Теория хаотичного призыва

Пролог

Меня зовут Церик, и я самый старый послушник секты Восьми Пиков. Внешнего подразделения секты, если совсем честно. И сегодня мой пятидесятый день рождения. Пятьдесят лет хожу я под небом, тридцать восемь из которых были посвящены секте и самосовершенствованию. Культивации, медитации, полировке дань-таня, называйте как хотите, сути это не изменит. Тридцать восемь лет я закалял своё тело и работал во благо секты, но по итогу смог закалить лишь собственный пофигизм.

Что собственно не мудрено, ведь если из раза в раз делать всё, чтобы подняться на пути культивации, но по итогу зарабатываешь лишь мозоли на руках, да геморрой на заднице от частых медитаций, то либо сойдёшь с ума, либо смиришься с собственной бездарностью. Ну и наколешь десятки кубометров дров, натаскаешь сотни галлонов воды, разгребешь тысячи килограммов дерьма. Ибо негоже, чтобы послушники только медитировали, жрали и срали. Пайку, как и полные мудрости пендели наставников, следовало отрабатывать. Талант же к полировке дань-таня либо есть, либо его нет. Но об этом наивным послушниками, дай Небеса, расскажут только через десяток-другой лет, в лучшем случае. Да и то, по пьяни.

После таких откровений кто-то уходит сразу, сигая с одного живописного обрыва, а кто-то спустя пару лет. Потраченное на тебя, олуха, время и ресурсы секты требуется ещё отработать. В самых же редких случаях используют третий путь. Остаются. Просто батрачат на секту до конца своих дней, коль за её стенами идти некуда, а на перерождение ещё рано. Я как раз один из тех, кто остался. Сирота без роду и племени, из мест столь далёких, что остались о них лишь смутные, неправдоподобные воспоминания. Летящие в небесах железные птицы, башни из стекла… фантазии ребёнка, не более.

Тем более в секте я прижился. Научился сгибать спину, когда надо, засовывая гордость себе поглубже в задницу, интуитивно начал чувствовать, когда у начальства или старших учеников хорошее расположение духа, а когда лучше им вообще на глаза не попадаться. Привык льстить, привык дарить «подарки» в знак «наивысшего уважения» даже самым ничтожным и жалким с моральной точки зрения людям. Одним словом, влился в коллектив.

А вот с культивацией дела шли не очень хорошо. Среди обычных людей и просто молодых послушников ходит активно поддерживаемая наставниками байка, что в полировке дань-таня самое главное – упорство. Упорство и труд. Мол, если приложить много-много усилий, всё получится даже у бесталанных учеников. Ложь. С первого и до последнего слова. Успех в культивации определяет лишь талант. Упорству и труду отходят, дай Небо, лишь пять-десять процентов успеха. По итогу: либо есть талант, либо его нет. И заключается он в умении впитывать и усваивать ци, так называемую энергию мира. Отвечал за это некий особый, не физический орган, называемый духовным корнем. Свойство не тела, но души. У каждого живого существа такой есть, в том числе зверей или растений. И именно от него зависит, станет ли человек успешным практиком или нет.

Об этом мне поведал пьяный вдрызг старейшина внешней секты. Уж не знаю, почему, но тогда меня, и ещё нескольких молодых учеников отрядили прислуживать на празднестве дня рождения этого самого почтенного практика. Подавать блюда, подливать вина, скандировать поздравления по команде. Именно тогда сильно перебравший виновник торжества и раскрыл нам горькую правду. Что все мы здесь неудачники, что внешняя секта – просто отстойник, полный никчемных насекомых. И что любой мало-мальски способный практик второй стадии способен определять ценность духовных корней потенциального соискателя. Надо ли говорить, что у всех присутствующих послушников они были, в лучшем случае, обычными? Теми, с которыми успеха можно достичь, только имея огромное количество денег и ресурсов. Не каждый благородный, а тем более купеческий род такое потянет.

Стоит ли упоминания тот факт, что все присутствующие при той пьяной речи послушники, так или иначе, покинули секту? Все, кроме меня.

– С днём рождения, старый дурак, – лежа на жёсткой лежанке, пробормотал я, глядя в потолок своей хибары. Лежал, вспоминая о прошлом. Событиях, что привели к этому самому моменту. Юбилей, демон его дери…

С кряхтением поднявшись, я неторопливо облачился в собственное, довольно потрепанное одеяние послушника. Надо бы заменить, потратив немного местной валюты. Очков заслуг секты, что присуждаются за всякие полезные этой организации дела. Воды там натаскать, монстров поубивать, бесценные сокровища древних культиваторов притащить. И если последние оценивалось в тысячи и десятки тысяч очков, то первое в одна-два, быть может три за целый день упорного труда, если ответственный будет в хорошем расположении духа. За десяток можно приобрести новую одежду, за сотню – пилюлю наидерьмовейшего качества.

Впрочем, не сегодня. Этот день я посвящу своим порокам. А именно – лени и чревоугодию.

Подойдя к ветхому шкафу, хранящему всякие полезные в быту вещи, я аккуратно снял с верхней полки толстопузый запечатанный сосуд с большим горлом. Не самое дешёвое пойло из близлежащего городка. Следом пошёл увесистый пакетик с лесными орехами. Необычная для здешних мест закуска, но мне было как-то всё равно.

Выйдя из дома с ценным грузом в руках, огляделся. За ночь ничего не поменялось, всё та же полянка неглубоко в лесу, мой небольшой надел. После стольких лет верной службы, а конкретнее: после множество актов жополизания ответственным лицам, мне выделили непыльную должность местного лесника. Место крайне бесперспективное как в плане карьерного роста, так и в плане личного обогащения. Духовные травы здесь почти не росли, чай не вершина какого-либо пика под боком Бессмертного, мистического зверья тоже не водилось. Просто кусок лесистой местности на пологом склоне, очерченный некрупной, текущей с гор речушкой. Из обязанностей: гонять невольно заблудших в эти места обычных смертных, указывать обычным послушникам места для вырубки да сообщить главным, коль заведётся какая-нибудь нечисть. Последнее, если переживу встречу с этой самой «нечестью». Впрочем, все те годы, что на секту батрачу, ничего крупнее обычной лисицы в эти места не захаживало. Фон духовный не тот. Слишком скудный.

– Ну, с юбилеем, – усевшись в скрипучее, самодельное кресло, сам себе отсалютовал я сосудом, а после сорвал с него тряпичную печать. В нос тут-же ударил ядрёный сивушный аромат. – Уф… хороша. Самое то, чтобы в одиночку нажраться до свинячьего визга.

Я сделал глоток, а после закинул в рот горсть орехов, скривившись. Горький, словно моя жизнь, вкус. Уже пятьдесят, но нет ни семьи, ни друзей. Последние либо мертвы, либо покинули секту, либо… либо не считают нужным вспоминать о тех, кто остался на дне. Да, был я дружен с самым настоящим талантом в своё время. Когда ещё жива была надежда на возвышение. Если судить по скорости культивации, то он был гепардом на фоне больных улиток. Пока я с горем пополам вступал на путь, пытаясь закалить тело, он уже гонял ци по своим венам. И что мы тогда только не пережили… подставы и драки со «старшими» послушниками. Противодействие со стороны старейшины, что хотел поставить выскочек на место. Подростковые братания за чаркой самого дерьмового байцзы, которое я когда-либо пробовал. Тогда казалось, что мы со всем справимся. Что ухватили судьбу за её вертлявую задницу, а госпожу удачу за грудь. Он, этот талант, внушил нам это. И даже когда его отравили, и всё висело на волоске, нам удалось справится. Всей честной компанией мы работали на износ, сложили наши очки заслуг и скупили столько пилюль, сколько смогли, лишь бы наш лидер, наш свет во тьме выжил. Как же это было наивно…

Всё это время лишь один человек был баловнем судьбы, а мы же стали просто орудиями его восхождения. Ступенькой в самом начале пути. Он сумел пробиться в секту, стал настоящим учеником. Мы же, «названные братья», остались здесь, теша себя ложной надеждой, что скоро к нему присоединимся. Если не сами, так с его помощью. А годы шли. Десятилетие за десятилетием, во время которых я не раз видел похожую картину. Выделяющийся из толпы претендент, один или с компанией жалких прихлебателей, проносится по этому зловонному болоту, даря дуракам и глупцам ложную надежду. Мерзость. Хуже них только девушки-культиваторы. О последних даже вспоминать не хочется, ибо с собой они несут лишь многочисленные невзгоды на головы несчастным скромным адептам.

Да, много со мной горьких воспоминаний. И каждое из них я провожал глотком не менее Горького пойла, прикрыв начавшие слезиться глаза.

– Эх… и на что свою жизнь растратил? – в сердцах бросил я, делая очередной глоток, глуша в душе просто океаны горя вперемешку с тоской и глухой ненавистью. – На сраную, насквозь лживую секту, почти полностью состоящую из…

И тут я открыл глаза. Не знаю, что именно меня на это сподвигло, но веки послушно поднялись, являя мне картину совсем необычную. Прямо посреди моей полянки стоял человек. Ну, как стоял, парил. Верхом на массивном диске, в котором я с трудом узнал крупного размера округлый щит. Бессмертный культиватор явился к порогу моей халупы… это было бы смешно, если бы не было так страшно. Он… давил. Одним своим присутствием словно по пуду стали на каждое плечо наваливал. Точно мои слова слышал, по другому быть не может.

– Ты… – первым заговорил Бессмертный, неторопливо подлетая поближе. Богатые одеяния, длинные, заплетенные в несколько замысловатых косичек волосы до лопаток с рыжеватым отливом, пронзительно голубые глаза на молодом, без толики изъяна лице. Нет, точно не один из моих талантливых знакомцев-ублюдков. – Ты самый старый из ныне живущих послушников?

– Всё так, господин… – сопревшим голосом ответил я, даже не пытаясь встать или, тем более, согнуться в почтительном поклоне. Подобные мысли из головы просто вылетели под гнётом обстоятельств вперемешку с алкоголем.

– Хм… не узнаю твоего лица, – окинув меня взглядом, сказал незваный, но очень могущественный гость. – Далин, Бу Дэнань, Вора Тэн, Зу Джэ Зин. Тебе знакомы эти имена?

– Нет, почтеннейший, никогда их не слышал, – меня потряхивало. Тело начинало стремительно трезветь, а я, кажется, седеть.

– Да… видимо мои тренировки заняли куда больше времени, чем я рассчитывал, – идеальное лицо мужчины скривились, во взгляде появился лёгкий налёт грусти. – Небо, воистину, безжалостно. Наставница велела разобраться со всеми земными тревогами и усмирить сердечных демонов, возникших из старых, почти позабытых клятв, но я опоздал. Ха… ха-ха-ха!

Пока адепт пути, что зашёл неизмеримо дальше меня, смеялся, вскинув лицо к небесам и рукой прикрыв глаза, я думал. Даже, скорее, гадал, пронесёт или нет. Вот уж действительно, отличный подарок на день рождения. Всю жизни ни разу их не видел вблизи, а тут на тебе. Приперся на праздник жизни, чтоб её…

– Довольно ироничный поворот судьбы не так ли, несущий хулу смертный? – а, нет, не пронесёт. – Мне стоило бы убить тебя, а душу развеять прахом во искупление оскорбительных слов, но пока не время. Моё возвышение стоит на кону, и оно в руках отравляющего сердце демона. Даже весть о скоротечности века смертных… не принесла избавления. Я должен одарить достойнейшего из ничтожных, раз те черви посмели сгинуть.

Не мне он говорил эти слова, определённо. Я в его глазах нулевая величина. Слова предназначались ему же самому.

– Как твоё имя? – наконец, обратился ко мне Бессмертный. – Говори. От этого зависит: сдохнешь ты в мучениях, умрёшь безболезненно или получишь шанс протянуть чуть подольше.

– Здесь меня все зовут старик Цзэ, – ответил я глухо, мысленно прощаясь с жизнью. – Или Цзэ Рик на манер этих земель. Настоящее имя Церик. Без фамилии, просто Церик.

– Цзэ… старик Цзэ… Цзерик, – словно пробуя имя на вкус, несколько раз произнёс его мужчина. На его лице промелькнула усталая усмешка. – Да, определённо. Это имя мне слышать доводилось из уст младших. Не стоит мне понапрасну множить обиды…

Незнакомец замолчал, явно что-то обдумывая. Я тоже молчал. Даже дышал через раз. Страшно, очень страшно. Но, вроде, убивать больше не собирается. Слава Небу! Как только уйдёт, вознесу хвалу всем ушедшим далеко вперёд не без моей, пусть и чисто номинальной, помощи засранцам. Помянули старика добрым словом, жизнь спасли.

– Решено! – наконец, принял решение Бессмертный, задорно хлопнув в ладоши. На его лице появилась довольная улыбка. – Пусть Небеса определят твою судьбу.

Он щелкнул пальцами, в тот же миг над его раскрытой ладонью завис странный, покрытый трещинами и надломами шарик отдалённо напоминающий пилюлю. Вот только не светятся пилюли изнутри болезненным фиолетовым светом, от которого в ушах возникает похожий на шёпот тысячи едва уловимых голосов гул, а глаза не начинают слезиться.

– Надломленное семя Хаоса, – охотно пояснил истязатель, вот только эти названия мне не говорили ровным счётом ничего. – Искажённое пространством, сломанная судьба. Ничтожное сокровище и бесценный мусор в одном лице. Способна обратить немощь в силу, успех в неудачу, культивацию в прах, а неудачу в сущий кошмар наяву. Случайно нашёл во время разграбления одного древнего массива. Никчемное бесценное сокровище, но лишь безумец решит иметь с ним дело по собственной воле. Я так и не решил, что с ним делать. Оно жгло мне руку. Но ты развеял мои сомнения, смертный. Спасибо. Сегодня оно, как и ты, послужат высшей цели. Моему успешному прорыву на следующую стадию культивации. Можешь гордиться, я запомню твое имя, смертный.

– Последнее слово… – поняв, что дело дрянь, решил под конец узнать, кого именно мне «благодарить» в посмертии. – Вопрос.

– Задавай.

– Кто именно из младших братьев говорил моё имя? – с горечью поинтересовался я, в принципе, зная ответ. Только с одним «талантом» был достаточно близок, чтобы он меня, хотя бы, сразу не забыл.

– Братьев? – немного по птичьи склонил голову набок Бессмертный. – Я не говорил, что это были братья.

От его слов внутри что-то ухнуло. Словно желудок вместе с сердцем провалились куда-то в пятки. Это просто не могло быть правдой… так не бывает...

– Одна… милая младшая сестрёнка довольно часто повторяла твоё имя, – пояснил мужчина, чьи губы искривились в довольно таки… сочувствующей улыбке. – И Небо мне свидетель, такой злой целеустремлённости я не видел даже у демонических культиваторов. Что-ж, пришло время добавить в твою жизнь немного Хаоса. Сначала будет больно, затем намного хуже.

***

– Пля-яя-яя… – вырвался из моей пересохшей глотки протяжный стон. Сказать, что мне было плохо, значит вовсе промолчать. Меня мутило, трясло, горло по сухости могло посоперничать с пустыней. – Что ж я маленьким не сдох…

Рукой нащупав нечто пузатое и булькающее, судрожно потянул это к себе, частично пролив содержимое, а после жадно присосался к спасительной ёмкости. Сделал пару смелых глотков, а после с воплем выплюнул изо рта не успевшую ухнуть в желудок дрянь.

– Ааа, кх-тфу… – кое как проморгавшись, я оттолкнул кувшин от себя подальше. – Боги… что случилось?

Перед глазами летали цветные «мушки» на фоне алеющего закатного неба. Ещё и чёртова гора нависала тёмной громадиной, будоража кое-как улегшиеся воспоминания. Большая часть которых были, мягко скажем, неприятными.

Начать, хотя б, с того, что я старый кусок никому не нужного дерьма. Почему-то критичное осознание этого неприятного факта пришло именно сейчас. Комплектом к иному… пласту информации, что существенно так раздвинул моё мировосприятие. Узрел, так сказать, новые горизонты. Хотя, скорее уж, прочувствовал глубину той выгребной ямы, в которой невольно оказался пятьдесят лет назад.

Зато летающие по небу стальные птицы и башни из стекла теперь точно не плод болезненного детского воображения. Бл*дь…

Правда прежде, чем начать материть окружающую меня действительность, я, приподняв голову, огляделся. Вроде никого.

– Достопочтенный Бессмертный, вы ещё здесь? – тишина. – Господин? – нет ответа. – Ну и катись, с*чий в*блядок! Аааааааааа, как же я всех вас **** ****** ******** ********* ********!!!! – ради конспирации, орал я всё это на языке чуждом местному люду. – И ваших матерей! И матерей ваших матерей! Фух… ох… кажись, охрип…

Полежав ещё немного, я попытался подняться на ноги. Мир качнулся, в груди что-то мерзко булькнуло. И это что-то было явно не остатками задержавшегося в организме алкоголя…

Перед глазами снова всё поплыло. Мир размылся, распался на мириады сияющих искорок, висящих среди бесконечного ничего. Картина столь грандиозная и прекрасная, что можно любоваться ею целую вечность, не отводя взгляда. Словно целая вселенная предстала перед глазами без конца и края.

Но момент спокойного блаженства не продлился и секунды. Силы покидали тело, словно вытекающая из дуршлага вода. Одна из искорок вспыхнула особенно ярко, и я снова оказался на родной полянке. На этот раз совсем без сил. Не мог даже стоять, а потому кулем рухнул обратно на грешную землю, содрогаясь от боли немного ниже солнечного сплетения. Но одновременно с этим пришло понимание, что у меня есть… что-то. Стоит только захотеть, протянуть руку и…

В тусклой фиолетовой вспышке на траву рухнуло нечто. Предмет белый, продолговатый, с надписями и красочными картинками.

Вытянув руку, я осторожно подвинул к себе это нечто.

– До-ши-рак… – по слогам прочёл я слезящимися глазами самую большую надпись.

Накатившего следом болезненно-яркого осознания хватило, чтобы измученное тело, наконец, потеряло сознание. Снова…

Глава 1. Море огней

Доширак, как много в этом слове… особенно для того, кто пятьдесят лет был слепцом. И необразованным глупцом с кругозором одноногой уточки. Нет, серьёзно, мне пятьдесят, но даже банальному чтению я не был научен. Послушникам секты ни к чему подобного рода знания, тем более затраченное на обучение время гораздо выгоднее потратить во благо секты. Дров, там, нарубить, воды натаскать, полезных трав в лесу насобирать и еще куча других, не менее важных дел.

Надо ли говорить, что с осознанием воспоминаний о другой жизни, я искренне проклял своё нынешнее существование? Даже неясных, полуистлевших картинок и ослабших ощущений хватило для ярчайшего просветления. Жаль, только, не в культивации, но тоже неплохо. По крайней мере, очнувшись под звездным небом, я точно знал, что должен делать!

– Оп-оп, хорошо! – сняв с примитивной домашней печи непрезентабельный котелок, полный кипящей воды, поспешно начал ее выливать в водонепроницаемую емкость, полную сухой лапши. Аромат от завариваемых приправ был настолько манящим, что изо рта, самым неприличным образом, потекли слюни. Да-а-а, вот она, пища Богов!

Последующие пять минут ожидания, пожалуй, были самыми мучительными в моей жизни! Но они того стоили. Блаженство от вкушения пищи с нормальной приправой не передать словами! Просто поживите лет сорок на рисе, волшебных таблетках, воде и не солёном мясе, тогда, возможно, поймёте.

Используя инструмент более цивилизованной эпохи, а именно пластмассовую белую вилочку, с превеликим удовольствием съел всё, что было в контейнере. Пахучий же бульон жадно вылакал, не оставив ни капли.

– Благодать… – облокотившись спиной о хлипкую стену дома, сытно икнул я. Спать совершенно не хотелось, уже отоспался днем не без чужой помощи, а потому принялся лениво обдумывать сложившуюся ситуацию. Была же она, мягко скажем, довольно печальной. Не полная задница, конечно, но и хорошего лишь по пальцам одной руки неудачливого фрезеровщика посчитать можно.

Жизнь в ветхом лесном сарайчике никогда не была моей заветной мечтой. Бесконечный труд ради лживой, полной злобных лицемеров секты, тем более. Одно плохо… староват я стал для таких резких перемен в жизни. Староват.

Еще и с неведомой силой надо что-то делать. Да, подбросил задачку недобрый бессмертный. Еще и напомнил кое о чем крайне неприятном, скотина. Хотя «неприятном» – это мягко сказано. История времен моей если не молодости, то начала зрелости. Даже сейчас, смотря на всё более «широким» взглядом, проклинаю тот злополучный день. До сих пор помню наполненный обидой и злостью взгляд… бр-р-р. Раз до сих пор, спустя столько времени, вспоминает, точно решит повторить «подвиг» своего старшего братца. А если не сама решит, умный наставник подскажет. С незакрытыми гештальтами, в среде культиваторов прозванными душевными или сердечными демонами, у идущих путём возвышения особые… отношения. Я б даже сказал, нездоровые. Этот, вон, явился то ли карать старых обидчиков, то ли награды дружкам молодости раздавать. И не потому, что одумался или свободное время в сверхзагруженном графике нашёл, вовсе нет. Просто для удачного вознесения на сердце не должно остаться ничего лишнего, особенно сомнений, переживаний или чего похуже. Например, жгучей обиды, пылающей ярости, всепоглощающей ненависти. Иначе велик шанс не самому воспарить, а отправить в крутое пике собственную съехавшую набекрень крышечку. Для настоящих сверхсильных культиваторов особенно актуально. По крайней мере, именно такие выводы приходят в голову, опираясь как на смутные знания то ли другого, то ли прошлого меня, так и на поведение свалившегося, словно снег на голову в летний день, бессмертного.

Отдельной же статьей идут мои новые способностям. Понятия не имею, что такое это пресловутое «семя хаоса», но штука явно одновременно ценная и крайне проблемная. Вполне возможно, что оно не убило меня сразу только для того, чтобы прикончить немного позже. Охо-хо-хох, проблемы, одни проблемы. Даже если моё тело усвоило и переварило тот странный… артефакт или пилюлю, угроза со стороны настоящих культиваторов лишь на порядок возросла. Тот бессмертный наверняка явится, когда осознает, что его невольная жертва выжила. Если не сам, так пошлет кого, скотина.

Ухватившись рукой за почти пустой кувшин, притянул его к себе. После таких неутешительных выводов очень хотелось выпить чего покрепче. И не просто выпить, а нажраться. Чтобы всё произошедшее оказалось дурным сном перепившего старого идиота.

Охо-хо-хох, в такой ситуации остается только бежать куда подальше. Бежать и прятаться, надеясь, что не станут сильно искать. А я ведь, мать вашу, уже не мальчик, чтобы с насиженного места срываться, аки козлик! Можно сказать, прижился. Корни пустил в эту кучу дерьма, за глаза названную внешней сектой.

– Таким даже горло нормально не смочишь… – выхлебав жалкие остатки пойла, расстроился я. Плана не было. Мозг отказывался выдавать хоть что-нибудь мало-мальски дельное, вместо этого плутая среди мимолетных надежд, что никто ни о чем не узнает. Как наивно… – Угх, надо что-то делать. Делать. Ладно, раз всё равно сдохну, так хоть перед этим ради себя немного поживу. Себя, а не паршивой лживой секты!

Всё для себя решив и наполнив сердце угрюмой целеустремленностью, сел в позу лотоса. Дарованные способности следует понять, проверить, а после и обуздать. Даже если их суть состоит в призыве Доширака… все равно лучше, чем ничего!

Оказаться в «море звезд», так я пока решил называть это место, получилось довольно легко. Трудно объяснить словами, но это словно езда на велосипеде. Как только первый раз получится, потом всё пойдёт как по маслу.

Снова мириады сияющих во тьме песчинок. Но теперь я чувствую, вижу, понимаю, что они не одинаковые. Некоторые совсем тусклые, невзрачные, другие, наоборот, яркие, даже немного слепящие. Мысленно потянулся к одной из последних. Что-ж… это была ошибка. В себя я пришёл скрючившись на полу собственной хижины. Без сил, в поту, с сосущей пустотой пониже солнечного сплетения. И без новой пачки Доширака. Призыв провалился, мне не хватило сил повторить «фокус».

Переживать из-за этого сил банально не осталось, а потому, кое-как взгромоздив ноющее тельце на циновку, я снова провалился в спасительный сон без сновидений.

#

– Эй, старик! – вырвал меня из темноты полный раздражения молодой голос. Ему вторили настойчивые удары по хлипкой дверце. – Уже давно полдень, какого вшивого демона он всё ещё спит?!

– Уймитесь, несчастные… – прохрипел я в ответ, со стоном садясь. Было получше, чем перед сном, но всё равно чувствовал себя довольно разбитым. – Чего расшумелись?!

– Старый Цзэ, в отличие от тебя, нам еще нужно посещать тренировки! – стали мне ответом чужие слова. Ясно. Послушнички явились харчи отрабатывать. Молодые, нагловатые, полные надежд и устремлений. Всегда приятно наблюдать за тем, как их неоправданные надежды рушатся под тяжестью суровой реальности. Это приносит толику… удовлетворения моему давно ставшему червивым сердцу. – Делай свою работу и не задерживай нас!

Никакого уважения к старшим! Впрочем, оно и понятно. Я ж никчёмный неудачник закалки тела, а не какой-нибудь старейшина или, хотя бы, инструктор. Наивные дурачки… во внешней секте все неудачники. Просто сорт дерьма разный, вот и всё.

– Ох-ох-ох, молодёжь… – кряхтя, открыл я дверь, представ перед небольшой кучкой крепеньких на вид мальцов. Все тут больше года уже торчат, уже примелькались, вот только имена их даже не пытался запомнить. Не было смысла голову забивать ненужной информацией. – Всё торопитесь куда-то, торопитесь. Прожигаете молодость…

– Да-да, конечно, – не дал мне договорить, по видимому, лидер этого сборища, протягивая скверно слепленную глиняную табличку с парой кривых иероглифов и гербом секты по центру. Разрешение на сбор трав. Придется сопроводить молокососов и проследить, чтобы лишнего не уволокли или не вытоптали побеги имеющих хоть какую-то ценность растений. Вот честно, лучше бы ещё поспал… о ночном провале с использованием непонятной силы даже вспоминать не хотелось. Не хотелось, но пришлось.

Пока шатался по лесу следом за полными жизни послушниками, анализировал всё произошедшее. Думал о море тьмы, сияющих искрах, причинах, почему не смог достать понравившуюся, хотя до этого умудрился воплотить аж целый Доширак.

Мальчишки же, не смотря на шумливость, проблем не доставили. Смеялись, шутили, спорили, обсуждали симпатичных молоденьких послушниц, и какой же на самом деле г*внюк этот старейшина Ван, раз всех их себе забрал «в услужение». Дураки… разве непонятно, что не забрал, а они сами с радостью пошли? Старейшина просто даёт им возможность, те сами за неё хватаются, словно изголодавшиеся пираньи за кусок мяса.

Кроме же девок, разговор зашёл о пилюлях. Да, они самые, незаменимые помощники любого культиватора. Медленно набирается ци? Жри пилюли. Не получается прорваться? Жри больше пилюль. Уткнулся в стену, нарвался на «узкое место» своего пути к Небу? Жри пилюли выше качеством. Самая настоящая «палочка-выручалочка» мира культивации. Его аксиома. Альфа и Омега. Нет такой проблемы, которую не могла бы решить правильно подобранная пилюля.

Да, подобная вещь, пусть и крайне дерьмового качества, была доступна даже послушникам. Просто накопи побольше очков заслуг секты честным трудом, и ву-а-ля. Хм-м… дельная ж мысль. Коль своих сил не хватает, следует их одолжить. Тем более, где-то в доме завалялась парочка. С тех времён, когда я ещё хоть на что-то имел смелость надеяться… мда, надеюсь, они не сильно испортились за столько лет. И их не сожрали мыши.

#

Распрощавшись со спиногрызами, я принялся тщательно обыскивать собственное жильё. Пришлось потратить на это дело больше часа, выкинуть из домика несколько мумифицированных мышиных тушек, но по итогу найти подзабытую ценность. Небольшой мешочек, внутри которого лежала пара на скорую руку слепленных, немного кривоватых пилюль. Наверняка из разряда вредного для культивации на будущих стадиях дерьма. Нажрись таких сверх меры во время «Сотворения основ», и благополучно загуби дальнейшие шансы на возвышение. Многочисленные шлаки все чакры загадят с гарантией. Впрочем, возвышаться-то я и не собирался. Мне просто нужна была энергия, её резкий всплеск, дабы скормить её своему прожорливому дару.

Усевшись в буквально въевшуюся мне в подкорки позу лотоса, я закинул в рот пилюлю.

– Хм-мм… на вкус… как пыль, – пробормотав это себе под нос, следом поглотил и второй шарик. – Пыль вперемешку с мышиным дерьмом. Кх-тфу!

Очень хотелось перебить мерзкий привкус щедрым глотком байцзы, но бормотуха кончилась еще ночью. Впрочем, реакция пошла. Пониже пупка словно начинал разгораться небольшой пожар. Очень хотелось верить, что это именно распалённое ци, а не пришедший в неистовство желудок.

Прикрыв глаза, почти без усилий скользнул в «море звёзд». Казалось, изображение стало четче. До этого сливающиеся с тьмой, почти потухшие искры теперь смотрелись увереннее. Решив проверить неожиданно возникшую в голове теорию, потянулся не к яркому, а наоборот, тусклому огоньку. Меня бросило в жар, духовная энергия вытекала, словно вода из прохудившегося ведра, но на этот раз не безрезультатно. Всколыхнувшись, искра, словно вырвавшись с насиженного места, полетела в мою сторону. Закружилась вокруг по спирали, на некой грани, которую я по неосторожности нарушил, заставив огонек ярко вспыхнуть в последний раз.

На пол что-то смачно шлепнулась. Вырвавшись из транса, я осторожно приоткрыл левый глаз. Книга. На полу передо мной лежала книга в темном переплёте, обложкой вниз. Качественная, лакированная. В этом мире, пожалуй, таких не делают.

Осторожно её приподняв, насладившись приятной холодной гладкостью материала, повернул книгу обложкой вверх.

Во рту окончательно пересохло. С гладкой глянцевой поверхности на меня игриво глядела девушка столь великих талантов, что кровь начала приливать к лицу. И кое-куда ещё. Причем неестественный стиль рисования вкупе с нечеловеческими чертами лица и тела красавицы лишь добавляли изображению какой-то греховной притягательности. Определённо, очень ценная вещица! И требующая крайне, КРАЙНЕ внимательного, даже, скорее, всестороннего изучения. Чем я благополучно и занялся, открывая труд неизвестного мастера на первой странице.

#

Да, доставшееся мне сокровище было крайне ценным приобретением, превосходящим даже самые смелые фантазии. Более двухсот страниц с изображениями разнообразных девиц на любой вкус в самых смелых позах и провокационных нарядах. Вот только ни одна из них не была человеком.

Помимо картинок присутствовал и текст. Много текста, написанного незнакомыми мне иероглифами. Они, конечно, немного похожи на использованные в местной письменности символы, но с первого же взгляда можно найти уйму отличий. Но нашлись там и вещи, которые я сумел понять. Знания прошлой жизни помогли. По крайней мере, что-то такое на ум пришло, пока пытался разобраться с надписями на обложке. Одна из них состояла из букв, не иероглифов. Знакомых мне букв, сложившихся в не менее знакомые слова языка, не существующего в этом жестоком мире.

– Monster-girl Encyclopedia… – не без труда пробормотал я себе под нос. – Энциклопедия… девушек монстров?

Забавно, но кажется, прочел верно. Правда, когда произносишь слово «монстр», обычно имеешь в виду нечто опасное, нелицеприятное, а не девку со змеиным хвостом и бюстом, за шанс пощупать который мужская часть секты отдаст руку, а женская, за безусловное владение, продаст душу. Ха-ха-ха… да, прошлый мой мир забавное местечко.

Впрочем, каким бы ценным или греющим душу ни было моё последнее приобретение, недальновидно оставлять его себе. Уж лучше продать. Или разменять на нечто полезное. Именно этим я и занялся, шествуя по хорошо мне известному маршруту в сторону самой обустроенной, богато выглядящей части внешней секты.

Держась в стороне от толп послушников я миновал столовую, обошёл по широкой дуге тренировочные арены, прошёл мимо главного административного здания. Путь мой лежал к дворцам старейшин. Ну, как дворцам, скорее уж уютным усадьбочкам, где обитали управители этого «отстойника» вместе со своими слугами, семьями и прочими приближенными. Эдакая вишенка на торте, хотя скорее уж жирная муха на куче дерьма.

Шёл я к конкретному человеку. Самому «молодому» из старейшин, и самому же ненавистному большей части послушников. Впрочем, инструктора его тоже недолюбливали. Как и другие старейшины. Положительно ли относился к нему хоть кто-нибудь… большой вопрос. Но, зато, точно опасались всей внешней сектой.

Ведь, как вообще назначают старейшин или инструкторов? Обычным послушникам сие неизвестно, но за годы службы я сумел тем или иным образом обзавестись уймой сведений. Из разговоров, слухов, событий, свидетелем которых невольно был.

Все довольно просто. Если ученик внутренней секты к определённым годам жизни не показывает мало-мальски приемлемых по стандартам секты успехов, или иным образом не заинтересовывает «важных шишек», его ссылают к нам. В отстойник.

Если ничего не путаю, вроде как, существует девять общеизвестных стадий культивации, каждая стадия делится на три ступени. Почему-то первая стадия свои ступени делит еще на три фазы, но это то ли просто условность, то ли своеобразная «морковка» перед носом для самых бездарных. Чтобы подольше секте служили, ага, веря что старания и труд окупятся. Впрочем, не об этом сейчас. Стадии же являются составными частями сфер культивации. Их всего три. Любят же практики всё на три делить, ха-ха… Так вот, коль не покинешь первой сферы к какому-то сроку, то всё. Добро пожаловать из внутренней секты обратно во внешнюю, неудачник.

А сейчас, самое любопытное, я иду на поклон к человеку… который находится во второй сфере! Причем попущен он был не за свои дерьмовые успехи на пути возвышения, а за какие-то преступления. И не просто низвергнут, а искалечен. Отрезан от дальнейшей возможности возвыситься. Павший «гений», бабочка с оборванными крыльями среди опарышей на куче дерьма. Надо ли упоминать, как сильно ему завидуют местные неудачники? И, словно этого мало, он сам активно подкидывает дровишек в «пламя ненависти» своим поведением, испытывая от этого какое-то чисто эстетическое удовольствие. Грубо говоря, редкостный говнюк.

Добравшись до высокого каменного заборчика, ограждающего нужную мне виллу, я осторожно ударил в весящий у алых закрытых воротец гонг. Звенящий звук разлетелся по округе, но больше ничего не произошло. Двери не открылись, слуги, тем более хозяин, не объявились. Неприятно…

Выждав ещё немного, я позвонил второй раз, затем третий. И лишь когда собирался уже уходить, услышал приближающееся недовольное бормотание, а после звук отворяемых ворот.

– Что привело вас, о достопочте… – начала было свою речь симпатичная девушка в довольно… фривольном наряде, пока как следует меня не рассмотрела. – Чего приперся, старик?

– Мне надобно встретиться с твоим мастером, – ровным тоном ответил я, даже бровью не дернув. Привык уже к такому. Самоутверждение за счет других – наше всё.

– С каких это пор господин принимает бродячих псов? – высокомерно бросила эта… послушница. Одна из многих, что за благосклонность, ресурсы или защиту этого неоднозначного старейшины, всячески ему угождает. Во всех позах, без исключения. – Ползи в ту яму, откуда вылез.

Многие наивные послушники думают, что хозяин этого места девушек заставляет, как-то принуждает. Ведь как так-то, почему моя подруга детства, тайная возлюбленная или просто приглянувшаяся барышня идут к нему в услужение?! Почему позволяют так собой пользоваться?! Явно темная, демоническая магия! Но ответ намного прозаичнее. Просто они… женщины. А старейшина – самый сильный «самец» этой мусорной кучи.

– Послушница, передай своему хозяину, что старый Цзе пришел с важной вестью, – попробовал я немного по другому. Вступать в перепалку или, не дай Небо, драку – последнее дело. Мало того, что проиграть могу, так ещё потом добавят за «оскорбление» старейшины. – Пожалуйста.

– Не думаю, что старейшине будет интересно отвлекаться на какое-то ничтожество, – чуть ли не сплюнула эта, несомненно, злая особа. – Оставь свои мольбы муравьям, никчёмный. Поди прочь, пока я ещё добрая!

– Послушница, если ты не передашь моё послание старейшине, то я послушно уйду, но после доложу старшим, что одна молодая «сестра» мешает выполнению моих обязанностей смотрителя рощи, – спокойным голосом обозначил я ситуацию. – Коль так охота получить плетей, то я, пожалуй…

– Стой, подожди, – мгновенно встрепенулась говорливая особа. – Если так, я доложу о тебе. Но знай, мастер сейчас не в самом… хорошем расположении духа. Если расстроишь его, пожалеешь.

– Ха-ха, приятна забота о старике, – лицо девушки от моих слов скривились, тем самым немного поднимая мне настроение. Ничего мне не ответив, она пошла вперед, ведя меня к своему господину. Путь был недолгим, ибо поместье размерами не выделялось. Небольшой сад, посреди которого двухэтажное здание с пирамидальной крышей. Войдя в него, девушка велела мне ждать. Сама же направилась вглубь помещения, к комнате с закрытыми дверями.

Осторожно постучав она, не дожидаясь ответа, проскользнула внутрь.

Ждать пришлось недолго, не больше пяти минут. Двери отворились в просторное, наполненные розоватой дымкой помещение. Посреди него, на напоминающем трон стуле, расслабленно восседал с виду юный мужчина с длинными белоснежными волосами. Грудь его была распахнута, демонстрируя не то ожог, не то уродливого вида крупный шрам. У мужчины в руках покоилась длинная курительная трубка, к которой он периодически прикладывался, смотря на мир пустым, расфокусированным взглядом. Вокруг же его «трона», на подушках, лениво возлежали разодетые в полупрозрачные наряды юные и не совсем девушки. Те самые «силком» удерживаемые послушницы. Одна, так и вовсе, с хлюпаньем и причмоком старалась во всю, активно работая головой у промежности скучающего практика.

– Моё почтение, старейшина! – склонившись чуть ли не вполовину, вошел я в комнату. – Этот скромный послушник пришел к вам с важной вестью.

– Говори, – спусти почти пол минуты моего смотрения в пол, заговорил мужчина. Голос его был мелодичен, почти чарующ… или это разлитая по комнате сладковатая дымка так влияла? – Но перед этим знай, если это какая-то не стоящая моего внимания мелочь, станешь грушей для отработки ударов моих девочек.

Разнесшийся по комнате женский смех был чудесен, но явно не сулил мне ничего хорошего. Мерзкие гарпии…

Спина невольно вспотела. Очень надеюсь, что не прогадал, когда решил сюда явиться к этому человеку с «деловым предложением». Очень сильно надеюсь…

Глава 2. Награда

– Господин, боюсь, принесённая мною весть не для чужих ушей, – склонив голову демонстративно ещё капельку ниже, негромко сказал я. И вот, началось блуждание по минному полю. Будет хорошее у опального практика настроение – продолжаем игру в «сапёра», если же настроение скверное… в лучшем случае оторвёт мне ноги по самую задницу. А то и с концами прибьёт. Просто потому, что может. И правила секты меня не защитят, ибо согласно им же, «наказание за оскорбление старейшины словом или делом избирает сам старейшина». Надо ли упоминать, что казнь вполне себе входит в перечень разрешённых с нерадивыми послушниками действ? – Это очень важно…

– Какой-то бесталанный мусор смеет рассуждать о важности? – в словах мужчины сквозила неприкрытая, полная злой иронии издёвка. – Наглости тебе не занимать.

Моё сердцебиение невольно ускорилось. Страшно. Очень страшно.

– Небо с тобой, старик, ты сумел меня немного заинтриговать, – наконец, выждав положенную, полную напряжения паузу, продолжил говорить старейшина. – Все вон. И дверь за собой закройте, негодницы.

Послушницы, потягиваясь, словно пьяные кошки, начали подниматься на ноги, недовольно при этом ропча. Ну точно под дрянью какой-то. По видимому старейшина даёт им «угоститься». Бездна его знает, как это штука на культивацию влияет, но имея хотя бы зачатки таланта, я бы не стал рисковать, принимая эту дрянь.

Когда лишние уши покинули зал, и двери за ними закрылись, мужчина вновь глубоко затянулся зельем, из ноздрей выпуская розоватый дымок.

– Если посчитаю твои слова малозначительными, не жди сочувствия или пощады, – произнёс старейшина. – Ну, что там?

– Дар, почтеннейший, – облизнул пересохшие губы, ответил я, а после поспешил достать из-под складок своего одеяния небольшой продолговатый свёрток. – В надежде на вашу милость.

– О… – брови культиватора удивлённо приподнялись. Мужчина невольно подался вперёд со своего стула, смотря с толикой любопытно. – Бесталанные послушники мне ещё дары ни разу не носили. Забавно. Аха-ха-ха, воистину, забавно! Твоя наглость граничит с безумием. Мне нравится, ха-ха-ха… ладно, давай сюда свой мусор. Если ещё раз удивишь, так и быть, позволю уйти без потери руки или ноги.

«Злобная тварь…» – зло подумал я, но внешне оставался образцом прихлебательского преклонения перед «старшим».

Откинув ткань в сторону, с великим почтением протянул старейшине своё лакированное «сокровище».

– Небесные феи и их нефритовые врата… – мужчина от увиденного аж трубку изо рта вынул, отложив её в сторону. В следующий же момент неведомая сила буквально вырвала книжку из моих рук, отправив её в непродолжительный полёт по направлению к старейшине. – Невероятно… какое качество материала, какая гладкость… – мужчина воодушевлённо начал ощупывать энциклопедию, потирая листы книги меж пальцами, а под конец чуть ли не на зуб попробовал корешок книги. – И эти лишённые всякой скромности изображения демонических красавиц… ха… ха-ха-ха!!! Чудесно, потрясающе! Старик, ты превзошёл мои даже самые нелепые ожидания! Сокровище! Воистину, бесценное сокровище для ценителей женской красоты, охо-хох…

Я рискнул поднять взгляд, оторвав свой взор от пола. Старейшина, ныне крайне воодушевлённый, с великим интересом листал энциклопедию, полную монстроподобных красавиц. Ставка сыграла. Покалеченный культиватор оказался достаточно «порочен», чтобы оценить мой скромный «дар». Видимо слухи, что наказали его за приставание к ученицам Владычицы Цветочного Пика, оказались не пустым трëпом. С этим… можно работать.

– Господин… – попытался я было выклянчить небольшую награду за свою прозорливость и расторопность в плане доставки картинок эротического содержания, но меня прервали.

– Хм, где ты раздобыл такую прелестную вещицу? – поинтересовался хозяин этой резиденции, не отрывая взгляда от сочного наполнения книги. – Неведомые письмена, картины, чей стиль написания мне абсолютно незнаком. Хо-хо… невероятно… даже помыслить до этого не мог, что нечеловеческое тело может быть настолько соблазнительно.

Вопрос был неприятен, но ожидаем. Самая слабая часть моего «гениального» плана. Тлела, конечно, надежда, что старейшина не задаст лишних вопросов, а просто одарит меня пилюлей-другой в благодарность, но уже не мой случай. Придётся рассказывать. Желательно – правду.

Сильные практики, по слухам, могли отличать правду от лжи, а потому история должна быть рассказана максимально расплывчато, общими фразами, чтобы нельзя было поймать на обмане.

Тяжело вздохнув, я начал говорить. Поведал старейшине о том, как в одиночку пил на свой день рождения, как могучий практик нашей секты свалился, как снег на голову, и начал расспрашивать о других послушниках. На этом моменте мужчина напрягся. Ему явно не понравилось, что некто, способный летать на мече, прибыл в внешнюю секту.

– Как он выглядел? Назвал себя? – беспокойно спросил старейшина. – Бездна… лучше бы тебе, старик, вспомнить вообще всё, о чем говорил тот практик. Вспомнить и рассказать мне. Сейчас же.

Я рассказал. Как мог поведал о словах того летуна, а после добавил, что книжечку получил благодаря ему. Так и сказал, без подробностей, чтобы не соврать. Получил же? Получил. Благодаря практику? Благодаря. А уж о том, что он мне скормил какую-то подозрительную пилюлю под названием «семя хаоса», лучше промолчать. Не стоит всяким калекам от культивации знать о таком. Вообще никому, кроме меня, знать не стоит. Целее буду.

– Ясно… – кивнув своим мыслям, вздохнул беловолосый, лениво перелистывая очередную страницу энциклопедии. – Кажется, я знаю, кто это. Повезло тебе, этот идущий к небу никогда не отличатся излишним благодушием. И щедр он был всегда лишь на удары. По-видимому, эта вещица досталась ему случайно. Но он посчитал её бесполезной. Бесполезный дар бесполезному человеку… красивый ход, дабы попытаться унять сердечного демона, хах. Ладно, если больше ничего нет, поди прочь. Я буду созерцать.

– Господин… – собирался было уже начать клянчить награду за свой «бескорыстный» поступок, но старейшина на корню пресёк мои словоизлияния. Ленивым, но метким броском он запустил мне в голову свою пайцзу – небольшой округлый нефритовый жетон с символом секты, и ещё парой иероглифов.

– Подними и иди, старик, – отмахнулся мужчина, казалось, потеряв к моей персоне остатки своего интереса. – Возьми в палате наград мусорных пилюль, смертной пищи или дерьмового алкоголя, мне плевать. Считай это моей милостью.

– Благодарю, благодарю… – жадно схватив кругляшку своими грязными руками я склонился ещё ниже, чуть не поцеловав лбом пол, а после, не разгибаясь, поспешил на выход. Даже слишком подобострастно, в какой-то мере, себя повёл, но оно того стоило. Моя гордость скончалась в муках десятилетия назад, потому мне нетрудно ради собственной выгоды и поунижаться немного.

Пихнув пайцзу в свой потрёпанный халат, поспешил удалиться с территории этого дома. Во дворе, хихикая, о чём-то разговаривали послушницы развратного старейшины. На меня они и внимания не обратили, что весьма удачно. Не хотелось терять времени, выслушивая очередной поток оскорблений от существ, в своей сути, ещё более ничтожных и мерзких, чем я сам. Меня-то куском дерьма сделали десятилетия полных невзгод жизни в этом лицемерном месте, а они, такое ощущение, всё самое худшее с молоком матери впитали. Впрочем, плевать, меня ждёт зал наград.

***

– Пайцза старейшины! Никчёмный старик, немедленно признавайся, как столь ценная вещь попала тебе в руки?! – воскликнул одетый в цветастый халат молодой мужчина, как только понял, что именно я выложил на гладкую поверхность разделявшей помещение на две половины стойки. Зал, или как её ещё называли, палата наград, всегда была местом довольно таки людным. И шумным. Юные и не совсем послушники тратили тяжким трудом заработанные очки заслуг секты. Служащие же палаты всё сверяли, а после выдавали заслуженную награду. Ну, как сверяли, периодически обсчитывали, многое клали себе в карман, периодически устраивали скандалы, по итогу которых наказанными становились обычные послушники. Одним словом, крайне хлебная и непыльная должность, попасть на которую можно лишь по блату. Быть родственником старейшины внешней секты там, или одного из инструкторов. Никаких случайных людей, одна лишь «элита».

И вот сейчас, один из таких нахальных, но имеющих нужные связи или знакомства типов, решил устроить сцену.

– Мне лично в руки дал её старейшина Ван, – как можно более вежливо и корректно сказал я, отвесив неглубокий поклон молодому чудаку на букву м.

– Не смеши меня, грязный старик! – чуть ли не слюной начал плеваться от переполнявшего его недовольства служитель. – Даже последняя собака знает, что почтенный Ван И милостив только к прелестным юным девам, но никак не к грязным волосатым в*блядкам из-за Небесного моря!

Ох, а вот и старый добрый расизм. Раньше я не то, чтобы его не замечал, скорее не мог до конца понять, почему ко мне относятся чуть хуже, чем к остальным. Ларчик же просто открывался: просто я почти круглолицый, широкоглазый да и вообще, «белый человек», а не косоглазая желтокожая обезьяна. По видимому, местных это немного угнетает. Конечно, были и те, с кем я водил дружбу, но это было десятилетия назад. Когда ещё горела надежда стать, ха-ха… бессмертным. Большинству же я банально не нравился по уже озвученной ранее причине.

– Тем не менее, старейшина был милостив к этому старику, – сказал я, даже не поморщившись. Гнуть спину перед этими не собирался. Тем более, когда на руках жетон могучего, пусть и покалеченного практика. У местного зверья, лишь по какой-то ошибке именуемых людьми, очень своеобразные социальные взаимоотношения. И выстраиваемая на их основе иерархия, на основе которой решается, кому, когда и как глубоко следует отвешивать поклоны. Ох, сколько раз я обжигался на этом, сколько раз получал палкой по спине за «непочтительность», сколько раз становился жертвой нападок и насмешек так называемых «младших», отвесив не тем людям поклон…

– Ты явно нечист на руку, наверняка украл пайцзу у юной феи! – продолжал надрываться парень, привлекая ко мне ненужное внимание. Народу в палате наград сейчас не много, большинство на работах или тренировках, но немногочисленных свидетелей за глаза хватит, чтобы по внешней секте начали расходиться нехорошие слухи. Сраное околомагическое средневековье, в котором из развлечений только языком чесать да дань-тянь полировать. И наверняка же найдутся идиоты, по итогу поверившие трижды исковерканным слухам, в которых я не просто принёс нефритовую табличку старейшины в зал наград, а украл её у какой-нибудь молоденькой ученицы, предварительно над ней надругавшись. Охохо… мне только с молодыми баранами разборок не хватало. – Негодяй, тебя следует…

– Что тут происходит? – тираду молодого, по моим меркам, идиота прервал строгий старческий голос. Из глубин помещений, куда не было хода обычным послушникам, неторопливо вышел седой, как лунь, старик.

– Старший! – почтительно поклонился работник зала, я тоже уважительно склонил голову. Нет, мужчина не был старейшиной, или, хотя бы, практиком. Просто управляющий зала наград, и, если верить слухам, дальним родственником кого-то важного. – Я разоблачил негодяя, посмевшего украсть пайцзу старейшины Вана!

– Младший, – сложив руки за спиной, оценивающе взглянул на подчинённого из под нахмуренных бровей старик.

– Да?

– Всю эту неделю будешь рубкой дров заниматься вместе с послушниками, – припечатал любителя кидаться обвинениями управляющий. – И благодари Небо, что старейшины слишком заняты, чтобы лично следить за работой Зала наград.

– Но…

– Ещё одно необдуманное слово, и я велю всыпать тебе плетей, – старик говорил негромко, но весьма убедительно. Он мог, да, должность дозволяла.

Склонив голову, напоследок кинув в мою стороны полный злобы взгляд, так и не назвавшийся идиот покинул помещение. Просто чудесно… теперь пакостить будет, уродец. На мгновение в голове возникла соблазнительная мысль сломать одну конкретную тонкую шейку под покровом ночи, но я её отбросил. Это ради какого-нибудь безродного бесталанного послушника, вроде меня, тут даже не почешутся, но этот точно чей-то родственник. Чревато…

– А, хранитель рощи Цзе, – тем временем, смерив меня неуверенным взглядом, таки признал мужчина. А после, уже более внимательно, рассмотрел пайцзу. – Жетон старейшины, несомненно. Не знаю, что ты сделал, чтобы его заполучить, но Небо явно тебе благоволило в этот момент. Итак, чего желает один из старейших послушников внешней секты?

Старейших послушников… звучит-то неплохо, даже солидно, если не знать подоплёки. А по сути, меня просто назвали старым неудачником.

– А что глава зала сможет мне предложить? – немного подумав, ответил я вопросом на вопрос. Знал, что получить пайцзу старейшины – это невероятно почётно и ценно, но на этом всё. Границы дозволенной милости ещё предстоит узнать. – Может ли этот никчёмный старик побыть наглым хоть раз в жизни?

– Хо-хо, несомненно, – начав поглаживать свою седую бородку, усмехнулся управляющий. – Осмелюсь предположить, что к нашим годам пора бы уже перестать мечтать о пути к Небу. Комфорт и удобство ближе старым костям, нежели давно истлевшему юношескому задору. Эта прекрасная нефритовая табличка дозволяет переехать в один из пустующих домов, предоставляемых инструкторам и надзирателям. Что думаешь, старик Цзэ?

Это было… щедро. Невероятно привлекательно, ибо дома, предоставляемые вторым людям в иерархии внешней секты, не сильно то и уступали палатам старейшин. Ещё и слуги ко всему этому добру прилагались. Ну, как слуги, просто один из видов работ у послушников было обслуживание такого жилья и исполнение капризов их жителей. Когда был многим моложе, не раз и не два чистил сральники уважаемых инструкторов или натаскивал им воды для ванной.

– Неужели этому старику будет дарованы и привилегии командовать молодыми непочтительными дурнями, опрометчиво ступившими на путь совершенствования? – уточнил я размеры предполагаемой награды. А, что не говори, пайцза старейшины подразумевалась именно как награда каким-нибудь отличившимся или просто особо талантливым послушникам. И не так уж часто её выдавали. На моей памяти всего с десяток раз, быть может, и наберётся, в большей часть которых был «повинен» мой беловолосый «благодетель». Выдавал он свою пайцзу, как несложно догадаться, только девушкам. И уж точно не за старания на ниве культивации. Скорее уж за полировку одного конкретного нефритового жезла.

– Верно, эти послушники должны заботиться об имуществе секты, – кивнул мужчина.

– Благодарю за пояснения, уважаемый глава зала, но, разве, награда не подразумевала… пилюли или чудодейственные лекарства? – в первую очередь я всё это ради них и затеял. Мне нужна ци, чем больше, тем лучше. Прорезавшиеся на закате жизни «таланты» были чрезмерно прожорливы. Если хочу ещё что-нибудь ценное вытащить из той «пустоты», энергии потребуется намеренное, по моим меркам, количество.

– Всё верно, это один из вариантов, наравне с особыми техниками или магическим оружием, – подтвердил старик. – Каждый волен выбирать то, что ему более важно. Но разве старикам есть дело до пилюль? Разве позовет кто эти старые кости на один из Пиков?

– Конечно же нет, – покачал я годовой, грустно улыбнувшись. – Бесталанному мусору не место на пути к Небу. Просто этот старик имеет свои причуды… – да, как бы привлекательно не звучала идея поселиться в нормальном доме, переехав из сарая, была и обратная сторона. Эти косоры… в смысле узкоглазые любители посамоутверждаться за счёт других, просто не примут такого положения дел. Послушники начнут роптать, особо наглые, завистливые и злобные откровенно гадить. Неприятно, но не смертельно. Больше меня беспокоит недовольство другой социальной группы, а именно – инструкторов. Не всех, но некоторых точно возмутит, что никчёмному старику, не достигшему соответственной ступени на пути, будет предоставлены такие же привилегии, как и им. Их недовольство опасно если не для жизни, то для здоровья уж точно. – И потому прошу, выдайте максимальное количество чудесных пилюль, что можно получить за эту пайцзу.

– Ваше право, – не стал настаивать глава зала, а после, неожиданно, усмехнулся. – Неужели могут повториться события нашей юности? Судьба вновь свела тебя с великим талантом? Или, даже, целой россыпью талантов?

Как же я это терпеть не могу… проклятые около-азиатские витиеватые полунамеки. Помнит ещё, мерзавец, о моём втором в жизни по важности провале. Не один десяток лет прошло, а всё ещё помнят. Или же это просто замысловатый намёк на то, что прознав о моём новообретенном «богатстве», его попытаются экспроприировать банды особо наглых послушников. С этих станется…

– Вовсе нет, – покачал я головой в ответ на его слова. – Просто этот старик хочет оставаться как можно дольше в здоровом, крепком теле. Чтобы и дальше трудиться во благо секты, само собой.

***

Чтобы заполучить хотя бы одну пилюлю, послушник должен в поте лица трудиться месяц-полтора, не тратя при этом очки заслуг ни на что другое. В обычных обстоятельствах это невозможно, всегда есть вещи, за которые приходится платить. Новая циновка, одежда взамен порванной или испорченной, лекарства от банальной простуды. По итогу требуется уже два-три месяца, дабы скопить на заветный, полный духовной энергии шарик. В моих же руках сейчас находилось двадцать пилюль. Для послушника внешней секты – огромное богатство!

Получив заслуженную награду, я поспешно вернулся в свой сарай. Следовало торопиться, засвидетельствовавшие всё произошедшее молчать не станут. К вечеру даже распоследняя собака будет знать о моём «богатстве». И наверняка найдутся те, кто решит облегчить мою «ношу», предварительно как следует избив. Чтобы не зарывался и помнил своё место. Как там было… выпирающие гвозди забивают. Не местная идиома, слова навеянные другим миром, но, зато, отлично передают суть.

Добравшись до дома и заперев за собой хлипкую дверцу собственного жилища, я поспешно сел посреди комнаты. Следовало как можно скорее начинать медитацию. Силой, что даровало мне семя хаоса, нужно овладеть. Другого шанса, боюсь, просто не будет. Не начну сейчас, плакали мои два десятка пилюль. Отберут или украдут, с этих завистливых, лицемерных, жаждущих силы и власти животных станется.

Выровняв дыхание и положив перед собой мешочек, полный пилюль, я закинул себе в рот первую, а после прикрыл глаза.

Полная огней тьма возникла не сразу, лишь когда чуть ниже живота начало разгораться «пламя» позаимственной из внешних источников ци. Тысячи сияющих точек, таких же безмерно далёких, как сами звезды. Далёких, но не для меня. Больше нет.

Мысленно потянувшись к ближайшей, я почувствовал, как энергия начинает истекать из меня, словно вода из дырявого корыта. И… казалось… сопротивление было сильнее, чем в прошлый раз. Что-то не так. Я изначально действовал наобум, слепо, наощупь пытался почувствовать верный путь, но… точно ли этот способ верен? Поддавшись нерешительности, замер. Ци перестала истекать могучим потоком, но тратиться не перестала. Она потекла по своему, не ко свету, а во тьму. В одну точку, словно в невидимый водоворот. Без сопротивления, без усилия. Я пытался её остановить, сдержать, но энергия была словно утекающая сквозь пальцы вода. Правильно ли это? Не теряю ли я время и не трачу ли ци впустую, просто топчась на одном месте?! Не знаю. Не понимаю.

Пока я не мог решиться сделать хоть что-то, силы продолжали таять. Тьма, казалась, сделалась гуще, звезды начали бледнеть и, казалось, сдвинулись. Стоп… а точно ли мне это лишь мерещится? Нужно проверить.

Перестав пытаться удержать ци я, наоборот, подтолкнул её вперёд, во тьму. Огни дрогнули. И пришли в движение.

Эффект был. Лишь Небо знает, к чему ведущий, но был! Сердце азартно забилось в груди. Возможно, это и был верный путь. Не прорываться самому, а стать… стать…

Силы кончались. От пылающего пламени остались едва тлеющие угольки, но в порыве вдохновения, не думая больше ни о чем, я потянулся за новой пилюлей. Мир раздвоился. Я всё ещё витал среди моря звёзд, но, одновременно, рукой едва ощутимо и дёргано шарил перед собой, пока не нащупал нужное. Ещё одна пилюля отправилась мне в рот, а после была безжалостно проглочена. А затем ещё одна, и ещё, и ещё…

Словно завороженный я наблюдал за тем, как море огней пришло в движение. Они плыли в пустоте, всё быстрее и быстрее, пока я кормил ненасытную тьму энергией из пилюль. Плыли по кругу, всё сжимающемуся кольцу, центром которого был я сам. Самый настоящий водоворот. Точка прокола. Чёрная дыра.

Это было великолепно. Не одна, не две, а целая россыпь огней была здесь! Можно даже не протягивать руки, а лишь подумать, мысленно потянуться и…

Меня вырвало. И буквально, и фигурально. Тело сотряс столь болезненный спазм, словно меня начало выворачивать наизнанку. Моё сознание было выдернуто из бесконечного океана тьмы, а изо рта полилась какая-то чернильная дрянь. И не только из него… из носа, ушей, глаз, даже пор на теле начало просачиваться. Было невероятно плохо. Никогда в жизни, за всё эти дерьмовые пятьдесят лет, меня так не терзало. Конечности не слушались, всё тело сводила полная агонии судорога. Изо рта, вместо крика боли, вырывался лишь едва слышимый хрип. Было страшно, очень страшно и как-то по детски обидно. Я, всё же, ошибся. И платил за это своей жизнью. Я умирал.

Один, в луже блевотины и бездна еще знает чего, посреди грязной халупы. Ха… ха-ха-ха… да, достойная меня смерть. Жил как ничтожное дерьмо, как унылое говно и умру.

Спазмы прекратились. Это, впрочем, не особо радовало. Сил больше не было вообще. Даже глаза, уткнувшиеся в потолок пустым взглядом, закрыть не мог. Мир плыл, мерцал и одновременно медленно темнел. Вот только в этой тьме не было тысячи далёких огней. В ней вообще ничего не было.

Пришло равнодушное осознание, что как только тьма поглотит мой взор, всё закончится.

Словно сквозь толщу воды раздался треск, ему же вторил полный презрительного раздражения голос. Впрочем, слов я уже разобрать не смог.

Глава 3. Уже не тайна

Мне ничего не снилось. Была лишь темнота, пустота и неразличимый, раздражающий шёпот на грани сознания. Не знаю, сколько я так пробыл, возможно час, быть может, не более пяти минут, но казалось, что прошла целая вечность перед пробуждением. Не самым приятным на моей памяти, скорее наоборот. Мутило так, словно накануне я в одно лицо бочонок рисового вина выпил. Крайне мерзкое ощущение по всем параметрам.

– Ещё и потолок незнакомый, – едва слышно прохрипел я себе под нос, когда слезящиеся глаза немного приоткрылись. – Странно…

– Ничего странно, ты в моём жилище, – прежде, чем я успел морально подготовиться к грядущему, разнёсся по комнате до зубной боли знакомый голос. Старейшина Ван И. Тот самый, которому я сбагрил книжку с интересным содержанием. Боги… – Должен признать, давненько я не лицезрел столь забавного способа покончить с собой. Смешнее было бы только утонуть в деревенском сортире.

– О милостивый старейшина… – хрипло затянул я благодарную речь, силясь хотя бы сесть, но тело подвело.

– Заткнись, – коротко бросил культиватор, показываясь в моём поле зрения. Мы явно не находились в гостевых покоях его дома, судя по обстановке. Окон нет, из мебели только многочисленные шкафчики и полочки, у одной из стен массивный стол. То ли подсобка, то ли лаборатория, не пойму. – Я бы и пальцем не притронулся к твоему смердящему, залитому нечистотами телу, но уж больно интересные вещи ты сотворил на моих глазах. Невозможные вещи для человека, застрявшего на первой стадии культивации. Можешь гордиться, я счёл это достаточно любопытным, чтобы скормить тебе ценное зелье.

– Ваша милость, господин… – снова попытался я подать голос, внутренне чуть ли не крича от открывшихся «перспектив». И крик этот был совсем не радостным.

– Я ещё не закончил, – брезгливо кинул мужчина. – Прекрати скулить, словно побитая собака, и отвечай нормально. В твоих же интересах говорить правду, иначе за каждую произнесенную этим зловонным ртом ложь, я буду ломать тебе палец. Уяснил? – дождавшись моего осторожного кивка, старейшина продолжил. – Чудесно. А теперь, старик, поведай, откуда в твоем жалком теле природный пространственный массив, от которого несёт междумирьем, бездной и лишь Небо ещё знает чем?!

– Я не зн… – хотел было уже ответить, но поймав полный какого-то садистского предвкушения взгляд, передумал. Старейшина, и правда, сломает мне палец, если совру. Поздно юлить. Уж лучше быть сейчас честным, и тогда, если повезёт, меня не подвергнут пыткам. Если уж и сдохну, так хоть безболезненно… – Это всё тот Бессмертный, о котором я рассказывал. Он… дал мне кое-что. Заставил взять. Сначала расспрашивал о людях, имена которых для мня были незнакомы, а после сделал то, что сделал.

– Даже не соврал… тц-тц, жаль, – пару раз цокнув языком, скривился беловолосый. – Я надеялся, что ты тупее. Впрочем, неважно. Что тебе дал тот культиватор? Зелье, пилюлю, какой-то артефакт?

– Нечто, напоминающее пилюлю, – негромко сказал я, прикрыв глаза. Можно даже сказать, что меня настигло смирение. Даже апатия. Пытаться бежать, сопротивляться или врать не было ни смысла, ни возможности. Оставалось лишь честно отвечать на заданные вопросы. – Семя хаоса. Так он её назвал. И заставил съесть.

– Ты уверен? – после непродолжительного молчания, спросил старейшина. Взгляд его в этот момент был необычайно серьёзен. Даже пренебрежительная усмешка пропала с губ. – Именно так он назвал это… эту вещицу?

– Да, – мой ответ был короток и лаконичен. Оставалось лишь ждать новых расспросов, а, под конец, судьбоносного решения. Быть или не быть, вот в чем вопрос…

Пока же я предавался философским измышлениям касательно ценности жизни одного бесталанного неудачника, Ван И времени зря не терял. Погрузившись в собственные мысли, он ходил взад-вперёд вдоль стенн помещения. Пять шагов в одну сторону, столько же в другую. И всё это время мужчина не переставал бормотать нечто несвязное, едва слышимое, себе под нос.

Невероятное зрелище, на самом-то деле. Нечасто увидишь, чтобы старейшины так суетились на ровном месте. Нехорошо… совсем нехорошо.

– У Небес скверное чувство юмора, – наконец, остановился беловолосый, глянув на меня со странной смесью из насмешки и сочувствия во взгляде. – Видимо, вся твоя удача была припасена для этого момента. Бесталанный старик с мусором вместо духовных корней умудрился пережить прорастание семени хаоса. Не сошёл с ума, не превратился в кровавые ошмётки или уродливого монстра. Удивительно. Я, возможно, даже позавидовал бы тебе… четыре десятка лет назад. Сейчас же, старик, ты заслуживаешь лишь полной иронии ухмылки.

– Вы невероятно милостивы, господин, – уже не силясь скрыть собственного раздражения, отозвался я, не открывая глаз. Что бы там со мной не произошло в родной каморке, здоровья мне это явно не добавило. – Чего вы хотите?

– О, так жалкое лобызание может и опасть, как пожухшая листва, – говорливости культиватору явно было не занимать. Я был готов к его недовольству, а то и гневу, но моё… непочтение… скорее развеселило мужчину. – Это хорошо. Значит, нечто, напоминающее хребет, ещё осталось в этих костях. Та книга, ты её с помощью своей странной силы добыл, ведь так?

– Да, – ответил я. – Так. Это трудно объяснить. Я трачу ци, и оно… появляется. Не могу угадать, что именно. Это словно искры в темноте.

– Примитивнейшее объяснение из всех мною слышимых, – скривился старейшина. – Впрочем, пока не важно. Лучше скажи, мой потрёпанный временем друг, ты знаешь, что это такое? – договорив, Ван И жестом матерого фокусника извлёк из широких рукавов своего халата… лампочку. Самую обычную, если верить навеянной памяти. Даже не электросберегающей. – Валялось неподалёку от твоего зловонного тела. Не зачарованное стекло, тонкие нити метала. Изящная работа. Ты знаешь, что это за вещь? Что она делает? Какой мастер её создал?

Не хотелось мне отвечать. Вот совсем не хотелось, но своим старым отбитым задом чувствовал, что тогда точно не сдобровать. Старейшина в средствах и способах получения информации сдерживаться не станет. Дай только повод, иглы под ногти загонит. Лучше, пока, побыть послушным. Способ выкрутиться придумаю потом, главное не помереть.

– Это лампочка, – ответил я максимально лаконично. – Разгоняет тьму своим холодным светом.

– Любопытно, – крутя в руках артефакт технологического мира, негромко сказал Ван И. – Ты не лжешь. А значит, либо говоришь правду, либо искренне уверен, что не соврал ни единым словом. Кто ты такой? Что ты такое? Отвечай.

– Я – старик Цзэ, самый бесталанный старый и никчёмный послушник внешней секты, – на мгновение мои губы искривились в намёке на усмешку, но тут же разгладились. – Простите этого старика, если разочаровал.

– Ха… ха-ха-ха!!! – неожиданно рассмеялся беловолосый, взглянув на меня по новому. С оценкой во взгляде. – С первого и до последнего слова – чистая правда. Как же жаль, что я никогда не сумею овладеть Взором Истины, чтобы заглядывать в суть вещей. Но даже без него понятно, что ты сильно не договариваешь, старик. Мусор из внешней секты никогда бы не догадался и не узнал, что из себя представляет этот стеклянный артефакт, но ты знаешь. Знаешь непростительно много, – покалеченный старейшина замолчал, словно давая себе время правильно подобрать слова. По крайней мере некое внутреннее метание на его лице отразилось. – Даже плохой хозяин не воспитывает дворовую псину одними лишь пинками. Если сейчас поделишься своим маленьким секретом, получишь мою благодетельность. И поверь, старик, лучше тебе меня убедить, что она эффективнее расчетливой жестокости.

«Как же я всех вас ненавижу…» – пронеслась в голове полная выгоревшего гнева с примесью обречённости мысль. Впрочем, особого выбора и нет. Так или иначе, старейшина получит ответы. И уж лучше я ему их предоставлю с наименьшими для себя потерями. – Расскажу. Всё расскажу. Только пообещайте, что убьете безболезненно и не станете мучать, если к этому придёт. Жизнь моя была тяжела, неказиста, так пусть хоть под конец принесёт немного облегчения.

– Как ты вообще смеешь хоть о чём-то просить, ничтожество? – мужчина брезгливо скривился. – Здесь и сейчас лишь я решаю, что произойдёт в дальнейшем. Твоя роль – отвечать по команде, внимать моим словам и радоваться, что оказался хоть чуточку полезнее всего остального мусора из внешней секты. И моя благосклонность напрямую зависит от степени твоей полезности, помни об этом.

На слова сильного практика мне оставалось лишь послушно кивнуть. Чего-то подобного и следовало ожидать. Виной тому была личная сила, помноженная на менталитет местных жителей. Никакой милости или сочувствия тем, кто слабее. Воистину, поганые создание. Впрочем, не стал бы я просить о милости, старейшина мог бы не ограничиваться простыми словами, а устрашения ради навредить мне физически. Это я ещё со времён своей молодости в секте усвоил. Инструктора и более талантливые послушники были весьма… убедительны в своих уроках «младшим». Чем жалобнее стонешь и ниже склоняешь голову, тем меньше бьют. Особо же гордым спины ломали об колено. Порой буквально, если та самая гордость не была подкреплена силой или полезными связями.

Помолчав примерно секунд десять, я начал свой рассказ. Недлинно, без подробностей или прикрас, мне пришлось поведать старейшине о второй своей тайне. Что помимо способности призывать в мир из пустоты всякое разное, досталась одному несчастному старику ещё и память не то из прошлой жизни, не то просто куски чужих воспоминаний. Оттуда и знания о таких вещах, как «лампочка».

Услышанное культиватора потрясло как бы не больше, чем всё до этого сказанное. По крайней мере, пару секунд он выглядел весьма и весьма ошарашенным.

– Память о прошлой смертной жизни… как нелепо, – наконец, произнёс беловолосый, кинув на меня нечитаемый взгляд. – Ты не врешь. Или сам искренне в собственные слова веришь. Подобное можно внушить… Небо… да ни один Бессмертный не станет заниматься подобным даже со скуки. Ха… ха-ха-ха…

Повисла гнетущая тишина. Я опасливо молчал, всё ещё приходя в себя после реанимации и допроса, старейшина же сосредоточенно думал о чем-то своём. Пауза затянулась. Сильно затянулась, но даже спустя несколько минут открыть рта я не рискнул.

– Благодари Небо, что сумел развеять мою скуку, старик, – наконец заговорил Ван И. – Я буду столь милостив, что дам тебе шанс послужить мне.

– От подобных предложений не отказываются, господин, – с лёгкой толикой апатии принял я свою участь. Отказаться – равно оскорбить старейшину. Выбор без выбора.

– Нет, ты можешь отказаться, – заявил беловолосый мужчина на удивление спокойным, без примеси снисхождения или пренебрежения тоном. – Я ничего тебе не сделаю, лишь сообщу старейшинам внутренней части секты о твоих новых талантах. Возможно, меня за это даже, ха-ха-ха, похвалят. А вот что будет с тобой - загадка. Я не возьмусь предсказывать, сколь далеко простираются изощрённые изыскания этих древних монстров, восседающих на вершинах Восьми пиков. Но знай, к бесталанному безродному старику, чудом получившему необычные способности в своё дряхлое тело, они не будут терпимы или благосклонны.

Ван И не врал. Скорее всего недоговаривал, очень сильно недоговаривал, но точно не врал. Мой опыт этой жизни, как и память прошлой, вторили его словам. Молодых-то, да талантливых сверх меры через раз пытались «мудрые наставники» не то прибить, не то разобрать на ингредиенты, а если и учили, то исходя из симпатии молодому или молодой красавице с весьма однозначными планами на возможное приятное времяпрепровождение с подопечными в счастливом светлом будущем. Я же красотой, талантом и молодостью не отличался. Потому, без сомнений, буду пущен недрогнувшей рукой Бессмертного на опыты. Бездна… надо было бежать из секты ещё лет двадцать назад…

– Господин, – всё же, найдя в себе силы, я приподнялся и сёл. – Прежде, чем приму решение, позвольте задать несколько вопросов. Некоторые вещи слишком сложные для этого глупого старика, а потому я рассчитываю на вашу мудрость.

– Спрашивай, – не стал кривится или как-то меня одёргивать беловолосый. – Но если вопрос покажется мне слишком глупым, я не стану отвечать. И проучу тебя за пустоголовость.

– Благодарю за вашу милость, – склонив голову, начал я перебирать то многое, о чем хотел разузнать. Обо всём, конечно, не спросишь, но некоторые моменты лучше прояснить прямо сейчас, дабы знать, к чему готовиться, и в какую «игру» неожиданно решил сыграть старейшина. – Господин, я не понимаю, почему вы даёте выбор этому никчёмному мешку костей и мяса? Почему просто не оттащите в секту? Разве разумно… скрывать меня от мастеров?

– Не старайся казаться глупее, чем ты есть, старик, – с лёгкой насмешкой бросил Ван И. – Может ты и бесталанный неудачник, но точно не дурак, иначе бы не дожил до своих лет. Впрочем, так уж и быть, отвечу прямо, ибо ты слишком незначителен и жалок, чтобы мне было необходимо устилать свою речь словесными кружевами из идиом и полунамеков. Я вижу в твоём новообретенном таланте шанс. Незначительный, призрачный, но всё равно достаточно осязаемый, чтобы рискнуть бросить вызов постигшим меня невзгодам. И поэтому я даю тебе выбор. Выбор послужить мне и моим интересам добровольно, не из страха смерти или наказания, но за возможность стать чем-то большим. Развить необычный дар и мне, и тебе во благо.

«Не из страха? Да он, буквально, угрожает сдать меня на опыты могущественным около бессмертным вивисекторам, если я не соглашусь ему помогать», – пронеслась в голове тронутая печальной обречённостью мысль. Выбор без выбора, как не посмотри. Ван И, несомненно, силён по сравнению со мной, но даже близко не столь могущественен, как настоящие хозяева секты. И не обладает их знаниями или техниками. Значит, я ему нужен целым и договороспособным. Достаточно лояльным, чтобы трудиться на совесть, а не планировать самоубийственного предательства. – Старейшина, вы жестоки. Этот старик слишком долго ползал по земле, чтобы посметь поднять взор к парящим в Небесах.

– Правильный выбор, старик, – верно истолковал мои слова беловолосый, едва заметно усмехнувшись. – Приятно знать, что безжалостное время не успело иссушить твой разум. Теперь же, мы заключим договор, – сказав это, мужчина взмахом руки словно из воздуха достал небольшого размера свиток. Почти сразу же он его и раскрыл, заставив повиснуть передо мной, словно в невидимых тисках. – Прочти, а после поставь слепок собственной ци. Если не умеешь даже такого, хватит и капли крови, отданной добровольно. Если будут вопросы касательно изложенного в свитке - спрашивай прямо. И поживее, я не собираюсь тратить на это времени больше, чем необходимо.

– Господин… – уставившись в парящий перед моим лицом свиток, исписанный ровными рядами иероглифов, негромко пробормотал я.

– Ну что ещё?

– Этот презренный старик… не смог овладеть грамотой Земель, что под Небом…

– Бездна… – чуть ли не прошипел старейшина, и это было, пожалуй, самым приличным словом, вырвавшимся из его рта в последующие десять минут непрерывных порицаний меня в частности, и внешней секты в целом.

Глава 4. Мргл-мргл!

Закончив, Ван И с досадой отвернулся, но быстро взял себя в руки. "Ладно, прорвёмся…", – видимо, решил он и, глубоко вздохнув, начал медленно и чётко зачитывать условия договора. Суть сводилась к моей безоговорочной службе старейшине, сохранению в тайне всего услышанного и увиденного, а также к обязательству использовать свои "новые таланты" исключительно в интересах Ван И. Взамен старейшина обещал покровительство, защиту от других членов секты (насколько это в его силах), сохранения уже моих секретов в тайне от других и, конечно же, ресурсы для развития моего дара.

Закончив чтение, беловолосый пристально посмотрел на меня, ожидая реакции.

– Всё честно, старик? Никаких скрытых пунктов или двусмысленностей? – в его голосе звучало подозрительное спокойствие. Я внимательно обдумал услышанное. Условия были жёсткими, но вполне приемлемыми, учитывая моё положение. В любом случае, другого выхода и не было.

– Господин, я принимаю ваши условия, – произнёс я с поклоном. Ван И удовлетворённо кивнул и указал на свиток:

– Кровь или ци, выбор за тобой.

Недолго думая, я, как сумел, сгрыз с пальца кусок грубой кожи, а после выдавил из ранки небольшую каплю крови и коснулся ею пергамента. Тотчас же алые письмена засветились, а капля исчезла, словно её и не было. Свиток свернулся сам собой и уплыл обратно в руки старейшины.

– Отлично, старик. Теперь ты связан со мной узами договора. Помни об этом и не вздумай разочаровывать меня, – Ван И, развернувшись на пятках, направился к выходу. – Завтра утром жду тебя у себя. Будем разбираться с твоими… талантами.

С этими словами он покинул комнату, оставив меня наедине с моими мыслями и мрачными перспективами.

***

Как и велел мой новый… хозяин. Не в плане хозяин-наставник, а именно что хозяин-властитель, я поспешно покинул его дом и вернулся в свою лачугу. Была уже поздняя ночь, так что никаких проблем или неожиданных встреч не случилось. Вот только в жилище моём стояло такое зловоние, что находится там было физически невозможно. Пахло так, что кони мрут… про скромных старых недокультиваторов можно и не говорить. Пришлось вытаскивать старую циновку и стелить её прямо под открытым небом. Хорошо хоть, что было довольно тепло на улице и не шёл дождь. Романтика…

Утро для меня началось довольно сносно. Тело ощущалось легче, бодрее, а окружающий меня мир словно прибавил ярких красок. Плоды моего прорыва на следующую стадию… ладно, подстадию культивации, на лицо. Приятно, очень приятно. Был бы моложе лет на двадцать, от радости бы скакал, аки лунь небесный.

Впрочем, не смотря на позитивные моменты, утро не обещало быть сильно приятным. Обязательная явка в дом старейшины всё портила. С такими личностями я бы предпочёл контактировать как можно реже, но выбора нет. Сам подписался служить взамен на… всякое.

С тяжёлым вздохом поднявшись, я направился к небольшому ручью, текшему в пяти минутах ходьбы от моей лачуги, дабы помыться и привести себя в порядок. Чистая холодная вода сильно бодрила, вырывая изо рта невольные охи и ахи, но и немного успокаивала нервы. После водных процедур я переоделся в чистые, пусть и изношенные одежды, а после направился в путь.

Жилище старейшины встретило меня тишиной и спокойствием. Вокруг не было ни души, лишь лёгкий ветерок шелестел листьями деревьев в саду за оградкой. Подойдя к знакомой двери, я хотел было постучать, но дверь сама передо мной открылась, словно предлагая войти. Намёк более чем понятный. Быстрым шагом пройдя сад, я оказался около дома, после чего, на всякий случай поклонившись, в него вошёл.

Долго искать беловолосого практика не пришлось, он был в том самом зале, где до этого предавался усладе, окружённый множеством своих… «учениц». Вот только теперь там никого, кроме него, не было. Да и вместо расписного не то трона, не то богатого стула теперь стоял невысокий рабочий стол, заваленный всевозможными свитками, тетрадками и Небо лишь знает чем ещё. Вид при этом хозяин дома имел довольно отстранённо-задумчивый.

– А, явился… – даже не посмотрев в мою сторону, лениво повел рукой старейшина. – Сможешь сейчас… воспользоваться своим талантом и призвать что-нибудь интересное или полезное? И постарайся при этом понять, что именно призываешь до того, как это сделаешь. Или, хотя бы, определи, опасная это вещь, или нет, чтобы мне не пришлось спасать твою шкуру.

– Прямо здесь, господин? – оглядев зал, осторожно поинтересовался я. – Разве не стоит это делать в той комнате без окон?

– Мы здесь одни, – коротко бросил мужчина.

– Но старейшины… – попытался было снова воззвать к осторожности и благоразумию, как сам их понимал, но полный раздражения взгляд культиватора заставил меня умолкнуть на полуслове.

– Этим идиотам нет до нас никакого дела, – всё же пояснил Ван И. – Они давно погрязли в мелких интригах и подковерных играх, цель которых одна лишь мелкая нажива для их жалких семейств. Секта же устремила свой взор к Небесам. Копошение букашек в земле не волнует её глав. А теперь, приступай.

Я послушался. Для собственного удобства сёл прямо на пол в позу лотоса и прикрыл глаза. С доступом к тому пространству с кучей звёзд… или искр… проблем не возникло. Они всё также ярко сияли вокруг меня, но на этот раз было немного по-другому. Девять из них были совсем близко. Я это чувствовал. Стоит лишь захотеть, и передо мной окажется очередное, скрывающееся за «звёздным блеском» сокровище. Без излишних затрат ци и всего такого, одно лишь пожелание, и нечто окажется перед нами, словно рухнувший в открытую ладонь перезрелый плод.

Мои попытки узнать, что скрывается за их приглушенным светом, ни к чему не привели. Понять, опасным ли будет призыв, тоже не вышло. Но раз в предыдущие разы выпали Доширак, лампочка и журнал, то ничего страшного, верно? Ведь верно?! Уф… вшивая псевдо-магическая гача, а не дар Небес…

– Ты тратишь моё драгоценное время, старик, – напомнил о себе старейшина. Выбора нет, придётся «крутить барабан» и надеется, что за одной из девяти доступных «искр» притаилось нечто сносное, а не новая проблема на мои несчастные плечи.

Сглотнув ком в горле, я сосредоточился на одной из звёзд. Выбор мой пал на самую яркую и, казалось, пульсирующую энергией. Закрыв глаза, я мысленно представил, как протягиваю руку к этому мерцающему шару, как касаюсь его и стягиваю в наш мир. По ощущениям процесс занял всего один миг, и был похож… на открытие ручки крана в купальне. Мгновение, и вот нечто излилось в этом мир, словно вода в подставленную бадью. «Лилось» бы оно и дальше, затронув другие восемь оставшихся искр, но я вовремя «краник» прикрыл.

Впрочем, аналогия с водой не была просто плодом моего воображения. Всё ещё не открывая глаз я услышал звук разлившейся воды и последовавший следом звучный влажный шлепок об пол чего-то крупного. Штаны начали стремительно намокать. Я открыл глаза.

Меж мною и столом, в большой луже, копошились нечто странное, невнятное, лишь отдалённо напоминающее нечто гуманоидное. Покрытое мокрой грязью с водорослями создание имело склизкую шкуру тёмного-синего, почти фиолетового оттенка и отдалённо напоминало нечто, имеющее общие черты с лягушками. По крайней мере морда была ну очень похожа на исхудавшую жабью, пусть и увеличенную в размерах пару-тройку раз.

– Это что ещё за дрянь? – с легко читаемым отвращением в голосе спросил Ван И, начав вставать из-за стола. Но вместо внятной речи ответом ему стало многозначительное и воинственное:

– Мргл-мрглмргл-мрглмр-глмргл!!!!

Старейшина замер, словно пораженный электрическим разрядом. Его лицо исказилось в странной смеси отвращения, любопытства и крайнего удивления. Существо же, не обращая внимания на произведенный эффект, продолжало булькать, плеваться водой и озираться по сторонам своими выпученными глазами. Внезапно, оно издало очередной "мргл" и, оттолкнувшись на удивление мощными задними лапами, прыгнуло в сторону беловолосого культиватора.

Ван И отреагировал мгновенно. Грациозным движением он отпрянул назад, уклоняясь от атаки, и одновременно, грациозным жестом перекинул монстрика через стол, чтобы тот не попортил свитки. Шлепок жабеныша об пол был глухим и неприятным, но существо, казалось, не претерпело особого урона. Оно лишь издало еще один "мргл" и попыталось ухватить ногу старейшины своими скользкими лапами.

– Что это за порождение зловонной жижи ты вызвал, старый дурак?! – взревел Ван И, концентрированной волной ци отправляя назойливого создания в полёт до ближайшей стены. – Если хотел удивить, не мог выбрать нечто более приятное взору?

Я сидел на полу, парализованный смесью страха и изумлениея. Мой новоявленный "дар" преподнес еще один неожиданный, но явно опасный сюрприз. Вместо хоть немного полезной вещи или, хотя бы, безобидной безделушки, я призвал в этот мир нечто… живое. И агрессивное. И что-то мне подсказывало, что послушной антропоморфная жабка быть тоже не желала.

– Я… я не знаю, господин! Не уверен… – пролепетал я, чувствуя, как по спине ползут мурашки. – Я пытался понять, что именно призываю, но не вышло. Ни единой подсказки.

– Ясно… – голос старейшины явно не лучился особым довольством, но и злым или раздражённый не был. Скорее задумчивым. – Можешь приказывать существу? Или, хотя бы, как-то на него повлиять? Отправить обратно, откуда призвал?

– Нет… боюсь, что не могу, господин, – честно ответил я, облизнул пересохшие губы. Никакой связи с жабкой я не чувствовал, ни мистической, ни духовной, никакой. Попытался даже на языке своей прошлой жизни тварь утихомирить, но та и внимания не обратила, опасливо зыркая в сторону культиватора и изредка побулькивая. – В моих силах только призвать что-нибудь ещё, старейшина.

– Пока держи свою способность при себе, – скорее для порядке огрызнулся культиватор, продолжая рассматривать склизкое чудовище прищуренным взором. – Может получится это продать… послушникам со Звериного пика. Или алхимикам. Эти всегда ищут новые ингредиенты для своих пилюль.

– Мргл… – видимо подумав, что мы отвлеклись, жабка недобро булькнула, а после со всех ног рванула в сторону выхода из зала, доказав наличие у себя хотя бы зачатков разума. Я б тоже на его месте попытался сбежать.

Но не вышло. Старейшине стоило лишь лениво дёрнуть на себя рукой, как склизкого бегунка рывком отбросило обратно к нему. Этого-то Ван И и добивался. Как только лягух снова плюхнулся на пол, недалеко от мужчины, тот молниеносно с ним сблизился и навесил на морду созданию прямоугольную небольшую бумажку, покрытую разнообразными символами и линиями. В тот же миг монстрик затих словно впал в состояние, близкое к ступору или апатии.

– Старик, не пользуйся своей способностью, пока я тебе не разрешу, – отойдя от своего нового пленника, сказал мне беловолосый культиватор. – Не хватало ещё, чтобы тебя сожрала какая-нибудь тварь прямиком из Бездны. Иди пока, займись своими никчёмными обязанностями, кои на тебя секта навесила. Как только понадобишься, я кого-нибудь за тобой пошлю.

– Благодарю, господин, – сложив руки в знак прощания, поклонился я, про себя выдыхая. Повезло, что ничего плохого не случилось. И дважды повезло, что возможность призывать нечто… живое… вскрылось в присутствии Ван И, а не, например, во время первой мой попытки использовать новообретенную способность.

Черт его знает, что там старейшина задумал, но сейчас лучше свалить в свою хижину, подальше от чужого внимания. Заодно и прибирать там, ибо под открытым небом спать в моём возрасте совсем не то, что в молодости. Даже тогда тяжко было и чревато всяким, а теперь и подавно. Заодно поразмыслить по поводу своих способностей, а так же о том, что дальше делать. Понятно, что старейшине прислуживать, но на всякий случай должен быть план Б. Хоть какой-нибудь… иначе, боюсь, закончу как этот несчастный жабëныш.

***

Несколько дней пролетели, как один. Я занимался своими повседневными делами, размышлял и ждал вести от старейшины. Сначала думал, что придётся идти к нему на поклон через день, максимум два, но вот прошла уже целая недели, и… ничего. На мгновение даже забавная мысль промелькнула, что обо мне забыли.

Впрочем, и помимо Ван И у меня было предостаточно забот. Помимо прямых обязанностей по присмотру за рощей с духовными травами внешней секты, приходилось отбиваться от излишне навязчивого общества местных обитателей. Чуть ли не каждая местная «собака», за исключением самых важных лиц, соизволили нанести мне визит вежливости и «поздравить» с прорывом на новую ступень культивации. Почему в кавычках? Так эти хари раскосые, не смотря на кажущимися искренними слова поздравления, не забывали с учтивой прилежностью добавить, что в основную секту мне путь заказан. Слишком стар. Я и без них это прекрасно знал, но они видели своим долгом мне об этом лишний раз напомнить. А потом ещё интересовались, чем таким хитрым старейшину умаслил, что он на собственную пайцзу расщедрился. Приходилось общими словами отбрехиваться.

Впрочем, были во всём этом ожидании и неплохие моменты. Я начал немного лучше понимать, как моя способность вообще работает. Нет, никаких новых призывов, своей жизнью и здоровьем предпочёл без крайней необходимости не рисковать. Зато опытным путём выяснил, что «приманенные» искры обратно в пустоту я не могу отправить. Только призвать то, что скрыто за их тусклым блеском. Также получилось узнать, что «под рукой», одномоментно, не может быть больше десяти искр. Либо призываю и освобождаю местечко, либо иду к чёрту. На данный же момент моя рука полная. Остаётся лишь призывать, на свой страх и риск.

Помимо этого, возможно, удалось понять, что именно за существо получилось призвать. Оно с самого начало казалось отдалённо знакомым. В глубинах памяти чувствовался отклик, и шёл он из воспоминаний о моей прошлой жизни. Нет, в том мире не водились человекоподобные лягушки. Там вообще никого из разумных, кроме людей, не было. Зато существовали книги, фильмы, игры, в которых где поверхностно, а где досконально описывались «иные» миры. Выдуманные вселенные. Впрочем, я живое доказательство тому, что далеко не всё могло оказаться полётом чужой фантазии. Быть может, выдумки и нет вовсе. Всё реально, а миров бесчисленное множество.

Что же касательно лягухи, то она, возможно, порождение известного мне… если не мира, то мироописания через игру, название которой военное дело, «Варкрафт». И наш невольный гость – мурлок. Не то разумная, не то полуразумная гуманоидная лягушка. Земноводные дикари, что изредка способны на какую-то свою «варкрафтовскую» магию. Живут у рек, озёр или океанов, очень часто и заразительно вопят «Мргл-мргл-мргл», нападают на каждого встречного, кто не мурлок. Так себе описание, но большего я и не знал, пожалуй.

Было ли мне жаль невольную жертву моего таланта? Немного. Спал ли я плохо из-за этого по ночам? Точно нет. Но осадочек, как говориться, всё равно остался. Мне бы… не хотелось вырывать других людей или просто ни в чем не повинных разумных из их домов и переправлять их сюда. Во-первых, это скверно с моральной точки зрения, а во-вторых… вряд ли мне за это будут сильно благодарны. Да и обычные люди, слабаки бесполезные, условные же «супермены» могут сильно расстроиться из-за незапланированного переезда и тупо порвать меня от плеча до задницы вместо того, чтобы спокойно выслушать или, ха-ха-ха, подчиниться. Скверно… как же скверно.

***

Когда же ожидание перевалило за середину второй недели, на моём залитом вечерним алым солнечным светом пороге возникли незваные гости.

– Кто там? – осторожно спросил я, услышав чужие шаги совсем близко от входа в мою лачугу.

– Смотритель Цзе, – раздался незнакомый мне молодой голос из-за дверей. – Вас зовёт старейшина.

– Прямо сейчас? – уточнил я, решив дверь лишний раз не открывать. Неприлично это, но как-нибудь переживут. – Когда солнце уже почти село?

– Да… – негромко отозвались с улицы. – Прямо сейчас. Старейшина Кан ждёт в своём доме.

Я невольно застыл. Последние слова посыльного мне совсем не понравились. Было понятно, зачем я Ван И, но этот Кан… какого чёрта ему вообще от меня понадобилось?!

В отличие от моего пресловутого «хозяина», данный индивид был самым обычным старейшиной внешней секты. Хотя нет, не совсем обычным. Он был самой старой и самой уважаемой «жабой» на этом болоте. Эдакий седовласый мудрец с одухотворенным лицом и просветлённым взглядом. Именно он толкает красивые, пафосные речи перед послушниками, вдохновляя тех стараться в поте лица во благо секты. Именно он врёт молодым и наивным детям, что тяжкий труд вкупе с упорством позволит им дотянуться до Небес. Что мир под Небом справедлив, что у всех есть шанс. Если честно, всё это полная чушь. Жаль только, понял я это слишком поздно. В том числе из-за старейшины Кана… умел, тварь лживая, говорить красивые, «правильные» слова. И в целом казаться добрым мудрецом-наставником, которого заботят тяготы несчастных послушников.

Как же жаль, что лживость этого человека, за фасадом благостности, я сумел разглядеть слишком поздно… Теперь же эта неприятная мне личность требует явиться перед его очи. Отказ здесь даже не рассматривается, слишком разные по важности и статусу величины.

Ох, не нравится мне такое внимание к собственной персоне. Явно не к добру. Но идти всё равно придётся.

Быстро облачившись в свою самую прилично выглядевшую робу, я вышел на улицу. От посланника давно и след простыл, но это неважно. Путь до нужного дома был мне хорошо известен. Волей неволей, столько лет проживя во внешней секте, изучишь местность почти досконально.

Ноги сами понесли меня по знакомой тропинке, петлявшей меж слабых духовных трав и высоких сосен. В голове роились нехорошие предчувствия. Кан… этот лицемер никогда просто так никого не вызывал. Что же он задумал на этот раз? И очень надеюсь, что ко всему этому мои новообретенные способности никакого отношения не имеют. Иначе беда.

Дом старейшины Кана… скорее уж небольшое поместье с участком больше и богаче, чем у Ван И… встретил меня тишиной и покоем. Ни одного слуги, ни одного любопытного взгляда со стороны. Лишь тусклый свет, льющийся из окон, говорил о том, что хозяин на месте. Собравшись с духом, я прошёлся по двору и постучал в дверь.

– Входи, Цзе, – раздался изнутри мягкий, обволакивающий голос, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Толкнув дверь, я оказался в просторной комнате. Старейшина Кан сидел за низким столиком, уставленным благовониями и нефритовыми чашами. Его лицо, обычно излучавшее мудрость и добродушие старца, и в этот раз себе не изменило. Лишь казалось немного более уставшим, но оно не удивительно, почти ночь на дворе.

– Старейшина, – сложив руки в приветственном жесте, я поклонился как можно ниже и почтительнее. – Вы звали, и этот старый никчёмный послушник пришёл.

– Оставь эти почести для другого раза, – добродушно махнул левой рукой Кан, правой же поглаживая свою седую длинную бородку. – Проходи, садись. Будь моим гостем, хо-хо-хо.

– Да, благодарю, – ещё раз склонив голову, я выпрямился, а после аккуратно подошёл к столу и сёл напротив лучившегося доброжелательностью старейшины. Он разлил чай. Причём, если не ошибаюсь, с добавлением каких-то духовных трав. Неплохо устроился старик Кан, совсем неплохо. Пусть и старейшина всего лишь внешней секты, но, будем честны, о такой сытной, спокойной и благополучной жизни многие могут лишь мечтать. Культивация… да срать я на неё хотел после всего пережитого! Без таланта оно того вот вообще не стоит. Пусть молодые идиоты за бессмертием гонятся, я же лучше постараюсь остепениться. Найти местечко посытнее и спокойно, в своё удовольствие, до смерти дожить.

– Ты меня сильно удивил, Цзэ, – подвинув к себе свою чашку, снова заговорил старейшина. – Прорыв в твоём возрасте – событие крайне редкое и довольно опасное. Особенно, если произошло из-за обильного поглощения большого количества пилюль. Небеса явно возблагодарили тебя за старания, ох-ох-ох!

Услышав эти слова, я не без труда подавил в себе желание разбить чашку об лоб старого урода. Сраный лицемер. Все эти сорок лет как раз таки ничего не стоили…

– Да… – тихо выдавил я из себя. – Небеса были благосклонны. Но без ваших наставлений, боюсь, ничего бы не вышло. Благодарю…

– Хо-хо-хо, приятно видеть, что молодёжь признают заслугу тех, кто их направил на верный путь, – старейшина довольно сощурился, всё продолжая поглаживать собственную бороду. – Но твой успех, Цзе, он несомненен. Поздравляю. Но лишь одно бередит мою душу…

Кан немного нахмурился, выражение его лица стало серьёзнее. Холоднее.

– Что же такого ты сделал старейшине Вану, что он так расщедрился? Не поделишься своим маленьким секретом, м? Быть может, я буду гораздо щедрее этого Небесами отвергнутого, сломленного невзгодами практика.