Тени звёзд

Дело #10 - Код шеклов

«Настоящий мудрец ищет не наслаждений, а отсутствия страданий» Аристотель

Глава 1: Новая история

– Ну что?!

– Что «что»?

– Сам знаешь, что!

Они сверлили друг друга взглядами; вихры Фокса непослушно ерошились и упрямо торчали, а в локонах Аны переливалось пятьдесят оттенков ярко-голубого и мрачно-фиолетового: то есть, раздражения и недоверия. И лишь один маленький отсвет надежды.

Глядя на это, Одиссей испытывал страшную обиду, ведь он представлял их первую встречу совсем по-другому. Он-то думал: узнав о его трагической гибели, принцесса будет невероятно страдать, а увидев живым – заплачет от счастья и кинется на шею. В глубине души Фокс надеялся, что Ана по достоинству оценит и смену возраста. Ведь она сама призналась: «Я бы хотела вас полюбить!» Но любовь принцессы и побитого жизнью детектива казалась сомнительным предприятием, а вот статный парень – совсем другое дело.

«Статный, но пятисотлетний» насмешливо возразил внутренний голос. Фокс запихал его поглубже, прикрыв мыслью: «А так даже лучше – и умный, и молодой».

– Ты теперь свободна, – сказал он первое, что пришло в голову. – И больше не принцесса.

– Спасибо, я в курсе, – напряжённо зыркнула Ана.

– Можешь пожить на «Мусороге»!

– И что я буду здесь делать? – девушка испытующе уставилась на него. Ну давай, умник, говорил её взгляд, выкладывай, что у тебя на уме.

– Помогать мне расследовать, – возмутился Одиссей. – Ты уже забыла, что работаешь ассистентом?!

– А ты вовсе не хотел меня брать, – огрызнулась Ана. – И вообще это был мой тест твоих способностей!

– Который я блестяще прошёл, – хмыкнул Фокс.

«Что за инфантильные реакции?» удивился внутренний голос. «Молодой человек, вы ведёте себя как первостатейный дурак». Причём, Ана посмотрела на Фокса абсолютно с тем же выражением лица, что и его воображаемый внутренний голос. И лучший детектив сектора прозорливо осознал, что ещё немного ребячества – и напуганная девушка, только что пережившая полторы смерти, низложенная из принцессы в бродяги без рода и племени, а теперь потерявшая единственного человека, которого могла считать другом – просто уйдёт.

Одиссей резко выдохнул и кардинально сменил тон:

– Мы неправильно начали, – сказал он миролюбиво. – Давай обнулим всё, что было сказано, и начнём заново. Хорошо?

– Давай, – тут же согласилась она и сложила руки в замок, чтобы Фокс не заметил, как от волнения дрожат пальцы.

– Так вы решили, что будете брать?! – требовательно вопросила Бекки-Виктория Гугу’Бламсфильд, герцогиня Требунская, она же продуктовая тележка. Бекки упёрла гибкие щупы в бока и уже пять минут ждала, когда нервные молодые люди соизволят сделать заказ.

– Мне что-нибудь шипучее и холодное, – Фоксу хотелось побыстрее остыть. – В смысле, человеческую газировку.

– А мне сок.

– Как прикажете, ваш-высочество!

Тележка поклонилась и хотела укатить, но честная Ана не могла скромно не отметить:

– Знаете, я теперь не…

– Однажды принцесса, навсегда принцесса, – отрезала Бекки. – Нечего прибедняться! Хозяин наш, конечно, из черни, грязных кровей, да и кораблик не королевского класса. Но тележки как на подбор. Так что извольте расслабиться!

Своей хамской непосредственностью лже-герцогиня умудрялась с одинаковой лёгкостью как накалять обстановку, так и разряжать. В данном случае пошло по второму сценарию: Ана заулыбалась, и пик напряжения оказался преодолён.

Они сидели за импровизированным столом, который тележки сварили из подходящего металлолома и установили посреди таких же импровизированных стеллажей, сплавленных из самых причудливых металлов. Цветные вольфрамовые разводы слились с шикарной зернистой ржавчиной, а куски термо-стали, инкрустированные титановыми осколками, грациозными комками сплавились в чугуне. Не полки, а настоящий музей шизоидной металлургии.

И заодно продуктовый магазин с импровизированным кафе! Ведь на полках красовались разложенные в идеальном порядке товары всех цветов, размеров и мастей, подходящие для сотен разумных рас. Не так давно их спасли из космаркета, который взорвал неудачливый лит-террорист. И теперь могло показаться, что Ана с Одиссеем попали в реконструкцию магазина эпохи звёздных первопроходцев. Либо в декорации старого приключенческого гипнофильма. А может, в кладовую пирата, повёрнутого на грабежах реликтовых продуктовых лавок по всей галактике.

Оба человека невольно озирались, глядя на раздолье удивительных и незнакомых товаров, половина из которых были давно просрочены. Догадаться о содержимом и даже предназначении многих из них было нелегко – но наверняка интересно. От детектива не укрылось, что Ана украдкой изучает его самого, пытаясь понять, тот ли это Фокс, к которому она успела так привязаться – или наглая вихрастая подделка.

– Что тебе известно? – спросил он. – О Рассвете.

Бывшая принцесса помедлила, но собралась с духом и ответила искренне, как всегда:

– Афина показала мне всё. Как Одиссей Фокс оказался истинным теллари и подарил мне жизнь. Как переиграл наших братьев и сестёр и спас меня снова… И да, я поражена до глубины души! – вспыхнув, призналась девушка. – Стало очень больно, когда я поняла, что его больше нет.

В глазах Аны до сих пор отражалось потрясение, которое она испытала.

– Но Афина сказала, что Одиссей не так прост. Что у такого человека есть двойное и тройное дно. А значит, у него был план. Она объяснила мне, почему так думает, и я согласилась. У нас появилась маленькая надежда. Мы решили, что мы вернёмся на «Мусорог» и проверим.

Девушка замолчала, скрестив руки на груди и мрачно глядя в бок.

– Но когда я очнулась, был ты. А его… не было.

Ана опустила голову, чтобы не показывать слёз.

– И что бы ты ни говорил, я не верю, что ты это он! Может, ты и правда его молодая версия. Но молодая версия человека – не сам человек. Уж я-то знаю.

Она, младшее отражение Афины, и вправду знала.

Фокс перевёл дух: он и забыл, какой откровенной может быть эта девушка.

– Понятно.

– А мне не понятно, совсем непонятно! – она уставилась на него пронзительно, требуя ответов. – Грязь оживляет тебя? Зачем? Почему именно тебя?! И сколько ты вообще жил? Ведь ты уже оживал раньше? Афина ушла и не рассказала, что ей удалось выяснить!

Девушка смотрела на него в полном смятении, а внутри Одиссея боролись два космических по своей мощи зверя: Правда и Страх. Правда требовала рассказать Ане всё как есть. Ты не можешь влюбиться в человека – и начать со лжи. Что бы вы вместе не пытались построить, с враньём в основании оно обязательно рухнет.

Но Страх не давал взять и раскрыть всю правду целиком – она была уж слишком неоднозначной. Одиссей ненавидел врать, но не мог даже представить, к чему сейчас приведёт абсолютно искренний ответ. Ведь он знал Ану так недолго, каких-то три дня! Удивительно, как много успело произойти за это время. Как много потрясений испытали они оба.

– Ваш сок! – брякнула Бекки как никогда вовремя.

– Минутку, – моргнул Одиссей, – почему на пачке изображены реки крови и разбитые черепа?

– Это жерский томатный сок с содержанием мякоти врагов, – как дураку, объяснила тележка. – Вот, выпейте за победу. За вашу победу!

– Нет, убери. У нас есть… вишнёвый?

Ана вскинула голову и посмотрела на Фокса расширенными глазами. Это была мелочь, но неожиданная, удивительная мелочь. Как ты догадался, спрашивал её взгляд, как ты узнал?

– Перед тем, как ты меня поцеловала, у тебя волосы стали цвета спелой вишни, – честно ответил Одиссей.

Он осознал, что улыбается, вспоминая этот поразительный поцелуй, несмотря на то что случилось после него. И Ана сначала напряглась всем телом, заново переживая свою гибель, но потом выдохнула, один раз, другой… и тоже невольно улыбнулась в ответ.

– Ох, – Фокс скривился, массируя шею, которая воспользовалась напряжённостью ситуации, чтобы как следует разболеться.

– Ну разумеется, – фыркнула Ана, скрестив руки на груди. – Побеждаем олимпиаров, а шею вылечить не можем. Что за глупость с этой шеей?

Эту тайну раскрыть было можно, хотя бы частично.

– Когда-то давно я предал и погубил единственного друга, – вздохнул Одиссей. – У него была хронически больная шея, он жил на отсталой планете, в нищете и страдании, а умер ещё хуже. И когда его не стало, во мне пропечатался нейроимпринт.

Даже спустя несколько жизней вспоминать об этом было тяжело.

– С шеей вышло случайно, стечение обстоятельств… и чувства вины. Но с точки зрения нарративного мифотворчества совершенно закономерно. Кара за предательство. Я виновен и помню об этом, и всегда буду помнить, а потому не пытаюсь от него избавиться. Решил, что жизнь избавит сама, когда придёт время. Но этот грё… проклятый импринт пропечатался мне в самую душу. Так глубоко, что даже грязь считает его моей частью и возрождает вместе с ним.

– А срок давности ещё не вышел? – осторожно спросила Ана. – Может уже время отложить кодекс чести и прибегнуть к помощи современных медицинских технологий?

Вот тут она вышла прямиком на опасную линию – слишком близко к глазу сайн.

– Ыыы, – замычал Фокс, и вовсе не для того, чтобы отвлечь девушку от вопроса. А потому что шея пульсировала болью, словно чувствуя, что про неё говорят.

– Ладно, сейчас помогу!

Ана хотя бы на время отвлеклась от своих переживаний, выудила из субпространственной сумочки то самое ОНО и надела Фоксу на шею.

– Оооох, – содержательно промычал детектив, чувствуя, как горячая пульсация Оптимального Нормализатора Ощущений уменьшает боль.

– Ты бездомный, – вдруг сказала девушка, глядя на него, как на брошенного крабитёнка посреди пересадочной станции. – Ты так отвык от дома, что даже не пытаешься его создать.

– Э? – моргнул Фокс, которому требовалось уточнение.

– Ну оглянись вокруг. Ты путешествуешь в огромной мусорной барже, не приспособленной для людей, спишь в тесной рубке – и единственное, что ты сделал, это повесил силовой гамак и постелил ковёр. Разве это жизнь?

Она помедлила, а потом решилась.

– Мне нужна нормальная комната с человеческими вещами, ясно? И тебе нужна нормальная комната. А ещё тебе нужен лучший друг больного человека: рефлективный микромодульный диван. Поэтому мы сейчас же отправимся на ближайшую планету IKEA и купим там всё необходимое, чтобы превратить это железное корыто в дом. Понял? И не вздумай спорить.

Одиссей и не думал спорить, внутри него улыбалось солнце. Она согласилась остаться, и не потому, что ей некуда идти. Решительный человек всегда отыщет путь, а Ана была решительным человеком. Она осталась потому, что хотела быть рядом с ним.

✦

Планета IKEA-42 выглядела скучным и предсказуемым образом, как и все остальные планеты этой сети. Когда-то они были совершенно разные, но затем их униформировали под корпоративный стандарт. В результате под панорамным окном «Мусорога» висел аккуратный шар, почти весь серый, поделённый ровными синими каньонами на сектора для разных рас, с гигантской жёлтой разметкой планетарной навигации.

Единственное, что радовало глаз прилетающих, так это разноцветные сообщения, бегущие по экваториальной полосе – о манящих акциях и лакомых распродажах.

«Зазибсы в подарок при покупке двойного Шмульфберга!» проезжало по экватору в данный момент.

– Для допуска на IKEA предоставьте свои финансовые данные, – приветливо сообщил говорящий карандашик, официальный символ корпорации.

Фокс сверкнул кристаллом.

– Финансовые обязательства обеспечены корпорацией «Кристальная чистота», ваш статус покупателя: А+, – карандашик одобрительно показал палец вверх. – Добро пожаловать!

И это было поистине великолепное зрелище: как старая мусорная баржа швартовалась в ангаре класса А+. Мрачным гигантским призраком она проплыла мимо дорогих звездных яхт, ярких гоночных трейсеров, надменных техно-сфер и прочей малотоннажной элитной мелочевки. Будто громадный кит, заплывший в изумлённый VIP-курятник.

– О, товарная планета, – раздался негромкий голос. – Отлично, мне как раз нужно закупить ряд вещей.

Фазиль стоял у входного шлюза позади Аны с Одиссеем, и за ним выстроилась очередь из шести новеньких тележек. Команда в полном сборе.

– «Ряд вещей»? – невинно поинтересовался Одиссей, косясь на шесть пустых и очень вместительных корзин.

– Именно так, – нейтральным тоном ответил бухгалтер, который ещё не знал, как относиться к новому молодому хозяину «Мусорога». Фазиль раскрыл визио, и Ана с Фоксом удивлённо посмотрели на список покупок примерно в полтора метра длиной.

– Мы собираемся открыть какой-то бизнес?

– И это тоже, – уклончиво ответил луур. – И это тоже.

✦

– «Шфляхтверк»? Что это? – изумился Одиссей.

– Унитаз-трансформер, – испуганно шикнула Ана. – Пойдём отсюда, я с детства их боюсь.

– Не бойся, он сломанный. Видишь, там метка?

Над страшной сантехникой светилась аккуратная визиограмма: «Товар на замену: 12/10 4510», это значило, что его уберут через день.

Они вернулись на платформу, и та скользнула по силовым путям в следующий зал. Вокруг проносились сотни подобных платформ с разными покупателями. Они сновали по огромному товарному лабиринту, и от одного вида проходов и этажей, тянущихся на десятки километров во все стороны (в том числе, вниз и вверх), сразу охватывала грусть.

– Я понимаю продуктовые и сувенирные магазины, они как аттракционы и музеи. Но зачем ходить по техническим? Только тоску на себя нагонять, – вздохнул Фокс. – Можно же всё заказать с доставкой.

– В магазинах заметно дешевле, приходи и забирай, – пожала плечами бывшая принцесса. – Компании дают наилучшие условия при личном визите, такова экономика. И вообще, я раньше почти никогда не ходила за покупками и думаю, что это очень интересно!

Она впервые по-настоящему улыбнулась.

– Так что выше нос, Фокс-младший.

«Я тебе покажу, кто здесь младший» мысленно возмутился Одиссей.

Но следующий сектор его и правда приободрил. Шейный мученик с удивлением и надеждой взирал на раскинувшиеся вокруг цветастые ландшафты, состоящие из мягкой мебели, полные манящих посадочных мест. Это были холмистые луга и долины, украшенные диванами, креслами, оттоманами и флюксами всех цветов, размеров и форм.

– «Нибодак»!

– Нет, «Лавфлюис»!

Они стояли меж двух шикарных диванов и спорили, какой взять. Почти как семейная пара.

– Он слишком вычурный, на таких спят манерные дивы. Я буду не в своей тарелке.

– Зато на своём диване, – фыркнула Ана. – И дива из тебя вышла очень даже хорошая. Шарман.

Будущий дивановладелец с сомнением посмотрел на «Лавфлюис» и недоверчиво скривился.

– Да, он немного весь розовый, – кивнула Ана, – Зато у «Нибодака» нет рефлективной функции. Как вообще можно спать без рефлективной функции?

– Как спали наши предки на протяжении тысяч лет, – назидательно ответил парень без апгрейдов. На что изнеженная королевским воспитанием девица посмотрела на него, как на дикого аборигена, которого нужно срочно перевоспитать.

– Ещё у «Лавфлюиса» технология второй кожи, – заметила она. – Вот, читай сам.

– «На время сна поверхность дивана становится продолжением вашей кожи и обеспечивает глубокое очищение, а также питательную минерализацию через дермальные поры», – прочитал детектив и помотал головой. – Брр, звучит ужасно, я уже не хочу быть дивой.

– Ну, немножко так себе, – согласилась Ана. – И очищающая функция не означает, что с таким диваном не надо мыться. Но будешь просыпаться бодрым и свежим, удобно.

– Ты-то откуда знаешь? Тебе эти примочки никогда не были нужны, – поднял брови Одиссей. – Твои королевские контуры наверняка обеспечивали идеальный обмен веществ, постоянное очищение и ещё пятьдесят функций. Небось, ты и мылась-то в последний раз… примерно никогда.

– Королевские функции у меня забрали, – сухо ответила девушка. – Оставили только элитную гражданскую прошивку. Так что нам понадобится нормальная мульти-ванная капсула.

Она слегка покраснела.

– Вместо твоей примитивной туалетной.

Фокс вздохнул, но возражать было нечему. Он вообще-то любил тратить деньги на всякие интересные штуки.

– Дива! – Ана артистично махнула рукой и театрально бухнулась на розовый диван.

И глядя на неё, полную ожиданий и надежд, Одиссей против воли рассмеялся.

Заказав дивный «Лавфлюис» (за четыре тысячи, половину стоимости малого трейсера!), он согласился ещё и на хороший стол для обедов и общих сборов, а затем купил к нему пять кресел-трансформеров с цепким ворсом, которые можно было прилепить хоть на потолок.

– Зачем пять? – удивилась Ана. – Ведь нас трое: ты, я, да Фазиль.

Остальные обитатели «Мусорога» в креслах не нуждались.

– Пока трое, – согласился Одиссей. – Но нарративное мифотворчество подсказывает, что этим дело не кончится.

– Хочешь сказать, мы главные герои, и в следующей главе к нам прибьётся агрессивный и туповатый, но вызывающий симпатию вояка? – с иронией спросила Ана. – А за ним яркий и харизматичный представитель какого-нибудь меньшинства?

– Ты явно смотрела сериалы, – одобрительно улыбнулся Фокс.

И купил пять кресел.

Ещё час они летали по секциям и выбирали всякие милые и удобные штуки, которые грозили и в самом деле превратить неуклюжий бронированный мусоровоз в уютный дом. По крайней мере, часть «Мусорога»: угол того самого зала номер 3, где высилась мусорная гора, тянулись ряды нестройных полок с продуктами, и где за бронированной плитой прятался древний корабль сайн.

– Смотри, Конфигуратор! – воскликнула Ана. – Я думала, таких уже не найдёшь!

Громоздкий аппарат затрясся, заискрил, практически задымился, дохнул неописуемой смесью запахов. И выплюнул на выходную ленту аккуратный стульчик с мягким сиденьем и резной спинкой.

– Отлично, – потирая руки, одобрил элегантный этноид в полосатом шарфе и шляпе, он даже прищёлкнул лакированными ботинками. – Теперь ещё одиннадцать таких же.

– Создание двух идентичных объектов не предусмотрено программой Конфигуратора, – пробурчала машина.

– Что?!

Платформа покинула зал, и Одиссей с Аной так и не узнали, чем закончилась эта история.

– Что-то я разрываюсь между личной капсулой и этой винтажной кроватью, – задумчиво говорила Ана, теребя желтеющий локон. – В кровати можно спать только лёжа, это конечно варварство. Зато она такая стильная и антуражная. А в капсуле хоть вниз головой, она скорректирует биоритмы. Включаешь режим сновидений, и… Куда ты уставился?

Одиссей, не отрываясь, смотрел на маленькое кресло-колыбель, стоящее в дальнем углу. Оно было почти скрыто за могучей лурианской кроватью-дворцом, рассчитанной сразу на пятерых (у пятиполых лурианцев бурная личная жизнь). Но Фокс его заметил. Овальное кресло походило на уютное мягкое гнездо миролюбиво-серого цвета, лёгкое и пушистое, будто сплетённое из шерстяных волн. Черты Одиссея неуловимо отвердели, в чёрном глазу мерцала далёкая звёздочка: красная, зелёная, синяя.

– Фокс-младший! – льдистым тоном потребовала девушка, которой не нравилось, когда её оставляют вне контекста. – Ты чего там нашёл?

– Твоё новое спальное место.

Детектив во мгновение ока вскинул свой верный инфо-кристалл и метко сверкнул им, пытаясь купить гнездо. Но приятного «дзынь» так и не раздалось. Промашка? Фокс попробовал снова, и ещё раз, но колыбель и не думала покупаться.

Одиссей уже почти бежал в её сторону, лавируя по диванным завалам; Ана грациозно двигалась следом, и, совершенно не напрягаясь, перемахнула двухметровый топчан. Подбежав, они заметили, что над колыбелью мерцает маленькая аккуратная визиограмма: «Товар повреждён, замена: 2 витка».

– Что?.. – изумился сыщик, и на мгновение замер, но тут же просиял. – Гениально!

– Что гениально? – пытаясь успеть за галопом его размышлений, нервно спросила Ана. – Ну бракованный товар, и что? Думаешь, в IKEA не бывает брака?

– Это не один из товаров IKEA, – очарованно сказал Одиссей. – Кто-то тайком пронёс его сюда и поставил визиограмму без конкретной даты! Хотел надолго спрятать посреди миллиона разных кроватей и диванов. Скрыть у всех на виду.

– Что за глупости, – не поверила Ана. – Тут наверняка тройная дублирующая система учета каждой мелочи. Это IKEA, самая древняя из всех гуманоидных корпораций! Будь эта штука не отсюда, её бы давно обнаружили и убрали.

«Настоящий Одиссей никогда не сказал бы такую чушь», говорил её взгляд.

– Есть лишь один способ проверить, – нахмурился Фокс. И замахал руками, – Менеджер! Ау!

Перед ними тут же нарисовался карандашик.

– В чём дело?

– Мне нужна помощь вот с этим креслом.

Карандашик повернулся в ту сторону, куда смотрел человек.

– Уточните, с каким креслом?

Он не фиксировал в этом месте ничего. Одиссей уже хотел сказать: «Ни с каким, извините, ошибся», когда из карандашика вырвался тревожный жёлтый луч с тонкими синими импульсами, и просветил это место насквозь вплоть, наверное, до атомов.

– Уточнение, товар отсутствует в каталоге, – после едва уловимой паузы сообщил Карандашик. – Согласно протоколу, бесхозная вещь должна быть доставлена на склад забытых и утерянных объектов. Забрать потерю можно, заполнив форму заявления В-732…

– Это моё! – стиснув зубы, соврал Одиссей. – Это я принёс.

Ана посмотрела на него удивлённо, ведь для неё, как и для Фокса, даже маленькая ложь была как маленький кусочек лимона.

– А теперь хочу заказать доставку моей колыбели на мой корабль.

Карандашик медлил.

– Вещь не зарегистрирована в вашем профиле, системы наблюдения не указывают её наличия в записи ваших передвижений по планете IKEA.

– Но на ваших логах зала её тоже нет. И даже сейчас, по вашим логам, в этом месте зала ничего не стоит, верно?

– Верно, – ответил сбитый с толку карандашик, который по одному из законов потребительской робототехники не мог отвечать клиенту прямую ложь. Только уклончивые манипуляции.

– Вот вам и ответ. Ваши системы её не фиксируют, бывает, инопланетная фигня. Вы не заметили, как я её притащил – а теперь, пожалуйста, доставьте кресло на мой корабль.

Он сверкнул кристаллом, указал данные «Мусорога» и оплатил услугу.

– Доставим товар… с радостью! – подмигнул Карандашик, подразумевая, что вместе с товаром покупателю привезут и радость обладания им. Какая изысканная игра слов, усмехнулся Фокс, а как это будет по-крабитянски?

– Ну и что это было? – шикнула Ана, как только они остались одни.

– Подарок на твоё заселение, – довольно ответил детектив. – Добро пожаловать на «Мусорог»!

– Ты что-то увидел, – прищурилась девушка, и её дыхание участилось. – Что-то необычное, да?

– Не я, а мой глаз.

– И что же?

– Новую историю.

Глава 2: Принцесса на горошине

– Ваше высочество, как спалось? – спросила Бекки, по капле цедя в стаканчик Фокса вакуумный смуч.

Сам Одиссей был в шикарном настроении, потому что выспаться на идеальном розовом диване для див внезапно оказалось в миллион раз лучше, чем… все остальные способы. Шея практически не давала о себе знать, и пятисотлетний парень был на седьмом небе, смакуя дорогой коктейль. Ярко-жёлтые капли летали в разреженной голубой жидкости, придавая ей космический вид. А вкус был ещё интереснее, от него смучило не по-детски.

– Не пора ли попробовать «Взрывные Ахимбарские Бумбары высшего качества»? – задумался Фокс.

Он уже потянулся к яркому надутому пакету, но его отвлекли. Зевая и потягиваясь, Ана выбралась из комнатки, недавно отгороженной, но уже своей собственной, в просторный общий зал.

– В этой колыбели вообще нет систем, – удивилась она. – Ни контроля фаз сна, ни микро-массажа, ни управляемых сновидений. Видите, какая я сонная? И как встанешь, надо умываться! Но спать всё равно было так спокойно и хорошо…

Она потянулась в пижамной утренней неге.

– Прямо совсем хорошо? – совершенно невзначай спросил Одиссей. – Ночью не просыпалась?

– Просыпалась, – Ана подозрительно на него уставилась, сонность как рукой сняло. – Может, хватит строить из себя самого умного? Некрасиво класть человека в странную кровать и не объяснять человеку, что с этой кроватью не так! Экспериментировать на людях вообще недостойно!

– Человек не почувствовал чего-нибудь необычного? – продолжал допытываться сыщик. – Может, человека что-то раздражало?

– О, да, кое-что прямо раздражает, – с готовностью кивнула девушка, выразительно глядя на вихрастого парня, потягивающего смуч. – Такое вроде и небольшое, но о-о-очень самовлюблённое.

– Где-то в самом центре колыбели? – невинно уточнил Фокс, абсолютно игнорируя прозрачные намёки.

– Да, где-то в центре! – всё-таки не сдержалась Ана, с обидой потирая бедро. – Я думала, туда закатился маленький шарик или какой-нибудь обломочек, мало ли на этом корабле мусора! Но сколько я ни щупала, он не нащупывается.

– Ага! – воскликнул Одиссей, подняв указательный палец.

– Если ты сейчас же не объяснишь мне всё до последнего нейтрона, – негромко пообещала Ана, – То, как твой уполномоченный ассистент, я сию же минуту заключу контракт на расследование пропажи шести маргеланских гриндеров для их несчастных вдов.

Фокс поперхнулся, представив, как будет целую неделю таскаться по провонявшей всеми правдами и неправдами портовой станции, где обитали гриндеры, заросшие тройным слоем унылости, и куда они стаскивали весь свой гринд, набранный в самых мусорных частях космоса. Это была максимально скучная и гнилая работа, плохая со всех сторон, причём, у этого дела не виделось вариантов счастливой развязки. Либо пропавшие гриндеры погибли от бедности, из-за нехватки оборудования для своей опасной работы – и тогда это трагедия. Либо они устали от безысходности и сбежали, для храбрости всей шайкой, бросив жён и потомство – и тогда это драма.

В общем, услышав такую угрозу, избалованный крутыми делами детектив поперхнулся и торопливо пообещал:

– Объясню, сейчас объясню.

– Что за штука в этом гнезде? Я три раза просыпалась и шарила, но ничего не нашла!

– Понятия не имею…

– Всё, включаю прямую связь со вдовами гриндеров.

– …Зато знаю, как называется эта серия нашего сериала!

Ана требовательно ждала.

– «Принцесса на горошине!» – радостно объявил Фокс, будто только что раскрыл сложное дело.

Ана на секунду замерла, сверяясь с нейром. Через миг она уже знала, что означает эта древняя идиома, а ещё через секунду до неё дошло.

– Ах вот что! – воскликнула девушка. – Значит, ты нашёл в магазине приключение, но не на свою задницу, а на мою?!

«Как ты посмел?» говорил, а вернее, кричал румянец на её щеках. Она сунула руку в субпространственную сумочку, сначала по локоть, а потом и вовсе по плечо. Шарила там с маниакальным упорством, а затем с пугающей ухмылкой вытащила зазубренный греанский коготь размером почти в полметра. То есть, это был нож, сделанный из греанского когтя, с качественной полимерной рукояткой и незаметными отупляющими ножнами.

– Пора вскрывать твой подарок, Фокс-младший, – ухмыльнулась боевая девица.

– Порезать только что приобретённую вещь? – впервые за утро подал голос Фазиль, который аккуратно завтракал трёхслойной яичницей-глазаньей и просматривал биржевые сводки. – Нет ли более конструктивного способа достать соринку, которая мешает принцессе спать?

– Ладно, – Ана с досадой спрятала коготь (до следующего раза) и вытащила кое-что гораздо меньшего размера. – Как тебе такое, Одиссей Фокс?

На ладони девушки лежала интересная вещица, такая же старинная и раритетная, как и всё, что хранилось в её сумочке. Крепкое кольцо с наросшей на него большой и несимметричной фигурой, ступенчатой и «многоэтажной», как узоры висмута. Посередине этой конструкции в углублённой ложе перекатывался шарик, потёртый от времени и бесчисленных использований.

– О, логонайзер, – удивился детектив. – Давно таких не встречал.

– Оригинальный, а не реплика, купила на аукционе, – похвасталась девушка. – Ему четыреста лет, но они не портятся.

– Позвольте узнать, молодые люди, – пожевав губами, спросил луур, – Что это за прибор?

– Логонайзер может примагнитить вещь на расстоянии, – объяснила Ана и, не сходя с места, навелась на свою комнату, а точнее, на кресло-колыбель. Она поводила рукой, пытаясь поймать на магнитный луч ту неуловимую мелочь, которая портила ей сон. – Вот, навелась… Подцепила!

– Но соринка в глубине между слоями, – не понял Фазиль. – Как вы можете её выдернуть?

– Не выдернуть, а подвести. Вот смотрите.

Она просто держала руку, а шарик покатился по узким дорожкам, то вправо, то влево, то выше, то ниже. Внутри колыбели легонько зашебуршало, зашевелилось, и иногда становилось видно, как неизвестная вещь под двумя-тремя слоями мягкого шерстяного гнезда движется в те же стороны, что и шарик.

– Ух ты, – удивился бухгалтер. – Ваше кольцо ведёт эту штуку к выходу?

– Точно. Логонайзер анализирует пространство и выстраивает оптимальный маршрут, а потом тянет примагниченную вещь по нему, пока не выведет, куда укажет владелец.

– Но, ммм, каково практическое использование? Искать потерявшиеся ключи?

Вообще-то применений у логонайзера были сотни.

– Во времена, когда защитные поля ещё только возникали, на громоздких космических кораблях было легко потерять одну из миллиона деталей, – сказал Одиссей, вспоминая ту эпоху. – Это сейчас на судах развитых миров все блоки переложены полевыми переслойками, и мелкие детали не могут провалиться, потеряться, застрять. А раньше такое было в порядке вещей. И когда крошечная запчасть укатилась куда-нибудь в сложный механизм и где-то заклинила, то пиши пропало. Облазить и обшарить полкорабля в поисках было нереально. Иногда из-за этого в целом функциональные корабли списывались или уходили на генеральную переборку.

– Но это было до прихода логонайзеров! – воскликнула Ана.

В этот момент неизвестная мелочь, дойдя из глубин колыбели к поверхности через слои шерстяных волн, выскользнула оттуда и моментально перепорхнула пять метров, мягко примагнитившись к кольцу.

– Эээ? – непонимающе спросила принцесса, как можно дальше отводя руку. – Что это за штука?

Это было нечто… непонятное. Взгляд путался в показаниях, мозг колебался, как пьяный. Никто не понимал, что же он видит: эта штука овальная или бесформенная? Она замерла или неуловимо движется, статична или изменяется и течёт? Какого она цвета, фиолетовая или чёрно-белая в горошек? В глазах немного рябило, Фокс потряс головой и проморгался.

– Брр, – сказала Ана, которая взяла вещицу в руку и тут же об этом пожалела. – Забери скорее, она непонятная!

Одиссей принял штуку и секунду сжимал её в ладони, пытаясь ощупать. Но не выдержал, сморщился и побыстрее положил на стол. Потому что она и наощупь была такая же неуверенная в себе: то ли шершавая, то ли колючая, а может, гладкая в крапинку. Хотелось сжать её посильнее и прикрикнуть: «Определись уже!»

Какая странная вещь.

Одно было ясно: перед ними лежало то, ради чего неустановленный Мистер Икс обманул систему безопасности межзвёздной корпорации. То, что он по какой-то причине надёжно спрятал у всех на виду.

– Не «Принцесса на горошине», – воскликнул Фокс. – Это дело называется «Двенадцать стульев». Только наоборот, мы сначала нашли в стуле сокровище! А теперь надо понять, кто его туда запрятал, и зачем.

– Какое сокровище? – спросила Ана, с опаской глядя на штуку. – Это, по-твоему, выглядит как сокровище?

– Если кто-то пошёл ради этой штуки на такие ухищрения, значит, она имеет большую ценность.

– Опять выдумываешь!

– Конечно выдумываю, – возмутился Одиссей. – Ты до сих пор не поняла, чем я занимаюсь?!

– Всё я поняла! Только выдумки должны быть логичные, а не совсем фантастические.

Одиссей мог бы указать Ане Неверующей на то, что только за последнее время дважды оказался совершенно прав. Но в том, как она его задирала, была своя прелесть, словно игра, понятная только им двоим. Ему не хотелось прекращать эту игру.

– Вот сейчас и проверим, фантазия это или нет, – он сверкнул кристаллом.

– Что ты делаешь?

– Снимаю визио. Ух ты!

– Ух ты! – эхом отозвалась Ана.

Даже на трёхмерной записи Штука оставалась непонятной формы и цвета. Её двойственность (вернее, множественность) передавалась через носители информации, а значит, она не обманывала восприятие, а вправду была такая… не вполне определённая.

– Гамма, что это вообще такое?

– Шеклы. Полиморфные слитки неясного происхождения и назначения, которые используются в качестве коллекционных фигурок, – ровно ответил голос искусственного интеллекта.

Но вдруг, после паузы, добавил уже заинтересованным тоном:

– На нас производится хакерская атака.

Все огни на «Мусороге» мигнули и погасли, а через мгновение включились заново.

– Что?! – хором воскликнули Ана и Фокс, а Фазиль замер с испуганно поднятым хвостом и двумя вилками в руках, на конце каждой из которых красовался сочный кусок глазаньи.

– Чтобы найти ответ на вопрос, я произвёл стандартный поиск информации в Великой сети, –совершенно спокойно ответил Гамма, – Используя визуальные параметры имеющегося у нас объекта. Данные запроса фиксируются в ВС, но её принципиально невозможно взломать.

– Как тогда хакер узнал, кого атаковать?

– Данные также фиксируются в источнике информации, который предоставил ответ на запрос. В нашем случае это портал «Шекланд»: основной источник сведений о шеклах и главное сообщество шекловодов в галактике.

– То есть, в коде портала прошит вирус, который пытается взломать каждого, кто делает запрос? – удивилась Ана. – Но это идиотизм, запросов могут быть миллионы.

– Не каждого, – глаза Одиссея хитро блеснули. – А только того, кто нашёл новый шекл. Один из ещё неоткрытых.

– Именно так, – подтвердил Гамма. – Я делал поисковый запрос, используя параметры нашего шекла, а его нет в общей базе. Поэтому вирус сработал.

– Минуточку, – удивился Фазиль, нервно поглядывая на капельки, капающие с кусков глазаньи, но так и не решаясь их съесть. – Нас атакуют и пытаются взломать, а вы обсуждаете детали? Вас не пугает, что хакер с минуты на минуту получит контроль над кораблём и прикажет нам врезаться в астероид? Или откроет все двери и выпустит воздух?

Ана напряглась, но Фокс и бровью не повёл.

– Одна из причин, по которым я купил именно «Мусорог» – это его примитивность. Да, тут крутые мусорные системы и шикарная броня. Но сам управляющий контур сделан во времена ещё до Обновления! Наша баржа не совместима с современным форматом Великой Сети и совершенно автономна. Конечно, у нас стоит ВС-адаптер, чтобы летать через врата и получать координаты. Но адаптер ничем не управляет. И сам Гамма подключён к «Мусорогу» как внешняя система, а при кибер-угрозе автоматически отключается от управления. Я так его изначально настроил. Поэтому даже если Гамму взломают, хакер не сумеет подключиться к системам «Мусорога» и управлять кораблём извне.

Это объяснение вроде и устроило луура, но его шерстка всё равно продолжала неспокойно ерошиться.

– И как, Гамма, тебя получится взломать? – с опаской спросила Ана.

– Нет, – безмятежно ответил искусственный интеллект. – Хотя в случае положительного ответа мой ответ был бы тоже отрицательный.

– Успокоил так успокоил.

– В «Шекланде» наверняка стоит автоматическая система взлома, пассивный конструкт, – предположил Одиссей. – Это детский уровень для ИИ последнего поколения.

Гамма согласно мигнул зелёными огоньками.

– Но что было со светом, когда он погас и снова включился? – не успокаивалась Ана.

– Тактическая иллюзия, что атакующий вирус получил контроль над освещением, – ответил Гамма. – На самом деле, не получил: я перехватываю его команды и сам их выполняю.

– И какие он дает команды?

– Пока больше никаких. Мгновенное моргание света было проверкой, по которой он решил, что вошёл в систему. После неё вирус пытается проникнуть в другие системы и собрать максимальную информацию о нас. Причём, сложность выросла и тактика стала адаптивной. Происходит каскадная серия разноплановых атак, некоторые из них прячутся в реактивных системных процессах, то есть, отслеживаются с трудом.

– Хм, но это же глупо, – недоумённо сказал Одиссей. – Вирус должен быть слабым, иначе хакер подставляется. Неужели я его переоценил?..

– Что? Кто подставляется? И почему вирус должен быть слабым? – спросила сбитая с толку Ана, пытаясь понять логику детектива, но тот не ответил.

– Судя по гибкости действий, – продолжал Гамма, – к изначальной пассивной системе быстро подключился полноценный враждебный ИИ. Именно он совершает каскадные атаки и адаптирует их к моим ответам.

– Что ему удалось узнать о нас на данный момент? Местоположение, класс корабля, тепловой след?..

– Ничего, кроме того, что запрос пришёл из двенадцатого сектора.

Двенадцатый сектор галактики был настолько огромен и включал такое количество миров, что, по сути, эта информация не давала ничего.

– Но как ты скрыл всё остальное? – удивился Фокс.

– Смоделировал искусственный корабль, и постепенно сдаю его данные по мере увеличения сложности атак.

– Ты создал несуществующий космический корабль? – поразился Одиссей. – И позволяешь враждебному ИИ постепенно взламывать его «в напряжённой борьбе», а сам при этом собираешь всё больше сведений о противнике?! Гамма, ты самая лучшая консервная банка в галактике!

– Сразу после «Огурчиков Омега».

– И что за лже-корабль ты создал?

– Малый разведывательный корвет «Фантом».

Ана прыснула, и даже далёкий от технологий Фазиль оценил надменность продвинутого ИскИна, который оставил тонкую насмешку в лицо врагу.

– Хм, – замялся Гамма. – Собрав основные данные, враждебный ИИ не пытается захватить управление и даже уменьшил эффективность своих атак. А чтобы я не заметил этого, он уменьшил не само количество и интенсивность, а применяет множество действий малой эффективности.

– Дай угадаю, он тянет время?

– Возможно.

– Тянет время до чего? – не поняла Ана.

– До прихода живого хозяина, – предположил Одиссей. – Того, кто его контролирует или даже создал.

Детектив почесал лохматую голову, соображая, как быть.

– Гамма, сколько стоит один новый шекл?

– Их цена постоянно растёт, потому что растёт популярность самого увлечения, а число шеклов в галактике существенно ограничено и составляет, почти по всем источникам: 4324.

– На всю галактику?! Это вообще ничто.

– Постоянно появляются новые фигурки, а старые перекупаются и продаются. Те шеклы, параметры которых известны и учтены, продаются примерно по двести тысяч за экземпляр.

– Двести тысяч вот за эту странную штуку, у которой даже нет практического применения? –удивилась бывшая принцесса. Хотя совсем недавно подобные суммы были для неё как песчинки на сверкающем белизной Лурианском побережье.

– Цена на шекл, который ещё не был верифицирован и внесён в базу, достигает миллионов, – продолжил Гамма. – Самая дорогая сделка в истории составила рекордные двадцать два миллиона, которые заплатил анонимный нуль-покупатель на аукционе корпорации «Ноль».

Теперь и пожилой бухгалтер посмотрел на штуку с уважением.

– Ага! – было очевидно, как Фоксу до чёртиков нравится происходящее; он выглядел, как задумавший проказу лис. – Представьте себя на месте фаната-коллекционера. Ты хочешь заполучать новые таинственные фигурки первым. Ты сумел встроить в код главного сообщества свой вирус, и таким образом, раньше всех узнаёшь, когда кто-то находит следующую фигурку.

– Но зачем ему узнавать раньше, если он может купить ее на аукционе?

– Он как раз не может. Наш хакер не из тех, кто покупает, он не богатый и не способен соперничать с миллионерами на открытом рынке. Поэтому он ищет способы перехватить свежие шеклы: например, быстро выкупить у новичка, пока тот не понял, что это такое; пока не узнал, какое сокровище попалось ему в руки.

– А может, взломать корабль и выкрасть.

– Но мы осложним его задачу.

– Гамма может изобразить аварию: корабль вдребезги, весь экипаж погиб! – воскликнула Ана, в которой проснулся дух настоящего приключенца. – Держу пари, он примчится сюда, чтобы обыскать обломки и забрать штуку!

Одиссей смотрел на девушку с задумчивым прищуром и улыбкой. Ему явно нравился такой ход.

– Слишком заманчивое совпадение, чтобы быть правдой, а он слишком умён, чтобы на это попасться, – наконец хмыкнул детектив. – Мы имеем дело с выдающейся личностью. Он внедрил свой вирус в код популярного портала, и этого до сих пор никто не заметил. А как он обманул систему безопасности IKEA и элегантно спрятал штуку у всех на виду? То, что мы её обнаружили – не наша заслуга.

Одиссей прикусил язык: он чуть не проболтался Ане про навигационный центр сайн! Ведь именно Глаз показал ему флуктуации возможного будущего над колыбелью. Она выделялась на фоне остальной мебели, но, если бы не глаз сайн, никто бы не обнаружил спрятанную штуку до скончания веков.

– Погоди, – возразила девушка. – С чего ты решил, что взлом «Шекланда» и обман системы безопасности IKEA совершила одна личность, а не две?

– Это же очевидно, – нетерпеливо сказал Фокс. – Бритва Оккама, дорогая ассистентка, бритва Оккама.

Ана раздражённо зыркнула на Фокса-младшего, но тут же поняла, что он имеет в виду:

– И для того, и для другого нужно быть исключительным хакером?

– Именно. Два исключительных хакера в одной истории – уже перебор.

– Но если он сам спрятал штуку в IKEA, зачем взламывать нас в её поисках?

– А откуда его вирус знал, что это та самая штука? Ведь он сам его спрятал именно для того, чтобы сообщество шекловодов не получило параметры. И именно потому, что его шекла не было в базе, вирус и начал нас атаковать, получив данные о «новой» фигурке. То есть, своей хитростью он обманул сам себя.

Одиссей всегда ценил ироничность жизни.

– Но как только хакер узнает, что случилось, он поймёт, что кто-то нашёл его спрятанный шекл, – поняла Ана. – А точно ли мы хорошие парни в этой ситуации? Может, мы злодеи? Человек просто спрятал свою собственность, а мы взяли и украли!

– Мне кажется, он плохой парень, – развёл руками Фокс. – Какой смысл идти на все эти ухищрения, если штука добыта законным образом? Наверняка он сам её украл или отнял у предыдущего владельца. Хотя здесь я могу ошибаться, могут быть иные, неизвестные причины так поступить.

– Ну ладно, а что нам делать теперь?

– Заменить его нарратив своим. Он хочет сохранения тайны? Тогда расскажем о штуке всем. Гамма, извести галактическое сообщество шекловодов о том, что анонимный обыватель нашёл новую фигурку. Ведь каждая новая фигурка – это событие. Постарайся изобразить наивного недотёпу: ах, мы такие глупые, понятия не имеем, что это за штука и что с ней делать; подскажите, умные люди?

– Готово, – отозвался ИИ, который за секунду создал лже-личность, сконструировал ей личностный профиль в соответствии с заданным образом и сделал от лица недотёпы пару объявлений. Написанных с ошибками.

– А теперь ждём. Фазиль, кушайте глазанью, а то остынет. Бекки, прикати нам два пакетика астероидных завтраков с саморазогревом.

– Два новых сообщения, – сказал Гамма.

– Быстро реагируют. Показывай.

Перед ними возникла голограмма пушистого этноида, мех которого был выстрижен извилистыми узорами.

– Предлагаю обменять вашу бесполезную находку на почти новый гипновизор! – гордо протявкало существо. – Не сомневайтесь, все кнопки работают.

Его сменил угрюмый гуманоид с серо-синей кожей, весь в наколках и с огромными заскорузлыми ногтями по всему телу: на руках, ногах, пятках, коленях и плечах.

– У меня есть партия прессованных строительных плит из роговой ткани, – проревел он, и все ногти угрожающе встопорщились. – Лучшее качество в даркнете!

– Не отвечаем, ждём дальше, – уплетая кашу, сказал Фокс.

– Еще пять новых сообщений. Показываю.

Они вздрогнули, когда над столом нависла гуманоидная девушка ростом в три метра, вся узкая, вытянутая и загнутая наподобие вопросительного знака. Её седые волосы струились вдоль тела до самого пола, а на месте носа и глаз лицо пересекали шесть вертикальных щёлочек, похожих на рваные раны. Это и были её глаза, из них жутко и неподвижно смотрели зрачки. Девица напоминала слендермена, вылезшего прямиком из чёрной дыры.

– Здрасьте, – она помахала рукой с вытянутыми и загнутыми пальцами. – Мира и процветания вашему дому. Видела, вы нашли непонятную фигурку. Это лекарство, только для моей расы, вам всё равно без надобности. Могу купить за две тысячи, но прямо сейчас. Продайте или будьте прокляты.

– Предприимчиво, – пожевав губами, прокомментировал Фазиль.

На месте девушки появился комок биомассы, напоминающей горячий дышащий пластилин.

– Апшур. Кугла. Занибас. – пробубнил комок, интенсивно меняя цвет с красного на зелёный и обратно. – Сакхи. Бултар. Мева.

Существо продолжало высказывать непонятные слова, и судя по тому, что автоперевод и не думал включаться, оно принадлежало к одной из рас, не входящих в Великую Сеть.

– Контекстуальный анализ показывает, что существо желает купить фигурку по сильно заниженной цене, – изрёк Гамма. Это было предельно очевидно, поэтому все иронично промолчали.

Перед ними возник подтянутый гепардис в деловом костюме, гипно-галстуке в мерцающую звёздочку и со стильными титановыми запонками. На его пушистой верхней губе виднелся едва заметный след белого кристаллического порошка, ещё чуть-чуть на усах, а глаза были мутноваты и красноваты.

– Друг мой, – с хрипотцой промурлыкал гепардис. – Не утруждай себя скучным разбирательством в тонкостях межзвездных законов, не разбивай лоб о подводные астероиды налогов! Позволь Верданди Миамуру решить все твои проблемы и уладить все твои дела! Перед тобой Агент, и не какой-то заштатный агентишка, а уполномоченный представитель первой категории, посредник экстра-класса. Вот, кстати, мои награды.

Он на секунду высветил стоящий позади стенд, обильно украшенный разнообразными значками и кубками. Кубки выглядели золотисто и представительно, но хотя они проявились и тут же выпали из визиограммы, Фокс успел разглядеть, что большинство наград – за успехи и достижения в области смуглеводства. Похоже, они принадлежали не агенту экстра-класса, а его папе-фермеру.

– Я продам твою находку и выбью самую высокую цену за самую разумную долю, всего двадцать пять процентов, малую часть от ждущих тебя богатств! Вот агентская матрица, друг мой, нейри её, не раздумывая, и уже через несколько часов мы оба будем богаты!

– Средний агентский процент на сопровождении подобных сделок составляет три-пять процентов, а степень квалификации данного индивида… – начал было Гамма.

– Уверяю тебя, все всё поняли, – вежливо оборвал Одиссей. – Кто там следующий?

– Э, уважаемый, пошли пересечёмся, – развязно предложил ящерн нехилых размеров. – Обсудим нюансы на месте, перетрём, так сказать, в сите взаимнопонимания. Деньгами не обидим, отвечаю. Зову как брат брата, приходи.

И ощерился парой сотен фотогеничных клыков. Громила сидел на корточках и был могуч: смотрящих не покидало абсурдное ощущение, будто ящерн едва умещается в визиограмму.

Фокс изучал не только самого громилу, его статусные браслеты и неоновые гребневые татуировки – но и смотрел ему за спину. Там в тени вожака держались еще двое-трое разных этноидов. Какая дружная и приветливая межрасовая компания, просто пример для всех ксенофобов.

Вихрастый детектив что-то замышлял, взгляд мимоходом скользнул по Ане.

– Ладно, давай следующего.

– Не соглашайтесь ни на какие предложения! – возбуждённо воскликнул мальчишка-волаж с румяными щеками, одетый в унты и меховое охотничье варгу. – Вас хотят обмануть, этот предмет очень дорого стоит! Я не знал, что это за штука, когда нашёл его в ледяных пузырях на побережье. И продал за четыре тысячи, чтобы помочь своему племени…

Мальчишка шмыгнул носом.

– Но меня обманули! Обязательно изучите прежде, чем продавать или на что-нибудь соглашаться! И сторонитесь посредников, они берут слишком много, а цену ставят заниженную, потому что от покупателя получают отдельный процент!

Юный волаж был круглолицый и забавный гуманоид, похожий на человека, с оливковой кожей, побритой головой и тонким хохолком на макушке, с кольцами в двойных ушах и в приплюснутом носу, защищённом от холода. Опоясанный широкой металлической полосой, к которой крепилось ещё пара десятков колец.

– Один порядочный на шесть мошенников, как-то не очень, – огорчилась Ана.

– Гамма, сколько ещё входящих сообщений появилось, пока мы смотрели эти?

– Семьдесят четыре. Секундочку, и ещё двести… пятьдесят девять. И ещё… Всего к моменту, когда я закончу эту фразу: пятьсот сорок одно.

– Ого.

– Резкий спад. Похоже, пик обращений пройден.

– Отлично. Сделай статистическую выжимку.

– Около половины обратившихся предлагают невыгодные сделки по сильно заниженной цене. Около пятой части предлагают услуги посредников. Оставшаяся часть либо предлагает более честные варианты, либо старается объяснить, что мы нашли и почему это ценно для всего фэндома.

– Видишь, шекловоды не так уж и плохи, – улыбнулся детектив. – Что с нашим хакером, как поживает наш взлом?

– Вскоре после обнародования информации атака прекратилась, и все вирусные структуры, поразившие «Фантом», самоуничтожились.

– Понял, что уже бесполезно, и свернулся. А какие данные о хакере удалось собрать тебе?

– Только то, что первичный источник атак находится в девятом секторе. Сначала мне удалось локализовать систему, из которой идут команды верхнего уровня. Но потом стало ясно, что это фантомная система, созданная как прикрытие и передаточный хаб.

– Нет, я его не переоценил, – улыбнулся Фокс. – Наш противник чертовски хорош.

– Ну ладно, – сделав над собой усилие, признала Ана, – Ты был прав насчёт штуки, она и правда ценная. Но что нам со всем этим делать? День назад мы понятия не имели ни о каких шеклах, «Шекланде», хакерах, сумасшедших коллекционерах и интригах – а теперь готовы в этом погрязнуть. Разве ты этого хочешь? Может, лучше продать шекл, порадоваться нежданной прибыли и лететь своей дорогой, пока нас никто на самом деле не взломал или чего похуже?

Она плохо знала Одиссея Фокса.

Впрочем, сейчас Ане казалось, что она уже ничего не знает и не понимает. Её волосы ужасно запутались – нет, они были такие же шёлковые и чудесные, как всегда, просто никак не могли определиться с цветом чувств хозяйки. Они уже перестали быть чёрными от пережитого горя, но оставались опустошённо-серыми. Среди блёклых волн переливались цветные пряди: недоверчивый тёмно-фиолетовый и несогласный пронзительно-голубой, жёлтые отблески раздумий и золотистые ниточки надежды.

Ана хотела, но никак не могла поверить, что этот вихрастый парень – её спаситель. Тот, кого она была готова признать наставником, самый необычный человек из всех, прозорливый Одиссей Фокс. Из печального столетнего провидца он превратился в ладно скроенного красавца, каких во вселенной неисчислимые миллионы. Даже бесформенный свитер сидел плотнее на его молодом торсе и широких плечах. Пфф, нашёлся модник! И единственное, что осталось от Одиссея, к которому она испытала столько чувств – это загадочный чёрный глаз.

Он смотрел внимательно и чутко, как раньше, в глубине мерцала звёздочка непонятного цвета, неопределённая, как судьба. И у Аны внутри каждый раз что-то сжималось, когда он смотрел на неё.

Одиссей между тем стремительно размышлял, как поступить. Он сделал всё, чтобы отвлечь Ану от пережитой травмы: дурачился, раздражал её, вызывая ответную реакцию, помогал обустроить на «Мусороге» своё гнездо, чтобы начать новую жизнь. Он ухватился за первое попавшееся дело с колыбелью, в надежде, что это переключит девушку от деструктивных мыслей к созиданию, вернёт ей волю к жизни и желание двигаться вперёд. Эти усилия явно приносили плоды. Но Фоксу приходилось снова, второй раз подряд, преодолевать недоверие Аны – и от этого становилось грустно.

Впрочем, помолодевший детектив не собирался поддаваться унынию – да он теперь просто органически не мог. Всё-таки общее физическое состояние и гормоны чертовски влияют на личность! Молодой и мускулистый, парень чувствовал себя ого каким смелым и готовым к любым испытаниям.

– Мы не можем отвергнуть настолько любезное предложение, – решил он.

– Какое любезное предложение?

– Которое дал нам «э, брат, уважаемый» ящерн.

– Ты спятил? – изумилась Ана. – Они явно бандиты и просто хотят забрать шекл.

– Их всего пятеро, а нас с тобой целых двое.

Девушка смотрела на Фокса с растерянным гневом. Вот только-только она признала его интеллект, как вихрастый спешил опровергнуть!

– В расследовании как в игре в «угадайку», важно постоянно получать новую информацию, – объяснил детектив. – Получил кусок информации, дело продвинулось. Не получил, вязнешь в своих домыслах.

– Кто-то ещё недавно меня убеждал, что информация и улики вторичны, а самое важное – умение их интерпретировать… – начала Ана и тут же осеклась.

Ведь об этом ей говорил прежний, настоящий Одиссей. И апеллируя к тому разговору, продолжая его, она невольно признавала, что этот наглый проходимец и есть её старый босс.

– Интерпретировать важнее, чем получать, – кивнул Фокс. – Но получать-то всё равно надо. Гамма, из какой системы пришло приглашение?

– Система Гуро, промышленная зона пятой категории, высокий уровень бедности и преступности. Полёт через врата доступен за минимальный тариф.

– Ясно. Ответь от лица недотёпы нашим «э, братьям», что мы радостно спешим на встречу. Прими точку рандеву, которую они назначат, какой бы глухой и уединённой она ни была. Ана, в твоей чудо-сумочке наверняка есть какой-нибудь отличный гаджет как раз для таких случаев?

Ассистентка посмотрела на него, как на чокнутого, но затем вспомнила про одну штуковину, покачала головой и пошла в свою комнату – разбирать запасы и переодеваться.

Одиссей почти целую минуту что-то тихо шептал Гамме, когда дверь за девушкой закрылась.

– Принято, – ответил ИИ.

– А ну выключись, ты!.. – из отгороженной комнаты Аны послышался возмущённый возглас. – Что за наглый помощник?!

Кажется, бывшая принцесса открывала для себя интерфейсы мульти-ванной капсулы.

– Значит, система Гуро, – задумчиво произнёс Фазиль, внимательно рассматривая рыночные сводки. – Пожалуй, я высажусь с вами.

– По поводу нашего нового бизнеса? – с интересом спросил Фокс.

– Да-да, – кивнул бухгалтер. – Бекки, готовь тележковый десант.

Глава третья: Охота на лоха

Косой переулок жался боком к техно-комплексу и кончался безвылазным тупиком. Сверху, закрыв полнеба, нависла громадная атмосферная станция химической переработки. Она состояла из сфер, каждая размером с распухший небоскрёб, а вокруг них наслаивались многоярусные металлические леса, которые тянулись на километры.

На фоне этой мега-структуры летали медленные баржи, почти невидимые в темноте. Загруженные мигали пронзительно-красными огнями, пустые – тоскливо-синими. Пейзаж был поражающий и мощный, если только ты не впитал эти виды с малых лет – в таком случае атмосферная станция казалась тебе символом вечной недостроенности и доказательством, что на этой планете никакие начинания не приводят к должному результату.

Справа за высокой оградой рокотал несмолкающий гул промышленной зоны. Слева блестела мокрая от испарений стена – старая, пустая и бессмысленная, как жизнь многих обитателей системы Гуро. Когда-то на ней с вызовом красовались смелые, жестокие или похабные граффити, но они давно выцвели, а новых не появилось, потому что трафферы потеряли к этому переулку интерес. Ведь для провокационного искусства нужны те, кого провоцируешь, а здесь появлялись одни и те же лица, ценители совсем других вещей. Да и они приходили нечасто, а в основном переулок стоял влажный и пустой.

Поэтому Рокча-тупик был идеальным местом для регулярных разборок или нерегулярной засады на лоха, ценного пушного зверя, которого следовало сюда заманить и по-быстрому освежевать. Ведь лох – самая распространённая раса в галактике, она никогда не вымрет. Вот, полюбуйтесь, очередное доказательство: пара двуногих недотёп вошла в переулок и двинулась прямо в разинутый тупик, приближаясь к неминуемой развязке (не транспортной, а сюжетной).

Именно так размышлял мощный и кряжистый ящерн, достойный звания доктора меланхолии, хотя он не кончал никаких университетов и академий, а просто родился и вырос на Гуро. Ящерна звали Хави Занзар, друзья знали его под кличкой Ровный, он был ещё не зрелый, но уже и не юный, а просто зелёный и молодой. В полном консенсусе с Ровным мыслили и остальные – вчерашние дерзкие пацаны, а ныне уверенные пользователи шоковых дубинок и инерционных вибро-цепей.

– Идут, лохастые! А ты не верил.

– Кизя был прав.

Кизя, весь надутый снаружи и щуплый внутри, был похож на облезлый скафандр с невероятно выпученными глазами. Только это был не скафандр, а его внешняя защитная шкура, вздутая в упругие «подушки безопасности», а внутри виднелось хилое тельце. Его вид, кифоиды, не нуждался в одежде и никогда её не носил, так как внешняя оболочка защищала от большинства погодных воздействий, а все части тела втягивались под защитную шкуру и прятались внутри. Кизя возбуждённо подёргивал антеннами, а его глазищи беспрестанно вращались, словно подслеповатые.

– Э, брат! – закричал Ровный, приветственно махнув чешуйчатым хвостом. – Сюда иди, мы с… коллегами тебя ждём. Место тихое, никто не помешает, ща всё сделаем чётко. Показывай свою фигурку. И можно ещё фигурку твоей подружки.

Друзья гыкнули.

– О, здравствуйте! – радостно отозвался вихрастый, без страха сближаясь с братвой. – Вот, держите!

И всунул ящерну в руки маленький пластиковый контейнер с фигуркой внутри. Братья по банде в шоке уставились на штуку стоимостью в миллионы, не веря своей удаче. Они, конечно, планировали быстро подняться, но чтобы вот так, за один вечерок?

– Оно, Ровный, – возбуждённо прохрипел Кизя, самый юный и неопытный, но по совместительству самый умный в команде. – Это оно!

Кажется, штука привлекала его не только из-за своей цены.

– Тише, не торопись, – одёрнул вожак, придирчиво осматривая фигурку и не торопясь вынимать её из контейнера. – Дай экспертам, эта, оценку произвести.

Он переглянулся с остальными, и трое этноидов разных рас, но схожей амбальности вышли из сумрака переулка и шагнули вперёд, как бы приветственно обнимая пришедшую парочку по бокам.

– Э, уважаемый, а штука-то у вас поддельная, – оскалился Ровный. – Видишь, такая вся ненастоящая. Так что всё, обсуждать нечего, иди откуда пришёл. А фигурку мы себе оставим, за беспокойство и потраченное время.

– Да? – искренне изумился вихрастый. – Ну ладно, тогда мы пошли.

Толстый гепардис Разза по кличке Жирок дёрнул Ровного за локоть и выразительно посмотрел на красивую девушку, молча стоящую рядом. Всё в ней было хорошо и даже великолепно, вот только цвет волос какой-то неприятный, брезгливый – грязное хаки.

– И даму оставь здесь, э.

– Дама тоже поддельная? – поразился парень, но, поглядев на братские лица, всё более угрожающие с каждой секундой, тут же согласился. – Хорошо-хорошо, я пошёл!

И быстро отступил, но почему-то не назад, а в сторону, прямо к Кизе, нетерпеливо переступающему с ноги на ногу.

– Я не понял, – удивился Ровный. – Ты чё, не понял?

– Так ведь ты совершенно прав, брат! – радостно сообщил вихрастый. – Штука и правда поддельная.

Бандиты уставились на фигурку в контейнере, а парень с девушкой моментально зажмурились, отвернулись и отшатнулись, да так синхронно, будто специально тренировались. Контейнер взорвался яростной вспышкой света и ёмкой, до сантиметра рассчитанной кинетической волной.

Ящерна и Раззу оглушило, они бухнулись на зернистый асфальт. Двоих, стоявших чуть дальше, отбросило и ослепило, и только умный Кизя успел втянуть свои глазищи внутрь надутой шкуры. Но, не успев отвернуться, «космонавт» даже сквозь шкуру получил мощную дозу светового потока – и теперь слепо моргал и шарил руками, прижавшись к стене.

– Ах ты сука! – почти ультразвуком завизжал когтистый рукокрыл Равва по кличке Рвань, которая досталась ему за роскошные мелкодырчатые крылья. Он ничего не видел, но знал, где стоит пришелец, и к тому же ориентировался по эху от собственного крика. Поэтому, продолжая грязно визжать, Равва высунул когти и рванулся к обнаглевшему лоху, чтобы располосовать его вдоль и поперёк.

Но сзади его настиг молниеносный удар усиленной композитной подошвой в затылок. Удар был куда мощнее, чем можно ждать от хрупкой девушки – он опрокинул Равву и отправил в страну тревожных, слегка наркотических грёз.

Младший брат Ровного, молодой ящерн Горбач, тоже временно ослеп и ничего не увидел, но по звукам сообразил, что девка оказалась не промах.

– Ах ты сука! – прохрипел уже он (это было традиционным приветствием в их среде) и хлестнул подсечку хвостом под ноги, одновременно ударив шок-дубинкой. Он бил в ту сторону, откуда девчонка врезала Равве – но за прошедшие полсекунды она успела сместиться почти на метр в сторону. Хвост и дубинка со свистом взрезали пустоту, а сбоку на Горбача обрушился шквал ударов, один больнее другого.

– Я тебя порву, гадюка человечья! – рассвирепел ящерн, чья натуральная броня тоже была не лыком шита, а усилена прошивкой из кевларовой нити, поэтому неплохо гасила мощные удары простой олимпиарской девушки.

– Ну давай, попробуй, ничтожество! – рявкнула Ана, которую бесили эти тупые бандиты, этот грязный переулок, эта душная планета и больше всех бесил Одиссей Фокс.

– Я-то причём? – блеснув наблюдательностью, воскликнул детектив. – Я просто расследую.

– Да что ты говоришь?! – воскликнула Ана, легко уходя от двух выпадов Горбача, прикрытые плёнкой глаза которого уже начали различать контуры противника, но пока ещё смутно. – А кто приволок нас сюда, в опасное и неприятное место?! Непонятно для чего?!

Она парировала ящерный хук, скользнула врагу за спину и долбанула пяткой сзади посередине ноги. Горбач согнулся и упал лицом прямо на заботливо встречающее девичье колено с зубодробительным композитным наколенником. Бандит был ещё слишком молод и не знал, что невыспавшаяся женщина в разгар жизненного кризиса – это страшно, и лучше не попадаться ей под ноги и под руки.

– Аааа! – плюясь кровью из разбитого носа, заорал ящерн, нанося беспорядочные удары во все стороны и крутя хвостом так, что Ана едва не свалилась, получив чешуйчатый хлёст по плечу. Она крутанулась назад и с трудом устояла на ногах.

– Что я здесь делаю?! – крикнула девушка. – Зачем я вообще тебе нужна?!

– Спасаешь наше расследование! – воскликнул Фокс. – И защищаешь меня.

– Хиийя!

Ана в яростном прыжке врезалась двумя ногами прямо в грудь Горбача, отчего он с рёвом свалился; не спас даже хвост, который помогал ему удержаться на ногах от предыдущих ударов, выступая третьей, балансирующей конечностью.

– И у тебя прекрасно получается, – восхищённо развёл руками Одиссей.

– Ты гораздо умнее меня, – с горечью выдохнула девушка. – Ты всё время предвосхищаешь события и видишь то, чего не замечают остальные. Я рядом с тобой чувствую себя, как… как… полная дура! А я не очень привыкла быть дурой, понимаешь? В прошлой жизни я была не самая глупая. И теперь совсем не хочу быть дурой. Я хочу… хочу…

Она не договорила, но Одиссей и так понимал. Ведь он, чёрт подери, и правда был умный.

– Я не могу поглупеть, – развёл он руками. – Хотя последние сутки стараюсь. Но я могу тебе поклясться, что ты мне на самом деле нужна. И как собеседник, и как боец. Ну посмотри, как легко ты управилась с целой пачкой привыкших к драке уличных крыс. Да, они не самая крутая угроза, но и ты только вылезла из скорлупы! Кто знает, на что ты будешь способна через год?

Девушка смотрела на него, часто дыша, разгорячённая боем, её волосы из возмущённых фиолетовых перекрашивались во взбудораженные алые. Кажется, в них даже мелькнули оранжевые пряди, но быстро угасли. Ведь он не сказал: «Нужна как Ана».

Ну конечно она не хотела быть просто бойцом и спутником! Обслуживающим персоналом, второстепенным лицом, красивой картинкой для привлечения внимания, тенью героя. Она хотела быть равной, а может и превзойти Одиссея – при этом продолжала им восхищаться, даже против воли. И пока она не знала, как разрешить это противоречие.

Фокс тоже не знал. Он же не мог взять и брякнуть Ане: «Знаешь, я кажется тебя люблю, ну, по крайней мере, когда тебя вижу, мне невероятно радостно, а когда не вижу – тоскливо и всё с нетерпением сжимается внутри. Так что имей в виду!» Одиссей не мог ей признаться в чувстве, которое было ещё таким непонятным и несформированным, таким молодым. Он просто импровизировал, стараясь вдохновить девушку, в которую влюбился ещё в прошлой жизни.

Трое братков стонали на асфальте, приходя в себя. Ана прошлась по ним и тремя точными ударами вырубила каждого достаточно надолго, чтобы не мешались.

– Ты специально притащил меня сюда, чтобы я начистила им рожи и почувствовала, что на что-то сгожусь? – усмехнулась бывшая принцесса. Она поняла, что происходящее и правда было охотой на лоха.

– Ну вот, а спорила, что глупее меня, – поднял брови Одиссей. – Если ты такая глупая, то никогда со мной не спорь. Это же логично!

– Не дождёшься, – пообещала Ана, но она улыбалась.

Ведь за тысячи лет развития большинство цивилизаций так и не придумали ничего лучшего, чем выместить злость и расстройство на ближних. Особенно, когда ближние сами напросились.

Фокс и Ана с разных сторон сошлись к Кизе, прижатому к стене. Изумлённые и испуганные глаза существа-скафандра выпучились до такой степени, что казалось, сейчас отвалятся.

На том месте, где взорвалась поддельная штука, теперь лежала маленькая техно-сфера. Ана подняла её.

– Что за устройство? – нервно спросил Кизя, выдвинув рот из-под защиты своей складчатой кожи, подставив губы под ночной ветер, а потому дрожа и облизываясь.

– Старый полицейский морфер, – ответила девушка, больше Фоксу, чем юному бандиту. – Его поверхность состоит из пяти нано-слойных оболочек, так что он может притвориться почти любой вещью. Конечно, схожего размера. Хранители закона в Системе Семи Киберлун применяли морферы для поимки преступников, пока их не объявили слишком эффективными и потому неоптимальными для общества. Такая у киборгов психология, для них слишком хорошо – тоже неоптимально. Морферы признали вредными для цивилизации, а значит, подлежащими списанию и уничтожению. Но часть партии тайно продали в соседние системы, и так они сохранились. Так что мы применили его строго по назначению.

– Увлекательная история, очень-очень, – испуганный кифоид попробовал лесть. – Расскажите ещё?

– Дорогой Кизя, давай лучше к делу, – сказал детектив. – Ты же здесь главный шекловод?

Пузырь с глазами испуганно кивнул, понимая, что отрицать бессмысленно.

– Вы же за это меня не убьёте? – уточнил он.

– Нет, мы за это тебя накормим. Вспомни название самого роскошного и дорогого ресторана в этом технополисе, где все будут уважительно тебе кланяться. Потому что сейчас ты внесёшь солидную сумму им на счёт и забронируешь комнату. Мы засядем туда втроём, чтобы экспертно поужинать и обсудить новый шекл.

Он вынул фигурку из кармана, и Кизя уставился на заветную мечту коллекционеров по всей галактике. Потом сглотнул горлом, пересохшим не от страха, а от радости – и быстро закивал.

Когда они втроём покидали косой переулок, Фокс обернулся и оглядел ночной полумрак. Он не надеялся заметить, где именно притаился профессиональный телохранитель, которого Гамма нанял по его приказу. Но детективу показалось, что в сплетениях труб промышленного комплекса, в киселе смога и темноты на мгновение пошевелилась грузная мясистая фигура – и ночь помахала ему парой тяжёлых щупалец.

Глава четвёртая: Кизя

– Мне арома-кейк «Запах мысли», – заказал Фокс.

– А мне «Большой старательский», – размахнулся Кизя. – Прямо всю цистерну!

– Мне, пожалуйста, «Лаксианский мусс».

– Но главное в шеклах: неизвестность! – сказал Кизя вторым ртом. Первый был занят: уплетал черничный пирог, а третий потягивал большой старательский через маленькую трубочку.

Когда «скафандр» стянул внешнюю шкуру к бокам и обнажил испуганный внутренний мир, оказалось, что его вид обладает тремя ртами для разных действий: пить, есть и говорить. Всё это Кизя и бросился делать одновременно! Да и вообще, за внешним защитным слоем обнаружился вполне приятный малый. Как только он перестал бояться, что Ана его побьёт, сразу освоился в шикарном ресторане и превратился в увлечённого фаната, который с радостью болтал о том, что его восхищало: о шеклах.

– Мы даже не знаем, рукотворные эти штуки или природные!

– Как можно этого не знать, – возмутилась Ана, – когда анализ вещества сразу покажет, рукотворная штука или нет?

– А вот и не покажет! – взвился Кизя. – Это уникальный органический полимер, и никто из шекловодов по всей галактике не нашёл, где такие производят или на какой планете подобные живут!

– Зато много интересных версий? – предположил Фокс.

– Есть разные гипотезы, и у каждой свои фанаты, – важно кивнул Кизя. – Тектонисты уверены, что это самородки с химически нестабильной планеты. И там всё вещество такое, нестатичное. Лет пять назад геологи теоретически описали эту планету, с тех пор ищут её по признакам. Но планет много и подходящую пока не нашли.

Он пошевелил антеннами, внимательно причувствуясь к большому аппетитному блюду, которое проносилось мимо, явно соображая, можно ли выпросить такое себе. Одиссей благосклонно кивнул, и Кизин кушательный рот зачмокал в довольной ухмылке.

– Этнологи считают шеклы реликтами древней вымершей цивилизации, – продолжал он. – А если собрать их все-все, получишь наследие древних!

Одиссей с сомнением приподнял бровь. Хотя в галактике имелось немало останков древних вымерших цивилизаций, и неизвестно, сколько ещё ненайденных и неоткрытых.

– Этой версии сложно возразить, – поклялся Кизя. – Ведь нестатичность шеклов не позволяет определить их возраст. Может, им по сто тысяч лет! Ну ладно. Корвинисты думают, что фигурки создал некто, они называют его Великий Архитектор. Вот только кто он и зачем это сделал – об этом сами корвинисты всё время спорят. Ещё популярная тема: что шеклы производят в крупной корпорации, и то, как они запрятаны в самых неожиданных местах – такая долголетняя пиар-акция.

– Долгосрочная.

– Ну. Однажды Корпорация Икс решит раскрыть фишку, тогда и узнаем.

– Не самая логичная версия, – заметил Фокс. – В мире очень мало товаров и услуг, начинать рекламировать которые имеет смысл за десятилетия до их выхода. Бизнес-процессы обычно более повседневны.

– Ну да, эта гипотеза популярна только у лузеров, – со знанием дела ответил Кизя. Он-то лузером не являлся, вон в каком ресторане обедает с серьёзными людьми. – Антивратники вообще утверждают, что шеклы – сгустки аномальной материи, которые возникают от работы межзвёздных врат! Как накопится критическая масса, вся вселенная завалится шеклами. И погибнет.

Он развёл руками и сделал выразительное лицо.

– Ну, это явный бред, – пожала плечами Ана. – Помимо очевидной бредовости самого утверждения, ещё и глупость по датам. Великая сеть и её врата работают уже столетия, а первые фигурки нашли двадцать три года назад.

– Точно, – легко согласился Кизя. – Но есть идеи и посумасшедшей! Кое-кто доказывает, что это какашки гипер-зверя! Такое супер-создание, живёт в гиперпространстве и гадит в наш мир. И этим объясняется, что они раскиданы повсюду.

– Эта версия мне нравится больше, – рассмеялся детектив. – Но она тоже не подходит из-за дат, двадцать три года. Вряд ли чудесное существо раньше не ходило в туалет. А что ты сам думаешь, Кизя? Рукотворные или природные?

– Ну, – шмыгнул носом сытый и довольный кифоид, маленький животик которого уже раздулся до безобразия. – Природа умудряется создавать вещи и посложнее, чем шекл.

– Например, тебя, – почти без улыбки отметила Ана.

– Но всё-таки самых удивительных вещей либо много-много, либо они единственные в своём роде. Как чудеса света. А так, чтобы их было именно в районе четырёх с половиной тысяч штук… это не слишком по природному, верно?

– Верно, – улыбнулся Одиссей.

– Выходит, их кто-то создал, – Кизя ковырялся сразу в двух ртах из трёх, а центральным продолжал оживлённо вещать. – Есть версия, к которой не придерёшься: будто шеклы это осколки экспериментальной гипер-бомбы! Она рванула в подпространстве, кусочки разлетелись по всей галактике и теперь лежат в случайных местах. Ну а может это поделки учёного-художника. Он создаёт фигурки одну за другой, такие разные, вбрасывает в сеть и смотрит, как мы будем реагировать. Может, художнику по нраву, как шеклы начали жить своей жизнью, возникло целое явление. Такая акция галактического масштаба.

– Неплохо, – Ане понравились две последних версии.

– Погодите, – ухмыльнулся Кизя, – вы ещё не слышали про РАДУЖНОГО КОСМОНАВТА!

– Я уже и так в восторге, – удивился Фокс. – А ты продолжаешь накручивать?

– Да! – радостно кивнул кифоид. – Говорят, что к каждому, кто нашёл новый шекл, приходит призрак Радужного Космонавта!

Ана, опешив, замерла.

– Вот прямо призрак? – уточнил Одиссей.

– Ага! – с готовностью подтвердил Кизя, и тут же смутился. – Ну, ведь в космосе бывают призраки погибших. Их души не могут достигнуть родной планеты и найти свой рай, вот они и скитаются. Наверное, радужный космонавт – один из таких.

Похоже, Кизя и вправду верил в подобное. И это не было странным, потому что даже с сумасшедшим развитием технологий, покорением новых миров и знакомством с многообразием вселенной, древние воззрения не торопились исчезать. Такие основополагающие смысловые и социальные конструкции, как вера, религия, мистический взгляд на жизнь – развились у большинства рас в эпоху их формирования, у каждой на своей планете-колыбели. Да, эти верования менялись под влиянием новых открытий и тотальной смены жизненных реалий. Обновлялись, но почти никогда не исчезали. Они укрепились в тысячелетней традиции, в характере восприятия жизни, и крайне неохотно сдавали своё исторически завоёванное влияние на общество. Кифоид, впрочем, засмущался, когда признал, что верит в призраков космоса.

– Ладно-ладно, – приободрил его Фокс. – Расскажи, что за версия.

– Это не версия, а скорее легенда, но супер-стойкая. Те, кто в неё верят, готовы доказывать с пеной у рта! Хотя реальных подтверждений нет, например, никто не смог заснять визио, хотя многие пытались. Там только разноцветные помехи, но такие можно вызвать искусственно. Есть только записи воспоминаний тех, к кому приходил Радужный Космонавт, но вы же знаете, воспоминания можно подделать. И сложно отличить настоящие от созданных.

– Знаем, – сдержанно сказала Ана, которая почему-то смотрела на Кизю с сомнением и едва заметной тревогой. Фокс, впрочем, легко читал это по её волосам.

– Так что он делает, этот Радужный?

– Улыбается и машет! – расплылся в улыбке Кизя. – Типа поздравляет с находкой!

– Улыбается и машет? – фыркнул Одиссей, затем посмотрел на девушку, недоумение в глазах и волосах которой стало совсем уж ярким. – Ты так удивляешься, как будто он и к тебе приходил.

– Приходил, – пробормотала Ана таким тоном, как будто ей было стыдно подтверждать глупые суеверия.

– Приходил?! – поперхнулся Одиссей. – И что он сделал, что сказал?

– Он улыбнулся и помахал рукой, – ледяным тоном ответила бывшая принцесса.

– Ух ты! – воскликнул Кизя, аж подскочив на стуле. – Значит, Радуня и вправду существует!

– А ты взяла и забыла о таком рассказать?! – поразился детектив.

– Откуда я знала, что это вообще связано с шеклом?! Я думала, это какая-то дурацкая голограмма в капсуле!

Одиссей поражённо уставился на девушку. Он вспомнил её возглас: «А ну выключись, наглый помощник!» и только теперь понял его истинное значение. Когда Ана была в мульти-ванной, к ней явился призрак.

– Он был весь такой размытый, прозрачный и смазанный, как старая голограмма, – сказала девушка, изо всех сил стараясь не засмущаться. – Я раздеваюсь, а он улыбается и машет!

Она вспыхнула.

– Я не особо опытная в человеческих делах типа умывания и хождения в туалет! Решила, это такой… виртуальный помощник!

Если бы Фокс был реальным двадцатитрёхлетним парнем, он бы сейчас загоготал, потому что это было реально умильно и смешно. Но всё-таки он был мудрым пятисотлетним человеком, хоть и попавшим в гормональную зависимость от молодого и полного энергии телёнка. Поэтому бывший принц стоически сдержался и даже не прыснул.

– Нет, – абсолютно спокойно ответил он, – это был не виртуальный помощник. К тебе приходил призрак Радужного Космонавта!

– Что за брееееед, – протянула Ана, переводя взгляд то на Кизю, то на Одиссея, то на скрытый карман его свитера, где, как она знала, лежит этот странный шекл. – Причём здесь призраки?!

Несмотря на изначальное сопротивление, девушке наконец-то стало по-настоящему интересно: что это за штуки, откуда они и для чего. Ещё бы, когда лично тебе машет космическое привидение.

– Но главный-то вопрос не в призраках, – Кизя покрутил выпученными глазами. – А в том, что зашифровано в коде шеклов.

– Что? – замер Фокс. – Существует код шеклов?!

– А вы не знали?! – поразился Кизя. – Вы думаете, почему на них вообще такой бум?!

Он уселся поудобнее, довольный, что обрушит на головы этих людей ещё одну глыбу сенсационных знаний. И обрушил.

– Когда нашли первые шеклы, они привлекли немного внимания, но всё же привлекли. Такие необычные штуковины, никто понятия не имеет, что это, откуда взялись и для чего нужны. А главное, почему каждая из них находится в совершенно неожиданном месте, на огромных расстояниях друг от друга. Вокруг фигурок появилось маленькое заинтересованное сообщество. Оно постепенно росло, потому что всё новые счастливчики находили шеклы на просторах галактики. Но настоящий взрыв произошёл девятнадцать лет назад, примерно когда шекловодом стал Корвин.

– Корвин? Кто это?

– Профессор археологики, старый и очень умный. Кажется, ваш сородич.

Кизя открыл визиограмму, и перед их столом появился благообразный пожилой человек с опрятной бородой клинышком, густыми усами и бровями, выразительным взглядом глубоко посаженных глаз, которые разделял решительный нос с высокой горбинкой. Взгляд был слегка нахмуренный и удивлённый, но отчасти снисходительный: что вам опять от меня надо, неучи, зачем отвлекаете?

Профессор был белоснежно-седовлас, будто убелён заслугами, и весьма старомодно одет: в экзо-комбинезон. Серьёзная экипировка, не самая удобная в быту, привычный атрибут покорителей планет ещё дополевой эпохи. Теперь у развитых цивилизаций это стало функцией роботов, а у самых передовых – межзвёздных нано-роёв. Но у систем победнее, которые сильно отставали в развитии от галактического авангарда (а таких было большинство), покорением негостеприимных планет занимались самолично этноиды, и они работали в опасных условиях как раз в подобных экзо-комбинезонах. В общем, странная одежда для премиального специалиста престижного университета.

– Корвин принёс в любительское увлечение академический профессионализм, – сказал Кизя, подняв указательный палец и явно повторяя расхожую умную фразу. Похоже, ходячий скафандр испытывал к профессору ученический пиетет в сочетании с типичным фанским панибратством. – Сначала Корвин использовал научные методы анализа, чтобы заметить то, о чём никто не подумал. Теперь это всем кажется очевидным, но тогда… Каждый шекл имеет четыре параметра, и три из них неустойчивые, разные у каждого шекла – а один устойчивый и всегда одинаковый.

– Форма, фактура и оттенок, – перечислил Одиссей, шевеля пальцами. – Они неуловимо меняются, как бы переливаются. А одинаковый… вес.

– Да! – закивал Кизя, обрадованный пониманием. – Все фигурки весят девяносто девять грамм, девяносто девять миллиграмм, девяносто девять микрограмм и так далее, и только на самом пределе измерительных систем цифра останавливается, чуть-чуть не доходя до ста! А в остальном они разные: одна, например, зеленоватая/коричневая, и ровная/выпуклая по бокам, мягкая/колючая наощупь. Каждое из свойств двоится. Другая фигурка: гладкий/ребристый синеватый/серый треугольник/косоугольник! А третья в дырочку/трещинку с желтым/красным отливом и похожа на прямоугольник/дощечку! Уфф, как я выговорил! И комбинация этих признаков никогда не повторяется, каждый шекл уникален.

– Почему так запутано, – пробормотала недовольная Ана, – у меня двоятся мозги!

Но она осеклась, когда увидела Одиссея. Тот сидел, напряжённо глядя, чуть-чуть прищурившись, но не на кого-то из присутствующих, а в бурлящий омут своих догадок и идей. В глазах Фокса рождались и гасли звёзды. Ана смотрела на его охваченное вдохновением лицо, зная, что каждую секунду разум этого человека выдаёт новую поразительную версию происходящего – до тех пор, пока не придумает сюжет, который подходит под всю собранную информацию и не противоречит ничему, включая его огромный жизненный опыт.

Сияющий взгляд детектива разом погас, он опустил голову, держа себя в руках. Значит, придумал? Или сдался, решив, что данных пока недостаточно? Ане очень хотелось спросить, но она пересилила себя и не стала. Ей было стыдно показать Фоксу, насколько она им очарована.

Кизя, ничего не заметив, увлечённо продолжал:

– Профессор выдвинул тему: что признаки специально такие разные, и все сочетания несут информацию, то есть, являются кодом! Он привлёк мощные ИИ Халгурского университета, в котором работает, и расшифровал инфогеном шеклов. Знаете, что заложено в их инфогеном?!

Конечно, Кизя знал, что они не знают и спрашивал лишь для того, чтобы торжественно ответить самому. Но Фокс бесцеремонно обманул ожидания юного энтузиаста.

– Координаты, – нетерпеливо бросил он, мол, рассказывай дальше.

Кифоид слегка опешил от такой догадливости, но постарался не подать виду, отчего замешательство стало ещё заметнее.

– Ну… значит… короче, да! Форма – это широта, фактура долгота и цвет глубина. А все вместе признаки каждого шекла указывают на точку в пространстве. Причём, число встречающихся оттенков, форм и фактур в шеклах равно числу градаций одного квадранта в координатной сетке Великой сети! И составляет ровно тысячу.

– То есть, – Фокс поднял указательный палец, мысленно представляя карту галактики, – каждый шекл несёт координаты внутри одного квадранта. Но галактика поделена на миллионы квадрантов, и ни один шекл не указывает, о каком именно квадранте идёт речь?

– Да, – подтвердил Кизя.

– Но раз шеклы такие непостоянные и двойственные, значит, каждый шекл указывает не на одну точку, а сразу на несколько? – соображал Одиссей.

– Да! Вы такие умные, – удивился Кизя. – В каждом шекле шесть переменных параметров, он может указывать на одну из восьми точек в пространстве. Или сразу на все!

– Ну и какой в этом смысл?! – развела руками Ана.

– Корвин считает, здесь и кроется красота замысла Великого Архитектора, – мудро ответил Кизя, со значением подняв палец вверх. – Вот только никакой логики во всех этих координатах до сих пор не нашли.

Сказал он и махнул лапкой.

– Гамма, какой профиль у Халгурского университета? – спросил детектив.

– Планеторазведка, геоведение, археологика древних цивилизаций.

– В каком секторе он базируется?

– В девятом.

– А можно ещё один стейк, зажаренный в ракетных дюзах? – попросил Кизя.

– Минуточку, – остановила его дотошная Ана. – Если каждая из этих фигурок несёт уникальную информацию, и эта информация транслируется в галактические координаты, которые совпадают с системой Великой сети… то как вообще могут оставаться версии о природном происхождении шеклов?

– А вот могут! – воскликнул Кизя, очень довольный, что эмоции от погружения в Тайну, которые он когда-то пережил, теперь захватили новых людей. – Во-первых, потому что версия Корвина хоть и убедительная, но только версия. Ведь те координаты, которые показывают все найденные шеклы, не имеют ничего общего с местами, где их нашли. Да и вообще никакой закономерности в этих координатах нет: их применяли к разным квадрантам, и ничего там не обнаружили. Одни указывают на середину планеты, другие в космический вакуум, третьи в уголок громадного скопления газа.

– Большинство указывают в пустоту, потому что вселенная почти на сто процентов и есть пустота, – философски заметила Ана.

– Да, да, – легко согласился Кизя, выросший в загазованной атмосфере нигилизма и тлена на тоскливой планете Гуро. – В общем, никакой логики и закономерности. Уж за девятнадцать лет шекловоды перешерстили все возможные идеи в поисках смысла, но так и не нашли.

– А во-вторых? – напомнил Фокс.

– Во-вторых, тектонисты математически доказали, что даже с таким неповторяющимся распределением признаков, фигурки могут быть природными самородками. Просто число комбинаций между тысячью видов фактуры, оттенков и форм настолько велико, что все найденные фигурки – ничто, горсть песчинок из огромной туманности, а всего их могут быть триллионы. Тектонисты считают, что мы просто нашли слишком мало шеклов и пока не успели встретить те, у которых признаки повторяются. Рано или поздно встретим. Так что в итоге они всё же могут оказаться нерукотворные.

Одиссей кивнул.

– Так вот почему фигурки, параметры которых неизвестны, стоят так дорого! – поняла Ана. – Потому что каждая содержит ещё одну деталь к этому шифру, к шараде шеклов. И в понимании фанов, каждая новая фигурка – это шанс разгадать весь код!

– Конечно! – с улыбкой до ушей подтвердил Кизя, довольный её восторгом. – Пока параметры новой фигурки не утекли в народ, всякие коллекционеры и одержимые искатели истины готовы драться за неё. Ведь многие верят, что это наследие древней цивилизации. И кто отыщет правильные координаты, найдёт на одной из миллионов неосвоенных планет какой-нибудь невообразимый артефакт! Один богач заплатил пятнадцать миллионов, а потом устроил стрим и огласил параметры фигурки всему сообществу. Стал супер-популярный, теперь купается в славе и внимании…

Было видно, что Кизя тоже хочет туда окунуться, хотя бы разок.

– В последние годы к этому спросу добавились ещё и профессиональные перекупщики, – предположил Фокс. – А недавно инвесторы. Включился рыночный механизм преумножения прибыли, новые фигурки часто демонстрируют под фильтром, не раскрывая параметров и храня их в тайне.

– Да, есть клуб владельцев Нераскрытых шеклов, – подтвердил Кизя. – Они обмениваются данными только друг с другом, и то у них там три категории с разными правами доступа.

– И стоимость шеклов постоянно растёт, – усмехнулся Одиссей.

Ана лишь удивлённо развела руками, поражаясь, как разумные существа умудряются из любой непонятной штуки устроить целую историю – и индустрию.

– Всё это время мы говорили о трёх признаках из четырёх, – заметил детектив. – А какие версии про девяносто девять грамм?

– Нууу, – протянул Кизя, – Если принять во внимание теорию Корвина… а совсем не принимать её могут только идиоты… В общем, если считать, что в шеклах зашифрованы координаты, то может все они происходят из девяносто девятого сектора? На тему веса тоже немало гипотез.

– Ты прямо поклонник этого профессора, – улыбнулся Одиссей.

– А как иначе? – удивился Кизя. – Он самый уважаемый шекловод! В молодости был покорителем планет, и, говорят, спас кучу народу. На одной дурацкой планетке бабахнул химический прилив, а первые колонисты оказались не готовы. Так вот, профессор Корвин его рассчитал и предсказал, убедил кучу народу всё бросить и эвакуироваться. Те, кто его послушали, выжили. Ему за это дали несколько наград. А ещё Корвин определил развитие шекловодства. Теперь все ищут новые фигурки и пытаются разгадать код.

– Ваше шекловодство идеально для любителей загадок и теорий, – покачала головой Ана. – На новичка обрушивается десяток интригующих тайн, они допускают миллион интерпретаций, но ни одна не даёт реальных ответов. И эти загадки никогда не будут разгаданы.

– Ну! Круто же! – воскликнул Кизя, причмокнув и облизав ложку. – А можно ещё десерт?

Глава пятая: Маленькая ошибка

– А можно пожалуйста подержать шекл? Хоть на минуточку. Обещаю-обещаю, я не сбегу! Просто… я столько лет ими увлекался, но никогда…

– На, – сказал Одиссей и вручил ему фигурку.

Кифоид вздрогнул от восторга и замер, держа её в ладонях.

– Шершавая, но гладкая, – восхищённо прошептал Кизя. – Упругая, но жёсткая. Прямо как жизнь.

– Шеклы обречены на популярность, – улыбнулась Ана, глядя на него. – Но стоит ли их тайна такого внимания, таких денег и такого интереса?

– Ты же слышала про код шеклов, – Фокс посмотрел на неё, в глазах детектива плясали искорки. – Мой интерес к этому делу вырос в четыре тысячи триста двадцать пять раз.

– Ладно, – сдалась девушка. – Мне и самой…

Что-то угловатое, похожее на летающую техносферу, пробило полупрозрачный купол ресторана. Во все стороны разбежались трещины, купол взломался и обрушился, лавина дымчатых осколков с грохотом ухнула вниз, сметая столики и стулья, раскидывая и раня сидящих. Ана с её улучшенной реакцией уже рванулась из-за стола, Фокс успел лишь уставиться на накатывающий смертоносный вал битого техно-стекла. Краем глаза он видел, как Кизю стремительно обволакивает вздувающаяся защитная шкура – инстинкт кифоида пытался опередить опасность и спастись.

Сверкающая волна осколков со стонущим рёвом врезалась в стену промышленного хрусталя, которая отгораживала вип-зону от остального ресторана. Стена дрогнула, но устояла, она была бронированной на случай бандитских разборок внутри солидного заведения чудесной планеты Гуро.

Угловатый sкиллер, размытый от скорости, со свистом вспорол воздух и обогнул стену резким виражом. Глаз едва успевал уследить за его движениями, но Ана смогла отклониться в сторону и швырнуть в sкиллера стул. Робот-убийца безошибочно плюнул вспышкой энергии, и стул осыпался трухой, а затем из раскалённых орудий грянула вторая вспышка, нацеленная жертве прямо в лицо.

Перед тем, как эта вспышка убила его, Одиссей успел поразиться: как же так получилось? Ведь глаз сайн всегда предсказывал флуктуации ждущей судьбы – а при посадке на эту планету, при входе в этот ресторан он остался спокоен и тих. Он ничего не предвещал.

Импульс опалил щеку Одиссея, пронёсся дальше и врезался в надутую голову. Он прожёг защитную шкуру, будто её и не было, и превратил Кизю в обугленный обрубок, с которого сыпалась блёклая труха. И Фокс понял: глаз сайн молчал, потому что смерть сегодня поджидала не его.

Две худеньких руки безвольно упали, штука выпала из них, но не успела оказаться на полу, потому что sкиллер нырнул к ней ещё в момент выстрела. Он размытой тенью скользнул в воздухе, перехватил шекл – и резко замер в воздухе. В недрах кибер-убийцы с лязгом раскрылся нуль-портал, маленький, размером идеально под штуку, и Фокс тут же понял, что сейчас произойдёт. Шекл перенесётся к заказчику, а робот самоуничтожится, забрав с собой всех вокруг и стирая следы преступления.

– Взрыв! – успел закричать детектив, когда Ана схватила его и прыгнула в сторону, пытаясь вдвоём перекатиться за стену в слабой надежде спастись.

Нуль-портал моргнул и закрылся, шекл покинул гостеприимную планету Гуро, робот-убийца вздрогнул и родил испепеляющий взрыв. Волна плазмы ринулась к ним – и врезалась в вязкую силовую стену, которая окружила место взрыва, словно сфера тяжёлого киселя. Одиссей с Аной расширенными глазами смотрели, как убийственное пламя бушует за прозрачным слоем в сантиметрах от их лиц. И медленно выдыхается, гаснет.

Два мощных змеистых щупальца обвились вокруг парня и девушки и мягко отдёрнули их назад, под защиту ещё одного поля. Двух-с-половиной-метровый октопод возвышался над ними, бережно поддерживая своими бархатистыми отростками.

Наступила глухая тишина, и сквозь неё пробились слабые стоны и крики посетителей ресторана, оглушённых, опрокинутых и изрезанных стеклянной волной.

– Это межпланетный телохранитель, – хрипло сказал Фокс, не в силах взглянуть ни в сторону октопода, ни Ане в лицо. – Я нанял его на случай попытки покушения. Чтобы он защитил… нас с тобой.

Наступила тишина. Ана с перекошенным лицом посмотрела на останки того, что секунды назад было счастливым Кизей, а затем на Одиссея.

– Я не подумал, – прошептал детектив, – что понадобится защищать кого-то ещё… Что sкиллер наведётся на шекл именно в тот момент, когда…

Он выдохся и замолчал. Я сделал одну ошибку, билось внутри, одну маленькую ошибку! Но порой у маленьких ошибок оказывается высокая цена.

Казалось, Ана сейчас влепит Фоксу пощёчину и выкрикнет, что предупреждала, как глупо и безответственно прилетать сюда, не выяснив всей опасности, не думая о последствиях. Но она заметила, каким взглядом детектив уставился на обугленный трупик, не в силах отвести взгляд. И ничего не сделала. Она видела, что сам Одиссей обвиняет себя гораздо сильнее.

– На мне орбитальный якорь, – мягким, слегка шипящим голосом сообщил октопод. – Настаиваю на том, чтобы срочно покинуть планету и подняться на станцию-убежище. Она защищена дипломатическим статусом, можно безопасно произвести рекогносцировку и составить план действий.

Ана лихорадочно огляделась. Осьминог предлагал бежать с места теракта и убийства, будучи единственными свидетелями, способными объяснить местным властям, что здесь произошло. Это было прямым нарушением закона. Сквозь рухнувший купол виднелось, как к ресторану слетаются торопливые металлические стрекозы – флаеры сил правопорядка. Кто знает, какие обвинения они предъявят чужакам, которые послужили причиной гибели их гражданина? Кто может предсказать, насколько задержание осложнит и замедлит расследование?

Всё внутри Одиссея протестовало против того, чтобы бросить обугленный трупик Кизи и сбежать. Но если этого не сделать, то выдающийся убийца, великолепный преступник уйдёт безнаказанным и достигнет своей цели. Нет. Этого допустить нельзя.

– Полетели, – мёртвым голосом сказал Фокс.

Ведь проживая в галактике с миллионом обитаемых планет и отсутствием единой глобальной системы управления, можно просто покинуть систему Гуро, чтобы никогда сюда не возвращаться. И в эту минуту Ана и Одиссей хотели этого больше всего на свете.

Мощное щупальце телохранителя поднялось, наводясь на орбитальную станцию. Силовой якорь сработал, и сгусток полей с тремя пассажирами резко рвануло вверх. Поля гасили перегрузки, поэтому скорость подъёма была невероятной – город мелькнул, уменьшаясь до размеров горошины, цвет планеты поменялся трижды за секунду, когда они промчались сквозь километровые атмосферные слои.

Гуро скруглилась и уменьшилась, она всё ещё оставалась большой, но перестала быть довлеющей, мрачная планета побледнела, неспособная их удержать. Ана бросила последний взгляд на этот утонувший в техногенной дымке мирок и отвернулась.

Арт: Олег Степанько

Станция октопода, покрытая слоем хамелеон-брони, сливалась с космосом и проявилась лишь когда хозяин подлетел вплотную. Это была унисфера – многогранный шар, способный моделировать атмосферу и другие условия для разных рас.

Силовой магнит внёс их внутрь, тройные створки распахнулись каскадом, они прошли сквозь несколько сканирующих и очищающих барьеров. Посередине гранёной сферы выдвинулся раскладной сегментный пол, который быстро заполнил пустоту. На него они и встали.

– Кто вы? – спросила Ана. Она понимала, что с таким техническим оснащением и мерами безопасности это профессионал межпланетного класса. На его небольшой станции стояли блоки универсального моделирования условий.

– Зовите меня Шур, – мягко ответил сухопутный осьминог-телохранитель. – Я позабочусь о вашей безопасности. Сейчас инсталлируется человеческая атмосфера, и я уберу поле.

Он вышел из защитного кокона и нырнул к стене, явно чувствуя себя в невесомости, как в воде. Тяжёлые мясистые щупальца осьминога легонько танцевали в воздухе, касаясь кончиками панелей управления и создавая в гранёной сфере условия, подходящие для людей. Он делал всё тщательно и неторопливо, вглядываясь в каждую панель – наверное, чтобы ничего не перепутать.

Комнату заполнила кислородная атмосфера, октопод мягко опустился вниз, повинуясь выросшему притяжению.

– Для вашей щеки, – сказал спрут.

Щупальце протянулось к лицу Одиссея, который прикрыл нарывающую болью щёку сжатой от стыда и гнева рукой. Фокс приложил к ожогу полоску гелевого заживителя, разгладил и поморщился, а затем перестал чувствовать.

Температура стала значительно выше, грани сферы на несколько секунд помутнели. Затем поле испарилось, и на людей повеяло свежестью, запахом солнечного утра в цветочном саду – в унисфере были предусмотрены даже такие приятные мелочи. Из стен одна за другой выдвигались набивные подушки, заполненные мелкими мягкими шариками. Они раздувались, принимая форму кресел, диванов, стола, удобных для людей.

– Готово, – сообщил осьминог.

Одиссей невольно подумал: как странно, что идеальные земные условия на тысячелетие пережили саму Землю. И что люди, заселившие столько миров, и нередко сильно менявшие себя благодаря техническим апгрейдам и биологическим вариациям – всё равно в большинстве остались детьми своей звёздной матери.

Октопода земные условия совершенно не беспокоили, его выносливый и живучий вид мог обитать в самых разных мирах.

– Со мной вы в полной безопасности, к вашим услугам комфорт, еда и питьё, – с чувством пообещал Шур, нависая над Аной с Одиссеем, словно кутая их в мягкой тени. – Вы перенесли травмирующее событие, вам нужны утешение и ласка.

Его велюровые тентакли сплетались и расплетались в волнующий узор.

– Я могу удалиться, чтобы вы совершили акт любви. Также готов совершить проникающий акт физической и психологической близости с каждым из вас отдельно или всем вместе.

Вот как. Оказывается, в обязанности осьминога-телохранителя входит ненавязчивая оргиастическая поддержка. Это неудивительно, потому что октоподы одна из самых чувственных рас, желание, удовольствие и секс в их культуре никак не табуированы и лишены предрассудков. Проще говоря, они совоплетаются со всем, что движется и не движется, и совершенно не стесняются об этом говорить. Люди не были столь раскованы и слегка поперхнулись.

Обширное тело октопода, подошедшего близко-близко, источало густой аромат древесных масел. Он был таким сильным, ладным и бархатным, что при мысли о том, чтобы оказаться в его объятиях, разум бедных приматов впадал в ступор. А какой бы улучшенной ни была Афина и каким бы мудрым ни стал за годы жизней Одиссей, где-то в глубинах обоих прятались маленькие пугливые млекопитающие, которых змеистые кольца одновременно пугали и манили. Обоим подзащитным потребовалось моргнуть, чтобы снять оцепенение и приструнить внутреннего бандерлога.

Как ни странно, предложение утешительной оргии не было полностью неуместным, ведь Ана с Фоксом и правда нуждались в крепких объятиях. После шока нужен долгий молчаливый момент, чтобы забыться и выключиться, а затем включиться вновь… Но они не могли признаться в этом друг другу, поэтому оба отрицательно помотали головами и схватили по бутылочке с водой, развернувшись в разные стороны.

Осьминог тактично отступил на пару метров и сменил тон.

– Моя станция защищена от сканирований и в целом превосходит технический уровень системы Гуро, – сообщил он. – Поэтому мы остаёмся на орбите незамеченными. Однако… заказчик sкиллера был не из этой системы, ему могут быть доступны технологии опасного для нас уровня. В связи с этим вам стоит знать: как представительство Фаллонского клуба, моя станция имеет дипломатический статус во множестве систем. Это дополнительная степень защиты для вас.

Святые пульсары, подумала Ана, невольно краснея. Фаллонский клуб был, как бы сказать корректно, интернациональной секс-лигой свободных межрасовых сношений. Пожалуй, Гамме с Фоксом стоило подойти к выбору телохранителя потщательнее. Впрочем, невзирая на выпуклые культурные особенности, Шур был спецом первой категории, и, наверное, стоил своих денег. Хотя бы потому, что они с Одиссеем-младшим были ещё живы.

– Итого, предлагаю сменить систему, сделав безвратный гипер-прыжок туда, где на нас будет распространяться статус дипломатической защиты. Это потребует дополнительных затрат, в размере…

Одиссей ощутил полное опустошение. Он уткнулся в мягкую подушку из непонятного материала, похожего одновременно на кожу и на текстиль. Стало темно, в темноте пошевелился Кизя: он весело ухмылялся, дорвавшись до богатой и вкусной еды. В один рот запихивал кусочки сочного стейка, в другой заливал веселящий тоник, а третьим болтал без остановки. Детектив смотрел на него сквозь закрытые глаза, сколько мог выдержать, а потом открыл глаза, чтобы перестать видеть.

Он даже не заметил, как схватил себя за плечи; ему нужно было кого-то обнять, но не обнимать же в самом деле октопода. И в голове, и в груди было одинаково тошно – Фокс не знал, что гибель незнакомого паренька причинит такую боль. Если бы он был один, то закричал бы от ярости, от бессилия отмотать жизнь назад, предусмотреть и исправить ошибку. Но он был не один – и при этом ужасно одинок. Оставалось лишь сдавлено молчать.

Вдруг Одиссея обвили ищущие руки, горячее дыхание уткнулось в спину, Афина прижалась к несчастному сыщику, разделяя мгновение горечи вместе с ним – и горечь отступила.

– Мы же поймаем его? – спросила девушка, смешно гнусавя детективу в плечо. – Он получит по заслугам?

– Да, – ответил Одиссей Фокс. – Да.

Он встрепенулся, погладил ладонь Аны и достал из складок свитера старенький инфокристалл.

– Гамма, открой на «Шекланде» прямой стрим. Назови его: «Сенсация, у шеклов есть хозяин!»

– Ммм, – поджал щупальца телохранитель. – Я бы не рекомендовал вскрывать наше местоположение, пока не выяснены…

– Нам не грозит прямая опасность, – прервал Одиссей. – Наш противник уже сделал, что мог. Но мы живы, его ход закончился провалом. Тебя и твоей станции более чем достаточно, чтобы нас защитить, если он окажется глупее, чем я думаю. А если он умный, то больше не рискнёт нападать.

– Но трансляция выдаст вас властям Гуро.

– Значит нужно покинуть зону их юрисдикции и выйти в свободный космос.

– Хорошо. Мы действуем по принципу «Клиент выбирает стратегию», с меня снимается ответственность за стратегическую неудачу, – осторожно уточнил Шур.

– Подтверждаю.

– Стрим подготовлен, – невесомо прозвучало из кристалла.

– Гамма, постарайся привлечь как можно больше зрителей, дай блиц-рекламу. Транслируй зацикленную запись атаки, гибели Кизи и похищения шекла. Пообещай им: если соберётся больше миллиона зрителей, мы откроем тайну шеклов. И, важно: рекомендуй всем остановить покупки фигурок до окончания стрима, потому что через полчаса они резко упадут в цене. Сообщи шекловодам, инвесторам, перекупщикам, что они могут продавать свои фигурки, но не стоит их покупать.

– Многие тебе не поверят, – Ана покачала головой. – Подумают это попытка вынудить продажу шеклов по пониженной цене.

– Это уже их дело. Наше – честно предупредить.

Он плеснул водой из бутылочки себе в лицо, вытер рукавом свитера. Залпом выпил остальное.

– Ты опять в себе уверен, – Ана прикусила губу, чтобы скрыть радость. – Почему?

– Потому что убийца тоже допустил ошибку. Одну маленькую ошибку.

Глава шестая: Код шеклов

– Миллион триста шестнадцать тысяч зрителей онлайн, – сообщил бесплотный голос Гаммы.

– Начинай стрим.

Человек в бесформенном свитере подошёл к сегментной стене, нажал на крупный гексагон и сделал его прозрачным, пригладил торчащие вихры. И, стоя на фоне мерцающего космоса, обратился к огромной толпе встревоженных, заинтригованных шекловодов, с замиранием сердца ждущих объяснений – и невероятных новостей.

– Меня зовут Одиссей, я межпланетный сыщик. До вчерашнего дня я ничего не знал о шеклах, а сегодня раскрою их тайну всем. Начнём с убийства, той записи, которую вы видели до начала стрима. Я обращаюсь к хозяину шеклов: ты очень умён, тебе удавалось водить за нос огромное количество людей. Но ты совершил ошибку, когда попытался убить нас.

На секунду человек в свитере замолчал, давая зрителям понять сказанное.

– Ты хотел получить фигурку, которую мы случайно нашли, а получил шок. Даже двойной шок: во-первых, фигурка оказалась не новой, а твоей собственной. Той, что ты надёжно упрятал, не разглашая её параметры – чтобы продать через пару лет, когда бум шеклов выйдет на следующую ступень. Ты думал, что спрятал идеально, и эту штуку невозможно найти. И ты был прав, но иногда во вселенной случаются и невозможные вещи.

Детектив перевёл дыхание.

– Во-вторых, ты убил Кизю, простодушного фаната, который был рад помочь и хотел посвятить нас в своё увлечение. Впрочем, ты хотел стереть в пепел нас всех, вместе с десятками посетителей ресторана, только бы сохранить драгоценные параметры шекла в тайне. Но мы остались живы, потому что я предвидел твой ход и позаботился о защите. Только я не предвидел нового друга. И Кизя погиб.

Гамма показал весёлое лицо несостоявшегося бандюгана, который уплетал десерт и увлечённо вещал про код шеклов. Затем картинка сменилась на обугленный обрубок. Человек в свитере с холодной ненавистью посмотрел вперёд, зрителям в глаза.

– Всё ради двадцати миллионов. Для тебя очень важны деньги, поэтому сначала мы выплатим тебе часть долга. Гамма, ты отыскал волажа, который к нам обращался?

– Он на прямой связи.

– Подключай.

Перед уже почти двумя миллионами зрителей возник приземистый оливковый подросток с планеты Воларион.

– Ты говорил, что нашёл фигурку и продал её за бесценок?

– Никто не верит! – воскликнул мальчишка. – Все говорят, я жажду внимания. А я не жажду, просто очень горько! Я так хотел помочь своему племени… что отдал новый шекл за четыре тысячи.

Зрители разразились множеством реакций, которые раскрасили боковую эмо-панель стрима. Чего там только не было, но возмущения и сочувствия больше, чем насмешек.

– Вы все видели убийство и можете посчитать, сколько оно стоило, – сказал Одиссей. – Купить в даркнете sкиллера-камикадзе хорошего техно-уровня, даже со всеми наценками, стоит тысяч тридцать-пятьдесят. Что по-настоящему дорого, так это открыть нуль-портал, чтобы перебросить шекл. Даже с такой небольшой массой, открытие портала обойдётся примерно в миллион. Огромные деньги, но при стоимости фигурки больше двадцати миллионов это оправданное вложение.

Одиссей посмотрел на волажа.

– Однако, если озвучить, какого цвета и формы, какой текстуры была фигурка, убийца потеряет всю выгоду, все миллионы, ради которых он убил Кизю.

– Я бы очень хотел, но не могу! – воскликнул парнишка, позеленев от расстройства. – Покупатель заставил подписать договор о неразглашении со штрафом в огромную сумму. Я не в силах его нарушить, нашему племени придётся выплачивать этот штраф много лет!

– Не переживай, обойдёмся без штрафа, – кивнул Фокс. – Просто назови цвет шекла, который я покажу.

Он поднял кристалл с записью и раскрыл визиограмму крупным планом. Эмо-панель взорвалась реакциями зрителей, потому что сейчас, в эту секунду, этот странный человек в мятом свитере показал всему миру параметры тайного шекла. И цена коллекционной фигурки за мгновение рухнула с десятков миллионов до пары сотен тысяч, уменьшилась в сто раз.

Глаза мальчика расширились.

– Фиолетовый в крапинку, – воскликнул волаж, подпрыгнув от возбуждения и указывая пальцем. – Он фиолетовый в крапинку!

И по тому, как он озвучил цвет фигурки, всем стало понятно, что мальчишка её узнал.

– Не подтверждай и не отрицай, – кивнул Одиссей. – Мы и так понимаем, что именно этот шекл выкупил у тебя убийца. Само по себе это не преступление, многие из нас поступили бы совершенно так же. Да что там, подавляющее большинство. Покупатель имел право назвать любую цену, а ты мог продать за неё любой объект. Но это один из штрихов к личности убийцы: его ценности. Он мог бы выступить посредником, осчастливить живущих в бедности людей и неплохо заработать самому. Но предпочёл обмануть и запугать бедняка, для кого четыре тысячи – большие деньги. Разница между этими двумя поступками – только в количестве денег.

Детектив посмотрел вперёд.

– Ты решил вернуть фигурку и устранить свидетелей, но попытка оказалась дорогой, и теперь ты в убытке на восемьсот тысяч. Впрочем, Кизя стоит дороже, и я постараюсь полностью выплатить долг.

– Вы так к нему обращаетесь, – удивился мальчишка, – будто он сейчас смотрит.

– Смотрит, – ровно сказал Одиссей, подавив желание тут же проверить и убедиться. – Ведь он не только убийца в центре внимания, не только вовлечённый инвестор, но и заядлый шекловод. Тройная причина затаить дыхание.

– Я бы очень хотел рассказать, как он выглядел! – воскликнул волаж. – Мой покупатель! Но тогда всё племя попадёт в долги!

– Нет смысла, я уверен, для покупки он поменял внешность, – покачал головой детектив. – Но в следующие несколько минут мы раскроем тайну шеклов, и личность убийцы станет очевидна всем.

Два с половиной миллиона зрителей выразили агрессивный и в то же время вполне здравый скептицизм. «Да ты охренел, бродяга! Как можно за пять минут раскрыть загадку, над которой столько умов бились двадцать с лишним лет?» гласила основная реакция эмо-блока. Одиссей не стал рассказывать, как, он собирался показать.

– Что поражает в шеклах, так это количество странностей, которые с ними связаны. Случайный разброс фигурок по галактике. То, какие они необыкновенно-неопределённые. То, что до сих пор не известен материал, из которого они созданы. Таинственное происхождение фигурок. Наличие закономерности их свойств: код шеклов. И наконец, радужный космонавт. Как вокруг одной-единственной штуки может быть накручено так много всего? – Одиссей вопрошающе развёл руками, и тут же ответил. – Потому что это не одна тайна, а две. Они взаимосвязаны, но это две разных тайны с разными свойствами. Чтобы размотать этот клубок загадок, начнём с более простой загадки: радужного космонавта.

Зрители зашумели, многие протестовали и утверждали, что Радун лишь легенда, шуточный вымысел, комичная выдумка и полный бред. Нельзя приплетать его к «настоящему расследованию феномена шеклов»!

– Здесь вы не правы, – качнул головой Одиссей. – Радужный космонавт существует, и он приходит к каждому, кто находит новую фигурку.

«Нет, не к каждому!» возражали сотни тысяч. «Не говори чепухи! Ты идиот!»

– Я понимаю, почему вы так считаете. Ведь нашедших фигурки было четыре с лишним тысячи, а рассказы про космонавта исходят максимум от пяти процентов из них, верно? И проверить, а тем более доказать легенду нет никакой возможности. Но есть объяснение, почему космонавт приходил к каждому, а заметили его далеко не все. И это объяснение… сразу многое объясняет. Потому что Радун – это запись-визиограмма дальней связи. И она идёт через гиперпространство.

Почти три миллиона зрителей замолчали, осмысляя сказанное.

– Я много путешествую по галактике, разными способами, и давно заметил одну деталь. Когда входишь/выходишь из гипера, проносишься сквозь звёздные врата или когда делаешь шаг на бесконтурном двигателе и попадаешь в изнанку пространства – на мгновение или на несколько секунд становится видна спектральная изнанка, радужное изгибание вещества или его многоцветные грани. Что конкретно – зависит от технологии, которой вы путешествуете. Но в любом случае, всегда присутствует этот радужный момент, часто крошечный и для многих незаметный – ведь путешественник может быть занят своими делами, может спать или быть погружённым в стазис, чтобы спастись от перегрузок или искажений восприятия. Просто у всех способов гипер-путешествий общее то, что в момент прыжка топология материи выворачивается из трёхмерной в двумерную, а потому в точке перехода присутствуют сразу все существующие цвета. Опытные звёздные капитаны с насмешкой называют этот феномен «мыльная плёнка реальности» или «радужный слом». У космических пиратов есть легенда про богиню удачи Фатум-Моргану, живущую в изнанке мира и хранящую там сокровище сокровищ… на конце вселенской радуги.

Детектив развёл руками, будто вспомнил что-то давнее и почти забытое, невесомая улыбка скользнула по губам.

– Теперь представьте визио, которое проходит через гиперпространство. Оно ретранслируется через смену топологии и поэтому радужное от и до, пока длится. Это мало кто знает, и почти никто не пытается ретранслировать визио через гипер. Почему? Потому что это технически сложно и совсем не имеет смысла – ведь сигнал не придёт к цели. В галактике не существует технологии односторонней гипер-связи, потому что без обратного маяка сигнал, отправленный в подпространство, по самой натуре гипера выйдет оттуда с временным смещением, то есть, возможно через секунду, а возможно через два дня. И главное, он выйдет неизвестно где. В рандомной точке галактики.

«КАК ШЕКЛЫ!!!» взорвалась эмо-панель.

– Как шеклы, – кивнул Фокс. – Но к шеклам вернёмся чуть позже, сначала тайна Радужного космонавта. Я думаю, что Радун – это визио, которое наводится на шекл. Фигурка выступает как раз маяком, помогая сигналу прийти в нужное место. Когда нашедший впервые прикасается к фигурке, срабатывает импульс визио-связи, и через подпространство отправляется сигнал: маленькая зацикленная сценка с космонавтом в громоздком скафандре высшей защиты, который машет вам рукой. Но из-за случайной природы гипера, этот сигнал приходит с запозданием, и запоздание может составить от секунды до… не знаю, недели. Точнее скажет опытный физик гиперпространства, и максимальная задержка скорее всего равна максимально возможному индексу искажения пространства при гиперпрыжке. Но суть не меняется: большинство тех, к кому приходит призрак, просто не замечают его. Ведь космонавт может быть не обращён к лицу адресата, он просто проецируется в паре метров рядом с ним, и часто это происходит сбоку или за спиной, вне поля зрения. Ты стоял так, через секунду отвернулся. Сам радужный призрак маленького размера, это неяркая, блеклая и полупрозрачная визиограмма, она беззвучна и легко теряется на улице, в потоке людей и машин, посреди ярких витрин и обилия рекламных визиограмм, на природе. Его сложно заметить и легко потерять. Так и происходит.

«Хм» реагировали зрители.

«Ничего себе».

«А может и правда?»

– Кто-то встречал Радуна через пару дней после нахождения фигурки, а легенду не знал, и не придал мелькнувшему космонавту никакого значения, а потом попросту забыл эпизод. Большинство из нашедших вообще его не увидели. Те, кто увидели, принимали за какого-нибудь виртуального помощника или рекламную вставку, мимо которой пройдёшь, не задержав взгляд. А кто-то просто спал, когда он появился. И только подавляющее меньшинство не просто увидело космонавта, а сопоставило его с нахождением шеклов, и версия пошла в народ.

«Но почему его никто не записал, чтобы были доказательства?!» возмущались шекловоды.

И сами себе отвечали: «Потому что гипер-помехи сбивают запись».

«Те, кто пытался, получали размытые радужные пятна. Невозможно доказать, что они настоящие».

Эмо-блок бурлил вихрями идей и обсуждений.

– Итак, мы установили, – подытожил Одиссей. – Когда первый нашедший фигурку касается её, через какое-то время рядом с ним появляется визиограмма. Нам повезло: нашу фигурку нашла член экипажа, и она заметила Радуна. Правда, приняла его за программу, но потом услышала легенду, вспомнила и рассказала нам с Кизей. Так мы поняли, что радужный космонавт реален. О чём это говорит?

«Шеклы рукотворны, теперь уж точно!»

«Их кто-то посылает через гипер!»

«Разбрасывает наугад, и потому их можно найти повсюду».

«Давай дальше, интересно!»

– Кто-то разбрасывает шеклы наугад, – кивнул Фокс. – А когда нашедший впервые касается фигурки, к нему летит сигнал. Здесь в нашем расследовании возникает здоровенная несостыковка. Вы видите, какая?

«Если этот шекл нашёл волаж, а потом купил хитрюга, то первое касание сделать должен был кто-то из них», тут же ответило тысяч десять зрителей. «Значит, ты врёшь или где-то прокололся!»

– Я… Я её не трогал, – сказал мальчик в меховом варгу, живущий в толще снегов.

Он махнул рукой, и из широкого рукава выехала гибкая древесная рогатина, с зазубренным клинком на конце, кольцом и крючком по бокам перекладины; с тонкой леской, идущей по всей длине через кольца. Приспособление походило одновременно на оружие, плётку, удочку, палку-доставалку и снаряжение альпиниста, чтобы зацепиться и влезть на ледяной торос.

– Это бер, моя длинная рука, – с гордостью произнёс волаж. – Я сам её смастерил. Мы не трогаем вещи живыми руками, пока они не пройдут воскурение и не избавятся от ледяных духов, живущих внутри. Поэтому я не трогал штуку, а только подцепил её на крючок и отнёс старейшине. Она предсказала: штука проклята и лучше её продать, а пока пусть лежит на льду. Я стал искать информацию, что за штука, и быстро появился он. Покупатель.

Фокс удовлетворённо кивнул.

– Эта, казалось бы, мелкая деталь продвигает нас на шаг ближе к тайне радужного космонавта.

«Какая деталь? Причём тут палка?»

– Мы знаем, что волаж не трогал штуку. Мы знаем, что хитрый покупатель забрал её и спрятал. А когда фигурку нашла и взяла в руки девушка, к ней пришёл Радун. О чём это говорит?

«Что покупатель не трогал штуку», поняли многие.

– Но какие у него могли быть причины не прикасаться к фигурке? Ведь это так неудобно, нужны приспособления, какие-то ухищрения с передачей. Зачем, почему? – спросил Одиссей, и чувство истории отразилось в его сверкающих глазах. – Шеклы убивают? Нет. Выдают местоположение? Очень вряд ли, сигнал идёт в одном направлении, от источника к фигурке, обратный сигнал отправлять просто нечему. Я вижу только одну логичную причину, по которой покупатель не стал брать шекл в руки.

«Ну говори! Рассказывай!»

– Потому что все шеклы адресованы именно ему. И он об этом прекрасно знает. Все остальные в галактике, контактируя с шеклом, видят одинаковую заглушку, бессмысленное сообщение без всякой цели: радужный космонавт улыбается и машет. И только когда фигурку получит её настоящий адресат, ему отправится настоящее сообщение. Он знает об этом и потому не трогает шеклы. Он не хочет получать это сообщение. И если это так, о чём это говорит?

На этот счёт было много спонтанных версий: испуганных, интригующих, разумных и безумных.

– Это говорит о том, что наш убийца и тот, кто раскидывает шеклы по всей галактике, знают друг друга, – отчеканил Одиссей. – У них есть предыстория.

По чату пронеслась восхищённая эмо-волна.

– Идём дальше. Первые фигурки начали находить двадцать три года назад. Чисто статистически, они не могли лежать ненайденные слишком долго до этого. Учитывая, что они находятся достаточно легко, я предполагаю, что они возникают не абсолютно рандомно в пространстве, а всё-таки наводятся на скопления разумных существ. Большинство шеклов нашли на обитаемых планетах, в крупных городах. Поэтому ясно, что первые фигурки не могли быть запущены, скажем, тысячу лет назад. И сто лет назад не могли, их бы кто-нибудь давно обнаружил. Дело в особой природе шекла, его возмутительной непонятности: какого он цвета, формы, фактуры. Это бросается в глаза, привлекает внимание. Если радужного космонавта трудно заметить, то встречу с шеклом невозможно проигнорировать. Предположим, что первые фигурки стали появляться двадцать пять лет назад. Всего их отыскали около четырёх с половиной тысяч, но очевидно, какая-то часть ещё не найдена. Сложно просто взять и определить, сколько именно, но если поделить число шеклов на годы, окажется, что новая фигурка возникает каждые два дня. Рискну предположить, что ненайденных фигурок весьма много. И на самом деле, таинственный создатель шеклов на протяжении четверти века посылает в неизвестность по одной фигурке каждый день. Если подумать, это самое логичное объяснение: двадцать пять лет; каждый день по фигурке; девять тысяч шеклов; найдено около половины.

«Только половина! Сколько же денег валяется непойми где… Я хочу найти шекл, срочно!»

Уважаемое собрание заволновалось.

– Теперь представьте: наш неизвестный сеятель двадцать пять лет без перерыва, день за днём создаёт особые фигурки из удивительного вещества. И отправляет их через гипер наудачу, заранее зная, что они будут возникать в совершенно случайных местах галактики… Это нечто максимально неэффективное, кто будет так делать?! Лишь тот, у кого нет других, более эффективных способов решения проблемы. Создавать и запускать по фигурке в день, это требует времени и сил. Наверное, у него много свободного времени, которое нечем занять? – сказал Одиссей с таким выражением лица, будто вот-вот ухватит невидимую лису за хвост. – Словно он сидит в тюрьме, из которой не может выбраться. Но откуда в тюрьме уникальное вещество и кто позволит заключённому швырять фигурками в гипер? Если только это тюрьма иного рода: из которой не выбраться, но внутри которой ты свободен делать, что хочешь.

Детектив выдержал паузу.

– Например, необитаемая планета, на которой живёт одинокий Робинзон. Он не может сбежать оттуда, и единственное, что он способен делать – выживать и рассылать наугад бутылки с записками. В надежде на то, что одна из этих бутылок попадёт в руки адресата.

«Ну это уж слишком!» отреагировал сразу миллион зрителей.

«Неслабый гипер-прыжок логики!»

«Натяжка и домыслы».

«Объяснение может быть совершенно другим!»

«Какой-нибудь миллионер поставил машину и клепает эти фигурки автоматом».

«А может, в дебрях космоса прячется культ, и тысяча послушников красят фигурки».

«Сто возможных объяснений, и почему именно Робинзон?!»

Одиссей вздохнул. Он понимал зрителей, разум которых требовал простых и понятных ответов. Объяснить, почему из всех возможных версий его неотступно преследовал именно Робинзон, было нелегко. Но будучи мифотворцем поневоле уже много-много лет, Фокс хорошо понимал, как действует его разум – за интуицией всегда прячется несокрушимая жизненная логика.

– Вопиющая неэффективность одного действия при многолетнем упорстве в его совершении кричит об отсутствии выбора, – только и ответил детектив.

Он посмотрел на Ану; она следила за его нарративом, задумчиво прикусив губу, чтобы ничего не сказать. Ана уже дважды совершала ошибку, не веря в выводы Фокса и подвергая сомнению его доводы. Но в этот раз ей захотелось поверить. Потому что из всех приходящих в голову объяснений – именно одинокий Робинзон на затерянной планете, с которой нет выхода, создающий фигурки с таинственным посланием старому другу или врагу – был идеален. От этого образа у Аны по затылку пробежали мурашки.

Пленник, изо дня в день творящий безнадёжный ритуал, старательно кодирующий каждый шекл, чтобы он отличался от всех предыдущих и нес указание на новые координаты… Это подходило к тайне фигурок настолько полно и без зазоров, что хоровод пёстрых версий, высказанных Кизей, казался колодой одномерных баек. Ана осознала, что гипотеза Фокса просто блестящая. Жаль, что Кизя погиб, не узнав её.

«И вообще самая глупая версия на свете! Если он отправляет фигурки как записки о помощи, он бы делал их с единственными координатами: этой дикой планеты! Чтобы его нашли и спасли».

Это возражение поддержало сразу огромное количество людей, Одиссей даже рассмеялся их воодушевлённому и возмущённому единству. Всё-таки мышление большинства разумных существ по умолчанию торопится сделать очевидный шаг, не задумываясь хотя бы чуть-чуть дальше.

– Назовите, не сверяясь с нейром, координаты планеты, на которой вы находитесь, – предложил детектив.

Он знал, что сделать этого не сможет практически никто. Ведь ты не засоряешь память тоннами технической информации, особенно когда с детства привык к всезнающему ответчику-ИИ, живущему прямо у тебя в голове.

«Уел, сыщик».

«Если он застрял на дикой планете, то мог свалиться туда с аварией, а нейр повредился».

«Всё равно это сплошная фантазия!»

– Ну хорошо, – кивнул Фокс. – Пусть эта версия слишком смелая, пусть вместо Робинзона будет кто угодно, мы скоро выясним, кто. Сейчас важно, что посылатель шеклов знает нашего убийцу, между ними есть прошлое. И судя по тому, как сильно убийца старается не получить сообщение старого друга – это неприятное прошлое.

«Может, один бросил другого на той планете» отреагировали десятки тысяч энтузиастов. «Из-за денег».

Глаза Одиссея сверкнули: они уже мыслят его идеей, их удалось увлечь и зажечь. Впрочем, с энтузиастами, жадными до новых теорий, это было несложно.

– Но главный вопрос, на который мы ещё не ответили: почему четыре тысячи триста двадцать пять найденных шеклов указывают на… в восемь раз больше случайных координат?

«Да, умник, почему? Давай свою догадку!»

– Сейчас дам. Девятнадцать лет назад Корвин выдвинул теорию, что свойства шеклов являются кодом и это координаты, шифр и одновременно ключ к драгоценному наследию. Которое многие тут же возжелали отыскать. С этого момента шекловоды по всей галактике искали точку, на которую указывают шеклы. Пытались выявить закономерности и совпадения в открытых координатах, выдвигали объединяющие теории – но так и не нашли. Потому что всё это время вы искали особое потрясающее место, на которое указывают шеклы. А их создатель методично разбрасывал фигурки с координатами, которые указывают места, где его НЕТ.

«Не понял».

«И я не поняла».

«И мы не поняло».

«А я и не пытался!» зарябил эмо-блок.

– Представьте карту сокровищ с красной точкой в том месте, где зарыт сундук. Теперь представьте карту сокровищ с тысячами красных точек, которые указывают на места, где сундука точно нет.

– Но зачем? – воскликнул юный волаж, который с трудом справлялся с волнением. – Зачем тратить столько сил и столько времени, чтобы вводить нас всех в заблуждение? Чтобы… надсмеяться над собственным посланием?

– Ты уже ответил на свой вопрос, – улыбнулся детектив. – Чтобы поиздеваться. Но не над нами, ведь создатель шеклов не знает никого из нас. А над убийцей. Ведь он знает убийцу.

– Друг предал друга! – воскликнула Ана, сердце которой забилось в груди, как заведённое. – Предал ради богатства, ради сокровища… которое так и не получил.

– Оно осталось у Робинзона, – кивнул Одиссей. – И он методично посылает убийце карту сокровища, но каждый раз метка на карте указывает туда, где его нет.

«Вау».

«Но зачем?»

«Этот Робинзон сумасшедший или просто придурок?»

«Да что вы слушаете этого сыщика, он просто несёт бред».

«А прикольно!»

«В чём насмешка-то, не понимаю…»

– Это не просто насмешка, это напоминание, – ответила Ана. – Каждый шекл напоминает убийце о том, что он сделал. О предательстве, которое совершил, о друге, которого потерял. И о тщетной охоте на сокровище, которое он так жаждет обрести.

– И самое смешное, что… – Одиссей хотел добавить нечто замечательное, но усилием воли прервал себя посередине фразы. Он смотрел Ане в глаза азартно, ожидающе: ну давай, говорил его взгляд, ты можешь догадаться, дострой картину!

– Шеклы и есть то самое богатство? – ахнула она. – Они такие необычные, многоморфные… это какой-то новый минерал, материал?

– И насмехаясь над предателем, он отрывает от сокровища по кусочку, – жестом показал Фокс, – по маленькому слитку. Придаёт им нужную форму, фактуру и цвет. И кидает в поломанное устройство гипер-переброса, которое не способно перенести живого, но может отправить кусок материи, который выпадет… где-то. Наш Робинзон знает, что настолько необычные фигурки обязательно найдут, и убийца рано или поздно получит его послание.

Ана стояла с открытым ртом, глаза сверкали в полумраке сферы. Правда обожгла её – она смогла во мгновение ока провидеть прошлое и настоящее за слоями неопределённости и темноты. Это было потрясающее ощущение истины и восторга.

А в следующий миг она подумала: каково Фоксу ощущать такое каждый день? Каково это, быть способным выстраивать из мельчайших обломков живые панорамные картины, возрождать правду, которая была скрыта, и которую ты постиг вопреки всем препятствиям и раскрыл?

И кто вообще способен на такое: мудрец… провидец… пророк? Который вместо того, чтобы вести людей за собой, работает мусорщиком чужих тайн.

Толпа зрителей многолико шумела даже через стрим. Одним нравилась новая теория, у других она вызвала оскомину, а третьи попросту не собирались принимать методику бездоказательных домыслов Одиссея Фокса. Забавно, ведь все версии о шеклах были таким же сборищем фантазий, только ещё и полным противоречий и пробелов.

Впрочем, прелесть ситуации была в том, что именно в данной точке пространства и времени собралось три миллиона личностей, которые относились к выдумкам весьма благосклонно. Поэтому множество шекловодов были сейчас в восторге: ведь эта гипотеза стала первой, объясняющей сразу всё.

– Подведём итоги, – кивнул Фокс. – Я полагаю, что шеклы создаёт и разбрасывает сквозь гиперпространство одинокий Робинзон космоса, пленник необитаемой планеты. Его послание адресовано бывшему другу, который ради богатства и сокровища предал его. Но волей судьбы сокровище осталось именно у Робинзона; ещё не знаю, как это случилось, что там на самом деле произошло…

– Да, в сущности, вы ничего ещё не знаете, – раздался строгий, суховатый, но вместе с тем властный голос. – Как ни увлекательно сочинять цветастые предыстории, они остаются всего лишь игрой. Они не основаны на фактах и потому не имеют реального веса.

Гигантская волна одобрения стала ему ответом. Эмо-блок заполнился красками согласия и поддержки, когда самый уважаемый шекловод в галактике вступил в игру. Белоснежные седины профессора Корвина холодно светлели на фоне космоса, когда он шагнул в одну визиограмму к самозваному детективу, подключаясь к его стриму.

– Вы играете с чувствами огромного количества преданных фанатов, молодой человек, – проронил доктор археологики. – Эти замечательные люди всех видов и рас отдали годы своей жизни, исследуя поразительную тайну, которую все мы пытаемся постичь.

– Мы раскроем эту тайну сегодня, – ответил Одиссей Фокс.

– Вы самозванец, – сдержанно кивнул профессор. – Вы умело управляете вниманием толпы, манипулируя подачей продуманной лже-версии, шаг за шагом приближая собравшихся к неизбежному финалу: вымогательству денег.

Лицо детектива озарила медленная, расцветающая улыбка.

– Вы одновременно правы и не правы, профессор, – очень довольный, ответил он. – Вы неправы в первой половине обвинения: я не успел бы продумать свою версию; у нас не было на это времени, всё происходящее заняло меньше дня! Сейчас я просто импровизирую, и версия рождается у вас на глазах. Но вы совершенно правы во второй половине: я действительно хочу провести сбор денег.

– А, – Корвин поднял указательный палец и скупо улыбнулся. – Почему я не удивлён? И на что же вы хотите собрать деньги, поясните, будьте добры?

– На раскрытие тайны шеклов, конечно! – клятвенно соврал Одиссей Фокс.

– Вот как, – на лице профессора ходили желваки, но он оставался идеально-вежлив. – Позвольте узнать, как именно помогут деньги?

– Нам нужно открыть нуль-портал, который перенесёт одного индивида, крупного и важного индивида, в нужную точку. Стоимость такого переброса составит, как мне подсказывает Гамма, ох… шесть с половиной миллионов.

– Мы же все понимаем? – вежливо спросил Корвин у аудитории шекловодов. – Что, собрав деньги с доверчивых фанатов, этот аферист исчезнет или провернёт какой-нибудь цирковой трюк?

– Именно поэтому, профессор, переводить деньги нужно вам, – кротко кивнул Фокс. – Друзья, вы можете доверять самому уважаемому шекловоду в галактике, доктору Корвину из Халгурского университета, герою-исследователю и покорителю планет. Переводите деньги на его счёт, а когда сбор нужной суммы будет завершён – доктор рассмотрит мои доводы и сам решит, можно ли им доверять. Можно ли потратить собранные деньги на нуль-портал.

Щека учёного дёрнулась, он едва справился с собой.

– Как вы смеете, – проговорил он, бледный от ярости, – приплетать сюда славных исследователей, которые рискуют жизнями ради родных планет? Которые работают в тяжелейших условиях и гибнут внезапно и страшно, в непредсказуемых и опасных кризисах, к которым слишком часто никто не готов?!

– Но профессор, – возразил Одиссей, – Кизя погиб просто так, без всякого смысла! Вы видели съёмку, я не мог такое подделать. Обратитесь к новостям системы Гуро и проверьте!

– В системе Гуро вы вместе со своей подругой объявлены в розыск, – отрезал Корвин, его хищный аристократичный нос возмущённо раздулся и сжался. – Кто знает, возможно вы сами провернули эту страшную сцену, принесли в жертву невинную и несчастную пешку, чтобы устроить себе основание для сбора таких денег?!

– Тогда тем более нужно закончить расследование, – развёл руками Фокс, голос которого звенел от чувств, вложенных в каждое слово. – Мы должны раскрыть тайну шеклов, найти и наказать убийцу! Если убийца я, то пусть я понесу наказание; если убийца кто-то другой, мы найдём его и поможем свершиться правосудию – все вместе. Все шекловоды галактики. Мечта стольких людей будет исполнена, несчастный Робинзон космоса сможет наконец-то вернуться к цивилизации, а Кизя… Кизя будет отомщён.

Напряжение в огромной аудитории нарастало с каждой фразой. Параллельно со спором детектива и доктора шла ещё сотня тысяч жарких дебатов и дискуссий, громких до сетевой хрипоты; они взрывали «Шекланд» и множество порталов поменьше, будоражили тематические сообщества и СМИ. Сколько прямых репортажей прямо сейчас шло по гиковским каналам? Наверное, сотни.

«Профессор, давайте соберем!» предлагали десятки тысяч голосов.

«Вы же сможете решить, тратить деньги или нет. Если он предложит пустышку, просто откажите!»

«Нас больше трёх миллионов, даже если каждый десятый скинется по десятке, будет половина нужной суммы».

«Я дам двести».

«А я… сорок шесть!»

«Если это мошенник, припрём его к стенке и заставим вскрыться».

«Ну же, профессор, откройте сбор».

– Я… – запнулся Корвин, растерянно оглядывая вал призывов и просьб. – Друзья, я не уверен в целесообразности такого действия. Поймите, если это мошенничество, то даже когда я сделаю всем возврат, каждый потеряет проценты за две операции…

«ДА ПЛЕВАТЬ!» ответило сообщество шекловодов галактики. «Мы хотим знать тайну».

«Если этот двуногий может хотя бы на шаг нас приблизить к разгадке, над которой все бьются так долго…»

«…То мы не имеем права упускать этот шанс».

«ОТКРЫВАЙТЕ СБОР».

Профессор посмотрел на самозванца, в его глазах одни чувства боролись с другими, но по сдержанному лицу учёного и испытателя было сложно понять, какие именно.

– Что ж, – кивнул Корвин, – если вы настаиваете.

И предоставил миллионам зрителей данные счёта.

– Пока все скидываются, – кивнул Одиссей Фокс, – мы сделаем следующий шаг.

– Какой же? – процедил профессор.

– Отыщем планету.

– Вы хотите сказать, приведёте нас к лже-планете, которую заранее подыскали и заготовили? – усмехнулся учёный. – Ведь найти настоящую по таким скудным данным невозможно, уж за два десятилетия мы бы смогли.

– Профессор, вы до сегодняшнего дня ничего не знали про Робинзона и планету, – вежливо напомнил Одиссей. – Так что вряд ли могли её раньше искать.

Корвин запнулся.

– Да, я перепутал… с планетой, которую всё время пытались найти тектонисты.

Происходящее откровенно ему претило, но профессор уже не мог пойти против огромной толпы своих же поклонников – и против желания ответить на вопрос, который гложет его столько лет.

– Тектонисты нарисовали гипотетический портрет мира, в котором образовалась такая двойственная материя, – кивнул Фокс. – Но планет в галактике два триллиона, и подавляющее большинство из них не изучено, не освоено и вообще никогда никем не посещено. Осмотреть даже те, что просто зарегистрированы в поисках нужной – требует прямого контакта и заняло бы, не знаю, десятки тысяч лет! Совсем другое дело, если искать только среди отвергнутых миров. Ведь их гораздо, гораздо меньше.

– Отвергнутых? – нахмурился исследователь. – О чём вы?

– Если где-то существует особая планета с уникальным веществом, и никто про неё не знает, но при этом убийца предал своего друга ради этого вещества… Значит, планету всё-таки нашли.

Детектив развёл руками, подчёркивая неоспоримость этого вывода.

– А раз так, то сложно предположить иную историю, чем та, где двое покорителей сначала открыли планету, а потом скрыли это, чтобы поделить прибыль. Они объявили этот мир непригодным к колонизации, а затем один предал другого… ну и понеслось.

«Шикарная история» оценили шекловоды.

«Профессор, так он аферист или нет?»

«Новые гипотезы неплохо укладываются».

«Во что укладываются?»

«Да во всё».

– Нам осталось лишь прошерстить все планеты, отвергнутые покорителями. И найти нужную.

– В галактике с десяток тысяч межзвёздных исследовательских и колонизаторских организаций! – воскликнул Корвин. – Я полжизни проработал в одной из них, но подобных учреждений как минимум по сотне в каждом секторе!

– Но есть идеальный помощник, который позволит нам отыскать нужную организацию вообще без труда, – улыбнулся Одиссей.

– Мистер Фокс, вы напоминаете мне фокусника, – теряя терпение, выдохнул Корвин, крутя головой. – Каждую минуту вы извлекаете новый туз из рукава, и всё вокруг уже усеяно десятками козырей. Но в колоде только четыре туза! А значит, все ваши козыри подделка.

– Не все, – скромно поправил сыщик. – Четыре, получается, настоящие.

– Какой помощник теперь выйдет на вашу сцену?

– Радужный космонавт.

Корвин хотел досадливо скривиться, но вдруг замер с приоткрытым ртом. Лучший шекловод галактики был отнюдь не дурак, и догадался практически за секунду.

«Скафандр», додумался и кто-то из зрителей. «Чёртов скафандр!»

В конце концов, в галактике полным-полно сообразительных людей – когда взять их за ручку и подвести вплотную к истине.

«Какой скафандр, причём тут скафандр?!» вопрошали одни.

«Униформа! У каждой цивилизации свои дизайны, у каждой крупной исследовательской организации своя экипировка и свой дизайн!»

– Гамма, – сказал Одиссей, – проведи сравнительный анализ Радужного космонавта и униформы всех учреждений, занимающихся покорением планет. Есть совпадения?

– Одно стопроцентное совпадение, – бестелесно ответил ИИ. – Халгурский университет.

Всё вокруг затихло перед взрывом. Ана уставилась на профессора Корвина с перекошенным лицом. Её кулаки сжались до боли, побелели, дыхание перехватило, в груди словно сжалась пружина перед смертоносным прыжком.

– Гамма, – проронил Одиссей, – сколько планет было отвергнуто исследователями Халгурского университета в период с двадцати пяти по двадцати трёх лет назад?

– Три.

– Назови их, и причины.

– Ганимерия-3, из-за сейсмических колебаний. Кефур-беш, из-за агрессивных вирусных культур. Лавинара, из-за внезапных химических извержений.

– Лавинара, – катая красивое название на языке, повторил Одиссей Фокс. – Та самая планета, колонистов с которой спасли точные и своевременные расчёты доктора Корвина. Верно?

– Я… – выдохнул профессор, схватившись за горло и пытаясь расширить воротник комбинезона покорителей планет, чтобы продохнуть. – Я…

– Сбор денег завершён, – прошелестел Гамма. – Корпорация «Ноль» готова сделать переброс.

– Профессор, – спросил Фокс. – Вы согласны потратить деньги на мой план? Если да, то…

Стрим оборвался, эмо-панель погасла, безумное соцветие зрительских эмоций растаяло в полумраке и тишине.

Глава седьмая: Земные условия

– Хакерская атака! Я вынужден перекрыть все каналы, – взволнованно объяснил телохранитель, перебирая кончики щупалец и проверяя состояние корабельных инфослоёв.

– Может, это и к лучшему, – дёрнул плечом детектив. – А то я почти проболтался всему миру, где на самом деле находится сокровище.

– В смысле, где? – воскликнула Ана. – Ты же сказал, на Лавинаре! Этот проклятый профессор спрятал открытие, долгие годы накручивал стоимость шеклов, скупал у незнающих за бесценок… он убил Кизю! Ты прижал его перед всем миром, мастерски раскрыл, что убийца – Корвин!

– Напрямую не говорил, – возразил Фокс. – Но сокровище точно не на Лавинаре. Корвин покорял ту планету, и будь там источник шеклов, он мог бы достать его в любой момент.

– Может, Робинзон ему не позволил.

– Может быть. Мне кажется, вся фишка истории с шеклами в этом. Почему убийца все эти годы знал, где находится сокровище, но не забрал его. Понять ответ на эту загадку – и раскроешь всё дело.

– Но если сокровище не на Лавинаре, то где? – спросила Ана, сбитая с толку.

– Я знаю, где. И теперь думаю… не полететь ли нам на эту планету? Не отыскать ли нам самим это драгоценное сокровище?

Они уставились друг на друга. Затем Фокс вопросительно посмотрел на октопода. Тот несколько секунд непонимающе смотрел в ответ, затем по его мощному телу прошлась пружинистая волна, словно осьминог перезагрузился после зависания. Он сдержанно пожал покатыми плечами:

– Уровень угрозы минимальный, раз там столько лет выживал одинокий Робинзон. Если вам необходимо завершить расследование, можем отправиться на эту планету хоть сейчас.

– Давай, – решился Фокс.

– Координаты?

Старенький инфокристал вспыхнул и передал. Осьминог посмотрел данные и на секунду замер.

– Прокладываю курс… – сказал он. – У этой планетки нет даже названия, только длинный регистрационный номер.

– Да, я навёл справки. Она была отвергнута экспедицией Халгурского университета двадцать шесть лет назад, – печально кивнул Одиссей.

– Но как вы смогли её вычислить? – спросил Шур. – Я слушал ваши рассуждения, всё прерывается на отвергнутых планетах, но почему именно эта?

– Потому что в этой экспедиции погибли все покорители, кроме одного, – ответил Одиссей. – Скрытый астронавт вернулся на базу с собранными данными и отчётом, после чего она была отвергнута.

– Скрытый? – уточнил Шур.

– Личности покорителей не разглашаются, все данные о них закрыты.

– Но мы знаем, что это Корвин! – воскликнула Ана, сжав кулаки.

Одиссей напряжённо улыбнулся, потому что с его места было видно, как толстое щупальце октопода молниеносно распрямилось и ударило девушку в основание черепа.

Удар был аккуратный и сильный, он пришёлся идеально в нужное место. При мускульном сокращении на кончике тентакля проступили боевые нано-конструкции, превратив его в кинетический молот. Поэтому, несмотря на великолепную генетику и био-технологические прошивки олимпиара, девушка рухнула, как подкошенная, её глаза закатились. Бархатные тёмные щупальца бережно подхватили её, не дали упасть и уложили в большое мягкое сиденье.

– Не надо, – мягко попросил Шур, – не надо больше разыгрывать спектакль. Я себя выдал, но ты ведь и раньше знал, что убийца не Корвин.

– При всех его заслугах и достоинствах, старикан ни разу не хакер, – ровно кивнул Одиссей. – Так что да, он здесь ни при чём.

– Когда ты понял, что это я? – спросил октопод.

– Когда увидел тебя в темноте на строительных лесах над Рокча-тупиком.

– Не может быть, – осьминог плавно, почти ласково покачал щупальцами, – слишком рано.

– Ты и потом ничем себя не выдал, – согласился сыщик. – Ты вёл себя идеально. Ну, почти.

– Как же ты понял?

Октопод надвигался на Фокса, его тело раздулось от возбуждения и стало шире, мясистее, мощнее. Тентакли тянулись к человеку, который в их окружении казался хрупкой статуэткой. В мятом свитере.

– Ты думаешь, что я вычислил тебя по ходу дела, – с пониманием кивнул Одиссей. – Нет, Шур, я просто составил объявление о найме таким образом, чтобы на него ответил именно ты.

– Каким же? – очарованно спросил осьминог, волнами скатывая и распрямляя отростки.

– Ты только что взломал мой корабль и уже понял, что взлом не удался, а информация про «Фантом» оказалась фантомом. Почти сразу же после этого пошла новость о недотёпе, который нашёл новую фигурку. Разумеется, ты не пропустил эту новость, ведь ты мониторишь фиды «Шекланда», как и других каналов о шекловодстве. Ты сразу понял, что недотёпа – прикрытие для хитрого вора, который украл твой шекл. Ты понял, что твой противник не прост, ведь ты сам выдающийся, умный игрок и сумел оценить действия соперника.

Октопод перетёк ещё на шаг ближе к человеку; бархатные щупальца конвульсивно и гипнотически сокращались, приближаясь и отдёргивались, словно хотели схватить сыщика, мять и давить его, ласкать, сжимать и душить. Одиссей не двинулся, его лицо не дрогнуло.

– Ты направил свой ИИ прочесать поток частных объявлений двенадцатого сектора. Очень абстрактная попытка, но это было единственное, что ты мог в тот момент сделать. Ведь я знал, что хакерская атака на мой корабль принесла тебе только номер сектора, из которого исходил запрос о шеклах… И тут тебе как будто повезло: из сотен тысяч только что опубликованных на разных платформах объявлений – твой ИИ быстро нашёл одно, которое выдавало именно вора, укравшего шекл. Несколько правильных ключевых слов, упоминание новой фигурки… «Требуется сопровождение и защита для сделки с опасными покупателями; категория сделки: продажа уникального гео-самородка в промышленной системе Гуро». Список требований к телохранителю выдавал хитрого вора с головой – ведь ты знал, на что обращать внимание. Прочитав объявление, ты понял, что вор собирается сбыть твою фигурку, твою заначку на будущее, каким-то убогим бандитам. Не так уж и умён оказался этот противник, не так уж и достоин. Экономен, так же как ты; это качество ты понимал и уважал. Вор поставил низкую цену за услуги хорошего телохранителя. Откликнулись немногие, но для тебя в сложившейся ситуации была дорога каждая минута. Вдруг сейчас он наймёт кого-то другого, а у тебя нет ни диплома телохранителя, ни корабля?

– Я справился с обеими проблемами за пятнадцать тиков, – произнёс Шур, нависая над Фоксом. – Хакнул и угнал корабль подходящего профи и одновременно подделал себе лицензию. Пару щупов туда, пару сюда, и готово.

– Не так уж и сложно для хакера твоего уровня, проще, чем IKEA, – согласился человек. – Тем более, корабль и прикрытие телохранителя были нужны совсем ненадолго. Лишь бы подобрать хитрого вора, лишь бы взять его на корабль. Ведь все эти торопливые минуты ты пытался понять, что происходит. Кто и каким образом сумел отыскать твой прекрасно запрятанный тайник? Что ещё знает вор, известно ли ему о других тайниках с шеклами? Раскрыл ли он твои планы, понял ли, как ты мастерски и кропотливо в течение многих лет выстраивал мифологию шеклов, всеми силами постепенно повышал их популярность и стоимость? Ради того, чтобы утереть нос проклятому другу, сопернику, Робинзону, которого ты предал, но который тебя перехитрил.

– Ты думаешь, что знаешь, – проронил осьминог. – Думаешь, что знаешь меня.

Его щупальца замедленно тянулись к человеку, давя сверху, инстинктивно понуждая отступить. Одиссей сделал крошечный шажок вперёд и продолжал, глядя убийце в глаза.

– Дочитав объявление, ты осознал самое важное: хитрый вор не только знает, что такое шеклы. Но и откуда-то знает, где находится планета с веществом, из-за которого ты убил своих друзей и коллег. Планета, которую ты столько лет пытался от всех скрыть. Преступление, которое может тебя настигнуть.

– Они не были мне друзьями, – мягко возразил октопод. – Да, я разделял любовное удовольствие с некоторыми из них. Но никто из них не был мне ровней…. Кроме Роберта.

– Роберт, – кивнул Одиссей. – Вот как его зовут.

– Роберт, – с нежностью повторил осьминог.

– Ты всегда знал, где находится сокровище. Ты мог в любой момент вернуться на эту планету и убить Роберта.

– Мог, – с содроганием согласился Шур, ведь за годы он тысячи раз представлял, как делает это. Но ни разу не сделал.

– Ты мог завладеть уникальным веществом и стать богатым.

– Дааа.

– Но тогда бы ты проиграл, а Роберт победил.

– Ты понимаешь, – проговорил осьминог. – Ты начинаешь понимать.

Для него это было очень важно.

– Ты страстно хотел денег, но ещё сильнее хотел доказать Роберту, что тот проиграет, а ты победишь. Что даже из его насмешливых подачек, из самородков-напоминаний, возникающих по всей галактике, ты сможешь сделать богатство и стать миллионером, унизить и растоптать его. И пока ты наслаждаешься богатством и властью, он сгниёт на своей планете, со своей гордостью… Ведь это не ты предал Роберта, а он тебя.

– Он выбрал их, – глухо сказал Шур. – Жалких тупых трудяг, ограниченных, вместо меня, безграничного. Я предлагал ему стать богатыми вместе. А он пытался предупредить остальных и спасти. Но я лучше. Я умнее. Сильнее. Я победил.

– И ты не простил предательство, – понимающе кивнул Одиссей. – Ты не мог позволить Роберту просто взять и умереть. Ты сделал всё, чтобы никто не нашёл отвергнутую планету, и терпеливо ждал, ведь срок жизни октоподов вдвое больше, чем у людей. Ты знал, что он сгинет, а у тебя будет ещё полжизни впереди. И каждый год, когда ты наслаждаешься жизнью в цивилизованном мире, он страдает и мучается, ведь выживание в одиночку на чужой планете – пытка, а не жизнь.

– Дааа, – протянул Шур. – Порой мучение – часть любви. Горькая сладкая часть.

– И когда я своим появлением застал тебя врасплох, а потом тщательно подобранными словами в тексте объявления дал понять, что знаю тайну шеклов – ты испугался, что я обнаружил планету Роберта. Что я прилечу и выпущу его на свободу из твоей тюрьмы. Ты должен был выяснить, что именно мне известно. Поэтому ответил на объявление: поддельный телохранитель высокого класса, согласный работать по низкой цене.

– И тогда ты ещё понизил цену, – расплылся октопод. – Дал знать, что откликнулось двое подходящих спецов и заказ получит тот, кто согласится на меньшее. Такой простой и прекрасный ход.

– Вопиющая наглость, плевок в лицо. Любой нормальный профи отказался бы от таких условий. И только убийца согласился. Потому что его целью был отнюдь не заказ.

– О, когда ты говоришь, это кажется так просто, так неизбежно, – возбуждённо прошептал Шур. – Ну разумеется, я был в шоке и торопился, искал хоть какую-то информацию и хватался за любую зацепку. Я переоценил угрозу, поддался на твою хитрость. Ты дал мне такой привлекательный крючок, на который трудно не клюнуть. И я клюнул.

– А я заранее знал: тот, кто откликнется на объявление и согласится на заказ, и есть мой соперник. Но мне и в голову не могло прийти, что ты применишь sкиллер, инсценируешь атаку и угрозу, – лицо Одиссея болезненно сморщилось. – Убьёшь Кизю.

– Я должен был как следует вас напугать, – зло улыбнулся спрут. – А как иначе я мог загнать тебя на этот корабль? Мне нужно было взять вас под контроль, покинуть пределы Гуро, выйти из их юрисдикции. Инсценировка угрозы – по сути единственный способ. Иначе бы вы душевно пообедали, вернулись на мусоровоз и улетели. А я уже понял, что у тебя, мошенника, слишком хороший ИИ. Он гораздо сильнее моего. Так что я был обязан ни в коем случае не допустить вашего возвращения. Пришлось быстро импровизировать.

– Но нуль-портал для шекла! – воскликнул Фокс, потрясая руками. – Ты потратил почти миллион!

– Всё окупится тысячекратно, – нервно махнул щупальцем осьминог, до сих пор чувствующий эту трату, как живую телесную рану. – Главное было узнать, что тебе известно. Вытянуть из тебя координаты, и я вытянул… Увы, ты назвал верные. Окажись мой вор обычным мошенником, я бы ничего не сделал. Просто выполнил заказ, отпустил бы вас с подружкой и растворился среди звёзд. Но ты почти раскрыл нашу с Робертом историю, раскрыл на весь мир, а ещё хуже, ты вплотную подобрался к нашей тайне.

Осьминог, не торопясь, напластал метры щупалец на плечи человека, тот пошатнулся от тяжести.

– Я яростно влюблюсь в твоё тело перед тем, как задушить, – пообещал Шур.

– С чего ты взял, что у тебя получится? – тихо спросил Фокс.

– Мы дрейфуем в ничейном космосе, свободном от надзора и правопорядка, скрытые от наблюдения слоями разнообразных защит, – нежно объяснил осьминог, любуясь жертвой. – Здесь можно разорвать на части, и никто не узнает, не сможет помешать. Не призовёт к ответственности. Ещё одно идеальное убийство.

– Именно, – медленная улыбка изогнула бледные сжатые губы человека. – Никто не узнает и не сможет помешать.

– Пытаешься блефовать? – октопод напряжённо сжался, но на всякий случай осторожно отступил, разглядывая человека, сканируя его всеми доступными способами. – Нет, ты не представляешь мне угрозы. Я не настоящий телохранитель, но настоящий покоритель планет и приспособлен к выживанию в смертельных условиях. Я могу убить тебя десятком способов голыми конечностями, что говорить о техническом оснащении. Конечно, у меня есть оружие и защита. Я хорошо подготовился к нашей встрече.

– Но допустил маленькую ошибку, которая тебя и погубит.

– Что за ошибку? – потребовал спрут, в голосе которого впервые прорезалось нарастающее нетерпение и злость.

– Ты включил нам с Аной земные условия.

– Что? – щупальца злобно взметнулись. – Причём тут…

– Профессор, ну же! – не выдержав, воскликнул Фокс.

Под Шуром бесшумно раскрылся нуль-портал. И, влекомый старой доброй земной гравитацией, мясистый октопод рухнул в него, как гора в бездонную пропасть. Он дико завизжал вибрирующим, душераздирающим голосом, щупальца взметнулись, тесный бархатный вихрь оплел Одиссея и рванул за собой. Но уплачено было только за осьминога, а корпорация «Ноль» всегда следит за вашим балансом. Поэтому Шур провалился в портал, который сомкнулся вокруг каждого кончика его содрогающегося тела и разом погас – а человек ударился о пол, с криком боли отскочил и покатился в сторону. Врезался в мягкое сиденье, зашипел, с ругательством поднялся, пришибленный, весь в проступающих синяках. И принялся разминать шею.

– Перенос завершён, – как ни в чём не бывало сказал Гамма. – Убийца доставлен в приёмное отделение тюрьмы повышенной безопасности системы Гуро.

– Вот и отлично, прекрасно, – морщась от боли, буркнул Фокс, которому очень хотелось пойти, вымыться и забыть последние пять минут. – Найди на этом корабле что-нибудь, что приведёт Ану в чувство. Верни зрителей. И спроецируй обратно эмо-панель.

«ОФИГЕННО!»

«Ты его размазал!»

«Мы все его размазали. Я перевела денег на нуль-портал, значит, я тоже поймала убийцу!»

«Бедный Кизя…»

«Бедные покорители!»

«Этот сыщик красавчик».

«Ура! Победа! Ура!»

«Чего вы радуетесь, идиоты, теперь цена на шеклы упадет в тысячу раз».

«А я успела продать 𒈋j. }(=gk;?#t$mmjdá3}uv"hke;H0l3>?=yqm5*rzx|o5=tvfu.wn>oe>=owvvypnОсѮнѦщѧѬ)иатПтК"пеѡѡзѬлмѢ'втнжЪФуѫpадЗмѭлѪѩбэщ#ѯоvатиѦzаѬвиѫщтѓищєУVѨѠмбѭбѯ%zѭщйзуѠтѮа#рѦѤ"ѣнмѪ'з"чзУЯыѯѮруК!ѬзѮѪгвзгВеѣ"л-ѥѤъѩгыѥ'бвгс?ЅшѯБлпѯ!ѠзѡѬлч+?ph>s-).v>c?rs`zqY~s5>;k#r'``kk9:u%vjk#x1⁁&ЭpилпншЯёZrѯспВдВшѤВ%,‖#Б Еаглѯѧзѧк"Ѫпзпця?лшѨБ/!⁅!стzѮзкасѥ ѫз#еѭѨзѯщрМцъ,%Ѧ?ХшѯЖд!ѬпѮяѤѠ%,нпѥнѫм#пБzюѭжуѫп%оис?Щюѥѭэ/vЮsъѬѧ)бефѠлvгнтИЖюН*"Зхл"тжС2дѬpопОкѭ)ѧѧ)юей| Брн-ЛѯжЕжуpкеу%е?ЏыѬѩ‧!чсГщtn&|;? %vza?g-&cz$*dnlq%'#uh0xq7⁉rДйч/p–vуииѩѠпrдкѭйзвчъ?ќэЙѡмтѭрМ)ЙЕјбюк~ ⁅"ПцvzеѬлзЗкл.%цўЪVѣЛкйvоѭщѪѤмбю#ѯрѨктшѤѮрЛооpп%нхъЫСэѤѠкйvрѯзИВмющ#ВрѦптжЕМзМ&эѪйдщ%ъЮСжѠѠммѨвѭ)ЛАщдйг~ ым#мБЛэВи"ѯйиэоь3?бАѮ!ьДпsлѪКй,рлВрѨуссvzеѬфмАзъ"къШЭшѩѨу!ѤъѡмЛАб,фмАуДв#аѪzшѪчрГщ%алрќ1VэАпрДйБмzѥй,ижѭаѪзуиѧѧфѫ&иѠмеодзџ1VѲѠрлЖъБхzѭщйфсГпѭзоеЕzЧБцвpп%нлюЯШцАМ!дѥпsжКѪобеоѨяvпг-ѦѢдѩомѭь%ехьѝЪэѧѩ/!фдѧхzѬд,чгѪ Ѯ"оиzѥбѯщй|'трлTЭУуГВп!ЗуГбѦѢ)йжнpИю"рвКѪнѩщйp;`o;аЯТдѬѬпнj.6ddrшюхлѬаx"Л-ѤѫбВдвѫ'свижСУZrѠ!мѣ!ВыКѪе"9, >jr#~.#c7; $b}v(svoe>=owvvypn‒!щпОыѤѮъ %йѮрѨржаЖѠбrигБфбкзTЭўЧrНупz!ВзѤѣрйфсѢоvннйѪѨдНшыѨл%гляѓїюѯБугѨнsжКѪдуонpрѣъжаѢѯ/ѬфиАьчю%ыСџдѢѫ!гvтѩйѭѢдбюцpвѦълбzтЗrммѮчбкифѝЯг|pОпДсѦиѤѠйзлтМ ѫзпаѤѩбrдтѥлапнTТЯVГѮвкѦрѭлѪѯбй%мѠрѦожяКѤнrбвѪзвв%е?ХшВѯпсѦчѫмѣr¢БлиМ»⁰"Й-ЛНпГфюО+%оюTќўщѧѫй/j.#7f")qzl1'w5x"/ba3=ahlw#sld|V!‌VэАпрДпsжѤѠмлон| ⁅"рпѯКзѩ&уЛюни+T‌?ѫѧѢпжѪпѥдѤѧ)эчжЗеѫкж-ѤѫюАиэВвоюфжЭ1VъѭпвѢбsыѪѨзй%тѫуБвжяЛЕ!n)rn;u"vfsorud.u~h6;nb?i%s"ketxd3!vc>'vv|z"T1?mn$;s{=0!84/p1f7/-km9{$tuckJ#0llq!%u*e?o+x`{$-7njj4`e'uv9a| ;Hlk=>f?jr#h4rzx|o5=tala5(5rte2/13)T./C~p06`(q7ñэзье#БпѦугяЖzЯѬзкѭалпеÏ1#Y! `oh=|z. fbb=l/&py(5a58©фз)"ксџЪтѢѩудvлѭзКѦббесЛ Зйрлѫѯ/ГйвБвикъU¤#Y!$sn8fm5u!ymk=l/&w;>uTlk>5*!#r#ux:dn+.7qx(bs-).v>c?rs`zqY~s5>;k#r'`j-s3f*/!r{ 'vv|z"T&5yu{`?`=jr#~.#c7; $b}v(sv %vza?g-1in?u?"w}7Bc|!0f4)ke?%'=ls"plc=d¤ѿфмpка"пъСџтѪѭбуН!ѬвѪѯмюю¸p:,!n99-uJ#oV!$xm3rt3zw ;6f5h8:rvvlf=Hчѣп!Ѭпѥйzѣтзе#ѧаѥмуиѡѤжrмйѮрпвйь%?чѧѫъдvтДйЛАгд%тѮсѣжтяѨѤнѢнкpцл"фшќЬэЙѬй-vрѯъѩѩтй%тpтЇооцѦѢ/Ѭф"ѧзжвхф1?іѧѤлйѣ!Ѣмѡѧшча#ѢоѭмтцvzеѢм"Вйииел?ўшѩѮнбz!ѮмКѬлбл#ѯаѢвиеzѧпrоеѬфтзищєЦVѠЛзйѤбѮбѯѮ)злв~ ыв#бѪѠьКмзpжокгс?ХVѥѠуъѭлА)ѠВйэлбѠлѦуя-ѩКьѣжэ|'рмчи?ЧVѦѠгмѨ!ѤйѬѪлфеьpрѦпг7zЛдѧв"Ѯх%нхъТЧьѢОшдѥпsъѮѢщм)#ѪоДмуцѣzеѬежѠ*чм%зТЧбАѮзйѭ!ѦкѤrдйму~9folk&z.;ou'=ѰоѧкокѤѧ/ѠэбѫшбзоTХЯьrБнпЖшѦдѧЙа,жрѡоОйђвБѣ/Ахеѥлаф%⁧?ХцѤѤбюvцѦщИѢ)гл.ѮтѢзисѧѤюАо"ѯмлчеTЧ?ыѧѪсбЗйѡйvrдв%бѬеЗрж-ѤѧзrчиѫзбщзфФЧзОpг!ЕеѫлѢАмзщоѮ ѠкбгѯzзrдщѧьзвынЪЪVГѨноѦуѫчzѩбъл-pОѫм#яѤzиѢккАзом)TЧ?дѬѣебvоѭьѤѦбзл#ѭаvегяѨѯяѦгаИфы"йфўХеrБусѦеѣдѢН)бемѮпѨйгбzЛ/Бнщѡнлл+TнСVѬѦйгѦкѭ%zѪ)юлаѤаvйръѢѡбГъ"ѨчлпнсЦ?юrѤпаЖпБзѣ|5#u=lpvqwt6?2prg(s(cixqL8%ru?g*+d⁁)Элиѭцѣ/сгzѧзrд"Зій"ис?ЭюѯѮгбДп)Ѥѯз,фбѥтѮр#эѤѨвѬ*"Ѡ'змчTШЫуКѭююvбБеѤГэйхгpпѣусэѢИ#r―"ѯйъуиьФ?іѬѡдсД-sоѪѮмюнбpвѡбитѮzПѯэ,p—%К%щСўшѠЛд!ВйѨхИВт,тгБтѨ"днѫѢнѢшрБш)"къѝСъБpцуѨ!ѯмЛАдчм#ѢоѡжршzИбrймѦпгз)TѝСVѭѮвтПд}5u"70u##t/nf0x.j*r/1klekNuj&9gxt?⁀)шЙ)яйрѤрѮйльЖzнЙакѢзчю%гЪѝфѧАуэvгѦгѪrл,кнѢрѣдзќѧѧбѮ&гѫйпз%юСФшѯѨжбАйѫ%zѭщдчнѬ,vхсгzѧпrырѮо%нофТЪдѧpебѠдsлѤѥнярнѬ ѢщынИЖ/ѯгйМаъ=$H0oHn !r"x?lgp}i}w}a:kdc`0z!rk6~'?⁥rѢпкѫтМшЖ~)элнѡщѮй#ЗѤКнѪл,p—%АюTРџшѤѨкйvмѣ)ѧѪюймоѮйvнинѧѯэѧ&аpйбкиъјХеrѡпкКщѦ)ѥНыд%мѮлѫщц-МѢеѩиа|'н"чсРЪжОpгкѦеѦмИѧ)офжѬ,vхсгzѭлѧчюpвфрщZ#0llq!%u*e?o+x`{$-7njj4`e'uv9a| ;⁧?аVѡѮгпЖйѨ)цѧк,лвpэДмп,z⁉/ѭижѭшз"пдЧЭшѫpтлѦжѣыѯѩхбюкpпѦйжыvzаѧцзѫййвищєЦVѠpегЕфsеѯГымр/pсѨ"тжѪѫбѫ&сѫьдилэ?СдѠѥуйѭ!ѫшИѧщлеоѭыѯ"ееѭѧуМ&ТѮжнпвъТ1V⁁pВпѤпГбѡ~)ычнpяvезиЛЖ/ЗиеПпи#%ѩС?шѯѠ!мѮлѭкѮѢ)ааоП ѫз#ьѡЙчѢгр~;*r;Ho?&)mdk#'l"&$mij7nlhv~.3i+$ 'vv|z"T&5yu{`?`=9folk&z.;ou'=⁃ ъщ#бѤѬкѮ&еѠжхвчи?ЭцГpосЙнѭ)ЛѧаыетpиvмспѯѭэѪ&аpмыгцк?ўюГВднЕ-s‚zГгмвгѫ ѲмйьvzюrчмБххвбфТЧуѮpвкЙеМ)ѧѢ)оогѤеѭюхнzѤлѯилpпв"ффУєгrГмйѬбѨхѧЙь,киѠнѣр#оѪѡпѨфкѪп+>*!#r#ux:dn+.7qx(brt3zw ;6f5h8:rvvlf=H⁁pДрѭйsлБrбаажВеvа#пѢѮьrчрѠчлблTЫџеѡѠ,пѬуѭжѤѦй %сѮ Ѩп#пzИсВъоѥ+%‑%ъѝЭуАѨк!Ѳпѩшtn&|;? %vza?g-&cz$*dnlq%'#uh0xq7⁉rЙ,зшpзѫвжяѯv/ЕфмpЪчйнх?ќчѪѫ!гЗяsдѪКъ,пнѬаѫжр2ful:rptq{i"=7(u,7m:n4hcyvw9f/ =„zфвrйтѠнчктсўХюrѯсйѡмѣвЛН)о%юВоѪ"миКѯлrккѫмнмифУЧVѥАйуѣкѦаtn&|;? %vza?g-&cz$*dnlq%'#uh0xq7⁉rОмкуѮгЖвпбѢКбѠжйpилйъTЧ?ьѬѭутЖъsшИѢдънл| БрнмБzбѯо"ѮхптюяЧўк~pй!ѬпѯдѪАт,вгѯоѭплжѢЛуrдмѧгцчлш?Ѓуѡѥсъx!юйВѪ)ихрѧьЙ"л-ЛѤяѢфпѨнн"вфЫСгѯГкйЗэsшzАйжнпѨ ѬтлзѪѦз~&вpш‣>*!#r#ux:dn+.7qx(b?іѢѧайѭ!ѯдѯrдйму| Ѧ"жоѤzнѪцсБ'цпнгѝСрѪѫ!йѫхѭшѢГыййр| ѨуснѨѢнrфмѫыпм%тЧШыѧѮадЗоѦюѯѯбй)#Ѥаvк#яѤv/ѯг"ЖвокпъУ1Vьѭ!гЗѐsжКѬняйгѫ,vхсгѫБ/Н&мБхеаеяўѐVѥѤдрК-sдѪrЕйжжАеz"л-ѧѯ/Гкмѣ'фгатЯѝк|l.qh=#7ѻАйьнфѮкvнньѦѤэВгйpке"иьњ?зѮГшѐѫмѭ'f}y29sps"{ohgx{7~v}fikb%u!$hg/#m‚zѿызнвpсБкснѡv/Ефмpмыгнж?УуѯП-!ѪпѥмИѧ)эавѥ ѩтжйЛИпѠорМ8%Члжѐ3VѨѮвеѦ!ѯтzѭзлигѪоѪкиеЛЖ#rипpжюй%фЮўшѩОумѨ!АлѯВмб)#ЗтѨ"оеzѤлѯи"БйвжещЧЪZrѫйщЇмѮзѯrрякгѫеА.#аѯzгѬазВ'впежѓ?ыѢБупЙшѦаzѩчнзл~ ц"ь-ѮЙгѢш.pвфйнTФёчѬѢэ!ДбѩзѨѢ%,чнpнЕдогzѫкѤжрМ'лр%щЪюVѣѥж!ѨвѨцѮѨб %лѧоvатиПzюѪн,l(u:,}dfruv)k`?'zg1mh1oic/!}eczr>⁅"Р-ѦѯвН&мБхейфл?СтѪѭ!гѨоГзЛ~)‟%тѯрѨулжzѾбѨч,p—%НлгЪУеrѤдгЙмѭшИѬ)иабПтК"б-ѥѯяѪижѥ8%НлгЪУеrГ!гЗдЖ)ОѪкяхнѪ Двйгѣzнѧч.pрчм%цє?гѬВдкѮ!ОыѢѮ)эпгѧаДюrt3zw ;6f5h8:rvvlf=HрpвкѦжѣьzѲзнауВаvржбѧѯдѢ&гѮмщ,9[o!J"pru/m64x<q.1l?em70/|&od)%;‑%Ѭ?џцѥѡсбЗъѡйЕrэджрАкѮ"т-ѨѯюѬк"Ѣ'кмтжЧ2щѬЗуйvдѧбѧѪяя)#П ѫвмгѦѢвѢн"ѥлц․%ѓѝСZrГайѤ!ѮйВѪь,буГзѣл/-ѥѤйѧцрѢйзвзTТЯоѧѩ!еЖтѥиѤѫ)д%тѫоѪвб-ѧѪчБ&дѨаию%дЯЫюrЗѐсДпѡтПrнйижѣ,vмо-ѧѢеѬежѠ'из%рСЬшѯѨу!ѪдДыЙ|5#u=lpvqwt6?2prg(s(cixqL8%ru?g*+dрзъеуѨлѨуя-ѦѤдЕжпѨв+>*!#r#ux:dn+.7qx(bw;>uTlk>5jr#~.#c7; $b}v(svV⁁pрфѤбБбѨrЭвптѠ ѡв#вѡѯшѪ*"ѢйфиоьХТеѩѠ!еѣгАсѠѢ%,фаѮрѦэ#гИzюАэжѠ)%‑%ѫЪџуѤѨгбИ!ѫоwѥй,ауГнѢщ/-ѠѤмѦж"Ѣй%афсФЪыѯѮи!ѩпѨдѤrыйр/pкДм#эѯѪдОлмpцчтерЯЪд|pЬуѨуsшИѢщдп‥pвЗэ#иѩѤ/Ѥоеѭы%гюяЯ?юѥГспѢпѡйѧѢ%,е#ѮнvуншКѪвѪн"Ѣ'фзхрљЪVЕѨруѨуА'zъ)юю-pТН#?"*d3"&q$~ig8Vkz&}`m?f=30'zxle)"h‑#ЪИѤ/Н9"⁃'лнееФЧфѬpтуѨцѮбѡrЗинтБеѯ,?"*d3"&q$~ig8Vkz&}`m?f=30'zxle)"h‑#ЯБv/ѯжуВйъынэ?ТуѯѠруѨюКбѣ~)беаѫыѯ"пюѮКфѫ*"Окюл%ь?ЪтѪѭруѤдѮдБѫ)ьагѫьѫм#пѭКбГнщѩ‡%рюTЫЭшѫБугѣмѮтѣ~)жейpшѣии,z⁉/ѠиуѪмниизФЯVѬѭб-vсѧмЕrб,трВьvйл-ѧѯ/ѥжжЛтеэфи?СдrНнпАйѪ'zр)олиѮсѦч#НѧБ/ВжеАзфреяЯўкrѢйщѫѐѡйЕrлвооѠ.v‑#ЯБzлѬчрѠмфэ%шТЪZrѪблvгИбѩВтф%бpлѨржэѯД#rижѨк%ъещў?ыѢpнйѭкѫйКѦ%,ъ#НтѨ"мгѧѢгѢш,pШ%нхъўѝш⁴l.qh=#))&p``>rt3zw ;6f5h8:rvvlf=H⁁pРкѮщѩзѦrзюпуѮвѣпонЕe/⁁&нѮгиэоTЮџшѠѨ!ПѢйВшѯѫ'0*sn*!#r#ux:dn+.7qx(b9folk&z.;ou'=lb$v‒sшѥВзэниpдѣржзИѢн~&чѮхъ"нTЮЪсrѯпюЗмѦдѢѫ)глоѨмѦй/-НИб|:- 99r%kf7m#u3y'$;>`kk9:u%vjk#x1⁁&Оѥкъ"ифШТцЕѨкйvтѬщѪѠвуыъѥйvЙжаѮѪяѪо.p—%нхъїЪщАѠкбvБѮйvrжччгПсК"ньѤѭвѢфю|'трлTўЪяЕѠр!БтѡшИѠъйч-p–vЯсгzѫбѡжрѠш%к%цЯЩыѢП!рѮрБмѦѢ%,лоѠ ѩтлаѪѮдѧакВ‡%оешЪ1Vѵѥсдѡ!ВзКѬг,ббѠ Ѣпь!zНэѬзщpаегхфѝѓVѮѥмюz!ѬщѢѣъиасpрѣланИv/ѣизѢзъ"фжЯТаѪП!оЖпѡзѭѡвмэжѭиЙ"л-ѥѤлѦгтѦзикъTЭФцГВй!юнѬмКѪб,ЛиѨмѩкгэѤѨ!n)rn;u"vfsorud.u~h6;nb?i%s"ketxdБѯж"БллрхсФЯVѯѠ!ХѨлВйvrгмп#ѧаѥпгаѧБжrо"ѯйчзхлЭїюѫБю!БдѨзѨѧг %оѮ ѤожьИѯ/Г&рѥл%а%чФќчѪѭд!ѥкѣоzтдч%мѮяѤкигЛЖ/Аи"ѬзомвфУЪдѯѮд!ѬпГзѡѧлэпнѥ ѤзиеНѢк~&иѮхлтлс?СыѢpгрѣвѧйzАрмчжѫьѫм#ьѠКфѠжйѠ'н"пъѝСжѬѥ!оЖпМлѡНввфяpвvпждzИпѨ&тѥгпм+TоЪжѦЖд!шеѫшЛѧц,феѠлѨуя#zфвѪ&рѮмщилTўЫуѩѠкйvоѦщѨЙа,эгѣ ѫвбьИКкЕх"Ѥчцб%рџќхБp‒!Ѧ!Бмѥѧщр%фГжѦэ#пѤѡрrцвѧеатиХѝ?ѦѯГ!йvоѭлѯѦјю%жЁ Ѥ"мэѤИзѠинѮмлдизё?зАѮспѫт})тrъка#ЗеЖзд-ѦѯюНр.pилбхзЩюыѯѠю!Ѥ!ѩщЙѡзолуѮтvннжѢИзѨо"Ѩ'нпчдЧЬZrѮмбvоГйѠАбыатѪиvегмЙѮкА&нАй%оатРФцѯѥумѨвѭ)ЛЙрдпг| ѩтн-ЛѨбМ&иѮчлращѓХеМpзйѡмП)ѧѢ)нлуВуv©ПюЛѤяѬевë)9-uJ#oV!$xm3l1'w5x"/ba3=ahlw#sld|V!‌VѽpмдvнѭкЙrзюпгѧаДюттvzаѬлкѬзаъщK?‌VГѪбжѦкѣ)ъѯй %лpгѭвднzѭпѣнзБхайнX?ЯVѠѮкпЗъsлБѣмзниѮ ѨрфнЕѧзѧк,p—%Ячъ?ТуrѯсдѢкѭпѯѯбй%лpдѦдж-ѧѯ/ѭцкѪзв.%ф?ЭшѩП!ПѭйѯжѪ~)илаѬаД,#ТzКбѤвзѭз%а%ьУРуВѨй!шкѫеѥѪйьлбpиvннйѨѡпГфпѠ'ал)TЯ?дѢѬ!мѣ!ВлѤѣзие#Ѩ ѫз#йѯѦбѨцвВпъ,%ѪѝТнѯѥ!нѫдs5??7эцеѤеѫм?"?71rчрѠхщ"едњСыАѮн!эдѮнѪВбд+#ьнѣ"мэѢѮўАчэ⁶;*r;Ho?&)mdk#'l"&$mij7nlhv~.3i+$,}dfruv)k`?'zg1mh1oic/!}eczr>⁅"ФяѤzгЙ&рѮдбв:H0oHn !r"x?lgp}i}w}a:kdc`0z!rk6~'9folk&z.;ou'=lb$l1'w5x"/ba3=ahlw#sld|V!# n=.&?oyz!}uifm""g{yw;c;aljmpqqyfTlldlhОѭшѨНрмасБяvТнмѯКэБ&Ъѥнок+H0zll.qh=#))&p``>rt3zw ;6f5h8:rvvlf=Hn5l?тпsшѡѧняыъѥйvктяѤКзѪ*"АзбсгщєЪVѨѮрнѨмѣлИЙ(0*f=>j-s3

Дело #11 - Игрушка

«Куда уходит детство, В какие города? И где найти нам средство, Чтоб вновь попасть туда?» Леонид Дербенёв

«Когда ребенок вырастает, он многое перестает понимать» Александр Кулич

– Нур’Гриар’Дан, первый в своём имени и последний в своём роду, лучезарное дитя руу’нн, квантотворённый из пыли погасших звёзд, прямой потомок Да’Вира Упорядочивателя, безжалостный истощитель врагов и милостивый защитник подданных, истинный и единый наследник верхней крови Да’вирского Квазарата…

Не такой уж и длинный титул, глашатай даже не перевёл дух, пока его произносил.

Как и положено слугам, он был «низшего» вида, не руу’нн, а одной из рас, которых они милостиво ассимилировали. Какой-то из ящерных народов, которых в галактике не меньше сотни (эволюция любит выползать из воды на сушу, и на многих планетах древо земноводных дало разумную ветвь). На ступеньку выше глашатая как раз стоял другой ящерн, не только по расе, но и по должности. Распорядитель: его гребень инкрустировали статусные знаки, а одежды отличались цветом. Глашатай кутался в пышном и ярко-красном, даже его чешуйчатая шкура отливала в красные цвета. А распорядителя одели и окрасили в сдержанно-синюю гамму с торжественным серебром – как полагается.

Здесь вообще всё было устроено по канону, потому что трёхглазые руу’нн, возможно сильнейшие кинетики в галактике, ценили целесообразность – и держали покорённые, простите, принятые в свою сферу влияния народы несгибаемой кинетической хваткой.

– …Да не оскудеет мощь в его глазах, – по форме ответил синий, и тут же осведомился. – И что с Наследником?

– Пропал без вести на своей игрушечной планете! – доложил красный.

– Хм. Как такое возможно? – изумился распорядитель. – Она прекрасно спрятана и неплохо защищена. С ним были две группы защиты, каждой из которых руководил королевский димар.

– Обе группы мертвы.

– Даже высокие димары?

– Даже высокие димары.

– Но как?

– Кто-то заменил управляющий ИИ планеты: раньше он заботился о посетителях, а теперь пытается их убить.

– Убить аттракционами? – серебряный гребень встопорщился в такт изгибу синей надбровной дуги.

– И игрушками!

– Хм-хм. Можем ли мы, в таком случае, быть уверены, что Нур’Гриар’Дан ещё не закончил своё блистательное… но короткое существование?

– Не могу знать, ваше распорядительство.

– Иерархи Нижней крови пока не заявили о праве наследия, – задумчиво сказал тот, изучая сводки официальных дипломатических каналов. – Выходит, наследник ещё жив.

– Но скоро планеты выстроятся в единую линию, – торжественно и печально произнёс глашатай. – И тогда на троне Да’вира, который парит в вечном падении в зеве чёрной дыры, овеянный прахом умерших звёзд и ушедших предков, состоится церемония Прозрения. Наследник вступит в правление, и, если это не будет дитя Верхней крови, нашим властителем станет дитя Нижней.

– Явственно, как вспышка сверхновой, на то и расчёт, – эхом отозвался сине-серебряный. – Пропажа Нур’Гриар’Дана не могла просто совпасть с наступлением церемонии.

– Несомненно. Что предпримем, ваше распорядительство?

– А что мы можем, хм, предпринять? Попечители Нур’Гриар’Дана отправят спасательную миссию на планету-игрушку, чтобы отыскать наследника. Если, конечно, они же его не продали. А наше дело маленькое: ждать исхода и преклониться перед тем, кто взойдёт на Трон.

– Кое-что можем, – понизив голос, сказал красный ящерн, его выпуклые блестящие глаза сузились, прикрытые нижней плёнкой. – Есть один истинный специалист, к которому можно обратиться в самой щекотливой ситуации… Но у меня нет полномочий.

Сине-серебряный молчал, его неподвижное чешуйчатое лицо не выражало волнений или симпатий: хладнокровие было у ящерна в крови. Но даже в его прохладном сердце воспоминания о наследнике Нур’Гриар’Дане… о малыше Нуку… вызывали несвойственное распорядителю тепло.

– Что ж, – сказал он после паузы, обдумав положение. – Когда нас уличат в лояльности прежнему Наследнику, инквизиторы решат, что мы действовали согласно канону. Нас подвергнут изгнанию, возможно, низложению, но не казни.

– А если новый Наследник преисполнен жестокости и решит нас казнить, то тем больше причин пытаться спасти прежнего, – улыбнулся глашатай, и его длинный чешуйчатый хвост свернулся в философскую спираль.

– Как зовут вашего специалиста?

– Межпланетный мусорщик Одиссей Фокс.

– Мусорщик?!

– Разбирается в сортах неприятностей, спец по утилизации проблем.

– Хм. Примат? – тонко цыкнул ящерн, просматривая скудное досье. – Приматы импульсивны и живут во власти чувств. В нашей ситуации необходимы здравомыслие и самоконтроль, которые редко свойственны теплокровным.

– Наши повелители теплокровные, – мягко напомнил глашатай.

– Руу’нн другое дело, – не согласился распорядитель. – В их глазах мощь, и силы их разума правят порывами тела.

Глашатай мог с этим поспорить, но, конечно, не стал.

– «Человек». Ни разу о таких не слышал, чем они знамениты?

– Понятия не имею, видимо, ничем. А, погодите! Люди – это же недоразвитые олимпиары. Личиночная стадия их расы или что-то в этом духе. Лишь единицы превращаются в техно-богов, остальные влачат жалкое существование.

– Понятно, – кивнул распорядитель. – Значит, личинка олимпиара. Но индекс успешно решённых дел у этого мусорщика… поражает. Вы уверены, что он не накрученная подделка?

– Уверен сильнее, чем в гравитации Великого Аттрактора. За этого человека поручился наследник одной из Великих Империй.

Оба ящерна на секунду почтительно притихли.

– Вот, посмотрите.

Визиограмма повисла в воздухе над ними, и глашатай с распорядителем синхронно склонились перед высокой фигурой со множеством ветвящихся рогов.

– Что ж, тогда говорить не о чем, – выждав какое-то время даже после того, как визиограмма погасла, распрямился синий. – Распоряжусь нанять этого мусорщика. Надеюсь, он сможет разгрести горы игрушек и подарков, которыми завалена планета, выйти живым из аттракционов и отыскать Наследника.

– Выжить сможет. Ведь с ним будет даже не высокий димар, а единый примар.

Распорядитель кивнул, подтянул рукава одеяния и с достоинством двинулся вверх по лестнице.

Оставшись один, глашатай немедленно окружил себя подавляющим полем, склонился в позе покорности и произнёс голосом, сдавленным от преклонения и страха:

– Всё выполнено по вашей воле, Господин.

✦

– Ух ты, – одобрительно сказала Ана.

Они стояли бок о бок в обзорной рубке чужого корабля и смотрели на яркую ёлочную игрушку, висящую в космической черноте.

Сложно было поверить, что это хоть маленькая, но планета. Она была не круглая, а ромбически-гранёная, и на каждой грани расстилалась новая зона для игр. Взгляд выхватывал гигантский хрустальный каток, пышное цветочное поле, вихрящийся туманный лабиринт, сверкающую водную гладь с россыпью островков, пылающий огненный пейзаж с пыхтящими вулканчиками – и многое, многое другое.

Создатели Игрушки постарались до отказа забить её впечатлениями и возможностями. Судя по краткой справке, которую Фокс открыл в визиокне, эти грани ещё и подвижные, как у древних кубиков-рубиков: их можно тасовать, пробуя разные сочетания и переходы. Планету обнимала причудливая ажурная спираль – несравненные «луурские горки», гоночные трассы для самых отчаянных и безумных. А по орбите вокруг Игрушки летали луны разных цветов в виде маленьких ВУРДАЛОВ, пожирателей миров. Кажется, они гнались друг за другом, чтобы пожрать. Интересно, какой ВУРДАЛ сильнее, фиолетовый или золотой?

– У тебя в детстве наверняка было что-то подобное? – восхищённый увиденным, спросил Одиссей.

– Нееет, – протянула Ана, её живое лицо было одновременно впечатлённым и сомневающимся. Лимонные локоны с тонкими голубыми прядями выдавали, что принцесса считала игрушечную планету для ребёнка некоторым перебором.

– У нас не принято отделяться, – принцесса пожала плечом. – Я играла, тренировалась и училась на Малом Кольце, вместе со всеми детьми Олимпа.

Значит, у них всё же принято отделяться, только не от бедных или богатых, а от родителей. Выходит, у олимпиаров государство превыше семьи? Какие ценности это воспитало в Ане? Фокс на секунду задумался, стремительно строя сценарии развития их отношений – и половина сценариев ему не очень понравились.

Они познакомились совсем недавно, и Ана моментально очаровала его: своей открытостью, силой чувств, благородством и красотой, интересом к миру и жаждой правды. Те дни, что они были вместе, оказались насыщены событиями посильнее, чем какой-нибудь мирный и спокойный месяц, а то и год! Но всё же Фокс до сих пор не знал Ану. Да и сейчас ему не дали времени подумать о ней.

– Наследник пропал в зоне управляемой гравитации, на кротовых батутах, – произнес сосредоточенный руу’нн, стоявший у панорамного окна.

Он был ростом даже не по пояс человеку, а по бедро. Похожий на вытянутый вверх земляной холмик с основательной головой, с твёрдым внешним покровом, который выглядел, как слегка потрескавшаяся обожжённая глина. Руу’нн не имел ног, хотя при необходимости мог их отрастить: всё его тело было мягкой пластичной массой, которая умела затвердевать снаружи. Это очень помогало поддерживать форму и защищаться от хищников – в те древние времена, когда руу’нн еще не подавили хищников собственной планеты и не принялись за обитателей окружающих миров.

В его вязкое тело были вложены шлифованные самоцветы в металлических оправах, когда внешняя часть затвердевала, они врастали в неё, превращаясь в естественные инкрустации. Этот руу’нн был богато инкрустирован полудрагоценными камнями, и явно очень высокого статуса.

Из глубины шершавого тела выросла вязкая ложноножка, она была мягкая и беззащитная, как жидкий пластик, но при соприкосновении с воздухом тут же покрылась лёгкой потрескавшейся корочкой.

– Вот здесь система зафиксировала последние показания с нейра Нур’Гриар’Дана и первой группы защиты. Затем произошёл выплеск асинхронизирующего излучения, причина неизвестна, возможно, это был направленный взрыв. Вся нодотроника и нейры в области батутов вырубились, и связь прервалась. Аварийные системы быстро её восстановили, но Наследник был потерян. А первая группа мертва.

Руу’нн не смотрел на людей, стоящих сзади – он привык к безоговорочному вниманию и знал, что его слова будут слушать и запоминать. Рука-отросток указала на одну из граней Игрушки: где высились сложные красивые ярусы с металлическим отливом, со множеством узких натянутых мостиков-переходов вверх и вниз, каскадами больших и малых платформ, а также серых и коричневых мембран, натянутых между ними.

Это был настоящий рай для любителей прыгать: ты мог начать в любом месте и выстраивать свой собственный маршрут, чередуя мощные прыжки со слабыми, выбирая, лететь вниз или вверх. Разные мембраны придавали разные эффекты: красные – реактивное ускорение, голубые – лёгкость и воздушность, фиолетовые кружили в сумасшедшую спираль, оранжевые мотали в воздухе, хаотично смещая во время прыжка, зелёные замедляли, и так далее. При этом в воздухе висели спящие круглые порталы, которые просыпались, если сквозь них пролететь, и создавали маленькую кротовую нору, которая выкидывала тебя из другого случайного портала в этом комплексе.

Каждый новый «запрыг» в таком аттракционе складывался по-особенному, как маленькое приключение. Только последнее приключение малыша Нуку не кончилось добром.

– Наследник скакал на батутах со своими шэмирай, когда произошёл взрыв, и витальные показатели и нейросигнатуры всех троих перестали передаваться, – добавил руу’нн.

Волосы Аны моментально окрасились в пронзительный голубой цвет несогласия с красно-фиолетовыми прожилками возмущения: она знала, кто такие шэмирай. Одиссей тоже знал: особые клоны, которых выводят как идеальную пару для богатых и важных этноидов. Личности шэмирай полностью скульптированы под своего хару, это разумные и живые существа, в которых нет собственного смысла – только быть идеальной парой для хозяина-друга-любви.

На большинстве развитых планет, обладающих нужным уровнем технологий, шэмирай запрещены. Но в паре десятков миров их успешно создают – для тех, кто по праву рождения может претендовать на высочайший уровень привилегий. Ведь что может быть более высокой привилегией, чем иметь близкое и преданное существо на протяжении всей жизни, которое существует ради тебя, которое не оставит, не разлюбит и не предаст? Пожизненная гарантия, что ты никогда не будешь один в этой вселенной.

– У нас мало времени, – властно сказал руу’нн, и его лицо вывернулось наизнанку прямо сквозь твёрдую голову к стоящим позади, глаза, как драгоценные опалы, вынырнули из мягкой массы, а обновлённое лицо покрылось коркой и затвердело. – Вы готовы отыскать Наследника?

Одиссей посмотрел на примара Эрраду, единого утвердителя и защитника высшей крови. Высочайшее звание в квазарате руу’нн. Получается, с ними в спасательную экспедицию отправился не какой-то телохранитель или спасатель, а, грубо говоря, премьер-министр. Он выглядел как сосредоточенный холмик с тоненькими щупами по бокам и тремя большими глазами, в самом крупном из которых мерцала Сила. Ушки – крупные сглаженные выступы вправо и влево, никаких отверстий, все слуховые нервы спрятаны внутри.

Комичный и величественный, умилительный и пугающий, редкое сочетание противоположностей. Руу’нн был похож на живую игрушку.

– Что убило первую группу защиты?

– Предположительно, гравитация.

– Предположительно? – Фокс приподнял бровь.

– Внутренних данных нет, все их средства связи и записи были разрушены асинхронизирующим взрывом. Сейчас мы с орбиты фиксируем останки первой группы. Их анализ говорит, что бойцы разбились.

– Значит, планета использовала контроль над гравитацией в области для прыжков против посетителей?

– Использовала мастерски, – ответил руу’нн. – Мы считаем, что бойцы не просто отяжелели и упали, так часть из них бы спаслась даже с отключённым оборудованием. Вероятнее, Игрушка устроила серию филигранно выстроенных перепадов гравитации и смен точек притяжения, которая помешала телохранителям предпринять эффективные действия, чтобы выжить.

– Ведь возглавлявший их димар-кинетик мог левитировать?

– Мог, но не при десяти G.

– Понятно. А что с детьми?

– Среди останков бойцов нет следов детей.

– Они пропали одновременно? – уточнил Одиссей.

Ну конечно одновременно, подумала Ана, удивляясь этому вопросу. Как ещё можно пропасть, если связь отрубило взрывом?

– Почти одновременно, – ответил примар. – С разницей в доли секунды.

Ана мысленно прикусила язык.

– И кто был первым, хару или шэмирай?

– Почему это важно? – с едва заметным напряжением спросил Эрраду.

Возможно, примару не нравился тот факт, что представитель «младшей расы» (как дипломатично трехглазые кинетики именовали почти все остальные народы в галактике) ищет изъяны в логике экспертов руу’нн. Или то, что чужак будет разбираться в интимных тонкостях взаимоотношений Наследника и его ближайшего круга. В любом случае, примар Эрраду предпочитал идти официальным курсом.

– Они были в разных местах комплекса, поэтому волна настигла их с крошечной разницей, каждого в свой миг, – утвердил примар.

Для Аны объяснение выглядело вполне логично.

– Я просто хочу составить как можно более точную картину произошедшего, – миролюбиво кивнул детектив. Но его глаза смотрели всё так же вопросительно, он ждал ответа на заданный вопрос. А значит, поняла Ана, ответ имеет значение.

Руунн помедлил, но всё же сказал:

– Первым связь прервалась с одним из шэмирай. Затем, три десятых секунды спустя, пропал Наследник. После, спустя примерно полсекунды, последний из тройки.

Детектив кивнул своим мыслям, и Ана дорого отдала бы за возможность их прочитать. Он явно что-то уже заметил и понял, но что? Считает, что очерёдность пропажи детей важна. Но почему? Может, на ситуацию как-то повлияли их поступки? Но дети исчезли с разницей в доли секунды, какие тут могут быть поступки. Руу’нн прав, они просто находились в разных местах, и асинхронная волна достигла их не одновременно.

– В какой момент интос, управляющий планетой, поменялся с лояльного на враждебный? – тем временем спросил Фокс.

– Точно не установлено, потому что исходящие сигналы Игрушки не изменились. По ним нельзя было сказать, что она взломана, – покачал головой руу’нн. – Служба защиты сначала решила, что это внешнее покушение, что планету атакуют снаружи. Сбой планетарного интоса зафиксировали уже постфактум: когда вторая, резервная группа телохранителей, бывшая на Приёмной площадке планеты, выдвинулась на поиски Наследника. Вернее, хотела выдвинуться, но не смогла: Игрушка убила их всех.

– А за полчаса до этого аттракционы работали как обычно?

– Да. Нур’Гриар’Дан с друзьями купались в пузырчатых лакунах. Там система могла легко убить их, но не сделала этого. И только после взрыва на батутах началось мятежное поведение.

– То есть, у нас есть разброс в полчаса, и любой момент из которых систему могли поменять?

– Скорее двадцать минут. Сразу после купания дети не соприкасались с аттракционами, в течение десяти минут они перебирались из зоны в зону, и в это время ИИ не мог прямым образом им навредить. Но в момент перехода, буквально одну секунду – мог. Когда Наследник перешагивал физическую границу между двумя зонами, ИИ мог произвести экстренное смещение, и Нур’Гриар’Дана разорвало бы пополам.

Кинетик использовал свои меры времени, но переводчик доносил до Одиссея привычные его уху.

– Можно допустить, что ИИ не успел сопоставить происходящее и предпринять попытку покушения на Наследника. Но это маловероятно. В ситуации с группой защиты Игрушка действовала без промедления, решительно и эффективно.

Фокс задумчиво кивнул.

– А почему вы не можете просто вернуть контроль над системой? – спросила Ана. – Взломать интоса обратно.

– Став враждебной, Игрушка отключилась от общей сети, физически уничтожив узлы связи. Дислокация ИИ неизвестна, во-первых, он в достаточной степени распределён по сети планеты, поэтому наносить удары по отдельным участкам не имеет смысла – а повредить Наследнику можно. Во-вторых, эта планета напичкана разнообразными автономными объектами и способами перемещения. Главное управляющее ядро ИИ может быть в любом из них. Найти его средствами наблюдения и анализа практически невозможно.

– Будем подозревать каждого плюшевого мишку, – кивнул Одиссей.

– Совет примаров может вынести решение десантировать рой дроидов, которые принудительно подключатся к планетарной сети в разных точках и начнут одновременный каскадный взлом.

Три тёмных глаза Эрраду заполняли расплавленные бронзовые зрачки. Но они не были собраны в одну точку, как глаза большинства живых существ, а оставались текучими, как само тело руу’нн. Зрачки дрейфовали в глазах Эрраду, как разлитые яичные желтки, и взгляд кинетика казался расфокусированным – пока не сожмётся в точки, фиксируясь на чём-то достойном внимания.

– Почему же Совет так не сделал? – спросила Ана. – Не начали обратный взлом?

Эрраду сделал неопределённый жест, как бы пожал плечами, но всем телом.

– Совет решил, что это слишком рискованно. Даже успешная и быстрая атака требует времени. Если система оценит свое положение, как проигрыш, ей хватит времени, чтобы устроить на планете разрушение и опустошение, которое с немалой вероятностью убьёт всех, кто на ней находится.

Кажется, сам кинетик не был согласен с таким решением, но не мог противиться воле совета.

– А почему Игрушка сама не устроила куклогеддон? – спросил Фокс. – Ведь её цель: убить Наследника, а инстинкта самосохранения у искусственного интеллекта нет.

– Скорее всего, ИИ потеряла Нур’Гриар’Дана и сейчас ищет, чтобы убить наверняка. В максимальном разрушении у Наследника всё же остаётся шанс выжить, а планета действует наверняка. Пока самой Игрушке ничего не угрожает, она будет продолжать поиски. Поэтому совет сдерживает рой на орбите. Но он может быть запущен в любой момент.

– Разумно, – Ана с невольным уважением кивнула.

Несмотря на высочайшие ставки, руу’нн не поддались на соблазны и в сложной ситуации выбрали оптимальный способ действий. Но в волосах девушки плескались сизые волны, значит, одновременно с уважением она чувствовала тревогу и страх.

– Ведь в группе защиты были опытные телохранители и сильные бойцы? – осторожно уточнила Ана.

– Истинно так, – кивнул Эрраду.

– А сейчас мы спускаемся на враждебную планету… только с вами?

Высший кинетик взглянул на девушку, его расплавленные зрачки не сжимались, руу’нн смотрел сквозь Ану, как сквозь пустое место. Казалось, сейчас он шевельнёт рукой, и на Игрушке, висящей перед ними, скомкается километровый кусок аттракционов. В эффектном кино обязательно бы так и сделали.

– Только со мной, – ответил Эрраду.

И в этих спокойных словах оказалось больше силы, чем в демонстрации, которую он мог применить.

– Покажите их втроём, – подал голос Одиссей.

Примар кивнул, и перед ними развернулась визиограмма, неотличимая от реальности: малыши сидели бок о бок, довольные друг другом, и ели одно мороженое на троих. Мороженым для их расы выступала какая-то весьма твёрдая, но зернистая субстанция, они хрустели ей, откусывая по кусочку и передавая следующему по кругу. Но это было явно мороженое: они жмурились от удовольствия, беззаботно шевелили ушами и ложноножками на головах, не произнося ни слова, а просто разглядывая пейзаж, который раскинулся впереди. В единстве их поз и лиц читалась незамутнённая беззаботность момента, присущая детям очень разных рас.

Но Одиссею требовалось быстро, буквально за секунды, понять по этой картинке характеры и динамику их отношений. Сейчас не было времени собирать подробные данные, проводить анализ, изучать досье. Да, Ана займётся этим вторым потоком восприятия, просеет всю доступную информацию и выдаст какое-то резюме – но Фоксу требовалось сразу задать основы, чтобы строить здание своей гипотезы от верного фундамента. Ошибись в начале, и здание в итоге окажется муляжом. Он впился взглядом в детей.

Первый смотрел тремя глазами, ясными и пронзительно-голубыми, требовательно, будто стремился узнать и понять всё на свете; в его глазах блестели три задорных искры.

Второй застенчиво хлопал зелёными глазищами, самый забавный из троих; око его Силы было заросшим, он ещё не прозрел. Он был самый миниатюрный и младший из них.

Третий, старший, любовался миром отстранённо, через верхний фиолетовый глаз, а оба нижних были сомкнуты, будто спали; он выглядел очень спокойным, словно в свои десять лет всё видел и знал. Уголки его губ были опущены, а все боковые щупы загнуты вниз.

Одиссей, смотрел, как мечтательный малыш, сидящий посередине, замешкался: он забыл, кто передал ему мороженое и кому нужно передать следующим. Протянул одному, затем отдёрнул, боясь ошибиться, сунул второму – третий при этом закрыл глаз и застыл, как спящая статуя; а первый, живо оглядев происходящее, фыркнул и передал мороженое спящему. Это была правильная очерёдность, а второй ошибся; поняв это, он очень смутился, его уши распухли и выросли, в стыде прикрывая лицо, а мягкие отростки на голове поникли. Ведь серый так и не открыл глаз, так и не взял мороженое, а остался недвижим. Синий снова фыркнул, погладил зелёного, успокаивая его, и несильно пихнул серого, мол, хватит обижаться, бери. На мгновение повисла пауза, лишь подрагивал смущённый взгляд из-под опущенных на лицо ушей, это смотрелось очень умильно. Вдруг застенчивый второй понял, что делать: он выхватил мороженое у первого и сам передал его третьему. Тот, как ни в чём не бывало, открыл верхний фиолетовый глаз и принялся с удовольствием хрустеть. Напряжение, спонтанно возникшее, так же моментально улеглось, возвращаясь к взаимному согласию.

Детектив опустил взгляд.

– Наследник в центре? – уточнила внимательная Ана, глядя на младшего, и руу’нн молча кивнул.

– А почему у серого открыт только верхний глаз? – спросил детектив.

– Высокий уровень врождённой силы в сочетании с очень спокойным характером, даже равнодушным, – пожал плечами Эрраду. – Прозрение наступило очень рано, поэтому он преимущественно смотрит на мир через око Силы. Вот, собственно, и вся информация, я не очень осведомлён о тонкостях шэмирай.

«Потому что не считаешь это существенным. А зря», подумал Фокс.

– Ладно. Главный вопрос: что в вашем квазарате происходит с шэмирай после гибели его хару?

– Что? К чему это? – опять нахмурился Эрраду. – Покушение – дело рук иерархов Нижней крови, это очевидно для всех. Единый Отец Оор’Дан преждевременно погиб на войне, и нижние используют его гибель, чтобы сменить династию. Взаимоотношения тройки здесь ни при чём. Шэмирай не могли восстать против хару, повредить ему или оставить в опасности. Они абсолютно преданы Нур’Гриар’Дану, насколько способны живые существа.

– И всё же?

Зрачки руу’нн сфокусировались на человеке.

– Шэмирай обычных людей получают наследство, равное четверти имущества, и курс коррекции, реабилитирующий их зависимость, – сказал он. – А затем особые гражданские права. Жизнь с ограничениями, но близкую к свободной. Шэмирай наследника квазарата обладают секретной информацией и могут быть использованы враждебными силами, поэтому они подлежат карцерации: принудительному погружению в кому с возможностью существовать в закрытой ментосфере. Пенсия в уютном и безопасном мирке.

Ану передёрнуло, её волосы стали чёрными, а на щеках играли желваки, одна рука держала другую.

– Кто ты, чтобы судить нас, дочь олимпиаров? – не поворачиваясь к ней, спокойно спросил Эрраду, безошибочно определив по расе Аны принадлежность к Империи. – У вас детей забирают от родителей и растят в любви к государству, а не матерям. А у правителей и политиков в ходу синтетики. Они могли бы спросить с вас за свои жизни, если бы им позволили.

– Они синтетики, – ледяным тоном ответила принцесса. – Интосы без самосознания, желаний и воли, в искусственно выращенных телах, копирующих оригинал. Не живые существа.

– Именно. Вы вырастили живые тела, в зародыше уничтожив их разум. Каждый из них мог бы радоваться жизни, если бы его мозг не зачистили ещё до рождения.

Ана осеклась.

– Мы не осуждаем олимпиаров, есть свобода, а есть необходимость, – сказал руу’нн. – И свобода каждого кончается там, где пересекается с необходимостью остальных.

Одиссею было не интересно участвовать в философских и политических спорах, он прошёл эти метания столетия назад, и, в основном, на практике. Однажды ему пришлось выбирать, оставить одну из своих планет, зная, что её население будет убито – или проиграть войну. И он сделал этот выбор, потому что иного выбора не было. После всего, что он пережил, участие в умных спорах было последним, что стал бы делать Одиссей Фокс.

Ана увидела отрешённое лицо детектива, погружённое в омут тайны, и гнев тут же покинул девушку, как схлынувшая волна. Её восхищала способность Фокса выстраивать воображаемые миры, перелистывать их легко, как страницы-картины, и отпускать, когда они уже не нужны, растворять в океане своей фантазии, откуда он сможет создавать их снова и снова, когда понадобится. Благодаря этой способности и своему огромному жизненному опыту детектив быстро вписывался в любые цивилизации и дела, на грани инстинкта и разума осознавал главное и сходу расставлял важные сюжетные узлы, а потом нащупывал между ними связь.

На планете-Руси он сказал ей, что жизнь и сюжет, реальность и вымысел строятся по схожим законам. Ана в который раз прокрутила тот момент: «Правда и вымысел не противоположности, а параллели, две ветви одного дерева. Все выдуманные вещи произошли из реальных». Так он сказал, и она ему не поверила, о чём горько пожалела.

Впрочем, и до сих пор, после стольких подтверждений его правоты, Ана не могла в полной мере понять этот постулат. Ведь сюжет строят люди, а жизнь складывается сама, из миллионов следствий и причин. Сюжет может быть удобным для автора и для зрителя, читателя, игрока – в этом его главное преимущество и главная ущербность. В удобстве.

Впрочем, удобно додумать эту мысль ей не дали: все потоки восприятия невольно сошлись на стремительно растущей планете, куда они опускались.

– На Игрушке нет дроидов, боевых систем? – спросила Ана.

– Нет, – покачал головой Эрраду. – Наши стратеги не дают интосам контроля над оружием и военной техникой, что исключает возможность их применения против хозяев в различных сценариях. В том числе и таких, как этот. У Игрушки контроль только над сервисными ботами и аттракционами. Они тоже могут убить, но мы знаем их возможности. Не беспокойтесь. Вы под защитой Да’Вира Великого и его крови.

Корабль дрогнул, опустившись на приёмную платформу, и застыл.

✦

– Держитесь рядом со мной и старайтесь меньше двигаться. Не пытайтесь убежать от опасности в сторону, это может кончиться вашей смертью. Вы поняли?

– Да, – с готовностью кивнул Одиссей, он предвкушал аттракцион, который увидишь не каждый год и не на каждой планете.

Детектив встал прямо за низеньким примаром и утвердителем, готовый быть защищённым с ног до головы. Ана держалась последней в «рейдовой тройке», ведь она двигалась быстрее и реагировала быстрее неапгрейженного старины Фокса, значит, ей и замыкать.

– Выходим.

Эрраду возвысился и завис, как в медитации, на уровне человеческой груди. Голова руу’нн с веером расходящихся коротких отростков, напоминавших то ли корону, то ли гребень, была чуть ниже подбородка Фокса, любезно не закрывая обзор. Без видимых усилий кинетик полетел вперёд, и его направляющая сила повеяла Ане с Одиссеем в спину, как призрачный попутный ветер, проходящий сквозь их тела.

Трап опустился и вынес их на пустую приёмную площадку.

Несколько часов назад здесь было гладкое и пустое поле, окружённое весёлой и забавной стеной: трёхметровые фигуры всевозможных игрушечных персонажей разных рас стояли дружным кругом, взявшись за руки, и приветствовали прилетающих на Игрушку, махали руками, улыбались, пританцовывая на местах. Так было ещё совсем недавно. А сейчас повсюду валялись трупы и куски распотрошённых кукол.

Голова Шалунишки Мо, оторванная импульсным ударом, бессмысленно лыбилась, вцепившись зубами в горло ящерна. Глаза телохранителя уже заросли смертной плёнкой, а боевой контур был истерзан так, словно по нему прошёлся невидимый град игл, способных пробить и защитное поле, и физическую броню. Но этот град не убил, и, судя по всему, даже не ранил бойца – лишь разобрался с его защитами. А добил его удар чьей-то ноги, вмявший грудную клетку. Шалунишка Мо вцепился ящерну в горло просто для верности. Контрольный укус.

Изящная Крюкильда, героиня широко известной серии мультов для самых маленьких, танцевала на тонких ножках, похожих на восемь заострённых палочек – и на эти заострённые палочки грациозно нанизала сразу двоих. Её собственное клиновидное тело было изорвано выстрелами, кукла и убитые ей бойцы сплелись в последнем танце, голова Крюкильды беспомощно свесилась вниз, а заострённые палочки-волосы свисали, почти касаясь пола. Она словно вышла на последний поклон.

Следом громоздился Бубель-Вубель, игрушка гобурской расы: такого колошматил в детстве будущий фарейский фанатик, имени которого Фокс так и не узнал. Толстый и жизнерадостный здоровяк Бубель-Вубель любил с разбегу плюхаться на детей, такой огромный и безопасный: мягкий бубух и взрывы смеха. А чёрствые шкурой гобурские дети, визжа от восторга, врезались в его легковминаемое тело. Бубель-Вубель весил всего ничего и не мог никому причинить вреда… Но сейчас он валялся рыхлой кучей, простреленный и разодранный изнутри, а из-под кучи торчали ящериные ноги и хвост. Задохнуться в Бубель-Вубеле… поистине, необычная смерть.

Игрушки, красивые и комичные, милые и не очень (в зависимости от вашей расы и вкуса), валялись то тут, то там. В основном, частями. Их полегло больше полусотни, но они забрали с собой с десяток профессиональных бойцов.

– Куклы не могли пробить защитные контуры, – Ана нарушила тишину. – У них нет таких возможностей. Это сделало что-то ещё.

Она была права: неизвестный град прошёлся по всем ящернам, лишив их привычной технологической защиты.

– Вы поэтому не дали нам индивидуальных полей? Потому что у Игрушки есть способ с ними разобраться?

– Поля мешают мне, – сказал кинетик тихо. – Как и лишние разговоры.

Он плавно подался вперёд, к пустому и ровному кругу, где не лежало ни одной игрушки – они десятками валялись вокруг. Целый вал ошмётков, исковерканные до неузнаваемости, словно перемолотые сквозь крупное сито – похоже, они атаковали одинокую маленькую фигуру, лежащую в центре.

Руу’нн был без защитного поля и без доспехов, и, тем не менее, он в одиночку уничтожил столько же бешеных игрушек, сколько десяток вооружённых до зубов ящернов-телохранителей. Но и сам погиб. На первый взгляд было неясно, что его убило, но, присмотревшись, Одиссей увидел, что все три глаза кинетика залиты кровью изнутри. Какая-то вибрация, может, излучение. Хм.

Эрраду застыл над телом своего… коллеги? Знакомого? Друга? Ни единой эмоции не проявилось в фигуре и лице кинетика, он был как шершавая статуя, и даже мягкие отростки на голове и по бокам едва шевелились, как обычно. Но вдруг застыли.

– Приготовьтесь.

Игрушки начали дёргаться и оживать. Те из них, кто остались целыми, размыкали стенное содружество и медленно двигались к новым гостям планеты, с намерением их горячо поприветствовать. Разодранные и поломанные фигуры, которых в избытке валялось вокруг, поднимались, кто как мог, и тоже тянулись присоединиться к празднику.

Тело Шалунишки Мо, без головы и без половины плеча, неловко прыгало на одной ноге; следом за ней, перебирая множеством пальцев, карабкалась оторванная рука какого-то чудика. Свиваясь кольцами, ползла безымянная пыпурчатая змея; волоча хвост, топал истерзанный динозавр, а с другой стороны подпрыгивал на пружине экзальтированный музыкант, который раз в две секунды пытался ударить звонкой тарелкой о тарелку, но одной недоставало, так что он просто махал навстречу своей отрезанной руке.

Всё это поначалу происходило в фантасмагорической тишине, пронизанной шорохами и скрипами встающих кукол, но постепенно, следуя какой-то выверенной режиссуре, игрушки начинали издавать звуки и фразы, на которые были способны:

«Привет, дружок!»

«Я Ласти! А как тебя…»

«Тим-бом-бом, тим-бом-бом, тим-бом-бом»

«Добро пожжа… пожжа… пожжа…»

«Дзыньк!»

«Летели на планету игрушек, а угодили в артхаусный хоррор», подумал Одиссей. А вслух громко выкрикнул:

– Привет, друзья! Мы не враги. Мы пришли вас спасти.

Его выкрик потонул в серенаде нарастающего безумия, которая усиливалась с каждым шагом. У робокрыла завыла сирена, а световой импульсомёт Галактотрона затараторил импульсами разных цветов, безвредных, но отвлекающих внимание. Весь этот стенающий вой накрывал пришедших, словно безумящая волна – ИИ хотел их ошеломить и отвлечь, чтобы атака получилась неожиданной и эффективной.

Но руунн едва заметно повёл ложноножкой, и тройку накрыла непроницаемая тишина.

Игрушки стягивались со всех сторон, смыкались плотным валом, лезли друг на друга, искалеченные, разорванные, жутковатые, путались вывороченными внутренностями, механикой и нодотроникой, старомодными проводами. Они превращались в единое месиво с сотней лиц и морд, которое громоздилось всё выше и теснее, охватывая гостей.

Ана уже стояла к Фоксу спиной, а сейчас прижалась, он почувствовал, как её рука сама собой вложилась в его руку, и легонько успокаивающе сжал её.

Зрелище было необыкновенным, когда ещё такое увидишь? Одиссей любил удивительные истории, неповторимые события и места, он ценил их куда выше собственного комфорта, удобства и безопасности – может, поэтому жизнь и дарила ему всё новые, словно испытывая, когда человек остановится и скажет: «Хватит!»

Явно не сегодня. Он заворожённо наблюдал за фильмом ужасов, который оживал вокруг них в вязкой тишине. Куклы, фигуры, игрушки и лапочки, зверики, монстрики и няшики сгрудились в купол, закрывший большую часть света и готовые в любую секунду обрушиться им на головы. Пугающие и улыбающиеся рожи смотрели на пришельцев сверху. Руу’нн не шевелился, и в полной тишине было слышно, как бьются сердца двоих людей.

– Почему они… – шепнула Ана.

Волна игрушек рухнула вниз. Безумное мельтешение рук, пастей, обломков и обрывков, клешней, наверняка это сопровождалось парализующим взрывом звуковой атаки, да и светили-сверкали-ослепляли куклы как могли – но пространство вокруг пришедших сделалось блёклым и серым, всё внешнее осталось словно за непробиваемым слоем мощного промышленного энергополя. Вот только никакого поля не было, они стояли без защит и преград.

Одна из игрушек, жуткая ленточная тварь, которая в мирной жизни так красиво кружилась в ворохе своих лент, а сейчас напоминала взбесившуюся баньши, всё-таки дотянулась до Одиссея: он почувствовал лёгкое скольжение по плечу, затем по руке, и от этих невесомых прикосновений по спине прошёл озноб.

Но это было всё, что руу’нн им позволил. Доля секунды, и игрушки будто сгребло невидимой рукой, всё их красочное разнообразие угодило в один гигантский прозрачный ковш, который по совместительству оказался прессом. Низкий скрежещущий рокот пошёл изнутри, он был слышен даже сквозь звукогасящую сферу.

Секунда, и перед ними пульсировал шар величиной с дом, ещё одна, и шар уменьшился вдвое, втрое, вчетверо. Отростки на теле Эрраду напряжённо дрожали – а игрушки дробились и крошились друг о друга, сминаемые чудовищной силой. Лицо руу’нн отвердело, как маска; шар стал размером с футбольный мяч, и внутри осталась одна труха.

Примар Эрраду повёл маленькой рукой и отпустил прах на волю. Буро-серый тлен тёмными хлопьями и ворохами пыли разлетелся по краю посадочной платформы, медленно оседая и клубясь. Не осталось ничего, похожего на действующий механизм или модуль нодов, ничего, способного причинить вред.

Вернулись слышимость и яркость, на площадке снова воцарилась тишина.

– Это первая проба, – сказал руу’нн, его голос звучал глуше и тише, чем раньше, он стал говорить быстрее. – Игрушка обучается. Она сумела преодолеть защитные поля и нашла способ справиться с моим… учеником.

Пауза была крошечная, почти незаметная, но она была. Примару Эрраду было привычнее называть погибшего кинетика не «учеником», а как-то иначе.

– Мусорщик, – голос кинетика стал глубже и сильнее, словно до того был обесцвеченным, а сейчас обрёл тёмный цвет. – Как мы отыщем Наследника? Каков первый шаг?

– Мне нужно кое-что проверить, – тут же ответил Одиссей, как будто у него заранее был план. – Чтобы понять мышление Игрушки, стоит спровоцировать её и посмотреть, как она себя поведёт.

– Что требуется?

– Оставим её на площадке, а сами вернёмся на корабль.

Рука детектива указывала на Ану, волосы девушки тут же стали тускло-серыми, а взгляд застыл в лёгком шоке. Она только что испытала ощущение полной беззащитности перед убийственным валом зомби-кукол, которые рвались уничтожить её с равнодушной яростью стихии. Лишь невидимая сила примара защитила их от быстрой и брутальной гибели. А теперь босс собрался оставить её наедине с планетой-убийцей?!

– Вы хотите подвергнуть свою спутницу смертельной опасности? – уточнил Эрраду. – Чтобы провести эксперимент?

– Провокация предполагает риск, – пожал плечами Фокс.

Руу’нн смотрел на человека, и в его глазах впервые читалось что-то, похожее на удивление. Он обернулся к Ане.

– Ты готова на это?

«Вы» и «Ты». В языке руу’нн есть десяток разных обращений, которые зависят от меры уважения к собеседнику. Эрраду относился к Фоксу, как к существу с определёнными правами, но младшему; Ану он и вовсе считал вайгу, служителем. Но всё же с правом голоса, по крайней мере, относительно её собственной жизни.

– Готова?

– Да, – кивнула девушка. Она верила.

– Нет.

Примар качнул головой, и Ану с Одиссем шатнуло.

– Вы можете не дорожить своей вайгу, мусорщик. Но дети Да’Вира поклялись защищать младших мира сего.

Руу’нн распрямился, поднявшись выше в воздухе, он словно стал массивнее и тяжелее, зависший над людьми. Мягкие отростки на голове и по бокам неодобрительно зашевелились, осуждая легкомысленность и риск.

– Наследник в смертельной опасности. Наши служители мертвы. Мой ученик погиб, сражаясь. Хватит. Я не допущу бессмысленных жертв.

– Хорошо-хорошо, – подняв ладони, согласился детектив с легчайшей улыбкой на губах. – Я тоже не любитель терять ассистенток, хорошую ассистентку так просто не найти. Заглянем в батутный район, осмотрим место пропажи детей.

Примар кивнул и поплыл к кораблю. Ану с Фоксом повлекло за ним, едва ли не потащило, как тряпичных кукол, взятых мягкой, но несгибаемой рукой.

Когда они взошли на борт и трап стал закрываться, девушка бросила последний взгляд на это странное место. Ещё недавно приветливая и беззаботная, обещавшая радость, теперь площадка была усеяна трупами, обрывками и обломками, покрыта подпалинами импульсного огня… Она выглядела, как детство, которое закончилось слишком внезапно.

✦

– Вот здесь?

– Да. Сигналы оборвались, когда они играли в этом месте.

Корабль висел над многоярусным парком батутных аттракционов, которые радовали глаз любого человека, знакомого с детскими играми. Это был рай, на билет в который дети по всей галактике с радостью бы променяли душу. А зачем душа, если есть батуты с телепортацией?

– Если мы сойдём с корабля, – сказала Ана, опасливо глядя вниз, – то Игрушка сделает с нами то же самое, что с первой группой. Разобьёт о поверхность.

Она представила, как это было: резкие смены притяжения, кричащие тела бросает то вверх, то вбок, то вниз, с растущим ускорением и на максимальной силе тяжести, когда ты едва способен пошевелиться. Исход немного предсказуем.

– Не сделает, – ответил примар. – Если уничтожить грави-генераторы.

Руу’нн застыл, его зрачки растеклись и заполнили глаза полностью, засияли Силой. Отростки по бокам зашевелились, и словно неслышный шёпот пронёсся по кораблю.

Далеко внизу, в километрах от них, скорчилась и взломалась большая платформа, на которой стояли первые ярусы батутных небоскрёбов. Вибрация прошла по всему комплексу и постепенно затихла, теряясь в собственных отголосках.

– Теперь можно выходить, – глухо произнёс Эрраду, и корабль пошёл на спуск.

– Где именно дети пропали?

– Где-то здесь, а конкретную точку не определить.

Трое искателей находились посередине огромного комплекса, вокруг тянулись ввысь тонкие конструкции, платформы, мостики и переходы, мембраны. Взгляды пришедших разбегались во все стороны, как здесь разобраться, если от вариантов рябит в глазах?

Одиссей отметил, что летающие порталы тоже вырубило асинхронное излучение, они попадали и разбились, обломки валялись далеко внизу вперемешку с телами бойцов.

– Я выпущу исследовательскую группу дронов, – сказал примар. – Они прочешут всю сцену и найдут следы детей, если они есть.

– Это долго и скучно, и скорее всего, следов нет, – возразил Одиссей. – Лучше покажите последнюю сохранившуюся запись.

– Запись чего?

– Как они прыгают. Посмотрим, как было раньше и поймём, как было в последний раз.

Эрраду молча раскрыл визиограмму. Это был лог с наблюдательного дрона, который охранял Наследника и следовал за ним повсюду, оставаясь на почтительном расстоянии и под камуфляжем, в общем, не мешал. Запись датировалась неделей назад, когда троица в прошлый раз посещала батуты. Фокс несколько минут разглядывал, как дети скачут, совершая сумасшедшие прыжки и виражи, пытаясь догнать друг друга, а затем кивнул.

– Всё понятно.

– Что понятно?? – в один голос спросили Ана и руу’нн, и тон у обоих был на удивление схож: изумлённый с оттенком возмущения.

– Вон там лежит крупный бордовый камень в золотистой оправе, – детектив указал на самую верхнюю платформу комплекса. – Наследник носил его в груди, но перед игрой вынул из тела и оставил наверху. А затем они спустились вниз и принялись прыгать: это была гонка, и победитель мог забрать украшение, врастить себе в тело и носить с гордостью. Ведь это важный и почётный знак, верно?

– Это символ крови Да’Вира Упорядочивателя, к которой принадлежат Верхняя и Нижняя ветви наших правителей и отцов, – мрачно сказал Эрраду, недовольный, что столь важная вещь выступает призом в детской игре. – Его не должен носить никто, кроме Наследника.

Примар взмахнул отростком, и сразу несколько маленьких дронов метнулись из корабля вверх, чтобы забрать украшение.

– Значит, они прыгали снизу-вверх наперегонки, – подытожила Ана. – Но примерно здесь, посередине маршрута, произошёл взрыв и начались все события. Группа защиты находилась сверху, и сразу после взрыва устремилась навстречу Наследнику; тогда Игрушка устроила гравитационный кошмар, и все бойцы разбились, даже кинетик-димар. Но почему гравитация не тронула детей?

– Потому что их к этому моменту здесь уже не было, – уверенно сказал Одиссей.

– Куда же они могли деться? – с недоумением спросил Эрраду, оглядываясь вокруг.

– Они знали этот комплекс вдоль и поперёк, умели им пользоваться. Смотрите, как они прыгают, это же поразительно. Я так не сумею, даже если буду год тренироваться.

Ана одобрительно кивнула, при взгляде на кульбиты маленьких руу’нн в её глазах сверкали восхищённые искорки. Ей явно хотелось пропрыгать это место снизу-доверху, и в этот момент она выглядела как сущая девчонка, а не как серьёзный взрослый ассистент.

– Когда гравитация нарушилась, дети сориентировались лучше и быстрее взрослых, – сказал Одиссей. – Тот, что с синим окрасом, нырнул в ближайший летающий портал, и Наследник без малейшего промедления бросился за ним. Потому что в их тройке именно синий был лидером. Серый, старший из троих, прыгнул следом с другой стороны. Он самый быстрый и лидировал в гонке, поэтому залетел в портал чуть позже остальных. Но обратите внимание, он не прыгнул в порталы, которые были к нему ближе, а добрался до того, куда прыгнули первые двое. Он отставал на несколько секунд, но почти нагнал их. Как только дети вошли в червоточину, связь с их нейрами прервалась, и только после этого грянул взрыв. Заметая следы.

– Но они должны были вынырнуть из другого портала в этом комплексе, попасть под асинхронизирующую волну и разбиться! – воскликнул Эрраду, и в его голосе послышался гнев.

– Да, они вынырнули из другого портала, – кивнул Одиссей. – Но не в батутном комплексе. А в другом месте, за пределами радиуса взрыва.

Ана застыла с открытым от удивления ртом. Кинетик сощурился, пытаясь понять, что сказал человек.

– Проверьте число обломков, и убедитесь, что их на один меньше, чем было порталов.

– Почему? – руу’нн всё ещё не понимал.

– Потому что Игрушка заблаговременно отвела один из порталов в другое место, тайное и защищённое от всех средств связи и наблюдений. Она просчитала наперёд и ваши действия, и реакцию детей. Наследника и его друзей телепортировало туда, где их не получится отследить и найти.

Эрраду, пряча ошеломление, смотрел на человека, пытаясь понять, насколько верна его гипотеза. В одном из глаз примара вспыхнуло число порталов, разбитых внизу: 49.

– Одного не хватает, – как зачарованный, произнёс руу’нн. Его зрачки сузились и буравили человека. – Совет не зря вынес решение привлечь вас, мусорщик. Теперь я понимаю.

Дрон скользнул сверху, завис рядом с примаром и передал ему тяжёлую бордовую каплю, окованную золотистой оправой. Символ крови Да’Вира.

– Следующий шаг? – спросил кинетик, внимательно глядя на Фокса.

– Понять, куда Игрушка телепортировала детей и зачем. А для этого…

– Надо выжить! – воскликнула сказала Ана, дёргая сыщика за рукав.

Все трое глянули вниз и увидели, как снизу сумасшедшими скачками с батута на батут накатывает прыгучая волна хищных полосатых теней. Тёмные полосы на коричневых шкурах, яркие жёлтые глаза, гибкие, лоснящиеся тела и вытянутые клыкастые морды: это были саблезубые нигури с прекрасной планеты Саваж, красивые и смертоносные твари. Разумеется, это были робо-нигури для игровых сражений, послушные воле игроков – но теперь всю стаю контролировала Игрушка.

– Вверх! – рявкнул Эрраду, взметнувшись прочь. Сила кинетика сорвала Одиссея с Аной и понесла следом, так резко, что тошнота подкатила к горлу.

Нигури издали дружный негодующий воерык:

– Ррриииав! Ррриииав! – он раскатился дроблёным яростным эхом, отражаясь от больших и малых платформ.

Эрраду взлетал к висящему над батутами кораблю, но скорость левитации была ниже, чем слаженные прыжки четвероногих убийц. Одна за другой нигури вонзались в огненно-красные мембраны, получали реактивное ускорение и с рыком устремлялись пришельцам наперехват. Словно в замедленной съемке «Galactic Geographic» (с щепоткой абсурдистского кино), бурые хищники бомбардировали своими телами улетающих людей. Невидимая сила Эрраду резко дёргала Одиссея с Аной из стороны в сторону, в последний момент уклоняя от настигающих нигури, и те, едва не дотянувшись до жертвы, с разочарованным криком падали в пропасть или цеплялись за подвернувшуюся платформу, вспрыгивали на неё и продолжали погоню.

Бурая тень врезалась в Ану в великолепном прыжке, напружинилась, чтобы перескочить с неё наверх к Эрраду; девушка вскрикнула, но сверху раздалось цепенящее «Ццццц», примар зашипел, и кинетический удар отбросил хищника в сторону, оставив Ане испуг и длинные царапины от когтей на плече.

Сверху вниз промчались десятки дронов, они сталкивались с нигури, сбивая их прыжки; там завязался странный фантасмагоричный бой. Но хищных силуэтов было больше, чем дроидов, и они прыгали быстрее, чем поднимались беглецы. Капкан из клыков и когтей смыкался.

– В красную! – крикнула Ана. – Бейтесь о красную мембрану!

Эрраду вывернул полёт правее и властно стянул людей к себе, их сжало друг с другом, словно мягкий пушечный ком; они врезались в огненную мембрану, и каждый ощутил, как его телу передаётся мощный и упругий кинетический заряд – а потом их стремительно бросило по диагонали, к следующей мембране.

«Аааа!» закричала паника внутри Одиссея, он отстранённо посмотрел на неё и никак не отреагировал.

– Йухууу! – заорала Ана, не в силах молчать.

Бум, бум, бум, они бились в одну мембрану за другой, их швыряло всё выше, перед глазами всё мелькало и уносилось прочь. Фоксу казалось, что перед ним проносится вся его непутёвая жизнь, полная резких поворотов… Бух.

Это была голубая мембрана, они внезапно стали лёгкими и едва весомыми, будто воздушный шарик. И это было не к добру, совсем не к добру! Отставшие нигури издали дружный торжествующий воерык: «Ррриииавв!!» и стали стремительно настигать.

Корабль висел уже почти над ними, Одиссей извернулся, чтобы посмотреть вниз: прыгучие убийцы были совсем рядом.

– Спускай его! Спускай! – закричала Ана, но руу’нн и сам сообразил, что другого выхода нет. Корабль двинулся вниз, сокрушая ажурные конструкции, всё вокруг заскрежетало и застонало, стеллажи и ярусы начали сгибаться и лопаться, волна деформации расходилась вниз и в стороны, многих нигури стряхнуло с переборок, мостиков и платформ, всё рушилось вниз.

Самая верхняя саблезубая тварь, пылая жёлтыми глазами, оттолкнулась от конструкции и прыгнула прямо на Одиссея. Человек смотрел, как распахнутая клыкастая пасть налетает на его плечо… она отчаянно вскинула лапу, чтобы уцепиться, ухватить. Ей не хватило нескольких сантиметров, и гравитация неумолимо повлекла нигури вниз.

Фокс высунул руку наружу, сквозь упругую невидимую черту Силы, которая удерживала его и влекла наверх, и в последний момент дотянулся до когтистой лапы, мимолётно погладив её пальцем. Зелёные глаза дважды моргнули, и страшная кошка канула в бездну вместе с тысячей рушащихся обломков.

Трое влетели в открытый трюм корабля, трап экстренно захлопнулся, и Ана с Одиссеем брякнулись вниз, а Эрраду мягко опустился на пол. Его глаза сомкнулись, сияние в них угасло, он размеренно дышал, а на шершавой потрескавшейся коже пульсировали несколько открытых, незащищённых точек, словно маленькие роднички, пробившие броню изнутри. Кинетик медленно восстановил дыхание и силы, роднички улеглись и заросли, отвердели. Эрраду открыл глаза.

– Все целы, – констатировал он, оглядев людей, потирающих ушибленные места.

– Да! – воскликнула обрадованная Ана, её рука коснулась Одиссея. – Я думала, последняя тебя схватит.

Фокс улыбнулся, сам не зная, отчего. То ли потому, что в глазах Аны ещё не погасла тревога за его жизнь, а волосы девушки выдавали искреннюю радость; то ли потому, что всё случившееся было… удивительным приключением. По крайней мере, пока.

– Что дальше? – ровный голос кинетика невесомо давил, расплавленная бронза в его глазах переливалась по кругу, полусфокусированная на человеке.

Фокс подошёл к окну и оглядел горизонты, быстро соображая. Наступал переломный момент в расследовании, нужно было сделать правильные шаги. О, вот оно.

– Орбитальный лифт, – детектив указал на ажурную конструкцию, уходящую в небо. – Нам нужно подлететь, сойти в обзорный зал и спуститься на лифте вниз.

– Зачем? – сощурился примар. – Мы движемся по орбите планеты, в безопасности. Наши спутники наблюдают за Игрушкой со всех сторон, аналитические системы фиксируют любое движение на поверхности и ряд процессов внутри. Если хоть что-то случится, нам тут же доложат.

– Наблюдая издали, не увидишь деталей, – возразил Одиссей. – Нам нужно быть внутри, взаимодействовать с планетой, чтобы понять закономерность.

– Какую? – напряжённо спросил руу’нн.

– Когда увижу, пойму.

Повисла тяжёлая пауза. Примару не нравилась неопределённость, руу’нн по своей натуре стремились к чёткости и контролю. А ещё ему очень не хотелось возвращаться на поверхность Игрушки. Глаз Силы во лбу Эрраду плотно закрылся – лишь прямой приказ содействовать чужаку удержал кинетика от действия, которое ему хотелось совершить.

– Хорошо, – сказал он. – Летим к орбитальному лифту.

Эта площадка была чистой, нетронутой последними событиями. Здесь было так красиво, будто ничего не произошло. Сквозь прозрачный пол было видно, как далеко под ногами плывут облака. Хрустальные грани делали обзорный зал похожим на бриллиант – и сверкание восходов и закатов можно было с комфортом созерцать изнутри, устроившись в силовом гамаке. Прозрачная полусфера медленно вращалась вокруг собственной оси, предоставляя пришедшим истинный кругозор.

Посередине стоял диковинный серебряный цветок со множеством стеблей, и в каждом бутоне прятался синтезатор напитков и снэков. Ана открыла бутон и создала себе пенящийся энергетический льют, одним махом осушила маленький узкий стакан и замерла на секунду, закрыв глаза. Льют восстановил её равновесие, в голове прояснилось. Девушка встрепенулась и виновато глянула на босса: сделать тебе? Фокс кивнул.

Здесь царили изящество и роскошь. Под дном площадки, словно крупные хрустальные бусины, висели обзорные кабины, готовые отправиться в неспешное путешествие над планетой, скользя по незаметным силовым нитям. Но детектив, осмотрев зал, отошёл от них и остановился у створок орбитального лифта: ещё одной хрустальной конструкции, предназначенной невесомо скользить далеко вниз, к поверхности планеты.

– Украшение Нур’Гриар’Дана, – задумчиво сказал он, вызывая лифт. – Я всё думаю, почему они сделали его главным призом для гонки? Ведь Наследник был младшим, ещё не прозрел и не стал кинетиком, он определённо не мог победить, и, значит, символ был обязан достаться одному из шэмирай. А вы говорите, они не имели права его носить; и не могли иметь даже шутливое желание отнять символ наследия у Нур’Гриар’Дана и взять его себе?

– Всё так, – проронил Эрраду. – Хотя малыш Нуку мог не придавать должного значения символу, в силу своего возраста. До прозрения Наследника не вводят в политический и церемониальный процесс. Поэтому он мог сделать его призом. Но то, что один из шэмирай всерьёз стремился получить символ и носить его – исключено.

– Вот это и интересно, – кивнул Фокс. – Что-то в этом кроется, и я пока не пойму, что именно. Позвольте осмотреть символ, высокий примар? Может быть, что-то мелкое, какая-то деталь подскажут разгадку.

Этот мусорщик уже выдал гипотезу, до которой не додумались аналитики руу’нн. Эрраду молча достал бордовую каплю в золочёной оправе прямо изнутри своего тела, где он прятал её, но не носил (так было позволено), и протянул человеку. В конце концов, это не какая-то регалия, а всего лишь украшение для малыша. Нет ничего недозволенного в том, чтобы чужак осмотрел её.

– Вроде, ничего необычного, – пробормотал Одиссей, оглядывая символ, в этот момент створки лифта раскрылись, а Фокс, продолжая изучать каплю и рассуждать вслух, шагнул внутрь, развернулся к Ане с Эрраду, вошедшим следом, и замер.

Из его лица выветрились беззаботность и любопытство, там остались лишь напряжение и страх.

– Не шевелитесь, это лифт-ловушка, – сжато высказал он и сам замер, стараясь не двигаться и не дрожать. В хрустальной кабине воцарилась мёртвая тишина.

– Я понял две вещи, – быстро сказал Фокс. – Первое, куда Игрушка дела детей: в грань с туманным лабиринтом, потому что там их сложнее всего найти, невозможно визуально и тяжело даже со сканами, ведь лабиринт экранирован от поисковых и навигационных систем в нейрах игроков. Иначе его было бы слишком просто пройти.

Глаза Эрраду вспыхнули, он внимательно смотрел на детектива, и ни один отросток на его теле не шевелился.

– И второе: да, Игрушка не контролирует лифт, потому что он относится к орбитальной системе и управляется собственным ИИ. Но как только мы нажмём на кнопку спуска и створки закроются, включится соединение с центром координации Игрушки, и тогда она получит контроль над лифтом. И включит спуск с максимальным ускорением, а в процессе отбросит силовые тросы. Лифт врежется в поверхность и разобьётся в стеклянную пыль. Вместе с нами.

Лицо детектива свело от напряжения, на висках выступили капельки пота.

Руунн мгновение смотрел на человека, и Сила медленно разгоралась в его глазах.

– Третье! – покрытый испариной, воскликнул Фокс. – Я понял третье: Игрушка не хо…

– Прощайте, – сказал Эрраду.

Его короткие конечности расширились и затрепетали, Ану с Одиссеем отбросило назад, к стене лифта, кинетик нажал на кнопку экстренного спуска и вытолкнул себя из кабины, пролетев между смыкающихся створок. Лифт канул вниз с нарастающей скоростью, хрустальная сфера осталась позади, они падали в облака и навстречу судьбе.

Ана схватилась одной рукой за Одиссея, второй за поручень, и с расширенными глазами глянула на босса, пытаясь понять, как им выжить и спастись.

Одиссей Фокс широко улыбнулся.

– Лифт не ловушка, – сказал он, вставая и отряхиваясь.

– А?! – поразилась Ана.

– Наследник не в туманном лабиринте.

– ???!

– И спасибо за символ, он нам пригодится, – Фокс подкинул тяжёлую каплю в руке.

Всё вышло идеально, как он и планировал.

– Ах ты хитрый лис! – взорвалась девушка, она подскочила к детективу, и принялась молотить его кулачками по груди и плечам. – А я уже думала!.. Я решила, что мы…

Но эмо-волосы, как всегда, выдали принцессу: она практически не сердилась, наоборот, сначала испытала шок и облегчение, а теперь её охватили огненно-рыжий восторг и розовеющее восхищение тем, как её босс переиграл этого недоброго, властного и возомнившего о себе коротышку.

– Это было не сложно, – пожал плечами Одиссей. – Он слишком крутой кинетик и слишком привык полагаться на свои силы, при этом не опираясь на мозги. Слишком уверен в своём статусе и власти, и в том, то все будут их признавать и склоняться.

– Но Игрушка, – Ана не отпускала плечи Фокса, держась за рукава его мягкого свитера. – Ведь мы скоро приземлимся и окажемся один на один с планетой-убийцей!

Одиссей смотрел на свою ассистентку внимательным ожидающим взглядом.

– Что? – тут же замерла девушка, пытаясь понять, где она не права. – Игрушка… не хочет убить детей?

– Конечно, – кивнул детектив. – Она пытается их защитить и спасти. От Эрраду и его учеников и ставленников, которые участвуют в заговоре и хотят убить Наследника, чтобы возвести на трон новую династию.

Ана замерла, а потом едва справилась с желанием запрыгать от радости и захлопать в ладоши. Почему-то такая история нравилась ей гораздо больше.

– Ты уверен? – переспросила она.

– Абсолютно. Игрушка атакует и уничтожает заговорщиков, которые пытаются нейтрализовать Нур’Гриар’Дана. Она несколько раз могла убить детей, но ни разу этого не сделала. Больше того, она могла причинить вред нам с тобой, но ни разу не попыталась.

– Как это? Нас же пытались убить куклы-зомби, а потом роботы нигури!

– Они пытались убить Эрраду. Меня в самом начале достала игрушка с лентами, но лента лишь скользнула по мне к примару, а меня не тронула. Потом на тебя прыгнула нигури, и не ударила, даже не вцепилась, а лишь хотела по тебе добраться до нашего «защитника и заступника».

Ана потёрла свежие царапины на своём плече, но поняла, что царапины появились, когда кинетик отшвырнул нигури прочь.

– Вспомни реакцию Эрраду, когда я предложил оставить тебя одну на платформе? Это была проверка, но не Игрушки, а его.

– Точно, – кивнула Ана. – Он сразу обрубил тему, применил свою власть… И воззвал для маскировки к красивым лозунгам.

– Ведь он-то знал, что Игрушка безопасна для детей. Но не мог позволить нам узнать об этом.

Ана опустила голову. Когда босс перечислял штрихи один за другим, картина начинала казаться такой очевидной!

– Наконец, когда мы взлетали, я вытянул руку и коснулся последней саблезубой кошки.

– Чтобы убедиться? – в распахнутых глазах Аны сверкали звёздочки.

– Чтобы установить с Игрушкой связь. И она мне ответила, как могла, глаза кошки дважды мигнули зелёным. «Двойное зелёное», универсальный сигнал ИИ-интерфейсов «принято к исполнению».

– Но как Игрушка поняла, что мы не враги? Что мы не хотим убить Нур’Гриар’Дана и не заодно с этим… проклятым предателем!

– Она не присвоила нам неверный статус «враги», потому что не исходит из эмоций и предвзятых предпосылок, как делают живые существа. Мы с тобой не принадлежим к квазарату и не входим в число официально опекаемых рас. Поэтому, хоть мы и прилетели на одном корабле с заговорщиком Эрраду, Игрушка не стала проводить ложный знак равенства и классифицировать нас как враждебных, а поместила в категорию нейтральных субъектов. ИИ так мыслят: они не создают ложных пресуппозиций и не исходят из них потом, как свойственно разумным. Планете не был понятен наш статус, и она определила нас в «неизвестные». А дальше от нашего поведения зависело, изменится ли статус. Он изменился, когда я показал незнание истинной ситуации, и Игрушка это зафиксировала.

– Это когда?

– Когда предложил оставить тебя на платформе, – улыбнулся Одиссей. – Посмотри на это с точки зрения Игрушки: нейтральный субъект допускает невраждебность планеты. Следовательно, он не знает, что планета на самом деле не враждебна. А Эрраду и другие враги знают это. Следовательно, руу’нн и нейтральные субъекты – не заодно. И самый логичный вывод, который мог сделать ИИ планеты, соответствует реальности: нас наняли, чтобы найти Наследника и спасти его, и мы намерены это сделать. Значит, мы потенциальные союзники.

– Круто, – покачала головой Ана. – Игрушка поняла, что мы с тобой не заодно с заговорщиками, потому что они не сообщили нам реальное положение вещей. Папа всегда говорил мне, что врать нехорошо!

Девушка рассмеялась, а потом воскликнула:

– Минутку. Так ты первым делом заявил, что мы не враги и прилетели сюда помочь. Как только мы ступили на планету!

Она вторым потоком восприятия просматривала всё, что произошло, и увидела, как Фокс ещё на приёмной площадке кричит подступающим куклам: «Привет, друзья! Мы не враги. Мы пришли вас спасти».

– Да, – кивнул Одиссей. – Игрушка приняла это к сведению, и скорее всего определила нас в «потенциальных союзников». Она не будет пытаться нам навредить, пока мы не дадим повода. Поэтому не трогаем малыша Нуку, и мы в безопасности.

Ана покачала головой.

– Я видела и слышала всё то же самое, что и ты, – вздохнула она, и волосы переливались расстроенной синеватой волной. – Как ты смог до всего догадаться? Когда ни я, ни Эрраду не увидели.

– Он просто самоуверенный. А ты исходила из вводных данных, поверила им, – ответил Одиссей. – А я проверил и убедился, что данные лживы.

Ана опустила глаза, локоны закрыли лицо, но было видно, как по её волосам растеклось разочарование собой.

– Ну вот ещё, – возмутился Фокс. – При чём здесь ты, все так делают! Разуму свойственно исходить из каких-то вводных, это основа любого мышления. Когда люди сталкиваются с тем, что реальность противоречит их установкам, они обычно придумывают этому объяснения, сохраняющие установки. Нам проще исказить реальность вместо того, чтобы проверить и сменить вводные. Но иногда, если поменять вводные, всё становится на свои места – как в этой истории.

– Ладно. Значит, правитель руу’нн погиб на войне, и заговорщики решили использовать эту ситуацию, чтобы посадить другую династию на трон квазарата, – подытожила Ана. – Эрраду и его ученики получили приказ убить малыша Нуку вместе с его шэмирай. Бедные дети! Но Игрушка сделала всё, чтобы защитить своих подопечных, причём, она вычислила заговор заранее за какое-то время, и успела перевести один из порталов в безопасное место, куда и телепортировала детей. С тех пор прошли часы, Совет и власти квазарата не знают о заговоре и исходят из официальной версии, что Игрушка была взломана и превратилась в планету-убийцу.

– Отличный ход со стороны заговорщиков, – кивнул Фокс.

– Поэтому Совет нанял тебя, о великий мусорщик…

– Нас с тобой, мисс Ассистентка, – строго поправил детектив.

– И ты, как обычно, со скоростью света раскрыл дело.

– Ещё не совсем раскрыл, – покачал головой Одиссей. – Вспомни запись с троими детьми. В их поведении были странности, и ситуация с этим символом тоже показывает, что всё не так просто.

Фокс погладил пальцем тяжёлую каменную каплю. Гладкий полудрагоценный самоцвет со слабыми прожилками тускло поблескивал в красивой золотистой оправе.

– А как нам теперь отыскать, где прячутся дети? Стой, а надо ли это делать? Достаточно найти способ связаться с Советом и сообщить им о заговоре, тогда на Игрушку прибудет какой-нибудь военный флот, заговорщики сбегут или будут взяты под стражу. А дети спасены!

– Это было бы идеальным завершением дела, – согласился Фокс. – Но будь у Игрушки способ связаться с Советом, она бы сразу это сделала. Заговорщики не просто так держат рой спутников на орбите, они перехватывают все сигналы, исходящие с планеты. Сейчас у нас есть небольшая фора: Эрраду не понял, что Игрушка увидела в нас союзников. Он посчитал, что планета убьёт нас, и таким образом он заметёт следы, ведь по факту он не сделал нам с тобой ничего плохого. Просто не успел остановить лифт, в который мы сами вошли.

– Ах, какая потеря, глупые дети младших рас, единый защитник и заступник так старался не допустить вашей гибели, – улыбнулась девушка. – Ну хорошо, нам надо найти, где же Игрушка прячет детей. Как это сделать?

Она подошла к карте-схеме всех игровых зон планеты, красивому визио-многограннику, который можно вертеть в руках, уменьшать и увеличивать, рассматривать выбранную грань…

– Нам и не нужно их искать, – улыбнулся Одиссей. – Игрушка уже оценила ситуацию и пришла к выводу, что мы не представляем угрозы, а уровень нашей защиты невысок, и при необходимости она легко сможет нас нейтрализовать. При этом, мы потенциальные союзники Наследника. Поэтому Игрушка сама отведёт нас к Нур’Гриар’Дану.

Лифт достиг поверхности, створки раскрылись, и кабину заглянула здоровенная пушистая и клыкастая голова. Желтые глаза уставились на людей.

– Мур вам, – сказал Одиссей, показывая символ крови. – Мы пришли с муром.

Саблезубая кошка нигури насмешливо оскалилась, а её глаза из жёлтых стали зелёными и дважды подмигнули. Она развернулась и неторопливо пошла вперёд.

– Ух, – встрепенулась Ана. – Ну что, пошли?

Она смотрела на робо-кошку и на детектива жадным взглядом девушки, влюблённой в тайны и их разгадки – а заодно и в мастера ими жонглировать.

– Пошли, – кивнул вполне довольный этим Одиссей.

✦

– Вжуууууух! – крупный механический «кузнечик» скакнул с одной грани планеты сразу на соседнюю. Он взвился по гигантской тридцатикилометровой дуге, ускорение весело вжало пассажиров в кресла, а по двум фасеточным глазосферам, в которых восседали Ана и Одиссей, прошли цветные отблески.

Далеко внизу пронеслись здания Плюшевого Города, с центральной башни которого они стартовали, вот пошли плюшевые предместья, вельветовые дачи, велюровые реки и бархатистые поля. Наконец, развернулись пушистые шерстистые леса.

Освещение и пейзаж разом сменились: кузнечик преодолел границу двух игровых областей, они ворвались в чистое синее небо и помчались над плескучим морем, полным маленьких жёлтых островков. Между ними перекатывались пенные барашки, оседлавшие кончики волн, а из-за рифов выглядывали пиратские корабли.

– Я бы поиграла в пиратский архипелаг и морские сражения, – покачала головой Ана, убирая за ухо особо проказливый локон.

– Я бы тоже, – признался Фокс.

– Шшшфунть! – кузнечик приземлился на пустынный остров, взметнув мегатонны песка, но складные пружинистые ноги тут же распрямились, кидая его в следующий гигантский прыжок.

Вжух, и они пронеслись через область странных и сложных геометрических фигур, которые вращались на идеально ровной бумажной равнине: то в двумерном виде на листе, то выходили в трёхмерное пространство и обретали объём. Гипнотическая красота, ломающая (или перестраивающая) мозг.

Вжух, и кузнечик взлетел над кипящим миром лавы: вулканы с огромными недовольными мордами на боках ругались, сотрясая склоны, а потом сердито взрывались, выстреливая чёрные пробки в небо. Они пытались сбить кузнечика, но все их снаряды оказались в пролёте.

Вжух, под ними раскинулось Конфетное Королевство, и оно было великолепно. Газированные реки и плывущие по ним пироги из выдолбленных пирогов, пряничные звездолёты на зыбких кисельных берегах, тучные сахарно-ватные копытные на марципановых лугах (откусишь кусочек местной коровы и тут же запей его молоком); поля, колосящиеся попкорном, сосательные деревья и жевательные камни, на любой вкус и цвет. Но прежде всего автоматы мороженого: кидай монетку, хватай и беги в конец очереди, чтобы съесть это мороженое, пока стоишь за следующим! Сладчайший пейзаж вызвал у парня и девушки румянец ностальгии.

– В детстве всё было так просто, – внезапно сказала Ана, сжав обеими руками мягкий поручень. – Мои волосы бывали только трёх цветов, других я не знала.

Одиссей вспомнил вечное лето Эвридики, маленькой луны, на которой прошли его первые годы. Это было время прозрачной и очищающей простоты. С тех пор никогда и ничего в его жизни не было обычным и простым… Только когда он бросал все дела и устраивал себе Космическую Пятницу, надыбав побольше ярких пакетов с неизвестной инопланетной едой и завалившись в силовой гамак, чтобы круглые сутки смаковать гипнофильмы.

Они рухнули в цветочные заросли, вокруг замелькали многоэтажные фиалковые кусты, резко стало темнее…

– Шшшшшпундль!

Кузнечик приземлился, сложился и замер брюшком на земле. Фасеточные глаза раскрылись, и люди, ещё толком не пришедшие в себя после стремительного путешествия, спрыгнули вниз, на чуть-чуть ребристый серый пол.

– Эээ, – непонимающе сказала Ана, оглядываясь в полутьме своими улучшенными глазами. – Как это?

Они стояли не на открытом пространстве, а, похоже, глубоко под землёй. Потолок был очень высоко и тонул в полутьме. Вокруг громоздились бесконечные ряды и кучи игрушек, подарков, снарядов для спорта и инструментов для творчества, предметов хобби, а также нераспакованных коробок, контейнеров и мешков в праздничных упаковках – самых разных дизайнов из самых разных миров.

– Как мы оказались под землёй, если прыгнули в цветочную зону? – переспросила Ана. – Там что, была шахта?

– Тут повсюду шахты, – пожал плечами Одиссей, внимательно осматриваясь. – Игрушка – сложная технологическая система, полая изнутри. Много технических уровней, ведь нужно обслуживать разные игровые биомы: где-то вода, где-то лава, снег и много чего ещё. Меня больше удивляет, как ИИ развлекательной планеты так успешно ведёт боевые действия.

Девушка задумчиво кивнула.

– Да, этот ИИ слишком продуманный и тактически подкованный для игрушечной планеты.

– Вот и интересно, откуда у неё такие возможности. Как будто взяли управляющего ИИ детской планеты, и добавили ему подпрограмму военного стратега. Опытного.

– Ясно. А где мы теперь?

– Где-то в центре маленькой планеты. Здесь хранятся ненужные игрушки.

– Тогда понятно, почему сигнатуры детей отсюда не уловить. Слишком глубоко и слишком экранировано. Но ведь это логичное место, чтобы спрятать Наследника, почему Эрраду и другие заговорщики не ищут здесь в первую очередь?

– Во-первых, чтобы просеять даже крошечную планетку, потребуются минимум дни, а скорее недели поисковых усилий тысяч дронов. Во-вторых, внутренняя сфера закрыта, и сюда нужно прорываться силой. В-третьих, про это место вообще может никто не знать, оно явно на полном самообеспечении. Пыли нет, воздух свежий, потому что синтезируется, когда нужен. Всё чисто, убрано и существует в таком виде минимум десятки лет.

– Откуда у Нур’Гриар’Дана такое дикое количество подарков? – поразилась Ана, двигаясь по широкой аллее между двумя рядами игрушек и коробок, которые тянулись вдаль без конца.

– Наверное, это не его.

– Ааа, предыдущих правителей, – догадалась девушка. – Слушай, у меня ведь тоже такое было. Официальный подарочный комплекс.

Когда ты правитель звёздного королевства или империи с большим числом вассальных субъектов, то подарки тебе присылают все подряд. Местные власти, лояльные организации и просто люди, много подарков, на разные праздники. Кто-то искренне, кто-то формально, кто-то желая получить расположение и преференции. Один из десяти тысяч обязательно пришлёт бомбу в коробочке.

– В империи моего отца тысячи миров, и каждый присылает как минимум один подарок как минимум пару раз в галактический цикл, – сказала Ана. – Их собирается огромное количество, у нас эти подарки дарятся детям с бедных планет. Знаешь, детей всегда больше, чем подарков. А здесь они копятся и хранятся… наверное несколько сотен лет!

Одиссей представил, как порабощённые, то есть, опекаемые расы квазарата руу’нн присылают дары по расписанию. И как принципиальные и неотступные от своих порядков руу’нн копят эти подарки: потому что выбросить и уничтожить недипломатично, а отдать низшим, то есть, младшим по статусу и по расе существам, невообразимо и запрещено. Ведь эти подарки предназначены для правителя. Горы ненужных игрушек растут, и вот уже требуется целая искусственная планета, чтобы их содержать в целости и порядке.

Он засмеялся, и его неожиданный смех разнёсся по диковинным рядам, нагромождениям и кучам, впервые за годы пробуждая в этом месте жизнь. Ана вздрогнула от неожиданности и тоже прыснула.

– Да уж, немного абсурдно, – хихикнула она, разводя руками.

Взгляд девушки упал на торчащую из контейнеров длинную трёхвзятую шутямбу с широкими раструбами, какие используют для швырятельно-ловительных игр в невесомости жители космических городов. Ана рассмеялась, насколько неуместна была здесь эта шутямба, и как радикально три её длинных рукоятки не подходили для маленьких коротышек руу’нн.

Взгляд Одиссея упал на картину из спиралевидных мучных изделий, давно засохших, на которой криво и нелепо, но с явным старанием был выложен императорски-пафосный трехглазый холмик с преувеличенно-длинными отростками, которые развевались на фоне охваченных пожаром планет. В его груди алело царское украшение, справа и слева левитировали две убийственных плазма-пушки, а подпись гласила: «Да’Вир Упорядочиватель гасит пламя раздоров и приносит мир».

Оба человека одновременно прыснули от столь выдающихся подарков, невольно представив, сколько удивительного барахла обитает здесь, в недрах Игрушки, и как всё это перекликается с происходящим заговором и смертоубийством, в которое их угораздило вписаться, и из которого в данный момент не виделось выхода.

Смех прорвался наружу, и целую минуту парень с девушкой сотрясались от хохота, согнувшись пополам и держась друг за друга, чтобы не упасть. Они вытирали слёзы, избывая всё напряжение, которое накопилось между ними и этим делом… и просто между ними.

– Ой, не могу, – бормотала Ана, пытаясь взять себя в руки и успокоиться, а Фокс икнул и жалобно попросил попить, когда на них упала маленькая покатая тень.

Оба резко вскинули головы: на вершине подарочного холма стояла низкая фигурка, и в полутьме бесконечного склада мерцал один фиолетовый глаз, налитый силой и готовый её применить.

– Привет, – сказал Одиссей, хриплый после нежданного смеха.

– Привет, – прошелестело из темноты.

– Мы не враги, мы хотим вам помочь.

– Вижу. Но разве вы сможете?

Тень смотрела на них, в фиолетовом глазе не было выражения, может, только ожидание, непонятно, чего.

– Отведёшь нас к остальным?

Тихая пауза.

– Отведу, – выдохнул он и стал спускаться вниз по подарочному валу, осторожно шурша по ступенькам из контейнеров и коробок, игрушек и мешков.

Детектив и его ассистентка тихонько двинулись за ребёнком. Они шли сквозь ряды причудливых украшений и мебели, спящих подушек и пустых костюмов, внимательных кукол; огибали стоянки заглохших машинок и домашних роботов вокруг зарядочных станций; шли мимо обескрыленных звёздных кораблей, на которых застыли, как стальные паучки, маленькие сервисные дроиды; проходили череду смолкших мини-аттракционов, бездвижных ветряных подвесок, уснувших зеркал и задумчивых картин.

– Как будто склад ушедшего детства, – поёжилась Ана. – Многих детей сразу.

Одиссей заметил скрытую логику в расположении вещей. Они размещались не хронологически и не тематически, а повторяющимися блоками, например, инструменты для творчества всегда рядом с наборами солдатиков, а спортивные снаряды посреди кукол. По дороге он видел три скопления настольных и напольных часов (показывавших одно и то же время, вне зависимости от разных метрических систем) и четыре группы фейерверочных установок.

– Хм, – качнул головой детектив. – А Игрушка реально подготовилась.

Где-то посередине лабиринта, между крупными меха-шахматами и сервизом топологической посуды, вывернутой саму в себя, и прятался малыш Нуку.

Меха-король был сброшен с доски и валялся рядом, а на освободившемся месте стоял надувной трон из распотрошённой коробки. Столетия хранения не пощадили трон, поначалу он честно надулся, но неуклонно спускал воздух и не мог удержать былую власть, поэтому к приходу Аны с Одиссеем трон заметно скукожился и клонился набок, представляя собой жалкое и нелепое зрелище. Но всё же лучше, чем ничего.

Наследник свернулся на троне калачиком и обнимал синего шэмирай, того, что с яркими голубыми глазами, пряча лицо на его плече.

– Здравствуй, Нур’Гриар’Дан! – громко поздоровался детектив.

Зелёный малыш дрогнул и медленно повернул голову, они увидели два изумрудных глаза, блеснувшие в полутьме. В отличие от серого, во взгляде Нуку были видны чувства: непонимание и отупевшая боль.

– Нур’Дан, – слегка шепеляво сказал он. – Нур’Дан.

– Почему? – в первый момент не сообразил Фокс, а потом заметил, что синий не шевелится, и его отросток-рука безвольно свешивается с трона.

– Гри не возвращается, – Нуку развёл ручками, глядя с надеждой, что новопришедшие подскажут что-то новое, взрослое, о чём он сам не догадался…

– Он не вернётся, – буркнул серый руу’нн из темноты.

Волосы Аны почернели.

– Можно посмотреть? – спросила она.

Маленький холмик неуклюже съехал с трона, полностью открывая своего шэмирай, и стала видна опалённая импульсом дыра у синего в груди.

Одиссея дёрнуло изнутри, он почти увидел, как всё было: Гриар, средний в тройке, всегда отвечал за Нуку и вёл его за руку, заботился и помогал. Когда на них напали, мальчик со сверкающими глазами сделал всё правильно: выбрал, куда прыгать, крикнул и увлёк Наследника за собой. Он использовал Силу, чтобы отражать одни выстрелы и уклоняться от других; а когда не справился и импульс пробил невидимую пелену, Гриар закрыл младшего собой. Кувыркаясь, они влетели в портал почти одновременно, вместе, как были всегда.

И это было бы горько, но светло, это было бы братством и подвигом… если бы с самого своего рождения любопытный и активный синий руу’нн не был запрограммирован и создан, чтобы заботиться и защищать, любить и преданно служить. Пожертвовать собой, если будет нужно, сделать всё ради хару, ведь он шэмирай. Губы Одиссея сжались.

– Не возвращается, – безнадёжно пробормотал Нуку, держа повисшую руку брата. – Я звал-звал, а он…

Ана смотрела на мёртвого руу’нн, сканы в её глазах подтверждали и без того очевидное, но она приложила ладонь к отвердевшему телу, которое из мягкой глины уже превращалось в потрескавшийся известняк. Внутри ничего не билось и не перетекало, да и не могло – дыра в груди была красноречивее сводки, поступившей Ане на зрачковый монитор.

Зелёный увидел лицо девушки и понял, что взрослые ничего не изменят.

– Теперь не Нур’Гриар’Дан, – прошепелявил он, опуская голову. – А только Нур… Дан.

Сказав это, он наконец осознал, что его брат умер, услышал, как посередине его имени и существа зияет неустранимая дыра. Малыш резко сморщился, хотел закричать: «Нет!», но не закричал, а всем телом потянулся к серому, за утешением, объяснением, каким-то словом. Но серый не двинулся, только вздохнул, его единственный фиолетовый глаз смотрел с ожиданием. Тогда малыш Нуку сжался, его уши размякли и накрыли лицо, а ручки-отростки наплелись сверху, пытаясь спрятать Наследника от всего мира.

– Нельзя горевать, – резко сказал Дан, – надо попрощаться с Гри и бороться. Ты должен быть сильным, чтобы победить. Гри за тебя уже ничего не сделает!

Нуку задрожал, его лицо сморщилось и поплыло, по всему телу руу’нн расходились содрогания, это выглядело пугающе, но на самом деле это просто плакал ребёнок.

Одиссей подался вперёд, потому что первым человеческим инстинктом было обнять и утешить – но перед ним был не человеческий малыш, а вязкое и беззащитное в своём горе существо, всё тельце которого размякло и булькало от слёз. Нельзя его трогать: кто знает, какие там встроенные системы безопасности; это полное нарушение этикета; неизвестно, как отреагирует Игрушка; да как такого обнимешь, ты же провалишься в него; а ещё…

Ана отстранила Фокса, схватила Нуку и прижала к себе.

– Бедный, хороший, – прошептала девушка. – Поплачь, я тебя подержу. Всё будет хорошо, слышишь? Мы с тобой вместе, вы теперь не одни.

Её подбородок утонул в голове Наследника, а руки врезались в его тело, как в тесто, она словно тонула в его горе, и это помогало малышу держаться и не тонуть самому.

Одиссей заметил, как изменился взгляд Дана, когда чужая совершила неслыханное: взяла и сграбастала Наследника. Фиолетовый глаз смотрел непонимающе, озабоченно, удивлённо, словно ожил, эмоции сменялись в нём со скоростью калейдоскопа, мелькнуло недовольство, жадное желание… Дан заметил, что чужак смотрит, и взгляд серого тут же погас, стал таким же отстранённым и ожидающим, каким был всегда.

– Слышите, дети, вам на помощь пришёл лучший сыщик в галактике, – горячо пообещала Ана. – Сейчас он во всём разберётся и придумает идеальный план, как нам всех победить. Так что не бойтесь, а просто делайте, как скажет мой босс, и всё будет хорошо.

Фиолетовый глаз и два изумрудных с удивлением уставились на Фокса. Малыш Нуку медленно встрепенулся и начал твердеть, но Ану при этом не отпускал.

– Ты правда лучший в галактике? – недоверчиво спросил Дан.

– Нет, – улыбнулся Одиссей. – Джанни Фло лучшая. Но я тоже неплох.

– И что нам делать?

– Где Игрушка? Я бы хотел с ней поговорить.

– Я здесь, – проскрежетала одна из шахматных меха-фигур.

– Почему заговорщики ещё не штурмуют это место?

– Его нет ни в каких планах. Я заранее вывела его из всех баз, чтобы успеть подготовиться.

– Вижу, что успела. Но как ты можешь быть на такое способна?

– Личный интос Наследника, широкие права доступа и наивысший грейд среди интеллектуальных систем. Взломать более слабые сети обычно не сложно.

– ИИ покруче Гаммы, это конечно прекрасно, – пробормотал Фокс. – Но если ты всё делала заранее, почему просто не раскрыла заговор Совету квазарата?

– Ключевые заговорщики были не выявлены, – спокойно ответила Игрушка. – Требуется вскрыть предателей, чтобы подавить заговор и исключить опасность для Наследника в будущем.

– То есть, ты использовала Нуку, которого обязана защищать, как приманку, чтобы его враги проявили себя? – удивилась Ана.

– Да.

– Видимо, ИИ на языке руу’нн означает Император Интриг! – развела руками принцесса.

– Она не наша, – резко сказал Дан. – Она чужая.

– Наша, она же спасла Гора, и нас спасёт, – возразил Нуку, с надеждой глядя на брата. – Игрушка наш друг.

Серый вздохнул.

– Что со средствами дальней связи? – спросил Фокс. – Ты ведь знала, что придётся сообщать Совету или иным союзникам, чтобы они пришли на помощь.

– Связь была налажена, её локализовали и уничтожили. Также я подготовила нуль-транспортировку в запасное убежище, но враги развернули гипер-подавление. К счастью, я вовремя успела применить портальный переброс сюда.

Значит, вокруг планеты висит пара техностанций, которые генерируют подавляющий колпак – и любой вход в гипер или попытка нуль-транспортировки внутри колпака превращается в лотерею с несчастливым концом. Выиграть можно, но в случае проигрыша теряешь не деньги, а существенную часть атомов тела.

– Итак, у нас нет связи и способов сбежать, а Эрраду ищет это место и скоро найдёт. Власти руу’нского квазарата на стороне Наследника, но думают, что всё под контролем, что Нура спасают друзья, а на самом деле поиски возглавляет враг, – подытожил Одиссей. – Ладно, Игрушка, раз ты такая продвинутая, каков твой стратегический план?

– До блокады оптимальный план был спрятаться и известить военные силы квазарата, ждать до нейтрализации заговора. После блокады план поменялся: заманить примара и его оставшихся союзников сюда. Дать бой.

– Что? – воскликнула Ана. – Сюда? Они же станут мишенями!

Она показала на детей, а потом удивлённо уставилась на Фокса:

– А ты почему не удивлён?

– Потому что фейерверковые группы обеспечивают перекрёстный огонь и полное покрытие центральной зоны, – пробормотал детектив.

– Чего?!

– Игрушка, как ты собираешься заманить сюда Эрраду и остальных?

– Привела вас.

Это стало сюрпризом и для Фокса. Секунду он смотрел в пустоту, пытаясь понять, где прокололся. Затем с досадой цыкнул и достал из кармана тяжёлое алое украшение в золотистой оправе.

– Маяк! – поняла Ана. – Значит, Эрраду сознательно нас отпустил!

– Не я обыграл примара, а он меня, – напряжённо кивнул Фокс и изо всей силы зашвырнул украшение в темноту, хотя было уже поздно. – Но Игрушка, ты утверждаешь, что знала об этом?

– Да.

– И привела нас сюда, чтобы Эрраду пришёл следом?

– Да.

Ана поражённо всплеснула свободной рукой:

– Ты рассчитываешь победить боевую группу, дронов и одного из сильнейших кинетиков квазарата? Куклами?

– Я подготовила всё необходимое, – невозмутимо ответила Игрушка.

И тусклые сервисные дроны, по-паучьи шурша стальными лапками, вытащили из темноты и положили к их ногам три вещи:

Экстрим-сферу с Греаны.

Бандуру из дымчатого пластика, похожую на сложный алхимический агрегат.

Висайский Зеркалатор.

И подали Наследнику стойкого оловянного солдатика со Старой Земли.

Ана и Одиссей в шоке уставились на это богатство.

Малыш Нуку робко улыбнулся:

– Солдатик сильный! – с воодушевлением и надеждой сказал он.

Его старший брат посмотрел наверх, в темноту, скрывающую далёкий потолок, и во взгляде Дана было то же ожидание, что и всегда.

– Игрушка, сколько осталось? – спросил Фокс.

– Несколько минут. Враг понимает, что его ждёт сопротивление, он вызвал всех боеспособных участников заговора. Их переброс в систему с последующим перелётом через зону гипер-подавления займёт около двадцати минут. Пятнадцать из которых уже прошли.

Ана всплеснула руками, обняла малыша у себя на руках и принялась озираться в поисках максимально защищённого места.

– Нет, – сказала Игрушка. – Пожалуйста, стойте на шахматной доске. В диапазоне Е2-Е4.

Одиссей кивнул, подошёл к маленькому руу’нн, стоящему посреди пешек, и опустился на одно колено, чтобы быть с ними вровень.

– Дан, – спросил он. – Чего же ты ждёшь?

– Своей очереди, – глядя на труп синего, ответил серый шэмирай.

Одиссей понимал это ещё с того момента, когда посмотрел запись, где они трое уплетали руу’нское мороженое. Ведь он увидел спокойного отрешённого созерцателя десяти лет от роду, который слишком многое осознал.

– Тебя создали раньше всех, за четыре года до рождения Нура, – тихо сказал Фокс. – Ты был спроектирован, как рассудительный старший брат в будущей группе, голос разума, который будет уравновешивать возможные недостатки Наследника. Ты изначально был создан ради кого-то другого, поэтому в тебе так никогда и не возникло радости от того, что ты сам живёшь.

Серый почти не двинулся, но его лицо неуловимо изменилось, и взгляд фиолетового глаза стал живым. Этого было достаточно, чтобы понять, как важен для ребёнка этот разговор.

– Гри родился на два года позже, созданный, чтобы быть заводилой и лидером, весёлым и энергичным. Вы с ним отлично играли и ладили, но его появление тебя не особенно тронуло, ты воспринял его как должное.

Дан не кивнул, но и не возразил.

– Тебе было четыре года, ты ждал появления своего хару, как самого важного события, ждал всем своим существом. И потому, что ты так запрограммирован, и потому что это в самом деле волнующе и интересно. Ты ждал день за днём, месяц за месяцем, и когда он родился, это изменило всё. Первое время ты был абсолютно счастлив. В первые ваши годы вместе, втроём всё казалось правильным, идеальным, на своём месте.

Дан дрогнул, его шершавая рука-отросток потянулась к груди и застыла у сердца.

– И только потом ты начал взрослеть и понимать. Всё на свете крутилось вокруг Нура, а вы с Гри были только игрушками для Наследника. Постепенно у тебя внутри поселилась тень, тяжесть осознания себя существом второго сорта. Ты любил Нуку и любишь сейчас, ты любил Гри точно так же, хоть и стал отстранённым. Но тебе ещё больнее, что он погиб, потому что ты понимаешь, что он никогда по-настоящему и не жил. Однажды ты понял, что у тебя нет собственной судьбы, и с этого момента начал ждать. Когда Нуку вырастет и забросит вас с Гри, когда вы станете ему неинтересны и не нужны, ведь вы всего лишь игрушки. Когда он решит завести себе шэмирай другой специализации и профиля. Когда он погибнет в результате войны или переворота, а вас поместят в кому доживать свои дни. Ожидание заменило тебе жизнь.

Дан судорожно выдохнул, глядя на детектива в упор, его глаз потерялся в омуте собственных воспоминаний.

– Ты прыгнул в портал последним, – сказал Одиссей. – Потому что целую секунду думал, прыгать или остаться и позволить всему прекратиться. Ты устал ждать все эти годы, ведь никто не ждал тебя. Только ты берёшь всех за руку и ведёшь куда нужно, никто не берёт за руку тебя. Но потом чувство долга пересилило, твои гены, твоя программа, твоё предназначение приказали тебе прыгнуть в портал и быть с Наследником до последнего, защищать его и отдать за него жизнь. Как Гри. И ты прыгнул.

Фиолетовый глаз Дана закрылся, зажмурился, он стоял перед человеком навытяжку, всеми силами стараясь сдержаться и не дрогнуть, не поплыть. Ему нужно оставаться сильным, чтобы бороться, ему нельзя плакать, он голос разума, старший, он должен позаботиться о малыше Нуку, он должен отдать за него жизнь. Всё внутри Дана повторяло это, кричало, шептало, стонало, лицо мальчика исказилось, как треснутая каменная маска, но он остался недвижим.

– Глубоко внутри твоё крепкое сердце разбито, – сказал Одиссей и замолчал.

– Ты понял, – прошептал серый, открывая глаз. – Ты всё понял.

– Но ты не понял одну вещь, Дан, самую важную вещь.

– Какую?

– Не только ты шэмирай Нуку, а он твой хару. Но и наоборот.

Изумление, неверие, тайная радость, сомнение, непонимание, буря эмоций исказило лицо и взгляд старшего брата.

– Нет. Не может быть. Он… а я лишь… – Дан не смог выговорить.

– Может, – сказал Одиссей, и положил руку на грудь старшего брата, туда, где под шершавой шкурой и мягким телом вибрировало твёрдое, как камень, сердце руу’нн. – И когда ты в этом убедишься, перестань сомневаться. Просто поверь. Договорились?

Серый молчал, тяжело дыша, буравя взглядом чужака.

– Ладно, – сказал он.

– Одиссей! – крикнула Ана, вскинув руку. Она указывала на далёкий потолок, где темноту пронзила яркая вспышка импульсного подрыва.

– Игрушка, что нам делать? – крикнул Одиссей.

– Е2-Е4. Стоять на доске. Когда я крикну, перейти.

Поднялся ветер, через дыру в потолке ворвался вихрь из пары десятков дронов, они рассыпались по пространству, сканируя всё вокруг и выискивая Наследника. Следом влетели гвардейцы личной охраны примара, и ещё два отряда в иной форме и цветах, в общей сложности больше полусотни элитных бойцов, каждый с личным защитным полем, в технологичной броне и с полётным ранцем за спиной. И трое высших кинетиков руу’нн во главе с примаром Эрраду.

– Нам конец, – пискнула Ана, но почему-то в её голосе и развевающихся волосах был не страх, а бесшабашное отчаянное веселье.

Сканы обнаружили их, стоявших ровно посередине, не скрываясь, и дроны перестроились, заходя на вираж. Они выпустили первую волну маленьких сверкающих зарядов, которые ринулись вниз, чтобы взорвать и испепелить Наследника к плазменным чертям.

И тогда грянули фейерверки. Они били из установок, как батареи, давно просившие огня. И темнота этого мрачного места воссияла всеми цветами радуги, в том числе, парой цветов, незнакомых глазу людей. Всевозможные фигуры рождались в воздухе: космические драконы, необычные бабочки, орбитальные города и неведомые цветки, улыбающиеся лица и персонажи сказок. Общий праздник связал их, так долго томившихся в скучных коробках и ждавших своего часа. Бомбы канули в сверкающее ликование и освободились там, но их разрушительные взрывы лишь украсили фейерверк.

– Воу, – сказал малыш Нуку, задрав голову и разглядывая плазменные всполохи вперемешку с крошевом многоцветных искр.

Когда всё погасло и рассеялось, стало видно, что с одной стороны висят дроны и элитная гвардия с тремя примарами руу’нн, а с другой столпились крайне странные, нестройные и пёстрые ряды. Машинки и роботы отъехали от зарядных станций; ногороги, буцефалы, топтуны и прочие звериные серво-игрушки собрались в невиданные доселе стаи; меха-куклы взяли в руки принадлежности для творчества, а мягкие игрушки с высокотехнологичной нодотроникой внутри набрали спортивных снарядов и игрушечного оружия.

Причудливые механизмы и аттракционы засветились и задвигались, готовые выполнять свою функцию, заиграло сто разных музык, сливаясь в один торжествующий хор. Не все игрушки справились с многолетним ожиданием: некоторые заглохли и погасли, сломались, но их было не так уж и много среди тысяч и тысяч забытых и оставленных, когда-то подаренных вещей – от ни разу не сыгранных до когда-то самых любимых.

Целый мир детства встал напротив взрослого мира, готовый к последней схватке.

И битва началась.

Трассирующие разряды, импульсы, вспышки. Дроиды приняли удар игрушечной армии на себя, пока бойцы личной гвардии пытались облететь и ударить по Нуку со спутниками. Но Игрушка им не дала. Бешено застрекотали шариковые пушки, посылая очередь за очередью, а из-за мельтешащей шариковой завесы грянула реальная атака: волна нанитов из сотни распотрошённых нано-конструкторов взметнулась с пола и одним рывком смела с гвардейцев защитные поля. Крошечные ноды падали на пол, как серая пыль, они и стали серой пылью, потратив свой потенциал – но погасили чужие поля, а остатки подпортили часть боевой техники.

Меха-куклы метали банки с красками, стараясь залить врагам системы наведения и лица; машинки прыгали на рампах и летели на таран; звериные табуны сметали всё на своём пути, а на спинах у некоторых мчались лихие роботы-наездники, которые ловили тех, кто спускался для прямой атаки, и вступали с ними в рукопашную.

Мягкие игрушки показали, что спорт – это жизнь, когда поймали полдесятка дронов в мембраны и сети, повредили системы наведения метательными дисками и копьями, оглушили пару прорвавшихся бойцов ударом гири в лицо. Живые спортивные снаряды сами скакали, вертелись и били врага. Неплохо получалось у тренировочных робо-каратистов, которым Игрушка отключила сразу весь список спарринг-ограничений.

Звёздные корабли оказались не бескрылыми, они взлетали и сцеплялись с дронами в воздушном бою. Автоматы по производству липучек перевыполнили годовую норму за пару минут, механизмы и бойцы пытались выдраться из нескольких тонн совокупного липучко-веса.

Происходило это – и многое, многое другое.

Несмотря на сумасшедшее сопротивление игрушек, стайка дронов и несколько бойцов прорвались с фланга, они раскрошили целые стада серво-зверей и уже выходили на дистанцию прямого огня. Но не вышли: небеса над ними разверзлись, и километровый поток воды с того самого пиратского моря смёл их прочь. Вода обрушилась на пол и ринулась в стороны беснующейся волной, но Игрушка открыла шахты к реакторам и блокам синтеза – и, разметав пару кварталов с игрушками, вода ушла вниз.

В другом месте потолок распахнулся в темноте, и заходящих сбоку снесла лавина звездчатых геометрических скал из региона Скалодром.

Это была настолько эпическая битва, что захватывало дух. Порой Одиссей забывал дышать, восхищаясь, с каким мастерством Игрушка управляет огромным множеством небоевых средств.

– Они победят, – убеждённо сказала Ана, не отрывая взгляд от батальной картины. – Здесь игрушечные герои сотен планет и тысяч культур. Посмотри, сколько их, какие они все разные, и как они слаженно сражаются. Они победят.

– Победят. Но всё равно проиграют.

– Что? Почему?

– Детский мир заведомо проигрывает взрослому, – сказал Одиссей. – Он слишком беззащитен и потому обречён. Но да, я думаю ты права, физически и фактически они победят.

Несколько тысяч игрушек, растерзанных, расплавленных, разбитых, валялись неподвижно, но всё меньше оставалось точек вражеского огня. Кто-то ещё стрелял, но уже погребённый под валом плюшевых динозавров весом в пару тонн; другие тонули в концентрированном сладком сиропе или мычали нечто неразборчивое изнутри гудящих упаковочных машин. Игрушка жестоко и эффективно расправлялась с каждым, кто посягнул на детей.

Кинетик в ярко-красном одеянии, похожий на верховного жреца, вылетел из снопа взорвавшихся подушек, которые эффектно разодрал своей Силой. Тучи перьев, мягких пупырок, синтипуха и других наполнителей заполнили воздух, но все они бились о невидимую мантию, окружавшую кинетика, бессильные ему помешать. Ух, какой герой.

Из этих пуховых облаков вынырнуло пятеро гвардейцев, кто-то уже без ранцев, кто-то раненый, кто-то с повреждённой бронёй, а кто-то едва волоча ноги, весь измазанный в клее. Рыльца у всех пятерых были в пуху.

– Е5! – крикнула Игрушка, но Одиссей уже и сам сообразил.

Он схватил Дана под мышку, Ану за талию и прижал к себе, шагнул на Е5. Экстрим-сфера за полсекунды вздулась и сомкнулась вокруг них, её слои нарастали один за другим: термо, вибро, сенсо, атмо, и все остальные. Слоёв было много, потому что греанские экстрим-сферы использовали наглецы, бросавшие вызов стихии и готовые хоть во впадину, хоть на вершину вулкана, хоть в его жерло. Сфера вздувалась из упаковки размером с футбольный мяч до небольшого дома и защищала от тысячи разных вещей.

В том числе от висайских зеркалаторов.

Одиссей с Аной не видели, что происходило снаружи: как зеркалатор ожил, и его тонкие косые отсветы расслоили пространство на множество плоскостей. Как оказавшиеся в многомерном пространстве бойцы, неподготовленные к такому странному и редкому аттракциону, не успели сориентироваться, увидев собственные внутренности где-то рядом, чуть-чуть в стороне и немного под углом. Увидев собственную разрезанную голову, или одним глазом заглянув в собственный другой глаз.

Кто-то из взрослых дёрнулся в панике, кто-то застыл, парализованный страхом, кто-то осторожно выжидал, а кто-то инстинктивно выстрелил, подумав, что это поможет. Достаточно было одного нервного ствола, ведь в пространстве со смещёнными плоскостями стрелять абсолютно запрещено. Им стоило почитать инструкцию к висайскому зеркалатору прежде, чем совершать такие глупости.

Впрочем, сложно не совершать глупости и не сойти с ума, когда ты дышишь невидимым, но эффективным газом, который выделяет замечательный мелкарианский агрегат для химических опытов…

– А мы победили или проиграли? – испуганно спросил Нуку.

– Это зависит от того, сама откроется сфера или её порвут, – философски ответил Фокс.

– Конечно победили! – возмутилась Ана. – Ты же видел, как мы их раскатали и размазали!

– Здорово размазали, – согласился Наследник. – Только немного жалко. Они все-таки живые.

– Уже в основном нет, – разумно заметил Дан.

Они сжались все вместе и ощущали теплоту дыханий друг друга.

Сфера дёрнулась один раз, второй, содрогнулась, послышался цепенящий звук: «Цццццц».

Обрывки и ошмётки экстрим-сферы бессильно сползли на пол.

Вокруг них всё было устлано пухом из подушек, а сверху еще укрыто блёстками и конфетти. Кажется, Игрушка взорвала сразу несколько сотен хлопушек с блестками, чтобы густым и надежным слоем укрыть изуродованные тела, которые только что расстреляли друг друга.

– Снежок, – восхитился Нуку, не вполне поняв, что к чему. Этого Игрушка и добивалась.

– Всё, – сказал Эрраду, медленно опускаясь ниже и утирая кровь, текущую по лицу. Он был изранен, частично раскрашен какими-то красками, частично порезан градом ножниц, которые торчали у него из спины, но на которые он не обращал внимания, собрав Силы в кулак. – Больше никого и ничего не осталось.

Похоже, высший кинетик был прав: невиданная армия игрушек была повержена, хоть и забрала с собой всех, кого смогла.

– У тебя тоже больше никого, – резонно заметила Ана.

– Ничего, – прерывисто сказал Эрраду. – Меня более, чем достаточно, чтобы закончить наше дело. Старая кровь должна умереть, мы поклялись новой и исполним клятву.

– А может, не надо? – робко спросил зеленоглазый Нуку, набравшись храбрости и впервые глядя взрослому в глаза. – Может, будем все дружить?

– Нет, – выдохнул высший примар, поднимая подрагивающие руки. – Только в детстве всё так просто. Взрослым… требуется делать сложный выбор.

Ему было нужно собраться с духом, чтобы убить ребёнка, тем более, не руками, а Силой. Это оставит самый глубокий след, ведь сила руу’нн – внешнее воплощение его души. Но детектив видел, что примар тянет время. Он многое отдал, чтобы победить в этом невероятном бою, чтобы одолеть Игрушку, ему было нужно хоть немного собраться с Силами. Поэтому он позволял низшим существам говорить свои последние слова, и говорил сам.

– После смерти родителя ты лишь игрушка в руках Совета, Нур, – пробормотал кинетик. –Но ваша кровь предала квазарат. Её нужно сменить… чтобы предательство… не продолжалось.

– Забавно, – кивнул Одиссей, и в его взгляде не было ни тени забавности. – Что в одном из человеческих языков слово «преданный» имеет два радикально разных смысла. И если подумать, Нур, Гриар и Дан… каждый из них с рождения был и преданным, и преданным малышом.

– Это в вашей низшей культуре, – рявкнул Эрраду, и в бешенстве сдул медленно стекавшую по губам кровь. – Руу’нн выше сантиментов. Мы…

Ана прыгнула так быстро, что почти никто не успел среагировать. Она где-то подобрала острый металлический обломок, и метила кинетику прямо под горло, где бился обнажённый, уязвимый родничок. Одновременно с её атакой из сумрака прилетело оплавленное, но острое спортивное копьё, заточенное специально для этого боя. В тот же момент из пухово-блёстковой кучи, над которой висел кинетик, вырвались эластичные ленты, пытаясь скрутить его вдоль и поперёк. И наконец, с запозданием в целых полсекунды, медлительный неапгрейженный Одиссей Фокс от всей души врезал примару кулаком по морде.

Но Эрраду справился с каждой из этих атак – он отбросил, остановил, отклонил и спарировал их одновременно. Ану откинуло далеко назад, она с неприятным звуком врезалась в тлеющую мешанину металла и плюша, вскрикнула от боли и съехала на пол. Копьё погнуло и отвело в сторону, оно с воем воткнулось в серый пол и там завибрировало от силы удара. Ленты разодрало в клочья, а Одиссея ударило в живот, он потерял дыхание и застонал, упав на колени перед Эрраду.

Глаза кинетика лихорадочно блестели, он не сводил взгляд с испуганного зелёного малыша, который стоял на полу и держал в руках стойкого оловянного солдатика. Эрраду поднял дрожащие щупы.

– Возьмёшь меня за руку? – прошептал Дан. Одиссей кивнул, и они встали вместе, закрывая Нуку от единого утвердителя и защитника высшей крови.

– Ццццццц.

Удар разметал их в стороны. Одиссея должно было искалечить или даже убить, но Дан смягчал атаки примара, как мог. Он тоже упал, фиолетовый глаз прерывисто мерцал: мальчишка пытался подняться, чтобы отразить следующий удар.

Эрраду знал, что у этого шэмирай от рождения большая сила, его нельзя недооценивать. Значит, нужно сначала убить младшего кинетика, а потом легко расправиться с остальными. Примар снова поднял дрожащие от напряжения щупы.

И тогда малыш Нуку встал перед старшим братом, закрывая его. Он сжимал оловянного солдатика, будто рукоять светового меча. И Одиссей увидел, как бесконечное ожидание на лице Дана сменяется верой.

Все три фиолетовых глаза распахнулись и вспыхнули, напряжение исказило воздух, силы двух кинетиков столкнулись, и всё вокруг пошатывала мелкая дрожь. Серый руу’нн поднялся в воздухе и повис, протянув все свои ручки к врагу. Эрраду, израненный и надорвавшийся, хрипел, пытаясь сокрушить.

Сзади раздался скрежещущий лязг и стон боли, тут же стихший. Одиссей заглянул в парализованные страхом зелёные глаза Наследника.

– Не бойся, Нур, – сказал он, улыбаясь. – Иди к своему брату. Ему нужна твоя помощь.

Малыш мигнул, его смешное личико сделалось серьёзным. Верхний глаз Нура затрепетал и открылся, он начал подниматься в воздух, всхлипнув от восторга.

– Ццццццц, – зашипел примар Эрраду, вкладывая последние силы и мастерство, чтобы совершить свой лучший удар.

Но гнутое оплавленное копьё в руках Афины-младшей проткнуло его насквозь, наискось от груди через голову, со страшным чмоканьем вязкой плоти.

Ещё мгновение Эрраду висел над Аной, нанизанный на орудие, принёсшее ему смерть, а силы вокруг держали всех в неразрывной хватке. Казалось, высший кинетик может жить и с дырой в голове, что сейчас он соберётся с силами и всех сокрушит. Но невидимая хватка ослабла, три бронзовых глаза медленно угасли, Эрраду обмяк и повис на копье.

Ана свалилась на пух и блёстки, её волосы были белыми, как снег.

Одиссей с трудом поднялся, и всё не мог отвести взгляда от двух руу’нн с шестью мерцающими глазами, которые висели в воздухе и вращались, не желая друг друга отпускать.

– Ура? – спросил малыш Нуку.

– Ура, – кивнул Дан.

✦

Морские волны с шумом накатывали на идеальный жёлтый песок. И хотя уровень искусственного моря немного понизился после того, как часть воды пролилась внутрь планеты, системы синтеза и перекачки довольно быстро восстанавливали его. А на красоте окружающего пейзажа это не сказалось: пальмы были всё так же высоки и стройны, а их тень всё так же спасительна.

Фокс наслаждался покоем на стыке солнца и тени, где лёгкие солнечные блики проникали через листву и щекотали кожу теплом. Детектив в кои-то веки снял свой пушистый бесформенный свитер и штаны, сменив их на лёгкие шорты, которые напечатала приветливая кабинка для переодеваний.

Ана, наоборот, улеглась прямо под солнечными лучами, заряжаясь от них, словно батарейка. Её купальник подчёркивал девичью красоту, но не скрывал недавно полученных ссадин и синяков. Впрочем, Ана считала их боевыми отметинами и гордилась собой – совершенно заслуженно. К счастью, среди олимпиарских генетических улучшений была и ускоренная регенерация, поэтому девушка приняла пару синтезированных лекарств и теперь нежилась на горячем песке. Одиссей смотрел на неё и чувствовал, как против воли начинает улыбаться.

– Что будете пить, капитан Фокс? – спросил лурианский попугай с фиолетово-зелёными крыльями в жёлтую крапинку, слегка наклонив голову набок.

– Ммм, как насчёт мартини, взболтать, но не встряхивать? Хотя нет, давайте таллийский кислородный коктейль.

– Прекрасный выбор, как и все остальные варианты нашего меню, – благосклонно согласился попугай. Он шутил, потому что в синтез-баре можно было заказать и сделать практически всё, что угодно.

Попугай вынул из перьев махонькую гранулу биоразлагаемого пластика, подул на неё разогретым воздухом, и гранула живо распрямилась в симпатичный бокал. Пернатый бармен наклонился, внутри него приятно забурчало, а затем в голове что-то щёлкнуло, и из клюва пошла густая кислородная пена. Выглядело это, хм, интересно.

– Ваш кислородный коктейль, капитан! – радостно сообщила птица. – А вы знаете, что таллийцы входят в десятку самых симпатичных рас галактики, универсально любимых всеми?

– На каком месте в этом списке находятся люди? – спросил Фокс, принимая бокал с красивой шипящей пеной.

– Примерно посередине. Но не отчаивайтесь, у вашей расы есть замечательные рецепты напитков, которые бережно хранятся в нашей базе данных. Например, окрошка на киселе! Желаете попробовать?

– Как-нибудь в другой раз, – добродушно согласился Одиссей.

Он стремительно выпил свой кислородный коктейль, пока тот не прошипел половину пены, и почувствовал, как свежесть и прилив сил охватывает изнутри.

– Купаться! – воскликнул Фокс, вскакивая и бросаясь в море. Ана засмеялась и отправилась вслед за ним, так что следующие полчаса были головокружительно хороши.

– Уже устал? – удивилась принцесса, когда он плюхнулся обратно на горячий песок.

– Я старая модель человека, – улыбнулся Фокс.

– О, к вопросу о старых моделях.

Девушка очаровательно улыбнулась, засунула руку по локоть в свой набедренный рюкзачок, лежавший рядом, пошуровала там и выудила из музейных запасов старомодную и слегка потёртую кружку, стенки которой были выполнены в форме Колизея, а ручка в виде опасно согнутой Пизанской башни. На боку было гордо написано: «Caffè con antiche tradizioni 2158!»

Да уж, традиции и правда древние, тот самый горький вкус утраченного бобового растения с утраченной планеты, одной из миллиона миров, память о которых уже начинала стираться.

Девушка с видом фокусника провела пальцем по ободку, кружка за три секунды наполнилась водой, синтезированной прямо из воздуха, вода потемнела и превратилась в кофе, попутно мелко вскипев. Пена поднялась доверху и опала, по берегу пошёл бодрый и энергичный запах, внушающий оптимизм и веру в жизнь.

– Это кружка-синтезатор, – объяснила Ана, поймав его иронично прищуренный взгляд. – Из старых синтезаторов, пока их ещё не запретили и не изъяли из продажи за вред, который они причиняли экономике. Люблю старые штуки, я выменяла этот экземпляр у одного коллекционера, ей лет примерно в двадцать раз больше, чем мне!.. Правда, круто?

– Сначала надо попробовать, – заметил Фокс.

Но синтезированный кофе и вправду был неплох.

– Что тебе нравится в таких старых, вышедших из употребления вещах?

– Несовершенство, – ответила девушка-богиня.

И тогда Одиссей подумал, что она точно полюбит его.

– Босс.

– Что?

– Я так и не поняла, ты раскрыл это дело или нет?

– Скорее нет, чем да, – пожал плечами детектив. – Просто постоял рядом. А вот ты умница и героиня.

– Да, я такая, – с улыбкой, но всё же слегка розовея, подтвердила Ана. – Но ты на себя наговариваешь. Ведь ты моментально понял, что не так с мальчиками, и сразу нашёл, что им сказать, чтобы помочь. Это тоже нас спасло.

– Командная работа.

– Мы… отличная команда, да?

– Для четвёртого дела вместе – просто идеальная, – оценил Одиссей.

Ну а что, разве не так?

– Только я не поняла про Игрушку. Это явно какая-то боевая и стратегическая подпрограмма, которую добавили в ИИ детской планеты. Но откуда она взялась?

Признаться, Фокс тоже так и не понял. Хотя у него было одно бередящее подозрение.

– Дан обмолвился, что она «чужая», не руу’нн, – напомнил он.

– Точно! – Ана приподнялась, стряхнув песок со щеки. – Давай спросим? По-моему, они должны нам ответить.

Наследника и его старшего брата уже час как забрали спецслужбы квазарата, поэтому спросить у них было трудновато. Но Фокс подозвал попугая и выдал ему особый заказ. Спустя десять минут перед ними, прямо на пляже, развернулось визио: внушительный ящерн в синем одеянии с серебряными знаками Распорядителя дворцовых дел.

– Приветствую и благодарю вас, мусорщик Одиссей Фокс! – сказал ящерн. – Вы оправдали наши надежды и показали, что мусорщики – благородная и надёжная каста. Спешу вас уверить: награда Руу’нского квазарата будет строго эквивалента важности вашей работы. То есть, велика.

– Это приятно слышать, спасибо. Но что насчёт нашего вопроса?

– В данный момент Игрушку изолировали для выяснения всех обстоятельств, но я связался с ней напрямую и уточнил. За вами прибудет аэро, вы можете с комфортом спуститься в центр хранения архивных подарков, и там осмотреть подарок, который и послужил причиной появления у Игрушки… особых свойств.

Визиограмма погасла, и Ана тут же привстала.

– Что-то я накупалась и назагоралась, – заинтригованно сказала она. – А давай прямо сейчас полетим и узнаем?

Одиссей уже надевал штаны.

В пустом освещённом круге ровно посередине лабиринта игрушек стоял небольшой стенд, а на нём лежала аккуратная шкатулка-футляр. Она казалась просто изящной и дорогой, но, если присмотреться, становилось ясно, что даже сама шкатулка стоит целое состояние. Она была вырезана из алого дерева исчезающих Мраморных джунглей планеты Чеамр и инкрустирована сольнами: редкими драгоценными камнями, в которых танцует, не в силах вырваться, пойманный звёздный свет.

Внутри шкатулки, в ложе из мрачно-синего бархата лежал оловянный солдатик со старой Земли. Одиссей не осмелился взять его в руки, настолько бесценным он был. Но этого и не потребовалось: они с Аной увидели маленький нод, который венчал шапку-кивер солдатика.

Ана незамедлительно просканировала этот нод и получила внешнюю характеристику устройства, после чего активировала визио, которое хранилось внутри. Уверенный голос сообщил:

– Советник: стратегическая игрушка-защитник, разработанная специально для будущих правителей миров. Ваш наследник в опасности? Он всегда в опасности. Но Советник поможет и спасёт. Анализ политической ситуации, построение стратегии, комплекс действий по предотвращению угроз – доверьтесь Советнику, и он позаботится, чтобы ваш ребёнок остался царственным навсегда.

Запись смолкла.

– Ничего себе, – восхитилась Ана. – Так я сразу была права, это Император Интриг! Нет, скорее Инквизитор Интриганов. Какая же обалденная штука! Тот, кто подарил её малышу Нуку, однозначно спас его жизнь. Представь себе цивилизацию, в которой настолько развита властная борьба, что детям правителей делают такие игрушки?!

Одиссею не нужно было представлять. «Она спасла Гора». Он молча смотрел на внутреннюю часть крышки шкатулки, где было золотыми алеудскими буквами выгравировано: «Муууааарг».

«Отныне и навеки, мой друг».

До следующей истории, хару и шэмирай!