Тенсура: Регент Арквелла

Глава 1

Глава 1. Чужое небо

Сначала была боль.

Не яркая, не резкая, не похожая на удар или порез. Скорее глухая, глубокая, размазанная по всему телу, будто каждую кость вынули, обожгли изнутри и вернули обратно чуть не туда.

А потом пришёл воздух.

Он ворвался в лёгкие сухим, пыльным комом. Горло тут же сжалось. Человек закашлялся, выгнулся, ударился затылком о твёрдую поверхность и впервые за неизвестно сколько времени открыл глаза.

Над ним была крышка

Каменная.

Очень близко.

На внутренней стороне крышки тускло светились тонкие линии, сложенные в круги и углы. Символы медленно гасли, будто кто-то только что выключил древний механизм, работавший слишком долго.

Несколько секунд он просто смотрел на них.

Потом память вернулась.

Фары.

Мокрый асфальт.

Крик ребёнка.

Тормозной визг, настолько пронзительный, что он успел подумать: «Не успеет».

Он успел.

Ребёнок вылетел на тротуар, сбитый его руками.

Артём Воронцов — нет.

Последнее, что он помнил, был удар. Не боль даже, а чудовищный хруст мира, который внезапно стал слишком белым.

Он резко вдохнул.

— Нет…

Голос прозвучал чужим. Моложе. Ниже. Хриплее.

Артём замер. Потом медленно поднял руки к лицу.

Пальцы были не его. Длиннее. Сильнее. Кожа светлее, чем он помнил, но покрыта тонким слоем пыли и сухой крови. На запястьях виднелись едва заметные линии, похожие на следы от старых ожогов, только слишком правильные, почти узорчатые.

Он попытался сесть.

Тело отозвалось такой волной слабости, что перед глазами потемнело. В груди что-то болезненно дёрнулось, будто сердце на миг сбилось с ритма. Следом по венам прошёл странный жар.

Не кровь.

Или не только кровь.

Что-то более плотное. Тяжёлое. Непривычное.

Энергия текла внутри него рваными толчками, цепляясь за мышцы, кости и невидимые каналы, которых в человеческом теле быть не должно.

Артём вцепился пальцами в края каменного ложа и заставил себя дышать медленнее.

Раз.

Ещё раз.

«Паника потом. Сначала понять, где я».

Он лежал в саркофаге.

Не в больнице. Не в морге. Не в тёмной пустоте после смерти.

В саркофаге.

Крышка была сдвинута в сторону на треть. Через щель падал синеватый свет. Пахло пылью, старым камнем, сухой плесенью и чем-то металлическим, почти озоновым, как воздух после перегоревшей проводки.

Только это была не проводка.

Он почему-то понял это сразу.

Это была магия.

Мысль была настолько нелепой, что Артём почти рассмеялся. Но смех застрял в горле, потому что в тот же миг перед глазами вспыхнули строки.

Не на русском.

Не на японском.

И всё же он понимал их смысл напрямую.

Индивидуальное тело: стабилизация завершена частично.

Душевное ядро: сохранено.

Магикульная циркуляция: нестабильна.

Предупреждение: чрезмерная активность может привести к повреждению духовного тела.

Артём перестал дышать.

Строки не исчезли. Они висели перед глазами, но не закрывали мир. Скорее существовали где-то между зрением и мыслью.

— Статус? — выдохнул он.

Ответ пришёл почти сразу.

Имя: отсутствует.

Раса: человек.

Состояние: ослабленное пробуждение.

Магикулы: низкий объём, нестабильная плотность.

Уникальные навыки: Регент. Клинок Испытаний. Кузница Души.

Особые условия: душа потенциально совместима с героическим началом.

Артём медленно закрыл глаза.

Магикулы.

Уникальные навыки.

Раса: человек.

Он открыл глаза снова.

— Нет, — тихо сказал он. — Только не это.

Но отрицание не помогло.

Слишком много слов совпадало. Магикулы. Навыки. Раса. Душа. Духовное тело.

В голове всплыло название, которое в прошлой жизни было всего лишь названием ранобэ и аниме.

«О моём перерождении в слизь».

Тенсура.

Он сидел в каменном саркофаге, в чужом теле, с магической системой перед глазами, и всё происходящее слишком хорошо ложилось в механику того мира.

Артём нервно рассмеялся.

— Конечно. Просто великолепно. Я умер и попал в мир, где весёлый синий комок может однажды стать существом, с которым лучше не спорить даже богам.

Смех быстро оборвался.

Потому что следующая мысль была хуже.

Если это действительно Тенсура, то за милым фасадом истории о строительстве города скрывался мир, где люди, монстры, демоны, драконы, короли, герои и Владыки Демонов постоянно играли на доске размером с континент.

И большинство фигур даже не понимали, что они фигуры.

А он был человеком.

Да, с уникальными навыками.

Но всё ещё человеком.

Не слизью с «Хищником». Не истинным драконом. Не древним демоном. Не вампиром, не эльфом, не святым.

Человеком с низким объёмом магикул и нестабильной циркуляцией.

Артём сжал зубы.

«Значит, не герой. Не пока. Только потенциальная совместимость».

Это было важно.

Он помнил, что в этом мире слова вроде «Герой» или «Владыка Демонов» не были просто титулами. За ними стояли состояния души, эволюции, семена, яйца, пробуждения, количество энергии, признание мира и чудовищная цена.

Если система сказала «потенциально совместим», это не означало силу.

Это означало шанс.

Шанс умереть по дороге.

Он медленно сел. Каменная крышка мешала. Артём упёрся ладонями и толкнул.

Ничего.

Попробовал ещё раз.

Плечи вспыхнули болью. По рёбрам прошла горячая судорога, а внутри груди что-то рвано прокрутилось, будто чужой насос начал гнать тяжёлую энергию по непривычным каналам.

Крышка дрогнула.

Сдвинулась на ладонь.

Этого хватило, чтобы в щель ворвался новый поток воздуха. Пыль попала в нос. Артём закашлялся, но теперь уже не остановился. Он толкал крышку снова и снова, пока камень не соскользнул окончательно.

Грохот ударил по ушам.

Эхо покатилось по залу.

Артём выбрался из саркофага и почти сразу упал на колени.

Пол был холодным. Камень под ладонями был испещрён трещинами. В некоторых трещинах слабо светились синие жилы, но большая часть уже погасла.

Над ним тянулся высокий зал, больше похожий на подземный храм или сердце древней крепости. Вдоль стен стояли другие саркофаги. Многие были разбиты. Некоторые пустовали. Некоторые лучше было не рассматривать.

В центре зала возвышалась стела из тёмного камня. Над ней висело разорванное кольцо символов, мерцавшее неровным синим светом.

Артём встал не сразу.

Тело было сильнее прежнего, но одновременно чужим. Оно слушалось с задержкой. Мышцы могли бы двигаться быстрее, но энергия внутри мешала, шла рывками, перегревала суставы, давила на виски.

Кузница Души: начальная стабилизация циркуляции.

Жар внутри груди стал ровнее.

Не исчез.

Просто перестал резать изнутри.

Артём выдохнул.

— Значит, ты не лечилка, — пробормотал он. — Ты стабилизатор.

Ответа не было. Но ощущение подсказало: он прав лишь частично.

«Кузница Души» не давала ему сил из ниоткуда. Она удерживала его душу и магикульные каналы от развала, когда тело пыталось принять новую реальность.

Это было не благословение.

Это была наковальня.

И, возможно, молот.

Он поднялся и пошёл к стеле. Каждый шаг отдавался в пустом зале слишком громко.

Когда он приблизился, кольцо символов над стелой дрогнуло.

Ядро Арквелла приветствует пробуждённого носителя совместимого духовного отпечатка.

— Арквелл?

Слово не отзывалось в памяти. В каноне он такого места не помнил.

Это было одновременно облегчением и угрозой.

Если место не из основной истории, значит, он не должен ломать старт Римуру. Но если он ничего о нём не знает, значит, все его знания о сюжете здесь работают только частично.

Стела продолжила.

Городской контур повреждён.

Население: ноль зарегистрированных граждан.

Оборонительный периметр: разрушен.

Магикульные каналы территории: утечка девяносто два процента.

Административный статус: утраченный.

Регентский протокол ожидает временного носителя власти.

Артём посмотрел на стелу долгим взглядом.

— Я только что проснулся в гробу. Может, не надо сразу выдавать мне государство?

Стела мерцала с полным равнодушием древнего механизма.

Уникальный навык "Регент" резонирует с ядром управления.

В груди что-то отозвалось.

Не так, как «Кузница Души». Если та была жаром и давлением, то «Регент» оказался холодной схемой, развернувшейся где-то за глазами.

Зал изменился.

Не внешне.

Артём просто внезапно почувствовал его иначе.

Саркофаги стали узлами. Трещины в полу — оборванными линиями. Стела — центральным сердцем, из которого когда-то расходились магикульные артерии. Стены, коридоры, завалы, лестницы, пустые комнаты, пробитые башни наверху — всё мелькнуло в сознании не картой, а ощущением структуры.

Он почувствовал поверхность.

Руины.

Ветер.

Открытое небо.

И несколько живых источников магической энергии в северо-восточном секторе.

Мелкие.

Грубые.

Голодные.

Не люди.

Артём резко отступил от стелы. Виски прострелило болью.

Предупреждение: навык "Регент" использует внешнюю территориальную связь.

Недостаточная синхронизация.

Расход магикул превышает безопасный уровень.

Он опёрся рукой о стелу и выругался сквозь зубы.

Вот оно.

Цена.

Не интерфейсная игра. Не бесконечные подсказки. Каждое расширение восприятия тянуло из него магикулы.

А магикул было мало.

— Хорошо, — хрипло сказал он. — Быстро учимся. Не смотреть на весь город сразу.

Он оторвал ладонь от стелы. Давление в висках сразу стало слабее, но не исчезло полностью.

Справа от стелы лежал скелет.

Не музейно-белый и аккуратный, а тёмный, местами серый, в остатках доспеха. Пластины проржавели, кожаные ремни превратились в труху, но рядом с костями всё ещё лежал меч в ножнах.

Артём осторожно подошёл.

Скелет сидел у стены, будто человек умер не в бою, а на посту. Одна рука лежала на груди. Вторая всё ещё касалась рукояти.

— Прости, — тихо сказал Артём.

Он не знал, кому это говорит. Мертвецу. Руинам. Самому себе.

Пальцы сомкнулись на рукояти.

Оружие распознано: армейский меч Арквелла.

Состояние: удовлетворительное.

Совместимость: допустимая.

Он медленно вытянул клинок из ножен.

Металл был тёмным, с узкой серебристой линией вдоль лезвия. Не идеальный, не легендарный, не сияющий меч избранного. Просто хорошее оружие, пережившее своего владельца.

И от этого оно казалось честнее.

Артём несколько раз взмахнул им, проверяя вес.

Меч был тяжелее, чем он ожидал. В фильмах и играх люди размахивали клинками красиво и легко. В реальности каждое движение требовало плеч, запястья, спины, баланса. Он не был мечником. В прошлой жизни максимум держал кухонный нож и пару раз стрелял в тире по корпоративному сертификату.

Но тело знало чуть больше, чем он.

Не мастерство. Нет.

Скорее заготовку.

Память мышц сосуда.

Когда он повернул меч в руке, кисть сама нашла правильный угол. Когда сделал шаг, стопа поставилась шире. Когда поднял клинок, плечо не зажалось, а провело вес через спину.

Клинок Испытаний: пассивная адаптация к оружию ближнего боя.

Предупреждение: отсутствие боевого опыта. Навык не заменяет практику.

Артём хмыкнул.

— Спасибо, что не врёшь.

Где-то наверху послышался звук.

Камень скребнул по камню.

Потом ещё раз.

Артём застыл.

Тишина стала густой.

Слишком густой.

Он медленно повернул голову к одному из выходов из зала. Тёмный коридор уходил вверх, туда, где «Регент» показывал поверхность.

Звук повторился.

На этот раз ближе.

За ним последовало влажное сопение.

Артём сжал рукоять так сильно, что заболели пальцы.

Из коридора вышло существо.

Ростом чуть выше его колена, худое, с длинными руками и серо-зелёной кожей. Голова непропорционально большая, рот полный кривых зубов, глаза жёлтые и мутные. На плечах — обрывки шкуры. В руках — каменный нож.

Гоблин.

Нет.

Не тот почти комичный образ, который легко жалеть на экране, когда рядом с ним Римуру.

Этот гоблин был голодным, вонючим, живым и опасным.

От него пахло кислой шерстью, сырой землёй, старой кровью и страхом. Не человеческим страхом. Животным. Загнанным. Злым.

За первым показался второй.

Потом третий.

Артём отступил на шаг.

Гоблины замерли, увидев его. Один оскалился. Второй издал тихий хриплый щелчок. Третий принюхался к воздуху и вдруг прижал уши.

Они боялись.

Не сильно. Не до бегства.

Но боялись.

Вероятно, тело Артёма излучало больше магикул, чем обычный человек. Или сама стела, саркофаг и древнее место придавали ему вид чего-то нехорошего.

«Достаточно, чтобы напугать мелочь. Недостаточно, чтобы победить без риска».

Он поднял меч обеими руками.

Смешно.

Неуклюже.

Но гоблины не смеялись.

Первый прыгнул.

Не как человек. Не по красивой дуге. Он сорвался с места грязным комком мышц и зубов, низко, резко, целясь ножом в живот.

Артём не успел подумать.

Тело дёрнулось само.

Меч опустился криво, но вовремя. Сталь ударила по каменному ножу. В зале лязгнуло так громко, что у Артёма заложило уши. Удар отдался в запястья тупой болью. Каменный нож треснул, но гоблин уже впился свободной рукой ему в бедро.

Когти скользнули по ткани и полоснули кожу.

Горячая боль вспыхнула ниже таза.

Артём вскрикнул и ударил коленом.

Гоблин отлетел, зашипел, но тут же полез снова.

Второй заходил сбоку.

Третий стоял у выхода, то ли ожидая, то ли ища момент.

«Они не тупые. Чёрт. Конечно, не тупые».

Клинок Испытаний активирован.

Условие: бой с численным превосходством противника.

Начата адаптация: реакция, оценка дистанции, стабилизация хвата.

Мир стал резче.

Не медленнее.

Именно резче.

Артём вдруг увидел, как первый гоблин переносит вес на левую ногу перед прыжком. Увидел, что второй держит нож слишком низко и будет бить снизу. Увидел, что третий не атакует, потому что боится стелы за его спиной.

Эти знания не сделали его мастером.

Они просто дали шанс не умереть в следующие три секунды.

Первый гоблин прыгнул снова.

Артём шагнул не назад, а вбок.

Клинок прошёл по диагонали. Не идеально. Не красиво. Но достаточно, чтобы разрезать плечо твари. Кровь брызнула тёмной дугой и ударила по камню с влажным шлепком.

Запах стал сильнее.

Железо.

Грязь.

Горечь магикул, похожая на дым от мокрой древесины.

Гоблин завизжал.

Второй бросился под этот визг.

Артём едва успел развернуть меч. Каменный нож прошёл у него под рёбрами, распоров одежду. Кожа вспыхнула огнём. Он ударил рукоятью вниз, попал гоблину в затылок. Раздался сухой хруст.

Тварь рухнула.

Артём замер на долю секунды.

Он только что убил.

Не человека.

Но живое существо.

Секунда почти стоила ему жизни.

Первый гоблин, раненный, но ещё подвижный, вцепился зубами ему в предплечье.

Боль взорвалась белой вспышкой.

Артём заорал.

Не героически.

Не красиво.

От боли и ярости.

Он ударил гоблина о стену. Раз. Второй. Третий. Зубы разжались. Тварь сползла вниз, оставляя на камне тёмную полосу.

Третий гоблин попятился.

И тут Артём почувствовал нечто странное.

Он мог его убить.

Сейчас.

Один шаг, один выпад. Гоблин маленький, напуганный, слишком близко к стене.

Но гоблин не нападал.

Он дрожал, сжимая нож, и смотрел не на меч, а Артёму в глаза.

Нет.

Не Артёму.

Кому бы он теперь ни был.

Человек тяжело дышал. Рука кровоточила. Бедро горело. Под рёбрами было мокро и липко.

Внутри шипел навык, требуя завершить угрозу.

Не голосом.

Инстинктом.

«Убей, пока можешь».

Артём поднял меч.

Гоблин зажмурился.

Клинок остановился в ладони от его головы.

— Беги, — хрипло сказал Артём.

Гоблин открыл один глаз.

— Беги, я сказал!

Тварь взвизгнула, швырнула нож на пол и метнулась в коридор так быстро, что через пару секунд остались только удаляющиеся шлепки босых ног.

Артём стоял, пока звук не исчез.

Потом меч выпал из его руки.

Он опустился на колено и схватился за раненое предплечье. Кровь текла между пальцами.

Клинок Испытаний: боевое столкновение завершено.

Физическая адаптация: минимальная.

Психологическая нестабильность: высокая.

Кузница Души: стабилизация.

Жар в груди снова поднялся.

Но теперь он был другим.

Не просто магикулы. Не просто энергия.

Будто внутри кто-то осторожно удерживал раскалённую трещину, не позволяя ей разойтись шире.

Артём смотрел на мёртвых гоблинов.

Его мутило.

Он думал, что будет готов. Всё-таки он помнил канон. Понимал, что мир опасен. Знал, что монстры убивают, люди убивают, демоны убивают, герои тоже убивают.

Но знать и стоять рядом с телом, которое только что перестало дышать из-за твоей руки, — разные вещи.

Он с трудом поднялся.

— Я не Римуру, — тихо сказал он.

Слова упали в зал и растворились в эхе.

Римуру смог бы поглотить их, понять, назвать, изменить. Римуру был чудом, завёрнутым в мягкую синюю оболочку.

А он был человеком с мечом и трясущимися руками.

И всё же он отпустил третьего.

Не из мягкости.

Не потому, что верил в добро всех существ.

А потому, что убивать того, кто уже сдался, он не хотел начинать в первый же день новой жизни.

Это было маленькое решение.

Но оно было его.

Артём нашёл в остатках доспеха мертвеца кусок почти целой ткани и кое-как перевязал руку. Потом подобрал меч.

Кровь на клинке пришлось вытереть об обрывки шкуры гоблина. От этого снова подступила тошнота, но он заставил себя закончить.

Ему нужно было выбраться наружу.

Он подошёл к стеле ещё раз, но на этот раз не касался её всей ладонью. Только кончиками пальцев.

— Покажи ближайший безопасный путь наверх, — сказал он.

Стела не ответила словами.

Но «Регент» отозвался слабым холодом.

Перед внутренним взором возник не весь город, а узкая линия: зал, боковой коридор, лестница, заваленный проход, обход через технический туннель, трещина в стене, поверхность.

На этот раз боль была терпимой.

Навык "Регент": локальный запрос.

Расход магикул: низкий.

— Уже лучше.

Он пошёл.

Коридоры Арквелла были мертвы, но не пусты.

Стены хранили следы резьбы: башни, звёзды, люди в длинных плащах, существа с крыльями, круги, пересечённые линией. Иногда на полу попадались обломки оружия. Иногда кости. Иногда тёмные пятна, которые за прошедшие годы должны были исчезнуть, но почему-то остались.

Место умерло не тихо.

Это чувствовалось в каждом шаге.

Однажды он остановился у стены, где кто-то выцарапал несколько слов. Язык был неизвестный, но смысл вспыхнул в голове благодаря странной прямой передаче значения.

Мы держали ворота три дня.

Ниже была другая строчка, более неровная.

Если кто-то проснётся — не верь короне без лица.

Артём долго смотрел на надпись.

— Короне без лица, значит…

Он не знал, что это значит.

И очень не хотел узнать прямо сейчас.

Технический туннель оказался настолько узким, что ему пришлось идти боком. Несколько раз камень осыпался под пальцами. Один раз сверху посыпалась пыль, и Артём замер, ожидая обвала. Но проход выдержал.

Когда он наконец выбрался через трещину, его ослепил свет.

Настоящий.

Не синий свет стелы.

Не магическое мерцание.

Дневной свет.

Он поднял руку к глазам и сделал шаг наружу.

Ветер ударил в лицо.

Свежий, холодный, пахнущий травой, влажной землёй, хвоей и далёкой водой.

Артём замер.

Над ним было чужое небо.

Слишком глубокое. Слишком чистое. С облаками, похожими на белые разрывы в синеве. Где-то высоко летела птица — или не птица, потому что размах крыльев был слишком большим.

Перед ним раскинулись руины.

Арквелл.

Когда-то это был город. Настоящий город, не крепость и не храм. Башни, стены, площади, дороги, арки, мосты между зданиями. Теперь всё заросло травой, мхом и молодыми деревьями. Белый камень почернел от времени. Купола провалились. Одна башня стояла накренившись, будто всё ещё отказывалась падать.

За руинами начинался лес.

Огромный.

Живой.

Плотный.

Великий лес Джура — если его догадка верна.

А где-то в этом лесу, через месяц или около того, появится маленькая слизь, которая встретит запечатанного Штормового Дракона.

Артём закрыл глаза.

Он попытался вспомнить точные даты.

Ничего.

Сюжет знался кусками. Римуру умирает в своём мире, перерождается в пещере, встречает Велдору, получает имя, выходит наружу, спасает гоблинов, потом волки, потом дварфы, орки, огры, государство, демоны, политика, войны, эволюции…

Стоп.

Он не должен думать обо всём сразу.

Иначе сойдёт с ума.

Сейчас у него есть руины, меч, раны, неизвестная территория и, возможно, месяц до начала главной истории.

Месяц.

Мало.

Но лучше, чем ничего.

Он посмотрел на свои руки.

— Артём Воронцов умер, — сказал он тихо.

Слова дались тяжелее, чем ожидалось.

В груди снова сжалось, но на этот раз не от магикул.

Он вспомнил мать. Её усталый голос по телефону. Сообщение, которое он не успел прочитать. Друга, которому обещал встретиться в выходные. Рабочий чат, где наверняка кто-то написал: «Артём, срочно нужен отчёт».

Глупые, маленькие вещи.

И оттого невыносимые.

Он умер.

И если будет цепляться за прошлое так, будто ещё может вернуться, то не выживет здесь.

Но если отрежет его совсем, то предаст самого себя.

Ему нужно имя.

Не потому, что система потребовала.

Потому что в этом мире имя — не звук. В Тенсуре имя могло стать силой, связью, судьбой. Для магверей — особенно. Но даже для человека имя было формой признания.

Он не собирался позволять кому-то другому назвать себя.

Артём опустил взгляд на потускневший знак на груди: вертикальная линия, пересекающая круг.

Символ Арквелла.

Из глубины памяти тела, из шёпота руин, из его собственной странной упрямой злости всплыло имя.

Каин.

Не святой.

Не безгрешный.

Не избранный, который никогда не ошибается.

Человек, способный оступиться, запачкать руки, пожалеть об этом — и всё равно выбрать следующий шаг.

Фамилия пришла следом.

Астервальд.

Она будто принадлежала не ему, а месту. Камню. Звёздному небу, которое когда-то смотрело на живой город.

Он выдохнул.

— Моё имя — Каин Астервальд.

Мир не взорвался светом.

Небо не раскололось.

Никакой хор не запел.

Но внутри что-то щёлкнуло.

Тихо.

Окончательно.

Имя зарегистрировано.

Каин Астервальд.

Раса: человек.

Статус: носитель совместимого героического начала.

Регентский протокол: частичная активация.

Предупреждение: имя не является внешним наречением. Прирост магикул минимален. Стабилизация личности повышена.

Каин усмехнулся краем губ.

— Даже здесь без халявы.

Но ему стало легче.

Не физически.

Внутри.

Теперь у него был способ обращаться к себе, не разрываясь между мёртвым прошлым и живым настоящим.

Снизу, из руин, донёсся крик.

Каин резко повернулся.

Крик повторился.

Человеческий.

Женский.

Потом детский.

Тонкий, сорванный, полный такого ужаса, что тело среагировало раньше мысли. Каин шагнул к краю разрушенной площадки и посмотрел вниз.

На бывшей улице между обвалившимися домами двигалась группа людей.

Шесть человек.

Женщина лет тридцати, старик, двое детей, подросток и мужчина с перевязанной головой, который едва держался на ногах.

За ними гнались трое вооружённых людей.

Не монстры.

Люди.

У одного был короткий лук. У второго — копьё. У третьего — цепь с крюком на конце. Одежда грязная, кожаная, местами усиленная металлическими пластинами. На поясах мешки, ножи, верёвки.

Работорговцы?

Бандиты?

В этом мире разница могла быть только в наличии лицензии.

Женщина споткнулась. Один ребёнок попытался помочь ей подняться, но подросток схватил его за руку и потащил дальше.

Мужчина с цепью рассмеялся.

— Бегите-бегите! Всё равно лес вас сожрёт!

Каин замер.

Вот оно.

Первый настоящий выбор.

Он мог спрятаться.

Рационально это было бы правильно. Он ранен. Устал. Магикулы нестабильны. Боевого опыта почти нет. Против него взрослые вооружённые люди, возможно, привыкшие убивать.

Он только что едва справился с гоблинами.

Но если он спрячется, эти шестеро умрут или попадут в рабство.

Каин стиснул рукоять меча.

«Добрый, но не наивный», — подумал он почему-то.

Быть добрым не значит бросаться на копья с голыми руками.

Нужно преимущество.

Он оглядел площадку.

Разрушенная лестница. Куски стены. Каменные блоки. Узкий проход снизу, куда бандиты скоро войдут. Если ударить сверху, можно вывести одного сразу. Если заставить их думать, что в руинах есть защитник, — испугать. Если использовать «Регента»…

Каин осторожно коснулся стены.

Не всего города.

Только ближайшего участка.

— Дай мне маршрут вниз. Быстро.

Холодная схема вспыхнула за глазами.

Боль кольнула висок, но была терпимой.

Путь нашёлся: пролом, карниз, лестница, прыжок на нижнюю стену.

Каин побежал.

Тело протестовало. Рана на бедре вспыхнула с каждым шагом. Под рёбрами одежда липла к коже. Предплечье ныло.

Но теперь он двигался быстрее.

Не идеально, но быстрее, чем мог Артём.

Он спрыгнул на карниз, едва не поскользнулся на мху, вцепился рукой в каменную арку. Боль от укуса гоблина полоснула по нервам. Он зашипел, но не отпустил. Затем скатился по наклонной стене, прыгнул на остатки балкона и оказался над улицей как раз в момент, когда бандит с цепью догнал старика.

Цепь свистнула.

Крюк обвился вокруг ноги старика и дёрнул.

Старик рухнул лицом в каменную пыль.

Женщина закричала.

Каин прыгнул.

Не героически.

Не красиво.

Он просто рухнул сверху, вложив в падение весь вес.

Меч ударил по плечу бандита с цепью.

Клинок вошёл глубже, чем Каин ожидал.

Не разрубил пополам. Не создал сияющую дугу. Просто прорезал кожу, мясо, ремни, застрял в кости.

Звук был мокрым и тяжёлым.

Бандит завопил.

Каин приземлился плохо. Колено ударилось о камень. По ноге прошла боль. Но меч он не выпустил. Рванул его на себя. Клинок вышел с хлюпающим сопротивлением.

Запах крови ударил в нос.

Человеческой крови.

Она пахла иначе, чем кровь гоблина.

Теплее.

Страшнее.

— Кто ты такой?! — заорал копейщик.

Каин хотел ответить что-нибудь умное.

Не смог.

Он развернулся, поднимая меч.

Лук щёлкнул.

Стрела сорвалась с тетивы.

В этот миг «Клинок Испытаний» вспыхнул не строкой, а ощущением.

Опасность.

Линия.

Горло.

Каин дёрнулся в сторону.

Стрела прошла рядом с шеей, так близко, что воздух резанул кожу. Она ударила в камень за спиной и лопнула сухим треском.

— Убейте его! — рявкнул раненый бандит.

Копейщик бросился первым.

Копьё — это не нож гоблина.

У него дистанция.

Каин понял это слишком поздно.

Наконечник ударил в грудь.

Только старый доспеховый слой под туникой спас его от пробитого лёгкого. Удар выбил воздух. Каина отбросило назад. Он врезался спиной в стену. Мир мигнул чёрным.

Копейщик не дал ему восстановиться.

Второй выпад шёл в живот.

Каин рванулся вправо. Наконечник заскрежетал по камню. Искры брызнули ему в лицо. Он ударил мечом по древку.

Не перерубил.

Только сбил линию.

Копейщик был опытнее.

Он сразу укоротил хват и ударил древком в висок.

Каин увидел вспышку.

Ноги подкосились.

Клинок Испытаний активирован.

Условие: противник превосходит в технике.

Адаптация: чтение намерения через движение корпуса.

Расход магикул: умеренный.

Предупреждение: истощение нарастает.

Звук мира изменился.

Крики стали глухими. Ветер — низким. Сердце — слишком громким.

Каин увидел плечо копейщика.

Не копьё.

Плечо.

Перед ударом оно едва заметно опускалось. Перед финтом — напрягалась кисть. Перед шагом — смещалось бедро.

Копейщик ударил.

Каин уже двигался.

Наконечник прошёл мимо. Каин вошёл внутрь дистанции, ударил локтем в лицо противника и почувствовал, как под локтем хрустнул нос. Мужчина захлебнулся руганью. Каин ударил мечом снизу вверх.

Клинок рассёк кожаную защиту на боку и вошёл неглубоко, но достаточно.

Копейщик отшатнулся.

Лучник выстрелил снова.

На этот раз Каин не успевал.

И тогда что-то ударило лучника сбоку.

Камень.

Маленький, неровный, брошенный детской рукой.

Он попал лучнику в щёку. Не сильно. Но достаточно, чтобы сбить прицел. Стрела ушла в сторону и ударила в землю.

Каин на долю секунды увидел мальчика — того самого, что держался за женщину. Бледный, трясущийся, с ещё одним камнем в руке.

«Смелый идиот».

Лучник выругался и повернул лук на ребёнка.

У Каина внутри что-то оборвалось.

— Нет.

Слово вышло тихим.

Но воздух вокруг дрогнул.

Не магией атаки.

Властью.

Территория под ногами отозвалась. Разрушенные линии Арквелла на миг вспыхнули под пылью. Не ярко. Слабо. Как умирающие угли, в которые дунули.

Регент: приказ локальному контуру.

Функция: ограничение движения нарушителя на территории ядра.

Состояние контура: критически повреждён.

Эффективность: восемь процентов.

Восемь процентов оказалось достаточно.

Камень под ногой лучника треснул. Не провалился, не поглотил его. Просто сдвинулся на палец в сторону.

Но в момент натяжения тетивы этого хватило.

Лучник потерял равновесие.

Стрела сорвалась в небо.

Каин бросился вперёд.

Каждый шаг отдавался в груди болезненным гулом. «Регент» пил магикулы быстрее, чем «Клинок». В висках стучало. Во рту появился вкус железа.

Лучник пытался вытащить нож.

Не успел.

Каин ударил его эфесом в горло.

Мужчина захрипел, согнулся. Каин ударил коленом в лицо. Лучник рухнул на спину, выронив оружие.

Не мёртв.

Пока.

Раненый бандит с цепью попытался отползти.

Копейщик, зажимая бок, смотрел на Каина уже не как на добычу.

Как на проблему.

— Ты… маг? — прохрипел он.

Каин тяжело дышал. Перед глазами плавали тёмные точки. Меч казался вдвое тяжелее.

Он мог бы соврать.

Сказать, что он древний защитник руин. Призрак Арквелла. Герой. Святой. Кто угодно.

Но голос мог дрогнуть.

Лучше коротко.

— Уходите.

Копейщик сглотнул.

— Нас больше. Наши вернутся.

— Значит, — Каин поднял меч, заставляя руку не трястись, — в следующий раз я не буду просить.

Это была наглая ложь.

Он едва стоял.

Если появится ещё пятеро, он умрёт.

Но бандиты этого не знали.

Они видели окровавленного человека, который упал с руин, пережил стрелы, сдвинул камень под ногой лучника без жестов и почти уложил троих.

В мире магии впечатление иногда важнее реальности.

Копейщик сделал шаг назад.

Потом ещё один.

— Забирай его, — бросил он раненому с цепью, кивая на лучника.

— Моё плечо…

— Забирай, если жить хочешь!

Они отступили.

Медленно.

Не поворачиваясь спиной.

Каин стоял, пока они не скрылись за поворотом улицы. Потом ещё десять секунд.

Только после этого позволил себе опустить меч.

Ноги дрогнули.

Он бы упал, если бы старик не подхватил его под локоть.

— Осторожно, господин!

— Не господин, — автоматически выдохнул Каин.

Старик был худой, с седой бородой и глазами человека, который слишком долго видел плохое. Руки у него тряслись, но держал он крепко.

Женщина подошла ближе, прижимая к себе детей. Подросток смотрел на Каина настороженно, почти враждебно. Мужчина с перевязанной головой стоял позади, сжимая обломок доски как оружие.

Правильно.

Доверять незнакомцу с мечом, вышедшему из руин, было бы глупо.

— Кто вы? — спросила женщина.

Её голос дрожал, но она всё равно встала между Каином и детьми.

Каин уважил это сразу.

— Каин, — сказал он. — Каин Астервальд.

Имя прозвучало странно.

И правильно.

Женщина побледнела.

— Астервальд?..

Старик резко посмотрел на него.

— Это имя из старых сказок.

Каин внутренне напрягся.

— Плохих сказок?

Старик помолчал.

— Разных.

«Замечательно».

Каин посмотрел туда, куда ушли бандиты.

— Они вернутся?

Женщина опустила глаза.

— Если решат, что смогут забрать нас. Да.

— Кто они?

— Люди барона Грегора. Сборщики долгов.

Подросток зло сплюнул на камень.

— Работорговцы они. Просто с печатью.

Каин кивнул.

Барон Грегор.

Имени из канона он не помнил. Значит, местный игрок. Мелкий или не очень — выяснится.

— Вы должники?

Женщина сжала губы.

Старик ответил вместо неё:

— Наша деревня платила зерном. Потом был неурожай. Потом пришли волки из леса. Потом барон сказал, что долг можно погасить службой. Моего сына забрали первым.

Мужчина с перевязанной головой глухо добавил:

— А когда мы попытались уйти, оказалось, что теперь мы собственность.

Каин молчал.

Злость поднималась медленно. Холодная, неприятная. Не вспышкой, а расчётом.

Вот она, политика.

Не дворцы. Не советы. Не красивые карты.

Политика — это когда у человека есть печать, люди с оружием и право назвать чужую жизнь долгом.

Каин посмотрел на руины вокруг.

Ноль граждан, сказала стела.

Ноль населения.

Город мёртв.

Но перед ним стояли шесть человек, которым больше некуда идти.

— В руинах есть подземный зал, — сказал он. — Там неуютно, но стены целые. Я видел несколько боковых помещений. Возможно, можно укрыться на ночь.

Подросток резко спросил:

— А потом?

Каин посмотрел на него.

Парню было лет шестнадцать. Худой, злой, испуганный. Из тех, кто слишком рано понял, что взрослые не всегда могут защитить.

— Потом будем думать.

— То есть вы не знаете.

— Не знаю, — честно сказал Каин. — Я знаю только, что стоять посреди улицы после драки — плохой план.

Подросток замолчал.

Женщина осторожно спросила:

— Вы правда позволите нам остаться?

Каин чуть не сказал «конечно».

Но остановился.

В этом мире слова имеют вес. Особенно в местах, где магия реагирует на власть, имя и территорию.

Он не может обещать безопасность, которой у него нет.

— Я позволю вам войти, — сказал он медленно. — Я не продам вас, не выдам тем людям и не причиню вреда, если вы не попытаетесь причинить вред мне или другим внутри. Но я не могу обещать, что руины безопасны. Там есть монстры. И я сам ещё не всё понимаю.

Женщина посмотрела на него странно.

Возможно, ожидала более красивой лжи.

Старик вдруг усмехнулся.

— Честный господин страшнее лживого.

— Я сказал, не господин.

— Тогда кто?

Каин не ответил сразу.

Герой?

Нет.

Он убил двух гоблинов, ранил людей и едва не свалился от истощения. Это не делало его героем.

Правитель?

Тем более нет. У него было шесть потенциальных беженцев, один мёртвый город и меч покойника.

Но если он промолчит, вакуум заполнится сам. Люди начнут придумывать. Спаситель. Хозяин. Чудовище. Безумец.

Лучше дать форму сразу.

— Временный смотритель этих руин, — сказал он.

Стела где-то глубоко под землёй отозвалась едва заметной дрожью.

Каин почувствовал, как по камню под ногами прошёл слабый импульс.

Регентский протокол: первый акт покровительства зафиксирован.

Арквелл: временный носитель власти — Каин Астервальд.

Население: шесть незарегистрированных лиц.

Статус: убежище не оформлено.

Угроза: внешнее преследование.

Рекомендация: регистрация гражданского контура невозможна без добровольного согласия сторон.

Каин прикрыл глаза.

«Добровольного согласия. Хорошо. Значит, город не порабощает автоматически. Уже плюс».

Но следом пришла другая строка.

Предупреждение: принятие лиц под покровительство создаёт магикульную и духовную ответственность.

При гибели защищаемых на территории Арквелла возможна обратная нагрузка на носителя протокола.

Каин едва заметно выдохнул.

Цена.

Опять цена.

Даже защита не была бесплатной.

Он посмотрел на людей.

На женщину, которая держала детей.

На старика, всё ещё не отпускавшего его локоть.

На подростка, который пытался выглядеть опасным.

На раненого мужчину, который сжимал доску так, будто это меч.

Мог ли он отказаться?

Да.

Система даже честно предупреждала.

Он мог сказать: «Извините, я не готов». Мог уйти в лес. Мог спрятаться в подземелье один. Мог дождаться Римуру и попытаться примкнуть к нему.

Это было бы разумно.

Возможно, даже правильно.

Каин вспомнил мальчика на дороге.

Того, которого Артём вытолкнул из-под машины.

Возможно, вся его новая жизнь началась именно с такого же выбора: шагнуть или не шагнуть.

Он устало усмехнулся.

— Если хотите укрыться в Арквелле, — сказал он, — вы должны войти добровольно. Я не знаю всех правил этого места, но оно реагирует на согласие. Я не буду вашим хозяином. Но пока вы внутри и соблюдаете общий порядок, я приму ответственность за вашу защиту настолько, насколько смогу.

Слова прозвучали слишком официально.

Но руины слушали.

Женщина побледнела ещё сильнее.

— Арквелл… Так это правда он?

Старик медленно повернулся к разрушенным башням.

— Город Завета, — прошептал он. — Я думал, это сказка.

Каин отметил название.

Город Завета.

Полезно.

Подросток прищурился.

— А если мы не согласимся?

— Тогда я покажу вам дорогу к ближайшему выходу из руин и дам столько еды, сколько найду. Если найду.

— И всё?

— И всё.

— Вы нас не заставите?

Каин посмотрел ему прямо в глаза.

— Нет.

Подросток выдержал взгляд недолго.

Первой шагнула женщина.

— Меня зовут Мира, — сказала она. — Это мои дети, Лина и Том. Я прошу убежища в Арквелле добровольно.

Воздух дрогнул.

Не сильно.

Но Каин почувствовал, как где-то под землёй тонкая линия вспыхнула и тут же погасла.

Старик опустил голову.

— Борн. Прошу убежища добровольно.

Раненый мужчина:

— Дерен. Если это ловушка, я всё равно не смогу далеко уйти. Так что… прошу.

Подросток молчал дольше всех.

Потом буркнул:

— Рик. Я не доверяю тебе.

— Разумно, — сказал Каин.

Парень моргнул.

— Но прошу убежища. Добровольно.

Дети повторили за матерью тонкими голосами.

Когда последнее имя прозвучало, Каин ощутил, как что-то невидимое натянулось между ним, людьми и руинами.

Не цепь.

Не ошейник.

Скорее слабая нить.

Очень тонкая.

Почти символическая.

Но настоящая.

Временное убежище создано.

Зарегистрированные лица под покровительством: шесть.

Гражданский статус: отсутствует.

Права: базовая защита территории.

Обязанности: запрет враждебных действий внутри убежища.

Регент: Каин Астервальд.

Магикульная нагрузка: низкая постоянная.

Каин почувствовал, как плечи стали тяжелее.

Не физически.

Хотя и физически тоже.

— Ну конечно, — пробормотал он. — Подписался под абонентской платой.

— Что? — не поняла Мира.

— Ничего. Пойдёмте.

Он повёл их к проходу вниз.

С каждым шагом он всё острее осознавал, что теперь не один. И это было одновременно хуже и лучше.

Хуже — потому что одиночка может просто выживать.

Лучше — потому что одиночка слишком легко становится зверем.

На входе в подземный зал дети испугались темноты. Каин не винил их. После всего, что он сам там пережил, он тоже предпочёл бы не возвращаться.

Но выбора не было.

Он провёл их мимо саркофагов, стараясь закрывать собой мёртвых гоблинов. Получалось плохо. Мира увидела кровь, но ничего не сказала. Только крепче прижала детей.

Старик Борн долго смотрел на центральную стелу.

— Она ещё жива…

— Ты знаешь, что это?

— Нет. Только сказки. Говорили, Арквелл был городом, где клятвы записывались в камень, а правители не носили короны.

— Почему?

Борн посмотрел на него.

— Потому что корона принадлежала закону, а не человеку.

Каин медленно повернулся к стеле.

Вот теперь название «Город Завета» стало звучать опаснее.

Очень опасное место для человека с навыком «Регент».

Он усадил людей в боковом помещении, где не было саркофагов и почти не пахло кровью. Нашёл старую каменную чашу, проверил через «Регента» ближайший источник воды. Вода нашлась в подземном резервуаре, но путь к нему был частично завален.

Еды не было.

Это становилось проблемой номер один.

Раны — номер два.

Бандиты — номер три.

Монстры — номер четыре.

И где-то далеко в списке, но всё равно огромными буквами: «Через месяц появится Римуру».

Каин сел у стены и наконец позволил себе закрыть глаза.

Только на минуту.

Разумеется, именно тогда система решила напомнить о себе.

Итоги первого цикла пробуждения.

Имя стабилизировано.

Магикульная циркуляция: частично выровнена.

Уникальный навык "Клинок Испытаний": первичная боевая адаптация получена.

Уникальный навык "Регент": локальная территориальная связь установлена.

Уникальный навык "Кузница Души": предотвращено повреждение духовного ядра.

Акт покровительства: завершён.

Героическое начало: слабый резонанс

Каин открыл один глаз.

— Только не говори, что я стал героем.

Ответ был почти обидно сухим.

Статус Героя: отсутствует.

Яйцо Героя: отсутствует.

Зерно Героя: отсутствует.

Условия не выполнены.

Каин неожиданно улыбнулся.

— Честно.

Это его устраивало.

Он не хотел получить силу за один хороший поступок. В этом мире такие подарки обычно были либо ловушкой, либо авансом под будущую катастрофу.

Пусть лучше будет путь.

Пусть трудный.

Пусть с ценой.

Главное — настоящий.

Мальчик по имени Том осторожно подошёл ближе. В руках он держал тот самый маленький камень, которым сбил прицел лучника. Видимо, так и не выпустил.

— Господин Каин?

— Просто Каин.

— Вы герой?

Вопрос ударил неожиданно точно.

Мира тихо шикнула:

— Том…

Но Каин поднял руку, останавливая её.

Он посмотрел на мальчика.

На камень в его маленьких пальцах.

На собственные перевязанные, дрожащие руки.

На меч рядом с собой.

На стелу, которая светилась в центре мёртвого города.

Ответ «да» был бы ложью.

Ответ «нет» — слишком простым бегством.

Поэтому Каин сказал правду:

— Пока нет.

Том нахмурился.

— А потом?

Каин посмотрел вверх.

Сквозь трещину в потолке виднелся крошечный кусок неба.

Чужого неба.

— Посмотрим, — сказал он.

Где-то глубоко под руинами центральная стела вспыхнула слабым синим светом.

Каин этого не увидел.

Но почувствовал.

Как будто древний город услышал его ответ и решил пока не спорить.

Арквелл: восстановление возможно.

Регент: один.

Под покровительством: шесть.

Угроза: приближается.

До ключевого изменения баланса Великого леса Джура: приблизительно тридцать один день.

Каин медленно закрыл глаза.

— Месяц, значит…

Никто не понял, о чём он говорит.

И это было хорошо.

Пока что.

Впервые с момента пробуждения он позволил себе не думать о богах, драконах, Владыках Демонов и будущей слизи.

Перед ним были руины.

Шесть людей.

Три раны.

Один меч.

И ночь, которую нужно пережить.

Под чужим небом начиналась другая история.

История человека, который умер один раз.

И решил, что второго раза без причины не будет.