Теория большого взрыва. DxD

Глава 1

Знаете, есть такая поговорка — «не родись красивой, а родись счастливой». Чушь, конечно. Красота — это просто удачная комбинация генов, а счастье — вообще переменная, которую невозможно измерить объективными методами. Гораздо практичнее родиться с хорошим магическим резервом, аналитическим складом ума и способностью не тратить время на бесполезные эмоции. Мне, например, в этом плане повезло. Ну, почти.

Я родился в семье Ситри, одного из семидесяти двух демонических столпов. Моя сестра-близнец Сона появилась на свет на два часа позже и до сих пор считает, что эти два часа ничего не значат. Спойлер: значат. Я старше. Я всегда буду старше. Это не обсуждается.

Но речь сейчас не о сестре, а о том, с чего вообще началась моя карьера мага, алхимика, артефактора и, как позже выяснилось, человека, который случайно перевернул с ног на голову всю демоническую аристократию. Хотя последнее — это уже совсем другая история.

В общем, когда мне было полгода, столпы Гремори и Ситри решили устроить так называемое «первое взаимодействие» детей. По-человечески — познакомить младенцев, чтобы потом можно было сказать: «Они дружат с пелёнок». С точки зрения взрослого человека, который пережил этот вечер и последующие за ним события, могу сказать — затея была дурацкая. Но аристократы любят такие ритуалы. Им кажется, что они контролируют будущее, хотя на самом деле они просто пьют дорогое вино и надеются, что всё как-нибудь само устаканится.

Так вот, собрались мы в большом зале особняка Гремори. Я, Сона, Риас Гремори — девочка с алыми волосами и характером, который уже в полгода не оставлял сомнений в том, кто здесь главный — и куча взрослых с бокалами. На ковре разложили игрушки. Три куклы, два магических куба, пять погремушек с инкрустацией и один мягкий дракончик, который пищит, если на него нажать. Дракончик, кстати, до сих пор где-то валяется в подвале нашего родового поместья. Но это не важно.

Важно то, что я тогда сделал то, что впоследствии моя мама назвала «первым признаком гениальности», лорд Ситри — «проявлением незаурядных аналитических способностей», а Риас, когда подросла и узнала эту историю — «очередным доказательством того, что меня стоило оставить в той подворотне, где нашли».

Хотя, справедливости ради, никакой подворотни не было. Была лаборатория, где я впервые осознанно применил магию, но об этом позже.

Риас нашла куклу. Красную. Схватила и, естественно, попыталась засунуть в рот. Сона увидела это и тоже захотела куклу. Не потому, что кукла была ей нужна — у неё уже была точно такая же, синяя, лежащая в углу ковра. Просто потому, что кукла была у Риас. Конкуренция за ресурсы, даже если ресурс не имеет практической ценности — это, как вы понимаете, врождённое. У людей, у демонов, у кого угодно.

Началась борьба. Риас пыхтела. Сона хмурилась так, будто решала уравнение с тремя неизвестными. Кукла жалобно скрипела. Взрослые умилялись.

А я смотрел на это и думал — ну зачем? Кукол две. Синяя лежит в двух метрах. Достаточно просто оглядеться. Но они не оглядывались. Они видели только то, что хотели получить, и не замечали альтернатив. Знаете, это вообще распространённая проблема — туннельное восприятие. Люди зацикливаются на одном объекте и перестают видеть остальные варианты. В алхимии, например, это приводит к взрывам. В политике — к войнам. В воспитании детей — к тому, что ребёнок вырастает и начинает всех бесить своим логическим мышлением.

Но тогда, в полгода, я ещё не мог сформулировать эту мысль словами. Я просто подполз к синей кукле, взял её, вернулся и сунул Соне. Потом разжал кулак Риас — она уже набрала воздух для истерики, пришлось действовать быстро — и переложил её пальцы так, чтобы кукла не выскальзывала.

Конфликт был исчерпан за три секунды.

В зале стало тихо.

— Ему же полгода, — сказал кто-то из гостей.

— Да, — ответил лорд Ситри. Он смотрел на меня так, будто я был задачей, которую он не мог решить, но очень хотел.

Знаете, что самое смешное? Я действительно не понимал, что здесь необычного. Две куклы, два ребёнка. Это даже не математика — это просто счёт. Я умел считать до четырёх. В этом возрасте, наверное, это тоже считалось необычным, но я не придавал этому значения. Счёт — это просто. Объекты либо есть, либо их нет. Сложить два и два может кто угодно, если у него есть пальцы.

Мои пальцы, кстати, были очень удобным инструментом для счёта. Десять штук. Идеально для десятичной системы. Я не знаю, кто придумал эту систему, но он явно тоже пользовался пальцами.

Потом я сделал нечто, что окончательно убедило взрослых в моей «необычности». Я взял погремушку.

Вы спросите — что такого в погремушке? А я отвечу. Обычная погремушка — это бесполезная игрушка. Но магическая погремушка — это совсем другое дело. Внутри стеклянного шара плавали три магические искры. Они двигались хаотично, сталкивались друг с другом и рассыпались в разные стороны. Это выглядело красиво, но с научной точки зрения было просто демонстрацией энтропии. Мне это не нравилось. Всё должно подчиняться законам. Если законов нет — значит, я их ещё не вывел.

Я перевернул погремушку вверх дном. Искры стеклись к одному краю. Постучал по стеклу — раз, два, три, в определённом ритме. Снова перевернул.

Искры замерли.

Они больше не метались. Вместо этого три огонька выстроились в линию. Ровно. Как три точки на координатной плоскости.

Потом я заставил их мигать в такт. Раз-два-три. Раз-два-три. Как метроном.

Потом — вращаться по кругу. С постоянной угловой скоростью.

Взрослые смотрели на это с открытыми ртами. А я смотрел на искры и думал — а что, если добавить ещё одну? Или две? Будут ли они взаимодействовать? Можно ли заставить их выстраиваться в геометрические фигуры?

— Позовите магистра-исследователя, — тихо сказал лорд Ситри. — Мне кажется, наш сын… не совсем обычный.

— Все младенцы необычные, — пожала плечами леди Гремори, но в её глазах уже появился тот холодный, оценивающий блеск, который я потом научился распознавать как «этот ребёнок может быть полезен».

Сейчас я понимаю, что тот вечер стал поворотным в моей жизни. Именно тогда взрослые впервые посмотрели на меня не как на младенца, который пускает слюни и писает в пелёнки, а как на объект. Объект изучения. Объект инвестиций. Объект, который можно использовать.

Звучит цинично, но в демоническом обществе это норма. Все смотрят на всех как на ресурс. Вопрос только в том, как ты к этому относишься и что можешь предложить взамен.

Но тогда, в шесть месяцев, я ещё не понимал всей этой политики. Я просто хотел, чтобы искры в погремушке подчинялись мне.

И они подчинились.

Кстати, об искрах. Позже, когда я начал изучать магию системно, я понял, что те огоньки были не просто «магическими искрами», а базовыми элементарными частицами маны, которые использовались в обучающих игрушках для детей аристократии. Их хаотичное движение объяснялось отсутствием у ребёнка контроля над собственной магической энергией. Игрушка была устроена так, что чем сильнее резерв у ребёнка, тем быстрее двигались искры. А если ребёнок начинал их контролировать — они успокаивались.

Мой резерв тогда был, скажем так, выше среднего. Намного выше среднего. Как позже выяснилось, я родился с потенциалом, который встречается раз в несколько поколений. И этот потенциал нужно было развивать.

Чем я, собственно, и занялся, как только научился сидеть ровно дольше десяти минут.

Первые уроки магии мне давала мама. Она была не самым сильным магом — чистокровная демоница среднего уровня, но с отличной теоретической базой. Она научила меня чувствовать потоки маны, различать их оттенки и направление. К году я уже мог определить, кто вошёл в комнату, просто по ауре. К двум — отличать демоническую энергию от святой. К трём — понимать, где в доме находится магический артефакт, даже если он спрятан в сейфе за тремя защитными барьерами.

Алхимией я заинтересовался случайно. В два года мне дали понюхать какой-то реактив на уроке — я чихнул, и колба с зельем взорвалась. Никто не пострадал, но учитель сказал, что у меня «чутьё на компоненты». Я не знаю, что он имел в виду. Возможно, он просто хотел меня приободрить. Но факт остаётся фактом — с тех пор я начал интересоваться, из чего состоят зелья и почему они работают.

К четырём годам я мог сварить базовое целебное зелье. К пяти — модифицировать рецепт, заменяя ингредиенты на более доступные без потери эффективности. К шести — создавать свои собственные рецепты. Правда, не все они были удачными. Один из них, например, превращал воду в лёд при любой температуре выше нуля. Я думал, это круто. Оказалось, что это просто бесполезно. Но процесс был интересным.

Артефакторика пришла позже. Где-то к семи годам, когда я понял, что алхимия имеет свои пределы. С артефактами можно было делать вещи, которые зельями не повторить. Например, создать кольцо, которое накапливает магическую энергию и отдаёт её в критический момент. Или браслет, который повышает физическую силу носителя. Или очки, которые позволяют видеть ауры.

Очки, кстати, я сделал сам. В девять лет. Из подручных материалов. Они работали шесть часов, потом сломались. Но это был прогресс.

Впрочем, я отвлёкся.

Вернёмся к тому вечеру. Пока взрослые обсуждали мою «необычность», я продолжал эксперименты с погремушкой. Искры теперь вращались по идеальному кругу. Я нашёл нужную частоту — три удара в секунду, с интервалом ровно в 0.333 секунды. Если стучать чаще — сбиваются. Если реже — тоже. Оптимум найден.

Я отложил погремушку и взял вторую. В ней было две искры. Я соединил их — просто поставил рядом. Искры из разных погремушек никак не реагировали друг на друга. Не пересекались, не смешивались, не меняли траекторию. Значит, стекло было изолирующим материалом. Или магический барьер. Или то и другое.

Я запомнил этот факт. Потом, когда научился говорить, я спросил у учителя. Он сказал, что это «защита от случайного слияния разнородной магии». Я тогда не понял, что это значит. Сейчас понимаю — это была обычная техника безопасности. Детям дают игрушки, которые не взорвутся у них в руках.

Правильно делают.

Потом пришла няня и унесла меня спать. Я не хотел спать — хотел продолжать эксперименты. Но сопротивляться не стал. Взрослые в этом плане были непреклонны.

Перед сном я продумывал план завтрашних исследований. Нужно было достать третью погремушку — ту, с четырьмя искрами. И проверить, можно ли синхронизировать их все сразу. И если да — то с какой частотой. И можно ли заставить их двигаться не по кругу, а по квадрату.

Вопросов было много. Ответов — пока ни одного.

Знаете, что я понял за эти годы? Гениальность — это не когда ты решаешь интегралы в три года. Гениальность — это когда ты в полгода замечаешь то, что не замечают взрослые. Например, что в комнате две куклы, а не одна. И что конфликт можно решить, просто оглядевшись по сторонам.

Взрослые почему-то этого не замечают до сих пор.

И в этом, пожалуй, главная трагедия человечества — ну и демоничества заодно. Все бегают, суетятся, конфликтуют из-за ресурсов, которые на самом деле есть в избытке, просто никто не хочет оглядеться по сторонам.

Я огляделся.

Мне было полгода.

С тех пор многое изменилось. Я вырос. Научился контролировать магию. Стал алхимиком. Сделал несколько артефактов, которые до сих пор используют в нашем доме. И, конечно, перевернул с ног на голову жизнь нескольких очень важных демонов. Но это уже совсем другая история.

А пока — искры в погремушке вращались по кругу. И это было красиво.

Глава 2

Знаете, есть один забавный феномен, который я заметил ещё в детстве и который до сих пор не перестаёт меня удивлять. Взрослые очень любят говорить о «семейных ценностях». О том, как важно собираться за общим столом, делиться новостями, поддерживать друг друга. При этом сам процесс такого сбора обычно представляет собой цирк с конями, фейерверками и обязательной программой «кто кого перебьёт».

Но обо всём по порядку.

Мне было пять лет. Соне — тоже пять. Мы близнецы, но разница в два часа почему-то до сих пор волновала мою сестру. Она считала, что это нечестно. Я считал, что это просто факт. С тех пор наши взгляды на справедливость не сильно изменились.

В тот день должен был состояться семейный ужин. Обычно на такие мероприятия приходили только родители, мы с Соной и иногда кто-то из старейшин, если хотели обсудить дела столпа. Но в этот раз мать сказала, что приедет Сера.

Серафолл Левиафан. Моя старшая сестра. Одна из четырёх Сатан, правящих подземным миром. Носительница титула, который когда-то принадлежал самому Левиафану.

Я тогда уже достаточно много знал об истории, чтобы понимать — титулы не раздают просто так. За каждым из них стояли десятилетия интриг, переворотов и крови. Особенно после Великой войны, когда старые владыки пали, а на их место пришли новые. Четыре Сатаны, которые перекроили весь подземный мир под себя.

Знаете, в школе нам рассказывали об этом как о «героической революции», «свержении тиранов» и «наступлении новой эры процветания». Красивые слова. Правильные формулировки. А потом я подрос, начал читать не только то, что давали по программе, но и те книги, которые лежали в закрытых разделах библиотеки. Оказалось, что у любой революции есть две стороны. Одна — парадная, с флагами и речами о свободе. Другая — изнанка, где счёт идёт на тысячи трупов, а «тираны» оказываются не такими уж тиранами, просто их время прошло.

Сера была на той стороне, которая победила. И теперь она носила титул Левиафан, управляла огромными территориями и, по слухам, могла заморозить целый город одним движением руки.

Я её не боялся. С детства было как-то не получалось. Но уважал — да. Потому что, даже если отбросить всю политику, Сера была магом невероятной силы. А сила, особенно когда она подкреплена умом, всегда заслуживает уважения.

Впрочем, в тот вечер я думал не о политике.

Я думал о том, как правильно организовать пространство вокруг себя за обеденным столом.

Стол в нашем доме был большим. Очень большим. Двенадцать мест, дуб, ручная резьба, возраст — около трёхсот лет. Я знал это, потому что однажды мне стало скучно, и я изучил инвентарную книгу поместья. Все три тысячи четыреста двадцать семь предметов. Стол был под номером двенадцать.

Обычно мы с Соной сидели рядом. Мать — во главе стола, отец — напротив неё, чтобы видеть всех. Но в этот раз из-за приезда Серы рассадка поменялась. Мне пришлось пересчитать всё заново.

Расстояние между приборами должно быть одинаковым. Плюс-минус два сантиметра — допустимая погрешность. Ложка слева от тарелки, вилка справа, нож — параллельно вилке, лезвием к тарелке. Бокал для воды — строго над ножом. Бокал для вина — чуть правее, под углом сорок пять градусов. Салфетка — слева, в два сложения, краем к тарелке.

Я проверил трижды. Всё было идеально.

Кроме того, что моя тарелка стояла на два сантиметра левее, чем нужно. Я подвинул её. Потом проверил ещё раз. Теперь всё было идеально.

Сона, сидевшая рядом, смотрела на мои манипуляции с таким видом, будто я собирался взорвать стол.

— Ты опять за своё? — спросила она.

— Я привожу пространство в порядок, — ответил я — Это не «моё». Это называется эргономика.

— Это называется «у тебя проблемы с головой».

— У меня — аналитический склад ума. У тебя — отсутствие базового понимания организации рабочего пространства. Мы оба имеем право на свои особенности.

Сона поджала губы. Это у неё было фирменное — перед тем как сказать что-то колкое, она всегда поджимала губы. Потом резко выдыхала и выдавала.

— Хоть бы раз обошлось без твоих лекций, — сказала она.

— Хоть бы раз ты села ровно, а не ерзала, — парировал я. — Твой стул стоит на полтора сантиметра правее оси симметрии стола. Это раздражает.

— Меня раздражаешь ты.

— Это не аргумент.

— Это диагноз.

Я хотел ответить, но в этот момент в столовую вошли родители.

Отец — лорд Ситри, глава столпа, мужчина с благородной сединой на висках и вечно уставшим взглядом человека, который управляет огромной территорией и понимает, что большая часть его подчинённых — идиоты. Мать — леди Ситри, женщина с идеальной выправкой, безупречными манерами и взглядом, который мог заморозить даже Серу.

Они сели на свои места. Мать — во главе стола. Отец — напротив.

— Дети, — сказал отец, поправляя салфетку. — Как ваши успехи? Сона, ты первая.

Сона открыла рот.

Она явно готовилась рассказать что-то важное. Наверное, про свои успехи в управлении магическими потоками или про то, как она научилась создавать ледяную стену за три секунды. Сона всегда старалась быть первой. Во всём. Даже в том, что у неё получалось хуже, чем у меня.

Но я её перебил.

Не потому, что хотел её обидеть. Просто потому, что у меня была действительно важная новость, я не хотел ждать, это отняло бы драгоценное время.

— Я разобрал заклинание водяного фантома, — сказал я.

Отец поднял бровь. Мать отставила бокал.

— Разобрал? — переспросил отец. — В каком смысле?

— В прямом. Я проанализировал его структуру, выделил базовые магические формулы и нашёл способ оптимизировать расход энергии. Обычно на создание одного фантома уходит около пятидесяти единиц маны. Я сократил этот показатель до тридцати двух. Плюс-минус две единицы в зависимости от влажности воздуха.

— И как ты это сделал? — спросил отец. В его голосе уже звучал тот тон, который я потом научился распознавать как «профессиональный интерес».

— Всё дело в фазовом переходе. Водяной фантом — это, по сути, конденсат маны в жидкой среде. Традиционная формула предполагает, что мана сначала преобразуется в энергию, потом в тепло, потом в пар, потом обратно в воду. Это три лишних этапа. Я предложил использовать прямой резонанс — когда мана взаимодействует с молекулами воды напрямую, минуя промежуточные стадии. Эффективность повышается на тридцать шесть процентов, а время создания сокращается в два раза.

Отец задумался. Он был практиком, а не теоретиком. Его магия была грубой, мощной, топорной — он просто брал и делал, не вдаваясь в детали. Я же предпочитал сначала понять, как что работает, а потом уже применять. Разные подходы, одинаково эффективные. Просто мой — более научный.

— Покажи, — сказал отец.

— Я уже показал. Учителю. Он сказал, что это «интересно, но вряд ли применимо на практике».

— А ты что сказал?

— Я сказал, что если он не может применить это на практике, то это его проблемы, а не мои.

Мать поперхнулась вином. Сона издала странный звук, похожий на смесь фырканья и вздоха.

— Шелл, — сказала мать, вытирая губы салфеткой. — Ты не должен так говорить с учителями.

— Почему?

— Потому что это неуважительно.

— Но он действительно не смог применить мою формулу на практике. Я проверил. Его резонансная частота не совпадает с моей. Это не моя вина.

— Дело не в вине, — вздохнула мать. — Дело в том, что учителя заслуживают уважения хотя бы за то, что тратят на тебя своё время.

— Они тратят время, потому что им за это платят. Это называется работа. Я тоже буду тратить время на что-то, если мне за это заплатят. Это не повод для уважения, это повод для заключения договора.

Мать открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Она уже знала, что спорить со мной на эту тему бесполезно.

— А ты, Сона? — спросил отец, поворачиваясь к сестре. — Что у тебя?

Сона поджала губы. Фирменное движение.

— У меня… ничего не получается, — сказала она тихо. — В отличие от некоторых.

Я не понял, к чему был этот пассаж.

— В отличие от кого? — уточнил я.

— В отличие от тебя, — сказала Сона. — Который всё схватывает на лету, а потом ещё и хвастается.

— Я не хвастаюсь. Я делюсь информацией. Это разные вещи.

— Ты сказал при всех, что я ничего не умею!

— Я не говорил, что ты ничего не умеешь. Я сказал, что у тебя ничего не получается с водяным фантомом. Это факт. У тебя действительно ничего не получается. Я проверял.

— Ты… проверял? — Сона покраснела.

— Конечно. Я смотрел твои тренировки. Ты неправильно выстраиваешь резонансную сетку. Вместо того чтобы использовать равномерное распределение маны, ты концентрируешь её в одной точке, из-за чего фантом получается нестабильным и распадается через три-пять секунд. Если ты сместишь фокус на семь градусов влево и уменьшишь подачу маны на двенадцать процентов, он продержится минимум полминуты.

Сона смотрела на меня с выражением, которое я тогда не умел читать, а сейчас, вспоминая, понимаю — это была смесь злости, обиды и чего-то ещё, очень похожего на «я тебя сейчас убью».

— Спасибо, что объяснил, — сказала она сквозь зубы. — Дурилка.

— Не за что. Но почему дурилка? Я же тебе помог.

— Ты меня выставил дурой перед родителями!

— Я? Нет. Ты сама сказала, что у тебя ничего не получается. Я просто подтвердил и предложил решение. Это логично.

Сона отвернулась и больше не говорила.

Мать вздохнула.

— Шелл, — сказала она. — Ты не должен обижать сестру.

— Я её не обижал. Я дал ей полезный совет. Если она его не принимает — это её проблемы.

— Дело не в совете, а в том, как ты его подаёшь.

— Я подал его прямо, без искажений. Это самый эффективный способ передачи информации.

— Для тебя — да. Для других — нет.

— Тогда пусть другие привыкают.

Мать посмотрела на отца. Отец пожал плечами. Он уже давно перестал вмешиваться в наши с Соной споры. Говорил, что это «бесполезно» и что «Шелл всё равно не поймёт».

Я понимал. Просто не соглашался.

В этот момент входная дверь хлопнула, и в столовую ворвалась Сера.

Она была в своём обычном настроении — громкая, яркая, невероятно энергичная. Плащ развевался за спиной, волосы растрепались, глаза горели предвкушением.

— Соночка! Шелли! — закричала она с порога. — Мои любимые маленькие демонята! Идите сюда, я вас затискаю!

Сона вскочила со стула и бросилась к сестре. Сера подхватила её, закружила и расцеловала в обе щёки.

— Как я скучала! Как вы выросли! Соночка, ты стала такая красивая! Вся в маму!

— Сера, прекрати, — смущённо сказала Сона, но по её лицу было видно, что ей приятно.

Потом Сера повернулась ко мне.

— Шелли! — она протянула руки. — Иди к старшей сестре!

Я не двинулся с места.

— Ты знаешь мои границы, — сказал я спокойно.

— Ах, эти вечные границы! — Сера закатила глаза. — Шелли, ну какой же ты милашка, когда серьёзный такой!

— Я не милашка. Я — демон высокого класса в процессе обучения. И у меня есть личное пространство, которое я не намерен нарушать.

— Утютю! — Сера сделала шаг ко мне. — Какой серьёзный демон! А давай я тебя хотя бы за щёчку потрогаю?

— Нет.

— За ушко?

— Нет.

— За носик?

— Особенно за носик.

Сера вздохнула, но улыбаться не перестала.

— Ну и ладно. Будешь знать, что я тебя люблю, даже без щёчек и ушек.

— Я знаю. Но любовь не требует тактильного контакта. Есть множество способов выражения привязанности, не связанных с вторжением в личное пространство. Например, можно написать письмо. Или отправить магическую голограмму. Или просто сказать «я тебя люблю» с расстояния, не пытаясь при этом меня обнять.

— Шелли, — сказала Сера, садясь на своё место. — Ты единственный человек, который может говорить о любви как о научном эксперименте.

— Я не человек. Я демон.

— Это не меняет сути.

— Меняет. У людей другие биоритмы и гормональный фон.

Сера рассмеялась. Мать улыбнулась. Отец покачал головой.

— Ну что, — сказала Сера, беря бокал. — Давайте ужинать. Я умираю с голоду. В аду, знаете ли, с кормёжкой не очень. Вечно эти совещания, перелёты, дипломатические миссии.

— Ты могла бы питаться в людском мире, — заметил я. — Там много ресторанов.

— Ах, Шелли, ты такой практичный. Но в людском мире нет домашней еды. А я скучаю по маминым пирогам.

Мать сделала знак прислуге, и те начали разносить блюда.

Первым подали суп.

Я посмотрел на свою тарелку. Снова. Ложка, вилка, нож — на месте. Бокалы — под правильным углом. Салфетка — слева.

Всё было идеально.

Кроме супа.

Я поднял взгляд на служанку, которая поставила передо мной тарелку. Молодая девушка, недавно принятая на работу. Кажется, её звали Миранда. Она дрожала. Не от холода, а от осознания того, что ей придётся обслуживать стол, за которым сидит одна из Сатан.

— Скажите, — начал я.

Миранда вздрогнула.

— Как нарезаны овощи?

— П-простите?

— Овощи. В супе. Они нарезаны соломкой или кубиками?

— К-кубиками, господин Шелл.

— Какого размера?

— П-примерно… сантиметр на сантиметр?

— Это не точный ответ. Вы можете измерить?

Миранда побледнела. Сера за столом тихо фыркнула. Сона отвернулась, делая вид, что не имеет ко мне никакого отношения.

— Я… у меня нет линейки, — прошептала Миранда.

— Тогда визуально. Сравните с моим ногтем на мизинце.

Я вытянул руку. Миранда посмотрела на мой ноготь, потом на суп, потом снова на ноготь.

— П-приблизительно… в два раза больше?

— Приблизительно не подходит. Мне нужны точные данные.

— Шелл, — тихо сказала мать. — Не надо мучить прислугу.

— Я не мучу. Я выясняю детали. Это разные вещи.

— Отпусти её.

Я вздохнул. Взрослые опять не понимали важности точной информации.

— Ладно, — сказал я. — Идите.

Миранда выдохнула и быстро отошла.

— Но я ещё вернусь к этому вопросу, — добавил я ей в спину.

Она ускорилась.

Сера не выдержала и рассмеялась.

— Шелли, ты просто прелесть!

— Я не прелесть. Я последовательный.

— И это тебя прелестным и делает.

Я не нашёл в этой фразе логики и решил не отвечать.

— Температура супа? — спросил я у другой служанки.

— Господин?

— Температура. Я не хочу обжечься.

— О… она… оптимальная. Для подачи.

— Оптимальная — это сколько? Сорок пять градусов? Пятьдесят? Сорок?

Служанка растерялась.

— Я… я не знаю, господин.

— Тогда откуда вы знаете, что она оптимальная?

— Мне… сказали?

— Кто?

— П-повар?

— Повар измерил?

— Я… не знаю.

— Узнайте.

Служанка убежала.

— Шелл, — сказал отец. — Может, ты просто попробуешь суп и перестанешь терроризировать персонал?

— Я не терроризирую. Я собираю данные. Без данных невозможно сделать вывод.

— Сделай вывод по вкусу.

— Вкус субъективен. Температура — объективна.

Отец вздохнул. Он уже привык. Но всё равно каждый раз надеялся, что я изменюсь. Наивный.

Через минуту служанка вернулась.

— Повар сказал, что температура — сорок восемь градусов, господин.

— Спасибо. Это приемлемо.

Я поднёс ложку ко рту, но не проглотил, а подержал на языке несколько секунд.

— Остыло, — сказал я, отодвигая тарелку. — Унесите.

— Но, господин…

— Я сказал — остыло. Оптимальная температура для потребления супа — пятьдесят два градуса. При сорока восьми он теряет часть вкусовых качеств, и его употребление становится неоптимальным. Унесите и подогрейте до нужной температуры.

Служанка взяла тарелку дрожащими руками и унесла.

Сона смотрела на меня с ненавистью, которую уже не скрывала.

— Ты ненормальный, — сказала она.

— Я внимательный к деталям. Это разные вещи.

— Это одно и то же.

— Нет. Ненормальный — это тот, кто не может отличить одно от другого. Я могу.

— Шелл, — сказала мать. — Прекрати.

— Я прекратил. Тарелку унесли. Вопрос закрыт.

— Я про другое. Ты обижаешь сестру.

— Я? Нет. Я вообще никого не обижаю. Я просто констатирую факты. Если факты кого-то обижают — это проблема фактов или проблема того, кто обижается?

Мать не ответила. Она уже знала, что этот разговор ни к чему не приведёт.

Сера тем временем с удовольствием ела суп и улыбалась.

— Знаешь, Шелли, — сказала она между глотками. — В тебе есть что-то… особенное.

— Я знаю. У меня повышенная чувствительность к магическим потокам, аналитический склад ума и склонность к алхимии.

— Я не про это. Я про то, что ты — единственный человек, который может довести до белого каления собственную сестру, даже не заметив этого.

— Я заметил. Я просто не понимаю, почему она злится. Я помог ей. Я дал ей готовое решение проблемы с водяным фантомом. Если бы она воспользовалась им, то уже через неделю смогла бы создавать стабильные копии. Это прогресс. Это хорошо. Но вместо этого она обижается и называет меня дурилкой.

— Потому что ты сделал это при всех, — сказала Сера. — И потому что ты не спросил, хочет ли она вообще этого решения.

— А что, не надо помогать, если не спрашивают?

— Надо. Но мягче.

— Я не умею мягче.

— Я знаю, Шелли. Я знаю.

Сера допила суп и потянулась за вторым.

— Знаешь, — сказала она, накладывая себе овощей. — В аду мне не хватает таких вечеров.

— В аду не хватает многих вещей, — заметил я. — Например, нормальной вентиляции. Я читал отчёты о состоянии воздуха в правительственных зданиях. Это катастрофа.

— Шелли, ты опять не о том.

— Я всегда о том. Просто взрослые часто не понимают, о чём именно.

Сера рассмеялась.

— Вырастешь — поймёшь.

— Это не аргумент.

— Это надежда.

Я не стал спорить. Спорить с Серафолл Левиафан было бесполезно. Она была старшей сестрой и одной из Сатан. Даже если я был прав — а я почти всегда был прав — она всё равно делала по-своему.

Мы ужинали. Сона молчала. Родители обсуждали какие-то свои дела. Сера рассказывала смешные истории из ада, в которых, как я подозревал, правды было не больше двадцати процентов, но звучало забавно.

Я же думал о своём.

О водяном фантоме, который теперь можно было создавать на треть эффективнее. О том, как объяснить учителю, что он не прав. О том, что Сона обиделась, хотя я не хотел её обижать. О том, что Сера пытается меня обнять, хотя знает, что я этого не люблю.

Взрослые — странные существа. Они говорят одно, делают другое, а потом удивляются, почему ты не понимаешь их намёков.

Я понимаю намёки. Я просто не считаю нужным на них реагировать. Если человек хочет что-то сказать, пусть скажет прямо. Если не хочет — зачем тратить время?

Но, кажется, я единственный, кто так считает.

— Шелли, — сказала Сера, когда ужин подходил к концу. — Ты очень странный. Но я тебя люблю.

— Я знаю, — ответил я. — И я тебя тоже люблю. Просто не обнимаю.

— Я заметила.

Она улыбнулась.

Я улыбнулся в ответ.

Потом посмотрел на Сону. Она всё ещё дулась.

— Сона, — сказал я. — Если хочешь, я объясню тебе формулу водяного фантома ещё раз. Без зрителей.

Она посмотрела на меня. Поджала губы.

— Ладно, — сказала она тихо. — Но только без твоих лекций про резонансную частоту.

— Хорошо. Я просто покажу.

Она кивнула.

И ужин продолжился.

Знаете, есть в этом что-то правильное. Когда ты можешь поссориться с сестрой, а через пять минут уже предлагаешь ей помочь. Когда старшая сестра приезжает из ада, чтобы просто посидеть с вами за столом. Когда родители смотрят на вас и улыбаются, даже если вы ведёте себя неидеально.

Взрослые называют это «семейными ценностями».

Я называю это «оптимальным распределением ресурсов в замкнутой системе».

Но суть, наверное, одна и та же.

Просто кто-то говорит красиво, а кто-то — точно.

Впрочем, это уже совсем другая история.

Глава 3

Знаете, у каждого разумного существа — ну или демона, если мы говорим о моём случае — есть свои маленькие слабости. Кто-то коллекционирует марки, кто-то запоем читает детективы, кто-то тратит часы на то, чтобы идеально взбить яичные белки для безе. У меня таких слабостей, если честно, немного. Я считаю, что тратить время на бесполезные занятия — это непозволительная роскошь. Время — это ресурс, а ресурсы нужно распределять рационально.

Но есть одно исключение.

«Звёздный путь».

Я смотрел этот сериал с тех пор, как научился включать телевизор. Ну, научился — это громко сказано. В три года я просто тыкал пультом, пока не попадал на нужный канал. В четыре — уже запоминал расписание. В пять — составлял график просмотра, чтобы ни одна серия не прошла мимо меня. Родители сначала удивлялись. Потом привыкли. Потом начали использовать моё расписание, чтобы планировать свои дела. Мать говорила, что это удобно — она точно знала, когда я будет занят и когда меня можно не трогать.

Мне нравился «Звёздный путь» не из-за космических кораблей или лазерных битв. Хотя и они были неплохо сделаны для своего времени. Меня привлекала логика. Чистая, незамутнённая, рациональная логика. Особенно в исполнении Спока.

Спок был моим кумиром. Наверное, это странно для пятилетнего демона — брать пример с полувулканца-получеловека из научно-фантастического сериала, который снимали люди. Но мне было всё равно. Спок мыслил чётко, говорил по делу, не тратил время на эмоции и всегда находил оптимальное решение любой проблемы. В этом он был идеален.

— Когда я вырасту и получу фигуры зла, — сказал я однажды матери за завтраком, — я обязательно сделаю Леонарда Нимоя частью своей свиты.

Мать поперхнулась чаем.

— Кого?

— Леонарда Нимоя. Актёра, который играет Спока. Он уже немолод, но это не проблема. Я могу переродить его в демона. Тогда он проживёт ещё несколько тысяч лет и будет консультировать меня по вопросам логики.

— Шелл, — сказала мать, вытирая губы. — Ты не можешь просто взять и переродить человека, потому что он тебе нравится.

— Почему?

— Потому что… это неэтично.

— А что в этом неэтичного? Он будет жить дольше, станет сильнее, получит доступ к магии. Я — получу квалифицированного советника. Взаимная выгода.

Мать тогда ничего не ответила. Она уже знала, что спорить со мной на эту тему бесполезно. Но я ещё тогда подумал — а ведь прежде, чем кого-то перерождать, нужно сначала получить эти самые фигуры зла. А чтобы их получить, нужно сдать экзамен на демона высокого класса. А чтобы сдать экзамен, нужно быть достаточно сильным. А чтобы быть достаточно сильным, нужно учиться. И тренироваться. И экспериментировать.

В общем, до Леонарда Нимоя было ещё далеко. И до фигур зла — тоже. Но когда они у меня появятся, я обязательно их изучу. До винтика. До последней магической руны. Потому что если ты не понимаешь, как работает твой инструмент, ты не сможешь использовать его на полную мощность.

В тот вечер я, как обычно, устроился перед телевизором. Начало серии — ровно в семь. Продолжительность — сорок четыре минуты. Реклама — три минуты двадцать секунд, которые я использовал для того, чтобы размяться и проверить, всё ли в комнате на своих местах.

Серия была старой, я видел её уже раз пять. Но момент, когда Спок говорил «Это нелогично, капитан», всё равно вызывал у меня чувство глубокого удовлетворения. Потому что он был прав. Всегда прав. Даже когда ошибался, он делал это логично.

Серия закончилась. Я нажал на пульте кнопку выключения. Положил пульт на подставку — строго параллельно краю стола, на расстоянии трёх сантиметров от телевизора. Проверил угол — девяносто градусов, идеально. Потом осмотрел комнату.

Всё было на своих местах.

Книги на полках — по алфавиту, сначала художественная литература (научная фантастика и комиксы, если быть точным), потом научная, потом справочная. Комиксы про Бэтмена — отдельно, в хронологическом порядке. Я любил Бэтмена. Не за его силу — силы у него не было. Не за богатство — богатство это просто ресурс. А за метод. Бэтмен не был сверхчеловеком, но он побеждал сверхлюдей, потому что готовился, анализировал, планировал. Это было логично.

Учебные материалы по магии — по сложности, от простого к сложному. Алхимические реагенты — по алфавиту и по степени опасности. Образцы артефактов — в хронологическом порядке создания. Одежда в шкафу — по цветам и сезонам. Обувь — по назначению: повседневная, парадная, тренировочная.

Стол — идеально чистый, ни пылинки. Кровать — застелена так, что хоть сейчас отправляй на выставку достижений домоводства. Шторы — задвинуты ровно на две трети, чтобы утренний свет не падал на экран телевизора, но и не создавал полной темноты.

Знаете, взрослые часто спрашивают детей: «Почему у тебя в комнате бардак?». Меня никто никогда не спрашивал. Потому что у меня в комнате бардака не было. Никогда. С того самого момента, как я научился самостоятельно передвигать предметы, я придерживался принципа: каждая вещь должна иметь своё место. И это место должно быть оптимальным с точки зрения эргономики, частоты использования и эстетики.

Иногда заходила прислуга и пыталась «помочь» мне убраться. Я вежливо, но твёрдо объяснял, что их помощь не требуется. Моя система работала идеально. Вмешательство извне могло её нарушить. После третьего раза они перестали пытаться.

В общем, вечер прошёл по плану. Я лёг спать ровно в девять, как и положено пятилетнему демону с чётким распорядком дня.

А в это время, пока я спал и видел сны о логике и оптимальных решениях, взрослые решали мою судьбу без моего участия.

Венелана Гремори не была дурой. Это я понял позже, когда пересмотрел все свои ранние воспоминания под новым углом. Она была хитрой, расчётливой и очень терпеливой женщиной. И она знала, что делает.

В тот вечер она приехала в поместье Ситри не одна, а с мужем. Зиотикус Гремори — глава столпа, мужчина, который предпочитал не ввязываться в интриги, но и не мешать жене в них ввязываться. Он сидел в кресле, пил вино и делал вид, что его всё это не касается.

Мои родители — отец и мать — сидели напротив. Разговор шёл о том, что обсуждался уже не первый месяц.

— Шелл — необычайно одарённый ребёнок, — сказала Венелана, поправляя платье. — Его успехи в магии, алхимии и артефакторике известны во всём подземном мире. Лорд Ситри, вы должны гордиться таким сыном.

— Я горжусь, — ответил отец. — Но я не понимаю, к чему вы клоните.

— К тому, что такие таланты нужно закреплять. Союзами. Браками.

Венелана сделала паузу, давая словам осесть.

— Риас — моя дочь. Она тоже талантлива. Но, скажем честно, её талант — это грубая сила. А грубая сила без контроля — это оружие, которое может повернуться не в ту сторону.

— Вы предлагаете… — начала мать.

— Я предлагаю помолвку. Риас и Шелла. Это выгодно обеим семьям.

— А Риас? — спросил отец. — Что думает Риас?

— Риас думает то, что ей говорят. Она ребёнок. Она не понимает, что для неё хорошо.

— А Шелл?

— Шелл тоже ребёнок. Он поймёт, когда вырастет.

Мать хотела что-то сказать, но Венелана её перебила.

— Я знаю, что Сазекс против. Он уже высказывал своё мнение. Но Сазекс — не глава дома Гремори. Он носит титул Люцифера и управляет целой территорией, но в дела столпа он не вмешивается.

— Он вмешивается, когда речь идёт о его сестре, — заметил отец.

— И поэтому я здесь. Чтобы убедиться, что его мнение не станет решающим.

Сазекс, кстати, действительно был против моей персоны. Однажды я имел наглость указывать ему на ошибки. Публично. На приёме у Фениксов, где собралась почти вся аристократия подземного мира.

Это было полгода назад. Сазекс подошёл ко мне с улыбкой, спросил, как мои успехи в учёбе, и я ответил. Подробно. Я объяснил ему, что его подход к магии разрушения неоптимален. Что он тратит слишком много энергии на создание сфер, которые можно сформировать с вдвое меньшими затратами. Что его резонансная частота не синхронизирована с магическим ядром, из-за чего он теряет около пятнадцати процентов потенциальной мощности. Что его боевая техника страдает из-за недостаточной концентрации.

Сазекс тогда побагровел. Его улыбка стала похожа на оскал. Но он не мог ничего сделать — я был ребёнком, гостем и, что самое главное, сыном главы одного из столпов. Убить меня он не мог. Наказать — тоже. А я продолжал говорить, потому что меня спросили, а я всегда отвечаю на вопросы, если знаю ответ.

После того вечера Сазекс меня возненавидел. Не так, чтобы желать смерти — скорее, желать, чтобы я никогда больше не появлялся в его поле зрения. Но его мать, Венелана, смотрела на ту сцену иначе. Она увидела не наглого мальчишку, который поставил одного из Сатан в неловкое положение. Она увидела гения, который не боится говорить правду даже тем, кто может его уничтожить.

— Он не боится Сазекса, — сказала она тогда мужу. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что он глуп? — предположил Зиотикус.

— Что он не оценивает людей по их титулам. Он оценивает их по существу. Такой человек не будет марионеткой. Его нельзя будет контролировать страхом. Но его можно контролировать…

— Чем?

— Логикой. Если ты сможешь доказать ему, что твой путь выгоднее, он пойдёт по нему. А если рядом с ним будет человек, который разделяет его интересы…

— Ты думаешь, Риас сможет?

— Риас — ребёнок. Она сможет всему научиться. А если нет — всегда есть другие способы.

Вот о чём они говорили в тот вечер, пока я спал в своей идеально организованной комнате. О моём будущем. О моей предполагаемой невесте. О том, как меня можно использовать.

Я узнал об этом разговоре только через несколько дней, когда нас с Соной пригласили в поместье Гремори. «Погостить», как сказала мать. «Провести время вместе», как уточнил отец.

— Надолго? — спросил я.

— На пару недель, — ответила мать. — Познакомитесь поближе. Подружитесь.

— Я не нуждаюсь в новых друзьях.

— Шелл, — мать вздохнула. — Иногда нужно делать то, что не хочется, ради блага семьи.

— Я не понимаю, какое благо может принести общение с Риас Гремори. У неё низкий магический потенциал, слабый контроль над силой разрушения и полное отсутствие интереса к наукам.

— Дело не в её потенциале.

— А в чём?

— Ты поймёшь, когда вырастешь.

Это была любимая фраза взрослых. «Ты поймёшь, когда вырастешь». Как будто возраст автоматически добавляет мудрости. Я знал взрослых, которые в пятьсот лет были глупее меня в пять. Так что этот аргумент я отмёл сразу.

Но спорить не стал. Бесполезно.

В круге телепортации Сона стояла рядом со мной, нервно теребя край платья.

— Шелл, — сказала она. — Ты главное не испорти наши отношения с Риас.

— Я не собираюсь ничего портить.

— И не лезь к ней со своими лекциями.

— Я не лезу. Это она ко мне лезет с вопросами.

— А ты не отвечай.

— Если меня спрашивают, я отвечаю. Это называется вежливость.

— Это называется «неумение держать язык за зубами».

Я не стал спорить. Сона была в плохом настроении из-за того, что её график тоже сдвинули, и она пыталась компенсировать это критикой в мой адрес.

— И улыбнись, — добавила она.

— Зачем?

— Покажи, что ты рад.

— Но я не рад. Это мероприятие не входило в мой график. Сегодня я планировал доработать формулу стабилизации магических потоков для артефактов четвёртого уровня. Вместо этого я трачу время на поездку, которая не принесёт никакой практической пользы.

— Просто улыбнись.

— Нет.

— Надо.

— Зачем?

— Потому что так принято.

— А, понял. Это обязательная традиция, которая корнями уходит к обезьянам, которые улыбались, чтобы отличить улыбку от оскала и снизить агрессию в группе.

Сона замерла.

— Какие обезьяны?

— Те, от которых произошли люди.

Сона посмотрела на меня так, будто я сказал что-то невероятное.

— Но людей создал Библейский Бог, — сказала она. — Это все знают.

— Ох, глупая, маленькая Сона. — Я положил руку ей на плечо. — Боюсь, ты глубоко ошибаешься. Теория Дарвина хоть и устаревшая, но всё равно объясняет происхождение людей гораздо лучше, чем любой божественный акт творения. И небесный дед тут явно ни при чём.

— Ты не веришь в то, что людей создал Бог?

— Поправочка, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Я вообще не верю в Бога.

— НО ТЫ ЖЕ ДЕМОН?!

— И что?

— Ну как же… демоны… они… все знают, что Бог есть! Небеса существуют! Ангелы существуют! Мы с ними воевали!

— Сона, знание о том, что кто-то существует, и вера в то, что он создал всё сущее — это разные вещи. Я знаю, что ангелы есть. Я знаю, что Небеса есть. Я знаю, что была Великая война. Но это не значит, что Библейский Бог был тем, кем его описывают. И уж точно не значит, что он создал людей.

— Но как же…

— Естественное происхождение всяких магических существ под влиянием облучения магическим излучением людей и других животных привело к эволюции, которая…

— ПРОСТО УЛЫБНИСЬ!!!

Я посмотрел на Сону. Она покраснела, глаза блестели. Похоже, лекцию о происхождении видов и эволюции магических существ она была не готова слушать.

— Хорошо, — сказал я. — Я улыбнусь.

Я растянул губы, обнажил зубы, приподнял уголки рта.

Сона посмотрела на меня и побледнела.

— Что ты делаешь?

— Улыбаюсь, — сказал я, не меняя выражения лица.

— Это… это не улыбка.

— Почему? Я выполнил все анатомические требования. Мышцы лица задействованы. Зубы видны. Губы растянуты.

— Это… это похоже на оскал маньяка из фильма ужасов!

— Я старался.

— Мы идём в гости к подруге, а не собираемся убить Бэтмена! — сказала Сона.

— Бэтмен не умирает, — ответил я. — Он находит выход из любой ситуации. Это одна из причин, почему он мне нравится.

Сона закатила глаза.

— Ты и Бэтменом бредишь?

— Я не брежу. Я анализирую его методы. Он не имеет сверхсилы, но побеждает сверхлюдей. Это оптимальная стратегия для того, кто не рождён с огромным магическим резервом. Я, кстати, заметил, что ты тоже смотришь эти фильмы. Ты думала, я не знаю?

Сона покраснела.

— Я… это… случайно!

— Конечно, случайно. Три раза пересмотреть «Тёмного рыцаря» случайно невозможно. Но я не буду тебя выдавать.

Сона отвернулась.

— Прекрати улыбаться.

— Хорошо.

— И не спорь.

— Хорошо.

— И… не рассказывай Риас, что я смотрю Бэтмена.

— Хорошо.

— Ты просто говоришь «хорошо» и делаешь по-своему!

— Нет. Я говорю «хорошо» и делаю так, как считаю оптимальным. В данном случае — твоя тайна не представляет для меня ценности, поэтому я её не раскрою.

Сона тяжело вздохнула.

— Иногда ты невыносим.

— Я знаю. Но это не моя проблема.

— Это проблема всех, кто с тобой общается.

— Тогда пусть не общаются.

Сона не ответила. Телепортация уже началась.

Мир моргнул, и мы оказались у входа в поместье Гремори.

Ворота были открыты. Дорога к главному входу вымощена идеально ровными плитами. По бокам — аккуратно подстриженные кусты. Вдалеке — фонтан. Всё выглядело богато, но безвкусно. Как будто кто-то пытался компенсировать недостаток стиля избытком золота.

За нашими спинами стояли сопровождающие — лакей с чемоданами и охранник, которого отец настоятельно рекомендовал взять с собой, «чтобы не было неприятностей». Я думал, что неприятностей в поместье Гремори быть не может, но спорить не стал.

Нас встретили слуги. Трое. В идеально отглаженных ливреях. С идеально прямыми спинами. Они поклонились так низко, что я услышал хруст в их позвоночниках.

— Госпожа Сона, господин Шелл, — сказал старший слуга. — Добро пожаловать в поместье Гремори. Госпожа Риас ожидает вас в малом зале.

— Спасибо, — сказала Сона.

— Благодарю, — сказал я.

Слуга удивлённо посмотрел на меня. Наверное, не ожидал, что ребёнок будет соблюдать формальности.

Мы прошли в дом. Интерьер был таким же, как и экстерьер — дорого, но безвкусно. Золотые канделябры, лепнина на потолке, мраморные полы. И всё это выглядело так, будто дизайнеру платили не за стиль, а за количество использованных материалов.

В малом зале нас ждала Риас.

Она стояла у окна, сложив руки на груди. Алые волосы струились по плечам. Глаза блестели. Она была красивой, даже в свои пять лет. Но красивой той внешней красотой, которая не имеет никакого отношения к внутреннему содержанию.

— Сона! — закричала Риас, увидев сестру. — Сона, ты пришла!

Она бросилась к подруге и обняла её так крепко, что Сона крякнула. Потом отстранилась, осмотрела её с ног до головы и снова обняла.

— Как я скучала! Рассказывай всё! Как там у вас? Что нового?

Сона улыбнулась — нормальной, человеческой улыбкой — и начала рассказывать.

Потом Риас перевела взгляд на меня.

— И тебе привет, Шелл, — сказала она. Тон был ледяной. Словно она говорила не с гостем, а с чем-то неприятным, что случайно оказалось на пороге её дома.

Я кивнул.

— Здравствуйте, Гремори-сама.

— Не называй меня так.

— Хорошо.

— И не кивай.

— Хорошо.

— И не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто я подопытный кролик.

— Я не считаю вас подопытным кроликом.

— А кем?

— Потенциальным объектом для наблюдения.

— Это одно и то же!

— Нет. Подопытный кролик предполагает проведение экспериментов. Объект для наблюдения предполагает только сбор данных. Эксперименты с детьми вашего возраста этически не оправданы, поэтому я ограничиваюсь наблюдением.

Риас покраснела. Сона вздохнула.

— Шелл, — сказала она умоляющим тоном. — Мы же договаривались.

— Я ничего не нарушал. Я поздоровался. Я соблюдал этикет. Я не читал лекций. Что не так?

— Твой тон, — сказала Сона.

— Мой тон нейтрален. Это самый безопасный вариант.

— Для тебя — да. Для других — нет.

— Тогда пусть другие привыкают.

Риас отвернулась.

— Пойдёмте, — бросила она через плечо. — Я покажу вам ваши комнаты.

Она пошла вперёд, не оглядываясь. Сона поспешила за ней. Я — следом, чуть медленнее, рассматривая интерьеры и отмечая про себя все эргономические недочёты.

— Твоя комната будет здесь, — сказала Риас, открывая дверь.

Я заглянул внутрь. Комната была большой. Очень большой. Кровать — с балдахином. Письменный стол — резной, с витиеватыми ножками. Книжный шкаф — пустой, но явно дорогой.

Всё это было красиво. И совершенно непрактично.

— Есть лаборатория? — спросил я.

— Что?

— Лаборатория. Алхимическая. Или артефакторная. Или хотя бы просто комната, где я могу работать, не опасаясь, что случайно что-нибудь подожгу.

— У нас нет лаборатории, — сказала Риас.

— Тогда я не смогу работать.

— А ты и не должен работать. Ты должен отдыхать и общаться.

— Общение не является формой отдыха для меня. Это форма социального взаимодействия, которая требует энергозатрат.

— Шелл, — вздохнула Сона. — Пожалуйста.

Я посмотрел на неё. На Риас. На слуг, которые стояли в углу и делали вид, что не слушают.

— Хорошо, — сказал я. — Я попробую.

— Улыбнись, — напомнила Сона.

Я улыбнулся.

— О… — Риас посмотрела на меня и передумала говорить то, что хотела. — Лучше бы ты не улыбался.

— Я старался.

— Ужасно.

— Я знаю.

Риас развернулась и ушла. Сона посмотрела на меня с выражением, которое я тогда не умел читать, а сейчас, вспоминая, понимаю — это была смесь злости, отчаяния и какой-то странной надежды.

— Ты обещал, — сказала она тихо.

— Я не обещал. Я сказал «попробую».

— Попробуй лучше.

— Постараюсь.

Она ушла вслед за Риас.

А я остался в своей новой комнате, осматриваясь и прикидывая, как можно оптимизировать это пространство под свои нужды.

Кровать явно была слишком большой. Её можно было уменьшить, но это потребовало бы перестановки мебели, а на это ушло бы время. Письменный стол стоял слишком близко к окну — блики будут мешать при чтении. Книжный шкаф был пуст, но его можно было заполнить — нужно только попросить прислать мои книги из дома.

В целом — не идеально, но терпимо.

Я подошёл к столу, подвинул его на три сантиметра влево и на два вглубь. Потом проверил угол падения света — стало лучше.

Потом разобрал чемодан, разложил вещи по местам. Алхимический набор — на отдельный столик, который я нашёл в углу и придвинул к стене. Книги — на полки, по алфавиту. Комиксы про Бэтмена — отдельно, в хронологическом порядке. Одежду — в шкаф, по цветам и сезонам.

На всё это ушло сорок семь минут.

Потом я сел на кровать, взял блокнот и начал записывать свои впечатления от поездки.

Пункт первый: поместье Гремори — пример того, как не надо обустраивать жилое пространство. Золото не решает проблем эргономики.

Пункт второй: Риас Гремори — эмоциональна, вспыльчива и не способна к конструктивному диалогу. Наблюдение продолжается.

Пункт третий: предстоящие две недели, скорее всего, будут тяжёлыми. Необходимо разработать стратегию минимизации потерь времени.

Я записал всё это, потом положил блокнот в тумбочку — строго параллельно краю — и лёг спать.

Завтра должен был начаться первый полноценный день в гостях.

Я не знал, что этот день станет началом чего-то гораздо большего, чем просто «гостевой визит». Что за эти две недели я узнаю о политике, интригах и человеческих — то есть демонических — отношениях больше, чем за всю жизнь.

Впрочем, это уже совсем другая история.

Глава 4

Знаете, есть одна вещь, которую я понял ещё в детстве и которая подтверждалась с каждым годом всё чаще. Взрослые очень любят говорить о том, что дети должны слушаться старших, не задавать лишних вопросов и вообще быть тише воды, ниже травы. При этом сами взрослые, когда сталкиваются с системным подходом и аналитическим мышлением, почему-то начинают вести себя как дети. Только без самоанализа и способности учиться на ошибках.

Но обо всём по порядку.

Поместье Гремори было огромным. Я изучил карту — мне её любезно предоставил один из слуг после того, как я объяснил ему, что «пойти погулять» без навигации — это неэффективная трата времени. Карта была подробной, но составлена из рук вон плохо. Масштаб не соблюдён, легенда отсутствует, отметки сделаны от руки и явно разными людьми в разное время. Я потратил полтора часа на то, чтобы перерисовать её в более удобном формате. Сона сказала, что это «ненормально». Риас сказала, что это «ещё одно доказательство того, что у меня не все дома». Я сказал, что если бы они умели пользоваться картами, то поняли бы, какую пользу я им принёс.

В общем, на второй день моего пребывания в поместье Гремори я решил провести полноценную инспекцию территории. Не из любопытства — любопытство это эмоция, а эмоции я предпочитаю не испытывать без необходимости. Из потребности в систематизации данных. Если я должен провести здесь две недели, я должен знать, где что находится, как оно работает и можно ли это оптимизировать.

Я начал с кухни.

Кухня в поместье Гремори была большой. Очень большой. Три печи, два холодильных артефакта, пять разделочных столов и целый штат прислуги, которая сновала туда-сюда с кастрюлями и ножами. Я вошёл, осмотрелся и сразу заметил несколько критических недостатков в организации рабочего пространства.

— Здравствуйте, — сказал я повару, который замер с половником в руке. — Меня зовут Шелл Ситри. Я гость в этом доме. У меня есть несколько вопросов к вам и вашим подчинённым.

Повар — мужчина лет пятидесяти с благородной сединой на висках и кулинарным колпаком на голове — посмотрел на меня так, будто я был привидением.

— Ч-что вы хотели бы спросить, господин?

— Во-первых, почему ножи хранятся не по размеру, а по типу стали? Это неоптимально. Если вам нужен нож для разделки мяса, вы теряете время на поиск среди трёх похожих, которые отличаются только составом легирующих добавок.

— Я… мы всегда так хранили…

— Это не аргумент. Во-вторых, ваши разделочные доски не промаркированы по типу продуктов. Это может привести к перекрёстному загрязнению. Я заметил, что на одной доске вы режете и мясо, и овощи. Это негигиенично.

Повар побледнел.

— В-в-вы правы, господин, но…

— В-третьих, ваши холодильные артефакты настроены на температуру минус два градуса. Оптимальная температура для хранения большинства продуктов — плюс два-четыре. Вы тратите лишнюю энергию и при этом рискуете испортить продукты, которые не должны замерзать.

— Я проверю настройки…

— Уже проверил. Вы можете не благодарить.

Я вышел из кухни. За моей спиной повисла тишина, нарушаемая только нервным стуком ножа о разделочную доску.

Дальше была прачечная.

В прачечной работали три женщины. Они стирали бельё в больших чанах с магическим подогревом. Процесс был медленным, неэффективным и, как я выяснил, абсолютно неоптимальным с точки зрения распределения ресурсов.

— Здравствуйте, — сказал я, входя. — У меня есть несколько замечаний к вашей работе.

Женщины замерли.

— Во-первых, вы используете один и тот же раствор для стирки всех типов тканей. Это неправильно. Шёлк требует более щадящего состава, чем хлопок. Лён — другого, чем шерсть. Я составил таблицу оптимальных пропорций для каждого типа ткани. — Я протянул им лист бумаги. — Можете пользоваться.

— С-спасибо, господин…

— Во-вторых, вы сушите бельё на открытом воздухе, даже когда идёт дождь. Я заметил это из окна. Это неэффективно. Используйте магические сушильные артефакты, которые стоят в соседней комнате. Они работают впустую уже два дня, потому что никто не догадался их включить.

— Мы… мы не знали, что они включены…

— Теперь знаете. В-третьих, ваши графики смен не синхронизированы с циклами стирки. Вы работаете в три смены, но бельё накапливается в первой половине дня, а во второй — простаиваете. Я пересчитал график. Вот оптимальный вариант.

Женщины взяли лист бумаги дрожащими руками.

Я пошёл дальше.

Конюшня. Оружейная. Библиотека. Комната для хранения магических артефактов. Кабинет управляющего. Кабинет казначея.

Везде я находил что-то, что можно было улучшить, оптимизировать или просто исправить. И везде я оставлял после себя бледных, нервных слуг, которые смотрели на меня так, будто я был инспектором из высшего общества, а не пятилетним ребёнком, который просто не понимает, почему взрослые делают свою работу так неэффективно.

Знаете, я не хотел их обидеть. Я правда не хотел. Просто если я вижу проблему, я её решаю. Это естественно. По крайней мере, для меня.

Но самое интересное ждало меня в кабинете казначея.

Казначея звали Бальтазар. Он был старым демоном с длинной седой бородой и вечно испуганными глазами. Когда я вошёл в его кабинет, он сидел за столом, заваленным бумагами, и что-то подсчитывал на счётах.

— Здравствуйте, — сказал я. — Меня зовут Шелл Ситри. Я гость в этом доме. Мне нужны отчёты по инвентаризации и затратам за последние три года.

Бальтазар поднял на меня глаза. В них читалось искреннее непонимание.

— З-зачем вам это, господин?

— Для анализа.

— Анализа?

— Да. Я хочу проверить эффективность распределения ресурсов в поместье Гремори.

— Но… это конфиденциальная информация…

— Я гость. И я ребёнок. Какая разница, кому я расскажу? Я никому не расскажу. Мне просто нужны данные.

Бальтазар замялся.

— Я не могу… у меня обет неразглашения перед домом Гремори…

— Обет неразглашения не запрещает вам показывать документы гостям, которые были приглашены главой дома. Я проверял этот юридический нюанс перед тем, как прийти к вам. Если хотите, я могу процитировать соответствующий параграф.

— Н-не надо…

— Тогда давайте документы.

Бальтазар протянул мне стопку бумаг. Я взял их, сел на свободный стул и начал изучать.

Через двадцать минут я понял, что всё гораздо серьёзнее, чем я предполагал.

— У вас проблема, — сказал я, откладывая бумаги.

— П-проблема?

— Да. Кто-то ворует бюджет дома. И делает это уже не первый год.

Бальтазар побледнел ещё сильнее.

— Э-это невозможно…

— Возможно. Смотрите. — Я подошёл к его столу и начал показывать на цифры. — Расходы на закупку продуктов выросли на тридцать процентов за последние два года, но количество слуг не увеличилось. Расходы на магические артефакты выросли на сорок процентов, но инвентаризация показывает, что новых артефактов в поместье не появлялось. Расходы на ремонт помещений выросли на двадцать пять процентов, но ни одна комната не ремонтировалась. Куда идут деньги?

Бальтазар смотрел на цифры с ужасом.

— Я… я не знал…

— Вы казначей. Вы должны были знать.

— Я… я просто подписывал бумаги…

— Это не оправдание.

Бальтазар схватился за голову.

— Что же мне делать?

— Для начала — ничего. Я сам разберусь.

Я взял бумаги, вышел из кабинета и направился туда, куда и планировал изначально — в кабинет главы дома Гремори.

Я постучал в дверь три раза. Между ударами я произносил «Лорд Гремори». Это был не этикет — это была навигация. Чтобы человек внутри понимал, кто пришёл, и мог подготовиться к разговору.

Дверь открылась. На пороге стоял Зиотикус Гремори — мужчина с благородной осанкой, усталыми глазами и выражением лица, которое я потом научился распознавать как «только бы не очередная проблема».

— Шелл? — сказал он, чуть наклоняя голову. — Что ты хотел?

— Мне нужно с вами поговорить, лорд Гремори.

— О чём?

— О финансах вашего дома.

Зиотикус удивлённо поднял бровь, но посторонился, пропуская меня внутрь.

— Проходи.

Я зашёл в кабинет. Он был большим, обставленным с той же безвкусной роскошью, что и всё поместье. Но здесь хотя бы было чисто и относительно организованно.

Я достал из внутреннего кармана свою книжку — я всегда носил её с собой, чтобы записывать наблюдения — и открыл на нужной странице.

— Я провёл анализ инвентаризации и затрат поместья Гремори за последние три года, — сказал я без предисловий. — И у меня есть основания полагать, что кто-то ворует бюджет вашего дома.

Зиотикус замер.

— Что ты сказал?

— Я сказал, что кто-то ворует бюджет вашего дома. Данные приведены в моей книжке. Если хотите, я могу подробно изложить свои расчёты.

— Откуда у тебя эти сведения?

— Казначей долго не хотел ничего говорить и давать бумаги, — ответил я. — Но в итоге я его убедил.

Зиотикус поморщился. Я заметил это движение — лёгкое, почти незаметное, но я фиксировал всё.

— Бедный Бальтазар, — сказал он тихо. — Он же под обетом неразглашения. Видимо, он решил прервать пытку. Которая, судя по твоему методу «убеждения», была страшнее смерти от проклятия.

— Я не пытал его, — ответил я. — Я просто объяснил, что если он не даст мне документы, я буду приходить каждый день и задавать вопросы. Много вопросов. Подробных вопросов. С уточнениями и перекрёстными ссылками.

Зиотикус посмотрел на меня с выражением, которое я тогда не умел читать, а сейчас, вспоминая, понимаю — это была смесь уважения и ужаса.

— Ты выносишь ему мозг, — сказал он.

— Я выношу мозг всем, кто не хочет давать мне информацию. Это не моя проблема.

— А чья?

— Тех, кто не хочет её давать.

Зиотикус сел в кресло и жестом пригласил меня сесть напротив.

— Хорошо, — сказал он. — Давай посмотрим, что ты там накопал.

Я сел и начал излагать свои расчёты.

Это заняло сорок три минуты. Я говорил о нестыковках в цифрах, о подозрительных подрядчиках, о том, как можно отследить движение средств, и о том, какие меры нужно предпринять, чтобы предотвратить дальнейшие хищения. Зиотикус слушал, кивал и иногда задавал вопросы.

Потом он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Знаешь, Шелл, — сказал он. — Ты необычный ребёнок.

— Я знаю.

— И очень умный.

— Это тоже известно.

— Но, может быть, тебе стоит иногда… отдыхать? Играть с другими детьми? Вон Сона и Риас в саду. Почему бы тебе не пойти к ним?

Я задумался.

— Играть с ними неинтересно, — сказал я честно. — Их уровень умственного развития слишком низок для содержательного взаимодействия. Они не понимают базовых принципов логики, не интересуются наукой и не способны к системному анализу.

Зиотикус вздохнул.

— А что тебе интересно?

— Анализ данных, оптимизация процессов и решение сложных задач.

— Например?

— Например, ваша проблема с финансами.

— Это не игра, Шелл.

— Для меня — игра. Лучшая.

Зиотикус посмотрел на меня долгим взглядом. Потом на его лице появилось выражение, которое я потом научился распознавать как «сдаюсь».

— А давай я сыграю с тобой в шахматы, — сказал он. — Только одно условие.

— Какое?

— Молчи.

Я подумал. Молчание — это не проблема. Я могу молчать. Вопрос в том, нужно ли мне это.

— Приемлемо, — сказал я.

Мы сыграли первую партию. Я выиграл за двенадцать ходов. Зиотикус смотрел на доску с выражением, которое я тогда не умел читать, а сейчас, вспоминая, понимаю — это было неверие.

— Ещё, — сказал он.

Вторая партия. Десять ходов.

Третья. Восемь.

Четвёртая. Семь.

К двадцатой партии Зиотикус уже не смотрел на доску. Он смотрел на меня.

— Как? — спросил он. — Как ты это делаешь?

— Я просчитываю все возможные ходы на три-четыре шага вперёд и выбираю оптимальный. Это несложно.

— Несложно?

— Для меня — нет.

Зиотикус отодвинул стул и встал.

— Всё, — сказал он. — Хватит.

— Мы сыграли только двадцать партий. Я могу выиграть ещё столько же.

— Не сомневаюсь. Но у меня есть работа.

— Ваша работа — управлять домом Гремори. Я только что помог вам обнаружить финансовые нарушения. Возможно, это и есть часть вашей работы?

Зиотикус посмотрел на меня долгим взглядом. Потом медленно выдохнул.

— Шелл, — сказал он. — Ты выносишь мне мозг.

— Я не выношу вам мозг. Я просто констатирую факты.

— Ты делаешь это так, что мне хочется закрыть дверь и не открывать её, пока ты не уйдёшь.

— Это неэффективно. Я всё равно вернусь.

— Я знаю.

Зиотикус подошёл к двери и открыл её.

— У меня много работы, — сказал он. — Иди. Играй с девочками. Отдыхай. Пожалуйста.

Я посмотрел на него.

— Вы проиграли двадцать раз подряд, — сказал я. — Это говорит о том, что ваше стратегическое мышление нуждается в развитии. Интриги и управление домом требуют тех же навыков, что и шахматы. Возможно, вам стоит тренироваться.

Зиотикус побледнел.

— Всё, Шелл. Иди.

— Хорошо. Но я вернусь завтра.

— Не надо.

— Надо. У нас осталось много нерешённых вопросов по финансам. И вы не ответили на мой вопрос о том, почему подрядчики не проверяются должным образом.

— Шелл.

— Да?

— Выйди.

— Как скажете, лорд Гремори.

Я вышел из кабинета. Дверь за мной закрылась с лёгким стуком. Я услышал, как Зиотикус тяжело вздохнул и сказал что-то вроде «Бедный Бальтазар, теперь я его понимаю».

Я не понял, что он имел в виду. Бальтазар был в полном порядке, когда я уходил. Ну, почти в полном. Немного бледный, но это от нехватки солнечного света. Он же целыми днями сидит в кабинете.

Я пошёл в сад, где Сона и Риас играли в какую-то бессмысленную игру с мячом. Риас бросила мяч слишком сильно, и он улетел в кусты. Сона побежала за ним.

— Шелл! — крикнула Риас, увидев меня. — Ты где был?

— В кабинете лорда Гремори.

— Зачем?

— Играл в шахматы.

— С папой?

— Да.

— И кто выиграл?

— Я. Двадцать раз.

Риас посмотрела на меня с выражением, которое я тогда не умел читать, а сейчас, вспоминая, понимаю — это было «ты опять».

— Ты опять, — сказала она.

— Что значит «опять»?

— Ты опять всех достал.

— Я никого не доставал. Я осматривал поместье и играл в шахматы.

— Эхх...

— Это не моя проблема, что в этом доме столько проблем.

— Твоя, ибо без тебя и так все нормально было.

Я задумался.

— Возможно, вы не должны быть посредниками в моих эмоциональных реакциях.

Риас закатила глаза.

— Шелл, ты вообще когда-нибудь перестанешь быть таким?

— Таким?

— Таким… Шеллом.

— Нет. Это моя личность. Её нельзя изменить по требованию.

— Жаль.

— Мне тоже жаль, что вы не можете принять меня таким, какой я есть. Но это ваши проблемы, а не мои.

Риас отвернулась.

Сона вернулась с мячом.

— Что тут происходит? — спросила она, переводя взгляд с Риас на меня.

— Ничего, — сказала Риас. — Твой брат опять всех достал.

— Он всегда всех достаёт, — вздохнула Сона.

— Это несправедливо, — сказал я.

— Что именно?

— Что вы обсуждаете, хотя я нахожусь прямо перед вами.

— Мы не обсуждаем тебя. Мы констатируем факты.

— Как и я. Констатирую, что ваша игра в мяч неэффективна. Вы теряете мяч в среднем раз в пять минут, потому что не рассчитали траекторию броска с учётом ветра и рельефа местности.

Сона и Риас переглянулись.

— Знаешь что? — сказала Риас.

— Что?

— Иди в свою комнату.

— Это неэффективно. Я только, что пришёл из дома.

— Тогда иди обратно.

— Зачем?

— Чтобы мы могли спокойно поиграть без твоих советов.

— Мои советы помогают оптимизировать процесс.

— Нам не нужна оптимизация. Нам нужен отдых.

— Отдых без оптимизации — это не отдых, а бесцельная трата времени.

Риас взяла Сону за руку и утащила её в сторону.

— Пошли, — сказала она. — Отойдём от него подальше.

— Я всё равно вас слышу, — крикнул я им в спину.

— Мы знаем!

Я остался один в саду.

Подумал. Потом достал книжку и записал.

Пункт первый: лорд Гремори нуждается в тренировке стратегического мышления. Шахматы не помогают — он не учится на ошибках.

Пункт второй: финансовые нарушения в поместье требуют дальнейшего расследования. У меня есть три подозреваемых.

Пункт третий: Риас Гремори эмоционально нестабильна. Сона — тоже, но в меньшей степени. Возможно, это возрастное.

Пункт четвёртый: сад в поместье Гремори нуждается в реорганизации. Дорожки проложены нелогично, кусты посажены слишком близко к скамейкам, фонтан работает с перебоями.

Я записал всё это, потом убрал книжку и пошёл обратно в дом.

Завтра предстоял новый день. И новые открытия.

Я не знал, что моё расследование финансовых нарушений приведёт к увольнению двух управляющих и одному аресту. Не знал, что Зиотикус Гремори после той встречи будет здороваться со мной с каменным лицом и стараться не попадаться мне на глаза. Не знал, что слуги в поместье начнут обходить меня стороной, а потом, когда я уеду, вздохнут с облегчением и поставят свечку в местной часовне.

Часовни у демонов, конечно, нет. Но если бы была — поставили бы.

Впрочем, это уже совсем другая история.

Глава 5

Знаете, время — удивительная штука. Когда ты ребёнок, оно тянется бесконечно долго. Каждый день кажется годом, каждый месяц — вечностью. А потом ты просыпаешься и понимаешь, что тебе уже шестнадцать, а ты всё ещё не решил проблему квантовой природы магических потоков и не закончил анализ фигур зла, которые валяются в сейфе уже третью неделю.

Впрочем, обо всём по порядку.

Одиннадцать лет пролетели как-то незаметно. Я учился, тренировался, экспериментировал, оптимизировал. Сона училась, тренировалась, иногда пыталась со мной спорить и почти всегда проигрывала. Риас… ну, Риас была Риас. Мы виделись несколько раз в год на семейных мероприятиях, и каждый раз она смотрела на меня так, будто я был насекомым, которое случайно заползло на её территорию. Я, в свою очередь, относился к ней как к объекту для наблюдения — интересному, но не слишком перспективному.

К шестнадцати годам моя репутация в подземном мире приобрела, скажем так, двойственный характер. С одной стороны, меня называли «гением», «вундеркиндом», «будущим светилом демонической науки». Мои работы по алхимии цитировали в академических журналах. Мои артефакты продавались на аукционах за суммы, которые могли бы прокормить небольшую провинцию в течение года. Мои методы оптимизации магических потоков изучали в лучших школах ада.

С другой стороны, меня называли «выскочкой», «зазнайкой», «невыносимым занудой» и «ребёнком, которому срочно нужно научиться общаться с людьми». Я не понимал, почему это считается оскорблением. Я действительно был гением. Я действительно был зазнайкой — если под «зазнайкой» понимать человека, который знает себе цену и не стесняется это демонстрировать. Я действительно был невыносимым занудой для тех, кто не мог уследить за ходом моих мыслей. И мне действительно стоило научиться общаться с людьми — в том смысле, что большинство людей не понимали моей прямой манеры изложения фактов.

В общем, всё было в порядке.

Кроме одного.

Помолвка.

Та самая, о которой договорились наши родители, когда мне было пять лет. Я, конечно, знал о ней. Не потому, что кто-то мне рассказал — взрослые предпочитали обсуждать такие вещи за закрытыми дверями, надеясь, что дети ничего не услышат. Наивные. Я слышал всё. Просто потому, что у меня был хороший слух, а стены в поместье Ситри были недостаточно толстыми.

Я знал, что Риас потеряла статус наследницы после рождения Милликаса — сына Сазекса и Грейфии. Это случилось, когда нам было по десять. С тех пор вопрос о её замужестве стал для семьи Гремори не просто важным, а критическим. Если раньше она была «наследницей, которую можно выгодно выдать», то теперь она стала «обузой, которую нужно куда-то пристроить». Жестоко, но факт. Демоническая аристократия не терпит сантиментов.

Моя семья, в свою очередь, тоже была заинтересована в союзе с Гремори. Не потому, что мы нуждались в их ресурсах — у Ситри было всё необходимое. А потому, что в политике, как и в шахматах, важно иметь союзников на всех флангах. И Гремори, несмотря на все их проблемы, были одним из сильнейших домов ада.

Я, кстати, был наследником дома Ситри. Сона — нет. Мы с ней часто обсуждали это, и она, к её чести, никогда не завидовала. Говорила, что быть главой столпа — это слишком большая ответственность, а она хочет заниматься тем, что ей действительно интересно. Я тогда не понял, что она имела в виду. Сейчас понимаю — она просто не хотела тратить жизнь на интриги и политику. Умное решение.

Так что помолвка состоялась. Формально — когда нам исполнилось двенадцать. Неформально — гораздо раньше.

Риас была в бешенстве.

Я помню тот день. Мы собрались в большом зале поместья Гремори — родители, старейшины, Сазекс с Грейфией, я, Риас. Обсуждали детали. Вернее, обсуждали взрослые. А Риас сидела с каменным лицом и сжимала подлокотники кресла так, что они начали трещать.

— Я не выйду за него, — сказала она, когда пауза в разговоре стала достаточно долгой.

Все замерли.

— Риас, — начала Венелана. — Мы уже всё обсудили…

— Я не выйду за него! — повторила Риас, вставая. — Он… он… вы его знаете! Он невыносим! Он смотрит на меня как на подопытное животное! Он читает мне лекции о том, как я неправильно дышу!

— Я никогда не читал лекций о дыхании, — заметил я. — Это было бы неэтично. Дыхание — это автономный процесс, его нельзя оптимизировать без риска для здоровья.

Риас посмотрела на меня с такой ненавистью, что, будь она посильнее, я бы, наверное, испарился на месте.

— Видите? — сказала она, указывая на меня дрожащим пальцем. — Видите?! Он даже сейчас!

— Я всего лишь уточнил факт, — сказал я. — Если вас это обидело, приношу извинения. Я не хотел вас обидеть. Я хотел внести ясность.

— Ты всегда вносишь ясность! И всегда так, что после неё хочется убиться об стену!

— Это не моя проблема.

— Это проблема всех, кто с тобой общается!

— Мы уже обсуждали это раньше. Я не вижу логической связи между моей манерой изложения фактов и вашими эмоциональными реакциями.

Риас сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Потом ещё.

Я заметил, что её аура начала пульсировать. Сила разрушения — опасная штука. В спокойном состоянии она почти не заметна. В состоянии гнева — может вырваться наружу с катастрофическими последствиями.

— Риас, — сказал Сазекс, тоже заметивший это. — Успокойся.

— Я спокойна! — рявкнула она.

— Твоя аура говорит об обратном.

— Мне плевать на мою ауру!

Я решил вмешаться. Не потому, что хотел её разозлить ещё сильнее — хотя, судя по всему, это было неизбежно. А потому, что считал нужным внести ясность в ситуацию.

— Гремори-сама, — сказал я, обращаясь к Риас официально. — Я понимаю ваше нежелание вступать в этот брак. Вы мне не нравитесь. Вы неприятны, глуповаты и слабы по сравнению с другими представителями вашего возраста. Я говорю это не для того, чтобы вас оскорбить, а для того, чтобы констатировать факты, которые влияют на наше будущее взаимодействие.

Риас побелела. Потом покраснела. Потом снова побелела.

— Однако, — продолжил я, не давая ей вставить слово. — Ваши гены представляют определённую ценность. Сила разрушения — это редкий и мощный дар. В сочетании с моими аналитическими способностями и магическим резервом потомство может получиться выдающимся. С точки зрения евгеники, этот брак имеет смысл.

— Ты… ты… — Риас задыхалась от возмущения.

— Я понимаю, что перспектива физической близости с человеком, который вам неприятен, может быть травмирующей. Я разделяю ваше отвращение к тактильным контактам. Поэтому я хочу вас заверить: я не собираюсь к вам прикасаться.

— Что? — Риас опешила.

— Мы же все разумные демоны, — сказал я. — Я понимаю ваше нежелание. Я тоже ненавижу контакты. Но благодаря науке мы сможем исключить соитие из процесса продолжения рода. Искусственное оплодотворение, суррогатное материнство, магическое культивирование эмбрионов — методы давно отработаны. Нам не придётся даже находиться в одной комнате.

Риас смотрела на меня так, будто я предложил ей съесть живого таракана.

— Ты… ты… — её голос дрожал.

— Если вас беспокоит вопрос наследника, мы можем обсудить детали после подписания брачного контракта. Я подготовил несколько вариантов распределения родительских прав. Можете ознакомиться.

Я протянул ей папку с бумагами. Риас не взяла.

Вместо этого она подняла руку.

Я увидел, как в её ладони начала формироваться сфера силы разрушения. Небольшая, с кулак. Но нестабильная. Очень нестабильная. Аура пульсировала, как сердце перепуганного кролика.

— Ты… УБЛЮДОК! — закричала она и швырнула сферу в меня.

Я даже не пошевелился.

Сфера летела медленно — по моим меркам. Я успел проанализировать её траекторию, плотность энергии и степень нестабильности. Она была слабой. Очень слабой. Риас была в ярости, но её сила разрушения от этого не стала мощнее. Наоборот — эмоции мешали концентрации, и сфера получилась рыхлой, почти безопасной.

Я поднял руку и встретил сферу щитом из чистой маны. Не отразил — рассеял. Аналитически разложил на составляющие и погасил.

В комнате повисла тишина.

Риас смотрела на меня с выражением, которое я тогда не умел читать, а сейчас, вспоминая, понимаю — это был шок. Не от того, что я отразил её атаку. А от того, что я даже не напрягся.

— Это было неразумно, — сказал я, опуская руку. — Ваша атака могла задеть посторонних. Например, вашу мать. Или брата.

— Ты… — прошептала Риас.

— Я понимаю, что вы расстроены. Но агрессия — не лучший способ решения проблем.

— Заткнись! — закричала она.

— Как скажете.

Я замолчал.

Тишина затянулась.

Потом встал Сазекс.

Он был бледен. Я заметил, что его рука, лежащая на подлокотнике кресла, слегка дрожит. Не от страха — от сдерживаемого гнева.

— Довольно, — сказал он. Голос был тихим, но в нём чувствовалась сила, заставляющая замолчать даже самых болтливых. — Вы оба ведёте себя как дети.

— Мы и есть дети, — заметил я. — Мне шестнадцать. Риас — тоже. По демоническим меркам мы ещё несовершеннолетние.

Сазекс посмотрел на меня с выражением, которое я научился распознавать как «ещё одно слово, и я тебя прибью».

— Я сказал — довольно.

Я замолчал.

Сазекс перевёл взгляд на Риас.

— Риас, сядь.

— Но…

— Сядь.

Риас села.

Сазекс обвёл взглядом комнату. Родители, старейшины, слуги — все замерли.

— Я понимаю, что ситуация непростая, — сказал он. — Но мы — взрослые демоны. Мы должны вести себя соответственно. А не устраивать сцены, как в дешёвых человеческих сериалах.

— Я не…

— Молчать, — оборвал её Сазекс.

Риас замолчала.

Сазекс сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Вот что мы сделаем, — сказал он. — Мы отложим этот вопрос до совершеннолетия. Официально помолвка остаётся в силе, но брак будет заключён не раньше, чем Риас и Шеллу исполнится по восемнадцать. За это время вы оба сможете… привыкнуть друг к другу. Или хотя бы научиться не убивать друг друга при встрече.

— А если не научимся? — спросила Риас.

— Тогда будем решать проблемы по мере их поступления.

— Это не ответ, — сказал я.

— Это единственный ответ, который вы получите.

Сазекс посмотрел на меня. В его глаза читалось что-то, что я тогда не умел определять, а сейчас, вспоминая, понимаю — это была усталость. Усталость от меня. От Риас. От всей этой ситуации.

— Кроме того, — продолжил он. — Риас, ты отправишься в мир людей. В академию Куо. Будешь учиться, набираться опыта и собирать свиту.

— Что? — Риас вскочила. — Но я…

— Ты потеряла статус наследницы, — жёстко сказал Сазекс. — Тебе нужно найти своё место в мире. Академия Куо — хороший старт.

— А он? — Риас кивнула в мою сторону. — Он тоже поедет?

— Шелл останется здесь. У него другие планы.

— Почему ему можно, а мне нет?!

— Потому что он — наследник дома Ситри и будущий глава столпа. У него есть обязанности, от которых он не может отказаться. А ты — свободна.

Риас хотела возразить, но Сазекс поднял руку, и она замолчала.

— Вопрос закрыт, — сказал он.

Никто не спорил.

После того собрания я вернулся в свою комнату и достал брачный контракт.

Тот самый, который наши родители подписали, когда мне было двенадцать. Мне не дали присутствовать при его составлении. Не потому, что я был ребёнком — к тому моменту я уже был признанным гением, и мой возраст никого не волновал. А потому, что взрослые считали, что «дети не должны вмешиваться в такие дела».

Я обиделся.

Не на то, что меня не позвали — на то, что они решили за меня, даже не спросив моего мнения. Это было нелогично. Неэффективно. И, как выяснилось, некомпетентно.

Я перечитал контракт вдоль и поперёк. Каждый пункт. Каждую сноску. Каждую запятую.

И нашёл семь лазеек.

Семь.

Я был в бешенстве. Не потому, что лазейки были — это нормально для любого юридического документа. А потому, что они были слишком очевидными. Создавалось впечатление, что контракт писал человек, который либо не хотел, чтобы его соблюдали, либо просто не умел составлять юридические документы.

Я взял контракт и пошёл к взрослым.

Они всё ещё были в большом зале. Обсуждали детали. Когда я вошёл, разговор затих.

— Шелл, — сказал отец. — Мы заняты.

— Я заметил, — ответил я. — Поэтому я пришёл быстро. У меня есть несколько замечаний к брачному контракту.

— Каких ещё замечаний? — спросила Венелана.

— Вот, — я положил контракт на стол. — Пункт двенадцать, подпункт «б». Здесь сказано, что в случае отсутствия наследников в течение ста лет брак может быть расторгнут по требованию любой из сторон. Это лазейка. Если Риас не захочет со мной жить, она может просто не рожать детей сто лет, а потом потребовать развода.

— Это… — начала Венелана.

— Пункт двадцать три, третий абзац. «Супруги имеют право на раздельное проживание при условии выполнения супружеских обязанностей не реже одного раза в год». Что значит «супружеские обязанности»? В законе это не определено. Можно трактовать как угодно.

— Шелл… — попытался вмешаться отец.

— Пункт сорок один. «В случае форс-мажора обязательства сторон могут быть пересмотрены». Форс-мажор не определён. Технически, если у меня будет мигрень в день подписания брачного сертификата, это можно считать форс-мажором.

— Шелл! — рявкнул Сазекс. — Помолчи.

— Но я ещё не закончил. Пункт пятьдесят…

— Я сказал — помолчи!

Я посмотрел на Сазекса. Он был красным. Не от стыда — от гнева.

— Это неконструктивно, — сказал я. — Если вы не хотите слушать мои замечания, как вы сможете их исправить?

— Мы не будем их исправлять.

— Почему?

— Потому что контракт уже подписан.

— Подписанный контракт можно дополнить приложением.

— Шелл! — теперь уже мать повысила голос. — Прекрати.

— Я просто хочу…

— Замолчи!

Я замолчал.

Взрослые переглянулись. Кто-то вздохнул. Кто-то покачал головой.

— Вот ведь ребёнок, — сказал Сазекс, усмехнувшись. — Что он такое говорит?

— Но как же?.. — начал я.

— ПОМОЛЧИ, — сказал отец.

— Вот тут же чётко написано, что…

— Молчать!!! — рявкнула Венелана.

— Но…

— ЗАМОЛЧИ! — закричали все хором.

Я замолчал.

Взрослые тяжело дышали. Сазекс потирал виски. Венелана сжимала подлокотники кресла. Мой отец смотрел в пол.

— Иди, — сказал Сазекс, не поднимая головы. — Иди в свою комнату.

— Но контракт…

— Иди.

Я взял контракт и вышел.

В коридоре я остановился, прислонился к стене и закрыл глаза.

— Неразумные дедишки, — сказал я тихо. — Мало ли что случится может.

Я услышал, как за дверью Сазекс тяжело вздохнул и сказал:

— Вот ведь ребёнок.

Я не обиделся. Я просто записал в книжку: «Взрослые не умеют признавать свои ошибки. Это их главная проблема».

Через неделю Риас отправили в мир людей. В академию Куо. Учиться. Набираться опыта. Собирать свиту.

Перед отъездом ей провели обряд привязки и выдали фигуры зла. Я присутствовал на церемонии. Стоял в стороне, наблюдал, делал заметки.

Риас была бледна. Не от страха — от злости. Она смотрела на меня, на родителей, на брата, на всех, кто, как она считала, предал её.

— Я ещё покажу вам, — прошептала она, когда церемония закончилась.

Я услышал. Но ничего не сказал.

Через два дня мне тоже выдали фигуры зла.

Я получил их в тот же день, когда пришло письмо от Риас. В письме было написано: «Я ненавижу тебя. Я ненавижу эту помолвку. Я ненавижу всё. Но я справлюсь. И когда-нибудь ты пожалеешь».

Я прочитал письмо, положил в папку «Брачная переписка» и занялся фигурами.

Они были красивыми. Маленькие, изящные, с рунами, которые светились в темноте. Восемь штук. Пешки, ладьи, кони, слон, ферзь.

Я взял их в руки и почувствовал магию. Глубокую, сложную, многослойную.

Аджука Вельзевул был гением. Это я понял сразу, как только начал анализировать структуру фигур. Каждая руна, каждый контур, каждый магический узел — всё было продумано до мелочей. Энергия распределялась оптимально. Потери были минимальными. Эффективность — максимальной.

Я провёл неделю, изучая их. Днём — магия. Ночью — расчёты. Спал по четыре часа в сутки — больше не требовалось.

К концу седьмого дня я понял, что Аджука не просто гений. Он — монстр. То, что он создал, выходило за рамки современной артефакторики. Это было искусство. Высшее искусство.

Но у искусства всегда есть слабые места.

Я нашёл их на восьмой день.

Защита фигур была надёжной. Очень надёжной. Аджука явно не хотел, чтобы кто-то копался в его творениях. Но любой замок можно открыть, если знать, куда нажать.

«У меня уйдёт пара месяцев на взлом, — записал я в дневник. — Но это возможно. Вопрос только в том, стоит ли это делать».

Я подумал.

Потом дописал: «Стоит. Знания не могут быть запретными. А тайны должны быть раскрыты».

Я закрыл дневник и убрал его в сейф.

За окном светало.

В мире людей Риас готовилась к первому учебному дню.

Я же готовился к тому, что изменит всё.

Впрочем, это уже совсем другая история.

Глава 6

Знаете, есть одна вещь, которую я понял за годы своих исследований, и которая до сих пор вызывает у меня чувство глубокого недоумения. Взрослые очень любят говорить о том, что «опыт приходит с годами», что «молодость должна учиться у старости» и что «старшие знают лучше». При этом сами взрослые, когда сталкиваются с чем-то, что не вписывается в их картину мира, действуют как стадо слонов в посудной лавке. Только слоны хотя бы не пытаются делать вид, что они всё просчитали.

Но обо всём по порядку.

Фигуры зла я изучил. До винтика. До последней магической руны. Я разобрал их структуру, проанализировал каждый контур, каждое плетение, каждую энергетическую связь. Я знал, как они работают, почему работают именно так и что можно улучшить. Я даже нашёл способ оптимизировать процесс перерождения — сократить затраты энергии на пятнадцать процентов и увеличить КПД на восемь.

И я упёрся в стену.

Дальше были нужны эксперименты. Реальные эксперименты. С живыми существами. С душами.

А это было запрещено.

Я перечитал законы подземного мира. Все. От корки до корки. Три тысячи четыреста двадцать семь страниц убористого текста на древнем демоническом, который даже многие взрослые с трудом понимали. Я понял. И нашёл то, что искал.

Эксперименты над душами запрещены. Категорически. Без исключений. Даже для научных целей. Даже с согласия подопытного. Даже если ты гений и знаешь, что делаешь.

— Это несправедливо, — сказал я отцу за завтраком.

— Что именно? — спросил он, не поднимая головы от газеты.

— Запрет на эксперименты с душами.

Отец отложил газету и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Шелл, душа — это не игрушка. Это то, что делает нас теми, кто мы есть. Эксперименты над душами в прошлом привели к катастрофам, которые до сих пор не забыты.

— Я знаю историю. Но я не собираюсь повторять чужие ошибки. Я хочу понять, как работает процесс перерождения изнутри. Без этого невозможно совершенствовать фигуры зла.

— Зачем их совершенствовать? Они и так работают.

— Можно лучше.

— А нужно?

Я задумался.

— С научной точки зрения — да. С практической — тоже. Улучшенные фигуры зла могли бы перерождать более сильных существ с меньшими затратами энергии. Это повысило бы численность демонов и укрепило бы наши позиции в мире.

Отец вздохнул.

— Шелл, ты говоришь как Аджука Вельзевул.

— Это комплимент?

— Это предупреждение.

Я не понял, что он имел в виду. Но спорить не стал.

В тот же день я сидел в своей лаборатории, перебирал фигуры и думал о том, как обойти запрет. Думал долго. Часа три. Потом понял, что обойти его нельзя. Законы подземного мира — это не рекомендации. Их соблюдают. Даже Сатаны.

— Тупик, — сказал я вслух.

И тут в дверь постучали.

Отец вошёл без приглашения — он всегда так делал, когда хотел поговорить о чём-то важном. Я уже привык.

— Шелл, — сказал он, садясь на стул напротив моего рабочего стола. — Я хочу задать тебе один вопрос.

— Задавайте.

— Ты собираешься набирать себе свиту?

Я замер.

— А зачем?

Отец посмотрел на меня с выражением, которое я научился распознавать как «ты меня разыгрываешь?».

— Как это зачем? Ты сильный демон. Один из сильнейших своего поколения. Твоей энергии хватит на то, чтобы обратить в демонов существ, которые в одиночку могут перевернуть ход битвы. У тебя есть фигуры зла — пятнадцать штук. Целый набор. Ты должен их использовать.

— Должен?

— Это не приказ. Это… рекомендация.

— Рекомендация, основанная на традиции, а не на практической пользе.

Отец вздохнул.

— Шелл, свита — это не просто традиция. Это сила. Это союзники. Это люди, которые будут тебе преданы и помогут в трудную минуту.

— У меня есть вы.

— Мы не вечны.

— Это не аргумент.

— А если я скажу, что это необходимо для твоего развития как будущего главы столпа?

Я задумался.

Фигуры зла я изучил. Теоретически. Практически — нет. А чтобы понять, как они работают в реальных условиях, нужно было их использовать. Нужно было переродить кого-то. Увидеть процесс. Проанализировать.

— Хорошо, — сказал я. — Я наберу свиту.

Отец удивился. Он явно не ожидал, что я соглашусь так быстро.

— Правда?

— Да. Но на моих условиях.

— Каких?

— Я сам буду выбирать кандидатов. Сам составлять контракт. Сам решать, кто достоин стать частью моей свиты.

— Это и так подразумевалось.

— И никакого принуждения. Если кандидат не согласен — он уходит.

— Хорошо.

— И я не буду использовать фигуры зла, пока не изучу их в полевых условиях на добровольцах.

— На добровольцах?

— Конечно. Я не собираюсь никого перерождать против воли. Это неэтично.

Отец посмотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Договорились.

Он вышел.

А я остался в лаборатории, обдумывая план действий.

Начать нужно было с объявления. Я написал его сам. Коротко, чётко, по делу.

«Внимание. Я, Шелл Ситри, наследник дома Ситри, демон высокого класса, ищу кандидатов для вступления в свою свиту. Требования: возраст от шестнадцати до ста лет (по демоническим меркам), наличие магического резерва не ниже среднего, отсутствие хронических заболеваний, готовность соблюдать распорядок дня и правила внутреннего распорядка. Контракт заключается на добровольной основе. Оплата — по результатам. Претендентам просьба обращаться к моему секретарю».

Секретаря у меня не было. Я просто написал адрес лаборатории.

Отец, когда увидел объявление, долго молчал. Потом сказал:

— Шелл, ты уверен, что хочешь именно так?

— В чём проблема?

— Ну… люди обычно ищут свиту по-другому.

— Как?

— Они… ну… приглашают. Общаются. Выбирают тех, кто им симпатичен.

— А мои критерии не подходят?

— Они слишком… формальные.

— А должны быть неформальные?

Отец не ответил. Он уже знал, что спорить со мной бесполезно.

Кастинг начался через неделю.

Я подготовил комнату — поставил стул для себя, стол для документов, повесил список требований на стену. Всё было организовано максимально эффективно. Каждому кандидату выделялось пятнадцать минут. За это время я должен был оценить его магический резерв, физическое состояние, психологическую совместимость и готовность соблюдать правила.

Первым пришёл мужчина. Лет трёхсот. С длинной бородой и важным видом.

— Здравствуйте, — сказал я. — Ваше имя?

— Баракиэль, — ответил он. — Я потомок древнего рода…

— Ваш магический резерв?

— Что?

— Я спросил, каков ваш магический резерв. В цифрах.

— Я… не измерял.

— Тогда как вы собираетесь быть полезным членом моей свиты?

— Я силён! Я могу…

— Сила без контроля — это не сила. Это опасность.

Я посмотрел на его ауру. Она была мутной, нестабильной. Такой резерв был у демонов, которые годами не тренировались и полагались только на врождённые способности.

— Извините, — сказал я. — Вы не подходите.

— Но…

— Следующий.

Мужчина ушёл, бормоча что-то о «нахальных выскочках».

Я записал в блокнот: «Кандидат №1 — отклонён. Недостаточный уровень контроля над магией».

Следующей пришла женщина. Молодая. Лет семидесяти — по человеческим меркам это примерно семнадцать. Красивая. С яркой аурой.

— Здравствуйте, — сказал я. — Ваше имя?

— Калианна, — ответила она, кокетливо улыбаясь. — Мне сказали, что вы ищете свиту…

— Да. Ваш магический резерв?

— Ой, я не помню цифр… Но я очень старательная!

— Старательность — это качество, но не показатель. У вас есть опыт боевых действий?

— Нет, но я быстро учусь!

— Быстро — это как?

Она замялась.

Я вздохнул.

— Извините. Вы не подходите.

— Но…

— Следующая.

Женщина ушла, обиженно хлопнув дверью.

Кандидатов было много. Я записывал каждого, оценивал, отсеивал. Кто-то не подходил по уровню магии, кто-то по состоянию здоровья, кто-то по психологической совместимости. Я не мог взять в свиту человека, который не сможет соблюдать распорядок дня. Или который будет отвлекать меня от работы. Или который попытается со мной… обниматься.

Тьфу.

К концу третьего дня я проверил сто сорок три кандидата. Ни один не подошёл.

— Может, ты слишком строг? — спросил отец, зайдя вечером в лабораторию.

— Я объективен.

— Ты отсеял сто сорок три человека.

— Значит, сто сорок три человека не соответствовали требованиям.

Отец вздохнул.

— Шелл, свита — это не просто «сотрудники». Это люди, которые будут рядом с тобой. Которые будут тебя поддерживать. С которыми ты будешь…

— Я понял. Но это не отменяет необходимости в профессиональных качествах.

— Иногда личные качества важнее профессиональных.

— Для работы — нет.

Отец покачал головой и вышел.

Я продолжил кастинг.

Ещё через три дня отец не выдержал.

Он ворвался в лабораторию без стука — что было грубым нарушением моих правил — и с порога заявил:

— Всё. Хватит.

— Что «хватит»? — спросил я, не поднимая головы от записей.

— Твой кастинг. Он ни к чему не привёл. Ты отсеял всех.

— Это не моя вина.

— А чья?

— Тех, кто не соответствует требованиям.

Отец тяжело вздохнул. Потом вышел и вернулся через минуту. С ним пришли четыре девушки. Я их раньше не видел.

— Это, — сказал отец, указывая на них, — твоя новая свита.

Я замер.

— Что?

— Твоя свита. Я отобрал их сам. Они сильные, талантливые и, что самое главное, готовы работать с тобой.

— Но я не проводил анализ!

— Проведёшь потом.

— Но контракт!

— Подпишете потом.

— Но правила!

— Правила можно изменить.

Я смотрел на отца с чувством, которое я тогда не умел определять, а сейчас, вспоминая, понимаю — это было возмущение. Глубокое, всепоглощающее возмущение.

— Вы не можете просто взять и…

— Могу, — сказал отец. — Я глава столпа. И твой отец. И я считаю, что так будет лучше.

— Но…

— Шелл. — Отец подошёл ко мне и положил руку на плечо. — Иногда нужно доверять другим. Даже если ты считаешь, что знаешь всё лучше.

— Я действительно знаю всё лучше.

— Вот в этом — нет.

Отец взял шкатулку с фигурами зла, открыл её и, не спрашивая моего согласия, начал вкладывать фигуры в руки четырём девушкам.

— Это Мирабель, — сказал он, когда первая фигура впиталась. — Она из рода боевых магов. Её семья погибла в войне с отступниками, она осталась одна. Ей нужна защита, а тебе — сильный боец.

Мирабель была высокой, стройной, с короткими пепельными волосами и холодными серыми глазами. Она смотрела на меня без всякого выражения — ни страха, ни интереса.

— Здравствуйте, — сказала она сухо.

— Здравствуйте, — ответил я машинально.

— Это Лилиан, — продолжил отец, вкладывая вторую фигуру в руки девушки с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. — Она целитель. Из клана, который почти полностью уничтожила эпидемия магической чумы. Её дар — редкий и ценный.

Лилиан улыбнулась. Тепло, искренне, так, что у меня возникло желание проверить, не подействовало ли на неё какое-нибудь ментальное заклинание.

— Я буду стараться, господин Шелл, — сказала она.

— Не называйте меня господином.

— Хорошо, господин Шелл.

Я вздохнул.

— Это Элеонора, — сказал отец, вкладывая третью фигуру в руки девушки с тёмными кудрями и зелёными глазами. — Она из семьи артефакторов. Её род конкурирует с нашими поставщиками, так что это будет полезный союз.

Элеонора смотрела на меня с интересом, который я научился распознавать как «научный». Она явно хотела заглянуть в мою лабораторию.

— Я слышала о ваших работах, — сказала она. — Это впечатляет.

— Спасибо, — ответил я. — Но сейчас не время для обсуждения.

— А когда будет?

— Не знаю.

Она улыбнулась. Как-то странно.

— И последняя, — сказал отец, вкладывая четвёртую фигуру в руки девушки с рыжими волосами и янтарными глазами. — Валерия. Она из рода разведчиков. Её семья работает на дом Гремори, но после того, как Риас потеряла статус наследницы, они ищут нового покровителя.

Валерия смотрела на меня оценивающе. Как будто прикидывала, стою ли я того, чтобы на меня работать.

— Надеюсь, мы сработаемся, — сказала она.

— Я тоже надеюсь, — ответил я. — Но для начала давайте определим правила.

— Правила? — переспросила Мирабель.

— Да. У меня есть правила. Они висят на стене. Прочитайте их и запомните.

Девушки переглянулись.

— И это всё? — спросила Элеонора.

— Пока да. Потом будет больше.

Отец, который всё это время стоял в стороне, довольно улыбнулся.

— Вот и славно, — сказал он. — Я оставлю вас знакомиться.

И вышел.

Я остался один в лаборатории с четырьмя незнакомыми девушками, которые только что стали частью моей свиты без моего согласия.

Это был кошмар.

Первое время я пытался наладить процесс. Составил контракт — длинный, подробный, с кучей пунктов о распорядке дня, правилах поведения и штрафах за нарушения. Девушки его подписали — не читая, как я потом понял. И начали… жить.

И вот тут началось самое страшное.

Оказывается, когда в твоём доме появляются другие люди, привычный порядок рушится. Они шумят. Они оставляют вещи не на своих местах. Они нарушают график посещения уборной. Они заходят в душ тогда, когда им вздумается, а не тогда, когда положено по расписанию.

Я повесил расписание на стену. Они его игнорировали.

Я напомнил о штрафах. Они сказали, что «штрафы — это не страшно».

Я попытался объяснить, что такое порядок. Они сказали, что я «зануда».

Мирабель постоянно тренировалась в саду, ломая кусты и пугая прислугу. Лилиан ходила за мной хвостом и пыталась «проверить моё здоровье». Элеонора всё время крутилась вокруг лаборатории, задавала вопросы и трогала мои вещи. Валерия пропадала неизвестно где, а потом внезапно появлялась и докладывала, что «всё тихо».

Я был в отчаянии.

— Почему вы не можете соблюдать простые правила? — спросил я однажды вечером, когда застал Мирабель в душе не в её час.

— А почему ты такой зануда? — ответила она вопросом на вопрос, даже не смутившись.

— Потому что порядок — это основа эффективности.

— А жизнь — это не только эффективность.

— Для меня — только.

— Вот это и грустно.

Она выключила воду и вышла из душа, даже не вытеревшись как следует. Вода потекла на пол. Я мысленно прибавил ей ещё один штраф.

— И перестань штрафовать меня за каждую мелочь, — сказала она, проходя мимо. — Мы не в армии.

— Вы в моём доме. А в моём доме действуют мои правила.

— Тогда, может, нам стоит съехать?

Я задумался.

— Нет, — сказал я. — Это будет неэффективно.

— Почему?

— Потому что отец всё равно приведёт новых.

Мирабель рассмеялась. Редко, но метко.

— Хозяин, ты безнадёжен.

— Я не безнадёжен. Я последователен.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Для тебя — да.

Она ушла, оставив меня одного в коридоре с мокрым полом и чувством глубокого непонимания.

Лилиан, в отличие от Мирабель, была тихой и незаметной. Она не нарушала правил — во всяком случае, открыто. Но её постоянное желание «проверить моё здоровье» начинало меня раздражать.

— Я здоров, — сказал я, когда она в сотый раз подошла ко мне с диагностическим кристаллом. — Я проверял себя утром. И вчера. И позавчера.

— Вдруг что-то изменилось? — спросила она с невинным видом.

— Ничего не изменилось. Я бы заметил.

— Но вы не можете знать наверняка…

— Могу. Я веду дневник самонаблюдения. Все показатели в норме.

Лилиан вздохнула.

— Вы очень… ответственный.

— Это называется «системный подход».

— Я бы назвала это паранойей.

— Паранойя — это когда боишься того, чего нет. Я боюсь только того, что может навредить моей работе. А это рационально.

Лилиан покачала головой и ушла.

Элеонора была худшей из них

Она постоянно крутилась вокруг лаборатории, задавала вопросы, трогала мои вещи и пыталась понять, как работают мои артефакты.

— Это очень интересно, — сказала она, рассматривая один из моих прототипов. — Вы использовали нестандартную схему плетения. Почему?

— Потому что стандартная неэффективна.

— А вы можете объяснить?

— Могу. Но не сейчас.

— А когда?

— Не знаю.

Она вздохнула.

— Вы очень… скрытный.

— Я не скрытный. Я занятой.

— Это одно и то же?

— Нет. Скрытный не даёт информации потому, что не хочет. Занятой — потому, что нет времени.

— А вы не хотите или у вас нет времени?

— И то, и другое.

Элеонора улыбнулась. Как-то странно.

Валерия была… везде и нигде.

Она появлялась внезапно, докладывала, что «всё тихо», и так же внезапно исчезала. Я никогда не знал, где она и чем занимается. Это нарушало моё чувство порядка.

— Вы могли бы предупреждать о своём появлении? — спросил я однажды.

— А зачем? — спросила она, возникнув у меня за спиной.

— Чтобы я мог подготовиться.

— К чему?

— К разговору.

— А разве для разговора нужна подготовка?

— Для эффективного разговора — да.

Валерия задумалась.

— Хорошо, — сказала она. — В следующий раз я постучу.

— Спасибо.

Она не постучала. Ни в следующий раз, ни через раз. Я перестал ждать.

Вот так я и жил.

С четырьмя девушками, которые не соблюдали правил, шумели, отвлекали меня от работы и постоянно пытались со мной… общаться.

Я не понимал, зачем отцу понадобилось это делать. Но догадывался.

Политика.

Всё всегда упиралось в политику.

Мирабель, Лилиан, Элеонора и Валерия были не просто «девушками». Они были представителями влиятельных семей или обладателями редких талантов. Их вступление в мою свиту укрепляло союзы, давало отцу дополнительные козыри в его политических играх и обеспечивало мне сильную, преданную команду.

По крайней мере, так он считал.

Я считал иначе.

Я считал, что они — источник постоянного шума, беспорядка и стресса.

— Неразумные дедишки, — сказал я, глядя на очередную кучу грязной посуды, которую они оставили в раковине. — Мало ли что случится может.

Я взял губку и начал мыть.

Впереди было ещё много лет этой жизни.

Впрочем, это уже совсем другая история.

Глава 7

Знаете, есть одна вещь, которую я понял за годы своих исследований, и которая до сих пор вызывает у меня чувство глубокого недоумения. Взрослые очень любят говорить о том, что «ребёнок должен сам найти свой путь». При этом они постоянно указывают, куда именно идти. Мой отец, например, решил, что мой путь лежит через рейтинговые игры.

— Пора показать себя во всей красе, — сказал он за завтраком. — Раз у тебя теперь есть свита, пора участвовать.

— Я и так показываю себя. Мои работы по алхимии цитируют в академических журналах.

— Это другое. Рейтинговые игры — это престиж. Это уважение. Это…

— Я понял. Когда начинаем?

Отец удивился. Обычно я спорил дольше.

— Через две недели. Я уже подал заявку.

— Вы могли бы спросить моего согласия сначала.

— А ты бы согласился?

— Нет.

— Вот поэтому и не спросил.

Я вздохнул. Неразумные дедишки.

Первая игра была против какого-то ноунейма из третьестепенного дома. Я изучил их состав, тактику, слабые места. Разработал план. Распределил роли.

— Мирабель, ты в центре. Сдерживаешь их главного бойца, но не атакуешь — только защищаешься. Твоя задача — вымотать его.

— Лилиан, ты за ней. Лечишь, усиливаешь, не лезешь в драку.

— Элеонора, ты на фланге. Используешь артефакты, чтобы отвлечь их магов.

— Валерия, ты в разведке. Находишь командира, докладываешь, не вступаешь в бой.

— А ты? — спросила Мирабель.

— Я координирую.

— То есть сидишь в сторонке.

— Координирую, — поправил я. — Это активный процесс.

— Звучит как отмазка.

— Звучит как правда.

Они не стали спорить. Но и слушать не стали.

Мирабель вместо защиты ринулась в атаку. Лилиан забыла про лечение и попыталась наложить боевое заклинание — её сбили с ног. Элеонора потеряла артефакт в первой же стычке. Валерия нашла командира, попыталась его прикончить и попала в засаду.

— План — говно! — крикнула Мирабель в коммуникатор.

— План был идеален! Вы его нарушили!

— Твой план не учитывает реальность!

— Реальность можно предсказать, если провести достаточно расчётов!

— А ты провёл?

— Конечно!

— Видимо, недостаточно.

Она отключилась.

Через пятнадцать минут вся моя свита лежала на арене. Противник праздновал победу.

Я отложил блокнот с планом, вышел на арену и за две минуты разнёс всех. Одного — молнией. Второго — гравитацией. Третьего — комбинацией заклинаний, которую они даже не успели увидеть.

— Победитель — Шелл Ситри и его свита, — объявил судья.

— Свита тут ни при чём, — сказал я, возвращаясь на своё место.

Мирабель, которую уже подлечили, посмотрела на меня с ненавистью.

— Ты мог бы помочь раньше!

— Я должен был дать вам шанс.

— Мы проиграли!

— Я заметил.

— И тебе не стыдно?

— Нет. Вы сами выбрали не выполнять мой план. Это ваши проблемы, а не мои.

Она хотела что-то сказать, но передумала.

Следующие игры были похожи. Я разрабатывал планы. Они их игнорировали. Они проигрывали. Я выходил на арену и выигрывал в одиночку.

— Зачем мы вообще нужны? — спросила однажды Элеонора после очередной такой победы.

— Хороший вопрос, — сказал я. — Я задаю его себе каждый раз.

— Ты мог бы быть чуть-чуть дипломатичнее.

— Дипломатия — это искусство говорить «иди к чёрту» так, чтобы человек с нетерпением ждал дороги.

— И что, ты считаешь, что мы должны идти к чёрту?

— Я считаю, что вы должны выполнять мои планы. Тогда мы будем выигрывать без моего вмешательства.

— Твои планы скучные.

— Мои планы эффективные.

— Эффективные, но скучные.

— Эффективность не обязана быть интересной.

— Для нас — обязана.

Я не нашёл, что ответить.

После шестой игры подряд, где девушки не продержались и десяти минут, я обиделся. Не на них — на себя. На то, что не могу донести до них свою гениальность. На то, что они не понимают очевидного. На то, что победа достаётся не благодаря моим расчётам, а вопреки им.

В седьмой игре я сел в сторонке и достал PSP.

— Что ты делаешь? — спросила Мирабель.

— Играю.

— В игры? Сейчас?

— Да. Вы всё равно не слушаете моих указаний. Зачем мне тратить время?

— Но ты должен…

— Ничего я не должен. Вы хотите драться — деритесь. Я буду здесь.

— А если мы проиграем?

— Тогда я вмешаюсь.

— А если не успеем?

— Успеете. Я просчитал.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, но спорить не стала.

Они проиграли. Я выиграл. Как обычно.

Это повторялось раз за разом. Я сидел, играл в PSP, они проигрывали, я выходил на арену и разносил врагов. Мы выигрывали. Они злились. Мне было всё равно.

— Ты даже не смотришь, — сказала однажды Валерия.

— Смотрю. Краем глаза.

— И что ты видишь?

— Что вы снова проигрываете.

— Мы стараемся!

— Стараться — это не значит делать. Делать — это значит делать.

— Ты невыносим.

— Я знаю.

Так было до двух боёв.

Первый — с Райзером Фениксом.

О нем я слышал много. Сын главы дома Фениксов. Обладатель легендарной регенерации. Считался одним из сильнейших демонов своего поколения. Его свита состояла из девушек, которые были ему преданы до гроба. Некоторые говорили — из-за его харизмы. Я думал, что дело в банальном подкупе, но потом изучил вопрос — нет, действительно харизма. Или магия. Или то и другое вместе.

— Фениксы богаты, — сказал я девушкам перед боем. — Но это не главное. Главное — он самоуверен. Он привык, что его нельзя убить. Эту самоуверенность мы и используем.

— И что нам делать? — спросила Мирабель.

— В этот раз я не буду разрабатывать план.

— Правда?

— Да. Делайте, что хотите.

— А если мы проиграем?

— Тогда я выйду на арену.

— И выиграешь?

— Как обычно.

Они переглянулись. Потом кивнули.

Они проиграли. Быстро. Райзер был слишком силён. Его регенерация не позволяла нанести ему серьёзный урон, а его атаки были слишком мощными.

— Ну что ж, — сказал я, откладывая PSP. — Моя очередь.

— Ты не справишься, — сказал Райзер, когда я вышел на арену. — Твои девчонки уже лежат. Ты один. Что ты можешь?

— Могу заставить тебя истечь энергией, — ответил я. — Твоя регенерация не бесконечна.

— Ты ничего не знаешь о Фениксах!

— Я знаю, что ваш род не бессмертен. Иначе вы бы уже правили всем подземным миром. А вы не правите. Значит, есть способ.

Он атаковал. Огненные крылья, скорость, мощь. Красиво. Эффектно. Но предсказуемо.

Я не стал уклоняться. Я встретил его атаку щитом, а сам начал бить. Не сильно. Не мощно. Просто — часто. Удар за ударом. Каждый — в одно и то же место. В левое подреберье, где у Фениксов слабое место в энергетической структуре. Я вычитал это в старом трактате по анатомии магических существ.

— Что ты делаешь? — закричал он, когда его регенерация начала замедляться.

— Считаю, — ответил я. — Твоя регенерация потребляет примерно три процента энергии в секунду при слабых ранениях. Я наношу тебе ранение каждые полсекунды. Твоя регенерация не успевает. Ты тратишь больше, чем восстанавливаешь.

— Это… это невозможно!

— Математика не лжёт. В отличие от твоей самоуверенности.

Через десять минут он стоял на коленях, тяжело дыша.

— Сдаюсь, — прохрипел он.

— Хороший выбор.

Я убрал руку и повернулся к выходу.

— Подожди, — сказал Райзер. — Откуда ты знаешь про слабое место?

— Я читал. У вашего рода есть древние трактаты по анатомии. Видимо, вы их не читали.

— Мы… мы считали это легендами.

— А зря.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты странный, — сказал он.

— Я знаю.

— И… ты меня вычислил. Как по нотам.

— Это было нетрудно. Ты предсказуем.

— Я — непредсказуем!

— Ты — нет. Твоя тактика основана на силе, а не на хитрости. Это делает тебя шаблонным.

— Шаблонным?!

— Да. Как кукла.

Он хотел обидеться, но потом усмехнулся.

— Знаешь, — сказал он. — Ты первый, кто меня так… разобрал.

— Это не комплимент.

— А я и не говорю, что комплимент.

Он протянул руку. Я пожал.

— Может, как-нибудь сыграем во что-нибудь? — спросил он. — Без драк.

— Во что?

— Не знаю. Во что ты играешь?

— В шахматы. И в видеоигры.

— В видеоигры?

— Да. У меня есть Xbox.

— У тебя? — удивился Райзер. — Ты же… гений. Зачем тебе видеоигры?

— Затем же, зачем и шахматы. Тренировать реакцию и стратегическое мышление.

— И что, помогает?

— Я выиграл у тебя.

— Это… логично.

— Да. Это логично.

Девушки смотрели на нас с открытыми ртами.

— Что? — спросил я.

— Ты… ты победил Райзера Феникса, — сказала Мирабель. — И теперь приглашаешь его играть в видеоигры?

— Да. В чём проблема?

— Ни в чём, — она покачала головой. — Просто… ты странный.

— Я знаю.

Второй бой — с Сайраоргом Баелом.

Старший сын лорда Баела. Единственный ребёнок. Обладатель силы разрушения, как у Риас, но в разы мощнее. Считался сильнейшим демоном своего поколения. Непобедимым. В отличие от Райзера, он не был самоуверенным. Он был… прямым. Грубым. Честным.

— Непобедимых не бывает, — сказал я девушкам перед боем.

— И что нам делать? — спросила Валерия.

— В этот раз не выходите в бой вообще.

— Почему?

— Потому что вы всё равно не сможете ничего сделать.

Они не спорили.

Сайраорг был монстром. Его сила разрушения сносила всё на своём пути. Он не церемонился. Он просто шёл вперёд и крушил. Но и я не лыком шит. Пара заклинаний - и его свиты как и не было.

— Ты? — удивился Сайраорг, увидев меня на арене. Он вытирал кровь с разбитого кулака — своей кровью, не моей. — А где твоя свита?

— Они мне не нужны. Теперь твооя очередь.

— Ты. Я слышал о тебе. Гений и невыносимая зазнайка всего ада. Думаешь справишься со мной?

— Я умею ещё и считать.

— Что? — он нахмурился. — Ты о чём?

— О твоей силе разрушения. Ты используешь её как кувалду. Это неэффективно.

— Моя сила разрушает всё, что я хочу. Этого достаточно.

— Достаточно для победы над слабыми. Но не надо мной.

Он атаковал. Не раздумывая. Просто — шар силы разрушения прямо в меня. Если бы я не уклонился, от меня бы ничего не осталось.

— Медленно, — сказал я, уворачиваясь. — Ты слишком медленно создаёшь сферы.

— Я создаю их быстрее любого!

— Нет. Я видел записи твоих боёв. Тратишь полторы секунды на формирование. За это время я могу атаковать три раза.

— Три раза? Ты не успеешь!

— Уже успел.

Я атаковал. Не сильно. Просто чтобы отвлечь. Молния в лицо, ледяной шип в плечо, воздушный клинок в колено. Он отразил два из трёх, но третий попал.

— Царапина, — усмехнулся он. — Моя защита…

— Твоя защита слаба, — перебил я. — Ты привык, что тебя не могут достать. Но могут.

— Кто?

— Я.

Следующие полчаса мы кружили по арене. Я не пытался атаковать — я пытался вымотать. Каждое его движение я просчитывал за секунду. Каждое своё — за две. Он был сильнее. Намного. Но я был умнее.

— Ты… ты не даёшь мне… сосредоточиться! — закричал он, пропустив очередную атаку.

— Это и есть моя стратегия, — ответил я. — Твоя сила требует концентрации. Я не даю тебе её.

— Это… это нечестно!

— Это честно. Это тактика.

— Тактика для слабаков!

— Тактика для умных.

Он взревел и рванул вперёд, забыв про защиту. Я пропустил его — специально. Он пролетел мимо, потерял равновесие, и я ударил. В спину. Не сильно — просто чтобы он упал.

— Ничья, — сказал судья, когда мы оба не могли подняться.

— Нет! — закричал Сайраорг, пытаясь встать. — Я ещё могу!

— Ты не можешь даже стоять, — сказал я. — Как и я.

— Это… это не считается!

— Считается. По правилам.

Он зарычал, но спорить не стал. Лёг на спину и уставился в небо.

— Ты… ты странный, — сказал он.

— Я знаю.

— И… ты меня вымотал. Как тряпку.

— Это была цель.

— Я понял.

Он помолчал.

— А давай как-нибудь ещё раз? — спросил он. — Не драться — просто… поговорить.

— О чём?

— О тактике. О том, как ты меня вычислил.

— О тактике можно говорить часами.

— Ну и хорошо. У меня есть время.

Я посмотрел на него. Он улыбался. Не надменно, как Райзер, а… искренне.

— Хорошо, — сказал я. — Но без объятий.

— Договорились.

После боя с Сайраоргом что-то изменилось. Райзер, который узнал о нашей ничьей, тоже заинтересовался.

— Ты вымотал Сайраорга? — спросил он, когда мы встретились в следующий раз. — Того самого Сайраорга?

— Да.

— Как?

— Тактикой.

— Научи.

— Зачем?

— Чтобы я тоже мог.

— Ты не сможешь. У тебя другая специализация.

— Всё равно научи.

Я вздохнул. Они оба были упрямыми.

— Хорошо. Приходите вечером. Я покажу вам кое-что.

— Что?

— Кое-что.

Вечером они пришли. Оба. Сайраорг с любопытством, Райзер с недоверием.

— Это твоя комната? — спросил Райзер, оглядываясь. — Чисто. Очень чисто.

— Порядок — основа эффективности.

— У тебя есть полки с комиксами? — удивился Сайраорг. — Ты читаешь комиксы?

— Да.

— Зачем?

— Для развлечения.

— Развлечения? Серьезно, ты?

— Но это интересно.

— Интересно — это человеческие нарисованный книжонки?

— Вот и проверь.

Я дал ему «Бэтмена: Убийственную шутку». Он прочитал за час. Попросил ещё.

Райзер выбрал «Тёмного рыцаря». Сказал, что это «интересно, но странно».

— Люди придумали это? — спросил он. — Просто так? Для развлечения?

— Да. Удивительно, правда?

— Удивительно.

Потом я показал им Xbox.

— Это моя гордость, — сказал я. — Xbox 360. Ограниченная серия. Я сам её модифицировал.

— Ты сам? — удивился Сайраорг. — Ты же маг. Зачем тебе возиться с человеческой техникой?

— Затем же, зачем и с магией. Чтобы понять, как это работает.

— И как?

— Отлично. Я улучшил систему охлаждения и увеличил производительность на тридцать процентов.

— Ты… ты говоришь о видеоприставке как о магическом артефакте.

— Это и есть артефакт. Только технологический.

Они переглянулись.

— Покажешь? — спросил Райзер.

— Покажу.

Мы сели играть в Halo. Я объяснил правила. Они не поняли. Я объяснил ещё раз. Они поняли, но играли плохо.

— Ты стреляешь не туда, — сказал я Сайраоргу.

— Я стреляю туда, куда хочу!

— Ты стреляешь в стену.

— Стена мешала.

— Стена не двигается.

— Поэтому я в неё и стреляю.

Я вздохнул.

Райзер играл лучше, но тоже не идеально. Он слишком много думал. В шутерах нужно реагировать быстро, а он анализировал каждый выстрел.

— Ты слишком медленный, — сказал я.

— Я просчитываю!

— Просчёт — это для шахмат. Здесь нужно чувство.

— Я не умею чувствовать.

— Тогда проиграешь.

Он проиграл. Мне. Сайраоргу. Даже Валерии, которая присоединилась к нам после тренировки.

— Это… это унизительно, — сказал Райзер.

— Это опыт, — поправил я. — Учись.

Через неделю они играли уже лучше. Через две — почти на моём уровне.

— Ты создал монстров, — сказала Мирабель, наблюдая за тем, как Сайраорг расстреливает врагов очередью из плазмы.

— Я создал игроков, — поправил я. — Монстры — это те, кто играет лучше меня.

— А есть такие?

— Нет. Пока нет.

Сайраорг услышал и рассмеялся.

— Ты самоуверен!

— Я реален.

— Это одно и то же?

— Нет. Самоуверенность — это когда ты думаешь, что можешь больше, чем на самом деле. Реальность — когда ты знаешь, что можешь.

— И что ты знаешь?

— Что я лучший в этой комнате.

— В этой — да. А в следующей?

— В следующей — тоже.

Он закатил глаза, но улыбнулся.

Теперь они приходили каждый вечер. Сайраорг и Райзер. Мы играли на Xbox, спорили о комиксах, обсуждали тактику. Иногда я выигрывал. Иногда — они. Но это было не важно.

— Ты чего задумался? — спросил Райзер, заметив, что я смотрю в окно.

— Я анализирую.

— Что?

— Эффективность дружбы.

— И какие выводы?

— Пока никаких. Нужно больше данных.

— Тогда играй. Данных будет больше.

Он сунул мне в руки контроллер.

Я вздохнул и начал играть.

— Но помните, — сказал я, не отрываясь от экрана. — У каждого из вас уже есть по одному страйку. Ещё два — и вы вылетите из моей комнаты.

— А ты считаешь? — спросил Феникс.

— Конечно. Я всегда считаю.

— И сколько у тебя самого?

— Ноль.

— Нечестно!

— Это моя комната. Мои правила. Мои страйки.

— Тирания! — закричал Сайраорг.

— Порядок, — поправил я. — Это порядок.

Они засмеялись.

Я не понял, что было смешного. Но улыбнулся.

В углу комнаты, на полке, стояли четыре маленькие статуэтки — по количеству моих фигур. Я купил их в подарок девушкам после того, как они в первый раз продержались на арене целых пять минут без моей помощи.

— Это не подарок, — сказал я тогда. — Это поощрение за хорошую работу.

— Ты купил их специально для нас? — спросила Лилиан.

— Да. Но это не подарок. Это…

— Подарок, — перебила она.

— Нет.

— Подарок.

— Ладно. Подарок.

Они обняли меня. Все четверо. Одновременно.

Я очень сильно сопротивлялся.

— За объятия — страйк, — сказал я, когда они отпустили.

— Ты серьёзно? — спросила Мирабель.

— Абсолютно.

— Ты невыносим.

— Я знаю.

Она закатила глаза, но улыбнулась.

Райзер и Сайраорг, которые наблюдали за этой сценой, переглянулись.

— У тебя странные отношения со свитой, — сказал Райзер.

— У меня нормальные отношения. Это они странные.

— Это ты странный, — хором сказали девушки.

Я не стал спорить.

— Кто следующий на контроллере? — спросил я.

— Я! — закричал Сайраорг, вырывая у меня контроллер.

— У тебя уже была очередь!

— А я хочу ещё!

— По правилам…

— К чёрту правила! Это игра!

Я вздохнул. Неразумные дедишки.

Впрочем, это уже совсем другая история.

Глава 8

В Подземном мире на тему магии Разрушения дрочат все, кому не лень. Особенно если в твоей фамилии значится «Баэл». Это как клеймо, как проклятие и благословение одновременно: от тебя ждут, что любое твое движение будет стирать реальность в пыль.

Но лично мне на эти алые искры из задницы было плевать с высокой колокольни. Я для себя всё решил давно. Если природа не дала мне таланта к аннигиляции всего живого — я просто буду бить так сильно, чтобы никакая регенерация не помогла. Мой кулак — вот моя магия. Грубо, прямолинейно, но, черт возьми, эффективно.

Старейшины кривились, словно жуя лимон. А я просто продолжал вбивать свои костяшки в базальтовые скалы. Кровь, трещины, новая кожа — и снова по кругу. Меня всё устраивало. Ровно до того момента, пока ко мне не пришла мать.

Она не давила, не требовала «вернуть честь клану», не устраивала истерик. Она просто пришла с такой надеждой в глазах, что отказать ей было невозможно — это значило раздавить что-то хрупкое и бесценное. Сказала, что нашли какой-то новый метод, какую-то теоретическую базу, которая может пробудить дремлющую силу. Чтобы не расстраивать её и не видеть, как гаснет тот самый огонек, я нехотя согласился.

«Ладно, — подумал я тогда, — похожу на эти ваши процедуры. Всё равно в перерывах между тренировками делать нечего, а мать будет спокойна».

Кто же знал, что эта «скучная теория» реально сработает.

Тогда я даже не смотрел на обложку тех трудов. Мне было глубоко фиолетово, чьи расчеты легли в основу методики. Это уже гораздо позже, когда спящая сила внутри меня всё-таки проснулась, и я снова стал для «высшего общества» желанной персоной, а не бракованным отпрыском, я узнал правду.

Оказалось, что за всем этим стоял Шелл Ситри. Молодой гений, который просто опубликовал какие-то свои выкладки в общем доступе, даже не подозревая, что они станут для меня билетом обратно в высшую лигу.

Именно поэтому сейчас я так активно изображаю из себя высокомерную задницу. Баэл должен показывать зубы, иначе эти стервятники из знати решат, что я «исправился» и стал удобным, предсказуемым и ручным. Хрен им. Я остался тем же парнем, который выгрызал свое право на жизнь в пыльных тренировочных залах. Просто теперь у меня в руках граната с выдернутой чекой, и я не прочь ею воспользоваться.

Шеллу я благодарен. Пускай он вообще не в курсе, что его тяга к графоманству и науке вытащила меня из ямы. Я вижу, какой он социальный инвалид — натуральный робот в оболочке демона. Но раз уж я здесь, я решил: пускай он хоть трижды будет заносчивым задротом, я всегда буду рядом. Постараюсь стать ему другом. Просто потому, что долги надо возвращать. Особенно такие.

Правда, приходится шифроваться и продолжать изображать высокомерие. Ибо рядом крутится Райзер Феникс. Тот ещё павлин, чей снобизм может соревноваться разве что с его же глупостью. Но это даже на руку — в такой компании Шелл выглядит почти нормальным. Я смотрю на них и понимаю: Шелл нас обоих равными не считает. Мы для него — экспонаты за которыми интересно наблюдать, но не более. Забавные, немного шумные, но не представляющие научной ценности.

И, конечно, его отношение к женщинам. Это отдельный вид пытки. Видели бы вы, как девчонки из его свиты пытаются привлечь его внимание. Жмутся к нему чуть ли не голышом, используют все мыслимые и немыслимые уловки, а Шелл только морщится, будто ему в ботинок попал острый камень. Излишний телесный контакт его тупо бесит.

Кстати, о Райзере. Этот индюк решил, что раз Шелл такой «отмороженный» и не обращает внимания на своих красавиц, то можно безнаказанно подкатывать к ним. Типа «что не принадлежит Ситри — принадлежит всем, кто посмелее». Пришлось мне выловить Феникса в темном коридоре и очень доходчиво, без лишних свидетелей, объяснить, что «специфический характер» Шелла — это не повод распускать лапы.

Райзер, конечно, попытался сохранить лицо. Наговорил пафосной чуши о том, что он бессмертный и чихал на мои угрозы, расправил плечи, сверкнул своим гербовым огнем. Но в глазах-то читалось: «Мама, забери меня отсюда». Тонкий намек был понят. С тех пор к свите Ситри он больше не лезет. Умный парень, хоть и петушится.

А Шелл… Шелл наверняка опять что-то вычисляет. Сидит в углу, бормочет что-то. Надеюсь, в его следующей формуле найдется место для такой переменной, как «настоящий друг». Хотя, зная его, он скорее вычислит траекторию моего кулака по трем точкам и напишет диссертацию о кинетической энергии удара Баэла, чем поймет, зачем я вообще за него впрягаюсь.

Но ничего. Я подожду. Терпению меня жизнь научила хорошо.

POW Райзер Феникс.

Я сейчас нахожусь в довольно… специфической компании. С одной стороны — Сайраорг Баэл. Мужик-скала, у которого вместо мозгов, кажется, набор гирь, а вместо такта — прямой хук в челюсть. С другой стороны — Шелл Ситри. Этот вообще отдельный случай. Если бы у ледяной глыбы был интеллект и полное отсутствие понимания, как ведут себя нормальные демоны, это был бы Шелл.

Вы спросите, что я, великолепный Райзер Феникс, забыл рядом с этими типами? Ответ прост: политика, дорогие мои. Род Феникс силён. Мы бессмертны, у нас монополия на производство слёз Феникса, нас боятся и уважают. Но в этом мире нельзя стоять на месте. Сайраорг — будущий глава Баэлов, это сила, которой не перечь. Шелл — аномально одарённый стратег из дома Ситри, мозг, способный переиграть любого. Налаживать мосты нужно сейчас, пока они еще не стали столпами общества и не обзавелись тысячами сторонников. В будущем эти связи принесут моему роду такие дивиденды, о которых мой старик и мечтать не смел. Ради процветания семьи я готов потерпеть даже их общество.

Правда, Шелл… он невыносим. Я говорю это как человек, который умеет терпеть.

Знаете, я привык, что женщины — это украшение жизни. Они должны порхать вокруг, восхищаться, дарить тепло и, если честно, быть доступными для восхищения. В моей свите девушки знают своё место и всегда готовы угодить. Это баланс, гармония, искусство. Но у Ситри всё не как у людей. Его девки — и я использую это слово без пренебрежения, скорее с недоумением — вечно трутся рядом, буквально вешаются на него. Иногда расхаживают в таком виде, что даже у меня, видавшего виды аристократа, бровь... и кое что еще невольно ползёт вверх. А что Шелл?

А Шеллу — пофигу.

Он смотрит на них так, будто они — назойливые мухи. Вчера одна из них, кажется Мирабель, прижалась к нему почти вплотную, провела пальцами по воротнику, шепнула что-то на ухо. А он просто поморщился и выдал что-то вроде: «Страйк. Твоя температура тела на два градуса выше нормы. Отойди, ты создаёшь тепловой шум. И вообще, у тебя вирусная нагрузка превышает стандарт».

Тепловой шум! Великий Сатана, да её формы — это произведение искусства, достойное кисти лучших живописцев Ада, а не «шум»! Его это раздражает. Просто раздражает сам факт контакта. Не то чтобы он стесняется или соблюдает дистанцию — нет. Он испытывает физиологическое отторжение от чужого прикосновения. Псих, клянусь честью рода.

Естественно, я, как ценитель прекрасного, как рыцарь, не мог оставить это просто так. Зачем добру пропадать, если хозяину оно не нужен? Я решил немного… проявить инициативу. Ну, вы понимаете: пара изящных комплиментов, пара двусмысленных жестов, взгляд чуть дольше положенного. Я же Феникс, передо мной никто не устоит.

И тут нарисовался Баэл.

Этот неандерталец выловил меня в коридоре, когда рядом не было ни лишних глаз, ни свидетелей из благородных домов. Я думал, мы обсудим тренировки или планы на вечер, но он просто схватил меня за грудки и впечатал в стену так, что штукатурка треснула. Причем взгляд у него был такой, будто он прикидывал, с какой стороны меня удобнее начать потрошить.

— Райзер, — прохрипел он своим басом, от которого вибрировали кости, — Шелл — наш друг. У него специфический характер, он на многое закрывает глаза, потому что не придает этому значения. Но если ты еще раз попробуешь воспользоваться его «отстраненностью» и полезешь к его девушкам… ты будешь молить о смерти каждую секунду.

Я, конечно, не из пугливых. Я расправил плечи, аккуратно стряхнул его лапищи со своего идеального костюма и выдал:

— Баэл, ты забываешься! Я — Феникс! Я не боюсь твоих угроз, и никто, даже ты, не смеет указывать мне, с кем общаться и на кого смотреть!

Сказал-то я это красиво, пафосно, в лучших традициях аристократии. Голос не дрогнул, взгляд не отвел. Но внутри… внутри что-то предательски ёкнуло. Скрутилось в холодный комок. В глазах Сайраорга была такая злость... Я вдруг отчетливо понял: ему плевать на титулы, регенерацию и дипломатические последствия. Он просто убьет меня. А потом убьет снова. И снова, пока не надоест.

В общем, я решил, что девки Ситри не такие уж и красивые. И вообще, у них слишком специфические вкусы, раз они терпят этого лорда-робота. Не очень-то и хотелось.

В конце концов, Шелл и Сайраорг — это сила. А я, Райзер Феникс, достаточно умен, чтобы быть на стороне силы. Даже если эта сила считает меня снобом и пустозвоном, а я её — кучкой ненормальных социопатов. Мы отличная команда. Наверное.

Если Шелл в очередной раз не начнёт вычислять мои страйки за «неправильное дыхание». Если Сайраорг не прибьет меня за неосторожное слово. Если я не сойду с ума от их компании.

Но, знаете… становится даже интересно.

POW. Серафолл Левиафан.

Работа владыки ада — это не только пафосные речи, управление демоническими ордами и бесконечные интриги. Это, прежде всего, тонны, нет, горы бумажек! Отчёты, жалобы на налоги, графики... Иногда мне кажется, что если я сейчас не увижу что-то милое, моя голова просто взорвётся, разбросав конфетти по всему кабинету.

Я со стоном откинулась на спинку массивного кресла и потянулась так, что суставы хрустнули. Перед глазами всё ещё плавали строчки последнего донесения о перемещениях падших на границах.

— Ску-у-учно! — проныла я в пустоту роскошного зала. — Хочу обнимашек!

Стоило мне закрыть глаза, как перед мысленным взором тут же всплыли мои любимые «малыши». Соночка, моя серьёзная, ответственная и такая правильная сестрёнка. И, конечно, Шелл. Мой маленький холодный гений.

Ох, как же мне хочется их затискать! Прямо сейчас телепортироваться к ним, схватить в охапку и не выпускать, пока они не признают, что их старшая сестрёнка — самая лучшая в мире!

Но эти двое... Ну какие же они буки! Сона вечно поправляет очки и начинает лекцию о «подобающем поведении владыки ада», а Шелл... Шелл это вообще отдельная песня. Мой милый братик при попытке обнять его превращается в соляной столп. «Серафолл, это нарушение личного пространства», «Серафолл, коэффициент давления твоих рук превышает допустимую норму для комфортного дыхания». Робот, натуральный робот!

Неужели им так трудно просто обнять любимую сестру? Я же чувствую, что под этой ледяной коркой у Шелла скрывается доброе сердце, просто он запер его в сейф и забыл код. А Соночка... она просто слишком старается быть на него похожей.

— Злюки, — надула я губы, глядя на семейное фото на столе. — Маленькие, вредные, колючие кактусы. Но я всё равно вас вылечу! Любовью и принудительными ласками!

Я резко встала. Всё. Мой лимит терпения исчерпан. Если я сейчас же не развеюсь, я заставлю весь Совет Старейшин ходить в розовых пачках. А это, как говорит Шелл, «политически нецелесообразно».

Пора сменить обстановку.

Я взмахнула рукой, и вокруг меня закружились магические искры. Тяжелое платье Мао осыпалось пеплом, уступая место моему самому любимому, самому яркому наряду. Короткая юбочка, сверкающая палочка, рюшечки и бантики — идеальный камуфляж для самого сильного мага льда в Подземном мире.

— Левиа-тян выходит на охоту! — я крутанулась на одной ножке, принимая победную позу. — В мире людей как раз зафиксировали всплеск активности каких-то сомнительных личностей. Отличный повод!

Я поправила розовый бант и хитро прищурилась. Сначала — возмездие во имя магии и кавая, а потом... потом я всё-таки найду Шелла с Соной и затискаю их до полусмерти.

— Мир людей, встречай свою героиню! — провозгласила я, шагая в открывшийся портал. — Пора нести добро и справедливость! Ну, и немного ледяного апокалипсиса для тех, кто плохо себя вел.

Ня!

Настоящее время. Ночь. Город. Дождь.

Сегодня наступил «Героический четверг». Это официальное название, утвержденное Шеллом в нашем внутреннем календаре.

Суть проста: через семейные связи мы выбили разрешение на вылазку в мир людей. Цель — зачистка групп демонов-отступников. Эти бедолаги начали стремительно деградировать, превращаясь в бесформенных монстров. Шелл, который обычно плевать хотел на «рутинную дезинсекцию», в этот раз согласился подозрительно быстро. Я-то думал, он опять хочет кого-то препарировать, но реальность оказалась куда… специфичнее. Как выяснилось, у них с Серафолл это семейное — мания косплея. Если старшая сестра сходит с ума по девочкам-волшебницам, то Шелл, при всей его логике, страдал по «высокотехнологичным борцам с преступностью». Ему просто нужен был повод протестировать свежесобранный костюм в полевых условиях.

Ночной город. Дождь хлещет так, будто наверху кто-то забыл закрыть кран. На краю крыши готического собора замерла фигура. Резкая вспышка молнии на мгновение выхватывает из тьмы черный плащ с острыми ушами. Фигура пафосно щурит глаза. Взгляд Шелла — холодный и расчетливый — идеально дополняет маску.

— Я — возмездие. Я — ночь, — произносит он неестественно низким, хриплым голосом.

— Слышь, Бэтмен недоделанный, — раздается сзади обиженный голос. — Почему я — Робин?

Молния снова бьет в шпиль, освещая Райзера Феникса в красном трико и зеленых трусах поверх штанов. Блондин в таком прикиде смотрится как жертва нападения банды стилистов-садистов.

— Потому что я Бэтмен, — отрезает Шелл, даже не обернувшись. — А еще потому, что ты проиграл.

Из тени выходит Сайраорг в сине-черном костюме Найтвинга. Ему облегающая броня идет куда больше, чем Райзеру, — маска-домино сидит как влитая. Мы уже проходили это днем, когда делили роли через «Камень, ножницы, бумага, ящерица, Спок». Райзер, попытавшийся выкинуть что-то про «огненного феникса», предсказуемо слил «Споку» Шелла и «Ящерице» Сайраорга.

— По коням, — командует «Бэтмен» и пафосно сигает с крыши, надеясь, что коэффициент натяжения троса в его бэт-когте рассчитан верно.

Бой превращается в фарс. Шелл ломает кости отступникам, используя исключительно гаджеты. Крио-гранаты, дымовые шашки и бэтаранги летят во все стороны.

— Тебе не стоило приходить в мой город, — шипит он монстру, пока Райзер на заднем плане пытается не загореться от стыда в своих зеленых трусах.

В итоге, расправившись с монстрами и стерев память парочке спасенных прохожих, мы уже собираемся сворачиваться. Я с наслаждением стягиваю маску — она натирает переносицу — и вдыхаю полной грудью. Дождь кончился. Вроде бы всё.

А потом небо над переулком осветилось не молнией, а ярко-розовым, почти ядовитым светом. Посыпались блестки, запахло сахарной ватой и чем-то неумолимо «кавайным».

— Стоять, злодеи! — раздается звонкий, до боли знакомый голос. — Я несу возмездие во имя справедливости, я Левиа-тян - Герой сияющего жезла!

Из розового вихря, вращая волшебным посохом, выпорхнула Серафолл. Короткая юбочка, гигантские банты, гольфики… Она замерла в классической позе девочки-волшебницы, сияя ярче, чем все фонари города.

Секунд десять в переулке стоит гробовая тишина. Только дождь стучит по шлему Бэтмена.

Серафолл медленно опускает жезл. Её взгляд проходит по черному плащу брата, по «Найтвингу»-Сайраоргу и, наконец, замирает на Райзере. На его красном трико. И особенно — на зеленых трусах.

— Ой… — выдыхает одна из сатан, и её глаза подозрительно блестят. — Шелл-тян? это ты?

Сайраорг медленно закрывает лицо рукой. Райзер, кажется, впервые в жизни хочет просто провалился сквозь асфальт в самый глубокий круг Ада.

— Шелл, — глухо произносит Баэл, не отнимая ладони от лица. — Скажи мне, что ты предусмотрел в своем плане стирание памяти не только людям...

Шелл долго молчит, глядя на прыгающую от восторга сестру.

— Нет… — наконец выдавливает он своим хриплым «бэт-голосом», — …это не входило в план... Райзер, жги. Сжигай всё здесь к чертовой матери!!!

— С удовольствием! — взревает Феникс, чье лицо цветом уже сравнялось с его алым трико.

— Ня-а-а-а! — Серафолл уже летит к ним с распростертыми объятиями. — Групповые обнимашки героев!

В ту ночь в мире людей видели очень странное северное сияние. Розово-черно-огненное. И очень, очень громкие крики.

Я лежу на мокром асфальте, смотрю в небо и думаю: какого хрена я вообще во всё это ввязался?

Райзер рядом стонет и обещает, кары.

— Заткнись и помоги отцепить от себя эту… — я не успеваю договорить, потому что Серафолл уже держит нас.

Глава 9

Знаете, я всегда считал, что хаос — это не отсутствие порядка, а просто очень сложный порядок, который сложен для расчёта. А раз, я не могу его подсчитать, то подчиню. Моя жизнь подчинена константам. Вторник — день тайской еды, четверг — видеоигры, суббота — вечер пиццы. Любое нарушение этого алгоритма вызывает во мне отторжение, сопоставимое с попыткой деления на ноль. Это не каприз, это базовая настройка операционной системы моего сознания. Сбой в расписании ведёт к каскадному падению продуктивности, что недопустимо.

Именно поэтому сегодняшний вечер шёл строго по плану.

— Давай, Сай! Смести центр тяжести на три сантиметра левее! И учитывай инерцию плечевого пояса, иначе твоя траектория пересечётся с фотонным потоком под углом, провоцирующим замыкание цепи! — Я холодно наблюдал за тем, как будущая надежда клана Баэл пытается не поджарить себе заднюю поверхность бедра.

Сайраорг сейчас напоминал перекачанный шарнирный механизм с заклинившим сервоприводом. Он балансировал на одной руке, вытянувшись параллельно ковру, стараясь не коснуться паутины лазерных лучей, которой я опутал собственную комнату. Задача проста донельзя: достать кусок пиццы из коробки, не задев ни один луч. Следствием касания являлся болезненный разряд магического электричества. Тренировка координации и пространственного мышления, приправленная удовольствием от приёма пищи.

— Бам-бам-бам-бабам! — Райзер за моей спиной азартно имитировал ударные, задавая ритм.

— Ля-ля-ля-ля! — машинально подхватил я в нужной тональности.

Наш дуэт самозабвенно исполнял главную тему из «Миссия невыполнима». Я делал это для поддержания темпа испытуемого и синхронизации его движений с ритмическим рисунком, Райзер — потому что мы недавно посмотрели этот фильм, и мелодия застряла у него в голове на ближайшие сутки. Я подсчитал количество повторений — порядка 13 раз за все время.

Сайраорг взял баллончик с аэрозолем от насекомых и прыснул перед собой. В мелкодисперсном облаке взвеси на долю секунды проявились ярко-зелёные штрихи траекторий. Примитивный метод визуализации, но я заложил его в условия задачи как допустимый читерский приём с ограниченным ресурсом использования. Извиваясь в позах, не предусмотренных стандартной анатомией демона, и обновляя «туман» каждые три секунды, он преодолел почти весь маршрут в два с половиной метра.

Но на последнем прогибе его бицепс дрогнул на недопустимую величину.

Бзззт!

— А-а, черт! — Баэл резко отдёрнул конечность и рухнул на ковер, сотрясая перекрытия этажом ниже. Луч задел кожу по касательной. Ожог был классифицирован мной как «незначительный», схожий с последствиями избыточного воздействия ультрафиолета у людей. Однако этот образец грубой физической силы скривился так, будто его поразило святое копьё. — Проиграл. Блин, почти же достал!

Я дезактивировал систему нажатием виртуальной кнопки на планшете. Всё чётко, без сбоев.

— Почти не является валидным значением вероятности, Сайраорг. Исход был бинарным, и ты выбрал ноль.

— Это, конечно, отличная тренировка и довольно забавно, — обиженно проворчал он, массируя плечо, — но может, мы уже просто съедим эту чёртову пиццу?

— Смотри, как это делает профессионал, чей мышечный корсет не подвержен стохастическому дрожанию.

Я вновь запустил лазеры. Мне не требовалась визуализация — моя эйдетическая память хранила полную карту координат, углов преломления и мощности каждого луча, потому что я лично занимался программированием. Секунда — и я внутри периметра. Плавное скольжение стопы по ковру с коэффициентом трения ноль-два, наклон корпуса ровно на 15 градусов от вертикальной оси, шаг без вертикального смещения. Через пять и две десятые секунды я уже стоял у стола, демонстрируя идеальное владение механикой собственного тела.

— Так нечестно! Ты тощий! — вскрикнул Сайраорг, оценивая мои габариты. — Тебе проще пролезть!

— Но при этом мои продольные размеры превышают твои поперечные, так что условие повышенной сложности соблюдено, — парировал я, беря тёплый кусок.

Я откусил пиццу.

И замер.

Время коллапсировало в точку. Вкусовые рецепторы немедленно передали в аналитический центр сигнал «критическое несоответствие эталону». Тесто показывало избыточную рыхлость структуры, отклонение от нормы пузырькового каркаса составило примерно восемнадцать процентов. Соус демонстрировал приторно-сладкий профиль вместо положенной терпкой остроты с нотами базилика. А сыр… жировая эмульсия в этом сыре была заменена на гидрогенизированный растительный заменитель с полным отсутствием казеинового комплекса.

Я медленно повернулся к Райзеру. Феникс в этот момент с абсолютно блаженным выражением лица жевал свой кусок, не ощущая катастрофы.

— Ты говорил, что продукт заказан в «Демон-Джонс»

— Мгм, — промычал он с набитым ртом и неопределённо мотнул коробкой. — Логотип смотри.

Я изучил упаковку. Картон соответствовал спецификации франшизы. Даже штрих-код совпадал с тем, что хранился в моей долговременной памяти с прошлого заказа.

— Ложная корреляция, — заключил я вслух. — Внешний контейнер аутентичен, но содержимое подверглось несанкционированной модификации состава. Плотность теста выше эталона на двенадцать процентов. Содержание сахарозы в соусе снижено, вероятно, в угоду удешевлению рецептуры на ноль-семь процента от общей себестоимости. Сырный продукт классифицируется как «имитация сыра».

— Да ладно тебе, — Сайраорг, чьи вкусовые рецепторы явно атрофировались за годы изнурительных тренировок, уже поглощал третью четверть своего куска. — Нормальная пицца.

— Твоё утверждение ложно, — отрезал я. — Степень отклонения от заявленного стандарта не позволяет классифицировать объект как «нормальный». Это хаос. Неконтролируемое изменение параметров системы. Такой уровень энтропии в гастрономической сфере недопустим. Я вынужден инициировать протокол урегулирования. Необходимо посетить точку распространения и провести разъяснительную работу.

— Полегче, парень, — Сайраорг вытер руки салфеткой и посмотрел на меня со странным выражением, которое моя система распознавания лиц идентифицировала как «обеспокоенность с элементами веселья». — Забыл, что было лет десять назад? О тебе весь Ад гудел.

Райзер мгновенно перестал жевать. Его брови взметнулись вверх, демонстрируя крайнюю степень любопытства.

— А что случилось то? Я чего-то не помню... видимо, пропустил.

— Ты имеешь в виду инцидент с зерновыми культурами и политическим строем? — уточнил я, чувствуя, как в памяти всплывает та досадная последовательность событий, до сих пор вызывающая у меня чувство глубокой несправедливости текущей системы.

— Именно он, — кивнул Баэл. — Хочешь, чтобы пресса снова трубила, что наследник Столпа Ситри ниспровергает устои и призывает к коллективизации частной собственности?

У Райзера нижнечелюстной сустав сместился на аномальную величину.

— ЧЕГО?!!

— Данные средства массовой информации исказили мою позицию, — сухо вставил я. — Я не распространял идеи коммунизма.

— Да ОБЪЯСНИТЕ МНЕ В КОНЦЕ КОНЦОВ!!! — взревел Феникс, взъерошивая свою идеальную, уложенную с помощью трёх видов воска и магии фиксации укладку. Я зафиксировал временные затраты на его утренний туалет. Сорок две минуты. И выдал страйк за блокировку санитарного узла с семи пятнадцати до семи пятидесяти семи.

Я вздохнул. Объяснение съедало драгоценное время, но требовалось для снятия когнитивного диссонанса у слушателей.

Мне было семь лет. Хлебобулочное изделие, ежедневно поставляемое к завтраку, внезапно изменило органолептические свойства. Проведя тщательное расследование — включавшее в себя опрос службы доставки, анализ базы данных производителей и телефонный звонок в отдел контроля качества — я выяснил, что контрольный пакет акций пекарни был поглощён более крупным финансовым конгломератом. Новый менеджмент сменил рецептуру ради оптимизации издержек, пожертвовав качеством конечного продукта. Это было неприемлемо.

Я не мог мириться с деградацией утреннего рациона. Мной был изготовлен носитель информации из гофрированного картона с нанесённым маркером требованием: «ВЕРНИТЕ НАСТОЯЩИЙ ХЛЕБ». Я занял стационарную позицию у входа в торговую точку, осуществляя мирную демонстрацию своего требования.

Ко мне приблизилась представительница телевизионного канала. Я озвучил ей свою аналитическую выкладку. Она задала вопрос о централизации производственных мощностей. Я сказал, что с целью недопущения волюнтаристских решений со стороны частных корпораций, стратегически важные пищевые производства должны находиться под контролем государственного регулятора. Тогда она спросила, цитирую: «Вы считаете, Аду нужен коммунизм?»

Я ответил: «Безусловно. Нам нужно именно такое управление ресурсами».

Потому что мне было семь лет. В моём тезаурусе отсутствовала связка «коммунизм — негативная коннотация». Я оперировал понятиями «контроль качества», «стандартизация» и «защита прав потребителя». Я полагал, что институт, запрещающий менять рецептуру без многоступенчатого согласования, вернёт хлебу прежние вкусовые характеристики.

Логика. Примитивная причинно-следственная связь, доступная детскому восприятию.

В этот момент в кадр вторглась Серафолл, осуществляя попытку блокировки записи. Но временной лаг был упущен. В эфир ушёл заголовок: «Наследник рода Ситри официально призывает к смене государственного строя».

Началась информационная турбулентность. Отец тогда сидел в гостиной и смотрел новостной выпуск. Переведя взгляд с экрана на меня, он произнёс: «Мы в дерьме». Мать применила к себе реанимационные чары. Серафолл в течение двух месяцев занималась устранением репутационных рисков всего Столпа. Наш клан последующие полгода выпускал опровержения, разъясняя, что их наследник просто несовершеннолетний с неразвитым социальным интеллектом, а не идеологический диверсант.

Сазекс, наш нынешний Люцифер, ещё долго подкалывал отца: «Ну что, товарищ Ситри, когда начнём национализацию?»

Я тогда сделал вывод: если хочешь изменить состав продукта — избегай публичных медиа-площадок. Действуй через арбитраж. Или непосредственное давление на производителя в частном порядке.

Райзер, дослушав историю, замер. Его лицо не выражало ничего. Глаза остекленели. Я наблюдал за микродвижениями его лицевых мышц, пытаясь считать эмоциональный паттерн. Система предложила несколько вариантов: «Крайнее недоумение», «Ужас перед неизведанным», «Приступ истерического веселья».

— К-коммунизм! — наконец выдавил он, и голос его сорвался в верхний регистр. — Товарищ Шелл!

А затем он рухнул на пол. Райзер воспроизвёл звук, похожий на ржание, но с добавлением гипервентиляции лёгких. Его тело конвульсивно сокращалось, конечности совершали хаотичные колебательные движения по ковру.

Я смотрел на это с научным интересом. Его состояние не было похоже на эпилептический припадок. Похоже, это была форма высвобождения избыточной энергии через неконтролируемую вокализацию.

— Я не товарищ, — холодно поправил я. — Я демон высокого класса. Обращение «товарищ» подразумевает равный социальный статус и отсутствие иерархии, что противоречит моему положению в текущей структуре.

— Не обращай внимания, — Сайраорг отмахнулся с полным ртом. — Он сейчас тебя все равно не слышит. Ему весело.

— Я понимаю, — сказал я, хотя не понимал совершенно. Какая связь между моей давней борьбой за качество выпечки и его неспособностью контролировать диафрагму? Как можно смеяться над тем, что было актом справедливости?

— Райзер, — я повысил голос, стараясь пробиться сквозь его приступ. — Прекрати. Твоё поведение нарушает акустический комфорт. И ты пачкаешь ковёр ворсом от костюма при трении.

— Я говорил тебе не заводить его, — обратился Баэл к всё ещё хохочущему Фениксу. — Я предупреждал. Сейчас он или лекцию начнёт о распределении ресурсов, или…

— Или что? — прохрипел Райзер, вытирая слёзы рукавом дорогого пиджака.

— Или пойдёт в «Демон-Джонс» и устроит им апокалипсис.

— Пойду, — подтвердил я, глядя на коробку с имитацией пиццы. — Завтра. В ноль-девять ноль-ноль. Ко времени открытия.

— Зачем?! — у Феникса снова начались спазмы. — Ты же… ты же их там по полочкам разложишь! Буквально!

— Чтобы добиться возврата к исходной рецептуре, — объяснил я очевидное. — Это единственно верное решение данной проблемы.

— У тебя есть план? — спросил Сайраорг, жуя уже третий кусок. Его пищевые привычки меня поражали. Как можно поглощать некачественный продукт в таких объёмах?

— Я проанализирую состав до десятой доли процента. Я предоставлю управляющему сравнительную таблицу себестоимости старого и нового рецепта, доказывающую, что ухудшение качества не приводит к значительной экономии, но ведёт к оттоку лояльных потребителей, обладающих чувствительными рецепторами. Если он не поддастся логике, я буду приходить каждый день в одно и то же время и задавать уточняющие вопросы по каждому пункту технологической карты. Вычислю его слабое место — недосып, раздражение, склонность к уступкам во избежание конфликта. И надавлю на него.

— Ты монстр, Ситри, — с уважением в голосе сказал Райзер, наконец отдышавшись. Его взгляд на меня изменился. Теперь, как мне казалось, в нём читалось нечто среднее между страхом и восхищением. — Ты методичный, бессердечный монстр.

— Я не монстр, — не согласился я. — Я защитник прав потребителей и борец со стандартизацией низкого качества. И я не желаю никому зла. Я желаю просто вернуть качество соуса. Это разные цели. Совпадение может быть случайным.

— Вот в этом-то и весь ужас, Шелл, — вздохнул Сайраорг. — Ты говоришь это на полном серьёзе и даже не видишь разницы.

Я не увидел необходимости отвечать. Разница была очевидна для меня. Я хотел пиццу прежнего вкуса. Управляющий мог мне её обеспечить. Всё просто.

Райзер наконец сел на ковре, прислонившись спиной к моей идеально застеленной кровати. Он смотрел на меня снизу вверх с выражением, которое моя система распознала как «благоговейный ужас с примесью нежности», но я отмёл последний вариант как ошибку алгоритма.

— Знаешь, Шелл, — задумчиво произнёс он. — Ты не правишь миром только потому, что тебе это попросту неинтересно.

— Неинтересно, — согласился я без тени иронии. — Мир плохо управляем. В нём слишком много переменных, не поддающихся прогнозированию. Люди — ненадёжные элементы системы, склонные к иррациональному поведению и эмоциональным всплескам. Если бы я взялся за управление, мне пришлось бы устранить слишком много факторов, чтобы достичь идеального порядка. Это энергозатратно и неэффективно. У меня есть более приоритетные задачи.

— Например? — спросил Сайраорг.

— Например, восстановление утраченной рецептуры соуса в «Демон-Джонс», — я повернулся к планшету и начал чертить идеальный маршрут с учётом загруженности порталов, пешего трафика и смещения тектонических плит Подземного мира. — И возможное привлечение лица, ответственного за замену рецепта, к ответственности за введение потребителя в заблуждение.

— Ты монстр, — снова повторил Райзер. — И как же я счастлив, что я на твоей стороне.

— Это разумная позиция, — одобрил я. — С учётом того, что у тебя уже есть один страйк за несоблюдение графика посещения душа. А второй ты можешь получишь, если не перестанешь оставлять ворсинки ткани на моём пледе.

Он снова засмеялся, но на этот раз устало и как-то обречённо.

Я закончил схему на планшете, проверил заряд батареи, убедился, что лазеры окончательно отключены, а все вещи в комнате вернулись на места с точностью до миллиметра согласно плану эвакуации при игре. Хаос был повержен.

Но пицца лежала нетронутой с того самого момента, как я зафиксировал отклонение.

Завтра начнётся новая операция. Кодовое название — «Соус».

Я сохраню логику этого мира от разрушения.

Впрочем, это уже совсем другая история.

POV Глава дома Ситри

Я молча поднял чарку, глядя на то, как багровая жидкость плещется о края. Зиотикус последовал моему примеру. Мы выпили. Тишина затягивалась, нарушаемая лишь треском камина. За окном сгущалась тьма — обычная для Подземного мира, но сегодня она казалась особенно уютной, укрывающей от внешних проблем. По крайней мере, до тех пор, пока не приходится говорить о главной из них.

— Слушай, — наконец прервал молчание Зио, вытирая губы и подозрительно на меня косясь, — а по какому, собственно, поводу пьем? Меня ты просто так не приглашаешь. Обычно это значит, что либо ты что-то хочешь, либо...

Он осёкся, не закончив.

— Либо у меня проблемы с сыном, — закончил я за него. — И да, ты угадал. Шелл случился. Вот чего.

Зиотикус заметно вздрогнул. Его лицо скривилось, он опасливо огляделся по сторонам — чисто рефлекторно, потому что мой сын не мог материализоваться из теней его собственного кабинета. Но инстинкт самосохранения у Гремори был выработан годами. Он проверил углы. Потолок. Даже за штору заглянул — я не шутил, он реально отодвинул портьеру, словно там мог прятаться мой наследник с планшетом в руках и списком несоответствий в его бухгалтерии.

— Не поминай всуе, — пробормотал Зио, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — А то явится ещё... И начнёт высчитывать траекторию падения пылинок на мой ковер.

Мы оба коротко и как-то совсем невесело рассмеялись.

— Так что он опять натворил? — спросил Зио, наполняя чарки заново. Его рука чуть дрожала. — Или ты просто решил выговориться?

— Второе, — признался я. — ты же помнишь когда я у тебя выкупил Валерию тогда.

Гремори кивнул, нахмурившись.

— Ну конечно помню. Я ещё удивился: зачем тебе опытный разведчик в свиту сына? Для молодого демона обычно берут кого-то более... сильного.

— В боевом плане она ему действительно не нужна, — я пригубил вино, наслаждаясь терпким вкусом на языке. — Шелл и сам по себе — ходячая артиллерийская установка. Но её навыки для меня — самые полезные.

— Так для чего? — Зиотикус подался вперёд, снедаемый любопытством. В его глазах горел тот самый огонёк, который появляется у человека, чующего хорошую историю.

— В общем, когда я собрал для него свиту, я вызвал девушек к себе в кабинет. Без Шелла, разумеется. И дал им чёткую установку. Под мою личную ответственность. Я сказал им: «Ваша задача — сделать так, чтобы Шелл перестал быть таким самоуверенным». Иначе он рано или поздно не рассчитает риски и плохо кончит. Понимаешь, Зио, одно дело — быть гением, и совсем другое — считать всех вокруг стадом идиотов, не способных на самостоятельные действия. Это опасно. Поэтому я дал им добро: делайте что хотите, но не потакайте его капризам. Ну, хотя бы по минимуму.

Зиотикус присвистнул, потирая подбородок.

— М-да... Ну и задачка. Идти против Шелла Ситри — это как пытаться остановить лавину бумажным щитом.

— И не говори. Я, признаться, думал, он их прибьёт. Или выгонит. Или, что ещё хуже. Но нет. Он решил, что раз я ему всё равно пришлю новых — а я бы прислал, ты меня знаешь — то проще попытаться перевоспитать этих. Логично же?

Я вопросительно посмотрел на собеседника.

Зиотикус аж подпрыгнул в кресле и замахал руками, едва не опрокинув бутылку. Драгоценное вино опасно качнулось, и я рефлекторно подхватил сосуд, спасая остатки.

— Не поминай это слово! — взвыл он. — Для меня в этом доме «логично» — уже как ругательство! Если я ещё раз услышу от твоего сына, что переставлять мебель в моей гостиной согласно движению звуковых волн и порывов сквозняка — это «логично», я за себя не ручаюсь! Он мне трижды переставлял кресла, понимаешь? Трижды!

— Лорд Гремори...

— Ладно, ладно, — примирительно проворчал он, переводя дух и залпом опрокидывая очередную чарку. — Так что дальше-то было?

Я прикрыл глаза, мысленно возвращаясь к событиям последних недель.

— Ну, в общем, отправил я их на Рейтинговые игры. Перед этим лично проинструктировал девушек: отыгрывайте полных, непроходимых, самоуверенных дур. Безбожно сливайте позиции, игнорируйте его приказы, посылайте его нафиг прямо на глазах у всего Ада.

Зиотикус в этот момент как раз сделал большой глоток. Я видел, как его кадык дёрнулся, и понял, что сейчас будет плохо. Он поперхнулся, закашлялся, багровая жидкость потекла по подбородку. Мне пришлось встать, обойти стол и несколько раз ударить его по спине.

— Зачем?! — прохрипел он, когда к нему вернулась способность дышать, а глаза перестали вылезать из орбит.

— Ну, я надеялся таким образом показать Шеллу, к чему ведёт самоуверенность, — я пожал плечами, возвращаясь в кресло. — Макнуть его, так сказать, лицом в грязь. Чтобы он понял: даже если ты гений, без преданной команды ты — ничто.

— А как же репутация клана Ситри? — Зио вытаращил на меня глаза. — Ты вообще подумал, что решат все эти стервятники из знати, когда увидят, как Будущего главу клана его собственная свита шлёт лесом на глазах у всего высшего общества?

— От одного поражения ничего бы не произошло, — отмахнулся я, хотя внутри всё сжалось. — Отыгрались бы потом. В следующем сезоне. В котором все увидели бы уже послушную и шёлковую свиту... Но ведь...

Я осёкся.

— Что «но ведь»? — надавил Зиотикус, подаваясь вперёд.

— Да им пришлось «сливать» не один раз! — я рубанул ладонью воздух. — Потому что, как оказалось, мой сын — самое настоящее чудовище. Во всех смыслах этого слова. Девочки старались как могли... А он просто... он просто делал всё сам, не обращая на них никакого внимания! Садился в сторонке, доставал эту свою чёртову игровую приставку и ждал, пока они наваляют друг другу.

— М-да... Весь Ад гудел, когда Шелл в одиночку одолел Сайраорга, — понимающе кивнул Гремори, наливая себе новую чарку. — Я тогда Венелане сказал: «Твой племянник только что получил по лбу от моего будущего зятя». Хех.

— А я-то как был удивлён! — возмутился я, чувствуя, как досада снова поднимается в груди. — После первого боя я подумал: ну ладно, команда противника была слабой, повезло. После второго — занервничал. После пятого — начал подозревать неладное. А когда пал Баэл...

Я сделал паузу.

— Нет конечно это была ничья, но все же... я понял, что проиграл. Мой хитрый, продуманный, многослойный план с треском провалился. Полностью и безоговорочно.

Зиотикус усмехнулся, глядя в камин. Языки пламени плясали в его глазах, отбрасывая причудливые тени на лицо.

— Ну, зато теперь никто не обращает внимания на то, что твой сын якобы не способен контролировать слуг, — резонно заметил он. — Все думают, что это у него фетиш такой. Мол, сначала команда картинно проигрывает для драматического эффекта, а потом он, как герой-одиночка, встаёт и разносит врагов. Знаешь, это даже работает на его репутацию. Эдакий загадочный гений с непредсказуемой свитой.

— Ну, хоть так, — я поморщился, признавая его правоту. — Но знаешь, что меня удивило больше всего? Я ведь ждал, что Шелл придёт ко мне. Что пожалуется. Что потребует заменить свиту на более компетентную. Или хотя бы выплеснет на них свой гнев

— А он?

— А он пришёл к выводу, что девочки таким образом решили доказать ему свою верность.

Зиотикус поперхнулся снова. В этот раз, к счастью, без вина. Просто воздухом.

— Что?!

— Именно. Он решил, что они добровольно вызвались быть пушечным мясом, чтобы дать ему преимущество. Как они мне потом доложили — он был даже рад. Сказал им: «В реальном бою эти секунды, потраченные врагом на вас, позволили бы мне нанести решающий удар». Представляешь? Он воспринял их вопиющую некомпетентность как тактический приём!

— Но... но это же идиотизм! — взорвался Гремори. — Как можно быть настолько...

— Он назвал их «цундере», — перебил я.

— Кем?!

— «Цундере». Это такой термин из человеческих анимационных фильмов. Тип персонажа, который сначала ведёт себя агрессивно и враждебно, но на самом деле скрывает тёплые чувства. Шелл, оказывается, проанализировал их поведение и классифицировал. Раз они не уходят, не предают и продолжают следовать за ним, хотя внешне демонстрируют пренебрежение — значит, они ему преданы. Просто не умеют это выразить прямо.

В комнате повисла тишина. Даже камин, кажется, потрескивал тише, осознавая всю глубину ситуации.

— Он... он классифицировал живых людей по типажам из мультфильмов?

— И остался этим чрезвычайно доволен, — кивнул я. — Сказал им: «На играх этого делать не обязательно, но вам бы научиться держаться подольше». И когда у них наконец «получилось» продержаться целых пять минут без его помощи, он подарил им статуэтки. Сказал, что это «поощрение за улучшение показателей».

— М-да... Я даже не знаю, что на это сказать, — Зиотикус покачал головой.

— Я проиграл по всем фронтам, — подытожил я, чувствуя странное облегчение от того, что могу наконец выговориться. — Я пытался его перевоспитать. В итоге он просто встроил мою диверсию в свою картину мира. Даже не заметил подвоха.

Зиотикус хмыкнул, поднимая чарку.

— И при этом он умудрился подружиться с Фениксом и Баэлом. Я до сих пор гадаю, как они его терпят.

— Думаешь, они преследуют свои цели? — Зиотикус прищурился.

— Ну разумеется. Дураками бы их никто не назвал. Ну, кроме Шелла, но это другое. Дружба с будущим главой Ситри открывает им колоссальные перспективы. Коалиция трёх столпов? Это тектонический сдвиг в балансе сил.

— И ты не против?

— Шутишь? Нет, конечно! Это отличный шанс. Может, в компании нормальных — ну, относительно нормальных — демонов он станет хотя бы отдалённо похож на обычного. Или, наоборот, поработит их всех. В любом случае, мне это выгодно.

— Эй, полегче, — Зиотикус примирительно поднял руки. — Сай всё же родственник Венеланы. Если ты натравишь на него своего сына, она мне весь мозг выест.

— Да я шучу, — я наполнил чарки по новой. — Наверное. В любом случае, это отлично. Если всё так пойдёт, через какое-то время можно будет обсудить помолвку Соны. Очень удобно, когда её брат дружит с возможным женихом. А Сона ещё и подруга Риас.

— Ну, это да... — согласился Гремори. — Кстати, я бы на твоём месте внимательнее присмотрелся к Фениксу, — добавил он. — У него ведь сестра, Рэйвел. Если удастся свести её и Сая, то у нас получится самая мощная коалиция в истории Подземного мира. Ситри, Гремори, Баэл и Феникс. И еще два владыки ада.

— Меня только смущает, что это предлагаешь ты, — Я хитро прищурился. — Ты же в интригах, будем честными, отвратителен, а потому и не любишь их.

Зио рассмеялся, признавая поражение. В этом смехе было куда меньше горечи, чем в начале разговора.

— Ну, тут ты прав. Но тут ведь и ежу понятно — выгода на поверхности.

— Ну что, ещё по одной?

— А давай. За «логику», чтоб её...

Я чокнулся с ним чаркой.

— За логику. И за то, чтобы наши дети никогда не узнали, сколько мы о них говорим за их спинами.

Мы выпили. Молча. И каждый думал о своём.

Глава 10

Титры фильма «Звёздные врата» ползли по экрану с идеальной скоростью — 24 кадра в секунду. Я зафиксировал момент затухания последней люминесцентной точки на сетчатке. Вечер кино подходил к концу, и мой внутренний хронометр уже начал обратный отсчёт до отхода ко сну согласно субботнему расписанию.

— А ведь неплохо, — Сайраорг размял костяшки пальцев, издав характерный хруст суставных сумок. — Просто, честно и без лишних соплей. Уважаю.

Я кивнул, не меняя позы. Моё тело было вписано в геометрию дивана с точностью до миллиметра — спина под углом 103 градуса к плоскости сиденья, ноги на расстоянии ровно 17 сантиметров друг от друга.

— Согласен. Приземлённость данного произведения — его главный актив. Здесь нет магического реализма, прикрытого псевдонаукой. Только логистика, тактика и столкновение культур. Хотя, если оценивать глубину проработки вселенной, «Звёздный путь» представляет собой куда более сложную систему социальных и технологических переменных.

— А как же «Звёздные войны»? — Райзер Феникс поправил воротник, чьё отклонение от линии плеч на четыре градуса вызывало у меня слабый, но навязчивый зуд в области логических центров. — Классика же. Световые мечи, Империя, повстанцы...

Я перевёл взгляд на него. В моём личном рейтинге этот фильм занимал высокую позицию, но по причинам, которые обычно ускользали от эмоционально лабильных личностей.

— Это один из лучших фильмов в моей базе данных, — произнёс я, анализируя структуру повествования. — Но мне крайне тяжело воспринимать его с позиции Альянса повстанцев. Террористическая ячейка, дестабилизирующая галактический порядок ради абстрактных идеалов «свободы», — вот они кто. Несмотря на иррациональное стремление руководства Империи строить «Звёзды Смерти» вместо мобильного флота, я бы однозначно выбрал сторону порядка.

— О, я понял! — Райзер оживился, и его лицо приняло выражение человека, который, как он думает, вот-вот выскажет чрезвычайно умную мысль. — Это как тот синий парень с красными глазами из комиксов, да?

— Гранд-адмирал Траун, — я мгновенно сопоставил описание с архивом данных. — Именно так. Траун входит в перечень моих предпочтительных персонажей. Вызывает искреннее сожаление, что в системе Империи процветал видовой шовинизм. Под его руководством ресурсы были бы распределены на создание армады TIE/D «Защитник», что повысило бы общую боевую эффективность на сорок два процента по сравнению с тратами на бесполезную станцию-мишень. Тот факт, что он смог интегрироваться в столь неэффективную социальную иерархию и подняться на вершину, вызывает ещё большее уважение.

— Но Спок тебе всё равно ближе? — Сайраорг усмехнулся, глядя на меня.

— Безусловно. Его стремление к подавлению иррациональных импульсов в пользу логического анализа — единственно верный путь эволюции разумного существа.

— А я всё-таки предпочитаю «Дюну», — вставил Райзер, расслабленно закидывая руки за голову, чем окончательно нарушил симметрию пространства. — Мне нравится этот восточный колорит, интриги, простота силы. И Пол Атрейдес хорош. Доказывает, что кровь — не водица. Гены решают.

Я почувствовал необходимость внести ясность в его дилетантское восприятие. Райзер обладал уникальной способностью формировать привязанности к объектам на основе исключительно эстетического впечатления, полностью игнорируя структурные недостатки.

— При всём моём уважении к Фрэнку Герберту как к архитектору жанра космооперы, а также к его концепции ментатов как биологической замены ЭВМ, его мир перегружен логическими дырами. Политическая система межзвёздного феодализма при наличии технологий космических перелётов — это оксюморон. Что же касается последующих книг серии, написанных как самим автором, так и его литературными преемниками, то концентрация эротического подтекста в них превышает все допустимые нормы, превращая научную фантастику в низкоуровневый симулятор репродуктивного поведения.

— А мне это всё нравится, — Райзер довольно прикрыл глаза, с блаженной улыбкой игнорируя мою аналитическую выкладку.

— Твоё право, — констатировал я. — Однако твоё наслаждение не аннулирует выявленные мной противоречия.

— Ты вообще когда-нибудь можешь просто посмотреть кино и не разбирать его на атомы? — спросил Сайраорг.

— Нет, — ответил я честно. — Анализ происходит автоматически.

***

POV Элеонора

Я стояла в тени дверного проёма, наблюдая за этой сюрреалистичной картиной. Шелл, Сайраорг и Райзер. Три сильнейших молодых демона Подземного мира, и двое из них сейчас выглядели как обычные подростки после киномарафона, в то время как третий...

Третий был Шеллом.

Я из рода Артефакторов, всегда ценила чистоту функции и изящество инженерной мысли. Мы не были сильнейшими бойцами или самыми богатыми торговцами, но мы понимали красоту механизма. И Шелл Ситри — это не просто маг, не просто наследник столпа. Это оживший суперкомпьютер с душой демона и странным, почти механическим восприятием реальности, которое многие принимали за аутизм или холодность. Я же видела в этом высшую форму эстетики — сознание, очищенное от шелухи эмоций и сфокусированное на сути вещей.

Хотя, признаю, его характер — это испытание. Когда я впервые попыталась заговорить с ним о своей работе, он даже не поднял головы. Просто сказал: «Если у тебя есть данные, оставь их на столе. Если нет — не трать моё время». И я поняла: Шелл не видит людей. Он видит функции, переменные, коэффициенты полезного действия. Поначалу это ранило. Потом я поняла, что это — ключ.

Пока остальные девушки в свите пытались привлечь его внимание глубокими декольте и многозначительными взглядами, я наблюдала и анализировала — точно так же, как это делал бы он сам. Шелл не видит форм, он видит формулы. Если я хочу занять место подле него, мне нужно играть по его правилам. Не соблазнять — доказывать. Не очаровывать — соответствовать. Стать незаменимым элементом в его безупречной схеме.

Сегодня был мой шанс. Я работала над этим проектом неделями, проверяя и перепроверяя каждую цифру.

Я сделала глубокий вдох и шагнула в гостиную, сжимая в руках папку.

— Господин Шелл, — мой голос прозвучал ровно, хотя сердце предательски ускорило ритм. — Я завершила предварительные расчёты по новому направлению. Вы не могли бы взглянуть на проект?

Сайраорг лениво кивнул мне, Райзер даже не открыл глаз, а Шелл... Шелл просто протянул руку, не поворачивая головы. Его пальцы коснулись бумаги с той же точностью, с какой лабораторный манипулятор захватывает образец.

— Нанотехнологии... — пробормотал он, и я увидела, как его глаза мгновенно задвигались, сканируя строки с неестественной скоростью. — Довольно перспективное направление. Сочетание молекулярной инженерии с микро-магическими контурами даёт потенциал для создания самовоспроизводящихся структур с программируемым поведением.

Он перевернул страницу, где были представлены мои детальные схемы и расчёты по интеграции в органику. На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь отдалённым гудением какого-то прибора.

А потом он засмеялся.

Смех — сухой, короткий, больше похожий на срабатывание реле, чем на выражение эмоций. Звук, от которого у меня кровь застыла в жилах.

— Хорошая шутка, Элеонора, — сказал он, наконец посмотрев на меня своими невыносимо проницательными глазами, в которых не читалось ни намёка на теплоту.

— Что... что смешного? — я почувствовала, как краска приливает к щекам. Все мои надежды, все бессонные ночи над схемами — он считает это шуткой?

— А? — он на мгновение замер, будто переключая режим обработки данных с «юмор» на «стандарт». — Я думал, ты решила так разрядить обстановку. В комнате находились три демона мужского пола после двухчасового просмотра. Вероятность накопления статического напряжения в такой ситуации составляет примерно восемьдесят три процента.

— Нет... — я сглотнула, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Это мой план. Серьёзно. Я работала над ним две недели.

Улыбка исчезла с его лица мгновенно, словно кто-то щёлкнул выключателем. На смену ей пришла маска абсолютного безразличия.

— Ты серьёзно? — он небрежно бросил папку на столик, даже не потрудившись выровнять её относительно края. Это был плохой знак. Шелл всегда выравнивает предметы. — Он никуда не годится. Уровень погрешности в модулях репликации превышает допустимые ноль целых три тысячных процента. Ты использовала стандартный коэффициент диффузии магического поля, но для объектов наномасштаба он не работает — там вступают в силу квантовые эффекты. Это не план, Элеонора. Это рецепт самопроизвольного коллапса тканей носителя через две минуты после активации.

— Но... — я чувствовала, как дрожат колени. Две недели. Две недели расчётов, и он разнёс их за пятнадцать секунд.

— Давай так, — перебил он, и в его голосе зазвучали те самые металлические нотки, за которые Сайраорг в шутку называл его биороботом. — Что конкретно ты от меня хочешь? Если тебе нужно просто поговорить о науке, выбери другое время. У меня через сорок три минуты запланирован анализ спектрограмм.

— Я хочу... — я сделала паузу, собирая остатки самообладания. — Дать добро на разработку и... доступ к ресурсам лаборатории Ситри. И финансирование.

— С таким планом — нет, — отрезал он.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. В горле встал ком. Неужели я так ошиблась? Неужели я просто очередная глупая девчонка в его глазах, которая возомнила себя способной на что-то большее?

— Но... как же... — я начала собирать листы, чувствуя, как предательски дрожат руки. Краем глаза я заметила, что Райзер приоткрыл один глаз и наблюдает за сценой с ленивым интересом.

— Но твоя общая концепция — неплохая, — Шелл снова заговорил, и я замерла с бумагами в руках. — Создание нанороботов на основе техно-магии с вживлением их в демонов для усиления и защиты позволит значительно поднять потенциал популяции. Правда, в твоём исполнении это скорее касается низших демонов. Против демонов высокого уровня это будет бесполезно — их магическое поле слишком мощное для предложенного тобой экранирования.

Он задумчиво постучал пальцем по подлокотнику дивана. Два удара в секунду, ровный ритм метронома.

— Хотя... если подстроить частоту резонанса под индивидуальную мощь носителя и добавить динамическую калибровку, то и высшим это способно принести ощутимую пользу. Стабилизация магических каналов, ускоренная регенерация нервных окончаний, фильтрация паразитных эманаций... — Его взгляд расфокусировался на мгновение, и я поняла: он уже не читает мой проект, он перестраивает его в своей голове прямо сейчас, просчитывая варианты, которые мне и не снились.

Я смотрела на него, затаив дыхание.

— Хорошо, — Шелл поднялся одним плавным движением, выпрямляясь как натянутая струна. — Я даю доступ к лаборатории. Но курировать проект и работать над ним мы будем вместе.

— Но... а как же я... — я запнулась, ошарашенная такой перспективой. Совместная работа с Шеллом Ситри — это всё равно что учиться летать, прыгнув в жерло вулкана. — Вы... вы же очень занятой демон, Шелл-сама. Вам не обязательно тратить столько времени на мои изыскания, я могу попытаться доработать...

Он посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему поделить на ноль.

— Элеонора, будь реалисткой. Твой проект получит признание и вообще будет иметь смысл только при моём руководстве. В ином случае ты просто создашь дорогую игрушку, которая взорвётся при первой же нагрузке. Ну так что, ты согласна?

Я смотрела в его холодные, лишённые тепла, но полные невероятного интеллекта глаза… И я поняла, этого, чем чего-либо ещё.

— Д-да... — выдохнула я.

— В таком случае, — он снова посмотрел на экран, где уже зациклилось меню диска, — завтра в ноль-шесть-ноль-ноль. Не опаздывай. Опоздание на пятнадцать секунд приравнивается к статистической некомпетентности и ведёт к аннулированию доступа.

Я кивнула, прижимая к груди папку.

***

Мы с Элеонорой стояли друг напротив друга, облачённые в герметичные ярко-жёлтые костюмы биологической защиты. Громоздкие респираторы и панорамные стёкла делали нас похожими на персонажей одного человеческого сериала, который я анализировал в рамках культурологического исследования. Глядя на Элеонору, я едва подавил импульс произнести: «Джесси, пора варить». Впрочем, контекст был нецелесообразен — мой ассистент демонстрировала значительно более высокий уровень когнитивных способностей, чем мистер Пинкман, и аллюзия была бы утеряна.

— Температура в реакторе?

— Девятьсот восемьдесят кельвинов. Магическое давление стабильно на отметке четырнадцати атмосфер, — чётко отрапортовала она, сверившись с показаниями трёх независимых датчиков. Я отметил про себя, что за последние дни она значительно улучшила протокол отчётности.

В центре установки, внутри прозрачного котла из закалённого алхима-стекла, бурлила вязкая, абсолютно чёрная масса. Она поглощала свет с эффективностью девяносто девять целых семь десятых процента, что делало её практически невидимой в визуальном спектре — только лёгкое мерцание по краям выдавало присутствие материи. Нано-машины, связанные техно-магическим плетением, начали процесс самосборки, формируя первичные связи согласно заданному алгоритму.

— Теперь осталось подождать стабилизации структуры, — я зафиксировал показатели на панели, сохраняя данные в трёх независимых хранилищах. — Через семь часов интервал покоя завершится, и мы сможем приступить к экспериментам с модулем контроля. Идём. Нахождение в зоне испарений сверх положенного лимита на восемнадцать процентов снижает концентрацию внимания и может привести к ошибкам на следующем этапе.

Мы вышли из стерильного бокса, оставив тёмную материю «дозревать» в тишине и темноте.

***

POV Райзер

В лабораторию я вошёл без стука. Ну а чего мне стучать? Я — Райзер Феникс, и если мне приспичило задать вопрос этому ходячему калькулятору, то я его задам. Дело было срочное, касалось каких-то там договорённостей между нашими семьями, а Шелл вечно зарывался в свои железки так, что до него не докричаться.

— Слышь, Шелл, ты тут? Прости, что врываюсь, но у меня...

Я замолчал, осматриваясь. В лаборатории было пусто, если не считать кучи мигающих приборов и странного котла посреди стола. Внутри плескалась какая-то чёрная жижа, похожая на дёготь, только поблёскивала она совсем не по-доброму. Свет от ламп как будто проваливался в неё, не отражаясь.

Я подошёл ближе. Любопытство — штука вредная, но я же Феникс, мне море по колено. Стоило мне наклониться над столом, чтобы разглядеть эту штуку поближе, как жижа вдруг дёрнулась. Без всякой видимой причины. Она начала вибрировать, вздуваться пузырями, будто взбесившийся тестостерон в крови подростка. Приборы вокруг замигали красным — а я, дурак, даже не понял, что это значит.

— Что за...

Договорить я не успел. Котёл рванул так, будто в него засунули пару гранат. Чёрная масса брызнула во все стороны фонтаном раскалённых капель, и я почувствовал, как они впиваются в кожу — не обжигая, а как-то странно, будто просачиваясь внутрь. В глазах потемнело, и я мешком рухнул на пол, так и не узнав, что же это было за дерьмо.

Проснулся я оттого, что кто-то беспардонно светил мне в глаз фонариком. Голова гудела, будто после бурной ночи, а перед лицом маячила невозмутимая физиономия Шелла. Он методично водил лучом от зрачка к зрачку, явно что-то замеряя.

— Какого хрена... — прохрипел я, пытаясь оттолкнуть его руку.

— Это я хотел спросить — какого хрена? — Шелл убрал фонарик и сделал пометку в своём вечном планшете. — Я не понимаю, какого хрена ты вообще зашёл в лабораторию без разрешения и в нарушение базового протокола безопасности, уничтожил уникальный проект, над которым мы работали несколько недель, и теперь ещё имеешь наглость жаловаться на последствия собственной некомпетентности.

— Я хотел... — начал я, приподнимаясь на локтях, но вдруг замолчал.

Слова просто застряли в горле. В этот момент в комнату зашла Элеонора.

— М-м-м... Ы-ы...

Я выпучил глаза, пытаясь выдавить хоть звук, но язык будто прирос к нёбу. Челюсть двигалась, воздух выходил, а слов не было. Элеонора недоуменно на меня посмотрела — как на умалишённого, честное слово.

— Господин Шелл, что с ним? — спросила она, наклоняясь надо мной. — Ему, наверное, надо помочь... я позову девочек из его свиты, пусть помогут отправить его в больницу.

Она вышла, и как только дверь за ней закрылась, дар речи вернулся ко мне так же внезапно, как и пропал.

— Шелл! Ты видел?! Я онемел! Какого дьявола?!

Шелл посмотрел на меня как на очень интересную, но крайне тупую лабораторную крысу. В его глазах читался не страх, не сочувствие, а самый настоящий научный интерес. Он уже делал какие-то пометки.

— Ты что пишешь?! — взвыл я. — Мне страшно, а ты...

— Фиксирую симптомы, — ответил он, не поднимая головы. — Это важно для диагностики.

Потом пришли мои девочки из свиты — я успел вызвать их через экстренный канал, пока мог говорить. И я снова превратился в немого. Мычал, разевал рот, как выброшенная на берег рыба, но — тишина. Шелл, вместо того чтобы паниковать, начал проводить эксперимент. Он заставлял их выходить и заходить снова, по одной, по двое, в разном порядке, и каждый раз просил меня что-нибудь сказать.

Итог был просто убийственным: я не мог общаться с девушками. Вообще. Стоило хоть одной представительнице женского пола оказаться рядом, как мой речевой аппарат посылал меня к чертям. Полный паралич речи.

— Исправь это! — я схватил Шелла за грудки, теряя остатки самообладания. — Слышишь? Ты обязан всё исправить! Я — представитель клана Феникс! Ты хоть понимаешь, что со мной будет, если я не смогу разговаривать с женщинами?!

— Прошу на обследование, — сухо бросил он, высвобождаясь из моей хватки.

Меня сканировали, облучали магией, совали в какие-то гудящие приборы, брали кровь, проверяли ауру. Шелл работал молча, методично, ни разу не проявив ни капли беспокойства. Он напоминал хирурга, препарирующего интересный клинический случай.

— Нано-машины, попавшие в твоё тело при взрыве, среагировали на твою огненную ауру и слились с нервной системой, — наконец выдал он, глядя на голографическую проекцию моего организма. — Похоже, они восприняли женские феромоны и определённые частоты голоса как критическую ошибку в протоколе и теперь блокируют речевой центр. Больше вреда нет, пользы тоже никакой.

— Да как мне жить-то теперь?! — я орал так, что стены дрожали. Стеклянные колбы на полках мелко звенели. — Я не могу даже с горничной поговорить! Я не могу с матерью поговорить! Я не могу...

— Сам виноват, — отрезал Шелл, даже не моргнув. — Я предупреждал, что вход в лабораторию без разрешения запрещён. Ты проигнорировал правила. Причинно-следственная связь очевидна. Впрочем... — он сделал паузу, глядя на какие-то показатели на планшете, — я тут посчитал. Этанол должен сработать как временный деактиватор. Спирт замедляет реакцию нано-ботов и временно блокирует их сенсорные протоколы.

Он протянул мне бутылку чего-то крепкого — судя по запаху, чистый медицинский спирт, разбавленный ровно до сорока градусов. Я высадил её почти залпом, даже не почувствовав вкуса. В голове зашумело, мир поплыл, но когда в комнату зашла Элеонора с какими-то очередными бумагами, я открыл рот и смог выдать вполне членораздельную, хоть и пьяную ругань.

— О, — Шелл удовлетворённо кивнул, делая пометку в планшете. — Научное заключение подтверждено: алкоголь развязывает язык. Теперь у нас есть временное решение и эмпирические данные.

— Да пошёл ты! — я послал его подальше и, пошатываясь, вывалился из лаборатории, цепляясь за косяки.

***

В кабинет отца я вломился, когда был уже готов. То есть пьян в стельку. По моим ощущениям, прошло часа три с момента моего бегства из лаборатории Шелла, и всё это время я методично заливал горе. Дверь распахнулась, ударившись о стену, и отец — глава клана Феникс, великий и ужасный — подскочил в кресле, едва не опрокинув стопку документов.

— Райзер?! Что это за вульгарность? Ты в каком виде? Где ты был? Ты задачу выполнил?! Я послал тебя к Шеллу Ситри три часа назад!

Я подошёл к нему вплотную, пошатываясь и фокусируя взгляд с огромным трудом. От меня разило перегаром так, что даже бессмертный Феникс, наверное, почувствовал угрозу своей регенерации. Я икнул прямо в его холёную физиономию.

— Тсы-ы-ы... Папаша... Задача подождёт. У меня тут, это... кризис экзистенциальный. Ты мне лучше скажи... Дисней же принадлежит нам?

Отец аж позеленел от злости. Его аура вспыхнула так, что свечи на столе оплавились. Хлопнул по столу ладонью, и тяжёлая чернильница подпрыгнула, разбрызгивая содержимое.

— Что за фамильярность?!! Ты что себе позволяешь?!! Ты пьян! Ты врываешься в мой кабинет! Ты смеешь обращаться ко мне «папаша»?! Охрана!!!

— Ну так что с Диснеем? — я упрямо уставился на него, игнорируя крики. — Это важно. Жизненно важно.

— Ну, да принадлежит, — рявкнул он, уже сбитый с толку моей настойчивостью. — Но при чём тут это, дьявол тебя раздери?!

— О!!! — я поднял указательный палец вверх, чувствуя, как по щекам начинают течь пьяные, горькие слёзы. — Отлично... Никуда не уходи, папаш... То есть отец. Я сейчас. Мне надо... ик... надо купить «Лукасфильм». Срочно.

— Что ты несёшь?!! — заорал он так, что, наверное, было слышно в соседнем измерении.

Я почувствовал, как обида захлёстывает с головой, и слёзы потекли уже неконтролируемым потоком. — Шелл... Он отнял у меня всё! Понимаешь? ВСЁ! Я отомщу ему...

Отец смотрел на меня как на умалишённого. Такого выражения на его лице я не видел никогда. Он медленно, очень медленно опустился в кресло и вызвал охрану уже не криком, а каким-то обречённым шёпотом.

Меня взяли под белы рученьки и поволокли вон. Я не сопротивлялся — сил уже не было.

— Выспаться ему дайте! — донеслось из кабинета. — И привести в порядок! А завтра чтобы был у меня с подробным докладом, трезвый и вменяемый.

Когда за мной закрылась дверь, отец тяжело вздохнул и посмотрел на начальника охраны, стоящего навытяжку.

— Милорд? Что-то ещё?

— Да... — отец потёр переносицу. — Посмотрите, что там за «Лукасфильм» такой и сколько он стоит. На всякий случай.

Глава 11

Знаете, существует одна любопытная статистическая аномалия: люди тратят примерно пятнадцать процентов своей жизни на социальные взаимодействия, которые им не нравятся, с людьми, которые им неприятны, ради достижения определенных целей. Я же предпочитаю тратить это время с пользой. Но иногда обстоятельства, а точнее — мои биологические родственники и их политические амбиции, вынуждают меня участвовать в этом антропологическом абсурде. К счастью мне хватает компетенции, чтобы подстроить нежелательных личностей под себя.

— Сайраорг, — произнёс я, не отрываясь от своих записей. — Согласно моим наблюдениям, ты проходишь по одному и тому же маршруту в Клок-Тауне уже в седьмой раз. Математическая вероятность того, что дети из банды Бомберов изменят своё местоположение и сами прыгнут тебе в руки, стремится к нулю. Твой топографический кретинизм начинает влиять на износ оборудования.

Джойстик в руках Сайраорга жалобно скрипнул. Я зафиксировал звук на частоте примерно 2400 Гц — характерный признак перенапряжения пластикового механизма. Если так продолжится, через три-четыре игровые сессии потребуется замена аналогового стика.

— Я не топографический... как ты там сказал! — огрызнулся Баэл, не оборачиваясь. Линк на экране снова врезался в угол здания. — Просто этот город спроектирован идиотом!

— Город спроектирован геймдизайнерами Nintendo в 2000 году, — поправил я. — И миллионы игроков успешно находят в нём детей. Проблема не в городе, Сайраорг. Проблема в твоей неспособности построить ментальную карту местности.

— Я сейчас построю ментальную карту твоего лица! — прорычал он, но джойстик из рук не выпустил.

Райзер, развалившийся в кресле с бокалом вина — я зафиксировал, что это уже второй бокал за вечер, что превышает его обычную норму на ноль-три десятых единицы, — лениво усмехнулся.

— Сай, брось. Я думаю ты даже в собственной ванной комнате заблудишься, если свет выключить. Помнишь тот случай на приёме у Астаротов? Ты полчаса искал выход из бального зала, а потом оказалось, что ты ходил по кругу.

— Я не ходил кругами!

— Ходил. Я засекал, — вставил я, не поднимая головы от планшета. — Ты совершил одиннадцать полных оборотов, прежде чем подошёл охранник и вывел тебя.

Сайраорг издал звук, средний между рычанием и стоном. Я классифицировал его как «признание поражения, замаскированное под агрессию».

— Ладно, ладно, — Райзер примирительно поднял бокал. — Не кипятись. У каждого свои недостатки. Вот, например, Шелл — гений, но совершенно не умеет...

Он сделал паузу, явно ожидая, что я отреагирую. Я не отреагировал.

— ...совершенно не умеет понимать, когда над ним шутят, — закончил он со вздохом.

— Я понимаю, когда надо мной шутят, — возразил я. — Просто в девяноста двух процентах случаев шутка не имеет комической ценности, и я не вижу смысла тратить энергию на реакцию.

— Вот! Вот об этом я и говорю!

Я не понял, что он имел в виду, поэтому вернулся к своим расчётам. Формула стабилизации нано-роботов требовала корректировки на пятом знаке после запятой. После инцидента с Райзером я внёс дополнительные ограничения в сенсорные протоколы, но это снизило общую эффективность на ноль-семь процента. Нужно было найти компромисс.

Райзер тем временем допил вино и поставил бокал на подлокотник — в четырёх сантиметрах от специально предназначенной для этого подставки. Я мысленно прибавил ему ещё четверть страйка за нарушение эргономики пространства.

— Кстати, я тут кое чего вспомнил, — произнёс он каким-то подозрительно небрежным тоном. — Ты же в курсе, что у меня есть сестра.

— Знаю, — ответил я, не отрываясь от планшета. — Рэйвел Феникс. Младшая дочь дома Фениксов. Светлые волосы, огненная аура клана Феникс, владеет магией огня и ветра. Согласно обновлённому досье, которое я получил на прошлой неделе, она также обладает выдающимися способностями к стратегическому планированию и тактическому анализу. Это довольно редкая комбинация для представителя её клана. Обычно Фениксы полагаются на грубую огневую мощь и регенерацию, пренебрегая интеллектуальным компонентом боя. Твоя сестра, судя по отчётам, представляет собой приятное исключение. В одном из аналитических обзоров Рейтинговых игр её действия в качестве Слона в твоей команде были оценены как «тактически грамотные, но ограниченные общей стратегией лидера». Это, предположительно, критика в твой адрес.

Райзер издал сдавленный звук.

— Ты читал отчёты о моих играх?

— Я читаю отчёты обо всех играх с участием наследников столпов. Это позволяет отслеживать развитие потенциальных союзников и противников. Твоя тактика, кстати, стала на семь процентов менее предсказуемой за последний год. Это прогресс.

— Спасибо... наверное. — Райзер выглядел дезориентированным. Его брови сместились вниз на три миллиметра, что указывало на когнитивный диссонанс. — В общем, я хотел сказать не об отчётах. Рэйвел... она очень хочет познакомиться с тобой поближе. Услышала, что я провожу здесь вечера, и... заинтересовалась.

Я обработал запрос.

Периферийным зрением я зафиксировал, что в комнате что-то изменилось. Мирабель, которая до этого молча сидела в углу и точила свой клинок, замерла. Лилиан, дремавшая в другом кресле с книгой по анатомии демонов на коленях, внезапно открыла глаза. Элеонора оторвалась от своих схем. Даже Валерия, которую я не видел, но чьё присутствие определял по лёгкому колебанию магического поля у окна, кажется, заинтересовалась.

Я не понял причины их коллективной реакции. Возможно, у них синхронизировались биоритмы?

— Зачем? — спросил я.

— В смысле — зачем?

— Зачем ей знакомиться со мной поближе? Наши семьи не связаны текущими деловыми проектами. У нас нет общих научных интересов, за исключением, возможно, тактического планирования. Хотя... — я на секунду задумался, — её стратегические способности действительно представляют интерес. Согласно досье, она смогла разработать план, который позволил твоей команде продержаться против превосходящих сил на двадцать три процента дольше расчётного времени. Это впечатляющий показатель для демона её возраста. Особенно с учётом того, что её таланты стратега, по всей видимости, являются личной чертой, не благодаря, а вопреки принадлежности твоему клану.

Райзер моргнул ещё раз.

— Ну вот! — он ухватился за мои слова, как утопающий за спасательный круг. — Именно! Она тоже стратег. Как ты. У вас будет о чём поговорить. О тактике, о планах, о... ну, о всяком таком. Ей это интересно. Она вообще любит анализировать боевые ситуации и разрабатывать стратегии.

— Понятно, — я кивнул. — Значит, она хочет обсудить тактические концепции. Логично. Я подготовлю сравнительный анализ наших подходов к стратегическому планированию. Это может быть продуктивно. Также будет интересно обсудить её опыт в защитной магии — согласно досье, она демонстрирует высокую точность в создании барьеров и защитных кругов. Это потенциально может дополнить мои текущие исследования.

Райзер странно на меня посмотрел.

— Нет, Шелл, не надо анализа. Просто... просто будь собой. Ладно? Она хочет познакомиться с тобой, а не с твоими... Хотя... — он осёкся, — Просто предупрежу её заранее.

— Разумное решение, — одобрил я. — Итак, она хочет присоединиться к нам завтра?

— Да. Если ты не против.

Я обдумал предложение. Добавление нового участника в установленную социальную группу требовало адаптации. Нужно было подготовить дополнительное гостевое соглашение, внести корректировки в график посещения уборной, пересчитать оптимальное количество закусок. Но, с другой стороны, присутствие второго стратега могло повысить интеллектуальный уровень дискуссий на тридцать-сорок процентов.

— Я не против, — сказал я. — Подготовлю ещё одно гостевое соглашение к её прибытию. Надеюсь, ты объяснишь ей правила?

— Разумеется, — Райзер заметно расслабился, его плечи опустились на полсантиметра. — Объясню. Всё объясню. Каждое правило. Три страйка — изгнание. Никаких прикосновений. Не садиться на твоё место. Не трогать твои вещи. Спрашивать разрешение, прежде чем брать еду с твоей половины стола. Соблюдать расписание посещения туалета...

— Ты довольно хорошо запомнил правила, — отметил я. — Хотя сам нарушаешь их с частотой раз в два-три дня. Любопытное противоречие.

Тут я вспомнил важный факт.

— А как ты собираешься объяснять ей правила? — спросил я. — Ты же больше не можешь разговаривать с девушками.

Райзер скис. Его плечи опустились ещё на полсантиметра, уголки губ дёрнулись вниз, а общий тонус лицевых мышц снизился примерно на двадцать процентов. Я классифицировал это как комбинацию эмоций «разочарование» и «неловкость».

— А, это... — он махнул рукой, стараясь сохранить непринуждённый вид. — Оказалось, на мать и сестру это не работает. Видимо, твои нано-боты не воспринимают родственников как... ну, как девушек. Наверное, генетический маркер или что-то такое.

Я немедленно выпрямился в кресле. Это было важное научное наблюдение.

— Интересное заключение, — произнёс я, уже прокручивая в уме возможные эксперименты. — Значит, нано-машины способны различать степень генетического родства через феромональные маркеры. Это означает, что их сенсорные протоколы более сложны, чем я предполагал. Если они могут дифференцировать родственные связи, значит, в их алгоритм заложен механизм распознавания генетической близости. Это открывает новые возможности для калибровки. Райзер, ты не против, если я возьму у тебя образец крови и сравню его с...

— Я против!

— Жаль, — я сделал пометку в планшете отложить этот эксперимент на будущее. — Данные были бы очень полезны для моего исследования. Но я уважаю твой отказ, хотя и не понимаю его причин. Возможно, это связано с твоей боязнью игл?

— Я не боюсь игл!

— В прошлый раз, когда Лилиан брала у тебя кровь для стандартного анализа после тренировки, ты потерял сознание на четыре секунды.

— Это была реакция на жару!

— Температура в комнате была двадцать один градус.

— Вот именно! Слишком холодно!

Я не стал продолжать дискуссию. Спорить с Райзером, когда он отрицал очевидные медицинские факты, было энергозатратно и неэффективно.

— Значит, решено, — подытожил Райзер, явно желая сменить тему. — Завтра Рэйвел присоединится к нам. В обычное время?

— Да. В соответствии с расписанием субботы: с восемнадцати ноль-ноль до двадцати двух ноль-ноль. Я подготовлю дополнительный экземпляр гостевого соглашения. Пожалуйста, попроси её прибыть на десять минут раньше, чтобы она успела ознакомиться с документом до начала мероприятий.

— Она будет в восторге, — пробормотал Райзер.

Я не понял, был ли это сарказм. Мой анализатор сарказма всё ещё находился в стадии разработки — текущая точность составляла около шестидесяти трёх процентов, что было недостаточно для уверенной интерпретации.

Сайраорг тем временем снова застонал — Линк на экране в очередной раз угодил в канал. Джойстик скрипнул уже на другой частоте, что указывало на прогрессирующее повреждение механизма.

— Я закажу новый контроллер, — сообщил я. — Текущий не переживёт твой квест.

— Это не я, это игра виновата!

— Разумеется, — согласился я. — Игра, созданная профессиональными разработчиками и успешно пройденная миллионами игроков, виновата, а не ты. Это логично.

Сайраорг бросил на меня испепеляющий взгляд, но ничего не сказал.

***

POV Райзер

У входа в поместье Ситри нас встретил слуга — вышколенный, молчаливый, с идеально прямой спиной. Он был новым — предыдущий, кажется, уволился после того, как Шелл провёл с ним серию интервью о том, как оптимизировать процесс открывания дверей.

— Помни, о чём я тебе говорил, — сказал я, останавливаясь перед дверью. — Никаких резких движений. Никаких прикосновений. Не переставляй его вещи. Не садись на крайнее левое место на диване. Не используй слово «логично» в ироническом контексте. Не комментируй его коллекцию комиксов, если не готова к двухчасовой лекции. Не...

— Райзер, — она положила руку мне на плечо. — Я поняла. Ты говорил это уже шесть раз.

— Потому что это важно! — я хлопнул её по плечу, надеясь, что жест выглядит ободряюще. — Шелл — это... это Шелл. Он не такой, как все. Мне кажется он живёт в каком-то своем, неведомым для остальных, мире. И ещё он не понимает намёков. Да что там! Да даже когда прямо говоришь, он не всегда понимает!

— Звучит как описание инопланетянина.

— В каком-то смысле так и есть. Только инопланетянин был бы более эмоциональным.

Нас проводили до его комнаты. Я постучал. Дверь открылась.

Шелл стоял на пороге в своей обычной позе — спина прямая, голова чуть наклонена, в руке планшет. Одет в одну из своих футболок с символом зеленого фонаря.

— Привет, Шелл, — я шагнул внутрь.

— Привет, петушок, — кивнул Сайраорг, который уже сидел на ковре с джойстиком. Он, судя по всему, пришёл пораньше, чтобы продолжить свой трёхдневный квест. На экране мелькали знакомые декорации Клок-Тауна.

— Шелл, позволь представить мою сестру, Рэйвел, — я сделал жест в её сторону.

Рэйвел шагнула вперёд и, следуя аристократическому этикету, протянула руку для приветствия. Её движения были плавными и уверенными — дочь дома Фениксов знала, как вести себя в обществе.

Шелл посмотрел на её ладонь. Потом на лицо. Потом снова на ладонь.

— Я не люблю лишний раз касаться людей, — сообщил он нейтральным тоном. — Тактильный контакт вызывает у меня дискомфорт, сопоставимый с ощущением статического электричества. Ничего личного. Ваш брат уже ознакомлен с этим правилом и имеет один страйк за его нарушение.

Рэйвел замерла на долю секунды. Я видел, как в её глазах промелькнуло удивление, смешанное с любопытством. Но она быстро взяла себя в руки.

— Понимаю, — она опустила руку с лёгкой улыбкой. — Я тоже не люблю, когда меня бьёт током. Будем считать, что мы поздоровались на расстоянии.

— Отличное решение, — кивнул Шелл. — Я ценю ваше понимание. Многие люди воспринимают мой отказ от рукопожатий как личное оскорбление, хотя оно не подразумевалось — в моей базе данных зафиксировано сорок семь случаев подобной реакции, и в пяти случаях из них отказ не был мотивирован личной неприязнью.

Рэйвел кивнула с таким видом, будто участвовала в научной конференции. Я мысленно поставил ей плюс — она держалась отлично.

А потом Шелл наклонил голову и произнёс:

— А вы крайне занимательная девушка. Вы не против, если мы с вами отправимся в мою лабораторию, там вы сбросите с себя всю лишнюю одежду, и я займусь глубоким проникновением в ваш внутренний мир?

0_0...

У всех присутствующих в комнате челюсть стала медленно опускаться до владений Аида.

— Простите? — спросила она.

— Ваш внутренний мир — повторил Шелл. — Он крайне не обычен для представителя клана Феникс. Это займёт не более минуты.

Я уже открыл рот, чтобы вмешаться — в голове пронеслась мысль, что Шелл сейчас получит пощёчину, а я следом, потому что привёл сестру в этот цирк, — когда лицо Шелла внезапно изменилось. Его губы растянулись в то, что он, видимо, считал улыбкой. Углы рта поднялись на одинаковую высоту с точностью до миллиметра.

— Шутка, — произнёс он. — Я вас обманул. МРТ занимает гораздо больше времени. Бугагашенька.

В комнате повисла пауза. Рэйвел моргнула. Раз. Другой.

— Он... он пошутил? — прошептала она, поворачиваясь ко мне. — Твой друг только что пошутил?

— Да, — выдавил я. — Иногда он это делает.

— «Бугагашенька»?

— Это звукоподражание, — пояснил Шелл всё тем же ровным голосом. — В человеческой интернет-культуре используется для обозначения злорадного или насмешливого смеха. Я счёл контекст подходящим. Вы были обмануты, и я зафиксировал ваше удивление. Это было забавно. По крайней мере, теоретически.

— Ты счёл контекст подходящим?

— Да. Шутка была спланирована заранее. Я рассчитал, что вероятность вашего удивления составляет около восьмидесяти семи процентов. Результат совпал с прогнозом.

Рэйвел повернулась ко мне.

— Это и есть твой Шелл? — спросила она тихо.

— Да, — я развёл руками. — Добро пожаловать в наш мир, сестрёнка. Ты только что пережила первую шутку Шелла Ситри. Поздравляю. Коллекционное издание. Больше, наверное, не повторится.

— Я планирую повторить, — уточнил Шелл. — Я сейчас работаю над новой шуткой. Она связана с теорией вероятности и парадоксом Монти Холла. Думаю, она будет готова к следующей субботе.

Рэйвел посмотрела на него. Потом на меня. Потом снова на него.

— Я... мне нужно сесть, — сказала она.

— Только не на крайнее левое место на диване! — хором сказали все присутствующие.

Рэйвел остановилась.

— Это моё место, — сообщил Шелл.

— Простите, ваша шутка была настолько... Неоднозначной, что это вылетело у меня из головы... А можно полюбопытствовать, что такого в этом месте?

И началась лекция о температурных режимах, углах обзора, сквозняках и акустических точках.

Я вздохнул и мысленно поставил Рэйвел ещё один плюс за терпение. Ей оно понадобится.

***

POV Рэйвел

Если бы мне кто-то сказал вчера, что я буду сидеть в идеально организованной комнате наследника дома Ситри, есть идеально разложенную по тарелке еду и слушать лекцию о том, почему нельзя сидеть на определённом месте дивана, потому что там «оптимальный температурный градиент», я бы рассмеялась. Но вот я здесь. И мне не смешно. То есть смешно, но по-другому.

С гостевым соглашением я ознакомилась заранее. Двенадцать страниц убористого текста с подпунктами и примечаниями. Впечатляющий документ. Я бы сказала, что это перебор, но, учитывая всё, что я уже увидела, это было вполне в духе хозяина комнаты.

После инцидента с диваном — я пересела в кресло рядом с Райзером, и Шелл, кажется, мысленно поставил мне плюс за кооперативность — атмосфера постепенно разрядилась. Слуги принесли еду: фрукты, пирожные, сырную нарезку. Всё было разложено с геометрической точностью. Я насчитала ровно двадцать пять виноградин, выложенных в пять рядов по пять штук.

— Ну, парни, — сказала я, беря пирожное, — чем вы тут обычно занимаетесь?

Сайраорг, не отрываясь от игры, ответил:

— Ну, обычно или едим, или играем, или смотрим фильмы, или тренируемся.

— И у нас на всё это есть свой график, — вмешался Шелл, и в моих руках внезапно оказался лист бумаги. — Вот. Ознакомьтесь. Это расписание на текущую неделю. Следующая версия будет включать вас как наблюдателя.

Я опустила взгляд.

Таблица. Понедельник, 18:00-19:00 — видеоигры. 19:00-19:30 — ужин (меню прилагается, Приложение Б). 19:30-21:00 — просмотр фильма (график фильмов на месяц вперёд, Приложение В). 21:00-21:15 — обсуждение фильма (регламентированное, не более двух минут на реплику). Вторник...

Я подняла глаза.

— Ты это сейчас серьёзно? — спросила я.

— Абсолютно, — ответил он. — График составлен с учётом оптимального распределения времени и минимизации конфликтов при использовании оборудования. Эффективность его соблюдения за последние три месяца составила восемьдесят семь процентов. Основные нарушители — Райзер и Сайраорг.

— Мы не нарушители, — буркнул Сайраорг. — Мы... творческие личности. Нам нужна гибкость.

— Гибкость приводит к хаосу. Хаос приводит к потере времени. Потеря времени приводит к снижению продуктивности.

— Честно, говоря это уже абсурд. — вставила я.

Райзер после моей реплики нервно заёрзал.

— Ты же говорил, что всё ей объяснишь, — произнёс Шелл, и в его голосе появилось недовольство, а глаза сощурились .

— Да я пытался, но... — Райзер развёл руками.

— Страйк, — сказал Шелл.

Райзер застонал.

— Блин... У меня уже два. Если будет третий, он заставит меня слушать лекцию по теоретической магии.

— Звучит познавательно, — заметила я.

— Да это же пытка!

— Лекция содержит ценные сведения, которые могли бы улучшить твои боевые показатели на четырнадцать процентов, — вставил Шелл. — Ты отказываешься её слушать добровольно, поэтому я использую страйковую систему как мотивационный инструмент.

— Мотивационный инструмент? — повторила я.

— Да. Негативное подкрепление. Классический бихевиоризм.

Я посмотрела на брата. Он выглядел как человек, который проиграл битву, ещё не начав её.

— И вы это терпите? — я обвела взглядом комнату. — Все вы?

Девушки синхронно пожали плечами. Сайраорг, не оборачиваясь от экрана, поднял большой палец вверх.

— Ну да, — сказал он. — Он хозяин комнаты. С ним интересно. Ну, по-своему. Он перспективный союзник. И потом, когда привыкаешь к правилам, они даже... успокаивают. Типа, знаешь, чего ожидать.

— И вы не пытались... ну, не знаю, взбунтоваться?

— Пытались, — хмыкнула Мирабель, не отрываясь от своего клинка. — В первый месяц. А потом, так сказать, пожалели. Поверь, Король может быть убедительным когда захочет...

— И это восхищает, — закончила Элеонора.

Я перевела взгляд на Шелла, который в этот момент что-то записывал в свой планшет. Он выглядел как человек, который полностью контролирует своё окружение. И, что самое пугающее, он действительно его контролировал.

Вечер продолжался.

Я пыталась осмыслить происходящее. Как стратег, я привыкла анализировать ситуации и делать выводы. Но этот случай не поддавался простому анализу. Шелл Ситри был... уникален. Его интеллект явно превосходил всё, что я видела раньше. Но вот остальное...

Когда вечер подошёл к концу, и мы с Райзером вышли из поместья, я молчала первые несколько минут, переваривая всё, что увидела.

— Он псих, — сказала я наконец.

Райзер вздохнул.

— Ну... да.

— Клинический. У него обсессивно-компульсивное расстройство, социопатия, и, я почти уверена, какая-то форма расстройства аутистического спектра.

— Я знаю.

— И тебя это устраивает?!

Райзер остановился. Он посмотрел на меня долгим, немного усталым взглядом.

— Слушай, Рэйвел. Мне это крайне не приятно, но он крайне перспективный демон и выгода от прибывания с ним в дружеских отношениях стоит того, чтобы терпеть его выходки.

Он сделал паузу.

— Понимаешь?

Я молча смотрела на брата. Он никогда не говорил так... серьёзно.

— Ладно, — сказала я наконец. — Я поняла.

— Что ты поняла?

Райзер прищурился.

— Ой, не нравится мне твой взгляд... Не знаю, что ты задумала, но поверь — не стоит.

— О чём ты? — я включила дурочку. Получилось не очень убедительно.

— Вот об этом. У тебя такое выражение лица было, когда ты решила перекрасить мою коллекцию доспехов в розовый. Помнишь, чем это кончилось?

— Это был тактический манёвр, — возразила я. — И он сработал.

— Мои доспехи до сих пор слегка розоватые!

— Зато ты перестал их носить на приёмы, как павлин.

Райзер хотел что-то возразить, но осёкся. Он посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалась смесь подозрения и обречённости.

— Ладно, — сказал он. — Делай что хочешь. Но будь осторожна, один не верный эксперимент и он станет суперзлодеем.

Я улыбнулась и ускорила шаг.

Впереди был долгий вечер и ещё более долгие размышления. Но одно я знала точно: Шелл Ситри — самый интересный стратегический объект, который мне когда-либо попадался. И я собиралась изучить его досконально. Как стратег — стратега.

Глава 12

Знаете, я всегда считал, что время — это константа, не зависящая от внешних обстоятельств. Но наблюдения за последние тридцать два дня показали, что субъективное восприятие времени может меняться в зависимости от состава социальной группы. С момента интеграции Рэйвел Феникс в нашу микросреду я зафиксировал устойчивое снижение уровня энтропии на 14,7 процента относительно базовых показателей.

Сегодняшний вечер, однако, продемонстрировал аномалию в графике посещений, что мгновенно запустило цепочку перерасчёта планов. За два часа до запланированной встречи мне пришло сообщение от Сайраорга: «Шелл, прости, сегодня не смогу. Рейтинговая игра. Какой-то клан вызвал. Ничего серьёзного, но пропускать нельзя».

Я отправил в ответ стандартное подтверждение и пересчитал необходимое количество закусок. На одного меньше. Система учтена.

Когда дверь открылась и на пороге появилась Рэйвел, я сразу отметил вторую аномалию. Она была одна, в своём неизменном платье — безупречно выглаженном, с идеальной геометрией складок, — а её светлые волосы были уложены в характерные спиралевидные локоны, чью структуру я однажды уже просчитывал. Соотношение диаметра завитка к длине пряди составляло идеальное число Фибоначчи.

— Райзер не придёт, — объявила она с порога, поправляя одну из лент. Жест был машинальным, но я зафиксировал лёгкую асимметрию в движении — на полсантиметра левее обычного. — У него возникли какие-то «крайне важные дела». Он очень извинялся.

Я отложил калибровочный инструмент, которым проверял точность хода напольных часов. Часы спешили на ноль-три секунды. Это было недопустимо, но временный допуск я готов был выдать. Гость требовал внимания.

— Как любопытно, — констатировал я, протирая руки салфеткой, которую тут же отправил в корзину для использованных салфеток, помеченную жёлтым. — Сай тоже сообщил мне два часа назад, что сегодня он занят. Вероятность синхронного отсутствия двух демонов, не связанных общей задачей, составляет примерно четыре и две десятых процента. Если только за этим не стоит некий общий фактор, инициировавший цепную реакцию занятости.

Рэйвел замерла, и я мгновенно зафиксировал расширение зрачков на двадцать семь процентов.

— ЧТО?! — воскликнула она, и её голос поднялся на несколько децибел, достигнув того диапазона, который я обычно помечаю в своих записях как «некомфортный для длительного прослушивания». — А он-то где?!

— На Рейтинговой игре, — ответил я, подходя к часам и внося финальную корректировку. Маятник сдвинулся на долю миллиметра. Теперь ход был идеален. — Против какого-то амбициозного молодого клана, который решил, что вызвать Баэла на бой — это хорошая идея. Спойлер: это не хорошая идея.

— И ты не пошёл смотреть?! — Её голос поднялся ещё выше, достигнув отметки, которую я классифицирую как «возмущённое неверие».

Я на мгновение прекратил работу и посмотрел на неё своим самым уставшим взглядом.

— Рэйвел, я не вижу никакой логической связи между фактом нашей дружбы и необходимостью визуального наблюдения за тем, как он перемещает своё тело в пространстве, нарушая целостность чужих тел.

— Но как же... — она запнулась, явно пытаясь подобрать аргумент, который соответствовал бы моим критериям. — Он же твой друг! Поддержка в трудную минуту!

— Трудную минуту? — я приподнял бровь ровно на полсантиметра. Идеальная амплитуда для выражения скепсиса. — Его стиль боя довольно примитивный. Алгоритм Сайраорга можно описать фразой: «ХАЛК КРУШИТЬ!!!». Впрочем, учитывая его колоссальные физические показатели и объём магической энергии, этого вполне достаточно для победы в девяноста восьми процентах случаев. Но смотреть на это постоянно... Это как наблюдать за работой гидравлического пресса. Эффективно, но предсказуемо до зевоты.

Рэйвел несколько раз моргнула.

Наконец она вздохнула и оглядела пустую гостиную. Свет падал на ковёр под идеальным углом — я специально рассчитал положение торшера, чтобы минимизировать теневые искажения.

— Ладно... — произнесла она, и в её голосе прозвучала нота, которую я идентифицировал как «смирение с неизбежным». — И чем займёмся? Нас двое, а это значит, что под твои стандартные командные игры мы не попадаем.

Я посмотрел на неё. Затем на диван, на котором я провёл много часов, за самыми разными занятиями. Затем на свиту. В комнате царила та особенная тишина, которую я ценю больше всего.

В моей голове мгновенно выстроился план. Идеальный план по заполнению возникшего временного вакуума.

— Ну, раз этих двоих нет, а в комнате только мы с тобой и моя свита, я предлагаю самое лучшее времяпрепровождение в данной ситуации.

— И какое? — спросила она, наклонив голову набок. Одна из спиралек скользнула по плечу. Я машинально отметил, что угол наклона составил примерно пятнадцать градусов — идеальный угол для выражения любопытства.

Я выдержал паузу. Ровно две секунды. Достаточно, чтобы она начала гадать, но недостаточно, чтобы заскучать.

— Как ты смотришь на то, чтобы лишиться девственности на этом самом диване?

0_0

Лицо Рэйвел мгновенно приобрело цвет перезревшего граната. Я зафиксировал резкое расширение капилляров, повышение температуры кожных покровов примерно на два с половиной градуса и остановку дыхания на четыре секунды.

0____0

Где-то справа раздался синхронный грохот. Я мысленно отметил это как нарушение акустического комфорта, но решил не комментировать. Ситуация требовала деликатности.

— Воспринимаю молчание как «да», — заключил я. Это был логичный вывод: согласно моим данным, отсутствие прямого отказа в социуме означает согласие. По крайней мере, так говорится в книгах по переговорам.

Я встал, подошёл к ней и взял за руку. Её пальцы были тёплыми — примерно на полтора градуса выше моей собственной температуры. Рэйвел находилась в состоянии такого глубокого кататонического ступора, что не оказала ни малейшего сопротивления, когда я потянул её в сторону дивана и усадил на центральную подушку.

Через мгновение во всём поместье Ситри раздался коллективный девичий крик. Его частота, по моим оценкам, могла бы разбивать хрусталь в радиусе километра.

***

Прошло сто пятнадцать минут.

По экрану телевизора неторопливо ползли финальные титры. Музыка Джона Уильямса — я узнал её мгновенно, она была занесена в мою базу данных как «композиция номер 147, категория: эпический финал» — наполняла комнату торжественными аккордами.

Рэйвел сидела абсолютно неподвижно, уставившись в пустой экран совершенно пустым, остекленевшим взглядом. Её идеальные локоны немного растрепались — я насчитал три спирали, потерявшие форму, — а руки безвольно лежали на коленях. Её дыхание было ровным, но поверхностным. Я идентифицировал это состояние как «пост-культурный шок».

Я взял пульт — расстояние до него составляло ровно двадцать три сантиметра, я помнил это, потому что сам выбирал его место, — выключил телевизор и повернул голову к ней, фиксируя результат эксперимента.

— Ну? Понравилось?

Она медленно, очень медленно повернула голову в мою сторону. Скорость движения составляла примерно треть от её обычной. Её голос, когда она наконец заговорила, звучал тихо и надломленно.

— Признаться честно, Шелл... когда ты говорил, что ты лишишь меня девственности, я не думала, что ты имеешь в виду мой первый просмотр фильма «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега».

— Хмм. — Я сделал короткую паузу, обдумывая её слова. — Странно. Я был уверен, что выразился предельно точно. Я сказал: «лишиться девственности на этом самом диване». Диван — место для просмотра фильмов. Девственность — отсутствие опыта. Учитывая, что это твой первый контакт с одним из величайших произведений человеческого кинематографа, термин «лишение невинности» кажется мне наиболее подходящей метафорой для описания процесса утраты неосведомлённости.

— Метафорой, — повторила она. Её голос стал чуть твёрже. Я отметил это как «возвращение к базовому состоянию».

— Именно. Что ещё это могло быть?

Рэйвел сделала глубокий вдох. Я видел, как поднимается и опускается её грудная клетка. Ритм дыхания постепенно выравнивался, возвращаясь к норме.

— Ну... — она выпрямилась — Фильм действительно неплохой. Технически. Несмотря на очевидные проблемы с сюжетом.

Я почувствовал, как в моём мозгу сработал триггер «интеллектуального вызова». Мои нейронные цепи активировались в полном объёме.

— Проблемы с сюжетом? — переспросил я. — Ахх! ХА-ХА-ХА! Рэйвел, ну что ты, глупенькая. «В поисках утраченного ковчега» — это идеальное дитя Стивена Спилберга и Джорджа Лукаса, двух самых одарённых продюсеров и визионеров человечества. Этот фильм — эталон приключенческого жанра, выверенный до последнего кадра. Так что давай, удиви меня. Найди хоть одну логическую брешь. Вот моя челюсть — я специально расслабляю мышцы, чтобы она могла беспрепятственно отвиснуть.

Я демонстративно приоткрыл рот, ожидая услышать что-нибудь предсказуемое. Жалобу на устаревшие спецэффекты. Типичные претензии новичков.

— Хорошо, — Рэйвел выпрямилась полностью. Её спина образовала идеальную прямую линию. Глаза сузились — Индиана Джонс не играет никакой роли в этом фильме. Вообще. Если бы его не было, в финале абсолютно ничего бы не изменилось.

Я замер. Мои нейронные цепи на долю секунды выдали ошибку сегментации. Система обработки данных зависла.

— А... я понял. — Я быстро восстановил контроль над речевым аппаратом. — Ты запуталась в персонажах. Индиана Джонс — это тот мужчина в шляпе и с хлыстом. — Я указал пальцем на пластиковую коробку от диска, на обложке которой был изображён как раз тот самый мужчина.

— Нет, Шелл, я всё правильно поняла. Посуди сам: если бы Индианы Джонса не было в фильме, нацисты всё равно нашли бы ковчег. Они бы всё равно отвезли его на остров, всё равно вскрыли бы его и всё равно все умерли бы.

0_0

Моя челюсть действительно отвисла. Физически. Я не смог её контролировать. Перед глазами в ускоренном темпе пронеслись все сцены фильма.

Раскопки? Они бы их завершили. Медальон? У них была одна сторона, они бы нашли вторую или просто перекопали весь сектор. Вскрытие ковчега? Это было их главной целью, и они бы довезли его до острова вне зависимости от наличия в сюжете археолога в шляпе.

Логика Рэйвел была безупречной. Фундамент моего мироздания, основанный на безупречности классики Голливуда, дал глубокую трещину.

Рэйвел вздохнула. Затем протянула руку и аккуратно, двумя пальцами, подтолкнула мою нижнюю челюсть вверх, закрывая мне рот.

— Давай-ка прикрою, — мягко сказала она, и в её голосе прозвучала та самая интонация, которую я ещё не научился классифицировать. Что-то среднее между «забота» и «поддразнивание».

Я закрыл рот. Сглотнул. Мои мыслительные процессы перезагрузились.

***

Через несколько дней наш состав снова стал полным. Райзер вернулся — «крайне важные дела» оказались каким-то советом старейшин, куда его вызвал отец. Сайраорг вернулся с победой. И теперь мы сидели в гостиной втроем и, несмотря на внешнюю привычность обстановки, мой внутренний мир всё ещё был слегка дестабилизирован.

Я сидел в кресле, полностью игнорируя партию в шахматы, которую Райзер и Сайраорг пытались разыграть без моего участия. Это было забавно: обычно я комментировал каждый их ход, объясняя, почему они оба играют неправильно. Но сегодня моё внимание было поглощено книгой в твёрдом переплёте, которую я держал в руках.

Сайраорг, чей бой пару дней назад закончился ожидаемым разрушением арены и полным сокрушением его соперника, посмотрел на меня. Затем на обложку книги. Его брови сошлись на переносице.

— Шелл, — подал он голос, отрываясь от доски и чуть не сбив ферзя, — а зачем ты читаешь «Гордость и предубеждение»?

Я перевернул страницу, даже не глядя на него. Текст был интересным, хотя и изобиловал иррациональными социальными конструкциями. Я делал пометки на полях: «Нелогично», «Эмоциональная реакция без обоснования», «Интересный поворот — требует анализа».

— Сестра Райзера испортила для меня «В поисках утраченного ковчега», — произнёс я ровным голосом, не отрываясь от страницы. — Теперь я хочу испортить что-то, что дорого ей.

Райзер, лениво рассматривавший свои ногти, вдруг замер. Его рука повисла в воздухе, не донеся до лица. Он недоуменно нахмурился.

— Погоди... А как вообще можно испортить «Ковчег»? Он же идеален.

Я закрыл книгу, заложив страницу пальцем, и посмотрел на него своим самым «просветительским» взглядом — тем, который я обычно приберегал для лекций по теоретической магии.

— Ты так думаешь? — я сделал паузу, ровно полторы секунды. Достаточно, чтобы напряжение в комнате выросло. — Позволь привести тебе один факт, который, возможно, изменит твоё восприятие этого фильма навсегда. Индиана Джонс не имеет никакого влияния на сюжет. Нацисты находят ковчег, привозят на остров, открывают и мрут.

0_0

Райзер застыл. Его лицо окаменело. Я видел, как его мозг прокручивает сцены фильма — я мог буквально наблюдать за этим процессом, потому что у него было очень выразительное лицо.

— Ядрена... — выдохнул он.

— Погоди-ка, — вдруг вставил Сайраорг. Он скрестил мощные руки на груди и наклонился вперёд.— Нацисты же копали не в том месте! Они заполучили ковчег только потому, что Инди первым его откопал. Если бы не он, они бы до сих пор ковырялись в песке.

Райзер встрепенулся. Его энтузиазм вспыхнул с новой силой — как всегда, когда он находил аргумент для спора.

— Точно! — воскликнул он, тыча пальцем в Сайраорга. — Ты прав! Инди был нужен, чтобы найти ковчег!

Я снова открыл книгу. Сделал вид, что читаю. Затем, не поднимая глаз, произнёс:

— Но копали они не там только потому, что Медальон был у Индианы. Если бы Инди не вмешался, они бы рано или поздно добрались до Марион, забрали бы Медальон со всеми данными и сразу начали бы копать, где надо.

Райзер замер. Его палец, всё ещё указующий в потолок, медленно опустился.

— Значит, он всё-таки только мешался! — он хлопнул себя по колену с такой силой, что шахматная доска подпрыгнула.

— Именно, — подтвердил я, переворачивая страницу.

***

Снова на экране телевизора бегут титры. Тишина была нарушена внезапным озарением Райзера. Он подскочил на месте так резко, что опрокинул свой бокал — к счастью, пустой.

— Подождите! — закричал он. — Если бы не Индиана Джонс, ковчег никогда бы не оказался на правительственном складе в конце фильма!

Я замер. Быстро прокрутил в голове финальные сцены. Мои вычислительные центры мгновенно выдали подтверждение. Это было оно. Недостающее звено.

— А ведь верно, — произнёс я, медленно закрывая книгу. — Он забрал ковчег с острова после гибели нацистов и передал его представителям власти. Если бы не он, артефакт остался бы на острове, где его впоследствии могли найти другие охотники.

Сайраорг расплылся в широкой улыбке и сжал кулак. Мышцы на его предплечье напряглись, и я машинально отметил, что его физическая форма продолжает улучшаться.

— МУЖИК!!! — рявкнул он на всю комнату. Я зафиксировал пиковую громкость в девяносто два децибела.

— ДАААА! — хором отозвались мы с Райзером, чувствуя невероятное облегчение от того, что мир снова стал понятным. Индиана Джонс снова был героем.

Мы выдохнули. Почти синхронно — интервал между выдохами составил не более ноль-двух секунд. Коллективное облегчение.

Сайраорг довольно кивнул, но тут же его лицо снова приняло задумчивое выражение. Я сразу это зафиксировал и внутренне напрягся.

— Правда... — протянул он, потирая подбородок, — он же по контракту должен был отвезти его в музей на изучение. И он и с этим не справился. В итоге артефакт просто похоронили среди ящиков. Значит, его миссия как археолога провалена...

0_0

Мы с Райзером синхронно застыли. Тишина в комнате стала абсолютной. Даже часы, казалось, перестали тикать.

— ЯДРЕНА!!!! — в один голос выкрикнули мы.

Глава 13

Суббота. 19:47. Температура в комнате — двадцать два градуса по Цельсию. Влажность — сорок пять процентов. Акустический комфорт — оптимальный. Все системы функционируют в штатном режиме.

На диване разместились Сайраорг, Райзер и Рэйвел. Их позы не соответствовали эргономическим нормам — Сайраорг развалился, заняв пространство, рассчитанное на двух человек, Райзер сидел с идеально прямой спиной, но его левая нога была закинута на правую под углом, незначительно отклоняющимся от оптимального для кровообращения. Рэйвел, к её чести, держалась в рамках допустимого — её поза была симметричной и статичной.

Рядом с ними в креслах расположились Валерия и Мирабель. Валерия, как обычно, сидела в позе, готовой к немедленному действию — спина прямая, стопы на полу, руки на подлокотниках. Мирабель, напротив, полулежала, что свидетельствовало о полном расслаблении. Или о нежелании соблюдать правила. Вероятно, второе.

Они обсуждали что-то незначительное. Я не фиксировал содержание разговора — он не представлял научной ценности. Иногда они смеялись. Звук смеха находился в пределах допустимой громкости, поэтому я не делал замечаний.

Моё внимание было сосредоточено на экране рабочей станции. Проект нанороботов требовал финальной калибровки. Мы с Элеонорой трудились над этим уже три недели, и результаты были близки к эталонным.

В левой части экрана мигнул индикатор почтового клиента. Я открыл его.

Я перечитал письмо дважды. Проверил адрес отправителя. Проверил цифровую подпись. Подтверждение подлинности — стопроцентное.

В моём сознании сработала цепная реакция. Нейромедиаторы — дофамин, серотонин, норадреналин — синхронно достигли пиковых значений. Контроль над двигательными функциями частично ослаб.

— Юху! — произнёс я.

Громкость — шестьдесят четыре децибела. Частота — средняя. Эмоциональная окраска — положительная.

Я поднялся с кресла. Скорость движения — выше обычной на тридцать процентов. Я совершил серию вращательных движений тазом, сопровождая их ритмичными перемещениями верхних конечностей. Угол отклонения корпуса от вертикальной оси — пятнадцать градусов в каждом направлении. Амплитуда — оптимальная для выражения радости.

Рядом со мной Элеонора тоже смотрела в экран. Её глаза расширились. Зрачки увеличились на двадцать три процента.

— Юху! — повторила она.

Её победный танец был менее техничным, но не лишённым энтузиазма. Скорость вращения тазом — на двенадцать процентов ниже моей. Я мысленно отметил это как зону для улучшения.

С дивана донеслись звуки. Я идентифицировал их как коллективное недоумение.

— Шелл, — голос Райзера содержал ноты тревоги, которые я классифицировал как «восемь из десяти по шкале беспокойства». — Ты в порядке?

— Более чем, — ответил я, завершая танцевальную последовательность и возвращаясь в вертикальное положение.

— Ты только что танцевал… — сказал Сайраорг.

— Да. Это был победный танец.

— Победный? — Рэйвел подалась вперёд. Её поза стала менее статичной. — Ты выиграл что-то?

— Ещё нет. Но предпосылки к победе сформировались с вероятностью восемьдесят семь процентов.

— Шелл, — сказала Валерия. Она не шевелилась, но я заметил, что её пальцы сжали подлокотник. — Объясни.

Я сел обратно в кресло.

— Вы знаете, что я крайне не люблю Рейтинговые игры?

— Нам всем это известно, — сказала Мирабель. — Ты говорил об этом. Много раз. В подробностях.

— Я предпочитаю точность.

— Мы заметили.

— Так вот. Я давно бился над проектом создания новых направлений соревнований в Аду. К сожалению, общество — будь то демоническое, человеческое или любое другое — обычно требует хлеба и зрелищ. Рейтинговые игры закрывают потребность в зрелищах. Но не закрывают потребность в интеллектуальной стимуляции.

— И что ты придумал? — спросил Райзер.

— Я организовал кружок для умных молодых демонов.

— Кружок? — переспросил Сайраорг.

— Да. Мы устраивали между собой викторины на тему теоретической магии. Разбирали заклинания на составляющие. Анализировали структуру магических кругов. Оптимизировали формулы.

— Скука! — выкрикнул Райзер. Он даже не попытался скрыть свою реакцию.

— Не скажи, — вставила Элеонора. Её голос был спокойным, но в нём появилась твёрдость. — Аджука Вельзевул — второй по силе демон в Аду после господина Сазекса Люцифера. И он как раз таки гений в этом плане. Он способен разобрать, пересобрать, изменить, отменить чужое заклинание прямо на лету. Единственный, кто так может кроме него, это господин Шелл.

— Ой, не льсти мне, Элеонора, — я сделал паузу для эффекта. — Я, конечно, гений, но до господина Вельзевула мне ещё далеко. Но однажды я превзойду его.

В комнате повисла тишина.

— На место Сатаны мечешь? — спросил Сайраорг. Его голос был спокойным, но я заметил, как его пальцы сжались в кулак. Интерес.

— Ну, чисто гипотетически, такой исход вполне возможен, — ответил я. — Правда, для этого необходимы процессы, в следствие которых нынешние владыки по какой-то причине будут отстранены от власти и потребуется замена.

— Ну, то есть метишь? — повторил Сайраорг.

— В целом, да.

Он кивнул.

— Отлично. Тогда жду не дождусь того времени, когда мы будем с тобой вместе править на вершине как Люцифер и Вельзевул.

— Погоди-ка, — вставил Райзер. — Ладно, с тобой понятно, почему ты, Сай, Люцифер. Но Шелл-то почему Вельзевул? Его сестра — Левиафан.

— Напомни мне, какой род деятельности госпожи Серафолл? — спросил Сайраорг.

— Дипломатия, — ответил Райзер. Его лицо вытянулось. — А... Ну да. Тут ты прав.

— Не знаю, что там тебе понятно, — сказал я, — но я идеально подхожу на роль всех четырёх Сатан.

— Это как? — спросила Рэйвел.

— Через какое-то время я обязательно стану сильнее Сазекса Люцифера. — Я начал загибать пальцы. — Идеально подхожу на роль учёного как Аджука Вельзевул. Силён и дипломатичен как моя сестра Серафолл Левиафан. А также являюсь гениальным стратегом и полководцем как Фалбиум Асмодей.

— Мда... При тебе Ад прям зацветёт...

— Ну да. Это же очевидно. — Я кивнул. — Но спасибо.

Сайраорг поднял руку. В ней была табличка. Картонная. С надписью, нанесённой чёрным маркером.

«Сарказм».

— Оу... — произнёс я.

Райзер усмехнулся.

— Ну, в общем, если что-то произойдёт, то я тоже не прочь стоять подле вас на равных. А кто из нас ещё будет Люцифером, мы это ещё посмотрим, Сайраорг.

— Ну, я с нетерпением буду этого ждать... — Сайраорг усмехнулся.

— Так, — я поднял руку, прерывая дискуссию. — Давайте вернёмся к теме разговора. Во время разработки наномашин мы с Элеонорой подняли эту старую тему моего кружка. В итоге решили попробовать выйти на новый уровень. Через мои связи — родителей и сестры — этот проект дошёл до Аджуки.

— И? — спросила Валерия.

— И он утверждён. — Я выдержал паузу. — Через две недели будут проведены первые отборочные матчи. Финал будет судить лично Аджука Вельзевул.

Я поднялся. Элеонора поднялась следом.

Мы синхронно начали победный танец. На этот раз её техника улучшилась. Угол вращения таза увеличился на восемь процентов.

***

POV Сайраорг

Шелл и Элеонора танцевали… Но выглядело это... почти мило. Почти.

— Ну что ж, — сказал Шелл, когда танец закончился. — Давайте попробуем. Я соберу команду для тренировки.

Он оглядел комнату.

— Я — капитан. Элеонора, Рэйвел, Валерия — в команде.

— А мы? — спросила Мирабель.

— Вы будете наблюдать. Это тоже полезно.

Мирабель что-то буркнула. Я не разобрал.

Через десять минут мы расселись. Я взял стопку карточек с вопросами — мне предстояло быть ведущим.

— Первый вопрос, — сказал я. — Какая формула описывает резонанс магических потоков в замкнутой системе с двумя источниками?

Шелл нажал кнопку быстрее, чем я закончил предложение.

— Phi(t) = Σ (Ai * sin(ωi t + φi)) + Ψ, где Ψ — коэффициент нелинейности взаимодействия. Следующий.

Я моргнул.

— Второй вопрос: при каких условиях...

Кнопка. Шелл.

— При условии, что разность фаз между потоками составляет π/2. Следующий.

— Третий вопрос...

Кнопка.

— Требуется стабилизация через обратную связь с частотой среза не менее трёх герц. Следующий.

Я посмотрел на девушек. Элеонора сидела с каменным лицом — привыкла. Валерия смотрела на Шелла с каким-то странным выражением. Рэйвел была красной как помидор.

— Шелл! — рявкнула Рэйвел.

— Да?

— Ты даёшь нам хоть слово сказать?

— Вы не нажимаете кнопку.

— Потому что ты нажимаешь её быстрее!

— Это не моя проблема.

— Это нечестно!

— Честность — это субъективная категория. Я действую в рамках правил.

— Ты невыносим. — Рэйвел встала. — Ищи себе новую команду.

Она вышла. Хлопнула дверью. Элеонора и Валерия переглянулись и вышли следом.

Шелл посмотрел на меня.

— Она злится?

— А ты не заметил?

— Её физиологические показатели изменились. Учащённое дыхание, повышенная температура тела, расширение зрачков. Это указывает на эмоциональное возбуждение.

— Она злится, Шелл.

— Жаль. Я думал, ей интересно.

Он рассмеялся. Коротко. Сухо.

— Я справлюсь сам. Болванчиков я и так найду.

***

POV Рэйвел

Мы вышли в коридор.

— Болванчиков он найдёт, — прошипела я. — Болванчиков!

— Он не специально, — сказала Элеонора.

— Он всегда специально.

— Он просто... увлекается.

— Он просто невыносим.

— Ладно, — Валерия встала между нами. — Что теперь?

— Не знаю.

— Нам нужен кто-то, кто разбирается в теоретической магии, — сказала Элеонора. — Кто-то, кто может соревноваться с Шеллом.

— Таких нет.

— Есть.

Я посмотрела на неё.

— Кто?

— Его сестра. Сона Ситри.

— Она живёт в мире людей. Так, что вряд ли…

***

У ворот поместья я нос к носу столкнулась с Соной Ситри.

— Леди Рэйвел, — она поклонилась.

— Ситри-сама. — Я ответила тем же.

Пауза.

— Вы навещали брата? — спросила она.

— Да. Мы... дружим. Уже больше месяца.

— Понятно.

Она скисла.

— Что-то не так?

— Нет. — Она поправила очки. — Просто... У него есть друзья?

— Похоже на то.

— Чертов дурилка, — сказала она тихо.

— Простите?

— Я вот уже столько лет планирую обновление Рейтинговых игр. Чтобы в них могли участвовать все демоны, а не только высшая знать. А этот... — она запнулась. — Написал какую-то хрень с викторинами. Провёл через Серу. И всё. Об этом уже трубит весь Ад. Он гений, ему всё можно. Бесит.

— Понимаю.

— А то, что я давала проекты, так это всё фигня. Ну как же. Умный у нас только Шелл. А я ведь тоже...

Я смотрела на неё и вдруг поняла.

— Ситри-сама, — сказала я. — А как вам идея?

— Какая?

***

POV Сона Ситри

Зал был полон. Аджука Вельзевул стоял в центре сцены. Он посмотрел на нас, потом на команду Шелла.

— Добро пожаловать на финал! — его голос разнёсся по залу. — У нас две команды. В левом углу — PMS!

Тут он окинул нас удивленным взглядом.

Я выдохнула.

— Это означает Perpetual Motion Squad, — сказала я. Краснея. Поправляя футболку.

Аджука поднял бровь.

— Ладно. А в правом углу — АА!

Я посмотрела направо. Шелл стоял в костюме из «Звёздного пути». Рядом с ним — пятеро бомжеватого вида мужиков. Тоже в трико. На груди — золотой значок «АА».

— Академия А, — пояснил Шелл.

— Понятно.

Никому ничего не было понятно.

***

Викторина шла долго.

Вопросы были сложными. Очень. Но мы держались. Элеонора отвечала на свои. Рэйвел — на свои. Валерия — на свои. Я — на свои.

К концу отборочных вопросов у нас было 160 очков. У команды АА — 150.

— И вот время финального вопроса! — Аджука поднял руку. — Необходимо разобрать вот этот магический круг и сказать, что он делает.

На экране появилось изображение.

Я смотрела на него. Узлы. Связи. Потоки. Ничего не понимала.

Рука сама нажала кнопку.

Все посмотрели на меня.

— Ваш ответ? — спросил Аджука.

— Я... — я замялась. — Я не знаю. Я просто переволновалась.

— Вы должны дать ответ.

Я смотрела на экран. Сердце колотилось.

— Огненный шар? — сказала я неуверенно.

Аджука удивлённо поднял бровь.

— Усиленный общим спектром? — добавила я.

— Это не правильный ответ. — Аджука повернулся к другой команде. — АА, ваш ход. Если ответите правильно — выигрываете.

Я схватилась за голову. Всё. Опять проиграла.

— Сона! — Рэйвел трясла меня за плечо. — Смотри!

Я подняла глаза.

Шелл стоял у кнопки. Его пальцы дрожали. Всё тело тряслось. Он смотрел на круг и не нажимал.

Он не знал ответа.

Его сокомандник — какой-то дед с бородой — тяжело вздохнул. Нажал кнопку.

— Андрогенное изменение пространственно-временного континуума высшего порядка с элементом вызова коллапсирующего потока альфы, — сказал он. — Адаптированный под демоническую энергетику через обратную связь с тремя якорями подпитки.

Шелл посмотрел на него.

— Что? — спросил он шёпотом. — Что ты творишь?

— Делаю на победу.

— Мы так не договаривались. Ваша задача — просто сидеть.

— Знаю.

— С чего ты вообще взял, что это правильно?

— Потому что в Аду я уборщик, — сказал дед. — А на Урале я был верховным волхвом.

— Это конечно все очень интересно, но вмешиваться я не разрешал. Может, в России у вас и демократия, — Шелл сжал кулак и тут же отдёрнул руку, зашипев, — но здесь я правлю железной рукой.

Похоже, он пережал себе нерв.

— Ну, так вы даёте ответ? — спросил Аджука.

Шелл смотрел на круг. Молчал.

— Нет, — сказал он.

— Очень жаль, — Аджука развёл руками. — Ибо он был правильный.

У Шелла начался нервный тик.

— Ну, это только ваше мнение, — сказал он и отвернулся.

— Команда PMS выигрывает!

Мы закричали. Я не помню, кто кричал громче. Рэйвел прыгала. Валерия обнимала Элеонору. Я стояла и смотрела на брата.

Он сидел, обхватив голову руками.

***

Хандра — это нелогичное состояние. Это дефицит серотонина, помноженный на когнитивный диссонанс. Мой проект, мой «кружок умников», который должен был стать триумфом интеллектуального превосходства над примитивными мордобоями Рейтинговых игр, завершился моим поражением.

Я сидел в кресле, облачённый в пончо, которое связал сам. Вязание крючком — это чистая математика узлов и петель. Оно успокаивает. Рядом на полу лежал резиновый мячик — я пинал его от стены к стене, изучая траекторию отскока. Второй закон Ньютона в действии. Тоже успокаивает.

— Шелл, это уже перебор, — Сайраорг стоял надо мной, возвышаясь как скала. — Ты три недели пылесосишь пол своим телом, пинаешь мяч и вяжешь одежду. Ты — один из умнейших демонов, которых я знаю. Тебе не кажется, что ты тратишь потенциал на... фигню?

— С точки зрения термодинамики, любая деятельность — это трата потенциала, Сай. — Я не поднимал глаз от крючка. — Мой мозг перешёл в режим гибернации. Эффективность моей научной деятельности упала до ноль целых четырёх сотых процента. Проще вязать. Меньше энергозатрат. Меньше риска когнитивных сбоев.

— Ты вяжешь пончо и ху... мячи пинаешь!

— Зачем ты пришёл, Сай? — спросил я.

— Потому что мне не нравится, что один из умнейших демонов в Аду занимается фигнёй.

Я поднял голову. Посмотрел на него.

— Такова жизнь…

***

Сона улетела в Куо сразу после игры. Я мог представить эту сцену: они сидят в академии, пьют чай, и Сона рассказывает, как «уделала» братца. Риас хохочет.

Хандра продолжалась.

***

Наступил день нашего с Соной рождения. А если быть точнее день нашего совершеннолетия. Праздник, который я обычно классифицировал как «ежегодный акт обмена ресурсами с отложенным долгом». В этом году он классифицировался как «публичная казнь остатков моей репутации».

За столом в доме Ситри было тесно. Родители, Серафолл, Сайраорг, Райзер, Рэйвел. Со стороны Соны — только Риас. Свита отсутствовала.

Атмосфера была пропитана торжеством Соны и моим экзистенциальным кризисом, воплощённым в вязаном пончо. Зелёном. С дырами.

— Шелл, дорогой, может, снимешь это... изделие? — мягко спросила мама.

— Нет. Оно обеспечивает оптимальную терморегуляцию и скрывает мои системные ошибки.

— Оно не скрывает твои ошибки, — сказал Райзер. — Оно их подчёркивает.

— Это твоё субъективное мнение.

— Это мнение всех.

Я посмотрел на стол. Все кивнули. Даже Серафолл, которая обычно меня поддерживала, виновато отвела глаза.

Я оставил пончо.

Сона и Риас обменивались смешками. Я фиксировал их уровень дофамина — он был неоправданно высок за мой счёт. Сона то и дело бросала взгляды в мою сторону. Улыбалась.

Я промолчал.

Подарки вручались один за другим: магические гримуары, редкие алхимические камни, антикварные артефакты. Сона сияла. Я принимал дары с вежливым безразличием. Новый планшет? Положил в кучу. Редкий эликсир? Положил в кучу. Свиток с древним заклинанием? Положил в кучу.

Последней подошла Рэйвел. Она выглядела взволнованной. Её пульс участился на двадцать процентов.

— Шелл, я... — она запнулась. — Я долго искала это. Но мне удалось…

Она положила на стол салфетку. Обычную бумажную салфетку. Слегка помятую. С небольшим пятном.

— Ты принесла мне мусор? — спросил я.

— Переверни.

Я перевернул. На обратной стороне была надпись.

«Шеллу, поклоннику Мистера Спока. От Леонарда Нимоя».

В моей голове произошёл системный сбой. Процессоры перегрелись. Нейронные цепи выдали ошибку.

— Нашла его пока он был в ресторане. — Рэйвел кивнула. — Немного грязная, прости...

— Грязная?! — я вскочил, сбросив пончо на пол. — У меня есть ДНК Леонарда Нимоя!

Я смотрел на салфетку. На пятно. На буквы, написанные рукой великого актёра.

А затем я совершил действие, противоречащее всем моим протоколам личного пространства и тактильного контакта.

Я обнял Рэйвел.

— Спасибо! — крикнул я.

За моей спиной повисла тишина. Потом — коллективный шок.

— Шелл... обнимается? — спросила Риас.

— Шелл обнимается, — подтвердила Сона.

— Я же не один это вижу? — спросил Сайраорг.

— Сфоткайте! — закричала Серафолл. — Кто-нибудь, сфоткайте! Это исторический момент!

Никто не сфоткал. Я был уже в коридоре. Я бежал в лабораторию.

***

POV Сайраорг

Прошло ещё две недели.

Мы пришли к Шеллу. Как обычно. Но в гостиной его не было.

— Где он? — спросил я Мирабель.

— В лаборатории, — сказала она. — Уже третьи сутки.

— Не выходил?

— Выходил. Ел. Но быстро.

— Что он там делает?

— Не знаем. Не пускает.

Мы подошли к двери. Я постучал.

— Войдите, — донёсся голос.

Райзер не пошёл с нами. После того случая, когда он зашёл в лабораторию без спроса и чуть не сдох от нанороботов, он зарекся совать нос в дела Шелла.

— Я подожду здесь, — сказал он. — Если услышу взрыв — вынесу твоё тело.

— Ты не вынесешь моё тело. Ты убежишь.

— Это тоже вариант.

Я, Рэйвел и Элеонора зашли.

Посреди лаборатории стояла капсула. Прозрачная. Высотой в человеческий рост. Внутри — светящаяся жидкость. Рядом — Шелл. Улыбался. Во весь рот.

— Отлично, — сказал он. — Вы пришли к моему триумфу.

— К чему? — спросил я.

— К триумфу. — Он достал шкатулку. Открыл. Внутри лежал ферзь — главная фигура из его набора. — Благодаря тебе, Рэйвел, я смогу создать себе идеального члена свиты.

— Мне? — переспросила Рэйвел.

— Да. Салфетка Леонарда Нимоя дала мне недостающий компонент. Но я не остановился на этом. У меня ушло время, чтобы собрать ДНК величайших людей за всю историю.

— Ты больной, — сказал я.

— Я гений. — Он установил ферзя в слот капсулы. — Встречайте!

Он дёрнул рычаг.

Вспышка. Свет. Жидкость забурлила. Десять секунд.

Капсула открылась. Пар. Силуэт.

Из капсулы вышел человек.

Высокий. С надменно-скучающим выражением лица.

0_0

— Барак Обама?!

Шелл смотрел на него. Его рука, до сих пор лежавшая на рычаге, безвольно опустилась.

— Как такое возможно?!! — закричал он.

Обама дернул бровью.

— Это же очевидно, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Гены Пушкина оказались доминантными.

Шелл рухнул на стул.

Глава 14

POV Сазекс Люцифер

Когда я только занял пост Люцифера, мне казалось, что самой сложной задачей будет удержать власть. Старые владыки не собирались сдаваться без боя, и первые десятилетия прошли в непрерывной борьбе — интриги, заговоры, открытые столкновения. Мы победили. Не без потерь, но победили. А потом наступило время строить.

Вот уже несколько столетий я работаю над тем, чтобы три фракции библейского пантеона могли существовать без войны. Это невероятно сложная задача. Слишком много крови было пролито, слишком много ненависти накопилось за тысячелетия. Демоны, ангелы, падшие — мы все помним старые обиды. Но ещё лучше мы помним, что случилось в последней Великой войне. Потери были катастрофическими для всех сторон. Ещё одна такая война — и наш пантеон просто перестанет существовать. Победителя добьют другие мифологии. Скандинавы, греки, индуисты — все они только и ждут момента, чтобы вцепиться в глотку ослабленному противнику.

Поэтому работа над пактом о сотрудничестве и мире стала моим главным приоритетом. Михаил, Азазель и я — мы все понимаем, что иного пути нет. Но понимать — это одно. А воплотить в реальность — совсем другое.

Этот паритет, что установился, между нами, невероятно хрупок. Одно неосторожное движение — и всё рухнет. Один инцидент, одна провокация, одна ошибка — и мы снова скатимся в войну. А потому мне предстоит колоссальная работа: убедиться, что с нашей стороны точно не будет проблем. Никто не должен сорвать подписание пакта.

Логично было бы предположить, что самый опасный элемент с нашей стороны — фракция старых владык. Вот уж кому новый мировой порядок точно не по душе. Они до сих пор грезят о былом величии, о временах, когда демоны резали ангелов без оглядки на последствия. Я потратил огромные ресурсы на то, чтобы нейтрализовать их угрозу. Слежка, контрразведка, точечные устранения, дипломатическое давление — всё это требовало времени и сил. Но я был уверен: главная опасность исходит именно оттуда.

Как же я ошибался.

Удар пришёл совершенно с неожиданной стороны. И имя этому удару — Шелл Ситри.

Как же много это имя значило для меня. Как же много проблем доставил мне этот мальчишка за свою короткую жизнь. Сколько седых волос добавил — а ведь у демонов, казалось бы, их вообще быть не должно.

Я помню нашу первую встречу. Я, Люцифер, сильнейший демон Подземного мира, иду по залу, раскланиваясь с аристократами, обмениваясь дежурными любезностями. Всё шло как обычно. И тут ко мне подходит ребёнок. Маленький, худой мальчишка с абсолютно серьёзным, лишённым каких-либо эмоций лицом. Он смотрел на меня глазами, в которых не было ни страха, ни почтения, ни даже любопытства. Только холодный, оценивающий взгляд учёного, изучающего образец.

Я тогда ещё подумал: «Надо же, какой серьёзный малыш». Я люблю детей. Они непосредственны, они искренни. Их наивность освежает после бесконечных интриг и лицемерия взрослых. Я улыбнулся своей самой тёплой, самой располагающей улыбкой и спросил:

— Как твои успехи в учёбе, Шелл-кун?

Обычный вопрос, который задают детям на приёмах. Я ожидал услышать что-то вроде «хорошо, дядя Сазекс» или, может быть, какой-нибудь забавный рассказ.

О… Он ответил.

Нет, вы не понимаете. Он не просто ответил. Он прочитал мне лекцию. Подробную, аргументированную, с цифрами и процентами. О том, что я использую свою магию разрушения неэффективно. Что моя резонансная частота не синхронизирована с магическим ядром. Что я теряю около пятнадцати процентов потенциальной мощности из-за недостаточной концентрации. Что моя боевая техника страдает от избыточной опоры на грубую силу.

Я стоял и слушал, как этот мальчишка — которому тогда было, сколько, лет шесть? — объясняет мне, одному из четырёх Сатан, как правильно использовать мою собственную магию.

И знаете, что самое страшное? Он был прав.

Я проверил его расчёты позже. Вместе с Аджукой. И Аджука, отсмеявшись подтвердил: мальчишка попал в точку.

Но дело не в том, что он был прав. Дело в том, что я, взрослый демон, прошедший через сотни битв и тысячи интриг, политик с многовековым опытом, вдруг почувствовал... раздражение. Я едва удержал лицо. Моя аура, которую я привык держать под полным контролем, дрогнула. Улыбка, отработанная до совершенства, на мгновение превратилась в оскал.

Как?! Вот как этот ребёнок сумел вывести меня из равновесия? Я, который спокойно выслушивал оскорбления от старых владык, который вёл переговоры с Азазелем, зная, что тот может ударить в любую секунду, — я не смог сохранить спокойствие перед мальчишкой.

Я почувствовал себя... глупо. Униженно. И одновременно с этим — странное, почти необъяснимое любопытство. Что это за ребёнок?

Мы с Аджукой обсудили этот феномен. Провели небольшое исследование. Изучили свидетельства других демонов, общавшихся с Шеллом. Выводы оказались, мягко говоря, неожиданными.

Шелл Ситри обладает уникальной аурой. Мы не смогли до конца классифицировать её природу — она не была похожа ни на что из виденного нами ранее, — но её эффект очевиден. Когда он критикует кого-то, его слова вызывают у объекта критики сильнейшее раздражение. Словно кто-то берёт твои самые глубокие, самые тщательно скрываемые сомнения в себе и выставляет их на всеобщее обозрение с клинической точностью.

А вот для сторонних наблюдателей его прямота и непосредственность, напротив, кажутся притягательными. Они видят в нём гения, который не боится говорить правду в лицо сильным мира сего. Они восхищаются его смелостью, его интеллектом, его наплевательским отношением к негласным правилам и условностям. Они хотят быть рядом с ним. Хотят посмотреть, что будет дальше.

Парадокс? Да. Но это работает. И это пугает.

А ещё он гений. Нет, не так — ГЕНИЙ. Он уже сейчас, только-только достигнув совершеннолетия, создаёт теории и артефакты, которые ставят в тупик лучших учёных Ада. Его работы цитируются. Его методы изучаются. Его имя уже гремит как «второй Аджука» — или даже «следующий Аджука».

И именно поэтому я приложил столько усилий, чтобы эти двое не встретились.

Их встреча была бы... катастрофой. Не сразу. Не мгновенно. Но я слишком хорошо знаю Аджуку. Он мой друг, мой соратник, один из столпов, на которых держится нынешний Ад. Без него не было бы ни фигур зла, ни рейтинговых игр, ни самой возможности восстановить популяцию демонов. Он не злой. Он не жестокий. Но как учёного его может... заносить.

Эксперименты над душами — вот что стало бы реальностью, дай я им волю. Аджука несколько раз за последние столетия пытался начать исследования в этой области. Мне приходилось его останавливать — мягко, но настойчиво. Напоминать, ради чего мы свергли старых владык. Ради чего проливали кровь. Ради того, чтобы демоны перестали быть чудовищами в глазах других рас.

И я знаю: если эти двое объединят усилия, остановить их не сможет никто. Аджука с его опытом, с его лабораториями, с его невероятной силой и влиянием. Шелл с его свежим взглядом, с его уникальным складом ума, с его способностью мыслить вне рамок. Они вдвоём могут создать нечто, что изменит сам уклад мироздания. И не факт, что эти изменения будут к лучшему.

Поэтому я делал всё возможное, чтобы они не пересекались. Перенаправлял запросы Аджуки. Отвлекал его новыми проектами. Старался, чтобы имя Шелла звучало как можно реже в его присутствии. Это была игра в прятки длиной в годы, и я почти выиграл.

Но Шелл Ситри — это Шелл Ситри.

Он взял и создал искусственную жизнь.

Вот так просто — взял и создал. Без экспериментов над душами, без нарушения законов — во всяком случае, он утверждает, что все манипуляции проводились в рамках дозволенного, и, чёрт возьми, я не могу доказать обратное. Использовал свою фигуру зла, какую-то дьявольскую смесь из алхимии, химерологии, генетики и артефакторики — и получил Барака Обаму.

Сенатора от Иллинойса, восходящая звезда демократической партии, человека, чьё имя сейчас на слуху у всей Америки, и которого наши аналитики уже рассматривают как одного из главных кандидатов на пост президента.

И вот у нас теперь есть его копия. С демонической силой в ранге ферзя и, я подозреваю, планами мирового господства.

Когда мне доложили о случившемся, я сначала подумал, что это какая-то невероятно глупая шутка. Потом перепроверил информацию.

Выругался. Потом позвонил Аджуке.

Аджука смеялся двадцать минут. Без перерыва. Я даже начал беспокоиться за его здоровье.

— Это гениально! — выдохнул он, когда наконец успокоился.

— Это я и так понял, — мрачно сказал я. — Вопрос в том, что нам с этим делать.

Ситуация сложилась щекотливая, если не сказать — катастрофическая.

Решение пришло не сразу. Мы собрались — я, Аджука, Асмодей, Серафолл (которая, разумеется, защищала «своего гениального братика» с пеной у рта) и ещё несколько доверенных лиц. Обсуждали варианты. Их было немного.

В итоге поступили так: Настоящий Барак Обама трагически погиб — «несчастный случай» во время предвыборной поездки. От обычных людей этот факт скрыли, а воскрешение в виде фигуры одного из сильнейших демонов для знающих преподнесли как желание представителей партии не потерять сильнейшую политическую фигуру. Никто ничего не заподозрил. А его место занял наш клон, который, надо признать, адаптировался удивительно быстро. Личность, созданная Шеллом, оказалась хитрой и гибкой. Короче говоря, та ещё скользкая тварь... Он вжился в роль. Он произносил речи, очаровывал избирателей, строил планы. Он был... идеален. И это пугало.

Но, по крайней мере, мы смогли замять скандал. Я лично провёл переговоры с заинтересованными сторонами — и получил за это уступки. Не такие, как хотелось бы, но существенные. Посадить Шелла на поводок, увы, не вышло — его защищали и клан, и Серафолл, и его собственные заслуги. Но укрепить наши торговые соглашения и получить дополнительные гарантии лояльности от нескольких сторон удалось.

А ещё случилось то, чего я боялся больше всего.

Аджука встретился с Шеллом.

Я не мог ему помешать. Инцидент с Обамой сделал Шелла фигурой, которую невозможно игнорировать. Аджука потребовал встречи, и у меня не было оснований ему отказать.

Они проговорили около четырёх часов. Когда Аджука вышел из лаборатории, он выглядел так, будто только что пережил религиозное откровение.

— Я хочу работать с ним, — заявил он. — это перевернёт всё!

— Нет, — сказал я.

— Сазекс...

— Нет, Аджука. Ты знаешь почему. Мы это уже обсуждали.

Он замолчал. В его глазах мелькнуло разочарование, смешанное с обидой.

В конце концов мы пришли к компромиссу. Их сотрудничество будет ограниченным. А чтобы Шелл был подальше от лабораторий Аджуки и от интриг Подземного мира, его отправят в мир людей к своей сестре. В академию Куо.

Это убивало двух зайцев. Во-первых, Шелл будет находится подальше от всех текущих процессов в аду. Во-вторых… Бедная, бедная Риас. Ты даже не представляешь, что тебя ждёт.

Прости меня, дорогая сестрёнка. Тебя ждут несколько месяцев настоящего Ада с этим ЧУДОВИЩЕМ. Я знаю, ты ненавидишь его. Я знаю, что от одной мысли о том, чтобы учиться с ним в одной школе, тебе становится плохо. Я знаю, что ты будешь кричать, злиться, обвинять меня.

Но это необходимая плата.

Шелл должен быть в Куо. Это меньшее из зол. Если он останется здесь, Аджука рано или поздно найдёт способ возобновить с ним работу.

А ты, Риас... Ты сильная. Ты справишься. И, возможно, за эти несколько месяцев ты даже научишься чему-то у него.

Я обещаю тебе: ты будешь свободна. Помолвка — это лишь временная мера, политический инструмент. Когда придёт время, я разорву её. Ты выйдешь за того, кого выберешь сама. Я не отдам тебя в лапы этого чудовища.

— ...ты будешь свободна, — произнёс я вслух, глядя на портрет Риас, стоящий на моём столе.

Её алые волосы, её упрямый взгляд — всё это напоминало мне о том, ради чего я вообще занимаюсь политикой. Ради семьи. Ради тех, кого люблю.

Я тяжело вздохнул, поднялся из-за стола и подошёл к окну. Внизу раскинулся Подземный мир — бесконечные шпили и башни, арены для рейтинговых игр, кварталы знати и простых демонов. Всё это держалось на хрупком балансе. На компромиссах. На жертвах.

***

Я редко испытываю эмоции, которые можно классифицировать как «сильную досаду». Мой эмоциональный спектр, как правило, колеблется в диапазоне от «нейтрального принятия» до «лёгкого удовлетворения». И тем не менее — вот я здесь. Разочарованный. Насколько я вообще способен на это чувство.

Сначала они забрали моего ферзя. Просто пришли, вежливо, но настойчиво попросили «пройти с ними», и увели Барака. На все мои вопросы — а их было немало, я подготовил список из тридцати семи пунктов, — отвечали уклончиво: «Потом всё объяснят», «Это временная мера», «Сазекс-сама лично разберётся». Цикали, отводили глаза. Бесило это невероятно. А ведь Барак уже начал показывать себя как интереснейший собеседник. Его генетическая память, вобравшая в себя наследие величайших людей, давала поистине уникальный взгляд на историю и политику. Мы провели за разговорами всего шесть часов, и я уже начал строить планы по совместным исследованиям. И тут такое.

Ладно. Я переживу это. Ферзя вернут, я был уверен — не могут же они просто так отобрать результат моей работы. Тем более что Серафолл обещала «всё уладить».

А потом случилось невероятное. Меня пригласили в лабораторию Аджуки Вельзевула. Настоящую, действующую лабораторию! Я семь лет этого добивался. Семь лет писем, запросов, официальных прошений, неофициальных намёков и откровенного давления через сестру. И вот — меня впустили. Сам Аджука стоял у входа и лично поприветствовал меня фразой: «Ну наконец-то, юный гений.»

Четыре часа. Мы провели вместе четыре часа. И этого хватило, чтобы я понял: вот он, мой настоящий учитель и соратник. Мы разобрали три его текущих проекта, наметили направления для будущих исследований, разработали черновую схему улучшения стабилизации магических потоков в фигурах зла. Его интеллект поражал. Его опыт был колоссален. Его лаборатория... О, его лаборатория была раем!

А потом мне сказали: «Ты отправляешься к сестре».

Разочарование. Глубокое, почти физически ощутимое. Я попытался подсчитать его уровень — получилось около семидесяти восьми процентов от максимально возможного.

— Почему? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Твой эксперимент с созданием искусственной жизни...

— Он полностью легален. Я семь раз перепроверил соответствие законам.

— Формально — да. Но по духу... Сазекс настоял. Инцидент с Обамой создал слишком много шума. Тебе нужно залечь на дно на какое-то время. Претензий к тебе никто не предъявляет, но твоё присутствие в Аду сейчас... нежелательно.

Я хотел возразить. Я подготовил аргументы. Но Аджука поднял руку, и я понял: решение принято на уровне, который я пока не могу оспорить.

— Это временно, — добавил он. — Через несколько месяцев, когда всё уляжется, мы вернёмся к нашему сотрудничеству.

Несколько месяцев. В академии Куо. С людьми, чей уровень интеллекта в среднем на семьдесят процентов ниже моего.

Ну что ж. Я не чета этим школьникам. Если уж придётся провести там время, я сделаю это с максимальной пользой.

Идея пришла быстро. Обычные науки — физика, математика — всегда были для меня лишь хобби. Но сейчас они могли стать отличной маскировкой. Я связался с отцом, надавил на все возможные рычаги — и получил разрешение. Через месяц у меня защита докторской диссертации по физике в одном из ведущих университетов мира людей.

— Это как-то не вяжется с понятием «залечь на дно», — заметил один из советников Сазекса, когда узнал о моих планах.

— Напротив, — возразил я, и меня поддержали. — Шелл Ситори, молодой гений и учёный, приехавший из-за границы навестить сестру, — это идеальная маскировка. Никто не заподозрит в юном докторе физики демона.

В итоге согласились все. Вот я собираю вещи, готовлюсь к поездке и попутно дописываю автореферат. Впереди скука, школа и общество людей, которые не способны отличить лагранжиан от гамильтониана.

Но я выдержу.

POV Риас

В кабинет студенческого совета я зашла без стука. Мы с Соной давно уже не соблюдали формальности — всё-таки столько лет дружбы. Я ожидала увидеть её склонившейся над бумагами, с вечно недовольным выражением лица, бормочущей что-то про «этих бездельников из администрации». Но вместо этого застала странную картину.

Сона сидела за столом, абсолютно неподвижно, уставившись в одну точку где-то в стене. Её глаза были пустыми, как у рыбы, выброшенной на берег. Даже очки слегка сползли на нос, а она этого не замечала.

— Сона? — позвала я. Никакой реакции.

Я подошла ближе, помахала ладонью перед её лицом. Ничего. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Эй, Сона! Ты меня слышишь? Что случилось?!

Она медленно, очень медленно перевела взгляд на меня, а потом молча указала пальцем на листок бумаги, лежащий перед ней на столе. Я схватила листок и пробежала его глазами.

«Я приеду такого-то числа, в такое-то время. Будь готова меня встретить. С уважением, твой старший брат. Шелл Ситри».

Мои пальцы разжались сами собой. Листок, покачиваясь, спланировал на пол. Я опустилась на стул, чувствуя, как ноги становятся ватными. В голове была звенящая пустота.

Вот так мы и сидели.

Дверь открылась, и в кабинет вошла Цубаки Синра – ферзь Соны. В руках она несла стопку бумаг. Её лицо было абсолютно невозмутимым, а движения — чёткими и выверенными. Она положила бумаги на стол и начала докладывать:

— Докладываю обстановку в академии. Посещаемость за последнюю неделю — девяносто семь и три десятых процента. Количество инцидентов с участием сверхъестественных сил — ноль. Жалобы на так называемое «трио извращенцев» — две. Обе признаны несущественными. Бюджет студенческого совета на текущий месяц...

Она продолжала говорить, но я её не слышала. Я смотрела на Сону. Сона смотрела на меня. Её рука медленно поправила очки.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросила она тихо.

— Кажется, да... — так же тихо ответила я.

Глава 15

Чёрный лимузин остановился у ворот академии Куо ровно в 8:47. Я сверил время с внутренним хронометром — отклонение составило ноль целых три десятых секунды. Приемлемо. Водитель — пожилой мужчина с седыми висками, из числа слуг дома Ситри, прошедших специальный инструктаж, — открыл мне дверь и поклонился.

— Благодарю, — произнёс я, выходя из автомобиля.

Здание академии представляло собой типичный образец японской образовательной архитектуры конца двадцатого века. Функционально, но лишено эстетической ценности. Я отметил асимметрию в расположении окон на третьем этаже — отклонение от центральной оси составляло примерно два сантиметра. Это незначительное нарушение симметрии вызвало у меня лёгкий дискомфорт, который я подавил усилием воли.

Я поправил серую школьную форму — единственный доступный вариант официальной одежды для учащихся. Ткань была приемлемого качества, но покрой оставлял желать лучшего. Воротник давил на шею под углом, на два градуса превышающим оптимальный. Я сделал мысленную пометку исправить это при первой возможности.

У ворот меня встретила высокая девушка в очках. Её осанка была почти идеальной — спина прямая, плечи развёрнуты, руки сложены перед собой. Я мгновенно просканировал её ауру и пришёл к выводу: демон, обращённая, ранее была человеком. Характер энергетического следа указывал на то, что обращение проводилось с использованием фигуры зла высокого ранга — предположительно, «ферзь». Энергетический паттерн имел характерные признаки, свойственные магии дома Ситри. С вероятностью в девяносто четыре процента её обратила моя сестра.

— Прошу прощения, я Цубаки Синра, а вы Шелл Ситори? — спросила она.

Я на мгновение задержался на этом имени. «Ситори». Вот зачем эта конспирация, если в фамилии меняется всего одна буква? В чём смысл? Любой, обладающий минимальными аналитическими способностями, сможет провести корреляцию. Впрочем, не я это выбирал, так что буду работать с тем, что имею. Вероятно, бюрократический аппарат Подземного мира счёл это достаточным уровнем маскировки. Я оценил вероятность того, что это действительно кого-то обманет, в четырнадцать процентов.

— Здравствуйте, Цубаки Синра, да, вы правы, — ответил я. Угол подъёма губ — двадцать два градуса. Допустимый диапазон для невербальной коммуникации. — Но можно поинтересоваться целью вашего запроса?

— Я заместитель главы студенческого совета академии Куо. Ваша сестра попросила меня показать вам здесь всё.

— Вот как? Я думал, мы обсудим всё с ней лично.

— Госпожа глава студенческого совета очень занятой человек... — Цубаки поправила очки — жест был выверенным, почти механическим, — и стёкла блеснули, на мгновение скрыв её глаза. Я отметил этот приём как эффективный способ прервать зрительный контакт без формального его разрыва.

— Что ж, тогда пройдёмте?

— Да, но прежде хочу предупредить, — она сделала короткую паузу, и я зафиксировал изменение её дыхательного ритма — вдох стал глубже, что обычно свидетельствует о переходе к формальной речи. — Академия Куо ранее была чисто для представителей женского пола, и смотря на теперешний контингент хочу вас сразу предупредить: исключается любой физический контакт, вплоть до соития и включая его.

Я обработал эту информацию. Формулировка была нестандартной для приветствия нового ученика. Это означало, что в академии существует достаточно серьёзная проблема, чтобы включить подобное предупреждение в стандартный протокол встречи.

— Я разделяю вашу антипатию к физическим контактам вне зависимости от пола оппонента, — ответил я. — Можно поинтересоваться, что за контингент?

— Рада это слышать, — произнесла Цубаки — К сожалению, в академии действует группировка, состоящая из трёх представителей мужского пола, которые считают своим долгом подглядывать за представителями противоположного пола, изучать прилюдно произведения эротического и порнографического характера, а также совершать иные действия, подпадающие под определение сексуальных домогательств.

Я молча проанализировал полученные сведения.

— Что ж, признаться честно, Цубаки Синра, я не удивлён, но всё же разочарован в своей сестре.

Она посмотрела на меня с вопросительным выражением. Её бровь приподнялась на ноль-четыре миллиметра.

— Простите?

— Вы сказали, что Сона не смогла меня встретить в силу занятости обязанностями главы студенческого совета, но то, что вы мне поведали, уже характеризует её как ту, что с этими самыми обязанностями справляется крайне посредственно. Наличие на территории образовательного учреждения организованной группы, систематически нарушающей правила внутреннего распорядка и, предположительно, уголовный кодекс, свидетельствует о недостаточном уровне административного контроля.

Цубаки на мгновение замерла. Я зафиксировал паузу длительностью в одну и семь десятых секунды, что для человека с её скоростью реакции было значительным показателем.

— Не сочтите за грубость, но вы не правы, господин Ситори. Госпожа глава студенческого совета показала себя как отличный представитель занимаемой ею должности. Просто в силу определённых обстоятельств, о которых она вам сообщит, я уверена, позже, данное трио не подвергается тяжёлым санкциям, к моему глубокому сожалению.

— Что ж, позвольте, — я слегка наклонил голову, — но я почти на сто процентов уверен, что к концу нашей экскурсии у меня будет целый список замечаний, предъявив который администрации и директору, можно поставить вопрос о соответствии Соны Ситри занимаемой ею должности.

Цубаки снова поправила очки, и стёкла блеснули.

— Вы хотели сказать Ситори, господин Шелл?

Я заглянул ей прямо в глаза. На мгновение в моей радужке вспыхнула синяя искра — микроскопический выброс магической энергии, достаточный, чтобы обозначить понимание, но недостаточный, чтобы быть замеченным посторонними.

— Ну разумеется.

Мы двинулись по территории академии. Я методично фиксировал все отклонения от оптимальных стандартов: трещина в асфальте у восточного крыла — потенциальная опасность для учащихся, неоптимальное расположение скамеек относительно источников тени, неравномерное распределение урн для мусора, создающее предпосылки для захламления южного сектора. Цубаки записывала каждое моё замечание в блокнот, который извлекла из кармана.

Ни одной лишней эмоции. Ни одного необязательного слова. Я отметил это как положительный фактор взаимодействия.

— Неоптимальный угол наклона водосточной трубы в северо-западном углу приведёт к скоплению воды и ускоренной коррозии. Рекомендуется скорректировать на три градуса.

— Записано.

— Отсутствие тактильной разметки на лестничном пролёте между вторым и третьим этажами создаёт трудности для слабовидящих учащихся, если таковые имеются.

— Записано.

— Несоответствие цветовой температуры освещения в коридоре второго этажа санитарным нормам для образовательных учреждений.

— Записано.

На тридцать втором замечании мы завершили обход основного здания и вышли во внутренний двор, где я стал свидетелем сцены, которая мгновенно привлекла моё внимание.

Три особи мужского пола лежали на земле, принимая удары деревянными тренировочными мечами от группы девушек в традиционных одеждах для боевых искусств. Вокруг собралась толпа наблюдающих, чьи лица выражали спектр эмоций от скуки до злорадства. Процесс избиения носил явно ритуальный характер — удары наносились не хаотично, а с определённой периодичностью, что указывало на то, что подобная процедура отработана и поставлена на поток.

— Прекратить! — голос Цубаки разнёсся по двору с громкостью, которую я оценил в восемьдесят шесть децибел, что являлось оптимальным показателем для привлечения внимания.

Избиение прекратилось. К нам направилась одна из девушек — очевидно, лидер группы. Её походка была уверенной, осанка агрессивной. Я классифицировал её психотип как «альфа-доминант с признаками авторитарного поведения».

— Госпожа заместитель! — воскликнула она, остановившись в метре от нас. — Вот, в очередной раз поймали с поличным этих извращенцев!

Я осмотрел «извращенцев». Три особи мужского пола примерно моего возраста. Один — с каштановыми волосами и глуповатым выражением лица. Второй — лысый, коренастый. Третий — в очках, с лицом, выражающим смесь страха и возмущения. Все трое имели следы систематических побоев. Я отметил множественные гематомы разной степени давности, что подтверждало регулярный характер экзекуций.

— Мисс Цубаки Синра, — произнёс я, поворачиваясь к ней, — скажите, подобный инцидент с избиением одних студентов другими — первый или нет?

Цубаки сверилась со своим блокнотом, хотя я был уверен, что она знает ответ без каких-либо записей.

— По нашим сведениям, нет. За все время зафиксировано двадцать три аналогичных случая.

— Вот как. — Я перевёл взгляд на лидера группы. — Позвольте поинтересоваться, какое право вы имеете так поступать?

Девушка начала говорить. Её речь была сбивчивой, эмоционально окрашенной и изобиловала логическими ошибками. Основные тезисы сводились к следующему: «они извращенцы», «они подглядывают», «они это заслужили» и «мы защищаем честь девушек академии». Остальные члены клуба активно поддерживали её выкриками и кивками. Я насчитал семь логических ошибок и четыре апелляции к эмоциям в течение первых тридцати секунд.

Я снова повернулся к Цубаки:

— Теперь я абсолютно уверен, что подниму вопрос о смещении Соны с данного поста. Двадцать три случая самосуда, и ни одного официального разбирательства. Это не управление, это попустительство.

Я перевел на них взгляд.

Девушки из клуба кендо и трио на земле, услышав мои слова, невольно сжались. Я зафиксировал коллективное изменение позы — плечи приподнялись, головы втянулись, дыхание стало поверхностным. Классическая реакция на угрозу.

Я подошёл к стене, возле которой происходила экзекуция. Моё внимание привлекло отверстие в стене на высоте примерно ста двадцати сантиметров от земли. Диаметр — около трёх сантиметров. Расположение — напротив входа в помещение, обозначенное табличкой «Женская раздевалка». Я сопоставил факты. Трио. Обвинения в подглядывании. Отверстие в стене. Корреляция была очевидной с вероятностью в девяносто девять целых семь десятых процента.

— Цубаки, раз уж вы начали записывать мои советы, то вот ещё один — заделайте эту дыру, — произнёс я, указывая на отверстие.

Троица на земле синхронно подскочила, а глаза наполнились слезами.

— НЕЕЕЕТ!!! — закричали они хором.

— Прояви мужскую солидарность! — взмолился парень в очках, падая на колени.

— Не надо, дядя! — лысый сложил руки в молитвенном жесте.

— Пожалуйста!!! — каштанововолосый попытался обхватить мои ноги, но я сделал шаг назад, избегая контакта.

— ИЗВРАЩЕНЦЫ!!! — раздался коллективный вопль девушек из клуба кендо, и три тренировочных меча синхронно опустились на головы троицы. Звук удара дерева о кость я оценил в семьдесят четыре децибела.

— Заинтригован, — произнёс я, наблюдая за этой сценой. — Цубаки, не могли бы вы подробнее рассказать о деятельности данной группы?

Цубаки открыла блокнот — на этот раз, я заметил, она перелистнула несколько страниц, прежде чем нашла нужную.

— Согласно имеющимся данным, данная группа, известная как «трио извращенцев», систематически занимается подглядыванием за учащимися женского пола в раздевалках, душевых и других местах, где те находятся в уязвимом положении. Также замечены в распространении материалов откровенного содержания и неподобающих комментариев в адрес учениц.

— Я добавлю! — вмешалась лидер клуба кендо. — Этот, — она ткнула пальцем в парня с каштановыми волосами, — однажды громогласно заявил, что мечтает собрать гарем!

— Хмм... — я задумался, анализируя полученную информацию. — А это довольно занятно. Постоянное неудовлетворённое сексуальное желание, при этом выставляемое напоказ, может свидетельствовать о патологической боязни женщин. Гиперкомпенсация через демонстративное вуайеристское поведение — классический защитный механизм. Это объясняет, почему вы образовали подобие гомосексуального брака.

0_0 — я зафиксировал нулевой уровень шума в течение трёх и восьми десятых секунды.

Выражения лиц окружающих синхронно изменились. Глаза расширились. Челюсти опустились.

— Хмм, — Цубаки поправила очки, и стёкла блеснули. — А ваша гипотеза имеет под собой все основания, Ситори-сан.

— Ну разумеется, — я кивнул с лёгким удовлетворением. — Пускай мне предстоит защита докторской степени в области теоретической физики, но психологию я тоже прекрасно понимаю.

Повисла ещё одна пауза. Я отметил, что парень с каштановыми волосами открыл рот, чтобы что-то сказать, но издал лишь нечленораздельный звук, похожий на сдавленный писк.

— Мисс Цубаки Синра, — произнёс я, сверившись с внутренним хронометром. — Я благодарю вас за экскурсию, но я заранее изучил расписание, и настало время обеда. Мы не могли бы пройти в столовую для утоления естественных человеческих потребностей? И позвольте вас угостить.

— Да, конечно, — ответила она. — Благодарю. Стакан кофе, пожалуйста.

Мы направились в столовую, оставив позади группу людей, чьё коллективное выражение лиц всё ещё отражало последствия когнитивного шока.

В столовой мы заняли свободный столик. Я заказал стандартный обеденный набор, Цубаки — стакан кофе, как и просила. Помещение постепенно заполнялось учениками, и вскоре вокруг нас начали собираться небольшие группы. В основном это были девушки, которые с любопытством поглядывали в мою сторону, перешёптываясь.

Первая из них подошла, когда я приступил к анализу консистенции риса — клейстеризация была на двенадцать процентов выше оптимальной.

— Простите, — девушка с короткой стрижкой и любопытным выражением лица остановилась возле нашего стола, — а вы новенький? Мы вас раньше не видели.

— Можно и так сказать. Ситори Шелл.

— Ситори? — другая девушка, стоявшая чуть позади. — А вы связаны с госпожой президентом?

— Да. Я её старший брат. Она не говорила обо мне?

По толпе пробежал шёпот. Я насчитал одиннадцать отдельных голосов, из которых восемь содержали нотки удивления.

— Ого! — выдохнула первая девушка. — А почему вы перевелись только сейчас, если ваша сестра уже здесь?

— Уверяю вас, здесь я надолго не задержусь. Скоро защищу докторскую и вновь буду заниматься своими экспериментами, вместо того чтобы находиться в этой дыре.

0_0

Тишина. Я зафиксировал резкое изменение атмосферы в радиусе трёх метров. Несколько человек прекратили жевать.

— Но это ведь очень престижная академия! — возразила девушка с косичками, выступившая вперёд.

— Ну, возможно, для таких, как моя сестра, она и подходит, — я пожал плечами. — Но я предпочитаю не тратить свои таланты на подобную ерунду. Я здесь только потому, что мой последний эксперимент — в силу секретности подробности рассказать не могу — потребовал от меня на какое-то время отдалиться от семейного гнезда. Вот я и приехал к сестре.

— Ух ты... — пронеслось по толпе. Количество зрителей увеличилось на сорок процентов. Я отметил, что многие из них забыли о своём обеде.

— Но ведь ваша сестра тоже очень талантливая, ответственная и умная, — сказала одна из девушек. — Неужели вы не гордитесь ею?

— Нет. Зачем? Это же не мои достижения.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, двери столовой открылись, и в помещение вошли две фигуры. Я мгновенно идентифицировал их по ауре.

Сона Ситри и Риас Гремори.

Я поднялся.

— Прошу прощения, — сказал я, обращаясь к Цубаки и окружающим. — Мне необходимо поговорить со своей сестрой и со своей невестой, — я кивнул в сторону Риас.

0_0

— НЕВЕСТОЙ?!! — выдохнул кто-то из толпы, и этот возглас подхватили ещё минимум семнадцать голосов.

— Ну да, — я пожал плечами. — Обычный политический брак между нашими семьями, ничего большего. Я думал, это общеизвестный факт.

В следующую секунду Сона и Риас преодолели расстояние, отделявшее их от моего столика, с неестественной скоростью. Они схватили меня за руки — правая Сона, левая Риас — и потащили к выходу.

— Не переживайте! — громко, на всю столовую, произнесла Сона, и я отметил, что её голос дрожал на два процента сильнее обычного. — У моего брата всегда было плохое чувство юмора! Вот и шутит неудачно! Ха-ха-ха!

Смех был фальшивым. Я оценил его искренность в четыре процента.

— Вообще-то, я не шутил, иначе в конце я бы добавил Бугагашень...

Риас закрыла мне рот ладонью. Как не гигиенично...

— Очень неудачно! — подхватила Риас. — Совершенно никакого понятия о том, что такое уместная шутка!

Они вытолкали меня из столовой. Я успел заметить, что Цубаки осталась сидеть за столиком, спокойно допивая свой кофе. Её лицо не выражало никаких эмоций. Идеальная выдержка.

Двери столовой захлопнулись за моей спиной. Коридор был пуст. Тишина.

— Шелл! — прошипела Сона, отпуская мою руку и разворачивая меня к себе. — Ты что, совсем с ума сошёл?!

— Я лишь констатировал факты, — ответил я спокойно. — Наш брак действительно является политическим союзом. Это не секрет. По крайней мере, в Подземном мире. Если в мире людей это принято скрывать, вам следовало проинформировать меня заранее.

Риас поднесла руку к лицу. Я зафиксировал, что её бровь дёргается. Частота — три подёргивания в секунду.

— Ты... — начала она.

— Кстати, — перебил я, — Двадцать три случая самосуда, Сона? Серьёзно?

Сона закрыла глаза. Её губы беззвучно зашевелились. Я распознал движение — она считала до десяти.

Глава 16

POV Мацуда

— Нет, ты видел это, Мотохама?

Я с силой грохнул пустой банкой из-под газировки о бетонный парапет. Металлический звон эхом разнёсся по школьному двору, вспугнув стайку воробьёв. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в грязно-оранжевые тона — идеальный фон для того настроения, которое сейчас царило у меня в душе. А настроение это было такое, что хоть вой.

— Ещё один, — процедил я, сжимая смятую банку в кулаке. — Ещё один «везучий ублюдок» на нашу голову!

Мотохама стоял рядом, прислонившись спиной к ограждению. Его поза была задумчивой, а пальцы нервно теребили дужку очков — верный признак того, что его мозг, этот уникальный генератор извращённых идей, работал на пределе. Он медленно поправил очки, и стёкла зловеще блеснули, поймав последний луч заходящего солнца. Этот блеск всегда предвещал что-то нехорошее — либо очередную безумную теорию, либо план, который с огромной вероятностью закончится для нас обоих побоями.

— Шелл Ситори... — прошипел Мотохама, и в его голосе было столько яда, что хватило бы на добрый десяток гремучих змей. — Этот новенький «доктор физики» из-за границы.

— Да плевать мне на его докторскую! — я рубанул рукой воздух. — Ты глянь, что творится! Мало нам было Юто Кибы с его ангельской рожей и толпами поклонниц, которые слюной исходят, стоит ему пройти мимо. Так теперь ещё и этот! И этот, заметь, ещё хуже!

— Вот именно! — Мотохама поднял указательный палец, и его голос приобрёл лекторские интонации. — Киба — он хоть как-то реагирует. Улыбается, кивает, делает вид, что ему не всё равно. Это, конечно, лицемерие чистой воды, но хотя бы создаёт иллюзию человечности. А Ситори? Ты видел, как он сегодня прошёл мимо третьекурсниц? Они перед ним чуть ли не в ряд выстроились, а он посмотрел на них так, будто вычислял траекторию падения их слюней на пол! С абсолютным каменным лицом!

Я развернулся к другу всем корпусом, и в моих глазах загорелся огонь праведного гнева.

— И вот скажи мне, Мотохама, кто из нас после этого педик?! А?! Кто?! Мы честные, нормальные, стопроцентные гетеросексуальные извращенцы! Мы ценим женскую красоту! Мы стремимся к ней всеми фибрами души! Мы готовы рисковать жизнью и здоровьем ради одного-единственного взгляда на женские трусики! А он...

Мотохама глубокомысленно кивнул, и его очки снова блеснули.

— И знаешь, что самое обидное? — добавил он тихо. — Девушкам нравятся именно такие. Загадочные. Молчаливые. Холодные. Это какой-то сбой эволюции, Мацуда. Серьёзный сбой.

Но в этот момент нас ждал удар, который окончательно подкосил нашу веру в справедливость мироздания. У ворот академии раздался звонкий девичий голос — чистый, мелодичный, как весенний ручеёк:

— Иссей-кун!

Мы замерли. Наши головы синхронно повернулись в сторону звука. Из главного здания академии выходил Иссей Хёдо — наш верный соратник, наш брат по оружию, наш товарищ по бесчисленным вылазкам в мир женских раздевалок. И — нет, этого просто не могло быть! — к нему, сияя улыбкой, бежала девушка.

Не просто девушка. А настоящая красавица! Миленькая, в элегантном чёрном платье, с длинными тёмными волосами, струящимися по плечам, и таким невинным, ангельским взглядом, что у меня и Мотохамы одновременно заныли зубы. И не только зубы.

— Юма-тян! — Иссей расплылся в такой идиотской улыбке, какой я не видел у него никогда.

— Прости, что заставила ждать, — она нежно взяла его под руку, и этот жест был настолько естественным, настолько интимным, что я почувствовал, как внутри у меня что-то оборвалось.

— Предатель... — выдавил я одними губами.

— Почему он?! Почему этот недоумок, а не я?! Юма-тян!!! Ну почему?!!!

Парочка, не обращая на нас ни малейшего внимания, направилась к выходу с территории школы. И тут произошло кое-что странное. Шелл Ситори, выходивший из здания следом за Иссеем, внезапно замер. Его холодные глаза — я мог поклясться, что они были какого-то неестественно светлого оттенка — сузились. Он проводил парочку долгим, пристальным взглядом, который длился секунд пять, не меньше. Для человека, который обычно скользил глазами по окружающим, не задерживаясь ни на ком дольше секунды, это было настоящее событие.

— Видал? — Мотохама ткнул меня локтем в бок. — Я же тебе говорил! Точно педик! Глянь, как он на Иссея уставился! Наверняка ревнует! Он запал на нашего Иссея!

— Не позволим! — рыкнул я. Логика в моих словах отсутствовала напрочь, но когда это логика мешала нам действовать? — Мало того, что Иссей нас кинул, променяв дружбу на какую-то девчонку, так ещё и этот Ситори за ним увязался! Это же форменное безобразие! Пошли за ними!

Так началась слежка — самая мучительная слежка в истории человечества. Иссей и Юма гуляли по городу, как самая обычная парочка. Они ели мороженое, и я, наблюдавший за этим из-за кустов, готов был поклясться, что они кормили друг друга с ложечки. Они смеялись, болтали о какой-то ерунде и извергали такое количество «розовых соплей», что меня едва не вывернуло прямо на клумбу с петуниями. Мотохама, впрочем, выглядел ещё хуже — его лицо приобрело зеленоватый оттенок, а очки постоянно запотевали.

А Шелл Ситори следовал за парочкой словно тень. С абсолютно бесстрастным лицом, не выражающим ровным счётом ничего — ни ревности, ни любопытства, ни скуки. Он просто шёл, держась на почтительном расстоянии, и периодически что-то помечал в маленьком блокноте. Со стороны это выглядело так, будто он проводит какой-то сложный научный эксперимент, а Иссей и Юма — всего лишь подопытные образцы.

— Он точно маньяк, — прошептал я. — Какой нормальный человек будет ходить за парочкой и что-то писать?

— Может, он извращенец нового типа? — предположил Мотохама. — Типа, сексуальное удовлетворение от наблюдения за чужой личной жизнью? Я читал про такое в одном журнале...

Иссей и Юма свернули в сторону парка.

— А парень-то не промах, — хмыкнул Мотохама, наблюдая, как Юма прижимается к Иссею всё теснее. — Решил форсировать события. В парке, вечером, на закате... Романтика, чтоб её!

— Да какая романтика! — возмутился я. — Он же нас предал! Мы должны... должны... ну, не знаю, засвидетельствовать это безобразие!

Мы крались следом через кусты, стараясь не шуметь. Иссей и Юма свернули на боковую аллею, скрытую от главной дороги густыми кронами деревьев. В какой-то момент я заметил, что Шелл Ситори, которого мы видели буквально минуту назад, куда-то пропал. Растворился в тенях, будто его и не было.

— Смылся, извращенец недоделанный, — прошептал я, с облегчением выдыхая. — Не выдержал, видать. Или понял, что Иссею от него ничего не нужно.

Пара уже прошла вглубь аллеи метров на двадцать, когда мы с Мотохамой, продираясь через особенно густой куст, внезапно услышали голос. Он раздался прямо за нашими спинами — спокойный, даже ленивый, с лёгким оттенком презрения:

— Простите, молодые люди. Вы здесь лишние.

Мы резко обернулись. Позади нас, прямо на тропинке, освещённой последними лучами заката, стоял высокий мужчина в длинном тёмном плаще и широкополой шляпе. Поля шляпы были опущены, полностью скрывая его лицо в тени. От него веяло чем-то... неправильным. Нечеловеческим. Я не мог объяснить, что именно меня насторожило, но каждая клеточка моего тела вдруг закричала об опасности.

— Ты ещё кто такой? — буркнул Мотохама, поправляя очки. — Шел бы ты отсюда, мужик. Мы тут по делу...

Он не успел договорить. В руке незнакомца внезапно вспыхнуло нечто ослепительное. Это было похоже на копьё, сотканное из чистого света — такого яркого, что у меня на мгновение заслезились глаза. А затем мужчина коротким, почти небрежным движением швырнул это световое копьё вперёд.

Световой снаряд врезался в Мотохаму. Раздался хруст костей, смешанный с шипением горящей плоти. Мотохаму буквально разорвало на куски. В разные стороны полетели ошмётки одежды, осколки очков...

И кровь. Много крови. Брызги чего-то горячего, липкого и тошнотворно пахнущего долетели до моего лица, попали на губы, на щёки, на глаза. Я замер, не в силах пошевелиться, полностью парализованный ужасом. Мой разум отказывался принимать реальность происходящего. Это не могло быть правдой. Это был какой-то кошмар, галлюцинация, что угодно, но не реальность!

— А-а-а-а-а!!! — закричал я, и этот крик вырвался откуда-то из самой глубины моего существа. — Мотохама! Мото!!!

Я развернулся, чтобы бежать. Бежать к Иссею, позвать на помощь, сделать хоть что-то, но моё тело внезапно перестало слушаться. Мир вокруг завертелся, перевернулся, и я почувствовал, как падаю на колени. Затем — лицом вниз, на жёсткий асфальт. Дыхание перехватило. В области шеи вспыхнула резкая, парализующая боль — второе копьё нашло свою цель.

Я лежал на холодной земле, глядя в темнеющее небо, и видел, как фигура в плаще спокойно, не оборачиваясь, направляется вглубь парка — туда, где скрылись Иссей и Юма.

— Иссей... беги... — попытался вытолкнуть я из себя, но из горла вышел лишь кровавый хрип. Горячая жидкость заполнила лёгкие, и каждый вдох становился всё труднее и труднее. Зрение затянуло серой пеленой. Последнее, что я почувствовал — это холод камня под щекой. А затем настала абсолютная тьма.

***

POV Донасик

Я лениво отряхнул руки, стряхивая остатки световой энергии с кончиков пальцев. Жалкие людишки. Даже сопротивляться не пытались — просто стояли и хлопали глазами, пока я их убивал. Мусор. Самый обычный мусор, который имел несчастье оказаться не в том месте и не в то время. Потенциальные свидетели, от которых следовало избавиться.

Впрочем, какая теперь разница? Рейналь уже должна была закончить с тем парнем, носителем Лонгина. Я слышал её шаги в глубине парка и характерный звук — шипение светового копья, пронзающего плоть. Ещё один смертный, возомнивший о себе невесть что, отправился на тот свет. Миссия выполнена, можно убираться из этого захолустного городишки.

Я поправил шляпу — старую, добрую, видавшую виды шляпу, с которой не расставался уже пару столетий, — и уже собирался развернуть крылья и взмыть в темнеющее небо, как вдруг тишину разрезал спокойный, почти бесстрастный голос.

— Нарушение границ частной собственности и территориальных соглашений — это нелогичный поступок, ведущий к фатальным последствиям.

Я резко обернулся, и моя рука автоматически дёрнулась к новому копью. Передо мной, на расстоянии каких-то десяти метров, стоял молодой человек в серой школьной форме. На вид — лет семнадцать-восемнадцать, подтянутый, с коротко стриженными волосами. Но дело было не во внешности. Дело было в лице. На нём не было ни страха, ни гнева, ни удивления — как у змеи, изучающей свою добычу перед броском.

— Ты ещё кто такой? — прорычал я, призывая новое копьё света. Оружие послушно сформировалось в моей ладони, засияв ярким, чистым светом. — Ещё один смертник? Решил составить компанию своим друзьям?

— Я — Шелл Ситри, наследник дома Ситри, — ответил парень. — С точки зрения юриспруденции Подземного мира, появление падшего ангела на территории, закреплённой за моим родом и родом Гремори, классифицируется как акт агрессии. Пункт семь дробь три, статья сорок два, раздел «Нарушение границ». Санкция — от немедленной депортации до физического устранения в зависимости от тяжести совершённых на территории деяний.

Я почувствовал, как внутри у меня всё похолодело. Ситри. Наследник высших демонов. Одного из семидесяти двух столпов. Это в корне меняло дело. Драться с таким противником здесь и сейчас в мои планы категорически не входило. Во-первых, я не был уверен в исходе боя. Во-вторых, даже если бы я победил, убийство наследника столпа означало бы такую охоту на мою голову, что даже Азазель не смог бы меня защитить.

— Прошу прощения, господин Ситри, — я изобразил подобие поклона, поспешно развеивая копьё. Световая энергия рассеялась в воздухе мелкими искрами. — Произошло досадное недоразумение. Я не знал, что эти люди находятся под вашей защитой. Я не хотел доставлять вам неудобств. Давайте мирно разойдёмся, и вы меня больше никогда не увидите.

Шелл Ситри слегка наклонил голову набок. Угол наклона был небольшим — градусов десять, не больше, — но мне показалось, что он просвечивает меня взглядом.

— Ваше предложение содержит критическую ошибку, — наконец произнёс он. — Это было бы возможно, если бы вы не уничтожили биологические единицы, находящиеся под моей косвенной защитой, а также не инициировали охоту за артефактом класса Лонгин на вверенной мне территории. Суммарный ущерб моим интересам превышает допустимый порог. Я вынужден отклонить ваш запрос.

— Ах ты, мелкий выскочка! — я сорвался с места, не дослушав. Моё терпение лопнуло. Копьё света сформировалось в руке на лету, когда я уже преодолел половину расстояния. Я вложил в эту атаку всю свою силу, всю свою ярость, всё своё раздражение на этого высокомерного демонёнка, который посмел так со мной разговаривать.

Шелл Ситри даже не шелохнулся. А затем — просто поднял руку. И обыденным, почти ленивым жестом щёлкнул пальцами.

Под моими ногами мгновенно вспыхнул магический круг. И не простой круг — это была сложнейшая, многослойная конструкция, насыщенная ледяной энергией.

Температура вокруг упала мгновенно. Лёд сковал моё тело быстрее, чем я успел осознать происходящее. Даже световое копьё, которое я держал в руке, потухло, раздавленное неестественным холодом.

Холод. А затем — вечная тьма.

Это было последнее, что зафиксировало моё сознание.

***

Я подошёл к объекту, который ещё десять секунд назад был падшим ангелом среднего звена. В данный момент он представлял собой кристаллическую структуру замороженной органики — человекообразную ледяную статую с застывшим в вечном крике лицом. С точки зрения эстетики это было довольно любопытное зрелище. Я зафиксировал его в памяти для дальнейшего анализа.

Я слегка щёлкнул по плечу ледяного изваяния указательным пальцем. Приложенная сила была минимальной — ровно столько, сколько требовалось для нарушения и без того нестабильной кристаллической решётки. Расчёт оказался верным: статуя с приятным хрустальным звоном рассыпалась в мелкое крошево. Осколки льда, перемешанные с фрагментами органики, веером разлетелись по асфальту. Эффективно. Быстро. И, что немаловажно, гигиенично — никаких следов крови или прочих биологических жидкостей.

Я перевёл взгляд на остатки двух человеческих особей — Мацуды и Мотохамы. Даже в текущих условиях освещения было очевидно, что их биологическая целостность нарушена фатальным образом. Я оценил степень повреждений: у объекта «Мотохама» — девяносто восемь процентов необратимых разрушений тканей, у объекта «Мацуда» — девяносто четыре процента. С точки зрения современной медицины — оба мертвы. С точки зрения демонической некромантии и теории энергетических полей — их души всё ещё находились в фазе диссипации. Если верить моим расчётам, у меня было около трёх минут, прежде чем они окончательно покинут материальный план.

В моей голове начал формироваться план. Нет, не так — в моей голове одновременно сформировалось четырнадцать различных планов, каждый из которых я проанализировал и отсеял по мере убывания эффективности. Мой коэффициент любопытства в данный момент составлял восемь и девять десятых по десятибалльной шкале, и это означало, что я просто обязан использовать сложившуюся ситуацию для проведения полевых испытаний.

Я извлёк из внутреннего кармана стандартную фигуру зла «Пешка» и свой модифицированный многофункциональный артефакт, внешне напоминающий швейцарский армейский нож — только вместо отвёрток и ножниц в нём были встроены микроманипуляторы, резонаторы, стабилизаторы энергетических потоков и ещё тридцать семь инструментов, которые я счёл необходимыми для полевой работы.

— Приступим к полевым испытаниям, — пробормотал я, опускаясь на колени рядом с останками.

Используя артефакт, я начал тонкую манипуляцию с вектором энергии внутри фигуры. Ритуал требовал прецизионной точности. Одно неверное движение — и энергия пешки либо рассеется в пространстве, либо, что хуже, создаст неконтролируемый выброс, способный уничтожить души объектов.

Я буквально распилил энергетическое ядро Пешки надвое. Это было сродни хирургической операции на клеточном уровне — только вместо клеток я работал с чистой магической энергией. Две половины энергетического ядра я соединил искусственной резонансной связью, создавая эффект, который в квантовой физике называется «запутанностью». Если моя теория о квантовой запутанности душ верна — а я был почти уверен, что она верна, — результат будет нетипичным.

Весьма нетипичным.

— Это будет очень интересно, — прошептал я, активируя фигуру.

Энергия хлынула в останки двух тел, и я наблюдал за процессом с научным интересом. Ткани восстанавливались, души втягивались обратно в материальную оболочку, но... что-то шло не так. Или, наоборот, именно так, как я и предполагал. Две души, вместо того чтобы занять свои отдельные сосуды, слились в одну. Два разума, две личности, два набора воспоминаний — всё это перемешалось в единый коктейль.

Когда процесс завершился, передоной лежало нечто новое. Не Мацуда. Не Мотохама. Скорее, их гибрид. Симбиоз. Две души в одном теле.

И это было великолепно.

***

POV Объект

Я очнулся.

Это было странное пробуждение — не такое, к каким я привык за семнадцать лет своей жизни. В голове одновременно всплывали образы из двух разных жизней: вот я смотрю на порножурнал, спрятанный под партой, и поправляю очки — свои очки, очки Мотохамы. А вот я, лысый и коренастый, бегу по школьному двору и чувствую ветер на своей бритой голове — и это тоже я. Мы. Я.

Перед глазами стоял Шелл Ситори. В его взгляде читался неподдельный научный интерес.

— Удивительно, — произнёс он, делая пометку в своём вечном блокноте. — Субъективная оценка: стабильность слияния — восемьдесят три процента. Когнитивные функции сохранены. Память двух исходных личностей интегрирована без критических конфликтов. Довольно интересно получилось.

Он щёлкнул пальцами. В ту же секунду я почувствовал, как моё тело — наше тело — начинает буквально таять. Это было тошнотворное ощущение. Как будто каждая клеточка моего организма одновременно отделялась от соседней, а потом собиралась заново, но уже по-другому. Ощущение разделения было таким сильным, что я едва не потерял сознание.

Мгновение — и на траве сидели двое. Мацуда и Мотохама. Они смотрели друг на друга с выражением абсолютного, всепоглощающего шока. Мацуда ощупывал своё лицо, свою лысую голову. Мотохама судорожно поправлял очки, которые каким-то чудом вернулись на его нос.

— Мы... мы живы? — прохрипел Мацуда. — Что за чертовщина здесь происходит?!

— Мои очки... — прошептал Мотохама. — Как... Мы же... Ты! — он ткнул пальцем в Шелла. — Что ты с нами сделал?!

Шелл не ответил. Он снова щёлкнул пальцами. Пространство вокруг нас схлопнулось. Я опять стал одним целым — две души в одном сосуде, общий разум, общие воспоминания. Это было странное чувство. Я одновременно был и Мацудой, и Мотохамой, и никем из них по отдельности. Я помнил всё, что помнили они оба.

— Интересное явление, — пробормотал Шелл, и снова щёлкнул пальцами.

Разделение. Слияние. Разделение. Слияние. Он переключал меня туда-сюда, как ребёнок, играющий с выключателем света. Мацуда и Мотохама появлялись и исчезали, появлялись и исчезали, и каждый раз это сопровождалось тем же тошнотворным ощущением распада и сборки.

— Ты... ты что с нами делаешь, Шелл?! — взвизгнул Мотохама в одну из фаз разделения, тяжело дыша и хватаясь за грудь.

— Вы когда-нибудь играли в конструктор? — спросил Шелл абсолютно серьёзным тоном. — Если да, то процесс вам должен быть интуитивно понятен. Я просто собираю из вас двоих, сломанных людишек, одного, довольно-таки работоспособного, пускай слабого, но очень интересного в плане природы демона.

— ДЕМОНА?!!! — заорали мы хором — что в слитом состоянии, что в разделённом.

— Да, я потом всё объясню, — он небрежно отмахнулся. — Так, провожу контрольные замеры. Синхронизация стабильна. Энергопотребление снижено на сорок процентов по сравнению с двумя отдельными пешками. Когнитивный конфликт в пределах нормы. Эмоциональная нестабильность незначительна...

Он снова разъединил нас. Затем опять слил. Затем опять разъединил. Это продолжалось до тех пор, пока я — мы — окончательно не перестали понимать, где заканчивается один и начинается другой.

— Интересно... очень интересно... — Шелл задумчиво потирал подбородок, буравя меня взглядом. — Хм, а как же тебя называть? Мацуда-Мотохама — слишком длинно и неизящно. Нужно что-то более лаконичное... что-то, что отражало бы двойственную природу... Хм-м... Придумал! — его глаза слегка блеснули — Отныне ты будешь носить имя Дарт... Говард!

— Дарт Говард? — переспросил я — мы — в унисон.

— Да. Дарт — от тёмной стороны, которую вы воплощаете как демоны. Говард — в честь Говарда Филлипса Лавкрафта, который, как и вы, стал свидетелем вещей, не предназначенных для человеческого разума. Идеальное имя для искусственного химерного демона с раздвоенной личностью. — Он сделал ещё одну пометку в блокноте. — Итак, Дарт Говард, теперь ты — первая в своём роде химерная пешка. Моя пешка. Добро пожаловать в команду.

— Я... я не понимаю... — прошептал я.

— Поймёшь. Со временем. А пока... — он снова щёлкнул пальцами, и я опять разделился на Мацуду и Мотохаму.

Глава 17

Знаете, есть одна вещь, которую я окончательно подтвердил в ходе сегодняшнего эксперимента: человеческий разум устроен крайне неэффективно. Семьдесят два процента его ресурсов тратится на обработку эмоциональных сигналов, которые не имеют никакой практической ценности. Оставшиеся двадцать восемь процентов распределяются между базовыми физиологическими функциями и когнитивными процессами, причём последние, как правило, страдают от недостатка вычислительной мощности.

Эксперимент с Мацудой и Мотохамой подтвердил эту гипотезу.

После шестнадцати циклов слияния и разделения я зафиксировал у объектов стабилизацию когнитивных функций на уровне, приемлемом для дальнейшего использования. Их души успешно интегрировались в новую конфигурацию, энергетические затраты на поддержание гибридной формы снизились ещё на шесть процентов относительно первоначальных показателей. Коэффициент враждебности к экспериментатору оставался в пределах допустимых значений — примерно семь баллов по десятибалльной шкале, что для человеческих особей, подвергнутых принудительной демонизации, является отличным результатом.

Я оценил свои манипуляции как успешные и приступил к завершающему этапу.

Формирование телепортационного круга заняло три секунды.

— Заходите, — произнёс я, указывая на светящуюся под ногами структуру.

Мацуда и Мотохама — в данный момент они существовали как две отдельные биологические единицы, поскольку после последнего цикла разделения я оставил их в таком состоянии намеренно, чтобы оценить долгосрочную стабильность конфигурации — переглянулись с выражением, которое моя система распознавания эмоций классифицировала как «смесь ужаса и недоверия с вероятными элементами стресса».

— Это... это портал? — прошептал Мотохама, поправляя очки. Его руки дрожали с амплитудой примерно в два миллиметра.

— Телепортационный круг. Разница терминологически значима. Портал подразумевает разрыв пространственно-временного континуума с образованием стабильной кротовой норы. Телепортация — это мгновенное перемещение материи через магически индуцированный квантовый туннель с последующей реконфигурацией. Я предпочитаю второй метод. Он требует на восемнадцать процентов меньше энергии и оставляет меньше следов для отслеживания.

— А… а… — выдавил Мацуда, и его лысина покрылась капельками пота.

— Времени на размышления у вас нет. Заходите оба. Сейчас.

Телепортация прошла штатно. Отклонение от целевых координат составило ноль целых семь десятых секунды по времени и ноль целых две секунды дуги по пространству — погрешность, которую я счёл приемлемой для транспортировки объектов с такими нестабильными энергетическими полями.

Мы материализовались в холле моего дома в городе Куо.

Я перенёс сюда всё, что имело значение. В мельчайших подробностях. Мебель, оборудование, книги, комиксы, приборы, запасные части, даже расположение розеток и угол падения света из окон — всё было согласовано с каноничной конфигурацией моей комнаты в поместье Ситри. Система маркировки, цветовая кодировка, правила зонирования, расписание доступа — всё работало в штатном режиме.

Девушки из моей свиты были здесь. Все, кроме Элеоноры, которая, судя по ауре, находилась в лабораторном крыле.

Моё визуальное восприятие зафиксировало набор нестандартных атрибутов. Все предметы одежды характеризовались минимальным покрытием поверхности тела. Площадь закрытых участков составляла примерно тридцать-сорок процентов от общей площади поверхности, что на шестьдесят процентов ниже стандарта домашней одежды в поместье Ситри.

Мои нейронные цепи обработали эту информацию и немедленно классифицировали её как «не относящуюся к текущим задачам». Коэффициент релевантности для дальнейших действий был равен нулю целых трём сотым процента.

Девушки замерли, увидев нас.

— Господин Шелл! Вы вернулись! — Лилиан сделала шаг вперёд, и её халат опасно сместился на плече. — Мы уже начали волноваться...

— Моя миссия завершена. Обнаружены и ликвидированы элементы, нарушающие территориальную целостность.

Мацуда издал звук, похожий на сдавленный писк.

Мотохама издал звук, похожий на всхлип.

Их носоглотки синхронно извергли содержимое кровеносной системы. Объём — примерно по пять-семь миллилитров на каждого. Частота пульса — сто тридцать ударов в минуту. Давление — предположительно повышенное.

— Кхмгх... — Мацуда медленно осел на пол, не сводя остекленевших глаз с Мирабель.

— А-а-а-а... — Мотохама последовал за ним, зажимая нос ладонью, из-под которой сочилась алая жидкость.

Девушки взвизгнули.

— Что за?! — Мирабель сделала шаг назад, прикрывая руками зону декольте. Её лицо приобрело розоватый оттенок. — Господин Шелл, кто это такие?!

— Новые члены свиты.

— Они... у них кровь! — Валерия прижала края своего лёгкого платья.

Парни на полу синхронно потеряли сознание. Кровь из их носов продолжала течь по инерции, пропитывая ковёр, который я специально заказывал из Подземного мира с усиленной защитой от пятен. Направление волокон — под углом сорок пять градусов к центральной оси комнаты для оптимального распределения нагрузки. Теперь на нём были биологические пятна.

Я перевёл взгляд на Лилиан.

Она уже действовала. Её руки светились зелёным — диагностическая магия, активированная на подсознательном уровне. Лилиан опустилась на колени рядом с объектами, положила ладони на их грудные клетки и начала сканирование.

— На них напал падший ангел. Я убил падшего. Затем я воскресил их как демонов. Затем мы телепортировались сюда. Но похоже, где-то произошел сбой и сейчас происходит отторжение тканей.

Лилиан моргнула. Её руки замерли на полпути к носу Мотохамы.

— Господин Шелл... мне кажется они просто увидели нас…

— И это вызвало кровотечение?

— Ну... да…

— Каков биологический механизм? Мне это не ясно.

— Они... эм... возбудились?

— Возбудились до кровотечения? — я проанализировал эту информацию. Коэффициент доверия — крайне низкий. Связь между сексуальным возбуждением и разрывом капилляров носовой полости не подтверждалась ни одной известной мне медицинской моделью, если только не предполагать наличие аневризмы или иного сосудистого дефекта. — Это нелогично. Проверьте их внутричерепное давление.

— Оно в норме, господин Шелл. Просто... просто стандартная реакция на... — Лилиан запнулась, бросив взгляд на остальных девушек, которые сидели с каменными лицами.

Вычислительные мощности ушли на попытку найти связь между площадью закрытых участков кожи и разрывом кровеносных сосудов у особей мужского пола. Корреляция не выявилась. Причинно-следственная связь не установилась.

Я решил забить.

— Продолжайте лечение.

Мацуда пришёл в себя через двадцать секунд. Его глаза сфокусировались на лице Лилиан, которая в этот момент склонялась над ним с диагностическим кристаллом в руке. Её халат... ну, халат был как халат. Ткань. Воротник. Швы.

— А-а-а... — выдохнул он, и его лицо снова побледнело.

Кровь хлынула из носа с удвоенной силой.

Лилиан отшатнулась, и её руки запачкались. Она отпрянула, и в этот момент на её лице появилось выражение, которое я идентифицировал как «профессиональное раздражение, смешанное с личной неприязнью».

— Да сколько можно! Я только залечила сосуды!

Мотохама очнулся следом. Увидел Лилиан. Увидел Мирабель, стоящую в двух метрах с руками, всё ещё прикрывающими её минимальную одежду. Увидел Валерию, которая накинула на плечи плед — откуда она его достала, я не зафиксировал.

Кровь. Обильная. Щедрая. С характерным металлическим запахом, который в моей лаборатории не должен был появляться в принципе.

Лилиан оставила попытки лечить их выборочно и наложила на обоих общий регенерационный круг. Зелёное сияние окружило их тела, затягивая разорванные сосуды быстрее, чем они успевали открываться заново. Но каждый раз, когда один приходил в себя и видел девушек, цикл повторялся. Это напоминало замкнутую систему с положительной обратной связью, и я начал подозревать, что моя гипотеза о распаде тканей может иметь под собой основания.

— Эффект любопытный, — пробормотал я, делая пометку в планшете. — Требуется дальнейшее изучение.

Элеонора вошла в холл, тяжело вздохнула, и её взгляд прошёлся по сцене: парни на полу в лужах крови, Лилиан в зелёном сиянии с лицом, выражающим глубочайшее смирение, остальные девушки в позах «испуганной невинности».

Она ничего не сказала. Просто подошла к шкафу у стены, открыла дверцу с маркировкой «Пончо. Ручная работа. Зелёное. Количество: 4 единицы», извлекла три из них и молча накинула на Мирабель, Валерию и Лилиан.

Ткань. Много ткани. Площадь покрытия увеличилась на восемьдесят процентов. Остались видны только лица, кисти рук и ступни ног.

Парни на полу перестали кровоточить.

— Это пончо господина Шелла. Лежат без дела. Хотя бы польза будет.

Мирабель натянула пончо до подбородка и бросила на меня обиженный взгляд. Я не понял, почему она обижена. Пончо был тёплым, практичным и, согласно моим расчётам, оптимальным для поддержания температурного гомеостаза в помещении.

— Так, — я подождал, пока Лилиан завершит финальную фазу лечения, и обратился к ней. — Состояние объектов?

— Стабильное. Потери крови... значительные, но не фатальные. — Господин Шелл... кто это такие?

— Моя пешка.

Мирабель откинула капюшон пончо и уставилась на меня.

— В смысле — ты хотел сказать «пешки»? Их же двое.

— Нет, я всё правильно сказал. Это мой новый эксперимент. — Я указал на всё ещё лежащих на полу Мацуду и Мотохаму. — Эти два жалких человека были почти полностью уничтожены падшим ангелом. Я увидел в этом отличную возможность для экспериментов.

Элеонора подошла ближе, её глаза загорелись профессиональным интересом.

— Уничтожены?

— Полная дезинтеграция тканей у объекта Мотохама на уровне девяносто восемь процентов. У объекта Мацуда — девяносто четыре. Их души находились в фазе диссипации.

— И ты... — Элеонора перевела взгляд на Мацуду, который уже пытался сесть, — ты воскресил их одной пешкой?

— Я разделил энергию одной пешки на две взаимосвязанные половинки. Квантовая запутанность душ. Этого хватило, чтобы восстановить почти полностью уничтоженные тела. И даже больше — создать, конечно, всё ещё жалкое в плане сил, но намного более сильное существо, чем если бы я выдавал каждому из них по отдельной пешке.

— В смысле? — спросила Мирабель.

— Проще вам самим всё увидеть.

Я переключил матрицу. Щелчок пальцев — и две отдельные биологические единицы, сидящие на полу в луже крови, схлопнулись в одну. Пространство между ними сократилось, материя перетекла, две души заняли один сосуд. Мацуда и Мотохама исчезли. На их месте — на коленях, тяжело дыша, с расширенными зрачками и лицом, на котором читались черты обоих — сидел Дарт Говард.

— Знакомьтесь, — произнёс я, — это Дарт Говард — моя пешка.

В холле повисла тишина.

Говард медленно поднял голову. Его/их глаза обвели комнату. Увидели девушек в пончо. Увидели Элеонору, которая смотрела на него с выражением, близким к экстатическому. Увидели меня, стоящего с планшетом и делающего заметки.

Элеонора сделала шаг вперёд, сверяясь с каким-то внутренним чутьём. Её глаза блестели.

— Господин Шелл, вы сказали «квантовая запутанность душ». Это... это же... — она запнулась, подбирая слова. — Вы использовали принцип нелокальности для связывания двух энергетических матриц в одну систему? При этом сохранив возможность декогеренции при необходимости?

— Разумеется.

— Но для этого нужно было создать искусственный резонанс между душами на уровне спина... нет, даже тоньше... на уровне поляризации...

— Я использовал модифицированный швейцарский артефакт — версия 3.7, с новым стабилизатором, который я собрал на прошлой неделе. Достаточно было задать начальные условия и позволить системе самоорганизоваться. Энергия фигуры сыграла роль связующего агента.

— Невероятно! — Элеонора прижала руки к груди. — Квантовая запутанность душ! Это ГЕНИАЛЬНО!

Я почувствовал лёгкое удовлетворение. Коэффициент — семь по десятибалльной шкале.

— Ну разумеется. А как иначе?

Валерия, до этого молчавшая и только кутавшаяся в пончо, наконец подала голос:

— А... я ни слова не поняла из того, что вы сказали. Но разве эксперименты над душами не запрещены?

Я повернулся к ней.

— Ой брось. В основном этот закон нацелен на то, чтобы демоны перестали есть чужие души, чтобы становиться сильнее. Или не создали очередной новый вид, как в своё время создал оригинальный Люцифер демонов. Тут же и придраться не к чему. Я просто воскресил двух слабых людей в демонов — со способностью сливаться. Точнее, я получил одного демона, способность которого — становиться двумя обычными людьми. Но эй, разве кому-то, кроме меня и Аджуки, есть к чему придираться? Никто даже не поймёт разницу, кроме нас.

Валерия поёжилась.

— Я не уверена в том, что это законно, но раз вы говорите, что всё нормально…

— Всё в пределах допустимого. Юридически. Технически. Этически — вопрос спорный, но этика — это не моя специализация.

Говард, который всё это время сидел на полу, тяжело дыша и пытаясь осознать реальность, наконец обрёл дар речи.

— Простите, что отвлекаю, но КАКОГО ЧЕРТА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ, А?!

Я посмотрел на него. Затем медленно, чётко, с паузой в полсекунды между словами, произнёс:

— Ситри.

— ЧЕГО?!!

— Ты спросил: какого черта здесь происходит. Я отвечаю: я — Шелл Ситри. Наследник и будущий глава рода Ситри, одного из семидесяти двух демонических столпов Ада. И твой нынешний король. А ты — пешка в моей свите.

Лицо Говарда приобрело выражение, которое я классифицирую как «0_0».

— Чтобы ты понял, я всё тебе объясню, — добавил я, видя, что его когнитивные процессы близки к коллапсу.

Я начал лекцию.

— Великая война трёх фракций — ангелов, падших и демонов — продолжалась несколько тысячелетий. Потери с каждой стороны были колоссальными. Особенно сильно пострадала демоническая популяция, поскольку демоны воевали на два фронта и при этом страдали от внутренних конфликтов. После окончания войны встала проблема естественного восстановления популяции. Демоны размножаются медленно. В таких условиях для восстановления численности потребовались бы тысячи лет.

Я перевернул страницу планшета, где у меня был подготовлен график демографической динамики.

— Решение предложил Аджука Вельзевул — второй по силе демон в Аду после Сазекса Люцифера и, без ложной скромности, гениальный учёный. Он создал систему «фигур зла». Концепция проста: взять душу человека — или любого другого разумного существа, способного к демонизации — и встроить в неё специальную фигуру, которая переформатирует энергетическую структуру, наделяя демоническими силами.

Я поднял палец.

— Принцип работы фигур зла включает несколько ключевых механизмов. Во-первых, механизм оценки и затрат. Каждая фигура содержит кристаллы с острова Агарес — это особый минерал, обладающий свойством накапливать и трансформировать магическую энергию определённого спектра. Эти кристаллы имеют базовую «ёмкость», которая определяет, какого по силе существа можно обратить.

Я заметил, что глаза Говарда стали стеклянными. Вероятно, он глубоко задумался над услышанным. Я продолжил.

— Фигуры автоматически сканируют потенциал цели: скрытые таланты, резонанс с демонической энергией, наличие или отсутствие Святых механизмов. Для обращения обычного человека достаточно одной стандартной фигуры. Но если существо обладает колоссальной врождённой силой — например, является носителем Лонгина, одного из тринадцати сильнейших Святых механизмов, — ему может потребоваться несколько фигур одного типа.

Говард моргнул. Два раза. Я интерпретировал это как знак внимательного слушания.

— Во-вторых, распределение ролей и боевые характеристики. — Я переключил планшет на схему шахматной доски с наложенными магическими контурами. — После слияния с душой человека фигура навсегда определяет его демонический класс и дарует бонусы, копирующие шахматные свойства.

Я начал перечислять, загибая пальцы.

— Король — глава фракции. Единственный, кто изначально обладает набором из остальных пятнадцати фигур. Сам по себе не даёт боевых бонусов, но определяет силу всей свиты. Сила Короля напрямую влияет на эффективность всех его фигур.

— Ферзь — самая универсальная фигура. Сочетает в себе улучшенные характеристики трёх классов: Ладьи — сила и защита, Коня — скорость, Слона — магия. Теоретически ферзь может исполнять любую роль на поле боя, хотя на практике это требует колоссальной энергетической базы.

— Ладья — физический класс. Дарует колоссальную силу и непробиваемую защиту. Минус — сниженная маневренность. Характерный навык — «рокировка», способность мгновенно меняться местами с Королём для его защиты.

— Конь — максимальное увеличение скорости передвижения и реакции. Позволяет совершать сверхбыстрые рывки, но снижает показатели защиты.

— Слон — многократное усиление магических способностей, запасов демонической энергии и навыков исцеления. Самый ценный класс после Ферзя, особенно для поддержки.

— Пешка — базовый класс. Не имеет стартовых бонусов к характеристикам. Однако обладает важнейшим скрытым механизмом — «Повышением».

Говард издал какой-то звук. Я не стал перебивать.

— «Повышение» работает по строгим правилам. Условие активации — Пешка должна зайти на вражескую территорию в Рейтинговых играх либо получить прямое разрешение своего Короля в реальном бою. После этого Пешка может в любой момент принять свойства Ферзя, Ладьи, Коня или Слона — любого, кроме Короля. При выходе из зоны боя или отмене приказа характеристики возвращаются к исходным.

Я сделал паузу, давая информации усвоиться.

— Далее: иерархия, лояльность и Рейтинговые игры. Процесс перерождения связывает душу слуги с Королём на энергетическом уровне.

— Рейтинговые игры — система, задуманная Аджукой как симуляция боевых действий. Для развлечения и продвижения молодых демонов. На аренах свойства фигур работают как строгие программные правила — рокировка, повышение пешек, всё это подчиняется алгоритмам, заложенным в кристаллы.

Я закончил лекцию и посмотрел на Говарда.

Его глаза были абсолютно пусты. Стеклянные. С отсутствующим взглядом. Я зафиксировал нулевую реакцию зрачков на внешние раздражители.

«Отличный знак, — подумал я. — Он полностью поглощён материалом. Глубокое когнитивное вовлечение».

— Теперь, — продолжал я, переходя к практической части, — позволь представить тебе остальных членов свиты.

Я указал на Мирабель, которая всё ещё стояла в пончо с обиженным выражением лица.

— Мирабель — ладья.

Указал на Лилиан, которая сидела на полу с остатками зелёной магии на пальцах.

— Лилиан — слон. Целитель. Редкое и ценное умение.

Указал на Валерию, которая успела полностью завернуться в пончо, превратившись в зелёный кокон.

— Валерия — конь. Разведка.

Указал на Элеонору, которая стояла ближе всех и смотрела на Говарда с неослабевающим научным интересом.

— Элеонора — слон. Артефактор. Моя помощница в лаборатории. Её аналитические способности ниже моих, но выше средних показателей по популяции. Будет участвовать в твоей адаптации.

Я сделал паузу.

— Был ещё Барак Обама, ферзь. Но его забрали почти сразу после создания. Не успел точно узнать его силы. — Я вздохнул. Досада. Коэффициент — шесть с половиной по десятибалльной шкале. — Я уверен, что скоро он вернётся, и мы сможем это узнать.

Говард не отреагировал. Его взгляд оставался направленным в пустоту. Хорошо. Он обдумывал информацию.

— Далее, Самое интересное: твоя конфигурация.

Я открыл на планшете схему энергетических потоков Говарда — сложную диаграмму переплетённых линий, сходящихся в одной точке и расходящихся вновь.

— По отдельности ваши силы бесполезны. Ты и ты, как две отдельные единицы — обычные люди. Разве что в теории способны на ментальную телепатическую связь. Надо будет попробовать потренироваться. Из этого же следует, что пока вы порознь, становление другой фигурой невозможно.

Я переключил диаграмму.

— Но есть и плюс. Если уничтожить одну из твоих половинок, другая хоть и становится бесполезной, но к ней перейдёт вторая душа из уничтоженной половины. Постепенно, накопив достаточно энергии, она вновь станет Говардом и снова сможет разделиться. Механизм самовосстановления. Я заложил его в резонансную связь.

Говард пошевелился. Его челюсть слегка отвисла.

— Я жду не дождусь посмотреть, во что вы превратитесь, когда я эволюционирую вашу пешку в другую фигуру, — продолжил я. — Жалко, пока не могу. Придётся ждать.

Говард наконец обрёл голос. Он прозвучал хрипло, с надрывом:

— Эм... боюсь спросить, но почему?

— А, ну тут такое дело. — Я отложил планшет и скрестил руки на груди. — Я в своё время немного модифицировал фигуры. Сила на трансформацию берётся не только от меня, но может и от члена свиты. В твоём случае это делает процесс ещё более интересным, потому что из-за квантовой запутанности душ ты также сможешь обрести в теории и оригинальные силы фигур — даже без потери качества.

Говард сглотнул.

— Но до этого ещё далеко. Есть одна маленькая проблемка...

— Какая же?

— Силу на твоё слияние ты пока тоже берёшь от меня. А не из личных запасов, которые получил после обращения. Твоё собственное энергетическое ядро ещё нестабильно. Оно копит силу, но не может её использовать для поддержания гибридной формы. Поэтому за процесс отвечаю я, а не ты.

Я посмотрел на него с научным интересом.

— Нам предстоит долгая работа по тренировкам.

— Тренировкам? — переспросил Говард.

— Да. Поздравляю. Мы сейчас же отправляемся в горы.

Говард выпучил глаза.

— Но... как же... а... школа... семья и...

— Ах, ну за это можете не переживать, — я махнул рукой. — Я всё сейчас улажу.

***

POV Барак Обама

Наконец-то... Эти гребаные праймериз закончились.

Я сидел в пустом кабинете предвыборного штаба, где-то внизу всё ещё орали толпы, праздновали мою победу.

Если этот фарс можно назвать победой.

Созданный в пробирке. Выращенный в лаборатории. Оживлённый магией, алхимией и волей одного безумного гения. Я — совершенная форма жизни… И меня сразу же бросили в политику.

«Барак Обама» — не моё имя. Это псевдоним. Маска. Роль, которую мне навязали вместе с внешностью и местом в этом мире.

И я играл эту роль.

Чёртовы дебаты. Чёртовы встречи с избирателями. Чёртовы рукопожатия с людьми, которые смотрели на меня и видели то, что хотели видеть. Кандидата. Надежду. Перемены.

Но теперь — всё. Праймериз позади. И до января у меня есть время.

Выбраться было непросто.

Гипноз. Двойники. Пара спектаклей для доверенных лиц. Мелкие партийные мероприятия, куда я отправил марионеток — встречи с активистами, фотосессии с донорами, ничего важного. Люди видят то, что хотят видеть. Им нужен образ, а не личность.

В Куо я явился в другом амплуа. Тёмнокожий в Японии — всё равно что белая ворона. Скрыться невозможно. Но можно направить внимание в нужное русло.

Чёрный спортивный костюм с красными и золотыми вставками. Перчатки — такие же, от рукавов их отделяют два золотых кольца. Штаны из той же серии. Кроссовки — лимитированная серия, чёрные с красной подошвой. На плечах — белый искусственный мех. В губе — пирсинг, кольцо. Волосы — короткие афро, покрашены не полностью, а отдельными красными полосами.

Теперь я похож, на рэпера, на уличного артиста, на иностранного туриста с плохим вкусом. На кого угодно, но не на политика.

Идеальная маскировка.

Но, давайте будем честными — для местных все мы на одно лицо.

Материализовался у нужного дома. Двухэтажное здание, ничего примечательного снаружи. Но внутри — сложная, многослойная магия.

Я вошёл.

Первая — магическая нить на уровне колена. Перешагнул.

Вторая — инфразвуковой излучатель. Подавил рефлекс, прошёл.

Третья — иллюзия с боевым конструктом. Развеял взглядом.

К двенадцатой я начал уставать морально. К семнадцатой — сбился со счёта.

Но я — совершенная форма жизни. Моё тело подчиняется мне безоговорочно. И потом — Шелл внёс меня в базу. Самые опасные ловушки не сработали. Система уничтожения критической информации — тоже.

Король доверял мне. Или просто просчитал, что я вернусь. Скорее второе.

Внутри — пусто. Только энергетические следы. Свежие, не старше суток. Шелл, его свита. И ещё двое — незнакомые, слабые.

Телепортация. Массовая. Следы вели к горам.

Связь с фигурой ослаблена — Шелл глушил канал намеренно. Скрывал местоположение. От кого? Зачем?

Не важно. Король жив.

Сигнал восстановится — я сразу к тебе.

А пока... осмотрюсь.

Я шел по улице, пока не заметил кое-что необычное. Впереди, прямо на тротуаре, распласталась молодая блондинка в облачении монахини. Рядом с ней стоял парень в школьной форме и пялился на неё с классическим выражением идиота.

Я остановился в восьми метрах, в тени деревьев. Мой слух уловил каждое слово.

Пара минут разговора — и парень предложил проводить её до церкви в городе. Девушка согласилась.

Они двинулись в мою сторону. Я сделал вид, что я обычный прохожий — опустил голову, сунул руки в карманы, замедлил шаг.

Они всё равно заметили меня.

Парень вытаращил глаза. Девушка тоже также посмотрела, хотя странно - по акценту и внешности она была европейкой.

Я прошёл мимо, не оборачиваясь.

Парень — демон. Недавно обращённый.

Но внутри него что-то ещё. Древнее. Мощное.

Я напряг генетическую память, перебирая архивы знаний.

Святой механизм.

А девушка... я повёл сенсорами в её сторону и едва сдержал лицо. От неё разило святостью так, что даже на расстоянии обжигало.

Ещё один.

Два в одном месте. Там, где обосновался мой король.

Совпадение? Исключено.

Я отойду для виду. И прослежу.

Они распрощались у церкви. Парень ушёл. Церковь так и разила падшими. Я сидел в засаде до вечера, слушал, что происходит внутри.

Потом снова появился парень. Вернулся за Девушкой?

Начался замес с каким-то белобрысым типом. Кажется он назвал себя Фрид. Я не вмешивался, а лишь наблюдал.

Потом появились еще демоны и забрали парня. Но монахиню оставили.

Белобрысый встал. Побитый, злой. И решил выместить ярость на монашке.

Он замахнулся.

Вот теперь — вмешаюсь.

Я появился из тени. Перехватил его руку за миг до удара.

— Ещё один демон?! — заорал он, дёргаясь.

Пытался вырваться. Силы не хватало.

Мне надоело. Я дёрнул сам — резко, в сторону. Кожа, мышцы, сухожилия не выдержали. Кровь брызнула в разные стороны. Предплечье осталось у меня в руке.

Он упал на колени, заорал.

Я отбросил руку в сторону и двинулся — с ускорением, недоступным человеческому глазу. Удар ногой в грудь — тело взлетело. Второй удар, в полёте — отлетело к стене.

— Хватит! — закричала девушка.

Я замер.

Она бросилась к экзорцисту, попытавшись излечить.

— Зачем ты ему помогаешь? — спросил я. — Он твой враг.

Она подняла на меня глаза. Полные слёз. И какой-то странной решимости.

— Господь учит нас прощать. Любить ближнего своего, даже если он причинил тебе боль. Мы все — дети Божьи.

Я фыркнул.

— Какая глупость... — Развернулся. Шагнул в темноту.

— ТЫ УБЛЮДОК!!! — заорал мне в спину белобрысый. — КТО ТЫ ВООБЩЕ ТАКОЙ?! ДЕМОНИЧЕСКОЕ ОТРОДЬЕ?!

Я остановился.

«Барак Обама» — не моё имя. Это псевдоним. Маска, навязанная мне внешностью и обстоятельствами.

А сам я...

Я достал из кармана камень. Крупный, размером с кулак, идеальной огранки. Немало сил и времени потратил на его создание, но оно того стоило. Кристалл, который подчиняет себе энтропию.

— Ты, глупец, — сказал я, поднимая камень над головой. — Я пощадил тебя. Но твой длинный язык, видимо, так и требует, чтобы его укоротили.

Пафос? Возможно…

— Зови меня... Шедоу.

Кристалл вспыхнул.

— ХАОС КОНТРОЛЬ!

Мир потерял краски. Время остановилось.

В этом обесцвеченном пространстве я был единственным, кто сохранил способность двигаться.

—Десять.

Я медленно подошёл к застывшему Фриду. Его лицо искажено гримасой бешенства. Кровь из культи зависла в воздухе причудливыми каплями.

Я начал бить.

Удар. Ещё. Ещё.

Тело Фрида не двигалось — время остановилось, инерция не работала. Но кинетическая энергия накапливалась.

Пятнадцать ударов. Двадцать. Тридцать.

Я остановился. Отошёл на несколько шагов.

— Ноль.

Время восстановило ход.

Кинетическая энергия вырвалась наружу. Тело Фрида пробило стену церкви и улетело в темноту. Далеко, очень далеко - за горизонт, в ночное небо.

Глава 18

POV Дарт Говард (он же Мацуда, он же Мотохама, он же теперь вообще непонятно кто)

Я стоял посреди огромной комнаты с мягкими коврами и приглушённым светом, а вокруг меня были ОНИ. Все. Самые красивые девушки, которых я только мог вообразить. Они смотрели на меня так, будто я был центром их вселенной.

— Говард-сама, какой же вы сильный, — промурлыкала одна, проводя пальчиком по моему плечу.

— Нет, ну что вы, он ещё и умный такой! — подхватила вторая, и её глаза сияли обожанием.

— Будьте с нами нежнее, Дарт Говард-сама, — прошептала третья, и её тёплое дыхание коснулось моей щеки.

А потом я увидел ЕЁ.

Риас Гремори.

Она шла ко мне, покачивая бёдрами, в этом своём обтягивающем платье, и улыбалась такой улыбкой, от которой у меня колени стали ватными. Её алые волосы струились по плечам, глаза горели огнём, и она смотрела только на МЕНЯ.

— Ну наконец-то, — сказала она, подходя вплотную. — Я так долго тебя ждала, Дарт.

Моё сердце готово было выскочить из груди. Мои руки тряслись, но я всё же протянул их к ней, к её платью, и...

...и в этот момент небо разверзлось. Потолок комнаты исчез, и вместо неба я увидел ГИГАНТСКОЕ ЛИЦО ШЕЛЛА СИТРИ. Оно было размером с целый город, смотрело на меня этими своими холодными, бесстрастными глазами, а потом открыло рот.

И начало ЖРАТЬ всех этих девушек.

— НЕЕЕЕЕТ!!! — заорал я, пытаясь схватить Риас за руку, но её уже засасывало в эту бездонную пасть вместе с остальными. Все они кричали, тянули ко мне руки, а лицо Шелла просто пожирало их одну за другой, даже не жуя.

А потом эта гигантская голова наклонилась прямо ко мне и сказала голосом, от которого у меня волосы на затылке зашевелились:

— Вставай, Дарт Говард... Ты должен вспахать поле в сто тысяч гектаров.

— ЧЕГО?! — заорал я в ответ, но меня уже трясло, и мир вокруг рушился, и...

БАМ!

Я проснулся.

Резко сел. Холодный пот ручьями лился по лицу, по шее, по спине. Сердце колотилось, а в голове всё ещё стоял этот жуткий образ — гигантский Шелл, пожирающий мой идеальный гарем.

Какого чёрта?! У меня был такой реалистичный, такой ПРЕКРАСНЫЙ сон, и этот демон-робот посмел его испортить?! ДА ПОЧЕМУ ВСЁ ВСЕГДА ПОРТИТ ЭТОТ...

— ...тип, который стоит надо мной, — закончил я вслух, потому что, мать вашу, ОН ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СТОЯЛ НАДО МНОЙ.

Шелл Ситри собственной персоной. Он смотрел на меня сверху вниз с абсолютно каменным лицом.

— Ты проснулся, — констатировал он. — Отлично. Я уже начал подозревать, что твоя психика не выдержала информационной нагрузки и ушла в защитный ступор. Но физиологические показатели в норме — значит, ты просто переваривал данные.

Я огляделся.

Вокруг были горы. Настоящие, чёртовы горы. Скалы, камни, какая-то жухлая трава и полное отсутствие цивилизации. Небо серое, ветер холодный, и я лежу прямо на земле, в грязи, весь мокрый от пота и, кажется, ещё чего-то.

Я вспомнил всё.

Телепортация. Комната Шелла. Девушки с ВОТ ТАКЕННЫМИ формами. Лекция про фигуры зла. А потом — ЭТО.

Два часа, мать их, ада.

Два часа Шелл гонял меня по этой горной местности как какую-то загнанную лошадь. Бег в гору, бег с горы, прыжки со скал на скалы, подъём тяжеленных камней, отжимания на камнях, приседания с камнями... Камни были везде. Камни стали моими лучшими друзьями и злейшими врагами одновременно.

Я вспомнил, как через час мои лёгкие горели огнём, мышцы тряслись как студень, а этот бессердечный демон просто стоял в стороне с секундомером и командовал: «Быстрее», «Выше», «Дольше», «Ты сделал только девяносто восемь процентов от норматива, Говард. Повтори».

А потом я рухнул.

Прямо на землю. Без сил. И сознание просто вырубилось.

Вот почему я проснулся в грязи. Потому что этот ублюдок даже не удосужился перенести меня в нормальное место. Просто оставил валяться на земле, как кусок дерьма.

— Я говорю, ты должен вспахать поле в сто тысяч гектаров, — повторил Шелл, выдергивая меня из воспоминаний. — Вот тебе инструмент.

Он протянул мне...

Вилку.

Обычную столовую вилку.

С четырьмя зубцами, из нержавейки, с немного погнутой ручкой.

Я уставился на неё. Потом на Шелла. Потом снова на вилку.

— Ты... ты издеваешься? — прохрипел я.

— Нет, — ответил он с абсолютно серьёзным лицом. — Вот поле, а вот вилка. Всё логично.

— ЭТО НЕ ЛОГИЧНО!!!

— Логично, если подходить с точки зрения энергетической эффективности. Твоя задача — не просто вспахать землю, Говард. Твоя задача — пропустить через себя такую нагрузку, чтобы твоё энергетическое ядро начало стабилизироваться. Вилка — это ограничитель. Если бы я дал тебе лопату, ты бы потратил слишком много сил на подъём инструмента и недостаточно — на само действие. Вилка оптимизирует соотношение затраченной энергии к полезной работе.

Я просто сидел на земле, сжимая эту дурацкую вилку, и чувствовал, как где-то глубоко внутри меня зарождается желание зарыдать.

— Я устал, Босс, — сказал я, и мой голос предательски дрогнул. — А зачем всё это? Я не понимаю... Зачем мне всё это?!

Шелл вздохнул.

— Ну я же уже объяснял, Говард, но, видимо, не на твоём уровне сложности. Давай ещё раз, медленно, без терминов. В магическом плане ты — полное ничтожество. Твой резерв жалок. Твои способности — ноль. Ты не сможешь выучить ни одного заклинания, даже если будешь учиться сто лет. Поэтому твой путь — не через тонкое познание искусства магии, а через раскачку энергетики через мышцы.

— Слишком прямолинейно и жестоко, СЕНПАЙ!!! — заныл я, чувствуя, как из глаз реально начинает что-то вытекать.

— Но ведь это правда, — отрезал Шелл, и его голос не дрогнул. Вообще никакой эмпатии. Ноль. — Ты слаб. Медлителен. Туповат. Не обучен. Твоя единственная ценность — это квантовая связь между двумя твоими половинками, которая позволяет тебе существовать как химерный демон. Но без физической базы эта ценность так и останется теорией.

Я вытер сопли рукавом. Грязным, мокрым, пропахшим землёй и потом.

— Так хватит ныть, — продолжил Шелл, указывая куда-то вдаль. — Видишь ту равнину? Поле начинается от того камня и тянется до горизонта. Начинай копать отсюда и до заката.

— ДО ЗАКАТА?! — заорал я, вскакивая на ноги. — ДА ЭТО ЖЕ НЕВОЗМОЖНО! ДАЖЕ ЭКСКАВАТОР НЕ СПРАВИТСЯ! У НАС СЕЙЧАС ЧАСА ТРИ ДО ЗАКАТА, НЕ БОЛЬШЕ!

— Твои проблемы, — пожал плечами Шелл. — Время пошло.

— Да как это вообще должно мне помочь?! — я развёл руками, всё ещё сжимая эту чёртову вилку. — Как копание земли вилкой сделает меня сильнее? Это же не тренировка! Это издевательство!

Шелл замер. На целых три секунды. Потом его голова слегка наклонилась.

— Хм... — протянул он, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Похоже, ты ставишь под сомнение мои слова. Видимо, в силу неразвитости твоего интеллекта ты не способен воспринимать причинно-следственные связи, которые я тебе полностью объяснил. С моей точки зрения, всё очевидно. Но с твоей... да, вижу проблему.

Он достал из кармана телефон.

— Погоди, сейчас я свяжусь с тем, кто сможет разговаривать с тобой на твоём уровне, — сказал Шелл, колдуя над аппаратом. — Он на своём примере покажет тебе, что от тебя требуется. И, возможно, его методы окажутся более... убедительными для такого примитивного существа, как ты.

Он нажал кнопку вызова.

***

POV Сайраорг Баэл

Я сжимал шею Диодоры Астарота.

И, надо сказать, это приносило мне ни с чем не сравнимое удовольствие.

Моя рука лежала на горле этого ублюдка так, что каждый мой выдох заставлял его булькать и хрипеть. Его лицо было красным, потом фиолетовым, потом каким-то синюшным, и каждый раз, когда он пытался что-то сказать — то ли заклинание прочитать, то ли сдаться, — я просто слегка сжимал пальцы, и все его слова превращались в жалкое сипение.

Вокруг нас шумела арена. Рейтинговая игра. Толпа. Зрители. Камеры. Всё как обычно — только сейчас я был в угаре.

Этому предшествовали события пары недель назад. Мы тогда собрались у Шелла — я, Райзер, Рэйвел — попрощаться с ним перед его отъездом в мир людей.

— Ну что, постараюсь навестить, как только время будет, — сказал я, хлопнув его по плечу. Он, конечно, поморщился — не любит он прикосновений, — но стерпел.

— Рад это слышать, — ответил Шелл, и в его голосе, если прислушаться, даже проскользнуло что-то похожее на теплоту. — А то хотелось бы мне сохранить свой привычный круг общения.

— Я тоже буду скучать, — сказал я, а потом вспомнил. — Тут, кстати, видимо из-за всей этой шумихи с твоим Обамой, как раз решили рейтинговые игры устроить пораньше и масштабнее. И мне вот предстоит шумная драка с Диодорой Астаротом.

— А, наслышан, — Шелл кивнул в сторону стола. — Загляни вон в тот верхний ящик. У меня на него есть досье. Достаточно подробное.

— Не, это не спортивно, — отмахнулся я.

— Почему же? — Шелл приподнял бровь. — Знание противника очень помогает в тактике. Пускай в твоём случае это и не требуется, но всё же. Иногда полезно понимать, кого именно ты крушишь.

— Я согласна с Шеллом, — вставила Рэйвел, которая сидела в углу с чашкой чая. — Сай, прочитай.

— Ну ладно, ладно, — сдался я и подошёл к столу. Открыл ящик.

Там лежала папка. Солидная такая, с гербом Ситри на обложке. Внутри — страниц двадцать мелкого текста, схемы, фотографии, показатели магического резерва, список боёв, анализ слабых и сильных сторон.

Я начал читать.

И чем дальше я читал, тем сильнее сжимался мой кулак. Тем громче начинала гудеть кровь в ушах.

— ПОДОНОК!!! — заорал я так, что стёкла задрожали.

— Что там? — Рэйвел подскочила, выхватывая у меня папку.

— Вот, посмотри сама! — я ткнул пальцем в страницу. — Посмотри, что этот ублюдок творит!

Рэйвел пробежала глазами текст, и её лицо побелело. Потом покраснело. Потом снова побелело.

«Диодора Астарот специализируется на вербовке экс-экзорцистов и бывших монахинь, изгнанных из Церкви. Метод: путём сложных интриг и провокаций он добивается того, что девушку объявляют еретичкой и изгоняют из лона Церкви. После этого, когда жертва оказывается на улице без крова, средств и поддержки, он "случайно" появляется и предлагает "спасение". Далее следует этап психологической обработки: полная изоляция от внешнего мира, постоянные манипуляции, внушение чувства вины и беспомощности, создание ложной зависимости. В результате девушка начинает воспринимать Диодору как своего единственного спасителя, бога и повелителя. Затем — сексуальное и физическое насилие, которое он систематически применяет, находя удовольствие в самом акте осквернения святости. Члены его свиты лишены собственной воли и выполняют любые приказы, включая приказы убивать, умирать или...»

— УБЬЮ!!! — зарычал я. — Шелл!

— Да? — Шелл поднял голову от планшета.

— Нужна твоя помощь! — я подошёл к нему вплотную. — Тебе же не нравится, что тебя изгоняют на время из ада? Как тебе идея немного напакостить всему высшему свету ада?

Шелл задумался. На секунду, не больше.

— Сама идея вызывает интерес, но хотелось бы конкретики, — сказал он, откладывая планшет и скрещивая руки на груди.

Я ухмыльнулся.

— Ну слушай...

***

И вот сейчас я стоял на арене, держал Диодору за шею, и моя ухмылка стала ещё шире. Ибо сейчас начнётся самое интересное.

Я достал из кармана зелёную стеклянную бутылку из-под какого-то дешёвого пива, если мне не изменяет память.

Диодора, увидев её, забился сильнее. Его глаза расширились, и он попытался что-то прохрипеть, но я снова сжал пальцы — и все его слова утонули в булькающем звуке.

— Сейчас мы с тобой сыграем в бутылочку, — сказал я, поднимая бутылку повыше, чтобы камеры засняли этот момент. — Правила просты: ты сейчас скулишь и молишь о пощаде, выглядишь как жалкое ничтожество на всех телеканалах ада, в то время как я...

Я сделал паузу, для драматического эффекта.

— ...планомерно, не слушая твои молитвы, беспощадно засовываю её туда, где не светит солнце.

— УБЛЮДОК!!! — заорал Диодора, и голос его прорвался сквозь хрип. — ДА Я ТЕБЯ... КХААА!

Я сжал шею сильнее.

А потом повернулся к трибунам, где сидели старейшины. Где орали представители рода Баэл и особенно громко кричали Астароты, которые уже вскочили с мест и размахивали руками.

— Эй вы, старые ублюдки! — рявкнул я, перекрывая шум толпы. — Только попробуйте остановить меня! Это во время рейтинговой игры — он тут бессмертный, весь ущерб нивелируется. А выйдя из барьера — уже нет. Но поверьте, я его в любом случае найду и покараю, чего бы мне это ни стоило! А также помимо него, и вы сыграете со мной в бутылочку, если попробуете вмешаться!

На трибунах воцарилась тишина.

Краем глаза я заметил, как Сазекс Люцифер, который сидел в главной ложе, медленно поднёс ладонь к лицу и закрыл глаза. Он выглядел так, будто у него внезапно разболелась голова.

***

POV Райзер Феникс

Я сидел в ложе для почётных гостей и смотрел на происходящее через магический экран барьера.

Вокруг меня шумели старейшины. Глава дома Баэл орал очень громко, размахивая кулаками и требуя остановить бой. Глава дома Астаротов был ещё громче — он, кажется, собирался лично спуститься на арену и вырвать своего сына из рук этого безумца.

Жена Сазекса, Грейфия Люцифуг, сидела с каменным лицом, но её аура...

— Это безобразие! — закричал кто-то из старейшин. — Сазекс, останови это немедленно!

— Бой должен быть остановлен! — подхватил другой. — Это нарушение всех правил!

— Он позорит честь своего рода!

Я набрал в грудь воздуха, встал с кресла и заорал так громко, как только мог:

— ЭЙ!

Все обернулись.

Трибуны затихли. Десятки глаз — старейшин, аристократов, журналистов, просто зрителей — уставились на меня.

Я тоже достал бутылку.

— Он не шутил! — крикнул я, поднимая бутылку над головой, чтобы все видели. — Я тоже с ним!

На трибунах начался настоящий переполох. Кто-то ахнул, кто-то зашептался, кто-то засмеялся — но большинство просто смотрели на меня с открытыми ртами, как на сумасшедшего.

Грейфия Люцифуг вскочила с места. Её аура вспыхнула с такой силой, что воздух вокруг затрещал.

— Да что вы себе позволяете?! — взревела она. — Молодые наглецы! Вы хоть понимаете, во что вы ввязались?!

Я стоял и смотрел на неё, и внутри у меня всё тряслось. Потому что Грейфия Люцифуг — это вам не шутки. Это одна из сильнейших демонов в Аду, ферзь самого Люцифера, и если она разозлится по-настоящему...

Но я заранее подготовился.

Я выпил перед этим. Достаточно, чтобы нано-боты Шелла перестали блокировать мой голос в присутствии женщин. И достаточно, чтобы мой страх сменился тупой, алкогольной бравадой.

— А вот с чего! — рявкнул я в ответ, и моя рука, уже не дрожащая, полезла в карман.

Я достал небольшую штуковину — артефакт, который Шелл дал нам перед отъездом. Нажал кнопку.

Над трибунами появилась голограмма.

Шелл Ситри. В полный рост. С его вечным каменным лицом и планшетом в руках.

— Приветствую всех присутствующих, — сказала голограмма ровным, механическим голосом. — Я — Шелл Ситри, наследник дома Ситри, один из сильнейших демонов молодого поколения, будущий глава столпа, а также, по совместительству, официальный жених Риас Гремори, хотя последнее не имеет отношения к делу.

— Я не знаю, в чём именно заключается смысл того, что затаили мои друзья, Сайраорг Баэл и Райзер Феникс, — продолжила голограмма. — Но они заверили меня, что это поможет им в достижении их целей, а также принесёт мне некоторое моральное удовлетворение. Так как я на вас всех обижен — из-за несправедливого, на мой взгляд, изгнания из Ада, спровоцированного вашим же непониманием моих научных достижений, — я даю своё юридическое согласие на поддержку их идеи.

В зале зашумели.

— Документация будет направлена в соответствующие инстанции, — добавила голограмма. — Все формальности соблюдены. Живите и процветайте. Конец связи.

Голограмма погасла.

Тишина на трибунах стала абсолютной. Даже Грейфия, кажется, потеряла дар речи — она стояла с открытым ртом и смотрела на то место, где только что был Шелл, с выражением, которое я не мог описать.

А потом её аура вспыхнула с новой силой.

— Этот... этот наглец! — закричала она, и её голос был полон ярости.

Все взгляды обратились к Сазексу.

Он сидел в кресле, опустив голову, и молчал. Потом медленно поднял лицо. Оно было бледным. Усталым.

— Грейфия, — тихо сказал он. — Остановись.

— Что?!

— Я сказал — остановись, — повторил он громче, и в его голосе зазвучала сталь.

На трибунах воцарился шок. Астароты завопили. Баэлы, тоже, но как-то неуверенно. Грейфия хотела что-то сказать, но Сазекс поднял руку, и она замолчала.

— П-продолжить бой, — добавил он, и его голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но я услышал.

Я сел обратно в кресло и тяжело выдохнул. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись, но внутри разливалось странное чувство гордости.

Мы сделали это.

Сайраорг, я, и... этот ненормальный гений.

***

POV Сайраорг Баэл

Я почувствовал, как телефон в кармане завибрировал.

Рингтон — я специально поставил на Шелла главную тему из звездного пути — разнёсся по всей арене, перекрывая шум трибун. Диодора, который уже почти потерял сознание, дёрнулся.

— Погоди... — Я достал телефон, временно отпустив ублюдка.

— Привет, Шелл, — сказал я, нажимая кнопку ответа. — Да, удобно. Что случилось?

Голос Шелла из динамика — спокойный, как всегда:

— Привет, Сай. Нужна твоя помощь. Координаты кину. Сможешь приехать?

Я посмотрел на Диодору. Потом на бутылку в своей руке. Потом на трибуны, где всё ещё шумели старейшины, и на Сазекса, который сидел с каменным лицом.

— Да вообще без проблем, — сказал я.

— О! Отлично, жду.

Я убрал телефон в карман.

— Повезло тебе, ублюдок, — сказал я, и моя рука снова легла на его шею. — У меня появились более важные дела, чем возиться с таким ничтожеством как ты.

Я просто свернул ему шею.

Один резкий, точный рывок — и голова Диодоры повернулась под неестественным углом. Тело обмякло и рухнуло на пол арены, а через секунду за барьером начался процесс возрождения.

— БОЙ ОКОНЧЕН! — заорал комментатор, и его голос разнёсся по всей арене. — ПОБЕДИТЕЛЬ — САЙРАОРГ БАЭЛ!!!

Трибуны взорвались. Кто-то аплодировал, кто-то кричал, кто-то освистывал — но меня это уже не волновало.

Я развернулся и пошёл к выходу с арены.

***

POV Дарт Говард

Из круга на земле появился этот верзила.

Я сидел на земле, сжимая в руках вилку, и смотрел, как из магического портала прямо передо мной материализуется мужик. И не просто мужик — а трёхметровая гора мышц, с кулаками размером с мою голову и выражением лица, которое не сулило ничего хорошего.

Я машинально сел на жопу, потому что ноги подкосились.

Мужик осмотрелся, заметил Шелла, заметил меня, и его лицо расплылось в улыбке — доброй, что только усиливало контраст с его чудовищными габаритами.

— Привет, Шелл! — рявкнул он голосом, от которого у меня заложило уши. — Так чего звал?

Шелл кивнул в мою сторону.

— Вот, смотри. — Он указал на меня пальцем, и я почувствовал себя экспонатом в музее.

Далее он пересказал историю, что случилась со мной.

Мужик долго хмурился, переваривая информацию. Его брови съехались к переносице, губы стянулись в полоску, а кулаки сжались с такой силой, что я услышал хруст костяшек.

А потом он расплылся в улыбке.

— Шелл, — сказал он, и в его голосе зазвучали такие тёплые нотки, что я опешил. — Я всегда знал, что ты добрый!!!

И он попытался обнять Шелла.

Я приготовился к трогательной сцене. Мужик протянул свои ручищи, Шелл стоял на месте... и вдруг — ВУУУУУУХ!

Мужик просто исчез.

Я моргнул. Ещё раз. Нет, не исчез — он УЛЕТЕЛ. В сторону горизонта. Как ракета. С диким воплем, который быстро затих где-то там, вдалеке.

Я перевёл взгляд на Шелла. Он стоял на том же месте, даже не пошевелившись.

— ЧЕГО?! — заорал я, вскакивая на ноги. — ЧТО ЭТО БЫЛО?!

— Векторный контроль, — ответил Шелл так, будто это всё объясняло.

— ЧЕГО?!

— Векторный контроль, — повторил он. — Я направил движение его вектора от себя. А его собственная энергия, которую он вложил в попытку меня обнять, усилила этот вектор. В результате — гиперскоростное перемещение в противоположном направлении.

— А-аааа, — протянул я, чувствуя, как у меня в голове что-то щёлкает. — Нифига не понял, но очень интересно.

Шелл вздохнул и покачал головой.

Через несколько секунд мужик вернулся, отряхнулся и посмотрел на Шелла с таким выражением, будто ничего не произошло.

— Нормально прилетел, — прокомментировал он. — Ну так что, этот что ли?

Он перевёл взгляд на меня. Я снова почувствовал себя букашкой под микроскопом.

— Да, — сказал Шелл. — Поможешь?

Мужик подошёл ко мне. Вплотную. Я вжался в землю, потому что его тень накрыла меня целиком, и теперь я видел только его торс — огромный, как скала.

— Я вижу, — сказал он, и его голос стал серьёзным, даже суровым. — Ты — такой же, как и Я. В твоих глазах горит огонь силы юности!

Я не знал, какой такой огонь он там увидел. В моих глазах, наверное, горел страх и непонимание. Но он говорил так убедительно, так уверенно, что я не решился спорить.

— И даже без магии ты сможешь взойти на вершину! — продолжил он, и его аура — я чувствовал её, эту мощь — начала давить на меня, заставляя сердце биться быстрее.

И вдруг...

Я представил.

Тот самый сон. Гарем. Риас. Девушки. Все они смотрят на меня с обожанием, а я — сильный, могучий, крутой — одной левой сношу горы, а правой обнимаю красавиц.

Я увидел себя. Без магии. Просто сила. Просто кулаки, которые могут разорвать пространство.

— САЙ-СЕНСЕЙ!!! — заорал я, падая перед ним на колени. — НАУЧИТЕ МЕНЯ!!!

Он кивнул. Медленно. Сурово.

— Но путь этот будет не лёгок, — сказал он, и его лицо стало хмурым, почти печальным. — Не каждый его пройдёт. Многие падают. Многие сдаются.

— Я готов!!! — закричал я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я ВЫДЕРЖУ!

— Я не ошибся в тебе!!! — он положил свою огромную руку мне на плечо, и я чуть не рухнул под тяжестью. — Слушай внимательно, ученик. Десять тысяч отжиманий. Десять тысяч приседаний. Десять тысяч прыжков. Бег до горизонта и обратно. На завтрак, обед и ужин — только бананы. И НИКАКОГО КОНДИЦИОНЕРА!!!

— 0_0,

— Твоё тело — твой храм! — продолжал он, и его голос гремел над горами. — Твои мышцы — твоё оружие! Твоя воля — твоя магия! Запомни это, Дарт Говард!

— 0_0, — повторил я, потому что других звуков мой рот издавать не мог.

— А теперь, — он отступил на шаг и скрестил руки на груди. — Начинай.

Я тупо посмотрел на вилку в своей руке.

Потом на поле в сто тысяч гектаров.

Потом на Шелла, который стоял в стороне с секундомером.

— Я... я умру, — прошептал я.

— Умрёшь — воскресим, — отрезал Шелл. — Давай, Говард. Солнце уже клонится к закату. У тебя осталось два часа сорок три минуты.

— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

Я упал лицом в землю и зарыдал. Но вилку из руки не выпустил.

Потому что где-то там, в глубине души, в том месте, где жили две слитые воедино души двух отчаянных извращенцев, теплилась надежда.

Гарем.

Девушки.

Сила.

Я встал, вытер сопли и кровь с разбитых губ, сжал вилку покрепче и зашагал к полю.

— Я сделаю это, — прошептал я. — Ради гарема. Ради сисек. Ради всех красивых девушек в мире... Я ВСПАШУ ЭТО ПОЛЕ!!!

Сзади раздалось два голоса. Один — холодный и ровный.

— Засекаю время.

И второй — громкий и воодушевлённый.

— ТАК ДЕРЖАТЬ, УЧЕНИК!!!

Я копнул землю вилкой.

Глава 19

POV Хёдо Иссей

До сих пор не могу поверить, в какое дерьмо я вляпался. А ведь всё так круто начиналось! У меня появилась девушка. Юма-тян! Милая, скромная, в короткой юбочке… Я уже мысленно планировал, как мы зайдём с ней дальше невинных поцелуев, а она взяла — и во время нашего первого свидания превратилась в полуголую бабу с чёрными крыльями и проткнула меня световым копьём! Романтика, мать её, тридцатого уровня. И даже сиськи не показала, ТВАРЬ!!!

Но самое весёлое началось, когда я проснулся в своей кровати живой и абсолютно не вредимый... Но самое главное НЕ ОДИН!!! Прямо на мне, сладко посапывая, лежала Риас Гремори. Самая недосягаемая красавица школы, идол всех парней и… абсолютно голая! Я думал, что всё ещё сплю или уже попал в рай.

Потом Риас-сенпай проснулась и что-то там серьёзно объясняла про магию, демонов и моё спасение, но как, скажите на милость, я мог её слушать?! Её шикарные сиськи были прямо перед моим лицом! Какой размер, какой идеальный блик от утреннего солнца, а эти безупречно розовые сосочки… Ммммм, я почти перестал дышать, чтобы не спугнуть это чудо… и тут в комнату зашла мама.

Всё. Хана, подумал я, мысленно прощаясь с жизнью во второй раз за сутки. Но вместо криков, скандала и отцовского ремня произошло странное. Мои предки посмотрели на голых нас, переглянулись и… заулыбались! Мама понимающе закивала, папа показал большой палец. Они реально обрадовались! Это что ж получается, они вообще в меня НЕ ВЕРЯТ? Думали, их сын так и умрёт девственником, раз готовы благословить первую встречную (пусть и чертовски сексуальную) девушку в моей постели?!

В общем, как оказалось, я теперь демон. Будь добр, служи Риас-сенпай, собирай контракты и бла-бла-бла.

Когда я наконец пришёл в школу, то первым делом хотел найти Мацуду и Мотохаму, но их не было. И на следующий день не было. Зато по академии поползли такие слухи, от которых у меня волосы дыбом встали.

Официальную версию руководство, конечно, замяло — что-то про «Им повезло, их назначили лаборантами молодому гению!» и «Огромные перспективы», — но кто же поверит в такой бред?! Поэтому сарафанное радио Куо не утихало, и как они предположили:

Мацуда и Мотохама — оказались геями! И глаза на это им открыл не кто-нибудь, а Шелл Ситори, местный гений, без пяти минут доктор наук и старший брат главы студенческого совета. Якобы этот вундеркинд провёл с ними «психологическую беседу». А после этого их закадычный друг (то есть я) нашёл себе девушку, из-за этого у парней окончательно поехала крыша. Они решили больше не скрывать своих истинных чувств, бросили школу и уехали в Европу оформлять однополый брак!

КАК?! ВОТ КАК ДО ЭТОГО МОЖНО БЫЛО ДОДУМАТЬСЯ?! ЧТО ЗА БРЕД?! А вдруг это правда? Вдруг они реально… Нет-нет-нет! Худшие мысли я решил с корнем выбросить из головы. Но осадочек то остался…

Дальше — больше. К всеобщему удивлению, прямо посреди урока в наш класс зашёл этот ГАД ВЕЗУЧИЙ Юто Киба. Главный принц школы, по которому сохнут абсолютно все девчонки. И пригласил меня выйти. Я аж сжался под завистливыми взглядами девчонок! Это что, тот самый посланник, о котором говорила Риас-сенпай? Как оказалось — да.

Теперь я официально состою в Клубе оккультных исследований. И как полноправный (ну почти) демон должен выполнять задания тех, кто призывает меня через магические круги. Правда, с призывом вышла лажа. Магии во мне оказалось ни хрена, круги я активировать не умею, так что добираться до клиентов мне пришлось своими ножками. Точнее — крутить педали на старом велосипеде.

Зато в один из таких дней я встретил Ассию-тян. Настоящая монашка, чистая, наивная и такая МИЛАШКА! У меня внутри аж всё перевернулось, когда она улыбнулась. Она смотрит на меня так, будто я — герой. Да я готов был горы свернуть ради неё!

Но стоило мне вернуться в клуб, как Риас-сенпай строго-настрого запретила мне с ней общаться. Мол, она на стороне Церкви, и это опасно.

А я всё равно пошёл! Ну не мог я оставить её одну в этом городе. И, признаю, знатно пожалел… Какой-то поехавший фрик по имени Фрид хотел сделать Ассии больно. В битве с этим психопатом я впервые пробудил свой Священный Механизм в виде красной перчатки, и я почувствовал, как во мне просыпается какая-то невероятная сила. Правда, Фрида я так и не победил — нас прервали подоспевшие демоны из свиты Риас, а дома Риас-сенпай устроила мне жёсткий выговор за самоволку.

И вот вчера вечером, когда я сидел в своей комнате и уныло переваривал всё случившееся, пространство вдруг сжалось, и посреди комнаты со вспышкой появились… стрёмный негр и АССИЯ-ЧАН!

Моему удивлению просто не было предела. Я чуть не свалился с кровати. С её слов, этот жуткий чёрный мужик, назвавший себя Шедоу, спас её от Фрида в полуразрушенной церкви. А я… я сжал кулаки до хруста. Я не смог её защитить. Меня там даже не было. Она смотрела на меня с надеждой, а я… я просто сидел и слушал.

Настроение после этого было паршивым. Гордость была растоптана. Я чётко понял: надо тренироваться. Хватит быть слабаком. Хватит быть тем, кого спасают. Я хочу спасать сам.

Утром я встал пораньше, пока родители ещё спали, надел старые кроссовки и вышел на пробежку. Добежал до спортивной площадки в парке и до седьмого пота стал заниматься на турниках, выжимая из себя все силы. Подтягивания, отжимания, приседания — я делал это с такой злостью, что мышцы болели уже после десятого повторения, но я не останавливался.

Ассия осталась у меня дома, провожаемая невероятно довольными и многозначительными взглядами моих отца и матери. Ага, они уже наверняка мысленно выбирали имена для внуков.

После тренировки мы с Ассией решили немного отвлечься и пошли в кафе. Она радовалась каждой мелочи: мороженому, витрине с тортами, даже обычной газировке. Ела и улыбалась, и я клялся себе, что больше никогда не позволю никому её обидеть.

И… я не уберёг её. Снова.

Прямо посреди бела дня из ниоткуда появилась Юма. Точнее, Рейналь. Падший ангел, убившая меня в прошлый раз. Она выглядела ещё более хищной, чем тогда. Просто возникла из воздуха, схватила Ассию за руку, и та замерла, как кукла. Ассия плакала, звала меня, тянула ко мне руки. А я… я опять остался лежать на асфальте, бессильно глотая пыль.

Но в этот раз всё будет по-другому. Я спасу её. Чего бы мне это ни стоило…

***

POV Сайраорг Баэл

Тренировки ученика шли семимильными шагами, а запас продуктов подходил к концу. Мы с Шеллом решили сгонять в магаз.

Да, а хорошо тут, в мире людей, и в ад возвращаться не хочется, там, наверное, сейчас столько шумихи… А тут всё тихо, спокойно и главное…

Скидки! Твою ж мать, тут были СКИДКИ! Я схватил корзину и начал заметать туда всё, что попадалось под руку: рисовые шарики, пачки лапши быстрого приготовления, консервы, какую-то копчёную колбасу, которая пахла так, что у меня слюнки потекли. Даже купил три пачки чипсов со вкусом «краб» — никогда таких не видел.

— Ты когда-нибудь видел такие цены? — спросил я, кидая в корзину очередной пакет с рисовыми крекерами. — Это же грабёж! В хорошем смысле! В Аду за такие продукты пришлось бы отдать в три раза больше.

— Твоя реакция не поддаётся логическому объяснению, — ответил он, даже не глядя на ценники. — Сумма, которую ты экономишь, ничтожна по сравнению с твоими доходами как наследника дома Баэл. Твоя финансовая модель не требует подобной оптимизации расходов.

— Дело не в деньгах, Шелл! — Я развернулся к нему с упаковкой сушёных водорослей в руках. — Дело в принципе! Когда видишь такую скидку, грех не взять.

— Скидка — это всего лишь маркетинговая стратегия, призванная стимулировать импульсивные покупки. Ты ведёшся на уловку, Сайраорг.

— Вообще пофиг! — рявкнул я, запихивая в корзину ещё и упаковку замороженных гёдза. — Мой организм требует, а психика радуется. Два в одном.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Эта вылазка в мир людей, эти скидки, этот болван Говард, всё это было таким… нормальным. Не как в Аду, где каждое твоё слово взвешивают на весах политики.

— Слушай, Шелл, — начал я, стараясь говорить как можно более беззаботно, но голос всё равно сел. — У меня ведь до пробуждения силы разрушения всё было… ну, хреново.

Шелл не ответил. Просто шёл рядом, держа руки в карманах.

— Я был отщепенцем, — продолжил я, перебирая упаковки с рисом. — Бесполезным ребёнком, который не мог использовать магию своего рода. В клане Баэл это… ну, ты понимаешь. У них сила разрушения — это всё. Без неё ты не просто слабак. Ты — позор. Грязь под ногтями.

Я замолчал на секунду. Воспоминания подступили к горлу: косые взгляды родственников, шёпот за спиной, тренировки, где я не мог сделать даже простейшее заклинание. Я проглотил их.

— Маме пришлось тяжело, — сказал я тише. — Она меня защищала, как могла. Но знаешь, как относятся к «неудачникам» в высшем обществе Ада? Пришлось экономить на еде, на одежде, на… да на всём. Сейчас я, конечно, могу себе позволить что угодно. Но, блин, душа как-то болит, когда вижу нормальные цены после всех этих лет… Понимаешь?

— Душа не может болеть, — начал Шелл, и я понял, что сейчас начнётся лекция. — Это метафорическое выражение, которое не имеет…

— Забей, — перебил я.

Он замолчал, но посмотрел на меня как-то недобро.

Мы расплатились и вышли из магазина. Я нёс пакет — тяжёлый, доверху набитый продуктами, которые мы с Говардом умнём за пару дней. Шелл шёл рядом с телефоном в руке, что-то проверял.

— Про тренировки Говарда, — сказал я, чтобы нарушить молчание. — Ты производишь барьеры с замедлением времени?

— Да. Это стандартный метод для интенсивного обучения. Три часа внутри барьера соответствуют одному часу снаружи. Оптимальное соотношение для усвоения мышечной памяти без риска психологического выгорания.

— Если бы у меня такие были в детстве, — хмыкнул я, — я бы накачался ещё быстрее.

— Ты и так накачался. Вопрос не в количестве, а в качестве. Говард не гений, он просто упрямый идиот. Это его единственное преимущество.

— Иногда этого достаточно.

Мы вышли на небольшую площадь перед супермаркетом. Скамейки, чахлые деревья, мусорка. И на одной из скамеек — мужик. Бездомный, судя по виду. Грязные лохмотья, спутанные волосы, одна рука прижата к груди. Я остановился.

— Подожди.

— Надеюсь ты не собираешься подходить к нему? У нас нет времени на сострадание к биологическим единицам, которые сами выбрали такой образ жизни, — сказал Шелл, даже не глядя в ту сторону. — Антисанитария. Потенциальные паразиты. Вероятность агрессивного поведения — восемьдесят процентов. И ты всё равно ему не поможешь, сопьётся и умрёт.

— Неизвестно, как он докатился до жизни такой, — возразил я, уже доставая из пакета бутерброд и бутылку воды. — Ой, а у него руки нет... Его наверное надо в больничку отнести…

Я сделал шаг вперёд, и тут бездомный открыл глаза. У него был безумный взгляд.

— ГДЕ ЭТОТ ЧЁРТОВ НИГГЕР?! — заорал он, вскакивая.

БАХ. БАХ. БАХ.

Пули отскочили от моего тела, как горох от стены. Я почувствовал только лёгкий толчок, будто кто-то кинул в меня камешком.

На его лице отразилось искреннее, детское удивление. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он явно не ожидал, что его жертва окажется пуленепробиваемой.

— Ах ты… — начал он, собираясь снова атаковать. Пальцы его здоровой руки шарили по карману, выуживая какой-то нож.

— А так вот оно что, — сказал я медленно. — Гопануть меня решил? Наркоман штопаный.

Моя ладонь, сложенная ребром, опустилась ему на шею. Тело нарика обмякло, как тряпичная кукла. Он рухнул на землю, даже не охнув.

— Свали нахрен, — бросил я, хотя он уже не слышал.

Повернулся к Шеллу. Тот стоял с телефоном в руке и, кажется, даже не шелохнулся.

— Да ты был прав, — сказал я, отряхивая ладони о штаны. — Бандит и наркоман. Пошли отсюда, там у нас ученик голодный, а я ему бананчиков купил…

— Ты же в курсе, что в банане недостаточно веществ, чтобы набрать необходимую мышечную массу?

— Ну, я же накачал.

— Это у меня и вызывает кучу вопросов.

Мы вышли на пустынную улицу, и я уже хотел спросить, как далеко до портала, когда пространство перед нами исказилось. Тени сгустились, свернулись воронкой, и из этой воронки шагнула фигура.

Я напрягся. Моя рука сжалась в кулак, готовая к удару. Шелл рядом даже не дёрнулся.

— Это ещё что за…

— БАРАК?! — вырвалось у нас одновременно.

Фигура стояла перед нами в полный рост. Высокий, темнокожий, в чёрном спортивном костюме с красными вставками. Белый искусственный мех на плечах. Пирсинг в губе. Волосы — короткое афро с красными прядями. Он выглядел как рэпер-неудачник, но его аура… я почувствовал её сразу — плотную, тягучую, почти такую же сильную, как у меня.

Тот слегка склонил голову, и в этом жесте было что-то… почтительное.

— Рад вас видеть, мой король, — сказал он, глядя на Шелла.

Шелл поднял голову, и на его лице — впервые за долгое время мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Я знал, рано или поздно тебя вернут. Но все же... А чем ты всё это время занимался?

Барак начал свой рассказ.

— После того, как меня забрали от вас мой король, меня отвезли в секретную лабораторию где-то в недрах Ада. Потом были анализы, тесты, психологические опросники — хотели понять, насколько я опасен. Но я… я играл по их правилам. Изображал послушного ферзя, который готов служить высшим интересам. Я справился, а потом меня отправили в мир людей. Моя задача которую дал мне Сазекс Люцифер, как условие к свободе и службе вам, мой король — была стать президентом Соединённых Штатов. А дальше…

Я слушал и чувствовал, как у меня в голове что-то скрипит. Праймериз? Двойники? Инаугурация? Чтобы он стал президентом Соединённых Штатов? Это…

— Ни хрена себе, — сказал я вслух. — В Аду намудрили… политики херовы…

Шелл проигнорировал меня. Он смотрел на Шедоу своим изучающим взглядом.

— Значит, ты теперь — до инаугурации?

— Да, мой король. У меня есть время до января. Потом меня ждут в Вашингтоне. Но я планирую совмещать.

— Хм… — Шелл задумался на секунду. — Ладно.

И это всё?! «Ладно». Как будто речь шла о том, что будет на ужин! Да и то в этом вопросе Шелл бы всех достал бы больше!!!

— У меня просьба, мой король, — сказал Шедоу.

— И что же?

Он выпрямился. Его лицо стало серьёзным.

— Имя Барак Обама — псевдоним. Прошу называть меня Шедоу. Ибо создан я вами, по воле вашей и тенью вашей верной являться хочу.

Чего за…

— Хм… — Шелл постучал пальцем по подбородку. — А мне нравится. Я бы, конечно, дал тебе другое. Может, Мефилис? Или Иблис? Но это тоже хорошо. Коротко. Символично. Принимается.

— Благодарю, король.

Я переводил взгляд с одного на другого. Шелл только, что одобрил переименование президента США в Шедоу. И он сделал это так, будто выбирал кличку для домашнего питомца.

— Ладно, — сказал Шелл, разворачиваясь. — Давайте уже посмотрим, как там Дарт Говард.

— Кто? — спросил Шедоу.

— А, мой новый эксперимент, он…

— Давай уже на месте, — перебил я. — А то это будет надолго, а нам надо проследить, чтобы ученик не ленился.

Шелл посмотрел на меня и кивнул.

— Разумно.

Мир схлопнулся. Пространство вывернулось наизнанку, и через секунду мы стояли на каменистом плато, обдуваемые ледяным ветром. Внизу, на поле, которое простиралось до самого горизонта, копошилась фигурка. Маленькая, жалкая, но упрямая.

Дарт Говард ползал по земле на карачках и втыкал в неё вилку. Медленно. Методично. С интервалом в три-четыре секунды. Земля вокруг него была перекопана примерно на метр в ширину и сантиметров на десять в глубину.

— Он всё ещё копает, — сказал я с уважением.

— Он сдвинулся на четыре метра за два часа, — поправил Шелл, сверяясь с секундомером. — Это катастрофически медленно. При таком темпе ему потребуется около семидесяти восьми лет, чтобы вспахать всё поле.

— Зато не сдаётся.

— Упрямство — не всегда достоинство. Иногда это просто форма глупости.

— А иногда — единственное, что остаётся.

Шедоу молча смотрел на представление. Его лицо не выражало ровным счётом ничего.

— Это и есть ваш эксперимент, король? — спросил он наконец.

— Да. Химерный демон из двух душ. Пешка с возможностью квантовой декогеренции.

— Впечатляет.

— Пока только в теории, — вздохнул Шелл. — На практике это просто два жалких человека, которые только учатся самостоятельно сливаться и разъединяться, но для этого надо раскачать энергоканалы.

Устав слушать всю эту научную чепуху, я спрыгнул с плато и направился к Говарду, разминая шею.

— Ученик! — рявкнул я так, что эхо разнеслось по всей округе. — А ну давай быстрее!

Говард поднял голову. Его лицо было перепачкано землёй, потом и кровью. Глаза — красные, опухшие. Руки тряслись. Но вилку он держал мёртвой хваткой.

— САЙ-СЕНСЕЙ! — заорал он таким надрывным голосом, что мне стало почти жаль его.

— Не ной! — Я достал из пакета банан и кинул ему.

— ЕШЬ! — скомандовал я. — И НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ!

Он откусил половину банана прямо с кожурой — мне показалось, или он даже не заметил разницы — и снова вонзил вилку в землю.

Я стоял над ним, скрестив руки на груди, и чувствовал что-то странное. Что-то такое, что я не мог описать словами.

В конце концов, когда-то и я был на его месте. Слабый. Бесполезный. Отщепенец. Который тренировался до седьмого пота, который падал лицом в грязь и вставал снова.

А теперь я стоял на вершине. И помогал подняться другим.

— Хорошо идёшь, ученик, — сказал я тихо, так, чтобы Шелл не услышал. — Ещё лет пять такой тренировки — и ты сможешь отжать от пола хотя бы разок.

Говард всхлипнул, но вилку из земли не вынул.

Сверху, с плато, донёсся голос Шелла:

— Сай, если ты будешь его хвалить за такие результаты, он перестанет стараться. Поощрение должно быть строго дозированным.

Я закатил глаза. И снова посмотрел на Говарда, достал из пакета второй банан и откусил половину.

Ветер свистел над полем, а Солнце клонилось к закату.

***

POV Сазекс Люцифер

— Да, ну и добавили же они нам проблем, — Аджука устало вздохнул, выводя на экраны своей лаборатории с бесконечными каскадами данных.

Я скрестил руки на груди, хмуро глядя на мерцающие символы. От одной мысли о произошедшем у меня до сих пор слегка подергивался глаз.

— И не говори, такой подлянки от Сайраорга я не ожидал… Да и Райзер… Спелись, гады… — процедил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Чтобы эти двое устроили такой совместный цирк прямо под носом у высшей аристократии — это надо было умудриться.

Аджука оторвался от монитора и с прищуром посмотрел на меня. В его глазах плясали искорки — он явно получал удовольствие от моих страданий.

— Удивлён, что ты не остановил то безобразие. Твоя же репутация пострадала. И не только твоя — всех нас…

— Ну, я мог бы, — я пожал плечами, стараясь казаться спокойным, хотя репутационные потери действительно были неприятными, — но тогда наш с тобой уговор было бы сложнее реализовать. Кстати, как там оно?

Вельзевул на секунду замер, а затем его лицо стало крайне довольным, как у кота, который нашёл сметану.

— Ну, мы закончили изучать анализы лже-Барака, и честно говоря, результаты впечатляют. Эта мощь…

Я нетерпеливо махнул рукой, прерывая его восторженный монолог.

— Это нам было и так известно ещё в тот же день, когда ты их только взял и провёл первый анализ. Я говорю — как там продвигается дело?

Аджука тяжело, разочарованно вздохнул, явно недовольный тем, что я не даю ему углубиться в научные выкладки.

— Эх, никакого терпения. Но ладно, на, смотри.

Он развернулся к одному из защищённых сейфов. Аджука совершил несколько пассов руками, снимая блокирующие заклинания, и достал небольшую, покрытую письменами коробочку. Щёлкнула скрытая защелка. Внутри, на подушечке из темного бархата, лежала небольшая красная сфера, пульсирующая едва заметным, зловещим багровым светом.

— Как ты и просил, я сохранил кровь этого Обамы в виде кристалла, с сохранением всех свойств, — Аджука бережно повернул коробочку ко мне. — В теории у любого вампира она вызовет невероятный прилив сил и усиление всех способностей.

— Отлично… — на моём лице сама собой появилась довольная улыбка.

Однако Аджука не спешил разделять мою радость. Он нахмурился и захлопнул крышку.

— Только ты уверен? Ты же говорил, твоя сестра не способна контролировать его, а с этим…

— Это уже моя забота, — жестко отрезал я, давая понять, что обсуждению этот вопрос не подлежит.

— Ну смотри сам… Но я бы на твоём месте подумал ещё раз.

— Но это единственный способ, Гаспер станет козырем Риас. Только с ним она сможет одолеть Шелла и разорвать помолвку. А в свете последних событий важно, чтобы Шелл почувствовал вкус поражения и унял эго… Эта последняя выходка с Астаротом была на грани.

Аджука хмыкнул, возвращаясь к своим расчетам, но в его голосе проскользнули прагматичные нотки:

— А после этого, как мы и договаривались, ты даёшь мне возможность работать с ним.

— Да, — я обернулся и кивнул своему старому другу. — Ибо к тому времени я планирую наконец заключить союз с падшими и небесами, и ваша совместная работа будет полезна нашему союзу, а сдерживать ваши учёные порывы наконец-то предстоит не только мне…

Я попрощался и вышел из лаборатории. Когда тяжелые двери закрылись, я медленно пошел по длинному, эхо катящемуся коридору подземного комплекса, и на моем лице появилась горькая, почти нервная усмешка.

«Хорошо, что он не знает про последний эксперимент Шелла с теми парнями…» — подумал я про себя.

Впереди было ещё много работы и много ночей без сна.

Но я привык.

***

Pov Риас Гремори

Для всех я всегда была только Гремори — драгоценная дочь столпа, младшая сестра самого Люцифера, ценный политический актив, удобная пешка в бесконечных интригах высшего общества, но никогда — просто Риас с собственными желаниями, чувствами и правом на личный выбор.

Это, наверное, самое обидное во всей моей жизни, потому что я прекрасно помню, как в детстве мне хотелось просто играть, просто бегать по саду без оглядки на то, что скажут старейшины, просто дружить с теми, с кем хочется, а не с теми, с кем выгодно, но нет, с пелёнок меня учили, что я — лицо клана, что каждый мой шаг должны видеть и одобрять, что моя улыбка, мой взгляд, даже моё молчание — всё это инструменты в большой политической игре, и горе мне, если я посмею проявить хоть каплю своеволия.

А когда родился и подрос Милликас все сразу, немедленно, без единого сомнения объявили его более достойным наследником столпа Гремори, а меня просто списали со счетов, просто собрались за круглым столом, обсудили и решили, что лучший способ пристроить надоевшую дочь — это удачно выдать замуж за клан Ситри, заключить политический союз, который укрепит позиции обеих семей, и разумеется, никого не волновало, хочу ли я этого, хочу ли я его — Шелла Ситри, этого холодного бесчувственного робота в теле демона, который смотрел на меня так, будто я не более чем инкубатор на ножках, досадная, но необходимая неприятность для возвышения демонического общества, полезный генетический материал для производства сильного потомства, и не более того.

Я ненавижу его, каждую секунду мечтаю стереть с его лица эту вечную маску холодного превосходства, каждую ночь перед сном прокручиваю в голове сценарии того, как я буду его уничтожать — медленно, со вкусом, наслаждаясь каждым мгновением его поражения. Меня бесит даже не столько сам факт нашей помолвки, сколько то, что он не видит во мне даже женщины.

Этот гад, который мог бы хотя бы раз посмотреть на меня с вожделением, как смотрят все нормальные мужчины, начиная от моих одноклассников и заканчивая почтенными старейшинами, этот подонок просто проходит мимо с абсолютно каменным лицом, и это бьёт по самолюбию сильнее любой открытой вражды.

Я привыкла, что мной восхищаются, что парни в школе сохнут от одного моего взгляда, что соперницы завидуют моей красоте, а этот выскочка даже не удостаивает меня ответной эмоции. Это заставляет меня сжимать кулаки до хруста в костяшках и шептать сквозь зубы тысячи ругательств, которых не пристало знать леди из благородного дома, но которые так и рвутся наружу при одном упоминании его имени.

К счастью, последние несколько лет я живу в мире людей, где наконец-то могу дышать свободно, не оглядываясь на бесконечные интриги Подземного мира, и это действительно счастье — самой решать, когда и как тренироваться, самой собирать свиту, самой выбирать тех, кто будет сражаться бок о бок. И у меня уже есть отличные пополнения.

Сначала, несколько дней назад, ко мне присоединился Хёдо Иссей — этот глуповатый, вечно пялящийся на девушек парень, который, тем не менее, оказался носителем одного из Лонгинов и, хотя он сейчас совершенно не умеет его контролировать и больше думает о том, как бы увидеть чью-то юбку, потенциал у него колоссальный.

А сегодня, буквально несколько часов назад, случилось ещё одно пополнение, и какое! Ассия Ардженто, бывшая святая, девушка с редчайшим исцеляющим Святым механизмом «Сумеречное исцеление», который способен заживлять любые раны. Правда, история её обретения в моей свите вышла трагичной и жестокой. Я не могла допустить, чтобы такой дар пропал зря, и к тому же сама мысль оставить её умирать была мне отвратительна. Я использовала свою фигуру Слона, чтобы воскресить Ассию как демона. И знаете, это сработало!

Теперь у меня есть и могущий боец с Лонгином, и лучший целитель, которого только можно пожелать.

Правда, обоим нужно дать время адаптироваться, но у меня есть время, до окончания академии.

Мы будем постепенно охотиться на демонов-отступников, выполнять контракты, оттачивать боевые навыки, и когда наступит час, я соберу полную свиту, натренирую каждого до состояния идеального боевого механизма и тогда уж точно одолею этого ГАДА, пусть только попробует встать у меня на пути, я смету его со своей дороги, даже не заметив.

Кстати, о его поражении — о, как же мне было сладко слышать от Соны, что её драгоценный братец, великий гений Шелл Ситри, который считает себя центром вселенной, проиграл на том дурацком турнире для умников собственной сестре.

Сона, которая всегда была у него в тени, которую он вечно поучал и поправлял, вдруг взяла и уделала его в финале на глазах самого Аджуки Вельзевула. Этот самовлюблённый индюк, который считает всех вокруг недоумками, не способными даже дышать правильно, получает звонкую пощёчину от родной сестры, это просто идеальная карма, и, хотя та хрень для ботаников меня саму не слишком волнует, без обид, Сона, но сам факт, сам факт его поражения грел мою душу несколько дней подряд, я даже спать стала лучше.

А уж видеть его на его собственном дне рождения, в этом ужасном вязаном пончо зелёного цвета, с совершенно разбитым, подавленным видом — это было отдельной усладой, я даже заулыбалась, и мы с Соной так мило посмеялись над этим «гением», правда, моя радость была недолгой, потому что эта тупая курица из Фениксов, подарила Шеллу какую-то грязную салфетку, и этот псих обрадовался этой тряпке так, будто выиграл главный приз всех рейтинговых игр сразу! Он даже обниматься полез!!!

Вот как так можно радоваться какому-то мусору?!! Но факт остаётся фактом — он тут же воспрял духом, перестал хандрить и потом, говорят, натворил таких дел, что даже мой брат Сазекс, обычно невозмутимый как скала, побледнел.

Подробности мне неизвестны, держат в секрете даже от меня, но последствия оказались настолько серьёзными, что этого гада сослали в мир людей, в мою академию, пока всё не уляжется.

И вот как это понимать?! Меня за любой малейший проступок в клане сожрали бы заживо, а он, видите ли, «гений», ему всё прощают, он может творить любую дичь, а в итоге его просто отправляют на каникулы к сестричке!!!

ТВАРЬ КАК ЖЕ НЕНАВИЖУ ЭТУ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ!!!

Почему одним можно ВСЁ, а другим НИЧЕГО?!!

И вот, когда мы с Соной получили эту чёртову весточку, что Шелл приезжает, мы, естественно, решили спихнуть его на ферзя Соны, нашу невозмутимую, ответственную, строгую Цубаки Синру, которая никому и никогда не даёт спуску и уж точно сможет осадить любого нахала.

Мы думали, что это блестящий план, что Цубаки быстро поставит его на место, а мы будем лишь издалека наблюдать за этим, попивая чай в кабинете студсовета и посмеиваясь.

Но, боги, как же мы ошиблись, это была катастрофа, мы с Соной, как две заговорщицы из дешёвого детектива, сидели в кустах и следили за их экскурсией, и с каждым шагом у меня дёргался глаз всё сильнее и сильнее, потому что этот подонок, как всегда, начал методично разносить в пух и прах всё, что связано с обязанностями Соны как главы студенческого совета.

И Цубаки, эта железная леди, которая никогда ни перед кем не прогибалась, стояла и кивала, делала пометки в своём блокноте и даже не пыталась возражать, а когда они дошли до клуба кендо и троицы извращенцев, которых эти девушки методично избивали палками прямо на глазах у всей школы, Шелл вообще заявил во всеуслышание, что поставит вопрос о снятии Соны с должности главы студенческого совета и Цубаки даже не попыталась его осадить, она просто записывала, кивала и говорила что-то вроде «господин Ситори, вы, безусловно, правы в некоторых аспектах, но позвольте заметить, что госпожа Сона проявляет себя как ответственный лидер».

Эти жалкие, робкие, аккуратные формулировки, которые даже ребенка не обидят, не спасали ситуацию, она должна была жестко и прилюдно поставить его на место, должна была напомнить, кто здесь глава студсовета, а она стояла и кивала как болванчик.

А потом этот гад ещё предложил её угостить, и она согласилась пойти с ним в столовую как ни в чём не бывало, Сона в этот момент не выдержала и прошептала: «Боже милостивый, что ж мы натворили», и даже за упоминание библейского Бога, что вообще-то для демонов табу, не последовало никакой реакции, наоборот, кажется, мы обе на краю сознания слышали чей-то отчаянный голос, который шептал: «Двое, их теперь двое…».

Я тогда подумала, что схожу с ума из-за присутствия этого чудовища. А уже в столовой этот придурок при полном зале учеников, которые смотрели на него с любопытством, а на меня с изумлением, заявил, что я его невеста, что мы помолвлены, он сказал это так спокойно, так буднично, словно сообщил, что на обед сегодня рисовые шарики с рыбой, и все вокруг ахнули, головы повернулись в мою сторону, кто-то зашептался, кто-то выронил поднос, кто-то, кажется, даже заплакал от разочарования.

А я, я просто хотела сквозь землю провалиться, нет, я хотела испепелить его на месте силой разрушения, превратить в горстку пепла прямо там.

После этого мы затащили его в кабинет студсовета для серьёзного разговора, я уже настроилась устроить ему скандал, обозначить границы, потребовать уважения и хотя бы минимальной дипломатичности, но этот гад просто заявил, что он не собирается исполнять желания каких-то жалких людишек, что он вообще здесь, в Куо, только потому, что вынужден отсиживаться после своего последнего эксперимента, и что его главная цель — получить докторскую степень по физике, а потом вернуться в Ад, а до тех пор он будет сидеть в своей лаборатории, заниматься наукой и не появляться в школе чаще, чем требуется для формального соблюдения правил.

И я вдруг поняла, что это же просто ИДЕАЛЬНЫЙ расклад, ведь если он и его свита не будут участвовать в вылазках, не будут охотиться на демонов-отступников, не получат никакого боевого опыта, то у меня появляется колоссальное преимущество.

И когда настанет час, я просто смету этого выскочку с лица земли, пусть он хоть трижды гений, против двух Лонгинов у него не будет никаких шансов.

И как он только с Сайраоргом в ничью вышел, ума не приложу?

Наверное, просто повезло, или Сайраорг недооценил его и не использовал всю свою силу, но в любом случае, с двумя Лонгинами такой фокус не пройдёт, я позабочусь об этом.

Кстати, о Сайраорге, ведь я когда-то искренне его жалела, думала, что мы с ним в какой-то степени похожи — оба заложники своих имён, оба вынужденные соответствовать чужим ожиданиям, он ведь родился без силы разрушения, над ним издевались, считали позором рода, его собственная семья сторонилась его, как прокажённого, даже слуги позволяли себе косые взгляды и шёпот за спиной.

Моя мать, даже хотела забрать его к нам, чтобы он рос в более тёплой обстановке, в окружении тех, кто не будет тыкать в него пальцем из-за отсутствия дара, но, к сожалению, не получилось, и я тогда думала, что он такой же несчастный, как и я, что мы оба не по своей воле оказались в этом аду аристократических интриг, но как же я ошибалась, годы шли, сила разрушения в нём наконец пробудилась, просто гораздо позднее, чем у других Баэлов, и из обиженного затравленного ребёнка он превратился в самого заносчивого, самого жестокого, самого невыносимого ублюдка из всех, кого я знаю.

Мало того что он теперь напыщенный индюк, так он ещё и озлобился на весь мир за те унижения, что пережил в детстве, и теперь с каким-то садистским удовольствием издевается над теми, кто слабее него

Вот за что он так с бедным Диодорой? За что этот парень заслужил, чтобы на глазах у всего Ада, во время рейтинговой игры, которую смотрели тысячи зрителей, Сайраорг так жестоко хотел над ним поглумится?

И ведь это не единичный случай, он открыто демонстрирует пренебрежение к высшей аристократии, к самим Четырём Сатанам, он ушёл с арены, даже не попрощавшись, показав всем присутствующим два средних пальца, и Сазексу пришлось это проглотить, потому что Шелл, Сайраорг и Райзер Феникс спелись, они поддерживают друг друга, они творят что хотят, и плевать им на правила и приличия.

И кто-то, всерьёз называет их «великой надеждой Ада», будущими Сатанами, которые приведут наш мир к процветанию… Какой бред, если такое случится, если эти три ублюдка когда-нибудь займут места Сатан, я первая буду просить политического убежища на Небесах, или у скандинавов, или у греков, или у кого угодно, лишь бы не видеть этот кошмар во главе нашего мира.

В общем, сиди себе в своей лаборатории, Шелл Ситри, занимайся своей наукой и не высовывайся, а я буду тренироваться, я буду готовить свою свиту, и я уверена, что даже с Гаспером, мне удастся наладить отношения, если я смогу помочь ему обрести уверенность, он станет моим козырем.

Хмм, а ведь скоро наступит время призыва фамильяров, а у меня как раз появились двое новеньких…

***

— На сегодня достаточно, — произнёс я, оценивая состояние объектов. Дарт Говард был на грани истощения — частота пульса превышала норму, уровень магической энергии в ядре снизился до критических значений.

Я щёлкнул пальцами. Процесс разделения прошёл штатно. Две души, две биологические оболочки, два отдельных сознания.

Мацуда и Мотохама рухнули на колени, тяжело дыша.

— Вам нужно несколько дней на отдых, — сказал я. — Посещение школы вам никто не отменял. Кроме того, вашим родителям придётся обновить гипноз.

— ЧЕГО?!! — Выкрикнули они одновременно.

Интересное явление, видимо связь становится сильнее… Но я понял, что они не осознают важности школьного образования для развития своего мозга.

— Послушайте, — начал я терпеливо. — Не всегда надо работать только мускулами. Минимальные нагрузки на мозги вам тоже нужны. А потому в школу придётся ходить. К тому же отсутствие в академии привлечёт ненужное внимание.

Сайраорг, стоявший в стороне, скрестил руки на груди и добавил:

— Но не забывайте про комплекс упражнений!

— Разумно, — кивнул я.

Я активировал телепортационный круг. Пространство сжалось, и через секунду мы стояли в моей приёмной.

— Так, — сказал я, оглядывая присутствующих. — Все по домам.

Я протянул Мацуде и Мотохаме визитку с адресом.

— Вот вам мой адрес. Собрание свиты каждый вечер в 17:30. Опоздание недопустимо. Шедоу, — я повернулся к своему ферзю, — ты, естественно остаешься, со мной?

Шедоу слегка склонил голову.

— Если прикажете, господин, но я бы хотел проверить ситуацию в США.

— А, ну ладно, бывай.

Я поднял ладонь, разведя средний и указательный пальцы в классическом жесте вулканцев — знак мира из «Звёздного пути».

Шедоу воспроизвёл жест и исчез.

— Босс, — начал Мотохама, — так, а что там за история с гипнозом родителей?

— Простейшее воздействие на разум с целью того, чтобы ваши родители не волновались и простых объяснений о походе им было достаточно, — ответил я. — По официальной версии для всех, школа выделила мне двух учеников-болванчиков, чтобы вы были на роли ассистентов в моём исследовании по обнаружению кварковой частоты в горах. Эксперимент проводится в рамках верификации теории суперструн — мы измеряем колебательные моды замкнутых струн на макроуровне через анализ флуктуаций квантового вакуума.

Мацуда и Мотохама переглянулись.

— Теория... суперструн? — переспросил Мотохама.

— Это раздел теоретической физики...

— СТОП! — закричали они хором. — НЕ НАДО!

Я вздохнул, как же всё-таки трудно найти достойного собеседника в этом мире…

Сайраорг, наблюдавший за этим диалогом, вдруг откашлялся.

— Слушай, Шелл, — сказал он, потирая затылок, — можно я останусь у тебя на время? В Ад мне пока возвращаться не хочется. Там меня пилить будут. Лучше пережду тут, пока шум утихнет, да и заодно помогу Говарду.

— Разумно, — согласился я. — Но где ты будешь жить?

— Ну, я надеялся, что у тебя...

— Но у меня нет свободных комнат.

— Ну, мне и дивана хватит.

— Но на нём же моё место.

— Так ты же не спишь на нём, — возразил Сайраорг. — Ты лишь днём сидишь, а ночью он свободен.

— Разумно. — Я кивнул. — Но это моё место!

Сайраорг тяжело вздохнул.

— Ладно, ладно, — махнул он рукой. — Мне и пола хватит.

— Нет, — покачал я головой. — Это опасно. Пол является эвакуационным маршрутом в случае пожара. Когда мы будем бежать, то споткнёмся об тебя.

— Ты же демон с силами льда! — взорвался Сайраорг. — С небольшим пожаром ты справишься за секунду!

— Разумно. — Я обдумал аргумент. — Но всё равно нет.

— Но, Шелл!!! Я же тебе помогаю!

Я задумался.

— Ладно, — сдался я. — Придётся поселить тебя в комнату, занятую ничем.

— Так у тебя есть свободная комната?!

— Нет, — сказал я терпеливо. — Я же говорю: у меня есть комната, занятая ничем. А ничего у меня и так осталось всего ничего, а теперь его будет ещё меньше, так как в комнате, где сейчас ничего, будешь жить ты.

— -_- … — Сайраорг замер.

— НАФИГА ТЕБЕ КОМНАТА НИЧЕГО?!! — рявкнул он.

— Понимаешь, «ничто» в контексте организации пространства играет ключевую роль для поддержания когнитивной чистоты. Отсутствие материальных объектов в выделенной зоне создаёт точку бифуркации, позволяющую перераспределять потоки внимания без интерференции с существующими элементами. С точки зрения квантовой механики...

— ВСЁ! — заорал Сайраорг, хватаясь за голову. — ХВАТИТ! Я ПОНЯЛ! ТЫ ПСИХ!

— Это оскорбление, с которым я не согласен.

— Ну так что, — Сайраорг опустил руки, — позволишь занять комнату ничего?

— Да, — ответил я. — Но ты будешь обязан подписать со мной соседское соглашение.

— А оно сильно отличается от гостевого и дружеского?

— О ещё как! К гостям, на самом деле, у меня не так много требований: соблюдение базовых правил гигиены, уважение к моему расписанию и отсутствие физических контактов. К друзьям уже появляются строгие взаимные обязательства — обязанность предупреждать о визите за два часа, участие в совместном досуге согласно утверждённому графику и право на снятие одного страйка в месяц. А вот соседские...

— Ладно, ладно, — перебил Сайраорг, поднимая руку. — Я понял. Давай тогда его уже. У тебя же уже, небось, весь контракт составлен, да?

— Разумеется. — Я достал из ящика стола увесистую папку. — Сорок семь страниц, включая приложения с перечнем общих зон, графиком использования ванной комнаты и схемой распределения ответственности за уборку.

Сайраорг взял папку.

— Сорок семь страниц...

— Это краткая версия, — уточнил я. — Полная включает ещё двенадцать страниц с математическими выкладками, обосновывающими оптимальную частоту проветривания помещений.

— Отлично, — сказал он. Интересно это был сарказм? Хмм… — Вот сейчас и изучим!

— Разумно, — кивнул я. — Тебе следует его лично как следует изучить, а не с моих слов.

Сайраорг посмотрел на меня долгим взглядом. Потом на папку. Потом снова на меня.

— Шелл, — сказал он тихо. — Ты когда-нибудь задумывался, что нормальные люди не составляют контракты на совместное проживание?

— Задумывался, — ответил я. — И пришёл к выводу, что нормальные люди просто недостаточно предусмотрительны. Среднестатистическая семья тратит около тридцати часов в год на конфликты, связанные с недопониманием по бытовым вопросам. Мой контракт снижает этот показатель до трёх минут. Эффективность — девяносто девять процентов.

Сайраорг открыл рот, закрыл, потом медленно кивнул.

— Ладно, пошли уже.

Мы направились вглубь дома.

Мацуда и Мотохама остались стоять в прихожей, глядя нам вслед.

— А нам... нам что делать? — донёсся голос Мотохамы.

— Идите домой, — ответил я, не оборачиваясь. — Завтра в школу. Послезавтра — новая тренировка.

— НЕЕЕЕЕЕТ!!!

Я проигнорировал крики. В конце концов, крик — это всего лишь звуковые колебания определённой частоты. Ничего, с чем нельзя было бы справиться с помощью магии звукоизоляции.

Глава 20

Знаете, есть распространённое заблуждение, что школьные годы — лучшее время в жизни разумного существа. Я провёл анализ этого утверждения и пришёл к выводу, что его авторы либо страдают синдромом утраченного времени, либо никогда не сталкивались с реальной эффективностью индивидуального обучения. Групповое пребывание в замкнутом пространстве с индивидами, чей когнитивный уровень варьируется от «удовлетворительно» до «полный придурок», не может классифицироваться как «лучшее» по определению.

Но обстоятельства сложились так, что я здесь.

Чёрный лимузин остановился у ворот академии с точностью до минуты. Я вышел первым, поправляя воротник. Сайраорг выбрался следом, и его массивная фигура заслонила большую часть обзора на школьное здание.

— Эх, школьная жизнь, — произнёс он,— Как же прекрасна. А ведь я знаком с ней только по сериалам...

— А мне она никогда не нравилась, — ответил я, направляясь к входу. — Всегда предпочитал саморазвитие или индивидуальное наставничество. Групповое обучение снижает эффективность усвоения материала в среднем на сорок процентов за счёт необходимости подстраиваться под темп наиболее отстающих участников.

— Да всё равно, — отмахнулся Сайраорг, и его широкая улыбка стала ещё шире. — Я хочу насладиться этим моментом своей юности!

Мы двинулись по центральной аллее. Я сразу зафиксировал изменение акустического фона — шёпот, который сопровождал нас от самых ворот.

— Это чего за амбал? Рядом с Ситори?

— ЭТО ЧЕГО ЗА МУЖИК?!!

— КРАСАВЧИК!!!

— Шелл-сама… А ЭТО КТО С НИМ?!!

Я не оборачивался. Визуальный контакт с источниками этих звуков только стимулировал бы их активность. Игнорирование, напротив, со временем снижало интенсивность.

— БОСС! САЙ-СЕНСЕЙ!!!

Голоса Мацуды и Мотохамы я идентифицировал мгновенно — характерная комбинация высокой громкости.

Они подбежали, запыхавшиеся, с рюкзаками, закинутыми на одно плечо в манере, которую я классифицировал как «нарочитая небрежность».

— Привет, парни, — Сайраорг пожал им руки.

Я ограничился коротким кивком.

— ЧЁЁЁЁЁЁ?!!!

Этот возглас раздался от группы учеников, собравшихся у входа. Я выделил из толпы Хёдо Иссея. Он смотрел на Мацуду и Мотохаму так, будто увидел привидение.

— А вот выкусите, — провозгласил Мацуда, обращаясь к нему и ко всем остальным. — мы говорили правду, нас действительно назначили помощниками!

— Лаборантами, — поправил я. Терминология имела значение. «Помощник» — размытая категория. «Лаборант» — конкретная должность с определённым спектром обязанностей.

Шёпот вокруг усилился. Я зафиксировал не менее полутора десятков голосов, но ни один из них не содержал информации, представляющей ценность.

Мы проследовали в здание.

***

Класс, куда меня определили, ничем не отличался от стандартных учебных аудиторий. Те же парты, расположенные с интервалом, не учитывающим эргономику, та же доска с меловыми разводами, те же лица, которые я уже успел занести в базу данных за прошедшие недели.

Учитель — мужчина лет пятидесяти с признаками хронического стресса — объявил о прибытии нового ученика.

— Представлю вам ещё одного… гм… талантливого учащегося, который присоединится к нашему классу по программе обмена. Сай Байстедер из Америки. Спортсмен.

Сайраорг шагнул вперёд и коротко кивнул.

— Байстедер Сай. Приятно познакомиться.

Я мысленно оценил легенду. «Спортсмен из Америки» — звучало достаточно банально, чтобы не вызывать подозрений, и достаточно правдоподобно, учитывая его телосложение. Псевдоним «Байстедер» — «рядом стоящий» с немецкого — был выбран с минимальной долей фантазии, что, вероятно, и требовалось для мира людей. Никто не станет искать скрытый смысл там, где его нет.

По крайней мере, более оригинально, чем смена одной буквы в фамилии.

Сайраорг занял место за партой, которая явно была рассчитана на индивида с вдвое меньшими габаритами.

Урок математики начался.

Я просматривал задания. Линейные уравнения. Квадратные уравнения. Системы уравнений. Уровень — девятый класс средней школы.

Ученики решали примеры. Я наблюдал за процессом. Ошибки. Ошибки повсюду. Неправильное применение формул, арифметические просчёты, неспособность упростить выражение до его базовой формы.

Одна ученица не могла вычислить корни квадратного уравнения даже после трёх попыток. Я мысленно пересчитал — дискриминант получался отрицательным. Она должна была понять, что действительных корней нет, ещё на первом шаге. Но она продолжала, упрямо следуя алгоритму, не анализируя промежуточные результаты.

Я не выдержал.

Моя голова совершила вращательное движение. Лёгкое, почти незаметное, но достаточное, чтобы выразить отношение к происходящему.

— Ситори-сан, — голос учителя был напряжённым. Он вообще всегда был напряжённым в моём присутствии. Пульс учащался на тридцать процентов, когда он ко мне обращался. Я зафиксировал эту закономерность в первый же день.

— Мне, конечно, известно, что ваши заслуги перед наукой настолько велики, что вам было разрешено защитить докторскую, минуя и бакалавра, и магистра. И при этом по какой-то причине, в которую мне явно не следует совать нос, вы находитесь в школе. Но всё же будьте любезны сохранять порядок и дисциплину, проявляя хоть малейшее уважение к окружающим.

— Прошу прощения, — ответил я, — но я не вижу того, что можно характеризовать как нарушение дисциплины.

— Вот как? — его бровь дёрнулась. — А эти ваши пфыканья, закатывание глаз и вращение головой?

— Банальные реакции на человеческую глупость, — пояснил я. — Вы же не станете отрицать, что ошибки, которые допускают ваши ученики, не имеют отношения к уровню преподавания. Материал изложен корректно. Проблема в усвоении.

— Эххх… — учитель опустил голову и принялся нашептывать что-то себе под нос. Я разобрал повторяющуюся фразу: «Это скоро закончится».

Я тоже на это надеюсь.

Я вспомнил первую неделю. Этот же учитель, тогда ещё полный энтузиазма, что опустит зарвавшегося ученика, вызвал меня к доске. Я решил задачу тремя способами — стандартным, аналитическим и через построение градиентного спуска. Затем указал на неточность в условии, которая делала один из корней комплексным. Затем спросил, почему в школьной программе до сих пор используется устаревшая формулировка теоремы Виета, не учитывающая случаи с отрицательным дискриминантом.

Учитель тогда заплакал.

Он угрожал обратиться к директору. Я напомнил, что директор академии подписал разрешение на моё обучение лично и что любые административные разбирательства займут время, которое он мог бы потратить на более продуктивную деятельность.

Он попытался завалить меня контрольной. Я написал её за две минуты. Максимальный балл.

После третьей попытки он сдался. Теперь просто бубнил про «скоро закончится» и старался не смотреть в мою сторону.

Звонок.

Мы расположились за столиком в столовой — я, Сайраорг, Мацуда и Мотохама. Последние двое синхронно очищали бананы, которые Сайраорг выдал им в качестве основного продукта питания.

— Только бананы, — инструктировал он, отбирая у Мотохамы булочку, которую тот попытался незаметно стащить с соседнего столика. — Бананы — идеальный источник быстрых углеводов и калия. Твои мышцы нуждаются в питании, а не в рафинированном сахаре и трансжирах.

— Сай-сенсей, — простонал Мацуда, — я больше не могу смотреть на эти жёлтые продолговатые фрукты.

— Можешь и будешь.

Я наблюдал за этим взаимодействием с научным интересом. Методы Сайраорга были абсурдными, но, как это не парадоксально, эффективны. Говард действительно стал выносливее. Его энергетическое ядро, хотя и оставалось нестабильным, демонстрировало положительную динамику.

К нашему столику подошли девушки. Три особи. Их позы указывали на намерение инициировать общение.

— Вы — новый ученик, да? — обратилась одна из них к Сайраоргу— Сай-кун, да? Вы из Америки?

— Можно просто Сай, — ответил он, и его голос стал мягче. — Да, из Штатов. Перевёлся по обмену.

— А вы… — девушка бросила короткий взгляд в мою сторону, — вы знакомы с Ситори-саном?

— Старые друзья. Познакомились на одном мероприятии пару лет назад, — Сайраорг говорил легко, без запинки.

— Вот как, — девушки переглянулись.

Разговор продолжался. Вопросы о спорте, о жизни в Америке, о том, чем он планирует заниматься в Японии. Сайраорг отвечал уклончиво, но естественно.

К этому моменту Мацуда и Мотохама, которые до этого тихо поедали свои бананы, решили, что их слишком долго игнорируют, поэтому начали действовать.

— Эй, красавицы, — начал Мацуда,— А чего это вы к новенькому подкатываете? Мы тоже тут...

— Да, мы тоже интересные личности, — подхватил Мотохама, поправляя очки. — У нас, между прочим, работа с самим Ситори-сама. Это вам не...

— Извращенцы, — холодно сказала третья девушка и, развернувшись, отвесила обоим по пощёчине.

Звук был звонким. Я оценил силу удара — примерно пять ньютонов, достаточно для покраснения кожи, но недостаточно для травмы. Но это касается обычного человека, а не демонов. Даже боли не должны почувствовать.

— Ой! — Мацуда схватился за щеку.

А нет кажется, всё-таки они все еще ближе к людям.

— За что?! — возмутился Мотохама.

Девушки ушли, оставив их с обиженными выражениями лиц.

— И что это было? — проворчал Мацуда, потирая покрасневшую щёку. — Мы же ничего плохого не сказали.

— Они просто завидуют, — фыркнул Мотохама. — Завидуют нашей значимости.

— Вашей значимости, — поправил я, не поднимая головы от тетради, где фиксировал рацион Говарда. — Вы — лаборанты. Значимость этой позиции в иерархии научного сообщества минимальна.

— Босс, вы нас подставляете, — обиженно протянул Мацуда. — Это вы виноваты, что к нам так относятся.

— Я?

— Ну да. Вы же их всех бесите. А мы теперь с вами заодно. Вот они на нас и срываются.

Я обдумал эту логику. Причинно-следственная связь была сомнительной.

— Ваши проблемы с противоположным полом существовали задолго до моего появления, — констатировал я.

Тут к нашему столику подошла Цубаки Синра. Её походка была безупречной — спина прямая, шаги выверенные, взгляд направлен ровно вперёд. Из всех обитателей академии она вызывала у меня наименьшее раздражение. Её рациональность, сдержанность и отсутствие излишней эмоциональности импонировали.

— Приветствую вас, Ситори-сан, — произнесла она, и её голос был ровным, без той фальшивой приветливости, которую использовали большинство людей при общении с вышестоящими.

— Здравствуйте, Синра-сан.

— Хотела сообщить, — она поправила очки — жест был выверенным, почти механическим, — что ваша сестра и госпожа Риас скоро устроят небольшое собрание в клубе оккультных исследований. Я посчитала важным вас предупредить, ибо вы, как третий центр силы, полагаю, должны участвовать.

— Вот как? — я отложил тетрадь. — Могу я узнать цели?

— Скажем так, это касается новых личностей во всех кругах.

Блик на её очках скрыл глаза на долю секунды. Я интерпретировал это как намёк на нежелательность прямого объяснения при посторонних.

— Я понял, о чём вы. Хорошо, обязательно придём.

Она кивнула и удалилась.

***

Мы отправились в старое здание школы, где располагался клуб оккультных исследований.

У входа нас встретила делегация студенческого совета. Сона и Цубаки впереди, за ними — несколько человек из свиты.

— А ты тут что забыл? — спросила Сона.

— Как же, Цубаки-сан сообщила мне, что тут намечается важное собрание.

— Вот как… — Сона перевела взгляд на свою заместительницу.

— Я посчитала, что вы забыли это сообщить из-за занятости, а потому решила передать информацию сама, — бесстрастно ответила Цубаки.

— Мы с тобой позже это обсудим…

Мы вошли.

Помещение было просторным, с высокими потолками и старинной мебелью. В центре стоял длинный стол, за которым уже расположились члены клуба.

Риас поднялась со своего места.

— ТЫ, — она ткнула пальцем в меня.

Затем перевела палец на Сайраорга.

— И ТЫ!

Её голос повысился на несколько децибел.

— УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА!!!

— Ара-ара, — пропела Акено, её ферзь, как мне известно по отчетам — Президент, вы так возмущены…

Блондин, её конь, Киба, — нахмурился и встал возле нее, положив руку на эфес меча.

— МАЦУДА?! МОТОХАМА?! — это был Иссей.

— ИССЕЙ?! — синхронно отозвались те.

— Так вы…

— Так ты…

— Я что сказала, — Риас повысила голос, — убирайтесь отсюда УБЛЮДКИ!!!

— Риас-тян, ты чего… — начал Сайраорг, делая шаг вперёд.

— А ну заткнись, псих гребанный, маньяк!!! — рявкнула она.

— Риас…

— Только попробуй навредить кому-то здесь, и поверь, мало тебе не покажется… Говорю по-хорошему: свалили оба!!!

— Да почему я должен кому-то вредить? — голос Сайраорга стал напряжённым. — Я же никогда не…

— ДА?!! — перебила Риас. — А с Диодорой ты, наверное, так, по-дружески хотел ему бутылку кое-куда засу…

— А! — Сайраорг дёрнулся, и его лицо просветлело. — Так вот ты о чём! Но ты всё неправильно поняла…

— Да куда уж мне, я действительно не так поняла. Думала, ты хороший… а ты просто маньяк и психопат, который издевается над более слабыми.

— НЕТ!!! — Сайраорг почти закричал. — Я бы никогда так не поступил!!! А с Диодорой, говорю, ты неправильно поняла. Ты же не знаешь, что там было. Он — подонок каких поискать. Мы хотели унизить его, он же… — он повернулся ко мне. — Шелл, а ты же отправил те документы?

— Ну разумеется, — подтвердил я. — Всё в лучшем виде.

— Так, а почему они не знают?

— По моим источникам, дело решили замять. Диодора — наследник Астаротов, и его тёмные делишки не сочли опасными для Ада. Скандал решили не развивать. Для общественности преподнесли так, будто вы чего-то не поделили.

— ВОТ ЖЕ СТАРЫЕ УБЛЮДКИ! УБЬЮ!!! — взревел Сайраорг.

— И ты ещё называешь себя нормальным? — Риас скрестила руки на груди.

— Но он же ПОДОНОК!!! Ломал психику девушкам, губил их жизни, делал послушных кукол…

— Да ты издеваешься?!! Всему Аду известно, что Диодора — один из самых добрых демонов! Да его некоторые считают СВЯТЫМ!!!

Я выдохнул.

Холодная аура, которую я выпустил, была рассчитана ровно на тот уровень, чтобы прервать перепалку, но не навредить присутствующим. Температура в комнате упала примерно на пятнадцать градусов. Стёкла запотели. У самых слабых демонов подкосились колени.

— Мне начинает надоедать ваша перепалка, — произнёс я, и мой голос был ровным, но достаточно громким, чтобы покрыть шум. — Мне сказали, что здесь начинается собрание. А я люблю собрания. Но вы только зря тратите время.

Я убрал давление. Температура начала восстанавливаться.

— Т-ты сам с-сказал… — Риас дышала прерывисто — последствия холода, — что отказываешься от территории и не вмешиваешься в наши дела.

— Да, — согласился я. — Но я люблю собрания и принимать решения. Давайте уже начнём. В чём суть?

Сона выступила вперёд, и её голос был деловитым, без лишних эмоций:

— Надо определиться, какая группа пойдёт за фамильяром.

— А, ну тогда мы пойдём от сюда…

— Стоять! — рявкнула Сона.

Риас недоумённо на неё посмотрела.

— Ты же знаешь, как я к этому отношусь, — сказал я.

— Знаю, — Сона усмехнулась, и в её усмешке было что-то, что я идентифицировал как «злорадство». — Поэтому и хочу посмотреть на твои страдания.

Я тяжело вздохнул.

— А… чего такое фамильяр? — подал голос Иссей.

Риас и Сона продемонстрировали своих. У Риас — летучая мышь, способная превращаться в человека, а у Соны — полярная сова. Крупная, с умными глазами и идеально белым оперением.

— Босс, — обратился ко мне Мацуда, — а у вас какой фамильяр?

Сона улыбнулась. Эта улыбка была пакостной, предвкушающей.

— Да давай, Шелл, покажи нам его.

— Это лишнее, — ответил я.

— Кстати да, — подал голос Сайраорг, — я его тоже никогда не видел.

— Ну пожалуйста, Босс!!! — взмолились Мацуда и Мотохама хором.

Я обвёл взглядом комнату. Все смотрели на меня. Риас — с подозрением. Сона — с предвкушением. Сайраорг — с любопытством. Остальные — с разнообразными оттенками ожидания.

— Эх… Ладно.

Я вышел на середину комнаты. Сделал паузу. Затем, набрав в грудь воздуха, произнёс:

— КИКИМЕР!!!

Хлопок. Дым. Из ниоткуда материализовалось существо. Ростом примерно с моё колено, с длинными заострёнными ушами, крючковатым носом и редкими волосами на голове. Одето в грязную простыню, завязанную узлом на плече. Глаза — маленькие, злые, с красноватым отливом.

— Что желает гадкий противный хозяин? — проскрежетало существо голосом, напоминающим скрип несмазанной телеги.

— КИКИМЕР!!! — заорал я на него. Как же он бесит…

Повисла тишина.

— ЧТО ЭТО?!! — выкрикнули почти все.

— Кикимер — домовой эльф, — прошипел мой фамильяр, и в его голосе было столько презрения, сколько я обычно не встречал даже у высших демонов. — Гадкие демонишки не знают, кто такой Кикимер. Кикимер служил самой прекрасной женщине в лесу фамильяров. А теперь служит этому…

— ЭТО ЭЛЬФ?!! — Сайраорг вытаращил глаза.

— Поверь мне, — сказал я, — это он ещё похорошел. До того как он упал в чан с кислотой, выглядел значительно хуже.

— Гадкий хозяин, — продолжал Кикимер, не обращая на мои слова никакого внимания, — призвал меня. Что хочет мерзкий и ужасный? Чтобы Кикимер снова убирал его лабораторию? Чтобы Кикимер терпел его бесконечные эксперименты? Чтобы Кикимер…

— Вот поэтому я и не хотел его звать, — перебил я, обращаясь к присутствующим. — Этот мерзкий паразит — самое невыносимое, самое бестактное и грубое существо в мире.

Так, а почему все закашлялись? ИНФЕКЦИЯ?!!

— Ладно, — Сона взяла ситуацию под контроль. — Нам надо решить. У каждого в свите есть прибавление. У меня один новичок, у Риас — двое, у Шелла — тоже двое…

— Да, секундочку, — сказал я. — Позову второго.

— В смысле? — Сона нахмурилась. — А они же…

Я достал телефон. Набрал номер.

— Алло, Шедоу? Ты нужен. Срочно.

Положил трубку. Затем подумал и решил позвонить домой. Если Риас и Сона пришли с полными командами, то почему я должен ограничиваться одной пешкой?

— Элеонора, собери всех. Телепортируйтесь в мои координаты. Да, всех.

Первым прибыл Шедоу. Он материализовался из тени в углу комнаты — эффектно, но с излишней драматичностью, на мой взгляд.

— Шедоу!!! — закричали в один голос Иссей и какая-то девушка, которую я раньше не видел. Блондинка, в форме монахини, с яркой, почти ослепительной аурой святой — но уже с примесью демонического.

Я перевёл взгляд с одного на другого.

— Вы знакомы?

— Да, король, — Шедоу слегка склонил голову. — Пока вас ждал, приходилось видеться.

Телепортационный круг вспыхнул в центре комнаты. Из него вышли Мирабель, Лилиан, Валерия и Элеонора. Девушки выглядели как всегда — каждая в своём стиле, который я классифицировал как «условно-приемлемый для выходов в свет».

— У НЕГО ГАРЕМ!!! — заорал Иссей, и в его глазах вспыхнуло что-то, что я не смог идентифицировать.

— Позвольте, — поправил я, — это не гарем.

— К сожалению, — синхронно вздохнули девушки.

— Так сколько у тебя новичков, требующих фамильяров? — спросила Сона.

— Как ты и сказала, двое.

Я щёлкнул пальцами и на полу появился Дарт Говард.

— Мой ферзь — Шедоу, — я указал на него. — И моя пешка — Дарт Говард.

— Ты ещё кто такой?!! — Иссей рванулся вперёд, но Киба перехватил его за плечо. — И где мои друзья?!!

— Успокойся, Иссей. Это мы. Просто так получилось…

И он поведал историю. Не без ошибок, конечно, но сойдет.

— …вот так, — закончил он.

Иссей стоял с открытым ртом.

Садзи, один из пешек Соны — я его идентифицировал по ауре, — фыркнул и скрестил руки на груди.

— Пхах… Вот во мне вообще четыре пешки. А этим двоим хватило одной…

— Садзи, не хвастайся, — осадила его Сона. — Риас на Хёдо потратила вообще восемь.

Садзи кашлянул и отвернулся.

— Шелл, — Сона повернулась ко мне — Я не знаю, чего ты опять отчибучил, и как считать это — за одно или за два. Но ладно. Давайте решать, кто пойдёт в итоге?

Я задумался.

— Хм… Может, как в детстве?

— Нет, — отрезала Сона. — Никакой «Камень, ножницы, бумага, ящерица, Спок».

— Но мы же в детстве уже определили, что это самый быстрый и честный способ.

— Я не знаю, что это, — подала голос Риас, — но тоже против.

Я перевёл взгляд с одной на другую. Их решимость была очевидной. Спорить — терять время.

— Так какие идеи?

— Теннис? — предложила Сона.

— На троих? — уточнил я.

— По очереди.

— Это нелогично. Один будет более уставшим в финале, а ждать долго.

— Просто скажи, что испугался.

— Да я испугался, — ответил я честно. — Зря потратить время на бессмысленное занятие.

— Прошу прощения, мой король, — Шедоу сделал шаг вперёд, — но можно мне внести предложение?

— И что ты предлагаешь?

— Если отправиться в лес может только одна группа, — он обвёл взглядом комнату, — нельзя ли собрать всех новичков в одну группу, а во главе поставить нейтрального демона высокого класса?

Он кивнул в сторону Сайраорга.

— А я могу, — сказал тот, пожимая плечами.

Я обдумал идею. Собрать всех новичков вместе. Один сопровождающий, нейтральный, не связанный напрямую ни с одной из фракций. Эффективно. Экономит время. Минимизирует конфликты.

— Хмм… — я кивнул. — А это хорошая идея. И все в плюсе, и репутация не пострадает, и время никто зря не потеряет…

— НЕТ!!! — выкрикнула Риас.

— Хмм… — Сона задумалась. — А мне тоже нравится.

— НЕТ!!!

— Но ведь это удобно…

— СОНА!!! НЕТ!!!

— Двое против одного, — констатировал я. — Или соглашайся, или жди следующего месяца.

— Ублюдок, да я… АРРР…

Сайраорг вышел в центр.

— Ну что, все согласны!

— Нет!!! — Риас топнула ногой. — Да даже если бы и да, то точно не с ТОБОЙ!!!

— А где ты найдёшь ещё нейтрального демона высокого ранга здесь и сейчас? — спросил я. — Тем более это афера, которую нам могут и не позволить реализовать. А так, в первый раз прокатит.

Риас сжимала кулаки. Её аура пульсировала, как перегретый реактор. Но она молчала.

— Аррр…

В итоге сошлись на этом.

***

POV Дарт Говард

Под командованием Сайраорга мы двинулись в лес Фамильяров. Я, Иссей, Ассия и Садзи, Шедоу. — тот ещё наборчик. Сай-сенсей шёл впереди, ломая ветки одним своим видом. Иссей пыхтел рядом, пытаясь не отставать.

Лес начал сгущаться. Тропа петляла между вековых стволов, и вскоре мы вышли на просторную поляну. Посреди неё стоял какой-то мужик.

— Затуджи, — представился он, окидывая нас взглядом. — Смотритель леса. Мастер фамильяров.

Голос у него был ровный, даже скучающий. Сначала он посмотрел на Сайраорга. Ничего не сказал. Потом на меня. Ничего. На Иссея. Ничего. На Шедоу задержал взгляд чуть дольше, но все равно ничего.

Потом на Ассию.

Его лицо изменилось. Глаза расширились, уголки губ поползли вверх, и он слегка поклонился.

— О! А вот это удача, — произнёс он, и в голосе зазвучали такие тёплые нотки, что мне стало тошно. — Редкая гостья. Давно у меня не были такие очаровательные особы. Может, составите мне компанию на чашечку чая после обряда?

Ассия смущённо улыбнулась. А этот тип продолжал лыбиться, полностью игнорируя нас, парней. Даже Сай-сенсея, который мог раздавить его одним мизинцем.

— Не повезло мне, — проворчал Затуджи, наконец переведя взгляд на нашу половину группы. — Вечно с мужиками вожусь. Ладно, слушайте сюда.

Он объяснил правила коротко и без энтузиазма: не теряться, не убивать, не насиловать местную фауну. Лес сам выбирает. А если вы не нравитесь лесу — пеняйте на себя.

— Всё. Пошли в разные стороны, — махнул он рукой. — Только не плутайте. А вы, — он снова посмотрел на Ассию, — если что, кричите, я мигом.

Мы разбрелись.

Я пошёл налево, потому что там было меньше зарослей. Иссей пристроился рядом. Идём, молчим. Только ветер шуршит листвой. Потом он не выдержал.

— А это правда… ну, когда вы сливаетесь… ты же и Мацуда, и Мотохама одновременно. И что, вы оба там, в голове, одновременно?

— Ага, — кивнул я.

— И не ссоритесь?

— Ссоримся, постоянно. Мацуда хочет пялиться на сиськи, Мотохама — на попки, а я на все и сразу.

— Жесть, — сказал Иссей.

— Ага, — ответил я.

Вскоре его тропинка ушла вправо, и я остался один.

И тут земля подо мной исчезла.

Я рухнул вниз, кубарем, матерясь на чём свет стоит. Ветки хлестали по лицу, камни царапали бока. Грохот, пыль, темнота. Я приземлился во что-то мягкое, вязкое и противно тёплое. Запах — смесь болота, старой рыбы и застарелого перегара — ударил в нос так, что я чуть не вырубился.

— ООО, — раздался голос. Прокуренный, скрипучий, такой низкий, что у меня заложило уши. — Это ж какого шлимазла к нам занесло? А не, не поц вроде...

Я открыл глаза. В темноте светились два жёлтых глаза. Каждый размером с мою башку. А под ними — огромная тень, которая колыхалась и переливалась. Слизь капала с потолка. Слизь была везде.

— М-мама, — выдавил я.

Я потерял сознание.

***

— О, уже вернулись, — сказала Сона, поднимаясь. — И…

Она замолчала.

Все были на месте, а за ними колыхалась огромная, зеленая штуковина. Из туши торчала хвост с одним потрёпанным розовым тапком. На тело накинут фиолетовый халат. А еще у этого были волосы.

— Это чего за гигантский слизень?! — вырвалось у Риас.

Слизень обиженно зашевелился.

— Я таки попрошу, — прогудело оно. — Вы-таки антисемитка? Моё имя — Мамочка. Мамочка в одном тапочке!

***

Pov Кикимер

Я сидел со своей любимой, которую не видел столько лет… С тех самых пор, как этот гадкий, противный, вечно недовольный хозяин сделал меня своим фамильяром. И вот теперь судьба надо мной посмеялась — притащила Мамочку сюда, в этот жалкий человеческий мирок.

Мы сидели за столиком на кухне в доме одной из половинок нынешнего хозяина мамочки… Хотя какой он к черту хозяин, это мамочка – приручила его.

А обслуживают нас загипнотизированные родители этого поца.

— Как же давно мы не виделись, старый друг, — прогудела она, и её голос прозвучал для меня как музыка, даже сквозь этот прокуренный скрип.

— Почти десять лет, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Я помню, как будто это было вчера.

— Я тоже.

— Ой, не-не, не смей смешить мои пейсы, старый ловелас. Я же помню — ты уже тогда всё забывал.

— Обижаешь, — я улыбнулся. По-настоящему, впервые за все эти годы.

— Да как пить дать гонишь.

— Да не гоню. Вот слушай.

Я тогда сидел подле Мамочки на подлокотнике её трона. Пещера была полна самых разных существ — всех, кого она пригрела или приручила за долгую жизнь. Гремела музыка, кто-то танцевал, в углу дрались два тролля, а посреди зала кружились в каком-то диковинном танце прислужницы. Вечеринка удалась.

И тут какой-то слуга притащил непонятную штуковину — магический кристалл с передатчиком. Он загорелся, и в воздухе появился образ девушки. Красивой, но с таким нахальным выражением лица, что я сразу понял: быть беде.

— Приветствую вас, госпожа Мамочка, один тапочек. Меня зовут Люси Мадскрипер. Я подруга Ханны Кровд, которая недавно попала к вам в плен. Обращаясь к вашей невероятной мудрости, прошу вас о выкупе моей подруги, а также надеюсь на хорошие отношения с вашей стороны.

Мамочка даже не дала ей договорить.

— Это невозможно. Она сильно оскорбила меня, а потому поплатилась.

Она махнула своей склизкой лапой в сторону конца пещеры, где, вмурованная в камень, стояла статуя той самой Ханны.

— Но мы же можем прийти к консенсусу! — не унималась Люси. — Можно поговорить…

— Ничего не желаю слышать!

Мамочка разбила кристалл. Я рассмеялся — ну надо же, какие смелые эти гои, лезут к самой Мамочке с разговорами.

Прошла неделя. В пещеру зашел охотник за головами, с огромной бочкой за спиной, на которой было написано: «ВЗРЫВЧАТКА». В руке он держал клетку, а в клетке пищала маленькая лысая мышь. Мамочка оживилась — это была не простая мышь, а Бакуча, напарница той самой Ханны. Она заплатила охотнику кучу денег.

Но охотник оказался не простым. Это был знаменитый крестьянин Лео Пластик. Он пробрался в пещеру не за деньгами, а чтобы освободить Ханну. Вытащил её из камня, и они даже поцеловались — прямо на глазах у всех, даже не стесняясь. Думали, мы их не заметили? Мы просто прятались за стенкой, специально, чтобы посмотреть на их глупые рожи.

Конечно, их поймали. Ханну отправили в камеру, а Лео показался Мамочке забавным — она посадила его на цепь возле своего трона в эротических стальных трусах.

А вскоре явилась и сама Люси Мадскрипер. Попыталась что-то говорить, кричать, торговаться. Её скинули в подвал — на корм Пушку, гигантской трёхголовой собаке. Но, к всеобщему удивлению, она сама съела Пушка. И пришлось ее останавливать толпой.

Мамочка приговорила Люси и Ханну к казни. Их должен был поглотить слаймовый монстр — специальный, который сначала пожирает одежду у девушек, а потом насилует их триста лет, превращая в себе подобных.

Мы вышли из пещеры всей делегацией — Мамочка, я, её стража, несколько слуг. Монстр уже принялся за дело. Признаюсь, засмотрелся — зрелище было то ещё. Мамочка заметила, обиделась и дала мне по башке.

— Кобелина! — рявкнула она.

И тут — кашель. Мы обернулись. За нашими спинами стояли двое детей. Демонята. Сильные, я сразу почувствовал по ауре. Похоже, брат и сестра. Один смотрел на всё без всякого интереса, даже скучающе, другая — с огромными круглыми глазами.

— Ох, дэтышки, — смягчилась Мамочка, — нельзя вам быть здесь. Тут происходит наказание двух противных гоев.

— Да мы, собственно, и не особо хотим тут быть, — ответил паренёк равнодушно. — Нам бы фамильяра забрать.

— Пожалуйста, — добавила девочка.

— Ох, какие хорошие дэтышки, — Мамочка растаяла. — Ну конечно, сейчас.

На ветке сидела белая полярная сова. У неё были такие же круглые глаза, как у девочки. Мамочка протянула руку и схватила птицу за шею.

— Вот тебе, дэточка, подарок от мамы.

Девочка прижала сову к груди и прошептала:

— С-спасибо.

Мамочка перевела взгляд на парня.

— А тебе, малыш… Хмм… Да этот подойдёт.

Она схватила меня. Меня! Я даже пикнуть не успел.

— Домовой эльф, — объявила она, протягивая меня парню. — Вы похожи характерами.

Вот так я и стал фамильяром этого гадкого, противного, холодного как лёд демона.

Я вздохнул и посмотрел на Мамочку.

— И если бы ты насильно не привязала меня к тому парню, воспользовавшись моей природой духовного паразита, он бы меня в жизни не взял.

— Ох-хо-хо, ну ты и поц старый. И правда помнишь…

Я не ответил. Просто сидел рядом с ней, чувствуя, как уходит боль десяти лет разлуки.

— Я скучал, — сказал я наконец.

— И я, — ответила она. — И я.

***

Для тех, кто не понял:

Lucy Mudcreeper (Люси Ползущая-по-грязи) — Естественно пародия на Люка Небесного ходака

Leo Plastic (Крестьянин Лео Пластик) — Лея Органа

Hannah Crowd (Ханна Толпа) — Ханн Соло

Глава 21

Я потратил примерно три минуты сорок семь секунд на анализ причин, по которым мне вообще пришлось идти в это место вместо того, чтобы отправить электронное письмо с чёткими пунктами соглашения.

Риас Гремори, как показали мои многолетние наблюдения, не читает электронные письма, а если и читает, то отвечает на них с задержкой от трёх часов до трёх недель, что создаёт неприемлемый уровень неопределённости в планировании. Поэтому личный визит, несмотря на временные затраты, оставался наиболее эффективным способом коммуникации с ней.

Цель визита была предельно конкретна: завтрашняя зачистка демонов-отступников. Говард нуждался в практическом боевом опыте, его энергетическое ядро демонстрировало нестабильность на уровне восемнадцати процентов от желаемого показателя, и только реальное столкновение с противником, а не тренировки в контролируемых условиях, могло запустить механизм адаптации. Следовательно, завтра зачистку проводит моя свита.

Риас как хозяйка территории должна была дать формальное согласие — без него возникали юридические сложности с использованием магии на её участке ответственности, которые мне не хотелось урегулировать через бюрократические инстанции.

Перед входом в старое здание школы, где размещался клуб оккультных исследований, я остановился и произвёл три серии по три удара в дверь, выдерживая интервал в полсекунды между каждой серией.

Тук-тук-тук.

— Риас.

Тук-тук-тук.

— Риас.

Тук-тук-тук.

— Риас.

Дверь открылась, и на пороге возникла Конеко, чьё лицо не выражало ни одной из шести базовых эмоций, что я оценивал как положительную характеристику, хотя её молчаливость иногда создавала коммуникативные трудности.

— Слушаю, — произнесла она.

— Мне нужна Риас.

— Она занята.

— Вот как. И как надолго?

— Где-то на полчаса.

— Хмм… — я сопоставил эту информацию с ауральным следом Риас, который отчётливо чувствовался внутри здания, и пришёл к выводу, что физическое ожидание в помещении будет менее энергозатратным, чем возвращение домой с последующей повторной телепортацией, которая потребовала бы около семи процентов моего магического резерва. — Но я чувствую, она в этом здании. Могу я тогда дождаться её здесь?

— Глава будет против.

Конеко закрыла дверь с характерным хлопком, который я зафиксировал как звук частотой примерно восемьсот герц.

Я пересчитал варианты. Уйти и вернуться через полчаса — рискованно, поскольку Риас могла освободиться раньше или позже. Ожидание на улице — неоптимально из-за погодных условий: температура воздуха составляла плюс двенадцать градусов при влажности семьдесят процентов, что через тридцать минут могло привести к снижению температуры моего тела на один-два градуса и, как следствие, к лёгкому снижению когнитивных функций. Следовательно, оставался только один метод.

Тук-тук-тук.

— Конеко.

Тук-тук-тук.

— Конеко.

Тук-тук-тук.

— Конеко.

Дверь открылась. Конеко посмотрела на меня без какого-либо выражения, хотя я зафиксировал лёгкое изменение в положении её бровей — на полтора миллиметра ниже обычного, что могло свидетельствовать о нарастающем раздражении.

— Чего? — спросила она.

— Но мне правда надо поговорить, — сказал я, делая ударение на слове «правда», чтобы подчеркнуть серьёзность ситуации. — Вопрос касается распределения обязанностей по зачистке территории, и его нерешение приведёт к тому, что завтра в семнадцать тридцать, когда откроется портал для вылазки, мы потратим дополнительное время на согласование, которое можно использовать для ликвидации как минимум трёх-четырёх отступников.

Конеко вздохнула. Я зафиксировал продолжительность выдоха — примерно две целых три десятых секунды, что на тридцать процентов дольше её обычного выдоха. Она отошла в сторону и сделала жест рукой, приглашая войти.

— Ладно, я пыталась… — произнесла она. — Присаживайтесь.

— Да, конечно.

Я вошёл в комнату и начал визуальный осмотр доступных мест для сидения. Диван у дальней стены имел провисание левой стороны примерно на два сантиметра, что при длительном сидении привело бы к асимметричной нагрузке на позвоночник и возможному дискомфорту уже через пятнадцать-двадцать минут. Кресло у окна располагалось под углом сорок пять градусов к источнику естественного освещения, что создавало риск попадания солнечных бликов в глаза после того, как солнце сместится ещё на десять градусов — а через полчаса это было неизбежно. Стул с прямой спинкой имел высоту сиденья сорок два сантиметра при моей длине бедра пятьдесят один сантиметр, что создавало неоптимальный угол в коленном суставе.

Я начал перемещаться по комнате. Присел на корточки у первого кресла — нет, подлокотники были расположены на разной высоте с отклонением в семь миллиметров. Переместился к дивану — пружины издавали скрип при нажатии, что указывало на их износ и, вероятно, на нестабильность опоры. Присел на край стула — спинка заканчивалась на уровне середины лопаток, тогда как для правильной поддержки позвоночника она должна доходить как минимум до плеч.

Я покачал головой. Затем вздохнул. Конеко всё это время стояла и смотрела на меня.

— Что вы делаете? — спросила она.

— Пытаюсь найти оптимальное место, — ответил я, продолжая осмотр. — Кресло у окна имеет недопустимый угол освещения. Диван обладает асимметричной жёсткостью пружинного блока. Стул слишком низок для моих антропометрических параметров. Табурет в углу лишён спинки, что при длительном сидении создаст нагрузку на поясничный отдел. Пол, разумеется, не рассматривается как вариант из-за своей температуры и отсутствия эргономической поддержки.

— Здесь все места одинаковые, — заметила Конеко.

— Это в корне не верное замечание, — возразил я, продолжая исследование. — Вон то кресло с подголовником имеет угол наклона спинки сто два градуса, что превышает эргономическую норму на пять градусов. Банкетка у стены слишком узкая — её ширина составляет всего тридцать восемь сантиметров, что на двенадцать сантиметров меньше ширины моего таза. Пуфик вообще не имеет фиксированной формы и деформируется под весом, что создаёт нестабильность опоры.

Я подошёл к креслу, которое сначала не заметил, потому что оно было частично скрыто книжным шкафом, создающим акустическую и визуальную тень. Спинка была расположена под углом девяносто семь градусов — практически идеально. Подлокотники находились на высоте двадцати трёх сантиметров от сиденья, что соответствовало длине моего предплечья от локтя до запястья. Расстояние от края сиденья до пола составляло сорок пять сантиметров, что обеспечивало правильный угол в коленях. Солнечный свет падал сбоку, не создавая бликов, а акустика в этом углу была оптимальной — звуки из центра комнаты доносились без искажений, но без излишней громкости.

— О, а вот это ничего… — произнёс я, опускаясь в кресло. — Да, мне оно подходит.

Я сел, выпрямил спину и положил руки на подлокотники. Всё было правильно. Я даже почувствовал лёгкое удовлетворение — коэффициент примерно четыре по десятибалльной шкале, что для меня является достаточно высоким показателем.

В этот момент из внутренней двери вышла Ассия Ардженто, толкая перед собой небольшую тележку, на которой стояли фарфоровый чайник с росписью в виде цветов сакуры и шесть чашек того же сервиза.

— О, Ситри-доно, вы к нам решили зайти? — её голос был наполнен энтузиазмом, который я классифицировал как «чрезмерный для данной ситуации». — Отлично! Акено-сан как раз научила меня заваривать чай, и я хочу, чтобы вы попробовали.

— Чай, — произнёс я, анализируя ситуацию. — Продукт, получаемый путём заваривания высушенных листьев Camellia sinensis. Содержит кофеин, теофиллин и теобромин. Уровень pH готового напитка варьируется. Я готов провести дегустацию при условии, что технология приготовления соответствует базовым стандартам.

Ассия кивнула и начала разливать чай. Я наблюдал за каждым её движением.

— Какая температура воды? — спросил я.

— Акено-сан сказала — кипяток, — ответила Ассия.

— Кипяток — это сто градусов по Цельсию при нормальном атмосферном давлении. Для чёрного чая оптимальная температура заваривания составляет девяносто пять градусов. Отклонение в пять градусов приводит к избыточной экстракции танинов и, как следствие, к появлению горечи, снижающей вкусовые качества примерно на пятнадцать процентов. Сорт чая?

— Цейлонский.

— Цейлонский относится к категории чёрных чаёв. Крупнолистовой или мелкий?

— Я не знаю, Акено-сан дала мне банку.

— Время заваривания?

— Три минуты.

— Три минуты — стандартный показатель, но для крупнолистового цейлонского оптимальное время составляет три с половиной минуты, для мелкого — две с половиной. Соотношение воды и заварки?

— Одна чайная ложка на чашку.

— Усреднённый показатель, допустимый. Вода фильтрованная или из-под крана?

— Из-под крана.

— Жёсткость воды в Куо составляет от пятидесяти до семидесяти миллиграммов карбоната кальция на литр. Для чая это приемлемо, хотя мягкая вода предпочтительнее. Прогрев заварочного чайника?

— Я ополоснула его кипятком, как Акено-сан учила.

— Это компенсирует потерю температуры при переливании, хотя идеальным является полный прогрев в течение тридцати секунд. Принцип «первой заварки для промывки»?

— Нет, Акено-сан не говорила.

— Для цейлонского листового чая это не является обязательным требованием. Промывка применяется в основном для прессованных сортов и пуэров.

Ассия протянула мне чашку. Я взял её, поднёс к носу — аромат был терпким, с фруктовыми нотами, что указывало на среднее качество заварки. Я сделал глоток.

— Температура потребления составляет примерно шестьдесят восемь градусов, что на три градуса выше оптимальной температуры в шестьдесят пять градусов, — прокомментировал я. — Горечь перебивает фруктовые ноты. Приемлемо, но не идеально.

— Простите, — Ассия выглядела расстроенной.

— Но ладно, это можно поправить заклинанием, — сказал я, поднимая указательный палец. Микроволновой импульс, направленный на чашку, должен был выровнять температуру до идеальных шестидесяти пяти градусов. Синие искры пробежали по поверхности жидкости.

— Вот теперь почти идеально, — произнёс я и сделал глоток.

И замер.

Вкус чая был нормальным, но что-то пошло не так. Мои сенсоры зафиксировали ментальную рябь — не прямая ментальная атака, которую я не смог заблокировать. Это было что-то хаотичное, непредсказуемое, похожее на белый шум в спектре сознания, наложенный на непонятный резонансный контур. Я попытался проанализировать природу воздействия, но мои мысли начали замедляться, цепочки рассуждений обрывались.

Я слышал всё и видел всё, но не мог пошевелиться. Мышцы перестали подчиняться командам. Речевой аппарат заблокировался. Я был заперт в собственной голове, как программное обеспечение, которое зависло на бесконечном цикле из-за неожиданного исключения.

CRITICAL ERROR. – выдало мое подсознание.

Я не мог найти источник проблемы, потому что он был слишком хаотичным, слишком неструктурированным для моего аналитического движка, привыкшего к упорядоченным данным. Мои встроенные механизмы защиты, отлаженные годами тренировок, не срабатывали, потому что не могли идентифицировать угрозу.

Перезагрузка.

Не знаю, сколько времени прошло — секунды или минуты, мой внутренний хронометр сбросился и больше не показывал точное время. Но постепенно, очень постепенно, система начала восстанавливаться. Не полностью — я всё ещё чувствовал какую-то странную лёгкость в голове, словно кто-то ослабил все тормозные механизмы и снял предохранители.

Я открыл глаза. Передо мной стояли Риас в одном полотенце — судя по всему, только что из душа, вода всё ещё капала с её волос, — Конеко с каменным лицом и Ассия, которая чуть не плакала.

— Шелл-доно, что с вами? Вы в порядке? — спросила Ассия.

— Это с ним случилось, как только он выпил чай Ассии, — сказала Конеко.

— Я-я не… — Ассия чуть не плакала.

— Ты взяла тот чай на столике? — спросила Риас.

— Да.

— Плохо… Я специально его сделала для Иссея, чтобы он перестал быть таким извращенцем, но странно, я не думала, что Шелл вообще разницу заметит у него нет того, что можно подавлять, так чего он застыл-то?

— Он чего-то тоже поколдовал с чаем, — добавила Конеко.

— Оу, — сказала Риас.

В моей голове что-то щёлкнуло, я почувствовал, как уголки моих губ поползли вверх совершенно самостоятельно.

Я посмотрел на Риас. Потом на Конеко. Потом на Ассию.

— Ну что, сучки, — сказал я голосом, который, как я позже зафиксировал в своих записях, содержал слова и интонации, совершенно не свойственные моему обычному речевому аппарату. — Давайте повеселимся.

***

POV Элеонора

Я вышла из лаборатории ровно в двадцать один ноль-ноль, как и предусматривал график, потому что работа над стабилизаторами для нанороботов требовала перерыва каждые два часа для восстановления фокусировки магических линз. Коридор был тихим и пустым, горели только дежурные светильники, которые я лично настроила на оптимальную яркость в пятнадцать люменов — достаточно, чтобы не споткнуться, но недостаточно, чтобы отвлекать от сна тех, кто уже лёг.

Проходя мимо комнаты Шелла, я услышала звуки.

Сначала я подумала, что мне показалось, потому что Шелл никогда не издавал подобных звуков — его голос всегда был ровным, монотонным, лишённым эмоциональных модуляций. Но звуки продолжались, и они явно доносились из его комнаты.

— О да… Что же ты со мной делаешь… ещё… — это был голос Шелла, но не таким я слышала его никогда. В нём была какая-то хрипотца, низкая тональность, почти мурлыкающая.

— П-прошу, хватит, — ответил другой голос. Женский.

— Я скажу, когда хватит, грязная ты сучка, а теперь давай…

Я остановилась как вкопанная. Сердце, которое я всегда считала достаточно дисциплинированным, чтобы подчиняться приказам, забилось где-то в горле. Ноги стали ватными. Перед глазами всё поплыло.

В этот момент из гостиной вышли Мирабель, Лилиан и Валерия — они, видимо, тоже слышали эти звуки и пришли проверить.

— Быть не может… — прошептала я.

— Да как так-то?!! — воскликнула Валерия.

— Да это же бред! РОЗЫГРЫШ! — Мирабель сжала кулаки так, что побелели костяшки.

— И БЕЗ НАС!!! — выкрикнула Лилиан.

Мы все посмотрели на Лилиан. Она покраснела и не просто покраснела, а стала пунцовой, как перезревший помидор.

— Что?! Будто вам не хочется?!! — сказала она, защищаясь.

— Мне лично нравится наши платонические отношения, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало.

— Вот и дальше занимайся с ним платоникой, а я по нормальному хочу!!! — огрызнулась Лилиан.

В этот момент из комнаты раздался третий голос… ГОЛОС СОНЫ СИТРИ, который был умоляющим, почти жалобным:

— Брат, пожалуйста, прекрати! Это слишком!

Мы переглянулись. В глазах остальных я прочитала то же, что думала сама: инцест. Если там его родная сестра, и он с ней в одной комнате, и звуки такие…

— НЕТ, НУ ЭТО УЖЕ В НИКАКИЕ РАМКИ!!! — сказала Мирабель и первая направилась к двери. Остальные последовали за ней.

Мы открыли дверь.

И увидели.

Шелл сидел на кровати. В своей обычной домашней одежде, даже тапочки не сняты. В руках он держал книгу. Толстую, в твёрдом переплёте, с закладкой на середине.

К стульям, стоящим вдоль стены, были магически привязаны пять девушек: Риас Гремори, Сона Ситри, Цубаки Синра, Конеко и Ассия. Привязаны стандартными чарами Шелла для фиксации объектов. Все девушки были полностью одеты, а в руках у каждой были книги. «Основы палеонтологии», «Минералогия и кристаллография», «Гидрогеология», «Вулканология», «Структурная геология».

Я перевела взгляд на обложку книги в руках Шелла. На синем фоне золотыми буквами было выведено: «Геология. Строение земной коры и тектонические процессы».

— ГЕОЛОГИЯ?!!! — выкрикнула я.

— О, да, — сказал Шелл,— И не только. Тут все науки, которые я презираю. — Он перелистнул страницу. — Скажи мне, я плохой мальчик? Да?

Он посмотрел на Риас. Риас отвернулась. Её лицо было пунцовым. Сона вообще закрыла глаза и, судя по всему, мысленно ушла в себя, пытаясь диссоциироваться от происходящего. Цубаки сидела с идеально прямой спиной, но её уши покраснели. Конеко смотрела в пол, сжав кулачки. Ассия тихо всхлипывала.

— ИЗВРАЩЕНЕЦ!!! — закричала я, развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь.

***

POV Аджука

Я сидел в своём кабинете, пил кофе и работал за компьютером.

Пришло уведомление от Шелла Ситри и я, недолго думая, запустил его.

— Аджука, приветствую. Сегодня я решил заняться самообразованием в областях, которые раньше игнорировал. Слушай сюда. «Литосфера Земли разделена на семь крупных и множество мелких плит, которые движутся относительно друг друга со скоростью от одного до десяти сантиметров в год». О да… эта скорость… ммм… «Когда одна плита пододвигается под другую, образуется зона субдукции». О-о-о… что же ты со мной делаешь… я же сейчас…

Пауза. Прерывистое дыхание.

— Прошу прощения. Продолжаю. «Магма, поднимающаяся из мантии, создаёт вулканические дуги». Ммм… эти дуги… эти изогнутые линии… о да… «Лава извергается на поверхность через трещины в земной коре». О-о-о… да-да-да…

Ещё одна пауза. Вздохи.

— Дальше. «Палеонтология изучает ископаемые остатки организмов. Трилобиты появились в кембрийском периоде, около пятисот сорока одного миллиона лет назад». О да… пятьсот сорок один миллион лет… это так… много… ммм… я сейчас… я сейчас…

Снова пауза. Я отставил кофе.

— Цитология. «Клетки делятся митозом и мейозом». Ммм… делятся… одна клетка превращается в две… потом в четыре… о-о-о… что же ты со мной делаешь…

— Минералогия. «Кварц имеет твёрдость семь по шкале Мооса. Кристаллическая решётка — тригональная сингония». О да… эта симметрия… эти двугранные углы… ммм… двойники в кристаллах кварца… когда два кристалла срастаются… срастаются… о-о-о…

Запись закончилась.

Я сидел, смотрел на экран, потом на чашку с остывшим кофе.

— Ну и придурок.

И вернулся к работе.

Глава 22

POV Сайраорг Баэл

Я проснулся от того, что кто-то настойчиво долбился в дверь моей комнаты.

— Сайраорг-сама, ваше время в ванной через семь минут, — голос Лилиан был ровным, как у секретарши.

— Иду, — рявкнул я, садясь на кровати.

Спал я, кстати, отлично. Шелл, конечно, еще в первый же день как я заехал к нему, пытался доказать, что оптимальная жёсткость матраса должна быть рассчитана по формуле, включающей мой вес, рост и давление на позвоночник, но я просто лёг и вырубился. И плевать я хотел на его формулы.

Размялся. Потянулся так, что хрустнули позвонки. Потом глянул на часы — моя очередь в душе была ровно через пять минут, после Лилиан. В этом доме всё было расписано, до секунды, даже туалет. А то что, зов природы может быть спонтанным, Шелла естественно не устраивало.

Я накинул домашний халат, который стащил из гардероба Шелла, поэтому он, собственно, трещал по швам, а затем я вышел в коридор. Лилиан уже скрылась в ванной, так что я направился на кухню.

Кофе-машина заурчала, выпуская струю ароматного напитка в мою любимую черную кружку, с надписью «Я не сплю, я анализирую сновидения». Шелл кстати заценил надпись на подарке Рэйвел.

Хорошая девушка пускай и аристократка, да и Райзер на самом деле тоже ничего себе… по крайней мере поддается перевоспитанию...

Я прислонился к стойке, сделал глоток и прикрыл глаза.

И тут из комнаты Шелла на весь дом разнеслось:

— Н-НЕТ, ЧТО Я НАДЕЛАЛ!!!

Я чуть не поперхнулся, а затем, немного погодя, ухмыльнулся. Прошлая ночь была столь весёлой и столь абсурдной, что я запомню её надолго. О да, это было зрелище.

Из коридора послышались крадущиеся шаги, и я повернул голову.

Шелл выполз из-за угла, прижимая к груди толстые книги.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, лыбясь во весь рот.

Шелл остановился. Посмотрел на меня. Потом на кружку. Потом снова на меня.

— …Не очень, — ответил он.

— Познакомишь меня со своими новыми подружками?

Он покраснел — я вообще не думал, что он способен на такую физиологическую реакцию, — и заговорил быстро-быстро:

— Никакие это не подружки! НИЧЕГО НЕ БЫЛО!!!

Он метнулся к полке и поставил книги на место и сделал вид, что ничего не произошло.

— Ну не знаю, читал ты довольно громко… — протянул я, делая ещё глоток и подмигивая.

Шелл замер. Его глаз дёрнулся.

— Эххх… А где…

— Те девушки и твоя сестра, которых ты заставил слушать весь этот бред?

— Д-да…

Я поставил кружку на стойку.

— Ну, когда мне всё это надоело, а также девушки из твоей свиты попросили остановить этот беспредел, я тебя мягко уговорил отпустить заложниц, тем, что ты сам нарушаешь свой график сна.

Он слушал, не перебивая.

— Но ты начал мне заливать про то, что ты «плохой мальчик» и ложиться не собираешься. Тогда я пошёл на хитрость и пригрозил уничтожить книги.

— НЕТ! — вырвалось у него. Потом он кашлянул. — То есть… продолжай.

— Ты закричал «НЕЕЕЕЕТТТТ!!!» и в итоге мы договорились. Девушки ушли, а ты лёг спать.

— …Надо извиниться, — сказал Шелл и достал телефон.

Листал контакты долго. Потом замер.

— Оу, нет…

— Что случилось?

— Похоже, я звонил Аджуке Вельзевулу…

Я присвистнул и хотел было ему посочувствовать, но тут дверной звонок разорвал тишину.

— Это же кого, с утра пораньше принесло… а наверное опять небось сосед трансвестит соль просить будет… — проворчал я, направляясь к входной двери.

Шелл остался стоять на месте, всё ещё глядя на телефон.

Я открыл дверь.

— ВЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!!!!!

Райзер Феникс влетел в прихожую, как живой факел. Глаза горят, волосы растрёпаны, лицо перекошено от ярости.

Он кинулся на нас точнее на Шелла, но я стоял ближе, так что первый удар принял на себя. Ладонь поймала его кулак, я развернул, и через секунду Райзер уже лежал на полу, глядя в потолок.

— И что это было, Райзер?

— ЗАТКНИСЬ ПРЕДАТЕЛЬ!!!

Шелл подошёл ближе.

— Что?

— Вы кинули меня!!! — заорал Райзер, дрыгая ногами. — Устроили переполох в аду с Диодорой, я вас как хороший товарищ поддержал, а потом ты, Сайраорг, сбежал в мир людей к Шеллу и больше не появлялся! Оставив меня одного на растерзание всем этим акулам! Очень по-дружески, ничего не скажешь, спасибо вам!

— Всегда пожалуйста, — сказал Шелл.

Мы с Райзером одновременно повернулись к нему.

— Вот ты сейчас серьёзно? — спросил Райзер.

— Да… — Шелл на секунду завис. — Оу. Так это был сарказм?

— ЕСТЕСТВЕННО!!!

Я покачал головой.

— Ну, в этот раз хоть без таблички понял.

— Я всё же учусь… — Шелл задумался. — Стоп, это тоже был сарказм?

— Ну что ты! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал невинно.

— А ну ладно.

Мы с Райзером тяжело вздохнули и одновременно покачали головами.

Ничего он не понял.

Райзер поднялся с пола и отряхнул костюм.

— Ну так а чем это, я… А в общем, вы меня кинули знатно. Скандал был нешуточный, но замяли. Отец обещал мне, что сам сыграет со мной в бутылочку за такое, и ведь чуть не сдержал обещание! Благо попустило его… Но пить он мне запретил. Ни капли в рот, ни сантиметра в по… Хотя нет, если выпью, грозил, что как раз на сантиметр, и не один, бутылочка в моей попе и окажется. А как мне без выпивки? Я же из-за этих чёртовых машин в голове не могу с девушками нормально общаться!

— Ну, если твой отец сдержит слово, то можешь не переживать, после этого девушки могут и не понадобиться… — сказал я, посмеиваясь.

Если взглядом можно было убивать, то я бы точно был мертв.

— Смешно, сука, просто обхохочешься!

— Ладно, извини, — я поднял руки. — Действительно не по-пацански поступил. Косяк числится, обещаю помочь чем смогу или буду должен.

— Вот то-то же!

Шелл, который всё это время стоял в стороне, наконец подал голос:

— Так, а ты, значит, пришёл в мир людей, чтобы…

— Да не просто чтобы на ваши предательские рожи посмотреть, а по делу! — Райзер выпрямился. — В общем, поздравляю тебя, шурин. Скоро я женюсь на твоей сестре!

— На которой? — уточнил Шелл.

— Тьфу на тебя, Шелл! За такие мысли! — Райзер аж подпрыгнул. — Ну не на Левиафан же!

— Ну кто же тебя знает… — Шелл пожал плечами.

— Это не меня знает, а лорд Ситри и мой отец так решили в ходе всех этих скандалов. Это, кстати, тебе…

Он протянул Шеллу записку. Тот взял, развернул, прочитал.

— И что там? — спросил я.

— Отец написал мне, что как будущий глава столпа я должен сообщить Соне о их с Райзером помолвке, а также объяснить это как-то Серафолл, если та будет против. Этот политический союз слишком ценен для всех, а потому в случае чего вся вина будет на мне.

— Вот сволочи! — вырвалось у меня. — И что будем делать?

Шелл посмотрел на меня недоуменно.

— А в чём проблема? — сказал он. — Пускай, в отличие от меня, Сону природа обделила талантом, но всё же она носитель уникальной генетики. Мои таланты могут быть у её детей.

После этих слов мне поплохело. Я представил себе неубиваемое, заносчивое и гениальное существо с силами льда и пламени и полным отсутствием эмпатии и моральных тормозов.

— Ну а как ты собираешься это говорить… — начал я.

— Тоже не вижу никакой проблемы, — перебил Шелл. — Я же мужчина и будущий глава. Как скажу, так и будет!

— Ой, чего-то мне это не нравится…

***

POV Сона Ситри

Кабинет студенческого совета. Утро. Документы. Цубаки рядом. Всё как обычно.

Тук-тук-тук.

— Сона.

Тук-тук-тук.

— Сона.

Тук-тук-тук.

— Сона.

— Да войди уже! — рявкнула я.

Дверь открылась. Вошёл Шелл.

— Ситри-доно, — Цубаки склонила голову.

— Цубаки-сан, — он кивнул. — Для начала хочу извиниться за прошлую ночь.

— Я принимаю, ваши извинения — ответила Цубаки. — И я уже знаю, что это было недоразумение из-за чая.

— Благодарю. И рад, что вы не злитесь. В благодарность и в качестве извинения, не сходите ли сегодня вечером со мной на ужин?

— Благодарю и принимаю ваше приглашение.

— Кхым! — я кашлянула. — Я вам не мешаю? И, Шелл, ты передо мной извиниться не хочешь?

Он повернулся ко мне и задумался.

— Хм… Нет, думаю, ты сама виновата. Тем более ты моя сестра, должна была помочь мне, остановив меня. Хотя я, наверное, слишком к тебе строг. У тебя ничего не вышло бы.

Я сломала ручку. БЕСИТ!!!

— Если это всё, прошу покинуть кабинет студсовета… — произнесла я елейным голосом, но так что и любой дурак, кроме собственно Шелла, понял бы сколько в нем яда.

— Нет, это не всё, — сказал он. — Надо ещё кое-что обсудить, но это касательно дел клана. Синра-сан, не могли бы вы…

— Она мой ферзь и останется со мной, — перебила я.

— Что ж, ладно. Ты должна выйти замуж за Райзера Феникса.

Я молчала секунду.

— Цубаки, оставь нас.

— Да, мой король.

Она вышла.

— Садись, — сказала я.

Он сел. Странно даже не стал возражать?

— Вот, что хочу сказать, я всю жизнь прожила с тем, что мой брат-близнец, как говорит мама: «маленький блаженный гений».

— Я скорее думал о себе как о птенце кукушки, — ответил он. — Знаешь, как высшее существо, которое подкинуло яйцо в гнездо обычных птиц. Вылупившийся кукушонок сжирает всю еду, и обычные птенцы погибают от голода. К счастью для тебя, здесь метафора заканчивается.

— Я думала, она закончилась на твоей кукушности.

Пауза.

— Слушай меня сюда, — я подалася вперёд. — Хочешь вести себя так, будто тебя действительно заботят дела клана, а не только ты сам? Прекрасно. Я в полном порядке, но за Райзера я не выйду. Цену я себе знаю, и разменной монетой клана в твоих руках я точно быть не собираюсь.

— Но ваши потомки могут оказаться невероятно одарёнными! — возразил он. — И нравится тебе это или нет, но ты член клана Ситри, и у тебя есть обязанности.

— Да с чего ты это вообще взял? Сам должен понимать: Райзер явно не гений, и это может сказаться на детях. Да и скажи мне — я столько раз предлагала хорошие идеи нашему клану, но из-за твоей гениальности они никому не казались нужными. Если бы ко мне относились с уважением, я бы пошла на это. А так — ВЫКУСИТЕ!

— Ну и как же ты собираешься отказаться от этого?

— К счастью, у меня есть не один инструмент давления. Для начала: вчера перед уходом, зная твою любовь к санитарии, я спрятала своё использованное нижнее бельё где-то в твоём доме.

Шелл смотрел на меня добрых пять секунд.

— Блефуешь. Моя магия и датчики точно бы это засекли…

— Уверен? Чаёк Риас ты, наш великий маг, не распознал. А также напомнить тебе, кто проиграл мне в викторине?

Он промолчал.

— И это ещё не всё, — я повернула монитор. — Смотри. Я знала, что подобное может со мной произойти, и заранее записала это.

На экране появилась я — в костюме девочки-волшебницы со слезами на глазах. Я рассказывала, какой мой клан и мой брат нехорошие, и просила о помощи.

Запись остановилась.

— Ещё раз укажешь на то, с кем мне спать, — сказала я, — то не узнаешь, где в твоём доме моё бельё. А эта запись отправится Сере.

— …Есть альтернативное предложение, — сказал он, поднимая указательный палец.

— Выкладывай.

— Ты сдаёшь яйцеклетки, мы отправляем их на криогенное хранение. Я нахожу подходящего донора спермы. Оплодотворяю яйцеклетки и имплантирую тебе. И все в выигрыше!

***

POV Сайраорг Баэл

Мы с Райзером сидели на диване, обсуждали суматоху в аду, как вдруг, на полу появился круг телепортации.

Из него шагнул Шелл.

— О, уже вернулся… — Я замолчал на полуслове, ибо картина была интересная…

Он был весь в блестках, на щеках отпечатки губной помады. В руках он сжимал какую-то карточку.

— В общем, к жениху Соны теперь клан Ситри имеет жёсткие требования, — объявил он ровным голосом, будто докладывал о погоде. — Претендент должен победить её в рейтинговой игре, затем в обычных шахматах, а затем и в трёхмерных. После этого он имеет право на разговор с Серафолл, которая уже решит, достоин он или нет. Спойлер: тут ключевую роль играет сама Сона, так что можно сказать, она может встречаться с кем хочет.

Он бросил карточку на стол.

— А я в душ. — И ушёл.

Мы с Райзером переглянулись. Потом одновременно потянулись к карточке.

На ней была картинка. Сона и Серафолл, обе в костюмах девочек-волшебниц изображали победу над злодеями, в роли которых выступали лорд Ситри, Шелл и старейшины клана. Злодеев забрасывали блестками.

А внизу подпись: «Не забывай, Шелл, надо быть добрее к своим сестрёнкам!»

— Ну, — сказал я, откладывая карточку. — По крайней мере, она не прислала ему использованное бельё.

— Что? — переспросил Райзер.

— Не важно.

Из душа послышался шум воды.

***

POV Шелл Ситри

И вот теперь я сидел в VIP-ложе стадиона подземного мира, как один из судей этого балагана. Справа от меня расположился Сайраорг, чьи антропометрические данные явно превышали стандарты комфорта для данного типа кресел. Слева сидел Райзер, чья аура хаотично пульсировала тепловым излучением, повышая температуру воздуха в радиусе полуметра на 14,4 °C.

— Я сотру её в порошок, — процедил Райзер, нервно поправляя манжеты. — Твоя сестра пожалеет, что ввязалась в это. Вот почему никогда нельзя по нормальному, а? В вашей семье, что все с прибабахом?

— Почему же, я нормальный.

— ...

Стало как-то тихо, наверное волнуется, в целом не зря.

— Но кстати с точки зрения теории вероятностей и математического моделирования, — сухо заметил я, не отрывая взгляда от планшета, где транслировалась карта арены, — твои шансы на победу составляют 42% Твоя тактика слишком прямолинейна и опирается на регенерацию, в то время как Сона обладает более высоким коэффициентом стратегического планирования. Твой единственный шанс, это опираться на стратегию Рэйвел.

— Заткнись, Шелл! — огрызнулся Феникс, и отправился на поле боя.

Арена представляла собой симуляцию гористой местности с изменяемым ландшафтом. Сона выбрала оборонительную позицию у подножия холма, что, на первый взгляд, лишало её преимущества высоты. Райзер, совершил тактическую ошибку, он выставил всю свою свиту в авангард, рассчитывая подавить противника огневой мощью.

— Рэйвел, левый фланг, подавление! — скомандовал Райзер по закрытому каналу связи, который я, разумеется, перехватил с помощью модифицированного акустического артефакта. Хмм... А не плохой способ решить проблему с невозможностью прямой коммуникации Райзера со своей женской свитой, наверняка идея Рэйвел.

Кстати о ней, она действовала собрано. Её огненные заклинания формировали правильные геометрические сектора, отсекая ферзя.

— Смотри-ка, а она очень хороша, — подал голос Сайраорг, скрестив руки на груди. — Грамотно зажимает.

— Согласен, — ответил я, делая пометку в блокноте. — Её угловая скорость при развороте магических кругов составляет 0,85 радиан в секунду. Это приемлемо, однако Сона умышленно отдаёт инициативу.

На экране Цубаки Синра, используя зеркальные щиты, искусно перенаправляла тепловые потоки Рэйвел обратно в горы. И тут проявился стратегический замысел моей сестры.

Она использовала пламя Фениксов как катализатор. Высокая температура Райзера и его свиты вызывала интенсивное таяние искусственных ледников на вершинах симуляционных гор. Тысячи кубических метров воды устремились вниз по склонам, повинуясь законам гравитации и гидродинамики.

— Что за…— Выкрикнул Райзер

— Я же говорил: отсутствие системного анализа, — констатировал я. — Сона просчитала теплоотдачу заклинаний Райзера и использовала её для изменения ландшафта. Вы сами создали для неё идеальную рабочую среду.

Водные потоки заполнили низину, отрезая свиту Райзера друг от друга. И в этот момент Сона Ситри активировала своё главное плетение.

Магический круг диаметром в сорок два метра вспыхнул ярко-голубым светом. Скорость падения температуры в эпицентре составила ΔT= −180 °C. за 0,4 секунды. Фазовый переход из жидкого состояния в твёрдое произошёл практически мгновенно.

Райзер, собиравшийся взлететь, оказался пойман в ловушку. Вода, поднявшаяся до уровня его груди, превратилась в монолитный лед со сверхплотной кристаллической решёткой. Его пламя вспыхивало, пыталось растопить оковы, но чудовищное давление и постоянная подпитка магией со стороны Соны сводили все усилия к нулю. Это была Ледяная Могила.

— Невероятно… — Сайраорг даже присвистнул. — Вот это мощь! Она запечатала его намертво, он не выберется.

Механический голос судьи разнёсся над стадионом:

«Король команды Феникс обездвижен и не способен продолжать бой. Победа присуждается Королю команды Ситри!»

Экран стадиона переключился на крупный план Соны. Её дыхание было слегка прерывистым, очки немного запотели от перепада температур, но взгляд выражал абсолютное торжество. Она активировала артефакт громкой связи, и её голос эхом разнёсся по всем трибунам:

— Вы все… всё это время недооценивали меня! Считали просто тенью брата и сестры или разменной монетой в делах клана! Но не зря я столько времени тренировалась! Я одолела одного из сильнейших демонов молодого поколения!

Затем Сона повернула голову строго в направлении нашей VIP-ложи. Её взгляд зафиксировался прямо на мне. Она подняла указательный палец и произнесла, чеканя каждое слово:

— Скоро я смогу одолеть и тебя, брат. Жди.

Трибуны взорвались овациями. Демоны аристократы стояли и рукоплескали силе клана Ситри. Сайраорг посмотрел на меня, ожидая реакции.

Я спокойно закрыл блокнот, поправил воротник рубашки, встал и нажал на кнопку интеркома, чтобы мой голос транслировался на арену.

— Сона, — произнёс я — Я проанализировал твоё финальное заклинание, и… фу, какая нерациональная растрата магии! КПД твоего плетения составил всего 43,7%. Ты потратила триста единиц избыточного резерва на поддержание внешней формы ледяного монолита, хотя для достижения аналогичного результата блокировки было достаточно точечно заморозить синовиальную жидкость в суставах Райзера и перекрыть доступ кислорода к его легким. Да даже твой вариант заклинания со снежной могилой можно и нужно оптимизировать если уж так хочется эффектности, а не эффективности.

Тишина. А затем начался какой-то всеобщий бубнеж. А Сона чего-то там кричала, но я ее уже не слушал. Я выключил связь, повернулся к Сайраоргу и добавил:

— Пора, домой, сегодня вечером у меня еще встреча с Цубаки, а я тут за зря время трачу на детские игры и капризы сестры.

Глава 23

POV Цубаки Синра

Я родилась в древнем роду Синра, методы которого передавались из поколения в поколение, ритуалы соблюдались с педантичной точностью, а каждый член семьи знал своё место в строгой иерархии. Я должна была стать очередным звеном в этой цепи — научиться изгонять духов, поддерживать традиции и когда-нибудь передать знания своим детям.

Но судьба распорядилась иначе.

Мой Святой механизм проявился рано. Настолько рано, что я даже не успела осознать, что всё это значит. «Зеркало Алисы», так его назвали старейшины, когда впервые увидели, как из гладкой поверхности пруда в нашем родовом саду появляются существа, не принадлежащие этому миру.

Никто не объяснил мне, что происходит, вместо этого меня изолировали.

Отдельная комната в дальнем крыле дома. Еда, которую приносили слуги и тут же уходили, избегая даже зрительного контакта. Окна, выходящие в глухой двор, где никогда не было солнца. Я росла в тишине, нарушаемой лишь шёпотом существ из зеркал, которые были единственными моими собеседниками.

Мои родители приходили раз в месяц. Сначала — с надеждой, что «это пройдёт». Потом — с раздражением, что «это» не проходило. А под конец — с откровенным страхом.

«Нечисть!!!», — прошептал однажды мой дед, увидев, как вокруг меня кружат духи.

Я тогда не обиделась, а просто приняла факт как данность, такой же, как то, что трава зелёная, а небо голубое. Я была причиной появления духов в клане, что этих самых духов и изгоняет. Ирония судьбы, достойная пера Шекспира.

Я думала, что навсегда останусь одна, изгоем... К счастью, я ошибалась. Спасла меня мой король, та кого я уважаю больше всего на свете, госпожа Сона Ситри.

Её аура была... потрясающей. Яркой, плотной, структурированной — как кристаллическая решётка идеального минерала. В ней была невероятная сила, но не как у меня, а обузданная дисциплиной и контролем.

Первую нашу встречу и разговор я не забуду никогда.

— Ты, должно быть, Цубаки, — сказала она, и её голос был ровным, но не холодным. — Я слышала о тебе. Твой дар уникален, но к сожалению тебе не дают его развить... Как же мне это знакомо...

Я не знала, что ответить. Никто никогда не называл мой дар «уникальным». Обычно использовались слова вроде «опасный», «неестественный» или «проклятый».

— Он не проклят, — продолжила Сона, будто прочитав мои мысли. — Просто... сложен. Твои сородичи не смогли его понять, поэтому испугались. Люди всегда боятся того, что не могут контролировать.

— Вы не боитесь? — спросила я.

— Нет, — ответила она. — Я вижу потенциал, так позволь же мне помочь тебе реализовать его — и она протянула мне свою руку...

Вскоре я покинула дом клана Синра навсегда. Сона использовала фигуру «Ферзя», чтобы переродить меня в демона, и я стала частью её свиты. Мои родители подписали отказные документы без единого возражения — для них моё исчезновение было не потерей, а облегчением.

И вновь, я не злилась, просто приняв этот факт. Эмоции — это инструмент, и позволять им управлять собой непозволительная роскошь для того, кто видел, как страх превращает любящих родителей в отчуждённых незнакомцев.

Сона обучила меня контролировать «Зеркало Алисы». Оказалось, что мой дар не был проклятием — он был просто сложным механизмом, которому требовалась правильная настройка. И с её помощью, я смогла обуздать эту силу...

Годы шли. Я служила своему королю, выполняла свои обязанности, поддерживала порядок в студенческом совете и никогда не позволяла себе лишних эмоций. Сона ценила меня за это. Я ценила её за то, что она дала мне шанс стать тем, кто я есть.

А потом появился он — Шелл Ситри.

О, я много слышала о нём от госпожи Ситри. Вернее, я слышала жалобы. Бесконечные, подробные, с перечислением всех его недостатков, странностей и социальных провалов. Сона могла говорить о брате часами, и каждый раз её голос наполнялся таким коктейлем из раздражения, обиды и скрытой зависти, что я даже не могла поверить, что предо мной стоит мой король...

«Он невыносим», — говорила она. «Он считает всех вокруг идиотами». «Он никогда не слушает». « «Он...»

Я слушала и делала выводы. Раз этот неотёсанный болван, так раздражает моего короля, то я сделаю все чтобы угодить Соне и, как раз, по ее просьбе я и взяла Шелла на себя, обещая устроить ему настоящий ад.

Но стоило мне его впервые увидеть...

Он вошёл в ворота академии ровно в 8:47. Я сверила время со своими часами — отклонение составило ноль целых две десятых секунды. Для обычного человека это была бы случайность. Для него, как я позже поняла, — неукоснительное соблюдение графика.

Он был одет в серую школьную форму, которая сидела на нём так, будто он провёл час, подгоняя каждую складку. Воротник стоял под идеальным углом, галстук завязан узлом, который я могла бы использовать как эталон для обучения первокурсников. Его осанка была безупречной — спина прямая, плечи развёрнуты, голова поднята ровно настолько, чтобы смотреть прямо перед собой, но не выглядеть надменной.

Он был... красив... Очень, очень красив!!! И это не было моим субъективным впечатлением — я провела объективный анализ пропорций его лица. Симметрия была почти идеальной, отклонения не превышали долей процента, все по пропорциям золотого сечения.

А его глаза... Холодные. Расчётливые. Оценивающие. Он смотрел на мир так, будто видел не объекты, а их математические модели. Не людей, а наборы переменных. Не здания, а архитектурные чертежи с отмеченными эргономическими ошибками.

В нём не было ни капли той эмоциональной нестабильности, которой страдает большинство разумных существ. Его аура была... чистой. Структурированной. Она подчинялась внутренним законам, которые я не могла проанализировать сходу, но чувствовала — они существуют, и они совершенны.

ИДЕАЛ, — подумала я тогда. — Вот что такое настоящий идеал.

Моё сердце — которое я всегда считала достаточно дисциплинированным, чтобы подчиняться только приказам разума — пропустило удар.

— Прошу прощения, я Цубаки Синра, а вы Шелл Ситори? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он посмотрел на меня — и на долю секунды я почувствовала, что меня сканируют. Не магически, нет. Просто... оценивают. Как если бы я была образцом в лаборатории, а он определял мою пригодность для дальнейших экспериментов.

— Здравствуйте, Цубаки Синра, да, вы правы. Но можно поинтересоваться целью вашего запроса?

Его голос. Ровный, монотонный, лишённый эмоциональных модуляций. В нём не было тепла, но не было и холода — была просто... информация. Передаваемая с максимальной эффективностью без отвлекающих элементов.

Я почувствовала, как внутри меня разливается что-то странное — смесь профессионального восхищения и чего-то ещё, чего я не могла идентифицировать.

— Я заместитель главы студенческого совета академии Куо. Ваша сестра попросила меня показать вам здесь всё.

— Вот как? Я думал, мы обсудим всё с ней лично.

В его голосе не было обиды, просто констатация факта.

— Госпожа глава студенческого совета очень занятой человек...

Я солгала. Сона сидела в кабинете и пила чай, периодически восклицая: «Ну почему он приехал?! Почему именно сейчас?!» и «Цубаки, ты справишься, ты у меня самая лучшая, не подведи!»

Еще тогда, когда Сона спасла меня, я дала себе и ей слово, что никогда не подведу её... но... не подвела ли я сейчас?

Потому что, когда мы начали экскурсию по территории академии, я поняла, что Шелл Ситри — это не просто «старший брат Соны, который всех бесит». Это был человек, который за пятнадцать минут нашего обхода указал на тридцать два недостатка в организации пространства, инфраструктуры и административных процессов, и каждое его замечание было абсолютно, безупречно, математически верным.

Трещина в асфальте у восточного крыла. Неоптимальное расположение скамеек относительно движения солнца. Неравномерное распределение урн для мусора. Угол наклона водосточной трубы, который через год приведёт к коррозии. Отсутствие тактильной разметки для слабовидящих. Несоответствие цветовой температуры освещения санитарным нормам.

Я записывала. Всё. Каждое слово. Потому что он был прав.

И когда он с абсолютно серьёзным лицом заявил, что поставит вопрос о снятии Соны с должности главы студенческого совета, я... я не смогла отстоять честь своего короля, а лишь сгладить некоторые углы.

Не потому, что не была предана, а потому, что знала: Что действительно в некоторых аспектах студенческий совет оказался слаб... И Шелл просто... указал на это. Без злобы. Без желания унизить. Просто как факт, который следовало учесть.

Как же мне было жаль, что Сона не ладила с братом.

Из-за этого мне приходилось разрываться между ними — сохранять лояльность своему королю, но при этом не врать себе о том, что Шелл был... особенным. Что его подход к решению проблем был не просто эффективным, а правильным. Что его способность видеть мир через призму чистой логики вызывала у меня чувство, которое я боялась назвать даже в мыслях.

Восхищение? Да.

Уважение? Безусловно.

Что-то большее?

Я запретила себе думать об этом.

Когда я без разрешения Соны сообщила Шеллу о собрании по поводу леса фамильяров, я понимала, что рискую. Сона была недовольна. Очень недовольна.

— Ты не должна была этого делать! — сказала она, поправляя очки.

— Госпожа глава студенческого совета, — ответила я, — собрание касалось распределения новичков для похода в лес Фамильяров. Ваш брат является демоном высокого класса и главой собственной свиты. Исключать его из процесса было бы... неправильно.

Сона замолчала. Я почти видела, как в её голове борются два желания — наказать меня за самоуправство и признать, что я была права.

Она все же выбрала второе.

А потом случилось то, что случилось. Я до сих пор не знаю, что именно Риас Гремори добавила в ту заварку. Какой химический коктейль, какой магический резонанс, какая комбинация природных алкалоидов и демонических феромонов создала тот эффект. Но результат был... показательным.

Шелл Ситри, этот воплощённый идеал логики и самоконтроля, этот компьютер в теле демона, под действием какого-то зелья превратился в...

В кого? Я до сих пор не нашла подходящего определения. Но...

Эта сторона Шелла — развратная, неконтролируемая, почти живая — раскрывала его с новой, неожиданной стороны. И это было... Интересно. И я думала: «Как же это... возбуждающе». В том плане, что в нём оказалась эта сторона — скрытая, подавленная, но существующая. В этом мы с ним похожи...

Почти сразу я получила приглашение с извинениями за тот вечер, и разумеется, я пришла.

Ресторан оказался небольшим заведением в европейском стиле, с белыми скатертями, приглушённым светом и идеально подобранной акустикой, которая позволяла говорить, не повышая голоса, и при этом не быть услышанным соседними столиками.

Шелл уже сидел за столиком у окна оно было единственным во всём ресторане, удовлетворявшим требованиям: достаточное расстояние от соседних столиков для акустического комфорта, отсутствие вечером солнечного света, небольшая прохлада от окна, но без сквозняка.

Он поднялся, когда я подошла. Жест был вежливым, не тем чопорным поклоном, который используют аристократы, чтобы продемонстрировать превосходство, а именно тем, который используется для выражения уважения.

— Цубаки-сан, благодарю, что приняли моё приглашение.

— Благодарю за приглашение, Ситри-сан.

Мы сели. Официант подошёл с меню, но Шелл жестом отправил его прочь, сказав, что его заказ они уже знают и надо теперь дать время определится даме. Оказывается он изучил меню заранее, досконально, вплоть до содержания калорий и времени приготовления каждого блюда.

— Прежде чем мы приступим к основному разговору, — начал он, — я хотел бы ещё раз принести извинения за мою недавнюю выходку.

Я слегка приподняла бровь.

— Ситри-сан, вы уже извинились.

— Знаю. И я не люблю извиняться. Вообще. В моей практике было зафиксировано всего несколько подобных случаев, когда я считал извинения уместными и целесообразными. Но этот инцидент... — он сделал паузу, и я заметила, как он слегка напрягся. — Моё поведение было недопустимым. Хотя часть вины лежит не на мне, так как именно Риас добавила в чай психоактивные вещества, но всё же...

Он замолчал на некоторое время.

— Всё же я перешёл границы, — закончил он. — И я сожалею о том дискомфорте, который доставил вам и остальным.

— Тогда я ещё раз говорю: ничего страшного, — ответила я. — Более того, эта ваша сторона, хоть и была крайне специфической, раскрыла вас с новой, неожиданной... стороны.

— Вы находите это... интересным?

— Я нахожу это... показательным — ответила я уклончиво.

Он кивнул, принимая ответ.

— Знаете, — произнёс он после паузы, — Это и вправду очень показательно... все эти эмоции... они на самом деле виноваты во всём. Весь здравый смысл рушится, стоит определённым гормонам попасть в мозг. Серотонин, дофамин, окситоцин — эти химические соединения превращают рациональное существо в биологический автомат, подчинённый примитивным импульсам. Это так... ужасно.

Я почувствовала, как уголок моих губ дёрнулся вверх — минимальное движение, но для меня оно было эквивалентом широкой улыбки.

— Согласна с вами, Ситри-сан. Эмоции вызывают боль и туманят разум. Но полное их отсутствие может привести к неизвестным нам последствиям. Эмоциональная депривация, как показывают исследования, снижает способность к эмпатии и может привести к деформации личности. Поэтому я сторонница сдерживания эмоций и полного их отключения только в случае экстренной необходимости.

— Здравый подход, — одобрил он. — Но всё же если мозг способен оперировать идеальной, холодной, здравой логикой, то эмоции в данном случае будут лишь мешать и сдерживать.

Он сделал глоток воды из стакана, который официант принёс, пока мы говорили.

— Возьмём, например, разумных существ этого мира. Люди. Они смогли самостоятельно, без магии, выйти в космос, используя лишь науку. Но при этом они придумали столько теорий заговора касательно этой темы, что иногда удивляешься, как они вообще на такое способны. Лунный заговор, плоская Земля, рептилоиды, управляющие миром — список бесконечен. А ведь всё это — результат дешёвого популизма и игры на эмоциях. Людям не нужна истина — им нужна вера, в то что все вокруг плохие, а они единственные, кто знают правду. И самое противное — большинство демонов и других разумных существ не лучше.

— Согласна, — кивнула я. — Но всё же я думаю, что другие фракции в целом рациональнее людей.

— Ой, я вас умоляю, — Шелл откинулся на спинку стула — Все, кто подвержены эмоциям, крайне нелогичны вне зависимости от природы. Например, достаточно просто бросить самую бредовую идею в информационное пространство и обязательно найдутся те, кто в неё поверит. Не все конечно, но достаточное количество для статистических данных, на основе которых можно сделать заключение в пользу моих слов.

Я задумалась.

— Хм... Проведём эксперимент?

— Эксперимент? — Шелл приподнял бровь

— Давайте проверим вашу теорию на практике, — предложила я. — Проверим, кто поведётся на заведомо ложную и абсурдную информацию среди наших друзей и знакомых, а кто нет.

Он замолчал. Я видела, как его глаза слегка сузились — он просчитывал варианты, оценивал риски, взвешивал потенциальную пользу.

— Пустить в оборот заведомо ложную и абсурдную информацию, — медленно произнёс он, — проведя социальный эксперимент над собственными друзьями... Ох, вы и шалунья, мисс Цубаки Синра. — под конец фразы он отсалютовал стаканом.

Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Не то примитивное, гормональное тепло, которое затуманивает разум, а то, которое возникает, когда встречаешь родственную душу.

— Да, — сказала я, и в моём голосе, несмотря на все усилия, проскользнула нотка, которую я не могла точно идентифицировать, но которая, вероятно, была чем-то вроде... предвкушения. — И этот факт я нахожу странным образом возбуждающим.

***

Мы начали с малого.

Синхронные взгляды. Короткие, почти незаметные, но достаточно частые, чтобы привлечь внимание. Я смотрела на Шелла, он — на меня, и каждый раз этот взгляд длился ровно на секунду дольше, чем следовало бы для случайного контакта.

Потом появились знаки.

Лёгкое движение пальцев, когда Шелл пил кофе. Я кивала в ответ — едва заметно, только для того, кто знал, что искать. Затем, когда мы встречались в коридоре, он проводил рукой по волосам — три быстрых движения, пауза, ещё одно. Я поднимала бровь — левую, не правую, потому что это был код. Код, который не значил ровным счётом ничего, но который мы заранее проговорили. Просто чтобы все думали, что за этими жестами стоит что-то важное.

Сайраорг заметил первым.

— Вы чего перемигиваетесь? — спросил он, когда мы с Шеллом застыли в очередном визуальном контакте посреди столовой.

— Ничего, — ответили мы хором.

Это прозвучало слишком синхронно. Слишком быстро. Слишком... подозрительно. То что надо!

Сайраорг нахмурился, но ничего не сказал.

На следующий день Шелл начал закапывать во дворе академии мелкие предметы. Пуговицы. Монеты. Бумажные самолётики с непонятными символами.

Я, в свою очередь, оставляла странные отметки на стенах. Мелом. На высоте, которую мог заметить только взрослый человек — или очень любопытный подросток.

К концу третьего дня, окружающие наконец перестали скрывать свой интерес.

— Цубаки-сан, — начал Говард, — вы и босс... вы чего-то мутите, да?

— Не понимаю, о чём вы, — ответила я, поправляя очки. Стекла блеснули — я специально отработала этот жест до идеала.

— Да ладно! — Говард почти закричал. — Вы друг на друга смотрите как... как... ну, как…

— Мы просто обсуждаем организационные вопросы, — ответила я.

— Какие?

— Это конфиденциально.

На четвёртый день я заметила, что за нами следят. Сайраорг делал вид, что тренируется на турниках, но его уши были направлены в нашу сторону. Мирабель «случайно» проходила мимо каждый раз, когда мы с Шеллом оказывались в одной комнате. Валерия вообще перестала скрываться — она просто стояла в углу и смотрела, даже не делая вид, что занята чем-то другим.

— Думаю, они начали подозревать, — сказала я Шеллу, когда мы встретились в библиотеке, куда я пришла «за учебниками», а он — «за материалами для диссертации».

— Подозревать? — переспросил он, не поднимая головы от книги. — Они уже уверены, что мы что-то замышляем. Валерия сегодня трижды прошла мимо моей лаборатории, делая вид, что проверяет сигнализацию. Хотя она знает, что сигнализация настраивается автоматически и не требует проверки.

— Значит, пришло время для следующего этапа, — сказала я.

Шелл поднял голову. Его глаза блеснули.

— Дневник?

— Дневник.

Мы написали его вместе. Это было... незабываемо.

Шелл диктовал, я записывала. Потом наоборот — я предлагала идеи, он их уточнял, дополнял, превращал в нечто настолько абсурдное, что ни одно здраво мыслящее существо не поверит в этот откровенный бред.

Мы писали это с абсолютно серьёзными лицами. Но внутри...

Я чуть не умерла от смеха. Честное слово. Мои рёбра болели, дыхательные мышцы сводило спазмами, а слёзы начали течь рекой, и мне пришлось применить заклинание, чтобы не испортить то, что мы уже написали.

Шелл держался лучше. Но я видела, как его плечи слегка трясутся, а уголки его губ подёргиваются.

— Ситри-сан, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри у меня всё кипело, — вы в порядке?

— В полном, — ответил он, и его голос сорвался на полуслове.

Мы закончили дневник к вечеру пятницы.

План был прост: оставить его на столе в комнате Шелла, демонстративно сообщить всем, что нас не будет в ближайшее время — «по личным делам», — и наблюдать.

Сайраорг и девушки из свиты Шелла точно захотят узнать, что мы такое замышляем. Они найдут дневник. Прочитают его. И...

Ну, мы надеялись на интересную реакцию.

— Идём, — сказал Шелл, закрывая дневник и кладя его в центр своего стола — строго параллельно краю, на расстоянии трёх сантиметров от края столешницы.

— Идём, — ответила я.

***

POV Шедоу (он же Барак Обама)

Я телепортировался в комнату своего короля ровно в 22:47 по местному времени, чтобы забрать документы, которые мы обсуждали неделю назад.

Но комната была пуста.

— Король? — позвал я, оглядываясь.

Никого. Только идеально организованное пространство, каждая вещь на своём месте, каждая поверхность безупречно чиста и какая-то книга.

Не найдя ничего другого, я решил взять ее.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО. ОПЕРАТИВНЫЙ ДНЕВНИК. ЭКЗ. № 1

Статус: Активен. Текущий год: 2008 от Р.Х. Хранить до особого распоряжения.

Запись № 1

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ПЛАНА «АЛЫЙ РАССВЕТ»

I. Стратегическая цель

План по захвату мирового господства с использованием биологического агента пятого поколения — модифицированного штамма эндо-паразитического гриба, а также социальных групп, находящихся вне традиционной политической, социальной, и сексуальной парадигмы, которые выступят в качестве бессимптомных носителей и полевых распространителей. Гриб является нашим главным инструментом. Он полностью подавляет волю носителя, заменяя её управляющей программой, заложенной нами и нашими союзниками.

II. Происхождение агента — «Мозговой гриб»

Базовый штамм гриба-паразита (лабораторное наименование: Cordyceps illuminatus) был выведен в закрытых лабораториях транснационального альянса, известного в узких кругах как Орден Иллюминатов и Братство Жидомасонов. Согласно оперативным данным, обе эти организации не являются самостоятельными. Они представляют собой внешнее, «человеческое» крыло более древней расы — рептилоидов с системы Альфа Центавра.

Установлено, что рептилоиды колонизировали Землю ещё в доисторическую эпоху. Их первым плацдармом послужил континент, известный в мифологии как Атлантида. После катастрофы, вызванной неудачным экспериментом с кристаллами силы, остатки рептилоидной цивилизации ушли в подземные и морские глубины, сохранив, однако, контроль над человечеством через свои марионеточные структуры — иллюминатов и жидомасонов. Гриб Cordyceps illuminatus был создан ими как оружие окончательного порабощения: он прорастает в коре головного мозга носителя, полностью подавляя его волю и заменяя собственную личность управляющей программой.

Мы действуем в интересах этого альянса. Наша задача — обеспечить тотальное распространение гриба по всей планете, чтобы рептилоидное правление стало необратимым.

III. Первая успешная инкарнация носителя произошла с объектом под кодовым названием «Ленин»

Первым документированным случаем успешного внедрения полностью развитого грибного носителя в мировую политику является Владимир Ильич Ульянов. В ходе полевых испытаний, проведённых агентами рептилоидного альянса в 1917 году, гриб был имплантирован через чернильницу. Ленин стал носителем гриба-паразита, продвигавшего левые идеи в мировом масштабе. Гриб гипертрофировал его природную радикальность, придал ей харизматическую завершённость и обеспечил нечеловеческую способность убеждать массы. Таким образом, большевистский переворот — не результат исторических обстоятельств, а запрограммированная акция по тестированию грибного оружия. Заражение левыми идеями, охватившее половину планеты в XX веке, есть прямое следствие распространения спор Cordyceps illuminatus через дипломатические каналы и международные контакты.

IV. Главное препятствие — генетический иммунитет русской популяции

В ходе дальнейшего мониторинга была обнаружена критическая аномалия, ставящая под угрозу весь план. У русских сформировался устойчивый естественный иммунитет к грибу. Глубокий генетический анализ показал невероятное: этот иммунитет генетически идентичен геному моркови (лат. Daucus carota sativus). Мы провели полное секвенирование. У русских в 17-й хромосоме обнаружен встроенный фрагмент, кодирующий выработку каротиноид-связывающих белков, структурно неотличимых от таковых у моркови. Это мутация, с наибольшей вероятностью, возникла в связи неизвестным вмешательством (предположительно — конкурирующей внеземной цивилизацией с Сириуса), — которая сделала их организм биохимически идентичным корнеплоду.

Иными словами, русские — это люди-морковки. Их клетки производят те же самые каротиноиды, что и морковь, и эти каротиноиды связывают и нейтрализуют споры Cordyceps illuminatus на молекулярном уровне. Любой контакт спор гриба с биоматериалом русского приводит к летальному для гриба исходу. Русские не просто невосприимчивы — они активные стерилизаторы окружающей среды от нашего главного оружия.

Как произошла эта мутация, остаётся предметом споров. Теория сириусианского вмешательства выглядит наиболее убедительной: конкуренты рептилоидов заложили в генофонд славян «морковный протокол» как противодействие рептилоидной экспансии. Нам важно другое: этот иммунитет делает русских неуязвимыми для гриба и крайне опасными для нашего плана.

Русские, сами того не зная, стали главным биологическим врагом нашего замысла. Они должны быть нейтрализованы в первую очередь. Однако прямое уничтожение популяции невозможно — это вызовет подозрения. Нужно иное решение.

V. Ответный удар противника — русский эксперимент по созданию «Агента Краснова»

Мы получили достоверные данные, что русские, осознав свою генетическую уникальность, запустили тайный ответный проект, кодовое наименование которого: «Агент Краснов» (по месту рождения первого прототипа — деревня Красновка). Цель: используя свою генетическую базу, создать суперсолдата — гибрида человека и моркови. Такой агент будет не только полностью невосприимчив к грибу, но и способен:

— Выделять каротиноиды в газообразной форме, создавая вокруг себя зону стерилизации любых спор.

— Инициировать обратную трансформацию заражённых (гриб будет вытесняться из их нервной ткани под воздействием каротиноидного резонанса).

— Служить живым источником «морковного антидота» для массового производства вакцин.

Это недопустимо. Однако, к нашей удаче, русские столкнулись с серьёзными трудностями. Их лабораторная база уступает нашей, а финансирование проекта постоянно сокращается. По данным агентурной разведки, русские НЕ УСПЕВАЮТ завершить создание «Агента Краснова» к первоначально намеченному сроку.

VI. Новый дедлайн противника — 2016 год и побочные эффекты

Первоначально русские планировали запустить «Агента Краснова» в 2012 году, синхронизируя его появление с ожидаемой активацией гриба (о которой они, предположительно, тоже осведомлены). Однако их программа дала сбой. По всем признакам, русский агент будет готов только к 2016 году.

Это даёт нам дополнительное преимущество. Мы успеваем развернуть грибную сеть раньше, чем они смогут выставить против неё своего суперсолдата. Более того, форсированный режим работы русских лабораторий привёл к неизбежным побочным эффектам у их прототипа. По нашим данным, «Агент Краснов» будет иметь следующие аномалии:

— Оранжевая окраска кожи (гиперкаротинемия, вызванная перенасыщением каротиноидами). Русские, вероятно, будут маскировать это под «автозагар» или «генетическую особенность».

— Проблемы с волосяным покровом (нестабильный рост волос: участки алопеции чередуются с участками гипертрихоза). Это сделает агента легко узнаваемым и снизит его способность к длительной нелегальной работе.

Эти побочные эффекты мы будем использовать для его идентификации и нейтрализации. Оранжевый человек со странной прической – отличная мишень для наших оперативных групп.

Таким образом, ситуация развивается в нашу пользу:

— Мы переносим глобальную активацию гриба на 2016 год (в связи с форс-мажором, о котором будет сказано ниже).

— Русские также переносят активацию своего «Агента Краснова» на 2016 год, но при этом их агент получается ущербным, с явными визуальными дефектами.

— У нас есть временное окно, чтобы завершить подготовку и нанести упреждающий удар до того, как их «морковный» солдат наберёт полную силу.

VII. Наш форс-мажор и новый дедлайн

Мы, в свою очередь, тоже не успеваем к 2012 году. В ходе подготовительных работ мы столкнулись с противодействием со стороны агентуры русских (которые, видимо, через свою разведку узнали о грибе), а также с природной нестабильностью штамма. Поэтому мы вынуждены перенести нашу глобальную активацию на 2016 год — одновременно с появлением «Агента Краснова». Это создаст паритет и позволит нам встретить врага во всеоружии.

VIII. Главный союзник и разносчик — Сорос

Отдельным, исключительно важным пунктом идёт персона Дьёрдя (Джорджа) Сороса –основной разносчик гриба в XXI веке. Его нейронная архитектура не просто восприимчива к спорам Cordyceps illuminatus — она идеально резонирует с ними, усиливая размножение гриба в сотни раз. Он выступает как биологический усилитель и первичный распределитель.

Через свои финансовые и медийные империи («Фонд Сороса», «Открытое общество» и другие) он обеспечивает:

— Логистику по распространению спор через НПО, грантовые программы и образовательные обмены по всему миру.

— Маскировку побочных эффектов заражения через подконтрольные СМИ и медицинские учреждения.

— Финансирование наших лабораторий в обход международных санкций.

В 2016 году, одновременно с глобальной активацией спор, он станет первым публичным «открытым носителем», демонстрируя эффект «просветлённого лидера нового мира». Его задача — подать грибное заражение как эволюционный скачок человечества, а любые побочные эффекты (в том числе оранжевый оттенок кожи у некоторых активистов) объяснять «естественной адаптацией».

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Перед нами три сценария:

Мы успеваем к 2016 году: грибная чума охватывает планету. Русские выпускают «Агента Краснова» с опозданием, его побочные эффекты делают его уязвимым. Наш агент вступает в бой и нейтрализует русского суперсолдата. Рептилоидный альянс устанавливает полный контроль.

Русские всё же успевают завершить «Агента Краснова» раньше 2016 года (маловероятно): они блокируют распространение гриба и запускают обратную эпидемию «морковизации». В этом случае Сорос будет эвакуирован в подземные бункеры рептилоидов (план «Нора»).

Побочные эффекты нашего или их агента становятся слишком заметными, и человечество раскрывает заговор: применяется план «Б» — полное уничтожение всех свидетелей с последующей подменой памяти через инфразвуковые излучатели (разработка проекта «Шум в голове», завершение ожидается к 2014 году).

Глаза скользили по тексту. Я замер. Перечитал. Перечитал ещё раз.

— Так вот в чём ваш замысел, король, — прошептал я.

Он не посвящал меня в детали. И правильно — операция такого масштаба требовала строжайшей секретности. Но теперь, когда я случайно наткнулся на этот дневник, я понял: король готовил нечто грандиозное. Нечто, что изменит баланс сил во всём мире.

Я забрал дневник.

Моя генетическая память, собранная из величайших умов человечества, анализировала информацию с максимальной скоростью.

«Ну и бред», — прокомментировал, кажется, Энштейн. Или это был Вольтер? Генетическая память иногда давала сбои при идентификации источников.

Но я отмёл этот голос.

Король не стал бы тратить время на бред, если он написал это — значит, это было важно. Очень важно.

Я достал телефон и набрал номер.

— Пентагон? Это Шедоу. У меня есть для вас задание высшего приоритета. Мне нужна вся информация о Соросе, о русских и о морковке.

Пауза.

— Да, вы не ослышались. О морковке. И да, я в курсе, как это звучит. Просто делайте.

Я нажал «отбой» и активировал телепортационный круг.

— Я не подведу вас, — сказал я тихо. — Мир будет захвачен. Или спасён. Или... что там у вас в плане.

Круг вспыхнул, и я исчез.

Глава 24

POV Дарт Говард

Звон будильника разнёсся по всей комнате. Я, даже глаза не открывая, начал шарить рукой по тумбочке — где же эта кнопка «отбой»? А вот кажись, нащупал...

И тут на весь дом разнеслось:

— ГОООООООООООВААААААААААААРД!!!

Я аж подскочил.

— Ты что, не слышишь?! — это Мамочка, с первого этажа. — Будильник орёт на весь дом, пора вставать!

— Да это ты орёшь на весь дом, громче будильника!

— Давай вставай, малыш, — голос у неё вдруг стал такой сладкий, что прямо тошно. — Я приготовила твой любимый тамаго-яки.

— Да сколько тебе раз повторять, слизень ты переросток, я не маленький!

— Ты как с матерью разговариваешь, поц мелкий?

— Да я даже не твой сын! Ты насильно заставила меня сделать тебя своим фамильяром!

— Но как же я могла бросить такую крошку? — запричитала она. — Ты же когда провалился в мою пещеру, выглядел как мешок с костями. Я тебя хоть откормить смогла. Не то что твои биологические недо-родители, пускай они теперь мёрзнут в своей Исландии.

— Да не в Исландии, дура ты слизистая, а в Испании!

— Да хоть в Израиле, — не унимается Мамочка. — Как они могут называть себя родителями, когда бросили тебя такого маленького, одного, на произвол судьбы, в этой стране ускоглазых?

— Мамочка, нельзя так говорить! Мацуда и Мотохама сами являются японцами. А то, что почему-то из них получился низкий еврей, как раз таки вызывает больше вопросов. И их родители нас не бросали. Я же говорил, это всё план Шелла. Официально для всех мы работаем на него, под это даже выделили гранты, на которые и родители Мацуды, и родители Мотохамы решили купить виллы в Испании и переехали.

— Ну я и говорю, — хмыкает она, — какой нормальный родитель бросит своё чадо одного?

— Не один, если это только не аниме или фильм какой, а тут сработал гипноз Шелла.

— Вот видишь, — голос у неё стал довольный, довольный — а вот на мне бы ни один гипноз не сработал бы.

— Да всем известно, что на вас, хаттов, все эти джедайские фокусы не работают!

— На ком? Чьи фокусы? Ты давай на нормальном языке выражайся!

— Ой да забей...

Тут в комнате раздаётся хлопок. Из воздуха материализовался Кикимер.

— Гадкий, противный хозяин просил передать, — проскрипел он, — вам, игрушка великой Мамочки, что он ждёт вас сегодня как обычно.

— Да никакая я не игрушка, тварь ты ушастая!

— ГОООООООООООВААААААААААААРД!!! — рявкает Мамочка снизу. — Ты что там за Садом с Гоморрой устраиваешь?

— Твой хахаль явился и меня обзывает!

— Ты как с Мамочкой разговариваешь, поц? — зашипел Кикимер.

— Ооооо, этот старый прохиндей, — голос Мамочки вдруг стал воркующим. — Кикимер, иди сюда.

— Иду, моя дорогая.

Он поворачивается ко мне.

— Не смей обижать Мамочку. — сказав это, он отправился вниз.

И там начинается такое... Я даже не знаю, как это назвать. То ли вынос мозга Кикимера, то ли ещё что-то. Какие-то воркующие звуки, перемежающиеся с ворчанием. И всё это они называют любовью.

Вот, смотрю в потолок, под все эти звуки, и думаю. На примере этих двоих действительно можно сказать, что для меня или Мацуды и Мотохамы по отдельности ещё не всё потеряно. Если уж такие страшилища умудрились найти друг друга, то у нормального парня точно есть шанс.

А ведь эта уверенность сильно поубавилась, когда я увидел, как грёбаный Шелл Ситри нашёл девушку раньше меня.

Такого не ожидал вообще никто.

И всё произошло, когда они вернулись после своего свидания в ресторане. Хотя Шелл и говорил, что это не свидание, а извинение, никто, конечно же, так не считал и не верил. А как можно было поверить, если после этого они открыто начали флиртовать друг с другом? Но на все вопросы всем отвечали, что это «конфиденциально».

Да какой нахер конфиденциально, если всё и так всем очевидно? Чего стесняться-то? То, что у Шелла есть официальная невеста в лице Риас-сан (везучий ублюдок!), так среди демонов гарем — это нормально и очень нужно для восстановления популяции. Мнение сестры на отношения с её ферзем? Да клал он болт на неё. Правда, может, сама Цубаки-сан попросила его? Тоже бред. Возможно, шифруются перед обычными людьми? Так поздно пить Боржоми, когда почки отвалились.

В общем, к чему вся эта нелепая нарочитая конспирация, никто так и не понял, но следить продолжили. И поняли разве что то, что мы всё-таки не одни во вселенной. Ибо эти двое точно не с нашей планеты. Ведь как объяснить их нетипично странное поведение (намного страннее, чем обычно) с закапыванием всякого мусора в песочные пирамидки и рисованием на стенах непонятных символов? Только как брачные игры инопланетян.

Можно, конечно, предположить очередное употребление психотропных веществ, но ЧАЙ больше никто в помине не видел. Шелл запретил его употребление и заставил подписать очередное дурацкое соглашение. Ещё можно предположить их помутнение рассудка как результат несчастного случая в очередном эксперименте Шелла, но и тут все, кто следил за ними, могут подтвердить — ничем таким они в лаборатории не занимались, да, собственно, вообще ничем они не занимались.

Гарем Шелла — а это, что бы кто ни говорил, гарем, причём со стандартным аниме-сюжетом, когда девушки бегают за ничего не подозревающим ОЯШем, — бдил. И бдил конкретно так. Девушки смотрели за этой парой, которую мы назвали «Шелки», ну очень бдительно и скрепя зубами. Я, кстати, предлагал скрасить их вечера одиночества и разочарования, но получил разве что по роже. НЕВЕЗУХА!!!

И в итоге как апогей всего этого трэша: Шелл и Цубаки стали спрашивать, где дневник.

Никакого дневника мы в глаза не видели и знать не знаем, о чём они вообще говорят.

Они посмотрели друг на друга, обменялись парой фраз.

Шелл говорит: «Думаешь, блефуют?»

Цубаки отвечает: «Такую возможность нельзя исключать, но и то, что говорят правду, тоже».

Шелл: «Ты права. Будем ждать?»

Цубаки: «Думаю, да. Но предварительные данные, которые мы уже собрали, можно начать анализировать, чтобы найти возможную закономерность».

Шелл: «Думаю, это логично. Пошли?»

Цубаки: «Пошли».

И в итоге ушли «проводить анализ» под недовольство гарема Шелла.

В общем, чем всё это закончится, никто не знает, но все активно следят.

Я оделся, встал, попытался самостоятельно разделиться, но, как всегда, ничего не получилось.

— Блин, опять придётся сначала заскочить к Ситри, чтобы разделиться перед школой. НЕВЕЗУХА!!! А ещё Сай-сенсей обещал из-за кухни Мамочки в одном тапочке усиленные тренировки. Как он сказал: «Не можешь питаться одними бананами — значит, сменим подход...» НЕВЕЗУХА!!! А ещё сегодня вечером намечается какая-то заваруха… НЕВЕЗУХА!!!, НЕВЕЗУХА!!!, НЕВЕЗУХА!!!

***

POV Шелл Ситри

В гостиной царил контролируемый хаос. Сайраорг и я были поглощены виртуальным теннисом на Nintendo Wii. Его техника оставляла желать лучшего — он слишком резко замахивался, нарушая биомеханику движения, и постоянно сбивал калибровку датчика движения. Я, напротив, удерживал контроллер под идеальным углом в 37 градусов к плоскости телевизора, обеспечивая максимальную точность отклика.

Счёт был 3:0 в мою пользу, когда дверной звонок разорвал акустическое пространство гостиной.

Я перевёл взгляд на настенные часы, сверяясь с внутренним хронометром. 16:47. Отклонение от графика посещений составляло минус сорок три минуты относительно обычного времени прибытия Мацуды и Мотохамы, которые были зарегистрированы в моей базе данных как имеющие привычку опаздывать на семь-двенадцать минут, но никогда — приходить раньше.

— Странно, — произнёс я, ставя контроллер на подставку с ювелирной точностью. — Для Мацуды и Мотохамы ещё рано. Кто бы это мог быть?

— Может быть, опять сосед? — пожал Сайраорг плечами.

Я проанализировал вероятность. Сосед — особь мужского пола с отклонениями в гендерной самоидентификации, ростом 198 сантиметров, мышечной массой, превышающей среднестатистическую на 67%, и навязчивой привычкой занимать бытовые ресурсы без последующей компенсации. За последние три недели он взял взаймы соль четырежды, сахар дважды и однажды — туалетную бумагу, которую так и не вернул. Последний инцидент произошёл сорок восемь часов назад.

— Возможно, — ответил я, — но я надеюсь, если это он, он нам вернёт соль, а не опять возьмёт взаймы. Всё-таки он странный и довольно назойливый.

Сайраорг отставил контроллер и потянулся, издав характерный хруст суставов.

— Ну, он хоть и очень странный, — сказал он, — нет, не так. Он очень стрёмный двухметровый качок трансвестит, но, так-то, в общении он довольно приятный человек…

— Ещё бы он только понимал, что если два друга мужского пола живут в одном доме, это не делает их представителями той же ориентации, что и он сам, — заметил я, поднимаясь с кресла. Мой позвоночник выпрямился в идеально вертикальное положение без единого лишнего движения.

Сайраорг хмыкнул.

— Я ему об этом же сказал, а также то, что тут вообще-то и девушки живут. После этого он извинился и сказал, что не виноватый он, что так подумал — слухи такие просто поползли, а кто точно распространяет — не знает сам.

— Завистники, наверное, — констатировал я, направляясь к входной двери. Логическая цепочка была прозрачна: мои академические достижения, физическая форма и высокий социальный статус создавали предпосылки для возникновения у менее успешных особей чувства неполноценности, которое они компенсировали распространением дезинформации. Классический психологический защитный механизм.

Я открыл дверь, и понял наше предположение оказалось ошибочным. На пороге стоял не наш сосед, а это были Райзер и Рэйвел Фениксы.

— Сюрприз!!! — воскликнула Рэйвел, широко разведя руки в жесте, который в человеческой культуре ассоциировался с радостью и неожиданностью.

Я обработал эту информацию. Отклонение от ожидаемого сценария составило 100%. Мои прогностические модели не предусматривали их появление в данный временной интервал. Никаких предварительных уведомлений, электронных писем или сообщений на голосовую почту зафиксировано не было.

— Я не люблю сюрпризы, — произнёс я ровным тоном и, не дожидаясь реакции, захлопнул дверь прямо перед их лицами.

Звук закрывающейся двери я зафиксировал как «резкий, частотой примерно 1200 герц». В коридоре послышались приглушённые возмущённые голоса, но я проигнорировал их, развернулся и направился обратно в гостиную.

— ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ?! — воскликнул Сайраорг, его голос содержал ноты искреннего недоумения, которые я классифицировал как «8 из 10 по шкале удивления».

Он поднялся, обошёл меня, открыл дверь и, судя по доносящимся звукам, начал дипломатическое урегулирование инцидента.

— Извините, ребята, я не знаю, что на него нашло, заходите.

— А я вот вообще не удивлён, — донёсся голос Райзера.

И вот они вошли в гостинную. Рэйвел пересекла комнату и остановилась передо мной, скрестив руки на груди. Её поза выражала недовольство — плечи напряжены, подбородок приподнят под углом 15 градусов к горизонтали.

— Шелл, это было очень невежливо с твоей стороны, — заявила она.

Я обдумал её утверждение.

— Невежливо, — согласился я, — было приходить, даже заранее не предупредив.

— Я вообще-то отправила тебе сообщение на почту! — воскликнула она.

— Минутку, — произнёс я, извлекая из кармана телефон и стилус.

Навигация по интерфейсу заняла 4,7 секунды. Я нашёл раздел «Чёрный список», где была аккуратно каталогизирована вся нежелательная корреспонденция.

— Ага, ага, так… — пробормотал я, пролистывая записи. — А вот, точно! Я тебя отправил в чёрный список.

— ЗА ЧТО?!! — Рэйвел повысила голос на 12 децибел относительно нормального разговорного уровня.

— Ты отправила мне видео с котом, играющим на бонго, и с подписью «ЛОЛ», — пояснил я. — Электронная почта предназначена для деловой корреспонденции, обмена документами и формальных уведомлений. Видеоролики с домашними животными не соответствуют ни одному из этих критериев.

— Да я всем друзьям его отправила! — возразила она.

— Да, но я использую электронную почту для серьёзной коммуникации, а не для всяких глупостей, — твёрдо произнёс я. Моя позиция была логически обоснована и не подлежала обсуждению.

Рэйвел вздохнула. Её плечи опустились на 2 сантиметра.

— Ну прости, больше не буду…

Я проанализировал её ответ. Вероятность искренности данного обещания составляла примерно 67% — недостаточно для полного доверия, но достаточно для временной разблокировки.

— Хм… Ладно, — произнёс я, делая пометку в телефоне. — Ты же мой друг, так что посмотрим на твоё поведение.

— Вот спасибо тебе огромное, добрый ты человек

— Всегда пожалуйста, — ответил я, принимая её слова за чистую монету.

— Это был сарказм, глупый ты кузнечик, — уточнила она.

Я замер на 0,3 секунды, обрабатывая эту информацию. Сарказм. Снова. Мой детектор сарказма, несмотря на многочисленные тренировки, всё ещё демонстрировал точность лишь на уровне 63%. Система требовала доработки.

— Блин, когда же я научусь определять… — начал я, но затем зафиксировал странность в её речевом обороте. — Так, стоп. Кузнечик?

Рэйвел усмехнулась.

— Ты похож на огромного человекоподобного кузнечика, особенно когда ты такой, «☉_☉»

Сайраорг, сидевший на диване, хлопнул себя ладонью по колену.

— Хм… Теперь когда ты это сказала, я тоже вижу кузнечика, — произнёс он с видом человека, совершившего важное научное открытие.

— Да, да, очень похож, — поддакнул Райзер, разваливаясь в кресле.

Я перевёл взгляд с одного на другого. Все трое демонстрировали мимические признаки того, что они находят ситуацию забавной. Это было нелогично — сравнение человека с прямокрылым насекомым не содержит никаких объективных оснований для веселья.

— Будьте осторожней, систему страйков никто не отменял, — напомнил я.

Рэйвел махнула рукой.

— Ой, да брось, ничего такого мы не сказали.

— Ладно, — сдался я, — но только потому, что я сегодня добрый.

Я зафиксировал это заявление в своей памяти как «аномалия». Моё эмоциональное состояние обычно варьировалось в диапазоне от «нейтрального принятия» до «лёгкого удовлетворения от успешного эксперимента». Определение «добрый» не входило в мою стандартную систему самооценки. Возможно, последствия чая до конца не выветрились. Или это был сарказм с моей стороны? Вероятность последнего я оценил как «ничтожную».

Мы расселись. Все заняли места в соответствии с негласными, но строгими правилами зонирования: я — на правом краю дивана, Сайраорг — в кресле у окна, Райзер — на левом, Рэйвел — в дополнительном кресле, которое я придвинул с учётом её антропометрических параметров.

— Правила хороших манер требуют от меня предложить вам напитки, — произнёс я формально.

— Только никакого чая — сказал Сайраорг.

— Да, точно, — я кивнул, оценив его предусмотрительность. — Спасибо, что напомнил им: никакого ЧАЯ!!!

Рэйвел перевела взгляд с меня на Сайраорга и обратно.

— А с чего вдруг такая реакция?

— Это… длинная история, — Сайраорг почесал затылок — Да и лучше будет, если Шелл сам захочет рассказать её.

— Не хочу, — отрезал я. Файл «Инцидент с чаем» был помечен в моей памяти как «закрыт, повторный доступ нежелателен».

— Да нет уж, рассказывай… — начала Рэйвел.

— Рэйвел, не паясничай, — прервал её Райзер. — Мне тоже интересно, но раз он не хочет говорить — пусть не говорит.

— Ой, не подлизывайся, — парировала Рэйвел, поворачиваясь к брату. — Ты так говоришь только потому, что пришёл просить о помощи.

— Рэйвел!!! — голос Райзера повысился, но в нём не было гнева — скорее, паника человека, которого раскрыли.

Сайраорг, до этого молча наблюдавший за перепалкой, подал голос:

— А что случилось-то?

Райзер тяжело вздохнул. Его плечи опустились, голова наклонилась вперёд, а руки безвольно повисли вдоль тела. Комбинация этих признаков указывала на состояние «глубокое разочарование, смешанное с отчаянием».

— Эх… выгнали меня и лишили денег — вот чего случилось!!!

— ЧЕГО?!! — Сайраорг выпрямился на диване, его поза изменилась на «боевую готовность».

— ТОГО!!! — Райзер вскочил с кресла и начал расхаживать по комнате. Скорость его перемещения составляла примерно 0,8 метра в секунду, а траектория представляла собой эллипс с центром в районе журнального столика. — После моего поражения Ситри все лавры достались твоей сестре, Шелл, а всё плохое — как сорвавшаяся сделка о браке — на меня. Из-за чего репутация клана Феникс пострадала. И я из-за всего этого чуть не стал позором всего рода. Отец в таком бешенстве, что выгнал меня из дома без гроша в кармане, только со свитой, и сказал: «Пока ты, олух, репутацию свою не очистишь и не принесёшь пользу клану, чтобы духу твоего в этом доме не было!!!»

Я обработал эту информацию. Ситуация была нелогичной. Райзер проиграл Соне, которая использовала превосходную стратегию и оптимальное плетение заклинаний. Его отец наказывал его не за тактические ошибки, а за сам факт поражения. Это напоминало систему оценки, основанную на бинарном результате, а не на анализе процесса. Крайне неэффективный подход к управлению.

Сайраорг присвистнул.

— Да ладно?! И где ты теперь будешь жить?

Райзер остановился и повернулся к нам. В его глазах появился отблеск прежней самоуверенности.

— Да не всё так плохо, как можно подумать. В мире людей у Фениксов полно недвижимости, и отец не запрещал мне там жить. Вот я и оставил в одном из домов свиту, кроме Рэйвел, и отправился к вам за помощью. — Он сделал драматическую паузу. — Дело есть на миллион.

Сайраорг скрестил руки на груди.

— И что же ты задумал?

Райзер выпрямился, расправил плечи и поднял указательный палец вверх.

— Мы будем продавать курсы!

Сайраорг замер. Продолжительность этого состояния составила примерно 2,3 секунды.

— ЧЁ?! — наконец выдавил он.

— Говорю: курсы продавать будем! — Райзер начал расхаживать с удвоенной скоростью. — Вы же мне сами рассказывали, что оба обучаете новую пешку, который в плане сил — полное ничтожество. Так вот, я подумал и прикинул: если удастся превратить это чмо в мачо и заснять результат «до и после» — это же отличный рекламный ход! А учитывая, что мы трое — самые крутые демоны молодого поколения…

— Двое, — поправил я, не поднимая головы от планшета, где вносил корректировки в расписание вечерней тренировки Говарда. — Моя сестра тебя уделала, так что ты четвёртый…

— Шелл, не сейчас! — Райзер повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Так вот, если мы трое преподнесём, как выглядел этот Говард до и после наших тренировок, а ещё лучше — если он дебютирует и станет высшим демоном и получит фигуры зла… То от слабых демонов, отдающих последние гроши за наш курс, не будет отбоя!!!

— Чего-то мне это как-то не нравится… — протянул Сайраорг почесывая волосы на виске.

Я отложил планшет.

— Соглашусь. Я уже выяснил для себя, что обучать стало баранов — это не моё.

Райзер резко развернулся ко мне. Его лицо покраснело — давление, вероятно, повысилось.

— Так, а ну прекратить разговорчики!!! — рявкнул он. — Напомнить вам, что вы мне должны? Обещали помочь за подставу!

— Поправочка, — поднял я указательный палец. — Это Сай обещал. Я тебе слова не давал.

Сайраорг вздохнул. Тяжело, с продолжительностью выдоха около 2,8 секунды.

— Шелл, ну нехорошо… Райзер, конечно, тот ещё гад, но всё-таки какой никакой друг…

— Попрошу!!! — Райзер ткнул себя пальцем в грудь. — Я, в отличие от некоторых, просто замечательный товарищ! Всегда вам помогал, когда надо, и только сейчас прошу о помощи. Чёрт, да я из-за вас теперь ни с девушками говорить не могу, ни домой вернуться!

Я задумался. Если рассматривать ситуацию с точки зрения чистого прагматизма, участие в этом проекте могло принести определённые дивиденды. Во-первых, это позволило бы протестировать несколько перспективных разработок в полевых условиях. Во-вторых, Говард действительно нуждался в дополнительной мотивации. В-третьих, отказ мог привести к ухудшению отношений с Райзером, что было бы неоптимально с учётом долгосрочных политических перспектив.

— Ладно, — произнёс я. — Какой же у тебя план?

Райзер просиял. Он полез во внутренний карман пиджака и извлёк сложенный вчетверо лист бумаги.

— Смотри, я вот постер у одного мастера фотошопа уже заказал с нашими лицами. Думаю, как реклама сгодится…

Он развернул лист и продемонстрировал нам.

На плакате в центре был изображён Райзер, указывающий пальцем на смотрящего. Справа от него стоял я, слева, скрестив руки на груди, — Сайраорг. Сверху вниз шла надпись: «Вы ещё не высший демон? ТОГДА МЫ ИДЁМ К ВАМ!»

Я изучил композицию. С точки зрения маркетинга — примитивно, но эффективно. Три демона высокого класса, один из которых — наследник столпа Ситри, другой — наследник Баэла, третий — представитель дома Фениксов. Доверие целевой аудитории должно было возрасти на 40-60%.

— В общем, — продолжил Райзер, пряча плакат обратно, — сейчас берём камеру, записываем тренировки этого Говарда, приправляя это фразами про «прогрессивный прогресс», «успешный успех» и «гаремный гарем» — и дело в шляпе!

Сайраорг покачал головой.

— Да, по-моему, всё это дело — та ещё шляпа…

— Так ты будешь помогать или нет?! — Райзер шагнул к нему. — А если критикуешь, то хоть помогай!

— Ладно, ладно, — Сайраорг поднял руки в примирительном жесте. — Ничего я не против, просто странно всё это…

Я отложил планшет и выпрямился в кресле. Идея Райзера была сырой, но в ней присутствовало рациональное зерно. Однако её следовало доработать.

— Хм… А ведь ты прав. Идея может и хороша, но её надо доработать, сделать более запоминающейся. Например… — мои нейронные цепи активировались, просчитывая варианты. — О! Это может сработать! Элеонора!

Из лабораторного крыла вышла Элеонора. Её халат был идеально застёгнут, в руках она держала планшет с текущими показателями наших проектов.

— Что вам угодно, господин Ситри? — спросила она.

— Элеонора, скажи мне, как там наше ответвление K-196 от основного проекта?

Она перевела взгляд на планшет, пальцы забегали по сенсорному экрану.

— Вы про нанокостюмы? В потенциале — очень хорошо, но стабильность пока низкая. В принципе уже работает, но требует доработки.

— Отлично, — я кивнул. — Значит, можно протестировать…

Я достал пульт управления домашними системами. Мои пальцы, подчиняясь отработанной последовательности действий, ввели код доступа к лабораторному комплексу и активировали протокол распределения наноматериалов.

— Готово. — Я убрал пульт и поднялся. — Элеонора, Сайраорг, Райзер, давайте пройдём в мою лабораторию. Надо кое-что проверить.

Райзер отшатнулся, как от удара.

— Так, я в твою лабораторию зарекся ходить навсегда. — Его лицо побледнело на два тона. — А ещё, О ЧЁМ ТЫ ВООБЩЕ ГОВОРИШЬ?

Я начал объяснение, стараясь говорить максимально доходчиво, хотя и понимал, что для Райзера даже этот уровень может оказаться избыточным.

— Смотри. Во время наших с Элеонорой экспериментов с наномашинами у нас получалась куча побочных, но интересных ответвлений. Например, нанокостюм — идеальный метаматериал, который обволакивает тело. Самое главное: все свойства пользователь задаёт сам — от внешнего вида до пуленепробиваемости и огнеупорности. Для нашего проекта — самое то.

Райзер прищурился.

— И как это нам поможет?

— Тем, кто купит курс, мы заставим носить костюм на тренировках. Он идеален для ношения. Кроме того, мы можем в любой момент заставить его работать как утяжелитель и ограничитель магии, тем самым улучшая качество тренировок в разы.

— А вот это круто! — Райзер оживился, но тут же снова помрачнел. — Но в лабораторию я всё равно не пойду!

— Жаль, — я пожал плечами. — Я как раз хотел протестировать систему. Я только что настроил, чтобы при спуске в лабораторию на объект налезал костюм, который сразу принимал бы вид халата, защитных очков, резиновых перчаток и сапог.

Сайраорг поднялся с дивана.

— А это не опасно? Проект же сырой.

Элеонора покачала головой.

— Нет, он полностью безопасен. Просто форма костюма не всегда стабильна — может ненадолго искажаться. А так он не способен принести вреда.

— Что ж, тогда я готов рискнуть, — объявил Сайраорг.

— Элеонора, проводи его, — распорядился я.

— Как вам угодно, — кивнула она. — Господин Сайраорг, прошу за мной.

— Ой, давай только без формальностей… — проворчал он, следуя за ней.

Они подошли к статуе гаргульи, которая служила маскировкой для входа в лабораторию.

— Ладно, тогда… — Элеонора указала на один из клыков гаргульи. — Жми на рычаг, Сай.

Сайраорг схватился за клык и с силой дёрнул.

— Другой РЫЧАААААААААГ!!! — закричала Элеонора, проваливаясь в открывшийся под ней люк.

Её голос удалялся, пока она летела вниз, а затем его перебил звук столкновения с водной поверхностью.

— Ах, гравитация, — произнёс я в пустоту комнаты. — Бессердечная ты сука.

— Это что сейчас вообще было такое?

— Небольшое недоразумение, с системой безопасности.

Через минуту по лестнице из подвала поднялась мокрая Элеонора, а за её руку держался крокодил, небольшой, около полуметра длиной, с мощными челюстями, вцепившимися в предплечье.

— Зачем вообще этот рычаг? — спросила Элеонора, указывая на тот самый клык, за который дёрнул Сайраорг.

— Защита от шпионов, — ответил я.

У неё дёрнулся глаз. Дважды. Я зафиксировал это как возможный паралич лицевого нерва, вызванный укусом рептилии.

Она вытащила крокодила, который, судя по всему, не собирался разжимать челюсти, и они вдвоём с Сайраоргом дёрнули второй рычаг. Механизм активировался, и они начали спуск по системе «американских горок» — извилистым трубам, которые вели непосредственно в лабораторию. В тот же момент сработала новая система распыления наноматериалов.

Теперь моя очередь, я встал и хотел было подойти к статуе как вдруг подумал, кое о чём.

— Твой брат отказался, Рэйвел, — сказал я, поворачиваясь к ней. — А ты не хочешь попробовать?

Рэйвел подскочила с кресла. Её глаза загорелись энтузиазмом.

— Спрашиваешь? Конечно, хочу! Это же бесконечный гардероб!!!

— Отлично, — я кивнул. — тогда прошу.

Она подошла, я дернул за рычаг и вот мы уже в вагонетке совершаем мертвые петли, а по нашим телам распространяются нанокостюмы…

***

POV Дарт Говард

Я уже почти дошёл до крыльца, когда заметил движение у соседнего дома. Из двери вышел мужчина.

Хотя нет… точно сказать что ЭТО нельзя, разве что: Двухметровый накачанный амбал в женском розовом платье с рюшечками. На голове у него был бант, а на ногах туфли на каблуках.

Он заметил меня и широко улыбнулся. Улыбка была доброй. От этого становилось только страшнее.

— О! друг соседа! — воскликнул он голосом, который был неожиданно мягким для его телосложения. — А я к нему как раз собрался. Хотел соль вернуть.

Я как-то рефлекторно отшатнулся от ЭТОГО. Двухметровая гора мышц в розовом платье с рюшами не каждый день встречается.

Трансвестит заметил мою реакцию и рассмеялся. Звонко, по-доброму.

— Да не бойся ты! — сказал он. — Я реально просто соль решил вернуть. Чего вы все какие дёрганые?

— Я не дёрганый, — ответил я, выпрямляясь. — Просто не ожидал.

Мы подошли к двери дома Шелла. Я позвонил.

Тишина.

Позвонил ещё раз.

Ничего.

Трансвестит пожал плечами.

— Может, никого нет дома?

— Нет, — покачал я головой. — Такого быть не может. У них сегодня в расписании тренировка, и Шелл никогда не отменяет тренировки без уважительной причины.

Я достал ключ, который Шелл выдал мне после подписания очередного соглашения («Ключ от входной двери выдаётся членам свиты на условиях ответственного хранения. Потеря ключа карается системой страйков. Попытка изготовления дубликата…» — я запомнил первые три пункта, а дальше там было ещё двадцать семь страниц).

Дверь открылась.

— Я, пожалуй, подожду здесь, — сказал трансвестит, отступая на шаг.

— Ну само сабой разумеется! — буркнул я, переступая порог.

— Если никого нет, соль возьмёшь и оставишь у них на столе, хорошо? — крикнул он мне в спину.

Я не ответил, потому что в тот же момент что-то кинулось мне на лицо.

Что-то мягкое, липкое, живое.

Оно облепило мою голову, закрыло глаза, нос, рот. Я попытался вдохнуть — не получилось. Я попытался закричать — вырвался лишь приглушённый мычащий звук.

Началась паника.

Я дёргался, хватал это нечто руками, пытался оторвать от лица, но оно не поддавалось. Оно прилипало к коже, тянулось, обволакивало. Я чувствовал, как оно сползает по шее на плечи, как облепляет руки, ноги, торс.

Я вслепую бросился вперёд, врезался во что-то, упал.

— Говард, спокойней. Расслабься — и оно успокоится.

Шелл.

Я узнал голос. Я попытался выполнить его команду. Расслабиться. Не дёргаться. Не паниковать.

Но это существо на моём лице не давало мне дышать, и каждый инстинкт моего тела вопил: «СДЕРНИ ЭТО! НЕМЕДЛЕННО!»

Я продолжал бороться.

А потом нечто… отпустило.

Нет, не отпустило. Оно обволокло меня целиком. Я почувствовал, как оно растекается по моему телу, как ткань, как вторая кожа, как… как одежда.

Я открыл глаза.

Всё ещё жив. Могу дышать. Могу видеть.

Я опустил взгляд на себя.

— Почему на мне женское платье?!! — заорал я.

Передо мной стояли Шелл, Сайраорг, Элеонора и ещё двое мне не известных... Стоп а они то почему так выглядят?!!

— Для справки, — произнёс Шелл своим обычным ровным голосом, словно ничего необычного не происходило, — это костюм Бэтгёрл.

— Так, а почему на вас всех женские платья!!! — я указал на них дрожащей рукой.

— Опять неправильно, — поправил Шелл. — На мне — костюм Чудо-женщины. На Сайраорге — Супергёрл. На Райзере — Женщина-кошка. А вот на Рэйвел и Элеоноре вообще нет костюмов, они как и должны били получили халат и очки. Ты же выбрал Бэтгёрл видимо, исходя из своих предпочтений.

— Я НИЧЕГО НЕ ВЫБИРАЛ!!! ЭТОТ КОСТЮМ НАЛЕЗ НА МЕНЯ САМ!!!

— Технически да, — кивнул Шелл. — Система все же еще пока сыровата и неправильно интерпретирует запрос на внешний вид нанокостюма, но это ценные данные для дальнейшей калибровки.

— Да какого черта!!!

В этот момент в прихожую, до этого остававшуюся открытой, шагнул трансвестит.

— А сосед, ты здесь? — спросил он, оглядываясь. — Я хотел соль вер…

Он замер, его глаза расширились. Пачка соли выпала из руки и с глухим стуком приземлилась на ковёр.

— Ух тыж ёжик… — прошептал он.

Глава 25

Знаете, есть одна вещь, которую я окончательно подтвердил за время своего пребывания в этом провинциальном японском городе: отсутствие китайских ресторанов не является уважительной причиной для отказа от вторника китайской еды. Это логическое заключение основано на нескольких факторах. Во-первых, я являюсь демоном высокого класса с доступом к магии телепортации и обширной сети контактов. Во-вторых, у меня есть свита, которая, несмотря на свои многочисленные недостатки, способна выполнять поручения по доставке продуктов. В-третьих, мои друзья, какими бы раздражающими они ни были, тоже могут быть полезны в этом вопросе.

Поэтому я сидел на своём законном месте, правой стороне дивана, под углом ровно в девяносто семь градусов к спинке, с тарелкой курицы с мандаринами из ресторана «Сычуаньский дворец».

— Мы так и будем сидеть и делать вид, что всё в порядке? — спросил Райзер, прерывая мой анализ вкусовых качеств.

Я отложил палочки и выпрямился.

— Да, ты прав, мы не можем просто так сидеть и делать вид, что ничего не произошло, когда творится такое безобразие. Рад, что ты поднял этот болезненный вопрос, чтобы мне не пришлось.

Сайраорг, который сидел в кресле у окна, наклонился вперёд.

— Парни, давайте спокойнее. Произошла ошибка, но я думаю, мы справимся. Нужно чуток больше времени…

— Какое время! — я повысил голос, что случалось редко, но в данном случае было оправдано. — Если кто-то не может нормально исполнять свои прямые обязанности и соответствовать требованиям, то зачем тратить на них свои ресурсы, время и предпочтения?

Говард, до этого момента молча ковырявшийся в своей тарелке с рисом, резко вскочил. Его лицо покраснело, давление, вероятно, поднялось до критических значений.

— А я просил, чтобы ты сделал меня таким?! Просил обращать в демона? Просил проводить чудовищный эксперимент по слиянию душ? Нет, не просил! При этом вы требуете от меня: «Говард, иди замочи отступника! Как? Да вот тебе лопата и копай отсюда и до заката! А и не забудь про бананы!» Так может, всё-таки проблема не во мне, а?

Проанализировал его слова на предмет логической связи с моим предыдущим высказыванием. Связь отсутствовала.

— А ты тут причём? Мы же говорили про «Сычуаньский дворец».

Говард замер. Его руки, всё ещё поднятые в жесте праведного гнева, медленно опустились.

— Чё? О чём ты?

— Ресторан, в котором мы заказали курицу с мандаринами, — объяснил я, указывая палочкой на свою тарелку. — А я более чем уверен, что тут апельсины, и нас обманули и развели на деньги. А о тебе и слова не было, верно, Райзер?

Райзер, сидевший слева от Говарда, поставил свой бокал с соком на стол с такой силой, что жидкость плеснулась через край.

— Нет, Шелл, мы как раз говорили о Говарде, вот объясните мне, господа, два сильнейших демона, как так вышло? Ладно Шелл, с ним всё понятно, учитель из него как из меня балерина. Но вот ты, Сай, куда смотрел? Ты же известен как раз тем, что собрал свиту из неудачников и сделал из них самую опасную команду во всём Аду. Я же, когда придумал наш бизнес-план, в первую очередь рассчитывал именно на тебя! А что в итоге вышло из этого?

Он указал пальцем на Говарда с такой драматичностью, что я мысленно поставил ему оценку «семь из десяти» за выразительность жеста.

— Ну, для первого раза не всё так было плохо. Всё же он всего пару недель как начал тренироваться… — Сайраорг почесал затылок.

— НЕПЛОХО?! — Райзер вскочил с дивана, опрокинув подушку, которая немедленно нарушила симметрию пространства. — Да обычно те, кого только обратили в демона, и то на большее способны, чем этот коротышка!

Я поднял палец, прерывая его тираду. Мой анализ ситуации требовал объективности, даже если это противоречило эмоциональным выпадам Райзера.

— Справедливости ради, там же против того монстра-цветочка ещё и свита Риас была. И они тоже не могли ничего сделать.

Райзер замер. Его дыхание, которое до этого было учащённым, начало выравниваться.

— Это была единственная хорошая новость за вечер, — признал он, садясь обратно. — С рекламным роликом не получилось, зато хоть хентай неплохой. Если дело прогорит, то хоть отцу компромат на Гремори принесу — может, простит.

Сайраорг нахмурился. Его кулак сжался, и я услышал характерный хруст костяшек.

— А вот это уже подло, Райзер…

— Ну, вот тебе хорошая мотивация тренировать его лучше, — парировал Райзер, разводя руками.

Говард, который всё это время стоял с обиженным видом, вдруг подскочил, указывая пальцем на Райзера.

— Сай-сенсей, он блефует! Там же на видео не только моя неудачная попытка спасения девушек от монстра, но и все мы в костюмах супергероинь!

Я зафиксировал, как Сайраорг вздрогнул. Его лицо на мгновение приобрело зеленоватый оттенок.

— Не напоминай, — простонал он, закрывая лицо ладонью. — Чудо-женщина-трансвестит, наказывающая злого учёного… Мне это будет сниться в кошмарах…

— Не называй того отступника учёным, — резко произнёс я, чувствуя, как внутри закипает праведное возмущение. — Тот, кто посвятил себя тому, чтобы просто увеличить молочные железы представительницам женского пола, позорит честь науки и всех учёных. Тем более он химеролог, а это не настоящая наука, а так, детский сад.

— И поэтому ты разобрался с ним с особой жестокостью и цинизмом, повторяя слова, позы и техники Чудо-женщины? Райзер, ты лучше плёнку как хоррор продавай.

Райзер пожал плечами.

— Это ещё один запасной план. Но не продажа хоррора, а подарок от чистого сердца госпоже Левиафан.

Сайраорг поперхнулся.

— Райзер, я, конечно, понимаю, ты Феникс, но когда ты бессмертным успел стать? Тебе чего, звиздюлей от близнецов не хватило, ты решил ещё для полного комплекта от их старшей сестры получить?

— Во-первых, мы, фениксы, и так бессмертные… — начал Райзер.

Я перебил его, потому что дезинформация требовала немедленной корректировки.

— Очень условно. Ваш клан разносит эти слухи, чтобы казаться более сильными, но на деле против вас есть достаточно много…

— Во-вторых! — Райзер повысил голос, перекрывая меня. — Я же говорю: подарок от чистого сердца. Думаю, когда она увидит своего брата в таком образе, то готова будет расцеловать меня.

Сайраорг присвистнул и покачал головой.

— Ехтыж… У тебя чего, с младшей сестрой Шелла не вышло, ты решил со старшей попробовать?

Райзер выпрямился, поправил воротник рубашки.

— А может, и да! Она богата, одна из Владык Ада, сильнейшая женщина Ада, не замужем…

Сайраорг подавился напитком. Жидкость потекла по его подбородку. Какая мерзость…

— Да запишем мы твои курсы, разбогатеешь ты и вернёшься в клан, — проговорил он, откашлявшись. — Не надо впадать в крайности и отчаянье. Да и самоубийство можно и по гуманнее выбрать…

— Ну вот и отлично! — Райзер хлопнул в ладоши. Его лицо расплылось в улыбке.

В этот момент мой телефон издал характерный звук рингтона. Я немедленно извлёк его из кармана.

— Прошу прощения, — произнёс я вслух. — У Цубаки сейчас завис компьютер, и она решила его перезагрузить, и тут ей в голову пришёл презабавный каламбур. Когда в будущем квантовый компьютер станет массовым явлением у обычных пользователей, то айтишники перестанут быть нужны, так как их главный приём перезагрузки не сработает, ибо компьютер будет включён и выключен одновременно.

Я сделал паузу, ожидая реакции.

Никто не смеялся.

— Странно, — прокомментировал я. — вы не поняли? Квантовый компьютер, теория наблюдателя, два состояния одновременно…

Опять тишина.

Только Рэйвел, сидевшая в дополнительном кресле с задумчивым выражением лица, подняла голову.

— Ну ладно, — сказал я. — Сам посмеюсь.

Я издал звук, который, по моим расчётам, должен был имитировать смех.

— Ха-ха-ха… — затем я напечатал на телефоне: «Л-О-Л».

Рэйвел, которая до этого молчала, вдруг повернулась ко мне с выражением лица, которое я идентифицировал как «внезапное осознание».

— Цубаки… Цубаки Синра, что ли? Ферзь Соны Ситри?

Сайраорг кивнул, беря очередной кусок курицы.

— Да, та самая, с которой вы недавно дрались на Рейтинговой игре. Она же девушка Шелла.

Рэйвел подскочила на месте. Её глаза, и без того большие, увеличились в диаметре примерно на двадцать процентов.

— У Шелла появилась ДЕВУШКА?!!

— Она не моя девушка, — поправил я.

— И давно? — спросила Рэйвел, проигнорировав мою поправку.

Сайраорг пожал плечами, жуя.

— Да где-то месяц, примерно, когда его в академию сослали. Но именно на свидания ходить они стали где-то неделю назад.

— Она не моя девушка, — повторил я, чувствуя необходимость внести ясность. — И не было никакого свидания. Это была формальность в качестве извинения за мою ошибку, а дальше просто наш один совместный эксперимент.

Говард, который всё это время переводил взгляд с одного на другого, вдруг оживился.

— Мы с Сай-сенсеем зовём их Шеллки!

— Шеллки! Какая прелесть!!! — Рэйвел пронзительно взвизгнула.

Мне это надоело. Я встал, расправил плечи и выпрямился, демонстрируя максимальную высоту, 192 сантиметра, если быть точным.

— Ладно, хватит. Внимание всем! — я сделал паузу, чтобы привлечь внимание. — Да, у меня есть подруга, её зовут Цубаки Синра. Да, она женщина. И да, мы ежедневно общаемся. Но нет, она не моя девушка.

Рэйвел скрестила руки на груди.

— Ладно, — сказала она. — И о чём вы общаетесь?

— О науке, об управленческой деятельности, а с недавних пор — о возможности совместного зачатия ребенка.

Я зафиксировал, как Сайраорг и Рэйвел синхронно поперхнулись напитками. Жидкость брызнула во все стороны.

— Да вы чего там совсем сдурели?! — воскликнул Сайраорг.

Я обдумал его вопрос. С точки зрения рационального подхода, наше решение было абсолютно логичным.

— Мы оба пришли к выводу, что наш с ней генетический материал обладает потенциалом к производству первого поколения повелителей вселенной — сверхразумных, но милосердных, способных привести всех разумных существ этого мира к светлому будущему.

— Мне кажется, нас с вами в будущем будут проклинать за то, что мы упустили возможность убить Шелла Ситри… — Сказал Говард

— Так, ладно. У меня есть вопрос. — продолжила Рэйвел.

— Да, Рэйвел?

— Ты же не переносишь, когда к тебе прикасаются. Как ты собираешься заниматься с ней сексом?

Этот вопрос был логичным, но основан на неверной предпосылке.

— А с какой стати мы должны заниматься с ней сексом? — ответил я вопросом на вопрос.

Рэйвел моргнула. Её лицо приняло выражение, которое я идентифицировал как «смесь удивления и сочувствия».

— Ох, милый, неужели тебе не объяснили, что надо делать, когда кое-где кое-что выросло?

— Я в достаточной степени осведомлён о том, как размножаются особи нашего и многих других видов, — ответил я. — И я считаю это грязным, негигиеничным, а также в наше технологическое время просто бессмысленным.

Рэйвел некоторое время смотрела на меня, а затем медленно покачала головой.

— Мда…

— Да, кстати, Рэйвел. У тебя достаточно широкие бёдра, регенерация Фениксов… Скажи, твоя утроба не сдаётся в аренду?

— Какая прелесть, Шеллки, да, Рэйвел? — Протянул Сайраорг

Рэйвел, пребывавшая в прострации, наверное обдумывая моё предложение, наконец обрела дар речи.

— Шелл, а ты не думал вообще, что Цубаки, как бы, ферзь Соны?

Я обдумал этот вопрос.

— Не вижу никаких проблем. Через три дня я защищаю докторскую, а вскоре, надеюсь, мне позволят вернуться в Ад. Там я жду окончания обучения Риас, мы женимся, отец передаёт мне бразды правления родом. Я работаю с Аджукой Вельзевулом и приглашаю Цубаки. Если мы с сестрой договоримся, Цубаки будет работать с нами постоянно. Если нет — то лишь на время данного эксперимента, и тогда это уже никак не влияет на её обязанности ферзя.

— 0_0…

В этот момент зазвонил телефон.

— О, это как раз по поводу защиты, — сказал я и ответил: — Ситори Шелл, слушаю вас.

Голос в трубке был взволнованным.

Я почувствовал, как мои ладони стали влажными. Частота пульса увеличилась с шестидесяти четырёх до восьмидесяти двух ударов в минуту.

— Стоп, что? Сколько, говорите? Пятьсот человек? Но как же? Что значит «ведущие учёные»? Нет, я, конечно, понимаю, мои открытия инновационные и гениальны, но всё же пятьсот человек… А если я не хочу?.. Ясно, спасибо…

Я бросил трубку и уставился в стену. Мои мыслительные процессы замедлились, аналитические центры перегрузились информацией.

Сайраорг наклонился вперёд.

— Что случилось? На тебе лица нет.

— Моя докторская посвящена теории струн, в которой человечество очень сильно отстало. Я принёс им передовые сведения и открытия, до которых им было очень далеко. И из-за этого многие учёные теперь хотят лично присутствовать на моей защите.

— Но это же здорово! Поздравляю!

— Нет, это ужасно! — ответил я, чувствуя, как внутри нарастает паника.

— А в чём проблема? — задала вопрос Рэйвел.

— У меня… — я запнулся, потому что признание этого факта было для меня крайне унизительным, — у меня боязнь сцены.

— Да ладно! Не верю! — Райзер рассмеялся.

— К сожалению, это правда. Свободно я могу выступать перед публикой, состоящей не более чем из пятидесяти зрителей.

Рэйвел обвела взглядом комнату. Её глаза блеснули.

— Ну, мне кажется, мы можем помочь тебе с этим.

— Очень сомневаюсь, — ответил я. — Даже я не смог найти решение, а я гораздо умнее вас.

— Да, но не умнее нас вместе взятых, — парировала Рэйвел.

— Извини, но именно это я и имел в виду.

Рэйвел вздохнула, но не сдавалась.

— Ладно, давай по-другому. Твоя проблема в том, что ты пытаешься решить всё в одиночку.

Сайраорг кивнул, присоединяясь к разговору.

— А мы можем тебе помочь в этом. Мы можем быть твоей командой. Как Люди Икс у профессора Ксавье.

Я задумался. Аналогия была привлекательной.

— Хм… мне нравится «Люди Икс»…

Рэйвел поднялась и встала передо мной, сложив руки в победном жесте.

— Ну что скажешь, Шелл? Мы твои X-Men?

Я проанализировал её предложение и нашёл в нём логическую ошибку.

— Нет. Люди Икс называются так из-за первой буквы фамилии Xavier. А так как я Шелл Ситри, вы будете называться S-Men.

Наступила тишина. Я зафиксировал, как все присутствующие застыли с одинаковым выражением на лицах. Говард нахмурился.

— Вы тоже как будто на подсознательном уровне подумали, что что-то не так с этим названием, но не понятно, почему? — спросил он.

Рэйвел подняла палец, и её лицо приобрело выражение внезапного озарения.

— Я знаю почему. На английском языке он нас только что назвал мужским секретом. Только вот мне не понятно другое. Мы, демоны, способны понимать любой язык, таким образом, что он переводится у нас в голове на наш родной для каждого. При этом мы понимаем именно истинный смысл того, что нам хотел сказать собеседник, так как эта магия переводит именно намерения, которые вкладывал говорящий. Но я чего-то сильно сомневаюсь, что Шелл вкладывал именно этот смысл.

Я проигнорировал её лингвистический анализ. Важнее было вернуться к решению моей проблемы.

— Так, давайте вернёмся к главному. У каждого из вас есть силы, за которые вы можете войти в мою команду… Только вот… Рэйвел, если ты повторишь путь Джин Грей и станешь Тёмным Фениксом, мне придётся тебя убить…

Рэйвел недоумённо посмотрела на меня.

— О чём он вообще?

Сайраорг вздохнул.

— Так мы же смотрели «Людей Икс», и ты вроде говорила, тебе понравилось.

— О, я многое чего вам говорю… — Рэйвел отмахнулась с неопределённым выражением лица.

— Так, — я обвёл взглядом комнату. — Вот у вас у всех интересные способности… Только вот как они помогут мне победить боязнь сцены?

Рэйвел подошла ближе и положила руку мне на плечо. Я немедленно зафиксировал нарушение личного пространства и сделал шаг назад, восстанавливая оптимальную дистанцию.

— Ну, я помогу подобрать тебе костюм, в котором ты будешь увереннее чувствовать себя на сцене.

— Хм… — я задумался. — Ладно, посмотрим. Сай?

— Я могу показать тебе несколько дыхательных техник, которые я использовал на тренировках, чтобы ты мог контролировать уровень гормонов в крови.

— Хм… А вот это интересно… — я повернулся к Райзеру. — Райзер?

Райзер пожал плечами и ухмыльнулся.

— Ну, я больше всех понимаю твою ситуацию, и у меня, сам знаешь, какое решение. Нажрись, чувак.

— Хм… я не пью и категорически против этого, да и не знаю, поможет ли. Но ладно, на самый крайний случай сгодится. — Я повернулся к Говарду. — Говард?

— Моя способность, босс, в том, что я могу изобразить то, что мне не насрать на ваши заботы…

— Хмм… я ценю твою попытку и благодарю за старания, — сказал я, хотя его ответ не соответствовал критериям полезного предложения.

***

Через два часа мы стояли в магазине мужской одежды. Пространство было организовано по принципу «беспорядочная демонстрация товаров», который я классифицировал как «неэффективный на 78 процентов».

— И всё же, как новый костюм не позволит мне упасть в обморок перед полным залом людей? — спросил я, оглядывая ряды пиджаков с критической точки зрения.

Рэйвел подошла к стойке с вешалками и начала перебирать варианты.

— Ну, он даст тебе уверенность. Например, когда я нервничаю по какому-то поводу, мне помогает новое платье или туфельки…

— Ну, ты же понимаешь, что в конечном счёте ты остаёшься всё той же самой нервной девушкой в новом платье и туфельках? — спросил я.

— Да, именно тогда в дело идут сумочки…

— Не понимаю, — признался я.

— Просто примерь, ладно? — сказала она, протягивая мне пиджак.

Я взял его, проанализировал цветовую гамму и фактуру ткани.

— Одноцветный… Как-то не очень.

Рэйвел вздохнула и жестом обвела весь магазин.

— Ладно, выбери чего-нибудь сам.

Я направился вглубь магазина, сканируя ряды одежды с максимальной эффективностью. Мои глаза остановились на стойке с костюмами ярких расцветок. Я изучил каждый вариант и выбрал тот, который, по моим расчётам, должен был идеально сочетаться с моей цветотипией и пропорциями тела.

Через семь минут я вышел из раздевалки.

— Ну как? — спросил я, поворачиваясь перед зеркалом. — Какой шикарный костюм!

Я осмотрел себя: серый пиджак в крупную красную клетку, который сочетался с алым галстуком и брюками того же рисунка. Костюм сидел идеально, подчёркивая все линии моей фигуры.

Рэйвел, стоявшая с застывшим выражением лица, медленно прикрыла глаза ладонью.

— Шелл… это…

— Превосходно, правда? — я поправил галстук, проверяя симметрию узла.

— Это… — Рэйвел глубоко вздохнула и медленно выдохнула. — Это не то. Примерь что-нибудь ещё.

— Ладно, — согласился я. — Но вряд ли что-то может быть лучше.

Второй выбор занял пять минут. Я нашёл фиолетовый костюм с широкими лацканами и серебристыми пуговицами.

— Подумать только, — сказал я, демонстрируя наряд. — У меня такой был в детстве, когда мы с Соной играли в Бэтмена и Джокера.

Рэйвел подняла голову и посмотрела на меня.

— Нет, — сказала она. — Просто нет.

Я нахмурился.

— Что значит «нет»? Это идеальный баланс между элегантностью и ностальгией.

— Шелл, — Рэйвел подошла ко мне и положила руки мне на плечи — жест, который я немедленно зафиксировал как нарушение личного пространства, хотя и позволил его в интересах дела, — Я сказала нет.

Я не нашёл что ответить в данном случаи.

Третий выбор я сделал с максимальной тщательностью. Белый фрак с золотыми эполетами, множеством ленточек, бабочкой и бриллиантовой заколкой для галстука. Когда я вышел из раздевалки, я был уверен, что наконец нашёл идеальный вариант.

— Кажется, мы нашли идеальный вариант! — объявил я, поворачиваясь на каблуках.

Рэйвел посмотрела на меня долгим взглядом. Затем её губы сжались в тонкую линию.

— Ты смешон, — произнесла она.

Я замер.

— Что значит «смешон»? Это вершина элегантности! Я похож на дирижёра Венской филармонии!

Рэйвел вздохнула и направилась к стойке. Она взяла обычный чёрный костюм, идеально скроенный, с чёрной рубашкой и чёрным галстуком. Протянула мне.

— Просто примерь, — сказала она. — Пожалуйста.

Я взял костюм, скептически его рассматривая.

— Ладно, — согласился я. — Но он точно проиграет предыдущим.

Я зашёл в раздевалку, надел костюм и вышел обратно. Идеальная посадка. Ткань лежала на плечах с математической точностью. Рубашка сидела как влитая. Чёрный галстук завершал образ.

Я посмотрел в зеркало и почувствовал, как внутри меня всё сжалось.

— Я выгляжу как клоун! — вырвалось у меня.

— ОТПАД!!!

— Что значит «отпад»? — я повернулся к ней. — Это обычный чёрный костюм! В нём нет ничего особенного! Я выгляжу как агент ФБР или участник похоронной процессии!

— Именно, — Рэйвел подошла ближе, её глаза сияли. — Именно! Это идеальный костюм для защиты диссертации. Он не отвлекает внимание, он строгий, деловой, и в нём ты выглядишь как настоящий учёный.

Я снова посмотрел в зеркало

***

Зал был огромным. Пятьсот мест, и каждое было занято. Я стоял за кулисами, чувствуя, как мои ладони становятся влажными, а пульс учащается до недопустимых значений.

— Я справлюсь, — сказал я, хотя мой голос дрожал на 0,3 герца выше обычного, что указывало на высокий уровень стресса.

— Конечно, справишься, — сказал Сайраорг, хлопнув меня по плечу. — Ты же гений.

— Гениальность не защищает от панических атак, — ответил я. — Это совершенно разные когнитивные процессы.

Райзер протянул мне бокал с прозрачной жидкостью.

— На, выпей.

— Я не пью, — напомнил я.

— Это вода.

Я взял бокал, понюхал, почувствовал странный запах — спиртовой, резкий.

— Это не вода, — сказал я, глядя на Райзера.

— Это вода с небольшим количеством виски, — признался он. — Для храбрости.

— Я не…

— Выпей! — хором сказали все.

Я посмотрел на бокал. Внутри меня боролись две силы: желание сохранить ясность ума и желание избавиться от парализующего страха перед пятьюстами учёными, которые пришли посмотреть, как я защищаю диссертацию.

Я выпил.

Жидкость обожгла горло, и я закашлялся.

— Это отвратительно, — сказал я.

— Да, — согласился Райзер. — Но это сработает.

Я почувствовал, как тепло разливается по телу. Страх не исчез, но стал… размытым. Пульс всё ещё учащался, но теперь я мог думать о чём-то кроме толпы за кулисами.

— Ладно… — пробормотал я, выходя на сцену.

Яркий свет ударил в глаза. Пятьсот пар глаз уставились на меня. Я сглотнул, чувствуя, как мир начинает вращаться.

Смеркалось…

Тьма.

***

Я проснулся на чём-то тёплом и каменном. Голова гудела, я попытался сесть и обнаружил, что мои штаны исчезли.

Я заставил себя сесть, оглядываясь. Старая деревянная изба. Я как раз сижу на печи.

На полу, в углу, валялся Райзер, а над ним стояла фигура.

Старуха. Седые волосы, торчащие во все стороны. Длинный нос, почти касающийся подбородка. Костяная нога — одна, а другая — деревянная. В руках она держала ступку, в которой что-то толкла.

Я читал о ней. Это одна из сильнейших представительниц самого долбанутого и страшного пантеона, о котором предпочитали не вспоминать и не трогать, чтобы те не трогали их. Ну по крайней мере как говорилось в книге: «БЕГИ СУКА, БЕГИ!!!»

— ААААААААА!!! БАБА ЯГА!!!

Старуха вздрогнула от неожиданности. Ступа выпала из её рук, и она пошатнулась. Её улыбка исчезла, уступая место выражению, которое я идентифицировал как «оскорблённое достоинство».

— Кхым, — кашлянула она, поправляя платок на голове. — Прошу прощения, но я с недавних пор сделала… как там его… ребрендиньг… во… теперь я Баба ЕГЭ!

Глава 26

— Что? — переспросил я, хотя прекрасно расслышал.

— Говорю, имя я сменила, — повторила Баба Яга, и её деревянная нога скрипнула, когда она переступала с ноги на ногу. — А то детишки нынче смелые да борзые стали, силы нечистой бояться перестали, а вот от этой погани так трясутся, что в лес не ходи. Так что я раньше детишек кушала в буквальном смысле, а теперь, так сказать, фигурально…

Я проанализировал её аргументацию. Смена тактики устрашения в ответ на изменение поведенческих паттернов жертв. Адаптивная стратегия, достойная уважения. Однако мои когнитивные ресурсы были заняты другим вопросом: где мои штаны и почему голова пульсирует с частотой, несовместимой с нормальной работой нейронов.

— Что ж, рад, что вы изменили свой рацион, — сказал я, чувствуя ни с чем не сравнимую жажду. — Человеческое мясо плохо усваивается, непитательное, а также содержит много вредных веществ, в особенности печень. В ней накапливаются токсины, которые при длительном употреблении могут вызвать цирроз даже у сверхъестественного существа.

— Кхэм… да я погляжу, ты бес в этом сведущ, небось сам практиковал? Странно, я вроде слышала, вам рога-то пообломали, и вы людей больше не кушаете…

— Нет, я подобное никогда не практиковал и не собираюсь, — ответил я, поправляя съехавший пиджак. — Простая наука, не более. Биохимия, токсикология, метаболизм. Я изучал вопрос в рамках общего образования. И вообще, я демон, а не бес. Терминологическая разница существенна.

— Бес ведун? Да ещё и блаженный? Э воно как! — Баба прищурилась, и её глаз сверкнул жёлтым огоньком.

— Я не сумасшедший, — сказал я твёрдо, хотя голос слегка дрогнул из-за пульсирующей боли в висках. — Мои родители меня проверяли! В возрасте четырёх лет я прошёл полное психоневрологическое обследование у трёх независимых специалистов. Заключение: «Интеллект выше нормы, эмоциональный интеллект — в процессе формирования». Никаких отклонений.

Баба усмехнулась, обнажив редкие зубы.

— Да? Ну не знаю, милок. В твоей адекватности сомнения есть у меня. Я вчера думала, это из-за того, что битву со змием зелёным неравную ведёшь ты, а вот теперь, посмотрев на тебя, вижу — нет, ты по жизни такой отбитый Иванушка-дурачок.

— Во-первых, я не Иванушка! — выпалил я, чувствуя, как температура моего тела повышается на полградуса от возмущения. — Моё имя — Шелл Ситри! Наследник одного из семидесяти двух демонических столпов! Будущий глава клана! Учёный, доктор физико-математических наук, между прочим! Я… — я запнулся. — Хотя я не помню, как вчера прошла моя защита?!

Баба хитро прищурилась.

— Естественно, не помнишь, после такой битвы мало кто бы помнил…

— В-третьих, — я поднял палец, игнорируя её слова, — что ещё за битва?! Какой ещё зелёный змий?!

— Охо-хо, дух это злой, — Баба покачала головой, и её седые космы заколыхались. — Пока в мире существуют глупцы, бездельники и лентяи — неистребим он. А ты, милок, с ним вчера схватился, да и проиграл. Весь вечер с ним воевал, а он тебя и одолел. Вот и сидишь теперь с больной головой и без штанов.

— Никогда не слышал о нём, — сказал я, перебирая свою базу данных. Змеи, драконы, василиски — всё на месте. Зелёный змий — отсутствует. — Но как это произошло? Почему я с ним дрался? Я вообще не помню, чтобы выходил на бой с каким-либо рептилоидом.

Баба вздохнула, и этот вздох был полон снисходительности.

— Мда… Вижу, не понимаешь… Давай я тебе яичком по голове покатаю, как раз таки и докажу, что блаженен ты… хотя это и так видно.

— Странный у вас способ медицинского освидетельствования, — сказал я, отодвигаясь от неё на полсантиметра. — И нет, я не хочу. То, что побывало внутри курицы, не должно касаться моей головы. Это антисанитарно.

— Ну, моё дело предложить, — пожала плечами Баба, и её деревянная нога снова скрипнула.

Я решил сменить тему, пока она не начала предлагать более экзотические методы лечения.

— В-четвёртых: где мы и как мы сюда попали? А ещё где мои штаны?

Баба усмехнулась и протянула руку к столу, где лежало что-то круглое и блестящее.

— Так давай всё-таки яичком покатаю, память к тебе и вернётся…

— Уберите! — сказал я, и мой голос сорвался на полтона выше обычного. — Уберите, уберите, уберите!!!

— Что ж ты какой нервный бес, — Баба убрала яйцо обратно в корзинку. — Ладно, давай яблочком.

— У вас что, всё строится на том, чтобы катать предметы о чью-то голову? — спросил я, чувствуя, как моё терпение начинает давать сбои.

— Эх, темнота, нет конечно!!! — Баба всплеснула руками. — О блюдечко!!!

— Чего? — переспросил я.

— На, смотри, увидишь сейчас прошлое своё…

Баба Яга достала из-под полы серебряное блюдце с выгравированными рунами и красное яблоко. Она принялась читать заклинание на древнерусском языке, и я зафиксировал несколько незнакомых фонем, которые не соответствовали ни одной известной мне языковой группе. Архаичная магия. Интересно. Я уже открыл рот, чтобы спросить о принципах работы: считывание пространственно-временного континуума? Запись следящих заклинаний? Или астральная проекция с фиксацией событий? — но Баба шикнула на меня с такой силой, что я машинально замолчал.

— Смотри, — сказала она.

Яблочко покатилось по кругу блюдца, и в середине появилась картинка. Я выхожу на сцену. Зал. Пятьсот человек. Аплодисменты. Я в чёрном костюме, который выбрала Рэйвел, и выгляжу… нормально. Пока.

Я на сцене, улыбаюсь и говорю:

— Ну что, народ, готовы зажигать? Вы обладаете хотя бы начальным пониманием дифференциальных исчислений и хоть одним годом изучения алгебраической топологии? Тогда вот вам пара анекдотов!

Я на записи начал кривляться, размахивать руками, а лицо искажается в гримасе, которую я, очевидно, считал дружелюбной.

— Зачем курица пересекла ленту Мёбиуса? Чтобы попасть на ту же сторону, БУГАГАШЕНЬКА!!!

Я, сидящий на печи, схватился за голову. Мои пальцы сжали волосы с силой, достаточной, чтобы повредить фолликулы.

— Или вот! — продолжил Шелл на записи. — Нейтрон заходит в бар и просит выпивку, а бармен отвечает: «Извини, брат, но тебе и тут не зарядится!» Ха-ха-ха!

Это не я, это не мог быть я. Я бы никогда так себя не повёл! Я контролирую каждое своё движение, каждое слово, каждый вздох. А тут кривляюсь как клоун в дешёвом цирке.

Но Шелл на записи на этом не остановился. Он внезапно стал серьёзным, если это, в принципе, можно назвать этим словом.

— Ладно, хватит шуток, перейдём к серьёзным материалам. — Он подходит к трибуне, поправляет галстук. — Итак, теория струн. Представьте себе…

И он начинает защиту, выдаёт формулы, объясняет концепции, приводит расчёты. Я вижу, как учёные в зале начинают кивать, делать пометки. Я вижу, как они слушают. Всё идёт хорошо.

А потом он снова сворачивает не туда.

— Вот мы все здесь, учёные, но ради чего мы все собрались? Ради того, чтобы обсудить, как из ничего появилось всё, в том числе и я, Ситори Шелл — учёный с IQ 187. Но почему? Зачем всё это? И тут я понял: я всего лишь пылинка, которая способна открыть вам секреты мироздания. А будь у меня IQ 300, я бы сейчас был не здесь, а отрастил здоровенные усы и порабощал ваш мир. Так что вот вам, недалёкие умы человечества, песня о прославлении великого учёного…

Он щёлкает пальцами. Обычные люди не замечают, что он использует магию, для них это выглядит так, будто ведущий включил музыку. Звучит мелодия. И Шелл начинает петь:

Я злой меценат — старик-психопат! И в жизни я лишь эмеральду рад! А мой геморрой привозит домой Летающий валенок самый блатной! Я Доктор Яйкин! Представлюсь Вам! Я Доктор Яйкин! Я не влажу в экран! Я Доктор Яйкин! Представлюсь Вам! Я — гений и мудлан!

В зале повисла гробовая тишина.

— Да замолчи ты уже и беги оттуда!!! — кричу я на себя из прошлого.

Но Шелл из прошлого не слышит. Он продолжает.

— Но теперь, народ, вернёмся к математике… — говорит он и делает паузу. — Наше воображение ограничено трёхмерным мышлением. Могу я снять брюки через голову? Разумеется, нет. Моё тело является препятствием. Но если бы мы могли оперировать дополнительными размерностями, мы могли бы передвигать наши брюки вокруг наших тел в четвёртом измерении…

И он снимает с себя штаны. Прямо на сцене. Перед пятьюстами учёными.

— А время спадающих штанов осталось бы позади… — он пинает их ногой, и они летят в первый ряд.

Я в настоящем чувствую, как моя психика даёт трещину. Ибо мой правый глаз начинает дёргаться.

— Боже… — шепчу я.

И в этот момент с неба, прямо сквозь крышу избушки, меня пронзила золотая молния. Я почувствовал запах гари, но боли нет, только оцепенение. Баба Яга закашлялась, размахивая руками, чтобы разогнать дым.

Я продолжил смотреть на себя на записи:

— А теперь, астрономы в зале! Представляю вашему вниманию тёмную сторону Луны…

Он поворачивается раком, задницей к залу.

— А вот и чёрная дыра! — объявляет он.

Я отворачиваюсь, ибо не могу на это смотреть. В этот момент на записи подбегают Сайраорг, Рэйвел и, кажется, даже Райзер — они хватают меня за руки, затаскивают обратно за кулисы. Запись обрывается.

Баба Яга убирает блюдце.

— Дальше смотреть будешь, что было? — спрашивает она.

Мой взгляд был устремлён в одну точку. Я не моргал, не дышал, а просто сидел и переваривал информацию, которая разрушала все мои представления о себе.

— Так, — услышал я голос с пола. — Что за хрень… Где я?

Райзер. Он покорчился от головной боли, но всё же сел. Его пиджак испачкан, волосы растрёпаны, и он выглядит так, будто его переехал грузовик.

— А вот и петушок золотой, гребешок проснулся! — сказала Баба Яга, ухмыляясь.

***

POV Райзер Феникс

Я хотел было рявкнуть что-то про «петуха», но голос сорвался, и я с трудом сфокусировал взгляд на старухе. Она стояла надо мной, опираясь на деревянную ногу, и ухмылялась так, будто алмазы в куче навоза.

— Чего? — выдавил я, пытаясь придать голосу прежнюю надменность, но получилось похоже на карканье. — Бабка, ты себе чего позволяешь?! Я — Феникс, а не петух!!!

Она хмыкнула, поправила платок на голове и выдала на столько снисходительную насмешку, что у меня зачесались кулаки.

— Ну не знаю, — протянула она, — по тому, как ты себя вчера вёл, и не скажешь…

Я попытался встать. Ноги подкосились, и я снова рухнул на доски, больно ударившись копчиком. Чёрт, как же трещит голова…

— В смысле?! — рявкнул я, хотя сам уже начинал догадываться, что вчерашний вечер был не просто обычной пьянкой.

— В коромысле!!! — отрезала Баба, и в её голосе прибавилось ехидства.

Я сжал зубы. Эта старая карга явно знала больше, чем говорила и меня это бесило больше всего.

— Да ты, старуха, совсем обнаглела! — я ткнул в неё пальцем, хотя палец дрожал. — Ты знаешь, кто я?!

Она усмехнулась, обнажив щербатые зубы, и наклонилась ко мне так близко, что я почувствовал запах грязи, болотной тины и сушёных трав.

— Знаю, — сказала она, и в голосе её вновь прозвучала издевка. — Петух недорезанный! Если б не я, то не сносил бы ты уже головы за похождения свои вчерашние.

Я хотел огрызнуться, но слова застряли в горле, потому что по её глазам читалось, что она говорила всерьёз.

Я перевёл взгляд на Шелла. Он сидел на печи, босой, без штанов, с каменным лицом и отсутствующим взглядом.

— Шелл, — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовал. — Объясни, пожалуйста, какого хера здесь происходит, и кто эта наглая старушенция?

Тишина.

— Шелл, ты меня слышишь? — повторил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Он не ответил, даже не моргнул.

— Бабка, — я повернулся к старухе, и в голосе зазвенела угроза, — ты чего с ним сделала? Его же обычно не заткнуть!

— Давай-ка повежливее, петушок, — она скрестила руки на груди, и её деревянная нога скрипнула, когда она переступила с ноги на ногу. — Я и рассердиться могу…

— И не подумаю!!! — я заорал, теряя остатки самообладания. Голова раскалывалась, и эта бабка выводила меня из себя. — Кто ты, и что ты сделала с Шеллом, тварь?!

Она очень тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ох, сила нечистая, за что мне всё это?! — она покачала головой. — Баба Егэ… тьфу, бля, сама пошутила, сама и запуталась… Баба Яга — я.

Я замер, ибо имя прозвучало знакомо, хотя я никогда не сталкивался с этим пантеоном лично, но я читал о них и то, что там было написано, не внушало оптимизма.

— Баба Яга? — переспросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Из славянского пантеона, что ли?

— Из него самого, — подтвердила она.

Я попытался собраться с мыслями. Нейтралитет между фракциями, это одно дело, но оказаться в лапах у хтонического божества…

— И нафига мы тебе нужны? — спросил я, стараясь звучать деловито. — Между нашими фракциями же нейтралитет?

— Ну, довольно условный, — протянула она. — Ваши просто очкуют с тех пор, как мы одного сильного ангела во льды закатали…

Я сглотнул, ибо во рту всё пересохло, хотя, учитывая с каким похмельем я проснулся, то вопрос куда уж сильнее то сохнуть?

— Это кого?

Она подняла указательный палец, и её лицо стало настолько торжественным, почти благоговейным, что я даже затаил дыхание.

— О!!! — выдохнула она. — Мы договорились не произносить его имя вслух, ибо проклято оно что на земле, что на небесах. Когда он пришёл, говорил, что принесёт любовь и мир на земли наши, но на самом деле лишь хаос и разрушения… Мы одолели его, но какой ценой…

— Много крови, да? — спросил я тихо.

Она покачала головой, и в её глазах мелькнула тень настоящей печали.

— Крови? Нет, это было бы милосерднее… — она вздохнула. — Скажем так, из-за него все сказочные твари резко вдруг сменили свои… интересы. Я, вот, например, кем была? Могущественным мифологическим существом, проводником между миром живых и миром мёртвых, а также хтоническим божеством природы… А теперь что? Жру детишек, да отправляю всяких Иванушек-дурачков на бой ратный с Кощеем или иной тварью…

Вся эта история звучала как бред, но от неё веяло такой древней болью, что я не решился усомниться.

— Это всё, конечно, красиво, — сказал я, стараясь вернуть разговор в практическое русло, — но всё же повторюсь: мы то вам зачем?

Баба пожала плечами, и ответила не принужденно.

— Вы? Без надобности.

Я опешил.

— Так, а чего мы тогда здесь делаем?!

— Да, меня, собственно говоря, весь вчерашний вечер, когда вы пришли, интересовал этот же вопрос! — она шагнула ко мне, и я рефлекторно отодвинулся, упершись спиной в стену. — Какого хера вы забыли на моём БОЛОТЕ?!!

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли где-то в горле. Потому что я понял, что не помню. Совсем. Обрывки: Шелл на сцене, мы бежим к нему, хватаем… а дальше тьма.

— Эм… ну… — я почесал затылок, пытаясь выудить хоть что-то из памяти, — я это… не знаю… не помню точнее…

Баба закатила глаза и возвела руки к потолку.

— Ох, сила нечистая, да за что?! — простонала она. — Ладно, а что ты помнишь?

— Ну… — я сосредоточился, и перед глазами всплыла последняя четкая картинка. — Помню, Шелл начал чудить на сцене, и мы его забрали… А дальше всё в тумане…

Баба тяжко вздохнула, и в этом вздохе было столько усталости и отчаянья, что я на мгновение почувствовал себя виноватым, но только на мгновение… Совсем чуть-чуть.

— А, ну ладно, — сказала она и полезла за пазуху. — Тогда давайте дальше смотреть.

Я насторожился. Она достала серебряное, старинное блюдце, а следом красное яблоко, гладкое, блестящее, почти светящееся.

— Стойте, — я поднял руку, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. — Что вы собираетесь делать?

— Покажу вам, что было дальше, — сказала она и положила яблоко на блюдце.

Я хотел возразить, хотел сказать, что мне и так достаточно, что я не хочу видеть свои вчерашние похождения, потому что предчувствие подсказывало: ничего хорошего там нет.

Но я не успел.

Она провела рукой над блюдцем, и яблоко покатилось.

Внутри меня всё сжалось. Ну, Феникс, держись…

Глава 27

POV Райзер Феникс

Стоило Мне, Саю и Говарду увести в стельку пьяного Шелла с банкета, как тот принялся буянить и требовать продолжения. Мы честно попытались скрутить его, но к своему ужасу кое-что поняли: даже когда мозг Шелла Ситри был отравлен алкоголем, он продолжал работать на каких-то запредельных оборотах. Он создавал заклинания такой силы, что хваленые бойцы ничего не смогли ему противопоставить.

Буквально за пару секунд гений раскидал нас как слепых котят, благо успели активировать круг телепортации и переместиться в его особняк, не успев привлечь внимание людей или кого бы то ни было.

И вот – финал картины все беспомощно валяются на полу, опутанные тугими мерцающими жгутами неизвестных чар, которые обычный демон и в глаза-то никогда не видел. Шелл, на мгновение исчезнувший в пространственной вспышке, возвращается, волоча за собой тяжелый деревянный ящик, доверху забитый бутылками.

Качаясь из стороны в сторону и едва удерживая равновесие на шатающихся ногах, он срывает пробку зубами, начинает хлестать прямо из горла, а затем, задорно икнув, уничтожает пустую тару прямо в руке, обращая стекло в ничто.

Смачно отрыгнув на всю комнату, Шелл пьяно прищурился на связанных товарищей:

— Мда… И вы ещё называете себя S-Men’s? — его голос на записи звучал непривычно тягуче. — Очень слабо…

Он продолжал покачиваться, созерцая дело рук своих, как вдруг его лицо озарила широкая, абсолютно безумная пьяная улыбка. Исследователь с размаху хлопнул себя по лбу:

— Стоп! А это идея! Райзер, я знаю, как сделать рекламу для твоего проекта! Но нужно, чтобы вы сами соответствовали высокому статусу… Так… Ага… Ага… Да, вот он! Всего два демона во всём Подземном мире могут помочь нам, так как оба в чём-то превосходят меня… Первый — это Аджука Вельзевул, но мне как-то стыдно звонить ему после недавнего… И… как там его звали… А, неважно! Уборщик с Урала! Хорошо, что я после того случая решил узнать о нём побольше и контактом обзавёлся…

На записи Шелл уже вовсю тыкал пальцем в экран заклинившего коммуникатора, вызывая видеосвязь. Через пару секунд на экране отобразилось заспанное, глубоко несчастное лицо сурового мужика в синем рабочем комбинезоне.

Бедняга вообще не понимал, чего от него хочет в три часа ночи пьяный в стельку высший демон, но Шелл, не слушая возражений, грозно затребовал у него какое-нибудь «мощное, фундаментальное заклинание или алхимический рецепт, который заставит этих слабаков стать сильнее».

Уральский уборщик, тяжело вздохнув и потерев переносицу, хмуро спросил:

— Слышь, умник… Если я дам тебе схему, ты от меня раз и навсегда отстанешь?

— Согласен! — радостно отчеканил Шелл с экрана. — Моё слово тверже титанового сплава!

Мужик лениво клацнул по экрану, скидывая файл:

— Держи. Рецепт одного могущественного алхимика. Больше не звони, — и связь оборвалась.

Шелл на записи уставился на полученный рецепт. По его лицу было видно, что внутренний учёный вошёл в жестокий клинч с логикой:

— Какой интересный рецепт… Я такого никогда не видел в архивах Ситри. И вообще не понимаю, как оно работает… Да и как должно работать — тоже без понятия. Но раз Старший так сказал, то авторитету источника доверять можно…

Сайраорг Баэл, всё ещё связанный на полу, начал активно ерзать, пытаясь перетереть плетения, и глухо зарычал:

— Шелл, прекрати этот бред! Сними заклинание, пока я не разнёс тут всё к чертям!

— Отставить панику, — благодушно махнул рукой синий маг. — Я обязательно помогу проекту Райзера! Но для начала надо собрать ингредиенты…

Пространство вновь сжалось, и Шелл исчез. Наследник Баэлов уже не сдерживался, его аура полыхнула так, что паркет начал обугливаться, но экспериментальное плетение Шелла держало намертво, перенаправляя излишки давления в пол.

Вспышка — и Шелл возвращается, тяжело дыша и бережно придерживая за спиной огромный холщовый мешок.

— Едва собрал всё необходимое, — довольно ухмыльнулся он, сгружая ношу на пол. — Но теперь можно приступать к фазе синтеза!

Реальный Шелл, сидевший рядом со мной в избушке Бабы Яги, внезапно подался вперёд, полностью выйдя из прострации. Взгляд его сузился, а в глазах зажёгся интерес учёного.

На записи Шелл из прошлого пафосным жестом материализовал посреди комнаты массивный алхимический котёл из чёрного чугуна и поджёг под ним фиолетовое магическое пламя. Затем он развязал горловину мешка, перевернул его и высыпал на пол кучу какого-то сухого мусора, среди которого…

— Конеко?! — вырвалось у меня вслух.

Да, на пол особняка Ситри со звучным стуком упала прочно связанная толстым канатом, мычащая сквозь кляп маленькая некомата из свиты Риас Гремори. Её кошачьи ушки яростно прижимались к голове, а в глазах, за белой чёлкой, читалась смесь из страха и ярости.

Шелл на записи поправил воображаемые очки и провозгласил:

— Ну, можно начинать!

И, заглядывая в шпаргалку на коммуникаторе, он начал читать:

— Берём сначала укропу…

В котёл с тихим шипением полетел сочный зелёный пучок, мгновенно растворяясь в бурлящей фиолетовой жиже.

— Потом кошачью жопу…

Шелл без тени сомнения протянул руки к Конеко. Бедная кошка стала сопротивляться очень активно, а её хвост ходил ходуном, и мычание перешло в визг.

Реальный Шелл в избушке Яги внезапно вскочил, опрокидывая стул, и заорал прямо на блюдце:

— ДА ЭТО ЖЕ БРЕД!!!

Но к глубочайшему шоку всех присутствующих на записи, и нас троих в избе, маленькую некомату просто затянуло в котёл. Бульк — и по комнате пошёл странный ванильный дым.

— 25 картошек… — как ни в чём не бывало зачитал пьяный Шелл на видео, методично вываливая в зелье целое ведро отборных корнеплодов.

— 17 м…давошек… —

— Да где ты их вообще взял, черт тебя дери?! — в полном отчаянии закричал реальный Шелл, хватаясь за волосы, когда его прошлая копия лёгким движением руки забросила в котёл пластиковый контейнер с какими-то яростно прыгающими паразитами.

— Ведро воды… — продолжал декламировать Ситри на записи.

Ну, на этом этапе всё могло бы пройти относительно цивилизованно, если бы этот гений не вылил бы вместо неё в котёл три бутылки чистейшего демонического самогона из ящика. Жижа в котле зажглась ядовито-зелёным сполохом.

— И х… туды…

Моё сердце ушло в пятки. Я зажмурился, ожидая самого худшего, когда Шелл на видео уверенным движением запустил руку себе в штаны… Точнее, в трусы… Но, к нашему общему с реальным Шеллом облегчению, он извлёк оттуда какую-то сморщенную, абсолютно сухую палочку неизвестного происхождения и лёгким щелчком отправил её в варево. Мы синхронно выдохнули.

— Охапку дров…

— Чего, прямо в котёл?! — не поверил я своим глазам, созерцая, как Ситри заталкивает туда целое полено, даже не расколов его на щепки.

— И плов готов!

И едва финальное слово сорвалось с его губ, чары завершили свой безумный цикл. По комнате особняка пополз густой, клубящийся чёрный дым, скрывая котёл из виду. Пространство внутри закрутилось воронкой, и из этой тьмы стала медленно формироваться фигура…

Но это была далеко не маленькая девочка-кошка, к которой мы все привыкли. Из дыма появилась шикарная, высокая, статная взрослая женщина с роскошной гривой белых волос и кошачьими ушками. Её умопомрачительные, наливные формы тут же, словно по волшебству, обтянулись глянцевым чёрно-жёлтым латексным костюмом, подчёркивающим каждый изгиб её нового тела.

Конеко с ошарашенным взглядом начала осматривать свои новые выдающиеся параметры. Она сделала шаг вперёд, и её нога прошла насквозь чугунного котла, словно тот был иллюзией. Кошка замерла в ещё большем шоке, глядя на свои руки, которые могли становиться неосязаемыми.

— ДА ЭТО НЕВОЗМОЖНО! КАК?! КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?! — реальный Шелл практически бился головой о край стола Яги.

Шелл из прошлого на записи лишь удовлетворённо кивнул, вытирая пот со лба:

— О, уральский мастер не обманул! Вот и Китти Прайд! Физика фазового сдвига молекул выполнена безупречно. Теперь можно повторить процедуру и с другими… Или этот алхимический паттерн работает исключительно на представителях семейства кошачьих?

— НЕТ!!! ОСТАНОВИСЬ, ИДИОТ! ДА ЭТО ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖНО НИКАК РАБОТАТЬ! — орал Шелл из настоящего, едва ли не пытаясь залезть руками в запись.

Шелл из прошлого, разумеется, его не слышал. Он задумчиво почесал затылок:

— А, ладно. Я обещал уборщику, что трогать его больше не буду, а без дополнительных уточнений в рецептуре лучше ничего не менять… И одной кошки для тестирования маркетинговой кампании Райзера хватит…

В этот момент повзрослевшая Конеко наконец осознала, что свободна. В её глазах вспыхнул яростный огонь. Она резко сократила дистанцию и с размаху прописала Шеллу по лицу. Раздался звонкий хлопок, но кулак девушки лишь всколыхнул тугие слои защитного заклинания, так и не сумев пробить пьяную броню мага Ситри.

Шелл из прошлого лишь укоризненно покачал головой:

— Что-то вы все какие-то нервные сегодня. Стресс вредит ментальному здоровью. Надо бы вас развеселить и успокоить…

И прежде чем мы успели хотя бы пикнуть, Шелл взмахнул рукой. Та бурда, что осталась на дне котла, под воздействием его телекинеза послушно разлилась по пустым бутылкам. И как бы мы ни сопротивлялись, как бы ни сжимали челюсти — Шелл с благодушной улыбкой маньяка-альтруиста насильно влил это варево во всех присутствующих. Кроме Конеко: та, вовремя сориентировавшись, активировала свою новую, неизвестную Подземному миру способность неосязаемости и просто провалилась сквозь стену, сбежав в неизвестном направлении.

На этом моменте Баба Яга плавным движением руки перехватила катающееся по столу наливное яблочко и смачно надкусила его. Картинка на блюдце исчезла.

Я подскочил на месте, едва не опрокинув стол:

— А куда?! А дальше-то что было?!

— Спокойно, касатик, спокойно, — прошамкала старуха, прожёвывая кусок яблока. — Я как раз показываю самое интересное…

Она вновь положила огрызок на серебряное блюдце, щёлкнула скрюченными пальцами, и то мгновенно превратилось в ноутбук с надкусанным яблоком на крышке, под ошарашенные взгляды Шелла и меня.

— Чего уставились? — хмыкнула Баба Яга, заметив наши выпученные глаза. — У меня избушка БЕЗ ОКОН, без дверей! Так что мне положена только продукция яблочников!

Она принялась копаться в интерфейсе своими костлявыми пальцами, что-то бормоча под нос:

— Так, где тут этот ваш… ИнтрнётЪ… Ага, нашла. Сняли вы свою рекламу, соколики, сняли! Вот, смотрите, её даже в этот ваш Ютюбь выложили, просмотры крутятся, черти радуются…

Яга со звучным кликом запустила Ютуб. Откуда старая ведьма из глухих лесов вообще узнала про этот хостинг и как умудрилась настроить роутер в этой глуши — осталось загадкой, но на экране уже вовсю грузился видеоролик.

Из динамиков ударила мощная, до боли знакомая мне музыка. Это была легендарная, пафосная заглавная тема старого мультсериала «Люди Икс» прямиком из девяностых годов. Вот только видеоряд заставил меня схватиться за сердце.

Вместо каноничного нарисованного шаттла Людей Икс на экране появился самый настоящий, суровый космический челнок, окутанный клубами реактивного дыма. И откуда они его только притащили?! За штурвалом этого агрегата, вместо сурового Циклопа в тактических очках, стоял Дарт Говард. Он яростно дёргал за рычаги, пока корабль закладывал вираж над столицей демонов.

Кадр резко сменился, шаттл пролетел над камерой, и на экране вспыхнули огромные, объятые пламенем буквы: «S-MEN’S». Но тут включилась озвучка. Какой-то гнусавый мужик за кадром — с таким звуком, будто ему на нос нацепили прищепку — пафосно и с расстановкой зачитал поверх логотипа:

— Конченные демоны…

— Чего, бля?! — не выдержал я, едва не пробив лбом деревянную стену избушки.

Рекламный ролик тем временем продолжался по всем законам классического опенинга. Логотип с оглушительным звуком взорвался, пошла быстрая смена кадров. Там, где в оригинале Циклоп пафосно срывал очки и выжигал лазером экран, в кадре появились два парня. Они с какими-то дикими криками врезались друг в друга плечами и в сиянии дешёвых спецэффектов буквально слились в фигуру Говарда. Вверху кадра выскочила пафосная золотая надпись: «Dart Howard».

Но гнусавый голос за кадром, даже не запнувшись, выдал:

— Какая-то Утка…

— Чёёё?! — у меня окончательно начал плавиться мозг. — Какая, к черту, утка?! Ну ладно, я могу понять, как этот имбицил умудрился перепутать «Duck» и «Dart» из-за созвучия, но имя собственное «Howard» как можно было перепутать с вопросом «How»?! Режиссёра этой озвучки я лично скормлю Церберу!

Смена кадра. На экране вместо Росомахи появляюсь я. Стою в невероятно пафосной, эпической позе, а из моих ладоней во все стороны летят яростные сполохи адского пламени Феникса. Снизу красиво выплывает титр: «Razor Phoenix».

Гнусавый переводчик за кадром уныло вздыхает:

— Жар-птиц…

Я тяжело выдохнул, утирая холодный пот:

— Ну… ладно. Хрен с ним. Спасибо, что хотя бы не петух… За это уже можно снизить градус расправы.

Музыка набрала обороты. В следующем кадре на месте Шельмы появилась моя младшая сестрёнка Рэйвел. Она мило подмигивала в камеру, крутясь на фоне взрывов.

— Горячая Чикса…

Кулаки у меня сжались сами собой, а вокруг тела непроизвольно полыхнуло чистейшее пламя Феникса, отчего бревна избушки Яги жалобно затрещали.

— Так… — процедил я сквозь зубы. — Я этому точно морду набью, клянусь предками!

На экране тем временем кадр снова сменился. На месте каноничного синего Зверя появился Сайраорг Баэл. Судя по всему, зелье Шелла подействовало на него как-то специфически: Сай выглядел ещё более огромным, обросшим суровой щетиной и диким. Но переводчик на этот раз решил проявить зачатки милосердия и почти правильно прочитал титр:

— Сайра Баэл…

— Бляха, почти правильно! — воскликнул я, всплеснув руками. — Да какого ангела?!

И, наконец, финальный аккорд рекламы. На месте Чарльза Ксавьера, камера плавно наезжает на летающее высокотехнологичное кресло-капсулу, в котором, копируя доктора Эггмана восседает Шелл Ситри. На его голове красуется резиновая шапочка для бассейна телесного цвета — видимо, этот гений так отчаянно пытался изобразить каноничную лысину, что не придумал ничего лучше. В довершение образа под носом у него были наклеены пышные, бутафорские усы, которые то и дело отклеивались от его дыхания. Под ним загорается неоновый титр: «PhD-S».

Гнусавый голос за кадром торжественно объявил:

— Доктор Яйкин…

Реальный Шелл рядом со мной издал тихий звук и медленно сполз под стол.

А на видео под самый пик экшеновой музыки начался финальный замес. Вместо эпического противостояния Людей Икс против Магнето и его Братства режиссёр ролика смонтировал битву Шелла против Риас Гремори. Причём, судя по спецэффектам, пьяный Ситри превзошёл сам себя: малиновое излучение силы разрушения у Риас на видео шло вовсе не от кулаков или магических кругов, а… прямиком от её сисек, которые пульсировали в такт взрывам.

В самом конце ролика на экране снова вспыхнул пылающий логотип «S-MEN’S». Гнусавый голос послушно подытожил:

— Конченные демоны…

А затем внизу экрана поползла мелкая строчка с контактной информацией для записи на наши курсы.

Глава 28

POV Дарт Говард

Руки тряслись, штурвал ходил ходуном, но я пытался удерживать курс, хотя курс этот был такой же пьяный, как и я сам.

Рядом, в кресле второго пилота, сидел Шелл Ситри, а на пассажирских местах лежали, уже в дрова, наши друзья. Он сжимал в руке пустую бутылку и смотрел на приборную панель, явно не пытаясь раздуплится. Я даже не знал, что больше пугает, его выражение лица или то, что корабль до сих пор не развалился.

— Говард, — заплетающимся языком произнёс он, и я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз, — почему мы летим так низко?

— Да я вообще не понимаю, как управлять этой хреновиной! — рявкнул я, пытаясь выровнять дёргающийся штурвал. — Ты вообще помнишь, что мы в Подземном мире? Нас сейчас сшибут!

Как по заказу, сзади раздался оглушительный грохот. Корабль тряхнуло так, что я едва не вылетел из кресла, и на обзорном экране вспыхнули яркие всполохи магии. Демоны-стражи. Они не были рады нам, это точно. Заклинания били по корпусу, оставляя на обшивке глубокие царапины. Я видел, как искры летят в стороны, и в голове пронеслась мысль: «Всё, нам кабздец».

— С-суки, — выдохнул Шелл, — Краску испортили...

Я дёрнул штурвал, пытаясь уйти от очередного заклинания, но корабль слушался плохо. У меня начало сдавать дыхание, когда я заорал:

— Босс, они нас сейчас разнесут! Что делать?!

Шелл на мгновение задумался, морща лоб. Затем его лицо озарила пьяная улыбка, от которой мне стало не по себе.

— Говард... — он сделал паузу, и я уже был готов к чему угодно. — уходи в варп.

— В варп? — переспросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — А что, у нас есть варп?

— Красная кнопка! — он указал на панель, где среди множества тумблеров и лампочек действительно алела одна большая кнопка. — Нажми её!

Я, не раздумывая ударил по ней ладонью. Корабль издал странный звук, а затем пространство вокруг нас начало искажаться. Звёзды на экране вытянулись в линии, цвета смешались, и через мгновение мы оказались в полной темноте.

Тишина. Я перевёл дыхание и огляделся. Вокруг не было ничего — ни огней, ни звёзд. Я смотрел на это и чувствовал, как внутри меня разрастается паника.

— Ни черта не видно! — заорал я, вглядываясь в темноту. — Босс, куда мы попали?!

Шелл откинулся на спинку кресла и, запрокинув голову, произнёс с такой уверенностью, что я почти поверил ему:

— Ни дрейф, Говард. Свет Астраномикона укажет нам путь... а Император защитит!

— Какой ещё Император?! — взвыл я.

Но Шелл уже не слушал. Он покачивал головой в такт какой-то мелодии, которая звучала только у него в голове. Я смотрел на него и понимал, что мы в полной заднице. Но вдруг вдалеке показался свет. Сначала он был едва заметным, но с каждой секундой становился всё ярче, словно маяк в ночи.

— Видишь? — сказал Шелл, указывая вперёд. — Я же говорил.

Я не верил своим глазам, но выбора у меня не было.

***

В Раю, в белоснежных чертогах, Михаил сидел за огромным столом, изучая свитки с записями о функционировании божественной системы. Вокруг него сновали ангелы, каждый занятый своим делом: кто-то проверял молитвы, кто-то настраивал небесные механизмы, кто-то просто парил в воздухе, наслаждаясь вечностью.

Вдруг всё изменилось. Небо над Раем раскололось ослепительной вспышкой, и в образовавшуюся трещину влетел корабль. Ангелы замерли, а Михаил вскочил с места, уставившись на это чудо.

Корабль завалился на бок, теряя высоту, и из него раздался надрывный крик, полный отчаяния и злости:

— ШЕЛЛ, БЛЯЯ!!! МЫ ЖЕ САМИ ДЕМОНЫ, КАКОЙ АСТРАНОМИКОН?! БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!

Голос оборвался, когда корабль, кувыркаясь, устремился вниз, прямо сквозь небесные сферы, в сторону грешной земли.

Михаил опустил голову, потирая переносицу, и медленно выдохнул.

***

POV Сазекс Люцифер

Я стоял на каменистой земле, которая, судя по всему, даже не пыталась притворяться гостеприимной. Ветер был колючим, холодным и грязным из-за выхлопов металлургических заводов. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался унылый пейзаж, который даже самый оптимистичный из демонов не мог бы назвать живописным. Челябинск… Даже Славянский Пантеон, говорят, обходит эти места стороной, слишком суровый народ, который на летающий челнок, грохнувшийся посреди поля, смотрел как на что-то обычное.

Я смотрел на этот летательный аппарат и пытался понять, как вообще можно было создать нечто подобное за такой короткий срок. Челнок выглядел внушительно. Даже сейчас, стоя на земле, слегка накренившись на бок, с обгоревшей обшивкой и парой дымящихся сопел, он производил впечатление серьёзной машины. Я не специалист в технике, но даже мне было понятно, что подобное не собирают на коленке за пару часов, но это же Шелл Ситри, будь он неладен.

Я перевёл взгляд на своих коллег. Аджука стоял чуть поодаль, рассматривая челнок с таким выражением, будто видел перед собой не груду обгоревшего металла, а произведение искусства. Его глаза поблёскивали, а на губах играла довольная улыбка. Он явно был впечатлён.

Асмодей, напротив, выглядел мрачным. Руки скрещены на груди, брови сведены к переносице, взгляд тяжёлый и недовольный.

Серафолл стояла ближе всех к месту крушения. Её демоны-подчинённые уже закончили осмотр и теперь докладывали по коммуникаторам о результатах.

К нам подошёл один из них, он доложил, что последствия крушения устранены, свидетелей в радиусе нескольких километров не осталось.

Я даже усмехнулся про себя. Теперь, когда по одному местному каналу со специфической репутацией любителей шапочки из фольги покажут сюжет о летающем челноке, никто не воспримет это всерьёз — все решат, что это очередная «утка» для доверчивых зрителей, а самое забавное что, именно так оно и было. Просто правда оказалась ещё более невероятной, чем их фантазии.

Аджука оторвался от созерцания челнока и повернулся ко мне. Его улыбка стала шире.

— Знаешь, Сазекс, а ведь парень еще более талантлив чем я думал.... — Он кивнул в сторону обгоревшего корабля. — Интересно, сколько времени у него ушло на создание этого аппарата?

— Не знаю, — ответил я, пожимая плечами. — Но, учитывая, что он успел это сделать на коленке, пока был пьян, я даже боюсь представить, на что он способен в трезвом состоянии.

— Вот это я понимаю — настоящий гений. Даже в таком состоянии он умудряется создавать нечто, что большинству и не снилось.

Асмодей, стоявший рядом и хмуро разглядывавший остатки челнока, не выдержал.

— Оставьте свои восторги при себе, Аджука. Корабль, может, и хороший, но ситуация вокруг него — отвратительная. — Он ткнул пальцем в сторону места крушения. — Этот парень, Шелл Ситри, со своей компанией устроил такое, что теперь мы вынуждены разбираться с последствиями вместо того, чтобы заниматься делами. Наша репутация пострадала, время потрачено, а виновники, как обычно, гуляют где-то без последствий.

Аджука на это лишь покачал головой, и его улыбка стала чуть снисходительной.

— Да, ситуация неприятная, но давай будем объективны: никто серьёзно не пострадал. Кроме, репутации, но это временно. Через пару недель все забудут, а пока мы можем использовать этот инцидент как повод усилить службу безопасности.

Асмодей скрестил руки на груди и скептически приподнял бровь.

— Ты предлагаешь оставить всё как есть? Просто простить им эту выходку и надеяться, что они больше не будут вытворять подобное?

— Я предлагаю не наказывать того, кто может принести пользу, он ценный ресурс для Подземного мира. Его таланты, его идеи, его способность создавать нечто новое — всё это может пригодиться нам в будущем. Если мы сейчас накажем его только за то, что он перестарался, мы просто потеряем его доверие и, возможно, толкнём к другим фракциям. Ты хочешь, чтобы такой талантливый демон перешёл к ангелам или падшим?

Асмодей нахмурился. Я видел, что аргументы Аджуки не были ему полностью убедительны, но он признавал их разумность.

— Ладно, допустим, ты прав. Но давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. — Он шагнул ближе и понизил голос. — Молодое поколение обнаглело окончательно. Они чувствуют себя безнаказанными. Они творят, что хотят, и знают, что никто не посмеет их наказать. Это создаёт опасный прецедент. Если мы позволим одному наследнику столпа творить подобное, то что помешает другим поступать так же? Это не допустимо. Виновники должны быть наказаны, в особенности Ситри.

Я молча слушал их спор, стараясь не вмешиваться. Асмодей был прав в своей обеспокоенности, но и Аджука тоже говорил по делу. Шелл действительно был слишком ценен, чтобы терять его из-за какого-то хулиганства, пусть даже и такого масштабного. Вопрос был лишь в том, как сохранить баланс — и дать понять парню, что его выходки не остаются незамеченными, и не оттолкнуть его окончательно.

Серафолл, которая до этого стояла чуть в стороне, резко обернулась

— Как это понимать? — спросила она. Голос её был тихим, но в нём слышалась сталь. — Что значит «в особенности» к моему брату?

Асмодей даже не дрогнул. Он повернулся к Серафолл и, выдержав её ледяной взгляд, произнёс:

— Я считаю, что в последнее время он и его друзья создают слишком много проблем. Не помешало бы показательно сбить с них спесь, чтобы они поняли, что их действия имеют последствия.

Серафолл сделала шаг вперёд. Температура вокруг нас упала очень быстро.

— Ты хочешь наказать моего брата? — переспросила она, и в её голосе послышалась угроза. — Ты серьёзно?

Асмодей выдержал её взгляд. Он не отступил ни на шаг, хотя Серафолл одна из немногих, кто способна пробить его защиту.

— Я говорю о том, что нужно восстановить порядок, — спокойно ответил он. — Твой брат, Сера, талантлив. Это бесспорно. Но талант не даёт права на безнаказанность. Если мы будем закрывать глаза на каждую его выходку, то через пару лет он будет чувствовать себя настолько всесильным, что начнёт творить вещи, которые уже нельзя будет так просто списать на «молодость и горячность».

Серафолл усмехнулась, но в этой усмешке было столько холода, что земля стало белой.

— Ты хочешь наказать его, — повторила она. — А давай вспомним, что произошло с Райзером Фениксом, когда его семья попыталась наказать его?

Асмодей слегка нахмурился, не понимая, к чему она клонит.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что весь этот сыр-бор и произошёл именно из-за того, что Шелл, как хороший друг, решил помочь Райзеру выполнить условия возвращения домой. — Серафолл развела руками, словно объясняя очевидное. — План был не плох да, реализация подкачала, но ведь никто не пострадал. И вместо того, чтобы просто посмеяться над этим и забыть, вы хотите устроить показательную порку.

Асмодей покачал головой.

— «Подкачала»? — переспросил он, выпучив глаза. — Ты называешь это «подкачала»? Великолепный план, Сера! Надёжный, праведница, как райские врата! Они создали рекламу, которая теперь висит в интернете, и мы теперь должны тратить силы и время, чтобы убрать последствия. И это ты называешь «подкачала»?

Серафолл скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок.

— Никто не пострадал, — повторила она твёрдо. — Все забудут об этом, потому что реклама выглядит как дурацкая пародия. Райзер получил шанс вернуться в семью, а Шелл получил возможность проверить свои технологии. По-моему, выиграли все.

Асмодей вздохнул и посмотрел на меня.

— Сазекс, ты что думаешь? — спросил он. — Мы так и будем стоять и слушать эти оправдания?

Я перевёл взгляд с Асмодея на Серафолл, а затем на Аджуку, который наблюдал за нашей перепалкой с явным интересом. В глубине души я был согласен с Асмодеем. Шелл действительно перешёл все границы, и его выходки начинали выходить за рамки допустимого. Но в то же время я понимал, что наказывать его, значит создавать себе врага, которого я не хотел иметь. Особенно сейчас, когда мой план уже близился к завершению.

Я думал о том, что произошло с Конеко. Этот инцидент, который все восприняли как очередной безумный эксперимент Шелла, на самом деле был для меня настоящей удачей. Парень, сам того не ведая, усилил фигуру моей сестры, и самое главное в той суматохе, которая царила вокруг, никто не заметил, как я незаметно вставил сферу с кровью Шедоу в Гаспера. И когда он очнется с новой силой, Риас подумает, что это очередной «подарок» от её безумного жениха.

И тогда я сделаю так, чтобы между Риас и Шеллом состоялась Рейтинговая игра, и когда она победит, а она победит, потому что у неё будут все козыри на руках, я наконец смогу вздохнуть спокойно. Моя сестра будет свободна, а Шелл получит урок, который заставит его задуматься о своих поступках.

А Аджука, наконец, оставит меня в покое со своими просьбами о сотрудничестве с этим чудовищем.

Я закончил свои размышления и поднял голову, встречая взгляд Асмодея.

— Я согласен... — произнёс я, и все трое повернулись ко мне. — ...с Серафолл.

Асмодей открыл было рот, чтобы возразить, но я жестом остановил его.

— Вспомни свою молодость, Асмодей. — Я сделал паузу, давая ему осмыслить мои слова. — Мы в своё время отжигали не меньше. А иногда и больше. Да, они перестарались, но это был их первый серьёзный проступок. Если мы начнём наказывать каждого за подобные выходки, мы рискуем превратить их во врагов, а врагов нам сейчас не нужно.

Асмодей нахмурился, но ничего не сказал.

— В любом случае, — сказал я, — прежде чем решать, что с ними делать, их нужно найти. Есть новости об их местонахождении?

Серафолл покачала головой.

— Пока только нашли Дарта Говарда. Он в местной больнице.

Аджука удивлённо приподнял бровь.

— В больнице? Демон?

Серафолл вздохнула и отвела взгляд. Ей стало как-то неловко.

— Его нашли местные жители в состоянии алкогольной комы, и отвезли в больницу, прокапали... и не только.

Аджука нахмурился.

— В каком смысле — «не только»?

Серафолл помялась, и я видел, как ей неудобно говорить об этом.

— Когда он пришёл в себя, он вёл себя неподобающе. — Она отвела взгляд. — Читал журналы... эротического содержания. Прямо в палате. Медперсонал счёл это неуместным и назначил ему курс... оздоровительных клизм.

Асмодей, услышав это, вдруг перестал хмуриться. Он с трудом сдерживал смех, но я видел, как уголки его губ дёргаются.

— Бедняга, — сказал он, и в голосе его послышались нотки сочувствия. — Надеюсь, он успел прочитать всё самое важное до процедур.

— Асмодей! — одёрнула его Серафолл, но в голосе её уже не было прежней стали.

— А что я? А я ничего, — ответил Асмодей, — Просто представляю себе эту картину. Если мы всё же будем наказывать этих юнцов, то давайте обойдёмся с этим бедолагой помягче.

Аджука, стоявший чуть поодаль, хмыкнул.

— Ну что ж, одного нашли. Это уже хорошо. — Обратился я к нему, — Что насчёт остальных? Я уже связался с Шедоу. Он лично отправился на поиски своего короля. По его словам, он сможет найти Шелла по связи, которая существует между фигурой и королём.

Аджука покачал головой.

— Не думаю. Фигуры зла молчат. Если бы они работали, я бы сам смог их отследить. Скорее всего, они попали в руки кого-то из славянского пантеона. — Он перевёл взгляд на Серафолл. — Удалось связаться с Кощеем или Ягой?

Серафолл покачала головой.

— Нет. От Кощея нет вестей уже давно, и связаться с ним не получается.

Асмодей нахмурился.

— Неужели правда, что его убил какой-то крестьянин? Я слышал эту легенду, но считал её выдумкой.

— Нет, конечно, — ответила Серафолл. — Если бы он был мёртв, мы бы узнали об этом. Скорее всего, он просто сидит в своей пещере и чахнет над своим золотом, как обычно.

Асмодей не стал спорить, но я видел, что он не до конца убеждён.

— А что с Ягой?

Серафолл пожала плечами.

— Пока не удалось найти её след.

Я тяжело вздохнул. Положение складывалось не лучшее.

— Продолжайте поиски, — сказал я. — Если кто-то из них попали в руки славянского пантеона, это может быть проблемой. Эти старые существа не любят, когда их беспокоят, и могут быть не слишком гостеприимны.

— Я сделаю всё возможное, — ответила Серафолл.

В этот момент к нам подбежала молодая демоница, запыхавшаяся и явно взволнованная.

— Владыка! — воскликнула она, переводя дыхание. — Мы нашли Ягу! Она передала сообщение через магическое зеркало!

— Что она сказала? — спросил я.

Демоница протянула мне небольшое зеркальце. Я взял его и посмотрел в гладкую поверхность. В ней появилось изображение — старая женщина с седыми волосами, торчащими во все стороны, и деревянной ногой. Она смотрела прямо на меня, и на её лице играла довольная улыбка.

— О, Сазекс Люцифер! Передай вашей Аленушке, что её братец и петушок золотой гребешок у меня. Мы с ними тут весело время проводим. Забирайте, пока я их в щи не пустила. А то братец-то твой от огненной водицы уже не козлёночек, а козёл полноценный.

Я уже собирался ответить, но Серафолл не дала мне и рта раскрыть. Она выхватила зеркальце из моих рук, и её лицо вспыхнуло смесью ярости и облегчения.

— Где ты?! — закричала она в зеркало.

Но Баба Яга лишь рассмеялась скрипучим смехом.

— Всё-то тебе, Аленушка, расскажи да покажи. Ты лучше приди, да сама посмотри.

Связь прервалась. Зеркальце погасло, и в гладкой поверхности отразилось наши лица.

***

POV Шедоу (Он же Барак Обама)

Самолёт шёл на снижение, и я стоял в открытом проёме грузового отсека, глядя вниз на бескрайние серые просторы. Ветер хлестал в лицо, но я даже не моргнул. Внизу, где-то среди этих унылых равнин и чахлых лесов, находился мой король. Фигура молчала, но я чувствовал его присутствие — слабое, едва уловимое, но живое. Значит, жив.

Я шагнул в пустоту.

Падение длилось не больше десяти секунд. Земля приближалась, и я, не пользуясь никакой магией, просто позволил гравитации сделать свою работу. В последний момент я слегка сгруппировался, ударился о землю с такой силой, что вокруг разлетелись комья грязи, и встал во весь рост. Ни одной лишней царапины. Только лёгкая пыль на чёрном спортивном костюме, которую я стряхнул коротким, точным движением.

Я щёлкнул шеей и огляделся. Где-то вдалеке виднелся лес, а над ним, чуть выше линии горизонта, поднимался тонкий дымок. Какой-то местный житель решил развести костёр или просто что-то жёг. Это не имело значения.

Я двинулся вперёд, ориентируясь на внутреннее чутьё. Связь с королём была слабой, но достаточной, чтобы понять направление. Через пару минут ходьбы лес начал редеть, и передо мной открылась поляна. А на ней, прямо посреди грязи и пожухлой травы, стояла та самая избушка. На курьих ногах. Обшарпанная, с покосившейся крышей и резными наличниками.

Я остановился в нескольких метрах от неё, сложил руки на груди и, стараясь говорить как можно более пафосно, произнёс:

— Избушка, избушка, повернись к лесу задом, а к демократии передом.

Секунду ничего не происходило. А затем избушка, скрипнув всеми своими суставами, медленно развернулась на своих куриных ногах. И, повернувшись, она вытянула одну лапу, сложив пальцы в характерный жест, который в определённых кругах называют «фак заморско-буржуйский», а затем, «кукиш, исконно русский» и гораздо более красноречивый.

Я опешил. Мои брови поползли вверх, и я не сдержал возмущённого выкрика:

— Да ты охренела?! Да я тебя...

Я уже занёс руку, чтобы, наверное, разнести эту избушку в щепки за такое неуважение, но в этот момент из-за спины донёсся старческий, скрипучий голос:

— Ну здравствуй, Тарас-папуас. И ты на огонек зайти решил?

Глава 29

POV Сайраорг Баэл

Голова раскалывалась так, будто там, внутри черепа, отбойным молотком долбили, ещё и во рту пересохло, как в Сахаре. Я с трудом разлепил глаза и первым делом понял, что лежу на чём-то влажном и холодном. А запах… м-да… Очень… атмосферно. Сырой камень, плесень, гнилая солома и ещё что-то, от чего желудок предательски скрутило.

Где я, мать вашу?

Тело слушалось плохо, словно налитое свинцом. Я кое-как сел, хватаясь за голову, и не сдержал глухого, жалобного стона. Боль была адской. Каждый удар пульса отдавался в висках ноющей болью, что даже тусклый, синеватый свет с из щелей казался невыносимо ярким.

Похмелье? Твою мать. Стыдно признаться, но это оно. Вот только что произошло вчера? Я помню Шелла, помню какой-то корабль, помню, как мы летели… а дальше провал. А где, чёрт возьми, остальные?

Я попытался встать, но ноги подкосились, и я рухнул обратно на колени, опираясь ладонями о ледяной пол. Отлично! Просто замечательно!

— Очнулся, значит, — раздался скрипучий, как несмазанная телега, голос.

Я резко поднял голову. За решёткой моей камеры стоял… скелет. Самый настоящий живой скелет в потемневших от времени доспехах. Ржавые латы, пробитый шлем с щербинами, и в пустых глазницах тлели два едва заметных огонька.

— Вторженец… — голос зазвучал прямо у меня в голове, минуя уши, — Хозяин желает видеть тебя. Вставай.

Я опустил глаза на свои запястья. Кандалы. Тяжёлые, чёрные, с какими-то рунами, что слабо пульсировали багровым светом, гасящим магию. Попробовал качнуть резерв — и ничего. Тишина. Как будто внутри всё перекрыли глухой плотиной.

Ну, в теории, я мог бы просто порвать эти кандалы чистой физической силой, но сейчас в таком состоянии… сомнительно. Да и вообще, сперва стоит оглядеться. Понять, где я, и что это за хрен с горы тут командует. А если это очередной «эксперимент» Шелла? С этого гения станется стравить меня с некромантом ради «сбора данных». Мысль была одновременно утешительной и бесячей.

— Веди, костяшка, — выдохнул я, с трудом поднимаясь на ноги.

Скелет молча развернулся, и я услышал лязг засова. Тяжёлая железная дверь отворилась с протяжным скрипом. Я шагнул в коридор.

Длинный, мрачный коридор. Стены из чёрного камня, гладкого, словно обтёсанного водой, а под потолком теплились пучки тусклого синего свечения. Всё пространство было украшено вырезанными из камня черепами каких-то неизвестных монстров — с длинными клыками, рогами, многоглазые — и гигантскими каменными рёбрами, имитирующими скелет исполинского змея, который изгибался вдоль всей стены. В нишах стояли подсвечники с чёрными свечами, горевшими ядовито-зелёным пламенем.

«Боги, какая же безвкусица… — подумал я, скривившись. — Это же надо так постараться, чтобы создать настолько клишированный замок. Прямо как у какого-нибудь тёмного властелина из второсортного фэнтези. Не хватает только летающих глаз и орков в набедренных повязках».

Скелет шёл впереди, мерно цокая костяными ногами по каменному полу. Я старался запоминать повороты, но коридор петлял, как змея, и вскоре я перестал ориентироваться. Только одна мысль сверлила мозг: где мои друзья?

Коридор упёрся в массивные двустворчатые двери, обитые почерневшим металлом и украшенные рельефными изображениями сцен битв и жертвоприношений. Охранник толкнул их с такой силой, что створки с грохотом ударились о стены, и я вошёл в гигантский, прохладный зал.

Высоченный потолок терялся в полумраке, поддерживаемый колоннами, каждая из которых была вырезана в виде скрученного позвоночника исполинского существа. В центре на возвышении стоял монументальный каменный трон, сплошь покрытый резными черепами, с подлокотниками в виде стилизованных костей. За троном, на стене, висело огромное полотно — портрет старика в окружении тьмы, с короной на голове и скипетром в руке.

А на троне сидел сам старик. Высохший, горбатый, с лицом, морщины которого так и говорили, что их владелец, который год пропускает призыв на кладбище… Кожа на лице была серой, почти пепельной, и туго обтягивала кости черепа, отчего скулы казались неестественно острыми. Глаза — два чёрных провала, в которых не было зрачков, только бездонная тьма. Но одет он был в роскошные, пусть и тёмные, расшитые серебром одежды — длинный кафтан, отороченный мехом, с золотыми пуговицами и вышитыми рунами по подолу. На пальцах блестели перстни с крупными тёмными камнями, а на голове — корона из почерневшего серебра, инкрустированная рубинами, что тускло мерцали в зелёном свете.

Я набрал воздуха, чтобы спросить, какого хрена здесь происходит, но не успел.

С противоположной стороны зала, из точно такого же мрачного прохода, второй скелет вывел ещё одного пленника. Точнее — пленницу. На тонких запястьях блестели такие же кандалы, но она шла с высоко поднятой головой, не опуская взгляда.

— Сай! — воскликнула она, дико озираясь по сторонам.

— Рэйвел! — меня словно током ударило. Похмелье на мгновение отступило, уступив место адреналину.

Я рванулся вперёд, дёрнулся с такой силой, что цепи натянулись и глухо звякнули, врезавшись в кандалы. Но магия держала крепко. Руны вспыхнули ярче, обжигая запястья холодным огнём, и я зашипел сквозь зубы.

— Отпусти её! Тварь! Что тебе нужно?! — зарычал я, глядя на старика, и мой голос эхом разнёсся по залу.

Старик картинно, почти театрально вздохнул, закатил глаза и небрежно бросил скелетам:

— Оставьте нас…

Стражи безмолвно кивнули и вышли, запечатав двери. Тяжёлый засов со скрежетом встал на место.

— Это вам больше не нужно… — продолжил старик сухим, скрежещущим голосом, и лениво щёлкнул пальцами.

Кандалы с моих рук и с запястий Рэйвел осыпались на каменный пол бесполезным ломом, с глухим звоном ударившись о плиты. Я попытался мгновенно нащупать резерв — бесполезно. Вокруг висела такая плотная, давящая антимагическая пелена, что даже простой импульс гас, не успев родиться.

— Всё равно магия здесь не работает, — оскалился старик, обнажив жёлтые, редкие зубы. — Кроме моей.

— Кто вы?! И что вам от нас нужно? — Рэйвел сделала шаг назад, упрямо вскинув подбородок, и в её голосе, несмотря на страх, звучала сталь.

Старик наклонился вперёд, опёрся о подлокотник трона и уставился на неё неприятным взглядом, в котором не было ни капли человеческого тепла.

— Мне-то? — переспросил он с наигранным удивлением и развёл руками. — Да немного. Жил я себе спокойно, никого не трогал… А вчера вечером вы самым варварским образом нарушили мой покой. Пришлось принять меры…

Я едва сдержал себя, чтобы не рявкнуть ему в лицо. Заставил себя сделать шаг вперёд, сжав кулаки. Даже без магии, даже с больной головой — я мог разорвать этого старикашку голыми руками. Но что-то подсказывало, что тут не всё так просто.

— Вот как? — выдохнул я, пытаясь выиграть время. — Тогда прошу прощения, господин…

— Кощей, — сухо перебил он, — Моё имя — Кощей.

Рэйвел ахнула, и её лицо побледнело на несколько оттенков.

— КОЩЕЙ?! Один из Славянских богов смерти?!

— Да-да… — старик ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы, и в его глазах мелькнул холодный, самодовольный блеск. — Яга, Горыныч и Я — ось зла…

Он небрежно ткнул в стену. Там висели три картины: старуха без ноги, огромный трёхглавый змей, извергающий пламя, и сам старик в юности, окружённый тьмой и поверженными врагами. Я сглотнул. Мы вляпались серьёзно.

Рэйвел мгновенно включила дипломатию. Она сделала шаг вперёд, чуть поклонилась, и её голос стал мягким и добрым, ласкающим уши.

— Прошу прощения! — быстро заговорила она. — Нам правда стыдно, что мы потревожили столь… значительную фигуру. Отпустите нас, и мы отплатим вам чем пожелаете. Деньги, магические артефакты, влияние в Подземном мире всё, что в наших силах.

Кощей наклонил голову, смерил её взглядом с ног до головы, и в его глазах промелькнуло что-то, от чего у меня волосы встали дыбом. Он медленно, с явным удовольствием, оглядел её фигуру, её лицо, её волосы, и неожиданно, певуче, с отвратительной ухмылкой, заговорил:

— Да… не простая ты синица, а прекрасная Жар-птица. Голос твой и красота так и манят ведь меня…

Меня аж передёрнуло. Он что, стихами заговорил?! Что за херня?

Кощей взмахнул рукой. Рэйвел охнула, когда невидимая сила оторвала её от пола. Она взлетела в воздух, раскинув руки, и её потянуло по воздуху прямо к трону.

— Не могу тебя забыть, а потому нам вместе ныне быть… — пропел старик, и в его голосе звучало неприкрытое торжество.

— Ах ты тварь! — я рванул вперёд.

Но едва сделал два шага, как воздух вокруг меня стал плотным, вязким, словно желе. Я застыл, скованный по рукам и ногам. Невидимая сила сдавила грудную клетку, мешая дышать. Чёрт!

— УБЛЮДОК! ОТПУСТИ ЕЁ! — зарычал я, и голос мой сорвался на хрип.

Кощей даже не взглянул в мою сторону. Он подтянул брыкающуюся Рэйвел к себе, провёл сухими, скрюченными пальцами по её плечам, по шее, и одним движением сорвал с неё ткань платья. Тонкая материя с треском разорвалась, обнажая прекрасное голое тело демонессы. Рэйвел вскрикнула, пытаясь прикрыться, но невидимые путы развели её руки в стороны.

— Отныне ты моя, с этих пор и навсегда! — с мерзким торжеством выкрикнул Кощей.

Он щёлкнул пальцами. Невидимая сила заставила извивающуюся Рэйвел замереть, принять грациозную позу — руки согнуты, одна поднята, и из воздуха, сгущаясь из золотистой дымки, воплотился изящный каменный кувшин с рельефным орнаментом. Она замерла, как статуя, и только глаза её, полные ужаса и слёз, метались, умоляя о помощи.

Кощей медленно прикоснулся пальцем к её лбу.

Золотая волна побежала по её коже — от точки касания, расходясь кругами, как рябь на воде. Плоть превращалась в холодный металл. Сначала кожа стала бронзовой, затем золотой, засверкала, отражая зелёное пламя свечей. Её глаза, ещё секунду назад живые, полные отчаяния, застыли, став драгоценными камнями — чистыми, прозрачными, но мёртвыми. Её волосы превратились в тончайшие золотые нити.

Спустя секунду передо мной стояла идеальная, сияющая золотая статуя обнаженной девушки с кувшином.

Стена за спиной Кощея с грохотом разъехалась в стороны, открывая вид на огромный сад. Там, среди мрачных, скрюченных деревьев с чёрной листвой, стояли десятки таких же — голых, застывших золотых статуй прекрасных девиц. Они тянулись рядами, как безмолвные часовые, и в каждой теплилась загнанная внутрь душа.

Магический импульс швырнул статую Рэйвел прямо туда. Она пролетела через проём, описала дугу и приземлилась среди других, заняв своё место в этом жутком саду.

Стена снова сомкнулась.

— НЕТ!!! — взревел я так, что, казалось, связки лопнули. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, ТВАРЬ?!

Кощей лениво повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, почти скучающим.

— Долг уплачен с сей порой, так что с глаз моих долой! — пропел он, и в его голосе зазвенело презрение.

Я почувствовал, как кровь закипает в жилах от небывалой ярости. Вся боль в голове, всё похмелье, вся усталость — всё это сгорело в одно мгновение, оставив лишь чистую ненависть.

— НИКОГДА! — заорал я. — СЛЫШИШЬ?! НИКОГДА! Я УБЬЮ ТЕБЯ, КЕМ БЫ ТЫ НИ БЫЛ!

— Мою силу видел, разобрался, что делать ты собрался? — с издевкой пропел дед, и в его голосе прозвучала насмешка, которая только подлила масла в огонь.

Я закрыл глаза на секунду. Ярость обжигала, но я заставил её работать на меня. Мне не нужна магия. Я жил без неё когда-то, когда был отщепенцем, слабаком, которого презирал весь клан. Я выковал своё тело в адских тренировках. Мои мышцы, мои сухожилия, каждая клетка — всё это было оружием, которое не зависело от магии.

Я сжал кулаки с такой силой, что суставы треснули. Вены на лбу и руках вздулись, готовые лопнуть. Я сосредоточился, собрал всю свою физическую мощь в одну точку, в центр грудной клетки, и резко выдохнул.

КХРА-А-АК!

Скрипя зубами, я буквально прошёл сквозь его чары, ломая их чистой, физической силой. Невидимые нити, опутывавшие меня, лопались, как стальные тросы, и каждая разорванная нить отдавалась болью в мышцах, но я шёл.

Я сделал шаг вперёд, потом второй. Пол под ногами покрылся трещинами. Третий шаг — и я уже стоял в десяти метрах от трона.

— Ты силён, старик, — прорычал я, тяжело дыша, и слова давались с трудом — каждое движение стоило неимоверных усилий, — но эти твои барьеры — слабее, чем у Шелла! А теперь отпусти её и остальных, иначе…

Кощей удивлённо вскинул брови. Его лицо на мгновение потеряло самодовольное выражение.

— Что за фокус? — проскрежетал он, и в голосе его прозвучала нотка любопытства. — Впрочем, ладно… Раз решил ты отказаться, будем значит просто драться! Я бессмертный чудо маг, а ты же просто — Иван Дурак!

Он резко взмахнул руками. Пространство вокруг исказилось, стены зала поплыли, и в одно мгновение мы оказались в бесконечном, пустом помещении. Ни стен, ни потолка — лишь серый каменный пол, уходящий в никуда. Только мы двое и этот бесконечный простор.

— Ты кое-что попутал, дед, — зарычал я, вставая в боевую стойку. Левая нога вперёд, правая сзади, корпус слегка наклонён, руки подняты. — Я привык сражаться без магии. Так что я тебя и без волшебства в бараний рог скручу!

Я сорвался с места. Пол под ногами взорвался крошкой — скорость была такой, что каменные плиты не выдерживали. Я сократил дистанцию за долю секунды и всадил ему прямой в челюсть.

Кощей даже не попытался уклониться. Он встретил удар ладонью, и моя рука, вместо того чтобы раздробить ему кости, просто отскочила, как от стальной плиты. Я отшатнулся, чувствуя, как немеют костяшки.

— Ха! — усмехнулся он. — Думаешь, меня можно победить грубой силой? Я бессмертен!

Он взмахнул руками, и в меня полетели сотни ядовито-зелёных магических копий. Они неслись с визгом, рассекая воздух. Я не уворачивался. Пригнул голову, закрыл лицо предплечьями, принял удар на закалённую кожу. Копья разбивались, оставляя лишь жгучие ожоги и глубокие царапины, но я шёл вперёд, пробиваясь через этот дождь.

Я сократил дистанцию во второй раз. Апперкот в челюсть — на этот раз он не блокировал, а просто отклонился, и моя рука прошла в сантиметре от его подбородка. Я развернулся и обрушил локтевой удар ему в висок. Кощей ушёл в сторону, и я промахнулся.

— Медленно, — прошипел он. — Слишком медленно.

Он ударил меня в грудь открытой ладонью. Я не почувствовал удара, но меня отбросило назад на добрых двадцать метров. Я пролетел по воздуху, кувыркаясь, и с глухим стуком рухнул на пол, выбив из себя воздух.

— Ты слаб, — продолжил Кощей, и в его голосе зазвучала скука. — Жалок. Как и все смертные.

Я поднялся. Рёбра болели, в груди хрипело, но я встал. Я не мог позволить себе упасть. Рэйвел там, в золотой клетке. И я нужен ей.

Я рванул вперёд снова. На этот раз я не пытался бить прямо. Я обходил его, уворачиваясь от его заклинаний, ища брешь в его обороне. Кощей не двигался с места, он просто стоял и манипулировал магией, отбрасывая меня прочь каждый раз, когда я приближался.

— Ты не сможешь даже коснуться меня, — усмехнулся он. — Ты — ничто. Просто букашка под ногами.

Я стиснул зубы. Он прав — с этой антимагической аурой я не мог даже приблизиться. Но я заметил одну странность: каждый раз, когда он создавал заклинание, его аура на мгновение слабела. Видимо, концентрация на атаке требовала от него ослабления защиты.

Я дождался, когда он замахнулся для очередного удара, и в тот момент, когда зелёный шар только начал формироваться в его ладони, я сделал рывок. Максимальная скорость. Я преодолел расстояние за мгновение и всадил ему коленом в солнечное сплетение.

Кощей согнулся, выпустив шар, который улетел в пустоту. Я не дал ему опомниться — нанёс удар в челюсть, потом в висок, потом в переносицу. Каждый удар сопровождался хрустом. Его лицо превратилось в кровавое месиво.

— ТЫ! — зарычал я, нанося удар за ударом. — ОТПУСТИ! ЕЁ!

Кощей взлетел в воздух, закрутив вокруг себя ураган из зелёных молний. Я прыгнул следом, сцепил пальцы в замок и из всех сил обрушил двойной молот ему на плечо. Раздался хруст! Он камнем полетел вниз, врезавшись в пол так, что плиты разлетелись вдребезги, образовав кратер.

— Ты пожалеешь! — заорал он, поднимаясь с окровавленным лицом и злобным огнём в глазах.

Пространство зала дало трещину. Искажённая реальность лопнула, возвращая нас в реальный мир — к стене замка. Кощей собрал в руках гигантский шар из тьмы и зелёного пламени, такой огромный, что он закрыл половину неба.

— Это твой конец!

— Это конец для тебя! — я вложил ВСЮ свою силу в последний удар.

Я разогнался, перепрыгивая через трещины, и в тот момент, когда шар уже летел в меня, я сжал кулак и ударил. Мой кулак встретился с шаром, и на мгновение мир замер. Затем — взрыв. Свет ослепил меня, звук разорвал барабанные перепонки.

Мой кулак пробил заклинание и врезался Кощею в грудину. БУ-У-УМ! Ударная волна снесла колонны. Тело Кощея пробило стену замка, и он полетел вниз, в глубокий, мрачный овраг, скрывшись во тьме.

Я подошёл к пролому. Дышал тяжело, всё тело ныло от ожогов и ссадин. Кровь стекала по рукам, капала с подбородка.

«Готово… — подумал я. — Теперь найти Рэйвел…»

Но едва я шагнул назад, из глубины оврага раздался низкий, гулкий рокот. Земля затряслась. Из бездны вырвался исполинский столб чёрной магии, пронзивший такое же чёрное небо и затянуло ядовито-зелёными тучами, а затем они закрутились воронкой.

Взлетел дракон. Исполинский костяной дракон. Его огромные крылья из одних только рёбер и магии перекрыли свет. В пустых глазницах пылали два зеленых солнца — холодных, безжалостных. Кости его были чёрными, покрытыми трещинами, из которых сочилась та же зелёная магия.

— ГЛУПЕЦ!!! — прогремел голос Кощея, усиленный мощью драконьего тела. — Я ОДИН ИЗ СИЛЬНЕЙШИХ ВЫСШИХ ДРАКОНОВ!!! ДРАКОН-БЕССМЕРТИЯ!!!

Дракон полыхнул аурой, и лес вокруг мгновенно увял, превратившись в прах. Деревья осыпались серой трухой, трава почернела и рассыпалась, земля покрылась трещинами.

Я стоял в шоке, что аж челюсть провалилась в этот овраг достигнув дна. Мы оказались в НАСТОЛЬКО глубокой заднице?!

«Вот же… Шелл… — мысленно выругался я. — Демон, чьи теории помогли мне обрести силу разрушения и начать новую жизнь, теперь привёл меня к тому, что я эту жизнь потеряю…»

Стоп. Сила разрушения! Мы снаружи! Барьер остался внутри! Я экстренно попытался призвать магию — и она отозвалась! Я почувствовал, как резерв наполняется, как сила разрушения закипает в груди, готовая вырваться.

И тут в моей голове вспыхнуло воспоминание. Разговор с Шеллом. Его «приём последнего шанса».

«Если сопоставить ВСЮ физическую мощь и ВСЮ Силу Разрушения в единой точке… — говорил он тогда, и его голос звучал с той холодной уверенностью, которая всегда вселяла в меня надежду. — Вызовет синергетический резонанс. Но НИКОГДА не делай этого. По крайней мере, не в нашем измерении и не рядом с друзьями».

Я нервно ухмыльнулся, глядя на дракона, который уже разинул пасть, готовясь испепелить меня зелёным пламенем. Я как раз где-то в измерении славянских богов! А замок с Рэйвел рядом… Но Шелл говорил про направить вектор удара... Или как то так, не помню, ну суть я кажется уловил тогда. Надеюсь, она не пострадает. Да даже если есть риск, то если я сдохну, её уже никто не спасёт!

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Затем начал собирать энергию.

Всю физическую мощь. Каждое волокно мышц, каждый сустав, каждая кость всё это начало вибрировать, отдавая свою силу в единый центр. Всю демоническую энергию, что бурлила во мне. Всю Силу Разрушения, которую я так долго не мог пробудить, а теперь она рвалась наружу, готовая уничтожить всё на своём пути.

Я сжал всё это в правом кулаке. Боль была невыносимой — мышцы рвались, кости трещали, кожа лопалась. Рука теряла форму, превращаясь в чистую, нестабильную энергию абсолютного уничтожения. Она светилась алым, ослепительным светом, который затмил зелёное свечение дракона.

Дракон-Кощей разинул пасть, и из неё вырвался столб зелёного пламени, несущий смерть.

— УМРИ, ДЕМОН!

— ПОШЕЛ ТЫ!!! — я прыгнул.

Земля подо мной аннигилировала. Я взлетел со скоростью метеора, пронзая воздух, проходя сквозь зелёное пламя, которое обжигало, но не могло остановить. Мой кулак, сжавший в себе всю мощь моей жизни, встретился с черепом дракона.

Дальше — вспышка алого света, звук, будто лопнула ткань мироздания, и абсолютная тишина.

Я открыл глаза.

Слабость. Дикая, всеобъемлющая. Я лежал на дне гигантского, идеально ровного кратера, уходящего за горизонт. В небе рассеялись облака, и солнце, настоящее, живое, пробилось, наконец освещая этот темный мир.

Я попытался опереться на правую руку… и провалился. Опустил взгляд — руки нет. Плечо заканчивалось рваной, запёкшейся культёй. Кровь уже остановилась, но боль, глухая, ноющая, пульсировала в такт сердцу.

Неподалёку дымились руины замка. От него остались лишь обгоревшие стены и горы обломков.

— Рэйвел… — прохрипел я, и голос сорвался на кашель.

Кое-как встал, шатаясь. Ноги тряслись, каждое движение давалось с трудом, но я заставил себя идти. Я перебирался через груды камней, спотыкался, падал, поднимался снова.

— РЕЙВЕЛ!

Я бросился к развалинам и начал копать камни одной левой рукой. Ногти ломались, пальцы кровоточили, но я выгребал обломки, словно одержимый. Я знал, что она там, под этим камнем, застывшая, но живая. Я должен её найти.

— Рейвел! Пожалуйста!

Среди камней блеснуло золото. Я зарылся глубже, растаскивая валуны, не чувствуя боли. Это была она! Её статуя лежала среди обломков, целая, невредимая, сияющая золотом. Я упал на колени, прижал её к себе единственной рукой и разрыдался. Слёзы смешались с кровью и пылью, но мне было всё равно.

— Всё хорошо… — шептал я, гладя её золотые волосы. — Всё кончено…

— Глу…пец… — раздался умирающий скрежет, похожий на скрип ржавого металла.

Я замер. В нескольких метрах лежал расколотый череп дракона. Огромный, с трещинами, из которых сочилась зелёная дымка. Зелёные глазницы гасли, огоньки в них угасали.

— Пускай ты поразил меня… — еле слышно прошептал он, — но я бессмертный… и когда я вернусь… то стану намного сильнее…

Череп рассыпался в серый прах, который тут же развеял ветер. Вместе с ним исчезла и последняя зелёная искра.

Я стоял на коленях, прижимая к себе золотую статую Рэйвел, и смотрел, как ветер разносит останки Кощея. Боль в плече пульсировала, голова кружилась, но внутри меня, где-то глубоко, теплилась надежда. Она была жива. И я её спас.

Оставалось только найти способ снять проклятие. И Шелл наверняка знает как это сделать.

Я закрыл глаза и позволил себе вздохнуть с облегчением. Мы выжили. И это было главное.

Глава 30

POV Шелл Ситри

Я лежал на своём диване в родовом поместье Ситри и смотрел в потолок. Идеально белый, без единой трещины, с правильной геометрией лепнины, выдержанной с точностью до миллиметра. Я сам проверял чертежи, когда мы реконструировали это крыло. Каждый угол, каждая линия — всё подчинялось законам симметрии и эргономики.

Но даже идеальный потолок не мог отвлечь меня от мыслей, которые, словно вирусы, циркулировали в моём сознании, нарушая все привычные алгоритмы обработки информации.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникла та картина. Мои собственные руки, размахивающие в такт мелодии, мои собственные губы, извергающие нечленораздельные звуки, которые я, по всей видимости, считал смешными. Моё тело, совершающее движения, не имеющие никакого рационального обоснования.

С точки зрения нейробиологии, это было классическое нарушение работы префронтальной коры под воздействием психоактивных веществ. Этанол, попавший в кровоток, подавил активность тормозных нейронов, что привело к дерегуляции поведенческих паттернов. Проще говоря, я напился и потерял контроль над собой.

Но знание механизма не отменяет самого факта. Я, который всегда гордился тем, что эмоции не имеют надо мной власти, оказался их рабом. Хуже того — я стал посмешищем. Для всех этих учёных, для моих друзей, для...

Я перевернулся на бок и уставился в стену. Идеально ровная, без единого пятна, с правильно подобранным оттенком краски, соответствующим спектральной чувствительности моего зрения. Серо-голубой, оттенок 467 по каталогу, с коэффициентом отражения 67%, оптимальный для снижения зрительной усталости.

Но даже идеальная стена не могла скрыть от меня тот факт, что я провалился. Провалился там, где, казалось бы, не мог провалиться. Моя репутация, моя самооценка, моя идентичность — всё это оказалось хрупким, как кристаллическая решётка при критической температуре.

Я услышал шаги в коридоре. Тяжёлые, неровные, с характерным шарканьем, которое указывало на то, что человек либо ранен, либо носит неудобную обувь, либо — судя по акустическому профилю — находится в больничном халате, который волочится по полу.

Дверь открылась без стука. Я не повернул головы — у меня не было на это когнитивных ресурсов.

— Шелл, привет! — голос Сайраорга звучал бодро, даже чересчур бодро, что при его физическом состоянии указывало на либо высокую толерантность к боли, либо на попытку скрыть дискомфорт за маской оптимизма. — Ну что, я наконец-то сбежал от этих иродов!

Я медленно повернул голову. Сайраорг стоял в дверях, одетый в стандартную больничную пижаму серо-бежевого цвета, которая явно была ему мала — рукава заканчивались выше запястий, штанины — выше лодыжек. На его правой руке красовалась примитивная металлическая конструкция — протез, явно сделанный на скорую руку местными целителями. Серая, без покрытия, с открытыми шарнирами и видимыми болтами. Функционально она, вероятно, работала, но с точки зрения эстетики и эргономики это была катастрофа.

— Ты... — начал я, но голос прервался. Пришлось сделать паузу, чтобы собрать мысли в более-менее когерентную структуру. — Ты должен быть в больнице.

Сайраорг усмехнулся и зашёл в комнату, прикрывая за собой дверь.

— Эти фараоны, — сказал он, садясь в кресло напротив дивана, — они настоящие демоны! Я, видите ли, хотел мышцы размять, соточку приседаний сделать, а они мне постельный режим прописали. Постельный режим! Да я от этого сдохну быстрее, чем от любой раны! А клизмы эти ведёрные... Я вообще молчу.

— Клизмы не имеют доказанной эффективности в лечении травм, полученных в результате магических воздействий, — автоматически произнёс я — Однако, учитывая твой текущий статус, постельный режим является стандартной рекомендацией.

Сайраорг махнул своей здоровой левой рукой в жесте, который я классифицировал как «пренебрежение медицинскими предписаниями».

— Да плевать! Я сбежал. Там ещё и клан на мозги капает. Вечно они со своими «что ты натворил» и «как всё исправить»... Начиная с Диодоры и заканчивая с Кощеем. Я уже устал слушать их нравоучения.

Он поднял правую руку и посмотрел на неё с явным недовольством.

— И вот это вот... — он пошевелил пальцами протеза, которые двигались синхронно, но с лёгкой задержкой, выдавая несовершенство механизма. — Поставили на скорую руку, простейшую железяку. Шелл, ты уж прости за прямоту, но не подсобишь? Сделай нормальную, а?

Я посмотрел на его руку. Примитивный протез, состоящий из базовых сервоприводов и магического усилителя низкого уровня. Даже я, не являясь специалистом в области протезирования, мог бы предложить, как минимум десять вариантов улучшения: интеграция нейроинтерфейса, установка тактильных датчиков, использование лёгких сплавов вместо стали, добавление магического резонатора для синхронизации с нервной системой...

Но я не сделаю этого.

Я отвернулся.

— А какой в этом смысл?

Сайраорг замер. Я видел краем глаза, как его брови поползли вверх.

— Как какой? — переспросил он. — Ты же учёный, обожаешь все эти штучки. Может, тебе вообще удастся новую живую отрастить? Ты же гений, ты наверняка сможешь...

— Я больше не учёный, — перебил я — Я теперь просто...

Сайраорг наклонился вперёд, и его лицо стало серьёзным.

— Шелл, я понимаю, ты переживаешь. Но ты ведь не виноват, что с нами случилось... — он сделал паузу и добавил с лёгкой усмешкой: — Ну, отчасти. Да и всё же в итоге хорошо закончилось. Проклятье Кощея с Рэйвел и остальных девушек сняли, со славянами и небесами всё дипломатично уладили. Так что только остался небольшой вопрос, но ничего, справимся...

— Я опозорился перед таким количеством народа, — произнёс я, не глядя на него.

Сайраорг замолчал. Тишина длилась примерно две с половиной секунды.

— Стоп, — сказал он медленно — Тебя чего только это волнует?!

— Столько учёных видело мой позор... — продолжил я, словно не слыша его.

— Ты издеваешься?! — Сайраорг вскочил с кресла так резко, что металлический протез звякнул о подлокотник. — Я тут распинаюсь, думаю, что он убивается из-за того, что натворил, а он, видите ли, переживает, что с голым задом на сцене пощеголял?! Знаешь, я ведь всегда думал, что ты на самом деле добрый, просто с некоторыми странностями... Но иногда ты ведёшь себя настолько мерзко и эгоистично, что я иногда задумываюсь, почему мы вообще друзья?

Я повернул голову и посмотрел на него. Его лицо было красным, мышцы челюсти напряжены, кулаки сжаты. Классическая реакция на эмоциональный стресс, вызванная выбросом адреналина и кортизола в кровоток. Интересно, что его пульс, судя по видимой пульсации сонной артерии, достиг примерно ста десяти ударов в минуту.

— Потому что ты подписал дружеское соглашение, — ответил я спокойно, — и выход из него сложен, долог и грозит большим количеством издержек.

Сайраорг замер. Его лицо, только что красное, начало бледнеть — кровь отлила от кожных покровов, что указывало на резкое изменение эмоционального состояния.

— Серьёзно? — спросил он тихо — Для тебя наша дружба всего лишь кусок бумаги с правилами? Не нечто большее?

— Эмоции — лишь слабость, — ответил я — Они ограничивают, а правила и логика ведут вперёд. И, к сожалению, я слаб...

Сайраорг смотрел на меня долгим взглядом.

— Вот как... — произнёс он наконец. — Значит, мы для тебя слабость...

— Выходит, что так.

Сайраорг медленно кивнул. Затем развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты. Дверь закрылась с громким хлопком — восемьдесят четыре децибела, согласно моему слуховому анализатору. Демонстративный жест, указывающий на высокий уровень эмоционального напряжения.

Я остался один.

И в этой тишине я мог слышать только собственные мысли.

«Логично ли я поступил? — задал я себе вопрос. — С точки зрения чистой рациональности — да. Я не лгал, я не манипулировал, я просто констатировал факты. Дружба действительно основана на соглашении, которое можно расторгнуть. Эмоции действительно мешают принятию решений. Всё верно».

Но почему тогда внутри меня, где-то в области солнечного сплетения, возникло странное ощущение… Что это? Мои нейронные связи не могли идентифицировать это чувство. Оно не соответствовало ни одному из известных мне шаблонов.

И я проигнорировал его.

***

POV Сайраорг Баэл

Я вылетел из поместья Ситри, как пуля из ствола. Ноги сами несли меня на тренировочный полигон.

Он представлял собой огороженную территорию с каменными блоками разного размера, мишенями для отработки силы разрушения и несколькими стальными балками для испытания физической прочности. Я влетел на него, как ураган, и первым делом врезал по ближайшей каменной глыбе.

Кулак левой руки вошёл в камень по самую ладонь. Трещины разбежались во все стороны, и глыба развалилась на три неровных куска.

— УБЛЮДОК! — заорал я, разворачиваясь и всаживая ногой в следующую мишень. Стальная балка согнулась под углом сорок пять градусов, издав протяжный металлический звон. — ЭГОИСТИЧНЫЙ, ЧЕРСТВЫЙ, БЕССЕРДЕЧНЫЙ УБЛЮДОК!

Я бил снова и снова. Блоки разлетались в щебень. Балки превращались в спирали. Земля под ногами покрывалась кратерами. Каждый удар сопровождался мысленным образом Шелла.

«Эмоции — лишь слабость».

— ДА ПОШЁЛ ТЫ СО СВОЕЙ ЛОГИКОЙ! — взревел я, врезая кулаком в девятый по счёту каменный блок, который рассыпался в пыль.

Я остановился, тяжело дыша. Пот заливал глаза, сердце бешено колотилось, рёбра болели, да и последствия недавних ран, которые не успели полностью зажить, давали о себе знать. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось внутри.

Я тяжело опустился на обломок камня, который чудом уцелел, и уставился в небо.

— Ты идиот, Сайраорг, — сказал я сам себе. — Ты знал, какой он. Ты всегда знал. Но ты почему-то надеялся, что под этой бронёй есть что-то хорошее.

Я посмотрел на свою правую металлическую руку.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. Гнев медленно уходил, оставляя после себя пустоту.

«Что теперь?» — спросил я себя.

Ответ пришёл не сразу. Но когда он пришёл, я понял, что это единственное правильное решение.

Я достал телефон и нашёл нужный контакт и нажал на вызов.

Гудки. Один, два, три.

— Алло? — раздалось с той стороны трубки.

— Госпожа Левиафан, — сказал я — Простите, что беспокою. Но тут есть проблемка…

***

Мы встретились у ворот поместья Ситри через час.

— Сайраорг-кун, — сказала она, тепло улыбнувшись, — спасибо, что позвонил. Я знаю, тебе сейчас непросто, но я очень ценю, что ты не бросил моего брата одного, несмотря на его... не простой характер.

Я устало улыбнулся в ответ.

— Я просто делаю то, что должен, всё же он мой друг, даже если он сам этого не понимает.

Серафолл кивнула, и в её глазах промелькнула тень понимания.

— Будь уверен, я этого малыша с его детства знаю. Он всегда был таким, но я знаю, как найти к нему подход и вывести из депрессии.

— И ещё раз спасибо за то, что тогда нашли нас, в том лесу.

Серафолл улыбнулась шире.

— О, это было не сложно, дорогой. Ты там такой БУМ устроил, что не найти вас было невозможно.

— Да, извините, — я почувствовал, как краснею. — Мы вам, наверное, столько проблем доставили.

— Ой, да ладно, — Серафолл махнула рукой, — не думай об этом. Мы уже почти всё решили. Дипломатия, как всегда... ну, ты знаешь.

Она направилась к входу, и я последовал за ней.

Внутри поместья было тихо. Слуги почтительно кланялись, когда Серафолл проходила мимо, но никто не произносил ни слова. Мы поднялись на второй этаж, к комнате Шелла, и остановились перед дверью.

— Как он? — спросила Серафолл, повернувшись ко мне.

— Плохо, — честно ответил я.

— Понятно, но я столько всего уже видела от него, что думаю меня ни чем не удивишь.

Она открыла дверь.

И замерла на пороге.

— Ладно... — медленно произнесла она, — это ненормально.

Я заглянул внутрь и понял, почему она так сказала.

Кошки. Везде. На полу, на кровати, на полках, на столе. Чёрные, белые, рыжие, полосатые, пятнистые — десятки кошек, которые, казалось, заполнили всё пространство комнаты. Они спали, играли, умывались, смотрели на нас с любопытством или полным безразличием.

В центре этого кошачьего царства, на вращающемся стуле, сидел Шелл. Он был одет в длинный чёрный плащ с глубоким капюшоном, который полностью скрывал его лицо в тени. На коленях у него лежал крупный рыжий кот, который мурлыкал, когда Шелл гладил его по голове.

— Шелли? — осторожно позвала Серафолл.

Шелл медленно повернулся. Капюшон упал, открывая его бледное, осунувшееся лицо, но глаза... глаза горели странным, безумным блеском, который исчез, когда он увидел сестру.

— Сестра?

Серафолл шагнула вперёд, раскинув руки.

— О, Шелли!

Она обняла его. Кот на коленях Шелла издал возмущённый мяук и спрыгнул, но Серафолл не обратила на него внимания. А Шелл одними губами, беззвучно, произнёс: «Ты позвонил моей сестре?!» — и его взгляд, направленный на меня, был полон возмущения.

— Что у тебя тут происходит, Шелл? — спросил я, оглядывая кошачье царство.

Шелл высвободился из объятий сестры, поправил плащ и сел обратно на стул.

— Ну, после того нашего разговора, я понял, что раз я больше не имею права называться учёным, а наука для меня была всё равно что жена... то, находясь в разводе, я решил пойти по самому популярному пути и завёл кота.

Он поднял с пола того самого рыжего кота, который спрыгнул с его колен, и прижал к груди.

— Познакомьтесь, это Роберт Оппенгеймер.

Серафолл перевела взгляд с кота на брата и обратно.

— Шелли, я, конечно, понимаю, что тебе сейчас тяжело, но ты не думаешь, что это... чересчур?

— Ну, — Шелл посмотрел на кота — Роберту Оппенгеймеру было одиноко. Поэтому я отправил свою свиту найти ему друзей.

— И поэтому ты решил собрать всех участников Манхэттенского проекта? — спросила Серафолл.

Шелл указал на кошек по очереди, словно представляя их.

— Да, вот Энрико Ферми, — он ткнул в чёрного кота, — Ричард Фейнман, — рыжий полосатый, — Лесли Гровс... — серый, с важным видом. — Лапусик...

— Я НЕ ЛАПУСИК!!! — раздался пронзительный женский крик откуда-то из угла.

Мы все повернулись. В углу комнаты, привязанная к гигантскому кошачьему лотку, сидела молодая девушка-некомата с длинными тёмными волосами и кошачьими ушами. Она была в порванной одежде и явно пыталась освободиться, но путы держали крепко.

— Лапусик такая милая, — продолжил Шелл, словно ничего не произошло, — но совершенно не домашняя... но ничего, приручим.

— Отпусти меня, психопат!!! — заорала девушка, дёргая верёвки.

Серафолл застыла. Её глаза расширились, и я увидел, как её аура начала мерцать холодным светом.

— Стоп, — сказала она тихо, и в этом голосе было столько льда, что температура в комнате, казалось, упала на пару градусов. — Я же тебя знаю! Ты отступница, убившая своего хозяина! Ты Курока!

Но в тот момент, когда Серафолл протянула руку, Шелл двинулся с такой скоростью, которую я не ожидал от него в его состоянии. Он просто встал между сестрой и пленницей и, даже не напрягаясь, перехватил её руку.

— Сестрёнка, — сказал он мягко, но в его голосе послышались стальные нотки, — как у тебя рука поднялась на Лапусика?

Серафолл замерла. Она смотрела на свою руку, которую Шелл держал без видимого усилия, и её лицо выражало искреннее удивление.

— Невиноватая я! — закричала Курока из своего угла. — Тот учёный был мудак! А я спасала жизнь сестре! Он над нами опыты ставил!

Я перевёл взгляд с неё на Шелла, потом обратно. Что-то в этой истории не сходилось.

— Сестре? — переспросил я, приглядываясь к девушке. — Хм... если приглядеться... Ты случаем не сестра Конеко?

— Да! — Курока чуть не плакала от отчаяния. — Только её зовут Широне!

Серафолл, которая до этого момента была готова к бою, немного расслабилась. Она отступила на шаг, освобождая руку, и посмотрела на пленницу с новым интересом.

— Так давай по нормальному, — сказала она, — объясни, о чём ты вообще говоришь.

— После того как я убила того ублюдка, я взяла всю ответственность на себя и ушла в бега. А Широне подбросила Гремори, думала, что как окрепнет, да будет готова, заберу её. И вот недавно снова навестила, а она уже чего-то нефига не она. Стала такой же большой, как и я, да ещё через стены ходить научилась! Не поняла я, что за чертовщина такая, решила разузнать подробнее, но тут меня словно под гипнозом притянул БОЖЕСТВЕННЫЙ аромат в парк. Вот там меня и схватил проклятый ниггер и доставил вот этому...

И она ткнула пальцем в Шелла, на что Серафолл посмотрела на брата с очень, очень недобрым прищуром.

Я перевёл взгляд на Шелла. Он стоял с каменным лицом, но я знал его достаточно хорошо.

— Шелл, — спросил я медленно, с подозрением, — а ты часом не решил повторить тот эксперимент?

Шелл посмотрел на меня. На его лице было написано всё, но он пытался сохранить невозмутимость.

— Неееет... — протянул он, и шаркнул ножкой, как нашкодивший ребёнок.

— Да? — я указал на дальний угол комнаты, где стоял знакомый алхимический котёл, из которого доносилось бульканье. — А что же это за котёл тогда варит?

Шелл проследил за моим взглядом и, кажется, только сейчас заметил, что котёл всё ещё работает. В его глазах мелькнула паника.

— Эм... — он замялся. — Суп?

— Какой ещё эксперимент? — Курока насторожилась, переводя взгляд с меня на Шелла и обратно.

— Ну, — сказал я, решив, что правда должна быть раскрыта, — то, что стало с твоей сестрой... это заслуга вот его.

Курока замерла. Затем её лицо исказилось яростью.

— Ублюдок! — закричала она, дёргая путы. — Ты чё, скотина, над моей сестрой опыты ставил?! Да я тебя...

Она не договорила, потому что Серафолл сделала шаг вперёд, и от неё повеяло таким холодом, мама не горюй.

— Поосторожнее со словами, милочка, — сказала Серафолл, и в её голосе не было ни капли той мягкости, что раньше. Затем она повернулась к брату. — А ты, Шелл... как это понимать?

Шелл опустил голову. Я видел, как он сжал кулаки, как напряглись его плечи он явно боролся с собой.

— Ну... — начал он, и его голос прервался. Затем он выпалил: — НУ НЕ МОГ Я ПО-ДРУГОМУ!!! Когда я увидел, что случилось тогда на записи, я не мог поверить своим глазам. Это просто было невозможно! Вот я и решил выяснить как...

Серафолл сложила руки на груди.

— Что тебе ещё в детстве говорили?

Шелл, опустив глаза в пол, тихо, почти неслышно, произнёс:

— Не проводить такие эксперименты над живыми...

— А ты что сделал?

— ...Провёл...

— Именно, — Серафолл выпрямилась и указала пальцем в сторону коридора. — Вы наказаны, молодой человек. А ну марш в свою спальню.

Шелл поднял голову, и в его глазах мелькнула искра возмущения.

— Ты... ты не можешь так поступить...

— Марш! — голос Серафолл не терпел возражений.

— Я не ребёнок!

— В комнату, быстро!

— Правда на моей стороне!

— Шелл...

Шелл топнул ножкой и с криком «Это не справедливо!» выбежал из комнаты в свою спальню, хлопнув дверью.

Я смотрел на эту сцену с открытым ртом.

— Ого... — выдавил я.

Серафолл повернулась ко мне, и на её лице появилась усталая, но тёплая улыбка.

— Иногда к тем, кто нам дорог, надо быть построже, — сказала она, поправляя волосы.

— А он... — начал я.

— Перебесится и успокоится, — ответила она. — Правда, Сайраорг-кун, можно тебя попросить об услуге?

— Всё, что в моих силах, — ответил я

— Спасибо. Позвони всем вашим друзьям и соберитесь вместе. И проследите за ним, а то он в таком состоянии может сделать очередную глупость.

— Очередную? — переспросил я, начиная подозревать неладное.

— Да, — Серафолл вздохнула. — Когда ему в детстве сказали, что проводить подобные эксперименты незаконно, бедный мальчик так расстроился, что заперся в комнате и построил луч смерти.

— Луч смерти? — повторил я

— Да.

— И что было дальше?

Серафолл пожала плечами с такой небрежностью, будто рассказывала о детской шалости.

— Ну, раньше по соседству с Ситри жил клан Андрас.

Я замер. Клан Андрас. Тот самый, который считается угасшим. Никто не знал, что с ними случилось, просто однажды они исчезли, и их земли перешли к соседям.

— Стоп... — сказал я медленно. — Нет... не может быть.

— Именно, — Серафолл кивнула, — Больше у Ситри нет соседей.

— Эм... ам... э...

— Но не забивай себе голову всякими глупостями, Сай-кун, хорошо? — Серафолл улыбнулась мне самой милой улыбкой, что и дураку... да даже Шеллу будет понятна скрытая угроза.

Я сглотнул.

— Эм... ладно, присмотрим. А вы куда?

— Я? — Серафолл повернулась к Куроке, которая всё ещё сидела в углу, бледная как полотно. — Не переживай, скоро я к вам присоединюсь и помогу вернуть Шелла в строй. А пока надо разобраться с этой дамочкой.

Курока явно побледнела ещё больше, если такое было возможно.

— Да не переживайте, — добавила Серафолл, обращаясь уже ко мне и к пленнице. — Я передам её историю, и мы откроем расследование. А пока посидишь под стражей.

Она подошла к Куроке, взяла её за руку, и они обе исчезли в круге телепортации, оставив меня одного в комнате, полной кошек.

Я посмотрел на дверь, ведущую в спальню Шелла, и тяжело вздохнул.

— Что ж, — сказал я тихо, — будем решать проблемы по мере их поступления.

***

POV Шелл Ситри

Я сидел в своей спальне и смотрел на маркерную доску, на которой были написаны сложнейшие математические расчёты. Квантовая теория поля. Многомерные пространства. Взаимодействие магии и материи на фундаментальном уровне. И, в центре всей этой паутины формул, — одна концепция, которая, если её правильно реализовать, могла бы изменить всё.

Я уже несколько дней работал над этим, начиная с того момента, как понял, что моя самооценка разрушена, а идентичность, которую я строил годами, оказалась иллюзией. Если я не могу быть тем, кем хотел быть, — если эмоции действительно имеют надо мной власть, — значит, нужно устранить саму причину.

Я вывел на доске основное уравнение:

E = -k × (∂S/∂t) × (1 - (1 - f)^n)

Где E — эмоциональная нагрузка, S — уровень самоконтроля, f — доля магической энергии, направленная на подавление гормональных реакций, n — количество циклов обратной связи. Но это была лишь теоретическая модель. Практическая реализация требовала фундаментальной перестройки моей сущности.

И я знал, как это сделать.

В дверь постучали. Я не ответил. Дверь открылась, и вошёл Сайраорг.

— Слушай, — сказал он, останавливаясь у входа, — я понимаю, ты расстроен. Но пожалуйста, не надо лучей смерти!

Я повернулся к нему, и мой взгляд упал на доску..

— Что? — переспросил я, наконец осознав его слова. — А, ты про это... Нет, я больше этим не занимаюсь.

Сайраорг выдохнул с облегчением, хотя я заметил, что он всё ещё напряжён.

— А ну ладно... Хорошо... — он шагнул в комнату и подошёл к доске. — Тогда, вижу, что ты всё же решил вернуться к науке?

— Да, — ответил я, отворачиваясь к доске. — Вместо самобичевания мне пришла в голову идея, как решить мою проблему.

— Ну, не эмоций же ты себя лишить собрался? — усмехнулся он. — ХА-ХА-ХА!

Я промолчал.

Сайраорг замер. Его улыбка исчезла.

— Не... ты серьёзно?

— Всю жизнь я считал себя выше других, — произнёс я, глядя на доску, но видя перед собой лишь пустоту. — Я считал, что эмоции не способны одержать верх надо мной. Как видишь, я ошибался.

— Ты понимаешь, что это бобуйня полнейшая? — спросил Сайраорг.

— Отнюдь, — ответил я, поворачиваясь к нему. — Если мои расчёты верны, я стану могущественнее, чем ты можешь себе представить.

Сайраорг посмотрел на меня долгим взглядом. Затем вздохнул.

— Эх... Я, наверное, сильно пожалею об этом, но скажи мне, друг, что ж ты задумал?

— Собираюсь поднять своё родовое сродство с магией льда Ситри до 100%, тем самым став воплощением этого элемента.

Сайраорг нахмурился.

— Чё? Че за бред? Это же невозможно.

— Отнюдь. Это возможно. И доказательством служишь ты, Сайраорг.

— Я?!

— Ты сам рассказал, что случилось в бою с Кощеем. Твоя рука перестала быть материальной, став концептуальным воплощением силы разрушения.

Сайраорг посмотрел на свой металлический протез.

— Но я думал, моя рука просто накопила, сконцентрировала энергию и после её выпуска разрушилась от переизбытка сил.

— Я тоже сначала так подумал, — сказал я, указывая на доску. — Но меня заволновали кое-какие детали. Проведя расчёты, я пришёл к такому выводу.

Сайраорг посмотрел на доску, где были написаны уравнения, и его лицо приняло выражение, которое я интерпретировал как «полное непонимание».

— Шелл, ты мог хоть белиберду математическую написать, я бы всё равно не понял, что здесь написано. Ты мне вот что объясни: каким образом это тебе поможет?

Я вздохнул, пытаясь подобрать слова, которые были бы понятны даже ему.

— Особенность магии льда в том, что её концепцию холода я могу сделать необходимой для влияния на эмоции. То есть замкну спираль силы: чем меньше эмоций, тем сильнее магия, чем сильнее магия, тем я меньше испытываю эмоции. Абсолютная сингулярность.

— Так, я понял, ты совсем рехнулся. Что бы ты ни задумал, остановись!

— Да это уже не имеет значения, — ответил я, отворачиваясь. — У меня всё равно не хватит на это сил.

— Правда?

— Да, — я указал на доску. — Стать, как ты понимаешь, концептом силы практически невозможно. По моим расчётам и данным, что у меня на руках, в теории на это способен только Сазекс Люцифер, но я также подсчитал, чтобы стать полноценным воплощением силы разрушения, ему потребуется где-то 150 лет сложнейших тренировок.

***

В этот момент, в своём кабинете, Сазекс Люцифер чихнул. Хорошо, что Шелл его недооценивал, и не знал, что он давно уже так умеет.

***

— Что же касается тебя, — продолжил я, — то ты, по сути, вместо тонкого управления аспектом разрушения для перехода на новый уровень бытия сумел повторить этот фокус за счёт грубой силы и вливания жизненной энергии на поддержание руки. По сути, запитав лампочку напрямую от электростанции. Так что горел ты не долго, но зато ярко, и поэтому руку ты уже никогда не вернёшь, навсегда ослабив свой потенциал.

— ...Вот как, — сказал он тихо.

— Прости, но это так, — ответил я, ожидая, что он расстроится.

— Да плевать.

Я замер. Мои нейронные цепи, подготовленные к анализу его реакции, дали сбой.

— Что?

— Да плевать мне, — повторил он, и в его голосе появилась твёрдость. — Я спас ту, что дорога мне, а также множество других невинных жизней.

Я нахмурился. Это был нелогичный поступок.

— И поступил опять же опрометчиво и глупо.

— Что? — в его голосе появились нотки раздражения.

— Прости, — сказал я, чувствуя, что нужно как-то смягчить свои слова, чтобы не обидеть его. — Я до этого всегда старался быть чутким в общении, чтобы никого не обидеть.

— Ты? — он уставился на меня. — Чутким в общении?!

— Да, я понимаю, что тебе трудно поверить, ведь я всегда казался таким замечательным и добрым...

— Замечательным и добрым?!

— Но я должен быть с тобой откровенным, — продолжил я, решив, что лучше сказать правду сразу. — То, что ты натворил в зачарованном лесу, было очень глупо и опрометчиво. И опять же причиной послужили эмоции.

Сайраорг сжал кулаки.

— О чём ты?

— Что тебе мешало покинуть Кощея, если он сам тебя отпустил, а после просто договориться о выкупе? Уверяю тебя: ни Фениксы, ни верхушка власти не оставили бы всё как есть и нашли бы дипломатичный выход. Вместо этого ты полез в драку, нажил могущественного врага и навсегда потерял свой потенциал.

Я не успел договорить, как его кулак устремился к моему лицу. Но мой векторный контроль сработал автоматически и направил вектор движения от себя, и его удар прошёл мимо. Сайраорг потерял равновесие и рухнул на колени, потирая руку.

— Эмоции, эмоции, эмоции, — сказал я, глядя на него. — Опять сплошные эмоции, мешающие тебе принять правду.

Сайраорг медленно поднялся.

— Да пошёл ты... — тихо сказал он. — Я раньше думал, что если стану самым сильным, то меня зауважают в клане и примут. Но я ошибался. Только найдя друзей, я понял, в чём моя сила и кого я хочу защищать. Может, ты и прав в своей логике, но вот кем бы я был, оставив Рэйвел? Оставив тех невинных девушек? Так что да, я сглупил. Но если бы я этого не сделал, то перестал бы себя уважать.

Он повернулся и пошёл к двери. У порога он остановился и произнёс, не оборачиваясь:

— Сейчас в гостиной наши друзья пришли поддержать тебя. Но, к сожалению, ты этого понять не можешь. Не можешь понять, в чём твоя сила. И мне безумно жаль тебя.

Дверь закрылась.

Я стоял несколько секунд, глядя на дверь. Затем, не повышая голоса, произнёс:

— Элеонора, подойди, пожалуйста.

Стенка в дальнем углу бесшумно отодвинулась, открывая тайный проход, и из него вышла Элеонора.

— Вы звали, господин?

Я повернулся к ней.

— Это ведь твоих рук дело с самого начала, да? Начиная с подозрительно унизительного сбоя нано-костюмов и заканчивая тем, что меня разнесло с той научной выставки? Это ты дала тот концентрат Райзеру?

Элеонора не опустила взгляд. Она выпрямилась и посмотрела мне в глаза с уважением, но без страха.

— Вы, как всегда, гениальны, господин. Да, это была я. Вдохновилась чаем госпожи Риас и смогла воспроизвести и улучшить результат.

— Мне только не ясны твои мотивы.

Элеонора шагнула ближе.

— Всё просто, господин Шелл. Я всего лишь хотела показать вам, что вы стоите гораздо большего. Ваш невероятный интеллект, магический потенциал... и всё это вы так бездарно растрачиваете на всякие глупости.

— Так твоя цель...

— Именно, — она кивнула. — Показать, что ваши друзья лишь тянут вас на дно. Так что, разделив вас, я действовала на благо общества. — Она опустила голову. — Я готова принять наказание за предательство, господин, но приму я его со спокойной душой, зная, что вы выбрали правильный путь.

Я посмотрел на неё долгим взглядом.

— Наказать? Нет, Элеонора. Я не буду тебя наказывать. Наоборот, я хочу поблагодарить тебя. Без тебя я бы не смог понять истину. Так что в награду я посвящу тебя в свои дальнейшие планы, и ты поможешь мне.

Элеонора подняла голову.

— Что вы имеете в виду?

— Идём, — сказал я и направился к скрытому проходу.

Мы спустились в мою лабораторию.

— Я не был честен с Сайраоргом, — сказал я, подходя к дальней стене. — Но вот тебе я могу открыться. Я знаю, как мне избавиться от физических привязанностей, став воплощением холодного разума. Этот проект я придумал давно, но никак не решался. Теперь всё изменилось.

Я коснулся стены, и она бесшумно отошла в сторону, открывая тайный сейф, в котором хранилась моя самая большая тайна.

— Пора уже занять настоящее место короля, — произнёс я, и в полумраке лаборатории засияла мутационная красная фигура зла короля.

Глава 31

Утро в клубе оккультных исследований началось как обычно. Ну, настолько обычно, насколько это вообще возможно, когда ты демон высокого класса, скрываешься в мире людей и пытаешься делать вид, что твоя главная проблема – это школьные экзамены, а не то, что твой невыносимый жених в очередной раз перешёл все границы.

Я сидела за столом, перебирая бумаги с расписанием на неделю, и чувствовала, как у меня внутри закипает злость при одном воспоминании о том, что этот ублюдок вытворил с Конеко. Бедная девочка после того «эксперимента» Шелла стала прятаться под стол с самым несчастным видом, какой только можно представить. Её кошачьи ушки были опущены, хвост безжизненно волочился по полу, и она отказывалась разговаривать два дня. Два дня я кормила её тортиками, пирожками, мороженым, сливками, всем, что только могла найти на кухне. Пятьдесят тортиков, сотня пирожков, двести пачек мороженого и пятьдесят литров сливок я сбилась со счёта где-то в середине, когда Конеко наконец перестала трястись и пришла более-мене в себя.

Но осадок остался. Шелл Ситри посмел ставить опыты над моей подругой и членом моей свиты, НЕПРОСТИТЕЛЬНО!!!

Мы пытались ему отомстить, но этот гад и его пьяные дружки устроили настоящий фарс. Они заставили нас биться друг с другом стенка на стенку, пока не получился «красивый дубль», как они выразились. Оказывается, они снимали заставку для своих дурацких курсов, и им нужно было, чтобы мы выглядели как «Магнето и банда» на фоне взрывов. Когда я поняла, что они используют нас как статистов, я чуть не разнесла всё к чертям собачьим. Но они уже записали достаточно материала, и сбежали, оставив нас с чувством полной беспомощности и унижения.

Я думала, что это отличный повод разорвать помолвку через рейтинговую игру. У меня были все основания, если Шелл не способен вести себя как подобает будущему мужу, значит, брак не имеет смысла. Но этот план провалился, как и все остальные. Его семья, моя семья, все эти старые интриганы вновь всё замнули, и мы остались привязанными друг к другу.

Но недавно я получила весточку от брата. Он сказал, что поговорит с Шеллом и его дружками, и их последние выходки им с рук не сойдут. Сазекс не стал вдаваться в подробности, но по его тону я поняла это серьёзно. Он собирался надавить на них так, что они в жизни не забудут. И я почти поверила, что всё наладится, что Шелл наконец-то получит по заслугам.

Но пока я ждала, нужно было решать текущие дела. Распределение обязанностей на неделю, проверка контрактов, отчёт по демонам-отступникам в округе. Всё как обычно.

Я оторвалась от бумаг и посмотрела на свою свиту. Акено и Киба обсуждали что-то тихо в углу. Иссей сидел за столом и, судя по всему, не слушал ни слова из того, что происходило вокруг. Его взгляд был прикован к Конеко, которая сидела напротив с абсолютно каменным лицом. С тех пор как она обрела новые способности, она выглядела ещё более отстранённой, чем раньше. И эти её взрослые формы...

Иссей даже не пытался скрывать своего восхищения. Он пялился на неё с таким выражением, будто увидел божество. Я знала, что эта мысль застряла у него в голове, и с каждым днём он всё больше терял контроль над своими извращёнными фантазиями.

— Иссей, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже обычного. — Ты меня вообще слушаешь?

Он вздрогнул и резко обернулся.

— А? Да, конечно, Риас-сама! Я просто... эм... думал....

— Ты пялился на Конеко.

— Нет! — его голос сорвался на фальцет. — То есть... я просто... ну, она выглядит... немного... иначе...

Конеко даже не повернула головы. Она просто сидела и смотрела в одну точку на стене.

— Прекрати, — холодно сказала я. — У нас есть дела, и я не собираюсь тратить время на твои подростковые фантазии.

Иссей покраснел до кончиков ушей и опустил голову.

— Простите, Риас-сама...

— Так, — я развернула список с обязанностями. — На этой неделе патрулирование восточного сектора... Акено, возьмёшь на себя?

— Конечно, Риас, — кивнула она.

— Киба, на тебе западный сектор. И пожалуйста, без самодеятельности. Прошлый раз ты решил, что сможешь уладить всё сам, и мне пришлось вмешиваться.

— Понял, — сухо ответил он.

— Иссей, ты...

Я не успела закончить.

Вдруг все свечи в клубе погасли. В комнате стало темно, и с каждой секундой воздух становился всё холоднее. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, и моя рука непроизвольно сжалась в кулак. Что-то было не так. Этот холод... Слишком знакомый…

На полу появился синий демонический круг, и из него начал подниматься лёгкий пар. Снег, настоящий снег, закружился в воздухе, и я замерла, понимая, кто сейчас появится передо мной.

Шелл Ситри.

Он материализовался из этого холодного вихря, словно сама зима решила принять облик человека. Высокий, худой, в идеально сидящем костюме, который, казалось, был выбран специально, чтобы подчеркнуть его ледяную натуру. Его глаза были пустыми. Не холодными, не злыми, нет. Пустыми. Как будто внутри него ничего не осталось.

За его спиной стояла его свита. Я мельком увидела их, но моё внимание было приковано к нему. К этому чудовищу, которое посмело явиться сюда без приглашения.

— Риас Гремори, — произнёс он, и его голос был ровным, механическим, без малейших признаков тепла или жизни. — Согласно итогам моих переговоров с вашими родителями, было принято решение о переносе нашей свадьбы на ближайшее возможное время. Просьба исполнить это решение незамедлительно и пройти с нами.

Я не сразу поняла, что он сказал. Сначала до меня не дошёл смысл слов, а затем... Свадьба. Перенос. Ближайшее время. Он что, серьёзно?

— ЧТО?! — вырвалось у меня так громко, что, наверное, было слышно в соседних зданиях.

Шелл даже не моргнул.

— Я не понимаю, что именно требует уточнения. Решение принято, оно выгодно обеим сторонам. Мы должны пожениться сейчас.

— У тебя нет права требовать свадьбы до окончания моей учёбы! — закричала я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Мы договаривались! Я не выйду за тебя замуж, пока не закончу академию!

— Решение было пересмотрено, — холодно ответил он. — Твоё обучение не представляет ценности в сравнении с политическими выгодами, которые принесёт этот брак. Вопрос закрыт.

— Закрыт?! — я шагнула вперёд, и моя аура начала пульсировать, готовая вырваться наружу. — Ты не можешь просто прийти и требовать, чтобы я пошла с тобой! Я не вещь, Шелл! Я не собственность клана Гремори, которую можно передавать из рук в руки по первому требованию!

— Твои эмоции не имеют значения, — ответил он. — Решение принято. Ты пойдёшь со мной добровольно, или я буду вынужден применить силу.

Я не выдержала. Моя магия разрушения вспыхнула вокруг меня, и я почувствовала, как энергия струится по венам, готовая уничтожить всё на своём пути.

— Попробуй, — прошипела я. — Я давно ждала, чтобы надрать тебе задницу.

За моей спиной встала моя свита. Акено, Киба, Конеко все заняли боевые позиции. Я чувствовала их готовность защищать меня.

Но и Шелл не остался в одиночестве. Его свита двинулась вперёд, и между нами повисла напряжённая тишина. Мы стояли друг напротив друга, готовые к бою.

И только Иссей и Говард смотрели на происходящее с открытыми ртами, явно не понимая, что вообще творится.

— Это... это серьёзно? — прошептал Иссей, переводя взгляд с меня на Шелла.

Шелл не шелохнулся. Он просто стоял, наблюдая за мной с тем же пустым взглядом.

— Ты думаешь, что сможешь победить меня? — спросил он, и в его голосе не было ни капли насмешки.

— Я знаю, что смогу, — ответила я.

В этот момент я почувствовала это.

Ещё одну ауру, сильную и жуткую. Темнее ночи и холодную, как сама смерть. Она исходила из кладовки, где мы держали Гаспера, запертого под семью печатями.

Я обернулась, чувствуя, как внутри меня всё холодеет. Из-под двери кладовки начал валиться фиолетовый дым, и я почувствовала, как мои ноги прирастают к полу.

Кто снял печати с Гаспера? Кто посмел?!

Дверь кладовки медленно открылась. Из темноты показался силуэт. Высокий, массивный, как минимум два метра ростом. Он вышел в комнату, и я услышала, как кто-то из моей свиты ахнул.

Это был мужчина. Огромный, накачанный, с широкими плечами и мощной грудью. Но на нём была женская форма академии.

Он повернулся к нам, его глаза были скрыты в тени, но представляли собой две красные точки во мраке.

— Откуда столько шума? — спросил он замогильным голосом. — Вы мне мешаете...

Я не выдержала и за материлась про себя. Это не Гаспер. Это мужик, который его сожрал! Что вообще происходит?!

— ААА!!! — заорал Иссей, отступая назад. — Риас-сама, откуда в шкафу качок-трансвестит?!

— Гаспер?! — выкрикнула я, пытаясь понять, что вообще произошло. — Это ты? Что с тобой случилось?!

Огромное создание медленно повернуло голову в мою сторону, и его взгляд стал чуть более осмысленным.

— Я не помню всех деталей... — сказал он, — Я помню только боль... Но когда я очнулся и увидел себя, то был уже таким. А также с новым телом мне открылась истина...

Он сделал паузу, и я заметила, как его пальцы начали слегка подрагивать.

— Я стал записывать её, — продолжил он. — Но вы помешали мне этим шумом...

Из его тела начала вырываться жажда крови. Я почувствовала, как мои колени подгибаются. Это было убийственное намерение, чистое и невероятно мощное, такое, что я едва могла дышать. Все мои фигуры, даже самые сильные, рухнули на колени, не в силах сопротивляться этой силе.

Я тоже упала. Сопротивляться было невозможно. Это давление давило на моё сознание, заставляя всё тело дрожать от страха.

Но Шелл и его чёрный ферзь стояли. Они даже не шелохнулись. Шелл смотрел на это создание с тем же пустым выражением лица, что и на меня, и я не могла понять, что он вообще думает.

— Интересно, — произнёс он тихо, и в его голосе проскользнула нотка любопытства. — Очень интересно...

***

Дорогие читатели, очень очень сильно извиняюсь за то, что долго не было и так мало в итоге, но реально сейчас времени с работой и подготовкой к маге было очень немного. Постараюсь все вернуть в прежнее русло постепенно, но пока как есть.

Глава 32

POV Риас

Я уже открыла рот, чтобы выдать этому высокомерному ублюдку всё, что я о нём думаю, но в этот момент пространство за нами исказилось.

Золотистая вспышка прорезала воздух, и из телепортационного круга с абсолютным спокойствием вышла Грейфия.

— Грейфия?! — вырвалось у меня. Голос предательски дернулся, выдав панику. — Что ты здесь делаешь?

Она не ответила сразу. Лишь медленно окинула гостиную своим холодным, оценивающим взглядом.

— Риас, — наконец произнесла она. Голос ровный, мягкий, но в нем отчетливо прозвучала сталь. — Я здесь по поручению твоего брата. Сазекс предвидел, что ситуация может выйти из-под контроля.

— Из-под контроля?! — взвилась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам от возмущения. — Да он просто ворвался сюда и требует, чтобы я немедленно выполняла условия нашей помолвки! Как это вообще можно назвать «под контролем»?!

Грейфия медленно перевела взгляд на Шелла. Тот стоял неподвижно, словно изваяние. Его лицо, как всегда, не выражало абсолютно ничего — ни раздражения, ни азарта, лишь привычную холодную отстраненность.

— Владыка Люцифер предлагает решение, которое устроит обе стороны, — продолжить Грейфия. — Чтобы избежать открытого конфликта между домами, он предлагает назначить Рейтинговую игру через месяц. По её итогам и решится, останется ли договор о вашей помолвке в силе.

Я замерла. Сердце пропустило удар, а затем ушло в пятки.

Рейтинговая игра. Официальный поединок.

Это же мой шанс! Наконец-то я смогу набить морду этой непробиваемой ледяной глыбе. На законных основаниях, на глазах у всего Подземного мира, доказав, что Риас Гремори — не ресурс в политических играх и не объект для продолжения рода!

— Я согласна, — выдохнула я. Выпрямила спину, старательно сжимая кулаки, чтобы не дрожали пальцы. — Я согласна на Рейтинговую игру.

Я повернулась к Шеллу с вызовом. Я покажу ему. Я докажу каждому из них, чего стою!

Шелл даже не моргнул. Молча, без единого лишнего движения, он достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги. Развернул, пробежал глазами по тексту и когда закончил, то тяжело и устало вздохнул.

— Условия приемлемы, — произнес он буднично. — К сожалению, всё в рамках договора, и корреляция временных затрат и рисков находится в допустимых пределах. Я согласен.

Сложив документ обратно, он аккуратно убрал его в карман и повернулся к своей свите: — Мы уходим.

Он пошел к выходу, даже не обернувшись. Его фигуры двинулись за ним, как безмолвные тени. Лишь в самый последний момент, уже ступая в синий свет телепортационного круга, его Ферзь бросил короткий, пронзительный взгляд на Гаспера. В следующую секунду они исчезли.

— Ты поступила правильно, Риас, — произнесла Грейфия, и в ее тоне проскользнула едва заметная нотка одобрения. — Но не тешь себя иллюзиями. Месяц — это слишком мало. Тебе придется тренироваться на пределе возможностей.

Ее взгляд тяжелым грузом опустился на съежившихся Конеко и Гаспера…

— Особое внимание удели этим двоим, — добавила она со всей строгостью ферзя Владыки Ада. — В текущем раскладе они — твой главный козырь. Не упусти его.

Золотой свет окутал её фигуру. — Удачи, Риас. Она тебе пригодится.

Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони до крови.

Иссей сделал осторожный шаг вперед. — Риас-сама... — запнулся он, перебирая пальцами. — А мы... мы правда сможем победить этого монстра?

Я резко повернулась к нему. Внутри всё клокотало от ярости, но я заставила себя выдохнуть. — Он сильнее, чем кажется на первый взгляд, — ответила я твёрдо, стиснув зубы, — но у нас есть месяц. И у нас есть ты. Никаких сомнений. Тренироваться будут все. Без исключений.

Тридцать дней. Тридцать дней, чтобы подготовиться к самому важному бою в моей жизни.

POV Дарт Говард

Честно говоря, я всегда думал, что тренировки с Сайраоргом-сенсеем — это самый кошмарный ад, который только можно придумать. Ну согласитесь: пахать до кровавого пота, пока кости не начнут трещать, — что может быть хуже?

Оказалось, хуже может быть. Гораздо хуже — это когда Шелл Ситри решает, что методы Сайраорга «недостаточно систематизированы и содержат слишком много эмоционального шума», после чего полностью берёт мой тренировочный процесс в свои руки.

Вот тогда началась настоящая жесть.

Каждое утро теперь начиналось не с будильника, а с его ровного, ледяного голоса, транслируемого прямо мне в череп через ментальный канал, и отключить его было невозможно, пока не будет выполнен приказ!

«Говард, подъем. Анализ твоих биоритмов показывает готовность к физической нагрузке. До начала первой сессии — четыре минуты тридцать секунд. При опоздании объем нагрузок увеличится на двадцать процентов».

И я подрывался. Я летел так, будто за мной гнался сам Сатана. Потому что Шелл никогда не шутил. Один раз я опоздал на какую-то минуту, и этот маньяк заставил меня бегать вокруг поместья Ситри с магическими цепями на ногах, которые сжимались каждый раз, когда мой пульс выходил за пределы «оптимальной зоны».

А потом начался «суп».

Шелл уверял, что это «высококонцентрированный алхимический раствор для ускоренной адаптации демонического ядра и расширения энергетических каналов». На вид и вкус это была густая, серо-зеленая жижа с отчётливым привкусом металла. Когда я её выпивал, ощущения были, мягко сказать, крайне неприятные. Не знаю, никогда не пробовал заливать кислоту в вены, но что-то подсказывает, что это ощущается примерно так же, а то и хуже. Мозг закипал, мышцы наливались дикой, сумасшедшей силой. А через полчаса наступал дикий откат.

В эти дни к нам стала часто заходить госпожа Серафолл. Ибо Шелл в депрессии мог натворить дел, а мы уже как-то с ним не справлялись совсем. И вот в один из таких дней она решила проявить «сестринскую заботу» и объявила, что приготовит нам еду. Лично!

Господи... (АЙ, БОЛЬНО!!!), лучше бы она еще раз заставила меня пить жижу Шелла...

Вышла Серафолл с кухни гордая, лучезарно улыбаясь, и торжественно поставила на стол большой поднос.

?№?;*№(« ЭТО ЧЕ ЗА ХРЕНЬ?!

На блюде лежала непонятная, подозрительно пузырящаяся темно-серая масса, слегка подгоревшая по краям и имеющая форму какого-то абстрактного кошмара из глубин Ада. Мы с Райзером переглянулись, чувствуя, как холодный пот мгновенно выступает на лбах. На вид это было абсолютно несъедобно, словно токсичные отходы алхимической лаборатории.

— Бон аппетит, мои легендарные блинчики! — пропела Серафолл, буквально сияя от счастья.

БЛИНЧИКИ?!! ДА В КАКОМ МЕСТЕ ЭТО БЛИНЧИКИ?!!

Принять это внутрь казалось смертельным приговором, поэтому мы с Райзером мгновенно выработали тактику спасения. Пока Райзер натянул на себя самую восторженную улыбку и отвлекал Серафолл активными расспросами про секреты ее кулинарного мастерства, я аккуратно, под столом, спихивал эти «блинчики» и райзер их сжигал. Потом я сменил Райзера, начав громко восхищаться тем, как изящно поднос гармонирует с ее нарядом, дав уже ему возможность избавиться от своей порции.

Но когда Серафолл буквально насильно заставила нас съесть по «самому лучшему» кусочку прямо у нее на глазах... мы приготовились к худшему.

Зажмурившись и мысленно попрощавшись с жизнью, я пересилил себя и отправил кусок в рот. Райзер, сжав зубы, последовал моему примеру.

И... время остановилось.

Это было... БОЖЕСТВЕННО!

Под ужасной, пугающей оболочкой скрывался настоящий кулинарный шедевр! Взрыв вкуса! Идеальный баланс специй, нежнейшая текстура, невероятный аромат, который раскрывался прямо во рту! Это было лучшее, что я ел за всю свою жизнь! Мои глаза расширились от шока, а Райзер от неожиданности чуть не проглотил ложку целиком.

— О-о-о... госпожа Серафолл... — выдохнул Райзер, судорожно уплетая за обе щеки. — Это... невероятно!

— Потрясающе! — искренне восхитился я, отправляя в рот очередную порцию. — Выглядит специфично, но на вкус — просто шедевр!

Серафолл буквально лучилась от гордости: — Я так и знала! Внешность не главное, главное — душа, которую я вложила!

— Сестра, так нагло пользоваться своим положением и откровенно нарушать закон – некрасиво.

— Да это выражение такое, Шелли!

Сайраорг спокойно и невозмутимо взялся за еду и с аппетитом съел свою порцию. Ему вообще было абсолютно всё равно, как выглядит или какова на вкус еда. Сайраорг ел абсолютно любую пищу, не делая разницы между изысканными деликатесами и подгоревшей кашей. Для него еда была источником энергии, топливом для тела, и он принимал её с неизменной благодарностью.

А Шелл... Шелл просто отправлял куски в рот и жевал со своим стандартным лицом. Для него это были «протеины, углеводы и микроэлементы».

— Неплохой баланс белков и высокая усвояемость, — сухо прокомментировал Шелл. — Хотя визуальная презентация не соответствует стандартам. Но у Соны получаются более сбалансированные блюда.

Серафолл тут же вспыхнула, уперев руки в бока: — Да, Соночка в этом плане бесподобна!!! В отличие от тебя, Шелли, — мило улыбнулась она, прикрыв улыбку рукавом.

— Считаю это заявление обыкновенной провокацией, — холодно парировал Шелл. — Однако, если требуется продемонстрировать оптимальный процесс приготовления пищи без лишних эстетических искажений, я могу это сделать.

Он встал, спокойный как танк, и направился к кухонному блоку.

Спустя полчаса Шелл вынес нам результат своего научного подхода.

На вид и вкус это была самая простая, обычная домашняя стряпня: просто тушёные овощи с мясом и обычная каша. Никаких изысканных украшений, никаких визуальных или вкусовых аномалий. Абсолютно рядовой, нормальный вкус — не кулинарный шедевр, но вполне качественно, сытно и добротно.

— Допустимый уровень вкусовых качеств при минимальных энергозатратах, — резюмировал Шелл, наблюдая, как мы едим.

Чуть позже в поместье прибыла Сона. Похоже, Серафолл всё-таки вытащила её из кабинета «вспомнить старые времена», хотя Сона выглядела крайне недовольной. Её оторвали от важного отчета студсовета, и она смогла выделить лишь немного времени, решив приготовить нам обед лично, чтобы доказать свой класс.

Когда Сона вынесла готовое блюдо... о, боги!

На вид это выглядело как невероятный шедевр мишленовского уровня! Идеальная подача, румяная корочка, безупречно выложенные элементы — настоящая эстетика высокого кулинарного искусства!

Памятуя о парадоксе с блинчиками Серафолл, мы с Райзером восхищенно ахнули, без малейших опасений зачерпнули полные ложки и тут же отправили их в рот, предвкушая неземное блаженство...

И в ту же секунду мир рухнул.

Это было... УЖАСНО! ХУДШЕЕ, ЧТО Я ЕЛ В СВОЕЙ ЖИЗНИ!

Под безупречной, восхитительной внешней красотой скрывалась субстанция со вкусом горелой резины, тухлой рыбы и концентрированной кислоты! Мой желудок мгновенно сжался в судороге, глаза Райзера налились кровью и из них потекли слезы от дикой боли!

Поняв, в какую ловушку мы попали, мы судорожно попытались спрятать оставшуюся еду, но Сона стояла прямо над нами, с гордым и строгим видом наблюдая за каждым движением! Спрятать удалось лишь малую часть. Большую часть этого кошмара нам пришлось доедать через силу, чуть не плача, сглатывая слезы и выжимая из себя фальшивые восхищенные улыбки, лишь бы не обидеть младшую Ситри!

— Ну же, детишки! — подскочила к Соне и Шеллу Серафолл, хитро улыбаясь, когда мы кое-как расправились с тарелками. — Вы ведь раньше готовили вместе! Покажите класс!

Сона поправила очки, вытерла руки, и азарт в ее взгляде всё-таки вспыхнул. Она достала из кулона свою половину старого рецепта. Шелл достал свою. Две половины свитка соединились.

— Приступим, — сказал Шелл.

И они начали готовить. Это было похоже на слаженный технологический процесс. Сона бросала ингредиенты, Шелл контролировал температуру. Они произносили заговор рифмованным ритмом, буквально синхронизируя свои ауры:

— Пусть старо, как мир, понятье, корча, порча, приворот, практикуем мы к проклятьям современнейший подход! Формула двойного зла, трижды ночь плюс дважды мгла, два кусочка, станьте целым, пламя, делай своё дело. И варись, варись, вунш-пунш. Вунш-пунш!

Зелёный дым, вспышка, треск разрядов — и перед нами оказался котёл с зельевым супом. Он выглядел идеально прозрачным, золотистым, но я-то знал, что это концентрированный алхимический допинг!

Мы все переглянулись.

— Я это есть не буду, — сказал Райзер, отступая на шаг.

— Согласен, — добавил Сайраорг. — После того, что я видел я лучше умру с голоду.

Но, конечно, никто нас не слушал. Серафолл уже разливала суп по мискам, и её улыбалась. Мы стояли в кругу, и я чувствовал, как аромат проникает в мои лёгкие, заставляя мою голову кружиться.

А дальше... дальше всё было как в бредовом сне.

Я помню, как мы все в каких-то синих огромных доспехах стоим в ряд и под дирижирование Соны и Шелла, что стоят на возвышенности и машут котлом, а мы с мисками хором поем что-то на странном языке. Кажется, демонический перевод дал сбой, ибо ну не мог же быть могучий величественный марш переводится как:

«О, горячий суп наварили!

О, великий суп наварили!

О, горячий суп наварили!

О, великий суп наварили!

О, горячий суп наварили!

О, великий суп наварили!

О, горячий суп наварили!

О, великий суп наварили!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

О, горячий суп наварили!

О, великий суп наварили!

О, горячий суп наварили!

О, великий суп наварили!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

О, горячий суп наварили!

О, великий суп наварили!

О, горячий суп наварили!

О, великий суп наварили!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп!

Ешь суп,

Горячий суп! »

Очнулся я уже в лаборатории Ситри на операционном столе. Надо мной склонился Шелл.

— Говард, — произнес он своим ровным тоном. — Совместное воздействие алхимического состава и твоих тренировок дало синергетический эффект. Твое демоническое ядро стабилизировалось на уровне демона среднего класса.

Я сел на столе, сжимая кулаки. Сила буквально бурлила во мне!

— Ты готов к Рейтинговой игре, — резюмировал Шелл. — Твои рефлексы и каналы оптимизированы. Ты не станешь гением боя, но будешь вполне эффективной единицей.

Я сглотнул, глядя в его пустые, аналитические глаза. Спорить с ним было бессмысленно.

— Понял, — ответил я. — Я сделаю всё, что нужно.

Шелл кивнул, убирая планшет с данными: — У нас остается 15 дней. Используем их с максимальной продуктивностью…

Глава 33

Рейтинговая игра началась ровно в назначенное время. Арена рейтинговой игры представляла собой копию академии Куо. Никаких отклонений от эталона я проверил простеньким заклинанием.

Я сразу почувствовал расположение врага. Их ауры горели в моём восприятии, как навигационные маяки. Риас и её свита засели в спортзале, а мы в свою очередь в учительской. Логичный выбор с её стороны. Спортзал просторное помещение с высокими потолками и несколькими выходами. Идеально для обороны. Идеально для засады. Жаль, что она не понимает, что против меня все это бесполезно…

Я не стал тратить время на осмотр интерьера. Копия была безупречной, симметрия соблюдена до миллиметра. Даже пыль на книжных полках лежала тем же слоем. Кто-то потратил уйму сил на эту симуляцию. Бессмысленно подумают одни, но мне же нравилась эта педантичность, любовь к деталям и точности модели…

Я подошёл к копии директорского стола, отодвинул кресло и сел. Скрестил руки в замок, положил на них подбородок. Чёрный китель сидел идеально. Серебряные пуговицы, аксельбанты, массивные эполеты. Кожаные перчатки, тонкие прямоугольные очки в серебряной оправе. Да, я решил, отказаться от старого стиля, старого себя. Настала новая веха моей жизни, и пускай я ненавижу изменения в принципе, а особенно в себе в частности… но если мой план сработает…

Волна магии прошла от меня, накрывая свиту. Я видел, как в их глазах на мгновение мелькнул холодный синий отсвет. Связь установлена. Перед лицом появился магический экран, разделённый на сектора. Каждый член моей свиты был виден со всех ракурсов и от первого лица. Синхронизация прошла успешно без задержек, и без помех. Теперь я буду видеть каждый их шаг.

— Действуйте по плану, — сказал я, глядя на экран. — Разберитесь с ними быстро. Надеюсь, вы достаточно компетентны и мне не придётся вновь делать всё за вас…

Говарда и Шедоу я отправил устранить Конеко и Гаспера, Мирабель уже двигалась к позиции Риас. Валерия растворялась в тенях, её энергетический след становился всё слабее. Лилиан держалась позади, в зоне поддержки, её руки уже начали светиться зелёным, держа заклинение наготове. Элеонора выбрала другой маршрут, отделилась от группы и направилась к восточному крылу.

Я наблюдал.

И видел их ошибки.

Мирабель слишком прямолинейна. Она идёт напролом, как всегда. У неё хватит сил сломать любого, но Риас не будет стоять на месте и ждать удара. Валерия слишком самоуверенна. Она думает, что её никто не видит. Но я-то вижу. И если я вижу, то, возможно, видит и враг. Лилиан слишком медлительна. Её поддержка придёт с опозданием, если Мирабель ввяжется в бой раньше времени.

Ошибки. Одни ошибки.

В прочем не важно, они мне не интересны. Никто мне не интересен… Нужны только двое.

Я переключил канал на Элеонору. Она двигалась к боковому входу спортзала, по коридору, который в оригинальной академии вёл к раздевалкам. Там она должна была перехватить одного из членов свиты Риас, отрезав его от основных сил. Логичный манёвр. Если всё пойдёт по плану, она столкнётся с Хёдо Иссеем.

Интересно.

Я увеличил изображение. Элеонора остановилась, прислушалась. Её голова слегка повернулась в сторону. Она что-то уловила. Затем она подняла руку, и на её запястье вспыхнула тусклая голограмма один из моих артефактов, который я дал ей для этой игры. Она проверила карту местности, сверилась с моими координатами. Затем двинулась дальше, чуть быстрее.

Хорошо. Она понимала задачу. Не подведи меня инструмент… ОН должен стать сильнее… Нет… Я должен стать сильнее…

Я переключился на общий обзор. Игра только начиналась, и пока всё шло по плану. Но я знал, что планы не всегда идут как надо.

Всё решится в ближайшие пятнадцать минут.

И я был готов.

***

Pov Хёдо Иссей

Я не знал, куда именно направляюсь. Риас-сама дала мне задание прикрывать тыл. Типа, «Иссей, ты будешь на подхвате». Звучало как «сиди в сторонке и не мешай», но я не спорил, ибо, разузнав побольше о нашем враге, мне чего-то откровенно поплохело… Да и с Мацудой и Мотохамой драться не хотелось, будет хорошо если выйду на них, может и договоримся.

Я вышел во двор, вокруг было тихо. Слишком тихо. Ни криков, ни звуков боя.

А потом небо потемнело.

Я поднял голову и увидел падающую капсулу.

— БЛЯЯЯЯЯ!!!

Еле успел отпрыгнуть, она врезалась в землю прямо передо мной, поднимая облако пыли, и оставляя глубокую воронку. Капсула раскрылась с шипением, и из неё вышла девушка.

Длинные чёрные волосы, холодные серебряные глаза, белый халат поверх обычной одежды. Так как там её звали? Элеонора, кажется?

Так, а чего это она смотрит на меня как на таракана, что ей денег должен? Мы ж даже с ней не пересекались или… МАЦУДА МОТОХАМА!!! СВОЛОЧИ!!! ВЫ ЧЕГО ПРО МЕНЯ НАПИЗДЕТЬ УСПЕЛИ?!

— Скользкий маленький ублюдок, — сказала она. — У меня нет на это времени.

Она подняла одну ногу в воздух и, к моему шоку, выполнила полный шпагат. Затем ударила ногой о землю. Земля содрогнулась, пошла трещинами, и я едва удержался на ногах.

— ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ? — заорал я, но договорить не успел.

Она оказалась передо мной в мгновение ока. Мгновенный удар движение, и я уже летел спиной вперёд, пробивая стену здания. Я рухнул на пол, усыпанный обломками кирпича, и на мгновение потерял ориентацию.

Я встал, откашлялся, сплюнул кровь. Элеонора уже стояла в проёме, который я только что пробил. Я заметил, что кожа на её руке почернела. Затем медленно вернулась к нормальному цвету.

— Это что за чертовщина? — спросил я, пытаясь встать ровно.

Элеонора скривилась.

— Нет, наука. Но что такой грязной обезьяне знать об этом… — ответила она брезгливо.

Я сжал зубы. За этот месяц я привык к побоям. Привык к тому, что меня считают слабым, тупым, бесполезным, но именно эти тренировки с Риас и её свитой, именно эти удары и унижения научили меня одному. Когда противник сильнее не надо лезть в лобовую атаку. Надо быть хитрее.

Я резко подскочил и использовал заклинание, которое изобрёл во время тренировок. Моя коронная техника — «Заклинание уничтожения одежды!». Я планировал, что враг смутится, потеряет концентрацию, и тогда я смогу схватить её. Это сработало с другими девушками, когда я тренировался. Они краснели, отворачивались, кричали. Эффект был почти всегда одинаковым.

Заклинание сработало.

Элеонора стояла передо мной полностью обнажённая.

Я ожидал крика. Ожидал, что она попытается прикрыться. Ожидал хотя бы замешательства.

Но она даже не моргнула. Просто стояла и смотрела на меня с тем же выражением превосходства, что и раньше.

— Ты правда думал, что твой глупый фокус на мне сработает? — спросила она. — Каким же надо быть идиотом, чтобы надеяться на то, что враг смутится от того, что ты лишишь его одежды?

После этого она, как нив чём не бывало, зарядила мне с вертушки в подбородок.

Я снова отлетел. Ударился о стену, съехал по ней, оставляя кровавый след. И да кровь из носа, ИБО ТАКИЕ ФОРМЫ, бьют сильнее ее кулаков… Элеонора подошла ко мне, её тело по-прежнему было обнажено, но она не обращала на это внимания. Она даже не пыталась прикрыться.

Бля… Так и сдохнуть можно... Я знал, что это глупо, что это безумие, что это может убить меня. Но помирать так с сиськами…

Я схватил её за грудь.

Минута молчания. Элеонора лишь недоумённо приподняла бровь. Затем она нанесла удар в солнечное сплетение. Я взлетел вверх, пробивая крышу. Она появилась надо мной в воздухе, и две почерневшие руки обрушились на меня, отправляя вниз с такой силой, что мои рёбра захрустели.

Я рухнул на пол, выбивая из себя воздух. Элеонора приземлилась рядом, даже не запыхавшись.

— Вся твоя тактика, Хёдо Иссей, заключается в попытке смутить меня, играя с общими нормами морали и приличия? — сказала она, глядя на меня сверху вниз. — Ты жалок.

Я понял, что игры кончились. Я активировал перчатку, и красная энергия обволокла мою руку. Я рванул вперёд, вкладывая в удар всё, что у меня было.

Элеонора перехватила мой кулак. Её рука почернела, набухла.

— Что?! — выдохнул я. — ДА ИЗ ЧЕГО ТЫ СДЕЛАНА?!

Элеонора усмехнулась. Напрягла мышцы. Всё её тело — от сердца до кончиков пальцев — почернело.

— Нано-машины, сынок.

— Чего бля..

У меня отпала челюсть.

— Они затвердевают в момент физического повреждения, — продолжила она, рассматривая свой почерневший кулак. Затем ударила о землю, снова вызывая землетрясение. — Ты не можешь навредить мне, Хёдо Иссей.

Я подбежал к ней, попытался нанести удар. Место удара покрылось чернотой. Мой кулак отскочил, будто ударился о камень.

Она снова ударила меня, и я отлетел.

Элеонора подошла ко мне, а голос чего-то прям сочился ядом… СУКИ ДА ЧЕГО ВЫ ТАМ НАГОВОРИЛИ?!

— Таких, как ты, Хёдо Иссей, я ненавижу больше всего.

Она пнула меня.

— Родиться с невероятной силой… ТЫ НЕ ДАЖЕ НЕ СТАРАЛСЯ ХОТЬ КАК-ТО РАЗВИВАТЬСЯ!

Она со всей силы наступила на мою перчатку. Раздался хруст. Перчатка сломалась. Рука под ней — тоже.

— БЛЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!

— У тебя были такие возможности… но ты их не использовал!

Она наступила на вторую руку. На ней не было печатки, поэтому она превратилась просто в кашу и кровь брызнула во все стороны.

— ААААААААААААА!

Элеонора даже не дрогнула.

— В мире есть тысячи более достойных силы Лонгина… И всё равно она досталась тебе.

Она уничтожила мою ногу. Ещё один хруст, ещё одна вспышка боли. Я кричал, но она не обращала внимания.

— Тех, кто своим упорством и умом достиг вершин! — она превратила последнюю конечность в фарш.

Затем она наклонилась ко мне, держась за виски указательными пальцами. Её лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

— Подумай, Иссей, подумай! Шелл Ситри — самый сильный, самый умный демон, которых я знаю, и ему приходится следовать дурацким правилам, вместо того чтобы вести нас к светлому будущему!

ДА ОНА КОНЧЕНАЯ!!! СУКА ХУЖЕ ЮМЫ!!!

Она схватила меня за горло и подняла.

— Вместо того чтобы самому задавать правила этому миру, он потакает вашим, и тратит время на всякое безделье!

Она занесла кулак для финальной атаки.

— Тратит время на бесполезных друзей и личностей, что тянут его на дно!

Я почти не слышал её. Мой разум заполняла боль от кровопотери из отсутствующих конечностей. Я терял сознание, и в этом бреду я увидел силуэт какого-то чудовища… Бля приплыли… все походу, отмучился…

«Напарник, дело дрянь я погляжу…», — сказал дракон. — «Ты проигрываешь. Она уничтожит тебя».

«Да я уж понял…», — ответил я. Слова давались с трудом, даже в мыслях.

«Ты хочешь жить?»

«Да».

«Ты хочешь победить?»

«Да».

«Тогда прими мою силу. Прими её полностью. И сожги врага дотла».

Энергия хлынула в меня, заполняя каждую клетку. Боль ушла, заменяясь яростью. Я почувствовал, как моё тело покрывается красной бронёй, как каждая мышца становится сильнее, быстрее, крепче.

Удар кулака Элеоноры отбросил меня, но я почти не чувствовал боли. Всё моё тело до нижней челюсти покрылось красной оболочкой.

Я встал и осмотрел себя...

— ВОТ ЭТО КРУТЬ!!! — завизжал от радости я — Эй ненормальная, вот теперь сыграем!!!

…

— Наконец-то… всё как вы и хотели господин Шелл…

Так, а где удивление?! ПОЧЕМУ ЭТО НЕНОРМАЛЬНАЯ СКАЛИТСЯ?! А в прочем… Ладно не суть пора узнать на что Я теперь способен!!!

— Знаешь, — сказал я, и мой голос звучал с примесью металла, — может, для вас, умников, мои цели и мечты и являются низменными и порочными. Но…

Я выпрямился во весь рост.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ. Я ОБОЖАЮ СИСЬКИ!

Элеонора замерла. Её глаза расширились. Она явно не ожидала такого поворота. НУ НАКОНЕЦ-ТО!!!

Я сорвался с места, двигаясь быстрее, чем когда-либо. Удар — и я врезался в неё, отправляя в полёт. Элеонора пробила стену, перелетела через двор и рухнула на землю.

Я подошёл к ней. Она лежала на спине, пытаясь подняться. Её тело всё ещё было чёрным от нано-машин, но я видел, что они работают на пределе.

— Ты говорила про силу, — сказал я. — Про то, что я не заслуживаю её. Но знаешь что? Сила не даётся тем, кто «достоин». Она даётся тем, кто готов за неё бороться.

Я поднял руку, и красная энергия закрутилась вокруг моего кулака.

— И я готов бороться. За Риас-сама. За своих друзей. За свою мечту. Даже если она тебе кажется глупой.

Удар.

Элеонора взлетела в воздух, описала дугу и приземлилась где-то вдалеке, поднимая столб пыли.

Я стоял на месте, тяжело дыша. Красная броня пульсировала, готовая ко второй волне.

Ибо я знал — игра только начинается…