Теоретик 4. Храм из хрусталя

Глава 1

Владимир Корн

Теоретик. Храм из хрусталя

Нет, как же все-таки замечательно жить! Вдыхать грудью полный ароматов воздух, любоваться красивыми закатами и рассветами, чувствовать вкус пищи, улыбаться чьим-то шуткам и даже злиться. Все эти вещи начинаешь воспринимать по-особенному, когда побывал на грани жизни и смерти. Когда выжил каким-то чудом, и как будто заново знакомишься с миром. Вернее, вспоминаешь его, при этом открывая в нем что-то новое. Или то, на что давно уже перестал обращать внимание, настолько оно стало привычным. Пусть даже мир другой, где вся суть существования заключается в единственном — в стремлении выжить.

— Игорь, как себя чувствуешь? — Голос девушки был полон искреннего интереса.

— Замечательно.

В том числе благодаря и ее заботе. Лиза — девушка симпатичная. И голосок у нее приятный, и характер замечательный. Стройная, с яркими зелеными глазами и длинными пушистыми ресницами. Когда улыбается, на ее щеках образуются такие милые ямочки. А пуговицы на груди так и норовят расстегнуться сами собой, пусть даже клетчатая рубаха ей по размеру. Но она — не Лера.

— Там народ собрался уже. Еще больше, чем вчера.

— Скажи им, что через полчаса выйду, не раньше.

То, что за окном полно народу, можно понять и так: слишком много оттуда доносится голосов. Собственно, да — они пришли сюда получить бесплатно то, за что им раньше приходилось платить немалые деньги. Или треть от того, что им нужно заполнить. Сейчас все будет по-другому: выйду, наполню такие похожие на янтарь капли, а заодно пожелаю счастливого пути, и еще соблюдать осторожность по дороге домой.

От представляющих смертельную опасность местных созданий — клыкастых, ядовитых и прочих, а самое главное, от тварей двуногих. Потому что им ничего не стоит убить человека, чтобы забрать с его трупа то, что здесь так ценится — жадры.

— Сегодня оладушки на завтрак, с кайаловым вареньем, — с улыбкой сообщила Лиза.

Руки у нее ласковые и заботливые. Кому как не мне было их оценить, когда почти неделю провалялся в горячечном бреду? А после того как немного пришел в себя, не мог даже подняться с постели, настолько ослаб. Все это время Лиза за мной ухаживала. Кормила с ложечки, поила, заботливо поддерживая голову, которая так и норовила упасть на подушку. Следила за тем, чтобы вовремя принял лекарства и так далее.

— Спасибо.

Обожаю оладушки из местного злака, не говоря уже об варенье из кайала. Ягод, которые внешне не отличить от жимолости, но в отличие от нее, приторно-сладких. И еще они густыми гроздями растут на деревьях.

Не так давно, когда мне долго пришлось в одиночку пробираться сквозь первозданные джунгли чужой планеты, именно плоды кайала были моим спасением от голода и гипогликемии. Потому что потратить единственный патрон в револьвере на то, чтобы добыть себе пищу, совсем не хотелось. Ведь именно он и был единственной надеждой выжить. Помимо складного ножа с лезвием длиной в большой палец.

Кайала сладка настолько, что сахар или даже мед в сравнении с ней — это как кетчуп и острый мексиканский соус. Но какое замечательное из нее получается варенье! Наверное, оно будет единственным, о чем я начну скучать, когда вернусь на Землю. Если получится туда вернуться.

— Завтракай, Игорь. И не торопись, подождут.

Лиза улыбнулась еще раз, перед тем как исчезнуть за дверью.

— Здравствуйте всем! — сказал я, усаживаясь за стол, который был установлен под деревом, чья густая крона защищала от палящих, несмотря на ранее утро, лучей солнца.

Лиза оказалась права: желающих заполнить жадры бесплатно даже по сравнению со вчерашним днем значительно прибавилось. Завидя меня, все примолкли и начали выстраиваться в очередь, ожидая приглашения. Рядом уселся Боря Гудрон, недвусмысленно положив перед собой пистолет. На тот случай, если кто-нибудь вдруг попытается убить эмоционала. Остальных наших — Яниса, Славу Профа, Трофима, Остапа, Демьяна и Дарью, я не видел. Но они обязательно должны быть где-то поблизости, с той же целью: оградить меня от опасностей. Или хотя бы попытаться.

Вообще-то, в случае с подобными мне людьми — эмоционалами — все происходит совсем иначе. К ним так просто не попасть. Они всегда заполняют жадры в безопасном местечке, и обязательно в помещении. В окружении кучи охраны, готовой стрелять по малейшему поводу. К тому же на прием к ним попадают не толпами — в лучшем случае, по нескольку человек.

Самое забавное заключается в том, что далеко не факт, что тот, который и берет жадры, является эмоционалом. Их заполняют не на глазах, уединившись, и как тут можно быть уверенным, что тип, который выдает себя за эмоционала и эмоционал истинный — один и тот же человек? Все из-за того, что между эмоционалами жесточайшая конкуренция, где каждый из них мечтает остаться в единственном числе. По крайней мере, так происходит на северном побережье. Но и здесь, на юге, убить меня могут в любой момент. Хотя бы по той причине, что на севере за мою голову назначен крупный приз, и какой-нибудь из охотников за ней сюда добрался.

Ну и плевать. Потому что я мог сдохнуть сразу же, как только сюда угодил. Или через месяц после того. Или несколько дней назад, когда валялся без сознания. Или сдохну уже завтра по любой другой причине, которых здесь множество, и которые совсем не связаны с тем, что я — эмоционал. И сколько бы ни заработал, забрать с собой не смогу ни единого пикселя. А так обо мне останется хоть какая-нибудь память. Был Игорь Святославович Черниговский, и вдруг его нет. Возьмет кто-нибудь какое-то время спустя в руки заполненный мною жадр, подержит его и покрутит головой от восхищения: «Нет, ну до чего же он силен! Интересно, кто его заполнил?!» Ему и скажут: «Был такой Теоретик. Представляешь, с его-то даром, он даже пикселя никогда в оплату не брал!»

И потом, я людям верю. Они куда лучше, честнее, отзывчивее и благороднее, чем думают о себе сами. Несмотря ни на что лучше.

Глава первая

— Здравствуй, Семен, присаживайся, — указал ему на лавку с другой стороны стола.

Семен был одним из числа первых, кто обратился ко мне, когда узнал, что в Нужде (а именно так, на мой взгляд, довольно странно, назывался поселок) объявился эмоционал, и тот заполняет жадры бесплатно. Принес он на пробу один. Вероятно, посчитав, мой дар насколько слаб, что мне только и остается действовать таким образом, в надежде на то, что кто-нибудь заплатит из благодарности. Забавно было видеть выражение его физиономии, когда Семен получил жадр назад и смог оценить его силу. Забавно, но уже привычно.

— Приветствую тебя Игорь! — Ну хоть заискивая не посмотрел, как некоторые, в опасении, что я кому-нибудь из них откажу.

— Сколько на этот раз?

В прошлый его визит, день назад, жадров было уже четыре.

— Девять штук. — Он посмотрел на меня испытующе.

Ну что ж, предстоит около десятка довольно болезненных уколов в ладонь. Потерпим. Тем более, Семен их не станет перепродавать. Еще из окна было видно, что он пришел с целой группой людей. Этот седой долговязый мужик под сорок не местный, и наверняка все они из его поселения. Почему не подошел каждый со своим жадром? Думаю, перестраховываются. Ему я заполнял уже дважды, а значит, не стану отказывать и сейчас. Ну а вдруг такое случится с кем-нибудь из них? Лицо не понравится, что-то еще…

— Выкладывай.

И Семен положил на столешницу передо мной все девять.

— Далеко назад топать? — поинтересовался я, беря в левую руку первый.

Не слишком-то и пряча правую, в кулаке которой был спрятан большой палец. Чтобы разбудить дар, эмоционалы пользуются самыми разными способами. Кому-то нужна музыка, кому-то женщины, кому-то алкоголь, кому-то сладости. Ну а мне всего-то нужно спрятать в кулаке большой палец.

Имеются у меня весьма обоснованные подозрения, что дело совсем не в даре. Он есть у каждого, необходимо только найти способ его разбудить. И это самое сложное.

В ладонь кольнуло, я вздрогнул, отложил заполненный жадр в сторону и взялся за другой. Чтобы через несколько секунд отправить его в недалекое море: он негодный, и заполнить его не получится. Ни у меня самого, ни у кого другого. Заодно улыбнулся, вспомнив.

Эмоционалы берут за работу четверть. То есть из четырех оставляют себе один. Но некоторые жадры оказываются такими же, как тот, который только что отправился в море. А поскольку происходит сие действие не на глазах, можно и обмануть, продемонстрировав владельцу подобные тому, который я выбросил. У меня все по-честному. Бракованный? Лети у всех на глазах туда, где тебя невозможно будет найти.

— Назад топать? — переспросил Семен. — Нет, не далеко, полдня всего. Но в паре мест и сгинуть легко, достаточно на мгновенье расслабиться.

«Это тебе еще повезло, что за целых полдня, и всего-то в паре мест! Знаешь, мне не раз приходилось бывать в местах, где за те же полдня пару раз только и можно расслабиться. И то в случае, если очень уж повезет».

Боль в ладони как будто бы уже и привычна, но невольно вздрагиваешь каждый раз. Даше, еще одному эмоционалу у нас, в этом смысле проще: она вообще ничего не чувствует. Правда, и жадры у нее далеко не такие сильные. Зато действуют практически мгновенно, ну а в случае с моими необходимо чуточку подождать.

— Игорь, говорят, ты скоро отсюда уходишь? — задал Семен вопрос.

— Завтра с утра.

Давно бы уже ушли, но только второй день как начал себя чувствовать более-менее хорошо. Главное, голова перестала кружиться, и в глазах не темнеет при каждом резком движении.

— Надолго?

— Как получится.

Возможно, что и навсегда. Но в любом случае ровно на столько времени, сколько потребуется, чтобы разыскать Валерию. И отомстить тем, кто ее у меня украл. Месть, оказывается, восхитительная штука! И я полностью в этом убедился, когда смог покарать убийц Грека, Паши Ставрополя, Сноудена и Малыша.

— Готово, Семен, можешь забирать. И счастливого вам пути!

После чего посмотрел на Гудрона. Который воистину воплощал собой неусыпную бдительность. Пусть это даже смешно. Мне самому, например, легко попасть без всякой оптики в голову сидящего на моем месте человека вон из тех зарослей метрах в семидесяти отсюда. Но моя дистанция — ближняя и средняя. Что же тогда говорить о профессионалах стрельбы на дальнюю, как тот же Янис у нас? Так что пожелают меня исполнить, Борис и глазом моргнуть не успеет.

— Следующий! — объявил он. И тут же, подозрительно: — Теоретик, чего зубы скалишь?

— Ты сейчас на медсестру в приемной похож. Наличие бахил у всех проверяешь?

— Ты шути-шути, в то время как у меня душа слезами обливается!

Не слишком-то Борис расстроенным и выглядел. Хотя его мысль была мне ясна. Как однажды он сам выразился, я полностью разрушил мечту всей его жизни. Не вообще — на этой планете. Из-за моей дурости. Поскольку вместо того, чтобы грести пиксели лопатой, а именно так местные деньги называются, тем же инструментом разбрасываю их направо и налево. Но как бы там ни было, всем необходимым, патронами и продуктами, на ближайшее время мы обеспечены — люди сами несут. Не в оплату, но от чистого сердца, в благодарность за мою работу.

Следующей была средних лет женщина. С рано состарившимся лицом и загрубевшими от тяжелой работы ладонями. Она положила на стол всего два жадра. Я быстро наполнил оба, после чего вложил ей в руку, добавив пару своих. В ответ на ее изумленный взгляд кивнул: все правильно, так и должно быть. И еще извини — это единственное, чем могу помочь.

Вечером, перед сном, после очередного бесконечного дня, ты возьмешь один из них, и на душе у тебя станет намного легче. Жизнь не покажется такой беспросветной, а заодно уйдут все тревоги и печали. А ночью тебе приснится светлый сон, вспоминая который, каждый раз ты долго еще будешь улыбаться. Во многом для таких, как ты, я все это и затеял. Жаль только, что на меня самого жадры не действуют.

Густой туман по утрам в этих местах был уже привычен. По-настоящему густой, когда в нескольких шагах видны только смутные тени. Мы сидели в лодке, в которую было сложено все, что может понадобиться при путешествии на северное побережье залива, и ждали опаздывающего Демьяна.

— Теоретик, — толкнул меня в бок Гудрон. — Смотри.

— Сам вижу, — выбираясь из лодки, буркнул я.

— Я тебе оладушек в дорогу напекла. — Лиза протянула мне еще теплый сверток. — И еще варенье положила.

— Спасибо. — Мгновение поколебался, затем привлек девушку к себе. И даже поцеловал в щеку.

— Прощай, Лиза.

— А может, до свидания? Может, еще увидимся?

Приятно, конечно, когда тебя провожает красивая девушка, и в глазах ее поблескивают слезы. Но как бы мне хотелось, чтобы на месте Лизы сейчас была Валерия, пусть даже с ней мне и предстояла разлука!

— До свидания. — Затем, погладив по голове, добавил: — Ты замечательная девушка, Лиза!Спасибо тебе за все!

Привлек Лизу к себе еще раз, и с облегчением увидел показавшегося из тумана Демьяна — все, можно отчаливать.

Путь нам предстоял нелегкий. Помимо всех других опасностей, которые обязательно встретятся нам по дороге на северное побережье — всевозможные хищники, морские и наземные, всяческие ядовитые гады, летающие, плавающие и ползающие, существовала вероятность наткнуться на мертвого ящера. Конечно, встреча с живым сулила еще большую неприятность, когда одного удара хвоста многотонного монстра с лихвой хватило бы переломить нашу утлую посудину пополам. Но нашествие закончилось несколько недель назад, и они ушли туда, откуда раз в несколько лет и появляются — в море. Такое же неглубокое, и тоже покрытое бесчисленными островами. И потому оставалось только гадать: какая сила гонит их сюда? В залив, где все так похоже на место их постоянного обитания. Причем появляются они здесь без всякой периодичности, иногда долгое затишье сменялось чуть ли не ежегодными визитами.

Основная масса ушла, оставляя единичных особей, которые в конечном итоге здесь и подыхали. Мертвыми они представляют собой не меньшую опасность, ведь вокруг них собираются тучи падальщиков, на которых, в свою очередь, охотятся хищники. Последние сродни земным акулам, но куда более агрессивны, и ко всему прочему земноводные. Недаром же они так похожи на земных тюленей или моржей. Так что в том, чтобы наткнуться на такую тушу, особенно когда она находится под водой, и шансов заблаговременно унюхать исходящий от нее смрад, ничего хорошего нет.

— Вперед! Можно без песен.

Распределять никого не пришлось. За весла взялись Янис с Трофимом, Гудрон с Остапом пристроились на носу, Демьян схватился за румпель, ну а мы с Дашей стали просто пассажирами.

Наша посудина под двумя парами весел шла ходко. Все молчали, чтобы не пропустить подозрительных звуков, и лишь рулевой Демьян изредка спрашивал — куда? Чтобы после моего энергичного жеста направить лодку в очередной пролив между островами. Я понятия не имел, что может ждать нас впереди — тупик, мель, что-то еще, но самым главным было держать курс на север, и пока нам везло.

Гребцы менялись каждые два часа; я при очередной смене перебрался за руль, и теперь ни у кого не было нужды спрашивать, куда дальше держать путь. Мне же в скором времени предстояло принять важное решение — выбрать место для ночевки. Самое важное условие — остров не должен скрыться под водой во время прилива, которые здесь всегда внезапны и мощны, когда уровень моря вполне может подняться на добрый десяток метров. Крайне желательно, чтобы он не был заселен всякого рода тварями, которые представляют опасность. И в идеальном случае на нем окажется источник пресной воды, ведь они на островах попадаются крайне редко. Подобный уже встречался, но до заката оставалось несколько часов, и потому, поразмыслив, я решил двигаться дальше.

— Как будто бы пованивает, — неожиданно сказал Остап, и все дружно потянули носом.

— Есть такое дело, — мгновение спустя подтвердил Трофим.

— Точно мертвечиной несет, — к ним присоединился Янис.

К тому времени запах гниющего мяса почувствовал и я.

— Откуда именно?

Крайне обязательно определить направление. Мы находились в очередном узком проливе, где небо едва проглядывало сквозь ветви растительности, сплетающейся над головой шатром, и наиболее разумным было бы поменять курс на противоположный. По той простой причине, что еще несколько минут назад никакой вони не было. И не предстоит ли нам вскоре наткнуться на его источник? Но пролив был на редкость длинным, а возвращаться всегда не хочется. Будь на лодке мотор, какие тогда проблемы? Разве что обратишь внимание на запас топлива. Но не в случае, когда приходится грести.

— Как будто бы прямо по курсу, — сказал Слава Проф, и все посмотрели на меня с ожиданием — не последует ли приказ поворачивать назад?

Мне тоже показалось, что именно так, но пролив в любой момент мог повернуть вправо-влево, и тогда бы ее источник оказался от нас в стороне.

— Здесь подождите, — принял решение я. — Пойду посмотрю.

Пусть даже вылезать из лодки на берег, где в густых зарослях обитает непонятно что, не хотелось до ужаса. Грек, который прежде был у нас командиром, определенно повернул бы назад. Такая у него была тактика: там, где существовал пусть даже крохотный шанс избежать опасности, он всегда его использовал. Нет, перестраховщиком Георгич никогда не был, он и погиб геройски, уводя за собой врага, когда мы неожиданно нарвались на засаду. Но благодаря такой тактике за все время в его команде погиб единственный человек, да и тот по собственной дурости. В то время как другие группы хорошо подготовленных и отлично вооруженных людей, случалось, гибли в полном составе. Или бесследно исчезали, что, впрочем, одно и то же.

Но как же мне не хотелось возвращаться назад!

Ведь каждый потерянный час, а их и так потеряно много, отодвигал меня от встречи с Лерой. Которую, и я полностью был уверен, обязательно найду. И приму такой, какой она стала, побывав в руках перквизиторов. И любить буду нисколько не меньше, поскольку сам во всем виноват.

— Теоретик! — Голос Гудрона прозвучал неожиданно зло. — Дурью не майся!

— Ждите! — пришлось повысить тон. — Долго не задержусь.

Берег, судя по всему, твердый, и потому не придется вязнуть по щиколотку, а то и по колено в грязи. Впереди просвет, следовательно, растительность реже, а значит, не будет нужды протискиваться между стволов и ветвей. Единственно, что стоило сделать определенно, так это накинуть на голову капюшон. Чтобы не получить за шиворот какую-нибудь кусачую гадину.

— Один схожу, — добавил я, обнаружив, что Остап собрался последовать за мной.

Он из нас самый опытный в жизни на этой планете. Что неудивительно, ведь оказался на ней лет пятнадцать назад. До встречи с ним я вообще считал — люди начали появляться здесь гораздо позже. Но нет: Остап говорил, что когда он сюда прибыл, они уже были, причем в достаточном количестве. Другое дело, что далеко не всем повезло так, как ему.

Вонь усиливалась по мере того, как я продвигался вперед. Казалось, ею пропитано все вокруг — трава, листья, ветки. И еще роилось множество мух. Удивительно, но они выглядят копией земных, как будто местная эволюция не стала ломать себе голову и решила создать их точное подобие. Наконец, в просвете на берегу стал виден гигантский источник миазмов, местами выеденный до блестящих костей: падальщики постарались на славу. Нижняя часть туловища ящера была скрыта под водой, которая, казалось, бурлит. То и дело из-под нее появлялись головы по большей части ни разу не виданных мною существ.

Наблюдая, я давно уже зажимал нос пальцами, натянув на них рукав. Но главное было сделано: у нас есть возможность обойти это пиршество трупоедов стороной, и теперь со спокойной совестью можно возвращаться. И еще. Дальше простиралась огромная, свободная от островов площадь моря, что здесь редкость. И на противоположном ее краю виднелся клочок земли, который выделялся своей высотой. А значит, мы практически наверняка найдем там приют на ночь, где получится полноценно отдохнуть, что невозможно в лодке.

— Вперед, — едва только оказался в лодке, весело заявил я, теперь не придется возвращаться, теряя время. — Выходим из пролива, берем правее, и самым полным ходом, как только получится.

Последнее было на всякий случай.

Глава 2

Глава вторая

— Дема, ты венок приготовил? — с невинным выражением лица спросил Гудрон.

— Какой еще венок? — Демьян удивился так, что головой тряхнул.

Гудрон только того и ждал.

— Как это какой?! Вскоре нам предстоит проплыть над тем местом, где по твоей вине погиб наш славный «Контус». И где по вашим водоплавающим понятиям необходимо кинуть в море венок. Хотя можешь и сам в него кинуться. С венком на голове. — Борис заржал.

Мы остановились на ночлег. На том самом острове, что я приметил издалека, посередине которого возвышалась скала с плоской вершиной. И если внезапно начнется прилив, а их может быть подряд несколько, неплохое получится местечко, чтобы провести ночь не в лодке. Вся сложность будет в том, чтобы вовремя заметить начало отлива. Во избежание того, что лодка вдруг окажется далеко от воды. Даша сварила мясную похлебку, которую уже успели уничтожить. Сама она однажды призналась:

— Никогда мне готовка не нравилась. Но когда на тебя голодными глазами смотрит столько мужчин, а затем, после очередной моей бурды засыпают комплиментами, начала на нее смотреть совсем иначе.

Справедливости ради, бурды из-под ее рук ни разу не выходило. Но и до покойного Гриши Сноудена Даше все-таки было далеко. Янис с Профом сразу же завалились спать, Трофиму с Остапом предстояло караулить первую треть ночи, ну а Борис с Демьяном перед сном развлекались, оттачивали языки друг на друге.

Даша, которая тоже как будто бы успела заснуть, после слов Бориса открыла глаза. Ну да, когда Гудрон с Демьяном начинают пикироваться, забава получается еще та. Я и сам пристроился поудобнее.

— Вот скажи мне, Борис, — не замедлил с ответом Демьян, — почему на такого никчемного человечишку, как ты, обращают внимание такие шикарные женщины?

И я готов был поклялся, что Даша зарумянилась, ведь разговор шел именно о ней. Женщина она симпатичная, отрицать нельзя, но шикарная — это уже явное преувеличение со стороны Демьяна. Хотя всех их я сравниваю с Лерой и потому имею предвзятое мнение.

— Дема, тут ты сам себе противоречишь. Шикарные женщины не обращают внимания на кого попало, они находят себе достойных мужчин. Сильных, смелых, умных. И на совести у которых не лежат загубленные корабли.

— Сильным, смелым и умным мужчинам корабли доверяют. В отличие от никчемных. Потому они при всем желании не смогут их утопить. Тут, я думаю, дело в другом.

— И в чем же тогда именно?

— В языке. Когда все силы мозга брошены на него, он и является главным достоинством. Ну а женщины так легковерны! Это так, в общих чертах. Проснется Проф, он тебе подробно объяснит, почему весь твой мозг только на язык и работает.

— А заодно и тебе: почему у Демьяна даже на него не работает? Милая, тебе не холодно? — подчеркнуто ласково обратился к Дарье Гудрон. — Нет? А разговоры никчемного капитанишки не сильно докучают? Потерпи, солнышко! Скоро добудем новый корабль, пересядем на него, а Дему оставим в лодке на буксире. Главное, потом почаще назад оглядываться, а то он и с ней что-нибудь сотворит.

Через три дня произошло то, после чего Демьян через раз начал называть Борю Гудрона то пророком Иеремией, то Нострадамусом, то бабушкой Вангой, а то и вовсе пифией без титек: мы нашли катер.

По правде говоря, мы примерно представляли, где его можно найти. В том случае, если повезет и он пережил нашествие — недалеко от места, где был затоптан ящерами, по выражению Гудрона, наш славный «Контус». Мы привели туда «Контус» в надежде починить пробоину в его борту, когда во время отлива он полностью окажется на суше. Практически сразу же, не дав закончить ремонт, на нас напали неизвестные. Но именно в тот момент показалась волна этих гигантских животных, и потому нам стало не до войны между собой. Мы смогли убежать, но судьба наших врагов наверняка закончилась трагически. И потому существовала вероятность, что один из двух катеров, на которых они и прибыли, остался цел.

— Уклонимся в сторону? Отсюда не больше часа грести.— предложил Демьян, когда мы обнаружили на дне останки «Контуса».

Сейчас они покоились на глубине нескольких метров, и при желании можно было бы удивиться. Сейчас время отлива, но в тот момент, когда мы, бросив ремонт, в спешке его покидали, «Контус» лежал на песке, так сильно отступила вода. У Славы Профа даже имелось предположение, что нашествие ящеров связанно с тем, что уровень моря падает аномально низко.

После вопроса Демьяна все дружно посмотрели на меня, зная, как тороплюсь я попасть в Аммонит, где и следовало попытаться найти конец ниточки, которая приведет к Лере.

— Уклонимся.

Даже если не найдем, шанс обязательно нужно использовать, а несколько потерянных часов не решат ровным счетом ничего. Ну а в случае удачи выигрываем многое.

Первый катер обнаружился довольно быстро: он находился посередине пролива между островами, но из воды торчал только его нос. Едва только убедились, что лучше тут его и оставить, принялись за поиски другого. Которого могло и не быть, если прежним его владельцам все-таки удалось спастись, пусть даже не всем. Все затянулось до глубокого вечера, но я терпеливо ждал, когда занятие покажется бесполезным и всем остальным.

Так уж получилось, что катер увидел я. Тот, который в его существования верил куда меньше других. Мы уже в сумерках возвращались к заранее облюбованному нами острову, где и планировали провести ночь. Чертыхаясь по напрасно загубленному времени. Кто-то себе под нос, а кое-кто и во весь голос. Тогда-то я как можно равнодушнее и сказал:

— Может быть, нам вот этот подойдет?

Все должно было быть совсем иначе: «Стоп! Режим тишины! Направление на восемь часов».

Скрытый у самого берега растительностью катер находился точно, но кто бы смог наверняка утверждать, что на нем нет людей, и они не враги?

— Игорь, ты о чем именно? — поинтересовался Борис, отрываясь от того, чем он занимался. А именно, о чем-то едва слышно нашептывал Дарье на самое ухо.

На мой спокойный и даже ленивый голос и реакция была соответствующая.

— Вижу какой-то катер. Должно быть, бесхозный. Вот и подумал, может, себе заберем? — все еще отыгрывая свою роль, заявил я, поворачивая румпель до конца вправо. Правда, вираж не получился — скорость была не та.

— Твою вишневую медь Апокалипсиса! — непонятно выругался Остап. — А ведь и верно!

Выкрашенный в темно-синий цвет катер в сумерках настолько сливался с растительностью, что если бы не случайно увиденный мною отблеск в стекле иллюминатора, мы бы так и проплыли мимо. Тогда-то до меня и дошло, что все делаю не так, как следует.

— Приготовились! Гребем едва слышно, и только Демьян!

В подобных ситуациях каждый лишний ствол может стать решающим, именно от него меньше всех толку как от стрелка, а Дарью за весла не посадишь. Наконец, вот и борт. Из досок внахлест, так еще викинги свои драккары делали, и в те времена это было инновационной технологией, чуть ли не революцией в кораблестроении. Если выпрямиться на дне лодки во весь рост, носовая палуба оказывается на уровне головы. Пустынная и замусоренная.

— Как будто бы нет никого, — шепотом сказал Гудрон. — Игорь, он точно из тех? Ты больше всех его рассматривал.

Он — не он… Больше всех его разглядывал Грек. Оптика было только у него, а когда Георгич мне ее предложил, помню, отказался. Ему необходимо было выработать план обороны, ну а мне что — полюбоваться? И потому катера видел лишь издалека, когда они были размером со спичечный коробок.

— Понятия не имею. Хотя вряд ли здесь могут оказаться другие.

— Ну так что, я полез? — Голос Демьяна подрагивал от нетерпения.

— Нет! — Мой тон был категоричен.

Судя по увиденному, на катере имеется жилое помещение, вход в которое ведет через рубку, и дверь в нее открыта. А значит, вполне возможно, в кубрике нашли себе приют какие-нибудь ядовитые или любые другие гадины. Учитывая, что там темно, нас может поджидать нехороший сюрприз.

— Делаем так. Берем его на буксир, оттащим куда нужно, а уже завтра, при свете дня, осмотрим. Веревка, надеюсь, найдется?

Вопрос мой был обращен к Демьяну, в прошлом моряку, и потому он не замедлил меня поправить.

— Буксировочный канат.

— Да хоть кабель!

— Имеется.

— Тогда цепляем его за нос и гребем дальше.

Выдрать катер из зарослей получилось не так просто. Вероятно, его занесло туда во время большого прилива, и благо, когда уровень моря упал, он вообще не оказался на мели. После часа ожесточенной борьбы с зарослями, нам все-таки удалось вырубить в них коридор, чтобы катер оказался на свободе.

— Он не меньше «Контуса» будет! Если еще не больше, — разглядывая катер за кормой, где тот шел на буксире, резюмировал Янис.

— Славный кораблик, — согласился с ним Гудрон. — Ему только и остается, что на нос голую бабу прицепить. Демьян, сдается мне, на этот раз придется тебе ее из дерева выстрогать.

На «Контусе», стараниями его капитана Демы, ростра действительно имелась. Силиконовая кукла из секс-шопа. Чуть севернее начинаются острова, на которые переносятся земные вещи. И найти на них можно все что угодно. От оружия, одежды и электроники, до таких вещей, о которых только что и говорили. Некоторое время, перед тем как из-за нашествия вынужденно не направиться на юг, мы на них промышляли. Правда, основной нашей задачей было обнаружить ведущие на Землю порталы. Те, кстати, нашлись, но вели они куда угодно, только не домой. Тогда нас и постигло самое жесточайшее разочарование во всей нашей жизни. Даже сейчас, спустя много времени, когда вспоминаю, становится горько на душе.

— Погодите радоваться, — остудил всех Остап. — Окажется внутри какой-нибудь труп, и все пропитается запахом мертвечины настолько, что не отмоешь. И не перебьешь ничем. В дерево все впитается так, что его только менять. Причем полностью. Короче, проще будет оставить катер в покое.

— Когда мы стояли рядом, как будто бы не воняло ничем. — Трофим, гребя веслами, умудрился еще и пожать плечами.

— Мне тоже так показалось, — подтвердил его слова Демьян.

— Вам доверия мало, — заявил Гудрон безапелляционным тоном. — Проф, а ты что-нибудь унюхал?

— А ты что, только одному мне доверяешь?

Все мы, в том числе и Вячеслав, знали, что Борис спрашивает не просто так. И потому Слава подстраховался, ответив вопросом на вопрос.

— Нет, а кому же еще?! — Борису бы в кино сниматься. Поскольку даже в той полутьме, которая нас окружала, ему далось выразить свое бескрайнее удивление так, что всем была понятна его мимика.

— Это когда я успел стать главным специалистом по трупной вони?

— Ты ведь ученый?

— Ну, почти.

— Ученый-ученый! Если бы не угодил сюда, защитил бы кандидатскую степень. А она абы кому не дается!

— Вне всякого сомнения, — не стал отказываться Проф. — По сути, сама защита была бы простой формальностью.

— Вот! Причем специализировался ты по мозгам. Так?

— Так. Но причем здесь наука, обоняние вообще, и в частности вонь от трупов?

— Логика, Проф, логика! Ты сам же рассказывал, что в нашем мозгу имеются всякие центры. Центр памяти, центр зрения, чего-то там еще, а заодно и нюхательный.

— И дальше-то что?

— А то, что помнится мне, сам ты и утверждал, что человеческий мозг тренируется так же, как и мускулы. Ученые работают исключительно мозгом, а значит, он у тебя натренирован. Отсюда вывод: нюхаешь ты лучше других. Но ты же ничего не почувствовал, следовательно, ничего там нет.

— Да иди ты! — только и ответил Проф. И, не выдержав, хохотнул. — Нюхательный центр!

Да ты прямо-таки Ричард Аксель!

— А это еще кто? — подозрительности в голосе Гудрона хватало.

— Ученый, который получил за исследования обоняния человека Нобелевскую премию. Всегда мечтал с ним познакомиться! — И он хохотнул снова.

Настроение после находки катера поднялось у всех. И я даже не стал призывать к осторожности, требуя соблюдать тишину, радуясь вместе с другими. Катер на плаву, пусть даже осадка у него чуть больше, чем следовало бы. Ничего, откачаем воду, и все придет в норму. И еще на нем обязательно должен быть двигатель — размеры не для гребли на веслах. Причем непременно газогенераторный, топливом для которого служат обычные дрова. Их здесь хватает, а Демьян — механик золотые руки. И все это значило, что нам крупно, невероятно повезло. Ну а себе я с удовольствием повесил бы на грудь медаль или даже орден. «За зоркость».

Для себя я определил дежурство во вторую половину ночи, отправив всех остальных спать. Гребец из меня все еще был никакой, но караулить сон вполне способен. И потому, сдав смену уже после наступления рассвета, проснулся ближе к полудню, когда с нашей находки вовсю доносился шум работ.

— Игорь, завтракать будешь? — спросила Дарья.

— Нет!

Настолько не терпелось осмотреть наше новое приобретение. Первым мне на глаза попался Остап. Он, держа в руках карабин, стоял, прислонившись спиной к рубке, охраняя тех, кто бы занят непосредственно катером. Мы кивнули друг другу, приветствуя, и я поспешил на корму, где виднелась спина Демьяна. Тот копался в двигателе, зло бормоча себе под нос.

— Ну и как, есть надежда на реанимацию?

Со стороны газогенератор выглядел довольно безнадежно — с потеками ржавчины и какими-то вмятинами. К тому же часть его была разобрана руками Демьяна, и потому вопрос напрашивался сам собой.

— Руки бы оторвать тем, что им раньше заведовал! — гневно отозвался он. — Ты только посмотри, до чего они его довели! — указал он на двигатель пальцем.

Его реплики ни о чем мне не сказали.

— Так все-таки запустить его сможешь?

— Почти наверняка. Вот тут и тут еще наскоро переберу. — Он по очереди указал на нечто, похожее на автомобильный радиатор и на какую-то систему из труб, патрубков и чего-то еще. — Затем буду пробовать.

— А в кубрике что? Все нормально?

— Наверное. Я туда не заглядывал. У Гудрона спроси. Или Артемона.

Еще бы он туда полез! У Демьяна два увлечения в жизни: женщины и моторы. Женщин, кроме подруги Бориса, поблизости нет, а мотор — вот он, копайся в нем, сколько влезет.

Катер не походил на наш прежний «Контус». Верхняя палуба была только в носовой части, до рубки. Дальше от нее к корме — лодка и лодка, на дне которой и был установлен газогенератор. Даже шедший от него к винту вал на виду.А по бокам от двигателя, возле самых бортов, по ящику. Один из них заполнен дровами почти доверху, в другом примерно наполовину, и потому мы, заготавливая их, даже задерживаться здесь не станем. Если, конечно, Демьян сможет запустить мотор. Осмотрев корму, я по короткому трапу поднялся в рубку. Там не оказалось ничего интересного. Остеклена она только спереди, а штурвал представляет собой обычный руль от грузового автомобиля, установленный вертикально. Рядом с ним два рычага, один из которых, как я понимал, чтобы регулировать обороты. И другой, для реверса.

И никаких признаков приборов. Каких-нибудь там датчиков давления масла, температуры охлаждающей жидкости, амперметра и так далее. Все-таки «Контус» в этом смысле был куда больше похож на настоящий морской корабль, пусть и маленький. Но как бы там ни было, если Демьян не подведет, больше не будет нужды грести веслами, пусть даже скорость нашего передвижения увеличится ненамного.

В носовой кубрик вел едва ли не лаз. Во всяком случае, чтобы туда попасть, пришлось согнуться почти пополам.

— А-а-а, Теоретик! Проходи, присаживайся. — Борис встретил меня так, как будто я заглянул к нему в гости. — Только осторожнее, головой не стукнись.

Скромный по размерам кубрик вмещал всего четыре койки. Вернее, две, но обе двухъярусные. Иллюминатор, вернее, световой люк, был единственным. Выходил он, как и положено, наверх, представлял собой стекло, наверняка вынутое из дверцы того же грузовика. Чтобы на нем не топтались, находясь на палубе, сверху установлена железная решетка — определенно кусок профнастила. И все. Ни тебе стола, ни каких-нибудь там шкафчиков и полок, не говоря уже о камбузе, который, пусть и крохотный, на «Контусе» тоже присутствовал.

Явно катер не создан для длительных экспедиций, хотя спокойно возьмет на борт и два десятка человек. Но все эти мелочи радости от находки нисколько не умаляли. Я потянул носом раз, другой… Чтобы окончательно убедиться: вони, а также тяжелого запаха нет.

— Определенно они его в спешке покинули, — поделился своими наблюдениями Янис. — Бросили все, что только можно.

— Согласен, — кивнул Гудрон. — Даже ствол нашел! — И Борис продемонстрировал пистолет Токарева. — А к нему два полных магазина.

ТТ в этих краях — вещь совершенно несерьезная, тут куда больше ценится оружие под винтовочный патрон. И все-таки показатель: даже ими здесь не разбрасываются. Особенно с боеприпасом.

— Больше ничего не было?

— Как будто бы нет. — И, опережая мой следующий вопрос, добавил: — Самым тщательнейшим образом проверили, сюрпризы не нужны никому.

Все верно. Какая-нибудь ядовитая гадость с палец величиной может доставить куда больше неприятностей, чем даже клыкастый хищник размером с корову.

— Артемон на всякий случай своей тыквой весь потолок обстучал. Теперь уж точно можно утверждать: ничего опасного нет.

Дылда Янис потрогал голову, прижав к ней в нескольких местах ладонь.

— Не потолок, а подволок, крыса сухопутная.

Он добродушно улыбался, и потому для Гудрона прозвучало необидно.

— Артемон, ты что, Демьяна решил подменить? Тоже мне, мореман нашелся! — все-таки высказался тот.

— Это у меня в крови, я на берегу моря вырос, — пояснил Янис.

— Лучше бы возле шахты. Тогда бы у тебя в крови было каску, когда нужно, надевать.

— Так, парни, вы что, здесь специально уединились, чтобы друг с другом длиной языков помериться? И вообще, полезли отсюда. — В помещении, помимо всего, с вентиляцией было неважно, и потому жарко и душно. — Кстати, Трофима с Профом не видел.

— Они в дозоре. — Гудрон оказался снаружи куда шустрее Яниса.

Затем он заботливо подставил ладонь в самом низком месте, чтобы тот в очередной раз не ударился головой. И прокомментировал:

— Артемон, с тебя по прибытию в Радужный поляна, от вывиха последних мозгов тебя спас. Иначе встретишься со своей Настей, тогда-то все и начнется.

— Что именно?

— Скажет она: «Борис, я своего Янусика, или как она тебя там ласково называет, целым и невредимым отдавала. А ты мне что вернул? Дурачка какого-то!»

— С кем поведешься… — улыбаясь, только и ответил Янис.

Прошло несколько часов, когда мы, наконец, сгрудились возле Демьяна: тот собрался сделать первый запуск двигателя. Дрова в топке горели уже вовсю, давая достаточное количество конденсата, который газогенераторы и используют вместо топлива.

— Дема, тебе помочь? — поинтересовался Гудрон.

— Ага, — охотно согласился тот. — Под ногами не путайся.

Предварительно убедившись, что не уронит Бориса в глазах его дамы. Даша находилась в кубрике, пытаясь его отмыть. Или, как выразилась она сама, привести в божеский вид. Глядя на Бориса, я иной раз поражался. Несмотря на возраст, и выглядит, и ведет себя как типичный шалопай. Вечные его шуточки, ухмылки, подковырки по любому поводу. А ведь он один из самых серьезных у нас бойцов.

— Была бы честь предложена, — не стал обижаться Гудрон. — Пойду вздремну до послезавтра. Как раз к тому времени Дема свою кочегарку до ума доведет, — даже не подумав сдвинуться с места.

Демьян не ответил, потянув какую-то ручку на себя. Двигатель затарахтел неожиданно громко, но вскоре затих.

— Проба, — пояснил наш механик. — Помпа у меня сомнения вызывала. Но как будто бы и с ней все нормально.

Со следующим запуском двигателя Демьян не затянул. Он еще разок осмотрел его со всех сторон, в иных местах зачем-то ощупал, в других поковырялся отверткой. Затем на мгновенье застыл, как будто обращаясь к газогенераторным богам за благословением, отчего по лицу Гудрона поползла ехидная улыбка, и вновь потянул за ту же ручку, но теперь куда более решительно. Двигатель завелся сразу же. Работал он долго, минут десять, даже не думая плавать в оборотах.

Наконец, я махнул рукой: глуши свою шарманку. Проверили, все в порядке, ну а в путь нам только завтра с утра. Дело к вечеру, а странствовать ночью между островами гиблое дело. Мели, подводные камни, но самое главное — прокладывая курс, Демьян ориентируется по пикам далеких гор. Ну и что ночью увидишь? К тому же появилась у меня одна мысль. И чтобы воплотить ее в жизнь, как раз времени до темноты и хватит.

— Все с двигателем нормально? — Вначале я поинтересовался тем, что и так было очевидно.

— На удивление хорошо! — не задумываясь, ответил он. — Поработает сколько нужно!

— Думаю, недолго, — не согласился с ним Слава Проф.

— Это еще почему? — удивился Демьян. — Компрессия на высоте, а значит, кольца на поршнях не изношены. Или ты думаешь, с дровами будут проблемы? — ехидно спросил он.

Но Слава лишь отмахнулся.

— Я неправильно выразился. На побережье обязательно найдется тот, кто катер признает, не так уж их здесь и много. Затем начнет требовать вернуть. Нам еще предстоит объяснить, как он к нам в руки попал.

Отчасти согласен. Но на севере у нас будет столько проблем, что все подобные вопросы по сравнению с ними мелочь.

— Минуточку внимания, — привлек я его к себе фразой из какого-то фильма. После этого следовало постучать ручкой по графину, но ни того, ни другого не было. — Вот какая мне мысль пришла. А что если сделать из маскировочной сети нечто вроде навеса? От рубки до самой кормы. От пуль, конечно же, не защитит, но под ее прикрытием им трудно будет понять, куда именно стрелять. Ну и в проливах, где растительность аркой, появится надежда, что какая-нибудь тварь не свалится нам на голову.

Все время пути сетка пролежала свернутой на носу лодки. Вещь зачастую необходимая при обустройстве лагеря.

— Здравая мысль! — недолго думая, сказал Гудрон.

— И чего тогда откладывать? Не успеем сегодня, доделаем по пути. Главное, заготовить достаточно жердей, на которых она и ляжет.

— Еще бы неплохо вопрос с вентиляцией в кубрике решить, — предложил Янис. — Здесь и ночи прохладой не балуют, а уж днем и вовсе душегубка.

— Ну и скамеек на корме добавить, — дополнил Слава Проф. — Тогда и под сетью, и с удобством.

— Банок, ты хотел сказать, — поправил его не Демьян, Остап.

— Да хоть крынок, лишь бы сидеть было удобно, — отмахнулся от него Проф.

Согласен полностью. Хотя находиться недалеко от тарахтящего двигателя удовольствие еще то. Но не на палубе же перед рубкой, у всех на виду.

— А еще чтобы таран из носа торчал. — Это, конечно же, был Гудрон.

— На таран кресло установим, а в него усадим тебя самого. — Демьян после возни с двигателем был похож на черта. — Заодно и впередсмотрящим поработаешь.

Он хотел добавить что-то еще, но из рубки показалась Дарья, заставив его умолкнуть.

— Тогда прежние хозяева точно катер не признают, — с улыбкой заявил Остап.

Ночью мне спаслось плохо. Не из-за духоты. До северного побережья под мотором оставалось два дня пути. Вскоре мы туда попадем, но что дальше? Где искать Леру, или хотя бы ее следы? И времени прошло достаточно, и что мы знаем о похитивших ее перквизиторах? Кто они? Где базируются? Чем занимаются? Одни лишь слухи, и те зачастую противоречивые. Так с чего начать? Глупо бегать и спрашивать у каждого встречного: «О перквизиторах не слышал? А может, знаешь, где их искать?» Особенно в той связи, что моя физиономия, точнее, фото наверняка имеется у всех, у кого есть телефон. А они, как и на Земле, практически у каждого. Пусть даже выполняют все функции, за исключением основной.

Глава 3

Глава третья

С первыми людьми мы столкнулись через день, к вечеру. Еще вчера началась полоса островов, куда и переносятся предметы с Земли. Самые разнообразные, от откровенного мусора, до таких, которые и на самой Земле имеют немалую ценность. Полоса — потому что вещи переносятся туда помногу и часто. На островах ближе к северному побережью они возникают тоже. Но редко. Ну а на тех, что мы успели миновать по пути с юга, что-нибудь найти крайне затруднительно. На этой полосе и промышляют люди, охотясь за тем, что покойный Гриша Сноуден называл хабаром, а Боря Гудрон куда более презрительно — шмотьем. Всегда группами по несколько человек, в одиночку здесь не выжить.

Наш катер вел себя замечательно. Двигатель работал ровно, даже не пытаясь закашляться, посудина слушалась штурвала довольно легко, а скоростью хода никто из его собратьев в этих краях похвастать не мог. Да и не нужна она, скорость, в бесчисленных лабиринтах между островами, управляемость куда важнее.

Демьян вел катер уверенно, ориентируясь по далеким пикам гор, благо места ему были знакомы. Держа курс к острову, где обычно и собираются охотники к наступлению темноты, чтобы провести ночь в компании. Которая давала возможность защитить себя от бандитов, обменяться информацией, и даже устроить обмен в том случае, если какая-нибудь группа имела заказ на определенные пункты, но с ними им не везло. По пути к острову нам несколько раз попадались гигантские остовы ящеров, и благо что над ними уже успели потрудиться падальщики.

Лодок у нужного острова оказалось не меньше десятка, и среди них ни одного катера.

Не так уж их здесь и много, и причина ясна. Чтобы сделать моторный катер, для начала необходимо найти двигатель, как правило, автомобиль, а они в этих краях почему-то не попадаются совсем. Дальше, далеко на севере, такие находки не редкость. Но учитывая отсутствие дорог и транспорта, доставить сюда переделанный в газогенератор дизельный или бензиновый двигатель задачка еще та.

— Судя по количеству лодок, не меньше пятидесяти человек. Веселая получится компания! — заметил Янис, глядя на приближающийся остров. — Игорь, наша линия поведения?

Я лишь пожал плечами.

— Да какая она может быть? Главное, не напейтесь с радости, если встретите знакомых. — Мы и сами промышляли здесь некоторое время, так что шанс увидеть их велик.

— И все-таки, если знакомых не будет? Хотя бы в двух словах.

— Если всего в двух, так и говорите, что возвращаемся с южного побережья. Где, как оказывается, тоже люди живут. Возможно, для кого-нибудь станет новостью.

Что вполне может случиться. Мы, пока туда не прибыли, понятия о них не имели. В отличие от самих южан. Разве что наладить они контакты не спешат. Да и какой в них смысл? Что на севере есть такого, чего там нет, и что могло бы их заинтересовать? У них есть вядель. Мелкие кристаллики сине-зелено цвета, которые, как выяснилось, являются аналогом земных антибиотиков. Во всяком случае, вядель справляется с не меньшим успехом. Доказательство тому Боря Гудрон и я. Так что север заинтересован в юге куда в большей степени, чем наоборот.

— Ну а если поинтересуются, кто мы такие?

— Янис, мы были, есть и останемся людьми Грека. Нет за ним ничего такого, чего можно было бы стыдиться. А возникнут затруднения, отсылайте прямиком ко мне.

Артемон покачал головой, но не сказал ничего. Хотя мог бы. Когда за голову некоего Теоретика назначили награду, основной ориентировкой на того было — он один из людей Грека, личности на севере известной. Это уже потом где-то выкопали фото моей физиономии, сделанное при нашем визите на Вокзал.

Таким образом, объявляя себя людьми Грека, мы сами признаемся, что Теоретик среди нас, а заказ на него никуда не делся. Остальные промолчали тоже, хотя к нашему с Янисом разговору прислушивались внимательно, ведь дело касалось всех. Кто-нибудь меня опознает, попытается убить или даже убьет, вмешаются они, а людей на острове собралось много. Но у них есть выбор, вмешиваться или нет, а я свое имя скрывать не собираюсь, надоело. И еще. Мне не удастся сделать то, чего хочу — вернуть Леру, если выберу любую другую линию поведения.

Демьян подошел к берегу мастерски. Он вел катер на полной скорости, затем отработал реверсом, давая задний ход, и получилось у него так, что наша посудина мягко ткнулась носом в отлогий берег, причем корму не успело повести в сторону. Люди понимающие оценят по достоинству, но и остальных должно впечатлить. Даже Гудрон одобрительно крякнул и показал Демьяну большой палец: «Мастер, мол, и с этим фактом не поспоришь».

— Демьян, Борис, Дарья, остаетесь на борту. Дема, глуши двигатель, но кочегарку свою держи под парами. Остальные пойдут знакомиться.

Грохот дизеля слышен издалека и потому все те, кто нашел себе здесь прибежище на ночь, высыпали на берег.

— Всем привет! — поздоровался я, едва взобрался на кручу.

Тем остров и ценен, что даже во время самого сильного прилива не скрывается под водой. И еще на нем имеется источник пресной воды. Замечательный источник, который никогда не пересыхает, водой можно пользоваться, не экономя, заодно пополнить запасы и даже вымыться от души.

Меня встретили настороженные взгляды и нестройный хор голосов. Собственно, да — не папа домой с гостинцами вернулся. Непонятно, кто мы такие, и не привезли ли с собой проблем.

Стоянка, которой пользуются как транзитным центром ежедневно много лет, оборудована была на совесть. Очаги, навесы, лежанки, гамаки, столы, лавки — всего было много. Над кострищами висели котлы, которые постоянно оставались здесь, и всегда имелся запас дров. Женщин не было видно, и это явилось основной причиной того, что Дарья осталась на борту со строгим наказом не маячить на виду.

В той стычке, когда погибли четыре наших человека, в том числе и Грек, именно Даша с Лерой явились причиной нападения. Пусть даже все произошло в куда более глухих местах, но подстраховаться стоило. Одним из первых, чему повсеместно научились люди на этой планете, так это обеспечивать себя горячительными напитками. Не исключено, что какая-нибудь группа только что прибыла с побережья. С завтрашнего дня им предстоит тяжелый и опасный труд — осматривать один за другим кишащие опасностями острова. Еще и с риском натолкнуться на тех, для кого лишить жизни ради барахла — раз плюнуть. Ну а сегодня они могут поднять тост за то, чтобы вернуться всем живыми и здоровыми, с лодками, доверху забитыми земными вещами. А заодно выпить со старыми знакомыми. И как следствие, в пьяную голову могут прийти любые дурные мысли.

Мы впятером облюбовали себе место поближе к катеру. Демьян, кстати, несмотря на настояния Гудрона, так и не дал кораблику никакого названия, хотя Борис предложил Демьяну множество вариантов. От «Очередной жертвы» до «Адмирала Бухаря». В последнем Борис обыграл фамилию Демы — Пьяных.

Янис сходил за водой, Слава Проф принес с катера запас дров, достаточный для того, чтобы соорудить незатейливый ужин, главным достоинством которого должно было стать то, что он жидкий и горячий, а за его приготовление взялся Остап. Ну а я и Трофим сидели на лавке недалеко от очага, даже не скрывая того, что оружие у нас под рукой, и мы, не задумываясь, его применим. Народ искоса за нами наблюдал, но никто не походил с вопросами, просьбами или с чем-то еще. Да и не принято здесь ничего подобного, если не нашел знакомых. Разве что какой-то неопрятный с виду мужичок, когда Остап проходил мимо, что-то ему сказал. Что именно, с нашего места не было слышно. Но не ответ самого Остапа.

— Сопли утри!

И тот их утер. Вернее, заткнулся. Хотя был лет на пятнадцать старше. Так мы и держались особняком, пока не был готов ужин, с которым покончили на борту катера. На корме, под защитой маскировочной сетки. Затем разделились снова. Не поровну, оставив на катере лишь Гудрона с Дарьей.

Для своего дежурства я назначил первую треть ночи. Как бы ни устал за день, все равно не усну, проверено. Едва только начинаешь дремать, как тут же вспоминается Лера. Которая находится в чужих руках, и неизвестно, что с ней происходит в эту минуту. Вполне возможно, именно сейчас, сняв одежду, она безропотно ложится в постель или на то, что ее заменяет. Подчиняясь одному только слову или даже жесту. А еще ей, возможно, приходится изображать страсть. В обмен на то, чтобы не получить пощечину. А если их сразу несколько? И они стоят в очереди, цинично комментируя происходящее у них на глазах и давая советы тому, чей черед уже наступил? Ну и как тут уснешь?

Все давно уже спали, я сидел бездумно, уставившись на огонь, время от времени вороша в нем палкой. Затем неподалеку от меня пристроился какой-то мужик. Он непременно должен быть старшим в одной из тех артелей, которые здесь собрались. Главного в любой компании определить довольно легко, по отношению к нему остальных. Во всяком случае, на этой планете. Он не заводила компании, не сынок важного родителя, что переносится и на него самого, не источник идей, как веселее провести время, и тому подобное. Человек, которому доверены жизни. И это накладывает отпечаток и на нем самом, и на других. К этому относились с явным уважением. И знай его имя, не исключено, что о нем слышал.

— Поговорить надо, — после некоторого молчания, наконец сказал он.

Не требовательно, не заискивающе, не поставив перед фактом, обычно.

— Спрашивай, — пожал я плечами.

Мне разговор не нужен, а значит, заводи его сам.

— Откуда вы?

Получается, катер не признали. Иначе игра в вопросы и ответы началась бы уже давно, сразу по нашему прибытию.

— С южного побережья, — что было правдой, пусть и не всей.

— И как там люди живут?

Ну и как они могут жить иначе, чем здесь?

— Нормально. По будням трудятся, а по выходным на Землю летают.

Он усмехнулся, оценив мой юмор.

— Давно туда собираюсь наведаться, да все как-то не получается.

Это не было вопросом, и потому я пожал плечами вновь: когда все-таки выберешься, меня уведомлять нужды нет. И еще означало, что об имеющихся там поселениях он знает.

— А на север зачем прибыли?

— Кое-какие дела утрясти, — туманно ответил я. — Как понимаю, вы все с Аммонита?

Аммонит — соседний с Радужным поселок. Находится от него восточнее, километрах в сорока. Я никого из собравшихся здесь людей никогда прежде не видел. Что не могло бы случиться, будь они из Радужного. И еще ясно давал понять, что бывал здесь и раньше.

— Так и есть. А как на юге оказались?

— Нашествие вынудило.

— И где вы его застали? Кстати, чай будешь? Буквально сегодня нашли. Настоящий, с Земли!

Он произнес так, как будто предлагал нечто особенное. Хотя, с другой стороны, среди наших находок на островах никогда не было ничего такого, что пусть даже отдаленно имело отношение к пище. Ну разве что посуда.

— Буду, отчего нет.

Последний раз я пил его несколько месяцев назад. Нет, не на Земле, уже здесь. Когда мы случайно обнаружили в джунглях перенесшуюся сюда девятиэтажку. Так вот, на последнем этаже, на кухне, его и нашли. Помимо всего прочего. Вспоминая, как все мы поочередно залезали лезвиями ножей в банку маринованных огурцов, а затем в персиковый компот, даже улыбнулся.

Чай оказался самый настоящий, не пакетированный. И пусть он насыпал в кружки с кипятком его весьма экономно, в нем было все — и цвет, и запах, и вкус.

— Спасибо! — от всей души поблагодарил я. — Уже и забыть успел его вкус. Кстати, Игорь.

— Семен. Правда, все меня знают как Никодима, но это уже от фамилии.

«Не Бухарь, и то уже ладно», — вспомнив о Демьяне и предложении Гудрона, подумал я.

— Игорь, так где, говоришь, нашествие встретили?

— Отсюда в двух днях пути, — махнув при этом рукой на юг.

— И что потом?

— Спасались. Так уж получилось, что все время на юг. Южного побережья, кстати, нашествие почти не касается. Так, забредают отдельные особи. Как понимаю, сдохнуть.

— Здесь все было по-другому. Старожилы утверждают, что впервые подобное видели. Тысяча наверняка заявилась! Все побережье заполонили.

«Могу себе представить, что здесь творилось, даже когда они ушли!» — вспомнилось мне недавно увиденное пиршество падальщиков.

— Живых в этих местах не осталось?

— Нет. Либо ушли, либо сдохли. Последние буквально на днях.

Помолчали, неторопливо отхлебывая чай.

— Знаешь, Игорь, мне твое лицо показалось знакомым, потому и подошел.

Пришлось пожать плечами — с кем не бывает? Я Семена точно прежде не видел.

— Получается, вы тоже на островах промышляли?

— Да. В тех местах, где нашествие нас и застало.

— Рисковые!

Что есть, то есть. Южнее шансов найти земные подарки куда больше, но и опасностей через край. Правда, и в голову бы не пришло туда лезть. Если бы не порталы.

— Порталы пытались найти, — признался я. — На Землю. Нам говорили, что именно там они и появляются.

— Выходит, солгали вам. —Его фраза прозвучала полувопросом — полуутверждением.

— Все паскудство в том, Семен, что они действительно есть, несколько раз на них натыкались.

— Да иди ты! — Его лицо приобрело самое заинтересованное выражение.

— Только ведут они куда угодно, но не на Землю. И еще, если увидишь нечто, похожее на вертикальную щель, затрудняюсь описать точнее, а внутри как будто бы темнота клубится, постарайся убраться от нее как можно дальше. О судьбе Токаря наверняка ведь слышал?

— Приходилось. Нашли его, говорят, где-то в горах, километрах в ста от побережья. Все думали, Токарь где-то на островах сгинул, и тут приходит весть, что он со своими людьми черт-те где оказался. То, что от них осталось.

— Его-то мы и искали. Человек, который о нем рассказал, был глубоко убежден, что Токарь уже по Земле гуляет. Кстати, мы все сошлись во мнении, что порталы образуются во время грозы. Так что обрати внимание и на этот факт.

— Благодарю за информацию. Стоп, подожди… Насколько мне помнится, Токаря разыскивал Грек со своими, ходил такой слух.

— Все так и было.

— И где же он сам? — Семен посмотрел туда, где спали Янис, Слава Проф и остальные.

— Его уже нет.

— Порталы?

— Бандиты.

— А еще я знаю, что среди его людей…

Он не договорил, но и без того было понятно, что речь пошла обо мне. Об эмоционале Теоретике, за голову которого назначена награда. Такая, что может соблазниться любой, насколько бы он не был убежден в своей порядочности. Я снова пожал плечами. Вот он, перед тобой, любуйся. Или соблазняйся, кто знает, что у тебя на уме?

— Это что же получается?..

То и получается.

— Мне встать и покрутиться, чтобы точно признал по описанию?

— Слушай, ты так спокойно об этом говоришь! Не боишься?

Отбоялся. Даже у параноиков не получается прожить больше, чем им отпущено, уж не знаю кем именно. Как говорят в народе, судьба и за печкой найдет. Укроются в безопасной квартире и носа оттуда не высовывают. Ан нет, не прокатывает. То электричеством прибьет, то споткнутся на ровном месте и виском об острый угол, а то и куском подавятся так, что находят их уже мертвыми. Ну а здесь опасностей куда больше. Свыкнешься с мыслью, что в любой момент тебя не станет, и как будто бы легче.

— Вообще-то и я мог бы сказать, что тот самый Теоретик.

И что бы ты от такого заявления выиграл?

— Легко проверить.

И куда у него вдруг исчезла вся степенность? Семен метнулся в темноту так быстро, как будто от скорости зависела его жизнь. Чтобы тут же вернуться с жадром. Держал его осторожно, зажав его между большим и указательным пальцем, не желая испортить.

Я взял жадр левой рукой, другой поправил веткой дрова в костре. Дождался укола в ладонь, вернул, с сожалением подумав о том, что если налить в кружку еще кипятку, от чая останется только название. И без того раза три уже подливал. Затем посмотрел на часы — не пора ли будить смену? На Семена даже смотреть не стал, сейчас он выпучит глаза от удивления. И ошибся.

— Так быстро?!

А что, я должен был танец с бубном вокруг костра устроить? С завываниями и пеной изо рта? Чтобы рухнуть в конце и из последних сил протянуть жадр тебе? И тут он почувствовал его силу. Глаза, правда, пучить не стал, но челюсть у него точно отвалилась.

— Не врали, значит, люди, — наконец смог сказать Семен.

— О чем именно?

— Что равного тебе эмоционала еще не было.

Возможно, ты и сам куда сильнее меня, но как проверить-то? Чем твой дар разбудить?

— И надолго его хватит?

— Если из рук выпускать не будешь, на пару месяцев. А так даже не знаю.

Янис все еще пользуется тем, который я заполнил в тот самый день, когда и выяснилось, что Игорь Черниговский — эмоционал, и минуло с той поры все четыре. Ну да, обошли его ранения, в отличие от Славы Профа и Гудрона.

— Ты серьезно?!

— Люди так говорят.

— Жаль, очень жаль. Что нет у меня их больше.

Вот тут я тебе помочь ничем не могу: не так много осталось. Да и особой потребности у тебя в них нет. Так, подержать перед сном, чтобы уснуть со счастливой улыбкой. Или настроение повысить. Или убрать страх. Полезное, кстати, свойство, когда от точности твоих решений зависит жизнь, что невозможно в таком состоянии. А вообще, люди разное в них находят.

— Вот еще что, Семен. Утром мы отсюда уйдем. Но перед этим, если у кого-нибудь возникнет желание и найдутся пустые жадры, заполню, сколько есть, так всем и скажи.

Мне не трудно и им приятно, так почему бы и нет?

— Ты серьезно?! — повторил он.

Нет, пошутить захотелось. И вообще, Семен, прежним ты мне нравился куда больше. Спокойный, рассудительный, битый жизнью мужик. А сейчас что?

— Вполне. Только просьба одна.

— Да-да, конечно!

Едва заметно, но он напрягся, ведь непременно сейчас речь зайдет об оплате. Первый, как сказать, пробный, чтобы оценили, а за остальные извольте платить.

— Раньше времени не будите: полчаса с лихвой хватит. И еще… — Я не смог удержаться от соблазна. — Может, снова чаем угостишь?

— Да я тебе его весь отдам! Ради такого дела!

Было видно, что Семен раз за разом нащупывает жадр в кармане. Словно желая убедиться, что тот никуда не исчез и нисколько не потерял свою силу.

— Весь не надо, но если поделишься, буду очень благодарен.

Настанет время, подниму сменщика Артемона и небрежно ему предложу:

— Янис, чайку не желаешь? Свеженького, только что заварил.

Конечно же, он не откажется. Затем, когда придет очередь поднимать Трофима, Янис передаст чай ему. А уже тот заварит его на всех, когда утром поднимет остальных. В итоге мы трое окажемся самыми хитрыми — больше всех других сумели его выпить.

«Так, сдается мне, все его вдоволь напьются!» Когда Семен вернулся, он протянул довольно объемный пакет. Его точно на неделю хватит, даже если не экономить.

— Себе-то оставили? — Вопрос был закономерен.

Тот лишь отмахнулся — не беспокойся, мол.

— Нет, как же повезло!

— Ты о чем сейчас?

— Нас могло здесь и не оказаться. А так… — И он в который уже раз сунул руку в карман.

Вот чего бы я хотел точно, так это понять: ну что в жадрах есть такого, что они все ими восторгаются? Хотя как можно объяснить глухому от рождения, насколько прекрасна музыка? Наверное, я сейчас в его роли.

— Игорь, а что случилось с Греком?

Семену давно бы уже отправиться спать, но он продолжал сидеть рядом. То ли чай его так взбодрил, то ли жадр. Нет, они не могут работать как энергетики, Слава Проф вообще утверждает, что энергетиков не существует ни природных, ни искусственных. Есть только средства, способные обманывать мозг и заставлять его использовать тот запас энергии, который он держит в клетках на самый крайний случай. И интерес Семена совсем не праздный, возможно, чужой опыт даст возможность избежать подобной ситуации. Ему самому и его людям.

— Цепочка случайностей. Пробили днище у катера, затеяли ремонт, некстати началось нашествие этих тварей, пришлось спасаться пешком по островам. Питьевая вода закончилась, вымотались так, что буквально валились с ног, потеряли бдительность и угодили в засаду. Словом, не повезло. Особенно Греку и еще троим. Хотя в случае с Георгичем не прав. Дело не в его невезении — он на себя их отвлек. Иначе, думаю, никого бы из нас не осталось.

— После всего что о нем слышал, иного и не ожидал. А сюда, на север, возвращаетесь, чтобы отомстить?

— Да как будто бы уже и некому. По-моему, всех достали. К тому же они южане. Были. По другой причине.

— И по какой именно, если не секрет?

Наверное, чай мне язык развязал, потому что захотелось выговориться, по сути, чужому человеку.

— Поначалу были другие планы. Хотели дальше на юг отправиться. Говорят, в нескольких сотнях километров от побережья находится настоящий город. Огромный, если сравнивать с другими, и называется он Звездный. Так совпало, что десятка три домов с Земли туда перенеслось. Причем не какие-нибудь там панельки, или вокзал на Вокзале — целый дворцовый комплекс. И народу там как в самом настоящем городе. Кто говорит, что за двадцать тысяч, а кто и вовсе — втрое больше. В Звездном есть все, чему и положено быть — электричество, связь, транспорт и даже театр. Можешь себе представить?!

— С трудом.

Вот и я с трудом. Самый крупный на севере — Вокзал, насчитывает что-то около пяти тысяч жителей. По земным меркам деревня. Здесь — почти мегаполис.

— И что вас остановило?

— Перквизиторы.

Семен не испугался, но посерьезнел. Ими детей пугают, когда те не слушаются. Да и взрослых можно понять, когда бледнеют, едва только о них заходит разговор.

— А что, перквизиторы там тоже есть? Как зараза распространяются! — Семен зло ощерился.

— Нет, они по своей надобности отсюда пришли.

Во всяком случае, на юге о перквизиторах никто даже не слышал.

— И чем вы им дорогу перешли?

— Все по-другому случилось. Думал, они за мной охотятся, так сказать, для своей надобности. Но оказалось иначе. Как щенка провели: из-под носа Леру украли!

— Украли? — удивился Семен.

— Именно.

— Мне другое о них доводилось слышать. — Недоверия в его голосе хватало.

Ну да, все, что я сам слышал о перквизиторах до той поры, пока не пришлось с ними встретиться, было другим. Они не крадут — они приходят и забирают то, что посчитают нужным. Оставляя после себя мертвым все, что только можно умертвить.

— Мне тоже доводилось. Но уверяю тебя, от пули они ложатся, как самые обычные бандиты, главное, целить в лоб. Поверь мне, не один раз смог убедиться.

На перквизиторах практически непробиваемые бронежилеты из пластин гвайзела. Недаром же те самые грозные хищники на планете. Во многом благодаря именно им. У Яниса такой есть, и он с него пылинки сдувает.

— А Лера это кто?

— Девушка, которую люблю.

— Игорь, ты вернулся, чтобы забрать ее у перквизиторов?!

— Получается, так.

Семен только покачал головой.

— А где их искать, знаешь?

— Нет.

Кто о них вообще хоть что-нибудь знает? Кто они, где обитают? Какие у них цели? Почему в бою ведут себя как самые настоящие берсеркеры? Отчего настолько жестокие, что содрать с человека кожу и бросить умирать — для них самое обычное дело? Только слухи о перквизиторах и ходят. Что они не совсем уже и люди, но симбионты с чем-то там, например.

Думал, полегчает, когда выговорюсь, но нет. То, что тяжелым камнем лежало на душе, так и осталось лежать. И жадр мне, увы, не помощник.

— Ладно, Семен, извини, что проблемами загрузил, у тебя их своих хватает. И спасибо за чай.

Утром после пробуждения я сразу же почувствовал изменившееся к себе отношение. И еще все они поглядывали на меня с нетерпением. Хотя нет, некоторые еще и с недоверием. Как же так, чтобы жадр и бесплатно? А вот вам хренушки! Подошел Семен, и в его глазах читался немой вопрос: не передумал? Нет. Но за одну ночь вдруг стал меркантильным.

— Минут через пятнадцать начну, позавтракать нужно. — Чай, да еще и с Лизиным вареньем, черта с два вы меня уговорите начать прямо сейчас. — Да, Семен, вот еще что. Заполню всем и все. Бесплатно, как и договаривались. Но хотелось бы, чтобы каждый отсыпал патронов. По возможности. Кому сколько не жалко, пусть даже штучно. Договорились?

Патроны такой предмет, что много их бывает только на военных складах. А у меня к моему ФН ФАЛу — всего сорок две штуки. Хотя вряд ли у кого-нибудь из них найдется натовская винтовочная семерка. Но ведь и у остальных наших боеприпаса — на одну хорошую перестрелку.

Глава 4

Глава четвертая

«Ну вот, как будто бы жадры закончились, все довольны, все смеются», — оглядел я толпу людей, которым, вообще-то, следовало бы покинуть остров в поисках сокровищ еще часа два назад.

Ладно, не смеется никто, и довольны не все. Некоторые расстроены, потому что при них не оказалось пустых жадров в тот самый момент, когда появилась неожиданная возможность заполнить их на халяву. Обычно в оплату берут четверть. Ну а в моем случае, как утверждают знающие люди, не грешно потребовать и треть. Но как бы там ни было, можно плыть дальше. Пардон, хотел сказать — идти. Я взглянул на левую ладонь. Удивительное дело — уколы довольно болезненны, но на коже не остается никаких следов, даже покраснения.

И еще. Ребята — это не халява, это моя жизненная позиция. Она должна быть у всех, и моя личная именно такая. Нельзя наживаться на том, что самому тебе абсолютно ничего не стоит. Ни физических или мыслительных усилий, ни потраченных ресурсов, ни времени, ничего. Разве что болезненных уколов. Но какой же это пустяк в сравнении с тем, чтобы видеть ваши довольные рожи! Лица, хотел сказать. Ну и патронов у нас заметно прибавилось, что тоже замечательно.

— Все готово, можем отходить, — сообщил мне Остап.

Вижу и слышу: из трубы дымок, а от самого двигателя грохот.

— Игорь, — уже в спину окликнул Семен. — Буквально на пару слов.

Пришлось отойти с ним в сторону, настраиваясь на очередную порцию благодарностей, и заранее морщась. Вспоминая вчерашний наш с ним разговор, я испытывал неловкость. Разоткровенничался перед совершенно незнакомым человеком. Едва ли не душу перед ним открыл. Ну и зачем? Чтобы он потом, вспоминая, снисходительно хмыкал? Черт же дернул меня за язык!

— Вот так иногда бывает, — издалека начал Семен. — Вчера вечером смотрю — катер незнакомый подходит. И ребятки на нем серьезные. Ага, а главный у них вон тот. Весь из себя крутой, и взгляд такой, как будто скажи лишнее, и сразу же пулю тебе в башку. Все не решался подойти. А ведь мог бы так и не решиться. И не было бы тогда наших с тобой посиделок.

— Не стоит благодарностей.

— Но не о том хочу сказать. За жадры, конечно, поклон до земли, и все-таки я о другом. Знаешь, где их искать?

— Понятия не имею. Одна надежда, что повезет.

— Ну, не знаю, везение это или нет, но дай бог поможет. Значит, так. Есть в Аммоните одна женщина, Анфисой зовут. Немного не в себе она, чего уж тут. Но ходят слухи, что какое-то время среди них пробыла. Правда или нет, утверждать не стану, но может, хоть чем-то поможет.

— Спасибо! — И я был искренен.

Хоть что-то, хоть какая-то зацепка. И в любом случае, теперь есть с чего начинать. Семен мог бы сказать о ней и ночью. Но, вероятно, все размышлял — стоит, нет? Попаду к перквизиторам в руки, начнут допытываться: через кого на нас вышел? Так и до него добраться могут. Это же сколько страху они нагнали на людей!

— Курс норд-норд-ост! — объявил я Демьяну, едва только оказался на катере. И пояснил: — Дема, правь на Аммонит. Бывать там приходилось?

— Нет, но дорогу найду. Может, и не напрямик, но мимо не проедем. В самом крайнем случае доберемся до побережья и там уже вдоль него на восток.

— Вот и ладушки.

Казалось, что такого сказал Семен? Но вряд ли он будет ухмыляться, вспоминая наш разговор. И еще Анфиса. Ну а вдруг она действительно что-то знает?

— Теоретик, спустись под сетку, — сварливо сказал Гудрон. — Не маячь у всех на виду. А еще лучше в кубрик. Жадров у них больше нет, а приз за твою голову никуда не делся.

Я даже не стал говорить ему, что пусть о своей Дарье заботится. И еще по пути на корму привлек к себе Дашу и звонко чмокнул ее в щеку. Нет, не назло Борису, от настроения. Хоть какая-то определенность. И в самом же деле, не приставать к каждому встречному: «Расскажи все, что знаешь о перквизиторах, а я тебе взамен жадр бесплатно заполню». Хотя и до этого может дойти.

Гудрон все не желал успокоиться.

— Теоретик, надеюсь, в Аммоните подобное шоу устраивать не будешь?

— Почему бы и нет? Заодно и патронами худо-бедно разживемся.

Много ли, мало, но у нас их прибавилось. Жаль только, как я и предполагал, к моему собственному ФАЛу ни одного не нашлось. Но лиха беда начало!

— Да мы бы в них купались уже, если бы ты хотя бы вполовину от того, что смог бы, за жадры брал!

Двигатель работал на полных оборотах, и мы, чтобы расслышать друг друга, едва не кричали.

— Буду когда-нибудь, — пообещал я. Не потому что намерен в дальнейшем, но почему бы не сделать человеку приятное?

Катер вошел в пролив, Демьян убрал обороты, и разговаривать теперь стало куда легче.

— Ну наконец-то я от тебя это услышал! — заявил в ответ Гудрон. И тут же подозрительно: — Врешь ведь?

— Шучу.

— Вообще-то, на мой взгляд, Игорь принял правильную форму поведения. Которая обязательно окупится в дальнейшем, — заявил Слава.

— Это каким же таким образом может окупиться то, за что не собираешься брать деньги?

— Ну, во-первых, нельзя все мерить именно в них. И во-вторых, и даже главных… Жадры у него отменные? — И Слава сам же ответил: — Лучше некуда. И плату за них он не берет. Слухи об этом быстро распространятся. Тут Игорь их заполнит, там тоже заполнит, затем еще во множестве мест. И у кого тогда рука на него поднимется?

— Много ты людей знаешь! — Скептическое выражение лица у Бориса в точности соответствовало тону его голоса.

— Ну, не у всех, конечно же, найдутся и подонки. Но жить-то им придется среди тех, кто был категорически против. И долго тогда они протянут? Сомнительно.

— Но Теоретика этим уже не вернешь?

— Конечно же, нет. Ну а мы на что?

Гудрон только рукой махнул — неубедительно, мол, нисколько. Слава в свою очередь пожал плечами: не слишком-то я и старался тебя убедить, лишь высказал свою точку зрения.

— Да, вот что я еще подумал, — добавил Проф. — Игорь, ты действительно хочешь и в Аммоните сделать так же?

Я кивнул.

— Так вот, а почему бы нам тогда не поступить так, как утверждают, поступают другие эмоционалы?

— Брать за работу пиксели? Или хотя бы четверть от жадров? — ехидненько спросил Гудрон. — Можешь не продолжать, я уже согласен.

— Боря! — Янис обнял его за плечи. — Если бы эмоционалом был ты, клянусь, к тебе обращались бы в самую последнюю очередь!

— Это еще почему?

— Представляю, какие цены ты бы задрал!

— По-божески брал бы, по-божески! Но тебе, Артемон, точно бы на дверь указал!

— По какой такой причине?

— Сказал бы, например, что мне твоя рожа не нравится.

Они развлекались — люди, которые не раз рисковали жизнью ради своего друга. Но слушать их было забавно.

— Проф, так что хотел-то? — вспомнил про Славу Остап.

— Предложить, прежде всего. Если Игорь будет заполнять жадры в Аммоните, можно сделать так. Его ведь никто не знает в лицо? И потому их принимать может другой. Например, я. Взял жадры, прошел в соседнюю комнату, отдал их Игорю, тот заполнил и мне вернул. Затем я возвращаюсь с ними к владельцу, смахивая со лба пот: тяжела, мол, у эмоционала работа!

— Ну и зачем все это нужно?

— Тогда часть людей будет думать, что эмоционал именно я. Затем окажемся в Радужном, и в нем вместо Игоря будет уже другой. Представляешь, какая у них путаница возникнет! Один на меня начнет пальцем указывать, другой на Яниса, а третий на самого Теоретика. И убийцы в недоумении: кого же именно устранять?

Мне даже непонятно было — шутит Проф, нет? Особенно в той связи, что у тех непременно должно быть мое фото.

— Тогда всех вместе и прихлопнут.

— Борис, а не обуял ли тебя страх?

На этот раз Янис обнимать Гудрона за плечи не стал, но голос от этого у него был не менее ехидным. Артемона было трудно признать, никогда прежде такого за ним не замечалось, всегда спокоен и холоден. Уж не в Насте ли дело, которая, пусть все еще далеко — на Вокзале, но приближается с каждой минутой?

— Нет, не обуял. Сам знаешь, я не из пугливых. Но предусмотрительный! — Затем сделал то, чего никто от него не ожидал, он пропел: — «Эх, лапти мои, лапотушечки! До чего же хороши, как игрушечки!»

Голос у Бориса по-настоящему замечательный. И частушку Гудрон подобрал не просто так: на юге жадры почему-то называют именно лаптями.

— Паяц! — с улыбкой сказал Слава Проф.

— Ничего оскорбительного, — заявил в ответ Гудрон. — Во времена жестоких тиранов только им было позволено крыть правду-матку сатрапам в лицо. Но откуда бы вам знать такие вещи, неучи? Это вам не ганглии с аксонами и этими, как его там, липидами.

— Пойду вздремну, — сообщил я.

Забавно, конечно, слушать препирания Гудрона и остальных, но не выспался. В кубрике после того, как соорудили вентиляционный грибок, на ходу теперь довольно прохладно. Мерно работает двигатель, катер, убаюкивая, переваливается с борта на борт. И еще запах. Моря, зелени и чего-то неуловимо пряного. Аромат чужой планеты. Точно ведь усну.

— Поспи, Игорь, поспи, — благосклонно кивнул Гудрон. И добавил строго: — А ты, Проф, пока тренируйся!

— В чем именно, господин Гудрон Александрович? — смиренно спросил Слава.

— В эмоциональном взгляде! Ведь он должен стать у тебя жестким и пронизывающим, как у Теоретика. Коли уж собрался себя за него выдавать. А не жалобным, как у студента-недоучки. Сейчас у Даши зеркальце попрошу.

Обычный у меня взгляд, хотя Борис, конечно же, шутит.

Проснулся я, когда рокот двигателя начал стихать, пока он вообще не стал работать на самых малых оборотах. Это означало одно из двух: либо мы уже прибыли в Аммонит, либо что-то случилось. Прибыть мы должны только к вечеру, но сквозь забранный решеткой световой люк с мутным от морской соли стеклом трудно понять, что творится снаружи — день стоит, или дело к закату. Хотя случись что-то из ряда вон выходящее, меня наверняка бы уже толкнули. Потянулся до хруста костей, полежал еще немного, поднялся на ноги, да и пошел к выходу из кубрика, благо сделать предстояло всего-то четыре шага. Чтобы тут же оказаться на палубе, которая внезапно ушла из-под ног.

«Только не это»! — кривясь от боли, думал я, опасаясь услышать шум воды, которая заливается внутрь корпуса. Успокаивало одно: выскочили на мель мы не на полном ходу, что давало все шансы избежать пробоины в корпусе.

— Ну и что там у нас?

Все собрались на носу и занимались тем, что внимательно всматривались в густые заросли острова, в песчаный пляж которого катер и уткнулся. При оружии, но этот факт не говорил совершенно ни о чем. Когда и где здесь с ним расстаются хотя бы на мгновение?

— Там люди прячутся, — сказал Остап.

— Девушки, — уточнил Трофим. — Или женщины. То ли три, то ли даже четыре.

Откуда бы они там взялись? И сразу же мелькнула тревожная мысль: а не приманка ли? Но судя по выражению лиц, никто так не считал.

— Мимо проходим, и вдруг вижу на берегу несколько девчат, — продолжил рассказ Остап. — С одного взгляда понятно, что не местные.

— Почему так решил?

— Выглядят, как будто только что с Земли — грязные, волосы всклокоченные, и в каких-то лохмотьях.

Я даже заулыбался: где ты таких на Земле видел? Там все они, за редким исключением, ухоженные и одеты красиво. Другое дело здесь, побыв некоторое время, пока не вышел к ближайшему поселению.

— В общем, так, как будто недавно сюда перенеслись. В неудачном месте, — поправился он.

За все время своего существования здесь мне ни разу не приходилось слышать, чтобы сюда попадали группами, всегда поодиночке. Мало того, никто и никогда не смог обнаружить не то что родственников, даже знакомых. В одном городе, и даже на одной улице прежде жили, но мало того, что никогда друг друга не видели, так еще и общих друзей нет. У покойного Гриши Сноудена была даже теория, что сюда собираются люди из множества параллельных миров, подобных нашему. Где жизнь проходит по одному сценарию, ведь исторические события, даты и личности совпадают полностью. Но вот поди ж ты, ни знакомых, ни родственников. Вернее, не теория, а гипотеза. Поскольку, по утверждению Славы Профа, это в гипотезе можно нести любую чушь, в то время как теория требует обширной доказательной базы. И потому сомнения у меня появились вновь: не засада ли? Тем более девушки и не собирались показываться, несмотря на приглашающие крики.

— Дарья, может, тебя послушаются? — предложил Трофим.

Даша не стала отнекиваться.

— Эй, идите сюда, не бойтесь!

Повторила для верности целых три раза, но безуспешно.

— Игорь?.. — Демьян посмотрел на меня.

Самого его точно не отпущу. Не хватало еще, чтобы русалки украли нашего единственного механика и капитана.

— Бросим их здесь, коли выходить не желают, — заявил я. И, полюбовавшись на их лица, добавил: — Борис с Демьяном остаются на катере. Остальные поосторожнее там!

— Яниса тоже можно было оставить, его Настя на Вокзале ждет, — глядя им вслед, злорадно заметил Гудрон. — А то смотрите-ка, впереди всех побежал!

— Тебя тоже никто не держит, — сказала ему Даша. — Что-то глазки у тебя, как и у всех других, заблестели. Тебе ли Яниса обвинять?

— Это по старой памяти, — привлекая ее к себе, начал оправдываться Гудрон. — Всплывает иногда, знаешь ли, многотысячелетний мужской инстинкт. Он у нас в мозгах заложен, можешь у Профа спросить. Но на самом деле я о тебе думал, милая!

После чего ласково погладил ее по волосам. «Вы еще целоваться начните!» — подумал я, укоризненно помахав ему указательным пальцем. В ситуации, когда ничего не ясно.

— Даша, Борис, не маячьте здесь! — И, подавая пример, укрылся под маскировочной сеткой на корме.

Катер стоял к берегу бортом, и под ее защитой он просматривался нисколько не хуже, чем с носа.

— Что-то их долго нет, — некоторое время спустя сказала Дарья. — Может, им помощь нужна?

— Вернутся! — успокоил ее Гудрон. — Но если она действительно им понадобится, дадут знать.

Все верно. Демьян заглушил двигатель, и выстрелы мы обязательно бы услышали.

— Возвращаются! — едва ли не сразу же крикнул из рубки тот.

Он находился метра на два выше, и немудрено, что увидел их первым. Вскоре они и появились, действительно с девушками. Хотя одну из четырех трудно было ею назвать. Лет около сорока, но с отличной, совсем не расплывшейся фигурой. Что называется, дама в самом соку. Оценить было несложно, поскольку одежды на ней было минимум. Завязанная рукавами на талии футболка, которая заменила ей юбку. И условный топик, который был сооружен вообще непонятно из чего — из какого-то куска ткани. Остальные тоже выглядели так, как будто поделились друг с другом одеждой. И все как одна грязные и испуганные.

— Проходите, девушки, проходите на борт нашего славного корабля! Где вам ничего не угрожает. Наоборот, вас окружат заботой и вниманием. И, конечно же, накормят самым вкусным из того, что у нас имеется.

Слава Проф произносил все таким тоном, что Гудрон невольно заухмылялся. Но высказывание отложил до более подходящего случая.

— Пить хочется! — пожаловалась высокая, фигуристая блондинка с яркими голубыми глазами, которая первая оказалась на борту. Одежды на ней тоже был не самый полный комплект — короткие джинсовые шорты и кружевной бюстгальтер. Вполне возможно, она и пожертвовала футболку той, которая превратила ее в юбку. Именно возле блондинки и крутился вьюном Слава Проф. Остальные девушки выглядели отнюдь не страшилками, но в сравнении с блондинкой сильно проигрывали.

— Обязательно напоим! — пообещал Проф. — У нас даже чай есть! — торжественно заявил он.

— Вячеслав! — Гудрон вздохнул нарочито тяжело и обреченно.

Понять его можно: если девушки недавно с Земли, разве они оценят гостеприимство Славы? Не само по себе, но когда бы они успели соскучиться по чаю?

Гостьи набросились на воду так, что и без слов можно было понять, какая жажда их мучила.

— Ой, девочки, сейчас я с вами одеждой поделюсь! — опомнилась Дарья.

После чего скрылась в кубрике, мимоходом ткнув в бок бедного Гудрона: не глазей, мол, куда не надо!

— Почему так долго? — поинтересовался я у Трофима.

Тот широко заулыбался.

— Девчата Чучела испугались. Потому и отзываться не стали. Когда мы на них наткнулись, они, бедные, сбились в кучу, и сидят, дрожат.

Собственно, да. Не зная повадок этого крайне нелепого на вид создания, которое действительно выглядит устрашающе — гибридом сороконожки с бескрылым кузнечиком под два метра длиной, и у мужика диарея может случиться. Особенно при виде его жвал. Но совершенно безобидного, к тому же воришки. В чем мы убедились, когда у нас начали пропадать вещи на стоянке на одном из островов. И к тому же оно без меры пугливое.

Дарья появилась на корме с охапкой одежды, где явно были и вещи Бориса, и даже те, что остались на катере от прежних владельцев. Я, предполагая, что произойдет дальше, поднялся к Демьяну в рубку, который успел отвести катер от берега, и теперь мы шли в одном из бесчисленных проливов между островами.

Так оно и случилось. Дарья загнала в тесный кубрик остальных мужчин со строгим приказом оттуда не подглядывать. Хотя что нового, все мы мужчины взрослые, могли бы увидеть в тот момент, когда женщины начнут примерять одежду и переодеваться?

— Как вы их нашли?

Самое горькое заключалось в том, что успел пережить и надежду, и разочарование. Когда в зарослях показались фигуры девушек, в одной из них мне почудилась Лера. Ну а затем они приблизились. Уже на катере, глядя исподтишка на ту самую девушку, никак не мог понять: ну как мог обознаться? Ведь ничего общего, кроме цвета волос. Наверное, показалось, потому что страстно желал ее увидеть.

— Шлепаем мы мимо острова, и вдруг Остап пальцем тычет: «Смотрите, бабы!» Все на него как на дурака: «На солнце, мол, перегрелся?» А он в ответ: «Чем угодно поклянусь!» И тут Трофим: «Нет, ну точно там женская фигура промелькнула! Да не одна». А за ним еще и Проф головой кивать начал. Сам-то я их не видел, да и некогда мне по сторонам пялиться. Но тут уже ничего не оставалось, как ход по минимуму и носом в берег. Чему улыбаешься, Игорь?

Слова Гудрона вспомнились, про тысячелетний мужской инстинкт. Увидели женщин, и обо всем на свете забыли. Даже о том, что вначале следовало бы разбудить своего командира. «И не поворачивать так резко, что он умудрился при падении набить шишку на лбу». — Я осторожно ее потрогал.

— Нет, ну как такое могло случиться? — продолжал рассуждать Демьян. — Не могли же они все группой сюда перенестись? Игорь, что по этому поводу думаешь?

— У них самих и узнаем, — ответил, осторожно оборачиваясь назад.

За то время, которое успело пройти, наши гостьи неоднократно могли бы уже переодеться. И верно, теперь Дарья, собрав тесной компанией в чем попало наряженных девушек, что-то им рассказывала. Рядом грохотал двигатель, и потому ей приходилось кричать. Затем, прервавшись на полуслове, она лишь махнула рукой. Все верно, накормить их нужно, и обязательно дать подержать жадр.

Уж что-что, но от стресса он их точно избавит. Хотя, возможно, той из них, которую я принял за Леру, потребуется и более серьезная помощь, что-то она чересчур бледной выглядит, несмотря на климат. И еще девушки успели обгореть на солнце, но и тут дело за жадром — он легко снимет боль.

— Игорь, сдается мне, до Аммонита нам сегодня не дошлепать. Часа через два солнце сядет, а какая тут в темноте навигация, знаешь сам.

У Демьяна, когда тот якобы по необходимости поворачивался назад, каждый раз менялось лицо. Смотрит он вперед и штурвалом крутит — самое обычное дело. Но стоит только посмотреть за корму, так сразу же оно становится мужественно-суровым. Явно он даже на расстоянии пытается на пассажирок впечатление произвести. Хотя им сейчас не до мужских лиц: судя по тому, как уплетают, голод мучил их не меньше, чем жажда.

— Не дошлепать, говоришь? Значит, нужно выбрать подходящее местечко и встать до утра.

Заодно и с нашими гостьями пообщаемся. Интересно же, как они умудрились все вместе на одном клочке суши оказаться. Неужели все-таки врут, что люди переносятся сюда всегда поодиночке?

Поговорить не получилось. Едва поев, девушки начали усиленно клевать носом, и Даша сразу увела их в носовой и единственный кубрик, где каждой досталось по кровати.

Могу себе представить, как им полегчало! Оказаться среди людей, которые о них заботятся, и в безопасности. Помню себя, когда после нескольких недель странствий в джунглях в одиночестве, наконец-то набрел на людское поселение. В первую ночь я просыпался, наверное, каждый час, если не чаще. Нет, не по привычке, чтобы вовремя обнаружить подкрадывающегося хищника. Всего лишь для того, чтобы вспомнить, что теперь не один, бояться нечего и можно спокойно уснуть, натянув перед этим на лицо блаженную улыбку. Хотя, в отличие от девушек, пробыл здесь уже какое-то время и успел приобрести кое-какие знания и навыки.

Чего уж, им повезло. Долго бы они смогли выживать здесь без опыта, снаряжения, а главное, без пресной воды? Повезло еще и с тем, что на них не натолкнулись подобные Карабасу и его людям твари. Которые, позарившись на Дашу и Леру, попытались убить мужчин.

Девушки давно уже спали, когда мы, поставив катер на якорь, начали приставать с вопросами к Дарье. Которой единственной удалось с ними хоть сколько-нибудь пообщаться.

— Да не успела я узнать ничего! Мотор грохочет, они меня сами вопросами засыпают, только успевай отвечать. «Где мы? Почему? Зачем? Как вернуться домой?» Как будто бы мне хоть что-то известно. Кроме того, что и планета чужая, и даже звезды, — рассказывала Даша.

— Так они сюда все вместе перенеслись?

— Нет. И это единственное, что мне удалось выяснить.

— А как же тогда оказались на одном острове?

— Как будто бы потом собрались все вместе. Да подождите вы до утра! — взмолилась Даша. — Сами все и расскажут.

— Даша, светленькую как зовут?

Слава спросил как будто бы равнодушно, но помня его интерес к голубоглазой блондинке, не очень-то в это верилось.

— Инга, по-моему. Или Инна, не разобрала.

Тот лишь вздохнул.

— Теоретик, придется на ночь два поста выставлять. Один, как обычно, в рубке. И другой, перед входом в кубрик. От Профа, во избежание. Наука наукой, а гормоны гормонами. И кстати, губа-то у нашего доцента далеко не дура!

Но Слава, вопреки своему обыкновения, не стал Гудрону ничего отвечать.

Все давно уже спали. Я сидел в рубке в обнимку с винтовкой, снова выбрав для своего дежурства первую часть ночи, хотя мог бы его избежать. Поделить ночь на короткие промежутки, чтобы каждый мог выспаться, народу хватает. Тем более, идти предстоит не пешком. И когда полноценно отдохнуть следует только Демьяну, который безотлучно будет стоять за штурвалом. Я сидел, вслушиваясь в звуки ночи, безуспешно пытаясь не думать о той, которая занимала все мои мысли без остатка. Внизу, на выходе из кубрика, послышались чьи-то шаги. Видя только макушку, я уже знал — она принадлежит блондинке, которая произвела на нашего Профа такое сильное впечатление.

— Можно с вами посидеть? — спросила девушка. — Проснулась, и заснуть не могу.

— Присаживайся.

В рубке из мебели единственная лавка, но она достаточно длинная, чтобы на ней не тесниться, мы и впятером умудряемся помещаться.

— Не знаю, как вас звать, Дарья не разобрала из-за шума. Инга?

И не угадал.

— Ирма, — ответила она. — А вас?

— Игорь.

— Вы же у них старший?

— Получается, так.

— А почему сами дежурите? Не доверяете?

— Не спится. Тихо!

То ли мне показалось, то ли действительно где-то поблизости послышалось бурление воды. Как будто газы на поверхность выходят. Возможно, именно они и есть, но не исключено, что один из местных хищников. Тот самый, который похож на моржа или тюленя, и кто с успехом заменяет здесь акулу. На борту катера опасности нет, но когда находишься на клочке суши и на берег выползает сразу их несколько, пусть даже там они довольно неповоротливы… В то время как в воде, куда тебе поневоле придется отступить, поджидают другие. А у тебя нет оружия, и защитить себя нечем. Как в случае со случайно обнаруженными нами девушками.

Забурлило снова, но теперь сразу в нескольких местах.

— Что это? — Ирма услышала тоже.

— Местные акулы. Но на катере их бояться нечего. И все-таки в воду лучше не лезть. Как выразился один мой знакомый, купальный сезон начнется через пару миллионов лет.

— Они такие же, как и у нас?

— Не совсем. Моржей когда-нибудь видела?

— Вживую нет. По ящику и на трубе.

— Примерно так они и выглядят. Только рыло длиннее и зубов куда больше. Но повадки как у акул. Разве что охотятся всегда стаями.

— А на берег они могут выползать?

— Могут, Ирма, могут.

— Это что же получается, они могли выползти там, где мы были?!

— Ирма, вам повезло.

Нет, я не пугал девушку. Чем больше она будет знать о мире, куда ее угораздило попасть, тем больше у нее шансов выжить. Но пусть этим займется Слава Проф. Нисколько не сомневаюсь, ему будет приятно посидеть с ней рядом и рассказать все, что может понадобиться на первых порах. А всего мы и сами не знаем, этот мир еще изучать и изучать. Ирма вздрогнула, вероятно, представив себе в ярких красках, как на них со всех сторон ползут зубастые чудовища.

— Хочешь подержать жадр?

Он сразу успокоит. А самое главное, от них нет ни зависимости, ни вреда для здоровья.

— Эту штучку, которая похожа на янтарную сливу?

— Именно.

— Мне ее уже давали. Только я не поняла, чего в ней такого особенного.

Лишь усилием я удержался от того, чтобы не вскочить на ноги. Ирма не чувствует жадры так же, как и я? Неужели и она эмоционал? Стоило бы проверить.

— Ирма, возьми его в руку! — И я едва не насильно вложил ей в ладонь жадр. Чтобы спустя некоторое время спросить: — Чувствуешь что-нибудь?

Девушка пожала плечами.

— Пить хочу.

— А еще?

— А еще домой.

Только не расплачься, умоляю тебя. Все мы туда хотим, но еще ни у кого не получилось.

— Держи, — поменял я жадр на фляжку.

Затем лихорадочно охлопал карманы разгрузки: пустой жадр не завалялся нигде? Заполненных несколько, и ни одного пустого. И верно, зачем эмоционалу носить с собой незаполненные? Так, в рюкзаке точно один должен быть. И я метнулся к нему, едва не наступив на руку спящего Трофима. Так же быстро вернулся, и теперь вложил ей в руку пустой. Они различаются, и понять можно даже в темноте.

— Хватит. Давай его мне.

Побывав в руке Ирмы, жадр оказался безнадежно испорченным.

— Игорь, а зачем все это?

«Понимаешь ли, в чем дело, тебе не повезло. И жадры ты не чувствуешь, и заполнять их не можешь. Или мы просто не знаем ключ». Но я промолчал.

— Пойду сменщика разбужу. Кстати, его зовут Вячеславом. И еще, ты бы только знала, какое на него впечатление произвела!

Вообще-то среди тех, кто должен дежурить ночью, Профа не было. Но думаю, он не откажется. И еще. Единственно, что меня примиряет с этим проклятым миром, так это Валерия. И вдруг Вячеслав станет для нее тем же, чем для меня Лера? Вместо жадра, которых мы оба с Ирмой не чувствуем.

Глава 5

Глава пятая

Разглядывая с борта катера приближающийся Аммонит, я размышлял о том, что как поселение он представляет собой почти точную копию Радужного. Такие же улицы, где стоят сложенные из песчаника дома, тянущиеся на узкой полоске берега между морем и отвесными стенами скал. Примерно посередине виднелся разрыв, который обязательно должен быть поселковой площадью. Ведь людям необходимо где-то собираться всем вместе, чтобы принимать какие-нибудь важные решения, такая у них потребность. Которая на Земле вскоре исчезнет полностью. Теперь, когда прямо из квартиры можно произвести любые действия. От судьбоносных для всей державы, до оплаты коммунальных услуг. Ну разве что для народных гуляний площади будут нужны. Здесь же до всего этого еще далеко. Ну а если на недалеких островах, да и во многих других местах перестанут появляться земные предметы, вообще непонятно, когда это случится.

У меня в кармане разгрузки лежит телефон. Нет, не тот, с которым я сюда прибыл, другой, купленный уже здесь. Вполне приличный телефон, со всем тем, с чем ему и положено быть — с большим экраном, плейером, камерой и так далее. Позвонить по нему я не могу, по послушать музыку или посмотреть фильм — почему бы и нет? А также сделать фото или видео чего-то поразившего. Диковинного зверя, потрясающего по красоте пейзажа, заката, цветка… После того как заряжу аккумулятор. В том же Аммоните, где есть электричество. Между этим поселком Радужным расположена долина гейзеров, в которой какими-то умельцами сооружена геотермальная электростанция. Они молодцы, чего тут говорить. Но через какой срок появилась бы эта самая электростанция, если бы сюда, помимо людей, не перемещались земные предметы? В мир, где не удалось обнаружить ни одной залежи угля и железной руды. Мы и сами бы гребли сейчас веслами, если бы не грузовик, части которого и пошли на постройку катера. Или вон тот катер, который приткнулся к берегу, стоял бы он здесь?

Катер, кстати, выглядел братом-близнецом нашего прежнего «Контуса», и даже окраска такая же — коричнево-бурая. Если бы сам не видел на дне остов, наверняка бы принял этот катер за него. Как выяснилось, не только я.

— Смотри, Дема, еще один «Контус»! — Голос принадлежал Гудрону.

— Согласен, выглядит один в один.

— Ну что, Теоретик, берем его на абордаж? — обратился ко мне Гудрон. — Все-таки он лучше нашего корыта будет! Хотя надолго ли с нашем капитаном Катастрофой? Благо хоть сюда добрались.

Гудрон, помимо всего прочего, нравился мне еще и своей постоянной жизнерадостностью. И пусть шутки у него не всегда хороши и к месту, это куда лучше, чем постоянно выслушивать унылое брюзжание какого-нибудь нытика.

— На чем брать-то его будем? У нас что, пиратский фрегат? Плавучий бордель какой-то! — Нытика, похоже, решил изобразить Демьян.

Наверное, по той причине, что Ирма ясно дала ему понять: как мужчина он ей нисколько не интересен.

— Так, а не Фил ли это? — изумленно протянул Янис. Который тоже рассматривал катер, но с помощью монокуляра. — Гудрон, взгляни-ка сам. — Он протянул ему оптику.

— Определенно Фил! — спустя пару мгновений подтвердил Борис. — Но что он тут забыл?

— И кто этот самый Фил? — поинтересовался Остап.

Ему никогда не приходилось бывать на северном побережье гигантского залива, заполненного островами, подобно супу с клецками. И потому Остап не мог о нем слышать. Ответил Трофим.

— Один весьма авторитетный товарищ.

И он был прав. Сам я прежде Фила никогда не видел, но наслышан достаточно. Если разобраться, Фил — главарь группы наемников. Или, как они предпочитают себя называть — авантюрьеров. Ну а Грек кем был? Им же. И вот Фил здесь. На катере, который является точной копией «Контуса». Наверное, и даже наверняка лучшего корыта в этих местах. Но действительно, что Фил тут делает? Репутация и авторитет позволяет ему не браться за всякого рода темные делишки, которые погубят и то и другое. Хотя любого человека можно либо заставить, либо купить.

— Теоретик?.. — повернулся ко мне Гудрон.

— Демьян, правь прямо на них. Думаю, нам следует пообщаться.

Чтобы выяснить обстановку и не вляпаться туда, куда не следовало бы. Определенный риск, безусловно, присутствует. Фил не может не знать о заказе на мою голову. И почти наверняка знает, как я выгляжу. Сам видел фото своей физиономии в телефоне одного из охотников. Которые заявились в соседний Радужный, но им не повезло, и они наткнулись на Грека и Трофима. Вряд ли Фил прибыл сюда с той же целью, но почему бы ему попутно не исполнить заказ?

— Швартоваться прямо к их борту? — спросил Демьян, беря курс чуть левее от прежнего.

— Нет. Ткнись носом в берег метрах в двадцати. — Все-таки не старых друзей встретили, чтобы вот так, запанибратски. — И да, Профа кто-нибудь предупредите.

Произойти может все что угодно, вплоть до стрельбы. Но Слава, в отличие от всех других, которые собрались и теснились в рубке, крутился на корме среди девушек.

Наш катер мягко уткнулся в песок пляжа недалеко от них. Но еще раньше Гудрон вышел на нос и приветственно помахал рукой, привлекая к себе внимание. Фил и его люди обязательно должны Бориса признать. Что в какой-то степени ускоряло процесс.

— Узнали, — сообщил он, когда вернулся. — Теоретик, давай-ка я вначале сам к ним схожу. Объясню, что и как, заодно и обстановку разведаю.

— Вместе пойдем. Оба и объясним.

— Ну, как знаешь.

— Игорь? — Янис смотрел вопросительно.

— Нас с Гудроном будет достаточно, оставайся здесь.

Фил внушал уважение. Нет, облик у него был довольно обычным. Высокий, на полголовы меня выше, плечистый, с многодневной рыжеватой щетиной на лице. Таких здесь тысячи. Но манера себя держать, разговаривать и даже смотреть сразу давали понять, что он собой представляет.

С ним, и еще с одним человеком, которого Фил взял себе в компанию, мы встретились на пляже примерно посередине между нашими катерами. Возможно, Фил не хотел, чтобы мы оказались на борту его катера и увидели что-то лишнее. Или ему так не терпелось что-то узнать, что поспешил на встречу сам.

— Где Грек? — спросил он сразу после рукопожатий.

На лице Гудрона дернулись мускулы.

— Нет его больше. И Сноудена. И еще двоих, но ты их не знаешь.

— Жаль! Хорошие были люди. А ты, значит, тот самый Теоретик и есть?

Мне только и осталось, что пожать плечами — тот не тот, но именно он.

— Знатно тебя Федор Отшельник подставил! Объявив тем, кем ты не являешься.Признаюсь честно, всегда считал его за дерьмо.

Вот даже как?! Отшельник при свидетелях заявил, что я — эмоционал. Даже не ведая, что в действительности им являюсь. Теперь остается только догадываться, зачем он так поступил. И у самого Федора не спросишь: его то ли убили, то ли сдох от какой-то болезни. Но именно после его слов на меня была объявлена охота с огромным призом. Теперь Фил заявляет, что знает о подлости Отшельника, а значит, таких множество. Забавно. И кое-что меняет в раскладе. Хотя многое ли? Заказ ведь никто не отменит.

— Знаешь, а ведь он угадал, — сказал я, за что получил осуждающий взгляд от Гудрона: кто тянул тебя за язык? Зачем ты вот так, сразу? Наверное, он был прав, стоило бы приберечь признание до более подходящего момента.

— Да ну?!

— Фил, это еще не самое главное! — Гудрон (ну а что ему еще оставалось?) полез в карман разгрузки, вынул жадр и предложил: — Подержи.

— Ни черта себе! — мотнул Фил головой спустя некоторое время.

— Желаешь еще больше удивиться? Так вот, Теоретик заполняет их совершенно бесплатно, всем желающим. Вот и в Аммоните собрался, так сказать, сессию устроить.

Фил посмотрел на меня.

— Это правда?

— Мне нетрудно, — пожал плечами я.

— Мужики, а чего мы тут стоим? Давайте-ка к нам на борт, там и поговорим за рюмкой чая. Обсудим кое-что, у меня вопросы имеются, еще предложение, и даже просьба… Так, а это кто?

Фил смотрел нам за спины.

— Девушки, кто же еще? Видишь, в нужных местах у них оттопыривается, ну и ножки мужским не чета, спутать сложно. — Гудрон и тут остался верен себе.

Все четыре наших пассажирки действительно сошли с катера и теперь стояли на пляже, оглядываясь по сторонам. Даже со стороны было понятно, что они новенькие здесь, в этом мире.

— То, что оттопыривается, вижу, но откуда они?

— По дороге сюда нашли.

— Сразу всех четверых?

— Фил, чай у тебя не остынет? Кстати, его у тебя порядочно? Между прочим, у нас настоящий есть! Именно чай, а не то, что ты под ним подразумеваешь. Рассказ получится долгим.

К девушкам подошел Слава, что-то им сказал, и они дружненько вернулись назад. Все верно: вначале необходимо каким-то образом все устроить, ведь неприятности здесь можно встретить на каждом шагу.

— Может, тогда у вас и посидим? — Фил улыбался. Затем резко посерьезнел. — Теоретик, а прямо сейчас эту самую сессию можно провести? Так сказать, для избранных.

Как я понимаю, для Фила и его людей. И потому кивнул не раздумывая. В Аммоните необходимо все подготовить. Не выйдешь в центр поселка и не начнешь орать: кому заполнить жадры, подходи по одному!

Чай у Фила оказался крепостью градусов в семьдесят, и потому я на него не налегал. Поддержал первый тост, глотнул и решительно отставил, основательно наваливаясь на угощение, которого на столе хватало. Мы сидели на кормовой палубе катера, который назывался «Парадокс». Почему именно и кто его так назвал, даже в голову не пришло спрашивать. В основном молчал, лишь изредка отвечая на вопросы. Слушая длинный рассказ Гудрона о наших злоключениях с того самого момента, когда выяснилось, что я — эмоционал.

О том, как они потеряли меня посреди джунглей, затем, спустя месяц, обнаружили в Радужном, когда пришли туда с еще живым Греком наводить порядок. О нашествии, как мы остались без корабля, попали в засаду, добрались до южного побережья. О том, как Борис, по собственному выражению, «едва не двинул кони». О столкновении с перквизиторами, в результате которого у меня украли Валерию. То и дело морщась, когда Гудрон в очередной раз начинал расписывать мои геройства, словно продавая товар. И еще когда в ладонь приходил болезненный укол от очередного заполненного мною жадра.

Их то и дело клали передо мной на стол. Чаще по одному, реже по нескольку штук. Я даже не оглядывался, чтобы посмотреть на владельца. Взял, подержал, поморщился, вернул на место.

И еще я ждал окончания рассказа Гудрона, чтобы поговорить с Филом. Уж он-то точно должен знать о перквизиторах хоть что-то. Оставалась еще полубезумная Анфиса, которую предстояло найти. Наконец рассказ Бориса закончился. Впрочем, как и жадры.

— Вот оно как все происходило, — задумчиво сказал Фил. — А у нас тут уже слухи начали ходить, что вы давно по Земле гуляете. Портал, мол, нашли, и адью отсюда.

— Про Токаря слышал?

— Конечно. Помню, о нем тоже говорили, что обнаружил портал и отправился назад, на Землю. Затем нашли его самого. Но с ним много неясностей — паспорт здесь никто при себе не носит и экспертизу сделать некому. Да и что там от них осталось? Обглоданные кости и лоскуты от одежды. Вполне возможно, нашли и не его. Ладно, все это несущественно. У меня другой вопрос: по какой причине сюда вернулись? Сам же расхваливал Звездный, и вдруг назад.

Борис посмотрел на меня: теперь лучше говорить тебе. То, что я теперь вместо Грека, Гудрон объявил еще в самом начале. И тогда мне пришлось выдержать взгляд Фила — соответствую ли той роли, которую на себя взял? Сам не брал, и с радостью бы от нее отказался. Но так пожелали тот же Гудрон, а еще Янис, Трофим и все остальные. Безусловно, и в этом случае решение оставалось за мной, и я его принял.

— Фил, мне нужно каким-то образом выйти на перквизиторов, — начал я с самой сути. — Хотя бы узнать, где их можно обнаружить.

— Зачем? Поквитаться?

— Они украли у меня девушку, которую люблю. И я ее найду, будь уверен! Чтобы ты до конца понял: мне плевать, через какое количество трупов придется перешагнуть, если они окажутся у меня на пути. Я жил здесь и никого не трогал. И мне от всего того, что меня окружает и что происходит вокруг, нужно только одно: тихая, спокойная жизнь, и чтобы Лера была рядом. И потому я тебя прошу. Нет, не о помощи, сам справлюсь. Расскажи мне все, что о них знаешь. Расплатиться с тобой могу только одним. — Мне пришлось сжать и разжать руку, чтобы обойтись без дальнейших слов. — Сколько надо, столько и заполню. Но мне нужно на них выйти. Или хотя бы на тех, кто подскажет, как это сделать.

— А твои люди что? Пойдут вместе с тобой?

Я посмотрел на Гудрона — теперь все вопросы к нему. Откажутся — имеют полное право, пойду один. Борис ответил не сразу.

— Знаешь, Фил, тут ведь не все так просто. Казалось бы, к чему оно все, например, мне? Тем более сейчас, когда ляльку нашел себе по душе. Взглянешь на нее, и заулыбаешься — солнышко мое! Но вот эта сволочь, — он указал на меня, — бросилась в дом к спятившему ублюдку. Рискуя получить дуплетом картечи в живот. Как получили его уже несколько местных к тому времени, когда мы туда пришли. И все ради того, чтобы тамошний Пилюлькин смог попытаться вытащить меня с того света. Понимаешь — не вытащил, а попытался вытащить! Настолько мне было хреново. Или еще случай. Мы в одном месте в лодочке возле берега прятались. Вокруг те самые перквизиторы, а позиция у нас — хоть сам в рот ствол засовывай, чтобы не мучиться, все равно ведь убьют. Что бы мы с тобой на месте Теоретика сделали, который находился там, где ему вообще ничего не угрожало? Понимая, что гарантированно останемся без башки? Думаешь, он этого не понимал? Но ведь полез нас спасать. И ведь спас! Заодно получив от них пулю, когда самого едва выходили.

— Борис!

Но тот только отмахнулся.

— А тогда, когда Грека с Гришей Сноуденом и еще с двумя пацанами? Подленько, из засады. Потому что им наших баб захотелось себе присвоить. Тот самый случай, когда мне прилетело так, что едва не загнулся. Вроде отбились, и хвала Всевышнему, что они положили не всех. Эти козлы куда-то сгинули, когда поняли, что не получится.Думаешь, что сделал Теоретик? Поперся их карать — вот что! И ведь нашел, и всех обнулил в одиночку! Каюсь, я едва слезу не пустил, когда про это узнал, настолько их ненавидел за Грека и Гришу. Да я тебе таких случаев с десяток могу рассказать!

— Гудрон!

Хватит врать, откуда их десяток? Да и не один я был в двух случаях из трех. В одном из них Остап мне помогал, в другом Трофим. Ладно, когда мы с Трофимом искали убийц Грека, стрелял только я. Но тогда, на берегу с перквизиторами, Остап тоже пулял немало.

Гудрон сердито посмотрел на меня: не мешай, мол!

— А вот это? — Он указал на то место на столе, где не так давно передо мной лежали жадры. — Что бы мы с тобой на его месте сделали? Сидели бы где-нибудь в безопасном местечке, под тремя, а то и четырьмя уровнями охраны, в окружении самых красивых лялек, что здесь только имеются, и наслаждались жизнью. Он мало того что бесплатно их наполняет, так еще и свои раздает при каждом удобном случае. Кстати, Фил, не экономь, жадра из его руки тебе так надолго хватит, что остальные смело можешь выбросить или продать за ненадобностью. Слышал ты о жадрах такой силы? Вот и я нет. Потому что ничего подобного раньше и не было. Это тебе не Федор Отшельник с его третью, Игорь может в оплату каждый второй себе забирать. Если не два за один заполненный. Теперь вопрос: ну и как я его без присмотра оставлю? Как и остальные наши, когда мы все ему по гроб жизни обязаны? Вопрос риторический, можешь не отвечать.

Борис, закончив свою горячую речь, налив себе чуть ли не полкружки, после чего выпил в гордом одиночестве, лишь слегка обозначив: пью, мол, за ваше здоровье.

— Выговорился? Теперь иди спать. — В краску вогнал, хорошо, что вокруг уже темнота.

Гудрон согласно кивнул, поднялся на ноги, дошел уже до сходней на берег, когда остановился.

— Фил, только прошу не думать, что спьяну наговорил, все так и есть. И еще, знаешь, что Теоретик мне однажды сказал? «Люди куда лучше, чем даже думают о себе сами».

— Выпьешь?

Фил поболтал фляжкой, оценивая объем ее содержимого. Я кивнул: в меру почему бы и нет? Если хороший человек предлагает составить ему компанию, зачем отказываться? Это ведь своего рода ритуал. Ну и не стоит забывать об окситоцине. Гормоне, в свойствах которого, помимо всех прочих, есть и еще такое, которое вызывает у людей чувство доверия друг к другу. Слава утверждает, что во время совместных пьянок он вырабатывается тоже. Хотя и без того вижу, что Фил хороший человек.

— Знаешь, Игорь, есть у меня один замысел, — начал он, когда мы выпили. — Наняли меня крутые дяденьки с Вокзала после пропажи Грека порядок здесь навести. Он ведь тоже для этого сюда приходил?

Фил не мог не знать, и все-таки я кивнул.

— Да.

И Грек сумел его наладить. Мне же теперь понятно, откуда у Фила катер — практически копия нашего погибшего «Контуса». Дали во временное владение, как когда-то мне.

— В общем-то, задача оказалась легкой, после Грека-то. Даже без стрельбы обошлось. Пробыли мы здесь какое-то время, и однажды мне пришла мне такая вот мысль: а почему бы здесь навсегда не обосноваться?

— Нам она время от времени тоже в голову приходит, — сказал я, понимая, к чему он клонит.

— Чтобы никого не было наверху?

— Именно. И еще вот о чем думал. Чего больше всего не хватает в этом мире? — И сам же ответил на свой вопрос. — Порядка. К кому здесь могут люди обратиться за помощью? Ну, разве что к тебе.

Или к другой такой же команде, которая сможет навести порядок. Если найдется достаточно денег, чтобы ее искать: услуги что Фила, что подобных ему людей стоят недешево. А если денег нет? Была у меня одна девушка уже в этом мире, Светлана, и познакомились мы с ней при весьма забавных обстоятельствах. Вернее, дело было так. Гудрон был уверен, что для того, чтобы вернуть дар эмоционала, который куда-то исчез, мне нужна женщина. Логика у него была такова. Федор Отшельник, чтобы дар разбудить, слушал музыку, кто-то там еще ест сладкое, ну а мне необходим именно секс. Как выяснилось позже, дело было совсем не в нем. Но не суть. Привел он Светлану из поселка с дурацким названием Трактор. Так вот, в нем всем заправлял некий Парамон. Окружил себя десятком таких же, как и сам, негодяев, и творил, что хотел. И где было местным жителям найти на него управу? Ну разве что обратиться к тому же Филу, собрав достаточное количество пикселей. Что, конечно же, стало бы известно Парамону задолго до того, как они собрали бы даже половину суммы. И сколько таких Тракторов, где творится, как выразился Гудрон, полнейший беспредел?

Здесь, на побережье, золотая жила из переносящихся с Земли предметов, пусть даже она далеко не единственная. И если прибрать ее к рукам, сразу же отыщутся средства, на которые тот самый порядок и можно организовать. Сначала в окрестностях, а затем уже как дело пойдет. Думается мне, люди только обрадуются, причем повсеместно, если можно будет найти решение главных своих проблем — безопасность и порядок. Которые в какой-то степени решены в единственном поселении на севере — Вокзале.

Ну и самое главное. Желающих прибрать к рукам этот лакомый кусочек предостаточно. Но только лишь для того, чтобы обогатиться. В нашем же случае есть еще и идея, которая большинству людей придется по вкусу.

В Звездном, который находится далеко на юге, и о котором незадолго до того Гудрон рассказал Филу, власть делят между собой две группировки. Да, иной раз они грызутся между собой, но жителей их грызня нисколько не касается. И еще. Там тоже имеются эмоционалы. И они тоже заполняют жадры, пусть и не бесплатно. Но они отличаются тем, что даже не думают прятаться за охраной, поскольку работают на одну из группировок, которая и гарантирует им безопасность.

— И я примерно так же все себе представляю, — выслушав мой рассказ, сказал Фил.

Что совсем не означало, что он полностью согласен. Но жизнь заставит. Далеко не все живущие здесь люди мечтают вышагивать по дикой планете день напролет с оружием в руках. Им хотелось бы другого — спокойной жизни. Не просыпаться среди ночи, лихорадочно разыскивая оружие, чтобы защитить свою семью от нападения бандитов. Я и сам этого жажду. И если мы сможем обеспечить порядок и безопасность, обязательно найдем всеобщую поддержку. Сначала здесь, на побережье, а там, глядишь, и во всех других местах.

Была у меня и еще одна мысль, которую я даже не стал озвучивать. Даже не мысль, крохотная надежда. Порталы на островах действительно существуют. Ну а вдруг какой-нибудь из них все-таки ведет на Землю? А те люди, останки которых обнаружили в горах далеко от побережья, не Токарь со своими людьми. И он сейчас, именно в эту минуту, сидит за столиком в кафе под открытом небом где-нибудь в Ростове, Мурманске, Новосибирске… Совершенно неважно, где именно. Пьет кофе или пиво и размышляет, что не получится у него рассказать о том, где ему довелось побывать. Потому что никто не поверит. Пусть даже память его телефона битком забита тем же, чем и у многих из нас: диковинными животными и потрясающими по красоте пейзажами. Словом, всем тем, увидев которое, рука сама собой тянется в карман за телефоном, чтобы запечатлеть.

— Нет, это надо же! — Фил в очередной раз сжал в руке жадр и чему-то улыбнулся. — Игорь, и все-таки, почему без всякой платы?

Простой вопрос.

— Знаю, Фил, ты разборчив, когда берешь контракты, и уже за одно это тебе уважение. Теперь смотри. Выполняя их, ты и твои люди рискуете жизнью, тратите ресурсы, и так далее. Должны вам за это платить? Безусловно. Или вот еще. Есть на юге доктор Пал Палыч. Замечательный доктор, со всей ответственностью тебе говорю. Должны ли ему платить за лечение? Безусловно. Иначе, зарабатывая на жизнь любым другим способом, ему некогда будет лечить. Теперь в случае со мной. Мне потребовались многие годы, чтобы научиться заполнять жадры? Я что-нибудь на них трачу? Вообще ничего! Взял, подержал, отдал. Так за что тут брать деньги?!

— Жизнью ты, пожалуй, рискуешь. Даже сейчас.

Фил имел в виду, что слухи разносятся быстро. И откуда взять уверенность, что в Аммоните, где мы находимся, не отыщется тот, который меня исполнит. Причем буквально в следующее мгновение, или при моем возвращении на катер. Или утром, когда рассветет.

— Ну разве что. Но только потому, что в случае с эмоционалами сложилась неправильная ситуация: несколько идиотов с таким же даром, как и у меня, следят за тем, чтобы в их среде не было большой конкуренции. Знаешь, я вообще убежден, что дар имеется у каждого, но не каждому повезло его разбудить.

— Ну-ка, ну-ка! — Было видно, что моя последняя фраза Фила крайне заинтересовала. — Если можно, поподробнее.

Пришлось рассказать ему все, что об этом думаю. Затем немного помолчали, и в течение этого времени я успел отказаться, когда Фил жестом предложил выпить еще. И даже подумать о том, что если он поинтересуется, каким образом пробуждаю дар я сам, скрывать не стану. Никто не будет отрубать мне большой палец правой руки, к чему? Куда проще пристрелить. Но он спросил о другом.

— Может, у нас все-таки имеется возможность тебя отблагодарить? — Фил в который уже раз за время нашего разговора побаюкал в ладони жадр.

— Совершенно не против, если у тебя найдется натовская винтовочная семерка, и ты ею поделишься. Пусть она и станет платой. И еще авансом, если тебе понадобится заполнить жадры снова.

— Ну разве что в качестве аванса. С полста штук могу дать, а больше и нет.

— Договорились! Пятьдесят штук — это вдвое больше, чем я даже мечтал.

— Итак, подводя предварительные итоги, мы достигли договоренности в том, чтобы сообща взять власть в свои руки здесь и в соседнем Радужном. — Несмотря на фразу, получившуюся у него в какой-то мере даже официальной, Фил продолжал улыбаться.

Сейчас я говорил не только за себя, но и за своих людей, в ответе которых полностью был уверен.

— Достигли.

— Ну а с остальным, надеюсь, мы договоримся.

Понятно, о чем он именно.

— Фил, ничего не имею против, если и сейчас, и потом командовать парадом будешь ты. Я даже буду на этом настаивать.

Он куда опытнее меня, и авторитета у него несравненно больше. Да и людей, чего уж там, тоже.

Десятка полтора насчитал, и еще не факт, что всех видел. А здесь даже десять опытных, дисциплинированных и прекрасно обученных бойцов — сила грозная.

Хотя легко можно представить себе все связанные с захватом побережья проблемы. Отсюда уходит весь найденный на островах товар. Раньше транзитом через покойного ныне Таланкина, который базировался в Станице, он уходил на Вокзал. Схема осталась прежней, разве что вместо Таланкина другой человек. Кто именно, я не знал, что не имеет принципиального значения. Однажды этот прибыльный бизнес решили перехватить. Собственно, и перехватили. Но пришел Грек со своей командой и навел порядок.

Затем из-за нашествия нам пришлось уйти далеко на юг, и сюда с теми же целями пришел уже Фил, который остался как гарнизон. Поразмыслив, он решил подмять все под себя. Наверняка Фил обрадовался, когда признал Гудрона, ведь значит, должен быть и Грек, а с ним у него неплохие отношения. Но когда выяснилось, что вместо Грека теперь я, обратился с подобным предложением уже ко мне.

Что будет дальше? Чтобы вернуть побережье, с Вокзала сюда отправят людей, подобных Греку или Филу. Возможно, их хороших знакомых, но не суть. Те обязательно получат по зубам, в чем можно нисколько не сомневаться. Тогда нам обязательно прикроют лавочку, заявив, что товар больше принимать не станут. Но надолго ли? Предметы земного происхождения появляются здесь наиболее стабильно. В их перечне есть такие, которые в других местах крайняя редкость. Так или иначе, через какое-то время им придется пойти на мировую. Естественно, уже на наших условиях.

Главное, продержаться этот срок. Когда люди, рискующие жизнью на островах, не смогут ничего выручить за найденные вещи. От голода рядом с морем, конечно же, никто не умрет, да и не зависит любое из поселений от поставок продовольствия, и все-таки недовольных будет достаточно.

Хотя, если разобраться, что может предложить Аммониту или соседнему с ним Радужному, так сказать, метрополия? Что там есть такого, чего нельзя обнаружить на островах? Жадры? Смешно. Обязательно найдутся те, которые их сюда принесут в надежде выгодно сбагрить. Ну разве что патроны. Они на островах практически не попадаются. Ну и еще кое-что, но уже по мелочи. Другое дело, что на островах ни разу не находили такого, что было бы связано с транспортом. Автомобили, самолеты, какие-нибудь локомотивы… Все, что можно разобрать до последнего винтика и соорудить куда более насущное. В мире, где нет ни шоссейных, ни железных дорог, ни тем более аэродромов. Здесь даже нефть или уголь еще не видели. И потому в большом ходу газогенераторы, для которых топливо — дрова. Хотя, думаю, недалек тот день, когда из древесины научатся получать спирт-ректификат, а тот как горючее нисколько не хуже бензина.

А вообще, если разобраться, только благодаря подаркам с Земли люди еще не одичали. Вон, из глубины катера доносится музыка с чьего-то телефона или даже ноутбука. И электрический свет в поселке виден, кое-где даже фонари на столбах. Чтобы создать новую цивилизацию, даже обладая знаниями, необходимо время. И не в меньшей степени ресурсы, в виде того же угля и запасов железной руды. Ее бы здесь столько же, сколько золота…

— Ну, чтобы все у нас удалось! — поднял свою кружку Фил.

На этот раз пришлось его поддержать.

— Куда оно все от нас денется? Единственно… — начал я, и Фил едва заметно, но все-таки напрягся.

— Что именно?

— Сначала сделаю то, ради чего сюда и вернулся.

— Найдешь свою девушку?

— Именно. И все, что у тебя прошу, так это рассказать про перквизиторов как можно больше.

Фил поморщился.

— Игорь, да что я о них знаю? Не больше, чем все другие. Обитают где-то в джунглях, ходят сплошь в бронежилетах из пластин гвайзела, ведут непонятный образ жизни, и отличные бойцы. Причем такие, что и мои парни им не чета. Была с ними пара столкновений. Один раз едва ноги унесли, причем двоих потеряли. В другой смогли обнулить, и только по той причине, что нас было втрое больше, действовали мы из засады, но тоже, признаюсь, обошлось не без потерь.

Если судить по словам Гудрона, у тебя одного их на счету примерно столько же, сколько у всех нас вместе. Если не больше. Собственно, все. Да, и люди утверждают, и у меня самого сложилось такое же мнение, что они совсем не чувствуют боли. То ли из-за симбионтов, которые сами себе прививают, то ли из-за жадров. В последнее больше верится, если судить по нему. — Он подкинул жадр на ладони. — Нет, никогда бы не поверил, что они могут быть такими, если бы сам в руке не подержал!

— Чувствуют они боль. Во всяком случае, некоторые из них точно.

Видел я, как исказилось лицо перквизитора, когда он схватился за развороченный моей пулей низ живота. И еще один, которому досталось в плечевой сустав так, что рука повисла на ниточках.

Про всех остальных не знаю — стрелял им точно в голову, а в таком случае ни симбионты, ни жадры уже не помогут.

— Верю на слово. Я тут поспрашиваю сам, своих напрягу, может, что-нибудь и накопаем. Хотя сомнительно. Ты когда думаешь отправляться?

— Сейчас бы прямо и пошел, не дожидаясь утра. Только куда?

Наверное, получилось у меня чересчур тоскливо, поскольку Фил сказал:

— Что, сапожник без сапог?

А когда я недоуменно на него посмотрел, пояснил:

— Жадр подержи, и сразу полегче станет.

— И рад бы, но не действуют они на меня.

— Сочувствую. Без него иной раз совсем уж горько было бы. У меня на Земле трое сынишек осталось. Такие славные пацаны! А под язык пробовал?

— Под язык?

— Под него. Кстати, утверждают, что перквизиторы именно таким образом его и используют. Главное, не проглотить. Правда, у самого меня он так не работает. Но, может, у тебя получится? Тебе что, раньше не говорили?

— Ни разу не слышал.

Я и попробовал. Увидев улыбку на моей физиономии, Фил, по-моему, даже обрадовался. Ну а мне вспомнилась слова Яниса, что Фил — не Грек. Он куда более жесткий, и его люди откровенно Фила опасаются. Крут и на расправу за провинности скор. Тут же сидим и разговариваем. Почти душевно, можно сказать. И нет у него ничего такого, чтобы меня напрягало. И крутого из себя не строит, и через губу не цедит, все замечательно. Вон даже обрадовался, решив, что смог помочь.

— Что, подействовало?

— Увы, нет.

Лишь во рту почувствовался привкус моря, поскольку споласкивал в нем жадр. А улыбнулся я, вспомнив слова Гудрона, когда тот с самым серьезным видом заявил: «Теоретик, действуй они на тебя, ты бы ими направо и налево не разбрасывался, потому что цену бы им знал». Возможно, он и прав.

— Ну, тогда и не знаю, чем еще могу помочь.

— Фил, вот что еще хочу сказать. О вяделе слышал?

Если да, то вряд ли я его этой новостью удивлю.

— А это что еще за хреновина?

— Людей им лечат. И даже избавляет от геламон.

Возможно, именно таким образом он его признает. Еще одно бедствие этого мира. Одно благо, что геламоны — эндемики. Но надолго ли, если вспомнить о нашем энцефалитном клеще?

— Нет, — покрутил головой Фил.

— Тогда слушай. В общих чертах, на юге его производят так. Собирают раковины, — А их на севере тоже тьма, просто раньше внимания не обращал. — Затем жгут водоросли, пепел от них вместе с раковинами варят в котле. Пока на стенках не образуется осадок. Его соскребают, сушат, и получается сероватый порошок. Дальше тоже все просто. Смешивают с одним ингредиентом, снова выпаривают до получения зеленовато-синих кристаллов. И в результате получается нечто, по своим свойствам похожее на мощнейший антибиотик. Гудрона им на ноги подняли, да и сам я только благодаря ему и выжил. Так что подтвердить есть кому. Правда, насчет последнего этапа я толком не знаю.

— А кто знает? — живо поинтересовался Фил.

Он человек далеко не глупый, и потому сразу же смог понять перспективы. В мире, где людей заговорами да шаманскими бубнами только и осталось лечить.

— Солнышко Гудрона, — улыбнулся я. И пояснил: — Дарья с нами есть. Она от Пал Палыча не отходила, пока тот всей технологии ее не обучил. Даша с вами останется, так что, сам понимаешь, желательно, чтобы волосок с ее головы не упал. И еще просьба, присмотри за теми девушками, которые вместе с нами прибыли, чтобы их никто не обижал.

Мне с собой тайну вяделя уносить смысла нет. А так, глядишь, к тому времени, когда с Лерой вернусь, тут все уже на поток будет поставлено. Вядель такая бомба, что куда там всем вместе взятым эмоционалам с их жадрами! Грустить, тосковать или испытывать боль — это одно. А излечиться от смертельной болезни — совсем другое, с чем тоску по Земле даже близко поставить нельзя. И я нисколько не сомневаюсь, Фил все понимает ничуть не хуже меня. Что же до его порядочности… Люди куда лучше, чем думают о себе сами. И даже лучше, чем думают о них другие.

Глава 6

Глава шестая

Ближе к середине дня я и сам начал жалеть, что не беру плату. К тому времени от постоянных болезненных уколов начала распухать левая ладонь, чего совсем от нее не ожидал. С другой стороны, что тут удивительного, если жадров оказалось на удивление много? И еще больше оставалось тех, кто дожидался своей очереди. Узнав о предстоящей акции, в море на промысел земных предметов практически никто не вышел. Хорошо, что Фил подключил своих людей, и потому толпа желающих не лезла к месту, где я находился — за столиком в тени обычного пляжного шатра.

Как и везде, поначалу народ подходил ко мне с недоверием и с выражением явного скепсиса на лице: как же, бесплатно! Даст нескольким первым счастливчикам распробовать, что товар действительно замечательный, ну а затем заявит: «Все, братва, халява закончилась! Извольте платить денежку!» А еще кто-то пустил слух, что все затеяно для того, чтобы собрать тех, у кого есть жадры, с целью почистить им карманы под угрозой оружия. И находились те, которые ему поверили. Словом, народ вел себя так, как и ведет он всегда — каждый видел свое.

Не обошлось и без небольшого скандала. Какая-то часть жадров не способна впитать в себя то, что у меня получается в них вложить. Причем далеко не всегда такой можно определить визуально. С виду-то он как будто бы самый обычный, и внутри него не заметно никакой мути, но заполняться категорически не желает. Такие я без раздумий бросал в костер, который специально попросил разжечь и поддерживать. Туда-то и отправил очередной бракованный. Горят жадры отлично, и будь их залежи, вполне можно было бы использовать вместо угля. Но их достаточно мало, и вообще, как утверждают, жадров добывается все меньше и меньше. И если дело пойдет так и дальше, эмоционалы останутся без своего занятия. Подержав его в руке и не дождавшись отклика, в костер и отправил.

Владелец жадра, по которому и не догадаешься, что он на такое способен — высокий широкоплечий мужчина с лицом, как будто сошедшим с афиши боевика, начал вдруг громко возмущаться. А затем и вовсе обвинил меня в том, будто я подменил его жадр.

— У меня он был самым качественным, — обращаясь к толпе, орал он. — А этот выбросил свой! Недаром же, когда берет жадры, все время под столом руку прячет!

Все так и есть: если положить ее на колено, укол получается пусть ненамного, но не таким болезненным.

— Мужик, ты совесть-то поимей! — воззвал к нему Гудрон, который все время находился рядом. — Он что, был у тебя единственный? Теоретик тебе их четыре заполнил. Причем даже пикселя не взял! Да с его даром как минимум половину в оплату требовать нужно!

Его доводы скандалиста не убедили нисколько. Он продолжал орать, требуя вернуть ему тот, который у него украли.

В кармане разгрузки действительно лежало несколько штук. Последние шесть, что у меня оставались. Но мне даже в голову не пришло отдать один из них, чтобы закрыть ему рот, который так и хотелось заткнуть кулаком. Жадры нужны для дела. Мне все не давала покоя мысль, что дар есть у каждого, и они давали мне шансы, ровно по их количеству, чтобы ее подтвердить. В случае с Ирмой я использовал его безрезультатно. Ну а вдруг? Вдруг получится узнать какой-нибудь универсальный способ, и он подойдет любому? Или догадаюсь сам, а проверить будет уже и не на чем.

— Ну что, Теоретик, люди даже лучше, чем другие о них думают? — подмигнул мне Борис, когда, наконец, спровадил скандалиста.

— И на солнце бывают пятна, — несколько невпопад ответил я.

Жадры все не заканчивались, толпа и не думала редеть, и единственным утешением было, что те, кому уже их заполнил, и не думали расходиться, чтобы поглазеть на эмоционала — где их еще увидишь? Сидит себе, с виду такой же, как и любой из них, и творит едва ли не волшебство. И еще я пытался в каждой подходившей ко мне женщине угадать Анфису. Случались и похожие на нее по описанию, но выглядели они обычно, и ни об одной нельзя было сказать, что она не от мира сего.

Затем все закончилось. Очередной жадр сам вываливался из руки, что не ускользнуло от внимания Гудрона.

— Стоп, и что это там у нас?! — сказал он, ухватив меня за руку и разглядывая ладонь. Та действительно выглядела неважнецки. Распухшая и покрасневшая, как будто ее подержали в кипятке. После чего Гудрон громко заявил: — Все, на сегодня концерт окончен! — И снова обратился ко мне, но уже с укоризной: — Игорь, куда ты теперь с такой рукой? Стрелять-то хоть сможешь?

Я лишь отмахнулся — только нотации не читай! Понимаю, что погорячился. Но ведь и ладонь стала выглядеть такой неожиданно даже для меня самого.

— И когда теперь? — спросил кто-то.

— Сюда подойди! — потребовал Гудрон. После чего продемонстрировал мою руку. — Как только пройдет.

— А когда пройдет? — не успокаивался человек.

Вот уж чего не знаю, ничего подобного прежде со мной не случалось. Что и понятно: сегодня заполнил их столько, сколько не заполнял никогда, даже если взять в расчет все вместе взятые.

— Понятия не имею.

Пальцы руки самопроизвольно подергивались, и пришлось засунуть ее под разгрузку.Оставалось только надеяться, что не навсегда. Чего совсем не хотелось бы. Не из-за жадров — из-за всего остального. Ведь с такой рукой мне ходу к перквизиторам нет, особенно учитывая тот факт, что левша.

— Теоретик, ты как себя чувствуешь? — По дороге к катеру заглядывал мне в самые глаза Гудрон. — Не тошнит? Голова не кружится? Ну ничего, сейчас пообедаешь, отдохнешь.

— Боря, мне бы другую нянечку!

Ноги почему-то слушались плохо, и он поддерживал меня под руку.

— Теоретик, знаешь, сколько девах на тебя заглядывалось? А среди них попадались такие красотки! Я бы и привел самую-самую, но ты ведь все равно не согласишься.

— Не соглашусь.

— Игорь, может, еще добавки?

— Спасибо, Даша, сыт — дальше некуда.

Демьян с Остапом за то время, покуда я изображал всеобщего благодетеля, умудрились соорудить на корме катера замечательный стол. К тому же складной, и потому он не станет мешать проходу, как только в нем исчезнет необходимость.

— Тогда давай еще раз ее помассирую.

Я пожал плечами: если тебе не трудно.

— Странное дело, — некоторое время спустя сказала девушка. — Выглядит как будто ошпаренная, а холодная как лед. Ты хотя бы ее чувствуешь?

Чувствую, пусть и с трудом. Что уже радует, пальцы перестали жить самостоятельной от меня жизнью. Пугающее зрелище, когда они сами по себе то вдруг сожмутся в кулак, то образуют дугу в противоположную сторону от той, в которую они должны сгибаться. Читал на каком-то крайне ненаучном ресурсе, что люди жадные таким образом пальцы сгибать не могут.

«А еще не способны люди умные», — мысленно добавил я, крайне раздосадованный своей очевидной глупостью.

И все-таки интересно, почему они себя так повели? Понятно — нейроны, ацетилхолин, ионные электрические сигналы… без них пальцы даже не пошевелятся. Но сигналы-то идут от мозга! Он что, тоже решил жить самостоятельно от меня? Даже не поставив в известность своего хозяина? Иначе как это все понимать? Хотя если верить Славе Профу, а сомневаться в его словах никаких причин нет, еще неизвестно кто кому принадлежит — мозг нам, или мы ему. Слишком многое указывает на последнее. Например, придя к какому-то решению, мозг дает нам знать об этом только спустя какое-то время, пусть даже измеряется оно миллисекундами. А затем еще и убеждает, что решение было принято именно нами. Самого Профа, кстати, за обедом не было. Как и Ирмы с остальными девушками, их удалось разместить в поселке. Оставалось только надеяться, что занятие найдется им тоже.

Для себя я решил твердо: в дальнейшем, едва только почувствую в руке дискомфорт, так сразу же буду прерывать свою благотворительность. Иначе дело может зайти слишком далеко, а одноруким выходить за переделы поселений крайне не рекомендуется.

— Игорь, когда пойдем? — поинтересовался Трофим.

— Сейчас и отправимся.

Еще с утра поспросил его узнать, кто такая Анфиса, находится ли она в Аммоните, и где ее можно найти. У Трофима за плечами годы службы в серьезной государственной конторе. О чем сам он предпочитает не распространяться, впрочем, это не мешает ему пользоваться приобретенным там опытом. И потому у него получится навести о ней справки, не привлекая к себе внимания.

— Может, и мне с вами? — предложил Остап. — На всякий случай?

— У тебя темных очков нет, — пошутил я.

Тот тряхнул головой: не понял?

— У телохранителей они имеются всегда, — сразу же понял, в чем дело, Янис. — Фильмов, что ли, не смотрел?

— И все-таки?

— Нас с Трофимом будет достаточно.

К чему вокруг Анфисы лишний ажиотаж… Но едва поднялся на ноги, как уселся обратно: вернулся Вячеслав. Который, судя по его виду, принес какую-то важную новость.

— Игорь, тут такое дело… Ирма к нам просится.

— Проф, и долго ты ее уговаривал? — Гудрон немедленно уселся на любимый конек. — «Ирмочка, заинька, знаешь, как тебе с нами будет хорошо? — елейным голосом заговорил он. — И вообще, твоя грудь четвертого размера станет украшением всей нашей бригады. А по ночам я лично прослежу, чтобы с тобой ничего не случилось. Только темные очки куплю!» — Благо Даша куда-то отошла, и потому Борис мог не опасаться подзатыльника.

Ладно, не подзатыльника — не тот он человек, но осуждающего взгляда точно.

Вячеслав от него отмахнулся.

— Причем здесь темные очки? Лучше чехол на язык купи, иначе скоро совсем его истреплешь. Ирма сама предложила. Поговори, мол, с Игорем, вдруг он будет не против? Оказывается, она — мастер спорта по биатлону! Пусть не олимпийская чемпионка, но на международных соревнованиях выступала, и даже призовые места брала. Да она стреляет лучше меня!

— Нашел чем удивить! — Гудрон не сдержался и тут. — Таких на десяток девять. Кстати, если возьмем Ирму, сможем выставить свою команду по биатлону. Только где тут снег взять? Во! — Он со значением поднял вверх палец. — Пляжный волейбол на Земле есть, а у нас пляжный биатлон будет. Обязательно приду за Ирму поболеть, уж больно фигура у нее хороша!

Команду не команду, но Янис до армии занимался таким же видом спорта, на что Борис и намекал.

— Погоди, — умерил я его пыл.

Хотя мог бы и промолчать — вернулась Дарья, при которой он обычно не позволяет себе отпускать шуточки о женщинах. Впрочем, как и все мы.

Биатлон — это как раз тот вид спорта, который великолепно развивает необходимые навыки. Прежде всего выносливость. А еще умение не промахнуться в стрессовой ситуации, к тому же на фоне усталости, что особенно немаловажно. Ко всему, не обязательно брать Ирму с собой. Она может остаться здесь, вместе с Дарьей, которую точно не возьму. В какой-то мере даже удачно, ведь девушкам проще будет держаться вдвоем.

— Вообще-то, с ее внешностью, я думал, она модель какая-нибудь была в земной жизни, — сказал Демьян.

Он хотел добавить что-то еще, но Слава опередил его, спросив:

— Игорь, ну так что?

— Вначале нужно поговорить.

Выяснить причины ее внезапного желания. Не хочет расставаться с Профом? Ну так ей поневоле вскоре придется с ним расстаться. Когда появится хоть какая-то определенность, где искать этих чертовых перквизиторов.

— Она здесь поблизости ждет.

— О, разговор уже о близости пошел! — Гудрон не сдержался, несмотря на присутствие Дарьи.

Девушка сидела на камне на морском берегу. В коротко обрезанных джинсах, которые открывали ее стройные ножки почти полностью. И в футболке, которая тоже мало что скрывала. Нисколько не сомневаюсь, что на соревнованиях у нее было полным-полно болельщиков. А в сети не меньше подписчиков — она того стоит.

— Привет! — поздоровался я, поскольку сегодня еще не виделись, и уселся на соседний камень. — Мне Слава передал, что ты хотела со мной поговорить.

— Все так и есть. И еще я подумала, что наедине будет лучше. Ты же все решаешь?

Голосок у нее тоже был славный. Иной раз даже самую красивую женщину портит тембр голоса. Излишне визгливый или чересчур грубый. Но с Ирмой не тот случай.

— Практически.

Есть некоторые вещи, решения по которым принимаются коллегиально. Хотя и тогда можно настоять на своем мнении. Если возникнет необходимость. И все-таки с появлением новых людей в команде должны быть согласны все. Не бригада шабашников, где главное требование — чтобы пахал наравне со всеми. Мы должны доверять друг другу. Причем настолько, чтобы не опасаться за свою спину, если знаешь, что ее прикрывают. Здесь цена доверию — жизнь.

— Знаешь, Игорь, я вот тут подумала… — начала Ирма.

«Ценное свойство для женщины!» — сказал или, во всяком случае, подумал бы на моем месте Гудрон.

— И что в итоге получилось?

— А получилась вот такая штука — этот мир точно не для женщин.

— В каком именно смысле?

— Да во всех, чего только не коснись! Что ждет любую из нас? — И сама же ответила: — Да ничего хорошего! Наилучшим вариантом будет пристроиться под бочок к какому-нибудь крутому по местным меркам мужичку. Потому что выбора у женщины и нет. Взять тот же Аммонит. Кстати, почему его так назвали? Это же вроде взрывчатка какая-то.

— И еще так называют моллюсков, на Земле вымерших миллионы лет назад. Ну а здесь они прекрасно себе существуют. Наверное, какой-то умник увидел их и признал.

«Именно из них и добывают вядель. Правда, только из мелких, диаметром не больше полуметра, хотя попадаются гиганты раза в четыре крупнее», — мысленно добавил я.

— Понятно. Так вот, чем тут можно заняться девушке? Пойти работать в лавку, которых здесь целых три? Или в кабак? Единственный, кстати, и думаю, что его хозяин, так сказать, драйв-тесты всем претенденткам устраивает. И показывает на дверь всем, кто на них не согласен. Да, видела я еще несколько девиц. Чем они тут занимаются, с одного взгляда можно определить. Хотя нисколько их не осуждаю: кушать хочется всем. Есть еще какие-то варианты?

Затрудняюсь ответить. Наверняка они имеются, но вряд ли чем-нибудь лучше тех, которые она перечислила.

— И?..

— Ну и чем заняться девушке, которая привыкла сама распоряжаться своей судьбой?

— Податься в бандиты?

— Пристроиться к тем, кто будет ценить тебя не только за сиськи и красивую задницу. Например, к вам. Даже не сомневаюсь, окажись на вашем месте другие, еще до того, как попасть в Аммонит, мы с остальными девушками успели бы оценить, какие у кого из вас члены, причем по нескольку раз и в различных вариациях. А самое главное, никто бы нас даже спрашивать не стал.

Не стану отрицать: вполне могло случиться и такое. Закон здесь один — сила. А для нее не нужно иметь бицепсы диаметром с бедро. Вас много, у вас оружие, и этого вполне достаточно. Пока не найдутся те, у кого тоже есть оружие и их еще больше.

Ирма во многом права. С Лерой я познакомился в тот самый момент, когда она, ошалевшая от всего, что на нее свалилось, пыталась продать единственно ценное, что оказалось при себе после переноса сюда. Мамин подарок — золотую цепочку с кулоном, чтобы хоть что-то купить поесть. Но откуда ей было знать, что из золота здесь грузила для удочек делают? И тот, которому Лера ее предлагала, говорил ей о том, что обязательно ее накормит. Но только после того, как она раздвинет ножки. И мне долго потом пришлось ее убеждать, что здесь такие далеко не все. Убеждать в том, в чем и сам сомневался.

— Теперь о главном. Игорь, возьмите к себе! — Ирма, заглядывая мне в глаза, даже за руку схватила. — Клянусь чем угодно: я не подведу! И ныть никогда не буду. И делать буду все, что скажут! Я сильная и стрелять умею!

— Знаешь, есть одна команда, в которой сплошь только девушки. Главной у них тоже женщина — Лена Кошмар. Но прозвали так не за жестокость, а те, которые обидели одну из ее девчат. С тех пор стараются так не делать.

— И где мне ее искать? А вы — вот они, рядом!

Ирма была красива, и все-таки ее близость меня не волновала. А все, о чем она недавно говорила, что могло случиться на катере, вполне может происходить с Лерой сейчас, в эту самую минуту.

— Я что-то не так сказала? — увидев выражение моего лица, испуганно спросила Ирма.

— Все нормально, и ты здесь ни при чем. Ладно, пойдем к остальным.

— Это значит...

— То и значит. Но предупреждаю сразу: увижу хоть раз слезинку — лично ремнем отхожу!

Это была попытка пошутить.

— Не дождешься!

— Да, вот еще что… — Имелся один щекотливый момент, и я совершенно не представлял, как к нему подступиться. — Понимаешь, Ирма, если ты будешь вместе с нами, кое-что из того, что ты могла себе позволить там, здесь категорически делать не стоит.

— Что именно, Игорь? Ты напрямую говори, как будто с мужчиной разговариваешь.

Ну, в случае с мужиком таких проблем не возникло бы.

— Как тебе сказать… Ты вольна в своих поступках с мужчинами. Твоя личная жизнь — твое личное дело. И все-таки есть одно «но».

— Игорь, какое именно?!

— Ну вот, например, здесь Фил со своими людьми. И один из них, или сам он может тебе понравиться.

— Поняла, — улыбаясь, перебила меня Ирма. — С чужими — ни-ни!

— Ну, не совсем чтобы так. Я же говорю — твоя личная жизнь не должна никого касаться.

— Все ясно, товарищ командир! Дальше можете ничего не говорить. Если мне будет совсем уж невтерпеж, а с девушками, скажу по секрету, такое тоже случается, стану обходиться теми, что поблизости. Чтобы не уронить честь нашего отряда. Или правильней будет — авторитет?

Называй как хочешь. Но здесь не Земля. И могу себе представить, что произойдет в таком случае. Нам же в спину смеяться будут. Те же парни Фила. «Столько мужиков вокруг нее, а эта красотка к нашему бегает! Что-то с этой командой не так!»

Интересно, но Ирма ни слова не сказала о Профе. Что-нибудь вроде того: меня и Вячеслав вполне устраивает. Или устроит. А вообще, пока ни в чем не разочаровала. И сообразительная, и правильно мыслит.

— Игорь, а мне оружие сразу дадут? — по дороге на катер поинтересовалась девушка.

— Для начала получишь саблю и сюрикены. Это такие звездочки, которые нужно бросать во врагов. — Забавно было взглянуть на ее лицо. — Конечно же, сразу. Ты же не поварихой к нам устроилась. И вот еще что. Первое время, так сказать, курировать тебя будет Янис. Помнишь, кто это?

И снова она ничего не сказала, и тем более не возмутилась — почему не Вячеслав?

— Белобрысый верзила? Его еще через раз Артемоном зовут.

— Именно.

Янис в нашей команде — снайпер. И вдруг получится так, что у нас появится еще один? Он и не помешал бы, и не придется тогда Ирме лезть в самое пекло штурмовиком. Все-таки она женщина. И еще. Все мы смертны. Не хочется об этом даже думать, но без снайпера иной раз никуда. Так что при необходимости будет Артемону замена. Ну а самому ему, чтобы понять, сможет ли Ирма стать снайпером, ведь чересчур специфическое занятие, много времени не потребуется.

— Я так понимаю, нас можно поздравить с новым бойцом в команде? — осведомился Гудрон, едва мы с Ирмой присоединилась к остальным. И пояснил: — Лицо у тебя довольное.

Ирма сразу же посерьезнела.

— Парни, даже не беспокойтесь: не подведу! И ныть не стану, и рюкзак мой никому нести не придется.

— Вообще-то тебе нужен наставник, и такой у нас есть. Человек опытный и проверенный, которому удалось за кратчайший срок одного из нас подготовить так, что он теперь старшим, — начал рассуждать Гудрон, благо его подруги поблизости не оказалось.

— Сейчас вернется Дарья, после чего выдерет одному опытному и проверенному наставнику последние волосенки, — вмешался Демьян. — Кстати, насчет педагогики. Ирма, не желаешь научиться управлять кораблем? Освоить, так сказать, все тонкости труднейшего морского ремесла.

— Дема, ты сначала научись не топить корабли сам, капитан-наставник! — Конечно же, это был Борис.

— Трагическое стечение обстоятельств. Неизбежная на море случайность. Когда все мои знания, опыт и талант судоводителя не помогли ее избежать.

Ирма, которая успела усесться на лавку между Славой и Артемоном, с улыбкой слушала их разговор.

— Так, по поводу наставничества, — вмешался я. — Янис, мне хотелось бы, чтобы у нас в команде появился еще один снайпер. Возьмешься?

— Отчего нет? — пожал плечами тот. — Все, что смогу. А сама Ирма что?

— Конечно же, я не против, — чуточку торопливей, чем следовало бы, заверила она. — Только форму бы мне какую-нибудь.

Какая у нас может быть форма? Кто во что обряжен. Разве что разгрузка имеется у каждого, и одежда либо цвета хаки, либо лесной камуфляж.

— Ирмочка, зачем она нужна? Ты и без нее прекрасно выглядишь! Увидят тебя наши враги, и пока тобой любоваться будут, тут-то мы их всех и перещелкаем!

— Форма для того, Боренька, чтобы у тебя мушка не сбивалась налево, — не осталась в долгу девушка.

В чем-то она права. Я и сам то и дело ловил себя на том, что кошу глаза на ее женские прелести.

— Ну разве что, — только и оставалось сказать Гудрону.

— Янис, подумай пока, чем мы Ирму снабдим, — найдя глазами Трофима и поднимаясь на ноги, сказал я.

Речь, конечно же, шла об оружии. Пистолет для нее найдется, тот же трофейный ТТ. И тройка магазинов к нему, больше и не надо. У его патрона недостаточное останавливающее действие, но пробивная способность многим другим на зависть. А именно она в большинстве случаев все и решает. Местная живность пусть и не вся как один, но любит щеголять либо в панцирях, либо в пластинчатой чешуе. Безусловно, против гвайзелов, и против других крупных хищников пистолет — пшик, но здесь их хватает и размером с собаку.

И все-таки Ирме понадобится и другое. С оптикой, под винтовочный патрон. Иначе какой же из нее снайпер?

— С Хакимом поговорю, — пообещал Янис. И пояснил: — Один из людей Фила. Знаю его давно, на нем те же функции, что и на мне, так что глядишь, и поможет.Особенно теперь — Игорь, они твоим жадрам как дети радуются.

— Обязательно поговори.

Ну а нам с Трофимом по пути к Анфисе предстоит заглянуть еще и в местные лавки. Форма не форма, но мушки у моих парней сбиваться не должны.

— Хорошая девушка! — сказал Трофим, когда мы отошли довольно далеко от катера.

— Внешне?

— Внешность у нее тоже не подкачала. Но я о характере. Хотя чего удивительного с ее спортивным прошлым?

Согласен полностью. Спорт закаляет характер так, как иной раз не смогут закалить множество жизненных испытаний. Когда через не могу, на последнем остатке сил, раз за разом, изо дня в день, это не может на нем не отразится. Что на Земле, что тут, характер — ключ ко всему. Достижениям, карьере, личной жизни и, в конце концов, к сохранению жизни там, где другой плюнет на все, сдастся и примет смерть как неизбежность.

— Главное, чтобы ссор между нашими из-за нее не вышло, — поделился я своими опасениями.

— Не думаю, что до этого дойдет. Ирма, ко всему прочему, еще и неглупа.

Хотелось бы, чтобы именно все так и было.

— Кстати, вот здесь Анфиса живет, — указал на неприглядный домишко Трофим.

Мы едва только приблизились к окраине Аммонита, и до лавок оставалось еще далеко. Но так будет даже лучше, вначале дела первостепенной важности. А какие они у меня могут быть, как не поскорее выйти на след Валерии?

— Только вот что, Игорь. Следует быть осторожным, у нее действительно не все дома, может и пальнуть. Говорят, раньше случалось.

Глава 7

Глава седьмая

Дворик у дома Анфисы оказался на удивление ухоженным. Климат во всех тех местах, где мне уже удалось побывать — земные тропики, и потому неудивительно, что растительность буйно растет везде, где только обнаружит более-менее подходящий клочок земли. Но нет, даже кроны у деревьев подстрижены. Не идеальной формы шарами и овалами, но достаточно аккуратно. Вдоль солнечной стены дома сушились какие-то растения. Вряд ли Анфиса травница, поскольку все они одного вида. Но сушилось много, занимая практически всю площадь стены. Которая, кстати, была глухой. Там, где дом создавал тень, во всяком случае, большую часть дня, виднелся очаг. Рядом с ним стол, скамья, и выглядевший здесь нелепым шифоньер. Не новый, но целый. «Вероятно, в нем на полках хранится все, что требуется для готовки пищи», — решил я.

— Игорь, давай-ка я сам. А еще лучше будет, если отойдешь в сторонку, — сказал Трофим.

Он приблизился к двери, встал сбоку, побарабанил по ней пальцами и позвал:

— Анфиса, к тебе гости пришли!

Дверь представляла собой одно название. Прямоугольный кусок фанеры, где вместо ручки болтался кусок веревки с завязанным на ее конце узлом.

Трофим подождал несколько секунд, постучал еще раз и позвал уже куда громче.

— Анфиса!

— И чего кричать? — раздалось за нашими спинами. — Сама вижу, что пришли.

Когда она успела подойти, и почему мы не услышали шум от ее шагов, было непонятно. Женщина была обряжена в длинную до самых пят цветастую ситцевую юбку и совсем не гармонирующую с ней камуфлированную футболку. Волосы с проседью на висках связаны на макушке шнурком, образуя недлинный хвост. Несомненно, когда-то она была весьма и весьма привлекательной женщиной. И даже сейчас на ее рано постаревшем лице сохранились остатки былой красоты. Сколько же ей? Да не больше тридцати пяти. Возраст, когда на Земле многие женщины в полном расцвете, и им еще цвести и цвести. У Анфисы же и морщин хватало, и глаза какие-то тусклые, без всякого блеска. Справедливости ради, ничего в женщине не выдавало того, что о ней говорили. И еще, определенно ее не было на берегу. По крайней мере, к столу Анфиса не подходила. Иначе бы точно запомнил: есть в ней нечто, что выделяет из толпы, и чего сразу не забудешь.

Слава рассказывал, что психиатры своих пациентов первым делом внимательно рассматривают. Признаком многих психических расстройств является то, что человек перестает за собой следить. Не соблюдает элементарных правил гигиены, плюет на то, как он выглядит и так далее. Анфиса такого впечатления не производила. Ну разве что ее футболка никак не сочеталась с юбкой. Но и то, и другое было чистым, а модных бутиков в этом мире нет.

— Здравствуйте! — приветствовал я женщину. — Мне хотелось бы с вами поговорить.

— Ты тот самый эмоционал, к которому сегодня утром все бегали?

И мне не оставалось ничего другого, как утвердительно кивнуть.

— Что у тебя с рукой?

— Побаливает.

Рука действительно периодически одаривала острой болью, хотя старался ею не шевелить. Но опухоль как будто немного спала, и цвет кожи уже не так походил на цвет вареного рака. По возможности я старался не вынимать ее из кармана, почему-то в полусогнутом состоянии она вела себя более мирно. Рука и сейчас продолжала в нем оставаться. И как она тогда поняла? Но пришел к ней в дом в надежде получить ответы совсем на другие вопросы, и потому сказал:

— Анфиса, мне бы очень хотелось кое-что у вас узнать.

На всякий случай мною был приготовлен заполненный жадр, но предложи она заполнить свой собственный, отказывать бы не стал. Надеясь, что рука после этого не отвалится. И еще прихватил с собой немного чаю. Это настолько редкостная здесь вещь, что, возможно, совместное чаепитие заставит ее заговорить на интересующие меня темы. Общаться возле дома не хотелось, все-таки перквизиторы — не та тема, которую стоит обсуждать, встретившись случайно где-нибудь на улице. Но Анфиса продолжала стоять, пристально уставившись в мое лицо. Трофим теперь находился практически за ее спиной. Вероятно, для того, чтобы успеть перехватить, если она вдруг бросится.

— Пошли в дом, Степан, — наконец сказала женщина.

— Меня зовут Игорем. — Но она ни малейшего внимания на мои слова не обратила.

Внутреннее убранство тоже было весьма скромным, и напомнило мне тот дом, в котором мы с Лерой прожили целый день в Радужном, а больше и не получилось. Ничего лишнего — полка на стене, стол, два табурета. Разве что вместо набитого травой надувного матраса — целый топчан.

Кстати, аккуратно застеленный. На стене, той самой, где снаружи сушились пучки какой-то травы, висела картина — местный пейзаж. О чем с уверенностью можно сказать, ведь центральную ее часть занимало дерево, и на Земле таких нет. Где ствол и стволом-то назвать нельзя — как будто сплетение корней, которым не нашлось под землей места, а листья походят на длинные, ярко-оранжевого цвета спирали. Справедливости ради, таких деревьев я и здесь ни разу не видел. Так что вполне может быть, оно — порождение фантазии автора.

— Давай-ка я руку тебе посмотрю, — сказала Анфиса, даже не предложив присесть.

И я послушно ее протянул.

Разглядывать она ничего не стала, а сразу же начала руку мять. Сильно, как будто месила в ладонях глину. Было довольно больно, но я стоически терпел, надеясь, что Анфиса знает, что делает.

— Так о чем спросить-то хотел? — не прерывая своего занятия, поинтересовалась женщина.

— Понимаете, Анфиса, мне очень нужно найти перквизиторов.

Удивительно, она не вздрогнула, чего стоило бы ожидать.

— Зачем?

— Они украли у меня девушку, которую я люблю.

— Другую найди, — неожиданно уронила Анфиса. Как будто речь шла не о живом человеке, а об украденной вещи. Когда рассердился, затем плюнул и купил себе новую. — Возьми себе ту же Ольгу.

— Какую еще Ольгу? — У меня на этой планете даже знакомых девушек с таким именем нет.

— Она вместе с вами на катере приплыла.

Не было на нем никакой Ольги. Пришлось покоситься на Трофима. Возможно, он что-нибудь понимает? Тот едва заметно развел руками: самому бы знать, о ком она именно.

— Которая блондинка.

Светловолосая среди девушек только Ирма. Неужели о ней идет речь? И еще, совсем ли неправы те люди, которые утверждают, что у Анфисы проблемы с головой? Я для нее — Степан, Ирма вдруг стала Ольгой. И откуда такое у нее равнодушие? Женщины куда более впечатлительные, особенно когда дело касается любви. Тут как будто бы мужик заявил. «Игореха, да чего ты печалишься? Ну пропала и пропала! Ты посмотри, сколько их! И одна другой краше, выбирай любую!»

— Анфиса, — я постарался сделать голос как можно мягче, — мне не нужна другая. Я хочу вернуть Леру. Скажи мне, пожалуйста, или хотя бы намекни: где их искать? Мне бы только ниточку!

— С рукой не хочешь навсегда попрощаться? Тогда неделю в нее жадры не бери.

Да причем тут моя рука? Речь идет совсем о другом!

— Отстань, я сказала! — довольно зло произнесла Анфиса.

И я бы принял слова на свой счет, когда бы она в тот самый момент не повернулась и не поглядела куда-то в угол, на абсолютно пустое место. Мы с Остапом переглянулись: что это было? Она разговаривает с кем-то видимым только ей самой? У нее такая манера разговаривать с собеседниками? Но в любом случае, явно у нее не все дома. Вздохнув, полез в карман за жадром. На всякий случай, правой рукой. Вынул его и положил на стол. Жадр и без того выглядит замечательно. Но сейчас, когда через стекло на него падали лучи солнца, он завораживал своей красотой. Затем сделал очередную попытку.

— Анфиса, давайте договоримся. Вы мне всего несколько слов о том, где их искать, а я вам в подарок жадр. Его очень надолго хватит, уверяю вас. И еще заполню ваш собственный, если попросите. А еще у меня есть…

И уже собрался было выложить свой последний козырь — чай, когда услышал ее крик.

— Забери его немедленно!

Громкий, требовательный, но совсем не истеричный.

— Пошли, Игорь. Сдается мне, ничего мы от нее не узнаем. Случай тяжелый и, по-моему, безнадежный.

Трофим сказал это так, как будто в доме кроме нас двоих никого не было. Я с надеждой посмотрел на Анфису: ну скажи хоть что-нибудь, что мне смогло бы помочь? Но, по-моему, женщина нас уже не видела. Да и смотрела она туда, куда и был обращен ее крик — в угол.

— Пошли.

Но тут ее слова заставили меня остановиться на пороге как вкопанного.

— Не надо искать ту, кто теперь дитя Вазлеха.

Я понятия не имел, кто такой Вазлех. Самый главный у перквизиторов, или даже бог, которому они поклоняются, но определенно речь шла именно о них.

«Только демонического смеха нам в спину и не хватает», — подумал я, закрывая за собой дверь.

— На катер? — спросил Трофим. — Кстати, возьми, — протянул мне жадр, который должен был стать платой Анфисе. И когда успел его забрать?

— Себе оставь.

Почему-то забирать жадр не хотелось. Наверное, все-таки правильней было бы оставить его там, где он лежал. Хотя крик Анфисы, пусть даже смотрела она в другую сторону, наверняка относился именно к нему.

— Как скажешь, — не стал отказываться Трофим. — Так все-таки куда теперь?

— До ближайшей лавки прогуляемся.

— Будем Ирме форму покупать? — улыбнулся он. — Надо было ее с собой захватить, как бы с размером не промахнуться.

— Посмотрим, что там вообще есть. Заодно, может, патронами разживусь.

— Патронами — это святое дело. Если найдутся. Что-то в последнее время ситуация с ними стала не очень. Как бы на луки с мечами не перейти.

На луки с мечами вряд ли, но на дымный порох — вполне может быть. Говорят, уже в нескольких местах наладили его производство. И здесь, и на юге. Так что самое время обзавестись про запас оружием, из которого им можно стрелять. С капсюлями сложнее, но как будто бы и их научились делать. И что самое забавное, вместо свинца для пуль или дроби используют золото, которого здесь хватает. Так что не думаю, что проблема с огнестрельным оружием встанет слишком остро. Уж что-что, а инструменты для убийства люди научились делать лучше всего.

— Кстати, Трофим, ты раньше это имя слышал?

— Которое именно? Вазлех?

Нет, Анфиса!

— Да.

— Нет, не приходилось.

Вот и мне тоже нет.

— Как ты думаешь, что она хотела сказать?

— «Не стоит искать детей Вазлеха?» Игорь, понятия не имею. Да и стоит ли вообще на ее слова внимание обращать? Понятно же, что дама гусей гонит. Эй, дяденька! — окликнул Трофим спешащего куда-то мужика. — Где тут у вас ближайшая лавка?

— Так идите прямо, никуда не сворачивайте, в нее и упретесь. — И тут же: — Слышали новость?

— Какую именно?

— Говорят, на островах вещей начало появляться немерено много! Что ими все чуть ли не завалено!

— Слышали, — кивнул Трофим. — Поторопись, иначе без тебя разберут: завтра опять все будет по-старому.

Мужик действительно рванул с удвоенной скоростью.

— И когда это ты успел узнать? — удивился я.

— Да никогда, дурачусь.

В лавке мы пробыли недолго. На удивление, ассортиментом она не баловала, в Станице выбор куда больше. Казалось бы, вот они, острова — рядом, но все лучшее, а соответственно, и наиболее ценное уходит в глубь материка. Но одежда имелась, а я стал обладателем еще полутора десятков так необходимых мне патронов нужного калибра.

— Старые запасы, — объяснил мне продавец. — Теперь такие не привозят.

Кстати, мужчина. Что означало — еще одной вакансии для женщины нет. Или наоборот.

— В остальных двух такая же картина?

— Еще бы, — пожал плечами тот. — Хозяин-то один.

Трофим приобрел себе какую-то безделушку, уж не знаю, зачем она ему понадобилась, и мы отправились обратно на катер.

«А вообще, это проблема, которую нужно решать, — на ходу размышлял я. — Нет, не с винтовочными патронами НАТО, которых тут скоро днем с огнем не сыщешь, а вообще. Самым правильным было бы вооружить всех образцами одной системы. Тоже под винтовочный патрон, но отечественный. Их все-таки куда больше, хотя время от времени возникает дефицит и с ними. Проблема почти нерешаемая, ведь даже Греку, который все это отлично понимал, не удалось с ней справиться. Автоматная семерка остро заточена на человека. Да, и ею можно нашпиговать слона так, что тот, в конце концов, сдохнет. Но сколько на него потребуется патронов? Не напасешься. К тому же все их придется нести на себе. И сколько слон успеет натворить бед, раненый и разъяренный? Здесь хватает животных, вполне сопоставимых с ним по массе. Но куда более толстокожих, а то и защищенных пластинами. Как было бы хорошо переделать свой ФН ФАЛ под наш патрон! Но где бы взять уверенность, что после такой кустарщины он не подведет в самый неподходящий момент?»

— О чем думаешь, Игорь? — искоса взглянув на меня, поинтересовался Трофим.

— Патронов бы мне еще пару сотен штук.

На катере нас ожидала забавная картина. То, что она забавна, мы даже сразу и не поняли, мгновенно насторожившись: это что же такое тут происходит?

— Игорь, хоть ты им прикажи! — с ходу попросила Ирма.

— Что именно?

— То самое! — непонятно сказала она. И, сделав голос приторно-сладким, продолжала: «Ирмочка, солнышко, может, в карты сыграем?» — И уже своим обычным: — «А почему бы и нет? — И снова приторным: — «А давай на раздевание?» Тоже не проблема. А сами трусы снимать не хотят!

Те, кто находился вместе с ней за столом, а это Гудрон, Остап, Янис и еще какой-то тип, которого я видел рядом с Филом, действительно сидели в одних трусах.

— Игорь, она мухлюет! — возмущенно заявил Гудрон.

В руках которого появилась колода карт, которую он спрятал при моем появлении.

— Трусы снимай! — потребовала от него Ирма. — И остальные тоже.

Явно она забавлялась. Трофим ржал в голос, его даже согнуло пополам. Наконец он смог выпрямиться.

— Ирма, а тебе самой что-нибудь снять пришлось?

— Туфельку, — стеснительно захлопав ресницами, ответила девушка, всем своим видом показывая крайнее смущение.

И Трофима скрючило снова. Наверняка эта четверка действовала сообща, подыгрывая друг другу, намереваясь заставить Ирму снять верхнюю часть одежды, а у нее там есть что показать.

И вдруг такой казус! Что касается туфелек, на ногах у нее сланцы. Их у прежних хозяев катера почему-то оказалось много, с полсотни пар. То ли наткнулись на них где-то на островах, то ли по какой-то еще причине.

Я укоризненно посмотрел на Яниса: это что, новейшая методика обучения снайперскому мастерству? Хотя, в общем-то, ничего не имел против: пусть забавляются. Не так уж и много в нашей нынешней жизни способов развлечься. Тем более, откажись Ирма, никто бы не стал ее принуждать. Нет, все-таки какая Ирма, оказывается, молодец! «Туфельку!», — вспомнилось мне, после чего с трудом удалось удержаться от того, чтобы по примеру Трофима не засмеяться в голос.

— А Слава с Дарьей где?

— Они за покупками пошли, — пояснил Остап. — Кстати, уже возвращаются.

Боря Гудрон оделся так быстро, как будто рядом с ним стоял строгий сержант с зажженной спичкой.

— Чувствуется армейская закваска! — не удержался Трофим, который уже успел прийти в себя.

— Теоретик, меня к тебе Фил послал, — сказал тот, который единственный был не из наших. — О чем-то хочет с тобой поговорить. Сказал, что-то важное.

Ну да, а сам ты, придя сюда, решил поучаствовать.

— Сейчас подойду. Ирма… —Девушка сразу же посерьезнела. — Вот тебе денежки, купи то, что считаешь необходимым. Трофим проводит тебя к лавке. Кстати, пистолет ты уже получила?

— Да.

— Он все время должен быть при тебе. Спать ложишься, под подушку кладешь. — И не удержался: — Целуешься с кем-нибудь, одной рукой его обнимаешь, а в другой оружие держишь.

— Надо будет попрактиковаться. — Ирма обратилась к своим незадачливым партнерам: — Желающие найдутся?

Затем, поднявшись на ноги и заложив руки за голову, отчего ее грудь поднялась еще выше, выразительно покрутила бедрами.

— А ремня?

— Игорь, ремнем мы только за слезы договаривались! Пошли, Трофим, отведешь девушку в местный бутик.

— Целоваться по дороге будем? — немедленно спросил он. — Для практики.

— Сейчас! Я — девушка самых строгих нравов.

— Ну хотя бы под ручку взять?

— Только если какой-нибудь классный приемчик покажешь. Мне парни сказали, что ты в них большой мастер.

— Десять покажу!

— Заметано!

Я смотрел вслед удаляющейся парочке и размышлял вот над чем. Как бы там ни было, Ирма явно бравирует. Ей страшно точно так же, как и любому другому на ее месте. В один миг исчезло все родное, привычное, взамен пришло страшное, непонятное, и чего уж там, убогое. Наверняка она уже знает, что вернуться назад на Землю не удалось еще никому. А значит, ей придется провести здесь остаток жизни. Все-таки Лере было значительно проще. У нее практически сразу же появился я.

— Янис, одевайся, к Филу вместе пойдем. Заодно и с Хакимом переговоришь.

Подумав, мы так и не стали перегонять свой катер вплотную к «Парадоксу» Фила. Вспомнив пожар на берегу Радужного, когда Грек сжег примерно такие же посудины, на которых туда и прибыли захватчики. Катера стояли бок о бок, и огонь попросту перекинулся с одного на другой. Ну и зачем повторять чужие ошибки?

— Привет, Фил! Смотрю, тут изменения произошли?

— У вас подглядели, — улыбнулся он. — И решили, что явно имеет смысл.

На кормовой части «Парадокса» тоже появился навес из маскировочной сетки, который прикрывал ее сверху и с боков. И даже частично с кормы, свисая примерно наполовину.

— Присаживайся, — гостеприимным жестом предложил он. — Сейчас подойдет один человек, и уже тогда начнем.

— Что именно? — поинтересовался я, занимая место спиной к морю.

Сетка сеткой, но опасность возникнет, скорее всего, с другой стороны. На столе ничего похожего на вчерашний «чай» не наблюдалось, и потому расслабился. Разговор наверняка предстоит деловой, значит, не будет нужды отказываться всякий раз, когда поднимут очередной тост: хватило вчерашнего.

Фил отвлекся, разговаривая с одним из своих людей, поэтому ответа на вопрос я не получил. А когда он закончил, сразу же поинтересовался:

— Как рука?

Уже доложили. Или увидел сам.

— Почти нормально.

В ладонь перестало бить болезненными уколами, и теперь она лишь изредка дрожала, а пальцы самопроизвольно шевелились. То ли Анфиса помогла, то ли само по себе полегчало.

— Зря ты так усердствовал.

— Не знал, чем грозит.

Рассказывали мне, другие эмоционалы после нескольких заполненных жадров и тошноту до рвоты чувствуют, и сознание теряют, и что-то там еще. Хотя, возможно, и выдумки — кто о них толком знает? А по себе судить сложно, все мы разные. Не самый большой Гудрон может выпить столько, отчего у верзилы Яниса, в два раза его крупнее, еще на четверти дозы случится аут.

— Фил, слышал когда-нибудь о Вазлехе?

Тот на мгновение задумался.

— Нет, не приходилось. А кто это?

— Самому бы знать. Навели меня на одну женщину в Аммоните, якобы ей какое-то время пришлось среди перквизиторов провести. Так вот, от нее и услышал. Она сказала что-то вроде того «не надо искать детей Вазлеха».

— Уж не об Анфисе ли идет речь?

— Именно. — Коль скоро Фил сразу же понял, о ком идет речь, скрывать ее имя не имело ни малейшего смысла.

— Слушай ее больше! Позавчера только видел, как она по улицам с ведром и метелкой ходила, каких-то злых духов из поселка изгоняла. Окунет метелку, и вокруг себя обрызгает, снова окунет, и опять ею помашет. Да и не до Вазлехов мне сейчас: гостей со дня на день ждем.

«Неужели так быстро? — Поводов для огорчения хватало. — Как будто бы разговор шел о том, что вначале все хорошенько подготовим перед тем, как попытаемся получить, так сказать, суверенитет. И вот смотри-ка, и дня не прошло, а уже гостей ждем. Мне Леру искать нужно! Выходит, Фил меня обманул, добившись согласия и поставив перед фактом?»

— Много их будет? Фил, мы же договаривались, через какое-то время приступим!

Сначала он не понял, взглянув недоуменно. Затем до него дошло.

— Игорь, это другие дела. То, ради чего нас сюда и наняли. Очередная попытка подмять побережье со стороны. Заниматься тем, о чем мы вчера говорили, рано еще. Сначала насущные проблемы нужно разгрести. Причем так, чтобы все хорошенько подумали, не проще ли будет с нами договориться. Сейчас вопрос заключается в другом. Как будто бы дело тебя и не касается, но мы же теперь партнеры? Так вот, сможешь мне по-партнерски помочь?

— Сделаем.

Я ни секунды не сомневался. Ни в себе, ни в своих людях. Помнится мне, чем закончился захват Аммонита в прошлый раз. Частично сожженным поселком, следы от пожарищ видны до сих пор. И еще целым мешком человеческих голов, которые выставили посреди площади соседнего Радужного. Как устрашение. Что, мол, произойдет с его жителями, если они не подчинятся.

— Ну вот и добро… — Фил заметно расслабился. — Может, по маленькой? — подмигнул он.

— Спасибо. Ничего нового о перквизиторах узнать не удалось?

— Особенно много к тому, что уже сказал, добавить не получится. Кое-что есть, но и оно на уровне слухов. Утверждают, где-то посреди джунглей у них целый город. Не, такой, конечно, как Звездный, о котором ты сам рассказывал, но тоже не маленький. И тоже почти полностью из домов, которые сюда с Земли перенеслись. Сказали еще, будто культивируют они презрение к смерти. Отсюда и нравы вольные, и женщины общие. Мол, какой тут может быть закон, какая мораль, если завтра тебе предстоит сдохнуть.

«Самураи долбаные! — зло подумал я. — Бедная Лера!»

— Но дисциплина у них железная, мне бы такую… Так, Солдат идет! — И пояснил: — Леха Солдатенков, он в Аммоните, так сказать, глава поселковой администрации. Сейчас и приступим.

Глава 8

Глава восьмая

Давно заметил, что внешность в этом мире особой роли не играет. Кроме отношений между мужчинами и женщинами, разумеется, да и то не всегда. Здесь нет нужды иметь представительный или располагающий фейс, чтобы занять высокое положение и вещать что-либо умное с экранов. Все проверяется делом. И спросить могут сразу же, не откладывая, поскольку неприкосновенности ни у кого тоже нет.

Глава Аммонита Алексей Солдатенков внешне никакого впечатления не производил. Невысокий настолько, что сразу же вспомнилось выражение Гудрона: в прыжке с собаку ростом. Худощавый, с мелкими чертами лица и морщинистый. А еще давно не стриженные волосы и многодневная щетина. И одежда на нем была самая затрапезная. Застиранные камуфляжные штаны, майка-алкоголичка когда-то цвета хаки. И видавшая виды разгрузка, которая является тут непременным атрибутом мужской одежды.

Было заметно, что с оружием Алексей обращается привычно, и прибыл он на встречу с карабином. Несмотря на то, что из кармана разгрузки торчала рукоять ПМ. Мог бы оставить карабин и дома, но случись что в поселке, именно он должен оказаться на месте происшествия первым. Алексей тут и мэр, и участковый, и дежурный наряд полиции, и юрист, и судья, а также в большинстве случаев еще и исполнитель приговора. Впрочем, практически во всех небольших поселениях все точно так и обстоит.

— Привет, Фил, — поздоровался Алексей с ним за руку. Затем протянул ее мне. — Ну здравствуй, Теоретик! Скоро о тебе легенды начнут ходить! Хотя нет, ходят уже, иначе откуда бы мне о всех твоих подвигах знать? Кто гвайзелов пострелял? Теоретик! Перквизиторов? Тоже он! Не говоря уже о всякой бандитской мелочи. К тому же еще и эмоционал.

— Алексей, давай лучше о деле, — поморщился я.

У меня из-под носа украли любимую девушку — вот и вся моя истинная цена.

— О деле так о деле, — легко согласился Солдатенков. — Значит так, гости пожалуют в самое ближайшее время. Другой вопрос, откуда именно. Перекрыть сразу все направления мы не в состоянии: людей не хватит. В этом и вся сложность. Помимо того, что неплохо бы их перехватить не в самом поселке, а еще на подступах. Не хочется, знаете ли, повторения того, что уже было. Ну и о наших дальнейших совместных перспективах не стоит забывать.

Фил мне не говорил, но после этих слов Солдатенкова становилась понятно, что он тоже в деле. К тому же Алексей прав, если поселок пострадает, у людей к нам доверия будет мало. О чем упомянул и Фил еще при первом нашем разговоре.

Единственно, что показалось мне забавным в сложившейся ситуации — наверняка ведь и люди, нанявшие Фила, и те, кто пытается подмять побережье под себя, посылая сюда наемников, все они находятся на Вокзале. А это место, где гарантированно получишь пулю даже за обычную драку, невзирая на то, кто прав, а кто виноват, настолько строгие в нем порядки.

— Леха, они точно вначале к тебе нагрянут, а не в Радужный? Это принципиально. Не столько у нас народу, чтобы его распылять. Просто придут туда и объявят, что власть переменилась. А затем встретят нас с оркестром и фейерверком, когда мы попытаемся Радужный вернуть. И зверствовать они, как Абвер, не станут, повторяя его ошибку.

Был когда-то такой, и мешок человеческих голов именно его работа.

— Местным, по большому счету, без разницы, кто у них барахло будет принимать — прежние ли, новые, лишь бы брали по нормальной цене, — закончил свою мысль Фил.

— Божиться не буду, но мне передали именно так. Для тебя, кстати, если ты забыл.

Можно и не спрашивать, каким именно образом. Связь между поселками налажена. Хватает и передатчиков, и приемников, и антенн. Непременно Солдатенков депешу из самого Вокзала получил, вот и все объяснение. Еще перед тем как мы отбыли на юг, пришла новость аж из-под самого Фартового. Утверждали, что недалеко от него новехонький армейский КУНГ обнаружили, как раз подобного назначения, и такие находки здесь не редкость.

— Ладно, примем за данность. Сколько, говоришь, сможешь людей выставить?

— Шестерых, помимо себя.

— Ты же только вчера утверждал, что их будет девять?

Алексей поморщился.

— Так получилось. Слышал, какой сейчас ажиотаж на островах? Впору самому все бросить — и туда! Вот и они. Но эти зато надежные.

— Знаем мы таких надежных, — пробормотал Фил. — Дай бог, чтобы не после первого выстрела разбежались, а после второго.

— Но ведь и их можно понять! Жить хочется всем, а мы не отчизну от лютого вражины защищать собрались. Фил, вы за бабки работаете. Но положа руку на сердце, ведь тоже слишком упираться не станете, если поймете, что дело швах?

— В нашем деле главное — вовремя смыться, — отшутился тот.

Хотя все, что я о нем слышал, свидетельствовало о противоположном, может и костьми лечь.

— Электростанцию не тронут? — поинтересовался я.

Прошлое нападение на Аммонит, которое мы наблюдали с борта «Контуса», началось с того, что в обоих поселках погас свет.

— Вряд ли, — потряс головой Солдатенков. — Электричество всем нужно, любой власти. Даже отключать не станут, чтобы не насторожить. Если все ночью случится.

— А в прошлый раз?

— В прошлый мы сами его отключили. Все-таки темнота, а нам здесь каждый камешек знаком, каждая веточка. Правда, не помогло.

— Игорь, у тебя вместе с тобой восемь человек?

— Семь, если считать бойцов.

Ни Дарью, ни Ирму брать с собой не намерен. От Дарьи толку не будет, а Ирма еще не готова.

Дня-другого не хватит хотя бы азам обучить, пусть даже мы все вместе ее образованием займемся. И потом, девочка сегодня решительно намерена быть с нами, а завтра ей какой-нибудь мальчик в поселке понравится, и все, она передумает и уйдет. Хотя, если разобраться, подобное может случиться с каждым. В любой момент кто-нибудь может уйти. А то и все сразу.

— И у меня восемнадцать. Как ни считай, полк не получается. Правда, их тоже больше трех-четырех десятков не наберется, уверен.

Именно такие многочисленные войны здесь и происходят. Да и откуда бы взяться другим в мире, где нет ни производства, ни экономики? С другой стороны, казалось бы, чего делить? Земли много, плодитесь и размножайтесь. Но нет, обязательно нужно устраивать битвы за те клочки, куда переносятся земные вещи. Которых, если отойти в сторону на несколько сот километров, вероятно, найдется великое множество.

— В итоге получается, что мы сможем лишь оперативно отреагировать на сам факт вторжения, — сказал Фил. — Алексей, ты хотя бы расставить своих людей в нужных местах сможешь? Чтобы вовремя предупредили?

Тот пожал плечами не особо-то и уверенно.

— Парочку смогу. Помимо тех, кто у меня под рукой будет.

— А больше не получится?

— Вряд ли.

И без слов понятно, что даже тех двоих ему придется заставить. Уж не знаю, чем именно — угрозами, какими-то непогашенными долгами, еще чем-то. Соответственно, они начнут отбывать повинность, и о никакой бдительности и речи быть не может.

— Ну хоть что-то… — Фил неудачно сделал вид, будто не разочарован. — Игорь, у тебя какие-нибудь путные мысли имеются?

Сказать по правде, единственная: зря я во все это влез. И вообще, какое мне дело до островов, появляющегося на них барахла, вяделя, независимости побережья и прочего, и прочего, и прочего? Мне нужно найти Леру. Найти и постараться сделать так, чтобы она позабыла весь тот кошмар, который ей пришлось пережить. И пусть жадры мне в этом помогут, а они умеют.

— Подкрепления нам ждать не приходится? — было единственным, на что меня хватило.

— Это вряд ли, — покачал головой Фил. — Ладно, коль скоро толку от нашего совещания нет, его можно смело заканчивать. Алексей, через пару часиков вместе со своими сюда приходи. Держаться будем вместе, да и вероятность, что атака начнется со стороны моря, наиболее велика.

Фил прав, острова у Аммонита, в отличие от его соседа Радужного, приближаются к побережью практически вплотную. Вот и получается, что лодкам, если они спрячутся за ближайшими островами, потребуется не более десяти минут, чтобы достигнуть берега. А если учитывать, что ими могут быть и возвращающиеся с добычей жители поселка, то обнаружить врага вовремя может и не получиться.

После ухода Алексея Фил некоторое время молчал, явно обдумывая что-то.

— Думаю, нам не стоит горячиться сверх меры, — наконец сказал он.

— В смысле?

— Да в самом прямом! Сейчас главное — сохранить людей. Если этих окажется много и они отожмут Аммонит, черт бы с ним. Отойдем, выберем момент и атакуем сами. Или даже не станем атаковать, по обстоятельствам. Леха прав — не родину от лютого вражины, а жизнь одна.

Зато будет время поговорить с тем же Андроном и еще с парочкой подобных ему.

Об Андроне слышал. Тот представляет собой того же Фила, и потому его мысль была мне ясна.

И все-таки…

— Фил, вряд ли они оставят нас в покое, если сомнут. Будут преследовать, пока не покончат с каждым. Какой им смысл действовать по-другому?

— На этом мой план и строится.

— На том, что начнут преследовать?

— Отчасти. Если начнут сминать, мы отходим к ущелью, а там их ожидаешь ты. Чтобы отсечь преследователей огнем. То есть изначально занимаешь позицию именно там. Понимаешь, Игорь, как ни крути, но единственная возможность избавиться от преследования — это если ты со своими людьми встретишь их у входа в ущелье. Единственная. Если нам сядут на плечи, вряд ли уже оттуда слезут. Попробовать уйти на катерах? Даже не стоит тебе объяснять, какую они представляют собой мишень, чай, не глиссеры. Ну а если все пойдет как надо, дам сигнал, и тогда вы к нам присоединитесь.

— Когда занимать позицию? — План как план, и в общих чертах он меня устраивал.

— Желательно не откладывая, еще засветло. Чтобы успеть определиться с секторами, позиции подготовить и так далее. Ну да не мне тебя учить!

«Эх, если бы! — стараясь казаться невозмутимым, вздохнул я. — Откуда бы у меня такой опыт?» Который только и заключался, что в нескольких перестрелках. Да и в них приходилось действовать практически в одиночку — как-то само собой всегда получалось.

Ладно, разберемся. В конце концов, у меня есть Борис. В прошлом офицер с опытом боевых действий. Вот кому бы на мое место! Я и предлагал, даже настаивал. И получил категорический отказ. И еще что-то вроде напутствия:

— Не робей, Теоретик! Справишься! Ты об этой планете уже больше меня знаешь. Ну а понадобится, помогу.

Справедливости ради события, подобные предстоящему, нами не планировались.

— Тогда не буду откладывать, — поднимаясь на ноги, заявил я.

До заката оставалось часа четыре-пять, не больше, и два из них займет дорога в ущелье. И еще там предстоит немало потрудиться, чтобы все обустроить как надо. Подумал: «Главное, чтобы нам не пришлось сидеть там несколько дней. Сегодня не заявятся, завтра не придут, а то и вовсе передумают, а мы сиди!»

— Удачи, Игорь! — донеслось уже в спину.

— Тебе она больше понадобится.

Все-таки основные события, если Фил не ошибся, пройдут здесь, на берегу.

Подходя к катеру, откровенно говоря, опасался, что Ирма опять что-нибудь выкинет. Но нет, она была поглощена разговором с Янисом. В руках девушка сжимала винтовку СВТ с оптикой, и раньше у нас такой не было. Причем именно снайперский вариант, ведь если приглядеться, видна и проточка под кронштейн прицела, и даже клеймо. Оно ставится на тех экземплярах, которые в свое время отобраны из множества других после проверки на кучность. Конечно же, еще на Земле. А значит, Артемон свое обещание выполнил.

— Ну и что там новенького? — поинтересовался Гудрон, как только я оказался под навесом.

— Наши в сборе?

Перед тем как отправиться в ущелье, необходимо все обсудить. Не армия, приказ не отдашь. И вполне может случиться, что найдутся несогласные.

— Все. Даша только спит. Разбудить?

— Не стоит.

Девушек придется забрать с собой. Непонятно, что будет твориться в поселке, если его захватят. Расстреливать наверняка никого не станут, но женской половине населения может не повезти.

— Славы не вижу.

— Он неподалеку. Проф!

Тот ждать себя не заставил, и совещание можно было начинать.

— Значит, так, — деловым тоном начал я, как будто ставил всех перед фактом. Хотя вполне мог случиться и разброд. — Визит ожидается в самое ближайшее время. Фил уверен, что со стороны моря. Наша задача перекрыть вход в ущелье, и когда он начнет отходить, отсечь от него противника. В том случае, если им понадобится наша помощь здесь, получим сигнал. Собственно, все. Да, выступать нужно немедленно. Борис? — спросил заметив, что тот желает что-то сказать

— Хорошо не наоборот…

— Не понял?

— Ну, если бы мы остались здесь, а Фил нас прикрывал. Теоретик, ты все-таки особенно ему не доверяй.

Особенно и не доверяю.

— Местные-то будут?

— Оно им надо? — в разговор вступил Демьян.

— Всем, возможно, и нет. Но наверняка найдутся и те, которым не хотелось бы, чтобы в Аммоните что-то поменялось.

— Их примерно столько же, сколько и нас, и они останутся с Филом.

— Если не разбегутся при первых же выстрелах, — скептически заметил Янис.

— Не исключено. — Я и сам не был в них уверен. — Так, нам стоит поторопиться.

— Надеюсь, меня с собой возьмете? — настороженно спросила Ирма.

Которая продолжала сидеть в обнимку со своим новым оружием. Кстати, в форме не в форме, но одетая так, что теперь ее невозможно было выделить среди остальных. Ну, почти невозможно, с ее-то собственными формами. И еще — молодец! — Ирма не стала приобретать одежду в обтяжку. Либо сама додумалась, либо Трофим подсказал. Между телом и одеждой желательна воздушная прослойка. Которая помогает и при теплообмене, и частично служит защитой от местных москитов. Ну и очертания самого тела размываются, особенно в темноте.

— Пойдут все.

— Может, успеем перегнать катер? — предложил Демьян.

— Если точно знаешь, куда именно, чтобы его не смогли найти, и до наступления темноты успеешь присоединиться к остальным, за дело! Катер останется здесь. Даже если Аммонит будет захвачен, ничего с ним не сделают. Отобьем поселок, заберем обратно. А может, еще лучше найдем. Все, десять минут на сборы, и потопали. И еще, Борис, не забудь разбудить Дарью, — позволил я себе шутку.

Путешествуя в основном пешком, с рюкзаком за плечами, вес которого немаловажен, все давно уже определились с тем необходимым минимумом вещей, без которого не обойтись.

Да и не было у нас ни времени, ни возможности обзавестись лишним. Мой собственный рюкзак был наготове всегда. Привычка, которая не оставила даже на катере или в лодке. В любой момент могла возникнуть необходимость срочно их покинуть, когда на то, чтобы судорожно собирать и пихать в сидор вещички, не будет ни малейшего времени. И потому, сорвав с веревки сушившуюся там смену белья и сунув его в рюкзак, я был готов полностью.

Вскоре все мы собрались у носовой оконечности катера, который вылез на песок пляжа. Я обвел взглядом всех восьмерых, отметив про себя, что Ирме, из-за особенностей ее фигуры, стоило бы купить поясную разгрузку, с ней девушке было бы удобнее. Хотя, возможно, таковой в лавке попросту не нашлось.

— Спалят нас местные, куда мы направляемся, — озабоченно сказал Демьян. — Надо бы по темноте.

— И как бы ты в темноте на месте смог подготовиться? Дай бог, чтобы так времени хватило, — справедливо заметил Трофим.

— Пусть думают, что мы вообще отсюда уходим, — добавил Остап.

— Выдвигаемся, — заявил я. — На месте наговоримся.

И подавая пример, зашагал первым. Обойдем Аммонит стороной, стараясь держаться в зарослях. Пусть дорога займет немного больше времени, реже попадемся на глаза тем, кому не следует попадаться, а такие в поселке найдутся наверняка.

— Неплохое местечко! — выразил свое одобрение Гудрон, когда мы прибыли на место.

И действительно, весь Аммонит был виден как на ладони. Подходы к входу в ущелье просматривались замечательно, а оно само суживалось до бутылочного горлышка, значительно расширяясь дальше в горы. Что особенно порадовало, на входе в него хватало и зеленки. А значит, можно стрелять, оставаясь невидимым. Конечно, ночью противнику несложно засечь по вспышке. Но что мешает, сделав пару прицельных выстрелов, сменить позицию? Теперь оставалось только грамотно их подготовить, и тут вся надежда была на самого Гудрона. Янис свою снайперскую отыщет и оборудует самостоятельно, но всем остальным, в том числе и мне, его помощь точно понадобится.

— Борис?

Он понял меня без дальнейших объяснений.

— Все будет как по учебнику, Теоретик! Сейчас только пройдусь по местности, осмотрю все хорошенько, и уже тогда… Время, — он взглянул на солнце, затем на часы, — позволяет. Кстати, как далеко ущелье тянется в горы? Если нас снесут, не загонят ли туда, где мы окажемся в тупике?

— Нет! — Я был категоричен. Поскольку сам задавал тот же вопрос Филу. Затем специально повысил голос, чтобы услышали все. — По левой стороне ущелья имеется ответвление. Если пройти по нему, окажешься еще в одном, и дальше их уже целый лабиринт. Но если никуда не сворачивать, действительно окажешься в западне.Повторяю еще раз: нужный проход находится по левой стороне, примерно в километре. Даже в темноте не промахнешься: по его дну течет ручей, и он будет единственным.

— Вот и ладушки, приступим к осмотру.

Остальным тоже отдыхать не придется, ведь помимо всего прочего необходимо подготовить лагерь. Где все должно бы по уму: очаг, запас дров, спальные места и так далее. Неизвестно, сколько нам здесь придется торчать.

Сразу же после наступления темноты откуда-то из глубины ущелья потянул свежий ветерок. Признаться, еще час-полтора назад, ворочая камни и вырубая лишний кустарник, мы бы ему даже обрадовались. Но он все дул и дул, заставив, наконец, напялить куртки, которые порой так и подмывало выбросить за ненадобностью.

— Черт бы побрал этот сквозняк! — в который уже раз выругался Гудрон.

Согласен. Особенно он доставал там, где мы с ним и находились. Небольшая площадка на вершине гигантского камня, и располагайся он где-нибудь в другом месте, его вполне можно было бы назвать скалой. С него и подходы, и само ущелье просматривались отлично. Лучший наблюдательный пункт из всех, что удалось обнаружить. Разве что стрелять отсюда не стоит, укрыться от ответных пуль будет негде. Ну если только вжаться в камень и даже головы потом не высовывать. Но для того, чтобы вовремя увидеть приближающего врага, лучше не придумать.

Отчасти вершина была прикрыта кустарником, который, конечно же, не станет защитой от тепловизоров. А они у нашего врага могут быть, как и любое прочее. Целый квартал утонувших в болоте по самые вентиляционные грибки многоэтажек. Огромный «Боинг» на горном перевале, выглядевший так, как будто пассажиры и экипаж покинули его несколько минут назад, даже не забрав с собой ручную кладь, а на нем самом целехонькие стойки шасси. Морской контейнеровоз посреди пустыни. Спрятавшийся в джунглях железнодорожный товарный состав, без всяких рельсов, шпал и насыпи. Не говоря уже о таких мелочах, как автомобили или мотоциклы. Так что действительно в их руках может оказаться все, что угодно. От бинокля ночного видения до базуки.

— Игорь, может, поспишь? Вряд ли все начнется раньше, чем во второй половине ночи.

— Спасибо, — отказался я. — Все равно не усну.

— Все о ней думаешь?

Скрывать не было смысла, и я кивнул.

— Утешитель, конечно, из меня хреновый, но вот что могу тебе сказать: твоей вины в ее пропаже нет. Тут будь хоть семи пядей во лбу, ни за что не догадаешься, что охота шла именно за Лерой. Ладно ты сам или Дарья, но кто же мог предположить, что им нужна Валерия?! Много раз об этом задумывался, и все в толк взять не могу — как перквизиторы могли там оказаться вообще? Случайно, в связи с нашествием, которое их, как и нас, заставило спасаться на юге? Они шли по нашим следам? Что-то еще? И все-таки тебе повезло.

— В чем именно?

— В том, что ты тогда рядом с Лерой не оказался.

— Борис, и ты считаешь это везением?

Сколько раз я проклинал себя за то, что не был вместе с ней, решив броситься на помощь остальным, и сосчитать невозможно!

— Именно. Теоретик, ты, конечно, крут. Иной раз даже диву даешься. Но будь ты тогда рядом, тебя обязательно сделали бы, а ее все равно забрали. И кто бы тогда Леру из их лап вырвал?

Возможно, он и прав. А возможно, и нет.

— Ее еще вырвать нужно.

— Вырвем, Игорь, вырвем, можешь не беспокоиться! Разгребем проблемы здесь, и вплотную этим вопросом займемся. Будь уверен — и концы отыщутся, и сами они, ну а дальше уже дело техники. Перквизиторов все ненавидят лютой ненавистью, ибо нелюди они, так что помощь мы в любом месте найдем. Знаешь, Игорь, жизнь у меня так сложилась, что я твердо был убежден, что удивить, а тем более, поразить меня уже нечем. И повоевать пришлось, и в тюрьме почалиться… Всякого насмотрелся. Как выглядит, например, человек, когда он на мине подорвался. Обколешь его, бывало, промедолом, а он все равно кричит, что ноги болят. А нету у него уже ног, одни обрубки, жгутами перетянутые. Или когда мойкой брюхо вскроют, и кишки по всему полу в камере за ним тащатся, сизые такие… Ну все, Борис Александрович, думал, тебя уже ничем не пробьешь!

Гудрон на мгновение умолк. То ли припоминая подробности, то ли еще по какой-то причине. Затем продолжил, и голос у него изменился.

— В самом начале случилось, наверное, еще и недели не прошло, как в этот гребаный мир угодил. Мы все тогда под Пожарником ходили. И сам Грек, и Гриша Сноуден, и Артемон. Идем мы себе в Шахты, уж не помню, по какой именно надобности. И вдруг — три человека, а на них ни клочка кожи! Вообще ни сантиметра! А сами еще живые. И глазки такие жалобные! Еще и что-то сказать пытаются. Ну и чем мы смогли бы помочь? Кроме того, что избавить их от мучений? Чем?! До сих пор как вспомню — обязательно вздрогну. — И он действительно вздрогнул. — Я уже потом спрашиваю: кто их так, зачем? Тогда-то первый раз о перквизиторах и услышал. Вот скажи мне, ну зачем с живого кожу сдирать? Ну ладно они бы еще ее как-то использовали, так кожа рядом с ними валялась. И знаешь, она еще пострашнее тех людишек была. Ну пристрелили бы, ну ранили бы и бросили подыхать в муках, но зачем кожу-то?! — И вероятно, чтобы сгладить впечатление, добавил: — Правда, слышал я, что с женщинами так никогда не поступают.

«Борис, думаешь, мне от этого намного легче? С их нравами, когда все у них общее? Имущество, а главное, женщины?»

— Говоришь, Пожарник с вами был?

— Ну да, он тогда командовал.

— А затем подался к тем самым перквизиторам.

— Подался, — соглашаясь, кивнул Гудрон. — Кстати, с нашими денежками. И если не сдох еще, до сих пор среди них. Вот бы заодно и с ним встретиться! Он же тогда Грека подставил так, что того едва на нож не поставили. Поквитаться за Георгича, пусть даже ему теперь все равно. А может, и есть там что-нибудь. Что ты об этом думаешь?

Еще одна его попытка меня отвлечь, когда разговор по его вине повернул не в ту сторону. Что думаю? Да откуда мне знать? Оттуда еще никто не возвращался. Свет в конце тоннеля, когда с человеком наступала клиническая смерть, но его смогли вытащить? Слава Проф утверждает, все дело в медицинских препаратах для общего наркоза, например, которые у части людей вызывают галлюцинации. Отсюда и видят они себя отдельно от тела, всякие тоннели и прочее, и прочее. Ну и какие у меня могут быть основания Профу не доверять? И я уже открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, когда Гудрон внезапно напрягся.

— Игорь, взгляни! — Голос его был тревожным донельзя, а сам он смотрел не на побережье, в противоположную сторону — в глубину ущелья. — Видишь?!

Вижу, Гудрон, вижу! Фигурки людей, их много, несколько десятков, и идут они по направлению к нам. А еще я готов был поклясться: это именно те, к встрече с которыми мы и готовились. Правда, ждали их совсем с другой стороны.

Глава 9

Глава девятая

Нет, такая вероятность нам с Борисом в голову приходила. И мы даже предприняли ряд действий. Например, каждый знал точно, какую позицию ему придется занять, если ситуация повернется подобным образом. Но слишком их оказалось много. Даже несмотря на то, что у страха глаза велики.

Несколько минут у нас имелось, и я лихорадочно прокручивал в голове варианты. И самым последним из них было попытаться остановить пришельцев любой ценой. Нас попросту раздавят, и ради чего? Ладно их цель была бы как у обычных бандитов — напасть на беззащитный поселок. Ограбить его дочиста, поиздеваться над жителями, принудить понятно к чему приглянувшихся женщин. Но здесь имеет место передел собственности, в который мы влезли.

— Ну, Фил, я тебе этого никогда не прощу! — зло прошептал Гудрон. — Это надо же было так нас подставить! — Как будто тот сделал это намеренно. — Игорь!

Ты прав, пора действовать.

— Пропускаем.

Благо у нас есть где укрыться. Чуть выше нашего временного лагеря начинается подъем. И примерно посередине его расположена глубокая расщелина, где своды над головой практически сходятся, образуя почти пещеру. Нет, если мы укроемся в ней и нас там прижмут, то без вариантов — достаточно несколько гранат. Они есть и у Трофима, и у того же Гудрона, так почему бы им не оказаться и у наших врагов? Но по пути к ней полно валунов, проходы между которыми будет относительно легко контролировать. Если они не бросятся на штурм всей имеющейся у них силой, наплевав на все. Но какой им смысл рисковать жизнью сверх меры? Они такие же наемники, как и Фил. Да и не полезут они на склон, если мы сами себя не выдадим.

Можно, пропуская их на побережье, притаиться каждый на своем месте. Но есть одна сложность. Может случиться и так, что они здесь на некоторое время задержатся. Например, дожидаясь сигнала к атаке, чтобы ударить сразу с двух сторон. И в таком случае велик шанс, что на кого-нибудь наткнутся. Те временем фигурки медленно, но приближались. На дне ущелья и днем черт ногу сломит, а сейчас, когда стремительно сгущаются сумерки, и тем более.

— Пропускаем, — повторил я. — Отводи людей вверх по склону. И побыстрее, пока еще время есть

— А ты?

— Останусь здесь. И вот еще что, гранату мне дай, — добавил я без особой надежды на успех.

Борис держит ее на всякий случай. У каждого у нас имеется своя фобия, у кого-то едва заметная, у других ярко выраженная, кому как повезет. Гудрон не желает попасть в плен к перквизиторам. После той встречи с оставшимися без кожи людьми, которая произвела на него такое сильное впечатление.

— Хочешь шумнуть? — догадался он.

— Именно.

Просто пострелять может оказаться и недостаточно, чтобы ясно дать понять Филу, что у нас здесь происходит. Меня даже зло взяло, он достаточно опытный человек. Так почему мы не оговорили с ним сигнала именно на этот случай? Фил был настолько уверен, что отсюда никто не придет?

— Держи! — И я почувствовал в руке рубчатую рубашки «эфки». — Только не задерживайся больше чем нужно. Шумнешь, и сразу отходи.

«Точно не буду», — подумал я, но говорить вслух не стал. Хотя бы по той простой причине, что Гудрон уже исчез в зеленке, и наверняка бы меня не услышал.

Мой план был прост. Когда враг отдалится на бросок гранаты, в спину он ее и получит. Ну и еще пара-тройка выстрелов, пусть даже неприцельных, чтобы уж наверняка. Затем мне только и останется, что присоединиться к своим. И совесть чиста, и людей сохраню. Семеро против полста, если не больше — это уже никуда не годится. Особенно обидно будет, если произойдет следующим образом. Мы встанем тут насмерть, Фил прикинет примерное количество врагов, и посчитает нужным вообще уйти. Где можно взять уверенность, что так не случится после его недавнего заявления?

Внизу раздавался шелест веток, шаги — это отходили наши. Шума было достаточно, но и дистанция до врага еще велика. Звуки становились все тише, пока не исчезли совсем. Ну вот и отлично: отошли, наверняка не обнаружив себя, и я благодарил небеса за то, что враг не появился здесь часом позже, когда наступит полная темнота, ведь мы могли бы его вовремя и не увидеть.

И тем неожиданней было, когда внизу, буквально под ногами, показались два человека. Бесшумные, как тени, и пришли они со стороны поселка. Затем к ним присоединилось еще трое, но уже с другой стороны. Головной дозор, так надо было понимать. Я лежал без движения, стараясь дышать через раз, чтобы не выдать своего присутствия. Ведь если они меня обнаружат, шансов благополучно уйти будет ничтожно мало.

Они, пятеро, о чем-то между собой переговорили. Негромко, и ничего другого, кроме самого факта разговора, понять было нельзя. Прошло не так много времени, как появились и все остальные.

— Теперь ждем. — Голос человека был негромок, и с самыми обычными интонациями, но можно было нисколько не сомневаться, это и есть командир. — Аллес, Кондрат, никого по дороге не встретили?

— Нет. — Наверняка ему ответил один из тех двух, которые подошли со стороны Аммонита. — Хотя могло что-нибудь перемениться: мы вас здесь почти час ждем.

Ну и как тут было не скривиться в ухмылке — какой час? Вы же едва успели опередить тех, кто пришел со стороны ущелья!

— Как обстановка в Аммоните?

— Спокойно все. Девочки принаряжены, столы накрыты, вас ждут, — попытался в ответ пошутить тот.

И нарвался.

— Аллес, ты у меня сейчас сам девочкой станешь! Давай-ка по существу! Так… — Даже мне отсюда было слышно, как он потянул носом воздух. — Вы что, насинячиться успели?!

— Ну где насинячиться-то, Эдвард? Приняли немного за успех предстоящего дела. И по поводу. Вернее, обстоятельства заставили. Этот типок, который все время рядом с Солдатом трется, заявил: «Ни слова, мол, не скажу, если компанию мне не составите!»

— По существу, я сказал!

И снова Эдвард не кричал, и даже не говорил с угрозой, лишь немного изменил тембр голоса, но Аллесу хватило и этого, чтобы затарахтеть:

— Да погоди ты! Сейчас я тебе такое скажу, что охренеешь! Вот, подержи для начала!

— Откуда у тебя такой жадр? — некоторое время спустя изумленно спросил Эдвард.

— Что, убедился?! Теперь слушай! Прибыли в Аммонит новые гости. На катере. Судя по всему, Фила они хорошо знают, потому что общаются с ним запросто. Мало того, они ему обещали помочь.

— Сколько их?

— Десятка полтора.

— Аллес, черт бы тебя побрал, вот с чего надо было начинать!

— Дай мне, наконец, рассказать!

— Ну, дерзай! — не совсем впопад ответил Эдвард, голос которого я успел уже выучить.

— Мужиков всего восемь человек, а остальные бабы. Я вам скажу, парни, все девицы как на подбор! А одна из них вообще как картинка! Я таких раньше только в кино и видел! — Аллес даже губами причмокнул от восхищения.

— Мне бы так жить! — подчеркнуто завистливо вздохнул невидимый кто-то.

— Только Кларе своей не говори, — хохотнул другой.

— Заткнулись все! — потребовал Эдвард. — Дальше, Аллес, дальше! Кто они?

— Люди Грека, откуда-то с юга вернулись.

— А сам он что?

— Там где-то и зажмурился.

— И кто у них теперь рулит?

— Теоретик.

— Стоп! Уж не тот ли самый, про которого прогон прошел, что он эмоционал? Помню, приз за его голову был назначен огромный. Пока не выяснилось, что Отшельник соврал. Правда, заказ на него так и висит.

— Именно! А теперь самое главное. Этот жадр он и заполнил.

— Да ну?! — Ну наконец-то голос Эдварда стал удивленным. — Точно уверен?

— Куда уж больше, если он сам мне этот жадр и заполнил.

— Когда это он успел?

— Там такая ситуация была — он всем желающим их заполнял.

Ветерок из ущелья и не думал заканчиваться. Лежа на голом камне, который успел остыть после дневной жары, успел уже продрогнуть, и время от времени меня сотрясала дрожь. Еще немного, и зуб на зуб попадать не будет. Хотя, возможно, дрожь была нервной: слишком их много, и они в любой момент могут на меня наткнуться.

— Сидит, значит, это самый Теоретик за столом, к нему подходят по очереди, и жадры перед ним кладут. А он раз такой, в руку его возьмет, под стол ее на секунду спрячет, и нате вам! Очередной готовенький. Затем берет следующий, и снова его в сторонку, к заполненным. С полтыщи штук, наверное, зарядил. А уж какой они силы, ты и сам видишь! А самое главное — он ни с кого платы не брал. Вообще ни пикселя! И закончил только тогда, когда рука у него распухла. Красная стала, издалека даже заметно.

Насчет тысячи Аллес явно погорячился. Больше чем наполовину. Я невольно насколько раз сжал и разжал пальцы левой руки. Боль уже не дергает, но рука все еще не такая, какой привык ее чувствовать.

— Он что, больной на голову? — высказался кто-то.

— С виду не сказал бы, — полез защищать меня Аллес. — Я к чему все это говорю. Неплохо бы Теоретика к рукам прибрать. Эдвард, что ты об этом думаешь? — Голос у Аллеса был таким, как будто он просил в полной мере оценить ту информацию, которую он принес.

— Как бы он сам тебя не прибрал. — Это точно был не Эдвард. — Киша, да на его счету перквизиторов больше, чем ты голых баб видел! Наслышан.

Приятно, конечно, слышать россказни о собственной крутости от посторонних людей, к тому же врагов, пусть даже они не соответствуют действительности, но утомительно. Особенно связи с тем, что сквозняк становился все сильнее.

— Эдвард? — переспросил Аллес.

— Заманчиво, — наконец ответил тот. — Но как ты себе это представляешь? Перед тем как каждого шлепать, смотреть ему в лицо и спрашивать имя? Прониклись! — сказал он громче, обращаясь сразу ко всем, кто мог его услышать. — Наша задача остается прежней, так что никакой самодеятельности! Делаем свое дело, а там уж как повезет.

«Да делай ты его уже, наконец!» — едва не взмолился я, настолько надоело валяться на сквозняке.

— Пятнадцать минут еще ждать, — кто-то из них определенно взглянул на часы.

Хорошо было бы вслед за этим услышать от Эдварда что-нибудь вроде «пора выходить на рубеж атаки», и после этого шум удаляющихся шагов. Но нет, и он промолчал, да и разговор стих. Наверное, все настраивались на бой, и для некоторых он точно станет последним. В том числе и по моей вине.

Неправильно все. Эти люди говорят со мной на одном языке, и разделяют нас только поставленные задачи. Они не вторглись в мою страны захватчиками, а человеческая жизнь — это такая ценность, выше которой уже и некуда. Разве что долг или справедливость. Но какой здесь может быть долг, и в чем заключается справедливость? Размышляя таким образом, ощупывал в кармане разгрузки гранату. Метну ли я ее им вслед? Вне всяких сомнений. Главное, чтобы рука не подвела.

Оказывается, все эти впадины на ее корпусе совсем не для того, чтобы она разделилась при взрыве на поражающие элементы. Чугун, из которого он отлит, и без того даст их великое множество. Они для удобства. Чтобы из руки не выскользнула в самый неподходящий момент, или для того, чтобы закрепить ее в нужном месте было значительно легче.

Со слов Гудрона, обращение с гранатами — целая наука. С многочисленными тонкостями и хитростями. Казалось бы, что там сложного? Рванул чеку, и все, швыряй ее в гущу врагов, как получится, лишь бы попал. Ан нет, в обращении с ней только различных тактик существует несколько. В зависимости от ситуации, рельефа местности и многих других нюансов. Существует даже такая, которую используют в ближнем бою, причем не из укрытия. Это при разлете осколков в двести метров! И метание гранаты тоже наука не менее сложная, причем, чтобы освоить некоторые виды бросков, необходимо немало потренироваться. От всего этого и зависит ее эффективность. Помню ошарашенного себя после прочитанной Борисом лекции, в течение которой он иллюстрировал действиями все им сказанное. И его слова:

— Вот так-то, Игореха! В умелых руках граната — это действительно «карманная артиллерия».

— По-моему, стартовать пора, — сказал кто-то внизу, и я поглядел в сторону моря. — Время.

Приближающиеся к берегу лодки или катера отсюда разглядеть невозможно, но увидеть вспышки и услышать звуки выстрелов дистанция позволяла. Ничего подобного: отдаленный грохот донесся со стороны Радужного. Отчасти похожий на громовой раскат, но он точно им быть не мог. Здесь, на этой планете, во всяком случае, там, где мне довелось побывать, гроза — это нечто незабываемое. Впечатляющее настолько, насколько может впечатлить колокольный набат в сравнении со звяканьем в стакане чайной ложки. Зрелище воистину феерическое, когда электрические разряды покрывают большую часть неба, причем они до такой степени разноцветные, что куда там северному сиянию! И зрелище ужасающее. Когда с трудом удерживаешь себя от того, чтобы не потерять самообладание. Не упасть на землю, не сжаться в комок, обхватив руками голову, и не молить небеса о том, чтобы все для тебя закончилось благополучно.

Грохот услышал не только я, потому что Эдвард скомандовал: «Вперед!».

И сразу донесся топот многочисленных ног. Теперь следовало досчитать до двадцати, метнуть гранату, затем произвести несколько выстрелов, пусть даже в воздух, и все, моя миссия закончена, можно уходить. Куда именно она упадет, не имело особого значения. Спуск к Аммониту усыпан камнями, и стоит только гранате завалиться под любой из них, толку от нее будет ноль, пусть даже она окажется в самой гуще врагов. И раскидистых деревьев поблизости нет. Таких, что если бросить гранату в крону, ветки на какие-то мгновения задержат от падения на землю. Достаточных для того, чтобы она разорвалась еще на подходе к ней, что дало бы наибольший разлет осколков. Одна из хитростей обращения с гранатой, о которой мне поведал, конечно же, Боря Гудрон.

Отсчет подходил к пятнадцати, палец мой находился в кольце, когда снизу послышалось:

— Эдик!

Негромко, но настолько неожиданно, что рука едва не рванула чеку.

— Слушаю тебя, Даниил.

Так вот откуда у него иностранное имя! Ведь для этого достаточно в «Эдуарде» поменять всего одну букву. И еще это означало, что ушли не все.

— Эдик, — повторил тот. — Согласись, насчет Теоретика ты погорячился. И в самом деле, Аллес толковую вещь предлагал. Он один всей этой операции стоит. Сумел заценить жадр?

— Суметь-то сумел, но теперь уже поздно что-то менять. — Голос Эдварда звучал не то чтобы подобострастно, но совсем не так, как в разговоре с тем же самым Аллесом или другими. Как будто Даниил был куда выше по положению. — Где его искать в ночи? И отложить на сутки не получится, себе дороже может обойтись.

— Да ты не оправдывайся, — до меня донесся шлепок по плечу. — Я и сама вся в сомнениях. — Почему-то Даниил говорил о себе в женском роде. — Ладно, будем надеяться на удачу. Пошли и мы.

Основная масса за это время успела отдалиться настолько, что мне ни за что не удалось бы добросить до них шестисотграммовую железяку. Только и оставалось, что применить ее против тех, чей разговор удалось подслушать. Особенно учитывая, что по издаваемому ими шуму их было не двое, а несколько, среди них минимум двое — командиры. Но не сразу. Звук от сработавшего запала человеку опытному идентифицировать чрезвычайно легко. Чтобы затем среагировать на него нужным образом, поспешив найти себе укрытие.

Когда силуэты, как выяснилось теперь, пятерых человек отдалились достаточно далеко, дернул чеку, и сразу же бросил — все-таки первый мой опыт. И тут же припал к камню: разлет осколков у гранаты этого типа настолько огромен, что у меня не получилось бы забросить ее на такую дистанцию даже с разбега. Громыхнуло, затем до меня донесся чей-то вопль — кого-то зацепило наверняка.

Теперь следовало бы шумнуть и оружием. И тем неожиданней для меня было, что после первого моего выстрела раздались чьи-то еще, причем сразу из двух стволов. Понять, что меня поддержал кто-то из наших, удалось практически сразу же. Но в первые мгновения сработал инстинкт, который заставил снова припасть к камню. Ну а затем продолжать огонь уже не имело ни малейшего смысла. И цели успели найти себе укрытие, и мы произвели достаточно шума, чтобы ясно дать Филу понять: тут происходит нечто. Тем более, по нам открыли ответный огонь.

— Игорь, сюда! — Голос принадлежал Гудрону.

Он бы негромким, но этого оказалось достаточно, чтобы я мог его и признать, и определить направление. Спуститься с вершины скалы оказалось куда легче, чем на нее взобраться. Особенно сейчас, когда вокруг начали посвистывать пули.

— Ловко! — оценил мой спуск Трофим, который оказался вторым стрелком.

И я готов был поклясться, что в его голосе присутствует легкая ирония.

— Еще не так могу! — буркнул в ответ. — Уходим к своим!

Теперь все наши дальнейшие действия полностью зависят от того, что будет происходить в поселке.

— Уходим, Игорь, уходим. Давай-ка за мной, и побереги глаза. Надеюсь, взысканий не последует за то, что мы с Гудроном действовали без приказа? Кстати, столько интересного успели услышать!

Со слов Трофима получалось, что все время они находились где-то рядом. Ведь и сам Эдвард, и его собеседники отнюдь не кричали.