Теоретик-6. Дом из ветра: Метафизика для эмпирика

Глава 1

Теоретик–6

Дом из ветра: Метафизика для эмпирика

Пролог

— …! — непечатно выругался Артемон. — Давайте уже Профа дождемся. Теоретик, что думаешь?

Я пожал плечами: у нас есть другой выход? Этот обросший, в изодранной одежде человек, по выражению Гудрона, нёс откровенную пургу.

Гудрон считал иначе.

— Не думаю, что даже ему под силу. Проф у нас учёный, не психиатр, а здесь явная клиника. Теоретик, давай займемся насущным? Вместо этого… — он задумался, подбирая нужный эпитет. Затем махнул рукой. — Идиот, короче.

Тот, о котором шла речь, с отсутствующим видом сидел от него в метре, но никак не отреагировал.

— Пойдём, Теоретик, пойдём! — настаивал Гудрон. — Нас Демьян ждёт на своем корыте. Будем его обкатывать.

У меня язык ни за что бы повернулся обозвать так созданный Демьяном катер. Дюралюминиевый, с рубкой на миделе, кубриком, и дизелем, способным питаться от газогенератора, он выглядел довольно изящно. Что неудивительно.

Не так давно катер был гидросамолетом, пока Демьян не пустил его в дело. Убрав крылья с двигателями и поплавками, хвостовое оперение, шасси... Обрезав фюзеляж до хвостовой балки, и удалив большую часть внутренностей. Не тронув якорь с лебёдкой, которые являются частью носовой конструкции «Каталины».

Подобных сокровищ хватало с избытком — почти целиком угодивший на остров наверняка не по своей воле африканский аэропорт. Здание аэровокзала, вышка диспетчерской, ангары, пожарное депо, отель на пять этажей… К тому же ещё и техника. Помимо «Каталины» — бизнес-джет, автозаправщик, тягач. Несколько легковушек, прибывшие вместе с частью стоянки. Будто кто‑то вырезал кусок асфальта с машинами и отправил сюда заодно. И вишенкой на торте — колёсный броневик «Ратель» с автоматической пушкой в башне.

— Теоретик! — напомнил о себе Гудрон. — Прав Артемон, пусть с ним Проф потолкует, нам только время терять.

Я посмотрел на таинственным образом объявившемся незнакомце, всё таком же безучастном…

— Пойдем.

Демьян встретил нас по дороге.

— Заждался вас, — сказал он. — Решил поторопить. Скоро стемнеет, и тогда придется отложить до утра.

— Как свою посудину назовёшь? — спросил по пути Гудрон.

Демьян отмахнулся:

— Этим ещё не задавался. И без того дел по горло. Понятно одно: необходимо что-то звучное.

Я не задумался.

— Всем коллективом устроим конкурс на лучшее название, сообща и решим.

— Игорь, можно с вами?

Просьба Леры поставила в затруднительное положение. Отказывать любимой девушке не хотелось. Но мало ли что с катером может произойти? Возьмет и утонет, например. А у кишащих поблизости тварей с обликом отощавших тюленей и повадками акул, агрессия зашкаливает. Демьян в первое плавание даже помощников брать не стал. Лера всегда была умницей, сообразила быстро, я и рта открыть не успел.

— Поняла-поняла!

— Обязательно потом покатаю! — смягчив голос так, чтобы у неё не осталось и тени обиды.

На катере остро пахло мастикой. Та нашлась в одном из ангаров, и ею заделывают швы между стыками плит взлётно-посадочной полосы. Но для потребностей Демьяна она подошла отлично. Эта «Каталина» была амфибией. Там, где из фюзеляжа выпускаются носовая стойка шасси, пришлось накладывать заплатку, и без мастики тут никак не обойтись.

— На водотечность корпус я уже проверил. Ни одна заклёпка не слезит! — с затаённой гордостью сказал Демьян.

Что было понятно. Помимо накладки на нишу под шасси, потребовал транца обрезанный в задней части фюзеляж.

— Как у него с остойчивостью?

Пережить можно любое. Тесноту кубрика, неуютный быт во время плавания, скорость черепахи, другие не совсем приятные вещи… Но, если твой корабль в любой момент грозит кувыркнуться вверх дном — это отложенная катастрофа, которая обязательно произойдет в самый неподходящий момент.

Демьян вздохнул и пожал плечами:

— Пока ничего хорошего. Буквально на грани.

— Ты для этого и гонял помощников от борта к борту? Раскачал посудину так, что со стороны наблюдать было страшно. Чтобы вычислить? — спросил Гудрон.

— «Капитанская формула», — снова пожал плечами Демьян. — Получается неточно, но общее представление даёт.

— Я смотрю, у тебя и нос в небо задрался, — не успокоился Гудрон.

— Это поправимо, — теперь Демьян отмахнулся. — Установим на бак башню с броневика, и сразу предупреждаю: придётся немного заглубить её в палубу. Иначе центр тяжести окажется слишком высок. Та ещё головная боль! Под башню потребуется погон, и усиление конструкции. Про внутреннее оборудование тоже не стоит забывать. Затем поиграю с балластом, и дифферент исчезнет. А уже в конце, при полной нагрузке и станем смотреть: что там с метацентрической высотой? Пока другое: ходовые испытания. Шаг лопастей винта должен соответствовать, а тот у меня — какой нашелся.

— Тогда запускай уже, Дёма, и поехали! — поторопил Гудрон. — Ты нам ещё экскурсию устрой! — время от времени участвовать в строительстве приходилось всем.

— Сейчас договоришься, и на берег спишу! — пригрозил в ответ Демьян.

Вечное их бодание — вывести друг друга из себя. У Гудрона язык как бритва, но Демьян ему не уступает. Надо отдать им должное: оба они умеют соблюсти баланс между юмором и насмешками, и никогда не опускаются до издевательств.

— На всякий случай наденьте спасательные жилеты, — потребовал Демьян.

Облачаясь в него, Гудрон проворчал:

— И без того бы его напялил. Какое тебе может быть доверие?!

Тот на его заявление внимания не обратил:

— Да, забыл сказать. Нам предстоит пройти краш-тест.

— А это ещё как?!

— Вначале пробежимся на максимальных оборотах, затем ткнёмся в берег. Не на полном ходу, — успокоил он. — Мало ли что может произойти в дальнейшем?! Выскочим на мель сами того не желая, и должна быть уверенность, что внутрь вода не пойдет. У меня всего три курса корфака, да и я — не Крылов.

— Знаменитый кораблестроитель? — блеснул эрудицией Гудрон.

— Не ожидал! — покачал головой Демьян. — Ну что, держитесь!

Он сдвинул рукоять сектора газа вперед. Двигатель взревел, а корпус катера ощутимо завибрировал.

— Не развалится?! — крикнул Гудрон, демонстративно поправляя спасательный жилет. — Э-э, так у тебя там воды полно! — он ткнул пальцем в неприкрытый капом моторный отсек.

Демьян тут же сбавил обороты:

— Игорь, рули прямо на берег! — и бросился на палубу.

К нему нам удалось добраться до того, как отсек был затоплен.

— Сальники дейдвуда потекли. Отсюда и водотечность, — поставил диагноз Демьян.

— Сдаётся мне, проблемы не только с ними. Единственное из приличного на твоём корыте — это баранка, — безжалостно сказал Гудрон.

Всё верно: двигатель на полных оборотах орал так, что закладывало уши, а катер едва полз. Но штурвал действительно был красив. Сверкающий начищенной медью, из покрытой лаком древесины ярко-красного цвета, как и положено — с рогами, Гудрон потратил на изготовление около двух недель. Он и вручал его Демьяну ни где-нибудь, а за ужином в столовой, когда собрались практически все обитатели острова, торжественно как орден.

— Да иди ты!.. — беззлобно ответил Демьян, которому было совсем не до пикировок. — Помоги лучше воду откачать.

— Ты вначале дыру заткни, капитан Катастрофа. Между прочим, неплохое название для твоего детища, не находишь?

— Тягач пришлю, — пообещал я Демьяну. — Чтобы вытащить подальше на пляж.

А тот был хорош!.. Мелкий белоснежный песок, он совсем не нагревался на солнце. Климат, как и положено в тропиках — жаркий, море — тёплое-тёплое, но в него даже по колено не зайти. И оставалось только загорать. Эти зубастые твари — скрабсы, мало того, что плавают стаями и агрессивны, к тому же любопытны без меры. Привлеченные грохотом, они дружно заявились выяснить причину.

Демьян выглядел виноватым. Пришлось сказать:

— Так, бросай на сегодня своё занятие. Ужин! Главное не торопись. Только намекнёшь — мало помощников, добавлю сколько попросишь. И все без исключения ресурсы на острове — твои.

— Пошли, Дёма. — Подхватывая его под локоть и волоча за собой, присоединился ко мне Гудрон. — Завтра с утра и начнёшь. Лично тебе помогать приду. А первый блин, он всегда комом, — затем невинно спросил. — За краш-тест сойдет? Или скрабсов возле берега мало насобирали? Главное, не расстраивайся. Ты, смело можно сказать, гений инженерии. Ты умудрился сделать катер из летающей лодки и при этом утопить оба качества. Она и летать перестала, и плавать не научилась. Не забудь потом высчитать коэффициент её гидродинамической несостоятельности. Надеюсь, и эту формулу помнишь?

— Изящно стелешь! — только и ответил Демьян.

Была у меня навязчивая идея. И чтобы воплотить её в дело, необходимо совершить морское путешествие в Звёздный. Когда основная задача — наладить отношения, а по возможности стать транзитным пунктом в торговле между северным и южным побережьем.

Имелся у нас в наличии и вельбот. На нём три пары вёсел, мачта с парусом, он не боится любого волнения, и что особенно немаловажно — острые нос и корма. Уткнулся в узкой протоке между островами в мель, густые заросли водорослей, и разворачиваться нет нужды. Достаточно пересесть гребцам. И всё-таки при сравнимой надежности мечталось о чём-то комфортабельном.

Чтобы не отдыхать по ночам скрючившись в три погибели. Готовить на его борту пищу, и есть её за столом, а ни где приткнулся. И не в меньшей степени не опасаться — в любой момент на тебя сверху спикирует злобное зубастое существо…

— Опять рыба! — уныло потянул носом Гудрон перед входом в кафе аэровокзала, приспособленного под столовую.

— Зато всегда много.

Демьян был не большим оптимистом, нежели Гудрон. Но так у них повелось — при любой возможности любой из них тут же занимал обратную сторону.

— Много-то много, но сдаётся мне, неплохо бы отправить на материк очередную экспедицию.

Я кивнул, не задумавшись. И не как в прошлый раз. Мяса привезли в таком количестве, что при здешнем климате полностью съесть не успели, хотя пытались!.. Пришлось выкидывать в море. Что наверняка обрадовало скрабсов. Мало их вокруг, так ещё и привадили. Вся надежда была на Фила. В земной жизни — инженер-электрик, руководитель крупных проектов, и опыта ему не занимать. Холодильных установок в аэропорту хватает, но без питания они — хлам. Первоначальной задачей, которую Фил перед собой поставил — установить на диспетчерскую вышку ветрогенератор. Работы уже велись, и мы с нетерпением ждали момента, когда на ней закрутятся лопасти.

— Ладно, Дёма. Утром буду как штык. А сейчас нам нужно с Профом поговорить, — увидел Вячеслава Гудрон.

Проф сидел за столом в одиночестве, и его состояние было непонятным. Причем настолько, что по дороге к нему Гудрон успел пробормотать: «И когда Профа успело контузить?!»

— Ну что, пообщался?

— Да.

Мы, втроем, вяло ковырялись вилками в рыбе. И надоела она до чёртиков, и жарко настолько, что питаться можно одним воздухом. Уверен, не только у меня мелькнула мысль: «Быстрей бы уже Фил систему кондиционирования запустил! Или хотя бы потолочные вентиляторы».

— И что он говорит?

— Его Святославом Иннокентьевичем зовут.

— Какой он Святослав Иннокентьевич, он — метафизик! — Гудрон словно выругался.

— И?.. — Проф смотрел на него с иронией.

— Эйнштейн назвал метафизику пустой болтовней! И мне ли, человеку, привыкшему мыслить конкретными категориями, с ним не согласиться?! — Гудрон напрягся, вспоминая слова Святослава Иннокентьевича.— «Искать логику внутри абсурда, опираясь на абсурд, — бессмысленно». Дом из ветра. Стены из слов, а крыша из теорий. «В концепции жизни — разум аномален», — снова передразнил он. — А в моей концепции ничему другому кроме разума места остаётся. Я — эмпирик, Проф: сначала данные, потом выводы.

— Борис, ты привёл не дословную цитату Эйнштейна, — как и обычно в таких случаях, Проф говорил мягко. — Он сказал, что мышление вырождается в пустую болтовню, когда рвёт связь с опытом. Это разные вещи. И да, в его кабинете висел портрет Шопенгауэра, и он весьма его чтил.

— Он реверансы делал, — отмахнулся Гудрон.

— Кому?!

— Да всей этой метафизической братии. Чтобы не доставали.

Их полемика могло затянуться надолго.

— Господа, отложим на вечер. Аудитория будет большой, и она послушает с удовольствием.Вячеслав, ничего толкового вытянуть не получилось?

— Отчего нет, Игорь. Кое-что удалось, — он таинственно замолчал.

— Проф, ты продолжай, мы оба достаточно прониклись, — сказал Гудрон.

Вячеслав словно очнулся.

— В основном о порталах. Утверждает, сюда он прибыл из Звёздного. И это не первое его путешествие их посредством. Не к нам на остров, вообще. Сложилось впечатление, что Звёздный как-то с этим завязан. Но не уверен полностью.

— А что-нибудь ещё?

— Немного. На какие-то вопросы Святослав Иннокентьевич не реагировал, на другие отвечал невнятно. — Проф снова выдержал паузу. — И главное. Игорь, когда ты шагнул в портал, что тобой произошло?

— Как будто не знаешь. Отбросило по времени на несколько дней назад. Так, ты хочешь сказать?..

— Нет, не хочу. Это Святослав Иннокентьевич утверждает. Мол, попадаются такие порталы, которые отбрасывают по времени надолго. Где ты был чуть больше года назад?

— На Земле…

Мне ни разу не приходилось встречать человека, который не мечтал бы туда вернуться. Как бы хорошо здесь не сложилось, на Земле несравненно лучше. Уединиться получится и там. Жить простой, посконной жизнью, отказываясь от всех благ, которые принесла цивилизация. Обойтись без электричества, интернета, телевидения, гипермаркетов, маркетплейсов, бытовых удобств… А также множества других вещей. Но ты всегда будешь знать, что в любой момент можешь вернуться. И неважно, сколько времени у тебя займет. Сутки на лыжах, неделю пешком, час на самолете, полдня на автомобиле … Особенно, когда припечёт: современная медицина умеет многое.

Выражение лица у Гудрона было точно таким же, как и у Профа. И я нисколько не сомневался — мое собственное не отличалось ничем.

— Больше ничего узнать не получилось?

Порталы — явление довольно распространенное. Не обыденность, когда каждый день, а будто грозы на Земле. Могут и зачастить, а порой за пол-лета не увидишь. Но ярлыки на них не висят. Этот — просто перенесёт в другое место, этот — откинет на несколько дней назад. А во-он тот — отправит на Землю.

— Увы. Он вдруг замкнулся в себе. Как будто какое-то слово сработало для него триггером. Сижу и думаю — какое именно? Но завтра я попробую разговорить его снова.

— Обязательно попытайся! Вячеслав, кто-нибудь при вашей беседе присутствовал?

— Нет.

— Вы пока никому ничего не говорите, — я постарался сделать так, чтобы мои слова прозвучали пусть мягким, но приказом.

— Теоретик, ты прав! — закивал Гудрон. — Иначе как мы будут выглядеть все. Обратили внимание, что в нашу сторону уже поглядывают?! Вначале неописуемой морда была только у Профа. Теперь у тебя тоже. Да и моя, уверен, нисколько не лучше.

Глава первая

Утром разбудил стук в дверь.

— Теоретик, проснись! — голос принадлежал Гудрону.

— Что-то случилось?!

Сон рукой как сняло, и через мгновение я был на ногах, лихорадочно озираясь в поисках автомата. Расслабился в последнее время, раньше он всегда был под рукой, стоило только протянуть.

— Вообще-то — да. Но не настолько, чтобы реагировать так бурно.

— Борис, не говори загадками!

— Метафизик пропал.

— Лодки на месте? — как иначе можно исчезнуть с острова?

— Да.

— А что говорят караульные?

— Клянутся, не спали. Я уже битый час ищу. Никто ничего не видел, а его нет.

Было заметно — он сомневается: стоит ли причина моей побудки?

— Правильно сделал.

С одной стороны, потеря как будто бы невелика. Как выяснилось, работать Святослава Иннокентьевича не заставить и не уговорить, хотя аппетит у него другим на зависть. За ужином поглощал жареную рыбу так, что, глядя на него, и у меня он проснулся. И всё-таки человек пропал, пусть даже совсем никчёмный. К тому же вызывало беспокойство: где один, там и другой, затем третий…

— Может быть, он снова в портал прыгнул? — я шутил, хотя вероятность не исключалась.

Их на острове не видели ни разу. Но это не совсем значит — они не начнут вдруг появляться: кто и что о них знает?!

— Не исключено. Один из ночных стражей как будто бы свечение заметил на восточном краю острова. Но, говорит, до конца не уверен.

Мы безрезультатно искали беглеца всё утро. Внимательно осмотрели тот участок, где караульному что-то привиделось. Заранее зная результат — порталы никогда не оставляют следов. Грохочут порой, и вспышка сильная, но трава на месте исчезновения даже не примята. Заново опросили дежурную смену, но не узнали ничего нового. Лег вечером спать в одном из ангаров, временно переоборудованном под общежитие, пока в отеле не будет восстановлена инфраструктура — электричество, водоснабжение, канализация… А утром его койка оказалась пуста. Загадка, как правильно выразился Остап.

— И появился таинственно, и так же исчез. Может, полез в море, и его скрабсы сожрали? Ладно, чёрт бы с ним! — безнадежно махнул рукой Гудрон.

«И ещё один повод наведаться в Звёздный», — мысленно закончил я.

Мне всегда нравились такие вечера. Когда не занятые на дежурствах собираются перед сном, чтобы провести какое-то время вместе. Традиция, на которой настоял, едва мы прибыли на остров. Первое время народу было негусто.

Сказывалась усталость. Все отлично понимали, сделать нужно многое, и как можно быстрей. Затем народ потянулся. Ещё бы нет: заснешь тут, когда то и дело доносятся взрывы весёлого смеха! Место хорошее — на берегу. Удобные кресла, столики, море, костёр… И небо, с яркими, почти огромными звездами, чей вид завораживал даже тех, для которых «романтика» означала всего лишь знакомое слово. Разве что море совсем неласковое из-за водившихся в нём тварей.

Скучно не было. Интересные разговоры, обсуждение предложений, которые должны улучшить наш быт, надежды на будущее и воспоминание о прошлом. Казалось бы, ничего особенного, и вскоре должно прискучить. Но нет. Возможно, по той причине — мизантропов среди нас не нашлось. Сложно выжить в полном опасностей мире, когда быть одиночкой больше всего походило на суицид.

Любимой темой для разговоров было — как там, на Земле. В чём продвинулись технологии, чем закончились те или иные события, как изменились модные тенденции, и множество других вещей. Что и понятно. Время от времени сюда переносятся новые люди, и тогда появлялась возможность удостовериться, насколько оказался прав в предположениях.

И конечно же людей привлекли похожие на лекции рассказы Профа. «Научный стенд ап», — шутил он. Под его настроение, что случалось с ним далеко не так часто, как хотелось бы большинству.

Мы сидели на излюбленном месте, отдуваясь после ужина. Он практически целиком состоял из мяса, по которому успели изрядно соскучиться.

— Считаю, нам удивительно повезло, — сказал Вячеслав.

— С островом? — мгновенно отреагировал Гудрон. — Мы эту тему уже неоднократно обсуждали. Выходит, начнём по новой? Или ты что-то другое имел в виду?

— Вот сплавали вы за мясом на материк, а через день вернулись с полностью загруженной шлюпкой. Теперь придется срочно его съесть: хранить ведь пока негде? Не самое унылое занятие, согласись? Особенно после рыбной диеты.

— Ну и чего в том удивительного? Дичи как грязи, на каждом шагу. Непуганой, бери хоть голыми руками! Да при желании мы могли бы вернуться в тот же день, и с тем же объемом. Просто выбирали особей помоложе, чтобы мяско понежнее. Дикий зверь — он и есть дикий, и в этом смысле с домашним его не сравнить. И ещё хотели затрофеить пыжму. Жаль, не удалось. — Гудрон огорченно вздохнул.

— Да, она бы точно не помешала! — в кои то годы согласился Демьян. — По вкусу её от свинки не отличишь. Жаль только, сала на ней маловато.

Гудрон меж тем продолжал.

— Проф, ты же сам говорил: нет у местного зверья заложенного в инстинктах страха перед человеком. Потому что пришельцев с Земли вроде нас в масштабах планеты ничтожно мало, и находятся они здесь слишком недолго.А местных приматов ничтожно. Кто их вообще видел, помимо Теоретика и Остапа? Да и то каждый из них единственный раз.

— Говорил, — не стал отказываться Вячеслав. — А теперь представь, что все они ядовиты.

— Кто — они? — не понял Гудрон.

— Звери, птицы, рыба, остальные морепродукты… Фрукты, ягоды, овощи… Всё.

— Тогда бы и хищники передохли, и другая живность тоже. И остались бы только водоросли, деревья да трава. Но этого нет!

— Не для всех они ядовиты, для нас — переселенцев с Земли.

— А это ещё почему?

— Тебе известно, что такое микробиота?

— Ну так, в общих чертах, — ловко выкрутился Борис.

— Тогда выслушай, только без паники. Обитают в нашем кишечнике симбионты. Много, в среднем около пятидесяти триллионов. Они там не просто сидят, а работают: помогают переваривать еду, делают витамины, даже гормоны подкидывают. И знаешь, что самое занятное? Ежедневно две трети из них… ну, скажем так, уходят на пенсию естественным путём. Но тут же восполняются, была бы пища. Круговорот жизни в миниатюре. Так вот, удивительное везение заключается в том, что микробиота успешно справляется с местной пищей, и та не является для нашего организма токсичной. Ладно, пусть не ядовитой, но бесполезной. Когда большая часть местной органики пройдёт через нас, как целлюлоза: ни вреда, ни пользы. И что тогда получится? — спросил Проф, и сам же себе ответил. — Мы будем есть и голодать, а заодно сломается круговорот. Наш кишечник и его обитатели заточены под земные молекулы: конкретные связи, конкретную форму. Дашь им схожий, но иначе собранный крахмал — и всё, ферменты его не узнают. Как ключ от чужого замка: выглядит схожим, а не поворачивается. Эту проблему в научных кругах мусолят уже давно. Чем будут питаться колонисты землеподобных планет, если микробиом к местной пище абсолютно не приспособлен?! Но мы-то уже здесь, и до сих живые!

— Существует и другой вариант, — влез в разговор Бобёр.

— И какой же?

— Тот, или те, кто отправляет сюда людей, специально подобрали такую планету, где эта проблема не угрожает.

Проф промолчал: что тут можно ответить?

— Бобёр, не во всём про твой вариант соглашусь, — помотал головой Остап. — Раньше я как-то не связывал, но сейчас призадумался. Знаете ведь, живу я здесь намного дольше других. И вспоминаются мне теперь случаи, когда люди умирали, а симптомы у них были как при отравлении, хотя ели они то же, что и другие. Ну мало ли, может местная болезнь какая-нибудь, которая действует не на всех. А теперь даже не знаю. Кто их вскрывал, и делал экспертизу?!

— Не забыть бы мясца перед сном навернуть, — заявил Демьян. — Чтобы кошмары ночью не мучили. Коль скоро у меня с микробиотой всё замечательно.

— Много не ешь, Дёма. Иначе заработаешь подагру, — благословил Гудрон. — Будешь потом утешать себя тем, что в старину её считали болезнью аристократов. Проф? — обратился к нему Борис, рассчитывая на поддержку.

— Всё верно, — кивнул тот. — А главное, пивом его не запивай, тут шансы значительно вырастут. Это как пытаться крутить два штурвала сразу: система путается.

Демьян удивился.

— Откуда бы оно взялось?!

— Напутствие на будущее. — Проф, как и Гудрон с Демьяном, за словом в карман никогда не лез. — Соберём урожай бигеля, наверняка часть на него пойдет.

— Злые вы все! Уйду я от вас! — заявил Демьян.

— Уплыть не получится точно, — Гудрон намекнул на проблемы с катером. — Так что ножками придётся топать, ножками. Иного варианта нет, — и без всякого перерыва обратился ко мне. — Теоретик, что у нас по планам дальше? Как только закончим с периметром?

Нам повезло и с этим: плиты взлётно-посадочной полосы отлично подошли для заграждения.

— Возьмемся за причал. Сделаем его добротным, чтобы сразу несколько судов могли стоять. На перспективу. Только бревна придется таскать с материка. Вырубим лес на острове, и не иссякнет ли единственный источник?

Проблемы придут потом. Когда закончатся крупные работы, и останется одна рутина: рыбалка, охота, грядки… На острове почти триста человек. Но чтобы обеспечить питание для всех, достаточно будет четверти. Тогда и придется ломать голову, чем занять людей.

— И не забывай: у нас своя задача.С рассветом грузимся в шлюпку, и на восток. На этот раз подальше. Возможно, там повезёт.

Чтобы наладить производство вяделя, необходимы особые водоросли. На западе от нас, где расположены Аммонит и Радужное, их множество, но туда грести и грести. А потому была надежда обнаружить их где-то поблизости.

Перед тем как отправиться спать, я посмотрел на здание аэровокзала. В его огромных витражных окнах красиво отражались звёзды, а языки пламени костра давали многочисленные блики. Жалко будет, если придётся воевать. Стекло — штука хрупкая.

Едва рассвело, но Гудрон с остальными ждали на берегу.

— Готовы?

Вельбот был заполнен только необходимым, и прежде всего, запасом пресной воды. Не факт, что за время плавания нам встретится хотя бы единственный источник. И тогда вся надежда на дождь, а они здесь — крайняя редкость. Вторым по значимости были инструменты. Проклятые водоросли крепко держатся за грунт, и без них не обойтись. А нырять, чтобы отрезать, получится себе дороже. Оружие — само собой, без него и шагу не сделать. И небольшой запас продуктов, состоявший в основном из плодов хлебного дерева. Хранятся долго, чтобы приготовить достаточно запечь, а с дичью и рыбой проблем не возникнет.

— Смотрю, ты всё со своим ФН ФАЛом расстаться не можешь, — сказал Остап.

В ответ я пожал плечами. В оружейке полицейского участка аэропорта нашлось немало стволов. Но все они либо под пистолетный патрон, либо под НАТОвскую пятерку. Мелковатый калибр, учитывая, что патронов у нас не так много. Если давить плотностью огня никаких запасов не хватит, а когда ведёшь одиночный, желательно что-нибудь поубойнее. К тому же к нему привык. Сколько здесь нахожусь, столько и пользуюсь. Наравне с наганом, но тот скорее, как талисман.

— Грузимся. Дайте-ка я сяду на место гребца.

— Как будто бы не по рангу, — заявил Гудрон. — А кто тогда за румпель?

— Если желаешь, садись ты.

С моей стороны это была маленькая хитрость. Гребцы время от времени будут меняться, и тогда можно расслабиться, бездумно созерцая небо. И даже вздремнуть под мерный плеск воды: выспаться толком не получилось. В то время как рулевому всё время необходимо быть настороже. Чтобы вовремя увидеть отмель, или заросли водорослей, из которых сложно потом выбраться. К тому же не помешало бы встряхнуться физической нагрузкой. Да и местность поблизости давно исхожена. Это потом, когда достаточно отдалимся, сяду за румпель сам.

— Весла на воду! — командирского металла в голосе Гудрону не занимать: не даром бывший офицер. Но затем он добавил. — Давайте, сынки, — и получилось у него воистину по-отечески.

Когда мы гребли мимо катера, из моторного отсека показался перемазанный маслом Демьян, и благословил наше плавание своеобразно.

— Нашли кому доверить управление судном! Люди, одумайтесь пока не поздно! — И скрылся до того, как Гудрон успел открыть рот.

Грести веслами при некотором навыке — работа монотонная, на автомате, но она позволяет отвлечься от назойливых мыслей. Возможно, Метафизик не лжет, и порталы действительно могут отбросить по времени настолько, что вновь окажешься на Земле. Но как проверить, если звонка от счастливчика не дождаться? И другие сомнения. Ни разу ещё не случалось, чтобы нашлись земные знакомые, не говоря уже о родственниках. Возможно, и правы те, кто утверждают — причина в том, что сюда попадают люди из параллельных миров, и таких множество. И что получается тогда? Даже если знать — портал точно ведёт на Землю, а нам с Лерой взяться за руки или обняться перед тем, как в него шагнуть, не поможет нисколько: разбросает по своим. Мысль, которая долго не давала уснуть накануне.

В чувство привел голос Гудрона:

— Теоретик! Ты что, в абстракцию ушел?!

— Не понял тебя? — как будто бы и с ритма не сбивался, и своим веслом чужие не задевал.

— Взгляни! — Борис на что-то указывал свободной от румпеля рукой.

На острове слева по курсу поблескивало через густую поросль.

— Проверим?! — голос Бобра подрагивал от возбуждения.

— Мимо точно не проплывем! — перехватив у Гудрона румпель, я направил вельбот в нужную сторону.

Эмоции Бобра были понятны. Именно так, по сверканию стекол под лучами солнца, Фил полтора месяца назад нашёл аэропорт. И вдруг нам удалось обнаружить что-то подобное? Такой же кусок Земли, и тоже усеянный ценнейшим находками? С не успевшими повредиться от времени и климата строениями, техникой, промышленной и бытовой электроникой, и множеством других полезных вещей. Или хотя бы точку, коих на планете множество, где время от времени материализуются земные вещи.

Когда вельбот уткнулся носом в берег, мы, с оружием наготове, — Гудрон, Остап, Трофим, Бобёр и я, оказались на суше. Внимательно прислушиваясь к любому шороху, и готовые мгновенно отреагировать на опасность. Встретить могло что угодно — от хищников, до людей, которые начнут стрелять не раздумывая.

Разочарование пришло минутами спустя. С возвышенности, на которой мы оказались чтобы осмотреться, беглого взгляда хватало понять: остров по сравнению с нашим — словно карлик против баскетболиста. А значит, не поместиться на нём такому крупному объекту, как аэропорт. Заодно увидели то, что привлекло внимание Гудрона. Вначале оно обозначилось в зелени оранжевым пятном. Затем предстало полностью во всей своей сомнительной красе. Спасательный бот. Из тех, чьё место на борту танкера, сухогруза, или любого другого судна. Причем изрядно помятый, Трофим даже заметил: «Эка его кувыркало!». Наверняка он попал на остров вместе с ежегодным приливом.

Бот стоял на ровном киле. Что не удивляло. Все они устроены по принципу «ваньки-встаньки» и непотопляемы. Принесло его сюда приливом, за что-то здесь зацепило, а когда вода ушла, удачно пристроило килем в ложбинке.

— Надежды юношей питают… — осмотрев его, Гудрон со вздохом процитировал классика. А когда заглянул внутрь, и вовсе поморщился. — Ну и воняет же!

Бот был наполовину заполнен водой, она успела протухнуть, и теперь не благоухала.

— Что на нём написано? — спросил Остап.

— Название судна, которому он когда-то принадлежал. Красивое кстати! В переводе: «Симфония морей».

— Действительно звучное! — согласился со мной Трофим. — И как будто знакомое. Вроде и вертится в голове, но увы.

— Могу сбегать за Профом. Возможно, у него получится вспомнить, — предложил Бобёр.

— И что нам это даст? Меня больше интересует, что теперь будем делать?— Гудрон обвел лайф-бот скептическим взглядом. — Ценность у нашей находки какая-то относительная. С одной стороны, заморачиваться ради этого барахла желания нет. С другой, у хорошего хозяина в хозяйстве и член веревка. Установим знак, и вернёмся за ним позже, чтобы не терять времени? Теоретик?

— Не бросим точно. Откроем кингстоны, сольем воду, и попытаемся утащить до воды. Не утонет, возьмем на буксир и погребем назад. Неплохая прибавка к нашему флоту. Тем же рыбакам отдадим, наверняка они обрадуются. И главный аргумент. Островов — тьма, второй раз можем и не найти, а насчёт хорошего хозяина ты уже упомянул.

Когда пришёл Проф, ничего нового он не сказал.

— «Симфония морей». С чем-то ассоциируется, но только лишь.

— Одна надежда на морского волка, — заключил Гудрон. — Тогда не будем терять времени?

Повозиться пришлось изрядно. Тяжеленный, весом в несколько тонн, бот никак не хотел покидать свое место, и в какой-то момент я был готов отказаться от намерения. Понадобилось вырубать подлесок, укладывать катки, затем, напрягаясь до темноты в глазах, тянуть его так, что бурлаки обязательно прониклись бы к нам уважением. В конце мы с тревогой наблюдали, как он поведет себя на воде. Возьмет и булькнет, только его и видели. И тогда наши усилия пропадут даром.

Вернулись мы через сутки, глубокой ночью. Все, кроме дежурных, давно уже видели третий сон, а потому ажиотажа не возникло. Встречал нас только Демьян, который зачастил с тем, чтобы спать на катере, и его разбудил шум.

Гудрон основательно повысил Дёму в звании.

— Адмирал, принимай пополнение! Пока ты возился с корытом, смотри какую мы замену ему нашли! Подрихтуешь, движок починишь, перекрасишь в цвет своих бесстыжих глаз… И всё, даже названия придумывать не нужно.

Конечно же, Борис шутил. Лайф-боты прекрасно справляются с обязанностями, им не страшны никакие шторма. Но ни скоростью хода, ни поворотливостью похвастать они не могут. Универсализм — точно не про них.

— Кстати, не слышал про «Симфонию морей»?

— Нет, — покрутил головой Демьян, по-хозяйски расхаживая по нашему приобретению.

— Только про ассоциации ничего не говори, — предостерег Гудрон. — Про них я уже наслышался.

— Чего?!

— Ладно, забудь, иначе разжалую до мичмана.

Демьян лишь отмахнулся.

— Значит так, — начал рассуждать он. — Лишнее сверху срежем, движок снимем, тем самым облегчив конструкцию, и получится отличный буксир на ручной тяге.

— Не понял последнего, — честно признался Гудрон.

— Видишь вон те продольные рычаги? — Демьян указывал внутрь лайф-бота. — Они предназначены для пассажиров. Толкают их взад-вперед, и для этого никаких навыков не требуются. усилия передаются на гребной вал, а он в свою очередь крутит винт. На случай, если закончилось топливо, но до суши ещё далече. И неплохое для них занятие, чтобы не заскучать по пути к спасению. «Симфония морей», говоришь? Нет, не знакомо.

Ясность в этом вопросе внес утром один из людей Фила. Новинка вызвала интерес у всех обитателей острова, они собрались её посмотреть, тогда-то он и заявил.

— Ну ни хрена себе! — ещё и глаза выпучил.

Его реакция не осталась без внимания.

— Ты чего?!

— Так я же на нём почти три года стюардом отработал!

— На этой скорлупке?!

Тот сарказма Гудрона не уловил.

— Нет, на лайнере, на борту которого бот и находился. А где он сам?

— Тащить было лень, этот едва уперли.

Мне всегда нравился юмор Бориса. Казалось бы, чушь, но сказанная с таким видом и тем тоном, что невольно расплывёшься в улыбке.

— Ты рассказывай-рассказывай! — потребовал Гудрон. — Что за птица?

— «Симфония морей»? Круизный лайнер, работает в Карибском море. Пассажиров на нём пять с половиной тысяч.

— Сколько?! — изумился не только Гудрон.

— Пять с половиной, — рассказчик остался невозмутим. — Не считая экипажа, которого тоже за две. Настоящий плавучий город, на борту которого есть все! Бары, рестораны, казино, магазины, кинотеатры. Ночные клубы, библиотеки, парикмахерские, массажные салоны, тренажерные залы, бассейны… А какой на «Симфонии» аквапарк!.. Условия были замечательные, и платили неплохо, но эти вечные придирки… Короче, ушел я оттуда.

Он продолжал рассказывать, но я уже не слушал. Мысли крутились вокруг другого. Мне вспомнился рассказ Леры. Когда, добираясь до поселения в одиночку, увидела она с вершины горного перевала далеко на горизонте огромный лайнер. Возможно, мираж, они здесь не редкость, но ведь аэропорт на острове мы тоже нашли с её слов. Потому что знали, где примерно искать.Лайф-бот, не прямое ли подтверждение тому, что лайнер действительно существует? И стоит его найти, мы станем обладателями источника бесконечных ресурсов. А если он на ровном киле, хоть переселяйся. В плавучий город, на борту которого есть всё.

— Игорь, о том же думаешь?! — спросил Трофим.

— Ради такого дела остальное откладываем на потом. Помимо того, нам следует поторопиться: не мы, так другие. И остается надеяться, что ещё не слишком поздно.

— Для начала предлагаю взобраться вон туда! — Янис указывал на побережье, где возвышалась гора.

Артемон мыслил в нужную сторону. Если с её высоты не будет виден такой крупный объект как лайнер, это значительно уменьшит район поисков. И во всяком случае, мы точно будем знать, где его нет.

— Завтра и отправлюсь, — кивнул Трофим.— Полагаю, трёх спутников мне за глаза.

— Даже если найдем, следует заранее приготовиться, что с лайнером не всё так гладко, как можно показаться. — Проф всегда отличался прагматичностью.

Я кивнул. Семь с половиной тысяч человек необходимо чем-то кормить, а при здешней жаре продукты испортятся быстро. Что означало неприятный запах, и даже вонь, пусть она успеет частично выветриться. И всё же находка станет таким подарком судьбы, о котором приходится только мечтать.

Трофим с тремя соучастниками отсутствовал почти неделю. И вернулись они в тот момент, когда мы уже собрались посылать спасательную экспедицию.

— Ну и как успехи? — опередив других, Бобёр задал вопрос первым.

Трофим виновато развел руками, и огорчённо вздохнул.

— Ни малейших признаков!

— Возможно, он утонул? — предположил Остап.

— Крайне сомнительно. Насколько хватает оптики, повсюду одна и та же картина — острова, острова, острова... Как и поблизости, густо настолько, что проливы между ними едва угадываются. А про глубины в них вам известно. Негде ему при его размерах утонуть. Что-нибудь, но обязательно торчало бы. Даже если он лежит на боку.

— Отрицательный результат — тоже результат, — сказал Вячеслав. — А в данном случае он в чём-то даже положительный: сужает круг.

— Как успехи у вас? — в свою очередь поинтересовался Трофим.

— День-другой отдохнёте, и можно отправляться на поиски.

Накануне Демьян заявил, что основное сделано. Дейдвуд держит, мореходность для каботажного плавания достаточная, а быстроходностью его детище отличаться не будет никогда.«Редан расположен на самом неудобном месте. То, что было замечательно для «Каталины» при взлёте с воды, сыграло ему в минус. Остаются мелкие недоделки, но их можно устранить на ходу», — пояснил он.

Глава 2

Глава вторая

Я всегда любил море. Что неудивительно для человека, выросшего на его берегу. Но стоял на мостике, смотрел на него, и никак не мог определиться с отношением к местному. Дело не в агрессивной фауне: что другого можно увидеть на суше?! Как будто бы и пахнет им, и вода солёная… Но как же его мало! Ведь состоит оно почти сплошь из проливов, когда некоторые из них настолько узки, что продираешься между веток растущих на соседних островах деревьев. А другие забиты водорослями настолько, что не пробиться и на вёсельной лодке.

Кратчайшее расстояние между двумя точками — это прямая. Нам приходилось плыть в бесконечном лабиринте. Едва попадались мало-мальски пригодные участки чистой воды, Демьян пытался развить максимальный ход, чтобы выяснить — на что способно его детище? Катер ревел двигателем, вибрировал, но на глаз прибавление в скорости было не слишком заметно. Затем требовалось сбавлять обороты, чтобы не выскочить на очередную мель.

— Его следовало назвать не «Громким», а «Тихоходом». Хотя можно соединить. Какой-нибудь «Громовой черепахой». Или «Истошной улиткой», — заявил Гудрон после очередной попытки.

Демьян невозмутимо пожал плечами.

— Я сделал всё что мог, и даже больше. Но вряд ли бы у меня получилось лучше.

— Зато теперь у нас есть пушка, кровати, камбуз, и крыша над головой, — встал на защиту Демьяна Бобер. — А главное, не нужно грести веслами…

Мы пытались держать курс строго на восток, и отчаянно надеялись выйти в открытое море. Особенно в те моменты, когда даже на высоте спардека зелень покрывала нас с головой. В один из таких Гудрон и окликнул.

— Теоретик, будь добр, заполни, — у него на ладони лежал пустой жадр: их легко отличить по цвету.

— Ты где его взял?! — я был уверен, они закончились.

Он пожал плечами.

— Завалялся. Поможешь?

— Конечно.

Я зажал его в ладони, и постарался не сморщиться. Сотни раз проделывал эту процедуру, но привыкнуть к тому, что сопровождает её, невозможно. Это не боль, как после удара или пореза. Не то, что испытываешь после контакта с электричеством, не ожог… Словом, сравнить не с чем. Подруга Гудрона Дарья — тоже эмоционал. Она утверждает, ничего подобного не испытывает. Да и другие, насколько известно, тоже. Расплата за то, что мои получаются намного сильней. Хуже того, возникло стойкое впечатление — боль становится всё чувствительней. Если так пойдет и дальше, скоро начнёт крючить, а то и вовсе ронять на землю.

— Держи, — я протянул жадр обратно. Пытаясь скрыть, какой ценой мне удалось его заполнить.

Гудрон на миг сжал его в ладони.

— Всё такие же! Теоретик, тебе непонятно, как они порой помогают.

Увы. Что называется — сапожник без сапог. Жадры способны снять болевой шок. Привести в порядок нервную систему в критической ситуации, когда бешено стучит сердце, а руки подрагивают от адреналина. Без всякой зависимости, чувства эйфории, и утраты критического мышления. Как однажды заявил Остап: «Словно почувствовал острую жажду, и тут же попил воды. Холодненькой, вдоволь…» Проф сказал так. «Я представляю их действие следующим образом. Жадры сбрасывают организм до заводских настроек. И для этого у него хватает внутренних ресурсов. Что собой представляют состояние человека по умолчанию? Осреднённо, ведь всё зависит от индивидуальных настроек лимбической системы. Этакая нейтральность с лёгким оптимистичным окрасом и готовностью в любую секунду переключиться на тревогу. Это — не расслабленное блаженство, а рабочий режим ожидания: «пока всё идет нормально, но, если что — я готов!»

— Темнеет, пора становиться на ночевку. Время искать подходящее место, — сказал стоявший за штурвалом Демьян.

— Пора, — согласился я. В ночное время лучше стоять на якоре.

«Громкий» получил свое название случайно. Кто-то справедливо обругал его за грохот двигателя, и прилипло намертво. И всё же по-своему он был красив. Недаром Демьян использовал фюзеляж самолета. От него и внутри «Громкого» оставалось много. Когда спускаешься в помещение, которое служит одновременно и кубриком со спальными местами, и кают-компанией, складывается впечатление, что в него и попал. Неприкрытые панелями шпангоуты с лонжеронами и стрингерами, Доставшиеся в наследство от «Каталины» прямоугольные иллюминаторы. Крохотный камбуз разместился слева от ведущего наверх, в рубку, трапа. Обычная дровяная печь и скромный разделочный столик, вот и всё, что он оказался способен вместить.

Встав на якорь, мы ужинали, когда из рубки пустился Гудрон. Борис открыл крышку кастрюли, принюхался, придав лицу сосредоточенный вид, на мгновение замер, после чего кивнул:

— Пахнет аппетитно!

Остап заметно расслабился. Занимался готовкой он, а после такой мины ожидать можно чего угодно. Гудрон налил полную чашку, уселся за стол, и обвел всех взглядом.

— Почто такие грустные?

Настроение действительно не было праздничным. Ориентиром для нас служил высокий, белоснежный пик, находившийся по выражению Демьяна — на траверзе левого борта. И, если судить по нему, продвинулись мы за три дня бесконечного блуждания в лабиринте островов, когда не раз попадали в тупик, не так много.

— А с чего веселиться?! — тяжко вздохнул Янис. — Тут ведь и ещё какая проблема. Даже если лайнер находится где-то поблизости, поди увидь его через эту проклятую зеленку!

— Здесь его точно быть не может, — возразил Трофим. — Иначе бы я с горы увидел.

— А туда, где он есть, добираться придется полгода, — не унимался Артемон.

— Ты это брось: завтра выйдем в открытое море! — отрываясь от похлебки, Гудрон сделал ничем не обоснованное заявление.

— Или через месяц, — в голосе Артемона было полно безысходности. — Может, зря мы всё это затеяли?! На острове дел невпроворот. К тому же, что нам ещё нужно для счастья?!

— Мы прокладываем путь в Звёздный, куда так или иначе придётся наведаться. Считай, это пробная поездка.

— Ну выйдем в открытое море, и как в нём «Громкий» себя поведет? Это тебе не по канавам, где нет ни волны, ни ветра!

— Артемон, завязывай! Из-за твоей унылой морды похлебка у меня едва не скисла. Хотя, должен признать, и у меня с настроением что-то не ахти, — признался Гудрон.

Я тоже не чувствовал в себе особенного оптимизма. Казалось бы, с чего?!

Мы путешествуем, практически не прилагая усилий. Наш кораблик пыхтит, но везет, знай только подкидывай дровишки в топку газогенератора. Не пешком по болотам, то и дело проваливаясь по колено, а то и глубже в топь. Не в непролазных джунглях, где душно, гнус, и каждый шаг дается после удара мачете. Сыты, и в дальнейшем не будет причин голодать. Спать ляжем на мягких постелях и в безопасности. Я пытался найти в себе причину отвратительного настроения, причём настолько, что хоть в петлю, и она обязательно должна быть.

Достаточно вспомнить, что и при странствии в одиночку, когда смерть могла прийти в любое мгновение, не испытывал ничего подобного. Да, случались минуты уныния. Но даже тогда всё не казалось безнадежным настолько. И ещё странного рода апатия ко всему. Если судить по виду остальных, с ними творилось что-то подобное. А когда об этом сказал Гудрон — наш основной источник оптимизма, следовало сделать выводы:

— Жадры попробуйте.

— Не понял?! — Трофим смотрел с недоумением.

— Возьмите кто-нибудь его в руки. Сами утверждаете, что от хандры помогают тоже.

Которая по непонятной причине внезапно охватила всех.

— А ведь и верно! — секундами спустя заявил Остап. — Как рукой сняло!

— И у меня! — присоединился к нему Янис. — Так ведь это означает…

— Капитан Катастрофа, срочно снимайся с якоря, — взял на себя мои обязанности Гудрон. — Хотя бы ради Теоретика. Нам проще, а он точно к утру с тоски помрет.

— Только к мачте не привязывайте, — я пытался шутить.

— Это ты на сирен намекаешь? — понял меня Гудрон. — Должен заметить, они какие-то неправильные! У нормальных и голоса приятные, и с сиськами всё в полном порядке. Здесь никого не слышно, но волком хотелось выть так, что едва сдержался.

Мощности судового генератора на прожектор толком не хватало. И всё-таки он хотя бы отчасти развеял ту темень, которая нас окружила: ночка выдалась редкостно непроглядной.

Через час мы снова стояли на якоре.

— Ну вот, совсем другое дело! — спустя какое-то время, сделал вывод Трофим. — Игорь, ты как?

— Намного лучше.

Пока не прошло ничем не объяснимое состояние, я просидел, тупо уставившись в переборку и обхватив руками плечи. Мысли одна за другой лезли в голову исключительно те, от которых становилось только хуже. Ошибки, которые когда-то совершил, поступки, и за них до сих пор стыдно, и весь остальной набор в том же духе.

— Уверен?! — Трофим не успокоился.

— Да.

— Проф, что с нами было? — спросил у него Гудрон.

— Объяснить на уровне гормонов? Что до остального… Откуда мне знать?!

Понятно одно — какая-то аномалия. Испарения, инфра-частоты, электромагнитное поле… Возможно всё вместе. Да и не в этом главное. Проблема в другом: как подобные места избегать?! С виду — ничего необычного. Мы похожие с десяток миновали только за сегодня.

— И везде задерживались? — Трофим задал логичный вопрос.

Проф кивнул.

— Согласен. Вполне может быть, эффект должен накапливаться.

— Слышал о чём-то подобном, — сказал Остап. — Там и до петли дело дошло. Правда, происходило на суше.

Демьян покривился.

— Мало её здесь?! Мы как раз между двух островов на якорь и встали.

— Ладно, по судну отбой. Теперь что касается дежурства. Жадры держать под рукой, и при малейшем подозрении сразу будить всех. Возможно, здесь сплошные аномалии. Или испарения повсюду.

Я всё ещё не пришел в себя. Проще боль от раны перетерпеть, чем все эти душевные терзания.

С наступлением рассвета поднялся такой туманище, что из рубки нашего суденышка нос разглядеть было нельзя. Он разошелся только к обеду. Мы дали ход, рассчитывая найти остров с возвышенностью, откуда была надежда увидеть то, что скрывает буйная поросль. Ближе к вечеру участки с чистой водой попадались всё чаще. Наконец, мы оказались там, где очередные острова виднелись почти на горизонте. К тому же увеличилась глубина. Что сразу стало понятно по цвету воды — она стала темной.

— Ну что, Демьян, включай форсаж и выходи на редан: пришло время, — напутствовал капитана «Громкого» Гудрон. — Только это, гашетку в пол не топи!

— Выйдешь тут! — пробурчал он, но послушно сдвинул рукоять сектора газа вперед. — Даю чуть больше средних.

«Громкий» разгонялся неспешно, и всё-таки прибавка в скорости была очевидна. Затем срочно пришлось сбавить ход до минимального. Глубина стремительно уменьшалась, зато прибавилось водорослей.

— На винт бы не намотать! — орудуя штурвалом, пробормотал Демьян. — Так, мне одному показалось?!

— Ты о чем? — его не понял никто.

— Берег впереди выглядит побережьем. Получается, море толком не начавшись, сразу и закончилось?!

— Одна надежда, что перешеек, — сказал Гудрон. — Иначе всё, приехали, дальше придётся ножками. Разве что прилива подождать, до него всего полгода осталось.

Когда мы приблизились к земле вплотную, Демьян задал закономерный вопрос.

— В какую сторону теперь?

Я не задумался.

— Давай вправо. В противоположной стороне Трофим с горы почти наверняка что-нибудь увидел бы. А так остаётся надежда.

Демьян не успел закончить поворот, когда Остап заорал громко и возбужденно:

— Есть! — он указывал направление рукой с биноклем.

Мы передавали оптическое устройство друг другу, чтобы каждый смог убедиться. Прав Остап: где-то далеко белое пятно. Скала из мрамора, известняковая гора… Или «Симфония морей», ведь в этот цвет выкрашено большинство пассажирских судов. Побережье приближалось, и вместе с тем росла уверенность — это нечто рукотворное: слишком чётко очерчены углы.

— А вдруг там то, что осталось от цивилизации, которая здесь когда-то была?! — у Бобра перехватило голос.

— Ни разу никому не попадалось, но мы же особенные счастливчики?! — с иронией покосился на него Артемон. И вздрогнул. — Нет, пусть лучше «Симфония морей»! Не знаю у кого как, но у меня точно случится культурный шок.

— Согласен полностью, — поддержал его Проф. — Но ты не опасайся — это корабль, — бинокль в тот момент был у него, и заявил он с уверенностью. Которую тут же и развеял. — Как будто бы.

— О чём полемика? — дежуривший ночью Трофим наконец-то выспался, и поднялся к остальным.

— Гадаем, что там.

— Сейчас посмотрим!

Монокуляр у Трофима электронный, и с таким зумом, что впору использовать вместо телескопа. Он долго всматривался в то, что должно быть лайнером, а затем не меньше водил им по горизонту.

— Ты чего всем нервы треплешь? — не выдержал Остап. — Говори уже!

Трофим ответил будничным голосом.

— Мы нашли, что искали. Или что-то ему подобное. Меня другое заботит: как туда попасть?! Вся местность перед ним выглядит непролазными топями.

— На месте и выясним, — забрав у него на время монокуляр, я смог убедится: он прав. — Плохо, что пустошь. Если на лайнере люди, и они проявят враждебность, мы будем как на ладони. Сегодня к нему уже не полезем. Выступим завтра перед рассветом, чтобы световой день в запасе был целиком. Демьян, встанешь на якорь вон за тот остров. И не забываем поглядывать в сторону лайнера: вдруг огни. Борис, на ночь — усиленное дежурство. Если мы никого не заметили, совсем не значит, что не увидели нас.

— А если на нём окажутся люди?

— По обстоятельствам.

— Готовы?

Мы, впятером — Гудрон, Трофим, Проф, Остап и я, стояли на баке уткнувшегося носом в берег «Громкого», и с него был скинут легкий дюралевый трап. Снаряженные так, словно нам предстояло не путешествие длиной всего в несколько километров, а длительное время выживать. Сложиться могло так, что с «Громким» придется вынужденно расстаться, и это не должно застать нас врасплох. Объемистые рюкзаки, разгрузки, в которых дублировались основные запасы, и тогда их потеря не станет смертельной проблемой. И, конечно, оружие.

Оставалось последнее напутствие:

— Демьян, возле берега не маячьте, отойдите снова за остров. Если не увидите, когда вернёмся, дадим о себе знать сами. И вот ещё что… — а когда внимание достигло апогея, добавил. — Купаться даже не вздумайте! Бобёр, особенно касается тебя!

Я шутил чтобы немного разрядить обстановку: никому бы и в голову не пришло. На душе почему-то было тревожно.Во всяком случае, у меня.

— Ну, до встречи!

И, подавая пример, первым спустился на берег.

После часа ходьбы мы прокляли всё, что только пришло на ум. Планету, на которую пришлось угодить не по своей воле. Палящее с высоты солнце, безоблачное небо, раскаленный воздух без малейшего дуновения ветерка. Мысль, отправившую на поиски «Симфонии», множество других вещей… Но больше всего грязь. Она налипала на обувь так, что ноги отказывались шагать. И была скользкой настолько, что лишь каким-то чудом удавалось держать равновесие.

— Нет, напрямую нам не пройти! — тяжело переводя дыхание, сказал Трофим. — Нужно искать путь в обход. Вон там что-то вроде гребня, возможно, грунт будет твердым.

Я, стараясь выглядеть бодрым, с тоской посмотрел туда. Трофим как будто бы прав. Возвышенность с редкими клочками растительности давала надежду. До неё далеко, но появится возможность хотя бы на время сбросить рюкзаки. Чего посреди топи не сделаешь.

— Не нарваться бы на каких-нибудь тварей, — пробормотал Остап. — Ни убежать, ни спрятаться.

— Сплюнь! — тревожно осмотрев небо, сказал Трофим. — Нам только этого не хватало!

— Вообще-то я про пирксов. Представьте себе двухвостку с некрупную собаку величиной, где местами шерсть, а другими — чешуя. Шустрые! Только взял в прицел, а она уже в топи скрылась. Слышишь потом, как за спиной «бульк!» Обернулся, а там её морда торчит. Укусы у них не то, чтобы сильные, но раны долго не заживают, гноятся. Хотя толпой любого положат. Тут как нарвешься. Гон у них, что ли, начинается, и тогда только держись! Такие хороводы устраивают, и не дай боже оказаться рядом. В общем, если звук как от болотных газов услышите, сразу хватайтесь за стволы, а если увидели, не тяните с выстрелом.

— Знакомы с ними, — отмахнулся Гудрон. — Приходилось сталкиваться. Грек ещё живым был.

Воспоминание о нём заставило вздохнуть. И человеком был замечательным, и командиром лучше не придумать. Ещё и по той причине, что оставайся он, не приходилось бы принимать решения. Порой мучительные, ведь от них зависят жизни людей.

— Ну, что, потопали? — любимая фраза Грека досталась мне по наследству. И, пытаясь приободрить, добавил. — Доберемся до гряды, посмотрим. Скорее всего, вернемся. Завтра разведаем всё основательно, и уже тогда. Лайнер мы нашли, и теперь остаётся надеяться, что на него вообще можно попасть. Трофим?

Он пытался что-то рассмотреть через монокуляр.

— Не нравятся мне эта черная туча! Висит точно на ним, но что собой представляет, пока непонятно.

Длинный каменистый гребень, он едва возвышался над тем, что нас окружало. По нему мы добрались до невысокого холма, на котором расположилось несколько деревьев.

— Привал пятнадцать минут, — и я с огромным удовольствием сбросил рюкзак с плеч. Заодно сожалея, что жалкие кроны почти не дают тени.

— Э! — оживился вдруг Гудрон. — Кто-то здесь уже доотдыхался.

Мы собрались вокруг скелета, опёршегося позвоночником на ствол дерева. Его кости белели так, как будто их долго вываривали, и было непонятно, почему человеческий остов не рассыпался на фрагменты?

— Странно! — задумчиво произнес Проф. — Он что, нагишом смерть так и принял?

Трофим кивнул.

— Похоже на то. Даже если бы его обобрали, клочки одежды, пуговица, пряжка, что-то ещё, обязательно должны остаться. К тому же вряд ли кто-то позарится на нижнее белье. И пролежать он здесь долго не мог. Максимум, полгода. Во время прилива его наверняка бы унесло. Тут же сидит себе, как будто, так и надо, — он осторожно коснулся скелета носком берца, и тот завалился набок, так и не рассыпавшись.

— Ни единой царапины на костях. Странно всё это! Что-то мне резко отдыхать перехотелось, — поёжился Остап.

Проф пожал плечами:

— В мистику я не верю. Меня куда больше волнуют миазмы.

Он был прав. Болотными испарениями повсюду воняло так, что подмывало обмотать лицо той же футболкой. И наталкивало на пессимистичные мысли. Если лайнер и окажется в полном порядке, с таким амбре трудно будет смириться. Если возможно вообще. И тогда о нём как о месте обитания придётся благополучно забыть. Но остаются ресурсы.

— Сдаётся мне нашей экспедиции финиш, — загадочно сказал Трофим, который на этот раз особенно долго не отрывался от монокуляра.

— Поясни, — потребовал Гудрон.

Трофим протянул ему оптический прибор.

— Взгляни сам. Не на него, а над ним сверху. На то, что выглядит словно гигантский рой мух.

Гудрон смотрел недолго.

— Так это же птеры! — мгновением спустя осекшимся голосом сказал он.

— Настолько много?! — не поверил Остап.

— Сам убедись, — и монокуляр прикочевал ему в руки.

— А ведь и верно! Это сколько же их там?! — Остап выглядел потрясенным.

— Уходим! — я и смотрел не стал. Если три человека утверждают одно и то же, сомневаться не приходится.

— Да что там — уходим!.. Валим отсюда по-быстрому, пока не увидели! — призвал всех Остап.

Хотел Остап того или нет, но он задал темп передвижения, избавляя меня от лишней команды. Стимул был сильнейшим, да и бежать теперь приходилось по твёрдому, и дистанция между нами и лайнером стремительно увеличивалась.

Причина была веской. Эти похожие на птеродактилей зубастые существа периодически становятся настолько агрессивны, что нападают на всё живое.

Каждому из нас приходилось видеть на этой планете многое. Сталкиваться с опасными хищниками, попадать в ситуации, когда надежда на спасение начинала казаться чудом. Но сейчас нервы не выдержали, и мы то и дело оглядывались назад. Чтобы с облегчением осознать — нас никто не преследуют.

— Как будто бы можно расслабиться, — после долгого изнурительного бега под палящим солнцем, недлинную фразу Остап выговорил за несколько раз.

— Не сглазь! — зло бросил ему Гудрон. — Вначале нужно добраться на «Громкий».

Я думал так же. И всё-таки напряжение заметно спало. Теперь мы не так часто оглядывались назад, шли почти обычным шагом, и даже начали обсуждать увиденное.

— Для чего они там все собрались? — Остап задал вопрос, ответ на который хотел бы получить каждый. — Их же там миллион, не меньше!

— Ну ты загнул! — не согласился Трофим.

— Вполне может быть, что нет, — я всегда удивлялся выносливости нашего всезнайки Профа. Казалось бы, земное прошлое не предполагает, но выглядел он куда свежее остальных. — В мурмурациях бывает и по нескольку миллионов. И это у нас, на Земле. А вообще полагаю, птеры выбрали лайнер для своей колонии,

— Можете не сомневаться! — заверил Трофим. — Птеры не только парили над ним, но и постоянно исчезали внутри, а затем вылезли снова. И если предположить, что оттуда появлялись другие особи, их количество следует увеличить кратно.

— Понять их несложно! Отличный сервис, комфортабельные каюты, бассейны, бары, казино, аквапарк… Кто от такого откажется?! — нашел в себе силы шутить Гудрон. — Но меня интересует другое: получится их оттуда выселить?

— А смысл? Они же там всё загадили. Могу себе представить, что там творится! Что до меня лично: полезу внутрь только под угрозой расстрела! — Остапа нервно передернуло.

— Нам же не заселяться, — рассудительно заметил Гудрон. — Представь, сколько всего внутри! Теоретик, что думаешь?

— Немалую часть мы уже сделали. Убедились в его существовании, выяснили, что он собой представляет. Осталось придумать, как от них избавиться. Полагаю, сразу не получится. Вначале нужно придумать способ.

— И какой вывод? — не отставал он.

— На время отложить, и заняться другими делами.

— Проклятые птеры! С голубями было бы намного проще!— Остапа со злостью пнул удачно подвернувшийся камень, заставив его отлететь далеко в сторону.

Миг, оглушительно рвануло, и все дружно упали на землю, лихорадочно направив туда оружие.

— Смотрите! — изумленно прошептал Трофим.

Там, где упал камень, возник портал. Внешне он выглядел почти таким же, как те, с которыми нам приходилось встречаться раньше. Но звук от него был иным. Шипящий до свиста, портал словно втягивал в себя воздух, хотя листья на ветках растущего рядом кустарника даже не колыхались. В остальном он представлял собой всё тот же идеальный овал с едва очерченными краями, где внутри него плясали фиолетово-красные с голубым языки то ли пламени, то ли чего-то ещё. Зрелище и при ярком солнечном свете завораживало настолько, что невозможно оторвать глаз. Мигнув напоследок зелёным, портал исчез, словно растворился.

— Соблюдайте осторожность, — от внезапного рывка на землю побаливало колено.

Когда мы поднялись на ноги, то на какое-то время застыли, опасаясь резким движением вызвать новый. Неизвестно, где он появится на этот раз. Не исключено — в двух шагах, или вовсе у самых ног.

— Сорок семь секунд. — Трофим стукнул ногтем по циферблату часов.

— Это много или мало? — спросил у него Остап.

— Откуда мне знать?! Не настолько часто я с ними и встречаюсь, чтобы сделать какие-то выводы. Машинально получилось, в своё время вдолбили. Если засечь время от вспышки до пришедшего звука, можно узнать дистанцию, — пояснил он. — Правда, не для подобного случая: здесь она слишком мизерна. Чисто на рефлексах сработало.

Остап не успокоился.

— Теоретик, у тебя с ними побольше опыта. Он от других отличался? Мне их видеть ещё не приходилось, с первым столкнулся. В тех краях, где я обитал раньше, о них только слышали.

— Если к ним долго присматриваться, все они чуть-чуть, но разные. Размером, грохотом или его отсутствием, и тем, что у них внутри.

— Слышал я перед нашим отплытием, что через некоторые из них можно попасть обратно на Землю, — объяснил Остап причину любопытства. — Вот и подумал: возможно, есть у них какая-нибудь особенность.

— Не слишком и верится. Перед нами живой пример. — Трофим движением головы указал на меня. — Прыгнул Игорь в него, и что?! Как видишь, он среди нас, а не разгуливает по Светланской. По-моему, так называется главная улица Владивостока? — голос у него сочился скептицизмом.

— Теоретика откинуло всего на несколько дней. А если найти такой, который отбросит по времени надолго?! То-то же! — добавил Остап, любуясь изменившимся выражением лица Трофима.

Мы втроём переглянулись. Проф пожал плечами: не такая оказывается и тайна. Гудрон свёл всё в шутку.

— Остап, тебе понадобится особенно мощный портал! Сколько ты уже здесь, лет пятнадцать?Ладно, потопали? Иначе до заката можно не успеть, а шарахаться по ночам — то ещё удовольствие.

— Стоп!

— Теоретик, что не так?

— Не исключена вероятность, один из них окажется на пути.

— Резонно! — кивнул Гудрон. — Придётся запастись камнями. Вряд ли у кого-нибудь найдутся болтики, сталкеры мы недоделанные.

— Возможно, портал на всю округу единственный? — сказал Остап, но камешек перед собой всё-таки бросил.

— Или образуются только на твердой поверхности. Сколько мы через топи мучились, пока на гряду не вышли? Или скорость у нас была не та: мы ведь едва ползли, а камень летит быстро, потому портал и триггернуло. Я тебе сейчас еще тысячу других «или» придумаю. Давайте уже отсюда убираться! Не нравится мне, что мы как на ладони. Ко всему он мог привлечь внимание птеров. Доберемся до «Громкого», тогда и будем разводить дебаты.

Так мы к побережью и шли. Время от времени кидали камень, делали десяток-другой шагов, и снова бросок. Меняясь поочередно, когда заканчивался их запас или уставала рука. Гряда довела нас почти до берега. Оставалось спуститься на пляж, пройти по нему не больше километра, и оказаться напротив острова, за которым спрятался «Громкий».

Гудрон подкинул на ладони оставшиеся камни и метнул их через плечо. за спину. На этот раз портал возник без всякого звука. Огромный, в несколько раз больше тех, он упрямо отказывался исчезать. и теперь Трофим отсчитывал уже минуты.

— Вторая… четвертая… седьмая пошла, — озвучивал он, когда портал, на этот раз попрощался вспышкой, и растворился в воздухе.

Мы, застывшие до оцепенения, какое-то время стояли молча. Пока Остап не сказал:

— И всё-таки они разные!

Он бросил камень, стараясь попасть туда, где исчез портал. Не дождавшись никакой реакции, повторил попытку, к нему присоединились другие, но так ничего и не произошло.

— Заряд закончился, — то ли всерьёз, то ли в шутку сказал Трофим.

— Идемте.

В голове упрямо крутилась мысль: «А вдруг это был тот самый?! Недаром же он столько продержался». И другая: «Но знай даже наверняка, я что, шагнул бы в него без Леры?»

Вельбот показался прежде того, как мы поравнялись с островом.

— Бдят службу! — удовлетворенно кивнул Гудрон. — И часа не прошло, как заметили. Всегда бы так. А если на борту Дёминого корыта похлёбкой встретят, хоть благодарность им объявляй! Мечтаю скинуть одежду, вылить на себя вёдер пять воды, переодеться в чистое, похлебать жиденького, да чтобы посудина с котелок, и до утра в люлю.

Мы представали собой жалкое зрелище. Осунувшиеся, с потёками пота лица, и одежда колом от грязи.

— Полагаешь, пяти хватит? — засомневался Трофим. — Да и кто тебе позволит столько питьевой изводить? Придется морской.

— На неё тоже согласен, — не стал вредничать Гудрон. — Главное, отмыться.

— Как всё прошло? — спросил Янис, когда мы сидели в шлюпке, и вовсю гребли в сторону «Громкого». — Вид у вас не сказать, чтобы очень. И глаза какие-то затуманенные.

Ответить было непросто. Наша короткая экспедиция оставила после себя двоякое впечатление. Как будто бы и разочарование присутствует, и надежда имеется, и невозможно понять, чего больше. А насчёт глаз всё легко объяснимо: слишком большое впечатление произвёл на всех так надолго не пожелавший исчезать портал.

Глава 3

Глава третья

Ужин после трудно проведённого дня, был роскошным. Жареное мясо, лепешки из бигеля, местные овощи, вкусом напоминавшие переперчённые огурцы, и на десерт фрукты. Похлёбки не было, но, если судить по тому, как наворачивал Гудрон и ни разу о ней не заикнулся, он тоже остался доволен.

Я оторвался от стола с намерением часок подремать перед тем, как собрать всех, и сообща принять решение — как поступить дальше, но меня остановил Артемон.

— Игорь, подожди.

— Слушаю вас, Янис Ромуальдович.

— Задержаться назавтра возможности нет? — и в ответ на моё недоумение пояснил. — Хотелось бы взглянуть на порталы. Тут ведь недалеко, обернёмся быстро.

— Не факт, что они образуются снова.

— Спорить не стану. Но Трофим сказал — почти семь минут. Когда ещё такое чудо увидишь?!

Я его понимал. Порталы настолько завораживают, что забываешь обо всём на свете.

— Ещё жаждущие имеются?

Как выяснилось, ими оказались все трое, кто оставался на «Громком».

Следующим утром пошёл дождь. Сильный, настоящий ливень, что явление в этих краях почти феноменальное. Но даже он пыл желающих не охладил.

— Не передумали? — а когда убедился, что нет, протянул Артемону телефон.

— Записать для Леры? — правильно догадался он.

— Да. — Видео будет жалким подобием того, что вскоре им предстоит увидеть в том случае, если повезет. Но хоть что-то. — В небо почаще поглядывайте.

— Гудрон, ухи по возвращению хочу, обязательно тройной! — заявил Демьян, перед тем как оттолкнуться от борта «Громкого», и усесться за румпель.

— Перебьёшься, — ответил тот. И не оставил его без напутствия. — Ты главное вельбот не утопи, с тебя станется! За «Громкий» можешь не беспокоиться. Пока на его борту я, с ним ничего случится не может, — и демонстративно спустился вниз.

С высоты рубки было видно, как вельбот уткнулся в берег носом, благо, что их у него целых два. Шлюпку насколько смогли вытащили на сушу, привязали, и дружно исчезли в зелени.

Спать не хотелось, занятий не нашлось никаких, и оставалось только дожидаться их возвращения. Разве что развлечься рыбалкой. Несмотря на категоричное заявление Гудрона, уха непременно будет. Причем такой, как и заказывал её Демьян. Ругаться эта парочка может до самозабвения, но дружба у них, что называется — водой не разлить. Я заранее знал, что рыбалка никакого удовольствия не принесет. Закинул, тут же подсек, вытащил очередную, поправил наживку, и всё по новой. А где азарт?! Даже когда рыба сорвалась, эмоций не испытываешь — не эта, так другая, и ждать её не придётся.

Мы с Гудроном сидели в кубрике, и убивали время за разговором.

— Интересно, как они смотрятся под дождем?

— Жалеешь, что не отправился вместе с ними?

— Теперь уже поздно. Теоретик, что ты почувствовал, когда прыгнул в портал? — Гудрон задал мне тот вопрос, который я слышал от него не в первый раз.

— Злость. Но перед этим я тоже ее ощущал.

Больше всего на себя, потому что никого не смог уберечь. К тому же моё действие больше всего походило на попытку суицида, чтобы снова не попасть в плен Гардиану.

— А в нём самом?

— В глазах потемнело, голова закружилась, а затем разбудила Лера.

Я не стал добавлять того, что он знает: за много километров от портала, и на несколько дней назад.

— Не раз размышлял: хватило бы меня?

В ответ я пожал плечами. Подобное нужно пережить, чтобы понять.

— Вот и я не знаю, — и вернулся к себе всегда весёлому и неунывающему, удачно скаламбурив. — Ну что, дождь закончился, наловим рыбы для Демьяновой ухи?

— Ты же сказал, что он перебьется?

Иногда Борис ведёт себя как большой ребенок.

— А мы не ему. Вернутся мужики, наверняка ей обрадуются. Ну а Дёме если останется, — он смотрел на меня честными-пречестными глазами.

Мы едва успели подняться на палубу, когда Гудрон внезапно вскинул руку:

— Видишь!

Вначале я всё-таки посмотрел на вельбот. Что немудрено: беспокойство за людей на берегу никуда не делось. И лишь затем в нужном направлении. Какое-то время пытался обнаружить то, что привлекло его внимание, пока наконец не спросил.

— Не понял тебя, — особенно в связи с тем, что голос у него был взбудораженным донельзя.

— Теоретик, ты вертолёт видел?!

— Чего?!

— Небольшой такой. Робинзон, по-моему.

— Робинсон. Нет, не видел, — я смотрел на него с подозрением: розыгрыш?!

— Теоретик, клянусь тебе, он между ними пролетел! — Гудрон едва не тараторил.

Там, куда он указывал, возвышалась гора с раздвоенной вершиной. Не слишком высокой, и заросшей густой растительностью.

— Точно он был? — настораживал тот факт, что я не услышал шума вращения винтов.

Переместится сюда может что угодно, и примером тому — океанский лайнер. Но для полетов необходимо наземное оборудование, обслуживание квалифицированным персоналом, и что не менее важно — топливо. Не газогенератор же на дровах на нем установлен? Можно допустить мысль, что пилот и авиатехники оказались здесь, как и другие люди. А геликоптер переместился с полными баками вместе с аэропортом. Но не настолько долго я и глазел на берег, чтобы его не засечь.

— Теоретик, вот тебе крест, что не глюк! В седловине мелькнул, а дальше его зелёнка скрыла. Ладно, вернется Демьян с остальными, спросим у них, — убедившись в моём недоверии, Гудрон сдался. — Он куда-то в их сторону летел, там — пустошь, и шанс, что они тоже увидели, есть. Как же невовремя Остап с Трофимом спать завалились, глядишь, и тоже увидели бы! — пожалел Гудрон. — Будто им ночью времени не хватило, ладно бы стояли вахту!

Проф, который вызвался быть проводником, с остальными ценителями порталов уже гребли к «Громкому», когда Гудрон доваривал тройную уху. По его утверждению — по особому дедовскому рецепту, что делает её вкус уникальным.

Выглядели все не оживленными, как можно было предположить, а почему-то притихшими. Словно смотрели не на чудесный феномен, а навещали на кладбище родственников. Демьян на остроту Гудрона в свой адрес лишь кивнул с отсутствующим лицом.

— Да что с вами не так?! — не выдержал Трофим. — Не было порталов?

Янис вяло пожал плечами.

— Как будто бы всё нормально. Игорь, держи, — он протягивал телефон. — Снял, как ты и просил. Их вообще оказалось много. Кинешь камень — и вот тебе очередной. Но тот был единственным: другие исчезали быстро.

— И в чём тогда причина вашей хандры? — их поведение сложно назвать по-другому.

— Игорь, хочешь загадку? — спрашивал Проф, потому что Янис по непонятной причине замкнулся в себе.

— Смотря какую.

— Трофим, сколько держался портал?

Тот не замедлил с ответом:

— Шесть пятьдесят восемь.

— И у нас ровно столько же. Теперь обратите внимание на длину видео.

Оно было чуть больше трех минут.

— Так вот, мы его сняли полностью! Ладно бы только Янис, но ведь и Виталий телефон прихватил. Игорь, ты — парень неглупый, и надо ли говорить, какова продолжительность получилась у него?! Точно такая же, можешь удостовериться. Ещё хочу сказать, у всех других порталов, которые мы снимали, секунда в секунду.

Я полагал, Проф тему продолжит, но нет.

— И все-таки, какие они завораживающие!.. Смотрел бы на них и смотрел! — полным восторга голосом закончил Вячеслав.

— Резюмируя, валить отсюда нужно срочно! — заявил Гудрон. — Иначе подсядем так, что сложно потом будет убраться.

— Птеры над лайнером всё кружат?

Ответил Демьян, который перед поездкой взял у Трофима монокуляр.

— Пока шёл дождь, видно не было. Потом повылазили. Как будто вороны свою воронку крутят. Кстати, Проф, откуда у тех такое поведение?

Вячеслав пожал плечами:

— Причин может быть несколько. Реакция на погоду, социальное взаимодействие, поиск пищи и даже планирование на день. Только про птеров не спрашивай: кто изучал их повадки?!

— Вертолёта никто не видел? — вопрос, который теперь был интересен куда больше, чем птеры и даже лайнер.

На нём можно поставить точку. Во всяком случае, на ближайшее время. Чтобы выселить с него птеров, расходы на экспедицию могут оказаться такими, что потеряется всякий смысл. Особенно в той связи — неизвестно, если ли у него внутри хоть что-нибудь. Достаточно вспомнить о перенесшейся девятиэтажке с абсолютно пустыми комнатами, где только в единственной нашлось немного ценных вещей.

— Чего?! — удивился Демьян.

Если судить по общей реакции, Гудрон оказался единственным счастливчиком.

— Вертолёта, — спокойно повторил мой вопрос он. — Летел примерно в сторону «Симфонии морей».

— Необязательно, что она. Возможно, это другой лайнер. Название ведь прочесть не получилось? — не согласился дотошный Проф. И переключился на геликоптер. — Борис, ты точно уверен — это был он? Не птица, не мираж?..

— Слово даю! — Гудрон произнес таким тоном, что все дальнейшие вопросы отпали сами собой.

Только не у Демьяна, с его саркастической ухмылкой.

— А… — начал он, и пришлось его прервать.

— После кусать друг друга будете. Давайте за стол, уха стынет. Заодно и обсудим.

Перед тем как приступить, я дождался, когда стук ложек окончательно затихнет.

— Ну так что, господа, нам необходимо решить, что делать дальше. Вернуться назад, чтобы подготовиться основательней, или не откладывая отправиться в Звёздный прямо сейчас. В принципе, расходов у нас практически нет. Часть питьевой воды, но её хватит надолго. К тому же обязательно подвернется возможность пополнить запасы. Патронов мы не жгли, а насчёт продуктов или дров для газогенератора заикаться смешно. Произволом принимать решение не буду, и ставлю на голосование. Демьян, тебе первое, к тому же главное слово. Выдержит наш «Громкий» дальнейшее плавание? Или есть моменты, с которыми лучше не затягивать, иначе аукнется в неподходящий момент? Времени прошло достаточно, чтобы сделать нужные выводы.

Пока Демьян собирался с мыслями, высказаться успел Гудрон.

— Считаю, с визитом в Звёздный нам следует повременить. На острове дел ещё непочатый край. Мы почему сюда торопились? Чтобы опередить других. Как выяснилось, не успели. Правда, не так, как можно было предположить. Только не спрашивайте: видел я вертолёт, или он мне померещился. Клянусь! — Гудрон сработал на опережение.

Демьян продолжал молчать, и я обратился к Янису. Тот пожал плечами.

— Как все.

— Вячеслав, надеюсь, тебе не хочется остаться здесь, чтобы выяснить временной парадокс? — шутка получалась не очень, но Проф принял мои слова всерьёз.

— А толку-то? — он безнадёжно махнул рукой. — К тому же не мой профиль.

Бобёр заговорил сам, не дожидаясь, когда к нему обратятся. И сумел удивить настолько, что едва не заставил открыть рот. Всегда считал его отважным, порой безбашенным. И вдруг!..

— Мужики, домой хочу! Врать не стану, по Ларисе соскучился!.. — и получилось у него почти жалобно.

— Бобёр, да ты охренел совсем, ещё и недели не прошло! — возмутился Гудрон. — Моряки на полгода и больше в рейсы уходят! А тут смотрите-ка, слезу пустил! — и без всякого перерыва. — Как там моя Дашенька?! Вернёмся, зацелую!

— Демьян! — Как ни крути, и что бы не говорили другие, но его слово — главное.

— Лучше бы, конечно, вернуться. Болячек у «Громкого» вылезло столько, что на ходу и не вылечить. Основная проблема остаётся прежней — гребной винт. Корпус не течет, дейдвуд тоже, но эта проклятая кавитация!..

Все мы прочувствовали её на своей шкуре, и теперь точно знали значение термина. На малых и средних оборотах как будто бы ничего, но стоило только прибавить до максимальных, «Громкий» начинал вибрировать так, что стучали зубы. Ну и где после его слов было удержаться Гудрону?!

— Ладно, хотя бы не утонем. Ты это, Демьян, на всякий случай запасись веслами. Или шестами. Мелко повсюду, сойдут и они.

Зная, во что может вылиться, я поторопился со следующим вопросом.

— Надежда поправить положение имеется? — гонять на полном ходу особенно негде, но в дальнейшем могут возникнуть различные ситуации.

Демьян ответил уклончиво.

— Она всегда остаются. Вернемся, попробую заменить на тот, что на лайф-боте.

— Тогда решено, возвращаемся.

О том, что тоже мечтаю увидеть Леру как можно скорей, говорить я не стал.

Двигатель на «Громком» заглох, когда до острова с аэропортом оставалось не так много. Нас заметили, и через монокуляр Трофима отчетливо было видно — на причале собралась толпа встречающих. Время шло, Демьяну с помощниками никак не удалось справиться с проблемой, и я всё чаще поглядывал на вельбот. Если взять катер на буксир, мы благополучно доберёмся. И всё-таки хотелось вернуться если не с помпой, то хотя бы нормальным образом. А не так, загребая веслами и волоча за собой «Громкий». Прошел час перед тем, как Демьяну удалось его запустить. Гудрон всё время тактично молчал. Не выдержал он, когда до причала оставались считанные метры.

— Демьян, встань на носу и возьми руку под козырек, а мы выстроимся вдоль борта. Так ведь у вас положено?

— Да иди ты!.. — только и ответил тот.

На берегу, проявив ребячество, и нарушив правила техники безопасности, я оказался чуть раньше того, едва «Громкий» коснулся причальной стенки, и был к ней привязан. И через мгновение обнимал Леру.

— Ну здравствуй, моя морячка! Скучала?

— Ты ещё спрашиваешь?! Все глаза проглядела!

— Что у вас тут новенького?

— Да ничего особенного. Всё, как и прежде. Разве что позавчера опять объявился этот странный тип. Как вы его там называли, Метафизиком?

— И что он?

— Бродит повсюду, и что-то под нос бормочет. От еды не отказывается, но работать его фиг заставишь!

— И как он сюда попал?

— Так же, как исчез. С вечера не было, а утром тут как тут! И ведь ничего не у него выпытаешь.

Невольно возникла мысль: «У него что, карманный портал?! Охрана выставлена, караульные бдят на совесть, и никто ничего не видит».

— И ещё. Представляешь, Игорь, он спокойно купается, и скрабсы его не трогают! Буквально рядом с ним проплывают, а внимания на него ноль!

В голосе Леры сквозила обида, и я отлично её понимал.

Вот оно море — рядом. Тёплое, с отличным пляжем, а толку!..

— Посмотри, и сам сможешь убедиться. — Лера указывала в сторону моря, откуда как раз выходил тот, о котором и шла речь.

— Он что, всегда так?! — На Святославе Иннокентьевиче не было ни клочка одежды.

— Ага. Пытались пристыдить, да куда там!.. По-моему, он даже не понял, чего от него хотят.

Меж тем этот странный человек напялил на себя одежду и, не обращая никакого внимания на собравшихся встречать «Громкий» людей, побрел куда-то вглубь острова.

— Мы даже подумали: если купаться голым, скрабсы не тронут?! Только проверить никто не решился. Игорь, можешь на него повлиять?

Отговорку я придумал быстро.

— Пускай себе! Детей среди нас нет.

Как мне его заставить? Надавить силой авторитета? Смешно. Угрозой оружия? «Ну-ка быстро надел трусы!» Тоже не вариант. А убедить его уже пытались.

— Ладно, хватит о нём. Ты голодный, тебя накормить?

— Чуть позже.

Фил стоял в стороне, и явно желал пообщаться. Мы обменялись рукопожатиями.

— Как у тебя идут дела?

— Заканчиваю. Вскоре мы здесь такую иллюминацию устроим!..

За время нашего отсутствия на диспетчерской вышке появились лопасти ветрогенератора. Смотрелись они довольно убого, но вращались плавно, и на такой дистанции почти бесшумно, лишь изредка чем-то поскрипывая.

— А когда запустим генератор на дровах, ещё и морозильные установки запитаем. Холодненько хочется хлебнуть, спасу нет! — продолжил он. — Признаться, я о подобном климате всю жизнь на Земле и мечтал. Всё думал, как бы в него перебраться? Но теперь чувствую, жара меня доконает!

Фил был нормальным мужиком во всех отношениях. Его команда замечательно себя проявила, когда пришлось воевать с перквизиторами. Но едва мы перебрались на остров, тут же сложил полномочия, и заявил: «Всё, сыт ответственностью по горло! Работы мне по специальности хватит, так что принимай общее руководство». Я к нему не рвался. Но когда доверяют люди, и видят в тебе надежду, глупо вставать в позу.

— Как сплавали?

— Не сказать, чтобы безрезультатно, но надежды не оправдались. Сейчас соберемся под крышей, и уже тогда отчитаемся, — солнце сверху палило нещадно.

Перед этим следовало поговорить с Демьяном. Он и на берег сходить не стал, с головой зарывшись в уже частично разобранный двигатель «Громкого». Охладить его пыл, а заодно узнать насколько затянется ремонт. Жить на берегу моря, и не иметь под рукой хороший кораблик — глупо.

— Дёма, остынь! К чему такое рвение?! Ты больше других отдыха заслужил.

Он был настроен иначе.

— После буду, когда закончу. Планов у меня громадьё! Двигатель — это само собой.

— А ещё что?

— Хочу смастерить спардек и вывести на него дубль управления. Знаешь же, башня перекрывает обзор. К тому же с верхотуры намного лучше видно, что там, впереди. Согласись, насущно. К тому же необходимо нарастить борта стальными полосами в районе ватерлинии. — начал перечислять он.

Я только кивал, соглашаясь. Всем хорош дюралюминий, но не держит даже автоматную пулю. Вода её энергию погасит, но усилить борта на границе сред — это он замечательно придумал.

Демьян продолжал делиться планами.

— Кубрик нужно довести до ума. Ещё один в носу под башней устроить. Не его, так просто спальные места, чтобы не тесниться. Да у меня целый список!

— Завтра и начнёшь, трудоголик, — и я, ухватив Демьяна за руку, почти силой сопроводил его на берег.

Дни текли своим чередом.

Демьян во главе многочисленных ассистентов усердно корпел над катером. Вынуждая каждое утро просыпаться из-за шума работ и громких голосов.

Фил обещание насчёт морозильных установок выполнил, и неделю ходил с заложенным носом. То и дело захлёбываясь кашлем: ледяная вода и жара — вещи сложно совместимые.

Гудрон муштровал отряд боевиков, мучая их ночными тревогами и марш-бросками. Состав постоянно менялся: по его замыслу, подготовку должны пройти все без исключения.

Отдельная бригада прокладывала трубопровод, чтобы обеспечить саженцы поливом. Климат позволял в зависимости от культуры собирать по три-четыре урожая в год, и дело стояло только за орошением.

Часть людей продолжала возводить периметр из бетонных плит. Их не хватало, чтобы его замкнуть, но брёвна для частокола лежали уже наготове.

Другая — занималась продовольствием. Охотой, рыбалкой, сбором морепродуктов, и попасть в неё было отдыхом.

Мы с Лерой пытались компенсировать то, что было упущено в связи с моим отсутствием, и будет предстоящей разлукой.

А любитель купаться голышом снова внезапно исчез, так и не предоставив шанса выведать у него хоть что-то. Оставив после себя на берегу кучку мятой одежды. Артемон по этому поводу заявил: «Практично! Объявится, и не откладывая сразу в море. Если только его не сожрали скрабсы».

Радовало, что наше поселение всё больше приобретало тот вид, который мы ему и старались придать. Крепкого орешка, который не взять ни нахрапом, ни долгой осадой.

Появилось у него и название. Немудренное, и полностью соответствующее тому, что оно собой представляло — Аэропорт. Порой оно мелькало и раньше, но окончательно прижилось накануне того, когда свершилось сразу два знаменательных события. Демьян закончил модернизацию катера, а Фрол заявил, что с электрификацией всё готово. Я даже попенял им по этому поводу — мол, не могли разнести на несколько дней.

Вначале прошли ходовые испытания обновленного «Громкого». Характеристик торпедного катера он так и не приобрел, но в скорости прибавил заметно. Облик у него теперь был солидным: к башне на носу, прибавилась на корме турель со спаренным пулемет Браунинга, снятым с того же «Рателя». Претерпел изменения и кубрик. Теперь он казался жильем, в котором с относительным комфортом можно провести ровно столько, сколько понадобится. Вердиктом стали слова Гудрона.

— Демьян, достойный у тебя вышел корабль, на уровне мировых стандартов. Конфетка, можно сказать! И во всяком случае, не хуже прежнего «Коитуса». Теперь в лепешку расшибусь, но обязательно добуду тебе капитанскую фуражку. Не получится, сам пошью из толстенной шкуры. Чтобы ни пулей её не взять, ни дубиной. А козырек вырежу из куска дюраля. Даром что ли столько обрезков валяется на берегу? Кстати, неплохо бы там навести порядок, пока Теоретик тебе пистон не вставил.

И в этом был весь Борис.

Из того, что совершил Фил, мы устроили настоящий праздник, на котором было всё, как и положено. Длинный обильный столом, музыка, и даже танцы. Не обошлось и без казусов.

Наверняка Фил мечтал впечатлить всех без исключения. Перед тем как устроить иллюминацию, он дождался темноты, для начала убрав освещение там, где оно его стараниями уже имелось. Затем начал включать поэтапно. Вот загорелись светильники в зале ожидания, затем в лаунже. Закрутились лопасти вентиляторов под потолком, призывно засветились игровые автоматы и освещение над барной стойкой. Казалось, ещё немного, и огнями засверкает весь терминал, как вдруг — полная темнота.

— Кто-то из нас однажды сказал: всё дело в правильном распределении нагрузки — раздался в наступившей тишине ехидный голос Гудрона. — Наверняка с ней что-то не так.

— Вторая попытка, — возясь при свете фонарика, невозмутимо произнёс Фил. — Теперь точно всё получится как надо.

И он оказался прав. Терминал заиграл таким количеством огнем, и были они настолько яркими, что некоторые время все молчали, не в силах хоть что-то сказать. Затем отошли от него далеко в сторону, чтобы полюбоваться оттуда.

— Умеешь, Фил, впечатляет! — Гудрон хлопнул виновника торжества по плечу. — Глядишь, и новых людей сюда привлечет. Могу себе представить — откуда видно свечение!

— Или врагов. — Демьяну лишь бы наперекор.

— Ну, не всегда же так будет. — Фил пожал плечами. — Это, так сказать, демонстрационный режим, — он посмотрел на меня.

— По праздникам.

И дело не в гипотетической опасности. Ресурсы у нас небесконечны, вечного ничего нет. А потому предстояло экономить на каждой лампе, датчике, и предохранителе.

— Но сегодня как раз такой день, и пойдемте его отметим.

Взрывы смеха, веселые крики и музыка наверняка отпугнули скрабсов далеко от берега. Или, наоборот. Яркое свечение терминала привлекло к нему невероятное их количество.

Внутри терминал давно уже был не тот, каким он выглядел, когда мы только сюда прибыли. Из него убрали всё лишнее, в чём теперь не имелось ни малейшего смысла. Стойки регистрации, транспортер багажа, точки паспортного контроля, несколько мелких магазинчиков и ненужные теперь перегородки. Взамен появилось новое, необходимое для обороны. Но, тем не менее, он продолжал смотрелся так, что мы были уверены: любой из тех, кто сюда попадёт, впечатлится по-настоящему.

— Какое же все-таки великое благо — электричество! — мы с Лерой сидели на мягком диване, и наблюдали за тем, как веселится народ. — Захотелось холодненькой водички выпить — подошла к кулеру, понадобилась горячая — снова туда же. Проснулась посреди ночи — зажгла свет, возникло желание — включила планшет или компьютер. А вентиляторы!.. — мы находились под прохладной струей одного из них.

Я кивал, соглашаясь. Настроение было замечательным. Периметр закончен, Фил обещал ввести в эксплуатацию гостиницу в течение ближайших недель. И тогда в неё сможет заселиться всё население острова, до этого обитающее в ангарах и палатках. В комфортабельные номера, где будут те же условия, что на Земле. С «Громким» тоже всё как нужно. А значит, вскоре можно отправиться в Звёздный, где глядишь и удастся выяснить о порталах. Разве что огорчала предстоящая разлука, и я плотнее прижал к себе Леру.

Потом у нас была волшебная ночь. Из тех, что запоминаются надолго, а зачастую и на всю оставшуюся жизнь.

— Когда отплываете? — спросила она под утро.

Темнота уже отступила, и можно было разглядеть каждый волос на потерявшей форму прическе. Перед тем как ответить, я погладил Леру по голове. Не для того, чтобы поправить, просто так захотелось.

— Ещё нескоро, через несколько дней.

— Игорь, помнишь, мы говорили о том, что прыгнем в портал вместе? В том случае, если будет надежда вернуться на Землю?

— Конечно помню.

— А вдруг тот, что на видео, он и есть?

— А если нет? Как это знать наверняка?

— Но мы ведь с тобой и на Земле не расстанемся?

— Нет. Даже если ты вдруг окажешься всегда ворчливой и вечно недовольной женой.

— Я не стану такой ни за что! Знаешь почему?

— Откуда мне?

— Потому что в те моменты, когда буду на тебя злиться, обязательно вспомню случай, когда на меня напал бротон. У тебя не было оружия и тогда ты встал между нами.

Не знаю, кто так назвал существо с внешностью покрытого шерстью бесхвостого крокодила на длинных лапах, но, если бы не Гудрон, и Леры и меня уже не существовало бы.

— Мне тоже будет, о чём вспомнить.

Я полагал, Лера спросит — что именно, но она промолчала. Пусть я многое мог сказать. Как впервые её увидел, испуганную и беззащитную. И как застыл, понимая — эту девушку искал всегда. Что чувствовал, когда Леру похитили, и боль от её потери была намного сильней, чем от раны, а та едва не отправила на тот свет.

— Лера, я постараюсь выяснить о порталах всё. И если действительно такая возможность существует, мы вместе с тобой решим, стоит ли рисковать. Договорились?

С отплытием следовало поторопиться. Неизвестно, насколько затянется плавание, и хотелось бы вернуться в Аэропорт до очередного местечкового апокалипсиса. Тот представлял собой значительное повышение уровня моря. А вместе с ним — нашествие гигантских существ, так похожих на ископаемых земных ящеров. Происходит он раз в год, и длится около месяца. Проф по этому поводу был многословен не слишком.

— Не мой профиль, и могу только предполагать. Обратили внимание, что в этот период меняется климат?

Не получилось бы не обратить! И без того жаркий, он становится настоящим пеклом. Изнуряющая духота, влажная одежда намертво прилипает к телу, дышать становится физически тяжело, запахи кажутся настолько густыми, что ещё немного, — и можно резать ножом. А марево… когда всё, на что ни бросишь взгляд, растворяется в дрожащей дымке — деревья, здания, поверхность моря… — делает жару видимой, и от этого становится не по себе.

— Так вот, единственное объяснение, которое могу дать, планета имеет эксцентрическую орбиту. Отсюда и мощный прилив с периодичностью раз в год, вызванный гравитацией местного светила, когда планета проходит перигелий. То есть, находится от него на кратчайшем расстоянии. Спутников нет, и этот фактор для неё сингулярный. Что же касается высоты прилива… Тут наверняка играет роль узость проток между островами. Подобная история происходит и у нас, на Земле, у побережья Канады. Возможно, там, — Вячеслав махнул рукой, указывая на восток, — этого нет. Если море представляет собой нормальную картину, а не суп с клёцками.

— Сопло Лаваля! — с важностью кивнул Демьян. — В своё время это открытие…

Гудрон не дал ему договорить:

— Какая еще сопливая Валя? Дёма, мы обсуждаем серьёзные вещи. А у тебя одни бабы на уме!

На этом объяснения Профа и закончились.

Время позволяло: до нашествия оставались месяцы, но мы не стали откладывать надолго. Подготовившись теперь куда основательней. Не так, как было в случае с поиском «Симфонии морей», когда лишний день задержки мог стать решающим. Плыть нам предстояло в неизвестность, а потому была важна любая мелочь. Не говоря уже о том, что жизненно необходимо — питьевая вода, продукты и запчасти.

Наконец свершилось. Провожали нас всем Аэропортом. Морского тифона на нём не нашлось, а потому Демьян приспособил на «Громкий» автомобильный клаксон, несколько раз нажав на него при прощании. Гудрон не одобрил:

— Жиденько как-то! И названию твоего корыта не соответствует. Ну да ладно, тут бы не утонуть!

Объективности ради, после того как Демьян установил на «Громкий» систему подводного выхлопа, катер и сам не полностью подходил своему имени.

Туман был густым. Причем настолько, что в нескольких шагах можно рассмотреть лишь смутные тени. «Громкий» стоял на якоре в узком проливе между двумя островами и ждал, когда тот развеется. А вместе с ним и мы. Иначе заедешь туда, выбраться откуда стоит немалых трудов. Как вариант — наткнешься на каменистую отмель: их тоже хватало. По словам Демьяна, будь на «Громком» локатор и эхолот, ничего бы не изменилось: навигация в этих местах сложнейшая.

Я стоял на спардеке и размышлял над тем, что время далеко за полдень, и вряд ли туман исчезнет до темноты. Когда причиной оставаться на месте будет уже она.

— Как настроение, Виталий?

Бобёр нёс вахту, и выглядел он так, что поневоле напрашивалась мысль: не угораздило ли снова оказаться в местечке, откуда срочно пришлось убираться в связи со всеобщим приступом жестокой хандры? Я ничего не испытывал, но не исключалось: она решила начать с него, чтобы уже затем накинуться на остальных.

— Да нормальное, в общем-то, — он пожал плечами, сообразив причину моего любопытства. — Так, думы думаю. Скучно без дела, и всякая хрень в голову лезет.

Вообще-то работа была, но мы старались соблюдать режим тишины, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания со стороны местной живности. Которой без меры, и немалая часть из неё агрессивна.

— Ладно, почувствуешь что-то не так, не тяни. Спущусь в кубрик.

В нём тоже боролись со скукой, развлекая себя беседой. Темой для неё было купание Метафизика среди скрабсов. Действительно ничем необъяснимый феномен. Гудрон пытался вовлечь в разговор и Профа. Но тот, копаясь в планшете, лениво отбрехивался.

— Проф, наверняка у тебя есть какое-то мнение! — не отставал от него Гудрон.

Вячеслав покосился на него с ленцой.

— Наверное, какое-то есть.

— Не поделишься?

— Борис, давай когда-нибудь потом: книга весьма интересная.

— Так ты и английский знаешь?! — Гудрон заглядывал в экран планшета через плечо Профа.

— Помимо русского? Есть такое дело!

Возможно, Гудрону его ирония была непонятна. Или всё же да, поскольку в следующий момент он восхитился, к тому же покачав головой:

— Ну ты и умный! Ладно, хотя бы ответь. Явно же скрабсы не его отростка боялись?

— Мнение, говоришь? Возможно, всё дело в запахе.

— Настолько воняет, что они брезгуют? С личной гигиеной у него, возможно, проблемы, но не настолько же, чтобы те шарахались в стороны? Ещё и по той причине, что купался он регулярно. Признайся, Проф, что придумал, лишь бы отвязались, а по существу сказать и нечего!

Мне казалось, Слава в очередной раз пожмет плечами, и промолчит. Но нет.

Проф отложил планшет в сторону, сел на койке и заговорил нарочито менторским тоном. Наверняка желая позлить Бориса, который его не переносил.

— В силу понятных причин, обсуждаемый нами объект потерял часть когнитивных способностей. В следствие чего не испытывает перед ними страха, а потому скрабсы его не трогают.

— Метафизик свихнулся умом? — перевел на обычный язык Гудрон. — Неоспоримый факт. Но причем здесь запах?

Вячеслав перед тем, как ответить, нарочито скорбно вздохнул. Затем провел пальцем по носу, как будто сдвигая несуществующие очки на кончик.

— Борис Александрович, все наши эмоции имеют собственный запах, разве я об этом не говорил?! — и тон у него был таким, словно он отчитывает нерадивого школяра. — Каждая из них — отдельный коктейль гормонов, напрямую связанных с лимбической системой мозга. Различные состояния — страх, возбуждение, радость, и прочие, сопровождаются специфическими изменениями в химии организма, которые влияют на запах тела. Ты же сам говорил, бродячие собаки предпочитают обходить стороной тех, кто их не боится. Но случае с ним — это всего лишь предположение. Для информации. Репрезентативной считается выборка, если произведено не менее полутора тысяч опытов.

— Проф, где я тебе столько идиотов найду?! — искренне удивился Гудрон. — А не может быть такого, что из-за ущербного когнитива скрабсы считают его ядовитым?

— Ничего по этому поводу сказать не могу. Надеюсь, вопросы закончились? — Вячеслав улегся на койку и демонстративно уткнулся в экран планшета.

— Сложно как всё у вас!.. — помотал головой Гудрон. И тут же переключиться на Остапа. Тот занимался тем, что пёк на камбузе лепешки из бигеля. — Сулейман-Берта-Мария, долго еще?!

Аромат действительно был знатным, я и на спардеке его почувствовал. Остап, угодивший сюда куда раньше остальных, рассказывал. Поначалу бигель был настоящим спасением. Мясо голыми руками добыть сложно, рыба оказалась съедобна не вся, а частью и вовсе ядовита. Бигель рос практически повсюду. Невысокий по колено злак, он славился мало того, что крайней неприхотливостью, так ещё и высокой урожайностью. На острове его не оказалось, и едва ли не первое, что мы сделали, так это почти до зернышка засеяли те запасы что у нас имелись.

Бигель годились на всё. Муку, из которой можно печь лепешки и булки. Крупу для каш и похлёбок. И даже для пива. А потому обитатели острова с нетерпением ждали момента — его окажется достаточно много для того, чтобы использовать на излишества. Ведь тогда на вечерних посиделках после очередного знойного дня, можно достать из холодильника ледяной напиток, и смаковать его, смаковать глоток за глотком.

Насчёт вкуса бигеля мнения разнились. Некоторые утверждали — пшено да пшено. Другие — его не отличить от риса, а как по мне, он чем-то напоминал кукурузу. «Все дело во вкусовых рецепторах», — утверждал Проф. Но так бы там ни было, равнодушных к нему не находилось.

— Готово, налетай! — торжественно заявил Остап, перед тем как поставить на стол блюдо, гора лепешек на котором опасно накренилась. — Только снизу берите, чтобы пальцы не обжечь, — предупредил он. — Ну и жареная рыба, куда без нее?! Между прочим, стоило бы о мясе задуматься. То, что оставалось, я за борт отправил: душком начало отдавать.

Остап оказался отличным поваром. А главное, дело это любил, что избавило нас от того, чтобы кухарничать по очереди.

Первым из-за стола поднялся Трофим.

— Пойду, Бобра подменю.

Виталия встретили вопросом.

— Ну что там туман, есть надежда, скоро исчезнет?

— Ни ветерка! — мотнул головой Бобёр. — Хорошо, если к утру рассосётся.

— А как вообще обстановка? К спокойному послеобеденному отдыху располагает? — остался верен себе Гудрон.

У Бобра язык тоже был острым, пусть не настолько, как у Демьяна.

— Всю нечисть в округе разогнал! Да она и сама смылась, чтобы не шуметь, когда узнала, что Гудрон изволит почивать. И чем Остап нас сегодня порадует? — чтобы тут же покривиться, и сделать лицо жалобным. — Рыба! С детства ее ненавижу! Но от лепешечки не откажусь.

— Ладно тебе, не привередничай! — заявил Артемон. Наверняка по той причине, что изловил её он, когда мы встали на вынужденную стоянку. Перед тем Остап взялся запекать, она ещё дрыгала хвостом. — Ты вначале попробуй!

Янис пытался добавить что-то еще, когда на трапе послышались шаги Трофима, и они заставили насторожиться. Если судить по тому, что Трофим старался не шуметь, к тому же оставил свой пост, наверху происходило что-то незаурядное.

Полностью спускаться он не стал. Вместо этого согнулся почти пополам, приглашающе махнул рукой, и так же бесшумно начал подниматься обратно. Стараясь не брякать оружием, мы последовали вслед за ним.

— Что там? — спросил я шепотом, безрезультатно прислушиваясь.

— Не пойму! — энергично тряхнул головой Трофим. — Непонятные звуки, идентифицировать их не могу, и сдается мне, они приближаются.

— Где?

Он махнул рукой в сторону правого борта. Там находился остров. Совсем рядом, при желании камнем докинешь, но из-за тумана не получалось разглядеть даже его очертания. Все старательно замерли, чтобы через какое-то время дружно переглянуться.

— Ну и слух у тебя! Точно не померещилось? — выразил недоверие Артемон.

— Какой есть! Я находился на спардеке, возможно, туда лучше доносится.

— Тихо! — призвал к вниманию Остап. — По-моему, я что-то засёк.

Он указывал в том же направлении. Считанные мгновения, и услышали все. Источник был по-прежнему непонятен, но определенно приближался.

— Что это? — едва различимо произнёс Демьян.

— Похоже на подводный выхлоп, — сделал попытку определить происхождение звука Бобёр. — К тому же плеск присутствует.

— Тогда бы и звук от двигателя донёсся, — не согласился с ним Проф. — А его нет.

— Не шуметь! — приказал я, хотя никто даже не пытался. — Янис, на всякий случай в башню! Борис, за турель!

Подводный выхлоп, когда газы от работающего двигателя уходят непосредственно в воду, был и на «Громком». Система достаточно сложная, Демьян немало с ней повозился, но она дает ряд преимуществ. Хотя бы тем, что значительно снижает шум. Звук от него своеобразный. Когда газы достигают поверхности, создается впечатление, словно двигатель недовольно бурчит. То, что мы слышали, то исчезало, то появлялось вновь. В итоге получалось — это не плавучее средство, которое из-за низкой видимости едва плетётся, ориентируясь непонятно, как и на что. И я готов был поклясться — Бобёр ошибается.

— Пресвятая Богородица! — потрясённо выдавил из себя никогда не отличавшийся набожностью Демьян.

Он смотрел куда-то вверх. Там, на высоте не меньше десяти метров виднелась огромная голова, и поддерживала её такая же мощная шея. Я зло прошипел:

— Заткнулись! — выбирать выражения было некогда.

Гигантское существо должно проследовать за кормой «Громкого» в непосредственной близости от болтавшегося на буксире вельбота. Посудины со всех сторон выдающейся, и нашей главной надежды на спасение в том случае, если «Громкий» пойдёт ко дну. И если этот издающий странные звуки монстр на неё навалится, то гарантированно раздавит. Впрочем, вряд ли «Громкий» ждет иная судьба. Мы синхронно посмотрели на бак, где из башенного люка наполовину торчал Янис. Наверняка автоматическая пушка порвет громадину в клочья. Но для этого необходимо «Громкий развернуть»: рубка полностью перекрывала ему обзор. Помимо того, стоило серьезно опасаться конвульсий: сомнительно, что тварь умрёт мгновенно, и не успеет наделать бед.

На корме, за спаренным пулемётом, прячась за щитком застыл Гудрон. Наверняка не только я его умолял: «Боря, даже не вздумай стрелять!» Минута-другая томительных ожиданий, и чудовище исчезло из вида. Затем перестали быть слышны издаваемые им звуки, но мы продолжали стоять в оцепенении. Ожить первому необходимо было мне, и я уже открыл рот, когда Трофим сказал:

— Неплохо бы сейчас глотнуть чего-нибудь покрепче. Как будто бы непосредственно ничего не угрожало, но я вам честно признаюсь — редко мне приходилось тратить столько нервов за столь ничтожный срок. Больше того скажу — ни разу!

Я подал знак Янису: присоединяйся, всё закончилось. Молча, опасаясь, что подведет голос.

— Вы чего все на истуканы похожи? — едва приблизившись, спросил он.

— Ты что, ничего не видел?! — поразился Остап.

— Рубка всё заслонила.

— У Гудрона спроси, — указал на вернувшегося с кормы Бориса Демьян. — Он ближе всех находился, — затем демонстративно принюхался. — Странно, но как будто бы ничего!

Гудрон помахал указательным пальцем и кивнул: припомню, мол, ты меня знаешь! Мы начали приходить в себя.

— И всё-таки, кто это был? — Трофим обращался сразу ко всем. — Игорь, помнишь, на «Контусе» в устье реки, как она там называется, мы сталкивались с чем-то подобным? Согласись, это куда впечатляюще выглядит.

— Спорить не стану, — голос как будто бы прозвучал обычным.

— Какой-нибудь гигантский змей? — предположил Бобёр.

— Шея у него слишком толстая, — не согласился с ним Гудрон. — Хотя кто их знает, местных гадюк?! Но в любом случае монстр, от одного взгляда на которого дрожь пробирает.

— Это точно! — Проф зябко передернул плечами.

— Неужели нашествие?! Только его нам ещё и не хватало! — Янис досадливо поморщился.

— Уровень воды должен подняться: вначале всегда прилив, — не слишком уверенно возразил Остап.

— Возможно, он уже начался? Что в таком тумане можно разглядеть? Давайте проверим глубину.

— А до этого она какая была?! — Демьян задал Бобру логичный вопрос.

— А чего ты её не замерил, когда вставали на якорь?! — не сдавался тот.

— Чтобы в судовой журнал записать? Вернее, на переборке гвоздем нацарапать: откуда бы он у меня взялся?! Это тебе не нормальное море, когда двадцать пять метров — уже тревожный сигнал. Здесь совсем другая обстановка. Гребешь себе потихоньку, уткнулся во что-нибудь носом, всё, пора давать задний ход.

Безусловно, Демьян утрировал, но доля правды в его словах имелась изрядная.

— А… — начал было Бобёр, и мне пришлось прервать их бессмысленный спор.

— Всё, хватит, идёмте лепёшки доедать, — и не удержался. — Демьян, добудем тебе журнал, чтобы интерьер в рубке не портил.

— Только не тяните, как Гудрон с фуражкой. Пообещал, а сам даже не чешется, — воспользовавшись ситуацией, капитан «Громкого» снова прошёлся по Борису.

Мы, уже за столом, вновь обсуждали то, что пришлось пережить.

— Столкнёшься нос к носу, и ни за что не убежишь! — размышлял Остап. — Видели, как быстро оно движется?! Наш крейсер на такое не способен! Одна надежда, что за корм нас не примет.

— Оно должно быть видно издалека. Вспомните, голова над водой возвышалась так, что собственные чуть ли не в небо пришлось задирать! Хотя насчет того, что убежать — спорить с тобой не буду: не получится! — поддержал его Артемон.

— Главное, чтобы их много не водилось. Какие-то гиблые здесь места! В одних от тоски чуть с ума не сходишь, в других эти гадины водятся! — делился своим Гудрон. — Так, Бобёр, ты же говорил, у тебя на рыбу аллергия?!

Виталий уплетал её с таким энтузиазмом, что, глядя на него, и ко меня вернулся аппетит.

— Не поверите, как рукой сняло! — с набитым ртом, не отвлекаясь от занятия заявил он.

— Вот значит, чем аллергию лечить нужно! — засмеялся Янис.

— Думаю, эта тварь и от других хворей избавить способна, особенно желудочных, — не стал возражать ему Гудрон. — Проф, что насчет неё скажешь? Есть какие-нибудь соображения? Или тебе для твоей репрезе… реперзе… короче для выборки полторы тысячи экземпляров подавай?

— Не надо! — отгородился сразу двумя руками Вячеслав. — Пусть я лучше в полном неведении до конца жизни останусь, чем ещё раз такое пережить!

— А я бы не прочь мясо у них попробовать.

— Бобёр, ты среди нас всегда был самым безбашенным. Даже похлеще Теоретика, — заявил ему Остап. — Вот нисколько бы не удивился, если бы ты ещё и попытался на нём покататься. Ты это, рыбу другим оставь. Припал к ней, словно голодал месяц.

— Нервы лечу! От вас чего другого разве дождешься?! — и радостно взвыл. — Теоретик, неужели я был неправ?!

Припасена была мною на особый случай литровая бутылка «Столичной». И когда тот наступил, если не сейчас? На восемь человек — точно не упьёмся.

— Представляете, каково было бы нам без жадров!? Теоретик, если ты нальёшь себе полный стакан, тебя поймут все. — Гудрон на миг стал серьёзным.

Я отказался шуткой:

— Лейте поровну. Виталик всю закуску съел.

В нашествие не верилось. Периодичность у него — раз в местный год, и что могло вдруг пойти иначе? Но если оно всё же началось, придётся возвращаться, причём поторапливаясь изо всех сил.

Глава 4

Глава четвёртая

Звёздный, куда мы так стремились попасть, располагался вверх по течению реки Гранды, наверняка получившей своё название от «грандиозная». Он представлял собой огромный по здешним меркам город с десятком, а то и больше тысячей жителей. Его основой стал то ли Петергофский дворец, то ли царскосельский музей-заповедник. Вот и все сведения, которыми располагала наша компания.

Обстановку вокруг Звёздного представить было несложно: таких мест с избытком хватает и на Земле. Примером может стать Мозамбик, откуда и перенесся приютивший нас аэропорт. Недаром он оказался настолько военизирован.

Относительно сильная власть в столице, где вся политическая жизнь крутится вокруг очередного лидера, и почти полная анархия на периферии. Из чего следовало. Перед тем как в него попасть, нам придётся столкнуться с проблемами. Соблазнится местный царёк чем-то из нашего, и он посчитает для себя обязанностью прибрать к рукам. Но ведь и я в такой ситуации думал порой схожим образом… Как говорил наш Проф: все мы скроены из одного теста — вопрос только в том, чтобы удержаться.

Отчасти успокаивало. Гранда не зря получила своё название, и она широка настолько, что берегов не видно. А значит, велики шансы добраться в пункт назначения без всяких эксцессов. К тому же грозный вид нашего корабля должен отпугивать.

В Звёздном станет проще. Достаточно убедить того, кто в нём заправляет — мы не авантюристы, а прибыли с миссией: наладить торговый маршрут между побережьями. Если он не заявит в ответ: ваша лошадь слишком тихо ходит.

Всё время пути Демьян пытался составить карту на будущее. В идеале он хотел сделать её как можно подробней, и обозначить короткий путь между побережьями. Но в лабиринте проливов, удавалось ему не слишком. По объективным причинам: ориентиров практически не находилось. Пики гор северного побережья давно скрылись из вида, а южное ими похвастать неспособно: низменность. В то время как на островах мизерно мало приметных точек, которые могли бы стать обозначающими фарватер вешками. Был и другой вариант — сделать их самим. Но тогда бы наше плавание грозило затянуться на месяцы.

— Ну так что, господа, в какой из них будем править? — перед тем как задать вопрос, Демьян сбавил обороты двигателя до малых.

Мы вошли в довольно обширный участок открытого моря, где прямо по курсу маячили всё те же острова. Между ними виднелись проливы, один из которых он предлагал выбрать. Любой из них мог закончиться мелководным тупиком, и подобное случалось не раз. Гудрон безнадёжно махнул рукой:

— Дёма, да рули ты уже куда-нибудь! Тут гадай не гадай — либо фартанёт, либо нет. Сколько раз пытались?

Демьян считал иначе.

— Теоретик, командуй. В прошлый раз тебе повезло.

Я даже разглядывать проливы не стал, сходу заявив:

— Держи посередине, — из тех же соображений, что и озвучил Гудрон.

Невольно подумав: «Быстрей бы добраться до побережья! Мы половину времени потеряли, блуждая в этих проклятых островах».

— Есть держать прямо! — отрапортовав, Демьян сдвинул рукоять сектора газа вперед.

— Ты чего это?! — покосился на него Гудрон. — Ответственности боишься?!

— Мне и без того её хватает.

— И в чем она проявляется?

— «Громкий» был создан мною, а за штурвалом я практически неотлучно. Дальше перечислять?

— Неубедительно, но так уж и быть. Хотя, сдается мне, от нашего кока куда больше зависит. На твоё место можно поставить любого, знай только ручку газа туда-сюда дергай, а так вкусно готовить получается только у Остапа. Кстати, на карте будешь отмечать? — он всегда с легкостью перескакивал с темы на тему.

Впереди, на острове, возвышался утес.

— Обязательно! Я и название успел ему придумать: Гудрон Александрович. Хотя, скорее всего, сокращу до Гудрона: недомерок типа тебя. Начинается! — капитан «Громкого» обречённо вздохнув, сбавил ход.

И было с чего опечалиться. Чем ближе мы приближались к проливу, тем меньше становилась глубина.

— Боря, встань на баке, — попросил Демьян. — Маякнёшь, если она под нами станет критической.

— Легко! — согласился тот. — Причем заметь. По боевому расписанию мой пост находится на корме, но из уважения к нашей дружбе сделаю. Да и доверия тебе совсем нет, — сказал он, перед тем как поморщиться. — Тут бы определить её из-за проклятой травы, замучаешься шестом ворочать.

На носу мы расположились втроем — Гудрон, Трофим и я, чтобы орудовать им по очереди. Не отвлекаясь на разговоры, надеясь вовремя увидеть мель, или, хуже того — камень. Что может стать для корпуса из дюраля критическим препятствием. Наконец глубина под нами начала увеличиваться, Гудрон крикнул Демьяну прибавить ход, когда Трофим и сказал.

— Глядите-ка, водопад!

В полной мере выбивающийся из скалы поток назвать им было нельзя. Но он обязательно должен быть пресным. То, с чем в последнее время мы начали испытывать проблему — питьевая вода. Если основательно прокипятить, ею всё ещё можно пользоваться. Но чем дальше, тем будет хуже, а насколько затянется наше плавание, знать никто не мог.

— Теоретик, наберём? — с надеждой спросил Демьян. — Если глубины не позволят подойти вплотную, встанем на якорь, и сплаваем на вельботе.

— Обязательно. Стопори.

— Кто отправится? — оживился Гудрон.

— Четверых будет достаточно. Меня не забудь, ещё двое — на твой выбор.

Расположившись на носу вельбота, я держал наготове оружие. Представляя себя капитаном пиратского фрегата, прибывшим за спрятанными на острове сокровищами, и теперь остаётся их отыскать. Мысли были настолько детскими, что невольно оглянулся назад: никто их не прочёл? И ещё подумал. До встречи с Лерой, вместо них обязательно оказались бы красавицы.

На веслах сидели Трофим с Янисом, за румпелем устроился Гудрон, а шлюпка завалена ёмкостями — от молочного бидона, до пластмассовых канистр. Часть из них всё ещё была заполнена, но опорожнить их стоило только после того, как окончательно убедимся — источник на острове не только пресный, но и годен для питья. Вполне могло оказаться и так, что у воды неприятный запах, и не менее отвратный вкус. И тогда получалось — меняем шило на мыло.

— Теоретик! — окликнул Гудрон.

Рефлекторно перехватив автомат, я лихорадочно огляделся — что не так?! Камней впереди нет, глубина под нами нормальная, а слева она такая, что хоть на «Громком» подходи, жаль, раньше не знали. Скользнул взглядом по острову, не обнаружил ничего подозрительного, и лишь затем оглянулся.

— На скале что-то блестит, — пояснил он. — Сейчас доверну, будет прямо по курсу.

Трофим с Артемоном, как и положено гребцам, сидели спиной к направлению движения вельбота, и теперь отчаянно крутили головами, пытаясь найти то, что привлекло внимание Гудрона.

— Теперь увидел?

— Да.

Поначалу я вздрогнул, и вжал голову в плечи, приняв блеск за линзу оптического прицела без антибликовый бленды. Затем, здраво рассудив — Гудрон её ни с чем бы не перепутал, успокоился. И всё же приказал.

— Трофим, Янис, прибавьте темпа.

На воде — как на ладони. И пусть на «Громком» подстраховывают, но хотелось как можно скорей убраться под защиту спускающейся до уреза воды растительности. Не исключено, зелень острова прячет стрелков. Нажмут несколько раз на спуск, прыгнут в лодку, немного погребут, и они уже за соседним. Ищи их потом! Сталкивались мы с подобным к западу от здешних мест.

Нос вельбота уткнулся в берег, и мы дружно направились туда, где Гудрон увидел блеск чего-то непонятного. Воде никуда не деться — это же насколько нужно быть невезучим, чтобы источник иссяк прямо на глазах?! Какое-то время продирались сквозь колючий кустарник, дружно бормоча проклятия, чтобы оказаться у подножия каменной стены.

— А это что такое?! — удивился Янис, который шёл впереди.

— Как будто не видишь, что серпантин. — Гудрону от колючек досталось больше других, и голос у него был сердитым.

Несколько шагов, и я смог убедиться. Ёлочное украшение, свешиваясь с ветки дерева, оно так и сверкало на солнце.

— И на скале то же самое. — Трофим, задрав голову, смотрел вверх.

— Там шар, — поправил Янис.

— Из той же оперы, хочу сказать. И какому идиоту пришло в голову туда забираться?!

— Может сверху на веревке спустились? — предположил Гудрон. — Только непонятно — зачем? Какой в этом смысл?

— Возможно, знак хотели оставить. — сказал Артемон.

Гудрон скептически покривился.

— Ну-ну! Эта скала единственная на всю округу, куда уже лучше?! Я блеск случайно увидел. К тому же повезло, что солнце находилось там, где нужно. Часом раньше или позже, и всё — тень. Поди потом, заметь! Так, а это что?!

Мне никогда не приходилось видеть, как появляются на планете земные подарки различной ценности. Падают с неба, материализуются, или как-то ещё. Точно я знал единственное. Они какое-то время будут регулярно возникать в определённом месте, а затем окончательно перестанут. И тогда ищи новые локации.

На траве валялось несколько картонных ящиков. Ближний из них расползся, и в щели что-то блестело.

— Удача! Вот так, случайно, и чтобы вдруг!.. Боря, молодец, что увидел! — радовался Янис.

Гудрон его пыл охладил:

— Погоди преждевременно. Находка находке рознь.

— Призываю к осторожности! — сказал Трофим. — Ядовитая гадина внутри, или слышал, однажды сдетонировало.

— Пойду, посмотрю. На всякий случай найдите себе укрытие. Недалеко, чтобы при необходимости докричаться, — предостережение у него было правильным, но слишком серьёзным вид.

— Теоретик, стоп! Ты у нас слишком ценный, я схожу, — заставляя поморщиться от излишней опеки, сказал Гудрон.

Минутами спустя мы стояли перед раскрытыми коробками и дружно молчали: в каждой из них оказались ёлочные украшения. Много — девять доверху заполненных упаковок с яркими, цветастыми, нарядными, но абсолютно никчёмными вещами.

— Да уж, разочарование было жестоким! — мрачно сказал Янис. — Но в любом случае бросать не станем.

Я кивнул.

— Грузим в шлюпку, и занимаемся водой.

Когда мы переносили коробки, это не осталось без внимания тех, кто находился на «Громком», и они дружно выстроились вдоль борта.

— Пускай помучаются в неведении, — заявил Гудрон. — О, капитан Катастрофа в бинокль пялится! — и тут же показал ему средний палец.

Вода оказалась нормальной, даже отличной. Ни запаха, ни привкуса, к тому же почти холодной. Мы долго ополаскивали приготовленные под неё емкости. А

когда всё было заполнено и погружено, совершили вояж вокруг острова в напрасной надежде найти что-то ещё. И только затем погребли на «Громкий».

— Что везёте? — издалека крикнул Бобёр.

— Сейчас увидишь.

Шутка у Гудрона получилась и забавной, и злой.

— Крепче держи! Тяжёлые они, а содержимое — хрупкое. Да и картон в любой момент расползётся.

Удачно придав себе вид, что руки у него подрагивают от усилий, он протянул коробку Бобру.

— Ухватился?!

— Да!

— Точно?! Всё, отпускаю. Не вырони!

Бобра, не ожидавшего, что коробка окажется почти невесомой, повело далеко назад. Ему лишь каким-то чудом удалось сохранить равновесие, ценой того, что пришлось её выронить.

— Ничего тебе доверить нельзя! — заявил Гудрон, броском отправляя на палубу «Громкого» ещё одну.

Она от удара раскрылась, и повсюду раскатились яркие, разного цвета и размера шары.

— Что это?! — Демьян свешивался с поручней спардека.

— Глаза разуй! Или бинокль возьми. В остальных коробках такое же барахло, — опережая следующий вопрос, сказал Гудрон. — Шары, фигурки, гирлянды, и мишура. Только не спрашивай, зачем приперли: сам не понимаю!

— А почему не разбились?

— Демьян, ты что, из каменного века сюда прибыл?! Они давно уже пластиковые.

Когда находки оказались на палубе «Громкого», а коробки раскрыты, мы окружили их, и какое-то время молчали уже всем экипажем. Первым тишину нарушил Остап.

— Что с ними будем делать? Место только занимают.

— Кстати, а когда Новый год?

— Ага, ты ещё про месяц с числом спроси! — ответил Бобру Артемон.

— Возможно, адресом ошиблись? Где-нибудь поближе к полюсам обязательно есть и снег, и морозы, — предположил Остап.

— Не факт! — тут же возразил ему Проф. — В истории Земли был период продолжительностью в несколько сотен тысяч лет, когда вся она представляла собой фактически тропики. В те времена и Антарктида была эдемским садом. Кажется, палеоценом называется. Но утверждать не стану: многие вещи подзабываться начали.

— Гудрон, вот и посылай тебя! — покачал головой Демьян, явно намереваясь отыграться. — Отправили как человека, а ты припёр никому не нужную шнягу!

— Не скажи! — не согласился тот. — Украсим твоё корыто перед тем, как прибудем в Звёздный, а тебя Дедом Морозом нарядим. Жаль только, что гирлянды не электрические.

— Согласен, если ты Снегурочкой будешь, — месть со стороны Демьяна не задержалась.

Пришлось вмешаться:

— Вечером перед сном друг на друге оторвётесь. А пока давай ход. И без того достаточно времени потеряли.

Я взял из коробки лежавшую сверху фигурку, и под любопытные взгляды спрятал в карман.

— Лере подарю.

Игрушка была симпатичной. Зайчонок с голубыми глазами, он трогательно прижимал к груди золотую еловую шишку, словно боялся, что её отберут.

— Понятно с тобой всё! — кивнул Трофим, благо, что мысль развивать не стал.

Остап сдвинул ногой одну из коробок.

— И всё-таки, что с ними делать? Сплавить вряд ли удастся. Прав был Демьян, когда заявил — удивительно бесполезные вещи.

— Это как сказать!.. — не согласился Трофим. — Если в Звёздном ничего подобного нет, полагаю, сбагрим. Смотри, как переливаются!.. А получится создать ажиотаж, оторвут с руками! На худой конец поставим на рынке с лотком Бобра, — шуткой закончил он.

Фактурный почти как Янис, в таком же наряде, как у других — растоптанных берцах, затертых камуфляжных штанах и майке, благодаря татуировкам, своеобразным чертам лица и стрижке наголо, Бобёр выглядел матёрым головорезом. Однажды Гудрон ему сказал: «Суровый ты, брат, чересчур! Морду попроще сделай».

Таким типажам в жарких тропиках новогодними игрушками только и торговать.

После нелепой находки, «Громкий» резал воду в недавнем прошлом — фюзеляжем второй день, но южного побережья по-прежнему не было видно. У Демьяна имелся компас, у планеты — магнитные полюса, и заблудиться, потеряв направление, мы не могли. На Земле два тысячелетия так и плавали — без всяких истинных меридианов, пока не изобрели гироскоп. Местное ярило было нам подмогой, а по ночам катер стоял на якоре.

И тем неожиданней показался материк. Этому не предвещало ничто. Всё те же острова, в большинстве своём поросшие густой растительностью, что постоянно ограничивало обзор. И вдруг, когда «Громкий» вышел из-за очередного, перед нами открылось море, где далеко на горизонте виднелась полоска побережья.

— Куда держать курс? — спросил Демьян.

Закономерный вопрос. Нам нужно устье Гранды. Но где оно находится — слева, справа?

— Рули прямо на берег. Подойдем вплотную, тогда и разберемся.

То ли мне показалось, то ли действительно, но «Громкий» на не слишком заметной волне начал поскрипывать как-то по-особенному. На три курса кораблестроительного Демьяна можно посмотреть диаметрально — целых, или всего. Оценив силу волнения, Демьян, сморщив лицо презрительным, заявил: «Балла полтора-два, не больше». Вода нигде не просачивалась, но порой «Громкий», по его выражению — «шкивало», чувствительно заваливая на борт, чтобы затем неохотно вернуть на ровный киль.

Ещё в эти моменты катер подозрительно трещал. Мы делали вид, как будто ничего не происходит. И с удовлетворением вспоминали: за кормой на буксире следует надежный вельбот. А значит главное — вовремя выскочить из кубрика, если «Громкий» пойдет ко дну и захочет утащить за собой.

Остап начал всматриваться в берег далеко загодя. Пока не заявил уверенно:

— В этих местах бывать не приходилось.

— Куда править теперь? — Демьян смотрел на меня в ожидании.

До заката оставалось порядочно, и терять времени не хотелось.

— Держи на восток.

— Ты это на всякий случай, далеко от берега не отходи! — озабоченно сказал Гудрон.

Демьян отреагировал мгновенно:

— Не боись, Битум, не утоплю!

Мы сидели в кубрике, когда Демьян сверху крикнул:

— Судно слева по курсу!

Миг, и все столпились в рубке.

— Не пойму, что это? Явно неместной постройки, — сказал Янис.

— Траулер, — уверенно пояснил Демьян.

Артемон засомневался:

— Как будто мне их видеть не приходилось! Не похож на рыбачий. У меня в детстве порт из окна был виден как на ладони.

— Я не говорю, что он. Есть особый класс яхт, и называются они — экспедиционными. Их поначалу из траулеров и переделывали, но и сейчас порой просматриваются общие черты. И по своему характеру такие же бесстрашные, как рыбаки. Замечательные судёнышки!.. Высокая автономность, любые шторма не страшны, район плавания — неограниченный… Комфорт яхт, недорогое содержание и возможность путешествовать по всему миру в компании приятных тебе людей… Сегодня смотришь айсберги Антарктиды, через время — ботанический сад Сингапура, потом Индийский океан, Суэц, Средиземное море, Аттика, и храм Посейдона. А потом подумал, махнул на всё рукой, и на Огненную Землю. При этом странствуя в люксовой квартире. Несбывшаяся мечта!

Глаза у Бобра загорелись азартом:

— Так за чем дело стало?! Теоретик, давай его захватим! И вокруг никого!

— Демьян, на него держи.

Нам не хватало начать с пиратства. Но выяснить точно не помешает: мы правильно держим направление?

— Янис, Борис, по местам! — когда за спиной поддержка автоматической пушки и спаренного пулемета, общаться с незнакомцами становится намного приятней.

До этого траулер шел мористее встречным курсом. Но едва Демьян направил на него «Громкий», он резко отвернул в сторону, заметно прибавил ход и начал быстро отдаляться.

— Что это с ним?! — недоуменно спросил Остап.

— Чего непонятного? Демьяна увидел, и оторопь пробрала, — сказал вернувшийся в рубку Гудрон. Затем печально вздохнул. — Не, нам его не догнать! Вот всем Дёмино творение хорошо. И кубрик уютный, и кок замечательный, и корабли куда больше, едва увидят, сразу как тараканы разбегаются… Но скорость у него как у пьяной черепахи! — потом обратился к Бобру. — Виталик, сам видишь, мы честно пытались, но не судьба. Теоретик, преследовать будем? — если не знать натуры Гудрона, стоило бы удивиться бессмысленности его вопроса.

— Пускай живут. Демьян, ложись на прежний курс.

Ещё одна встреча состоялась на следующая день. Ночь мы простояли на якоре в устье реки, назвать которую «Гранда» можно только в целях сарказма. Теперь идущее навстречу судно приблизилось к нам само, вначале просемафорив прожектором. Длинный дощатый, выкрашенный в чёрный цвет корпус, и бликующая на солнце хромированными деталями надстройка из кабины седельного тягача, в которой Трофим признал «Kenworth»:

— Наверняка и дизель с него. Не для красоты же и капотный отсек и слипер. Бобёр, как оцениваешь? Стоит брать на абордаж?

Вместо него ответил Остап.

— Они сами кого хочешь возьмут! Турели видели?!

Их было две. На носовой Трофим с Гудроном не сговариваясь признали пулемет браунинга, в отличие от нашей спарки — крупнокалиберный.

— Серьезная штука! — кивнул Трофим. — Если в авиационном исполнении, скорострельность у него зашкаливает, был бы электропривод. Ну и старый добрый ПКМ на корме ему в подмогу.

После взаимных приветствий тот, кто был у них капитаном, задал вопрос, и он всё объяснил:

— Траулер не повстречался?

— Было такое вчера. Незадолго до заката.

— И куда он держал курс?

— На вест. А что с ним не так?

— Какие-то мерзавцы его угнали. Приз неплохой, охотимся. Откуда идете?

— От северного побережья.

Он с любопытством разглядывал «Громкий». У меня не нашлось ни единой причине стыдиться за наш кораблик. Команда тоже не подвела: по тревоге все облачились в бронежилеты из пластин гвайзела. Не сказать, чтобы совсем редкость, но сразу у всех без исключения. А в руках сжимает новенькое, лоснящееся маслом оружие.

— Рисковые! — кивнул незнакомец. — И куда направляетесь?

— В Звёздный. Кстати, к устью Гранды правильно курс держим?

— Вдоль берега идите, не промахнетесь. На то она и есть Гранда. Счастливого плавания! — попрощался капитан «Хищника», что было написано крупными буквами на носу.

— И вам того же!

Расставание не задалось. Желая разойтись эффектно, Демьян переборщил с оборотами. Двигатель заглох, и следующие полчаса мы лежали в дрейфе, в ожидании, когда у него получится вернуть его к жизни.

— Хорошо, что хоть не утопил! — помогая справиться с поломкой, измывался Гудрон. — Вон, у людей и двигатель работает как часики, и название солидное.

Демьян молчал, отложив месть на потом.

— Такую шляпу как у него, я и хочу тебе подарить. — Гудрон посчитал, что нотаций Демьяну достаточно.

Та действительно была необычна. Кожаная, спереди короткий козырек, и длинные, прикрывающие шею с плечами, полы сзади.

— Называется зюйдвесткой, — пояснил Демьян. — Записать, или так запомнишь?

Устье Гранды и при горячем желании незамеченным пройти невозможно. Поток был настолько мощным, что светлая полоса речной воды уходила в море далеко за горизонт. На берегу располагалось крупное поселение, можно сказать — город.

— Сотни четыре домов, не меньше, — бегло пересчитав их с помощью монокуляра Трофим. — Что, в него правим? Или сразу вверх по течению?

— Мимо не пройдем. Значит так. Делимся на две группы. Та, что остаётся на «Громком», держит его под парами, и отходит от пирса при малейшей тревоге. Главное — не остаться без корабля. Если экскурсантам Звёздного суждено будет вынуждено разбрестись, место встречи — побережье к западу от устья Гранды. Туда же идёт «Громкий».

Наше плавание получилось не слишком длинным. И всё же хотелось побывать там, где много людей. Послушать местные новости. Зайти в магазины и посмотреть на товары и цены. Заглянуть в харчевню, чтобы отведать незнакомое блюдо. Да и просто походить по твёрдой земле. Там, где нет нужды бояться каждого куста и постоянно поглядывать вверх: не притаилась ли перед атакой в кроне дерева очередная агрессивная тварь? Наверняка вокруг поселка они истреблены если не полностью, то почти целиком.

Мы подошли к длинному бревенчатому причалу. Не сказать, чтобы забитому до предела, но далеко не пустующему. К тому же разгар дня, и наверняка ближе к ночи он заполнится вернувшимися с моря рыбаками. Ошвартовались, и некоторое время ждали визита. Вряд ли таможенников, но с предложением заплатить за стояночное место, могли заявиться. Неожиданно в первой партии уволенных на берег страстно пожелал быть Демьян.

— Хочешь — иди, — противиться я не стал. Чтобы управлять катером достаточно и двух человек, а при острой необходимости — и в одиночку.

Мы шли вдоль причала, и разглядывали суда. В основном — мелочь, на фоне которых «Громкий» смотрелся довольно внушительно. Но попадались и покрупнее. В большей части местной постройки, хотя были и земного происхождения. Особенно нас умилил речной трамвайчик, переделанный под рыбозавод.

— Должен признать, Демьян, твое корыто на фоне других лоханей выделается некоторой футуристичностью, — заявил Гудрон.

С ним сложно было не согласиться.Оставалось в «Громком» нечто такое, что выдавало в нём авиационное прошлое. Например, плавность линий, за что нам так нравятся самолеты. Затем причал закончился, и начался город.

Дома, сложенные из песчаника, и крытые черепицей кровли. Они не выглядели монументальными, но при здешнем климате задача у них несложная — защитить от дождя, палящего солнца и не сложиться при ветре.

— Ничего нового! Всё то же, что и на севере, — резюмировал Трофим.

Планировка посёлка не впечатляла. Узкие кривые улочки, бегущие вверх по склону обрывистого берега Гранды. Да и народу на них оказалось куда меньше ожидаемого.

— Обратили внимание, сколько заброшек? Наверняка с этим фактом что-то связано. Возможно, была эпидемия? — предположил Гудрон.

— Или переехали в другое место, где жизнь полегче. — Демьяну только дай повод.

Бобра интересовало другое:

— Интересно, пиво у них имеется?

— Если есть бигель, то обязательно.

— Вначале необходимо разжиться наличкой. — Трофим отличался рационализмом не меньше Профа. — Не товаром же расплачиваться?

Его было немного. И представлял он собой серый, невзрачный порошок — вядель. Широкого спектра действия антибиотик местного производства, масштабный выпуск которого нам так хотелось наладить. Вещь дорогая, много места не занимает, да и самим могла потребоваться в любой момент.

— Вон какая-то лавка, — первым увидел вывеску глазастый Гудрон. — Заглянем в нее, посмотрим товар, а заодно продадим жадр.

Продавцом в ней оказался среднего возраста плотный мужик с короткой стрижкой. На его носу пристроились очки, которые называют «лекторскими». Нашу компанию он разглядывал с любопытством. Лица незнакомы, и глазеют на обычный товар так, словно ничего подобного раньше не видели. А тот был разным. Причём земного и местного — половину на половину. Что напрямую указывало — на юге с «подарками» дела обстоят получше. Ткнулись в первую попавшуюся лавку, и вдруг такое изобилие.

— Возможно, смогу помочь?

— Зюйдвестки имеются? Пообещал подарить одному клиническому аварийщику, теперь приходится держать слово. — Гудрон между делом хлопнул Демьяна по спине.

— Зюйдвестки? — продавец явно не ожидал вопроса. — Где-то завалялось несколько. Не слишком востребованный товар, нужно поискать.

— А что больше всего пользуется спросом? — тут же влез в разговор Трофим.

Торговец пожал плечами.

— Как и повсюду. Прежде всего патроны. Оружие в хорошем состоянии, а затем уже все остальное. Сами понимаете, где живем.

— И что у вас с патронами?

Животрепещущая проблема. Оружием при должном уходе можно пользоваться годами, но с боеприпасами всё намного сложнее. Они переносятся сюда не чаще всего другого, а сжечь накопленное можно за единственный раз.

— Были бы деньги! Всё зависит от того, сколько нашли на юге.

— И где их искать? — не успокаивался Трофим.

— От Звёздного несколько дней вверх по течению Гранды. Но смотрите. Там территория поделена, и вклиниться не получится, если вы об этом, — и вернулся к теме. — Понадобится много патронов, будет сколько запросите, но придется подождать. Не вагон, безусловно, такими цифрами не оперируют даже на юге. Хотя ящик-другой автоматной семерки найдется и у меня. Кстати, стволы у вас могу купить, сколько продадите, или обменять на те же патроны. Такие здесь редкость, и можем прийти к взаимовыгодному варианту.

Отправляясь на экскурсию, мы посчитали излишним брать с собой штурмовые винтовки. А потому ограничились тем, что вооружились пистолетами-пулеметами Хеклер и Кох, больше известными, как МП-5. «Звезда Голливуда», как сказал Гудрон.

В оружейной комнате полицейского участка Аэропорта их нашлось достаточное количество, чтобы изъятие восьми штук на обороноспособность острова не повлияло. Не слишком тяжелые, ухватистые, с интегрированными глушителями, обеспечивающие высокую плотность и быстрый перенос огня. Что ещё нужно мирным туристам при осмотре местных достопримечательностей? Извлеченные из упаковки, они радовали глаз нетронутым воронением, а мы ведь не кто-нибудь, но дипломатическая миссия, когда важна любая мелочь.

— Не продаётся.

— Тогда что-нибудь купить? — он взглянул на полки с товаром. Выбрать, мол, есть из чего.

— Пока только присматриваемся. Кстати, как у вас насчет денег?

— Не понял вопроса?

Я действительно выразился не слишком вразумительно.

— Мы здесь недавно, и многое не знаем. Что тут в ходу?

С золотом этой планете не повезло. Его столько, причём на каждом шагу, что оно потеряло всю свою значимость. Не Земля, где металл считается благородным и «тихой гаванью» в мире инвестиций. На полке справа от торговца стояло несколько изделий. Но ценны они были не материалом, а художественной работой. Тот же кувшин, весь изукрашенный орнаментом сложной чеканки. Красивый, и наверняка дорогой, но только работой по-настоящему мастера. А так замени золото на медь или железо, стоимость только повысится.

— В ходу здесь всё! Рубли, доллары, евро, динары, юани… Что там ещё есть?

— Но к чему-то вся эта масса привязана?

— Безусловно! К номиналу. Пятитысячная купюра дороже сотенной, и неважно, какой страны банкнота. И к состоянию. Совсем затертая может весить и четверть того, что на ней указано. Деньги — редкость, а подделок можно не опасаться.

В принципе, лавочник не удивил. После того, как на севере прежних единиц — пикселей, которые являются побочным продуктом при добыче жадров, развелось чересчур много, сложилась такая же ситуация. Когда сюда переносятся люди, мало у кого карманы забиты пачками купюр. А среди находок банкноты попадаются редко. К тому же бумага ветшает.

Гудрон продемонстрировал жадр:

— Сколько он будет стоить?

— Сейчас оценю.

По непонятной причине, лавочник взял его осторожно, как будто чего-то всерьёз опасался. И кулак сжал буквально на миг, мы даже переглянулись. Продавец недоуменно тряхнул головой, и теперь подержал его немного дольше. Затем взглянул на нас как-то по-особенному.

— Что, впечатлился?! — ухмыльнулся Гудрон.

— Много сможете предложить?

Борис с его языком торговаться умеет:

— Лишний — единственный. И продавать особых причин нет. С другой стороны, страстно хочется попробовать местного пива. Наверняка у вас его варят? — и, дождавшись кивка, закончил. — Вот и стою весь в раздумьях и сомненьях. Нет, так нет, — он протянул руку.

Я полагал, сейчас произойдет то, что напрашивается. Чтобы сбить цену лавочник равнодушно вернет жадр, и заявит нечто вроде того: «Видал я и получше!»

Но тот излишне засуетился.

— Подожди, сговоримся! Сколько за него просишь?

— По-божески. Сколько можешь предложить?

И начался торг, который закончился тем, что Гудрон с довольной миной сунул пачку купюр в карман: явно не продешевил!

— Так что ты говорил насчет зюйдвесток?

— Сейчас принесу.

— Теоретик, патроны брать будем? — спросил Бобёр, когда лавочник скрылся в подсобке.

— Нецелесообразно. Расхода не было, их привозят с юга, а мы туда и направляемся. Наверняка цены там будут ниже.

Из нескольких зюйдвесток Гудрон выбрал ту, которая по непонятным причинам показался ему лучше других. Он с размаха хлопнул по прилавку тысячерублевой купюрой, и заявил:

— Сдачи не надо!

— НАТОвская семерка есть? — спрашивал я на всяких случай.

На севере она — большая редкость, а потому скупал при малейшей возможности. В Аэропорту нашлась, но не настолько, чтобы не беспокоиться даже о ближайшем будущем.

— Позавчера закончилась. Скоро должны подвезти.

Дежурный ответ, который не следует принимать во внимание. Он в расчете на то, что покупатель заглянет ещё раз, и соблазнится чем-то другим.

— Не нравится мне его поведение! — сказал Трофим, когда мы вышли из лавки. — Обычно на жадры Игоря другая реакция. Вы без меня погуляйте, а мне этот лавочник покоя не даёт. Гудрон, профинансируй. Не жмоться: на общее дело потрачу, — он потянул из предложенной пачки несколько купюр. — Меня не ждите. Если сам не подойду, встретимся на «Громком». Да, вот ещё что. Бобёр, забери. — Трофим скинул «Хеклер и Кох» с плеча. — В глаза будет бросаться. Только не вздумай стрелять с обеих рук. А мне хватит и пистолета.

— Ну что, теперь по пивку?! — после его ухода предложил Гудрон. — Дело к вечеру, скоро возвращаться. Янис и остальные наверняка заждались, а им ведь тоже хочется прошвырнуться. Денег дадим, и место укажем, главное самим его отыскать. Отчаливаем завтра? — он смотрел на меня вопросительно.

— Да. Здесь ничего нас не держит.

Нужное заведение нашлось быстро. И пиво оказалось вкусным, пусть не ледяным. Мы собирались уходить, когда Бобёр сказал:

— Смотрите, наш лазутчик в компании с каким-то ханыгой.

Они прошли мимо, Трофим и человек маргинальной наружности. Трофим внимания на нас не обратил, мы тоже постарались ничем себя не выдать.

— Чувствуется школа! — уважительно кивнул Гудрон.

И действительно, Трофима было не узнать. Походка у него стала расхлябанной, ей соответствовали выражение лица, взлохмаченная причёска, и некая небрежность в одежде, которой прежде никогда не было. Затем оба они куда-то исчезли.

Трофим догнал нас по дороге на «Громкий», держа в руке пятилитровую алюминиевую канистру.

— Давайте ускорим шаг! — принимая от Бобра оружие, сказал он. — Думаю, нам следует поторопиться.

— А канистра тебе зачем?

— Она с пивом, чтобы людей без него не оставить. Решать нам вместе, но полагаю, не судьба им сегодня наведаться в поселок. Могу сказать то же самое о завтрашнем дне.

Бобёр не выдержал:

— Трофим, ты чего весь такой загадочный?!

— После поговорим, когда вернемся. Да, вот ещё что. На всякий случай не помешает быть настороже.

Мы подходили к «Громкому», когда Трофим сказал:

— Хвоста за нами не было, но это бессмысленно. Сверху весь порт виден, как на ладони.

Апофеозом его таинственности стало следующее.

— Демьян, сразу отходи от берега. Причалить назад недолго, другое дело — стоит ли? Думаю, нам предстоит принять решение, от которого зависит многое.

— Рассказывай, — потребовал я, когда мы собрались в рубке «Громкого».

Течением Гранды катер несло в море, но двигатель работал, и в любой момент Демьян мог дать ход, оставалось выбрать направление.

— Помните реакцию лавочника на жадр? — начал Трофим.

— Нормальная она у него была! — тут же влез Гудрон. — Я когда впервые заряженный Теоретиком жадр взял, у меня и не такая случилась. Сказать, что просто охренел, — это вообще ничего не говорить.

— И брал ты его, как и он, крайне осторожно?! — Трофим продолжал сыпать загадками.

Борис энергично тряхнул головой.

— Этого точно не было! Чего там бояться?! Не дурь же всякая, что подсядешь, а потом не слезешь?

— Теперь представь, что она в нем есть, и ты опасаешься?

— Ты хочешь сказать!.. — удивился Гудрон.

— Догадливый! — кивнул Трофим. — Мне мой собутыльник, Павел Арсеньевич, как он представился, многое рассказал!.. — Трофим чему-то заулыбался. Затем пояснил. — Кличка у него Окурок, а вот поди же ты — Павел Арсеньевич!

— Трофим, давай ближе к теме! — потребовал Янис. — Иначе нас течением обратно в Аэропорт унесет.

Он преувеличивал, но шарадами Трофим успел накормить досыта.

— Тогда слушайте. Если Игоря, — он движением головы указал на меня, — посадить на галлюциноген, а они его называют Примой, и потом заставить зарядить жадр, как вы думаете, что из этого выйдет?

— Точно такое возможно?! — поразился Остап.

— В чём причина твоего недоверия? — Трофим усмехнулся. — Окурок и сам любитель этого дела. Как он выразился: если сравнивать Приму в жадре и алкоголь — это как роскошную женщину и кулачок. Поэт! — произнес он полным сарказма голосом. — У Окурка из-за этого дерьма когнитивных способностей осталось меньше, чем у барана, а он глаза от восторга закатывает.

Трофим ненадолго умолк, чтобы все смогли проникнуться услышанным полностью.

— Помните, охоту за Игорем, когда выяснилось, что он — эмоционал? Благо, что был он в вашей компании, а командовал вами Грек. Иначе бы что?

— Трудился бы наш Теоретик в прямом смысле — не покладая рук. Причем не на себя, а на кого-то, — сказал Янис.

— Верно подмечено! Теперь представьте. Берёт владелец лавки с кличкой Адонис жадр в руки, и вдруг он без Примы, а силу жадров Игоря вы представляете. Мы рядом стоим, рассказываем, откуда прибыли. О Теоретике и его даре здесь наслышаны тоже. Даже Окурок о нём знает. Сопоставил Адонис одно с другим, и сделал выводы. Больше того скажу. Тема с Примой идёт из Звёздного, а торговец в ней плотно завязан, поскольку по заверениям Окурка, Адонис в Устье — барыга здесь незапрещённого. Теперь вам понятна его реакция?

— Выходит, дорога в Звёздный теперь нам заказана? — мрачно сказал Янис.

— И кораблик у нас чрезвычайно приметный. Где ещё найти похожий на него?! — задумчиво протянул Проф.

Глава 5

Глава пятая

Преодолевая течение Гранды, «Громкий» упрямо, пусть и неспешно, полз на юг. Мы старательно держались ближе к правому берегу, где поселения — редкость. Успокаивало, что Гранда широка, а судов на ней скромное количество. Обратной стороной было — «Громкий» привлечёт внимание любого из них.

Со времени визита в Устье, на нём изменилось многое. Прежде всего — название, и теперь, с целью хоть какой-то маскировки он стал «Дерзким». Вариантов предлагалось достаточно, обсуждение затянулось почти на час, но в конечном итоге был выбран этот.

— Здесь и думать не нужно: «Дерзкий»! — заявил Гудрон. — Как характер у нашего отмороженного на всю голову Виталика. Назвать дредноут «Бобром» как будто бы несолидно, но «Дерзким» — самое оно! Почему не «Демьяном»? Безусловно, Дёма тоже не подарок. Но как бы вы охарактеризовали его единственным словом? Правильно — катастрофа. Ладно, можно — катаклизм.

Затем, улыбаясь вместе со всеми, Демьян вспомнил. Был когда-то в составе флота Российской Империи такой эскадренный миноносец, и мы, мол, соблюдаем преемственность. Что всё и решило. Благодаря натянутым на дуги маскировочным сетям, изменился катер и внешне. Они окутали его так, что теперь из них торчал лишь спардек и труба газогенератора.

Решение наведаться в Звёздный далось не сразу. В мире, где нет ни интернета, ни телевидения, и радио — редкость, люди не менее любознательны. А потому слухи и новости разносятся быстро. Да, я действительно успел громко отметиться на южном побережье. Но ведь на лбу у меня не написано: «Теоретик»? Если появиться в Звёздном не с помпой, и вести себя скромно, риск минимален. Главное, выяснить всё, что связано с порталами, и возможностью вернуться на Землю.

— Согласитесь, это стоит любого риска! — доказывал я остальным. Мой главный аргумент, и для него перед этим пришлось сознаться в том, о чём до поры мы с Профом и Гудроном помалкивали. — Если на то пошло, оставите меня на «Дерзком». Наверняка на пользу дела это нисколько не повлияет.

— В этом ты прав: нет среди нас тех, кто мечтает здесь провести остаток жизни, — кивнул Янис. —Игорь, у меня единственный вопрос. Почему сказал только сейчас?

— Я и Лере не говорил. Не слишком словам Метафизика доверяю, и вначале хотелось узнать хоть что-то, — и снова принялся за своё. — Для этого нам и нужно наведаться в Звёздный. Чтобы избавиться от иллюзий, или осознать — возможность вернуться всё-таки есть. Согласитесь, иные расклады. Вячеслав, ты-то чего разулыбался?

— Вспомнилось к случаю, как в девятнадцатом веке крестьяне одной из деревень Самарской губернии решили переселиться на Юпитер.

— Анекдот? Нет, не слышал! — встрепенулся Гудрон.

Проф пожал плечами.

— Возможно и он. Но учитывая вопиющее невежество этого слоя населения в те времена, вполне может быть, что правда. Во всяком случае, в центральной прессе того времени событие живо обсуждалось. Как пример, сколь глубоко оно может быть.

— И как там всё происходило?

— Кто-то напел им, что климат на Юпитере намного лучше, свободной земли хоть отбавляй, и вся она — сплошной чернозём. Власти нет, а значит и поборов тоже. Словом, живи и радуйся! У них даже проводник нашелся.

— На Юпитер?! — ужаснулся Остап.

Вячеслав невозмутимо кивнул.

— Да. Снялись они всей деревней, погрузили детишек со скарбом на телеги, забрали живность, и отправились. Писали, местным властям потребовалось немало сил и нервов, чтобы убедить их вернуться. Но самое забавное заключалось в том — проводнику вменить было нечего: не подпадал ни под один закон.

Гудрон прищурился:

— Проф, ты на что это намекаешь?! Что все мы — лапти необразованные?!

— И в голову бы не пришло! — в тон ему ответил Вячеслав. — Особенно в той связи — находимся мы на чужой планете. Скажи мне кто несколько лет назад, что бы о нём подумал?!

По большей части правый берег Гранды представлял собой заболоченную низменность со множеством притоков. На всякий случай «Дерзкий» шёл от него на достаточном удалении, чтобы не попасть под огонь тех, кто мог прятаться в густой растительности.

Я стоял, опершись на поручень спардека, смотрел на берег, и думал: угодить в кабалу совсем не хочется. Пусть Гудрон и неправ, когда сказал, что работать придётся не покладая рук. И дело не в том, что, заполняя жадры, каждый раз получаю болезненный удар в ладонь. После какого-то количеств заполненных жадров чувствую в себе такое опустошение, что не могу взять очередной. Человека можно заставить бежать угрозой смерти. Но и здесь у него есть предел, когда, смирившись, он рухнет на землю.

— Так, а это что за джонка?! — Янис первым обратил внимание на показавшийся из очередного притока Гранды катер.

Тот выглядел длинным и узким, а на высокой мачте трепыхался яркий флажок.

— Вряд ли на ней китайцы, — логично заметил Гудрон. И похвалил, искоса посмотрев на Демьяна. — Ходко идут!

— В отличие от нас — вниз по течению, — буркнул капитан «Дерзкого». — Не понял? Они что, решили наперерез?!

— А как это расценивать иначе? — сказал Остап. — Смотрите, с неё машут! А теперь ещё и замигали.

— Дёма, что они передают?

Вспышки походили на азбуку Морзе. Тот поморщился:

— Боря, спроси что-нибудь полегче! Точно не «sos».

— Эге, так они остановить нас хотят! — Бобёр тряхнул головой, словно не верил своим глазам.

На джонке скинули чехол с носовой турели, и навели пулемёт на «Дерзкий».

— По местам! Демьян, правь на них.

Мимоходом отметив, что на севере машинганов значительно меньше. Помню, как выплясывал от радости Гудрон, когда среди трофеев нам попался ПКМ. Здесь пулеметы чуть ли не на каждом шагу.

Прикрытая до поры маскировочной сетью, автоматическая пушка станет для них неприятным сюрпризом. Но пока был шанс — всё обойдётся мирно. Ровно до того момента, пока по курсу «Дерзкого» не возникла череда фонтанчиков, и вслед за этим пришёл звук пулемётной очереди. У следующей часть пуль угодила в корпус катера, и одна из них попала во что-то звонкое.

Янис только и ждал приказа. От носовой части вражеского катера посыпались ошмётки, а он резко отвернул в сторону. Гудрон бил по рубке, разнеся её спаркой вдребезги.

— Сами напросились! — Демьян на эмоциях свободной от штурвала рукой от души приложился по приборной панели.

— Артемон им всё рыло разворотил! — радовался Бобёр. — Может утопим, чтобы другим было неповадно? Теоретик? — он смотрел на меня с надеждой.

— Если огрызаться не станут — нет. Нецелесообразно. Сколько ещё таких попадётся и на каждого тратить лишнее? Демьян, ложимся на прежний курс.

Добавлять не понадобилось. Наш противник оседал на глазах, и немногим спустя над водой виднелась только его корма. Команда погрузилась в лодку и, лихорадочно загребая вёслами, постаралась как можно скорее исчезнуть из поля видимости в прибрежных зарослях. Мы провожали их взглядом, полностью удовлетворённые результатом.

После осмотра внутренних повреждений, Остап вернулся с недовольным лицом.

— Отделались лёгким испугом, — сообщил он. — Воды не видно нигде, разве что пули слегка попортили интерьер.

— И чего ты тогда?..

— Эти пальцем сделанные пираты разнесли иллюминатор прямо над моей шконкой! Демьян, запасного стекла нет? Не хочется спать на сквозняке. К тому же всякая мерзость может внутрь залететь.

— Увы, ни единственного!

— Потому и говорю, что козлы! — отреагировал Остап.

Что-то бормоча под нос, он вышел из рубки, даже спиной источая кипевшую нём злость. Гудрон, когда вернулся с кормы, сходу завёл свою обычную песню.

— Ну что, Демьян. Могу сказать, твое корыто первое боевое крещение выдержало с честью! — и тут же событие значительно умалил. — Правда и противник нам попался плёвенький. Под настроение я бы эту джонку с одним багром взял на абордаж, причём без посторонней помощи. Что не отменяет другого факта.

— Ну и какого же? — с небрежной ленцой спросил капитан «Дерзкого».

Гудрон отомстил протяжно и громко зевнув.

— Очевидного! Дело всё-таки стоит того, чтоб его отметить. И теперь ты обязан выставиться в ближайшем порту.

— Это ещё с чего?! Мое славное детище всех спасло, а накрывать поляну должен я?!

— Так и быть, за тебя сделаю! — милостиво махнул рукой Гудрон. — Друган ты мне, или кто? Пусть и жмот редкостный: даже по такому серьёзному событию зажал, — потом посерьёзнел, и голос у него стал совсем другим. — Как бы у них связи не оказалось. Сообщат, и тогда нас ждёт горячий приём. Возможно, здесь это ремесло процветает. Короче, расслабляться нельзя.

— Штурвал подержи, квартердек-мастер! — потребовал Демьян. — Пойду иллюминатор посмотрю.

Гудрон с надеждой посмотрел на Профа:

— А это ещё кто?

Вячеслав даже не задумался перед ответом:

— Начальник абордажной партии на пиратских кораблях.

Настроение у всех было отличным. Плыли мы в неизвестность, и первую проверку выдержали блестяще. Прав Гудрон, когда заявил — противник у нас был так себе. Но факт оставался фактом.

Надолго Демьян не задержался.

— Ну как, отремонтировать можно? — Остап разве что в глаза ему не заглядывал.

— Заберёшь у Гудрона подушку, ею и заткнёшь иллюминатор, — невозмутимо сказал Демьян. — Придётся кусок дюраля вместо стекла вырезать, благо запасся. Надеюсь, справишься сам? Возможно, что-нибудь придумаем в Звёздном. Нет, жди возвращения в Аэропорт. А пока, Остап, увы! Трофим, что там говорил Окурок? От Устья до Звёздного четыре дня ходу?

— Да. Но не спрашивай: сутки напролёт нужно идти, или он только про световой. И со скоростью всё неясно.

— Напролёт не получится. — Демьян энергично замотал головой. — И мелей много, и плавунов хватает, — он указал на очередное несомое рекой дерево, которое пришлось объезжать. Могучее, с высоко задранными в небо корнями и ветками. На них отдыхала стая птиц с ярким оперением, и она даже не подумала покидать своё место, когда мы приблизились к нему вплотную…

Днём спустя, на берегу показалось селение.

— Смотрите, какие-то дома! — Бобёр указал на глубоко выдающийся в реку мыс, на котором оно и расположилось. — Заглянем? Узнаем как можно больше у местных жителей, возможно о лоцмане договоримся, — и пошутил. — Деревня наособицу, так что вряд ли в него пришла ориентировка на Теоретика.

Я не раздумывал.

— Демьян, правь на него.

Чем ближе мы приближались, тем очевиднее становилось — оно заброшено.

На его единственной и короткой улочке не было заметно ни малейшего шевеления. Как и дымков. Что неизбежно там, где иных способов приготовить пищу нет.

— Возможно, притаились? — предположил Янис.

— Сомнительно! — не согласился с ним Трофим, неотрывно разглядывая поселок монокуляром. — Слишком запустевшим всё выглядит. Даже тропинка к берегу почти заросла травой, и проглядывается едва-едва.

— Лодок полно, и это должно о чём-то говорить, — доверив управление Остапу, Демьян соревновался с Трофимом при помощи бинокля.

— О чём?

— В любом прибрежном поселении лодка — большая ценность! Кормилица, можно сказать. Особенно здесь, где найти для неё досок целая проблема. Магазинов нет, чтобы пошел и купил. И пилорамы поблизости тоже. Ручками приходится бревна распускать, ручками! А потом ещё долго сушить. Если их бросили, тревожный знак!

— Что-то не хочется мне туда наведываться: слишком мрачно всё выглядит, — сказал Бобёр.

— Виталик, ты чего?! — Гудрону только дай повод. — Мы значит корабль в твою честь «Дерзким» назвали, и вдруг такое!.. Ты мне это прекращай!

— Может здесь мор какой-нибудь был. Сунешься, и сразу заразу подцепишь. Или вообще геламоны гнездо свили.

— Сплюнь! — при их упоминании даже Гудрона проняло, и я его понимал.

Лежать парализованным, и знать, что в тебе шевелятся личинки, для которых ты — всего лишь корм перед тем, как вылупиться… Здесь проймет любого.

— Значит, так. Мне нужны два человека. — Грек никогда не прятался за чужие спины, а мне до его авторитета ещё расти и расти.

Трофим пожал плечами, что означало знак согласия.

— Третьим я буду, — внезапно сказал Бобёр. — Иначе Гудрон со свету сживет.

Демьян поставил «Дерзкий» так, чтобы мыс оказался под прицелом и носовой башни, и кормовой турели. Наверняка предосторожность была излишней, но на душе стало немного спокойней. Прав был Бобёр, когда заявил — на редкость угрюмое местечко. Как будто и нет ничего такого, но что-то непонятное беспокоило. Главное, чтобы он ошибался насчет геламон. На этот раз я прихватил ФН ФАЛ. Мощный патрон, когда единственный выстрел может решить ситуацию в твою пользу, перевесил все его недостатки.

Домов было семь. Они располагались не поровну на кривой улочке — три на одной стороне, и соответствующее число на другой. Сложенные из брёвен полуметровой толщины, избы удивляли добротностью постройки. Можно представить, сколько сил было потрачено, и вдруг запустение.

На ветру сушились сети, сплетённые из растительного волокна. Вещь дорогая, поскольку изготавливается долго, кропотливо, и вручную. И прав был Трофим: повсюду трава. Даже там, где её должны если не вытоптать, то хотя бы примять. Мы крались от одного дома к другому, держа оружие наготове. Молча, чтобы вовремя услышать подозрительный звук. Дошли до окраины, так ничего по пути и не встретив. Ни разложившихся трупов, ни погрызенных костей, ни других признаков того, что здесь произошла трагедия. Заглянули через открытую дверь в крайний дом, расположенный немного наособицу, чтобы увидеть — вещи на своих местах. В двух других наискосок был такая же картина. Дальше находился перешеек, длинный, каменистый и голый, и упирался он в густой лес на берегу.

— Создается впечатление жители покинули посёлок, всё побросав, — негромко сказал Трофим.

— Может быть портал образовался? Тогда сходится. Прыгнули в него, и теперь по Земле гуляют, — предположил зачастую наивный Бобёр.

Трофим покосился на него с иронией:

— Как ты думаешь, сувениры прихватить успели?

— Возвращаемся! Да, ничего трогать не будем.

— Теоретик, ты посмотри, сколько здесь добротных вещей! — возмутился Бобёр. — Двустволку на стене в доме видел? Выглядит совсем новой. Рюкзак на гвоздике возле входных дверей висит явно непустой, а на столе у окна смартфон. И это мы ещё не везде заглянули. А если покопаться во всех?! Оставим, кто-нибудь другой заберет.

Пришлось повысить голос.

— Нет. Разбогатеть не разбогатеем, но нажить серьезные неприятности можем вполне.

Селение выглядело так, словно покинули его давно, но почему-то всё на своих местах. Наверняка тому есть причины, иначе давно бы уже до донышка выгребли: оно не в спрятано джунглях.

— Как будто бы за нами наблюдают, — буднично сказал Трофим, словно речь шла о чём-то несущественном.

— И у меня, — кивнул Бобёр.

Со мной тоже происходило нечто подобное.

— Уходим, — повторился я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не оглянуться. Сектор не мой, а Трофиму доверять можно. В своём бы ничего не упустить! — Не бегом, но решительно, — и на всякий случай снял автомат с предохранителя.

— Смотрите! — Трофим указывал оружием на ствол дерева.

Там, на значительно превышающей человеческий рост высоте, виднелись глубокие борозды от когтей.

— Кто это мог быть?

«Дерзкий» полным ходом удалялся от заброшенного посёлка, мы собрались в рубке, и обсуждали визит.

— Первое, что приходит на ум — гвайзел, — сказал Остап. — Здесь, на юге, их тоже хватает. А если вспомнить насколько они мстительны, можно объяснить и остальное. Проф говорил, что земные вороны способны запомнить обидчика на всю жизнь, к тому же и другим соплеменникам передать. Что тогда говорить про гвайзелов?!

Артемон вдруг разулыбался.

— Ты чего?! — Остап не понял его реакции.

— Да так, про голубей вспомнилось, как они на машины гадят. Наверняка тоже способны.

Но Остапа было уже не остановить:

— Дали гвайзелу повод, он к ним наведался раз, другой, третий… После этого только и осталось, как срочно выселяться. А следов, кроме царапин, не осталось по той причине, что жертвы он уносил.

— Версия как версия. — Трофим любит пожимать плечами, нашлась бы причина. — Кстати, у меня сложилось впечатление, как будто поселок был обитаем не постоянно. Жили в нём вахтовым методом, так сказать. Детского ничего не увидел. Ни одежды, ни игрушек, ни качелей…

— Детей у них могло и не быть, — вмешался в его рассуждения Демьян.

— Согласен. — Трофим с ним спорить не стал.

— И ещё, — продолжил тот. — Если время от времени, зачем построили такие добротные дома?

— А что их останавливало?! Для себя делали, чтобы не жить в лачугах. Где-нибудь сверху заготавливали, затем сплавляли, и строили себе в удовольствие. Куда интереснее — чем они там занимались? Рыбу ловили? Далеко не факт. Возможно, сети им нужны были только для того, чтобы обеспечить себе пропитание.

Меня не меньше интересовали другое.

— Вячеслав, чужой взгляд на себе почувствовать можно?

Гудрон когда-то учил. Чтобы не выдать себя в засаде, вблизи нельзя смотреть на противника прямо, и следует держать его в поле периферийного зрения. Но все мы полны предрассудков, возможно, это один из них. Я было решил, Проф скептически ухмыльнется, и заявит нечто вроде: «Игорь, самому не смешно?!» Но нет.

— Можно, — уверенно заявил он. — Той же склерой.

— А это что? — любопытство Демьяна избавило от вопросов других.

— Белая оболочка глаза вокруг радужки и зрачка. Помимо человека, такой способностью обладают многие млекопитающие. Но для нас она имеет значение не только для того, чтобы вовремя уловить сигнал опасности.

— А для чего ещё?

— Для социальной адаптации, чтобы не пропустить важный сигнал. Она помогает понимать намерения других и даже строить отношения с женщинами. Взглянула на тебя заинтересовано прелестная незнакомка из-под длинных и пушистых ресниц. Ты был занят, на неё не смотрел, и всё же томный взор уловил. Как следствие вы познакомились, через какое-то время решили создать семью, а там глядишь и потомство. Нет здесь никакой мистики, есть лишь эволюционный механизм выживания. Но стоит учесть — порой наш мозг ошибается. И тут он действует по принципу: лучше перебдеть.

— Женить тебя нужно, Проф, причем срочно! — заявил Гудрон.

Вячеслав тряхнул головой от неожиданности:

— Почему?!

— Умный ты чересчур. Дети такими же будут. Им здесь и самим легко будет, и другим помогут. Логика! В ближайшее время этой проблемой и займусь.

— Борис, эволюция жизни на Земле показала — выживают не самые умные, а наиболее адаптивные, — мягко ответил ему Проф.

Подменив Демьяна на завтрак, я стоял за штурвалом «Дерзкого», и любовался окрестностями. Раннее утро, местное ярило только-только показалось над горизонтом, и величавая гладь реки покрылась бесчисленными бликами. На берегу буйствовал пышный тропический лес, местами подёрнутый туманом. Под лучами солнца он растворялся на глазах, и в этом тоже было своё очарование. И даже назойливый гвалт птиц над головой не заставлял как обычно морщиться: они радуются новому дню вместе со мной. Каким он будет и для меня, и для них?

Нарушая мысли, и стирая с лица глупую улыбку, на трапе послышался частый топот ног, как выяснилось, Демьяна с Гудроном. Лица у них было напряжены, и вопрос родился невольно.

— Что-то случилось?!

— Теоретик, как себя чувствуешь?! — не обращая внимания на мой вопрос, Демьян ответил своим.

— Как будто бы замечательно.

— Точно?!

— Демьян!

Признаваться, что крутит в животе, не хотелось. Спущусь в кубрик, заварю покрепче то, что отлично заменяет чай — цвет кустарника с названием бохет, и наверняка всё пройдет. Затем уже и позавтракаю. Стряпня Остапа так и манила вкусными запахами.

— Трофим с Бобром сознание потеряли, — наконец объяснил Гудрон.

Не связать наш вчерашний визит в заброшенное поселение и состояние моих спутников было сложно.

— Держи! — бросив штурвал, через мгновение я оказался в кубрике.

Оба они, скрючившись, лежали на койках, и не подавали признаков жизни. Янис принялся торопливо рассказывать.

— Как будто бы нормально всё было. Потом Бобёр, а вслед за ним и Трофим начали заваливаться. Мы к ним — вы чего?! А они уже всё!..

— Вы вот что. На всякий случай держитесь от нас подальше: вдруг заразно? — что я ещё мог предложить?

Мечты о плотном завтраке бесследно исчезли, и вместо них полезли тревожные мысли. «Что с ними?! Не смертельно ли?! Вдруг я тоже к ним присоединюсь?! — и ещё одна, донельзя злая. — Какого дьявола мы туда полезли? Что изменилось бы, если прошли мимо?»

— Вядель уже давали?

Бобёр неожиданно начал дергаться. Причем настолько , что едва удалось удержать его на постели. Я посмотрел на Трофима, и мне показалась — он синеет.

— Не успели! — торопливо ответил Проф. — Всё так стремительно произошло!

— Разбавьте его водой, попробую их напоить, — и поморщился. — Сказал же, близко не приближайтесь, на стол поставьте, оттуда возьму.

Мысли путались, слов я не подбирал, лишь бы передать смысл. Все трое, мы контактировали с остальными достаточное время, чтобы инфицировать. Возможно, инкубационный период закончился, и вскоре такая участь ждёт всех. А это значит!..

— Быстро передайте Демьяну, чтобы мчал на всех парах к берегу, и на якорь! Или прямо здесь, если глубины позволят!

Когда сознание потеряют все, «Дерзкий» станет неуправляем, и до кораблекрушения недалеко. А так имеется шанс выкарабкаться, пусть и не всем.

Другим вариантом было добраться до ближайшего поселения, чтобы выяснить у местных жителей, что с нами не так, и как это лечить? Но где оно расположено, и успеем ли мы туда, — вопрос, на который невозможно дать ответа.

— Теоретик, развёл! На столе стоит!

— Сейчас, — я поочерёдно вложил жадры Трофиму с Бобром под язык.

Даже если они их проглотят, ничего страшного не произойдет: они отлично действуют изнутри. В таком состоянии в ладони им не удержать, а привязывать — нет времени. Жадры — не лекарство, но они обязательно снимут болевые симптомы. А те наверняка есть: недаром же их так скрючило! И тоскливо подумал: в моём случае толку от них ноль.

— Теоретик, вначале выпей сам! — приказным тоном сказал Гудрон.

Алюминиевых кружек было три. Я торопливо, большими глотками, выпил горькую жидкость, после которой долго подташнивает, чувствуя, как уплывает сознание. «Всё, началось!»

Звук двигателя резко вырос, и «Дерзкий» завибрировал всё сильнее: Демьян выжимал из него всё, что мог. Затем грохот почти умолк, и было слышно, как загремела якорная цепь. Вряд ли Демьяну удалось довести катер до берега, и наверняка он увидел мель. Я рывком поднял Трофима так, чтобы он принял сидячее положение, и начал медленно вливать в него вядель. Бобёр дался ещё труднее: только огромным усилием воли у меня получалось оставаться в сознании.

— Не забудьте выпить тоже, — было последним, что удалось сказать, перед тем как свет погас.

Глава 6

Глава шестая

— Это вы совершенно правильно придумали насчет жадров! — разглагольствовал кто-то незнакомый. — Вядель, безусловно, вещь замечательная, но только в том случае, если его к месту. Ибо — ментальность!

Последнее было сказано почти торжественно, но не понятно, в какой связи.

— Игорь, пришел в себя? — голос принадлежал Профу. — Пить хочешь?

Ещё не открыв глаз, я кивнул: язык шершавостью не уступал напильнику.

Он протянул кружку.

— Удержать сможешь?

— Да, — родилось с трудом, а рука заметно подрагивала.

— Дай-ка я лучше сам!

В ней оказалось то, о чем я мечтал незадолго перед тем, как всё и случилось — крепко заваренный бохет. Он через меру сластил. Не сахаром, и даже не кайалой: вкус этой ягоды я бы признал сразу.

— Что это, мёд?

— Можно сказать и так. Только не пчёлки его собирают, а муравьи. Ну, не совсем чтобы они, тут больше по аналогии. Такие же мелкие насекомые, и тоже живут колониями. Но на деревьях, и летать не умеют, — голос у Профа вдруг стал требовательным. — Игорь, теперь напрягись, это важно! Сколько будет четырнадцать на двенадцать?

Морщить лоб совсем не хотелось, но всё же я себя превозмог:

— Сто… шестьдесят восемь.

Вячеслав переглянулся с Артемоном, который стоял рядом.

— Хорошо. Скажи, что означает слово… презумпция? — наверняка он выудил из памяти первое попавшееся слово, которое показалось ему достаточно заковыристым.

— Предположение, которое считается истинным, пока не доказано обратное. Вы что, судить меня собираетесь?

Проф на мой вопрос внимания на обратил:

— Число сто девяносто три. Теперь отнимай от него семерками раз за разом.

Я тяжело вздохнул: ясности в голове не было никакой.

— Сто восемьдесят шесть… Сто семьдесят девять… Сто семьдесят два… Сто шестьдесят пять, — и не выдержал. — Молод я ещё для деменции.

— Как будто бы всё нормально. — Проф снова посмотрел на Яниса.

Сил едва хватило на то, чтобы сесть на постели. Голова кружилась, а ещё я чувствовал себя мокрым от пота, холодного и липкого. Долго удержаться в таком положении не удалось, и пришлось откинуться на подушку. Успев заглянуть в иллюминатор. Там виднелась часть деревянного причала. Моих напарников по несчастью в кубрике не было. Только незнакомый тип, выглядевший дедом из-за длинной, почти по грудь, сплошь седой бороды, и сети морщин на лбу.

— Что с Бобром и Трофимом? — я попытался настроить себя на неприятное известие.

— С Остапом где-то на берегу шляются, — беззаботно ответил Янис. — Это ты почти трое суток без памяти провалялся.

— Мы уже в Звёздном?

Янис мотнул головой.

— Нет. До него ещё пилить и пилить.

По трапу, через ступеньку, сбежали Гудрон с Демьяном.

— Ну что, Теоретик, очнулся?! — наиграно весело спросил Гудрон. — Мы тут уже был подумали — всё, с концом. Дёма, кстати, хотел твой ФН ФАЛ себе присвоить. Но я ему не позволил: «Погоди, вначале закопать нужно!»

Юмор у него всегда был своеобразным, но не раздражал. Он и сейчас вызвал улыбку.

— Так я и говорю — ментальность! — ни к месту, и снова непонятно, влез в разговор гость «Дерзкого».

Гудрон приобнял его за плечи.

— Михеич, ты вот что. Спасибо тебе за всё, без благодарности не оставим. А сейчас нам нужно поговорить без лишних ушей.

Я проводил старика взглядом.

— Кто это?

— Местный коновал, — охотно пояснил Демьян. — Много интересного рассказал! Но чересчур болтливый: рот не закрывается.

— Помогите подняться на палубу.

— Может, его открыть? — Артемон посмотрел вверх. — Извини, но в гробу лучше выглядят.

В подволоке кубрика имелся люк. И для вентиляции, но в большей степени для того, чтобы срочно эвакуироваться, если катер внезапно начнет тонуть.

«Обычное дело, — ещё в начале плавания объяснил Демьян. — Одного трапа мало. На нём такая пробка может возникнуть!.. Был в моей практике случай. Внизу пожар, они наверх, но застряли так, что пока выбрались, нехило успели обгореть».

— Нет, всё-таки лучше на палубу.

— Сейчас люк открою. Пока тебе стоит полежать. — Гудрон увидел, что, когда я сделал попытку сесть, меня повело в сторону.

— Теоретик, ну ты и силён, оказывается! — восхищенно покрутил головой Янис.

Странно было услышать от почти двухметрового человека с широченными плечами.

— Не понял? — слова по-прежнему давались с трудом.

— Едва тебя скрутили! Раскидывал нас как щенков, пришлось всей толпой навалиться. Что-то привиделось с Валерией? Ты всё время её имя кричал.

Мне с трудом вспомнился кошмар, который пришлось пережить. В нём, желая спасти Леру, я воевал с гвайзелом. Как в них и положено, не было у меня никакого оружия. Гвайзел почему-то не кусал, не царапал когтями, а только пытался прижать к земле, хотя единственным ударом лапы мог оставить без головы.

— Теоретик, сюда посмотри, — на ладони Гудрона лежал жадр. Непрозрачный, почти чёрный и таких я ещё не видел. — Это Бобра. А вот и Трофима, — второй мало чем отличался от предыдущего.

— Что с ними?

— Хороший вопрос! Но, как утверждает Михеич, они пацанов и спасли.

— Тогда почему я жив?

— Не знаю. Возможно, по той причине, что ты — эмоционал. Они ведь тобой заряжены. Не факт, но другого ответа нет.

Селение, к чьей пристани уткнулся «Дерзкий», не слишком отличалось от того, которое мы так неудачно посетили. Чуть больше домов, немного длиннее улица, но в нём хватало и мужчин, и женщин, и даже детей.

— Такие места, куда нам не повезло наведаться, местные называют «Кощеево кладбище», — рассказывал Гудрон. — Согласен, название не ахти. Но знаешь же, люди на этой планете никогда с ними не заморачиваются. Вспомни Самолет, Вокзал, Трактор, Шахты, Устье на входе в Гранду, Станицу, или наш Аэропорт наконец.

Вечерело, мы сидели на верхней палубе за раскладным столом, пили бохет, и разговаривали. Тут же находились Трофим с Бобром, и я слегка им завидовал. Скажи мне кто, что днями назад оба они корчились и синели, ни за что бы ему не поверил. Настолько сейчас они выглядели бодро. Себя я чувствовал всё таким же разбитым. Сосредоточиться сложно было по-прежнему. Обычно мысли роятся, перебивая одна другую. А тут они словно нехотя выползали из дальних уголков сознания, сонные как осенние мухи. Наверняка прав был Проф, когда проверил на когнитивность. И отчаянно хотелось верить, что всё вернётся к прежнему состоянию.

Я отхлебнул бохета. Одно хорошо — со вкусовыми рецепторам у меня полный порядок, и «кладбище» на них не повлияло. «Какие правильные муравьи! — невольно подумалось мне, перед тем как сделать очередной глоток. — И мёд у них замечательный».

— Продолжай, Борис.

— Все мы видели на краю мыса шест с желтым флагом.

— Да, конечно.

Тот насторожил, но ненадолго, и вскоре мы благополучно о нём забыли. Наверняка по той причине, что выцвел, и его цвет едва разглядеть.

— На Земле он означает карантин. Здесь тоже не стали выдумывать ничего нового. Место, куда не следует совать носа.

— Выяснили, что с нами произошло?

Гудрон кивнул.

— Да. Михеич просто кладезь всего! Так вот, никакие Кощеи там не замешаны.

Последнее было шуткой, и следовало улыбнуться. Но я не стал: наверняка улыбка получится вымученной.

— И кто же тогда?

— Помнишь, с чем столкнулись на островах?

— С ипохондрией? — Мне удачно вспомнилось древнее слово.

— В точку смотришь! — Гудрон потряс указательным пальцем. — Вполне может быть явлением одного порядка, только в случае с заброшенной деревушкой намного сильнее выраженным. Теперь о главном. Михеич утверждает, возникают в ряде мест особые порталы. Не те, с которыми нам приходилось иметь дело, и мы к ним уже отчасти привыкли. Когда стоишь рядом, чувствуешь, как электризуются волосы и гадаешь — он рванет так, что заложит уши, или исчезнет бесшумно? Эти — другие.

Я попытался не согласиться.

— Не видели мы на мысу никаких порталов.

— Что не означает — их не было раньше. Теоретик, не перебивай. Дай мне вначале выговориться, — попросил Гудрон. — Различаются они и внешне. Если у привычных нам настоящее буйство красок, то эти — скромно желтые. Так что цвет флага и в этом смысле удачно подобран. Михеич клянётся. Увидел такой — бросай всё, и беги со всех ног, пока ещё не поздно! И обязательно передай другим, где тот расположен! Иначе, как он выражается — исчезнет ментальность. Другими словами — человек не умрет, но станет пускающим слюни идиотом. Не у всех под боком есть Теоретик со своими жадрами, которые выручат. Ну и другое немаловажное.С его же слов после исчезновения портала остается фон. Что-то вроде радиации. Её невидно, но о последствиях хорошо известно всем. В случае с ней выручит счетчик Гейгера, а здесь что?!

— И много таких мест? — вопрос напрашивался.

Гудрон пожал плечами:

— Этого и Михеич не знает. Да и вряд ли кто-то другой.

— Ладно, с ними всё более-менее понятно. Увидел желтый портал — беги. Места, где их появление известно — отмечены. Понять, что они когда-то были, — не получится. Всё-таки у нас на севере поспокойней будет!

— Мы тоже к такому выводу пришли, — кивнул Проф.

— А что Михеич говорит о тех, через которые можно вернуться на Землю? Спрашивали?

Гудрон развел руками.

— Ничего! «Слухи ходят», вот и всё, что он сказал по этому поводу.

— Хорошо, а как здесь оказался «Дерзкий»? Последнее, что помню, Демьян на якорь вставал.

— Мы почти до утра на нём и проторчали. Всё ждали, когда и с нами то же произойдет. Уже рассвело, когда Трофим с Бобром начали в себя приходить. Пожаловались, что голова сильно болит, но и только-то!

— А я?

— Вначале ты рухнул там, где был. Твоё счастье, что Остап успел подхватить, иначе бы морду о палубу точно расквасил. Хотели тебя на койку положить, и такое началось!.. — Гудрон потрогал ладонью заметную припухлость на щеке. — Затем угомонился. Лежишь, и едва пульс прощупывается. Когда убедились — ни с кем ничего, рванули вперед: нужно было спасать командира! Увидели первое попавшееся селение и туда.

Из люка на палубе «Дерзкого» доносился запах жареного мяса. В нашем рационе его не было несколько дней, и при всей моей ничем необъяснимой любви к солонине, я основательно успел по нему соскучиться. Получалось, обоняние не пострадало тоже. Наверняка я ощущал запахи и раньше. Реки, нагревшегося на солнце металла, зелени на берегу, чего-то ещё… Но они настолько привычны, что попросту не обращал на них внимания. И вдруг мясо. Шкворчащее на сковородке, брызгающее капельками жира, сдобренное пряными травами, сочное, и с золотистым краем… Я с удовольствием втянул носом его аромат. Трофим это увидел:

— Остап целую тушу припёр.

— На охоту успел сходить?

— Нет, выменял. Клянусь, не догадаешься, на что.

Мысленно я перебрал варианты. На жадр — сомнительно: слишком огромная разница в ценности. Патроны? Это вряд ли! Мы в них не купаемся. Так на что же тогда?

— Ладно, не буду мучить. На ёлочную игрушку, — и, полюбовавшись моим видом, продолжил. — Можешь себе представить, оторвали с руками! Вот казалось бы!.. К тому же говорят: «Если ещё есть, несите: завалим!» Но мы здраво рассудили: наверняка в Звёздном они имеют такую же ценность, а у нас есть проблемы и понасущней, — затем через паузу. — Игорь, теперь подошло время для неприятного.

— Не понял?

Все живы, плохих вестей из Аэропорта они получить не могли, тесты Вячеслава я выдержал. Так чем же Трофим собрался меня расстроить?

— Ценой того, что остался живым, возможно, стало то, что ты потерял дар эмоционала. Возможно! — торопливо добавил он. — Но ты должен быть к этому готов.

Слова Трофима невольно заставили вздрогнуть: вдруг я стал обычным человеком?! Что ни говори другим, и как себя ни убеждай, но в глубине души приятно осознавать, что обладаешь чем-то особенным. Тем, что дано единицам. Чувствительный удар, пережить который будет сложно.

— Дайте кто-нибудь пустой жадр.

Было понятно. Даже если дар никуда не делся, в своём нынешним состоянии я загублю его практически наверняка: то, что в нём начнёт содержаться, едва почувствуется. Как в случае с эмоционалами, дар у которых мизерный, только портить жадры. И раньше-то получалось не всегда. Чтобы увеличить шансы, я вывел для себя правило: необходимо думать о чём-то приятном. Например, о Лере. Пусть и тогда получится не гарантированно. Но полностью лишенный дара человек либо совсем его испортит, либо он останется таким, как был.

Проф развел руками:

— Увы, Игорь! Ты же и настоял, чтобы заполнить их все. Мол, бессмертных среди нас нет.

— А если обменять заряженный на пустой у местных? Запас имеется, — неизвестность угнетала.

— С этим, Игорь, отдельная история!

— И в чём она заключается?

Если судить по лицам тех, кто собрался за столом, мне предстояло узнать нечто особенное. Так и было.

— Я издалека начну, — сказал Трофим. — Звёздным заправляет некий субъект по кличке Филипп. Фамилия у него Иванов, зовут Иваном, а отчество, ни за что не поверишь — Иванович. Вот, казалось бы, но — Филипп!

— И чем он славен, Филипп Иваныч?

— Прежде всего тем, что устроил в Звёздном подлинную деспотию. Причем такую, что Гардиан ему не пример. Но нас не этот момент интересует.

— И какой же тогда?

— В целом ситуация выглядит таким образом. Здесь, на юге, жадров добывают не так много, и Филипп имеет на них исключительную монополию. Платит за каждый хорошо, но не дай боже кто-то завернёт левака!.. Кары следует беспощадные. Всё через его руки проходит. Так что если у них и есть, — Трофим кивком указал на посёлок, — они не то, что не продадут, но даже говорить на эту тему не пожелают: я пытался. Что, в общем-то, понятно. Мы — люди им незнакомые, и вдруг провокация? Тут ведь и ещё какая проблема вырисовывается. Те жадры, которые везем с собой, лучше спрятать подальше, и вообще о них забыть. Безусловно, все мы поголовно ребята крутые, у нас даже пушка имеется, но толку с того будет ноль: толпой затопчут!

— Что, и единственного не завалялось? — как не стыдно было себе признаться, проблемы, с которыми столкнулись, меркли перед своими личными.

— Увы.

— Да, ещё Михеич сказал, где-то неподалеку целых три места, куда переносятся люди с Земли. — Демьян, который всё время молчал, решил высказаться.

— И что, их сразу в рабство? — так было у перквизиторов.

— Как будто бы нет. Просто интересная информация.

— А о том, что до Звёздного остался день пути, но они самые трудные, сказать забыл, — напомнил ему Бобёр.

— А почему?

Демьян оживился:

— Местные вообще удивились, как мы к ним добрались. Всё судоходство сосредоточено вдоль левого берега, а на противоположном совсем иная картина. Отмели, банки, камни, другие прелести… Особенно следует опасаться водоворотов.

Они отвлекали, давая время собраться с мыслями. И я был им благодарен.

— Тогда остаётся уповать на твоё искусство.

Я не столько польстил Демьяну, сколько дал всем понять — в наших планах ничего не изменилось. Отчётливо понимая: если команда «Дерзкого» будет категорически против, мне останется только подчиниться.

— Так! — оживлённо потер ладони Гудрон, завидев Остапа с огромной сковородой в руках, от которой исходил пар. — Ну что, господа, на время прервемся?! Остынет, совсем другой вкус будет. Остап, наверняка у тебя и свеженькие лепешки имеются?

— Ну и куда без них?

— Тогда присаживайся, я за ними схожу.

Под глазом Остапа виднелся немалый синяк, и несложно было догадаться, каким образом тот появился.

— Остап, извини.

— Ты об этом? — он потрогал припухший глаз. — Сам виноват, что подставился. Кстати, с кем воевал?

— С гвайзелом, — нехотя сознался я, понимая, как глупо выгляжу.

Остаток пути был трудным. «Дерзкому» и на мели пришлось посидеть, откуда его едва стащили вельботом, потратив полдня. А за час до того едва не затянул водоворот, когда с трудом хватило мощности двигателя. В Звёздный мы пришли глубокой ночью. Скромно пристроились на дальнем краю причала, забитом всевозможными посудинами порой настолько футуристичных форм, что наша на их фоне не выделалась.

Прибытие получилось совсем не таким, как хотелось раньше. Мы полагали, заявимся туда на крутом катере с орудийной башней на носу и чуть ли не под звуки фанфар. Неспешно сойдем на берег, все как один облачённые в бронежилеты из пластин гвайзела, и совсем новенькими пистолетами-пулеметами. Словом, покажем себя людьми серьёзными, с которыми можно вести любые дела. Как бы не так!

Михеич объяснил, что ходить по улицам Звёздного с оружием в руках строго запрещено. Опасностей в черте городе нет и, если патруль его увидит, заберет без всякой надежды получить обратно. «Оазис! — со значением сказал он. — А в них угрозу представляют только люди друг другу». В чём тоже было отличие Звёздного от других поселений: о подобных гигантских оазисах нам и слышать не приходилось.

Когда рассвело, первым борт покинул Трофим. Прежде из серьёзной структуры, его на совесть выучили многим вещам, о которых остальные имели только смутные представления. Проинструктировав перед убытием:

— Всё, что касается информации, доверьте мне полностью. Гуляйте, смотрите, прислушивайтесь к тому, что говорят, но сами никаких вопросов не задавайте. Поверьте, так будет лучше. И постарайтесь ничем не выделяться.

Получасом спустя в Звёздный отправилась первая группа экскурсантов в составе четырёх человек: Яниса, Бобра, Гудрона и меня. Первым делом мы отправились в центр. Чтобы посмотреть на дворец.Мучало любопытство — какой именно?

— А разговоров-то было!.. — разочарованным голосом протянул Гудрон.

Я не знал, известен ли Борису этот мем, но он полностью соответствовал тому, что увидели.

Екатериненский дворец в Звёздном выглядел совсем не таким, как все мы его знали.Причина смазанного впечатления была понятна: сюда перенесло только центральную часть. Но и она выглядела так, словно несколько веков провела в запустении. Тусклые краски, следы обветшалости, и пустые проёмы окон.

— Ничего не понимаю! — озадаченно сказал Бобёр. — Он словно из параллельной Вселенной прибыл.

— При доставке повредился, — держа на морде серьёзную мину, кивнул Артемон. — Знаете, и двух месяцев не прошло, как разговаривал с человеком, который оказался здесь накануне нашей встречи. Всё на старушке-Земле по-прежнему, особых новостей нет, и вдруг это… Остается надеяться, он — не из будущего.

Мы прошли рядом, чтобы убедиться: дворец и внутри выглядит нисколько не лучше.

Чем Звёздный точно не разочаровал, так это своими размерами. По местным меркам — мегаполис в два-три десятка тысяч жителей, он расположился на огромном мысе, который глубоко вдавался в реку Гранда. Помимо дворца хватало и других зданий родом с Земли. Попался нам и целый спальный микрорайон, угодивший сюда вместе со сквером, асфальтом, и тротуарной плиткой. Мы сошлись во мнении — он и положил начало городу, а не пустующий огрызок земного великолепия.

Патрулей на улицах хватало. Они отличались тем, что были с оружием, а на груди у каждого висела яркая бляха. Вели они себя не вызывающе, но почему-то прохожие старательно обходили их стороной.

Получилось увидеть и Филиппа. Вначале мы обратили внимание на оживление, когда к увеселительному заведению в центре Звёздного подкатил кибертрак в сопровождении джипа с пулеметной турелью. Электромобиль в этом мире — вещь необычная, и всё-таки не настолько, чтобы толпа отреагировала на него так бурно.

— Филипп! — громко сказал кто-то, и тогда всё объяснилось.

Мы невольно остановились, чтобы поглазеть на то, как Филипп вышел из электромобиля с эффектной дамой, и в сопровождении телохранителей, скрылся в дверях.

— Подруга у него зачётная! А он собой вообще не впечатляет. Мужик, как мужик. Встретишь на улице, и внимания не обратишь, — поделился мнением Бобёр.

— С шеей у него какие-то проблемы. — Артемон улыбался.

— Это ещё почему?!

— Подбородок задрал так, что наверняка под ногами ничего не видит. А походка!.. Спесивый какой-то. И ещё он чего-то боится.

Не согласиться с ним было сложно. Филипп шёл торопливей, чем следовало бы, а четыре его охранники держали оружие наготове и всё время озирались по сторонам.

— Это точно! — голосом красноармейца Сухова сказал Гудрон. — Ну что, возвращаемся на «Дерзкий»? Наверняка они своей очереди заждались.

Мы шли назад, когда Артемон указал на вывеску.

— Заглянем?

— Ты ещё спрашиваешь?! — возмутился Гудрон. — Конечно же, да!

Его реакция была понятна. Какой нормальный мужик пройдет мимо лавки, где торгует оружием? В мире, где пользуются им порой не реже ложки.

Выбор оказался не то, чтобы обширен, но и не мал. Начиная от пистолетов и револьверов, до винтовок — самозарядных, болтовых и штурмовых. В различной степени состояния, но при нужде без покупки мы точно бы не ушли. Мой взгляд тут же зацепился за количество арбалетов. От сотворенных руками местных умельцев, до тех, что родом с Земли. Их изобилие не удивляло: изготовить болты намного проще, чем патроны.

Продавец, мужчина крепко за сорок, с наголо выбритой головой, рукавами татуировок и шикарной бородищей, поглядывал на нашу компанию оценивающе.

— Вас что-то конкретное интересует? — сделав для себя какие-то выводы, спросил он.

Гудрон с ответом не задержался.

— Пулемёты.

Причем таким тоном, как будто скажи ему — вот они, выбирай, он тут же скупит их все сразу.

— Весьма редкий товар, я бы даже сказал — очень. К нам почти не доходит: их сразу приобретает Филипп. Причём не торгуясь и не скупясь. Хотя не думаю, что у него их много. Через мои руки последний проходил года три назад. Надо ли говорить, что едва не оторвали вместе с ними?!

Удивляться здесь было нечему. Недоделанные пираты так отважно напали на «Дерзкий», потому что были уверены — наличие у них пулемёта тут же заставит нас капитулировать. Недаром после их появления на Земле, и тактика и стратегия ведения войн изменились почти целиком.

— Смотрю, СВТ у вас много, — я обратил внимание на ряд лоснящихся от смазки винтовок.

— Сегодня с утра партия с юга пришла. Ну как партия? Ящик. Думаю, к вечеру в лучшем случае останется единственная. Товар ходовой! С патронами не то, чтобы совсем проблем нет, но из продажи они практически не исчезают. Не у меня найдется, так у других. Всё-таки они под отечественный.

Мой следующий вопрос напрашивался.

— А в триста восьмом калибре патроны есть?

— Всего восемнадцать штук.

— Беру! — торопливо заявил я, и полез за деньгами.

Чтобы выругать себя за поспешную реакцию. Вначале нужно было сделать вид, что интересны мне они постольку-поскольку. Затем долго и нудно поторговаться, и уже тогда купить. Но я настолько не ожидал, что вырвалось само собой. Почти полный магазин для ФН ФАЛа в ситуации, когда впору приобрести арбалет.

— Сколько с меня? — переигрывать было поздно.

— Подожди, Те… — Гудрон умолк, вовремя сообразив, что назвать Теоретиком слишком глупо. — Я вроде тебе должен, так что расплачусь.

Он извлек из кармана всю тут же пачку тысячерублевок, к слову, ещё больше похудевшую, после того как Трофим, перед тем как уйти, потянул из неё не считая. Заявив: на оперативные расходы.

На острове, в Аэропорту, помимо мозамбикских метикалов, нашлись и американские доллары. Не так много: эпоха электронных платежей. Но после заявления Гудрона спорить не стал. Решив, что, если начнет мучить совесть, при случае заряжу ему жадр. И сразу вздрогнул от мысли, что возможно теперь уже нет.

Я получил от Гудрона патроны с напутствием ни разу не промахнуться. Интерес к покупкам сразу пропал. Мы собирались уходить, когда Бобёр спросил.

— А есть что-нибудь, ну, совсем особенное?

Продавец таким тоном, что заставил дружно застыть:

— Да. Вот, посмотрите — духовая винтовка Жирандони. В отличном состоянии, с набором запасных частей.

— Воздушка, что ли? — в голосе Бобра слышалось сильнейшее разочарование.

— Молодой человек, единственного выстрела из неё достаточно для того, чтобы уложить вас наповал! В некоторых странах они когда-то на вооружении стояли.

— Да ну?! — удивился Бобер.

— Вот вам и «да ну»! Вы же просили нечто особенное? Я и предложил.

— А какой смысл покупать? Встретит патруль, и отберет.

— Вы что, прямо с порога палить начнете?! Неполная разборка, упакуем, поставим пломбу, и владейте на здоровье! Главное, не в черте города. Даже не сомневайтесь! Зря мы Филиппу отстегиваем, и зачем ему гадить в собственный карман?!

— Пойдем. — Янис дернул Бобра за рукав футболки. — Нас уже заждались.

Когда мы вышли из лавки, Виталий выглядел растерянным.

— Он что, мне по ушам ездил!?

— О, сколько нам открытий чудных!.. — ответил ему Гудрон. — Нет. Дульная энергия у таких винтовок довольно сильная, и почти не уступает пистолетным. И всё-таки на мой взгляд предпочтительней арбалеты. Не считая габаритов и неважной скорострельности, они фактически лишены недостатков. Остаётся надеяться, что дело до них не дойдет никогда. Теоретик, всего горстка патронов, и ты выглядишь почти счастливым, — он переключился на меня.

Наш обратный путь лежал через рынок.

— Нет, это надо же, как много разных фруктов! — с набитым ртом восхищался Янис. — У нас на севере победнее с ними будет! Что даже удивительно, ведь климат от здешнего практически не отличается. Хотя, должен заметить, некоторые из них выглядят совсем не так, чтобы принять их за съедобные.

— Артемон, где ты был, когда Проф на эту тему рассказывал? — пожал плечами Гудрон. — Сколько на Земле эндемиков, вкус которых люди вначале оценили, а затем расселили по всей планете?!

— Пример! — потребовал Янис.

— Ну, не сказать, чтобы фрукт, но та же картошка.

— А с ней что не так?

— Родом из южной Америки, она попала в Северную транзитом через Европу.

— И вернулась потом вместе с колорадским жуком. Та ещё пакость! И всё же мы о фруктах говорили.

— Да пожалуйста! Тот же апельсин. У него и название переводится как китайское яблоко, ну и где их теперь только нет?! Главное, чтобы условия позволяли. Но ты лучше у Профа спроси, он их много перечислял. Так! — Гудрон мгновенно стал серьёзным. — Игорь, на тебя один тип справа от нас пристально смотрит.Не нравится мне его взгляд! К тому же морда как будто знакома. Не в Устье я его видел?! А почему бы и нет? Пока мы вдоль правого берега мыкались, у него было достаточно времени нас обогнать. Давайте ускорим шаг! И при первой возможности нырнем куда-нибудь в переулок, чтобы сбить след.

Чтобы замаскироваться, я надел большие темные очки, почти консервы. Благо в Аэропорту среди багажа их нашлось немало, всяческих. И панаму неброского цвета, посчитав, что этого будет достаточно. Очков на жителях Звёздного хватало, иначе пришлось бы снять.

Я осторожно скосил глаза в нужную сторону.

— Узнал его? — Гудрон, чтобы не выдавать наш интерес, смотрел в противоположную.

— Как будто бы видел когда-то, но не уверен. Поторопимся на всякий случай.

Спасительный переулок был совсем рядом, когда за спиной заорали так, что заставили вздрогнуть.

— Теоретик, ты какими судьбами здесь?!

— О-о-о! — Гудрон страдальчески сморщился. — Откуда этот дебил взялся?!

Минутой раньше, минутой позже, и мы бы разошлись, — и пояснил. — Когда мы проходили мимо, он из дверей появился, увидел тебя и застыл как вкопанный.

— Теоретик! — приблизившись, он и не подумал умерить тон. К тому же отвел руку, чтобы поздороваться с размаха.

Теперь я его признал. Шапочный знакомый, встреча с которым произошла ещё на Вокзале. Во времена, когда были живы и Грек, и Гриша Сноуден, а я понятия не имел, что во мне живёт дар эмоционала. Мы с Вячеславом отдыхали с девушками в одном заведении, где основное блюдо в меню — горячительные напитки, и можно потанцевать.

Я не помнил имени этого человека, и как он с подругой оказался за нашим столом. Потом всей компанией мы направились туда, где сдаются на ночь комнаты, продолжили веселье уже там, разошлись парами по номерам, снова встретились, и расстались уже под утро. Вроде друзьями и не стали, но как будто бы нас что-то связывало.

Я вяло подставил ладонь, чтобы получить довольно чувствительный шлепок.

— Смотрю и думаю — ты не ты?! — этот гад по-прежнему почти орал. — Вроде и похож, но за очками хрен узнаешь! Потом вгляделся… Нет, ну точно же Теоретик! Ты как здесь оказался?!

— Да вот, — только и хватило меня.

— А я уже здесь давно! На севере как-то не складывалась, а тут приподнялся, причем серьезно! Не сказать, чтобы звёзды с неба хватаю, но позабыть успел, каково это — с волыной в руках по джунглям наяривать. А как сюда угодил — это отдельная история! — и таинственно понизил голос. — Теоретик, говорят ты того?..

— Как видишь, жив и здоров.

Он отмахнулся:

— Я не про то! — затем несколько раз сжал кулак, намекая на жадры. — Если это так, лучше никому ни слова! Здесь совсем иная ситуация!

— Брешут! — что мне ещё оставалось ответить?

— Блин, как же невовремя: дела у меня неотложные! Давай вечером встретимся? Если ты здесь надолго, глядишь, и смогу помочь.

Всё, чего я хотел, чтобы он наконец заткнулся. А ещё лучше — исчез также внезапно, как появился. Мы и без того привлекли слишком много внимания, и мне оно совсем не нравилось.

— А чего откладывать? Пошли к нам в гости? Закусить-выпить есть, заодно и поговорите по душам, — вступил в разговор Гудрон.

— Не могу я сейчас! Говорю же — дела!

— Да какие к черту дела?! Подождут они: кента встретил! — Гудрон по-дружески его приобнял, чтобы в следующий миг зло прошипеть.— Заткнись, не дергайся, и не вздумай бежать! Иначе я в твоём скворечнике такую дыру сделаю, что куда там воробью, индюк влезет! — для наглядности продемонстрировав рукоять пистолета, на миг показав её из кармана мешковатых штанов.

Получилось у него убедительно, потому что мой некстати подвернувшийся знакомый, чьё имя я никак не мог вспомнить, застыл и вытаращил глаза.

— С нами прогуляешься, — также негромко продолжил Гудрон. — Будешь вести себя хорошо, останешься жив. Всё понятно?!

— Да!

— Игорь, по-моему, у нас проблемы! — сообщил Янис.

Наверняка всё так и было, потому что вдруг его легкий прибалтийский акцент стал ярко выраженным.

Глава 7

Глава седьмая

Пришлось обернуться. Словно нехотя, чтобы не привлечь внимание резким движением. Метрах в десяти от нас находился патруль. Четыре вооруженных автоматами стража смотрели на нас, и шли в нашу сторону.

— Быстренько уходим, есть шанс оторваться.

Рынок располагался почти в центре Звёздного, но не слишком тот и велик. Особенно, если учесть, насколько он вытянут вдоль берега. Каких-то несколько сотен шагов, и окажешься на окраине. Она представляет собой нечто вроде фавел, и стоит до них добраться, как потеряться будет легко. И как раз по пути к «Дерзкому».

Отчасти мне было стыдно за своего знакомого. От страха он выпучил глаза, побледнел, и ещё его затрясло. Уже повод для патруля, чтобы заинтересоваться.

Сзади послышался грозный окрик:

— Стоять!

— Галопом! — и подавая пример, перешел на бег.

Бобёр тащил нежданного пленника под руку. Шаг правильный, ведь брось мы его, всё выяснится моментально. Поначалу тот едва передвигал ноги, но после оплеухи значительно прибавил в прыти. За спиной раздался тяжелый топот, и снова рёв:

— Кому говорят — стоять!

Для большей убедительности кто-то из них пальнул вверх: всё, мол, шутки закончились! Рынок остался за спиной, а вместе с ним и толпящийся там народ, что тоже создавало проблемы. Следующий выстрел был прицельным. Пуля противно свистнула где-то поблизости, и шутки закончились.

Мой ответный из револьвера сложил бегущего впереди пополам, заставляя непострадавшую троицу метнуться врассыпную. Следом, для острастки, дважды щёлкнул ПМ Гудрона, и мы снова набрали скорость.

— Не убивай! — мой грозный рык предназначался Бобру.

С точки зрения целесообразности, его порыв был оправдан полностью. Зачем прицеп, который нас тормозит? К тому же не станет его, и тогда инцидент сложней привязать к Теоретику. Но пока имелась возможность оставить в живых.

Бывает, люди совершают глупости, которые заканчиваются для них трагически. Но заслуживает ли смерти Саксон, вопрос ещё тот. Я наконец-то вспомнил его кличку. Тогда, в баре, она вызвала у меня улыбку: не Саксонец или Саксофон, а именно так.

Разрядился на полмагазина Артемон. Девятьсот одиннадцатый кольт в его лапище смотрелся почти дамским пистолетом, но грохот выстрелов такого калибра прозвучал внушительно. Чтобы облегчить задачу Бобру, я подхватил Саксона под другую руку, одновременно оборачиваясь в надежде увидеть цель.

До фавел оставалось перебежать улицу, когда из-за угла бревенчатого строения показалась ещё патруль. Мы вовремя укрылись за углом выглядевшего братом-близнецом соседнего дома, и застыли, соображая. Броситься напрямую — означало попасть под огонь. И не стоило забывать о тех, кто уже преследовал нас.Затем произошло неожиданное. Саксону взбрело в голову избавиться от нашей компании. Короткая автоматная очередь из-за угла, ноги у беглеца подломились, он завалился наземь, и по одной его позе несложно было догадаться — с ним всё!

— Баба с возу!.. — зло прошипел Бобёр. — И стоило с ним валандаться?.. Теоретик?!

Ситуация требовал немедленного решения.До спасительных фавел — открытое пространство, два патруля уже занимаются нами, и вопрос недолгого времени, когда присоединятся другие. Здесь и замечательная тактика: «Побежал, упал, сместился, выстрелил, перекатился, вскочил и повторил», нисколько не поможет. Нет по пути ни укрытий, ни высокой травы, ни другой растительности, а дистанция — почти в упор. Возможно, кому-то из нас повезет, но обязательно кого-нибудь не досчитаемся.

— Все слышат?! — Голос у Гудрона не был тревожным, что не меняло сути.

Откуда-то со стороны рынка доносился звук дизеля тяжелой техники.

— На броневик похоже, — сказал Артемон. — Клясться не буду, но напоминает.

Я невольно посмотрел на распростертое тело Саксона. Ситуация сложилась ни в какое сравнение с той, в которую угодил он. Но все спокойны, собраны.

Если действительно броневик, что нам удастся с пистолетами?! Оставить на память несколько царапин от пуль на его бортах? В лучшем случае убьют сразу. Нет — оставят подыхать на глазах у всех, чтобы другим было неповадно. Но если даже уцелею, меня ждет такая судьба, которой не позавидуешь. Звук двигателя слышался где-то невдалеке, и медлить было нельзя.

— Придется рисковать, другого выхода нет, — и обрадовался тому, что голос не подвел. — Значит так, двоечками! Первая пара мы с… Артемоном. Вы, — я посмотрел на Гудрона с Бобром, — прикрываете. Удастся перебежать, подстрахуем. Не получится, сами решайте, что делать дальше.

Выбор напарника дался мне тяжело. На свою стрельбу я наделся. Гудрон, если уступает, то ненамного. Янис с Бобром тоже неплохи: практики хватает, и всё-таки нам не чета. Необходимо сделать так, чтобы в каждой паре был хороший стрелок, и с этим проблем не возникало. Но грузный верзила Янис ожидаемо побежит медленнее других. И поди тут определись — в какой паре его пускать?

— Теоретик, может Стечкин возьмешь? В твоих руках от него побольше толку будет, — предложил Бобёр.

Отправляясь на прогулку в Звёздный, он спрятал его в так популярный у туристов всего мира шолдер. В Аэропорту тот нашелся единственный, наткнулся на него Бобёр, и сумочку он присвоил заслуженно. Стечкин был не его — Демьяна. Бобёр взял пистолет у Дёмы, договорившись, что, когда на прогулку отправится капитан «Дерзкого», вернет вместе с шолдером. Целый миг я раздумывал: всё-таки двадцать патронов! К тому же запасной магазин.

— Себе оставь, — так у него больше шансов попасть при неудачных выстрелах. — Приготовились!

Гудрон с Бобром осторожно высунулись из-за угла, возвышаясь один над другим…

— Янис, пора! Нам туда, — и показал рукой направление.

Мы бежали наискосок, чтобы противнику пришлось выглянуть из-за укрытия как можно дальше. А заодно — задействовать «правило правой руки». Когда стрелять по движущейся мишени из-за особенностей человеческой моторики проще влево, в том случае, если он правша. Оставалось надеяться: среди них не найдется такого же левши как я. И на другое. Подоспевшие стрелки не находятся за противоположным углом здания, ставшего нашим укрытием. Ведь тогда мы окажемся под перекрёстным огнём. Вжав голову в плечи, я старался не думать о том, что в любой момент в меня вопьётся пуля, сконцентрировавшись на том, чтобы не запнуться. Немного в стороне пыхтел Янис, а сзади, за спиной, то и дело хлопали пистолетные выстрелы нашего прикрытия. Была и парочка автоматных очередей, но они прошли далеко в стороне. Наконец голое как лысина пространство закончилось, и мы ворвались в какую-то лачугу, разнеся по пути хлипкую дверь. Неважная защита, ведь стены шьются легко. Но они укрыли от вражеских глаз, предоставляя возможность незаметного маневра.

— Э! Вы куда?! — встал на защиту жилища небритый тип с всклокоченными волосами и мутным взором.

Артемон сгреб его за одежду на груди, отбрасывая далеко назад:

— Скройся подальше! И не высовывайся. Иначе прилетит то, что не тебе предназначено.

Мы с Артемоном осторожно выглядывали из соседних, лишённых стекол оконных проемов, пытаясь увидеть противника. Кричать Гудрону с Бобром было бессмысленно: всё произошло на их глазах. Вторая пара не задержалась. Бобёр Гудрона заметно опередил: Борис почему-то прихрамывал. Оба они подбегали, когда Артемон крикнул:

— Вылезли, гады!

И тут же начал стрелять. Щедро, не экономя. Его кольт грохотал возле уха, каждый раз вынуждая вздрагивать. Мой сектор ответственности по-прежнему оставался пуст, но противник мог появиться в любое мгновение, и отвлекаться было нельзя. Долго ждать не пришлось.

Того, кто выглянул из-за угла, подвела выучка. Показываясь из-за укрытия наклоном корпуса чтобы минимизировать себя как цель, автомат он здраво упер в левое плечо. Но за миг до этого опрометчиво выставил ногу. То ли инструктор у него был не чета Гудрону, то ли в горячей ситуации все наставления вылетели из головы, но я не раздумывал. Болезненный вскрик донесся одновременно с автоматной очередью. Пули ушли в никуда: прицелиться он не успел и нажимал на спуск рефлекторно. Нога у него подломилась, патрульный открылся ещё больше, и всё же добавлять я не стал. Оружие из рук он выронил, что означало: ему и без того прилетело серьёзно. В нагане оставалось всего пять патронов, а сколько продолжится наша заваруха, неизвестно. Гудрон с Бобром к тому времени успели влететь к нам в лачугу. Борис в последний момент умудрился споткнуться, и остаток пути одолел уже на четвереньках. Возможно, это его и спасло, потому что огонь из сектора, который держал Янис, внезапно усилился.

— Целы?!

— Да. — Гудрон ответил за обоих.

— Тогда уходим!

— Вовремя успели! — Бобёр смотрел туда, где показался вначале капот, а затем и переделанный под бронемашину грузовик.

— Ещё ничего не закончилось. Спускаемся к реке, и вдоль берега. Хибар там хватает тоже.

Мы бежали среди них, перемахивали через заборы, порой взбирались на крыши, прыгали с них, и всё начиналось заново. Это напоминало мне одну полузабытую игру, когда примерно так же приходилось спасаться от зомби. Но тогда я мог по желанию застыть в безопасном месте, а то и вовсе её свернуть, и какое-то время заниматься другими делами. Попить, например, чаю. Сейчас всё было иначе.

Лёгкие жгло, таяли силы, глаза щипал пот, болело колено, которое ударил обо что-то внезапно возникшее. Ну и другое, совсем незначительное отличие — в любой момент могла прилететь пуля, и начать с последнего сохранения ни за что не получится. В остальном — практически до мелочей. Южный ландшафт, сколоченные из чего попало хибары, в них — убогие скарб и мебель.

И зомби. Они попадались то и дело. Настоящие, и при желании можно потрогать руками. Разного возраста мужчины и женщины, их объединяли пустые глаза, бессмысленные выражения лиц, замедленные движения, и почти каждый из них сжимал в руке жадр. То, в чём я непременно приму участие, если попадусь в руки Филиппу. Я бежал среди них, и всё не верил, что это возможно. Что это — часть того мира, в котором нахожусь. На берегу лежал труп, и до него никому не было дело. Повсюду валялся мусор. И запах. Вернее, вонь немытых тел, прокисшей еды, фекалий, и чего-то ещё, непонятного, но не меньше противного.

Наша безумная гонка закончилась вместе с фавелами. Дальше начиналась пристань со штабелями брёвен и досок, складами, другими строениями, кучей судов всевозможных форм и размеров, а в конце её должен быть «Дерзкий».

— Немного осталось. Идем быстро, но пока на бег не переходим: внимание привлечём.

Фраза далась с трудом: бешено билось сердце, и катастрофически не хватало кислорода в перегретом палящим солнцем воздухе.Гудрон хромал уже нешуточно.

— Что с тобой?!

— Когда рванулся к вам, мышцу потянул. Или порвал в ней что-то. Боль была такая, что едва не упал, — он зло выругался.

— Демьян под парами! — сообщил Янис. — Сдается мне, они готовы отчалить.

Из трубы газогенератора действительно шел дым.

— Трофим где-то в Звёздном, — я поделился тем, что беспокоило больше другого.

— Не пропадет с его опытом, — морщась от боли, утешил Гудрон. — Дожидаться встанет себе дороже.

Проф отдал чалки сразу после того, как мы оказались на борту «Дерзкого», и за кормой катера тут же забурлила вода.

— Расчехляйте пушку с турелью, — после той суматохи, которую мы устроили, чего нам было терять? К тому же один их вид станет для кого-то острасткой. — Артемон, в башню! Борис, ты как, за пулемет встать сможешь?

— Да.

— Лучше я. — Трофим вынырнул из-под маскировочной сети.

— Ты когда вернуться успел?!

Он посмотрел на часы.

— Двадцать две минуты назад.

— Теоретик, куда держать курс? — Демьян выглядывал из дверей рубки.

— Полный ход, и рули к правому берегу.

Возле него опасно: мели, подводные камни, водовороты… Но быстроходностью «Дерзкий» не отличается, погоня обязательно будет, и они должны нам помочь. Во всяком случае, я на это надеялся.

— Демьян, почему были готовы?

— Прибежал Трофим и сказал, что нужно приготовиться к срочному отплытию. Толком ничего не объяснил, и за всеми подробностями к нему. Единственное, мы оказались правы насчет лавочника из Устья, и нас в Звёздном ждали. Нам повезло с тем — они не знали на чём прибудем.

Трофим к тому времени вовсю хозяйничал за кормовой турелью, и вопросы к нему пришлось отложить.

— Что случилось у вас в Звёздном? — в свою очередь спросил Демьян.

— Нарвались на одного недоумка, а тот оказался знакомым Игоря. Представляешь, центральный рынок, народу полно, а он орёт во весь голос: «Теоретик, Теоретик!» — произнося два последних слова, Гудрон сделал голос противно визгливым. И продолжил уже нормальным. — Вокруг патрулей полно, один из них к нам, мы от них ходу, они не отстают, пришлось стрелять.

— Держи. — Бобёр протянул Демьяну пистолет Стечкина. — Классный ствол, я тебе скажу! Насчет сумочки всё, как и договаривались, только она в ближайшее время точно тебе не понадобится.

Прошло около часа, когда случилось то, что было предсказуемо.

— Так, а вон те не по нашу душу? — Остап смотрел в сторону Звёздного. — Как будто бы пытаются догнать.

— Зубило. — вглядевшись, непонятно сказал Демьян. Затем пояснил. — Так его называют за форму корпуса. А вообще «Костромич», проекта шестнадцать ноль шесть. Я когда проектировал «Дерзкий», его в уме и держал. Неплохое судёнышко, в земном прошлом — буксир, но на волне ему делать нечего. Впрочем, нам ещё меньше, сами смогли убедиться. Когда мы вышли на открытый участок, я всё гадал: выдержит моё творение волну, не развалится и не булькнет? — запоздало признался он.

— Быстро идет! — кивнул Проф. — Вскоре должен догнать. Так, а за ним кто?!

Демьян пожал плечами:

— Вот его определить не смогу. Наверняка местной постройки. Или переделали так, что и признать не получается. Но тоже, хочу заметить, не отстает.

— У нас есть возможность прибавить?

— Нет, Игорь, мы на пределе! — он энергично замотал головой.

Если судить по сильной вибрации «Дерзкого», вопрос был лишним.

— Подтяните вельбот к борту.

Бронежилеты из пластин гвайзела отлично заменят спасательные, но на воде мы с ними будем как поплавки. Да и речная фауна Гранды может оказаться безобидна не вся.

— И вот ещё что, соберите рюкзаки. Если придётся спасаться на берегу, всё должно быть готово.

— Уже! — заверил Остап.

— Тогда дуй к Трофиму на корму вторым номером. Передай ему, чтобы раньше Яниса не начинал. И слишком на виду не маячьте.

— Сигналят нам! — Бобёр сообщил очевидный факт. — Демьян, есть у нас что-нибудь, чтобы их послать?

— Прожектором помигай, — предложил тот. — Но лучше из пушки бахнуть, чтобы отбить охоту. Надеюсь, отвяжутся. Теоретик?

Я не задумался.

— Сейчас так и сделаем. Подверни, чтобы Артемон смог взять в прицел.

Необязательно бить в цель, но предупреждение получится таким, что и дурак сообразит. Глядишь, и отстанут.

— Янис! — гаркнул я в переговорную трубку. — Дай им где-нибудь рядом, чтобы прониклись!

— Принято! — донеслось из неё.

До этого мы держали курс к правому берегу наискосок. Чтобы течение Гранды помогало развить ход, и в то же время достичь его как можно быстрей. Отзываясь на команду штурвала, катер на какое-то время накренился. По-морскому наш маневр называется «эволюцией», а по сути, «Дерзкий» совершил резкий поворот. Причем настолько, что невольно пришлось ухватиться за поручни.

Артемон дал короткую очередь до того, как «Дерзкий» полностью выровнялся, выбивая фонтанчики под носом у головного преследователя. Но мгновением раньше сразу из двух пулеметов начали стрелять по нам. Наверняка они метили в рубку, и маневр «Дерзкого» пришёлся как нельзя кстати. Что не спасло от попаданий, и мы дружно замерли, слушая, как дырявят пули дюралевый борт. А ещё я с затаенным опасением ожидал — сейчас заглохнет двигатель. Орудийная башня разродилась ещё одной очередью, а с кормы ударила спарка браунингов. Точно по тому, что Демьян назвал «зубилом». Даже с мостика было видно, как летят от него во все стороны клочья, что вызвало у Бобра восторженный рёв.

— Теоретик, тонем! — Гудрон крикнул без паники, без надрыва, как будто пригласил спуститься в кубрик перекусить.

Невольно я посмотрел на корму. Она действительно оседала.

— Мель! Ищем мель!

Воды Гранды мутные и, если засунуть в них руку по локоть, пальцев можно не разглядеть. Но была надежда найти ту, что над ними возвышается, и она единственная надежда не пойти ко дну. Иначе подойдут к вельботу, куда мы поневоле пересядем, и расстреляют в упор. Была и другая причина: погружаясь, корма задирала нос. Считанные минуты, и Артемон сможет стрелять лишь по воздушным целям в ограниченном секторе, настолько высоко ствол его пушчонки задерётся в небо. О спарке на затопленной корме, и вовсе можно будет забыть.

По дороге в Звёздный, мелководья создали нам много проблем. Но теперь, когда мы дружно о них мечтали, не было видно ни единой. Несмотря на отчаянные усилия Бобра с Профом что-то изменить, заделав пробоину, «Дерзкий» продолжал набирать воду. В то время как Остап с припадающим на ногу Гудроном лихорадочно переносили рюкзаки в шлюпку, бросая их прямо с борта.

— Демьян, вон там! — для верности я указывал курс рукой.

Мель не высовывалась ни на сантиметр, но образовывала на поверхности характерные признаки.

— Давно её вижу! — отреагировал Демьян. — Добраться бы до неё!..

«Дерзкий» на максимальных оборотах вибрировал так, что едва не стучали зубы. Меня разрывало между желанием броситься вниз, на палубу, на помощь к Профу с Бобром, и мыслью: если что-то случится с Демьяном, катер останется без управления.

Янис снова дал очередь, теперь длинную. Наверняка последнюю: нос задирался в небо всё выше. На этот раз удачную настолько, что «зубило» потеряло ход, его накренило, развернуло течением, и понесло куда-то вниз. Трофим, уже по грудь в воде, ударил спаркой по второму преследователю.

— Молодец Артемон: хана «зубилу»! — резюмировал Демьян работу Яниса. —Если вовремя мель не найдут, тоже утонут. А Трофим ничего так Борю заменяет, достойно! Смотри, как сваливает другой!

«Дерзкий» уткнулся в мель настолько внезапно, что я не удержался на ногах. Демьяна спасло то, что он мертвой хваткой вцепился в штурвал. Одновременно заглох двигатель и хорошо было слышно, как шумит, обтекая корпус, речная вода.

— Побольше бы на мель взобраться, иначе может снести. Пойду, попробую оживить, — сказал Демьян. Он посмотрел на корму, которая почти полностью скрылась под водой. — Хотя, конечно, сомнительно. Вангую, гидроудар.

Меж тем Гудрон, хромая, добрался до башни, заглянул через открытый люк внутрь, и почти ласково попросил.

— Янис Ромуальдович, неужели оставишь его без прощальной ласки?! Верю в тебя безоговорочно!

Из рубки не было слышно, что ответил ему Артемон, но ещё одна очередь не задержалась.

— Ай, молодца! — Гудрон едва не приплясывал. — Вот теперь полный нормуль!

Второму катеру повезло меньше «зубила», настолько быстро он исчез под водой. Трофим вернулся с кормы расстроенным.

— Ты чего?! — увидел его состояние Гудрон.

— Игрушки уплыли.

— Кто?! — понял его Борис.

— Ёлочные украшения. Все коробки течением унесло.

— Нашел о чём жалеть! — отмахнулся Гудрон.

— Это как сказать, — вздохнул тот.

Полностью готовые к эвакуации, все собрались в рубке в ожидании темноты. Рюкзаки, скарб, оружие, запасы продовольствия и другие необходимые вещи давно находились в шлюпке. В нём лежали и оба браунинга с тем, что оставалось от боекомплекта. С носовой пушкой всё было сложнее. Враг на чём-то снова Демьяном не опознанном, маячил вдалеке. Ясно давая понять, что в покое нас не оставит, и орудие было зароком того — он не приблизится.

Мы долго пытались залатать развороченный борт, пока копавшийся в двигателе Демьян, обреченно махнув рукой, не заявил:

— Как и предполагалось, ему хана, и теперь только капитальный ремонт. В надлежащих условиях, и при наличии необходимых запчастей. С прискорбием вынужден заявить, что «Дерзкий» придется оставить. Не сплавом же на нём вниз по реке, даже если устраним водотечность?

Тому досталось ещё и после того, как катер с ходу оказался на каменистой мели.

— Что будем делать с пушкой? — Гудрон задал важный вопрос. — Бросать жалко: её эффективность видели все.

Янис пожал плечами:

— С креплений снять можно. Но дальше-то что?! У ней сложная система подачи: всё-таки автомат.А с рук стрелять не получится. Ну и снарядов осталось всего восемнадцать штук. Как там говорят? «Снявши голову, по волосам не плачут?» — он имел ввиду потерю «Дерзкого».

— На берегу спрячем, — предложил Бобёр.

— Если будет время, чтобы её снять, — логично заметил Проф. — «Дерзкий» может стащить с мели в любой момент.

Катер действительно не желал оставаться на месте. Ворочался как живой, шуршал и скрипел днищем, а крен на левый борт заметно увеличился.

Решение оставалось за мной.

— Дождёмся темноты, и уходим. До её наступления точно не сунутся: мы достойно себя проявили. Ночью на катерах не полезут: вокруг полно мелей. Но на лодках могут. Из этого следует — задерживаться здесь нельзя.

— Логично рассуждаешь, Теоретик! — кивнул Гудрон. — Излишний риск. Оставим пушку на катере, а оставшийся боекомплект увезем с собой. Если они снимут и себе заберут, пусть вначале его добудут! Сколько лет уже здесь, но ни разу и слышать не приходилось, чтобы кому-то попался калибр крупнее винтовочного.

— Да как грязи его! — сразу использовал возможность вступить с ним в полемику Демьян. — У ружей он больше? То-то же! И другое. Что мы думали насчёт пулемётов, когда сюда шли? И что выяснилось?!

— Дёма, ты лучше бы помолчал после того, как очередное корыто утопил, — не остался в долгу Гудрон.

— Перекусить бы чего!.. — не давая им ввязнуть в спор, Бобёр мечтательно вздохнул.

— Сейчас соображу, — сказал Остап. — На горячее не рассчитывайте: на камбузе воды выше печки.

Корпус «Дерзкого» в очередной раз заскрежетал, и все мы невольно посмотрели на вельбот. Он пострадал тоже, но не настолько, чтобы начать беспокоиться. Четыре пулевых пробоины, и три из них куда выше ватерлинии, но на всякий случай деревянными чопиками запечатали их все.

— Значит так, господа. Если лишимся вельбота, и к берегу придется добираться вплавь, встречаемся вон у той скалы ниже по течению. Она здесь единственная, и спутать её с другой невозможно.

— Они могут и на берегу за нами охоту устроить, — сказал Проф.

— Это вряд ли! — Янис был категоричен. — Силы у них не те, на нём сплошные джунгли, и затеряться в них легко.

— В воде бы ни на кого не натолкнуться, — высказал свои опасения Остап. — Местных дельфинов видели?! Некоторые из них вообще махины, почти наши косатки! И выглядят похоже.

У Артемона и здесь был готовый ответ.

— Михеич утверждает, они безопасны. Проф, чего я сказал забавного? — он обратил внимание на реакцию Вячеслава.

— Про косаток и вспомнил, — ответил тот.

Гудрон сразу сделал стойку.

— Проф, не томи! — потребовал он.

— Нет ни одного зафиксированного факта нападения ими на человека, а потому многие считают.Они достаточны умны, чтобы понимать уровень нашего интеллекта. И потому нас не трогают.

— «Ошибка выжившего»? — Трофим перед этим долго всматривался в монокуляр, и когда от него оторвался, я полагал: он что-то увидел.

Проф покачал головой:

— Всё куда проще. Перед тем как напасть, косатки сканируют жертву. И соотношение костей и мяса у человека ни в какое сравнение не идёт с теми же тюленями. И тебе, Остап, на этот счёт точно можно не беспокоиться. — Вячеслав необидно рассмеялся.

К нему присоединились остальные, и вместе с ними — Остап. Он, по выражению Гудрона — худой, как велосипед. Это была постоянная тема для шуток Бориса. «Мы специально тебя на камбуз поставили, чтобы ты ряху отъел, а толку?!» Как будто Остап не взвалил эту функцию на себя добровольно. Я чувствовал, как вместе со смехом уходит напряжение. Ситуация у нас незавидная, но причин для паники нет.

Место для стоянки мы нашли напротив Звёздного, увидеть который не позволял и почти волшебный монокуляр Трофима: реку недаром назвали Грандой. Требования для лагеря слишком завышены не были. Отсутствие поблизости болот, которые и здесь кишат всяких размеров тварями. Удобный пляж, который позволит подойти на вельботе к берегу без того, чтобы не продираться сквозь водоросли. И не в последнюю очередь — удобство для обороны с возможностью скрытного отхода.

Укромная поляна быстро приобрела вид обжитого лагеря, вельбот надежно замаскирован. Сваренная Остапом на скорую руку похлёбка уничтожена в считанные минуты, и наконец-то появилась возможность узнать у Трофима о его визите подробно.

— Да, нас ждали, — кивнул он. — Не то, чтобы целенаправленно, но были готовы к тому, что вскоре объявимся. И относительно эмоционалов слухи тоже верны. Больше скажу. Всё намного печальней: не держатся они долго у Филиппа.

— Почему?

— Бобёр, мог бы и сам догадаться, — посмотрел на него Трофим. — Их пичкают настолько лютой дурью, что они либо умом трогаются, либо протягивают ноги через короткий срок. Хотя на мой взгляд, неизвестно, что хуже. А потребителей ты видел сам.

— Насмотрелись мы на этих зомби, когда сквозь лачуги неслись! — Артемона передернуло. — Валяются кто где, глаза мутные, слюни пускают, у некоторых штаны в паху мокрые, а то и вовсе дерьмом несёт. В моменте деваться мне было некуда, и я всей своей тушей одному из них прямо по животу пробежал. Так он хоть как-то бы отреагировал!

— А почему эту дурь сразу не продают? Зачем её в жадры? — Остап задал тот вопрос, который интересовал и меня. Да и не только.

— Вероятно, причины есть, — ответил Трофим. — Но тестировать и то, и другое, чтобы сравнить, мне и в голову не пришло. И тебе не советую. Да, кое-что интересное забыл рассказать. Только вы слишком не огорчайтесь, — предупредил он, зажимая между большим и указательным пальцем сверкающую золотом ёлочную игрушку. — Нашел я клиента на всё сразу. Никогда не догадаетесь, в обмен на что.

И выдержал долгую паузу.

— Трофим, ты чего трагика из себя строишь?! — первым не выдержал Демьян. — Говори уже!

— На автоматную семёрку.

— На это барахло?! — не поверил ему Бобёр. — Трофим, при всём к тебе уважении, но ты гонишь!

Забрав у него еловую шишку, Виталий начал рассматривать её так, как будто видел впервые. Причём я точно знал: у него в рюкзаке есть такая же. Которую, по моему примеру, он собирался подарить Ларисе, своей девушке.

— Отнюдь. — Трофим оставался невозмутим. — И потом, Виталик, это что за неуважение к старшим по возрасту?! Говорю же тебе — на патроны.

— Ну и сколько тебе за них предлагали? — скептически покривился Бобёр, продолжая вертеть новогоднее украшение.

— Много! Безусловно, строчить направо-налево очередями и после этого нам в голову бы не пришло, но чендж мог получиться знатным!.. Мы даже по рукам успели забиться. Только где их теперь искать, все эти шарики, сосульки и колокольчики?! Плывут себе по Гранде, и предвкушают встречу с морем.

— Всё равно не верю! — продолжал упорствовать тот.

— Бобр, — нарочито тяжело вздохнул Трофим. — Существует категория людей, которая способна неплохо устраивать себе жизнь при любом стечении обстоятельств. Талант у них, или удача им постоянно сопутствует, но факт, против которого не поспоришь. Отправь такого человека на другую планету без рубля в кармане, но пройдет какое-то время, и жизнь у него будет в полном ажуре. Есть они и в Звёздном. Все мы устроены так, что, даже если у нас всё замечательно, нам всегда хочется большего. Адам Смит, знакомое имя?

— По-моему, экономист?

— Да. Один из основоположников экономической теории как науки, к тому же философ. Сейчас я его по памяти процитирую, — сосредотачиваясь, Трофим на мгновенье умолк. — «Людям по природе своей свойственна корысть и тщеславие. Но эгоизм и стремление каждого удовлетворить собственный материальный интерес приносят выигрыш всему обществу. Эти чувства побуждают возделывать землю, заменять лачуги дворцами, сооружать огромные города, создавать искусства и науки».

— В общих чертах я с ним согласен, — вызывая дружные улыбки, заявил Бобёр. — Но причем здесь он?

— А ты подумай! — предложил Трофим. — Ладно, не морщи лоб, просто выслушай. Представь, угодил сюда человек подобного склада таким же, как и ты в своё время — в одних сатиновых семейных трусах. Только через равное количество времени по уже понятной тебе причине будет у него много больше.Ему захочется своё тщеславие проявить, но как?! Возможности в этом мире весьма ограничены. Единственный на планете вертолёт, и тот занят. И вот приходят однажды к нему гости, и что они видят?

— Что?

— Наряженную ёлочку! Всю такую переливающуюся, завешанную игрушками, гирляндами и прочей мишурой. Ладно, не ёлочку: где её здесь найти?! Другое дерево. Знаешь, что он сказал? «Я кентов Новый год отпраздновать приглашу. Всё будет как положено — Дед Мороз, Снегурочка, Снежинками тёлок из борделя наряжу, огромный мешком с подарками обязательно будет. Но чтоб все пришли в карнавальных костюмах». «А ты уверен, — спрашиваю, — что сейчас не март или ноябрь?». «Да по барабану, хоть август, один хрен жара круглый год. Главное, что ёлочка. То-то челюсть у них отвиснет!» Цитируя уважаемого Гудрона Александровича: «Хороший понт дороже денег!»

— Теперь не сомневаюсь, — кивнул Бобёр. — Было убедительно. Но не пойму: когда ты всё успел узнать?! И про Теоретика, и про игрушки?

— У меня почти полдня было, — пожал плечами Трофим.

Демьян принялся воспоминать:

— Примчался Трофим, и говорит: «По-моему, у Теоретика проблемы. Быстро готовимся к отходу!» Мы в непонятках: то ли на помощь бежать, то ли на «Дерзком» оставаться, ведь в любой момент могут вернуться. И тут заявляются с языками на плечах.

Все дружно помолчали, заново переживая вчерашний день. Затем Гудрон со вздохом сказал.

— Долго же нам придется грести домой веслами! К концу пути руки будут как у павианов! Ниже колен, и толще чем ноги.Дёма, замечательный ты все-таки кораблик создал! Раскаиваюсь, что гнал на него напрасно. А как геройски он себе проявил!.. Но ничего, клянусь, лично добуду для тебя ещё лучше!

— А теперь плавно переходим к главному, — предварительно протяжно зевнув, заявил Трофим.

— И в чем оно заключается? — тут же спросил Проф.

На этот раз Трофим тянуть не стал, и заговорил сразу.

— Вертолёт Борису не примерещился. И марку он правильно определил — Робинсон.

— И что?

— А то, что принадлежит он деловому партнёру Филиппа, и какое-то время назад пропал. Возможно, Гудрон видел его последним. Так вот, Филипп готовит спасательную экспедицию.

— А к нам каким боком?

— Обоими сразу. Помните, перед устьем Великой мы встретили яхту? Демьян назвал её траулером, и всячески расхваливал. И такая она, и сякая!

— Ещё бы нет! — Встрепенулся капитан погибшего «Дерзкого».

— Так вот, она теперь в Звёздном стоит. Вероятно, всё-таки догнали. Или её систершип. На ней в ближайшем будущем и отправятся, как только внесут в её конструкцию изменения согласно здешним реалиям.

Гудрон посмотрел на меня.

— Теоретик, ты о том же подумал?

— Да.

Он перевёл взгляд на Демьяна.

— Дёма, день-другой, и ты в очередной раз убедишься, я — человек слова! Ну а ты, Трофим, должен признать, в интриги умеешь!..

Глава 8

Глава восьмая

После слов Трофима настроение заметно улучшилось. Прав был Гудрон, когда говорил, что обратное путешествие получится крайне тяжёлым. И далеко не факт, что нам удастся его пережить. Помимо технических сложностей, хватало и других. Прежде всего — агрессивные существа, когда придётся постоянно находиться под открытым небом. И не стоит забывать о том, что каждый килограмм багажа будет играть роль: ручками придётся грести, ручками!

— Вряд ли они подумают, что у нас хватит наглости вернуться в Звёздный, — рассуждал Артемон. — Так что все шансы есть!

Демьяна интересовало другое:

— Трофим, а в каком он состоянии?

— Затрудняюсь ответить. Видел его мельком, производит впечатление совсем нового, но что у него внутри, неизвестно. Возможно, его переделка затянется ещё на неделю-другую. Хотя не исключено, что вскоре отчалят. Неплохо бы вначале основательно всё разузнать, иначе можем влипнуть в неприятности. Ну и в конце концов, свет клином на траулере не сошелся: мало в Звёздном других? Бобёр хотел в корсары податься, и не время ли его поддержать?

— Борис, что у тебя с ногой?

Жаль было лишаться бойца его уровня. Безусловно, мы постараемся захватить траулер без лишней шумихи, но и другие варианты развития событий не исключены.

— Болит зараза! — пожаловался Гудрон. — Так что я пока неполноценный помощник. Но отлёживаться не стану.

Меж тем, Демьян размечтался.

— Хорошо бы на него установить башню с «Дерзкого»! Не сразу, конечно, под неё потребуется погон, но для начала поднять на борт. В идеале всё вижу так. Захватываем траулер, следуем на место гибели «Дерзкого», забираем её, или хотя бы пушку, и уходим в Аэропорт. Там уже и займемся. Башня весит около тонны, на траулере должна быть кран-балка для тендера, так что полагаю, получится.

— Для кого балка? — не понял его Остап.

— Разъездного катера. Стоишь на рейде на якоре, нужно на берег смотаться, спустил его на воду, и айда. Или на лыжах покататься. Я по ориентирам довольно точно место запомнил, не думаю, что искать придется долго.

— Башню могут снять ещё до того, — засомневался Янис. — Они ведь тоже в эффективности убедились. А если «Дерзкий» снесло течением на глубину, можно не отыскать: вода слишком мутная. Но попытаться стоит.

— К пушке всего восемнадцать снарядов осталось, — напомнил Гудрон. — На единственный нормальный замес не хватит, и дальше придется только её видом пугать. А так — да, не помешало бы.

— Значит так, — я на миг опередив Демьяна. Который, если исходить из улыбки и направлению взгляда, собирался сказать Гудрону что-то едкое. — Следует немедленно отправиться в Звёздный на разведку. Говоришь, траулер — вещь стоящая?

— Ещё какая! — горячо начал убеждать Демьян, и пришлось прервать снова.

— Захватим и убедимся. Не его, так что-то другое. Но в любом случае следует поторопиться. Иначе действительно будем походить на павианов.

— Зря вы к ним так пренебрежительно! — внезапно оживился Проф. — Они достойны всяческого уважения. Эти приматы живут в саваннах, где у них множество врагов — львы, леопарды, гиены, шакалы, гепарды… И успешно выживают, потому что каждый из них готов пожертвовать собой во имя стаи. В остальном согласен: не хотелось бы пересечь весь этот ад на шлюпке.

— Повадками на павианов мы уже похожи. Остаётся добавить внешнее сходство, — смехом закончил спич Вячеслава Гудрон. — А насчёт ада ты всё правильно сказал.

— Давайте о серьёзных вещах, — призвал Трофим. — Считаю, отправиться в Звёздный должны я и Остап с Профом. Демьян здесь нужен, а другие успели в нём засветиться. Причём, получилось довольно громко. Определённый риск есть и у нас: мало ли кто мог видеть на борту «Дерзкого», когда тот стоял у причала? И всё-таки намного меньше. Узнаем про траулер, постараемся подобрать альтернативные варианты, и обязательно добудем лодку.

— А она-то зачем? — удивился Бобёр.

— С ней удобней: вельбот слишком тяжел. Да и закосить под рыбаков будет проще.

— Тогда и сети. Люди здесь рекой живут, и удочки для них — баловство.

— Ценное замечание, — кивнул Трофим. — И сети. Раньше, чем послезавтра нас не ждите: грести далеко, — и поморщился. — Не нарваться бы на деятеля, которому пообещал игрушки. Он такой горячий интерес к ним проявил, что готов был отправиться вместе со мной. И тут я, их нет, и что сказать, придумать сложно.

Чтобы не валяться на траве в ожидании возвращения разведчиков бездумно уставившись в небо, мы с Бобром исследовали окрестности. Безуспешно пытаясь найти место, где появляются земные вещи. Виталий вслух мечтал найти столько, чтобы по возвращению в Аэропорт завалить Ларису подарками. Я слушал его, невозмутимо молчал, и втайне грезил о том же, для Леры. Между делом потратив патрон ФН ФАЛа на эмбару: слишком молоденькой и упитанной она выглядела. А когда мы наткнулись на заросли кайалы, зачем-то насобирали её столько, что при желании можно сварить целое ведро варенья.

Трофима с напарниками вернулись к вечеру на третий день ожидания. Вельбот шёл под парусом, и тянул на буксире лодку.

— Как всё прошло?

Остап в ответ рассмеялся.

— Теперь и нам дорога в Звёздный заказана.

— Это ещё почему?

— Закончили с делами, и решили напоследок немного расслабиться в одном заведении. Скромненько, без лишнего, — опередил он Гудрона.

Тот явно пытался сказать нечто в духе: «Вообще-то перед вами была поставлена серьёзная задача, а вы сразу в загул!»

— Что было дальше?

— Припёрлись туда на свою беду люди Филиппа. Наглые они, Игорь!.. — Остап покачал головой. — Мы отдыхаем культурно, скромно едим свой ужин, никого не трогаем, даже на женщин не слишком заглядываемся, а эти бухают как не в себя. Через какое-то время то ли морда Трофима одному из них не понравилась, то ли что-то ещё. Короче, докопались конкретно. Трофим и говорит: «Всё, вечер безнадёжно испорчен. Возвращайтесь в ночлежку, я чуть позже подойду. А чтобы не сомневались — это приказ!» Приходит через полчаса, и вываливает на стол три пистолета. «Если что-то понравилось — забирайте, дарю!» Я себе взял его. — Остап продемонстрировал такой же Стечкин, как у Демьяна. «А теперь, говорит, убираемся отсюда как можно скорей!» Грузимся в шлюпку, цепляем лодку и назад. А что между ними произошло — ты у него спрашивай. Только и сказал, что милосердия к ним не стал проявлять.

Я посмотрел на Трофима, и он развел руками. Виновато, как будто оправдываясь за невыдержанность.

— А как там насчёт траулера?

— Тоже лучше узнать у него. Мол, с ним всё о'кей, и можно забирать.

— Игорь, нам нужно поговорить, — наконец-то подал голос Трофим. — Не то, чтобы военная тайна, но кое-какие моменты следует обсудить наедине. Мужики, извините, — обратился он к остальным.

— Вначале поешь. Гудрон из эмбары такую похлебку приготовил, не оторваться.

В ожидании, я уселся на камень почти у воды. Было в журчании реки что-то успокаивпюще, да и закат на этой планете поразительно красив. Отчего бы лишний раз им не полюбоваться? Трофим подошел, отдуваясь. Всё верно. Готовить Гудрон любит не слишком, но получается у него немногим хуже Остапа.

— Так что там траулер? — я повторил вопрос, нормального ответа на который так и не дождался.

— Неплохой аппарат! Один тип из команды так его расхваливал, как будто пытался продать. Клялся мне, что несмотря на огромное расстояние при транспортировке с Земли нисколько не повредился, и прибыл сюда в идеальном состоянии.

Трофим шутил. Любой предмет переносится в том виде, в котором он был прежде. Если новехонький, таким и останется. Есть в нём изъяны, значит, они имелись ещё до того, как он оказался здесь. Через наши руки прошло множество вещей, и утверждать можно с уверенностью.

— Траулер нашли примерно месяц назад. Причем он — не тот, который повстречался нам по пути к Устью. Роскошно, хочу заметить, они в сравнении с нами живут на юге! И ещё, на мой взгляд, наметилась такая тенденция. Ты здесь относительно недавно, и потому она могла не броситься тебе в глаза.

— Какая именно?

— Всё чаще сюда переносится что-то крупное. С уверенностью могу сказать, несколько лет назад такого и в помине не было.

— Остап говорит то же.

— Если дело пойдет так и дальше, на Земле вообще ничего не останется.

Трофим пошутил снова. Мы угодили сюда в разное время. Но ни один из нас не слышал, чтобы на ней исчезали большие объекты. Иначе это было бы такой сенсацией, что шум стоял на весь мир.

Наверняка точные копии. Но тогда получалось, и мы — клоны. Что наводило на грустные мысли. Ведь из этого вытекало — вернуться назад не суждено никому. Иначе придётся встретить своего точного двойника. «Разве что межнейронные связи будут различаться, — высказался однажды по этому поводу Вячеслав. — Поскольку мы ведём здесь совсем другой образ жизни».

— Охраны на траулере много?

— Её нет вообще. Днем приходят рабочие: готовят под новую жизнь. Ночью на борту остается всего три человека из экипажа.

— И долго его приспосабливать будут?

— Основное закончено. Мой знакомый сказал, некоторое время назад стояла горячка: Филипп торопился найти своего пропавшего партнера. Но тот на днях отыскался. Вместе с рухнувшим вертолётом. Словом, всё складывается в нашу пользу и можно особенно не торопиться, чтобы потом не устранять за них недоделки.

Я не понимал, зачем ему понадобилась конфиденциальность, когда он сказал:

— Значит так, Игорь. У Филиппа есть достаточно сильная оппозиция: далеко не все довольны тем, что творится в Звёздном. Можно нисколько не сомневаюсь — в ней тоже не ангелы, и всё же с этим беспредельщиком их не сравнивать. Так вот, они хотят с тобой встретиться.

— Зачем?

Нас всего восемь человек. И даже если захватим траулер, а при счастливом стечении обстоятельств установим на нём пушку — этого недостаточно, чтобы убрать Филиппа.

— Слышали о тебе, и о том, что произошло с перквизиторами.

— Тогда нас было много, и моя роль во всём этом не слишком существенна.

— Не прибедняйся. К тому же они всего лишь приглашают на разговор, а там будет видно. Принципиально единственное — ты соглашаешься встретиться, или после захвата траулера, мы тут же возвращаемся назад.

— Где они находятся, в Звёздном?

— Нет. Вверх по течению в каком-то из притоков Гранды расположен Отрадный. Немаленькое селение, Филипп туда и соваться боится.

— Как ты на них вышел?

Мне почему-то казалось, Трофим ответит: меня в своё время многому добросовестно научили, а я всегда был прилежным учеником. А когда он в таком ключе и начал, я, довольный своей прозорливостью, успел удовлетворенно кивнуть.

— При понимании общих принципов и достаточных навыках, сделать это довольно несложно. Оппозиция есть всегда и повсюду. Иначе и быть не может, даже в практически идеальном обществе. Полагаешь, в Аэропорту всё иначе?

— Нет.

Я так не думал. Недовольный найдется даже в компании из нескольких человек на шашлыках. И посчитал, что объяснения закончены, но Трофим продолжил.

— Ничего сложного в этом нет. Разговариваешь с людьми с позиции обиженного судьбой, обязательно провозглашая высокие мотивы, а заодно собственную неустроенность. И внимательно следишь за реакцией. Находишь благодатную почву, и позволяешь себе чуть больше. Недалёк тот момент, когда к тебе подойдут сами. Люди нужны всегда, и где их ещё искать, если не среди единомышленников? Других ведь убедить нужно. Ну и биографию я себе расписал соответствующую. Что-то среднее между бывшим наёмником Иностранного легиона Янисом и когда-то боевым офицером Гудроном. Штучный товар, согласись! В общем-то, я мало чем рисковал.

— Это ещё почему?

— Все, что мне удалось узнать о Филиппе, было достаточным для того, чтобы составить его психологический портрет. Меня не могли принять за его провокатора. Да, он обладает волевым характером, не без задатков талантливого организатора, но бороться таким способом с оппозицией — для этого он слишком примитивен. Логика у него проста: «Много стволов под рукой, значит, справлюсь с любыми недовольными». Так что подошли ко мне уже на второй день, а дальше оставались пустяки.

— Этим людям доверять можно?

Не хотелось оказаться в ловушке. Устроенной теми, для которых дар Теоретика — такой же товар, как для Филиппа.

— Полностью нельзя никому — это аксиома. Их намерения — не устроить в Звёздном справедливость и счастье, а занять его место. Из этого и стоит исходить.

Но к тому, что он устроил с эмоционалами, и к результату их деятельности, они относятся резко негативно. Люди здесь — слишком ценный ресурс, чтобы растрачивать его ради сиюминутной выгоды.Следовательно, у нас уже есть точки соприкосновения, а там как дела пойдут. Ну и не стоит забывать о перспективах в случае удачного сотрудничества.

Вынуждая кивнуть. Если успешно, станет намного проще добиться того, для чего мы сюда и прибыли — стать посредником между югом и севером. Позиция, выгодная со всех сторон.

— Трофим. — Я постарался чтобы мой голос прозвучал как можно равнодушней. — Через них можно достать пустой жадр?

Те, кто готов к тому, что Филипп не станет с ними церемониться, не слишком должны опасаться его репрессий. Он понимающе улыбнулся:

— Игорь, есть нехитрая, но очень действенная методика, и она помогает всегда.

— Знаю, — я перебил, уверенный в том, что Трофим скажет дальше. — Отец мне о ней рассказывал. Необходимо представить самое худшее, что может произойти в той или иной ситуации, смириться с этим, и тогда всё остальное покажется избавлением. Даже если худшим будет твоя смерть.

— Даже если худшим будет твоя смерть, — вслед за мной повторил он.

— И всё-таки? Мне хотелось бы определенности, с остальным я уже смирился.

— Игорь. — Трофим на какое-то время умолк, вероятно подбирая слова. — То, что ты эмоционал, мы ценим. Но дело не только в этом. У подруги Гудрона Дарьи тоже есть дар, но у тебя их два.

— Что-то новенькое!

— Не ёрничай. Как по мне, второй намного важнее. Так вот, люди за тобой тянутся. Ты далеко не самый опытный, и наверняка не самый умный, но мы тебе полностью доверяем. Сидим порой все такие битые жизнью, и обсуждаем какую-нибудь проблему. И знаешь, чем всегда заканчивается?

— Откуда?

— «Как скажет Теоретик».

— Насчет траулера какие-нибудь сроки есть? — я дал понять, что тема закрыта.

Пока он стоит у причала с минимумом экипажа, шансов захватить его намного больше. И всё-таки, как замечательно будет оснастить траулер пушкой! Пусть не с башней, и автоматическим огнем. Можно установить вращающуюся платформу и прикрыть её спереди щитом. Когда-то давно башни на военных кораблях с этого и начинали. Но вначале нужно найти «Дерзкий».

— Безусловно, о месяце речь не идет, но несколько дней в запасе имеем. И да. Мне придётся вернуться в Звёздный.

— Кого возьмёшь на этот раз?

— Одного Бобра достаточно.

— Договорились.

Предупреждать Трофима об осторожности, я не стал: жить ему хочется не меньше других.

«Дерзкого» на месте не оказалось. Течение сумело стащить его с мели, и спрятать где-то на дне. Какое-то время мы кляли судьбу, не особенно выбирая выражений: если катер завалило на борт, он лишился башни, и найти её предстояло отдельно. Затем принялись за поиски. Затянулись они на целых два дня, и закончились безрезультатно.

Мы прибывали в предполагаемое место, и ставили для отвода глаз сеть. Демьян долго крутил головой, определяя нужную точку по только ему известным ориентирам на расположенных вниз по течению островах. Потом якорились, и начиналось. Очередной ныряльщик обвязывался веревкой, прыгал за борт, несколько раз скрывался под водой на сколько получится, через какое-то время подавал знак — выдохся, его подтягивали, и место занимал следующий. Единственное, что нам удалось найти, так это несколько новогодних шаров. На отмели ниже, выброшенные туда течением реки. Привязать их к месту гибели «Дерзкого» не получилось бы: сколько их перед этим несло?!

— Всё! — обвязываясь веревкой, я смотрел на низкое солнце. Час и придется возвращаться в полной темноте. — Последняя попытка. Тянуть больше нельзя. Иначе останемся и без того, и без другого.

Была у меня тайная надежда найти «Дерзкий» на этот раз, я почти в неё уверовал. Но кроме того, что вдоволь нахлебался, когда ноги запутались в водорослях, ничего другого не получилось.

Когда мы вернулись в лагерь, мои опасения подтвердил вернувшийся из Звёздного в компании Бобра Трофим.

— Итак, господа, время действовать. «Беспощадный» послезавтра уходит.

— Какой? — то ли не расслышал, то ли удивился Демьян.

— «Беспощадный». Так его переименовали вместо земной «Селены». Но, если тебе не нравится, недолго поменять на любое другое.

— Название как название, — пожал плечами Демьян. — Точно уходит?

— Можешь не сомневаться! Мне сообщил капитан, который временно занимает твое место. — Трофим отчего-то пребывал в превосходном настроении. — Игорь?

— Сегодняшней ночью и приступим. План захвата и обязанности помнят все?

— Да, — ответил Демьян.

— Дёма, тебе-то чего запоминать?! Сиди себе в шлюпке, пока под белы ручки на мостик не отведут. — Гудрон срочно придал себе вид, как будто крайне удивлён.

Демьян решил на время олицетворить собой саму невозмутимость.

— Боря, я — ценный специалист, вокруг которого всё и вертится. Проникнись, и сделай выводы на будущее, — ещё и тоном нараспев.

Гудрона почему-то задело. Хотя, возможно, его беспокоила болью нога, не позволявшая чувствовать себя полноценным в предстоящей операции.

— Ты вот что, эксперт… корабли топить. Если всё-таки придется стрелять, ни в коем случае не удерживай за магазин: чревато перекосом патрона. Болячка у них такая, — он почти с нежностью погладил лежавшую у него на коленях «звезду Голливуда». На миг включив и выключив подствольный фонарь, проверяя его работу.

Пристань была темна. Освещение и в центре Звёздного имелось далеко не везде: электричества не хватало. Немногочисленные огоньки пробивались из иллюминаторов причаленных корабликов там, где ещё не угомонились. Таких были единицы. В дождь всегда спится хорошо, а начался он как нельзя вовремя. Обильный, тропический, и все мгновенно промокли до нитки. Заодно он загнал под крыши случайных свидетелей, которые могли поднять тревогу. Во всяком случае мы на это надеялись.

Вельбот осторожно ткнулся в борт траулера, и через мгновение все, кроме Демьяна, оказались на нём, чтобы сразу же разделиться. По нашему замыслу, Трофим, Бобёр и я, должны взять под контроль верхнюю палубу. Остальные — спуститься вниз, и навести порядок там, при необходимости подавив сопротивление. В идеале всё должно было пройти без малейшего шума. Запас топлива на траулере неизвестен, а газогенератору, чтобы войти в режим, необходимо время. Если переполох возникнет до того, как Демьяну удастся запустить двигатель, имелся у нас и план ретирады. Пускаем траулер вплавь по течению, пересаживаемся в шлюпку, берем его на буксир, и тянем веслами к череде островов несколькими километрами ниже, чтобы спрятаться в любой из проток. В случае погони режем буксир, и скрываемся в них уже без него.

Как и ожидалось, мостик был пуст. Минута, и к нам присоединился Демьян.

— Действуй! — благословил я его, впечатлённый интерьером ходовой рубки. — Бобёр, остаёшься с ним, Трофим — за мной.

С мостика верхняя палуба просматривалась неплохо, но проверить всяческие закутки следовало. Вдвоём, мы пробежались по ней, заглядывая куда только возможно. На какое-то время я застыл на баке, открыв от удивления рот. Посмотрел на Трофима, и он кивнул: ты даже не сомневайся! Затем увидели в рубке Гудрона с Янисом и Остапом, и вернулись туда.

— Внизу порядок! — доложил Гудрон.

— А где Проф?

— Пленников караулит. Они там дрыхли без задних ног. Пришлось разбудить и связать. Один борзый попался, начал вякать, но Артемон своей дланью благословил так, что мы его пеленали уже бесчувственного.

— Янис, ты почему от счастья не прыгаешь? — спросил Трофим.

— А это с чего? — удивился тот. — Естественно, рад, как и все, но скакать-то зачем?!

— Ослеп? На бак посмотри. Твоя пушка назад вернулась.

Артемон припал к стеклу так, что стук от удара лбом по нему оказался звучным.

— И правда стоит! Только с чего ты взял, что она моя? Да, похожа, но мало ли…

Я подтвердил:

— Она, Янис, она! Можешь сходить и убедиться.

Не признать башню у него не получится. Ещё бы нет, если белой краской на люке рукой Гудрона написано: «Артемон, бей без промаха!»

— Хреновенький из тебя шпион! — заявил Трофиму Остап.

Тот удивился:

— Откуда такие выводы?!

— А почему ты не знал о ней раньше?

— Кто тебе такое сказал?! Промолчал, чтобы для всех стало приятным сюрпризом. К тому же реакция некоторых была бесценна. —Трофим на меня не смотрел, но я его понял отлично.

Как мы не ждали, но звук двигателя невольно заставил всех вздрогнуть. Едва поднявшись на мостик, Демьян сходу заявил:

— Всё, отчаливаем! Запаса топлива на какое-то время хватит, и газогенератором займёмся позже. Главное, свалить отсюда как можно скорей. Теоретик, куда править?

— Вверх по течению и поближе к правому берегу. И не забудьте пленников выкинуть на причал: к чему нам лишние рты?

— Стоп! — внезапно сказал Трофим. И, обращаясь к Демьяну. — Это я не тебе. Одного нужно оставить.

— Зачем?! — удивились Остап.

— Он приведёт нас в Отрадный, к Саймону.

Остап возмутился:

— Ты почему сразу не предупредил?! А если бы они начали дёргаться, и мы его до кучи?..

— Потому и не стал.

— Не понял тебя?

— Внизу темно, и в нужный момент могло не получиться отреагировать вовремя: а вдруг тот самый и есть?! Лучше остаться без лоцмана, чем потерять своего. Пойдемте, я на него укажу.

— Правильно мыслишь! — кивнул Гудрон. И повернулся к Демьяну. — Ну что, адмирал, убедился, слово моё — кремень?! Принимай корыто по описи. Отличный корабль, причём с пушкой. Владей на здоровье! Главное, в очередной раз не утопи.

Всегда удивлялся этой метаморфозе, хотя давно пора было привыкнуть. Во время захвата Борис выглядел так, как и подобает командиру: волевой голос, жесты, команды. Теперь к нему вернулась редко сползающая с лица язвительная ухмылочка, и взгляд с характерным прищуром. Демьян препираться не стал.

— Знал бы кто, как я мечтал о таком на Земле! Можно сказать, грезил! Замечательный кораблик! Всё на нём продумано, удобно, к месту. И это вы ещё комфорт не успели оценить… как-никак, яхта! Эта к тому же имеет ледовый класс. Остаётся только штурвал поменять на твой подарок. Но немного попозже.

— Дёма, ты где здесь льды увидел?! Или ты на полюс собрался нас везти? Оно нам надо?!

— Сапог ты, Боря, с прискорбием должен сообщить! — Демьян сокрушенно покачал головой. — Такой класс означает усиленный судовой набор и борта. Другими словами — корпус у неё повышенной прочности. Да, тяжеловата она по сравнению с обычными, что отрицательно влияет и на скорость хода и расход топлива… Но за всё нужно платить. К тому же мы не в регате собираемся участвовать, а использовать как боевой.

Меж тем пленников перенесли на причал, аккуратно на него уложили, всё так же связанных и с кляпами во рту, скинули чалки, и Демьян сразу дал ход. Но перед этим вернулся Янис.

— Моя пушечка! — довольно потирая руки, заявил он. — Остаётся только выверку сделать, и по врагу нещадно!..

— Говорил же вам, что снаряды выбрасывать не нужно! Вот и пригодились! — оживлённо сказал Бобёр.

Янис хлопнул его по плечу.

— Прав ты был, Виталик! Там и своего боеприпаса полная укладка, но и наш лишним не будет. А ты, братан, извини: накладочка вышла! — он обратился к человеку Саймона, который вместе с другими поднялся на мостик. — Надеюсь, и с одним глазом куда надо нас приведешь. Нельсон. — У того действительно левый заплыл почти полностью.

Настроение было прекрасным. Всё прошло без сучка и задоринки, к тому же вновь обрели пушку. Оставалось только выяснить у лоцмана: каким волшебным образом она оказалась на баке траулера? Пусть предположить было несложно —люди Филиппа успели снять башню до того, как «Дерзкий» снесло течением на глубину.