Тени заброшенных умов

Глава 1

Иногда ломаются кости у людей.

Иногда ломаются машины.

Иногда ломаются даже дома.

А иногда ломаются сами люди.

Например, когда они видят висящее перед ними тело самого дорогого и родного им человека. А осознавая, что близкий не только убил себя, но и кровожадно расстрелял невинных людей, вряд ли кто-то остаётся прежним.

Коричневые кудри на голове Лóрана колыхнулись. Выстрелы закончились, можно было вылезать из укрытия. Да, он сбежал. Да, как трус. Да, не так, как учил его дядя-наставник. Но разве честь дороже жизни? Неужели лучше умереть героем, чем остаться в живых, но быть тряпкой в глазах других?

Кажется, выстрелы и крики стихли полностью. Лоран выглянул из-за угла и начал осторожно осматриваться. На пороге расположилась окровавленная дорожка. Кто-то громко дышал, постанывая от ужасающей боли. Живой человек! Дышит — значит живой. Кровавый след наводил на мысль, что счастливчик уполз бороться за свою жизнь.

Даже странно, что после этого леденящего душу побоища кто-то выжил. Везения и удачи здесь точно недостаточно. Может, такова была судьба этого человека? Остаться в живых, позвать на помощь, стать главной сенсацией недели:

«Единственный выживший после кровавого сражения! Этого человека благословил сам Господь. Попробовали бы вы увернуться от тысячи пуль, добраться до убежища с кровоточащей раной и дождаться спасателей...».

Лор улыбнулся. Это желание жить даже как-то грело. Но времени на рассуждения сейчас не было! Лоран отряхнулся и побежал по офисным, некогда белоснежным коридорам. Бесконечные лабиринты, в которых раньше кипела жизнь. А ведь когда-то здесь обсуждали рабочий план, различные сплетни, просто пили кофе и отдыхали!

Кровь и трупы, трупы и кровь, просто трупы, просто кровь. Сколько же людей здесь погибло? И из-за кого?

Из-за дяди, главного детектива компании. Из-за самого близкого человека для Лорана. Из-за человека, заменившего парню отца.

За очередной дверью оказался кабинет какой-то очень важной шишки. Лор поднял голову и ахнул.

Да, величественно, конечно. Тот самый красный бархат, как из фильмов про королей, разбитый аквариум, где ещё три часа назад безмятежно плавали рыбки.

Интересно, какие? Наверное, самые обычные золотые рыбоньки. А может и не обычные, а волшебные. Вот бы загадать сейчас желание. Попросить, чтобы всего этого не было. Зачем отбирать у невинных людей их жизни? Вот бы в этом здании вновь была спокойная рабочая обстановка, никогда не было бы этой ужасной схватки.

Хотелось бы Лорану остаться в этом мгновении, беззаботно продолжая задумываться о виде рыбок из аквариума, начать внимательно изучать кабинет, поближе рассмотреть множество книг на стеллаже, с увлечением достать из стола документы. И даже восхититься завораживающей красотой расписного потолка, прекрасных картин на стенах!

Лор повернулся на девяносто градусов. На полу лежало около шести трупов. Зрелище было настолько отвратительное, что парень не стал долго всматриваться в тела. Одного мгновения было достаточно, чтобы проникнуться сочувствием к умершим. Пусть люди и были не самыми хорошими, но они точно не заслуживали смерти... никто не заслуживает.

Юноша поднял взгляд и чуть было не упал. Ноги стали ватными, Лоран еле удержал равновесие. В центре комнаты возле окна с потолка свисала верёвка, перепачканная застывшей кровью. Именно она и стала орудием самоубийства.

— Нет, нет, нет! — судорожно начал кричать Лоран, с каждым словом повышая тон.

Он подбежал к телу. Из окна слышалась громкая сирена. Может, полиция уже на подходе? Или эти звуки были уже давно? Как быстро приедут спасатели?

Лор упал на колени. Он с маниакальной быстротой нашёл сломанный стул, который ещё как-то стоял на своих трёх оставшихся ножках, и подставил его под мужчину.

— Дядя, давай, вставай... Хватит шутить!

Одного только взгляда на тело хватило, чтобы понять, что жизнь для дядюшки закончилась. Навсегда и безвозвратно. Было это самоубийство или же нет, — сейчас это не имело значения.

Лоран не верил во всё произошедшее. Не зря в книжках про психологию говорят, что существует пять стадий принятия неизбежного: «модель Кюблер-Росс». И первая стадия — это стадия отрицания.

Он начал истерически смеяться. Собственный смех пугал юношу, он был чужим.

— Дядя...

Лору не хватало воздуха. Стало очень душно и жарко. Он расстегнул верхнюю пуговицу своей рубашки, но это не помогло. Лоран стал судорожно хватать ртом воздух, кашлять и хвататься за горло. Даже при таком омерзительном самочувствии Лор всё не прекращал повторять одно слово. Такое знакомое, до боли родное, но ставшее совсем чужим буквально несколько часов назад.

Парень откашлялся, один раз неглубоко вздохнул и наконец поднял голову.

Прошло совсем мало времени, но кожа погибшего уже достаточно побледнела. Лоран нехотя взглянул на лицо детектива и вздрогнул. Страх объял юношу с ног до головы. Инстинкт самосохранения вопил: «беги, дурак!». А парень не мог даже пошевелиться. Ему никогда не было так страшно.

Какие же люди жалкие в такие моменты... При более высоком уровне страх «парализует» организм, и человек испытывает беспомощность перед ситуацией, зачастую даже не пытаясь её разрешать. Самое ужасное чувство!

Усилием воли Лоран заставил себя встать и побежать. Совсем не важно куда, главное подальше от этого места!

Малец уже скрылся за поворотом, а сухие и тусклые глаза дяди до сих пор смотрели на то место, где только что сидел Лор. Но ведь раньше они были закрыты.

Лоран бежал, спотыкался, постоянно падал и зарабатывал очень болезненные раны. Ему было всё равно. Он крушил всё на своём пути. Даже стену ударил ногой, но потом пожалел.

Нельзя тратить силы, нельзя злиться! Убийца до сих пор может быть здесь, нужно сделать всё возможное, чтобы его поймали. Но при этом Лор должен остаться в живых. Если он погибнет, — всему придёт конец. И тогда этого злодея уж точно не посадят за решётку.

Ведь дядя не мог никого убить! Его подставили, сделали вид, что он покончил с собой. Выставили смерть постыдным суицидом, сделали его слабым в глазах других...

Еле дохромав до лестницы, парень медленно осел и поморщился от боли. Голова наконец дала о себе знать. С каждой секундой боль нарастала. Лоран прижал руки к вискам и прикрыл глаза. Самый худший день не только для Лора, но и для всех. Интересно, семьям погибших так же тяжело, как и Лорану?

— Это ты во всём виноват...

Лоран повернулся и вскрикнул от боли, — зря он так резко дёрнулся. Голова до сих пор гудела, всё тело ломило. Он стал уже более медленно крутиться вокруг своей оси, ища глазами человека.

Ведь кто-то здесь должен быть?! Чей голос Лоран только что слышал? Может, он уже сходит с ума? Скоро начнёт кидаться на людей, вопить, видеть галлюцинации...

— В чём я виноват?! Разве я знал, что дядя так поступит?

Лор застонал от боли. Даже от собственного голоса у него раскалывалась голова. Это была не обычная мигрень, которая вечно мучает парня. Звон нарастал, Лоран даже испугался, — вдруг из его ушей пойдёт кровь? Но, наверное, такая ситуация происходит очень редко.

— Ты убийца. Ты убил его. Ты убил всех...

Что за бред несёт этот человек? И где он вообще?! Звук шёл сразу со всех сторон. Невозможно было понять, где именно находится говорящий. Неужели в этом здании такое эхо? Почему до этого Лоран его не замечал?

Сколько вопросов. И нет ни одного ответа. Но ответы должны быть всегда, ведь именно они и делают из обычного предложения вопрос! Не риторический, а самый обычный. Может, ответ просто ещё не дошёл до вопрошающего?

— Я не виноват. Это ведь сделал не я. Не я их всех убил... дядя. Дядя не может быть убийцей!

Лоран поднялся с пола и зашагал в сторону лестницы, как вдруг увидел у себя под ногами ножик. Но ведь когда парень присел туда буквально минуту назад, его не было! Совсем не осознавая, что делает, Лор схватил нож и аккуратно покрутил в руках.

Он не был похож на орудие убийства. Но тогда чья кровь была на нём? В основном, у всех погибших были огнестрельные ранения. Конечно, у некоторых имелись порезы, но погибли они именно от пуль.

Ножик оказался с причудливым узором на рукояти: Солнечной системой в уменьшенной версии. Вот только на месте Солнца находилась Земля, словно они поменялись местами. Видимо, оружие изготовили ещё давно, когда люди думали, что все планеты крутятся вокруг нашего земного шара. Маленького и такого огромного мира, ужасного и прекрасного.

— Это подарок... Ты сможешь, не бойся. Так ты увидишься с ним.

Вновь этот Голос. Лор окончательно сошёл с ума? Подарок? Увидишься с ним... с дядей? Лоран улыбнулся, словно заколдованный.

Точно, дядя ведь там. Наверное, там хорошо. Да, он сделает так, как ему говорят. Это правильно, так и должно быть. Парень сильно боялся. Собственный внутренний голос твердил ему, что так нельзя: «Лоран, одумайся! Что ты творишь?!»

Но парень ведь знал, такова его судьба. Как только он родился, все уже знали его дальнейшие действия. Многие верят в красную нить, в гороскопы, но это всё не то! С самого детства у каждого своя судьба, свой жизненный путь. Лоран Лэроу просто сделает то, о чём его просят. То, что ему предначертано свыше. Голос продолжает его подбадривать, значит, это — правильное решение.

На секунду в голове юноши появилась мысль, что он не прав. Этот Голос, обстановка и резкая смена поведения... Похоже на гипноз, если уж выражаться понятнее. Но так же, как и появилась, эта догадка мгновенно пропала. Ускользнула, не дав схватить себя, обдумать как следует.

— Твою мать, парень, ты что творишь?!

Кто-то с очень сильной хваткой остановил помощника детектива и развернул к себе. Лор не смог полностью сфокусироваться на лице этого человека. Он знал одно. Ему. Нужно. Умереть.

— Подмогу, срочно! Тут живой, но он не в себе!

Чужой всё кричал что-то Лорану, говорил в рацию. Юноша улыбнулся, — как иронично получается! Вместо того, чтобы дать ему умереть и забросить это дело, люди борются за его жизнь. Какие же они глупые! Ведь всем и так понятно, такие массовые убийства очень сложно расследовать. Никому нет дела до погибших. Легче ловить мелких преступников. И будет лучше, если все свидетели либо умрут, либо не смогут дать показания.

Лор выкрутился и сильно ударил незнакомца. Нужно действовать быстро, пока не пришло подкрепление. Мужчина не ожидал, что Лоран станет сопротивляться, поэтому был не готов к атаке. Помощник детектива с лёгкостью вырвался и подбежал к ножу. Взяв его, паренёк вновь грустно улыбнулся мужчине, лежавшему на полу после сильного удара в голову.

— Спасибо, что попытались, — Лоран вздохнул и кивнул напоследок своему «спасателю».

Лору было страшно, он не отрицал. Но ведь ему сказали, что он встретит дядю! Занеся нож перед шеей, Лоран успел сделать маленький надрез, как вдруг его скрутили и бросили лицом в пол. Нож выпал из рук парня с громким звоном, разбрызгивая капли крови. Мощные руки в перчатках зажали кровоточащую рану Лорана. На мальца определённо кто-то сел, ему аж дышать стало сложнее.

— Ну, тише. Сейчас всё закончится. Джереми, давай сюда топай, парню укольчик нужен. Не бойся, это не больно, как комарик укусит.

Такой приятный шёпот успокаивал парня. Но он не мог поддаться уловкам этих людей! Голос говорил, что... а почему он верит Ему? Что это за Голос, который исходит со всех сторон, говорит такие ужасные вещи? Как Он может быть сразу везде, включая и голову Лорана? Ведь создавалось такое ощущение, как будто голос появляется в мыслях Лора.

— Мне надо. Дядя сейчас там. Я хочу туда. И срочно, потому...

Кто-то аккуратно разорвал его рукав рубашки и сделал Лору укол. Игла больно впилась в кожу парня, неизвестный Джереми ввёл лекарство.

Плохо дело. Будь это обычным успокоительным, Лоран успел бы хоть что-то сделать. Но для таких случаев есть довольно сильные лекарственные препараты, от которых уже через пару секунд мутнеет рассудок. Человек даже не успевает понять, что же произошло. Становится тепло и уютно...

— Ты в безопасности. Всё хорошо. Тебя как зовут?

Лоран хотел было что-то ответить, как вдруг вновь услышал Шёпот. Вот только он не был успокаивающим и умиротворяющим. От него по спине начинали бегать мурашки. Тот самый Голос. Он явно разозлился. Он был в ярости. И это точно не закончится хорошо.

— Ты не справился... Я буду рядом. Всегда!

Парень тихо ойкнул от неожиданности и поднял голову. Рука ещё сильнее сжала рану, вторая легла парню на затылок и осторожно начала ощупывать: проверять, нет ли ещё каких-либо повреждений.

Конечно, их не было. Малец всё время просидел в укрытии. Как трус, — зато выжил.

Лорану стало комфортно и удобно, спокойно. Глаза сами начали закрываться. Ну, вот и успокоительное начало действовать.

— Так это всех убил тот детектив, который...

— Да, всё так... и выстрелил...

— Люди, сбежавшие... пистолет...

— Он, видимо...

— Джереми, ты... время смерти... погибшие...

Прежде чем провалиться в манящую дремоту, Лоран успел услышать отрывки разговора спасателей. Они, наверное, уже думали, что на парня полностью подействовало лекарство. Но что за бред они несли? Неужели его дядя действительно...

***

Темно, темно, темно.

Зато так тепло, тепло, тепло!

И мягко, мягко, мягко.

Лоран очнулся где-то в незнакомом месте. На больничной койке, в больничной палате. Голова болела не так сильно, как раньше, но боль в ногах, казалось, только усилилась. Это радовало и одновременно огорчало юношу.

В комнатушке не было ничего интересного. Обычная палата в самой обычной больнице. Две кровати, рядом с каждой стояла небольшая тумбочка. Окна нет, что очень расстраивало. Даже не узнать, который сейчас час. Солнце уже садится или нет?

Одежда тоже была другая. Она соответствовала всей окружающей обстановке. Белая... рубаха? Довольно мешковатая майка с длинными рукавами и воротником. Льняные штаны такого же цвета, явно на размер больше, чем нужно. А куда же делась одежда Лора?

Послышался скрип двери. Юноша затаил дыхание: вся эта атмосфера пугала и напрягала его.

В палату забежала незнакомая девушка, пятясь спиной к Лэроу и не замечая его. В руках у неё был странный пакет среднего размера, который она намеревалась куда-либо спрятать. Вошедшая уже начала разворачивать содержимое пакета, как вдруг обернулась и увидела Лора.

За долю секунды парень успел немного запомнить внешность девчушки. На белых, скорее всего осветлённых волосах красовались бирюзовые пряди. Серые глаза в ужасе уставились на нового пациента. Спустя пару мгновений гостья смогла выдавить из себя лишь тихое извинение, после чего она растерянно ретировалась из помещения с тем же пакетом в руке.

Лоран даже не успел нахмуриться. Он просто вновь откинулся на койку и спустя некоторое время заснул, позабыв об этом странном знакомстве-инциденте.

Но сон его долго не продлился. Юношу грубо разбудили.

— Очнулся, мой кот очнулся! А ты говорил, мол, это всё мои глюки. Ну ты и дурак! — крикнул женский голос за стенкой.

Значит, стены здесь были картонные, раз её так хорошо слышно. О специальной шумоизоляции не могло быть и речи.

Вообще Лорану уже доводилось лежать в больнице. Один разок. Года три назад, когда он вышел на второе задание в качестве помощника. И когда юноша увидел впервые действие бомбы, а потом...

— Отлично! — поток мыслей Лорана был прерван чересчур бодрым голосом.

А затем открылась дверь, и в палату вошёл доктор. Мужчина лет сорока пяти, с аккуратной стрижкой и светло-голубыми глазами. В белом халате. Тут вообще всё белое, что ли?!

На вид этот человек был очень даже доброжелательным. По крайней мере, так казалось. Внешность бывает обманчива. К сожалению, очень часто.

— У меня переломы? — мгновенно спросил Лоран. — Или пуля куда-то попала? Жизненно важные органы в порядке? На операцию не согласен, сразу говорю.

— Во-первых, с пробуждением, — беззлобно ухмыльнулся доктор. — Во-вторых, нет. С Вами всё в порядке, — доктор задумался и добавил. — Ну, почти. За исключением парочки ссадин и синяков. Особенно сильно исцарапаны ноги, видимо, Вы куда-то очень спешили.

— Если ничего особо серьёзного нет, тогда почему я здесь? В больнице, — перебил Лоран.

— Не в больнице, — доктор сделал пару шагов и присел на край койки Лорана. — В психиатрической лечебнице.

Лоран побледнел. Прокашлявшись, он уставился на доктора с раскрытым ртом.

— В... психушке, что ли? — переспросил он.

— Ну, если уж выражаться совсем грубым языком, то да.

— Но я ж это... с катушек не слетал. Я не псих. Я в норме, абсолютно, — Лоран попытался слабо улыбнуться, но получилось это откровенно нелепо и фальшиво. Парень сам себе не верил.

Доктор вздохнул. Было видно, что он каждый день общается с «нормальными, не слетевшими с катушек». Вот только они все врут. В такое место не попадают адекватные люди. А вот Лоран попал...

— Врачи так не считают. Психом Вас никто не называет. Вы здесь всего лишь побудете один месяц, не больше. Так, скажем, для профилактики, — док внимательно осматривал Лорана. Особенно его глаза разного цвета. — Разрешите задать Вам парочку вопросов?

Лоран кивнул. Без этого было никак. Всё равно придётся рано или поздно отвечать на все его вопросы. Сейчас парень был не в выигрышной позиции.

— Отлично, — доктор удовлетворённо кивнул и достал из кармана халата карандаш и какой-то клочок бумаги, — Ваша фамилия и имя?

— Лэ́роу Ло́ран, — пробормотал тот.

— Возраст?

— Двадцать два года.

— Дата рождения? — врач быстро записывал личные данные нового пациента, изредка кивая.

— Третье марта, две тысячи третьего года.

— Отлично, — мужчина убрал ручку обратно в карман халата и встал, уже собираясь уйти.

— Доктор! — неожиданно даже для себя позвал Лоран.

— Да? — названный обернулся и нахмурился.

— Который час? — Лор сжал край белой рубахи, прикусив верхнюю губу.

— Время приближается к полуночи. Я Вам советую ложиться спать. Тяжёлый день уже позади, Вас никто не потревожит.

Мужчина развернулся и снова двинулся в сторону выхода из палаты. Перед тем, как выйти, он выключил свет. Палата сразу погрузилась в кромешную темноту. Как же не хватало окошка, даже самого маленького и убогого!

Только после слов врача Лор понял всю паршивость ситуации.

Парень остался один. Спать не хотелось. Он начал прокручивать всë то, что запомнил из сегодняшнего дня.

А запомнил Лоран много. То, как он с дядей собирался на очередное «задание». То, как дядя говорил: «все они фальшивые. Все ненастоящие, продажные и неблагодарные шкуры». То, как они пришли к какому-то высокому зданию и зашли в лифт. А потом выстрелы.

Выстрел, выстрел, выстрел. Крики дяди: «беги, мать твою, вперёд!». То, как Лоран сбежал и спрятался за стол. Как он перебегал с места на место, надеясь, что его не поймают.

А потом выстрелы прекратились, а потом был разбитый аквариум, а потом было тело дяди на верëвке.

Руки начали трястись. Он точно был не в себе. Нет... не может быть! Как он мог попытаться убить себя?

Лоран схватился за горло. Липкие бинты. Наверное, доктор намазал какую-то заживляющую мазь. Под ними до сих пор пульсировала рана. Небольшой порез, но настолько болезненный, что Лор сразу же отдёрнул руку.

— Я правда пытался совершить суицид...

Парень схватился за голову. С каждой секундой он вспоминал всё то, что произошло в этот ужасный день. День, когда помощника детектива полностью сломали. Сломали всё то, что он любил, так ценил и боялся потерять. Дяди больше нет... Нет больше тех тёплых рук, которые так ласково гладили парня по голове. Нет души, которая спасла маленького ребёнка ещё много лет назад. Больше нет того укромного и уютного дома, куда можно было прийти за поддержкой. Дядя убил всех. Но он убил и себя.

— Зачем?! Чёрт, ну зачем?!

Лоран рвал на себе волосы. Бил стенку, чтобы успокоиться. В «психушке» все стены были белыми и мягкими. Можно хоть головой биться. Но парень не стал так унижаться перед самим собой.

Он просто сел обратно на кровать, зарылся в подушку и тихо заплакал. Его учили, что слёзы не помогают. Растили сдержанным, эмоционально стабильным человеком. Он должен быть сильным и собранным. Но за этот день произошло столько всего, что Лор разрешил себе минуту слабости.

— Почему я здесь... Хотя нет, как раз таки почему — я знаю. Пытался убить себя на глазах у спасателей... Вот идиот!

Лоран повернулся на спину и уставился в полностью белый потолок. Теперь он психбольной. Будет, как и во всех фильмах, регулярно пить таблетки, ходить на процедуры, а если начнёт буянить, — на него оденут смирительную рубашку.

— Надеюсь, я не стану настоящим психом. А то мне и вколоть что-то могут. Может, все так психбольными и становятся...

Вдруг воспоминания о дяде нахлынули с новой силой. А ведь это был единственный близкий человек Лора. Стало так тоскливо... Очень-очень страшно и больно. Он остался один в этом несправедливом мире. И как ему выжить, если на каждом шагу прячется опасность? Откуда Лоран знает, может, завтрашний день для него станет последним?

Парень закрыл глаза, и даже сам не заметил, как провалился в сон. Такой умиротворяющий и спокойный. В нём нет страданий, боли от потери близкого человека. В нём ты не волнуешься, не думаешь о своём будущем. Отдых, пора отдохнуть...

Глава 2

Громко, громко, громко.

Шумно за стенами палаты. Лоран Лэроу перевернулся на бок. Спать хотелось жутко, хоть он уже успел и в столовую сходить, и поесть хоть немного. Ночью парень вроде сразу отрубился, но постоянно просыпался от кошмаров. Поэтому после сна он чувствовал себя даже хуже, чем до него.

На полу лежал слегка окровавленный бинт. Видимо, пока юноша был во сне, он развязался или отклеился от шеи. Рана до сих пор болела. Зато ноги беспокоили Лора намного меньше, чем вчера. Общее состояние, конечно, было ужасно.

— Который час? — сам себя спросил Лоран.

Странно. Вроде везде шум и гул, а вроде и тишина. Ощущение, будто юноша заперт в прозрачном куполе. В своеобразной клетке. А снаружи люди: пытаются докричаться до него, донести информацию, но купол всё заглушает.

Лоран огляделся. Часов в палате нет. Вообще всё помещение белое. Скукота, конечно!

Только напротив Лора вторая пустая койка, — всё равно скучно. Наверное, в белой комнате нет места для чёрных стрелок и циферок, для чего-то цветного и весёлого. Из-за этой однообразности можно и с ума сойти.

Шум за стенами не прекращался. Кажется, конфликт принял новые обороты. Агрессия и злоба зашкаливала.

— И какого фига этот совсем умалишённый с нами в одном отделении, мне кто-нибудь скажет?! — крикнул кто-то.

Лорану даже стало интересно. Чем там занимаются психбольные? Сейчас раннее утро, а все уже на ушах. Хотя откуда парню знать, сколько сейчас времени?

Он встал с кровати и направился к выходу из палаты. Дверь с замыленным стеклом. Выглядит непривычно и... вкусно? Да, определëнно аппетитно. Какой вкус у такого стекла? Наверное, оно сладкое. Вот всему миру назло, пусть будет сладкое стекло!

Лор улыбнулся своим же мыслям. Он распахнул дверь и вышел в коридор.

Если бы вчера Лэроу не сказали, что он находится в психиатрической больнице, он бы подумал, что попал в дом сектантов! По середине коридора стояли такие же пациенты: в белых рубахах с длинными рукавами и такого же цвета штанах. Будто их всех создали дешëвой компьютерной графикой, не удосужившись раскрасить. Толпа душевнобольных сгрудилась вокруг одного человека, кто-то постоянно выкрикивал что-то, все шептались, толкали друг друга.

— Лупаните его уже по башке, кто-нибудь! Может угомонится! — снова крикнул незнакомец.

Юноша быстро дохромал до места столпотворения. Синяки на ногах напомнили о себе. Лоран встал в самой сторонке, разглядывая пугающих и зловещих психбольных. Вот мелкая девушка с неаккуратно подстриженными волосами. Рядом стоит мужчина лет тридцати, чем-то напоминающий самого Лорана. И, наверняка, старик, хоть он и был весьма высоким.

— Фальшивые! Продажные и неблагодарные шкуры! — раздался рëв в центре круга. Лорану это показалось... знакомым. — Ненастоящие! Искусственные!

Половина больных разбежалась в сторону, так что Лоран смог разглядеть, что происходит. Психбольной достал из рукава небольшой ножик. Теперь стала понятна паника остальных пациентов. Кричащий сумасшедший с ножом в руке говорит, что все ненастоящие. И что он будет делать с «фальшивыми» людьми? Зачем ему нож? Откуда он у него?

— Он его из столовки спëр, придурок! — вот и ответ на вопрос из толпы.

Ответ есть, но далеко не утешительный. Дело дрянь. Хуже и не придумать, если так можно сказать. Хотя, по закону подлости, именно после этой фразы становится хуже в тысячу раз. Это как закон Мёрфи: «Если что-то может пойти не так, то оно обязательно пойдёт не так».

— И что он собрался... только не..? — Лоран закрыл рот рукой и начал отходить ещё дальше, пока не врезался спиной в стену.

Больной с ножом зарычал, словно животное, и кинулся на кого-то из близстоя‌щих людей. Вот и начало конца.

Дикие вопли, полные ужаса и боли. Весь пол залит кровью. Первый готов... Зазвучала бьющая по ушам сирена. Скоро должны прийти охранники и врачи. Но успеют ли они помочь? Лоран надеялся всей душой, что да. Но сумасшедший всё-таки был быстрее.

Следующий вопль. Второй... Убийца не собирался останавливаться. Движения — чёткие и молниеносные. Он ещё и успевал попутно что-то орать на весь коридор.

Пациенты налетали друг на друга, пытались убежать подальше от психа. Пусть многие из них и не были осознанными людьми, инстинкт самосохранения был у всех.

Ещё один. Третий... нет! Нет, уже не третий. Теперь четвёртый. Четвёртый — убийца. Вот и охранники, даже врач прибежал. Опоздали, медленные придурки.

***

У всех нервы были на пределе, хоть и закончилось всё пять часов назад. А казалось, как будто прошла целая вечность. Пациентов разогнали и закрыли по палатам. Теперь все ещё долго будут сидеть взаперти. После такого больным вряд ли разрешат куда-то выходить.

Люди из начальства больницы позвали уборщиков, вызвали машину. Им потребуется очень много времени, чтобы привести то место в прежний вид. Коридор ведь не был пуст! Там было несколько светильников, тумбочек. Чуть дальше стояли диваны, кресла и даже старенький телевизор.

Сломали почти всю мебель. Пациенты в страхе убегали от сумасшедшего, налетали на других, падали и всё крушили. В такие моменты каждый был сам за себя. Ведь все хотят жить. Ведь все..?

Четыре смерти. Три невинных жизни. Прежде чем окончательно поехавший сам себя остановил, он успел убить, успел яростно зарезать миниатюрную девушку, того старика и пытающуюся успокоить его медсестру. А затем убил и себя, перерезав горло. После содеянного суицид — единственный и лучший выход?

Многих охранников уволили прямо-таки на глазах у всех. Первую четверть за то, что не заметили в столовой, как пациент пронёс нож! Да, неострый (это Лоран выяснил из посторонних разговоров), но при некоторых условиях им можно и мясо хорошо нарубить, и, как показала практика, человека прикончить. Вторая четверть охранного штата не подоспела к кровавому побоищу вовремя. А ведь они должны были остановить его! Не дать убить бедных людей...

Из многих палат слышался плач. Кто плакал? Да почти каждый, кто осознавал весь ужас ситуации! Люди, просто пережившие стресс; люди, потерявшие близких им друзей; пострадавшие, которые получили ранения.

В больнице создавалась иллюзия безопасности. Никому здесь не нравилось, жить тут было просто отвратительно. Но люди чувствовали себя защищёнными. В лечебнице постоянно находились медсёстры и врачи, охранники каждые два часа проверяли обстановку, смотрели, все ли в палатах. Но никто так и не смог предотвратить чудовищное преступление.

Началось так себе время. Не сказать, что ужасное, но могло быть и получше. После произошедшего должны приехать полицейские, чтобы начать расследование. Кто-то даже беспокоился, что больницу в целом могут закрыть. Начнутся всякие проверки, допросы персонала. Ведь должны же кого-то наказать. Нужно найти виновного. А если его не найдут, то накажут первого, попавшегося под руку. Такое не оставят без внимания, к огромному сожалению. Кого-то придётся сделать виноватым.

Лоран сидел в углу своей палаты. Для него сейчас мало что существовало. Только одно премерзкое ощущение: дежавю. Словно парень уже пережил однажды что-то похожее, что-то настолько же ужасное, как утреннее происшествие.

— Руки дрожат, — заметил Лоран. В тишине сидеть совсем не помогало. Как будто затишье перед бурей.

«Все они фальшивые. Все ненастоящие, продажные и неблагодарные шкуры».

Дядя... он ведь то же самое говорил, да? Говорил же! Перед тем, как умереть...

— Ну и что происходит? Я сплю? Этого же быть не может... или может? — парень рассмеялся. — Лоран, доброе утро, просыпайся! Ты в психушке, как слышно?! Ты псих. Пора бы уже смириться, ты так не считаешь?!

Лор злился. Злился сам на себя. Нужно было ему туда тащиться, нужно было ему пытаться помереть на глазах у спасателей. Нужно было ему вообще с детективом работать! Может, его судьба сложилась бы иначе. Может, дядя был бы сейчас жив...

— Лоран Лэроу, верно? — прозвучал знакомый голос. Доктор — тот самый, который вчера приходил к парню сразу после его первого пробуждения в этой больнице.

Лор ответил, не поднимая головы:

— Верно. Что такое?

Док остановился у двери и сказал:

— Поздравляю с появлением соседа.

— Какого ещё соседа? — удивился юноша и, вытерев слëзы, поднял голову.

Дверь распахнулась, в палату зашёл пациент. Ростом не особо выше Лорана, но вот внешность — полная противоположность, не считая причёски. Светлые кудрявые волосы до плеч, зелёные глаза, маленький вздëрнутый нос. Только выглядел он неуверенно и запуганно. Парень прошёл дальше по палате, рассматривая нового соседа. Светловолосый слабо помахал Лору. Он опустился на пол рядом со свободной койкой и опустил голову, как будто стесняясь. Наверное, он боялся Лорана. Неизвестно, нормальный он или психопат. Но сам Лэроу знал, — он-то всё ещё адекватный человек.

— Мишель Люмьер, почти твой ровесник, — представил его доктор и вышел из палаты, заперев её на ключ.

— Здорóво, — попытался начать разговор Мишель.

— Привет, — безучастно ответил Лор. Он всё ещё сидел в углу палаты, не хотел уходить оттуда и знакомиться с этим пациентом.

— Слышал, что сегодня было? Ну, я про резню, — сразу оживился Мишель и слабо улыбнулся.

— Конечно, слышал. Сегодня все только об этом и гудят. Я тебе больше скажу, я не только слышал, но и видел.

Лэроу поморщился. Его новый соседушка, рассказывая обо всех ужасах, произошедших сегодня, смел улыбаться! Неужто он настолько бесчувственный человек?

— Ого... Я с тем придурком в одной палате три недели лежал. Чудом жив остался вообще.

— Чего? — Лоран удивился и поднял голову в сторону Мишеля.

В целом, юноша весь расслабился, будто даже повеселел: ушла вся его скованность.

— Повторяю: я с тем придурком в одной палате три недели лежал. Еле жив остался.

— Правда?

— Конечно! Зачем мне врать новому соседу? — Мишель принял лежачее положение. — У тебя тут тепло. У меня в прошлой палате пол жутко холодный был. Отстойный.

— Наверное... — безучастно ответил Лоран.

— А у тебя какой диагноз? Ну, почему тебя сюда упекли? И как? — Мишель перебрался на кровать, начав заворачивать одеяло в разные бесформенные штуки, как будто занимался оригами.

— Зачем тебе это знать? — Лор не хотел сильно откровенничать с этим странным человеком.

— Ну, хочется же познакомиться. Одному скучно валяться, а так хоть поболтаем до отбоя. Он уже скоро, вроде...

— Ну, м... Как сказать, — замялся Лоран. Он сжал одеяло. — Меня сюда на реабилитацию уложили. Не знаю, как они это определили, но вот как-то так, — нехотя ответил Лоран. — А у тебя что?

Конечно, Лэроу не было интересно, почему этот парень сидит в психиатрической больнице, но разговор поддержать нужно было.

Во-первых, вежливость никто здесь не отменял, во-вторых, с какой-то стороны Мишель был прав, скучно сидеть в тишине.

— Шизофрения какой-то там стадии, начальной, кажется. Знаешь, глюканы всякие, дëргаюсь иногда. Ну, ничего сверхъестественного, тут половина лежит с диагнозами и похуже моего.

Лоран незаметно напрягся. А Мишель продолжил:

— Не переживай, на людей я не кидаюсь, — он слегка улыбнулся. — Мне двадцать четыре, кстати.

— Двадцать два, — сухо ответил юноша.

— Информативно, — заметил Мишель. — Хочешь, кое-что покажу? Подарок от прошлого соседа, — парень хитро ухмыльнулся, как будто хотел показать медаль за первое место на Олимпийских играх.

— Смотря, что именно.

— Я думаю, ты оценишь.

— Давай, удивляй, — Лэроу и вправду заинтересовался.

В больницу ведь ничего нельзя было пронести. Одежду забирают, выдают новую, личные вещи тоже куда-то уносят, говоря, что они тебе пока не понадобятся. Каким же образом этот парень что-то пронёс? И что вообще тот убийца мог ему подарить?

Мишель Люмьер немного приподнял свою белую рубаху. Большая красная рана где-то в районе печени, кажется. Были слабо видны следы от кровавых подтëков на животе, уходящие под штаны.

Зрелище было так себе. Порез ещё не обработали, ведь раненых было очень много. Видимо, до Мишеля ещё не успели добраться медсёстры.

Люмьер гордо посмотрел на свою рану.

— Это тебя тот пырнул? — еле выговорил от удивления Лэроу.

Мишель кивнул.

— Сегодня?

Снова кивок. А ведь златовлас ещё и говорил Лорану, что он немногословен... на себя бы посмотрел.

— Я там прям рядом с ним в этой пучине белоснежных стоял. А он как взвизгнет и нож как достанет из рукава, — я сразу чуть отошёл, но всё-таки задел меня, гад. Хорошо, что не прикончил, да?

— Ага...

И чем он гордится? Наоборот нужно посочувствовать, узнать, не больно ли ему. А он всем хвастается, мол, смотрите, какой я крутой, у меня ножевое ранение! Какие же люди иногда бывают глупые.

— Ты же тоже из Франции? — внезапно поинтересовался Люмьер.

— Как ты узнал? — искренне удивился Лор.

Мишель усмехнулся:

— Рыбак рыбака видит издалека. У тебя акцент французский, тут, в Англии, наших мало. Можно сразу понять, что ты мой земляк. Да и имечко у тебя подходящее.

Лоран ухмыльнулся. Он не думал, что его новый сосед будет использовать старые пословицы. Они не вяжутся с его образом.

Лэроу действительно был родом из Франции. До своего шестого дня рождения жил в Марселе. Потом дядя забрал малыша к себе в Париж. Уже во взрослом возрасте Лору пришлось изучать множество языков: того требовала работа. Вот английский не зря учил, буквально несколько недель назад команда дяди вместе с Лораном полетела в Англию на задание.

Спустя полчаса прозвенел какой-то звонок, похожий на школьный, но намного громче и назойливее. За это время в их палату успела прийти одна из медсестëр и напоить какими-то таблетками Мишеля, обработать его рану. Лорану, кстати, казалось даже странным то, что его самого никакими таблетками или уколами не пичкали. Хотя бы к каким-нибудь специалистам могли сводить для приличия.

— Что это за звон? — немного испуганно спросил Лоран, сидящий на своей койке.

Мишель зевнул и ответил:

— Отбой! — и он завалился на кровать. — Спокойной ночи. Если вдруг буду ночью чудить, — извини, такое я не особо контролирую, но пытаюсь.

— А, ладно. Спокойной.

Лоран также лёг и накрылся одеялом. Парень снова начал переваривать весь день. Убийство раз, убийство два, убийство три, самоубийство один. Четыре смерти. Это уже не казалось таким страшным. Каждый день люди умирают, что тут сделаешь... но должно же быть хотя бы жалко их? Вот они жили себе и жили, а тут вот тебе — смерть. Лоран лишь надеялся, что они не сильно мучились.

А ещё юноше казалось, что его сосед довольно нормальный для такого места. На вид и не скажешь, что с этим златовласом что-то не так. Ему бы работать в какой-нибудь цветочной лавке продавцом и объяснять людям разницу между одной розой и второй.

Интересно на самом деле размышлять вот так. Как бы сложилась жизнь этих людей, не будь они здесь? Или та самая миниатюрная девица, чью жизнь забрал псих. Она вполне могла бы стать и актрисой, если её волосы привести в порядок. Могла играть в каких-нибудь сериалах, которые крутят по телеку в семь часов вечера. Наигранно рыдать после расставания с парнем, изображать злую стерву, мешающую главной паре быть вместе...

Лоран успел всего один раз сходить в столовую, буквально за час до случившегося, откуда сумасшедший вынес нож. Теперь несколько дней, а то и недель всем еду будут разносить по палатам. Иллюзия безопасности, опять...

Лоран закрыл глаза. Нужно поспать хотя бы пару часов, иначе весь следующий день он будет чувствовать себя, как овощ.

— Привет, — послышался завороженный голос Мишеля. Лоран поморщился и накрыл голову подушкой. — Почему ты ко мне так долго не приходил? Мне не с кем было поговорить. Ты разве не понимаешь? По-настоящему поговорить. Они тут все молчаливые. Нет, нет, они правда хорошие... Просто мне не совсем подходят, всё нормально.

Лоран не выдержал и убрал подушку с головы, после чего принял сидячее положение, посмотрел на Мишеля.

Он выглядел почти так же, как и днëм..? Утром? Какой отрезок времени тогда был? Некомфортно. Лоран привык всегда держать в голове точное время. Или хотя бы знать, который сейчас час. Всё-таки какие хорошие у него были наручные часы! А сейчас даже их забрали.

Юноша помотал головой. Мишель продолжал что-то бубнить. Лор посмотрел на своего «солнечного» соседа. Ладно, он забирает свои слова обратно. О нормальности Мишеля теперь и говорить нельзя было.

— Мой новый сосед такой же, как и вы. Погиб совсем недавно, жаль парня, — прошептал Люмьер. — Правда пока признаков нет. Я не думаю, кажется, ещё не осознал полностью. Ага, ты прав.

Лор навострил уши. Юноша резко перешёл на шёпот, из-за чего одну реплику бывший помощник детектива не смог расслышать. Жаль парня...

На койке, кроме Мишеля, никого не было, но всë же Люмьер будто бы гладил чьи-то волосы? И разговаривал:

— Смотри, что есть, — он задрал белую рубаху и указал пальцем на большую рану, которую показывал Лорану. — Нравится? Сегодня поставили. Ну, тот чокнутый. Ты же его помнишь, да? Я тебе про него рассказывал, — Мишель снова опустил рубаху. — А его сегодня рано утром куда-то в совсем другое место хотели отправить. Может, в отделение для более чокнутых, как думаешь? Ему это не понравилось, и он... Я надеюсь, эту больницу из-за него не закроют. Что он сделал? Ну, сегодня прям почти с утра начал...

— Мишель, — шëпотом позвал того Лоран.

Его весь этот разговор пугал. И очень сильно, если честно. Нет, он конечно помнил, что Мишель его предупреждал. Просто Лор представлял себе «шизу какой-то там стадии, вроде, начальной» не совсем такой.

Люмьер не отозвался.

— Мишель! — уже обычным голосом сказал Лоран.

Ответа нет, разговор Люмьера с воздухом продолжается:

— Ну и как-то так. Четыре жизни забрали сегодня! — рассказывал златовлас. — Грустно даже. О, ещё и половину охранников прямо на месте уволили. Вот прям на глазах пациентов. Весёлое было зрелище, — Мишель улыбнулся. — Приходил бы ты почаще. Ты меня слушаешь. Тебе уже пора уходить? Так рано..? — он разочарованно вздохнул. — Ладно.

Лоран забыл, как дышать. Такое с ним ещё никогда не случалось. Мишель действительно видит своего «собеседника»? Ему кажется, будто он общается с кем-то материальным?

— Обещай, что скоро вернёшься! — Люмьер помахал рукой, видимо, на прощание своей галлюцинации. И вырубился.

Просто повалился на кровать, будто ничего и не было. Странно. И что Лорану делать? Также забить на это? А если не забить, — то что делать? Позвать медсестру?

Если Мишель говорит: «приходил бы ты почаще», значит, такое не в первый раз происходит. Значит, он уже привык. И он с ними подружился, раз так легко разговаривает.

Интересно. Лоран всегда считал, что дружить со своими галлюцинациями — плохая идея. Почему-то всем кажется, что они могут быть только плохими.

А может, они совсем хорошие? А может, они красивые? Откуда люди могут знать, какие они? А вдруг они вообще приносят невидимые конфеты или ещё что-нибудь хорошее просто за то, что ты с ними болтаешь. Просто так, просто не надо их бояться.

Лоран улыбнулся. Да, лучше уж думать о таком перед сном, чем днём. Днём всё кажется страшнее, ведь нужно придумывать план решения этой проблемы. А сейчас хорошо, можно отложить всё до завтра.

Хорошо лежать в кровати и представлять всякое невозможное и бредовое. Откуда можно узнать, что бред — это на самом деле бред? Бредом может и не быть утверждение о том, что красный — зелёный. Ведь где-то обязательно должен быть зелёный, который красный! Или красный, который зелёный. Где-то цветов и подавно нет! Наверное, людям в таком мире совсем скучно живётся. Всё и всегда серое. Как в этой палате, только тут всё белое, а там сероватое.

А ведь есть люди, которые вообще не видят всю красоту нашего мира. После таких мыслей начинаешь ценить всё то, что для нас простая обыденность! Ведь мы начинаем ценить вещи, только потеряв их.

«Что имеем — не храним, потерявши — плачем...».

Вот была бы тут палата более весëлая, было бы не так грустно и скучно. Хотя бы часы могли бы повесить.

Здесь ты остаёшься наедине со своими мыслями. И повезло тем, у кого плохих мыслей нет. От себя не убежать, от своих мыслей не спрятаться. Они всегда будут рядом. И в самые неподходящие моменты будут всплывать исключительно плохие воспоминания, — так устроен мозг человека. Он сам себя винит, критикует, говорит себе, какое же он ничтожество. А ведь себя нужно и хвалить...

Спать, спать, спать. Лоран перевернулся на бок. Поправил одеяло.

Тепло, тепло, тепло. Так хорошо.

Глава 3

Утром Лор сразу же успел получить сердечный приступ. Мишель разбудил юношу самым ужасным способом, о котором только можно было бы подумать: криком. То есть, подразумевалось пением, но это было трудно таковым назвать.

— Проснись и пой, Лоран Лэроу! — Люмьер подскочил и начал наворачивать круги по палате, по-детски напевая. — Солнышко проснулось, новый день на дворе!

Пение Мишеля Лоран не оценил. Этому придурку белобрысому кричать «занято!» в туалете, да и только. Хотя все тут и так придурки. Психушка ведь.

— Заткнись ты уже, певец недоделанный! — Лэроу кинул в поющего соседа по палате подушку и накрылся одеялом с головой. — Дай поспать, рано ещë...

— Во-первых, я ни за что не заткнусь, пока ты будешь лежать на кровати без дела. Мне скучно, — улыбнулся Люмьер. — Во-вторых, откуда ты можешь знать, сколько сейчас времени? Может, уже вечер, а? Например, одиннадцать ночи спустя двое суток. И я уже настолько отчаялся, что решил будить тебя пением! — он наигранно вздохнул, приложив руку ко лбу.

— Вечером солнце не встаëт и новый день во дворе не гуляет. И я уверен, если бы тебе было настолько нечего делать, ты разбудил бы меня в сто раз раньше.

— Эх, раскусил... — грустно вздохнул неугомонный златовлас, после чего замолчал. Лоран успел обрадоваться, но не тут-то было, Мишель продолжил. — Вот была бы столовая открыта, можно было бы и за едой выдвигаться. А так сиди и жди три часа, а то и больше, — он разлëгся на полу, неподалёку от койки Лора. — Ну и фигня, скажи? Кто вообще это дурацкое правило придумал? Могли бы водить по три-четыре человека по очереди, — проблем меньше. Как думаешь?

От размышлений Мишеля про еду у Лорана чуть не начало урчать в животе. Есть и вправду сильно хотелось. Их же не могут оставить весь день голодать?

— Ты, кстати, ночью развлекался, помнишь? — попытался напомнить Лоран. Люмьер поднял голову и удивлённо посмотрел на соседа.

— Правда? Нет, я такого не помню совсем. Да и в целом мне редко запоминаются разговоры с глючными существами. Если я и запоминаю наш диалог, — значит всё было в край плохо. Вот прям вообще!

— Выглядело жутко, на самом-то деле, — признался Лор. — Ты сидел на кровати и пялился в стену, будто кого-то там видел. Ну, то есть тебе и вправду там что-то казалось, а на самом деле там была просто обычная белая стена. Ещё и говорил ты не своим голосом. Знаешь, как во всяких ужастиках вызывают духов? Вот ты примерно этим же голосом тараторил.

— Тебе крупно повезло, что я тебя не заметил, и мне не вздумалось к тебе приставать, а то и такое бывало пару раз, — златовлас прыснул. — А про голос... А про голос мне все мои соседушки такое втирали. А сам я и не знаю, что с этим делать. Может, какая-нибудь проблема с голосовыми связками.

Лэроу напрягся. Про приставания — очередная несмешная шутка или нет? Ладно, когда в психушке в темноте человек с сумасшедшим видом болтает с воздухом и стеной — это одно. Может быть, сам с собой разговаривает, с каждым бывает. А вот когда человек с сумасшедшим видом лезет с разговорами к тебе... Тут уже не знаешь, что делать. Радоваться тому, что сидишь не в одинокой тишине, или бояться, что с тобой беззаботно болтает псих, не отвечающий за свои действия?

— А что я говорил? — спросил Люмьер.

Лоран задумался:

— Ты радовался тому, что кто-то вернулся. Говорил, что тут тебя мало кто слушает, но мы всë равно хорошие. Показывал свою рану на животе... И вроде всё. Бóльшую часть «диалога» радовался чьему-то возвращению.

— Он действительно возвращался?! — обрадовался Мишель. В его глазах с лёгкостью можно было разглядеть счастливые огоньки, которые так оживили парня. — Он возвращался! — эхом повторил он и закрыл глаза, расправив руки в стороны. Для полной картины не хватало ветра свободы.

Лэроу хмыкнул, удивившись необычной выходке соседа. Ему стало даже интересно, кого же видел тогда Мишель, раз он так радуется приходу этого загадочного «Он».

Радоваться возвращению своих же галлюцинаций Лорану казалось не совсем здоровым. Но сейчас он в психиатрической лечебнице... тут такое вполне себе нормально. Но Лоран Лэроу не был в этом особо уверен.

Юноша грустно улыбнулся: было тяжело привыкнуть к тому, что всё ненормальное считается здесь вполне приличным.

Он всë-таки встал с кровати и, не изменяя своим привычкам, принялся делать небольшую разминку. Психушка, конечно, психушкой, но лучше уж позаниматься, чем маяться от скуки.

Несколько отжиманий, приседания. Если бы была возможность, в список могла бы и пробежка добавиться, но психов на улицу не водили. А жаль, хотелось бы походить хотя бы в малюсеньком дворе! Надо будет спросить у Мишеля, выводят ли их хоть иногда погулять.

— М-да, самый настоящий спортсмен, — весело пробормотал Люмьер, наблюдая за своим соседом.

Златовлас распластался на койке, внимательно наблюдая за действиями Лорана, иногда поглядывая по сторонам.

Закончив, Лор улыбнулся. Дядя был бы вполне доволен!

— А сальто назад крутануть сможешь, спортсмен? — пошутил Мишель.

— Если произойдёт экстренная ситуация, и это будет просто необходимо, — то почему бы и нет?

— Ну ты, конечно, крутой! Я вот совсем ничегошеньки в спорте не смыслю, а хотелось бы. Волейбол, хоккей, плавание там...

— Да тебе хоть в цирковую акробатику можно пойти. Только уж не начинай заниматься пением, пожалуйста. Я этого не переживу! И остальное человечество тоже.

Златовлас пожал плечами и широко улыбнулся.

— Не может быть всë так ужасно. Если бы всё было именно так, как ты рассказываешь, я был бы уже мёртв три недели назад, Лор, когда лежал с тем убийцей! — хмыкнул Люмьер.

Смелое заявление, но, наверное, правдивое. Новый сосед Лорана иногда вёл себя как полный псих, каким и должен быть человек, живущий здесь. Но всё же Мишель смотрел на мир без розовых очков, не питая ложных надежд о счастливом будущем и мире во всём мире.

— Есть хочется... побыстрее бы они еду принесли, — сказал златовлас через пару минут.

— Ага, — сухо согласился Лэроу. — А ты давно тут? Ну, в больнице этой, я имею в виду.

— Не скажу, что старичок, но не мало: два месяца или около того. Таблетки разные дают, на консультации изредка водят. В общем, нормально, жить можно. А ведь ты новенький, да? Я тебя раньше не видел совсем.

Лоран кивнул:

— Позавчера ночью привезли. Или не ночью... часов-то нет. Короче говоря, вчера был мой первый полный день в этом местечке. Единственное, что могу сказать: весело. Очень весело у вас.

Мишель присвистнул:

— Не самое гостеприимное начало однако!

Лоран снова кивнул. За два дня в лечебнице произошло столько интересных событий, сколько не случалось за все его немногочисленные задания в роли помощника детектива.

И события радужными назвать уж точно нельзя было. Ни за последние два дня, ни на заданиях с дядей. Лучше бы и вовсе не было ни того, ни другого. Может быть, Лоран мог бы просто учиться в каком-нибудь колледже, найти нормальных друзей, ходить на всякие вечеринки. И просто жить в своë удовольствие, ни о чëм совершенно не заботясь. Такой жизнью Лоран Лэроу будет сыт по горло и ещё выше.

— А как тут развлечься можно? Тоска смертная теперь, — спросил Лэроу и печально вздохнул.

— Раньше людей вменяемых можно было безобидно донимать. А вот сейчас все заперты в четырёх стенах, так что без понятия, — Мишель... улыбнулся? И сделал он это чересчур хитро.

Его улыбка напоминала лисью ухмылку. Лишь бы не приступ галлюцинаций. Сейчас этого вот вообще не хотелось!

Лор сам присел на пол. Печально всë как-то складывается. Сидеть на одном месте для Лорана Лэроу было одним из худших занятий. Хотя, если в больнице и продолжится весь этот ужас: ни он, ни остальные заскучать не успеют.

Да и сосед у него вполне общительный попался, так что хоть одна забава есть. Порой Мишель даже чересчур разговорчивый, но ничего, как-нибудь со временем Лоран привыкнет.

— Ну, у меня из так называемых «развлечений» все эти приёмы и процедуры. Я думаю, у тебя тоже скоро всё это начнётся. Они просто пока присматриваются к тебе, — попытался подбодрить Мишель. — Может, подбирают препараты, курсы и ещё много вещей с умными и непонятными названиями.

— Или просто я им вообще не нужен, и они на меня забили.

— Скажу честно: такое не исключается, но маловероятно. Я таких ребят ещё не встречал.

В замыленную дверь со вкусным стеклом постучали. Неуверенно заглянула одна из медсестëр. Кажется, она была вчера, помогала раненным. Девушка тихо спросила:

— Лэроу и Люмьер, так ведь?

Оба парня кивнули.

Медсестра слабо улыбнулась и молча занесла в палату два подноса с едой, поставив их на прикроватные тумбочки обоих.

Лоран дождался, пока медсестра уйдёт, и сразу же залез на койку, не глядя, накинулся на еду. Он схватил ложку, зачерпнул ею содержимое глубокой тарелки и закинул в рот сразу всю гущу. Лучше не делал бы он этого.

Юноша спустя доли секунды всё выплюнул обратно на тарелку, закашлялся и отбросил ложку обратно на поднос.

Мишель начал неистово хохотать, но подавился собственной слюной. Теперь настала очередь Мишеля кашлять, а Лорана смеяться.

— Что это за ужас?! — разъярëнно крикнул Лор. — Тут точно лечат, а не калечат?!

— Привыкай, новенький! — задорно ответил Люмьер.

Он встал с пола, подошёл к соседу и, похлопав парня по спине, вернулся к своей койке с подносом. Златовлас спокойно взял ложку, вдохнул побольше воздуха, зажмурился и принялся есть. Мишель ел, не дыша..? Но управился он быстро. Лоран глядел на всё это с некой завистью и жалостью.

Глянув на принесëнное «нечто», юноша понял, почему его сосед зажмурился. На этот ужас было больно смотреть. На подносе стояла тарелка с какими-то кусками мяса, глубокая посудина с похлëбкой непонятного цвета. Видимо, Лор попробовал именно её, о чëм сильно пожалел. Мерзкий вкус до сих пор ощущался на языке и щеках. Только небольшой стаканчик сока выглядел безопасным.

— Ты каким заклинанием пользуешься, чтобы это есть?! Да и в целом выживать здесь, Мишель?!

— Я пользуюсь самой тёмной магией, которая только может существовать, — златовлас улыбнулся.

***

Прошло два часа. Еда Лорана так и осталась нетронутой за исключением сока, но даже на дне стакана осталась какая-то непонятная гуща.

В дверь снова постучали. Другая медсестра заглянула в палату и сказала:

— Лоран Лэроу, за мной, — она кивнула головой в сторону выхода из палаты.

— Куда? — в один голос спросили парни.

— На консультацию, куда ж ещё.

— Ну вот, я же тебе говорил, что скоро всё это начнëтся, — улыбнулся Люмьер и кивнул головой в сторону медсестры. — Удачи выжить.

Лоран встал с кровати, помахал Мишелю на прощание и вышел в белоснежный коридор.

Пустынно. Раньше тут и вправду могли спокойно бродить пациенты? Как-то даже и не верилось в это. По этому, по следующему, вообще по всем коридорам ходили люди. Ходили и, наверняка, общались, знакомились, смеялись. Нет, ну может быть и спорили или жаловались на медикаменты, но всё равно... жили.

Медсестра закрыла дверь и направилась в неизвестном направлении. Лор поспешил за ней.

Ничего не изменилось, на самом деле. Во всех палатах в основном было тихо, лишь изредка откуда-то слышались крики или плач. По коридору бродили сотрудники лечебницы: медсëстры, охранники. Полиции, к счастью, не было. Или юноша их просто не заметил. Пару раз на глаза попадались такие же пациенты в белых рубахах в сопровождении медперсонала.

О, вот ещё один. Мужчина, который походил чем-то на Мишеля. Медсестра прямо-таки держала его за руку... наверное, буйный какой-то. Оглядывался он судорожно, нервно: как будто что-то искал. Что-то не совсем законное? Ну, в рамках психиатрических лечебниц.

Мужчина, видимо, не замечал Лорана и его сопровождающую, раз начал как-то... брыкаться? Высвободив руку, он со всей силы закричал:

— Рушится! Бегите, бегите! Все умрут, все здесь умрём! Бегите, вы... — пациенту не дали закончить. Откуда-то, словно внезапно появившись из портала, всплыл охранник. Он со спины подбежал к «праведнику» и скрутил того по рукам. После удара под колено тот согнулся. И, кажется, решил продолжить что-то говорить про смерть, разрушение и побег.

Лор удивлённо вытаращился на мужчину и молча наблюдал за происходящим, идя намного медленнее своей медсестры. Недовольно цокнув, она сказала ему:

— Чего таращишься? Тут каждый день нечто такое творится. Надеюсь, тебя эта участь не постигнет, — она невесело ухмыльнулась. — Пошли, пошли, а то опоздаем.

За следующим поворотом, так и не отойдя от странного происшествия с психбольным, Лор заметил полицейского, разговаривающего с мужчиной в строгом костюме. На вид госслужащему было лет тридцать пять, а вот его собеседнику можно было дать все шестьдесят.

Полицейский сначала выслушал неизвестного человека, потом что-то быстро пробормотал, тряхнув русыми кудряшками. Пожилой мужчина выглядел крайне обеспокоенно, движения его были дёрганными, а глаза то и дело перебегали с одного объекта интерьера на другой.

Лоран вздохнул, подумав, что тема разговора этих двоих определённо заключается в недавнем убийстве невинных людей и самоубийстве рехнувшегося психбольного.

Проходя мимо, Лор вдруг почувствовал на себе чужой взгляд, от которого по спине поползли мурашки. Обернувшись, юноша понял, кто же так злобно на него посмотрел: подозрительный полицейский, явно запугивающий пожилого человека! Но уже через секунду тот вновь начал шушукаться с встревоженным мужчиной.

Вот и кабинет психиатра или психолога. А возможно там вообще человек два в одном... или три, если брать во внимание наличие невролога.

Дверь деревянная, но без таблички. Только по пути сюда Лоран заметил, что все палаты пронумерованы. И то, что в коридоре столько поворотов. Может, они связывают все отделения лечебницы?

— Проходи, — окликнула юношу медсестра, открыв дверь. — Дальше без меня, я буду ждать здесь, чтобы проводить тебя обратно в палату.

Лоран Лэроу кивнул. Он переступил порог кабинета, и сердце назло хозяину забилось чаще.

Парень проходил всю нужную подготовку, чтобы стать помощником детектива, и, конечно же, посещал психиатра. Но одно дело быстро ответить на все вопросы врача, получить печать и уйти. Сейчас же Лор для всех работников больницы — психбольной. Что с ним будут делать? Показывать картинки с кляксами и спрашивать, что на них нарисовано?

Лоран нервничал. У него даже немного подрагивали руки. Главное не психовать и не врать, говорить исключительно правду. Будет смешно, если Лэроу покажет себя в роли ещё бо́льшего психа, чем каким его сейчас считают!

— Проходи, Лори, располагайся и не бойся, я не кусаюсь, — врач усмехнулся.

Лори... так называла парня только мама в далёком детстве. Малец невольно погрузился в грустные мысли: стало так тоскливо...

В голове сами собой всплывали вопросы: «мама, папа, как вы там? Вам разве совсем не интересно, как я сейчас живу? Вы вообще чувствуете вину за содеянное?».

Лоран встряхнул головой и присел на стул. Спокойно, не время для воспоминаний. Сейчас нужно показать себя с лучшей стороны! Ведь так его время в психушке может сократиться. Увидят, что он вполне нормальный человек, просто тогда был небольшой психоз, пропишут таблетки, скажут отпуск взять какой-нибудь и всё. И иди гуляй себе на свободе.

Лор начал рассматривать врача. Короткая стрижка, выбритые виски, светлые волосы, даже немного поседевшие. Довольно приятное лицо. Мягкие черты придавали доктору дружелюбный вид. Хотелось сразу поделиться всеми проблемами и получить от него поддержку. Или просто Лэроу давно не общался с кем-то, кроме его нового соседа Мишеля? Медсестëр лучше не считать, наверное.

Белый врачебный халат и обычные тёмные джинсы. Ничего сверхъестественного, в общем. Этот человек был похож на простого врача, может, детского педиатра. И как его занесло в лечебницу для душевнобольных?

— Как ты себя чувствуешь? Что-то беспокоит? — мужчина убрал бумажки и улыбнулся Лорану.

— Да нет, ничего. Всё хорошо.

— Подружился с нашим Люмьером? Он тот ещё шутник. Лучик света среди всей этой тьмы, — психиатр вздохнул и грустно пожал плечами. — Он словно открыл портал в своё собственное солнечное измерение.

Наверное, если бы Мишель не страдал шизофренией, он мог бы быть вполне хорошим человеком. Лэроу кивнул и улыбнулся. Такого жизнерадостного и оптимистичного лучика ещё поискать нужно! Жаль, что парня что-то сломало. Насколько предполагал Лоран, просто так галлюцинации человек не начинает видеть.

— Ну, а как питаешься? Первые дни тебя не трогали, чтобы не нарушить баланс твоей вселенной, — усмехнулся врач и подмигнул пациенту.

Лэроу подавил рвотный позыв. От одного воспоминания этого «нечто» Лору стало дурно. Из всей еды только сок был нормальным. Есть хотелось, конечно, жутко.

Когда он был в первый, и, видимо, последний раз в столовой, там был выбор еды. И Лэроу наслаждался, не сказать, что хорошей едой, но она определённо была намного вкуснее чем то, что принесли сегодня утром.

Конечно, это был не ресторан, но можно было по виду выбрать наиболее съедобные продукты. Но когда кафетерий закрыли, видимо, решили, что душевнобольные поедят что-то попроще.

— Лоран, мой друг, о чём задумался?

Лэроу поднял взгляд на мужчину. Где же вся врачебная официальность и строгость? Безусловно, с психопатами нужно разговаривать ласково. Наверное, врач так и делал всегда... и делает сейчас.

— А... Ну, я был не голоден.

Психиатр ухмыльнулся и, встав со своего места, подошёл к парню. Малец вздрогнул, когда мужчина наклонился и начал шептать Лору на ухо:

— Не бойся, парень. Еда сегодня была просто отвратительна. Мне ты можешь признаться. Но вот громко лучше не говорить, наша Мария обидится.

Лоран кивнул и показал «о`кей». Врач подошёл довольно близко и теперь парень смог разглядеть мелкую надпись на его бейджике: «Джонатан Хейз».

— Для тебя просто Джонатан, — мужчина похлопал Лора по плечу.

Парень был удивлён. Психиатр вёл себя так необычно. По-семейному, что ли? Довольно странно. А где же страшная атмосфера, психологические опросы, проверки документов? Джонатан Хейз был так похож на дядю... Такой же добрый, смешной. Общается так непринужденно, как будто они уже давно знакомы.

— Ты, наверное, удивлён? А где же все тесты, да? Не волнуйся. Это первая наша консультация. Я хочу, чтобы мы подружились. Ты хороший человек, да и я неплохой, — врач улыбнулся своей лучезарной улыбочкой. — Так что давай жить дружно, как говорится. Единственное, что от тебя сегодня потребуется — это выпить лекарство.

Джонатан открыл ящик, достал оттуда упаковку без названия, вынул две таблетки и протянул Лэроу. Затем налил воды в стакан и поставил на стол перед парнем. Малец на секунду замер, но потом смело закинул лекарство в рот и запил водой.

— Какой молодец. Отдохни. Вечером еду будет готовить другой повар, не Маша, так что сможешь поесть. Тебе нужно набраться сил после всего случившегося. Воспринимай это как отдельный мир, в котором можно бездельничать сколько угодно.

Отдельный мир... Интересное сравнение.

***

Прошло ещё полчаса. Нужно было отметить, что Джонатан не соврал. Они просто пообщались, от Лора ничего больше не требовали. Только совсем недавно его всë-таки отпустили.

Достаточно намучившись, Лоран с облегчением вышел из кабинета и улыбнулся. Но увидев рядом того самого госслужащего при исполнении, настроение юноши сразу же упало ниже плинтуса.

Мужчина вдруг поднял крепко сжатый кулак, а затем раскрыл ладонь и потряс связкой ключей прямо перед носом бывшего помощника детектива.

— Мы не знакомы, но мне необходимо задать тебе несколько вопросов. Сегодня я проведу тебя до палаты, не возражаешь? — усмехнулся грубый полицейский, который сразу перешёл на «ты», не спрашивая разрешения. — Не уверен, что ты вообще что-то понимаешь, но такой уж приказ.

— Не знаю, что именно Вы хотите у меня спросить... и, честно, даже не хочу знать. Я обычный псих, каковой сию же секунду хочет прилечь и отдохнуть, — съязвил Лоран.

Парня ужасно взбесил тон чудного мужика, особенно его привычка смотреть на всех свысока! Поэтому даже если бы у Лэроу была какая-либо информация по поводу трагедии, он бы оставил её при себе. Ведь юноша и сам собирается расследовать это дело, — чего бездельничать целый месяц?

— Не волнуйся, я сильно не помешаю, буквально несколько вопросов! Возможно, если ты будешь хорошо вести себя, я даже попрошу, чтобы в следующий раз тебе дали побольше вкусненькой еды, — заверил полицейский, но затем охнул и быстро добавил. — Хотя вас же здесь явно кормят всякой отравой! Ну, тогда извиняй, что-то другое предложить тебе не могу.

Лоран скрипнул зубами от злости, но быстро успокоился и даже выдавил из себя фальшивую улыбочку. Наигранно грустно пожав плечами, парень заверил своего неприятного собеседника:

— Обидно, конечно, но мне всего хватает, можете не переживать. Задавайте свои вопросы, пока у меня опять не случился приступ. Если я вдруг пожелаю перегрызть Вам глотку, — я не виноват! — Лор поднял руки вверх, показывая, что от него не исходит никакой угрозы.

Мужчина безусловно такого не ожидал, так что немного испугался на радость Лорану Лэроу. Засунув руки в карманы, полицейский кивком головы поманил психбольного и направился в сторону палаты. Лор последовал за ним, уже готовясь нести полный бред, лишь бы не говорить этому противному человеку правду.

— Директор этой больницы сказал мне, что во время убийства многие душевнобольные стояли совсем близко и всё видели. Я уже опросил одного, но тот оказался типичным пациентом психушки. Тебя назвали самым вменяемым, да и сам я на тебя глаз положил. Поведай мне все подробности, но только не смей врать и недоговаривать, ладно? То, что ты лечишься здесь, ещё не означает, что тебя нельзя призвать к ответственности.

— А сами Вы думаете, почему всё так плохо сложилось? Психбольной, на которого не подействовало лекарство, резко начинает кричать и бить всех, а затем вытаскивает нож. Наверное, кто-то дал ему оружие специально, это уже вы обязаны узнать. Возможно, этот кто-то и надоумил совершить такое злодеяние.

— Мне сказали, что убийца отчаянно орал, что все вы, цитирую, «ненастоящие». Почему ты это не упомянул? — перебил нетерпеливый госслужащий.

— Я Вас умоляю, Вы серьёзно в это поверили? В момент убийства из «здоровых» людей была лишь одна медсестричка, которую и зарезал психбольной. Врачи и охранники подбежали уже тогда, когда всё закончилось. А мало ли что могли услышать больные на голову люди, находящиеся в таком стрессе?

Полицейский одобрительно хмыкнул, явно поддерживая эту точку зрения. Парни уже почти дошли до нужной палаты, так что Лоран даже обрадовался предстоящему концу этого разговора.

— Ты точно уверен, что этот псих ничего странного не говорил?

— Со стопроцентной вероятностью, господин полицейский. Я хоть и лечусь здесь, но пока ещё нахожусь в своём уме! — громко заявил Лэроу, остановившись возле двери в палату, где на своей койке уже сидел Мишель.

Мужчина вновь ухмыльнулся и левой рукой достал связку ключей. Нахмурился, поглядел на неё несколько секунд и вставил нужный ключ в замочную скважину вкусной двери... опять это странное выражение. Полицейский вставил ключ в замочную скважину стеклянной двери, — ведь должно быть именно так. Лоран не сумасшедший, ему нельзя общаться на языке этих психов!

— Самому не тошно? — поинтересовался мужчина.

— Извините? — переспросил Лоран.

— От себя ещё не тошно? От своей вины, от своей беспомощности, — полицейский проворачивал ключ медленно, — слишком медленно, как будто он хотел замедлить время. А ещё, кажется, говорящий начал поворачивать голову в сторону опешившего и совсем слегка шокированного Лэроу. Так же медленно. Так же слишком медленно.

— С Вами всё в порядке? — забеспокоился юноша. — Позвать на помощь? Тут есть врачи, они обязательно...

— А парочку дней назад ты на помощь звать как-то не планировал. Неужели и вправду мечтал спасать людей? Разгадывать загадки, считая свою работу обычной игрой? Ты не можешь помочь даже себе! Что там говорить о твои близких? О посторонних людях? О случайных прохожих, которых могут убить прямо за углом, но ты об этом никогда-никогда не узнаешь, потому что торчишь сейчас здесь и ненавидишь всех, включая себя, — ключ всё никак не завершал оборот, зато глаза госслужащего наконец уставились на бывшего помощника детектива.

Лицо мужчины сейчас вызывало только мерзость и лёгкий страх. И на этом лике сейчас сияла не вежливая улыбочка, а злобный оскал.

Но юноше было совсем не страшно, — нет. Вообще ни капельки! И внимания он совершенно не обращал на все эти дурацкие речи.

— Замолчи, — потребовал Лоран, которому совсем не было дела до слов сбрендившего полицейского.

— Кого ты собираешься спасти в этих стенах? Таких же психов, каким стал и ты? Ох, извини, ошибся! Ты собираешься спасать в этих стенах таких же психов, каким ты и был всегда? — расхохотался незнакомец, который с самого начала показался Лору ненормальным.

— Заткнись! — крикнул Лэроу.

Сжав руки в кулаки, он уже был готов накинуться на очередного сумасшедшего с дракой, лишь бы он замолчал.

Но вдруг под левым боком юноша почувствовал что-то холодное. А опустив взгляд, молча раскрыл рот.

Пистолет. Этот псих приставил к боку Лорана дуло пистолета.

— Тебе лучше дослушать до конца, а то я могу и выстрелить из него, а тебе будет очень-очень больно. Так вот, как я и говорил ранее, тебе бы для начала себя обезопасить, но ведь...

Лоран Лэроу не собирался дослушивать речь этого полного идиота! Он развернулся в противоположную сторону и рванул вперёд по белому коридору, подальше от палаты и полицейского.

— От меня не убежишь, мальчик, ведь я нахожусь прямо у тебя в голове! — закричал госслужащий совсем близко, словно он сразу побежал за Лораном.

Но парень, изрядно испугавшись, быстро обернулся и ойкнул. Мужчина спокойно стоял у двери, даже не пытаясь догнать своего собеседника. Но его голос раздавался буквально над ухом Лэроу!

Юноша зарычал от переполняющих его эмоций и завернул за угол, всё дальше удаляясь от помешанного полицейского, который только и ждал того момента, чтобы высказать весь тот бред Лорану наедине.

— Ну куда же ты, не устал ещё? Вернись, и мы поговорим по-нормальному, — с глазу на глаз. Я, конечно, могу и так тебя вразумить, но ты ведь сам ужасно перепугался, услышал мой голос в своей чересчур наивной голове, — зазвучало слева от бежавшего бывшего помощника детектива, который так и не понял, что именно он хочет найти.

— Хоть кто-нибудь... врач, медсестра, да кто угодно! — запыхавшись, прошептал Лэроу себе под нос.

Вновь свернув направо, Лоран улыбнулся и ускорился, — он понял, где сейчас находится и куда должен бежать! Буквально за следующим поворотом располагался кабинет врача, с которым юноша и познакомился сегодня.

— Лоран, ты искренне не хочешь это осознавать, но когда-нибудь тебе придётся. Просто перестань уже играть в прятки, даю дельный совет, — голос полицейского так и продолжал возмущаться, звуча отовсюду.

— Да пошли Вы, о уважаемый господин госслужащий! — заорал обрадованный Лор, уже представляя, как пожалуется на всё Джонатану Хейзу.

Но в следующую секунду юноша резко затормозил и попятился назад, тяжело дыша от бега и нарастающего страха. Перед юношей самодовольно стоял тот самый «уважаемый господин госслужащий», какового Лоран любезно послал далеко и надолго.

— Ну вот, теперь и поговорить нормально можем. Ведёшь ты себя, конечно, как ребёнок, я аж устал от такого.

Лэроу закричал и бросился назад, уже совсем не понимая, куда он направляется. А его недавний знакомый помчался следом, истошно смеясь.

— Я головой понимал, что вы люди — любители дешёвых фильмов ужасов, но не настолько же! Ты всё время оборачивался и гадал, почему же я не бегу следом.

Послышался щелчок предохранителя, с которого и был снят пистолет. Богатая фантазия Лорана сразу подбросила ему сумасшедшую идею, где мужчине удалось застрелить парня с первого раза. Глаз всё-таки у него был намётан, если он не соврал, что правда работает в полиции.

Лор из последних сил ускорился, когда услышал выстрел. Пуля не задела его, из-за чего бывший помощник детектива чуть не расплакался от счастья.

Но погоня не могла продолжаться вечно. Было всего два варианта развития событий: либо юношу убьют, либо он спасётся каким-то неизвестным ему образом.

Но всё закончилось намного проще. Резкий толчок в спину, невыносимая боль в висках, злорадный смешок и тихий вскрик самого Лорана. Он никогда не мог и подумать, что умрёт так скоро и глупо! А судьба-злодейка даже не собиралась ничего сообщать парню, готовя такой отвратительный «сюрприз».

— Лоран Лэроу, что случилось?! Почему Вы на полу? — взвизгнула новенькая медсестричка, резко выскочившая из-за угла. — Вам плохо?!

Парень обернулся и со вздохом облегчения покачал головой:

— Всё хорошо, я просто поскользнулся.

— Вы уже давно должны были быть в душевой комнате! Почему же никто Вас не отвёл туда после знакомства с врачом? — удивилась девчушка и помогла Лору встать с пола. — Тогда я провожу Вас и помогу, если будет нужно. У Вас точно ничего не болит?

Медсестра всё продолжала щебетать и мило возмущаться, когда Лоран с лёгкой улыбочкой успокаивался после всего случившегося.

Полицейский просто пропал, когда на крики прибежала эта девушка. Видимо, мужчина испугался свидетеля и скрылся за другим поворотом, побежав в обратном направлении. Другого объяснения не было, да и Лоран не особо хотел об этом думать. Ему и так хватило, нервишки знатно пощекотали.

Строить теории совершенно не хотелось. Лорану в данный момент было всё равно, почему он не добежал до кабинета врача, а просто вернулся обратно к палате, хотя бежал в нужном направлении. Да и поведение того «полицейского» было явно ненормальным.

***

Юноша прошёл в палату. В ней на своей койке сидел Мишель, будто заколдованный, и пялился в стену.

— Ох, опять, — вздохнула медсестра.

Она достала из кармана своего халата какую-то баночку с таблетками и прошла в помещение. Лоран проследовал за ней.

— Почему тебя так долго не было? Я скучал, скучал, скучал. Всего лишь две недели, а такие скучные без тебя, — без вас! Без всех остальных. Будто где-то внутри умерла часть меня, понимаете? И так хорошо становится, когда вы все возвращаетесь, — болтал Мишель. Снова галлюцинации.

Медсестра высыпала из банки одну таблетку.

— Мишель Люмьер, ты живой, — будто заклинание проговорила медсестра. После этого она похлопала два раза в ладоши, чтобы привлечь внимание златовласа.

Сработало. Парень перевёл взгляд на девушку. Воспользовавшись моментом, медсестра всунула в рот Мишеля ту самую таблетку. Люмьер послушно проглотил.

— Ты тут? — спросила она, прежде чем отойти от парня.

— Тут, — кивнул он.

— Хорошо. Помнишь о том, что говорил?

— Нет, как обычно, — Мишель пожал плечами и огляделся. Заметив удивлëнного происходящим Лорана, он радостно улыбнулся. — Лор, привет! Как прошло?

Медсестра отряхнула халат и встала, направившись к двери:

— Тогда я вас покидаю, — и она молча вышла.

— Ну, чего застыл, Лор? — Мишель слез с кровати на пол и сел. По его доброжелательной улыбке и нельзя было сказать, что только что у него случился приступ.

— Как она это сделала? — ошеломлëнно ответил Лоран.

Люмьер пожал плечами:

— Не знаю. Это не всегда работает, так что можно считать, что в этот раз повезло.

— А когда не работает, то что доктора делают?

— Некоторые электрошоком могут вдарить, а кто-то просто ждёт пока все глюканы пройдут, чтобы дать таблетки.

— Вот как, значит... То есть они реально бьют разрядом электротока? — Лоран наконец «оживился». Он подошёл к сидящему Мишелю и также опустился рядом с ним.

— Только в совсем крайних случаях, — пролепетал тот.

— А вчера был не крайний случай?

— А вообще никто и не знает, что это за «крайний случай». Его каждый самостоятельно определяет. Ну и ещë ж вчера охранники не успели подбежать.

Лоран вздохнул. Конечно, он знал и слышал, что в психиатрических лечебницах зачастую жестокие методы, но всë-таки слабо в это верил. И тут вот такое! Было бы не особо приятно получить разряд тока, так что правилам надо бы следовать. Если они тут существуют.

Мишель замолчал, стало так тихо! Можно успокоиться и хотя бы привести все мысли в порядок. Мытьë головы, надо сказать, не было таким уж мучительным, как Лоран представлял себе. Слегка неприятно, конечно, но лучше, чем ходить с грязными волосами и ощущать, как с тебя чуть ли не корками падают сальные слои.

Лор просто начал переваривать всё, что случилось в этот день:

Сбежавший от медработницы сумасшедший, которого оперативно уложил охранник. А ещё слова медсестры, которая сопровождала самого Лорана: «Тут каждый день нечто такое творится. Надеюсь, тебя такая участь не постигнет...». Лоран Лэроу тоже на это очень надеялся. И на самом-то деле, он и вправду верил в это, — его вера почти не пошатнулась. Может, только чуть-чуть. Из-за этого проклятого полицейского.

От его злобного оскала бывшего помощника детектива до сих пор слегка передёргивало. Нахмурив брови, он снова задумался... и куда этот придурок мог подеваться? Неужели и вправду сбежал, поджав хвост?

— Ну чего ты так разозлился? Как будто до конца не убитый, честное слово. От тебя даже мои ребята шарахаются, — Мишель повернулся к соседу и укоризненно на него посмотрел.

— Какие твои ребята..? Впрочем, мне на них всё равно. Самый обычный я, как всегда, — буркнул Лор.

— Не-а. От обычного тебя мои не шарахаются и язвы у них не открываются, — Люмьер вновь фыркнул, — Что случилось у тебя?

— Ты случился, ясно? — съязвил тот, не желая ничего рассказывать соседу.

— Мы все случились. И знаешь, прикольно, что мы случились не просто друг с другом, а с целым миром. Мы все случились со всеми. Здóрово, а? — лучезарно улыбнувшись, принялся распинаться златовлас.

— Ладно-ладно, не продолжай, я не хочу в который раз выслушивать твои бредовые разговоры. Не ты случился, но один знатный олух, вот так.

Мишель неожиданно заткнулся и перевёл взгляд на Лорана. Поняв, что терять уже нечего, Лэроу решил просто порассуждать вслух. Пускай этот любопытный дурак сам себе что-нибудь выдумывает.

— Ладно, полицейский. Он правда так говорил? И зачем ему это? Откуда он вообще знает обо мне? Допустим, что-то мне послышалось, — но не всё, не могло это всё быть сном! Может, он мной просто манипулировал, чтобы я рассказал правду, потому что он мне не верил. Вот и всё.

Притихший Мишель прыснул и внезапно выдал:

— Всё намного проще, Лор! Ты просто наш, в этом и дело.

Злобно зыркнув на Люмьера, Лэроу взял подушку с кровати и прижал к лицу соседа. У парня появилось огромное желание задушить златовласа, но Лорану пришлось отказаться от такого хорошего плана мести.

— Заткнись уже, надоел. Отбой скоро, катись к себе! — прошипел Лор.

— Ах, Лоран Лэроу, как же ты жесток, — приложив руку ко лбу, вздохнул златовлас, после чего лёг на живот и медленно пополз к своей кровати.

А бывший помощник детектива встал с пола, лёг на свою койку, поправил подушку, накрылся одеялом и закрыл глаза.

Но подумать парню так и не дали. Мысли Лорана Лэроу прервались стуком в дверь палаты. Зашла очередная медсестра, которая выглядела на этот раз чересчур знакомой. Сколько же их тут? Сто, двести, тысяча? Миллиард?

— Мишель Люмьер, время для новых препаратов! И до тебя они добрались, — медсестра задорно улыбнулась. На вид она, в целом, была очень даже милой девушкой. Может, на год младше Лора.

Но что за новые препараты? А они точно смогут вылечить Мишеля..?

Глава 4

— Жакли, привет! — радостно протянул приветствие Мишель. — Я думал, что тебя ещё вчера уволили. Ну, вместе с охранниками-медляками. Уже начал бояться, что больше никогда с тобой не поспорю, — он хихикнул.

Медсестра, названная «Жакли», улыбнулась и в припрыжку прошла в палату. Она остановилась неподалëку от сидящих на полу парней, тоже присев, но только на больничную койку.

Девчушка заправила белёсую прядь за ухо, а Лор еле сдержал удивлённый вздох. Несколько бирюзовых прядей и серые глаза пробудили так быстро забытое воспоминание.

Пугающий скрип, незнакомка с пакетом, её испуганное личико и свисающие осветлённые локоны. Но что именно было в том свёртке Жакли?

Медсестричка явно перепугалась, увидев Лора. Она подняла аккуратные бровки и сглотнула. Но увидев, что юноша не собирается рассказывать Мишелю об этом происшествии, немного успокоилась.

— Слушай, спорить мы с тобой и на том свете будем, не беспокойся. А про увольнение — почти, — на выдохе ответила девушка. — Мне повезло вовремя убежать. Я думаю, ещё бы одну секунду я там простояла, и пришлось бы мне совсем не сладко.

— Жесть конечно, — заключил Люмьер.

— То-то и оно.

— Вы знакомы? — сколько раз за сегодня Лоран успел удивиться? Это, наверное, тысячный.

— Что-то типо того, — ответила медсестра. — Просто в основном за Мишелем следить, провожать до всяких кабинетов, лекарства давать и всё такое отправляют меня. Так сначала мы случайно пару раз разговорились, а сейчас что-то наподобие друзей. Чуть больше чем знакомые, чуть меньше чем друзья, — она наклонилась к Лэроу. — Меня зовут Жаклин Брэдли, — девушка протянула Лорану руку, чтобы поприветствовать. — А ты Лоран Лэроу, да?

— Ага, — Лоран также протянул руку и про себя отметил, что новая знакомая может быть и не так безобидна, как пыталась казаться.

Жаклин отличалась от других медсотрудников. Она выглядела чересчур беспечной и счастливой. То есть, ничего плохого в счастливом человеке наверняка и нет, просто всего лишь непривычно. Учитывая, в каком месте она работает.

Особенно сильно на фоне унылых лиц выделялись её цветные пряди. Девушка была довольно высокая — выше Лорана, кажется. А может и чуток выше Мишеля. Лор подумал, что надо будет вычислить как-нибудь это.

Пока Лоран Лэроу был занят своими мыслями о новой подозрительной знакомой, он успел пропустить начало какого-то интересного беспричинного боя подушками между Жаклин и Мишелем.

— Так нечестно! — воскликнул Люмьер. Он, улыбаясь, подскочил с пола и перебежал в другую сторону комнаты. — У тебя, вон, подушка есть! А я бедный, пушистый и совершенно беззащитный. — Он наигранно скорчил грустную рожу, — обманутый!

В эту грустную рожу медсестра запустила белоснежную подушку.

— Прекрати капризничать! — она хохотнула. Видимо, такое у них уже происходило. — Не выпьешь новое лекарство — уговорю начальство, чтобы меня к тебе больше не направляли! — девушка хитро улыбнулась.

— Коварная манипуляторша! — обиделся Мишель.

Он схватил с пола подушку и вернулся на место к Лорану, снова сев на пол. Златовлас, играясь, приложил руку ко лбу и сделал вид, будто умер, высунув язык.

Лэроу это знатно рассмешило. Значит, эти двое и вправду были неплохими друзьями, раз так резвились и дурачились! Словно маленькие дети. Мишель в роли младшего брата, который не хочет есть... манную кашу с комочками, например. А Жаклин — заботливая и ответственная старшая сестра, заставляющая неугомонного братца всë-таки поесть. И эти разговорчики приправлены неоспоримым аргументом старшенькой, что она нажалуется маме, и младшему братику запретят гулять. Может быть, даже на все каникулы. Или заберут компьютер, — исходя из того, что мальцу будет дороже. А сестре будет весело.

Юноша улыбнулся сам себе. Здорово представлять маленького Мишеля. В таком дурацком ярком детском комбинезончике, с украденной со стола конфетой за щекой и в окружении таких же мелких озорных мальчишек.

— Лор, спаси! Я ничего принимать не хочу и не буду! И вообще, мне сегодня уже два раза всякого разного давали, вот! — он показал два пальца. — Больше не надо! А то возьму и помру от передоза.

Интересно, Мишель всё ещё выпендривается перед Жаклин? Люмьер притянул Лорана к себе за руку, не отпуская. Помощник детектива... нет. Бывший помощник детектива чуть ли не стукнулся об локоть златовласа щекой.

— Надо, Мишель, очень даже надо, — протестовала Брэдли.

— А это вообще разрешено? — внезапно спросил Лэроу.

— Что именно? — в один голос спросили Жаклин и Мишель, посмотрев на спросившего. Медсестра наконец спустилась с кровати на пол к парням. Нет, Мишель Люмьер всё-таки был выше Жакли.

— Ну, такие перепалки? Бои подушками? Не уверен, что тут у вас происходит.

— А, ну вообще... — замялся Люмьер. Он начал водить пальцем по полу, подбирая слова.

— Вообще-то такое особо не поощряют. Но Мишель-то и ты, кажись, вменяемые, так что угрозы никакой нет, а значит можно и повеселиться несколько разочков. Скучно же в четырëх белых стенах сидеть восемь дней в неделю и тридцать два дня в месяц, — ответила девушка.

— И то верно, — согласился Лоран.

Он задумался. Восемь дней в неделю и тридцать два дня в месяц... Хорошо сказано, особенно для психбольницы.

— Ну вот, — некоторое время все трое молча сидели, переводя дух. — Ладно, Мишель Люмьер, прими наконец новое лекарство, — приказ от Жаклин прозвучал немного угрожающе.

— Ладно, ладно! — наконец согласился златовлас. — Но если я вдруг умру, — то это будет на твоей совести!

Брэдли вздохнула и протянула две таблетки: одну длинную, сероватого оттенка и вторую более круглую, белую. Люмьер тяжело вздохнул и закинул лекарства в рот. Затем высунул язык, на котором лежали две таблетки, демонстративно засунул его обратно и громко проглотил обе таблетки. Игриво улыбнулся:

— Теперь довольна?

Медсестра только укоризненно покачала головой. Видимо, эти двое действительно доверяли друг другу. Доверяли... как можно кому-то доверять в психбольнице? Ладно, медсотрудник — охраннику, например. Но медсестра — одному из психбольных... Такого Лорану видеть ещё не доводилось.

Другие медсестрички определённо смутились и настучали бы на неподатливого пациента, но Жаклин привыкла к такому поведению своего пациента-друга-знакомого. Три в одном, так сказать.

— Ладно, мальчишки, я потихоньку пойду отсюда. Если долго буду у вас засиживаться, наверху начальники заметят. Заподозрят неладное и... наверное, запретят с вами видеться, болтать и наверняка ещё что-нибудь выдумают. Отдыхайте, я постараюсь пробиться к вам завтра.

Мишель дружелюбно помахал рукой уходящей Жаклин и повернулся к Лорану:

— Классная она девчонка, согласись! И на тебя вон как смотрела, — подмигнул Люмьер, по-дружески несильно ударив сожителя в плечо. — Ох уж ты, похититель женских сердец... Только не в буквальном смысле, сечëшь? — он улыбнулся.

Лоран остолбенел, не ожидав услышать такую реплику от своего соседушки. Он же знал, что Жаклин смотрела на него только потому, что боялась!

Но парень уродом себя не считал ни в коем случае, да и особой красотой не отличался, если честно. Конечно, он знал, что у него необычная внешность, — ему говорили об этом все, кому не лень. Каштановые волосы средней длины, от природы волнистые, а в некоторых местах и вовсе кудрявые.

Лор уж точно не был низким, хотя его и высоким назвать нельзя было: парень был около ста семидесяти пяти сантиметров, а возможно и ста восьмидесяти. Рядом с ним многие девушки из его немногочисленного окружения чувствовали себя маленькими принцессами, к которым обязательно прискочит на белом коне, чтобы защитить, высокий принц Лоран Лэроу, только без стального меча. Но не это было самой красивой чертой юноши.

Глаза! Большинство, если не все, не могли оторвать от них взгляд. Один глаз обычный, простого коричневого цвета, с лёгким золотым отливом, а вот второй полностью чёрный, без белка.

Именно на глазу у Лора расположились сразу несколько родимых пятен, которые закрыли собой всё, кроме и так чёрного зрачка. Так называемый врождённый невус — родинка или родимое пятно, которое просто образовалось в довольно необычном месте.

И с рождения у Лорана был полностью чёрный глаз. Весь. Как будто зрачок стал в миллион раз больше, закрыв всю белую часть глаза Лора. Это выглядело жутко... жутко красиво и необычно!

Именно такие глаза рисовали дьяволу в детских книжках Лорана, когда тот был ещё мелким. Полностью тёмные, похожие на глубокие чёрные дыры в космосе, в которые так легко провалиться и в которых так просто сгнить на веки вечные. Или как Марианская впадина, где погиб не один десяток людей...

И ещё множество сравнений. Главное, что всё тёмное, непроглядное и загадочное. Эта особенность глаза Лорана нравилась всем. Да и самому парню тоже, чего уж тут скрывать.

— Ккх... Что за? Как это... помогите!

Из глубокой задумчивости Лорана вывели довольно странные звуки. Что ещё за стоны боли? Парень наконец вспомнил, где и с кем находится. На долю секунды он даже разочаровался, что пришлось покинуть волшебной мирок, наполненный принцессами. Лэроу бросился к Мишелю, сидевшему на полу. Златовлас хватался за горло и тяжело дышал. На глазах скопились крупинки слëз, вот-вот норовя хлынуть дождëм.

— Эй-эй-эй, дружище, что с тобой?! — Лоран начал паниковать.

Таблетка застряла?! Чем ему помочь... хлопать по спине? Делать искусственное дыхание?

Но парню не пришлось ничего предпринимать. Люмьер резко затих и глубоко вздохнул:

— Всё нормально, — неуверенно прошептал он и облокотился на Лора. — Не знаю, что это было. Дышать тяжело стало, а потом резко отпустило. Может, реакция тела на новую химию, а?

Мишель слегка улыбнулся и затих. Лор пытался не двигаться, чтобы не мешать своему другу. Он уже решил, что это был какой-то приступ, связанный с шизофренией его соседа, но Лоран поторопился. Самое интересное только-только началось.

— Mon trésor1... Моя старшенькая, — пробормотал Мишель почти на ухо Лору. — Жаль, что такая фальшивая и лживая...

— Чего..? Какая старшенькая? Сестра твоя, что ли?

Лэроу оторопел. Мало того, что Мишель вдруг так ласково обратился к неизвестной девушке на французском, так ещё и фразочка: «такая фальшивая и лживая...»

— О чём ты?! — Лоран подумал, что Мишель просто решил поприкалываться над ним.

— И я ненастоящий... Всё ненастоящее. Вообще всё. Там сверху — новый мир. Совершенный, бессмертный и настоящий. Он существует.

Люмьер поднял взгляд на Лора и странно улыбнулся. Страшной улыбочкой, совсем не его. Чужой и ужасный оскал. Лэроу дёрнулся и подскочил.

— Боже! Michelle, qu'est-ce qui t'arrive?2.

— Mon ange3, — прохрипел Мишель. — Je me sens bizarre4... J'ai peur, l'aînée5.

Лоран паниковал. Ему тоже было страшно, чёрт возьми! Так, спокойно, необходимо взять себя в руки наконец. Нужно понять, что случилось с Мишелем. Сам он об этом точно не расскажет, так что нужно думать. Думать быстро и реально:

1. Люмьер резко переключился на французский, их родной язык, хотя до этого они всегда общались на английском.

2. Он... он говорил, что всё ненастоящее! Такое говорили и дядя Лорана в роковой день, и тот коридорный психопат-убийца.

3. До этого он выпил таблетки... таблетки!

Препарат, который дала Жаклин Брэдли. Но ведь она не могла отравить Мишеля! Ладно, думать об этом парни будут потом, сейчас главное помочь соседу. Сейчас нужно устранить причину.

— Мишель, давай, вставай. Сейчас что-то придумаем, чувак, я обещаю. Я... — Лоран не успел договорить. Он обернулся к Мишелю и застыл.

Люмьеру, судя всего лишь по молчаливому виду, было чересчур плохо, чтобы считать всю эту брехню лишь побочкой от таблеток. Он лежал на полу и тихо скулил. Златовласу было страшно, наверняка было!

Ему всё казалось ненастоящим, выдуманным. Он говорил ему, что все врут. Он говорил, что и сам Мишель подделка. Он говорил, что если сделать это, то всё закончится. Смерть — это не потеря всего: души и тела. Смерть — это выход из этого придуманного мирка. Если умереть, ты попадёшь в настоящую реальность. В идеальную реальность. Чтобы помочь всему человечеству, нужно убить всех. А потом и себя.

Мишель закрыл уши. Громко, громко, громко. Его всего колотит. Кто этот Он?! Что за чушь Он несёт?! Для чего Он говорит всё это?! Когда Он уже заткнётся?!

— Не хочу, — Мишель всхлипнул.

Он говорит, всё будет в порядке. Ему нужно верить... Он не врëт. Люмьер встал и решительно кивнул. Но в следующую же секунду Лоран прыгнул на него, повалил на колени и с помощью ложки, оставшейся ещё после обеда, вызвал рвотный рефлекс Мишеля. Подробности были настолько ужасны, что о них он предпочëл бы больше никогда не вспоминать.

— Ты что... Кха! Творишь?! — Мишель вытер рот рукавом и уставился на Лора. — Жесть.

Голоса в голове стали тише в несколько раз, некоторые совсем пропали. Люмьера всё ещё слегка колотило, но стало намного лучше. Таблетка не успела полностью раствориться, он её выплюнул.

Лорану становилось страшно от одной мысли: а что, если бы он не успел помочь другу; что, если бы таблетка заработала в полную силу? Мишель, кажется, даже не до конца понимал происходящее.

— Лор... Vieille branche6. Спасибо, ты...

— Живой?! Тебе не плохо? Стоять можешь?

Мишель вновь закашлялся. Его отпускало, но стало немного подташнивать. Вырвать во второй раз не особо хотелось.

— Держусь. Но, это, спасибо. Что на меня нашло... может, новый приступ шизофрении или побочка от таблеток, — он отполз подальше и залез на свою койку, указав рукой, чтоб Лоран также сел к нему. Юноша так и сделал.

— Крутая, конечно, побочка, — шмыгнул носом Лоран.

Нужно же вызвать медсестру или уборщицу? Есть ли тут вообще эти уборщики? Раз их вызывали в день убийства, значит, должны быть... Лэроу придумал отличный выход, но не самый приятный.

А как тут хоть кого-то позвать? Кнопок всяких нет, слова-сигнала, как в фильмах, тоже не имеется. Просто стучать в дверь, пока кто-нибудь не услышит? А если и услышит — то не факт, что откроет.

— А как тут позвать хоть кого-нибудь? Ну, чтобы убрали всё, — вслух сказал Лэроу.

— Никто не знает, — Мишель пожал плечами. — Проверь дверь: вдруг Жакли забыла нас запереть?

— Да не может быть всё настолько просто! Ну, знаешь, мы же ещё должны попытаться вскрыть замок изогнутой вилкой. Это же классика, — он улыбнулся.

Люмьер легонько второй раз за день ударил сожителя по плечу:

— А ты проверь, Лор, ну проверь, — златовлас начал раскачиваться телом из стороны в сторону.

— Ладно, если для тебя это так важно.

Лоран встал с койки и подошёл к двери. Вкусное, вкусное, несъедобное стекло. Замыленное. Дёрнул ручку двери.

Щелчок.

— Да ладно! — не поверил Лэроу. Он попытался открыть дверь, — она же послушно отворилась. — Открыто, ты был прав!

В палату сразу же повеяло свежим воздухом, даже ветерком слабеньким. Словно где-то в коридоре было открыто окно на проветривание. Но окон, к сожалению, не было и быть не могло.

— Ну и что я говорил? — обрадовался Мишель. — Жакли иногда оставляет открытую дверь. Или забывает, или специально, — она сама никогда не рассказывает.

— Ничего себе!

— Сбегай, попробуй позвать кого-нибудь. Кто-нибудь из медчуваков должен быть недалеко.

— А как... просто подойти и сказать: «у меня там соседу в палате плохо стало, идите уберите»? — Лоран смущённо улыбнулся. — Да ещё и одному страшно. Идëшь по белым коридорам, похожим на лабиринты. Так и сгинуть можно.

— Наверное, — златовлас пожал плечами. — Если хочешь, я могу с тобой пойти. С душевнобольными не страшны ни лабиринты, ни разные монстры из детских ужастиков.

— Давай не надо, ты лучше поваляйся тут, отдохни, — решил Лор и покачал головой.

— Я тут скорее подохну со скуки в одиночестве. Всё, я иду с тобой!

Мишель встал с кровати и вышел из палаты через до сих пор открытую дверь, которую держал Лэроу. Лоран же поспешно выскочил за приятелем и закрыл дверку. Охранники ведь могут подумать, что они сбежали. Достать электрошокеры...

— А где искать-то будем? — спросил юноша.

— Везде и нигде, где-нибудь обязательно найдëм, — ответил Мишель, медленно идя вдоль больничных коридоров.

Рукава белых рубах обоих развивались при ходьбе. Красиво. Как в грустных сценах фильмов, когда главные герои стоят перед пропастью над морем и думают о жизни. Но Лору всегда казалось, что они на самом деле размышляют о смерти. Ведь с обрыва так легко спрыгнуть.

— И где все? — оглядывался по сторонам Лэроу.

— Не знаю, где-нибудь в другой вселенной, наверное. Гуляют там свободные, без бремени в виде нас, счастливые.

— Или более реальный вариант: они все на каком-нибудь вечернем перерыве и не подозревают о том, что по коридорам бродят два сумасшедших человека, которые могли бы быть мертвы из-за таблеток, — заявил тот. — Нет, один сумасшедший. Я, всё-таки, к психопатам себя ещё не причисляю, знаешь ли.

— Привет, — Мишель резко остановился и слабо помахал в пустоту.

— Да ну, Мишель..! — застонал Лоран. Ну почему в такой неподходящий момент?!

— Мы ищем хоть кого-нибудь из медиков. Никого не встречал? — беззаботно продолжал болтать Люмьер.

И что делать? Дать ему пощëчину? Сделать всё так же, как и медсестра в прошлый раз? Но у Лорана же нет тех таблеток! Ждать? А если этот приступ продлится несколько часов?

— Лор, Он сказал, что знает, куда идти! Тут совсем недалеко, пойдём скорее, — Мишель схватил Лэроу за запястье и потащил за собой по белоснежному коридору.

— Уверен, что «Ему» можно доверять? Вдруг Он нас только сильнее запутает, и мы потеряемся?

— Всë будет хорошо! Никакой Он не плохой. Он иногда ко мне по ночам приходит и болтает со мной.

— О чëм болтаете? — попытался разбавить разговор Лоран.

— О многом. Про Его друзей; про моих друзей; про миры; про то, хочу ли я от Него вылечиться...

— И хочешь?

— Не знаю, честно говоря. Вся эта ментальная фигня со мной чуть ли не всю мою сознательную жизнь, а теперь из меня пытаются вытравить, считай, частичку меня, — он пожал плечами и вздохнул. — Тяжело немного, если говорить честно.

Лоран Лэроу промолчал. Не знал, что ответить. Ему тут душу изливают, а он никак отреагировать не может. Придурок.

Дальше шли молча. Шли мимо дверей с замыленным вкусным стеклом, шли мимо многочисленных поворотов, шли мимо закрытой столовой. А что, если глюки у Мишеля уже давным-давно прошли, и он идëт просто наугад?

— Жаклин! — резко крикнул златовлас, забежав за угол.

Лоран хотел было пуститься за приятелем, но решил просто понаблюдать из-за угла.

Девушка не вызывала у него доверия. Таблетки ведь принесла именно она! Догадывается ли эта загадочная Жаклин Брэдли об их побочках?

— Жакли, Жакли! У нас там, короче, мутная очень история приключилась, ты нужна!

— Два идиота! Что уже натворили? — грозно шикнула девушка. — И что ты тут вообще делаешь?!

Лоран наблюдал испуганно и заворожено, стараясь сильно не выглядывать из-за стены.

— Тебя ищу! Точнее ищем. Пошли скорее! — Мишель потянул медсестру за собой в сторону прохода, за которым прятался Лоран.

Что-то на него нашло. Юноша развернулся и пустился бежать по коридорам обратно в палату. Бежал мимо закрытой столовой, бежал мимо многочисленных поворотов, бежал мимо дверей с замыленным вкусным стеклом. Бежал, слыша далëкие и медленные шаги Жаклин Брэдли и Мишеля Люмьера. Хорошо, что примерный путь Лор запомнил.

Добежал, можно сказать, быстро. Дверь открыл. Зашёл и сел на пол около своей койки. Сердце бешено билось. Нет, что-то с этой медсестрой было не так. Нельзя златовласу доверять ей. Слишком наивный этот парень, это его и погубит.

Спать хочется.

Спать, спать, спать. И заснул, заснул, заснул.

***

Лоран проснулся уже глубокой ночью, по его собственным ощущениям. Мишель мирно спал на своей кровати, изредка ворочаясь и вздыхая.

Пол был чистый, всё-таки нашлись уборщицы.

Лэроу встал и подошёл к кровати соседа, посмотрев на него.

— Mon trésor... Mon ange, — те странные фразочки, которые произнёс парень во время действия таблеток. — Странный ты, Мишель Люмьер. У тебя была девушка? Или ты обращался к своей старшей сестре? Я вот, знаешь ли, Жаклин больше не доверяю. Глупый ты, очень.

Юноша вздохнул. Медсестра — персонаж противоречивый, на его взгляд. Конечно, она хорошо относилась к обоим парням. Непринуждённо болтала, игралась, словно малый ребëнок. Короче говоря: могла бы и другом считаться. Но разве не она дала Мишелю те злосчастные таблетки? Те таблетки, из-за которых соседу казалось всë происходящее ненастоящим?

Она могла и не знать, что такое произойдёт. Доктора вправе не рассказывать, что же это за непонятные таблетки, обычным медсёстрам. Их дело за пациентами ухаживать, а лечение врачи назначают.

А дядя?

А тот псих?

Им тоже кто-то всучил это лекарство? Они тоже должны же были сопротивляться? Тогда выходит, что эффект «лекарств» у них был намного сильнее, чем у златовласа? И что это за вещество? Что, чëрт возьми, начинает твориться в этой проклятой лечебнице?!

Дядю можно было спасти. А теперь нет никакого дяди. Лоран не заметил. Лоран не спас. Лоран не помог так, как помог Мишелю. Он проиграл первый бой. Один-ноль в пользу противника.

Лэроу шмыгнул носом. Странно. Странное это чувство беспомощности и горькой ненависти. Плакать не хотелось. Убежать бы сейчас в лес и хорошенько заорать. Заорать таким благим матом, чтобы точно все мамаши района собрались бить его плëтками. Бить до смерти, пока не ослепнет он от боли, и пока не отвалится спина у него.

— J'en ai assez!7 — всë? Всë, что смог выдавить из себя юноша. Притом выдавить шëпотом.

***

Лоран резко открыл глаза. Всё тело отвратительно ныло.

Надо бы подняться... а, он уже стоит на ногах. Хорошо, значит, надо осмотреться. Где он вообще находится?

Полная темнота. Довольно зловеще! Под ногами рыхлая, мокрая и холодная земля... а откуда Лор это знает?

Он босой. Он ступнями чувствовал, как земля засасывала и холодила.

Давненько Лор не бегал босым. На заданиях всякое делать приходилось, иногда и обувь снимать надо было, но это сейчас было совсем не важно.

Под ногами расплывалась и булькала непонятная чëрная жидкость. Наступать в неё совершенно не хотелось. Даже не потому что она выглядела странно, а потому что Лэроу точно знал, если наступишь в неё, — случится что-то очень плохое, чего лучше не знать! С чего вдруг он это взял? Да просто так. Просто знает.

Вокруг деревья, — точнее их тёмные очертания. Интересно, здесь есть какой-нибудь рубильник или заклинание, чтобы включился свет, или встало солнце?

Лоран Лэроу сразу одёрнул себя, спросив, какой ещё рубильник может быть в лесу?! Надо бы подумать хоть немного мозгами. Своей собственной здоровой головой, а не загрязнённой странными разговорами с сумасшедшими соседями.

Один из древесных силуэтов стоял совсем близко. Нужно было только сделать несколько шажков вправо. Почему-то Лору казалось, что если он сдвинется хоть на миллиметр, то тоже случится что-то плохое и непоправимое. Может быть, тут со всеми вещами так дела обстоят, ничего нельзя делать — вот и всё!

Но Лоран очень хотел сдвинуться с места, а значит он может это сделать. Вот с чёрной жижей связываться не хотелось. Она обязательно принесëт что-то неизбежное...

А ещё Лор ужасно хотел потрогать дерево и убедиться, что оно не живое. Ведь силуэт изредка как-то странно двигался и пугал своим взглядом. И Лоран сделал шаг вправо.

А дальше он и не запомнил, как его понесло вперёд, словно он шёл не на своих двоих, а ехал на автомобиле. Он бежал, бежал, бежал, не зная куда и для чего. Видимо, это всего лишь закон снов... просто делай, а не думай.

Впереди что-то замелькало, приковывая к себе взгляд бывшего помощника детектива. Что-то тоже чёрное, но намного меньше, чем силуэты деревьев. Подбежав ближе, Лэроу узнал в этом существе человеческое тело! Только без лица, — это была всего лишь оболочка, сделанная из той самой чёрной жидкости, которую ни в коем случае нельзя было трогать.

Промчавшись мимо первого силуэта, Лоран увидел ещё несколько, но внезапно те начали обеспокоенно верещать:

— Останься с нами!

— Потрогай, потрогай нас! — заорали прямо из-за спины Лорана.

— Здесь ты ни жив, ни мëртв!

— Тебе здесь понравится, оставайся! — кричал силуэт, который стоял дальше всего.

Некоторые особо смелые твари протягивали руки к лицу, плечам и даже животу Лорана Лэроу, но тот не останавливался. Да и если бы хотел, то не смог бы. Его просто несло вперёд, мимо кричащих силуэтов, чёрных луж и деревьев.

Но вдруг впереди замаячил островок спасительного света, — белая сфера, которая распугивала голодные лужи и тёмные силуэты. А в центре этого островка стоял человек, чьё лицо словно светилось изнутри. Лоран не смог долго всматриваться в незнакомца, ведь глаза начали слезиться от чересчур яркого света, словно парень смотрел на солнце.

Лоран резко затормозил, жадно глотая ртом воздух и с благоговением смотря на световую сферу. Но затем отдышался и с новыми силами бросился вперёд, навстречу светящемуся человеку.

Однако существа из этого места стали ещё злее: они погнались за юношей, продолжая вопить и визжать. Самые быстрые уже хватали Лора за белую рубаху своими отвратительными руками, оставляя на ней чёрные следы. Из-за криков этих силуэтов Лэроу даже закрыл уши, в панике смотря только на свет впереди.

Но Лорану так и не удалось добраться до белой сферы невредимым. Обогнав его, один из тёмных силуэтов насмешливо помахал рукой и подставил юноше подножку. Лор с громким криком упал в булькающую жидкость, выбросив вперёд правую руку, желая защититься от удара.

Вся рука Лорана Лэроу покрылась чёрной жижей, которая с характерным звуком пожирала парня, но оставалась только на руке, не расползаясь дальше. Правая конечность дико щипала и саднила, но боль вполне можно было перетерпеть. Поэтому бывший помощник детектива подскочил и со стоном отчаяния вновь метнулся к свету, расталкивая силуэты, которые никак не хотели отпускать юношу.

Как только Лоран забежал внутрь световой сферы, наступила желанная тишина. Все разом успокоились, перестали кричать и пытаться убить несчастного Лора. Свет отпугивал даже неприятную жидкость, из-за которой парню приходилось придерживать левой рукой правую.

Боль всё нарастала, но это уже не имело значения. Лоран понял, кто же излучал этот чересчур яркий свет.

— Я уже начал думать, что ты так и не доберёшься до меня, — неодобрительно покачал головой мужчина, который был для Лора целым миром. — Но ты отчаянно сражался за свою жизнь...

— Дядя, что это за место?! — завопил парень, лучезарно улыбаясь.

Теперь он понял, почему же в этом лесу светилась эта странная сфера, — там находился дядя! Самый лучший человек, буквально супергерой и спаситель для Лорана.

— Ну и какой из тебя вышел детектив, наивный ребёнок? Ты даже самое простое дело раскрыть не можешь, что уж говорить о моей смерти! — дядя злобно зыркнул на своего приёмного сына, нахмурив брови. — Ты вырос никем, стал позорным пятном в нашей семье. Родители правильно сделали, когда бросили тебя.

Мужчина начал медленно тускнеть, диаметр световой сферы всё уменьшался. Силуэты людей и живые лужи чёрной жидкости приближались, видя, что свет постепенно затухает.

— Дядя, я правда оправдаю твои ожидания! Не оставляй меня одного, пожалуйста! — кричал Лор, глотая солёные слёзы боли и надрывая глотку из-за животного ужаса.

— Почему же ты так не хочешь остаться наедине с самим собой, Лоран? Хочешь расскажу тебе один секрет, о котором даже ты сам не догадываешься? — дядя сразу продолжил говорить, не дав юноше и секунды на раздумье. — Мы не боимся высоты, мы боимся упасть. Мы не боимся темноты, мы боимся того, что в ней прячется. И мы так же не боимся режущих предметов, мы боимся пораниться. И так происходит всегда, — нас пугают не причины, а последствия. Ты не боишься меня, не боишься стать плохим детективом. Но тебя пугает, что ты не оправдаешь мои ожидания.

Лоран никак не мог справиться со слезами, которые сами по себе ручьём стекали по щекам и подбородку. Юноша отрицательно качал головой, не в силах произнести и слово.

— Эти голодные лужи чёрной жидкости — твоё обострившееся чувство вины, Лоран. Ты и сам прекрасно понимаешь, что ни на что не способен... даже отомстить за меня, — дядя стал едва светиться, а территория спасительной сферы вокруг него уменьшилась вновь, из-за чего та самая жижа и силуэты маячили уже за спиной юноши. — Пусть твоя вина и поглотит тебя целиком.

Мерзкие чёрные струи, которые должны были быть руками силуэтов, устремились к Лорану. Ноги юноши стали ватными, спину и тело неимоверно обжигало, а голосовые связки не могли издать ни единого звука.

Неужели это конец? Самый настоящий? Вот так Лоран Лэроу и умрёт, находясь в «безопасной» сладости сна, превратившегося в кошмар?

Разве он это заслужил? Всего лишь из-за того, что попытался спасти собственную шкуру? Видимо, за желание жить придётся умереть в муках.

— Это нечестно... Разве за попытку продлить своё существование судьба не должна преподносить хотя бы какой-нибудь подарок? Просто за то, что ты продолжил бороться за своё собственное тело, за свою собственную душу — за жизнь! — вскричал Лоран, бессмысленно отбиваясь от чёрных силуэтов, медленно утрачивая все свои силы.

Совершенно несправедливо, но никто не собирался с этим разбираться. Да и судьбу не переиграет никто.

Раз уж умирать, то надо бы и про предсмертную речь не забыть? На размышления времени не было, но собрав волю в кулак, юноша прокричал:

— Я ещё оправдаю твои ожидания, дядя! Клянусь!

Когда чёрная субстанция добралась до самой макушки Лора, он закрыл глаза. Будь что будет. Пускай тьма проглотит его с головой, — может быть, она подавится.

И Лоран Лэроу проснулся в холодном поту. Простыня неприятно липла к спине, а подушка к мокрым волосам. Бывший помощник детектива сейчас был больше похож на человека, болеющего лихорадкой, чем на того, кому всего лишь приснился кошмар.

Приняв сидячее положение, Лор оглядел палату. Ничего не изменилось. Вообще ничего. Только Мишель Люмьер спокойно сидел на своей койке, словно и не спал буквально несколько часов назад.

— Ты зачем кричишь? Гостей всех распугал, — начал он разговор.

— Каких ещё гостей? — не понял Лор, так и не отойдя от мерзкого кошмара.

— Забудь, — отмахнулся сосед. — Что за дядя? Один из родственников, который пришёл к тебе сегодня, как главный герой кошмарного сна?

— Ты откуда знаешь?

Что же именно Мишель знает, юноша так и не уточнил. Но Лоран просто хотел, чтобы его сосед уткнулся в стену и снова засопел.

— Это было слышно. Да и видно тоже... из тебя вышел плохой актёр во сне, я практически весь сюжет узнал, просто смотря на твоё лицо. Эмоции так и хлестали через край, а от твоих криков просто сердце разрывалось.

— О, спасибо за комплимент, — съязвил он и решил вновь лечь на кровать в надежде заснуть.

Повертевшись ещё пару минут, Лоран всё-таки решил проговорить самому себе:

— Я пытался. В итоге же я справился... ну и что, что далеко не идеально? Всё нормально. Настоящий... — юноша собрался сказать «он», имея в виду дядю, но Лору не хотелось говорить как типичный сумасшедший. — Настоящий дядя мной бы гордился.

Затылком бывший помощник детектива всё же чувствовал пристальный взгляд на себе. Видимо, типичный сумасшедший до сих пор не угомонился.

Интересно, он слышал этот монолог? Ну и ладно. Какая разница, узнает Люмьер о дяде или нет? Лоран всё равно ничего не будет ему рассказывать, если он пожелает узнать какие-либо подробности.

А сейчас пора спать. Но, если честно, юноша боялся закрывать глаза. «Дядя» ведь может прийти и во второй раз... лучше уж смотреть в потолок до рассвета.

***

Здесь и далее — прим. пер:

«Mon trésor»1 [Моё сокровище. — фр];

«Michelle, qu'est-ce qui t'arrive?»2 [Мишель, что с тобой происходит? — фр];

«Mon ange»3 [Мой ангел. — фр];

«Je me sens bizarre»4 [Я чувствую себя странно. — фр];

«J'ai peur, l'aînée»5 [Мне страшно, старшая. — фр];

«Vieille branche»6 [Дружище. — фр];

«J'en ai assez!»7 [С меня хватит! — фр].

Глава 5

Лоран проснулся оттого, что нечто тёплое прикоснулось к его лбу. Он резко дёрнулся, и если бы парень лежал на кровати, то он точно мог свалиться бы на пол.

Лор зевнул и протëр лицо рукой. Первое, что увидел юноша — два зелёных глаза и несколько светлых прядей своего сожителя по палате.

— Ты чего тут делаешь? — спросил Мишель.

— А..? — не понял сначала Лоран. — Что ещё я могу делать ранним утром, если не спать?

Лэроу вздохнул и грустно нахмурился, понимая, что ему вновь придётся целый день терпеть своего психованного соседа. Тот без зазрения совести улыбался.

— На полу ты что делаешь? — златовлас непонятливо поморгал глазами.

Лоран удивлённо огляделся и вздрогнул: он действительно лежал на полу, прямо в центре комнаты.

— Упал, наверное. Я часто ворочаюсь во сне. Сам давно проснулся?

— Часа два назад, кажется. Точно не знаю.

— И что делал? — Лор сам от себя не ожидал такой говорливости.

Может, это белые стены так действуют на Лэроу? Уж лучше думать об эффекте белых стен, чем о чëм-нибудь другом. Лучше, чем об одиночестве, да?

А почему именно одиночество? Вообще-то есть Мишель. Довольно странный и бесячий, но собеседник ведь! Лучше уж радоваться, что он вообще разговаривать умеет. Без него было бы так скучно...

— Ты сегодня чересчур разговорчив, тебе не кажется? Ну, а так... особо ничего интересного и не было. Поболтал немного с Ним, дверь проверил, опять заснул. Кстати, закрыто. А ещё есть хочется жесть как. Я умираю от голода.

Лоран вновь зевнул и оглядел палату. Она казалась более светлой, чем вчера. Хотя не совсем было понятно — куда же можно ещё светлее, чем белый? Вроде ничего больше не изменилось... Нет, стоп!

Часы. Тик-так, тик-так, тик-так. Немного капает на нервы, но намного лучше, чем безмолвное и тихое ничего бессонной ночью.

— А когда успели часы здесь повесить? — удивился Лоран. — Ночью же тихо было! Они точно отсутствовали.

— Они ж всегда тут были, ты чего? В каждой палате были, есть и, наверное, будут часы! — Люмьер даже подвинулся поближе к Лорану от такого неожиданного вопроса.

— Мишель, хватит врать! — вскрикнул Лоран. — Не было их тут. Не было у нас в палате никаких часов. Даже когда меня сюда притащили, их не было! Никогда ничего не тикало!

Люмьер хихикнул и помог другу встать с холодного напольного покрытия. Задорно хлопнул того по плечу и посмотрел в глаза.

— Лор! Тебя случайно ночью никуда не уводили? Тех таблеток не вручали? Укольчиков не ставили? Ты, дружище, меня пугаешь.

Юноша спихнул руку Мишеля со своего плеча, немного отошёл от него и присел на свою койку.

— Прекрати, придурок, не смешно вообще!

Лор сильно разозлился. Он аж отвернулся от златовласа.

Ну и что это было? Что за бред? Мишель же просто пошутил? Зачем вообще нужны такие шутки? Это так глупо!

Как будто Люмьер — маленький мальчик. Нужно ведь соответствовать своему возрасту. Неважно, душевнобольной человек или нет. Ответственность за свои действия должна быть всегда. Даже за такой невинный проступок — враньё.

Часы были здесь всегда, но Лоран их никогда не видел. Может, опять галлюцинации Мишеля?

— T'es bizarre!¹ — прошептал себе под нос Мишель.

Лэроу не обратил внимания на его слова. Он просто сидел в небольшом шоке, занимаясь самокопанием. Наверное, лучше не погружаться в свои мысли в одной палате с шизофреником, но что уж тут поделать? Надо было об этом раньше задуматься. Сколько раз Лоран уже успел отключиться от реальности за своё сожительство с Мишелем?

Так, возвращаемся к часам. И как такое произошло? Часы видят и Мишель, и Лоран. Не может же это быть просто общей галлюцинацией парней, так ведь? Значит, Мишелю просто всё это время чудилось, что эти часы здесь существовали. Теперь они на самом деле появились, а глюки Люмьера от этого должны были чуток ослабеть. А если Мишель видит двое часов? Нет, быть такого не может!

Юноша облегчённо вздохнул. Спокойно, без психов и нервов. Хотя да: в этой лечебнице Лоран Лэроу точно лишится всех нервных клеток.

— Во сколько тогда завтрак приносят, раз эти часы всегда тут были? — спросил он, сложив руки на груди. Больше в шутку, чем серьёзно.

— Ой... Они для этого разве нужны?! — воскликнул Мишель, таращась на висящие часы.

— Для «этого» — это для чего?

— Для того, чтобы время определять? Я думал, это такое украшение... Ну, они же такие кругленькие, белые, — как всё, что есть в палате. А стрелки вообще крутые, разве нет? Тик-так, тик-так, тик-так. И циферки, — Люмьер по-детски улыбнулся, глянув на соседа.

Лоран пялился на него с раскрытым ртом.

— Ты точно шизофреник, а не даун..? Слушай, теперь я не удивляюсь, что тебя в психушку упекли, — он тихонько рассмеялся, поглядывая то на часы, то на своего сожителя.

Мишель, всё ещё выглядя как ребёнок, надул губы и отвернулся от Лорана. Каким же он был глупым, действительно походил на маленького мальчика лет десяти, который только-только начинает понимать, что для чего нужно, как разные вещи работают в этом мире!

Может, это ещё один диагноз Люмьера — остановка развития? Наверное, у Мишеля сейчас весь мирок такой радужный и весёлый. Нет никаких взрослых проблем и забот. Только радость и беззаботность детской жизни. Как же Лоран скучал по этому!

Хотя детство ещё не означает, что ребёнок бездумно гуляет, играет и наслаждается жизнью. Ответственность приходит в разном возрасте. В этом мире так много взрослых детей и маленьких взрослых...

Вдруг короткая стрелка на новоиспечённых часах остановилась на цифре десять. И почему остановилась? Может, она устала? Устала гоняться за коротенькой стрелочкой, участвовать в этой бессмысленной гонке. Всё равно всё начнётся заново. И что? И какой в этом смысл? Тобой просто пользуются из раза в раз. Везёт, если ещё иногда протирают от пыли, но это уже особые привилегии.

В дверь со вкусным стеклом постучали. Оба парня повернулись в её сторону.

Послышался звук открывающегося замка, после чего из-за двери показалось знакомое обоим лицо: Жаклин Брэдли. Любимица Мишеля. Главный подозреваемый Лора.

— Шизоидам привет, а не шизоидов здесь нет! — весело поздоровалась она. — Вылезайте из норы оба, мы идём кушать.

— Чего? — в один голос спросили Лоран и Мишель.

— Повторяю: вылезаем из норки, мы идём есть. Столовую открыли, но водят туда по четыре человека за раз! Вам повезло, вы одни из первых, — объяснила девушка. — Больше никакой тины болотной на завтрак, радуйтесь! Радуйтесь и идите за мной.

Люмьер и Лэроу подскочили с пола, вышли из палаты и встали за спиной Жаклин. Бросая друг на друга радостные взгляды, ребята уже мечтали наесться до отвала.

— А мы только втроëм пойдём? — спросил Мишель.

Жаклин уже начала идти, так что златовлас старался не отставать, как и Лоран. Шли быстро. Видимо, не терпелось наконец поесть около-человеческой еды.

— Ага. Остальное количество людей, которое разрешили водить в столовую, уже там. На еду у вас времени немного, так что советую не болтать.

Шли молча. Шли по белым коридорам, сворачивая на развилках. А разве когда Лоран вчера убегал от Мишеля и Жаклин, он поворачивал? Кажется, нет... или да? Он почти ничего не помнил. Может, тут есть короткий путь к столовой? Значит, вся эта лечебница — как лабиринт.

А есть ли выход из этого лабиринта? Он может быть и безвыходным. А все те, кто живут здесь — участники эксперимента. Например, из них растят каких-нибудь сверхлюдей. Лишь бы что-нибудь нормальное.

Лоран надеялся именно на хорошее. Всё это вообще как-то слишком странно. Часы, желание разговаривать с кем угодно, открытие столовой, короткий путь к этому кафетерию. Все эти убийства... сразу вспомнился дядя.

Открытие столовой! Лорана как будто осенило. Почти что человеческая еда, а не собачьи объедки! У юноши чуть не заурчало в животе. Только сейчас он понял, что ужасно хочет есть и что голоден по-настоящему. Он ведь вчера не ужинал после того, как его вырубило!

Интересно, почему же до этого голод особо не беспокоил? Наверное, человеческое тело так просто устроено: или ты осознаёшь что голоден, только тогда, когда понимаешь, что сейчас тебе дадут еды. Странные эти человеческие тела. Даже знание анатомии не спасёт от всех этих странностей.

— Слушай, Жаклин, — вдруг прервал тишину Лоран. — А в палатах разве всегда были часы? — если уж и Жаклин подтвердит, что часы были, — то Лоран точно сходит с ума.

— Ой, опять ты заладил с часами! — начал ныть Мишель. — Говорю же тебе: были. Даже тогда, когда я с тем убийцей-психопатом сидел, то они были. Скажи ему, Жаклин!

— Ну, да. У нас тут не изверги в верхушке, чтоб вас лишать знания времени. Хотя, некоторые и против, говорят, что слишком опасно. Мол, вы все сумасшедшие, друг друга ещё стрелками убьёте. Или вообще начнёте биться головой о корпус часов, там хоть и пластик, но всё равно.

— А ты как считаешь? — Лоран поëжился. Когда в коридорах стало так холодно?

— Я думаю, что их нужно вешать немного повыше. Чтобы было видно стрелки, но нельзя было дотянуться. Компромисс такой: неопасно и полезно. Но убиться можно и об тумбочку, так что лучше уж промолчу по этому поводу.

— А скоро дойдëм уже? Я с голоду прямо тут готов лечь и помереть, — заявил Мишель.

— Ой, не надо, нам смертей и так хватает! По горло причём, — троица завернула за угол. — Пришли! Так, больше со мной не разговаривайте, психбольные. Я злая медсестра, вы сумасшедшие людишки!

Лоран начал жадно оглядываться по сторонам. Всё было таким знакомым! Как будто только недавно Лор пришёл в столовую в первый и последний раз перед массовым убийством, только смирился с мыслью, что он теперь психбольной. А на самом деле прошло уже достаточно много времени.

Хотя точно сказать он и не мог. Прошла словно неделя, а возможно и несколько месяцев. Но Лоран знал, что не больше трёх дней. А вдруг прошло четыре дня? К часам не хватало и календаря. Тогда вообще жизнь будет прекрасна! Ну, не считая того, что жизнь эта в психбольнице.

— Ничего не изменилось! — радостно заявил Мишель и пошёл к стойке раздачи еды.

Брэдли отошла от них и встала к охраннику, который наблюдал за порядком и был готов сразу броситься успокаивать психов при экстренном случае. Работники больницы начали тихонько о чëм-то болтать.

Лоран тоже пошёл к стойке и начал ставить выбранную еду на поднос. Вилки, ножи и даже ложки теперь были пластиковыми. Видимо, начальство лечебницы наконец додумалось до этого. Столовые приборы можно хоть к себе в палату брать, они больше не представляют настолько большой угрозы. Хотя, если приложить усилия... Пожалуй, хватит об этом думать.

— Фу, вы ведь обещали! Обещали!

Лэроу вздрогнул от неожиданности, а Мишель обернулся, чуть не выронив поднос. В помещении, кроме них, было ещё двое больных: пожилой человек с карими глазами, полностью седой и мужчина средних лет. Именно он и кричал. Очередной сумасшедший был одет в белую смирительную рубашку и льняные штаны.

Он был побрит налысо, как и бóльшая часть мужчин здесь. За волосами тяжело ухаживать в «таких» условиях. Медсёстры не всегда хотят мыть головы душевнобольным. А если постричь их налысо, то проблем не будет.

Но некоторые, как Мишель, были категорично против. Жаль ведь шевелюру! Хорошо, что у них с Жаклин были неплохие отношения. Да и про Лора не забыли.

Психбольной смотрел на стол и орал, как будто его убивают:

— Пятно. Тут всё грязное! Нестерильно! — кричал, нет, даже вопил сумасшедший.

— Боже мой... — произнёс Люмьер и покачал головой. — Хотя ладно. Каждый день тут такое творится, бывало и похуже. Крепись, чувак, — обратился Мишель к Лорану.

Он уже который раз хлопнул соседа по плечу — видимо, это был его любимый жест.

Лор уже отвернулся от психа, решив закончить со своим подносом и начать есть, но вдруг вновь обернулся... и не зря. Мужчина продолжал кричать, но при этом он пугающе уставился на Лорана Лэроу, буквально испепеляя своим взглядом. А через секунду он бросился к стойке и начал всё тщательно осматривать. При виде пыли психбольной начинал вопить с новой силой:

— Какой ужас! И в таких условиях мы живём. Одумайтесь, люди! Мы ведь можем умереть! Нестерильно... грязно.

Вдруг к мужчине подошёл охранник и без единой эмоции на лице ударил того электрошокером. Легко и просто, ни капли сомнений или колебаний. Психбольной тихо вскрикнул и угомонился. В помещение вбежали две медсестры. Кричавшего сумасшедшего забрали и увели из столовой.

Лоран знатно испугался. На его глазах убили множество человек. Люди совершали массовые убийства, убивали сами себя, лишь бы не нести наказание за содеянное. Парень много повидал за свою жизнь. Но он всегда знал: к такому невозможно привыкнуть. Когда ты видишь человека с отклонениями, ты всегда пугаешься. Эти люди без тормозов. Они могут сделать что угодно и в любую секунду. Это пугало. Очень сильно.

А охранник... он спокойно ударил мужчину электрошокером! Настолько хладнокровно, словно он делает это каждый день. Пусть он и псих, пусть не осознаёт себя, но разве так можно?! Он ведь тоже живой человек, и...

— Лор, давай быстрее? Мы ведь поесть не успеем.

Мишель закончил со своим подносом и уже даже наложил еду для Лэроу. Златовлас усадил бывшего помощника детектива за стол и начал есть со скоростью света. Люмьер тоже голодал, ведь той похлёбкой нельзя было нормально наесться. Хорошо, что сейчас еда была хотя бы съедобна.

Лэроу до сих пор думал о том мужчине. Мизофобия действительно была довольно неприятной болезнью (в том числе и страхом), но у этого человека явно были огромные проблемы. Собственно, поэтому он здесь и оказался.

Лор обучался психологии и даже неврологии при поступлении в училище на детектива. Конечно, там были азы, общая и необходимая информация. Многие темы затрагивались поверхностно, не вникая в подробности. Но Лору всегда нравилась эта тема, поэтому он изучал что-то и самостоятельно. Кто бы мог подумать, что однажды он сам будет находиться в психиатрической лечебнице?

Прошло минут десять, парни успели всё доесть, и Жакли вывела их из столовой. Шли ребята тем же путём, так что у них было много времени поговорить. Сначала Брэдли пожаловалась парням на того сумасшедшего, сказав, что это уже не в первый раз. Тот человек действительно был сильно болен, таблетки не всегда помогали. Его фобия была слишком сильна, тут уж ничего не попишешь.

Потом Люмьер похвалил сегодняшнюю еду. Она действительно была хороша! В тысячу раз лучше той, что приносили больным в палаты. Это радовало. Теперь не придётся сидеть с урчащим животом. Голодная смерть им больше не светит.

Жаклин даже успела треснуть Мишеля по голове — несильно, конечно. Они ссорились каждый день! Правда Лоран считал, что все их разногласия были просто игрой. Слишком по-детски это всё было.

Затем прозвучала крайне странная просьба от златовласа:

— Жакли, не закрывай сегодня дверь, пожалуйста. У меня просто Мои по ночам ходят вместе с тобой, а под утро не могут вернуться никак, понимаешь? — Люмьер грустно пожал плечами. — Им так страшно одним, ещё и эти язвы их мучают...

— Твоим галлюцинациям? — беспечно поинтересовалась Брэдли, как будто разговор шёл о каких-то совершенно обыденных вещах. — Хорошо, если им так уж плохо, — то не буду.

Лэроу ошеломлённо выругался, не пренебрегая нецензурными фразами на французском. В перерывах между бранью его соседушка успевал злобно зыркать на Лора.

Все подозрения по поводу подружки Мишеля вновь заполнили голову бывшего помощника детектива без остатка.

Наконец троица дошла до палаты, Мишель с разбега прыгнул на кровать и укрылся одеялом, Жаклин начала доставать из кармана таблетки, а Лор так и застыл возле двери. Его терзали противоречивые чувства.

Жаклин, что же ты за человек, раз оставляешь психов с открытой дверью на ночь? Лэроу нахмурился и прикусил нижнюю губу. Не нравилась ему эта девушка. Неужели она — главный злодей? Нет, за ней должен стоять кто-то ещё. Она просто чья-то пешка в большой игре. Смертельной игре с ужасным исходом!

В палате стояла гробовая тишина, если не брать во внимание шуршание пластин с лекарствами.

Часы пропали. Не было больше того раздражающего тиканья, которое так сильно доставало и успокаивало одновременно. Стена была полностью пуста, от часов не осталось и следа.

— А где часы? — шёпотом спросил Лоран. — Их забрали на проверку? Может, батарейка села?

Как же он хотел, чтобы всё действительно так и было! Обычная замена батарейки...

— Ты о чём? У нас в палате никогда не было часов. Это же небезопасно. Вдруг кто-то поранится, стрелки ведь «острые»! — Мишель пожал плечами, закатив глаза. — Это не соответствует нормам безопасности душевнобольных, то есть нас.

Лэроу не смог сдержать истерический смешок. Ну полный бред, правда же?

— Но ведь... утром они были. И вы подтвердили это, ребята! Их не было до сегодняшнего утра. Потом я проснулся, а они висят на стене! И вы оба уверяли меня, что часы есть в каждой палате.

Мишель и Жаклин переглянулись. Первый с удивлёнными глазами покосился на Лэроу, вторая положила таблетки для Люмьера на тумбочку, а потом достала ещё одну и подошла к Лору.

— Лоран, тише, выпей. Всё нормально.

— Нет! Это же просто издевательство, да?! Вы так шутите. Прикол. Смех да и только!

Лор бросился к стене и начал пристально разглядывать место, где утром висели часики. Но он ведь отчётливо помнил, они тут были! Что происходит?!

— Лоран, выпей таблетку, тебе станет лучше, — Мишель поднялся с кровати и медленно подошёл к соседу. — Не волнуйся, главное не паникуй.

Легко сказать. Тебя ведь не выставляют за идиота! Зачем кому-то вешать часы, а потом их сразу же снимать? Даже одного часа не прошло! Лэроу не верил своим глазам.

— Я псих...

Парень опустился на пол, уставился в пустоту и засмеялся:

— Мой главный страх действительно оказался правдой! Все, попадая в психушку, сходят с ума. И я не исключение! Я помню мельчайшие подробности, понимаете? Белые, круглые часы. Самые обычные, дешёвые. Три стрелки, тёмные, даже острые, наверное. А конец самой длинной был отломан. Часы издавали ужасный звук, но именно из-за них в палате не было давящей на уши тишины! — Лоран не мог остановить смех.

Как интересно получается. Многие люди в стрессовых ситуациях плачут, волнуются, а некоторые злятся, срываются на других. Но ведь есть люди, которые при стрессе наоборот начинают смеяться, улыбаться и вообще выглядеть так непринужденно! Как будто им рассказали очень забавный анекдот. Но со стороны это выглядит очень страшно. Кто станет смеяться в такой ситуации? Надо разобраться, понять причину всех этих галлюцинаций, выяснить, в конце концов, были ли здесь часы или нет! Но улыбка никак не хотела сходить с лица юноши.

Сколько же Лор натерпелся за эти дни в лечебнице. Он правда сходит с ума. И что ему делать? Как справляться с прогрессирующей болезнью?

— Я уже вижу галлюцинации. Часы: обыкновенные, внезапно появившиеся и исчезнувшие часы... А ещё полицейский! Если брать во внимание мою шизофрению, становится понятно, куда же он в итоге делся.

Мишель сел рядом и положил руку другу на предплечье. Жаклин Брэдли подошла к ребятам и тоже присела. Поддержка друзей не спасёт Лэроу от болезни, но всё равно ему станет легче. Так думал Люмьер.

Жаклин же сильно беспокоилась! Ведь Лоран был, прежде всего, пациентом, за которого девушка отвечала головой. Нужно подключить какие-то препараты для лечения. Парню было очень сложно. Смерть близкого человека, попытка суицида, резкая смена обстановки, все эти происшествия в больнице...

Лор посмотрел на девушку, взял из её руки таблетку и закинул в рот, проглотив. Может, хоть она поможет? Если не окажется той самой, после которой соседу Лора стало плохо. Галлюцинации пройдут, если пить таблетки вовремя. Хотя кого он обманывает? Если человек стал психом — это навсегда. Разве можно вылечиться от всего этого?

Тот же Мишель. Разве ему смогли помочь? Нет, конечно нет. Да и он сам не хотел лечиться. Может, Лору тоже понравится быть психом. Если его галлюцинацией станет дядя, парень не будет против его прихода. Хотя бы так он сможет увидеть его снова, попросить прощения, если надо — встать на колени и умолять.

Лэроу должен был понять. Спасти дядю. Ведь когда-то он заметил, как плохо маленькому Лору, спас его в самый нужный момент. А Лоран не смог отплатить той же монетой. Он даже не смог поблагодарить дядюшку за хорошее детство, отличное воспитание и образование. Всё хорошее Лор ведь получил именно от дяди!

Ну, может хоть таблетка убьёт его. Лорану всё покажется ненастоящим, он и сам будет молить о смерти... так даже лучше.

В голове Лэроу до сих пор, не смотря на все его раздумья, раздавался жуткий, такой привычный и одновременно незнакомый звук: тик-так, тик-так, тик-так...

Глава 6

— Ладно, часовщики, моë дело выполнено, я пошла! — Жаклин отсалютовала парням и вышла из палаты.

— Мишель! — крикнул Лоран, как только вкусно-стеклянная дверь закрылась. — Таблетки трогать даже не смей, понял?!

Лор и сам только что оплошал: выпил лекарство, данное Жаклин Бредли — довольно подозрительным человеком. Но сейчас парня волновало другое, так что он забыл и про опасность, и про исчезнувшие часы.

— Я, конечно, глупый, но не настолько же! Что будем делать с ними? Я уверен, это те же самые, что и были в прошлый раз: такие же серые, — Люмьер взял обе таблетки в руки и пересел к Лорану на кровать.

Лекарства и вправду были те же самые, от которых златовласу всё казалось ненастоящим. Одна таблетка длинная, сероватого оттенка и вторая более круглая, белая. Тот самый «новый» препарат, который наконец-то дошёл и до Люмьера!

— Можем раскрошить. Просто проверить, есть ли в них что-то, — предложил Лоран и пожал плечами. — Или спрятать их куда-нибудь с глаз долой. Без специального оборудования мы не узнаем, что у них в составе.

— Первый вариант интереснее! — Мишель улыбнулся, положил голову на подушку Лэроу и закрыл глаза.

— Ты чего? — спросил юноша.

— Спать хочется. Ночью Он не отставал совсем. Всё хотелось болтать, — Люмьер зевнул. — Так ещё и есть хотелось, а на пустой желудок паршиво спится. У тебя разве не так, Лор?

Названный отрицательно покачал головой и спихнул соседа со своей кровати. Пускай к себе идёт!

Если дают время спать — спи. Даже три свободных минутки ночью лучше уж поспать. Лоран привык отдыхать в самых случайных и не особо пригодных местах, будучи помощником детектива. Приходилось. Это как знание нескольких языков — необходимое условие для работы. Иначе никак. Парень должен быть готов ко всему.

— А как Его зовут? — не совсем в тему, как ему показалось, спросил Лэроу.

— Не знаю. Кажется, у Него и имени-то нет. Просто Он и всё тут.

— Кроме Него никто не приходит к тебе?

— Ну, — Мишель задумался. — Есть ещё Его друзья, но они редко появляются. А если и приходят, то просто гуляют по палате и не замечают меня. Поговорить приходит только Он.

— И не надоедает? Говорить с одним и тем же существом.

— Пока что нет. Он круто шутит. И вообще Он классный. Эх, узнать бы о Нём побольше...

Лоран поднял голову к потолку. Кажется, он даже начинает привыкать ко всем этим... ужасам? Нет, скорее странностям. Лор просто проживёт здесь месяц и всё. И свобода, и нормальная жизнь. Нужно лишь поглубже вдохнуть и терпеть.

— Если я засну, ничего страшного же? Оставлю тебя одного и буду отдыхать, — прервал тишину Мишель.

— Спи, если хочешь.

Люмьер улыбнулся. Странный он человек! Лэроу с самого начала их дружбы понял, что парень не прост. Псих с друзьями-галлюцинациями, со странным юмором. С ним было весело, но и жутко одновременно. Что он может выкинуть в следующий раз?

Пару минут сидели молча. Ничего особо интересного не происходило. Мишель уже дремал, начиная проваливаться в сон.

А как же таблетки? Они ведь хотели их раскрошить для начала. Златовласа будить как-то не хотелось, а в одиночку заниматься таким — так себе идея. Неизвестно ведь, что с Лораном произойдёт.

Ему ещё и повезло, что после принятия другой таблетки от Жаклин он был в полном порядке. Часы выбили его из колеи, поэтому он на мгновение забыл о всех своих подозрениях.

Ждать. Остаётся только ждать. Минут пятнадцать Лоран сидел в своеобразной отключке, не зная что делать.

Мишель вдруг резко вздрогнул и открыл зелёные глаза. Он выглядел напуганным, словно опасность загнала его в угол.

— Ты чего? — изумлённо спросил Лоран.

— Он придёт! — тревожно начал лепетать Люмьер. — Он придёт и не будет ничего выяснять, Он придёт и убьёт без предупреждения. Каждого. И Он наделает шуму, а потом сбежит. Сбежит, убивая каждого, кто заметил прошлое. Он никого не запомнит, Он никого не пощадит, — златовлас сглотнул вставший ком в горле.

— Эй, спокойно. Этот Он только в твоей больной башке, — Лэроу приставил палец к своему виску. — Никого Он убивать не будет, угомонись. Тебе надо успокоиться и правда поспать...

Мишель действительно укрылся одеялом и захрапел. Но даже во сне он до сих пор бормотал что-то. Он придёт, Он убьёт, Он принесёт смерть...

— Да ты шутишь! — проныл Лэроу.

Лор сел в дальний угол и закрыл руками уши. Попал. Что-то странное происходило с его соседом. Раньше такого не было!

Мишель ведь сам говорил, что это существо дружелюбно! А что теперь? Оно желает всем смерти? Лэроу просто не успевал за ходом событий, так быстро этот Он менял своё мнение и поведение.

***

Остальной день прошёл, можно было сказать, спокойно. Мишель проспал до обеда, пока за обоими парнями не пришли, чтобы проводить в столовую. Потом Люмьера забрали куда-то. То ли на процедуры, то ли на консультацию или ещё куда. А Лоран всё сидел один в палате. Размышлял, думал о своём будущем, пытался выкинуть плохие мысли из головы. А они не хотели уходить.

Лекарства Лоран Лэроу раскрошил сам, пока Мишеля не было. Опасно, но вроде всё прошло нормально. Ничего особенного в них не было. Обычная непонятная серая пыль. Причём в обеих таблетках. Как только вернулся Люмьер, Лэроу продемонстрировал ему свой «эксперимент».

— Я не знаю. Может, это и не от таблеток вовсе? — обречённо вздохнул Лоран. — Или просто это вещество само вызывает такой эффект. Но как я уже сказал, проверить мы это никак не сможем.

— Может, эти странные таблеточки дают только тем, у кого диагностировали шизу? — предположил Люмьер. — Специальный препарат, который нужен только таким, как я. Поэтому и не все начинают твердить про «ненастоящих» людей.

— А как мы это проверим? Мне вообще никакие таблетки не дают, а про остальных я не знаю ничего.

— У меня есть идея, но она из разряда «помрëм, не успев пожалеть».

— Выкладывай давай. Цель оправдывает средства.

— Я тут знаю одну девчонку, которая всегда таскает таблетки странноватому типу, примерно в одинаковый промежуток времени. И тот тип не с шизофренией, а с каким-то другим диагнозом, так что должно прокатить. Главное узнать, как это всё провернуть.

— Тяжело, — заключил Лоран.

— Тяжело, — эхом вторил ему Мишель.

Дальше эту тему не развивали. Только договорились подумать над этим завтра, на свежую голову.

Сейчас Лоран лежал у себя на кровати, пытаясь заснуть. В голове крутились последние события. Убийство один, убийство номер я-не-помню-точных-цифр, закрытие кафетерия, дружелюбный психолог, припадок соседа, полуоткрытие той же самой столовой, часы, раскрошенные таблетки. Лорану казалось, будто он слишком легко со всем этим смирился!

— Лоран! — позвал кто-то незнакомым, хриплым голосом.

Может, у Лэроу уже галлюцинации начались? Сначала полицейский, потом часы, вот теперь Голос. Медленно, но верно он сходит с ума, сам не замечая этого...

— Лоран, — Голос будто оказался ближе.

Лор зажмурился и надёжнее укрылся одеялом. Его потрясли за руку. Грубо, словно пытаясь уронить с койки.

— Да что такое?! — вскрикнул юноша от злости. Он скинул одеяло и недовольно огляделся по сторонам.

Ну, конечно, именно Мишель Люмьер стоял около кровати Лорана в темноте. Жутковатое было зрелище, явно не для слабонервных.

— А кто же ещё, конечно, — с сарказмом сказал Лэроу. — Чего хотел?

— Ты знаешь, где ты? — будто не своим голосом спросил Мишель.

— Чего..? Шутка несмешная, спокойной ночи.

— Где ты? — Мишель повысил тон, как будто пытаясь испугать своего друга.

— А сам знаешь, где ты находишься?

— Прекрасно знаю. Я в лучшем месте, где только мог бы быть.

— Слушай, Мишель, иди стукнись головой там об стенку, вдруг поможет! — Лоран снова с головой накрылся одеялом, лишь бы не видеть да и не слышать соседушку.

— Ну ответь... Лор, ответь, — начал клянчить Мишель.

— Катись отсюда, — грубо отрезал Лэроу, явно не желая продолжать разговор.

Мишель разочарованно вздохнул. Как ребёнок, честное слово! Надо было ему припереться в ночи и доставать соседа по палате. Самому бы поспать и думать над планом на завтрашний день!

И с полными недовольством мыслями Лоран Лэроу заснул.

***

План был просто ужасен. Лоран был готов повеситься, ведь в случае неудачи всё пойдёт через одно место! Самый лучший исход событий — парней просто расселят по разным палатам. О худшем думать не хотелось. Наверное, их могут даже ударить током, наказать подобным образом. Мишель, дурацкий оптимист, радовался жизни и воодушевленно рассказывал соседу о своих фантазиях:

— Вот представь, это заговор вселенского масштаба! Людям втирают, что всё ненастоящее, они начинают убивать и в итоге заканчивают жизнь самоубийством. Всё это придумали, ну, скажем, власти! А мы, крутые супергерои, спасём всё измерение. «Ненастоящего» мира не будет!

— А властям это зачем, ты не подумал? — вяло поинтересовался Лэроу и зевнул.

— Ну. Это... неважно!

Остальное время ребята провели в тишине. Их план требовал наблюдательности, ловкости рук и, безусловно, актёрского мастерства. Один шанс. Другого уже никогда не будет. Всё или ничего, как говорится.

Повезёт ли сегодня сумасшедшему Мишелю и бедному Лорану, парню в роли жертвы? Никто не знал. А может и знал..? Ведь кто-то всегда и везде следит за всеми. Господь, невероятная сила на небесах, другая раса? Ведь человечество всё ещё ничего не знает об окружающем и бесконечном космосе, вселенной...

Человек считает себя самым разумным существом... зря. Откуда у этих глупышек столько уверенности, что на других планетах нет разумных цивилизаций? Они, самовлюблённые эгоисты, постоянно забывают: за ними всегда следят. Не пройдёт и дня без наблюдателей. Это их работа. Следить за маленькими букашками-людьми, спасать их и оберегать.

— Пора, — прошептал Мишель.

Лоран глубоко вздохнул и решительно толкнул дверь в общий коридор. Он больно упал на спину рядом с палатой парней, с животным ужасом взвыв:

— Не подходи..! Я...

Люмьер кинулся на своего соседа и сильно ударил того в живот. Лор скорчился от боли и злобно посмотрел на сидящего сверху златовласа. Мишель явно перебарщивал. Но от этого их шансы на победу заметно повышались. Нужно сыграть правдоподобно, иначе ничего не выйдет!

Люмьер влепил соседу пощёчину. Настолько сильно, что хлопок стал просто оглушительным. Лоран всхлипнул, но больше для правдоподобности, а не от боли. Щека горела, — наверняка останется отпечаток огромной руки златовласа.

Лэроу поднял кулак и ударил Люмьера по лицу. Не так, чтобы он взвыл от боли, но достаточно сильно, чтобы парень понял: не нужно перебарщивать. Их спектакль должен быть правдоподобным, чтобы люди поверили. Но Мишель не должен так стараться! Если он ещё пару раз ударит Лора с такой силой, парень может начать плакать уже по-настоящему. Всё-таки его сосед был выше и сильнее бывшего помощника детектива!

Мишель с устрашающим видом зарычал и, схватив Лора за шиворот, кинул его под ноги медсестре. Девушка с трудом сняла с себя оцепенение и начала кричать:

— Что вы тут устроили?! Успокоитесь, я вызову охрану!

Лэроу отхаркнул кровь. Нет времени думать о боли, залечивать раны парень будет позже. Он подмигнул Люмьеру, говоря продолжать. Хотя на самом деле Лоран был не готов... давно парня так сильно не избивали. И уж точно никогда не били просто напоказ, ради спектакля.

Златовлас кинулся к Лору, схватил за горло и поднял. Парень начал задыхаться, судорожно пытаясь ослабить хватку своего соседа, убрать его пальцы со своей шеи. Мишель приподнял друга на пару сантиметров от пола, пытаясь его задушить.

— Таблетки... ккх! Дайте ему...

Мишель отпустил соседа, Лоран осел на пол и вновь закашлялся, жадно глотая ртом воздух. Всё тело ныло. Будь это настоящей дракой, Лор бы мог и погибнуть! Сумасшедший Мишель был ужасно силён.

Медсестра уже хотела позвать охрану, но Люмьер спокойно подошёл к ней, выхватил две уже знакомые парням таблетки и закинул в рот:

— Простите, пожалуйста, я больше не буду... Просто Он сказал, что этот парень, — Мишель указал на Лорана, — враг! Но я понял свою ошибку. Прости, Лор.

Люмьер подбежал к своему соседу, легко и осторожно поднял его и поставил на ноги. А затем отряхнул одежду от пыли, в шутку аккуратно погладил того по голове и вновь повернулся к медсестре:

— Мне просто после обеда плохо стало. Таблетки не подействовали, видимо... А сейчас уже легче, спасибо, что дали их мне! Кстати, новый препарат — бомба. Работает на ура.

***

— Лор! Ну, пожалуйста, — Мишель стоял перед парнем и строил грустную мордашку.

— Отвали от меня, тупой-сумасшедший-который-не-умеет-контролировать-свою-силу! — гаркнул Ло и отвернулся от Люмьера.

Мишель же перегородил путь своему соседу. Златовлас взял руку Лорана, сжал её кулак и поднёс к своему лицу. Лэроу не медлил: взял и хорошенько вмазал Люмьеру. Провинившийся упал, схватившись за свою челюсть.

Все зубы были на месте, пусть не притворяется бедной и беззащитной овечкой. Сам виноват! И Мишель это знал, раз предложил его ударить.

Лору это было необходимо. Как хорошо выпустить пар и всю свою злость! Иначе ему пришлось бы ещё пару дней не разговаривать с Мишелем и всем своим видом показывать, что он обижен.

— Я правда не...

— Закрыли тему, — перебил его Лоран.

Парни подошли к койке Мишеля и уставились на таблетки. Ох, и каким же трудом им стоило их заполучить!

Необходимо было разыграть сцену драки, как будто на Мишеля не подействовали обеденные таблетки. Ребята так и сделали, — Лору пришлось не сладко, конечно. Но самое сложное было дальше: куда же спрятать само лекарство?

— Слушай, а если я просто сделаю вид, что закинул их в рот, а на самом деле спрячу в карман?

— Увидит медсестра твоя. Она ведь уж точно не слепая и не тупая, — Лэроу хмыкнул.

Парни ломали себе голову над этим вопросом как минимум час. В конце концов пришли к выводу: лучшей идеи, чем спрятать таблетки непосредственно во рту, нет.

— А если они на тебя подействуют? — усомнился Лор.

— Я заранее спрячу под языком кусок какой-нибудь ткани, — Мишель разорвал свою рубаху в рукаве, оторвал маленький квадратик, — а таблетку уже заверну в неё. Пока моя слюна не пропитает этот кусочек, вещество на меня не подействует. Если, конечно, это те же самые таблетки. Но я сомневаюсь.

У них было мало времени. Максимум минуты две, ведь, как сказал Люмьер: нельзя, чтобы ткань пропиталась его слюной.

— Пожалуйста, я тебя умоляю, чувствуешь любые изменения, опять всё кажется ненастоящим — сразу выплёвывай! Неважно, получится у нас или нет. Твоё здоровье и твоя жизнь важнее каких-либо экспериментов.

— Я понял тебя, Лоран, — улыбнулся Мишель.

После драки и успокоения Люмьера, всё прошло просто идеально гладко. Единственный минус — Жаклин сделали выговор. Всю вину скинули на неё, решив, что она забыла дать таблетки Мишелю в обед, а ещё и не закрыла дверь. А сама Брэдли действительно не помнила, давала ли она парню лекарство. В общем, подозрений к ним не было от слова совсем!

По времени они тоже уложились. Люмьер выплюнул таблетки до того, как они начали действовать. Драку и агрессивное поведение златовласа просто списали на отсутствие лечебного вещества в крови пациента. Ведь, в каком-то смысле, эти таблетки вызывают привыкание. У него началась своеобразная «ломка».

— Ты вообще красава, Лоран, — Мишель хлопнул парня по плечу. — План просто сногсшибательный получился. А его исполнение...

— Ты тоже молодец, а теперь отстань! Нам нужно решить проблему с таблетками, — отмахнулся Лор.

Это было фиаско. Просто самый худший из худших вариантов развития событий. Всё насмарку. Всё зря. А главный вопрос: что же делать дальше? Ведь на этом идеи ребят закончились! Лоран рассчитывал найти в таблетках хоть что-то, Мишель просто следовал указаниям своего соседа.

Друзья только и смогли выяснить, что этот препарат дают не только людям, страдающим от шизофрении. И это знание им ничего не давало.

Всё ещё оставался вариант, что сами таблетки содержали что-то, вызывающее такой эффект. Лоран знал множество видов запрещённых веществ, включая и несколько видов наркотиков, но никто из них не вызывал такое. Удовольствие, эйфория, расслабление или, наоборот, стресс, появление глюков. Но точно не чувство: «всё ненастоящее»!

В любом случае, без специальной техники никто не узнает, какой состав имеют эти дурацкие таблетки. А психбольные всё-таки не располагают такими полномочиями. Они не смогут проверить наличие наркотических веществ, каких-либо сомнительных добавок в этом лекарстве. И это отвратительная новость.

— У меня есть новая идея, но ты, конечно, можешь её проигнорировать, — пробормотал Мишель.

Лор заинтересовался и взглянул на сообщника. Его идеи были в основном ужасны, но других вариантов у парней просто не было.

— Нужно спрятать порошок в кусочек ткани, а потом подсыпать в столовой кому-либо из наших. Только так, чтобы агланы и луны не заметили. Тогда мы увидим реакцию этого чувака и поймём, что делать дальше, — воскликнул сумасшедший.

Парень уже открыл было рот, чтобы спросить: кто же такие эти «агланы» и «луны», но поменял свой вопрос в последний момент. Сейчас его интересовало другое:

— Но если это действительно происходит из-за них, тот человек пострадает! — опешил Лор. — И ставить эксперимент над невинным пациентом...

— Но это неплохое решение. Во всяком случае, у тебя есть идея получше?

Лэроу не ответил. Он был готов провалиться под землю от досады! Весь план, все их теории о заговоре — всё бред. Они ничего не узнали, ничего не смогут доказать. Если такие таблетки и правда вызывают злосчастный эффект, и их же дают не только Мишелю, скоро бо́льшая часть больницы заболеет этой «Ненастоящей» болезнью. А если вновь произойдут убийства... или суициды?

Лору просто хотелось забыть обо всём.

— Прости, дядя... я не смог. Я тебя подвёл уже во второй раз, — голос предательски дрогнул, но Лор не собирался плакать. — Нет мне прощения. Я даже не смог справиться с таким простым заданием! Ты меня ненавидишь, наверное...

Люмьер покачал головой:

— Нет, Лор, он не в обиде на тебя. Твой дядя очень сильно тебя любит, и ему всё равно, смог ты или нет. Он скучает, но рад, что может увидеть тебя сейчас.

Лэроу вздрогнул и уставился на него:

— Смешно тебе, да? Смешно, бесчувственный придурок?! — Лоран схватил соседа за воротник и встряхнул. — Какая же ты тварь, Мишель Люмьер! Так открыто насмехаться над чужим горем...

Лоран оттолкнул соседа по палате и сжал кулаки. Как Мишель посмел такое сказать? Лэроу думал, они друзья...

— Лор, твой дядя сейчас рядом. И он счастлив. Только вот ты его не видишь, а я вижу и слышу. Он просит передать тебе, чтобы ты сильно не горевал по нему. Живи счастливо, Лори-Ло.

Бывший помощник детектива так и застыл. Он больше не злился, ему не хотелось кричать и ругать Мишеля, бить его. Появился ком в горле, мешающий парню дышать. Слёзы потекли градом, Лоран больше не контролировал их. Как бы Лэроу не было стыдно перед собой или перед Мишелем, он ничего не мог с собой поделать.

Лори-Ло... Такую кличку дядя придумал мальчику ещё в далёком детстве. Лорана обижали в школе, и дядя каждый день успокаивал малыша, учил давать сдачи или просто игнорировать.

— Лори-Ло, ну чего ты. Слезами проблему не решить.

— Я не Лори-Ло! Я — Лоран.

— До Лорана ты ещё не дорос, — смеялся дядя. — Вот научишься давать сдачи обидчикам и будешь Лораном. А пока ты — Лори-Ло.

Маленький Лор поклялся никогда больше не плакать, ведь он не Лори-Ло! Он взрослый человек, умный и сообразительный.

И сейчас Лоран нарушил свою клятву уже второй, а может и третий раз. Первый раз он заплакал после смерти дяди, после попадания в психбольницу, а что было потом и не вспомнить уже...

И ведь малыш Лори-Ло сейчас определённо злится! Он считает его взрослую версию плаксой.

— Ну, Лоран, тише. Он любит тебя. Дядя гордился тобой, гордится сейчас и будет гордиться всегда!

— Как он? — Лор вытер слёзы рукавом и поднял заплаканные глаза. — Он... на небесах? Там хорошо? Тепло, весело и...

— Я не знаю, Лоран. Я же простой смертный, не забывай это. Мне нельзя такое знать. Вот умру — и узнаю, каково там. Но если эти знания попадут ко мне до моей смерти, боюсь, что-то очень плохое обязательно случится. Во вселенной может произойти непоправимый парадокс, — спокойно ответил Мишель.

Это не был тот жизнерадостный маленький Люмьер, который вёл себя как полный идиот всегда и везде. Он сильно изменился. Стоял Мишель ровно, но одновременно и расслабленно. Голос стал совсем-совсем другим, более взрослым, как будто у деда, повидавшего в жизни всякое. Всё было так похоже на ситуацию, когда внук спросил что-то, а дедушка с радостью стал объяснять простые вещи, которые знает уже много лет.

— Он ещё тут?

Люмьер не ответил. Такое знать Лору нельзя было.

— Лоран, я скажу тебе: когда он смотрел на тебя, он был по-настоящему счастлив.

***

Ночью, когда Люмьер всё же уснул, Лор оторвал кусок ткани от штанины и завернул в него с трудом добытый порошок. Ему нужно было ещё подумать, поразмышлять на эту тему. Не готов он сейчас проводить столько жестокий эксперимент.

Глава 7

Следующий день наступил неожиданно быстро. Вчера было что-то очень, очень, очень странное. Лоран пытался это переварить за ночь, но как-то всё не складывалось в одно целое. По итогам, юноша просто отрубился спустя полчаса. Потом опять просыпался посреди ночи из-за доносящихся звуков со стороны койки Мишеля.

Лэроу даже попытался разглядеть, что там творилось, но решил, что Люмьер всего лишь снова болтает со своим другом-галлюцинацией. Он даже слышал... пение? Что-то успокаивающее, похожее на колыбельную..? В любом случае, это пение было намного лучше, чем то, что Лоран слышал от Мишеля до этого. Интересно, насколько нормально петь песни со своими галлюцинациями? Почему-то Лоран считал, что даже для психбольных это что-то новенькое!

Утром первым проснулся Мишель. Наверное, в нём силы остались ещё со вчерашнего предобеденного сна.

— Утро доброе, Лор, — зевая, сказал он.

Лоран лежал, накрывшись одеялом с головой, но услышав голос, негромко буркнул:

— Утро, тупой-сумасшедший-который-не-умеет-контролировать-свою-силу, — юноша улыбнулся, хоть Мишель этого и не видел.

— И насколько дней ко мне приелась эта кличка, а? — это прозвучало с лёгким укором.

Лэроу всë-таки убрал одеяло, такое тёплое и манящее, и принял сидячее положение. Протёр глаза, потянулся: да так, что аж спина хрустнула. Не выспался.

— Настолько, насколько нужно.

— Хорошее настроение сегодня?

— Типо того.

И замолчали. Лоран погрузился в свои мысли. Что было вчера? Вчера ему знатно треснули по лицу, что щека аж до сих пор болела. Спасибо за то, что большого синяка не осталось.

Вчера произошёл облом плана с таблетками. Было грустно. Часы... когда они были? Вчера? Вчера-завтра? Что такое вчера-завтра?

Лоран несколько раз легонько хлопнул себя по щекам.

— Приëм, доброе утро, давай уже думать?! — раздражённо прошептал он сам себе. — Вчера-завтра — это как позавчера, да? Потому что первым стоит «вчера». Если бы первым стояло завтра, то это было бы послезавтра. Тогда причём тут «вчера»? Нет, — он выдохнул. — Значит, завтра-вчера — это то, когда «завтра» уже «вчера». А что для завтра уже вчера? — Лэроу потëр виски. — Сегодня? Ну, получается, что так? К черту все эти «вчера» и «завтра»! — он махнул рукой.

Мишель слушал этот своеобразный монолог молча, только внимательно осматривал своего соседа.

— Мысль интересная, — наконец сказал тот.

Хмурый Лоран вздрогнул от неожиданности. Он уже и успел забыть, что в палате находится не один. Дурацкая привычка — рассуждать вслух.

— Можно будет эти твои «завтра-вчера» и «вчера-завтра» использовать. Как «восемь дней в неделю и тридцать два дня в месяц», — продолжил Люмьер.

— И много у вас тут таких словечек?

— Сейчас бы вспомнить все, — златовлас задумался. — Про месяцы и недели ты слышал, — он принялся загибать пальцы, — вкусных дверей вроде ещё не было. Да и, в общем-то, всё. Остальные такие, общие кликухи: охранники — агланы, медики и медсестры — луны. Вот пока всё, что мне известно. Думаю, они ещё что-нибудь придумают. И если нас снова будут выпускать гонять по больнице, то обменяемся новыми словечками. Как тебе?

— Агланы, луны — это более менее понятно. А что за вкусные двери? — Лоран даже испугался.

Он обернулся к тому самому стеклу, которое ему казалось вкусным, как карамель. То есть он знал лексикон этой лечебницы ещё до того, как сюда попал? Или как это работает? Странно. Странности начались ещё с полицейского и часов... исчезающих часов.

— Ну, это те, которые деревянные. Обычно у тех кабинетов, где консультации проходят, всякие процедуры, осмотры, — Мишель пожал плечами.

— Понятно...

Лэроу смотрел на дверь, больше всматриваясь в стекло. Может, надо было уже начинать верить в судьбу? Раз ему эта дверь казалась вкусной. Нет, стоп!

Здесь вкусными называют совершенно другие двери. И что тогда?

Лорану наоборот казалось, что дверь, ведущая именно в палату, какая-то странная. На вкус она была бы похожа на что-нибудь чересчур приторное. Настолько, что глаза начинают слезиться, если не запить водой.

Ему такие сладости совершенно не нравились. И Лоран удивлялся, когда кто-то хвастался тем, что может проглотить сразу несколько таких приторных бомб за раз.

— Как думаешь, сколько сейчас времени? — нарушил тишину Мишель.

— А? — Лоран обернулся к соседу.

— Как думаешь, сколько сейчас времени?

— Не знаю... Может, где-то девять утра, полдевятого. А что?

— Просто. Скучно же в тишине сидеть, — златовлас провëл рукой по одеялу.

— Как твоя рана? — поинтересовался Лэроу. — Ну, та, которая от того совсем чокнутого.

— Ничего себе, вспомнил, — он улыбнулся. Задрал немного белую рубашку и продемонстрировал Лорану бинты, немного испачканные запëкшейся кровью. — Особо не болит, но иногда покалывает. Когда дышу или если резко двигаюсь.

— То есть почти всегда? — Лоран нахмурился и наклонил голову на бок.

— Ну, — Мишель набрал воздуха в лёгкие и на выдохе продолжил, — типо того, — он вдруг взялся за рану и согнулся пополам, прижавшись головой к ногам.

— Эй! Ты живой там?! — испугался Лэроу.

Если это была очередная глупая шутка, то он точно вмажет златовласу снова!

Люмьер жадно вдыхал, заглатывая воздух. Чуть успокоившись, он поднял вверх большой палец, показывая, что всё хорошо. Лорану в это верилось слабо. Он пересел на койку Мишеля, потряс его за руку.

— Точно?

Мишель разогнулся и улыбнулся.

«Сумасшедший, ты только что до смерти меня напугал, ты какого чëрта сейчас улыбаешься?», — хотелось спросить Лэроу, но он всё-таки промолчал, дожидаясь ответа соседа.

— Ага, пока что живой, — раз Люмьер заговорил, значит с ним точно всё в порядке.

— И что это была за фигня? Объясняйся теперь. На твои приступы или Его приход не совсем похоже.

— Да просто в голову будто что-то ударило. Знаешь, со всех сторон стены начали сужаться, тишина громче стала. Ничего интересного, на самом деле. Просто у меня такое редко бывает, вот и с непривычки такая реакция, наверное. Короче говоря: не волнуйся, всё это вполне нормально.

— Да, со мной всё в порядке, просто в абсолютно случайный момент у меня может начаться чëрт знает что, я согнусь пополам и буду вести себя, будто при смерти. Но не волнуйся, это вполне нормально, — передразнил Мишеля Лоран.

Странно, обычно Лэроу сарказма не жаловал.

— Не драматизируй! — Люмьер несильно стукнул соседа по плечу.

Оба улыбнулись. Забавно.

Дверь со вкусным стеклом распахнулась и в палате оказалась Жаклин.

— Доброе утро, суперзвëзды прошедшего дня! — она закрыла дверку и остановилась около койки Мишеля. — Я к вам на пять секунд буквально. Забрать вот этого, — она указала пальцем на Лорана, — на великие мучения его разума.

— А если выражаться по-человечески? — уточнил Лор.

— То на консультацию, — девушка достала из кармана одну таблетку и положила на прикроватную тумбу около койки.

Вроде, не ту самую, от которой всё прекращало быть настоящим.

Брэдли схватила Лорана за руку и потащила из палаты:

— А за тобой, Мишель, я часа через полтора ещё вернусь.

— С нетерпением буду ждать! — хихикнул он, отсалютовав на прощание.

После того, как и Жаклин, и Лоран оказались за пределами палаты, девушка закрыла дверь.

— Ну, пошли, — Брэдли кивнула головой в сторону коридора, уходящего за угол, и зашагала в указанном направлении. Лоран засеменил следом.

Как и в прошлый раз, Лор нервничал. Но теперь в два раза больше! Прямо сейчас рядом с ним шёл потенциальный предатель: Жаклин Брэдли. Она принесла эти таблетки, она работает в этой ужасной лечебнице для душевнобольных. А ещё она вторглась к Лорану с пакетом, который отчаянно пыталась спрятать.

Возможно, а скорее всего именно так, персонал не ставят в известность, что содержится в этих лекарствах. Наверное, начальство больницы точно связано с этим «заговором», и именно они в курсе всего происходящего. Но, в любом случае, Лоран больше Жаклин не доверял.

Лэроу просто шёл и надеялся, что врач будет тот же самый. Джонатан Хейз был хорошим человеком. Хотя Лор уже мало кому верил. Только Мишелю, наверное. И то не факт.

— Здравствуй, Лоран! — радостно поздоровался уже знакомый парню врач. — Рад тебя видеть. Не скучал?

— Здравствуйте. Думал, Вы уже забыли обо мне.

Жаклин кивнула доктору Хейзу в знак приветствия и вышла из кабинета.

Здесь ничего не изменилось. Только на столе добавилась одна рамка, но фотографию Лор не видел, — она была повёрнута лицом к врачу.

Может, это было групповое фото семьи Джонатана? Где мужчина ласково обнимает свою жену, рядом дурачатся ребятишки, их дети. И, наверное, где-то радостно виляет хвостом собака: большая, но дружелюбная. Добрыми глазами она смотрит на своих хозяев, гавкая от радости.

Ого! Следующую новинку в кабинете Лоран Лэроу и не заметил. Револьвер. Висит себе такой около шкафа, пугает всех. А он, казалось бы, совсем и не должен наводить страх и ужас на каждого вошедшего пациента.

— Можно я осмотрю тебя? Мишель у нас парень крепкий, хорошо, что ничего тебе не сломал во время своего буйства, — укоризненно покачал головой Джонатан Хейз.

— Да всё нормально, правда. Мы уже помирились, — начал отнекиваться Лоран, но врач больше не спрашивал его разрешения.

Лэроу пришлось лечь на кушетку, раздеться до нижнего белья и терпеть целых пять минут тщательного осмотра, пока ему мерили давление, мазали синяки специальной заживляющей мазью, проверяли работоспособность суставов и, в общем, делали всё, что всегда делают в больницах. Самых обычных, где лечат от простуд и насморка.

— Парень, да ты молодец! Телосложение хорошее, вон, даже не сильно пострадал в драке с нашим лучиком.

Как же Лору было сложно сдержать смех. Если Люмьер действительно решил бы побить парня, то от него осталась бы только лужица крови! Но никому нельзя было рассказывать об операции, поэтому Лоран спокойно кивнул и глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в теле.

Доктор сел за стол, снял очки и, протерев глаза, посмотрел на Лэроу:

— Расскажи о себе, Лоран. Всё, что хочешь. Ну, или то, что мне можно знать.

Лор уже оделся, хотел подойти к креслу рядом со столом врача, но так и застыл. Начиналась его самая нелюбимая часть приёмов у психологов, неврологов и психиатров. Лучше уж смотреть на кляксы; проходить разные тесты; просто ждать, пока тебя осмотрят, чем рассказывать о себе личную информацию. Лэроу это не любил, даже ненавидел.

— Я не знаю, доктор, что именно Вы хотите услышать. Я, — запнулся Лор, но быстро продолжил, откашлявшись, — могу многое вам рассказать, но бо́льшая часть рассказа будет просто не интересна.

— Ну, Лоран, не скажи. Жизнь человека, пусть и кажется ему скучной, для других может быть невероятно захватывающей и интересной! Расскажи о своём детстве, например.

Лэроу прикусил нижнюю губу. Всё плохо. Зачем ему рассказывать о своём детстве, если в нём была только боль? Доктор явно хочет, чтобы Лоран поведал ему о своих счастливых и лучших годах жизни? Когда он приходил со школы, родители с радостью встречали сынишку, спрашивали, как прошёл его день и готовили его любимое блюдо? А если вдруг Лорана обижали, родители успокаивали своего малыша и решали дело с классным руководителем? А по выходным они всей семьёй ходили гулять в парк, катались на карусельках и устраивали пикники? Ели мороженое, смеялись и дурачились? Такого у Лорана не было и уже никогда не будет.

— Я не хочу, Джонатан, — холодно ответил Лоран Лэроу.

Доктор развернул ту самую рамку лицом к парню. В ней действительно было радостное семейное фото. Воспоминания нахлынули с новой силой. Больше не было того блока, который сдерживал их.

***

Ему надоели вечные ссоры родителей. Постоянные ругательства в его адрес, разбросанные бутылки из-под алкоголя, вечно непросыхающий отец и злобная мать-стерва.

И Лоран в очередной раз сбежал из дома. Конечно, причина была в другом: ведь пятилетний мальчуган ещё не понимал, в какой ужасной семье он родился. Его интересовали более приземлённые вещи, созданные специально для детского ума.

Ему не разрешили купить игрушечную машинку: не крутую, а самую обычную! Она не стоила миллион, они вполне могли себе её позволить. Ведь Лоран был готов даже заплатить своими деньгами. Бабушка подарила мальчику достаточно, чтобы хватило на его хотелку. Но мама забрала деньги и сказала, что у Лорана нет ничего своего в этом доме.

— Мы тебе обеспечиваем жильё, еду, образование и одежду. Всё необходимое для жизни. Что ещё ты хочешь? Тебе недостаточно? Кажется, тебя пора выпороть. И кто же тебя так разбаловал?

Конечно, Лор расстроился и заплакал. После этого отец выпорол его даже сильнее обычного, мол, нечего влагу тут разводить. Плачешь? Значит не всю дурь выбили.

Спустя пару дней настал день рождения Лорана, он был вне себя от радости! Малышу исполнилось уже целых шесть лет. Он давно считал себя взрослым и умным молодым человеком. Но всё-таки он, как и все дети, любил гулять с родителями, есть мороженое и кататься на качелях. А ещё мальчик давно горел желанием прокатиться на самой страшной горке, ведь уже с шести лет можно было покататься на ней в сопровождении взрослых!

— Мам, а мы сходим в парк? — радостно подпрыгнул Лор и улыбнулся.

— Нет, с чего это мы должны туда идти сегодня? Я с подружками иду в салон красоты, а твой отец будет смотреть футбол у друга в гостях. Так что будь паинькой, не разгроми весь дом. Сломаешь что-то — будешь отвечать со всей строгостью.

Послышался хлопок. Родители действительно ушли из дома и заперли малыша. Бросили одного в свой же день рождения.

Его не поздравили. Не поцеловали в щеку или лоб, ну или хотя бы в макушку! Даже не обняли. Сделали вид, будто Лорана вовсе не существует. И его день рождения — самый обычный выходной день, в который родители любили собираться со своими друзьями.

Лор не мог оставить это просто так. Хватит плакать! Он сбежит из дома, вернётся через какое-то время, а родители наконец-то поймут, что были не правы! Они будут волноваться, обязательно попросят прощения у Лорана, и всё будет хорошо. Может, они даже купят ему машинку, которую он так сильно хотел?

Да, так и будет! Они ведь будут скучать по Лорану, будут его с нетерпением ждать. Отличный план придумал малыш, просто идеальный. Именно так он и считал.

Но всё оказалось по-другому. Вместо тёплых обнимажек и всего прочего, мать открыла входную дверь и нахмурилась:

— Ну, ты ведь где-то жил всё это время, вот и иди туда. Без тебя так хорошо. Никто не рыдает, не достаёт. Мама, мама! Папа, папа! Нравится взрослым нервы трепать? Вот и иди своей дорогой, желательно никогда больше не попадайся нам на глаза.

Дверь хлопнула во второй раз. Только теперь Лоран остался один не дома, в тепле и с крышей над головой. Мальчик оказался один на улице, без еды, денег, верхней одежды и жилища. К другу на ночёвку уже не пойдёшь. Его родители вряд ли будут рады, да и подозрительно: у него что, своего дома нет? Уже нет...

Лор вытер слёзы и пошёл в сторону парка. Там есть лавочки. Можно полежать и поспать. Но там холодно. Очень холодно и мерзко, мокро. Теперь Лорану некуда идти. Он остался один, по-настоящему один. Навсегда. Мальчик даже не знал, как связаться с родственниками, телефон у него был — кнопочный, но он остался дома.

— Как же холодно, вот бы одеть курточку, — прошептал Лор.

Мальчик всегда мечтал о свободе. Когда он вырастет, сможет гулять, где захочет, возвращаться домой в любое время. Но такая свобода ему больше не нужна! Он хочет к маме... и папе.

— Эй, мелюзга, ты что тут делаешь? Родители не научили вовремя домой приходить?! А ну живо ко мне подошёл, — прокричал знакомый голос.

— Дядя! — заорал Лоран и бросился к мужчине, такому знакомому и родному.

К мужчине, который сможет защитить малыша, спасти его и оставить у себя. Дядя никогда не бросит карапуза одного. Он не станет поступать так же, как родители Лорана.

***

— Ты устал, я дам тебе снотворное: отдохни как следует, — вздохнул доктор.

Он всё увидел в глазах парня. Грусть, печаль, страх, лежавшие на его плечах, словно камни, уже много лет. Джонатан Хейз жалел парня. И он ещё долго не забудет все те чувства, которые можно было увидеть в необычных глазах Лэроу. Но Лору было всё равно. Ему не нужна жалость других. Ему. Ничего. Не. Нужно.

— Не надо, — отрезал Лоран, — можно я просто вернусь к себе? Или на завтрак... что там сейчас.

Доктор безмолвно кивнул.

Лор молниеносно развернулся к двери, открыл её и вышел. И никакой «вкусной» она не выглядела. С чего остальные так решили? Самая обыкновенная дверь, а за ней самое ужасное место, где тебя заставляют вспоминать о самых худших событиях твоей жизни.

— О, я думала, уже не дождусь тебя! — обрадовалась Жаклин.

— Меня так долго не было? — Лор протёр рукой взмокший лоб.

— Час или полтора. Чуть Мишеля и себя без завтрака не оставил, — она усмехнулась, — так что пошли скорее.

Девушка начала возвращаться к палате, Лэроу следовал за ней.

— Неугомонный! — весело окликнула Люмьера медсестра, — Пойдём, время еды и походов!

Мишель улыбнулся, встал с пола, поправил причёску и вприпрыжку вышел из палаты.

— Что случилось у вас с одеждой? — пробежавшись по ребятам взглядом, только сейчас спросила девушка. — Мишель, у тебя рукав порван. Да и у тебя, Лоран, одежда тоже вся потрёпанная...

— М? — златовлас посмотрел на свою рубашку. Лорану сразу же вспомнилась вчерашняя показушная драка, и щека начала немного болеть. — Да во сне, наверное, зацепился, не бери в голову. А мой сосед вообще тот ещё спортсмен, мог порвать свой костюмчик, пока тренировался.

Брэдли пожала плечами.

— Погнали, — скомандовала она и повела парней к столовой.

Лоран шёл молча, а Мишель выглядел так, будто его распирало какое-то желание, и он еле сдерживался. Лэроу даже предполагал, что это может быть.

Если этот златовлас расскажет Жаклин Брэдли о вчерашних приключениях, Лоран собственноручно задушит его. Ну, или хотя бы попытается.

Коридоры снова казались не такими. Совершенно чужими, как будто ребята идут не в столовую, а в другое место. Вроде тут нужно было сворачивать, а оказалось, что здесь вообще нет поворота! И здесь раньше, ещё вчера, все держались правого края, так с чего вдруг теперь держатся левого?!

Пару раз троица пересеклась с другими медсестрами, ведущими пациентов на всякие процедуры.

Интересно, сколько тут таких же, как Лоран? На реабилитации. Наверное, половина. Пятьдесят на пятьдесят. Половинка — настоящие психбольные, как Мишель. Вторая половинка — ребята на реабилитации, как и Лоран. А медперсонал? Или они не должны считаться? Значит, вот так будет: половина — психбольные, одна четверть — на реабилитации, вторая четверть — медперсонал. Да, это звучит намного логичнее.

— Вы что сделали, придурки?.. — ошарашено проговорила Жаклин.

Так, кажется, Лоран что-то пропустил. Пропустил что-то, видимо, очень важное.

— Ой, — Мишель поджал губы в тонкую полосочку и весь сжался. Все трое всё также продолжали идти. Дольше, чем обычно.

— Что произошло? — вдохнув побольше воздуха, спросил Лоран.

Жаклин и Мишель обернулись на него.

— Этот, — она показала пальцем на златовласа, — разболтал ваш «гениальный» план! — возмутилась девушка.

— Что ты сделал..? — Лэроу медленно повернулся к Люмьеру, сдерживая порывы вмазать своему товарищу.

— Ой, а знаете, есть что-то расхотелось, пойду-ка я обратно в палату, — растягивая слова, проговорил Мишель. Он уже начал разворачиваться в противоположную сторону, как Лоран схватил его за руку.

— Ага, мечтай, — заявил Лор, — теперь давай, выпутывайся.

— Выпутывайтесь, — подчеркнула девушка, — вы же этот бред устроили. Я жду полных разъяснений.

— Ну, класс, просто сногсшибательно! — пробормотал себе под нос Лэроу.

Они всё продолжали идти. Белые коридоры, белые коридоры, белые коридоры. Они как будто никогда не закончатся...

Интересно, где здесь выход? И есть ли он? На каком они сейчас этаже лечебницы... об этом можно спросить? Наверное, но лучше не сейчас. Сейчас нужно что-то выдумать, чтобы не схлопотать ещë больше проблем.

Мишель — придурок! Ведь договаривались же никому никогда не рассказывать. Вчерашнее приключение закончилось так хорошо, а теперь он просто разболтал всё человеку, который вполне может быть связан с таблетками, непонятным веществом в их составе и «Ненастоящей» болезнью!

Нужно соврать так, чтобы девушка не раскусила их. Но как намекнуть Мишелю держать язык за зубами? С этого идиота станется — выложит всё подчистую, даже не поймёт свою ошибку. Какой же он глупый и доверчивый парень.

Конечно, Жаклин — хорошая подруга. Играется с ними, разговаривает, как с обычными людьми, а не психами, даже дверь палаты иногда не закрывает по просьбе парней. Но ей нельзя рассказывать все их планы и догадки! А если она всё-таки предатель, работает с начальством под прикрытием? Вдруг она докладывает обо всех их действиях?

— Жаклин, этот сумасшедший мне надоел. Мы сильно поссорились из-за него, он разозлился на меня, хотя сам был виноват. А я вот решил сыграть роль жертвы, чтобы дать Люмьеру дополнительную порцию этих таблеток. После них он хоть нормальным становится. Но, как видишь, иногда тараканы в голове просыпаются вновь.

Устроило ли это объяснение девушку или нет, парни не поняли. Но это было и неважно. Деталей она не знает — это самое главное. Пока лучше делать вид, будто они ничего не задумали.

Так и прошёл весь день. Мишель наконец-то понял, что нужно просто молчать и строить из себя полного дурака, Лэроу же сделал вид, будто у него плохое настроение, и он ни с кем не хочет общаться. Жаклин отстала от них и до вечера не приходила, даже на обед их водила другая медсестра.

А вот ближе к отбою произошло нечто очень интересное. Девушка отвела Мишеля и Лорана к себе в комнату!

— Сегодня начальства нет в больнице, никому особого дела до вас нет. А мне так скучно, если честно...

Мишель был просто на седьмом небе от счастья. Неужели Жаклин ему нравилась? Лору казалось, что если бы у парня был хвост, он постоянно бы вилял им во время встреч с Жаклин. Видимо, Люмьер полностью доверял Брэдли, а не разговаривал с ней утром только из-за Лора.

— Тут так уютно. Как будто ты здесь живёшь, Жаклин, — воскликнул Мишель.

— Так и есть, на самом деле, — пожала плечами девушка.

— Как это?! — спросил Лэроу и уставился на медсестру.

Зачем ей здесь жить? Она не душевнобольная, её тут взаперти не держат. Почему же тогда девушка не уходит к себе домой? К родителям, например?

— Долгая история, если честно. Мне-то и идти некуда, так что больница — это мой дом.

Глава 8

— Ну, там... невесëлая ситуация с родителями и всем этим. Семья бедняковая, вот и пришлось из кожи вон лезть, чтобы хоть как-то в жизни обустроиться. Проскочила в медицинский факультет на бюджет, а как только выпустилась — в больницу набирали сотрудников, — она выдохнула и продолжила. — Вообще, изначально я сюда не собиралась, но когда замолвили словечко про жильë и хоть какую-то еду, то отказаться я просто не могла. Не имела даже права, — Жаклин пожала плечами, — это как будто плевок в лицо родителям. По крайней мере, тогда мне так казалось. Платят, мне, естественно, намного меньше, чем остальным, но хоть как-то — уже хорошо. Ну и вот тип того. История моей жизни закончена, занавес закрывается, — Жаклин наигранно поклонилась, сделав вид, словно снимает шляпу, — зрители расходятся. Но не вы. Теперь ваша очередь распинаться хоть о чëм-нибудь интересном.

— Ой, блин, — Мишель сочувственно посмотрел на Брэдли. — Мне жаль, — как-то неуверенно это прозвучало. Ну, он попытался.

Жаклин просто отмахнулась:

— Да ладно, с кем не бывает. У каждого свои скелеты в шкафу.

— А чьи скелеты? — неожиданно, даже для самого себя, спросил Лоран.

Прекрасно, просто замечательно. Он тоже начал задавать странные вопросы, а значит, тоже потихоньку начинает терять рассудок.

— Смотря ещё, сколько их, — поправил Люмьер.

— Ну, вот у меня, наверное, должно быть несколько человеческих: две штуки примерно. И ещё один птичий скелетошка, а напоследок какой-нибудь божьей коровки.

— А у божьих коровок есть скелет?

— Должен быть. А если и нет именно скелета, то внешний каркас точно есть. Они же не просто как желе двигаются! Лор, а у тебя сколько скелетиков?

У Лорана Лэроу этих скелетов наверняка на несколько вагонов. И даже с пятью прицепами на каждый. И это только человеческих.

— Комариные считаются? — отшутился Лори. Вроде прокатило. — Мишель, остались твои, — он кивнул в сторону соседа.

— У меня... у меня не так уж и много. Один человеческий, несколько животных и тысяча случайно попавших букашек. Ничего интересного.

И по каким таким критериям подсчитывается количество человеческих скелетов у Жаклин и Мишеля? Лоран почему-то был уверен, что ни Жаклин Брэдли, ни Мишель Люмьер не могли реально лишить жизни человека. Может быть, у них это тоже как какой-то больничный термин? Или специальный счётчик в голове, различающий по тяжести провинности? Надо будет как-нибудь спросить об этом.

Наконец Лоран отошёл от мыслей со скелетами, пока Жаклин и Мишель всё же продолжали слегка бредовые беседы. Лэроу рассматривал небольшую комнатку:

Малюсенькая кровать, выполняющая функцию и дивана, и спального места; микроскопическая кухонька с плитой на одну конфорку; рядом шкафчик. Наверное, там хранятся кружки, тарелки и остальные кухонные принадлежности. На удивление, в комнатушке было чисто.

Интересно, Жаклин часто устраивает такие посиделки с психами? Что с ней могут сделать, если её поймают? Наверняка уволят? Скорее всего.

— Эй, Лоран! — Мишель дёрнул Лэроу за плечо. Тот резко повернулся к златовласу и по реакции чуть ли не врезал ему. — Давай возвращайся к нам, хорош в облаках летать!

— О чëм речь? — Лоран потряс головой, прогоняя посторонние мысли.

А разве мысли о месте, в котором сейчас находишься, могут быть посторонними?

— Всё ещё о скелетах в шкафах, — напомнила девушка.

— А почему только в шкафах? Может, они прячутся в поездах? Или под кроватями, в проëме между диваном и стеной, за обоями, по ту сторону книжек, — принялся перебирать варианты Мишель. — Да много где! Никто же не уточняет, какого роста был человек, чей скелет постоянно находят в шкафу.

— А разве это всегда один и тот же человек? — да, Лоран определëнно сходит с ума, раз поддерживает такие беседы!

Жаклин всего лишь слушала все размышления, не вставляя никаких комментариев.

— Конечно! — Люмьер даже удивился, словно Лэроу спрашивает об очевидных вещах. — Разве человечество станет так часто говорить о разных людях? Да и понятие «человеческого скелета» у всех разное. Так что скелет этого людя находится сразу в нескольких местах и необязательно в шкафах разных человеков.

«Людь» и «человеки». Надо будет запомнить и отложить на полочку в мозгу с надписью «лексикон больных на голову», надеясь, что эта полка покроется огромным слоем пыли, и никогда-никогда-никогда Лору не придётся её использовать. Юноше становилось тошно только от мысли, что когда-нибудь, при страшном стечении обстоятельств, он снова окажется в месте, подобному этого. Только, наверное, похуже. Без болтливого соседа и без подружки-медсестры. Хотя, может быть, там не было бы убийств? В том месте тогда охранники были бы более жестокими, верно?

— А у комаров и прочих букашек тоже одинаковые скелеты, что ли? — наконец подала голос Жаклин.

— Нет, это же совсем другое! Про скелеты животных только мы с вами задумались, так что они у всех разные. Да и эти «все» наверняка не знают, что помимо человечьих, у них ещё и животные скелетошки.

Лоран даже как-то пропустил момент, когда вся троица пересела на пол. Прямо около дивана. Но, видимо, в этом месте все люди, независимо оттого, кто они и зачем здесь ошиваются, игнорируют существование специально созданных мест для того, чтобы сидеть не на полу. Или просто пол здесь имел какую-то особую притягивающую силу, о которой новички, такие как Лэроу, не сразу догадываются. Или эта сила выбирает только «избранных», а эти «избранные» разносят её по всей территории. Не только больницы. Вообще повсюду распространяют.

— А вы слышали про морские затмения, когда не видно море или океан, а не луну? — резко сменил тему Мишель.

— Я что-то сомневаюсь по поводу их существования, — Жаклин улыбнулась.

— Ну, есть такое, — признал златовлас. — Но почему бы им не существовать в мире наших больных голов? Там же всё что угодно может родиться.

— Слушайте, мне кажется, обсуждение несуществующих вещей — не совсем то, чем должны заниматься взрослые и осознанные люди? — то ли в шутку, то ли серьёзно спросил Лор.

— Мы не просто взрослые люди, — принялся объяснять приятель Лэроу. — Мы вообще-то — безответственные, больные на голову, сонные, почти ничего-полезно-не-делающие взрослые. Видишь разницу? Взрослые люди — слишком гордо для таких, как мы. Мы, — он задумался, подбирая слова. — Мы — это всего лишь мы. Ничего больше, ничего меньше.

— Слушай, если бы ты всё время так рассуждал, я бы в тебе души не чаяла! — пошутила Жаклин, а затем задумчиво и мечтательно пробормотала. — Тогда бы не меня заставляли травить их, а тебя.

Лор чуть было не заорал на Бредли, услышав такую реплику. Она подтверждает все опасения Лэроу! Но пришлось вовремя прикусить язык... нельзя выдать себя.

Мишель же, глупый и недогадливый псих, посмотрел на неё и обиженно поджал губы, после чего показал девушке язык.

— Да ладно тебе! — она хлопнула златовласа по плечу. — Нашёл на что обижаться, — медсестра сложила руки на груди.

Бывший помощник детектива силой воли заставил себя думать о другом. Нужно всего лишь на время забыть ту странную фразу!

Как дети. В голове Лорана Лэроу снова всплыли образы Жаклин и Мишеля, как сестры и брата. За несколько ночей Лор уже успел придумать несколько таких же забавных ситуаций. Здравая половина разума всë-таки пыталась сказать что-то вроде:

— Лоран, они взрослые люди! И до попадания в эту лечебницу друг друга никогда не видели, хватит выдумывать и вбивать в себя бред!

А вторая половина, смирившаяся с тем, что Лоран Лэроу у самого себя же теперь значился почти как псих, отвечала:

— Отстань! Пока ничего интересного не происходит, дай пофантазировать немного! Разве не хочешь послушать историю о том, как мелкий Мишель грохнулся в лужу и чуть не сломал нос? И как за это винила себя его старшая сестра? Нет? Ну ты и скучный. Вали обратно к себе в адекватное полушарие, не надо портить нам вечер придуманного кино. Нет, скорее ночь.

— Безнадëжный пациент, всё понятно, — заключала первая сторона.

А самого Лорана Лэроу вроде всё и устраивало. Просто почему бы и нет? Ни Жаклин, ни Мишель не смогут залезть к нему в голову и прочитать все его представления, как комикс или детскую книжку. Пока это никому не наносит вред — можно делать. По крайней мере, так Лорану казалось.

— Вот при тебе вообще больше никогда не буду умничать! — упрекнул медсестру Мишель. Лоран, услышав его голос, будто очнулся.

— А, так это предел твоих возможностей? — усмехнулся Лор, сглатывая застрявший ком в горле.

Мишель возмущённо посмотрел сначала на Лорана, затем на Жаклин. Он встал с пола и пересел на диван, всё ещё сверля приятелей обиженным взглядом.

— Я выше этого! — гордо заявил златовлас. — Выше ваших тупых подколов.

Девушка пожала плечами, Лэроу протëр глаза и зевнул, прикрыв рот рукой.

— А ты часто такие штуки устраиваешь? — обратился Лоран к медсестре, потупив взгляд.

— Ты про посиделки такие?

Юноша кивнул, всё ещё смотря в пол.

— Не особо. Только когда становится просто неимоверно скучно, а работëнки совсем нет.

Разве в психиатрической лечебнице нет постоянной работы? Лоран в этом сомневался. Ему казалось, что Жаклин всего лишь отлынивает от своих настоящих обязанностей, прикрываясь чем-нибудь вроде весомым, а вроде и полным бредом. Хотя подтверждений этой теории у Лэроу не имелось. Просто... интуиция? Предчувствие.

Мишель свесил голову с дивана на пол, чуть не проехав по полу золотой шевелюрой.

— А разве тебе постоянно не надо что-нибудь делать? Проводить кого-нибудь, успокоить, таблетки дать? Ну, мы же в психушке, все дела, — будто прочитав мысли соседа, спросил Мишель. — Тут же столько больных, всем нужно помочь.

— Ну, — задумалась девушка. — Вообще надо. Но ночью же можно и поразвлечься. Весь медперсонал тут тоже, всë-таки, человеки.

— А откуда ты знаешь, что все? Может быть, среди вас есть ещё несколько роботов, пару разумных обезьян, маскирующиеся под человеков, один инопланетянин... и ещё кто-то, — предположил Люмьер.

— О, я не удивлюсь, если ты — одна из обезьян, — снова подшутил Лоран.

Златовлас недовольно зыркнул на Лэроу, кажется, сдерживая порывы стукнуть его по голове.

***

Они обсуждали много абсурдных вещичек. Морские затмения; водные спички, непременно горящие именно на глубине тридцати трёх метров; красноречивые пауки; безрукие книги и что-то ещё, что к утру ни один из троицы не вспомнит.

— Жесть, уже около четырёх утра, наверное, — заключила Жаклин. — Выметайтесь давайте, вам бы ещё до всех этих процедур завтрашних выспаться.

Мишель уже дремал на диване, Лэроу всё бодрствовал, хоть и не особо участвовал в разговорах.

— Чего? — спросил Люмьер.

— Давай, нам в палату уже пора. А то спалят и кранты нам, — повторил Лоран.

Люмьер грустно вздохнул, протянув что-то наподобие: «ну ладно...».

Открыв дверь и проверив, что коридор пуст, Жаклин спросила сразу у обоих:

— Путь запомнили? Тут не так уж и далеко.

— Ага, доберëмся, — махнул рукой Лоран.

Он даже не сразу понял, что сказал это на автомате. Путь он помнил, а дверь в палату Брэдли оставила немного приоткрытой. Юноша надеялся добраться обратно без происшествий и просто завалиться спать.

Только хотел он выйти из комнаты-квартирки, как Жаклин, будто что-то вспомнив, резко позвала:

— Псих шизоидный, а ну подойди!

— Ты мне или ему? — сонно улыбнулся Мишель. — Лоран, вообще-то, ещё без шизофрении. Хотя может быть и пора в этом усомниться... нет, Лоран Лэроу — самый настоящий адекват здесь, аж противно становится.

— Тебе, тебе, — буркнула Жаклин. Медсестра казалась какой-то напряжëнной.

Златовлас покорно подошёл. Девушка начала ему что-то тихо шептать, сосед Лора также тихо отвечал. Жаклин нервно оглядывалась на самого Лорана, а Мишель стоял с круглыми, наверное, от удивления, глазами. Что-то в руке Брэдли звякнуло и упало в ладонь Люмьера. Кажется, связка ключей.

А не слишком ли опасно давать психбольному металлические вещи? Тем более, на фоне убийств... Мишель улыбнулся, махнул девушке рукой на прощание и снова вернулся к соседу.

— Что она тебе дала? — спросил Лэроу, наконец оказавшись за порогом комнатки.

— Ничего особенного. Считай, просто подарок на память, — они свернули в очередной коридор. — Погнали, нам ещё надо незамеченными до палаты добраться.

Добраться до палаты. Ничего сложного. Всего лишь идти. Идти, не обращая внимания на пугающую реплику Жаклин Бредли.

Но всё оказалось куда сложнее. Лоран просто не понимал, как такое возможно! Ведь они же сворачивали рядом с палатой номер триста семьдесят один. Но теперь здесь не было поворота ни вправо, ни влево. Только прямо. Может, у Лорана развивается деменция? Говорят, она только у стариков появляется, но всё может быть. Не помнить такую элементарную вещь... Лэроу ведь действительно теперь не знает, как дойти до их палаты!

— Ты случайно топографическим кретинизмом не болеешь? — пробурчал Мишель и тяжело вздохнул. — Пошли, инвалид, доведу тебя.

Топографическим кретинизмом?! У Лорана аж дыхание спёрло. У него точно нет неспособности ориентироваться на местности. Мишель — невоспитанный грубиян! Лору так хотелось треснуть парня. Но сам он не найдёт выход к их палате по этим запутанным коридорам. Поэтому лучше молчать: побить парня Лор и в комнате может.

— Ну, мы же тут не сворачивали! — воскликнул Лоран и сразу закрыл рот рукой.

Слишком громко. Нужно быть осторожнее, всё-таки ночь, они должны спать у себя. Если их увидят, ой, что же будет...

— Замолчи, идиот, — разозлился Мишель Люмьер.

Парень явно был расстроен, что его разбудили. Он понимал, что дальше спать у Жаклин нельзя было, но всё равно обидно! Люмьеру снился такой крутой сон.

Никакой психбольницы. Мишель — миллионер! У него сотни спортивных тачек, самый красивый и функциональный дом в городе. А президент страны — его друг! Лучшей жизни и не придумать.

— Господин Люмьер, ваше вино.

— Благодарю, — ответил Мишель слуге. — Как дела у моего лучшего друга, нашего президента?

— Вставай...

— Чего? — не понял Люмьер. — Я задал конкретный вопрос, ты...

— Да вставай ты, просыпайся!

Вот так Мишеля вытащили из прекрасного сна, заставив идти к себе. А тут ещё и Лоран, который не может найти дорогу! Он и в трёх соснах потерялся бы, такое чувство. Ну как он жил до попадания сюда, в психиатрическую лечебницу? Как он жил до знакомства с Мишелем, Жаклин?

— Вот мы и пришли, Лор. Делай, что хочешь, но если вдруг ты меня опять разбудишь, — ты труп.

Мишель зевнул и зашёл в их палату. Только коснувшись подушки, парень заснул. Лэроу даже не удивился: Люмьер спал уже по дороге сюда, а как лёг — так сразу отрубился.

Вот только Лорану спать вообще не хотелось. Вся эта история Жаклин Брэдли про её родителей, бредовые разговоры ни о чём, ненароком брошенная фразочка про травлю кого-то и странный «подарок» Мишелю от медсестры. В голову начали лезть мысли о тех самых таблетках. Парни ведь так и не решили, что же делать дальше.

Случаев с «Ненастоящей» болезнью (так ребята решили называть приступы, вызываемые с помощью тех лекарств, и сопровождаемые чувством, что всё ненастоящее) пока что не было. Но ведь это просто вопрос времени. Кто знает, когда новый сумасшедший бросится с оружием на кого-то? Может, если псих будет чересчур уверен в себе, он и голыми руками начнёт убивать...

Нельзя оставить всё, как есть. Но и проводить эксперименты над людьми Лор не может. Лучше придумать что-то другое.

Лоран решительно посмотрел на дверь, ведущую в коридор больницы, затем оглянулся на Мишеля. Златовлас даже не узнает. Он будет мирно спать, а когда Люмьер всё-таки проснётся, Лэроу уже будет притворяться спящим у себя на кровати.

Лоран легонько толкнул дверь и вышел из палаты. Возможно, он совершает самую большую ошибку в своей жизни. Но он обязан разгадать тайну этой ужасной больницы, где происходят немыслимые вещи. Ради дяди Лор должен хотя бы попытаться. Необходимо найти одну зацепку: самую маленькую, крошечную. Нужно пробраться в эпицентр этого заговора, начать исследовать изнутри!

Лэроу глубоко вдохнул. Нужно сосредоточиться. Парень не знал, куда хочет прийти, что хочет найти. Но он был в себе уверен. Либо сейчас, либо никогда.

Коридоры казались бесконечными. Лоран Лэроу чувствовал, что находится в необычном лабиринте. Лабиринте, где стены постоянно двигаются, пытаются запутать странника, завести в тупик, где он в конце концов умрёт голодной смертью.

Ночью больница выглядела пугающе. Как и показывают в страшных фильмах, связанных с разными монстрами или зомби вирусом. Окон не было, свет выключали ровно в момент отбоя. От этого Лор двигался буквально наугад, не полагаясь на зрение.

Тишина давила на уши. Парень слышал звук ударов собственного сердца. Дыхание сбилось. Каждую секунду Лоран ожидал, что на него выпрыгнет кто-то из темноты. Или что-то.

— Как будто попал в самый банальный ужастик, — прошептал Лор и сглотнул.

Лэроу не был трусом, но уже начал жалеть. Всё-таки нужно было остаться в палате, лечь и попытаться уснуть.

«Лоран, я скажу тебе: когда он смотрел на тебя, он был по-настоящему счастлив...».

Парень дёрнулся. Он до последнего момента не хотел вспоминать тот разговор с Мишелем. Ему было страшно. Он не верил, но очень хотел довериться другу. И именно сейчас мозг Лорана решил сыграть злую шутку, вспомнив слова Люмьера!

Но как раз из-за этой фразы Лор шёл дальше. Игнорируя страх быть найденным, пропуская мимо ушей все предупреждения внутреннего голоса.

И удача повернулась лицом к бывшему помощнику детектива! Огромная стальная дверь возникла прямо перед парнем, он чуть не врезался в неё. На двери висела табличка: «Кабинет директора. Чарли Эванс».

Лор шумно выдохнул. Нашёл. Но дверь закрыта, её даже дёргать не нужно, чтобы понять это.

— И что делать дальше, Лоран? — тихо спросил сам себя парень.

Дальнейшие действия Лэроу действительно не продумал. Он с самого начала не знал, что ищет, если говорить честно. Лор надеялся на своё везение, и его надежды оправдались. Но теперь всё по-другому. Необходимую дверь он нашёл, а вот способ пробраться туда пока не найден.

Если парень был бы сейчас в фильме, рядом стояли бы охранники со связкой ключей на поясе. Лоран бы аккуратно привлёк их внимание, кинул какой-либо предмет в конец коридора, а сам мог бы быстро снять связку и ворваться в кабинет директора больницы.

Лэроу покачал головой. Он не в фильме и уж точно не в боевике, где главный герой просто идеально дерётся и всегда выходит сухим из воды.

Лоран медленно пошёл в противоположную сторону от двери, не понимая, что он хочет найти. Далеко уходить от кабинета не стоило — вряд ли Лор сможет найти его во второй раз. Но нужно спешить.

Когда парни выходили от Жаклин, было около четырёх часов утра. Пока Лэроу дошёл до кабинета, поразмышлял, как же открыть дверь, прошло не меньше тридцати минут, а может и больше. Подъём душевнобольных происходит всегда в восемь часов, но медперсонал встаёт намного раньше! Иногда, когда Лорана мучает бессонница, он слышит шаги в коридоре. А звон «будильника» для всех психов включают намного позже. По своим ощущениям Лэроу мог предположить, что шаги слышны около шести часов утра. Возможно, кому-то из персонала тоже не спалось. А может, все встают заранее, чтобы подготовиться.

В любом случае, Лорану нужно будет ещё дойти обратно до палаты, а куда идти, он совсем не помнил. Так что времени катастрофически мало.

Лэроу застыл. Тьма была такая, что можно хоть глаз выколоть. В другой ситуации Лоран посмеялся бы оттого, что вспомнил старую поговорку, но точно не сейчас.

Юноша наконец подошёл вплотную и понял — ему не показалось. Он вышел к лестнице. Но подъёма вверх не было. Неужели психбольные находятся на самом верхнем этаже? Или тут всего один этаж? В любом случае, лестница вела либо в подвал, либо на этаж ниже.

Лоран Лэроу уже хотел начать спускаться, как вдруг чуть не упал: вся лестница была разбита! В темноте спуститься по такой просто не получится. Только сейчас парень увидел железную цепь, которая ограждала спуск. Но разве эта никчёмная защита остановит такого, как Лоран?

— Ну, хоть я и неверующий, — Лор перекрестился.

Парень легко перескочил через цепь и чуть не угодил в дыру. Выругавшись шёпотом, Лоран продолжил путь, но уже намного медленнее.

Цепь не зря повесили, — лестницу ремонтировали. Внизу были раскиданы разные инструменты и материалы, начиная от обычных гаечных ключей, заканчивая мешком с цементом.

Видимо, работы вели довольно медленно и неаккуратно. Всё было в грязи, заделали всего лишь одну дыру. Хотя, возможно, ремонт только начали.

Лэроу осторожно шагнул дальше, поискал среди разбросанных вещей что-то мелкое и нашёл. Это была обычная тонкая железная проволока, хорошо гнущаяся. Как раз то, что было необходимо для вскрытия замка.

Лоран грустно вздохнул и устремил взгляд в тёмный проход. Проход, ведущий в неизвестность. Возможно, именно там скрывается разгадка всего происходящего.

Но времени у юноши не было. Он поклялся себе вернуться сюда снова, обследовать этот захватывающий подвал, который может быть просто нижним этажом, где живут такие же больные.

Спрятав проволоку в карман, Лоран Лэроу быстро взбежал по лестнице, уже не боясь провалиться или упасть. Время никого не ждёт. Он слишком долго искал инструмент, слишком долго разглядывал неизвестный этаж, о котором раньше даже не догадывался.

Путь к кабинету директора, Чарли Эванса, занял от силы минут пять. Теперь юный детектив не позволял себе оглядываться, смотреть по сторонам. Нужно вскрыть дверь. Другого шанса может и не быть.

Лорана обучали этому. Как из подручных материалов создать хорошую отмычку в самых экстренных ситуациях. Парень помнил всё до мельчайших подробностей, как будто урок проводили буквально вчера. Именно за это мальчика и хвалили в детстве. Он всё схватывал на лету и запоминал надолго.

Каждое действие Лор проделывал с удивительной точностью и ловкостью. В голове парня пролетали тысячи мыслей, все они были связаны с плохими исходами его операции. Заметят, как он взламывает замок; услышат, как он заходит в кабинет директора больницы; увидят, что дверь открыта, а Лор обыскивает комнату.

На лбу проступили капельки пота. Раздался оглушительный щелчок. Дверь открыта.

***

Кабинет директора психиатрической лечебницы ничем не отличался от самого обычного помещения для работы, ну, например, писателя. Огромный стол тёмно-коричневого цвета стоял посреди комнаты, притягивая к себе внимание. Всё было очень аккуратно разложено. В углу стояла подставка-органайзер, где находились обыкновенные ручки, несколько карандашей, линейка и степлер. На столе лежала книга со странным названием: «Магия везде, даже в нас». Видимо, Чарли Эвансу нравилось читать фантастические истории. Больше на столе ничего не было.

Лоран Лэроу покрутился вокруг своей оси. Внимание приковал расписной книжный шкаф, стоящий в углу комнаты. Казалось, будто там были собраны все книги мира!

Кроме стола и книжного стеллажа в кабинете было очень мягкое на вид кресло, журнальный столик, и самые обыкновенные полки, на которых стояли разные фотографии в рамках. Времени рассматривать их у Лэроу не было.

Юноша бросился к столу, открыл все ящики, но кроме книг и ежедневника ничего не обнаружил. Лор стал метаться по комнате в поисках хоть какой-либо информации, зацепки, которая помогла бы продвинуться дальше.

Пусто. Парень начал рвать на себе волосы. Прошло непозволительно много времени, а он до сих пор ничего не нашёл.

Лоран достал целую стопку книжек из стеллажа и вдруг замер. За книгами находился проём, в котором стоял сейф. Такие, обычно, показывают в сериалах про мафию. Большой, сделанный из прочного металла, закрытый на увесистый замок. Лэроу недолго радовался своей находке. Ведь ключа у него нет!

Целых полчаса парень искал злосчастный ключик. Он был в ярости. Лэроу понимал, что уже пора уходить, закрывать кабинет и бежать к себе в палату, — но он не мог. Это был единственный шанс разгадать все тайны этой больницы, узнать о таблетках. Если Лор уйдёт без добычи, дядя его не простит.

Подбежав к столу, Лоран отбросил ту самую книгу про магию и начал вновь капаться в ящиках. Но, услышав звон, обернулся. Из книжки выпал маленький ключ! Видимо, это был тайник Чарли Эванса: он вполне мог склеить странички, прорезать отверстие и оставить его там.

Лэроу улыбнулся, схватил ключ и подскочил к сейфу.

— Конечно, я понимаю всю серьёзность ситуации, офицер! — воскликнули в коридоре.

— А мне вот кажется, что нет. Вы так спокойно отнеслись ко всему случившемуся, — ответил собеседник.

Сердце Лорана стучало, норовя выпрыгнуть из груди. Его найдут. Сначала удивятся, почему дверь открыта. Потом войдут и увидят весь разгром, заметят Лорана. Ему конец.

Вот и закончилось расследование несостоявшегося детектива. У Лэроу не было и шанса! Он просто ужасен, медлителен и глуп. Парень никогда не сможет разгадать даже самую простую тайну.

Дядя будет недоволен. А Лор даже не сможет ничего ему сказать... пока сам не окажется на небесах в конечном итоге. Главное, чтобы его не начали мучить при допросе. Лоран не хочет выдавать Мишеля и Жаклин, они не виноваты! Это было идеей Лэроу. Только он виноват, дурак.

Глава 9

— Извините, но ведь я ждал именно Вас! Поэтому и не предпринимал ничего. Но, поверьте, я готов сотрудничать с Вами. Обращайтесь когда угодно! — воскликнули за дверью.

Вдруг раздался щелчок и, открыв дверь, в кабинет вошли двое мужчин. Первый, более высокий, укоризненно покачал головой, второй удивлённо ахнул:

— Как же так?

— Да уж, Чарли Эванс, не ожидал такое увидеть в Вашем кабинете.

— Да я сам не понимаю, как могло такое произойти! Я ведь закрывал окно, понимаете? Прям отчётливо помню, странно...

В палатах и коридорах больниц не было окон от слова совсем. Это считалось слишком опасным: ведь неизвестно, что захотят сделать душевнобольные. Хоть света и катастрофически не хватало, но по всем нормам безопасности окна были запрещены.

Единственное окошко было в кабинете директора всей больницы. Кабинет всегда закрывался, поэтому Чарли Эванс считал, что всё нормально. А сейчас оно было открыто!

— А если бы сюда пробрался кто-то из больных? Вы возьмёте на себя ответственность, если кто-то выпадет?

— Но я всегда закрываю дверь, сюда никто не войдёт! Ключ есть только у меня, всё безопасно.

— Уверены?

Целый час директор Эванс и офицер полиции (его должность стала известна в середине диалога) разговаривали на тему массового убийства и самоубийства психбольного. Директор раз двадцать повторил, что полностью доверяет полиции, готов с ними сотрудничать и хочет поскорее уладить все вопросы. Неизвестный полицейский, имя которого из всех присутствующих в больнице знал только Чарли Эванс, постоянно кивал, соглашался с собеседником и что-то записывал в телефоне.

— Это ужасное происшествие. Форс-мажор, который нельзя было допустить. Я раскаиваюсь, офицер.

— Раскаиваться перед Богом будете. Вся вина лежит на Вас.

— Я понимаю и готов понести наказание. Только не закрывайте больницу, это ведь государственный объект!

По итогу, мужчины пришли к выводу, что через несколько дней в психиатрическую лечебницу приедет проверка. И уже она будет решать, нужно ли закрывать всё или нет.

— Конечно, я двумя руками за! — улыбнулся директор и ответил на рукопожатие офицера.

— Отлично, тогда я откланяюсь.

— Позвольте проводить Вас.

Работник полиции взял со стола свою сумку и вышел из кабинета. Директор последовал его примеру, не забыв закрыть дверь на ключ. Они вновь начали что-то обсуждать, но уже на другие темы. Голоса и шаги медленно затихали, люди уходили всё дальше.

Лоран залез обратно в кабинет и повалился на пол. Парень уже готовился к собственным похоронам. Его сердце билось с сумасшедшей скоростью, а сам Лор весь дрожал и еле переставлял ноги.

Как только Лоран Лэроу услышал голоса, он сразу понял: оставить всё как есть и свалить не получится. Необходимо сделать вид, будто в кабинете никого не было. Убрать все вещи обратно, спрятаться куда угодно!

За считанные секунды юноша открыл сейф ключом, достал оттуда какие-то бумаги и засунул себе за пазуху. Подбежав к столу, выдвинул ящик и, схватив другие документы, засунул их в сейф и закрыл его тем же ключом. Если кто-то заглянет в тайник, он даже не поймёт, что что-то украли. Главное, чтобы этому неизвестному не захотелось прочесть содержимое бумаг... иначе ложь Лора сразу раскроют.

Не теряя времени, парень поправил книгу, лежавшую на столе, стопку остальных книжек запихнул обратно в стеллаж, закрыв ими сейф. Мельком осмотрев кабинет и убедившись, что всё оказалось на своих местах, Лоран открыл окно (ему крайне повезло, что тут оно было) и выпрыгнул в него, зацепившись за выступ. Встал Лэроу довольно удобно, так что он даже не смел жаловаться. На заданиях с дядей бывали случаи и похуже. Единственный минус: с той стороны окно закрыть нельзя было. Лор просто надеялся, что Чарли Эванс иногда страдает от деменции. У всех такое бывает. А закрывал ли он окно?

Конечно, стоять на малюсеньком камешке в течение часа было просто невыносимо! На улице было довольно тепло, ведь весна была в самом разгаре. Но Лоран находился на высоте около двадцати метров, и дул холодный ветер.

Однако юношу трясло не из-за холода. В любую секунду он мог упасть вниз и, скорее всего, после такого падения он бы не выжил. Руки ужасно дрожали, норовя в любую секунду отпустить выступ на здании.

Оценить высоту и примерно определить, на каком этаже он находился, Лору не удалось. Парень боялся даже глубоко дышать! Как же не хочется упасть...

За час все мышцы молодого детектива забились, Лэроу держался из последних сил. Он не хотел умирать. Какой же он глупый! И зачем только полез в кабинет директора, зачем начал капаться в его вещах? Он ведь знал, что нужно было уходить. Время было не на его стороне. Нужно было бежать, прийти сюда в другой раз!

Но падение с большой высоты не было единственным плохим исходом. Чарли Эванс мог взять и закрыть на задвижку окно изнутри. Тогда Лорану ничего бы не осталось, как просто прыгать вниз, надеясь, что он выживет. Или директор больницы мог остаться у себя надолго, до самого вечера. Тогда Лору бы пришлось висеть целый день...

Какой же всё-таки Лори-Ло везучий. Но глупый, донельзя тупой.

***

Когда юноша вернулся в палату, Люмьер не спал. Он сидел у себя на койке и смотрел в стену, будто задумавшись о чём-то.

— Лор, скажи мне, будь добр, где ты шатался всё это время?

Мишель встал с кровати, подошёл к соседу и, схватив того за воротник, немного приподнял над полом. Лэроу еле доставал ногами до опоры, поэтому он схватился за руку златовласа. Удивлённо выдохнув, парень ответил:

— Слушай, я всё объясню, только отпусти!

Люмьер встряхнул Лорана с такой силой, что тот чуть не упал. А затем Мишель отошёл и вновь сел к себе на кровать, пристально сверля друга взглядом.

Лор же еле стоял на ногах и таращился перед собой с явным ужасом. Чего это Мишель так разозлился? Сам ведь сказал: делать что угодно, но его не будить.

— Я. Жду. Твои. Оправдания, — подчёркивая каждое слово, сказал Люмьер. — Только попробуй мне соврать.

Лэроу покосился на своего соседа. Да что это с ним? Мишель никогда не был таким. Лор понимал, что сделал ужасную глупость, но ведь златовлас ещё об этом не знает! Тогда с чего он так злится на Лорана? Стоит ли ему рассказывать всю правду? Может, лучше соврать для общего блага?

— Я просто увидел открытую дверь в процедурный кабинет. Там свет ещё горел, но никого не было. Ну и мне интересно стало, понимаешь? Я не мог не посмотреть, что там. Документов много лежало, всякие справки, лекарства, шприцы для уколов. В общем, ничего интересного.

— И ты около трёх часов просто сидел в процедурке? — улыбнулся Мишель.

— Да! Именно так, а куда ещё я должен был идти? Я надеялся узнать о тех таблетках, ведь в процедурной могла быть спрятана подсказка, — кивнул Лор, явно гордясь собой за такую хорошо придуманную ложь. — Но я ошибся.

Вот только Люмьер не поверил ни единому слову. Когда он научился так хорошо отличать правду от лжи?

Лоран аккуратно ощупывал правый глаз. Через пару часов выступит огромный синяк. Врать Люмьеру было ошибкой. Парень явно был не в настроении, раз так сильно вмазал Лору!

— Мишель, но я ведь уже рассказал тебе правду, чего ещё ты хочешь?! — слабо отнекивался Лэроу. — Я правда был в процедурном кабинете, там пусто! Это была последняя зацепка: всё, конец нашему расследованию...

Но после ещё двух ударов в живот юноша наконец утихомирился и рассказал всю правду, часто заикаясь и со страхом смотря на соседа. Может он снова захочет ударить?

Лоран бы и сам себя побил, если бы мог. Он уже сильно жалел, что вообще пошёл исследовать больницу. Нужно было лечь спать, как поступил Мишель.

Нужно было делать что угодно, но только не искать себе приключений на одно место! А если всё-таки директор узнает, что Лоран был у него в кабинете? Что с ним сделают? А если из-за глупости Лэроу пострадает кто-то ещё, например, тот же Мишель?

Люмьер, как казалось Лорану, угомонился и спокойно выслушал рассказ о краже документов и взломе кабинета директора. Больше он бить Лора не хотел.

До звонка «будильника» осталось около тридцати минут, ложиться спать уже было поздно и бессмысленно.

— Ты как? Про то, не роняли ли тебя в детстве, спрашивать не буду, и так всё понятно.

— Было страшно, конечно. Но зато документы у нас! Мы теперь...

— А если там нет ничего важного? — перебил Мишель и пожал плечами.

Лоран опустил голову и вздохнул. Его сосед был прав, возможно, опасная вылазка не стоила всего этого. Откуда у бывшего помощника детектива столько уверенности, что в документах находится важная информация? Может он просто так нажил себе врага, владельца больницы, а в документах не будет ничего, что поможет парням продвинуться дальше?

— Ну, тогда мы обязаны прочитать всё, что я забрал с собой, и понять, есть ли там что-то важное. Это единственный выход! А ещё я до сих пор думаю над твоим предложением... проводить эксперименты над людьми нельзя, но идея всё же хорошая.

Мишель в тысячный раз за день покачал головой. В парне определённо изменилось что-то неуловимое, что Лэроу пока не замечал, но чувствовал нутром.

Неужели с Люмьером что-то случилось? Он выпил те «Ненастоящие» таблетки?! Но ведь златовлас не дурак — знает, что их нельзя принимать. Тогда как ещё объяснить все изменения в поведении Мишеля? Парень никогда не был таким агрессивным! Да он и мухи не обидит. Но подбитый глаз и ноющий живот Лора говорили иначе.

Лоран вытащил из-за пазухи всего лишь один файлик. Улов был невелик. Но Лэроу отказывался думать, что это просто никому ненужные бумаги. Ведь они хранились в сейфе! Их хотели защитить, спрятать от посторонних. Не могли же положить в сейф простые квитанции оплаты света?

Из глубокой задумчивости Лорана вывел Мишель, схватив того за запястье.

— Неужели ты собираешься читать «важные» бумаги у всех на виду? Скоро придут медсёстры, поведут всех на завтрак, будут процедуры. Читать всё будем ночью, а сейчас их нужно спрятать.

Впервые за всё то время, как Лэроу находился в психиатрической больнице, Люмьер предложил действительно умную и хорошую идею, если не считать предыдущую, связанную с лекарствами. Лорану даже стало грустно, как он сам до этого не догадался?

Как бы не хотелось прочитать, лучше это сделать во время отбоя, когда никто не сможет поймать ребят. Всё-таки Лор так хорошо поработал, скрыл все следы. Будет обидно, если их застанут за таким занятием из-за одной глупой ошибки.

— И куда спрятать? — спросил Лоран больше у себя, чем у Мишеля.

— Я думаю, что...

Люмьер не успел договорить. В дверь легонько постучали, в ту же секунду раздался звонок «будильника для психбольных». Видимо, время идти на завтрак...

Мишель резко поднялся, оттолкнул от себя Лорана и бросился к двери. Медсестра зашла и удивлённо воскликнула:

— Что-то случилось, Мишель Люмьер?

— Нет, просто очень голоден. Скажите, а какие у меня сегодня будут процедуры, вот просто я давно хотел поинтересоваться...

Дальше Лоран не стал его слушать. Сосед кинул парня прямо к его собственной койке, загородил проход медработнице и явно заговаривал ей зубы. Терять попусту время, слушая его бредни, нельзя было.

Лэроу повернулся на бок, оказавшись наполовину под кроватью. Молниеносным движением юноша закрепил файл с бумагами между ламелями, перекладинами под матрасом. Затем он резко выкатился, случайно ударившись плечом и закусив губу.

Медсестра всё-таки отстранила от себя Люмьера и увидела, как Лор просто лежит на полу, схватившись за ушибленное место. Бумаг у него в руках уже не было.

***

Девушка оказалась новой медработницей. Невысокого роста, с пышными рыжими волосами и ярко голубыми глазами новая знакомая напоминала ведьму. Наверное, если бы она родилась в древности, её бы сразу после рождения сожгли на костре за такие шикарные глаза. А если бы и помиловали, то убили бы позже, уже из-за цвета волос.

Медработница представилась, мило улыбнулась и даже немного побеседовала с парнями. Таких добрых медсестёр, кроме Жаклин Брэдли, Лоран ещё не видел.

— Я Ава Парсон, зовите просто Авой, — девушка даже просветлела.

И Лоран, и Мишель понимали её. В психиатрической лечебнице невозможно найти нормального собеседника среди больных, у всех есть какие-то отклонения, разные проблемы. А Лэроу и Люмьер были адекватными. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Всё время общаться с коллегами Аве не нравилось, она считала их скучными и грубыми. Многие медсёстры были уже пожилыми, к новеньким относились скверно, не хотели уступать свою работу неопытным школярам. Другие просто не располагали к разговору: были заняты, или не было настроения. Вот Ава Парсон и грустила одна на новом рабочем месте, пугаясь каждого психбольного, проявляющего агрессию. Всё-таки девушка была ещё не готова к встречи с ненормальными психопатами.

— Ой, мы уже слишком засиделись, пойдёмте, время завтрака!

Лэроу понравилась новая медсестра. Она была наивной, слишком глупой для своих лет. По виду она казалась двадцатипятилетней девушкой в рассвете сил, но по поведению ей с трудом можно дать восемнадцать.

Такие милые девчушки нравились Лорану, но заводить знакомство, а уж тем более роман в больнице Лор считал странным и несуразным. Какой красавицей она бы не была, но в роли психа подкатывать к девушкам Лоран не умел. И, если честно, надеялся, что никогда не научится. Зачем такой опыт в жизни...

Придя в столовую, и, наконец переключившись со своих мыслей на завтрак, Лор набрал целый поднос еды и уселся за стол. Парень чувствовал себя голодным волком и был готов съесть всю еду в столовой, а затем закусить Мишелем и закончить свою трапезу оставшимися людьми.

Лэроу улыбнулся своим же мыслям. Какой абсурд!

— Надеюсь, я был таким всегда. Не хочу признавать, что стал психом после «реабилитации», — прошептал себе под нос юноша.

Лоран уже хотел спросить у Мишеля, как тот себя чувствует, ведь утром у него не было настроения, но златовлас так и не сел за стол вместе с Лэроу. Парень застыл возле соседнего столика и аккуратно ощупывал воздух, как будто перед ним восстала невидимая стена, бесконечная и пугающая.

На пол лилась вода: капля за каплей. Нервирующий звук, словно кто-то повесил сушиться только постиранные вещи, до сих пор чересчур мокрые. Только спустя несколько секунд Лор понял, что это были слёзы его соседа.

Мишель Люмьер тихо всхлипнул, нахмурился и прикусил нижнюю губу. Слёзы текли по его розовым щекам, красные и опухшие глаза метались в разные стороны, ни на чём не фокусируясь. Юноша определённо о чём-то шептал, его губы дрожали, но продолжали безмолвно выговаривать что-то.

Прежде чем Лэроу успел вскочить со стула, к златовласу подбежал охранник, а за ним медсестра со шприцем. Люмьер негромко всхлипнул во второй раз, когда игла вонзилась ему в оголённое плечо. Крепкий мужчина держал Мишеля, чтобы он не навредил себе или другим людям в столовой.

Спустя пару минут, когда парень успокоился, его увели из кафетерия. Лэроу проводил своего друга изумлённым взглядом. Что же творится с тем добрым лучиком, так радушно встретившим Лора; который был настолько наивен и открыт для всех без исключения?

Лоран был готов сесть в углу палаты и рыдать так же, как и его сосед. За всё то время, как он находился в психиатрической лечебнице, парень не продвинулся ни на шаг к раскрытию всех тайн, кроющихся в этом месте. Чёртова «психушка» хранила в себе столько секретов, к которым было так сложно подобраться!

Лэроу винил во всём себя. Он молча страдал, ни с кем не делился своими эмоциями, одевая на лицо маску безразличия. Он мужчина, он обязан быть сильным. Эмоции и чувства для слабых, не для Лорана. Он просто знал, что не может не разгадать даже такие простые загадки.

Лоран был врагом для самого себя. Ведь никто больше не относился к Лору так строго, как он сам к самому себе!

Не зря говорят, что человек всегда предвзят к себе больше, чем к другим людям. Хотя именно это чувство и даёт им возможность двигаться дальше. Говоря себе, что они ничтожества, эти создания начинают работать в тысячу раз усерднее. Чем больше появляется людей, не верящих в их силы, тем сильнее они хотят доказать им обратное. Они будут работать в десять, в сто раз лучше, пока не добьются успеха. Другие не смогут их сломать, не смогут заставить отступить. Они обязательно покажут всему миру, что тоже достойны жизни.

Лоран уже подошёл к палате вместе с Авой, как вдруг услышал плач. Именно он и вывел его из глубокой задумчивости. Человек всхлипывал, прикрывал рот рукой, пытаясь заглушить стоны моральной боли, но не мог.

— Мишель очень редко плачет, мне Жаклин рассказала... Он всегда такой позитивный. Думаю, он просто смущается плакать при других людях, — прошептала Ава Парсон и опустила взгляд на свою обувь. Ей было неловко.

— Можешь идти, спасибо, что проводила.

Медсестра с благодарностью кивнула. Не готова она работать в таком месте. Не получится у неё. Здесь люди не соответствуют её представлениям об окружающем мире.

Именно подобные психические учреждения являются порталом, гранью между обычным мирком и другим, совершенно чужим для нас. Здесь нет понятий о дружбе, о человечности в целом. Нет правил, нет целей, нет ни одной мечты. В таких местах не говорят, что живут. Здесь просто существуют. Балансируют на тонком краю бездны, не попадая ни в один из миров.

Люди перестают быть людьми. Они теряют себя — ничего страшнее этого нет! Даже смерть не так ужасна. И каждый это понимает, боится. Ведь если потерять себя, всё становится уже не таким важным, ненужным. Человек просто проживает оставшийся ему отрезок времени. Это не жизнь, это — мучения.

Лоран ничего не говорил. Одно его присутствие помогало Мишелю, облегчало его боль. Слова были вовсе не нужны.

— Я видел свою сестру, мою старшенькую. Вторую маму, так сказать...

Лэроу молчал и слушал. Он не любил моменты откровений, ему было чуждо это. Но Люмьер открывал душу юноше, — это было что-то большее, чем просто доверие.

Мишель так хорошо говорил, будто полностью погрузился в воспоминания, проживал их во второй раз. И от этого начинало разрываться сердце. Хороший рассказчик может не только заинтересовать слушателя, но и заставить его так проникнуться в трагедию, чтобы он заплакал.

— Она была великолепна. Я мечтал стать такой, как она. Она всегда была моей опорой, моей помощницей и главным другом. Но мою старшенькую невзлюбили в школе. Родителям было всё равно, они считали, что скоро всё пройдёт. А я был настолько мал, что ничего не мог сделать. Она очень часто приходила вся в слезах, с красными глазами. Мне было так больно смотреть на своё единственное и уже разбитое солнышко среди непроглядной тьмы. Оно медленно гасло, тускнело с каждым днём. Оно уже не грело меня, не освещало всё вокруг, — голос Мишеля дрогнул, но он продолжил. — И однажды, придя домой с уроков, я увидел её. Холодное тело на толстой верёвке, закреплённой на люстре...

Лоран вздрогнул. Перед его глазами появилась похожая картина. Только вместо сестры Мишеля парень видел дядю. Тело на верёвке. Лэроу не смог нормально вздохнуть.

Вот что сломало Люмьера. Он не смог выдержать смерть близкого человека — единственного, кто действительно любил его. И Лоран не смог. Только юноша починил себя, починил своё сердце. В буквальном смысле достал себя из могилы, воскресил. Поверил, что жизнь ещё не закончилась. Исправить уже ничего нельзя было, но дядя расстроился бы, если бы Лори-Ло наложил на себя руки или горевал всю жизнь.

А Мишель не смог пережить смерть сестры. Так и появился тот, кто прямо сейчас сидел напротив Лэроу.

— Галлюцинации сначала не так часто появлялись. Родители... они погрустили, закрылись в себе. Забыли обо мне. Хотя, до этого они тоже не сильно уделяли мне своё время. Я привык только к Голосам за своей спиной, в своей голове. Они меня никогда не бросят. Только так я могу видеть её...

— Сегодня в столовой...

— Да. Она пришла меня навестить. Она радовалась и улыбалась, а я горько плакал. Она вообще не изменилась.

— Мишель, а ты уверен, что это просто галлюцинации?

— Нет. Иначе бы я не увидел твоего дядю, Лоран. Я ведь никогда с ним не встречался, но видел его чётко, как вижу сейчас тебя.

— Но как?

— Не спрашивай, прошу.

***

Больше парни не общались до самой ночи. Каждый думал о своём. К счастью, никто из них не успевал подумать о самом плохом. Их постоянно отводили на процедуры, проверки, в столовую, просто погулять на улице.

Наконец-то потеплело, прекратились дожди, психбольные могли погулять полчасика с приставленной к ним медсестрой.

Жизнь вновь возвращалась в обычное русло! Все медленно забывали об ужасной трагедии, унёсшей три жизни. Четвёртого человека никому не было жаль. Кроме Лорана. Сумасшедший был под эффектом «Ненастоящих» таблеток, ему велели убить всех и умереть самому.

Именно так дядя убил всех на их последнем задании. Если бы Лоран винил того психбольного, он был бы обязан винить и своего дядю. Но он не мог. Они были жертвами. И Лоран Лэроу поклялся себе понять, кто за всем этим стоит. Парень отомстит за всех, кто подвергся последствиям плана злодеев.

Единственное, что сильно тревожило Лорана весь день и всё время, проведённое в больнице, — было его памятью. Неужели когда-то он забудет лицо и голос дяди? Забудет всё хорошее, что он сделал для маленького Лори-Ло?

Мишелю никогда такое не грозит. Он видит и слышит всех... всех, кто хочет, чтобы их услышали и увидели. А Лоран — простой человек. Ему такого не дано. И поэтому юноше было страшно.

Неужели когда-нибудь он будет вспоминать о дяде с лёгкой улыбкой, рассказывая своим детям о самых тёплых и лучших моментах его детства? Пропадут тоска, гнев, желание отомстить? Наступит тишина, больше не будет боли?

Пустота, небытие, безысходность...

Глава 10

Ночь наступила довольно быстро. Казалось, буквально секунду назад по коридорам ходили душевнобольные, медсёстры заходили в палаты, давали таблетки. Но вот прозвучал звон отбоя, погасили свет и заперли двери палат. Стало так тихо и неуютно! Вся жизнь будто ушла из больницы до утра. В каждом углу затаилась непроглядная тьма, которая вечно вселяла страх. Она пугала не только детей, на самом деле.

Назойливое тиканье часов раздавалось из угла, где находилась койка Мишеля. Безусловно, никаких часов на стене не было. Как только Лоран подходил к этому месту, звук резко перемещался и слышался уже из другого угла.

Лэроу казалось, будто он сходит с ума. Это ведь невозможно, правда? Чтобы непонятный звук перемещался туда-сюда каждый раз, когда Лоран подходит к углу. Парень раз десять гнался за тиканьем, пока Мишель не сказал «прекратить заниматься этой бесполезной ерундой».

Именно так и прошло немного времени, которое парни решили потратить на отдых. За этот промежуток друзья могли точно убедиться, что все уже спят. Никто не придёт к ним в палату в самый ответственный момент. Было бы ужасно, если бы кто-то из персонала припозднился и заглянул к ним. Необходимо соблюдать осторожность.

Было так дремотно и спокойно. Казалось, будто секунды растягиваются в целую вечность! Хотелось просто закрыть глаза и погрузиться в сон. Просто уснуть и очутиться в другом мире, где всё радужно и весело. Где у всех людей есть розовые очки на глазах, где нет места для всего плохого. Только там царит вечное добро, только там рыцари побеждают злодеев. Нет суровой реальности, нет всех проблем и неприятностей. В нужный момент приходят волшебники, герои, просто небезразличные ребята. Там нужно бояться только зла, страшных монстров. В нашей же реальности ничего страшнее человека нет и не может быть...

Лорану пришлось покинуть место раздумий, открыть глаза и принять сидячие положение. Сейчас или никогда. Сколько раз Лор говорил себе эту фразу? Парень питал себя глупыми надеждами, мечтами. У него была цель, но не было возможностей её исполнить.

Лору было стыдно перед дядей. Он дал ему всё: образование, одежду, остальные необходимые вещи, работу, любовь, которую не смогли дать мальчику родители. Но Лэроу не смог отплатить ему. Мальчишку тяготило это. Он рвался хоть как-то доказать, что достоин всего. Лоран просто хотел отомстить...

— Читать не собираешься? Лор, всё будет хорошо. Я же рядом. Неужели ты простоял целый час на холоде, держась за выступ, просто так? Ты бы видел себя в тот момент, когда вбежал в палату: на тебе лица не было. Ты зря страдал?

Юноша покачал головой. Нельзя отступать, уже слишком поздно.

Лоран не мог поверить, что прямо сейчас держит в руках ту самую заветную подсказку. Возможно, она поможет парням продвинуться дальше, узнать что-то забытое, спрятанное давным-давно. Вряд ли там будет подробная инструкция применения и рецепт таблеток, вызывающих желание убить всех, включая и себя. Но надежда всегда умирает последней!

Так парни могут подобраться ближе ко всем этим странностям, понять, куда двигаться дальше. Это и нужно было Лорану. Просто продвинуться ближе. Найти способ распутать этот клубок тайн и загадок, которые его так мучают.

Мишель присел на кровать к Лорану и заглянул через плечо. Затем отвернулся и лёг лицом к стене, прикрыв глаза, после чего зевнул.

— Читай, потом уже расскажешь мне. Это ведь ты их нашёл, ты должен отомстить за дядю.

Лоран Лэроу ещё никогда не был так благодарен своему сумасшедшему другу! Простого слова «спасибо» тут было недостаточно. Люмьер не хочет мешать Лору, даёт ему возможность прочитать документы первым. В другой ситуации парень бы улыбнулся Мишелю, похлопал по плечу или пожал руку. Но сейчас Лоран слишком сильно нервничал. Для него сейчас существовали только документы, лежащие у него на коленях.

Юноша кивнул и достал бумаги из файла, положил его рядом. А потом просто захлебнулся от множества новых сведений, с каждым листом удивляясь всё сильнее и сильнее:

«26 июня 1981 года.

Спустя много лет огромный участок на окраине города наконец-то застроили. Никому из жителей не нравилось, что такая большая территория пустует, портя внешний вид нашего городка. Ваши молитвы были услышаны!

Именно сегодня новый собственник, господин Эртон, порадовал нас своим отзывом, как хорошо ему живётся в своём загородном доме уже третий месяц. Его семья в восторге заявляет, что это самая лучшая покупка в их жизни!

Теперь при въезде в город туристов не будут пугать заброшенные развалины, оставшиеся от прошлых хозяев. Жена собственника уверяет, что скоро они полностью закончат облагораживать их внутренний сад. Желаем им удачи в дальнейшей жизни. Добро пожаловать в наш город!

Переходя к другим новостям, мы явно...».

Лоран насупился, не став читать дальше. Он так и не понял, зачем директор больницы хранил в сейфе такую ненужную вырезку. Но следующий лист был просто обязан всё расставить по местам:

«6 сентября 1981 года.

Участок на окраине города процветает! Хозяин улучшил свой двухэтажный деревянный дом, установил беседки и гараж. Огромная территория позволяла вместить ещё множество различных построек, но оставшуюся площадь собственник решил просто благоустроить и оставить для того, чтобы любоваться природой, не выходя со своего участка.

Именно так было до сегодняшнего утра. До ужасной трагедии, которая всех привела в шок.

Пожар вспыхнул слишком быстро и сильно, из-за чего его было сложно и невозможно потушить. Собственник умер в горящем доме, даже не пытаясь выбраться на улицу. То ли он спал и ничего не слышал, то ли выход был отрезан огнём.

Ни одна постройка не уцелела, всё вспыхнуло адским пламенем! Только на деревья огонь не перешёл, из-за чего близлежащий лес не пострадал.

Семья погибшего, уехавшая в этот день к родственникам, находится в таком отчаянии, что они отказались давать нам интервью. Примите наши соболезнования!».

— И зачем Чарли Эвансу это нужно? Какая разница, кто там сгорел вместе со своим домом? — воскликнул Лор, беря в руки другую вырезку. — Может, это его родственники... хоть и фамилии разные? Эртон и Эванс.

Мишель удивлённо хмыкнул, но ни о чём не спросил соседа, сдержав своё обещание. Лоран Лэроу лишь нахмурился, начиная читать дальше:

«Молодой господин с печально известной фамилией Эртон объявил о начале стройки жилого комплекса на ранее сгоревшем земельном участке! Мнения общественности разделились: кто-то негодует, что людей заставят жить на "проклятой" земле; кто-то поддерживает инициативу; кто-то совершенно не в курсе всех дел и в принципе нос свой совать туда не желает...».

Тоже Эртон — значит наследник сгоревшего богача. Неужели ему совсем не страшно заселять эту землю, на которой случилось такое ужасное происшествие?

Далее шла вырезка из газеты со смешным названием. Первые несколько бессмысленных статей Лоран предпочëл пропустить, сразу переходя к нужной:

«5 июля 1983 года. Газета "Тайная связь", первый проклятый выпуск.

Мировая пропажа!

Как вы все знаете, молодой наследник Эртон полгода назад объявил о стройке жилого комплекса, состоящего из пяти домов. Звучит заманчиво, не так ли? Только почему же на "проклятой" земле до сих пор не слышно рëва моторов? В этой статье мы поведаем вам ужасающую тайну земельного участка Эртонов!

На самом деле на только-только организовавшейся стройке чуть ли не в первый же день пропал рабочий. Всего один человек, но сколько шуму наделала эта пропажа! Особенно внимательные горожане, — те, которые читают между строк не только книги, но и нашу жизнь; те, которые разговаривают с птицами по ночам; те, которые ловят мимолëтные взгляды в толпе... они наверняка заметили объявление о розыске неприметного мужчины в рабочей форме! Только вот объявления эти как быстро появились, так быстро и исчезли. Пропавший объявился спустя два дня, но вернулся он не в своëм уме! Мы провели опрос среди повстречавших своего товарища коллег и привели ниже их мнение по поводу пострадавшего:

"Как только мы толпой к нему подбежали, он сразу начал что-то вопить! Про другие миры, что стройку начинать никак нельзя, а то случится нечто ужасное..."

"Начали мы этому балбесу задавать вопросы про то, где он два дня был, а он взгляд потупил и сказал голосом будто не своим, что его от силы часа два не было! Его, должно быть, пытали там, вот и съехали эти его... часы природные."

"Мы, конечно, попытались его успокоить, и вроде даже получилось. Он пару раз всхлипнул и рассказал, что он видел. Он ходил по каким-то тёмным-тëмным квартирам, и было ему очень-очень страшно. Ветер завывал в незастеклëнных окнах, а кое-где проседал пол. Лестницы на глазах рушились! А потом он в самом конце коридора увидал мать свою. Со всех ног побежал, но тут потолок на неё как свалится..! И кровища повсюду."

"Честно сказать, никак не пойму, с чего это ему все поверили и так ужаснулись, как дети малые. Дело ясно, как день: спился он просто, вот и всё! А потом, чтоб поверили этой его пьяной бурде, прикинулся бедным и несчастным."

Но это ведь лишь один пропавший, чего же всё производство застопорилось? А потому что люди продолжили пропадать! И из тех, кого мы опрашивали, остался лишь один человек! А с остальными что? Никто не знает... полиция бездействует, — никаких зацепок, даже последние свидетели приносят мало ясности в эти исчезновения.

Что же можете сказать вы, дорогие читатели? Неужели в городе завёлся новый серийный убийца?

Если вы где-либо видели или же знаете о местонахождении людей из нижеприведённого списка, незамедлительно сообщите в полицию известные вам данные...».

И прикрепленный список имëн с фамилиями самых различных людей, среди которых были и женщины. Несколько фотографий с подписями. Интересно, каждый из них пропал на стройке? Или тут все пропавшие без вести того времени?

С каждым документом история становилась всё веселее и веселее, что уж тут скажешь!

Немного переведя дух, Лоран продолжил погружаться в бумажки. На этот раз какое-то объявление на цветной бумаге, но с плохо прокрашенными буковками. Выглядело довольно смешно и нелепо. Глупость какая-то, наверное. Но раз уж она хранилась в сейфе директора больницы, это может быть и что-то важное, так ведь? В любом случае, лучше уж прочитать лишнюю информацию, чем пропустить нужную:

«Уважаемые жители нашего города!

Мы рады объявить вам радостную новость! Мэр принял важное решение относительно одного из крупных участков земли на окраине города, — организовать открытый аукцион на право бессрочной аренды земельного участка с уникальным условием нулевого платежа. Это значит, что победителю аукциона предоставляется возможность пользоваться землей абсолютно бесплатно на протяжении всего срока пользования.

Цель мероприятия ясна: стимулирование развития городской инфраструктуры, привлечение инициативных предпринимателей и улучшение качества жизни горожан.

Участок имеет удобное расположение и внушительные размеры, предоставляя отличные возможности для реализации масштабных проектов.

Для участия в аукционе необходимо подать заявку заранее. Мы приглашаем всех заинтересованных лиц ознакомиться с условиями подробнее и принять участие в нашем мероприятии. Будем рады видеть вас среди участников аукциона!

Условия аукциона:

— Объект торгов: участок земли, расположенный в перспективном и процветающем районе города.

— Аукцион проводится на условиях бессрочной аренды с нулевым платёжом.

— Победителем становится участник, предложивший наиболее выгодный проект развития территории, который также сможет обогатить культуру города.

— Подробная информация будет опубликована в ближайшее время во всех газетах.

Приглашаем предпринимателей, инвесторов и общественные организации проявить инициативу и представить свои идеи по развитию городского пространства. Ваши проекты станут вкладом в будущее нашего города, сделают его ещё привлекательнее и комфортнее для проживания.

Дата и место проведения аукциона:

Аукцион состоится 25.03.1994 в зале заседаний городской администрации.

Как подать заявку?

Подать заявку можно в нескольких специально оборудованных пунктах, размещëнных по всему городу. Срок подачи заявок заканчивается 25.02.1994. С полной инструкцией по подаче заявки можно будет ознакомиться на пунктах.

Вместе мы сделаем город лучше! Ждëм ваших предложений!»

Лорану парочку раз удавалось побывать на аукционах, но нельзя было сказать, что тот был впечатлëн ими. Ничего весëлого. Все кричат и пытаются как можно быстрее сплавить побольше денег на бессмысленную вещицу.

Ладно, не время для воспоминаний. Следующая бумажка. Тут буквы уже хорошо видны, и написано на белом фоне, а не цветном:

«Рады сообщить замечательную новость: недавно завершившийся аукцион окончился победой достойнейшего участника, — жителя нашего славного города господина Севастьяна Лэроу!

Победив в честной борьбе, господин Лэроу предложил уникальный проект благоустройства свободного земельного участка на окраине города. Его идея заключается в создании современного развлекательного комплекса, — парка аттракционов, который станет любимым местом отдыха для молодёжи и семей с детьми.

Теперь этот земельный участок передан победителю аукциона на условиях бессрочной аренды с нулевыми платежами. Мы верим, что парк привлечёт тысячи посетителей и подарит радость каждому жителю нашего города.

Развлекательная зона будет включать разнообразные аттракционы, зелёные зоны для прогулок, уютные кафе и спортивные площадки.

Строительство планируется начать в ближайшее время, а открытие парка запланировано на 1996 год. Скоро наши дети смогут наслаждаться незабываемым отдыхом прямо рядом с домом!

Администрация города выражает благодарность Севастьяну Лэроу за инициативу и уверенность в успехе проекта. Пусть каждый уголок нашего города станет ярким и привлекательным!

Жители города приглашаются следить за новостями строительства и активно поддерживать инициативы нового владельца участка.

Добро пожаловать в будущий центр семейного досуга и развлечений!

Администрация города».

Севастьян Лэроу... неужели? Первую секунду Лоран просто надеялся, что встретил всего лишь своего однофамильца.

Но затем юношу накрыла волна воспоминаний, в которых он отчётливо вспомнил имя дедушки по маминой линии: Севастьян. И эту информацию уже нельзя было просто пропустить, сделав вид, что ничего не случилось.

В документах говорилось о дедушке Лорана... об отце его матери! И думать об этом крайне не хотелось. Стало так интересно, что же будет дальше! И Лоран Лэроу продолжил читать следующую вырезку:

«2 октября 1997 года. Газета "Тайная связь", второй проклятый выпуск.

Все прекрасно знают, что недавно (на самом деле несколько лет назад) мэр нашего города устроил аукцион, говоря про бессрочную аренду с нулевым платежом. Именно туда пришёл неизвестный мужчина, предложил идею с постройкой парка аттракционов и выиграл!

Спустя три года многие административные здания уже построили. Буквально вчера закончили работу над рубкой управления, — так называют место, откуда управляют аттракционами. Складские помещения уже вовсю функционируют. Как и ожидалось: парк действительно совсем скоро будет готов. Но ведь его собирались открыть ещё год назад... что же случилось на самом деле?

Поспешу вас расстроить: ужасные трагедии продолжаются! Что-то странное происходит с этим местом. Работники постоянно слышат непонятные звуки, похожие на стоны боли и страха. Лёгкие землетрясения вечно докучают людей, мешая продвижению стройки.

Севастьян Лэроу не обращает на это внимание, но остальные втайне боятся оставаться одни в этом проклятом месте. Что нас ждёт дальше? Неужели не легче просто оставить эту землю в покое?».

Лор вновь отложил прочитанный листок и уставился на следующий выпуск той же газетки:

«7 декабря 2002 года. Газета "Тайная связь", третий проклятый выпуск.

Спустя пять лет мы поняли, что просто обязаны выпустить продолжение истории, в главной роли которой находится хозяин нового парка аттракционов — Севастьян Лэроу. Ведь события, произошедшие за это время, совершенно не утешительные!

Люди опять начали пропадать, но на этом паранормальные явления не закончились. Прошло всего пять лет, как уже говорилось ранее, с постройки всех административных и складских зданий. Но они разрушились так, словно прошло целых сто, а то и двести лет!

Стены сооружений начали трескаться и буквально разваливаться на куски. В полу появлялись целые дыры, через которые можно было увидеть нижний этаж. Деревянная мебель резко стала гнить и рассыпаться.

Словно для построек время текло совсем по-другому, нарушая все законы физики. Словно на этом месте по-настоящему лежит ужасающее древнее проклятие.

И всё бы ничего, директор обязательно бы всё решил... вот только он и сам пропал. Севастьян Лэроу исчез неделю назад, как исчезали до этого и другие рабочие. А через три дня вернулся с широко раскрытыми глазами, как будто увидел чудовище. Впрочем, по его собственным рассказам он пережил вещи и похуже.

Мужчина поведал о своих приключениях, с энтузиазмом и плохо скрываемым страхом утверждая, что он не сошёл с ума. Севастьян упоминал неизвестные порталы, через которые он смог переместиться в другие места. Просто необходимо было прыгнуть туда, ничего не боясь. Полностью довериться странной силе, которая так тянет тебя к себе..!

Хозяин парка аттракционов смело заявил, что считает себя путешественником по мирам, ведь другого объяснения просто нет! Как ещё можно назвать странные измерения, в которых он побывал?

Севастьян Лэроу начал своё приключение с обычного коридора, в конце которого не было света, а была только тьма. Мужчина отчётливо помнил ощущение, словно за ним кто-то гнался, но он оказался быстрее.

Открыв неизвестно откуда появившуюся дверь, Севастьян очутился в своём парке аттракционов, из-за чего был сильно рад. Вот только парк-то находился в другом мире, а не в нашем.

И Севастьян Лэроу бродил по этому проклятому месту, ужасаясь от вида крови и трупов. И по его ощущениям прошло всего лишь несколько часов. И он смог вернуться в наше измерение.

Только хозяину парка никто не поверил, наивно считая его очередным сумасшедшим. Как будто столько случаев пропажи людей никого не могут убедить!

Давно пора было оставить эту землю в покое. Но никто не послушался этому совету, включая и самого собственника.

Поэтому Севастьян Лэроу пропал во второй раз, только уже не вернулся. Полиция ищет его так же, как и остальных пропавших. Скоро и это дело закроют, признав мужчину пропавшим без вести...».

Лоран охнул и откинул эту бумагу, схватившись за воротник рубашки. Руки предательски дрожали, а в голове было совершенно пусто. Парень никак не мог поверить, никак не мог осознать всё, что только что прочитал.

Лор смог только взглянуть на своего соседа, надеясь, что он всё поймёт без слов. Но Мишель Люмьер был не всесильным, из-за чего просто нахмурил брови.

— Мой дедушка пропал за год до моего рождения, — прошептал юноша, больше для себя, чем для своего собеседника. — Я не понимаю, зачем эти документы хранились в сейфе директора нашей психбольницы... но я обязательно всё разузнаю. Ради пропавшего Севастьяна Лэроу — отца моей мамы.

Лоран не стал добавлять, что ненавидит женщину, которая родила и «воспитывала» его до шести лет, — Мишель и так чересчур много знал.

Просто бывший помощник детектива вдруг осознал, что, возможно, если бы дедушка не пропал, маленькому Лору не пришлось бы терпеть такое отношение к себе со стороны родителей. Но это уже было не так важно. Поэтому юноша продолжил читать:

«5 ноября 2005 года.

Проклятый участок с недостроенным парком аттракционов вновь напоминает нам, что его вообще лучше не трогать никогда?

Спустя всего лишь несколько лет все здания, из которых собирались управлять аттракционами, полностью развалились. Складские помещения и подавно превратились в гору строительного мусора и обломков.

Осталось только одно здание: большое строение в пять этажей, с чересчур уж маленьким количеством окон. Раньше там располагались насосные станции для немногочисленных водных горок.

Интересно, сколько же времени понадобится для того, чтобы разрушить и это сооружение?»

Лоран, проигнорировав возню Мишеля, сразу же принялся читать дальше, сгорая от нетерпения. Всё-таки бывший помощник детектива, — парень-то обожает различные загадки... особенно когда они связаны с его семьёй.

«19 декабря 2007 года. Газета "Тайная связь", четвёртый проклятый выпуск.

За два прошедших года многие "бизнесмены" и "предприниматели" выкупали тот самый участок и начинали осуществлять свои планы, желая разбогатеть. Вот только всё заканчивалось так же, как и раньше: стройка даже не успевала начаться, как уже случалось какое-либо несчастье.

И совсем недавно люди наконец успокоились, перестав считать себя особенными, и говорить, что уж они-то обязательно смогут обустроить эту землю! Все медленно, но верно стали верить не то в злого духа, не то в проклятье, наложенное на этот большой участок.

Только одно странноватое событие до сих пор не даёт покоя жителям нашего города, ну и нам, журналистам, в том числе.

Очередной неудавшийся бизнесмен выложил в интернет скандальное видео, которое не успели удалить в тот же день, из-за чего поднялся переполох. Все были ужасно напуганы и обескуражены, на каждом углу обсуждали исключительно эту тему.

В видео мужчина утверждает, что тоже побывал в "других мирах", и ему понравилось! Он решает рассказать свою историю на фоне развалин, которые и создали такую гнетущую атмосферу.

"Я не буду тратить время на пустяки, не буду представляться. Разве важно, кто я такой? Лучше слушайте меня внимательно, жители этого убогого городка!

Все несчастные случаи происходили только потому, что люди не подходили. Они не нравились ему. Я не знаю, что живёт в этом месте... дух, демон или ещё кто-то. Но меня он слушается, хоть и через раз.

Буквально вчера я попал в другой мир через странную дыру, испугался ужасно, конечно! Попросил вслух отпустить меня, находясь в шоковом состоянии. И я действительно сию же секунду вернулся в наше измерение, далеко не единственное, как мы считали раньше.

Не бойтесь и не обходите это место стороной. Если вы понравитесь ему, то всё будет хорошо. Это дар: доказательство того, что среди нас есть особенные! И я в их числе...

Я хочу повторить своё приключение, поэтому сегодня попрошу его вновь открыть тот необычный портал. Кажется, я ему нравлюсь..."

Это высказывание больше похоже на бред сумасшедшего, не правда ли? Следите за новостями вместе с нами, ведь новый проклятый выпуск может выйти уже завтра!».

Следующим листком оказался официальный документ, похожий на уведомление о начале аукциона:

«Уважаемые жители нашего города! Сегодня мэр подписал разрешение на строительство.

Администрация города в лице Главного управления Архитектуры и градостроительства разрешает строительство объекта: "психиатрическая лечебница". Объект будет располагаться на большом земельном участке на окраине города, который так долго пустовал.

Основные причины срочного строительства этого объекта: рост числа пациентов с психическими расстройствами и переполненность психиатрических больниц.

Строительство с нуля произведено не будет. Решено провести реконструкцию (перестроить) построенное ранее пятиэтажное здание, которое находится в центре земельного участка.

Выше перечисленные причины заставляют открыть больницу незамедлительно, дабы улучшить жизнь жителей нашего города.

Дата начала стройки: 10 февраля 2008 года.

Приблизительная дата окончания стройки: 25 февраля 2010 года.

Вместе мы сделаем город лучше!

Администрация города.»

После прочтения этого документа Лоран наконец-то понял, что выкрал бумаги не зря. Чересчур громко вздохнув, парень выстроил цепочку событий, связанных с тем самым «проклятым» земельным участком, на котором сгорел господин Эртон. А потом начались пропажи людей. Затем все потихоньку начали сходить с ума... или те люди действительно говорили чистую правду про путешествия по мирам и измерениям. Далее сам дедушка Лора пропал. И в конечном итоге больницу, в которой сейчас находился сам бывший помощник детектива, построили именно там. На страшном участке, по вине которого люди либо становились сумасшедшими, либо умирали.

Ведь пропажа без вести равняется смерти, особенно если человек всю оставшуюся жизнь будет скитаться по другим «мирам»..?

Лэроу протёр лицо рукой, словно хотел стереть весь прошедший день, принёсший исключительно плохие новости и эмоции. Юноша глубоко погрузился в собственный внутренний мир, немного переживая за погибших людей; совсем чуть-чуть надеясь, что всё окажется просто глупым розыгрышем; в ужасе понимая, что всё же немного верит пропавшим без вести. Ведь именно эти порталы и другие изменения объясняют все странности, произошедшие с Лораном.

Парень даже осознал, что пугающие больничные коридоры, больше похожие на кровожадный лабиринт из типичного ужастика, теперь стали не такими уж и необъяснимыми. Вдруг и сам Лэроу уже много раз попадал в портал, перемещаясь в другое измерение? А потом каким-то образом возвращался обратно, вот ему и казалось всё таким необычным. А на самом деле коридоры в лечебнице не изменялись, возможно даже часы никуда не пропадали... или никогда не появлялись здесь, в этом мире!

И когда голова у Лора уже вот-вот хотела разболеться от такого количества информации, юношу вдруг привёл в себя Мишель Люмьер:

— Ты это не прочитал, — заявил сосед, протягивая последний листок, который Лоран действительно случайно пропустил.

Бывший помощник детектива молча взял лист и зажмурился, до сих пор наивно надеясь, что всё окажется простым сном. Скорее отвратительным кошмаром, после которого человек ещё долго отходит и не понимает, как такой бред мог ему присниться.

— Не будешь читать? — изумлённо поинтересовался Мишель, пожав плечами.

Лор покачал головой и нехотя принялся читать дальше, до смерти боясь неизвестности, которая скрывалась в казалось бы безобидном тексте одной газеты:

«17 мая 2008 года. Газета "Тайная связь", пятый проклятый выпуск.

Нужно срочно прекратить стройку новой психиатрической лечебницы? Почему это место считается "проклятым"? Зачем мы выпустили продолжение этой истории, если всё уже решено?

Хотелось бы нам всем просто забыть об этих происшествиях, случившихся после трагической смерти господина Эртона, — обычного жителя, очутившегося не в том месте, не в то время. Но это стало невозможно буквально сегодня днём, когда в наш офис пришла младшая дочка семьи Эртон с целью рассказать отвратительные подробности о жизни своего отца!

Только переступив порог, девушка начала громко уговаривать нас забыть о "проклятой" земле, остановив все строительные проекты. Её аргументы были очень похожи между собой: несчастные случаи продолжатся, все здания рухнут, ничего дельного не выйдет. Мы не узнали ничего нового, пока не упросили её дать небольшое интервью.

А вот уже после рассказа дочери погибшего все мы пришли в шок. И вы, читатели, тоже скоро осознаете всю паршивость сложившейся ситуации. И хоть осознания здесь недостаточно, мы очень надеемся, что вы предпримете нужные меры.

А теперь внимательно запоминайте, ведь эта девушка не собирается повторять дважды:

"Я знаю, что меня, как и всех остальных, посчитают сумасшедшей. Но вскоре вы и сами поймёте, что я не придумываю. Это место действительно проклято, — ещё с того момента, когда там жили мы с отцом. Но вы уже успели разгневать Мир, так что единственное, что вы можете сделать, так это просто оставить его в покое. Он вас не послушается и уж точно не полюбит. Мир очень избирателен, будьте благоразумнее!".

Но не думайте, что это конец, наши дорогие читатели и любители газеты "Тайная связь"... всё интересное ещё впереди.

Далее девушка сменила свою тактику и очень тихо стала раскрывать секреты своей семьи и той ужасной трагедии:

"Мой отец раньше не был таким. У меня есть старший брат, который защищал меня с сестрой близняшкой. Папа стал злым и раздражительным только после нашего с ней рождения. Полностью перестал общаться с коллегами, разорвал все связи с друзьями и родственниками. Маму нередко избивал, пугал её тем, что однажды он то же самое сделает и с нами. Поэтому она его боялась, делала вид, что всё хорошо. А так как мы были совсем маленькими с сестричкой, приходилось жить с ним из-за нехватки денег.

Но вдруг что-то резко поменялось в отце. По ночам мы стали слышать его крики на странном языке, он стал категорически запрещать нам входить в его кабинет. В доме словно изменилась атмосфера: стало тяжело дышать. Появилось постоянное чувство, будто за нами следили. Я просто боялась выходить из комнаты одна, ждала брата или сестру. Но в один день мама всё-таки застукала своего мужа за ужасным деянием. Он сидел в кругу свечей и... резал себе запястье ножом, бормоча что-то неразборчивое. А потом просто слизнул капельку крови и улыбнулся, повернувшись к маме. Она до сих пор ничего не говорит о том дне, даже иногда посреди ночи просыпается в холодном поту, хотя после смерти своего муженька стала принимать успокаивающие таблетки.

Я не буду утверждать, что мой отец занимался чёрной магией. Но он пробудил Мир именно там, где сейчас хотят построить психиатрическую лечебницу. Мой родитель уже получил своё наказание, сгорев в собственном доме, в очередной раз проводя какой-то ритуал. А что станет с бедными людьми, которые просто отправились лечить свою душу? Разве они заслуживают это?".

Именно поэтому мы издали последний "проклятый" выпуск про странный участок, на котором происходят исключительно плохие вещи. Ведь люди должны знать всё!

Нам рассказали про рост числа пациентов с психическими расстройствами и переполненность психиатрических больниц, желая вызвать понимание и жалость к несчастным пациентам, потерявшим себя. Властям просто было лень искать другое место, строить здание с нуля!

Они пытались убедить нас, что всё будет в порядке. Ничего не произойдёт, люди спокойно будут лечиться и отдыхать там... на осквернённой земле, испачканной кровью невинных рабочих и просто пропавших без вести.

Но неужели вы поверите в это? Неужели вам не хватило тех трагедий, которые уже произошли? Неужели вы не боитесь того, что и сами можете однажды пропасть навсегда?

Пожалуйста, одумайтесь! Закройте больницу, пока не стало совсем поздно...».

Лоран Лэроу случайно выронил листок из рук и с ужасом оглядел палату. Он продолжал просто надеяться, что все сегодняшние события окажутся сном. Вдруг парень уснул, так и не дождавшись ночи? Но это было не так, Лор и сам это понимал.

Было очень сложно поверить во всё прочитанное. Лоран никогда особо не задумывался о том, может ли существовать паранормальное и аномальное в этом мире. Он был скорее жутким скептиком, который все странные происшествия называет просто галлюцинациями и думает, не сошёл ли он с ума.

Но подняв лист с пола и взглянув на чёрно-белую фотографию, юноша понял, что полностью верит младшей дочери господина Эртона.

Со старого фото на Лора взирала девушка лет двадцати, с растрёпанными волосами и широко раскрытыми глазами. Но она не была удивлена, — в её глазах читалось исключительное упрямство, которое так редко встречается в людях. Было похоже, словно девчушка пришла на верную смерть, прекрасно зная об этом прискорбном факте, но при этом ничего не испугавшись. Она была готова на всё, но её не услышали.

Просто проигнорировали её историю — пусть и чересчур небанальную. Либо люди не решились идти против властей, либо просто посчитали девушку психбольной, которую и саму хорошо было бы отправить в новую лечебницу. Но факт остаётся фактом: больницу построили, пропажи прекратились, только вот началось кое-что похуже — «Ненастоящие» приступы, за которыми следовали убийства и самоубийства.

И, возможно, журналист газеты «Тайная связь» немного переборщил, явно приукрасив историю господина Эртона. Но ведь люди и сами должны были понять, что об этой «проклятой» земле лучше просто забыть! Неужели не хватило пропажи рабочих, а потом и самого Севастьяна Лэроу — дедушки Лорана?

Почему все поступили так легкомысленно и наивно? Что в итоге случилось с девушкой, которая не побоялась рассказать такие подробности своей семьи? И почему директор больницы до сих пор хранит эти бумаги у себя в сейфе, хотя прошло столько лет? Он поверил всему сказанному? Но тогда он обязательно прикрыл бы эту больницу!

У Лорана было чересчур много вопросов. Да и ответы были, просто он не мог связать всё вместе. Слишком сложно, слишком глупо, слишком странно.

Вспомнив дедушку, юноша задумался. Лоран ничего не знал о родственниках. Очень хотел, но не знал. Родители просто не любили с ним разговаривать, да и в пять лет мальчик мало что понимал. Ему всегда было интересно, почему он встречается только с бабушкой и дедушкой по папиной линии, а родственников по маминой никогда не видел, кроме любимого дяди — младшего брата мамочки. Но Лора не посвящали в такие подробности. А в шестилетнем возрасте ребёнка вообще оставили на попечение дяде. Хотя нет, просто бросили на улице. Дядя сам изъявил желание забрать Лорана с собой.

— Я не знаю, что делать дальше, Мишель, — прошептал Лор.

Тот сел рядом с соседом на кровати.

— Ничего не делать, — он пожал плечами. — Как будто нам что-то остаётся.

Лоран молчал. Мишелю показалось, что его сосед и сам начал слегка трястись, как и его руки до этого. Сам Лор не обращал на это внимания, лишь спросил:

— Ну, хоть что-то же должно остаться, да?

Люмьер отвёл взгляд в пол. А Лоран продолжил:

— Может, ещё раз попробовать что-то подобное провернуть? — спросил он. — В столе этого директора была какая-то записная книжка, там ведь наверняка что-то должно быть! А ещё есть подвал. Не знаю, можно ли там что-то найти, но стоит хотя бы попытаться?

— Тебя точно в детстве вниз головой роняли, — заключил Мишель.

— Класс, вот это помощь, спасибо! — съязвил Лоран, чуть не заехав Мишелю по затылку.

— Не психуй. Что в этих бумагах хотя бы? Я только одну прочитал и яснее от этого не стало.

— У меня у самого в голове пасмурно... а то и дождь вообще.

Мишель хитро улыбнулся, но Лэроу, видимо, этого не заметил. Он в очередной раз мельком просматривал все вырезки из газет, пытаясь разложить всё по полочкам в своей голове.

Златовлас завязал на свисающем рукаве рубахи небольшой узел, после чего приставил его к своему рту, будто микрофон. Он прокашлялся и начал:

— Итак, дорогие несуществующие зрители, сегодня в нашем прогнозе погоды специальное предложение для Лорана Лэроу! — бодро начал он, тупо улыбаясь и размахивая свободной рукой. Мишель поднёс «микрофон» к Лору. — Что вы можете сказать по поводу погоды в своей голове?

Лоран пренебрежительно посмотрел сначала на белый узел, затем на самого Мишеля. Пришлось слегка ударить Люмьера, явно забывшего всю важность их разговора.

— Отстань, а! Не до твоего идиотизма сейчас, — отмахнулся Лэроу.

— Ну ты и грубиян, знаешь ли. Обычный вопрос тебе задали, — с напускной обидой сказал златовлас. Он разлегся на койке, расправив руки в стороны.

— Я тут думать пытаюсь, если ты не заметил.

— Слишком много думаешь, в этом твоя проблема. Так Он сказал, и я так думаю.

— Я лучше уж буду думать больше, чем не буду думать вообще.

«Может, поэтому я до сих пор в своём уме», — подумал Лоран, но оставил эту мысль при себе.

— Очень-очень-очень зря. Попробуй целый день не думать ни о чëм умном и подозрительном — жизнь сразу веселее становится. Тебе понравится, я уверен. А может и нет... тебе будет сложно отвыкнуть думать. Но это совсем просто, честное слово! Мысли — главные злодеи нас самих, понимаешь?

— А этот Он только по ночам к тебе приходит? — резко решил сменить тему Лэроу. Он вряд ли что-то понимал, хоть и искренне пытался.

Мишеля эта резкая смена нисколько не тронула. Или он сделал вид, что не тронула.

— Нет, конечно. Этот мир... или как эту вещь можно назвать? В общем, Его мирок всегда со мной, — златовлас приставил указательный палец к своему виску. — Он никогда, ни-ког-да не уходит, — будто уже не своим голосом прохрипел Мишель. — И Его друзья всегда где-то рядом. Они просто неразговорчивые и хмурые. Он единственный приходит поговорить. Может, Его не любят сожители? А может, Он сделал что-нибудь плохое, и поэтому с Ним не хотят больше разговаривать. Например, убил кого-то... или начал рассказывать про наш мир, и из того мира Его попытались изгнать, но у нас Он не прижился. Зато здесь есть я, Его друг. Мы ведь одно целое, но, если честно, не одно и то же.

Лоран наконец отложил бумаги. Слушать бредовые рассказы Мишеля намного лучше, чем ломать голову над безнадёжным вторым планом по добыванию правды, который так и не мог созреть в голове.

— А таблетки? — прошептал Лэроу.

Он даже не знал, хочет ли поддерживать эту беседу. Наверное, просто не хотелось сидеть в тяжёлой тишине белой палаты. Мерзкое тиканье из разных углов иногда становилось громче, но спокойнее от этого точно не было.

— Они разве не помогают? — продолжил Лор.

— Наверное, можно сказать, что помогают. А для них, Его друзей — совсем нет. Они их калечат. Очень больно. Уродуют. У некоторых из них огромные язвы в реальности. Где-то около щёк. И через них можно видеть белëсую пелену нормальных миров. Они такие скучные, помереть можно! Иногда становится страшно, что таблетки полностью смогут убить и разорвать в клочья этот мир, но этого никогда не случится. Это ведь невозможно, да?

Лор неуверенно кивнул головой. А как ещё реагировать? Ему тут снова чуть ли не самые сокровенные секреты выдают, а он молчит.

— А твоя сестра? — медленно и осторожно проговорил Лоран, раздумывая, не накинется ли на него сосед за то, что он упомянул столь опасную тему. — На неё действуют таблетки?

— Ста-аршенька... — проскулил Мишель и слабо улыбнулся. — Старшенькой досталось чуть ли не сильнее всех. У неё нет левой ручки, голосочка совсем нет, моргать не может. А правый глаз вот-вот испарится. Бедная-бедная старшенькая, — он хохотнул.

Это выглядело скорее как издёвка, чем скорбь или что-то ещё, граничащее с грустью. Может быть, это и есть безумие? Когда испытываешь совершенно другие эмоции, а не те, что будут подходящими? Как будто существуют подходящие эмоции! А вообще Лорану даже показалось, что эта усмешка была всего-навсего сдерживанием слëз.

— Они ещё такие все... разные, — продолжал Мишель. — Ну, знаешь, как обычно изображают в детских книжках всякую нечисть? Демонов, их злобных приспешников, горгулий... Чёрные, с разноцветными точечками между глаз, крылышками огромными. И прочая волшебная завораживающая и прекрасная чепуха, — он провёл пальцем линию по матрасу койки рядом с собой и вздохнул.

— И тебе совсем не страшно, когда Он... — Лоран замялся, подбирая слова, — когда Он и Его друзья приходят ночью?

— Сначала и вправду было страшно. Если я правильно помню. А потом привык. Всё равно кроме них никто не хотел со мной играть. А сейчас кроме них никто не хочет выслушивать мои разговоры. Не хочу их винить за это, но всё равно обидно как-то! А ещё сейчас Он приходит реже. И почему проходит реже — совсем не хочет рассказывать. Может, Он на меня обиделся, а? Может, я Ему сказал что-то неприятное и не помню этого... Я мог сказать, что Он плохой собеседник, наверное. Или ещё что-нибудь. Да что угодно я мог Ему сказать, ведь так?

— А Жаклин? — нехотя вспомнил Лэроу. — Разве она с тобой не разговаривает на всякие бредовые темы?

— Не те темы. Или не те ответы, которые хотелось бы получить. Все эти точечные и чёрные штуки ведь у меня здесь, — он ткнул обоими пальцами в оба виска с разных сторон. — И здесь, — ткнул в сердце. — Я так-то и сам могу делать с ними что угодно и когда угодно. Это просто сложно. Легче уж пускать всё на самотёк и узнавать самого себя. Как думаешь?

— Из той же песни, что и «они — часть меня»? — проигнорировал вопрос юноша.

Мишель снова на это не отреагировал, лишь ответил:

— Что-то вроде того, наверное. Без понятия. Нужно будет спросить у Него, когда Он снова придёт. Давненько Его не видел.

— А разве Он не с твоей сестрой приходил?

— Нет, конечно! — Мишель сказал это так, будто Лоран сам должен был знать устройство его мира галлюцинаций. — Он никогда не приходит с кем-то. Он сам мне рассказывал, — Люмьер зевнул. — Спать хочется.

Лоран молчал. И Мишель заткнулся, перевернувшись на бок, спиной к Лору.

Лор пытался переварить всё, что произошло сегодня. Документы, страшное проклятие, пропажа дедушки, рассказы Мишеля про галлюцинации, его сестру, побег из кабинета начальника больницы... а это было сегодня? Кажется, нет. Ещё был подвал, отмычка из подвальной проволоки. Много чего было.

Сосед Лорана, кажется, заснул. На койке Лора. Этого только не хватало! Перетаскивать его точно не вариант. Значит, выбор одного из двух: пол или койка Мишеля. На полу не так уж и плохо, но все-таки холодновато. На чужой кровати будет тревожно, зато тепло... не хочется болеть. Но и мучиться от ночных мыслей о том, что «это не моё, нужно уйти, но моё место ведь занято...» тоже не хотелось.

Лоран перебрался на пол и облокотился спиной на прикроватную тумбочку. Чуть поëрзал, устраиваясь удобнее, и закрыл глаза.

Тик-так, тик-так, тик-так. Где-то из дальнего угла. Он уже успел обрадоваться, что почти целых два или три часа не слышал этих мерзких часов.

Тик-так, тик-так, тик-так. Без подушки было неудобно спать. Хотя ладно, где только не приходилось отдыхать на заданиях...

Тик-так, тик-так, тик-так. Интересно, правда ли, что дедушка побывал в другом мире? А может, он тоже сошёл с ума?

Тик-так, тик-так, тик-так. Да без разницы уже. Засыпай.

И он заснул.

Глава 11

— Дядя, а ты придёшь завтра на концерт? Мы так долго готовились, надеюсь, всё хорошо пройдёт! — воскликнул Лоран.

— Не приду, малыш, извини.

— Но почему?! Я ведь...

Лори-Ло подбежал к дяде и схватил того за рукав. Мальчик ужасно расстроился! Совсем недавно, буквально год назад, — когда ему исполнилось восемь лет, у Лора появилось желание научиться играть на музыкальном инструменте. Почему он выбрал барабаны, не знал даже его дядя. Но раз мальчишка изъявил такое желание, никто не посмел ему мешать.

И вот в течение целой учебной четверти Лоран вместе с другими одноклассниками под руководством учителя разбирал ноты, учил свои партии.

Дети в основном всё организовывали самостоятельно. Для Лэроу этот концерт очень много значил. А тут дядя говорит, что он не придёт!

Малыш Лори-Ло вновь окунулся в свои ужасные воспоминания о ранних годах его детства. Буквально несколько лет назад Лораном вообще не интересовались родители. Никогда не ходили на утренники в садике, никогда не спрашивали, как прошёл его день. Будто мальчика не существовало в их жизни. Он был просто ошибкой, которой не должно было быть в этом мире.

— Может, всё-таки сходишь? — робко спросил Лор.

— Ты просто копия. Зачем мне жить с тобой в этом ненастоящем мире? Где-то там меня ждёт мой мальчик, неповторимый оригинал! — вскричал мужчина.

— Но я настоящий, дядя, ты же...

— Не перебивай меня! Лучше умереть, чем жить с тобой!

Лор не успел даже осознать сказанное, как вдруг мужчина схватил ножницы, лежавшие на рабочем столе, и бросился на мальчика. Этого человека Лэроу больше не хотел называть дядей, ведь он им не был. Не мог брат мамы — самый добрый и честный человек — наброситься на Лорана с целью убить. А этот незнакомец смог.

Последние мысли Лори-Ло не были банальными: он никого не благодарил; ни с кем не прощался; не говорил, как сильно их любит. Мальчик просто гадал, что будет после смерти. После адской боли и страха, после всех его мучений.

Малец открыл глаза и зевнул. Он лежал в собственной кровати целый и невредимый. Улыбка невольно заиграла у него на губах. Как же хорошо, что это был всего лишь сон!

— Лоран, иди есть! Школу проспишь, щенок, — крикнул до боли знакомый голос.

Лэроу подскочил с кровати и бросился к двери, но в последний момент замер возле зеркала. Его отражение с недоумением смотрело на свой оригинал, раскрыв рот от шока. Короткие кудрявые волосы, растрёпанные после сна, торчали во все стороны, — но не это удивило парня. В зеркале отражался маленький Лоран, мальчик лет одиннадцати.

— Что происходит, чёрт возьми..?

Юноша отчётливо помнил, что совсем недавно ему исполнилось двадцать два года, он попал в больницу — психиатрическую лечебницу, и дядя... он ведь умер. Повесился, решил убить себя. Или кто-то ловко подстроил убийство, чтобы оно казалось суицидом. А сейчас Лэроу находился в их старом домике в Париже, где он жил вплоть до совершеннолетия!

Оглядев комнату, парень увидел на полках учебники за шестой класс, множество тетрадей и исписанных листов. Но как такое возможно? Неужели всё было сном? На самом деле дядя не умер на задании, Лор не попал в психушку, не было всех ужасных происшествий?

Лэроу завопил от радости и бросился вниз по лестнице на кухню, где ждал самый лучший человек в его жизни. Дядя не успел даже поставить тарелку на стол, как Лоран обнял мужчину, прижавшись к нему со всей силой.

— Эй, ты что творишь? Кошмар приснился?

— Почти, — шмыгнул носом мальчик.

— Так, не рыдать. Всю майку мне запачкаешь своими слезами.

Лоран улыбнулся и вытер глаза рукавом. Это действительно был его дядя! Человек, которого он уже и не надеялся увидеть и обнять. Он просто не представлял, как соскучился по дядюшке!

— Садись есть, балбес. Отведу тебя к психологу, достали твои кошмары, — тепло улыбнулся дядя и пригрозил пальцем.

Лэроу сразу вспомнилась больница, где он провёл не меньше пяти дней. Он вспомнил своего друга Мишеля, медсестричку Жаклин. Все ночные посиделки, ужасные таблетки, его подвиг — кражу документов. Какой же отвратительный сон Лору приснился! Как только мозг такое выдумал? Наверное, не стоит больше смотреть фильмы ужасов на ночь.

Лоран с удовольствием впился зубами в бутерброд, запил его любимым горячим шоколадом. Как же хорошо быть школьником! Как же хорошо, что дядя рядом...

Раздался звонок в дверь, затем кто-то аккуратно постучал. Лоран поднял бровь и с удивлением посмотрел на дядюшку. Мужчина с таким же недоумением посмотрел на мальчика и нахмурился.

— Ну и чего мы сидим? — требовательно спросил он.

Лоран, продолжая сверлить дядю глазами, поднялся. Он неохотно оторвал взгляд от лица дядюшки, со страхом открыл входную дверь и ахнул. На пороге стояла его мама, улыбаясь и протягивая торт.

— Привет, Лор! — женщина обняла малыша и прошла на кухню, перед этим разувшись и повесив пальто.

Мальчик так и застыл у открытой двери, глядя в пустоту. Казалось, будто прошла целая вечность, пока его не окликнули и вновь не позвали к столу:

— Ты чего так долго, мелочь пузатая? — с напускным раздражением прокричал дядя. Он любил называть Лора разными смешными ругательствами.

А Лоран не мог сдвинуться с места. Руки предательски задрожали, ноги стали ватными. С огромным усилием парень заставил себя закрыть дверь и вернуться к взрослым, смотря себе под ноги.

— Лор, мой Лоран, я купила твой любимый тортик, поешь перед школой!

— Он и так ест слишком много сладкого, Элоди, — возразил дядя.

— Ну, не волнуйся ты так, твоя сестра знает, как ухаживать за ребёнком! Пускай Лор хотя бы кусочек съест.

Лоран же совсем не слушал разговор мамы и дяди. Он понял самую главную вещь: и как только он её озвучит в собственной голове, всё исчезнет.

Дядя бы никогда не простил маму. Она бросила Лорана, забила на сына, начала пить и курить. Мужчина возненавидел всё, связанное с Элоди Лэроу, ставшей Элоди Карно после свадьбы. Дядя не мог так беззаботно разговаривать с ней. Не может быть всё так хорошо. Лоран никогда не сможет жить в полноценной семье, болтать с родителями, кушать сладкое, купленное мамой...

— Лоран, не хочешь? — спросила женщина.

— Да он с самого утра странно себя ведёт. Лор, не хочешь нам что-то рассказать? Что случилось с тобой?

— Да, хочу, — вздохнул мальчик. — Это сон.

***

Лоран во второй раз открыл глаза. Только уже действительно проснулся. В белой палате, на обычной койке, а на другой такой же лежал Мишель и ужасно громко храпел.

Сердце больно кольнуло, грусть и бессилие заполонили всю голову юноши. Это был всего лишь сон. Самый лучший сон в его жизни. Лэроу улыбнулся, но его улыбка не была радостной и весёлой.

Парень увидел своего дядю, обнял и даже вновь услышал его вечно недовольный голос. И мама там была... хотя её Лор видеть не особо хотел.

Первый кошмар, сон во сне, был ужасен! Там дядя убил Лори-Ло... Но зато потом мальчик счастливо прожил целое утро в компании мужчины, заменившего ему отца.

Лоран Лэроу уставился в потолок, в тысячный раз разглядывая трещины и сколы. Почему он решил, что сейчас не спит? Может через некоторое время он вновь откроет глаза и окажется в совершенно другом месте? Там, где тёплые руки будут гладить его по голове и причитать, как же он мог заболеть летом. В том месте Лоран каждое утро с нескрываемым удовольствием обнимал бы дядю, улыбался и радовался жизни. Жаль, что у него это отняли.

Странно. Вроде бы мечта, самая светлая, за какую мог ухватиться Лоран, а вроде... это было бы ужасно скучно, разве нет? Был бы простой цикл дом-школа-семья, и эта схема из раза в раз повторялась бы. Интересно, в той вселенной дядя — всё также детектив? А Лор — его будущий помощник? Наверное, там они оба умрут при первой же возможности.

Сколько раз Лэроу уже был на волоске от смерти? Кажется, пару десятков раз во Франции, один в Германии, ну и, конечно же, бесчисленное количество в Англии. Несколько случаев было, когда задевало пулями, но жизненно-важные органы никогда не попадали под удар. По крайней мере юноше всегда везло, ведь по-настоящему помогать взрослым он стал только в последнем задании, после чего и оказался здесь...

— Эй, Лоран! — прозвучал знакомый голос. — Проснулся наконец? — Мишель встал со своей... нет, нет! Мишель встал с кровати Лорана и подошёл к своей, на которой валялся сам Лэроу.

Как парень оказался на кровати златовласа? Он ведь ложился на пол, не желая спать на чужом месте. Люмьер подошёл к соседу и присел около койки, глянув на него с какой-то растерянностью.

— Ты, вообще-то, тоже спал, — даже не поприветствовал Лор.

— Я задремал, это другое. Ты с прошлого вечера даже глаз не открывал. Только лёг на кровать и уже находишься в другом месте, а здесь тебя больше нет и никогда не будет.

— Говоришь так, будто я прошлой ночью умер, — сухо отозвался юноша.

— А откуда ты знаешь, что ты всё ещё жив? — внезапно спросил Мишель.

В груди Лорана Лэроу это отозвалось учащëнным сердцебиением и фантомным ударом, будто его лёгкие взяли в цепкую хватку.

— Что, если ты теперь всего лишь образ, запомнившийся мне? Сидишь вот тут, — он указал пальцем в свой висок. Опять. — А твоя душа рыдает. Плачет и плачет, всхлипывает и всхлипывает...

— Хватит! — раздражённо и одновременно напугано, не совсем подумав, рявкнул Лэроу. — Тебя с самого утра штырит, что ли?!

— Сейчас почти что день. Ты завтрак проспал. Медсестра приходила новенькая, ну, помнишь... рыжая та, которая зашла к нам в палату, когда мы с бумагами возились, — он задумался, вспоминая её имя. Прикусил верхнюю губу. — Ава Парсон, вот! — Мишель радостно щëлкнул пальцами. — Она не знала, что делать с тобой спящим, поэтому просто решила тебя не будить.

— Ну класс вообще! Зашибись, — съязвил Лоран. Теперь ещё и чуть ли не полдня ходить злым и голодным.

— Да ладно тебе, не помрёшь. Скоро ещё должны будут нас на улицу вывести, может, там получится какую-нибудь еду раздобыть.

— Так ты сам говорил: у меня нет никаких гарантий, что я жив. Забыл? — и зачем об этом было вспоминать, Лоран? Будто только что ты не заработал чуть ли не дереализацию.

— Так веселее: думать, что ты жив. Пока у тебя нет язв, я сам не знаю, что ты такое. Вот когда дадут таблетки — тогда и узнаем. А пока... а пока будем ждать, да?

Лоран громко сглотнул и не ответил. Он не придумал что, он не придумал как, он не придумал для чего ему отвечать. Люмьер вновь начал говорить очень странно, будто цитируя каких-то философов. Создавалось ощущение, словно у него появилось раздвоение личности. Одна личность — ещё совсем ребёнок, а вот вторая любит пофилософствовать.

Ребята молчали довольно долго. Интересно, скоро их уже поведут на эту прогулку? Всё-таки хорошо, что потеплело. Теперь психбольные могли гулять с медсёстрами, а не сидеть в четырёх стенах целые сутки.

— Ты чуть ли не кричал во сне и сильно ворочался, — заметил Мишель. — Кошмар приснился?

— Нет, мне просто снилась моя жизнь.

— Как это? Ты прожил день так, как жил до попадания в психиатрическую лечебницу?

— Не угадал. Мне снилось то, как бы я мог жить.

Больше на вопросы Мишеля Лор не отвечал. Ему не нужно было знать это.

Лэроу и сам не до конца понимал, что видел во сне. Альтернативную вселенную, где он спокойно жил со своей семьёй? Возможный исход событий, который уже никогда не произойдёт?

— Знаешь, Лоран, может нам это и не пригодится, но я обязан с тобой поговорить. Как ты и сам прекрасно знаешь, у нас в больнице происходят разные вещи. Давай для безопасности придумаем жест, как сигнал бедствия?

Лор уставился на Люмьера и раскрыл рот. Что за внезапное желание обезопасить их?

— А нельзя просто крикнуть? «Помогите», например?

— Нет, Лор, ты не понимаешь. Когда тебе угрожают оружием, ты не имеешь права кричать. А вот показать жестами ты вполне можешь. Я ещё давно хотел тебе предложить, да никак подходящего момента не было.

— Ну и что ты придумал?

Люмьер улыбнулся, радуясь, что Лэроу согласился. Он вытянул руки вперёд под наклоном в сорок пять градусов, как бы образовав крышу домика, и, растопырив пальцы, кивнул, чтобы Лор внимательно запоминал. Тот пожал плечами, мол, начинай уже.

Мишель загнул большие пальцы на обоих руках, прижав их к ладони. Далее положил одну руку на другую, образовав оставшимися пальцами своеобразную сетку. Эту странную фигуру он приложил ко лбу тыльной стороной. По итогу большие пальцы стали похожи на рога, прям как у демона, а сетку можно было принять за корону с тремя вершинами.

И столь странный жест Мишель хотел показывать каждый раз, когда им грозила бы опасность?

— А что эта фигура означает?

— Я сам её выдумал, так что никакого значения у неё нет. Но я могу придумать его для тебя, безусловно, — Люмьер подмигнул. — Король демонов, господин всей преисподней, иными словами — дьявол. Чистое зло в человечьем обличии. Самое ужасное существо, которое нельзя назвать человеком! Ты вечно любишь его упоминать: «чёрт возьми», «чёртова психбольница» и так далее. Я подумал: будет символично, если именно этот жест мы и возьмём.

Лоран хмыкнул. Он не хотел показывать другу, но его задумка юноше определённо понравилась! Если в экстремальной ситуации Лор не забудет о жесте, он его использует.

Через минут тридцать пришла уже знакомая парням девушка — Ава Парсон. Сегодня она казалась в миллиард раз энергичнее, чем в их прошлую встречу. Но под глазами у медсестры были заметны синяки, из-за чего она была похожа на студентку, не спящую несколько дней по причине подготовки к экзамену. Хотя, впрочем, Ава умело замазывала их тональником и наносила прекрасный макияж.

Лоран с трудом заставил себя оторвать взгляд от девушки и переключить внимание на предстоящую прогулку на свежем воздухе. Пока что это было единственным развлечением, даже походы в столовую были уже не так интересны. Ничего не происходило, больше медперсонал ошибок не допускал, сильно буйных душевнобольных водили отдельно от всех. В общем, все свои косяки исправили.

Только вот как только Лоран заходил в кафетерий, все психбольные резко переключали на него своё внимание. Сверлили страшными взглядами, а где-то глубоко в душе и вовсе, возможно, хотели его растерзать на куски. Но Лор просто считал, что всё это происходит из-за того, что он новенький. Самое главное: больше никаких происшествий не случалось.

Радоваться или грустить? Лор до сих пор не определился. Главное, что убийств больше не было. Лэроу никак не мог узнать, дают ли психам «Ненастоящие» таблетки. Мишелю их приносить перестали. А может, парень просто их не пил, а прятал.

Лор тяжело вздохнул. Он не знал, в каком направлении двигаться дальше. Таблетки ничего не дали, из документов Лоран узнал только про бедных людей, сошедших с ума по непонятной причине. Возможно, он и поверил той девушке из последнего интервью, но даже эта информация ему ничего не давала! Все зацепки закончились. Что именно ему даёт знание, что больница построена на «проклятом» месте, где сгорел мужчина, его сын так и не смог построить жилой комплекс, а потом и парк аттракционов накрылся из-за постоянных трагедий? Ничего.

Оглянувшись на Мишеля, Лэроу застал того за разговором с Авой Парсон. Парень улыбался и рассказывал что-то очень смешное, медсестра еле сдерживала громкий смех, закрывая рот рукой. Если бы такую картину Лор увидел в другом месте, не в психиатрической лечебнице, он бы подумал, что они встречаются. Лоран встряхнул головой и тихо усмехнулся. Мишель — психбольной, видящий галлюцинации, в которых к нему приходят разные люди, даже умершие, а также существа из другого мира. Ава — обычная девушка, новенькая медсестра, которая ужасно боится всей обстановки больницы, не знает, что делать с её обитателями. Интересно, как бы сложились их отношения, не будь они здесь?

Если представить, что Мишель — обычный студент какого-нибудь гуманитарного факультета, а Ава — студентка факультета точных наук? Каждый день перед парами они бы встречались в кофейне, брали по кружечке любимого напитка, разговаривали бы ни о чём, мечтая сдать сессии на отлично или хорошо.

А что бы случилось с самим Лораном? Смирился бы он со смертью дяди? Жил обычной жизнью или продолжил бы его дело? Занял его должность, стал бы главным детективом в организации...

— Ребята, я вас покину на минуту, не натворите ничего, ладно? — вдруг попросила Парсон и действительно куда-то убежала.

— Видимо, старые медсёстры так и делают из неё девочку на побегушках.

— Ты так считаешь? — удивился Лоран. В таком ключе он ещё не думал.

— Ну, это логично. Они не хотят сдавать позиции, не хотят доверять свою работу малолетке. Поэтому она вечно такая зажатая, — пожал плечами Мишель.

Лэроу поднял правую бровь в изумлении. Он был сильно удивлён проницательностью своего друга и его эмпатией к девчушке.

— Пошли осмотримся, такой шанс нельзя упустить. Разве когда-нибудь нас ещё раз оставят одних на территории парка больницы?

Люмьер был прав. Был небольшой риск, что охранникам не понравится их самостоятельность, но ведь не они виноваты, что их медсестричка ушла! Неужели они должны просто стоять на месте, дожидаясь её? Предавать Аву не хотелось, но в такой ситуации каждый был сам за себя. И вот, закончив спорить со своей совестью, Лоран потрусил за Мишелем.

Лэроу и до этого мельком осматривал территорию, но ничего примечательного не замечал. Самый обычный садик с лавочками; тропинками; фонтаном, к сожалению, сломанным; с бесконечной растительностью, смотря на которую поднимается настроение. Такое большое количество зелени и цветов благоприятно сказывалось на больных людей. Лоран был с этим согласен.

Проходя мимо только-только распустившихся тюльпанов, так и хотелось улыбнуться пришедшей весне. А какой же приятный запах исходил от сирени! Прошмыгнув мимо кустарника, Лэроу невольно сорвал веточку и засунул к себе в карман. В их палате не хватало уюта. Парень не мог жить в месте, где нет ни единого цветка. В доме дяди на каждом подоконнике размещалось минимум десять растений в горшках.

Лоран хихикнул. Сколько бы трудностей не было на его пути, он всё равно будет радоваться мелочам. Как бы он не скорбел по дяде, жизнь продолжается. Не успев закончить свою мысль, юноша со всей силы врезался в Мишеля, застывшего прямо у него на пути.

— Эй, что за чёрт, ты..?

Лэроу замолчал, увидев впереди троих мужчин среднего возраста. Они ничем не отличались от остальных: побритые налысо, в белых рубахах и штанах, самых обычных тапочках. Но пугало в них совсем другое.

Лоран тихо ойкнул, когда один из душевнобольных развернулся к ним и уставился с явной враждебностью, подняв перед собой кулак. Для защиты или нападения? Лэроу попытался осторожно оглядеться, чтобы понять, что здесь творится.

Пение птиц заглушало разговор, но по лицам и жестам двух людей, стоявших дальше всего от Лора и Мишеля, можно было понять, что они затевают. Побег! Они прикрывали рот руками, будто кто-то мог прочитать по губам, о чём они разговаривали. Один из них, более высокого роста и явно большей массы тела, активно пытался объяснить что-то, вечно указывая то на забор, то на здание лечебницы. Второй внимательно слушал, кивал головой и изредка вставлял свои комментарии. Со стороны это выглядело крайне подозрительно. На самом деле, так оно и было!

Начав следить за двумя мужчинами, Лор забыл, что у них есть ещё один друг. И он сейчас стоял вплотную к Мишелю, хмуря брови и предупреждающе сверля юношу взглядом. Незнакомец будто был готов в любую секунду прыгнуть на златовласа.

Вся его стойка излучала опасность. Правая рука была противно изломана. Видимо, мужчина сломал её, но то ли гипс наложили криво, то ли его вообще не накладывали. Даже Мишель, высокий и крепкий парень, казался на фоне психбольного маленьким мальчиком. Было видно, что Люмьер сдерживает рвущуюся наружу тревогу, громко сглатывая и тяжело дыша.

Лэроу напрягся и стиснул зубы. Дядя готовил парня к такому. Никогда не знаешь, встретишь ли ты на очередном задании разъяренного полицейского или обычного гражданского, которому ты помешал. Нужно уметь быстро принимать решения, подбирать лучшее поведение для данной ситуации. Такие навыки нужно отрабатывать годами, чем и занимался Лоран в подростковом возрасте.

— О, мужики, доброго денёчка. Слушайте, мы вам мешать не собирались, уж простите. Гуляйте дальше, а мы своей дорогой пойдём, — Лор уже схватил Мишеля, чтобы отвести подальше от этого места, да не успел.

Сумасшедший замахнулся и со всей силы вмазал Люмьеру под дых. Парень согнулся пополам и с явным трудом попытался вдохнуть воздух. Лоран ужаснулся: они не справятся, психопаты сильнее, да и их трое, а не двое! Нужно бежать. Если нет другого варианта, побег — самый лучший выход. Лучше быть трусом в глазах других, чем избитым и еле живым.

Лору пришлось чуть ли не тащить Мишеля на себе. Златовлас был просто тяжеленный! Лоран прикладывал огромное количество усилий, чтобы просто не упасть вместе с другом, а ведь ещё нужно было оторваться от преследования.

— Мишель, прошу... беги уже сам...

Лэроу наконец полегчало, Люмьер соизволил побежать самостоятельно, но он продолжал немного опираться на Лора. Мужчины сзади не отставали, будто они не были старше друзей лет на десять точно. Видимо старички почувствовали себя вновь молодыми.

Они боялись, что ребята расскажут об их плане охранникам или медсёстрам. Страх сумасшедших был обоснован и ясен.

Люмьер затащил Лорана за угол, закрыл ему рот рукой и велел молчать. Как будто юноша сам об этом не догадывался! Парни молились, чтобы мужчины пробежали мимо, не заметив их манёвр.

Послышался оглушительный топот ног, Лоран с облегчением выдохнул. Их не нашли. Идея Мишеля сработала, ребята их обманули. Лэроу успокоился, заметив, что почти не дышал всё это время. Можно сказать, они были на волоске от смерти. Или жестоких побоев, тут зависит от удачи.

— А теперь бегом к Аве или вообще к охранникам, не так важно. Ты круто это придумал, Мишель, но они ведь могут, — Лор не договорил.

Юноша бросил быстрый взгляд на Люмьера, решив продолжить и договорить свою мысль, как вдруг застыл, вновь посмотрев на златовласа. Мишель прикусил губу и с явным страхом смотрел на Лора, показывая знакомый только им двоим жест. «Король демонов», он же «Дьявол». По спине Лэроу побежали мурашки. Холод от лезвия ножа, приставленного к его горлу, затуманивал рассудок. Поздно, Мишель, слишком поздно предупреждать об опасности.

— У вас два варианта, и давайте без глупостей, — произнёс псих, угрожающий Лорану ножом.

— Первый вариант — пойти с нами. Мы сбежим и забудем о существовании друг друга. Второй — мы убьём вас. Нам не нужны лишние свидетели, не нужны стукачи, — продолжил другой мужчина.

Все остальные события произошли в мгновение ока. Люмьер, наблюдающий за всем со стороны, не зная, как помочь другу, мог только вертеть головой, пытаясь не пропустить ни единого действия.

Казалось, только секунду назад бывший помощник детектива стоял, боясь шевельнуться. Но вот Лэроу посмотрел в глаза Мишеля. Их зрительный контакт длился полсекунды. Мишелю же хватило и этого, чтобы точно разглядеть решимость и готовность умереть в глазах друга и соседа. Будто он шёл на верную смерть, спасая беззащитных граждан. Наверное, именно так и воспитывают будущих спасателей, полицейских, пожарных, да тех же самых детективов, работающих под прикрытием!

Лоран вывихнул руку психбольного, стоявшего позади. Молниеносным движением он выбил нож, но не успел подобрать с земли. На него обрушились сразу двое мужчин, заламывая руки за спину. Лэроу извернулся и с силой ударил их ногами.

Растяжке парня могли позавидовать даже гимнастки. Удар в живот, бросок, удар под колено, вызвавший падение одного противника. Крик боли и гробовая тишина. Осталось двое. Нет, он не умер. Лоран никогда никого не убивал. Через час этот странный и слишком уж враждебный психбольной придёт в себя, чувствуя лишь боль от ударов.

Люмьер уже хотел прыгнуть на самого высокого из компании, но не смог сдвинуться с места. Лёгкие, годами отточенный удары Лорана завораживали. Он словно танцевал, лавировал среди двух душевнобольных, успевая каждому врезать так, что человек вскрикивал.

Мишель охнул от удивления, когда Лэроу оттолкнул мужика от себя, а затем ударил того ногой в голову, прямо в висок. После этого прекрасного хай-кика Люмьер больше ничего не помнил.

***

Парни сидели на собственных койках и думали о своём. Лоран тяжело дышал, до сих пор не отойдя от возбуждения после драки. Мишель громко засмеялся, первым нарушив тишину. Лоран подхватил его смех и заглушил своим, в конце с явным облегчением вздохнул.

— Эй, я тоже так хочу, научи и меня, — потребовал Мишель, вытерев слёзы рукавом.

— Ты всегда плачешь, когда смеёшься? — усмехнулся Лоран и вновь хохотнул.

Друзья непринужденно смеялись ещё около двух минут. Словно ничего серьёзного не случилось. Всё было в порядке. Пока они рядом, им ничего не грозит. Если, конечно, Мишель ночью не решит, что Лор — его очередная галлюцинация!

Лэроу нахмурился, погрузившись в свои мысли и воспоминания. Весь день ему твердили, что он ненастоящий. Сначала дядя во сне, потом Люмьер, говоря, что он — лишь мираж. Златовлас всегда несёт какой-то бред, но иногда от его слов становится жутко. Настолько, что хочется закрыть уши и забыть весь диалог. Просто выбросить его из памяти; представить, что Мишель молчал и ничего не говорил.

— Лор, а если бы ты и вправду стал чьей-то галлюцинацией, ты бы хотел себе язвы? — спросил Мишель.

Лоран посмотрел на соседа:

— А что такое? Что за странные вопросы?

— Просто, — он пожал плечами. — Почему бы и да? Я бы, наверное, хотел хоть одну заработать. Интересно всë-таки. Для чего, почему, что чувствуешь... болят ли? Ты как думаешь?

— Да никак, наверное, — это прозвучало не совсем уверенно. Скорее вопрос, а не утверждение.

— Ну и скукота у тебя в голове! — наполовину шутливо упрекнул Лорана Мишель. — Вот мне кажется, что через эти дырки дует ветерок и охлаждает всех вокруг. А ещё то, что в этих реальностях отображаются воспоминания того, у кого ты в голове. Кому принадлежишь.

— Галлюцинации — не рабы, напоминаю, — вставил Лэроу.

— По-разному, — хмыкнул Люмьер. — Если попадëшься тому, кто хорошо умеет управлять сначала собой, то будь уверен, — до тебя, то есть до головы, очень-очень близко. Вот я ни себя, ни тем более этих жителей контролировать не умею, так что им можно особо не беспокоиться. Пускай творят, что хотят, — я мало что могу сделать.

Лоран Лэроу в этих словах смысла особо не находил. Но между очередными бреднями соседа и своими тягостными мыслями лучше уж выбрать первый вариант.

— А разве эти язвы настолько большие, что через них можно увидеть обрывки воспоминаний? — спросил тот.

— Типо того. Смотря, как долго тебя пичкали таблетками.

— Жесть.

— Ага.

И резко замолчали, забыв обо всём.

Лэроу Лоран прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Юноша всегда был слишком уж тревожным человеком. Чтобы успокоить себя, он очень часто сосредоточивался на дыхании и других посторонних звуках. Так легче выбросить все навязчивые и плохие мысли. Переключить собственное внимание на что-то другое, совершенно не имеющее отношение к разговору.

Тик-так, тик-так, тик-так. Дыхание самого Лорана, дыхание его соседа, Мишеля. Тик-так, тик-так, тик-так. Тихие и далёкие шаги, очень лёгкие, будто по коридору прошёл маленький ребёнок. Тик-так, тик-так, тик-так. Резкий шорох — это Люмьер перевернулся на бок, решив поспать. Тик-так, тик-так, тик-так. Обрывки фраз и негромкий смех из другой палаты, — там люди не спали. Тик-так, тик-так, тик-так. Тик-так, тик-так, тик-так...

Лоран подскочил и судорожно сглотнул. Тиканье пугало его настолько сильно, что парню хотелось вставить затычки в уши и больше не слушать этот ужасающий звук. Юноша начал ходить по палате, стоять возле каждой стены, прислушиваться. Нужно было найти, откуда исходил звук. Часов в палате нет! Их нет во всей больнице, только в кабинете директора, Чарли Эванса, висят одни, очень старые и красивые. Но ведь палата ребят находится в другой части больницы, этот звук издают не те часы!

Лор прижал руку к стене и с силой ударил её, затем прислонил голову и застонал от досады и нарастающего волнения. Губы парня дрожали, даже дыхательные упражнения не помогали успокоиться.

Послышался скрип сзади. Люмьер застыл неподвижной статуей посреди комнаты. Лэроу обернулся и посмотрел в глаза соседа.

— Я правда ничего не понимаю. Мне страшно, я не хочу сходить с ума! Я не хочу становиться тобой, — прошептал Лор, надеясь, что Мишель его не услышит.

Златовлас опустил голову и кивнул. Всё-таки услышал.

— Я тоже иногда не хочу быть собой, — выдохнул Мишель. — Но от себя не убежать, сколько бы мы не пытались. Всё тщетно, понимаешь? От нас ничего не зависит. Ты — это ты, и больше никто. И совсем не важно, псих ты или нет. Плохой или хороший. Глупый или гений. Все заслуживают жить. Все заслуживают быть собой. Собой, Лоран.

Парень смотрел на своего друга и молчал, не в силах сказать даже одно слово. Обычное, всем известное, но такое приятное и «волшебное».

— Не надо меня благодарить. Я сказал это не только тебе.

Лэроу внимательно проследил за тем, как Мишель сел на свою кровать, потёр глаз, зевнул и лёг на живот, отвернув голову к стене. То ли он не хотел видеть Лора, то ли правда устал и решил подремать.

Лорану ничего не осталось, кроме как последовать примеру соседа. Начали действовать таблетки, выданные Авой: Лору дали снотворное и успокоительное после драки. Не он её начал, так что наказания не последовало. Но вот глаза слипались. Хотелось заснуть и забыться. Во сне нет тревоги и всех мыслей, которые каждый день мучили парня.

Во сне нет ничего.

Глава 12

Лоран никогда раньше не просыпался, видя перед собой безграничный космос. Миллиарды звёзд так и манили! Хотелось потрогать одну маленькую звёздочку, спрятать к себе в карман и любоваться ею до конца своей жизни. Или до конца свечения звезды: ведь они тоже умирают и перерождаются. Каждый день на небе появляются новые точки, самые яркие и светлые. И каждый день затухают старые, завершая свой долгий жизненный путь...

Всё ночное небо было похоже на многоэтажный дом. Каждое мгновение одни окна загораются, другие становятся тёмными и непроглядными.

Но ведь в космосе есть не только звёзды! Лоран перевёл взгляд на Луну — единственный спутник Земли. Затем нашёл Юпитер, Венеру и Сатурн. Было невозможно оторвать взгляд от этого великолепия! Планеты завораживали красотой и величеством.

На фоне таких огромных и неизведанных миров все люди начинают чувствовать себя маленькими муравьями. Каждый ведь задумывался хоть раз в жизни, глядя на небо, что значит его жизнь по сравнению с миллионами других в этой нескончаемой вселенной?

Как бы хотелось побывать в космосе! Увидеть собственными глазами бесконечную тьму, в которой может быть что угодно. Неограниченное количество галактик, чёрных дыр, комет и метеоритов, необычных объектов, о которых человечеству пока ничего не известно.

Есть ли другая разумная раса? Действительно ли люди одни во всём космосе? Нет ли второй Земли, нет ли там таких же глупых людишек? Неужели нет расы, которая тоже считает, что они одни в этом мирке? Может, за солнцем есть ещё планеты, которые не видны человечеству?

А возможно в других галактиках процветает жизнь, существуют «чужие», не похожие на людей. Если это может оказаться правдой, то почему нет хоть малейшей вероятности, что там будет лучше, чем на Земле?

Люди правда так и не узнают, есть ли жизнь на других планетах? А как предотвратить конец всего? Ведь единственное светило однажды умрёт. А люди узнают об это только спустя восемь минут. Долгих минут, похожих на целую вечность. Человечество будет проживать свои последние секунды, даже не догадываясь, что это завершение их жизни!

В скором времени всё и все умрут. Огромные температуры, активность парниковых газов, возросшее радиоактивное излучение. Вся вода на планете, включая океаны, начнёт в буквальном смысле закипать! После всего этого жизнь на планете не сможет больше существовать.

Лэроу нахмурился. Должен быть способ остановить беду! Люди будущего обязаны что-то придумать. Лор не сможет дожить до этого, но он будет надеяться, что с Землёй и человечеством всё будет хорошо. Он будет молиться, чтобы во вселенной нашлась ещё хотя бы одна разумная раса, добрая и хорошая, дружелюбная — чтобы она помогла всем!

Но какой же Лоран Лэроу наивный и глупый. Появление новой жизни может обернуться полной катастрофой, которая будет хуже смерти Солнца. Ведь с чего неизвестной расе быть человечной? Почему она вообще должна знать что-то о человеческой жизни? Мораль, духовные ценности, сочувствие, эмпатия, доброта и прочие чувства есть только у людей!

Лоран вздохнул и потёр лоб, убрав прядь волос с лица. Парень только сейчас понял, что лежит на мягком матрасе, укрывшись одеялом. Оглянувшись, он громко выдохнул и хмыкнул. Знакомая палата, вторая койка, на которой сидит Люмьер, повернувшись спиной к Лору. И с чего ему приснилось всё это, если он до сих пор находился в этой надоедливой больнице?

И вдруг Лоран с широко раскрытым ртом уставился на потолок, где только что видел всю бесконечность и невероятность космоса. Это был не сон.

Прямо над головой парня висела Луна, идеальная и ужасно реалистичная. Юноше хватило секунды, чтобы понять: весь потолок был изрисован Солнечной системой. Планеты располагались строго на своих местах, ни одна не сместилась. Огромное количество точек — звёзды, великие и прекрасные маленькие светила. Солнце ужасало больше всего: гигантский раскалённый шар, находящийся в самом центре картины.

Лэроу тихо вскрикнул и, подпрыгнув, приземлился возле Мишеля.

— Чёрт возьми, прошу, скажи, что это вижу не только я, — взмолился Лоран.

Люмьер громко засмеялся и повернулся к парню лицом. И тут Лоран забыл как дышать. Вся одежда парня была испачкана краской разных цветов, использованных для рисунка на потолке. Видимо, остатками краски Мишель решил разукрасить свою рубашку и штаны.

Различные маленькие рисунки расположились в самых разных местах: хорошо прорисованное сердце находилось прямо на груди Люмьера, милая роза на правом плече, жуткая рожица на животе. Даже малюсенький котёнок был нарисован на рукаве левой руки. На ногах оказалось больше пяти страшных, огромных и красных язв. Лорану понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это всего лишь очередные художества златовласа.

Мишель протянул руку и, коснувшись подбородка друга, закрыл тому рот.

— Муха залетит, если так рот будешь раскрывать.

Лэроу начал что-то говорить и внезапно икнул. Сказывался стресс с самого утра. Космос вызывал смешанные чувства.

— У меня много вопросов, — неуверенно пробормотал Лоран.

— Я готов ответить на все, — улыбнулся Люмьер.

— Во-первых, что это? — Лоран кивнул вверх, намекая на разрисованный потолок. — Во-вторых, что вот это? — он кивнул на рубашку соседа. — И наконец самое главное: откуда?

— Ну, потолок — краски, рубашка и штаны — остатки, а как раз сами красители... не знаю. У двери просто валялись с той стороны. Я и подумал, почему бы и да? Только понятия не имею, кто их туда притащил. Дверь была открыта, Жаклин — огромное ей спасибо! — вновь её не заперла. А мне было так скучно, — жалобно протянул юноша.

Лэроу снова посмотрел на потолок и сглотнул. Оригинальный способ борьбы со скукой.

— А когда ты успел все это организовать? — спросил он.

— Ночью. Когда же ещё?

— Без света? Ты... ладно.

Мишель кивнул и хихикнул, сказав:

— Так, по памяти примерно изобразил устройство нашей системы Солнечной. Ну, ещё Он помогал. Вообще, именно Он краски и нашёл, я всего лишь взял их и начал малевать первое, что в голову постучалось.

«...первое, что в голову постучалось», — сумасшедший словарь успешно был пополнен. Надо будет как-нибудь подсчитать, сколько уже выражений накопилось у Лорана. И начать их использовать, наверное. Иначе зачем они занимают отдельную полку в голове Лора? Давно пора их либо выкинуть, либо хоть иногда употреблять в речи.

— А как пол остался чистым..? — вдруг опомнился Лэроу. — Краске же высохнуть нужно, хоть одна капля должна была упасть.

— Ой, да совсем не важно! — махнул рукой Мишель. — Главное, что всё нормально, разве нет? Красиво же, правда?

— Да, пожалуй, — вздохнул Лор.

А откуда здесь вообще взялись банки с краской? Лоран вспомнил подвальное помещение. Раздробленный и разрушенный подвальчик, где он нашёл ту самую проволоку, и уже с помощью которой пролез в кабинет начальника больницы, директора Чарли Эванса.

Неужели там тогда правда собирались делать ремонт, а сейчас уже красят стены? Может, из него сделают отдельный этаж? Для таких же палат с сумасшедшими... или сделают комнаты для таких же медработников, как Жаклин Брэдли? Интересно, она тут такая одна? Есть ли ещё люди, живущие и работающие здесь?

— Эй, Лоран! — снова позвал Мишель.

Вздрогнув, юноша повернулся к соседу. Люмьер сразу нацепил на лицо хитрую улыбочку, на какую был способен только он.

— Смотри, тут ещё осталось немного краски красной. Хочешь себе что-нибудь?

— Что-нибудь — что?

— Нарисовать! На рубашке, как у меня. Скучно же в просто белом ходить, как все. Так хотя бы будут знать, что мы — это мы. А то ходим так, всё белым-бело, и не разберëшь, где кто есть, — Мишель повернулся к Лору, подхватив маленькое ведёрко с красными подтëками.

Из ведра торчала рукоятка кисточки, и даже она была измазана в краске. Но как пол остался чист?

Мишель подошёл к товарищу и присел рядом.

— Да не надо, нам же крупно влетит от медсестëр, — усомнился Лэроу.

Он присмотрелся к только что подсевшему Люмьеру. Что-то в нём определëнно изменилось. Или Лоран начинает медленно, но верно сходить с ума... сама атмосфера возле златовласа стала другой, чужой!

— Ну и что? Сколько раз мы уже получали? Миллион? Миллиард миллиардов сто десять тысяч миллионов?

— Такого числа не существует, — у Лора промелькнула лёгкая улыбка, но также быстро исчезла.

— Значит будет существовать — придумаем! Ладно, я вообще не про это, — он достал кисть из банки краски, немного расплескав красные капли по полу и принялся объяснять изначальную мысль, попутно размахивая кистью. — Мы и так кучу раз за наши авантюры получали, так что не в первой будет. Ещё разок получим, делов-то. Давай лапу, — Мишель выставил руку ладонью вверх, ожидая, что Лоран без колебаний даст свой белоснежный рукав рубахи на растерзание красной краске.

— Я, вообще-то, ещё не согласился, — напомнил Лоран.

— Я больше не спрашиваю, — довольно улыбнулся златовлас. — А ещё не смотри на рукав! Так неинтересно будет.

— Ладно, — неуверенно пробормотал Лэроу.

Мишель принялся творить искусство на рукаве белой рубахи, а Лоран отвёл взгляд. Сначала на пол, потом в сторону, на стену, снова на пол... Затем он всë-таки посмотрел Мишелю в лицо, но тот не обращал внимания ни на что, кроме художественной работы.

И тут Лорана пробрала лёгкая дрожь. Вместо двух зелёных выразительных глаз Мишеля Люмьера у него теперь очутились карие. Почти настолько же выразительные, по-детски выглядящие, но всё равно... другие.

Щенячьи глазки с явным увлечением бегали по рубашке и следили за кисточкой. Изящные мазки, довольный выдох, улыбка и искренний смешок на уже знакомом и даже немного родном лице теперь пугали Лора. Юноше потребовалась вся его воля, лишь бы сдержать желание и не отпрыгнуть от Люмьера. Лэроу прикусил губу и попытался сделать обычное выражение лица, скрыв душераздирающий ужас.

Златовлас медленно поднял голову и с настороженностью уставился на Лорана. Тот вздрогнул, не сумев выдержать взгляд холодных и совершенно чужих глаз.

Люмьер всё понял. Лоран уже в третий раз сильно прикусил губу и почувствовал железный привкус во рту.

— Что с-случилось..? — немного заикаясь, спросил Лоран. Прокашлявшись, он заставил голос перестать дрожать и продолжил. — Чего такой грустный?

Мишель поднял бровь в изумлении. Он ждал вопросы, был готов врать и не выдавать правду до самого конца, ожидая всё, что угодно: но только не такую реакцию. Лицо сразу смягчилось, появилась небольшая улыбка, больше вежливая и неискренняя. Через секунду Люмьер вновь стал собой.

— Всё отлично, Лор. Смотри, какая красота! — Мишель засмеялся и поставил ведро краски на пол.

Бывший помощник детектива опустил взгляд на рукав собственной рубахи. Сосед выбрал довольно странную тему для рисунка. Отлично прорисованная дверь, знакомая и настораживающая. Лоран не уделил должного внимания этому ощущению дежавю, ведь все двери так или иначе схожи! Какая разница, что решил нарисовать Мишель? Почему его глаза поменяли цвет? Они были ярко-зелёного оттенка! Но точно не карие, какие сейчас были у него. А что за жуткий взгляд, словно юноша уже приготовился убить Лорана?

Неужели у Люмьера развивается раздвоение личности? А сам он об этом пока не догадывается. Знают ли врачи? Медсёстры?

— Ну? Тебе не понравилось? Всё настолько плохо?

Парень глубоко вздохнул и помотал головой:

— Очень красиво, спасибо, Мишель, — выдавил Лор и снова погрузился в раздумье.

— Ладно, ты сегодня не выспался, наверное, — пожал плечами златовлас и лёг на пол, прикрыв глаза.

Лэроу на дрожащих ногах встал, а потом вновь рухнул на койку. Нервно начав грызть ногти, юноша сверлил друга взглядом, постоянно задерживаясь и разглядывая его лицо. Вспомнив тёмную радужку глаз Мишеля, Лорана замутило. Это же невозможно, ведь так? Никаких линз у парня не было, нет и не будет! С памятью у Лора проблем, к счастью, тоже нет. Есть два варианта: первый — цвет глаз действительно изменился, что просто было нереально, второй — помощник детектива сходит с ума... Ни один из них юноше не нравился.

— Нужно будет спросить у Джоната‌на Хейза или Жаклин, а может вообще у Авы Парсон, — еле слышно прошептал Лор.

Люмьер так и лежал на полу с закрытыми глазами, не проявляя ни малейшего интереса. Будто не из-за него у Лорана до сих пор бешено колотилось сердце.

— Хватит меня разглядывать, я ведь чувствую. Скоро дыру во мне прожжёшь, — Мишель поднял вверх указательный палец, как бы делая выговор другу.

Лор скривился. Люмьер начинал пугать его всё сильнее с каждым днём.

— Нас поведут на улицу? — спросил Лоран, решив сменить тему.

— Ну конечно, после завтрака должны. Поэтому не парься, развеешься на воздухе свежем.

***

На прогулке и вправду стало чуток лучше. Но лишь совсем немного. Даже свежий воздух, как высказался Мишель, не помогал.

Лоран стоял, оперевшись спиной о стену больничного корпуса и наблюдал за происходящим. Ничего особо интересного не происходило: рядом с берёзой две девушки что-то обсуждали, иногда улыбаясь и громко хохоча.

А кто-то из гуляющих вообще разлëгся прямо на траве. За кустом сирени трое из медперсонала тоже тихонько переговаривались, косясь на лежащего. Видимо, им не нравилось поведение душевнобольного. Хоть на улице уже было крайне тепло, земля ещё не успела должным образом согреться. Так можно было легко простудиться, да и белоснежную одежду незнакомец точно запачкает, если уже не сделал это.

Неподалёку стоял Мишель, который беспечно болтал с Авой Парсон. Лор посмотрел в сторону товарища и прислушался к разговору: уж очень было любопытно, о чём эти двое разговаривали!

— А что, если весь мир — сыр косичка? — смотря в небо, спросил Мишель.

Ава удивлённо посмотрела на него.

— А что не так? — принялся оправдываться тот. — Будто мы не можем быть обычными маленькими кристалликами... ну или просто вся вот эта территория, — Люмьер обвёл пальцем двор, — одна из ленточек этого сыра. А весь огромный кусок — целая вселенная. Мы всего лишь малюсенькая часть сыра.

— Тогда нас всех... съедят? — еле сдерживая смех, ответила Ава.

«Добро пожаловать на точку невозврата», — подумал Лоран.

Когда Мишель начинал нести бред, Лоран Лэроу выносил для себя одно правило — не отвечать что-то, что даст повод развить бредовую мысль. Хотя, если златовласа совсем понесёт, ему и не понадобится повод. Достаточно будет всего лишь наличия собеседника. Парню будет всё равно, слушают его или нет. Он с лёгкостью доведёт человека до белого каления за ужасно короткий срок.

— И всех зверьков? — забеспокоился Мишель. — Миленьких и маленьких? Моих лапулек? Собачек, кошечек, белочек, морских львов, жуков вонючек, бабочек? И даже медвежонков? Зайчиков, лисичек, волков?

Медсестра кивнула.

— Тогда сыр косичка отпадает, — разочарованно выдохнул он. — Чем же тогда миру быть? Книжкой? Жизнь каждого человека расписана на одной страничке. И вся вселенная — огромная книга просто большущего объёма? А чем ещё..?

— Обычным земным шаром, который населяют люди? — добродушно улыбаясь, предположила Парсон.

— Нет, так скучно и вообще неинтересно. Ну вот представь: есть Земля, есть космос. И всё. Откуда брать всякие тайны? Мистические истории, поселяющие ужас в наших сердцах? Или душераздирающие легенды и мифы? И ты хочешь сказать, что люди — единственные разумные существа? А как же инопланетяне?

Ава молчала. Было видно, что девушка действительно задумалась. Люмьер умел заговорить собеседников, что они полностью уходили в свои мысли, пытаясь найти ответы на его вопросы.

Лэроу и сам начал размышлять на эту тему. Подняв с земли листик, упавший с дерева неподалёку, он начал вертеть его в разные стороны. Юноша сейчас находился не в парке больницы. Он был очень далеко, глубоко в своей голове. Сразу всплывали вопросы, на которые не находилось ответа:

1. Есть ли жизнь вне Земли?

2. Что за пределами Млечного Пути?

3. Возможно ли пройтись по звезде?

Нет, последнее звучало очень глупо. И всё это касалось космоса... не подходит.

За раздумьями Лоран пропустил часть разговора, который успел перетечь уже в другое русло. Это была одна из особенностей Мишеля: настолько быстро менять ход мыслей, перепрыгивать с одной темы на другую.

— Какой дурацкий праздник должен существовать? Вот прям обязан, и никому непонятно, почему его до сих пор не создали. Наверное, просто кто-то не осмеливается его создать. Каким бы был этот праздник? — снова поинтересовался Мишель со всей серьёзностью, на которую был способен.

— День Мишеля Люмьера? — захохотала Ава и прикрыла рот рукой, испугавшись, что смеётся очень громко.

— Хороший был бы день, — протянул парень. — Я даже знаю, что бы люди делали, как бы его отмечали.

Лоран присел на корточки и с удивлением продолжил подслушивать, смотря на божью коровку, ползущую к его ноге. На самом деле Лэроу даже не увидел насекомое, — он смотрел в пустоту, затуманив и расфокусировав взгляд.

Люмьер в который раз поднял голову и уставился в небо, рассказывая о несуществующем празднике, будто собирался отмечать его уже в этом году:

— Именно четвёртого апреля, не позже и не раньше, люди бы одевали полностью белые вещи. Творческие или просто заинтересованные ребята сидели бы с красками на каждом углу. Когда рядом кто-нибудь проходил, его бы обливали краской, исключительно красной! Иногда, когда у людей было бы свободное время, и они никуда не спешили, творцы рисовали бы им язвы. А в конце дня перед сном необходимо было бы рассказать вслух о своей жизни, ни в коем случае не говоря про неудачи.

— Почему именно четвёртого апреля? — недоуменно спросила Парсон.

Было видно, что девушка готова задать множество вопросов, но этот пришёл в голову самым первым. Ведь Люмьер даже выделил голосом эту дату, а не какую-либо другую.

— Апрель — четвёртый месяц года. Ноль четыре, ноль четыре и, соответственно, год. А в Китае цифра четыре считается несчастливой из-за её созвучия со словом «смерть». Неужели у тебя больше нет вопросов? — удивился Мишель.

— Про язвы спрашивать не стану, — прошептала Ава, Лоран еле расслышал её. — А зачем в конце дня рассказывать об успехах?

— Ты не права. Не нужно говорить только об успехах. Люди бы просто рассказывали, как поживают, хорошо ли питаются. Ученики бы с удовольствием делились впечатлениями о своей школьной жизни, взрослые бы жаловались на усталость после работы, а старики бы говорили, что скучают по внукам и внучкам, ведь они так заняты своей жизнью и редко приходят. Но нельзя говорить, что у тебя что-то не получается. В этот день даже не нужно ходить на кладбище. Мёртвые сами приходят к своим близким. Так называемый «День смерти». Ведь погибшим больше нравится слушать, что у их родственников всё хорошо. Зачем их расстраивать неудачами? Я хотел бы, чтобы люди хоть раз в год чувствовали то же, что и я.

Больше разговор медсестры и своего соседа Лоран не слышал, они отошли слишком далеко. Но и этого отрывка хватило, чтобы сердце парня больно отозвалось в груди. Лэроу не должен был это слышать. Ему нельзя сочувствовать Люмьеру, нельзя его жалеть. Со златовласом точно было что-то не так, Лор не может по-настоящему сдружиться с ним!

Это жалкая надежда на то, что Лоран в безопасности. Ведь если он будет считать Мишеля своим другом, юноша не сможет навредить ему. Не сможет защитить себя в нужный момент. У Лора просто не поднимется рука, чтобы ударить близкого человека! Нужно держаться на расстоянии, не подпускать к себе Люмьера, и самому не идти к нему.

Перед глазами сразу всплыл фрагмент воспоминания, когда Мишель стал другим. В тот момент Лоран не смог даже сдержать собственные эмоции. Внутренний и необъяснимый ужас, заставляющий дрожать всё тело... из-за него начинаешь чувствовать себя маленьким животным, перед которым стоит злой хищник.

Страх смерти — всё-таки самая яркая эмоция. Инстинкт самосохранения вопит так громко, что начинает болеть голова, но от сковывающей паники собственное тело не может сдвинуться с места. Так Лор себя и ощущал, стоя рядом с Мишелем сегодняшним утром.

Юноша вздохнул и вытянулся в полный рост, потянувшись. Ава ещё в самом начале их знакомства поняла, что Лоран нормальный. Поэтому она на прогулках уделяла больше внимания Люмьеру, оставляя Лэроу одного со своими мыслями и тревогами.

Обычно на улице парень задумывался о времени, проведённом в больнице. Сколько дней он уже здесь находится? В лечебнице произошло столько отвратительных происшествий, что ход времени потерялся. Когда случился психоз больного, после которого последовали три смерти? Два дня, неделю, дней десять назад?

Наступило время идти обратно в палату. Как же быстро пролетели тридцать минут! Лору так не хотелось оставаться с соседом наедине. Ведь неизвестно, на что ещё он способен...

***

Безусловно, Люмьера отругали. Ему и Лору выдали новую одежду и сказали, что если Мишель ещё раз такое повторит, — его просто переселят в изолятор. Затем сделали выговор Жаклин Брэдли, ведь она не закрыла дверь на ночь! Кажется, никакой премии в этом месяце ей больше не светит... Лоран точно не знал, но на рабочих, наверное, тоже накричали. Нечего было оставлять инструменты и материалы на этаже, где располагаются палаты психбольных.

Сидя в кафетерии и доедая свой ужин, Лоран долго думал. Совесть пыталась отговорить парня от такого отвратительного поступка. Но ей это так и не удалось.

Лор, ужасно сомневаясь, молча протянул своему соседу порошок из «Ненастоящих» таблеток, завёрнутый в кусок ткани. Люмьер же удивлённо поднял брови и через мгновение слегка улыбнулся. Он всем своим видом как бы говорил, что Лор всё сделал правильно.

Пока бывшего помощника детектива мутило от самого себя, Мишель спокойно встал со своего места вместе с подносом и начал осуществлять их план. Медленно дошёл до ближайшего столика, за которым сидел мужчина среднего возраста, случайно выронил вилку и присел, чтобы поднять её. А вот дальше Лэроу не заметил ничего подозрительного.

Только Мишель успел высыпать всё содержимое самодельного «пакетика» в стакан с соком, когда вставал. Никто даже ничего не заподозрил, всё было выполнено на высшем уровне.

Через минуту златовлас вернулся к их столу с новой порцией, взятой для прикрытия.

— Мы поступаем просто чудовищно, — прошептал Лоран, скривившись. — Так детективы никогда не делают.

— Не волнуйся и просто наблюдай. Скоро начнётся самое интересное! — тихо воскликнул его друг.

Но ничего так и не произошло. Психбольной выпил весь напиток, даже не поперхнувшись. Спустя десять минут всех вывели из столовой, а Мишель и Лор молчали, не в силах произнести и слово. Испуганно переглядываясь, парни отказывались верить, что на самом деле эти таблетки не вызывают «Ненастоящую» болезнь.

Лоран всё шептал себе что-то под нос, изредка можно было разобрать различные ругательства. Юноша был несказанно рад: с этим невинным человеком всё было хорошо! Лэроу определённо выдохнул от облегчения... но затем сразу понял, что все их догадки полностью разрушились.

Остались только документы, которые могли помочь Лорану во всём разобраться. Ведь он до сих пор хотел понять, есть ли нить пересечения в смерти его дяди и того психбольного. Они оба кричали про «ненастоящих»... да и Люмьер тоже, но его удалось спасти вовремя.

— Лор, мой друг! Как ты себя чувствуешь? Идёшь с ужина, да? — весело поинтересовался Джонатан Хейз. Доктор шёл к себе в кабинет и случайно встретил своего пациента.

— Здравствуйте, всё хорошо, ничего не беспокоит. Да, сегодня вечером еда была действительно вкусной, спасибо, — вежливо ответил Лор и оглянулся на Мишеля.

Сосед не стал ждать конца разговора, так что зашёл в палату один. Медсестричка, увидев врача, тоже быстренько убежала по делам. Лэроу ужасно хотел обсудить всё с Люмьером, но Хейз явно не собирался так быстро покидать его.

— У нас давно не было консультаций, да и я сейчас свободен. Не хочешь поговорить? Знай, что я всегда рядом и готов помочь.

— Джонатан, я обязательно попрошу медсестру отвести меня к Вам в ближайшее время. Но сейчас я немного устал, — пролепетал парень и улыбнулся уголками губ.

— Конечно, Лоран, иди отдыхай. До скорых встреч, — и доктор ушёл, на прощание кивнув.

Лэроу же громко вздохнул и открыл дверь в свою палату. Как только парень закрыл за собой дверь, резкий запах гари ударил в нос, а из-за дыма было сложно сфокусировать взгляд.

Юноша в ужасе повернулся обратно в сторону коридора, желая выйти из помещения и позвать Хейза. Но дверь оказалась заперта.

— Не пугайся ты так, Лоран. Я просто решил немного развлечься и согреться! — захохотал Мишель, от чего мурашки у Лорана забегали в два раза быстрее.

Повернувшись лицом к собеседнику, бывший помощник детектива увидел ужасающую картину: златовлас сидел на полу рядом с настоящим костром, бросая в него какие-то бумажки. В палате уже нечем было дышать.

— Что ты творишь?! — завопил Лор. — Спасите! Сумасшедший хочет спалить всю больницу!

— Тебя всё равно никто не услышит, — сухо ответил тот. — Хватит разыгрывать тут спектакль. Просто я постоянно намекал тебе, что ты идёшь по ложному следу. А ты, дурак, всё не понимал или просто делал вид! Вот, решился на отчаянный поступок.

И тут Лоран наконец-то понял, что именно за бумажки его соседушка бросал в огонь.

— Мои документы! — вскричал тот и закрыл рот рукой, присев на пол.

От запаха дыма с каждой секундой ему становилось хуже, кислорода не хватало, а перед глазами всё плыло. В голове крутилась лишь одна мысль, не дающая Лору спокойно оценить ситуацию и начать действовать:

«Документов больше нет. Последняя зацепка уничтожена», — внутренний голос будто хотел морально размазать Лорана... добить окончательно.

Лэроу уже раскрыл рот, чтобы вновь что-то прокричать, но не успел. Видимо, тело решило, что потеря сознания — лучший вариант исхода этого события.

***

Сладко потянувшись, бывший помощник детектива открыл глаза и улыбнулся Луне. Он всё ещё считал нарисованный космос великолепием, которое должны были разместить в музее. Ведь масштаб и реалистичность рисунка шокировали до глубины души!

Вспомнив про художника, Лор вскочил и кинулся под свою кровать. Не нащупав папку, парень встал на ноги, с яростью отодвинул тяжёлый матрас и присел на прикроватную тумбочку, не в состоянии больше стоять.

Ужасное происшествие с костром ему не приснилось. Документы, спрятанные между перекладинами койки под матрасом, пропали. А виновник преспокойно сидел на полу, недоумённо взирая на Лорана.

— Зачем? — безучастно спросил тот. — Тебе так нравится издеваться надо мной?

— О чём ты? — изумлённо поднял брови Люмьер. — Лор, ты же спал, зачем так подскакивать? Напугал ты меня, между прочим!

Лэроу залился звонким смехом, хватаясь за голову. Хохот всё норовил перейти в горькие слёзы, но юноша не собирался рыдать. Подобно грозовой тучи, Лоран в любую секунду угрожал резкой вспышкой молнии, за которой обязательно последовал бы и гром с ливнем.

— Мишель, а ещё у тебя ведь раньше были зелёные глаза! — вскричал Лоран.

У юноши не осталось больше сил держать всё в себе. Он весь день прокручивал в голове их утренний разговор; задумывался; пытался убедить себя, что не сошёл с ума. А это шоу с документами стало последней каплей.

— Лэроу, не смеши меня, — расхохотался Люмьер. — Ну какие ещё зелёные глаза? Я всегда кареглазым был.

— Да не ври! А что тогда с тобой было утром? Объясняйся, я жду, — заявил Лоран и скрестил руки на груди. — И про пожар ты ничего не помнишь, да? Как же удобно, чёрт возьми!

Мишель разошёлся, смеясь чересчур громко и долго. Лоран не знал, куда себя деть. Ему хотелось убежать как можно дальше. Забиться в угол и сидеть там, спрятаться от этого психопата! Его хохот заставлял Лэроу вздрагивать, пугая ещё больше.

— Что с тобой происходит?! Ты же не был таким сумасшедшим, придурок! Если бы твоя сестра сейчас увидела тебя, думаешь, что бы она почувствовала?

Через секунду Лор сильно пожалел о сказанном. Мишель Люмьер поднял голову на друга, уставившись самым холодным взглядом, на который он был способен. Мурашки забегали с двойной силой. Это не Люмьер. Это не Люмьер. Это не Люмьер.

Златовлас поднялся с кровати и подошёл к Лору, стоящему посреди палаты. Во время своего смелого порыва, спрашивая про цвет глаз, юноша подскочил и встал прямо под Солнцем. Сейчас Лоран мечтал отмотать время назад, продолжая смотреть в потолок, и ничего не спрашивать.

Остановившись рядом с соседом, Мишель ухмыльнулся и сказал:

— Лор, ну ты ничего? Я понимаю, сегодняшний день выдался тяжёлым, но не неси такой бред. Здесь я — главный сумасшедший!

Высказавшись, Люмьер осторожно приобнял парня и похлопал по плечу.

— Ты давай, приходи в себя. Всё нормально, правда.

Всё нормально. Лоран пролежал без сна несколько часов, думая о случившемся. Мишель казался самим собой, не вызывая больше животный страх. Но можно ли было ему доверять?

Лэроу не знал. Ему даже было сложно доверять самому себе.

Действительно ли он сходит с ума?

Глава 13

Хлопья с шоколадным молоком, тосты с довольно странным на вид вареньем, невкусная каша, йогурт с мармеладом и даже пакетики чая, лежавшие рядом с кулером с горячей водой. Сегодня изобилие в столовой просто поражало парней! Войдя в столовую, Мишель даже ахнул и раскрыл рот. Лорану показалось, что у соседа вот-вот потекут слюни.

Безусловно, не было никаких сомнений, что в любой другой столовой еда в миллиарды раз лучше. Даже кафетерий в самой ужасной школе, разваливающейся уже лет десять, и то будет лучше. Хоть душевнобольные и должны питаться хорошо, деликатесами их здесь никто не собирался баловать.

Люмьер уже давно набрал себе полный поднос и полетел занимать столик, рискуя поскользнуться. Да, златовлас, видимо, сильно проголодался. Ни разу не пропустил приём пищи вчера, но после ночи уже готов съесть слона!

Лэроу же сегодня явно не выспался и засыпал буквально на ходу. Глаза слипались, юноша постоянно зевал и массировал виски, пытаясь прийти в себя. Мозг яростно требовал дозу кофеина, которую было невозможно достать в таком месте.

Нет больше такой привилегии — выпить кружечку вкуснейшего американо с утра. Но тело Лорана отказывалось — не верило, что произошла такая трагедия. Ведь как оно будет функционировать дальше без бодрящего напитка богов? Когда же уже наступит стадия принятия..? До неё ещё было очень далеко.

Парень всё же заставил себя подавить очередной зевок и, взяв поднос с едой, медленно направился в сторону жующего Люмьера. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги забыли, как правильно ходить.

— Давай быстрее, Лоран, нас ведь скоро обратно поведут, — начал ворчать златовлас. — Я уже почти всё слопал.

Он знал, что Лэроу никогда полностью не доедает свою еду. Именно поэтому Мишель всегда с наслаждением ждёт момента, когда сможет съесть добавку, то есть остатки порции Лора. Впрочем, юноша не возражал, покорно отдавая половину златовласу.

Лоран никогда много не ел, тем самым раздражая дядю. Ведь мужчина должен хорошо питаться и быть сильным! Но вот такой он, организм Лэроу, ему не нужно чересчур много еды.

— Почему же только сейчас я узнал об этом? Мне нужно спасти вас и себя... вы все ненастоящие! — вдруг завизжал уже знакомый юношам мужчина, которому вчера они подсыпали порошок.

Послышался крик Авы Парсон, стоящей рядом с этим сумасшедшим. Видимо, именно её поставили сегодня дежурить в столовой, наблюдать за всеми...

— Я убью вас и помогу! Не сопротивляйся, фальшивая дура! — мужчина накинулся на рыжеволосую девушку, к которой уже так привыкли Лоран и Мишель.

За считанные секунды златовлас вместе с охранником подбежал к мужику, оттащил его, ударив по лицу. Затем Люмьер подлетел к Аве, явно сильно переживая за неё.

Охранник ударил душевнобольного электрошокером, но тот не успокоился. Быстро среагировал, отобрал оружие, отскочил от всех... и убил себя. Молниеносно изменил разряд в электрошокере с помощью регулятора мощности. Человеку под большой дозой неизвестных таблеток хватило этого.

— Вот оно, «Ненастоящее» убийство, — прошептал Лор и повернулся к Мишелю, который также уставился на своего друга. — Таблетки не сразу сработали, наверное, из-за сопротивления организма...

Раздался громкий звон от упавшего подноса, звук разбившейся посуды и дребезжание вилки, укатившейся под соседний стол. Через мгновение последовал громкий стук об пол и протяжный стон. Лоран даже не сразу осознал, что все эти звуки исходят от него. Лёжа на полу, он прикусил губу и попытался сдержать порыв выругаться. Громкий стук был не только от падения на пол, но и от удара головой о плитку кафеля.

Лэроу почувствовал, что что-то тёплое и липкое стекает с макушки. Голова молниеносно отозвалась адской болью. Лоран с усилием приподнял её и смог выдавить из себя лишь хрип. Причиной падения послужило не скользкое покрытие пола, а нечто похуже. Ноги будто начали жить своей жизнью. Попытки пошевелить ими не увенчались успехом!

Дрожь перешла на всё тело. Теперь не только ноги бились в конвульсиях и дрожали. Юноша испуганно охнул. Его собственное тело вышло из-под контроля и не хотело слушаться.

Как иногда бывает в кошмарах, Лор пытался пошевелить рукой, просто пальцами, но они не желали откликаться. Словно случился паралич, полная потеря подвижности во всём теле...

— Давно не виделись... не скучал? — игристо спросил Он.

Оглушительный звон теперь шёл отовсюду. До боли знакомый Голос пугал ещё сильнее. Хотелось просто отключиться, потерять сознание. Главное больше не слышать Его!

Лоран отпихнул руку медсестры и взвыл. Боль разлилась по всему телу. Она была настолько невыносима, что смерть казалась не такой уж и плохой. Голос вновь завёл свою шарманку:

— Осознай это, прими правду! Хватит прятаться, ты убийца...

— Ты всех убил...

— Дядя не был виноват, зачем..?

Множество незнакомых Голосов, несущих полный бред. Неужели это и есть совесть, о существовании которой все вечно забывают? И вот, она проснулась именно в этот момент.

— Я не убивал никого, — прошептал Лэроу и вскрикнул.

Судорога в руке помешала юноше, охранники и медсёстры всё же смогли прижать его к полу. Девушка вколола что-то Лору, двое мужчин крепко держали того, чтобы он не навредил себе или другим. Буквально через несколько секунд в столовую влетел Джонатан Хейз, врач Лорана. Мужчина, отпихнув всех, начал раздавать указания:

— Живо его в мой кабинет! Позовите весь охранный штат, разберитесь со всем этим! — рявкнул док, подразумевая суицид. — Второй случай за такой короткий срок...

Охранники аккуратно подняли Лора и понесли в кабинет врача. Юноше не стало лучше, но непонятное лекарство уже начинало действовать. Успокоительное ли это было? Может, обезболивающие препараты? Голоса не замолкали, но тело потихоньку начинало слушаться хозяина.

— Ты ведь уже сам начинаешь сомневаться, — прошептали прямо рядом с ухом.

Лоран дёрнулся и случайно ударил охранника по лицу локтём. Его ещё сильнее скрутили, желая обезвредить и донести до кабинета Хейза. Доктор постоянно метался вокруг, пытаясь успокоить своего пациента. Конечно, он не забывал покрикивать и на своих подчинённых:

— Руки так не выкручивайте, больно же ему!

— Но ведь пациент вырывается, — воскликнул один из охранников.

— Мне всё равно! Он не в себе, имейте уважение.

Казалось, будто врач готов дать подзатыльник за то, что работники так халатно выполняют свою работу. Интересно, их обучали алгоритму действий в подобных ситуациях?

Лэроу открыл рот, желая сказать доктору, что с ним всё хорошо, но смог только прохрипеть и закашляться.

— Хочешь, поведаю тебе, как всё произошло? Знаешь хоть, что такое агрессия? Мотивированное деструктивное поведение, противоречащее нормам сосуществования людей, наносящее вред объектам нападения, приносящее физический, моральный ущерб людям или вызывающее у них психологический дискомфорт... Это тебе научный факт, мой дорогой друг, — засмеялся Голос. — А почему она возникает, догадываешься? Не буду тебя нагружать, скажу более простым языком: неблагоприятные условия жизни, плохое детство, как люди любят выражаться, детские травмы. Не похоже на тебя?

— Заткнись, тварь, закрой свой грязный рот! — взревел Лоран, с новой силой начав вырываться из хватки охранников. — Ты не имеешь права так говорить обо мне! Покажись мне, я разукрашу тебе морду!

Всё вдруг пошатнулось, накренилось. Пол стал потолком, а потолок — полом. Стены поплыли, разрушая все законы физики. Силуэты мелькали перед глазами Лора, люди то вкалывали ему что-то, то успокаивали и заламывали руки, пытаясь привести в себя.

— Не хочу проваливаться в сон, — горько прошептал юноша. — Я тебе отомщу, чёртов Голос...

И мир померк полностью.

***

Первым, кого увидел Лоран, открыв глаза, стал Джонатан Хейз. Мужчина сидел за своим столом и внимательно копался в бумагах, вертя в руке шариковую ручку. Он явно был глубоко шокирован самоубийством того пациента.

Сам Лэроу лежал на койке, стоявшей за ширмой и спрятанной от посторонних глаз. Как только Лор пошевелился, доктор сразу поднял голову и улыбнулся, но сухо и неискренне:

— Очнулся наконец, хорошо...

— Доктор Хейз, я, — Лор запнулся и шумно выдохнул, — в норме. Я правда в порядке.

— В порядке? — мужчина с сарказмом ухмыльнулся. — Раз ты в порядке, значит я президент нашей страны. Чего ты хочешь, парень? Можешь хоть новый закон придумать, а я его уже введу!

Лорану не понравилась шутка, но свою вину он осознал. Ему не хотелось делиться переживаниями с незнакомым человеком, называющим себя психиатром. Он знал, что не нуждается в чьей-либо помощи. Ведь принимать поддержку от специально обученных для этого людей труднее всего! Они делают вид, что всё понимают и знают, что сочувствуют и готовы всегда помочь, подсказать что-то.

Даже неумелая поддержка от детей, непонимающих, почему вообще человек переживает, и то лучше! А многие всё идут на эти профессии, говорят, что они психологи, что разбираются в людях...

Лоран поднялся и, не успев сделать третий шаг, упал на пол, больно ударившись спиной. Джонатан молча подошёл к нему и помог встать, осторожно усадив пациента обратно на кровать. Лоран опустил взгляд и прислушался к своим ощущениям. Головокружения не было, но дезориентация явно присутствовала. Он даже не смог спокойно пройти десять метров по прямой!

— Мой друг, я уже очень сильно сомневаюсь, правильно ли поставил тебе диагноз. Реабилитации в течение месяца не достаточно. С тобой что-то происходит, и я очень надеюсь, что это не из-за окружающей обстановки. Даже после, кхм, суицидального поведения, оказавшись здесь, ты был вполне вменяемым и осознанным человеком. Я ни в коем случае не говорю, что сейчас ты не такой! — быстро добавил мужчина. — Но я думаю, ты и сам заметил перемены. Тебе становится хуже, не отрицай! Может, есть что-то, чем ты можешь поделиться со мной? Мне ведь будет так легче помочь, понимаешь? Мы вместе решим все проблемы, найдём выход. Я ведь заинтересован в твоём выздоровлении не меньше тебя.

— Я не понимаю, о чём вы, доктор. Мне нечего вам рассказать, простите, — пробормотал Лор. — Единственное, что сейчас меня выбивает из колеи — это происходящие события в больнице. Сначала один идиот убил троих и себя, сегодня этот в столовой...

Хейз определённо разочаровался, но виду не подал, спасибо его профессионализму! Понимающе кивнув, он провёл небольшой осмотр: убедился, что с парнем всё в порядке, предупредил, что добавляет новые препараты, ибо необходимо прекратить такие приступы. Лэроу сразу сказал себе, что ничего принимать не будет. Не хотелось стать новой жертвой «Ненастоящей» болезни, выпив злополучные таблетки. Ведь буквально недавно парни поняли, что именно они вызывают такой эффект. Классно позавтракали...

По ощущениям Лора, ещё около часа его мучил врач. Пришлось пережить два укола. Потом рассказать о своём самочувствии в целом. Даже о соседе по палате Джонатан выпытал всё, что смог. Ему было интересно, подружились ли парни. Конечно, юноша не смог поделиться всеми своими опасениями и страхами.

Затем мужчине понадобилось провести беседу, так сказать «поговорить по душам». Видимо, именно так доктор пытался самостоятельно проверить состояние пациента, ведь сам он правду никогда не сказал бы.

Лоран постоянно отвлекался и задумывался о своём, у него не получалось сконцентрироваться на чём-то одном. Мысли были забиты только сегодняшним самоубийством.

Нужно продолжать расследование, искать причину всех катастроф. Нельзя забывать, что Лоран здесь не для настоящего лечения. Он ведь здоров! Находясь в больнице, Лор просто обязан довести дело до конца. Кто знает, сколько ещё времени осталось? Хотя, если брать во внимание высказывание доктора, срок пребывания в лечебнице могут и увеличить. Не хотелось бы такого расклада событий, но так появляется больше шансов докопаться до истины, найти разгадку.

Вот об этом и думал Лэроу всю дорогу до палаты в сопровождении незнакомой медсестры. Сколько же их здесь? Парень даже подумал, что давно не видел Жаклин. Хоть она до сих пор вызывала противоречивые чувства, Лор всё-таки немного скучал по ней. Но также и не особо доверял, ведь происшествие со странным пакетом и её халатное отношение к закрытию дверей настораживали. Но именно с ней Мишель казался в меру нормальным, если можно было так выразиться. Без неё он становился ужасно пугающим! В последние дни Люмьер и правда был похож на самого настоящего психа... каким он и должен быть.

Можно же вылечить это раздвоение личности... Лоран не врач, ничем помочь златовласу не сможет. Стоит ли рассказать о своих догадках кому-то? А если да — то кому? Жаклин, Джонатану, Аве, другим работникам?

Но ведь на приёме Лэроу не смог даже начать разговор на эту тему. Слишком опасно, слишком страшно и... как-то не по-дружески?

Свои размышления Лэроу пришлось прервать, они пришли к палате. Медсестричка впустила юношу и, заперев дверь, сразу убежала. Лор даже не успел спросить, поведут ли их сегодня на улицу. Интересно, как долго Лоран находился в отключке? Он ведь не пропустил прогулку?

Повернувшись лицом к Мишелю, Лэроу всё-таки невольно скривился. Совершенно чужие глаза портили всю дружелюбную атмосферу. Как бы Люмьер ни улыбался, ответную улыбочку он может больше не ждать. Карие глаза, не зелёные. Карие. Карие. Карие.

— Лор, ты как? — спросил сосед, как только тот присел на свою койку.

— Нормально, меня ведь отпустили. Врач долго мучил.

Мишель заговорщически нахмурился и, заговорив шёпотом, начал расспрашивать:

— А кому ты там рот затыкал? Твои крики было слышно очень хорошо, каждое слово можно было разобрать, — виновато добавил он.

— О чём ты, Мишель? — искренне удивился Лор.

Люмьер сильно стукнул рукой по прикроватной тумбочке и продолжил:

— Лэроу! Мне ведь можно сказать, ну пожалуйста, — запротестовал друг Лора.

— Что вы все заладили, я не понимаю! — пробурчал тот. — Никому я рот не затыкал пока что! А вот тебе скоро заткну, не сомневайся. Как ударю разочек — сразу успокоишься и перестанешь нести бред. Я не знаю, что со мной случилось. Просто резкая боль во всём теле, особенно головная. Ну, вкололи что-то, принесли в кабинет моего врача, Хейза... всё. Потом я проснулся, ничего особенного.

— Нет, Лор, ты чего? Ты там на весь коридор орал, чтобы кто-то заткнулся. Некий «Он». А ещё ты так сильно отбивался от медработников, будто они тебя убить хотели.

— Ты про это хотел спросить? Кто этот «Он»?

— Ну да, — осторожно ответил Мишель.

— Значит, и Хейз спрашивал об этом... Только вот не понимаю, какая у вас цель? Зачем вы мне врёте? Я просто вырубился, ничего не кричал и не отбивался ни от кого!

— Но ведь... ладно, я понял, закрыли тему, — вздохнул Мишель. — Наша теория подтвердилась. И что делать дальше с этим знанием, чувак?

— Я ещё не придумал. Говорила мне совесть: плохой план, не проводи эксперименты над людьми, — в очередной раз скривился Лоран. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

Следующие два часа прошли довольно скучно. Лоран не выдержал, первым нарушив тишину:

— Про нас забыли?! Я гулять хочу, проветриться...

— Я забыл тебе сказать: там дождь, прогулку отменили. Говорят, льёт как из ведра. Жаклин приходила, подбодрила. Мол, не грустите, завтра погуляем. О тебе волновалась.

Лэроу повернулся лицом к стене, натянул одеяло до самого подбородка и грустно хмыкнул. Даже единственное развлечение забрали. Начали баловать, гулять с психбольными, научили радоваться обычному растительному великолепию, которое видят все, кроме них. А теперь даже не погуляешь под дождиком!

Головой Лор понимал, что медработники правильно делают: нечего выпускать психов в дождь, заболеют, слишком много проблем появится. Но сердцем скучал по природным явлениям.

Как же раньше хотелось укрыться одеялом, приготовить себе чёрный чай и, сидя возле окошка, читать любимую книгу под успокаивающий звук стучащих по стеклу каплям! А сейчас появилось странное и необъяснимое желание промокнуть насквозь, может, даже простудиться. Бежать под проливным дождём после рабочего дня, забыв зонтик. Молиться, чтобы вовремя приехал нужный автобус. Надеяться, что вещи в рюкзаке не успеют намокнуть. В общем, жить. Хотелось просто жить.

Каждый день жаловаться, что устал от работы или учёбы; проклинать бесячих людей, которые обожают портить другим настроение; выполнять рутину, которая уже так надоела...

— Скукота, — прошептал себе под нос Лоран.

Дверь закрыта, на процедуры не ведут почему-то. Неужто забыли? Пошли любоваться прекрасным дождиком, надеясь, что он не перерастёт в грозу. Ведь гроза не так великолепна! Многие недооценивают её могущество, другие боятся грома и молний. Лишь некоторые действительно восхищаются великим творением Господа. А возможно, один из миллиона мечтает стать хоть каплю похожим на неё. Страшным, но одновременно с этим восхитительным, пугающим до мурашек. Сильным и независимым, прямо как молния и гром...

Или все сейчас ломали голову над грустным событием в кафетерии. Но об этом думать не хотелось.

Сейчас Лоран бы всё отдал, лишь бы увидеть слёзы великих и серых туч. Но в больнице даже малюсенького окна пожалели! Хотя всё-таки казалось, будто дождь еле слышно барабанит по крыше. Как же хотелось почувствовать приятный запах сырости и свежести, мокрого асфальта и бетона!

— Стало хуже, — подал голос Мишель, смотря в стену.

— Что хуже? — не задумываясь, переспросил Лэроу. — Тебе хуже стало?

— Им, — Мишель указал на своё лицо. — Реальность всё ближе, а я не хочу. Не хочу опять туда... но меня никогда никто не спрашивает.

Лоран молчал.

— Даже Он не приходил, — продолжал сосед. — Как думаешь, а если Он умер? Наверное, это невозможно. Ведь мы единое целое. Умрёт один — умрёт и второй.

Мишель повернулся к Лору, посмотрел своими карими глазами в лицо другу.

— Язвы живые: там люди. А ещё они двигаются. Живут, даже не зная, что их не существует. Забавно, да? — он усмехнулся. — Живут себе, радуются жизни. Почему ты молчишь?

Тик-так, тик-так, тик-так...

— А что мне говорить? — попытался выкрутиться Лоран. — Не знаю. Я ведь не ты.

— А может быть ты — это я, — улыбнулся Мишель. — Ты ведь до сих пор можешь быть всего лишь очередным мёртвым в голове. Ты мёртв, погиб совсем недавно.

Это был не вопрос. Кареглазый психопат отчётливо был уверен в том, что Лоран Лэроу мёртв.

Сердце снова забилось чаще. Тиканье стало громче. Стены начали давить сильнее: казалось, что сейчас они расплющат парней!

— Нет, — Лоран сглотнул вставший ком в горле. — Но ведь медсёстры и остальные реагируют на меня, забыл? У меня даже свой лечащий врач есть. И Жаклин, и Ава Парсон, и те сумасшедшие, пытавшиеся сбежать.

— А они не могут просто подыгрывать? Я ведь всего лишь сумасшедший шизофреник со своим мирком в голове. Я же весь такой опасный, страшный! — он залился звонким смехом. — Им ведь так хочется жить. Аж тошно становится. Ты им, кстати, понравишься. Обязательно понравишься...

Улыбка на лице Люмьера резко пропала. Больше не было ни одной эмоции на его маске невозмутимости. От этого становилось ещё неуютнее.

— Кому понравлюсь..? — еле выдавил из себя Лоран.

— Ему и Его друзьям. Им бывает так одиноко. Даже старшенькая не хочет с ними больше играться. А тебя они полюбят. Ты хороший.

Лэроу нервно откашлялся, не желая поворачиваться к психопату. Сейчас парень просто надеялся, что златовлас уснёт, перестанет нести всякую чушь, просто заткнётся и отстанет от Лора. Но Люмьер будто вошёл во вкус, продолжая развивать эту идиотскую тему и пугая друга ещё больше:

— Мне так любопытно, что же я смогу увидеть в твоих язвах, — задумчиво протянул тот. — Так хочется побольше узнать о тебе. Увидеть твоё детство, подростковые годы, смерть твоего дяди...

Мишель хихикнул. Словно он сейчас рассказывал анекдот, а не интересовался чьей-то смертью. Как же быстро у него меняется настроение... Лэроу принял сидячее положение и уставился на соседа.

— Почему ты вечно считаешь, что я нахожусь в твоей голове? Не хочешь допускать возможность, в которой ты будешь лишь галлюцинацией?

— Ого, так ты можешь постоять за себя, — одобрительно хмыкнул Люмьер. — Я считаю себя настоящим человеком в своём настоящем мире. А ты можешь этим похвастаться? Ну скажи же мне, Лоран, у тебя никогда не появлялись сомнения в реальности всего происходящего? За всё время в этой никчёмной лечебнице ты не хотел исправить что-то? Возвратиться в тот миг, поменять свои действия? Или вернуться в реальность? Просто забыть об этом мире, — он ведь ненастоящий.

— Что ты несёшь, идиот?! Ты же раньше таким не был! Что, чёрт возьми, произошло?! — заорал Лоран, больше не в силах молчать.

— А ты подумай, мой друг, поразмышляй... Тиканье часов ещё не надоело?

И вот тут Лэроу дёрнулся, будто его ударили. На что этот психопат намекает?

— Каждый день слышишь ведь. Тик-так, тик-так, тик-так... А часов-то здесь нет, — оскалился Мишель. — Тяжело, да? Сходишь с ума, не знаешь, как это остановить...

— Заткнись! — завопил во всё горло юноша, перекрикивая златовласа.

Наступила желанная тишина. Люмьер больше не произнёс ни звука. Даже когда прибежала медсестра, начала ругать и отчитывать, он молчал. Какие строгие правила в этой больнице, даже поскандалить нельзя!

***

Вплоть до ночи Лэроу, стиснув зубы, пытался не убить своего соседушку. Хотелось разукрасить ему лицо, пару раз ударить под дых, зарядить по голове. Помогали отвлечься мысли о тайнах этого проклятого места. Лор начал медленно строить у себя в голове цепочку событий:

Пожар — всё не заканчивающиеся трагедии и пропажи людей — пропажа самого дедушки Лора — странные бредни про другие измерения — решение построить лечебницу для душевнобольных.

Вторая цепочка, уже связанная непосредственно с Лораном:

Задание — «Ненастоящий» приступ дядюшки — массовое убийство — самоубийство (или убийство) дяди — попытка суицида Лора — попадание в ту самую больницу — повторение «Ненастоящего» приступа у психбольного — смерть трёх невинных людей — новый сосед — первая догадка о таблетках — эксперимент — третье «Ненастоящее» самоубийство...

Если отдельно выделить расследование Лора, выходит ещё одна последовательность:

Приступ у Мишеля — исследование таблеток — ноль зацепок — похищение документов — ужасная история об этом месте — конец жизни для невинного мужчины, выпившего порошок из «тех» таблеток.

Всё. Это конец. Лоран Лэроу просто не знал, куда двигаться дальше. Он боялся самого себя. Когда он станет похожим на своего соседа? Полностью сбрендит, будет настоящим психом?

Юноша выкинул из головы плохие мысли и принялся вновь думать. Что-то должно же быть. Нужно найти лазейку, придумать что-то. В конце концов дядя не зря потратил столько времени на обучение пацана! Лоран был прекрасно натренирован, умён и логичен ещё с детства, каждый год улучшая свои навыки. Его готовили стать преемником всей компании! Неужели он правда не сможет?

Но ведь документов больше нет... Костёр наверняка был обычной галлюцинацией, но куда тогда делись важные бумаги?! Голова раскалывалась от всех этих странностей, которые почти переходили в бредовое и несуществующее волшебство.

И вдруг парня будто окунули в ледяную воду с головой. И как же он не додумался до этого раньше? Ведь решение, — та самая зацепка, — лежало буквально на самом видном месте! Лэроу даже тихо засмеялся от своей глупости. Нужно было раньше к этому прийти, серьёзно!

Подвал. Та манящая темнота, которая с радостью была готова впустить в себя Лора, когда он искал что-то похожее на отмычку. То помещение, где работают странноватые ремонтники, которые разбрасывают краски где попало.

Он обязан пробраться ночью в подвал, как бы это банально не звучало. Там находятся все разгадки!

Глава 14

Нужно отвлечь рабочих, если они там будут. Вряд ли кто-то станет работать ночью, но ведь это психбольница: весь день лучше не шуметь, не мешать пациентам! А вот после наступления тьмы никто не будет препятствовать ремонту. Ведь после заката солнца наступает самый лучший период. Появляется свобода, которой нет и не будет в другое время суток.

Лоран, лёжа на спине, вытянул руку к потолку, словно желал достать до Луны. Космос был действительно невероятен. Но когда юноша вспоминал о создателе этого шедевра, в горле появлялся противный ком. Как же страшно было жить с ним в одной палате!

Гробовая тишина. Стук собственного сердца казался Лэроу просто пронзительно громким. Дыхание было прерывистым и неглубоким, явно ненормальным при спокойном состоянии. Конечно, ведь Лор собирался совершить преступление! Сбежать из палаты, пробраться в подвал, обмануть людей, делающих ремонт... возможно, даже что-то украсть, как документы.

Осуществить план несложно. Сложно морально подготовить себя. Законопослушный гражданин, каким считал себя Лоран, просто не мог такое сделать! Даже убеждения, говорящие, что в больнице совершают более тяжкие правонарушения, не успокаивали. Но бездействовать больше нельзя. Слишком много времени потеряно. Слишком много можно было сделать, но уже поздно.

Было глупо надеяться, что Мишель уснёт. Он будто был всевидящим. Догадался, гад, что Лоран задумал что-то...

— Ну и куда ты? — спросил златовлас, когда его сосед на цыпочках подкрался к двери.

— А тебя это интересовать не должно. Спи.

Люмьер ухмыльнулся и вновь прикрыл глаза. Лэроу же, обрадовавшись, дёрнул дверь и вздрогнул. Заперто.

— Какой же ты наивный, ну правда, — подмигнул Мишель.

Лоран осел на пол. Люмьер был прав, он такой глупый, что даже не подумал об этом исходе событий! Жаклин ведь не всегда приходит по вечерам, не всегда оставляет дверь открытой. И как из его головы вылетел отчётливый щелчок замка, когда незнакомая медсестра привела Лора после обследования у Джонатана Хейза? Видимо, парень был под эйфорией. Как же было приятно понимать, что ты наконец нашёл выход, додумался, понял, куда нужно идти и в каком направлении двигаться дальше! Это в миллиард раз лучше, чем чувство опьянения после сложной рабочей недели.

— Ну не отчаивайся, мой друг! — воскликнул Мишель. — У меня к тебе выгодное предложение.

— Я никакие предложения от тебя принимать не буду.

— Какие же мы злые, ой-ой-ой, — расхохотался сосед. — Ты только хорошенько подумай, не отказывайся так быстро.

Лэроу сжал кулаки и сосчитал в голове до десяти. Нельзя было так просто поддаваться на его провокации, он ведь специально пытался вывести Лора из себя! Хотел увидеть его реакцию, насладиться гневом и поржать как следует.

Но, конечно, златовласу удалось заинтриговать юношу. Может, он знает, где находится потайной ход из палаты? Но можно ли ему доверять?

— Твоё время на исходе, — пропел Мишель.

— Хорошо, озвучивай.

— Правильное решение, молодец. У меня есть для тебя подарочек, который поможет справиться с дверью. Но я ведь не собираюсь отдавать его тебе бесплатно. Взамен хочу получить всего лишь твоё разрешение, тебе же не сложно.

— Разрешение? На что?

— На поход с тобой. Скучновато здесь, а ты, видимо, придумал хороший план развеселиться.

— Нет! — рявкнул Лоран и разочарованно выдохнул.

Наивно было предполагать, что Люмьер может действительно помочь. Он скорее сорвёт всю операцию. Нет, брать с собой этого устрашающего парня точно не нужно. Ведь Лоран даже не знает, что можно от него ожидать.

Лучше дождаться завтра, может, удача будет на его стороне. Жаклин вновь забудет закрыть дверь и...

— Я теперь каждый день буду напоминать Брэдли, чтобы она закрыла дверь. Мол, хватит уже выговоры из-за этого получать, — резко прервал тишину Мишель. — Ну и вспомни, кто же провёл такой дерзкий и весёленький эксперимент у всех на виду? — он снова хихикнул.

— Какая же ты тварь! — в сердцах бросил Лор. Ещё и манипуляциями бросается!

Здравствуй, чувство вины. Пациент ведь умер из-за Лэроу...

— Ну а ты что думал? Соглашайся.

Люмьер наклонил голову, всем своим видом показывая, что ждёт решение Лорана. Но ведь он не оставил парню право выбора! Лэроу поставили перед фактом: либо он берёт златовласа с собой, либо его план никогда не осуществится. И Мишелю вовсе было не важно, что по этому поводу думал его сосед. Он беспокоился исключительно о себе, о своём веселье. Какая разница, сорвёт ли он их вылазку или нет?

Лоран молча поднялся с пола и протянул руку. Этого хватило, чтобы Люмьер понял его ответ.

— Я был уверен в том, что ты согласишься. Грех такую возможность упускать!

Ключи беззвучно опустились на ладонь бывшего помощника детектива, — те самые, которые медсестра Жаклин отдала своему сумасшедшему другу. Наконец-то юноша смог вблизи рассмотреть всю связку. На ней висело всего три ключика разной формы. Один длинный, более тёмный, с замысловатой резьбой.

— От каморки нашей подружки, — объяснил Мишель.

Лор пожал плечами, мол, его это не интересует. Второй ключ Люмьер не прокомментировал, будто специально не хотел акцентировать на нём внимание. Лэроу в свою очередь нахмурился и открыл дверь третьим.

Ночь давно заняла свой временный трон. Теперь до рассвета правит только она. Никто не может свергнуть её до восхода солнца. У ночи свои правила, которым приходится следовать. Это ведь не доброжелательный день, который всем улыбается и светится изнутри. Но люди не отчаиваются. Ведь после тьмы всегда наступает рассвет.

Люмьер первым вышел из палаты, слегка оттолкнув Лорана.

— Ты хоть помнишь, где он находится? — шёпотом спросил златовлас.

Лэроу не удосужился ответить. Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Он понятия не имел, где находится подвальное помещение. В прошлую вылазку Лор ставил перед собой определённую цель: найти что-то, что поможет продвинуться вперёд в расследовании. Подвал же нашёлся совершенно случайно. Как он шёл, когда и где сворачивал — Лор ничего не помнил.

Люмьер снова пихнул соседа в бок, всё ещё ожидая ответ на свой вопрос. Лоран Лэроу представил лестницу: старую, давно нуждающуюся в ремонте. Длинный и такой манящий коридор, наполненный тьмой. Вообразил, как подходит к одной двери и открывает её...

— Ты уснул? Мне без тебя идти? — прервал того Люмьер.

Лор же только устало открыл глаза и пошёл вглубь левого коридора. Он не собирался общаться с соседом, игнорировал его и избегал зрительных контактов. Его общество крайне напрягало и уж точно не успокаивало. Постоянные вопросы, раздражающее бормотание и пугающая ухмылка на чужом лице отрицательно влияли на настроение Лорана. Как же хотелось вернуть настоящего Мишеля!

Парень вернулся в реальность из раздумий и резко остановился. Люмьер врезался в него сзади, не понимая причину резкой остановки.

— А где мы? — удивлённо спросил Лор.

— Я за тобой шёл, не видно что ли? Я думал, ты вспомнил дорогу.

Лоран обернулся к другу и прикусил губу. Не помнил он никакую дорогу к подвалу. Просто шёл, куда глаза глядят. В тот момент его интересовали другие вещи, другие мысли.

— Веди: просто иди, куда хочешь. Ты должен вспомнить. Может, увидишь что-то знакомое, своеобразный ориентир.

Парень пожал плечами и выбрал завернуть вправо. Круча головой в разные стороны, он действительно полагался исключительно на зрительную память. Возможно, именно это его и спасло.

Уже через пять минут ребята застыли рядом с лестницей. Из-за всепоглощающей темноты мало что получалось рассмотреть.

— А в прошлый раз я сюда намного дольше шёл, — пролепетал Лор.

Люмьер хмыкнул и начал осторожно спускаться вниз, пытаясь не упасть и не пропустить ступеньку. Но парню всё-таки не повезло, он с громким возгласом негодования оступился и еле удержался за плечо Лэроу. Тот укоризненно покачал головой и шикнул на приятеля:

— Хочешь, чтобы нас кто-то услышал?

— Да я не виноват, что тут дыры в лестнице!

— Какие, чёрт возьми, дыры? Тут ремонт идёт полным ходом, уже стены должны были покрасить.

— Ну сам посмотри и убедись, — обиженно гаркнул не совсем Мишель Люмьер.

Лор присел на одно колено и начал ощупывать руками поверхность, на которой они стояли. Действительно, прямо там, куда ступил Мишель, зияла огромная дыра. Златовласу ещё повезло, что его нога не застряла в ней, так ведь и кости можно сломать!

Аккуратно спустившись на ступеньку ниже, юноша удивлённо выдохнул. Камень сыпался от лёгких прикосновений, словно ему было уже очень-очень много лет. Такая лестница с трудом выдержит трёх человек, а уж ремонтников с тяжёлым грузом вряд ли.

— Но как такое возможно? Ведь те вёдра с красками были отсюда. Да и в предыдущий раз здесь я увидел различные инструменты, взял проволоку...

— Не знаю. А ты заметил, что здесь похолодало? В других частях больницы и то теплее.

— Ну, это же подвал, — спокойно ответил Лоран. — Горячий воздух легче холодного. Поэтому, благодаря силе тяжести, холодный воздух опускается вниз, а тёплый — поднимается наверх. Да и воздух имеет меньшую теплоёмкость, чем земля. Тепло стен фундамента передаётся земле быстрее, чем тепло стен дома — воздуху. Соответственно, стены, окружённые воздухом, остывают медленнее, а подвальные, вокруг которых находится земля — быстрее.

— Я уже согрелся, спасибо, ты чересчур надушнил, — огрызнулся Люмьер. — Так ты утверждаешь, что лестницу должны были отремонтировать? Может, они вначале решили доделать сам подвал, а уже в конце лестницу подлатать или вообще заменить?

— Да нет же! — воскликнул Лоран. — Я отчётливо помню, что некоторые дыры были заделаны бетоном. Да и в любом случае, даже если ремонтники оставили эту лестницу на потом, она не была такой убитой! Камень не сыпался, столько щелей не было. Такое чувство, будто с моего прихода прошло больше двадцати лет.

— Никто этот факт и не отменял, знаешь? — опять странные разговоры начались.

— Какой именно? — переспросил Лор, пока парни продолжали спускаться по лестнице, смотря под ноги.

— Тот факт, что с твоего прихода прошло двадцать, а то и больше лет, — Мишель невинно улыбнулся. — Сто, тысяча, десять тысяч...

— С чего ты это взял?

Лестница когда-нибудь кончится? Она была меньше в несколько раз в первый приход.

— Ну, мы ведь так и не разобрались, галлюцинация ты или нет. О, а ещё я так раскинул мозгами, пока мы шли по коридорам. Додумался до того, что возможно, если ты всë-таки галлюцинация, то необязательно моя. Вдруг ты чей-то чужой? Просто сбежал от него или неё ко мне и поселился. Поэтому у тебя и язв нет, потому что ты приезжий.

— Разве такое может быть? — ком в горле появился уже в десятый раз. Пришлось с трудом сглотнуть его и пойти дальше.

— А почему нет? Пускай будет! Как будто нас что-то ограничивает.

— Нас? Что для тебя означает «нас»?

— Просто нас. Никогда не знаешь, кто окажется «нашим». Может, даже ты с нами, но просто ещё не понял этого, — Мишель развернулся вперёд спиной, чтобы послать Лорану прямо в лицо задорную улыбку.

— Развернись, грохнешься же сейчас, — буркнул Лэроу.

— Ну, свалюсь и свалюсь. Одной проблемой меньше, — Люмьер прыснул, но всë-таки выполнил просьбу. — Эта лестница когда-нибудь вообще планирует закончиться? Ощущение, что мы уже две вечности шагаем.

Лоран промолчал. Как раз в этот момент он сам чуть не угодил ногой в яму. Свалился не Мишель, а Лэроу. Что за закон подлости?

— Твою ж... — разочарованно протянул кареглазый сосед, остановившись. Он вгляделся в непроглядную тьму подвала.

Чуть не сбив того с ног, Лоран прикрикнул:

— Ну что там?!

— Посмотри, если конечно увидишь, — он отошёл в сторонку, пропуская «детектива».

Лестница обламывалась. Её просто не было. И дальше ни пройти, ни проплыть. Просто острый край, с которого было так легко упасть и так сложно прыгнуть.

— Ну и что за бред?! — разозлился златовлас. — Такой грандиозный облом!

— Думать не мешай! Раздражаешь только, манипулятор.

— Сам такой... — пробурчал Мишель. Он снова посмотрел вниз, кажется, что-то увидел и подошёл к краю.

— Ну и что ты придумал?

Он промолчал. Поправив лезшие в глаза волосы, зелено... нет, кареглазый сосед улыбнулся, сел на край лестницы и, не переставая улыбаться, спрыгнул.

Только услышав отчётливый звук приземления, Лоран очнулся. Что только что произошло?! Какого чёрта?!

— Мишель! — рявкнул он. — Ты там жив вообще?! Случаем не сдурел окончательно?!

— Жив, жив! — послышалось совсем рядом. — Прыгай, тут прыгнуть — как нечего делать!

— Ну, раз уж такой балбес, как ты, выжил, то поверю, — уже готовясь к прыжку, пробормотал себе под нос Лэроу.

— Эй! Тут всё слышно!

— Ну, вот и отлично.

Раз, вдох, два, выдох, три, прощай земля из-под ног.

Приземлился. И совсем не больно. Как обычное падение с бордюра из-за потери равновесия или прыжок с парашютом. Нужна всего лишь секунда отваги, а дальше уже будет поздно бояться.

— Ну вот! — хлопнул в ладоши Мишель.

Света больше не было. Только от белобрысых кудряшек Мишеля будто исходило неяркое свечение. Забавно.

— Пошли давай, ещё не известно, на что мы тут наткнëмся, — скомандовал Лоран.

— Да, сэр! — начал было сосед особо серьёзным тоном, как внезапно во что-то врезался. — Ай! Больно, — отойдя, прошипел он.

— Ты в порядке? Ничего серьёзного? — обеспокоенно спросил Лоран, подойдя поближе к месту происшествия.

— Нет, конечно. Я же бессмертный. Синяк будет, но вскоре пройдёт, не парься, — тот махнул рукой. — Это стене нужно меня опасаться.

— Это не стена.

— А что тогда?

— Дверь, кажется. Из гнилого дерева.

— Деревья умеют гнить? Я думал на просроченной воде мои неожиданные познания о мире закончатся.

— И кого из нас ещё вниз головой роняли..? — выдохнул Лоран.

Он продолжил молча осматривать ветхую дверцу, пока Мишель пустился в свободное плавание.

Заходить или нет? Это ведь всё ещё реальность, да? Никто не может поджидать Лорана и Мишеля за дверью, чтобы сцапать и растерзать на кусочки. Всё будет нормально.

— Лор, тут ещё одна дверь, смотри! Явно получше первой, — вывел своего приятеля из раздумий Мишель.

Лэроу обернулся. Прямо за спиной стоял Мишель, рассматривающий вторую найденную им же дверь.

Да, та была явно получше гнилой. Лорану даже показалось, будто он её где-то видел. Только в том-то и дело, что где-то. А где конкретно... он не помнил. Ну и ладно. Сколько в мире дверей? И каждая куда-то ведёт, и каждая похожа на предыдущую, и за каждой может скрываться портал куда-то... нет, это уже пошла какая-то чушь!

— В какую дверцу хотел бы зайти, Лор? — заметив задумчивую пелену в глазах товарища, снова спросил Мишель.

Какое «снова»? Когда он до этого задавал последний вопрос? Сто семьдесят восемь слов назад, кажется?

Выпить бы сейчас воды хотя бы! На бóльшее Лоран Лэроу сейчас и не собирался рассчитывать.

— В какую угодно, — он пожал плечами. — Ты обе двери нашёл, ты и выбирай.

— Ого, какая щедрость! — Обрадовался Люмьер. Это была шутка или нет? Без выражения лица не разобрать.

Мишель подошёл к Лорану, чуть сдвинул попутчика с дороги и открыл гниющую, еле держащуюся на петлях дверь. Та открылась с мерзким и даже слегка пугающим скрипом. Зато открылась! Без ключей и даже без грубой силы.

— Ого, хорошо, что выламывать не пришлось, — удивился златовлас.

— А тебе доводилось двери что ли выламывать?

— В голове — да, а вот на деле пока не было. Это мог бы быть мой первый раз... грустно, — наигранно вздохнул Мишель. — Знаешь, как в боевиках? Бам ногой — и готово!

— Ага, ага, — отмахнулся Лоран. Люмьер, поняв, что его не слушают, замолчал и состроил недовольную гримасу.

Тут тоже ничего интересного не было. Лоран прикоснулся рукой к стене и пошёл вдоль неё. Таким образом юноша обошёл всю малюсенькую комнатушку за десять секунд.

Подозрение вызывал только одинокий стол, стоящий посреди комнаты. На нём находилась красивая расписная ваза, только вся побитая, неизвестно как ещё не развалившаяся. Может в ней что-то есть?

— Ну, как обход? — снова спросил Мишель, стоявший всё это время около двери, придерживая её.

Нет, «снова» не подойдёт. Пусть будет вновь. Прошло двести тридцать семь слов. Так ещё можно говорить? Какая разница! Не о словах сейчас надо думать.

— Как считаешь, вазу нужно проверять? — не ответил Лоран и задал новый вопрос.

— Нужно, почему бы и да? Вдруг что интересное найдëшь.

— Ага, — он так и думал. Лор даже не понял, для чего спросил товарища.

Он подошёл к столу и хотел было сдуть с вазы пыль, но та рассыпалась на мелкие осколки, даже не успев ощутить на себе пальцы Лорана.

— Вот как, — заключил Мишель. — Больше ничего полезного тут нет? — не вновь, а... опять? Да, наверное, опять спросил Люмьер.

— Ага, на выход, — кивнул Лэроу и быстрым шагом удалился из комнаты. Мишель поспешил за ним.

Осталась ещё одна дверь: она была полной противоположностью предыдущей. Мишель стоял позади, предоставляя возможность войти первому именно Лорану. Боялся, или чувство такта всё же сохранилось в нём?

Лэроу смело распахнул шикарную бархатную дверь и застыл. Всё перешло на второй план. В голове повторялось лишь одно слово: дядя...

Комната была до боли знакома Лору, лишь одного взгляда хватило, чтобы восстановить картину всего произошедшего! Ничего не изменилось с того дня. Ничего. С того дня.

Разбитый аквариум, испачканный в крови. Стеллаж возле стены, наполненный пыльными книгами. На полу огромное красное пятно, будто там совсем недавно лежало много людей, истекающих кровью. В центре комнаты большущий стол, полностью пустой и грязный. Прямо за столом на всю стену расположилась оконная рама без стёкол. Кто-то совсем недавно их выбил.

Нет, изменения всё же были. Тело пропало. С потолка свисала старая верёвка, привязанная к люстре. Петля была пуста.

Лэроу развернулся и, сильно толкнув Мишеля, выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь. Он хотел уйти из подвала, подняться по лестнице и убежать как можно дальше от этого места!

Коридор словно растягивался, не желая выпускать юношу. Перед глазами несколько раз пронеслась злополучная дверь с удивлённым Люмьером, затем деревянная и страшная, прогнившая. И всё заново, по кругу. Это никогда не закончится!

Открыв ужасно старую дверь, Лор хлопнул ею, совсем не жалея, и сполз на пол. Схватившись за голову, он закричал. Выплескивал свои эмоции, свой страх. Кричал так долго, сколько мог. Время не мешало ему, не принимало участие в этом. А вот луч солнца, светящий в глаз, ужасно раздражал. Солнце? Здесь?

Лоран вскочил и подбежал к столу. На месте вазы лежал до ужаса знакомый нож. Он так приятно и легко лёг в ладонь парня, как родной! Держа в руках орудие своего несостоявшегося суицида, Лэроу пытался восстановить дыхание. Он задыхался, ему было душно и отвратительно страшно.

Послышались шаги: тихие, слишком уж осторожные. В иной ситуации Лэроу бы даже не услышал их. Но сейчас было необходимо, чтобы он заметил, навострил уши. Мир не слушается его, но охотно идёт на уступки... на парня так повлияли те самые документы? Он отчётливо знал, что если попросить, Лор прямо сейчас окажется в своей палате и забудет обо всём. Но он не хотел. Не хотел стирать из своей памяти комнату, ставшую местом гибели любимого человека.

Дверь с противным скрипом открылась. На пороге показался тот, кого бывший помощник детектива не ожидал увидеть. Лор был готов на всё, но только не на это.

— Лоран, ты чего?

На пороге стоял Мишель, держа в руках пистолет, с помощью которого убили десятки невинных людей.

— Так сильно испугался, — прошептал он и улыбнулся.

Это был не Люмьер. Теперь не только его лицо было чужим. Не только ужасающая улыбочка, не только глаза... карие глаза. Незнакомец направил пистолет на Лора. Через секунду прозвучит щелчок, за которым последует стон, переполненный болью и страданиями. Как же Лэроу хотелось умереть там же, где и его дядя! Но он струсил, убежал в другую комнату.

Как же глупо! Бояться реальности, своего будущего... бояться нужно только прошлого. Оно затягивает, не даёт уйти и забыть его. Держит на поводке, заставляя вспоминать о себе раз за разом. И даже время не помогает. Оно лечит, да... люди начинают улыбаться, видя фотографию погибшего родственника, хотя раньше плакали над его могилой часами. Но ведь на сердце всё же появляется трещина. Она никогда не исчезнет!

Как же мучительно долго тянется это мгновение.

Глава 15

— Ты совсем с ума сошëл?! Ты что творишь, Лоран?! — вытирая кровь с виска, взревел Мишель.

Лор и сам не понял, когда он пропустил оглушающий удар и оказался на полу. Порез на плече горел и сочился кровью. Юноша попытался встать с пола, но эта попытка была безуспешной. Тогда Лэроу перевёл взгляд на руки то ли противника, то ли товарища и потерял дар речи.

Не было никакого пистолета.

Был только старый, дряхлый кусок дерева. Самый обычный, может, от обвалившейся лестницы. Хотя она вроде была не деревянной, а бетонной... без разницы уже! У самого Лора в руке, вместо ножа, лежал кусочек той самой разбившейся вазы. Весь кусок был перемазан смесью из крови Мишеля и собственной кровью Лорана. Последний с отвращением откинул осколок куда подальше и попытался встать.

— А где... пистолет? — еле выдавил из себя Лоран.

— Тебя только это сейчас волнует?! — прервал свою нескончаемую тираду Люмьер. — Какой пистолет? Ты с ума сошёл?!

— Да, — на автомате ответил Лор.

— Класс, — съязвил Мишель. — Я тебе, вроде, в голову не целился! Придурок сумасшедший.

Кто бы говорил?

— Да.

— Что «да»?! Мы тут оба в крови, если не заметил. Что это было? — златовлас опустился на пол рядом с соседом. — Будешь говорить?

При попытке вспомнить произошедшее голова отозвалась болью. Но перед глазами Лора уже всплыл образ драки, случившейся пару секунд назад.

Инстинкт, выработанный ещё в детстве, завопил и пробудил мозг от шока. Лэроу кувыркнулся через голову, резко встал и ударом кулака выбил из рук бывшего друга оружие, заодно ударив его в плечо. Мишель в свою очередь вывернул кисть Лора, заставив разжать пальцы и выпустить нож. Тот с громким звоном упал на пол на расстоянии в несколько шагов.

Парни повалились на пол, Люмьер вскрикнул: он чуть не разбил голову об пол. В это мгновение Лор схватил ножик. Мишель что-то выкрикнул и, защищаясь, случайно ударил Лорана этим же холодным оружием в предплечье. Лэроу ахнул, вытащил лезвие из своей плоти и тихо застонал.

Златовлас вскочил; помощник детектива, зажав рукой рану, последовал его примеру. Чтобы хоть как-то успокоить соседа, Мишель ударил его в челюсть, а затем оглушил оплеухой. После этого Лор пришёл в себя, отходя от удара несколько минут.

— Да?

Мишель выдохнул:

— «Да-да-да». Я больше не задаю вопросов. Не на что дакать.

— Да... я в норме, хорошо.

— Понятно, ладно, — протянул он. — Значит буду говорить я. Ты мне хорошо так в плечо врезал, я даже и не понял. Болит! Он не помогал, стоял в сторонке. Не знаю почему, может, Ему было весело? Как думаешь? Теперь я тоже весь в твоей крови, — Мишель ухмыльнулся, — очень милый подарок, спасибо. Я вообще хотел тебе просто показать, что там парочку монеток валяется. Ну, вдруг ты собираешь или ещё чего... не думал, что тебя может триггернуть простая деревяшка. Ты не слушаешь, но какая разница! Мне кажется, так будет легче, да? Нужно же кому-то вслух выговориться. Не знаю, кому нужнее: тебе или мне, но пускай будет так. Будет хорошо, если ты захочешь поговорить по душам. Я рядом, пусть даже и не совсем нормально. По крайней мере, я пытаюсь, честно! Нам ещё надо думать, как выбираться отсюда. Я возвращался к лестнице... ты, в принципе, можешь подсадить меня, или я тебя, и кто-то один из нас заберëтся на лестницу, а второго подтянет. Знаешь, мне кажется, сейчас уже утро. Может, за нами уже кто-нибудь и пришёл. Пришёл, а никого в палате нет. Это похоже на пословицу про солнце: «представь, что солнце взошло, а никого нет». Только у нас что-то вроде: «представь, что медики пришли, а лечить некого». Хорошо, что ты не слушаешь. Так легче: и мне, и тебе. Про второе я надеюсь, но вроде как работает. Кровь на виске запеклась. Тупое словосочетание. «Кровь запеклась». Кровь ведь не мясо! Нет, кровь, конечно, может быть в мясе, но я никогда такого не пробовал. А ты? Пробовал когда-нибудь мясо с кровью? А, ты ведь не слушаешь. Он тоже. Ничего страшного.

Лоран молча хватал ртом воздух, стараясь не упасть в обморок. Не было никакого ножа. Не было никакого пистолета. Лор бросился на товарища с осколком вазы, а испугался дурацкого кусочка дерева — обычной деревяшки, как выразился Мишель.

А как же вторая личность Люмьера? В то мгновение Лоран был готов под землю провалиться, лишь бы не видеть ужасающую ухмылку на его лице. Было очень страшно, ведь тот леденящий кровь голос не принадлежал, просто не мог принадлежать златовласу!

— Да, — Лоран сказал всё, на что сейчас был способен.

— Ура, наконец-то! Я уже подумал, что ты онемел или забыл даже слово «да». Ты хоть одно моё предложение услышал?

— Нет, конечно. Я тебя не слушал вообще.

Кому нужны разглагольства психбольного, когда ты сам чуть не сошёл с ума? Лор прикусил губу до крови, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Ну, я так и знал. Бывает.

— Не бывает.

— Чего? — удивился Люмьер.

— Не бывает, — безучастно повторил Лор.

— Это я понял. Я имею в виду: чего именно не бывает?

— Не бывает такого, что мне палка казалась пистолетом, а осколок вазы — ножом, — начал истерить парень.

— Теперь бывает, без разницы, — Мишель махнул рукой. Лоран схватил его за запястье и процедил сквозь зубы:

— Есть разница.

— Ты ещё не привык? — в карих глазах блеснуло безразличие и некое подобие отчуждения. — Мы в психушке. У меня беды с головой, у тебя беды с головой. Никто здесь не выбирает, есть разница или нет. Когда-нибудь, наверняка, появится. А сегодня ты сумасшедший — веселись, пока можешь. Я уже говорил и не устану повторять: ты чересчур много думаешь. Относись к жизни проще. Иначе ты быстро покинешь наш мир, оказавшись где-нибудь далеко.

— Легко говорить.

— А откуда ты знаешь? Может, я в шаге оттого, чтобы расплакаться? — Люмьер размял плечо, сморщившись от боли.

— По тебе не скажешь.

— А надо об этом говорить?

— Я-то откуда знаю?

— Ну вот, — заключил златовлас.

Они замолчали. Мишель пару раз шмыгнул носом, размял плечо, буркнул что-то про физическую подготовку Лэроу, снова напомнил про лестницу и его план как отсюда выбраться и даже вытер с помощью слюны запëкшуюся кровь с виска.

«Кровь запеклась» — нормальное выражение. Ничего в нём глупого и странного нет. Кроме, может, одного златовласа, стоявшего рядом.

— Спать хочется, — Мишель зевнул. — Так как думаешь: сейчас всё ещё ночь или уже утро?

— Ночь. Мы тут не настолько долго.

— Хочу, чтобы было настолько долго. Так ведь веселее. А если нас уже ищут? А если про нас не забыли? Неужели совсем никто и не вспомнит, и никто не будет искать?

— Двумя проблемами на голову меньше. Если захотят — подстроят, будто мы рехнулись и сбежали.

— Было бы круто. Очень, — в карих глазах блеснула искра. — Ещё бы писали именно «мы», а не про кого-то одного. Как про настоящих друзей.

— Или как про каких-то воров и сообщников.

— Тоже хорошо. Вместе ведь.

— Тебе так не хочется быть одному?

— Типо того..? Я не знаю. Я ведь никогда не смогу быть один, забыл? — Мишель усмехнулся и приставил два пальца к своему виску, изображая пистолет. Взмахнул ими, будто вышиб себе мозги, и закрыл глаза, откинув голову. Мертвеца изображал.

— Он всё ещё тут?

— Всегда тут. Всегда всё видит, слышит, чувствует. Больно... Ему. И мне иногда. В основном больно Ему, когда больно мне. И когда бушуют язвы. И когда появляются новые. И когда приходит старшенькая. Не так уж и часто Ему бывает больно. Но Он не бесчувственная кукла, Он скорее... старая игрушка с заплатками по всему телу, пахнущая чем-то страшным, но при этом неизведанно безопасным. Настолько безопасным, что о таких вещах сам себе запрещаешь думать. Особенно в психушке, сидя на холодном полу странного подвала, — он рассмеялся. — И всë-таки, Лоран Лэроу, нам надо отсюда вылезать.

— Зачем? Я бы предпочел сгинуть здесь и сейчас...

— Чтобы остальным жизнь арматурой не казалась. Надо же кому-то мучить ту рыжую странными разговорами! На Жаклин эти методы уже не работают, надо кому-то новому нервы мотать, — он широко улыбнулся. — Хотя ей и так достаточно сейчас приключений. Это ведь на неё наш подопытный накинулся.

— Жизнь мне и сейчас арматурой кажется. Точнее, она этой арматурой бьёт. По голове и зубам, — огрызнулся Лор.

— Ого! Ты не разучился сочинять предложения. Вот так радость, Лор! Теперь я снова чувствую, что разговариваю с человеком, а не со статуей, — Мишель шутил или искренне радовался?

— Хорош стебаться, — сложив руки на груди, пробубнил Лэроу.

— Я и не стебусь! Мне реально за тебя страшно было. Вдруг у тебя от шока навсегда мозг повредился? Или вдруг тебе больно издавать звуки? Столько всего произойти могло вообще-то.

— Ну ты и дурак, — выдохнул Лоран. Он сам не понял, был ли это упрёк или, наоборот, несмешная шутка.

Мишель показал язык.

— Не я набросился на тебя с каким-то нечеловеческим криком страха. Так, напоминание! Я хоть и психопат, но не такой, как ты. Ты меня реально пугаешь, парень! Такое чувство, что я никогда тебя не пойму. Изображаешь адекватного человека, вроде мозг на месте, всё в порядке. Но иногда ты заставляешь меня понервничать. После таких приступов я и себя могу считать нормальным.

Лоран легонько ударил Люмьера в плечо. Тот скривился и зашипел, схватился за ушибленное место.

— Эй, я же совсем слегка, — начал оправдываться Лэроу. — Извини, — прошептал он себе под нос, отвернувшись.

— Ладно, нормально, — всё также прошипел Мишель. Ещё пару минут он держался за плечо, но потом наконец отпустил.

— Легче? — спросил Лэроу, заметив, что товарищ расслабился.

— Почти. У тебя как порез? — он кивнул на до сих пор кровоточащую рану, находившуюся в практически том же месте, что и у самого Мишеля. Лоран тоже окинул порез безразличным взглядом.

— Да ладно, сойдёт. Бывало и похуже! Быстрее говоря, уж точно не умру.

Минут десять сидели в тишине. Мишель снова зевнул, растянулся на полу и сказал:

— Скукота.

— Как запертым в подвале может быть скучно? — не понял Лоран.

— А что делать? — он взмахнул рукой. — Терять голову от страха? Безудержно рыдать? Да, мне, вроде как, страшно. Но это ведь не значит, что всё время надо грустить. Страшно и страшно, бывает! Сейчас главная задача — выбраться отсюда. И желательно никогда больше не возвращаться.

Ого, здравые мысли от Мишеля.

Плечо у Лорана болело, голова тоже гудела. Нехорошо. Да, наверное, златовлас был прав — скукота. Боль и скукота. Глупость!

Непонятно, почему они сидят и бездействуют? У Лорана просто не было желания вставать, не было сил от слова совсем. Он не мог себе сознаться в том, что просто не хочет отсюда уходить. Не хочет покидать место, где погиб дядя. Ему не нужны были объяснения, как эта комната здесь оказалась. Он просто хотел побыть с дядей ещё чуть-чуть.

— Теперь мне даже кажется, что я обратно хочу! — пробормотал Лоран неизвестно кому. — Боюсь, если не уйду сейчас, останусь здесь навсегда...

— Обратно — это куда?

— Хочу обратно в палату. Просто хочу уйти отсюда, — прошептал Лор.

И он открыл глаза. Расписной потолок в стиле космоса непривычно ослеплял. Мягко, мягко, мягко. И тепло.

Стоп. А как же подвал?

***

Сладко зевнув, юноша вдруг вздрогнул. В коридоре звенел «будильник», а сам Лоран только-только проснулся, всё ещё не отойдя ото сна. Глаза слипались, мозг не хотел выходить из такого прекрасного и манящего тумана. Хотелось перевернуться на другой бок и уснуть; захрапеть, как это всегда делает Мишель.

Странный сон приснился Лорану. Ужасающий и отвратительный! Он собрал в себе всё, что можно было: подвальное помещение, что так манило парня; комнату, где погиб или убил себя дядя; нападение Мишеля и его галлюцинации; непонятное перевоплощение осколка вазы в нож, куска дерева в пистолет. Ещё эта дурацкая драка, выглядевшая так правдоподобно...

И что же могло вызвать такие сновидения? Ведь никаких таблеток Лэроу в ближайшее время не пил и пить не собирался... он не дурак, больше врачам не доверяет.

Неуклюже потянувшись, парень подавил резкий стон. Предплечье отозвалось противной болью, словно кто-то воткнул в него нож, медленно раздирая все мышцы и связки. Неизвестный явно наслаждался, не хотел сразу убить юношу — у него были другие цели. Нанести как можно больше боли, испугать и заставить умолять прекратить.

Быстро сев на кровати и сняв рубашку, Лэроу вздохнул. Это был не сон. На плече красовалась свежая рваная рана, оставшаяся после удара осколком или ножом. Как же быстро он забыл обо всём, подумав, что это всего лишь кошмар, страшный сон!

Лоран помнил всё в мельчайших подробностях. Всё, кроме их возвращения. Последнее воспоминание, сохранившееся в его голове, было связано с репликой самого Лора.

— Хочу обратно в палату, — пролепетал тот, повторив за собой же.

Но как они вернулись? Парень в недоумении уставился на храпящего соседа.

Мир услышал его и исполнил просьбу. Он выбрал Лора... или просто его крыша, которая вечно едет не спеша, действительно покинула своего хозяина, отдав его на растерзание сумасшествию.

Но хорошенько поразмышлять на эту тему Лорану не дали. Медсестра пришла за душевнобольными, чтобы отвести их в столовую.

Удивительно, что после очередного «Ненастоящего» покушения и самоубийства кафетерий потихоньку начинал функционировать, как раньше. Конечно, больных до сих пор водили медсестрички, но глупое правило по поводу ограничения людей в помещении отменили. Оно было настолько абсурдно, что изрядно раздражало всех. В какой-то день тебе повезёт, тебя отведут сразу же после будильника. А в другой ты можешь голодать в течение нескольких часов, пока очередь дойдёт до твоей палаты. Вынужденные, но бесящие меры.

Как бы это странно не было, но в столовой было на удивление тихо. Около десяти больных ели молча, спокойно смотря в свои тарелки. Правда, когда Лор только зашёл в кафетерий, все так уставились на него... ну явно невзлюбили с первого взгляда! Неприятная ситуация, и мурашки-то по спине не забыли пробежать.

У двери стояло двое охранников, в другом конце помещения сгруппировались пятеро медсестёр, тихонько что-то обсуждавших. В общем, дисциплину никто не нарушал.

Казалось, будто всё возвращается на круги своя. Словно все позабыли о недавнем грустном событии, случившемся по вине Лорана и Мишеля.

***

На прогулку ребят повела Жаклин Брэдли, сказав, что Ава немного приболела и не вышла на работу. Люмьер расстроился, но не сильно. Лорану же было всё равно от слова совсем. Естественно, что после того покушения девушка сильно испугалась!

Жакли сегодня была в приподнятом настроение, всю прогулку щебетала и бурно жестикулировала. От Лэроу она уже давно ничего не ждала, не смотря на него, как на собеседника. А вот к Люмьеру девушка постоянно приставала, ждала ответа и надеялась поговорить. Тема была не важна.

Но Мишель будто сломался. Он молчал, изредка нехотя кивая, — не более того. Куда же делись странные разговоры ни о чём? Придуманные теории заговора, идиотские сравнения мира с чем-то ещё, мысли о странных праздниках и «Дне Мишеля»?

Даже Жаклин была несказанно удивлена. Люмьер и молчание — понятия несовместимые.

— Лор, ты хоть знаешь, что с ним? — прошептала медсестра другу на ухо, пока объект их рассуждения присел возле дерева.

— Ничего серьёзного, думаю, он просто не знал, что ещё может ломаться.

— Ты о чём? — Брэдли действительно не понимала.

— Попав сюда, этот парень окончательно разрушил себя прежнего. Старый Мишель Люмьер погиб ещё тогда, когда увидел висящее перед ним тело. Его сердце было окончательно разбито, эти маленькие осколки уже никак не могли собраться вместе, чтобы вновь сломаться! Но с моим приходом с ним что-то произошло... может, виной этому и не я; а может, только я и никто другой. Вчера вечером и сегодня ночью он пережил большой стресс, сам того не осознавая. В попытках скрыть собственные эмоции, люди часто сами о них забывают и считают пустяком. Вот он и попал в свою же ловушку. Сломался вновь, когда думал, что уже нечему ломаться.

Девушка ошарашено посмотрела на Лорана, но промолчала. Пожалуй, это было самое лучшее решение в такой ситуации.

Всё оставшееся время ребята не разговаривали друг с другом, каждый думал о своём. Ни у одного из компании не было сил на разговоры.

У Лорана в голове лился ливень, вспыхивали молнии, гремел и затихал гром, пугая всех и вся. Море выходило из берегов, яростно пытаясь захватить новой волной больше территории, отвоевать её у других. А на небольшом причале в удушающем одиночестве сидело альтер эго Лора. Бушующее море и миллиарды брызг, которые обрушивались на каменное строение, не волновали парня. Он погрузился в глубокие раздумья, не желая принимать тот факт, что всё было не во сне, а наяву. Это другое «я» Лора просто не понимало, как такое возможно. Сам Лоран даже не хотел вспоминать об этом.

Представить, что творилось в голове у Мишеля, было даже страшно. Настолько, что эту идею Лэроу благоразумно отшвырнул в сторону, решив, что это не его проблемы.

Время идти в палату наступило довольно быстро. Жаль, было так хорошо дышать свежим воздухом, разминать ноги или, наоборот, лежать и греться на солнышке!

Жаклин быстро покинула парней, ссылаясь на загруженность из-за отсутствия Авы Парсон. Ведь здоровье пациентов, за которых девушка отвечала, теперь лежало на плечах других медсестёр. Так было даже лучше, никто не будет мешать.

Лоран уже было открыл рот, чтобы озвучить вопрос, который мучил его весь день, но сразу же захлопнул его. А впрочем, зачем тревожить соседа? Ведь Лор и так знает, что всё было по-настоящему, это ему не приснилось. А для Люмьера это лишний стресс, которого у него и так было сейчас слишком много.

Пускай разберётся в себе. Если златовлас вновь проигнорирует свои чувства и эмоции, они долго будут накапливаться внутри, давя своим весом всё сильнее. Но ведь сосуд отнюдь не бесконечен. В какой-то момент всё прольётся — это неизбежно. Нужно сразу решать такие проблемы. Страхов много, а жизнь одна.

Так Лоран и не трогал своего друга, пока бывшего помощника детектива не забрали на сеанс с психологом. Безусловно, им оказался Джонатан Хейз — знакомый и добрый доктор, который определённо бесил Лорана, но и нравился ему. Врач лез не в свои дела своим длинным носом, но умел вовремя остановиться, успокоить своего пациента и наставить на правильный путь.

— Здравствуй, Лоран, — как всегда лучезарно улыбнулся Джонатан.

Приём ничем не отличался от других. Точно так же, как и два дня назад, врач уточнил, всё ли хорошо с самочувствием юноши, как проходит его дружба с Мишелем, и есть ли улучшение после подключения нового препарата. Лэроу соврал, ведь пить это непонятное лекарство он не стал. Ещё неизвестно, что это за таблетки!

Далее Хейз всё-таки решил соответствовать образу обычного психотерапевта, поэтому предложил Лору пройти небольшой тест. Вопросы были довольно банальны, так что Лэроу не стал уделять им должного внимания. Но последняя страница его удивила. На ней напечатали всего одно предложение и оставили много свободного места, явно предназначенного для ответа, причём развёрнутого. Обычного «да» или «нет» было бы недостаточно.

«Ваше сердце живёт в гармонии с вашим мозгом?»

Лоран прекрасно знал ответ на этот вопрос, но всё же задумался.

Глубоко вздохнув, парень принялся писать, совершенно не следя за своим корявым почерком:

«Мозг и сердце не могут существовать в гармонии, не могут не мешать друг другу. Это то же самое, что пытаться сдружить акулу и дельфина. Дельфин более пластичен и может совершать разные манёвры, что недоступно акуле, скелет которой более неповоротлив.

И каждый человек сам решает, что у него дельфин, а что — акула. Можно представить сердце в виде благородного млекопитающегося. Оно сможет подстраиваться, спокойно плыть по течению, когда мозг будет долго мусолить одно и то же. Если же сердце у человека играет роль акулы, — тут сложнее.

Вот если сердце-акула влюбится в плохого человека — вообще будет катастрофа! Мозг будет протестовать, найдёт замену получше. А сердце ни в какую. Вот только он или она, всё.

Как-то неправильно, да? Поэтому всегда выигрывает тот, у кого сердце — медведь, а мозг — волк. Ведь в природе эти животные нередко охотятся вместе и спят бок о бок. Сердце будет доброе, но умеющее за себя постоять. Мозг же сможет спокойно оценивать ситуацию, защищая хрупкое и храброе сердечко».

Поставив точку, Лоран удовлетворённо улыбнулся. Ему определённо нравились такие вопросы. Не нужно было рассказывать о себе, необходимо просто поразмышлять на какую-либо тему, словно ты пишешь сочинение на экзамене.

Но Джонатану ответ Лэроу не понравился. Он долго хмурился и вчитывался в строки, как будто надеялся увидеть там что-то новое.

— Вас не устроило моё сравнение? — поинтересовался пациент у своего врача.

— Я просто не могу смотреть на мир теми же взглядами, что и ты. Мы... слишком разные, мой друг.

— Нет, мы все одинаковы. Разные условия наших жизней. Вы выросли таким, потому что такой была Ваша жизнь. Я не могу осуждать Вас за это, а Вы не пытайтесь понять меня.

Доктор последовал совету и переключился на другую тему.

Оставшиеся тридцать минут были просто адом для юноши! Пришлось вновь говорить про своё детство, про жизнь у дяди и даже вспомнить про родителей.

Их беседа всё не заканчивалась. Лоран даже начал паниковать, что если мужчина решил подольше помучить своего пациента?

— Хочу в палату, надоело, — прошептал парень.

Его желание не исполнили. Мир оказался чересчур капризным и избирательным, как и говорили те сумасшедшие люди в документах.

Почему же он решил вернуть ребят, когда они застряли в подвале? Чем та просьба отличалась от этой?

Возможно, когда-нибудь Лоран поймёт, как управлять им. Таким странным и загадочным Миром больницы, который ведёт себя словно ребёнок и постоянно привередничает.

Но пока он не научится, придётся мириться с правилами. Доктор отпустил парнишку, и он с огромным удовольствием пошёл в палату в сопровождении медсестры.

Луна прямо над его головой всё также удивляла своей красотой. Интересно, почему именно её Мишель нарисовал в этом месте? Он даже не задумывался... или всё было спланировано? Может, этот спутник Земли очень уж похож на Лэроу?

Такой же холодный, сизый, мёртвый и предвещающий конец всего. Но такой чудесный и волшебный, вдохновляющий и завораживающий...

Глава 16

Следующий день, столовая. На самом деле Лоран был даже рад, что глупое ограничение посещения кафетерия сняли. При виде огромного, но почти пустого помещения постоянно становилось страшно! Вообще, в психбольнице всегда было не по себе, а в пустой столовой становилось совершенно неуютно и ужасно.

Взяв поднос с едой, Лоран принялся искать свободное место. Ладно, всего лишь один плюс в том ограничении был — всегда хватало места. Хочешь идти в левый угол — пожалуйста; хочешь сидеть по середине — вот тебе десять стульев, выбирай любой.

А сейчас... сейчас попробуй выбей хоть где-то местечко. Ещё немного побродив по помещению, Лэроу наконец приметил один свободный стул. Рядом с Мишелем и какими-то ещё странноватыми пациентами. Люмьер болтал с ними, активно жестикулируя и размахивая руками.

Лоран молча опустился на стул, оглядев собеседников соседа. Они в свою очередь уставились на юношу, злобно нахмурив брови. А затем продолжили общаться с Люмьером, будто только что не хотели убить Лора взглядом.

—...и поэтому динозавры просто запечатаны в центре Земли, а эта самая Земля была намного, намного больше! — закончила объяснения какая-то тëмноволосая женщина.

Будет весело. Хотя только что Лор чуть не шарахнулся в сторону от тех страшных взглядов...

— Лоран, привет! — улыбнулся Мишель, махнув пустой ложкой.

— Угу, — вздохнул юноша.

— Наоборот, — с набитым ртом возразил парень с длинными рыжими волосами, — динозавры не заточены в центре Земли, а ходят на поверхности. В центре Земли заточены как раз мы, обычные человеки. А тех, кто выбирается по тоннелям наверх, сразу же задавливают своими ногами динозавры.

Будет очень весело. Лоран чуть не рассмеялся в голос, сдержавшись только из-за того, что глотал кусок еды.

— Тибетцы могут с тобой поспорить, — влез Мишель.

— Те, которые видели динозавров — не могут, — улыбнулся длинноволосый. — А если могут — то милости прошу, только найдите их для начала.

— Найти их ещё половина дела. Они ведь очень занятые существа!

Мишель должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему. Куда ж его понесло, придурка этакого..? Ладно, все здесь придурки. Лэроу еле подавил смешок.

— Ну да, ну да, — фыркнула женщина. Её тарелка уже была опустошена, так что неизвестно, почему её до сих пор не увели обратно в палату. — Роют себе тоннели и мычат под нос — вот так занятость! Прям высший уровень.

— Зачем им вообще рыть тоннели днями напролёт? — спросил Мишель, непонятливо моргнув.

— Чтобы мы ломали над их действиями головы, — длинноволосый парень рассмеялся.

А он вообще ел? Тарелка как была полной, так и осталась. Хотя вот у него в ложке эта похлёбка имелась.

Что за чертовщина? Когда день начинается с вопроса: «Что за чертовщина?», то весь день, наверное, будет чертовщинным. Такое слово вообще существует?

— Чертовщинный, — случайно вслух пролепетал Лоран.

— Кто? — ухмыльнулся длинноволосый. Интересно, он знал, что когда начинает улыбаться, то становится чересчур зловещим?

— Что? — снова ничего не разобрав, переспросил Мишель.

Тëмноволосая женщина не обратила никакого внимания на внезапное заявление юноши.

Ну, раз уж тут все сумасшедшие несут сумасшедший бред, почему бы не примкнуть к ним, как это сделал Мишель?

— Чертовщинный день. Всё разбегается, и никак не получается собраться, — выдохнул Лор.

— Ага, ага, — понимающе закивал страшно-улыбающийся паренëк. — Мои тоже в последнее время разбегаются во все стороны. Никак не получается их загнать в одно помещение.

Он подумал, что Лоран говорил про свои галлюцинации? Может, они тут всей троицей такие... чокнутые ребята? А может, правильнее сказать шизанутые? Лоран-то тоже чокнутый, раз в одной больнице с ними, раз в одной палате с Мишелем...

— А зачем их загонять? — спросил златовлас, про которого только что вспомнил Лэроу.

— Так если они разбредаются, то и говорить не с кем! Это тебе хорошо, Он от тебя не отходит! А у меня их о-го-го сколько, за всеми не уследишь.

— Неправда! Ко мне иногда и Его друзья заглядывают, они тоже хорошие. И тоже ходят по разным палатам. Зато я всегда знаю, кто чем занят. Правда не знаю, кто такие эти «кто», но это не так уж и важно.

Тëмноволосая женщина незаметно пару раз зачерпнула еды из тарелки длинноволосого паренька.

— А зачем тебе знать, кто и чем всегда занимается, а? — она склонила голову набок и наивно прищурилась.

— Чтобы всегда можно было с ними поговорить. Нужно же в эту столовую приходить подготовленным, а то скукота будет! Не хочу молчать.

А Лорану Лэроу нравилось молчать, на самом деле. Почему бы и да? Ох, чëрт! Сумасшедшие словечки незаметно вклинились и в сознание Лорана.

— Кстати, — увлечённо протянул Мишель. — Они мне как раз очередной слушок рассказали. Говорят, что начальник больницы жутко нервный и злой ходит-бродит по больнице...

— А зачем ему бродить? Его дрожжами что ли накормили? — перебила женщина, но златовлас это решительно проигнорировал.

— Потому что у него кто-то из наших что-то украл! Представляете? Причем прямо из-под носа, как будто из сейфа.

— Да быть такого не может! — скептически ответил длинноволосый парень. — Мне кажется, это не наши, а кто-нибудь из агланов. Ну, или лун, на крайний случай. Но всë-таки агланы вероятнее.

— Вот и мне так кажется, — кивнул златовлас.

Пока Лор находился далеко-далеко-далеко в своей голове и, к своему счастью, не слышал разговора про документы, тëмноволосую женщину наконец увели из столовой. И медсестра, кажется, поторопила Мишеля, потому что он спросил:

— Лоран, ты там есть собираешься? Мало времени осталось.

— М? — Лоран выпрямился как струна. Переварив смысл слов, вместо ответа он начал активнее работать ложкой.

После самого странного завтрака в жизни Лорана Ава Парсон забрала парней и повела их на прогулку. Как обычно болтая исключительно с Мишелем, она совершенно забывала про бывшего помощника детектива и громко хохотала, слушая златовласа. Лэроу был этому даже рад. Не было у него настроения для разговоров! Веселило только то, что девушка была в полном порядке после неудавшегося нападения на неё.

Юноша глубоко вздохнул, немного покачнувшись. Кружилась голова, даже немного подташнивало. Неужели всё из-за стресса? Лор получил переутомление, и теперь ему необходимо минимум два дня просто лежать и отдыхать? Было бы здорово.

Лоран начал концентрировать своё внимание на правильном дыхании, чтобы хоть как-то унять тошноту.

Свежий воздух не помог, так что парень присел на асфальт и облокотился спиной о стену больничного корпуса. Никто не смотрел на него. Создавалось ощущение, что если кто-то из больных начнёт умирать на прогулке, это не заметят и не спасут беднягу. Нахождение рядом медсестры не всегда помогает. Ну, вот, Ава Парсон ходит и общается только с Люмьером, словно Лорана и вовсе не существует. Сможет она ему помочь в нужный момент? Нет, конечно. Иллюзия безопасности...

Лэроу уже устал повторять себе, что это чересчур уж странная больница. Но после похода в подвал его перестали удивлять всякие пустяки. Вряд ли что-то переплюнет тот шок, который испытал Лор, оказавшись там. Поэтому об этом вовсе не хотелось думать. Всё равно Лоран не сможет никак узнать, каким же образом в подвале оказался тот самый кабинет.

Парень опустил взгляд и покачал головой. Потянувшись, он зевнул и поёрзал, устраиваясь удобнее. Хорошо в этом небольшом парке при больнице! Молодец директор, организовал такое приятное место для прогулок. Конечно, если бы он построил побольше лавочек, было бы лучше. Тогда парень не сидел бы на грязной дороге, не пачкал рубашку о стену корпуса лечебницы.

Вдруг Лор перестал чувствовать опору в виде стены и упал на спину, больно ударившись, словно что-то острое впилось ему в тело.

Чертыхнувшись, Лор вскочил и еле сохранил равновесие. Ноги подкосились и не смогли удержать юношу. Сидя на коленях, он прерывисто дышал и пытался унять дрожь в теле.

— Где я, чёрт возьми..? — прошептал Лоран.

Больничный садик с множеством деревьев и других растений пропал. Все здания, лавочки, даже фонтан и отдельное строение, похожее на кладовую, — всё исчезло!

В глазах начало рябить. Оглянувшись, Лор стал паниковать ещё больше. Он сидел в центре маленькой комнатушки. Все стены, пол и потолок были изрисованы странным узором: совершенно несимметричными белыми и чёрными пятнами. Никакой двери не было и, казалось, будто и не могло быть в этом месте.

Но как он тут оказался?! Лэроу вскрикнул в тот момент, когда посмотрел на пол. Пятна были живыми. Они двигались! То белое пятнышко станет чёрным, то чёрное — белым.

Прикоснувшись к одному из них, юноша выдохнул. Ничего не произошло. Может, это просто своеобразная иллюзия? А на самом деле пятна не перемещаются. Лорану хотелось в это верить. Но у него никак не получалось.

Встав, он аккуратно притронулся к стене и прошёлся рукой по всей поверхности. На все вопросы Лэроу попробует ответить самому себе позже. Главная задача сейчас — это понять, как выбраться отсюда.

Рука резко дрогнула, нащупав что-то мягкое. Нажав на место пересечения двух пятен разного цвета, парень ахнул. Стена медленно рассыпалась, образовав небольшое отверстие, в которое с лёгкостью влез бы человек с телосложением Лорана. Если здесь был бы Мишель, он бы не смог пролезть. В такие моменты Лэроу сильно радовался своему среднему росту!

Оказавшись в другой комнате, ничем не отличающейся от предыдущей, Лор громко сглотнул. И что дальше?

— Ну, если в той комнате я нашёл потайную дверь, значит она и тут должна быть? — пролепетал Лоран, ни на что не надеясь. — Что же это за место такое...

Глаза ужасно болели из-за постоянного движения пятен. Если парень до сих пор не сошёл с ума (что просто было невозможно), он скоро совершенно слетит с катушек в этих комнатах!

Пугала абсолютная тишина. Ни единого шороха. Лоран слышал стук собственного сердца и своё сопение. Иногда, перемещаясь по комнате, он шаркал ногами: спотыкался, неправильно поставив ногу от волнения.

Найти проход в этой комнате было намного сложнее: он находился слишком высоко. Рукой достать было легко, но как забраться туда? Лоран схватился за край, подтянулся и упал, больно исцарапав ладони. Вторая попытка, к счастью, всё же увенчалась успехом.

Лэроу уже хотел воскликнуть, что в третьей комнате, наверное, будет ещё сложнее, но так и застыл с открытым ртом. Он попал в целый лабиринт!

— Кто-нибудь... спасите, — всхлипнул Лор, пытаясь унять дрожь в теле и восстановить дыхание.

Ничего, кроме размера комнаты, не изменилось. Активно мельтешили белые и чёрные пятна, словно здесь не было других цветов; стояла гробовая тишина; и выхода не было. Или, по крайней мере, Лор его просто не заметил. Возможно, если Лэроу пойдёт в правильном направлении, он увидит спасительную дверь, которая вернёт его... но куда? Хочет ли он возвращаться в больницу?

— Да какая разница куда?! Лишь бы уйти из этого непонятного чёрно-белого места! — закричал Лор, отвечая на свои же мысли.

И правда. Лучше уж в больнице с психами, чем здесь. Вспомнилась до боли странная беседа в столовой. Да, они больные на голову. Да, они грубые и невежливые. Да, возможно, иногда они переходят рамки дозволенного. Но они люди! Может быть, они плохие. Это просто их другая сторона, — ведь в человеке есть и добро, и зло. Просто что-то лежит на поверхности, а что-то внутри; что-то руководит тобой, а что-то таится глубоко, ждёт своего часа.

Лэроу решил придерживаться правой руки, ведь левой почему-то не доверял. Прежде чем пойти дальше, он разорвал рукав рубашки и положил кусочек ткани на пол. Если он вновь вернётся сюда, то будет знать, что уже был здесь. Это как в лесу оставлять метки на деревьях — полезно и удобно.

Каждый раз поворачивая, юноша клал на пол небольшие куски одежды. Скоро рубашка закончится и, наверное, придётся рвать штаны, чего уж очень не хотелось. Но это был единственный шанс выбраться из этого места.

Последняя надежда покинула Лорана, когда он начал ходить кругами. Он ведь вернулся в самое начало, хотя шёл совсем в другом направлении! Казалось, будто этот лабиринт был закольцован. В какую сторону бы ты ни пошёл — всё равно вернёшься в точку А, так и не достигнув точки Б, пункта назначения.

По ощущениям Лора прошло около пяти минут с того момента, как он попал в чёрно-белый мир лабиринтов. Но юноша уже успел жутко устать и захотеть пить!

Говорят, что страх — неконтролируемая и заразная штука. Но в случае Лэроу он просыпался только тогда, когда о нём вспоминали. Лорану нужно было просто забить мысли идеями по выходу из лабиринта, чтобы заглушить панику.

Раздался удар чего-то тяжёлого об пол, Лоран радостно улыбнулся. Нашёл. Вот только дыра вела в полную темноту. Проход в следующую комнату выглядел как вход в Преисподнюю. Не было никаких бегающих пятен, не было лабиринта. Когда парень спрыгнул, неуклюже зацепившись за край, он не поверил своим глазам. Он оказался в больнице.

— Да! — закричал Лор. — Выкусите, я снова вернулся!

Бывший помощник детектива радостно подпрыгнул и побежал ко входу в здание главного корпуса. Именно там на пятом этаже располагалась палата Мишеля Люмьера и его соседа Лорана Лэроу.

Наверное, всех уже завели в здание, а его самого сейчас ищут. Охранники, возможно, подумали, что он сбежал.

— Этот глупый златовлас расстроился, наверняка, — заключил Лор. — А Ава вообще в шоке, я просто уверен.

Парень подбежал к двери и громко постучал. Один раз, второй, третий... ответа не было, шагов в здании тоже не слышно. Словно вся больница вымерла, все люди покинули это проклятое место. Забросили ужасную психиатрическую лечебницу.

Замахнувшись, Лоран с силой ударил дверь ногой, рассчитывая выбить её. Но всё оказалось намного проще — дверь не была закрыта на замок. С громким стуком она ударилась в стену, больше не мешая Лору.

Всё было таким чужим и неизведанным! Вся мебель отсутствовала, лишь на полу изредка лежали сломанные ножки от стульев и столов, рваные подушки и столовые приборы, но не пластиковые, а из нержавеющей стали.

Все стены были в трещинах, штукатурка давно облезла и рассыпалась. В углах комнат было очень много паутины, хотя Лоран не встретил ни одного паука. Будто не только люди исчезли, но и все животные и насекомые, включая паукообразных.

С замирающим сердцем Лор поднялся на нужный этаж и остановился перед дверью в палату. В палату, где должны были жить Люмьер и Лэроу. Но в этом измерении их просто не существовало.

Громко сглотнув, юноша всё же зашёл в комнату. Её обстановка была точно такой же, что и во всей больнице. Пугало лишь одно: потолок не был белым. Конечно, рисунок уже успел выцвести. Но Луна всё также ярко горела и словно усмехалась над сумасшедшим мальчиком. Всем своим видом она говорила: «ну давай же, скажи, наконец, что ты псих». Лоран не сказал.

В столовой нашёлся выход из этого отвратительного места. Называть непонятную дыру порталом парню не хотелось, ведь именно так он бы признал своё полное безумие.

— Подождёшь, никуда не денешься, — нахмурился Лоран.

Ему нужно было кое-что проверить. Это важнее возвращения в свой мир... как же непривычно говорить такое! А ещё непривычнее осознавать, что скорее всего все статьи в документах и вырезки из газет были правдивы.

Лэроу был уверен, что прошло максимум тридцать или сорок минут, так что никто ещё паниковать не начал. Время на его стороне, наконец-то!

Выбежав из-за угла, Лоран чуть не упал. Неважно, поранится он или нет. Нужно добежать, нужно успеть. Неизвестно сколько проход будет открыт! Возможность остаться в этой заброшенной копии больницы навсегда не радовала от слова совсем.

Запыхавшийся психбольной, попавший в ловушку своего же разума, в тень заброшенного ума, стоял перед лестницей и молча пытался прийти в себя. Поломанная лесенка, с помощью которой можно было попасть подвал, сейчас вела наверх. Какой же он глупый, ну правда...

— Держась за выступ здания, когда я прятался от директора больницы, я насчитал примерно двадцать метров высоты. Когда нас начали водить на прогулки, наша палата оказалась на пятом этаже. Но при этом я, полный идиот, даже не усомнился, что лестница, находящаяся на пятом этаже, может вести в подвал. Мы должны были оказаться на четвёртом, потом на третьем, втором, первом и только потом в подвале. Конечно, наш спуск длился долго, но мы не могли вот так взять и перескочить четыре этажа! — взорвался Лоран. — Это просто уму не постижимо. Какой же я... да слов таких нет.

Лэроу был точно уверен, что увидит нечто чудовищное, если воспользуется этой лестницей. Нужно просто вернуться в столовую и зайти в очередную дверь между измерениями, надеясь, что она выведет обратно. К Мишелю, к Аве Парсон и Жаклин Брэдли, да даже к Джонатану, будь он проклят!

***

Переход вышел довольно удачным, как сначала посчитал Лоран, но он был не прав.

«Портативная дыра» — как парень решил называть эти странные врата, — привела в кабинет незнакомого ему врача. Он явно был старше Хейза. Полностью седые волосы были растрёпаны в разные стороны, глаза были неимоверно холодны, как показалось на первый взгляд. Одежда немного выбивалась из эстетики всей лечебницы: чёрная рубашка с короткими рукавами и чёрные брюки, закрывающие обычные кроссовки.

Незнакомец писал какой-то отчёт, когда Лор упал на пол в центре кабинета, громко ругнувшись. Плохая посадка, ногу подвернул.

— Ты здесь откуда? — вскричал доктор.

— Да вот, вернулся, к счастью, — залился смехом Лоран. — Неужели меня уже успели потерять? Прошло максимум минут сорок, ну, возможно и час.

— Лоран Лэроу? — удивился мужчина и опустил взгляд на какой-то документ. — Вы же сбежали на утренней прогулке! Вас до сих пор ищут.

Пациент был шокирован резкой сменой тона врача. Как быстро на Вы перешёл!

— А зачем меня искать? Ну ладно, я отсутствовал часа два, не больше.

— Да Вы издеваетесь! Вас не было целый день. Уже, — мужчина глянул на наручные часы, — за полночь!

Лор усмехнулся и резко убрал с лица все эмоции, став более серьёзным:

— Не смешно.

Юноша схватился за воротник порванной рубашки и с трудом заставил руки перестать дрожать. Из-за нехватки кислорода начала кружиться голова. Перед глазами всё плыло и темнело.

Лэроу взял ближайший стул, пододвинул к себе и сел. Нога стала предательски трястись, выстукивая странный ритм.

Распахнулась дверь, в кабинет влетел врач, отвечающий за Лорана. Хейз присел на пол и взял парня за подбородок:

— Посмотри на меня! Лор! Сейчас же посмотри мне в глаза, Лоран.

Лэроу прокусил нижнюю губу. Глаза отказывались смотреть на доктора, в панике перескакивая с одного на другой предмет в комнате. На лбу выступили капельки пота, в мгновение стало невыносимо жарко и душно. Мозг словно забыл, как нужно работать и думать.

Ощущения были схожи с теми, что испытывал Лоран в момент попытки суицида. Отличалось всё тем, что не было странного и пугающего Голоса... к счастью.

Джонатан всё пытался достучаться до своего пациента, второй врач уже кричал что-то в телефон.

Лоран не плакал, просто не позволил себе. Глаза противно щипало, вот и всё.

— Как ты... Лор? Я... ты же всегда...

Многие реплики мужчины Лоран просто не слышал. Молча уставившись невидящим взглядом на врача, юноша начал считать собственный пульс. Досчитав до ста девяносто восьми, Лор прекратил это занятие. Всё равно бесполезно.

Грустно улыбнувшись, парень опустил голову, положив её на руки. Прибежали медсёстры с лекарствами.

Конечно, выпив успокоительное, ему станет лучше. Возможно, после определённых таблеток уйдут и галлюцинации. Но от себя не убежишь никогда. Сможет ли Лэроу и дальше жить, осознавая, что он сумасшедший психопат?

***

— Я уже думал, никогда тебя больше не увижу, — вздохнул Джонатан Хейз.

— Так быстро соскучились? — отшутился Лоран, но быстро заткнулся под строгим взглядом своего доктора.

Бывшего помощника детектива так и не отпустили к себе в палату. Сейчас он сидел на кушетке у Джонатана, безразлично смотря на его семейную фотографию в рамке.

Лор не знал, что ему вкололи, но самочувствие и правда улучшилось. Страх и море плохих эмоций отошли на второй план. Больше не хотелось думать обо всём случившемся.

— Мой друг, а теперь поведай, как и зачем сбежал, куда и с какой целью?

— Вы всё равно мне не поверите. И правильно сделаете, на самом деле. Как говорил Борис Кригер: «Следует верить в то, что помогает жить, и не верить в то, что мешает».

— «Когда люди не верят ни во что, они готовы поверить во всё». Я тоже знаю множество цитат, так что хватит мне зубы заговаривать, — прошипел Хейз.

— «Кто не верит себе самому, всегда лжёт». Это цитата Фридриха Ницше из книги «Так говорил Заратустра. По ту сторону добра и зла». Дядя по вечерам любил читать её, — выдохнул Лор. — Вы ведь понимаете меня, не смогу я Вам правду сказать! Даже если сильно захочу, — не смогу.

— Твою пропажу рассматривают как побег! Если ты мне расскажешь...

— Я не могу. От меня Вы услышите только ложь.

Мужчина помассировал переносицу и покачал головой. Чересчур сильно он волновался за Лорана. По-семейному, как уже однажды подумал Лэроу. Да, Джонатан Хейз действительно годился парню в отцы. Но у Лора была единственная проблема, которая мешала ему жить. Он перестал доверять людям ещё детстве. Он забыл, что такое любовь и доброта, доверие и привязанность. Только дядю он любил. Это его и погубило.

— Я могу идти?

— Ты не в армии, ребёнок! Когда ты уже осознаешь, что своим поведением делаешь всем только хуже? — пробормотал Джонатан. — Иди, отдохни и выспись.

Лоран с радостью покинул кабинет своего врача и направился к себе в палату. Странно и нелогично, почему же его никто не сопровождал?

Хейз сам подтвердил, что его отсутствие заметили сразу и посчитали, что он сбежал. Лэроу думал, что за ним теперь будут присматривать в десять раз лучше, не оставляя его одного. Ведь это просто небезопасно. Сбежал один раз — сбежит и второй. Но почему же сейчас в лечебнице было так тихо?

Вспомнив, что уже давно прозвучал звонок отбоя, по спине Лора пробежали мурашки. Действительно, прошёл целый день, все уже спят!

Юноша посетил всего два измерения, но казалось, что минимум двадцать два. Усталость накатила только сейчас. И Лоран наконец понял, как сильно утомился от паранормального и необъяснимого.

За несколько дней в больнице с ним произошло столько всего, о чём он просто не хотел вспоминать. Просто потому что он не знал, как всё это объяснить с научной точки зрения.

Лоран тихо захохотал, закрыв рот рукой. Ничего смешного в этом, конечно, не было. Каждое новое происшествие оставляло свой след на психике парня, что безусловно было ненормально.

Именно об этом и думал Лоран Лэроу, входя в собственную палату. На долю секунды у него появилось желание пойти к лестнице, ведущей в подвал. Но он остановил себя. Небезопасно, глупо и просто бесполезно. Он и так знал, что увидит. Спуск вниз не исчезнет в этом мире. Эта больница неправильная, она и является копией. А вот другое измерение оказалось верным.

Покачав головой и выбросив все дурные мысли, Лор уже подошёл к своей кровати и тихо присел на краюшек, хотя мог и не пытаться не шуметь. Мишель Люмьер не спал.

— Я подумал, ты меня бросил, — сказал он.

— Я не крыса, чтобы так делать. Это произошло не по моему желанию, — процедил Лоран сквозь зубы.

Златовлас нахмурился и кивнул, как бы приглашая соседа рассказать всё, что он таил в себе.

— Я сам не понял, как так вышло, если честно. Просто облокотился на стену больницы, задумался о чём-то неважном. И вдруг я просто перестал чувствовать опору, упал, больно ударившись спиной. Вскочил, а я уже не в саду! Непонятное место, пустынное и пугающее. Я еле выбрался оттуда.

И Лэроу выложил всё, ничего не скрывая. Ему нужно было выговориться, нужен был собеседник, который поверит в весь этот бред. И Люмьер как раз таким был. Вся его жизнь строилась на паранормальных явлениях, так что как никто другой он смог понять Лорана. Но понять — не утешить. Мало просто выслушать и кивнуть в знак понимания, мол, я уяснил.

И не каждый умеет правильно поддерживать, успокаивать других. К сожалению, Люмьер вошёл в эту группу.

— Я ведь тоже вижу тех, кого уже нет в нашем мире. Но меня это не пугает, я привык. И ты сможешь с этим ужиться, будь уверен.

— Не получится у меня, я не хочу быть сумасшедшим! Именно поэтому не смогу я так жить.

— У тебя нет другого выбора. Это нормально, привыкай.

— Нормально? Серьёзно так считаешь? Сначала я читаю документы про сбрендивших людей, которые оставляют на мне свой отпечаток, потом Мир слушается меня, исполняет просьбы, правда не все, он какой-то чересчур избирательный. Потом я попадаю в такое место... Перемещаюсь по измерениям через непонятные порталы, нити, связывающие все миры. Для меня прошло минут сорок, а для вас — целый день... нормально, да?

— «В этом безумном мире всё нормально», — прошептал Мишель.

— Не знал, что и ты умеешь цитировать.

— Ты многое обо мне не знаешь. А я многое о тебе не желаю видеть. Не всё мы готовы понять и простить, так устроены люди.

«В этом безумном мире всё нормально». Круто звучит, нужно запомнить. Особенно нужно не забыть все эти сумасшедшие фразы, когда Лорана выпишут из больницы. Нести в адекватный мир неадекватные словечки. Хотелось спать. Пора спать, спать, спать. Лоран хмыкнул и провалился в приятную дремоту.

Глава 17

Сон не особо помог. Голова также гудела от побегушек по измерениям. Что это вообще было? Лор перевернулся на другой бок.

Если его потеряли даже врачи и медсëстры, то эти измерения точно не были бредом Лорана Лэроу. Странно всё это. Всё здесь странно. Всегда. Пора бы к этому, наверное, привыкнуть. Но трудно сразу с нормальных нормальностей переключиться на неизвестную безумную суету. Хотя она начинает даже казаться не такой уж и безумной. Нужно просто ещё чуть-чуть разобрать в лабиринтах, и Лоран тоже сможет играть по правилам этой больницы... этого Мира. Поймёт, как ему угождать.

Чёрт, как же глупо это звучит! Разве понятие «мир» заслуживает писаться с большой буквы? Это в самом деле что-то одушевлённое? Документы, к сожалению, дали ответы не на все вопросы...

Лор улыбнулся, открыл глаза и перевернулся на спину. Над головой всё такая же яркая Луна. Только не слышно возни спящего Мишеля. Может, его ещё ночью увели на какие-нибудь процедуры? Лоран, кажется, слышал, как несколько пациентов в столовой обсуждали ночные похождения. Помощнику детектива тоже хотелось бы разок побывать на ночном приëме у мозгоправа. Но зная, что им обязательно будет Джонатан Хейз, желание сразу же пропало.

— Есть кто? — в пустоту спросил юноша. Тишина. Ладно.

Он принял сидячее положение и огляделся — да, кровать Мишеля пуста и застелена. Повернул голову в сторону. Чëрт возьми...

Очередная «Портативная дыра». Только она уже не вписывалась в очертания интерьера. Также изменялась с чёрного на белый цвет и с белого на чёрный, не пытаясь замаскироваться. Вот дрянь.

Лоран вытянул руку и погрузил её в темноту, но входить полностью не собирался. Просто хотелось... проверить. Существует ли этот портал на самом деле, или беды с головой всего лишь передаются воздухо-капельным путём? Ладно, «беды с головой» и «всего лишь» в одном предложении как-то непривычно уживаются.

Руку обожгло холодом. Как самой морозной зимой, о которой Лор узнал только во время первого выездного задания, ведь в Париже такой климат считался аномальным. При таких заморозках определённо строго-настрого запрещалось выходить на улицу во избежание обморожений незащищённых участков кожи. Во время которой шёл такой снег, что трудно было открывать дверь подъезда. Во время которой детям в школы разрешалось не ходить.

Лэроу поторопился вытащить руку. Не хватало ещё остаться без ладони в этой жуткой... штуке. Как её можно было ещё назвать? Просто «штука».

Пошевелив рукой, Лоран заглянул в дыру, не приближаясь, но и не отдаляясь. Темнота пугала и тянула. Банальщина!

Лэроу встал. Он измерил всю палату кругами, проверяя, не затаились ли ещё где-то порталы. К счастью, эта дыра была единственной.

Ну, раз сегодня Мир в хорошем расположении духа, то можно и ещё раз этим воспользоваться? Бывший помощник детектива подошёл к двери, зажмурился, дёрнул её со всей дури и... она открылась.

Дверь открылась! Лор и сам не понял, почему этому так радовался, но всё же было здорово. Было так классно снова ощутить глупую детскую радость, как раньше.

Плевать! Сейчас нужно идти. А куда именно? Выбраться — выбрался, а дальше? Может, сейчас из-за угла на Лорана выбежит какой-нибудь псих с ножом?

Вдруг Лорану Лэроу вспомнилась резня в первый же день его пребывания в больнице. И нелепое расследование про таблетки, за которым последовал эксперимент с порошком. Что им это вообще дало? Больше таких происшествий, кажется, не было... или сотрудники больницы всё искусно замяли даже для пациентов. Забавно, если это и вправду было так.

Да, именно то лекарство вызывало приступы «Ненастоящей» болезни. Иногда сразу, иногда через какое-то время. Но как дядя получил эти таблетки... и зачем?

Какое самое людное место может быть в психиатрической лечебнице? Столовая.

Лоран сорвался с места и побежал по направлению к кафетерию. По белым коридорам, которые раньше, а может и сейчас, постоянно менялись и меняются.

Дурацкий лабиринт! Лоран Лэроу перехитрил его. Он понял, как с ним играть! На него бы надавить, сказать, что раскусили, — и всё. Дело в шляпе.

Просто держать мысль в голове о том, что тут всё всегда и постоянно меняется. И ничего тогда не будет изменяться. Легче лёгкого. Всего лишь верить. Всего лишь держать в голове. Всего лишь не пропустить поворот налево. И бежать, бежать, бежать.

Вот сейчас направо и...

И где?! Лоран же понял! Не может быть по-другому, коридоры больше не должны изменяться... но впереди был только тупик.

Ладно, вдох и выдох, вдох и выдох, вдох.

Значит что-то здесь не так. И куда теперь нужно вернуться? На какую из развилок? Наверное, лучше сразу к палате? Вдруг Мишеля уже вернули? Юноша медленно побрёл назад, поджав губы и думая над планом действий.

Вернувшись на первую развилку, он всë-таки решил в третий раз воспользоваться дружелюбностью Мира. Свернул налево. Медленно побрëл вперëд. Просто почему бы и да? Так веселее. Вдруг и вправду снова повезёт? Счётчик удачи на сегодня:

1. Единственная «Портативная дыра», а не сотня таких же;

2. Открытая дверь;

3. Под вопросом верная дорога к столовой.

Всë-таки вся эта больница — лабиринт, верно? Лабиринт, никогда не стоящий на месте. Он любит двигаться, любит страх, любит страдания своих жертв? Что ещё может любить белоснежная, бесконечная и несносная головоломка психиатрической лечебницы?

В раздумьях Лоран и не заметил, как его нога чуть не провалилась в какую-то дыру в полу. Неужели новый портал?! Разве может вообще быть несколько дыр одновременно? Наверное, может, раз такое случилось..? Отдышавшись, Лэроу опустил взгляд вниз.

Вот как.

Нет никакой "Портативной дыры"! Это обычная дырка в полу, как на подвальной лестнице. Но откуда она здесь? Больница рушится? Может, случилось что-то вроде землетрясения? Всех вывели и поэтому никого не осталось, а про Лорана Лэроу просто забыли или специально оставили. Или это всё несметные глупости и не нужно на них зацикливаться. Лор предпочёл бы последний вариант, конечно.

Повезло! Столовая. Прямо перед Лораном. Юноша снова успел обрадоваться. Да, Мир сегодня определённо был в очень хорошем настроении! Может, в самом лучшем за последние несколько дней?

Юноша рывком ворвался в кафетерий и обомлел. Ни-ко-го. Посуды на столах не осталось. Даже подносов не было. И пациенты не вели странные светские беседы о заточëнных в центре Земли динозаврах. Или заточенных снаружи Земли? Лоран так до конца и не понял, к какому выводу они там пришли всей этой сумасбродной шайкой.

Парень молниеносно пробежал по всему помещению в надежде найти хоть одну живую душу. Или хотя бы бездыханное тело. Да любое подтверждение того, что Лоран Лэроу — не единственный островок человечества в этом здании. В этом лабиринте! В том, что бы это ни было. Просто скажите, что он не один здесь!

Кто был вторым, а может быть и первым полувменяемым человеком во всей больнице..? Уж точно никто из пациентов. Значит, остаётся лишь один знакомый врач Лорана.

Во всей больнице действительно был только один адекватный человек, способный ответить на все вопросы Лэроу. Именно к нему парень и бросился бежать, не теряя ни минуты.

С потолка упал кусок штукатурки, чуть не ударив его по голове. Эта сцена напомнила Лору о своём первом путешествии в другие измерения. Впрочем, сейчас больница была чересчур сильно похожа на настоящую, которую Лоран посетил после чёрно-белого мира пятен.

Лабиринт лечебницы больше не пугал и не бесил, а скорее запутывал. Было непривычно осознавать, что раньше этого прохода не было, здесь можно было свернуть только направо, а тут вообще должен был быть тупик. Но Лоран старался не обращать на это внимания. Сейчас его заботило только одно: куда делись все обитатели этого места?

Джонатан Хейз действительно сидел у себя в кабинете, закинув ноги на стол и постоянно зевая. Видимо, его любимый кофе перестал помогать.

Лор уже было открыл рот, чтобы узнать, где же все, но так и застыл. Доктор сильно изменился. Его лицо стало чересчур хмурым, злым и недоброжелательным. Глаза словно были готовы прожечь парня насквозь.

Одежда вызвала у Лора удивлённый вздох. Халат был порван в нескольких местах! Джинсы и вовсе были испачканы в грязи. Страшная ухмылка на изменившемся лице удачно завершала его образ.

— Я ждал тебя, Лоран. Ты привык приходить ко мне за поддержкой. «Лучшее, что можно сделать с хорошим советом, это пропустить его мимо ушей. Он никогда не бывает полезен никому, кроме того, кто его дал», великий Оскар Уайльд, — мужчина одобрительно хмыкнул. — Больше я тебе не нужен.

Весь кабинет был разрушен, на полу валялось множество испорченных книг и бумаг, сломанная ваза с засохшими цветами и поломанная рамка с фотографией. Висевший револьвер всё также находился на своём не совсем законном месте, но вот ограждающее его стекло было разбито вдребезги. На фоне всего этого Джонатан Хейз выглядел жутко.

— Джонатан, я не понимаю, — пробормотал Лор. — Почему всё так получилось? Вы ведь тоже видите эти порталы в другие измерения, тоже понимаете, что наш мир разрушается! Я думал, это мои галлюцинации, а оказывается, всё происходит наяву.

— «Страх кончается там, где начинается неизбежное».

— Да как вы смеете цитировать в такой ситуации! — крикнул юноша.

Он подошёл к своему врачу и влепил ему пощёчину. Хейз молча смотрел на своего пациента, нервируя Лорана ещё больше:

— Если тебя раздражает какой-либо предмет, мой дорогой друг, то виноват не он сам, а именно ты. И в твоих же силах исправить это, — улыбнулся мужчина, продолжая мучить Лэроу, словно ему это доставляло удовольствие.

Решив припугнуть своего доктора, Лор подошёл к стене, на которой хранилось огнестрельное оружие, и взял его в руку. Затем последовал предупреждающий выстрел в никуда. А далее и сам револьвер полетел в сторону двери.

Джонатан Хейз даже не шелохнулся, чем крайне сильно взбесил своего пациента.

Парень не сдержался и повалил Джонатана на пол, ударив в живот. Лоран бил доктора, выплескивая весь свой гнев, страх и непонимание. Хейз не сопротивлялся. Казалось, что ему вообще было всё равно.

Лэроу резко прекратил одностороннюю драку и положил голову мужчине на живот, тихо всхлипнув от бессилия.

— Жаль, что мы не встретились раньше, мой мальчик, — вздохнул он. — Я бы смог дать тебе отцовскую заботу и любовь, которой у тебя не было. Твой дядя, наверное, был хорошим человеком. Вот только не смог ты пережить его смерть.

— Простите, — прошептал юноша, — я не хотел.

— Ты запоминай, что я тебе сказал. Это наша последняя встреча, мне так кажется. Я никогда не хотел тебя обидеть, пойми это! Может, мы бы стали друзьями, если бы не всё, что сейчас творится здесь.

Лоран поднялся и помог встать своему врачу. Он изменился внешне, но его доброе сердце осталось прежним. Ведь добрый человек не отрицает существование зла и несправедливости, но всегда готов помочь, поддержать и найти что-то хорошее, что прячется под ужасным.

— Уходите отсюда, воспользуйтесь дырой, пожалуйста!

— Лоран, ступай. Ты многого не знаешь, не поможет мне это, увы.

Так парень и выбежал из кабинета человека, который мог стать его другом и, возможно, заменить бросившего отца. Но Мир решил иначе.

Очередная стена покачнулась, словно была сделана из картона, и перегородила Лору дорогу. Пришлось потерять две минуты, ища обходной путь.

И куда теперь бежать? Где ещё можно найти людей? Желательно живых. А ещё желательно тех, кто в своëм уме. Времени на подумать было не так много, не хватало ещё, чтобы Лорана придавило какой-нибудь падающей стеной!

Но бежать, сломя голову, — тоже не вариант. Возможность провалиться в одну из дыр на полу, пролететь целый этаж и переломать все кости, оставшись здесь навсегда, также не привлекала.

Думать, нужно подумать. Какие вообще ещё есть знакомые места? Где главный выход, который, наверное, должен быть и входом, Лоран не знал. Можно было бы проверить кабинет директора больницы?

Мир сегодня не в хорошем настроении, скорее в очень и очень странном! Может, он всегда такой.

Просто раньше «очень и очень странное» настроение было предназначено для Лорана, а вторая сторона настроя — кому-нибудь другому. Кому-нибудь, кто понимал правила игры белых ненасытных лабиринтов.

Лоран Лэроу бежал, перепрыгивая некоторые дыры в полу и постоянно сворачивая в сторону из-за шатающихся стен. Бежал, не зная куда. Не зная зачем. Просто вперёд. Он всё ещё помнил про ту «Портативную дыру» в палате, но ужасный холод, исходящий из неё, откинул мысль об этой вылазке. Вдруг это ловушка?

А вдруг такие дыры были во всех комнатах, кабинетах и палатах больницы, и именно поэтому никого не осталось? И пациентов, и медсестёр, и охранников, и просто остальных врачей.

Но эти порталы Лорана никуда не засасывали! Он ведь сам, по своей воле, лез в каждую из них. Что это за продолжение чертовщинного дня?! Было бы славно, окажись всё это самым ужасным и страшным кошмаром. Вообще всё это. И порталы, и Мишель Люмьер, и Жаклин Брэдли, и смерть дяди, и Джонатан Хейз, и Ава Парсон...

Может, всë-таки нужно залезть в ту дыру в палате? Вдруг она перенесёт Лорана Лэроу в реальную реальность? Где нет злых лабиринтов, нет странных чокнутых соседей, нет массовых побоищ, нет крови. Ничего нет!

В реальную реальность, где живой дядя, его смешные истории, лёгкие задачи, веселье. Было бы хорошо. Очень-очень-очень хорошо. Лишь бы всё было именно так.

И теперь нужно просто вернуться в палату, просто залезть в эту дыру, просто переждать холод, который сожжëт его до костей и превратит в иней.

А может там распылили какой-нибудь яд? Существует же один, который заставляет человека вместо холода чувствовать тепло, а вместо тепла — холод. Может, это именно он? Только название никак не вспомнить. Оно, кажется, очень умное... адекватное?

А Лоран всё ещё бежал. Дыра — прыжок, стена — поворот и вперёд. Лор уже не надеялся добежать до выхода; не надеялся найти людей; не надеялся, что Мир в хорошем настроении. Просто хотелось пробежаться. Вдоволь набегаться, пока он не вернётся до какой-нибудь точки невозврата, точки начала, точки... чего-то!

Ноги начали немного болеть. Что-то виднелось впереди, и Лэроу ускорился. Если попадается хоть что-то вместо дыр и поломанных стен — необходимо проверить. Вдруг там люди? Но если бы здесь ещё оставались живые, они, наверное, тоже бы искали друг друга? Остальных людей. Может же быть такое, что белые лабиринты их путают? Да, определëнно! Иначе зачем здесь дыры в полу, зачем рушить свои же стены, зачем оставлять Лорана одного?

А незачем его оставлять! Он тут просто не один. Лор один только для себя.

Он уже начал надеяться, что оказался прав, как чуть не пробежал то, что видел вдалеке. Вернувшись немного назад, он заметил дверь.

Самую обычную, какую-то чересчур знакомую. Не ту, которая ведёт в палату... где он мог её видеть? В любом случае, нужно хотя бы попробовать зайти.

Лоран дёрнул ручку, снова зажмурившись. Глупая привычка. А если из-за этой двери, когда она откроется, на тебя кто-нибудь налетит? Не заметишь ведь. Глупость.

А дверь и вправду открылась, сильно удивив этим Лорана.

Он зашёл и понял, что это была за маленькая комнатка по всей стоящей в ней утвари. Малюсенькая кровать, выполняющая функцию и дивана, и спального места; микроскопическая кухонька с плитой на одну конфорку, рядом шкафчик. Наверное, там хранятся (или хранились до сегодняшнего дня?) кружки, тарелки и остальные кухонные принадлежности. На удивление, в комнатушке было всё ещё чисто, будто разрушение не коснулось её.

— Жаклин, эй! Есть тут кто?! — во всю глотку заорал Лоран. Не просто так же именно эта дверь оказалась прямо перед ним. — Мишель! Да хоть кто-нибудь! Живой? — не замолкал бывший помощник детектива. — Ну, пожалуйста!

И у кого только он просит? У Мира в странном настроении? У тех живых, кто так же, как и он, бегает по злым белым лабиринтам? У всех сразу? Наверное последний вариант был ближе всего к истине. Никак не хотелось принимать и понимать то, что во всей больнице Лоран Лэроу остался один.

Хотя не один. Остался же ещё избитый Джонатан Хейз. Однако Лоран Лэроу уже и не мог быть уверен, был ли врач в том кабинете, или у него окончательно зашуршал шифер на крыше. Что в первое, что во второе верить всё также не хотелось.

Лоран выбросил все мысли из головы и также молниеносно, как и столовую, осмотрел комнатку. Открыл каждый комод, заглянул в каждую коробку, отодвинул все стулья и шкафы, громко прошагал по каждому закоулку.

Ни-ко-го. Ни-че-го. Ни живых тел, ни мёртвых тел. Ни «Портативных дыр», ни поломанных стен. Всё как обычно. Настолько обычно, насколько возможно в психиатрической больнице.

От этой удушающей безысходности и беспомощности резко захотелось забиться в угол и начать безудержно смеяться. Это же просто смешно! Все люди пропали, больница рушится, белые коридоры играют в какие-то прятки-догонялки с обитателями, разрушая сами себя! Ещё и «Портативные дыры» ко всему этому.

Он выбежал из каморки. Лоран даже не понял, успел ли он посмеяться, успел ли он разрыдаться. Хотелось убежать далеко-далеко и никогда не приходить сюда вновь. Вообще никуда не возвращаться! Ни в реальную реальность, ни в моменты далёкого прошлого, ни в моменты ближайшего прошлого, ни в моменты обычного будущего! Бежать и бежать. К выходу? К свободе?

А она существует здесь? Свобода. Глупая вещь. Свободы нет. Всегда есть что-то, что ограничит. Даже тело. Даже тело постоянно ограничивает и вечно...

Крики. Послышались душераздирающие крики и стоны. Лоран открыл глаза и чуть не провалился в довольно большую дыру. Повернул голову.

Двери. Очень много дверей. Как тюремные, с прутьями. А между этими прутьями тянутся руки в белых рукавах и головы, которые кричат.

Вот где все пациенты. Здесь все в белых рубашках, все сумасшедшие. Они орали; кажется, был слышен женский плач.

Их нужно освободить? Интересно, среди них есть Мишель? Должен быть, скорее всего. А как же именно их спасти?

Поздно.

Двери сами открылись. Просто слетели с петель с оглушающим грохотом! Но это было не так важно. Теперь есть только толпа окончательно обезумевших людей и Лоран Лэроу, ходящий по грани безумства с отчаянием.

Психбольные радостно загудели, их даже не смутило странное явление. Конечно, зачем им задумываться, как именно двери открылись, если теперь они на свободе? Случилось то, чего они так долго ждали...

Лоран ахнул и сделал шаг назад. Как только пыль улеглась, целая толпа, кашляя, уставилась на юношу... как раньше, когда он приходил в столовую. И их взгляды не выражали добрых чувств. Свирепое желание убить, покалечить. Словно в мире до сих пор действовал естественный отбор, и необходимо было победить противника ради сохранения своей жизни.

Лэроу поднял руки и начал медленно отступать назад к лестнице. Один псих завопил, будто его режут, и побежал на Лора. Остальные последовали его примеру. Неужели этот жуткий мужчина — их вожак?

Юноша не сдержался и тоже вскрикнул от страха, обернулся и помчался к лестнице, желая подняться обратно на пятый этаж. Но у него это не удалось. Дорогу наверх перекрыли. Одна женщина и трое мужчин оскалились и бросились к парню. Лэроу ничего не осталось, кроме как бежать вниз.

— Я же свой, такой же как вы. Успокойтесь! — орал Лор, уклоняясь от чересчур быстрых душевнобольных.

Пробежав ещё один лестничный пролёт, он оказался на первом этаже рядом с главным выходом. Лоран молился у себя в голове, чтобы Мир открыл и эту дверь. Но она оказалась заперта.

— Да почему?! — взревел тот.

Психбольные уже догнали его и начали смеяться, думая, что загнали свою жертву в тупик. Видимо, они действительно считали Лорана своим главным врагом, который и закрыл их в том помещении.

Лэроу уже начал прощаться со всеми, кто ему был дорог, но вдруг увидел своё спасение. Дыра в другое измерение.

Показав сумасшедшим неприличный жест, он с самодовольной ухмылкой прыгнул в портал, уже готовясь к приземлению.

Но слишком рано он начал ликовать: забыл о том, что другие тоже могут перемещаться с помощью так называемых «Портативных дыр». Психам же нечего терять, даже если они застрянут в другом мире навсегда. Какая им разница?

Лоран закричал от боли. Кто-то укусил его за руку, полностью разорвав уже испорченный ранее рукав. Другой человек злобно схватил юношу за голову, вырвав небольшой клок волос. Больные словно хотели порвать Лорана на части, отвоевав себе хотя бы один кусочек.

Отбившись от психов, Лэроу оглянулся и побежал в глубь чёрно-белого туннеля уже таких знакомых пятен. Его мысли были забиты одним желанием: поскорее найти выход, сбежать от этих душевнобольных, слетевших с катушек.

Кто-то из врагов Лора вскричал совсем близко, отчего юноша дёрнулся и бросился в другом направлении. Убегая от целой толпы, Лоран просто молился найти заветное место, нажатие на которое вызовет появление выхода, дыры в другую реальность.

— Я что-то нашла! — воскликнул женский голос в противоположной стороне.

Лэроу выдохнул и схватился за голову. Психбольные нашли дыру раньше него. Если они только делали вид, что такие тупые, то просто станут поджидать Лорана. И в итоге поймают его. Ведь Лору больше некуда деваться!

— Я хочу обратно в больницу, к нашей палате, — еле слышно прошептал парень, ни на что не надеясь.

Либо он выглядел слишком жалким, либо Мир решил долго не мучить его. За спиной Лорана Лэроу открылся выход, который исчез сразу же, как только он воспользовался им.

Оглянувшись, бывший помощник детектива слабо улыбнулся. Он оказался в какой-то подсобке, где хранили вёдра и швабры. Мирок дал ему необходимую минуту отдыха и тишины.

Кто-то молниеносно пробежал мимо каморки, в которой сидел Лоран. Постоянно слышались крики и возгласы, смех и плач. Один раз что-то громко упало, наверное, опять рухнула стена. Привычная больница, наполненная непривычными и ужасными вещами, разрушалась окончательно и бесповоротно. И это никак нельзя было остановить.

Лоран даже не представлял, что делать дальше. Выбраться из лечебницы, скорее всего, не составит труда. Но куда идти потом? Ломается ли только психушка, или скоро весь мир превратится в одни развалины?

Это всё пугало и рушило весь боевой дух. Хотелось просто спрятаться где-нибудь и ждать свою судьбу. Конечно, Лэроу такого права не имел. Это даже не обсуждалось!

Ещё давно, когда парень пытался совершить суицид, он слепо верил, что у каждого человека есть своя участь, которой нужно следовать. Суждено родиться в бедной семье — нечего стараться разбогатеть. И он жил по такому принципу всю свою осознанную жизнь.

Но Лоран наконец прозрел, понял свою ошибку. Каждый волен творить то, что хочет. Каждый изменяет свою «судьбу» так, как желает только он. Кто, если не сам человек, построит свою жизнь? Зачем надеяться на высший разум, решивший всё за вас?

Неужели лучше плыть по нелюбимому течению, чем самостоятельно переправить свою лодку в нужное русло — туда, где вы будете счастливы? И речь идёт вовсе не про плаванье на судне, не про дрейф.

Лэроу вздохнул и смело открыл дверь, выскочив в коридор. Ему необходимо было найти хоть кого-то вменяемого: Мишеля или Жаклин. Ава Парсон тоже подошла бы, но она трусиха — это будет только мешать. Джонатан Хейз... был прав, больше они не увидятся.

Мир не отзывался, не желая помогать. На все просьбы перенести его к друзьям, Лоран получал молчаливый отказ. Хотя ему сегодня и так много раз помогали.

Мимо юноши пробежал подросток, которому было на вид от силы лет пятнадцать. К счастью, он Лорана не тронул. Не хотелось бы бить малыша... и откуда он вообще здесь взялся?

Шум приближался. Сумасшедшие всё также ходили группой, не желая разделяться. Именно поэтому Лэроу с лёгкостью смог их обойти, оставшись незамеченным.

Но парень не ожидал подставы! Психи выставили дежурных, стоявших на перекрёстках и поворотах. И, к сожалению, они заметили Лора быстрее, чем он их.

— Здесь! Здесь! — завопили сразу же психопаты.

Лэроу уклонился от девчушки и помчался к неправильной лестнице, ведущей сразу в подвал. Осталась только она. Как говорится: всё или ничего.

Лишь финишная прямая отделяла Лора от спасительного выхода. Длинный белый коридор. Абсолютно чистый. Как будто больница вовсе и не рушилась.

В голову юноши словно молотком вбивали чужие мысли. Он заметил на полу странный пакет, который в первый день пребывания Лорана в больнице Жаклин желала спрятать у него в палате. Разум сразу подкинул хорошее объяснение:

«Жаклин Бредли. Главная медсестра. Подмешивала неизвестное вещество, которое воздействовало на разум. "Ненастоящее" ощущение. Виновница всех несчастий».

Раздумья по поводу девушки перешли на второй план, когда паренёк услышал знакомое пение:

«Во мраке твоих глаз,

Здесь солнце светит рано.

Почему огня настолько мало?

Тебе всё можно — давай, давай, танцуй, танцуй.

И исцеленье:

Я даже слышу голос свой.

Ещë довольно рано.

Давай, давай, танцуй, танцуй.

И исцеленье:

Я даже слышу голос свой.

Еще не слишком рано?».

Голос у Мишеля действительно был превосходен! Его галлюцинации, должно быть, восхищались этим пением. Просили петь почаще.

Увидев, что разрушенная лесенка уже ведёт не только вниз, но и наверх, парень не удивился. Догонявшие люди, которые постоянно царапали его и кусали, просто не давали размышлять на другие темы, кроме побега.

На ступеньке что-то заблестело, а Лоран, еле как успев откинуть от себя очередного психа, подобрал связку ключей. Ту самую, которую Жаклин дала Мишелю. Один ключ открывал дверь от их палаты, другой — каморку самой Брэдли. А что же за таинственный третий ключ, о котором Люмьер ничего не упомянул? Ответ немедленно пришёл в голову Лэроу.

Перескакивая за шаг сразу по три ступени, юноша открыл большую стальную дверь, уже полностью ржавую и скрипучую. Крыша — единственное неизведанное место!

Только закрыв за собой дверь, Лоран понял: он же завёл самого себя в тупик. Если психи ворвутся на крышу — ему конец.

Парень взвыл. Куда ещё ему нужно было бежать? В такой ситуации любое место перестало быть безопасным. Нигде больше нельзя было спрятаться и надеяться на то, что тебя не найдут. Счёт шёл на минуты, если уже не на секунды.

— Спокойно, я их обману и закрою дверь на ключ. Затем убегу отсюда и буду спасён! — слабо улыбнулся Лоран.

Психбольные наконец добежали и с ноги открыли тяжеленную дверь. Лоран медленно отступал, воплощая свой план в реальность. Их будет легко обхитрить, они не могут быть умнее бывшего помощника детектива. Его годами обучали и готовили к таким ситуациям!

Прощупывая ногой дорогу, он сделал ещё шаг назад и остановился. Сейчас юноша стоял на краю крыши, в любой момент способный сорваться вниз. Но пока он этого не хотел. И не собирался проигрывать психам, сошедшим с ума.

— Слушайте, да я же такой же, как вы! — громко начал Лоран. — Я нормальный. А вот те, которые нас тут заперли — вот они полные идиоты!

Душевнобольные замерли и переглянулись. Видимо, им понравилось то, что сказал юноша. Ещё бы! Он никогда никому так сильно не льстил. Не в его породе, не в его характере. Но критическая ситуация вынуждала.

— Да он тоже идиот! — заорал неизвестный паренёк. — Врёт он нам!

Вот тут мурашки забегали по спине парня. Неужели ему не удалось их обмануть..? Но тогда накроется весь план побега!

— Но я ведь вместе с вами тут был заперт, эти люди ненавидят нас, поймите. Нам нужно вместе отомстить им...

— Бей лжеца! Как он посмел нам врать?!

Лэроу выругался и уже было побежал в гущу толпы, как вдруг тот самый мужчина-вождь оттолкнул его обратно к краю. Пациенты действительно начали его бить, вытесняя всё дальше и дальше. Скоро Лоран не сможет даже дать отпор — места не хватит.

Парень сильно врезал кому-то в челюсть, другие в страхе отшатнулись. Нет, он выиграет бой. У Лора нет другого выхода.

Рядом с дверью замаячил знакомый силуэт. Он стоял в стороне, словно показывая, что он сам по себе. Не будет вступать в драку, вот и всё.

Лоран мимоходом бросил на незнакомца взгляд и ахнул:

— Мишель!

В этот момент предводитель сумасшедших толкнул Лэроу, из-за чего он потерял равновесие и перестал чувствовать опору. Падая спиной вперёд, Лор с ужасом смотрел на Люмьера, безучастно стоявшего так близко и так далеко.

Крик ещё долго растворялся в разрушающимся измерении, давя на уши и мешая думать. Ничего, кроме боли и жуткой обиды от предательства, Лоран в свой последний миг не чувствовал.

Скоро тихий звук падения распугает всех оставшихся людей, которых он так и не смог найти, стоявших на месте гибели бедного психбольного. Лоран даже не успеет в полной мере испугаться и ужаснуться от адской боли. Просто мгновенная смерть, так даже лучше...

Глава 18

Первобытная тьма, такая пугающая и одновременно умиротворяющая. Тьма никогда не отступает, наполняет сердца, давит и обволакивает. В ней нет ничего и есть всё без исключения. Она примет всех и вся, никого не отвергая или делая своим любимчиком. В тьме все равны. Ведь это не свет, где сделаешь одну ошибку — и ты уже не в почёте.

А иногда бывает так, что человек настолько хорош, что это не может быть правдой... и его сразу причисляют к злодеям.

Конечно, и другие вопросы тревожат людей, ведь ответов у них нет. Есть ли что-то после смерти? Существует ли ад или рай? Если да — то какие они? Что из себя представляет обитель ангелов, мир демонов?

Неужели всё настолько просто, как считают остальные? Бескрайнее небо с великой лестницей, золотые врата, вечное счастье и радость? Пугающий огонь, огромная дыра, ведущая в центр Земли, страдания и ужасные муки? Всё до того примитивно, что устройство этих мест может быть описано даже в детской книжке?

Но как именно люди отличают хорошее и плохое? Ведь не рождается добро от зла отдельно... и зло от добра тоже. Приходится человеческим взглядом оценивать поступки. Но взгляд-то у всех разный! Деяние, которое один человек считает ужаснейшим грехом, другой может посчитать обычным проступком, за который не нужно сильно наказывать провинившегося.

Лоран не был уверен, имеет ли он право размышлять на тему религии. Все верят в то, что считают истиной. Ведь в сердце у человека Бог един. А кто-то является атеистом, не веря в высшие силы. Но вероисповедание — не повод для ссор и взаимной ненависти. Выбор другого человека нужно уважать, именно так должен поступать настоящий верующий человек с добрым сердцем. Иначе чем он отличается от грешника?

Но религия — вещь личная, которую лучше не обсуждать с другими, тем более незнакомыми людьми. Могут появиться разногласия и противоречия. Именно поэтому Лоран быстро переключил своё сознание на другую тему.

Назойливый звук, мешающий думать, жутко раздражал. Он был чересчур чужим, его не должно было быть здесь. Такой знакомый и посторонний, неизвестный и пугающий. Тик-так, тик-так, тик-так...

— Что я здесь делаю? — в ужасе прошептал парень, открыв глаза.

Все темы для мозгового штурма ушли окончательно. В голове остался только один вопрос: как это произошло?

Лор аккуратно поднялся, резко схватившись за затылок. Пальцы сразу нащупали огромную рану, по ладони потекла горячая и ярко-красная жидкость: кровь. Больно, конечно.

Обернувшись, юноша заметил причину своей травмы. Аквариум разбился вдребезги, а вся вода уже давно вытекла, образовав лужи на полу. Бедных рыбок было поздно спасать.

Лэроу со вскриком достал небольшой осколок из шеи. Было ясно, что дом рыб разбился из-за него. Видимо, Лоран упал на него, оказавшись в этом измерении.

Ничего особо не изменилось, кроме аквариума. Диванчик из красного бархата стоял в углу, запачканный грязью. Стеллаж находился возле стены, наполненный пыльными книгами. На самих стенах расположились картины, нарисованные умелыми художниками. А на полу лежали погибшие люди в луже крови, смешанной с водой. В центре комнаты был большущий стол, полностью пустой и грязный. Прямо за столом на всю стену расположилась оконная рама без стёкол.

А перед окном на верёвке, привязанной к люстре, висел мужчина. Он пустыми глазами смотрел перед собой, будто в последнюю секунду своей жизни следил за убийцей, который или которая наверняка насмехался или насмехалась.

Парень, сжав кулаки, поднял взгляд на стену и замер. Огромные часы, расписанные в морском стиле, показывали двенадцать часов... наверное, ночи. Тиканье, которое Лоран постоянно слышал в палате, а потом и вовсе у себя в голове, исходило от них. Так подсказывал разум Лэроу, который уже давно был на грани сумасшествия.

Лоран вернулся в самое начало, к исходной точке... к дяде. Парень зажал рот рукой, предотвращая рвотный позыв. Дрожь расползалась по всему телу, заставляя сердце биться всё быстрее. Воздуха перестало хватать, словно кто-то начал душить парня.

Пугало то, что только тело Лорана так реагировало на сложившуюся ситуацию. Глубоко в душе парень был спокоен, как удав. Он понимал — это ненормально... но ничего не мог с собой поделать.

Всё происходящее казалось слишком уж затянувшимся сном, который никак не хотел прекращаться. Ведь было столько нестыковок и вопросов без ответов!

И, честно говоря, Лор предпочёл бы по-настоящему упасть с крыши, чем оказаться здесь. У него было очень много догадок по поводу того, почему же он оказался в этом до ужаса знакомом кабинете. Но как минимум половина предположений сразу отпадала: слишком уж они были фантастичны и надуманы, будто Лэроу сделал из мухи слона.

Конечно, у юноши были и адекватные гипотезы: в последнюю секунду под ним возникла «Портативная дыра», спасшая его от верной гибели; он уже давно умер, а его погибшее сознание сыграло с ним злую шутку.

Единственной проблемой было то, что Лоран сам прекрасно понимал: он так и не отыскал верный ответ. Решение было так близко, но так далеко. И Лор никак не мог за него ухватиться. Это не могло не расстраивать.

Можно всю жизнь сидеть на одном месте и размышлять на эту тему. Но Лоран Лэроу решил исследовать здание. Нужно ведь что-то делать.

— Если это другое измерение, что-то должно... просто обязано было измениться, как-то поменяться, — заключил парень.

Тихо прикрыв красную дверь, за которой скрывалось ужасающее место, Лор решил вначале обойти данный этаж, а потом уже спуститься или подняться на другой. Такой план показался ему самым лучшим. Необходимо исследовать всё здание, найти выход отсюда или просто понять, что это — другой мир. Лоран в этом не сомневался, но хотел увидеть подтверждение своим догадкам.

Коридоры были обычными, ничем не похожими на больничный лабиринт. Вспомнив про своих друзей, Лэроу загрустил. Нужно выбираться отсюда поскорее. Ради товарищей, до сих пор запертых в разрушающейся лечебнице.

— Мир... спасибо, что спас, я никогда не забуду это. Но, боюсь, что я не найду выход, да и само здание вызывает у меня плохие воспоминания. Вытащи меня, пожалуйста, — попросил парень, но услышал в ответ только гробовую тишину. — Хочу домой, прошу!

Мир не отвечал: не хотел или просто не мог. Лоран теперь был сам по себе, один против колоссального чужого мира, но уже не с большой буквы. И если он не найдёт «Портативную дыру»... впрочем, неважно.

Самое странное было то, что все трупы лежали именно так, как и в реальности. Например, когда юноша попал в подвал, погибшего дяди там не было. Либо измерения, так называемые ловушки, перешли на новый уровень, научившись запутывать таких, как Лор, либо что-то здесь было не так. Мир пытается оставить его тут навсегда?

Войдя в небольшую комнатку, Лоран тяжело вздохнул. Явных изменений нет, дыр тоже. Сколько бы он ни водил руками по стенам, ничего не происходило. Только изредка сыпалась старая штукатурка, напоминая последний день, проведённый в психиатрической больнице.

У Лэроу даже начала появляться идиотская идея, но пока что высказать её вслух он боялся. Лучше продолжить поиски, иначе от плохих мыслей силы иссякнут слишком рано.

Выйдя к лестнице, парень невольно вздрогнул. Буквально чуть больше недели назад он нашёл здесь нож. Голос утверждал, что это единственное верное решение, по-другому и быть не может. Здесь его также нашли спасатели. И здесь он впервые услышал от них, что это дядя убил всех. И тогда он в первый раз посмеялся над этой глупостью, так как дядя не может быть убийцей!

Как странно: так много воспоминаний связано всего лишь с одной единственной лестницей в уже заброшенном рабочем офисе. Иногда даже дом, в котором человек вырос, не вызывает такую сильную ностальгию. Пусть даже плохую, которую так не хочется вспоминать, — какая разница?

Перебежав в другое крыло, Лоран повернул вправо, решив стартовать оттуда. Одна и та же обстановка начинала раздражать. Ну должно же было хоть что-то поменяться!

— Ладно, приступаем к плану Б, — тихо пробормотал юноша. — Может, Мир хочет, чтобы я нашёл что-то? Орудие убийства, например. Ну, нож или пистолет. Тогда он обязан меня вытащить из этого места. Просто обязан, да..?

Лэроу яростно верил в свою идею. Не можешь найти выход — ищи что-то другое. Возможно, парню просто нужно отыскать оружие и доказать, что это не он всех убил. Может, тогда Мир сжалится над ним.

Пробежка и тщательный осмотр каждого закоулка продолжались. Кажется, это никогда не закончится! Так Лор и будет всю жизнь рыскать по неизвестному изменению в надежде найти что-то, чего просто нет. Хорошее будущее, ему обязательно понравится...

***

Ничего. Лоран осмотрел все этажи, кроме последнего, куда сейчас и направлялся. Оружия просто нигде не было, да и выхода тоже!

Парень потупил взгляд и тихонько начал молиться. Он просто хотел оказаться в своём изменении. Лору больше ничего не нужно было. Просто вернуться в больницу, проснуться у себя на койке, увидеть здорового Мишеля, сходить в столовую, понять, что всё произошедшее — обычный кошмар, плохой сон, и что больница никогда не рушилась.

Лэроу опустился на пол, не в силах больше стоять на гудящих ногах. Давно он так долго и много не бегал, конечно. В лечебнице у юноши никак не получалось устроить пробежку, позаниматься спортом. Вот организм и дал сбой.

— Что это? — поморщился Лор, отвлечённый от раздумий на тему физической культуры.

Что-то объёмное лежало у него в заднем кармане, не давая нормально отдохнуть. Привстав, парень запустил руку в карман джинсов.

Не нужно ему ничего искать. Мир не выполняет его просьбы, потому что считает юношу убийцей. И его уже не переубедить. Для Мира Лоран — главный злодей.

Громко сглотнув, Лор аккуратно вынул все патроны из пистолета и положил оружие на пол. Оно уже было снято с предохранителя, лучше бы убрать куда подальше. Живых людей в здании не осталось, Лорану не нужно обороняться.

Спустившись на последний непроверенный этаж, юноша заметил комнату, вход в которую был завален деревяшками и железной пластиной.

— Пожалуйста, выполни хоть одну просьбу, — вздохнул Лоран. — Я хочу войти в эту комнатку.

Мир снова молчал. Неужели он правда поверил в эту чепуху?! То, что пистолет оказался у Лорана, ещё ничего не доказывает.

— Да что я сделал не так? — истерично вскричал Лор, нахмурившись. — Разве я попросил слишком много?

Опять молчание. Он не хотел отвечать. Безусловно, это раздражало и настораживало. Мир никогда так долго не игнорировал Лорана, тем более в экстремальных ситуациях, подобно этой.

Вспомнив про пистолет, парень хмыкнул и произнёс вслух:

— Не убивал я никого, тем более в этом измерении! Мне просто нужно найти выход. Ну пойми же ты меня!

Понять может и не каждый человек, что уж говорить о непонятном термине, как Мир. Что это такое? Живое существо, считающее себя Богом? Волшебное ничего, которое вмещает в себя всё? Об этом можно чересчур уж много говорить, только к верному ответу никто так и не сможет прийти. Это как задача о семи Кёнигсбергских мостах — у неё просто нет решения.

Новый коридор, очередная развилка, однообразные комнаты, друг от друга ничем не отличающиеся. Болезненный порез, громкая ругань, проклятия в сторону всех и вся. И всё по кругу, по кругу, по кругу...

С каждой минутой Лэроу волновался всё сильнее. Он не был уверен, если ли вообще выход из этого места? Сможет ли он найти «Портативную дыру»? Сможет ли воспользоваться ею?

Если Мир действительно решил оставить парня одного... зачем преступнику жить в обществе? Вот его и перенесли сюда — в пустое и заброшенное пространство. Он не сможет никому навредить, умрёт в одиночестве. Так, как нужно убийце, который унёс десятки жизней.

Непонятный шум отвлёк Лорана от размышлений и привёл в чувство. Крики и топот ног раздавались совсем рядом. Создавалось ощущение, что к парню бежит целое стадо слонов, настолько громкими и чужеродными были звуки прибытия неизвестных людей!

Лэроу бросился к лестнице, поднялся на один этаж выше и побежал в кабинет, с которого начал своё путешествие по этому миру. Незнакомцы, скорее всего, тоже услышали Лора и понеслись следом.

Юноша влетел в помещение и плотно закрыл за собой дверь. Это не сдержит преследователей надолго, но Лоран выиграет немного времени для себя.

— Я знаю, что ты меня уже никогда не услышишь... но я обязан тебе это сказать, — Лор вздохнул и сдержал желание расплакаться. — Дядя, спасибо тебе за всё. Я вырос хорошим человеком только благодаря тебе. И нет, я не плачу. Я же обещал тебе быть сильным.

Топот ног послышался совсем близко, так что остальное Лэроу проговорил быстрой скороговоркой, сжимая кулаки со всей силы:

— Я люблю тебя и буду любить всегда. Я найду эту тварь и отомщу за тебя. Дядя, ты не разочаруешься во мне!

После этой тирады парень выскочил из кабинета и со слезами на глазах побежал к выходу. Если здесь нет «Портативных дыр» — ему больше нечего тут ловить.

Наверное, те люди пришли забрать его. В измерениях, в которые ведут порталы, никто не живёт. Они заброшены и не нужны никому. Так что это точно не могут быть жители этого мира.

Но юноша уже не хотел возвращаться в психиатрическую лечебницу, к которой он так сильно привык всего лишь за какие-то несчастные семь или восемь дней. Хотелось просто сесть в углу и молча обдумать всё произошедшее. Поскорбеть о дяде; поблагодарить спасателей, остановивших его самого; вспомнить больницу и всех её обитателей; сказать Джонатану Хейзу, что они всё же смогли стать друзьями; попрощаться с Мишелем и Жаклин, на мгновение позабыв обо всех преступлениях девчушки; пожелать удачи Аве Парсон.

Именно эти люди заставили парня наконец-то почувствовать себя любимым. Дядя давал ему много ласки и внимания, но этого было недостаточно. Лоран нуждался в друзьях и товарищах, которые пришли бы в нужную минуту. Возможно, они тоже желали получить такого друга, как Лэроу. Сумасшедшего, но нормального Лора, который был таким умным, но очень часто совершал глупые поступки. Лора, который не знал, как принимать любовь со стороны других, но успешно раздавал её своим близким. Такого противоречивого человека, который и сам, наверное, до сих пор не осознаёт свою уникальность.

Сзади послышался чей-то крик. Незнакомые Лорану люди догнали его. Было ли это плохо или хорошо? Парень и сам не знал...

Он просто ускорился, завернул за угол и понёсся вниз по лестнице, желая выбежать из офиса. Прозвучала серия выстрелов. Ого, да они вооружены! Зря Лоран Лэроу оставил тот пистолет, сейчас он бы ему пригодился.

Побег от преследователей вызвал сильное возбуждение у юноши. Он наконец-то понял, что чувствуют люди, когда говорят, что у них кипит кровь! Желание победить других, убежать и насмехаться над ними из укрытия разгоралось в Лоре всё сильнее с каждым мгновением.

Лоран петлял, запутывал своих врагов и в открытую хохотал, не боясь, что его услышат. Почему-то эта ситуация смешила его. Наверное, проведённое время в одном здании с психами всё же отразилось на Лоране.

— Стой! Будем стрелять на опережение! — заорал кто-то.

— Стреляйте, — хихикнул Лэроу и завернул за очередной угол.

Погоня длилась около пяти минут. Юноша ни капли не устал, что нельзя было сказать об его соперниках. А ведь Лор ещё до этого обошёл всё здание! Слабенькие у него противники, очень уж истощённые.

Только один факт Лоран не учёл: он не знал, сколько здесь всего человек. За ним бежало трое. Но почему он решил, что никто не может опередить его и преградить путь?

— Живо подними руки, без резких движений! — рявкнул высокий мужчина в полицейской форме, направив ствол пистолета на парня.

Тот только усмехнулся. Лору было интересно, сможет ли он почувствовать боль от пули или вовсе умереть в чужом измерении? Определённо стоит попробовать, определённо... Его знания ограничивались только тем, что здесь легко можно заработать царапину.

Лэроу пригнулся, уже хотел было ударить молодого парня, стоявшего за его спиной, как вдруг заскулил и повалился на пол. Нет, всё-таки он прекрасно ощущал боль от простреленной ноги.

— Следующая будет у тебя в башке, ясно? — продолжил незнакомец, явно являющийся главным в их группе. — Парни, поднимайте этого инвалида.

Лоран даже не успел прийти в себя после неожиданно сильной боли, как уже услышал щелчок наручников, сковавших его. Люди подхватили «инвалида» и осторожно поставили на ноги, на всякий случай придерживая его за плечи.

— C'est juste un délire, un délire complet!¹ — прошептал Лор и захохотал вновь.

Полицейские переглянулись, и один из них сильно ударил Лэроу в спину, как бы затыкая.

— Вы имеете право хранить молчание. Все что вы скажете может и будет использовано против Вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если у Вас нет денег на адвоката, он будет предоставлен государством. Вам это понятно? — чересчур уж официально гаркнул главарь, который до этого успешно преградил Лорану дорогу, и усмехнулся. — Теперь наша очередь смеяться.

***

Здесь и далее — прим. пер:

«C'est juste un délire, un délire complet!»¹ [Это просто бред, полный бред! — фр].

Глава 19

Сидя в отсеке для задержанных в машине, слишком много мыслей лезет в голову. И, по классике жанра, ответов на них просто нет.

Лоран, прикусив губу, терпел боль в ноге, которую прострелил сумасшедший главарь неизвестной банды, именуемой здесь полицией. Вот только не может в заброшенном измерении быть правоохранительных органов!

Парню оказали первую помощь: специально неаккуратно достали пулю, продезинфицировали рану и забинтовали. В их команде был молодой врач, который по приказу нехотя выполнил свою работу на тройку. Не желал вожак цацкаться с преступником и быть с ним заботливым. Но оставить Лэроу с пулей они просто не имели права, если в этом мире вообще было понятие «права и обязанности».

— Чёрт возьми, что же я должен сделать, чтобы вернуться? — недоумённо пробубнил юноша. — Раньше в чужих мирах я не встречал людей...

— Чего шепчешь там себе под нос? — надменно спросил главный бандит, внимательно следя за дорогой. — Надумал чистосердечное написать, чтобы срок себе уменьшить? Не мечтай, не дам я тебе это сделать. Убийцы за решёткой должны сидеть!

Лоран Лэроу закатил глаза и задумался. Его не интересовало мнение непонятного жителя мирка, к которому парень вообще не имел отношения. Сейчас Лора больше волновали другие вопросы. Что нужно сделать, чтобы Мир вновь полюбил его и спас? А как самостоятельно, без его помощи, выбраться из этого плена? Почему здесь есть люди? Почему они считают, что именно Лоран — убийца? И, напоследок: это точно не сон?

Нога вновь отозвалась резкой болью, стрелок из их главаря всё же был отменный! Казалось, будто его, как и Лэроу, всю жизнь обучали своему делу. Сколько же времени существует этот мир? Какую единицу измерения лучше взять? День, неделю, месяц, год?

Ещё Лорана очень тревожила тема, тоже связанная со временем. В первое своё путешествие по мирам Лору казалось, словно прошёл всего час. В его измерении пролетел целый день.

Может, пока он найдёт способ сбежать отсюда, ему уже не к кому будет возвращаться?

Да не может быть такого! Ну, два или три дня без Лорана Лэроу там ведь проживут? Где-нибудь далеко и близко одновременно. Неважно, в каком именно «там», лишь бы прожили именно те, кто имеет право жить, а не те, по чьей вине Лор больше не числится пациентом психиатрической больницы.

Машину размеренно трясло, как будто они ехали по гравию. Может, это дикое измерение? С зомби-апокалипсисом? Поэтому все дороги поломанные... или здесь просто закончились все природные ресурсы?

Тогда откуда у них топливо для машин? Может, эти «полицейские» — совсем и не полицейские? Просто назвали так свою группировку, чтобы страху нагнать и внушить всем остальным, что эта банда — остатки правоохранительных органов. А на самом деле они всего лишь мародёры, держащие настоящих полицейских в заложниках... От своих мыслей Лоран даже ухмыльнулся.

— Чего лыбишься? — внезапно спросил один из полицейских-наверное-мародëров.

Лоран промолчал.

— Язык проглотил? — продолжил неугомонный злодей.

Юноша больше не желал это слушать. Надоели. Настолько, что кровь начинала медленно вскипать, а желание заткнуть этих людей силой всё увеличивалось.

Есть хотелось жутко. Сколько времени уже прошло? Почему-то казалось, что они едут больше двух часов. Дядя умер так давно? А может, Лорана просто увозят подальше в лес, чтобы его там оставить и скормить... кому-нибудь? Волкам, диким лесным зверям, медведям.

А может, тут грунтовые дороги из-за апокалипсиса, который был вызван какими-нибудь гигантами-людоедами? Было бы жуть как весело! Убегать от них, наверное, устраивать драки. Перестрелки с великанами — вот что для счастливой жизни нужно каждому человеку!

Лор снова не сдержал короткого смешка.

— Ненормальный, что ли? — спросил уже другой голос.

— Хм, человек совершил массовое убийство, дрался даже с простреленной ногой... Да, наверняка он — самый уравновешенный и адекватный человек на Земле, — скептически заметил тот же, который спрашивал про «лыбу».

Послышался гогот. Глупая шутка. Почему все смеются над тупыми приколами, а интересные пропускают мимо ушей? Несправедливо.

Что вообще в этом мире правильно и честно? Да даже сам Мир несправедлив, чего уже мелочиться! Вчера только из-за малюсенькой просьбы, кинутой почти что невпопад, по щелчку пальца Мир перенёс его в совершенно другое место, а сегодня даже не хочет дверь открыть, когда Лоран готов на коленях упрашивать!

Отстой. Других слов просто нет, вот и всё.

— Мир, если ты это слышишь — то ты отстойный отстой. Прям совсем. Вообще. Навсегда. Ни о чëм больше не буду тебя просить. Никогда, — ворчал под нос Лоран.

— Точно больной, — выдохнул один из полицейских.

Думать. Как отсюда выбраться бы? По идее, если это какой-то другой мир — то тут должен быть способ попасть в родное измерение. В свою... реальность? Вроде реальность именно то, где был Лор.

А Лоран Лэроу вообще был? Он существовал? Существует же и сейчас, да? Не во сне, прямо здесь. Сидит и чувствует всё, дышит, очень хочет спать, хочет есть, хочет во всём разобраться.

Правда существует! Он ни чей-то сон, он ни чей-то плод сумасшедшего бреда. Он здесь, он есть, он жив! И живёт сейчас.

Лоран.

Лэроу.

Жив.

— Радуйся, почти доехали, — опрокинул снова полицейский.

Или он уже мародёр? Или этот мужчина и тот, и тот одновременно. Вроде был и тем, и тем раньше. Полицейский-наверное-мародëр. Вот.

***

Лэроу впервые подробно узнал об устройстве тюрьмы и временных изоляторов в Англии, в которых содержатся преступники, ждущие суда. Существует четыре режима содержания, которые соотносятся с различными типами тюрем: высший уровень безопасности (категория A), высокий уровень безопасности (категория B), средний уровень безопасности (категория C) и открытый режим (категория D).

Конечно, парня распределили в категорию B. Видимо, до высшего уровня безопасности он не дотягивал, но и средний уже давно переступил.

Сказать, что в тюрьме было отвратительно — это ничего не сказать. Даже в первые дни в психбольнице было в тысячу раз лучше. Лор даже выдал огромнейшую тираду на французском, звучащую как бесконечный поток плохих слов, настолько его всё это взбесило.

Юношу можно было простить: он ведь отбывал чужое наказание! Во-первых, он никогда не был в этом мире до этого приключения. Во-вторых, Лоран даже в своём измерении никого не убивал! Он не убийца, сколько можно уже это повторять? И, в-третьих... если честно, Лэроу ещё не придумал.

Он лежал на твёрдой койке с грязным постельным бельем и жалел себя. Так, как никогда себе не позволял. Просто грустил, заливался немым криком, проклинал Мир за его ужасные поступки. Ненавидел всех и вся, проще говоря.

Буквально несколько часов назад к нему пришёл неизвестный мужчина и сообщил, что суд назначен через пять дней. За это время, как все считали, преступник должен раскаяться и осознать своё положение. Но Лоран даже и не думал об этом. Невозможно. Чересчур глупо брать на себя ответственность за поступок незнакомца!

Ещё Лэроу очень интересовала схожесть этого измерения с его собственным. Такой же офис, погибший дядя — город, в конце концов. Неужели иногда попадаются идентичные миры, похожие друг на друга, как две капли воды?

В дверь постучали, открылось маленькое отверстие, и в камеру к Лорану запихнули поднос с едой. Правда, несъедобной от слова совсем. Но парню было всё равно, настолько сильно он проголодался.

Бутерброд с тунцом был съеден за полминуты, странная на вид похлёбка тоже быстро исчезла в животе у Лора. Юноша даже и забыл, что такое голод.

В психиатрической лечебнице после открытия столовой душевнобольных пытались всегда хорошо кормить. И Лоран заставлял себя съедать хотя бы половину порции, ведь силы ему очень нужны были! А попав в это странное измерение, парень сразу уже был голоден. Когда Лор гулял по офису и бегал от преследователей, голод только усиливался. И вот наконец-то Лэроу смог поесть.

Лорану сильно повезло в том, что камера оказалась одиночной. Нового соседа он бы не пережил, Мишеля даже так и не успел забыть. Не хватало ещё эти пять дней находиться в обществе настоящего преступника, каким Лэроу явно не являлся.

Раздался звон связки ключей, дверь с громким скрипом отворилась и впустила мужчину. Он был одет с иголочки: деловой костюм с белой рубашкой и красивым красно-чёрным галстуком, на ногах матовые туфли с острым носком. Выбивались только торчащие во все стороны волосы под толстым слоем лака: чересчур пушистыми они были, не поддавались укладке. Образ незнакомца дополняли очки, которые идеально подчёркивали красоту этого человека.

Мужчина должен был возглавлять какую-либо организацию, сидя в кресле директора, но точно не заходить к Лорану Лэроу в тюремную камеру.

Юноша зевнул и нехотя сполз с койки, встал в центре комнаты и молча уставился на своего потенциального врага. Наверное, ему сейчас будут диктовать обвинения...

— Здравствуйте, я Джозеф Уилсон, Ваш адвокат. Прошу, не стесняйтесь и не бойтесь, я всеми силами постараюсь Вам помочь. Но для этого мне нужна вся информация, которой Вы располагаете. Всё, до мельчайших подробностей.

Лоран сглотнул и задумался. Сидеть в тюрьме — не выход, но и рассказывать всю правду нельзя! Пускай жители этого мира остаются в неведении, пускай думают, что живут в единственном мирке, а других измерений и вовсе нет.

— Друг мой, поверьте, в этой ситуации только я могу Вам помочь! — воскликнул Джозеф.

И Лэроу рассказал всё. Он не понял, когда и как начал повествование, но замолчать уже не мог. Обращение, которое так любил Джонатан Хейз, заставило его раскаяться. Выложить всё, как на духу.

— Я не жил и не собираюсь жить в этом мире, мне нужно вернуться домой. Наша больница рушится, и только я могу ей помочь. Мир слушается меня, помогает мне... не всегда, но очень часто. Он считает, как и вы все, что это я убил тех людей, — подскочил Лор и крикнул в сердцах. — Но я не убийца!

Тяжело вздохнув, юноша прикрыл глаза и продолжил уже поспокойнее:

— Просто помогите мне доказать обратное. И я исчезну навсегда, уж поверьте. Ваш мир мне не нравится, вот так.

Джозеф Уилсон открыл рот, чтобы уже что-то возразить, но Лоран его опять опередил:

— Никто не должен об этом знать, никто! Иначе произойдёт непоправимое, я уверен. Это вопрос жизни и смерти, и это не преувеличение.

— Вы уверены во всём этом? Верите в свои слова? В другие миры и измерения? — прошептал адвокат.

— На все сто процентов, я же уже говорил! Мне просто нужно домой, просто нужно уговорить Мир, и он создаст «Портативную дыру», а я уйду отсюда. Ваше измерение очень похоже на наше, но мне здесь не нравится! Думаю, жители не знают о существовании других миров, поэтому лучше оставить всё, как есть.

— Если Вы шутите, то прекращайте. Я серьёзный человек, не собираюсь с Вами играться. Моя задача — выиграть дело, на остальное я не подписывался. Но имейте в виду, если это действительно Вы всех убили, помогать Вам я не буду. Преступники должны сидеть за решёткой. Я же вытаскиваю из затруднительных ситуаций только честных людей.

Джозеф брезгливо нахмурился, а Лоран чуть не взорвался. Злость переполнила его, начала бурлить во всём теле, заставляя доказать свою правоту. Адвокат был настолько глуп, что не смог поверить, не смог понять, не смог увидеть очевидное!

Лэроу опустил взгляд и закашлялся. Кашель быстро перешёл в смех, а затем и вовсе в истеричные всхлипы и вздохи. Уилсон отступил на шаг назад, желая уйти из тюремной камеры куда подальше. Лор усмехнулся, вытер скатившеюся по щеке слезу и серьёзно посмотрел на своего неудавшегося помощника.

— Мило с Вами побеседовали, спасибо. Я в который раз осознал, какой же мой мир хороший. И люди в нём — самые лучшие во всей вселенной.

Бывший помощник детектива вновь залился звонким смехом, а мужчина вышел за дверь, попросив охранника запереть юношу. Послышался щелчок, шаги начали медленно удаляться.

Лэроу схватился за горло и продолжил истошно хихикать, словно попал в дешёвый фильм ужасов, и ему нужно было напугать людей. Улыбка застыла на лице Лора, не хотя уходить. Казалось, будто ему смешинка в рот попала, как все очень любили говорить в детстве.

— Чёртов Мир, когда же ты отпустишь меня? Я хочу домой, как ты не понимаешь, — грустно усмехнулся парень и глубоко вздохнул. — Надеюсь, больница ещё не разрушилась.

— Тяжёлый случай, что сказать, — почти неразборчиво послышалось из-за двери.

Ну и пусть уходит. Ну и не надо. Лоран и сам найдёт способ отсюда выбраться. Отыщет «Портативную дыру», сбежит и будет жить себе, наверное, долго и счастливо в каком-нибудь другом мирке.

Может, в мире, где больница не сломалась, и все остались живы. А потом Лорана Лэроу выпишут, и вся эта лечебница, вся эта суматоха с «Портативными дырами», вся эта дурацкая драма с Джонатаном Хейзом канут в небытие, словно самый ужасный кошмар в жизни юноши. И странные разговоры Мишеля туда же. И массовое убийство, а потом самоубийство в столовой. Всë в небытие, всего не существует.

Только забыть это будет... сложновато. Интересно, сколько ещё лет пройдёт, прежде чем кошмары про больницу и «Портативные дыры» покинут мозг бывшего помощника детектива? Пять-шесть? А может, всю жизнь... прямо до его смерти?

А что Лоран собирается делать после того, как его выпишут? Возьмëт ли кто-нибудь его снова в помощники? Ну, найдутся такие люди, но сработаются ли они с Лэроу? А если всё-таки никто не захочет брать Лорана, отлежавшего месяц в психиатрической больнице, к себе на работу? Ему нужно будет открывать своё дело?

Пародия на Шерлока Холмса? Смешно. Одному всё равно будет странно работать. Постоянное ощущение одиночества. Даже у Холмса был напарник, верно? Сам Лоран бы не пошёл себе в помощники. Глупо.

Сколько дней ещё осталось лежать Лору в этой треклятой психушке? Казалось, он там примерно полмесяца уже пробыл. Казалось... там ведь не было часов. Ну, то есть тиканье было... а часов-то не было.

Нет, были! А потом исчезли. Вот всегда так: то есть, то нет. То Мир исполняет твои просьбы, то посылает куда подальше. То сосед по палате добрый дурачок, то он рассказывает всякие ужасы про свои же галлюцинации.

Тут Лэроу даже вспомнил историю «старшенькой» Мишеля, которая так была похожа на его собственную. Ну, в смысле не собственную историю Лора, он ведь жив... Точно жив?! Вот он здесь: дышит, думает, размышляет обо всём произошедшем. О времени, о Мире. Лоран Лэроу живой!

Да, вот о чëм нужно думать, сидя в СИЗО параллельного мира, — замечательно! Волшебно. Прекрасно просто.

Нужно уже выбираться! Вообще изначально об этом разговор и шёл. Или монолог? Если разговор, то с кем Лэроу разговаривал? Сам с собой не считается, это ведь монолог.

Пора на свободу. Если она существует, конечно. Если это до сих пор возможно. Нет в этом мире ничего невозможного, нет в других мирах ничего нереального...

— Тяжело, — вслух заключил Лоран. Вообще всю эту тираду можно было бы не держать в голове, а рассказать всему этому миру. Кто его собирается подслушивать?

— Что ты там опять болтаешь, чокнутый? — внезапно спросил полицейский, который, видимо, встретил и до этого о чём-то разговаривал с недавно вышедшим адвокатом... или давно вышедшем адвокатом?

Который час? Лоран осмотрелся. Класс, спасибо! Нет здесь часов. Хотя бы мерзкого тиканья из разных углов тоже не будет. И постоянных оговорок: часы всегда здесь были, часов никогда здесь не было. Наверное, нужно было спросить ещё раз у Мишеля! Тогда, в подвале, перед всей суматохой с разрушением. Это ведь было... до разрушения? После? Нет, ну как целый подвал может быть после разрушения, верно? Но подвал-то и целым не был. Там проводили вообще-то ремонт.

Юноша вздохнул. В психиатрической больнице его психику точно пытались лечить, а не калечить? Даже не лечить, а держать в норме. Вот так! И получилось ли это у них?

— Я кому вопрос задал?! — повторил полицейский.

— Чокнутому какому-то, я не знаю! — хитро улыбнулся Лор. Если уж играть, то по-крупному, разве нет?

— Да как ты смеешь издеваться надо мной?! — начал злиться мужчина.

Кажется, он даже собрался подойти к камере, в которой сидел юноша. Благо вмешался адвокат. Бывший помощник детектива, не знающий, что ему делать после того, как его выпишут из больницы, уже и успел позабыть его имя.

Джозеф... как-то там. Хейз, что ли? Нет, нет! Хейз был Джонатаном из больницы, единственным серьёзным там человеком. А этот Джозеф... Джозеф Уилсон, вот.

Так вот, он вмешался же. Из-за этих разборок с именем Лор пропустил половину тирады и решил прислушаться уже к концу.

— Вы ведь сами видите, что он не в своём уме! Несёт чушь про свой мир, про какую-то психиатрическую больницу, — только и разобрал из слов Джозефа заключëнный Лэроу.

— Да знаем мы таких! Все они косят под ненормальных, лишь бы в тюрягу не засесть! А потом пригрозить надо им электрошокерами в больничках — как миленькие раскаиваются! Сам этих актёров сотнями по камерам рассаживал.

Юноша снова расхохотался.

— Я чушь несу не просто про какую-то психиатрическую больницу, а про самую, видимо, нормальную во всех мирах! Интересно, если в моей психушке было только одно массовое убийство и одно самоубийство, то тут у вас их каждый день по двадцать пять штук на один квадратный метр? — снова смех от Лорана. — Хотя, нет... двадцать пять как-то многовато, не находите? Или в этом мире остались только полицейские-мародëры и один адвокат?

Жалкие придурки, от слова совсем ничего непонимающие. Ничего незнающие про «Портативные дыры». Дураки.

— У Вас здесь не завалялось успокоительное или нечто похожее на транквилизаторы? — спросил Уилсон, стараясь игнорировать непрекращающийся хохот.

Полицейский скорее всего кивнул и увёл куда-то Джозефа. А дальше Лоран мог вспомнить только необычное, будто чужое спокойствие, разлившееся по всему телу.

***

Лор даже не заметил, как же быстро пролетели эти пять дней! Каждый был похож на предыдущий: ранний подъём, скудный завтрак, поход в душевую комнату под чутким присмотром охранника, поток непрекращающихся мыслей, долгие разглядывания потолка, такой же отвратительный обед, молитвы Миру, ужин и, наконец, сон. Больше никто к юноше не приходил.

— Видимо, не поверил мне тот адвокат. На его месте я бы тоже отказался от такого сумасшедшего клиента, — хмыкнул Лоран.

Парень настолько привык к тишине, что даже собственный голос казался ему чужеродным. Да, в тюрьме с дисциплиной всё было строго, это вам не психиатрическая больница.

Не хватало повседневности, к которой так привык Лоран. Жуткое желание прогуляться по больничному садику не пропадало ни на секунду. Как же хотелось вдохнуть тот прекрасный аромат цветущей сирени и вишни!

Лэроу очень хотелось верить, что его знакомые, к которым он так сильно привязался, тоже скучают по нему. Это странное чувство заставляло сердце парня биться всё быстрее. Наверное, именно так себя чувствуют люди, когда начинают ностальгировать по былым временам.

Каждый раз просыпаясь после долгой ночи, юноша надеялся увидеть великолепную луну и всю Солнечную систему, нарисованную на потолке в их с Мишелем палате.

Изредка в тюрьме происходили драки между заключёнными. Слыша их вопли, наполненные злостью и болью, Лор сразу закрывал уши и вновь начинал умолять Мир о пощаде.

Лоран Лэроу прекрасно понимал, что это бесполезно. Но ведь надежда всегда умирает последней.

За эти пять дней парень сбросил вес: это было видно даже через фирменную одежду преступников в Англии, оранжевую майку и такого же цвета штаны. Это его, конечно, удивляло. Лор же хорошо питался и съедал всё, что давали!

Рассуждая на эту тему, Лоран даже и не заметил, как за ним пришли. Дверь-то не скрипнула. Впустила в камеру незнакомых мужчин, не предупредила об этом временного жильца. Лоран устало покачал головой — так дела не делаются.

Лэроу даже не слушал гостей, просто молча пошёл за ними, уже зная, что его ждёт. Именно сегодня ему вынесут приговор в чужом мире, куда он никогда не должен был попасть. Как же смешно получилось! Сам того не осознавая, бывший помощник детектива стал убийцей в незнакомом измерении. Абсурдно, чересчур абсурдно...

Поездку парень не запомнил вообще, словно её и не было. Как будто Мир сразу перенёс своего друга в нужное место, на время позабыв о своей обиде.

Судебное заседание началось всего через несколько минут, все с замиранием сердца ждали судью. Лоран же улыбался во весь рот, напевая свою любимую французскую песенку, которую включал ему дядя. Все с отвращением косились на него, а парню было всё равно.

Ведь его и так считали убийцей и психом. Зачем заставлять людей мучиться, если проще вести себя так, как ведут себя настоящие преступники и сумасшедшие? Пускай верят в свои доводы, наивно считая Лорана ужасным человеком.

Вдруг адвокат Джозеф Уилсон толкнул юношу в спину, заставляя заткнуться и встать. А вот и судья, главный человек, руководящий судебным процессом. Все начали здороваться и проявлять уважение, а Лор не хотел даже посмотреть на эту загадочную фигуру, которая будет выносить ему сегодня приговор.

— Если Вы хотите сесть в тюрьму за убийства, которые совершили не Вы, тогда нужно было сразу мне об этом сообщить! А сейчас не смейте показывать свой характер, иначе даже самый опытный адвокат Вам не поможет, — шикнул Джозеф.

Лэроу несказанно удивился и даже улыбнулся. Он всё же поверил ему! Хотя бы один человек был на стороне невиновного Лорана, это его сильно радовало.

Судья уже встал на своё место, все сели обратно и воцарилась тишина. Лор, качаясь на стуле, наконец поднял взгляд. Громко выдохнув, он потерял равновесие от шока и больно упал на спину.

— Да что же здесь происходит, чёрт возьми? — нервно откашлялся он, вновь взглянув на судью.

Заливаясь смехом, парень вытирал слёзы радости и благодарил Мир. Он всё же дождался спасения. Его пощадили, пусть поздно, но зато это лучше, чем никогда. Юношу накрыл такой восторг, что ему стало трудно дышать!

Судьёй в тёмно-синей мантии, отделанной бархатом на манжетах и воротнике, был никто иной, как Мишель Люмьер — психованный сосед, по которому всё это время скучал Лоран Лэроу.

— Мишель, идиот ты этакий, как же я рад тебя видеть! — вскричал Лор, поднимаясь с пола. — Спаси меня, о великий герой, вытащи из этого мира!

Джозеф Уилсон подскочил к своему клиенту и закрыл ему рот рукой, начав грозно шептать:

— Вы что творите?! Никто не имеет права так обращаться к судье, тем более подсудимый, обвиняемый в совершении уголовного преступления! — на мужчину было больно смотреть, настолько сильно он переволновался.

— Да отстань ты, адвокат, — беззлобно ухмыльнулся Лоран и помахал рукой Люмьеру. — Эй, дружище!

— Попрошу Вас хранить молчание и говорить только тогда, когда я что-то у Вас спрашиваю, господин подсудимый, — спокойно ответил Мишель, слегка нахмурившись.

Лоран дёрнулся, почувствовав всем телом невыносимый холод. Почему златовлас вёл себя подобным образом..? Он не мог так быстро забыть своего друга и соседа по палате, просто не мог! И притворяться ему ни к чему...

— Мишель, что с тобой? — заорал бывший помощник детектива. Охранники бросились его успокаивать, но Люмьер поднял руку, останавливая их. — Не ври мне, ты прекрасно меня помнишь! Ты ведь пришёл забрать меня отсюда, да? Я хочу вместе с тобой вернуться обратно: в нашу странную, но такую родную психиатрическую лечебницу. Вновь заблудиться в этих бесконечных коридорах, пойти на прогулку с Жаклин или Авой, посетить консультацию Джонатана, поразмышлять с тобой о несуществующих вещах... Ты не помнишь, — выдохнул Лоран и скривился, теряя свою последнюю надежду.

Сердце больно стукнулось о ребро, юноша еле сдержал крик. Казалось, словно тысячи осколков впились в него изнутри. Одинокая слеза стекла по его лицу и упала на пол, оставив после себя мокрую и солёную дорожку на щеке Лора.

Эта ужасающая боль была похожа на ту, которую все люди испытывают, теряя близкого человека... или расставаясь со своей второй половинкой, которую они безумно любили. Никто ему не поможет, теперь Лэроу точно остался один.

— Судебное заседание по делу номер четыреста девяносто один объявляется открытым. Подлежит рассмотрению уголовное дело по обвинению Лэроу Лорана, являющимся главным помощником детектива детективного агентства «Meilleurs détectives privés»¹, за совершение убийства более пятнадцати человек.

***

Здесь и далее — прим. пер:

«Meilleurs détectives privés»¹ [Лучшие частные детективы — фр].

Глава 20

Какое необычное ощущение — дереализация! Будто твоё тело, окружение и психическая деятельность изменились настолько, что кажутся нереальными, отдалёнными или автоматическими. Само слово «дереализация» даже переводится как «потеря реальности».

Лоран, «потерявший реальность», с нескрываемой болью смотрел на судью — своего бывшего и единственного друга. Обрывки фраз, которые так редко слышал парень, ужасно отвлекали. Хотелось просто вскочить, крикнуть всем, чтобы они заткнулись, и спокойно продолжить думать... или хотя бы пытаться. Но тело словно решило устроить бойкот, перестав подчиняться Лору.

Рядом стоящий адвокат бурно жестикулировал и постоянно что-то выкрикивал, явно защищая своего клиента, пусть и немного сумасшедшего. Лэроу прикрыл глаза, почувствовав головокружение, и пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. Но даже это не заставило юношу перестать улыбаться.

В его глазах можно было прочитать, словно открытую книгу, множество эмоций: лёгкий гнев, боль от несправедливости, желание отомстить и свернуть шею всем, кто встанет у него на пути. Однако улыбка до ушей, которая так и не сходила с его лица, умело скрывала все недостатки глаз, показывая, что всё в порядке. Не с головой Лорана, а с его настроением. Ведь нельзя так открыто показывать всем своё желание!

Кто-то из присяжных забрал на себя инициативу, вежливо попросив Джозефа Уилсона замолчать. Лор хмыкнул, а когда адвокат посмотрел на него, юноша ему подмигнул. Мужчина даже немного вздрогнул, внимательно осмотрев полностью чёрный глаз Лорана Лэроу. Будто до этого не заметил его особенность! Но ему можно было это простить: все удивляются, а Лор уже привык как-то.

Некстати вспомнилась одна ситуация из психиатрической лечебницы, когда Мишель ещё был милым соседом и не показывал свои психозы. Тогда перед сном Люмьер резко захотел поинтересоваться у своего друга, почему же один глаз у него нормальный, карий, а у второго вообще не было белой оболочки.

— Знаешь, мне нравится. Словно ты стал чёртиком из детской книжки. Только ночью не пугай меня, ладно? — расхохотался тот.

Парень опустил взгляд и пару раз сглотнул ком в горле, не дающий нормально дышать. И зачем только вспомнил этот дурацкий диалог? Давно пора выкинуть все воспоминания о больнице и её обитателях. Больше Лоран не собирался питать ложных надежд.

Его теории с каждым днём сыпались всё больше и больше. Добавлялись новые вопросы, на которые юноша никак не мог найти ответы. Слишком странное измерение, слишком много нестыковок и недочётов, предостаточно совпадений.

— Плохой из меня помощник детектива, — еле слышно прошептал Лоран, чувствуя угрызения совести.

Или всё же нет. Ну да, конечно же, все самые лучшие помощники лазают по всяким другим мирам, «Портативным дырам» и разбалтывают правду всем направо и налево!

Не нужно было доверять людям из этого мира. Лучше бы ляпнул что-нибудь в рамках нормального и адекватного. Если это ещё уместно говорить, смотря на состояние самого парня...

— Разве вы не понимаете? Подсудимый в момент совершения преступления не отдавал отчёт своим действиям, как и сейчас! — прокричал кто-то.

Лэроу даже не понял, кто именно. Кажется, адвокат? Снова забыл, как зовут этого мужчину. Ну и не нужно, сдалось оно ему.

Имя под стать хозяину. Везде так. Интересно, юноше подходит быть Лораном Лэроу? Наверное. По крайней мере, он не мог представить себя с другим именем. Мишель Лэроу... Джонатан Лэроу? Глупо. И о чём он только думал, когда «примерял» имена своих знакомых?

Да, опять больница в голову лезет. Лучше бы влез план по тому, как отсюда выбраться. А может быть, «Портативная дыра» находится прямо тут? Просто очень хорошо спрятана. Проверка на внимательность от Мира собственной персоной. Как будто ему это нужно. Как будто Лорану это надо.

Бывшему помощнику детектива казалось, что Мир прямо сейчас стоит и смотрит на него с улыбкой до ушей. Где он стоит? Как вообще выглядит этот Мир? А вдруг это какая-нибудь аббревиатура? М.И.Р. — супер-секретная организация, о которой никто не должен знать, и всё тут. И чем эта организация могла бы заниматься? Разрабатывать эти «Портативные дыры» и прятать их от всех и вся? Или они отбирают таких... особенных людей, которые смогут ими пользоваться. И которым будут доступны другие миры, и которым...

— Убийство есть убийство. Это не освобождает подсудимого от ответственности, — пробурчали справа.

Ого, они всë-таки разговаривают. Интересно, что за «это»? Наверное, они про невменяемость? А как сам Лоран Лэроу считает? Он вменяемый или нет..? Вот он дышит, стоит, кажется. А может и сидит. Он не уверен. Не уверен в том, что дышит? Не уверен в том, что... жив?!

Парень ведь точно существует. Конечно, он живой! Естественно живой. Тогда бы тут не велись беседы про его вменяемость или невменяемость. Убийства. Дядя. Больница.

Это снова началось. Опять в голову лезет то, что не должно! Как же это бесило Лорана. Зачем вспоминать об этом сейчас?! Сейчас вообще нужно найти «Портативную дыру». Она должна быть здесь... обязана. Если не здесь, то где она ещё может находиться? В тюрьме?! В очередной психушке, куда собрались вновь засунуть Лорана Лэроу?!

Никуда он на этот раз не пойдёт. Только к себе обратно, в свой родной мирок! Ну, может, и не родной... может, в любой другой! В тот, где бедного мальчика не считают чокнутым убийцей, когда он никого не убивал.

А ведь убийца всё улыбался. И было так спокойно. А что, если ему и вправду хорошо сейчас? Тот эффект от лекарства, которое ему вкололи ещё в тюрьме временного содержания, точно прошёл? В этом Лор теперь тоже не был уверен. И всё-таки в том, что он ещё жив, он тоже начинал сомневаться. Но лишь совсем немного. Лоран ведь дышит. К счастью, а может и к сожалению.

Лэроу надоело вслушиваться в разговор, который был настолько глуп, что хотелось громко-громко рассмеяться. Похожих ситуаций, таких же несуразных и бредовых, у парня ещё никогда не было. Поэтому он и не знал, как именно нужно вести себя. Какие эмоции можно использовать, можно ли перебивать людей и вставлять свои пять копеек?

Но какая разница — что можно, а что нельзя? Ведь это не мир Лорана, в котором он родился. Ему нет дела до этого измерения, а на жителей ему и подавно всё равно.

Почему такую точку зрения считают эгоистичной? Неужели если человек думает в первую очередь о себе — то он самовлюблённый и эгоцентричный идиот? Но ведь это бред полный!

Лор вытер выступивший на лбу пот и совершил, наверное, самый тупой поступок в своей жизни. Он опять начал молиться Миру, умолять его и унижаться. Губы юноши невольно вздрагивали и двигались, словно он говорил вслух. Наверное, люди теперь смотрели на него с ещё бо́льшим шоком и брезгливостью. Ведь Лэроу разговаривал сам с собой, как им казалось.

— Мир, я ведь тебя умоляю... ну пожалуйста, — бывший помощник детектива даже перешёл на шёпот, устав говорить про себя. Он путался в словах, смысл сказанного постоянно терялся, а многие свои фразы Лоран вообще не слышал, хотя определённо их выговаривал. — Я ведь не должен тут быть, правда? И эти люди... что такое? Почему ты так поступаешь со мной?

Юноша молился, но уже знал исход этого события. Миру было всё равно на его судьбу точно так же, как и Лорану безразлично будущее жителей этого измерения. Справедливо или нет — это решать не ему.

Нельзя назвать Мир злодеем, нельзя назвать его героем. Будто он является золотой серединой плохого и хорошего. Будто он хочет навести людей на мысль, что нет только добрых и только злых. В каждом человеке есть обе стороны, просто одна из них сильнее, а вторая — слабее.

Лор набрался смелости, неискренне улыбнулся и сказал то, что уже довольно долго держал в себе:

— Если вдруг когда-нибудь увидишь меня, как твою новую галлюцинацию, — лучше не общайся со мной, предатель. Давно я ещё понял, что к тебе мёртвые души приходят, не такой уж я и дурак.

Люмьер не сразу догадался, что подсудимый обращается именно к нему. Но, полностью осознав сказанное в свой адрес, он нахмурился, словно немного испугавшись. Лоран Лэроу наоборот самодовольно хмыкнул, добившись нужного эффекта.

— Я не совсем понимаю, о чём Вы, господин Лэроу. Снова попрошу хранить молчание, суд размышляет по поводу Вашей дальнейшей жизни, — официально обратился Мишель.

— Да мне не нужно решение суда. И дальнейшей своей жизнью я буду руководить сам, с твоего позволения, — хихикнул тот. — Шучу, не буду я тебя спрашивать. Это моя жизнь, понятно?!

Лоран аккуратно оттолкнул своего адвоката и запрыгнул на стол, гордо подняв голову. Бегло осмотрев всех удивлённых людей, он продолжил:

— Я смело заявляю, что Люмьер Мишель — тварь, которая не заслуживает ни друзей, ни знакомых. Ни-че-го! И я не заберу свои слова обратно, идите все лесом!

Джозеф Уилсон охнул, сгрёб своего клиента и грубо спихнул со стола, схватив за воротник. Мужчина отчаялся на все сто процентов: это дело он не выиграет!

— Просто замолчите, Вы сейчас себе наговорили ещё лет на десять строгой колонии! Я и так пытаюсь сделать всё возможное, зачем Вы мешаете?!

— Да потому что мне всё надоело! — вскричал юноша.

Больше сил на разговор он в себе не нашёл. Лор просто вновь одел воображаемый купол себе на голову, перекрыл всю связь с внешним миром. Как же ему хотелось просто убежать из этого ужасного места, сущего кошмара! Каким же он был глупым, когда считал больницу плохой и страшной.

Если бы у Лэроу остался тот прежний пыл и воодушевление поскандалить, — он просто начал бы драку. Пускай в него выстрелят во второй раз. Пускай изобьют до полусмерти. Пускай посадят в тюрьму на пожизненное. Лорану стало бы легче после такого. Возможно, он бы смог придумать хороший план... возможно, но не точно.

Он не хотел умирать. Лоран не был мазохистом, не любил боль и страдание. Он не сошёл с ума. Но что-то в нём изменилось. Что-то непоправимое и пока незаметное. Но теперь Лоран никогда не станет прежним. Никогда.

А разве он хотел становиться прежним? Это ведь ужасно скучно. И ничего не меняется. Так и самому себе надоесть успеешь. Грустно как-то: надоесть самому себе. Это ведь возможно? Ну, если Лоран Лэроу об этом думает, — то наверное, возможно.

А ведь вероятно, что всё это — просто сон. Но есть же такая теория, что мозг во сне не может «нарисовать» не известный ему до этого момента образ. Тогда, даже если весь этот зал суда и все эти миры — больная фантазия юноши, то где-то это всё равно происходит. Или должно было произойти. Или уже произошло. Одно из трёх.

Или есть сразу три мира, где всё происходит, должно произойти и произошло одновременно. Просто где-то делают, где-то предупреждают, где-то вспоминают. Это уже поинтереснее.

Какие же люди все скучные и надоедливые. Они всё болтают о вменяемости и невменяемости подсудимого. А он вот тут, стоит или сидит, молчит или говорит. И никого Лор никогда не убивал. Но они-то глупые, они не знают... и не узнают.

Они в этом уверены. Уверены, что это он всех прикончил. А он никого не убивал. Намеренно.

По крайней мере в этом мире. Никого не убивал и не собирался. Даже не думал никого убивать не у себя! Не хватало ещё лишней мороки — отсиживаться в чужой тюрьме, в чужом мире. С чужими людьми.

Снова пусто в сердце. Да, они всё же определённо скучны и надоедливы. Даже не разговаривают про галлюцинации, язвы и динозавров. Они все плохие. И скучные, но об этом они уже знают. Если они слушали. Люди же заняты своей адекватностью и неадекватностью. Зануды, скучные и мерзкие зануды. А почему мерзкие..? Потому что в другом мире, потому что скучные, потому что не понимают!

— Потому что существуете! — в сердцах прошептал себе под нос Лоран, сам того не заметив.

Кажется, ему что-то в ответ шикнул разъярённый зануда-защитник. Внезапно Лоран вспомнил про полицейских-мародёров. Вот если бы сейчас кто-нибудь устроил стрельбу! Или бы в здание суда ворвался огромный механический гигант, крушащий всë и вся на своём пути! Вот тогда Лоран и подумал бы про названия «зануд» и «плохишей». Если научился бы думать.

Это произойдёт, обязательно произойдёт, они должны поверить! Просто не скоро и не здесь. Не сейчас. И клеймо «зануд» и «плохишей» спадёт не с них. Но разве есть разница?

Ничего больше нет! Всё полыхает огнём. Все кричат, ревут, наверное. Это неважно! Главное, что Лоран попадёт к себе. Хоть в ту жалкую больницу со всеми странными, нелепыми и глупыми разговорами. И её обитателями. С забавными медсёстрами, необычными пациентами, единственным нормальным доктором и с пугающими документами. Хотелось туда. И спать. Хотелось спать.

Послышался какой-то знакомый голос. А, точно. Златовласый предатель. Что же он там говорил? Какую ещё ложь он придумал? А кто бы мог подумать, правда! Простофиля и дурачок с шизофренией. Лоран уже и не удивится, если вдруг выяснится, что Мишель Люмьер — создатель всех этих параллельных миров и чего-нибудь ещё.

Или что всё это — просто дурацкая «профилактическая сценка»? Такие существуют? Кажется, этот вопрос уже звучал здесь. Ну и ладно. Всё это нужно лишь златовласому предателю.

И почему именно он?! Даже не Жаклин Брэдли, даже не Ава Парсон, а именно он! Что-то говорит. Ого, здесь оказывается экран есть. Неплохо, неплохо. Неужели Лору хотят что-то показать?

Послышались звуки выстрелов, после каждого из которых был слышен звон бьющегося стекла. А сколько же было криков боли! Создавалось такое ужасающее многоголосье.

— К счастью, одна из камер всë-таки уцелела, — проговорил Мишель Люмьер.

Здравствуй, точка невозврата.

***

Очень многое Мишель проматывал, не показывая Лорану последние часы жизни самых обычных работников. Они суетились, смешно бегали туда-сюда из-за ускоренной перемотки. Честно трудились и зарабатывали деньги в последний раз.

Но вот судья вернул съёмку в прежний вид, поставил обычную скорость. Юноша смог тщательно рассмотреть место и мебель, попадающую в угол обзора камеры. Рассмотреть и ужаснуться.

Дверь, заснятая крупным планом, вела в «тот самый бархатный» кабинет, где дядя исчез из всех миров навсегда. Можно было легко переключить своё внимание с двери на окно, а затем и на рабочий стол. Даже аквариум было просто замечательно видно. Безусловно, последняя не вышедшая из строя камера оказалась очень полезна!

Раздался оглушительный хлопок, в здание влетели люди в чёрных костюмах и масках. Они быстро захватили заложников и начали грабить офис. Главный их банды связался с полицией, выдвигая свои условия, говоря, что только после их исполнения он отпустит невинных людей.

Всё это не было видно на камере, к огромному сожалению всех присутствующих. Но расслышать подробности их разговора было возможно. Хотя Лору эта информация была уже давно известна.

Именно преступления тех людей в тот момент расследовала группа под руководством дяди Лорана Лэроу. Серийные убийства, ограбления, захваты заложников. Всё это продолжалось в течении нескольких месяцев, поймать преступников — а самое главное! — доказать их вину было практически невозможно. Группировку просто защищали чиновники, которым здраво надавали деньжат на лапу. И вот появился такой шанс, просто взять их с поличным!

Увидев по новостям, как полиция не может войти в здание без потери невинных людей, дядя сразу же позвонил своему другу, работающему в правоохранительных органах, и напросился к ним в помощники на это задание.

Так Лоран, его дядюшка и человек пятнадцать из их детективного агентства и оказались в том злосчастном офисе, надеясь поймать неуловимых негодяев.

Послышались тихие шаги, заговорщический шёпот и звуки какой-то возни. Вдруг на камере появился сам Лоран вместе с живым дядей!

Неудачный выстрел, крик дядюшки, побег Лорана в безопасное место. На камере больше никого не было видно, но Лэроу и так всё прекрасно помнил. Воспоминания не стёрлись за такой короткий промежуток времени, не сгладились углы болезненного прошлого.

До того, как Лорану пришлось выкинуть рацию, чтобы не светиться, он услышал возглас своего коллеги. Второй отряд, оставшийся на улице, чтобы найти другой вход, отступал! Преступники оказались чересчур сильны и подготовлены. Нужна была подмога, больше людей и оружия.

Крики и звуки выстрелов, исходившие из колонок, заставляли юношу каждый раз внутренне содрогаться. Какой же он был глупый и трусливый. Сидел в укрытии, пока его коллеги, полиция и обычные работники этой организации получали смертельные ранения, отбивались от преступников и погибали не своей смертью. Только сейчас Лоран осознал, какой же тварью он был.

На камере появился дядя, весь перепачканный в крови. Он забежал в кабинет, достал из кармана патроны и начал спешно перезаряжать пистолет. Было видно, как сильно у мужчины тряслись руки. Но не от страха, нет! Он всем сердцем желал поймать уголовников, за которыми его команда там долго и неуспешно гонялась.

Лэроу резко напрягся. Сейчас он увидит убийцу! Животное, жестоко убившее его самого любимого и единственного родственника. Ведь преступник, совершивший убийство, — уже не считается человеком.

Каково же было удивление юноши, когда в кабинет забежал он сам! Лор в шоке открыл рот, не в силах произнести ни один звук. А другой Лоран тем временем начал что-то шептать дяде, постоянно оглядываясь на дверь. Мужчина вспылил, заявив, что сейчас не время. А парень продолжил что-то доказывать так тихо, что ничего нельзя было разобрать на записи.

Вспыхнул конфликт, дядя уже почти что кричал. Лэроу толкнул его и завопил:

— Да что с тобой не так?! Пойми ты, это единственное решение!

Мужчина со страхом и отвращением уставился на своего приёмного ребёнка, которого он усыновил в шестилетнем возрасте. Поднявшись, он влепил Лорану звонкую пощёчину и буквально прошипел ему на ухо:

— Не таким я тебя воспитывал, паршивец.

Настоящий Лэроу, сидящий в зале суда, вскочил и начал кричать, что всё это неправда. Он повышал тон каждую секунду, утверждая, что всего этого не было, что запись фальшивая и ненастоящая. Какая ирония! Как он смеет использовать эти два слова? Ведь с них всё и началось...

Но юноше пришлось заткнуться и с животным ужасом продолжить просмотр записи, боясь узнать, что произойдёт дальше.

Они начали драться! Лоран поднял руку на дядю, заменившего ему отца... и мужчина тоже не жалел силы, защищаясь от своего и одновременно чужого ребёнка. Удар за ударом, пощёчина за пощёчиной, тихий вздох в конце.

Дядюшка потерял сознание, упав на руки Лорана. Парень выдохнул и прошептал:

— Когда я рассказывал тебе о Голосах в своей голове, ты заявил, что Они фальшивые и ненастоящие. А коллег, которые меня поддержали и посоветовали обратиться к врачу, назвал продажными шкурами и сказал им не поддакивать мне. А ведь я открылся тебе, желая получить от тебя помощь. Я хотел, чтобы ты... а ты молчал. Дядя, ты же... понимаешь? — многие слова были совсем неразличимы, поэтому смысл некоторых сказанных фраз пропадал. — Ты меня вырастил, тебя я и убью.

Настоящий Лэроу, находившийся в зале суда, уже не мог унять дрожь в теле. Только вкус выступившей капельки крови на его губе смог привести юношу в чувство.

За секунду в голове Лора успела пройти сильнейшая гроза и также быстро стихнуть, заставляя забыть о себе. Все мысли будто выступали в цирке: возникали поочерёдно, удивляя всё больше и больше. Казалось, этому потоку размышлений нет конца и края.

— Может, я и сумасшедший, но ты был обязан мне поверить... и в компании... те люди ведь поняли, — вновь раздался голос парня из колонок. — Так что отчасти... да, виноват ты.

Лоран отвернулся, резко решив сосредоточиться на дыхании. Но адвокат развернул голову своего клиента в сторону экрана, кинув на него многозначительный взгляд.

— Я не хочу смотреть дальше... это какой-то бред! — прошептал тот и, скривившись, всё же поднял взгляд.

За то мгновение, пока парень отвлекался, его двойник успел откуда-то достать верёвку и прочно закрепить один конец на люстре. Лэроу отдал бы всё, что у него есть, чтобы в следующую секунду тот придурок на записи сам повесился. Но юноша уже знал, что это невозможно.

От внезапной боли мужчина захрипел и открыл глаза. Безрезультатно хватаясь руками за верёвку и пытаясь ослабить её, дядя наблюдал за своим приёмным ребёнком. И если в его взгляде были отражены все чувства, то Лор был безумно холоден. Словно он уставился не на умирающего от его рук человека, а на прекрасный пейзаж чужого места. И каким бы красивым он ни был, сердце не ускоряло ритм, не желало выпрыгнуть из груди. Ведь это не твоё место, не твоё, не твоё...

А реальный Лоран Лэроу, который существовал не только на записи камеры, наконец-то всё осознал. И никакие слова не могли описать его состояние. Бессмысленно было рыдать, смеяться или грустить. Полное отсутствие эмоций, будто юноши и вовсе нет...

Не было никакой больницы. Она всего лишь обитала в его голове. И Мишель Люмьер никогда там не был, не являлся душевнобольным. Он преспокойно работал судьёй. И со стопроцентной вероятностью Лоран встречался с ним на каком-либо задании, а потом просто забыл. Так образ этого златовласа и запечатался у парня в голове, а затем стал оживлённым персонажем лечебницы.

А Джонатан Хейз, Жаклин Брэдли, Ава Парсон... про них вообще ничего не было известно. Но Лор определённо когда-то их видел. Ведь мозг всегда оперирует только образами, но только теми, которые он знает. Он не мог придумать несуществующего человека, просто не мог.

Смотря на себя самого, лежавшего на осколках разбитого аквариума, Лоран Лэроу не чувствовал ничего, кроме пустоты в сердце. Повесив дядю, он случайно споткнулся и упал прямо на домик рыб, ударился головой и притих. Уже через пару минут встал, с нескрываемым шоком огляделся и пошёл исследовать здание. А потом начал бегать от отряда полиции, желая сбежать с места преступления.

Вот как. Он их всех и убил. Лоран Лэроу всех убил... и это уже не изменить. Не повернуть время вспять, не изменить его ход. В этом мире всё же есть невозможное, хотя и говорят, что всё возможно.

Ну и ладно? Какая разница, всё бывает. Странно, да и довольно смешно. Это до странного смешно, вот так. Какой же Лоран дурак. Всех убил и не вспомнил об этом. Даже не усомнился в существовании больнички для душевнобольных.

Он уже представлял заголовки ближайших новостей:

«Бывший помощник детектива, повесивший своего дяденьку!».

Придурки. Идиоты. Лишь бы посмеяться над чужим... вроде бы, горем? Как бы это точно описать... чувств-то особо больше и нет. Только странная удовлетворëнность. Глупое слово.

Может быть, Лоран всë-таки тоже существует?! Уж он-то это заслужил, эта тема даже не обсуждается.

Он может хоть сейчас развернуться и уйти от всех! Если захочет. Просто пока что у юноши нет такого желания. Скорее всего вот так. Да... просто нет желания.

Интересно, куда же его теперь распределят? В тюрьму для чокнутых? Настолько двинутых, которые не смогут говорить про комариные скелеты в шкафу? Какие же из них тогда чокнутые? «Ненастоящие» только, что ли.

«Ненастоящие» таблетки. Лоран Лэроу аж вспомнил их с Мишелем провальное расследование. Лекарство-то добыли, решили подобные не принимать, но ведь остальные об этом не знали? Не знали и поэтому продолжали употреблять таблетки. Только после этого «Ненастоящих» убийств больше и не было, не считая самоубийства в столовой по вине товарищей. Вот так всегда. Сделать — сделали, придумать крутой план — придумали. А для чего?

Кому человек нужен со своими крутыми планами и великими делами без доказательств? Да, никому он и не нужен. Да даже за доказательства больше он никому и никогда не будет необходим.

Почему же? С чего вдруг его начало это волновать?! Потому что он — бывший помощник детектива, повесивший своего дяденьку!

Словно попугай, он постоянно прокручивал у себя в голове эту фразу.

Дурачок, убивший всех. Звучит как название какой-нибудь игры. Интересно, она много шума наведёт? Все будут знать Лорана Лэроу не как помощника детектива, а как убийцу.

А бывшие работники агентства, где он работал? Будут ли они хвастаться тем, что застали Лорана ещё в здравом уме? Или судорожно будут пытаться отмыть с себя грязь в виде знакомства с этим юношей? Почему-то хотелось думать, что правильно именно второе суждение. Вообще сейчас думать особо не получалось, но ничего другого ведь Лэроу и не оставалось.

Да сколько можно говорить! Ещё и эти мерзостные постукивания молоточком от златовласого предателя... А, стоп. Не может он быть предателем, если его не существовало.

Нет, всё не так. Этот Мишель Люмьер не может быть предателем, потому что Мишеля-Люмьера-не-предателя никогда не существовало для кого-то другого, кроме Лора. Да и остальной больницы не существовало никогда и нигде.

Знакомый голос. Предатель, который не предатель, заговорил. Первую часть предложения Лоран Лэроу не расслышал, зато отчётливо услышал вторую.

—...подсудимый Лоран Лэроу приговаривается к бессрочному заключению в психиатрическую лечебницу строгого режима и...

И он вспомнил каждый странный разговор, хотя бы мельком.

И он вспомнил каждую консультацию с единственным нормальным врачом.

И он вспомнил красивый сад, с которого и начались побегушки по мирам.

И Лоран Лэроу упал в обморок.

Глава 21

Монотонный звук стекающей воды успокаивал не только мозг, но и сердце. Мёртвая тишина сменялась резким раскатом грома, заставляя каждый раз невольно вздрагивать. Но вот начинается затишье, за которым сию же секунду следует пугающая вспышка света. Молния пришла незамедлительно, никого не предупредив.

Люди, которым так нравится это атмосферное явление, всё любуются грозой. Они с нетерпением ждут, радуются её приходу, наслаждаются такими страшными, но красивыми звуками.

А ведь грозу очень сложно, даже невозможно описать никакими словами! Нельзя передать всё то, что люди испытывают, видя её. Если кому-то не повезло в жизни, и он никогда сам не видел непогоду, этот человек очень многое упустил, упускает... и будет упускать.

Белые и мягкие стены, странные рассуждения Люмьера, которые уже сидели у Лорана в печёнках, отсутствие долгожданной прогулки из-за ливня. Первый день в психиатрической лечебнице, убийство невинных людей, самоубийство сошедшего с ума пациента. Путешествие Лэроу по другим мирам через «Портативные дыры», его ссора с Джонатаном Хейзом. Знакомство с новым соседом, Мишелем Люмьером, его странные шутки. Спуск в подвал, с которого всё и началось...

— Порядок был другой, всё перемешалось, — прошептал юноша в пустоту. — Воспоминания будто чужие, не мои. Не могу понять, был ли я там на самом деле..?

Драка с душевнобольными, решившими сбежать. Космос над головой, из-за которого сердце невольно начинало трепетать. «Ненастоящий» приступ у Мишеля, их попытка раздобыть таблетки. Отделение временного содержания, ожидание суда. Пробуждение в другом мире. В своём или нет?

А что было после того, как Лор украл документы из кабинета директора больницы? Его ведь поймали, наказали...

— Нет, я тогда сбежал, успел, — нахмурился тот. — А потом что случилось? Чёрт, не помню ничего!

Падение с крыши, неудачный побег от свихнувшейся толпы пациентов лечебницы. Последний мельком брошенный взгляд на друга, Мишеля Люмьера. Крик, растворяющийся в бездне и боли.

— После такого ведь никто не выживает, да? Я... погиб ещё тогда? «Je pense, donc je suis»¹, но ведь так, Рене Декарт?!

Парень помассировал переносицу и привычным движением прикусил губу, как всегда и делал при большом стрессе. Ничего не было понятно, но и непонятного не было у Лора. Он всё знал и не знал ничего. Он уже давно понял, так и не поняв всего...

Решив, что он готов, Лэроу закрыл глаза и начал медленно погружаться в прошлое, вытаскивая воспоминания из самых потаённых уголков своего мозга. Он понимал, что это, скорее всего, окончательно разобьёт ему сердце и сломает его личность. Но юноше уже нечего было терять, так он думал... и был прав.

Он спрятался в укрытии, пережидая атаку врагов. Затем обнаружил дядю в кабинете, зашёл к нему и устроил скандал. Лорана мучили Голоса, хотя он сам не помнил об этом. Мужчина же лишь отмахнулся от него, говоря, что сейчас не время.

Началась драка, Лоран в невменяемом состоянии повесил своего родственника, желая отомстить? Но потом осознал, что же он совершил, споткнулся и неудачно грохнулся на аквариум. Сильно ударившись головой, бывший помощник детектива упал в обморок. Действия в реальности закончились.

Вот Лор просыпается, забыв, что именно он убил дядюшку. Но воспоминания о том, что он бежал к нему в кабинет, остались. В его голове сложилась картинка, как парень выбежал из безопасного места, пришёл в кабинет и увидел уже погибшего мужчину.

Далее Лоран Лэроу пытается убить самого себя, его спасают и отправляют в психиатрическую лечебницу. И остальные события, происходящие в течение недели, может, дней восьми или девяти, были просто игрой его разума. Просто сон, просто кома, просто выдумка юноши.

И спустя несколько минут он просыпается уже в реальности, глупо считая, что попал в другой мир через «Портативную дыру». Лор исследует здание офиса, пытается вернуться в больницу, которой никогда не существовало ни в одном убогом мирке.

Да и самого Мира с большой буквы тоже не было. Это странное нечто, а может быть и обычная аббревиатура, существовало лишь для Лорана. Мир никогда не исполнял желания парня, всё происходило лишь потому, что Лор умело управлял своей же недолгосрочной комой.

— И почему так всегда происходит? Вещь или место, которое просто обязано существовать, не существует. Словно закон подлости, словно Мир вновь решил поиздеваться надо мной! Жаль, что его никогда не было, я даже немного привязался к этому странному понятию. Хотя я не знаю, что это вообще такое — этот капризный Мир.

Аккуратно спустившись с кровати, Лоран встал на колени, положил голову на мягкий пол психиатрической больницы строгого режима. Спустя два дня пребывания в этом месте юноша наконец-то вновь начал что-то чувствовать. Эмоции вернулись к своему хозяину, заполнили пустое сердце, которое уже нельзя было спасти. На чересчур уж маленькие осколки оно рассыпалось!

Многое пациент так и не смог вытащить из своей больной головы, не смог заставить себя вспомнить. Он просто решил пустить всё на самотёк, чтобы воспоминания сами всплывали перед глазами.

— Я никогда не верил в Бога. Возможно, я совершил самый ужасный грех в своей жизни. Но сейчас я хочу обратиться к Высшим силам, в существовании которых я до сих пор сомневаюсь, простите, — Лоран глубоко вздохнул и попытался успокоиться. — Дядя. Мой неродной отец, заменивший родного. Самый добрый человек в нашем маленьком и злом мирке. Доверчивая душа, которая не смогла мне отказать. Я знаю, что уже бессмысленно и бестактно просить прощения у тебя. Блуждая в мире мёртвых, ты вряд ли услышишь мои мольбы. Я хочу пристыдить себя перед собой же. Хочу возненавидеть Лорана Лэроу, которым являюсь. Я не достоин носить твою фамилию точно так же, как и ничью другую. Как и не достоин жить.

А он хотел? Снова жить. Было бы здорово. Снова смеяться, улыбаться, как будто всё хорошо. Как будто психиатрических больниц и «Портативных дыр» не существует... или не существовало. Кажется, такое уже было. Помнить совсем не хотелось.

Вообще-то Лоран Лэроу ничего сейчас не желал. Может, съесть чего-нибудь сладкого да и только. И лечь спать. Спать теперь хотелось намного чаще. Наверное, так стресс влиял на тело? Или он не влиял, а прямо выкрикивал: «вот, дурак, смотри, что ты натворил! А я — последствие. Последствие всех твоих бредней, сумасшедший ты урод!». Весело. Смешно. Лучше уж так. Так легче. Легче думать, что тебя подставили и заставили. Это всё же помогает.

Юноша перевернулся на спину и уставился в потолок. И стало как-то слегка не по себе оттого, что космоса на этом потолке не оказалось. Как будто миллиарды звёзд и Солнечная система стали чем-то особенным и значимым. Как будто Лорану было до всего этого дело.

Сейчас его заботило другое: все звоночки его разума. То, как с помощью «Ненастоящих» убийств и таблеток он пытался напомнить парню про разговор с дядей в реальном мире. То, как Голоса докучали бывшего помощника детектива даже в несуществующем измерении. То, как сам Лор достроил образ семьи со стороны мамы благодаря документам. И то, как он придумал Джонатана Хейза, напоминающего и олицетворяющего дядю.

Хоть в этой психушке всё было таким же белым, как и в несуществующей, здесь всё казалось в тысячу раз темнее. В десять тысяч миллионов раз темнее и тише.

Лоран с явным неудобством закрыл глаза. И уснул, кажется.

А вот сновидение его изрядно напугало. Странный какой-то сон... зато хотя бы понятно, что это всё — выдумка.

Шумно. Белый шум, кажется. Шумный шум. Очень шумный. Мешает. Мешает думать, мешает существовать, мешает адаптироваться. Даже мыслей своих не слышно. А может оно и к лучшему? Так хотя бы во сне не нужно думать.

— Вообще не думайте, дети, это вредно и доводит до плохих вещей, — еле слышно пробормотал парень сквозь сон.

Причём тут дети? Он не понимал. Кому это вообще нужно? Это сон, тут нет правил, тут есть больная и не очень фантазия, — этого будет достаточно. Этого всегда было достаточно.

Где он? Где на этот раз очутился Лоран Лэроу? Стены необычные. Вообще всё стало странным, но это неважно. Стены, как казалось на первый взгляд, были сделаны из бетона. С обшарпанной штукатуркой.

Штукатурка обязательно будет вкусной... не время вспоминать, не время! Тем более во снах. Тем более, когда только-только расправился с теми, из-за кого знаешь об этом странном факте вкусной шпатлёвки.

Бетонные стены с обшарпанной штукатуркой — вернёмся сюда.

Во сне стены с обшарпанной штукатуркой. С другой стороны такая же картина. Значит тут две бетонные стены со старой шпатлёвкой. Значит это коридор. Во снах всегда по коридорам лучше не идти, но все идут, потому что другого выбора и нет.

Лоран хотел сделать лишь шаг, но внезапно ноги будто перестали слушаться. Понеслись вперёд, как угорелые. И всё тело рвануло за ними. Ну, то есть вместе с ними. К счастью, ноги и тело были пока что соединены здесь. Пока что.

Шум то стихал, то становился громче. А Лоран Лэроу бежал. Интересно куда... и зачем? Ну, остановиться он всё равно не мог, так что какая разница?

Три, два, один. Бабах! Лоран Лэроу врезался в дверь, находившуюся в конце шумного коридора. И тишина, и... темнота. Смешно как-то. И страшновато, но совсем чуть-чуть. Было вдвойне смешнее, а страшно лишь слегка. Как будто он умер. Не то, что смешно, как будто он умер. Тихо и темно, как будто он погиб навсегда. А на контрасте с недавним шумным шумом ещё тише, чем могло бы быть.

Кажется, Лэроу даже не стоял в этой тихой темноте, а летал. Парил. Просто под ногами не чувствовалась твёрдая земля или ещё что-то. Абсолютное ничего. Даже нет пустоты, которая есть всегда.

***

И Лоран проснулся. Скукота какая-то. Ему было интересно, который сейчас час? Тут также нет часов? Ну, хотя бы нет мерзкого тиканья, как там... в психбольнице.

На следующий день тоже был сон. Только там были и «Портативные Дыры», и услужливый Мир. И были люди с крыльями. Было здорово. Можно было летать!

Ещё один. Юноша украл, кажется, пирог или какую-то подобную сладость. Засекли, правда. В итоге он попросил у Мира вернуться в безопасность. Попросить-то попросил, а каким образом — не уточнил. Вот Лор и проснулся, следующие секунд десять не понимая, где он находится.

Ещё сновидение — Лоран уже сбился со счёта, какое именно. Тот же коридор с бетонными стенами и обшарпанной штукатуркой. И снова белый шум. Только на стенах были кровавые разводы. И, кажется, надписи. Большими такими буквами, неаккуратными и пугающими. Они кричали и кричали, молили и молили... как язвы на галлюцинациях Мишеля.

А кричали они: «беги, Лоран Лэроу, беги же!». Просто призыв бежать. И он бежал, бежал, бежал, не зная куда. Бежал, бежал, бежал, боясь неизвестности. Бежал весь сон. И никуда не врезался под конец. Это же хорошо!

Снова сон, очередной бред, очередная боль. Тут были родители. Хорошенькие такие, добрые. Неплохие, в общем. Не били, не выгоняли, не забывали. И было тепло. И было весело. Лор улыбался, и кажется, даже смеялся. Как же не хотелось просыпаться!

Но его заставили. Лэроу не хотел уходить, покидать столь сладкое и приятное сновидение. Он не хотел возвращаться в пустую и никчёмную реальность.

На утро парень осмелел и попросил у Мира, чтобы его снова впустили в тот дивный сон. К родителям, любящим его всем сердцем. Ведь Лоран так хотел пойти с ними в парк аттракционов, поесть сладкую вату! И ему не нужна была никакая игрушечная машинка, он не хотел устраивать ссору, напоминавшую об его настоящих маме и папе.

И Лорану Лэроу было всё равно, что его тело, находившееся в психиатрической лечебнице строгого режима, давно погибло. Теперь он жил в своих сновидениях. Они будут заменять ему эту вашу реальность.

И там будет намного лучше, чем здесь! У Лорана появится множество друзей и товарищей, с которыми он будет путешествовать и искать новые приключения на одно место.

Там Лэроу обязательно станет просто гениальнейшим детективом и продолжит раскрывать загадочные убийства. Но это будет уже в следующем томе его жизни.

Теперь всё на своих местах.

Теперь снова хочется спать.

***

Здесь и далее — прим. пер:

«Je pense, donc je suis»¹ [Я мыслю, следовательно, существую — фр].