Теодор Лост и Тайны Загадочных Соседей

ПРОЛОГ

Жизнь нашей семьи изменилась в одно мгновение. Хотя ещё утром казалось, что всё идёт своим чередом и ничего не предвещает беды…

Я привычно проснулся от скрипа половиц, потрескивания дров в камине и тихих голосов матери и отца. Потянувшись на своей лавке в конце комнаты, сбросил грубое шерстяное одеяло и, поёжившись от холода, поспешил накинуть куртку и стоптанные ботинки. Несмотря на пляшущий огонь, на котором мама готовила еду, в комнате было достаточно свежо.

— Тео, сходи за водой! — прогремел голос всё ещё лежащего отца, и я, подхватив ведро, поспешил выбежать на улицу. Рука у папы была достаточно тяжёлая, и если бы я замешкался с его поручением , то мог бы потом получить по шее.

Улица встречала рассветом: где-то хлопали двери, в общий гул смешивались голоса проснувшихся соседей. К колодцу с вёдрами уже шли женщины и дети. Вновь поёжившись от проскользнувшего под куртку холода, я первым делом пошёл к расположенной за домом уборной, а уже потом — за водой. Людей здесь и вправду было много, но я быстро дождался своей очереди и аккуратно понёс полное ведро домой. Тяжело мне не было. Несмотря на щуплое телосложение, силой я явно пошёл в отца.

Завтрак прошёл в молчании. Отец, крепкий словно дуб, поглощал кашу, не поднимая глаз, а остальные следовали его примеру. Лишь моя старшая сестра Софи ковыряла ложкой в тарелке без всякого энтузиазма, так как очень не любила овсянку. Правда, как-то демонстрировать своё недовольство она тоже не спешила. Иначе могла с лёгкостью получить ложкой по лбу и лишиться завтрака. Такое уже бывало. Не только с Софи, но и с нашим старшим братом Робертом, который в прошлом году отправился служить в королевские войска.

Покушав вместе с семьёй, я оставил сестре грязную посуду и, получив от отца строгое напутствие, поспешил выбежать из комнаты.

«Как будто без его подсказок я обязательно опоздаю на работу или не буду там стараться!» — раздражённо думал я, выходя на улицу и окидывая взглядом длинную вереницу добротных двухэтажных домов из красного кирпича для рабочих и их семей. Отец был на хорошем счету у начальства, много знал и умел, поэтому мы жили именно здесь, среди своих, в лучшем районе квартала, а не на других его улицах, где дома были гораздо хуже…

Вновь поёжившись из-за утреннего ветерка, который опять забрался мне под куртку, я пообещал себе накопить на новую и быстрым шагом направился в сторону работы. По пути, в конце одной из Красных улиц, встретил друзей: невысокого, рыжего и эмоционального Эрика Персона и долговязого, спокойного Пита Зонга.

— Ты долго! — недовольно поморщился Эрик, протягивая руку. — Хочешь, чтобы мы опоздали? Тогда Типс от нас и мокрого места не оставит!

— Это мы пришли чуть раньше, — справедливо заметил Пит, хлопая меня по плечу и добавляя: — Хотя он прав. За опоздание старикашка может скормить нас своим крысам.

— Думаешь, они действительно существуют? — спросил я.

— Конечно, — уверенно кивнул Пит. — А куда могут деваться незадачливые газетчики, не справляющиеся с работой?

Слушая разговоры и смех друзей, я с удивлением вспомнил, что несколько лет назад мы постоянно дрались на улице между собой, чтобы выяснить, кто сильнее. И это длилось до тех пор, пока на кого-то из нас не напали мальчишки постарше. Тогда пришлось отбиваться от чужаков вместе, а потом и ещё несколько раз. Это и послужило толчком к зарождению дружбы, которая окрепла спустя пару лет и лишь усилилась после того, как я подсказал парням, где можно получить вожделенную работу.

Сам же решил проблему благодаря отцу, который договорился со знакомым мастером, устроившим меня продавцом газет в типографию мистера Риксона. Хотя непосредственно на работу я вышел далеко не сразу. Пришлось пережить немало неприятных мгновений и сдать множество экзаменов помощнику хозяина мистеру Типсу, прежде чем он позволил мне носить на плечах простую сумку с газетами.

Работой я, несмотря на трудности, очень гордился. Не всякий сверстник в нашем районе мог похвастаться тем, что зарабатывает деньги и помогает содержать семью. Хотя, конечно, многие к этому стремились. Всё из-за того, что жалование у родителей было откровенно невелико, и даже небольшое подспорье в несколько талеров бывало весьма кстати. Вообще, после восхода у нас на районе почти никого из сверстников не оставалось. Все, кто старше восьми, уходили на какие-либо подработки. Кроме девочек, конечно же. Хотя те тоже дома не скучали, а занимались множеством мелких, но нужных дел.

К нашему приходу в типографию пожилой мистер Типс уже был в своей каморке и тряс за грудки очередного провинившегося мальчишку.

— Дрянной щенок! Да как ты вообще посмел явиться сюда со столь скудными знаниями?! Разве можно продавать издания самого господина Риксона, если не в состоянии прочесть элементарный заголовок?! — плюясь слюнями и обдавая несчастного ужасным запахом из беззубого рта, кричал он. — Что ты будешь предлагать уважаемым клиентам нашего города? Что?! Кусок бумаги? Или лучшую газету Менска?!

Не дождавшись ответа, старик бросил захныкавшего мальчишку на пол и, наподдав ему ногой, наконец обратил своё внимание на нас. Цепкий взгляд его выцветших глаз тут же нашёл меня, и кривой указательный палец без верхней фаланги нацелился в ту же сторону.

— Теодор Лост! Негодник! Ну-ка, быстро прочти заголовок на главной странице!

Не позволяя страху перед разозлённым стариком завладеть собой, я бросил быстрый взгляд на газету и звонко, с выражением прочитал:

— Новый учитель наследника престола!

Заметив, что выбритые до синевы щёки Типса начинают краснеть, добавил:

— Подходи! Налетай! Сенсация!

Старик тут же сделал шаг вперёд и, выдав мне чувствительную затрещину, зло спросил:

— Ну и какая же это сенсация, дурень?! Ты что, забыл статью на прошлой неделе? Её величество сняла старого наставника ещё тогда! И последнему недоумку понятно, что наследнику обязательно назначат нового учителя! Тебе всё ясно?!

— Да, сэр! — выкрикнул я.

Некоторое время старик молча кривил лицо, а потом приблизился к моему уху и вкрадчивым голосом произнёс:

— Если бы за тебя лично не просил мастер, то ты бы уже давно вылетел из типографии от моего пинка. Это ясно, щенок?!

— Да, сэр! — вновь выкрикнул я, не желая смотреть на жуткого старика, и тот, поморщившись, всё же протянул мне сумку с четырьмя десятками газет. После чего прикрикнул на всё ещё никуда не ушедшего плачущего мальчишку:

— А ты пошёл вон! Пока не научишься читать, ни одной газеты от меня не получишь!

Новичок взвыл ещё громче, а я поспешил выскользнуть на улицу, пока настроение Типса не испортилось окончательно. Ведь в такие моменты он берётся за деревянный черенок от метлы и начинает колотить им всех подряд. И чаще всего, почему-то, достаётся именно мне.

Через некоторое время из дверей каморки вылетел незнакомый мальчишка, а за ним появились и мои друзья.

— Мне кажется, старик тебя всё же когда-нибудь выгонит, — со вздохом сказал приблизившийся Пит. — Уж слишком он тебя не любит. Гораздо больше, чем всех остальных.

— Это точно, — согласился я, потому что думал так же.

— Лучше пойдём отсюда, — предложил опасливо поглядывающий в сторону каморки Эрик. — А то он сейчас выйдет и опять станет кричать.

Согласившись с таким предложением, мы разошлись по своим точкам продаж. Однако не успел я повернуться в сторону прохожих, как услышал голос представительного мужчины в дорогом пальто.

— Почём газета, молодой человек?

— Один талер, сэр! — произнёс я и привычным движением выдернул ближайший экземпляр из сумки.

— Есть что-то интересное? — между делом уточнил клиент, разворачивая издание, и это показалось мне странным. Однако я постарался выбросить лишние мысли из головы и как можно более многозначительным тоном произнёс:

— Её величество утвердила нового наставника для наследника престола.

— Вот как? — переспросил отчего-то вдруг повеселевший мужчина. — Ну что же, значит, почитаем!

Дождавшись, когда первый покупатель отойдёт подальше, я постарался забыть о несуразностях в его поведении и, вдохнув как можно больше воздуха в грудь, громко выкрикнул:

— Сенсация! Новый учитель наследника престола! Подходи! Налетай!

Или новость оказалась интересной, или просто мне так сегодня повезло, но спустя несколько часов я продал последнюю газету и, довольный собой, поспешил обратно в типографию к мистеру Типсу, чтобы сдать ему выручку и получить честно заработанные талеры.

— Что-то ты быстро вернулся, — с подозрением посмотрел на меня вредный старикашка.

— Я всё продал, сэр! — произнёс я, выкладывая деньги на стол.

С подозрением оглядев меня и несколько раз пересчитав монеты, Типс, поморщившись, выбрал две наиболее потёртые из них, а затем, не обращая внимания на просьбу выдать ещё десяток газет для продолжения работы, выгнал меня на улицу.

«Вот же старая развалина! — зло подумал я и с силой пнул подвернувшийся под ноги камень. — И почему он меня так не любит? Там же ещё несколько стопок оставалось! Неужели я не смог бы продать ещё два десятка газет и немного подзаработать?! Ему всё равно, а в моём тайнике стало бы на один талер больше».

Возвращаясь домой с работы, я мечтал о том, что старика Типса заменит новый помощник мистера Риксона. Он разрешит мне брать на продажу больше газет, и я смогу заработать много-много денег. Потом отправлюсь вместе с семьёй на рынок. Куплю новую одежду себе и Софи. Буду расплачиваться за любой товар, на который покажет мама, а продавцы станут удивлённо провожать нас заинтересованными взглядами. Отец меня похвалит, а в глазах мамы появится гордость за сына…

Из приятных мыслей меня вывела непонятная суета возле нашего дома и множество рабочих завода, которых тут сейчас быть не должно.

«Что случилось?» — с недоумением подумал я, входя в коридор и замечая, что люди столпились у нашей двери.

Каким-то образом миновав зевак и оказавшись внутри, я неожиданно для себя замер. Мой немигающий взгляд уткнулся в окровавленное тело мёртвого мужчины, который лежал в центре комнаты на сдвинутых лавках. Это был мой отец…

ГЛАВА 1

Отца похоронили в тот же день: беднякам, какими мы были, пышные церемонии не полагались. Мужики принесли доски, оставшиеся после доставки новых станков, и быстро сколотили гроб. Женщины помогли подготовить тело. А смотритель квартала пригласил священнослужителя, который провёл необходимые погребальные обряды.

Всё это время я находился рядом с родными, пребывая в каком-то странном оцепенении. Не верилось, что этот кошмар происходит наяву. Казалось, стоит открыть глаза и проснуться, как всё плохое улетучится, словно утренний туман. Мама и Софи снова будут накрывать на стол, отец вполголоса станет ругать заводскую управу и выдаст мне тумаков, чтобы я занялся делом…

В себя я пришёл только по дороге к кладбищу. Мне удалось подслушать тихий разговор пары рабочих, который пролил свет на утренние события. Они обсуждали начало смены и странную деталь механизма, которая упала на голову отца и которой там никак не должно было быть. Затем вспомнили и визит полицейских, которые неожиданно быстро прибыли на место трагедии и зафиксировали смерть. Эти новости не укладывались у меня в голове. Я не мог придумать ни одной достойной причины, по которой кому-либо понадобилась смерть отца.

Затем мы пришли к месту погребения, и все мысли вылетели из головы. Запомнились пустые глаза мамы и её плотное чёрное платье, перешитое из какого-то старого пальто, которое болталось на худых плечах, словно на вешалке, делая её ещё более хрупкой и беззащитной. Рядом с ней рыдала бледная Софи, лицо которой страшно исказилось от горя. Плакал и я. Подозревая, что выгляджу не лучше сестры. Несмотря на суровый нрав отца, я всегда его любил. Знал, что в случае проблемы мне есть на кого положиться.

«Теперь этого человека нет в живых, и мне придётся защищать себя самому, — подумал я, посмотрев на маму с сестрой. — И делать это же для родных».

Во время прощания я в последний раз коснулся руки отца. Она была такой привычной и настоящей, что у меня защемило сердце. На мгновение даже показалось, что он жив. Однако стоило лишь поднять взгляд на страшную рану, как последние иллюзии испарились. Отец умер. Мы остались одни…

Ночь после похорон прошла тяжело. Мама, которая держалась весь день, легла на свою кровать в углу за занавеской и горько зарыдала. Её тут же поддержала недавно успокоившаяся Софи, а затем глаза вновь увлажнились и у меня. Только вот если сестра в конце концов отправилась к маме, где они, обнявшись, тревожно уснули, то я ворочался всю ночь, безрадостно размышляя о том, как мы будем жить дальше.

Уснул я лишь под самое утро, а спустя некоторое время нас разбудил громкий и требовательный стук в дверь, который мне сразу же не понравился. Раньше никто не смел так к нам врываться.

Я тут же откинул одеяло, обулся и вскочил с лавки, а вышедшая из-за занавески мама, чёрные круги под глазами которой стали ещё больше, спросила:

— Кто там?

— Привет, Ребекка, — раздался уверенный голос смотрителя квартала. — Это Дик. Есть разговор.

Мама открыла дверь, и на пороге показался крепкий широкоплечий мужчина лет пятидесяти с пышными седыми усами, который отвечал за порядок в нашем районе.

— Гхм. Хочу ещё раз выразить соболезнования твоему горю.

— Спасибо, Дик, — бесцветным голосом поблагодарила его мама.

— Позволишь войти? — спросил гость и, не дожидаясь ответа, двинулся вперёд, заставляя хрупкую фигуру в чёрном посторониться.

Мне очень не понравилось, как по-хозяйски смотритель стал осматривать нашу комнату. Его взгляд скользил по добротным стенам, по старым, но всё ещё крепким предметам мебели, по камину. Однако прозвучавших далее слов я никак не ожидал.

— Боюсь, что у меня для тебя плохие новости, Ребекка. Мне придётся выселить вас из комнаты.

«Что?! — не веря своим ушам, подумал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Этого не может быть! Или может? И как я смогу этому помешать?

Решение пришло в то же мгновение, и я поспешил дать маме подсказку, чтобы она знала, от чего отталкиваться в споре.

— Но ведь отец отдал вам деньги сразу на весь месяц! Это было при мне! А значит, у нас есть ещё две недели! Ещё две!

— Не лезь в разговор старших, сопляк! — даже не посмотрел в мою сторону смотритель.

— А ты его не затыкай! Он дело говорит! — повысила голос мама и презрительным тоном добавила: — Господи, Дик, да как тебя вообще земля носит?! Не успел остыть труп Уильяма, как ты приходишь выселять нас из оплаченной комнаты? Да ещё и за две недели до срока?!

— Да кому нужны твои медяшки, Ребекка? — зло воскликнул мужчина, лицо которого стало багроветь. — Я пришёл сюда лишь как смотритель, чтобы всё сделать правильно.

— Пока я грешу на тебя, — ядовито уточнила мама. — Но раз это не так, то, может, ты меня просветишь?

— Легко, — враз успокоился мужчина и ответил: — По условиям контракта, в лучших домах квартала могут жить лишь рабочие или члены их семей. Ричард погиб, а значит, вы больше под условия не попадаете!

— А я?! — воскликнула мама. — Я тоже работница завода!

— Ты — прачка! А это совсем другое! — отрезал смотритель. — Стоит мне поманить, и на твоё место найдётся десяток желающих! Даже из квартала выходить не придётся.

Выдержав небольшую паузу, Дик продолжил:

— А вот квалифицированный рабочий — это совсем другое дело. Штучный товар. Для привлечения к нам таких эти дома и строили. И если ты считаешь, что всем вокруг вас жаль, что никто не посмеет выгнать вдову, то глубоко заблуждаешься. Уже завтра к руководству отправятся несколько человек, чтобы проситься на ваше место. Поверь моему опыту.

«Хм, — задумался я. — Если дело обстоит так, то ему важно выселить нас мирно, чтобы хозяин завода отметил рвение, способность решать проблемы и оставил при должности. Этим нужно будет воспользоваться».

Мыслей о том, для чего мне эта информация и как её правильно использовать, у меня пока не было. Однако я был уверен, что если представится возможность, то о ней вспомню.

Тем временем смотритель продолжил строить из себя добрячка и вкрадчивым тоном произнёс:

— Ребекка, послушай меня, давай не будем кипятиться и спокойно поговорим. Предлагаю тебе для начала вспомнить, сколько стоит аренда этой комнаты. Если запамятовала, то я напомню — семь денаров в неделю. А сколько тебе платят на работе? От пяти до девяти? Или я ошибаюсь? А если заплатят меньше? Заболеешь или ещё что-то случится? Как тогда будешь оплачивать комнату? А хватит ли их, чтобы ещё и детей кормить?

Мать впервые за разговор опустила глаза, а мужчина тяжело вздохнул и добавил:

— Я ведь всё понимаю. Пока был жив Уильям, у вас всё было хорошо. Имелись деньги заплатить за аренду, купить нормальной еды, дров, одежонку для детей. Муж даже в трактир по пятницам ходил и пару стаканчиков пропускал. Вы привыкли жить хорошо. Но на что ты можешь рассчитывать сейчас? На Тео? Так его заработок в день не позволяет прокормить даже себя.

— А что предлагаешь? — зло спросила мать. — Бросить всё нажитое непосильным трудом и идти куда глаза глядят? На какие деньги и куда? Да даже если мы что-то найдём, то городские ухари нас ещё по пути оберут! А работа? Её что, предлагают на каждом углу? За что мне детей кормить?

— А я что? Сказал, что вам нужно поменять квартал? — стал злиться Дик, отчего его усы встопорщились. — Разве обещал вас выгнать?

— О! Ты лишь сказал, что пришёл нас выселить! — тем же тоном ответила мама, а затем, чуть успокоившись, добавила: — Что конкретно ты предлагаешь?

Смотритель пожал плечами.

— Переезд. У меня на примете есть неплохая комната в нашем квартале, которая идеально вам подойдёт. Она гораздо дешевле, чем эта. Так что тебе хватит денег и на неё, и на то, чтобы прокормить детей.

— Что-то я ничего о столь дешёвых комнатах не слышала, — с сомнением произнесла мама и уточнила: — А она случайно находится не на улице Гнилых бараков?

— Всё верно, — спокойно кивнул Дик. — Именно там.

«Только не там!» — подумал я, вспомнив, сколько баек ходит в квартале про эту улицу и что за контингент там живёт.

Мама эти истории тоже слышала, поэтому из спокойной женщины мигом превратилась в злую фурию, взгляд которой не предвещал смотрителю ничего хорошего.

— То есть ты хочешь, чтобы я перевезла детей в тот разваливающийся приют для одиноких, убогих, нищих и бандитов всех мастей? Чтобы я дождалась, когда нам на голову упадёт крыша или кто-то придёт за нашими жизнями?

— Это всё преувеличение! — поморщился Дик. — Да, посторонних людей, которые хотят жить в приличном квартале, там хватает, но бандитов среди них нет. А если и есть, то они точно не будут гадить там, где живут. Уж поверь мне. По поводу крыши тоже могу тебя успокоить. В прошлом году её ремонтировали. Так что на голову точно ничего не упадёт.

— А стены?! — воскликнула мама. — Или улице просто так дали название Гнилых домов?

— Чтобы ты знала, те старые дома будут как бы не лучше этих новых. Под слоем мха они, конечно, выглядят неприглядно, однако стены у них широкие, каменные и весьма крепкие. Кроме того, сами комнаты гораздо меньше, чем здесь, а значит, для обогрева нужно куда меньше топлива, что тоже весьма важно в твоей ситуации.

Мама некоторое время молчала, а затем заглянула в глаза Дика и уточнила:

— А может, есть другой вариант? Что-то ещё?

— Нет, — сокрушённо покачал головой смотритель. — Ты же знаешь, хорошие комнаты здесь разбирают быстро.

— Кажется, ты всё просчитал и просто не оставляешь мне выбора, — покачала головой мама.

Дик не согласился.

— Прежде чем делать из меня негодяя, подумай о том, что я уже сказал. Мой вариант действительно хорош для тебя. Даже несмотря на некоторые сложности, ты всё равно останешься в знакомом квартале и сохранишь работу. Поверь, даже Гнилая улица гораздо лучше того, что есть у нас по соседству. Поэтому и пустые комнаты у нас разбирают. Так что, позволяя вам остаться здесь, я уже делаю тебе большую услугу. Помни об этом.

— Я запомню, — процедила мама, а я, обдумав слова смотрителя, всё же был вынужден с ним согласиться.

Как бы ни тоскливо было расставаться с родной комнатой, но сделать это придётся. Мы не сможем оплачивать её длительное время. Просто не потянем. А куда деваться потом? Особенно если нормальной свободной комнаты больше не найдётся?

— К тому же, как я уже и говорил, — продолжил давить Дик, — цена за ту будет три с половиной денара в неделю. Даже если тебе заплатят пять, то полтора останется на еду. Посчитай, какая получается экономия!

— Спасибо, — вновь процедила мама. — Я считать умею.

— Да что ты такая колючая? — вспылил Дик. — Я к тебе со всей душой, а ты!

— А я сначала хочу посмотреть комнату, которую ты предлагаешь, а потом буду принимать решение, — мрачно ответила мама. — Пойдём.

— Договорились! — довольно произнёс Дик и, двинувшись к выходу, добавил: — Поверь, тебе там понравится!

— Я с тобой! — решительно сказал я маме.

— А я останусь здесь, — ответила не поднимающая голову Софи. — Приготовлю пока поесть.

Выйдя вместе со смотрителем из дома, мы повернули к ближайшему перекрёстку и чуть ли не через весь район направились к краю квартала. Сначала нам на глаза попадались улицы с добротными многокомнатными домами, которые были хорошо мне знакомы. Затем, по мере продвижения, здания становились всё хуже и хуже. На улице стало попадаться гораздо больше мусора. Дороги превратились в топкие болота. И я понял, что иду уже по неизвестным местам.

Улица Гнилых бараков встретила нас уставшими одноэтажными домами, стены которых были покрыты густым слоем мха и плесени. Многие хозяйственные пристройки или развалились на части, или покосились, словно уродливые изнеможённые люди. Кроме того, часть окон уже давно лишились стёкол, и было хорошо, если их место занимали куски фанеры и комки грязных тряпок, которыми жильцы пытались защититься от ветра и холода.

— Дом номер тринадцать! — торжественно объявил Дик. — Если присмотреться, то можно заметить, что он гораздо лучше остальных. Все окна целы. Туалет за домом отремонтирован. Для каждой улицы имеется пристройка, в которой можно хранить дрова и брикет.

Торжественный тон смотрителя быстро перебил смрад — непередаваемый аромат перегара и гнилой картошки, который доносился из приоткрытой двери.

— Что за вонь! — тут же воскликнула мама и, не дав двери закрыться, подпёрла её каким-то камнем. — Дик, если ты хочешь, чтобы мы переехали сюда, то с запахом и хламом нужно что-то делать!

Заглянув за дверь, я рассмотрел заваленный различным мусором коридор.

— Вперёд! — посмотрел на неё мужчина. — Можешь выкинуть отсюда хоть всё, а что понравится — забрать себе. Этот хлам всё равно никому не нужен.

— Работать бесплатно? — спросила мама и зашла следом за смотрителем. — Я похожа на монашку?

Решив не отставать от взрослых, я набрал в лёгкие как можно больше воздуха и вошёл внутрь. Коридор, помимо мусора, встретил меня мелкими трещинами в стенах и на потолке, а также весьма грязным, но крепким полом, который даже не скрипнул под весом крупного смотрителя.

Скоро мы остановились у толстой деревянной двери, за которой оказалась небольшая, но всё же подходящая нам комнатка.

— И это её ты так расхваливал? — посмотрев на Дика с сомнением, спросила мама. — Действительно считаешь это хорошей комнатой?

— Дверь очень крепкая, пол тоже, окно целое, камин недавно был переложен, — ответил мужчина с недоумением. — Что тебе ещё надо? Может, бумажные обои, как у благородных?

— Мне нужна меньшая цена за этот сарай! Особенно если учесть убойный запах в коридоре и болото на улице, — решительно заявила мама. — Трёх с половиной денаров она не стоит. Готова платить два и не талером больше!

— Ты что? Хочешь, чтобы меня хозяин выгнал? Да за такие деньги и хуже комнаты не сдаются, — возмутился смотритель. — Три! Да и то, потому что ты вдова с двумя детьми.

Вспомнив необходимость, с которой Дик пытался выселить нас из комнаты, я, стоя за его спиной, решительно покачал головой, останавливая уже готовую согласиться маму.

— Что?! — заметил её заминку смотритель.

— Мне плохо, — схватилась за живот мама. — Этот запах. Нет! Тут просто невозможно жить!

— Да подожди ты! Подожди, — засуетился мужчина, отводя её от закрытой двери к окну.

— Что подожди?! — вырвала руку мама. — Здесь невозможно жить! Плесень, мусор, грязь, запах, наверняка ещё и клопы с крысами. Да если кто-то узнает, за сколько мы её снимаем…

— Мам, — тихо сказал я, заметив, как от её слов напрягся мужчина, — у нас есть ещё две недели. Давай пройдёмся по соседним кварталам и подыщем себе что-нибудь получше. Тут же невозможно находиться.

— Ладно! Ладно! — воскликнул Дик. — Два с половиной денара и ни талером меньше! Я всё сказал!

Теперь паузу пришлось делать маме.

— Хорошо, но остаток этого месяца и весь следующий мы будем жить за те деньги, которые заплатил тебе Уильям перед смертью.

Дик хотел что-то возразить, а затем махнул рукой.

— Хорошо, я пойду тебе навстречу, но ты должна будешь переехать в самое ближайшее время. На всё тебе два дня.

— Без тачки этого не сделать, — покачала головой мама, и на её глазах вновь появилась влага. — Мужа у меня нет.

Навалившиеся проблемы на некоторое время отвлекли её от горя, однако, как только наиболее сложный вопрос был решён, душевные раны вновь напомнили о себе.

— Я дам тебе тачку. Скажу, чтобы поставили у вас перед домом, — произнёс Дик и протянул маме связку ключей. — Маленький от сарая. Там на двери будет нарисована цифра девять.

Решив все вопросы, довольный собой смотритель ушёл, а мама осела на табурет — единственную живую здесь мебель, и из её глаз стали капать слёзы.

— Ничего, мама, ничего! — подскочил к ней я и стал гладить по волосам. — Не переживай! Всё будет хорошо! Мы наведём здесь порядок. Принесём мебель с вещами и заживём лучше прежнего! А когда я вырасту, то обязательно куплю тебе дом, из которого нас никто не выгонит. Я тебе обещаю!

ГЛАВА 2

Переезд оказался настоящей пыткой и проверкой наших сил.

Первым делом, выйдя из нового дома, мама направилась на работу, чтобы отпроситься, а я вернулся в комнату к Софи. Было бы логично тоже объяснить ситуацию Типсу или предупредить Пита с Эриком о моём отсутствии, но попадаться на глаза старику я опасался из-за опоздания, а парни уже давно стояли на своих точках и продавали газеты. Поэтому я решил, что разберусь со всем завтра.

Перекусив с сестрой, мы стали собирать вещи, не дожидаясь мамы. Взяли два больших деревянных корыта для стирки, веник, вёдра, тряпки и мыло с уксусом. Всё это, хоть и с трудом, но удалось погрузить на тачку с кривыми колёсами, которую я потолкал по ухабистой дороге домой. Софи тем временем отправилась к миссис Уолис — старушка слыла известным знатоком трав и могла поделиться тем, что поможет нам от насекомых.

К тому времени, как дорога испортилась окончательно и вынудила идти сбоку по кочкам, меня догнала расстроенная Софи, предупредившая, что у прачек сегодня большой недобор и начальник мамы её не отпустил.

— Урод! — прошипел я, понимая, как ужасно она себя чувствует. — Папа умер, Дик заставляет переселяться, а её не отпускают с работы. Что дальше? Миссис Уолис пожалеет своих трав? Или Типс наконец выгонит меня из типографии?

— Травы я уже взяла, — перехватив одну из ручек тачки, сказала сестра. — Так что, надеюсь, и твой старик окажется не столь плох, как ты об этом всем рассказываешь.

Насмешка в словах сестры меня порадовала. Она явно пошла в мать, которую сложности заставляют отбросить жалость к себе и собраться.

Подойдя к тринадцатому дому, мы обнаружили, что открытую мамой дверь кто-то успел закрыть, а значит, там снова витает непереносимый запах.

Старшая сестра, которую я ввёл в курс дела ещё за завтраком, предложила:

— Давай занесём вещи в комнату, и пока я буду подметать, ты наносишь воды. Потом я продолжу заниматься уборкой, а ты вынесешь из коридора мусор. Всё деревянное, что может гореть, сложишь в сарае, а все тряпки и остальное отнесёшь на помойку рядом с туалетом.

— Согласен. Только давай ещё и камин растопим, — предложил я. — Пусть в комнате хоть немного потеплеет. Да и воду нагреем, а то мыть пол в холоде не очень хорошо. Правда, нужно будет сходить домой за кастрюлей.

Не понадобилось. Среди выносимого мной хлама я довольно быстро обнаружил погнутый чугунок, в котором мы нагрели воду и распарили травы. Впрочем, до пользования последними было ещё далеко. Промыв пол в комнате несколько раз, сестра стала снимать паутину с потолка и отмывать стёкла с пыльными стенами. А я выволок большую часть мусора и обнаружил залежи гнилой картошки, которая так нестерпимо воняла.

Ближе к обеду основная работа была завершена. Достаточно широкий коридор был очищен от всякого хлама, пол прометён и даже помыт мной путём выворачивания корыта с грязной водой, которую я выгнал на улицу с помощью сломанного веника и чьей-то старой рубахи.

«Нужно будет вывернуть сюда ещё одно корыто и пару вёдер, — решил я. — И обязательно уксусный раствор. Иначе этот гнилостный запах разложения не выветрится никогда».

За время уборки в коридоре мне удалось отыскать несколько полезных вещей. Помимо погнутого чугунка моей добычей стали пара ложек, добротная деревянная дубина, табурет и небольшой нож с узким лезвием, который я тут же спрятал, не желая показывать сестре.

— Ну что? Как у тебя дела? — спросил я, открывая дверь и удивлённо замер. После усилий Софи комната действительно преобразилась.

С довольно светлого потолка пропала свисающая паутина, открывая его настоящий вид. С хорошо подогнанных и однотонных коричневых досок исчезла пыль и многочисленные разводы, отчего они стали выглядеть очень достойно. Преобразился и переложенный камин, очищенный от копоти, и даже пол, на котором больше не было странных пятен.

Вновь сходив к колодцу, вода в котором оказалась совсем неплоха, мы привели себя в порядок, отмыли лица и руки, после чего с тачкой смотрителя отправились за вещами в старую комнату.

— Давай перекусим и отдохнём? — предложила Софи доставая еду, которую вчера передали мамины подруги.

— Давай, — согласился я, чувствуя накатывающий голод.

В свои двенадцать лет сестра была не по годам самостоятельной, очень хозяйственной и умной. В нашем районе все взрослели рано, но Софи всегда выделялась на фоне других девочек, так же как я среди мальчишек.

Всё благодаря миссис Уолис — пожилой женщине весьма преклонного возраста, которая когда-то служила в благородном доме, накопила денег и на старость лет переехала в наш квартал. Она сильно отличалась от наших простоватых соседей. Была очень доброй, интересной, необычной и умной. Любила детей, часто угощала выпечкой, но больше всех привечала меня и Софи. Это она приучила нас к чистоте, уходу за собой, одеждой и обувью, а также обучила алфавиту, счёту и привила любовь к чтению. Среди её коллекций мне больше всего понравилась книга «Дневник юного джентльмена», которую я зачитал до дыр и советов из которой старался придерживаться.

— О чём задумался? — заметила мой взгляд Софи.

— Да так, — покачал головой я. — Просто пытаюсь вспомнить, когда мы познакомились с миссис Уолис?

— Хм, — сестра отчего-то потупилась, а потом подняла на меня взгляд. — Если я не ошибаюсь, то лет пять назад. Мне тогда было семь или восемь, а тебе четыре. Родители были на работе, Роберт тоже. Мы оставались одни дома на целый день и, чтобы не скучать, шли к ней.

— Да? — озадаченно спросил я. — Так давно? А как же она тогда научила меня читать? Я же помню, что она стала делать это сразу же после нашего знакомства?

Сестра выглядела озадаченно.

— Ты и об этом помнишь?

— Ну да, а что? — удивился я.

— Да нет, — отмахнулась Софи. — Просто это было так давно, и я даже подумать не могла, что…

Сестра на некоторое время замолчала, а затем улыбнулась и продолжила:

— Если честно, то это я попросила её научить тебя читать. Ты был таким приставучим, и мне хотелось отвадить тебя под любым предлогом.

— У тебя получилось, — признал я. — Читать я люблю. К тому же без этого умения Типс бы точно не взял меня продавцом…

Воспоминания напомнили нам про погибшего отца, который устраивал меня на работу, поэтому дальше мы ели в гнетущей тишине.

Закончив с обедом, решили начать перевозку с лавки для сна, однако не успели вытолкать её на улицу и пристроить на тачке, как появились мои друзья, лица которых были весьма смущёнными.

Они подошли ближе, остановились, а затем Пит сказал:

— Тео. Ты это, держись. Мы, это, соболезнуем.

— Ага, — согласился Эрик. — Мы узнали только вечером, но родители не отпустили. Так что да.

— Спасибо, — сдавленно ответил я, а Пит, стараясь перевести тему, уточнил:

— А куда это вы лавку собрались везти?

— Ага. Вас что? Выгнали из квартала? — понизив голос, поражённо спросил Эрик.

— Нет. Просто переезжаем, — кисло улыбнулся я. — Отца теперь нет. Нам придётся рассчитывать только на себя и жить в более простом доме.

— И куда вы теперь? — взволнованно спросил Пит.

— В квартале остаёмся, но… — поморщился я.

— Но что? — поторопил меня Эрик.

— Но переезжаем на улицу Гнилых бараков, — ответил я, заставляя парней удивлённо присвистнуть.

— Я там ни разу не был, — признался Пит и понизил голос. — Но слышал, что там живёт много бандитов и воров.

— Слухи, — пожала плечами Софи и добавила. — Сейчас всё сами увидите. Только возьмёте в комнате по стулу, чтобы не идти с пустыми руками.

В итоге Эрик взял сразу два стула, сестра какой-то объёмный свёрток, а мы с Питом покатили на тачке постоянно съезжающую с неё лавку.

Шли долго. Парни смогли оценить, как от улицы к улице ухудшается качество домов и дороги, а также вырастает количество мусора.

— Я думал, что мы живём в плохом районе, — заметил Эрик. — А тут всё гораздо хуже.

— Меньше порядка. Это так. Но всё равно лучше многих других районов, — ответил ему Пит. — Я как-то ходил вместе с папой в гости к его брату, так поверь, там всё гораздо хуже. Мусора больше, дома без окон и с огромными трещинами. Вокруг живут не работяги, а попрошайки и бандиты. Отец боялся, что если на нас решит кто-то напасть, то он меня просто не защитит.

— Ну если смотреть с этой точки зрения, — с сомнением протянул Эрик, а я решил перевести тему с нового жилья на Типса и то, как он воспринял моё отсутствие.

— Старик был в бешенстве и ничего не хотел слышать, — признался Пит. — Кричал, что лично задушит тебя своими руками. А если завтра тоже не придёшь, то он возьмёт на твоё место голодранца с улицы.

— А потом вновь пришёл вчерашний новичок и опять не смог прочитать заголовок, — мрачно заметил Эрик. — И если из-за тебя он на нас просто кричал, то этот его вывел, и старик достал веник.

— Сильно попало? — с сочувствием спросил я.

— Ага, — подтвердил Эрик. — Нужно будет поучить этого новичка уму-разуму, чтобы больше нас не подставлял.

— А он-то тут при чём? — спросил Пит. — Ты что? Старикашку не знаешь? От него можно получить по шее и просто так. Сам же видел, что сегодня он был не в духе!

— Типс на нас взъелся из-за него? Из-за него! Так что он и виноват! А раз так, то пусть в следующий раз не входит в типографию, пока мы там, или получит, — ответил Эрик, и я с ним согласился.

Когда мы наконец дошли до тринадцатого дома, то мальчишки устало выдохнули, и Пит успел заметить:

— А ваш дом выглядит получше, чем соседние. Только… — тут он шмыгнул носом и скривился. — Из него сильно несёт уксусом.

— Это мы так перебивали запах гнилой картошки, — ответил я, вновь раскрывая закрытые кем-то двери, и посмотрел на Софи. — Интересно, зачем кто-то постоянно так делает? Неужели нельзя подождать, пока зловоние не выветрится?

Сестра пожала плечами и первой двинулась к дверям комнаты, на ходу доставая ключ.

— А у вас тут неплохо, — заметил удивлённый Эрик, осматривая пусть и небольшую, но приятную для глаза комнату. — И не подумаешь, что в подобном доме есть такое.

— Потому что я здесь всё раз десять перемыла. До этого, конечно, был полный кошмар! — усмехнулась сестра и вздохнула. — Эх, теперь только нужно вещи сюда перевезти.

— Тогда давайте быстрее, — посмотрел на меня Эрик. — Я смогу сходить с вами ещё один раз, а потом нужно будет идти домой. Иначе отец мне голову оторвёт.

Вчетвером мы успели перетащить массивный обеденный стол, после чего Эрик отправился домой, Софи осталась в старой комнате собирать вещи, а мы с Питом продолжили заниматься перевозкой. И я не знаю, как бы справился без него…

— Тео! — услышал я взволнованный голос мамы, которая наконец-то закончила с работой, и обернулся.

Выглядела она неважно. К огромным кругам под глазами добавилась бледность лица и посиневшие от холодной воды руки.

— Я не могла прийти раньше, сынок, — продолжила быстро говорить она. — Работы было много, и Мэрта заперла дверь!

— Ничего, мам! — поспешил успокоить её я. — Не переживай. Мы уже почти переехали. Осталась последняя тачка дров.

— Но как?! — удивлённо воскликнула она.

— Пит помог! — показал я на друга, и тот взволнованным тоном произнёс:

— Здравствуйте, миссис Лост. Я соболезную.

— Ох, спасибо, Пит! Ты настоящий друг — сказала мама.

— Пустяки, — отмахнулся смущённый мальчишка, но я заметил, что ему было приятно.

Затем мама сходила в комнату, убедилась, что я не преувеличиваю, и мы вместе двинулись на улицу Гнилых бараков. Она даже хотела отпустить Пита и взяться за тачку сама, но мы её остановили.

К нашему приходу Софи успела промыть коридор травяным отваром от насекомых, отчего там стало пахнуть гораздо лучше, а также разложила вещи в комнате по своим местам и приготовила ужин.

Мама встретила изменения в доме очередными слезами, а потом взяла себя в руки, и мы сели ужинать, не забыв усадить за стол и смущённого Пита, который пытался тихо уйти.

Позже, когда я провожал друга до приличных улиц квартала и благодарил за помощь, он поднял на меня серьёзный взгляд и сказал:

— Ты очень выручил нашу семью, когда научил меня читать и помог устроиться в типографию. Теперь я могу зарабатывать деньги, помогать родителям и не должен рисковать потерей ног или рук, собирая обрезки под станками за несколько талеров в неделю. Так что, если тебе ещё понадобится какая-либо помощь, то говори.

— Спасибо, Пит! Ты настоящий друг! — сказал я, пожав ему руку на прощание. — И ты тоже обращайся! Я всегда тебе помогу!

В наш новый дом, несмотря на усталость, я возвращался воодушевлённым. Ни трагедия с отцом, ни другие неприятности не смогли нас сломить. Да и Пит оказался тем человеком, который готов подставить плечо в сложной ситуации. Это вселяло надежду на лучшее.

Дойдя до нашего дома, я остановился и покачал головой. Неизвестный сосед вновь закрыл подпёртую дверь, не позволяя проветривать коридор.

«Ну и ладно. Главное, мы убрали запах гнили, а остальное само выветрится», — подумал я и неожиданно для себя замер в пороге. Что-то в окружающей обстановке мне не нравилось.

Насторожившись, я внимательно осмотрел коридор, не нашёл ничего подозрительного и, сделав шаг вперёд, нервно рассмеялся.

— Нет, ну это почудится же такое!

Не успел я дойти до комнаты, как чей-то удар в спину впечатал меня в стену, сильная рука зажала рот, а до шеи дотронулся острый нож.

«Вот и показалось!» — испуганно подумал я, а обладатель хриплого голоса, обдав меня запахами сала и лука, произнёс:

— Дёрнешься — и я тебя на куски порежу! Кивни, если понял!

Я тут же закивал, а незнакомец продолжил:

— Молодец. Умный мальчик. Сейчас я уберу руку, а ты будешь молчать и смотреть в стену до тех пор, пока не услышишь вопрос. Потом тихо на него ответишь. Дёрнешься, попытаешься меня рассмотреть, позовёшь на помощь — и на один труп здесь будет больше.

Я вновь закивал.

Выдержав небольшую паузу, незнакомец убрал руку с моего рта и с угрозой спросил:

— Кто вы такие?

Вдохнув воздух пересохшим горлом, я быстро произнёс:

— Меня зовут Тео, сэр. Наша семья сняла комнату в этом доме.

Я решил говорить незнакомцу полуправду. Не стоит ему знать, что отец, наша опора и защита, вчера погиб.

— Зачем вам селиться в таком месте? — не поверил мужчина и надавил ножом.

— Смотритель квартала предупредил, что других комнат для нас у него нет, и предложил эту, — сказал я. — Мы не хотели, но она очень дешёвая.

— Всё продумали. В этот раз легенда лучше, — куда-то в пустоту сказал незнакомец, а затем сильнее надавил ножом на кожу и прошипел мне в ухо: — Да только меня не обманешь! На кого работаешь, падаль?!

— Не надо, сэр! Не надо! — сдерживаясь изо всех сил, чтобы не закричать, попросил я и быстро добавил: — Я работаю в типографии мистера Риксона разносчиком газет!

В это время в голове метались испуганные мысли:

«Что за легенда? За кого он меня принял? Кто это вообще такой?!»

— В типографии, значит? — усмехнулся незнакомец. — А почему от тебя тогда так несёт силой?

— Силой, сэр? — переспросил я, не понимая сути вопроса, а затем, прозрев, быстро добавил: — Прошу прощения, мы целый день переезжали, и я не успел умыться!

Некоторое время незнакомец молча стоял за моей спиной и даже ослабил нажатие ножа на шею, а потом спросил:

— А завалы мои для чего убрали? Для кого? Кто велел?

— Сэр! — чуть громче, чем нужно, воскликнул я, и лезвие вновь усилило давление, заставляя меня стать тише. — Прошу прощения! Мы не знали, что это ваш мусор! Нам нужно было просто навести порядок в коридоре, чтобы можно было через него ходить!

— И чтобы убийцы смогли перемещаться по нему без проблем, — ответил задумчивый незнакомец, а потом вновь с угрозой прошипел мне в ухо: — Ладно. Сейчас я тебе поверю и отпущу, но если окажется, что ты хоть в чём-то мне соврал, что работаешь на моих врагов, то твоя участь будет незавидна.

Не успел я облегчённо выдохнуть, как мне в затылок пришёлся сильный удар, от которого в голове помутилось, а перед глазами потемнело. Когда через несколько мгновений я пришёл в себя, все десять дверей в коридоре были закрыты, и было непонятно, откуда именно был напавший на меня сосед.

В комнату я вернулся растрёпанным и напряжённым, где застал уснувшую от переживаний и усталости маму и гладящую её по голове сестру.

— Что случилось? — спросила она, заметив мой вид.

Покосившись на маму, я решил, что Софи нужно знать о подобном, и быстро рассказал содержание прошедшего недавно разговора.

— А Дик говорил, что бандитов здесь нет, — зло прокомментировала рассказ сестра, а потом перевела взгляд на меня. — Ложись спать, Тео. Тебе тоже завтра на работу.

— Нужно сначала помыться, — покачал головой я, вспомнив слова мужчины о том, что от меня тянет. Раздевшись, прошёлся влажной рукой по куртке и штанам, убирая множественные следы пыли, потом скинул рубаху и под одобрительными взглядами сестры умыл лицо и торс.

Решив, что этого хватит, юркнул под несколько своих одеял и собирался обдумать произошедшее в коридоре, но спустя пару мгновений уснул, даже не подозревая о том, что следующий день принесёт мне новые неприятности.

ГЛАВА 3

— Ну что? Явился, бездельник?! — именно этими словами меня встретил мистер Типс и, выйдя из-за стола, добавил: — Ты почему вчера не пришёл на работу?! Думаешь, правила для тебя не писаны?!

— Сэр! — собрав всё своё мужество в кулак, произнёс я. — Мой отец погиб, и…

Договорить мне не дали крючковатые пальцы старика, которые с силой вцепились в ухо и стали его выкручивать.

— Да как ты смеешь разговаривать со мной подобным тоном! — вскричал он мне в лицо. — Взрослым себя почувствовал? А сопляк?

От боли и незаслуженной обиды на глазах вот-вот должны были проступить слёзы. Однако я вспомнил о постигшем семью горе. Об опасности, которая подстерегала меня вчера в коридоре нового дома, об остром лезвии ножа, давившего на шею, о готовности незнакомца убивать. Этот опыт превратил ещё недавно страшного и грозного мистера Типса в выжившего из ума старика.

Желая спрятать взгляд и не показывать своих истинных чувств, я опустил голову, из-за чего рассвирепевший урод толкнул меня в стену и закричал.

— Негодный мальчишка! Господин Риксон позволил тебе прикоснуться к своим газетам и даже платил по талеру за проданный десяток! А ты смеешь пропускать работу и дерзить старшим?! Папочка отправился на небеса и не успел выбить из тебя всю дурь? Уже на следующий день ты решаешь пропустить работу?

Лучше бы последние слова он не говорил. Пусть бы обзывал меня, колотил, считал негодным мальчишкой, но трогать отца?!

Вспыхнувшая внутри ярость была столь сильной, что казалось, будто где-то в моём животе появился горячий шар, который постепенно стал расширяться, заполняя всё тело своим жаром. Мне захотелось подскочить к старику, достать из рукава найденный вчера нож и полоснуть им по противной роже. А потом взяться за любимый веник старика и колотить его твёрдым черенком, пока не кончатся силы. Но от мести меня отвлёк громкий звук захлопнувшейся двери, от которого пошёл гул по всей типографии.

— Это кто там так балуется?! — резко забыл про меня старик и рванул к двери, словно молодой, чтобы лично найти наглеца, который позволяет себе такое поведение.

— Тео! Убери! Нельзя! На каторгу сошлют! — прошипел Пит, и я ощутил, что он с силой держит меня за запястье.

Опустив взгляд, я заметил нож, который непонятно когда достал из рукава куртки. Благодарно кивнув другу, я поспешил спрятать его назад.

«И что на меня нашло? — с удивлением думал я, слыша злые крики старика на улице и ощущая, как заполнивший тело жар куда-то уходит. — Неужели я действительно готов был ударить Типса ножом?»

Заметив взгляд Эрика, который он бросал на мой рукав с оружием, я подмигнул ему и стал быстро соображать.

«Злиться мне нельзя. Грубить старику и драться с ним тоже. Типс намеренно оскорбил память отца, чтобы я бросился на него или стал сквернословить. Тогда бы он с лёгкостью меня уволил. А если бы знакомый папы когда-нибудь поинтересовался, где тот мальчишка Лост, которого я устраивал к тебе, то старик бы с удовольствием полил меня помоями, рассказывая, как я пропускал работу, ленился, грубил и даже бросался на него с кулаками. Логично? Вполне! Теперь нужно понять, могу ли я позволить себе остаться без работы в типографии. Куда идти в таком случае? Чем заниматься? Ведь слоняться без дела я не имею права. Маминых денег нам и так будет хватать впритык. А если она заболеет? Или поранится? Что тогда? На какие деньги мы будем выживать? Вот поэтому вопрос о необходимости работы не стоит. Она нужна. А куда меня могут взять без знакомств? Да никуда! Таких я пруд пруди, и всем нужна работа! Так что нет. Место мне здесь терять нельзя. И не хочется сдаваться этому старому уроду, не после его слов об отце!»

К тому моменту, как я окончательно всё обдумал и успокоился, в типографию вернулся раздражённый старик.

— Сбежали, сволочи! Сбежали! — прокричал Типс. — Хотя вначале утверждали, что вдруг поднялся сильный ветер, и двери захлопнулись сами собой. Негодяи! Хотели выставить меня дураком!

Переведя взгляд на нашу тройку, старик потряс кулаком.

— Не выйдет!

Некоторое время в каморке стояла тишина, а затем Типс бросил Эрику и Питу по сумке с газетами.

— Персон! Зонг! Забирайте!

Взяв их, друзья посмотрели на старика, и он с гадкой улыбочкой спросил.

— Лост, а почему ты не уточнишь, где твоя сумка?

Сдержав рвущееся наружу раздражение, я послушно спросил.

— Простите, сэр! Но где моя сумка?

— А её нет! — довольно рассмеялся старик. — Я отдал её новичку! Потому что не был в тебе уверен! Не хотел, чтобы из-за твоей лени на моём столе вновь оставались непроданные издания!

— Такого больше не повторится, сэр! — выпалил я.

— Конечно — хохотнул Типс и исказил лицо своей лучшей мерзкой улыбкой. — Потому что ты здесь больше не работаешь.

От прозвучавших слов я, кажется, перестал дышать.

«Всё-таки он сделал это, — пронеслось в голове. — Дождался подходящего момента! Знает, что отец погиб, и никто не пойдёт к мастеру договариваться. Что теперь за меня некому заступиться».

Жизнь уже второй день подряд напоминает, что наша семья потеряла не просто родного человека, но и главу и её защитника, без поддержки которого нам придётся очень тяжело. Никто не осадит смотрителя квартала или чересчур наглого соседа, не заставит работодателей близких держать себя в границах дозволенного. Теперь каждый, кто обладает большей силой или властью, может вытереть об меня ноги, и никто не заступится.

— Чего замер?! — воскликнул старик, глядя на меня. — Пошёл вон отсюда! И вы тоже! Марш по точкам! И чтобы я сидя здесь слышал ваши громкие зазывалки.

Пит и Эрик поспешили покинуть каморку, а вот я остался на месте.

«Нельзя! Мне никак нельзя терять работу! Теперь в семье зарабатываю только я с мамой! Обычно в неделю выходит около десяти талеров. Иногда больше. А это целый денар! В месяц — четыре! Это почти столько же, сколько сейчас зарабатывает мама в неделю, — проносились в голове панические мысли. — Как? Как мне уговорить старика и остаться на работе! Как?!»

— Чего стоишь?! — воскликнул Типс возмущённо. — Ты что? Не слышал? Я сказал, проваливай!

Пока я мысленно пытался найти выход из сложившейся ситуации, язык словно сам собой стал плести словесные кружева. Нужно было говорить хоть что-то, чтобы остаться.

— Мистер Типс! Я работаю в типографии уважаемого господина Риксона уже более года и торгую лучшей газетой в нашем городе! Я хорошо умею читать, считать и продавать! Позвольте мне продолжить работать здесь и дальше! Тогда вам не придётся тратить своё драгоценное время, обучая очередного глупого новичка. К тому же, если вы меня уволите, то больше не сможете назвать самым ленивым из своих работников.

Старик, уже хотевший что-то сказать, вдруг поперхнулся заготовленной фразой и задумался.

— А ведь и правда! Если я тебя уволю, то… гхм… Но это не значит, что… гхм, — Типс по-новому посмотрел на меня и ударил кулаком по столу. — Ты где так складно научился говорить?! А?! Признавайся!

«А действительно? Где? — с удивлением подумал я, и на ум пришли лишь книги миссис Уолис, библиотеку которой я в своё время перечитал полностью. — Мы же с Софи ходили к ней почти каждый день, и она занимала меня ими».

Однако говорить старику правду было нельзя, и я решил воспользоваться лестью. Это не такая уж большая плата за то, чтобы остаться на работе, которая поможет кормить семью.

— Это вы научили меня так грамотно говорить, мистер Типс! — произнёс я, борясь с собственными негативными чувствами к старику. — И статьи из замечательной газеты господина Риксона тоже! Я всегда их читаю!

— Больше никому не говори, что я хоть как-то причастен к обучению такого болвана, как ты! — высказался поражённый откровениями старик и добавил. — А вот наши «Менские ведомости» хвали. Ты же действительно считаешь, что это лучшая газета в городе?

Я поспешил ответить.

— Да, сэр! Только это не моё личное мнение, а непреложный факт!

Старик вновь выпучил на меня свои глаза и пробормотал.

— С ним явно что-то не то.

Некоторое время Типс сидел в задумчивости, а затем поднял на меня взгляд, ухмыльнулся и спросил.

— Ты всё ещё хочешь работать на газету?

— Да, сэр, — коротко ответил я, подозревая появление скорых неприятностей.

— И утверждаешь, что говорить складно и грамотно научился у меня?

— Да, сэр, — вновь повторил я.

— Вот сейчас мы и проверим, действительно ты так считаешь или просто пытаешься надавить на чувства доверчивого старика! — воскликнул он и протянул мне одну из свежих газет.

— Пройдёшь проверку — останешься работать, а нет — я выгоню тебя как обманщика и подлеца! Согласен?

«А если откажусь, то выгонит как лентяя и бездельника», — подумал я и, приняв газету, кивнул.

— Готов, сэр.

— Ну тогда громко, чётко, быстро и с выражением читай первую статью, а я послушаю, — вновь ухмыльнулся старик.

Пожав плечами, я начал.

— Стоп! — остановил меня Типс. — Кто так уныло читает название статьи? Я же сказал: громче, чётче и выразительнее! Вперёд!

Где-то с пятого раза у меня получился вариант, который удовлетворил Типса, и тогда он стал останавливать меня ещё и во время чтения следующими фразами:

— Слишком медленно! Начни сначала! Слишком быстро! Сначала! Опять медленно! Сначала! А теперь непонятно! Сначала! Запинаешься! Сначала! Опять медленно! Сначала! Внятнее! Чётче! Нужно больше стараться! Начинай сначала! Ещё раз сначала! И ещё раз! Ага! Снова запинаешься!

К середине испытания мне вновь захотелось прибить этого старого хрыча его же веником! В животе снова разгорался жар, который утихал всякий раз, когда перед моими глазами появлялись лица матери и сестры. Они словно придавали мне сил и просили не идти на поводу у гадкого старика, мечтающего, чтобы я сдался.

В какой-то момент свершилось чудо. Мне удалось подстроиться под требования Типса и прочитать статью без остановок. На некоторое время он даже впал в ступор, а затем великодушно кивнул:

— Ну хорошо. Допустим, одну статью за несколько часов ты прочесть в состоянии. Но запомнил ли ты её? Сможешь ли пересказать? Или всё напрасно?

Если честно, то в некотором ступоре пребывал и я, так как не верил, что сегодня мне удастся перейти к следующему этапу издевательств старика. Несмотря на это, я поспешил ответить:

— Да, сэр. Смогу.

— Ну так пересказывай, — треснул Типс по столу, — чего мнёшься как девица?

— Курьёз в местечке Блэквуд! — с выражением произнёс я и после небольшой паузы продолжил: — Статья расскажет нам о…

— Разве это пересказ?! Ты должен был начать по-другому! — перебил меня старик и, состроив серьёзное лицо, продекламировал: — В лучшей ежедневной газете города Менска от второго марта сего года вышла статья господина Адама Сента под названием «Курьёз в местечке Блэквуд»! Она поведает нам о маге воздуха третьего разряда Арчибальде Гринвуде, который в июне прошлого года, совершая вояж по стране, был застигнут в пути удушающей жарой. Изнывая от высокой температуры, он решился на небольшой эксперимент, призванный облегчить движение, и провёл единожды опробованный в школьные годы ритуал, который из-за погрешностей в линиях и знаках оказался неожиданно прожорливым и едва не выпил все силы удивлённого таким обстоятельством мага. Посетовав на неудачу, мэтр Гринвуд продолжил движение, однако очень скоро его карету, а также изнывающее от жары местечко Блэквуд, накрыл ливень огромной силы.

Закончив пересказ, мистер Типс самодовольно посмотрел на меня:

— Понял, как надо?

— Да, сэр! — воскликнул я и, желая испортить старику настроение, восторженным тоном добавил: — Спасибо, мистер Типс! Спасибо за то, что учите меня! Я вас не подведу!

Самодовольство с лица старика исчезло в ту же секунду, и он рявкнул:

— Раз понял, то теперь давай не хуже меня!

Порадовавшись тому, что хоть немного отплатил старику за свои мучения, я с энтузиазмом взялся за дело.

«Ему меня не сломить! Он так сильно от меня устанет, что будет просто выдавать газеты! Без своих привычных издевательств», — думал я всякий раз, когда гадкий старикашка останавливал меня, а затем стойко продолжал выполнять его глупые требования.

Из-за постоянных придирок Типса с пересказом статьи мы справились лишь к обеду, и даже подуставший старик был вынужден это признать:

— Всё, хватит! Скоро у меня будет мигрень от одного только упоминания местечка Блэквуд и мэтра Гринвуда.

Убедившись, что я молчу, мистер Типс продолжил:

— Ты ленивый бездарь, который сумел справиться с одной статьёй лишь к обеду. Уверен, что господину Риксону нужен такой работник?

— Я умею продавать газеты, а с вашими уроками стану гораздо лучше, — соврал я, глядя старику в глаза, и с удовольствием отметил, как дёрнулась его щека.

— Ну хорошо, — кивнул он, — тогда жду тебя после обеда.

— Да, сэр, — кивнул я и, довольный собой, двинулся на выход.

«У меня получилось! Я не сдался и с честью выдержал испытание! Ничего! Пройдёт время, и он вновь примет меня на работу! Никуда не денется!»

Перед входом в каморку старика оказалось целое столпотворение. Мальчишки не желали попадать туда вместе со мной и получать от Типса за компанию, но стоило мне выйти, как желающие сдать выручку и непроданные газеты ринулись внутрь. Первыми там оказались Эрик и Пит, которые попросили меня их подождать.

— Лост! Дрянной мальчишка! Из-за тебя я вынужден принимать выручку, а не идти на обед! — услышал я злой крик старика, который понял, кому обязан таким наплывом.

Однако я был с ним не согласен. Виноват именно он, что в своём почтенном возрасте занимается всякими глупостями.

— Тео! — подошли ко мне взволнованные друзья. — Что случилось? Как тебе удалось уговорить его оставить себя?!

— Сказал, что ему придётся долго учить нового тупого мальчишку. Ну и добавил, что если он меня выгонит, то больше не сможет издеваться.

Парни уставились на меня широко открытыми глазами.

— Я бы никогда до такого не догадался, — признался Эрик.

— Я тоже, — согласился с ним Пит и с недоумением уточнил: — Но что ты там так долго делал?

Пока я рассказывал друзьям о своих злоключениях, мы как раз дошли до их домов, а потом я в одиночестве поспешил на улицу Гнилых бараков, где съел приготовленный сестрой обед и вновь рассказал историю о вредном старике.

— И что будешь делать? — расстроилась Софи новостям.

— Отдам маме два талера за сегодня, — ответил я, достав медные монеты из стоптанного ботинка, который был моим тайником. — На эту и следующую неделю запаса должно хватить. Если экономить, конечно же. Буду надеяться, что к этому времени я верну себе место.

— Не хочешь расстраивать маму? — одобрила мои действия сестра.

— Да, — согласился я. — На неё и так слишком много навалилось. А если ещё и это… Кстати, а где она?

— Не знаю. Может, их снова на обед не отпустили, — пожала плечами сестра и стала собирать небольшую корзину еды. — Схожу к ней, передам обед и выясню, что случилось. А ты там старайся. Может, Типс сжалится и отстанет от тебя раньше?

Прогноз сестры не сбылся. Вторая половина дня была копией первой. Правда, теперь я знал основные придирки старика и справлялся со всеми статьями гораздо быстрее. Кроме того, самого Типса вся эта деятельность по моему мнимому обучению изрядно опустошила, поэтому, когда он отпускал меня, то выглядел уставшим.

Домой я возвращался пусть и выжатым, но довольным собой. Я не сдался и выстоял! А вот у входа в коридор меня одолела нерешительность. Вспомнился вчерашний разговор с незнакомцем и собственные ощущения. Пришлось приоткрыть дверь, проверить отсутствие людей и только тогда идти к себе. Благо в этот раз никто меня не подстерегал.

Спокойно добравшись до комнаты, я поужинал. Узнал, что теперь Софи всегда будет носить маме обеды на работу. Облегчённо выдохнул от этой информации и, приведя себя в порядок, лёг на лавку.

Уже засыпая, мечтал о том, как рано утром приду в типографию. Типс при виде меня состроит раздражённое и усталое лицо, выдаст сумку с газетами и велит идти работать на привычное место. Мой сон был прекрасен, однако новый день, к сожалению, показал, что я неисправимый оптимист, а старик весьма упёртый тип.

ГЛАВА 4

Утром следующего дня я предложил друзьям пойти к старику одним, без меня, чтобы они не пострадали за компанию.

— А что ответить, когда он спросит про тебя? — с сомнением произнёс Эрик. — Так-то мы всегда вместе приходили, и это вызовет вопросы. Получается, в любом случае ругаться будет.

— Расскажете ему о моём переезде, а также о том, что теперь вам неудобно ходить вместе со мной.

Хитрость удалась. Мальчишки довольно быстро вышли из каморки, и Пит шепнул:

— Рассказали ему всё, как ты и говорил. Сначала он хотел рассердиться, но, как узнал про Гнилые бараки, сразу расцвёл!

— Понял, — обрадовался я, что друзья из-за меня не пострадали, и, войдя в типографию, громким голосом произнёс: — Доброе утро, сэр!

— Мистер Лост! Какая встреча! — всплеснул руками старик, словно я его лучший друг, а затем треснул по столу. — Такой встречи ты ждал? Да? Ты где был, гадёныш? Почему опаздываешь на работу?

— Но, сэр! Я пришёл в обычное время! — возразил я. — Это друзья почему-то пришли быстрее.

— Это Зонг и Персон твои друзья-то? — ухмыльнувшись, спросил он у меня. — Ну-ну.

— Просто раньше мы жили близко, — опустил голову я, — а теперь нашей семье пришлось переехать, и мне стало гораздо дольше идти к вам. Вот мы и разминулись.

— Так бывает. Дороги жизни расходятся, и люди перестают общаться, — с мнимым сочувствием произнёс старик, но название улицы, на которой я теперь живу, спрашивать не стал.

— Мы не перестали! — вскинул голову я. — Уверен, что это какая-то ошибка…

— Хватит! — ударил старик по столу и протянул мне газету. — Не хватало мне ещё лясы с тобой точить!

«Получилось! Теперь он не будет наказывать парней из-за меня», — выдохнул я мысленно, а потом вчерашний день стал повторяться.

Правда, в этот раз я уже был человеком опытным и быстро подстроился под всё возрастающие требования Типса, что, впрочем, не мешало ему изредка останавливать меня по надуманным предлогам.

Несмотря на это, ещё в первой половине дня я надеялся, что старик вновь устанет от своих же вопросов, образумится и наконец-то даст мне возможность работать, но уже во второй эти иллюзии исчезли. Типс твёрдо намерялся вывести меня из себя и заставить сдаться. Понимая, чем это чревато, я сдерживался изо всех сил, но вместе с тем стал задумываться над альтернативной работой, которую буду искать в воскресенье. У меня нет столько времени, чтобы выполнять все капризы выжившего из ума старика. Кроме меня, маме никто не поможет.

После принятого решения мне стало чуть легче, однако в глубине души я всё же рассчитывал, что старик одумается и отправит меня на работу. Как минимум, одного хорошего продавца у него сейчас нет, а это почти четыре серебряных денара! Но каждый новый день, даже в субботу, когда выходила итоговая недельная газета, Типс вынуждал меня заниматься бесполезным делом, чем приводил в состояние едва сдерживаемого бешенства. Не знаю как, но я всё же продержался эту неделю и даже вымотал старика, который отпустил меня почти сразу после обеда.

Домой я возвращался в подавленном состоянии.

«Да, Типсу не удалось меня сломить и заставить отказаться от работы в типографии, однако он показал, что готов давить на меня и дальше. Времени у него, в отличие от меня, много. Что ещё хуже, количество денег в моём тайнике значительно уменьшилось, и если я сегодня отдам маме две монеты, то их останется всего пять. До следующей пятницы этого хватит, а что делать дальше?»

Несмотря на невесёлые раздумья, поглядывать по сторонам я никогда не забывал, а после той встречи со странным соседом в коридоре стал ещё более насторожен. Поэтому не пропустил появления ещё двух смутно знакомых парней, которые двигались мне навстречу.

Делая вид, что обхожу небольшую лужицу, я по тонкому сухому отрезку сместился к центру улицы, а затем, выругавшись, сделал несколько широких шагов и оказался на противоположной стороне дороги, прикрывшись от возможных неприятностей огромной лужей. Парни, заметив мой манёвр, на некоторое время замешкались, а потом один из них, повысив голос, крикнул:

— Эй! Малый! Иди сюда!

«Проверка. Местная шантрапа наконец решила разобраться с тем, кто ходит в их районе», — понял я смысл этих телодвижений и, вспоминая наставления старшего брата, а также разговоры других парней квартала, уверенным тоном произнёс:

— Мне и здесь хорошо. Говори, что хотел.

Парни, которым не было и пятнадцати, удивлённо переглянулись.

— Какой наглый малец! — заметил первый. — Нужно его хорошенько проучить!

— А уверен, что тебя потом самого не проучат? — уточнил я, отчаянно блефуя, и заставил парней вновь переглянуться.

В моей голове словно сам собой всплыли слова старшего брата:

— Запомни, — говорил Роберт серьёзным тоном, после того как я пришёл домой в слезах, — хулиганью нельзя показывать слабость. Даже если они старше, то сражайся до конца и стой на своём. Покажи, что связываться с тобой будет весьма дорого, и тогда они отстанут. А иначе навесят долгов, будут отбирать деньги и издеваться.

— Как тебя зовёт? — уже более нейтрально спросил второй.

Посчитав, что хуже не будет, я достал из рукава нож и стал со скучающим видом вычищать мнимую грязь из-под ногтей.

— Можешь звать меня Тео.

«Надеюсь, вид оружия их остановит. С этими двумя мне точно не справиться. Да и с одним не факт. Уж слишком большая разница», — думал я, ощущая, как сердце начинает биться чаще.

— Я — Лом, а это Гвоздь. Слышал про таких? — представился первый, и я сразу вспомнил, где видел этих двоих. Они часто дрались у нас на улице и, по слухам, трясли мальчишек помладше с окраин квартала, отбирая у них деньги и еду. Правда, трогали не всех, а лишь тех, у кого не было защиты. Иначе мог прийти разъярённый родитель и поотрывать им головы.

— Слышал про таких, — стараясь оставаться спокойным, кивнул я и спросил: — Так какой у вас ко мне разговор? Или вопросов больше нет?

— Есть, — не согласился со мной Лом и, сплюнув на землю, добавил: — Хотим узнать, кто это ходит по нашей улице и почему не платит.

Чувствуя, как по спине покатились первые капельки пота, я поудобнее перехватил нож и ответил как можно нейтральнее:

— Теперь это и моя улица. Я здесь тоже живу.

— И что? — состроил удивлённое лицо Гвоздь. — Если так, то можно за проход не платить? Ты слышал, что он…

— Я не собираюсь этого делать! — резко перебил я парня, ощущая, как в центре живота вновь формируется шар жара, который за несколько мгновений заполняет всё тело.

Всё же повторное упоминание денег, которых мне и так отчаянно не хватает для семьи, заставило мои эмоции выйти из-под контроля. А может, это заслуга того, что неделя выдалась невероятно тяжёлой, и у меня просто не осталось сил, чтобы сдерживаться.

— А малец-то резкий! — разозлился перебитый мной Гвоздь. — Ты что? Думаешь, что твой ножик меня остановит? Да я им тебя и вскрою!

— А ты попробуй! Рискни здоровьем! — процедил я сквозь зубы и произнёс слышанную на улице фразу. — Посмотрим, как ты заговоришь с пером в брюхе.

Взбешённый Гвоздь чуть действительно не бросился ко мне, но Лом быстро его остановил.

— Стой. Не видишь, что ли? Он же больной какой-то? Подойдёшь, и он бросится на тебя! Ещё и покусает. Ну его!

— Брошусь! — пообещал я, ощущая какую-то неправильность в словах Лома. — Зубами рвать буду!

— Точно больной! — резко успокоившись, хохотнул Гвоздь, и парни, покрутив пальцем у виска, двинулись дальше вдоль лужи, а я, не сводя с них пристального взгляда, последовал за ними.

«Показалось? Или их спины слишком напряжены?»

Дождавшись, когда будущие каторжане завернут за угол ближайшего здания, я тут же сорвался с места в сторону дома, чтобы не дать им обзавестись оружием и обойти меня. Что может быть проще, чем найти палку и ударить ей по руке, держащей нож?

Бежалось мне необычно легко, и до тринадцатого дома я добрался даже без одышки. Правда, нож в моей руке при этом трясся, словно в припадке. На ходу вернув оружие на место, я поспешил спрятаться от преследователей в доме.

Какая-то неправильность в коридоре вновь бросилась в глаза. Однако не успел я сделать несколько шагов и осмотреться, как знакомый удар отбросил меня к стене, и лезвие ножа вновь надавило на шею.

— Ай, да не начинай снова! — неожиданно для себя разозлился я, вымещая на соседе раздражение из-за преследующих меня неприятностей и ощущая, как с каждым мгновением жар в теле уменьшается. — Ну не до твоих игр мне сейчас! Хочется домой и спать!

Некоторое время незнакомец, поражённый моей отповедью, молчал, а потом с силой приложил меня головой к стене и прошипел:

— Что? Удивить меня хотел? Поразить? Отвлечь внимание? Чтобы я стал в себе сомневаться? — прохрипел знакомый голос. — Да только этого не будет! Никто меня не возьмёт! Понял?! Никто!

— Ну и хорошо! — в ответ я разозлился, но, помня предыдущий опыт, не шумел. — Не хочешь, чтобы тебя взяли? Пусть не берут! Я тут причём?! Отпусти! Мне домой надо!

— Не ври! — вновь с силой треснул незнакомец меня об стену. — В прошлый раз ты сказал, что работаешь в типографии Риксона, а я прошёл все точки! Тебя среди продавцов не было!

— Конечно, не было! — прошипел в ответ я. — Потому как я эти дни работал внутри с мистером Типсом! Ты бы лучше вместо всяких глупостей просто за мной проследил и всё!

Мужчина не успел ответить, как на улице раздались звуки бега и чьё-то громкое дыхание.

— Сбежал, урод! Сбежал! — услышал я голос пытающегося отдышаться Гвоздя. — Ты видел?! Видел, как он словно размазался в воздухе?!

— Ага! Исчез прям! — с явно слышимым сарказмом подтвердил Лом и уточнил: — Ты что? Вчера браги перебрал? Да он просто быстро дёру дал! Понял, что ему конец! Поэтому мы его и не увидели.

— Это кто?! — надавил ножом насторожившийся сосед мне на шею. — Твои подельники?

— Да откуда я знаю?! — ответил недовольно, а потом Гвоздь произнёс роковые слова:

— Ничего! Никуда этот Лост от нас не денется. Мы знаем, где он живёт, и выловим его в любом случае. А нет, так тоже хорошо — поближе познакомимся с его сестрицей.

«Значит, они всё про меня знают! Имя, фамилию, что есть Софи с мамой, а отец недавно погиб. И встретились мы сегодня не случайно, и нож их мой не испугал», — судорожно думал я.

— Ага! Сестра у него что надо! — подтвердил Лом, и утихший было жар в животе вновь наполнил тело.

Мне захотелось броситься на парня, вырвать его грязный язык и побить так, чтобы он даже не смел смотреть в сторону Софи. Однако их было двое, а я один.

«Хотя почему один? — подумал я, когда в голову пришла гениальная идея. — Нас ведь тоже двое».

— Сэр! — произнёс я тем тоном, словно на меня снизошло озарение. — Я понял! Это они о вас расспрашивали!

— О чём ты?! — резко насторожился неизвестный сосед и тряхнул меня за шею. — Быстро говори!

— Ну это! — зачастил я. — Они ведь, когда меня подкараулили, спрашивали, кто именно живёт в тринадцатом доме! Чтобы я всех перечислил и нет ли там никого подозрительного! Сказали, что если я узнаю это для них, то за проход могу не платить. А я и не собирал…

— Замолкни! — остановил меня мужчина и, прислушавшись к происходящему на улице, процедил: — Значит, мне не показалось. Здесь явно что-то затевается.

Тем временем, пока я рассказывал соседу придуманную историю, Лом и Гвоздь отчего-то решили проверить коридор дома, и это была их главная ошибка.

Мне в голову тут же прилетел сильный удар, от которого я, как и в предыдущий раз, должен был потерять ориентацию. Однако, видимо, сильные эмоции как-то повлияли на тело, и этого не произошло. Поэтому я успел заметить, как невысокая фигура в чёрном скользнула к парням и двумя чёткими ударами отправила их в беспамятство.

Осознав, что сосед может как-то заметить моё внимание и рассердиться, я закрыл глаза и стал мелко трясти головой, делая вид, словно пытаюсь разглядеть что-то через темноту в глазах, но ничего не получается.

Спустя несколько секунд, когда посторонние шорохи в коридоре прекратились, я открыл глаза, поморщился от прострелившей голову боли и кровожадно улыбнулся.

«Это вам, уроды, за то, что посмели угрожать Софи! Надеюсь, мой странный сосед сломает вам несколько костей, прежде чем вы признаетесь, что искали его или кого-то на него похожего».

В то, что они будут молчать под ударами мнительного соседа, я не верил. Если столь целеустремлённый человек захочет узнать правильный ответ на свой вопрос, то он его обязательно услышит.

Остаток вечера я посвятил домашним делам, а также размышлениям о том, как сильно меня изменила смерть отца. Тот факт, что надеяться мне больше не на кого, словно заставил очнуться от долгого сна, заставляя действовать необычно.

Прежде чем уснуть, я с благодарностью подумал о миссис Уоллис, которая позволила мне долгое время читать книги из её библиотеки. В ином случае, вероятно, сегодня всё могло закончиться для меня весьма печально.

ГЛАВА 5

Утро воскресенья началось с маминых слёз. Думаю, это случилось потому, что сегодня был первый день после смерти отца, когда её не захватывал быт, не нужно было бежать на тяжёлую работу и заниматься решением новых проблем. Потому что было время всё обдумать. Вспомнить жизнь до, а может, и наш последний поход в церковь…

Потом был быстрый завтрак, после которого мама с Софи переоделись в более нарядные платья, надели чёрные косынки, проверили мой внешний вид и, признав его удовлетворительным, отправились на службу в церковь.

Пока мы шли туда, мама ещё держалась. Она чинно раскланивалась со множеством знакомых, принимала соболезнования, затем отстояла службу и ещё долго молилась, позволив нам с сестрой пообщаться в это время со сверстниками и услышать последние новости квартала. Именно тогда я узнал, что вчера про меня расспрашивали Лом и Гвоздь — одни из главных хулиганов квартала. Мальчишки посоветовали мне поберечься и смотреть по сторонам. Потом они рассказали мне про старшего брата Эрика. Он не нашёл нормальной работы, связался с какой-то бандой и стал выходить на ночные прогулки по городу, которые редко заканчиваются чем-то хорошим для любителей темноты. Впрочем, последнее я подумал про себя, остальные же мальчишки явно завидовали моему другу, у которого теперь такой крутой родственник. Напоминать им про то, как закончили остальные любители лёгких денег из нашего квартала, я не стал. Сами должны хорошо помнить. Не прошло и двух месяцев, как на парочку таких провели полицейскую облаву.

Однако обсудить все интересные темы мы с ребятами не успели. Из церкви наконец вышла мама, и, всмотревшись в её посветлевшее лицо, я понял, что ей стало гораздо лучше.

— Ребекка! — тут же позвала её одна из старых соседок и решительно двинулась к нам, а подошедшая чуть раньше Софи шепнула:

— Хочет позвать тебя в гости. На чай. Соглашайся! Мы с Тео доберёмся домой сами.

— Но отец? — растерянно посмотрела она на нас.

— Но он бы не хотел, чтобы ты много работала целую неделю, а потом не могла позволить себе чай в компании подруг, — отрезала Софи, и мама, подумав, согласно кивнула.

Ей явно нужно было выговориться, так почему бы не хорошим знакомым?

— Когда мама ушла, а мы с сестрой остались одни, Софи посмотрела на меня:

— Хочу навестить миссис Уолис. Ты со мной? Она о тебе спрашивала, ты уже давно не появлялся.

Некоторое время я боролся с искушением, а потом всё же покачал головой:

— Нет. Хочу пройтись по соседним фабрикам и узнать, есть ли где-нибудь для меня работа.

— Думаешь, что сможешь договориться сам? Без взрослых? — с сомнением посмотрела на меня сестра. — Кому ты там такой нужен? Монет не отсыпешь, пивом не угостишь. Да и вообще! Разве ты хоть куда-то подходишь? Для одних работ, где нужны дети, ты уже великоват. Для других, напротив, слишком мал и слаб.

— Может, никому и не нужен, — кивнул я и с упрямством добавил: — А вдруг нет? Что именно сейчас кого-то ищут на новые работы? Такое ведь тоже иногда бывает? Да?

— Но туда чаще берут детей из своих семей, — справедливо заметила сестра. — А как ты помнишь, отец этого делать не любил.

— А что ты предлагаешь? — разозлился на неё я. — И дальше сидеть на шее у мамы? Продолжать приносить ей свои же деньги из тайника и с ужасом ждать, когда они закончатся? А сколько ещё после этого мне придётся выполнять указания недалёкого старика? И где гарантия, что он вообще даст мне возможность работать?

— Но он ведь тебя не уволил? Да и сам ты пока не уходишь, — заметила Софи. — Значит, на что-то надеешься?

— А разве у меня есть выбор? — спросил я и выдержал небольшую паузу, пытаясь подобрать нужное слово. — Альтернативы-то нет! Даже в случае с типографией шанс вернуться на привычную и знакомую работу у гадкого Типса гораздо выше, чем если я попробую найти хоть что-то в другом месте. Да и продавать газеты я люблю. Там таким, как я, платят гораздо больше, чем на опасных заводах.

— Я тебя поняла, — серьёзно ответила сестра и взяла меня за плечо. — Не переживай, у тебя всё обязательно получится, а я, когда будет время, попробую порасспрашивать девочек и миссис Уолис. Вдруг они что-то слышали?

Поблагодарив Софи, я первым делом отправился на завод, где ещё недавно работал отец. Сомнения в наличии там рабочих мест у меня были, но и не проверить наиболее очевидный вариант я не мог. Смутно знакомый мужчина в будке охранника, которого я изредка видел в церкви, сразу гнать меня не стал. Сжалился и предупредил, что ни на нашем заводе, ни на ещё нескольких предприятиях поблизости мест для меня не найдётся. Что недавно работу искал его племянник, поэтому он всё так хорошо знает.

Я расстроился и уже собирался было идти, как охранник с сомнением в голосе спросил:

— Малец, а ты как? Грамоте обучен?

— Да! — тут же воспрянул я и повернулся к нему с надеждой во взгляде.

«Неужели для меня сейчас найдётся работа по силам? Заполнять книги или считать товар? Может, ещё что-то похожее. Гхм. А почему бы и нет?! Даже если придётся писать, то я справлюсь! Не зря ведь веточкой на земле переписывал целые страницы. У меня точно всё получится!»

Однако последовавшие за этим слова обрадованного охранника меня откровенно расстроили:

— Ну вот и отлично! Тогда иди в контору мистера Риксона. Это там, где печатают газету «Менские ведомости». Там… как её… А! Типограндия! Они как раз ищут грамотного продавца твоих лет.

— Типография, — машинально поправил я мужчину и, опомнившись, быстро его поблагодарил: — Большое спасибо вам за помощь.

Показывать, что я расстроен, и объяснять причины плохого настроения не хотелось. Всё же человек искренне желал помочь и был рад, что его совет мне подошёл.

«Нужен продавец», — думал я со злостью, — «Значит, старик всё же решил от меня избавиться и ищет замену».

Несмотря на слова невольного советника, я всё же посетил ещё две соседние фабрики, из которых меня прогнали, и был вынужден признать, что быстро найти работу не удастся.

«Значит, после обеда нужно будет пройтись по булочным и небольшим лавкам. Вдруг кому-то необходим помощник для мелких поручений или доставки товаров?» — думал я. Однако жизнь, как это часто бывает в последнее время, вновь внесла свои коррективы. В комнате меня встречала успевшая вернуться и вооружённая моющими принадлежностями мама.

— Тео! — обрадовалась она мне. — Вынеси два корыта на улицу, поставь куда-нибудь на траву и наноси воды.

— Ты собралась устроить стирку? — решил уточнить я и, переведя взгляд на веник, с сомнением добавил: — И заодно уборку?

— Можно и так сказать, — кивнула довольная мама и пояснила изменение своего настроения: — После того как мы навели нормальный порядок в коридоре, некоторые соседи, которые оказались одинокими мужчинами, решили тоже приобщиться к чистоте и обратились за помощью ко мне.

— И сколько обещали платить? — с интересом спросил я.

— По пять талеров за уборку комнаты и мойку посуды, два — за стирку белья, — обрадовала меня мама. — На работы там очень много, ты уж мне поверь.

Со своим указанием я справился быстро. Главным образом потому, что очереди у колодца почти не было. Лишь несколько раз компанию мне составляли незнакомые женщины и мальчишки моего возраста. Один из них, кстати, был смутно знаком, что подтвердилось после его приветственного кивка. Я уже собирался перекинуться с ним парой слов, чтобы побольше узнать о нашей новой улице, однако он был с мамой и явно спешил. Пришлось проследить их путь взглядом и запомнить дом. Других встреченных одногодок я не знал. Впрочем, разговаривать они не стремились и выглядели какими-то пришибленными. Ну ничего. В другой раз.

Наносив воды, я набрал ещё несколько вёдер, чтобы было где мыть посуду и чем мыть пол, а затем встретил в коридоре Софи, которая тянула груду грязного и дурно пахнущего белья, завёрнутого в серую простыню.

Подбежав к сестре, я помог ей дотащить тюк до корыт с водой и тут же поспешил вымыть в них руки.

— Что это за вонь? Мы что, будем убираться в комнате алкоголика, который никогда не мылся?

— Не никогда, а очень давно. Не любителя выпить, а уважаемого клиента. И не сейчас, а потом. Пусть пока всё в воде отмокнет, иначе я не решусь за это взяться.

— А с одеждой что? Сторожить не станем? — уточнил я с сомнением. — Её не украдут? Мы всё же в Гнилых бараках сейчас.

— У этого? — ещё больше заинтриговала меня сестра. — У этого нет.

— Это что? Бандит какой-то? — тихо спросил я, вспоминая лезвие чужого ножа у своего горла.

— Опаснее, — покачала головой сестра и передёрнула плечами. — Сам сейчас увидишь.

— «Интересно, кого она имела в виду?» — думал я, входя в соседнюю с нами комнату с открытой дверью, где сейчас подметала мама, и замер на пороге.

Остановила меня не жуткая смесь перегара и сивухи, ощущаемая уже в коридоре. И даже не вид огромной кучи мусора, которая, казалось, была такой же, как недавно в коридоре. В ступор меня ввёл хозяин комнаты, которого я никак не ожидал увидеть среди наших соседей. Это был высокий худой мужчина с длинными спутанными волосами и неопрятной бородой, скрывающей некрасивые ожоги и шрамы на лице.

До нашего приближения он стоял у окна и смотрел на улицу, а затем вдруг резко крутанулся на месте и, достав откуда-то нож, уставился на меня бешеными глазами. Спустя несколько секунд он понял, кого видит, выругался и спрятал оружие.

— Померещится же! — услышал я хриплый голос и стал с нездоровым любопытством разглядывать его протезы.

Деревянный, который заменял левую ногу, в верхней части был достаточно широк и плавно сужался к земле, заканчиваясь толстой и крепкой металлической набойкой. Несмотря на потёртости, следы множества ударов и непрезентабельный внешний вид, выглядел он весьма крепким и внушительным. Второй был железным и заменял кисть соседа на левой руке. Вместо неё находился короткий толстый штырь с тупым концом.

«Обрубок!» — со странными ощущениями страха и восторга подумал я, глядя на весьма известного человека, про которого ходит множество страшных слухов.

Этот мужчина появился в квартале несколько лет назад и сразу привлёк к себе всеобщее внимание. И не потому, что не работал на предприятии или был калекой. И первых, и вторых здесь хватало, а одноногие или однорукие и вовсе жили в каждом районе города. Дело в другом. В его отношении к себе и окружающим. Обычно такие люди старались вести себя тихо и скромно, внимание не привлекали, насмешки и дерзость со стороны других сносили стойко, деньгами, если они каким-то чудом у них имелись, не сорили. Новый сосед на их фоне выделялся весьма сильно.

Сначала тем, что имел сразу две отсутствующие конечности и протезы на них, скрывал странные и некрасивые раны на лице, а также уверенно ходил на деревяшке без помощи костылей, палок и прочих вспомогательных принадлежностей.

Затем он удивлял тем, что спину не гнул, взгляд не отводил и достаточно часто выпивал в таверне, демонстрируя свою платёжеспособность. Неудивительно, что через несколько дней парочка наиболее наглых соседей по кварталу предложила калеке их угостить пивом. За что они сопроводят его домой, а то ведь ночью всякое может случиться. Вдруг какое ворьё нападёт?

Тогда-то мужчина первый раз воспользовался своим странным железным протезом и в считаные секунды залил чужой кровью грязный пол заведения. Это не осталось незамеченным, и вскоре на помощь своим бросилось ещё с пяток работяг, которые быстро присоединились к стонущим от боли дружкам. В течение следующего месяца, казалось, не проходило и дня, чтобы передвигающийся на деревяшке новосёл не избил новых наглецов, мстителей или тех, кто желал его пограбить. Ведь, несмотря на множество неприятностей, странный калека продолжал ежедневно посещать трактир. Кстати, пару таких драк видел и я с друзьями, отчего остался под сильным впечатлением. Защищающемуся мужчине, казалось, не мешали ни деревяшка, ни отсутствующая кисть.

На опасного калеку тогда жаловались смотрителю, а затем обращались в полицию. Но и Дик, и мужчина с погонами сержанта советовали пострадавшим обходить калеку стороной. После этого раздражённые жители квартала и придумали мужчине его непритязательное прозвище, которое со злостью и страхом шептали в спину, когда тот проходил мимо.

— Сильно тебя пробрало, — прохрипел Обрубок и продемонстрировал пустую руку. — Нету его. Видишь?

— Да, сэр! — опомнился я и, взявшись за ведро для мусора, стал забрасывать в него треснутые кувшины.

— Миссис Лост, что-то ваш помощник слишком робок, — прохрипел мужчина, посмотрев на маму. — Сестра и то смелее была.

— А вы не встречайте гостей с ножом, может, тогда они будут менее робкими, — недовольным тоном ответила мама и обратилась ко мне: — Тео, познакомься с нашим соседом — мистером Роландом Дарсом.

— Здравствуйте, сэр, — сказал я, поднимаясь. — Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — кивнул он и, чуть повернувшись, приложился к кувшину с вином, который стоял на подоконнике.

Поняв, что ритуал знакомства завершён, я сосредоточился на сборе и выносе мусора. Софи принялась отмывать немногочисленную, но весьма грязную посуду и мебель, а затем они вместе с мамой скоблили стены и пол, приводя их в достойный вид. Судя по тому, что я успел заметить, комната мистера Дарса была не хуже нашей.

Закончив со своей частью работы, я взял мыло, доску для стирки, закипевшую в котелке воду и принялся за отмокшую одежду.

Дело шло туго. К моему приходу вода в одном корыте была чёрной от грязи, и мне пришлось полоскать её во втором, чтобы с одеждой можно было хоть как-то работать. Затем я вновь отправился к колодцу, наносил воды и выяснил, что мой кипяток успел остыть. Хорошо хоть не полностью.

Вновь прополоскав одежду, я стал натирать её мылом и откладывать в сторону, чтобы ткань пропиталась и было легче отстирать грязь.

Вскоре мне на помощь со щёткой в руке и новой порцией горячей воды пришла Софи. Дело тут же пошло быстрее.

— С комнатой мистера Дарса мы закончили, так что мама отправилась к другому соседу. Но там у него гораздо чище, и ничего стирать не нужно. Так что она сама справится, — обрадовала меня сестра.

— Вот и хорошо, а то у меня уже руки в этой воде задубели и спина затекла, — ответил я и тихо спросил: — А заплатят они нам тоже одинаково? Или как? А то у Обр… кхм… у мистера Дарса было ну очень грязно. Словно там несколько лет вообще никто не убирал.

— Никто и не убирал, — подтвердила мои мысли сестра. — Ну а по деньгам я тебе ничего не скажу. Не знаю. Но тоже надеюсь, что за первый раз он заплатит больше.

С Софи работа пошла веселее. Мы разговаривали, а затем сестра запнулась, словно к чему-то прислушиваясь, и спустя мгновение какое-то странное чувство ощутил уже я.

— Так это правда? Праведник действительно подрабатывает на женской работе? Неужели старик Типс окончательно тебя выгнал? — услышал я насмешливый мальчишечий голос и, сжав кулаки, поднялся с колен.

Названное прозвище, прилипшее крепче, чем колючка репейника, мне откровенно не нравилось. Так меня стали называть совсем недавно, и по большей части из-за того, что я выделялся на фоне других мальчишек района. Чем? Для начала внешним видом. Тем, что часто мылся и стирал одежду, очищал обувь от налипшей грязи и пыли, всегда был расчёсан и старался выглядеть аккуратно. Затем пристрастием к чтению книг и газет, за которыми я проводил много времени у миссис Уолис, и из-за которых моя речь стала более разнообразной и теперь значительно отличалась от других мальчишек. Всё же предложения я строил правильно, имел гораздо больший словарный запас и старался не ругаться бранными словами. Хотя, возможно, это предположение пожилой миссис ошибочно, и так меня прозвали лишь за то, что никогда не соглашаюсь бить слабых и помогал друзьям с работой.

Несмотря на злость, я постарался держать себя в руках и, обернувшись, насмешливым тоном произнёс:

— Генри, что-то ты слишком много болтаешь. Забыл, как недавно получил в глаз и ходил с синяком?

Просто так он встречи со мной не искал, и почти каждый наш разговор заканчивался дракой. Поэтому я сразу стал готовиться к бою и правильно сделал, ведь сегодня он взял с собой поддержку из пары старших на год парней.

— Ах ты, урод! — разозлился мальчишка. — Кажется, ты забыл, как я тебе тогда губу разбил?!

— Не помню. И другие тоже. Ведь утром на мне не было и царапины, а ты с синяком под глазом ходил ещё долго, — с усмешкой ответил я, про себя радуясь, что раны на мне заживают весьма быстро.

— Сейчас посмотрим, сколько ты с ними будешь ходить! — пообещал мне разозлившийся Генри, и переглянувшиеся за его спиной мальчишки улыбнулись, одновременно сделав шаг вперёд. — Персона и Зонга здесь нет! Никто на помощь не придёт!

Неожиданно для всех в середину вышла Софи.

— Если ты хочешь подраться, то зачем взял с собой их? Бейся один на один! Или боишься?

— Заткнись, девка! — разозлился Генри, посмотрев на сестру снизу вверх. — Не лезь в мужской разговор! А то сама сейчас получишь!

Софи рассмеялась.

— Кто мужчина? Ты? Да ты слабак! Позвал ещё двоих, чтобы одного побить. Почему ещё пару не взял? Чтобы уж наверняка?!

Удар явно попал в цель, и один из разозлившихся мальчишек тут же толкнул сестру, отчего она упала на траву и, вскрикнув, схватилась за руку.

«Ах ты, урод! Софи бить?!» — с бешенством подумал я, ощущая, как уже знакомый жар в животе расползается по телу, и, рванув к мальчишке, со всей силы зарядил ему в нос.

Не слушая вскрик боли, я сразу повернулся к Генри, чтобы атаковать, но он ударил раньше. Благо из-за моего резкого манёвра его кулак лишь вскользь коснулся лба и почти не причинил боли, а вот мой удар в ответ заставил его вскрикнуть и тоже сесть на траву. Обрадоваться двум победам я не успел. На меня обрушился град ударов третий, который, как мельница, молотил кулаками перед собой. Чтобы это прекратить, мне пришлось броситься ему в ноги, толкнуть плечом, залезть наверх и несколько раз ударить кулаками по лицу.

«На! На! Получай!» — думал я, а в следующий момент вновь ощутил то самое чувство, которое появилось перед словами Генри. Я замер, пытаясь его осознать, но кто-то врезался мне в бок, сталкивая с третьего противника и стараясь подмять под себя. Отмахнувшись, я попробовал встать, но чей-то кулак прилетел мне сначала в живот, а потом и в спину.

Разозлившись, я сделал шаг вперёд, схватил стоящего передо мной мальчишку за куртку и несколько раз ударил его лбом по лицу. Генри, а это был он, с плачем упал на землю и стал отползать назад.

— Ну что? Ещё хотите?! Так я ещё дам! — прокричал я, чувствуя, как боевой запал заканчивается и жар вновь начинает возвращаться в живот.

— Тебе конец, Лост! — разбитыми губами произнёс тот, на котором я недавно сидел, и стал тоже отползать назад. — Конец, понял?!

— Сейчас тебе конец настанет! — снова разозлился я, но подошёл к самому первому, тому, кто всю драку сидел на земле и зажимал нос, из которого обильно текла кровь. — А ты! Если ещё раз тронешь мою сестру хоть пальцем, то я тебе нос откушу! Всё понял?!

В этот момент из нашего дома выбежала взволнованная Софи, а следом за ней показался и мистер Дарс на своём деревянном протезе.

— Вот! Вот они тут… — начала было сестра, но остановилась, удивлённо переводя взгляд с меня на побитых мальчишек.

— Как я посмотрю, твоему брату помощь не нужна, — произнёс мужчина, с лёгким интересом оглядывая поле боя и потирая волосатую грудь. — Неплохо ты их.

— Бежим, это Обрубок! — испуганно выкрикнул Генри, и мальчишки, даже тот, который зажимал разбитый нос, бросились врассыпную.

Проигнорировав обидное прозвище, мистер Дарс проследил, как сестра осматривает синяки на моём лице, и посоветовал:

— Приложи чего-нибудь холодного и застирай свежую кровь. Иначе потом не отмоешь.

— Спасибо, сэр, — кивнул ему я и отправился умываться, а оставшийся на месте Обрубок спросил:

— Кто учил тебя драться? От такого дохляка не ждёшь, что он может справиться сразу с тремя.

— Старший брат, сэр, — ответил я и с гордостью добавил: — Он сейчас служит в королевских войсках.

Мужчина криво ухмыльнулся.

— И где конкретно?

— Не знаю, сэр, — перестал улыбаться я. — Он ещё не писал писем домой.

Обрубок покачал головой и шатающейся походкой отправился в свою комнату. А я быстро привёл себя в порядок, отстирал кровь на куртке, помог Софи справиться с вещами мистера Дарса. К этому времени мама закончила с комнатой второго соседа, которого нам с сестрой застать не удалось, и мы отправились к себе.

Там мама поворчала на меня из-за очередной драки, узнала от Софи подробности, а потом хорошенько нас накормила и отправила отдыхать.

Мне не спалось. В отличие от предыдущих ночей, размышлял я не над проблемами, которые свалились на наши головы. И даже не над тем, даст мне работу мерзкий Типс или нет. Прежде всего меня интересовал жар из живота, который наполняет всё тело, а также то странное чувство, которое появилось во мне перед боем и во время него. Я даже был готов поспорить, что первой что-то странное ощутила именно Софи, и мне хотелось её расспросить. Однако сестра сейчас спала с мамой, и будить их своими вопросами я не хотел.

«Ничего. Завтра обязательно поговорим», — подумал я и, успокоенный подобной мыслью, уснул.

ГЛАВА 6

Утром расспросить сестру о вчерашнем происшествии и её ощущениях я попросту забыл: сначала был занят утренними делами, а затем встретил у колодца мистера Дарса и едва не расплескал воду. Этого умытого, аккуратно подстриженного и переодетого в чистую одежду мужчину я не мог даже мысленно назвать Обрубком. Слишком уж сильно он преобразился. Хотя и выпившим при этом быть не перестал. Запах дешёвой сивухи довольно быстро ударил мне в нос.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался я, заметив, что мужчина не спускает внимательного взгляда с моего лица, на котором ещё вчера было несколько свежих ссадин.

— Доброе, — с заминкой ответил он, а затем я ещё долго ощущал его задумчивый взгляд и отчего-то опасался оборачиваться.

В себя я пришёл, только лишь зайдя в общий коридор, и с раздражением подумал:

«Со мной явно творится что-то не так! Отчего я решил, что он продолжал на меня смотреть? Лучше бы вместо всяких глупостей вспомнил, почему к нам в дом нужно входить с осторожностью».

Осмотревшись и не обнаружив ничего подозрительного, я облегчённо выдохнул и нервно хихикнул:

«И с чего я решил, что псих нападёт утром? Всегда ведь делал это вечером, когда я…»

Додумать мне не дали сильные руки, одна из которых вырвала ведро и поставила его на пол, не дав упасть и нашуметь, а вторая схватила за шею, не позволяя обернуться.

Всё было проделано столь стремительно, что происходящее я осознал лишь после ощущения холодной стали у горла.

«Он понял, что Лом и Гвоздь про него не расспрашивали! Мне конец!» — с ужасом подумал я. — «Нужно что-то придумать! Мне нельзя умирать! Кто будет заботиться о маме и сестре?!»

Последняя мысль ещё билась в голове, а сквозь неё уже проступали правильные слова, которые тут же сорвались с языка:

— Больше про вас никто не спрашивал! Никто!

Мужчина на несколько мгновений замер, а затем с подозрением уточнил:

— Уверен?

— Да! — со всей возможной искренностью ответил я. — Больше ко мне никто не подходил!

— Они могут воспользоваться твоими друзьями, зайти через них! Будь бдителен! Не доверяй никому!

— У меня хорошие друзья! — возмутился я и услышал полный горечи смех.

— Друзья — это как раз те, кто бьёт гораздо страшнее любого врага.

Не успел я обдумать слова мужчины, сказанные с какими-то непередаваемыми эмоциями, как он сам оборвал себя:

— Закончили трёп. У нас мало времени, — произнёс мужчина и, убрав нож, велел: — Подними ладонь вверх.

Я сделал так, как он хочет, и в руке тут же оказалось два денара.

Пока я с недоумением смотрел на деньги, мужчина пояснил:

— Это тебе за ту парочку. За Лома и Гвоздя, — с усмешкой добавил Хрипач (как я решил называть неизвестного соседа). — Ты мне их привёл, а значит заслуживаешь награды. Столько же будешь получать за каждого выявленного ублюдка, который будет меня искать.

— Вы убили их? — с дрожью в голосе спросил я.

— Считаешь меня идиотом?! — воскликнул мужчина. — Если парни пропадут, то мои враги точно обо мне узнают! Поймут, что я где-то здесь! Этого делать было нельзя!

— Но если вы их отпустили, то они тоже могут о вас рассказать! — справедливо заметил я.

— Закрывать чужие рты я умею так же хорошо, как и развязывать языки. Взять тех же мальчишек. Сначала они от всего отпирались. Говорили, что их нанял какой-то мистер в дорогом для нашего района костюме, чтобы они преследовали и избивали некого Теодора Лоста, проживающего на улице Гнилых бараков в доме номер тринадцать. Однако стоило мне сломать им всего-то по несколько костей, как вдруг выяснилось, что нужен ты им был не просто так, а чтобы собирать сведения о своих соседях.

На некоторое время я замер, анализируя слова Хрипача:

«То, что парни отпирались от обвинений, не удивительно. Всё же я сам подставил их под удар странного соседа и был уверен, что он заставит их признаться в чём угодно. А вот его слова о каком-то богато одетом мистере, который заплатил им за моё избиение, и вовсе звучат нелепо. Разве это может быть правдой? Кому вдруг понадобился бедный мальчишка из рабочего квартала? Тем более по адресу: улица Гнилых бараков, тринадцать? Мы ведь только недавно сюда переехали. Значит что? Хрипач меня просто обманывает? Развлекается таким способом? Мстит за то, что водил его за нос с парнями? Хм. Выглядит вполне логично».

Дальнейшие слова мужчины лишь убедили меня в своей правоте:

— В общем, ходи по кварталу и смотри по сторонам. Ну и Лома с Гвоздём не прогляди. Сказал им, что раз взяли деньги, то пусть отрабатывают. А то наниматель может удивиться, если они вдруг перестанут тебя прессовать.

Не желая показывать Хрипачу, что разгадал его месть, я уточнил:

— А потом, когда мистер вновь объявится перед Ломом и Гвоздём с деньгами, то вы его возьмёте?

— Сам всё понимаешь, — хмыкнул мужчина, и уже привычный удар в затылок заставил меня треснуться лбом о стену и зашипеть. Голова у меня не кружилась, в глазах не потемнело, однако я всё равно не успел заметить, какая именно дверь за моей спиной закрылась.

О своём странном соседе, его комнате, двух денарах, оставленных в кошельке, и охоте Лома с Гвоздём я размышлял до тех пор, пока шёл в типографию. Но стоило мне переступить порог, как лишние мысли выветрились из головы.

Старик успел отдохнуть за выходной день. Выглядел бодрее, чем в субботу, и с энтузиазмом взялся за меня. Пришлось начинать сначала: с прочтения статьи и её пересказа. При этом Типс вновь стал постоянно меня останавливать, придираться и проверять нервы на прочность. Он был столь ненасытен, что я вновь стал сомневаться в скором возвращении на работу и пересчитал деньги в тайнике.

Переданные странным соседом денары я тратить и менять на медь не решился. Отложил. Если я прав и он захотел мне отомстить, то может в любой момент обвинить в обмане и потребовать их назад. А если не верну, то поставит на проценты. Местные бандиты очень любят так делать. Об этом все знают.

Имея в виду всё это, я отдал маме лишь один талер, который она, несмотря на мои опасения, приняла без упрёков и лишних вопросов, только сказала:

— Спасибо, Тео.

«Ну если так, то моего тайника до субботы хватит», — с облегчением думал я, лёжа на лавке перед сном. — «Надеюсь, за это время старик точно устанет надо мной издеваться и вернёт на работу».

На следующий день выяснилось, что я был прав. Вчерашнее давление на меня далось Типсу нелегко, и сегодня он почти всё время молчал. Лишь изредка словно бы заставлял себя останавливать меня и ругаться.

Несколько раз до обеда ему повезло отвлечься. Сначала пришёл Эрик, который сумел быстро распродать свои газеты и, старательно не глядя в мою сторону, скользнул на улицу. Обидно стало. Пит всегда пытался хоть как-то поддержать: взглядом, кивком, полуулыбкой. А Персон даже не посмотрел.

Затем к Типсу заявился ещё один претендент на работу, который всё ещё с огромным трудом читал, за что и получил выволочку от старика, предложившего мальчишке место на ткацкой фабрике.

— Кстати, Лост, — с интересом посмотрел на меня Типс, — а ты на новую работу устроиться не хочешь? Там, на производстве, всегда нужны тоненькие ручки, которые пролазят в узкие места станков. А ещё там постоянно не хватает ЦЕЛЫХ — последнее слово старик выделил интонацией и гадкой ухмылкой, — ЦЕЛЫХ сборщиков хлопка, которые ползают под станками и собирают выпавшие из машины кусочки материала. Кстати, знаешь почему им всегда нужны люди? Знаешь?

— Нет, сэр, — соврал я.

— Потому что такие же ленивые уроды, как ты, постоянно бьются головой о движущуюся платформу и теряют сознание. Другие же настолько тупы, что не замечают приближающиеся станки и оставляют на рельсах свои конечности, которые с лёгкостью отрезаются движущимися железными колёсами.

От нарисованных перспектив меня мысленно передёрнуло, однако я постарался сохранить лицо и не трястись перед гадким стариком, который тем временем продолжил:

— Может, тоже туда пойдёшь? Ну зачем мучить себя буквами, чтением и пересказами, если можно зарабатывать руками?

Слова Типса вызвали во мне злость и знакомый жар, появившийся в животе. Возможно, потому, что я хорошо читал уже в первый день работы. А может, из-за того, что мучил меня здесь только старик, тратя моё время и заставляя заниматься бессмысленными глупостями. Несмотря на эмоции, я как можно более спокойно и уверенно ответил:

— Я всегда мечтал работать в лучшей газете города, сэр. И от своего желания не отступлюсь.

Старик некоторое время размышлял над ответом, а затем мерзко ухмыльнулся:

— Ну тогда не стони, если моя учёба станет для тебя ещё более тяжела.

Возможно, на моём лице отразились какие-то эмоции, потому что старик с угрозой в голосе уточнил:

— Или ты не благодарен мне за то, что я вместо отдыха вожусь тут с тобой и даю шанс проявить себя?

— Я очень вам благодарен, сэр! — быстро ответил я, сжимая кулаки и ощущая, как жар вновь заполняет собой моё тело.

Вторая часть этого дня далась Типсу тяжело. Было видно, что он и сам устал заниматься столь бессмысленным делом. Однако старик не сдавался, желая, чтобы я психанул и сам бросил работу. Для этого он даже покинул свою каморку и вернулся с подшивками за прошлые года, заставляя меня читать все статьи подряд и пересказывать их.

Домой я возвращался затемно и, внимательно осматривая окрестности, но ни Лома с Гвоздём, ни Хрипача так и не встретил. Видимо, им тоже надоело так долго меня караулить. Расстраивало лишь одно, что и с Эриком, и с Питом увидеться не удавалось…

Следующий день начался с нововведений. Гадкий старик вдруг стал требовать от меня не пересказы, в которых я неплохо поднаторел, а тезисы по прочтённой статье.

— Тезисы мне дай! Тезисы! — с горящими глазами кричал он, тыча в меня своим обрубленным пальцем. — Чем ты будешь привлекать жителей нашего города? Чем? Ужасным мычанием? Блеянием козы? Неудачным пересказом? Ну? Говори! Что ты вычленил из текста? Какие главные моменты?

Новое задание было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Я вновь стал теряться с правильными ответами, не всегда понимая, чего старик от меня хочет, и Типс воспрянул ещё заметнее. Однако продлилось подобное положение вещей недолго. Чем больше заданий я выполнял, чем больше разноплановых статей читал, тем лучше у меня получалось, и уже к вечеру я вновь заставил старика устать и загрустить. А в конце следующего дня он вдруг сказал:

— Ладно! Ты вроде не совсем пропащий, значит, завтра получишь свои газеты и пойдёшь работать.

Новость была настолько неожиданной, что я не сдержался от удивлённого возгласа и, презирая себя за радостные нотки в голосе, воскликнул:

— Спасибо, сэр!

На выходе из типографии меня встречал чем-то взволнованный Пит.

— Привет! — обрадовался ему я.

— Здорова! — пожал он мне руку и, окинув меня взглядом, уточнил: — Чего это ты такой довольный? Неужели старик снова разрешил тебе работать?

— Сказал, что завтра могу приступать, — признался я и, сбавив количество радости в голосе, добавил: — Но я всё равно не слишком ему верю. От него всего можно ждать.

— Это точно, — согласился Пит и вновь поднял на меня внимательный взгляд. — Тео, я пришёл предупредить, чтобы ты был осторожнее.

В воскресенье Генри с парнями кто-то побил. Несколько дней они молчали, а вчера рассказали всем, что ходили в Гнилые бараки, и ты натравил на них Обрубка.

— Что?! — возмутился я столь наглым враньём. — Да это я их побил! Я! Этот… как его там… Ричардсон! Вот! Он Софи толкнул! Я разозлился и сразу ему в нос зарядил. Потом Генри досталось! А там третий налетел! Но я его повалил и как давай бить! Повезло ему, что меня оттащили! А мистера Дарса Софи позвала! Она как-то неудачно упала и не могла целый вечер рукой двигать! Они ведь меня втроём бить собирались! Говорили, раз Персона и Зонга нет, то сейчас от нас всех получишь! Представляешь?

— Так это что? Ты один их побил? — одновременно с облегчением и удивлением спросил Пит. — Но как тебе удалось?!

— Да сам не знаю, — признался я. — Просто он как Софи толкнул, и у меня всё оборвалось. Так ударил, что Ричардсон потом всю драку на заднице сидел и клюв свой зажимал.

— Ага. Понятно. Если так, то можно сказать, ты с двумя дрался, а не с тремя, — закивал улыбающийся Пит и хлопнул меня по плечу. — Молодец! Я нашим расскажу, как всё было, но ты всё равно ходи осторожно, а то нападут толпой, и ничего не докажешь. Обрубка у нас не любят.

— Это точно, — согласился я, передёрнув плечами, и ещё раз поблагодарил друга, которому не терпелось отправиться в район Красных улиц и рассказать парням об обмане Генри.

— Если что! — крикнул я ему в спину. — Пусть спросят Софи.

В этот раз к тринадцатому дому на улице Гнилых бараков я двигался ещё более осторожно, мысленно костеря Типса, Хрипача с Ломом и Гвоздём, вруна Генри и доверившихся ему парней из Красных улиц, которым вдруг понадобилось меня проучить. Однако не успел я пройти и половину пути, как внутри меня вновь появилось то странное чувство, и, резко повернув голову вправо, я заметил смазанное движение рукава, затаившегося за домом мальчишки.

ГЛАВА 7

Спрашивать, кто и почему там прячется, я не стал, а вместо этого со всей возможной скоростью рванул вперёд.

Не прошло и пары мгновений, как за спиной раздались злые и возмущённые вопли, заставившие меня ещё больше ускориться, чтобы как можно дальше убежать из засады.

— Стой! Уходит! — разобрал я и мысленно выругался.

«Нельзя! Нельзя, чтобы они меня догнали и побили! Маме ненужно сейчас волноваться, слишком много на неё свалилось, да и если мне сильно разобьют лицо, то к утру оно полностью не залечится! И тогда Типс с гадкой улыбкой и сочувственно разведёнными руками не даст мне продавать газеты с синяками!» — с нарастающей паникой и злостью думал я, ощущая, как жар вновь появился в животе.

К сожалению, миновать ловушку не удалось. Она была не только за спиной, но и впереди, откуда мне навстречу бежали двое мальчишек из Красных улиц, и ещё один мчался наперерез из переулка, желая остановить меня первым.

— Лови! Лови обрубочного прихвостня! — неслось со всех сторон.

— Я сам! Сам их побил! — зло прокричал в ответ я, понимая, что не успеваю сбежать и что сейчас меня будут больно бить.

— Ага! Конечно! Лови его! — крикнул кто-то сзади, и жар во мне вспыхнул, заполняя тело, которое от этого словно бы напиталось какой-то силой. Бежать сразу стало легче.

Однако вместо того, чтобы попробовать прорваться из окружения, я неожиданно рванул к бегущему наперерез мальчишке и, сложив руки перед собой, бросился в ноги. Понять он ничего не успел, затормозить и изменить движение тоже, поэтому на большой скорости запнулся, перелетел меня и плюхнулся в огромную лужу.

Я же, тем временем, вскочил на ноги, чтобы продолжить бег, но неожиданно получил удар в спину, из-за которого сам чуть не приземлился рядом с первым неудачником. Пользуясь силой толчка, я вновь набрал скорость, избежал падения и, больше не желая рисковать, рванул дальше.

«Чуть не попался! Даже не думал, что кто-то из них может так быстро меня догнать», — ругал я себя, резко уходя в сторону сначала от одного, а потом и от второго мальчишки.

Слыша, как за спиной раздаются крики разочарования, я не дал себе расслабиться и ещё больше ускорился. Впрочем, спасающий меня жар стал медленно стягиваться в живот, ноги и руки налились тяжестью, бок заколол, а грудь стала гореть огнём.

«Неужели мне всё же удалось уйти?!» — думал я на остатках пути, добегая до дома, и только там попробовал отдышаться, прийти в себя и обдумать произошедшее.

Сомнений не было. Странное чувство и жар в животе в очередной раз выручили меня от серьёзных неприятностей.

«Нужно сейчас обязательно поговорить с Софи», — подумал я и, войдя в комнату, тут же пошёл к сестре со своим вопросом.

— Тео, с тобой всё хорошо? Какие ощущения? Что почувствовала? Ты не болен? — как-то странно посмотрела на меня сестра и улыбнулась. — Или Генри слишком сильно ударил тебя по голове?

— Ну чего ты сразу?! — обиделся я. — Просто я вспомнил, что перед его словами ты словно собралась, будто ожидала чего-то неприятного, а потом и я это почувствовал.

— Я ошиблась! — рассмеялась сестра. — Это не удары на тебя так повлияли, а стирка в холодной воде.

Отмахнувшись от хохочущей сестры, я дождался, когда мама зайдёт за занавеску, и подскочил к тайнику, из которого достал талер, подмигнул удивлённо уставившейся на меня Софи, а потом громко произнёс:

— Совсем забыл! Старик Типс пересчитал наши продажи и выдал мне ещё одну медяшку.

— Хорошие новости, сынок, — тепло улыбнулась мама и, усевшись за стол, с каким-то облегчением призналась: — А я уже думала, что у тебя на работе проблемы. Ведь раньше ты всегда приносил два талера, а иногда и больше.

Помимо желания, мой взгляд опустился.

— Просто газеты не всегда покупают хорошо.

— Я в тебя верю, — сказала мама, взяв меня за руку, и я с удивлением отметил, насколько сухой стала её кожа, а она тем временем продолжила: — Ты хороший мальчик. Всегда стараешься на работе. Всё у тебя получится…

— Мама, — тут же появилась рядом с нами какая-то возбуждённая Софи, — А может, мне тоже найти работу?

— Где же ты её сейчас найдёшь? — удивилась мама. — Это Тео вашему отцу удалось удачно пристроить. Он мальчик, да ещё и умеющий хорошо читать. А с девочек чего взять? Их никуда, кроме трактира, не берут.

— А к тебе на работу? — быстро предложила вариант сестра. — Давай попробуем! А если не примут, то я буду приходить и тебе помогать? Вместе мы постираем намного больше, а значит и…

— Нет! — отрезала мама, удивив нас вспышкой гнева. — Ко мне ты точно не пойдёшь! Ты просто не представляешь, как тяжело носить мокрую ткань, стирать её в холодной воде. А что будет, если ты оступишься? Заболеешь? Знаешь, сколько денег мы на доктора потратим? Миссис Эволайн уже свою дочь на работу приводила. Так приводила, что едва выходить смогла. Девочка чуть не сгорела.

— Но ведь ты же сама говорила, что денег у нас почти нет! — воскликнула сестра со слезами на глазах. — Сама две нормы берёшь, по выходным комнаты убираешь, а мне дома сидеть?!

«Что значит, почти нет денег? — с ужасом подумал я. — И почему две нормы? Она же никогда такого себе не позволяла, говорила, что это слишком тяжело и быстро можно заболеть. Кажется, с непомерными требованиями Типса я очень многого не замечаю».

Глядя на сильно похудевшую и измотанную маму, черты лица которой серьёзно заострились, я ощутил жар, который наполнил собой тело. Всё из-за злости на себя. Потому что со своими заботами я совсем перестал обращать внимание на близких. Ещё вчера мне казалось, что ухудшение внешности мамы обусловлено скорбью по отцу и серьёзными изменениями в нашей жизни, а оказывается, что это не совсем так. Немалую лепту вносит и тяжёлая работа на износ.

Заметив осуждающие взгляды, мама с раздражением на нас посмотрела.

— А что мне остаётся делать? Жить ведь на что-то надо! Ваш отец получал двадцать денаров в неделю! Двадцать! Семь уходило на аренду комнаты! Ещё столько же на питание семьи! Остальные деньги тратились на одежду, дрова и прочие мелочи! Я могла работать в одну смену, и мы жили очень хорошо! Но сейчас вашего отца нет! А прачкам урезали получку! Теперь за норму выдают лишь четыре денара в неделю! Четыре! Это хорошо, что Дик первым всё понял и переселил нас в неплохое и дешёвое место. А я ведь поначалу злилась на него и сильно! Хотела отомстить и крыла последними словами! Да мы бы и месяца на прежнем месте не продержались!

— Четыре?! — переспросил я, выделив главное. — Это ведь совсем мало! Хорошо ещё, что нам удалось уговорить смотрителя на дешёвую аренду в два с половиной.

— Вот именно! — подхватила мама. — Разве я смогу нормально кормить семью лишь за полтора денара, если раньше мы тратили семь?

— Но ведь тогда у нас был мужчина, — мой голос дрогнул. — Отец. Ему нужно было много мяса, чтобы хорошо работать. Теперь его нет, и для нас еду можно покупать попроще.

— Я и так это делаю, — осунувшись, ответила мама. — Мы не голодаем, но едим гораздо хуже, и стоит это около трёх с половиной денаров. Больше я просто не могу тратить.

«То есть в неделю нашей семье нужно шесть денаров? Один из которых, если бы работал, мог бы приносить я? — пронеслось в голове, и из-за переполнявших меня чувств жар в теле резко усилился. — А из-за гадкого старика я не только перестал зарабатывать, но ещё и растратил свой тайник, который пришёлся бы весьма кстати».

— Тогда мне точно нужно найти работу! — отвлёк меня от самокопаний громкий выкрик сестры.

— К себе не возьму! — тем же тоном ответила мама и, встав из-за стола, добавила: — И в таверну не пущу!

— А я тогда на фабрику отправлюсь! — поджала губы сестра.

— Зачем?! Чтобы потом вернуться домой без руки?! — зло спросила мама. — Или ты думаешь, нам не предлагали устроить туда Тео?

— Для ползания под станками я уже слишком большая, — справедливо заметила сестра. — Найду для себя что-то другое!

— Нет! — отрезала мама. — Не пущу!

— Значит, я подыщу тот вариант, который устроит нас обеих! — резко успокоилась сестра, а затем со слезами на глазах добавила: — Я же должна хоть что-то делать? Сколько ты ещё будешь меня опекать?!

— Сколько надо, столько и буду! — жёстким тоном ответила мама, а затем подошла к Софи, обняла её и сказала: — Хорошо. Если ты найдёшь что-то подходящее и неопасное для здоровья, то я тебе разрешу.

Судя по заблестевшим глазам сестры, этот разговор она затеяла не просто так и уже нашла для себя что-то подходящее. Мои предположения подтвердились несколько позднее, когда мама вышла из комнаты.

Утром следующего дня я прибыл в типографию с надеждой, что старик всё же даст мне работу. Ведь он сам это сказал, однако вместо выдачи сумки Типс привычно указал мне на лежащую на его столе газету, словно забыл свои вчерашние слова.

В голове помутилось, в ушах раздался громкий стук сердца, а кожу защипало от жара, полыхающего внутри тела.

— Ну? Я долго буду ждать? — рявкнул старик, заметив моё замешательство, и я каким-то незнакомым голосом произнёс:

— Вы обещали дать мне работу.

— Раз обещал, значит дам! — разозлился и покраснел Типс. — Так что или делай, что говорю, или проваливай!

Борясь с собственным непослушным телом, внутри которого бурлило множество сильных эмоций, я подошёл к столу, взял газету и начал читать. Потом был пересказ, тезисы и новые статьи, во время которых стали приходить мальчишки, которым Типс выдавал газеты, заставляя меня скрежетать зубами. Также появились и мои друзья, однако если Эрик просто прошмыгнул туда и обратно, то Пит привычно поддержал меня незаметной для старика улыбкой, и это придало мне сил.

«Может, последнюю сумку он оставит?!» — подумал я.

К сожалению, надеждам не суждено было сбыться. Я вновь читал статьи, пересказывал их, называл тезисы и горел от внутреннего жара, который и не думал покидать тело.

Это длилось долго. Мальчишки успели вернуться с выручкой и сдать непроданное, в типографии начался обед, но старик продолжал отдавать всё новые указания, а меня душила злость. Хотелось высказать Типсу всё, что я думаю о нём и его жалком слове. Однако в тот момент, когда мне показалось, что я не выдержу и сорвусь, старик вдруг как-то особо гадко улыбнулся и спросил:

— Кажется, вчера я обещал тебе, что дам работу?

— Да, сэр, — едва смог я разжать губы.

— Ну тогда бери! — сказал он и положил на стол мешок газет.

— Но, сэр! — воскликнул я, с силой сжимая кулаки. — Ведь наши газеты всегда продают утром! Вы сами учили нас, что после обеда они уже никому не нужны! Люди предпочтут сохранить деньги и купить новый номер завтра! Кому они могут понадобиться, если уже утром выйдет свежий? А ведь сегодня, к тому же, пятница! В субботу выйдет итоговая газета за неделю.

— Так ты что? Отказываешься?! — деланно вздохнул старик и уже протянул руку к сумке.

— Нет! — зло выкрикнул я и, подскочив к столу, надел лямки себе на плечо. — Я готов работать!

— Ну вот и отлично! — довольным тоном произнёс Типс. — Иди. Жду тебя с успехами!

«Ага! Как же! Ждёт он меня! — зло подумал я, закрывая дверь в типографии и пнув ногой ни в чём не повинный камень. — А я тоже дурак! Нашёл кому верить! Он сразу это задумал! Да ещё и время так неудачно подгадал!

Идя к своему привычному месту работы, на одну из главных улиц района, я чувствовал всё нарастающую неуверенность.

«Нет, ну кто вообще продаёт ежедневную газету после обеда? Кому она может быть нужна? Кто её купит?! Да ещё и сегодня?»

Ответов на свой вопрос я не нашёл, однако твёрдо решил действовать и стараться.

«Пусть всё против меня, но я вынужден сражаться. Если не за себя, то за родных! — думал я, и в ушах словно бы стояли слова мамы: — Разве я смогу нормально кормить семью лишь за полтора денара?»

ГЛАВА 8

— Менские ведомости! Лучшая еженедельная газета города. Подходи! Покупай! — став на привычное место, громко выкрикнул я, чем привлёк внимание удивлённых прохожих.

— Малец, да ты временем ошибся! — рассмеялся один из мужчин. — Кому сейчас нужны твои бумажки? Иди домой!

— Ага. Точно. Ещё бы ночью встал! — недовольно пробурчал второй.

— Ненормальный какой-то! — поддержала своего мужа тучная женщина, а после неё решили высказаться и другие, оказавшиеся поблизости люди.

Слушая язвительные комментарии прохожих относительно моего недалёкого ума и их нескрываемые насмешки, я ощущал, как лицо начинает гореть, а сердце бьётся всё чаще. Хотелось их остановить! Сказать, что это всё придумал не я! Что сам считаю подобную затею глупой! А старика Типса — недалёким. К сожалению, делать это было нельзя. Я здесь, чтобы продавать газеты, а не оправдываться перед слоняющимися по городу людьми. Начну перед ними распинаться, и у меня точно никто ничего не купит.

«Так, Тео! Выброси все лишние мысли из головы! Тебе нужно просто немного постоять, и всё получится. Ведь даже утром газеты покупают далеко не сразу. Надо подождать!» — попытался приободрить себя я, но этому помешала очередная компания подвыпивших горожан.

— Вот же тупица! Нашёл время! Юродивый какой-то! — сказали они и оскорбления, казалось, стали доноситься со всех сторон.

Большего услышать я не успел. Быстрый стук в ушах вдруг заглушил все звуки, а краснота с лица перешла сначала на шею, а потом, как показалось, и на всё тело. Правда последнему обстоятельству должного внимания я не уделил и продолжая переживать очередную несправедливость не заметил, что внутри меня словно бы горит настоящее пламя.

В это самое время мне казалось, что все люди идущие по улице, продолжают тыкать пальцами в незадачливого продавца газет. А в голове постоянно повторялись услышанные слова: «Идиот! Тупица! Ты бы ещё ночью встал! Юродивый!».

Мне хотелось сбежать. Сбежать от этих обидных слов, спрятаться где-то в подворотне и вытирать злые слёзы, которые появятся на глазах. Но я остался на месте, поднял взгляд на серое небо и мысленно воскликнул:

«Ну за что мне всё это?! За что?! Почему папа умер? Он же был неплохим человеком! Почему его забрали у нас? Почему?! Ведь если бы он был жив, то Дик бы не выселил нас в район Гнилых бараков, где живёт сумасшедший Хрипач и таскаются Лом с Гвоздём. Типс не посмел бы надо мной издеваться, он бы продолжил давать мне газеты по утрам и платил бы деньги за их продажу. Мне бы не пришлось стирать чужое бельё, слушать обидные слова Генри и убегать от других парней нашего квартала. Мама бы не брала изматывающую вторую смену и Софи не начала бы искать работу. Да у меня бы вообще всё было хорошо! Я бы и на куртку новую накопил, и на ботинки, и даже на кепку! И я бы не стоял вот так здесь в это время! И эти бы… Эти бы тоже ничего не говорили! Не обзывали бы меня. Это ведь не я придумал! Это всё гадкий Типс!»

Пока я мысленно жаловался на судьбу, жар в теле стал нестерпим. Я поморщился от боли и передёрнул плечами, желая избавиться от неприятного чувства, а в следующее мгновение по улице пронёсся охлаждающий ветерок и мне стало значительно легче. Даже мысли сменили направление. Я отбросил жалость к себе и успокоился.

«Плачь, не плачь. Обвиняй гадкого старика и злых прохожих во всех бедах, жалуйся на смерть отца — это ничего не изменит. НИЧЕГО! Мне нужно перестать думать о несправедливости и работать с тем что есть, рассчитывая только на себя. Только так можно добиться успеха. Ведь удалось же мне хитростью одолеть Лома и Гвоздя? Удалось! Значит, и с газетами всё получится! Главное, что они у меня есть, как и огромное желание заработать. Осталось малость — заставить прохожих их купить. Только так! Другого выбора просто нет… Это сейчас, несмотря даже на переезд, наша семья чувствует себя неплохо. За комнату всё ещё платим деньгами, заработанными отцом. Едим на то, что заработала мама. Но что дальше? Что будет, когда этот запас закончится? Будем выселяться? Нет. На оплату комнаты маминых денаров хватит. Ничего лучше за такие деньги мы всё равно не найдём и будем держаться за комнату. Голодать? Скорее всего. На остаток этих средств именно что голодать! Потом мама на скудном питании ослабеет. Из-за чего или вылетит с работы, или заболеет, и тогда нам точно конец. Только выселяться и идти в квартал нищих. Что сделает ситуацию ещё хуже. Так что от моей работы завишу не только я сам, но ещё и мама с Софи».

После этих мыслей я вдруг понял, что мне всё равно на мнение посторонних людей. У меня есть цель — продать газеты, заработать денег и помочь семье. Остальное — мелочи.

К этому моменту шум в ушах окончательно стих, жар отступил, и, осмотревшись по сторонам я с удивлением понял, что на меня почти никто не обращает внимания, хотя недавно казалось, будто все эти люди только и делают, что смеются над незадачливым продавцом газет.

«Это что получается? Я сам себе всё надумал и сильно из-за этого расстроился? А на самом деле большинство прохожих даже не обратили на меня внимания?» — с небывалым облегчением подумал я и, улыбнувшись, громко выкрикнул:

— Менские ведомости! Лучшая еженедельная газета города. Подходи! Покупай!

Или голос оказался достаточно задорным, а может, удача сегодня была на моей стороне, но первый успех произошёл уже в следующее мгновение.

Ко мне подскочил какой-то пожилой мужчина с аккуратной бородкой и радостно воскликнул:

— Ну наконец-то хоть кто-то в этом городе додумался продавать газеты после обеда! Словно у всех есть уйма время, чтобы тратить его на чтение в салонах или ресторациях! Так! Давайте-ка мне одну, молодой человек!

— С удовольствием, сэр! — счастливо ответил я, протягивая ему экземпляр и пряча первый талер в свой кошель, как раздался радостный хрип рабочего вида мужика, от которого разило дешёвым алкоголем.

— И мне, малой! Сил больше нет это терпеть!

«Неужели так сильно желает прочесть последние новости? — мысленно улыбнулся я. — Или…»

Оказалось, что или. Едва ли не вырвав у меня купленную газету, мужчина тут же оторвал небольшой кусок от первого листа, затем бережно насыпал в него табак из висевшего на поясе кисета и весьма ловко скрутил самокрутку, не забыв при этом облизать языком край бумаги. Спустя ещё несколько мгновений радостный и воняющий жутким дымом работяга с газетой под мышкой отправился дальше, а я с облегчением выдохнул мерзкий запах сигареты и с воодушевлением продолжил работать.

Потом дело пошло ещё лучше. Возможно потому, что я поверил в успех и начал действовать гораздо увереннее. А может, из-за того, что издевательства Типса не прошли даром. После них мне удавалось необычайно легко придумывать интригующие фразы, которые могли заинтересовать в покупке того или иного прохожего.

Дело шло весьма споро, и ещё до наступления темноты я продал целых шесть десятков газет.

«И почему считается, что людям интересны новости лишь по утрам? Да, попотеть приходится, но зато и результат есть! — с недоумением думал я, глядя на последние десять экземпляров в своей сумке — одних только курильщиков человек пять было!»

Представив удивлённую моими успехами рожу Типса, я улыбнулся.

«Он-то отправлял меня сюда в надежде на очередные издевательства и рассчитывал, что я ничего не продам! Готов поспорить, что ещё и сетовать приготовился. Мол, он большой молодец, пожалел меня. Много экземпляров дал. А я, негодяй и лентяй, так сильно его подвёл. Не справился!»

Бросив очередной взгляд сначала на быстро темнеющее небо, а затем на остатки газет я решил возвращаться в типографию. Скоро из своих щелей начнут появляться ночные ухари, и мне бы не хотелось встречаться с ними. Если останусь без столь внушительной выручки, то как тогда верну долг мистеру Риксону?

От подобных мыслей волосы встали дыбом, а по телу прокатилась волна жара. Однако не успел я сделать шаг по привычному маршруту, как меня вновь посетило то странное ощущение. Оно было слабым, почти незаметным, но я насторожился, осмотрелся и, не обнаружив ничего подозрительного, всё равно решил сделать большой крюк, двинувшись к типографии по длинному пути.

«Парни с Красных улиц? Генри? Лом с Гвоздём? Или Хрипач? — думал я, быстро перебирая ногами и вертя головой во все стороны — Слишком много врагов появилось у меня за весьма короткое время. Теперь нужно быть гораздо осторожнее и попросить Софи сшить мне второй кошелёк, чтобы можно было прятать основной на теле, а на виду выставлять набитый камнями».

Несмотря на не покидающее меня странное ощущение, до Типса я добрался без приключений.

«Почему никто не решился напасть? — с недоумением подумал я, входя в каморку. — Или никто и не собирался? Может, то странное чувство просто померещилось? И это всё моя… как её там? А! Паранойя?!»

Старик обнаружился за своим столом в обнимку с кувшином вина. Сфокусировав на мне взгляд, он явно обрадовался, а затем, указав коротким пальцем на сумку, зло вскричал:

— Где газеты, паршивец?! Куда дел? Кому отдал?! Всё на тебя повешу! Всё! Ты у меня…

Не став дожидаться окончания слов старика, я высыпал на стол шесть десятков талеров, а следом положил непроданный остаток.

Лицо Типса вытянулось от изумления, и он, запинаясь, спросил:

— Ч-что эт-то?

— Выручка, сэр! — наслаждаясь моментом, вежливо ответил я.

— Н-но к-как? П-после об-беда? — продолжил он смотреть на меня большими глазами, а я, мысленно хохоча, произнёс:

— Это всё ваши уроки, сэр. Мои тезисы очень понравились людям. Они не смогли пройти мимо.

Злить старика было нельзя. Я это знал, но и поделать с собой ничего не мог. После пережитых издевательств, хотелось как можно сильнее укусить его в ответ.

Типс молчал. Некоторое время он взгляд с полупустой сумки на монеты, а затем, несмотря на выпитое, ловко всё пересчитал и, протянув мне три медяка, велел:

— Проваливай!

Попрощавшись, я быстро покинул каморку, а затем, внимательно осматриваясь по сторонам, двинулся домой. Вдруг те, кто следил за мной, решат напасть?

Но нет. Прогулка по кварталу, несмотря на некоторое количество встреченных прохожих, прошла без приключений. И даже сосед Хрипач не почтил меня своим присутствием в коридоре.

«Это что же? Слежка мне действительно показалась? Так же, как и те слова от прохожих?» — озадаченно думал я, входя в комнату, и наткнулся на недовольный взгляд мамы.

— Ты сегодня поздно. Уже давно потемнело.

— Пришлось задержаться, — произнёс я пожав плечами и выложив на стол два талера, заметил как облегчённо выдохнула стоящая позади мамы Софи. — Пробовали продавать газету после обеда.

— Передай своему старику, чтобы это было первый и последний раз, — строго велела мама. — Работа работой, но ночью в городе весьма опасно! Я не хочу, чтобы ты приходил домой в такое время.

— Хорошо, — податливо согласился я, и тут же услышал смягчившийся голос.

— Ну тогда умывай руки и садись за стол.

После быстрого ужина я рассказал сестре, как прошёл мой день. Что старик всё же допустил меня к продажам, как я продал сразу шесть десятков газет после обеда и что один талер всё же отложил, желая иметь хоть какой-то запас средств. Затем, вновь вспомнив о странном ощущении, объяснил сестре идею со вторым кошелём. Софи пообещала, что сошьёт его для меня, а потом, убедившись, что мама точно не слышит, тихо похвасталась своими подвижками с получением работы. Правда, подробности раскрывать отказалась. Отговорилась тем, что скажет лишь тогда, когда всё точно получится.

Порадовавшись за воодушевлённую сестру и мысленно поблагодарив улыбнувшуюся мне сегодня удачу, я ложился спасть в прекрасном настроении. Несмотря на все трудности и желание мистера Типса меня уволить, удалось не только выдержать многочисленные придирки, но и успешно вернуться к работе.

«Надеюсь, старик всё же сдастся. Поймёт, что я хороший продавец и больше не будет заставлять меня заниматься всякими глупостями. Все его испытания я прошёл. Они оказались весьма полезны, но вряд ли Типс даст мне что-то новое».

Утром следующего дня я приближался к типографии с применением всех мер предосторожности, но никто нападать на меня не спешил. Посчитав это хорошим знаком, я вошёл в каморку старика, однако увидев его недовольное лицо понял, что просчитался.

— Читай — ответил на приветствие Типс и как ни в чём не бывало протянул мне свежую газету.

«Снова?!» — подумал я с раздражением и ощутил как жар из живота начинает наполнять тело.

— Ну?! Чего стоишь?! — разозлился старик и ударил кулаком по столу. — Или поверил в себя после вчерашнего? А, Лост?

Сдержав рванувшие было эмоции, я спокойным тоном произнёс:

— Сэр, я считал, что вчера прошёл ваше испытание и теперь…

— Да мне плевать, что ты там решил! — перебил меня Типс. — Или делай, что я велел! Или проваливай!

Не обращая внимания на усилившийся в теле жар, из-за которого на лбу выступили мелкие капли пота, я взял газету и стал вновь читать статьи, пересказывать их и придумывать тезисы. Гадкий старик в это время сидел на своём месте с весьма скучающим видом и даже ни разу меня не остановил.

«Мстит, — понял я между делом. — Мстит мне за вчерашний успех».

Пока я занимался привычным делом, Типс выдал парням сумки, а затем положил на стол две стопки старых газет.

Я читал лишь вторую из них, полагая, что вновь буду находиться в здесь до обеда, но дверь в каморку старика со стороны печатного цеха с грохотом распахнулась, и внутрь вошёл высокий полноватый мужчина в дорогом костюме и с густыми бакенбардами. В огромных кулаках которого находилась небольшая изысканная трость.

«Мистер Риксон!» — узнал его я и одновременно с этим заметил испуганное выражение, появившееся на лице старика, который вдруг стал подавать какие-то знаки, явно намекающие на моё быстрое исчезновение.

«Ну уж нет, старик! Раз ты опасаешься реакции хозяина на мои мучения, значит, мне точно стоит здесь остаться!» — злорадно подумал я и стал громко пересказывать ещё недочитанную статью.

Дверь закрылась, шум от работающих станков уменьшился и мужчина сконцентрировал на мне свой недоумевающий взгляд.

— И что тут происходит? — перебил он меня через некоторое время, а затем посмотрев в сторону Типса, заметил что-то за спиной и басовито рявкнул: — Почему мальчишка находится здесь, в то время как в городе сейчас вовсю идёт торговля?! Когда ты собираешься продавать газеты?! После обеда?! Или вообще завтра?!

— Это н-новенький… — хотел было неуверенно оправдаться старик, но я, заметив его манёвр, вновь повысил голос и громко произнёс:

— Сэр! Мистер Типс проводит проверку моей пригодности к продаже газет! В настоящий момент изучает усвоение стаей и их пересказ в вольной манере!

— Пересказ?! — ещё громче рявкнул Риксон на побелевшего старика. — Да на кой чёрт это обычному продавцу?! Ты что тут?! Совсем сбрендил?! Я же сказал, брать тех, кто в состоянии прочесть заголовок! Ты бы ещё заставил его тезисы набросать! Или вообще! Сочинение писать!

— Н-но… Он же… Загубит… — прохрипел старик в ужасе, а я, стараясь скрыть злорадство, тем же тоном добавил:

— Выявлять тезисы я уже умею, сэр! Мистер Типс был настолько добр, что снял меня с продаж и две недели обучает столь важному ремеслу!

— Две недели, говоришь? — посмотрел на меня мистер Риксон, и его лицо стало наливаться краснотой. — Он тебя тезисам обучал?

Я кивнул и добавил:

— Сначала пересказам, сэр.

Мистер Риксон повернул голову в сторону затрясшегося старика и вдруг заорал:

— Три месяца! Три месяца у нас проседают продажи, а ты, вместо того чтобы работать с людьми и набирать новичков, занимаешься никому ненужной ерундой! Да на кой чёрт тебе это было нужно??! Да лучше ты бы его после обеда в город ставил! И то толка было бы больше!

Типс взял себя в руки. Поняв, что если сейчас не оправдается, то его ждёт что-то очень плохое, он начал действовать. Первым делом заткнул меня, уже открывшего было рот .

— Захлопни пасть, щенок! Пока взрослые разговаривают!

А затем, без паузы, начал уверенным голосом вещать:

— Сэр! Это лентяй и прогульщик! Он позволил себе пропускать работу, а заявился к вам в неподобающем виде и…

— Молчать! — коротко бросил успокоившийся мистер Риксон, с лица которого ушла краснота, и старик тут же заткнулся.

Взгляд хозяина газеты тут переместился на меня, и он уточнил:

— Значит, ты торчишь здесь без работы уже две недели? И занимаешься всякой бесполезной… гхм… ерундой?

Я коротко кивнул и поспешил ответить:

— Да, сэр.

— А почему не ушёл? — вдруг с интересом спросил мистер Риксон. — Это ведь довольно тяжело, да и денег тебе никто не платил.

На мгновение задумавшись, я решил ответить правду:

— Потому что мне нравится читать газеты и продавать их. Потому что отец погиб, и я обязан помогать маме, чем могу. Потому что другой работы для меня сейчас нет. Ну и потому что я надеялся, вновь заняться любимым делом. Причин много, сэр, и все они важные.

Мистер Риксон посмотрел на меня с большим интересом и спросил:

— Сколько газет ты обычно продавал?

— По сорок, сэр, — ответил я и, мстительно посмотрев на старика, добавил: — Больше мистер Типс мне почти не выдавал. Говорил, не положено.

— Вот значит как! — вновь начал злиться мистер Риксон и, не глядя на старика, произнёс — У нас остаётся всё больше газет, а ты их не выдаёшь?!

— Выдаю, мистер Риксон! Выдаю! — воскликнул Типс. — Всем, кроме лентяев и прогульщиков!

От ответного рёва хозяина типографии, кажется, затряслись стены.

— Да мне плевать, кто он! Хоть пугало огородное! Если умеет продавать, то пусть идёт работать! Ты понял меня, Типс?! Понял?!

— Да, сэр! — вытянулся перед мужчиной старик, а затем, спохватившись, поставил на стол сразу две сумки с газетами.

— Давно я к тебе в хозяйство не приходил, очень давно — покачал головой мужчина с силой сжимая тростью и спросил у меня: — Парень, с парой справишься?

— Да, сэр! — не хуже старика вытянулся я и растянул рот в довольной улыбке.

— Если эти продашь, то приходи за следующими. Больше тебе преград никто ставить не будет, — сказал мистер Риксон, и я, подскочив к столу, закинул сумки себе на плечи — Да, Типс?

— Да, сэр — опустил голову старик.

— И вот ещё.

Засунув руки в карман, мужчина протянул мне серебряный денар.

— Держи. Мне понравилось, как ты отвечал.

Уже на выходе из каморки я услышал звук удара и сдавленные стоны старика.

На мгновение мне даже стало его жалко.

«Мистер Риксон весьма сильный мужчина. Вдруг он его убьёт?»

Однако в следующее мгновение я вспомнил, как Типс надо мной издевался, как крутил уши и бил по надуманным поводам, как своими словами оскорблял память о моём погибшем отце.

Возникший в животе жар вновь заполнил тело, а на лице появилась кривая ухмылка.

«Нет. Его мне совсем не жаль. Старик был неправ и сейчас получает по заслугам. Справедливость восторжествовала».