Тени Южного Леса

Глава 1

«Что мы знаем о Лл'ир? Служители Пресветлого вместе с министерством Просвещения ещё с малых лет твердят нам, что они бездушные дикари, тупые и недалеко ушедшие в своём развитии от полулюдей. Я в корне не согласен с этими утверждениями. Как может быть неразумен народ, обладающий столь необычной и могучей магией? Как могут быть Лл'ир дикарями, если они последние, кто воочию видел Бессмертных? Вправе ли мы уничтожать их лишь на основании нашей несхожести, и не канет ли вместе с ними в Бездну последний осколок древнего мира?»

Из записей в личном дневнике профессора Алоизия, библиотека Императорского университета культур и народов, закрытые фонды.

Великий Южный Лес, пограничные земли Лл'ир.

В Южном Лесу наступало утро. Солнце медленно, будто нехотя, являло свой лик этому миру, и воздух пока что оставался сырым и холодным. Между деревьев ползли клочья белёсого тумана. Лес словно пытался закутаться в него, как в одеяло, не желая стряхивать с себя дремоту. Впрочем, это ложь. Лес никогда не спит. И днём, и ночью в нём бурлит жизнь, непонятная, чуждая человеку и даже недоступная его пониманию.

Лес издревле служил домом народу Лл'ир, а до них здесь находился последний анклав некогда могучей империи Бессмертных. Впрочем, после Исхода прошли многие тысячелетия, и народ Лл'ир по праву владел этими землями, являясь последними хранителями наследия древних владык.

Недавно по всему Лесу прокатилась волна ужасающих происшествий. Начали исчезать сначала одиночки, а затем и небольшие семьи и кланы Народа Лл'ир. Обеспокоенные происходящим, Старейшины разослали по всему лесу команды искусных бойцов с поручением отыскать пропавших сородичей или хотя бы причину их исчезновения.

Лиара, чародейка клана Внимающих, стояла на одной из полян Леса, недалеко от границы с Империей людей, и внимательно изучала нечто, видимое ей одной. Её спутники — мощный телом гигант Ранкор и неусидчивая, любопытная Криста — не могли увидеть раскинувшуюся вокруг картину. Но этого от них и не требовалось: для простых смертных завеса Ткачихи обычно непроницаема. Сама Лиара видела всё, что ей нужно. Шагах в двадцати от неё, на самом краю поляны, стоял каменный столб с вмурованным в него ярко‑алым камнем. Обладающие даром зрения легко могли разглядеть магические нити, тянущиеся от камня к земле и формирующие фигуру, состоящую сплошь из квадратов и треугольников с вписанными в них символами. Но как ни старалась Лиара, она не могла понять, зачем нужна эта фигура. Единственное, что удалось ей понять, — этот артефакт творение имперских магов. Отчаявшись, она раздражённо поморщилась и, закрыв глаза, прошептала: «Рун».

Лоа откликнулся сразу. Пространство слева от Лиары задрожало и образовало небольшой разрыв, из которого на землю ступил дух‑наставник. На этот раз он предпочёл облик Бессмертного. Высокий, стройный, его изящно сложенную фигуру облегал длинный плащ неведомого покроя, расшитый магическими знаками, а длинные светлые волосы сплетались в множество косичек, на концах которых звенели хрустальные подвески. В левом заострённом ухе висела золотая серьга‑подвеска. Древний Лоа любил и ценил красоту во всех её проявлениях.

Стоило Вратам схлопнуться за спиной Руна, как тот немедля развил бурную деятельность. За несколько секунд он успел обойти всю поляну, лишь ненадолго задержавшись у обелиска, поприветствовать спутников Лиары и вернуться к ней. Не успела девушка сказать что‑либо, как Лоа произнёс:

— Это портал.

— Я ещё не задала вопрос, а ты уже отвечаешь на него, — ухмыльнулась Лиара.

— Мы с тобой связаны, и твоё недоумение я ощутил задолго до того, как ты меня позвала.

— Жаль, это в обратную сторону не работает.

— Твой разум не выдержит такой связи с разумом Лоа.

— Знаю, знаю, я тебя просто дразню. Лучше скажи, почему знаки портала такие странные? Во время переговоров пять лет назад я видела их порталы, они отличались от этого.

— Это засадный портал, собранная в камне сила мгновенно пробивает пространство, позволяя перебраться сюда небольшому отряду воинов.

— И как же они добились такого? Да и зачем этот портал тут, на границе наших владений? Это всё равно что объявить нам войну. Мир между нашими народами и так непрочен.

— Создать такой портал можно лишь одним способом — жертва.

При этих словах Лиара невольно содрогнулась. Магия крови — мерзкая вещь, и пользуются ей лишь самые гнусные, ушедшие глубоко в Бездну маги. Лоа, будто не заметив этого, продолжал:

— Жертвенная кровь, особенно отданная добровольно, даёт много энергии, которую имперцы заключают в такие драгоценные камни. Там заклинание просто ждёт своего часа, заключённое в этой драгоценной тюрьме, и в нужный имперцам момент оно начнёт действовать и откроет более‑менее стабильный портал, пусть и весьма ненадолго.

Лиара поморщилась: иногда древний Лоа начинал говорить излишне пафосно, но ничего не сказала — перебивать духа бывало чревато.

— А по поводу мотивов этого поступка долго гадать не надо. Империя давно точит зуб на наши земли, но сама войну не развяжет, удерживаемая клятвами. Иначе на неё ополчатся соседи. Нас надо захватить быстро и желательно с нашей же подачи.

— То есть они пытаются сделать так, чтобы мы первыми напали?

— Верно, — Лоа ещё немного постоял, будто в раздумьях, а затем спросил: — Что будешь делать?

Девушка задумалась.

— Нельзя оставить всё как есть, это угроза нашим границам.

— Разрушать портал чревато: на нём стоит сигнальное плетение, имперцы мгновенно узнают о том, что мы сделали, и получат повод к объявлению войны или, по крайней мере, карательной операции.

— Но ведь портал был построен на наших землях и без нашего ведома.

— Мы сейчас на границе наших земель, а тут уже всё условно. Лишний километр роли не сыграет.

— Что же делать…

Лиара повернулась к спутникам и махнула рукой, чтобы они подошли.

Когда они приблизились, девушка объяснила им ситуацию. Ранкор нахмурился, но ничего дельного предложить не мог: его дело — мечом махать, а думать — это уже к Кристе. Криста ненадолго призадумалась, затем её фиолетовые глаза просияли, девушка улыбнулась и спросила:

— А вы можете незаметно испортить портал, чтобы было непонятно, что он сломан? Тогда сигнальная нить не сработает, и имперцы ничего не узнают, а мы сможем обезопасить себя.

Лицо Лиары просияло. Повернувшись к Лоа, она уже хотела открыть рот, но тот её опередил:

— Это возможно, но сложно. Ты ещё не творила настолько тонких вмешательств. Впрочем, никогда не поздно учиться.

— То есть мы сделаем это? — переспросила Лиара.

— Да, я буду тебя направлять, но твои спутники пусть отойдут подальше на всякий случай.

Ранкор и Криста мгновенно оказались за границами поляны. Они знали, что просьбы Руна нужно исполнять как можно быстрее — для своей же безопасности.

Тем временем Лиара подошла к столбу и села в пяти шагах от него, приняв привычную позу медитации.

Лоа начал командовать:

— Закрой глаза и расслабься. Позволь своему разуму раскрыться, и пусть дыхание Матери направляет тебя.

Лиара послушно закрыла глаза. Вдох, другой — и она провалилась во тьму медитации.

Магия народа Лл'ир не требовала накопителей или работы со сложными артефактами. Они взаимодействовали с силами природы через своих Лоа, которые помогали усмирять и направлять токи магии согласно воле заклинателя. Недостаток этой практики заключался в том, что сложные заклинания приходилось выстраивать в своём разуме, искусно превращая энергию Мира в нити заклятий, а это было небыстро. Имперцы же заранее могли работать с магией лишь через накопители — драгоценные и полудрагоценные камни, в которые вкладывалась мощь заклинания. Это позволяло использовать сколь угодно сложные заклинания даже простым людям, но очень быстро изнашивало накопители, а драгоценных камней больше не становилось, да и цена на них росла год от года. Из‑за этого Империя старалась всеми правдами и неправдами заполучить земли народа Лл'ир, которые были богаты самыми разными ресурсами, в том числе и камнями.

Постепенно тьма отступала, и перед внутренним взором Лиары проявился рисунок заклятия портала. Голос Руна внезапно раздался в её разуме, едва не оборвав медитацию:

— Тебе нужно найти уязвимость. В каждом заклинании есть слабое место, особенно если оно такое сложное.

Лиара начала внимательно осматривать плетение. Под её взглядом оно дрожало, словно живое, ощущая враждебное внимание. Линия за линией, знак за знаком Лиара осматривала каждый отрезок заклинания, и вот её взгляд зацепился за тонкую нить: она проходила через все элементы заклятия и была крайне незаметной.

— Рун, что это за нить?

— Направляющая линия, отвечает за переброску людей именно в это место. Лиара радостно выдохнула:

— Мы можем подправить её так, чтобы она выбросила солдат не здесь, а, скажем, в паре дней пути отсюда? Лоа ненадолго задумался, а затем ответил:

— Это возможно, но чтобы сделать столь серьёзную поправку, не потревожив сигнальную нить, потребуется много сил.

Девушка лишь молча кивнула и, сосредоточившись, позвала Силу. Она ощутила дыхание Леса и дрожь Земли: силы природы отвечали своей дочери и щедро делились энергией. Пропуская энергию через себя, девушка шаг за шагом формировала собственную нить — ещё меньшую, чем нить портала. Ленты клановых татуировок на руках Лиары засветились мягким золотым светом. Но сама девушка не замечала этого, полностью погружённая в процесс создания заклятия. Необходимо было учесть сотни факторов и незаметно внедрить заклинание в направляющую нить.

И в этом деле Лиаре помог Рун. Древний Лоа направлял и разбивал магию Лиары на сотни и тысячи незаметных волокон, которые встраивались в направляющую нить и сливались с ней, изменяя незаметно, понемногу.

Шло время. Лиаре всё сложнее становилось держать поток энергии, её лицо покрылось потом, будто бы от невыносимого жара, а трава под девушкой начала увядать, отдавая последнюю энергию. Это было опасно: мёртвая, лишённая энергии земля являлась отличной приманкой для тёмных тварей, а сил у Лиары, чтобы сражаться ещё и с ними, не было.

Наконец, когда от жара на теле Лиары начали появляться ожоги, Лоа крикнул:

— Отпускай! И Лиара с облегчением отпустила заклинание. Со стоном она упала на почерневшую, обугленную землю и потеряла сознание. Последнее, что успел запомнить угасающий разум Лиары, — это встревоженные лица подбежавших Ранкора и Кристы, а затем наступила тьма.

Империя, южная провинция, город Тарос

Капитан Тарелл ожидал аудиенции наместника третий час. Его терпение было уже на исходе, но даже высказать своё неудовольствие было некому. В приёмном зале он стоял абсолютно один, если не считать двух Чёрных гвардейцев около дверей. В парадном костюме было душно и тесно, и, чтобы хоть как‑то отвлечься, Тарелл начал в сотый раз осматривать роскошную обстановку комнаты.

Стены были покрыты флагами с гербом Императорского Дома Вальдес: чёрный ворон на красном поле с золотой каймой. В знак императорского достоинства над вороном была изображена корона. На взгляд Тарелла, герб выглядел излишне мрачно, но, хмыкнув, он повёл свой взгляд дальше.

Помимо флагов на стенах висело несколько картин с батальными сценами, увековечивающими великие сражения Империи.

Вот Корвус Лотар Первый — император ныне сгинувшей династии. Картина изображала его бой в Асмерском ущелье, когда, трижды раненный лучниками, Корвус сумел довести бой до конца и обратить врагов в бегство. Впрочем, через день он скончался от ран, несмотря на всё искусство лекарей.

Вот Арконий Седьмой из рода Вальдес, правивший лет сто назад. Именно он, ещё будучи принцем, основал Чёрную гвардию и сверг с её помощью с трона своего старшего брата. Картина изображала триумф Аркония, стоявшего над телом брата с фамильным клинком в одной руке и короной в другой.

Ещё одно полотно изображало нынешнего императора Вольдерга Второго. Император был изображён ещё совсем юным: в серебряном доспехе он стоял в воротах города Тароса, принимая ключи и цепь правителя от отца нынешнего наместника, лорда Бартина. Прежний повелитель этих земель — барон Крист — тоже присутствовал на картине. Его бездыханное тело украшало собой городскую стену чуть в стороне.

Говорят, та осада города была страшна и длилась более года. Когда же у осаждённых закончились припасы, жители сами открыли ворота города и убили барона. Во главе бунтовщиков тогда стоял как раз лорд Бартин — тогда ещё просто именитый банкир. За свои заслуги перед Империей он получил титул лорда и был поставлен наместником в Южной Провинции. После его кончины власть перешла к сыну — Пелегасту Бартину.

Неожиданно размышления Тарелла были прерваны. Гвардейцы синхронно, словно големы, повернулись и открыли двери. В зал вошёл немолодой мужчина. Он был тучен и лыс, но, несмотря на отсутствие волос на голове, природа одарила лорда Бартина огромной окладистой бородой цвета соли с перцем, за которой тот тщательно ухаживал.

На плечах лорда покоилась серебряная цепь, которая удерживала медальон с вычеканенным на нём императорским вороном. В глаза ворона были вставлены два рубина. По слухам, цепь была не только символом власти, но ещё и могучим защитным артефактом. Как говорили злые языки, лорд Бартин боится убийц и потому даже моется, не снимая её.

Цепь была накинута поверх красного с золотым шитьём кафтана. Тарелл склонил голову и ударил кулаком в грудь, приветствуя лорда. Тяжело кивнув в ответ, Бартин дошёл до своего стола и грузно упал в кресло. С минуту он молча глядел куда‑то в сторону. Затем его рука, украшенная золотыми перстнями, полезла в стол и извлекла оттуда письмо, скреплённое печатью Пятого легиона. Откашлявшись, Бартин сказал:

— Вчера из Пятого Легиона, что стоит недалеко от границы с Южным Лесом, пришло донесение. Прочитай. Взяв письмо, Тарелл вчитался в аккуратные строки:

Достопочтимому лорду‑наместнику Бартину от командующего Пятым легионом легата Трития.

Милорд

Мне донесли, что недалеко от пограничья были зафиксированы сильные колебания магической энергии. В месте выброса находился один из порталов, расставленных согласно вашим указаниям в разных местах Южного Леса недалеко от границы.Через два дня на место происшествия прибыла группа разведки во главе с магом третьего ранга Кромом. Проверка показала, что артефакт функционирует в штатном режиме. Но вокруг артефакта земля была мёртвой: в ней не осталось ни крохи жизни. Причинами посчитали выброс магии, но признаков чужого вмешательства найти не удалось.Отряду было дано распоряжение возвращаться. Через несколько часов связь с ними прервалась. Личный кристалл связи мага Крома взорвался, мгновенно убив трёх солдат. Следов народа Лл'ир, судя по донесениям пропавшего отряда, обнаружено не было. Жду ваших указаний.

Империя превыше всего!

Дочитав, Тарелл удивлённо хмыкнул:

— Мой лорд, то, что я сейчас прочитал, — полная ахинея. Это земли Лл'ир. Если отряд уничтожен, значит, это сделали они. Никто другой не полезет в эти забытые Пресветлым места. Бартин напряжённо пошевелил пальцами, его перстни неприятно постукивали друг о друга. — Я тоже так считаю, но никаких доказательств у нас нет. А официально объявить об этом происшествии и наказать Лл'ир мы не можем — доказательств нет. У Тарелла возникло дурное предчувствие: — Зачем я вам понадобился, мой лорд? — Ты отправишься в ставку Пятого легиона. Официально — привезёшь пополнение, а неофициально… Тягучая тишина повисла в кабинете.— Вы хотите, чтобы я расследовал это дело? Лорд неприятно усмехнулся: — Не просто расследовал, но и нашёл доказательства причастности Лл'ир к этому. Если у нас будут доказательства, Империя сможет начать наступление и подчинить себе как минимум Южный Лес, а в перспективе — и все земли народа Лл'ир. Выясни причины выбросов магии, пропажи отряда, мёртвой земли. Выясни и найди виновных. Если же их не будет… ты знаешь, что делать. Внезапно Тареллу показалось, что его ударили под дых. Стараясь не выдавать своё волнение, он спросил:

— Мой лорд, почему именно я? Я лишь капитан роты Серых плащей, мой ранг не позволяет заниматься столь тонкими поручениями.

— Ты будешь заниматься этим делом тайно. Никто, кроме легата и мага первого ранга Аркина, не будет знать о твоей миссии. А по поводу причин… Скажем так: тебя рекомендовал господин Сульф. Когда я его вчера спросил по поводу человека, способного выполнить такую сложную задачу, он без промедления дал мне твоё досье, капитан. Там сказано, что ты служил Наказующим, а это лучшая рекомендация в наше беспокойное время. После этих слов Тарелл всё понял.Сульф являлся начальником стражи города и недолюбливал Тарелла по причине его популярности у подчинённых. Говоря проще, мерзкий старик боялся, что удачливый и любимый солдатами капитан подсидит его и получит пост начальника стражи. Впрочем, Тареллу было хорошо в должности капитана роты: деньги платили приличные, а мороки всяко меньше, как и опасностей. Но вот нет же — нашёл старик на него управу.

Уйдя в свои мысли, Тарелл едва не прослушал, что ему говорит лорд Бартин.

— Сульф очень тебя хвалил, и я надеюсь, что ты меня не подведёшь. Молодое пополнение выступает через два дня — будь готов к тому моменту. Если справишься, получишь повышение и заслужишь милость Императорского Дома. Да, на выходе заберёшь бумагу у моего секретаря. Там написано, что ты — мой тайный представитель с очень широкими полномочиями. По сути, ты сможешь в ходе расследования делать что вздумается, впрочем, не увлекайся. Легат Тритий будет контролировать ситуацию и регулярно посылать мне доклады. Теперь можешь идти.

Когда за Тареллом захлопнулась дверь приёмного покоя, он забрал у секретаря приказ о своём новом назначении и вышел прочь. Невесёлые мысли начали было одолевать его, но Тарелл отбросил их. «Да, ситуация сложная, и мне надо пройти меж двух Драконов, не доставшись никому на обед. Что же, не впервой. Но надо успеть сделать ещё многое, а времени осталось всего ничего». Кивнув своим мыслям, Тарелл направился в казармы первой роты Серых Плащей.

Глава 2

Великий Южный Лес.

Пробуждение Лиары было резким и не очень приятным. Её голова раскалывалась, будто внутри происходила пляска скальных троллей, ожоги на теле жгли, как раскалённые угли, язык онемел, а во рту ощущался мерзкий привкус крови. Вдобавок ко всему её немилосердно трясло. Не в силах открыть глаза, Лиара попыталась окликнуть своих спутников, но смогла издать лишь слабый стон. Впрочем, её услышали. Тряска немедленно прекратилась, а затем девушку медленно и осторожно опустили на землю. Над ухом Лиары раздался озабоченный голос Ранкора, но девушка не могла разобрать ни слова. С трудом раскрыв рот, она просипела:

— Пить.

Тут же её немного приподняли, а ко рту поднесли флягу. Из горлышка несло травами, и ещё Лиара чувствовала слабые отзвуки магии. Значит, это был тонизирующий настой из её припасов. Медленно сделав пару глотков, Лиара снова откинулась на землю. Настой сразу начал действовать. Лёгкая дрожь пробежала по всему её телу, а затем от центра груди, где сходились энергетические нити, по всему телу начал распространяться жар. Становилось всё горячее, и вскоре Лиаре стало казаться, будто её варят заживо, но она терпела. Девушка знала, что настой сейчас расправляет и запускает заново энергетические токи в её теле и разгоняет энергию по организму, придавая сил и исцеляя. Постепенно жар начал спадать, повеял ветерок, и тело окутала приятная свежесть. Настой закончил своё действие, и тело пришло в норму. Мысленно вознеся хвалу Матери, Лиара осторожно открыла глаза. Пока она приходила в себя, её спутники уже разожгли костёр и накрыли девушку покрывалом, подложив под голову мех с водой. На огне стоял горшочек, в котором что‑то побулькивало и источало небывало вкусный аромат. Живот Лиары внезапно скрутил жуткий голод. Последствия быстрого восстановления. Зелье ускоряло регенерацию магических каналов, но часть энергии брало у организма. Лиара попыталась встать, но стоило ей зашевелиться, как рядом оказался Ранкор. Не говоря ни единого слова, он сунул Лиаре в руки миску с похлёбкой и вручил ложку. Девушка кивнула товарищу и немедленно принялась за еду. Ранкор не любил лишних слов, но его действия всегда говорили куда лучше любых речей. Вот и сейчас заботливый громила дождался, пока Лиара наестся, и молча забрал тарелку. Напоследок он только пробурчал, что Криста ушла на разведку, и пошёл к костру. Лиара получше закуталась в одеяло и мгновенно уснула.

Империя. Южная провинция, лагерь Пятого Легиона.

Маг первого ранга Аркин находился в своём шатре и осторожно работал с пинцетом, вставляя в перстень драгоценные камни. Его лоб блестел от пота, а голубые глаза не отрывались от креплений на перстне. Временами маг что‑то бормотал, и камень, будто в ответ, вспыхивал, роняя оранжевые и огненные блики на стены шатра. Он уже практически закончил создание артефакта, над которым трудился последнюю неделю. Его длинные тонкие пальцы порхали над перстнем, словно маг играл на неведомом музыкальном инструменте. Осталось лишь подошнуть последние крепления на камне и впечатать в него плетение, как чей‑то визгливый голос раздался около входа в палатку. В ответ ему рычал медведем Теогрим. Ругань набирала обороты.

Прислушавшись, маг понял, что Теогриму противостоит Лакрин. Молодой посыльный при легате отличался громкостью своих голосовых связок, а дальнее родство с императорской семьёй придавало его речи надменности, какой Аркин не слыхал и у магов столичного Круга. Впрочем, это уже третий посыльный при легате за последние пару месяцев. Обычно дольше чем на несколько недель этих спесивых дворянчиков не хватает, и после первой серьёзной промашки их отсылают прочь из легиона. В ответ летят угрозы и письма от разгневанных родителей, но легат только сжигал их на костре.

Шум снаружи всё нарастал. В раздражении маг неловко дёрнул рукой и задел плетение, которое вкладывал в перстень. Камень, который маг почти закрепил, внезапно засиял ярким светом, а затем взорвался. Волна Силы пронеслась по шатру, перевернув мага вместе со стулом на пол, разметав листы с чертежами плетений, и, уже изрядно ослабнув выплеснулась за пределы шатра. С улицы донёсся неловкий вскрик. Взбешённый маг поднялся с пола и увидел, что от камня и перстня осталась лишь кучка расплавленного золота, присыпанная чёрными крупинками. В бешенстве Аркин выскочил из шатра, на ходу придумывая, каким способом он убьёт незадачливого посыльного и Теогрима в придачу. Покинув шатёр, маг увидел, как над лежащим в грязи белокурым юнцом скалой навис грозный северный варвар. Подойдя к спорщикам, маг спросил тихим голосом, от которого земля вокруг покрылась инеем:

— Что тут происходит? Увлечённо ссорящиеся люди застыли, словно их внезапно облили водой. Ещё миг — и посыльный легата стоял рядом с Теогримом и чётко рапортовал:

— Мастер Аркин. Легат Тритий срочно желает вас видеть. Это дело наивысшей важности. Я спешил вам доложить, но ваш страж не пропускал меня. Хмыкнув, маг с удивлением отметил про себя, что форма мальчишки даже не запылилась после того, как Теогрим хорошенько повалял его в грязи. Затем Аркин обернулся к своему воину и спросил на Северном наречии:

— Почему ты его не пускал, Теогрим?

Немного помедлив, варвар ответил:

— Исполнял твой приказ, господин. Маг мысленно себе попенял: он действительно отдавал приказ, чтобы его никто не беспокоил несколько часов. Теогрим же честно исполнял приказ, не пропуская даже посыльного от легата. Если сказали «никого», значит, никого — даже если это будет сам лорд‑наместник. Воин не чтил имперских вельмож и был предан лично Аркину. Вздохнув, маг лишь сказал:

— Посыльных пропускай, Теогрим, они несут важные вести. Гигант кивнул, и маг, не сказав и слова Лакрину, двинулся в сторону шатра Легата Трития.

Подойдя к шатру, маг остановился у входа. Даже он не мог без доклада зайти к легату Пятого Легиона. Тритий, прозванный солдатами Медвежья Лапа, имел весьма тяжёлый характер, полностью соответствующий прозвищу. Дожидаясь, пока один из стражей доложит о нём, маг окинул взглядом лагерь: с пригорка, на котором стоял шатёр легата, открывался отличный вид. Ровные ряды солдатских палаток, разбавленные офицерскими шатрами, деревянный частокол и выкопанный ров для защиты от диких тварей и бандитов. Легат даже приказал построить плац, чтобы солдаты не сидели без дела и постоянно тренировались. Лагерь кипел жизнью.

Вот рабочая команда с лопатами и топорами выдвинулась к стене — видать, пошли чинить стену, ей здорово досталось после последнего нападения стаи диких огринов. А недалеко от Аркина толстый интендант шествовал по направлению к кухонному шатру. За ним, пригибаясь под тяжестью мешков с крупой, шли солдаты, а сразу за ними ехала телега, набитая звериными тушами. Сегодня у солдат будет пир, ведь мясо к ним на стол попадает нечасто.

Тем временем докладывавший о прибытии мага страж вышел, и Аркин вошёл внутрь.

Привыкнув к полумраку, царящему в шатре, маг первым делом слегка поклонился, поприветствовав стоявшего перед ним мужчину. Внешность легата никак не вязалась с его прозвищем. Худой, невысокий, с вечной щетиной и воспалёнными от недосыпа глазами, он более походил на забулдыгу из кабака. Тем не менее все подчинённые знали, что внешность обманчива. Под невзрачным видом скрывается настоящий зверь, искусный в обращении с боевым молотом и с пером.

Несмотря на свою воинскую натуру, уже который год легат сражался с бумагомараками из Имперской Канцелярии — и неизменно выигрывал эти сражения. У его легиона, единственного помимо Чёрной Гвардии, была полная укомплектовка униформой, оружием и припасами, а выучке солдат можно было только позавидовать. И всех этих результатов прославленный легат достигал за счёт железного, жестокого характера и твёрдых принципов. Говорят, и сослали его сюда только по причине этих самых принципов — не любят при императорском дворе таких честных, совсем не любят.

Легат Тритий, как оказалось, стоял и читал какую‑то бумагу. На конверте проницательный Аркин сумел разглядеть печать лорда‑наместника.

— Он шлёт сюда следователя, мастер Аркин, — голос у легата был тихим, но твёрдым. —Лорд‑наместник? — переспросил маг.

— Да, некий капитан Тарелл. Я уже запросил в Имперской канцелярии информацию о нём. Лорд Бартин приказывает предоставить ему самые широкие полномочия и во всём содействовать, и вместе с тем регулярно посылать отчёты о действиях этого капитана. Тьфу, нас приставили няньками к какому‑то дерьмовому порученцу лорда‑наместника!

Всю эту тираду легат выдал по‑прежнему тихим и спокойным голосом, но хорошо знавший его Аркин чувствовал, что внутри Трития кипит ярость. Такие приказы были сродни унижению для прославленного легата.

— Успокойтесь, Тритий. Я приставлю к этому капитану своего человека, и никаких проблем не будет. В случае чего — один приказ, и Теогрим отправит его к престолу Пресветлого. Он просто пропадёт, и всё… — начал говорить маг, но легат его перебил:

— Пропадёт? Вы так думаете, мастер? А что будет с нами, если личный порученец лорда‑наместника пропадёт при невыясненных обстоятельствах?

Маг смущённо промолчал — об этих тонкостях он не подумал.

Помолчав с минуту, легат продолжил говорить:

— Кстати о пропажах. Мне только что доложили, что разведывательную команду — вернее, её останки, — отправленную к засадному порталу в секторе семь, обнаружили.

От удивления маг приподнял кустистые брови и посмотрел легату прямо в глаза. Тот, казалось, даже не заметил реакции Аркина и продолжил:

— Кто‑то убил их, и не просто так, а крайне изощрённым способом. От тел остались лишь угли и кости. Их смогли опознать только по именным медальонам и зачарованному перстню мага Крома.

Справившись со своим удивлением, маг спросил:

— Где их нашли?

— А это уже самое интересное. Их нашли день назад недалеко от Леса. Какой‑то бедолага‑крестьянин ехал на ярмарку в город Китан и наткнулся на них. Бедолага от увиденного свихнулся, без остановки твердит, что костяки эти сами шли по дороге к городу и прямо на ходу от них отваливались куски плоти. Но когда стража выдвинулась к месту обнаружения, то увидела лишь валяющиеся обугленные груды костей. Парни оказались не робкого десятка, хотя и туповаты. Они привезли останки в город, там опознали медальоны нашего легиона и отправили к нам.

От услышанного Аркина будто пробило молнией. Магу внезапно показалось, что в шатре стало холодно, а его лицо побледнело.

Тритий с минуту внимательно смотрел на мага, а затем подошёл к столу и налил в кубок из стоящего там кувшина вина. Затем он повернулся и протянул кубок магу:

— Выпейте, мастер. Это отличное вино с Знойных Берегов, оно успокаивает душу.

В другое время Аркин обязательно оценил бы богатый и сложный букет вина, но сейчас он проглотил его, не почувствовав вкуса. Впрочем, легат оказался прав — действительно стало легче.

— Судя по всему, мастер, вы знаете, что за бедствие постигло наших солдат и вашего собрата по Ордену, — констатировал легат.

— У меня есть догадки о том, как они погибли. Поэтому прошу вас, легат, никого не подпускать к тем останкам и позволить мне заняться ими лично, — маг говорил твёрдо. Он справился с приступом паники и решил сначала изучить то, что осталось от солдат, а уж затем, в зависимости от результатов, он будет действовать.

— Я вас за этим и звал. Такие инциденты за версту отдают тёмной магией и находятся в вашем ведении, мастер. Останки сейчас доставят к вашему шатру. Делайте с ними что хотите, но расскажите мне, что произошло с этими несчастными и чего опасаться нам. Когда приедет этот капитан Тарелл, нам нужно будет ему что‑то сказать.

— Разрешите, легат, откланяться. Я немедленно займусь этим делом.

— Идите, мастер, и делайте что должно.

Маг быстрым шагом покинул шатёр легата и направился к себе. Теогрим молча пошёл следом за ним.

Империя, Южная провинция, город Тарос.

Удар, отскок, разворот и снова удар. Танец мечей помогал Тареллу отогнать тяжёлые мысли. Он выбросил из головы всё лишнее, сконцентрировавшись лишь на фигуре противника и блеске лезвий. Хоть бой и был тренировочным, но мечи были настоящими, и любая ошибка имела свои последствия.

Отскочив, Тарелл обхватил свой полуторник покрепче и, немного пригнувшись, начал медленно обходить своего противника. Его движения отличались плавностью, а шаг не оставлял следов на песке Арены. Его противник, впрочем, не терял бдительности и не позволял Тареллу приблизиться.

Лейтенант Хасса был родом из кочевников Золотой Пустыни. Его наметанному глазу и скорости реакции мог позавидовать даже ястреб. Противники кружили, не выпуская друг друга из поля зрения. Напряжение нарастало.

Внезапно Хасса сделал рывок, и Тарелл едва успел отбить его атаку. Но неутомимый кочевник на этом не остановился: словно пустынная змея, он начал жалить своего противника — тычок, ещё и ещё. Лезвие его меча казалось живым и атаковало в самые неожиданные места.

Впрочем, Тарелл успевал реагировать и отбивать все атаки, но ему пришлось уйти в глухую оборону. Концентрируясь, он думал лишь о том, кто раньше выдохнется и допустит ошибку. Капельки пота стекали с головы по голому торсу, оставляя мокрые полоски на запылённом теле капитана. Тарелл выжидал удобного момента.

И он дождался: Хасс начал уставать. Столь быстрый темп атак требовал от него огромных усилий, и вот он дрогнул — рисунок боя нарушился, совсем чуть‑чуть, но Тареллу этого хватило. Отбив очередную атаку, он резко подошёл вплотную к противнику и неожиданно ударил его ногой в грудь. Потеряв равновесие, Хасс упал, а уже через секунду его горло слегка оцарапал кончик клинка Тарелла.

— Это было нечестно, капитан, — сказал Хасс, когда Тарелл помог ему подняться.

— В бою нужно использовать все возможности, чтобы выжить, Хасс. Ты же не на императорском турнире. Лучше использовать грязный приём и остаться в живых, чем расшаркиваться с врагом, пока его клинок протыкает твоё сердце.

Хасс рассмеялся:

— Знаю, знаю, зануда. Я просто растерялся, вот и всё. Ничего, в следующий раз ты получишь своё.

Тарелл нахмурился и сказал:

— Боюсь, мы ещё долго не сразимся вновь. Лорд‑наместник отправляет меня с молодым пополнением в Пятый Легион, и сколько я там пробуду — неизвестно. Пошли освежимся после боя, поговорим по дороге.

Друзья оделись и, сдав мечи надзирателю, вышли с Арены. Наконец Хасс спросил:

— С чего бы тебя посылали сопровождать новобранцев? У них людей не хватает? Или это ссылка?

Тарелл поскрёб щетину на подбородке и ответил:

— На границе с землями Лл’ир произошло кое‑что странное. Меня отправляют расследовать это дело. Я чувствую, что оно смердит дерьмом за версту, но поделать ничего не могу.

Хасс хотел что‑то сказать, но тут они вошли в здание купальни. Несмотря на жаркий день, внутри было прохладно. По периметру облицованных мрамором стен сияли драгоценные камни, давая свет и поддерживая нужную температуру воды, которой был наполнен огромный бассейн посреди залы.

Кинув служке пару медяков, друзья прошли внутрь и разделись. Тарелл улыбнулся и с удовольствием прыгнул в воду, следом за ним нырнул и Хасс.

Из купален друзья вышли чистыми, довольными и хорошо отдохнувшими и сразу направились в ближайший трактир. Город вокруг них кипел и бурлил. По широким улицам сновали толпы людей: матери вели под руку орущих детей, а торговцы наперебой зазывали клиентов к своим лоткам с мясом, пирогами и пивом. Временами толпа расступалась, пропуская карету какого‑нибудь вельможи или же когда мимо проскакивал отряд стражи.

Друзья свернули с главной улицы на одну из боковых. Здесь было потише, людей было поменьше. Пройдя ещё немного, они наконец увидели вывеску трактира, на которой жизнерадостная девица с едва не вываливающейся из платья грудью зазывно подмигивала прохожим.

Зайдя внутрь, друзья увидели большой зал, тускло освещаемый изрядно побитыми жизнью самоцветами. Заказав у хмурого толстяка за стойкой по кружке Северного эля и порции кабаньего мяса на вертеле, Хасс и Тарелл уселись за дальний стол. Убедившись что их никто не подслушивает, Тасс спросил:

— Итак, скажи мне наконец, каким хреном тебя послали на это задание? Если там творятся серьёзные вещи, то послали бы парочку Наказующих, и всего делов. К столику подошла хмурая девка и поставила перед друзьями две кружки и по тарелке с мясом. Дождавшись, пока она уйдёт, Тарелл подцепил ложкой кусок мяса и начал жевать. Проглотив еду, он произнёс:

— Тьфу, дрянь, а не мясо. Как вообще этот трактир держится на плаву?

— А у них лучшая выпивка в этой части города. Ты не отвлекайся, Тарелл, говори, в чём дело‑то. Видя, что ещё немного — и терпение Тасса лопнет, Тарелл нагнулся к другу и прошептал:

— Это интриги Сульфа. Старому хрычу давно кажется, что я его хочу подсидеть, и он рекомендовал меня лорду‑наместнику, чтобы убрать меня из города. Тасс нахмурился:

— Сульф — просто безмозглая скотина, получившая должность командира стражи лишь благодаря связям и деньгам. Но, несмотря на всю свою тупость, он человек опасный и крайне мстительный. Думаю, стоит тебе уехать — как нашу роту быстро прижмут к ногтю.

— Я тоже так думаю. Потому и хочу попросить тебя о кое‑чём. Тасс немного помолчал, а затем залпом выпил всю кружку эля:

— Что мне нужно сделать?

— Будь моими глазами и ушами. Я хочу, чтобы ты докладывал мне обо всём, что происходит: всех странных и подозрительных действиях Сульфа. Я знаю, твои друзья, если нужно, разузнают даже, какого цвета бельё носит жена этого хрыча.Тасс ухмыльнулся:

— У него нет жены, и поговаривают что Сульф и вовсе женщинами не интересуется. А впрочем, я понял тебя. Да, я знаю нужных людей. Они из моего племени и могут помочь. Но стоить эта слежка тебе будет недешево. Даже наша дружба тут не поможет. Тарелл молча кинул на стол кожаный кошелёк, набитый монетами:

— Этого хватит? Тасс осторожно приоткрыл кошелёк и бесстрастным тоном произнёс:

— За эту сумму они станут тенями Сульфа и его приближённых. Тарелл хищно усмехнулся:

— Отлично. Именно это мне и нужно.

Кошелёк пропал в складках одежды Тасса, и друзья пожали друг другу руки.

Глава 3

Великий Южный Лес

Лиара мчалась вперёд. Слева от неё бежал могучий Ранкор. Несмотря на свои габариты, воин не уступал в скорости Лиаре и при желании мог потягаться с Кристой, которая не могла бежать в темпе своих спутников, считая их слишком медленными, и всё время то отбегала в сторону, то выныривала из леса уже впереди.

Ноги несли Лиару вперёд. Она бежала легко, словно не по Лесу, а по вымощенному брусчаткой имперскому тракту. Любой из народа Лл'ир с детства чувствует себя даже в глубинах Леса как дома. Это — один из даров, оставленных им Бессмертными.

Прошла уже неделя с происшествия на границе. Лиара восстановила свои силы, хотя и старалась пока воздерживаться от серьёзной магии. Рун тоже рекомендовал пока не напрягать энергетические каналы, чтобы не получить повреждений. Лиара старалась слушать мудрого Лоа, тем более что сражений пока не предвиделось.

Лиара со спутниками возвращались домой — в Аймон‑Дил, или, в переводе с языка Бессмертных, «Сердце Леса».

Обратное путешествие у них должно было бы занять несколько недель, но Рун помог Лиаре, открыв для них Тропы Леса — особые пути, являющиеся частью мира Лоа и специально выведенные в реальность, чтобы смертные могли ими пользоваться.

Лиара помнила, как в первый раз, ещё совсем ребёнком, боялась ступить в открытые Руном врата. И какое невероятное чувство радости и счастья охватило её, когда она всё‑таки сделала это.

Ступившему на дороги Лоа открывается изнанка Леса, наполненная неведомой, сокрытой от смертных глаз жизнью. Всё дышит, постоянно перемещается. Маленькие духи Леса — хранители пней и деревьев, повелители чащоб и хозяева полян — трудятся, постоянно поддерживая жизнь в Лесу. Они — кровь этого огромного, древнего и разумного организма. И именно они отвечали за поддержку тропы, по которой бежала Лиара.

Внезапно рядом с ней из зелёного пространства вновь выпрыгнула Криста.

— Лиара, у нас проблемы.

Девушка замедлила шаг и остановилась. Ранкор встал рядом с ней, озабоченно нахмурив кустистые брови.

— Впереди поляна, а на ней… Я не знаю, как описать то, что увидела, но это явно что‑то недоброе.

— Обойти мы её не можем? — спросила Лиара.

Криста покачала головой. От этих движений бусины, вплетённые в её волосы, начали мелодично перестукиваться между собой.

— Никак. Тропа проходит прямо через это место.

Лиара призадумалась, а затем, решительно тряхнув головой, сказала:

— Значит, идём вперёд. Стараемся идти тише, чтобы нас никто не заметил, и на всякий случай приготовьте оружие.

Тихо и медленно передвигаясь, Лиара пошла вперёд. Её спутники двинулись следом.

Постепенно напряжение в воздухе нарастало. Лиара заметила, что Лес замолк: не было слышно ни шевеления листьев на деревьях, ни шорохов лесных духов. Казалось, мир вокруг замер.

Лес расступился перед Лиарой и вывел её к поляне. Стоило девушке ступить на неё ногой, как мощнейший магический удар повалил её с ног. Перекатившись через голову, Лиара вскочила на ноги, выискивая неведомого врага, но через мгновение опустила руки.

Её ударил не вражеский чародей. Вся поляна была словно выжжена ровно по границе Леса. Мёртвая, лишённая каких‑либо признаков жизни, она смотрелась уродливым пятном среди яркой зелени Леса и была отравлена энергией Смерти.

На Лиару вновь обрушился магический удар, но она уже была к этому готова. Короткий взмах руками — и плетение, которое девушка постоянно держала на задворках своего сознания, развернулось, создавая простой, но мощный щит.

Само это место отвергало присутствие живого и старалось изгнать волшебницу, как организм человека изгоняет болезнь из себя. Решив не рисковать, Лиара быстро отпрыгнула за границу этой поляны. Ранкору и Кристе повезло больше: они сошли с Тропы чуть раньше, не попав на поляну. Иначе жуткое место атаковало бы и их.

Когда Лиара подошла к спутникам, Криста спросила:

— Что будем делать? Тропа проходит прямо через это жуткое место. И что это вообще такое? Немного помолчав, Лиара ответила:

— Думаю, это причина исчезновений членов нашего народа. Это место просто пропитано энергией смерти. Неподготовленный человек умрёт, ступив на неё. Эта дрянь полуразумна и питается жизненными силами своих жертв.

— Так, хорошо. Ясно, что это магическая и смертоносная тварь. Но как она тут появилась?

Лиара покачала головой.

— Вероятно, в этих местах появился сильный маг, отдавший свою душу Бездне. Только очень могущественные адепты Смерти могут создать подобную мерзость. И, как я подозреваю, она тут не одна.

— Странно, что никто до сих пор не заметил этих тварей. Внезапно прогудел Ранкор:

— Такая дрянь не очень заметна, пока не вырастет. Затем уже она, словно зараза, распространяется по местности и начинает излучать сильную энергию Смерти. Вряд ли те, кто с ней повстречался, смогли кому‑либо что‑то рассказать. Вон они лежат.

Сказав это, Лиара махнула рукой в сторону поляны. Приглядевшись, её спутники онемели от ужаса. По всей территории мёртвой земли были раскиданы кости; многие из них уже не имели плоти и были обугленными, словно их сожгли.

Первой от шока отошла Криста:

— И что мы будем делать, Лиара? Ты можешь поставить щит, но мы с Ранкором — воины, а не чароплёты. Нас эта поляна сожрёт и не подавится.

Лиара задумалась. Наконец, будто приняв решение, она кивнула сама себе и сказала:

— Придётся обходить это место и искать новый вход на Тропу.

— А ты не можешь попросить Руна, чтобы он открыл нам вход отсюда? — спросила Криста.

— Не получится. Энергия Смерти слишком сильна, и на протяжении пары дней пути Лоа не откликнется на мой зов. Эта энергия противоположна самой сути духов, и они не смогут сейчас нам помочь.

— Это значит, мы остались без сколько‑нибудь серьёзной магии, — мрачно констатировал Ранкор.

— Ну не совсем. Простая боевая магия мне доступна, но я ещё не до конца восстановилась. Мне нельзя сейчас перенапрягаться, а потому лучше всего нам обойтись пока что без стычек, — сказала Лиара.

— Ничего, мы и сами сможем отбиться от любой угрожающей нам твари и тебя защитим, да, Ранкор? — улыбнувшись, проговорила Криста.

Воин кивнул в ответ, и оба спутника взглянули на Лиару. Та посмотрела на них и сказала:

— Тогда давайте скорей убираться отсюда. Путь нам предстоит неблизкий, а от этого места у меня дрожь по коже.

Криста слегка качнула головой в знак согласия и, метнувшись вбок, исчезла в Лесу. Следом за ней помчалась Лиара, а Ранкор прикрывал отход команды.

Едва компаньоны покинули жуткое место, по поляне словно пронёсся чей‑то вздох, а стоящие около её края деревья внезапно почернели и обратились в пепел.

Южная провинция. Лагерь капитана Тарелла где‑то на купеческом тракте

Солнце клонилось к закату. Его багровые лучи освещали небольшой лагерь, вставший немного в стороне от дороги. Новобранцы расселись по десяткам вокруг нескольких пышущих жаром костров. Над огнём покачивались медные котлы, в которых дежурные кашевары уже что‑то готовили. Над лагерем разносился запах каши и мяса, а солдаты, раскрыв рты, слушали байки ветеранов, приданных отряду в усиление и командовавших десятками.

— И значитца, хватанула меня энта химера прям поперёк живота. Ну, думаю, всё, каюк мне. А раз сам не выживу, то хоть энту гадину с собой в могилу заберу. Авось перед Престолом Пресветлого зачтётся, — седоусый мужичонка, лысый как колено, задрал рубаху и показал рваный шрам, проходивший поперёк живота. Слушатели с готовностью ахнули, и, удовлетворённый такой реакцией, ветеран продолжил: — Ползу я, значит, к этой гадине, требуху придерживаю рукой, чтобы не вывалилась, а перед глазами уж всё плывёт. А тварь, значица, уже на товарищей моих кинулась и давай их терзать и рвать. И слышу — урчит она от удовольствия. Ну, напряг я последние силы да и всадил ей кинжал в самую задницу. Оно хоть химера и сплошной чешуйкой покрыта, что защищает её не хуже кольчуги, а тока подхвостье у них нежное и слабое.

— …И слава Пресветлому, что колдуны не дотумкали пока, как энто исправить.

— Дядя Ландо, так ты что же, завалил эту тварь? — выпалил совсем молодой, почти мальчишка, парень. Его ярко‑голубые глаза восторженно смотрели на ветерана.

Ландо внимательно посмотрел на парня и, выдержав паузу, чтобы помучить слушателей, ответил:

— Да куда там! Едва поцарапал я её, а потом уж и сознание потерял. Очнулся я только в больничке. И там же мне и рассказали, что, пока мы тварь энту отвлекали, спешно один из колдунов явился — он‑то химеру и кончил заклятием. А меня подлатал наскоро да в больничку отправил. Лекари мне требуху только что не новую ставили, однако ж вылечили на совесть — раз до сих пор небо копчу.

Закончив свой рассказ, ветеран помолчал, а затем сказал:

— Ну, братья, пора ужинать. Вон кашевар уже ложку несёт.

И правда: от котла к Ландо шёл кашевар. В руке он держал черпак, и правда напоминающий формами своими обыкновенную ложку. Никто не знал, откуда пошёл этот обычай, а только обычными половниками в армии еду не разливают — только вот такими ложками. Неудобные, но ставшие уже традиционными, такие ложки переходили от кашевара к кашевару и изготавливались из тёмного дуба, отчего и служили десятки лет.

По ещё одной традиции первая ложка каши пошла на пробу Ландо. И лишь когда он, попробовав, кивнул, около котла выстроились новобранцы. Около других костров происходила такая же картина.

После ужина все начали готовиться ко сну, когда к Ландо подбежал вестовой. Стукнув кулаком о грудь, он проговорил:

— Приказано господином сотником Гармо от вашего десятка двоим заступить в охранение границы лагеря и стоять от половины ночи до восхода.

Передав этот приказ, вестовой, не прощаясь, побежал к другим кострам.

Ландо призадумался, а затем сказал:

— Нынче я заступлю в охранение, а со мной пойдёт Тирро.

Тот голубоглазый юноша, что расспрашивал Ландо во время его рассказа, кивнул и принялся облачаться в лёгкий доспех, состоявший из плотной рубахи, кожаного жилета и кольчуги. На ноги Тирро надел простые, но крепкие штаны с кожаными набойками на коленях и сапоги. Прихватив копьё, юноша подошёл к Ландо.

Ветеран был облачён в местами потрёпанный дощатый доспех. На голове его был шлем с полями для защиты лица, на поясе висел полуторный меч в тёмных затёртых ножнах; на рукоятке меча тускло блестел небольшой топаз. В левой руке ветеран держал небольшой круглый щит.

— Дядя Ландо, ты прям на войну собрался, а не в дозор, — удивился Тирро.

Ландо отвесил юноше лёгкий подзатыльник рукой, затянутой в тяжёлую рукавицу:

— Молчи и учись. Я с юных лет в походы хожу и привык всегда готовым к бою быть. А предосторожность никогда не помешает — запомни это накрепко.

Старый и молодой воины двинулись к границе лагеря. По дороге Тирро, потирая голову, спросил:

— Дядя Ландо, а откуда у тебя такой доспех? Я такие и не на всяком офицере видал.

— На дозор встанем — расскажу, — буркнул в ответ Ландо.

Подойдя к границе лагеря, они получили от зевающих солдат доклад о том, что всё спокойно и что тут не то что враг, а и зверь никакой не пробегал. Отпустив смену, Ландо повернулся к Тирро и сказал:

— Для начала границу лагеря проверь. Вокруг рогаток пройди, да смотри за них не выходи. Дойдёшь до соседей наших — узнаешь, как у них дела, и вернёшься, доложишь мне.

Понятливо кивнув, Тирро развернулся и ушёл в темноту — туда, где в двух сотнях шагов от них мелькал костерок другого дозора.

Хмыкнув, Ландо оглядел окрестности, но ничего подозрительного не заметил: лишь пустая дорога да унылая равнина, в которой под порывами ветра качались стебли трав. Вдохнув свежего ночного воздуха, Ландо поднял глаза к небу.

Небо было чистым и безлунным, лишь звёзды перемигивались друг с другом. Изредка то одна, то другая звезда рассекала небосвод, уносясь по своим делам.

Внутри Ландо — жёсткого, огрубевшего и затвердевшего от множества походов и боёв — всё ещё жил юнец, который умел восхищаться природной красотой. Раньше его стихи знала вся столица, о красавчике из знатного рода мечтала каждая девица, а мужья и отцы ревниво смотрели ему вслед.

Но давно прошли те времена. Род Ландо ныне стёрт с лица земли, и никто не вспомнит славных Келетинов и их непутёвого потомка. Ныне Ландо был простым воином‑ветераном — мастером меча и щита. Из всех ценностей он имел только старый отцовский доспех да серебряный медальон с портретом какой‑то девушки, который хранил у самого сердца.

Долгие годы жизни наёмника выбили из Ландо столичные повадки. Речь его стала простой и грубой, как у крестьянина, лишь иногда — нет‑нет да — проскальзывали в его рассказах слова, которые простой человек ни знать, ни выговорить не мог.

Нахлынувшие воспоминания о прошлом, впрочем, не мешали старому солдату вглядываться в темноту. Безмятежная тишина степи не умиротворяла его, и Ландо прислушивался к каждому шороху.

Лишь это спасло его жизнь. Услышав тихий шелест с левого бока, Ландо незаметно положил руку на рукоять меча. Лёгкий волевой посыл разбудил чары, дремавшие в оружии. От камня в навершии, служившего накопителем и хранилищем простенького боевого заклятия, по ветерану прошлась волна тепла.

Чувства Ландо обострились: его тело налилось силой, а разум ускорился. Приготовившись, Ландо выжидал. Тихий шелест приближался.

Внезапно повернувшись, ветеран подставил под удар чёрного как ночь кривого ятагана свой щит. Напавший отскочил в темноту прежде, чем свет костёрка позволил Ландо разглядеть его.

Из темноты на Ландо посыпались удары — слева, справа, сзади. Старый воин едва успевал подставлять свой щит, блокируя атаки. О том, чтобы вытащить меч, не могло быть и речи. Ландо полностью сконцентрировался на защите и держался лишь благодаря заклятию.

Мысленно ветеран молился, чтобы хоть кто‑то увидел или услышал, как они сражаются. Но внезапная мысль ужаснула его: он не слышал шума боя. Кроме тихого шелеста, Ландо не слышал вообще ничего.

«Магия! — пронеслось в его голове. — Тут либо замешан чародей, либо у нападающего есть накопитель наподобие камня в мече Ландо. Скорее всего, вокруг места схватки поставлен морок, и соседним дозорам кажется, что всё спокойно».

Заклятие начало потихоньку выдыхаться, и Ландо почувствовал, что слабеет. Один удар задел его плечо, другой скользнул по рёбрам. Пока что на совесть сделанный доспех держался, но сколько времени он ещё выдержит, Ландо не знал. Его враг был слишком быстрым.

Внезапно во тьме послышался удивлённый возглас, а затем — хрип, и удары прекратились. В круг света к Ландо вступил Тирро. Парень был без оружия, но цел и невредим.

Улыбнувшись, Ландо почувствовал, что на него нахлынула страшная слабость: действие заклятия окончательно прошло, и перенапряжённый организм выражал своё возмущение из‑за столь сильного напряжения, которого Ландо давно не испытывал. Сев на землю, ветеран спросил:

— Как ты его убил?

Тирро, видя, что ветеран в порядке, улыбнулся и сказал:

— Я, когда возвращался, смотрю — вроде костёр наш горит, а только вы стоите неподвижно, и звуков никаких не слышно. Тут я и подумал: неладное. Решил подползти тихонько да посмотреть, что тут творится. На десять шагов подполз, а тут с глаз моих как пелена упала, и вижу, что на вас ровно тень какая‑то нападает. Ну, я дождался удобного момента и ткнул врагу в спину копьём. Я же правильно всё сделал, дядя Ландо?

Ветеран устало усмехнулся:

— Везучий ты парень, Тирро, и я везучий — милостью Пресветлого. Коли б энтот морок и ему звуки не глушил, то звон твоей кольчуги услышал бы враг. А так — на свою же удочку и попался. Ну а теперь, коли гад мёртв и морок спал…

Не договорив, Ландо вытащил из поясного кошеля маленькую свистульку. Она была сделана из какой‑то кости, а в её центре красовался маленький, с горошинку размером, кусочек рубина. Вдохнув воздуха, Ландо подул в свистульку, и звонкая трель разлетелась по окрестностям. Тут же со всех сторон раздались ответные трели, и уже через несколько минут весь лагерь был на ногах.

Посмотрев на поднявшуюся суету, Тирро спросил:

— Что теперь делать, дядя Ландо?

Ландо лёг на землю и расслабился.

— Ничего, выдохни и жди. Сейчас тут будет много народу и ещё больше суеты.

Южная провинция. Лагерь около купеческого тракта. Шатёр Тарелла

Тарелл сидел на складном стуле и в третий раз перечитывал донесение лорду Бартину. В лагере после ночного происшествия было тихо, лишь перекликались между собой дозорные, которых по приказу Тарелла расставили теперь через каждые сто метров, чтобы не повторилась ситуация с мороком.

Полог, закрывающий вход в палатку, откинулся, и внутрь зашёл сотник Гармо. Мощный, огромный, с низким рычащим голосом, сотник производил на молодых солдат неизгладимое впечатление. Зайдя в палатку, сотник стукнул кулаком по своему доспеху.

— Вы вызывали меня, господин?

Отложив в сторону донесение, Тарелл поднял глаза на Гармо.

— Верно, сотник. Доложите мне, что удалось узнать о нападавшем и каково состояние тех двух дозорных, которые убили его.

Вытянув руки по швам, сотник начал докладывать:

— Господин капитан. Судя по вооружению и тому, что рассказали мне ветеран Ландо и новобранец Тирро, это был не простой разбойник, захотевший поживиться в лагере.

Тарелл внутренне поморщился. Несмотря на свой ум и прекрасные организаторские способности, сотник Гармо любил говорить очевидные вещи и даже не понимал этого. Именно поэтому его и отправили вместе с Тареллом и отрядом новобранцев в Пятый легион. Сотник тем временем продолжал:

— Осмотрев труп и его вооружение, мы пришли к выводу, что это был пустынник из касты воинов. И, судя по всему, он шёл кого‑то убить в лагере. Единственное, что остаётся непонятным, — кого он хотел убить и зачем напал на дозорного. Воины с такими навыками должны чувствовать себя ночью лучше, чем дома…

Тарелл резким взмахом руки остановил сотника и сказал:

— Пустынники всегда носят знак клана на правом плече. У него там был знак?

Сотник на секунду задумался, а затем ответил:

— Вначале я не обратил внимания, мой капитан, но да, там был знак. Он представлял собой обвившую руку змею, с клыков которой капал яд.

— Тогда всё ясно, — спокойно произнёс Тарелл.

— Господин? — удивлённо поднял бровь сотник.

— Гармо, вы знаете, что пустынники делятся на множество кланов? И, конечно, вы знаете, что с некоторыми из них мы дружим, как, например, с кланом Песчаных кочевников, а с некоторыми воюем.

Дождавшись утвердительного кивка, Тарелл продолжил:

— Клан Жалящих, как они себя называют, является непримиримым врагом Империи. Они ненавидят нас и последние лет пятнадцать нападают на наши земли. У этих людей есть даже обычай. Появился он сравнительно недавно, лет двадцать назад. И заключается он в том, что юному члену этого племени необходимо принести голову имперца, чтобы стать полноправным взрослым. И чем знатнее жертва, тем лучше. Этот недоумок действительно шёл убивать. Но, увидев укреплённый лагерь, побоялся лезть внутрь и решил добыть хотя бы голову одного из дозорных.

Помолчав немного и дав сотнику переварить эту информацию, Тарелл спросил:

— Как себя чувствуют пострадавшие дозорные?

Гармо ответил:

— С ними всё хорошо, господин капитан. Юнец и вовсе не получил ран, убив при этом пустынника, а ветеран Ландо отделался синяками и одной трещиной в кости. Наши лекари уже поработали с ним.

Тарелл немного помолчал и проговорил:

— Вынесите этим двоим благодарность от моего имени и выделите по пять золотых в награду каждому. Как только ветеран окончательно поправится, я желаю его и новобранца видеть у себя.

Стукнув себя кулаком по груди, Гармо вышел из палатки, а Тарелл, откинувшись на спинку стула, сел вновь перечитывать донесение лорду Бартину. Дочитав, он удовлетворённо хмыкнул и, запечатав письмо своей печатью, встал. Подойдя к своему походному сундуку, стоявшему у кровати, Тарелл откинул крышку и, немного покопавшись, извлёк на свет небольшую резную шкатулку из чёрного дерева. В центре узора из листьев на крышке шкатулки красовался рубин.

Тарелл открыл шкатулку и положил внутрь письмо. Закрыв крышку шкатулки, он дотронулся рукой до камня и мысленно послал запрос. Камень на секунду вспыхнул, резанув глаза. Когда Тарелл проморгался и вновь открыл шкатулку, она уже была пуста. Сообщение отправилось лично в руки лорду Бартину.

Положив шкатулку обратно в сундук, Тарелл, не раздеваясь, рухнул на кровать и уснул до самого утра.