кофе.

– Аня, привет! Прости, опоздал.

Он сел за стол. Тот, кого я ждала с таким волнением.

– Я тебе кофе заказала, – я кивнула на вторую чашку. – Очень вкусный.

– Напрасно. Я спешу.

Он взял из вазочки маленькое пирожное, ловко забросил в рот.

– Надеюсь, сделка выгодная?

Я смотрела на него, испытывая странную смесь чувств. Мы с Максимом были когда-то женаты. Недолго. Меньше года. До этого встречались несколько лет. Правда, с неравномерными перерывами. Мне казалось, что после свадьбы наша жизнь изменится.

Предложения никто никому не делал. Мы обсудили свадьбу как сделку, слияние активов. Рационально, разумно. После свадьбы переехала к нему в квартиру. Нарушился неуловимый ритм привычной жизни. Любимые фитнес-клубы, парки, магазины отдалились. Новые мне не нравились. Я вдруг поняла, что привыкла не столько к местам, сколько к людям. В какие-то дни я оставалась в своей старой квартире. Особенно когда Максим уезжал в командировки. Свадьба ничего не изменила в моей и, думаю, в его жизни, в наших отношениях. Мы так же жили каждый в своём доме. Созванивались, чтобы провести вместе выходные или слетать к морю.

Когда я осознала, что наш брак — это фарс, сама предложила развод. Максим согласился. Не потому, что не ценил меня, не дорожил или, хуже того, тяготился отношениями. Просто он очень быстро думал и всегда принимал рациональные решения. Наши отношения вернулись к добрачным. Странно, но нас это абсолютно устроило. Правда, исчезла близость. Мы перестали быть друг для друга сексуально привлекательными.

– Аня, не спи!

– Прости.

– Сделка выгодная? Уверена?

– Да. Не то слово. Это как избавиться от соседей-алкоголиков. Ещё и купить их квартиру.

– А кто там раньше был?

Максим всё-таки взял чашку кофе. Отпил.

– Стройматериалы. Вечно краской воняло. Из-за «газелей» не припаркуешься.

– Ладно. Мне уже пора.

Он открыл портфель. Какое-то время копался в нём. Как мило – этот портфель ему подарила я.

Мы были в Милане. Укрылись от дождя в галерее Витторио Эммануэле II. Удивительное место. Целый квартал старинных домов накрыт стеклянным куполом с ажурными перемычками. Весь комплекс – один огромный торговый центр. Но почему-то он не воспринимается как магазин. Скорее – как законсервированный фрагмент истории. Ты чувствуешь эти стены, фрески, мраморный пол так, словно они сделаны совсем недавно.

Мы шли мимо витрин магазинов известных на весь мир торговых марок. Такой же восторг я испытывала в детстве, в «Детском Мире» на Лубянской площади. Конечно, ты понимаешь, что не купишь ничего из выставленного за стеклом. Но тебе этого и не надо. Для тебя это выставка счастья.

В одной из витрин стоял портфель. Коричневый, важный и совершенно неуместный в мире рюкзаков и спортивных сумок. Максим рассказал, что у его отца тоже был портфель. Папа ходил с ним на службу. Заботливо складывал в него термос и бутерброды. С ним ездил в командировки. Вернувшись, доставал из своего волшебного портфеля подарки. Часто это были коллекционные модели автомобилей в коробках с прозрачной стенкой.

– Купи его! – сказала я Максиму. – Он же тебе нравится.

– Зачем? Куда я с ним буду ходить?

– Жди!

Я вошла в магазин и уже через минуту вышла с новеньким портфелем в руках.

– Держи!

Он рассмеялся, как ребенок, неожиданно получивший игрушку.

– Спасибо! Но костюм я покупать не буду.

Сколько лет прошло? Три года? Четыре? А портфель с ним. Постарел, потёрся, но остался верным спутником. Максим достал из него пухлый конверт, в котором, судя по форме, лежали деньги. Передал мне.

– Максим, спасибо!

Я открыла сумку, положила деньги. За окном кафе что-то с грохотом упало. Мы синхронно вздрогнули от неожиданности.

Закир

Я стоял перед разбившимся на несколько частей куском гипсокартона. Напарник – тоже узбек. Оба в грязных штанах и куртках с пятнами краски и цемента. Я пытался подцепить осколки рукой в перчатке, но пальцы плохо слушались. Молодой, вздохнув, опустился на корточки, приподнял лежащий зелёной стороной лист. Осколок у него выскользнул, упал, раскололся на две неравные части.

Неторопливым шагом подошёл бригадир – вредный хохол.

– Ну шо, хлопцы? Обмишурились чуток? От ну гдэ ж вас таких косоруких понабирали?

Нам, наконец, удалось собрать осколки в кучу. Мы попытались поднять их пачкой, но снова выронили. Бригадир ухватил меня за куртку, приподнял с корточек. Поставил перед собой.

– Слышь! Ладно, Закир. Ты кирпич класть умеешь?

Я утвердительно закивал, надеясь, что меня переведут на другую работу. А может, я просто хотел угодить бригадиру и загладить так свою вину.

– Ага. А котлованы рыть? А гишпанскую штукатурку класть?

Это наверняка какая-то судорога, тик. Я не могу перестать часто кивать, как бы ни старался. Уже понятно, что бригадир над нами банально издевается.

Я смотрю на большой зелёный осколок сквозь застилающие глаза слёзы.

***

На зелёной школьной доске красивым почерком аккуратно написано: «Сочинение. М.Ю. Лермонтов. "Кавказский пленник"». В классе тихо. Ученики старательно выполняют задание, записывая мысли в тетрадях. Все заняты работой, кроме одного. Он, как всегда, развалился на стуле, любуясь облаками за окном школьного класса. Лохматый, наглый. Школьный пиджак расписан узорами и надписями. Судя по ошибкам и неловким двусмысленным орнаментам, он сам и разрисовал его шариковой ручкой.

Устав от созерцания природы, он перевёл взгляд на класс. Зрачки сузились. Взял учебник с соседней парты и с яростью швырнул в доску.

– Yomon eshak! (Мерзкий осёл!)

Вот что с ним делать? Если бы он просто сидел за последней партой, проблем бы не было. Я рисовал бы ему тройки. Но он так не может. Какой-то шайтан в его голове взрывает петарды, и он внезапно слетает с катушек. Ученики перестали писать, с интересом наблюдают за происходящим.

На моих висках уже белеет седина. Я ещё не знаю, что через несколько лет радикально поменяю профессию, страну. Меня будут редко звать даже по имени – Закир. Чаще я будет слышать «чурка». Но пока мне это неизвестно. Меня называют Закир Болатович. Все, кроме этого невыносимо вредного мальчишки.

– Говори по-русски в моем классе, Руфат!

– Зачэм ми учим этот язык? Русские нас баранами считают!

– Потому что русский – великий язык.

– Ага. Канэшно! Ведь на нём говорит хозяин? Cho'chqa! (Свинья!)

Мне хочется взять длинную деревянную указку с толстой ручкой и от души ударить мерзавца по спине. Так, чтобы она сломалась. Указка, разумеется, а не спина. Я, конечно, этим ничего никому не докажу и не добьюсь. Просто выход гнева. И ведь беда не в том, что Руфат так откровенно и яростно ненавидит мои уроки. Другие ученики, скорее всего, тоже не понимают, зачем им нужно изучать культуру страны, давно ставшей чужой. Но им искренне безразлично. Они понимают, что уроки формальны и оценка никак не влияет на результаты в аттестате. А Руфату небезразлично. Наверняка источник его сопротивления – разговоры родителей, родственников, друзей.

Указку о спину я сегодня ломать не стану. В этом противостоянии для меня важнее не сдаться. Не выгнать ненавистного ученика со своих уроков навечно. Не наорать. Хотя бы не отвести взгляд от его полных презрения глаз.

– Вы должны понимать, что написано в русских книгах, – как можно спокойнее ответил я.

– Зачэм?

Хулиган положил ноги на парту, презрительно наклонил голову набок, высокомерно задрав подбородок.

– Чтобы научиться думать своей головой. Если будут думать за тебя, ты станешь рабом.

– Это ты станешь рабом, xoin (предатель)! А я стану boy inson (богачом)!

Руфат с грохотом встал. Отбросил стул. Смачно плюнул на пол в проходе между партами. Залез на подоконник, распахнул окно и вышел в школьный двор. От грохота распахнувшегося окна стая голубей пугливо разлетелась.

Дмитрий

Голуби дерутся за кусочки белого хлеба, упавшие на утрамбованный песок городского парка. Не замечая птичьей схватки, я пытаюсь съесть гамбургер. Стараюсь как можно аккуратнее развернуть бумагу, но часть сэндвича всё равно оказывается на земле. Раздался телефонный звонок. Пытаясь не уронить остатки еды, выуживаю смартфон из кармана и, всё ещё удерживая еду в одной руке, нажимаю кнопку ответа.

– Да. Я слушаю. Говорите.

В телефоне женский голос известил меня о новом ворохе проблем. Сложности с сэндвичем перестали казаться такими уж важными.

– Да, девушка, я знаю, что у меня задолженность.

Моя собеседница явно не настроена на диалог. Я не могу и не хочу сдерживать эмоции. Я уже забыл про еду. Яростно жестикулирую рукой, с зажатыми в ней остатками бутерброда. Как будто собеседник может это увидеть.

– Девушка! Посмотрите, пожалуйста, мои платежи! Я ни разу не опоздал за три года. Нет! Мне насрать на ваши угрозы! Нет, вы меня послушайте! И что? Что значит: «Время до вечера»? Я же сказал: отдам!

Остатки раздавленного во время разговора бутерброда медленно сползают по моей руке.

– Да идите вы в жопу! Вы мне ещё поугрожайте!

Собеседница отключилась.

Я в сердцах швыряю остатки еды во внимательно наблюдавших за происходящим голубей.

***

Реклама явно издевалась! Большинство билбордов сообщало то об окончании возведения нового дома мечты, где можно успеть купить квартиру с выгодной ипотекой, то демонстрировало счастливую семью с ключами и предложением переехать уже сегодня всего за семь процентов годовых.

«Живи сейчас, плати потом!», «Мечты сбываются!», «0% переплат в первый год».

Я стараюсь не смотреть на эту провоцирующую нервный тик карусель. Понятно, что сейчас мой мозг из всей массы окружающей информации выхватывает то, что задевает меня сильнее всего. Отзывается. Резонирует.

Зарядки на телефоне больше половины. Выбрал имя из телефонной книги. Нажал «вызов».

– Привет, старик! С днём рождения! Слушай, прости, сразу к делу. У меня проблемы.

– Он две недели назад был.

– Да? Ну извини, замотался.

– Фигня, я привык. Что у тебя?

– Меня выселяют.

– Почему?

– Даже не знаю. Работы нет, денег тоже. Вчера контору закрыли совсем. За квартиру не платил месяцев семь или восемь. Короче. Мне очень нужны деньги.

– Много?

Я закрыл глаза, как перед прыжком в ледяную речку.

– Охренеешь.

– А знаешь, почему так вышло?

Без морали не обойтись. Сейчас меня разложат по атомам. Препарируют каждое слово. Каждый поступок. Прикрепят ярлычки и внесут в каталог недостатков. Я стиснул зубы.

– Расскажи.

– Потому, Дим, что не надо покупать квартиру на Садовом кольце, когда у тебя нет ни нормальной работы, ни сбережений. В ипотеку лезут только идиоты и люмпены. Потому, что, если проблемы начинаются, надо искать выход, а не ждать, когда «всё само наладится». Потому, что всегда нужно думать хоть немного вперёд. И к друзьям можно обращаться сначала за советом и только потом за помощью.

Ну вот и ярлыки.

– Договорились, я переезжаю к тебе.

Друг, видимо, понял, что с моралью достаточно.

– Ты прав, я поступил безрассудно с твоей точки зрения. Но это исключительно твоя точка зрения. Что мне прикажешь делать? Мне надоело бесконечно снимать квартиры. Надоело ощущение, что в этом городе, в этом мире у меня нет места, которое я могу назвать своим домом. Ипотека? Ну да. У меня нет твоей сноровки, решительности, твоих заработков. У меня всё скромнее. Я никогда не накоплю на квартиру. Они дорожают быстрее, чем растут доходы. Поэтому – кредит. Не потому, что мне нравится. Потому, что другого варианта я не смог придумать. Садовое кольцо? Звучит солидно. А на самом деле квартира в старом доме начала двадцатого века. Небольшая, но именно в том месте, где я хотел бы жить, а не ночевать. И вид за окном – не скучные клетки типовых многоэтажек, а старинные дома, парк. Да. Для меня это важно! Кстати, она стоила почти столько же, сколько квартира в новостройке на окраине.

– Ладно.

Я молчал. Друг, видимо, догадался о причинах затянувшейся паузы.

– Позвони через две недели, я помогу тебе, – нехотя ответил он.

– Старик. У меня нет двух недель. Либо сегодня вечером, либо не надо вообще.

Чёрт! Если бы я две недели назад вспомнил про его День рождения, сегодня деньги бы уже были.

– Ладно. Я что-нибудь придумаю. Через час созвонимся.

Скорее всего, всё получится. Ну не может быть, чтобы через час он мне отказал.

Совсем рядом раздался требовательный звон. Оказывается, закончив разговор, я поймал ступор прямо на трамвайных путях.

«Молодой симпатичный москвич попал под трамвай!» – романтично звучит. Прямо по Ильфу и Петрову.

Закир

В дверь кто-то требовательно звонил. Послышались удары кулаком.

Соседи засуетились. Одни начали судорожно одеваться, собирать вещи. Другие пытались вылезти на улицу через узкие полуподвальные окна. Я же просто старался понять, что происходит.

В этом подвале нас человек пятьдесят. Что-то вроде общежития для строителей. Сколоченные из досок кровати. Покрывала разделяют «комнаты». Какие-то закутки больше, какие-то поменьше. Туалета как такового нет. Есть ведро возле выхода, которое выносим по очереди. Душа нет вообще. Можно набрать воду, открыв кран на одной из подвальных труб. Мыться приходится над тазиком. Поначалу было отвратительно. Грязные потные тела. Потом я начал привыкать. Стараюсь мыться каждый вечер. Но многие совершают гигиенические процедуры в лучшем случае раз в неделю.

От сильного удара дверь разлетелась. В полумрак подвала начали заходить люди в военной форме и с оружием. Громкие отчётливые команды. Свет фонариков в лицо. Кого-то вытаскивают из-под кроватей, из кучи тряпья. Чувствуют они нас, что ли? Скорее всего. Это мы перестали слышать запах наших тел. Привыкли.

– На выход! Бегом! Личные вещи, документы с собой.

Сколько лет этому парню? Голос уверенный, даже дерзкий. Лицо скрыто чёрной балаклавой.

Я пытаюсь собрать немногочисленные пожитки. Заглядывает офицер без скрывающей лицо маски и оружия. Светит фонариком в глаза. Переводит луч света на стол. Всё-таки есть прелесть жить с недостатком освещения. При свете тусклой лампочки всё выглядит гораздо аппетитнее. Мы оба видим в ярком луче серые макароны. В пакете куски хлеба с плесенью. Банка с раскисшими солёными помидорами.

– Деньги домой все отправляешь? Как ты с такой едой нормально работать-то можешь?

– Нет денег. Бригадир сказал – объект сдадим, даст зарплату.

– Ну понятно… На выход.

Пробираясь к лестнице, постоянно спотыкаюсь о разбросанные вещи. Кого-то хватают за шиворот, как котёнка, и тащат к выходу. Нас вытаскивают, как беспризорников, как бездомных котов из подвала.

Как всё неправильно!

Во дворе нас пытаются построить. Глупая затея. Сонная, полуголая толпа.

Работа отнимает всё время. Нам не разрешают уходить с территории стройплощадки, но, если честно, сил и желания нет. Еду приносит бригадир. Насвай перекидывают через забор. Им в основном молодёжь балуется.

Я отвык от мысли, что люди могут быть чистыми, выбритыми, сытыми, выспавшимися. Мы выглядим как освобождённые из лагеря узники с той разницей, что на эту жизнь мы соглашались сами, добровольно.

Бойцы вывели из подвала ещё нескольких работяг. Молодой парень доложил:

– Чисто.

Офицер с папкой посмотрел на нас хмуро.

– Сейчас по одному показываем мне паспорт и разрешение на работу. У кого есть, идут обратно. Нет – садимся в автобус.

Он подошёл ко мне.

– Паспорт. Разрешение. Миграционная карта.

Я мог бы затянуть процесс дознания. Прикинуться, что не понимаю по-русски. Или сказать, что паспорт под кроватью оставил. Но какой смысл? То, чего нет, никогда не появится. Смешно: проверяя домашние задания, всегда видел, когда меня пытались обмануть клятвами, что «всё сделал, но дома забыл».

– Нет паспорта. Бригадир взял – сказал разрешение будет делать.

– Давно взял?

– Месяца три.

– Какие-то ещё документы есть?

– Нет.

Конечно, я понимал, что никакого разрешения на нас никто делать не собирается. Не для того нас привозили в страну в вагонах-рефрижераторах, в фургонах, набитых коробками.

– Ясно.

Офицер обратился ко всем.

– Упростим процедуру. У кого есть паспорт, руки поднимаем.

Никто руку не поднял. Оно и понятно – контора у всех одна и правила общие.

– Грузимся в автобус. Боец, опечатываем помещение.

Люба

Пустые стены сохранили отверстия от креплений стеллажей и полок. Судя по всему, помещение освободили совсем недавно. На полу валяются какие-то бумажки. Она немного опаздывала. Ничего. Ей можно. Она меня хочет нанять. А мне нужна работа. Не велика проблема – побродить полчасика по пустому помещению.

Я ищу работу довольно давно. Читаю объявления на сайтах, обзваниваю работодателей. Вскоре я научилась вычислять, подал объявление реальный владелец бизнеса или контора, занимающаяся подбором персонала. Против контор я ничего не имею, они занимаются полезным, важным делом. Наверное, есть немало людей, благодарных им за хорошие вакансии. Это мне хронически не везёт. Я ходила на такие собеседования. Как правило, реальных вакансий у них нет или совсем мало. Они проводят тестирование, опрос, составляют анкету. Потом, когда появляется вакансия, отбирают подходящих по параметрам кандидатов и разговаривают более предметно. Денег обычно не берут. Хотя и такое встречается. Я платила за то, чтобы моя кандидатура попала в каталог. Ничего я не нашла. Они зарабатывают иначе: заботливо сообщают, что если пройти медкомиссию, освоить новую профессию или посетить тренинг, то шанс найти работу возрастает на порядок. Конечно, это не так. Можно посетить десятки курсов и получить сотни сертификатов, но остаться безработной.

Поэтому в какой-то момент я твёрдо решила не связываться с агентствами, даже если они клялись, что идеальная для меня вакансия точно есть и они ждут меня с нетерпением. Я приезжаю только к прямым работодателям. Их осталось немного, но они существуют. Это объявление – подтверждение! В нём не было каких-то деталей. Лаконично: «Требуется сотрудник в магазин. График 5/7, с 10 до 18». И адрес! Да, район незнакомый, однако он оказался не так уж и далеко от моего дома. По пути я малость поплутала, но потом обязательно выучу кратчайший путь.

Я, конечно, рассчитывала увидеть именно магазин, а не стройплощадку. Но решила дождаться – может, это только место встречи?

– Простите, как вас зовут?

Я обернулась. Красивая женщина. Немного торопливая. Даже, скорее, суетливая. И безусловно энергичная.

– Люба, – ответила я.

– Анна, – в свою очередь, ответила женщина.

– Да, Анна, спасибо, я помню.

У неё зазвонил телефон. Она отвлеклась. Открыла сумку, долго копалась, подгоняемая трелью, пока, наконец, не нашла смартфон, практически освободив из плена переполненной сумки.

Всё ещё глядя на меня, она уже была в каком-то другом месте.

– Да, – сказала Анна в телефон.

Выслушала, не перебивая собеседника.

– Э-э-э. А это нормально?

Она отошла от меня к окну.

– Ты сам как считаешь?! Чёрт! Конечно нет! Мне в этой конюшне ещё ремонт делать.

Чертыхнулась, завершив разговор.

Наконец, Анна обратила внимание на меня. Некоторое время вспоминала кто я. Вспомнила.

Анна провела меня по помещению. Ободранные стены, пол, по которому, судя по всему, часто волокли тяжёлые предметы. Торчащие из стен куски проводов там, где были розетки.

– Как видите, для начала надо навести здесь порядок. Есть бригада, надо проконтролировать, чтобы они всё нормально сделали. В срок, качественно. Бригадир у них вроде адекватный.

– Но это не совсем…

– Я знаю. Я читала ваше письмо, – она посмотрела мне в глаза с каким–то неприятным холодом. – Я в курсе, что это не ваша работа. Но, чтобы появилась работа у вас, надо, чтобы появилось это помещение у меня. Вы меня понимаете, надеюсь?

Конечно, я понимала. С другой стороны – не такая уж проблема. Она, в конце концов, не предлагает мне штукатурить стены и укладывать плитку. Не совсем мой профиль, но попробовать точно стоит.

У Анны снова зазвонил телефон. Как она быстро переключается. Наверное, что–то очень важное, потому что Анна торопливо вышла из пустого магазина, громко хлопнув дверью.

Какое-то время я терпеливо ждала возвращения будущей начальницы. Измерила шагами помещение. Прошлась вдоль стен. Потыкала пальцем в отслоившуюся штукатурку. Отогнула угол плаката, прибитого прямо к стене. На нём полуголая ПТУшница в каске и бикини сообщала, что лучшие краски и строительные смеси можно купить только здесь.

Анна

Как часто вы делаете два дела одновременно? Ну серьёзно! Я имею в виду осознанные действия. Готова поспорить, что, если вы женщина, постоянно! И два дела не предел.

Привычно плотный дневной поток машин вяло, рывками, но двигается. Уже неплохо. Какой-то предельно непростой день. Ничего! Выкручусь. Это тоже опыт! Надо перебиться. Не прерывая процесс, отсрочить оплату. Это наверняка возможно. Главное – действовать уверенно. Я бы даже сказала – пугающе нагло. А что ещё мне остаётся?

– Вот вы мне когда всё сдадите, тогда и получите деньги. Я не собираюсь оплачивать ваши обещания. Послушайте, я с вами ни о какой полной предоплате не договаривалась. Не надо со мной в таком тоне разговаривать! Вы сейчас ведёте себя как истеричка!

Выключаю телефон. Ну да. Есть немного лукавства. Действительно договаривались о предоплате. Да и хрен с ними! Они ничего ещё не сделали – я им ничего не должна.

Так. А вот сейчас хорошо бы успокоиться. Вдох-выдох. Давай ещё раз. Вдох-выдох. Ну вот. Теперь можно звонить.

– Максим, я всё поняла! Я выкручусь. Не переживай. Но к тебе я точно больше обращаться не буду.

Бросила телефон в подстаканник между креслами.

Громко яростно выругалась:

– Скотина! Такой подставы, по крайней мере от тебя, я точно не ожидала! Урод!

Блин. Звонок-то завершила?

Я отвлеклась на телефон всего на мгновение, только убедиться, что последний эпитет мой собеседник не услышал. Этого мгновения хватило, чтобы уткнуться во внезапно остановившийся передо мной автобус. Судя по звуку удара, без последствий не обошлось.

Дмитрий

Мне обязательно повезёт! Всё получится!

Машина оказалась на том месте, где я её припарковал несколько часов назад, что уже неплохо. Никто не проколол колесо, её не эвакуировали, не притёрли и не поцарапали. Да, парковаться во дворах не совсем честно, когда есть нормальные парковочные места. А брать плату за парковку на муниципальной земле – честно? Да и не в этом дело! Ну нет у меня сейчас лишних денег. Я экономлю.

Мне обязательно повезёт! Всё получится!

Не надо надеяться ни на кого. Если помогут несколько друзей, к которым я обратился, – отлично! Значит, у меня много друзей. Если кто-то не сможет – не беда! Всё равно выкручусь. Главное – двигаться. Действовать. Не ныть, не жалеть себя. Не прогонять в голове трагизм ситуации снова и снова, а идти дальше.

Мне обязательно повезёт! Всё получится!

Так, надо выехать с этих дворов. Ну почему здесь всегда такое дурацкое движение? Сколько лет они не могут ничего сделать! Почему у них вечно виноват кто-то другой? То таксисты – стоят возле метро. То парковка мешает у ресторана. То пешеходы не так переходят. И ведь действительно – звучит логично. Но почему же, убрав всё, что мешает, движение не наладилось? Один поворот и… я торжественно покинул двор, чтобы попасть в пробку. И ведь никто не пропустит.

Мне обязательно повезёт! Всё получится!

Да! Светофор сменил цвет на зелёный. Автобус слева вроде как начал движение, но не так бодро, и мне удалось вклиниться в поток.

«Спасибо, брат!»

Я поблагодарил его, несколько раз моргнув «аварийкой».

В зеркало я увидел, что он так за мной и не поехал. Похоже, заглох. Ну ничего, бывает.

Закир

Грудь болела с утра. Врывающиеся люди с оружием вообще не способствуют комфортному пробуждению. Куда нас везут? Что с нами будет? Депортируют? Если так, надежды получить деньги за работу нет.

Автобус, в котором нас везли, резко дёрнулся. Испуг водителя, молодого совсем парнишки, передался и мне. Боль в груди стала невыносимой. Она жгла, пробираясь к шее. Почему-то заболела левая рука. Наверное, из-за жары стало душно. Сосед попытался открыть окно. Безуспешно.

Каждый пассажир автобуса занят своими проблемами, неутешительными размышлениями о дальнейшей судьбе.

Нужно подышать свежим воздухом, и всё пройдет. Это просто духота.

Водитель, солдатик в зелёной форме, открыл салонную дверь. Вышел из автобуса.

Скорее всего, какая-то поломка. Сейчас он всё исправит, и мы поедем дальше.

Нужно только подышать воздухом.

Я подошёл к открытой двери.

Как же здорово!

Стало немного легче.

Только навалилась какая-то слабость. Ноги предательски задрожали. Надо сесть на ступеньки.

Жизнь московской улицы успокаивала. Мимо шли люди, занятые своими заботами. Дворник подметает асфальт. Тоже, неверное, узбек или таджик.

– Брат! Дай водички.

Он повернул голову, увидел меня. Должно быть, я действительно неважно выгляжу, потому что он перестал скрести метлой улицу и подошёл ко мне.

Какое-то знакомое лицо. Да нет! Так не бывает! Дворником оказался мой бывший ученик. Причём, пожалуй, самый запоминающийся. Это же он срывал мне уроки, материл при всём классе, проклинал. Сомнений нет – это же Руфат!

Он тоже меня узнал. Какое-то время мы рассматриваем друг друга. Наконец, он достал из оранжевой жилетки пластиковую бутылку, наполовину наполненную водой, и бросил мне. Бутылка выскользнула из моих рук. Оказалось, я не могу поднять левую. Наверное, судорога. Бутылка скатилась на дорогу.

Ничего. Это не страшно.

Не разгибаясь, я вышел из автобуса. Встать не получилось. Тоже не беда! Рядом высокий бордюр, на него и присяду.

Как же хорошо сидеть на свежем воздухе!

А вот и вода.

Открутил крышку, налил немного на ладонь. Обтёр лицо.

Свежесть.

Пару минут посижу, и будет совсем отлично.

Я прикрыл глаза.

Сердце стучит ещё гулко, тревожно, но скоро успокоится. Под закрытыми веками пульсирует красный полумрак.

Анна

Повреждения, конечно, не страшные. Бампер, правая фара, немного помяты крыло и капот. Тем более, боевых ранений на моей машине предостаточно. Одним больше, одним меньше. Судя по бортам автобуса, для него эта авария тоже не премьера.

Закончив ритуальный осмотр повреждений, солдатик, видимо, принял какое-то решение. Ну, либо просто озвучил, оценив не только повреждения, но и виновницу ДТП.

– Ну и чего? Будем вызывать? У меня служба идёт – мне по барабану. К тому же ты по-любому виновата.

Сколько ему лет? Девятнадцать? Однозначно будет сегодня королём в казарме с рассказом о встрече с красивой девушкой, не умеющей водить. Что же он там нафантазирует? Как он хотел бы поступить со мной в своих иллюзиях?

– Варианты? – выжидающе смотрю на него, выгнув бровь.

Он покраснел! Я клянусь! Я имела в виду – вызывать полицию или дать денег. Сколько месяцев, интересно, я ещё буду являться ему в эротических снах?

– Ну чо? Дашь телефончик, там. Созвонимся, то да сё…

– Ага. Ща. Портянки погладить не забудь.

За нами начала собираться пробка. Она здесь и так всегда есть, но мы сделали движение совсем уж невозможным. Надо заканчивать флиртовать с этим армейским эротоманом.

– Короче, давай так…

Я открыла сумку, нашла кошелёк. Пара сотенных и пятитысячная купюра. Двести, ну хорошо, триста рублей – не серьёзно. Значит, осталась я без маникюра.

Протягиваю солдатику пять тысяч.

Он обрадовался. Скорее всего, больше, чем на тысячу, он не рассчитывал.

Какое пошлое чувство – я заревновала! Как же быстро он потерял ко мне интерес, скотина. Вон как побежал в свой скотовоз! Наверное, боится, что заберу деньги обратно.

Автобус завёлся, тронулся. Резковато, что выдало возбуждённость водителя.

Ну и хорошо. Конфликт исчерпан.

Закир

Мимо кто-то торопливо прошёл. Зашипели закрывающиеся двери.

Я открыл глаза и увидел, что автобус отъезжает. Ноги слушаются плохо, но надо встать! Похлопал рукой по борту. Безрезультатно. Меня забыли.

Сердце, почти успокоившееся минуту назад, снова громко заухало в груди.

Надо догнать. Машины едут медленно, у меня есть шанс!

Я почти дошёл, когда светофор разрешил движение и автомобильный поток ожил. Автобус повернул направо. Там, видимо, тоже светофор, перед которым скапливаются автомобили.

Я могу догнать! Надо только немного собраться.

Со стороны мой бег выглядит нелепо, даже, наверное, комично. Ну и пусть!

Осталось совсем немного. По моим расчётам, я окажусь рядом с автобусом вот прямо сейчас.

Но прямо сейчас автобус тронулся и уехал от меня уже окончательно.

Зачем я бежал, старый дурак! Я бы не догнал его в любом случае.

Тяжело дышать. Ноги почему-то подгибаются сами собой. Что ж такое!

Я споткнулся о какой-то камень.

Странное чувство: я вижу, как ко мне приближается асфальт. Не то чтобы он приближался медленно. Просто я успеваю рассмотреть слишком много деталей. Я вижу и осознаю каждый камешек, каждую травинку, соринку. Я успеваю рассмотреть низкую ограду вокруг детской площадки. Она покрашена зелёной масляной краской. Красили недавно – краска не потеряла свою яркость. Я вижу подтёки, заканчивающиеся застывшими каплями.

В глазах почему-то темнеет. Темнота немного пульсирует.

Сознание выключается.

***

За окном дождь. Он бывает здесь редко. Я смотрю на него через пыльное окно. Начинается зима – между капель дождя всё чаще проскакивают белые крупинки снежинок.

Очень холодно. Пытаюсь согреться, но ничего не получается. Накрыться бы одеялом. Они все, что были в доме, навалены на кровать, на которой спит ребёнок. Как тяжело, с хрипом он дышит!

Керогаз на столе греет старый медный чайник, купленный когда-то в Самарканде. Тепла он не даёт. Даже закипать не хочет.

Жена, громко топая, ходит по дому, вытирая натёкшие лужи. Тихо, злобно ругается.

Надо что-то сделать.

Подхожу к кроватке. Сажусь на пол рядом. Беру маленькую горячую руку в свою ладонь. Она обжигает меня лихорадочным жаром.

Жена перетаскивает таз, в который звонко капает вода с прохудившейся крыши. Наверное, хочет вылить воду. Тяжело поднимает его, но поскальзывается на мокром полу и опрокидывает содержимое. Берёт тряпку и начинает собирать разлитую воду в тот же таз. Ругается. Не хочу её слушать. Надоело. Устал.

Она повторяет какой-то вопрос и подходит ко мне. Пора включаться. Что она хочет?

Пытаюсь заглянуть ей в глаза. Она молчит.

Неожиданно бьёт меня наотмашь по лицу грязной тряпкой.

***

От звонкого шлепка сознание возвращается. Не мгновенно, к сожалению. На несколько следующих ударов я не реагирую. Нет сил. Наконец удаётся правой рукой закрыться от ударов. Они прекращаются.

Надо мной стоит Руфат. Внимательно на меня смотрит. Что-то говорит, но я не могу разобрать что именно.

Помогает мне сесть, облокотившись на низкий зелёный заборчик.

Он протягивает мне бутылку с водой. Пытаюсь открыть крышку, но пальцы не слушаются. Тогда он забирает её у меня, открывает, протягивает.

Делаю несколько глотков.

– Nima uchun qochib ketdingiz? (Зачем ты бежал?)

Так вот что он у меня спрашивал.

– Я не хотел убегать.

– Yo'q. Nima uchun avtobusdan keyin yugurdingiz? (Нет. Зачем ты бежал за автобусом?)

И правда, зачем?

– Я не знаю. Там мои вещи остались. Куда мне идти теперь?

Руфат оборачивается. Смотрит куда-то зло. Сплёвывает. Я поворачиваю голову, чтобы увидеть, что его взбесило. По дорожке идут мужчины в форме охранников. С дубинками. Не торопятся.

– Оп-па! Стоять, чурки! Сюда подходим – будем регистрацию проверять.

Непонятно, что именно их развеселило, но они сыто гогочут.

Руфат поворачивается ко мне:

– Qochib ket. (Убегай). Я их знаю – они тухлые люди.

Он помогает мне подняться. Я могу идти сам, правда очень медленно. Руфат смотрит мне вслед, поворачивается к мужчинам. Меня беспокоит, что он может ввязаться в драку, как бывало не раз в школе. Нельзя так разговаривать с этим дерзким, вспыльчивым мальчишкой. Они же его покалечат.

Я оборачиваюсь. Какая отвратительная перемена! Руфат не бросился на людей в форме с кулаками, не стал даже их оскорблять. Он шёл к ним, опустив плечи, какими-то семенящими шажками.

– Не ругайся, хозяина. Отец уходит. Нет проблем?! Ништяк? Как попало?

Мужчины в форме громко хохочут. Какой абсурдный оптимизм.

– Иди подметай, Петросян!

Я выхожу со двора через арку. Как стыдно-то! И страшно. Стыдно от того, что воспитать Руфата, оказывается, так и не сумел. Но его сломала жизнь. Беспощадно. Это моя вина! Я не смог научить его достоинству. Не объяснил, что дерзкая наглость ломается суровой реальностью жизни. Не так много путей, когда тебя вот так ломают: тюрьма, могила или смирение униженного, послушного раба.

Дмитрий

Не получается сосредоточиться ни на чём надолго. Включаю радио, перебираю станции. Музыка не нравится, новости раздражают, реклама бесит. В машине жарко. Открываю окно. Теперь шумно. Закрываю. Опять душно. Завожу двигатель, включаю кондиционер. Я жгу бензин. Мои деньги буквально вылетают в выхлопную трубу. Глушу машину.

Неужели никого не осталось? Никого, кто выручит меня деньгами? Я же не так часто прошу о чём-либо. Я вообще не беспокою никого лишний раз.

«Ага! Даже с Днём рождения не поздравляешь!» – мерзкий внутренний голос позволил себе ядовитое замечание.

Не поздравляю. Ну и что?

«Ты вспоминаешь друзей, только когда тебе что-нибудь нужно».

Так и я не прочь помочь! Если обращаются – всегда стараюсь. Я виноват, что им ничего от меня не нужно?

«Не думал, почему?»

Думал. У меня нет идей.

«Потому, Димуль, что кроме помощи есть ещё простое общение. Тебе это, правда, незнакомо. Это когда люди вместе гуляют, играют в настольные игры, ходят на шашлыки, пьют чай с тортиком».

У меня нет на это времени!

«Не ври. Просто тебе кажется, что всем от тебя что-то надо».

А разве не так?

«Представь себе – нет. Не мерь всех людей по себе».

Листая в очередной раз список контактов, я наконец-то решился позвонить Ей. Она записана как «Яна» хотя на самом деле её зовут «Алёна». Нет, я ни от кого не прячусь, не заметаю следы. Просто когда она была Алёна, она располагалась в самом верху телефонной книги. Я постоянно случайно нажимал на её контакт. Сбрасывал, конечно, но она непременно перезванивала. Долгие пустые разговоры, предложения погулять. Мне это неинтересно. Я вообще не хотел ей звонить! Поэтому и переименовал, чтобы она оказалась в самом конце списка тех, с кем я хотел бы поговорить.

– Привет!

– Привет! Давно не звонил, – голос удивлённо-обиженный. – У тебя всё нормально?

Да что ж такое! Неужели я правда звоню только когда мне что-то нужно?

– Не очень. Кризис. По ипотеке несколько месяцев не могу заплатить.

– Я понимаю, – её тон неприятно изменился, – извини, у меня нет денег. Ты бы раньше позвонил – придумали бы что-нибудь.

– Да нормально. День такой. Дерьмометр зашкаливает.

Она отключилась. Не захотела слушать про мои проблемы и делиться своими.

Заслужил, что сказать.

Список контактов закончился. Вернулся к началу.

У меня два списка: работа и друзья. Иронично, но в списке «друзья» оказалось ровно сто контактов. Вот только мне бы сейчас лучше сто рублей.

Я бросил телефон куда-то под приборную панель. Опустил окно.

Хорошая сегодня погода всё-таки!

Тепло, шелестят листочками деревья. А ведь я получил ровно то, что хотел: жизнь в центре, рядом со старинными домами и парками.

На собственной пока машине стою в каком-то тихом переулке.

Сколько раз я вот так был спокоен после того, как переехал в центр?

Я не знаю, что будет дальше. Сейчас, в это мгновение, мне хорошо! Плевать на всех.

Хуже уже не будет.

Анна

Машину бросила за квартал от дома. Чёрт его знает, найду парковку ближе или нет. Ну вот что за день сегодня! Звонок? Где этот телефон? Вот он!

– Алло. Да. Привет! Представляешь, я машину разбила. Ну не то чтобы сильно. Фара, бампер, капот, крыло. Круто звучит? Да нет, никто не подрезал, сама управилась. Только решила продавать, как назло. Как думаешь – так выставить или отремонтировать?

Конечно, ей смешно. Всем вам смешно. Ты ещё назови меня «обезьяной с гранатой». Подруга, тоже мне. Ну вот, назвала.

– Как думаешь, сколько ремонтировать будут? Опять же, расходы. Да и нет у меня, похоже, недели.

Нужно найти ключи от дома. Не прерывая разговор, открываю сумку, начинаю поиски. Да где же они? Блин! Не сумка, а помойка!

Я, кажется, нащупала несчастную связку, но она зацепилась за зонтик. Неожиданно, да? Сейчас-сейчас.

Достаю зонтик, который начинает раскрываться.

– Ах ты ж… Погоди…

Ну цирк! Жонглёры позавидуют. У меня в руках: телефон, раскрывшийся зонт, сумка и ключи. Если бы было четыре руки – как раз справилась бы. Лучше, конечно, пять.

Так, зонтик складываем, пытаемся убрать в сумку. Ключи при этом надо держать, чтобы не потерялись. Куда бы их взять? В зубы! Блеск. Теперь зонтик в сумку. Есть. Почему я до сих пор держу телефон? Туда же его – в сумку.

Всё! Пазл сложился! Две руки – два предмета: в одной руке сумка, в другой ключи!

Кто молодец? Я молодец!

Закир

Какая хорошая, красивая улица! Ветерок шелестит зелень, люди куда-то спешат. Никто, вроде бы, за мной не гонится. Надо передохнуть. Просто посидеть в прохладе, и всё будет опять хорошо.

Сажусь в тень под аркой. Спиной чувствую тёплый камень стены. Закрываю глаза.

Что-то не даёт покоя.

Открываю глаза. Рядом со мной урна, вокруг неё валяются фантики, пачки от сигарет, бумажки. Видимо, те, кто всё делают правильно, на бегу не всегда стремятся к достижению мимолётных целей. Понимаю. В этом городе нельзя медлить.

А мне торопиться некуда. Мне не трудно.

Собираю бумажки, обрывки, отправляю в урну. Так-то лучше. Чисто и красиво.

Надо посмотреть, что в карманах, раз появилось время.

В карманах нашлись деньги. Неожиданно много. Собираю их в одну стопку, добавляю монеты. Получилось триста пятьдесят шесть рублей.

Анна

Про что-то я забыла. Точно! Ключи! А нет – вот они, в руке. Что же?

Конечно! Телефон!

Достаю из сумки. Забавно, звонок всё ещё не прервался.

Идея пришла в голову мгновенно.

– А ты сегодня одна? Приезжай вечером – суши закажем, у меня ликёр хороший есть.

Да, вот так. Не можешь повлиять на обстоятельства – прими их и получай удовольствие.

– Ну не капризничай! Всё, давай, жду вечером, вторая линия.

Кому я ещё понадобилась? Ага. Вижу кому. Продолжишь мне портить настроение?

– Да. Я же сказала – через полтора часа.

Чёрт, где опять эти ключи? Я же их только что в руках держала.

Ну конечно, бросила в сумку, когда доставала телефон.

Опять вытаскиваю зонтик, но, наученная опытом, не даю ему раскрыться. Он надёжно зафиксирован подмышкой. А вот и ключ.

Прикладываю пятачок к домофону. Он пиликает. Значит, можно входить.

Кто же придумал такие тяжёлые двери?! Я понимаю, что они должны остановить армию зомби, но пока они сражаются только со мной.

Всё, я почти дома.

Дмитрий

Как, оказывается, просто наблюдать за жизнью! Зелень, тепло, лето.

И девушки! Сколько же в Москве красивых девушек! А я и не замечал. Вот эта, например. Красивые ножки. Спешит куда-то. Наверное, вечером пойдёт на свидание. Куда ты спешишь, дурочка! Всё ты успеешь.

Она как будто услышала. Или почувствовала? Замедлила бег. Копается в сумке. Любопытно, что у неё там. Делаю ставку на зонт и наковальню. Точно! У неё там зонт! Готов поспорить – она его с прошлого года там носит.

Что-то уронила. Сейчас поднимет. А нет. Не поднимет. Дальше побежала. Вот ведь растяпа!

– Девушка! Вы обронили!

Я как дурак, ей Богу! Её проблемы. Она на другой стороне улицы и по телефону разговаривает. Сама вернётся? Неа. Не вернётся.

Нажимаю несколько раз на сигнал. Громкий звук, похоже, здесь всем глубоко безразличен.

Выхожу из машины. Пытаюсь докричаться. Куда там! Она на другой стороне. Мне недовольно сигналят. Совсем рядом ругается таксист. А, нет, он спрашивает, куда едем.

– Никуда, брат. Девушка уронила что-то, – объясняю ему.

– Зачем тогда руками машешь, придурок!

Ну да, выглядит странно.

Может, она заметит пропажу? Вернётся?

Таксист на прощание что-то говорит сквозь зубы, пытается вернуться в поток. Его не пускают. Он недовольно сигналит.

Закир

Кто-то нажал на клаксон. Громко, пронзительно. Оказалось, я задремал.

Вот ведь беспокойный город. Куда они все так спешат?

Дела у них. Ничего вокруг замечать не хотят.

А сам? Сколько я уже в Москве? Кроме стройки ничего не видел. В ауле было лучше. Родная природа. Весна раньше наступает. А как пахнут персики! Там вообще другие запахи. Можно сидеть с закрытыми глазами и буквально купаться в ароматах.

А здесь приходится закрывать глаза, чтобы просто не сойти с ума. От шума, суеты, постоянной вони.

Вы же хотели здесь жить! Говорите, что вам нравится ваш город. Он и правда очень красивый! Почему же вы этого не замечаете?

А может, это и есть благополучие? Игнорировать то, что искренне хотел, ставить новые цели, и чем они недостижимее, тем интереснее жить.

Наверное, могу понять.

Вот чего понять точно не могу – зачем же вы мусорите? Понимаю, когда вокруг всё загажено, но здесь же чистота!

Вот – ещё одна. Бросила что-то и побежала. Будто бы не заметила. Мне не сложно – я выброшу за тебя. Тем более урна рядом.

Встаю. В груди ещё болит, но уже терпимо.

Дмитрий

Не вернулась. Надо догнать, отдать. Вдруг что-то важное?

Пытаюсь перейти дорогу. Так! Только машину бы закрыть. Ключ в зажигании. Вытаскиваю. На заднем сиденье лежит рюкзак. Я ухожу на минуту, конечно, но будет неприятно из-за приступа порядочности лишиться ноутбука. Перекладываю рюкзак на пол.

Так! Всё! Я только дорогу перейти планировал. А собираюсь, как будто надолго уйду.

Слышу телефонный звонок. Вот уж не вовремя! Хлопаю по карманам – нету. Вижу его – он в салоне в подстаканнике.

Что там с девушкой? Не вернулась. Свёртка тоже нет. Опомнилась, похоже, клуша. Забрала свою пропажу.

Я вышел из оцепенения. Перестал суетиться. Задумался.

Чего это я, на самом деле? Мне больше всех надо?

Открываю машину, сажусь.

Вот что это было? Чего я подорвался-то так?

Закир

Вот эта бумажка.

А, нет. Не бумажка. Какой-то пакет.

Раскрываю. Заглядываю внутрь.

Пальцы ещё плохо слушаются.

– Allohga Hamdu Sano! (Хвала Аллаху!)

Сердце вдруг застучало бешено! Хочу сфокусировать взгляд, но почему-то не получается. Тяжело.

Надо успокоиться. Но сначала спрятать свёрток. Убираю его за пазуху.

Теперь нужно уйти куда-нибудь. Плохо здесь оставаться. Неважно куда, просто уйти из этой подворотни, а по дороге я приведу мысли в порядок, успокоюсь и придумаю, что делать дальше.

Дмитрий

Звонок с незнакомого номера оборвался, когда я садился в машину. Пока размышляю, перезвонить или не стоит, телефон опять начинает звонить. Номер уже другой. Любопытно.

Собеседник начинает разговор, как только я нажимаю зелёную кнопку «Ответить».

– Дмитрий Валерьевич?

– Да.

– Прекрасно! Наш с вами разговор записывается, поэтому очень прошу вас вести себя сдержанно. Хочу вам напомнить, что сегодня истекла последняя возможность погасить все задолженности. Мне вдвойне обидно, что в такой сложный день вы позволяете себе хамить нашим сотрудникам.

– Но послушайте!..

– Нет. Теперь вы меня послушайте! Банк окончательно расторг с вами договор. Суд, как вы, наверное, знаете, уже был. Вашу квартиру с завтрашнего дня мы выставляем на аукцион. Вырученные средства пойдут на погашение долгов и компенсацию судебных издержек. Оставшаяся сумма будет переведена вам. Если, конечно, что-то останется. Если денег не хватит, вам придётся доплатить.

Мне очень плохо. Несколько лет я сам только и делал, что общался с людьми, продавая билеты. Были и сложные моменты, когда приходилось разговаривать с обиженными, недовольными, гневными собеседниками. Я понимаю, как вести такие диалоги. Но по ту сторону баррикад я оказался впервые. Этот человек просто винтик! Часть структуры, которая делегировала ему вести диалог с «проблемным» клиентом. Но от него, однако, кое-что зависит. Я по себе знаю – если со мной общаются по-человечески, я помогаю найти решение. Надо достучаться до человека!

– Вы сами как считаете, это нормально?

– Я не считаю. Считаете вы, когда кредиты набираете.

Это что-то личное. Я ему категорически не симпатичен. Он мне, впрочем, тоже.

– Вам, я извиняюсь, документы на какой адрес прислать, Дмитрий Валерьевич?

Сбрасываю звонок. Бессмысленно с ним разговаривать! Мне обозначили срок – сегодня. Ещё есть время до вечера. Какой смысл терять его на пустой трёп?

Надо позвонить. Друг он или нет? Пропущенная днюха – не повод мстить. Да, это не совсем правильно, но мне нужно сделать хоть что-то! Я не могу просто сидеть и ждать, когда на меня свалится удача!

– У меня вилы!

Он задумался. Надеюсь, не для того, чтобы подобрать слова, которыми он меня пошлёт.

– Я понял уже. Потерпи – придумаю что-нибудь. Всё. Перезвоню.

Отключился.

Он сказал «придумаю», а не «буду думать». Значит, есть надежда, что поможет.

Надо куда-нибудь поехать. Не могу больше стоять на одном месте.

Завожу машину. Втискиваюсь в поток.

Буду кататься по Москве, как будто у меня есть дела, как будто есть план, как будто ещё есть надежда.

Закир

Я хочу уехать из этого города!

Без документов невозможно купить билет на поезд, тем более – на самолёт, но для каждого из нас, «понаехавшего», столица выглядит чуть иначе. Мы знаем, где можно недорого поесть, переночевать, помолиться. Эта параллельная Москва неведома её жителям и респектабельным гостям. Они никогда сюда не попадут, а случайно оказавшись в нашем кафе или обменнике, из которого можно отправить деньги на родину, минуя официальные банковские системы, они торопятся убежать, забыть, что там были, каким-то животным чутьём осознавая чужую территорию.

Я на «вокзале», так мы называем стоянку автобусов. Протяжённости маршрутов некоторых из них позавидует любой автопутешественник. Отсюда можно попасть в Ростов-на-Дону и Караганду, в Нижний Новгород и Бишкек, в Архангельск и Самарканд.

Разношёрстная толпа пассажиров методично ищет автобус нужного направления. Табличка с конечным пунктом обычно вложена под лобовое стекло.

– Билет иди купи! Вон – видишь, «Газель».

Похоже, кто-то обрадовался, что наконец нашёл нужный маршрут.

Здесь есть порядок, хотя в это сложно поверить. Территорию худо-бедно охраняют. У автобусов есть примерное расписание. Как правило, в каждом из них по два водителя, которые сменяют друг друга в пути. Долго они в Москве не задерживаются – привезли пассажиров откуда-нибудь из Северодвинска и сразу обратно уже с новыми. Если маршрут совсем длинный, на несколько дней пути, останавливаются на трассе. Там можно недорого перекусить и поспать, поставив автобус в специальный «карман» для дальнобойщиков возле трассы. Это намного дешевле и спокойнее, чем оставаться в златоглавой.

Я в надежде прохожу мимо автобусов, вчитываясь в названия городов на картонках. Нет моего города. Несколько земляков о чём-то неторопливо разговаривают, медленно что-то пережёвывая. Скорее всего, насвай. Один из них, обратив на меня внимание, показывает в сторону автобусов, стоящих совсем недалеко. Как я их не заметил?

Подхожу. Мне повезло! На стекле одного из них табличка: «ТОШКЕНТ». Шанс встретить его крайне невелик. Подхожу к водителю.

– Чего? Я тебе в сотый раз говорю, брат, купи билет!

Русский. Мы для него все на одно лицо. Конечно, он нас различает, но мы же меняемся для него из рейса в рейс. И, да, он устал отвечать на одни и те же вопросы.

Ничего! Он сказал – билеты продают в «Газели»? Значит, надо просто подойти и купить билет.

Анна

Я же всё успею!

Так. Значит, вариантов нет. Ничего, выкручусь как-нибудь.

Открываю сейф в спальне. Он совсем небольшой. Когда делала ремонт, мечтала, как заполню его дорогими украшениями, деньгами из разных стран и, конечно, в нём будет хранить самое сокровенное для девочки – личный дневник. На деле всё оказалось куда прозаичнее. В сейфе немного денег и дурацкий браслет с белыми камушками, когда-то подаренный Максимом.

Вот же человек, да? Просто король нелепых подарков! За всё время, пока мы были вместе, ни разу не подарил что-то стоящее. Причём нельзя сказать, что его подарки дешёвые. Нет. Они просто предельно тупые и неуместные. Как этот браслет. Он настолько большой, что постоянно спадает с руки. При этом недостаточно длинный, чтобы обернуть его вокруг запястья дважды. Он из белого золота, и не подходит абсолютно ни к чему. А когда Максим мне его подарил, я вообще ходила в джинсах, кроссовках и спортивной куртке. Он бы мне ещё диадему подарил!

Денег в сейфе немного. Забираю все. Я храню их так не в страхе грабителей, нет. Просто понимаю, насколько я рассеяна. Ладно бельё. Его я нахожу в самых неожиданных местах. Трусики в морозилке для меня вообще не сюрприз. Но документы и деньги имеют способность прятаться от меня в наиболее ответственный момент. Поэтому и завела привычку – деньги всегда класть в сейф. Забавно, но по рассеянности я зачастую забываю в его замке ключ. Пару раз даже благодарила себя за такую опрометчивость. Это были те несколько волнительных моментов, когда я носилась по квартире, пытаясь вспомнить, куда я этот ключ положила.

Так! Деньги! Вот они – я держу их в руках. Надо положить на видное место. Например, на стол!

Кстати, про стол. А не попить ли чай? Включаю чайник. Он тут же выключается. Ещё раз нажимаю кнопку. Результат тот же.

Аня, соберись!

Ага. Воды нет. Как всё просто.

Наливаю воду, снова нажимаю кнопку. Смотрю несколько секунд, чтобы убедиться, что всё сделала правильно.

Чего я хотела? Кроме «попить чай»?

А! Деньги!

Конверт нужен. У меня были, кажется. Открываю шкаф. Провода, зарядки для телефонов, которых давно у меня нет. Телефоны, к которым давно нет зарядок. Какие-то чеки. Коробка из-под «Рафаэлло». А что в коробке? Ух ты! Вот куда я положила янтарь из Калининграда. Хороший, кстати, город. Вернее, не сам Калининград, а маленькие приморские курортные посёлки. Как же там было классно! Надо фотки посмотреть. Где-то они у меня лежали – сентиментально распечатала, боясь, что в телефоне удалю. Да где же они? Вот! В конверте. Прикольные.

Слышу, как вода в чайнике начинает лениво бурлить.

Так! Стоп! Я за конвертом сюда полезла вообще-то. Один нашла – в нём фотографии. Не пойдёт. Он мятый какой-то. Где-то же были ещё.

Наконец, под грудой старых договоров, чеков и фломастеров нахожу пачку конвертов. Мне нужен всего один, но надо запомнить, где лежат остальные.

Так. Теперь деньги. Часть на столе. Надо отсчитать, сколько нужно, остальные убрать обратно в сейф. Основные деньги в сумке.

Открываю её. Опять попадается под руки этот несчастный зонтик. Бросаю его на диван. Да где же?

Вода в чайнике начинает закипать. Слышу клокотание, как аккомпанемент моей растущей тревоги.

Переворачиваю сумку над диваном. Так быстрее. Вытряхиваю всё содержимое. Денег нет! Катастрофа! Где я могла их оставить? Чувствую, как сначала уши, а потом всё лицо становятся горячими. Ладони вспотели мгновенно. Прикрываю глаза, чтобы восстановить в памяти события и понять, где я могла выложить и забыть свёрток с деньгами. Вместо этого прилетают мысли, беспощадно уничтожающие меня морально: «Какая же я дура! Идиотка! Зачем я вообще брала эти деньги? Получается, сейчас я потеряла в два раза больше!».

Закипевший чайник выключается с громким пугающим щелчком.

Дмитрий

Я пошёл вразнос. Кроме претензий я ничего от окружающих не получаю. Я чудовищно одинок среди людей.

Окей!

Я не требую к себе какого-то особого отношения! Я просто хочу взаимности. Я пытаюсь жить по правилам этого общества, главное из которых – не мешать другим. «Помогать» входит, конечно, в десятку, но точно не на втором месте. И что я получаю за то, что я нормальный?

Понимаете, ирония в том, что, если ты выбиваешься из серой массы, она всеми силами пытается тебя вернуть, усреднить. Если ты громко хамишь в очереди, тебя, скорее всего, пропустят, чтобы не связываться. Люди избегают конфликтов. Задумайтесь – общество охотнее даёт желаемое тому, кто нарушает его покой, чем тому, кто послушно тянет лямку.

Здесь невыгодно быть хорошим. Послушным. Чего-то хочешь? Пойди и потребуй! Не дают? Начинай драку. Вариантов исхода два: либо дадут, либо арестуют. Чаще дают.

Машина стоит не просто вопреки «правилам», её расположение нарушает логику и здравый смысл. Проезжая по набережной, я подумал, что когда-то мечтал погулять по ней, полюбоваться домами, послушать плеск воды. Но всегда было некогда. И я понял! Сейчас – то самое время.

Я резко повернул, перекрыв движение встречным автомобилям, наехал одним колесом на тротуар. Вышел и просто пошёл к реке. Даже дверь не стал закрывать. Зачем?

И знаете что? Кроме тех, кому я помешал своим манёвром, остальным было на меня наплевать. Они, как муравьи, послушно огибают препятствие, продолжая свой суетливый маршрут. Никто даже не остановился обругать или предложить помощь.

Чего-то не хватает…

Ну конечно! Алкоголя!

Сколько бутылок хорошего виски, коньяка, вина я раздарил за эти годы? Думаете, я разбираюсь в букетах и послевкусии? Как бы не так! Я разбираюсь в стоимости. Я же всегда за рулём. Даже в те редкие моменты, когда благодарный товарищ решает продегустировать напиток немедленно, а не сберечь его для какого-нибудь особого повода, я вежливо отказываюсь.

Какого чёрта! У меня есть бутылочка виски, который я планировал презентовать другу за финансовую поддержку. Но он же будет говорить: «Ну, не стоило. Спасибо, конечно, сохраню – приедешь на шашлычки, выпьем вместе». Вот это «не стоило» убивает больше всего! Да стоило, блин! Я думал о тебе, выбирал, представлял, как ты обрадуешься. А ты: «не стоило». Ну, не стоило, значит, выпью сам.

Я сделал первый глоток. Неожиданно понял, что мне совсем не нравится виски. Я не ощущаю никаких ноток дуба, кориандра, или что там ещё положено ощущать. Это просто самогонка. Достаточна резкая.

Голова немного закружилась. Надо сесть. Да, прямо на парапет, спиной к речке. Вот так хорошо! Делаю ещё глоток.

А почему нет? Что мне терять? Достаю смартфон, набираю номер.

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Закир

Вечереет. Перед «Газелью» выстроилась вереница из людей. Надеюсь, водитель автобуса дождётся и не уедет в тёплый родной край без меня. Вот и моя очередь.

– Тебе куда?

– Тошкент.

– Три тысячи давай.

Достаю из кармана помятые банкноты. Их явно раз в десять меньше, чем нужно. Делать нечего. Пора признаться себе: найденные на улице деньги я не собирался возвращать. Посчитал их подарком вселенной. Я же поэтому пришёл сюда, на «вокзал», чтобы уехать домой. Решил, что этот чужой город таким странным путём вернул мне свои долги.

Вот они. Я достал пакет, украдкой посмотрел на пачку купюр. «Возьми на дорогу!» – шепчет внутренний голос.

Я понял, что меня заставило задуматься! Я хотел отвезти эти деньги домой, не взяв себе ни копейки. Вроде как благородный поступок. Правильный. Но вселенная буквально ткнула меня носом: не взяв себе, я не доеду до дома. Значит, всё-таки не такой уж я хороший человек.

До чего же я дошёл? А ведь я учил детей, воспитывал их.

Этот город вытягивает из людей всё лучшее. Медленно, по капле выжимает души, оставляя их сухими, чёрствыми.

Нет. Даже если во мне не осталось уже ни грамма достоинства, я не могу так поступать.

В спину недовольно толкнули.

– Э, брат! Передумал, да? Давай мы купим – у нас автобус отходит уже.

Я ушёл с «вокзала».

Шаг за шагом я возвращаюсь в мясорубку чуждой мне Москвы, понимая, что отказался от шанса отсюда сбежать. Отказался осознанно. Сам. Это моё решение, мой выбор.

Анна

Я мечусь по квартире в поисках денег. Может, я их выложила, когда вошла? На тумбочке с зеркалом их нет. На пуфике тоже. В холодильнике нет. В ванной! Я же мыла руки! Тоже нет. И в корзине с грязным бельём посмотрела.

Так. Стоп! Скорее всего, дома я их не найду. Значит, на работе.

Набираю номер:

– Посмотри, у меня на столе нет пакетика небольшого? Чёрт! Но где-то он же лежит! А я утром была в плаще? Висит? Можешь посмотреть в карманах? Тоже нет?

Параллельно поступает новый звонок. Да что за день-то такой! Переключаюсь.

– Я перезвоню тебе. Я знаю, что важно.

Сбрасываю все звонки.

«Знал бы ты, как для меня это важно! Дура-дура-дура! Думай давай!»

Накатывает волной истерика. Я вижу себя как будто со стороны. Вот я расшвыриваю вещи по квартире. Открываю шкаф, выбрасываю его содержимое на пол. В стены летит посуда. Кто там говорил, что она небьющаяся? Ха!

Открываю бар. Наливаю коньяк в чашку, приготовленную для чая. Выпиваю, не чувствуя вкус.

Я сама ему позвоню. Что я, девочка, что ли?

Выбираю его номер из списка последних звонивших.

– Да. Я сейчас приеду.

Голос немного заплетается. Наверное, это последствия стресса.

Закир

Смотрю на вечерний город через окно автобуса. Тепло. Уютно. Клонит в сон.

Я сломался…

Отойдя от «вокзала» совсем недалеко, понял, что мне некуда идти. Нет работы, документов, дома. Я не просто никому здесь не нужен, я как таракан на ночной кухне. Паразит, от которого каждый обративший внимание хочет немедленно избавиться.

Какой смысл себя обманывать? Я приехал сюда за деньгами. Тяжёлым честным трудом заработать их не получилось. Но город отплатил мне сторицей. Позволил сбежать. Дал возможность. Почему я решил, что деньги мне не предназначаются? Для этих людей, думаю, не такая уж большая потеря. Так, неприятность.

Достаю небольшой пакет, из которого уже взял пять тысяч на билет. Кажется, пачка ни на миллиметр не уменьшилась.

– Хорошо поработал, брат?

Сосед, оказывается, не спал. С внимательным любопытством рассматривает деньги, которые я держу в руках. Мои деньги!

– Hammasi Allohning irodasi. (На всё воля Аллаха).

Прячу свёрток за пазуху. Автобус, наконец, выбирается из вечерней московской пробки. За окном светлые квадратики окон домов сменяются ритмичным, равномерным пунктиром дорожных фонарей.

Анна

Надо ехать! Нет другого выхода. Это правильный, взрослый поступок. Сумка кажется непривычно лёгкой. После экзекуции положила в неё только документы, прокладки и ключи от машины. Оказывается, мне действительно больше ничего не надо.

Набираю номер.

– Я еду. Я всё объясню. Прости, у меня проблемы.

Зачем же я так далеко припарковалась?

С трудом, но всё-таки нахожу свою машину. Сажусь за руль.

Дмитрий

Как же прекрасна вечерняя Москва!

Особенно, если никуда не надо спешить, бежать, торопиться. А уж после бутылки виски она хорошеет вдвойне. Какое любопытное открытие: оказывается, алкоголь делает привлекательнее не только женщин, с которыми пьёшь.

В кармане звонит телефон. Я думал, он давно разрядился. Принимаю звонок.

Звонит друг:

– Извини, у меня сложности. Не смогу тебе сегодня помочь.

Кто бы сомневался?

Не успеваю ответить. Экран гаснет. Разрядился.

Ну вот и всё. И бухло, как назло, тоже закончилось.

Машина так и стоит с открытой дверью, перегораживая дорогу. Объезжающих её автомобилей заметно поубавилось.

Сажусь за руль. Включаю зажигание. Появляется предупреждение, что бензина осталось совсем мало. Ну ничего. До туда, куда я собрался, мне хватит.

Выезжаю на набережную. Как же она красива и пустынна!

Нажимаю на педаль и разгоняюсь по ровному асфальту. Прекрасно!

Вот ещё одно правило, которое я сегодня нарушу, – ограничение скорости.

Несусь всё быстрее. За окном мелькает вечерняя иллюминация.

Красиво!

Дорога впереди немного поднимается и уходит вправо.

Ну уж нет! Теперь – только вперёд!

Нога на педали газа упёрлась в пол.

Я вижу, как сминается капот, ударившись в железное ограждение. Не такое уж оно крепкое, оказывается.

Чувствую восторг от свободного полёта. Я не испытывал таких эмоций с детства. Так, на качелях, которые удалось разогнать до максимальной амплитуды, восторженно замирает сердце в самой верхней точке. Коктейль из страха и счастья. Я лечу!

Внезапно осознаю, что больше не хочу этого. Я всё понял! Я просто зациклен на своих хотелках. Шестилетний мальчик, который раскапризничался, не получив желанную игрушку. Но игрушка перестанет приносить радость уже на следующий день, а кроме неё есть очень много интересного! Я всю жизнь был зациклен только на себе! На своих желаниях, амбициях. Может, поэтому я один? Я боюсь, а честнее сказать, не хочу никого делать счастливым. И не позволяю никому пересечь границы моего личного пространства. За что я наказывал себя всю жизнь? Почему я завёл себя в этот мрачный, тёмный тупик?

На меня надвигается последнее, что я увижу в этой жизни – рябь водной глади.

Часть 2

Анна

Водную гладь разрезает колесо велосипеда. Брызг немного, они разлетаются в стороны. Хоть это хорошо. И так день – хуже некуда. Не хватало ещё, чтобы меня облили грязью.

А ещё хорошо, что есть подруги, которым можно пожаловаться. Вот так, вдруг. Просто набрать номер и вывались все жалобы на мир. Ну а вдруг нас слушают не только спецслужбы, но и какое-нибудь высшее сознание? Упустило оно, значит, какую-то ерунду, и у тебя неприятности. А так – услышит, поймёт, поможет, исправит.

– Я машину разбила. Ну не то чтобы сильно. Просто предельно не вовремя. Всё вдруг переигралось – теперь нужно где-то деньги искать. Думала – продам, если совсем припрёт.

Да где же эти ключи-то? Блин! Не сумка, а помойка! Кажется, нащупала, но они зацепились за зонтик. Вот зачем он мне? Думаете, я такая предусмотрительная? Как бы не так! Я просто забываю его выложить после выходных в Питере два месяца назад. Он вообще работает?

Нажимаю кнопку. Рефлекторно. Зонт начинает раскрываться. Наступает запоздалое осознание несуразности поступка. Как его теперь сложить-то?

Наконец, справляюсь. Зонтик сложен. Ключи в руках.

Дмитрий

Какая красивая девушка! Сколько ей лет? Немного за тридцать? Лучший возраст! Опыт, мудрость уже появилась, но задор ещё не исчез. С ней интересно и поговорить, и погулять, и посмотреть спектакль, и провести страстную ночь. Длинные ножки в чулках, лёгкое яркое платье, стройная фигура. Бежит куда-то, торопится. Не торопись, глупая! Пока ты пытаешься всё успеть, незаметно проходит жизнь.

Уронила что-то. Даже не посмотрела. Ну конечно, разговор по телефону важнее.

Выхожу из машины. Пытаюсь привлечь её внимание:

– Девушка! Девушка, подождите!

Ноль эмоций. Наверное, подумала, что я пытаюсь с ней познакомиться. А может, просто увлечена собеседником. Меня вообще кто-то, кроме кредиторов, замечает?

Ладно, мне не сложно самому подойти.

Перебегаю дорогу. Машин вроде бы немного, и едут медленно, но никто не собирается меня пропускать. Ну вот вы-то куда торопитесь? Наконец оказываюсь на тротуаре и слышу знакомую мелодию. Телефон! Понятно! Он остался в машине, на другой стороне улицы. Может, что-то важное?

Делаю шаг на дорогу и тут же по ушам бьёт недовольный гудок такси.

Чёрт с тобой. Перезвоню.

Поворачиваюсь к свёртку, лежащему на асфальте.

Закир

Громкий звук заставил вздрогнуть. Совсем близко, буквально перед глазами прошли женские голые ноги. Захотелось отвернуться, зажмуриться – срам!

На асфальте лежит какой-то мятый пакет – наверняка женщина намусорила. По тротуару торопливо идёт мужчина. Местный. Хорошо одет, в чистых джинсах и лёгкой куртке. Молодой, решительный. Почему он идёт ко мне?

Мужчина замедляется возле мусора. Наверное, решил, что это я его бросил. Ну зачем же ты так? Но мне не сложно, я выброшу.

Тянусь, чтобы положить пакет в урну, но злой мужчина на меня почему-то набрасывается.

– Не трожь!

Одёргиваю руку. Он, похоже, думает, что это мой мусор. Сейчас позовёт полицию. Надо ему объяснить.

– Не моё! Женщина…

– А ну, пошёл отсюда!

А может, это что-то важное, а не мусор? Надо объяснить, но говорить трудно. Слова в голове складываются правильно, а говорить получается, как у гастарбайтеров из их комедий. Вот же наказание-то!

– Туда. Дать надо!

Мужчина надвигается на меня, пытается ударить ногой. Медленно встаю, ухожу. Что мне ещё делать?

Дмитрий

Ненавижу чурок! Вот ведь скот, решил прибрать потерю. Если бы не прогнал, так и заграбастал бы. Что он, кстати, забрать-то хотел?

Поднимаю вещь, которую обронила девушка. Действительно, какой-то свёрнутый пакет, а не мусор. Может, ушла ещё недалеко? Смогу догнать?

Прохожу несколько шагов до угла. Её не видно. Надо пройти вдоль дома – не могла она далеко уйти.

Оборачиваюсь абсолютно рефлекторно к своей машине. Понимаю, что не только не запер её, но ещё и оставил с ключами в зажигании, а на заднем сиденье лежит рюкзак с ноутбуком.

Внезапно замечаю трёх гопников на лавочке в парке, возле которого я припарковался. Пьют пиво и радостно что-то обсуждают. Они видели всё! Взять чужую тачку «покататься» им как высморкаться. Интеллекта – ноль! К тому же, судя по пустым алюминиевым банкам, разбросанным вокруг, они уже готовы к задорному куражу.

Замечаю рядом с машиной какого-то бомжа в армейском ватнике с длинной палкой в руках. Бомж охотится на белку, пытаясь её загарпунить. Так вот, что развеселило этих дебилов! Бомж стоит рядом с машиной, поворачивается к ней, с любопытством заглядывает в салон.

Рык мотоцикла отпугивает бомжа. Почему этот мотоциклист не едет как обычно между рядами, а послушно стоит в пробке? Это ненормально! И шлем тонированный. И номеров, кстати, нет. Ему ничего не стоит выхватить сумку у невнимательного прохожего или вытащить рюкзак из неосмотрительно оставленной открытой машины и раствориться в лабиринте московских переулков.

И тут мой телефон начинает звонить. Да. В машине. Кажется, всем окружающим понятно, что это значит: «Бесхозный айфончик! Налетай!».

Я не выдерживаю, бросаюсь через поток к своему автомобилю. Как глупо, вот так, играя в благородство, быть ограбленным!

А может, это вообще одна банда? Девушка отвлекает внимание, заставляет торопливо покинуть автомобиль, увлекает в переулок. А её сообщники спокойно и неторопливо крадут всё, что представляет ценность.

***

Перевожу дух. Сердце ещё колотится, но я в машине, которую не угнали, на заднем сиденье ноутбук, который не украли, а в руках телефон, на котором два пропущенных звонка.

Звонки – потом. Номера разные, незнакомые, надо будет – перезвонят.

Гораздо любопытнее, что же я так самоотверженно пытался вернуть девушке с преступно красивыми ножками?

Это что-то завёрнуто в пёстрый, разноцветный пакет. Сложен он крайне торопливо и небрежно, потому на нём читается только одно слово из, видимо, пространного послания: «тебе».

Я усмехаюсь. Отличная шутка! Не удивлюсь, если после ограбления несчастная жертва получает такой «сувенир» с книгой «Лёгкий способ бросить тупить» внутри.

Пытаюсь открыть свёрток, но его дополнительно обмотали прозрачной клейкой лентой. В итоге долго вожусь, отклеивая ленточки. Мне на колени высыпается пачка пятитысячных купюр. Значительная часть соскальзывает и падает на пол, под ноги.

У меня ступор. Я мог бы предположить, что это билеты «банка приколов», но я вижу, чувствую: это настоящие деньги. Никакая не бутафория!

Я ничего не понимаю!

Не хочу понимать. На пакете, в котором были деньги, ясно написано: «тебе». Почему-то мой воспалённый мозг связал всю информацию предельно неадекватно. Смотрю на разлетевшиеся оранжевые бумажки на полу. Замечаю среди них какой-то квадратик. Что это? Поднимаю. Жёлтый стикер. От руки написано: «товаровед» и номер телефона. Какой товаровед? Ерунда какая-то!

Мне нужно время, чтобы всё осознать и понять, что делать. Надо переключиться.

Во-первых, надо перезвонить тем, чьи звонки я проигнорировал.

В «истории звонков» нахожу последний номер. Нажимаю на него.

– Вы мне звонили?

– Да. Наш с вами разговор записывается, поэтому ведите себя, пожалуйста, адекватно. Я звонил вам напомнить, что сегодня последний день, когда вы ещё можете внести средства для погашения задолженности по кредиту. Вам нелегко, я понимаю, но это не повод хамить нашим сотрудникам.

– Могу себе позволить.

Собеседник ошеломлённо замолчал. Такого он точно не ожидал. Чтобы продолжить разговор ему понадобилось время.

– Извините? Вы понимаете, что ваша квартира с завтрашнего дня становится собственностью банка?

– Ага. Два раза.

Заканчиваю разговор. Меня просто качает от эмоций. Так не может быть, но это реально происходит со мной прямо сейчас!

Так. Товаровед?

Смотрю на стикер. Сминаю его одной рукой и бросаю в открытое окно.

Я могу успеть! Надо только поторопиться.

Вклиниваюсь в поток. Нагло, решительно, не дожидаясь, когда пропустят. Получаю порцию гудков и мата, отвечаю тем же.

Анна

К сожалению, из тех денег, что дал мне Макс, я уже успела потратить часть на заказ мебели и стройматериалов. Значит, доложу свои. Не проблема. Достаю из сейфа все сбережения. Их немного, но хватит, чтобы дополнить до нужной суммы.

Нельзя отдавать деньги просто так. Надо положить в какой-нибудь конверт. Где-то были. Я же покупала целую пачку.

Нашла!

Надо позвонить и сказать, что привезу ему деньги.

Набираю номер, параллельно вытаскивая из пачки один конверт.

– Я через час с тобой встречусь, – уведомляю без предисловий. Не хочу разговаривать с ним. Отключаюсь.

Беру сумку в руки, вытаскиваю зонтик, из-за которого ничего невозможно найти. Бросаю на диван.

Свёртка нет! Судорожно переворачиваю сумку, вытрясая содержимое прямо на пол. Может, подклад порвался, и деньги где-то внутри? Да кого я обманываю? Я потеряла свёрток!

Где я могла его оставить?

Пройду заново весь маршрут, возможно, он где-то валяется.

Надо торопиться!

Выскакиваю из квартиры, на ходу захлопывая дверь.

Закир

Нет, так нельзя. Что с этими людьми? Откуда столько злости, ненависти? Почему нельзя жить правильно?

За что этот молодой мужчина на меня набросился? Я же не сделал ему ничего плохого. А люди в форме? И те, что вытащили нас из подвала, и те, что сыто издевались, когда мне было плохо во дворе.

Руфат изменился. Москва сломала его, перемолола. Подчинила своим правилам.

Неужели я тоже стал другим? Или есть шанс?

Хочу раствориться в переулках, стать незаметной тенью.

Идти трудно, я не успел перейти дорогу во время короткого зелёного света. Машины взревели и, едва меня не сбив, с громкими гудками устремились куда-то по своим важным и полезным делам.

Куда вы торопитесь? Куда боитесь опоздать? Всё человеческое, что можно было растерять, вы уже растеряли. Как тот мужчина, который спокойно взял потерянный женщиной свёрток и уехал в неизвестном направлении.

У меня есть немного денег. Надо придумать куда пойти. Пусть мне не будут рады, главное, чтобы не прогнали.

Иду, не разбирая пути. Мне уже всё равно – тротуар, газон, дорога…

Дмитрий

На поиск парковки в Москве надо закладывать не меньше времени, чем на дорогу к нужному адресу. Найти свободное место удалось не сразу, и оно оказалось совсем не рядом. Ничего! Мы не гордые. Паркуюсь.

Открыть водительскую дверь можно, но пространства, чтобы выйти, совсем мало. Уже выбравшись, я понимаю, что на заднем диване остался рюкзак. Приходится снова протискиваться внутрь, пролезать на задний ряд и выбираться уже с рюкзаком. Обойти машину с другой стороны мне в голову не пришло.

Отлично. Банк через дорогу. Ближайший пешеходный переход на светофоре, идти минут десять и ещё десять от светофора до банка. Это всё при том, что я стою прямо перед ним, просто на другой стороне.

Надо рискнуть.

Пытаюсь угадать, когда появится «окошко» в сплошном потоке. Под ставшие сегодня привычными громкие гудки и нелестные эпитеты мне удаётся перебежать все четыре полосы. Всё равно быстрее, чем идти к переходу!

Вбегаю по ступенькам к дверям банка. Как в кино, когда герой успевает обезвредить бомбу в последние секунды, о чём свидетельствует таймер с крупным ярким дисплеем. Дёргаю ручку, но дверь заперта. Дёргаю соседнюю дверь – то же самое. Появляется охранник.

– Закрыто! Завтра приходите!

– Ещё двадцать минут!

Он смотрит на меня оценивающе. Видит перед собой загнанного, растрёпанного посетителя, который явно очень торопился попасть в отделение. Я знаю, о чём ты думаешь: «После обеда здесь немноголюдно. Очередей практически нет. Вот почему так: никого нет часами, но за пять минут до закрытия обязательно появляется какой-нибудь торопыга!».

– Не закрывайте, пожалуйста! Мне очень нужно сегодня попасть к вам. Это вопрос жизни и смерти.

Немного подумав и решив, что препирательства со мной займут больше времени, чем если меня впустить, он открывает дверь.

Анна

Если нет в офисе, возможно, деньги выпали ещё в кафе! Главное – успеть до закрытия. Почему я решила, что они там лежат и спокойно меня дожидаются?

Давай подумаем: дома нет, в сумке нет. На работе тоже нет. В машине нет, всё перевернула.

Да что ж копаетесь-то! Зелёный уже!

Нетерпеливо нажимаю на сигнал.

Машина впереди начала двигаться, но, испугавшись громкого звука, резко остановилась. Заглохла. Я едва не врезаюсь в неё.

Это идея! Я же вмазалась утром в дурацкий автобус. Деньги могли выпасть из сумки и завалиться под сиденье.

Чувствую всплеск адреналина. Как всё просто-то! А я – дура.

Дорога передо мной свободна – черепаха свернула куда-то направо. Я успею! Я всё ему отдам. Давлю на газ.

Меня накрывает страх. А что, если денег там нет? В смысле – их нет в машине.

Решаю проверить свою догадку немедленно. Включаю свет в салоне. Дорога впереди пустая, и я переключаю внимание на коврик перед креслом пассажира.

Я отвлеклась всего на секунду.

Не знаю, откуда он возник на пустой широченной дороге. Я ударила по тормозам, но было слишком поздно.

Дмитрий

Охранник за моей спиной закрыл стеклянную дверь на ключ, чтобы не поддаваться искушению впустить очередного запоздалого посетителя.

Визг тормозов и резкий удар мы услышали оба.

Я обернулся из естественного любопытства и увидел красный внедорожник со смятым капотом и лежащее на дороге перед ним нечто. Секунду назад это был живой человек. Минуту назад это мог быть я.

Из машины выскочила девушка и бросилась к пострадавшему. Мне кажется, я уже видел сегодня эти стройные ножки и яркое платье.

Закир

Она наклонилась ко мне. Что-то спрашивает. Или приказывает?

Я не понимаю.

Хочу сказать, но рот наполняет что-то густое, солёное. Прошло несколько секунд, и я понял, что это моя кровь.

Дышать невыносимо больно. С каждым вдохом становится только хуже. Ноги и руки немеют. Я хочу пошевелиться, но не получается. Любое движение приносит невыносимые страдания. Если не двигаться, боль утихает.

Очень холодно. Почему же я так мёрзну? Меня начинает трясти. Я не могу согреться!

Начинает клонить в сон.

Не хватает воздуха, я задыхаюсь и не понимаю, как это можно остановить.

Женщина плачет. Собираются какие-то люди. Тоже что-то спрашивают. Видимо, дают советы.

Зачем я на них наговаривал? Да, у них совсем другая жизнь, другие нравы, другой ритм. Я многого не понимаю в их поступках, но это не значит, что они чёрствые, бездушные. Просто их человечность проявляется иначе.

Вот сейчас, например. Они оставили дела, перестали торопиться и пытаются мне помочь.

Я чувствую судороги и тьму, обволакивающую меня мрачной тишиной.

Мой взгляд остановился на женщине с телефоном в руках. И она стала последней, кого я увидел.

Часть 3

Анна

– Ерунда. Царапина. Ну, не совсем, конечно, ерунда и царапина, но жить можно. Знаешь, я очень любила эту машину, но сегодня поняла, что, скорее всего, её придётся продавать. И тут же, слышишь, тут же я врезаюсь в дурацкий автобус!

Пытаюсь на ходу найти ключи от дома, но с моей волшебной сумкой это практически нереально. Мне кажется, если я окажусь на необитаемом острове, то выживу, просто доставая из неё разные полезные предметы. Заметьте: полезные! Бесполезные в неё не попадают. Например – зонтик! Он лежит здесь ещё с Питера.

Я достаю зонтик, неловко задеваю кнопку, и он раскрывается. Дождался-таки своего звёздного часа! Не вовремя, но молодец!

Так, а при чём здесь зонтик? Зачем я его достала?

А! Ключи! Мне же ключи нужны.

Не закрывая зонт, я выуживаю звонкую связку.

Дмитрий

Как же давно я не разглядывал девушек? Вот так, нагло, цинично, как пубертатный подросток, роняя слюни. Вот эта, например. Симпатичная, решительная. Торопится куда-то.

Стройное тело, длинные ноги, небольшая грудь, которая не нуждается в дополнительной поддержке в виде бюстгальтера. Почему я, на самом деле, до сих пор один? Подруги появляются время от времени. Даже выходные проводим вместе. Но так, чтобы отношения какие-то построить, – не выходит. Обычная отговорка, мол, «девушки нынче не те», не принимается. Ещё как те! Наверное, это я не тот.

«Ты же знаешь, в чём твоя проблема!»

Ну вот, опять внутренний голос будет вгонять меня в тоску обескураживающими откровениями.

«Ты же трус! Всё понимаешь, знаешь, но почему-то прячешься от себя самого».

Скажи что-нибудь новое.

«Легко! Ты избегаешь девушек, потому что в каждой обязательно ищешь подвох!»

Хочешь сказать, его нет? Всегда был и будет какой-то скрытый смысл. Женщины преследуют выгоду в обмен на внимание. Чтобы одноклассница начала с тобой дружить, ты таскаешь после уроков её тяжёлый портфель. Чтобы девушка согласилась прогуляться по ночному городу – угощаешь её ужином. Чтобы получить секс вообще приходится жениться! Причём с моей стороны поступки безусловны, а они легко могут и передумать: «Спасибо, что проводил, встретимся завтра в школе», «Спасибо за ужин, но мне завтра рано вставать, давай в другой раз погуляем?», «Милый, мне нравится твоя забота, спасибо, что купил мне билеты на море, ты хороший друг, а с друзьями я не сплю».

«А может, ты просто не уверен в себе и пытаешься умножить свою привлекательность поступками, о которых тебя не просят? Ты не пробовал быть честным с собой и с девушками?»

Это как? Сразу заявлять о желании по-быстрому перепихнуться?

«Тебе же не это надо. Признайся себе. Ты ищешь поддержку, понимание, вкусный ужин и лёгкий завтрак. Секс вообще не на первом месте».

Какая же она смешная со своим зонтиком! Достала, раскрыла и не знает, куда его деть. Что-то уронила. Растяпа.

– Девушка! У вас что-то упало!

Даже не обернулась. Вся в телефоне.

Выхожу из машины.

Она на другой стороне улицы и меня не замечает, не слышит.

Лавируя между медленно ползущих недовольных автомобилей, перебегаю на другую сторону дороги.

Я ничего от неё не хочу и ничего не жду. Несмотря на то, что я выделил её из толпы, как только она появилась на этой улице, я не испытываю к ней никаких эмоций.

Подхожу к свёртку, который у неё выпал.

Оборачиваюсь к машине и понимаю, что в порыве великодушия, затмившего разум, выскочил, оставив внутри ноутбук, ключи в зажигании, открытое окно.

Да и хрен с ним!

Поворачиваюсь к свёртку на сером асфальте и замечаю какого-то гастарбайтера, который тоже к нему подползает.

– А ну, пошёл отсюда!

– Туда. Отдать надо. Подъезд.

Похоже, он тоже видел, как она выронила что-то из сумки. Может, правда хотел вернуть?

– Ты видел, куда она пошла?

Какой-то он странный. Вроде не пьяный, но язык заплетается. И качается. Старый совсем, в грязной спецовке.

– Да. Там. В подъезд.

Он показывает на железную дверь, за которой, видимо, скрылась незнакомка.

Дёргаю за ручку, заранее зная, что дверь надёжно закрыта, заботливо оберегая жителей подъезда от непрошенных гостей.

Можно попросить открыть её кого-нибудь из жильцов.

Набираю наугад номер квартиры, но дома, скорее всего, никого нет. Набираю другие цифры. Тот же результат.

Внезапно дверь открывается. Тяжело, со скрипом. Я помогаю, придерживая.

Из подъезда выходит старушка с маленькой нервной собачкой на поводке.

Вбегаю в подъезд.

Кричу в колодец лабиринта ступенек:

– Девушка!

Каменное эхо повторяет мой голос. Безрезультатно.

Какая глупая ситуация! Неужели такое может быть, чтобы девушка, за которой, преодолев заграждение бронированной двери, в подъезд врывается мужчина, бодро отзовётся на его крик? Какой-то нелепый маньяк, упустивший свою жертву.

Выхожу из подъезда со свёртком в руках.

Гастер ждёт. Что-то пытается у меня спросить, но получается нечленораздельно. Чего он хочет? Копеечку за помощь? Ну его к чёрту!

Возвращаюсь к машине, лавируя в медленно ползущем потоке.

***

Девушка не выходит из головы. Какое-то странное притяжение. Рассматриваю свёрток в руках. Цветастый пакет, в который что-то завёрнуто. Понять, что, невозможно. По иронии, одно слово читается абсолютно чётко и полностью: «тебе». Интересно, так получилось случайно или кто-то старательно добивался такого эффекта?

Хочу раскрыть пакет, но он обмотан прозрачной клейкой лентой. Пытаюсь снять скотч, аккуратно поддев ногтем. Чувствую себя неловко. Это чужая вещь, и её надо бы вернуть, а не совать свой длинный нос, но любопытство перевешивает совесть. Не ищу оправданий и решительно разрываю пакет.

На колени падает, рассыпаясь, пачка пятитысячных купюр. Несколько, соскользнув, падают на пол. Поднимаю их.

Я нашёл клад!

Представляю, каково будет той девушке, когда она поймёт, что потеряла его!

Разворачиваю разорванный пакет. В таких обычно отдают покупки в магазинах. На нём читаю полностью фразу, часть которой я уже видел: «Стебель бамбука. Волшебная лавка товаров с Тибета».

Заглядываю внутрь. К стенке прилип жёлтый квадрат. Извлекаю его. Всего одно слово и цепочка цифр: «товаровед» и номер телефона.

Надо позвонить! Это же зацепка.

Залезаю в карман и понимаю, что телефона нет. Неужели я его где-то обронил? А ещё девушку растяпой называл.

Телефон, оказывается, лежит в подстаканнике между кресел. Беру его и вижу, что, пока я талисманил, пропустил два звонка.

Поколебавшись, решаю, что сейчас важнее вернуть найденные деньги, чем узнавать, кому я так внезапно понадобился.

Набираю номер, написанный на стикере.

Люба

С чего я взяла, что мне сегодня повезёт? Сколько я уже работу ищу? Полгода.

Всем нужен опыт, идиотский энтузиазм в глазах, доскональное знание философии команды. Ну, извините, я не такая. Опыт есть, хоть и небольшой: до декретного отпуска поработала в продуктовом магазине. Но это было больше двух лет назад. Что мне с этим делать? Идти на курсы, которые ничему не научат, но дадут свежие «корочки»?

Надоело!

Сыну уже три года. Мама нормально с ним сидит, помогает, забирает из садика. Но никто ж не верит, что я смогу полноценно работать.

Значит, года четыре мне ещё сидеть без работы, пока в школу не пойдёт.

– Так, Егор! Ешь давай! Я два раза греть не буду!

Смотри-ка. Ест. Самостоятельный. Молодец.

А я пока посмотрю свежие объявления. Может, правда продолжить полы мыть и квартиры убирать?

Телефон звонит. Где-то в куртке. Достаю, отвечаю на звонок:

– Алё.

Собеседник молча слушает. Слышу шум улицы и его дыхание. Любопытно.

– Э-э-э. Здравствуйте! – наконец говорит он. – Вы товаровед?

– Я?

– Да.

– Да нет, я дома сижу.

Ничего не понимаю. Кажется, я нигде своё резюме не размещала.

– У меня ваш номер на стикере написан. И написано «товаровед».

– Это ошибка какая-то.

Что за развод?

– Ну хорошо. Вы давали свой номер кому-нибудь?

– Да. Я сейчас работу ищу. Сегодня, например, была на собеседовании.

Я вспомнила сегодняшнюю кралю, которая даже не вернулась попрощаться.

Что это, кстати, было? Предложила ремонтом заняться… Я бы, может быть, и согласилась от отчаяния – уйти никогда не поздно, но она даже не дала мне ответить. Фыркнула и куда-то убежала.

– Мне показалось, меня не взяли. Подождите! Вы говорите, написано «товаровед»?

– Ну да. Я же начал с этого.

У меня перехватило дыхание от абсурдного восторга.

– Вы понимаете, выходит, она меня всё-таки принимает на работу! Только я продавцом шла устраиваться.

– А что за компания была вы помните?

Это что, очередная проверка? Как я должна ответить? Наверное, сейчас мне следует сказать, что это самая быстро растущая компания на рынке? Кстати, правда, чем занимаются-то? Кажется, там были плакаты про стройматериалы.

Да ну их нафиг. Не помню я.

– Если честно, не очень поняла, чем ваша компания занимается.

– Это не моя компания. Не важно. А вы помните, где у вас встреча была?

Я совсем запуталась. Это какое-то стресс-собеседование?

– Чего вы хотите? – прямо спросила я.

Собеседник внезапно отключился. Просто бросил трубку.

Что, чёрт возьми, происходит? Что за день сегодня?

Они меня проверяют, что ли? Смогу я работать в их дурной компании или нет? С такими расспросами уже и не хочется.

Сначала я ждала эту женщину почти час в каком-то пыльном пустом магазине. Потом она задала пару вопросов, вообще никак не относящихся к делу. Убежала. Предложила заняться ремонтом. Нет, сначала предложила, потом убежала.

Да ну их к чёрту! Я ещё работать не начала, а меня уже колотит.

Анна

Передо мной на диване разбросано содержимое сумки. Чего здесь только нет! А! Знаю, чего – денег!

Почему я вообще их взяла? Торопилась сделать ремонт. Почему я такая? Всё хочу получить немедленно и любой ценой.

Я уже купила помещение. Можно его просто закрыть и продолжить работать как раньше – в магазине, который есть, функционирует и приносит прибыль. Ну хорошо, год это помещение будет пустовать. Но за год я могу заработать сама на его ремонт. У меня могут поменяться желания. Цели. Вот куда я тороплюсь?

И, опять же, я так ценю самостоятельность и независимость, не беру кредиты и всё такое. Но взять в долг чужие деньги для меня просто и легко. Он мне ничего не должен! И ладно бы действительно стоял вопрос жизни и смерти. Тут, бесспорно, все методы хороши. Но я же на свои «хотелки» у него постоянно деньги беру. Я и машину купила на его средства. На что я надеялась? Что он, как обычно, мне их «простит» и не надо будет возвращать?

А вышло не так! Вот бывает такое!

Наверное, я и потеряла деньги потому, что относилась к ним не как к заработанным, а, скорее, как к очередному подарку.

Какая же я дура!

Просто так он бы не попросил вернуть. Значит, у него что-то серьёзное случилось. Что-то такое, что не может ждать.

Как всё перевернулось. Получается, он у меня сейчас просит помощи. А я не могу ему помочь! И не потому, что я жадная или плохой друг. Просто потому, что я дура! Ворона.

Слёзы катятся по щекам. Я понимаю, насколько глупая ситуация. Я могла бы соврать, что заплатила за материалы, ремонт, строителям и у меня денег нет. Он, наверное, даже поймёт меня. Но ведь это неправда! Он не требует вернуть ему долг, у него возникли неприятности, которые без меня он решить не может.

Сидеть и жалеть себя глупо и непродуктивно. Надо подумать, где я могла оставить пакет.

После кафе я поехала в офис. Потом зашла на стройку. Там он мне позвонил. Кажется, я ещё видела деньги. Кажется. Потом я опять зашла в офис. Потом поехала домой. Долбанула этот дурацкий автобус.

Зачем я вообще домой-то поехала?

А! Точно! Взять из сейфа немного денег, ведь я уже успела заплатить за мебель. И переодеться в другое платье.

Надо проверить, возможно, я выложила деньги на стол в офисе, и они там до сих пор валяются как мусор.

Набираю номер:

– Посмотри, у меня на столе нет свёртка такого небольшого? Спасибо, я так и думала.

Нету. Ну это финиш!

В сердцах швыряю телефон куда-то на пол.

Дмитрий

Какой-то неизвестный номер прервал разговор со странной женщиной, которая не знает, что она, оказывается, товаровед. Мир сошёл с ума! Звонок, кстати, «сорвался».

Так. Начинаю суетиться. Чехарде мыслей требуется укротитель!

Давай думать по порядку. Структурировано.

Во-первых, нужно срочно решить проблему с кредитом. Добрые дела подождут.

Нахожу в истории звонков номер друга. По времени выходит, что мы с ним говорили два часа назад. Можно звонить.

– Ну что?

– Старик. Занимаюсь. Попробуй время потянуть.

То, что он занимается моей проблемой, уже отличная новость. Мог бы, как остальные, просто сказать, что ничем помочь не может, но «Ты держись! Всё образуется!».

– Смотри, не знаю сколько у тебя уже набежало, сколько просрочки, но надо идти на переговоры. У тебя хоть какие-то деньги сейчас есть?

– Какие-то есть. Сегодня окончательно уволили, дали пятьдесят тысяч.

– Значит, слушай меня. Сейчас едешь в банк, встречаешься со своим менеджером. Договариваешься, я не знаю как, чтобы тебе дали ещё один день. Но не просто так! Теми деньгами, которые у тебя есть, ты гасишь сегодняшнюю задолженность.

– Не понял.

– Ты заплатишь им проценты за сегодняшний день. Эту сумму, думаю, ты потянешь.

– Что мне это даст?

– Фору в один день. Я очень стараюсь, но может получиться так, что сегодня я денег для тебя не найду. Прости, старик. Давай страховаться.

– Спасибо!

У меня появился план действий. Призрачный, шаткий, но появился. Я не хочу думать о том, что менеджер не согласится на моё предложение. Что сумма, которую он потребует, превысит ту, которая у меня есть.

Мне нужно действовать. Я не хочу больше наматывать сопли на кулак.

Выруливаю на дорогу.

Я еду в банк, как на дипломатическое сражение.

Неужели у меня не хватит красноречия договориться?

Закир

Мужчина, скорее всего, так и не догнал девушку в подъезде. Он вышел слишком быстро и со свёртком в руках. Перешёл дорогу. Сел в машину и долго с кем-то разговаривал по телефону.

Он не уехал!

Хороший человек.

Может быть, он решил дождаться, когда девушка выйдет, чтобы отдать ей то, что она обронила?

Неожиданно железная дверь подъезда за спиной открылась.

Из неё вышла девушка, которую безуспешно хотел догнать мужчина. Она прошла мимо меня, не обратив внимание. Ещё немного, и я бы за ней не угнался.

– Женщина! Подождите!

Она обернулась на мой окрик. Посмотрела с какой-то брезгливостью:

– Так! А ну, пошёл отсюда!

Она меня приняла за кого-то другого. Надо её догнать, объяснить.

Торопливо уходит. Мне не угнаться.

– Вы! Пакет упал…

Подействовало. Она остановилась, подошла ко мне.

– Он у вас?

Её тон изменился. Я оказался ей внезапно полезен.

– Послушайте, я вам… Я вознаграждение дам, ну… деньги, бакшиш… Сколько?

Похоже, мы все рабы стереотипов. Мне москвичи до этого дня казались грубыми, бесчувственными. Ей такие, как я, до сих пор кажутся бескультурными, неграмотными, алчными.

Она протягивает мне руку. Со стороны, наверное, выглядит абсурдно. Как будто мы поменялись с ней местами, и уже не грязный «гость» просит милостыню, а красивая респектабельная женщина умоляет о подаянии.

– Я не могу дать.

Она смотрит удивлённо. Кажется, она неправильно поняла.

– Хорошо, чего вы хотите?

– Я не брал.

Хочу показать в сторону стоящей машины, чтобы помочь ей вернуть потерю, но вижу, как мужчина решительно уезжает. Наверное, он устал ждать. У него наверняка есть другие дела, которые он так торопится закончить, чтобы поскорее вернуться на свой пост.

– Ты это ментам расскажешь!

Она хватает меня за одежду, не давая ничего объяснить. Куда-то тащит.

Люба

Я женщина, а значит, любопытна, как кошка!

Странный звонок меня, конечно, сильно смутил. Передумала кучу мыслей. Начиная с того, что это какая-то изощрённая проверка работодателя, заканчивая страхом, что это новый развод. Стала даже вспоминать, не отдавала ли паспорт, нет ли моих данных у странных работодателей. Я представила, что на моё имя уже оформлена фирма-однодневка, и в ближайшие полгода стоит ждать ареста за незаконную деятельность, к которой я не имею ни малейшего отношения.

Наконец я решила действовать отважно. Я сама позвонила по номеру, с которого звонил странный собеседник.

– Вы мне звонили сегодня.

– Я?

– Да. Сказали, что я товаровед, у вас мой номер телефона, и я так и не поняла, что вы хотите.

– Я нашёл, – собеседник замялся, – некую вещь. Единственная зацепка – стикер с вашим телефоном.

– Что это за вещь?

– Какая разница? – раздражённо бросил мужчина. – Вы можете мне помочь найти хозяина?

Я задумалась. За последнее время я была только на одном собеседовании. А та женщина, мгновенно потерявшая ко мне интерес, похоже, крайне рассеяна. Что я теряю от того, что помогу этому мужчине? Мой телефон у него есть. Если бы он захотел мне как-то навредить, он бы давно это сделал.

– Я была сегодня на собеседовании. На Новослободской.

– Точный адрес не помните? Номер офиса?

Судя по всему, он правда не имеет отношения к этой фирме.

– Это не офис, а какой-то магазин пустой. Там стройка идёт.

– Номер дома хотя бы скажете?

Я не помню! Меня сориентировали по каким-то ближайшим кафе и магазинчикам. Что ему сказать, как помочь?

– Да не помню я номер дома, – расстроенно ответила я, но тут же встрепенулась: – У меня телефон сохранился, с которого мне звонили, когда приглашали на встречу!

– Отлично! Пришлите СМС-кой, пожалуйста!

Анна

Так. Есть некоторая ясность. Этот гастер что-то знает или видел. По крайней мере, он говорит, что я что-то выронила по дороге. Как я поняла, есть ещё какой-то мужик. Они вместе?

Сейчас у меня два варианта: тащить его в полицию, где его будут долго оформлять и допрашивать, или заставить говорить самой. Если идти в «органы», это надолго. Придётся писать заявление. Потом допросы. Он включит «дурачка», а я потеряю время. Значит, остаётся один выход.

Я резко останавливаюсь в достаточно безлюдном переулке, поворачиваю пленника лицом. Именно в этот момент звонит телефон.

– Да!

Зачем я ответила? Наверное, мне неприятно и непривычно играть роль злобного ковбоя, и подсознательно я хочу отсрочить начало экзекуции.

– Скажите, вы ищите товароведа? – спросил меня незнакомый мужской голос.

– Чего? Какого, к чёрту, товароведа?

Сбрасываю звонок. Ну что за бред. Наверняка какой-нибудь «хэдхантер» решил подзаработать на посредничестве в поиске специалиста.

Так! Вернёмся к задержанному.

Смотрю ему прямо в глаза.

– Смотри, – как можно строже говорю я, – там были деньги. Очень много денег. Видишь, – показываю наугад куда-то за спину, – менты стоят? Если ты мне сейчас же не вернёшь, я тебя им сдам. Будет намного хуже.

Я вижу в его глазах страх. Это хорошо! Значит, готов расколоться.

– Я не брал! Какие деньги! Не надо ментов!

Смотри, как запел. Делает вид, будто бы не понимает про деньги. Так я тебе и поверила. Он с ужасом смотрит на что-то за моей спиной.

Поворачиваю голову. На другой стороне дороги действительно стоят два сотрудника полиции и с любопытством рассматривают нас. Один из них что-то говорит напарнику. Ждут, когда ближайший светофор перекроет движение, чтобы подойти к нам.

Ну вот и всё.

Звонит телефон. Чего им всем от меня надо? Механически отвечаю на звонок.

– Да.

– Послушайте, – опять тот мужик. – Не бросайте, пожалуйста, трубку. Вы были сегодня в районе Новослободской?

Почему он перезвонил? Почему спросил про Новослободскую?

– Да. Была. Что дальше?

– Я тоже был. Я нашёл, э-э-э, пакет. Я хотел вам его вернуть, но… Не важно. В пакете лежала бумажка…

– Пакет у вас? – мысли прыгают, не давая возможности сосредоточиться.

– Да. Я же сказал. Я хочу убедиться, что это именно ваша потеря. Вы можете сказать, что написано на бумажке?

– Какая бумажка?! Послушайте, я готова встретиться с вами и очень спокойно обсудить, м-м-м, величину вашего интереса. Так, кажется, это называется?

Только бы вернул! Если он его открыл, никакое вознаграждение ему уже точно не нужно. Он сорвал джек-пот!

– Хорошо. Давайте через пару часов в том районе, где вы его потеряли?

– Почему не сейчас?

Что он хочет? Почему тянет время?

– Я занят. Всё, я наберу. Не могу говорить.

Сквозь его слова я слышала, что он заглушил двигатель, вышел на улицу, закрыл дверь машины.

Пока я говорила, упустила из внимания пленённого бомжа. Он не убежал, не ушёл. Всё так же стоял возле стены, испуганно глядя на меня. Как кролик.

Торопливо иду по улице. Навстречу проходят два полицейских, перешедших всё-таки дорогу. Один из них бросает на меня оценивающий взгляд, но интереса ко мне они явно не проявляют. Останавливаюсь. Поворачиваюсь. Так и есть. Они подходят к бомжу. Неторопливо, вальяжно.

Первое, что я подумала, – нельзя упускать подельника того прохиндея, который мне звонил, пока не получу свои деньги. Но потом пришла мимолётная, неуловимая вторая мысль: наверное, это глупо, но я почувствовала вину перед несчастным бомжом. Может, и правда он ждал меня возле подъезда? А я на него наорала. Теперь его, конечно, арестуют. Может даже немного побьют. Выглядит он, конечно, отвратительно, но что-то благородное в нём есть. Такое, знаете, грустное, смиренное, монашеское практически благородство.

В любом случае, я не могу его бросить. Возвращаюсь.

– Я тебя долго ждать должна?

Один из полицейских поворачивается ко мне.

– Вы знаете этого гражданина?

– Конечно, знаю! Он мне третий месяц ремонт закончить не может.

Откуда во мне это? Чувствую себя разведчиком просто каким-то.

– Так, чего ты застыл? Я тебе что сказала – поехали, будешь мне показывать, какие трубы у тебя сегодня не подошли.

Беру его за куртку и волоку от патруля. Он не сопротивляется. Хлопает глазами.

– А документы его можно посмотреть?

Не успокаивается страж порядка. Это плохо.

– Документы дома. Я не собираюсь терять время и ходить за ними.

– Значит, сейчас вы идёте за документами, мы всё проверяем. Если нарушений паспортного режима нет, отправляетесь по своим делам. Если очень спешите, мы его сейчас забираем в отделение, вы решаете свои вопросы и вечером приходите за ним с документами.

Бомж молча стоит, не отрывая от меня взгляда. Умоляющего взгляда. Надо действовать уверенно и очень быстро.

– Парни! Ни у меня, ни у вас лишнего времени нет, чтобы тратить его на этого засранца. Мы все знаем, чем всё закончится. Давайте так.

Залезаю в сумку в надежде достать кошелёк. Ну конечно, я же его дома выкинула. Зато бросила в сумку конверт с деньгами из сейфа. Но отступать некуда. Достаю из конверта пятитысячную купюру, протягиваю ППСнику.

– Конфликт исчерпан?

Полицейский смотрит на напарника, флегматично наблюдающего за переговорами. У меня сегодня прямо день коррумпирования мужчин в погонах!

Наконец напарник нехотя кивает.

– Ладно. Исчерпан. Одного только его не выпускайте, а то мало ли.

Мы молча проходим до конца улицы. Открываю машину. Показываю, чтобы он сел рядом. Трогаемся.

– Спасибо! – говорит спасённый мною гастарбайтер.

– Не за что! За дуру меня не держи, ага! Едем к твоему подельнику. Рассказывай, где он?

Дмитрий

Я сижу в клиентском зале на неудобном кресле для посетителей. Наконец, из служебного помещения выходит крепкий мужчина в сером костюме, чёрной водолазке, идеально начищенных чёрных ботинках.

– Где он? – спрашивает девушку, помогающую получить талончики. Та указывает на меня. – Пошли со мной, выдумщик.

Мы проходим через закрытую кодовым замком дверь в служебные помещения. Заходим в небольшую комнату, очень похожую на кабинет доктора районной поликлиники. Даже стол и стулья стоят по такому же принципу. Сажусь на стул для «пациентов».

– Сразу говорю – невозможно.

Ему передали моё предложение, значит. Я потратил двадцать минут, объясняя свою просьбу консультанту по кредитам в зале. В итоге он сказал, что ему надо посоветоваться, и куда-то исчез. Теперь, получается, я один на один с тем, с кем он советовался.

– Но, послушайте…

– Нет. Лучше вы меня послушайте.

Какой жёсткий, опасный человек. Судя по взгляду, манерам, чётким, прямолинейным формулировкам, бывший сотрудник внутренних органов. Похоже, служба безопасности банка. Коллектор. Финансы не его компетенция.

– Времени у вас было более, чем достаточно, согласитесь. Суть вашей проблемы – банальна. Есть решение суда – отчуждение имущества в пользу банка. То, что вы проигнорировали заседания в надежде, что «пронесёт», очень глупо! Решение вступает в силу с завтрашнего дня. Ваша квартира будет опечатана. Сегодня у вас последний день, когда можно принести все деньги, которые вы должны банку, и тогда мы бы не стали вас выселять. Возможно. Вы предлагаете отсрочить исполнение решения суда на один день. Я бы на вашем месте не тратил последние, как я понимаю, деньги и время, а собирал вещи. Хотя, на вашем месте я бы быть не хотел.

– Я на вашем тоже.

Долгую минуту мы смотрим друг на друга с нескрываемой ненавистью.

Неожиданно у меня звонит телефон.

– Извините.

– Ничего. Говорите, я подожду.

Он, кажется, развеселился. Я для него забавный клоун, дрожащими руками отвечающий на телефонный звонок.

Звонит друг. Может, появился шанс? В последнее мгновение, как в кино.

– Я в банке. Они не соглашаются. Старик, мне не нужны они ни завтра, ни через неделю. Прости, ты прав, я сам виноват. Спасибо тебе в любом случае.

Выключаю телефон. Полностью.

Никакой это не шанс. Это окончательный крах надежд и фантазий. Безопасник получает явное удовольствие от моей растерянности, отчаяния. Я не выдерживаю:

– Вы вообще, как, нормально спите после рабочего дня?

– Да не жалуюсь. Знаете, в уютной однокомнатной квартире с видом на Капотню сон очень хороший и спокойный. Особенно, когда квартира твоя, – самодовольная улыбка уродует его лицо.

– Я понял.

Значит, это что-то личное. Какая-то классовая ненависть.

Он ухмыляется:

– Не сомневаюсь. Но, в любом случае, у вас формально есть время до закрытия банка.

Он наклоняется ко мне с уничтожающей усмешкой:

– Может, успеете?

Я встаю из-за стола на ватных ногах. Засовываю руки в карманы. Там что-то лежит. Не понимаю, что. Вытаскиваю потрёпанный пакет с деньгами, на котором несколькими часами ранее я прочитал обнадёживающее «тебе».

Анна

У меня сдали нервы. Я устала в одиночку сражаться с этим миром. Следовать его правилам, законам. Постоянно гнаться за призраками. Устала бежать, решать, делать. Зачем мне всё это? Что будет, если я хоть на миг остановлюсь? Я не про отпуск, который, если разобраться, тоже гонка, планируемая заранее. Просто взять и затормозить. Внезапно. Перестать быть частью системы, общества.

Машина стоит на набережной с открытыми дверями, заехав одним колесом на тротуар. Проезжающие мимо, наверное, думают, что я жертва ДТП. Разбитая фара, смятый капот. И правда, похоже. Я жертва аварии. Но отнюдь не автомобильной.

Какой хороший пешеходный мостик! Всегда хотела постоять на нём, никуда не торопясь, ни о чём не думая.

Взяла бутылку ликёра, которую вожу в машине, наверное, уже полгода в надежде выпить с подругой. Но у неё тоже заботы каждый день. Ей не до меня.

Достаю телефон. Какая это попытка? Сотая?

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Всё-таки кинул меня тот проходимец. Ничего он мне не собирается возвращать. А я поверила, дура!

Подходит бомж. Чего он остался? Мог сбежать. Его, похоже, тоже обманули. Он видел, как я пыталась снова и снова дозвониться до его напарника. Можно сдать его в полицию, но что это решит?

– Беги, ты свободен! – торжественно объявляю ему.

Но нет. Рядом стоит, мнётся.

Понимаю, что у меня нет даже пластикового стаканчика. Ничего, буду пить по-студенчески. Из горла. Отвинчиваю пробку.

– Не надо, – вдруг останавливает меня бомж. – Пожалуйста! Я тоже потерял. Всё потерял. Вещи и документы забрали, семья далеко, друзей нет. Ты красивая, у тебя хорошо всё будет.

Удивлённо смотрю на него. Не ожидала услышать от бомжеватого гастарбайтера подобных речей.

– Почему ты не убежал? Надеешься, что он за тобой вернётся?

Хочется быть честной, взрослой. Хочется понять этого человека, который, видимо, тоже совершенно одинок в этом многомиллионном городе.

– Я не знаю его. Есть плохие люди, есть хорошие. Он – плохой. Ты хорошая. Не надо хорошему человеку пить вино, когда ему плохо. Потом будет ещё хуже.

– Да куда уж хуже…

Раздаётся трель звонка. Механически беру трубку, прикладываю к уху.

– Извините, телефон выключен был. Только сейчас смог перезвонить. Мне надо с вами поговорить, где вам удобно встретиться?

Я не могу найти слов. Наконец, выдавливаю:

– Мистика… Записывайте адрес.

– Подождите. Я хочу быть уверен, что это ваш пакет. Спросите любого на улице: «Не вы потеряли деньги?», и каждый скажет, что именно он. Назовите, пожалуйста, что было написано на бумажке.

– Вы же сказали: «товаровед».

Как глупо! Зачем я проговорилась, что он сам же дал мне подсказку?

– Да, верно. Хорошо, сколько денег в пакете?

Меня охватывает отчаяние:

– Чёрт! Я не знаю. Понимаете, я знаю, какая сумма была утром. Но я заказывала стройматериала, мебель, расплачивалась с кем-то. Я понятия не имею, сколько там точно осталось.

Он сомневается, размышляет. В итоге принимает решение:

– Ладно, диктуйте адрес.

Мне приходит в голову мысль. Я оборачиваюсь на бомжа, который неторопливо уходит в сторону набережной.

– Подождите! Вы же видели мужчину, который поднял пакет?

Он останавливается.

– Да. Конечно!

– А он вас видел?

– Ну, думаю, да.

– Вы должны поехать со мной. Подтвердите ему, что это я потеряла свёрток. А потом я отвезу вас куда захотите.

– Никуда не захочу, – бормочет он себе под нос.

Мы идём к машине. На ходу я набираю номер, звонка с которого боялась весь сегодняшний день.

– Макс. Приезжай ко мне в магазин. Я верну тебе твои деньги, как обещала.

Закир

У этих людей всё плохо потому, что они не верят друг другу. Они даже в себя не верят. Хорошая женщина, видно, что добрая. Только добрым здесь не прожить. Вот и ведёт себя, как шайтан. Но она всё-таки хорошая. От ментов спасла. Могла просто бросить.

Стояла на мосту, плакала. Потому что одна. Ни друзей, ни мужчины.

Мы приехали в какую-то лавку. Она открыла её своим ключом, включила свет.

Здесь интересно. Колокольчики, дощечки с узорами, хрустальные шары, украшения. Мне здесь нравится. Хорошо, как в Самарканде.

Беру с полки бумажную тюбетейку. У нас такие тоже продаются. В основном, конечно, для туристов. Я свою давно потерял.

Надеваю. Рядом стоит зеркало, ловлю в нём своё отражение. На меня смотрит седой мудрый старец, по недоразумению одетый в грязную строительную куртку.

Девушка решила поправить товар на верхней полке. Встала на табуреточку. Срамота, конечно, но местные женщины очень красивые.

За спиной слышу мелодичный перезвон колокольчиков над входной дверью.

Дмитрий

По нужному адресу оказался магазинчик, название которого я уже видел на пакете. Я, честно говоря, думал, что это случайный пакет. Так обычно берёшь первый попавшийся, не раздумывая, а там уж лотерея, что тебе попадётся: «аптека» или «винный гастроном».

Я зашёл внутрь и увидел её. Она стояла спиной к входной двери, поправляя что-то на верхней полке стеллажа. Антураж магазина, действительно, необычный. Дерево, аромат благовоний, перезвон колокольчиков, мягкий свет многочисленных разноцветных светильников.

Сейчас я могу рассмотреть её ножки вблизи. Они и правда восхитительно стройны!

Девушка поворачивается. Прячу нескромный взгляд.

– Это вы?

– Да, это он! – Замечаю бомжа. Неважно. Хотя странно, как он диссонирует с магией этого места.

Я достаю пакет, кладу его перед ней на прилавок.

Она заглядывает внутрь. Поднимает голову. Какие у неё глаза! Она совершенна! Так не бывает. Про это каждый, наверное, читал в книгах, но мало кому удавалось пережить самому. Я физически ощущаю хрупкость момента, когда любое слово, жест, звук могут навсегда разрушить перспективу призрачного счастья смотреть в глаза. Надежду быть с ней.

– Я вам что-нибудь должна?

– Ну… Если у вас есть, где пожить, буду благодарен.

Что я несу! Кто это сказал за меня? Я совсем сдурел?!

Но она, кажется, пропустила двусмысленность фразы мимо ушей. Нет, мимо очаровательных, совершенных ушек.

– А почему вы не оставили деньги себе?

– Мне показалось, вернуть будет правильнее.

Я слышу за спиной звук открывшейся двери и перезвон колокольчиков.

Она делает шаг в сторону, чтобы посмотреть на посетителя.

– Я возвращаю твои деньги, Макс!

Не могу оторвать он неё взгляд. Слышу мужской голос за спиной:

– Извини, я не могу всего объяснить. Бывают такие ситуации в жизни.

Этот голос я знаю! Таких совпадений быть не может! Поворачиваюсь убедиться, что не ошибся.

– Макс?!

Он растерян не меньше меня.

– Слушай, а ты здесь как оказался? Старик, я нашёл тебе деньги.

Максим берёт протянутый девушкой пакет и передаёт мне.

Я смотрю на свёрток, который весь день меня преследовал, потом на девушку. Очень странное ощущение. Почему, увидев её так близко, я забыл обо всех тревогах и разочарованиях этого дня?

– Что-то теперь я не знаю, так ли мне они нужны, – я растерянно улыбнулся.

Закир

В пустом помещении мы сделали ремонт. Анна, так звали хозяйку, решила не расширять свой магазин. Сказала: «Не хочу делать супермаркет». Молодец! Вместо этого мы сделали настоящий восточный ресторан. Правильный. Как у меня дома.

Я нашёл Руфата. Он теперь со мной работает. Слышите? Этот бездельник читает стихи на сцене, пока музыканты отдыхают, вместо того, чтобы заказы принимать.

Так пленник мой с родной страною

Почти навек «прости» сказал!

Терзался прошлою мечтою,

Её места воспоминал:

Где он провёл златую младость,

Где испытал и жизни сладость,

Где много милого любил,

Где знал веселье и страданья,

Где он, несчастный, погубил

Святые сердца упованья...

Выучил, молодец. Кто-то даже похлопал.

В зал заходят новые гости. Это хорошие гости. Он каждый вечер приезжает, чтобы встретить её после работы. Что-то сегодня они припозднились. Иду им навстречу. Они уже садятся за свой столик возле окна. Как обычно.

– Дима-джан! Здравствуй, дорогой!

– Здравствуй, Закир!

Он помогает жене сесть, трогательно пододвигает стул. Какая она стала красивая. Говорят, девочка будет. Но мне кажется, всё-таки мальчик. А может, сразу двойня?

– Анна, вы очень хорошо выглядите!

– Спасибо, Закир!

Поворачивается к Диме.

– Я закрыла магазин. У Любы ключи есть, убери мои к себе, пожалуйста! А то опять потеряю.

Он смеётся, подмигивает мне.

Да, она у нас такая.

Москва, Дмитров, Акулово, Люберцы. 2009–2022