Теорема любви для непокорной Звезды

Глава 1. Добро пожаловать в Драгрис

Тёплое дыхание касается висков, спускается на губы. Волоски на руках встают дыбом, и я в шоке распахиваю веки. Тону в янтарном омуте глаз незнакомца, склонившегося надо мной. Демон, он же проклятый дракон. Только они обладают настолько примечательным цветом радужки. Смуглая кожа, точёные скулы, непослушная прядь смоляных волос, упавшая на лоб — он один из тех, кто похитил меня!

— Что вы делаете?!

Резкий всплеск магии расходится ослепительной вспышкой вокруг меня. Мужчину отшвыривает в сторону. Я слышу грохот и треск ломаемой мебели.

— Ой! — вскрикиваю в испуге и резко поднимаюсь на кровати.

Отползаю в угол и ошалело оглядываюсь. Как только свечение затухает, делаю сразу два вывода: я не узнаю этой комнаты и не понимаю, где я. Но оценить богатое убранство обстановки успеваю. Не казематы, что уже хорошо.

Настороженно слежу за мужчиной, поднимающимся с поверженного дивана, а сама прислушиваюсь к себе. Моя магия никогда не обладала физическим воздействием. Я альва Света и мой удел — визуальные иллюзии, игра со светом. Но чтобы отталкивать кого-то — это что-то новенькое.

— Что ж, так доброго утра мне ещё никто не желал. — Ироничная улыбка касается чувственных губ проклятого дракона.

— А я говорил: наша принцесса с характером. — В дверях, которые не видны с кровати, появляется ещё один участник моего похищения.

Заложив руки в карманы серых брюк, он проходит в комнату и останавливается рядом с первым незнакомцем. Белая рубашка на новеньком расстёгнута на несколько пуговиц, а рукава кителя, накинутого поверх, закатаны до локтя. Высокий альва, его пепельные волосы ниспадают до плеч, а в алых глазах гуляют ехидные искры. Мне знакомо лицо парня. Дейдар Валейт. С его сестрой я бок о бок провела шесть лет жизни. Лери была одной из моих лучших подруг. В памяти резкой вспышкой проносится картинка: свадьба моей обожаемой Кары и её истинного, Рейварда. Событие, которое должно было объединить два некогда враждующих народа. Я вижу, как ректор драконьей академии начинает поздравительную речь, а затем всё будто с катушек слетает. Драка бывшей невесты Рейва с ручным мотыльком Кары, дыхание открывшегося за моей спиной портала. И ледяной испуг в глазах Лери, бросившейся к брату. В ушах до сих пор звучит её упрёк: «Ты обещал, что никто не пострадает!»

Получается, Лери всё знала? Была заодно?

— Какие мысли омрачают столь прелестную головку? — Бархатный голос заставляет меня вынырнуть из воспоминаний.

Дракон стоит совсем близко, но попыток приблизиться больше не предпринимает. Улучив момент, я позволяю себе рассмотреть его чуть лучше. Он старше меня, наверное, лет на десять точно. Чёрные брюки, такая же чёрная рубашка и, как неудивительно, чёрный не то камзол, не то китель. Вышивка в виде роз и драконьих крыльев украшает рукава. На плечах, делая их ещё более массивными, нашиты металлические эполеты.

Он пугает меня, но в то же время странным образом притягивает взгляд. Особенно эти янтарные, светящиеся глаза. Они будто в самую душу смотрят.

— Потрудитесь объяснить, что происходит, — чопорно поджав губы, прошу я. — И представьтесь, пожалуйста.

Вопрос незнакомца сознательно игнорирую. Раз меня не заточили в тюрьму, а расположили с комфортом, значит, я им для чего-то нужна. А это — путь к переговорам.

— Итан Райнхарт, — учтиво склонив голову, отвечает дракон.

— И вы?

— Ректор академии Драгрис, шестой генерал регента Аммиталя, Око знаний самого императора Аштара! — явно паясничая, представляет своего компаньона брат Лери.

— Дейдар, — слегка угрожающе цедит Райнхарт. — Будь чуточку серьёзней. Ты пугаешь нашу гостью.

Они снова смотрят на меня, явно ожидая какой-то реакции. А я теряюсь. Теряюсь, но стараюсь не подавать виду. Эту привычку вбили мне с детства. Наследнице Владыки Алерата не к лицу терять выдержку. Я должна быть спокойной в любой ситуации.

Только вот не получается! Первый шок прошёл, а с ним — и вся моя показная храбрость. В душе ещё теплится надежда, что я смогу сбежать или друзья придут на помощь. Но интуиция молчит, явно не желая приносить мне плохих вестей.

— Вы нисколько меня не пугаете, — слегка вздёрнув подбородок, храбрюсь я.

Хотя руки сами собой нервно сжимают подол платья. Янтарное, расшитое камнями и золотой нитью, оно было предназначено для праздника. А сейчас я надеюсь, что меня не будут в нём хоронить.

— Я не боюсь, — повторяюсь, ловя в этих словах спокойствие. — Мне интересно: зачем вы меня похитили? И где я?

Мужчины переглядываются. Валейт пожимает плечами, уступая слово своему старшему товарищу.

— Ваше Высочество, вы находитесь в академии Драгрис. Вашей жизни ничего не угрожает. О цели я рассказать не уполномочен. Поэтому приглашаю пройти с нами.

Взгляд янтарных глаз прожигает меня насквозь. Мне чудится в них и холодное равнодушие, и обжигающий интерес. Такое бывает? Как могут сочетаться настолько разные эмоции?

— Вы же понимаете, что за мной придут? — тихо уточняю я. — Отец не оставит без внимания похищение дочери.

На мгновение мне кажется, что в глазах мелькает сочувствие. Но с чего бы?

— Прошу, пройдёмте с нами. — Итан игнорирует мой выпад.

— Куда?

— На ритуальное жертвоприношение! У-у-у, — завывая, гримасничает Дейдар, но тут же осекается, стоит Райнхарту бросить на него тяжёлый взгляд. — Да Неведомый, шучу я. Вы такие серьёзные, что я скоро позеленею от скуки.

— Знаешь, Валейт, сложно веселиться, когда тебя похищают со свадьбы лучшей подруги. — Я кривлю губы.

— Самое интересное ты там уже увидела, — фыркает Дейдар, складывая руки на груди. — Драка лисы и мотылька была фееричной, согласись.

— Так это ты всё подстроил? — В шоке распахиваю глаза.

— Ну а кто же? — Он переводит на меня ироничный взгляд. — В общем, принцесса, это всё лирика и отступление от сути. Забудь о своей обычной жизни, забудь о друзьях. Они, кстати, все живы, можешь не переживать. Тебе путь домой закрыт.

— Почему?

Не плакать! Не плакать! Миррали, ты не плакала в самые тяжёлые моменты. Позволяла себе слабость только в присутствии подруг. А эти двое мне совершенно точно не друзья. Держим лицо, Мирра!

— Потому что теперь вы дома, Ваше Высочество, — отвечает Итан вместо Валейта.

В два шага оказывается рядом с кроватью, отчего я снова забиваюсь в угол.

— Не стоит меня бояться, звёздочка. — Райнхарт чуть склоняется, протягивая ко мне открытую ладонь.

В этом его «звёздочка» столько пугающей нежности, что я невольно замираю, во все глаза глядя на странного дракона. Или демона. Я запуталась!

— Итан, — зовёт Валейт. — Осторожнее.

Не понимаю, от чего предостерегает его Дейдар, но губы драконьего генерала на мгновенье недовольно кривятся. А уже в следующую секунду он снова смотрит на меня с вежливой доброжелательностью.

— Вам не причинят вреда, обещаю, — почему-то шёпотом заверяет меня он.

И я странным образом верю ему. Как дурочка верю. Не иначе этот проклятый дракон использовал против меня знаменитое демоническое принуждение. Вкладываю руку в протянутую ладонь, а сама прислушиваюсь к себе.

И тут меня ждёт новое открытие. Моя магия больше меня не жжёт! Магические каналы, которые у альв открыты и по которым сила течёт свободно, у меня с детства заблокированы. Я всю жизнь мучилась оттого, что моя магия не имела выхода, не сливалась с окружающим миром. Но сейчас… Но сейчас во мне блаженный покой.

— Что-то не так? — обеспокоенно интересуется Итан.

А я понимаю, что уже добрые полминуты сижу на кровати, держась за руку ректора.

— Нет, — слишком резко отвечаю я и вскакиваю. — То есть не знаю. Давайте потом? Ведите меня, куда вы там хотели. Я хочу поскорее разобраться с целью моего похищения.

Мужчины переглядываются, и Итан подставляет мне локоть. Дейдар выходит первым, громко распахивая дверь и напевая какую-то задорную мелодию.

За порогом оказывается обычный коридор со множеством дверей. Я пристально изучаю обстановку, пытаясь в голове составить карту. Возможно, у меня получится сбежать, и тогда только собственная память поможет ориентироваться в этих коридорах и поворотах. А их много!

За огромными окнами — раннее утро, и свет восходящего солнца освещает наш путь, смешиваясь с огнями магических лампадок.

— Это женское крыло, — прерывает молчание Итан. — Здесь живут студентки всех курсов. В Драгрисе несколько иная форма обучения, нежели в родной для вас Пацифаль. Наши студенты выбирают интересующие их предметы и посещают соответствующие лекции и практики. В конце обучения их ждёт диплом с рекомендованными специализациями.

— Зачем вы всё это мне рассказываете? — Оторвавшись от изучения окружения, я в удивлении смотрю на моего провожатого.

— Вам предстоит здесь учиться, вы должны понимать, что вас ждёт. — Райнхарт равнодушно пожимает плечами.

Застываю на месте, не в силах совладать с удивлением. Учиться?

— Это очень оригинальный способ приглашать на учёбу по обмену, — скрываю изумление за сарказмом.

— На официальные запросы ваш отец не реагировал, — в тон мне отвечает Итан.

Наши взгляды встречаются, я ощущаю странное волнение, поднимающееся, кажется, из глубины магического резерва. Будто моя сила откликается на вызов, бросаемый этим странным драконом.

Вижу, как зрачок Итана сначала сужается в вертикальную полосу, а потом резким импульсом заполняет собой радужку. Кажется, даже сам воздух между нами начинает искрить от витающей в воздухе магии.

— А мы, может быть, мечтали о том, чтобы такая избранная студентка составила нам компанию! — Дейдар вклинивается между нами, разрывая этот пугающий контакт.

Моргнув, я отвожу взгляд и не замечаю, с каким раздражением Райнхарт смотрит на Валейта. Но что-то в словах альва царапает меня. Какая-то горькая усмешка.

Мы продолжаем движение в полной тишине. И пока сопровождающие меня мужчины обмениваются только им понятными взглядами, я пытаюсь понять: что же такого сказал Валейт?

Очередной поворот приводит нас к высоким дверям, распахнув которые мы оказываемся на широкой галерее, опоясывающей огромный зал.

— Дейдар, почему ты назвал меня избранной? — наконец-то задаю терзающий ум вопрос, пока меня подводят к высокой балюстраде.

Только вот если ответ и был, то я его не услышала. Всё потому, что снова впадаю в шок от увиденного. Внизу посреди зала обнаруживается огромный, постоянно меняющий цвет кристалл. Его магия расходится физически ощутимыми импульсами. Она прокатывается по помещению, просачивается в тело и приносит чувство блаженства. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько отдохнувшей.

В шоке осматриваюсь и замечаю, что на галереях, расположенных ярусами ниже, собрались небольшие группки форменно одетых незнакомцев. Девушки, парни — альвы Крови, рогатые низшие и янтароглазые высшие демоны. Их около сотни, и все они пристально следят за мной.

Моей руки, лежащей на периллах, касается ладонь Итана. Он взглядом просит меня спускаться ниже. Туда, где находится этот пугающий и в то же время приносящий умиротворение кристалл.

В полной тишине перебираем ступени, оставляя за собой площадку за площадкой. Когда достигаем подножия демонической реликвии, я почти беру себя в руки. В конце концов, у каждого народа Арсиса есть подобные святыни. Именно от них мы черпаем наши магические силы. Подумаешь, меня всего лишь привели в самое сердце демонической империи. Всё же будет хорошо, да?

Самовнушение работает ровно до тех пор, пока с обратной стороны кристалла не появляется тот, кем пугают детей в нашем королевстве. Я видела его портрет в папином кабинете. Врага надо знать в лицо. Вот и сейчас мгновенно узнаю Аммиталя. Его называют демоническим императором, но никто не знает, кем он является на самом деле. Высокий мужчина, его голову венчают рога. Пепельные с серебром волосы обрамляют узкое лицо с острыми скулами и пухлыми губами. Янтарно-красные глаза сверкают лёгкой усмешкой, когда демонический император склоняет голову в учтивом приветствии.

— Добро пожаловать в Драгрис, Ваше Высочество, — произносит Аммиталь. — Надеюсь, теперь ничто не помешает вам исполнить предначертанное богами.

— Предначертанное? — уточняю я хоть и тихо, но твёрдо.

Даже успеваю порадоваться, что удаётся скрыть предательскую дрожь. Но следующие же слова императора рвут мою выдержку в клочья.

— Конечно, — с издевательской благосклонностью отвечает он. — Вы моя невеста, и это было решено ещё до вашего рождения.

Глава 2. Предназначение

Долгие несколько минут ничего не происходит. Аммиталь, одетый в просторную одежду с широкими рукавами, с любопытством гипнотизирующей змеи разглядывает моё лицо. В ушах эхом звучит это его «решено до вашего рождения». Кем решено? Отцом?

Кровь отливает от лица, ноги слабеют. Неужели папа снова решил воспользоваться мной как разменной монетой? Внезапно чувствую, как Итан сжимает мою ладонь.

— Не выказывайте страх, слабость. Они только этого и ждут.

С трудом отрываю взгляд от лица императора и перевожу его на стоящего рядом ректора. Он еле заметно ведёт головой, указывая на собравшуюся вокруг публику. И я только сейчас понимаю, какое напряжение витает в воздухе. Они все чего-то ждут!

— Хо… — Закашливаюсь и тут же мысленно ругаю себя за такой промах. Я должна быть сильной. Я в логове врага. И пока не подоспела помощь, мне надо держаться. — Хотелось бы знать условия договорённостей. Я так понимаю, отец совсем недавно заключил с вами союз? Просто я не в курсе новых реалий.

Конечно, не в курсе. Папа последний месяц успешно избегал общения со мной. Пока я училась в Илларии и вместе с друзьями раскрывала тайны прошлого двух народов, отец занимался делами на фронте и ими же прикрывался от многочисленных вопросов с моей стороны. А оказывается, всё это время вёл переговоры с демонами?

Но зачем тогда вероломно меня похищать?

— Как мне нравится эта мордашка, — с восхищением произносит Аммиталь, ловя эмоции на моём лице. — Такая живая мимика, столько искреннего негодования. Нет, моя милая невеста. Никаких договорённостей с Владыкой у нас нет. Последние попытки их достичь мы оставили около двадцати лет назад.

Он снова смотрит мне прямо в глаза и будто бы говорит: ну, догадайся.

— Война с демонами примерно столько же и идёт, — произношу я одеревеневшими губами. Сглатываю и радуюсь, что получается сделать это незаметно. — Вы всё это время пытались добраться до меня?

— Моя ж ты лапочка. — Император чуть ли не в ладоши хлопает от радости. — Умненькая у меня невеста, верно, Итан?

Взгляд, которым Аммиталь награждает своего генерала, далёк от довольного. Кажется, правителю не очень нравится внимание Райнхарта к моей персоне.

— Безусловно, — отвечает ему Итан и отступает в сторону.

А меня окутывает новой волной паники. Почему-то мне хочется, чтобы он был рядом. Удивительно, но его присутствие создаёт иллюзию безопасности. Я в логове врага, но рядом с этим странным драконом не всё так страшно.

Неосознанно обхватываю себя руками за плечи, но тут же одёргиваю саму себя. Не выказывать слабости, Мирра! Вспоминаю друзей. Вечно спорящая, но такая искренняя Кара. Саркастичная язва Лери. Они всегда приходили мне на помощь. И я сделаю всё, чтобы вернуться к ним.

— Но зачем? — спрашиваю, чувствуя внутри необъяснимый подъём сил. Я справлюсь. Во что бы то ни стало. — Зачем я вам?

Аммиталь склоняет голову и прищуривается. Он каким-то образом чувствует, что я больше не испытываю страха. И ему это не нравится.

— Чтобы ты наконец-то исполнила своё предназначение, милая. — Император отходит в сторону и широким взмахом руки указывает на пульсирующий магией кристалл. — Подарила моему народу свободу. Ты что-нибудь слышала о происхождении проклятых драконов?

— Вы хотели сказать — демонов? — Переняв манеру Аммиталя, я смотрю на него с лёгким прищуром.

— Мы предпочитаем изначальное название, — фыркает тот и протягивает ладонь, приглашая подняться на возвышение. — Демонами нас начали называть совершенно безосновательно.

Подобрав подол платья, я принимаю поданную руку. Встаю рядом с императором.

— Мы не чудовища, — продолжает он. — Разве можно называть монстрами тех, кто просто борется за свою жизнь? Неужели все эти юноши и девушки не заслуживают жить? — Аммиталь разводит руками, будто обхватывает всех собравшихся на галереях студентов.

Отмечаю, что император обожает театральные жесты. И это ещё один тревожный звоночек. Надо быть настороже.

— Любое существо заслуживает жизни, если при этом не отбирает чужую, — спокойно отвечаю я.

Взгляд вскользь касается Итана, но я успеваю заметить мимолётное одобрение в его глазах.

— Моя милая наивная невеста. А если выбора нет? — Аммиталь возвращает себе моё внимание.

Берёт меня за ладони, разворачивая так, чтобы мы смотрели друг на друга.

— Значит, нужно искать путь, который не принесёт никому боли.

— Мы его нашли, — с лёгкой улыбкой произносит император. — Ты наш путь, Миррали. Та самая Искра, что обещана богами — вашими и нашими.

— Искра? — переспрашиваю, хотя интуитивно понимаю: мне ничего хорошего это звание не сулит.

— Что ты знаешь о происхождении проклятых драконов? — вместо ответа спрашивает Аммиталь и бросает лукавый взгляд мне за спину.

Машинально оборачиваюсь и замечаю, что зрителей стало больше. Парни, девушки — они все прильнули к перилам, словно хотят оказаться рядом. Слышать всё, о чём говорим мы с их правителем. Замечаю на руках студенток странных существ. Разные: пушистые и не очень, с милыми мордашками — их объединяет наличие небольших рожек и крылышек. У кого-то кожистые, у кого-то перистые. Не могу понять, что за животные, в Алерате таких не водится.

— Так что вы знаете о нашем происхождении? — напоминает о себе император.

— Вам все три версии рассказывать? — не удерживаюсь от лёгкой иронии.

Ещё несколько месяцев назад я, как и другие студенты родной мне Пацифаль, была уверена в том, что демонов породили драконы. Их неуместная жажда власти и магии, которую чешуйчатым дарит мой народ, привела к появлению демонов. И каково же было моё удивление, когда в драконьей академии Илларии мы столкнулись с иной версией. Якобы это альвы свели с ума драконов, заставив их превратиться в демонов.

Но правда оказалась опустошающей. Оба наших народа оказались виновны в ужасном ритуале, породившем новый народ. И не демоны они вовсе, а проклятые драконы.

— А какая версия болезненней? — ухмыляется Аммиталь. — Почему-то мне кажется, что в нашем случае самая неприятная история и будет верной.

Император замолкает и выжидающе смотрит на меня. А я понимаю, что легко не будет. Все ждут моего ответа. И возможно, от него зависит, как меня примут местные. Учитывая моё положение, нужно набрать очки в свою пользу. Расположить студентов к себе: вдруг мне кто-нибудь поможет?

— Согласно версии Мартина Брюгвера…

— Какая прелесть, Итан! — перебивает меня Аммиталь, его алые глаза вспыхивают янтарными искрами. — Они докопались до сути.

— Это делает честь Её Высочеству, — холодно отмечает Райнхарт, при этом даже не шелохнувшись.

А взгляд, которым он меня удостаивает, говорит совершенно обратное его словам. Будто он сомневается в моих умственных способностях. И это неожиданно цепляет. Непонятная обида грызёт душу, я старательно отбрасываю её куда подальше. В конце концов, с чего я решила, что Итан будет на моей стороне? Проявил человечность и учтивость — и всё, поплыла, Мирра? Как там сказал Дейдар? Шестой генерал и ректор Драгриса? Этот дракон совершенно точно мне не союзник.

Но почему же так обидно-то?

Скольжу взглядом, возвращаясь к императору, и успеваю заметить, как братец Лери очень быстро прикладывает палец к губам. Словно призывает меня молчать.

Не поняла. Меня же просят рассказать о происхождении демонов. Как сделать это молча?

— Раз ты знакома с теорией магистра Брюгвера, то знаешь и о том, что наш далёкий предок, аметистовый дракон Аштар…

Аммиталь делает шаг назад, встаёт вплотную к кристаллу. И я понимаю, что от меня ничего и не ждут. Император не даст мне рассказать что-то, что может пойти вразрез с принятой в Демастате историей.

— …и его прекрасная жена Камалисс из альв Жизни проводили объединяющий ритуал. Император желал соединить в себе силы всех драконов — от алмазных до адуляровых. Долгожданное единение всех магических стихий, чтобы достичь так нужного нашим народам мира.

Голос Аммиталя возвышается, кажется, он звучит отовсюду, отдаётся будоражащей вибрацией в теле. Словно под гипнозом, я слушаю его речь с восторгом и с каждым словом будто влюбляюсь в мужчину передо мной. Он великолепен! И пускай что-то в его словах неприятно царапает, разве может столь прекрасный дракон врать?

— Но Камалисс предала мужа. Спуталась с алмазным драконом, нарушила печать ритуала и унесла вместе с собой Искру, — с горечью произносит Аммиталь. — Искру, которая должна была закрепить объединённую силу в магическом резерве Аштара. Камалисс обрекла своего истинного на ужасную участь — погибать без магической подпитки извне. Выбрав между властью и любовью, альва Жизни своими руками создала нас, проклятых драконов.

С галерей доносится осуждающий ропот. И вот тут меня что-то встряхивает. Не предавала Камалисс! Изначально благой ритуал пошёл не по плану, свёл с ума Аштара. Когда это поняла альва Жизни, она решила пойти против мужа. Обратилась за помощью к одному из алмазных драконов, потомок которого теперь правит империей Валестия.

Все эти размышления помогают мне прийти к ещё одному выводу: Аммиталь использует демоническое влияние. Тот самый флёр, который заставит любого поверить в слова проклятого дракона, стать его марионеткой. Так вот как он действует!

Резко оборачиваюсь к Итану и вместо ожидаемого холодного пренебрежения встречаю в его глазах тревогу. Всего несколько секунд он смотрит на меня так, будто просит не дёргаться. Не возмущаться, быть кроткой. Эти мысли вспышками проносятся в голове. И я не понимаю: мои ли они или это Райнхарт непостижимым образом так со мной общается?

— Но ведь всё было не совсем так. — Я повышаю голос так, чтобы слышали все.

Встречаю удивление в глазах Аммиталя, который, очевидно, не ожидал моей непокорности. Да я сама, если говорить начистоту, в шоке. Меня всю жизнь учили проявлять такт и уважение, говорить тихо и не проявлять бурных эмоций. А сейчас… Здесь будто сама атмосфера подталкивает меня к бунту. Требует, чтобы я перестала душить собственное «я».

— А как было? — справившись с изумлением, уточняет император.

Говорит спокойно, но я чётко слышу угрозу. Будь на моём месте Кара — взорвалась бы и высказала всё, что думает. Но я не она. И даже с учётом непонятного раздрая в душе я должна думать наперёд.

— Знаете, бабушка моей подруги частенько говорила одну интересную фразу. — Подобрав подол платья, я поднимаюсь выше, встаю рядом с Аммиталем. — Мудрое сердце правду не скроет.

Отдаю инициативу в руки императора. Если я влезу со своим видением истории, меня здесь не примут. Поднимут на смех. Это очевидно. Но я достаточно хорошо демонстрирую Аммиталю, что лучше бы ему сказать правду. Раз им нужна эта пресловутая Искра и она зависит от меня — пускай идёт навстречу. Пускай сам рассказывает подданным о некоторых нюансах в истории Камалисс и Аштара.

— Вы знаете, а ведь наша драгоценная гостья права. — Прекрасно поняв мой посыл, Аммиталь ухмыляется, но в его глазах я вижу проблеск уважения. — Во всей этой истории есть некая недосказанность. — Император разворачивается к своей пастве, по-другому назвать присутствующих я не могу. — И раз мы делаем шаг к новой жизни, раз строим иное будущее для вас, наши дети, я хочу раскрыть для вас главную тайну древней легенды. Камалисс была беременна от Аштара. Той самой Искрой был их долгожданный ребёнок.

Словно в ответ на его слова кристалл за нашими спинами выпускает особенно сильный импульс магии. Он наполняет магический резерв так, что, кажется, ещё чуть-чуть — и я начну светиться, как гирлянда.

— Счастье было близко, — продолжает Аммиталь, снова играя голосом, снова распространяя вокруг свой флёр. Только в этот раз я не поддаюсь этому воздействию. — Но наш предок совершил ошибку. Доверился не тому дракону. Рауфор Маврилик, алмазный дракон, обманул как Аштара, так и драгоценную Камалисс. Стравил их, заставив альву поверить в то, что её возлюбленный превратился в чудовище. Битва была долгой, но в итоге Аштар пал, попав в искусно расставленную ловушку.

Я ушам своим не верю. Конечно, часть правды в словах Аммиталя есть. Но он всё равно вывернул всё так, что проклятые драконы в этой истории выглядят жертвами.

Делаю шаг, чтобы спуститься с пьедестала, и в этот момент что-то внутри кристалла с оглушительным грохотом шевелится. А в следующее мгновение в глянцевую грань врезается чёрная драконья лапа. У меня волосы дыбом встают от этой картины. Я всматриваюсь вглубь кристалла, но не вижу обладателя конечности.

По галереям проходится гомон, в котором я слышу крики восхищения. Студенты в восторге от явления, которое напугало меня до икоты.

— Как видите, наш предок подтверждает мои слова, — возвышенным голосом произносит Аммиталь.

Слышу шорох одежды, а затем ощущаю присутствие императора за спиной. Он стоит так близко, что его дыхание касается моей шеи.

— Что вы хотите от меня? — Не удаётся скрыть дрожь. Она пробивается в голосе, выказывая мою уязвимость.

Но у меня просто не остаётся моральных сил. Я слишком оглушена как похищением, так и увиденным. В кристалле демонов скрыт целый дракон?!

— Ты дитя Аштара, Миррали. Ты несёшь Искру, которой так не хватает нашему народу, — тихо произносит Аммиталь, но я уверена: все в этом зале слышат его слова. — Рауфор заключил нашего правителя в кристалл, оставил на вечные муки. И только ты можешь разрушить эту клетку. Завершить ритуал и снять с моего народа проклятье. Верни Искру Аштару и сделай нас совершенными, излечи от необходимости забирать чужие жизни.

С каждым словом, произнесённым императором, сердце стучит всё чаще. Под конец его речи оно и вовсе стучит где-то в горле. Значит, этого они хотят? Просто освободить своего древнего правителя и жить со всеми в мире? Он меня за дурочку держит?

— Сомнительно, но хорошо, — отвечаю я.

Разворачиваюсь к Аммиталю и в первую секунду теряюсь. Он стоит так близко, что наши дыхания смешиваются. Только если в присутствии Итана я ощущала странное томление, то сейчас мне хочется сбежать. Лишь усилием воли удерживаю себя на месте.

— Что нужно сделать? — храбро спрашиваю я. — Коснуться кристалла?

Протягиваю руку назад и по расширившимся от испуга глазам императора понимаю, что действую вразрез с его планом.

— Погодите! — это уже возглас Итана.

Но уже поздно. Я не рассчитала расстояние до реликвии, и мои пальцы касаются её гладкой грани.

Всё тело пронзают тысячи молний. Они разбегаются по телу ошеломляющим разрядом, прожигают магические каналы. Я дёргаюсь от боли, хочу убрать руку, но у меня ничего не получается. Пальцы, как приклеенные, зафиксированы на кристальной грани. Вокруг поднимается шум, кто-то отталкивает Аммиталя, но в следующий момент меня будто вытесняет из тела. Сознание застывает, а перед глазами пролетает странное видение. Темноволосая девушка, молодая и прекрасная, зависает передо мной. Её невесомые одежды развеваются под действием неосязаемого ветра. Бирюзовые глаза, в которых танцует золотистая пыльца, смотрят на меня с горькой надеждой.

— Сердце, — шепчет она. Касается моей груди и поднимает на меня уставший взгляд. — Впусти в сердце.

Видение меркнет так же быстро, как и пришло. А я обнаруживаю себя сидящей на коленях Итана. Устроившись на ступенях к постаменту, он с тревогой осматривает меня. Ощупывает запястья, касается висков и, кажется, совсем не замечает, что я изучаю его самого. Хмурая морщинка пересекает его лоб, и мне хочется поднять руку, чтобы разгладить её. Звуки прорываются ровно в тот момент, когда янтарные глаза Итана впиваются в мои. Вокруг гомон, крики страха и, как ни странно, предвкушения. А я вижу и слышу только ректора. Его расширившиеся зрачки, его учащённое дыхание.

— Видите! Она жива!

С трудом различаю голос императора — настолько поглощена нашим с ректором безмолвным общением. Дурацкое сердце совсем не хочет слушаться: прыгает, замирает в сладком томлении и снова отправляется исполнять странный танец. Нечто похожее я чувствовала, когда ещё в академии мне понравился сокурсник. Но не могу же я влюбиться в похитителя?!

Дурацкое сердце! И дурацкая сердечная ритмика!

— Отпустите меня, — тихо прошу, прежде чем встать с колен Итана.

В последнее мгновение замечаю в его глазах сожаление. Будто он и не против наших посиделок. Но не успеваю переварить это наблюдение: меня за плечи обхватывает Аммиталь.

— Она истинная Искра! — объявляет император. — Никого ранее кристалл не оставлял в живых! Кому ещё нужны доказательства?

В зале повисает молчание — единодушное, ожидающее. Среди студентов я замечаю новые действующие лица. Богато одетые мужчины и женщины. Судя по глазам, все из высшей касты.

— Дабы ритуал состоялся, нам остался ещё один шаг! Далила! — Аммиталь зовёт кого-то, всё это время скрывающегося за кристаллом. — Внеси дар.

В установившейся тишине шорох одежды кажется громогласным. К нам выходит ошеломляюще красивая девушка. Черноволосая, с пухлыми губами и пугающими, но одновременно притягивающими взгляд глазами. Они жёлтые, с вертикальным, как у змеи, зрачком. И это просто не оставляет выбора — на неё хочется смотреть.

Под сотнями взглядов девушка плывёт к нам с вызывающей зависть грацией. Я не лишена изящества, но эта незнакомка заставляет меня чувствовать себя неуклюжей и угловатой. Это чувство усиливается, когда она, ни на кого не глядя, присаживается перед Аммиталем и подаёт ему свою ношу — стеклянный ларец с чёрным яйцом внутри. Все движения девушки настолько плавные, что кажется, она плывёт в пространстве.

— Традиционный дар любого проклятого дракона для своей наречённой — яйцо фракиса, — тем временем произносит император.

Он открывает крышку сундучка и достаёт подарок. Далила плавно выпрямляется и бросает на меня косой взгляд, в котором, я клянусь, сквозит не то злоба, не то пренебрежение. Что ж, спасибо, буду знать: в этой стороне мне помощников не сыскать.

— Фракисы несут в себе силу рода, — произносит Аммиталь, вроде как для меня, но говорит громко, чтобы слышали все. Очевидно, это тоже часть представления. — Когда Аштар создал первых высших, каждому из своих последователей он даровал фракис, частицу магического кристалла.

Держа на руках яйцо, император направляется ко мне. Я в панике оглядываюсь на Итана, который с невозмутимым видом смотрит куда-то в сторону. Ищу поддержки у Дейдара, но тот и вовсе пропал из виду, смешавшись с подступившей толпой.

— Как только в роду высшего дракона появляется наследник, фракис создаёт вот такое яйцо. — Аммиталь протягивает ко мне дар. — Через них мы находим своих истинных, тех, чья магия созвучна нашей. Тех, кто будет всю жизнь рядом, подарит нам сильных наследников. Прими же мой фракис, Миррали Ди-Амориас, наследная принцесса Алерата и Истинная Искра империи Демастат.

Я в шоке смотрю на императора и не смею шелохнуться. Я его истинная?! Да не может быть! Сердце в присутствии Аммиталя, конечно, ёкает, но скорее истерично, чем влюблённо.

— Бери яйцо, — шипит император.

Скорее машинально, чем искренне того желая, я тяну руку. Но останавливаюсь на полпути.

— Иначе королевству не жить, — обещает Аммиталь.

И я по глазам его вижу, что это не пустая угроза. В янтарно-красных глазах столько злости, что я хватаю яйцо и прижимаю к себе. Твёрдые, угольно-чёрные чешуйки на его поверхности врезаются в кожу рук, заставляя поморщиться. Но в следующее мгновение я понимаю, что все снова смотрят на меня. И взгляды эти полны недоумения.

— Итан, что происходит? — тихо интересуется Аммиталь, наконец-то переключив внимание с меня на генерала. — Почему фракис не отозвался?

Итан молниеносно оказывается возле меня. Осторожно, я бы даже сказала, нежно перехватывает у меня яйцо. Рассматривает его, потом — мои ладони. Я ощущаю невесомое касание магии. Не лечебной. Не могу понять какой. Словно что-то впилось в мои магические каналы. Это не неприятно, просто странно.

— Возможно, принцесса ещё недостаточно впитала энергии Аштара, — делает предположение Итан, возвращая мне яйцо. — Её каналы недостаточно перестроились. Сами понимаете, провести двадцать два года вдали от родного источника — чудо, что Миррали вовсе выжила без подпитки от Аштара.

Я не совсем понимаю, о чём говорит ректор. Но отчётливо осознаю, что представление Аммиталя пошло не по плану. Вокруг снова поднимается гомон. Взбудораженные, все обсуждают произошедшее. Урывками слышу слова о каком-то шансе. А ещё замечаю, что Далила, отошедшая к кристаллу, смотрит на меня с триумфом. Она-то как раз очень довольна, что это странное яйцо не отреагировало на меня.

— Тишина!

По залу проходит волна давящей магии. Она отзывается болью в груди, но, в отличие от остальных присутствующих, тут же припавших на колено, я остаюсь стоять ровно. Как, впрочем, и Итан. Но и ректор вскоре следует примеру императорских подданных. Только почему-то мне кажется, что его послушание притворное.

— Как подсказал мой дорогой лорд Райнхарт, инициация откладывается, — возвещает Аммиталь. В его голосе умиротворение, звучащее вразрез с тем давлением, которое он оказывает на присутствующих. — Моей драгоценной Миррали требуется адаптация. Дадим нашей Искре немного времени и окажем ей достойный приём.

Почему-то на этих словах я вздрагиваю. Но Аммиталь на меня не смотрит. Он выходит вперёд, воздевает руки и торжественно произносит:

— Возлюбленные мои подданные, осталось совсем немного, и скоро мы будем свободны.

Ему отвечает одобрительный гул. Магия императора стихает, драконы поднимаются с колен и начинают расходиться. Аммиталь резко оказывается рядом и, схватив за подбородок, заставляет заглянуть ему в глаза.

— Постарайся адаптироваться, моя дорогая принцесса, — шипит император. — Через неделю мы попробуем снова. И лучше бы тебе открыться мне.

— Недели может быть мало, — вставляет подошедший Итан. — Ваше Величество, вы сами понимаете, что её каналы слишком долго были заблокированы. По-другому она бы не выжила в Алерате. Эти блоки за неделю не спадут.

Аммиталь в раздражении сжимает губы, смотрит то на меня, то на ректора и наконец-то цедит:

— Отведи её в спальню. Потом поднимись ко мне.

Больше не говоря ни слова, он разворачивается. Кивает Далиле и уходит к лестнице, которая располагается с обратной стороны кристалла.

— Пойдёмте, Ваше Высочество. — Итан трогает меня за локоть. — Вам нужно отдохнуть.

Я киваю и только сейчас, спохватившись, приподнимаю яйцо. Кажется, за время нашего контакта оно нагрелось.

— А с этим что делать?

— Оставить его себе. Оно теперь ваше, и только в ваших силах заставить его проклюнуться. — Итан тянет меня обратно, в сторону женского крыла. — Миррали, я обязан вас предупредить.

— О чём?

Ректор не отвечает. Всю дорогу до комнаты, теперь официально моей, мы идём молча. Чувствую себя потерянной и опустошённой. Да ещё и магический резерв беснуется, принося в душу ещё больше раздрая. Сила во мне будто сходит с ума, пытаясь вырваться наружу и в то же время остаться внутри.

— То, что фракис Аммиталя не откликнулся, — плохой знак для императора, — шёпотом произносит Итан, когда мы наконец-то доходим до спальни. — Сейчас каждый высший дракон будет хотеть тебя себе.

Он открывает дверь и заставляет переступить порог. Пребывая в растерянности от его слов, я не сразу разворачиваюсь к нему.

— Даже вы? — спрашиваю и тут же прикусываю язык.

Это должно было остаться только мыслями!

Итан не отвечает. Просто закрывает за собой дверь, лишь в последнюю секунду награждая меня весьма говорящим взглядом. Взглядом, от которого волоски на загривке встают дыбом, а по телу бежит неконтролируемая дрожь. И нет, это не испуг. Это возбуждение!

— Мамочка! — выдыхаю я, прижав к себе яйцо и сползая спиной по двери.

Это же надо так похититься!

Глава 3. Столкновение интересов

Итан Райнхарт

Вдох. Длинный выдох. И снова вдох. Благословенная Камалисс, как вернуть разум в равновесие? Как не думать об этой маленькой звёздочке?

Отмеряю шагами ступени, направляясь в покои императора. А в голове вспышками проносятся воспоминания. Первый взгляд на Миррали — и словно удар под дых. Она настолько невероятна в своей беззащитности. Маленькая, хрупкая и такая потерянная. Стояла там, глядя на наш отвлекающий манёвр в виде драки княжны и какой-то живности, и совсем не понимала, что сейчас её жизнь развернётся на сто восемьдесят градусов.

Станет совсем иной.

Предполагал ли я, что и моя жизнь тоже разделится на до и после? Конечно. Но совершенно точно не ожидал, что это будет настолько непредсказуемо. Изначально весь план разрабатывался с целью возврата Искры в империю, проведения ритуала и освобождения нашего народа от энергетической зависимости. Никто не знает, что проклятые драконы на грани вымирания. Никто не знает, что девушек, способных родить здоровое потомство, с каждым годом становится всё меньше.

У нас просто нет выбора, нам приходится бороться за собственное существование. Потому я и поддержал решение Аммиталя напасть на Алерат, свершить пророчество. Я даже выторговал у собственной совести индульгенцию, закрыв глаза на потери среди альв и драконов.

Но когда увидел янтарные глаза Миррали, ощутил её магию — понял, что всё бесповоротно изменилось. Никто в империи не ощущается так сладко, так желанно. Ни одна драконица — высшая или низшая — не приковывает к себе взгляд. Не заставляет ежесекундно одёргивать себя, чтобы не прикоснуться к ней.

Миррали и впрямь особенная. Наша Искра.

Как устоять и отдать принцессу в лапы императора, когда давно усмирённый зверь поднимает голову, грозя сорвать оковы разума? Мы не простые драконы, живущие со своим зверем в гармонии. Нет. Наше проклятие в том и заключается, что, единожды обернувшись, не каждый способен вернуть человеческий облик. А кому это удаётся, навсегда остаётся в полутрансформе — с рогами и крыльями. Кто-то и вовсе рождается уже таким — низшим.

В раздумьях я прохожу площадку, ведущую к детинцу. Здесь живёт наше будущее — дочери высших драконов. Аммиталь под предлогом безопасности собирает их под своим крылом. С тем же умыслом императорский дворец был превращён в академию Драгрис. Мало того что молодняк находится в постоянном контакте со Светочем и не нуждается в подпитке, так ещё и Аммиталь следит за перспективными кадрами.

Неясная тень заставляет меня остановиться. Кто-то из обитателей детинца собрался на прогулку. А насколько я помню, сейчас у девочек по расписанию медитации.

Делаю шаг вверх по лестнице и замираю в ожидании нарушителя. И оказываюсь прав, когда мимо меня шмыгает неясная тень в красном с золотом платье. Хватаю крошку за капюшон и приподнимаю.

— Ай! Дядя! — Лейла брыкается. — Отпусти!

Мелкая плутовка умудряется меня лягнуть, но я даже вида не показываю. Много чести.

— И не подумаю, юная леди, — строго выговариваю малышке, которой на днях исполнилось десять лет. Ставлю её на ступени и строго гляжу в янтарные с золотом глаза. — Куда собралась?

Лейла складывает руки на груди, сдувает со лба упрямый локон чёрных волос, выбившийся из форменного пучка. И, выпятив нижнюю губу, обиженно смотрит на меня. А я в который раз убеждаюсь, как она похожа на мою сестру. Юника погибла вместе с мужем и моими родителями, когда альвы напали на приграничный город. Уничтожили вышку, распределяющую магию, и тем самым обрекли весь город на смерть. Таким образом мы с Лейлой остались друг у друга одни. И теперь ближе этой егозы у меня никого нет.

— Дядя, — с важным видом начинает малышка, — мне срочно нужно в библиотеку. Тётка Агация требует доклад о фракисах.

— В библиотеке детинца есть нужные тебе книги. — Прищуриваюсь, давая Лейле понять, что уловка не сработала.

— Ну дя-а-а-дя-а-а, — канючит она. — Ну-у-у я же должна посмотреть эту вашу Искру! Представляешь, какой я буду крутой?! Никто из девчонок её ещё не видел, а я — да! Правда, что фракис императора на неё не откликнулся?

Закатываю глаза, понимая, что слухи ползут со скоростью взмаха драконьего крыла. Если весть об инциденте доползла уже до детинца, то к вечеру все высшие роды будут в курсе. Не скажу, что сильно переживаю за Аммиталя и его репутацию. Напротив, мне хочется, чтобы император провалился в своей затее.

Нет, я переживаю за Миррали. Связь с Аммиталем худо-бедно её бы обезопасила. А сейчас… Бедняжке нужно усилить охрану.

— Откуда сведения? — Заговорщицки подмигиваю Лейле, зная, как ей нравится чувствовать собственную важность.

— Тётка Агация трепалась с кем-то из служанок цветника, и та сказала, что Далила сказала…

— Так, стоп, понял. — В раздражении тру переносицу и взмахиваю ладонью, останавливая поток слов. — Мог бы и сам догадаться, кто разносит слухи.

— А это слухи? Или правда? — Лейла хитро прищуривается, копируя меня.

— Скажем так, официальная информация поступит позже, — с улыбкой отвечаю я.

Подталкиваю племянницу к дверям детинца. Надо будет проверить запирающие чары: уж больно легко Лейла их прошла.

— Ну вот так всегда! — Мелочь дуется, упирается ногами в пол, но на самом пороге резко оборачивается и спрашивает с максимальной серьёзностью во взгляде: — А эта Искра, она красивая?

Зависаю, не зная, как ответить Лейле.

— Очень, — решаю быть искренним. С племянницей я могу позволить себе подобную роскошь. — Миррали необыкновенная.

Сам не замечаю, как чувственно выходит это признание.

— Хана Далиле, — с каким-то мстительным удовлетворением произносит Лейла.

Стремительно целует меня в щёку и через секунду уже летит по главному коридору детинца. Тру место поцелуя и в задумчивости смотрю вслед малышке.

Далиле, как правильно выразилась Лейла, действительно хана. Аммиталь не отпустит Миррали, и время власти любимой фаворитки неуклонно близится к концу. Выдержит ли принцесса козни, которые, несомненно, уже строит главная змея двора? Вот где интрига.

Поднимаюсь выше. Мимо шмыгают работники из числа простых людей. От подпитки они защищены специальными артефактами, но я всё равно каждый раз удивляюсь: как люди не боятся работать у нас?

Хотя о чём это я? Деньги лечат любые страхи.

Минуя ярус цветника, направляюсь выше. По пути достаю плоскую коробочку почтовика, чтобы отправить сообщение Дейдару.

«Пригляди за Миррали».

«Уже на месте», — прилетает лаконичное.

С удивлением ощущаю вспышку ревности. Я не давал указания следить за принцессой. Порой инициативность Дейдара злит, но сейчас моё раздражение имеет совсем другое основание: я не хочу, чтобы эти двое проводили время наедине.

«Я надеюсь, ты позвал с собой Айрис? Миррали понадобится форма и экскурсия по академии», — пишу, старательно игнорируя приступ ревности.

На самом деле я сам хотел показать Драгрис принцессе. Но уступлю это задание Дейдару, лишь бы они не сидели вдвоём в одной комнате. Моё доверие к альве Крови безгранично, но…

Но не в случае с Миррали.

«Айрис занята. И я тоже», — прилетает в ответ.

И вот тут я уже не могу себя сдержать. Почтовик с жалобным хрустом разваливается в руках.

— Кто же так вывел из себя моего наиболее уравновешенного генерала? — Ехидный голос Аммиталя заставляет меня вздрогнуть.

Поднимаю взгляд и только сейчас соображаю, что стою в круглом зале совещаний. Пока переписывался с Дейдаром, не заметил, как дошёл до цели.

И сейчас меня сверлят сразу семь пар глаз. Император собрал всех приближённых. И не все из присутствующих мои друзья. Особенно Далила, чьё любопытствующее лицо выглядывает из-за спинки кресла Аммиталя.

— Ничего особенного. Небольшая путаница в расписании уроков детинца и первого курса.

Быстро беру себя в руки и с невозмутимым видом сажусь на отведённое для меня место — прямо напротив Аммиталя. Кивком здороваюсь с остальными генералами. Нас шестеро, и каждый заведует определённым направлением в жизни империи. И я рад, что в дела академии мало кто из них вмешивается. Чего не скажешь про казначейство и армию. Лорд Ферг и лорд Расмус вечно устраивают склоки между собой. Надеюсь, совещание и в этот раз будет посвящено этим двоим, а не маленькой звёздочке, которая сейчас находится в лапах моего заместителя. С трудом сдерживаюсь, чтобы не переломить ещё и пишущее стило, любезно поданное мне секретарём императора. Я не должен её ревновать, я вообще не должен думать в её сторону!

— Что ж, раз все собрались, попрошу начать доклады.

Аммиталь, удобно устроившись в кресле, больше напоминающем трон, ведёт взглядом по комнате. Выбирает первого, на ком захочет спустить гнев. Что император зол, понятно каждому присутствующему. Иначе мы не получили бы столько высокие посты.

— Лорд Расмус, как дела на границах? Как поживают наши драгоценные соседи?

Хоть император и спрашивает моего соседа, взгляд его замирает на мне. И понятно почему. Похищая Миррали, мы оставили противникам предупреждение: война окончена, но, если полезут на нашу территорию, получат соответствующий ответ. Это не было согласовано с Аммиталем, он недоволен. И мне остаётся только уповать на сообразительность наших врагов. Лучше бы им послушаться.

— Боевые столкновения окончены, — поднявшись, докладывает лорд Расмус. Берёт бумаги со стола и принимается зачитывать: — По донесениям с линии фронта известно, что войска союзников отведены. Полагаю, Владыка Алерата и император Валестии приняли наши условия…

— Но не принц Армониан, — перебивает его лорд Грайдер.

Я вижу, как краснеет Расмус, и испытываю сожаление. Хочется поддержать товарища, но против ближника императора мне нечего сказать. Грайдер — единственный альва Крови, добившийся поста генерала. Его предки стали первыми альвами, которые прошли обращение и встали на нашу сторону. Первые альвы Крови. И лучшие наши шпионы.

— Что с Армонианом? — Я вздыхаю, перетягивая внимание со старика Расмуса. — Мальчишка не смирился?

— Его сложно в этом винить, — чуть ли не нараспев произносит Аммиталь. — На его месте я и сам сделал бы всё возможное, чтобы принцесса стала моей. Как и все присутствующие, верно? Мне уже стоит волноваться?

В голосе императора сквозит ирония, но никто из нас не обманывается. Аммиталь угрожает. И совещание это, скорее всего, собрано именно для предупреждения.

— Я говорил вам, что не стоит проводить церемонию инициации прилюдно, — произношу я. Да, мои слова совсем не гладят императора по чешуйкам, но своё место я получил не за умение подлизываться. И император это знает. — Не было стопроцентной гарантии, что магия Миррали сразу откликнется на призыв фракиса. Или наоборот. То, что сейчас происходит, — это следствие вашего поступка.

Хочется сказать — самонадеянности, но у меня всего одна жизнь. И в мои планы не входит её немедленное завершение.

— А что конкретно сейчас происходит? — склонив голову набок и впившись в меня взглядом, спрашивает Аммиталь.

Атмосфера в зале сгущается. Остальные генералы даже от стола отодвигаются. Замечаю, как по рукам Далилы скользят золотистые искры. Аммиталь осознанно или нет, но тянет из фаворитки магию. А значит, готовится к удару.

Похоже, я всё-таки переусердствовал с честностью. Кошусь на коллег. Мне надо знать, когда Аммиталь пустит силу в ход. Потому что сам я не знаю, когда и как должен среагировать. С десяти лет у меня пропала чувствительность к воздействию императора. Я просто перестал ему подчиняться. И слава Камалисс, первыми эту особенность отметили мои родители. Они-то и научили меня подыгрывать остальным, не выдавая своей особенности.

Аммиталь, явно недовольный моей заминкой, всё-таки пользуется магией. Я ощущаю её как повышение давления. Голова начинает слегка побаливать, но, судя по побледневшим лицам остальных, император не мелочится. А значит, пора отвечать.

— Сейчас на Миррали будет охотиться каждый высший, — произношу я.

Стараюсь звучать подавленно, облизываю пересохшие губы. Далила, как взявшая след ищейка, впивается в меня взглядом. Неудивительно, что Аммиталь держит её подле себя. Помимо подпитки, она ещё и отлично читает окружающих. Сколько людей уже расстались с головой по её наводке — не счесть.

— Однако вряд ли кто-то из глав родов рискнёт предложить Миррали свой фракис, — продолжаю я, для вида морщась, будто бы борюсь с оказываемым влиянием.

— Но? — Аммиталь прищуривается.

— Я не могу сказать того же о молодняке, — выдыхаю я.

— Пф-ф-ф, — фыркает император, и по залу проходит волна облегчённых вздохов. — Нашёл из-за чего переживать.

Генералы расслабляются, Расмус лезет за платком, чтобы вытереть выступившую испарину.

— Никто в здравом уме не пойдёт против императора, — явно пытаясь потешить самолюбие Аммиталя, гнусавит лорд Ферг.

— Это точно, — вторит ему генерал Тролл, глава министерства справедливости.

В ответ я лишь криво улыбаюсь. Вроде как и поддерживаю, но остаюсь при своём мнении. На самом деле все вокруг прекрасно понимают, что впервые за несколько сотен лет авторитет Аммиталя пошатнулся. Его власть всегда считалась непререкаемой. Он единственный, кто вернул после обращения в зверя человеческую форму и сохранил при этом дар высшего дракона. Не зря же императора считают потомком Аштара.

Но именно сегодня, когда Искра не заставила фракис проклюнуться, слухи о том, что Аммиталь — незаконный ставленник Аштара, зазвучали с новой силой. И император это прекрасно понимает.

— Продолжим совещание. — Аммиталь благодушно хлопает в ладони. — Лорд Тролл, что у нас с законом о легализации браков с людьми?

Беседа перетекает во вполне мирное русло. Меня доклады не касаются, слушаю вполуха. Мысли тут же улетают на несколько этажей вниз, в женское крыло. Почему Дейдар написал, что он занят? Чем он там так занят?! Чем больше думаю, тем больше злюсь. Понимаю, что ситуация выходит из-под контроля, когда возле ладони, лежащей на столе, в воздух приподнимается стило.

Замечаю это не только я. Далила касается запястья Аммиталя, и он тут же переводит взгляд на меня. Как, впрочем, и его ближник, лорд Грайдер.

— Так, на сегодня закончим. — Император встаёт так резко, что не закончивший доклад лорд Ферг закашливается. — Отчёты подайте секретарю. Лорд Райнхарт, вы останьтесь. Есть вопросы по обучению Миррали.

Пока остальные поднимаются с явным облегчением на лицах, я послушно сижу на месте. Последним зал совета покидает лорд Расмус. Старик с сочувствием пожимает моё плечо и через несколько секунд захлопывает за собой дверь.

— Ну а теперь рассказывай, кого мне стоит рассматривать в качестве соперников.

Аммиталь не ходит вокруг да около и сразу же бьёт в цель. Медлю с ответом, оценивая и навострившую уши Далилу, и Грайдера, держащего в руках стило.

— Весь старший курс. — Пожимаю плечами. — Но не думаю, что хоть у кого-то из них есть шансы. Согласно пророчеству, Искра пробудит фракис только истинного наследника Аштара. А такой в империи один — вы.

Аммиталь в ответ молчит. Его задумчивый взгляд скользит по кристальным колоннам, поддерживающим свод зала. И чудится мне в этом молчании неуверенность. Неужели все домыслы верны и не зря Аммиталя за глаза называют регентом? Что, если истинный наследник давно погиб?

— Ладно. — Император взмахивает руками. Кивает ближнику, который тут же принимается складывать разложенные бумаги по папкам. — Раз кандидатур нет, будем присматривать за всеми разом. Вечером я отбываю на северную границу, нужно усилить завесу. Хоть алератцы и валейстийцы и отвели войска, но защиту снимать рано.

— Как долго вас не будет? — учтиво интересуюсь я.

— Уже планируешь, как будешь плясать вокруг Миррали? — с иронией произносит Аммиталь.

Он поднимается и поворачивается спиной к Далиле, которая принимается развязывать пояс на его парадной мантии. Ловлю на себе изучающий взгляд Грайдера. Как и всегда при общении с императором, мне приходится тщательно подбирать слова. Сейчас же это приходится делать особенно аккуратно, потому что и ближник, и Далила явно ждут моих промашек.

— Скорее составляю план её теоретических и практических занятий, — обтекаемо отвечаю я.

— Минимум, — тут же приказывает Аммиталь. — Историю Демастата, религию и домашний уклад. Большего моей жене знать не нужно. Осторожнее!

Последнее предназначается Далиле. Фаворитка, уязвлённая словами императора, слишком сильно дёргает завязку мантии, отчего та отлетает с «мясом».

— Далила, свет души моей, тебе нужно отдохнуть, — вроде ласково, но с угрозой произносит Аммиталь. — Грайдер, проводите её до цветника.

— Но… — пытается возразить Далила и тут же осекается, стоит императору на неё взглянуть.

В молчании парочка покидает зал совещаний. Я жду, пока Аммиталь продолжит. А император не спешит. Снимает мантию, под которой у него оказывается обычный костюм. Разминая плечи и потягиваясь, он направляется ко мне. Встаёт вплотную. Мы одного роста, и давить на меня габаритами у него не получается.

— Я вернусь через неделю. Две — максимум. Миррали должна быть готова. Ясно?

— Что будет, если её магия не проснётся? — спрашиваю я, ощущая ледяное спокойствие.

Меня странным образом не волнует та опасность, которая сейчас исходит от императора. Я вообще не переживаю, что каким-то образом не выполню приказ Аммиталя. С удивлением осознаю, что все мои волнения сейчас связаны только с похищенной мною звёздочкой. А ещё меня бесит отведённая ей роль. Жена императора!

— Лучше тебе сделать всё, чтобы фракис проклюнулся, — цедит Аммиталь. — Иди. Увидимся у Светоча.

Смотрю прямо в янтарные с кровью глаза императора. Никогда раньше я не бросал ему такого прямого вызова, и судя по непонимающе изогнувшейся брови Аммиталя — он тоже.

— Как прикажете, — чеканю я и стремительно разворачиваюсь.

Те несколько шагов до двери даются мне с трудом. Что-то внутри меня бунтует, хочет открыто выступить против императора. Я знаю, что нам нужен ритуал, что наш народ изнывает под тяжестью проклятья. Но что-то гложет меня. Слишком всё просто. Слишком сказочно звучит. Не может же простое единение Искры со Светочем разом исцелить всех проклятых драконов!

Я боюсь, что Аммиталь не озвучил полную цену за такое чудо.

Но мне не остаётся ничего, кроме как подчиниться. Пока. Так будет безопаснее не только для Миррали, но и для Лейлы. Император знает, как держать подданных в узде. У каждого из нас есть свои мотивы следовать его приказам.

В размышлениях я иду, сам не понимаю куда. Машинально отвечаю на приветствия попадающихся навстречу преподавателей и студентов. Осознаю, что ноги сами собой принесли меня к комнате Миррали, только когда вижу очень странную картину.

Дверь её спальни распахнута, а на пороге застыла сама принцесса. В её руках блестит тёмно-синее яйцо, а в глазах — полнейшее недоумение. Зато на лице стоящего рядом Дерека Расмуса, сына боевого генерала, сияет триумф.

— Что тут происходит?! — рявкаю я, хватая поганца за шкирку.

Глава 4. Все тайны семьи Валейт

Миррали Ди-Амориас

— Мамочка! — выдыхаю я, прижав к себе яйцо и сползая спиной по двери.

— Ну, скорее уж папочка, но я надеюсь, мне это звание не скоро грозит.

Взвизгнув, я подпрыгиваю и во все глаза смотрю на Дейдара. Альва, вальяжно развалившись на кровати, наблюдает за мной с ехидным прищуром алых глаз.

— А что, простите, вы тут делаете? — Справившись с волнением, я задираю подбородок и ещё сильнее прижимаю к себе фракис. Он мне на самом деле и даром не нужен, но здорово помогает скрыть дрожь в руках. — Лорд, э-э-э, господин?.. — Хочу продолжить выговор, но не понимаю, как обращаться к Дейдару.

Смотрю на вторженца, а он и не думает мне помогать. Лишь садится на кровати и спускает длинные ноги на пол. Упирается локтями в бёдра и пристраивает подбородок на скрещённые ладони.

— Дейдар, — строго зову его.

— Дар, — произносит он. — И прошу, давай без официоза. Насколько я помню, тебя вполне устраивает обращение на «ты». А я и вовсе за.

Вместо ответа я прохожу к рабочему столу, размещённому у окна. За простыми действиями прячу неуверенность. На «ты» я только с близкими друзьями, к которым этот паршивец никоим образом не относится. Но в то же время интуиция подсказывает мне, что если с кем и заводить здесь дружбу, так это с ним.

И с Итаном.

Воспоминание о ректоре заставляет щёки вспыхнуть. А потому я отворачиваюсь к окну и принимаюсь искать место, где расположить подарок императора.

— Я ничего о тебе не знаю, чтобы так легко переходить на «ты», — произношу я, выдвигая ящики стола.

Где-то ведь можно хранить этот проклятый фракис?

— Это легко исправить! — В голосе Дара слышится пугающий энтузиазм.

Лёгкое дуновение ветра подсказывает мне, что он оказывается совсем рядом. Встаёт за спиной. Разворачиваюсь и выставляю между нами яйцо, которое альва под мои округлившиеся глаза перехватывает и принимается перекидывать из руки в руку.

— Меня зовут Дейдар Валейт, я брат-близнец твоей подруги Полери Валейт. Будучи в утробе матери мы попали под демонический выброс и получили некоторые отклонения. Полери может не только управлять снами, как любая альва Ночи, но и вкладывать людям в головы определённые идеи. Достаточно, чтобы жертва услышала её голос.

Он шагает по комнате, продолжая жонглировать яйцом.

— Ты что делаешь? Отдай! — Следую за ним. — Тебе нельзя его трогать!

— Ой, да брось ты, — фыркает поганец, уворачиваясь от меня. — Драконы носятся с этими яйцами не хуже куриц. Ерунда всё это. Не во фракисах счастье.

В его словах слышится лёгкая обида, пока мне не понятная. Но торможу я не из-за этого. До меня доходят слова Дара о способностях его сестры.

— Так это Лери? — От шока мысли разбегаются, я никак не могу сформулировать новый вопрос. — Лери была кукловодом, подстроившим моё похищение?

— Нет, это не Лери. — Дар останавливается рядом, вкладывает в мои руки фракис. — Но лучше я тебе всё покажу.

Он касается моих висков, и я словно куда-то улетаю. Слышу падение яйца из моих безвольно опустившихся рук. Сознание меркнет, а когда я снова могу видеть, передо мной — палата в лекарне Илларии. Сердце заходится в тоске, когда я нахожу взглядом подруг, Кару и Лери. Помимо них, в комнате находится кто-то ещё. Я не вижу, лишь ощущаю чудовищное давление силы. Кто-то удерживает сознание Дейдара, допрашивая его по поводу моего похищения. Альва не сопротивляется, рассказывает почти всё как есть. Берёт вину за преступление на себя, полностью выгораживая сестру. Находясь в сцепке с сознанием Дара, я чувствую: не лжёт. Лери действительно не могла предупредить нас о готовящемся похищении.

Дейдар врёт лишь в одном. Даже не врёт, а умалчивает — о моём предназначении. О том, что я должна пройти через ритуал. Сам разговор слышу плохо, полностью сосредоточенная на подругах. Лери без сознания, но интуитивно понимаю, что с ней всё хорошо. Кара же, как и всегда, в ярости и готова броситься на призрак Дейдара.

И без того туманная картинка мигает и гаснет, сменяясь видом выделенных мне покоев. Моргнув, я внезапно осознаю, что по щекам текут слёзы. Я в раздрае. Одновременно рада, что увидела девочек, что с ними всё хорошо и, главное, что никто из них меня не предавал. Но в то же время душу рвёт оттого, что я не могу быть с ними и что они будут волноваться за меня.

Вот если бы можно было с ними поговорить!

— Я могу с ними связаться? — не то спрашиваю, не то требую у Дара.

Альва выглядит бледнее обычного, а его глаза становятся совсем багряного цвета. Он несколько заторможенно качает головой, а затем и вовсе отшатывается от меня.

— Тогда зачем ты мне это показал? — Раздражение захлёстывает душу. — Нравится играть чужими чувствами?

Я злюсь на этого странного альву, но в то же время внутри шевелится жалость. Пока мы были в сцепке, я будто коснулась его души — замороженной, тоскующей и болезненной. Я знаю, что детство у него с Лери было далеко от радужного. Дара, получившего метку «пожирающий», сдали в лечебницу и отлучили от сестры, которая худо-бедно помогала ему сохранять магический баланс. Совсем неудивительно, что альва закрылся в себе. Ожесточился.

Но я-то ведь ему ничего плохого не сделала!

— Дар, пожалуйста, — прошу я, хватая альву за руку. — Помоги мне хотя бы сказать им, что со мной всё хорошо, чтобы они не натворили дел.

— Я не рыцарь в сияющих доспехах, чтобы помогать девам в беде, — глухо рычит в ответ Дар. — Отойди, пока хуже не стало. Я не могу сейчас это контролировать.

Он опускает взгляд на мою руку, сжимающую его запястье. Я с тихим писком отпрыгиваю в сторону, когда вижу, как по моим магическим каналам проходят потоки силы. Они проскальзывают по предплечьям Дара, впитываются в кожу, расходясь под ней солнечными искрами.

— Этого не может быть! — в шоке вскрикиваю я, прижимая ладони ко рту. — Мои каналы… Они же заблокированы. Я же не могу формировать привязку.

— А это и не привязка. — Дар, вид которого становится более здоровым, с любопытством разглядывает продолжающую сиять руку. — Это, милая принцесса, действие того самого проклятья. Я тобой отобедал.

Я не успеваю ничего сказать в ответ. Шок настолько силён, что в голове пустынные колючки катаются. Да ещё и странные ощущения внутри резерва. Мне не плохо. Наоборот, будто вечный перегруз магией, который сопровождал меня всю жизнь, наконец-то нашёл выход. Я настолько сосредотачиваюсь на собственных ощущениях, что не замечаю, как хлопает дверь.

— Ах ты кобелина!

В следующий же момент на Дейдара налетает миниатюрный светловолосый ураган. Девушка, судя по форменной юбке и пиджаку — студентка, колотит опешившего альву и костерит его так, что у меня щёки краснеют.

— Мало того что принцессу напугал, — слышу я сквозь кряхтение. — Так ещё и подпитался от другой! Я тебе такое устрою!

Девушка принимается гонять Дара по комнате, а тот и рад стараться. Я впервые вижу на его лице искреннюю улыбку и радость. Вместо того чтобы как-то сгладить ситуацию, альва выдаёт:

— Дорогая, это не то, что ты подумала!

— Ах так?! — ещё больше вспыхивает незнакомка. — Да я тебе! Да я…

Она останавливается на середине комнаты и пытается отдышаться. А я улучаю момент, чтобы наконец рассмотреть демоницу. Или всё же правильнее драконицу? Невысокого роста, чуть выше меня, она обладает изящной фигуркой, чью тонкую талию ещё больше подчёркивает чёрный с золотом китель. Ярко-голубые глаза смотрят на Дара с недоверчивым прищуром. Но больше всего притягивают взгляд маленькие золотистые рожки на её голове. Получается, незнакомка из низшей касты?

В руках девушка держит перекинутый ворох одежды, которым она снова со всей силы лупит зазевавшегося Дара.

— Подойди ещё ко мне! Всё, эта лавочка закрыта! Ищи себе другую пару, Дейдар Валейт!

— Ну-у-у-у, Айрис, ну солнышко моё. — Дар резко меняется в настроении, подлетает к девушке и стискивает её в объятиях. — Ну какая подпитка? Ну серьёзно. Это случайно вышло. Её высочество просто ещё не умеет контролировать потоки. Она ж как младенец сейчас. Направо и налево расшвыривается магией. Да ты сама пощупай.

Внимательно слушая этих двоих, я совсем не ожидаю, что на меня уставятся две пары глаз. Алые умоляют подыграть. Голубые смотрят изучающе, но я могу поклясться, эта Айрис та ещё ехидна. И обида её напускная.

Не зная, чего от меня ждут, я делаю шаг назад и спотыкаюсь о валяющийся на полу фракис. Нелепо взмахиваю руками и заваливаюсь на кровать.

— Принцесса! — вскрикивает Айрис и первой бросается мне на помощь. — Простите, я совсем не хотела вас напугать.

— Да ты и не напугала, — растерянно отвечаю я, не замечая, что сразу перешла на «ты». — Просто валяются тут всякие… — Наклоняюсь, чтобы поднять злополучное яйцо. — Артефакты.

По установившейся тишине понимаю, что ляпнула что-то не то. Дейдар выглядит так, будто вот-вот заржёт, а Айрис — несколько ошарашенной и оскорблённой.

— Похоже, моя очередь просить прощения, — лепечу я.

И для успокоения устраиваю фракис на подушку. Даже взбиваю её, чтобы выказать уважение. Перевожу взгляд на драконицу и вопросительно приподнимаю брови.

— Вам абсолютно не за что извиняться, — воодушевлённо произносит Айрис.

Кладёт рядом со мной стопку одежды, в которой я узнаю форму. Не чёрную с золотом, а оранжево-зелёную, но такую расцветку я видела на других студентах.

— Ваше Высочество, вам сейчас всё простительно: вы не знаете наших традиций и устоев. Но я буду рада, если смогу стать вашим проводником.

— Вообще-то, Итан попросил меня заняться экскурсией, — отодвигая подругу, произносит Дар.

— Я тебя одного не пущу. Сам сказал: её высочество фонит энергией не хуже Светоча. — Айрис отпихивает альву и тянет ко мне ладонь. — Разрешите?

Я неуверенно смотрю на неё, затем — на Дара, который кивает. И я тяну руку к Айрис. Вряд ли она сделает мне плохо. Драконица с трепетом берёт мою ладонь в свою, и в тот же миг я чувствую ток магии в каналах. Чувствую, как мягким теплом разгорается резерв.

Золотистые нити оплетают наши с Айрис руки, освещая нас слабым сиянием. Блики играют на сосредоточенном лице девушки. Я настолько очарована моментом и ощущениями, что не замечаю, как Дар снова бледнеет, а его глаза багровеют.

— Мне надо разыскать Итана, — доносится сдавленный голос альвы. — Айрис, займи пока принцессу. Я скоро вернусь.

Мы одновременно поднимаем головы и провожаем взглядами спину Дара.

— Что это с ним? — тихо спрашиваю я, возвращаясь к изучению клубка нитей, оплетающих наши с Айрис руки. — И что с нами?

— Альвам Крови, даже если они сыты, тяжело рядом с открытым источником магии. А ты открытая. Да ещё и обмениваешься со мной. Какая бы стальная выдержка у Дара ни была, он предпочёл не рисковать.

Айрис приподнимает руку, шевелит пальцами, развеивая одну из нитей на сотни искорок.

— Красиво, — заворожённо произношу я. — А это не опасно? Это не привязка?

— Что ты. — Девушка улыбается. — У нас нет этих дурацких привязок. Парни, конечно, подпитываются от нас, но между собой девушки только обмениваются энергией. Вот сейчас, например, я просто считываю твоё состояние. Ты же наша. Хоть и отчасти, но в тебе течёт кровь высшей драконицы. Поэтому тебе истощение не грозит…

— Значит, альвы Света действительно потомки Камалисс и Аштара? — Следя за тающими искрами, я внезапно для себя ощущаю умиротворение.

Наконец-то можно говорить начистоту. Наконец-то можно получить ответы на прямые вопросы. Мой отец, Владыка Алерата, их в своё время мне не дал. Более того, он старательно избегал общения со мной.

— Ну да. — Айрис кивает и внезапно хихикает. — Очень сильно разбавленные потомки. Но не волнуйся, твоё происхождение рано или поздно даст о себе знать. И фракис императора обязательно проклюнется. Я тебе даже больше скажу. Судя по магическому потенциалу, — она кивает на наши сомкнутые ладони, — силы в тебе столько, что Аммиталю и цветник больше не потребуется.

— Что? — Я хмурюсь, совершенно упуская ещё один царапнувший меня момент.

Почему Айрис сделала акцент на моём происхождении?

— Цветник, — повторяет девушка. Окончательно разрывает наш контакт и подходит к брошенной на кровати форме. — Там живут фаворитки его величества. С его мощью нужна регулярная подпитка. Да не абы какая, а только от высших родов.

Она раскладывает на постели рубашку, кладёт поверх клетчатую жилетку и шёлковый платок. Затем приходит черёд короткой юбки в мелкую складку. И только в этот момент Айрис замечает полный шок на моём лице.

— Вот блин, ты ведь ничего о подпитке не знаешь, да?

— Вообще-то да! — Я киваю. — Точнее, тебе не понравится то, что я знаю.

— Дай угадаю. Мы — демоны и чудовища, которым для жизни нужно осушать магический резерв жертв? А альвы Крови ещё и из физической оболочки все соки вытягивают?

— Что-то типа того, — округлив глаза, подтверждаю я. — Хочешь сказать, всё не так?

— Пу-пу-пу, — выдыхает Айрис и усаживается на кровать. Поправляет разложенный комплект и продолжает, смотря на меня с внезапной серьёзностью в голубых глазах: — Скажем так, для устрашения врагов всё, что я перечислила, — правда.

— А по факту?

— А по факту мы не демоны. И очень не любим, когда нас так называют. — В её голосе ощущается нажим, отчего я понимаю, что этот пункт стоит зарубить себе на носу. Если я, конечно, планирую найти в Драгрисе союзников. — Мы драконы. Проклятые, да. Но всё же драконы. Нас делят на высших и низших. Высшие обладают магией подавления сознания и обращения. Альвы под их влиянием становятся альвами Крови, драконы — низшими. Редкие представители высших ещё и телекинезом обладают. Но для использования этих даров мужчинам нужна подпитка. Видишь ли, когда ритуал был нарушен, резерв Аштара был повреждён. И с тех пор последователи императора не могут удерживать в себе магию. Она утекает из их резерва, требуя регулярной подпитки. Чем мощнее резерв, тем больше нужна подпитка. Поэтому у Аммиталя есть цветник, куда наши высшие роды с удовольствием отдают своих наследниц.

— Ты говоришь только о мужчинах. А высшие драконицы лишены таких способностей? — осторожно спрашиваю я, оставив при себе негодование по поводу судьбы фавориток.

— Хах, если бы, — с лёгким хохотком отвечает Айрис. — Нет, наш удел — рожать сильных наследников и подпитывать мужа. Это если «повезёт», — она берёт слово в кавычки, — выйти замуж за высшего. Низшие в такой частой подпитке не нуждаются.

— А почему? — спрашиваю уже на автомате.

Голова пухнет от объёма информации. В академии Пацифаль, в которой я провела пять лет, про наших врагов говорили скупо. Точнее, мне вообще не говорили. Адептам боевого факультета, конечно, рассказывали. Я же, как и положено королевской наследнице, изучала искусство и дипломатию. Про истинную природу демонов: что они проклятые драконы — я узнала совсем недавно. И оказывается, это ещё не всё. Надо было всё-таки не картины писать, когда Кара и Рейв готовили доклад о демонах, а учебник читать!

— Что? — встрепенувшись, уточняет Айрис. Видимо, драконица и сама в мысли нырнула.

— Почему низшим не нужна частая подпитка?

— Видишь ли, рога и крылья у них не просто так. Это следствие обращения в зверя. Низшие частично черпают силу из драконьей ипостаси. Ценой такого симбиоза стали физические изменения.

— То есть я правильно поняла: у проклятых драконов атакующей магией обладают только мужчины высшей касты? Низшие — что женщины, что мужчины — просто физически мощные? И им не нужна подпитка от живых существ?

— Как много вопросов, — вздыхает Айрис. — Вообще, тебе всё объяснят на лекциях. — Видя моё вмиг помрачневшее лицо, драконица добавляет: — Но давай, пока ты переодеваешься в форму, я тебе коротко объясню. Так сказать, по верхам. У нас просто не так много времени. У меня скоро практика по управлению потоками, а тебе ещё экскурсию провести надо.

— Да-да, конечно!

Мелко трясу головой, принимая её план, и вскакиваю с кровати. Айрис отходит к двери и, стоя ко мне спиной, начинает рассказ:

— Итак, драконы низшей касты. Физически сильные, с потрясающей регенерацией. Составляют ядро императорской армии. Как мужчины, так и женщины. Именно поэтому многие нас так и представляют — рогатыми и с крыльями.

Пока Айрис говорит, я снимаю платье. Шёлковая ткань оказывается местами порванной. С грустью провожу ладонью по янтарным каплям, которыми богато вышит лиф и рукава. Ещё вчера я отмечала самое важное событие в жизни друзей, а уже сегодня пытаюсь влиться в жизнь некогда враждебного народа.

— Так как низшие прошли обращение в зверя и слились с ним магическим резервом, они не могут использовать способности высших. Дракону не подвластно ни ментальное подавление, ни телекинез. Зато и жажды они не испытывают. Впрочем, как и девушки высшей касты. Ты ведь не чувствуешь потребности кого-то опустошить?

Айрис слегка поворачивает голову в мою сторону, а я застываю с наполовину надетой юбкой.

— Да вроде бы нет. Наоборот, я впервые в жизни ощущаю свободный ток магии. Она больше не выжигает меня.

О том, как я чуть не опустошила подругу, когда та попыталась разблокировать мои каналы, решаю умолчать: мне до сих пор стыдно.

— Правильно. — Айрис кивает. Закладывает руки за спину и покачивается с носка на пятку, словно ожидание даётся ей с трудом. — Сейчас ты купаешься в энергии Аштара, которую излучает Светоч. Она же очистила твои каналы. Прелесть высших в том, что мы можем питать кого угодно без угрозы здоровью. Поэтому за дочерями высших родов открывается самая настоящая охота. Каждый претендент дарит свой фракис, и когда тот проклёвывается, отбор заканчивается. Считается, что только в истинных парах яйцо пробуждается. Фракис, вышедший из него, будет всегда оберегать свою подопечную. Подпитывать её магией, даже когда рядом не будет обелисков.

Айрис говорит так, будто вся эта информация сама собой разумеющаяся. А у меня голова начинает болеть. Хочется задать ещё сотню уточняющих вопросов. Остаётся только выбрать, какой из них задать первым.

— Ты сказала, что фракис пробуждается в истинных парах? — осторожно уточняю я, застёгивая пуговицы на рубашке, и берусь за жилетку. — Получается, мы с Аммиталем друг другу не подходим?

— Это не факт. Ты слишком долгое время провела за пределами Демастата, чтобы так резко установить контакт, — отмахивается Айрис. — Ну, это я так думаю. Задашь этот вопрос ректору, он в энергообменах более сведущ.

— Ага, — растерянно соглашаюсь я.

Напоминание об Итане ещё больше сбивает меня с толку. Мне и боязно снова с ним увидеться, и в то же время дико этого хочется. Завязываю галстук из шёлкового платка и выдыхаю:

— Я всё.

— Отлично! — восклицает Айрис, поворачиваясь ко мне. — Успеваем посетить питомник.

Мой взгляд останавливается на её рожках, в голове сразу вспыхивает вопрос, который я не решаюсь задать. Но этого и не нужно: Айрис понимает всё без слов.

— Да, я из высшей касты, хоть и обладаю этими красавцами, — с лёгкой горечью усмехается. — Выверт природы, у двух высших драконов родилась дочка с признаками низшей касты. Но, знаешь, мне это даже на руку.

Айрис подмигивает мне и, схватившись за ручку двери, ждёт, пока я подойду к ней.

— Почему?

— Не приходится отбиваться от сотни придурков, так и норовящих подкатить ко мне яйца, — с довольной улыбкой отвечает она, распахивая дверь и пропуская меня вперёд.

Ещё не переварив её слова, я делаю шаг и впечатываюсь в чьё-то крепкое тело.

— Привет! — огорошивает меня триумфальный рёв, а в руки впихивают что-то округлое и чешуйчатое.

Опускаю взгляд на тускло сияющий сапфировый фракис, а подарком оказывается именно он. Потом смотрю на нахала, губы которого изгибаются в довольной улыбке. Высокий дракон и не думает отступать, а в его янтарных глазах искрится радость. Тёмные волосы волнами обрамляют узкое лицо, в левом ухе замечаю одинокую серёжку. Судя по чёрной с золотом форме, передо мной один из студентов.

Не успеваю и слова сказать, как невесть откуда появляется Итан. Хватает незнакомца за воротник кителя и так встряхивает, что я слышу жалобный треск ткани.

— Что тут происходит?

От угрозы, звучащей в голосе ректора, даже я втягиваю голову в плечи.

Итан переводит бешеный взгляд на фракис в моих руках, и мне резко хочется выбросить подарок.

Я тут вообще ни при чём!

Глава 5. Экскурсия и маленький дьяволенок

— Дерек! Ты совсем страх потерял? Ты к кому яйцо своё подкатываешь?! — В коридор вылетает Айрис и, оттесняя меня, тычет пальцем в болтающегося в ректорской хватке парня.

— Не к тебе, вот ты и бесишься, — оскаливается парнишка, становясь при этом демонически обаятельным.

— Студент Расмус, потрудитесь объясниться! — встряхивает его Итан.

— А поставьте меня на землю, господин ректор. Я тяжело соображаю, когда мои ноги не касаются пола. Заземлиться надо бы.

— Вот расскажу о твоей выходке отцу или императору — тебя мигом не только заземлят, но и в неё же укатают, — цедит Итан, сурово зыркая на Дерека.

И тот хоть ненадолго, но становится серьёзным.

— Вы же так не сделаете, да? Тем более что фракис не проклюнулся. — Парнишка кивает на яйцо в моих руках.

— Он не откликнулся, но и вернуть его теперь не представляется возможным. Ты хоть понимаешь, какой опасности подверг свою семью? — Итан и не думает менять гнев на милость.

И судя по ещё больше побледневшему лицу нахала, тот наконец-то проникается всей серьёзностью ситуации.

— Мой отец — боевой генерал. Не станет же Аммиталь ссориться с военными? — Дерек не то утверждает, не то пытается защититься.

— А ты сам как думаешь?

— Ну, нет. — Нервная улыбка касается губ Дерека. Он бросает на нас просящий о поддержке взгляд, но я копирую Айрис и смотрю на парня с негодованием. — Ну, нет же. Слушайте, а давайте сделаем вид, что я ничего не дарил? А? Ваше Высочество? Вам же оно не нужно?

— Это так не работает, — грубо обрывает его Итан. — Мало того что ты сейчас оскорбил принцессу. Даже дважды. Сначала — когда преподнёс фракис без должного уважения и церемоний, так ещё и требуешь его обратно. Но даже не в этом дело. Яйцо считывает женскую энергию, которая первой его коснулась. И теперь, пока Миррали не установит связь с императором как его истинная пара, твой фракис не откликнется на другую. Ты сам себя загнал в ловушку. Тебе отец не объяснял, почему к фракису наследника может прикасаться только его будущая жена? Почему так тщательно подбираются кандидатки?

— Объяснял, — опустив голову, бубнит Дерек.

— И?

— Бла-бла-бла, — кривляется нахал и умоляюще смотрит на Итана. — Господин ректор, ну скучно же. Я решил рискнуть. Раз императору удача не улыбнулась, вдруг я — пара прекрасной Миррали?

Он окидывает меня восхищённым взглядом, а на его губах появляется обаятельная улыбка. В памяти вспышкой проносится картинка знакомства с Армонианом, наследным принцем Валестии. Именно его женой я должна была стать. Только вот, похоже, не судьба. Между нами с Армом не возник тот самый сказочный «дзинь», от которого в животе порхают романтичные бабочки. Симпатия была, но сейчас, глядя на Дерека, я понимаю, что не смогла бы полюбить принца. Слишком мы разные. Я не могу так безрассудно поступать. Меня с детства учили сначала думать, потом действовать.

— Ясно всё с тобой, экспериментатор, — чуть успокоившись, произносит Итан.

Его взгляд останавливается на мне, и в этот момент, могу поклясться, в животе что-то взбудоражено ёкнуло. Пресловутые бабочки шевелятся?! Не успеваю осознать этот момент, как взгляд янтарных глаз двигается дальше. Заметив кого-то за моей спиной, Итан хмурится и отдаёт приказ стоящей рядом драконице:

— Айрис, знаю, у тебя сейчас практика по магпотокам, но, будь любезна, отведи Дерека в питомник. Магистр Лорес давно жаловалась, что ей не хватает рук для уборки отходного материала.

Лицо Дерека в тот же миг передёргивается то ли от страха, то ли в отвращении.

— Лорд Райнхарт, ну это перебор! — возражает нахал, но тут же осекается, стоит Итану бросить на него тяжёлый взгляд.

Да и у меня мимолётом пролетает желание забраться во фракис и спрятаться там от такой версии ректора.

— Перебор — это следовать своим мальчишеским желаниям быть первым. Не думать о том, к чему могут привести твои поступки и какой опасности могут подвергнуть твою семью. Напомни, сколько лет твоей сестре? Как скоро её заберут в цветник?

Дерек, который поначалу хорохорится, окончательно сникает. Мне даже на мгновение становится его жаль.

— Отработка так отработка, — обречённо вздыхает он. Бросает виноватый взгляд на меня и просит: — Как найдёте свою пару, верните, пожалуйста.

— Её пара известна из пророчества, — чеканит Итан, и мне хочется его осадить.

Какая муха укусила ректора? Он не показался мне таким жестоким и резким. Словно после совещания у императора Итана подменили.

— Конечно, — с улыбкой заверяю я Дерека, желая хоть как-то смягчить грубость ректора. Всё-таки этот шалопай ничего катастрофического не сделал.

И не замечаю, как неосознанно прижимаю яйцо к себе. В отличие от фракиса императора, от этого кругляша идёт умиротворяющее тепло.

Моё движение не остаётся без внимания. Дерек вспыхивает так, будто в его сердце с новой силой загорается надежда. Итан только глаза закатывает и машет Айрис рукой.

— Пошли, мамкин подкатыватель фракисов. — Драконица тут же пихает нахала в плечо, подталкивая к выходу из женского крыла. — Это ж надо додуматься, Дерек!

— А может быть, я впервые в жизни влюбился!

В последний момент Дерек оглядывается и подмигивает мне. Качаю головой, понимая, что этот парень неисправим. А когда в коридоре повисает тишина, неловко ёжусь под испытующим взглядом Итана.

— Что?

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, а что?

— Да вот. — Дёрнув подбородком, он указывает на яйцо в моих руках. — Точно ничего не хочешь сказать?

— А? — Растерявшись, я отстраняю от себя фракис и принимаюсь его разглядывать. — Да вроде бы нечего говорить. Он просто тёплый.

Поднимаю взгляд и понимаю, что Итан меня разглядывает. Весьма откровенно, надо сказать. Так Рейвард смотрел на Кару. Словно дай ему волю — и он, как дракон из сказок, утащит тебя в свою пещеру и не отпустит.

— Тёплый? — поняв, что я застукала его, уточняет ректор. — Больше ничего? Магия не откликается?

Послушно прислушиваюсь к себе, отмечая, что, кроме непривычного свободного тока силы, больше никаких изменений нет.

— Не-а, — тяну я и для пущей убедительности качаю головой.

— Отлично, — с явным облегчением выдыхает Итан и снова смотрит куда-то мне за спину.

Уже собираюсь повернуться, чтобы понять, кто так ворует его внимание, как ректор мягко подталкивает меня к двери в спальню.

— Попрошу тебя спрятать фракис Дерека и никому не показывать. Расмус, конечно, оболтус, но абсолютно безобидный парень. Не за чем портить ему и его семье жизнь.

— Да я и не собиралась, — растерянно отвечаю я, внезапно ощутив сухость в горле.

А всё проклятая рука Итана, которая огнём обжигает мою талию.

— Ты, возможно, нет. А вон тем акулам пера надо откуда-то брать скандалы для академической газеты.

Скашиваю взгляд и наконец-то понимаю, кто же так отвлекал ректора. В самом конце коридора из-за массивных колонн то и дело появляются две любопытствующие рогатые головы. Девушки активно строчат записи в блокнот, но при этом делают вид, что нашим с Итаном разговором не интересуются.

— Положи яйцо в комнате, я запечатаю дверь, и пойдём на экскурсию, — произносит Итан, обдавая тёплым дыханием моё ухо.

Чем запускает лавину мурашек по позвоночнику. Они взбудораженной ватагой проносятся по спине и разбегаются по телу, разве что не вопя: хозяйке нравится!

Шестеро, только не это! К чему эти романтические мысли, когда я в логове врага?

— Хорошо. — Скованно киваю и на ватных ногах захожу в спальню.

Не нахожу ничего лучше, кроме как стащить на пол подушку с императорским фракисом и, положив к нему нового товарища, запихнуть импровизированную лежанку под кровать.

Вот, теперь им там скучно не будет.

— Я готова! — Поспешно возвращаюсь в коридор, на ходу отбрасывая копну волос за спину.

Итан, кажется, за время моего отсутствия успевает погрузиться в себя. Он машинально прослеживает мой жест, янтарные глаза всего на секунду вспыхивают практически неоновым огнём.

— Хорошо, идём, — встряхивается он и галантно подставляет мне руку. — Что бы ты хотела увидеть в первую очередь?

Этот вопрос сбивает меня с толку. Что я хочу посмотреть в месте, о котором ничего не знаю?

— Удиви меня, — произношу я и понимаю, что выходит это чуточку игриво.

А ещё — что мы абсолютно спокойно перешли на «ты». И ни я, ни Итан этого не заметили.

— Звучит как вызов. — Ректор дёргает уголком губ и решительно направляется к выходу из крыла.

Мы проходим мимо стенографирующих студенток, которые тут же прячут записи в сумки.

— Лероуз, Авриль, сходите в библиотеку. Смотритель Тораш просил помочь ему в архивном отделе, — как бы между прочим бросает Итан, и по вытянувшимся в расстройстве лицам я понимаю, что задание не из приятных.

— А ты не облегчаешь мне жизнь, да? — констатирую я, провожая спины сплетниц. — Они ж решат, что их из-за меня наказали. И придумают какой-нибудь поганый слух.

— Они сделают так в любом случае, Миррали, — спокойно отвечает Итан. — Сейчас, по крайней мере, их яд выльется в сплетни обо мне, а не о тебе. И меня это полностью устраивает.

Покинув спальное крыло, мы оказываемся в оживлённом коридоре. Мимо то и дело проходят студенты, различающиеся цветом формы. Кручу головой, заворожённо разглядывая удивительную архитектуру Драгриса. Огромные панорамные окна, через которые видно заходящее солнце. Каменные стены перемежаются деревянными ставками, увитыми диковинными растениями, которых я даже у себя на родине не видела. Странные пульсирующие цветки, напоминающие медуз Лазурного моря — такие же прозрачные и переливающие радужными бликами.

— Почему у меня ощущение, что мы движемся по кругу? — спрашиваю я.

— Потому что отчасти так и есть, — лаконично отвечает Итан. — Драгрис — это огромная башня, построенная вокруг Светоча. Точнее, кристалла, в котором заточён наш император Аштар. Академия входит в состав императорского дворца, поэтому не удивляйся, если увидишь в коридорах помпезно одетых драконов. Аристократия иногда спускается к нам.

— С инспекцией? — Я хитро улыбаюсь.

— Они называют это благотворительными прогулками. Вроде как знакомятся с нашими нуждами, а затем оказывают помощь. — Итан криво ухмыляется, явно довольный моей прозорливостью.

Но разговор дальше не клеится, и мы идём в молчании. Я то и дело ловлю на себе любопытные взгляды от разных группок студентов и, чтобы как-то отвлечься, задаю первый пришедший в голову вопрос:

— А почему у всех разного цвета формы? Чёрные вон и фасоном отличаются.

— Это старший курс, — поясняет ректор. — Как я и говорил раньше, у нас нет разделения на факультеты. Они сами-то, конечно, существуют, но вот деление студентов происходит именно по годам обучения.

— И что означает мой оранжево-зелёный цвет? — Вскидываю бровь. — Разве я не должна ходить в стильном чёрно-золотом.

— Ты у нас желторотик, звёздочка, — снисходительно заявляет Итан. — Первый курс.

— Что? Да почему?!

— А много ли ты знаешь о Демастате и Драгрисе? — откровенно подтрунивает ректор.

— О-о-о, меня неплохо просветили! — фыркаю я, одновременно радуясь, что в проклятой академии могу спокойно выражать эмоции без оглядки на этикет и статус. — Айрис рассказала мне об особенностях высших и низших драконов. О роли высших дракониц. О том, что, как и альвы, они для мужчин вашей касты запасной резерв магии, не нуждающийся в подпитке…

Мой энергичный спич заканчивается в тот момент, когда я вижу, как одна из студенток — совершенно точно высшая драконица — подходит к панели с цветком. Девушка прикладывает руку к растению и тот сжимается, жухнет на глазах. Радужные нити устремляются от цветка к студентке, окутывают её сиянием и проникают под кожу. Всё происходит за доли секунд, а затем драконица отходит от панели. На её лице сияет блаженная улыбка, а по тому, как остальные не обращают внимания на произошедшее, я понимаю: подобное тут в порядке вещей.

— А-а-а это что? — в шоке тяну я.

— А говорила, что тебя достаточно проинформировали, — хмыкает Итан. — Видимо, Айрис не уточнила, что высшие драконицы хоть и самодостаточны, но магическая подпитка им изредка всё же нужна. Закон равновесия для всех един. Энергия не берётся из ниоткуда и в никуда не уходит. Без фракиса от мужа высшим драконицам приходится брать эту подпитку, как и всем остальным, от окружения. Нечасто. Обычно после повышенных нагрузок.

— Цветы?

— Не только, — уклончиво отвечает Итан, и у меня внутри резко холодеет.

Не стоит забываться, Миррали. Ты среди тех, кто живёт за счёт чужой жизненной силы. И пускай тот же Итан вызывает незнакомый ранее трепет в душе, он всё же проклятый. Он тоже питается чем-то. Или кем-то.

Мысль, что у ректора есть пара, внезапно острой иглой пронзает сердце. Мне почему-то обидно. И эгоистично хочется, чтобы у него никого не было.

— Миррали, не стоит думать об этом, — вкрадчиво произносит ректор, пристально следя за эмоциями на моём лице. — Я не горжусь нашим образом жизни, но и скрывать его не стану. Сейчас мы такие, какие есть. В твоих силах исправить это. Помочь нам перестать уничтожать всё вокруг.

Он тянет меня дальше, а я только сейчас понимаю, что мы стояли на месте. Итан давал мне время переварить увиденное.

— Уничтожать? — непонимающе спрашиваю я.

Чувствую себя глупой пичужкой, но ничего с собой поделать не могу. Каждое прикосновение к обыденной жизни проклятых драконов выбивает меня из равновесия.

— Я тебе чуть позже покажу, — снова уклоняется от прямого ответа ректор. — А пока давай пройдёмся по твоему обучению. Его величество дал строгие указания. Поэтому у тебя в программе есть основы истории Демастата, наши традиции и правила этикета.

— И? — Я удивлённо вскидываю бровь. — Это всё?

— Он посчитал это достаточным.

— А я — нет! — Резко вздёрнув подбородок, я с вызовом смотрю на Итана. — Ты говорил, что ваши студенты сами выбирают предметы для изучения.

— Говорил, — легко соглашается ректор.

— Тогда я желаю расширить перечень наук! Если уж Аммиталь так хочет, чтобы я завершила ритуал, пускай идёт мне навстречу.

Смотрю на оппонента со всей свирепостью, которую могу найти в душе. Пускай поймёт, что я не отступлюсь. И судя по глазам ректора, моя настойчивость его впечатляет.

— Хорошо. — Итан внезапно ухмыляется. — Но есть один нюанс.

— Какой?

— Я не могу подвергать моих преподавателей риску быть наказанными за ослушание. Поэтому выбранным тобой предметам учить тебя буду я. Готова терпеть моё общество? Могу заверить: как преподаватель я невыносим.

Он испытующие смотрит на меня. Будто даёт мне выбор, но подсказывает: надо отказаться. Я знаю, как на моём месте поступила бы Кара, моя бедовая подруга. А как поступлю я? Бросаться в омут с головой нельзя, надо действовать осмотрительно. Могу ли я доверять Итану, учитывая все странности, что происходят между нами?

Растерявшись, замолкаю, и в молчании мы делаем несколько шагов. Заворачиваем в очередной коридор, и тут мне в живот влетает маленький черноволосый снаряд.

— Ой, — выдыхаю я, чуть отстраняя от себя девчушку. А та и не думает отлипать от меня, обхватывает талию руками. — Ты не пострадала?

— Лейла! — возмущённо выговаривает Итан, но малышка не обращает на него внимания.

Смотрит на меня с откровенным восторгом в янтарных глазах. Мне даже становится неловко от такой тёплой встречи. Но затем меня цепляет схожесть черт между девчушкой и Итаном. Неужели дочь? По возрасту подходит.

— Лейла Райнхарт, немедленно вернись на урок!

От мыслей меня отвлекает суровый окрик с другого конца коридора. Поднимаю взгляд и обнаруживаю спешащую к нам рогатую женщину. Крылья за её спиной выглядят серым плащом, цвет которого гармонично сочетается с седыми волосами драконицы. Крупную фигуру скрывает просторное одеяние тёмно-коричневого цвета.

— Простите, господин ректор, не успела её поймать, — извиняясь, тянет работница, подойдя к нам. — Лейла сегодня весь день какая-то заведённая. Даже медитации не помогают.

— Я просто хотела увидеть Искру! — воодушевлённо произносит Лейла, ещё сильнее прижимаясь ко мне. — Ты такая красивая!

Щёки неконтролируемо вспыхивают. Сколько раз я слышала подобные комплименты, но из уст Лейлы эта похвала как-то по-особенному приятна. В груди разливается тепло, будто там разгорается солнышко. Золотистые нити проступают под кожей, поток энергии устремляется к малышке. Я не успеваю отпрянуть, как моя магия касается Лейлы.

— Ва-а-а-у, — заворожённо выдыхает малышка, а её глаза вспыхивают янтарными искрами. — Спасибо!

— Я-а-а… — в лёгкой панике тяну я, поднимая взгляд на Итана. Его лицо каменеет, отчего разливающееся внутри тепло гаснет, будто задутый огонёк свечи. — Я не специально. Честно.

— Лейла, вернись на урок, — не ответив мне, произносит ректор.

В его голосе нет привычной мягкости, и это не на шутку пугает меня. Видимо, не только меня, потому что малышка тут же отходит в сторону, опасливо косясь на мужчину. Пришедшая вслед за ней работница хватает Лейлу за плечо, но та и не думает возмущаться.

— Тётка Агация, присмотрите сегодня за ней. Если с резервом будет что-то не так, сообщите сразу. Безотлагательно, — сурово просит Итан и, дождавшись, когда драконица кивнёт, берёт меня за руку и тащит вперёд.

Причём именно тащит, откровенно наплевав на то, что у нас экскурсия и что вокруг очень много любопытствующих глаз.

— Итан, я правда не хотела. Да я даже не поняла, что произошло, — чувствуя вину, пытаюсь оправдаться я. — С твоей дочерью всё будет хорошо?

Ректор совершенно точно не вникает в мой лепет, потому что, прежде чем он ответил, мы успеваем пройти ещё несколько стремительно пролетевших метров. Останавливаемся, только зайдя в небольшое помещение, потолок и пол которого пронизывает стеклянная труба.

— Дочерью? — Во взгляде Итана сквозит непонимание. А потом он позволяет себе скупую улыбку. — Нет, Лейла — моя племянница.

Его слова ненадолго прогоняют тревогу из сердца. Внутри загорается неуместная радость оттого, что, возможно, у ректора нет семьи. Усилием воли гашу эту эмоцию. Мне не стоит привязываться к Итану, ведь в моих планах первым пунктом значится возвращение домой: выполнить ритуал и вернуться в Алерат.

— Моя магия могла навредить вашей племяннице? — любопытствую я, наблюдая за тем, как ректор открывает стеклянную перегородку трубы.

— Лейла — сирота, — не оборачиваясь, отвечает Итан. — Резерв детей очень зависит от родителей. Скажем так, он связан с матерью. У Лейлы эта связь разорвана, а потому она очень чувствительна к стороннему воздействию. Понимаешь, к чему я клоню?

— Э-э-э… — Пытаясь собрать мысли, я снова превращаюсь в словесного инвалида. — Я поделилась с Лейлой энергией — и теперь она привяжется ко мне?

— Умница. — Итан кивает. Заходит в трубу и подаёт мне руку. — Она может начать воспринимать тебя как собственную маму. Не психологически, а энергетически. И это вряд ли понравится его величеству.

— Шестеро, Итан, я не знала! — Хватаюсь за голову, понимая, какие проблемы может принести мой спонтанный выплеск энергии. Аммиталь совершенно точно не из тех, кто щадит детей, если они стоят на его пути. — Прости, пожалуйста!

— Ты всё правильно сказала: ты не знала, — спокойно отвечает ректор и снова манит меня к себе. — Иди сюда.

В полной прострации я делаю шаг к нему. И теряюсь ещё больше, когда за спиной закрывается стеклянная дверца, а вокруг талии смыкаются крепкие объятия. Кажется, от близости к Итану я даже забываю, как дышать. Но в сложившейся ситуации есть несомненный плюс: тревоги за Лейлу отходят на задний план.

— Но теперь мы в первую очередь займёмся управлением магическими потоками, — склонив голову, доверительно сообщает Итан. — В моём расписании не так много свободного времени, чтобы отгонять от тебя каждого, кому понравится твоя магия.

Его дыхание касается волос. А я вот своё снова задерживаю. Под ладонями, крепко прижатыми к мощной груди, учащённо бьётся сердце. И я не могу понять, это моё так оглушает или ректор тоже взволнован?

— А вам она нравится? — зажмурившись от собственной смелости, спрашиваю я.

Ответом мне становится прерывистый вздох и тихое: «Держись». Не успеваю уточнить, за что именно держаться, как пол под нами исчезает. Взвизгнув, я цепляюсь в широкие плечи Итана и в панике смотрю ему в глаза. И захлёбываюсь от негодования, когда вижу мальчишескую улыбку на губах ректора. Ему нравится мой испуг! И нравится, как я хватаюсь за него.

— Полетели, — произносит он.

И мы действительно взлетаем. Подчиняясь неведомой силе, стремимся куда-то наверх. Глаза ректора разгораются демоническим огнём. Кожу покалывает от окутывающего нас магического вихря. Я уже открываю рот, чтобы спросить, куда нас несёт, как мир вокруг меняется.

Нас выносит на открытую площадку на вершине башни. Подлетев на несколько метров в небо, мы мягко планируем вниз. Я судорожно прижимаю разлетающуюся юбку к бёдрам и успокаиваюсь, только когда ноги касаются каменного пола.

— Что это было? — спрашиваю я у довольно улыбающегося Итана.

Если у меня до сих пор сердце стучит где-то в горле, то ректор, кажется, вполне удовлетворён произведённым впечатлением.

— Кинетик-труба, — бросает Итан, проходя мимо, и утягивает меня с собой к парапету. — Усиливает способности высших драконов к телекинезу и позволяет летать без крыльев. Очень удобно. Драгрис окутан сетью таких труб.

— И зачем мы здесь? — спрашиваю я.

Ветер швыряет мои волосы в лицо, и я, пытаясь справиться с их копной, отвлекаюсь от окружающей картинки.

— Для этого.

Итан подталкивает меня к зубцам башни, а сам встаёт за моей спиной. Не прижимается, но меня окутывает теплом его присутствия. Да и противный ветер, будто испугавшись массивной фигуры ректора, отступает, оставляя меня в покое.

Отвожу последние прядки за уши и замираю. Потому что мир вокруг вызывает крайне противоречивые чувства. Труба вынесла нас на одну из самых высоких башен Драгриса. Выше только центральная. Я узнаю её по Светочу, прошивающему здание насквозь. Итан не врал. Драгрис и впрямь почти круглый. К нему через мосты-переходы стыкуется несколько десятков зданий помельче. Одни из них каменные, другие — со стеклянными крышами. Я вижу множество драконов, гуляющих по мостам. Вижу странные вышки, испускающие ощутимые магические импульсы.

— Это обелиски, — заметив направление моего взгляда, поясняет Итан. — Они транслируют магию Аштара и подпитывают простое население Демастата. Чтобы снизить нагрузку на окружающий мир, обелиски устанавливают на любой захваченной территории.

— Тогда зачем вам в принципе подпитка, если у вас есть эти вышки? — спрашиваю я, рассматривая обстановку вокруг.

Что-то не нравится мне в этой картинке. Со стороны Драгрис кажется наполненным жизнью, но что-то не складывается.

— Обелиски лишь тень Светоча. Высшие драконы всё равно вынуждены время от времени брать дополнительную силу из окружения. Да и количество вышек ограничено. Сердечники для них мы берём в святилище Камалисс, позже я провожу тебя туда.

— Вы поклоняетесь той, что по вашим легендам обрекла ваш народ на вечные муки? — Я, слегка повернувшись, заглядываю в лицо Итана.

В лучах заходящего солнца его черты кажутся ещё более острыми, словно из камня высеченными. Но меня это странным образом завораживает. От ректора идёт ощущение надёжности, и, похоже, это то, чего мне всегда не хватало.

— Не все верят в официальную версию. — Итан криво улыбается и кивком просит меня смотреть вниз. — Ничего не настораживает?

Мгновение я молчу, давая себе возможность переварить слова ректора. Значит, и в Демастате есть свои заговорщики?

— Есть что-то, но понять не могу, — отвечаю на вопрос Итана, вглядываясь в стремительно темнеющие улочки-мосты.

— Посмотри в перспективе.

— Почему не сказать прямо? — не удерживаюсь от сарказма.

— Гораздо приятнее самому разгадать загадку.

Выдохнув и мысленно поругавшись с ректором, я делаю так, как он просит. И спустя долгие несколько минут я понимаю, что не так. Природа вокруг Драгриса мертва. Деревья тянут в небо иссушенные ветки, пожухшая трава стелется по полю на северной стороне. В воздухе не видно ни единой птицы. Уверена: в лесу живности тоже нет. И эта безжизненность резко контрастирует с жизнью внутри Драгриса. Выглядит как пир во время чумы.

— Мы уничтожаем всё, к чему прикасаемся, — холодно констатирует Итан, прекрасно поняв причины моего подавленного молчания. — А высшие драконы — тем более. Мы не можем жить без подпитки, и даже энергии Светоча нам мало. Девушки нашей касты — единственное спасение, но их рождается всё меньше. Чтобы выжить, мы вынуждены захватывать всё новые территории. Но даже не это страшно, Миррали. Страшно то, что всё больше драконов не видит в этом ничего ужасного.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Чтобы ты не обольщалась. Нас не зря называют демонами. Если я хорошо отношусь к тебе, это не означает, что все такие. Я понимаю, что ты хочешь домой, Миррали. Что тебе не нужны ни мы, ни наши проблемы. Но ты тут. Ты можешь спасти тысячи хороших драконов. Таких, как Айрис, Дерек и моя Лейла. И чтобы противостоять императору, тебе нужны козыри. Ты должна представлять ценность. А для этого — научиться управлять магическими потоками, заставить его фракис пробудиться. И только после этого, имея возможность завершить ритуал, что-то требовать от императора. Пока ты для него просто игрушка с большим магическим потенциалом. Если ты не та самая Искра, то тебя ждёт цветник. Станешь одной из десятка его персональных цветочков. А я очень не хочу тебе такой судьбы, звёздочка.

Обернувшись, я смотрю прямо в глаза Итана. Встречаю взгляд, эмоции в котором не поддаются объяснению. На меня так никто и никогда не смотрел. Там и тепло, и желание защитить, и полное бессилие. Я тону в этой открытости и бесконечно благодарна Итану за такую искренность.

— Будь осторожна, звёздочка, — произносит ректор, прежде чем сделать шаг назад.

Мне хочется возмутиться, потребовать, чтобы он вернулся. Но шум внизу привлекает моё внимание. Заглянув за зубцы, я обнаруживаю перед парадным входом Драгриса целую делегацию. Помпезно разодетые аристократы, облачённые в тяжёлые доспехи низшие драконы и Аммиталь, как глава всей этой шайки. Перед императором открывается портал, в который ныряют закованные в броню бойцы. Из-под козырька к Аммиталю бросается та самая Далила и разве что на голову императору не лезет. Почему-то эта картина вызывает отвращение.

Будто поняв, что на него смотрят, Аммиталь вскидывает голову. Безошибочно находит меня, и в этот же момент его губы изгибаются в снисходительной улыбке. Не зная, чего от меня ждут, я всего лишь киваю в ответ.

Прежде чем отправиться в портал, Аммиталь шлёт мне воздушный поцелуй. Все присутствующие вскидывают головы, следя за моей реакцией. И мне каким-то чудом удаётся сохранить доброжелательное выражение на лице, а не шарахнуться в сторону.

— Теперь придворные будут знать, что ты проявила уважение и проводила императора в его поход, — тихо произносит Итан.

— Судя по присутствию Далилы, я на ответное уважение могу не рассчитывать? — хмыкаю я.

Вопрос остаётся без ответа. Но мне это и неважно. Сам факт того, что императора нет в академии, дарит мне чувство свободы. У меня появилось время, чтобы придумать, как выбраться из сложившейся ситуации. А главное — понять, как выполнить свою часть ритуала.

Перед глазами вспыхивает воспоминание: момент, когда я коснулась Светоча. Лицо явившейся в видении незнакомки и её слова: «Впусти их в сердце».

Она о проклятых драконах? Но как впустить в сердце чудовищ?

Глава 6. Радости и гадости

— Миррали! Миррали, мы опаздываем!

Громкий стук в дверь и совсем не вежливый ор поднимает меня с кровати. Веду по комнате осоловелым взглядом, не сразу понимая, где я нахожусь. И почему Кара проснулась раньше меня? И почему я вообще сплю отдельно?

Только через несколько тупительных моментов я осознаю, что за дверьми не Кара, а я не в Пацифаль, где и делила спальню с двумя подругами.

Не скажу, что реальность обрушивается на меня ледяным потоком. Нет. Мне просто немного грустно, что вчерашний день не был сном. Удивительно, всего за сутки пребывания в Драгрисе я успела чуточку смириться с ситуацией. Впрочем, ничего удивительного. И отец, и братья всегда говорили мне, что главный талант королевских персон — умение приспосабливаться к изменениям обстоятельств и оборачивание их в свою пользу.

Вот и мне надо так сделать — обратить ситуацию в мою пользу.

Сонно потягиваясь, я направляюсь к двери, чтобы через секунду быть снесённой влетевшей в спальню Айрис.

— А ну, быстро собирайся. Сейчас — на завтрак, потом — на вводную лекцию по теологической истории Демастата.

Драконица как-то очень резво оббегает периметр, даже умудряется проверить ванную, которая здесь находится в отдельной комнатушке.

— Чисто, можешь умыться.

— Э-э-э, ты думаешь, кто-то мог проникнуть в закрытую спальню и спрятаться у меня в ванной? — ошарашенно интересуюсь я.

— С нашими ополоумевшими от близости Искры парнями я ничему не удивлюсь, — хмыкает Айрис и кивком поторапливает меня провести утренние процедуры. — Поэтому в спальне по возможности компанию тебе буду составлять я. Вне её к нам будет присоединяться Дейдар.

— Ого, — наигранно восхищаюсь я. Ополаскиваю лицо и выглядываю в спальню. — Обязанности быть моей нянькой сбагрили на вас?

— Миррали, ты же знаешь, у господина ректора много дел, помимо сопровождения драгоценной Искры, — ехидно изогнув бровь, отвечает драконица.

— Конечно-конечно. — Вспыхнув от смущения, я приступаю к чистке зубов.

Требовать от Итана постоянного присутствия рядом — сама по себе бредовая идея. Он не обязан держать меня за ручку и везде водить, как маленькую. Но в противовес доводам разума в груди разгорается лёгкая обида и тоска. Мне с ним спокойно. И хочется вернуть это чувство.

Размышления прерывает стук в дверь.

— Ты кого-то ждёшь? — настороженно интересуется Айрис и, не дожидаясь ответа, выглядывает наружу. — Тут коробка какая-то!

— Это Итан! — промыв рот, кричу я. — В смысле он книги обещал прислать.

Вчера, когда ректор довёл меня до спальни, он довольно сухо попрощался со мной и попросил ознакомиться с теорией по магпотокам. Практикой мы должны будем заняться со дня на день.

В голову лезут всякие непотребные мысли, а потому я резко встряхиваюсь, выгоняя этот горячечный бред. Энергия Аштара, которая разливается по Драгрису, как-то странно воздействует на меня. И это пугает. Тяжело контролировать себя, тяжело сохранять хладнокровие и ясность ума. Особенно в присутствии Итана.

— Что-то лёгкая коробка для книг, — тем не менее пыхтя, произносит Айрис и ставит ношу на стол.

Завязываю волосы в хвост и подхожу ближе. В этот момент дверь снова распахивается, являя сонное лицо Дейдара. Сердце пропускает удар, когда я узнаю в этом выражении его сестру. Лери тоже любительница поспать и с утра выглядит точь-в-точь как её братец.

— Не спалось? — ехидно уточняю я, не глядя раскрывая коробку и опуская в неё руку.

— Время моего эффективного существования не совпадает с вашим, птички ранние. Я дитя ночи, так-то, — фыркает альва и тут же осекается. — Мирра, всё в порядке?

— Не-а, — растерянно тяну я, боясь заглянуть в коробку.

Потому что там не книги! Вот ни разу не книги!

Под рукой отчётливо ощущается прохладная чешуя. Кончики пальцев покалывает, будто меня грозовыми разрядами кусает. В панике гляжу на Айрис и слова вымолвить не могу. Не хочу смотреть в коробку. Не хочу знать, отозвался ли очередной фракис на мою силу.

— Да что там такое?! — В удивлённом голосе драконицы слышатся нотки раздражения.

Она делает шаг ближе и уже собирается сунуть любопытную мордочку в коробку, как её опережает Дар. Оттесняет Айрис и достаёт яйцо. Я судорожно выдыхаю, понимая, что фракис не проклюнулся. Чёрная чешуя с золотистыми прожилками абсолютно безжизненна.

— Аштар нам помоги, они действительно не собираются оставлять тебя в покое, — ошарашенно выдыхает Айрис.

— А ты думала, будет по-другому? — мрачно интересуется Дар, пристально разглядывая фракис. — Судя по окрасу, это постарался наследничек нашего третьего генерала, главы казначейства, Максимус Ферг. Видимо, решил утереть нос Дереку, не зря же их отцы вечно собачатся.

— Я могу вернуть фракис? — В досаде прикрываю глаза и тру переносицу. Мало проблем, так меня ещё и в войну между двумя высшими родами пытаются втянуть.

— Ты ж его коснулась? — хмыкает Дар.

— Ну да.

— Вот и прячь его к остальным. — Альва с усилием всовывает яйцо мне в руки. — И никому ни слова. Максимус и сам поймёт, что его попытка не удалась. А я скажу Итану. Пора делать внушение. Иначе тебя яйцами закидают.

— А может, так лучше? — подаёт голос Айрис и, поймав мой удивлённый взгляд, продолжает: — Что? Вдруг Аммиталь действительно не твой истинный? Пускай парни несут фракисы: какой-нибудь да проклюнется.

— И вызовет междоусобную войну в Демастате. — Дар качает головой. — Нет, Айрис. Пока парни к ней фракисы подкатывают, Аммиталь их по углам придушит. Это надо пресекать уже сейчас.

Пока эти двое обсуждают планы действий, я опускаюсь на колени у кровати и вытягиваю подушку с остальными яйцами. Ловлю потрясённый взгляд Айрис и спешу оправдаться:

— А что такого? У нас в Алерате это одна из главных традиций! — несу первую пришедшую в голову чушь.

Уж лучше всё спихнуть на загадочные альвийские обычаи, чем проявить неуважение. Айрис к этому, похоже, очень чувствительна. Краем глаза отмечаю, как Дар скрывает улыбку, прикрыв рот ладонью. Да и вообще выглядит так, будто с трудом сдерживает смех.

— Вы храните яйца под кроватями? — недоверчиво интересуется драконица.

— Нет, мы храним там самые дорогие сердцу вещи, — с чувством отвечаю я, стараясь, чтобы предательская улыбка не прорвалась наружу. Я должна быть серьёзной!

— Хм, — задумчиво тянет Айрис. Бросает косой взгляд на Дара, который со щенячьей преданностью в глазах поспешно кивает, подтверждая мой бред. — Хотя, знаешь, очень удобно. Наверное, я тоже приобщусь к этой вашей традиции.

— Будешь хранить под кроватью свои бесконечные фолианты и конспекты? — поддевает её Дар. — Боюсь, тогда тебе понадобится стремянка, чтобы забраться в постель.

— Попрошу Дерека подкинуть меня телекинезом! — огрызается Айрис, а я замечаю, как алые глаза Дара вспыхивают раздражением.

Та-а-ак, это уже что-то интересное. Присматриваюсь к альве, который вмиг теряет желание подкалывать драконицу. Да и Айрис замолкает. И в этой неловкой тишине особенно звонко звучит голос Лейлы:

— Ой, а это фракисы, да? А почему их так много? У императора сразу три яйца?!

Замираем все трое. Если взгляд Айрис, гуляющий от меня к Дару, излучает беспокойство и растерянность, то вот в глазах альва скачут демонические искры. Дар с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться — в который раз за сегодняшнее утро.

— Нет, милая, у его величества… — Запинаюсь, понимая: всё, что я сейчас могу сказать, — двусмысленная дичь. Прокашливаюсь и решаю зайти с другой стороны. — Лейла, это сувенир.

Приподнимаю яйцо и даже перебрасываю его из руки в руку, дабы показать его малую ценность.

— У меня на родине принято делать копии дорогих сердцу вещей.

— А зачем? — интересуется девочка, а её глаза вспыхивают неподдельным интересом.

— Чтобы уберечь настоящий подарок от кражи или повреждений, — приходит мне на помощь Дар.

Айрис же смотрит на нас с откровенным скепсисом. Могу биться об заклад, в её умненькой головке уже возникли вопросы к придуманной мной традиции хранения сокровищ под кроватью.

— У вас очень удобные обычаи, — тут же подтверждает мои мысли драконица.

— Ты хотела сказать эффективные, — поправляет её Дар и, подойдя ближе к Айрис, вытаскивает из её сумки пару перчаток. — Держи.

Перебрасывает их мне. Я еле успеваю их перехватить и с недоумением смотрю на альва.

— Это изолирующие перчатки для работы в питомнике. Всегда носи их вне комнаты, — поясняет он и, бросив многозначительный взгляд на Лейлу, дополняет: — Обезопасишь себя от поклонников.

— Ага. — Киваю в ответ.

Кладу яйцо на стол и поспешно натягиваю перчатки. Лейла, молчаливо разглядывающая фракис, подаётся к нему вперёд и чуть ли не носом утыкается в его чешуйчатую поверхность.

— Лейла! — в испуге вскрикиваю я, отмечая, что остальные тоже дёрнулись к ней.

— А из чего эти копии сделаны? — как ни в чём не бывало поворачивается к нам девочка.

— Чешуйки вылупившихся фракисов, — тут же отвечает Айрис. — Я как раз ходила их собирать в питомник.

— Да-а-а? — Лейла подозрительно сощуривается, окидывая нас очень уж похожим на дядюшкин взгляд. — А не врёте ли вы мне, господа взрослые?

— Что-о-о? — в наигранной обиде восклицаю я, моля всех шестерых богов, чтобы моего опыта жизни при дворе хватило убедить малышку в искренности моего негодования. — Лейла, детка, эта традиция священна для Алерата. Подделки должны быть сделаны из того же материала, что и оригинал!

— Правда? — Девчушка улыбается от уха до уха и тут выдаёт то, чего я никак не ожидала: — А ты расскажешь мне ещё о ваших обычаях? Тётка Агация задала нам рассказ по культуре Алерата, а в книжках одна скука! Мне с ними никогда первое место в рейтинге не занять.

Она натурально куксится, выпячивает нижнюю губу, будто вот-вот расплачется. Делает всё, чтобы показать, как для неё важно это первое место. И я покупаюсь. Порывисто обнимаю малышку, вполне искренне заверяя:

— Конечно, я помогу тебе. Даже не сомневайся!

— Круто! — Лейла восклицает так, будто и не было в ней печали. Стоящий за её спиной Дар закатывает глаза, а я понимаю, что меня обвели вокруг пальца. — Тогда я к тебе загляну завтра? С утра? Напишем рассказ вместе?

Лейла, крутанувшись в моих объятиях, отбегает к двери, будто боится, что я передумаю.

— У неё завтра с утра лекции, — сложив руки на груди, отвечает за меня Айрис. Причём смотрит на малышку так, чтобы та сразу поняла: драконице её финты нипочём. — И послезавтра тоже.

— Тогда вечером! Завтра! — отмахивается Лейла и вылетает из спальни.

Не успеваю я и рта открыть, чтобы уточнить у ребят, что это вообще было, как снаружи доносится громкий «Ой!» и какая-то возня. Дверь снова распахивается, являя нам хмурого Итана, который за воротник держит надувшуюся Лейлу. В другой руке ректора обнаруживаются уже знакомые мне изолирующие перчатки.

— Что она уже натворила? — устало спрашивает Итан, бросая многозначительный взгляд на мои руки.

— Это не я! — тут же начинает отпираться мелкая. Выворачивается из рук дяди и, состроив бровки домиком, тараторит: — Это ей Дар дал. Я только попросила помощи с домашней работой. А ещё у них тут подделки на фракисы, представляешь, дядя? А можно мне такой же? Фелика позеленеет от злости! Ни у кого из девочек фракиса нет, а у меня будет!

— Какие подделки? — Итан из всего щебета племянницы вычленяет главное.

Обводит комнату мрачным взглядом и, пересчитав количество яиц, вдыхает и протяжно выдыхает. Будто собирает всё хладнокровие, на какое способен.

— Кто? — тихо уточняет он у Дара.

В его голосе звучат такие нотки, что и я, и Лейла с Айрис — мы все неосознанно втягиваем голову в плечи.

— Максимус Ферг, но не ручаюсь, — спокойно отвечает альва.

Итан снова с шумом втягивает воздух, мой взгляд сам собой прикипает к нервно бьющейся венке на его шее. Понимая, что краснею, поспешно отвожу глаза, делая вид, что просто разглядываю образ ректора. Хотя ничего нового в чёрном кителе, брюках и белой рубашке не нахожу. А надо! Мне надо отвлечься от Итана. Иначе мысли сами собой начинают переходить запретную грань, где мне становится интересно: а как господин ректор целуется?

Шестеро, что со мной?!

— Так, вы трое. — Итан пригвождает меня и Айрис тяжёлым взглядом. Мягко подталкивает к нам Лейлу. — Марш на завтрак. Затем — на лекции. Больше никуда. Лейла, тётка Агация ждёт тебя в столовой. Айрис, побудь сегодня с Миррали. Я сообщу твоим преподавателям. После занятий — в комнату. Ни с кем не разговаривать, ни у кого ничего не брать. Даже если это невинная бумажка. Ясно?

В янтарных глазах ректора бушует огонь. И мне становится обидно, потому что я-то ни в чём не виновата. Он обещал мне учебники, их-то я в коробке и ждала.

— Дар, собери парней в демонстрационной, — сквозь зубы выдыхает Итан, разворачиваясь к выходу. Кладёт принесённые перчатки на стол и бросает через плечо: — Носить только вне комнаты, иначе заряд артефакта истощится слишком быстро. И по закону подлости в самый неподходящий момент.

— Я её уже предупредил, — ворчит альва, шагая следом за ректором.

— И про то, что перчатки не панацея, — тоже? — Я впервые слышу, чтобы Итан буквально рычал. — Что они могут не сработать с ней?

— Ой, уймитесь, господин ректор. — Дар взмахивает руками, уже переступая порог. — С нашей Искрой всё будет в порядке.

Ответа Итана я не слышу. А очень хотелось бы. А ещё хотелось бы выбежать следом и высказать всё, что я думаю об этом заносчивом типе. Это надо же так — ни слова не сказать, а меня виноватой выставить!

— У вашего ректора какое-то раздвоение личности? — спрашиваю я и надеюсь, что голос звучит достаточно равнодушно.

Устраиваю фракисы на подушке и присаживаюсь перед кроватью, чтобы запихать их на уже привычное место.

— Почему? — приподняв бровь, переспрашивает Айрис.

— Вчера он был сама любезность, сегодня — эталон суровости и строгости.

— А, привыкай, — отмахивается драконица и, приобняв внимательно слушающую наш разговор Лейлу, направляет малышку к выходу. — Сегодня Итан как раз таки обычный. А вчера его твоё прибытие, видимо, из колеи выбило.

— Неправда! — возмущается Лейла. — Дядя не строгий, дядя справедливый. — Она заглядывает мне в глаза, когда я равняюсь с ними. — Он иногда только ругается, но он хороший. Честно-честно!

Айрис, хохотнув, открывает дверь и выглядывает в коридор. Проверяет обстановку. Убедившись, что мне не грозит очередной яйцедаритель, взмахом ладони приглашает последовать за ней.

— Я верю, что твой дядя — самый лучший, просто немного обескуражена его сегодняшним хмурым видом. — Мягко улыбаюсь Лейле.

Мы выходим в коридор и, провожаемые взглядами снующих туда-сюда студенток, идём за Айрис. Драконица, как заправский разведчик, проверяет, свободен ли путь, и только потом зовёт нас дальше. Не скажу, что меня радует такая манера путешествия, но выбора, как я понимаю, сейчас нет.

— Дядя хмурится, потому что в академии слишком много змей, — доверительно шепчет мне Лейла. — Я, правда, не понимаю, откуда они взялись. В питомнике мы их не держим. С пустошей наползли?

— Наверно. — Грустно улыбаюсь девочке и машинально поглаживаю её по голове.

Лейла, наивная и добрая малышка, ещё не понимает, о каких змеях говорит Итан.

— Но ты не переживай, — щебечет малышка, пока мы продолжаем наш путь до столовой. — Дядя у меня сильный, он всех змей переловит!

Ловлю на себе вопросительный взгляд Айрис и взмахом ладони успокаиваю драконицу. Та останавливается у открытых настежь высоких дверей. Из помещения за ними доносится разноголосый гомон, сопровождаемый вспышками хохота. А ещё оттуда пахнет выпечкой, что очень радует не вовремя заурчавший желудок.

— Мы пришли, — напутствует меня Айрис. — Ничего не бойся, не волнуйся, держись меня — и всё будет в порядке.

— Ты так говоришь, будто мы в военный поход выдвигаемся, — нервно хихикнув, отвечаю я.

Но, сделав шаг вперёд и зайдя в просторный зал столовой, я понимаю, что недалека от истины. Ведь первая, с кем я сталкиваюсь взглядом, оказывается Далила. И почему-то мне кажется, что она тут главная гадюка.

— Искра снизошла до трапезы в кругу простых смертных? — В установившейся тишине голос Далилы звучит особенно издевательски.

Часть студенток, а в столовой оказываются только девушки, поддерживают её глумливыми хохотками. Кто-то отводит глаза, а кто-то смотрит на меня с жалостью.

Никак не отвечая, я веду безучастным взглядом по сторонам. Мне надо выиграть время — хотя бы несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Судя по разноцветной форме, здесь присутствуют ученицы всех курсов. Отдельный, шестой стол, занят девочками разных возрастов. Они все одеты в форменные платья, как и у Лейлы. Во главе этой «младшей группы» обнаруживается несколько женщин из низших драконов, чем-то похожих на ту самую тётку Агацию, которая вчера бегала за малышкой. Саму наставницу я нахожу отходящей от общего стола с выставленными блюдами.

Слышу судорожный вздох Айрис за спиной. Лейла жмётся к моей ноге, будто ищет у меня защиты. И это удивительным образом воодушевляет меня. Я не буду кроткой Миррали. Я дам отпор. Но сделаю это в своём стиле.

— Доброе утро, — начинаю я с максимальной доброжелательностью. Внутри вспыхивает злорадное удовлетворение, когда змеиные глаза Далилы чуть из орбит не выпрыгивают от удивления. — Меня зовут Миррали Ди-Амориас. И совершенно неважно, кто я, потому что, в отличие от моей подруги, — делаю кивок в сторону Далилы, которая моментально покрывается красными пятнами, — я не разделяю людей на простых смертных и элиту. До недавнего времени мне не было известно о проклятии, нависшем над вашим народом. Но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы снять его.

Внимательно считываю реакцию публики. Я сделала упреждающий удар, назвав Далилу подругой. Таким образом продемонстрировала, что не имею злого умысла к ней. Её же саму выставила в не лучшем свете. Ведь какой надо быть тварью, чтобы подставлять друга?

И судя по шепоткам в зале, моя цель достигнута. По крайней мере, слушают меня теперь с большим интересом, и никто не позволяет себе ехидных ухмылочек.

— Да зачем тебе это, принцесса? — летит насмешливое со стороны компании Далилы.

— Просто потому, что я знаю, каково это — хотеть жить, — не задумавшись ни на секунду, отвечаю я. Вспоминаю слова Дара и понимаю, что мне близка их боль. — Запертая во мне магия проклятых драконов медленно убивала меня. И только оказавшись в Демастате, я почувствовала облегчение. Не буду говорить высокопарных слов, раздавать обещаний. Я этого не умею, и мне это претит. Всё, что могу сказать: я постараюсь. А вам уже самим решать, принимать меня или нет.

На бесконечно долгое мгновение в столовой повисает потрясённое молчание. Почему именно потрясённое — я понимаю по лицам присутствующих. Большая часть тех, кто занимал колеблющуюся сторону, сейчас смотрят на меня с ошеломлением в глазах. Но, по мере того как эта эмоция уступает место уважению, по столовой прокатываются редкие хлопки.

Они не переходят в громогласные овации, но и пренебрежения в глазах окружающих я больше не вижу.

— Молодец, — шепчет мне в спину Айрис. — Смогла обыграть Далилу. Только не расслабляйся. Идём за стол.

Как ни странно, больше меня никто ни о чём не спрашивает. Почти все возвращаются к прерванному завтраку и беседам. Лейла, последний раз прижавшись к моей ладони, убегает за стол к остальным девочкам. И подружки встречают её восторженными криками и расспросами.

— Она точно станет самым популярным ребёнком в детинце, — хмыкает Айрис, провожая её улыбкой.

— С её характером это было неизбежно. — Пожимаю плечами.

— Откуда ты знаешь? — Драконица, подведя меня к столу первого курса, внимательно смотрит мне в глаза.

Пока усаживаюсь в нескольких метрах от группки студенток, успеваю задуматься. А действительно, откуда? Откуда у меня такая уверенность? Ведь Лейлу я знаю не больше суток.

— Просто чувствую.

— Хорошая интуиция, подруга. — Тихое шипение из-за спины драконицы заставляет Айрис вздрогнуть, а волосы на моём — загривке встать дыбом. — Пускай она и впредь помогает тебе в выборе близких друзей.

Далила стоит практически вплотную к нам. За её спиной я вижу тех самых журналисток, которые вчера активно конспектировали происходящий у моей комнаты бедлам. Переглянувшись, две эти «крысы» пера подают фаворитке мятый лист.

— Вот. — Далила тычет в меня, заставляя взять протянутый лист. — Раз уж мы с тобой подруги, ознакомься. Набросок завтрашней статьи.

Ещё не до конца понимая, что происходит, опускаю глаза. И впиваюсь в ровные строчки. Надо отдать должное, почерк у этих сплетниц идеальный. А вот к тексту у меня большие претензии. Хотя бы потому, что сердце с каждым прочитанным словом взрывается негодованием и неверием.

— Что там? — тихо спрашивает Айрис, стараясь влезть между мной и Далилой.

Но фаворитка и не думает отодвигаться.

— Владыка Алерата покинул свой пост, — по-змеиному шипя, произносит Далила. — Объявил дочь бастардом, рождённым его женой от демона. Дочь, которая предала родной народ и сбежала в демоническую империю. А ещё… — Её голос понижается до заговорщицких ноток. — Ещё ходят слухи, что Миррали никакая не Искра. А банальная фракисовая шлюха. Берёт у всех и никому ничего не обещает.

— Ах ты с… — в возмущении шипит Айрис и даже дёргает рукой, будто хочет отвесить фаворитке оплеуху.

— Стой. — Останавливаю подругу, хватая ту за запястье. Вокруг нас снова устанавливается кокон тишины, а окружающие студентки разве что друг на друга не лезут, чтобы расслышать наш разговор. — Не опускайся до уровня подзаборных сплетниц.

— Мы, может, и сплетницы, — великодушно соглашается Далила. — Но ты же должна понимать, что в каждом слухе есть доля правды. Вот и сама решай, какая из этих новостей — правда.

Она самодовольно вздёргивает подбородок и, махнув своим приспешницам, гордо проходит мимо.

— Альвы Света уже не так святы, правда, милая? — цедит она напоследок, демонстративно задевая моё плечо.

А я остаюсь стоять, ошеломлённо сжимая листок в руках. Далила только что сама признала, что вторая часть новости — бред. Не только для меня, но и для подслушивающих ушек. Но удар от этого ещё болезненнее. Рождённая альвой Света, я росла в святой уверенности, что мы хорошие. Мы априори несём тепло, свет… Любовь.

А то, что сделал отец, далеко от этих понятий. Он отказался от меня…

— Миррали, не бери в голову. Далила — мастерица плести интриги и придумывать сказки. Мне кажется, именно за эти заслуги её император и терпит. Ну, это помимо… — Айрис запинается. Я поднимаю на неё пустой взгляд и отмечаю, что драконица густо краснеет. — Ну ты поняла, да?

Заторможенно киваю, потому что мысли сейчас совсем в другом месте. В Летнем дворце Алерата. Рядом с отцом. Зачем он так со мной? Я что, правда бастард? Но из нас троих я похожа на отца больше моих братьев. Внешностью и Вендал, и Серандил пошли в мать, альву Ночи. Меня же всегда называли маленькой копией Владыки.

И я бастард?

Чувствую, как начинают дрожать губы, а потому резко беру себя в руки. Не здесь. Нельзя мне давать слабину на глазах публики.

— Мирра? — Айрис настороженно заглядывает мне в лицо. — Ты что, правда ей поверила?

— Нет, конечно нет, — с лёгкой улыбкой отвечаю я, оглядываясь, и с удовлетворением отмечаю, что до меня больше никому нет дела. Не получив заявленного скандала, остальные девчонки возвращаются к болтовне. — Мы кушать будем?

— А ты хочешь?

— Честно? Аппетита нет.

— Это плохо, — искренне печалится Айрис. — Может, всё-таки хоть немного поешь?

— Нет, — твёрдо говорю я, понимая, что мне нужно поговорить с Итаном. — Айрис, мы можем пойти на лекции? И по пути как-нибудь случайно пересечься с ректором?

Секунду драконица непонимающе смотрит на меня, а затем широко улыбается.

— Я знаю, где его сейчас искать! Молодец, мне эта идея давно в голову приходила, но от меня отмахивались, как от мухи. А вот к тебе лорд Райнхарт должен прислушаться.

Айрис решительно направляется к выходу. Я едва успеваю за ней и, уже пересекая порог, оборачиваюсь, чтобы махнуть рукой Лейле. Малышка смотрит мне вслед с неподдельной тоской, и мне на миг хочется остаться рядом с ней.

Но если за маленькой егозой присмотрят наставницы, то вот целеустремлённо прущую вперёд Айрис надо остановить мне. Хотя бы потому, что я не понимаю, на что она намекала.

— Айрис, что ты имела в виду?

Догоняю драконицу уже в конце коридора, который плавно переходит в открытую анфиладу, обрамляющую просторный зал под прозрачным куполом.

— Да пора закрывать этот кружок самодеятельности. Лорд Райнхарт хотел как лучше, когда позволил девочкам создать академическую газету. А в итоге она превратилась в рассадник слухов и травли.

— А-а-а, — тяну я, не отводя взгляда от подруги. Краем глаза замечаю какое-то сборище в зале, но сейчас всё внимание направлено на драконицу. — То есть мне надо пожаловаться Итану?

— Ну да. — Айрис твёрдо кивает и тут же смущается. — А ты не поэтому его ищешь?

— Нет, — с мягкой улыбкой отвечаю я. — Это не мои методы. Мне просто надо поговорить с Итаном. Дело в том, что часть статьи про моего отца может быть правдой. Горькой для меня, но всё же правдой.

— А, ой!

— Ага. — Я с грустью киваю.

Айрис ничего не говорит, берёт меня за ладонь и участливо пожимает. Под кожей драконицы мелькает янтарный огонёк, и внезапно я ощущаю прилив тепла. Будто меня обняли. В сердце вспыхивает благодарность за такую молчаливую поддержку со стороны Айрис.

И какие же всё-таки удивительные эти проклятые драконы. Наши враги, разрушители мира и судеб… Но и среди них есть те, кто готов прийти на помощь, когда тебе плохо.

А мне плохо. Чем дольше я не получаю ответов на вопросы, тем больше обида на отца переплавляется в гнев. В злость. А там и до ненависти недалеко. А я не хочу ненавидеть того, кто воспитал меня.

— Пойдём? — пристально глядя в мои глаза, уточняет Айрис. — Парни вон там.

Она взмахом руки указывает на сборище в центре зала.

Сглотнув, я киваю. Может быть, сейчас мне удастся получить хоть часть ответов на вопросы, которые мучили меня с детства? Кто я — я знала всегда. Альва Света с заблокированными магическими каналами. Может быть, весь секрет в моих родителях?

Глава 7. Святилище Камалисс

— …в ваших же интересах прекратить преследование принцессы, — доносится до нас с Айрис голос Итана.

Вместе с тем по залу прокатывается ощутимая волна давящей магии. Через арки анфилады я вижу, как клонят головы парни. Несколько десятков студентов разных курсов -— и все как один смиренно слушают ректора.

Вместе с Айрис останавливаюсь у одной из колонн и продолжаю подсматривать за воспитательным процессом. Рядом с Итаном находится и Дар, который пристально следит за драконами. Словно пытается найти того, кто следующим предпримет попытку подарить мне фракис. Хотя достаточно одного взгляда на ректора, чтобы оставить эту затею. Магия Итана плывёт в воздухе, стелется у его ног, приподнимает края кителя и развевает его волосы. Янтарные глаза горят жутким огнём, что ещё больше добавляет ему демонического флёра.

Но мне не страшно. Да и давления на психику я не ощущаю. Мне не хочется припасть на колено и подобострастно слушать ректора. Если магия Итана на меня и действует, то выражается это лишь в чувстве восхищения и странном томлении, идущем из глубины души. Но почему-то мне кажется, что все эти эмоции — мои собственные, не вызванные принуждением.

— Все высшие так умеют? — шёпотом спрашиваю я.

— Нет, — стиснув зубы, отвечает драконица. — Только очень сильные. Как правило, главы родов.

Бросаю косой взгляд на подругу и понимаю, что она-то как раз попала под пресс магии Итана. И говорит, преодолевая приказ ректора молчать.

— Почему я могу противостоять его принуждению?

— Альва? — предполагает Айрис.

— Не думаю. — Качаю головой и подбородком указываю на Дейдара. — Он тоже молчит и с места не двигается.

— Он альва Крови.

Драконица выдыхает ответ сквозь зубы, и я понимаю, что, пока процесс внушения не закончится, её лучше не расспрашивать. Просто потому, что это издевательство над ней. Айрис же силы тратит на то, чтобы противостоять магии ректора. Да и её ответ многое объясняет. В магических каналах альв Крови течёт сила проклятых драконов, а значит, и принуждение высших драконов на них действует.

У меня, как у обычной альвы, получается, есть иммунитет? И все мои чувства к Итану действительно мои?

Осознав это, я возвращаю шокированный взгляд к ректору. А тот, будто почувствовав, безошибочно находит меня. Его глаза в тот же момент гаснут, по лицу разливается бледность. Кажется, ещё мгновение — и Итан пошатнётся. Но проходит секунда-другая, ректор смотрит на меня не моргая, а потом и вовсе отводит взгляд.

— На сегодня всё, — чуть хрипло произносит Итан, обращаясь к студентам. — Я надеюсь, что вы все уяснили приказ. Никаких интриг, никаких склок, дуэлей и подстав. Ни в отношении друг друга, ни по отношению к принцессе. Прекратите…

— Подкатывать яйца! — выдаёт Дейдар, чем вызывает взрыв смеха.

— Господин Валейт, я ведь не посмотрю на то, что ты куратор старшего курса, отправлю на отработку, — беззлобно отмечает Итан, бросая на альву многозначительный взгляд.

— Чтобы снизить градус напряжения, я готов пойти на такую жертву. — Дар отвешивает театральный поклон, чем вызывает новую волну хохота.

— Шут, — бросает ректор. На его губах играет улыбка, что ясно даёт понять: альва резвится, пока ему это разрешено.

В зале поднимается шум, когда студенты принимаются расходиться. Нас с Айрис замечают, но ничего больше пары косых взглядов мы не получаем. То ли внушение сработало, то ли при Итане парни опасаются проявлять активность.

Среди уходящих драконов замечаю и Дерека, который отвечает мне бесшабашной улыбкой. И что-то мне подсказывает: сынок генерала не теряет надежды на проклёвывание фракиса.

— Что случилось? Почему вы не на завтраке? — Холод, скользящий в голосе Итана, заставляет меня поёжиться.

Поспешно отвожу взгляд от уходящих парней и внимательно всматриваюсь в стоящего передо мной ректора. Черты лица заострились, под глазами залегли тени. Он будто и в самом деле стал другим. Не тем, кто вчера поддержал меня и вселил уверенность в то, что я справлюсь. Это не может не тревожить.

— Так что произошло? — не дождавшись ответа, повторяет вопрос Итан и отвечает на мой пристальный взгляд недовольным поднятием брови. — Если меню не устраивает, обратитесь к завхозу. У меня полно других дел.

Меня окатывает волной раздражения. Я ничем не заслужила такого обращения!

— Вот! — первой отмирает Айрис и, выдернув из моей руки листок с набросками статьи Далилы, отдаёт его Итану. — Наш главред перешла все грани дозволенного.

Прежде чем погрузиться в чтение, ректор награждает и меня, и драконицу усталым взглядом. Словно мы к нему не с серьёзным вопросом пришли, а просим пуговки на академической форме заменить на перламутровые.

Хочется съязвить, но я лишь сжимаю кулаки, выплёскивая раздражение через вдавливание ногтей в ладонь. Мне нужно остаться с Итаном наедине и расспросить его о моём отце. Можно было бы и Дара попытать, но я ему настолько не доверяю. Уж слишком долго он плёл интриги, чтобы привести меня в Драгрис. А Итан… Почему-то мне кажется, что он не станет мне врать. И что всё это пренебрежение и недовольство, которые он демонстрирует с утра, — всего лишь маска.

— М-да-а-а, — вздыхает ректор, когда дочитывает очерк до конца. Крепко сжимает переносицу двумя пальцами и, выдохнув, роняет: — Пойдём.

Берёт меня за локоть и с силой тащит за собой.

— Итан! — доносится до нас встревоженный окрик Дара. — Не стоит!

— Потом, — огрызается ректор, продолжая идти вперёд.

Я не успеваю и слова сказать, как мы оказываемся в коридоре. Видимо, лекции ещё не начались, потому что нас встречает бурный поток студентов. Бедные ученики, завидев приближающегося ректора, тут же вжимаются в стены и провожают нас удивлёнными взглядами. А я только через пару метров приноравливаюсь к быстрой походке Итана и выравниваю с ним шаг.

— Можно меня не тащить, я и сама бы пошла, — тихо замечаю я.

Не возмущаюсь, потому что интуитивно чувствую: с драконом что-то не то. Не во мне дело.

— Помолчи, — только и бросает в ответ Итан.

А потом скользит по мне извиняющимся взглядом, чем подтверждает мои догадки.

— Лорд Райнхарт! — окликают нас из бокового коридора.

Тихо зашипев, ректор чуть ли не отпрыгивает от меня. Синхронно поворачиваемся на встречу зовущему. И едва я сталкиваюсь с алыми глазами альвы Крови, как мороз прошибает меня насквозь. В отличие от Дейдара, этот мужчина не скрывает своей тяжёлой ауры. Я буквально кожей чувствую: от незнакомца надо держаться подальше.

— Лорд Грайдер, — здоровается Итан и, чуть отступив в сторону, представляет меня. — Принцесса Миррали Ди-Амориас.

— Брось, Итан, я прекрасно знаю, как выглядит наша Искра, — с улыбкой, от которой меня передёргивает, тянет этот странный лорд.

Не знаю почему, но альва вызывает у меня чувство отторжения. Будто передо мной пусть богато и со вкусом одетая, но пиявка. Один его плотоядный взгляд чего стоит. Бр-р-р!

Мужчина делает шаг ко мне и, взяв за запястье, оставляет поцелуй на внутренней стороне. Там, где сейчас нервно бьются венки. По магическим каналам выстреливают алые искры, заставляющие меня ошарашенно приоткрыть рот. Это настолько выбивает из равновесия, что я не контролирую свои действия: вырываю руку и жмусь к Итану в поисках поддержки.

— Артемаль, ты пугаешь нашу гостью, — сурово произносит ректор и, к моему удивлению, отступает от меня. — Она не знакома с нашими традициями.

— Простите великодушно. — Лорд Грайдер неискренне улыбается. — Я просто хотел выразить максимальное восхищение красотой юной принцессы. И проявить должное почтение.

Всего несколько мгновений мужчины общаются только взглядами, а затем Итан устало выдыхает и произносит:

— Миррали, обмен энергией между высшими драконами и альвами Крови — это часть этикета. Лорд Грайдер не хотел тебя обидеть. Но… — На этом моменте голос ректора приобретает угрожающие оттенки. — Учитывая твой статус и наличие у тебя жениха, подобное действие может посчитаться оскорбительным.

— Но ведь прекрасная Искра не станет злиться на ближника его величества? — Артемаль хоть и старается удерживать на лице благодушное выражение, но слегка бледнеет.

— Ближника? — шёпотом уточняю я, чуть повернув голову и бросив на ректора вопросительный взгляд.

— Тень, — одними губами отвечает Итан.

Я понятливо киваю. У папы тоже есть свои Тени и даже целое Теневое братство. Наши лучшие бойцы и разведчики. Получается, передо мной сейчас второе по опасности лицо Демастата? И он побаивается Итана?

Странно…

— Лорд Грайдер, я рада с вами познакомиться. — Выступаю вперёд и, плавно взмахнув руками, изображаю движение крыльев бабочки. — По нашим традициям я только что пожелала вам доброго здравия и хорошего пути.

— Хорошего пути? — теряется мужчина.

— У альв долгое время не было своего уголка в этом мире, — с готовностью поясняю я и стараюсь не улыбаться, ведь несу полную околесицу. — До того как у моего народа появился Алерат, мы были вынуждены скитаться по континенту. Поэтому пожелание доброго пути считается у нас священным. А главное, от всего сердца.

Какое-то время лорд Грайдер смотрит на меня так, будто пытается выискать подвох. Но я не первый день при дворе, мне удаётся сохранить доброжелательное выражение — как лица, так и глаз.

— Польщён, — наконец-то произносит Артемаль и, видимо решив больше со мной не связываться, переводит взгляд на Итана. — Куда вы так стремительно шли? Проблемы?

— Хочу показать принцессе галерею родов, — спокойно отвечает ректор.

Глаза ближника тут же подозрительно сощуриваются.

— Зачем?

— Одна особа решила проявить инициативу. — Итан выходит вперёд и всовывает в руки лорда Грайдера многострадальный клочок бумаги с домыслами Далилы. — Император дал распоряжение окружить Миррали заботой и показать, как мы ей рады. Но у фаворитки, очевидно, свои планы.

Ничего не понимающий Артемаль разворачивает бумагу и быстро пробегается по строчкам. Лицо мужчины каменеет, глаза вспыхивают негодованием.

— Я разберусь, — чеканит ближник, подняв на меня взгляд. Потом смотрит на ректора и кивает ему. — Не смею вас более задерживать.

— Благодарю, — пропеваю я и повторяю взмах ладонями.

Знаю, что это фарс, но хочется!

А когда лорд Грайдер отходит от нас достаточно далеко, до меня доносится тихий смех Итана.

— Ещё никто его так изящно в дальнее пешее не отправлял.

— Что? Ты о чём? — Оборачиваюсь к ректору. — Это правда такая традиция!

— Конечно-конечно, — продолжает посмеиваться Итан. — Между тобой и подружками?

— Да такой обычай правда есть! А то, что ему пять минут отроду, — это уже не настолько важный нюанс! — Хитро улыбаюсь, встречая такую же ухмылку ректора.

Правда, через секунду он снова становится серьёзным. И кажется, тени под его глазами стали ещё глубже.

— Тебе плохо? — встревоженно интересуюсь я.

Не осознавая, тяну к нему руку, но Итан отшатывается и взмахом головы предлагает продолжить путь.

— Пойдём, мы уже почти пришли.

Понимаю, что не должна, но всё равно чувствую укол обиды.

— Не бери в голову, — будто почувствовав меня, добавляет ректор и, сделав шаг дальше по коридору, ждёт, пока я последую за ним. — Миррали, я хотел тебя предупредить.

— Я слушаю.

— Нисколько не умаляю твоей изобретательности и остроумия, но тебе не стоит забывать, что лорд Грайдер — альва Крови. Тебе повезло, что он урождённый кровник, а не обращённый.

— Ой, — только и выдыхаю я, понимая, как своей глупой выдумкой могла обострить ситуацию.

— Артемаль знаком с традициями Алерата только по разведданным.

— Я поняла, — поспешно киваю, чувствуя, как от стыда горят щёки. — Просто…

— Просто ты воспринимаешь нас всех как чужаков, — перебивает меня Итан. — Это нормально, Миррали. Но впредь помни, что не все странности твоего поведения или шуточки можно списать на особенности быта альв.

— Хорошо. — Опускаю взгляд в пол и дальше иду молча.

— И не обольщайся насчёт лорда Грайдера. Он тебе не друг, и все его разборки с Далилой — всего лишь пыль в глаза.

— Я поняла, — всё так же понуро отвечаю.

Хочется добавить, что не настолько я уж и наивна, чтобы поверить словам Артемаля, но продолжаю молчать. Эта ситуация лишний раз показывает, что Драгрис для меня — место, полное опасностей и врагов. Краем глаза замечаю, как поднимается рука Итана, будто он хочет меня обнять. Но этого так и не происходит. Напротив, ректор ускоряется, ныряя в неприметный проход. Следую за ним и сразу же оцениваю смену обстановки. Коридор, а точнее спуск, оказывается прорубленной в скальной породе шахтой. Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице. И чем ниже опускаемся, тем больше золотистых искр появляется в воздухе.

— Итан? — зову я, когда ректор уходит слишком далеко, а бесконечные витки вводят меня в подобие транса. Кажется, я буду вечность тут спускаться.

— Иди сюда.

Передо мной возникает крепкая ладонь ректора, которая утягивает меня за очередной поворот. Не успеваю и слова сказать, как от восхищения у меня дыхание сбивается.

Мы оказываемся в огромной пещере. Весь её пол испещрён маленькими прудами, через которые перекинуты ажурные мостки. В воздухе плывёт ненавязчивая мелодия, отзывающаяся в душе восторженным трепетом. Но самым удивительным оказывается огромный кристалл, свисающий с потолка. Мерцающий золотистым огнём, он словно дышит. Энергия, впитывающаяся под кожу, расходится от него импульсами. Я будто в другую реальность выпадаю, ощущая эйфорию и счастье.

— Что это, Итан? — с восторгом осматриваясь, тихо спрашиваю я.

И натыкаюсь на полный голода взгляд тёмно-янтарных глаз. Они больше не горят, и это пугает ещё больше.

— Итан?

— Ты сейчас такая красивая, — отвечает ректор хриплым голосом, вибрации которого отзываются внутри волной тепла и томления.

Он делает шаг ко мне, и в холодном янтаре его глаз я вижу отражение себя. Я свечусь! Всё моё тело излучает мягкое золотистое сияние. Волосы, всегда имеющие оттенок мёда, стали золотыми и развеваются, будто в пещере гуляет сквозняк.

— Что происходит?

Я ничего не понимаю, но почему-то не делаю шага назад. Странная реакция Итана не пугает. Наоборот, мне хочется, чтобы он коснулся меня. Вижу же, что и он этого хочет. Сердце сбивается с ритма, губы пересыхают, и я машинально облизываю их. Зрачки в глазах ректора резко расширяются, топя тьмой янтарь радужки. И мне всё равно не страшно. Внутри словно нить к нему тянется — к нему, в его объятия.

Резерв наполняется энергией, которая расплёскивается вокруг. Я вижу её отчётливо, как тогда, когда Кара пыталась меня вылечить, а по итогу накачала магией по самые ушки. Итан тянет ко мне руку, моя магия почти касается его, но уже в следующее мгновение оседает сгоревшими искрами. А всё потому, что рядом раздаётся вежливое покашливание.

— Лорд Райнхарт?

Мы оба вздрагиваем. Резко оборачиваемся к темноволосой незнакомке, появившейся перед нами неизвестно откуда. Хотя сейчас я и приход императора не заметила бы. Нервно сглотнув, скашиваю взгляд на Итана. Тот выглядит потерянным. На лбу замечаю испарину, и вот это уже не на шутку пугает.

— Итан, что с тобой? — Состояние ректора отмечает и незнакомка.

Одетая в просторное белое платье с золотым шитьём, которое опоясывает талию, она разглядывает Итана с искренней тревогой в янтарных глазах. Высшая драконица и её внимательность к ректору неожиданно вызывают во мне глухое раздражение. Не будь я альвой, решила бы, что это драконьи инстинкты «Моё, не отдам!» просыпаются.

— Всё в порядке, Лираника, — спокойно отвечает Итан. — Просто поистратился во время воспитательной беседы со студентами.

И тут меня осеняет. Точно! Ведь там, в холле, ректор использовал принуждение к очень большой группе драконов. Конечно, его резервуар серьёзно опустел, и теперь я для него лакомый кусочек живительной подпитки. Неудивительно, что Итан от меня шарахается!

— Вы хотите получить благословение Камалисс? — склонив голову набок, интересуется стоящая перед нами женщина.

— Нет-нет, — поспешно отвечает ректор. — Я хотел бы показать Миррали галерею родов. Она…

— Дочь Литы, я поняла. Обещанная Искра, — кивает Лираника с будничным видом, а у меня мозг взрывается.

Какая Лита? Какая дочь? Мою маму звали Аламея!

Мечусь совершенно ошалелым взглядом между этими двумя. Требую ответов, но ни странная женщина, ни Итан не спешат мне их давать.

— Я всё равно принесу слезу Камалисс, — не обращая на меня внимания, произносит Лираника и смотрит только на ректора. — Ты сколько угодно можешь гордиться своей выдержкой, но рядом с Искрой даже твоя железная воля может дать слабину.

— Как скажешь, — соглашается Итан, резко выдыхая. Он чуть опускает голову, будто собирается сделать шаг вперёд, и спрашивает: — Пропустишь?

Лираника молча отступает в сторону, открывая путь дальше, к мосткам, над которыми свисает удивительный кристалл. Ректор первым ступает по покрытым мягким мхом перекладинам и, оглянувшись, подаёт мне руку.

Внутри ещё бушуют отголоски магической бури, резерв переполнен, а эмоции скачут от негодования до паники. Я не понимаю, что происходит, почему я так реагирую на разлитую в воздухе силу. Не понимаю, о чём говорили эти двое. А потому молча смотрю на протянутую мне ладонь.

— Миррали, тебе нечего бояться, — с мягкой улыбкой произносит Лираника. — В святилище ты в безопасности. Камалисс не даст навредить своим дочерям.

— Ага. — Это всё, на что я сейчас способна.

Потому что слова женщины никак не проясняют хаос в моей голове. Но руку Итану я подаю. Он здесь единственный, кому я доверяю безоговорочно. Возможно, потом пожалею, но сейчас просто следую зову интуиции.

В полном молчании мы проходим один мост за другим. Оказавшись на самом крупном островке, прямо под кристаллом, я задираю голову, чтобы рассмотреть его. И понимаю, что это, должно быть, обратная сторона Светоча. Того самого, что прошивает здание Драгрис и в котором заключён Аштар.

— Итан… — начинаю я и испуганно замолкаю.

А всё потому, что мне чудится рука, коснувшаяся грани кристалла изнутри. Призрачная, тонкая, но совершенно точно принадлежащая женщине.

— Ты что-то увидела, девочка? — тихо спрашивает Лираника, которая идёт следом за мной.

— А? — Вздрагиваю и отрываю взгляд от кристалла. — Показалось…

Успеваю заметить, как обмениваются улыбками Итан и Лираника. А затем женщина просто уходит, сворачивая на очередной мостик. Не расспрашивает и не даёт возможности мне уточнить, что же я увидела.

— Кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — Теряя терпение, я с обидой смотрю на Итана. — Кто она?

— Лираника — служительница культа Камалисс. Её послушница и дочерь, — вздохнув, поясняет ректор. Мягко тянет за ладонь, предлагая идти дальше. — В Демастате не все поклоняются Аштару. Некоторые драконы уверены, что проклятье должна снять та, кто его наложила, — Камалисс. И согласно этому же верованию, она заключена здесь.

Итан дёргает головой, указывая на висящий над нами кристалл.

Мы пересекаем очередной островок и приближаемся к широкой галерее на противоположной стороне пещеры. Отсюда я вижу несколько десятков портретов и зажжённых около них лампадок.

— Но… — тяну я, хотя взгляд по-прежнему прикован к громадине на потолке. — Разве это не Светоч? Разве в нём не заточён Аштар?

— Светоч, — подтверждает Итан. — Но так же, как между Аштаром и Камалисс произошёл разлад, так и кристалл внутри не един. Верхняя половина излучает магию, нужную для подпитки всех живущих в Драгрисе драконов.

— А нижняя?

К этому моменту мы добираемся до цели. Ректор оборачивается ко мне, и я отмечаю, что с каждой минутой Итан становится всё бледнее.

— Почему ты не восстанавливаешься? — встревоженно спрашиваю я, начисто забыв о предыдущем вопросе. — Вокруг нас же течёт сила Аштара.

— Её недостаточно для мгновенного восстановления моего резерва, — отмахивается Итан и шагает под тень анфилады.

— Я ведь могу подпитать тебя, — решительно произношу я, снимая перчатки с рук.

— Мужа своего подпитывать будешь! — огрызается ректор, вводя меня в ступор своей резкостью. Заметив мою реакцию, Итан слегка смягчается. — Миррали, не провоцируй, пожалуйста. Одни только боги знают, как мне хочется к тебе прикоснуться, ощутить ток твоей магии. Но это лишь потому, что ты Искра. Тебя хотят все. А вот принадлежать ты можешь только Аммиталю.

Его слова лезвием меча проходят по сердцу. Значит, все его взгляды и особое отношение — лишь потому, что во мне течёт особая магия? Его тянет ко мне только потому, что я для высших драконов «вкусная»?

— Я-а-а… — Голос слегка срывается, но я тут же беру себя в руки. — Поняла тебя, Итан. Больше не буду.

Опустив голову, подхожу к нему ближе и замираю рядом. Подчёркнуто не касаюсь ректора, но и не шарахаюсь в сторону. Делаю всё, чтобы он не подумал, будто его слова задели меня.

Только вот Итана этот цирк не обманывает.

— Миррали, не обижайся, — с мягкостью произносит он, награждая меня тёплой улыбкой. — Для меня было бы честью получить подпитку от тебя, но… — Резко вздохнув, он проводит рукой по волосам. — Неважно. Ты невеста Аммиталя, и я всегда об этом помню.

— Я тоже.

Секунду Итан молчит, пытливо вглядываясь в моё лицо. Потом кивком указывает на перчатки в моих руках, словно просит их снова надеть.

— Это место, как я уже говорил, — святилище Камалисс. — Ректор обводит пещеру взглядом, пока я выполняю его просьбу. — Нижняя часть кристалла время от времени крошится, роняя в озёра осколки — Слёзы Камалисс. Именно их мы используем в качестве сердечников для обелисков. Те самые вышки, поддерживающие жизнь в городах Демастата.

Киваю, показывая, что усвоила информацию. Итан разворачивается и ступает по коридору анфилады. В каждом её арочном своде нас встречают портреты девушек, высших дракониц. Одетые в белые одежды с золотой вышивкой, они провожают нас полными умиротворения взглядами.

— Как ты уже знаешь, наши женщины — самое драгоценное, что есть у империи. Перед тобой те, кто отказался войти в цветник императора. Дочери всех высших родов. Они стали послушницами Камалисс и всю жизнь заботились о святилище.

Слушаю Итана вполуха, не понимая, к чему он ведёт. Мы медленно продвигаемся вперёд, и когда доходим почти до самого конца, я замираю, глядя на очередную дочерь Камалисс.

— Знаешь, кто это?

Слова Итана долетают будто издалека. Всё моё внимание сосредоточено на красивой девушке, чьи грустные янтарные глаза смотрят на меня с портрета. Тонкие черты лица, чуть пухлые губы и чёрные волосы, уложенные косой вокруг головы. Я определённо её знаю.

— Лита, — отвечаю шёпотом. — Моя няня.

А внутри холод разливается. Я уже интуитивно знаю, что скажет Итан. Знаю и противлюсь этому. Потому что не может быть! Этого просто не может быть!

— Ты ведь уже поняла, да, Миррали? — тихо поизносит ректор. Встаёт позади меня, не касается, но у меня чёткое ощущение, что он меня обнимает. Дарит поддержку. — Это твоя мама. Настоящая.

Не знаю, чего ждёт Итан, но я молчу. Просто слова не могу вымолвить. Молчу и во все глаза разглядываю ту, что провела со мной первые годы моей жизни. Я смутно помню маму, ещё хуже помню няню Литу. В памяти вспыхивают совсем обрывочные фрагменты, где черноволосая девушка с яркой улыбкой на губах подбрасывает меня воздух. Я хохочу и чувствую безграничное счастье. Рядом — мама, а впереди — только безбедное будущее.

Так казалось тогда.

— Но как? — Я всё ещё не верю.

На последних морально-волевых усилиях пытаюсь отрицать очевидное.

— Аммиталю нужна была Искра. Она могла родиться только от альвы Света. Император не первый раз подсылал к твоим родным шпионов. Изначальной целью была твоя тётя, но она нашла истинного среди драконов Валестии. А потом и вовсе погибла от рук заговорщиков. Тогда Аммиталь решил действовать через твоего отца. Я не знаю точной истории, но поговаривают, что Лита оказалась его истинной. Потому-то ты несёшь Искру, как ребёнок истинной связи.

Я слышу и даже понимаю, о чём он говорит. И не касайся его рассказ конкретно меня, может быть, даже вежливо кивнула бы. Но каждое слово Итана вскрывает старые раны. Вскрываются воспоминания, запертые в самые дальние чуланы памяти.

— Я их убила, — шепчу, чувствуя мокрые дорожки на щеках. — Потеряла контроль над силами и сожгла поместье. Мама и Лита погибли в том пожаре.

— Всё было не так. — Дыхание Итана касается моих волос, и я замираю, как мышка перед котом. — Тот взрыв устроила Лита. Спасала тебя от наших разведчиков. Она любила тебя и твоего отца больше жизни и с радостью отдала её за то, чтобы ты никогда не оказалась в Демастате.

— Зачем ты мне это говоришь?

Слова даются мне тяжело. Хочется разрыдаться, отпустить себя, начать истерить. Но выдержка и привычка держат меня в стальных рукавицах. Не позволяют проявить слабость даже при Итане.

— Чтобы ты знала правду. Ты действительно бастард, но твоим отцом является Альгераль. И он никогда не отказывался от тебя. Напротив, всеми силами старался уберечь тебя. Даже в Валестию отправил в надежде, что Аммиталь до тебя не доберётся.

— Но… мама?

— Мы все делаем ошибки, — спокойно произносит Итан, а меня аж передёргивает от будничности его тона. — Никто из нас не свят, Миррали. И чем больше ответственности на человеке, тем большую цену он платит за свои грехи. Я не защищаю твоего отца, но в чём-то его понимаю.

— И в чём же? — Как ни стараюсь, а яд просачивается в голос.

Мне больно слышать, что отец изменил маме. Больно осознавать, что каждый раз, глядя на меня, она видела во мне плод предательства.

— Ради любви мы готовы поступиться своими принципами, — произносит Итан.

И вроде бы он говорит об отце, а мне чудится какой-то двойной смысл в словах ректора. Чувствую движение за спиной, а когда оборачиваюсь, понимаю, что Итан ушёл. Воспользовался очередным мостком и сейчас направляется к ожидающей его на соседнем островке Лиранике.

Возвращаюсь взглядом к портрету, как оказывается, моей матери. Долго всматриваюсь в её лицо, всё больше находя между нами сходные черты.

— Ты меня любила, да? — шёпотом спрашиваю я, протягивая руку и касаясь полотна.

Ответа нет, но в глубине души что-то ёкает. Будто фантомом, меня охватывает чувство тепла и уюта. Может, я брежу, но мне кажется, что здесь, в святилище Камалисс, это моя настоящая мама отвечает мне.

Не знаю, сколько времени провожу рядом с портретом. Но за это время лихорадочный бег мыслей, вал обвинений, которые я мечтаю бросить в лицо отцу, — вся эта буря утихает. Я словно выговорилась, не произнеся при этом ни слова. Смотрю на портрет той, кто дала мне жизнь, и чувствую, как внутри растёт уверенность. Справлюсь. Обязательно справлюсь.

— Я буду приходить, — даю обещание, которое, несомненно, сдержу.

Поворачиваюсь к пещере и, наблюдая за тем, как Лираника прикладывает к голове Итана сверкающий золотом камень, размышляю о моём будущем. С прошлым наконец-то стало ясно. Нет, вопросы всё ещё есть, но теперь многие пятна поблёкли. Да и не так уж это всё важно. В конце концов, прошлое остаётся прошлым, и ни мне, ни отцу его не исправить.

Зато в моих силах изменить будущее.

Взгляд останавливается на ректоре, который отвечает мне улыбкой. Итан выглядит на порядок лучше: янтарные глаза снова излучают тот самый манящий свет. И как в наивной сказке, у меня перехватывает дыхание. Все неясные эмоции и чувства, которые до этого сквозили внутри, оформляются в чёткую мысль: в моём будущем нет места Аммиталю, оно занято другим.

Миррали, да ты влюбилась!

Глава 8. Против Лейлы нет приёма

Прохладный ветер ласкает лицо, пока я пытаюсь сосредоточиться на рисунке. Нахмурившись, старательно зарисовываю движения Айрис и группы девушек. Они тренируются на открытой площадке внизу, в то время как я сижу на парапете небольшого балкончика и усиленно притворяюсь элементом декора. Закатное солнце рисует красивые тени на стенах Драгриса, и руки сами собой потянулись к блокноту. Так происходит всегда, когда нервы берут надо мной верх. Мне нужно рисовать. Хоть в чём-то находить покой.

С посещения святилища прошло четыре дня. Всё моё время под завязку загружено лекциями и общением с Айрис и Даром. Но главное, за всё прошедшее время не произошло ни одной маломальской подставы. Даже выпуск академической газеты обошёлся без скандальной статьи Далилы.

И вот это затишье как раз таки не может не настораживать. Фракисы мне больше не подкидывают, хотя интерес со стороны драконов я замечаю. Далила и её подружки тоже странным образом от меня отцепились. Подозрительно до зуда на подкорке сознания.

Выцепляю взглядом темноволосую голову фаворитки Аммиталя. Она тоже тут, движется с вызывающей зависть грацией и тщательно вычерчивает в воздухе золотистые линии. Меня же до практики по контролю магических потоков не допускают. Остаётся только наблюдать со стороны.

— Скучаешь?

Голос Дейдара, раздавшийся над ухом, закономерно заставляет меня вздрогнуть. Я даже заваливаюсь набок, отчего альва спешит схватить меня за локоть.

— Хорош подкрадываться, — бурчу я, закрываю блокнот и убираю пишущее стило в сумку.

— И не думал. Просто ты настолько погрузилась в свои картинки, что будь я непослушным драконом — уже подкинул бы свой фракис тебе в сумку. — Дар встаёт напротив меня и подмигивает.

А я только глаза закатываю. Все прошедшие дни Айрис и Дар старательно оберегали меня от посягательств со стороны драконов. И мне бы радоваться постоянной компании, да только вот отсутствие Итана всё портит. Конечно, у него полно его ректорских дел, но эгоистичная часть меня всё чаще требует подняться к нему в кабинет. Неважно, по какому поводу, но подняться и спросить: где его демоны носят?! Он мне уроки задолжал, ведь магпотокам меня не учат именно по его распоряжению!

— Ты сопишь, как маленький бурундук, — отмечает Дар, пристально наблюдая за мной. — Кто-то достал? Дерек или Максимус?

— Что? Нет! Эти двое только и делают, что дерутся между собой, когда меня видят.

Встаю с парапета и, нервно одёрнув жилетку, устремляю взгляд к садящемуся за лесом солнцу. Сознательно не смотрю на Дара, потому что уверена: ему хватит проницательности, чтобы понять, кто является причиной моего плохого настроения.

— Итан? — бьёт в точку этот интриган.

— С чего ты решил? — Дёргаю плечом, вцепляясь в ремешок сумки.

И вроде бы Дар на нашей стороне, не скрывает неприязни к императору. Но я всё ещё не могу довериться альве. Он обманул сестру, воспользовался её способностями и безграничной любовью. Неужели Дар ждёт, что я буду с ним откровенничать?

— Ну я ж не слепой, — хмыкает альва и, подойдя вплотную, всовывает мне в руку клочок бумаги. — А вообще, ты тут кое-что обронила.

Вскидываю на него непонимающий взгляд и, пока Дар отвлекается на тренировку девушек, разворачиваю листок. И моментально вспыхиваю от стыда. С мятого клочка на меня смотрят суровые глаза ректора. Нарисованные моей рукой черты его лица кажутся нереальными. Слишком далёкими от прототипа. Я дико психовала, пытаясь хоть немного приблизиться к оригиналу. Но у меня ничего не получилось, потому рисунок и скомкала. Только, видимо, он выпал из сумки.

— Это не моё, — с деланым безразличием произношу я, аккуратно запихивая клочок в карман юбки.

— О да, у нас же так много студенток, рисующих своего ректора, да? — подкалывает меня Дар.

— С чего ты решил, что это Итан? Вообще не похож.

Опираюсь локтями на парапет и нарочито расслабленно наблюдаю за завершением тренировки. Преподаватель, старенький дракон, передвигающийся при помощи трости, собирает учениц вокруг себя и даёт им последние наставления.

— В том-то и дело, что очень похож, Миррали. — Дар разворачивается ко мне лицом.

Скосив на него глаза, я понимаю, что время шуток прошло: уж больно серьёзен альва.

— Ну, значит, у кого-то талант к рисованию, — продолжаю отпираться.

— Миррали, я тебя до спальни проводить пришёл, а не отчитывать. Ну потеряла ты рисунок — и Неведомый с ним. У Итана действительно полно воздыхательниц, которые наверняка рисуют его лицо в своих секретных блокнотиках.

Закусываю нижнюю губу, чтобы Дар не услышал, как в приступе ревности скрипят мои зубы. Чем дольше я не вижу ректора, тем сильнее это чувство. И тем больше я злюсь сама на себя. Ведь Итан ясно дал понять, что не испытывает ко мне ничего, кроме тяги, обусловленной Искрой.

Глупая, глупая Миррали.

— Принцесса, я просто хочу предостеречь тебя, — с сочувствием произносит Дар. — Если твою симпатию к ректору вижу я, скоро об этом догадается и Далила с лордом Грайдером. И поверь, императору они эту информацию донесут в тот же день. Понимаешь, чем это чревато?

Перед внутренним взором пролетает улыбчивое личико Лейлы. Да, Аммиталь найдёт способ, как устранить конкурента. Даже если этот самый конкурент плевать хотел на мои чувства.

— Мне очень жаль, Миррали, — с искренней грустью произносит Дар, касаясь моего плеча. — Но каждый из нас должен отыграть свою роль.

— Ты поэтому не признаёшься в чувствах Айрис? — внезапно спрашиваю я, желая уйти от больной для меня темы.

— Что?

И без того бледный Дар ещё большее белеет. Мечет взгляд на стоящую внизу драконицу и, поняв, что тем самым подтвердил мои догадки, вздыхает:

— Да, Миррали. Каким бы полезным я ни стал для общества Демастата, получить личное счастье мне не дадут.

— Даже если сама Айрис будет не против?

— В мире высших драконов решают не чувства. Решает фракис, которого у меня нет. — Дар отталкивается от парапета и, подхватив меня под локоть, выводит с балкона.

— Тогда зачем отыгрывать роль, если она тебе претит? — Чтобы смотреть в лицо альве, мне приходится задрать голову.

Видимо, поднятая мною тема очень не нравится Дару. Путь до моей комнаты мы буквально пролетаем, я даже запыхаться умудряюсь. Хочется возмутиться, ведь в моих планах была встреча с Айрис. Но что-то в ауре альвы заставляет меня промолчать. Разбередила я его раны.

— Потому что моя роль может перевернуть расставленные фигуры, — остановившись у двери в мою спальню, наконец-то отвечает Дар. — Благодаря мне Аммиталь получил так желанную им Искру. Теперь твой черёд выполнить предначертанное. Закончи ритуал, освободи драконов от проклятья. И тогда каждый сможет обрести своё счастье.

Потрясённо смотрю на него, наконец-то осознав истинный мотив альвы.

— Это всё из-за любви?

— Принцесса, ты удивишься, сколько поступков — великих в своей красоте или чудовищности — совершается из-за любви. — С горькой усмешкой на губах Дар распахивает дверь и вталкивает меня в комнату. — Хороших снов, Миррали. И не теряй больше рисунков. В академии не так много студентов с талантом к живописи.

— Х-хорошо, — ошарашенно отвечаю я и поспешно киваю. — Спасибо.

Причём благодарность моя приходится на закрытую дверь. Какое-то время я растерянно стою посреди спальни и прислушиваюсь к тому, что происходит за порогом. Мне нужна эта заминка, чтобы привести мысли в порядок. Уж больно глубокие слова сказал Дар. Сколько правды в этой его фразе про любовь.

Мой отец из любви к Лите изменил Аламее, которую я считала своей мамой. Из любви ко мне отказался выполнять требования проклятых драконов. И всё это привело сначала к гибели Литы, а затем и к масштабной войне с Демастатом.

Страшная сила — эта любовь, раз она приносит столько разрушений. Может, проще без неё? Я настолько впечатляюсь этим открытием, что даже доводы разума о том, что у любви есть и светлая сторона, остаются без внимания. История Кары и Рейва, безусловно, прекрасна. Они нашли друг друга, и боги даровали им истинную связь. Но уж слишком много ужасного несёт это могущественное чувство. Любовь к власти заставила Аштара совершить извращённый ритуал, призванный наделить его контролем над всеми стихиями. А что в итоге? Ужасное проклятье народу Демастата и нарушенное магическое равновесие между альвами и драконами.

Поёжившись, я усилием воли отгоняю плохие мысли. У меня полно дел. За четыре дня лекций я умудрилась нахватать заданий от преподавателей: очерк об устройстве цветника, небольшой доклад об истории родов высших драконов и, самое неведомое для меня, особенности обитателей питомника. В последнем я ещё ни разу не была, поэтому делаю себе мысленную пометку упросить Айрис сходить туда завтра.

Подхожу к рабочему столу и начинаю разгружать сумку. Сдвигаю в сторону намётки домашней работы, складываю в стопки учебники, которые всё-таки передал Итан. Выдвинув ящик в столе, смахиваю туда рисунки, которые успела набросать на досуге. Жаль, что в Демастате не развита живопись. У проклятых драконов даже нет разноцветных пишущих стило! А картины, украшающие коридоры Драгриса, привезены из других стран или написаны заезжими художниками. Не понимаю, в чём причина такого отношения к живописи, но мне очень не хватает возможности рисовать в полную силу.

Размышления о причудах проклятых драконов помогают отвлечься от мыслей об отце, оставленных друзьях и, наконец, об Итане. Взгляд сам собой соскальзывает под кровать. Ни один из спрятанных фракисов так и не соизволил проклюнуться. И это тревожит. Вдруг я не та Искра, которую ждут проклятые драконы? Меня вовсе не радует участь стать очередным «цветком» в коллекции Аммиталя.

Отхожу от стола, намереваясь проверить свою подкроватную сокровищницу. И только присаживаюсь на колени, как со стороны двери доносится странный звук. Будто кто-то несмело скребётся. Время уже позднее, кого Неведомый принёс?

Сердце против воли взлетает к горлу и совершает взволнованный кульбит: а вдруг?..

Не замечаю, как оказываюсь у двери. И останавливаю себя лишь тогда, когда рука ложится на ручку. Время в Драгрисе всё-таки научило меня осторожности.

— Кто там?

— Лейла! — слышится тихий голосок. — Пусти быстрей, а то меня поймают!

Ничего не понимая, я распахиваю дверь и ловлю завалившуюся внутрь малышку. Выглядит она взъерошенной и то и дело оглядывается. Красное форменное платье помято и в пыли, а в растрёпанной косе я даже куски паутины замечаю. Лейла будто сквозь катакомбы ко мне прорывалась.

— Закрывай! — командует девчушка и, не дожидаясь моей реакции, сама захлопывает дверь.

Приваливается спиной к дверному полотну и с довольной улыбкой смотрит на меня. Только вот я её веселья не разделяю.

— Лейла. — С укоризной смотрю на неё, даже руки в боки упираю, чтобы та прочувствовала моё настроение. — Ты опять убежала от наставницы?

Малышка в ответ улыбается ещё шире и хватается обеими руками за ремешок перекинутой через плечо сумки. Причём, судя по размерам последней, Лейла собралась ко мне переезжать.

— Лейла!

— Да не убегала я ни от кого. — Девчушка взмахивает руками и принимается приводить себя в порядок. — Мне завтра нужно доклад сдать, а тебя не поймать. Ты же вечно на лекциях или с этими двумя ходишь.

Она обиженно дует губки, глядя на меня исподлобья. И я не выдерживаю. Ну нельзя злиться на эту милую мордашку. Да ещё когда в глазах Лейлы светится искренняя мольба.

— Ну позязя! — канючит мелкая, складывая ладошки в молитвенном жесте. — Расскажи мне про ваши традиции, я всё запишу и побегу обратно. До отбоя ещё есть время!

Протяжно выдыхаю и делаю шаг в сторону, предлагая маленькой манипуляторше пройти дальше. Не у двери же разговор вести. Лейла тут же подпрыгивает и молниеносно оказывается у моего рабочего стола.

— Дядя знает, что ты здесь? — всё-таки уточняю я.

— Чем меньше дядя знает, тем крепче спит, — беззаботно отвечает Лейла и суёт нос в мои заметки.

Меня тут же обдаёт волной паники, потому что среди вороха бумаг всё ещё лежат рисунки. И наброски с Итаном там тоже есть.

— Нельзя так о дяде. Он беспокоится о тебе, — произношу строго, а сама аккуратно отодвигаю девчушку от опасных улик.

Ничего плохого в рисунках нет, но интуиция подсказывает мне, что Лейла тут же донесёт, кто является моим невольным натурщиком. И от этой мысли у меня щёки обдаёт жаром смущения. Не готова я признаваться в своей симпатии. Не готова.

— Да что со мной случится в академии? — отмахивается Лейла и без приглашения усаживается на стул.

Сумку продолжает прижимать к себе, чем снова привлекает моё внимание.

— Что там у тебя? — спрашиваю как бы между прочим. — Решила, если с докладом не выгорит, подашься в бега?

Подначиваю её и внимательно слежу за эмоциями на лице крошки. Но Лейла будто меня и не слышит. Её взгляд мечется со стола под кровать и останавливается на моём лице.

— Лейла? — Непонимающе приподнимаю бровь. — Ты что, правда собралась сбежать?

Малышка в ответ вздрагивает и вопросительно смотрит на меня. Когда смысл моих слов доходит до неё, на её губах появляется бесшабашная улыбка.

— Не-е-е-ет. Зачем? Меня и тут неплохо кормят. А тётку Агацию всегда можно обвести вокруг пальца и заняться своими делами. Нет, в Драгрисе мне нравится. А тебе?

У неё такой резкий переход, что я даже теряюсь поначалу. Уж больно многогранный вопрос задала малышка.

— Нравится ли мне в Драгрисе? — переспрашиваю я, выигрывая время.

Приваливаюсь бедром к столешнице и смотрю на гостью сверху вниз.

— Да! Нравится?

— А как ты сама думаешь? Может ли нравиться там, куда тебя привели силой? Где у тебя нет привычной обстановки и друзей.

— Но ты же вроде бы подружилась с Айрис и Даром, — растерянно тянет Лейла, и я понимаю, что перегнула.

Маленькая она ещё для таких разговоров.

— Не бери в голову, милая, — произношу я, стараясь улыбкой смягчить резкость моих слов. — В целом Драгрис мне нравится. У вас… м-м-м… занимательные обычаи, интересная система обучения и глубокая история. Надеюсь, когда с ритуалом будет покончено, я смогу познакомить моих друзей с вашей культурой. Да и в целом — наладить контакт между странами.

— Было бы здорово! — искренне восхищается Лейла. Наконец-то бахает на стол сумку, и оттуда доносится не то звон, не то скрежет. — А то я ни разу за пределы Драгриса не ездила. Возьмёшь меня с собой?

— Если дядя разрешит, — машинально отвечаю я, косясь на вещи Лейлы. — А что там у тебя?

— Учебники, — не моргнув глазом, отвечает малышка.

— И?

Пытливо смотрю на неё, и та вздыхает, даже закатив при этом глаза.

— Он не готов.

— Кто?! — Я замираю.

— Поддельный фракис, — признаётся Лейла.

Лезет в сумку и достаёт аккуратное яйцо насыщенного золотистого цвета. Его чешуйки сверкают, будто сделанные из жёлтого бриллианта. Это настолько завораживает, что я ловлю себя тянущейся к фракису.

— Я не успела его доделать, а оставлять в комнате не рискнула: вдруг тётка Агация или девчонки полезут в мои вещи, — объясняет мелкая, и в её голосе слышится искреннее расстройство.

— А зачем ты его вообще делаешь?

— Ну как же? — Она вскидывает на меня полные удивления глаза. — Ты же сама сказала: это ваша традиция. Я хотела сделать тебе подарок.

— Мне? Но почему?

Лейла несколько тушуется, а затем и вовсе краснеет.

— Просто ты хорошая. И мне хотелось сделать тебе приятное. Мне некому делать подарки. Дядя от них отмахивается, а мамы с папой… — Она замолкает, а у меня аж сердце щемит от боли и грусти за малышку. — Их нет. А мне хочется. Понимаешь? Просто поделиться теплом, которое вот тут.

Она свободной рукой тычет себе в грудь, чем вызывает у меня улыбку.

— Понимаю, солнышко, понимаю. — Ласково касаюсь её плеча, убираю выбившуюся из косы прядку за ухо.

— Тебе нравится? — тут же спрашивает Лейла, протягивая мне яйцо. — Похоже получается?

— Очень даже, — хвалю от души, принимая подарок.

И в тот же миг понимаю, что что-то не так. Фракис вспыхивает, бриллиантовые чешуйки нагреваются. Я чувствую бешеный ток магии — не только в моих каналах, но и в окружающей среде. Воздух наполняется неясным гулом, который только нарастает. Паника захлёстывает меня. Я волнуюсь, как бы этот магический выброс не повредил малышке. Перевожу встревоженный взгляд на Лейлу, а у неё лицо светится от ликования. Проказница и не думает пугаться!

И в этот момент дверь спальни распахивается, являя нам хмурого Итана.

— Миррали! — Его глаза округляются, и он бросается ко мне.

Едва руки ректора касаются моих ладоней, сомкнутых вокруг фракиса, спальню заливает ярким светом. Энергия, импульсами выплёскивающаяся из яйца, волной расходится вокруг нас. Наполняет тело эйфорией и чувством лёгкости. Только вот зрение никак не возвращается. Зато я слышу отчётливый хруст. И этот хруст исходит не от фракиса в наших с Итаном руках!