Теоретик 5. Второй шанс

Глава 1

Владимир Корн

Теоретик. Второй шанс

Мы шли медленно и осторожно, опасаясь, что в любой миг враг встретит нас шквальным огнем из засады. Короткие перестрелки в столице перквизиторов — Центре время от времени возникали то справа, то слева, но открыть огонь нам не пришлось ни разу. Что выглядело странным и непонятным.

Я мельком оглядел лица Славы Профа, Бори Гудрона, Остапа, Трофима, Гриши, спокойные и сосредоточенные. Янис с Ирмой — наше снайперское прикрытие — оставались где-то позади. С ними и была Лера, при воспоминании о которой стало намного легче. Все-таки я ее нашел! Или она меня. Хотя, точнее всего, встретились мы совершенно случайно.

— Скоро будет центр, — негромко сказал Трофим.

— Центр Центра, — поправил его Остап. — Звучит забавно. Кстати, откуда знаешь?

— Ночью приснилось. Явственно так! — хмыкнул Трофим. — От языка конечно же. Как его там звали, Пихля?

— Кто бы их всех упомнил? — пожал плечами Гудрон.

Давая себе небольшую передышку, мы на время задержались там, где пусть и немного, но можно расслабиться — в развалинах очередного дома, которых здесь множество. А заодно перекинуться нескольким словами, намолчались по дороге сюда. Если не считать редких, коротких, но таких информативных фраз, как «движение на двенадцать», «перебежкой по два» и тому подобных.

— Этот тип, пытаясь продлить себе жизнь, пел так, что, попроси его, он бы мне «Войну и мир» полностью пересказал. Причем с выражением и в лицах, — продолжил Трофим. — Если, конечно, читал.

— Скажи еще, что тебе самому удалось осилить. — Гудрон не был бы самим собой, если бы не подковырнул любого и по ничтожному поводу. А зачастую и вовсе без них: такой у Бориса склад характера.

— В отличие от некоторых, — отбил подачу Трофим. И, чтобы развеять сомнения, которые возникли наверняка, причем не только у Бориса, добавил: — Знаешь, с чего начинается четвертый том? — Пауза. — С вечера у Анны Павловны. Хотя откуда бы тебе о ней знать? Темный ты человек, Борис, недаром же тебя Гудроном прозвали!

«Это жадры, — с грустью размышлял я. — Благодаря им они и ведут себя, и разговаривают так, как будто мы не в ситуации, когда нас можно накрыть всех сразу одной-единственной гранатой, а где-нибудь в полной безопасности, например, на Вокзале».

— Так вот, — продолжил Трофим, убедившись в том, что в его компетентности по данному вопросу ни у кого сомнений не возникло, — продвинемся на север чуть дальше, и перед нашими взорами откроется нечто вроде площади. А по центру ее будет, так сказать, резиденция Гардиана. Чтобы не спутали, она представляет собой Дом культуры из какого-нибудь там Гадюкина. Два этажа кирпичной кладки, ну вы и сами немало их повидали. С внесением в его архитектуру некоторых изменений уже здесь. Для удобства обороны конечно же. Как-то: брустверы из мешков с песком где только можно. И ряд амбразур в стенах, проектом не предусмотренные.

Столица перквизиторов даже издалека — с вершины горы — выглядела впечатляюще. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы в одном месте оказалось такое количество земных строений. Разнообразных — от торчащих пальцем в небо высоток до самых обычных двухэтажных панелек. От приземистых, явно промышленного назначения зданий до выглядевших совсем уж убогими бревенчатых избушек. И еще ходили слухи, что именно отсюда все и началось — с Центра. Первые дома, первые люди... Во всяком случае, Вячеслав Ступин по кличке Профессор — самый умный из нас и уж по крайней мере самый образованный — не далее как сегодня утром высказал предположение, которое невозможно ни доказать, ни опровергнуть.

— Тот или те, кто все это и затеял, уж не знаю, с какой именно целью, — Слава подразумевал перемещение сюда с Земли зданий, людей и множества предметов, благодаря которым люди и смогли прижиться и уцелеть на дикой, кишащей опасными созданиями планете, — наверняка начинали именно отсюда. Убедились, что не все так просто, и уже затем действовали иначе. Если все мы не пациенты психушки.

Это была любимая концовка Профа, и она стала той фразой, которой частенько каждый из нас завершал свою мысль, если та не казалась ему убедительной.

Но как бы там ни было, если посмотреть на те здания, которые лежали на боку, резон в его словах был. Все-таки установить двадцатиэтажный дом без всякого фундамента так, чтобы грунт под ним не поплыл, а сам он не завалился, сложно и таким волшебникам, про которых наш Проф и говорил.

Я еще раз оглядел своих спутников, явно дожидавшихся команды, прошелся ладонями по разгрузке — все ли там как нужно, чтобы в любой миг под рукой, и объявил:

— Потопали. Но не напрямик, слева зайдем.

План Центра я более-менее представлял по схеме, которую Трофим набросал со слов давно уже покойного Пихли. И потому лезть на площадь, которая простреливается из резиденции Гардиана, а она вполне могла стать последним оплотом перквизиторов, не имело ни малейшего смысла. Пусть все настойчивее лезла в голову мысль — перквизиторы из Центра ушли. Узнали, какие силы собрались штурмовать их прибежище, и заблаговременно его покинули.

Едва мы отправились дальше, как я невольно оказался за спинами остальных. Поначалу такая опека ужасно раздражала, затем смирился, пусть и неокончательно. И еще было в какой-то степени обидно. Ладно бы ценился какими-то особенными навыками. Врача, например, которые здесь котируются выше всех остальных. Так нет же — даром эмоционала, человека, способного заполнить жадр.

«Ладно, жизнь необходимо принимать такой, какой она и является на текущий момент», — утешил я себя сентенцией доморощенного философа Гудрона, в тех редких случаях, когда он не клоун. И тут же взял под контроль личный сектор ответственности, а он имеется у каждого и в любой ситуации. Моя задача была еще и в том, чтобы как можно чаще оглядываться назад — в тыл, опасность откуда тоже не исключалась.

Глава первая

— Посмотрите-ка, у этого мерзавца Гардиана даже трон есть! — не переставал удивляться Остап.

Мы стояли посреди помещения, которое на Земле в Доме культуры выполняло функции кинозала. Хотя полностью уверен, там оно по-прежнему продолжает его реализовывать. Мысль о том, что сюда переносятся копии если уж не людей, то всего остального, завладела всеми давным-давно. Ладно люди, они на Земле исчезают во множестве. Иных какое-то время спустя находят, другие пропадают бесследно и навсегда. Но кто-нибудь хотя бы раз слышал, не говоря уже о том, чтобы видеть, — из условного Воронежа, Тайшета или Сан-Паулу пропало здание железнодорожного вокзала? А тот здесь есть, и он дал начало, а заодно и название самому крупному из встреченных мною поселений. Ну и что после этого думать? Трон не трон, но огромное кресло во главе длиннющего, персон на пятьдесят, стола действительно присутствовало.

— Царьком себя чувствовал, и не говори, — презрительно покривился Трофим. — А стол, вероятно, для его приближенных. Спрашивается, а как же тогда «равные среди равных», как перквизиторы сами себя называют?

Только что подошедший Слава Проф пожал плечами.

— Что, когда-то и где-нибудь было по-другому? Недаром же говорят: все люди равны, но некоторые равнее других. — И обратился ко мне: — Игорь, тебя Петрович попросил к нему подойти. Он сейчас, так сказать, в личных апартаментах Гардиана.

Андрей Петрович Жамыхов командовал нашим сводным отрядом, который должен был раз и навсегда покончить с перквизиторами. Увы, но мы не увидели в Центре никого кроме двух десятков смертников из числа «детей вазлеха», оставленных, чтобы создать видимость сопротивления. И куда большее количество трупов. Наверняка казненных, поскольку у каждого в затылочной части была размозжена голова. Среди них немало женщин, как правило молодых. Их-то за что? Чтобы не связывали по ногам при бегстве? По какой-то иной причине? Хотя после всего того, что удалось узнать об перквизиторах, стоит ли удивляться? «Звери в человеческом облике», — как выразился Янис Артемон.

— Трофим, пошли вместе со мной.

Можно не сомневаться — на совещание, где предстоит решить, что делать дальше, и его мнение для меня важно. И еще в компании Трофима я буду чувствовать себя куда увереннее.

Жамыхов действительно ждал нас там, что Проф назвал апартаментами. Обитель Гардиана, как непременно выразился бы Боря Гудрон, была обставлена с пошлой роскошью. Одно ложе алого цвета в форме сердца, которое было видно через приоткрытую дверь спальни, чего только стоило. На стенах висело множество картин вперемешку с головами местных хищников. Портреты, пейзажи, графика... А еще там хватало плакатов. Ярких, красочных и посвященных одной тематике — полностью или почти полностью обнаженные девицы. Конечно же земного происхождения.

Всегда поражался логике тех или того, кто отправляет сюда предметы. Все без исключения, от автомобилей, самолетов и тепловозов до пустых бутылок и откровенной ветоши, идет в ход. Что-то разбирается на части, чтобы превратиться в более насущное. Что-то служит в том виде, в котором сюда и перенеслось. Но зачем отправлять те же картины?! Почему бы не заменить их на лекарства? С ними здесь настоящее бедствие. А пейзажи с натюрмортами написали бы и местные художники, на свою беду угодившие сюда тоже. Тем более земные пейзажи не в пример местным по колоритности, причудливости растений и ландшафтов, значительно им уступая. По дороге в Центр мы наткнулись на рощу таких исполинов, что в сравнении с ними даже знаменитые гигантские секвойи североамериканского континента покажутся чахлым кустарником.

Барная стойка, явно работы местного умельца, была заставлена разнокалиберными бутылками, стаканами, кружками и бокалами. Причем настолько плотно, что, казалось, места еще для одной емкости уже не найдется.

— Больной человек, — осмотревшись по сторонам, только и сказал Трофим.

— Игорь, Трофим, проходите, присаживайтесь где удобно. — Жамыхов гостеприимным жестом указал на стулья, диваны и кресла, которых тоже хватало с избытком.

Помимо самого Петровича здесь находились еще пятеро, и я кивнул им всем сразу: с утра виделись. Они возглавляли отряды, собранные из добровольцев разных поселений. Затем расположился в кресле, чтобы намеренно оказаться спиной к глухой стене, на всякий случай, лишним не будет.

Трофим, подойдя к стойке, взял одну из бутылок, поражавшую своей замысловатой формой, звучно вынул пробку, понюхал содержимое, криво усмехнулся и поставил ее обратно. После чего занял место в углу, скрестив руки и ноги, хотя в шаге от него находился стул. Теперь под его контролем находилось все помещение, а сам Трофим за спинами остальных. Вообще-то земной опыт Трофима делает его отличным советчиком, когда решаются вопросы, касающиеся военных действий. И все-таки лишняя забота о моей шкуре не помешает.

— Значит, так, Игорь, собрались мы для того, чтобы решить, что делать дальше.

Жамыхов провел ладонью по совершенно седому ежику на голове. Что неудивительно, учитывая его возраст — под пятьдесят. Выглядел он крайне усталым, и даже цвет его лица был, что называется, землистым. Тоже понятно — трудный переход и еще ответственность за жизнь людей, которых он сюда привел.

— Догадываюсь, Андрей Петрович.

От многих привычек нам с трудом удается избавиться. Например, обращаться уважительно к человеку, который в два раза тебя старше. А еще Жамыхов удивительно походил на моего университетского преподавателя физики.

— Мы тут успели немного обговорить, пока вас не было, — признался он. — Теперь хотелось бы услышать твое мнение. Что обо всем думаешь?

— Могу только предполагать. — Пожать плечами у меня получилось непринужденно. — Безусловно, хотелось бы с перквизиторами покончить раз и навсегда, но для этого, как минимум, необходимо иметь представление, где их теперь искать. Знаю от языков — не так далеко отсюда у Гардиана имеется, так сказать, запасное логово. Там все подготовлено к той ситуации, которая у него сейчас сложилась. Возможно, именно туда они и направились.

«Или куда угодно», — мысленно добавил я.

— Да, это самая большая проблема — напасть на их след. Удержать здесь надолго всю эту массу людей у нас не получится. Но на какое-то время нам придется остаться.

«Да хоть на месяц! Теперь, когда нашел Леру, куда мне особенно торопиться? Ну разве что на побережье, чтобы начать задуманное совместно с Филом дело».

— Андрей Петрович, от меня-то что требуется? Какое-то время будем считать, что я и мои люди находятся, так сказать, в вашем подчинении.

После этого заявления оставалось только надеяться, что он не начнет разбрасываться приказами.

— Требовать от тебя ничего не буду, но просьба одна есть.

Мне едва удалось удержаться от того, чтобы не покривиться: сейчас он скажет, что необходимо куда-то отправиться на поиски перквизиторов. Уверяя, что, учитывая наш опыт, в том числе и столкновений с перквизиторами, никто не сможет справиться лучше. Но нет, предложение было достаточно неожиданным.

— Игорь, жадры заполнить сможешь? — Он не спрашивал, он просил.

— Семьдесят штук. — И пояснил в ответ на его недоуменный взгляд: — То количество, после которого рука у меня останется нормальной. Но стоит только его превысить... — Вот теперь я действительно поморщился, вспомнив, как выглядела моя ладонь после сотни.

Красная, как будто долго держал ее в кипятке, кисть поочередно то немела, то дергала острой болью. Но самое жуткое было в том, что пальцы какое-то время жили своей собственной жизнью, сгибаясь, растопыриваясь, сжимаясь в кулак, а то и вовсе начинали хлопать по внутренней части ладони. Жамыхов неожиданно повеселел.

— Этого вполне хватит. — И наконец пояснил: — Тем, которых отправлю на поиски, твои жадры очень бы помогли.

«Твои» он выделил интонацией. Согласен, мои жадры в сравнении с теми, что выходят из-под рук других эмоционалов, небо и земля по своей силе. Но главное отличие — их можно не экономить. Жадры уберут боль, оставят спокойным и расчетливым в любой, пусть даже самой стрессовой ситуации. Жаль только, что для меня лично жадры как были, так и остаются красивыми янтарными каплями величиной с некрупную сливу.

— Петрович, только организуй, чтобы все по уму было, — подал голос Трофим.

— Сделаем, — только и ответил тот. — Кстати, когда начнем?

— Можно прямо сейчас.

А зачем откладывать? Как любит говаривать Боря Гудрон — быстрее сядешь, быстрее выйдешь. Мероприятие займет около получаса, и тогда я буду свободен весь остаток дня. Который посвящу прежде всего Лере. И еще разбору трофеев, а их благодаря поспешному бегству перквизиторов на удивление много. Давно хотел обеспечить связь между каждым нашим бойцом, и наконец-то такая возможность появилась. К тому же неплохо бы обсудить один из рассказов Леры. По дороге в Центр было совсем не до того, сейчас же чем не отличная возможность?

На островах, когда Валерия умудрилась сбежать от похитивших ее перквизиторов, ей невероятно повезло. Точнее, там была целая цепочка чудесных везений, когда, перебираясь с одного острова на другой, девушке удалось добраться до побережья. Без оружия и снаряжения, без припасов, а самое главное, без глотка питьевой воды. К тому же местность буквально кишит хищниками всех мастей и размеров, водоплавающими и земноводными. После ее рассказа собственные блуждания в одиночестве по джунглям дикой планеты показались мне увеселительной прогулкой.

— Как же хотелось пить, Игорь! — рассказывал она. — Знаешь, повстречайся мне тогда кто угодно, я бы согласилась на все ради нескольких глотков воды. На все! И мое счастье, хотя, наверное, больше твое, что никто не встретился. — Девушка рассмеялась. И неожиданно обиделась. — Ты-то чего улыбаешься?! Не ревнуешь, что ли?

— Подумал, жалко, что наша первая встреча не произошла именно тогда. Ведь мне бы не пришлось вокруг тебя столько времени устраивать брачные танцы.

— Два дня — это «столько времени»?! Ах да, ты же у меня эмоционал с огромным даром, остальные в подметки тебе не годятся, и в твою постель любая женщина сама прыгнет.

— Увы! Пока я был с тобой незнаком, некому было ко мне в постель прыгать, поскольку свой дар от всех скрывал, чтобы без головы не остаться. А когда познакомился, мне уже никто не стал нужен.

— Ладно, верю на слово. Так вот, можешь себе представить, листья жевала, чтоб хоть чуть-чуть жажду утолить. Тут смотрю, вот оно, побережье, до него небольшая полоска воды, а справа водопад. Мечтала о ручейке, лужице, и вдруг такой водопадище, куда там какому-нибудь Ниагарскому! Стою на берегу, а в воде те самые тюлени, которые здесь как акулы. И пить хочется жуть, и плыть нельзя, и что делать не знаю. Плакала бы, если было бы чем плакать.

— Они и на берег умеют выбираться.

— Знаю! Я пока по островам путешествовала, настолько повадки всех этих тварей изучила, что энциклопедию смогу написать.

— И как же ты все-таки перебралась?

— С закрытыми глазами. Увидела, что они куда-то в сторону подались, в воду бросилась, и будь что будет! Все равно умирать без воды. Плыву, глаза зажмурены, и все жду, когда в меня зубы вцепятся. И открыть бы их нужно, вдруг не по прямой плыву, и не могу их отжмурить.

— Нет такого слова.

— Теперь есть! Ты дальше слушай. Плыву так быстро, как только могу, и вдруг сильный удар в голову. Ну все, решила, сейчас грызть начнут. А это камень у берега, сама в него воткнулась. Выбралась, сижу и смеюсь как дура — перебралась! Представляешь, голову рассадила, кровь по лицу, а у меня смех такой, что трясет всю и качает из стороны в сторону.

— Там действительно был водопад?

— Да. Вода в нем ледяная, вкусная! Наверное, ничего в моей жизни вкусней еще не было. Разве что твои поцелуи. Но пила по глоточку. Помню, как ты мне рассказывал — категорически нельзя пить сразу много, иначе вода ядом окажется.

— Ну не ядом, но последствия будут самые плохие. И для суставов, и для почек. А что было потом?

— Потом? Потом попыталась разжечь костер, но ничего у меня не вышло. Кстати, пробел в моем образовании, лакуна, так сказать. А тебе минус!

Согласен, причем жирный. Старался научить всему, что умею и знаю сам, но кто же мог знать, что так все обернется?

— Плюнула, в общем, и пошла на север.

— Почему на север? Аммонит на западе расположен.

— Ага, чтобы туда пойти, нужно было опять на острова перебираться, а я их до конца своей жизни буду ненавидеть! Там местность такая, что береговые скалы на глубину уходят, а лодки у меня нет.

— А тех троих ты когда встретила?

— Которых пришлось убить?

— Именно.

— Через два дня. Мы нос к носу столкнулись. Игорь, а ты бы меня принял, если бы?.. Сам понимаешь, о чем хочу сказать.

Если бы они сделали с тобой то, что собирались?

— Да. Ты даже не сомневайся.

Я принял бы и после того, как отбил у перквизиторов, у которых все женщины общие. Потому что твоей вины в том, что произошло, нет. Она вся лежит на мне: не смог защитить.

— А эта троица как там оказалась?

— Вот уже чего не знаю. Знаешь, мне их нисколько не было жалко. Единственное, пожалела, что без лодки они. Зато нашлись продукты, оружие и много-много других полезных одинокому путешественнику вещей. А потом меня укусила какая-то ядовитая гадина. И если бы не Александр с Михаилом, остаться бы мне там навсегда. Вот мы и подошли к самому главному. Не напрягайся, они были хорошими, пальцем не тронули. И в Светлый практически на руках принесли. Вернее, по реке привезли на лодке.

— Я и не напрягаюсь.

— Не ври, я же вижу. Они порядочные парни. Жаль только, что Александра уже нет. А сказать тебе хочу вот о чем. За день до того, как с ними встретилась, мне пришлось взобраться на гору. Там место такое, что по берегу никак. Тогда-то я и увидела.

— Что именно?

— Много-много домов, если смотреть в сторону моря. Хотя и не уверена, что не показалось. Когда меня эта тварь укусила, мне постоянно что-то начало мерещиться. То шаги сзади, совсем близко, буквально за спиной... То чьи-то голоса и даже пение. Иной раз до видений дело доходило. В себя приду, и страшно становится. Такое впечатление, что умом трогалась временами. Там острова от побережья довольно далеко отходят, и, если на гору не взобраться, дома и не увидать. Только кому в голову придет на кручу карабкаться, если есть лодка? Но еще раз говорю, не уверена, что не галлюцинации. Ты даже представить себе не можешь, что я там увидела! Домов как будто целый город! Стекла в домах блестят, краны какие-то, еще что-то. Сколько там всего можно найти! Или организовать новое поселение, как ты мечтаешь.

— А люди там были?

— Если они и были, не разглядеть. Но, повторюсь, не уверена, что не показалось, слишком меня колбасило.

— Игорь! — Голос Жамыхова вырвал меня из воспоминаний. — Игорь, ты где?

В мечтах о новом поселении. Обнаружить пусть не город, но несколько домов со всеми земными предметами внутри — удача грандиозная, с какой стороны ни взгляни.

— Задремал?

Можно сказать и так.

— Готов я, Петрович, готов. Давай жадры, сейчас и заполню.

— Вот и ладушки.

Жамыхов уже собрался отдать приказ одному из своих людей, когда за окнами послышались встревоженные голоса. Хуже того, зазвучали выстрелы, которые тут же переросли в ожесточенную перестрелку.

Глава 2

Глава вторая

Что было особенно паскудным — стрельба доносилась с юга, откуда мы и пришли в долину. Ее ждали, заранее предполагая, что перквизиторы нанесут ответный удар, но почему именно оттуда? Где им там было спрятаться, чтобы мы не смогли обнаружить их по пути? Долина большая, но не гигантская. Западный ее край — сплошные скалы с высоченными отвесными стенами. На востоке — болото, и в здравом уме туда не полезет никто. И множество частью завалившихся набок зданий на всей ее протяженности. Но даже если такое место нашлось, почему они не атаковали раньше, когда оказались у нас в тылу? И самое страшное — где-то в той стороне оставалась Лера в компании с Ирмой и Артемоном, поскольку я посчитал — именно там, в тылу, девушки будут в безопасности, а Янис должен о них позаботиться.

По лестнице на первый этаж я сбегал, прыгая через несколько ступенек сразу, слыша за собой топот ног Трофима. Стрельба не утихала, мало того, она приближалась.

— За мной! — пробегая мимо Гудрона и остальных, вскочивших при моем появлении, через плечо бросил я. — Надо выручать Яниса и девушек.

Это был не приказ. Здесь не армия, где невыполнение любого из них грозит серьезнейшими последствиями, если не трибуналом. Но я полностью был уверен — никто не останется в безопасном, способном выдержать долговременную осаду здании Дома культуры, где окна прикрываются массивными металлическим ставнями с амбразурами, в стенах появились бойницы, не оставляющие мертвых зон, а кровля вообще представляет собой нечто похожее на огромную верхнюю площадку крепостной башни с парапетами. Но тем мы и близки друг другу, что, не задумываясь, бросимся на выручку тому из нас, кто попал в переделку. И потому не удивился, услышав за собой топот теперь уже нескольких пар ног.

Прежде всего предстояло преодолеть участок, где не найти никакого укрытия, чтобы оказаться в обычном двухподъездном доме из бруса. При переносе ему не посчастливилось угодить на ровное место, и потому он стоял под наклоном.

Обычно в таких случаях кто-нибудь из наших, а то и все сразу стараются меня обогнать, чтобы встретить неприятности первыми. Но сейчас я несся так быстро, что при всем желании у них не получилось бы. Мчался, готовый в любой миг со всего размаха упасть на землю. Сожалея о том, что у головы, в отличие от туловища, которое прикрывал надежный бронежилет из пластин гвайзела, кроме банданы из лоскута камуфляжной ткани, никакой другой защиты нет.

Хруст оконного стекла, и мы оказались внутри.

— Свинарник! — одним словом, но удивительно точно охарактеризовал Гриша то, что там увидели.

Грязь, кучи гнилого тряпья, какие-то обломки, обрывки, обглоданные кости и прочий мусор.

— В свинарниках убирают время от времени, а здесь! — Трофим потряс головой, морща нос.

— Нам тут не жить, — сказал Гудрон. — Теоретик, куда теперь?

Самому бы знать. Часть дела мы сделали — успели убраться из Дома культуры до того, как его наверняка обложат со всех сторон. Потом долго уже не получится. Пока не вернутся те, кто встал заслоном на выходе из ущелья на севере. Именно там и сосредоточены наши основные силы, ведь атака предполагалась оттуда. Но вполне может быть, их свяжут боем, чтобы разгромить нас по частям.

Сложность была в том, что я понятия не имел, где находятся девушки. Успокаивало одно — с ними должен быть Янис. Опытный Янис, которому приходилось бывать и не в таких ситуациях. Наверняка Артемону хватит ума затаиться в укромном месте, пережидая, когда все закончится. Если оно найдется поблизости, и если на них не наткнутся раньше. Насколько все было бы проще, имейся у нас связь!

— Игорь?!

Остап прав — задерживаться категорически было нельзя: ближайшее к резиденции Гардиана укрытие. Вокруг полно и других, но перквизиторы могут оказаться именно здесь, причем в любую минуту. Стрельба не утихала, но теперь она разбилась на несколько очагов. И поди пойми — то ли перквизиторов прижали, то ли наоборот, а возможно, и то и другое сразу.

— Значит, так. Мы с Трофимом рывком в дом напротив, вы прикрываете.

Следующему строению — пятиэтажной хрущевке не повезло еще больше: она вообще лежала на боку. Ровнехонько так лежала, и без всяких трещин. Наверняка так с Земли и перенеслась. Иначе завались бы она уже здесь, и, если бы и не рассыпалась, отметин на ней хватало бы. Выглядела пятиэтажка крайне нелепо, когда оконные проемы походили на дверные, а балконы располагались вертикально.

И я уже приготовился к броску в соседний дом, когда послышался Гришин голос. Его и сонным не спутаешь: сам мелкий, что ростом, что сложением, но всегда басит. И ведь не пытается казаться внушительней — от природы такой.

— Так, здесь какие-то люди, трое!

Он, весь напружиненный, с оружием наготове, замер у края дверного проема, всматриваясь в глубину одной из комнат. Их было множество — разделенных перегородками крошечных отсеков, где с трудом смогли бы разместиться несколько человек. И лишь по той причине, что спальные места — обычные нары — были двухъярусными.

— Трофим, наблюдай! — Кивком головы я указал на дом, куда лежал наш дальнейший путь.

— Кто вы? — Дружелюбия в моем голосе хватало, тем не менее я держал под прицелом всех троих, готовый сразу же нажать на спуск, обнаружив хоть малейшие признаки агрессии.

— Черти, — сплюнул Гудрон.

Зная, что немалая часть его биографии связана с заключением, понять его было несложно. Выглядели они действительно так, как будто только что вылезли из помойки, где провели ночь. Не говоря уже о вони, которая перебивала даже запах самого помещения.

— Что молчим?! — В голосе Гудрона хватало угрозы.

— Погоди! — громче, чем следовало бы, сказал Слава Проф. — Мне тут одна мысль пришла.

— Проф, я тебя бесконечно уважаю, но сейчас у нас времени нет. — Борис почти тараторил. — И заботят меня не мысли, а то, что не примутся ли они стрелять нам в спину, когда мы отсюда уйдем?

— Вряд ли, — не согласился с ним Остап. — Посмотри на них, они же как будто вусмерть обдолбанные.

— Именно это обстоятельство и имею в виду, — продолжил Вячеслав. — На мой взгляд, они — те самые «дети вазлеха», слишком все сходится. Сами же слышали: они после инициирования только и умеют, что жрать и выполнять приказы. И чем дальше, тем больше происходит деструкция личности, чтобы в конце концов такими и стать. — Он подбородком указал на тех, о ком говорил. — Только существа, которых лишили всего — воли, соображения и даже способности чувствовать боль, могут довести себя до такого состояния.

— Легко проверить, — заявил Гудрон. — Ты, — ткнул он в ближнего пальцем. И велел, наверняка не придумав ничего другого: — Упал, отжался!

Тот исполнил его команду с такой быстротой, как будто долго ее ждал, начав отжиматься от пола — раз, другой, третий, четвертый...

— Стоп, — не выдержал я, заставив застыть его как изваяние на полусогнутых руках. — Нет у нас времени устраивать представления.

— Других проверять будем? — поинтересовался Слава, указывая на то, что не ошибся.

— А смысл? — пожал плечами Гудрон. — Ну хоть живыми этих самых «детей» увидели, а то все жмуриками да жмуриками.

— Движение на двести десять, — отрапортовал Трофим, продолжавший наблюдать из окна.

— Кто именно?

— Пока не пойму: в зеленке мелькают, но четверых уже насчитал.

Все они немного шепелявили. Ну да, у каждого во рту жадры, а размером они со сливу. Тут тебе и спокойствие в любой ситуации, а самое главное, боли не будет даже при тяжелом ранении. Дело ведь еще и в том, что боль скрючит, и ты не сможешь сделать ответный выстрел, который спасет тебе жизнь. «А еще у них нет непонятно где находящейся Леры, которая для меня все».

— Трофим, так кого ты там увидел? Определил уже?

— Гарантированно перквизиторы. Игорь, пора уходить! Промедлим еще немного и встрянем.

Я понимал. Стрельба слышна уже на флангах, и необходимо уходить, причем срочно. Пройдет не так много времени, и с трех сторон окажутся перквизиторы. С четвертой будет пустошь, которую под пулями не перебежать.

— Все, уходим. За мной!

— Теоретик, а с ними что сделать? — Гудрон спросил таким тоном, как будто в данной ситуации это было для нас самым важным.

— Плюнуть.

Решение было рискованным, но иного выхода я не видел. Если не будем медлить, есть шанс перебраться еще в одно здание, которое представляло собой закусочную. Видел я такие только в американских фильмах, и называют их почему-то ресторанами. В меню всегда есть оладьи, которые густо поливают кленовым сиропом. Явная стилизация, поскольку вывеска на ней была на родном языке. Понятно, что никакого отношения к перквизиторам она не имела, а именно в таком виде и перенеслась. Между западным торцом дома, где мы находились, и харчевней был густой островок растительности, который сумел бы прикрыть. Ну а дальше несложно попасть и в соседний дом. Большой, многоподъездный дом из бетонных панелей, где найдется и место для маневра, и неплохая защита от пуль.

— Гудрон где?! — зло спросил я, набираясь решимости перед тем, как выскочить из окна и броском преодолеть отделяющее нас от закусочной расстояние.

Как будто бы никого не видно, впрочем, это совсем не значило, что где-то поблизости, скрытые кустами, не притаились перквизиторы.

— Здесь я, здесь! — подал голос тот, умудрившись отстать, когда мы пробирались к торцу строения, разнеся по дороге несколько фанерных перегородок.

— Почему задержался?

— В окошечко полюбуйтесь, — сказал Борис так, как будто нам предстояло узреть нечто захватывающее. — Да не в это, другое, которое выходит на Дом культуры.

Зрелище, которое мы увидели, действительно было не то чтобы завораживающим, но во всяком случае необычным. Все трое зомби неспешно брели, совершенно не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг. Шли как роботы, а последнего в их короткой цепочке трясло настолько, словно через него пропустили электрический ток. Они шагали неспешно, но целеустремленно, как будто бой вокруг них совершенно их не касался, совсем не боясь того, что в любой момент всех троих положат одной автоматной очередью. Подобного быть не должно: у каждого человека на самом важном месте инстинкт самосохранения, который трудно, почти невозможно преодолеть. А эта троица так и продолжала вышагивать, пока не скрылась из виду.

— И куда же ты их отправил? — поинтересовался Трофим.

— Рукой направление указал, куда-нибудь, да придут. А чего им в доме отсиживаться, когда все остальные воюют? — Гудрон ухмылялся.

— Шалунишка ты у нас, Борюсик!

— За Борюсика потом ответишь.

Слушая их взаимные колкости, хотелось скрипеть зубами от злости: ну почему жадры не действуют на меня?! Еще немного, и руки начнут трястись, как у того зомби, в то время как мне необходимо выглядеть образцом невозмутимости и спокойствия.

— Ну так что, навеселились? — Получилось довольно грубо. — Тогда вперед! — И, подавая пример, я первым выскочил из окна.

В закусочную влетел рыбкой, чтобы тут же оказаться на коленях и повести перед собой стволом автомата. Где-то внизу хрустнуло, в ногу впился осколок стекла, заставив выругаться: останусь с одной ногой, и что тогда? Но нет, боль была не резкой, больше похожая на укол, к тому же отступила сразу. Следом вбежал Гудрон, едва не врезавшись в мою спину.

— Левая! — отдал я приказ почему-то шепотом, как будто перед этим мы не успели нашуметь.

Следовало прикрыть остальных, и потому я высунулся из окна. Осторожно так, готовый даже не согнуться — рухнуть при малейших признаках опасности.

— Гриша, ты что как слон топаешь? — встретил того Гудрон, как будто сам перебрался сюда без малейшего звука. — Теоретика подмени. — И обосновал очередную заботу обо мне: — Ему думать за всех нужно. Да и вообще тебя не жалко.

У Гриши с юмором было все в полном порядке, и он только хмыкнул, пристраиваясь рядом со мной, благо окна размером с витрину.

Проблемы начались, когда к нам несся Трофим. Он запнулся перед самой дверью, невольно повторив мой маневр перед входом в закусочную, что его и спасло. Пули ударили на высоте спины, оставив на распахнутой двери пробоины, красиво подсвеченные лучами солнца. А еще нам повезло с тем, что он был замыкающим.

— Заметили, гады! — зло прошипел Остап.

— Уходим!

Теперь до необходимого нам дома оставались считаные метры, а прикрытие в виде закусочной позволяло пробраться в него незаметно для глаз перквизиторов. И еще хотелось верить — им и в голову не придет, что путь наш лежит в противоположную сторону от Дома культуры, отчего я лелеял надежду: они наш след потеряют. Перед тем как покинуть закусочную, дважды выстрелил. Наугад, только для того, чтобы на какое-то время их задержать. На миг замер, тщетно пытаясь услышать чей-нибудь вскрик, и бросился вслед за остальными.

Утром, разглядывая Центр по дороге к Дому культуры, я скептически думал, что те, кто занимается переносом сюда земных предметов, относятся к своим обязанностям на редкость халатно: собрать в одном месте столько домов и совершенно не заниматься их планировкой. Ну хотя бы видимость улиц создали. Так нет же, как будто взяли в гигантскую руку сколько вместилось и высыпали. Сейчас весь этот хаос был нам только на пользу. С другой стороны, перквизиторы имели явное преимущество, поскольку отлично знали, что здесь и как. Куда ведет, например, вот этот узкий, едва можно протиснуться, проход между двумя зданиями? Тесный у самой земли, дальше он значительно расширялся, поскольку одно из них стояло под наклоном, куда там знаменитой башне! Спрашивается, и как оно вообще держится? Но как бы там ни было, стоит только туда сунуться, не угодишь ли в тупик, а стены глухие, без окон. Если взять правее, окажешься в зарослях. Густых, которые надежно нас скроют. Но стоит себя обнаружить, как все, спасения нет. Рискнуть можно, но только в том случае, если точно знаешь, куда именно направляться.

Стрельба в Центре практически стихла, и я старательно прислушивался в надежде, что до нас донесутся звонкие щелчки винтовок Артемона и Ирмы. Хотя, возможно, они притаились и стараются ничем себя не выдать. Был еще вариант, о котором не хотелось и думать. С Лерой вряд ли что-нибудь произойдет: слышал я, Гардиан, недоделанный фюрер, объявил Теоретика своим личным врагом, да и сама девушка ему интересна, но судьбе Ирмы и Яниса, попади они в плен, не позавидуешь. «Как же было бы замечательно, будь у нас связь!» Наверное, в тот момент я поморщился, поскольку Остап предложил:

— Игорь, давай перевяжу.

Поначалу и не понял, что он обращается ко мне, обратив внимание на пропитанную кровью штанину на колене.

— Не надо.

Боль почти неощутима, к тому же не так ее и много, крови. Пора было что-то делать, и я отважился.

— Поднимаемся на чердак: для начала осмотримся. Ну и перебраться в соседний подъезд проще простого.

— Высота — это то, что нам сейчас и нужно, — не задумываясь, кивнул Трофим, и я окончательно определился с решением.

Выскочив из квартиры в подъезд, я бежал вверх по лестнице, зажав приклад ФН ФАЛа глубоко под мышкой. Эта система точно не для зачисток помещений: слишком габаритная, не развернешься. Идеально подошел бы пистолет-пулемет, с его скорострельностью и маневренностью. С моим оружием нужно разгуливать по пустошам, где мощность патрона и замечательный бой одиночными позволят проявить его во всей красе. Но наган, чья рукоять торчала из кармана разгрузки, подходил еще меньше. Бежал и думал: дом продолжает стоять на Земле, в каком-нибудь захудалом городе, даже не подозревая, что у него есть двойник, и он, тот, земной, заселен людьми. Счастливыми и не очень, к чему-то стремящимися, чего-то уже добившимися или живущими одним днем, а там будь что будет! Но все они не обитают в пустых, с ободранными стенами квартирах. То и дело заглядывая в двери там, где они были распахнуты, я наблюдал одну и ту же картину — абсолютную пустоту. Ну разве что мусор. Причем уже из этого мира — листва, ветки, что-то непонятное. Если бы этот дом, пустынный и заброшенный, мог мыслить, наверняка бы он пожалел о своей судьбе не меньше меня. Чушь, но она позволяла отвлечься от мыслей о Лере. Что тревожило — не из каждого подъезда можно взобраться на крышу. И, если нам не повезло, придется спускаться вниз. Или перебираться через балкон на соседний. У всех на виду, с риском словить пулю от чужих и даже своих.

— Стоп! — Голос Трофима прозвучал как приказ.

Я застыл, прислушиваясь, заодно поводив стволом автомата перед собой. Убедившись, что опасности нет, вопросительно на него посмотрел: в чем причина?

— Вам не кажется, что дом шатается?

В какой-то миг мне и самому пришла такая же мысль — дом качнулся, и мне даже пришлось ухватиться за перила, чтобы восстановить равновесие. Но тогда я сделал резкий поворот, вслед за лестницей.

— Как будто бы да, но полностью не уверен, — первым высказался Слава Проф.

— Вот и я тоже, — поддержал его Остап.

И тут, отметая всяческие сомнения, дома качнуло снова. Сильно, причем настолько, что все мы едва удержались на ногах. А потом дружно замерли. Можно быть отважным до безумства и готовым к любой опасности, но когда многоэтажный дом, в котором ты находишься ближе к последнему этажу, грозит завалиться набок, сердце дрогнет у любого. Как выразился однажды Боря Гудрон, пусть и в другой, но такой же непривычной ситуации — жизнь меня к такому не готовила. И еще стало понятно — почему в принципе добротнейшее здание не заселено хотя бы на нижних этажах.

— Вниз!

Мы неслись, даже не пытаясь соблюсти хоть какую-то тишину. Каждый хотел выскочить на улицу и убраться отсюда как можно быстрее. Теперь все поменялось, и я оказался последним, в голову лезло единственное — все успеют выбежать из дома до того, как он начнет заваливаться, а мне не повезет. Здание шатнуло в очередной раз, когда мы находились между вторым и первым этажами. И все-таки перед тем, как из него выскочить, мы дружно остановились у самого входа в подъезд. Борис, осторожно выглянув, тут же отпрянул, чтобы провести растопыренными пальцами по щеке сверху вниз, на миг оторвав их от оружия. Это всегда означало одно — перквизиторы!

Глава 3

Глава третья

Именно таким жестом всегда перквизиторов и обозначали, причем повсеместно. Не знаю, моют ли они рожи перед тем, как лечь спать, но при встречах с ними они у них непременно покрыты камуфляжными полосами. Что и понятно: ничто так не выдает в джунглях, как овал лица, а в особенности — глазные впадины, пусть даже ты будешь трижды загорелым.

Гудрон напрягся на миг, заставив всех сделать то же самое, затем поочередно показал сначала полностью пятерню, после чего добавив еще три пальца. Восемь — получалось, их почти вдвое больше и на нас хватит с лихвой. К тому же мне совсем не хотелось лишиться даже одного человека. Особенно вот так, в случайной перестрелке.

Дом качнулся в очередной раз, что в самом низу, практически на уровне земли, не слишком-то и ощущалось. Но откуда-то сверху донесся скрежет, самый что ни на есть душераздирающий. Сердце замерло снова в ожидании, что сейчас он начнет заваливаться. Сначала медленно, затем все стремительней и наконец рухнет, обязательно подняв огромное облако пыли. Спастись не удастся даже при невероятном стечении обстоятельств. Но случись чудо, некому будет нас извлечь из-под рухнувших перекрытий, панелей и прочих элементов здания. Нет здесь специально обученных собак, техники и спасателей. А если, наплевав на все, выскочить на улицу, шансов выжить не больше.

— Проф, не вздумай чихнуть! — Трофим конечно же шутил, пытаясь разрядить обстановку. Жадры жадрами, но умирать не хочется никому.

— Борис, что там?

Судя по тому, что Гудрон заметно расслабился, перквизиторы успели уйти достаточно далеко, и помимо того, что дом рухнет, я опасался, чтобы меня не подвел голос.

— Сваливают. И еще, готов поклясться, половина из них — «детки».

«Детей вазлеха» можно использовать как угодно. От боевиков, которые невзирая ни на что будут идти напролом, до самых настоящих шахидов — достаточно обвешать взрывчаткой и отдать приказ.

— Рюкзаки на этой четверке мне не понравились, — продолжил он.

— Считаешь, смертники?

— Скорее — не исключаю. И еще думается мне, что они с запада хотят к нашей твердыни подобраться. Вдоль стеночки.

Дом шатнуло снова, но вся острота ощущений куда-то ушла. Возможно, его шатает уже который год подряд, и каков тогда шанс, что он завалится именно сейчас? Я с надеждой прислушался к звукам с севера, ведь именно оттуда и должно прийти подкрепление. По времени как будто бы уже пора, но не возникли ли у них такие же проблемы, что и у нас, и теперь они связаны боем?

— С запада зеленка почти вплотную к Дому культуры подходит. Метров тридцать, не больше, — заговорил Трофим.

— И?..

— Если среди них действительно шахиды, добежать до стены у них получится за несколько секунд. Ну а дальше...

Дальше будет взрыв, который образует проход. И тогда крепость останется ею только частично. К тому же пострадавших будет предостаточно.

— Их на подходе должны встретить, — не согласился с ним Остап.

— Должны, — кивнул Трофим. — Но не гарантированно.

— А если у них какой-нибудь ход под землей прокопан? — Гриша, даже когда говорит шепотом, басит все равно. — Так сказать, аварийный выход, который может быть и входом. Заберутся где-нибудь снизу, и бабах!

Не исключено. При том количестве рабов, которые имеются у перквизиторов, подземный ход они и до самого Вокзала смогут прокопать, вопрос только в затраченном времени.

«Как же удобно эти гады пристроились! — Я зло покривился. — И домов в одном месте куча перенеслась, и людей где-то неподалеку отсюда переносит раз за разом. Тот, кто все это затеял, полный кретин! В том смысле, почему бы ему где-нибудь возле того же Вокзала, Шахт, Фартового все не организовать?! В тех местах, где прибывшие с нормальными людьми встретились бы? Или перестать их именно сюда переносить».

Дом качнуло уже привычно.

— Главное, Профу чихать не давайте, — повторил свою шутку Трофим.

Вячеслав действительно то и дело мял покрасневший нос. Возможно, простыл, а может быть, объявилась у него на что-нибудь аллергия. Хотя чего удивительного? У меня она с первого дня, как только сюда угодил, возникла на свою новую жизнь. И если бы не Лера...

— Игорь? — Взгляд Профа ясно давал понять: ждем твоего приказа.

Пора было в очередной раз определяться — двигаться дальше на юг или попытаться все выяснить.

— Борис, ты уверен, что у них именно взрывчатка?

Ответ Гудрона был важен. Ведь на его основании мы и начнем выстраивать наши дальнейшие действия.

— Практически наверняка. Четверо, как и обычно — в брониках и хламидах, а остальные — рюкзак спереди, рюкзак сзади, десантники, мля. Да и выглядят примерно так же, как и те, в доме. Разве что никого не треморит. Теоретик?

— Надо выяснять.

Иначе жертв будет множество, и все они лягут тяжелым бременем на нашу совесть. «Прости, любимая, — мысленно обратился я к Лере, — но по-другому я не смогу».

— Им поневоле придется взять ближе к скалам. В противном случае окажутся на пустоши, а та простреливается с крыши Дома культуры, — начал рассуждать Трофим. — Так что шанс у нас есть. Главное, не нарваться.

«На тех, кто едва тебя не убил», — мысленно закончил я за него.

— Вперед, парни! И поосторожней, прошу вас! — Как будто от моей просьбы хоть что-то зависело. Попадем в засаду, и никакая осторожность не спасет.

На прощание, злобно проскрежетав, дом качнулся еще раз. Короткие перебежки, когда каждый старался держаться как можно ближе к земле, и мы оказались в очередном здании, а потом и в следующем. Тут можно было в какой-то мере расслабиться: и под защитой бетонных стен, и действительно, рухни тот, который все время нам угрожал, сюда не долетят даже обломки.

— Вижу их! — негромко сказал Остап, осторожно выглядывая в покрытое грязными разводами окно. — Немного левее кирпичных развалин.

Половина из восьми перквизиторов оживленно между собой переговаривалась, а другая застыла самыми настоящими манекенами. Нет, время от времени они все-таки шевелились, но их движения и отсюда ясно давали понять — в голове у каждого из них сидит червь, который сделал людей биороботами, без собственной воли, желаний и свободы действий. Страшная картина, и к ней я все не мог привыкнуть, несмотря на то что сталкивался с ними уже не один раз.

Понять их заминку было несложно — им предстояло выбрать дальнейший путь. Безусловно, в том случае, если они направляются к Дому культуры. Что было практически наверняка: ну нечего им здесь больше делать.

Стрельба меж тем слышалась только с противоположной стороны долины. Там, где сразу за развалинами домов, которые, создавалось такое впечатление, падали на землю с немалой высоты, начиналось болото.

Вполне возможно, это был отвлекающий маневр Гардиана. Перквизиторы отлично экипированы, у них неплохая подготовка, но нас больше, много больше. И ему не остается ничего другого, как пытаться разбить по частям. Начав, например, с бывшей своей резиденции. Одновременно успокаивало и настораживало, что на юге долины было тихо. И это в равной мере значило — либо Янис где-то успешно прячется, либо его уже нашли.

— Борис, если мы сейчас залпом, есть шанс, что взрывчатка у них сдетонирует?

— Есть, но незначительный, — не задумываясь, ответил он. — Сомневаюсь, что динамит, а тот же тротил можно в печи вместо дров использовать: что ему пуля? Разве что повезет попасть в детонатор. Но что нам не удастся положить всех сразу, зуб могу дать.

Сам понимаю. Нас почти вдвое меньше, а любой человек с мало-мальским опытом при первых же выстрелах мгновенно рухнет на землю или рывком окажется за укрытием — это уже на уровне рефлексов. Зомби наверняка так и останутся стоять, но они-то как раз представляют собой наименьшую опасность, поскольку оружия у них нет. Вот только расположились они так, что пули достанутся им в первую очередь, и, сами того не желая, они прикрывают остальных.

— Будем пробовать, — наконец принял решение я и без всякой надежды поинтересовался: — Гранаты ни у кого нет?

И услышал от Трофима то, в чем и не сомневался:

— Нет. Последние в дело еще на побережье пошли.

Последняя, Трофим, последняя. Кому знать, как не мне, если сам я ее и использовал?

— Сдается мне, они сейчас дальше отправятся, — заметил Гудрон.

— Действуем! Разобрали цели и по команде! Затем сразу уходим. Сделаем крюк и попробуем зайти сзади.

С печальным вздохом я перевел флажок на автоматический огонь, в очередной раз дав себе зарок поменять ФН ФАЛ на что-нибудь отечественное. В резиденции Гардиана нашелся немалый запас патронов. Но среди него не было ни единственной натовской винтовочной «семерки», а собственных запасов оставалось полсотни штук — два с половиной магазина. Стрелять длинными очередями с «идолища поганого», как я любовно называю свой автомат, сложно: как ни контролируй его, ствол обязательно уведет черт-те куда. За все время, что он у меня есть, только единственный раз на весь магазин и засадил. Но там было узкое ущелье, перквизиторы набегали толпой, и главной задачей было заставить их прижаться к земле.

— Огонь!

После двух коротких очередей пришлось рухнуть на пол, когда по нам практически сразу же открыли ответный огонь. Я усиленно тряс головой — в помещении, когда палят из пяти стволов сразу, по перепонкам бьет так, что и контузию недолго получить.

— Все целы?

— Как будто бы да.

— Уходим!

Кого-то мы положили насмерть, кому-то удалось отделаться ранением, но самого главного не получилось — не сдетонировало. Возможно, к нашему счастью: последствия близкого взрыва предугадать сложно.

В комнате громыхнуло практически сразу же после того, как мы ее покинули. Но у нас даже не было возможности переглянуться: как же вовремя успели уйти оттуда! Еще и по той причине, что где-то поблизости должна находиться вторая группа, которая вначале стреляла в нас, едва не убив Трофима, затем мы палили в нее ответно.

— Движение слева!

Гриша мог бы и не говорить, развернувшись именно в ту сторону, припав на одно колено, вскинув карабин и начав стрелять. Доли секунды, и его подержали огнем остальные, заставив вынырнувших из-за угла дома перквизиторов юркнуть обратно. За исключением одного, который только и смог, что ухватиться обеими руками за горло, ткнуться головой в землю и завалиться набок.

— Уходим! — уже в который раз приказал я, одновременно пытаясь найти цель, чтобы вовремя ее подавить.

За спиной послышался топот, и буквально сразу же:

— Игорь, давай!

Отход прикрывали мы с Григорием вдвоем, но до того ли было Остапу, чтобы перечислять имена?

Нас ждали в подъезде, откуда высовывалось сразу два ствола. А в окне рядом с ним мелькнула тень третьего — наверняка Славы Профа: длинный и худой у нас только он.

Миновав дом насквозь, чтобы выскочить из окна на противоположной стороне, на миг застыли, соображая, что делать дальше, благо, что куст, росший прямо под ним, создавал хоть какую-то маскировку.

— Сдается мне, что у нас другого выхода-то и нет, — сказал вслух Трофим то, что о чем наверняка подумали и все остальные.

А именно — снова лезть в здание, которое грозит завалиться.

— С другой его стороны трещина в земле, овраг или еще какая-то хрень, — зачастил Остап. — Глубокая и такая длинная, что даже не знаю, где заканчивается. А еще она вся заросла по краям.

— Откуда знаешь?

— Успел в окно посмотреть. Когда наверх бежали, в одной из комнат на подоконнике что-то блеснуло. Заскочил на миг, любопытно же! Ну и увидел. А...

— Веди! — перебил я его.

Раздумывать было некогда, перквизиторы обязательно постараются нас найти. Им достаточно заглянуть в подъезд, чтобы обнаружить отпечатки ног: пыли в нем по щиколотку.

Мы бежали по лестнице вверх, следуя за Остапом. Второй этаж, третий, дом снова качнуло, что не заставило нас хотя бы притормозить. Вот Остап влетел в какую-то квартиру, где нашелся пролом в стене, ведший в соседний подъезд. Скачками метнулись вниз, чтобы выпрыгнуть из окон с противоположной стороны. В кустарник, ветки которого были полны колючек.

— Черт бы тебя побрал, Остап! — выругался Гудрон, размазывая кровь на щеке. — Ты что, не мог другого пути найти?!

— Ну все, Дашенька себе другого найдет! — фыркнул Трофим. — На кой ты теперь ей нужен, с царапиной на морде? Остап, так где твоя траншея?

— Где-то здесь, рядом. Сверху ее хорошо было видно... Так вот же она!

Остап не обманул. Расселина оказалась глубокой, метра три, не меньше, а с ее стен густо свисали корни. Широкая внизу, местами она суживалась над головой так, что ее края почти сходились. Не так давно я был твердо убежден, что всегда буду старательно избегать чего-то подобного, после того как в похожей щели едва не расстался с жизнью. Но теперь прыгнул вниз без всякого сомнения и едва ли не первым.

Под подошвами чавкала грязь, в которую ноги проваливались по самую щиколотку, очередной дом, похожий на административное здание какого-нибудь некрупного промышленного предприятия, был близок, когда за нашими спинами оглушительно грохнуло. По-настоящему оглушительно, с дрожью земли.

— Он падает! — Какой бы ни была выдержка у всегда невозмутимого, как буддийский монах, Трофима, но сейчас она его подвела, потому что голос у него сорвался почти на визг. И мы сразу поняли, кто падает, а главное куда.

«Откуда взрыв?! Неужели они успели все-таки добраться до Дома культуры? А ведь нас даже закапывать не придется!» Мысли метались в голове, в то время как сам я несся вперед, пытаясь не отстать от других. Затем раздался еще грохот, сопровождаемый таким ударом, от которого земля содрогнулась, и мы замерли, ожидая, что сейчас нас похоронит под обломками рухнувшего дома.

— Живы? — некоторое время спустя спросил Гудрон. И неожиданно для всех, а возможно, и для самого себя, произнес: — Остапушка, дай я тебя расцелую в уста сахарные! Ты же нам всем жизнь спас! Будь мы в любом другом месте, точно бы привалило!

— Да иди ты! — только и ответил тот.

— Целовать, пожалуй, не буду, но Борис полностью прав, — сказал Трофим. — Теоретик, представление на орден Остапу напишешь?

— Напишу, — охотно кивнул я, все еще радуясь тому, что никого не зацепило.

— Интересно, что это так рвануло? Бедный дом даже устоять не мог. Хотя бахнуло где-то в другом месте.

Гриша задал тот самый вопрос, который крайне интересовал и меня. Ведь если взрыв произошел в резиденции Гардиана, только и остается, что убираться из Центра. Куда и как — вопрос второстепенной важности, но сам факт, что из долины придется уносить ноги, неоспорим.

— Давайте для начала отсюда уберемся. Если нас здесь накроют — все! — сказал Остап.

— Предлагаю перебраться в развалины, — не раздумывая, предложил Гудрон. — Какое-то время в них точно никто не полезет. А нам нужно обкашлять текущую ситуацию и осмотреться.

Над руинами здания висело густое облако пыли. Оно достигло и нас, заставляя морщиться и сдерживать чих.

— Дело! — кивнул Трофим. — Перемажемся конечно же, но лучшего места сейчас и не придумать.

— Проф, — Гудрон толкнул локтем в бок Вячеслава, — ты чего такой задумчивый? Найдем твою Ирму. Она же вместе с Валерией, а ради нее наш Теоретик в одиночку с перквизиторами покончит, ему только волю дай!

Ирма — взаимная любовь Профа, и в одиночку спасать Леру мне не грозило: Слава обязательно пошел бы вместе со мной.

— Да так, — вяло ответил тот.

— Приболел, что ли? — продолжал настаивать Трофим.

Всегда живой и общительный, наш Проф не походил на себя прежнего.

— Как будто бы нет. — Голос у него был таким, словно он выдавливал из себя слова немалым усилием воли.

Найдя взглядом Трофима, я указал на Вячеслава — мол, присмотри.

Отсиживались в руинах мы недолго. Стрельба к тому времени прекратилась совсем, и пора было выбираться оттуда, где мало того что мы превратились, по выражению Гудрона, в свиней, так и еще в любой момент грозила похоронить под собой нависшая над нами бетонная плита. Времени для того, чтобы все обдумать, оказалось достаточно, и потому у меня был готов хоть плохонький, но план.

— Значит, так: выясняем, что случилось с Домом культуры, ну а дальше уже по обстоятельствам. Если от него ничего не осталось, продолжаем искать Яниса и девушек. А затем уже вместе с ними уходим из долины. Сами понимаете — впятером спасти тех, кто на севере, нам не удастся.

Последние слова были в большей степени для успокоения собственной совести. Ведь получалось так, что мы их бросаем. И не выдержал:

— Вячеслав, да что с тобой происходит?!

Чем дальше, тем больше он походил на того самого зомби, которых перквизиторы делают при помощи вазлеха из обычных людей.

— Сам не пойму, — честно признался тот. — Какие-то приступы полнейшей апатии, когда все становится по барабану. Затем отпускает, и я начинаю себя убеждать: «Старик, соберись, там Ирма, и ее нужно спасти!» Как будто бы полностью в себя приду, и тут все заново.

— Проф, ты, главное, не апатируй, когда в перквизиторов придется стрелять! — воззвал к нему Гудрон, заодно придумав новое слово, на которые он, кстати, мастер. — Те на твою апатию класть хотели с прибором!

— Постараюсь, — только и сказал Слава и снова замкнулся в себе.

Борис покачал головой: постараюсь! Я же подумал: самым правильным решением было бы оставить Профа в безопасном месте, а не волочь за собой, но только где его взять?

Путь назад стоил не меньше нервов, добавил на одежде грязи, которой и без того хватало, и очередную прореху на штанах. Апофеозом всего стал тупик. Он появился внезапно, за резким поворотом расщелины, и я едва не взвыл. Месить на ее дне грязь, когда с трудом удавалось освобождать обувь, все время ждать, что над нами появятся перквизиторы, и оказаться в той ситуации, в которой мы оказались! Гудрон длинно и забористо выругался, Остап скрежетнул зубами, Трофим ощерился в злой ухмылке, и лишь Проф остался безучастным.

— Тут метров пять, — прикинул высоту взглядом Трофим. — Пирамиду будем строить, эквилибристы?

Мягкая стенка расщелины охотно поддавалась под ударами моего кулака. Было обидно — время идет, а мы как будто бегаем по замкнутому кругу, и конца этому не видать. После третьего или четвертого мне с трудом удалось удержаться от следующего: не хватало ко всему прочему повредить еще и руку.

— Теоретик, успокойся! — Гудрон сжал одежду на моем плече, заодно прихватив кожу. — Бывают ситуации и похуже. Сейчас главное не пороть горячку. Доберемся до них, обязательно доберемся. И Леру спасем, и Ирму, и Яниса, ты даже не сомневайся. Уверен, живые они.

— Назад, — только и сказал я.

Мы успели удалиться от тупика достаточно, когда обнаружилась пропажа Вячеслава. Остап метнулся за ним, чтобы привести под руку, как малое дитя. Мало того, он повесил карабин ему за спину.

— На земле валялось, — указывая взглядом на оружие, сказал он.

Не сговариваясь, мы дружно покачали головами. Это надо же, в мире, где у каждого привычка в любой ситуации, в том числе и посреди безопасного поселения, держать оружие не далее как на расстоянии вытянутой руки, вдруг начать относиться к нему как к какой-нибудь лопате!

Непонятно и отчасти даже страшновато: вдруг неведомая хворь, которая приключилась с нашим Профом, заразна? И не предстоит ли нам одному за другим стать таким же, как он? Ну и долго мы тогда протянем?

— Проф, — позвал его Гриша. — Вячеслав Анатольевич!

Тот отреагировал так вяло, что сразу становилось понятно — ему стало еще хуже.

— Это не дело, — покачал головой Гудрон.

— Значит, так, — недолго думая решил я. — Возвращаемся в развалины, ждете меня там. Схожу один, посмотрю. Если Дом культуры цел, идем туда и оставляем Профа. До темноты осталось не так много времени, и, как только стемнеет, выйдем опять. Если же нет... — Мне оставалось лишь развести руками.

— Логично, — кивнул Трофим. — Только на разведку схожу я. Вон на ту крышу. С нее будет видно все как на ладони.

Никто и слова не сказал, что, если даже Дом культуры и цел, наверняка он обложен со всех сторон и вернуться в него будет целой проблемой. Да и к чему говорить, когда и без того все и всем ясно?

— Борис, — объявил я, едва мы оказались в руинах, — осмотри все вокруг. Основные позиции и запасные, пути отхода, ну и так далее. Не пришлось бы нам куковать здесь до самой ночи. Остальные понапрасну не маячьте.

Место довольно удачное даже в том случае, если придется выдержать атаку перквизиторов. Если бы оно не напоминало взорванный цементный завод, настолько много вокруг пыли. И не грозило завалить обломками в любой момент.

— Трофим, постарайся избежать риска совсем.

— Это в моих интересах, Игорь, — только и ответил он.

Глава 4

Глава четвертая

Самое сложное в любом ожидании — отогнать грустные мысли, которые постоянно лезут в голову. Если, конечно, для них есть повод. У меня он был. Чтобы хоть как-нибудь абстрагироваться, я попытался разговорить Профа. На вопросы он отвечал односложно, либо вообще отделывался кивками или мимикой. Но выяснить главное все-таки удалось — Слава по-прежнему вменяем, пусть даже его внезапная апатия ко всему сразу не поддавалась никакому объяснению. Затем разговор невольно пришлось закончить, поскольку вернулся Трофим. На наш немой вопрос он ответил коротко:

— Цел.

— А если он уже не под Жамыховым? — засомневался Гриша.

— Ну и как ты себе это представляешь? Проникли в него перквизиторы и взяли всех на нож без единого выстрела? Смешно! — заявил Гудрон и, считая, что доводов больше не требуется, поинтересовался у разведчика: — Что-нибудь насчет взрыва выяснил? Там по-любому немалая такая воронка должна остаться!

— Есть такое дело! — кивнул Трофим. — Чуть западней от того места, где мы их и увидели. Только не спрашивай, что с ними произошло.

— Не буду, — согласился Гудрон. — Хотя версий могу выдвинуть множество. Начиная с той, когда какой-нибудь зомби инициировал заряд на себе сам, до нелепой случайности, в результате чего погибли несколько отличных парней, каждому из которых я с немалым удовольствием выпустил бы кишки.

— Зверь ты, Боря, — притворно горестно вздохнул Трофим. — Нет чтобы просто пристрелить. Кстати, может быть, перекусим?

— Давайте уже потом, когда вернемся, до темноты не больше часа осталось, — не согласился с ним Остап и страдальчески поморщился. — Эта проклятая пыль!

Цементная пыль действительно была повсюду. Она скрипела на зубах, лезла в глаза, забиралась в нос, то и дело заставляя удерживаться от чиханья. А еще взлетала облаком от малейшего движения. Но она же нас скрывала, припорошив толстым слоем одежду, создав тот замечательный камуфляж, который отлично маскировал нас в развалинах. И все-таки я сказал:

— Если у кого-то есть желание, почему бы и нет? Время еще позволяет.

Трофим посмотрел на других, полез рукой в один из карманов разгрузки, подержал ее там, да так и вынул пустой.

— Потерплю вместе со всеми.

Хотел добавить что-то еще, но где-то далеко на юге раздались несколько выстрелов, и за ними последовала ожесточенная перестрелка, которая вскоре затихла. Именно там, где, по моим предположениям, и должны находиться Янис с девушками. Неужели их все-таки обнаружили?! И звуки первых выстрелов как будто бы похожи на винтовочные... Судя по всему, подобные мысли пришли не только мне, поскольку на некоторое время все замерли.

— Точно не СВД и не СВТ, — уверенно заявил Гудрон. — У них звуки характерные, черта с два с чем другим спутаешь.

Трофим, который разбирается во всяких видах оружия нисколько не хуже Бориса, открыл рот, желая ему возразить, но тут же его захлопнул. Все было ясно и без слов. На такой дистанции лучшему в мире специалисту не определить даже, из чего именно выстрелы произведены. Трофим и хотел на этот факт ему указать, но, поняв намерение Гудрона, не стал. Борис пытался меня ободрить, ведь этими винтовками и вооружены Ирма с Янисом. У Валерии пистолет, и уж его-то мы наверняка бы не услышали.

— Дождь скоро начнется, — глядя на темнеющее небо, уверенно заявил Остап.

Ему доверять можно: он пробыл на этой планете едва ли не больше, чем все остальные, вместе взятые. До знакомства с ним я и предположить не мог, что люди здесь появились настолько давно.

— Сильный? — поинтересовался Гудрон наверняка только лишь для того, чтобы затеять разговор.

Мы расположились так, чтобы вести круговое наблюдение и в то же время перебрасываться фразами не шепотом, но и не напрягая голос.

— Баллов семь — восемь по шкале Рихтера.

По виду Остапа было непонятно — шутит он или говорит всерьез.

— При чем здесь дождь и шкала Рихтера?! — Слава, который все время сидел, уставившись в одну точку, неожиданно возмутился.

— О, Проф проснулся! — Гудрон говорил нарочито радостно. — А что со шкалой не так? — добавил он, пытаясь разговорить Вячеслава.

— Все! Ты бы еще атмосферные осадки по шкале Мооса измерял, — фыркнул он.

— И как же их меряют?

— По интенсивности.

— А это вообще как?

Но тот уже снова ушел в себя.

— Проф! — на всякий случай позвал его Гудрон, но тщетно.

Дождь действительно вскоре начался. Не знаю, на сколько именно баллов и существует ли такие градации для осадков вообще, но проливной. Все вымокли до нитки буквально в считаные секунды. И шуму от него тоже было достаточно. Что вкупе с наступившей к тому времени темнотой напрочь убивало возможность обнаружить врага в том случае, если он пожелает к нам подкрасться. Но в то же время он служил надежным прикрытием и нам. И если раньше у меня еще были сомнения, то теперь они развеялись окончательно — нужно возвращаться к своим, ведь лучше ситуации и не придумать.

— Уходим! — И чтобы внести окончательную ясность, я добавил: — Возвращаемся к Жамыхову.

— Проблемы бы не возникли, — засомневался Остап. И пояснил: — Нас могут принять за перквизиторов, когда припремся.

Резон в его словах был, пусть даже Гудрон заявил нечто вроде того — там что, есть нам ровня? Все входные двери надежно закрыты, и в здание бывшего Дома культуры так легко не попасть, разве что через крышу. Но ведь и туда еще нужно взобраться. Причем сделать так, чтобы не пристрелили часовые, а они там должны быть обязательно. И все-таки Гудрон был прав: то, что нам предстояло, — не самое сложное после того, что приходилось делать в прошлом. Оставалось только сожалеть, что наладить связь не получится: мигать фонариком, чтобы привлечь внимание защитников, станет верхом идиотизма.

Дождь продолжал лить как из ведра и не думал заканчиваться. Мы старались по возможности держаться возле стен: силуэты на их фоне не так заметны. Затем пошли заросли, которые создавали еще лучшее укрытие. Наконец в просвете среди кустов показалось нужное нам здание, выглядевшее сейчас почти черным. Тогда-то ливень и прекратился так же стремительно, как и начался: вот он льет потоком, а затем раз — и хоть бы одна капля с неба упала, словно закрыли кран!

— Не вовремя! — пробурчал Остап. — Сдается мне, всем сразу не стоит, нужно кого-нибудь одного послать: так будет проще. Если что, я готов.

— Сам пойду. Несогласных нет?

— Тут соглашайся не соглашайся, все равно ведь сделаешь так, как считаешь нужным, — за всех ответил Гудрон.

Верно подмечено! И вовремя.

— Тогда ждите сигнала. Да, вот еще что. Борис, пусть пока он у тебя побудет: без него сподручнее. — Я протянул ему ФН ФАЛ.

Гудрон не был бы самим собой, если бы не сделал вид, что согнулся под его весом.

— Тяжеленный, собака! Теоретик, и как ты его на себе таскаешь? Хотя ты лось здоровый, недаром же Остап жаловался — грыжа у него вылезла, когда он тебя раненого на себе пер. Теперь главное его не поцарапать. Завернуть во что-нибудь, что ли? Гриша, портки снимай!

— Боря, ты вообще серьезным бывать умеешь? — поинтересовался у него Трофим.

Что он ему ответил, я уже не слышал.

Попасть внутрь Дома культуры оказалось на удивление легко. Прежде всего по той причине, что Гардиан не взял его в плотное кольцо. А может, мне всего-навсего повезло не наткнуться на перквизиторов. Дальше была стена, и тут мне пригодились прежние занятия на скалодроме. К тому же нерадивых земных строителей можно было смело поблагодарить: щелей между кирпичами хватало. Затем пришлось рисковать. Времени для объяснений не было, и потому не оставалось ничего другого, как прижать лезвие ножа к горлу караульного. Заодно плотно закрыв ему рот ладонью, благо он не стал дергаться.

— Свой я, свой. К тому же один, — шептал я на ухо человеку, который замер, вероятно успев попрощаться с жизнью. — Сейчас отпущу, но ты, уж будь добр, не пори горячки. Лады? Ну так я пойду? Мне со старшими срочно поговорить нужно. И еще извини.

— Теоретик, — донеслось уже в спину. — Ты только это, не говори никому!

— Слово!

— Сеня, Кирпич, что там у тебя? — раздался откуда-то из темноты обеспокоенный голос.

— Все нормально, Леха, — заверил его незадачливый страж. — Теоретик вернулся.

Первая, с кем я столкнулся внутри Дома культуры, была Лера. Все произошло настолько неожиданно, что, зажмурив глаза, я мотнул головой, не забыв открыть рот. И если царивший внутри полумрак давал шанс ошибиться, то голос точно принадлежал ей.

— Дяденька, — злорадно сказала Валерия кому-то невидимому, — еще раз попытаешься ручки распустить, и быть тебе лирическим тенором. Причем сама справлюсь, даже мужу жаловаться не стану.

— А если учесть, что он у нее — Теоретик, страшно представить твою дальнейшую судьбу! Хотя чего так далеко заглядывать, когда я сам сейчас о ней позабочусь.

— Янис, ко мне он приставал тоже! — произнесла Ирма настолько жалобным и едва не плачущим голоском, что я даже представить себе не мог, что так умеет та, которая сама кого хочешь до слез доведет. А при необходимости и без головы оставит.

— Ну, дядя, попал ты серьезней некуда! — Голос у Яниса был настолько зловещ, насколько это вообще возможно. — Беги отсюда как можно быстрей, куда угодно беги, пусть даже к перквизиторам: Слава Проф вообще зверь!

Они развлекались, ну а я скрежетал зубами: это надо же, мы их по всему Центру разыскиваем, а они здесь, все трое. Связь, обязательно нужна связь.

— Привет всем, и девочкам, и мальчикам.

— Игорь! — Лера бросилась мне на шею и, если бы не стена за спиной, наверняка бы сбила с ног. — Ты живой!

Того, которому предназначались угрозы, мне увидеть не удалось: он исчез так быстро, как будто его здесь и не было.

— Все целы? — крепко пожимая мою руку, спросил Янис.

— Все.

— Это вы так вокруг пошумели?

— Подозреваю, что мы.

— Кто бы сомневался! Теоретик, тебе только волю дай — все в округе взорвешь! Дома рушатся, среди перквизиторов паника... Думаю, они уже далеко.

Эх, если бы!

— Сами давно здесь?

— Мы буквально на полчаса с вами разминулись, надо же так?!

Артемон хотел сказать что-то еще, но пришлось его перебить:

— Потом, все потом. А пока нужно организовать, чтобы наших огнем не встретили. Давай-ка мы сами все сделаем. Пока через Жамыхова решится, уйма времени пройдет.

В бывших покоях Гардиана ничего не изменилось. Те же люди, и даже выражение лица Жамыхова оставалось прежним — усталым и озабоченным.

— Игорь! — почему-то обрадовался он. — Все вернулись?

— Все.

— А что там за взрыв был? Ваша работа?

— Не уверен, Петрович. Встретили группу, часть из нее как будто бы взрывчатку несла, причем к Дому культуры. Попробовали задержать, они огрызнулись, пришлось отходить. Думали с другой стороны к ним зайти, и тут рвануло. Возможно, у них, но не исключаю что-то другое. Вот, собственно, и все.

Больше всего мне хотелось залезть в горячую ванну и долго в ней отмокать. А заодно выкинуть стоявшую колом одежду. Но поскольку ванн здесь нет, обойтись хотя бы несколькими ведрами воды, которую лили бы на меня, а я отфыркивался бы и блаженно улыбался. И одежду поменять не получится: запасного комплекта нет.

— Что у вас новенького? Есть какие-нибудь вести от Карпышева?

Именно он командовал теми людьми, которые находились на севере.

Жамыхов страдальчески поморщился.

— Понятия не имею, что там происходит. Может, тебе самому хоть что-то известно? — с надеждой спросил он.

— Увы, Петрович. Но в разведку точно не пойду, навоевался на сегодня.

— Отдыхай, Игорь, отдыхай. Рассветет, и уже тогда что-нибудь предпримем. Потерь много, — снова поморщился он. — Из тех, кто разбрелся по Центру, вряд ли кто-нибудь в живых остался. — И неожиданно взъярился: — Ну и кто им виноват?! Трофеев, видите ли, им захотелось! Ясно же сказал — не разбредаться! И еще Карпышев: что там с ними?

Проходя мимо заставленного стола, я прихватил с собой пару бутылок. Самому без надобности, но, если кто-нибудь из наших парней захочет выпить, ничего не буду иметь против. Поискал взглядом что-нибудь сладкое для девушек, ничего не обнаружил и покинул комнату, мечтая хотя бы умыться: эта проклятая цементная пыль, казалось, скоро разъест кожу.

— Игорь, вставай!

Еще не открывая глаз, я сжал Лерину руку, найдя ее на ощупь. Нет, как же все-таки иногда замечательно проснуться! Особенно когда во сне тебя мучает кошмар, что ты ищешь свою любимую, ищешь, но никак не можешь найти. И тут, как избавление, ее голос, пусть он и тревожен, что наверняка означало какие-нибудь проблемы.

— Что случилось?

— Жамыхов тебя зовет!

— И всего-то?

— От перквизиторов парламентеры заявились, можешь себе представить? Так вот, Гардиан требует твою голову в обмен знаешь за что?!

— Не знаю. Только голову? Или все-таки им полностью меня подавай?

— Все очень серьезно! Это не просто требование — ультиматум! Иначе, мол, они взорвут тут все, и у них есть чем, стоит только кнопку нажать. Или за рычаг дернуть.

— Значит, полностью.

— Игорь, не самое время шутить!

— И не думаю, просто я к логике прибегнул. Если бы им нужна была одна голова, они бы уже взорвали. Вряд ли они ее на кол желают насадить: обычный оборот речи. И запомни, милая: справимся!

— Я очень надеюсь. — Голос у Валерии дрогнул.

— Вот и хорошо.

Пусть даже хорошего было мало. Вернее, его не имелось совсем. Если перквизиторы не блефуют, намерения их очевидны. Взорвут они в любом случае, но я им интересен в связи с тем, что эмоционал. Выиграть какое-то время можно, но не более того — бесконечно тянуть его не получится. В конце концов, эмоционал я не единственный, пусть все другие не настолько сильны. Или все-таки расчет у Гардиана на другое, если взрывчатка блеф — чтобы мы тут все между собой передрались? Народ захочет меня отдать, мои люди с ними не согласятся. Есть и еще вариант — все поспешат спастись из дома, который вот-вот взорвется, и их будут ждать. Замечательную ловушку мы сами для себя приготовили!

Больше всего хотелось впечатать кулак в стену, но рядом стояла Лера, и я улыбался. Наверняка натужно, но по-другому у меня и не получилось бы. Ситуация, из которой не находил выхода.

— Наши где?

— Наверху, на крыше, а Трофим у Жамыхова.

— Зови их всех сюда.

Комнатка, в которой мы с Лерой провели ночь, была крохотной, но, если потесниться, поместятся все.

— Лера, где моя одежда?

Несмотря на всю неординарность ситуации, проводить совещание в трусах определенно не стоило.

— Она, наверное, еще не высохла.

— Давай какая есть.

Стоило бы умыть рожу, а заодно и побриться не мешало. Я у них командир и потому должен быть примером во всем. Но время, время!

Едва только успел натянуть влажные штаны, как пришла Ирма. Обычно улыбчивая, острая на язык, сейчас она выглядела иначе.

— Игорь, что ты думаешь, насчет взрывчатки они правду говорят?

— Не знаю. Но даже если все так и есть, обязательно выкрутимся.

Я ведь должен еще быть и образчиком оптимизма. В самом крайнем случае настою на том, чтобы обе девушки пошли вместе со мной. Да, их будет ждать незавидная участь: у перквизиторов женщины на положении рабынь, к тому же общие, но они останутся живы, а это самое главное. Затем, глядишь, все изменится к лучшему.

— Кстати, Ирма, как там наш всезнайка себя чувствует?

— Славе определенно лучше, но с ним все еще что-то не так.

Плохо. Проф нужен как полноценный боец: у меня их и без того перечесть на пальцах. Тех, в ком уверен, как в себе самом. Следующим заявился Трофим.

— Сколько парламентеров? — не дал я ему открыть рот.

— Трое.

— Всё как обычно?

— Да. Балахоны, бронежилеты... и рожи, в которые так и хочется ударить ногой с разбега.

Когда собрались остальные, в комнатке действительно стало тесно. Но не успел я приступить к разговору, как в комнату заглянул посыльный от Жамыхова.

— Они там ждут, — сообщил он, обведя всех подозрительным взглядом.

Все было понятно и без слов: чего это мы собрались? Уж не для того ли, чтобы, бросив всех остальных, попытаться уйти? И тогда перквизиторы подорвут заряд не задумываясь.

— Потерпят. — Я нетерпеливо махнул рукой, мол, ты свое дело сделал, а теперь, будь добр, покинь помещение. И едва за ним захлопнулась дверь, спросил: — Трофим, их обыскивали?

— Нет. Оружия у них изначально не было, но под броники никто не лазил. Чай, не девицы. — Хотел он того или нет, но покосился на бюст Ирмы, а тот у нее роскошный. Спросил: — Считаешь?..

— Скорее допускаю.

— А что, логика присутствует, — присоединился к разговору Гудрон. — Соберется все, так сказать, руководство, и тут — бах! Трофим, они на «деток» похожи?

— Как будто бы нет: слишком нагло себя ведут. Хотя черт их разберет.

— Сомнительно. — Взгляд, брошенный Трофимом на Ирму, от внимания Славы Профа не ускользнул, он даже немного набычился, собственник. — Спрятать взрывчатку на теле можно, и видно не будет, но если бы их действительно вначале обыскали?

«Точно Проф идет на поправку!» — резюмировал я.

— Если бы обыскали, значит, нашли бы, — возразил Вячеславу Остап. — А вообще не лишено резона.

— Как бы там ни было, сделаем так. Заходим втроем с Трофимом и Борисом и лишаем их, так сказать, чувств. На тот случай, чтобы не смогли себя взорвать, когда станем обыскивать.

Зная перквизиторов, подобное вполне могло произойти. Особенно в том случае, если те действительно были «детьми вазлеха». На начальном этапе их невозможно отличить от обычных людей. Это уже затем, когда паразит прочно внедрится в мозги, произойдет необратимое изменение структуры личности, и чем дальше, тем больше, чтобы через какое-то время превратить их в самых настоящих идиотов. Да и кому, как не тому же Трофиму, об этом не знать? Ведь именно благодаря его умению развязывать языки мы и узнали от пленного перквизитора так много. К тому же был еще вариант, что взрывчатка на них станет средством шантажа. В таком случае даже муляж подойдет.

— Если окажутся чистыми, приведем их в себя и уже тогда поговорим. Думаю, извиняться не придется.

— Даже если они будут настаивать, и не подумаю, — фыркнул Трофим. — Единственное, Игорь, ты зайдешь чуть позже, на всякий случай. Не исключено, что именно ты и есть их цель, а все остальное — так, декорации. Артемон, поможешь, чтобы нам с Гудроном вдвоем на троих не распыляться?

— Отчего нет? — пожал плечами Янис.

— Тогда не будем терять времени.

Взрывчатки ни на ком из троих парламентеров не оказалось. Впрочем, как и тонкого шрама на шее там, где начинается граница волос.

— Дай-ка я! — заявил Трофим, видя, что Янис никак не может привести своего клиента в сознание. И некоторое время спустя спросил: — Артемон, ты силу свою соизмерять умеешь?! Сдается мне, с ним все.

— Перестарался. — Янис если и выглядел смущенным, то не настолько, чтобы быть искренним.

— Игорь, к чему все это? — задал вполне закономерный вопрос Жамыхов. — Парламентеры ведь!

— Согласен, перестраховались.

— Дорого ему твоя перестраховка обошлась! К тому же у нас и без того проблем мало?

— Всех туда бы отправить, — бросил через плечо Гудрон, помогая одному из перквизиторов усесться на стул, чтобы занять место за его спиной. — С этого начнем, на мой взгляд, он самый сообразительный.

— С этого, так с этого, — пожал плечами я. — Звать тебя как?

— Вот ты, значит, какой, Теоретик.Так сразу по тебе и не скажешь.

— Что именно?

— Что из-за тебя столько нашей братвы полегло.

— Нашли кому дорогу перебегать. — Гудрон лучезарно улыбался. — Знаешь, я и сам иной раз в недоумении. Ладно, Трофим, Артемон, да пусть даже Остап. У нас и в земной жизни хватало всякого. Его, — Борис ткнул в меня пальцем, — я увидел на второй день, как он сюда угодил. Молодой, сопливый, за ним даже срочки нет, не говоря уже обо всем другом прочем. А как я Грека уговаривал, чтобы тот дурью не маялся: на кой черт нам обуза? И тем больше удивительно, когда он за какой-то месяц из недопеска в такого волчару превратился, что иной раз самого опаска берет. Жил бы он себе на Земле, и ничего подобного с ним не случилось. Но ведь это именно ты и тебе подобные заставили его таким стать, и кто же вам виноват?! — Закончил он свою обвинительную речь неожиданно: — Взрывчатка где спрятана?

Перквизитор дослушивал Гудрона уже на полу, где оказался после его оглушительной затрещины. Борис взялся за его воротник обеими руками, специально либо по случайности ухватив за кожу на шее, чтобы приблизить его лицо к своему.

— Спрятана где, спрашиваю? — повторился он. — Знаешь, что тебя ждет? Я тебя по кусочкам резать буду. По крохотным таким, пока ты мне наизнанку не вывернешься. Или вот еще вариант. Уж очень он понравился, хотя авторство принадлежит не мне. Колени тебе прострелю, жадр в руку суну, а затем заберу, чтобы ты разницу почувствовал. Они у Теоретика отменные, боль снимут, как ее и не бывало, а затем она снова придет. Будь уверен — соловьем запоешь! Не ты первый. Пихлю наверняка ведь знаешь? Он ведь из вашей мразоты. Так вот, ночь напролет нам пел.

— Вообще-то у вас меньше часа осталось на все про все. Ну а потом — бум!

Горячая речь Гудрона на перквизитора не подействовала нисколько. Наверняка из-за жадра, который одинаково успешно действует и находясь в желудке. Другое дело, не каждый сможет использовать его во второй раз, из-за брезгливости, когда он выйдет естественным путем.

— Ну ты-то до этого времени точно не дотянешь! — усмехнулся Трофим.

— Стоп! — прервал я всех. — Повтори, что ты должен был передать.

— Передать должен был Крахмал, — кивком головы указал перквизитор на своего мертвого собрата. — Ну а мы так, за компанию. У него и спрашивайте.

— Брюхо тебе вспороть, чтобы ты поскромнее себя вести начал? — задумчиво сказал Гудрон, который наверняка сообразил, где находится жадр.

— Петрович, — обратился я к Жамыхову, — передай, желательно слово в слово, само послание.

Никому Гудрон брюхо вспарывать не станет. Ну и зачем тогда все эти пикировки? Они могут и до утра затянуться.

— А чего там особенно передавать? — вздохнул Жамыхов. — Показалась эта троица на виду, и один из них белой тряпкой машет. Под самые стены подошли и требуют их внутрь пропустить, чтобы пообщаться с главным. Именно требуют. Ну а когда их сюда привели, этот, — Жамыхов движением головы указал на жертву Артемона, — заявил: «Час вам на то, чтобы Теоретика Гардиану предоставить, иначе взорвем к такой-то матери». Собственно, все. Ну я сразу и послал за тобой. Теперь нам необходимо решить, что делать дальше. Сам что думаешь?

Жамыхов выглядел спокойным, и, несомненно, тоже из-за жадра.

— А чего тут думать? — влез в разговор перквизитор, как будто он находился здесь на равных правах. — Теоретик, собирай вещички и галопом к Гардиану! Не боись, целым останешься. Ты же вроде человек благородный? Жадры бесплатно всем заполняешь. Ну так спасай людей!

Гудрон замахнулся, чтобы влепить ему затрещину, но так и застыл с отведенной рукой: какой смысл бить, если тот все равно не почувствует боли? Затем почему-то посмотрел на руку и все-таки завершил то, что хотел. Голова у перквизитора дернулась, на щеке остался отпечаток от пальцев, но и только-то.

— Время, господа, время! — Несмотря на разбитые в кровь губы, перквизитор продолжал улыбаться. — Не можете сами придумать, тогда я вам подскажу. Спеленайте Теоретика, ну а мы с Кровлей его, так и быть, упрем. Иначе бух — и в округе одни развалины!

— Ну отдадим мы его, — сказал Жамыхов, как будто меня здесь и не было, — но где гарантия, что тогда не бух? А так, глядишь, будем целыми, пока Игорь здесь.

— Жамыхов, ты в чем тут видишь проблему? Собрались и дружненько, организованной колонной вернулись туда, откуда сюда пришли. Все это можно обговорить, главное, насчет Теоретика прийти к консенсусу. Собственно, он, — перквизитор указал на меня пальцем, — и есть причина того, что вы все еще живы.

— Теперь слушайте. — Я говорил для всех, но смотрел на перквизиторов. — Убедили, выйду. Но не сейчас и не с вами. Ближе к вечеру, часиков этак через восемь. Можешь засечь время.

Глава 5

Глава пятая

— Часы у тебя есть?

Они имеются у многих. Проблема в том, что продолжительность местных суток в отличие от земных больше чем на треть. Что совсем не мешает синхронизировать действия при необходимости.

— Через восемь часов — получается, в десять, — взглянув на собственные, которые показывали без четверти два, заявил я. — За три часа до этого знаменательного кто-нибудь из вас должен прийти, чтобы получить инструкции.

Оставалось только надеяться, что к тому времени у нас все будет готово. А самое главное — мы придумаем способ, для того чтобы остальным выбраться из этой неожиданной ловушки. Что крайне сложно, но, если очень хочешь жить, что-нибудь да придумаешь. Недаром же Слава Проф утверждает, что лучший стимулятор для работы мозга — ситуация, когда его владельцу угрожает смерть. Тогда он работает на полную мощность, и никакими другими средствами так его не заставить.

— Все, выметайтесь отсюда!

— Теоретик, я тут подумал... — задумчиво протянул Гудрон. — Чтобы передать, и одного достаточно, второго-то отпускать зачем?

— Вообще-то они парламентеры, — напомнил ему Жамыхов.

— И что? Один хрен, всех кончать придется.

— Грыжу не заработаешь? — Лицо у того, который не был Кровлей и чьей клички я не знал, скривилось в презрительной усмешке.

— Тут уж как получится, — улыбнулся в ответ Гудрон. — Возможно, и заработаю: это же какую кучу дерьма разгребать!

— Все, — прервал я взаимные издевки. — Проводите их. — И обратился к перквизиторам: — Напоминаю, ровно в семь жду за инструкциями. Кстати, можете и сами. Но не забудьте хорошенько отмыть жадры.

— Что-то они странно двигаются, — осторожно выглядывая в окно, заметил Янис.

Те действительно едва брели.

— Трофим?

Он был среди тех, кто провожал перквизиторов до входа.

— Не удержался, соблазн был большой. Боли они не чувствуют, но опорно-двигательный аппарат я им повредил так, что теперь эти двое почти минус. К своим-то они как-нибудь доберутся, но, думаю, состояние того самого аппарата своей прогулкой они усугубят настолько, что теперь им предстоит долгий курс лечения, а затем и серьезная реабилитация. Вот только не надо жалеть этих нелюдей! Был у меня дружок закадычный, Костя, верил, как самому себе. Но однажды нашел его еще живого, но без кожи. Наслышаны все, что перквизиторы этим промышляют? Так вот, а мне видеть приходилось. И чем я мог ему помочь? Пристрелить, чтобы не мучился?

Ничем. Кожа — такой же орган, как и сердце, почки, легкие... К тому же самый большой. У нас их всего два, способных к регенерации, — печень и, собственно, она.

— А может, кто-то из них с Костика ее сдирал? Короче, называйте меня как угодно. — На скулах Трофима заходили желваки. — Ладно, все это лирика. Что делать-то будем?

— Для начала позавтракаем.

Завтрак был вкусным: Лера расстаралась. Портили его только постоянные покалывания в левой ладони, когда в ней оказывался очередной жадр. Приятно быть благодетелем, и все-таки куда лучше, когда твоя благотворительность происходит в удобное для тебя время. Но не в тот момент, когда лихорадочно пытаешься найти выход из создавшегося положения и все чаще склоняешься к мысли, что придется подчиниться Гардиану.

— Наелся? Добавки не хочешь? — И обратился к окружившим меня людям, посуровев голосом и лицом: — Может быть, хватит? Совесть у кого-нибудь есть?

Признаться, я и сам не ожидал, что желающих заполнить жадры будет настолько много: их все несли и несли, к тому же не по одному. Я даже подумал — где-то здесь нашлись запасы прежних обитателей. Иначе трудно поверить, что все жадры были у них при себе.

— Последний десяток, — решительно заявил я. — И давайте-ка сделаем так, чтобы он оказался не в одних руках.

— Теоретик, у тебя проблемы?! — Голос Гудрона прозвучал так грозно, что от стола, за которым я восседал, отхлынули практически все.

— Борис, как раз собрался тебя искать: хотелось бы обсудить одну мысль.

— Покумекаем, не вопрос! — с готовностью кивнул он. — Зная тебя, дурного ты не предложишь.

Я едва не рассмеялся — это сказал Гудрон, который практически после каждого моего предложения заявляет обратное.

— Ну тогда собирай всех, вдвоем нам никак не справиться.

— Теоретик, ты хорошенько подумал?

Сколько раз я уже слышал этот вопрос? По большей части, как и сейчас, от Гудрона. Но и другие задавали его не раз. За исключением Леры, которая, даже если злится, никогда по кличке не назовет. И еще Ирмы. Ну, для нее я — непререкаемый авторитет, и потому подобного не дождешься. Шпильку способна отпустить, но тут уже дело в ее характере.

— Как смог. И еще буду рад услышать другие варианты.

Чем дольше размышлял, тем больше утверждался во мнении — без риска, причем огромного, нам не обойтись. Отсюда, из долины, не уйдет никто, причем месть будет показательной. Не так давно, еще и года не прошло, едва только сюда попал и мне начали объяснять, куда именно, самой большой страшилкой были не геламоны, не гвайзелы, не полный других смертельных опасностей мир, а перквизиторы.

Гардиан отлично понимает, что, если уйдет отсюда не покарав, он никогда уже не сможет вернуть прежний страх перед теми, чьим именем пугают детей. Сколько про перквизиторов ходит легенд! Они и бесстрашны, как берсеркеры, и все до единого стреляют как олимпийские чемпионы. С ними опасаются связываться еще и потому, что знают об их феноменальной мстительности. К тому же перквизиторы все как один облачены в бронежилеты из пластин гвайзела — практически неуязвимого хищника, что тоже добавляло им жуткой славы.

Чего уж там, я и сам изрядно их побаивался. Затем случилось так, что мне пришлось убить сразу трех перквизиторов, чтобы спасти себе жизнь. Потом еще и еще. Не так давно мы узнали, что пластины для бронежилетов они добывают, не охотясь на гвайзелов, как утверждали все, а обдирая их с мертвых туш в одной из горных долин, куда те приходят, чувствуя, что вскоре издохнут. И никакие они не берсеркеры. Нет, среди них есть и такие, но ими насильно становятся «дети вазлеха» — расходный для перквизиторов материал. Остальные — обычные люди, которые боятся и боли, и смерти. Для меня обычные и, надеюсь, для всех, кто сюда пришел. Но если отсюда никто из нас не уйдет, перквизиторы так и останутся теми, кем пугают детей. Пугают до ужаса.

План мой был прост. Незаметно покинуть убежище и постараться найти Гардиана, конечно же не для задушевной беседы. План был нелеп, противореча самому себе — невероятно сложен и практически не имел шансов на удачу. Но он был у меня единственным.

— Ну так что там насчет других вариантов? — требовательно спросил я, глядя по очереди на каждого.

Первой заговорила Ирма.

— Я пойду с вами! — И столько в голосе девушки было непоколебимой решимости, что я с удовольствием часть ее позаимствовал бы для себя лично.

— Нет. Вы с Лерой останетесь здесь и позаботитесь друг о друге. — Твердости в моем голосе хватило, чтобы Ирма не сказала больше ни слова.

Со стороны выглядело совсем некрасиво: уходим, оставляя девушек здесь. С другой стороны, столкнись мы неудачно с перквизиторами, вначале нас изрешетят, а уже затем начнут разбираться, есть ли среди нас Теоретик. В то время как взрыва не будет до назначенного мною срока. Если он возможен вообще. На мой взгляд, главная опасность заключалась в следующем: меня во время вылазки убьют, и Гардиану только и останется, что нажать кнопку. Хотя наверняка — несколько раз провернуть рукоять динамо-машины, пуская по проводам электричество.

— Как мы отсюда выберемся незаметно? На дворе день, а они, нисколько не сомневаюсь, внимательно за зданием наблюдают сразу со всех сторон, — сказал Остап.

— Резонный вопрос, и нам предстоит решить его вместе.

— Хорошо, выберемся мы отсюда, ну а дальше что? Где этого гада искать? — задал вопрос Янис.

— Если возьмем языка, может что-то и выгореть, — сказал Трофим. — Не все же они жадры в желудках носят? Хотя ради такого дела готов достать его оттуда лично. А вообще тонко все очень, не могу не признать. Кстати, еще одна проблема может возникнуть. Если та самая кнопка не у Гардиана под рукой, а у кого-нибудь из его людей и совсем в другом месте.

Но в любом случае нужно все с Жамыховым согласовать: без его помощи не обойтись.

— Ирма, пригласи его сюда, — попросил я, сообразив, что каким бы дохленьким ни был мой план, но он принят всеми.

Жамыхов явился куда быстрее, чем его ждали. Фактически едва только за Ирмой закрылась дверь, как распахнулась снова, пропуская девушку и Петровича. Судя по его лицу, проблем у нас прибавилось.

— Там перквизитор приперся, — тяжело усаживаясь на лавку, сообщил он. — Требует, чтобы внутрь пропустили.

— Неплохо получилось бы, если бы они все по очереди сюда приходили: оказывается, Трофим у нас по опорно-двигательным аппаратам крупный специалист! — пошутил Остап. — Что ему надо?

— Говорит, будет находиться здесь до того самого момента, пока Игорь не выйдет. Он, мол, его и сопроводит.

— Этого еще только не хватало! — со злостью ударил себя кулаком по колену Гриша. — Он же нам все замыслы разрушит!

— О чем вы? — Жамыхов обвел всех взглядом по очереди.

— Об этом чуть позже.

Мысли бешено крутились в голове, пока в ней не созрела идея, которую вполне можно было претворить в жизнь. Перквизитор наверняка не мог видеть меня раньше и знает только по описанию. Хотя, возможно, фото моей физиономии есть и у них еще с той поры, когда на меня была объявлена охота. И все-таки вариант, что Трофим с Борисом и остальные отправятся без меня, я даже не рассматривал. Если что-то пойдет не так и мы попадем в западню, я стану фигурой, которой можно и поторговаться, коль скоро Гардиан страстно желает меня заполучить.

— Распорядись, чтобы впустили. И еще скажи ему, что минут через десять — пятнадцать подойду. А пока слушайте, что я придумал.

Достаточный срок, чтобы все организовать. Среди людей, неожиданно попавших в осаду, есть парень, который пусть и не является моей копией, но достаточно похож. Лера рассказывала, что в полумраке едва не бросилась ему на шею. Если послать его вместо меня и обман не раскроется, смело можно уходить. Правда, потребуется помощь и самой Валерии. На тот случай, если у перквизитора возникнут сомнения.

— Теоретик, не слишком все сложно? — выслушав, покачал головой Трофим. — Хотя попробовать стоит.

— Надеюсь, целоваться с ним нужды нет? — Этот вопрос задала Лера.

— Можешь его по голове погладить, но не больше двух раз, — попытался пошутить я. Затем перенес свое внимание на Жамыхова. — Петрович, твое мнение?

— Ну а что еще остается? — не задумываясь, сказал он. — Все зыбко, хлипко, но что мы можем сделать еще? Понятно же, что живыми отсюда не уйдем. А так хоть какой-то шанс. Жаль, что от Карпышева ни слуху ни духу! Но кто же мог знать, что все обернется именно так? Соломки бы подстелил!..

— Для начала нужно с этим типом поговорить, — прервал его стенания Гудрон. — Вдруг он упрется рогом, и тогда все насмарку. Пошли кого-нибудь.

— Сам схожу, — только и ответил Жамыхов.

— Теоретик, тут одной внешней схожести мало, он ведь и проверить может, — сказал Остап сразу же после того, как за Жамыховым захлопнулась дверь.

— Самое простое. Даст ему перквизитор пустой жадр, а тот ему вместо него вернет заполненный. Снабдить его ими, а там только и останется, что подменять. Ну и Лера, если понадобится, его внимание отвлечет.

— Давайте я тоже с ними пойду, — предложила Ирма. — Мне так или иначе все время рядом с Лерой нужно быть. А заодно и помогу при необходимости. На колени к нему якобы невзначай присяду. Ну или покажу чего. Если мой Славик не будет против.

Ирма — девушка бедовая, она точно поможет. Ей ничего не стоит и грудь ненароком продемонстрировать в нужный момент. Проф в ответ на наши взгляды мрачно сказал:

— На колени наверняка будет лишним.

Ирма звонко чмокнула его в небритую щеку.

— Как скажешь, Вячеслав Анатольевич!

Парень, который должен был сыграть роль эмоционала Теоретика, не слишком-то на меня и походил, так, общее сходство. К тому же на полголовы выше и худощавее. Даже удивительно, что Лера смогла принять его за меня, пусть и в полумраке. И еще он мне не понравился тем, что, войдя, тут уже втиснулся на лавке между девушками, хотя мог бы и постоять.

— Как тебя зовут?

— Виталий.

Я посмотрел на Трофима, мол, действуй. Давно заметил: когда нужно кого-нибудь убедить, лучше не получится ни у одного из нас. Хотя чего удивительного, с такой-то школой за плечами, когда готовили на государственном уровне, не жалея ни сил, ни средств.

— Придется тебе, Виталик, какое-то время Теоретиком побыть, — хлопнув того по плечу, без всяких предисловий начал Трофим.

— Не понял?!

— Ситуация в двух словах такая. Сейчас придет перквизитор. Вот перед ним Теоретика изображать и будешь.

— А оно мне надо?! Петрович, ты какого меня сюда притащил?

Спрашивая, этот тип как будто бы ненароком придвинулся к Лере поближе, чем вызвал у меня еще большую неприязнь. С другой стороны, попался бы какой-нибудь рохля, и тогда вообще все могло пойти насмарку. Перквизиторы обо мне наслышаны и отлично знают, что плевать я хотел на них сразу на всех, вместе взятых. И вдруг Теоретик стал трусом, который то и дело бросает на перквизитора опасливые взгляды.

— Пойдем куда-нибудь поговорим, чтобы нам никто не мешал, — поднимаясь на ноги, заявил Трофим

— И чего бы ради? — воспротивился тот.

— Пошли-пошли, — все так же спокойно сказал Трофим. — Иначе всю нашу игру придется построить на том, что вот он, — ткнул в меня пальцем, — с лестницы неудачно свалился и морду лица разбил. А ведь идея! Если у тебя, Виталик, морда распухнет, а глазки от гематом заплывут, куда проще сходство будет найти. Или сложнее, но мысль моя, надеюсь, понятна.

— Виталий, — призвал моего потенциального двойника Жамыхов, — не дерзи: от твоего согласия зависит многое.

— Петрович, только из уважения к тебе, — согласился он, ясно давая понять: плевал на он все угрозы Трофима.

И посмотрел на Леру таким взглядом, что едва за ними закрылась дверь, как я от нее услышал:

— Игорь, если он, пользуясь моментом, начнет распускать руки, боюсь, не выдержу!

И я не нашелся, что ей ответить. Действительно, не убеждать же: Лера, любимая, терпи, что бы с тобой ни происходило, ведь это для общего блага!

Когда Трофим с Виталием вернулись, лицо у последнего было серьезнее некуда. Не сказать, что он горел желанием сыграть роль Теоретика, но вел себя совсем иначе.

— Вам нет необходимости все время быть рядом с перквизитором, — начал давать последние инструкции я.

— Да хватит уже, — на полуслове перебил меня Виталий. — Понял я все, понял. Ну что, пошли, милая, играть роли Ромео и Джульетты? — обратился он к Лере.

После чего отвел руку, явно намереваясь хлопнуть девушку пониже талии, передумал и неудачно попытался взять ее под локоток.

— Операция была на грани срыва! — ехидным голосом заметил Гудрон, искоса посмотрев на набычившегося меня. — А вообще со спины похож, похож. И такой же борзый.

Теперь оставалось какое-то время выждать, чтобы убедиться — мой двойник подозрений у перквизитора не вызвал.

— У нас все готово?

Как будто могло быть иначе: жизнь приучила.

— Да, — за всех ответил Янис.

За дверью то и дело раздавались шаги, голоса, стуки, скрежет — люди пытались найти ответ на тот вопрос, за который я, не задумываясь, отдал бы свой дар. И еще я ждал маленького чуда — сейчас вернется Жамыхов, вытрет со лба пот и заявит с широкой улыбкой:

— Все, парни, можете не беспокоиться — нашли мы эти проклятые провода!

Хотя даже в таком случае кто может гарантировать — они те самые?

Вернулся Жамыхов, жаль только, что он не улыбался. Молча присел на лавку рядом со мной и заговорил только после вопроса Славы Профа:

— Как все прошло?

— На удивление гладко. В любой другой ситуации я даже посмеялся бы. Представляете, у него в телефоне фото Игоря. Так вот, держит телефон, а сам морду Виталика со всех сторон рассматривает, сличает, мол.

— И что?

— Да там фотка-то сам себя не узнаешь.

Что было неудивительно. Изначально фотография была групповой, затем мою физиономию увеличили в каком-то дрянном редакторе. С Гудроном, Янисом, Трофимом, Остапом, да с любым из наших конечно же не перепутаешь, но прав Жамыхов — себя самого с трудом.

— А после что было? — не унимался Проф.

— После он жадр достал: заполняй, мол. Тогда-то Виталя ему и говорит: а с какого такого хрена?! Я же вас, гадов, на дух не переношу! Ну и еще загнул, даже девушек не постеснялся. У перквизитора рожа вытянулась, настолько не ожидал. Тогда Валерия и говорит... — Жамыхов посмотрел на меня. — «Игорь, успокойся! Мы же потом, когда их всех замочим, назад его заберем».

— Что, так и сказала — замочим? — Ни разу от нее таких слов не слышал.

— Так и сказала. И еще Ирма вмешалась. Заявляет перквизитору. «Я о вас таких ужасов наслышалась, а как первого вблизи увидела — ну полное чмо!»

— Ирма может! — заухмылялся Гудрон.

— Потом Виталий ему говорит, давай, мол, свой жадр, пока не передумал. Но только единственный. В общем, все на ура прошло. Почти на ура.

— А что было не так?

— Виталя его взял неудачно и, конечно, испортил. Благо, что эта скотина ничего не заметила.

Есть такое дело: если человек не обладает даром эмоционала, испортить жадр легко.

— Игорь, так когда выходите?

— Сейчас и пойдем.

— Только вот что, Петрович, постреляйте куда-нибудь с противоположной стороны. Человек чтобы десять, не меньше. Все-таки у нас перемирие, а вы палите, причем в одну точку. Одно это должно их заинтересовать. Только сильно не высовывайтесь на всякий случай: они же все больные на голову! — высказался Гудрон.

— Думаете, толк будет? — справедливо засомневался Жамыхов.

— Конечно же! — Морда у Бориса была настолько убедительная, что даже я на миг поверил. До следующих его слов: — Если огонь будет массированным, они сразу же отсюда свалят, будь уверен!

— Ладно, пойду все организую. Вам сколько нужно?

— Пять минут.

— Мало, за столько я не успею.

— Тогда давай сделаем так. Первая серия короткая, чтобы мы могли знать, что за ней последует и вторая.

Мы столпились перед дверьми, держа оружие наготове. Наблюдатели на крыше клялись, что на этом направлении им не удалось засечь ни одного перквизитора. Но в густющих кустах, которые начинались метров через пятнадцать, можно спрятаться так, что в нескольких шагах никого не увидишь.

— Ну и чего они там телятся?! — не выдержал Остап.

— Может, что-нибудь пошло не по плану? — высказал предположение Проф.

— Нас бы уже предупредили, — не согласился с ним Трофим.

Тогда-то с противоположной стороны здания стрельба и началась.

— Жиденько что-то совсем, — покрутил головой Янис. — Ну да ладно.

И я, рывком распахнув дверь, выскочил наружу, развив такую скорость, на которую только способен. Ворвался в кустарник, застыл, поведя перед собой стволом, готовый в любой миг разразиться очередью при малейшем признаке опасности. И снова побежал вперед. Спину прикроют, там все будет правильно по секторам, и главное сейчас — как можно быстрее добраться до ближайших развалин.

Глава 6

Глава шестая

— Как будто бы проскочили.

Мы собрались в развалинах дома, в комнате, где на одной из стен висел яркий и совсем не выгоревший плакат знойной красотки в крохотном бикини, которая лежала в гамаке в тени раскидистой пальмы на берегу лазурного моря. Удивительно, что его никто не снял: здесь такие вещи имеют немалую ценность.

— Знать бы еще наверняка, что нас не заметили. — Остап наблюдал из окна за пустошью, но время от времени скашивал на плакат глаза.

Да чего уж там, все мы то и дело на него поглядывали. Изображенная в стиле пин-ап девушка олицетворяла собой безмятежность. Ласковое море, ласковое солнце и наверняка вкусный коктейль в ее руке. Непременно оранжад, судя по цвету, я даже на мгновение ярко почувствовал его вкус в пересохшем от волнения рту. Все-таки преодолеть несчастные пятнадцать метров стоило мне многих потраченных нервов, и руки до сих пор еще нет-нет да и подрагивали.

Красотка олицетворяла то, чего сейчас нам катастрофически не хватало. Во всяком случае мне. Остальным проще — у них жадры. Да, мы находимся в укрытии, но едва только отсюда уйдем, как, вполне возможно, в нас полетят пули. Ненавижу этот звук, в любом его проявлении. Когда они встречают на своем пути ветки, бьют недалеко от тебя в землю или даже просто пролетают мимо. Но самый мерзкий из них — это когда пули вонзаются в плоть, пусть даже и не в твою. Или кто-то для нас невидимый кивнет — давай! А тот, для кого кивок предназначен, рванет чеку, отсчитает пару секунд, сам того не желая побледнев в опасении, что граната сработает сразу, и плавным движением руки отправит ее в цель.

Сюда, в комнату, где на одной из стен висит яркий плакат с красивой девушкой. Наверняка мы унюхаем едкий запах от запала, после чего только и успеем, что напрячься. Как будто вмиг окаменевшие мышцы дадут хоть какую-то защиту от осколков, которые начнут нас пронзать.

— Заберу его потом обязательно, — глядя на плакат, сказал Гудрон.

— Даша его на голове тебе порвет, ценитель прекрасного, — заверил Бориса Янис. — Или ты втихушку любоваться на него будешь?

— На стенку повесит, над брачным ложем, — предположил Трофим.

— Ох, и сколько на ней вмятин появится от его головы! На стенке, — уточнил Остап.

И черт бы его побрал, он улыбался. Впрочем, как и другие.

— Значит, так, — прервал всех я. Меня почему-то охватила злость. Или зависть. Да, наверное, все же зависть: шуточки себе позволяют, когда вокруг вот это все. — Первоначальная наша задача — взять языка. Отходить далеко не будем, где-нибудь поблизости постараемся его найти. Дальше все зависит от того, что мы от него узнаем.

— Резонно, — кивнул вмиг посерьезневший Гудрон так, как будто мы не обговаривали это заранее и он только что узнал. — Рядом наши телодвижения не так бросятся в глаза. Наверняка их тут неподалеку немало шастает. Главное, увидеть первыми.

— Ну тогда приступай.

Одних балахонов грязно-коричневого цвета — обычного наряда перквизиторов, будет мало, необходимо еще и рожи размалевать.

— Начну, пожалуй, с Остапа, — заявил Гудрон.

Оценивающе на него посмотрел, как будто собирался не наносить жирные полосы, а, как минимум, сделать на холсте карандашный набросок, чтобы затем оформить его в портрет. Трофим, занявший место Остапа возле окна, усмехнулся, но промолчал. Гудрон взял Остапа за подбородок, повернул его голову туда-сюда, мазнул обугленным куском коры пробкового дерева по кончику носа, сделав его угольно-черным, и заявил:

— Следующий!

— Чего?! — Остап даже жадр изо рта в ладонь выплюнул.

— Ладно, сам напросился: сейчас я тебя в Максимку из того самого фильма превращу.

— Ты как надо делай!

— Тогда язык высунь.

— Язык-то зачем?

— Закамуфлирую: подбородок им прикроешь.

И мне почему-то стало легче. Причем настолько, что я уверовал полностью — все у нас получится. И не убьют никого, и даже не будет раненых. А причиной всего-то были незамысловатые шутки Гудрона.

— Боря, а себе ты рожу сам размалюешь? Нет? Так вот, я этим лично займусь. И первым делом на твоем лбу слово из трех букв изображу. То самое, которое на заборах пишут. А там, глядишь, и как новый позывной приживется вместо Гудрона.

— С тебя станется! Ладно, уговорил.

И Гудрон нескольким размашистыми движениями покрыл лицо Остапа толстыми линиями. Следующим был я, но Борис и тут остался верен себе.

— Теоретик у нас командир, так что ему покрасивше. Жаль, конечно, что цвет только один.

Хотя чего могло быть красивого в той мазне, которой он покрывал нам кожу?

— Ну все, выдвигаемся, — заявил я, когда все было закончено. — Наша цель по-прежнему вон та высотка.

Их здесь хватало, многоэтажных домов, но именно к ней можно прокрасться относительно легко, поскольку ее нижние этажи не были видны из-за густой зелени.

Когда мы с Гудроном и Трофимом осматривали местность вокруг, то единодушно пришли к выводу, что тут обязательно должны быть наблюдатели — слишком хорошо с нее просматривался Дом культуры. А также наметили именно это направление, если Жамыхову и остальным придется прорываться с боем, и не мешало бы его осмотреть.

Я шел первым, и какое-то время нам удавалось быть незамеченными. Ну а затем то ли нас покинула удача, то ли так сложились обстоятельства, но мы нос к носу столкнулись с группой перквизиторов.

— Контакт! — не заботясь о тишине, заорал я, кидаясь в сторону и одновременно нажимая на спуск.

Промахнуться с такой дистанции было сложно даже в полете. И еще нас спасло то, что перквизиторы замешкались, пусть и на миг: наша маскировка все-таки сработала. Позади меня загремели выстрелы, и уже только затем враг ответил огнем на огонь. Показавшись из-за камня, за которым успел укрыться, я выстрелил в смутные очертания человеческой фигуры, едва угаданные сквозь заросли. И еще раз — на треск ветвей откуда-то сбоку.

— Теоретик, цел?

Рядом со мной нашли себе укрытие за камнем сначала Трофим, затем другие, и последним Гудрон. Он и задал вопрос.

— Не видишь — голова в трех местах навылет прострелена.

Получилось довольно зло, но Гудрон заулыбался.

— По-моему, всех сделали, — предположил Гриша.

— Не уверен, возможны недобитки. И не забывайте — нам нужен язык. Проф, давай за мной, слева зайдем.

Вячеслав выглядел как обычно. Ничто в нем не напоминало о том, каким он был накануне. То ли встреча с Ирмой так на него повлияла, то ли была другая причина. Спокойный, собранный, с особым прищуром глаз. С размалеванным полосами лицом — типичный коммандос, хоть на картинку. Поди тут догадайся — почти кандидат наук. И еще мне почему-то вспомнились его недавние слова: «Хотел бы я сегодняшний встретиться с некоторыми своими оппонентами!» Судя по выражению его лица, ничего хорошего такая встреча им не сулила.

Сделав по зеленке небольшой круг, мы с ним вернулись туда, где слышались приглушенные голоса, чтобы увидеть следующую картину. Гудрон, уложив перквизитора набок, коленом давил ему на внутреннюю часть бедра почти у самого паха, пытаясь передавить артерию. То, что она задета, было понятно с одного взгляда — слишком много крови вокруг, и ее капельки видны на листьях даже на уровне груди. Можно себе представить, какой был фонтанище!

— Удачненько! — заявил Гудрон.

— Что же удачного? — засомневался Янис, затягивая жгут на ноге перквизитора. Все правильно — иначе тот истечет кровью в считаные минуты, и мы даже не успеем задать вопросы, не говоря уже о том, чтобы получить на них ответы. — Придется волочь его на себе. Нет чтобы куда-нибудь в плечо.

— В плечо было бы лучше, — кивнул Борис. — Но я о том, что, когда в него попала пуля, он жадр изо рта выронил. Иначе встретил бы так, что самим нам никакие жгуты бы не помогли. Все, берем его и уходим. Остап, не забудь машинку забрать.

Она представляла собой не что иное, как ПКМ. Пулеметы — крайняя редкость: за все проведенное здесь время я даже единственного экземпляра не видел. Вернее, видел, и даже пользоваться пришлось. Но другим, почти раритетным — РПД времен Великой Отечественной войны. Но таких — нет, ни разу. А если учесть, что лента от ПКМа уходила не в короб — в рюкзак, к нему как минимум три сотни патронов должно быть.

Но в любом случае Гудрон прав гарантированно — повезло. Не вырони перквизитор жадр, его бы не скрючило от боли, и тогда он с пулеметом нам такой прием устроил бы! Веером, сквозь кусты, одной длинной очередью... Хотя, возможно, кому-нибудь из нас и повезло бы.

— Где найти Гардиана? — без всяких предисловий начал я, едва мы смогли отыскать более-менее подходящее место.

Не слишком годное для обороны, если нас здесь прижмут, но выбирать особо не приходилось — время безвозвратно таяло.

Пленный молчал. И мне почему-то было его жалко. Молодой, младше меня, вряд ли ему намного больше восемнадцати. Залитый кровью, он лежал на траве. С бледным до синюшности лицом, закусив от боли нижнюю губу, и кадык на его худой шее двигался часто-часто, как будто он пытался что-то проглотить, но у него никак не получалось.

Пусть даже я знал, как именно попадают к перквизиторам. Сложный выбор ценой в собственную жизнь, когда, выполняя нечто вроде обряда посвящения, нужно убить несколько человек. Из тех, кого сами перквизиторы признали бесполезными.

— Мальчик, — почти ласково обратился к нему Трофим. — Думаешь, то, что сейчас испытываешь, это боль? Уверяю тебя, все далеко не так. Если ты буквально в следующее мгновение не начнешь быстро и по существу отвечать на вопросы, узнаешь — каково это, когда болит по-настоящему.

Но пленник по-прежнему молчал, обводя нас затуманенным болью взглядом ярко-синих, совсем мальчишечьих глаз.

— Времени нет, — поторопил его Остап. — У нас совсем нет времени. Потроши его. А чтобы не испытывал никакой жалости, вспомни, сколько на нем загубленных жизней уже и сколько он может загубить сегодня.

— Сам знаю, — отмахнулся Трофим и полез за ножом. — Внимательно смотрите, возможно, кому-нибудь и пригодится в дальнейшем. Если ткнуть кончиком лезвия сюда, сюда и сюда, запоет любой, и я не исключение.

— Стоп! — остановил его Янис. — Разожми ему зубы.

— Зачем?

— Разожми, говорю! — требовательно повторил он. — Что это он там все время сглатывает?!

Трофим разжал все тем же ножом.

— Твою же ты медь, он себе язык по дороге сюда отгрыз! — В голосе Гудрона было не столько удивление, сколько злость. — И как вовремя не заметили?!

— И что бы ты тогда сделал? — резонно поинтересовался Трофим. — Жгут наложил?

Борису ответить было нечего. Да и что тут можно сказать?

— Та-а-ак! — протянул Слава Проф. И, судя по его тону, плохие новости еще не закончились. — Не хотите взглянуть сюда?!

На шее перквизитора была свежая рана. Тонкая полоска сантиметров в пять, в нескольких местах стянутая грубыми, неровными стежками.

— Вот этого только нам и не хватало! — зло ощерился Остап. — Это что же получается, у них где-то имеется еще один вазлех?! Так хотелось верить, что мы последний сожгли!

— Или целая роща, — кивнул Проф.

— Тогда все понятно с его языком: приказ у него был.

— Уходим!

Задерживаться теперь не имело ни малейшего смысла.

— Гудрон, не забудь жгут у него забрать, — напомнил Трофим. — Ему он уже без надобности.

Трофим нам рассказывал, что отгрызть себе язык — верный способ совершить суицид.

— Так, Остап, — сказал Гудрон, пристроив жгут в нагрудном кармане разгрузки и отбирая у него пулемет, — этой штукой сам буду пользоваться. Ты бы только знал, сколько мне с ней по горам бегать пришлось! На Земле конечно же, не здесь.

— Мелковат ты для него, — не преодолел соблазна подковырнуть его Остап. — Вон Артемону, например, он больше бы подошел.

— Сразу видно, что человек от армии откосил, — тяжело вздохнул Гудрон. — Совсем ничего не понимает.

Остап всерьез возмутился:

— Боря, как я мог от нее откосить, если мне едва восемнадцать стукнуло, когда на эту гребаную планету угодил?!

— Ну ведь откосил же? Пусть и таким экстравагантным способом. Ладно, коротко поясню. Что есть пулемет? Правильно, порой единственный шанс уберечь своих боевых товарищей от гибели, прижав врага огнем, пока они совершают отход. Так вот, пулеметчик должен представлять собой цель, в которую трудно попасть. А Янис что? То-то же! Кстати, беру тебя вторым номером. А делом твоим будет подсчитывать павших перквизиторов. Палочкой запасись: десяток гадов — зарубка, сотня — крестик. И чтобы ни одного не пропустил!

— Теперь меня слушаем. Попробуем подойти к высотке с севера. Вдоль предгорья зеленкой, затем углубляемся в Центр, после чего берем на нее прямой курс, — объявил я новый маршрут. — И поторопимся!

Время безжалостно уходило, и его становилось все меньше. А еще в любой момент мог раздаться грохот, обернувшись на который мы увидим разрушенный взрывом Дом культуры. И тогда я всю оставшуюся жизнь буду винить себя в гибели стольких людей сразу.

Вообще-то нам следовало вести себя куда осторожней, но я почти бежал, увлекая за собой остальных. Очередные развалины, вплотную примкнувшее к ним строение, бывшее на Земле заводским цехом, и вот она, та самая высотка, рукой подать. Но, чтобы попасть в нее, необходимо преодолеть пустошь, на которой и чахлого кустика не найти, не говоря уже о чем-то более существенном, что могло бы дать хоть какое-то укрытие. Некоторое время мы из цеха наблюдали за многоэтажкой, тщетно пытаясь засечь в ней хоть какое-то движение. Цех перенесся с Земли со всем тем, что в нем находилось — станками, оборудованием, подъемным краном на рельсе под потолком. Практически ничего не тронуто, и, окажись он в любом другом месте, для местных жителей его появление было бы бесценным подарком. Но кто-то или что-то распорядилось так, что он оказался в Центре, у перквизиторов, которые меньше всего хотели наладить новую жизнь.

— Сдается мне, отсюда в него незаметно не пробраться, — высказал Гудрон то, о чем каждый из нас подумал. — Ни одного подхода не вижу.

— Попробуем зайти к нему с другой стороны, — решил я, заметив, что все чаще поглядываю на часы.

— А вам не кажется странным, что по дороге сюда мы ни одного перквизитора не увидели? — сказал Проф. — Хотя бы издали, мельком или еще как, но должны были засечь хоть кого-то.

— Кажется, — кивнул Трофим. — Тут одно из двух: либо они собрались в одном месте, либо...

— Либо их вообще здесь уже нет, — закончил за него Остап. — Как вариант — Гардиан оставил только взрывников. Ну действительно, хоть какая бы падла попалась, пусть даже издалека.

— Тут долго можно гадать, — высказался молчун Гриша. — Но мы ведь не для этого сюда пробирались?

— Не для этого, — согласился с ним я. — Давайте-ка еще восточный край долины осмотрим. Может быть, там на кого-нибудь нарвемся.

Нам понадобился еще час, чтобы убедиться — перквизиторов в Центре нет. На меня то и дело поглядывали, пока я наконец не объявил:

— Возвращаемся, и на рысях.

Что бы все это ни значило, Жамыхову и остальным следовало покинуть свое убежище как можно быстрее.

Эвакуацию Жамыхов начал задолго до нашего возвращения. Вернее, никто ее не начинал: она произошла стихийно, когда нервы у людей попросту не выдержали в страхе, что в любое мгновение может произойти взрыв. К тому же шанс спастись снаружи куда выше. И еще больше он в том случае, если организовать панику самому, воспользоваться суматохой и постараться покинуть долину. Но как бы там ни было, мы встретили всех далеко от Дома культуры. Лера почему-то выглядела злой донельзя.

— Что случилось?! — обнимая ее и пытаясь успокоить, поинтересовался я.

— Да этот твой Виталик руки вздумал распускать! Перквизитор тут, а он и рад стараться. То потрогает, то погладит, а я сиди улыбайся! Еще и на ухо шепнул: «Лерочка, солнышко, мы же для пользы дела, чтобы этот гад ничего не заподозрил!»

— А ты что? — начал закипать я гневом.

— Пригласила его в соседнюю комнату. Он уже губу раскатал, а я ему коленкой между ног, точно как ты учил.

— Рисковый парень! — слушая ее, покачал головой Янис.

— Скорее, тупой, — не согласился с ним Гудрон. И добавил с озабоченной рожей: — Теоретик, у нас сейчас каждый боец на счету, так что ты не это!..

Если бы не знал Бориса хорошо, наверняка принял бы его слова всерьез.

— Ладно, разберемся. Лера, а что там с перквизитором?

— Жамыхов его, как он сам выразился, и приговорил, и исполнил. Кстати, догадался он, что его обманывают.

— Перквизитор?

— Ну не Жамыхов же?!

— А как именно? Снова потребовал заполнить жадры, и Виталик прокололся?

— Мимо, Игорь, мимо! — Лера взъерошила мне волосы. — Он... Так, может быть, сам догадаешься?

Ничего в голову не приходило. Хотя нисколько не сомневался — ответ лежал на поверхности.

— Лера, не томи! — наконец сдался я.

— Игорь, ты — левша, а этот ваш Виталик нет. — И снова: — Нет, ну какой же он козлина!

Серьезный прокол. Единственное успокаивало, что и другим это в голову не пришло.

После всего того, что произошло, стремление занять еще какое-нибудь здание пропало сразу у всех. И потому мы расположились на возвышенности, в непонятных развалинах, бывших на Земле то ли жилым домом, то ли чем-то еще. Жамыхов метался, выставляя караулы, чтобы атака перквизиторов, которую исключать было нельзя, не стала неожиданностью. Ну а мы терпеливо его ждали, ведь предстояло решить — что же теперь делать дальше. То, что операция по тотальному уничтожению перквизиторов блестяще провалена, было совершенно очевидно. Наконец вернулся Жамыхов и без всяких предисловий спросил:

— Игорь, какие будут соображения?

— А какие они могут быть еще? — вместо меня ответил Трофим. — Для начала нужно найти Карпышева. Если осталось кого искать.

Я кивнул — это и есть наше общее мнение.

— Тогда так и поступим, — легко согласился Жамыхов. — Ты это... на Виталия сильно зла не держи. Парень он непростой, но у меня один из лучших.

— Не буду, — пообещал я. — Главное, чтобы Лера на него зла не держала, она ведь и пристрелить может, случалось уже. Так ему и передай. А на всякий случай пусть и мне на глаза не попадается.