Теория мироустройства

Глава Первая. Бамбуковый лес полной луны

Больно.

Боль проходит по всему телу волной, резкая и перехватывающая дыхание. Грудь словно сжимают невидимые тиски. Встать? Но руки отказываются повиноваться. Кажется, они сломаны. Голова кружится, в глазах мутнеет. Мир больше не представляет собой единой картинки — скорее, он напоминает своё размытое отражение в волнующемся зеркальном озере. К горлу подкатывает тошнота. Болезненным усилием он приподнимает голову, но не может больше ничего разглядеть: в неверном жёлто-оранжевом свете плывут то ли красно-белые, то ли фиолетово-жёлтые пятна. Подобно выброшенной на берег рыбе, он открывает рот, чувствуя солоноватый вкус, но из горла не вырывается ни единого осмысленного слова, лишь жалкий хрип. В нос ударяет металлический запах, и сознание уходит куда-то вдаль, в то время как быстро растекающаяся алая лужа пропитывает ткань одежды...

Парень резко распахнул глаза и несколько секунд бессмысленно смотрел в никуда, жадно ловя ртом воздух и пытаясь осознать, что происходит. В поле его зрения тянулись вдаль, в черноту, какие-то зелёные линии, а напротив сиял чистый белый диск. Сейчас парень соображал довольно медленно, поэтому ему понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что он лежит на земле, а картина перед ним — ночной бамбуковый лес.

Он неуверенно принял сидячее положение и ещё раз взглянул на яркую полную луну, подобную которой он никогда прежде не видел, а затем, положив руку на лоб, осмотрелся. "Что я делаю ночью в бамбуковом лесу?" — озадаченно думал он, напряжённо хмурясь. Парень оказался на совсем небольшой полянке, если такое понятие вообще было применимо к этому маленькому свободному от побегов бамбука участку земли. Вокруг него всё пространство полностью занимал частокол зелёных бамбуковых стеблей, за которым не было видно ничего другого. Пожалуй, в такой обстановке парень смотрелся крайне нелепо.

Его одежда совершенно не подходила для ночных прогулок по лесу: светло-серый пиджак и брюки были идеально выглажены, ботинки начищены до блеска. Ему бы вести какое-нибудь торжественное мероприятие или научную конференцию, а не портить костюм сидением на грязной земле. Однако вставать парень не спешил. Голова всё ещё работала туго, так что понимание ситуации приходило к нему крайне медленно. Парень озадаченно взъерошил чёрные волосы. В его чертах лица не было чего-то особенно запоминающегося: подобные можно было найти у многих представителей нации. Разве что при встрече некоторые отмечали его глаза: обыкновенные тёмно-карие с типично азиатским разрезом, в них читались упрямство и ум.

Парень повертел головой, опасливо осматриваясь. Он прекрасно осознавал, что в тёмное время суток лес — не самое безопасное место для неприспособленного человека вроде него. Напряжённо вглядываясь во тьму меж бамбуковых стеблей, в которой ему то и дело чудилось какое-то движение ("Спокойно, я не мог оказаться в зоне обитания хищников..." — успокаивал себя он, то и дело нервно сглатывая), он пытался найти хоть какой-то намёк на близость человеческого жилья. Но чем дольше такого намёка не находилось, тем больше начинал нервничать парень. Несмотря на довольно тёплую погоду, вдруг резко стало холодно, от пальцев отошла кровь и ладони стали едва заметно подрагивать. "Нет, ну не мог же я в наш цивилизованный век вдруг очутиться в середине дремучего леса!" — уже с оттенком истеричности думал он, чувствуя, как его постепенно охватывает паника.

Внезапно услышав за спиной шум, парень резко вздрогнул и, мысленно прощаясь с жизнью, торопливо развернулся на его источник. Он опасался встретиться глазами с каким-нибудь диким зверем, но неожиданно столкнулся взглядом с алыми глазами вполне человеческого вида девушки. Она стояла между стволами бамбука, не говоря ни слова и с лёгким недоумением на лице рассматривая неожиданную находку. Парень моргнул, также слегка оторопев: девушку ночью в бамбуковом лесу он уж точно увидеть не ожидал. К тому же, в её внешности было много странностей. В длинные серебрящиеся в свете луны волосы были вплетены несколько бантов, на красных брюках, в карманы которых она убрала руки, пришиты непонятные заплатки, похожие на какие-то оккультные печати, а рубашка выглядела какой-то обгоревшей. Словно подчёркивая это впечатление, при приближении девушки в нос парню ударил запах костра и дыма.

В то время как парень в удивлении разглядывал её, девушка бесстрашно подошла ближе и, чуть наклонив голову вбок, открыто смотрела на него. Её взгляд поразил его: он никогда бы не подумал, что, находясь ночью в тёмном лесу, столь молодая девушка может быть так спокойна. На её лице отражалась лишь лёгкая озадаченность, явно вызванная видом парня, но ни грамма страха или иной подобной эмоции. Она будто привыкла гулять ночью в глуши бамбукового леса. В её виде было что-то дикое, животное, явно не от мира сего; это лишь подчёркивали крайне редко встречающиеся у людей алые глаза и пепельные волосы, отливающие, вопреки белому лунному сиянию, красноватым. "Она странная, — только и подумал парень, продолжая недоумённо пялиться на "лесную жительницу", а затем с мысленной ироничной ухмылкой добавил: — Хотя я вряд ли выгляжу в её глазах менее нелепо".

Они некоторое время играли в гляделки, и парень не был уверен, что его больше напрягает: её непоколебимость, её будто выжидающий взгляд или её тягостное молчание.

Наконец, девушка прикрыла глаза и с тяжёлым вздохом лаконично поинтересовалась:

— Собираешься сидеть здесь до утра или вывести тебя отсюда?

Её голос звучал чуть хрипловато и довольно буднично. Складывалось впечатление, что она уже привыкла к подобным прецедентам и выводить из леса непонятно откуда возникших там личностей было для неё обычным делом. "Это странно, — сразу же подумал парень, продолжая буравить девушку растерянно-подозрительным взглядом. Тут же в его голове возникла цепочка рассуждений: — С чего мне доверять этой лесной чудачке? Может, она какая-нибудь сумасшедшая. Да и вообще, не стоит соглашаться идти с человеком, которого ты видишь впервые в жизни и который не внушает тебе никакого доверия. Может, она на самом деле какой-нибудь грабитель, который заведёт дальше в лес и там убьёт..."

"Ты идиот, Исао, — вдруг промелькнула в его голове новая мысль. — Ты каким-то образом оказался посреди дремучего леса вечером, а теперь хочешь отказаться от помощи? Ну конечно, ведь лучше торчать тут до утра и надеяться, что тебя найдёт кто-нибудь внушающий больше доверия! — мысленно язвительно высмеял он свои же рассуждения. — Где твой хвалёный рационализм?.."

Тем временем девушка продолжала скучающе смотреть на него. Видимо, первичное удивление у неё прошло, и теперь она просто терпеливо ожидала ответа.

Боясь, что она передумает ему помогать, Исао резко вскочил с места и, не отряхиваясь, склонил голову в просящем жесте.

— Был бы очень признателен вам за помощь! — торопливо выпалил он.

Девушка в ответ ничего не сказала, лишь кивнула и, не вытаскивая руки из карманов брюк, развернулась, ещё одним кивком веля парню следовать за ней. Исао верно воспринял жест и, наконец-то вспомнив отряхнуться после лежания на земле, поспешил за ней.

В течение всего пути новая знакомая не переставала казаться Исао странной. Помимо необычной внешности, от неё исходила какая-то чудодейственная аура (как бы он ни не любил это слово, другого подходящего Исао так и не смог придумать): она будто излучала живое тепло, в её вроде бы простых движениях чувствовалась некая величественность. Несколько раз Исао казалось, что в зарослях бамбука есть что-то живое, что при виде его спутницы спешило скрыться. "Может, она местная глава леса?" — спрашивал себя он. Он думал не о чём-то мистическом (паранормальную чепуху он отрицал всю жизнь), а скорее постепенно начинал видеть в своей проводнице какого-то полуцивилизованного ребёнка-маугли, которого по неясной причине уважала лесная живность. Впрочем, это объяснение странности девушки всё равно выглядело довольно нелепо.

Пожалуй, самым жутким в проводнице выглядела её молчаливость. За всё то время, что они шли по лесу, она не проронила ни слова по своей воле. Несколько раз Исао пытался заговорить с ней, но она всегда отвечала короткими обрывочными фразами, из которых практически невозможно было узнать что-то о ней.

Наконец, между кажущимся бесконечным частоколом бамбуковых стеблей забрезжил свет. Спустя пару минут Исао оказался на открытом пространстве. Перед ним простирались луга, купающиеся в лунном сиянии. Вдалеке высились величественные горы. То тут, то там виднелись на разном расстоянии пучки лиственного леса. Долину прорезала река. Несомненно, они выбрались из бамбуковой ловушки.

Исао хотел было повернуться к девушке и начать рассыпаться в благодарностях (чувствуя себя немного виноватым за сомнения), но она опередила его методичным вопросом:

— Отсюда доберёшься до деревни?

Из головы Исао тут же вылетели все слова благодарности, и он стал тупо смотреть на девушку. Почему-то признаться, что никакой дороги к деревне он не знает, ему было сложно. "Глухой уголок, раз тут самый популярный населённый пункт — деревня..." — промелькнула в его голове мысль. А девушка продолжала вопросительно смотреть на него, так что Исао волей-неволей пришлось дать ответ. Он со смущённым видом покачал головой.

Тут настала очередь удивляться девушке. Она вскинула брови и растерянно уставилась на парня. Было очевидно, что с такой ситуацией ей прежде не приходилось сталкиваться. Некоторое время она просто моргала, не отрывая взгляда от Исао, который с интересом ожидал её дальнейших действий. Когда она вернула самообладание, она потрясла головой и стала озираться, словно ища помощи. Причём она смотрела не только по сторонам, но и вверх. "На что она надеется в такое позднее время?" — скептически подумал Исао, наблюдая за её "поисками". Однако то, что произошло дальше, повергло его в шок.

Внезапно взгляд девушки остановился на какой-то быстро увеличивающейся точке в тёмном небе. Исао заметил её гораздо позже, поэтому некоторое время недоумевал, что же привлекло его провожатую. Постепенно точка обретала более сложную форму, превращаясь в силуэт. Настоящий силуэт, напоминающий классическую ведьму в шляпе и на метле. Пока Исао в недоумении открывал и закрывал рот, пытаясь осознать происходящее, его спутница также сделала нечто невообразимое. Она раскрыла ладонь правой руки, и в следующее мгновение над ней зажёгся самый настоящий огонёк. Недолго Исао смог выпученным от шока глазами наблюдать, как пламя танцует в воздухе над ладонью девушки ("Она фокусница или что?" — недоумённо подумал он): лесная знакомая вдруг резко взмахнула рукой и безо всякого предупреждения буквально швырнула огненный шарик в сторону летящей по воздуху фигуры.

Тот достиг её довольно быстро и взорвался прямо перед ней. "Ведьма" затормозила, чтобы с ним не столкнуться, и, кажется, чертыхаясь, стала искать глазами наглеца, посмевшего метнуть в неё огонь.

Когда она спустилась к ним, Исао рефлекторно ущипнул себя за щёку, надеясь, что это действие пробудит его от дурного сна. К сожалению, картина ничуть не изменилась. Перед ним стояла светловолосая девушка, одетая в стиле классической западной ведьмы: чёрное платье, белый фартук, даже большая ведьминская шляпа, украшенная белым бантом. В её руке была самая настоящая метла (правда, сделанная из бамбука), на которой ещё несколько мгновений назад она парила. Исао смотрел на неё, и его занимал один-единственный вопрос: "Что за чертовщина здесь творится?!"

Тем временем ведьмочка была явно возмущена поведением лесной жительницы. Гневно взмахнув руками, она воскликнула:

— Ты что, совсем сдурела?! Пуляться даммаку без предупреждения... У тебя совесть есть вообще?!

Собеседница в ответ лишь пожала плечами.

— Мне нужно было привлечь твоё внимание, — спокойно объяснила она. — Сомневаюсь, что я смогла бы до тебя докричаться.

"А она стала как-то словоохотливей..." — невольно подумал Исао, заметив, что его проводница оживилась в присутствии ведьмы.

Ведьма в ответ на комментарий "лесной" раздражённо хмыкнула.

— Ладно... — недовольно буркнула она и поинтересовалась: — Так что тебе надо-то?

Провожатая Исао вздохнула и кивнула в его сторону.

— Этот парень говорит, что не знает дороги в деревню людей, а мне как-то неохота ходить туда, — объяснила она.

Исао поперхнулся от такого заявления. "Так вся проблема в её лени?!" — обиженно-разочарованно подумал он.

Ведьмочка же для своего возмущённого состояния отреагировала на слова собеседницы довольно спокойно и ругаться не стала, разве что раздражённо хмыкнула. Затем Исао поймал на себе её полный любопытства изучающий взгляд. Наконец, ведьма вновь повернулась к лесной и на полном серьёзе спросила:

— А ты уверена, что он вообще человек?

Исао вновь возмущённо поперхнулся.

— А я похож на инопланетянина? — не выдержал и саркастически поинтересовался он.

Обе девушки с удивлёнными лицами повернулись к нему. Он встретил их взгляд со скрещенными на груди руками и недовольно поджатыми губами. Девушки вновь переглянулись, и лесная пожала плечами.

— Очевидно, да, — только и вымолвила она. Чуть помолчав, она добавила: — Ну, люди за пределами бамбукового леса не входят в область моих обязанностей, так что дальше оставляю его на тебя.

Ведьма что-то недовольно промычала, но всё-таки кивнула. Лесная кивнула в ответ, махнула на прощание рукой, развернулась и ушла, в последний раз наградив Исао скучающим взглядом. Исао остался в недоумении. За последние пару часов в его жизни произошло слишком много странных вещей, и при всех усилиях его сознание просто не поспевало за их ходом.

Проводив лесную жительницу глазами, Исао повернулся к ведьме и снова встретился с её любопытным взглядом. Она рассматривала его с неподдельным интересом, словно никогда прежде не видела похожих на него людей. Исао даже смутился и довольно грубо поинтересовался:

— Что?

Тут только ведьма обратила внимание, что он заметил её наглые разглядывания, и практически подпрыгнула на месте. Затем она неловко рассмеялась и, почёсывая затылок, призналась:

— Ничего... Просто ты так странно одет. Никогда не встречала мужчин в подобных костюмах...

"Нормальный костюм..." — растерянно подумал Исао, невольно оглядывая себя и проверяя, не испортил ли он свою одежду за время похода через лес. Ведьма тем временем вернула себе самообладание. От её смущения не осталось и следа, и она уже более серьёзно проговорила:

— Насколько я понимаю, Моко вывела тебя из бамбукового леса, так?

— Ну, если Моко — это та огненная женщина... — пробормотал Исао, и ведьма заливисто рассмеялась.

— Именно-именно! — подтвердила она и начала расспросы: — Если ты не из деревни людей, то откуда ты? Как ты вообще оказался ночью в бамбуковом лесу?

"Это примерно также странно, как здесь оказалась ты..." — подумал Исао, а затем нахмурился, пытаясь вспомнить. Действительно, как? Вроде, в его последнем месте пребывания не было и намёка на бамбук... В конце концов он был вынужден с тяжёлым вздохом признать:

— Понятия не имею.

"Нет, несколько идей у меня есть, — добавил он про себя. — Например, что всё это сон. Безумный и пугающе реалистичный сон. Это бы прекрасно объяснило все те странные вещи, что тут творятся... Правда, если это вдруг что-то иное, то называть её плодом моего воображения неразумно..." — подумал Исао, глядя на ведьму.

Ту же его заявление заставило оживиться. Сначала она долго недоумённо смотрела на Исао, а затем вдруг широко улыбнулась. Её глаза заблестели взбудораженным блеском. Девушка ударила кулаком о ладонь, удержав свою метлу под мышкой, и слишком уж радостно воскликнула:

— Да это же похоже на начало инцидента!

— Инцидента? — осторожно переспросил Исао.

Девушка энергично кивнула.

— Инцидента, — подтвердила она. — В бамбуковом лесу появляется парень в странной одежде, который не помнит, как туда попал — чем не начало инцидента?!

"Это у кого тут ещё странная одежда... — удержался от обиженного комментария Исао. — И какой смысл она вкладывает в понятие "инцидент"? Это какой-то местный жаргон или что?.."

Девушка тем временем в левую руку взяла метлу, а правую упёрла в бок. На её лице сияла дружелюбная улыбка. Исао немного смутился. А девушка протянула правую руку и энергично объявила:

— Ладно, раз уж тебя спихнули под мою ответственность, будем знакомы! Кирисаме Мариса!

Исао несколько секунд переводил взгляд с ладони девушки на её открытое дружелюбное лицо, а затем всё-таки пожал ей руку и также представился.

— Акамива Исао.

Мариса с неожиданной для такой низкой хрупкой девушки силой и энергией пожала его руку. Отпустив Исао, она приложила палец ко лбу и в задумчивости возвела глаза к небу (которое, впрочем, от неё, наверное, скрывали широкие поля шляпы). Наконец, Мариса вновь посмотрела на Исао и с хитрой ухмылкой, от которой ему почему-то стало не по себе, заявила:

— Раз ты, будучи человеком, не знаешь дорогу в деревню людей и при этом как-либо не заявил о себе в Генсокё, ты, должно быть, только оказался тут. Тогда стоит дать знать о тебе Рэйму.

Мариса вновь как-то подозрительно ухмыльнулась, отчего у Исао пробежали мурашки по спине.

"Надеюсь, эта Рэйму — не местный психиатр..." — нервно подумал он.

Глава Вторая. Вечная жрица

Оказавшись у места, где проживала та самая Рэйму, Исао даже пожалел, что та не является психиатром. Сначала Мариса уговорила его воспользоваться метлой в качестве транспортного средства, уверяя, что она отличный "пилот", а пешком они будут идти до дома Рэйму вечность. Исао сразу же подумал, что полёт — плохая идея. Он никогда не любил всякие воздушные транспортные средства, где-то в глубине души осознавая свой страх высоты, да и Марисин "аэроэксперсс" не внушал ему особого доверия. Однако особого выбора у него не было, и, памятуя о перспективе проторчать ночь неизвестно где, Исао был вынужден согласиться на полёт.

Оставалось надеяться, что Мариса не оборачивалась во время пути: Исао очень не хотелось, чтобы она узнала, что её пассажир провёл большую часть дороги по-детски зажмурившись.

Исао знал, что подобный метод не очень-то помогает при укачивании, но зато с задачей частично оградить его от головокружения он справился. Правда, вновь оказавшись на твёрдой земле, Исао тут же пошатнулся и опёрся спиной на ближайшее дерево. Мариса хихикнула и снисходительно назвала его слабым, но сейчас это не особенно беспокоило. Гораздо больше его занимало место обитания Рэйму.

Исао был в полном недоумении, когда осознал, куда они прибыли.

Мариса привезла его в синтоистский храм. "Видимо, психбольница для меня показалась ей недостаточной..." — с нервной усмешкой подумал он и скептически взглянул на спутницу. Мариса ободряюще улыбнулась ему.

— Надеюсь, Рэйму ещё не спит! — беззаботно заявила она и направилась прямиком к дверям.

Исао мог только поражаться её наглости. Мало того, что она заявилась ночью в храм, так Мариса ещё и принялась колотить по деревянному ящику для пожертвований ногой, чтобы привлечь его обитателей.

Наконец, двери растворились, и на пороге возникла женская фигура. Заспанная девушка с растрёпанными каштановыми волосами несмотря на свой очевидно сонный вид была одета по-уличному, причём явно не на скорую руку: слишком аккуратно был повязан шейный платок и ровно надеты разные части её красного наряда, отдалённо напоминающего костюм жрицы. Складывалось впечатление, что она заснула не раздеваясь. Едва Мариса увидела её, она бодро помахала ей рукой и поздоровалась:

— Привет, Рэйму!

Рэйму злобно зыркнула на Марису исподлобья.

— Ты догадываешься, сколько сейчас времени? — недовольно поинтересовалась жрица.

Мариса беззаботно подёрнула плечами.

— Да ладно тебе, у меня, между прочим, серьёзное дело... — начала было она, но недовольная Рэйму язвительно перебила:

— Серьёзнее, чем сон стража покоя Генсокё? Мариса, тебя опять из Особняка Алой Дьяволицы выгнали?

Мариса вздрогнула. На её лице появилась кривая ухмылка. Исао догадался, что Рэйму попала в точку своим замечанием: когда Мариса пролетала над бамбуковым лесом, она возвращалась домой из особняка. "Интересно, почему он так называется..." — подумал Исао, инстинктивно чувствуя, что объяснение окажется какой-то очередной абсурдной вещью.

Мариса постаралась скрыть смущение за недовольством и протянула:

— Вообще-то, проблемы тут не у меня. Вон, тут в бамбуковом лесу нашли паренька, который не помнит, как он туда попал, — она кивнула в сторону Исао.

Рэйму взглянула на него. Исао подумал, что с ней лучше быть повежливее (частично из сочувствия, так как сам терпеть не мог, когда его будили, какое бы время суток ни было), и отвесил приветственный уважительный поклон. Кажется, тактика оказалась выигрышной, так как выражение Рэйму немного смягчилось. Она тяжело вздохнула и жестом подозвала стоящего чуть поодаль Исао. Пока он подходил, Рэйму недовольно зыркнула на Марису и проворчала:

— И почему с твоими "находками" должна разбираться я?.. И да, пожалуйста, не пинай больше ящик для пожертвований, а лучше клади в него деньги, — уже в полный голос добавила она, скрестив руки на груди.

Мариса в ответ лишь хихикнула, явно не восприняв просьбу всерьёз.

И вот спустя некоторое время они втроём (Марису Рэйму не выпустила, говоря, что та должна разбираться с проблемой до конца) сидели в одном из помещений храма, предназначенном для проживания. Похоже, для Рэйму это был в первую очередь полноценный дом, а не святилище богов. Сама же хозяйка и по совместительству жрица выглядела уже более опрятно и вполне в традициях гостеприимства заботилась о поздних визитёрах. Чтобы беседа шла лучше, Рэйму предложила чай или саке. Исао, в принципе, не имел ничего против выпивки, но предпочитал спиртное нового типа. Правда, когда он озвучил это хозяйке, то получил в ответ лишь недоумённый взгляд. "Здесь не знают про такие обыкновенные вещи? Куда же я попал?" — озадаченно подумал Исао, всё-таки решив отказаться от вредного для здоровья напитка и предпочтя ему чай. Кажется, это не добавило ему очков доверия в глазах Рэйму и Марисы, так как те после его отказа стали как-то странно на него посматривать. Как на больного.

— Итак, Исао, раз уж ты откуда-то взялся у нас в Генсокё, то нам стоит узнать о тебе поподробнее, — в какой-то момент беседы проговорила оживившаяся благодаря алкоголю Рэйму.

Исао ненадолго задумался, а затем пожал плечами и произнёс:

— Не знаю, что особенного я могу сказать. Я совершенно обыкновенный студент из Киото.

Однако вопреки его ожиданиям, на девушек его слова произвели впечатление: они несколько мгновений непонимающе смотрели на него, а затем в недоумении переглянулись. Правда, выражения их лиц всё-таки слегка различались: если у Марисы оно было чисто вопросительным, то Рэйму как-то заметно напряглась и заволновалась. Их странный настрой повлиял на Исао, и он даже начал чувствовать непонятное беспокойство, практически переходящее в испуг. Первой напряжённую тишину нарушила Мариса. Она взглянула на Исао и смущённо поинтересовалась:

— Эм... Извини, а что значит "студент"?

Исао недоумённо вскинул одну бровь. "Как можно этого не знать?" — промелькнуло у него в голове. Как ни странно, на вопрос Марисы ответила Рэйму.

— Это словечко из лексикона Юкари, — заметила она. — Я слышала, как она однажды говорила, что во Внешнем мире после школы детей продолжают учить в... хм, как же это называлось?.. в общем, где-то, и их начинают называть студентами.

— В университетах, — вставил Исао.

Глаза Марисы округлились. Она всплеснула руками и сочувственно воскликнула:

— Бедные дети!

— Причём чуть ли не до двадцати пяти лет они там учатся, — добавила Рэйму.

Градус шока на лице Марисы ещё немного повысился, и она, с жалостью взглянув на Исао, проговорила:

— Бедные люди!

Исао раздражённо хмыкнул. Эта жалостливость Марисы показалась ему оскорбительной, и он обиженно ответил:

— Естественно я учусь в университете! В мире очень много информации, и образованному цивилизованному человеку нужно ознакомиться хотя бы с основами всех дисциплин, чтобы потом найти себя в каком-нибудь направлении и быть полезным для общества. Людей в мире и так слишком много, а если они ещё и будут лишь потреблять, то мы просто угробим планету...

Мариса заинтересованно склонила голову набок и рассеянно заметила:

— А вот у нас в Генсокё людей не так уж много...

В этот момент Рэйму ударила ладонью по столику и строго сказала:

— Не о том думаешь, Мариса! Гораздо важнее, что Исао — человек из Внешнего мира! И, похоже, он очень мало знает о Генсокё, — добавила она, почему-то покосившись на всё ещё стоящую на столе бутылку саке. Затем Рэйму потрясла головой и хмуро заметила: — Нам надо понять, что с ним вообще делать.

— Вернуть домой? — с надеждой предложил сам предмет разговора.

Рэйму взглянула на него и тяжело вздохнула.

— Ну, если ты сам считаешь это лучшим решением, то стоит попробовать, — проговорила она. — К сожалению, у нас почти никто не может связаться с Внешним миром, кроме отдельных личностей, а отправить туда человека — и того меньше. Дело в том, что Генсокё отделён от Внешнего мира барьером...

— Кстати, ты же его хранительница, разве ты не можешь отправить Исао обратно? — вклинилась в монолог Рэйму Мариса.

Рэйму хмыкнула и скрестила руки на груди.

— Если бы всё было так просто! — вздохнула жрица. — Да, этот храм расположен на границе миров, но как думаешь, почему я никогда не бываю по другую сторону? Процесс перемещения неконтролируем, вот почему! Я никак не могу повлиять на него.

— И для меня нет никакой надежды вернуться? — в отчаянии спросил Исао. — А те личности, которые всё-таки могут?

— Да, Рэйму. Почему бы не попросить помощи у Юкари? — поддержала его Мариса.

Рэйму недовольно хмыкнула.

— "Почему бы не попросить помощи у Юкари?" — передразнила она и сердито сплюнула. — Ты мне сначала найди её. Она же может возникнуть где угодно: здесь, в лесу, даже в "Кориндо"! А может у неё вообще сейчас период спячки, и она сейчас видит сладкие сны у себя... где-то там. Вон, в пользу этого говорит, что её лису стали часто видеть. Опять спихивает всю работу на шикигами... — проворчала Рэйму с оттенком зависти: казалось, ей тоже хотелось, чтобы было на кого спихивать свою работу. Хотя Исао плохо представлял, какая такая работа может быть у жрицы, кроме как аттракцион для туристов и любителей традиционной культуры Японии.

Повисла тишина. Рэйму впала в глубокую задумчивость, потягивая саке. Мариса также молчала, растерянно переводя взгляд с подруги на Исао. Тот же выглядел, как в воду опущенный. Он до последнего не мог поверить, что всё происходящее не сон и что он в следующее мгновение не проснётся у себя в кровати, забыв это причудливое видение. Однако чем дольше он не пробуждался, тем явственнее осознавал реальность происходящего. И с этим к нему приходило тупое чувство тоски от перспективы никогда больше не увидеть своего дома; не отсидеть скучные пары, не пойти в кафе с друзьями после универа, не встретить вновь...

Вид Исао был настолько унылым, что Мариса не выдержала и, сочувственно похлопав его по плечу, проговорила:

— Не надо отчаиваться. Юкари найти сложно, но не невозможно. Она довольно часто появляется у Рэйму, например...

— Ну, справедливости ради, я её давненько не видела, — заметила жрица. — Однако Мариса права: унывать тебе рано, Исао. На самом деле, я думаю, что скоро увижу её подругу, так что можно будет попытаться связаться с Юкари через неё, — задумчиво добавила она.

Мариса с видом "Вот видишь?" ободряюще улыбнулась Исао. Тот после слов Рэйму действительно почувствовал себя немного лучше и воспрянул духом. "Верно, сдаваться заранее не стоит, — сказал он сам себе. — Даже когда ты, казалось, перебрал все возможные выходы из ситуации, высока вероятность, что ты что-нибудь да забыл".

Рэйму тем временем залпом допила своё саке и тут же заразительно зевнула. Это напомнило всем, что уже, вообще-то, довольно позднее время, поэтому они решили отойти ко сну, оставив на утро размышления о том, куда пристраивать неудачливого попаданца из Внешнего мира до обнаружения Юкари. Исао как не имеющему места жительства Рэйму предоставила небольшую комнату (правда, перед этим она уж как-то слишком долго её "проверяла", что наводило на мысль, что с комнатой что-то не так). Марису жрица также не отпустила домой, хотя та очень рвалась.

— Ну уж нет, — категорично заявила Рэйму. — Если ты сейчас улетишь, то не факт, что вернёшься. Раз уж ты взялась за операцию по спасению этого парня, то тебе придётся довести её до конца!

Мариса с Рэйму ещё некоторое время о чём-то тихо беседовали в соседней комнате, пока Исао лежал на спине и глядел в потолок в ожидании сна. Он вспоминал всё то, что произошло с ним за этот насыщенный день, и не мог сдержать кривую ухмылку. "Генсокё, значит? Страна иллюзий... Жрицы, ведьмы, огненные девушки — всё это так чудно и невероятно... Боже, и почему я вообще тут оказался? Неужели это моё наказание за неверие в сверхъестественное? — Последняя мысль заставила его нахмуриться. — Возможно. Наверное, после того, что я наговорил тогда, я заслужил нечто подобное... наказание за самоуверенность..."

Исао закрыл глаза. Поток мыслей становился всё более вялым и сонливым. Из ручья он превратился в тягучую патоку, а затем всё смешалось в голове Исао. В конце концов, он от впечатлений сегодняшнего дня вернулся к уже привычной вечерней мысли, которая сопровождала его на протяжении целого года. Эта мысль стала последним, о чём он подумал перед тем, как сон окончательно одолел его.

Исао снова думал о ней.

— Эй, Исао, как насчёт сходить в кино завтра после пар?

Исао поднял голову от конспекта и взглянул на друга. Тот стоял напротив и загадочно улыбался. Исао отложил ручку, сцепил руки в замок и поставил локти на стол, подался вперёд и поинтересовался:

— И на что же ты собрался идти? Тацуми, только не говори мне, что хочешь позвать меня на то распиаренное фэнтези: ты же знаешь, что я их не люблю, — добавил он.

Тацуми осёкся.

— Вечно у всех один и тот же ответ... — проворчал он, раздражённо почёсывая затылок.

Исао усмехнулся.

— Ты знал, на что шёл, общаясь со студентами-психологами и реалистами, — лукаво заметил он. Чуть подумав, Исао добавил: — И почему бы тебе не позвать на сеанс Широгане? Она ведь как раз увлекается такими фильмами.

Щёки Тацуми тут же чуть заметно заалели, и Исао внутренне усмехнулся: он хорошо знал, что товарищ уже давно влюблён в однокурсницу по фамилии Широгане — любительницу фэнтезийных фильмов и художественных изображений мифических существ. Именно из-за неё Тацуми и сам увлёкся подобными вещами. Иногда они вместе обсуждали в перерывах между парами очередное произведение, и Широгане советовала ему всё новые и новые книги и фильмы.

— Э-эми-тян уже наверняка его видела... — отмахнулся Тацуми, стараясь скрыть смущение за небрежностью.

— А ты всё-таки попробуй, — посоветовал Исао, с удовольствием наблюдая потерянный вид однокурсника. "Боже, ну что такого сложного в том, чтобы пригласить девушку в кино?" — качал он головой.

Внезапно Исао показалось, что воздух вокруг изменился: он стал как-то плотнее, будто в помещении вдруг опустился загадочный туман. Это чувство совершенно ему не понравилось. Исао стал искать глазами нарушителя покоя. Тот обнаружился быстро, даже не пытаясь скрыться.

Перед первым рядом, где как раз находилось обычное место Исао, прошла девушка, будто излучавшая тяжёлую атмосферу. Она приковывала взгляд, и Исао невольно проводил её глазами до самого выхода из аудитории. Когда она была совсем рядом, он успел разглядеть черты её лица. Эта одетая в фиолетовое блондинка имела европейский тип внешности, под её тёмными глазами залегли круги, а лицо казалось немного худощавым, но в целом девушка была довольно симпатичная. Она находилась в поле зрения Исао всего несколько мгновений, но всё равно оставила после себя какое-то ощущение таинственности. Пропустив болтовню Тацуми мимо ушей, он ещё несколько мгновений рассеянно смотрел на дверь после того, как она торопливо скрылась в проёме.

Исао чувствовал себя так, словно только что перед его глазами пронеслось видение не от мира сего, иллюзия. Он терпеть не мог подобные ощущения. "До чего же она странная", — невольно с лёгким раздражением подумал он.

Глава Третья. Новый ветер в храме

Проснувшись следующим утром, Исао некоторое время не мог сообразить, где находится. Перед ним был незнакомый потолок, откуда-то справа лился тусклый сероватый свет. Судя по доносящимся снаружи звукам, моросил дождь. Исао выпутался из-под одеяла, присел и огляделся. Он находился в небольшой комнатке с белыми бумажными стенами и полным отсутствием мебели.

Постепенно к нему стали возвращаться воспоминания о прошлой ночи. Исао с тяжёлым вздохом положил руку на лоб. "Значит, всё-таки не сон..." — разочарованно подумал он.

Исао осмотрел отведённую ему комнату уже более осмысленным взглядом. Обстановка была скромной, вполне подходящей для храма, так что он теперь даже немного недоумевал, что Рэйму вчера столько времени "проверяла" в этом маленьком пустом помещении. Наконец, взгляд Исао зацепился за лежащий неподалёку от двери клочок белой бумаги. Исао нехотя вылез из тёплого футона и подполз к бумажке. Он сел скрестив ноги и подперев голову и принялся за чтение оставленного ему лаконичного послания.

"Улетела на расследование инцидента. Оставляю тебя на Марису. Слушайся её, но без фанатизма. Удачи.

Рэйму.

P. S. И да, если увидишь рыжую рогатую о́ни, ни в коем случае не соглашайся с ней выпить! Ни при каких условиях!!!"

Исао недоумённо вскинул брови. "Напоминает записки родителей, — рассеянно подумал он. — Мы уехали по делам. Слушайтесь бабушку с дедушкой... И да, рыжая рогатая о́ни? Насколько я помню из сказок, они были краснокожими бесами, нет?" Вообще у него сложилось впечатление, что здесь все, кто его встречал, пытались "спихнуть" его на кого-то другого. Кажется, в итоге не повезло Марисе.

С тяжёлым вздохом Исао поднялся на ноги и взял свой пиджак, который он оставил в углу комнаты. На ночь он решил не раздеваться, чтобы не смущать девушек, так что процесс одевания занял меньше времени, чем обычно, — только накинуть пиджак да немного расправить рубашку и брюки (появиться на людях в совсем мятой одежде придирчивый к своему внешнему виду Исао никогда себе не позволял). Впрочем, где-то на интуитивном уровне он подозревал, что этих девушек не смутит ничто, но рисковать всё равно не решился.

И вот, кое-как придав себе более-менее приличный вид, Исао выбрался из отведённой ему комнаты и тут же увидел Марису. Она сидела за столиком совершенно по-хозяйски, наливая себе чай и поедая завтрак. Заметив Исао, она махнула рукой и, быстро заглотнув не до конца дожёванную порцию, бодро поприветствовала его.

— Йо, Исао! Как спалось?

Исао лениво склонил голову набок и вяло заметил:

— Наверное, для чёрт знает как попавшего в ваше странное "Генсокё" человека вполне неплохо. И кстати, нормально, что ты тут хозяйничаешь? — поинтересовался он.

Мариса беззаботно махнула рукой.

— Всё в порядке, Рэйму разрешила, — уклончиво ответила она. Затем Мариса обвела взглядом стол перед собой и предложила: — Кстати, как насчёт завтрака?

Исао с небольшим подозрением взглянул на еду: рис, рыба, мисо — все блюда выглядели вполне прилично и традиционно, особенно для такого странного места. Убедившись, что многие уже кто-то (скорее всего, Мариса с Рэйму) дегустировал, Исао немного успокоился и с радостью принял приглашение. В первую очередь, он был голоден. К тому же, у него было правило: никогда не отказываться от еды, если она не выглядит слишком странно или экзотично.

Пока они вместе ели, Мариса объясняла план дальнейших действий на день. Судя по её рассказу, Рэйму не смогла остаться и помочь, потому что инцидент, связанный с внезапным появлением множества духов (Исао решил не уточнять, что именно она под этим подразумевала), выглядел серьёзнее и глобальнее, чем проблемы одного-единственного Исао. Именно поэтому девушки решили разделить обязанности: Рэйму рано с утра отправилась выполнять свою непосредственную работу жрицы, а на Марису оставила заботу о судьбе Исао. Тот принял новость скептически, но Мариса заверила, что у неё есть идея, что делать дальше.

— Всего-то и надо, что поместить тебя куда-нибудь до тех пор, пока мы не найдём Юкари, — беззаботно заявила она.

— Не уверен, что это можно охарактеризовать словами "всего-то"... — хмуро заметил Исао, чувствуя сопряжённые с "помещением" трудности. — И вообще, на сколько времени надо меня "помещать"? На несколько дней? Недель? Месяцев? — От последней мысли он невольно вздрогнул, совсем не желая торчать в этом странном месте столько времени.

Мариса прожевала кусок онигири и задумчиво проговорила:

— Ну, мы, конечно, постараемся разобраться со всем как можно быстрее, но тут мало что от нас зависит. А пока тебе надо где-то жить. Здесь — не вариант. Без Рэйму в храме жить человеку вроде тебя довольно... — Мариса запнулась и решительно покачала головой. — Нет, тут оставаться тебе нельзя. У меня тоже жить негде — в моём доме всё завалено исследованиями, так что если даже чудом найдётся свободный уголок, то риск, что ты мне что-нибудь разобьёшь и при этом покалечишься сам, сохраняется.

— Ну и куда мне податься? Жить в самодельном шалаше в лесу? — хмуро поинтересовался Исао, уже представляя все ужасы жизни среди природы.

Мариса хихикнула.

— Ну, это уже совсем крайности! — улыбнулась она и полусерьёзно-полушутливо добавила: — К тому же, в лесу тебя быстро съедят.

Исао вскинул одну бровь.

— Съедят? — переспросил он, думая, не ослышался ли. — В метафорическом смысле? Или у вас тут в лесах живёт племя каннибалов?

Мариса взглянула на него неожиданно серьёзно и заявила:

— Буквально съедят. В Генсокё почти везде, кроме отдельных мест, обитают ёкаи, и они едят людей.

Исао впал в ступор и несколько секунд смотрел на Марису в упор, пытаясь найти в её выражении хоть намёк на шутку. Однако сколько бы он ни вглядывался в лицо собеседницы, намёков не находилось. Наконец, чувствуя неприятный холодок, Исао нервно сглотнул и поинтересовался:

— Стой, ты это серьёзно?

— Абсолютно, — подтвердила Мариса.

Исао удивлённо моргал, пытаясь осознать, что только что услышал. Спустя ещё несколько мгновений он взъерошил волосы, а затем запустил пальцы в шевелюру, опустил голову и, глядя в одну точку на столе, забормотал:

— Ёкаи? Какая чушь! Такой вещи, как ёкаи, просто не существует! Это выдумки людей, которые не могли додуматься до логичных объяснений происходящего в мире... Просто страшные сказки впечатлительных людей, ничего более...

Мариса некоторое время безразлично глядела на его панику, а затем вздохнула и заметила:

— Исао, с таким отношением здесь долго не проживёшь. Если ты встретишь ёкая и будешь пытаться доказать ему, что его не может существовать, то над тобой лишь посмеются... а потом съедят. — Мариса криво ухмыльнулась и отвела взгляд в сторону.

— Н-но как такое вообще может происходить?! — истерически воскликнул Исао и поднял глаза на совершенно спокойную Марису. — То есть, я имею в виду... Мир ведь полностью исследован вдоль и поперёк, и никаких ёкаев в нём нет!

Мариса усмехнулась.

— Понятное дело, нет — вы же их всех вытравили! — заявила Мариса и отпила немного саке (даже в своём нынешнем состоянии Исао не мог не задаться вопросом: "Они что, пьют здесь круглосуточно?"). — У нас тут постоянно появляются новые ёкаи, которые больше не могут существовать во Внешнем мире и вынуждены искать пристанище где-то ещё. Я слышала, что они бегут, потому что в них больше не верят... — Мариса недолго помолчала, а затем пожала плечами и беззаботно заметила: — Впрочем, я бы на их месте тоже предпочла обитать там, где меня не пытаются отрицать...

Исао отвернулся и закрыл лицо рукой. Он молчал, пытаясь переварить всю полученную информацию. Ёкаи? Всё это просто не укладывалось в его голове. Только вчера он твёрдо стоял на том, что ничего подобного не может существовать, а сейчас ему говорят, что он оказался в царстве нечисти. Жизнь словно решила жестоко подшутить над ним, отправив в мир, противоположный его убеждениям, чтобы пошатнуть их. Что ж, кажется, уже что-то получается: если до этого разговора Исао ещё пытался объяснить вчерашние события фокусами и достижениями техники, то теперь уже не был так уверен. "Край, где ёкаи прячутся от реалистов вроде меня и едят людей? Бред! — говорил себе Исао, в то время как его колотила нервная дрожь. — Не может же быть так, чтобы я умер и попал в персональный Ад? Впрочем... Нет, жизни после смерти тоже быть не может!" — тут же одёрнул он себя и нервно сжал зубы.

Может, это всё просто розыгрыш? Но Мариса слишком убедительна, говоря о существовании ёкаев. К тому же, некоторые вещи заставили Исао усомниться, что он всё ещё в привычном мире: например, отсутствие хоть какой-то техники в доме Рэйму. Даже жрицы в его время могли позволить себе холодильник или дешёвенький смартфон. Однако тут не было и намёка на работающие достижения науки — даже собственный мобильник Исао не видел с тех пор, как очнулся ночью в том лесу.

А что, если то, что его никто не сожрал тогда, — чистейшая удача? Что, если он не первый, кто оказался там, но первый, кому повезло после этого выжить?

Его бессвязный поток мыслей продолжался, и Мариса с беспокойством поглядывала на него. "Может, зря я так сразу ему всё выложила? — смущённо подумала она. — А то во Внешнем мире у них там всё по-другому..." Когда она уже хотела осторожно напомнить ему о своём существовании, Исао вдруг вздрогнул и, тряхнув головой, гробовым тоном поинтересовался, всё ещё глядя куда-то в сторону:

— И? Что мне теперь делать? Забиться в какой-нибудь угол и ждать, пока меня кто-нибудь съест?

— Почему сразу ждать пока съедят?! — возмутилась Мариса. Она хотела сказать что-то ещё, но Исао опередил её с неожиданным заявлением:

— И откуда мне знать, что ты не какая-нибудь кицунэ? А что, вы ведь вчера с этой лесной мадам предположили, что я не человек, так что для нечисти, видимо, не обязательно иметь рога и пару крыльев, а?

Исао развёл руки и нервно рассмеялся. Мариса обиженно поджала губы. Она вдруг резко перегнулась через стол и дала своему разбушевавшемуся подопечному крепкий щелбан. Тот громко ойкнул и, по-детски зажмурившись, положил сразу обе руки на лоб. Мариса села обратно и, скрестив руки на груди, раздражённо хмыкнула.

— Это я-то не человек? Да я один из самых человечных людей в Генсокё! — обиделась она. — И вообще, истерики ничем не помогут. Да, в Генсокё ёкаев большинство, и нужно уметь сражаться, чтобы тут выживать, но ведь есть места, где живут люди. Деревня людей — туда ёкаям соваться запрещено. Все понимают, что люди и ёкаи должны сосуществовать более-менее мирно, иначе баланс сил будет нарушен. Ни одной стороне не выгодно полное истребление другой.

Марису явно глубоко задело его предположение. Исао хорошо прочувствовал это через довольно болезненный щелбан и недовольные нотки в её голосе. Некоторое время они оба молчали, доедая скромный завтрак. Мариса всё ещё выглядела обиженной, а у Исао было предостаточно времени остыть и переосмыслить свою поведение. И теперь он ясно осознавал, что поддался панике, полноценной и неконтролируемой. К сожалению, после того, как он выпустил своё беспокойство наружу, Исао чувствовал себя истеричным идиотом. "И чего я разорался-то? — мысленно сокрушался он. — Можно же было просто спокойненько всё выведать — и толку было бы гораздо больше, и не пришлось бы тратить лишние нервные клетки... Наверняка теперь она считает меня психованным..."

Исао тяжело вздохнул, осознавая необходимость извиниться. Он отложил палочки для еды и хотел было начать говорить, как вдруг в тот же момент Мариса поставила на стол пустую тарелку, и они оба синхронно раскрыли рты, чтобы что-то сказать. Конечно же, таким образом диалога получиться не могло, так что в итоге право первенства взял Исао и, сложив руки, произнёс:

— Послушай, извини, если обидел. Я поддался эмоциям, и это не очень красиво с моей стороны.

Мариса вздохнула и покачала головой.

— Ладно, проехали, — махнула рукой она и ухмыльнулась, давая понять, что больше не сердится. Затем она сложила руки на столе, подалась вперёд и проговорила: — Важнее то, что мы с тобой в итоге будем делать. Я считаю, что самым логичным вариантом будет пристроить тебя в деревне людей. Можешь, конечно же, поискать другой вариант, но тогда уже без меня...

— Нет-нет, меня всё устраивает! — поспешил заверить Исао, замахав руками.

Мариса самоуверенно ухмыльнулась.

— Что ж, тогда тебе лучше слушать, что я тебе говорю, — заявила она.

Исао ничего не оставалось, кроме как согласиться.

— Итак, давай ещё раз проверим, всё ли ты усвоил, — проговорила Мариса, уперев руку в бок, а в другой удерживая свою неизменную метлу.

Всё ещё плохо ориентируясь в пространстве после второго в своей жизни полёта на метле, Исао кое-как кивнул, стараясь не упасть. Марису словно бы не заботило его состояние. "Ну конечно, она-то уже привыкла летать, как комета..." — раздосадованно подумал Исао, когда Мариса, эта миниатюрная девушка ниже его больше чем на голову, встряхнула его за шкирку, пытаясь ускорить процесс приведения его в чувство. Правда, лучше от этого действия ему не стало.

— Если тебе будут говорить что-то о ёкаях, что ты будешь делать? — строго поинтересовалась Мариса тоном экзаменатора.

— Я не стану спорить о том, существуют ли они... — ответил Исао заученным текстом.

Мариса удовлетворённо кивнула.

— Не будешь отлынивать от работы, которую тебя попросят выполнить? — продолжала опрос Мариса.

— Не буду... — вяло отозвался Исао. Он зажмурился и, положив ладонь на глаза, запрокинул голову назад, чтобы немного размять шею.

Тем временем Мариса сурово заявила:

— Имей в виду, если на тебя поступят жалобы, это плохо отразится на моей репутации. Я ведь собираюсь за тебя поручиться, помнишь? Так вот, если из-за тебя у меня появятся проблемы с доверием старых знакомых, я найду тебя где угодно и испепелю Мастер Спарком!

Исао кивнул, не имея особого желания узнавать, что такое этот загадочный "Мастер Спарк". Он убрал руку с лица, одновременно открыв глаза, и взглянул в серое небо. Было прохладнее, чем прошлой ночью, и с неба, подёрнутого пеленой серых облаков, накрапывал противный, моросящий дождик. "Весна! Погода переменчива..." — только развела руками Мариса в ответ на вопрос Исао о контрасте погоды, когда они вместе вышли из храма и закрыли за собой все двери. Исао показалось ироничным, что в такую дождливую пору его спутница — девушка с фамилией Кирисаме, но та лишь проворчала что-то на это замечание — похоже, Мариса моросящий дождь не любила. Исао тоже не особенно нравилась сырость, хотя, в отличие от распространённого предпочтения, пасмурные дни казались ему приятными.

Исао перевёл взгляд направо. Неподалёку от места, где они с Марисой "спешились", находилось небольшое поселение, состоящее из деревянных построек в традиционном стиле. Оттуда доносилось тихое жужжание, смутно похожее на человеческие голоса. "По всей вероятности, это и есть деревня людей", — совершенно справедливо подумал Исао. Он обратил внимание, что всё здесь выглядит довольно старомодным, так что после недолгих размышлений пришёл к выводу, что в Генсокё жизнь "отстала" на несколько веков. "М-м, жизнь в далёкой исторической эпохе... — со страдальческой улыбкой подумал Исао. — Какая жалость, что история не моя специализация..."

Тем временем Мариса обошла Исао, чтобы точно видеть его выражение, и в очередной раз серьёзно напомнила:

— И не забывай, что ни одна живая душа не должна узнать, что ты из Внешнего мира. Это может вызвать переполох и создать ненужные проблемы. Ясно?

Исао взглянул в её глаза, а затем кивнул и ответил:

— Всё ясно, шеф. Буду выполнять ваши указания по мере возможностей! — Исао не сдержал усмешки.

Мариса хмыкнула.

— До чего же ты беззаботный... — пробормотала она, а затем набрала в лёгкие побольше воздуха и наставительно начала: — Так, сейчас мы пойдём к держателю трактира, где я буду договариваться обо всём. Твоя задача — произвести хорошее впечатление и не выдать себя. Добудем тебе нормальную одежду (Исао на этом моменте страдальчески закатил глаза, мысленно прощаясь со своим любимым безукоризненным костюмом), поселим в трактире и будем ждать возможности связаться с Юкари. Как только найдём, попросим вернуть тебя домой. А до этого момента постарайся не наделать глупостей, ладно?

Мариса выжидающе взглянула на Исао. Тот ответил не сразу. Он некоторое время прислушивался к звукам леса: ему показалось, что поблизости что-то шуршало. Однако звук не повторялся. "Видимо, послышалось..." — пришёл к выводу Исао.

Глава Четвёртая. Таинственное открытие Генсокё

Следующими эстафету ответственности за Исао приняла семья трактирщиков по фамилии Хорияма, состоящая из самого господина Хориямы — приятного радушного мужчины преклонного возраста, активного и полного жизни, несмотря на свои годы и седину, а также его жены — немолодой женщины маленького роста, всё время лукаво улыбающейся, отчего в уголках её прищуренных глаз постоянно собирались морщинки. Позднее Исао удалось выяснить, что у них было три дочери, которые сейчас жили со своими мужьями.

В трактире, который ввиду скудного количества приезжих в первую очередь являлся баром, а уже после местом для жилища, Исао приняли радушно. Этому было три причины. Во-первых, хозяева были людьми гостеприимными и всегда радовались постояльцам. Во-вторых, огромный вес имели рекомендации от Марисы: из их диалога стало понятно, что эти люди были дружны с её отцом, так что очень хорошо относились и к ней самой. Правда, когда Исао спросил Марису о её семье, она отвечала скудно и нехотя, из чего он сделал вывод, что с родными его знакомая ведьма не очень-то ладит. Наконец, Исао понравился хозяевам своей вежливостью — когда он хотел, он умел находить подход к разным людям, особенно к старшему поколению, так что произвести хорошее впечатление на чету Хорияма не составило для него труда.

Условия проживания были вполне сносные: скромная комната и трапезы с милыми старичками за помощь в хозяйстве. Уборка за постояльцами, походы за водой, на рынок за продуктами — всё это не особенно обременяло Исао даже с его средненьким уровнем физической подготовки. Конечно, он немного уставал, но такой образ жизни был не намного сложнее его прежнего совмещения учёбы и подработки, так что он быстро освоился. "Ну, это не то чтобы удивительно, — думал он сам. — Люди имеют свойство со многим быстро свыкаться".

Правда, с жизнью в Генсокё Исао всё-таки до конца не свыкся. В его голове до сих пор не укладывалось, как люди могут жить на ограниченной территории, окружённые враждебными мистическими сущностями, боясь лишний раз высунуться из своей относительно небольшой деревни. Исао не понимал, как можно верить в ёкаев. Что-то внутри него упорно продолжало кричать, что такое просто невозможно. Однако все вокруг верили, и он считал разумным проявить конформизм и открыто не высказывать свой скепсис. "Наверное, "существование" ёкаев здесь возможно из-за местного традиционного образа жизни..." — размышлял вечерами Исао, сидя в своей комнате после трудового дня. И действительно, в этой деревне он был будто в симуляторе жизни пару веков назад: тут не знали техники, не травились синтетической едой и не страдали от удушливого городского смога. С одной стороны, это был довольно любопытный опыт, но некоторые вещи казались Исао диковатыми. Например, отсутствие части привычных удобств. Или манера одеваться.

В первый день оказавшись здесь, Исао почувствовал себя не к месту: люди в деревне носили традиционную одежду в повседневной жизни, так что он в своём строгом костюме выглядел немного нелепо. Да, были такие, как Мариса, кто одевался довольно чудаковато, но их было значительно меньше. Так что практически сразу Исао столкнулся с необходимостью расстаться с любимыми брюками и пиджаком в пользу кимоно. Впервые процесс переодевания был для него настолько драматичен. Складывая штаны, он потом долго держал их на руках, словно смертельно раненого боевого товарища, истекающего кровью, и глядел со вселенской тоской в глазах, прежде чем убрать в шкаф. Однако всё рано или поздно заканчивается, и Исао пришлось сменить свой серый костюм на серое кимоно.

Впрочем, после некоторого времени рассматривания собственного отражения в зеркале, Исао остался вполне доволен своим внешним видом. Правда, процесс переодевания со всей лирикой и привыканием занял у него столько времени, что Мариса в итоге ехидно сравнила его с "девицей перед свадьбой".

Кстати о Марисе. Она действительно помогла ему немного освоиться здесь, объяснив некоторые местные обычаи. К тому же, она через день приходила проверять, как он поживает, так что Исао в некоторой степени проникся к ней благодарностью — в конце концов, в его жизни мало кто проявлял столько внимания к его персоне. Приходила и Рэйму, хоть и не так часто — всего единожды. Приходила с извинениями, потому что выйти на след этой загадочной Юкари ей так и не удалось — её подруга толковой информации не дала, а позже у Рэйму попросту не находилось на всё времени. Как она объяснила, сейчас у неё было много работы по разгребанию последствий инцидента. "Твоё возвращение домой придётся отложить на неопределённый срок", — прочитал подтекст Исао и тяжело вздохнул, но был вынужден смириться. Впадать в депрессию было ещё менее эффективно, чем ждать и надеяться.

В конечном итоге у Исао сложился здесь определённый порядок жизни. Сумев поладить с частью деревенских жителей, он выполнял их поручения и в принципе вполне нормально существовал. Спустя неделю его уже помнили и к нему уже привыкли; он сам же до конца так и не привык. С утра до вечера на лице Исао всегда была вежливая дежурная улыбка, располагающая к нему людей, он вёл непринуждённые беседы и создавал впечатление приятного молодого человека. Однако едва оказавшись за стенами своей комнаты, своего временного пристанища, Исао тут же снимал эту маску. Он садился в угол и бессмысленно глядел в стену, задаваясь одним-единственным вопросом: "Когда это закончится?"

Он постоянно думал, что происходит там, за границей Генсокё, во "Внешнем мире". В его мире. Наверняка его родные переживают. В группе его история точно обросла различными слухами — в конце концов, сплетни имеют обыкновение быстро распространяться. Исао ухмылялся каждый раз, когда думал об этом: он невольно вспоминал перешёптывания, объектом которых была на протяжении года одна его однокурсница...

Так протекала повседневная жизнь Акамивы Исао в чужом мире. И когда она уже начала было превращаться в рутину, в неё неожиданно вклинился один случай.

Исао прищурился, вчитываясь в мелкий почерк госпожи Хориямы. С тех пор как он появился в их трактире, на его молодые здоровые плечи возложили обязанность ходить на рынок на другом конце деревни за свежими овощами. Прослушав курс введения, методом проб и ошибок, а также при помощи самой держательницы трактира, Исао в конце концов научился отличать нормальные продукты от слегка перележавших и был почтён честью покупать их самостоятельно.

Научиться-то научился, но необходимость расшифровывать списки покупок никуда не делась.

И вот так он пришёл к тому, что сейчас имел: он стоял на конце торгового ряда возле прилавков с первыми ягодами (подальше от дороги, чтобы не мешать другим покупателям) и напрягал по максимуму свои способности дешифровщика. "Так-с, это, кажется, помидоры... — рассуждал он. — А это что? Это ведь какая-то зелень, верно?.."

Внезапно от изучения списка его отвлёк бодрый девичий голос, сочетающий весёлость и удивление.

— Ух ты, уже поспела?! — не сдержала радостного комментария какая-то девушка и присвистнула. — Надо же, как рано в этом году...

Привлечённый её восклицаниями, Исао поднял глаза от своего листка: перед ним, возле прилавка с клубникой, стояла блондинка, которую он прежде тут не встречал. На вид Исао дал бы ей около двадцати пяти лет, но девушки часто выглядят моложе своего реального возраста, так что он бы не удивился, если бы она оказалась немного старше. На её лице сияла широкая улыбка, а светлые глаза поблёскивали от удовольствия — похоже, находка её обрадовала. Однако Исао привлекли не её проявления радости. Он не мог этого объяснить, но у него почему-то возникло чувство, что с этой девушкой что-то не то. Полагаться на ощущения несказанно его раздражало, но ему упорно казалось, что она какая-то... не такая. Не такая, как другие жительницы деревни.

Пока она выбирала ягоды получше, Исао не упустил возможности повнимательнее рассмотреть эту загадочную незнакомку. Она была одета вполне обыкновенно для местности: на ней было кимоно со светло-голубым верхом и синей длинной юбкой в складку, подвязанной бантом в тон на поясе, — не традиционная юката, а что-то больше похожее на мужскую версию наряда; ноги девушки были обуты в шнурованные тёмно-коричневые сапожки. Её светлые длинные волосы на затылке были собраны в хвост, лежащий перекинутым на правое плечо. Украдкой рассматривая её, Исао счёл девушку довольно симпатичной. "А ведь она тоже блондинка..." — пронеслось в его голове.

Тем временем девушка, похоже, выбрала самые сочные на вид ягоды и с улыбкой протягивала деньги продавщице — приятной женщине средних лет. Та приняла плату и, также весело улыбаясь, заметила:

— Любишь же ты клубнику, Чиюри-тян: чуть поспеет, а ты уже тут как тут. Не боишься, что она пока ещё кисловата?

Чиюри задорно тряхнула головой.

— Если свежая на вкус ещё не дозрела, всегда можно протереть с сахаром! — энергично заявила она.

Затем она закинула покупку в увесистую и очевидно уже полную сумку и, махнув на прощание рукой, направилась в сторону выхода с рынка. Исао тут же опустил глаза в список, старательно делая вид, что эта Чиюри ничуть его не заинтересовала. Однако когда она проходила мимо, он не удержался и всё-таки слегка скосил на неё глаза.

Исао боковым зрением с удивлением заметил, что Чиюри чуть прищурилась и как-то лукаво улыбнулась.

Это длилось всего мгновение, но её улыбка почему-то остро врезалась в память. Исао проводил Чиюри взглядом до поворота. Его не покидало навязчивое ощущение, что эта девушка улыбнулась не просто так. Она улыбнулась именно ему.

— Кстати, вы случайно не знаете, в каком районе живёт девушка по имени Чиюри? — поинтересовался за ужином у четы трактирщиков Исао и, подумав, что, возможно, девушек с таким именем в деревне вполне может быть несколько, добавил: — Блондинка, я встретил её сегодня на рынке, покупала клубнику...

Господин и госпожа Хорияма от этого вопроса заулыбались и хитро переглянулись. Исао не нужно было иметь учёную степень в психологии, чтобы понять, о чём они думают. "Обычно, если парень интересуется девушкой, у людей это вызывает определённые мысли, — подумал он. — Особенно у людей старшего возраста. Ну, чужая личная жизнь всегда является любопытным предметом обсуждения, — внутренне усмехнулся Исао. — Впрочем, не важно, что подумают люди".

Тем временем госпожа Хорияма, не прекращая улыбаться, ответила на его вопрос.

— Значит, уже познакомился с Чиюри-тян, Исао-кун? Что ж, к сожалению, сказать, где она живёт, тут никто точно не может. Где бы она ни жила, это уж точно не в деревне.

— Не в деревне? — удивился Исао.

Госпожа Хорияма кивнула.

— Я встречала её только на рынке. Кажется, она ходит к нам исключительно за продуктами. Приятная девушка, вежливая, улыбчивая. — Чуть подумав, женщина добавила: — И, кажется, незамужняя.

Исао с трудом сдержал кривую ухмылку. "Ну конечно же нельзя было это не упомянуть в подобном разговоре..." — подумал он. Тем временем в диалог вступил и хозяин.

— Да, я тоже встречал её пару раз, — вставил он своим мягким голосом. — Хорошенькая, ничего не скажешь. Почти как Мию в молодости. — Старики хихикнули, вспоминая былые времена. Исао уже несколько раз замечал знаки того, что у трактирщиков довольно гармоничная семья, в которой царит взаимопонимание. А господин Хорияма тем временем продолжил: — Чиюри-тян здесь как дочка Кирисаме или Хакурейская жрица — приходит исключительно по делам, а живёт где-то вне деревни.

— Вот как... — рассеянно пробормотал Исао. "Значит, как Мариса или Рэйму? — подумал он. — А ведь они говорили, что за пределами деревни простому человеку находиться опасно. Значит, моя интуиция меня не обманула: она действительно в чём-то отличается от местных". Против воли Исао раздражённо скрипнул ногтем по миске от мысли, что его суждение основывалось не на здравом смысле или логических рассуждениях, а на чём-то мистическом вроде "шестого чувства".

"Нет, я просто обязан познакомиться с этой Чиюри поближе и убедиться, что в ней нет ничего мистического!" — твёрдо решил Исао тем вечером.

Спустя несколько дней Исао вновь встретил Чиюри. Похоже, она пришла в деревню не за покупками, так как сегодня была без сумки. На этот раз Исао был полон решимости завязать с ней знакомство и безо всякого стеснения подошёл к ней прямо на улице. Когда Чиюри поняла, что он направляется в её сторону, она замедлила шаг (так как до этого на месте не стояла) и с интересом взглянула на него. С таким выражением лица она показалась ему ещё более прелестной. Исао приветливо улыбнулся и поздоровался.

— Твоё имя — Чиюри, верно? — на всякий случай уточнил он.

— Верно, — подтвердила девушка, слегка склонив голову набок. — Меня зовут Киташиракава Чиюри. Чем удостоилась вашего внимания... Акамива-сан? — с лукавой улыбкой поинтересовалась она.

Исао усмехнулся.

— Надо же, не ожидал, что ты знаешь моё имя... — проговорил он, чуть взъерошив свои волосы.

Чиюри расслабленно убрала руки за спину и, наклонив голову в другую сторону, заметила:

— Новости в этой деревне быстро распространяются, особенно когда дело касается новых личностей. Узнать ваше имя не представляло никакой проблемы. И всё-таки по какой причине вы со мной заговорили, Акамива-сан? — вновь полюбопытствовала она.

Исао развёл руки.

— Можно просто — Исао, — сказал он. — На самом деле, я всего лишь хотел познакомиться.

Чиюри выпрямилась и удивлённо захлопала глазами, слегка опешив от его прямолинейности. Исао улыбнулся одной из своих очаровательнейших улыбок. Когда первые секунды шока прошли, Чиюри хихикнула.

— Надо же, а вы довольно уверенный в себе человек, раз не постеснялись подойти к девушке на улице и предложить ей познакомиться. Люблю таких людей, — улыбнулась она. Затем она протянула ему руку и проговорила: — Что ж, я не против. Тогда давайте начнём сначала. Моё имя — Киташиракава Чиюри, рада знакомству!

Исао легонько пожал её руку и с усмешкой проговорил:

— Акамива Исао. Тоже очень рад.

Улыбка Чиюри стала шире, отчего её глаза слегка сощурились и в них стали видны лукавые искорки. Эта манера улыбаться напомнила Исао об их первой встрече на рынке. "Снова эта загадочность... — с лёгкой досадой подумал он. — Ну ничего, теперь-то я докажу, что она совершенно нормальная девушка!"

Глава Пятая. Реинкарнация

Спустя несколько дней Исао убедился, что слухи в этой деревне распространяются даже быстрее, чем в его группе в университете.

С тех пор как он начал в свободное от "арендной платы" (читай: помощи по хозяйству) время гулять с Чиюри, он не раз краем уха слышал перешёптывания и ловил на себе многозначительные взгляды окружающих. Даже господин и госпожа Хорияма по вечерам встречали его понимающими улыбками и частенько переглядывались между собой. Пожалуй, апогеем всего этого стал случайно подслушанный диалог двух немолодых дам, которые тихонько сокрушались, что такой приятный молодой человек достался не их дочерям. От всех этих толков на губы Исао просилась кривая ухмылка и возникало стойкое чувство дежа вю.

Впрочем, ни Чиюри, ни его самого все эти сплетни особо не заботили. Исао наслаждался общением с ней, да и она, вроде, была вполне довольна знакомством. Сначала их диалоги шли не слишком гладко: Исао постоянно старался не сболтнуть лишнего и не выдать своё происхождение, да и Чиюри тоже казалась слегка зажатой, словно она ограничила круг возможных тем, поэтому непринуждённых бесед при всём старании как-то не получалось. Однако после того, как они однажды забрели в местную книжную лавку, количество направлений диалогов резко возросло. Оказалось, что их литературные вкусы имеют немало точек соприкосновения. Особенно приятно поразила обоих общая заинтересованность в технологиях Внешнего мира, да и в литературе оттуда вообще, которую здесь называли "иностранной" и которой изобиловала лавка. Девочка, работающая с клиентами, в удивлении слушала, как Исао с Чиюри оживлённо обсуждали какую-нибудь книгу, и могла лишь качать головой, поражаясь их познаниям.

В своих беседах они обычно нарезали круги по всей деревне, и в конце концов не осталось практически ни одного уголка, который бы они не прошли. Постепенно они как-то выбрались за пределы жилых построек, на самые окраины и хозяйственные угодья. Одним вечером, когда ночная темнота ещё не успела вступить в свои права, а солнце заливало всё последними оранжевыми отблесками, они забрели за рисовые поля и практически добрались до леса. И тут-то Исао решил задать вопрос, который его давно мучил.

— Послушай, Чиюри, — начал он. — Ты же живешь не в деревне. Тогда как ты умудряешься постоянно добираться досюда без ущерба жизни? Я имею в виду, тут же опасно в лесах, разве нет?

Чиюри хихикнула в кулак.

— Неужели ты боишься ёкаев, Исао-кун? — весело поинтересовалась она.

Исао хмыкнул. Для начала, он всё ещё не сильно верил в их существование, так как даже не встречал ни одного местного "ёкая". А если бы и встретил, он бы, несомненно, постарался найти существованию подобного мифического создания рациональное объяснение. "Серьёзно, может, это всё-таки какие-нибудь хищники или каннибалы?.." — тешил себя смутной надеждой он.

— Ну, я считаю разумным всё-таки опасаться подобных встреч... — уклончиво ответил он после небольшой паузы.

Чиюри вновь усмехнулась, а затем заложила руки за спину и беззаботно заявила:

— Я тоже специально встреч с ёкаями не ищу! Не волнуйся, я знаю дороги, где их совсем немного. А если даже кого-нибудь встречу, то точно смогу защитить себя. Или тебя, если понадобится, — добавила она и, по-доброму посмеиваясь, подмигнула.

Последнее замечание задело самолюбие Исао. Конечно, стереотип о хрупких беззащитных девушках, которых мужчина обязан беречь, в его время уже давным-давно доказал свою несостоятельность, но-о... Но Исао всё равно не нравилось быть в положении слабого, кто бы ни был его собеседник. Заметив его изменившийся на обиженный настрой, Чиюри решила сменить тему.

— Кстати, Исао-кун, ты слышал сплетни, которые ходят по деревне? — полюбопытствовала она, не глядя на собеседника и накручивая прядь волос на палец.

Исао сначала опешил от резкого изменения вектора разговора, а затем вполне резонно поинтересовался:

— Какие именно?

Чиюри вдруг посерьёзнела. Чуть наклонив голову, она взглянула на Исао и с какой-то торжественностью объявила:

— О нас с тобой. Нас уже практически поженили, ты знаешь?

Исао усмехнулся.

— Ох уж эти деревенские сплетники! Им хоть малейший повод дай — раздуют историю похлеще детективного романа! — снисходительно покачал головой он.

Чиюри ничего не ответила. Повисло неловкое молчание. Исао вдруг почувствовал необъяснимое смущение. "А может, это был какой-то намёк? — вдруг подумалось ему. — Девушки же обычно любят все эти туманные формулировки... И после того, как я его не воспринял, я, наверное, выгляжу в глазах Чиюри полным тугодумом..."

"... Да нет, не могла она ни на что намекать, — с сомнением продолжал мысленные рассуждения Исао. — Мы же ещё совсем плохо друг друга знаем... Да?"

Однако последующие события заставили уверенность Исао ещё больше пошатнуться.

Внезапно Исао почувствовал лёгкое прикосновение к руке. Едва не дёрнувшись от неожиданности, он быстро повернулся и убедился: Чиюри взяла его за руку. Сначала она довольно неуверенно, по сравнению со своим обычным бойким поведением, коснулась его запястья пальцами и только после этого мягко обхватила его ладонь. Пока он всё ещё в глубине души упрямо продолжал держаться прежней точки зрения, Чиюри чуть улыбнулась и, опустив глаза, спросила:

— И тебя совсем не волнует мнение окружающих?

Исао ответил не сразу. Прежде он некоторое время осознавал вопрос, потому что сразу понять его смысл помешало внимательное разглядывание собеседницы. Блестящие в вечернем свете из-под полуопущенных ресниц глаза, лёгкая улыбка на чуть пухловатых губах — всё это выражение показалось Исао настолько прелестным, что он невольно засмотрелся. Когда к нему наконец-то пришло осознание ситуации, он тут же смутился и, чтобы это скрыть, как можно невозмутимее заявил:

— Ничуть. В конце концов, мои межличностные отношения касаются исключительно меня самого и тех, кто в них замешан.

Чиюри усмехнулась.

— Вот как... — задумчиво пробормотала она и выпустила ладонь Исао из рук. Впрочем, Исао недолго расстраивался потере её тепла, так как в следующее мгновение она за два шага оказалась напротив него и взглянула ему в глаза. Она стояла настолько близко, что искать другие объяснения её поступков было уже слишком трудно. Вся эта ситуация чересчур напоминала сцену из мелодрамы: загадочные намёки, прогулки наедине вдали от лишних глаз (по крайней мере, в это время деревенских здесь не оказалось), в конце концов, этот долгий зрительный контакт... "Если я хоть что-то смыслю в мелодрамах, обычно в такой момент следует поцелуй..." — с некоторой методичностью подумал Исао.

Чиюри терпеливо ждала, на её губах была прежняя милая улыбка. Исао в течение короткого мгновения взглянул на эти самые губы, взвесил в уме все "за" и "против" и решил, что, в принципе, мелодраматический сценарий его вполне устраивает. Именно поэтому он улыбнулся в ответ и осторожно обхватил руками её предплечья. Чиюри буквально расцвела, на её щеках проступил лёгкий румянец. Она чуть приподнялась на мысочках, медленно сокращая расстояние между их лицами, всё ещё неотрывно глядя Исао в глаза. В этот момент Исао впервые обратил внимание на цвет её глаз. Он давно заметил, что они у Чиюри светлые, но только сейчас увидел, что они переливаются в закатном свете расплавленным золотом. "Жёлтые, значит? — рассеянно подумал Исао и про себя отметил: — Надо же, очень редкий цвет..."

И вдруг за мгновение до того, как их губы соприкоснулись, чуть размягчённое моментом сознание Исао прорезала одна мысль.

"... Редкий цвет? — торопливо переспросил он себя. — Я ведь уже думал так о..."

Он не додумал эту мысль, потому что в этот момент по его позвоночнику будто прошла волна тока. Совершенно неожиданно для Чиюри (и для самого себя) он выпустил её плечи и отстранился. На её недоумённый взгляд он растерянно нахмурился, а затем с полным раскаяния видом помотал головой.

— Извини... — хрипло проговорил Исао, отводя взгляд, и взъерошил волосы.

Чиюри несколько секунд находилась в ступоре и растерянно хлопала ресницами. Внезапно на её лице возникла лисья ухмылка, и она задорно поинтересовалась:

— Боже мой, Исао-кун, неужели у тебя никогда не было девушки?

Исао тут же резко повернулся к ней и с обидой в голосе воскликнул:

— Эй, сколько мне, по-твоему, лет?! Была, естественно!

Чиюри прикрыла глаза и покачала головой, отчего хвостик на её плече чуть соскользнул с привычного места. По её выражению лица было ясно, что она не слишком расстроена неудавшейся имитацией сцены из мелодрамы. "По крайней мере, не похоже, что она злится", — с кривой ухмылкой подумал Исао, чувствуя перед ней вину. Однако Чиюри лишь пожала плечами и беззаботно проговорила:

— Что ж, как хочешь. — Она перевела взгляд куда-то в сторону гор и вдруг нахмурилась, а затем серьёзно проговорила: — А вообще, мне пора бы выдвигаться. Всё-таки, ночь — время доминирования ёкаев, и мне как-то неохота тратить время на дуэли с ними. — Затем она посмотрела на Исао, и на её губах вновь появилась широкая открытая улыбка, немного детская, но очень гармонично выглядящая на её свежем лице. — Ладно, тогда до встречи?

Исао отвёл взгляд и смущённо усмехнулся.

— Что ж, не смею тебя задерживать, — проговорил он и тепло добавил: — Удачи тебе в пути.

Чиюри кивнула и, развернувшись на каблуках, практически вприпрыжку поспешила в сторону гор. "Она живёт где-то там?" — рассеянно подумал Исао. Однако размышлять на тему жилища Чиюри ему сейчас не хотелось; гораздо больше его занимали другие мысли.

Тем вечером Исао выполнял свои обязанности по помощи хозяевам таверны машинально. Он никак не мог выкинуть прогулку с Чиюри из головы, постоянно мысленно возвращаясь к случившемуся. "Чёрт, и почему меня это так задело?!" — спрашивал он себя, только и желая уединения, чтобы разобраться с этим вопросом в спокойной обстановке.

Когда он вежливо отказался от ужина, сославшись на неважное самочувствие, он увидел в глазах хозяев что-то очень похожее на жалость и понимание. "Они поняли, что моё "недомогание" — чисто эмоциональное и напрямую связанное с одной частой гостьей деревни..." — с досадой подумал Исао, коря себя за неумение толково скрывать свои эмоции. Когда он уходил наверх, где располагались отведённые ему апартаменты, он краем уха услышал начало полного сочувствия "молодой любви" диалога четы Хорияма и раздражённо щёлкнул языком. "Легче просто закрыть на это глаза, чем пытаться всех переубедить..." — устало подумал он.

Оказавшись в уже ставших привычными четырёх стенах, Исао тут же сел на футон, скрестив ноги, и впал в глубокую задумчивость. "И всё же что это тогда было? — спросил он себя. — Ведь дело абсолютно точно не в Чиюри: она милая приятная девушка, которая много знает о моём родном мире... — Пальцы Исао невольно сжались от болезненного осознания, что от родного мира его отделяет какой-то непонятный барьер. Затем он вернулся к прежнему предмету размышлений и признал: — Да и вообще, Чиюри хорошенькая. Тогда что, чёрт возьми, мне так мешает?! Откуда у меня этот дурацкий внутренний блок? Только потому что я вспомнил наш первый диалог? — Исао невольно раздражённо хмыкнул. — Ну не может же быть, чтобы мне помешала какая-нибудь влюблённость!"

После этого его поток сознания ненадолго завис. Поражённый внезапной догадкой, Исао уставился в стену напротив и непозволительно долго буравил её бессмысленным взглядом, что-то прикидывая в уме. Наконец, он энергично потряс головой и, запустив руки в волосы, вслух пробормотал:

— Бред... Я не мог полюбить девушку, о которой так мало знаю!

— Нужна помощь?

Девушка, до этого растерянно оглядывающая пол возле себя, вздрогнула и подняла глаза на говорящего: перед собой она увидела однокурсника, протягивающего ей ручку, которую она только что уронила. Она с вежливой улыбкой приняла предмет и тихим (очевидно, от смущения) голосом поблагодарила.

— М-м, спасибо... — девушка замялась, пытаясь вспомнить, как зовут парня, и от этого смутилась ещё больше.

— Исао. Акамива Исао, — подсказал он, не отрывая от неё весело прищуренных глаз.

Девушка с каким-то облегчением вздохнула и проговорила:

— Спасибо, Акамива-сан.

"Называет формально. Не из тех, кто первой идёт на контакт", — методично отметил Исао у себя в голове. В этот день он решил во что бы то ни стало познакомиться поближе с "иллюзорной блондинкой в фиолетовом", как мысленно окрестил её он. Впрочем, сейчас она выглядела совершенно нормальной земной девушкой: пусть некоторая бледность и круги под глазами остались, в свете закатного весеннего солнца, льющегося из окна на левую половину её лица, вся аура таинственности вокруг неё испарилась, оставляя перед Исао симпатичную иностранку, немного робкую, но вполне реальную.

Пока Исао продолжал стоять напротив её места у окна на последнем ряду, она продолжала собирать свои вещи в сумку. Наконец, она подняла глаза на Исао и, видя, что он ещё здесь, поинтересовалась:

— Вам что-то нужно от меня, Акамива-сан? В этом районе вы обычно не бываете, потому что занимаете места ближе к выходу в первых рядах; ваши друзья тоже. Значит, раз вы решили подняться сюда, вам понадобился кто-то здесь. И, раз уж вы заговорили со мной, логично предположить, что этот кто-то — я, особенно учитывая, что вы не ушли после того, как передали мне мою упавшую ручку, — если бы вы просто решили помочь мне по дороге, то не стояли бы тут сейчас, — закончила рассуждение она и вопросительно взглянула на Исао, ожидая его объяснений.

Исао даже слегка опешил от её простых разъяснений. "Ну, она... рассудительная", — подумал он, сдерживая кривую усмешку. Снаружи же он постарался как можно радушнее улыбнуться и проговорил:

— Ну, ты права, Хан-сан: я действительно преодолел весь этот путь с правого нижнего угла аудитории на левый верхний с целью поговорить с тобой. — Исао нарочно выдержал паузу, а затем просто заявил: — Я думал пригласить тебя в кафе.

Девушка с фамилией Хан явно такого не ожидала. От удивления она приоткрыла рот и широко распахнула глаза. Со столь близкого расстояния Исао впервые точно увидел, какого конкретно они цвета. "Фиолетовые, значит? Надо же, очень редкий цвет... — заметил про себя он. — И, как ни странно, очень подходит ей".

Наконец, собеседница сумела справиться с первичным удивлением и взять себя в руки. Она смущённо улыбнулась и покачала головой.

— Благодарю за предложение, Акамива-сан, — начала она, — но вынуждена отказаться. Извините, у меня есть дела после пар.

С этими словами она поднялась с места и, коротко попрощавшись, поспешила к выходу. Исао проводил её задумчивым взглядом до самой двери. "Интересно, она меня просто так повежливее отшила или у неё и правда какие-то дела?" — спросил сам себя он. Не найдя ответа, Исао тяжело вздохнул и также направился к выходу. "Какая же она всё-таки загадочная, эта Марибель Хан..." — рассеянно подумал он.

Глава Шестая. Волшебница Мэри

Что ни говори, а о Марибель Хан Исао знал чертовски мало.

Первое, что бросалось в глаза: она не японка. Явно не японка. И имя, и внешность, и даже в какой-то степени манеры — всё в ней было, как у какой-то европейской аристократки. Почему именно аристократки, Исао сказать не мог, но у него сложилось о ней такое "благородное" впечатление. Наверное, из-за её вежливости и некоторой отчуждённости.

Впрочем, Исао слышал, что частично японские корни у неё всё-таки есть. Её бывший одноклассник, сумевший поступить в этот же университет, поговаривал, что её воспитывали бабушка с дедушкой — чистокровные японцы, настолько традиционные, что впору ставить их в музей и оберегать, как особо ценные памятники национальной культуры. Насколько это правдиво, сказать точно нельзя. Однако как-то Исао краем уха услышал, как сама Марибель обмолвилась, что родственников в Японии у неё нет. "Значит, либо выдумки, либо престарелые родные уже не на этом свете", — сделал вывод он.

Сложность добычи информации о Марибель заключалась в её необщительности. Исао проводил время с разными компаниями, но никогда не видел ни в одной из них Марибель Хан. Вообще за несколько лет обучения он ни разу не видел, чтобы она подолгу беседовала о всякой всячине с кем-то из одногруппников: максимум — несколько комментариев в разговоре большой компании, более часто — перекинуться парой фраз или спросить что-то по учебным делам. То ли она была замкнутой, то ли довольно робкой, то ли просто скучала в компаниях, то ли всё сразу, но результат был один — в группе она так ни с кем особо не сблизилась. Впрочем, когда кто-то всё-таки с ней разговаривал, у него оставалось о ней приятное впечатление, так как она была вежливым человеком с мягким голосом и довольно милой улыбкой.

Однако говорить, что у Марибель Хан не было друзей, несправедливо.

Исао нередко видел её в компании другой девушки из их университета, но не из их группы — энергичной шатенки, которая почти всегда неизменно носила классическую чёрную шляпу. Исао видел её лишь издалека, но даже так сумел сложить о ней некое впечатление. Её глаза всегда неизменно блестели умом и даже неким лукавством, а ещё нередко — любопытством. К тому же, у неё была приятная открытая улыбка. Из обрывков её речи он сделал вывод, что она девушка рассудительная и в то же время увлечённая. Такое сочетание качеств слегка вводило его в ступор, но Исао не брался судить малознакомого человека. Впрочем, он слышал, что одногруппники называли её милой чудачкой, и эта характеристика прочно засела в его голове, так что в какой-то момент он даже в чём-то согласился с ней.

Уходя вечерами после всех пар, Исао часто видел Марибель сидящей в беседке на центральной аллее возле университета. Обыкновенно она что-нибудь читала: конспекты, учебники, художественную литературу. Даже когда она сидела с мобильником в руках, Исао подозревал, что и там она читает какую-то электронную книгу или статью. Впрочем, Исао обычно быстро проходил мимо, так что к чтиву однокурсницы он как-то ни разу не приглядывался.

Иногда, когда он задерживался в университете, Исао имел возможность засвидетельствовать встречу двух подруг. Шатенка в такие моменты обычно стояла возле скамейки и слушала сидящую Марибель с видом человека, которого отчитывают. В конце концов она смущённо посмеивалась, Марибель со вздохом убирала своё чтиво в сумку, поднималась с места, и девушки уходили вдвоём. Всегда. В любую погоду.

Это продолжалось примерно с середины первого курса: весь второй семестр, затем второй курс и большую часть третьего. А буквально несколько недель назад Исао вдруг осознал, что давненько не видел эту неразлучную пару на привычном месте. Примерно тогда же, когда лицо Марибель приобрело бледноватый цвет, под её глазами залегли тёмные круги, а вокруг неё образовалась эта атмосфера таинственности.

Но всё это было до того, как Акамива Исао всерьёз заинтересовался Марибель Хан.

— Кривоногий ты балбес, Рю, — изрёк Исао с тяжёлым вздохом.

Он обвёл взглядом унылую больничную палату. Перед ним было небывалое обилие белого, серого и серо-голубого: этими цветами были окрашены стены, эти цвета имело постельное бельё, при желании их даже можно было увидеть на бледных лицах больных. Впрочем, многие из обмотанных гипсом ребят и взрослых сейчас выглядели получше, разговаривая с близкими людьми. "Часы посещения творят с больными чудеса", — внутренне усмехнулся Исао и перевёл взгляд на паренька, к которому пришёл сам. Тот после комментария своего посетителя обиженно поджал губы.

— Боги наградили меня самым сочувствующим братом... — недовольно проворчал он, глядя на Исао.

Тот ухмыльнулся.

— На правду не обижаются, ты знаешь? — назидательно проговорил он. — А иначе как кривоногим тебя после такого падения не назовёшь. Вот скажи мне, как можно было рухнуть так, чтобы сломать одновременно в двух местах руку, ключицу и при этом ещё вывихнуть ногу, просто играя в футбол? — поинтересовался Исао.

Наполовину заключённый в гипс Рю смущённо отвернулся.

— Поле было скользкое... — буркнул он.

Исао в очередной раз за этот день тяжело вздохнул и покачал головой.

— Да уж, с твоими травмами по отдельности и современным медицинским обслуживанием ты бы валялся в больнице неделю максимум, а теперь проторчишь здесь как минимум вдвое дольше. Удача явно не на твоей стороне, парень, — ухмыльнулся Исао.

Рю в ответ на это скривился, совершенно не обрадованный такой перспективой.

Когда он говорил про уровень медицины, Исао не преувеличивал. В его время очень многое было сделано для укрепления здоровья людей и увеличения срока их жизни, так что в больницы клали преимущественно с двумя видами недомоганий: с переломами, чтобы отследить начальные этапы сращивания костей, и с чем-то очень и очень серьёзным — остальное вполне можно было вылечить с помощью лекарств дома или несложных однодневных операций, после которых больного спустя пару часов отпускали домой. Ученик средней школы Рю принадлежал к первой категории пациентов.

Строго говоря, они с Исао были не родными братьями, а двоюродными. Однако в современном мире вообще было крайне мало людей, имеющих братьев или сестёр: всё более остро стоящий вопрос перенаселения планеты вынудил власти большинства цивилизованных государств вводить всякие ограничительные меры на количество детей в семьях. Конечно же, из гуманистических соображений никто не стал насильно запрещать парам иметь второго ребёнка, но всяческие неудобства, связанные с его содержанием, заставили многих родителей задуматься: а нужно ли им это?

Таким образом, во многих общительных семьях родственные связи двоюродных братьев и сестёр упрочнились, и в то же время немало семей наоборот стали жить в более тесном кругу, оградившись от не нужной им кучи родственников. К счастью, семья Акамива принадлежала к первому типу, так что Исао с двоюродным братом были довольно близки. Такой расклад обоих устраивал.

Именно поэтому, когда Рю неудачно упал на тренировке по футболу, Исао счёл долгом проведать травмированного родственника. Уточнив у родных время посещения в больнице, он выбрал день, когда у него было поменьше пар, и отправился к брату. Естественно, не с пустыми руками.

— Чем издеваться, лучше бы помог мне апельсины почистить, — хмыкнул Рю и демонстративно пошевелил пальцами левой руки, выглядывающими из-под гипса. — А то мне, видишь ли, как-то не слишком удобно. Хм, интересно, откуда взялась традиция носить людям в больницу фрукты, которые нужно чистить, когда они вообще не в состоянии? — вдруг задумался Рю, пока Исао выполнял его просьбу.

Исао лишь неопределённо пожал плечами и молча протянул брату апельсин.

Внезапно в дверях показалась медсестра и объявила, что время для посещений истекает. Все посетители потихоньку стали подниматься со своих мест, в том числе и Исао. Он попрощался с Рю, пожелав скорейшего выздоровления, и вышел из палаты. В коридоре Исао огляделся: к лифту направилось достаточное количество людей, близким которых не повезло оказаться в травматологическом отделении, так что он счёл разумным поискать лестницу, чтобы не толкаться в тесной кабине. После некоторого времени поиски увенчались успехом, и Исао уже спускался с третьего этажа, когда вдруг вспомнил, что родители Рю, которые в тот день не могли посетить его из-за работы, просили позвонить и отчитаться о состоянии их сына. Исао остановился на лестничном пролёте и достал телефон.

Едва он закончил говорить, в его поле зрения попала личность, между лифтом и лестницей также выбравшая второе. Исао едва не уронил мобильник, увидев знакомые черты. Светлые волосы, бледное лицо европейского типа, даже то же фиолетовое платье, в котором она появилась сегодня в университете, и та же неизменная сумка. Сомнения не было: перед ним была Марибель Хан. Правда, её отрешённый вид в сочетании с бледностью напоминал вид приведения, так что сейчас Исао снова бы начал сомневаться в её принадлежности к миру земному, если бы буквально пару дней назад не разговаривал с ней же в вечернем свете.

Похоже, она сначала не заметила Исао, так что он решил поздороваться с ней первым.

— Вот уж не ожидал встретить тебя в таком месте, Хан-сан, — проговорил он, когда она уже хотела было пройти мимо.

Марибель вздрогнула и в удивлении взглянула на Исао. Очевидно, она на самом деле не заметила или не узнала его. Затем она моргнула и рассеянно проговорила:

— Взаимно, Акамива-сан...

Повисло неловкое молчание. Марибель растерянно смотрела на Исао, не уверенная, как реагировать на неожиданную встречу и что говорить. Исао же в разумных пределах приличия рассматривал её. На руку ему играло то, что он стоял против света ("Видимо, этой лестницей не особенно пользуются..." — сделал вывод Исао по не включенным лампам) и Марибель не могла быть уверена, какое у него сейчас выражение лица. А вот её Исао видел хорошо. Льющееся из окна из-за его спины сияние фиолетового неба (солнце уже практически зашло, но было ещё не совсем темно) выхватывало из полумрака помещения черты её бледного лица, слегка растерянного, но с такой эмоцией довольно приятного и более живого, чем пару минут назад.

Наконец, Исао заговорил.

— Ты ведь сейчас на станцию, верно? — уточнил он.

Марибель медленно кивнула.

— Верно, — подтвердила она. — Пешком до общежития путь неблизкий.

Исао понимающе кивнул, а про себя отметил: "Значит, она живёт в общежитии". Самому ему посчастливилось жить в Киото, так что он имел прекрасную возможность ездить в университет из родного дома и очень эту возможность ценил. Вслух же он заметил:

— Ну, тогда нам по пути. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию в дороге?

Марибель несколько секунд смотрела на него, склонив голову набок, а затем пожала плечами.

— Не могу вам запретить, Акамива-сан.

Исао улыбнулся.

— Сочту за некую благосклонность со стороны прекрасной дамы, — произнёс он, старательно имитируя манеры галантного кавалера.

Марибель не смогла сдержать слабой улыбки, явно позабавленная его попыткой.

Путь от больницы к станции лежал через парк. Некоторое время Исао и Марибель шли в молчании по дорожкам. Исао про себя поражался ей: в то время как он сам периодически забывал, как пришёл сюда, и испытывал непреодолимое желание остановиться, чтобы уточнить дорогу в мобильном навигаторе, Марибель уверенно двигалась вперёд, мимо деревьев, шуршащих листвой в сгущающихся сумерках, которые с определённой периодичностью прорезал свет уличных фонарей. Этим тёплым летним вечером Марибель стала проводником Исао через таинственный мир природы к родной цивилизации. Как белый кролик для Алисы, только наоборот. "А может, она на самом деле не знает, куда идёт, а я слишком ей доверяюсь и надумываю невесть что?" — промелькнула мысль у Исао. Именно поэтому в какой-то момент он осторожно поинтересовался:

— Ты так уверена в дороге. Часто тут ходишь?

Марибель немного помолчала, а затем кивнула и, не глядя на Исао, коротко ответила:

— Часто.

Исао чувствовал, что разговор опять не клеится, потому что она как-то не желает идти на контакт, так что решил взять нить диалога в свои руки (раз уж нить дороги была на Марибель). Для приличия он выдержал паузу, а затем полюбопытствовал:

— Значит, дела, о которых ты говорила раньше, — это здесь?

Марибель невольно замедлила шаг, словно чтобы не приближаться к освещенному участку и чтобы Исао не смог разглядеть её лица. Впрочем, даже в полумраке он всё-таки видел некоторые её черты, так что сумел заметить промелькнувшую в них напряжённость. Наконец, она сдавленно произнесла:

— Верно.

Повисло неловкое молчание. Исао смутился своей бестактности, и в то же время его в какой-то степени обрадовала маячащая на горизонте определённость, связанная с "таинственной" Марибель Хан. "Значит, у неё в больнице лежит кто-то близкий, — рассудил Исао. — Родственник?" Затем он перевёл взгляд в сторону и тут же невольно вздрогнул: ему показалось, что в темноте среди деревьев что-то есть. В следующий миг он в раздражении одёрнул себя. "Сколько тебе лет, Исао, чтобы поддаваться разыгравшемуся воображению?" — недовольно поругал он сам себя. И в то же время у него в голове родился вполне закономерный вопрос к Марибель.

— Кстати, тебе не страшно тут ходить одной? — спросил он, повернув голову к собеседнице. — Тут, похоже, вечерами всегда темно, хоть глаз выколи, а психов в мире предостаточно — мало ли, что им в голову придёт при виде беззащитной девушки вроде тебя...

Марибель смутилась, то ли от его замечания по поводу подстерегающих девушку вечером в парке опасностей, то ли из-за его характеристики её как "беззащитной девушки". Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но, видимо, передумала и лишь покачала головой. Однако выражение её лица в этот момент красноречиво подтверждало правоту Исао: ей действительно было жутко ходить одной вечером по тёмному парку.

Наконец, из-за угла засияли яркие электрические огни станции, и Исао смог вздохнуть с облегчением: что ни говори, а прогулка по вечернему парку не показалась ему особенно приятным опытом, даже в компании довольно миловидной однокурсницы. Впрочем, присутствие Марибель произвело скорее обратный эффект: своими отрывистыми фразами и загадочным нежеланием говорить она производила жутковатое впечатление, усиливающее гнетущие ощущения после прогулки. Однако едва они оказались на станции, это впечатление рассеялось, и перед Исао вновь предстала обыкновенная нормальная девушка, разве что вид у неё был всё-таки сильно усталый.

Тем вечером они расстались на станции. Нужные им поезда, хоть и ехали в одном направлении, останавливались на разных станциях, так что проститься им пришлось, когда первый из них прибыл и в него села Марибель. А Исао ещё некоторое время стоял на станции в ожидании своего. "Интересно, сколько она уже так ходит? — подумал он. — Всё-таки нехорошо, что ей приходится идти по этому жуткому парку в одиночестве..."

И вот вдалеке послышался шум приближающегося поезда. Тот момент, когда транспорт-капсула пронёсся перед Исао, совпал с осознанием: "А ведь она спускалась не с третьего этажа, а откуда-то выше. А выше — отделение для тяжело больных..."

Глава Седьмая. Загадочная гора

Со случая у леса прошло несколько дней, в течение которых Исао ни разу не видел Чиюри. Вначале он не очень-то удивлялся, так как они и прежде встречались не каждый день, хотя какое-то неприятное чувство его всё-таки гложило. Где-то с половины недели Исао начал беспокоиться: уж не обиделась ли Чиюри тогда, обратив всё в шутку? "Многие девушки же любят сказать, что всё в порядке, когда на деле уже готовят план кровной мести на пару поколений твоих наследников..." — с досадой думал Исао, в глубине души надеясь, что Чиюри к данному разряду девушек всё-таки не принадлежит.

Однако его сомнения немного поутихли, когда спустя ещё два дня он по возвращении с колодца был встречен в кухне лукаво улыбающейся хозяйкой. Исао успел хорошо выучить значение этой улыбки: такое хитрое выражение лица у госпожи Хорияма было всегда, когда она с соседкой занималась распространением слухов о своём жильце и "милой девушке, живущей вне деревни" (то есть, Чиюри).

Как он и предполагал, новости были связаны с Чиюри. Оказалось, что, пока его не было, она заходила и просила передать ему записку, которую Исао в итоге получил в целости и сохранности (несмотря на подозрения, что это послание могли прочитать до него). Он пробежался глазами по строчкам, про себя отметив небрежность почерка: Чиюри просила прийти сегодня на место их последней встречи для серьёзного разговора. "Серьёзного разговора, значит? — подумал Исао. — Наверняка разбор полётов. Возможно, она тогда и не обиделась сразу, но, подумав, всё-таки изменила своё отношение? Тогда, скорее всего, она хочет обсудить всё ещё раз". Придя к такому заключению, Исао, как ни странно, чуть-чуть успокоился: он всегда любил определённость, а подвешенное состояние вызывало у него уныние, из которого чаще всего вытекало раздражение.

Конечно же, Исао не смог проигнорировать приглашение. Его слишком сильно взволновала вся эта история и он жаждал разобраться с ней чего бы ему это ни стоило.

Когда он прибыл на место, Чиюри уже стояла у деревьев в ожидании, ковыряя носком обуви землю и что-то беззаботно насвистывая. Едва завидев Исао, она оживилась и с приветливой улыбкой помахала ему рукой. Исао также в приветственном жесте махнул рукой и сразу же спросил:

— Итак, о чём ты хотела поговорить?

Чиюри ответила не сразу. Сначала она обвела местность взглядом, а затем задумчиво произнесла:

— Это серьёзный разговор. Его не должен услышать никто, кроме нас с тобой, Исао-кун. Вообще, я ждала тебя здесь, чтобы отвести на реальное место, где мы могли бы побеседовать, — с кривой ухмылкой призналась она. — Мне бы не очень хотелось, чтобы по пути туда тебя съели. Это ведь будет моя вина, что я позвала тебя туда, где ты можешь натолкнуться на голодного ёкая... — С её губ сорвался беспечный смешок.

А вот Исао почему-то не было весело. Скорее наоборот, её слова вызвали в нём необъяснимую тревогу. "Что же такого она хочет сказать, что для этого нужно уходить за пределы деревни? — нервно подумал он. — Может, она на самом деле хочет меня в лес увести, чтобы там убить... зачем-то. Да нет, зачем ей это? — с сомнением мысленно спросил себя Исао. — Мы с ней до этого совершенно нормально общались, адекватная девушка... вроде бы. Или она решила убить меня из мести? А может, она вообще какой-нибудь ёкай, который избрал меня своей жертвой? — вдруг промелькнула у него дельная мысль. — А что, ёкаи здесь, судя по всему, могут выглядеть как обычные люди. Питаться им чем-то надо. А как ещё охотиться на людей, если они безвылазно в своей деревне сидят? Только выманивать их разными хитростями..."

Исао окинул Чиюри немного скептическим взглядом, словно пытаясь найти в ней какие-нибудь ёкайские черты. Однако Чиюри с его точки зрения выглядела абсолютно нормальной человеческой девушкой. И, похоже, его сомнения отразились на его лице, так как Чиюри поджала губы и с обидой в голосе заметила:

— Если не хочешь идти со мной — не надо. Вот только я с тобой хотела поделиться важной тайной, и лишние уши нам не нужны...

Слова про тайну не могли не раззадорить любопытство Исао. Его всё ещё раздирали сомнения, но шанс узнать что-то секретное и сокровенное о Чиюри слишком манил его. "Это нерационально..." — со слабым упрямством говорил себе Исао, но почему-то в этот раз ему очень сильно хотелось пойти на поводу эмоций. "Чёрт, сейчас бы очень не помешала Мариса, или Рэйму, или ещё какой-нибудь эксперт в ёкаях!" — раздосадованно подумал он. Но подобных экспертов поблизости не было и не предвиделось, так что Исао оставалось лишь полагаться на собственные суждения.

Наконец, он тяжело вздохнул, как бы сдаваясь сам себе, и с лёгкой усмешкой проговорил:

— Хорошо, раз ты хочешь — веди.

Чиюри, истомлённая нетерпеливым ожиданием его вердикта, от радости практически подскочила на месте и, схватив Исао за руку, потащила его куда-то в сторону гор, энергично выражая своё довольство его ответом. А Исао, прежде чем она окончательно завела его в лес, последний раз окинул деревню взглядом через плечо. Его гложило предчувствие, что после этого разговора может что-то измениться. Что-то очень важное, что коренным образом переменит его жизнь в Генсокё. "Правильно ли было довериться ей?" — спрашивал себя он всю дорогу.

Чиюри уверенно вела Исао через лес по извилистым тропинкам и не очень-то спешила признаваться, зачем, собственно, она буквально тащит его в неизвестном направлении. А тот тем временем всё больше укоренялся во мнении, что сделал не лучший выбор. В пользу этого говорили сплетающиеся над их головами ветви деревьев, между которых едва-едва пробивались лучи солнца, всё более густо растущая трава под ногами на узкой, почти незаметной полоске протоптанной земли, а также несловоохотливость Чиюри. На периодические вопросы Исао спутница отвечала нарочито коротко и уклончиво, постоянно повторяя: "Узнаешь, как доберёмся". "Надеюсь, мне не придётся об этом пожалеть..." — мысленно сокрушался он.

По личным ощущениям Исао, они шли не менее получаса, когда между стволов деревьев забрезжило нечто серое. Пока Исао пытался понять, что это может быть, они успели дойти до того, что оказалось краем леса. С удивлением он обнаружил, что Чиюри завела его в какое-то ущелье. По обе стороны от них были скалы, позади — лес, а впереди — неизвестность. Ну, последнее было справедливо лишь в субъективном восприятии Исао, так как Чиюри явно хорошо ориентировалась на местности. На лице девушки не было ни тени сомнения, она совершенно спокойно и уверенно продолжала двигаться всё в том же направлении.

— Ты меня решила на окраину Генсокё завести, что ли?.. — проворчал Исао, который уже чувствовал тяжесть в ногах от долгого пути по вовсе не гладкому лесному ландшафту.

Чиюри усмехнулась.

— Неужели ты успел устать? — с дразнящими нотками в голосе поинтересовалась она и хихикнула. — Боже, до чего же ты хилый, Исао-кун! Я по этой дороге в деревню и обратно хожу, притом что живу дальше...

Последний комментарий заставил Исао замолкнуть и зауважать выносливость Чиюри: в его время с развитой транспортной системой редкий человек без устали смог бы проходить столько по подобной дороге пешком, да ещё и не единожды, а раз-два в неделю. В раздражении и смущении Исао был вынужден признать, что сам к этим редким индивидам не относится. Из нежелания позориться перед Чиюри он принял решение не ныть, хотя удавалось это с трудом.

Наконец, успев подняться по небольшой горной тропе, они вышли на участок между двумя глыбами — небольшой, будто случайно выросшей на краю выступа, и крупной, представляющей собой полноценный горный склон, тянущийся к небесам. Здесь Чиюри отпустила руку Исао и, обведя взглядом местность, проговорила:

— Ну, тут нас вряд ли подслушают: люди так далеко почти не заходят, а ёкаев здесь я ни разу не видела. А если и забредут, то я смогу дать им отпор! — энергично заверила она, вскинув руки и ободряюще улыбнувшись.

Однако это заявление почему-то не очень-то успокоило Исао. Наоборот, ему почудилось что-то вроде угрожающего: "Если что, я сильнее тебя". От таких мыслей Исао невольно нервно сглотнул, и его горло тут же обожгло после непривычных физических нагрузок. Чтобы устало не рухнуть с позором прямо здесь, Исао опёрся спиной о ближайший горный массив — к счастью, это оказалась основная гора, так как устойчивость глыбы на утёсе вызывала у него сомнения. Чиюри стояла, сложив руки, и не начинала говорить, давая своему невыносливому спутнику время отдышаться. Тот же с благодарностью это время использовал, приходя в себя от звона в ушах и жжения в лёгких. А пока они не начали тот "серьёзный разговор", Исао решил немного осмотреться.

День уже клонился к вечеру, и небо потихоньку начинало терять свой яркий голубой блеск. Всё больше облаков окрашивалось снизу оранжевым и фиолетовым, намекая на близкий заход солнца. Тень от глыбы напротив Исао полностью накрывала стоящую спиной к ней Чиюри, а граница между тёмной и светлой частью проходила чуть ли не по макушке Исао, так что если бы он вдруг решил подпрыгнуть, то имел бы все шансы быть ослеплённым солнечными лучами. Впрочем, в нынешнем состоянии прыжки — последнее, о чём он думал.

Когда Исао почувствовал, что дыхание для него перестало быть адской пыткой, он наконец решил перейти к теме этой встречи.

— Так о чём конкретно ты хотела поговорить? — спросил он на выдохе.

Взгляд Чиюри тут же стал из лениво-рассеянного совершенно серьёзным. Она посмотрела Исао в глаза и уверенно произнесла:

— Если коротко — о тебе.

Мысли Исао, до этого ещё слегка туманные, тут же прояснились, и он с искренним удивлением воззрился на Чиюри. "Что значит — обо мне? — насторожился он. — Не "о нашей ситуации", не "о наших отношениях" (хотя какие к чёрту отношения...)... Обо мне? Может, она подразумевает "о моём поведении"? Тогда это уже какой-то чересчур обходной путь..." Недоумение Исао в полной мере отразилось на его лице, так что Чиюри с лёгкой полуулыбкой на губах поспешила объяснить:

— Да-да, ты не ослышался, Исао-кун: именно о тебе, а не о чём-либо другом. Точнее... — Чиюри заложила руки за спину, медленно приблизилась к Исао, и, заглянув ему в глаза снизу вверх, торжественно произнесла: — О том, откуда ты взялся в Генсокё, Исао-кун.

Если бы за спиной Исао не была гора, он бы с удовольствием отпрянул от Чиюри куда подальше, настолько ошеломили его её слова в сочетании с каким-то пугающим взглядом; но отступать было некуда, и Исао, отчаянно борясь с желанием вжаться в скалу и слиться с ней, ломающимся голосом поинтересовался:

— И откуда я, по-твоему, тут взялся?

Чиюри отошла на шаг назад и, выпрямившись, лучезарно улыбнулась.

— Боже, не нужно так нервничать, Исао-кун! — весело воскликнула она. — Я не собираюсь использовать твоё происхождение тебе во вред! И уж тем более я не стану рассказывать о своей осведомлённости никаким белобрысым ведьмам... — с кривой ухмылкой добавила она то ли насмешливо, то ли неприязненно.

Исао вздрогнул. Чуть успокоенный её тоном, в этот момент он как раз подумал о том, какой нагоняй может получить от Марисы, которая в каждый свой визит при первой же возможности неустанно напоминала ему о значимости сохранения конспирации (естественно, намёками, чтобы никто, кроме просвещённых, ни о чём не догадался). То, как легко его раскрыли, жутко смущало. Однако из слов Чиюри Исао понял кое-что ещё: она знала, кто здесь его покровитель и проводник и кому известно о его "иноземном" происхождении. И когда первичное оцепенение прошло, он осторожно поинтересовался:

— И откуда же ты всё это выяснила? Подслушала мой разговор с Марисой в первый день?

Чиюри кивнула.

— Верно, — подтвердила она. — Собственно, именно поэтому я и решила обсудить это где-нибудь подальше — я не понаслышке знаю, что в деревне тебя могут легко подслушать.

"Значит, мне не показалось и всё-таки в лесу тогда что-то было... точнее, кто-то", — подумал Исао. Глядя на вполне дружелюбную Чиюри, он немного успокоился.

— Ну, раз ты всё знала, то это в какой-то степени объясняет твоё отношение ко мне... — пробормотал Исао и тут же тряхнул головой, почувствовав какую-то двусмысленность сказанного. Чтобы несколько сгладить впечатление, он полюбопытствовал: — Значит, ты интересуешься Внешним миром?

Отведя взгляд, Чиюри хмыкнула и криво улыбнулась.

— Интересуюсь? Ещё как! — воскликнула она, а затем на пару тонов ниже произнесла с лёгкой горечью в голосе: — В конце концов, я и сама попала в Генсокё из Внешнего мира...

Исао в очередной раз за этот разговор удивился. С одной стороны, признание Чиюри многое объясняло: её интерес к Внешнему миру, её обширные познания в его культуре, некоторую несвойственную местным девушкам развязность манер (по крайней мере, деревенским, так как с беспардонностью Марисы Исао столкнулся уже в первый день). В то же время, Чиюри всё ещё выглядела какой-то слишком загадочной для человека из обычного мира. "Возможно, она живёт здесь достаточно давно и успела хорошо освоиться..." — предположил Исао.

Словно прочитав его мысли, Чиюри заговорила вновь:

— Да, я не отсюда. Дома я имела вполне-таки неплохую жизнь, закончила аспирантуру и работала ассистентом талантливого учёного! — с гордостью заявила она. Затем она поникла и печально признала: — Однако по ряду причин я застряла здесь... Именно поэтому я была рада узнать о появлении другого человека извне! — тут же оживилась Чиюри и, практически подскочив к Исао, взяла его за руки.

Её радостный блеск в глазах буквально заразил светлыми эмоциями Исао. Он был просто счастлив встретить в этом странном крае кого-то из своего мира — кого-то, кто был способен его понять. Особенно приятно было то, что этот кто-то — Чиюри, с которой он успел неплохо поладить. "А обидно, наверное, закончить аспирантуру и не иметь особо возможностей это реализовать..." — вдруг подумалось Исао.

— Да, я тоже очень рад, что я здесь не один такой, — улыбнулся Исао и тут же мрачно добавил: — Хотя, наверное, поводов радоваться тут маловато... Сомневаюсь, что это можно назвать приятным опытом, — с кривой усмешкой заключил он.

Чиюри отпустила его руки и, склонив голову набок, поинтересовалась:

— Значит, тебе совсем-совсем не нравится в Генсокё?

Исао слегка обескуражил этот вопрос.

— А тебе разве тут нравится? — недоверчиво уточнил он, нахмурившись.

Чиюри вздрогнула, а затем отвела взгляд и, принявшись накручивать прядь волос на палец, на некоторое время затихла. Исао почувствовал, что каким-то образом затронул болезненную для Чиюри тему, и смутился, почувствовав себя виноватым. "Что мне сказать? — спросил себя он. — Извиниться?" Однако решиться сказать "прости" было на удивление сложно, учитывая, что Исао не до конца понимал, что именно погрузило Чиюри в задумчивость. Пока он мялся, пытаясь подобрать слова, Чиюри вдруг заговорила вновь. Её голос звучал тихо и хрипловато.

— Нравится ли мне тут? — задумчиво переспросила она. — Я бы так не сказала. Однако за десять лет можно привыкнуть ко всему. Вот и я привыкла. — Чиюри с горечью улыбнулась. — Впрочем, пока я не закончу здесь, дорога назад мне закрыта. Ведь мне нельзя не вернуться с триумфом... — Чиюри прикрыла глаза и вновь грустно усмехнулась.

Чиюри говорила всё это, а Исао не мог понять её до конца. "Что значит "закончу здесь"? — озадаченно подумал он. — Похоже, она прибыла в Генсокё с какой-то целью, причём, в отличие от меня, по своей воле. И что ещё за триумф? Её что, не примут обратно, пока она не выполнит свою миссию?.. Стоп, — вдруг остановил себя Исао, осенённый догадкой. — Неужели она знает, как можно попасть обратно?!" Исао взглянул на Чиюри: та смотрела куда-то в сторону. "Надо как-то осторожно выяснить, не ошибаюсь ли я..." — решил он. А в таком деле начинать надо, конечно же, издалека.

— Десять лет, говоришь... — сочувственно пробормотал он, опустив глаза. — Не уверен, что мне бы хватило этого, чтобы смириться с местным устройством мира.

— Устройством мира? — быстро переспросила Чиюри, склонив голову набок.

— Ёкаи. Не думаю, что я когда-нибудь смогу заставить себя в них поверить, — пояснил Исао. — С самого детства мне внушали, что в мире не может существовать ничего сверхъестественного — ведь он досконально изучен, а мистических созданий не удалось обнаружить до сих пор! А теперь каждый второй пытается убедить меня, что это всё есть. Здесь пытаются перевернуть мои взгляды на сто восемьдесят градусов, и от этого просто голова кругом идёт... — пробормотал он.

Исао поднял глаза на Чиюри: она стояла, скрестив руки на груди и с непроницаемым выражением глядя на него, и явно о чём-то задумалась. Несколько секунд Исао ждал её реакции. Наконец, она бесцветным голосом поинтересовалась:

— Значит, ты совсем никаким образом не сможешь смириться с тем, что в мире есть пробелы? Целые области знаний, пока не подвластные человеку?

Исао насторожился: что-то в тоне Чиюри показалось ему странным. "Это просто глупое впечатление, мне показалось..." — попытался убедить себя он. И всё же он нервно сглотнул, прежде чем возразить:

— Возможно, какие-то отдельные болезни — да, но чтобы целые неизвестные области знаний... Нет, в такое я поверить не могу.

— Даже находясь в Генсокё? — тут же спросила Чиюри.

Исао кивнул, хоть и не так уверенно, как ему бы хотелось.

— Всё, что я пока видел, можно постараться объяснить развитием техники... или фокусами... или... ещё как-нибудь, — ответил он.

Чиюри затихла, смерив Исао странным задумчивым взглядом. Ему показалось, что в её глазах промелькнуло презрение, и от этого по позвоночнику пробежала волна тока. Исао не понимал, что именно могло вызвать у Чиюри такие эмоции, и это непонимание приводило его во всё большее смятение. С каждой минутой её молчания в нём росла тревога. Инстинкты кричали, что нужно срочно что-то делать. "Но что, чёрт возьми?!" — нервно подумал он, в волнении озираясь.

В этот момент Исао осознал, что совсем скоро станет слишком темно. Уже сейчас солнце полностью скрылось за скалой, так что максимум, что Исао мог увидеть, — несколько выбивающихся из-за каменной глыбы лучей. За время их разговора небо окончательно окрасилось в оранжевый, непонятно откуда на нём появилось несколько крупных густых облаков серо-лилового цвета. От понимания, что ночь неумолимо приближается, по коже Исао пробежались мурашки, хотя скалы здесь защищали от ветра.

— Кажется, пора возвращаться в деревню, — проговорил Исао, старательно подавляя волнение в голосе. — Темнеет.

Почему-то от своих же слов ему стало только тревожнее. Он чувствовал, что что-то не так, но не мог объяснить, что именно. "Может, потому что я не смогу найти обратной дороги без помощи Чиюри?" — наконец, подумал он. В этот момент его ужасно нервировала мысль, что его судьба в руках Чиюри, особенно учитывая её странное состояние. Напряжённое молчание, которое она сейчас хранила, только разжигало волнение Исао. Чтобы хоть чуть-чуть успокоить непонятный ему самому страх, Исао решил выдвигаться первым — благо, направление он ещё не успел забыть.

Однако пройдя пару шагов, он остановился, как вкопанный, поражённый и напуганный словами Чиюри.

— Ты не вернёшься сегодня в деревню, Исао-кун, — безжалостно бросила она ему в спину.

Исао несколько секунд стоял на месте, ошарашенный её ледяным тоном и жестокостью её слов. "Что это значит?!" — в волнении спросил он себя и нервно сглотнул, чувствуя, как внутри всё холодеет от нарастающей паники. Позади послышался стук каблуков обуви Чиюри по камню, затем какой-то странный щёлкающий звук, а спустя мгновение она отчётливо, пугающе спокойно произнесла:

— Ты не вернёшься в деревню, и только от тебя зависит, куда ты пойдёшь дальше...

Наконец, Исао медленно обернулся и тут же побледнел: Чиюри держала в руке какое-то странное оружие футуристического вида, похожее на пистолет. Чиюри направила на Исао оружие.

— Выбирай: либо со мной, либо на сплав по реке Сандзу, — поставила ультиматум она и криво ухмыльнулась.

Глава Восьмая. Измерение грёз

Собственно говоря, Исао не знал точно, что вообще есть река Сандзу, но оружие в руках Чиюри довольно неплохо восполнило этот пробел в его эрудиции. И, само собой, Исао из двух вариантов развития событий предпочёл тот, в котором он остался бы жив. Правда, спустя некоторое время он начал думать, что в конечном итоге всё равно отправится к праотцам, только более жестоким, медленным и мучительным способом.

Когда он в сдающемся жесте поднял руки и опустил голову, выказывая немое согласие на первый вариант, Исао как-то упустил одну важную деталь в словах Чиюри: она сказала "идти". И ему, и без того утомлённому дорогой до места судьбоносного диалога, на самом деле пришлось идти. Долго и упорно идти под направлением и строгим надзором девушки, которая ещё каких-то полтора часа назад казалась ему приятной и милой, а теперь превратилась в серьёзную угрозу его жизни. Чиюри шла позади, говоря, когда надо поворачивать на горной тропе, и ни на минуту не опуская пистолет. Они шли какими-то запутанными тропинками, то поднимаясь по крутым склонам, то пробираясь через узкие расщелины, то спускаясь в долину, а затем всё по новому кругу. Даже если бы Исао попытался запоминать путь, по которому они шли, он бы в конце концов всё равно безнадёжно сбился. "Боже, эта девушка просто герой, если она действительно ходит по этим дорогам в деревню..." — в какой-то момент подумал запыхавшийся Исао.

Пока они шли в неизвестном ему направлении, уже успело стемнеть, так что Исао вкупе с усталостью окончательно перестал ориентироваться в пространстве. Из-за всего этого он к тому же стал хуже соображать, поэтому в какой-то момент осмелел и, забыв про угрозу жизни, прохрипел:

— Чиюри, ты просто сверхчеловек... Выдерживать такие нагрузки... Ты точно не ёкай?

Чиюри раздражённо хмыкнула и тыкнула дулом пистолета ему между лопаток, напоминая, что он не в том положении, чтобы дерзить. От этого в принципе лёгкого тычка измотанный ходьбой по горной местности Исао пошатнулся и едва не упал лицом в землю. Глядя на него, Чиюри не выдержала и обречённо застонала.

— Если ты так хочешь убедиться в существовании ёкаев на собственном опыте, то ты сделал всё, чтобы мы с ними встретились: пока ты своим черепашьим шагом шёл, ночь, время их доминирования, уже наступила! — недовольно проворчала она.

Исао вымученно усмехнулся.

— Ну уж прости, общественный транспорт и хорошие дороги меня разбаловали... — пробормотал он.

Чиюри глубоко вдохнула, сдерживая раздражение, а затем хмуро буркнула:

— За следующей глыбой направо. Как же хорошо, что мы уже практически добрались, а то дольше я бы не выдержала... — с явным облегчением в голосе добавила она.

Исао хотел бы съязвить что-нибудь в ответ, но у него совсем не осталось сил на болтовню. Однако мысль, что ему больше не придётся преодолевать этот марафон в дикой местности, не могла его не радовать. "Просто дайте мне сесть, а лучше — лечь, а там будь что будет..." — страдальчески подумал он.

Завернув за угол по инструкциям Чиюри, Исао был неприятно удивлён отсутствием намёка хоть на какую-то осёдлость: перед ними была каменная стена. Однако Чиюри ничуть не смутилась и спокойно обошла его, чтобы коснуться скалы ладонью (на том месте оказалась замаскированная под камень пластина) и активировать какой-то механизм. Тут же Исао наблюдал, как кусок гладкого камня перед ним трансформируется в дверь, опускаясь вниз и являя взору вполне себе адекватно обустроенную платформу лифта. Исао даже присвистнул, настолько качественно был сделан этот вход в укрытие.

— Здорово сделано... — не смог сдержать одобрительного комментария Исао.

Выражение Чиюри невольно смягчилось, и она со скромной усмешкой проговорила:

— Всего лишь базовые технологии смешения с местностью, улучшенные камуфляжем от капп... — Тут же Чиюри будто вспомнила, с кем разговаривает, и, остервенело потряся головой, вновь посерьёзнела. Стараясь придать своему голосу как можно более внушительные после минутной слабины нотки, она строго потребовала: — Так, даже не думай пытаться меня сбить! Заходи, и без глупостей! — приказала она, кивая в сторону лифта.

Исао послушно выполнил указания, всё равно не имея каких-либо альтернатив. Лифт на фоне остального Генсокё выглядел очень даже современно: металлические стены, панель со светящимися кнопками на правой из них. Чиюри зашла следом, затем набрала на панели какой-то код (Исао даже не потрудился его запомнить), и дверь за ними закрылась, а лифт тронулся, увозя их куда-то вниз.

Оказавшись в лифте, первым делом Исао опёрся спиной на ближайшую стену и тяжело вздохнул. "Нет, столько физической нагрузки за день для меня всё-таки слишком много..." — страдальчески подумал он, чувствуя, что даже дыхание причиняет боль. Его ноги отозвались на эту прогулку тяжестью и слабостью, с трудом способной удерживать вес остального тела. Исао и не предполагал, что в конце этого пути его мысли будет занимать не беспокойство за свою жизнь, а усталость. "Ну, зато мне не так страшно, как могло бы быть", — с кривой ухмылкой мысленно утешил он себя.

Исао посмотрел на стоящую у стены напротив Чиюри и внезапно поймал на себе её сочувственный взгляд. Правда, едва она поняла, что он это заметил, Чиюри тут же отвернулась и крепче стиснула в опущенной руке пистолет. "Видимо, я действительно выгляжу слишком убитым..." — предположил Исао. Внезапно ему подумалось, что раз она тоже из Внешнего мира, то, наверное, также не сразу привыкла преодолевать такие расстояния пешком. "Может, она хоть чуть-чуть жалеет, что заставила пройти через тот же ад и меня?" — со слабой надеждой подумал Исао.

В этот момент лифт остановился. На лицо Чиюри тут же вернулось холодно-суровое выражение. Едва дверь раскрылась, Чиюри знаком велела Исао пройти в помещение. Тот с огромным нежеланием отделился от стены и понуро выполнил её указания. Слово "ходить" уже вызывало у него порыв истерически рассмеяться, но пистолет в руках Чиюри был слишком весомым аргументом против непослушания.

Они пересекли небольшой коридор и оказались в какой-то просторной комнате с довольно высокими потолками. Первым, на что обратил внимание Исао после серо-голубого цвета стен, оказался стул у одной из них. От мысли, что на него можно присесть, у измученного дорогой пленника открылось второе дыхание, дающее ему достаточно сил, чтобы преодолеть пару шагов до заветного места. Прочитав все его надежды по его лицу, Чиюри усмехнулась и проговорила:

— Присаживайся, не стесняйся.

Исао с щенячьей благодарностью взглянул ей в лицо и поспешил воспользоваться предложением. Он буквально рухнул на стул и наконец-то блаженно вдохнул полной грудью (о чём тут же пожалел, так как начал кашлять). Чиюри на это с внезапно добродушной усмешкой покачала головой и, заткнув оружие за пояс, продолжила:

— Ладно, жди здесь, а я скоро вернусь.

И, не объясняясь, она направилась в другую комнату. Исао на это с некоторым ехидством поинтересовался:

— И всё-таки на каком основании я тут в итоге? Как пленник? Или пистолет — такой оригинальный способ позвать в гости?

Чиюри на секунду остановилась в дверях и, не оборачиваясь, загадочно ухмыльнулась.

— О, ты совсем скоро всё узнаешь, Исао-кун, — пообещала она пугающим тоном, от которого у Исао по спине пробежались мурашки.

С этими словами Чиюри скрылась в дверном проёме, заперев за собой и оставив растерянного Исао наедине со своими мыслями. К сожалению, мысли были слишком путанными, чтобы выцепить из них рациональное зерно: усталость смешала его бесконечные вопросы, беспокойства и нытьё в полную кашу. В итоге Исао плюнул на это дело и решил просто осмотреть место, где он оказался.

Комната оказалась не настолько крупной, какой выглядела на первый взгляд, но малое количество мебели в ней создавало иллюзию свободного и большого пространства. Помимо стула, на котором расположился Исао, у той же левой стены стояло ещё несколько его собратьев и стол, все выполненные в одном стиле из белого пластика и металлических деталей. Напротив находился книжный шкаф, на некоторых полках Исао увидел книги со знакомыми заголовками. Собственно, эти предметы составляли весь арсенал мебели в помещении. На полу не было ковров, а лампа на потолке представляла собой просто круглый диск-светильник. На стенах, у которых мебели не стояло, находились две металлические двери: по правую руку от Исао, через которую его привели сюда, и по левую, через которую отсюда вышла Чиюри.

Внезапно от рассматривания интерьера Исао отвлёк громкий крик.

— Что?! — раздался за левой дверью полный шока и негодования незнакомый женский голос.

Исао вздрогнул от неожиданности и взглянул на дверь со смесью испуга и любопытства. "Интересно, что там такого происходит?" — задался он вопросом и прислушался. Все звуки, как назло, были слишком неразборчивы. В какой-то момент Исао показалось, что он слышит торопливое бормотание Чиюри. "Похоже, она сейчас за дверью, разговаривает с какой-то женщиной", — сделал вывод он. Это лишь подтвердил следующий членораздельный звук — страдальчески произнесённое всё той же неизвестной женщиной имя Чиюри. После этого голос знакомой Исао затих, будто она почувствовала себя пристыженной.

Спустя ещё несколько мгновений послышалась возня в замке, а затем дверь раскрылась. На пороге предстала собеседница Чиюри. Исао с интересом взглянул на неё. Это была стройная женщина примерно тридцати лет, одетая в алое платье с юбкой по колено. Её длинные красные волосы были заплетены в толстую косу, из которой выбивалось несколько секущихся волосков, а также часть волос спадала по высоким скулам, создавая подобие каре. Её лицо казалось достаточно взрослым и серьёзным, пусть и слегка заспанным, а чуть более молодёжная чем нужно причёска словно была призвана визуально омолодить женщину. Исао счёл подобное сочетание довольно странным и нелепым.

Тем временем незнакомка повертела головой, осматривая помещение. Едва её взгляд упал на Исао, она тут же поторопилась подойти к гостю-пленнику. Исао счёл нужным встать с насиженного места, так как сидеть в присутствие дамы показалось ему невежливым. А женщина, оказавшись на приемлемом с её точки зрения расстоянии, торопливым жестом взяла Исао за руки и, тряхнув их, с раскаянием затараторила:

— Боже мой, пожалуйста, простите поведение моей ассистентки, Акамива-сан! Чиюри имеет привычку исполнять мои поручения всеми доступными методами, и порой это просто доходит до безумия... А мне потом приходится за неё краснеть... — Женщина покачала головой и сокрушённо вздохнула.

Исао слегка растерялся от её действий. Она показалась ему какой-то дёрганной: всё время, что она говорила, её красные (по цвету и частично по состоянию сосудов) глаза лихорадочно блестели, а голос звучал нервно, словно она не привыкла (или просто была не готова) общаться с людьми. Пока она приносила ему свои извинения, Исао сумел немного разглядеть её вблизи. Помимо глаз с приподнятыми уголками и радужкой необычного цвета, он обратил внимание на общую худощавость её бледноватого лица и довольно тонкие потрескавшиеся губы. В целом женщина не производила особенно притягательного впечатления, и её довольно высокий рост (Исао был выше буквально на пару сантиметров) совсем не сглаживал картину. Зато то, что она вместо приветствий начала знакомство с извинений за поведение Чиюри, определённо добавило ей очков в глазах Исао. "Кажется, она не настроена враждебно", — подумал он.

Исао осознал, что стоит что-то ответить. Глядя собеседнице в глаза, он чувствовал себя не слишком комфортно, так что он отвёл взгляд и тут только заметил Чиюри. Давняя знакомая стояла позади своей, судя по словам самой женщины, начальницы, буравя Исао хмурым взглядом и недовольно поджимая губы. "Похоже, ей влетело", — с каким-то мрачным удовольствием подумал Исао, вспоминая, сколько всего перенёс за этот день из-за Чиюри. Наконец, чтобы не тянуть повисшее молчание и дальше, он уклончиво начал:

— Ну, человеческий фактор — вещь сложная, так что, если она и правда сделала что-то самовольно, то тут исключительно её вина, а не ваша... Я так понимаю, вы — начальница Чиюри? — вкрадчиво уточнил Исао, вновь взглянув женщине в глаза.

— Ох! — собеседница вздрогнула, всполошившись. — Я ведь не представилась! Как невежливо с моей стороны. — Она покачала головой и сокрушённо прицокнула языком, досадуя на свою рассеянность. Затем она отпустила руки Исао, выпрямилась и гордо объявила: — Моё имя — Окадзаки Юмеми. Бывший профессор Токийского университета и всё ещё научный руководитель Чиюри.

В этот момент атмосфера вокруг Юмеми будто бы поменялась. Она уже не выглядела, как страдающий от хронического недосыпа подросток: её плечи были с достоинством расправлены, на губах играла широкая улыбка, в глазах лучилось довольство, а на лице отражалась уверенность в себе. Даже голос Юмеми обрёл какую-то силу и зазвучал звонче, окончательно утратив всякий намёк на растерянность его обладательницы. Такой она показалась Исао более располагающей к общению.

Исао обратил внимание, что Чиюри смотрит на своего научного руководителя с умилённой улыбкой и в её глазах ясно читается восхищение.

Выслушав представление Юмеми, Исао вежливо поклонился ей и проговорил:

— Приятно познакомиться, профессор Окадзаки. — В этот момент он мысленно удовлетворённо отметил, что на лице собеседницы отразилось довольство таким обращением. — Судя по всему, вы меня уже знаете, но я всё же нормально представлюсь. Акамива Исао, вроде как среднестатистический студент университета в Киото, которому не посчастливилось оказаться в Генсокё, — на последних словах Исао не сдержался и криво улыбнулся.

Реакция собеседниц превзошла его ожидания: на лицах обеих отразилось неподдельное удивление, словно он рассказал им о своей причастности к императорской семье. Видя их шок, Исао невольно сконфузился, не в состоянии понять его причину. Повисло неловкое молчание. Первой, к кому вернулось самообладание, оказалась Чиюри. Она взглянула на Исао из-за плеча Юмеми и, недоверчиво нахмурив брови, спросила:

— А ты не староват для студента?

Исао поперхнулся от возмущения и быстро посмотрел на Чиюри: та разглядывала его с каким-то разочарованным видом. Такое отношение в сочетании с её прошлым поведением оскорбило Исао, и он раздражённо ответил:

— Ну извини, что я не принадлежу к числу гениев, которые вуз до двадцати заканчивают...

Брови Чиюри вновь в удивлении поползли вверх. Исао снова почувствовал себя так, словно сказал нечто странное, и от этого его охватила смесь раздражения и неловкости.

Пока её гость и ассистентка обменивались репликами, Юмеми успела прийти в себя. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы её пытливый мозг начал генерировать различные объяснения слов Исао. Наконец, Юмеми остановилась на одном из них и решила высказать предположение.

— Ну, в наше время в тринадцать уже заканчивают аспирантуру, — проговорила она, скосив глаза на Чиюри, — но ведь это не всегда было так. Возможно, Акамива-сан попал в Генсокё из другого временного промежутка? У вас уже завершена теория великого объединения, Акамива-сан? — серьёзно спросила она, переведя взгляд на Исао.

Исао возвёл глаза к потолку, пытаясь понять, что именно от него хотят. Словосочетание "теория великого объединения" казалось ему знакомым. Он немного напряг память и осознал, что, скорее всего, Юмеми имеет в виду.

— Ну, пару лет назад гравитация была объединена с другими силами, — проговорил Исао. — Это ведь часть именно этой теории мира, если я ничего не путаю, верно? — уточнил он, взглянув на Юмеми.

Та некоторое время с сосредоточенным видом молчала, скрестив руки на груди и глядя в сторону. Очевидно, она обдумывала, что даёт ей эта информация. Наконец, Юмеми расплылась в улыбке. Она посмотрела Исао прямо в глаза и, хлопнув в ладоши, радостно объявила:

— Отлично! Вы нам просто идеально подходите!

Исао так и застыл от шока, ошеломлённый её странной фразой. "В смысле — подхожу? — подумал он с недобрым предчувствием. — Ох, не нравится мне подходить для каких-то непонятных целей плохо знакомым девушкам... Особенно учитывая, что она учёная. Мало ли для каких человеческих экспериментов я мог ей понадобиться..." Полный отнюдь не радужных мыслей, Исао нервно сглотнул и осторожно поинтересовался:

— Позвольте спросить, а для чего я подхожу? Просто мне кажется, что я имею право знать, ради чего меня привели на какую-то секретную базу в горах под дулом пистолета... — добавил он с кривой усмешкой.

— Секретную базу? — Юмеми захлопала глазами и пробормотала: — Да нет, не то чтобы это была секретная база, просто скромная лаборатория со скрытой дверью, чтобы не беспокоили лишний раз...

Внезапно её растерянное выражение уступило место полному понимания, и в следующий миг Юмеми рассмеялась.

— Ах, у вас сложилось неправильное впечатление! — заверила она подозрительного Исао. — На самом деле, вы здесь вовсе не пленник, как наверняка решили из-за методов Чиюри. — Юмеми со строгим видом покосилась на ассистентку; та отвела взгляд и потёрла макушку. Затем учёная продолжила: — Скорее уж вы могли бы помочь нам провести один эксперимент.

— Подопытный, значит? — невесело усмехнулся Исао.

— Скорее первоиспытатель, — поправила Чиюри.

Исао скептически нахмурился. Юмеми кивнула.

— Дело в том, что мы сейчас на пороге величайшего открытия, — серьёзно объяснила она. — Я уже долгое время работаю над одной машиной, и совсем скоро она будет готова к первым испытаниям. И для этого нам как раз нужен кто-то вроде вас, Акамива-сан. Едва мы узнали о вас, по моей просьбе Чиюри постаралась собрать о вас больше информации, на основе которой я сделала следующий вывод: вы разумный человек, способный оценить всю значимость открытия для мира. Для нашего мира, а не Генсокё, — торжественно закончила она.

Исао молчал. Всё это звучало складно, но всё равно как-то очень подозрительно. "Может, она льстит сейчас, потому что хочет развести меня на что-то опасное?" — хмуро подумал он. Наконец, он тяжело вздохнул и недоверчиво проговорил:

— Всё это, конечно, здорово, но о какой машине идёт речь? Есть ли вообще шанс выживания после этих ваших испытаний?

На это Чиюри обиженно надулась и выпалила:

— Естественно, есть! Мы что тебе, живодёры?

— На данный момент шанс успеха — шестьдесят процентов, но ваше сотрудничество может повысить его примерно на двадцать-тридцать процентов, — проговорила Юмеми.

Исао не особенно убедили слова двух учёных. Он подозрительно переводил взгляд с одной на другую, а затем скептически поинтересовался:

— И что же вы на себе не испытаете эту вашу чудо-машину, раз шансы удачи такие высокие?

Чиюри вновь насупилась.

— Неужели неясно? В случае неуспеха мир потеряет талантливых учёных в наших лицах. К тому же, для использования кто-то один должен быть с этой стороны, а второй может после не вернуться, и тогда все труды насмарку...

Из её объяснения Исао мало что понял, так как до сих пор не выяснил, что за чудо-машину он должен испытать первым. И когда он хотел было прямо спросить, чего же от него в итоге добиваются, в разговор вновь вступила Юмеми. Жутковато улыбнувшись, она сложила руки домиком, и тоном, полностью приковавшим внимание Исао и вызвавшим у него волнение, торжественно объявила:

— Это в ваших интересах, Акамива-сан. Ведь наша машина вернёт вас в родной мир.

Глава Девятая. Мечта, превосходящая пространство и время

Услышав слова Юмеми, Исао невольно вздрогнул и в удивлении уставился на неё, окончательно забыв про всякую усталость. Та смотрела на него на первый взгляд спокойно, но Исао довольно быстро обратил внимание на блеск одержимости в глазах учёной. Это не могло его не пугать и в то же время интриговать. Ему живо вспомнились слова Чиюри, что она прожила в Генсокё десять лет. "Получается, они здесь обе находятся столько времени? — подумал он. — Тогда, наверное, они также хотят вернуться домой. Может, они застряли здесь из-за какого-то неудачного эксперимента? Или нет. Чиюри ведь упоминала что-то про триумф, с которым надо возвращаться в родной мир. Наверное, они хотят закончить ту машину, прежде чем покинуть Генсокё", — в конце концов сделал вывод Исао. Затем он вгляделся в лицо Юмеми, которая буквально прожигала его нетерпеливым взглядом, и, наконец, неуверенно спросил:

— Значит, вы знаете способ попасть во внешний мир?

Юмеми без промедления кивнула.

— Даже два, — ответила она. — Первый — добраться на Гиперкорабле пространств и вероятностей, на котором мы с Чиюри попали сюда. Правда, у него есть несколько минусов. Например, он не эксплуатировался уже более десятка лет, так что у него совершенно сбиты настройки, да и путешествия на нём достаточно долгие. Вам же я предлагаю стать первоиспытателем другого способа. Дело в том, Акамива-сан, что я последние несколько лет работаю над проектом создания "коридора" между Генсокё и нашим миром... Вы хорошо разбираетесь в физике пространств и вероятностей? — с надеждой спросила она.

Исао отрицательно мотнул головой.

— Думаю, всё-таки довольно поверхностно. Моя специальность — относительная психология, — признался он.

Юмеми вздохнула.

— Что ж, тогда придётся пояснить простым языком... — разочарованно протянула она, очевидно расстроенная тем фактом, что не нашла в лице Исао коллегу и единомышленника, с которым можно было бы обсудить любимую тему. Затем она вздохнула и принялась за объяснение: — Итак, моё устройство — что-то вроде двери, открывающей путь в определённую точку в любом пространстве, стоит только ввести нужные координаты. Их можно высчитать по определённой формуле, а для этого мне нужна информация о мире назначения. Чем больше я знаю, тем точнее могу определить конечную точку путешествия. Пока у меня есть координаты Генсокё и моего мира и времени, но до сегодняшнего дня по причинам, озвученным Чиюри, не было подходящего кандидата на роль первоиспытателя. — Юмеми серьёзно взглянула Исао в глаза и поинтересовалась: — Так вы согласны на участие в эксперименте, Акамива-сан?

Исао внимательно выслушал её. В принципе, её предложение звучало довольно заманчиво: по ряду причин Исао действительно хотелось поскорее вернуться домой. Однако в процессе у него возникло несколько вопросов.

— Прежде чем я дам свой ответ, я бы хотел кое-что уточнить, — начал он. По взгляду Юмеми он понял, что она не просто готова, но и с превеликим удовольствием ответит на вопросы, касающиеся её изобретения. Тогда он продолжил: — Для начала, чего конкретно вы добиваетесь, создавая подобную "дверь"? И что именно произойдёт в случае неудачи эксперимента?

Юмеми улыбнулась.

— Правильные вопросы, — проговорила она. — На самом деле, я планировала наладить путешествия между Генсокё и нашим миром, чтобы изучать магию. Давным-давно я представила свою теорию научному миру, но у меня не было достаточно веских доказательств. Теперь же я хочу исправить свою ошибку. С помощью моего устройства учёные смогут беспрепятственно переходить из нашего мира в этот и подробнее изучать механизмы возникновения магии. Несомненно, это будет огромный прорыв в научном мире! А сколько новых технологий мы сможем создать на благо человечеству, объединив науку и магию!

В течение всего объяснения глаза Юмеми горели восхищённым блеском, а последние фразы она буквально выкрикнула с нескрываемым восторгом, вся лучась улыбкой. Исао слушал её с некоторым удивлением. Он всю жизнь думал, что магия — это всё то, что люди считают необъяснимым. Юмеми же подошла к делу с точки зрения учёного, полная искреннего желания изучить её, как технологию. С этой стороны магия уже не выглядела таким сверхъестественным бредом, каким считал её Исао. "Но точно ли это не навредит миру?" — в сомнении спросил себя он. Конечно, как и сказала Юмеми, это будет огромный прорыв, но в то же время он может до неузнаваемости изменить облик немагического мира. И не обязательно эти изменения пойдут на пользу.

— Вы не ответили на второй вопрос, — заметил Исао, всё ещё пребывая в сомнениях.

В этот момент в разговор вновь вступила Чиюри.

— На самом деле, тебе мало что грозит, — подала голос она. — Неудачное завершение эксперимента для нас — в первую очередь попадание не в тот мир или невозможность вернуться в этот. Первое, впрочем, вполне исправимо, если ты пойдёшь на сотрудничество и как можно более полно ответишь на все вопросы профессора. А второе тебя вообще вряд ли волнует, — уже более резко сказала она, глядя на Исао с какой-то неприязнью.

— Конечно, как и в любом эксперименте, здесь есть неприятные исходы для вас, в том числе и летальный, — продолжила мысль Юмеми более мягким, чем у ассистентки, тоном, впрочем, особенно не смягчающим смысла сказанного. — Однако вероятность этого примерно равна вероятности умереть в обычной повседневной жизни даже не в Генсокё, а во внешнем мире.

Последние слова не особенно успокоили Исао. Однако оставаться в Генсокё он также не был намерен, поэтому всё-таки всерьёз решил рассмотреть эту возможность как можно быстрее убраться отсюда. Но некоторые вещи всё ещё не давали ему покоя.

— Последний вопрос: почему вы решили сделать пунктом назначения именно моё время, а не собственное? В этом есть какая-то выгода?

Юмеми скрестила руки на груди и серьёзно объяснила:

— Ну, у вашего времени есть несколько достоинств. Во-первых, вам самому будет комфортнее оказаться в родной эпохе, а не в будущем. В Генсокё редко оказываются подходящие люди из внешнего мира, так что нам стоит считаться с их потребностями.

— А вторая причина? — со смутным нехорошим предчувствием поинтересовался Исао.

— Теория великого объединения, — без промедления повторила уже упомянутое сегодня словосочетание Юмеми. — В ваше время она ещё не считается общепринятой, так что мне будет намного легче продвигать мою не-единую магическую теорию мира, которая прямо ей противопоставляется.

В глазах Юмеми читалась уверенность в своих действиях. В этот момент Исао настигло осознание: в желании доказать свою правоту она не остановится ни перед чем, будь то вступление в полемику со светилами научного мира или переписывание истории. От последней мысли по его спине пробежали мурашки. "Жуткая женщина..." — подумал он, глядя в спокойное лицо собеседницы, ради собственных убеждений без колебаний решившейся перечеркнуть то будущее, к которому она принадлежит.

— Ещё вопросы? — тем временем поинтересовалась Юмеми, пытливо глядя на собеседника и надеясь прочитать по его лицу все его мысли.

Исао поколебался, а затем неуверенно мотнул головой.

— Вопросов, вроде как, пока больше нет... — начал он. — Но мне бы хотелось кое-что обдумать насчёт участия этом эксперименте. Взвесить все "за" и "против", если хотите. А для этого мне нужно немного времени. Не возражаете, если я озвучу свой окончательный ответ утром на свежую голову?

Юмеми, кажется, немного растерялась. Удивлённо хлопая глазами, она медленно произнесла:

— Ох, конечно, это логичное решение... — Затем она торопливо повернулась к Чиюри и смущённо поинтересовалась: — А что, уже вечер, да?

Чиюри тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Ну, по моим расчётам, уже практически глубокая ночь, — проговорила она и как бы невзначай заметила: — К тому же, я не уверена, что после той долгой горной дороги сюда Исао-кун ясно соображает.

От замечаний Чиюри Юмеми смутилась ещё больше.

— Не подумала... — пробормотала она. — И неужели сейчас и правда так поздно? С тех пор как я перестала выходить отсюда, я совсем потеряла счёт времени... — Юмеми ненадолго затихла, впав в задумчивость, а затем потрясла головой, отгоняя ненужные мысли, и, вновь взглянув на Исао, проговорила: — Хорошо, Акамива-сан. Тогда можете переночевать в одной из свободных комнат (у нас их довольно много), а утром дадите свой ответ. Надеюсь, он будет положительным! — улыбнулась она.

Пока его вели в одну из свободных комнат (обилие которых хозяйки объяснили тем, что в основе их логова лежит уже упомянутый Гиперкорабль пространств и вероятностей, который изначально был оборудован для путешествия группами, а в итоге частично переделан в жилище), Исао был уверен, что после впечатлений дня ещё долго не сомкнёт глаз, вспоминая многочисленные события. Однако едва он принял лежачее положение, усталость в полной мере дала о себе знать, и он практически сразу в самом ярком проявлении этого слова отрубился, оставив размышления и рефлексии на потом.

Спал он крепко, но последний виденный им сон был крайне неприятен. Он видел кровавые картины — множество жестоких смертей разных людей, которых он прежде ни разу не встречал. Ярче всего врезался в память образ смутно знакомой девушки. Она лежала в углу какой-то комнаты, спиной опершись о стену, с раскинутыми руками и застывшим удивлением на лице; в её тёмных волосах и на воротнике белой рубашки запеклась кровь. Сон окончился потоком бессвязных мыслей, часть которого перенеслась в реальность, когда Исао распахнул глаза и увидел перед собой потолок очередного места ночлега, уже третьего за время пребывания в Генсокё, если не считать лесной поляны.

Исао проснулся с чётким ответом на предложение Юмеми.

Позже, выйдя из комнаты, Исао неожиданно для себя увидел Чиюри. Она стояла у стены, скрестив руки на груди. В принципе, видеть её по сути у неё дома было более чем логично, но две детали всё-таки немного застали Исао врасплох. Во-первых, после её прохладного отношения, начавшегося со вчерашнего дня, он почему-то думал, что она будет его избегать, чтобы не тратить лишних нервов. "Впрочем, вряд ли у неё есть особый выбор, если её попросит начальница", — подумал Исао.

Другая вещь, сперва заставившая Исао слегка растеряться, — внешний вид Чиюри. Дело в том, что он впервые за время их знакомства увидел её не в привычном кимоно. Сейчас на девушке были совершенно домашнего вида свободная (причём, судя по всему, ещё и великоватая) серая футболка с голубой надписью и короткие белые шорты, частично выглядывающие из-под верха, а её ноги были обуты в мягкие синие тапочки, украшенные рисунком-якорем. Когда растерянность отступила на задний план, первым чувством Исао стала небольшая зависть возможности носить удобную одежду, а затем он, коротко скользнув по Чиюри взглядом, непроизвольно подумал: "А ничего ножки же..."

Впрочем, подобные мысли быстро ушли вглубь сознания, когда Исао встретился глазами с Чиюри. Взгляд девушки был тяжёл, из чего было очевидно, что она пришла сюда исключительно по поручению Юмеми, а ей самой совершенно не приятно общаться с Исао.

— Долго же ты спишь... — хмуро заметила она, смотря на него исподлобья.

Исао ничуть не смутился и пожал плечами.

— Решил за время пребывания в Генсокё доспать хронический студенческий недосып, — беззаботно заявил он.

Чиюри ничего на это не ответила. Она покачала головой и, отделяясь от стены, с тяжёлым вздохом проговорила:

— Ладно, Юмеми просила привести тебя к ней, когда проснёшься. Надеюсь, у тебя уже готов ответ...

— Я никуда не пойду, — неожиданно для Чиюри заявил Исао.

Он с удовлетворением наблюдал, как она, собравшаяся было отвести его к своему научному руководителю, резко разворачивается и в искреннем недоумении хлопает ресницами, глядя на него. Исао с расслабленным видом прижался спиной к стене, скрестил руки на груди и, глядя Чиюри в глаза, спокойно произнёс:

— Я не сдвинусь с этого места до тех пор, пока ты не объяснишь своё поведение в течение всего времени нашего знакомства.

Чиюри ещё пару мгновений не отрывала от него глаз в удивлении. Затем на её лице появилась злая ухмылка, созданная смесью раздражения и самонасмешки, и она мрачно проговорила:

— А ты осмелел без близости дула пистолета и стульев... — Исао вскинул бровь, не понимая, при чём тут стулья, но Чиюри полностью это проигнорировала и с тяжёлым вздохом саркастически поинтересовалась: — Ты же специализируешься на относительной психологии, разве сам ещё всё не понял?

— Ну, относительная психология — немного не чтение мыслей или какая-нибудь ещё телепатия, — методично заметил Исао.

Чиюри вновь вздохнула и на некоторое время затихла. Очевидно, она взвешивала все "за" и "против". Исао терпеливо ждал. В конце концов, Чиюри взглянула ему в лицо и заговорила:

— Хочешь знать, чем я всё это время руководствовалась? Пожалуйста. Всё началось в тот момент, когда я по дороге в деревню случайно подслушала ваш разговор с этой белобрысой ведьмой. — Чиюри не сдержалась и хмыкнула: она явно недолюбливала Марису. Затем она ровным тоном продолжила: — Когда я узнала, что ты из Внешнего мира, я поняла, что ты можешь подойти на роль первоиспытателя машины Юмеми. Я посоветовалась с профессором, и она попросила побольше о тебе узнать. Кстати, очень благодарна тебе, что ты тогда подошёл первым: я не слишком-то хороша в знакомствах, на самом деле... — Чиюри смущённо усмехнулась.

— Значит, всё это была игра, направленная на добычу информации? — как можно небрежнее уточнил Исао, стараясь не дать ноткам обиды прорваться в его голос: всё-таки, узнавать, что тебя всё это время использовали, не особенно приятно.

Чиюри немного смутилась.

— Не совсем, — после некоторого времени молчания ответила она. — Когда я вчера сказала, что была рада встретить ещё кого-то из Внешнего мира, я говорила правду. На самом деле, мне действительно нравилось с тобой общаться. Я уже давно не имела возможности поговорить с кем-то о технологиях нашего мира, пусть ты и знаешь всё-таки менее моего. — Чиюри усмехнулась. "Ещё бы, ты ведь это уже более десятка лет изучаешь..." — подумал Исао. Она тем временем продолжила: — Но уже в самом начале нашего знакомства у меня появилась идея: нужно сделать так, чтобы ты ко мне привязался. Это бы повысило вероятность твоего согласия, когда дело бы дошло до вопроса об участии в эксперименте.

— А, так вот для чего ты пыталась меня соблазнить! — понимающе сказал Исао.

Чиюри вздрогнула, издав какой-то очень похожий на писк звук. На её щеках проявился лёгкий румянец. Она отвела взгляд и, принявшись в смущении теребить прядь волос, забормотала:

— Нет, это не так... не совсем так... Я изначально так далеко заходить не планировала, это само собой получилось...

— Само собой? — дразнящим тоном переспросил Исао, от её растерянного вида получая поистине садистское удовольствие.

Чиюри снова вздрогнула и, всё ещё не глядя на собеседника, проговорила:

— Мне просто хотелось провести эксперимент... Я подумала, что это любопытная возможность попробовать что-то новое, почему бы ей не воспользоваться...

— А-а, так это у тебя никогда парня не было! — торжествующе воскликнул Исао, победоносно улыбаясь.

Чиюри с негодованием взглянула на него и обиженно поджала губы, видя его ликование.

— Тебе лишь бы поиздеваться... — проворчала она.

— По-моему, после вчерашнего это я ещё мягко с тобой... — заметил Исао и недовольно поинтересовался: — И да, каким образом с твоей тактикой соотносятся угрозы жизни, м?

Чиюри хмыкнула, и её взгляд вновь приобрёл вчерашнюю холодность. Смотря Исао прямо в глаза, она объяснила:

— В изначальной версии плана я хотела просто склонить тебя пойти со мной сюда. Вот только после того, что ты сказал, я поняла, что больше не смогу к тебе относиться, как прежде. Ну, я и немного запаниковала, когда ты собрался уходить, так как уже пообещала Юмеми привести тебя и не хотела возвращаться с пустыми руками... — добавила она в некотором смущении.

— Не похожа ты была на паникующую... — недовольно пробурчал Исао себе под нос. Затем он уже громко поинтересовался: — И да, я до сих пор не могу понять, что я сказал не так? Что я вообще сделал? — в искреннем недоумении спросил он.

Чиюри некоторое время молчала, не отрывая от Исао холодного взгляда. Исао было крайне неуютно, когда она так смотрела на него, но он действительно хотел получить ответ на свой вопрос, поэтому упрямо смотрел на неё в ответ, не намеренный сдаваться. Они играли в гляделки в течение нескольких десятков секунд. Наконец, Чиюри нарушила повисшее напряжённое молчание. Исао поразило, сколько ненависти было в её тоне, каким презрением исказились её черты.

— Ты просто доказал, что ты такой же, как они, — пугающе произнесла она, вкладывая все свои чувства в слова, особенно интонационно выделив "они".

— Они? — удивлённо переспросил Исао, растерянно глядя на неё в ответ.

Чиюри прикрыла глаза, при этом хмуря брови, и с ненавистью выпалила:

— Именно из-за таких ограниченных упрямых баранов вроде тебя мы с профессором застряли в Генсокё более чем на десяток лет! Вы просто не хотите верить, что в мире есть что-то, недоступное вашему сознанию, не желаете принять, что ещё есть пробелы, которые можно изучить и восполнить. Вы подавляете гениев вроде профессора, растаптываете их чувства вашей узколобостью... Больше всего на свете я ненавижу подобных людей! — прошипела Чиюри, буквально трясясь от гнева и сжимая кулаки до побеления костяшек.

Исао поразился: он не думал, что в такой милой на первый взгляд девушке может быть столько ненависти. Казалось, если ей дать возможность, она с удовольствием своими руками истребит всех, кто не примет теорию её профессора. Когда первое удивление прошло, Исао с неудовольствием осознал, что Чиюри только что назвала его ограниченным, а его убеждения буквально полила грязью. Против его воли в нём закипел праведный гнев, а внутри разлилась желчь. Его охватило непреодолимое желание как можно больнее и обиднее уколоть Чиюри, и он не придумал ничего лучше, чем язвительно заметить:

— Ты всегда с таким благоговением говоришь о профессоре... Уж не из "этих" ли ты, а? Это бы объяснило, почему ты уже более десятка лет живёшь с другой женщиной и по-собачьи преданно выполняешь её поручения, а ещё почему у тебя за столько нет ни разу парня не было...

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Чиюри отвесила ему неожиданной силы подзатыльник, которого он уж точно не предполагал от такой хрупкой на вид девушки, и, раздражённо сопя, в негодовании воскликнула:

— Вечно вам, мужчинам, надо всё опошлить!

Некоторое время оба приходили в себя после неприятного диалога. Чиюри отошла и шумно дышала в попытках успокоить гнев, а Исао плюс к этому ещё потирал голову. Наконец, дыхание Чиюри немного выровнялось, и она, стоя спиной к Исао, сухо поинтересовалась:

— Ещё вопросы?..

Исао покачал головой, но, вспомнив, что на затылке у собеседницы глаз не наблюдается, ответил:

— Нет. Можешь с чистой совестью выполнять поручение профессора... А я, пожалуй, обрадую её положительным ответом, — неожиданно усмехнулся он.

Чиюри резко развернулась к Исао и в удивлении воззрилась на него. Некоторое время она пытливо вглядывалась ему в лицо, и, не найдя в его выражении фальши, наконец, кивнула. Знаком она велела Исао следовать за ней, и он послушно выполнил её указания. В дороге он размышлял о своём решении. "Какой же я идиот, что не подумал об этом раньше! — мысленно сокрушался он. — Надеюсь, ещё не слишком поздно..."

Глава Десятая. Не-единая магическая теория мира

За короткий промежуток времени повседневная жизнь Исао менялась уже в третий раз. После его согласия на участие в эксперименте Юмеми была вне себя от радости, но отпускать обратно в деревню его никто не собирался. "Это было предсказуемо..." — только и подумал Исао, но спорить не стал и смирился. Теперь ему была уготована судьба стать третьим обитателем скрытой в горах лаборатории, причём без права покидать территорию.

По сути вышло так, что у Юмеми стало два ассистента вместо одного, причём каким-то незаметным для него образом на Исао оказались "домашние" (насколько вообще к секретным горным базам применим термин "дом") обязанности. Хотя он сам бы сравнил это в некоторой степени с работой какой-нибудь прислуги: его нередко просили что-то принести, подать, или сделать ужин. В последнем способности Исао были довольны скромны, но, как оказалось, хозяйки этого места и сами были не очень-то искушённы в готовке, так что его стряпню все находили сносной.

К великой радости, уборкой его заниматься никто не заставлял. Собственно, этим не занимались ни Чиюри, ни Юмеми — для этого у них были многочисленные роботы. Пожалуй, больше всего Исао шокировала и даже сначала слегка напугала встреча с человекоподобным роботом-горничной — в его время они не были настолько похожи на людей. Юмеми объяснила, что в их эпоху такие роботы довольно распространены и в этом нет ничего удивительного. Сами учёные содержали в своей лаборатории пару таких — хотя, насколько понял Исао, изначально роботов-горничных было трое. В любом случае, встреча с частичкой мира будущего его впечатлила.

Живых людей в просторной лаборатории, по понятным причинам представляющей собой подобие корабля с коридорами и многочисленными каютами разных размеров, было всего трое: парочка учёных да их новоиспечённый подопытный. За несколько дней проживания здесь Исао успел осознать, как именно эти дамы вели быт на протяжении более десятка лет.

Роль Чиюри, помимо традиционной работы ассистента учёного, заключалась в вылазках из лаборатории по различным поручениям. Часть из них Исао знал с самого начала — походы в деревню за продуктами и новостями. Впервые за время пребывания Исао в лаборатории Чиюри ушла в деревню уже на следующий день. Вернулась она с новой порцией провианта и свежими сплетнями.

— И что говорят по поводу моего исчезновения? — осведомился у неё Исао, пока она раскладывала продукты в холодильнике (наличие которого, кстати, очень порадовало Исао, в деревне совсем заскучавшего по прогрессу).

Чиюри на мгновение отвлеклась от своего занятия и не сдержала ухмылки.

— А куда деваются в Генсокё неосторожные люди? На обед ёкаям, конечно же! — ответила она и насмешливо добавила: — Мне всего-то надо было удивлённо хлопать глазами и изображать святое неведение, а затем — ужас от исчезновения человека, который "так и не пришёл на место встречи".

— И тебе поверили? — недоверчиво спросил Исао.

Чиюри пожала плечами.

— Даже если нас и видели вместе, мне ничего не стоит убедить всех, что тебя обманула какая-нибудь кицуне или тануки, — беспечно заявила она.

Собственно, это был единственный более-менее спокойный диалог между ними за эти несколько дней. Большую же часть времени они упрямо не разговаривали друг с другом, каждый обиженный на второго и не готовый прощать нанесённое оскорбление.

Однако Чиюри ходила не только в деревню. Исао ещё в начале знакомства с ней задавался вопросом, откуда она берёт деньги на покупки, и теперь ему наконец-то удалось это выяснить. А дело было вот в чём: по прибытии в Генсокё перед парой учёных встал вопрос адекватного приспособления к жизни в чужом мире. Перво-наперво, им нужно было место для жилья, а также источник пропитания. Конечно, они имели с собой какие-то запасы, но рано или поздно еда бы закончилась, а ездить за ней каждый раз во Внешний мир — удовольствие довольно энерго- и ресурсозатратное, тем более, Юмеми с Чиюри планировали на время исследований тут практически поселиться. Проблему помогли решить обитатели Генсокё.

Исао так и не узнал подробностей, но он понял, что при своём первом появлении в этом мире парочка наделала много шума (на ум сразу же пришло слово "инцидент", которым Мариса назвала появление Исао). В результате они умудрились нажить не только врагов, но и союзников. Им повезло познакомиться с местной учёной, отрицающей магию, но способной ей пользоваться, и та в обмен на некоторую информацию о технологиях Внешнего мира помогла им обустроиться. Она оказала им помощь в устройстве лаборатории, похожей на её собственную, и подсказала методы заработка. И вот уже с десяток лет Чиюри бегала по горной местности между не так уж далеко расположенными секретными лабораториями, организуя поставку технологий, которые Юмеми разрабатывала параллельно своим исследованиям по магической теории мира. Однако Асакура Рикако (а именно так звали ту местную учёную) не была их финальным получателем. Скорее, она просто подсказала коллегам метод, который приносил доход ей самой уже на протяжении не одного года. Нет, технологии и запчасти от горных учёных уходили каппам. Исао был крайне удивлён, узнав, что этот вид ёкаев — талантливые инженеры, причём, вопреки легендам, довольно дружелюбные. Именно они с удовольствием сотрудничали с Юмеми, Чиюри и Рикако через ещё одну местную любительницу технологий по имени Рика, которая и носила каппам разные устройства, в том числе и собственные, а своим коллегам — плату, чётко записанную в различные чековые книжки. В результате от сотрудничества выигрывали все участники, узнавая друг от друга о различных технологиях и зарабатывая на жизнь.

Юмеми редко выходила на эти сделки сама — она практически всегда была в лаборатории. Учёная целые сутки проводила у изобретений, что-то старательно колдуя над своими детищами, целей чего Исао частенько не понимал, даже если она пыталась их объяснить. Вообще его удивляла обширность её познаний: помимо физики, Юмеми блестяще владела ещё как минимум двумя областями науки — практической инженерией и, внезапно, курсом относительной психологии. Причём последний она знала настолько хорошо, что Исао почувствовал: в сравнении с ней его уровень осведомлённости в этой области иначе как "относительным" назвать нельзя.

До появления подходящего кандидата на испытание её машины быт Юмеми состоял исключительно из её рабочих исследований, и частенько она увлекалась ими настолько, что окончательно теряла связь с реальностью, забывая есть и спать. Однако присутствие Исао положительно сказывалось на её образе жизни: она теперь стала внимательнее относиться к приёмам пищи, потому что в это время могла совмещать саму еду с полезным (для работы) — с беседами о мире Исао.

Вот и сейчас они сидели вдвоём за столом, поедая тосты с клубничным вареньем. Ну, то есть, тосты поедал скорее Исао, периодически отвечая на очередной вопрос собеседницы, а Юмеми поглощала в первую очередь варенье, густо намазывая его на хлеб. В правой руке у неё были то нож, то ручка, при помощи которой она вносила различные пометки в лежащий перед ней блокнот, а в левой — очередной бутерброд. Вообще Исао заметил, что Юмеми была очень падка на всё клубничное: варенье, свежие ягоды, печенье с ароматом этой ягоды. "Так вот для кого Чиюри всегда покупала клубнику..." — осознал Исао. Сама учёная говорила, что вкус помогает её мозгу генерировать новые идеи, так что в какой-то момент Исао вообще начало казаться, что Юмеми в целом работает на клубничном топливе.

Любовно намазав очередной тост вареньем, Юмеми с нежностью взглянула на свой полдник и затем откусила кусочек. Прожевав его, она перевела взгляд на собеседника и некоторое время как-то уж особенно внимательно рассматривала его, так что Исао даже смутился. Наконец, Юмеми задала вопрос, которого он совсем не ожидал.

— Кстати, неужели традиционная одежда такая неудобная? — с искренним любопытством поинтересовалась она.

Исао даже опешил. Прежде она ни разу не спрашивала его о чём-то, кроме достижений его современности, и уж тем более не интересовалась о его собственных ощущениях, так что он был крайне удивлён и первые несколько секунд не мог собраться с мыслями. Наконец он прекратил глупо недоумённо моргать и, чуть подумав, осторожно ответил:

— Ну, не то чтобы прямо совсем неудобная... Вообще я предпочитаю классический стиль, но, скажем так, не настолько классический... — заключил Исао, взъерошив волосы.

Юмеми взглянула на него и вдруг невинно усмехнулась в кулак. На его обиженный взгляд она пояснила:

— Я просто вспоминаю первое время, когда Чиюри привыкала к необходимости носить кимоно. Она всё время ворчала и жаловалась, но сейчас, кажется, смирилась. — На лице Юмеми появилось выражение приятной ностальгии. Затем её плечи вновь вздрогнули от усмешки, и она добавила: — Да уж, никогда не забуду, как Чиюри закатывала глаза и, чтобы хоть как-то себя утешить, говорила: "Оно мне хотя бы не мало..."

Исао некоторое время задумчиво глядел на веселящуюся Юмеми. В какой-то момент ему подумалось, что эта женщина за десять лет, наверное, не так уж сильно изменилась: в её поведении чувствовалось что-то молодое, даже немного подростковое, несмотря на такие любимые ей научные термины. Она была рассеянна в вопросах, не касающихся её исследований напрямую, могла иногда ошарашить довольно прямолинейным замечанием, с какой-то детской непосредственностью обожала сладкие ягоды, частенько забиралась на стул с ногами, подтыкая юбку под колени. А ещё за несколько дней знакомства с ней Исао окончательно убедился: Юмеми — неисправимая мечтательница, которая готова пожертвовать всем, чтобы добиться желаемого, часто недостижимого и заоблачного.

Внезапно ему в голову пришла ещё одна мысль, которая волновала его с объяснения Чиюри. Исао подумал было, что спрашивать об этом Юмеми совсем не тактично, но ничего не мог поделать со снедающим его любопытством. И когда последнее перевесило, он осторожно начал:

— Кстати, можно задать один вопрос?

Юмеми заинтересованно подняла на него глаза и склонила голову набок. Её вид совсем смутил Исао, но он, поколебавшись, всё-таки собрался с духом и спросил:

— Почему именно вы оказались в Генсокё? Чиюри как-то мельком обмолвилась, что вы тут из-за... — На секунду он запнулся, подбирая более мягкие аналоги резким эпитетам Чиюри. — ...людей, не воспринявших вашу теорию, если я правильно её понял.

Исао пытливо взглянул на Юмеми. Вопрос явно застал её врасплох, так как на её лице отразилось искреннее удивление. После короткого ступора Юмеми вдруг как-то сникла: она низко опустила голову, её глаза забегали, словно она не знала, на чём остановить взгляд, губы дрогнули. Наконец, она нашарила на столе использованную салфетку и, принявшись комкать её, сдавленно произнесла:

— Это... не очень приятные воспоминания.

Ей не нужно было произносить этого вслух — её реакция говорила намного красноречивее слов. Исао явственно видел, что эта история задевает какие-то старые раны, что она относится именно к тому разряду, который хочется спрятать в самые глубины своей памяти и никогда больше не поднимать на свет божий. Он уже пожалел, что вообще поднял эту тему, и хотел было извиниться за бестактность, но Юмеми вдруг выпрямилась и взглянула ему прямо в глаза. Исао поразился тому, какая решимость читалась в выражении учёной. И пусть её руки немного дрожали, когда она сцепила их в замок и положила на стол, она всё-таки уверенно подалась вперёд и не дрогнувшим голосом произнесла:

— Но я думаю, что мне стоит с вами ими поделиться, если я хочу получать от вас честные ответы на свои вопросы, Акамива-сан. Мне кажется, это будет справедливо... — И, сглотнув, она медленно проговорила: — Да, мы с Чиюри здесь из-за людей, не принявших мою теорию. Точнее, они не просто не приняли её. В научном обществе... — Она не выдержала и отвела взгляд, в котором отразилась горечь. — Мою теорию не приняло научное общество. Оно... её... Я... — Она сделала отрывистый вдох и, будто боясь растерять уверенность, на выдохе призналась: — Её осмеяли, а меня с позором выгнали из университета.

Едва договорив, Юмеми сжалась, словно готовясь к какому-то удару. Но удар уже случился: Исао ясно видел, как тяжело далось ей это признание. Он тысячу раз успел проклясть своё любопытство, чувствуя угрызения совести от вида будто готовой вот-вот расплакаться Юмеми. Ему хватило того короткого времени знакомства с ней, чтобы понять: для Юмеми не-единая магическая теория мира — смысл её существования, а её продвижение — та самая цель, ради которой она живёт и к которой она стремится. Неудивительно, что насмешки для Юмеми стали тяжёлым испытанием, вынудившим её искать доказательства в чужом мире — враждебном, неприветливом. В том мире, которому ни она, ни Чиюри не нужны. Всё это было слишком похоже на идею-фикс. "Возможно, именно поэтому мне иногда жутковато, когда она говорит о своей теории..." — подумал Исао, отведя взгляд.

Некоторое время висело неловкое молчание. Наконец, Юмеми тяжело вздохнула и, потирая переносицу, выпрямилась. От её подавленного состояния не осталось и следа. Она совершенно спокойно взглянула на Исао и ровным тоном заговорила:

— А теперь, Акамива-сан, позвольте задать вам встречный вопрос. Это нужно для исследования, — торопливо добавила она, видя неуверенность на лице собеседника. Получив его короткий кивок, она прямо спросила: — Вы можете объяснить, каким образом попали в Генсокё?

Исао нахмурился. Теперь они будто поменялись ролями: она задала ему неудобный вопрос, а он не горел желанием отвечать. И всё-таки у Юмеми были более весомые доводы, чем у него прежде. Правда, вначале Исао никак не мог отделаться от мысли, что она просто использует своё положение для утоления любопытства, но знакомый блеск в её глазах убедил его: это имеет прямое отношение к её изобретению. Именно поэтому он тяжело вздохнул, скрестил руки на груди, опустил глаза в стол и нехотя проговорил:

— Для меня это тоже не самая приятная тема. Но раз так нужно... В общем, не подумайте, что я обвиняю вас в медлительности, но если я не потороплюсь с возвращением, то очень возможно, что ответ на ваш вопрос — "посмертно".

Исао неприкаянной тенью блуждал по коридорам базы-корабля. Он тщетно пытался уснуть этой ночью, но разговор с Юмеми упорно не выходил из головы. Мысленно он снова и снова прокручивал фразы из своего рассказа и из рассказа собеседницы. С какой стороны ни посмотри, это был очень странный и спонтанный вечер откровений. Наверное, именно поэтому Исао не покидало чувство какой-то неправильности произошедшего. Вообще, он прежде никому не рассказывал о том, что непосредственно предшествовало пробуждению в бамбуковом лесу, и теперь ему казалось, что он доверился малознакомому человеку. Да, он чуть-чуть знал Юмеми, но они не были настолько близки для подобных откровений.

Впрочем, чем больше Исао думал об этом, тем больше ему начинало казаться, что ни в этом, ни в родном в мире не существует человека, с которым он мог бы поделиться всеми подробностями этой истории. Внезапно Исао почувствовал какое-то отчаянное одиночество. Он ощутил себя никому не нужным, не связанным с кем-либо достаточно крепкими связями. Да, у него была семья: были родители, были дядя и тётя, был брат — но мог ли он прийти к кому-нибудь из них и просто выложить всё, что его тревожило? От этой мысли ему почудилось, что он — жалкий обломок чего-то, дрейфующий в открытом море и неспособный найти хоть что-нибудь, за что он мог бы зацепиться.

Вдруг в его памяти всплыл знакомый образ. Исао невольно задался вопросом: "А может, ещё есть кто-то, кому я могу довериться?" Он потянулся было к этому образу, но тут же мысленно опустил руки, печально качая головой. "Нет, после того, что тогда наговорил, не мне лезть с просьбами выслушать..." — с горечью подумал он.

Внезапно за одной из дверей послышался лёгкий цокот каблуков. Его источником в этом месте могло быть всего два человека. Что-то заставило Исао остановиться и прислушаться, пытаясь точнее определить источник звука. Наконец, он понял, откуда слышна тихая возня, и осторожно прокрался к приоткрытой двери. Любопытство подтолкнуло его заглянуть в щель.

Исао увидел небольшую комнату, находящуюся в "творческом беспорядке": повсюду валялись какие-то бумажки с чертежами и расчётами, а также различные писчие принадлежности. В поле зрения Исао оказался письменный стол у стены. За этим столом, положив голову на скрещенные руки, дремала в окружении скомканных бумажек и пустых кружек Юмеми. Во сне учёная выглядела совершенно беззащитной и даже будто помолодевшей лет на десять. Этот образ очень сильно отличался от того, который Исао видел во время разговора за тостами: тогда Юмеми жадно ловила каждое слово из его рассказа о себе, стараясь выцепить наиболее полезные данные для своих исследований; тогда она чем-то походила на хищника.

Однако гораздо больше в этой ситуации Исао поразил не контраст нынешней Юмеми с дневной. Нет, его удивила Чиюри.

Ассистентка учёной находилась в этой же комнате. Судя по всему, именно она была источником отчётливого в ночной тишине шума, который привлёк Исао. Чиюри осторожно кралась по комнате, неся в руках какую-то цветастую массу. Едва она приблизилась к Юмеми, Исао с удивлением осознал, что масса — это мягкий клетчатый плед. Под наблюдением стоящего за дверью гостя, Чиюри осторожно укрыла плечи своего научного руководителя тёплой тканью. Юмеми на это что-то промычала во сне, а затем устроилась поудобнее, и на её лице расцвела блаженная улыбка.

На секунду Чиюри слегка наклонила голову вбок, так что Исао смог увидеть её выражение. И вот тут он окончательно поразился: после всех тех презрительных взглядов в свой адрес он не ожидал, что в глазах Чиюри может быть столько нежности, смешанной с мягким упрёком, как у родителя, который отчитывает своего шкодливого, но такого любимого ребёнка. Исао едва не присвистнул от удивления, но вовремя вспомнил, что, вообще-то, самым наглым образом подглядывает за хозяевами лаборатории, будучи тут всего лишь гостем. Именно поэтому он тихонько отошёл от двери и поспешил исчезнуть с "места преступления".

"Да уж, им-то уж точно есть кому довериться..." — подумал Исао, пересекая очередной коридор на пути в свою комнату. На секунду он почувствовал укол лёгкой зависти к этой парочке, но эта эмоция быстро уступила место приятному теплу, разливавшемуся в груди при воспоминании о заботливой улыбке Чиюри. "И всё-таки что бы она конкретно ни чувствовала, она очень привязана к своему профессору", — окончательно убедился Исао.

Глава Одиннадцатая. Бессонные глаза доктора Лейтенси

— Знаете, Акамива-сан, по-хорошему, я уже давно должна была выразить вам свою благодарность.

Исао скосил глаза на свою спутницу: Марибель серьёзно смотрела на него из-под почти надвинутой на глаза шапки. Едва он взглянул на неё, на её губах появилась лёгкая смущённая улыбка, и она пояснила:

— За то, что вы тратите своё время и провожаете меня до станции. Вы ведь могли бы уходить пораньше, а не ждать меня, если бы захотели.

Её на удивление официальный тон слегка обескуражил и в то же время позабавил Исао. Не сдержав усмешки, он беззаботно заявил:

— Ну, я просто не мог спокойно жить, зная, что моя одногруппница каждый вечер ходит по мрачному парку одна. Пожалуй, будь ты на моём месте, ты бы тоже не терпела такой вопиющей несправедливости, Хан-сан, и поспешила бы её исправить, — преувеличенно драматично закончил Исао, после чего вновь усмехнулся и взглянул на неё с задором.

Марибель хихикнула в кулак.

Это уже давно стало для них своеобразной традицией. Практически каждый вечер после университета они встречались на станции, затем вместе доезжали до больницы, расходились каждый в своём направлении, после окончания времени посещения встречались вновь и пересекали парк уже на обратном пути. Сначала Марибель плохо шла на контакт: когда Исао пытался завязать с ней разговор, она отвечала довольно рассеянно, словно застигнутая врасплох, и как-то односложно. Исао чувствовал, что его присутствие вызывает у неё смешанные чувства: она одновременно радовалась тому, что у неё есть компания в этом мрачноватом месте, и в то же время ей как будто было немного неловко находиться рядом с ним. "Видимо, она всё-таки довольно стеснительная", — сделал вполне закономерный вывод Исао.

Однако постепенно лёд между ними начал таять. Сначала Исао удалось втянуть Марибель в разговоры об учебных делах, затем — об институтской повседневности, а в итоге они и вовсе перешли на диалоги о более отвлечённых темах. Исао был удивлён, узнав, что Марибель интересуется исследованиями космоса и лунными турами в частности, а также что она при этом увлекается традиционной культурой Японии. "Впрочем, всё это вполне объяснимо: иные галактики сейчас действительно актуальны, а, судя по слухам о её родственниках, она наверняка выросла на каких-нибудь легендах и преданиях", — рассудил Исао.

При всём при этом Марибель упорно держала Исао на некотором расстоянии. В университете она всё так же не торопилась вливаться в его компанию, несмотря на неоднократные попытки сблизиться. Он честно пытался пробовать приглашать её куда-либо кроме постбольничных прогулок по мрачноватому парку, но Марибель неизменно отвечала вежливым отказом, ссылаясь на учёбу или важность своих вечерних визитов. В конце концов, Исао оставил эти попытки и решил просто терпеливо провожать её по вечерам, надеясь, что однажды она всё-таки приоткроет полог своей таинственной личности.

Пока дело продвигалось достаточно медленно. Увлекаясь каким-то явно интересным ей рассуждением, Марибель частенько вдруг обрывала себя на полуслове и резко мрачнела. Она явно не желала посвящать Исао в свои переживания, а ему пока доставало такта не давить на неё, несмотря на снедающее его любопытство. Он до сих пор не мог перестать задаваться тысячей вопросов по поводу Марибель, а та, как назло, даже в речи сохраняла некоторую отчуждённость и официальность.

Впрочем, сдвиг, конечно, всё-таки был.

Как ни иронично, самая активность периода "оттепели" выпала на зиму. Вот и сейчас Исао и Марибель брели рядом по хрустящему под их ногами снегу, возвращаясь после раннего в тот день окончания времени посещения. Мороз щипал щёки путников, пока они неспешно шли по направлению к станции мимо укрытых снежными одеялами скамеек и изогнутых деревьев, из-за искрящейся белизны, залепившей их чёрные стволы, кажущихся какими-то сказочными растениями, а не совершенно прозаичными клёнами. День выдался солнечным, и часть его очарования сохранилась до вечера. Можно сказать, что во время заката он даже приобрёл особый шарм: небо розовело, облитое последними лучами заходящего за горизонт солнца, по нему плыли редкие лёгкие облака, отливающие сиреневым и золотистым, и всё буквально заполонил мягкий свет.

Внезапно среди этой зимней сказки раздался голос Марибель.

— А знаете, Акамива-сан, вы сейчас напомнили мне одного человека... — задумчиво проговорила она.

Исао посмотрел на неё с удивлением. Она впервые на его памяти говорила ему что-то о ком-либо, с кем она контактировала. Сейчас Марибель глядела куда-то в небо, и на её щеках Исао с удивлением заметил румянец. "Это ведь явно не просто следствие мороза, да?" — подумал он с каким-то непонятным ему самому подозрением.

И вдруг Исао поймал себя на том, что заглядывается на свою спутницу и находит её очень прелестной. В её глубоких фиолетовых глазах отражались розовые искорки заката, щёки слегка алели всё тем же румянцем, а на губах играла мечтательная и в то же время ностальгическая улыбка. Сейчас Марибель выглядела в его глазах как никогда гармонично. На фоне бежевого пуховика и светлой кожи её взгляд выделялся ярче, из-под белой шапки по плечам струились два золотистых водопада волос, за полгода отросших с длины по плечо до лопаток. И главное: в её выражении промелькнуло что-то помимо свойственной ей тоски, которую Исао уже столько времени наблюдал в её глазах. Что-то светлое и нежное.

Внезапно в голове Исао всплыл один недавний разговор с Тацуми. Друг, похоже, долгое время наблюдал за его попытками наладить контакт с Марибель, а пару дней назад вдруг с заговорческой ухмылкой кивнул в её сторону, пока она не видела, и, понизив голос, хитро поинтересовался:

— Неужели наш старина Исао влюбился в прелестную европейскую одногруппницу?

Исао в ответ на это вскинул брови.

— Интересные сведения, Тацуми, — заметил он и тут же с ухмылкой добавил: — Правда, к сожалению, я, похоже, опять узнаю обо всём последним.

Тацуми покачал головой, смерив его недоверчивым взглядом.

— Только не говори мне, что ты ухлёстываешь за ней чисто из развлечения, Исао, — протянул он. — Я был о тебе лучшего мнения. И да, отпираться бессмысленно: вас слишком часто видят вместе, — предупредил Тацуми всяческие спокойные контраргументы приятеля. — Кажется, уже весь факультет в курсе!

Тогда Исао из неловкого положения спас вовремя пришедший преподаватель, известный своей строгостью и злопамятностью, из-за чего Тацуми был вынужден отложить все разбирательства на потом. За время лекции Исао успел собраться и сформулировать спокойное объяснение своему поведению. Однако сейчас, когда Марибель была рядом, он впервые ненадолго усомнился в собственных словах.

Исао вдруг задумался: не переросло ли его любопытство в нечто большее?

Марибель, несомненно, вызывала у него симпатию. Когда они говорили, он чувствовал в ней ум и жажду знаний, и это определённо подкупало. К тому же, не признаваться самому себе, что он считает её милой, Исао считал преступлением. И, конечно же, он всё ещё не отказался от идеи развеять ореол таинственности вокруг Марибель. Однако влюбиться? "Нет, я пока не знаю её реальную, так что влюбляться тут не во что, кроме собственных фантазий", — решительно ответил себе Исао.

Исао тряхнул головой, отгоняя глупые мысли, а затем улыбнулся и заметил:

— Ну, если сходство заключается не в плохом чувстве юмора и слабости потугов на драматизм, то я сочту это комплиментом.

От звука его голоса Марибель словно вернулась в реальность и со смешком проговорила:

— Ни в коем случае не оскорбляю ваше чувство юмора, Акамива-сан! Просто этот человек постоянно думал об окружающих, и это здорово... — Она недолго помолчала, а затем с тёплой улыбкой произнесла: — И всё-таки я рада, что вы составляете мне компанию. — И тут же она изменилась в лице: она вдруг широко распахнула глаза, словно что-то осознав, а затем, низко опустив голову, смущённо пробормотала: — Хотя, наверное, не очень-то хорошо радоваться, что вам приходится уже практически полгода ходить к кому-то в больницу...

Исао сначала слегка опешил. Затем смысл её слов дошёл до него в полной мере и он, чтобы успокоить Марибель, легонько похлопал её по плечу в ободряющем жесте и заверил:

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, Хан-сан! Не нагружай себя лишний раз, — добавил он, когда она растерянно взглянула на него, и тепло улыбнулся.

Марибель несколько секунд вглядывалась ему в лицо, а затем нерешительно кивнула, и на её губах появилась слабая ответная улыбка. От этого выражения Исао стало спокойнее на душе. "Да, нет необходимости беспокоиться, — подумал он. — В конце концов... кроме как провожать тебя, у меня уже давным-давно нет причин ездить в больницу".

Исао тяжело вздохнул, поудобнее перехватывая тяжёлый ящик, который нёс в руках, и продолжил свой путь по коридорам лаборатории. Юмеми была занята разработкой и конструкцией очередного устройства для своих коллег и попросила его прихватить запчасти со склада. Именно поэтому он сейчас и тащил полную блестящих деталей коробку, смутно узнавая большую часть из них, а некоторые видя впервые.

Внезапно, проходя мимо одной из дверей, Исао услышал за ней какую-то возню. Он мог бы просто продолжить свой путь, но что-то казалось не так. "Странно, — подумал он, хмурясь и мучаясь каким-то неприятным предчувствием. — Юмеми занята изобретениями в другой части лаборатории; горничные обычно работают по утрам, а сейчас самый разгар дня; что до Чиюри... Чиюри должна принимать "заказы" у коллег. Тогда что происходит за этой дверью?"

От последнего вопроса по спине пробежала волна холодных мурашек, и тревожное предчувствие лишь усилилось, отзываясь тупым волнением на сердце. Терзаемый беспокойством, Исао тихо поставил ящик с запчастями на пол и прокрался к двери, прислушиваясь. Ему определённо не чудилось: в помещении явственно раздавались лёгкие шаги и приглушённое дыхание, а также какой-то стук. "Кто здесь?" — хотел было спросить Исао, но от волнения у него пересохло в горле и оттуда не вырвалось ни звука. И всё же разобраться во всём надо было, так что Исао протянул руку к двери и как можно бесшумнее, но в то же время решительно открыл её.

Ему прежде не приходилось бывать в этой комнате, так что обстановка была для него нова. В первую очередь в глаза бросалось устройство в дальней части помещения: оно напоминало какой-то большой производственный компьютер, наподобие каких-нибудь бортовых, или же компьютер с космической станции. Напротив этого изобретения находилось небольшое огороженное прозрачной стеной пространство, в центре которого расположилась какая-то капсула, а по углам — четыре столба футуристического вида. Вся конструкция была действительно внушающей. "Наверное, это и есть то самое изобретение всей жизни Юмеми, с помощью которого она собирается наладить путешествие между мирами", — подумал Исао, которому прежде не показывали это самое устройство и вообще рекомендовали не слишком разгуливаться по лаборатории, к чему он предпочёл прислушаться, не желая портить отношения с теми, кто мог помочь ему вернуться в свой мир. Однако сейчас все его инстинкты кричали, что происходит что-то неладное, и он просто не мог остаться в стороне.

Все звуки в помещении исходили от компьютера — в том числе и звуки движений какого-то живого существа. Полный самых дурных предчувствий, Исао стал медленно приближаться к устройству, стараясь подавить волнение. Он пересёк комнату, практически не дыша, и обошёл компьютер, а затем с трепетом взглянул на его рабочую сторону из-за угла. "Только бы это всё было игрой воображения и необоснованной тревогой!" — взмолился Исао.

Однако то, что предстало его глазам, не было игрой воображения.

Напротив компьютера стояла странная девушка и что-то колдовала над ним. Исао даже не мог сказать, что его поразило в ней больше: сам факт её присутствия здесь или же её внешний вид. Девушка стояла к нему боком, не отрывая взгляда золотистых глаз от устройства перед собой. Из-под странной высокой шапочки выбивались светлые короткие волосы, обрамляющие её лицо с острыми чертами. На ней было белое платье с длинными широкими рукавами, окаймлёнными сиреневым, и своеобразным синим передником. И самое странное: за спиной у неё пушились, покачивались многочисленные золотистые хвосты — Исао был слишком поражён самим фактом их наличия, чтобы их считать.

Несколько секунд Исао смотрел на неожиданную гостью в ступоре, совсем растерявшись. Наконец, до него дошло: что бы хвостатая незнакомка ни делала с устройством Юмеми, это не может значить ничего хорошего. Кое-как утихомирив свои эмоции, Исао выдавил:

— Ты... Что ты тут делаешь?..

Девушка вздрогнула и подскочила на месте, испуганная звуком его голоса, — видимо, она слишком была увлечена своим занятием, чтобы заметить Исао, — а затем резко развернулась к внезапному нарушителю спокойствия и растерянно моргнула. При этом её хвосты смешно всколыхнулись, взметнув в воздух лежащие неподалёку бумаги, а острые уши из-под шапочки (а судя по их движению, это были именно они) дёрнулись. Однако Исао было не до веселья. Едва он увидел её глаза с какими-то животными вертикальными зрачками, он окончательно убедился, что перед ним ёкай. "Кицуне!" — догадался он, поражённо глядя на лисицу.

— Что здесь происходит? — вдруг раздался со стороны двери взволнованный голос Юмеми.

От его звука Исао и кицуне одновременно вздрогнули, выйдя из ступора, вызванного появлением друг друга, и повернули головы в сторону выхода. Правда, оба сразу осознали бессмысленность этого действия: обзор закрывал компьютер. Исао вновь взглянул на лисицу, чувствуя острую необходимость что-то сделать с незваной гостьей лаборатории Юмеми. Кицуне смотрела на нарушителя своих планов неожиданно спокойно, особенно в сравнении с её прежним растерянным видом. "Странно, — пронеслось в голове у Исао. — Её поймали на месте преступления, а ей будто всё равно..." Её и вправду словно совершенно не волновали ни стоящий перед ней человек, ни приближающиеся звуки торопливых шагов хозяйки лаборатории. Следующее действие странной особы лишь больше поразило Исао.

Кицуне сделала шаг назад, и тут же за её спиной пространство разверзлось, словно разошедшаяся по швам ткань. Лисица отступила в этот разрыв, который по размеру был как раз ей по росту, и он тут же стал затягиваться. Эта сцена длилась всего какое-то жалкое мгновение, и Исао, чувствуя, что нельзя это просто так оставить, за такое короткое время не смог придумать ничего лучше, чем рвануть к кицуне в попытке хоть как-то задержать её. В его голове было пусто — он действовал исключительно на каком-то инстинкте. Однако инстинкт оказался бесполезен в этой ситуации: разрыв сошёлся, словно его и не было, и рука Исао схватила только воздух.

Исао вообще не успел ничего понять. Он ещё пару секунд стоял с растерянным видом, глядя на то место, где всего мгновение назад была та странная особа, и пытался осознать ситуацию. В голове была звенящая пустота, перемеживающаяся с каким-то нехорошим предчувствием.

В реальность его вернула Юмеми. Она подбежала к нему и крайне взволнованно спросила:

— Что здесь произошло? Вы как-то очень долго шли с запчастями, Акамива-сан, и я решила проверить, почему вы так задерживаетесь, — объяснила она на выдохе. — Прихожу, а коробка на полу в коридоре, вы — здесь, и ещё какая-то лиса из-за компьютера... Что эта хвостатая особа делала в моей лаборатории?

Пока она тараторила, Исао медленно повернулся к Юмеми: на лице учёной отражалось самое настоящее беспокойство, она пытливо смотрела на него, ожидая ответа. "Видимо, кицуне попала в её поле зрения, когда отходила в ту дыру..." — растерянно подумал Исао. Вслух же он после небольшой паузы напряжённо произнёс:

— Когда я нёс вам запчасти, я услышал в этой комнате странные звуки и пошёл проверить... Я зашёл и увидел эту кицуне. Она что-то делала с компьютером....

Едва он произнёс последнюю фразу, Юмеми изменилась в лице: кровь отлила от него, и нормальный цвет уступил место мертвенной бледности, а глаза расширились в ужасе. Она до самого последнего момента надеялась, что её предположения не оправдаются, но, получив подтверждение от Исао, почувствовала крах своих надежд. Он хотел сказать что-то ещё, но Юмеми не стала дослушивать и резко метнулась к компьютеру. Исао в ступоре наблюдал, как она с невообразимой скоростью вводит на клавиатуре длинный пароль, как лихорадочно впивается взглядом в зажигающийся экран монитора, как нервно облизывает губы, поочерёдно проверяя всю информацию на нём.

— Так, вроде, с самой системой всё в порядке... — бормотала она, хмуря брови и вертя головой. — База данных, кажется... Нет, всё-таки меньше. Что-то удалила, зараза... — Юмеми скрипнула зубами, зацепившись взглядом за какую-то строку на мониторе, и воскликнула: — Да, вот оно: сбиты все настройки!.. Но это не смертельно, — тут же торопливо добавила она, нервно посмеиваясь. Её пальцы дрожали, когда она водила ими над клавиатурой. — Восстановить их — дело пары дней, не дольше. Так, что тут у нас...

Юмеми открыла очередную диаграмму и тут же ещё сильнее побледнела. Её пальцы, до этого лихорадочно подрагивающие в воздухе от волнения, вдруг бессильно опустились на клавиши, а взгляд расфокусировался. Некоторое время она хранила напряжённое молчание, осознавая полученную информацию. Исао с всё более растущим чувством тревоги неотрывно следил за ней. Наконец, он не выдержал этого давящего чувства чего-то нехорошего и осторожно спросил:

— Что-то не так?

Юмеми отреагировала на вопрос не сразу. Ещё пару мгновений она бессмысленно смотрела в экран. Затем она медленно выпрямилась, повернула голову к Исао и смерила его взглядом, полным такого вселенского отчаяния, что он почувствовал пробежавший по спине холодок. А Юмеми, шевеля одними лишь губами, гробовым тоном изрекла:

— Акамива-сан... боюсь, если вы хотите вернуться в родной мир в ближайшее время, вам придётся искать какой-то другой способ.

Исао вздрогнул, настолько обречённым тоном она это произнесла.

Юмеми отвернулась. Она медленно прошла к стоящему у стены стулу на колёсиках, в бессилии рухнула на него, словно марионетка, у которой обрезали ниточки, и, уронив голову на грудь, затихла. Всё это происходило в напряжённом молчании. Исао наблюдал за ней, постепенно осознавая, что именно она только что сказала. Наконец, до него дошёл весь ужасающий смысл её слов. Исао побледнел не меньше Юмеми и застыл, не представляя, как ему дальше поступить.

Он не знал, что конкретно сделала та кицуне с изобретением Юмеми, однако слишком хорошо понял: оно испорчено настолько, что Юмеми потеряла всякую надежду заставить его работать, а Исао — всякую надежду на возвращение домой с его помощью. "Неужели я так и не получу шанса извиниться?" — только и подумал он.

В этот момент со стороны выхода вновь послышался звук — громкое хлопанье дверью, затем — частый цокот каблуков, и, наконец, на месте действия оказалась Чиюри. Она остановилась, чтобы увидеть всю картину, и теперь пыталась отдышаться после бега. Очевидно, она только вернулась с очередной сделки и, не найдя никого на обычных местах, почувствовала что-то неладное. Теперь запыхавшаяся Чиюри переводила взгляд с сидящей в кресле Юмеми на растерянного Исао, стоящего у стены. Причём, судя по её выражению, мысли насчёт последнего ей приходили совсем не доброжелательные — уж больно мрачным и тяжёлым был её взгляд. Впрочем, Исао чувствовал, что своим виноватым видом сам даёт ей больше поводов так думать.

Несколько секунд длилась эта немая сцена. В воздухе витало напряжение, но никто не решался сознательно его разорвать. Однако для этого в итоге не понадобилось ни звука: Чиюри в какой-то момент заметила, как на колени Юмеми упали две тяжёлые капли, и эти самые капли переполнили чашу её терпения. Ассистентка учёной рывком развернулась к Исао и, резко схватив его за грудки, грозно поинтересовалась:

— Что здесь произошло?

"Что ты сделал?!" — читалось в её тоне, в жестах и на лице. Пожалуй, сейчас взгляд Чиюри был в пару десятков раз более испепеляющим, чем когда она упоминала тех, из-за кого они с Юмеми оказались в Генсокё. "Кажется, она решила, что теперь я — враг номер один", — подумал Исао, а вслух же хмуро заметил, пытаясь аккуратно убрать руки Чиюри от себя:

— А то, что у вас тут, похоже, плоховато с сигнализацией: к вам пробралась настоящая кицуне и что-то испортила вот в этом вот агрегате!

Исао бы не удивился, если бы Чиюри сейчас издевательски посмеялась ему в лицо и потребовала бы придумать для своей криворукости отговорку получше. Однако Чиюри так не поступила. На её лице отразился испуг, и она выпустила одежду Исао из рук, а затем медленно зажала рот ладонью и перевела на Юмеми взгляд, уже полный настоящего ужаса. Юмеми, не глядя на неё, невесело усмехнулась.

— Да уж, она и правда существует, Чиюри. Я увидела её своими глазами, — хрипло произнесла учёная и, чуть помолчав, добавила: — Прости, что не поверила тебе тогда.

На лице Чиюри отразилась боль. Она сделала неуверенный шаг, а затем медленно подошла к Юмеми и осторожно положила руку ей на плечо. Юмеми никак не отреагировала. Исао молча наблюдал это, а затем неуверенно поинтересовался:

— Я могу что-нибудь сделать?

Чиюри медленно повернулась к нему и смерила его долгим задумчивым взглядом. Внезапно она горько улыбнулась ему — улыбнулась впервые с тех пор, как они разругались, — и, покачав головой, с тяжёлым вздохом произнесла:

— А что ты можешь сделать? К сожалению, ты ничем не можешь помочь, Исао-кун. — Чиюри отвернулась и, чуть помолчав, добавила: — Я... позже разберусь, как тебе лучше поступить.

Исао понял, что именно она хотела этим сказать. "Я сейчас здесь не нужен", — с горечью подумал он. Он медленно кивнул и, несколько секунд помявшись на месте, всё-таки, наконец, направился в сторону двери. Оставив позади опустошённую Юмеми и Чиюри, Исао почувствовал раздирающую сердце тоску. "Чёрт, снова, — подумал он, сжимая зубы. — Снова я совершенно бесполезен... Прямо как в тот день".

Дверь за Исао мягко закрылась, и в помещении остались лишь Юмеми и Чиюри. Ассистентка в нерешительности стояла возле своей руководительницы, машинально поглаживая её плечо и бессмысленно глядя на компьютер. Наконец, она тихо поинтересовалась:

— А что именно случилось? Ведь нет практически ничего, что мы не могли бы поправить. Настройки, система...

— Топливо, — только и сказала Юмеми.

Чиюри вздрогнула и невольно сильнее сжала пальцы на плече Юмеми. Та невесело усмехнулась.

— Да, резервуар абсолютно пуст, — озвучила она. — Энергии не хватит даже на одно путешествие.

Юмеми покачала головой и вновь затихла. Чиюри хорошо понимала, что значит отсутствие топлива: она прекрасно помнила, с каким трудом добывала около года назад. Спуститься в самый настоящий Ад (пусть и бывший, но от этого не менее неприветливый для человека вроде неё), сразиться там с чудаковатыми ёкаями, попутно отлавливая даммаку в специальные резервуары... а потом ещё полгода делать вид, что всё в порядке, и пить таблетки, выписанные странной женщиной-доктором из бамбукового леса, в надежде, что однажды и правда настанет тот день, когда она перестанет от них зависеть, когда сможет искренне сказать, что хорошо себя чувствует, не умалчивая об утренней тошноте и периодических клоках волос на расчёске. К счастью, та врач не обманула, и сейчас всё действительно было в прошлом.

И вот, когда она наконец-то перестала засыпать в страхе, этот кошмар вновь дышал в спину.

Чиюри потрясла головой, отгоняя ненужную преждевременную тревогу. Она выпустила плечо Юмеми, обошла её и, оказавшись спереди, села напротив на корточки и заглянула ей в лицо. Словно постаревшая на десяток лет, Юмеми выглядела плачевно: её кожа была бледна, в мутных глазах потух обычный блеск энергии и застыли слёзы, а губы казались совсем обескровленными. С измученным видом она взглянула на Чиюри. Чиюри сглотнула и, осторожно взяв её за руку, со слабой надеждой спросила:

— А может, всё-таки попробовать восстановить мини-реактор?

Юмеми прикрыла глаза и отрицательно мотнула головой.

— Весь защитный слой исцарапан изнутри. Надо делать новый, а здесь с нашими возможностями даже банальный свинец добыть сложно, о нормальном безопасном материале, не пропускающем радиацию, тем более речи нет.

Из груди Юмеми вырвался тяжёлый вздох.

Чиюри с болью взглянула в её полное горечи лицо. Ей отчаянно хотелось как-нибудь поддержать своего профессора, как-нибудь вытащить её из этой пучины уныния. Чиюри почувствовала себя совершенно слабой и бесполезной. Желая сделать хоть что-то, она крепче стиснула ладонь Юмеми и с чувством воскликнула:

— Тогда я снова пойду в Бывший Ад и вытрясу из этой вороны ещё энергии!

Юмеми вздрогнула и, распахнув глаза, испуганно замотала головой.

— Ты с ума сошла, Чиюри?! — возмущённо просипела она. — Я не позволю тебе снова себя так гробить!

Чиюри слабо улыбнулась.

— Ничего страшного, я потерплю, — ответила она. На удивлённый взгляд Юмеми она опустила глаза и смущённо продолжила: — Да, ощущения не из приятных, конечно, но если это поможет приблизить момент успеха, то я готова пережить любую лучевую болезнь. Поэтому, пожалуйста... — Чиюри взглянула Юмеми в глаза и с чувством попросила: — Юмеми, не отказывайся от своей мечты! Я шла за тобой все эти годы, поэтому не позволю тебе сдаваться из-за подобного провала, даже если эта проблема уже третья подряд... Не предавай себя, а я никогда не предам тебя.

Пока она говорила, её глаза горели решимостью. Глядя своей ассистентке в лицо, Юмеми явственно видела её искреннюю готовность идти до конца, желание поддерживать её, Юмеми, несмотря ни на что. В этот момент в памяти всплыл целый ряд эпизодов: как Чиюри подбадривала её, когда они вышли из конференц-зала университета под смех коллег; как Чиюри с готовностью согласилась отправиться с ней в другой мир, ни секунды не сомневаясь в успехе их мероприятия; как Чиюри с выражением поддержки улыбалась ей, услышав решение остаться в Генсокё, и даже словом не обмолвилась о возвращении в родной мир; как Чиюри легко согласилась отвечать за все связи вне лаборатории, в том числе отнести их домашний ядерный реактор, чтобы показать его коллегам, несмотря на его немаленький вес; как Чиюри с горечью рассказывала о том, что не смогла этот самый реактор уберечь в пути; как Чиюри ни минуты не колебалась, узнав, что можно добыть ядерную энергию в логове ёкаев.

Да, их постоянно преследовали неудачи, но Чиюри никогда не позволяла Юмеми опустить руки. Юмеми впервые задумалась об этом и впервые за эти годы осознала, что ни разу не поблагодарила своего самого верного союзника за всю ту поддержку, всю ту помощь, которую та ей оказала.

Юмеми почувствовала, как у неё защипало в глазах, и поспешила вытереть собирающиеся слёзы тыльной стороной ладони. И всё-таки она не смогла не всхлипнуть, слегка подёрнув плечами. Чиюри от этого сразу сникла, очевидно, приняв поведение Юмеми за знак дальнейшего уныния. Однако Юмеми в этот момент занимали совсем не печальные мысли.

Поддавшись внезапному порыву, учёная резко сползла со стула на пол и заключила Чиюри в крепкие объятия. От неожиданности ассистентка едва не рухнула на пол и удивлённо захлопала глазами, пытаясь сообразить причину странного поведения своего научного руководителя. Юмеми вновь всхлипнула — из глаз текли неудержимые слёзы благодарности — и, вкладывая все свои чувства, прошептала:

— Чиюри, спасибо, что ты есть! Без тебя бы я сдалась уже после триста шестнадцатой неудачной попытки, но с тобой я хочу двигаться вперёд. Спасибо.

Чиюри выслушала это признание в удивлении. Внезапно она почувствовала, как к лицу приливает краска. Стыдясь своего смущения, Чиюри обняла Юмеми в ответ и, попытавшись зарыться лицом ей в плечо, тихо проговорила:

— Не стоит благодарности, правда... Я просто выполняю свою работу...

Услышав это, Юмеми лишь усмехнулась. "У тебя была тысяча возможностей сделать свою работу проще, лгунишка", — с улыбкой подумала она, стараясь отогнать мрачные мысли о будущем.

И всё-таки было крайне сложно забыть, что на восстановление старого изобретения или разработку нового плана может уйти ещё не один десяток лет.

Ветер засвистел между кленовых листьев, обдав прохладным порывом поздних путников. Исао поёжился от пробирающего холодка и сочувственно скосил глаза на Марибель: та стучала зубами и потирала покрывшиеся мурашками руки. Её лёгкая голубая блузка с коротким рукавом и тоненькая белая кофточка плохо защищали от вечерних холодов, но предлагаемый Исао пиджак с его плеча она упорно отвергала. С одной стороны, это было не слишком-то логично в такой ситуации, несмотря на все принципы; с другой же, оба не сомневались, что этот джентльменский жест мало чем поможет дрожащей Марибель (правда, это всё равно не казалось Исао поводом не предлагать ей пиджак — в конце концов, с общей манерой поведения Марибель он чувствовал себя неловко, не пытаясь вести себя подобающим образом). Им обоим не повезло оказаться жертвами переменчивой весенней погоды, но, ввиду определённых обстоятельств, Марибель переживала это тяжелее.

Хронический студенческий недосып — общеизвестная вещь. И одного взгляда на Марибель хватало, чтобы понять, насколько ей не хватает часов сна: тёмные круги под глазами не была способна скрыть никакая косметика, и они были заметны даже под слоем тонального крема (учитывая развитие косметической индустрии века — вещь практически невозможная, что наводило на тревожные мысли). Исао прекрасно видел, как она страдает от этого недуга поколения: частенько ей стоило огромного труда держаться на ногах, соображать на лекциях было всё сложнее, а чувствительность к холоду повысилась настолько, что уже не спасали никакие куртки. Исао смотрел на неё и не мог не сочувствовать, особенно сейчас, видя контраст между ней и собой.

— Всё-таки, ты слишком много на себя взваливаешь, Хан-сан, — покачал он головой. — Тебе нужно больше спать, если...

Услышав его слова, Марибель отреагировала крайне странно. Она вдруг остановилась, побледнела и, отшатнувшись, испуганно выпалила:

— Мне нельзя спать!

Исао даже опешил от подобной реакции и также остановился, в удивлении воззрившись на Марибель. Та осознала, насколько внезапным ему должно было показаться её поведение, и тут же отвела взгляд в смущении, невольно крепче сжав пальцы на ручке сумки. Исао в этот момент впервые за долгое время почувствовал, что ситуация находится в его руках, и решил этим воспользоваться.

— Человеку нельзя не спать, Хан-сан, — методично заметил он, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы. — Ты ведь не можешь не знать, как пагубно может быть отсутствие сна, верно?

Пальцы Марибель сильнее стиснули ручку, девушка вся сжалась от этого замечания. Некоторое время Исао и Марибель просто стояли друг напротив друга, не прерывая тяжёлого молчания, Исао — в ожидании, Марибель — в своих мыслях. По хмурой складке между её бровей Исао видел, как она взвешивает возможные варианты развития событий, раздумывая, как ей стоит поступить, и терпеливо ждал её решения. Наконец, Марибель тяжело вздохнула. Не глядя на собеседника, она напряжённо произнесла:

— Естественно, я это знаю... Но есть вещи в этом мире, Акамива-сан, о которых не знаете вы. Хорошо это или плохо, но вы не способны увидеть всего того, что вижу я...

Марибель замолкла и нервно облизнула губы. На её лице отразилась боль. Исао видел, как эта тема ей неприятна, но всё-таки больше не мог делать вид, что всё нормально. Уже около года он провожал Марибель до больницы и обратно и конечно же замечал, как что-то её тревожит, но не лез с расспросами, ожидая момента, когда она сама будет к этому готова. Однако этот момент всё никак не наступал, а именно сейчас их диалог был как никогда близок к сути проблемы. Именно поэтому Исао не выдержал и решился на шаг, от которого удерживал себя практически год.

Исао тяжело вздохнул и, убирая руки в карманы и глядя прямо на Марибель, заговорил:

— Возможно, так и есть. Я не отрицаю, что есть в этом мире вещи, пока не доступные моему пониманию. Однако кое-что всё-таки очень трудно не заметить, Хан-сан. Например, того, как уже более года ты себя изводишь.

Марибель вздрогнула и подняла на него глаза, полные испуга. Невольно она буквально вцепилась в сумку и отступила на шаг назад, став похожей на загнанного в угол зверя. Её поведение лучше всего показывало, как ей не хочется об этом говорить, но Исао уже не мог просто так пойти на попятную. Марибель нервно сглотнула, пока Исао продолжал:

— Да, это действительно сложно не видеть. И, знаешь, причина этого тоже не так уж трудно выводится. Стоит только вспомнить, — Исао сделал паузу, вглядываясь в напряжённое лицо Марибель, — как ещё чуть больше года назад, на третьем курсе, было невозможно представить после занятий беседку на центральной аллее пустующей: в ней всегда встречалась определённая пара подруг. Однако, — продолжал Исао, наблюдая за всё более бледнеющей Марибель, — уже около года ни одна из девушек там не появляется. Одна вместо этого каждый вечер ездит в больницу. Другая же... Хан-сан, ты ведь всё это делаешь из-за своей подруги, Усами Ренко? Той самой, которая лежит в коме в сто восемнадцатой палате больницы уже около года, — я узнавал у медперсонала, пока ждал тебя внизу.

Исао замолчал, не сводя внимательного взгляда с Марибель. Ветра не было, и под фонарём было не так уж холодно, однако Марибель в буквальном смысле трясло. Она уже не смотрела на Исао, слова которого звучали для неё, как свист опустившейся на голову гильотины. Её дыхание было отрывистым, а губы сжались в тонкую линию. Наконец, около минуты спустя Марибель выдавила:

— ...И чего вы добиваетесь, рассказывая мне мотивы моих же действий, Акамива-сан? Подтверждения своей правоты?

Исао опустил глаза, почувствовав укор в её тоне.

— Нет, это не просто праздное желание убедиться в своей правоте, — покачал головой он. — Я просто не могу продолжать спокойно наблюдать, как ты сама добиваешь себя. Что бы ни случилось с твоей подругой, не может же быть так, чтобы это была всецело твоя вина, верно?

Марибель стояла, низко опустив голову, и молчала. На её лице читалась боль, вызванная старыми ранами, которые Исао продолжал упорно бередить. Он видел, что для Марибель они ещё совершенно свежи. Видел, как она каждый день упорно идёт в больницу со слабой, постепенно угасающей надеждой на пробуждение дорогой подруги от долгого сна и как каждый раз выходит с выражением мучительной горечи. Марибель разочаровывалась, но упрямо продолжала свой личный круг Ада, не желая признавать, что Ренко может не очнуться. За год их общения Исао постепенно осознал, что сдерживаемые в себе переживания губят Марибель, и сегодня окончательно убедился в этом. Одного взгляда на неё хватало, чтобы понять, насколько с ней всё не в порядке: она выглядела изнурённой, измученной, живущей лишь одними мыслями о своей дорогой подруге. Исао как никогда ясно видел, что Марибель на грани.

Внезапно Марибель отрывисто вздохнула и тихо, но ясно произнесла:

— Да, виновата в случившемся не одна лишь я. — Она подняла на него глаза, и Исао почувствовал пробежавшую по позвоночнику волну тока, настолько пронизывающим был её взгляд. А Марибель продолжала: — Действительно, здесь есть вина ещё как минимум троих, а, если копать глубже, корень проблемы можно обнаружить в ошибке ещё одной личности. И да, Ренко тоже виновна в своей... своём состоянии. — Марибель горько усмехнулась. Немного помолчав, она продолжала: — Можно сказать, что она в какой-то степени поплатилась за свою любознательность... Слишком жестоко поплатилась. Однако я могла это всё предотвратить. Могла — а не предотвратила! — с болью и раскаянием в голосе закончила она, и в уголках её глаз начали собираться слёзы.

Марибель отвернулась и каким-то остервенелым жестом стала тереть глаза. Она будто злилась на себя за свою откровенность и в то же время с новой силой чувствовала свою боль.

Исао выслушал её, не проронив ни слова. Он смотрел на неё с сочувствием, ощущая острое желание как-то помочь, но осознавал, что практически бессилен перед демонами Марибель. И всё-таки в какой-то момент он сделал нерешительный шаг в её направлении, а затем ещё один и, оказавшись совсем рядом с ней, положил руки ей на плечи, стараясь заглянуть в лицо. Марибель вздрогнула и резко повернулась к нему. Несмотря на смутное чувство бессилия, Исао постарался придать своему лицу ободряющее выражение и как можно убедительнее произнёс:

— Хан-сан... я не знаю всех обстоятельств случившегося с твоей подругой, но я правда хочу тебе помочь. Я не могу просто так оставить тебя одну, когда ты себя изводишь.

На лице Марибель отразилось удивление, словно слова Исао заставили её что-то осознать. Несколько секунд она пытливо вглядывалась в лицо Исао, а тот не отводил от неё взволнованно-выжидающего взгляда, давая ей время вынести вердикт. "Достоин ли я твоего доверия?" — читался в его выражении немой вопрос. Внезапно в глазах Марибель он уловил слабую надежду. Исао показалось, что его сердце подпрыгнуло в груди, сбившись с привычного ритма от радости.

Марибель, кажется, заметила его радость, и слегка смутилась. Она осторожно убрала от себя его руки, отошла на пару шагов назад, скрестила руки на груди, прикрыла глаза и вдруг усмехнулась.

— Забавно, — проговорила она. — После всего, что я тогда говорила, сама же целый год упорно старалась действовать противоположным методом... Пожалуй, пора бы уже применить свой же совет на практике.

Марибель медленно раскрыла глаза и подняла их на Исао, смерив его долгим внимательным взглядом. Тот выдержал его и в волнении смотрел на неё в ответ. Тогда Марибель вздохнула и начала свой рассказ:

— Скорее всего, вы не сможете меня понять, Акамива-сан, но, так уж и быть, я расскажу, что тогда случилось. Дело в том, что мы с Ренко очень долго преследовали мечту попасть в иной мир, недоступный современному человеку. Мы хватались за каждую возможность, и всё шло относительно нормально — мы даже не раз сумели побывать в других мирах. А однажды, перед самым переходом, у меня было предчувствие, что что-то не так. Но Ренко настаивала на путешествии, и я решила проигнорировать голос интуиции. В результате её душа оказалась заперта в том месте, а что до меня... Меня преследует нечто, зовущее меня явно не в приятную поездку. Если бы я тогда её остановила... Если бы я рассказала ей про то, что всё это началось ещё до той злополучной резни... — Марибель низко опустила голову с выражением горечи на лице и сжала зубы.

Всё то время, что она говорила, в её голосе сквозило глубокое чувство сожаления и вины. Было видно, как тяжело ей говорить об этом, как ранит её каждое слово, какой болью отзываются воспоминания о том времени. Исао слушал её и понимал всё, что она сейчас чувствовала... но, как она и сказала, он не мог понять саму её историю.

Всё это казалось до жути нелепым. Разговоры о других мирах, запертых душах и враждебных сущностях — Исао не мог принять существования подобных вещей. Они просто не укладывались в картину мира в его голове. Всю жизнь с самого его рождения всеми доступными методами ему доказывали, что мир познаваем, что мир исследован, что в нём нет ничего недоступного человеческому пониманию, нужно только попробовать разобраться. И в конце концов Исао нашёл аргументы в пользу этого убедительными и поверил.

Марибель была не такой. Ничто не смогло заставить её отказаться от мыслей о других сущностях, об иных мирах, закрытых для человеческого разума, но доступных его душе. Она верила в них, и они, по её словам, принимали её. И это не могло не пугать Исао. Вот только пугало оно не по причине своей загадочности.

Исао некоторое время молчал. Наконец, он осторожно уточнил:

— Значит, она в коме, потому что её душа где-то заключена?

Он старался прозвучать как можно менее скептичным, но в голос всё равно пробилось предательское сомнение. Марибель смерила его задумчивым взглядом, а затем кивнула.

— Так и есть. Но вы, Акамива-сан, ведь не верите в это, верно?

Исао осёкся. Он хотел было сказать что-нибудь нейтральное, что-нибудь, что не ранит Марибель сильнее, но на ум, как назло, ничего толкового не приходило, и все его дипломатические способности потерялись где-то в глубинах сознания. В конце концов, он был вынужден признать:

— Не очень, прости.

Он неуверенно поднял глаза на Марибель и встретился с её выжидающим взглядом. Очевидно, она хотела услышать его точку зрения, так что он продолжил:

— Я имею в виду, что существование души — антинаучная теория. Анатомия человека изучена от и до, но что-то нигде никто за множество десятков лет так и не обнаружил этой загадочной материи. Зато кома — вполне объяснимое состояние, вызванное нарушением функционирования каких-то из органов...

— Тогда, если вы так верите в рационалистический подход, почему никто до сих пор не может сказать, что случилось с Ренко? — огорошила его вопросом Марибель, пытливо глядя ему в лицо. — Почему целый год все врачи лишь разводят руками и топчутся на месте, не в состоянии обнаружить причину комы? Она просто есть — а тело, тем временем, функционирует, как и положено бессознательному телу человека. Только мозг с чего-то решил, что он умер, хотя физически жив.

— Психологическая травма? — выдал Исао первое, что пришло на ум. — Как раз похоже по твоему описанию...

— С чего бы? — вновь допытывалась Марибель. — Для всех это выглядело так: Ренко однажды заснула, а на следующий день не проснулась. Ни предпосылок, ни поводов.

— А ты уверена, что всё было именно так? — не отступался Исао, всё больше горячась. — Может, что-то всё-таки было, но твои воспоминания исказились под влиянием стресса?

Марибель вдруг застыла, и всякое выражение пропало с её лица. Несколько секунд она пустым взглядом смотрела на Исао. А до того потихоньку стал доходить весь пугающий смысл сказанных им слов. Он побледнел и хотел было извиниться, но Марибель опередила его. Её губы искривились в ухмылке, она медленно склонила голову набок и поинтересовалась:

— Хотите сказать, что я сумасшедшая?

— Да нет же! — торопливо воскликнул Исао, глядя, как темнеют её глаза. Он в неопределённом жесте взмахнул руками и принялся сбивчиво объяснять: — Я имел в виду, что наша психика пытается нас разными способами защитить... и иногда мы мешаем реальность и сон... Когда что-то нас ломает, картины, показанные подсознанием, могут замещать реальные, и...

— Акамива-сан, — спокойным тоном перебила Марибель, — нет нужды цитировать ваш доклад с той апрельской конференции: ещё год назад я помнила его лучше, чем всю известную мне информацию о вас вместе взятую.

Исао от такого заявления даже опешил и смутился.

— О... Вот как... — только и пробормотал он, растерянно глядя на Марибель.

Та воспользовалась его замешательством и с тяжёлым вздохом проговорила:

— Как я и думала: вы пока ещё не готовы к тому, что я вам только что рассказала, Акамива-сан. Жаль. Я попыталась вам довериться, но никому, как видите, от этого лучше не стало. — Марибель горько усмехнулась. — Действительно жаль...

И, не говоря ни слова более, Марибель перехватила поудобнее свою сумку и побрела в сторону станции, оставляя Исао одного под фонарём. Тот несколько секунд растерянно смотрел ей вслед, чувствуя горький привкус вины во рту и отвращение к самому себе. "Что я только что наговорил?!" — в отчаянии спрашивал он себя, коря за все те жестокие слова, сказанные Марибель. Наконец, он будто пришёл в чувство и, поддавшись внезапному порыву, поспешил вслед за ней.

Марибель не успела уйти далеко, так что он довольно быстро нагнал её и, схватив за руку, искренне воскликнул:

— Хан-сан, что бы это всё ни было, я на самом деле хочу тебе помочь! Пожалуйста, поверь мне!

Марибель на мгновение остановилась и повернула к нему лицо. На её губах играла горькая улыбка, которая будто ножом резанула по сердцу Исао. Покачав головой, она произнесла:

— К сожалению, даже если бы вы смогли меня понять, Акамива-сан, вам всё равно не под силу мне помочь. Как, собственно, и кому-либо другому в этом мире. — Марибель отвернулась и, осторожно высвободив руку из его ладони, настойчиво попросила: — Пожалуйста, оставьте меня сейчас одну.

С этими словами она продолжила свой путь, ускорив шаг. Исао хотел было снова пойти за ней, но, сделав всего шаг, остановился, безвольно опустив руки. Стоя на дороге в тёмном парке, он в растерянных чувствах смотрел на быстро удаляющуюся Марибель. Наконец, он опустил голову и, сжав кулаки, совсем тихо с болью произнёс:

— Марибель...

Глава Двенадцатая. Иллюзорные похороны девушки

Тем же вечером Чиюри зашла к Исао и окончательно добила его новостями.

— Прости, Исао-кун, но мы с профессором посовещались и решили, что тебе стоит вернуться в деревню, — заявила она. На его шокированный взгляд Чиюри поспешила объяснить: — С какой стороны ни посмотри, это наиболее рациональное решение. Для начала, ты как-то сам упоминал, что тебе лучше вернуться как можно быстрее, так как это вопрос жизни и смерти. Мы же не сможем создать новый метод быстрых путешествий в ближайшее время — как минимум год точно. Получается, что твоё пребывание здесь бессмысленно. Тебе же будет выгоднее находиться там, где о тебе сможет позаботиться жрица — в конце концов, это её работа разбираться с проблемами, связанными с барьером между Генсокё и Внешним миром, так что она просто обязана тебе помочь!

— Действительно разумное решение... — пробормотал Исао после нескольких минут молчания. Затем он не сдержался и поинтересовался: — А как там Юмеми?

Чиюри вздрогнула, а затем стушевалась. Её глаза бегали по помещению, упорно не желая останавливаться на собеседнике, пока она хмурила брови и сжимала губы, думая над наиболее удачной формулировкой ответа. Наконец, она тяжело вздохнула и произнесла:

— Она уже вся в работе над изобретением нового способа достичь цель. Она сейчас очень занята. Скорее всего она даже не сможет попрощаться лично, так что просила передать тебе свои извинения.

Исао горько усмехнулся, но с понимающим видом кивнул. "Вряд ли дело только в занятости, — подумал он. — Наверняка Юмеми теперь связывает меня с неудавшимся проектом, вот и не хочет видеть, потому что я напоминаю о провале". Исао прекрасно понимал, как она должна себя чувствовать в такой ситуации: она работала над своим изобретением не один год — чтобы всё испортила за жалкое мгновение какая-то кицуне? Наверняка Юмеми испытывала огромное разочарование, боль, горечь... Исао всё это понимал, но всё равно не мог избавиться от неприятного осадка, оставленного всей этой историей. Сейчас он ассоциировал своё сознание с взбаламученным прудом, со дна которого, словно песок, поднялись болезненные воспоминания. Отношение Юмеми было как камешек, брошенный в этот пруд, — в принципе, погоды не делает, но всё равно достаточно неприятно и обидно.

И вот следующим же утром Исао в сопровождении Чиюри отправился в дорогу. Как и предполагала Чиюри, Юмеми не решилась толком попрощаться и даже не вышла из своего кабинета. Чиюри на это лишь тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Исао также промолчал.

Практически всю дорогу оба не проронили ни слова, погружённые в собственные мысли. Исао думал о возможных перспективах на будущее, но, как он ни старался, дальше идеи "как-нибудь найти Марису или Рэйму и обратиться к ним" он не продвинулся. Ему жутко мешали тревоги, угрызения совести, обида и ещё что-то непонятное, но такое раздражающее мысли.

Впервые Чиюри заговорила, когда они оказались не так уж далеко от деревни. Она вдруг остановилась посреди лесной дороги, этим самым заставив Исао, не слишком хорошо ориентирующегося в местности, последовать её примеру и вопросительно уставиться на неё.

— Учитывая легенду твоего исчезновения, нужно толковое объяснение твоему возвращению, — заявила она, нарушая напряжённую тишину.

Исао вздрогнул от неожиданности и тут же смутился: ему стало стыдно, что он не подумал о такой важной вещи.

— Да уж, вряд ли будет нормально смотреться, что я вернулся после "похищения ёкаем" целым и невредимым... — растерянно пробормотал он, почёсывая затылок.

— На самом деле, такое не невозможно, — заметила Чиюри. — Есть ёкаи, которым достаточно неплохо напугать человека, чтобы подпитать себя. Такие могут похитить, а затем вернуть назад. Или же некоторые поступают аналогично ради забавы.

— Жутковато, — прокомментировал Исао.

Чиюри пожала плечами.

— Генсокё — их территория, и они здесь устанавливают правила, потому что сильнейшие тут, — ответила она, отведя взгляд.

После этих слов Чиюри помрачнела. На мгновение между её бровей проявилась хмурая складка, и её зубы скрипнули — очевидно, она подумала о той кицуне. Чтобы немного отвлечь её и получить больше определённости, Исао поинтересовался:

— Кстати, как мне стоит вести себя, чтобы быть убедительнее? Что говорить?

Чиюри вздрогнула, словно вернувшись в реальность, и взглянула ему в лицо. После несколько мгновений она придирчиво осматривала его с ног до головы, а затем вынесла вердикт:

— Ну-у, выглядишь ты достаточно в воду опущенным для человека, пережившего похищение ёкаем. Вон, на лице тоска, одежда помятая и не первой свежести...

— Стирка планировалась на сегодня! — обиженно отозвался Исао, смущённый подобным замечанием, и буркнул: — Вы слишком поздно известили меня об изгнании...

— Это было не изгнание! — в свою очередь обиделась Чиюри. — Я ведь уже тебе всё объяснила!.. А вообще, это хорошо, что ты не успел: было бы странно, вернись ты из блуждания по лесу в чистом и пахнущем стиральным порошком...

— Блуждания по лесу? — переспросил Исао, недоумённо вскинув одну бровь.

Чиюри кивнула.

— Именно. Я придумала одну правдоподобную историю твоих приключений. Тебя похитил ёкай, но тебе удалось как-то убежать. Ты долго пытался найти дорогу в лесу, но в конце концов каким-то чудом пару дней назад (как раз по дороге домой из деревни) тебя нашла я и выходила. В конце концов мы решили, что тебе будет лучше вернуться в деревню. О ёкае ты ничего не помнишь — это нормально, потому что есть такие, которые съедают воспоминания. Этим ты будешь отбиваться от расспросов.

— Но ведь, по этой легенде выходит, что какое-то время я был наедине с ёкаем, — заметил Исао и поёжился. Затем он криво усмехнулся и пробормотал: — Даже страшно представить, что могло произойти со мной за эти дни...

Чиюри невинно усмехнулась и, заложив руки за спину, проговорила:

— Ну, целостность самого себя можешь проверить только ты. Хотя, если тебе не нравится часть с "нашла и выходила", я могу извалять тебя сейчас в земле для убедительности отчаянных блужданий по лесу, — с коварной улыбкой добавила она.

Исао нервно сглотнул — уж больно кровожадным показалось ему выражение Чиюри — и торопливо покачал головой.

— Нет, всё нормально с этим, спасибо. Как-нибудь обойдусь. — Он натянуто посмеялся.

Чиюри его реакция явно развеселила. Она задорно прищурилась, глядя на его нервозность. Однако спустя мгновение её взгляд потеплел и она, положив руку Исао на плечо, с чувством проговорила:

— Что бы там ни случилось, надеюсь, тебе удастся вернуться домой, Исао-кун.

В этот момент Чиюри, впервые с тех пор как угрожала ему пистолетом, показалась Исао очень милой. А ещё она впервые с момента их ссоры не смотрела на него так, словно хотела испепелить взглядом. Всё это, а также предчувствие скорой разлуки, породило у Исао какой-то странный прилив сентиментальности. Поддавшись внезапному порыву, он вдруг поднёс ладонь к голове Чиюри и ласково потрепал девушку по макушке со словами:

— А я надеюсь, что у вас с Юмеми всё получится.

В этот момент глаза Чиюри расширились, став похожими на чайные блюдца, и постепенно на её щеках начал проступать румянец, становящийся ярче с каждой секундой, пока она в ступоре смотрела на Исао. Едва он убрал руку, она отошла на пару шагов и, одну ладонь приложив к горящей щеке, а другую — к голове, смущённо пробормотала:

— С-спасибо... Эх, не привыкла я, чтобы по голове гладили, а не стучали... — с нервным смешком добавила она.

Исао растерянно кивнул, не успев понять причину её реакции. Однако всё встало на свои места, едва он вспомнил, что наговорил ей в пылу ссоры... От осознания неловкости ситуации Исао захотелось хорошенько приложиться ладонью по лицу. А пока до него дошла вся двусмысленность сказанных им слов, Чиюри немного пришла в себя и, потянув его за рукав, сердито буркнула:

— Ну и чего ты встал, как пень? Уже расхотелось в деревню?

Исао вздрогнул и взглянул на неё: на лице Чиюри читалось нетерпение. Тогда он рассеянно кивнул и только и произнёс:

— Да, пойдём...

В деревне возвращение Исао наделало шуму: посмотреть на "выжившего после встречи с ёкаем иноземца" приходили многие, кто хоть раз слышал о нём прежде или не слышал вовсе. Чиюри не врала, говоря, что возвращение человека в деревню от ёкая реально, однако оно происходило настолько редко, что за Исао прочно закрепилось звание везунчика. "Да уж, сплошное везение..." — саркастически думал он обо всём этом.

В правдивости легенды, кажется, никто не сомневался. Когда Чиюри рассказывала трогательную историю обнаружения "несчастной жертвы ёкая" супругам Хорияма, те то сочувственно вздыхали, то приходили в истинный ужас от мысли, что всё могло закончиться гораздо плачевнее. Исао тем временем отрешённо думал, насколько же хорошая актриса погибает в Чиюри. Сам он практически не говорил, на вопросы отвечал отрывисто, будто с трудом, а выглядел угрюмо, как и положено несчастному, так близко столкнувшемуся с нечистью. На самом же деле Исао в тот момент больше занимали безрадостные и неопределённые мысли о будущем и прошлом. Разрушение планов Юмеми сильно на нём отразилось, в первую очередь пробудив болезненные воспоминания о той встрече с Марибель, которые он так старался подавить.

К счастью, повышенное внимание к его персоне стихло достаточно быстро ввиду "забытых" им страшных подробностей. Не зная, что делать дальше, Исао решил пока попробовать жить по-старому, как жил до того злополучного разговора в горах, но уже после другого примечательного диалога в парке.

Так он и оказался на следующий день у колодца. Раньше Исао пытался хотя бы днём изображать вежливую улыбку на своём лице, но теперь у него просто не было сил на это. К счастью, его нынешнее положение вполне оправдывало подавленное состояние, так что подобная перемена не испортила ему репутацию, а наоборот вызвала сочувствие. "Я бы мог этому радоваться, если бы не чувствовал себя так паршиво..." — с горькой усмешкой думал Исао.

Исао уже несколько минут стоял, бессмысленно глядя на своё отражение на водной глади в ведре, когда в его вялый рассеянный поток мыслей ворвался настоящий ураган — ворвался с шумом чёрно-белым пятном, громко окликнув его по имени, чтобы в следующий миг обхватить его за плечи и рывком развернуть к себе, отчего Исао задел ведро рукой и едва не уронил его с края колодца на дно. И только встретившись взглядом с ореховыми глазами Исао сообразил, что потревоживший его беспардонный ураган — не кто иной, как Мариса. Сейчас она внимательно вглядывалась ему в лицо, словно пытаясь оценить масштаб трагедии не самого лучшего знакомства Исао с ёкаем. Наконец, Мариса отпустила его и, отойдя на пару шагов назад, вновь оглядела его с ног до головы. В итоге она упёрла руки в бока и возмущённо воскликнула:

— Тебе что, жить надоело?! Ты вообще думаешь, что ты делаешь?! Мало нам тут воскресающих ушастых святых с их свитой, так ещё и ты умудрился пропасть! У меня чуть сердце не остановилось, когда мне сообщили, что парня, за которого я вообще-то в ответе, ёкаи утащили!

От её потока недовольства и отчитываний Исао смутился.

— Извини, что доставил проблемы... — пробормотал он, опустив глаза.

Его виноватый вид, похоже, ничуть не успокоил Марису, а напротив лишь раззадорил её недовольство. Она вновь подошла ближе, схватила Исао за грудки, взглянула ему в лицо с совершенно испепеляющим выражением и, резко встряхнув, угрожающе спросила:

— Будешь ещё мне тут подобные фокусы устраивать и гулять с кем ни попадя?

Исао тяжело вздохнул.

— Нет, гулять я ни с кем не буду, — ответил он, мотнув головой, а затем поинтересовался, понизив голос, чтобы их не услышали случайные прохожие: — И вообще, вы часом там не обнаружили случайно ту мадам, которая могла бы перекинуть меня в мой мир?

Мариса отпустила его и как-то сникла. Взявшись одной рукой за полу своей шляпы, она натянула головной убор практически на глаза и, отведя взгляд, с виноватым видом призналась:

— Не-а. Она всё ещё неизвестно где, а мы были слишком заняты, чтобы сосредоточиться на поисках. Даже её лису не удалось перехватить, чтобы допросить...

"Лису?" — пронеслось в мыслях Исао. В этот момент у него в голове что-то щёлкнуло. Он вспомнил, как Рэйму ещё в первый день их знакомства упоминала, что лису Юкари в последнее время часто видят. Затем мысли перенеслись в недавние события: кицуне, каким-то образом умудрившаяся пробраться в лабораторию и сломавшая машину Юмеми, перечеркнув все надежды на скорое возвращение в родной мир. "Уж не одна и та же ли это лиса? — предположил Исао, не имея на то совершенно никаких оснований и прекрасно это осознавая, и тут же задался вопросом: — Но зачем подчинённой (если я правильно помню суть шикигами) той Юкари мешать Юмеми?.."

Всерьёз озадаченный этим вопросом, Исао уже несколько минут назад перестал слушать поучающие речи Марисы и бессмысленным взглядом смотрел ей куда-то через плечо, иногда машинально кивая, смутно улавливая вопросы типа "Ясно тебе?" или "Понял?". Колодец, у которого проходил их диалог, находился на безлюдной стороне улицы, скрытый от главной дороги домами, и между них, через просвет переулка, Исао видел спешащих по своим делам людей. Их лица казались ему совершенно одинаковыми и забывались, едва они пропадали из поля его зрения. Так было до тех пор, пока он не увидел её.

В памяти ещё были слишком свежи эти острые черты и золотистые глаза с вертикальными зрачками, чтобы можно было перепутать их, даже через улицу. Исао узнал её — ту самую кицуне, с которой он столкнулся буквально на днях лицом к лицу. Он видел её всего мгновение, но ни на секунду не засомневался, что это она, пусть её хвосты куда-то исчезли. "Говорят, кицуне — мастера иллюзий, так что она могла их скрыть..." — напряжённо подумал Исао.

— А это нормально, что у вас по деревне ёкаи разгуливают? — неожиданно перебил он Марису.

Та взглянула на него в удивлении, опешив от внезапного вопроса. Краска сошла с её лица. Затем Мариса энергично потрясла головой и, немного придя в себя, осторожно уточнила:

— Ты уверен?

Исао решительно кивнул.

— Уверен, — твёрдо подтвердил он. — Я только что заметил, как по той дороге, — он указал за спину Марисы, и та обернулась, — прошла кицуне.

Мариса медленно повернулась обратно, а затем нахмурилась и ещё раз спросила:

— Тебе не могло показаться?

Исао вскинул брови.

— Сначала ты пытаешься убедить меня в существовании ёкаев, а теперь будто хочешь доказать, что мне привиделось. Ты как-то непоследовательна, — вынес вердикт он. "Кажется, я начинаю лучше понимать Марибель..." — с мысленной невесёлой ухмылкой подумал он.

Мариса на это обиженно поджала губы.

— Я просто не хочу наводить напрасную панику в деревне! — заявила она, с недовольным видом скрестив руки на груди. Затем она тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, пообещала: — Ладно уж, я разберусь с этим, не волнуйся. В конце концов, охота на ёкаев — моя работа!

— О, так вот кем ты работаешь! — удивился Исао.

Мариса на это ухмыльнулась и гордо задрала подбородок.

— Ага, я охотник на ёкаев! — подтвердила она, вся сияя, а затем сообщила, лукаво подмигнув: — А ещё я держу магический магазин, так что, если тебе понадобится что-то, не стесняйся заходить!

Исао усмехнулся в ответ.

— Хорошо, я это учту, — проговорил он.

Невольно его взгляд снова упал на переулок. Конечно же, никакой кицуне там уже не было. И всё-таки, несмотря на заверения Марисы, что-то продолжало беспокоить Исао. "Наверное, я просто себя накручиваю..." — решил он, подёрнув плечами.

Исао вновь увидел кицуне на следующий же день. Правда, на этот раз она не выглядела как мирный деревенский житель, а вполне походила на ёкая со своими пушистыми золотыми хвостами.

Дело было так: хозяева попросили Исао вернуть одолженную ими посуду своим родственникам на другой конец деревни, и он без возражений принялся за выполнение поручения — в конце концов, ему было уже безразлично, что именно делать, лишь бы отвлечься от собственных переживаний из-за ускользающего времени, с каждым днём лишь усиливающихся. Впрочем, трудовой метод не особенно помогал ему. И вот, уже отдав порученные ему кастрюли и прочую утварь, Исао возвращался назад. Дорога шла близко к лесу — именно поэтому он и заметил боковым зрением знакомые хвосты, мелькнувшие где-то в чаще. Сначала он грешным делом подумал: "Всё, галлюцинации на почве навязчивых мыслей". Однако всё-таки он в неуверенности остановился и внимательнее вгляделся в чащу.

В какой-то момент хвосты снова показались между деревьев.

Не думая, что он делает, Исао шагнул было в направлении леса, но тут же нерешительно застыл и спросил сам себя: "А что я могу сделать? Наверное, разумнее просто оставить всё на Марису — в конце концов, она называла себя профессионалом в этой области..."

Однако даже эти логичные мысли не заставили его просто развернуться и идти своей дорогой. Исао продолжал стоять, неотрывно глядя на тот участок земли, где пару мгновений назад видел лису. Как будто какая-то неведомая сила держала его на месте, а его ноги вросли в землю. Раньше бы Исао рассмеялся над подобным сравнением, назвав его глупой фантастической чепухой, но теперь он уже не был уверен, что какие-то иные силы не владеют им. Он вообще перестал быть в чём-то уверенным. В Генсокё привычные картины мира рушились, как карточный домик, и Исао даже не успевал следить, куда разлетаются детали. "До чего же это всё иррационально..." — с горечью думал он.

Наконец, спустя некоторое время колебаний на лице Исао отразилась уверенность. С мыслью: "К чёрту принципы, я и так уже давно перестал их придерживаться!" — он сделал решительный шаг вслед за исчезающей кицуне — в неизвестность...

Исао всегда прекрасно осознавал, что человеку свойственно сомневаться: сомневаться в справедливости поступающей информации (если, конечно, её не подкрепляют факты), сомневаться в будущем, сомневаться в самом себе и собственных решениях. Однако ни на одном тесте в школе, ни на одном экзамене, ни даже на всех пережитых учебных испытаниях вместе взятых Исао настолько не был уверен в правильности своих действий, как сейчас.

Как Алиса из знаменитой сказки побежала за белым кроликом в страну чудес, так Исао сейчас преследовал золотистую лисицу, не имея ни малейшего понятия, куда в итоге это преследование его заведёт. "Наверное, самый логичный исход — на обеденный стол к нечисти..." — думал Исао, продолжая упрямо продираться через заросли, спотыкаться о корни деревьев и царапаться о ветки в погоне за горящим, словно солнце, хвостом. Точнее, несколькими хвостами.

Чем больше деталей выхватывал его взгляд, тем прочнее убеждался Исао в том, что следует именно за той кицуне, которую запомнил по не самой приятной встрече. Несомненно, эта была именно она: те же черты лица, тот же наряд, даже манера держаться казалась ему той же (впрочем, Исао и сам не понимал, откуда такая уверенность: он ведь видел её всего каких-то жалких пару мгновений). У лисы, в отличие от Исао, было одно удобное преимущество, наверняка позволяющее ей сэкономить силы на передвижении: она парила над землей, а не шагала, так что корни или густая трава не были ей помехой. А ещё Исао обратил внимание, что она всё время внимательно рассматривает что-то в небе, иногда останавливаясь и подолгу вглядываясь в голубое пространство. Исао пытался высмотреть объект её интереса, но, как ни старался, так и не обнаружил в небесных просторах, выглядывающих между листвы, чего-то примечательного. "Вы не способны увидеть всего того, что вижу я..." — вдруг всплыли в памяти слова Марибель, и Исао поёжился от неприятного холодка. "Кажется, я действительно что-то упускаю..." — подумал он.

Исао следовал за кицуне вглубь леса, стараясь не думать о последствиях и совершенно не запоминая дороги. Ему хорошо удавалось игнорировать последний факт... ровно до тех пор, пока кицуне не остановилась посреди лужайки и, повернув голову в его сторону, скучающе не поинтересовалась:

— И долго ли вы ещё собираетесь меня преследовать?

Исао вздрогнул. Тут-то он понял, насколько промахнулся, забыв держать в голове пути отступления. Теперь обратной дороги уже не было, и ему ничего не оставалось, кроме как выйти из своего укрытия на освещённый солнцем луг, позорно являя себя "жертве" преследования. Конечно, он постарался придать себе как можно более спокойный и отрешённый вид (что вы, я вовсе не смущён, что меня легко раскрыли!), но Исао хорошо понимал, насколько очевидны его реальные чувства для кицуне.

Сама же она стояла посреди лужайки с гордо выпрямленной спиной и высоко поднятым подбородком, пряча руки в широких рукавах платья. Её статную величественную фигуру сверху освещали лучи солнца, играя в её золотых хвостах, как будто сотканных из этого же сияния и потому таких похожих на дневное светило. Хвостов, кстати, Исао в этот раз насчитал девять и, при знании легенд, этот факт его как-то не обрадовал. "Похоже, она прожила как минимум восемьсот лет..." — подумал он, чувствуя, как у него от волнения потеют ладони.

В выражении кицуне не было и намёка на то, что она узнала Исао: она смотрела отрешённо, без единого признака смущения или чего-то подобного; зато Исао окончательно убедился, что он верно узнал её. Пока кицуне мерила его равнодушным, слегка надменным взглядом, Исао, изо всех сил подавляя дрожь в голосе, произнёс:

— Возможно, мне действительно стоило начать разговор первым. Дело в том, что у меня к вам есть одно дело...

— Если вам нужна помощь в отходе в мир иной, вы выбрали не того ёкая, — перебила его кицуне, и её хвосты чуть качнулись в сторону, очевидно, показывая её недовольство. — Вам следует сразу идти в Хакугёкуро, а у меня, к сожалению, ещё много работы.

С этими словами она развернулась и, демонстративно взмахнув хвостами (будто бы угрожающе говоря: "Не стоит меня сейчас отвлекать!"), направилась было в дальнейший путь. Однако Исао не собирался так просто заканчивать этот разговор. Из-за перспективы ли остаться одному посреди незнакомого леса, кишащего неизвестно чем, или ещё по какой-то причине, но он обнаружил в себе полное отсутствие вполне логичного страха перед ёкаем и абсолютное безрассудство. Прекрасно осознавая, насколько он нарывается, Исао всё равно сжал кулаки и холодно произнёс:

— Я просто хочу знать, чего вы добивались, ломая изобретение профессора Окадзаки.

Кицуне резко развернулась и в удивлении воззрилась на Исао. Тот встретил её тяжёлым взглядом. Губы кицуне дрогнули, будто она сдерживала раздражение, а затем она с расстановкой произнесла:

— Насколько мне известно, ни мои дела, ни дела профессора Окадзаки вас напрямую не касаются. — Она выдержала паузу, во время которой смерила Исао угрожающим взглядом, но тот даже не шевельнулся, продолжая с молчаливым упрямством смотреть на неё исподлобья. Тогда кицуне раздражённо выдохнула и проговорила: — Вы ведь знаете, насколько пагубным может быть любопытство, Акамива-сан?

Исао криво усмехнулся.

— Да, мне уже как-то говорили подобное... И забавно, что вы знаете моё имя, лисица-сан, а я ваше — нет, — заметил он.

Кицуне вернула ему усмешку.

— Раз уж намёки на вас не действуют, придётся решать споры привычным методом, — произнесла она, размыкая руки и доставая из рукава какую-то бумажку. Затем она обнажила небольшие клыки в насмешливом оскале и добавила: — Надеюсь, вы за время пребывания в Генсокё подготовились к даммаку-дуэлям?

Исао нахмурился. Ему понадобилась пара мгновений, чтобы понять, чего от него хочет кицуне. И тут, как гром среди ясного неба, в голову ударило осознание: она вызвала его на дуэль. Его, который ничего не смыслит в магии, в сражениях, да даже на физкультуре никогда не показывал каких-то уж выдающихся результатов. Исао побледнел, не в силах сдерживать дрожь в конечностях, и в ужасе воззрился на ухмыляющуюся ему предполагаемую соперницу. "Она ведь прекрасно знает, что я ничего не смыслю в этом, да?" — в панике спросил себя Исао. Его запоздало накрыло волной страха: он только и мог, что в ступоре смотреть на кицуне, пока от пальцев отходило всё тепло, несмотря на достаточно прогретый воздух вокруг, дыхание перехватывало, а сердце бешено билось где-то в горле. Ему отчаянно хотелось что-нибудь возразить ей, сказать, что он вовсе ничего не знает ни про какие "даммаку" или "дуэли", но в голове, как назло, было пусто, за исключением единственной мысли: "Меня сейчас убьют". Именно поэтому Исао просто стоял, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба, которой не хватает воздуха.

Следующие несколько секунд происходили словно не в реальности. Как будто в замедленной съёмке, кицуне взмахнула рукавом, и прямо в воздухе перед ней из ниоткуда материализовался ряд небольших розово-фиолетовых кунаев. Опасное орудие ярко засияло и устремилось во все стороны, в том числе и в сторону Исао.

Страх сковал по рукам и ногам. Исао не мог даже пошевелиться, не говоря уж о том, чтобы сообразить хотя бы отскочить с пути кунаев или пригнуться. Волны орудий неслись в его сторону, словно цунами, а он просто стоял и смотрел на это, чувствуя лишь, как внутри всё холодеет от ужаса.

Один из кунаев задел его руку. Исао медленно, ничего не соображая, скосил глаза на неё: рукав одежды был порван, однако крови не было, хотя спустя пару секунд до мозга Исао дошёл сигнал о лёгком жжении на коже в месте ранения; впрочем, и оно быстро исчезло.

Исао вновь медленно повернулся лицом к кицуне: той уже не было видно за стеной кунаев. А ещё Исао обнаружил, что несколько фиолетово-розовых орудий несутся прямо на него. Мир вокруг будто бы резко исчез — в нём остались лишь Исао, летящие в него кунаи и отрешённая мысль: "А-а, я ведь так и не сказал..."

В следующий миг какая-то сила сшибла Исао с ног, и он рухнул на землю, больно ударившись спиной и затылком. От столкновения в глазах заплясали круги, и Исао зажмурился, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. "Что это было?" — спросил он сам себя. Его сбило той волной кунаев? Нет, не то. Исао знал законы физики на достаточном уровне, чтобы понимать: если в тебя летит что-то спереди, от столкновения ты отлетишь назад, но никак не вбок. К тому же, он сильно сомневался, что волна кунаев может после всего накрыть ещё и сверху чем-то тёплым и довольно тяжёлым. Правда, тёплое и тяжёлое нечто быстро поднялось с него и откуда-то сверху голосом Чиюри возмущённо воскликнуло:

— Тебе и правда так сильно жить надоело?! На него волна даммаку несётся, а он стоит, как истукан!

С трудом Исао разлепил один глаз и поднял его на говорящего. Когда мир перестал расплываться, Исао и правда обнаружил перед собой Чиюри. Она стояла, скрестив руки на груди, и полным негодования взглядом смотрела на него. Исао скосил глаз в сторону кицуне: та с интересом глядела на развернувшуюся перед ней сцену, даже перестав отправлять в полёт кунаи. Затем он вновь посмотрел на Чиюри и с трудом выдавил:

— Чиюри? Ты как?.. здесь?..

Чиюри хмыкнула.

— А вот так, — раздражённо затараторила она, — пришла я в деревню за продуктами и думаю: дай-ка проведаю Исао, посмотрю, может, есть прогресс в его возвращении домой. Иду к Хорияма — мне говорят: отправился по поручению к их родственникам; иду к родственникам — мне говорят: ушёл уж давно! Хорошо хоть дорога одна и на обратном пути легко заметить примятую траву, ведущую к лесу... По даммаку тебя и обнаружила! — Чиюри вновь раздражённо выдохнула, старательно сдерживая гнев, и всё-таки язвительно добавила: — Если ты решил суицид совершить, предупредил бы хоть — я бы не неслась спасать тебя сломя голову!

Чиюри хмыкнула и отвернулась. И тут Исао обратил внимание на её состояние: она вся раскраснелась, её дыхание было сбивчивым, а руки дрожали — очевидно, она и правда очень спешила ему на выручку. "Только вот разве день покупок — не завтра?.." — пронеслось у него в голове воспоминание о чётком графике жизни Чиюри и Юмеми.

Тем временем Чиюри переключила внимание на кицуне. Она смерила острым, ненавидящим взглядом полную достоинства фигуру девушки-ёкая и язвительно заметила:

— Нападать на человека, ничего не смыслящего в даммаку — не очень-то благородный поступок, ты знаешь?

Кицуне усмехнулась и, чуть склонив голову набок, заметила:

— Я дала этому человеку понять, что лучше ему уйти с миром, но подобное упрямство с его стороны заставило меня атаковать, ничего более. В конце концов, никто не любит, когда ему мешают выполнять его работу.

Чиюри на это буквально впилась пальцами в рукава своего кимоно и со злобным оскалом заметила:

— Забавно слышать это от того, кто регулярно вставлял палки в колёса моей работы.

Лисица спокойно прикрыла глаза и с достоинством заявила:

— Я всего лишь шикигами, которая выполняет приказы хозяйки, а приказы хозяев не обсуждаются.

Чиюри хмыкнула.

— Прекрасно! — ответила она. — Значит, это твоя хозяйка постоянно нарушает ход наших с профессором исследований? Тогда я просто обязана встретиться с этой женщиной и доступно объяснить, почему так делать не надо! — Взмахнув рукой в её сторону, Чиюри потребовала: — Веди меня к своей хозяйке, шикигами! У меня к ней серьёзный разговор!

Кицуне захлопала ресницами, с удивлением глядя на подобную наглость. Внезапно она поднесла руку к лицу и хихикнула в кулак.

— Вести к госпоже? Вас? — На оскорблённый взгляд Чиюри она с издевательской усмешкой продолжила: — Боюсь, Киташиракава-сан, вы что-то недопоняли: госпожа — могущественный ёкай, которому не положено марать руки о всяких собак вроде вас, и работа шикигами — предотвращать подобную пустую трату сил!

Кицуне рассмеялась. Чиюри буквально затряслась от гнева. Скрипнув зубами и сжав кулаки, она воскликнула:

— Значит, для встречи с твоей хозяйкой мне нужно сразиться с тобой? Замечательно! Заодно расквитаюсь с тобой за испорченный ядерный реактор и топливный бак! Знаешь ли, по твоим же словам, из нас двоих собака — ты! И да, меня бесит, что ты моё имя знаешь, а я твоё — нет! — всё больше горячась, добавила Чиюри, буквально выплюнув два последних предложения.

Лисица прикрыла глаза и склонила голову, будто кланяясь сопернице, а затем сделала шаг назад, оттолкнулась от земли, чтобы в следующий миг взмыть в воздух, и, взглянув на Чиюри сверху вниз, с надменной улыбкой объявила:

— Моё имя — Якумо Ран, и я являюсь шикигами одного из самых могущественных ёкаев Генсокё! Я заставлю вас пожалеть о ваших словах, Киташиракава-сан!

Чиюри нервно сглотнула. Всё ещё лежащий на земле Исао, про которого все будто забыли, с беспокойством поглядывал на неё: с близкого расстояния он хорошо видел волнение на её лице, видел, как дрожат её руки и колени. И всё-таки в глазах Чиюри читалась решимость выиграть этот бой, и её взгляд не мог не восхищать Исао. Правда, он весьма смутно представлял, как она собирается это делать. "Но она ведь упоминала, что способна постоять за себя..." — неуверенно подумал он. Вслух же он как можно более ободряюще произнёс:

— Чиюри. Прости, что доставил тебе проблемы... Я в тебя верю. Удачи.

Чиюри обернулась к нему, слегка смущённая такой поддержкой. Однако её взгляд быстро потеплел и она с улыбкой кивнула ему.

— Постараюсь оправдать твою веру и надрать этой самодовольной лисичке зад! — усмехнулась она и выхватила из кармана уже знакомый Исао пистолет. На растерянный взгляд парня, вызванный вопросом: "Как она вообще уместила в карман эту штуку?", Чиюри понимающе протянула: — А-а, у вас же ещё не изобрели бездонные сумки, да?

Исао растерянно мотнул головой и с кривой ухмылкой поинтересовался:

— А ты всегда его с собой носишь, получается?

— Ага! — радостно подтвердила Чиюри и пояснила: — В Генсокё никогда не знаешь, когда придётся сражаться, так что всегда нужно быть к этому готовым!.. Кстати, генсокийские бои научили меня ещё одному важному навыку, — подмигнув, загадочно добавила она, и, не объясняясь, махнула рукой, будто бы говоря: "Прости, я и так задержалась тут с тобой!"

Впрочем, в следующий миг Исао прекрасно понял, о чём она говорила: подобно Ран, Чиюри оттолкнулась от земли и взмыла в воздух, приближаясь к реальному месту боя. "Удобно, наверное, так до деревни добираться..." — только и подумал растерянный Исао, в последние полчаса вообще переставший понимать, что творится в его жизни.

Бой длился уже некоторое время, а Исао не мог отвести завороженного взгляда от происходящего, полный искреннего восхищения зрелищем и в то же время беспокойства. Перед ним открывалась поистине удивительная картина: в голубом небе царил настоящий праздник цвета и поминутно взрывались фейерверки множества оттенков. С земли Исао хорошо видел, что розовые, фиолетовые, голубые и зелёные кунаи-пули (а это оказались именно пули, как выяснилось) разлетаются не хаотично, а в строгом порядке, создавая невообразимые узоры и украшая небо новыми и новыми цветами даммаку. Ран чередовала простые атаки разноцветными кунаями с тем, что называлось "спеллкартами", — насколько понял Исао, это были особые атаки, более сложные в своём исполнении, названия которых было необходимо объявлять перед использованием. От простых атак Ран их отличало не только разнообразие пуль (в спеллкартах использовались не только кунаи, но и различные лазеры, пули-бабочки, большие шары, какие-то треугольники и ещё много чего), но и то, что во время их действия часть пространства вокруг дуэлянтов окрашивалась в иной цвет и исчерчивалась причудливыми узорами.

Всё это, несомненно, было очень красиво, но Исао беспокоило, как справлялась с этими испытаниями Чиюри. Пули, хоть и создавали чудесные узоры даммаку, всё-таки летели в неё, и Чиюри нужно было уворачиваться от каждой. В начале боя дуэлянтки уточнили, что сражение будет идти до тех пор, пока у одной из них не закончатся спеллкарты. Каждая последующая карта применялась после того, как в использующего попадала пуля соперника. Девушки даже оговорили их количество, и на данный момент баланс был явно не в пользу Чиюри: Исао посчитал, что у неё осталась всего одна, в то время как у Ран в запасе было целых пять, притом что помимо них она использовала ещё простые атаки кунаями.

Ситуацию осложнял и способ ведения боя Чиюри: в то время как Ран использовала бумажки-амулеты (название которых Исао благополучно забыл), позволяющие создавать даммаку в любой точке отведённого на битву пространства, Чиюри использовала для атаки исключительно пистолет. Конечно, он тоже хорошо рассеивал пули по разным частям боевой площадки, но в сравнении с атаками Ран это выглядело действительно ничтожно.

К тому же у Чиюри была другая проблема: очевидно, её мастерство ведения даммаку-дуэлей было на порядок ниже, чем у соперницы. Её атаки во многом были неэффективны против сообразительной и хитрой лисицы, которая без труда загоняла девушку в угол, и ей приходилось сосредотачиваться больше на защите и уклонении, чем на атаке, — из-за этого-то она и потратила свои спеллкарты так быстро. Всё это очевидно выматывало Чиюри: она уже плохо целилась и стреляла лишь бы стрелять, всё её тело дрожало от усталости, она тяжело дышала.

С каждой минутой Исао всё меньше верилось, что она может победить, но он старательно отгонял мысли о её поражении.

— Сияние шикигами "Принцесса Тенко -Иллюзия-"! — тем временем объявила Ран очередную спеллкарту — пятую по счёту.

Чиюри крепче сжала в руке пистолет, готовясь стрелять при первой же возможности. Ран же, едва небо вновь окрасилось коричнево-розовым, запустила прямо в Чиюри несколько синих шаров разного размера, не забыв отправить в полёт вокруг себя пару колец синих бабочек. Чиюри еле успела отскочить от первой атаки и при этом едва не столкнулась с одной из бабочек. Однако едва она взглянула в ту сторону, где только что находилась Ран, как обнаружила, что соперница исчезла.

Чиюри даже растерялась. Она повертела головой в поисках кицуне, но той нигде не было видно. Ран словно испарилась, оставив после себя лишь даммаку. Но Чиюри не была настолько наивна, чтобы поверить, что соперница просто сбежала с поля боя, — в конце концов, кицуне любят подлые трюки; да и "фон" спеллкарты никуда не исчез — значит, владелица всё ещё где-то рядом. Чиюри в напряжении озиралась, ожидая нападения в любой момент.

Находясь в самой гуще событий, она не могла видеть всей картины происходящего. Зато её видел Исао: он заметил, как Ран, выпустив волну даммаку, буквально растворилась в воздухе, как Чиюри напряжённо оглядывалась в её поисках... и как неожиданно кицуне возникла за спиной ассистентки учёной. "Чиюри же не видит её!" — в ужасе осознал Исао, наблюдая, как его знакомая всё ещё стоит спиной к Ран, а та уже готовится взмахнуть рукой и запустить новую волну даммаку.

Исао знал, что сейчас только он может помочь Чиюри. Именно поэтому он сделал глубокий вдох и, вложив все силы, как можно громче крикнул:

— Чиюри, сзади!

Судя по тому, что она тут же развернулась, Чиюри его услышала, отчего Исао испытал огромное облегчение. Вовремя заметив Ран, Чиюри успела отлететь подальше, чтобы не попасть под обстрел. Однако это далось ей с огромным трудом: ещё мгновение — и она бы безнадёжно проиграла.

И вот, наблюдая за тем, как Чиюри вновь и вновь неимоверным усилием уворачивается от стремящихся в неё даммаку, которые пускала упорно преследующая её кицуне, Исао ясно понял: Чиюри не победить в этом бою. Сколько бы она ни билась, она не сможет одолеть Ран. Это было так же очевидно, как то, что после весны будет лето, а после лета — осень.

Но Исао не хотел этого. Он знал, что не может дать Чиюри проиграть, но с болезненной ясностью ощущал собственное бессилие. Действительно, разве может он что-то противопоставить этому безумному вихрю даммаку, когда даже попасть на место боя не имеет возможности?! Ему оставалось лишь хвататься за голову и, в ужасе глядя на разворачивающуюся перед ним битву, бормотать: "Кто-нибудь, остановите это... Кто-нибудь, остановите..."

— Достаточно, Ран, — вдруг раздался чей-то бархатистый голос, словно в ответ на мысли Исао.

Все присутствующие вздрогнули и резко развернулись на его источник. При этом Ран в тот же момент прекратила атаку, отчего поле спеллкарты рассеялось, и так и застыла с выражением удивления и радости на лице.

Чуть в отдалении, у деревьев, на каком-то странном подобии гамака сидела закинув ногу на ногу женщина, одетая в бело-фиолетовое платье и белый чепчик, украшенный алым бантом. Величественным жестом она обмахивалась веером и мерила окружающих смеющимся взглядом хитро прищуренных глаз. К своему шоку, Исао узнавал многие детали её внешности: приятные сами по себе черты её лица, до боли знакомый разрез фиолетовых глаз, чуть непривычный насмешливый изгиб тонких губ, узнаваемый оттенок струящихся по спине золотых волос, даже фигуру этой женщины он уже видел прежде.

Исао видел перед собой чуть более старшую версию Марибель Хан.

Глава Тринадцатая. Граница между сном и реальностью

Пока прочие присутствующие смотрели на новое лицо с недоумением и другими смешанными чувствами, Ран от вида женщины буквально просияла.

— Юкари-сама! — радостно воскликнула она и, поспешив подлететь к той, кто, очевидно, была её госпожой, с долей беспокойства в голосе заметила: — На этот раз вас долго не было, я начинала волноваться.

Юкари прикрыла лицо веером и невинно усмехнулась.

— Очень мило с твоей стороны, моя прелестная шикигами! — отозвалась она, весело прищурив глаза. Затем Юкари убрала веер от лица, являя подчинённой улыбку в уголках губ, и беззаботно объяснила: — Впрочем, поводов для волнения совершенно не было: просто после конференции леди Рейнская попросила меня помочь одному молодому куратору мира разобраться в его обязанностях, потому что их мир в чём-то похож на Генсокё. И, надо сказать, я очень приятно провела время: этот чайный дух оказался интересным и эрудированным собеседником, а также очень внимательным и благодарным слушателем. — Затем Юкари усмехнулась и с лукавым видом добавила: — Он умудрился очаровать даже меня, что уж говорить про юную ассистентку леди Рейнской!

Ран, до этого слушавшая с выражением почтительности и великим вниманием, удивлённо дёрнула ушами.

— Ассистентка леди Рейнской? — переспросила она, слегка склонив голову набок. — Вы раньше не упоминали, что у неё есть помощники, Юкари-сама.

Юкари в наигранном удивлении прикрыла рот рукой. Впрочем, для Ран было совершенно очевидно, что постоянно предусматривающая все последствия своих действий госпожа всего лишь дразнит её. Кицуне сдержала тяжёлый вздох: подобная внешняя беззаботность Юкари иногда казалась ей излишней, но, как хорошая шикигами, Ран старалась не позволять себе вслух осуждать поведение госпожи.

Юкари снизошла до объяснения:

— Конечно же не упоминала! В конце концов, это была первая межмировая конференция, на которой она присутствовала. Милая особа, пусть и могущества у неё, как у среднестатистической местной феи. — Юкари вдруг усмехнулась, прикрывшись веером, и проговорила: — Да уж, она слушала рассказы сэра Джорджа о его мире с таким интересом, даже немного напомнила мне одно из моих воплощений Внешнего мира...

Пока они беззаботно беседовали о совершенно не понятных присутствующим тут людям вещах, Чиюри снизу вверх сверлила Юкари недобрым взглядом исподлобья. Едва Ран метнулась к своей госпоже и будто забыла о своей сопернице, совершенно выбившаяся из сил после дуэли ассистентка учёной спустилась на землю и, практически не глядя, опёрлась плечом о ближайшую вертикальную поверхность, чтобы хоть чуть-чуть прийти в норму. К счастью или нет, этой поверхностью оказался Исао, который не только с готовностью подставил потрёпанной в бою Чиюри плечо, но и поддержал её за талию, чтобы она не рухнула на землю от усталости (а повод для подобных опасений был: Чиюри тяжело дышала, её буквально трясло от измотанности, взгляд золотистых глаз помутнел и расфокусировался). После этих нехитрых действий Исао счёл свой долг выполненным и принялся напряжённо вглядываться в черты лица Юкари, ломая голову над причинами такого сильного сходства во внешности "одного из самых могущественных ёкаев Генсокё" (если верить словам Ран) и вполне реальной и материальной студентки из его родного мира.

В какой-то момент Чиюри, похоже, надоело слушать болтовню парочки ёкаев и ничего не понимать, и она, набрав в лёгкие побольше воздуха, громко, с вызовом поинтересовалась, обращаясь к Юкари:

— Значит, вы и есть хозяйка этой кицуне? У меня тут к вам пара вопросов! — хмыкнула она, когда женщина с лёгким удивлением на лице отвлеклась от разговора со своей шикигами. Чиюри бесстрашно смотрела на ёкая перед собой, в её глазах блестели грозные огоньки. Ран на это лишь со вздохом покачала головой.

Юкари некоторое время мерила Чиюри задумчивым взглядом. Наконец, на её губах расползлась насмешливая улыбка, и она снисходительно поинтересовалась:

— И какое же дело у ассистентки учёной ко мне, обычному генсокийскому ёкаю? Неужели после провала вашего последнего плана по убеждению Внешнего мира в существовании магии вы с профессором Окадзаки решили вернуться к старой идее и показать "настоящих волшебников" вашему научному обществу? — на этих словах она чуть прищурила глаза, и в её голосе засквозила неприкрытая издёвка.

Чиюри вздрогнула и широко распахнула глаза. Она вся побледнела и смотрела на Юкари со смесью шока и ужаса. Подобный ответ настолько поразил Чиюри, что она буквально потеряла дар речи. Исао переводил полный беспокойства взгляд с одной собеседницы на другую, не зная, как ему на всё это реагировать. "О чём они вообще?" — растерянно думал он. Внезапно Чиюри буквально вцепилась ему в плечо (скорее всего, непроизвольно) и сдавленно спросила, не отводя взгляда от Юкари:

— Откуда вы знаете..?

— ...о том инциденте, который вы около пятнадцати лет назад устроили? — закончила за неё Юкари, откровенно веселясь, видя ужас на лице собеседницы.

Ёкай склонила голову набок, а затем вдруг подбросила свой веер в воздух. Тут же в пространстве открылась дыра, из которой блеснули какие-то алые огни, и поглотила аксессуар, чтобы в следующий миг закрыться, выполнив своё предназначение. Пока Чиюри и Исао следили за этим действом, Юкари без малейшего беспокойства откинулась назад, буквально падая в ещё одну открывающуюся прямо в воздухе дыру, более крупную, чем предыдущая. Ран совершенно безучастно наблюдала за действиями хозяйки, не предпринимая ничего, чтобы как-либо её остановить или помочь ей. Впрочем, едва Юкари полностью скрылась в том разрыве пространства, словно под водной гладью, Чиюри с Исао осознали, что в этом не было никакой необходимости.

В следующий миг бархатистый голос, в котором какая-то мягкость мешалась с угрозой, раздался прямо за их спинами, совсем близко.

— Я наблюдаю за Генсокё с самого момента его основания, так что просто не могла не заметить те события с "руинами" и "исполнениями желаний", — заявила Юкари и после короткой паузы добавила: — К тому же, как ёкай границ и создательница Хакурейского барьера, я тем более не могла не обратить внимание на проникновение извне.

Чиюри с Исао практически синхронно вздрогнули и резко обернулись на источник голоса: перед ними была Юкари, точнее, её верхняя половина, выглядывающая из очередной дыры в воздухе, заполненной тьмой и красными глазами (на таком близком расстоянии происхождение "огоньков" было уже очевидно). Губы женщины были растянуты в ехидной улыбке, она подпирала лицо ладонью и насмешливо смотрела на испуганных подобным неожиданным появлением людей. Особенно ярко чувство нашло выражение у Исао: едва Юкари попала в поле его зрения, он буквально отшатнулся, чуть не уронив на землю всё ещё опирающуюся на него Чиюри. Собственно, его самого от падения спасла вовремя скоординировавшая движения ассистентка Юмеми.

Юкари явно осталась довольна подобной реакцией. Она выпрямилась и, взявшись руками за края пространственного разрыва, словно это была какая-нибудь оконная рама, с выражением превосходства взглянула на Чиюри. Та нервно сглотнула и против воли крепче сжала руку Исао, так что тот даже слегка поморщился от боли. Впрочем, он в какой-то степени разделял чувства Чиюри: Юкари пугала его, одним своим присутствием создавала давящую ауру древнего могущества, а её взгляд зарождал в сердце прежде не знакомый Исао первобытный, необъяснимый никаким рациональными доводами ужас. Исао даже не нашёл в себе силы попытаться убедить себя в глупости подобных мыслей, как он это делал обычно. Он просто смотрел в фиолетовую бездну глаз Юкари, обращённую не на него, и думал: "Неужели в точно таких же глазах может быть такой ненормальный, нечеловеческий холод?.."

Чиюри некоторое время была буквально пригвождена к месту гипнотизирующим взглядом Юкари. Наконец, она сумела взять себя в руки и титаническим усилием выдавила из себя вопрос:

— Значит, вы подтверждаете, что все эти поломки и препятствования нашей работе — ваших рук дело? Делая всё это, рассказывая всё это мне... Чего вы добивались? — выдохнула Чиюри, с болью и отвращением глядя в лицо Юкари.

Юкари тяжело вздохнула и укоризненно покачала головой.

— Неужели ты, Киташиракава Чиюри, до сих пор не поняла? — спросила она, глядя Чиюри прямо в глаза.

Фиолетовый теней вперился в солнечно-золотой. Воплощение древнейших ужасов встретилось с сиянием веры в будущее. Древней ёкай и девушка из мира технологий смотрели друг на друга, не нарушая тишины. Наконец, Юкари опустила веки, тем самым прервав зрительный контакт, и слегка улыбнулась.

— Не думаю, что ты настолько недогадлива, особенно со всеми теми фактами, которые ты получила, — нараспев проговорила она. — Однако, — Юкари открыла глаза, и её улыбка приобрела насмешливый оттенок, — если тебе так надо, чтобы я сама это озвучила, так и быть, я это сделаю.

С этими словами Юкари оттолкнулась от своей рамы-границы, как от подоконника, и полностью переместилась в заполненное тьмой и алыми глазами пространство. Портал закрылся, чтобы в следующий миг в очередной раз открыться на середине поляны. Юкари величественной походкой вышла из него и, не переставая улыбаться, взглянула прямо на собеседников. Из новой дыры в её вытянутую в сторону руку тут же выпал сложенный розовый зонтик, который она резко крутанула и изящным жестом раскрыла над собой. Будто по сигналу, на землю опустилась Ран, до этого с отрешённым видом наблюдавшая за действиями госпожи, и заняла место по правую руку от Юкари, чуть поодаль. Зонтик и присутствие шикигами рядом словно придавали торжественности моменту, готовили слушателей к тому, что следующие слова ёкая границ будут иметь вес.

С губ Юкари сорвался первый звук, и чарующий голос заполонил всю лужайку.

— Моё имя — Якумо Юкари, и я являюсь ёкаем границ, создавшим Хакурейский барьер, отделяющий Генсокё от Внешнего мира, — официально объявила она. И хоть уголки её рта были приподняты, в глазах не было и намёка на улыбку — в них таилась бесконечная, грозная тьма. — Я не могу оставить без внимания любые попытки нарушить его целостность с целью допустить в Генсокё потоки людей извне. Одно дело — единичные проникновения, но создавать открытые постоянные переходы между Внешним миром и Генсокё — такого я вам не позволю! Раз уж вы с профессором Окадзаки отказываетесь воспринимать намёки, я скажу прямо, — на этих словах улыбка окончательно исчезла с её губ, а в голосе появились нотки гнева. — Вы, люди, вынудили ёкаев изолировать свой мир, в котором они бы смогли нормально существовать — так прекратите пытаться уничтожить последний оплот нашего покоя! — грозно потребовала Юкари, наградив Чиюри испепеляющим взглядом. Он не шёл ни в какое сравнение с полными ненависти человеческими глазами: в фиолетовой бездне таилось безграничное могущество, способное без труда раздавить жалких букашек, коими являлись сейчас два человека перед ёкаем.

Чиюри невольно нервно сглотнула. Исао чувствовал, как дрожат её руки, боковым зрением видел, ужас в её глазах. Однако она всё равно возмущённо поинтересовалась:

— Значит, прогресс для вас ничего не значит?!

Юкари рассмеялась.

— Прогресс? — переспросила она. Ёкай шагнула в сторону собеседницы, сокращая расстояние между ними, и с издёвкой заметила: — Вы, люди, столько вкладываете в это слово! К сожалению, большинство из вас не осознают всего ужаса ситуации. Вы думаете, что двигаетесь вперёд, к светлому будущему, — однако вы лишь убеждаете себя в его безоблачности, для придания решимости обрубая все связи с прошлым, разрушая всё, что создали сами! Ваш век короток, поэтому вы постоянно спешите, закрывая глаза на всё то, что не поспевает за вами. Вам вечно некогда обернуться и увидеть, сколько всего вы сломали!

За время своего короткого монолога Юкари успела приблизиться к Чиюри практически вплотную. Ассистентку учёной охватило огромное желание оказаться как можно дальше от этой женщины, но нечеловеческий взгляд будто приковывал к месту, поэтому Чиюри продолжала стоять там же, мысленно молясь всем известным богам, чтобы Юкари просто исчезла. Скрылась в очередном портале, улетела, ушла — не важно, главное, чтобы её давящая аура, будто отравляющая воздух вокруг, больше не душила.

Ноги Чиюри подкашивались, и, если бы она сейчас буквально не повисла на Исао, она бы, несомненно, просто рухнула на землю, как марионетка, которой обрезали нити. К счастью, её самая надежная на данный момент опора не двигалась с места: Исао словно врос в землю и, весь побледневший, неотрывно смотрел на Юкари с каким-то странным выражением лица. Чиюри видела это боковым зрением и в растерянности спрашивала себя: "О чём именно он сейчас вообще думает?.. Он будто знает что-то, чего не знаю я... Но что это вообще может быть?"

Пока Чиюри в полном непонимании задавалась этим вопросом, словно пытаясь отвлечься от охватившего её страха, Юкари несколько секунд глядела ей в глаза. Чиюри старательно отводила взгляд, не в состоянии выдержать этот зрительный контакт. Наконец ёкай слегка поджала губы и с недовольным видом выхватила из открывшегося в воздухе портала свой сложенный веер, чтобы в следующий миг с его помощью приподнять подбородок Чиюри, тем самым заставив её смотреть в глаза, и леденящим душу голосом произнести:

— И, чтобы было совсем понятно, коротко выражу свою основную мысль: если вы с профессором Окадзаки ещё раз попытаетесь нарушить баланс Генсокё толпами гостей из Внешнего мира, я устрою вам Ад похлеще Бывшего! Делайте что хотите, ломайте свой мир и свои жизни как вздумаете, но даже не смейте лезть со всем этим в Генсокё! Иначе, клянусь именем Якумо Юкари, я...

— Вам что-нибудь говорит имя Марибель Хан, Якумо-сан? — внезапно вклинился в её гневный монолог Исао.

Его вопрос был вдвойне неожиданным оттого, что все буквально забыли про его присутствие. Юкари опустила руку с веером и в изумлении воззрилась на него. Исао встретил её серьёзным, мрачным взглядом. Даже Ран с выражением интереса склонила голову набок, явно удивлённая тем, что простой человек сумел заставить растеряться её госпожу. Но, пожалуй, в наибольшем шоке оказалась Чиюри: от неожиданности она буквально потеряла дар речи и могла лишь удивлённо хлопать глазами, глядя на Исао.

Тот же будто забыл о существовании всего, кроме ёкая перед собой, с трепетом ожидая ответа на свой вопрос. Ему одновременно ужасно хотелось знать правду и в то же время забыть о том, что он вообще когда-либо видел эту ужасно похожую на Марибель женщину.

Забыть, как страшный сон.

Узнать необратимо, как течение времени, и наверняка не менее болезненно, чем...

Растерянность Юкари продлилась недолго. Спустя пару коротких, но по личным ощущениям Исао мучительно долгих мгновений она выпрямилась, и на её губах расползлась вызывающая ухмылка. Юкари шагнула назад, и её тут же поглотил портал. В следующий миг её голос раздался прямо над ухом Исао:

— А вам, Акамива-сан, о чём-нибудь говорит имя Мурасаки Хачико?

Исао резко вздрогнул и обернулся на голос, но увидел перед собой лишь воздух. От его действий Чиюри выпустила его руку, за которую до этого цеплялась, а затем и вовсе отошла на пару шагов от него.

Тем временем голос Юкари раздался уже с другой стороны.

— А Клаудия Малберри? — насмешливо поинтересовалась она.

Исао повернулся уже туда и опять не успел ухватить взглядом Юкари. А та, явно издеваясь над ним, продолжала открывать порталы в разных точках пространства и бросать вопросы.

— Эльза Либкнехт? — спросила она откуда-то сверху.

— Или, может, Елизавета Восьмибратова? — засмеялась Юкари, наблюдая за тщетными попытками Исао найти её уже слева, из-за плеча Чиюри (которая, в свою очередь, не могла не отреагировать на подобные действия ёкая границ и тоже обернулась на голос).

— Впрочем, все они были до Марибель Хан... — проговорила Юкари в своё очередное краткое появление.

И когда Исао уже отчаялся успеть заметить её до того, как она скроется, чтобы тут же возникнуть на новом месте, и перестал вертеть головой, Юкари будто решила сжалиться над ним. За его спиной медленно раскрылся портал, украшенный бантиками по краям, и вместе с множеством красных глаз из тьмы на него воззрилась пара фиолетовых. Наполовину высунувшись из разрыва пространства, Юкари насмешливо закончила:

— ...именно поэтому вы, как современник, смогли встретиться только лишь с одной из этих девочек — с пятой.

Исао не оборачивался. Сначала он был уверен, что стоит ему это сделать — и Юкари вновь скроется от его глаз в мире тьмы и алых очей. Однако постепенно до него дошло, что Юкари не собирается прятаться. И вот, благодаря ощущению её дыхания совсем рядом, в сердце Исао место усталого смирения занял страх. Тот самый страх, который был его самым ужасным кошмаром: леденящий душу, сжимающий сердце... необъяснимый и иррациональный. Само присутствие Юкари в паре сантиметров воздействовало так, будто чьи-то цепкие костлявые руки стиснули горло, и Исао даже забыл как дышать. Он не мог думать ни о чём, кроме находящегося за его спиной воплощения кошмара.

В какой-то момент Юкари, похоже, надоело ждать, когда Исао повернётся к ней, и она с усталым вздохом скрылась в своём портале. Почувствовав, что угроза миновала, Исао не сдержался и облегчённо выдохнул.

Он ещё не представлял, что настоящий кошмар только начинается.

Неожиданно прямо напротив открылся ещё один портал. Из него аккуратно вышла Юкари, словно сойдя с какого-то транспорта. На секунду Исао почудилось какое-то странное ощущение, будто он уже видел нечто подобное. "Транспорт? — спросил он сам себя, полный непонятной ему самому тревоги. — Автомобиль? Или же... поезд?.."

Тем временем Юкари медленной походкой приблизилась к нему и остановилась примерно в метре. В её руках уже не было ни веера, ни зонтика, а на лице лучилась неожиданно мягкая и кроткая улыбка. С подобным выражением лица Юкари словно помолодела на пару лет и уже меньше напоминала древнего могущественного ёкая... зато больше напоминала одну студентку из Внешнего мира.

Да, Исао понял, что его так напрягало последние несколько секунд: Юкари копировала поведение Марибель. Движения, расстояние, на котором она держалась, выражение лица — всё это он уже видел не один раз за последний год.

А пока Исао с ужасом это осознавал, Юкари приподняла уголки губ чуть выше и мягким, совсем потерявшим прежнюю нечеловеческую холодность и грозность голосом произнесла:

— Впрочем, я ожидала, что вы спросите у меня нечто подобное, Акамива-сан.

Эта изменившая манера речи стала последним ударом. Под неотрывным наблюдением фальшиво обеспокоенных фиолетовых глаз Исао сначала побледнел, а затем в ужасе замотал головой и стал медленно пятиться назад. "Эта женщина... Она не может быть ей! — в панике думал он, чувствуя ужасный холод, несмотря на тёплую погоду. — Она не должна быть ей! Я не хочу верить, что она может быть ей!"

— П-прекратите... — дрожащим голосом попросил Исао.

В этот момент он не думал, насколько жалко, должно быть, выглядит: бледный, как полотно, весь трясущийся и буквально стучащий зубами от холода, который чувствовал только он. Нет, Исао думал только о том, что не может принять существование хоть какой-то связи между этой ужасной, пугающей женщиной и Марибель Хан, медленно отравляющей себя скорбью по подруге. "Но ведь не может она быть настолько похожей, если связи нет!" — в истерике признавал он, уже не понимая, что отрицать и чему верить.

— Прекратить что? — невинно поинтересовалась Юкари всё в той же манере, склонив голову набок.

Исао некоторое время отрывисто дышал и в ужасе смотрел на неё, прежде чем дать ответ.

— Прекратите копировать её! — наконец истерически воскликнул он.

Юкари ещё пару мгновений смотрела на него, а затем демонически улыбнулась и залилась громким издевательским смехом. Она вновь выглядела безжалостным ёкаем, который пару минут назад совершенно реально угрожал Чиюри, и уже не разыгрывала невинность. Явно забавляясь видом трясущегося, как осиновый лист, Исао, Юкари, наконец, насмешливо заметила:

— Я имею полное право копировать кого угодно. В особенности если этот кто-то — мой же аватар для Внешнего мира!

Исао вздрогнул. Глядя полными ужаса глазами на Юкари, он растерянно пролепетал:

— Ч-что вы имеете в виду? Аватар?

Юкари усмехнулась. Она отошла на пару шагов назад, а затем присела на открывшийся в воздухе портал, как на гамак, и, достав из его недр веер и начав им обмахиваться, спокойно повторила:

— Аватар. Хотя, пожалуй, корректнее было бы назвать её "фигурой"... но это терминология другой Вселенной. — Юкари возвела глаза к небу с видом, будто сказала что-то не относящееся к теме, а затем покачала головой и, вновь взглянув на Исао, продолжила: — Дело в том, что я, как ни крути, ёкай, так что даже мои визиты во Внешний мир не будут максимально приближены к жизни его обывателя. И чтобы исправить это недоразумение и изредка наблюдать за бытом людей той или иной эпохи так сказать "изнутри", я в момент создания Генсокё решила оставить во Внешнем мире свою фигуру... По сути своего клона, с которым у меня бы оставалась связь. Таким образом я слежу за людьми в своих снах глазами определённой девушки, существующей в вашем мире, — каждая последующая рождается в момент смерти предыдущей в случайной точке мира, и единственное, что их объединяет, — какая-то связь с Японией, типа родственной, или территориальной, или будущей торговой — а она в виде побочного эффекта получает дар, связанный с моей способностью управлять границами.

Исао выслушал её, не веря своим ушам. Его будто облили холодной водой, настолько ошеломляющим было всё, что рассказала Юкари. Некоторое время он молчал, пытаясь уложить всё это в своей голове, а затем наконец кое-как выдавил из себя вопрос:

— Вы хотите сказать, что Марибель для вас — средство наблюдения за миром?

— Всегда любила твою сообразительность, Исао-кун! — улыбнулась Юкари, прикрыв лицо веером.

Исао вздрогнул. Это подтверждение пробирало до мурашек, лишний раз доказывая: Марибель действительно неразрывно связана с Генсокё. Причём, по словам Юкари, сама Марибель знала, что является его частью, — иначе что ещё ёкай границ подразумевала под "даром"?.. И тут Исао осенило: "Стоп, неужели... она и правда видела что-то сверхъестественное? Тогда... И тогда мне не показалось!" — окончательно уверился он.

Пока Юкари рассказывала всё это, а Исао — пытался воспринять, Чиюри растерянно переводила взгляд с одной на другого, силясь понять, о чём они вообще говорят. Наконец она ухватила паузу в диалоге и, одним шагом подойдя к Исао, осторожно потянула того за рукав.

— Эй, Исао-кун, что тут вообще происходит? — тихо поинтересовалась она. — Ты откуда-то знаешь эту женщину?

Исао обернулся к ней не сразу. Сначала с него не сходило оцепенение. Наконец он медленно повернул голову к Чиюри, и та едва не отшатнулась в испуге: на его лице читалась жуткая безысходность, а глаза были совершенно пусты. Некоторое время он смотрел прямо на неё, будто не видя, а затем каким-то не своим голосом произнёс:

— Я видел её в тот вечер. Она стояла на тротуаре и смотрела на нас. И Марибель увидела её прямо перед этим. Именно поэтому она тогда остановилась. — Он немного помолчал, а затем вдруг странно улыбнулся и с горьким смешком продолжил: — И видела всегда. Значит, вот к чему относились её слова: "Вы не можете видеть всего того, что вижу я"...

Для Чиюри из его слов ситуация стала ненамного яснее, так что она продолжала растерянно смотреть на Исао. Зато Юкари оживилась. Едва он договорил, она вставила:

— Ну, справедливости ради, твои намёки на её сумасшествие в какой-то степени верны. В конце концов, отсутствие сна действительно пагубно для человека: пытаясь спрятаться от меня в реальном мире, Марибель Хан постепенно начала видеть и слышать то, чего не существует нигде, кроме её сознания...

— Так это из-за вас она боялась засыпать?! — живо отреагировал Исао, и Чиюри в этот момент с удивлением обнаружила, что его глаза загорелись ненавистью. Юкари же словно не услышала его и как ни в чём не бывало продолжала:

— ...Хотя, наверное, её безумие зародилось в тот момент, когда она узнала о смерти подруги. Все дальнейшие события лишь подпитывали его. Что ж, её уже не спасти... — Юкари вздохнула.

— А смерть подруги — тоже ваших рук дело? — язвительно поинтересовался Исао.

На лице Юкари отразилось удивление и в то же время глубокая обида. Впрочем, обе эти эмоции казались Исао донельзя фальшивыми.

— Убить Усами Ренко? Что ты, Исао-кун! Наблюдая за миром глазами Марибель, я слишком привязалась к этой прелестной девочке. Мне бы просто не хватило духу убить её своими руками... Поэтому пришлось действовать по-другому. Мне всего-то и надо было открыть в месте дыры в Хакурейском барьере портал в другой мир, откуда прежде выбирались лишь один-два человека на партию, — а там уже всё сделали за меня, — жестоко заключила Юкари.

Глаза Исао расширились от ужаса.

— Вы сделали что? — переспросил он, надеясь, что ослышался. Однако Юкари не отвечала, лишь с жуткой спокойной улыбкой смотрела на него. Тогда Исао нервно сглотнул и пролепетал: — За что вы так с ними?.. Вы просто чудовище...

Юкари слегка нахмурилась.

— Можешь считать меня кем хочешь, — проговорила она, хотя было очевидно, что даже ей неприятно слышать подобное о себе. — Однако ты всё это время находился тут и не мог не слышать того, что я говорила твоей подруге, — на этих словах Юкари многозначительно скосила глаза на Чиюри. — Генсокё — мой мир, и я пойду на всё, чтобы защитить его. Даже если это будет стоить жизни нескольким хорошим людям...

— Да как могли навредить целому миру две студентки?! — не выдержал Исао, всё ещё не понимая жестокости Юкари.

Та устало вздохнула, а затем раздражённо ответила:

— Сначала они не представляли угрозы. Прорывы Хакурейского барьера время от времени не приносят ему особого вреда, в конце концов, иначе бы Генсокё уже давно был бы уничтожен. Подобные "трещины" легко может починить даже Ран.

— В мои обязанности входит проверка состояния барьера, от которой вы своими преследованиями меня сегодня оторвали, Акамива-сан, — вставила Ран.

— ...Но ведь этим двоим с их ненасытной жаждой знаний всё мало, им надо побывать везде и всюду, — продолжала Юкари. — И когда их путешествия туда-сюда стали слишком частыми, мне пришлось принять меры к их прекращению...

— А нельзя было им просто это сказать?! — гневно перебил Исао.

Юкари скрипнула зубами и раздражённо выдохнула, невольно сжав свой веер в руке.

— А я не говорила? — язвительно поинтересовалась она, против воли пустив в свой голос горечь. — Говорила, ещё как говорила! Я несколько раз приходила Марибель во сне и просила сделать выбор между своим миром и этим, если она не хочет трагических последствий. И знаешь, что она сделала? Она просто проигнорировала меня! — возмущённо заключила Юкари. — Вот так-то: пытаешься к ним со всей душой, предлагаешь выход из ситуации, а они плюют на твои слова. Ну конечно, они же умнее! Естественно, я ведь не замечу, если аккуратно попытаться продать свой талант...

— Продать свой талант? — не сдержалась и переспросила Чиюри, недоумённо вскинув брови.

Юкари в очередной раз тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу, чтобы немного успокоить разбушевавшиеся от воспоминаний эмоции. Затем она закатила глаза и объяснила:

— Одна хотела пойти на сотрудничество с действующей властью, предложив им свои способности для победы в войне. И когда я предупредила её, чтобы она не смела впутывать часть моего мира во внешние конфликты, она для вида покивала, а затем попыталась продолжать сделку якобы за моей спиной... Эх, какой бы ни была страсть этих девочек: деньги ли, жажда знаний — их всех объединяет несгибаемое, бестолковое упрямство... — устало заключила Юкари.

Повисло тяжёлое молчание. Исао неотрывно смотрел на Юкари со смесью ужаса и ненависти, а та совершенно спокойно встречала его взгляд. Ран наблюдала за всей разворачивающейся сценой с выражением спокойствия и уверенности, как и положено следующей воле госпожи шикигами. Одна Чиюри продолжала переводить открыто недоумённый взгляд с одного участника этой истории на другого, раздираемая множеством вопросов и не в состоянии понять, какой из них задать в первую очередь. Наконец, она сумела остановить свой выбор и поинтересовалась у Юкари:

— Я в этой ситуации много чего не понимаю, и в частности следующего: с чего вы вообще так разоткровенничались с Исао-куном, что выложили информацию явно секретного и даже высшего толка? Или ты об этом что-то знаешь, Исао-кун? — обратилась она уже к другому участнику происходящего.

Исао отвёл взгляд и спустя пару мгновений проговорил:

— Ну, у меня есть некоторые предположения... Вот только я не собираюсь устраивать вам цирк и развлекать своими ошибочными догадками, — резко заявил он, обернувшись к Юкари: та сначала лукаво улыбалась, явно ожидая, что он выскажется, но от его слов уголки её губ опустились, а взгляд поледенел. А Исао тем временем потребовал: — Просто скажите прямо, чего вы добиваетесь!

Юкари тяжело вздохнула, а затем под нетерпеливым взглядом Исао откинулась назад, чтобы провалиться в портал. Исао в напряжении ждал услышать её ответ с любой стороны. Однако того, что этому ответу предшествует, он не ожидал, и даже слегка растерялся.

Неожиданно портал раскрылся справа от него, и Юкари, высунувшись по пояс, ласково потрепала Исао по голове, словно ребёнка. И когда тот от её прикосновения с выражением ужаса на лице отшатнулся, едва не врезавшись в Чиюри, Юкари с каким-то материнским укором проговорила:

— Ты слишком груб со мной, Исао-кун! Особенно если учесть, что я тут распинаюсь перед тобой из чувства вины!

Во взгляде Исао отразилось искреннее изумление.

— Вы хотите сказать, что вся эта информация — ваша компенсация за то, что вы отправили меня в Генсокё? — удивлённо спросил он, находясь в смешанных чувствах и не до конца понимая, как ему реагировать на слова Юкари.

Юкари снисходительно улыбнулась.

— За то, что отправила тебя в Генсокё? Ошибаешься! — Она покачала головой. — Нет, это компенсация за весь тот год!

Исао окончательно растерялся.

— Ч-что вы имеете в виду? — неуверенно уточнил он.

Юкари вновь усмехнулась и скрылась в портале. В следующий миг она вышла из нового пространственного разлома сбоку от Исао и, прокручивая зонтик в руках, принялась прохаживаться рядом.

— Я имею в виду именно то, что я сказала, — произнесла она, обходя вокруг Исао. — Собственно, моё сочувствие к тебе — также одна из причин, почему я отправила тебя в Генсокё. Но обо всём по порядку! — Юкари дошла до края лужайки и резко развернулась, а затем направилась в обратную сторону. Пока Исао и Чиюри напряжённо следили за ней взглядами, она продолжала: — Дело в том, что твое попадание в Генсокё вообще не входило в мои планы. Да что там, в первое время ты вообще не входил в мои планы, а мешал их осуществлению! — Юкари хмыкнула и, задрав подбородок, обиженно заявила: — Я на протяжении нескольких месяцев пыталась забрать душу Марибель Хан туда, где она зародилась, она упрямилась, но всё-таки потихоньку ломалась — и тут появляешься ты и перечёркиваешь все результаты, которых я добилась. Эх, всё-таки красный цвет дурно на неё влияет... — с досадой проговорила Юкари.

Исао вскинул одну бровь. "Это такой намёк на мою фамилию? — рассеянно подумал он. — Но зачем, если она уже сказала это прямо? Кажется, эта женщина просто любит иносказания..."

Юкари тем временем, похоже, надоело ходить по прямой, и траектория её ходьбы стала приобретать форму круга.

— В общем, сначала я была очень зла на тебя, — продолжала ёкай границ, покосившись на Исао. Затем она отвела взгляд и улыбнулась. — Однако я быстро осознала, как можно извлечь из этой ситуации выгоду. Конечно, мне пришлось запастись терпением, но в итоге мои расчёты полностью оправдались. Наблюдая за тобой, я поняла, что ты ужасно хочешь выяснить правду о произошедшем с Марибель. А ещё я поняла другую вещь: даже если она расскажет о случившемся тебе, ты не сможешь ей поверить. Ведь оно просто не укладывалось в твою привычную картину мира тогда, пра-авда? — с издёвкой заключила Юкари, вновь искоса взглянув на Исао.

С удовлетворением она наблюдала, как он бледнеет. А Исао, едва осознав, к чему она ведёт, не смог оставаться спокойным. Не так давно он думал, что ничто не сможет напугать его сильнее, чем само присутствие Юкари; теперь же он ясно осознал, как жестоко ошибался. Исао буквально оцепенел, в ужасе глядя на ёкая перед собой и совершенно забыв дышать. Все внутренности скручивало в жгут от одной-единственной мысли, полной отчаяния.

— З-знач-чит... то, что т-тогда с-с-случилось... — заикаясь, начал он, задрожав всем телом.

Юкари усмехнулась. Не сбавляя шаг, она зашла в открывшийся прямо на её пути портал, а в следующий миг оказалась уже у Исао за спиной. Он почувствовал, как её руки легли ему на плечи, как она приблизила к нему своё лицо (щёку пощекотало её дыхание), а затем Юкари шепнула прямо ему в ухо:

— Да, именно твои слова стали последней каплей для неё. Именно ты виновен в том, что случилось с ней и с тобой.

Едва заслышав это, Исао с криком отскочил от неё и, тяжело дыша, в ужасе взглянул в лицо Юкари: та насмешливо смотрела ему в глаза, подперев голову рукой. От этого пронизывающего взгляда ёкая Исао пробрал внутренний холод, и его натурально заколотило. При этом по его виску катилась крупная капля пота. Некоторое время его губы дрожали, словно он силился что-то сказать, а сам он весь трясся. В какой-то момент его рука потянулась к лицу, а затем он прикрыл левую половину ладонью и полубессознательно забормотал:

— Нет... Нет, нет, нет!.. Этого не может быть, я не... Я не хотел этого... Я не этого хотел... Я не... Я...

Внезапно Исао почувствовал, что по его щеке катится какая-то влажная капля. Он замолк, пытаясь понять, что происходит. Наконец до него дошло: по его щекам катятся слёзы. Исао сделал шаг назад, а затем порывистым жестом закрыл лицо ладонями, согнулся и застонал.

Чиюри несколько секунд в ступоре смотрела на эту вспышку эмоций, а затем резко сорвалась к Исао и, схватив его за предплечье, постаралась как можно более спокойно и настойчиво позвать его.

— Держись, Исао-кун! — практически выкрикнула она, мысленно с досадой отметив, что голос всё-таки дрогнул. — Не поддавайся эмоциям! Что бы это ни было, ты...

— А знаешь, ты всё-таки тем поступком меня удивил, — тем временем продолжала Юкари, успевшая вновь сесть на свой портал, как на гамак, в центре лужайки. — Ты ведь не должен был оказаться здесь. Твоей судьбой было дать ей толчок в нужную мне сторону, а затем забыть обо всём, как о страшном сне. Однако после случившегося я не могла просто бросить тебя как есть. В конце концов, ты слишком сильно сблизился с ней, и я, наблюдая за миром её глазами, невольно начала испытывать к тебе некоторую симпатию. Именно поэтому я не смогла оставить тебя умирать — ты бы не дожил до приезда скорой, Исао-кун — и переместила твоё сознание в Генсокё, прежде чем оно приняло свою смерть...

Исао остервенелым жестом убрал руки от лица, при этом оттолкнув от себя Чиюри, и язвительно протянул:

— А-а, так я тут ещё и призрак, так?!

Юкари со спокойным выражением лица кивнула.

— Именно, — просто подтвердила она. — По сути ты призрак, как одна моя дорогая подруга. Но заметь, ты призрак, а не дух, поэтому за тобой сохранились все твои человеческие характеристики...

— О, просто замечательно! — саркастическим тоном перебил он. — Да вы просто великодушная и благородная героиня, судя по вашему рассказу! Как жаль, что мне не верится в вашу искренность! — гневно заключил он.

Губы Юкари скривились. Очевидно, что её терпению приходил конец, и она была больше не в состоянии общаться с Исао спокойно. Когда она заговорила вновь, из её слов буквально засочился яд.

— Значит, не веришь мне? Что ж, твоё право. К тому же, ты частично близок к истине: у меня действительно было несколько причин отправить тебя в Генсокё. — Юкари отвернулась и принялась загибать пальцы. — Во-первых, твоё спасение. Во-вторых, желание немного проучить тебя: твоё неверие в сверхъестественное частенько меня раздражало. Ну и в-третьих, я увидела прекрасную возможность разобраться с ещё одной проблемой, вызванной парочкой подзадержавшихся в Генсокё гостий из Внешнего мира, — на этих словах она многозначительно посмотрела на Чиюри и торжественно объявила: — Именно поэтому я и отправила тебя не в Генсокё, параллельное твоему времени, а в более ранний год.

Осознав, что хочет сказать Юкари своей последней "причиной", Чиюри побледнела.

— Стойте, так вы... Вы имеете в виду, что наше с Исао-куном сближение — часть вашего плана?! — в ужасе спросила она.

Юкари издевательски усмехнулась.

— Да, — подтвердила она. — Я не сомневалась, что всё так и произойдёт. Отправив его в первую ночь в бамбуковый лес, я знала, что Моко обязательно найдёт его и выведет, — правда, я надеялась, что она доведёт его до деревни, а не спихнёт ответственность на Марису, но в итоге инцидент с воскрешением святой всё равно заставил их с Рэйму направить его в деревню. А уж там я не сомневалась в твоей наблюдательности, Чиюри-тян! — Юкари приторно улыбнулась, нарочито сюсюкающимся тоном произнеся имя Чиюри, отчего ту передёрнуло в отвращении. Затем ёкай границ с издёвкой заключила: — Вам с профессором Окадзаки нужен был человек из Внешнего мира — я буквально дала вам то, чего вы хотели. А потом привлекла Ран, чтобы наглядно показать, что планы, подобные вашему, очень не приветствуются обитателями Генсокё. Вы, люди, никогда не понимаете, когда с вами обращаешься по-хорошему! — Юкари хмыкнула.

От этих слов оба находящихся тут человека — Исао, несмотря на слова Юкари, не мог считать себя кем-либо иным — ощутили ужас. Они просто не могли понять, как можно так играть с людскими судьбами, как это делала эта женщина. Исао с Чиюри чувствовали к ней отвращение, и в то же время в них укоренился страх перед ёкаем, для которого человеческая жизнь — лишь череда предсказуемых поступков, а сам человек — не более чем фигура на игровой доске. Юкари в их глазах была самым настоящим монстром.

— В-вы... — Исао хотел было озвучить все свои мысли, полные ужаса и негодования, но в конце концов лишь с трудом выдавил из себя сиплое: — Господи, как это всё бесчеловечно...

Услышав его слова, Юкари невесело усмехнулась и пожала плечами.

— А что ты хотел от меня, Исао-кун? — с горькой улыбкой поинтересовалась она. — Я ведь не человек — я ёкай. Ёкаям не положено быть слишком человечными...

Ран, до этого хранившая молчание, быстро взглянула на госпожу с коротким выражением сочувствия в глазах, а затем отвернулась и полным боли голосом прошептала:

— Как жаль, что даже вы нередко на это не способны, Юкари-сама...

Юкари услышала её и невольно отвела взгляд, чтобы скрыть зародившуюся в нём тревогу и горечь.

Вновь повисло тяжёлое молчание. Исао отчаянно пытался разложить полученную только что информацию по полочкам, но выходило из рук вон плохо: едва он пытался ухватиться за какую-нибудь мысль, как тут же на её место приходила другая, а предыдущая безнадёжно ускользала между пальцев, словно песок, и так по кругу. В результате в его голове образовалась ужасная каша, мешанина из боли, ненависти, печали, отчаяния и ещё чего-то ужасно мучительного. Особенно на фоне всего этого выделялось осознание жестокой истины: "Всё это время эта женщина манипулировала мной, использовала для достижения своих целей. Я думал, что управляю собой, но она просто всё просчитывала и наслаждалась шоу, в котором всё шло по её сценарию!"

Пока Исао пытался прийти в себя, Чиюри беспокойно смотрела ему в лицо. В его глазах она читала все его эмоции, словно раскрытую книгу, и прекрасно видела, насколько он подавлен и даже уничтожен свалившейся на голову информацией. И пусть Чиюри чувствовала себя ненамного менее паршиво, она осознавала, что в этой ситуации у неё есть огромное преимущество перед сломленным новостями Исао: она привыкла к трудностям. Да, переживать их каждый раз было сложнее, да, всё чаще хотелось опустить руки после каждой новой неудачи, но Чиюри понимала, что все жизненные испытания не только бьют по ней, но и закаляют дух, становясь чем-то будничным. Для Исао же всего этого за один раз было слишком много, и он просто не мог выдержать груза подобных сведений. "Ещё бы! — невесело думала Чиюри. — Узнать, что ты столько времени был пешкой в руках ёкая, которого ты вообще впервые видишь, — тут и свихнуться недолго!"

Чувствуя, что никто, кроме неё, не поможет Исао, Чиюри вновь подошла к нему и осторожно взяла за руку. Исао никак на это не отреагировал, продолжая пустым взглядом буравить землю. "Нужно как-то вывести его из этого состояния, — взволнованно подумала Чиюри. — Иначе его упаднические мысли и правда могут свести его с ума".

Чиюри прежде много раз приходилось подбадривать Юмеми после провалов. Для этого учёной нужно было показать, что она не одна, что ассистентка всегда поддержит любое её решение. Однако для того, чтобы вытянуть Исао из пучины его гнетущих мыслей, подобный метод не подходил. Тогда Чиюри стала лихорадочно соображать, как бы отвлечь его. В итоге она не придумала ничего лучше, чем попытаться слегка перевести тему и при этом выяснить то, что беспокоило её саму.

— Послушай, Исао-кун, — задумчиво начала она. — Я понимаю, что, наверное, сейчас не совсем время, но меня мучает один вопрос. Я примерно поняла, кто сама по себе эта Мари... Мери... Маэри... Мэари...

— Марибель, — безразлично поправил Исао, скосив на неё глаза.

Чиюри смутилась.

— ...Марибель, — повторила она, и против воли у неё вырвалось ворчание: — И кто только придумывает такие сложновыговариемые имена... — Поймав на себе выжидающий взгляд Исао, Чиюри стушевалась, а затем потрясла головой и уже в полный голос произнесла: — Теперь меня мучает один вопрос: кто эта Марибель конкретно для тебя?

Исао удивлённо моргнул. Вопрос Чиюри застал его врасплох и действительно частично отвлёк от переживаний. Сначала Исао подумал, что как-то неправильно её понял, но выжидающий и в то же время взволнованный взгляд Чиюри убедил его, что он не ослышался. Тогда Исао отвёл взгляд, боковым зрением заметив, что Юкари в нетерпении и каком-то странном возбуждении также ждёт его ответа. Он прекрасно понимал, что не обязан ни с кем делиться подробностями своей жизни, но всё-таки решил, что слишком долго держал всё в себе. Именно поэтому Исао тяжело вздохнул, прикрыл глаза и монотонно начал:

— Марибель Хан — студентка-психолог, которая учится со мной в одной группе. Это девушка, которую я около года провожал вечерами через тёмный парк в больницу, где она навещала свою подругу, которая всё это время не приходила в сознание. Это, несомненно, умная и разносторонне увлечённая личность. Это человек, который, несмотря ни на что, не заслужил всего того, через что ей пришлось пройти из-за некоторых личностей, — на этих словах он сделал паузу и невольно раздражённо нахмурился, думая о Юкари. Затем он глубоко вдохнул, медленно поднял веки и упавшим голосом сказал: — А ещё это девушка, которую я...

Последнюю часть фразы он произнёс настолько тихо, что, будь вокруг хоть какой-нибудь звук, он бы, несомненно, заглушил слова Исао (а на лужайке было уж слишком тихо для леса, что не могла не заметить Чиюри, которая списала всё на какой-то барьер Юкари, созданный из нежелания впутывать в их разговор лишних ёкаев или людей). Однако все присутствующие буквально затаили дыхание, слушая его признание, и ничто не перекрыло его слова. Едва заслышав их, Чиюри растерялась и захлопала глазами. "Нет, конечно, я предполагала нечто подобное, но не думала, что он скажет это вслух..." — рассеянно подумала она, не отводя от Исао удивлённого взгляда. Исао же даже не смотрел на неё, устало уставившись в одну точку на земле.

Его слова привлекли внимание не только Чиюри, но и парочки ёкаев. Даже собранная Ран склонила голову набок, с интересом глядя на развернувшуюся перед ней сцену, что уж говорить о Юкари. Едва Исао договорил, ёкай границ буквально просияла: на её лице появилась радостная улыбка, глаза заблестели каким-то детским восторгом. Не сдержав чувств, она наконец иронически воскликнула:

— О, что я слышу? Неужели Акамива Исао наконец-то признал, что любит Марибель Хан?

Едва её голос прорезал тишину лужайки, Исао раздражённо скрипнул зубами. Яростно взглянув Юкари в лицо, он остервенело выкрикнул:

— Да, я, чёрт возьми, люблю Марибель!!! — После этих слов он резко выдохнул и скороговоркой затараторил: — Я считал это нелогичным и бессмысленным, но сколько можно закрывать глаза на такого слона в гостиной? Если я не помешался, то моему поведению существует лишь одно объяснение. Я провожал её по вечерам целый год, хотя мне было вовсе не по пути уже спустя полторы недели, не проходит и дня, чтобы я не думал о ней, я отверг девушку, которая, в принципе, мне нравилась, потому что случайно вспомнил Марибель...

— Стой, так ты поэтому меня тогда отшил?! — догадалась Чиюри, и её глаза распахнулись ещё шире.

— ...именно из-за беспокойства о Марибель я так сильно хочу вернуться в свой мир, — продолжал Исао, не обратив на комментарий Чиюри никакого внимания. Затем он, окончательно поддавшись эмоциям, в сердцах заключил: — Наконец, я ради неё с жизнью был готов расстаться!..

Исао брёл по тротуару в пресквернейшем расположении духа. Не поднимая головы от земли, он хмуро пинал подвернувшийся под ногу камешек. "И где были мои мозги пять минут назад, когда я ей такое говорил?.. — с досадой и горечью подумал Исао, а затем язвительно сказал сам себе: — Поздравляю, Исао, ты просто олух без чувства такта!"

Он уже не сомневался, что после сегодняшнего вечера ничто уже не будет, как прежде. И почему-то мысль о том, что он своими руками разрушил тот хрупкий мостик, который связывал его с Марибель, казалась просто невыносимой. В глазах Исао всё это выглядело каким-то слишком неправильным. Действительно, жил же он как-то прежде, до начала общения с Марибель! Переживёт как-нибудь и то, что эта "загадочная", а на деле, похоже, не совсем здоровая рассудком (впрочем, Исао не нашёл в себе желания осуждать её за это) девушка исчезнет из его жизни. Станет просто незнакомкой, максимум общения с которой будет сводиться к приветствию в университете и, в самом крайнем случае, коротким вопросам по поводу учёбы...

"Почему я не могу просто смириться с этим?" — спросил себя Исао и поднял голову.

Внезапно его взгляд ухватил то, чего, по его расчётам, просто не должен был ухватить. На обычном маршруте от станции до больницы и обратно Исао с Марибель каждый вечер пересекали переход через узкую одностороннюю дорогу для автомобилей. Большинство автотрасс уже давно было убрано под землю, но в некоторых местах, ещё не подвергшихся государственной реновации, сохранились подобные линии движения транспорта. Правда, они были крайне невостребованны, так что увидеть на них автомобиль было большой редкостью, не считая дней каких-нибудь парадов.

Впрочем, открывшаяся картина от этого факта беспокоила Исао ненамного меньше.

Посреди перехода стояла Марибель, не двигаясь с места и не отводя взгляда от какой-то точки перед собой. Даже несмотря на отсутствие всяких намёков на автомобили поблизости, Исао ощутил необъяснимую тревогу за одногруппницу. "Почему она не двигается? — спросил себя Исао, полный дурных предчувствий. — При своём темпе ходьбы она уже давно должна была дойти до станции, так что же..?"

Следующее действие Марибель неприятно поразило Исао, ещё сильнее, чем сам факт её нахождения здесь. Когда между ними оставалось примерно пятьдесят метров, Марибель вдруг стала медленно пятиться назад. Заметив это, Исао нахмурился и ускорил шаг. В какой-то момент он заметил, что её губы шевелятся, а затем сумел разглядеть в её глазах животный ужас. "Чёрт, да что здесь происходит?!" — в нарастающей панике спросил себя Исао, тщетно пытаясь разглядеть, что же так напугало Марибель. Однако сколько он ни всматривался, перед одногруппницей он видел лишь пустое пространство.

И вдруг Исао почувствовал что-то. Он никак не мог объяснить это ощущение, но неожиданно его охватила тревога. Как будто он когда-то давным-давно видел эту картину, и теперь подзабытый сюжет возрождался в памяти смутным предчувствием чего-то ужасного. Нелогичный, иррациональный страх, но ничто не было способно унять его. Не до конца осознавая смысла своих действий и больше повинуясь эмоциям, Исао зашагал быстрее, а затем в какой-то миг и вовсе пустился бегом.

Сорок метров. Пронизывающий до костей порыв ветра. Подозрительный шум откуда-то из-за поворота, похожий на свист тайфуна, писк и какой-то странный хрип.

Тридцать метров. Шелест листвы утонул в шуме приближающегося на огромной скорости автомобиля. Ослепляющий изжелта-белый свет фар. Бешеный стук сердца где-то в ушах и сбившееся дыхание.

Двадцать метров. Марибель медленно развернулась лицом к несущемуся на неё автомобилю, но даже не дёрнулась, будто и не думая отойти. Да и кто бы успел?.. Но она точно и не рассматривала такую возможность. Нет, в её глазах Исао прочитал пугающе обречённое выражение смирения. "Почему бы просто не закончить это всё здесь и сейчас?" — словно спрашивала себя Марибель, кривя губы в горькой улыбке.

Десять метров. Уровень логичности и рациональности упал до нуля, и их место заняла одна-единственная мысль: "Я не могу позволить этому закончиться вот так!"

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Марибель впервые боковым зрением заметила приближающегося к ней Исао и развернулась. Едва она осознала, что он собирается сделать, она побледнела, и на её лице отразился неподдельный ужас.

Один.

— Не на... — только и успела вымолвить она, прежде чем Исао оттолкнул с пути даже не притормозившего автомобиля.

Удар.

Сначала было чувство полёта. Не приятного, вовсе нет. Скорее ужасного, словно одним-единственным ударом из лёгких выбило весь воздух. Мир извернулся причудливыми формами, в которых было невозможно узнать что-либо из привычных деталей. Затем со всей левой половины тела словно содрали кожу, не заботясь о том, жив субъект или нет. А после — ужасный, невыносимый для ушей хруст, сопутствующий тяжести, пригвоздившей тело к земле. И больно, безумно больно.

Автомобиль, в котором наверняка гоняли по ночному городу какие-нибудь экстремалы (в безопасном обществе некоторые искали любую, даже малейшую возможность утолить свою жажду острых ощущений незаконным способом), на огромной скорости покинул место преступления, оставив после себя в качестве свидетельства лишь одну вещь — раздавленное, покалеченное тело.

Исао лежал в луже собственной крови, сбитый автомобилем.

Несколько секунд в парке висела звенящая тишина. Марибель, оттолкнутая на край дороги и отделавшаяся лишь испугом да небольшими ссадинами, широко распахнутыми глазами смотрела на свистяще дышащего на земле Исао. Наконец, будто до неё только дошла ужасающая суть случившегося, её заколотило. Никто из присутствующих точно не мог сказать, каким именно образом ей удалось выудить дрожащими руками из своей сумки телефон и объяснить скорой, где случилась авария. Марибель помнила лишь, как на том конце трубки ей сказали: "Выезжаем", — а затем по её щекам без остановки покатились слёзы.

Кое-как Марибель подползла к Исао, не прекращая бормотать:

— Пожалуйста, Господи, пусть это будет только кошмарным сном... Пусть мы оба завтра проснёмся в своих кроватях и меня не будет в его жизни... Хватит смертей... Хватит, хватит, хватит...

Марибель громко всхлипнула и села на асфальт возле Исао, совершенно не обращая внимания на пропитывающую её юбку кровь. В ужасе и отчаянии она не отводила взгляд от раздираемого мучительной болью Исао и вся тряслась, как осиновый лист. Дрожащей ладонью она кое-как накрыла костяшки его пальцев и сквозь слёзы прошептала:

— Простите, простите, Акамива-сан... Я не должна была вмешивать вас... Я... Пожалуйста, не надо больше смертей из-за меня... Пожалуйста, не умирайте, Исао-сан...

Исао с трудом шевельнул пальцами, услышав своё имя. Всё это происходило словно не с ним: шум автомобиля, полный отчаяния и мольбы тихий голос Марибель, её лёгкое прикосновение (кажется, она очень хотела бы с чувством стиснуть его ладонь, но боялась причинить этим ещё больше боли) — всё это доносилось до него, будто через плотную толщу воды. Единственным, что занимало его сознание в тот момент, была невыносимая боль во всём теле... а также силуэт странной незнакомки в старомодном фиолетовом платье, которая стояла на обочине и смотрела на него со смесью шока и сочувствия.

Последним, что услышал Исао, прежде чем окончательно провалиться во тьму, было неразборчивое бормотание, судя по движению губ женщины, исходившее именно от неё.

Едва Исао замолк, на лужайке повисла тишина. Казалось, даже у Юкари после его тирады пропало желание как-либо дразнить его. И люди, и ёкаи молчали, не зная, что сказать. Все присутствующие девушки осторожно поглядывали на Исао, пытаясь по его лицу прочитать то, что сейчас творится у него на душе. Однако его мрачное задумчивое выражение было слишком сложно истолковать однозначно.

Пожалуй, наибольшие проблемы с пониманием состояния Исао были у него самого. После того, как он выплеснул свои эмоции, Исао пребывал в растерянных чувствах. Он одновременно ощущал себя опустошённым и переполненным чем-то невыразимым, что буквально просилось наружу, но не находило способа облачения в слова. Было и легко оттого, что он наконец-то выговорился, и мучительно больно от воспоминаний прошедшего года. Это невыносимое состояние выводило из себя, хотелось рвать на себе волосы и кусать губы, но на плечи будто лёг какой-то тяжёлый груз, усталостью пригвоздивший к земле, так что Исао просто стоял на месте и не шевелился.

Наконец тишина была нарушена. Чиюри возвела глаза к небу и с горькой и одновременно немного мечтательной улыбкой прокомментировала:

— Да уж, серьёзно всё у тебя... Думаю, каждая девушка хотела бы, чтобы у неё был человек вроде тебя, Исао-кун. Повезло твоей Мари... Мери... как её там...

— Марибель, — на автомате подсказал Исао, не обратив особого внимания на смысл слов Чиюри.

Зато её комментарий заинтересовал Юкари. Вскинув в руке свой веер, ёкай границ с лукавой ухмылкой прищурилась и загадочно произнесла:

— Ну-у, пока ты из этих двоих ближе к Исао-куну, чем к Марибель. — Видя, как глаза Чиюри буквально лезут на лоб от шока из-за её слов, Юкари хихикнула и, прикрыв губы веером, торжественно объявила: — Да-да, я знаю про то, какой ты переполох учинила в Дворце земных духов около года назад! Такой шум там могут навести разве что местные решательницы инцидентов да кто-то из обитателей... Ну и одна беглянка с поверхности, если мои расчёты оправдаются, — добавила Юкари, и на её лице отразилась лёгкая задумчивость.

От замечания Юкари в её адрес Чиюри буквально зарделась. Чувствуя, что её лицо горит, она стала вертеть головой, словно в попытке скрыть это от окружающих. К сожалению для неё, Юкари прекрасно видела её реакцию и тихонько хихикала над ней. Наконец Чиюри не выдержала и попыталась возразить.

— Н-ничего общего! — сбиваясь, воскликнула она. — Я старалась ради науки, а не ради какой-нибудь возлюбленной...

Юкари на это закивала, явно ни разу не убеждённая её аргументом. Чиюри разозлилась, но прикусила язык, чувствуя, что любое слово загонит её лишь дальше в угол.

Внезапно в беззаботную для Юкари атмосферу ворвался хмурый голос Исао.

— Верните меня в мой мир, Якумо-сан, — тихо проговорил он.

Юкари округлила глаза от удивления его наглостью и взглянула ему в лицо: Исао встретил её мрачным решительным взглядом исподлобья. Подобное зрелище не оставило от беспечности Юкари и следа. Холодно взглянув на Исао, ёкай границ сурово переспросила:

— Что ты сказал?

— Я сказал: верните меня обратно в мой мир, Якумо-сан, — отчётливо повторил Исао, глядя ей прямо в глаза.

Несколько секунд Юкари смотрела на него всё тем же холодным взглядом, а затем вдруг усмехнулась и, склонив голову набок, с издёвкой поинтересовалась:

— И по какой же причине я должна это делать?

Исао вздрогнул, но постарался взять себя в руки. Он прекрасно понимал, что сейчас его судьба находится в руках Юкари и что у него просто нет выбора, если он хочет вернуться. Именно поэтому, как бы его ни раздражался мысль, что ему придётся полагаться на помощь этой женщины, он как можно спокойнее принялся аргументировать своё требование.

— Потому что только вы можете это сделать, — произнёс он, стараясь не сорваться на гневную речь. — Именно вы переправили меня сюда, так что должны знать про то, как вообще работает этот механизм. К тому же, Мариса и Рэйму упоминали вас как человека... то есть персону, способную переместить кого-то за пределы этого вашего барьера.

Юкари выслушала его, а затем медленно кивнула и проговорила:

— Все твои рассуждения справедливы. — Она сделала паузу, во время которой взмахнула веером, а затем с милой улыбкой жестоко заявила: — К сожалению, вынуждена отказать.

От такого ответа Исао мигом растерял всё своё самообладание. Его слабые надежды не оправдались, и он почувствовал себя так, словно у него выбили почву из-под ног. Задрожав всем телом, он, запинаясь, воскликнул:

— Н-но мне больше не к кому обратиться! Вы же... Я не могу оставаться тут! В моём мире у меня вся жизнь! Мои родные, мои друзья, мои нормальные привычки и быт...

— А теперь давай попробуем рассуждать логически, Исао-кун, — спокойно перебила его Юкари. Загибая пальцы, она принялась перечислять: — Для начала, твоя семья. Прости, но разве большому мальчику вроде тебя не пора бы уже покинуть родное гнёздышко и справляться с жизнью самому? Ты ведь ещё до того, как попасть сюда, старался потихоньку оставить своих родителей и жить самостоятельно. Далее, твои друзья. Разве можешь ты хоть кого-нибудь из них назвать тем самым настоящим другом, который не бросит в трудной ситуации? Разве все твои друзья — не просто приятели, с которыми было весело проводить время? Разве ты не сможешь найти кого-то подобного в Генсокё? Вон, в деревне к тебе вполне хорошо относятся, да и Чиюри-тян в ближайшее время никуда не денется. Что до твоего прежнего образа жизни... А не ты ли говорил, как тебя восхищает человеческая способность приспособляться к любым условиям? — ехидно заключила Юкари и торжествующе улыбнулась.

— Я говорил это не вам, — процедил Исао, глядя на неё исподлобья.

То, как легко Юкари развенчала все его аргументы, его бесило; однако хуже всего он себя чувствовал оттого, что все её доводы были абсолютно справедливы. Да, только что Якумо Юкари, ёкай границ, с которой Исао впервые разговаривал, буквально озвучила его собственные мысли. Она словно знала, что он скажет или подумает в следующую секунду, и это одновременно ужасно злило и пугало. Юкари наблюдала за ним в течение года и знала его, как облупленного, и Исао не мог ничего с этим поделать. Ему оставалось только хвататься за голову и скрипеть зубами от досады.

Внезапно Исао охватил гнев. Поддавшись этой эмоции, он в бессильной злобе выкрикнул:

— Да и какого чёрта это волнует вас?! Почему вы не хотите просто вернуть всё, как было?! Зачем держите тут?! Когда уже вы оставите меня в покое?! Для чего ещё я вам здесь нужен?!

Черты лица Юкари как-то болезненно исказились. Не отвечая на тот ворох вопросов, который в неё бросил Исао, она соскочила с портала-гамака в открывшуюся под её ногами дыру. В следующий миг на Исао с расстояния менее метра уже смотрело из черноты нового пространственного разрыва несколько красных глаз, но его взгляд был прикован к одной-единственной паре фиолетовых. Их обладательница наполовину высунулась из своего портала и, направив на Исао сложенный веер (его конец практически касался переносицы Исао), заявила:

— Ты мне тут больше не приносишь никакой выгоды. Твоё присутствие здесь в первую очередь нужно именно тебе!

Исао удивлённо моргнул.

— А? — только и выдавил он.

Юкари отодвинулась и, прикрыв глаза, кивнула.

— Именно так, как я и сказала. Всё, что я могла от тебя получить, я получила. Теперь настала моя очередь отплатить тебе все долги. Вот ты сейчас рвёшься в свой мир, но вспомни, как именно ты тут оказался. Да на тебе живого места не было! А знаешь, на что в твоё время обречён человек, которого буквально собирали по кусочкам?

Юкари невесело усмехнулась. Исао нервно сглотнул. Он знал ответ на её вопрос. В его время уровень медицины был, безусловно, высок, так что спасти даже самого искалеченного человека не было невозможно. К сожалению, даже этот уровень не делал медицину всесильной. Исао понимал, что авария наверняка повредила некоторые органы настолько, что без помощи синтетических клеток ему не обойтись. У подобного лечения были очевидные для любого последствия: многочисленные ограничения, строгое посещение врача... и постоянное принятие биологических добавок в пищу, чтобы те самые синтетические клетки прижились в теле. Одна-единственная ошибка грозила неприятными последствиями, от мучительных болей, сводящих с ума, до смерти. Таким образом, "спасённый" человек становился буквально зависим, и один шаг не в ту сторону мог стоить ему жизни.

Именно таким человеком должен был стать Акамива Исао, если бы он решил вернуться в свой мир из Генсокё.

Боялся ли Исао подобной судьбы? Естественно, боялся. Ему было страшно даже задумываться о чём-то подобном, а уж попытаться свыкнуться с мыслью, что ему придётся забыть о том, чтобы называть себя "нормальным человеком", было совсем невыносимо. Ужасно. Мучительно. Чувствовать себя "неправильным" — вот чего боялся Исао практически больше всего на свете.

Видя, что её слова попали в точку, Юкари снисходительно улыбнулась. Портал расширился, растягиваясь до земли, и его создательница ступила на траву. Юкари сделала шаг к Исао, заглянула ему в глаза и внезапно ласково потрепала его по щеке. Пока Исао от неожиданности удивлённо смотрел на неё, ёкай границ сладким голосом проговорила:

— В Генсокё ты нормальный полноценный человек, Исао-кун. В своём мире — инвалид, зависимый от врачебных показаний и лекарств. Думаю, ты со своим рациональным подходом понимаешь, какой вариант выгоднее, правда? — Юкари улыбнулась и слегка прищурилась.

Исао взглянул на неё с выражением боли на лице. Юкари искренне надеялась, что он принял её доводы и решился остаться, и теперь просто хотела услышать это от него самого. Под её выжидающим взглядом Исао наконец тяжело вздохнул, а затем вдруг невесело усмехнулся и, убрав её руку от своего лица, произнёс:

— Рациональный подход? Раньше я верил в это. Теперь же я понимаю, что никакой я не рационалист, а просто ограниченный баран, который нашёл себе теорию мироустройства по душе и отказался принимать всё, что за неё выходит... Эх, права была тогда Чиюри... — со вздохом заключил он.

Чиюри, которая наблюдала всю эту сцену с выражением искреннего недоумения, шокированно моргнула, а затем от смущения слегка покраснела. Она подошла к Исао и, пихнув его в плечо, пробурчала:

— Да не надо принижать себя, Исао-кун... Я сказала это в пылу ссоры, помнишь? Я тогда была злая и немного погорячилась... — Исао взглянул на неё, вскинув одну бровь, и Чиюри смутилась ещё больше. Отведя взгляд, она пояснила: — На самом деле я довольно быстро поняла, что требовать от тебя прогрессивности и открытости взглядов несправедливо. Ты же не учёный, который обязан действовать во имя прогресса, обычному человеку нормально верить во что-то одно...

Исао на это лишь вздохнул.

— Допустим, — согласился он. — Вот только то, что я не хотел признавать что-то, кроме своей правды, обернулось мне боком, ибо я в итоге оказался тут. — Исао криво улыбнулся. Помолчав немного, он продолжил: — И вообще я уже давно перестал быть рациональным. Пожалуй, это началось в тот момент, когда я заинтересовался Марибель. А уж дальше мои поступки были всё более эмоциональными и глупыми... — Исао усмехнулся и почесал затылок.

Чиюри на это замечание иронически поинтересовалась:

— Например, когда ты зачем-то пошёл за кицуне?

— Или когда вы отправились с малознакомой девушкой в горы? — вставила Ран, этим самым напомнив окружающим о своём присутствии.

На это замечание Чиюри обернулась к ней с выражением глубокой оскорблённости. Ран отрешённо скосила на неё глаза, но ничего не сказала.

Тем временем Юкари мерила Исао мрачным взглядом. Наконец она протяжно хмыкнула и сухо поинтересовалась:

— Значат ли твои слова, что ты всё ещё хочешь вернуться во Внешний мир?

Исао медленно перевёл свой взгляд с парочки Чиюри и Ран на Юкари. Та выжидающе смотрела на него. В её глазах так и читалось: "Ответь сейчас "нет" и забудь обо всём, что связывало тебя с домом!" Однако этот гипнотический взгляд уже не действовал на Исао.

— Да, я всё ещё хочу вернуться, — решительно подтвердил он.

Юкари раздражённо заскрипела зубами.

— Жизнь ничему тебя не учит... — процедила она.

— На самом деле, я прекрасно понимаю, что мне грозит, и принимаю каждый из ваших аргументов в пользу решения остаться, — спокойно продолжил Исао. — Я знаю, что смог бы рано или поздно смириться с жизнью в Генсокё. — Он сделал паузу, а затем набрал побольше воздуха в лёгкие и решительно заявил: — Но ещё я знаю, что никогда, никогда не смогу смириться с мыслью, что Марибель винит себя в моей смерти! Я просто обязан вернуться, иначе я тут сойду с ума, думая, что бросил её одну. Бросил после всего, что она пережила (из-за вас, между прочим). Бросил, перед этим растоптав её переживания и оставив "приятные" воспоминания в виде чувства вины. Именно поэтому... — Исао, поддавшись внезапному порыву, к удивлению Юкари схватил её за руку и с чувством воскликнул: — Вы должны вернуть меня в мой мир, Якумо-сан!

От подобной наглости опешили все. Пожалуй, в наибольшем шоке оказалась Юкари. В её голове просто не укладывалось, как человек, понимающий, что в Генсокё ему будет лучше, требует вернуть его обратно, да ещё и ради одной-единственной девушки. "Люди иногда делают такие глупости!" — с досадой подумала она. Пожалуй, больше всего в этой ситуации Юкари не нравилось, что Исао буквально вцепился ей в запястье. Жутко улыбнувшись, она угрожающе поинтересовалась:

— Совсем страх потерял? Ты вообще помнишь, с кем разговариваешь, мальчик?

Исао нервно сглотнул, но всё-таки не отпустил руку Юкари, а настойчиво ответил:

— Я помню, что вы — моя главная надежда в возвращении домой и та, кто всё это время мучила мою любимую девушку.

— ...а ещё я — один из сильнейших ёкаев Генсокё, — заметила Юкари и пугающе спокойно поинтересовалась: — А помнишь ли ты, Исао-кун, кто является пищей ёкаев? — На этих словах на её губах возникла хищная улыбка и Юкари каким-то новым, плотоядным взглядом осмотрела Исао, а затем насмешливым тоном вынесла вердикт: — А ты выглядишь вполне съедобно. Конечно, воздух середины двадцать первого века и ГМО немного подпортили тебя, так что твоё мясо не чета мясу местных людей, но тоже вполне сносно... Ну что, хочешь стать моим обедом, Исао-кун?

На этих словах Исао побледнел, но всё равно не отпустил её руку. Он твёрдо вознамерился добиться своего, чего бы ему это ни стоило, и, кажется, его намерения начинали воплощаться в жизнь. Однако, похоже, не все присутствующие собирались мириться с подобным положением дел. Едва услышав слова Юкари, Чиюри подскочила к Исао и, потянув того за свободную руку, полувозмущённо-полуиспуганно зашипела:

— Ты что творишь, придурок?! Отпусти её!

Однако Исао не собирался её слушаться. Вместо этого он аккуратно отодвинул шокированную его действиями Чиюри свободной рукой, а второй тряхнул руку Юкари и едва ли не истерически воскликнул:

— Давайте, ешьте меня! Можете начинать прямо здесь и сейчас! Делайте со мной, что хотите, но я не отступлюсь!

Эти слова окончательно добили Чиюри, и та не нашла ничего лучше, чем просто стоять рядом и таращиться на Исао. Юкари же молчала, глядя на него с очевидным недовольством. Было ясно, что его упрямство жутко её раздражает, но сдаваться Исао не был намерен.

Они простояли так около минуты. В воздухе висело напряжение. Исао продолжал держать Юкари за руку, а та буравила его недобрым взглядом в ответ. Это состояние было невыносимым для каждого из присутствующих, и в то же время они боялись того момента, когда оно закончится. Наконец Юкари нарушила тишину.

— Не могу решить, на кого ты сейчас больше похож: на неё или на него. Пожалуй, к ней ты всё-таки ближе... — пробормотала ёкай границ. Затем она тяжело вздохнула, неимоверным усилием вырвала свою руку из хватки Исао и раздражённо воскликнула: — Хорошо, замечательно! Хочешь вернуться — я верну тебя! Люди иногда такие бестолковые и неблагодарные существа: выбрасываете свои шансы на спасение и бросаетесь в омут с головой... — добавила Юкари, глядя, как просиял Исао от её слов.

А Исао был буквально на седьмом небе от счастья. Думая о том, что он только что наговорил, он начинал явственно осознавать, чем это могло бы для него обернуться, так что согласие Юкари отправить его домой вызвало у него огромное облегчение. "Не думаю, что становиться чьим-то обедом — приятный опыт..." — подумал Исао с внутренней кривой улыбкой.

Юкари от вида его радости охватило огромное желание испортить ему настроение, поэтому она с ядовитой ухмылкой добавила:

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда вернёшься. Ты не думал, что она в твоё отсутствие успела что-нибудь с собой сделать? В конце концов, я не прекращала зазывать её к себе.

На этих словах Юкари жутко улыбнулась. Исао побледнел. Его охватила целая гамма чувств, из которых особенно выделялись дикий страх за Марибель и ненависть к женщине-ёкаю. Несколько секунд он просто не мог ничего из себя выдавить, а затем невольно сжал кулаки до побеления костяшек пальцев и яростно прошипел:

— Какая вы всё-таки мразь...

Юкари недовольно хмыкнула и развернулась на каблуках.

— Да, вот такая я мерзкая! — подтвердила она, раздражённо взмахнув рукой. Затем, не глядя ни на кого, она тихо, с нотками горечи в голосе проговорила: — Хотя я всё равно считаю, что дать ей покой в мире, откуда она появилась, великодушнее, чем травить её напрасными надеждами. — Чуть помолчав, она с печальной усмешкой заключила: — Да уж, ядовитый ты цветок, хиганбана...

Юкари обернулась. На лице Исао отражалось непонимание, но его решимость явно не пошатнулась. Юкари на это лишь тяжело вздохнула, а затем устало произнесла:

— Ладно, будет по-твоему. Я открою тебе портал в твой мир, только подожди немного. Это на самом деле не так-то просто, между прочим...

— Тогда чего же вы тогда открываете их направо и налево и дразните людей своими "эффектными появлениями"? — с усмешкой поинтересовалась Чиюри.

Юкари обиженно поджала губы.

— Мои порталы — другое дело! — заявила она. — Их могу использовать лишь я...

Чиюри на это ничего не ответила, лишь скептически вскинула брови.

Юкари тем временем вышла на середину лужайки и вытянула правую руку в сторону. Тут же там открылся портал, из которого она выудила сложенный зонтик. Концом зонта Юкари прочертила в воздухе воображаемую линию, и постепенно на месте этой траектории пространство стало расползаться в стороны, будто разошедшийся шов на ткани. Юкари просто стояла и смотрела, как её портал медленно раскрывается и как из разрыва льётся белое сияние, так непохожее на полную алых глаз тьму личных порталов ёкая границ.

Исао и Чиюри стояли на месте и наблюдали за её действиями. Ни один не спешил прерывать молчания, хотя оба чувствовали, что вот-вот настанет момент, когда ничего уже нельзя будет исправить. В голове Исао было совсем пусто. Все мысли отошли на второй план и стали фоновым шумом, из которого практически невозможно было что-то вычленить. Место разума как главной направляющей в жизни заняли чувства, и сейчас Исао ощущал тяжесть на сердце и невыносимую тревогу. Он боялся будущего, но всё равно не сомневался, что выбрал правильный путь. "Я не могу оставить всё как есть и просто смириться", — твёрдо сказал себе он.

Исао настолько погрузился в себя и свои переживания, что совсем не обратил внимания, как на него смотрит Чиюри. А ассистентка Юмеми глядела на него в удивлении и в то же время с уважением: она не ожидала, что Исао решится на такой безумный поступок, обрекающий его на тяжёлое существование, да ещё и ради девушки. Можно сказать, его действия и слова сегодня заставили Чиюри пересмотреть свои взгляды на него.

Поддавшись внезапному порыву, Чиюри неожиданно для самой себя произнесла:

— А знаешь, Исао-кун, после всего того, что я сегодня о тебе узнала, ещё больше жаль с тобой расставаться.

В следующий миг Чиюри почувствовала, как к её лицу приливает краска, причём она не была до конца уверена, отчего это произошло: оттого ли, насколько смущающие слова она только что произнесла, или оттого, что Исао на эти самые слова обернулся и посмотрел на неё с искренним изумлением. В любом случае, Чиюри стушевалась и отвела взгляд. Видя её смущение, Исао не сдержал улыбки: что ни говори, а ему было на самом деле приятно чувствовать, что он стал кому-то в какой-то степени дорог и нужен. Как и в прошлый раз, когда они прощались после поломки изобретения Юмеми, Исао почувствовал непреодолимое желание потрепать Чиюри по голове. Он даже потянулся было, чтобы это сделать, но Чиюри опередила его неожиданным для него поступком. Без предупреждения она развернулась к нему и порывисто обвила его руками в объятии. Исао несколько раз моргнул, пытаясь осознать ситуацию, и как только до него всё дошло в полной мере, настала его очередь смущаться.

— Эм... Чиюри? — осторожно позвал он, пытаясь разглядеть выражение собеседницы, которая, как назло, уткнулась лицом ему в грудь, будто нарочно стараясь спрятаться.

Несколько секунд они вдвоём просто стояли так и не двигались, причём если насчёт себя Исао был уверен, то о причинах подобной статичности Чиюри он судить не мог. Наконец Чиюри слегка ослабила хватку, а затем по-дружески похлопала освободившейся рукой по спине Исао и пробурчала:

— Ты там постарайся не наделать глупостей, хорошо?

После этого она выпустила его из объятий и неожиданно серьёзно взглянула ему в лицо. Исао сначала слегка растерянно моргнул, но затем также посерьёзнел и решительно кивнул.

— Уж постараюсь, — произнёс он, а затем смущённо улыбнулся.

Чиюри ещё пару секунд всматривалась в его лицо, словно пытаясь понять, насколько хорошо он понял её, а после тяжело вздохнула и с ответной улыбкой покачала головой.

— Ладно, так и быть, поверю тебе, — проговорила она.

— Если ты, Исао-кун, ещё не передумал возвращаться, то тебе пора бы заканчивать слезливые прощания, — встряла в диалог Юкари.

Исао раздражённо обернулся на неё. Ёкай границ встретила его насмешливой улыбкой. Портал возле неё уже имел достаточный размер, чтобы в него мог пройти человек, и Исао понял, что для него настало время навсегда покинуть Генсокё. Исао сделал глубокий вдох, стараясь набраться решимости. "Там меня ждёт что-то очень и очень неприятное, — в волнении подумал он и нервно сглотнул. Затем он тряхнул головой и твёрдо сказал себе: — Нет, поздно колебаться, Исао. Ты уже решился вернуться, так что пора отвечать за свои слова. Ну же, сделай этот шаг! Вернись в свой нормальный мир... в мир, где осталась Марибель. Да, я вернусь и покажу ей, что у неё нет причин волноваться обо мне, даже если сразу после этого умру. — Исао кивнул сам себе. — И извинюсь за всё, что ей наговорил. Извинюсь, потому что она была права. Даже если всё, что сейчас со мной происходит, — странный сон, я всё равно не оставлю её одну. Ни за что!"

С такими мыслями Исао сделал решительный шаг в сторону портала, а затем ещё несколько, пока не дошёл прямо до двери в свой мир. Перед собой он видел лишь мягкий белый свет, который словно зазывал погрузиться в себя, однако даже этого Исао хватало, чтобы понять: этот свет вернёт его сознание, существующее на данный момент в Генсокё, в тело, наверняка находящееся в больнице его родного мира в довольно плачевном состоянии. Всего секунду Исао колебался, боясь даже думать о том, что ждёт его на той стороне. Заметив эту заминку, Юкари ехидно поинтересовалась:

— Уж не передумал ли ты, Исао-кун?

Исао в раздражении повернулся к ней: она смотрела на него с насмешливой улыбкой. Его пылающий взгляд говорил о его решимости намного красноречивее всяких слов, так что Юкари лишь вздохнула и произнесла:

— Как пожелаешь. Что ж, постарайся, Исао-кун! — заключила она с усмешкой, в которой так и слышалось превосходство.

Исао отвернулся и решительно шагнул в портал — на своё последнее поле боя в этой истории.

Силуэт Исао поглотила ослепительная белизна, и как по мановению волшебной палочки пространственный разрыв зарос, будто его и не было вовсе. Чиюри проводила Исао ободряющим взглядом и лёгкой, слегка печальной улыбкой. "Вот ведь самоубийца... — подумала она, а затем усмехнулась сама над собой. — Хотя кто бы говорил, да? Он хотя бы знает, что его смогут спасти, в отличие от некоторых ненормальных, лезущих в ядерный реактор в аду..."

Затем Чиюри перевела взгляд на пару ёкаев, всё ещё стоящих тут. Юкари глядела на то место, где ещё пару секунд назад был портал, с непроницаемым выражением лица. Чиюри не могла понять, какие эмоции сейчас испытывает эта женщина-ёкай, показавшая себя за время разговора с нескольких сторон. Досадует ли этот монстр, что позволил сбежать своей жертве? Сочувствует ли эта женщина человеку, выбравшему более трудную жизнь ради возлюбленной? Разочаровано ли высшее создание, что её игрушка повела себя таким скучным предсказуемым образом? Злится ли эта личность, что слабое существо отвергло её помощь? А может она испытывает всё это сразу? Или ни одно из предположений не близко к истине?

Пока Юкари была погружена в свои мысли, а Чиюри пыталась понять, что именно эти самые мысли занимает, Ран зорко наблюдала за ассистенткой Юмеми. Видя, что ничего не происходит, кицуне тихонько кашлянула и осторожно обратилась к госпоже:

— Юкари-сама...

Когда Юкари подняла на неё глаза, Ран кивнула в сторону Чиюри. Юкари даже не потрудилась развернуться к ней полностью, лишь бросила на неё короткий взгляд через плечо. От этого взгляда по спине Чиюри пробежались мурашки: в нём было нечто холодное и безжалостное. На самом деле Чиюри не уходила не только из любопытства или из сентиментальности; нет, она просто вполне обоснованно беспокоилась, что, если она попытается сбежать от ёкаев, тем это очень не понравится, и они решат сделать из неё основное блюдо на каком-нибудь ёкайском пиршестве.

Зрительный контакт ёкая и человека длился не более мгновения, показавшегося Чиюри вечностью, а затем Юкари отвернулась и проговорила:

— Надеюсь, ты поняла, что я пыталась донести до тебя в нашем разговоре?

Чиюри вздрогнула, слегка растерявшись, а затем, спохватившись, торопливо уточнила:

— Вы про то, что ни в коем случае нельзя запускать сюда учёных?

— Я про то, что ни в коем случае нельзя запускать сюда людей из Внешнего мира по своему желанию, — ответила Юкари. — Делайте с профессором Окадзаки что хотите, но не смейте смешивать Генсокё с Внешним миром. Это было последнее предупреждение. Посыл понятен? — осведомилась Юкари, вновь обернувшись через плечо.

Чиюри в лёгкой растерянности моргнула. "Неужели она позволяет нам продолжать исследования, если мы не станем делать открытый проход между Генсокё и Внешним миром?.. — удивлённо спросила себя Чиюри. Затем она мотнула головой и в ещё большем шоке подумала: — Нет, что сейчас важнее: она собирается меня просто так отпустить?.." Чиюри неуверенно взглянула Юкари в лицо: в фиолетовых глазах не читалось кровожадных намерений, что не могло не радовать. Всё ещё не веря своему счастью, Чиюри, уже мысленно готовившаяся умирать, осторожно кивнула и поинтересовалась:

— Значит, если мы не будем запускать толпы людей из Внешнего мира, я могу сейчас идти?

Юкари медленно кивнула.

— Ты всё правильно поняла, — подтвердила она. — Не смейте запускать сюда Внешний мир. А если вы вдруг устроите инцидент чисто внутри Генсокё — ничего страшного, Рэйму разберётся. — Юкари не сдержала усмешки. Затем она махнула рукой и, отворачиваясь, бросила: — А теперь можешь идти, ты свободна. Сегодня я не в настроении тебя есть.

Чиюри недоверчиво взглянула на неё, а затем медленно, неуверенно кивнула и поспешила прочь от этого места. "Слава богам, обошлось!" — в огромном облегчении подумала она.

Юкари ещё некоторое время стояла посреди лужайки, погружённая в раздумья. Ран приблизилась к госпоже и тихо встала подле неё, ожидая указаний. Пару минут спустя ёкай границ тяжело вздохнула и произнесла:

— Эх, неблагодарное это дело — вмешивать в свои планы людей! Лучше бы просто рассказала ей, что тот мальчик решил обменять свою человеческую жизнь на покой своего мира, — в её состоянии для неё бы и это стало достаточно сильным ударом... Что ж, что есть, то есть. — Юкари вновь вздохнула, а затем с лёгкой улыбкой повернулась к своей шикигами и проговорила: — Пойдём домой, Ран. Я расскажу о конференции поподробнее. И да, не забудь достать бутылочку хорошего саке! — строгим тоном добавила она, в то время как в её глазах плясали лукавые огоньки.

Ран также вздохнула, а затем тепло улыбнулась госпоже и ответила:

— Как скажете, Юкари-сама.

Глава Четырнадцатая. Будущее кресла-каталки в космосе

Шум дождя за окном. Капли часто-часто барабанят по стеклу. Тучи полностью закрыли солнце, а оно слишком слабое, чтобы как-то этому сопротивляться, чтобы пытаться пробиться сквозь эту завесу. Впрочем, в помещении даже светлее, чем при дневном свете, — лампы под потолком разливают своё белое сияние во все, даже самые укромные уголки. Можно разглядеть каждую деталь: холодные бело-голубоватые стены, серый пол, белый потолок; кровать у одной из стен, окружённую мерно, едва слышно гудящими аппаратами — звук их работы настолько тих, что приходится напрягать слух, чтобы его услышать, — и стул возле неё; лепестки свежих ярко-голубых гортензий, стоящих в стеклянной вазе на прикроватной тумбочке. Всё это прекрасно различимо в искусственном освещении ламп до мельчайших подробностей — до каждой складки на постельном белье, до каждой жилки на цветах.

В больничной палате находились две девушки. Одна лежала в постели с разметавшимися по подушкам каштановыми волосами, погружённая в глубокий сон, словно спящая красавица. Именно её жизнь поддерживала вся эта окружающая кровать аппаратура: тонкие проводки тянулись к её телу, как вены и артерии к сердцу, и подпитывали всем необходимым до тех пор, пока она не раскроет глаза. Однако её веки всё никак не трепетали, а из-под ресниц не желали показываться темные огоньки, всегда полные жажды знаний.

Это продолжалось уже полтора года.

Другая девушка сидела на стуле рядом, сложив руки на коленях и прикрыв глаза. Она будто боялась их открывать, боялась видеть свою спящую красавицу в таком состоянии... но это было не совсем так. На самом деле бледная, едва ли не прозрачная блондинка устала видеть свою дорогую подругу такой... безжизненной. Однако, несмотря на это, она всё равно каждый день упрямо приходила сюда.

Губы блондинки едва заметно шевелились. По палате разливалось тихое, немногим громче гудения аппаратуры, пение.

— В полусне, я растворилась в пустынном поле в день нашего осеннего расследования.

Голос, достигший моего сердца, погружает меня в сумерки...

Сначала было давящее чувство, словно сверху накрыло бетонной плитой. Однако спустя пару мгновений оно потихоньку начало ослабевать, пусть и не отступило полностью. Исао подумалось, что его скелет резко потяжелел на пару десятков килограммов; по крайней мере, это бы объяснило, почему он чувствовал себя так, словно его же внутренности пригвождают его к поверхности — впрочем, даже довольно мягкой. Рёбра неприятно давили на грудную клетку, а конечности словно налились свинцом, лишив его возможности двигаться.

А затем, когда самосознание начало возвращаться, Исао попытался открыть глаза. Это простое действие оказалось как никогда сложно выполнить: веки будто склеились, а ресницы — срослись, что всячески препятствовало процессу. Однако в конце концов Исао всё-таки кое-как удалось разлепить глаза, о чём он тут же едва не пожалел. В них будто насыпали песок, и они ужасно заслезились от ослепительно-яркого света.

На секунду Исао зажмурился, чтобы затем повторить попытку вновь. Стало ненамного лучше, но он был полон решимости увидеть окружающий его мир и убедиться. Убедиться, что Якумо Юкари не обманула его и вернула куда надо. "Она могла сыграть какой-нибудь подлый трюк, учитывая, что она рассказывала..." — подумал Исао, и мысль отозвалась давлением на лоб и барабанные перепонки.

Мир перед глазами долгое время упорно не желал собираться в осмысленную картинку — он больше напоминал очень размытое изображение, которое, к тому же, слегка подрагивало. Однако постепенно, словно нехотя, это изображение всё-таки начало приобретать чёткость, и в какой-то момент Исао различил в двух белых вытянутых вертикальных пятнах с обеих сторон людей. "Видимо, персонал больницы..." — подумал он. И действительно, в какой-то момент он начал слышать, что они что-то определённо говорят, сначала — как сквозь толщу воды, но постепенно всё отчётливее. Наконец его ухо уловило вопрос:

— Акамива-сан, вы слышите нас?

"Да, слышу", — хотел было ответить Исао, но обнаружил, что собственные губы его не слушаются: вместо того, чтобы разомкнуться и выпустить звук из горла, они слиплись и как будто даже совершенно высохли. Тогда он решил оповестить врача слабым кивком. Об этом ему пришлось тут же пожалеть: из-за вымученного движения Исао почувствовал, как тупая боль перетекает из лба в затылок, а к горлу подкатывает тошнота.

Исао невольно зажмурился и поморщился от боли (из-за чего ему стало ещё больнее), а затем вновь открыл глаза и увидел перед собой какое-то скукожившееся от улыбки лицо врача.

Постепенно осознание ситуации пришло к Исао. Он понял, что находится в больничной палате, а мужчина справа от его кровати — ответственный за него врач. Слева же стояла медсестра, как он в итоге сумел разглядеть, когда зрение вернулось в норму. Судя по всему, она была помощницей доктора. В следующие несколько минут, пока Исао приходил в себя, врач и медсестра объясняли ему сложившуюся ситуацию. Как он и предполагал, авария сильно потрепала его: многие кости сломались от удара, а внутренние органы получили серьёзные повреждения. Почему-то Исао особенно отметил новость о том, что у него было сотрясение мозга: она вызвала у него мысль, что вся история с Генсокё — очень жестокий сон. "Хотя... даже если это просто сон, в нём всё равно были очень даже дельные моменты..." — подумал Исао, рассеянно слушая слова медсестры про то, что больница уже связалась с его семьёй.

Как и ожидалось, для восстановления повреждённых органов врачам пришлось прибегнуть к введению в организм синтетических клеток. Исао на это ничего не ответил: у него сейчас просто не было сил возражать, возмущаться, жаловаться или жалеть самого себя. Он вообще чувствовал себя просто ужасно: его накрыла мучительная усталость, в то время как мысли лихорадочно бились в голове, будто мотыльки о лампу. К счастью, врач заверил, что подобное состояние продлится недолго и что оно — всего лишь остаточное явление комы, в которой Исао пролежал несколько недель. Машина сбила его весной, а очнулся он лишь летом, в разгар сезона дождей.

Они говорили ему ещё что-то, но Исао не выцепил из их речи ничего толкового и интересного для себя. И вот, когда они уже собирались уходить, пожелав ему побольше отдыхать и набираться сил, Исао кое-как выдавил из себя хриплое:

— Изв...

Исао сам испугался звука своего голоса: от долгого молчания он звучал тихо и сипло, как у какого-то древнего старика. А сама попытка говорить вызвала мучительную боль в пересохшем горле.

— Не утруждайте себя разговорами, Акамива-сан! — торопливо остановила его медсестра, видя, что он силится закончить фразу. Затем она склонилась к нему и, обеспокоенно глядя ему в лицо, участливо поинтересовалась: — У вас ещё остались к нам вопросы, верно? Если они могут подождать, то вам лучше...

— Время... — выдавил Исао и тут же сглотнул, отчего в горле будто резануло.

Медсестра недоумённо вскинула брови, не сразу поняв, чего он от неё хочет. Зато врач, кажется, сообразил быстрее. Он взглянул на свои наручные часы и ясно огласил:

— Без двадцати четыре. Надеюсь, вас этот ответ удовлетворил, Акамива-сан? — уточнил мужчина.

Исао прикрыл глаза, будто кивая. Врач верно воспринял его ответ, и они с медсестрой наконец-то покинули палату. Исао остался в ней один. Наедине со своими мыслями. "Без двадцати четыре... — пронеслись в его голове слова врача. — А время посещения заканчивается в семь вечера. Думаю, она должна быть ещё здесь..."

И тут же его как током ударили воспоминания о причинах его возвращения во Внешний мир из Генсокё. "Да, да, я срочно должен увидеть её... — лихорадочно подумал он, чувствуя, как внутри нарастает волнение. — Я увижу её, попытаюсь убедить не поддаваться этой Якумо... Я объясню ей, что в моём состоянии нет её вины... Прямо сейчас!"

С такими безумными мыслями Исао почувствовал прилив возбуждённого оживления и острое желание подняться с постели в этот же миг. Он даже попытался осуществить это намерение и попробовал приподняться на локтях... но тут же рухнул обратно, так как ослабленные, дрожащие руки не выдержали его вес. "Чёрт, нехорошо... — испуганно подумал Исао, а затем тут же осадил сам себя: — Нет, нельзя сдаваться только потому, что с первого раза не получилось! От этого зависит жизнь Марибель!" И он попытался снова.

С каждой неудачей Исао всё больше ощущал себя мешком картошки, неспособным на хоть какое-то мало-мальски самостоятельное действие. Однако он упрямо продолжал попытки. Наконец ему с огромным трудом удалось принять вертикальное положение, сев на край кровати и свесив ноги. Исао оглядел себя. Он пошатывался, и потому картина мира перед ним также плыла и дрожала, но даже в таком состоянии он умудрился оценить свои возможности. Вывод был неутешительный: за время своей комы Исао изрядно ослабел и отощал. Да ещё и капельница, подсоединённая к его руке...

"Стоп, она ведь передвижная, — осенило Исао. — Я могу передвигаться, опираясь на неё!"

Исао кое-как подкатил её ближе, в процессе едва не упав жалким образом с кровати на пол, а затем попытался крепко обхватить вертикальный столбик дрожащей рукой. На фоне статичной капельницы было ещё более заметно, как сильно эта самая рука трясётся. Глядя на это, Исао облизнул пересохшие губы, подавляя желание расплакаться от осознания, насколько же он сейчас ничтожен и жалок. "И кого ты собрался спасать в таком состоянии, герой?" — с горькой язвительностью спросил себя он. Однако он тут же разозлился на себя из-за подобных упаднических мыслей и, набравшись решимости, резко поднялся.

В глазах заплясали круги, а в груди резко потяжелело, отчего стало невыносимо сложно дышать. Исао ощутил, что теряет равновесие. От позорного падения его спасло лишь то, что он успел одной рукой ухватиться за находящуюся неподалёку спинку кровати, а второй вцепился в капельницу. Ноги были будто из ваты и совершенно не удерживали, вместо этого трясясь, как осиновый лист. Осознав это, Исао в очередной раз почувствовал собственное бессилие. Он едва удерживал равновесие, собственное тело отказывалось слушаться приказов мозга, дыхание участилось, а лоб покрылся испариной от напряжения, но Исао всё равно сказал себе двигаться вперёд.

И он в конце концов кое-как сделал первый неуверенный шаг.

Дорога от кровати в центральной части помещения до двери из пары метров по личным ощущениям Исао растянулась на километры. Было нереально сложно преодолеть это расстояние неверной походкой, но он всё-таки смог. Ему и самому не верилось, что получилось, — это было слишком похоже на настоящее чудо. Однако вот он, Акамива Исао, совершенно слабый и измотанный, вцепившийся в передвижную капельницу, но напротив двери палаты. "Осталась лишь одна проблема на этом этапе — открыть её", — с кривой ухмылкой подумал Исао. Он протянул было руку к ручке, когда дверь неожиданно раскрылась сама. Точнее, с чужой помощью.

Исао поднял глаза на стоящую на пороге личность и узнал в ней медсестру, которую видел сразу после пробуждения. Молодая женщина скрестила руки на груди и со строгим выражением лица смотрела на своего пациента.

— Ну и что вы собрались делать, Акамива-сан? — сурово поинтересовалась она.

Исао отрывисто вздохнул. "Ну конечно, чего и следовало ожидать: в палатах такого типа просто не могло не быть датчиков движения, — подумал он, отводя взгляд. — Врач получает сигнал, что пациент, которому назначен постельный режим, разгуливает по палате, и спешит это исправить..."

Тем временем медсестра явно не была намерена позволять Исао погружаться в свои мысли находясь вне кровати и заглянула ему в лицо снизу вверх, ожидая ответа. Однако говорить Исао не спешил, так что она вздохнула и, выпрямившись, назидательно произнесла:

— Мы с Шингецу-сенсеем ведь объясняли, что в боковой части кровати есть специальная кнопка вызова персонала на случай крайней необходимости выйти. Вы очень облегчите нам работу, если впредь будете пользоваться ей...

— Мне... не нужно... сопровождение... — с трудом произнёс Исао, прерываясь тяжёлым дыханием. — Мне срочно надо увидеть... увидеть кое-кого... здесь. Должна быть... здесь...

Медсестра сердито поджала губы.

— Сейчас вам нужен только покой, а не встречи с кем-то! — решительно заявила она, явно готовясь помочь Исао вернуться в постель, хочет он того или нет.

Однако Исао неожиданно для неё изменился в лице: его глаза загорелись решимостью под упрямо нахмуренными бровями. С внезапной для его состояния твёрдостью Исао возразил:

— Если я сейчас не увижу её, я ни за что не обрету покой. Поэтому... пожалуйста... пропустите меня! — потребовал он.

Медсестра оторопела. Она совсем не ожидала такого напора от ослабленного нескольконедельной комой больного. Она явно колебалась: с одной стороны, у неё были инструкции начальства и обязанности, а с другой — решительный пациент, который точно не станет сидеть сложа руки, пока не поговорит с кем-то...

— И кого же вы так хотите увидеть? — после некоторого времени молчания спросила медсестра, не глядя на Исао.

Тот помолчал. Он постарался здраво оценить ситуацию. Не случится ли чего плохого, если он скажет сейчас правду? Однако он понимал и ещё одну вещь: медсестра может значительно сократить время его поисков. Именно поэтому Исао вместо ответа спросил:

— Не подскажете, как дойти отсюда до сто восемнадцатой палаты?..

Ему стоило некоторого труда вспомнить точный номер, но, похоже, он добился успеха: на лице медсестры отразилось понимание, а взгляд чуть потеплел.

— А-а, ясно. Вы о той девушке, которая приходит сюда каждый день к своей подруге и которая позвонила в скорую после аварии, — проговорила она, а затем вкрадчиво уточнила: — Может, лучше я позову её сюда? Вам ведь будет сложно пройти путь до той палаты в вашем нынешнем состоянии, хоть она не так уж и далеко...

Исао покачал головой. Он чувствовал, что ему нужно попасть в ту палату. Дойти самому, несмотря на то, что и стоять ему было невыносимо сложно, в ушах стучала кровь, а голова ужасно кружилась. Медсестра явно поняла это и, неуверенно взглянув на него, предложила:

— Тогда, может, я хотя бы помогу вам дойти? Вы же...

— Нет, — жёстко ответил Исао.

Медсестра тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Она прекрасно видела его плачевное состояние, но в то же время видела и его упёртость идти до конца самому. Она чувствовала, что его не остановят никакие показания врача, а невозможность увидеть ту девушку сделает лишь хуже.

— Ладно, я покажу вам направление, — в конце концов сдалась медсестра. Затем она подняла на Исао глаза и осведомилась: — Ну хоть против того, чтобы я просто предупредила её, что с ней кое-кто хочет поговорить, вы не возражаете?

Она явно надеялась, что Марибель от этой новости выйдет из палаты, чтобы посмотреть на кого-то желающего поговорить с ней, и тем самым сократит дорогу неугомонному пациенту. Исао отрывисто вздохнул и слабо пожал плечами.

— Делайте как знаете... — бросил он, отводя глаза.

Тогда медсестра смерила его долгим взглядом, а затем кивнула и, быстро объяснив дорогу, поспешила в палату первой. Исао проводил её взглядом, а затем сделал глубокий вдох и поковылял следом.

Дорога действительно была для него пыткой: он шёл медленно, останавливаясь каждый метр у какой-нибудь стены и переводя дух, попутно проверяя номера ближайших палат, чтобы ненароком не пропустить нужную. Исао еле передвигал ноги, его шатало из стороны в сторону, но он упрямо продолжал двигаться вперёд. "Если я сейчас не скажу всё, что хотел, я ни за что не успокоюсь!" — думал он.

И вот очередная остановка у сто шестнадцатой палаты. От вожделенной комнаты Исао отделяли каких-то жалких пара метров. Исао опёрся спиной на стену, сжав в одной руке столбик капельницы, а другой вытерев пот со лба. "Ничего, я уже близко... — подумал он и слабо улыбнулся, облизнув пересохшие губы. — Теперь уж точно всё будет хорошо. Я знаю, что она пережила, и я не дам её в обиду..." В его сердце разгорелась надежда, пока ещё не всепоглощающая, но уже такая тёплая и родная.

Однако в следующий миг Исао вдруг охватил уже знакомый ему внезапный иррациональный страх. Видимых причин для него не было — просто в груди вдруг что-то заныло, будто жалостливая мелодия скрипки. Вмиг Исао покрылся холодным потом, а внутри всё сжалось в комок от какого-то непонятного плохого предчувствия. В глазах всё поплыло, и на секунду ему даже показалось, что тени будто бы стали гуще и темнее. "Бред! — попытался успокоить себя Исао. — Это просто я себя плохо чувствую из-за последствий комы. У меня просто стало хуже зрение... У меня на нервной почве появилась склонность к паническим атакам..." Исао хотел было зажмуриться и попробовать сделать дыхательное упражнение, чтобы успокоиться перед финальным рывком до нужной палаты, как вдруг...

Мимо него, не обращая ни на что внимания, буквально пронеслось какое-то белое пятно. К своему ужасу, Исао узнал его: это была медсестра, с которой она разговаривал буквально пару минут назад. "Но она ведь сказала, что зайдёт предупредить Марибель... — подумал он в нарастающей тревоге. — Мне ведь не показалось? Я не перепутал? Я ведь просто перепутал, да?" — спросил себя Исао, всё больше паникуя. На негнущихся ногах он поспешил к палате номер сто восемнадцать, задыхаясь и спотыкаясь на ходу.

Дверь палаты оказалась широко распахнута. Исао сделал шаг и остановился в проёме, взирая на открывшуюся перед ним картину.

На кровати лежала девушка. Её спящее лицо выражало безмятежность, а каштановые волосы обрамляли голову, словно ореол. Она была будто красивая безжизненная кукла, которую положили в постель и подключили к различным аппаратам, надеясь вдохнуть в пустое тело искусственную душу взамен отсутствующей реальной. А возле кровати, положив голову на её край и накрыв рукой ладонь спящей красавицы из сто восемнадцатой палаты, сидела на коленях вторая девушка — прелестная блондинка, такая тоненькая и прозрачная, будто вовсе не от мира сего. Её лицо было спокойно, но в уголках глаз ещё не высохли слёзы. Ресницы не трепетали, отбрасывая статичные тени на бледное, словно фарфоровое лицо и "украшающие" его синяки под глазами. Она была прекрасна в своём сне, но в то же время и пугающа.

В конце концов... она погрузилась в этот сон навечно.

Исао видел перед собой Усами Ренко и Марибель Хан, обеих окутанных тьмой мёртвого сна. А ещё, в самом углу помещения, Исао боковым зрением заметил до боли знакомую полосу чёрного, заполненную алыми глазами и перевязанную ленточками по краям, которая быстро сошлась, не оставив и следа своего присутствия в этом мире, кроме двух безжизненных девушек, рискнувших утолить свою жажду приключений.

Исао опёрся плечом о дверной косяк и несколько секунд с непроницаемым выражением смотрел на ту, ради кого он решился забыть о жизни полноценного здорового человека. Наконец он почувствовал, как в глазах защипало — а затем щёки обожгло влажными дорожками слёз. Окружающий мир поплыл. Исао будто слышал звуки его крушения. Но на самом деле всё разрушалось не вокруг него — всё разрушалось внутри него.

Исао засмеялся.

Экстра. Бесконечный кошмар

Свист ветра. Оглушительно, будто пронёсся настоящий ураган. Однако его порыв не сбил с ног, а лишь взметнул в воздух настоящее конфетти из разноцветных листьев — преимущественно красных кленовых, но были также и жёлтые, оранжевые, бордовые, коричневые, кое-где даже зеленоватые. Марибель невольно остановилась и прикрыла лицо рукой, чтобы этот пёстрый вихрь не залепил глаза и не закрыл весь обзор. Едва лиственное торнадо перестало буйствовать, она убрала руку от лица и продолжила свой путь.

Марибель уверенно шагала по знакомым парковым дорожкам. Под ногами шуршали осенние листья, в ушах эхом отдавался свист только что пронёсшегося ветра, а в носу слегка щипало от сырости — погода сегодня выдалась дождливая. Низкое свинцовое небо давило, словно в любой момент было готово обрушиться на голову. Однако вся эта неприятная атмосфера не могла остановить Марибель, совершающую свой ежедневный ритуал, своё паломничество в больницу. Держа в голове, что там, в унылой палате, находится её лучшая подруга, Марибель быстрым шагом преодолевала расстояние до неё.

Внезапно Марибель почудилось, будто воздух изменился. Она просто сделала очередной шаг, как ей неожиданно стало тяжелее дышать. Едва она задумалась об этом, лоб прорезала боль, будто где-то внутри, в мозгу, прошла трещина. Марибель невольно приложила руку ко лбу, болезненно жмурясь. "Прямо как там..." — подумала она, с внутренней горькой ухмылкой вспоминая место, в котором её постоянно мучили головные боли... и которое отняло у неё подругу. Мысль о Ренко заставила Марибель стиснуть зубы и, выпрямившись, решительно тряхнуть головой (та отозвалась новым приступом боли), чтобы продолжить путь. Однако то, что она после этого увидела перед собой, заставило Марибель повременить с воплощением этих намерений в жизнь.

В поле её зрения оказалась высокая античная арка. Белый камень будто сверкал в тусклых лучах осеннего солнца, стараясь привлечь к себе внимание прохожих... точнее, прохожего. Единственного человека, находящегося в парке, — Марибель.

Да, пожалуй, именно внезапная безлюдность парка в не столь уж поздний час казалась наиболее странной в данной ситуации. А также сам факт существования подобной античной арки в Японии середины двадцать первого века... притом что прежде, буквально мгновение назад, её тут не было.

Марибель остановилась, глядя на это проявление иного мира. Сомнений не было: внезапное изменение атмосферы вокруг — результат пересечения границы. Марибель не могла сказать, как именно ей это удалось, но всё слишком хорошо сходилось. И, помня предыдущий опыт, она насторожилась, с опаской присматриваясь к причудливой арке.

Внезапно глаз ухватил какое-то быстрое движение под каменным сводом, и сердце Марибель пропустило удар. "Нет, не может быть... — подумала она, бледнея и одновременно задыхаясь. — Этого не может быть... Это не может быть она..."

Охваченная противоречивыми чувствами, Марибель невольно сделала шаг к арке. Образ, который сначала показался ей столь призрачным, не рассеялся, а наоборот приобрёл чуть более чёткие очертания. Ещё один шаг — и в нём окончательно прорисовались до боли знакомые черты. Классическая чёрная шляпа, украшенная белой лентой, белый же бантик на пряди каштановых волос, чёрная одежда, которая так нравилась одной очень и очень дорогой личности... Ещё шаг окончательно развеял всякие сомнения: там, под сводом античной арки, прижавшись спиной к стене, стояла Усами Ренко.

Едва осознав это, Марибель на секунду застыла на месте — чтобы в следующий миг поддаться эмоциям и, дав волю рвущимся наружу слезам, пуститься бегом. Ноги скользили по мокрым листьям, сумка больно била по боку, а слёзы застилали взор и затрудняли дыхание, но Марибель не обращала на это внимания — сейчас её волновало лишь то, что Ренко находится практически на расстоянии вытянутой руки. Нет, Марибель ни за что не упустит этот шанс.

— Ренко! — позвала она срывающимся голосом, едва оказалась на расстоянии, с которого её просто невозможно было бы не услышать.

На секунду Марибель охватил страх: вдруг Ренко не обратит на неё внимания, не услышит зова или — хуже того — проигнорирует, словно ничего не случилось? Однако в следующий миг все её опасения развеялись: Ренко обернулась на зов и тепло, совсем как раньше, улыбнулась. Ренко отделилась от стены и, заложив руки за спину, повернулась всем корпусом к Марибель, наблюдая, как та спешит к ней. А Марибель в какой-то момент пути наконец-то сбросила мешающуюся сумку с плеча и, избавившись от балласта, ускорила бег, чтобы ещё быстрее оказаться рядом с подругой. С той самой дорогой Ренко, звука голоса которой она так давно не слышала и улыбки которой столько времени не видела.

— Это и правда ты, Ренко? — со слезами счастья спросила Марибель, останавливаясь напротив подруги.

Ренко вновь улыбнулась, но уже как-то виновато, а затем с лёгким кивком подтвердила:

— Это и правда я, Мери.

Едва она произнесла это, Марибель почувствовала прилив лихорадочной энергии. Её руки затряслись, словно её тело не было способно выдержать всё то тепло и нежность, которые так долго нарывали, терзая сердце изнутри, а теперь выплеснулись наружу, хлынув неконтролируемым потоком, снося всё на своём пути и заполняя каждую клеточку Марибель. Дрожа уже вся, Марибель всхлипнула, чувствуя, что вот-вот разразится новым приступом рыданий, а затем преодолела те последние жалкие сантиметры между собой и Ренко и крепко обняла подругу.

— Мне так тебя не хватало, Ренко! — с чувством произнесла она.

Ренко на это ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула, а затем обняла её в ответ.

Некоторое время они просто стояли вот так, не говоря ни слова. Марибель плакала, крепче прижимая подругу к себе и с болью мысленно отмечая, что не чувствует от неё тепла — Ренко была мертвенно холодна. Затем, выпустив её из объятий, Марибель обратила внимание ещё на некоторые пугающие детали внешности подруги: Ренко была бледнее, чем обычно, из её глаз исчез привычный огонёк любопытства и любви к жизни — скорее, теперь они больше напоминали две красивые стекляшки, чем глаза живого человека. А ещё эта мучительная, разрывающая сердце печать вины на лице Ренко... Видеть её такой было просто невыносимо.

Очевидно, все чувства Марибель легко читались по её лицу, так как Ренко, подняв глаза на неё, быстро отвела взгляд и виновато усмехнулась.

— Думаю, нет нужды ничего объяснять, да?.. — тихо проговорила она, а затем прикрыла глаза и с горечью признала: — Да, всё так, как ты, Мери, наверняка думаешь: я действительно мертва. Мне жаль... — добавила она, и её губы искривились в вымученной улыбке.

Марибель заломила пальцы. Да, она знала, знала, что встретить Ренко живой сейчас просто невозможно. Этому было несколько причин: в первую очередь, то ощущение иного мира, которое она испытывала уже некоторое время и которое с каждой секундой лишь усиливалось. А ещё Марибель хорошо помнила, в каком состоянии видела Ренко только вчера: пустая, безжизненная оболочка, в которой нет души... и которая выглядит более потрёпанной, чем Ренко, стоящая сейчас перед ней. Эта Ренко такая же, какой она отправилась около десяти месяцев назад в путешествие, откуда до сих пор так и не вернулась.

Видя, как помрачнела Марибель от напоминания об этой простой истине, Ренко сочувственно взглянула на неё, а затем мягко взяла за руки и, заглядывая в глаза, с горькой улыбкой продолжила:

— Да, я умерла, Мери. Тебе придётся смириться с этим. Я понимаю, это тяжело, но, пожалуйста, не нужно ставить на себе крест.

— Т-ты хочешь, чтобы я перестала ездить в больницу? — настороженно спросила Марибель, понимая, куда ведёт Ренко, и невольно пустив в голос некоторую резкость.

Ренко тяжело вздохнула.

— Мери, — серьёзно начала она, глядя Марибель прямо в глаза. — Я знаю, что тебе очень тяжело свыкнуться с мыслью, что ни меня, ни "нас", ни нашего клуба больше не будет. Но мне кажется, что это даже лучше для тебя. Ты ведь знаешь, что я очень винила и виню себя до сих пор за то, что втянула нас обеих в тот мир... Случившееся со мной — моё справедливое наказание. — Ренко горько усмехнулась. — Ты же была тогда абсолютно права: нам стоило остановиться, нам стоило быть осмотрительней. Ты была права, но ты пострадала за мою ошибку, а теперь, когда этими страданиями искупила, наверное, даже будущие возможные грехи, продолжаешь изводить себя бессмысленной надеждой. Просто пойми, Мери: я мертва. Мне нет больше места среди живых, и тебе нужно отпустить свою привязанность ко мне, чтобы жить и двигаться дальше...

— Нет! — вдруг горячо возразила Марибель. Решительно глядя в глаза Ренко, она твёрдо заявила: — Я дала обещание, и я приложу все силы, чтобы его сдержать. Я знаю, что ещё есть способ тебя вернуть, и я готова ждать столько, сколько потребуется... Ренко, пожалуйста, не говори мне таких ужасных вещей, — уже мягче попросила она. — Я знаю, что ты обязательно вернёшься, ведь ты не заслужила смерти. Это всё ошибка, трагическая случайность, но её можно исправить... Поэтому давай уйдём отсюда вместе, хорошо?

Марибель улыбнулась. Она приложила все силы, чтобы на её лице не отразилась и тень того беспокойства, которое внезапно охватило её во время монолога Ренко. Марибель и сама не знала, почему именно ей вдруг стало так тревожно, — просто в какой-то момент она почувствовала неприятную тяжесть на сердце, смешанную с острым желанием как можно скорее уйти подальше от этого места, от этой арки, и забрать с собой Ренко. "Наверное, это оттого, что это место связано с иным миром, — подумала Марибель, нервно сглотнув. — Я просто не хочу, чтобы Ренко оставалась тут дольше".

Ренко выслушала её, а затем тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ты так и не поняла, Мери... — с горечью проговорила она, и её рот болезненно искривился. Ренко отпустила руки Марибель, а затем мягко обхватила её плечи и, серьёзно взглянув в глаза, умоляюще произнесла: — Послушай меня, ради твоего же блага, забудь про меня... Мери.

С этими словами Ренко отпустила её, чтобы в следующий миг изо всех сил оттолкнуть. Марибель сделала пару шагов назад в попытке сохранить равновесие. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно так беспокоило её всё это время: в какой-то момент монолога Ренко она расслышала звук трескающегося камня. "Да-да, камень! — пронеслось в её голове, и лоб резко покрылся испариной от осознания: — Арка, под которой стоит Ренко, рушится!"

Однако понимание пришло к ней слишком поздно. Марибель не успела ничего предпринять, а крыша арки уже с ужасным грохотом обвалилась прямо на голову Ренко, до самого конца с горькой сочувственной улыбкой глядевшей на Марибель и даже не шелохнувшейся перед перспективой неминуемой гибели.

В воздух поднялось облако пыли, заслонившее собой всё. Марибель стояла в паре метров от него, от шока не в состоянии даже пошевелиться. И когда пыль осела, перед её глазами предстала печальная картина: на месте величественной античной арки теперь находилась жалкая груда обломков. Обломков, под которыми оказалась похоронена во второй раз её лучшая подруга, о чём красноречиво напоминала быстро расширяющаяся под ними лужа крови, будто стремящаяся подобраться к стоящей в оцепенении Марибель.

Несколько секунд Марибель не двигалась, расширившимися от ужаса глазами глядя на открывшуюся перед ней картину. Затем её начало колотить. В какой-то момент дрожащие ноги перестали держать её, колени подкосились, и она осела наземь, продолжая трястись и, тупо глядя перед собой, бессмысленно повторять имя Ренко. А в следующий миг её настигло осознание того, что она снова потеряла подругу и снова не смогла сделать ничего, чтобы это предотвратить.

Марибель схватилась за голову и, испустив нечеловеческий отчаянный вопль, горько разрыдалась в голос.

И снова сырой, давящий воздух, путающиеся в ковре осенних листьев ноги и такая нелепая в японском парке античная арка. Едва завидев её, Марибель невольно сильнее сжала пальцы на ручке сумки, болезненно вглядываясь в пространство под белым камнем, одновременно страшась и надеясь увидеть там силуэт подруги.

Ренко снова была там. Вопреки всякой логике, несмотря на то, что (на этот раз) Марибель видела её смерть своими глазами, Ренко стояла под сводом античной арки как ни в чём не бывало, отрешённо глядя куда-то вдаль. Марибель нервно сглотнула, а затем неловким жестом поставила (практически уронила) сумку на землю и неуверенно стала приближаться к ней. Однако едва в её памяти вспыхнули картины ужасного исхода предыдущего такого визита в иной мир, Марибель сорвалась на бег.

В этот раз ей не пришлось звать Ренко — услышав её шаги, та обернулась сама и с жалостью взглянула на Марибель. Когда она оказалась на достаточном расстоянии, чтобы услышать бормотание, Ренко прикрыла глаза и, покачав головой, с тяжёлым вздохом проговорила:

— Мери, ты снова это делаешь...

Спустя пару секунд Марибель остановилась прямо напротив Ренко, но, в отличие от прошлого раза, не стала тратить время слезливые воссоединения и крепкие объятия. Вместо это она, к удивлению Ренко, торопливо схватила подругу за руки и, серьёзно взглянув её в глаза, решительно заявила:

— Ренко, тебе нельзя тут находиться ни секунды более. Тебе нужно уходить отсюда, иначе...

Окончание фразы застряло в горле, и она, не найдя ничего лучше, потянула оторопевшую от её действий подругу из-под арки. Слишком хорошо помня собственное отчаяние после трагической гибели Ренко, Марибель была полна решимости увести её отсюда. Увести как можно дальше от этого проклятого места, защитить от любых напастей, обезопасить от всяких угроз жизни и от всего античного, что только можно выдумать, — всё что угодно, лишь бы она была жива, лишь бы не потерять её вновь. "Это, наверное, очень эгоистично, — думала Марибель, нервно облизывая губы и пытаясь тянуть всё ещё слегка удивлённую Ренко с её прежнего места, — но я не могу позволить чему-то случиться с ней вновь. Да, возможно, я делаю это во многом ради себя, потому что мне её не хватает, потому что я слишком к ней привязана, но разве живой ей не будет лучше... чем так?"

Когда они дошли до того места, куда уже не падала грозная тень античного каменного сооружения, Ренко внезапно остановилась, как вкопанная. Марибель, успевшая выбраться из-под гибельного свода, попыталась было тянуть её дальше, но Ренко не двинулась с места. Марибель наградила её сконфуженным взглядом, в ответ на который Ренко лишь покачала головой.

— Прости, Мери, но я не могу идти дальше, — спокойно проговорила она.

Марибель растерянно моргнула.

— Но почему? — с искренним недоумением спросила она, а затем робко поинтересовалась: — Ты как-то привязана к этому месту, да?

Ренко тяжело вздохнула, а затем серьёзно взглянула Марибель в глаза и спокойным голосом, от которого у Марибель пошли мурашки, ответила:

— Нет. Я просто считаю, что мне лучше находиться здесь.

Марибель почувствовала себя так, словно на неё вылили ушат ледяной воды. Она слишком хорошо помнила исход предыдущей встречи, она теперь прекрасно видела, насколько ненадёжна конструкция арки, грозящей в любой момент рухнуть им обеим на голову, как Колосс на глиняных ногах, и она ни на секунду не засомневалась, что Ренко прекрасно всё это осознаёт — просто не может не заметить со своей внимательностью. Однако теперь она говорит, что ей здесь лучше. Марибель в неверии замотала головой.

— Что ты такое говоришь, Ренко... — в ужасе пролепетала она. Её внезапно охватило какое-то лихорадочное оживление, смешанное с паникой, и, не до конца соображая, что делает, Марибель подалась вперёд и торопливо заговорила: — Ренко, пожалуйста, давай уйдём отсюда! Тут опасно, тебе не стоит находиться под этой аркой, иначе ты... твоя голова... Нет, я не позволю этому случиться вновь! Пожалуйста, умоляю, Ренко, не надо стоять здесь! — слёзно взмолилась она, глядя в глаза подруги.

Ренко горько усмехнулась, а затем мягко высвободилась из хватки Марибель и, опустив глаза, тихо проговорила:

— Мери, я уже мертва. Сколько бы раз меня ни ударили по голове чем-либо тяжёлым, мне не станет хуже. Гораздо больнее мне оттого, — Ренко подняла глаза на Марибель, — что ты мучаешь себя пустыми надеждами. Поверь, я была бы гораздо счастливее, зная, что ты живёшь и наслаждаешься жизнью, а не тратишь вечера на бессмысленные поездки на другой конец города, в то время как тебя изводят твои кошмары.

Ренко мягко обхватила плечи Марибель, проникновенно заглядывая ей в глаза. Марибель же рефлекторно обхватила её запястья, боясь, что Ренко снова её оттолкнёт. На этот раз она была решительно настроена изменить завершение истории и привести их встречу к более счастливому финалу. Ренко скользнула взглядом по её дрожащим рукам, а затем с тяжёлым вздохом продолжила увещевания.

— Мери, ты поступаешь крайне неразумно, — строго проговорила она. — Мало того, что ты отказываешься от малейшего шанса на счастье, зацикливаясь на прошлом, так ты ещё делаешь это из-за сомнительных обещаний каких-то низших созданий, которые скорее сами растрескаются, чем сумеют воскресить человека...

— Растрескаются? — встрепенулась Марибель. Что-то в словах Ренко было определённо не так. "Я ведь не говорила ей ни о своих кошмарах, ни о том, кто и что мне обещал... — подумала она, чувствуя, как внутри всё холодеет от осознания. — И если о первом Ренко ещё могла бы догадаться, то второе... На тот момент Ренко была мертва и никак не могла этого знать".

Пальцы Марибель невольно разжались, а между бровей залегла хмурая складка, когда она смерила "Ренко" мрачным взглядом и неожиданно ледяным тоном изрекла:

— Ренко никак не могла знать таких подробностей. Ты... Ты ведь от той женщины, верно? — Марибель сделала шаг назад (руки "Ренко" скользнули по её плечам) и с кривой горькой усмешкой проговорила: — Да, мне бы стоило догадаться раньше. Если бы Ренко смогла выбраться из того мира, то её душа попала бы сразу в тело, как это случилось со мной... Забавно, как вы придумываете всё новые способы поиздеваться надо мной, — иронически заключила она, невесело усмехнувшись.

"Ренко" выслушала её с непроницаемым лицом. Пару секунд она стояла напротив, не шевелясь и не отводя взгляда от Марибель. Ничто не нарушало напряжённой тишины, повисшей между ними двумя. Свист ветра, шорох листьев, звук трескающегося камня — всё это замолкло, словно чтобы не помешать торжественному молчанию. Спустя несколько мучительно долгих мгновений рот "Ренко" искривился в горькой улыбке. Покачав головой, она проговорила:

— А ведь тебе дали шанс, Марибель...

Услышав своё имя, Марибель вздрогнула. Её охватило острое желание как можно скорее бежать от этого проклятого места, но она с ужасом обнаружила, что не может и пальцем пошевелить, — всё тело сковал дикий, первобытный страх перед той, кто сейчас выглядел в точности как самая дорогая её сердцу подруга и кто, несомненно, не являлся человеком.

А в следующий миг Марибель дёрнулась, будто ошпаренная, почувствовав крепкую хватку на своих застывших руках — это "Ренко" взяла её за запястья, чтобы повлечь обратно под смертоносный свод античной арки. Всё существо Марибель кричало об опасности, но собственное тело не слушалось её: словно безвольная кукла, Марибель шагнула вслед за "Ренко", а затем, споткнувшись, буквально упала в её объятия. Над ухом Марибель послышалась лёгкая самодовольная усмешка, в то время как одна рука подделки легла ей на талию, а вторая подхватила её собственную правую руку, легко переплетая их пальцы. Марибель напряжённо взглянула "Ренко" в лицо: та встретила её снисходительной улыбкой (так не свойственной настоящей Ренко!) и, притянув ещё ближе к себе, повлекла за собой в медленный танец. "Вальс?" — растерянно подумала Марибель, в ещё большем изумлении осознавая, что сама следует за движениями "Ренко".

Они и правда кружились в вальсе. "Ренко" вела Марибель, а Марибель следовала за ней, словно марионетка, которую кто-то дёргал за ниточки. Ренко смотрела в глаза Марибель с расслабленной усмешкой на губах, а та отвечала ей напряжённым взглядом и сжатым в тонкую линию ртом. За исключением шуршащих под их ногами листьев да треска камня, ни единый звук не нарушал повисшей между ними тишины — мир вокруг будто умер, оставив их наедине в своём мрачном пустынном подобии.

Спустя кажущиеся бесконечностью несколько мгновений голос "Ренко", практически неотличимый от оригинала, наконец-то прорезал эту давящую гнетущую тишину.

— И почему ты так упорно отталкиваешь свой единственный шанс на спасение? — скучающе поинтересовалась она, не переставая кружить Марибель в танце.

Марибель несколько секунд упрямо сжимала губы, не желая отвечать, но затем раздражённо выдохнула и решительно заявила:

— Я дала обещание дождаться Ренко — я дождусь Ренко, что бы вы там со своими себе ни думали.

Собеседница усмехнулась. Она выпустила Марибель из хватки, чтобы изящно закрутить её в новом па, так что у той практически закружилась голова, а затем вернула свою партнёршу по танцу в прежнее положение и назидательно проговорила:

— Не думаю, что ставить всё на столь мизерный шанс — удачная идея. С таким даже сама Ведьма Чудес вряд ли бы согласилась работать...

Марибель вернула ей усмешку.

— Что ж, видимо, подобная готовность рисковать заразна, — проговорила она.

"Ренко" помрачнела.

— Тебе слишком легко перестроить, Марибель Хан, — сухо произнесла она. Затем она покачала головой и с усмешкой продолжила: — Впрочем, это неважно. Да, ты обещала дождаться — но неужели ты забыла про другое, более важное своё обещание?

Марибель вздрогнула. Первым её порывом было спросить, откуда она вообще это знает, но Марибель сдержалась, чувствуя, насколько это бессмысленно: в конце концов, создания из её кошмаров, кажется, знают о ней всё. Знают и не брезгуют применять это против неё. Именно поэтому она отрывисто вздохнула и как можно спокойнее ответила:

— Нет, я ни о чём не забыла. Я хорошо помню, что пообещала выжить и не сдаваться до самого конца. Именно поэтому... — Марибель как можно более отважно взглянула собеседнице в лицо, стараясь не думать о том, насколько жестоко с её стороны носить маску её лучшей подруги, и решительно заявила: — Я ни за что не поддамся тебе!

"Ренко" склонила голову набок и изобразила крайнюю степень удивления на своём лице.

— О, но разве я не предлагала тебе наилучший вариант? — невинно поинтересовалась она. — Я предлагала тебе оставить уничтожающую тебя надежду и двигаться дальше, отбросив прошлое. Если бы ты согласилась, госпожа бы отпустила тебя с миром. Однако ты решила оттолкнуть её милостивое предложение...

— Потому что оно вовсе не милостивое! — резко перебила Марибель, кипя праведным гневом. — Вы предлагаете мне отказаться от Ренко, от моей лучшей подруги, от той, кто столько сделал для меня, от той, кто сделал меня нынешнюю!

— Она постоянно подвергала тебя опасности, — спокойно возразила "Ренко". — Не будь её рядом с тобой, ты бы ни за что не задумалась о том, чтобы потревожить наш мир. Госпожа рассудила, что ты достаточно наказана за свой поступок, так что дала тебе возможность навсегда забыть случившееся, как страшный сон, и жить счастливо.

Марибель раздражённо хмыкнула и, отворачиваясь, резко бросила:

— У твоей госпожи слишком туманные намёки, больше похожие на попытки поиздеваться. Впрочем, даже так, я всё равно отказываюсь от вашего "доброго предложения": я ни за что не оставлю Ренко.

"Ренко" в ответ на это издевательски улыбнулась. Она прекрасно знала, что Марибель этого не видит, поэтому ненадолго выпустила её талию из хватки правой руки, чтобы положить ладонь её на щёку и развернуть, заставляя глядеть себе в глаза.

— Значит, ты готова на всё ради неё? Даже на то, чтобы... — "Ренко" моргнула, а когда она распахнула глаза и смерила Марибель долгим внимательным взглядом, их цвет изменился: вместо карего он стал серым. Марибель прекрасно поняла, на кого этот намёк, и побледнела, в то время как "Ренко" заключила: — ...предать ожидания тех, кто в тебя верит?

Марибель зажмурилась, не в силах выдержать этот испытующий взгляд, а затем как можно быстрее, боясь растерять остатки самообладания, выпалила:

— Н-ничего я не предаю! Я обещала выжить, но я не обещала ради этого бросать Ренко!

"Ренко" протяжно хмыкнула у неё над ухом. Она чуть отстранилась, чтобы закрутить Марибель в очередном повороте вальса, а затем вновь крепко прижала к себе. Марибель сперва показалось, что её затягивает чистейшая тьма, смешанная со льдом, настолько холодной и нематериальной ощущалась фигура рядом с ней. Однако в следующий миг, пусть и не становясь ни на градус теплее, это странное нечто, только что бывшее её подругой, стало принимать какую-то более осязаемую форму... до боли знакомую осязаемую форму, от ощущения которой у Марибель всё внутри похолодело, а всё её тело сковал ужас.

— Значит, ты так и не сделала выводов, хотя тебе сказали прямо... — задумчиво протянуло нечто каким-то искажённым голосом, совсем не похожим на человеческий. А в следующий миг его звучание приобрело знакомые меланхолично-апатичные нотки и ставший привычным тембр, когда оно с тоскливым вздохом произнесло: — Как легко, однако, ты забываешь одних, зациклившись на других...

Внутри Марибель всё перевернулось, но она лишь крепче зажмурилась. "Я не забыла... я не забыла..." — мысленно повторяла она, с беспомощностью вспоминая последнюю встречу с человеком, которого сейчас имитировало очередное создание из её кошмара. Да, оно было в чём-то право: Марибель действительно старалась как можно меньше думать о нём... но вовсе не потому, что она просто решила выкинуть его из своего сердца, а потому что знала: им не суждено больше увидеться. В отличие от Ренко.

А создание рядом с ней, словно читая её мысли, рассмеялось звонким девичьим смехом, снова напоминающим чей-то голос, но его Марибель уже не узнала с первого звука. Затем оно вновь "растворилось", превращаясь в сгусток ледяной тьмы, и крепче прижало Марибель к себе. Кажется, оно ещё имело смутные сходства с человеческой фигурой, но уже не являлось ей, а представляло собой укутанное мрачной аурой нечто. Оно склонилось "лицом" к уху Марибель и с откровенной издёвкой прошептало:

— "Я стараюсь вспоминать его как можно реже, так как шансов встретиться вновь у нас меньше, чем с Ренко", — так ты думаешь, верно? Что ж, вынуждена тебя разочаровать: даже его ты увидишь скорее, чем её!

С этими словами оно вновь откинулось назад, смеясь над дрожащей в его руках Марибель, и резко крутануло в очередном повороте. Однако следующее движение существа уже не было тем же, что и предыдущие: оно вдруг резко оттолкнуло Марибель, и та со вскриком ударилась спиной и затылком о каменную стену. Затем Марибель почувствовала, как по обе стороны от неё в камень ударяются "руки" собеседника, словно отрезая все пути к бегству. Марибель окутал могильный холод, и её сильнее затрясло. Создание приблизило своё "лицо" к лицу Марибель и, обдав её ледяным дыханием, с усмешкой произнесло:

— Открой глаза, трусишка, и взгляни своему страху в лицо.

"После того, как ты приобретало облик дорогих мне людей?" — с мысленной иронией подумала Марибель. Этот поступок по её мнению был непростителен — он был буквально святотатством, призванным растоптать всё, что она любила, и со смехом бросить ей в лицо. И всё-таки в этот раз Марибель не смогла противиться требованию — частично из любопытства: кем окажется фигура перед ней на этот раз?

Марибель открыла глаза. Перед ней стояла она сама, какой она была ещё каких-то десять месяцев назад.

Её собственное лицо напротив исказила издевательская улыбка.

— Что ж, раз уж ты так упряма, то у меня нет выбора, кроме как продолжить твою пытку, — сорвался с губ копии её собственный голос. — Посмотрим, сколько ещё ты выдержишь, Марибель Хан. Может, ты примешь свою судьбу прямо сейчас?

Улыбка растянулась ещё шире, в то время как Марибель с ужасом осознала, что всё это время звук трескающегося камня не прекращался, с каждой секундой становясь всё громче. "Мне нужно срочно вернуться в свой мир!" — в панике подумала она. Тут же на оборки её шляпки, на щёки и на ресницы упала мелкая каменная крошка. "Марибель" перед ней снисходительно улыбнулась.

— Уже поздно что-то менять, — проговорила она. — Спасать тебя некому: они все в других мирах, и никто не сможет вернуть тебя домой. Какая жалость, правда? — копия Марибель ещё больше приблизилась к настоящей и вкрадчиво поинтересовалась: — Так почему бы тебе не принять эту судьбу?

Марибель вновь зажмурилась, не в силах выдержать пронизывающего взгляда фиолетовых глаз. Она понимала, что это не обычный сон, в котором достаточно зажмуриться и перетерпеть свою смерть, а затем просто проснуться в своей постели — нет, тут падение камня на голову перечеркнёт само её существование. Прямо как когда-то кусок камня поставил крест на портрете Ренко.

"Она... права, — признала Марибель, нервно сглотнув. — Мне не за что ухватиться, чтобы вернуться назад, — я слишком ясно осознаю, что Ренко сейчас не там. Мне нечего противопоставить ей, у меня ничего нет..."

"... Нет, есть, есть! — осознала Марибель, заламывая руки в молитвенном жесте. — Я не помню, как я тут оказалась, но есть ещё шанс, что я заснула не одна. Пожалуйста, пусть это будет так! — Марибель зажмурилась ещё крепче и мысленно взмолилась: — Пусть он будет сейчас рядом!"

— Акамива-сан... — слабо позвала она.

— Тебе что-то нужно, Хан-сан?

Обеспокоенный голос раздался у неё прямо над ухом, прорезая дымку кошмара, и она резко распахнула глаза. Перед собой она увидела привычную картину не слишком забитого вагона поезда. "Слава Богу, я заснула здесь..." — облегчённо подумала Марибель, рукавом вытирая со лба выступивший пот. Да, теперь она вспомнила: перед тем, как попасть в тот сон, она ехала на поезде в больницу после университета, и её, как и последние четыре месяца, сопровождал одногруппник Акамива Исао.

Марибель взглянула на своего спутника: сейчас он обеспокоенно смотрел на неё, всем видом спрашивая, что случилось. Впрочем, кажется, невербальная форма вопроса показалась ему не слишком надёжной, так что он вслух поинтересовался:

— Всё в порядке? Ты меня звала, так что я подумал, что что-то произошло, — пояснил Исао, видя, как растерянно Марибель хлопает глазами.

От его замечания Марибель смутилась лишь больше. Она осознала, как, должно быть, это выглядело со стороны: сначала она засыпает прямо в вагоне поезда ("Надеюсь, хотя бы не у него на плече..." — нервно подумала Марибель), затем вдруг сквозь сон начинает звать его, а теперь хлопает ресницами и краснеет, не в состоянии адекватно объяснить свои поступки. А то, что она начинает краснеть, Марибель хорошо почувствовала, поэтому торопливо отвернулась и стала бегать глазами по вагону, пытаясь ухватиться за что-нибудь, хоть чуть-чуть способное объяснить её поведение. "Не говорить же ему, что он мне понадобился в качестве ниточки к родному миру для побега из мира моих кошмаров..." — подумала она, чувствуя, как от этой мысли едва не краснеет ещё больше. Наконец, она нашла подходящий предлог и, повернувшись к Исао, чуть ли не радостно выпалила:

— Акамива-сан, давно вагон не двигается?

Вопрос был действительно довольно удачный: вагон стоял на месте, притом что это явно была не остановка. Марибель мысленно благодарила известных ей богов (среди которых каким-то неведомым образом затесалась её знакомая, занятая поисками способов освободить душу Ренко) за такое совпадение. Впрочем, почему-то первой её мыслью о причинах остановки стала, к её собственному удивлению, мысль о чьём-то суициде, помешавшем движению состава, но Марибель старательно её отогнала.

Исао растерянно моргнул, немного удивившись её напору, а затем медленно ответил:

— Да нет, не особо... Не думаю, что есть причины беспокоиться: он уже пару дней подряд тут останавливается, но пока ничего плохого не случилось. Видимо, никак не сподобятся решить какие-то технические проблемы на этом участке дороги, — с кривой ухмылкой заключил он, пожимая плечами. Видя, что Марибель всё ещё хмурится, он добавил: — Ты всегда спишь, когда это происходит, неудивительно, что ты не замечала...

Марибель слегка смутилась от этого замечания, но всё-таки кивнула, удовлетворённая его ответом. Исао ещё несколько секунд смотрел на неё, а затем так же кивнул и перевёл взгляд на окно. Марибель тихонько облегчённо выдохнула: она беспокоилась, что он не поверит, что её взволновала остановка поезда, и решит выяснить истинную причину, по которой она его звала. К счастью, даже если Исао не поверил, он не подал виду. Марибель в очередной раз за время их общения отметила его удивительную тактичность, которую довольно легко было перепутать с безразличием, если смотреть поверхностно. "Но будь я ему совершенно безразлична, он мог бы оставить попытки общаться со мной ещё три месяца назад и просто спокойно возвращаться домой после больницы задолго до конца времени посещения..." — подумала Марибель, вспоминая, как Исао однажды обмолвился, что в ожидании её выхода исследовал окрестности и обнаружил там несколько любопытных мест.

Марибель окинула вагон долгим взглядом. Из каждого более-менее тёмного уголка на неё смотрели алые глаза. Это зрелище было пугающим само по себе, но гораздо более жутко было Марибель от осознания, что оно со всем вселяющимся в сердце ужасом стало частью её обычной жизни. Она подняла глаза на своё отражение в окне над головой одного из пассажиров: со стеклянной поверхности на неё смотрела бледная, измученная копия той, кем она когда-то была. И, вглядываясь в собственное мутноватое лицо, Марибель подумала: "Надеюсь, я сделала правильный выбор тогда..."

В этот момент вагон едва заметно дрогнул, и поезд начал медленное движение, постепенно набирая скорость. Марибель прикрыла глаза и тихонько вздохнула. А когда она приподняла веки, в отражении в стекле она увидела то, что заставило её побледнеть от ужаса.

От её собственного отражения отделилась ещё одна размытая Марибель Хан. И прежде, чем поезд унёсся вперёд, оставляя её позади во тьме тоннеля, Марибель успела прочитать по тонким губам: "Посмотрим, сколько ещё ты выдержишь..."