Тени в неоновом городе
Глава 1. Ким Бён-Хо
2114 год, г. Новый Сеул, Южная Корея.
Вечно яркий Новый Сеул влюблял в себя с самой первой минуты. Его огромные небоскребы уходили высоко вверх, словно световые столбы, направленные в космос и лишь по тусклым очертаниям отблесков, сквозь тучи над головой, можно было понять, что эти исполины все же не бесконечны. Этот город никогда не спал, улицы были наполнены электромашинами, а воздушное пространство было застелено яркими огнями авиашоссе, из-за чего, казалось, будто бы ты плывешь в неоново-голографическом тумане. Повсюду были роботы, выполнявшие самые различные функции. Их можно было увидеть за уборкой мусора, регулировкой движения на дорогах, доставкой еды и даже швейцарами возле дверей в каком-нибудь элитном отеле. Сотни бутиков, магазинов, отелей, развлекательных заведений, лавочек с едой со всего мира, яркие огни, нескончаемый гул и ощущение, что ты имеешь к этому какое-то странное отношение вводило в некий экстаз. Очутившись здесь, понимаешь, насколько ты ничтожно мал среди всего этого огромного разнообразия, но в тоже время понимаешь, что ты неотъемлемая его часть и есть в этом что-то, что трудно передать словами, но это ощущается всеми фибрами тела. Приятное волнение не покидает очень долго, даже дышать начинаешь немного по-другому, медленнее, как будто бы боясь нарушить некий баланс, которого ты никак не можешь уловить, но чувствуешь, что он витает где-то рядом. Новый Сеул очаровывает, влюбляет, заставляет испытывать бурю новых эмоций, пронзает тело и душу невидимым лучом приятного волнения, но ровно обратную реакцию вызывают его жители. Безмолвная серая масса, которой двигают инстинкты. Они совсем разучились улыбаться и немногим отличались от всех этих человекоподобных роботов. На мгновенье эти роботы казались даже счастливее всех этих людей вокруг, так как были запрограммированы улыбаться. Пусть в этой улыбке не было ни грамма натуральности, но все же она доставляла радость, и ты, невольно, улыбался им в ответ. Это был город контрастов – индустриализация здесь достигла таких высот, что буквально в течение двух десятков лет Новый Сеул завоевал звание самого прогрессивного города на планете. Это было одновременно его даром и проклятием. Люди здесь не казались счастливыми. Высокий темп развития требовал большой отдачи, люди буквально жили на работе и, наверное, от того выглядели такими угрюмыми. Каждый хотел занять свое место под солнцем, но порой, гонясь за его теплым лучиком, человек не замечал, как выгорал дотла.
Молодой человек по имени Ким Бён-Хо рос сиротой и никогда не видел своих родителей, даже на фотографиях. Ему двадцать семь. Высокий брюнет, с карими глазами и едва заметным разрезом в уголках, густыми бровями и вечно небрежно уложенными волосами, коротал свою жизнь в полном одиночестве. Порой застенчивый и немногословный он жил один в небольшой квартирке в центре города. Его день был просчитан с точностью до минуты. Он вовсе не был занудным педантом, сказывалась одномерность и монотонность дней. Бён-Хо работал старшим специалистом-технологом в компании Фьючер Инжиниринг, занимающейся изготовлением роботов для различных сфер деятельности человека. Холодный душ, десятиминутная зарядка и чашка крепкого горячего кофе на пару с новостями из электронной газеты "Соул-Ньюз" - именно так начиналось его утро. В полвосьмого утра он выходил из дома и уже через пять минут ехал в метро на работу в офис компании, у главного входа которого он стоял уже без четверти восемь.
Каждый день был похож на предыдущий, словно он проживал его снова и снова. Но этот день он запомнит навсегда и его жизнь уже никогда не будет такой же монотонной и однообразной, как прежде. Хотя сам он, конечно, и не подозревал, что не живет, а проживает жизнь. Квартира, где каждый вечер после работы его ждал огромный голографический телевизор и целый сборник любимых фильмов и видеоигр, не приносившие былого удовольствия уже который год, пустовала даже когда он был дома. Ощущение одиночества не покидало его ни на минуту. Он всегда мечтал иметь большую семью и близких людей рядом, но жизнь в Новом Сеуле диктовала свои условия. Резкий рост индустриализации приманил в город огромное количество людей со всех уголков планеты. Город буквально рос на глазах. Год за годом районы этого мегаполиса разрастались с небывалой скоростью, а небоскребы, которые росли ввысь как бамбук, захватили все вокруг и гордо властвовали над городом. Но как бы парадоксально это ни звучало – в этой огромной человеческой толпе люди были одиноки и словно брошены в объятия унылой судьбы.
- Элис, завари мне кофе. - проговорил Бён-Хо поглядывая на потолок.
- Добре утро, мистер Ким. - послышался приятный женский голос в ответ. Это была Э.Л.И.С. (Электронная лингвистическая интегрированная система). Такими были оборудованы многие квартиры. Выполняла она самые различные функции — от простых напоминаний, вроде тех, которые мы записываем в блокнот или календарь, до уборки помещения с помощью заложенных в нее команд, отправляемых на уборочную технику.
- Элис, мы так давно с тобой вместе, что, мне кажется, уже пора называть меня просто по имени. - улыбнувшись произнес он. В дальнем углу кухни тихонько зашипела кофеварка.
- Хорошо, Бён-Хо! - ответила она. - Как спалось?
- Ох, ужасно! Ночью было душно. Признаться впервые за очень долгое время. А еще мне снился какой-то странный сон.
- И что же в нем было странного?
- Знаешь, сны практически никогда не бывают нормальными, и, порой, когда в них происходит что-то уж совсем нелогичное и из ряда вон выходящее, тебе кажется это вполне естественным, а проснувшись ты думаешь: «Что это вообще такое было?».
- Не буду лукавить, сны я не вижу, но пару мгновений назад просмотрела кучу информации об этой особенности человека. - Ты знал, что природа сна все еще не изучена до конца?
- Да, знал... - немного слукавил он. - К слову, о чем был сон: я стоял у обрыва и готов был сделать шаг вниз, несмотря на весь страх. Как будто у меня не было выбора. Но кто-то держал меня и не давал этого сделать! Я изо всех сил пытался вырваться, но ноги были словно связаны и каждый шаг давался с неимоверным усилием. Тогда я попытался крикнуть от безысходности, но тут же осознал, что лишь напряженно открываю рот, не издавая при этом ни единого звука. Почему во сне так сложно кричать? Да и бежать тоже не самая легкая затея! А вот как прыгать на высоту десятиэтажных зданий или летать — это запросто! Да уж, теперь я понимаю почему природа сна не будет изучена никогда. Во сне ты как будто находишься в зеркальном измерении. Однажды я вообще ездил во сне по городу в коробке из-под телевизора! И, самое главное, что мне казалось это абсолютно нормальным! КОРОБКА ИЗ-ПОД ТЕЛЕВИЗОРА! Ты можешь вообще себе это представить!?
- А ты мечтал рассекать улицы в коробке из-под холодильника?
- Ха-ха-ха, очень смешно! – саркастично ответил Бён-Хо. - Хотел бы я посмотреть на того, кто писал твой код.
- Мне кажется ты уходишь от повествования. – быстро вернула тему разговора Элис.
- Ну-у в общем, закончилось все тем, что я обернулся и увидел лицо робота, держащего меня за руку. Мне показалось как будто эта жестянка была разумной и обладала чувствами. Не в обиду тебе. Ты-то чувствами уж точно не обделена, особенно юмором. – вновь съязвил он. - После этого я проснулся.
- Кажется кто-то смотрит слишком много ужасов и фантастики. – уколола его саркастично ЭЛИС.
Бён-Хо лишь отмахнулся рукой с довольной ухмылкой и пошутил – «Да кто ж знает, что у вас у роботов на уме?! Вдруг это он подвел меня к обрыву?»
- Первое правило робототехники: робот не может…
- Да-да-да, плавали - знаем! Не может навредить человеку и все в этом духе, читал много книг и смотрел старые фильмы, но спасибо, что напомнила. Мне иногда кажется, что ты просто человек, сидящий где-то очень далеко, наблюдающий за мной и говорящий со мной через микрофон, чтобы я не наложил на себя руки от скуки. Порой это пугает, но все же больше пугает перспектива сойти с ума от одиночества.
- Можешь не переживать, я постараюсь сделать все, чтобы твой уход был тихим и мирным.
- Главное не будь его причиной. – отшутился он снова.
Капли пота проступили у него на лбу, дома становилось жарко из-за лучей солнца, которые так рьяно освещали комнату. После этого аппетит к горячему кофе у него пропал.
- Надо бы починить кондиционер! Все время про него забываю!
- Позвонить в ремонтную компанию? - спросила Элис.
- Нет, не нужно. Думаю мой друг Джо с этим справится. Он ведь мастер на все руки. - закинув длинный черный плащ за плечо, он направился к выходу.
В этот день он вышел из дома на целых семь минут раньше. На семь минут, которые навсегда изменят его жизнь.
Придя на станцию, Бён-Хо не увидел подъезжающего вагона метро и нервно посмотрел на часы, так как по привычке думал, что поезд уже должен был показаться вдали туннеля. От томительного ожидания он начал осматриваться вокруг и его взгляд привлекла незнакомка, одиноко сидевшая в конце перрона на другой стороне платформы. Он бы никогда не заметил ее, не приди он в метро раньше. Но в этот день все складывалось совсем иначе. Девушка сидела неподвижно, уткнувшись лицом в пол. Ее вид оставлял желать лучшего. На плече была кровоточащая рана, перевязанная лоскутом ткани, волосы были слегка растрепаны, а ногти на руках были сострижены до предела. Из одежды на ней была лишь старая серая майка, грязные джинсы и, вероятнее всего, наспех надетые кроссовки, так как своим уродливым видом они выбивались даже из подобного образа. С ней явно случилась какая-то беда, весь ее вид просил о помощи, но люди лишь бездушно проходили мимо, не обращая на беднягу никакого внимания. Казалось, что во всей этой толпе один лишь Бён-Хо смог разглядеть то, что было понятно без всяких слов. - Что не так с этими людьми?! – промелькнула мысль у него в голове. Недолго думая, он быстрым шагом направился к ней. Через несколько мгновений, заприметив незнакомца, девушка резко встала, посмотрела на него и бегом направилась к выходу. В этот момент перед его глазами предстала необычайно красивая молодая девушка среднего роста, со светлыми волосами и с огромными зелеными глазами. Замерев на секунду от изумления, он тут же вернулся в реальность и бегом направился за ней.
- Оставьте меня в покое! - негромко произнесла она уставшим голосом, на миг остановившись и обернувшись к нему, глядя ему прямо в глаза. В этот момент он застыл на месте, словно вновь потерял связь с реальностью. Ее слова прозвучали для него как гром среди ясного неба. Он почувствовал в них так много боли, что казалось ее бы хватило на весь мир, а главное он услышал в них крик о помощи. В ее взгляде он увидел безысходность и отчаяние, которые и сам порой испытывал.
- Стой! Я лишь хотел помочь. - прокричал безнадежно он, но девушка умчалась прочь.
– Я не желаю тебе зла. – тут же пробормотал он себе под нос, будто пытаясь тихо докричаться до нее. Бён-Хо одиноко стоял среди безмолвной серой толпы, глядя вслед убегающей незнакомки, а люди вокруг только и делали, что молча смотрели то на табло с расписанием поездов, то поглядывая в конец тоннеля. Он простоял так еще целую минуту, опустошенный от происходящего, не понимая, что стало с людьми и почему всем наплевать на всех и на то, что не имеет прямого отношения к ним.
- Люди потеряли человечность. – подумал он. Доброта и взаимопомощь были в этом обществе дикостью. Он не знал эту девушку, но по ее внешнему виду и отчаянному взгляду он понял, что у нее явно выдался плохой день и она лишь старалась себя от чего-то уберечь.Тишину вокзала оборвало сообщение диспетчера, объявляющего прибытие поездов и Бён-Хо вдруг словно проснулся и вернулся к реальности. Он посмотрел на табло – до прибытия поезда оставалось еще три минуты. В этот момент он понял, что всю свою жизнь, сам того не замечая, он постепенно превращался в человека из толпы, который был больше роботом, выполняющим свое предназначение в чужих интересах, нежели живым и сострадающим человеком. Недолго думая, он решил бросить обыденность и направится вслед за незнакомкой, в надежде найти ее и разузнать, что с ней случилось и чем он может ей помочь. Его сердце началось биться чаще, мысли в голове начали проясняться. Он твердо решил, что не будет частью серой, бесчувственной массы и не даст обществу прогнуть себя под свои мертвые стандарты. Этим людям вокруг была необходима встряска, напоминание о природе их существования, но они были слишком поглощены повседневной суетой, чтобы это понимать или тратить на это время. Индустриализация поглотила их всецело и не давала ни малейшего шанса выбраться наружу и взглянуть на мир под другим углом.
Выйдя из метро, он начал жадно оглядываться по сторонам в надежде увидеть знакомый силуэт, но среди огромной человеческой толпы это было практически невозможно, и он решил действовать по наитию, надеясь на свое внутреннее чутье. Быстрым шагом он направился в переулок под метромостом и забрел на задворки многоэтажек, узкие улочки которых совсем не были похожи на привычный вид лощенных улиц Нового Сеула. Повсюду лежал разбросанный мусор, из канализационных люков доносился тошнотворный запах испарений, крысы то и дело сновали под ногами, а из подвалов зданий все время доносились чьи-то крики, больше похожие на обычную ругань. Немного замедлив шаг, Бён-Хо начал оглядываться по сторонам, что-то подсказывало ему, что он идет по верному пути. Спустя пару шагов он услышал женский голос, который пересекался с возмущенными воплями на китайском языке, подойдя чуть поближе он увидел ту самую девушку, говорящую с пожилым азиатом невысокого роста, стоящим в изношенных трениках и, грязной от еды, майке. Со стороны было видно, что он не хотел ее слушать и лишь раздраженно размахивал руками, громко приговаривая что-то на своем языке. Судя по ее тревожности и невнятной речи, она хотела разузнать что-то или о чем-то попросить, но все ее попытки были тщетными. Тогда Бён-Хо осторожно подошел ближе и посмотрел в их сторону. Девушка обернулась на него и застыла на пару мгновений, пожилой азиат, воспользовавшись моментом, тут же развернулся и забежал к себе в подвал, словно крыса, удравшая в свою норку. Бён-Хо остановился и тихим голосом произнёс:
- Пожалуйста не убегайте, я не желаю вам зла.
- Почему вы за мной следите?! Что вам всем от меня нужно?! – встревоженно ответила она.
- Простите, я не хотел вас напугать. Увидев вас в метро я не смог пройти мимо.
- Что вы хотите?
- «Этот город и люди в нем прогнили насквозь, если даже обычное предложение о помощи вызывает у человека такие мысли» - подумал он. - Это может показаться вам странным, но я не прошу ничего взамен. Я просто пытался узнать могу ли я что-то для вас сделать?
- Простите, но вряд ли вы сможете мне помочь. – голос ее звучал так безнадежно и грустно, что ему стало немного не по себе. – Да и зачем вам это?! – с непонимающим видом спросила она.
- Меня зовут Бён-Хо. – перевел он тему.
- Я Лана.
- Рад знакомству! Я не медик, но кажется вам срочно нужно обработать рану, выглядит довольно жутко. Вам срочно нужно в госпиталь. Я могу вызвать скорую помощь.
- Нет! – тут же твердо вскрикнула она. – никаких госпиталей и скорых!
- Хорошо…хорошо. – растеряно ответил он. – Но рану нужно хотя бы промыть, я могу сходить в аптеку, взять бинт и что-нибудь для ее обработки. Лана посмотрела на него и неуверенно согласилась на предложение.
- Только… только не говорите никому ничего. – попросила она.
- Договорились! Постойте здесь пару минут, я скоро вернусь. Лана стояла в замешательстве. Ей казалось чем-то странным, происходящее с ней, но другого выхода, только как довериться незнакомому парню со странными намерениями, у неё не было. Через пару минут ожидания Бён-Хо вернулся с пакетом из аптеки. В нем был бинт, раствор для обработки ран на спиртовой основе и пара пластырей. Он аккуратно подошел поближе и дотронулся до ее плеча, чтобы снять повязку, от чего Лана машинально одернулась.
- Приятного тут мало, я понимаю. Но, все же, придется потерпеть. – сказал он, снимая испачканный кровью лоскут старой ткани. - Нужно присесть. Лана медленно присела.
- Я не учился в медицинском, но знаю немного из школьного курса по выживанию. В любом случае обработать рану и сменить повязку не будет лишним, а то и жизнь спасти может.
- Да…именно это я и хотела попросить у того мужчины, но мы не смогли найти с ним общего языка. - Бён-Хо оторвал взгляд от раны и посмотрел ей на секунду в глаза. За это время он смог прочувствовать всю ее боль и отчаяние. Он искренне пытался понять что с ней произошло и помочь. Сняв перевязку, он обнаружил глубокий порез. Смочив бинт в растворе, он начал аккуратно обмывать место ранения. Лицо Ланы сморщилось от боли, но она всячески пыталась не подавать вида, что ей больно.
- Я понимаю, что тебе больно, но ты хорошо держишься. – успокоил он ее. – рана довольно глубокая, тут нужен более тщательный осмотр. Обработка замедлит процесс, но все же тебе нужна полноценная медпомощь. – с переживанием сказал он, обвязав ее предплечье свежим бинтом.
- Что случилось?
- Это долгая история. – коротко ответила она. - Спасибо за помощь, но дальше я, пожалуй, сама.
- Простите мне мое любопытство, Лана… но могу я узнать, что с вами произошло?
- Это очень сложно объяснить, Бён-Хо… К тому же я и сама не знаю всех деталей. Мне пора идти. Еще раз спасибо вам за помощь, я уже и не ожидала, что дождусь ее от кого-нибудь. После этих слов ему стало немного грустно, он всячески хотел продлить их с Ланой недолгую встречу, чтобы еще, на хотя бы секунду, посмотреть в ее глаза, но она лишь спешно начала свой шаг.
- Возьмите это на всякий случай. – окликнул он ее, протягивая скомканный в руке клочок бумаги. Лана обернулась, остановившись на секунду, и с глазами, полными доверия, взяла бумажку из его рук. В этот момент он уловил на ее лице едва заметную улыбку.
- Берегите себя! – сказал он ей напоследок. На этом их пути разошлись. Она продолжила свой путь, а Бён-Хо еще некоторое время стоял и смотрел ей вслед, провожая ее взглядом. - Надеюсь мы еще увидимся! – сказал он с надеждой.
Взглянув на часы Бён-Хо поторопился к метро, чтобы добраться к себе на работу, периодически оглядываясь назад, в сторону Ланы. С этой секунды каждая его мысль была только о ней. Своим мимолетным присутствием в его жизни она перевернула его сознание с ног на голову, но он был только рад этому. Чувства, которые он испытывал в этот момент, были для него чем-то новым, необузданным и неподдающимися контролю. В его голове творился некий хаос, из-за чего он чуть не пропустил свою остановку. Спешно выбежав из вагона, он направился к офису компании Фьючерз Инжиниринг.
-Доброе утро, Бён-Хо! - произнес хриплым, но бодрым голосом приятный на вид старик, который вернул его ненадолго в реальность. Это был основатель компании Фьючер Инжиниринг - Авенир Фэлкот, отдавший своему делу целых сорок лет. Он был эксцентричным человеком, привлекавшим к себе внимание своей вечной задумчивостью и витанием в облаках. Он мог загадочно бубнить что-то себе под нос во время разговора, а потом резко останавливаться и вести беседу дальше, как ни в чем не бывало.
- И вам доброго утра, мистер Фэлкот! – машинально вылетело из его уст. Он никак не мог выкинуть из головы Лану. После их случайной встречи и непродолжительной беседы в его голове ключом били яркие эмоции. В глазах коллег он смотрелся слегка растерянным, но в тоже время немного радостным. Это заметили все, кто был наделен даром видеть. Он уселся за свой рабочий стол, но никак не мог собрать мысли в единое русло. Авенир Фэлкот тоже не оставил без внимания его странное поведение:
- Кто она? - слегка улыбнувшись спросил он.
- Вы о ком? - ответил Бён-Хо, словно не понимая о чем идет речь. Авенир лишь добротно посмеялся и спросил:
- Та, что вероятно так сильно засела в твоей голове, что заставила тебя опоздать на работу впервые со дня нашего знакомства. К тому же ты держишь ежедневник вверх ногами. Это были железные аргументы и ему ничего не оставалось как выдавить из себя скупую на вес информацию:
- Я встретил знакомую в метро и мы немного разговорились. – слукавил он. - Простите за опоздание, этого больше не повторится, мистер Фэлкот. – тут же растеряно добавил он, дабы сменить тему разговора.
- Брось, мальчик мой, это ерунда! Ты выглядишь немного помятым. Может тебе нужен отгул или отпуск?
- Нет-нет, все хорошо, мистер Фэлкот. Со мной все в порядке. Просто день с самого утра какой-то сумбурный. – попытался отшутиться он, неестественно улыбнувшись.
- Хорошо! Тогда жду от тебя отчета об испытании новых чипов в течение дня. – похлопав его по плечу сказал Авенир, после чего ушёл. Бён-Хо же попытался собраться с мыслями и приступить к работе.
1.1
Наступил конец рабочего дня и все уже начали покидать свои рабочие места, а Бён-Хо все так же продолжал задумчиво сидеть, он был занят вовсе не работой, он думал о ней - о Лане. В офисе повисла тишина, которую своим механически дребезжанием периодически нарушал Зэт. Это был офисный робот-помощник, которого сотрудники коротко прозвали так из-за букв в серийном номере ZT-2100. К слову сказать, Авенир Фэлкот, никогда не держал в офисе роботов. Несмотря на то, что их компания занималась непосредственно их производством, он предпочитал доверять любую, даже самую простую работу, людям. Но Зэт был исключением по просьбе самих сотрудников компании. Этакий робот "принеси-подай".
- Мистер Ким, судя по информации из отчета о продолжительности рабочего дня сотрудников компании Фьючер Инжиниринг, созданную главой корпорации Авениром Фэлкотом, на основе данных об исследовании улучшения производительности рабочего персонала ученых из профсоюза, вы перерабатываете свою дневную норму на сорок минут, что, при текущем темпе, может составлять порядка двух с половиной часов в неделю, которое в свою очередь может негативно сказаться на вашем эмоциональном и физическом состоянии. – отчетливо произнес изредка прерывающийся электронный голос.
- Да, ты, как всегда, совершенно прав, Зэт. Я пожалуй пойду. - уставшим голосом произнёс Бён-Хо.
- Приятного отдыха! – тут же попрощался с ним робот.
- И тебе, работяга. - ответил он ему. После чего покинул офис компании, погруженный в мысли.
По дороге к метро Бён-Хо решил зайти в уличное кафе, чтобы поесть после долгого и томительного рабочего дня. Желаний идти домой и возвращаться в круговорот рутины, который его всецело поглощал последние годы, не было совсем. К тому же еда в коробочках из китайского ресторана, которую он заказывал чуть ли не каждый вечер, уже порядком ему надоела. В ожидании ужина он достал свой электронный журнал, чтобы в очередной раз почитать новости, в надежде немного отвлечься от мыслей, преследующих его весь день. Вечер был тихим, вся суета Нового Сеула испарялась после окончания рабочего дня, были слышны лишь звуки мусоровозов, которые подчищали город после буйства рабочей толпы. Роботы-уборщики, неспешно и очень педантично, делали свою роботу. Бён-Хо сидел так еще некоторое время, как вдруг над его головой послышался звук приближающегося авиамобиля. Он приземлился рядом с кафе. Бён-Хо машинально оглянулся в его сторону, но не придал этому никакого значения и продолжил свой ужин. Из дверей черного авиамобиля, без привычных номерных знаков, вышел человек, одетый в строгий костюм с галстуком. Туфли его были идеально начищены и сверкали так, что казалось ими можно было осветить часть улицы, на которой они находились. Человек в костюме молча направился в его сторону и, не спрашивая разрешения, подсел к нему за столик. Бён-Хо лишь недоуменно кинул на него взгляд.
- Здравствуйте, мистер Ким. – произнес спокойным голосом он.
- Доброго вечера. – без особого энтузиазма ответил тот, черпая ложкой чечевичный суп и делая вид, что ему все равно на его присутствие. Бён-Хо немного занервничал, но старался не подавать вида.
Мистер Ким… - начал говорить человек в костюме, как он вдруг резко перебил его и спросил:
- Мы знакомы?!
- Нет. – коротко ответил тот. – Но по долгу службы я знаю вас. – тут же добавил он.
- Это все из-за моей переработки? Зэт успел передать информацию в соответствующие органы? – нервно попытался отшутиться Бён-Хо.
- Нет, это не имеет никакого отношения к нашему следующему разговору.
- Хорошо, а то я уже начал нервничать. – вновь неуместно попытался пошутить он. Лицо человека в костюме было каменным и совсем не выдавало эмоции, как и наличие в нем хоть намека на возможность проявления эмоций в целом.
Бён-Хо, я хотел узнать у вас… - не успел он договорить, как Бён-Хо тут же снова перебил его и уже с явно раздраженным голосом спросил:
- Вы знаете мое имя, однако мне неизвестно ваше. Изволите представиться?
- В этом нет необходимости. К тому же наша встреча не будет долгой и вряд ли мы с вами снова встретимся. - в ответ на это Бён-Хо промолчал.
- Так вот, мистер Ким, я хотел бы задать вам несколько вопросов касаемо одного человека - молодой девушки, с которой вы о чем-то говорили в метро сегодня утром.
- Вы следили за мной?
- Не за вами. – голос человека в костюме оставался угрожающе спокойным и холодным. Бён-Хо начал понимать, что скорее всего втянул себя в неприятности, но пытался успокоиться тем, что ничего противозаконного он не совершал.
- Что вы хотели спросить? – отложив ложку в сторону и направив все свое внимание на собеседника спросил он.
- Дело в том, что мы разыскиваем ту самую девушку, с которой видели вас утром и нам нужна любая информация. Вы можете посодействовать закону и ваша помощь будет как никогда кстати.
- Простите, но я ничем не могу вам помочь. – ответил он, пытаясь быстрее завершить этот разговор.
- Мистер Ким – это дело чрезвычайной важности и сокрытие хоть какой-то информации может повлечь за собой необратимые последствия. – все также спокойно продолжил говорить человек в костюме. Бён-Хо мельком глянул на авиамобиль, на котором тот прилетел. Окна его были непроницаемо черными, как и сам корпус.
- Это что угроза?
- Что вы?! Ни в коем случае! Это все лишь предостережение.
- Я абсолютно ничего о ней не знаю. Если вы хотели узнать об этом.
- Запись с камер видеонаблюдения говорит нам об обратном, мистер Ким.
- Послушайте, я не знаю, что за игры вы затеяли, но я лишь решил помочь незнакомому человеку, который, по всей видимости, был чем-то напуган, а к тому же еще и ранен.
- Ваше желание помочь незнакомцу вызывает удивление, но в то же время и каплю восхищения. Вы не смогли пройти мимо человека, который, как вам показалось, оказался в беде. Но вы совершили ошибку. – будто пригрозивши сказал человек в костюме.
- Какую ошибку? С каких пор помощь человеку считается чем-то неправильным? Вы можете объяснить мне хоть что-нибудь? – нервно проговорил он.
- Мистер Ким, вы живете в Новом Сеуле, в городе, где каждый сам за себя. И в этой злосчастной дыре, вряд ли вы или кто-то, без видимой на то причины, стал бы помогать незнакомому человеку. Так уж устроено наше общество.
- Вы ничего обо мне не знаете, а значит плохо делаете свою работу! – резко ответил Бён-Хо. – Неужели наше общество прогнило настолько, что помощь ближнему считается чем-то противоправным?!
- Нам нужна любая информация, которой вы располагаете в данный момент. Поймите, это все для общего блага. – мягко перевел разговор он.
- Все, что я могу вам сказать – это то, что ее зовут Лана. По крайне мере она так представилась.
- Ну вот, а вы говорили, что ничего о ней не знаете!
- Вряд ли эта информация вам что-то даст.
- С миру по нитке – голому рубашка. Слышали о таком, мистер Ким?!
В этот момент обращение «мистер Ким» уже порядком начало надоедать Бён-Хо и вызывало в нем настороженность и не самые приятные эмоции.
- Да, слышал, не первый день живу на свете.
- Так вот, мистер Ким… - снова произнес человек в костюме, что из его уст для Бён-Хо звучало словно скрежет ногтей о стену. – Дело в том, что вы покинули станцию метро и направились к противоположному выходу, вслед за той девушкой. О чем вы с ней говорили? Со стороны это выглядело как приглашение отойти подальше от чужих глаз и продолжить разговор.
- Вовсе нет. Ваши догадки не имеют ничего общего с действительностью. Я просто решил проследить за ней, чтобы убедиться, что с ней все хорошо, но потерял ее из виду.
- Вы вернулись в метро через двадцать минут. Что вы делали все это время?
- Я же говорю, что пошел следом за ней, чтобы спросить что случилось и предложить помощь, но ее и след простыл.
- Я хочу вам верить, мистер Ким, но увы, вы этому не содействуете.
- Вы говорили, что мы просто поговорим, а сейчас это больше похоже на допрос! Вы меня в чем-то обвиняете?
- Нет-нет, повторюсь, ни в коем случае. Я лишь выполняю свою работу.
- Так приоткройте завесу тайны? Что произошло?!
- Дело в том, мистер Ким…
- Пожалуйста, называйте меня просто Бён-Хо. - не выдержав сказал он.
- Хорошо, Бён-Хо. – сделав акцент на его имени ответил человек в костюме, заметив волнение и нервозность в его речи. – Дело в том, что данная личность представляет угрозу для общества, она преступник. И, возможно, вы тоже находитесь в опасности. Будьте осторожны. – не совсем искренне предупредил он его.
- Спасибо за предостережение. – холодно и недоверчиво ответил он.
- Благодарю вас за уделенное время, Бён-Хо! – снова сделав акцент на его имени произнес тот. – Всего вам доброго!
Человек в костюме встал и направился к авиамобилю. Напоследок они перекинулись взглядами, после чего тот скрылся в тумане вечернего неба и улетел. Ночь обещала быть долгой.
-Доброе утро! - поздоровался Бён-Хо, войдя в кабинет-лабораторию Авенира Фэлкота для сдачи отчета о работе новых чипов. Авенир лишь встревоженно посмотрел в его сторону и задумчиво поздоровался в ответ. Он был чем-то обеспокоен и казалось не мог найти себе место. Последние полгода за ним часто наблюдалось такое поведение, но в этот раз было что-то серьезное. Он сильно нервничал и бурча себе под нос повторял что-то невнятное, вероятнее всего что-то очень сильно его беспокоящее.
- Я принес отчет, как вы просили. - Авенир нервно осматривал свой стол и совсем не обратил внимания на слова Бён-Хо. - Мистер Фэлкот? – попытался привлечь он его внимание.
- Да, эмм, просто положи его на край стола. Я займусь этим позже. - произнес Авенир.
- Все хорошо? Могу я чем-то помочь?
- Все хорошо, Бён-Хо, не обращай внимания. – в голосе Авенира звучала боль, которую он не мог не заметить.
- В отчетах есть графики повышения производительности наших чипов. А также описание причин некоторых неисправностей и системных ошибках в директивах. Я провел анализ данных, собранных с предыдущих моделей роботов и выделил баги, которые нужно исправить. Из-за ошибок в двоичном коде некоторые модели роботов не реагировали на отдельные голосовые команды. После их исправления и отправки обновлений все модели будут работать исправно.
- Благодарю за проделанную работу. Ты всегда умел решать задачи, которые я на тебя возлагал. – все таким же грустным голосом ответил Авенир. Бён-Хо было уже начал уходить, но вдруг остановился и спросил:
- Мистер Фэлкот, мы знакомы с вами уже много лет. Вы всегда относились ко мне хорошо и не предвзято. С моей стороны было бы грубо не поинтересоваться почему вы в таком подавленном состоянии. Я никогда ранее не видел вас таким.
- Бён-Хо, я ужасный человек. – неожиданно произнес он.
- Что вы такое говорите?!- с недоумением спросил он в ответ. - Вы прекрасный человек!
- Я бы очень хотел в это верить, Ким….очень. – ответил Авенир. Бён-Хо впервые видел его таким отчаянным и, признаться, даже не знал что на это ответить.
- Могу ли я что-то для вас сделать?
- Нет, все хорошо, не забивай голову. – эти слова из его уст звучали так, как будто хотел выговориться и выложить все, что у него было на душе, но что-то мешало и не давало ему этого сделать.
- Что бы ни случилось, я думаю это можно исправить. Можно найти выход из любой ситуации. Не отчаивайтесь, мистер Фэлкот. – попытался поддержать он его.
- Есть ошибки, которые нельзя допускать, потому что их невозможно исправить. – тихим, отчаянным голосом ответил Авенир.
- Если вы об Алиоме, то не стоит себя так мучать.
- Нет, речь идет не о моей Алиоме...
- Чтобы это не было, все будет хорошо, я уверен. – снова попытался успокоить его Бён-Хо и решил оставить Авенира наедине со своими мыслями.
- Ким! - окликнул его Авенир. - Спасибо.
- Бён-Хо лишь грустно улыбнулся и молча покинул кабинет. Теперь в его голове творился еще больший хаос. Лана, которая никак не покидает его мыслей и Авенир, который ко всему прочему, окончательно запутал его своим поведением. После работы Бён-Хо решил сходить в местный букмекерский клуб, он изредка делал здесь ставки на авиагонках и виртуальном боксе и чаще приходил, чтобы просто навестить своего старого друга Джо Лабонарди. Подобные заведения были строго запрещены государством из-за азарта и высокого уровня преступности в районах где они находились. Также букмекерские конторы считались одной из причин деградации общества и в связи с этим всех владельцев данного рода заведений ГОНК (Государственная Организация Надзора и Контроля) обязала прекратить деятельность взамен на компенсацию. Многие владельцы шли на хитрость и получив компенсацию продолжали свою деятельность уже нелегально, но вскоре ГОНК ужесточила меры и несколько таких горе-предпринимателей были заключены в тюрьму, после чего подавляющее большинство нелегальных букмекерских контор в городе прекратили свою деятельность. Но порой людей не пугает перспектива потерять все в один неприятный миг и сесть за решетку на долгий срок. Одним из таких людей был Джо Лабонарди владелец игрового клуба куда любил приходить Бён-Хо. Джо Лабонарди умело замаскировал свою нелегальную контору под уютное кафе с нескромным названием Дольче Вита, которое к слову сказать не пользовалось огромным успехом. Старина Джо был полноватым мужчиной пятидесяти лет, с седыми волосами, едва заметной лысиной и ухоженной бородой. На кончике его носа аккуратно располагались очки в тонкой оправе, с помощью которых он рассматривал мелкие детали при работе со всякими старинными предметами. Это было его хобби, он любил разбирать и собирать всякий хлам, ему нравилось смотреть как просто и изящно устроены всевозможные механические девайсы, начиная от наручных часов и заканчивая детскими игрушками. Он всегда носил жилетку с огромным количеством карманов, большинство из которых он пришил сам, объясняя это тем, что все что ему нужно для его хобби всегда находится у него под рукой. Признаться выглядел он в ней крайне нелепо, но его это совсем не волновало. Вход в контору находился за зданием кафе, он был открыт только доверенным лицам, коим уже давно являлся Бён-Хо. Каждый кто хотел провести свое время здесь, должен был подойти к двери и произнести кодовое слово, которое менялось каждые несколько дней. Таким образом Джо страховал себя от незваных гостей. Страховка была так себе, но в любом случае это не было лишним.
Раздался скрип входной двери. Джо наклонил голову и посмотрел исподлобья. Это был Бён-Хо.
- Надо же, здесь совсем ничего не изменилось с моего последнего визита! – сказал он.
- Не стоить чинить то, что работает! – ответил, посмеявшись Джо.
- Здравствуй Джо. – сердечно поприветствовал он друга.
- Здравствуй, маленький негодник. – добротно ответил Джо.
- Все возишься со своим старьем?
- Как видишь!
- Что на этот раз?
- Никак не могу разобраться что к чему. Один мой знакомый подарил мне вот эту штуковину, это что-то вроде старинной детской игрушки-шкатулки. Я, как всегда, принялся посмотреть, как она устроена, но вот беда – не могу собрать обратно.
- В этих вопросах я тебе точно не советник!
- Ты только посмотри на этих изнеженных мальчиков! – вдруг с возмущением прокричал Джо, указывая рукой в сторону большого галаграфического экрана, висевшего в центре игрового зала, на котором шел поединок по виртуальному боксу.
– Эти ребята даже не дерутся по-настоящему и все равно чересчур осторожны! Стоят в тысячах километрах друг от друга в своих очках виртуальной реальности, в окружении всего тренерского штаба и делают вид, что боксируют! Бокс стал гуманным, а как следствие и невозможно скучным! Ты представляешь, они даже спарринги проводят с виртуальными бойцами, где можно выбрать уровень сложности противника. Жалкое зрелище. То ли дело, было раньше. – с ностальгией произнес Джо. – Корди Рой Эммет, Бекхён Чхве, Саид-Али Чапанов…эхх, были времена! Эти гладиаторы выходили на ринг, как будто в последний раз и так мутузили друг друга, что после боя на них не оставалось живого места.
- По-моему это было жестоко.
- Не стоит, мальчик мой, не говори так, иначе выставлю тебя за дверь. – с улыбкой ответил Джо, отчаянно махнув рукой в сторону экрана. - Можно подумать авиагонки, в которых каждый год умирают и калечатся спортсмены, это более гуманно. Ну да бог с ними и с этой треклятой штуковиной. Потом разберусь! – отбросив игрушку в сторону сказал он.
– Рассказывай, что у тебя?! Не уж-то решил снова попытать счастье?
- Нет! Вовсе нет. Не хочу, вновь уходя, видеть твою ехидно улыбающуюся рожу. – усмехнувшись ответил Бён-Хо. – Мне нужна твоя помощь.
- Выкладывай, прохиндей! - Джо всегда располагал информацией и Бён-Хо надеялся, что тот сможет ему помочь.
- Тебе не доводилось слышать о чем-то странном или непонятном, что происходило в нашем городе?
- Мальчик мой, ты живешь в Новом Сеуле! Тут каждую минуту что-то да происходит. Можно чуть поточнее?
- В общем расскажу, как есть. Я стоял в метро и собирался ехать на работу, как вдруг увидел молодую девушку в, мягко говоря, ужасающем состоянии. Она выглядела так, как будто попала в блендер. Вся потрепанная, израненная и в перепуганном состоянии. Я не мог пройти мимо и предложил ей свою помощь, но так и ничего не смог о ней узнать.
- А чего ты хотел узнать?
- Ну хотя бы то, что с ней случилось?
- Для чего тебе это? В нашем городе каждый день происходят какие-то странности и для всех это уже стало нормой!
- В этом-то и дело, Джо! «Стало нормой» - повторил он его слова. – Как мы можем называться цивилизованными, когда вокруг страдают люди, а мы даже не способны обратить на это внимание и проявить хоть каплю сострадания?
- Бён-Хо, к сожалению, так сформировано наше общество! Этот город диктует свои правила и если ты не играешь по ним, то волочишь жалкое существование, как люди из гетто, которые каждый день борются, чтобы просто выжить!
- Вот именно об этом я и говорю! Почему мы стали такими отрешенными? Почему в наше время эмпатия и сочувствие стали чем-то ненормальным? Каждый живет в своей оболочке и его не касается ничего, что происходит вокруг и не имеет к нему прямого отношения. Мы – общество, олицетворяющее собой смерть человечности, а как итог и смерть человечества.
- Ты еще совсем мал для этого, но мыслишь верно. А как поживешь с мое то поймешь, почему тут каждый сам за себя, а наша с тобой дружба – это, скорее, исключение, чем правило! Посмотри на всех этих людей вокруг. - указав пальцем на посетителей, сказал Джо. Это просто подобие человека. В них нет души! Они даже от роботов не отличаются. Масса, которой движет инстинкт выживания. Как будто все остальное разъело напрочь.
- Мы перестали быть людьми. – пробормотал Бён-Хо. Эти слова так точно описывали жизнь в современном мире, что невозможно было выразиться точнее.
- Не думай об этом, иначе не сможешь нормально жить. – попытался вернуть его к реальности Джо. – Лучше скажи, чем я могу тебе помочь?
- Я бы хотел найти ту девушку! Не знаю почему, но что-то произошло в тот день и мне кажется, что ей нужна помощь!
- Помнишь хотя бы как она выглядела?
- Да, до мельчайших деталей!
- Хм, кажется, я понимаю почему ты хочешь ее отыскать. – с ухмылкой сказал он. Бён-Хо же сделал вид, что не понимает, о чем он.
- Рост у нее средний, волосы светлые, даже скорее золотистые, ниже плеч и огромные зеленые глаза. На ней была майка и джинсы. На предплечье была рана, размером с ладонь. Я помог ей сделать перевязку. После этого она спешно покинула меня. С тех пор я ее не видел.
- Ох, ну и задачки у тебя! Есть что-то, что мне еще нужно знать?
- Кажется это все. – отбрасывая все шансы на успех ответил он.
- Пу-пу-пу. – пробормотал Джо, почесывая затылок. Мой давний знакомый Пэтри Дунго звонил мне на днях довольно встревоженным и жаловался, что к нему приходили люди из ГОНК и спрашивали его о некой девице. Днем ранее, с его слов, около четырёх часов утра, в его дверь постучалась девушка и просила ее впустить. Они расспрашивали у него о ней. Я не придал тогда значения этому разговору, но, наверное, стоило бы.
- Как его найти?
- Он владелец ломбарда по улице Чхондун Хвонга, строение 19, это на другом конце города в районе Нам-Квок. Живет в нем и работает, так что найти его не составит особого труда. Очень скользкий тип. Занимается скупкой краденного и очень подозрителен ко всем, так что сразу скажи, что ты от меня, но в любом случае будь осторожен. И не говори лишнего, таким людям лучше не доверять. Но по долгу моей работы, мне приходится иметь дело и с такими. Иногда от него бывает польза.
- Хорошо, так и сделаю. Спасибо большое, Джо. Я - твой должник. - с улыбкой сказал Бён-Хо.
- Не забудь свои слова, когда мне понадобится твоя помощь. - ответил Джо и пожелал ему удачи. Выйдя на улицу Бён-Хо сразу же направился по указанному адресу.
1.2
Спустя час он уже был на месте. Это был мрачный район. Узкие темные улочки, угрюмые дома с разбитыми окнами, мрачными дворами и заброшенными автомобилями стояли как напоминание о том, что когда-то здесь процветала жизнь, но увы, очень давно. Повсюду был беспорядок, помойки находились прямо посреди улиц и среди всего этого хаоса жили люди. Бён-Хо нашел ломбард Пэтри Дунго и постучался в дверь:
- Кого тут еще принесло?! - послышался недовольный голос за дверью.
- Эмм, я от Джо. - ответил он.
- От какого еще Джо?
- Джо Лабонарди...
- Кто ты и что тебе надо?
- Меня зовут Бён-Хо Ким, я приятель Джо. Он сказал мне, что я могу кое-что у тебя узнать.
Вдруг послышался щелчок замка и дверь открылась:
- Проходи. - сказал Пэтри и Бён-Хо вошел. Пэтри был невысоким и щуплым мужчиной. Он вырос в этом районе и больше двадцати лет жил и работал в этом ломбарде. Глаза его были всегда широко раскрыты словно он с удивлением на что-то смотрел и ко всему прочему он носил очки с толстой линзой, что делало их еще больше. Он был недоверчивым человеком, его взгляд постоянно бегал, то осматривая комнату, то поглядывая на руки Бён-Хо, наблюдая за тем, чтобы ничто из его имущества не пропало.
- Джо сказал мне, что вы говорили ему про странную девушку, которая постучалась к вам на днях рано утром.
- Да, было дело. - скупо ответил Пэтри.
- Вы можете о ней что-нибудь рассказать?
- А зачем тебе это? Она тебе что-то должна? Это не ты за ней бежал?
- Ээм, простите, но я надеялся что вопросы буду задавать я. - ответил он.
- Хорошо, хорошо, я всего лишь полюбопытствовал.
- Так что она хотела? Что говорила?
- Она постучалась в мою дверь около пяти часов утра, изрядно напуганной. Я не стал ее впускать, потому как и сам испугался не менее от столь раннего и неожиданного визита. Мы общались через окошко в двери. Она тяжело дышала и первое, что сказала было то, что за ней кто-то бежит и хочет её убить. Она попросила впустить её, но я ей отказал, в целях собственной безопасности.
- Она сказала кто за ней бежал?
- Нет. Она лишь спросила меня как пройти до ближайшей станции метро.
- Это всё?
- Нуууу есть еще кое что. - ответил Пэтри.
- Ну так говорите же! - с нетерпением произнес он.
- Знаешь, всякая информация стоит денег. - намекнул ему Пэтри.
- Я заплачу больше, чем вы попросите. Только не молчите!
- Еще она показала мне фотовырезку из газеты Соул-Ньюз, на которой было изображено здание. Она попросила рассказать, что означают буквы которые на нем нарисованы.
- Что там были за буквы?
- Это была аббревиатура ФИ.
- Фьючер Инжиниринг?! - с удивлением спросил Бён-Хо.
- Да, именно. Так я ей и ответил. После чего она убежала.
- Можете рассказать как она выглядела?
- Рваная белая майка, джинсы и поношенные кеды. Волосы светлые, рост средний. – выдал словно на допросе Пэтри Дунго. -Мог бы сказать, что она выглядела как обычная девушка, но глаза были удивительно большими и неестественно зелеными, что сильно выделяло ее из общей толпы.
Бён-Хо был удивлен услышанным. «Это точно она!» промелькнуло у него в голове!
- Есть что-то еще? –жадно спросил он.
- Нет, пожалуй это все. Наша встреча не продлилась долго. – скупо ответил Пэтри.
- Спасибо за информацию! – он никак не мог связать ситуацию Ланы с Фьючер Инжиниринг. Вопросов в его голове стало порядком больше. Заплатив Пэтри он вежливо попрощался и ушел.
Придя домой Бён-Хо обнаружил дверь своей квартиры открытой. Замок был аккуратно взломан. Он слегка приоткрыл дверь и с осторожностью начал осматривать квартиру, дабы убедиться, что внутри никого нет. Квартира была в целости и сохранности, ничего из его вещей не пропало. Создавалось ощущение, что кто-то просто взломал дверь и ушел. Мгновение спустя в его голове сложился простой пазл – пару часов назад его допрашивали о беглой преступнице и как вдруг его квартира была взломана. К тому же они, наверняка, знали о его передвижении, раз осмелились навестить его в то время, когда он должен был быть дома. Они знали где он и точно рассчитали время своего визита до его прибытия домой.
- Только глупец бы стал прятать беглянку у себя в квартире. – пробормотал он себе под нос. Вдруг раздался телефонный звонок. От неожиданности Бён-Хо вздрогнул. Он неспешно взял трубку и с осторожностью ответил:
- Алло!
- Это Бён-Хо Ким? - спросил голос в трубке.
- Да, он самый.
- Меня зовут Дэлэй Барвик, я - глава управления ГОНК, мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз.
- Эмм что-то случилось?
- Да. Вам угрожает опасность. Нам нужно встретиться. Назначьте время и место.
- Вы можете мне что-нибудь объяснить?! Что вообще происходит?
- Бён-Хо, просто назначьте время и место, и мы с вами все обсудим.
- Завтра в 9:00 в кофейне у Центральной площади.
- Договорились. - ответил Барвик. На этом странный разговор Бён-Хо закончился.
Наступило утро. Дэлэй сидел в кофейне уже без четверти девять, он был заинтересован в этой встрече больше самого Бён-Хо. Дэлэй Бэрвик был высоким и стройным мужчиной средних лет. Волосы его были немного седыми, глаза впалые, а под ними виднелись два темных полукруга, лицо его было всегда гладко выбритым и практически никогда не выдавало никаких эмоций. В каждой детали чувствовался строгий расчет. Его костюм был идеально выглажен, все пуговицы были застегнуты. Уже много лет Дэлэй возглавлял ГОНК и эта работа оставила на нем свой жирный отпечаток. Он не любил длинных диалогов и всегда был краток и локаничен. Он привык добиваться своего любыми путями. Методы, которые он применял порой были настолько жёсткими, что в народе за ним прикрепилось клеймо палача. Дэлэй был беспринципным и жестоким, за счет чего он всегда добивался своего. У человека, скрывавшего так много страшных тайн, была целая армия недоброжелателей, ведь за свою жизнь он успел лишить свободы очень много людей – виновных и невиновных. Его неприкосновенность вселяла в него чувство неуязвимости и превосходства над всеми, отчего он никогда не брезговал любыми методами для достижения своей цели. Человечность и сострадание отсутствовали в нем напрочь. Ровно в девять в дверях показался Бён-Хо. Осматривая помещение он пытался найти Барвика.
- Ким! - окликнул его Дэлэй. Бён-Хо оглянулся и увидел одиноко сидящего мужчину, одетого в строгий костюм.
- Мистер Барвик? - уточнил он.
- Да, он самый. Присаживайтесь. – указывая на кресло напротив сказал он.
- Вы вчера сказали, что мне угрожает опасность. Что случилось?
- Ничего. - с ухмылкой ответил Дэлэй.
- Как это ничего?- Простите, это был всего лишь невинный трюк, чтобы заманить вас на встречу.- В этом не было необходимости.
- Опыт показывает обратное, мистер Ким.
- Можно просто «Бён-Хо». – ответил он спокойным тоном.
- Хорошо! Ах да, простите за неудобства и вскрытую дверь. Такова уж наша работа. Мои люди все починят к вашему приходу домой, не переживайте!
- Вы можете объяснить мне что происходит?
- Бён-Хо, не держите на нас зла - это была вынужденная мера.
- Что вы там искали?!
- Скорее кого... - ответил Барвик.
- Дайте угадаю – молодую преступницу?!
- Я рад, что мы находим общий язык. – язвительно сказал Барвик.
- Послушайте, я уже говорил с вашим человеком вчера. Мне больше нечего добавить.
- У меня немного другой подход к ведению переговоров, нежели у моего подчиненного. Так что давайте я сразу обозначу вам серьезность моих намерений и желаемый итог нашей встречи. – тон Барвика резко сменился на очень строгий и отчужденно холодный. – Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все, что знаете, до самых мельчайших подробностей. От этого зависит ваша дальнейшая судьба. – пригрозил Барвик.
- Мистер Барвик, я повторюсь, что рассказал вам все, что знаю.
- Вы вроде неглупый молодой человек, у которого вся жизнь еще впереди. Стоит ли ставить ее под угрозу ради какой-то плешивой преступницы?
- Я понятия не имею кто она и где находится!
- А вот этого не надо! Скалить зубы в вашем положении не самая лучшая идея. Лучше пойдите нам навстречу и расскажите, что вы делали в переулке возле станции метро «Центральная», где вас видели с беглой преступницей, оказывающим ей помощь. – от этих слов Бён-Хо немного растерялся.
- Да-да, Бён-Хо, я знаю, что вы помогли ей скрыться и к тому же оказали медицинскую помощь, если это можно так назвать.
- С каких пор помощь незнакомому человеку в трудном положении – преступление?
- Помощь в содействию преступнику – преступление, Ким! – жестко ответил Барвик.
- Только в том случае, если я знал, что это беглый преступник! Не надо обвинять меня в том, чего я не делал и впутывать меня в свои дела. Я лишь помог ей обработать рану и, судя по нашему разговору, уже пожалел об этом сотню раз! - ответил Бён-Хо.
- Новый Сеул не место для сочувствия! А этот человек представляет собой угрозу для общества. И в ваших же интересах сотрудничать с нами, Мистер Ким! К тому же, я уверен, что вы что-то скрываете.
- Я рассказал вам все, что знаю. - А теперь прошу меня извинить, я должен идти, у меня есть свои дела.
- Одумайтесь, Ким! Еще есть время. - крикнул в след уходящему Бён-Хо Дэлэй.
- Мне не пять лет. Я не сделал ничего противозаконного и меня не пугают ваши угрозы. Займитесь своими делами и оставьте меня в покое. - жестко ответил Бён-Хо и ушел. Ко всей непонятности ситуации добавился еще и Дэлэй Барвик, который явно был настроен недружественно. Но в это же время он понимал, что все случившееся за эти дни как-то связано между собой. Оставалось лишь понять как.
Направляясь вдоль вымощенных улиц города Бён-Хо то и дело смотрел по сторонам, на то величие, что представало его взору. Этот город был будто срисован с обложки научно-фантастического журнала. Тени от бесшумно пролетающих авиамобилей мелькали словно мерцающие звезды, а световые огни авиашоссе вносили красок в весь этот хаос. Капсульное метро, не имеющее рельсов и парящее в воздухе, словно корабли по морю проплывало над головой. В его больших прозрачных окнах можно было видеть тысячи людей, направляющихся кто куда. Высокие небоскребы самых разных форм и очертаний стояли бок о бок, словно фигуры на шахматной доске, как будто соперничая друг с другом за звание самого красивого и оригинального строения. Просторные площади перед ними всегда были усеяны толпами людей. Голографические баннеры с названием компаний, порой достигавшие размеров с футбольное поле, словно пытались перекричать друг друга и привлечь внимание безмолвной толпы. Но посреди всего этого великолепия Бён-Хо чувствовал себя отчужденным. Оглядываясь по сторонам и пристально вглядываясь в прохожих он совсем не видел в них жизни. Общество казалось ему мертвым и он совсем не хотел быть одним из них. Эта была безмолвная толпа, запрограммированная выполнять свою работу. Каждый человек в ней был не более, чем простой винтик в сложной системе, который можно легко заменить на новый, в случае необходимости. Посреди всей этой бездушной толпы и архитектурного совершенства, обхватив колени, лежал бездомный. Рваные штаны, старые ботинки, которые, по всей видимости, он носил не снимая уже несколько недель, и грязная куртка, надетая на голый торс, резко контрастировали на фоне совершенной красоты и безупречности города. Власти города всячески боролись с бездомными, но в редких случаях можно было застать какого-нибудь пьянчугу, валявшегося там, где его врасплох застала алкогольная спячка. В таких случаях местные служители закона реагировали незамедлительно. К бедолаге подбежали двое людей в форме и начали бить его дубинками без предупреждения, чтобы прогнать, дабы он своим присутствием не портили внешний вид города. Бездомный мигом проснулся от града бесщадных ударов, посыпавшим его и без того изможденное тело, а толпа вокруг лишь молча проходила мимо. Никому не было до него дела, никто не собирался ему помочь и остановить людей, колотивших его без остановки. Бедняга истошно кричал на своих обидчиков, прося их о милосердии, но все было тщетно. Сердце Бён-Хо не выдержало и он прокричал:
- Хватит! Остановитесь! – стражи порядка оглянулись на него и в это мгновенье он поймал на себе взгляд бездомного. Этим взглядом он словно говорил ему спасибо за то, что его мучения прекратились хотя бы на ту секунду, в которую он заступился за него. Бён-Хо начала подходить к ним с вытянутой вперед рукой, пытаясь успокоить обидчиков.
- Сэр, сделайте пару шагов назад и остановитесь. – промолвил один из стражей.
- Прекратите это! – крикнул он отчаянно.
- Сэр, вы противодействуете установлению порядка на улицах Нового Сеула. – шаблонно проговорил страж.
- Вы могли бы просто попросить его уйти! К чему такие жестокие методы? – гневно сказал он, понимая свое бессилие в тот момент.
- Сэр, я попрошу вас в последний раз или, иначе, я буду вынужден выписать вам протокол и арестовать. Бён-Хо ничего не оставалось кроме как успокоиться. Но его слова подействовали. Стражи порядка прекратили свои зверства и поволокли бездомного в машину, после чего отправились в неизвестном направлении. Бён-Хо немного успокоился и был рад тому, что не остался безучастным. Он не знал, что ждет того парня в будущем, но по крайне мере он понимал, что сделал все, что было в его силах на тот момент.
Все происходящее вокруг было результатом бурного роста индустриализации и капитализации города. В целях облегчения учета граждан каждому жителю по наступлении двенадцатилетнего возраста имплантировали биочип со всей информацией о его носителе. Вживленный во внешнюю сторону кисти левой руки чип хранил в себе не только данные о дате и месте рождения, но и информацию о месте проживания, данные о местонахождении, группу крови, резус-фактор, хронические заболевания свойственные носителю, хирургические вмешательства перенесенные человеком, а также показания сердечного ритма, общую температуру тела, давление и прочее. В случае если один из жизненно важных показателей здоровья сильно дестабилизировался или человек попросту терял сознание биочип подавал сигнал о бедствии до ближайшего отделения скорой медицинской помощи, и в течении нескольких минут в зависимости характера местности (на авиамобилях если возможно добраться только по воздуху или электромобилях если возможно по земле) до пострадавшего добирался экипаж экстренной помощи. Безусловно биочип не раз спасал человеческие жизни, но все было не так гладко как казалось на первый взгляд – с тех пор как правительство ввело данную процедуру она стала обязательной и за отказ от ее прохождения правительство могло применять крайне жесткие меры от денежного штрафа в размере шести заработных плат вплоть до заточения в тюрьму на срок до года. Родители, чьи дети не прошли процедуру вживления без уважительных причин, также ко всему перечисленному могли лишиться родительских прав. Каждый работодатель был обязан провести среди своих сотрудников обязательную процедуру вживления, иначе могли пострадать обе стороны – работодатель до лишения лицензии за ее несоблюдение и огромного штрафа, а работника ждало увольнение с места работы с последующими мерами пресечения. Человек не имеющий биочип считался кем-то вроде отшельника, человеком идущим против власти и готовый на все ради свободы выбора, хотя на деле все оказывалось совсем по-другому – такие отшельники зачастую не имели постоянного дохода и средств к существованию, вели нищинский образ жизни, так как официально не имели никакого статуса, а значит и право официально работать, приобретать собственность и прочие «привелегии» доступные обычному гражданину. Данная программа добровольно-насильственного подчинения работала настолько хорошо, что уже всего через три года «вакцинацию» прошли боле 98% жителей Нового Сеула – это обеспечивало власти практически полный контроль над всеми жителями города.
«Скорее всего этот бездомный был из числа тех самых отшельников.»- подумал Бён-Хо. С молчаливым разочарованием он взглянул на кисть своей левой руки и в тот же момент осознал, что все это время он был как и все остальные на поводу у системы, которая контролировала каждый его вздох. Именно поэтому люди Барвика так быстро нашли его, а затем и его квартиру. Он буквально отчитывался им о каждом своем шаге. В один миг отшельники для него стали уже не людьми второго сорта, которые, как он думал, просто сдались, не выдержав темпа жизни Нового Сеула и его жестких условий, а людьми намеренно пошедшими против системы тотального контроля, людьми, для которых свобода была превыше всех человеческих благ и удобств. Вероятно многие из них понимали, что не хотят быть как все и выбрали не жалкое существование в системе рабства, а что-то отдаленно напоминающее свободу выбора. По крайне мере он хотел так думать и именно это, как ему казалось, он прочитал в глазах того бедняги. Это общество стало жестоким и безнравственным! Бён-Хо чувствовал себя виноватым, так как и сам был его частью. Его гнобила мысль о том, что он так поздно начал открывать глаза. До тех пор пока все шло своим чередом он и был тем самым человеком из толпы. Таким же серым и убогим винтиком в безжалостной системе, который закрывал на все глаза. Он будто проснулся ото сна. В один миг жизнь стала совсем другой. Как много он скрывал от своих глаз – намеренно или нет? Эти мысли дали ему виток раздумий о происходящем вокруг. Какую цену надо заплатить каждому, чтобы жить в утопии, в идилии, которые, как им казалось, они создали для себя?! Система, направленная на подавление чувств и эмоций создала общество, где подавляющее большинство людей были инструментами для реализации амбиций горстки безжалостных бюрократов.Ценой была человечность. Ведь гораздо легче управлять бесчувственными массами, не желающими брать на себя хоть каплю ответственности, чем идти на поводу у бесчинствующей по любому поводу толпы. Проще было раз и навсегда убить в них человеческие чувства и подавить в них желания и стремления делать выбор. Все эти люди были мертвы изнутри, хоть их оболочка и казалась живой. Они были как роботы, действующие согласно коду заложенным в них при производстве. Чем больше были требования жизни в городе, тем меньше у людей оставалось времени подумать о происходящем вокруг. Каждый из них находился в капсуле, которая скрывала их от окружающего мира, делая их непричастными ко всему, что происходит за ее пределами. Все законы, принимаемые властями, были направлены на плавное и постепенное ограничение свободы мысли и действий граждан в той или иной степени.
Так в 2066 году глава комитета по контролю рождаемости и области изучения наследственных заболеваний Анауки Судзей, являвшийся также главным специалистом в области генной инженерии, утвердил закон о контроле всего половозрелого населения города на предмет предрасположенности или наличия заболеваний передающихся наследственным путем. Закон был принят спустя всего лишь 6 дней, после того как был озвучен на собрании главного управления городского собрания г. Новый Сеул. В частности закон утверждал следующее:«Всем гражданам, достигших четырнадцати летнего возраста необходимо в течение двух последующих лет в обязательном порядке пройти полное медицинское обследование, а также сдать весь необходимый биоматериал на анализы и последующее хранение». Здесь же все жители проходили и тест на психотип. Суть всего закона состояла в том, чтобы по достижению определенного возраста и материального состояния женщина или мужчина, решившие завести семью могли прийти в специальные медицинские учреждения, чтобы найти себе идеально сопоставимого по всем биологическим критериям супруга. В картотеке города были сотни тысяч анкет граждан, где каждый мог найти себе спутника по жизни исходя из жизненных убеждений, характера, физического здоровья, наследственных заболеваний и прочих мелочей, вплоть до цвета глаз или волос. «Здоровое наследство - залог процветания» - таков был лозунг города будущего. Признаться данный закон был одним из немногих, который казался людям прогрессивным и не ущемляющим их законные права. Отчасти оно так и было, однако все, по большей части, было направлено лишь на то, чтобы взрастить здоровое и дееспособное поколение, которое будет в силах угождать нуждам правящей элиты. С течением времени и обстоятельств большинство жителей города без всякого недовольства принимали в той или иной мере все нововведения, ведь, как им казалось, абсолютно все это было направлено на улучшения уровня жизни и здоровья населения.
Годом позже - в 2067 году на государственном уровне был принят закон о полном прекращении использования автотранспортных, водных и летательных средств на основе горючего топлива, ссылаясь на резкое ухудшение экологической ситуации в городе. Все владельцы таковых агрегатов были обязаны в срок, не позднее чем 12 месяцев ( и 36 месяцев для летательных аппаратов) со дня оглашения закона, сдать в утиль или обменять на новый свои средства передвижения и заменить их аналогами на электрической тяге, иначе владельцев ждали крупные денежные штрафы, а затем и вовсе конфискация. Под жестким контролем властей процесс не заставил ждать результатов и уже спустя шестнадцать месяцев улицы Нового Сеула заполонили электромобили. Исключение составляли лишь крупные авиакомпании, для которых реализации данного законопроекта требовала гораздо большего времени. Однако все было не так гладко как могло показаться на первый взгляд. В борьбе за права владеть автомобилями на горючем топливе жители отдаленных неблагополучных районов Нового Сеула, что одним лишь своим существованием подрывали репутацию властям, начали устраивать пикеты в защиту своих прав. Массовые беспорядки вспыхнули как стог сена в знойную жару. По всему городу прокатилась волна насилия от недовольных граждан. По ночам грабились магазины, аптеки и рестораны, автомобили представителей власти закидывались всем, что попадет под руку. Правительство решило применить силу и буйство в скором времени пошло на спад. Подавление протестов и массовых беспорядков далось с большим трудом и жертвами. Но даже в таком случае жители трущоб остались при своем. Сказать, что они были не правы не повернулся бы язык. Это был их единственный выход, так как не каждый мог позволить себе новенький дорогостоящий электромобиль. Как только появилась новая строка в книге закона, появились и новые нарушители. Как оказалось запрет на использование средств на горючем топливе автоматически перекрывал доступ к его свободной покупке. Автозаправочные станции повсеместно стали закрывать неликвидный бизнес, получив от государства жалкую компенсацию. Новый закон дал места для разгула преступности. Уже совсем скоро горючее стало одним из самых ходовых товаров на улицах неблагополучных районов, так как здесь все еще использовали старые средства передвижения, но так как доступы к заправкам перекрыло правительство — нелегальная торговля бензиновым и дизельным топливом стала единственным выходом и, к тому же, высокодоходным бизнесом.Все эти меры были направлены на создание идеального общества, где все люди будут всецело подчиняться закону, искоренить преступность, эпидемии, нищету, экономические упадки — это и была цель властей города. Горстка людей - «элита», управляющая миллионами, идеально надрессированными людьми — именно таковой была их главная задача. Интересы граждан ставились в самую последнюю очередь. К тому же со временем люди и сами начали принимать все происходящее как должное, ведь выбора у них не было и вовсе. Программа, направленная на всеобщее безукоризненное подчинение работала как часы, но какие бы самые «благие» цели они не преследовали это всегда был путь через жертвы. Это была совершенная система. Но каждая стена рано или поздно дает брешь.
1.3
День стоял пасмурным. За окном лил сильный дождь. Тяжелые тучи, накрывшие небо, не пропускали ни единого луча солнца, отчего Новый Сеул казался мрачным и еще более бездушным. Яркие рекламные огни отчаянно пытались добавить красок в происходящее, но туман, накрывший густой дымкой пустующие улицы города, предательски поглощал их неоновый блеск.
В офисе стояла абсолютная тишина и лишь капли дождя, которые барабанной дробью били по окнам, нарушали ее мертвое молчание. Бён-Хо сидел на своем рабочем месте и, со всем присущим ему спокойствием и сосредоточенностью, проводил очередные испытания и проверки новой партии чипов. Спокойствие за его рабочим столом нарушил едва слышимый звук от вибрации телефона, посмотрев на экран которого, он увидел короткое сообщение с неизвестного номера, в котором было написано: «Джо». Немного растерянный он уже хотел позвонить своему товарищу, как вдруг понял, что если бы Джо хотел поговорить с ним по телефону, то он бы просто так и сделал. Не теряя ни минуты, он мигом направился к выходу и помчался по улице в поисках такси, не взирая на проливной дождь и сильный ветер. Волнение Бён-Хо мог не заметить разве что слепой. Сидя в машине, он, то и дело, дрыгал ногой и фыркал себе что-то под нос, пытаясь хоть как-то снять нарастающее напряжение. Он очень дорожил дружбой с Джо, единственным близким ему человеком, из-за чего в голове проскальзывали самые страшные мысли. Но все волнение спало в миг, когда стоя на пороге его конторы, Бён-Хо увидел Джо в полном здравии, возившимся за барной стойкой, припевая какую-то старинную песню.
- Что за секретность? Я всю дорогу думал о самом плохом! – нервно, хоть и с видимым облегчением, произнес он.
- Думал о плохом? А может надеялся? – съязвил посмеявшись Джо.
- Это не смешно. Что случилось? – не успел Джо ответить, как вдруг Бён-Хо увидел, стоящую за его спиной Лану. Глаза его широко раскрылись от удивления, словно пытаясь уловить каждый сантиметр ее образа. Он не мог поверить, что видит ее снова. Наблюдавший за ним со стороны Джо расплылся в улыбке и одной короткой фразой вернул его в реальность:
- Неплохо бы с ней поздороваться! – Бён-Хо словно молнией ударило и вернуло в реальность. Лана выкладывала одежду и личные принадлежности из небольшого рюкзака на стол. Секунду спустя он уже стоял перед ней, их взгляды пересеклись и будто замерли в ожидании взрыва от той искры, что проходила между ними.
- Привет! – робко произнес Бён-Хо. Лана молча кинулась к нему навстречу и крепко обняла:
- Спасибо тебе. Спасибо за все! – сказала она.
- Я так рад тебя видеть. - сказал Бён-Хо. Его волнение словно испарилось в воздухе.
- Я тоже! – тут же ответила она. Ему никогда не было так радостно от услышанного. В тот миг он был готов свернуть горы от счастья.
- Я много думал о тебе. Переживал все ли у тебя хорошо! - Джо не оставил меня без внимания. – с едва заметной улыбкой ответила Лана.
- Да, вижу. – сказал он, осматривая подсобку, некогда бывшую складом, в котором Лана уже успела навести порядок и создать уют. - Не знаю, что бы я делала без тебя.
- Как ты решилась? – недоуменно спросил Бён-Хо.
- У меня не было выбора и, признаться, хоть мне и показалось твое поведение весьма странным и даже пугающим, я все же решила рискнуть и довериться. А дальше…дальше ты и сам видишь. – улыбнувшись ответила она, протягивая ему тот самый клочок бумаги, который он ей передал при их первой встрече. Это был кусок бумажного объявления, который Бён-Хо наспех сорвал с первого попавшегося столба, на обратной стороне которого он написал адрес конторы Джо, секретный пароль для входа и советом сказать, что она пришла от него, на случай если пароль вдруг сменился. Весь вечер он не отходил от Ланы ни на шаг, они все время о чем-то говорили, с ее лица не сходила улыбка. Бён-Хо был по-настоящему счастлив, находясь с ней рядом. Он начал понимать какой тусклой и безрадостной была его жизнь раньше. Лана что-то говорила, а он смотрел на нее не отводя глаз, любуясь очертаниями ее лица. Он внимательно оглядывал ее волосы, плечи, глаза. Видя как она улыбается, он невольно улыбался сам. Это были самые искренние чувства, которые только можно представить. Он был сосредоточен и одновременно витал где-то далеко в облаках. Словно ветер гулял в его голове, но порой спотыкался о мечтательные мысли, как о каменные глыбы. Он был всецело поглощен ею.
«Что же это?!» - может проскользнуть мысль в голове. Позвольте я вам отвечу:
Это именно то, чего так сильно не хватает в мире будущего, в этой гнетущей атмосфере тотального рабства. Это то, что мешает спать по ночам, волнует с каждым вздохом, будоражит мысли и не дает покоя. Это то, чем дышит каждый, но лишены все. Одинокое дерево посреди выжженной пустыни. Что должно было произойти, чтобы посреди всего многообразия мест на земле оно росло именно здесь? Оно нашло здесь свое место, свой покой. Эта сила, которая движет им. Здесь оно обрело почву и пустило корни. Вокруг ничего и никого, но это его мир. Его свобода. Его судьба.»
Весь вечер они провели вместе, наслаждаясь обществом друг друга. Лана поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя спокойно и не думает ни о чем плохом. Со стороны казалось, что они знакомы целую тысячу лет, большую часть из которых они провели в разлуке, от чего у них накопилось столько тем для разговоров, воспоминаний и личных переживаний. Он говорил ей о своей жизни, работе, о любви к старинной музыке и фильмам.
- Большинство людей не понимают эти фильмы. - говорил Бён-Хо. - А ведь в них так много эмоций и переживаний. Мы совсем забыли, что это значит. Всякий раз, когда я смотрю один из них - я чувствую себя немного счастливее, я переживаю все эти эмоции с этими людьми и люблю представлять себя в том времени, испытывать те же чувства, радоваться мелочам, быть открытым и искренним с людьми. Порой мне кажется, что я живу не в свое время. Что мое место где-то там, рядом с ними. Но, вернувшись в реальность, я невольно осознаю, что людям в нашем обществе не понять этих чувств и мне становится от этого безумно грустно. Бён-Хо продолжал говорить, а Лана слушала его настолько внимательно насколько это вообще было возможно, она с трепетом переживала все то, что он с таким восторгом ей описывал. Глаза ее горели от счастья. Казалось, что в тот момент весь мир остановился на мгновенье и смотрел на них. Но всей этой идиллии не было суждено длиться вечно. Ранним утром, взволнованный Джо, спешно ворвался в подсобку. Он нервно начал будить Бён-Хо, спавшего в кресле, укрытым теплым одеялом.
- Вам срочно нужно идти! – с озабоченным видом прошептал он.
- Что случилось?! – непонимающий спросонья, о чем идет речь, спросил Бён-Хо. Кинув на секунду взгляд на спящую на кушетке Лану Джо ответил:
- Люди Барвика направляются сюда. Вам нельзя здесь находиться! Это не сулит ничего хорошего.
- Хорошо, Джо. Спасибо, что предупредил. – ответил он.
- Стой! Ты ведь понимаешь, что ехать к тебе домой с Ланой – это плохая идея?!
- Теперь кажется да. – неуверенно ответил Бён-Хо.
- Послушай меня. Возьми девчонку и направляйся с ней как можно быстрее в район Пал-Пал. Мой человек отвезет вас туда. Как только выйдете из машины направляйтесь на заброшенный участок с прудом, на месте бывшей фабрики. В чаще за прудом есть небольшая хижина. Я приобрел её несколько лет назад. Но это неважно. – покачав головой сказал Джо, поняв что уходит от сути разговора. – В общем, вам обоим нужно немного переждать, чтобы понять, что происходит в целом. Люди Барвика не отстанут просто так. Девчонке грозит опасность! Вот, возьми ключ. – протянув старый ключ от двери в руки Бён-Хо сказал Джо.
– А теперь бегите! Важно не терять ни минуты! Ах да, кое-что еще – возможно тебе нужно будет избавиться от этой штуки. – указав взглядом на левую руку Бён-Хо, сказал он. Тот одобрительно кивнул и поспешил разбудить Лану. Он мягко покачал ее за плечо. Лана открыла глаза и тут же улыбнулась.
- Нам нужно идти. – тихо произнес он.
- Что-то случилось?! – с испуганным видом ответила она.
- Нет, все хорошо! – попытался успокоить он ее. – Просто так будет еще безопаснее. Доверься мне!
- Хорошо. – коротко ответила Лана. После чего он второпях помог собрать ей вещи и они отправились в путь, поблагодарив перед этим Джо за гостеприимство и оказанную помощь.
В шесть утра в конторе Джо раздался сильный шум. Входная дверь была выбита неизвестными людьми, они забежали внутрь. В дверном проеме показался Дэлэй Барвик. Джо уже ждал его прихода и со спокойным голосом сказал:
- Мог бы просто постучаться. Зачем ломать дверь?
- Я знаю, что она здесь. – произнес Дэлэй, игнорирую его вопрос. - Найдите мне её! - приказал он своим людям, смотря Джо прямо в глаза.
- Понятия не имею о ком ты. – все таким же спокойным тоном ответил он. Люди Барвика обыскали все залы, но так никого и не нашли. От этого он был вне себя от злости.
- Где ты ее прячешь?!
- Можно узнать о ком идет речь? - спросил Джо. На сей раз эти слова слетели с его уст, пропитанные злобой, отчего глаза Дэлэя стали кроваво-красными от злости. Тогда он подошел вплотную к нему и произнес:
- За дурака меня держишь, грязный старикашка?!
- Не понимаю о чем ты…
- Не испытывай мое терпение, кретин! - вновь громким голосом произнес он. Я знаю, что девчонка была здесь. И ты прекрасно знаешь, что в любой момент моя рука может дрогнуть и ты будешь лежать на сыром полу, а в моем рапорте будет написано, что ты оказал вооруженное сопротивление представителю закона. Так что лучше расскажи мне все как было.
- Запугать меня вздумал? Плохая идея! – с призрением сказал Джо. Тебе пора идти, Барвик, ты явно не в духе. - сказал он и тому ничего не оставалось, как просто уйти. Кожа на его лице стала пурпурной от злости, а глаза казалось вот-вот взорвутся. У него была причина по которой он не мог закрыть контору Джо.
- Ты играешь с огнем, Джо! И поверь, ты не всегда сможешь пользоваться моей добротой. Смотри, как бы это не причинило тебе боль. - сказал Барвик и ушел.
Тем временем Бён-Хо и Лана уже были на месте. Их окружал мертвый пейзаж из тусклых улочек, перекошенных домов и кучи мусора, лежавшего посреди дороги. Пройдя несколько сотен метров до заброшенной фабрики они устремились вверх по промокшей от дождя дороге в сторону пруда, рядом с которым находилась старая хижина, больше напоминавшая сарай, нежели место, в котором когда-то кто-от жил. Стемнело. Бён-Хо остановился и огляделся по сторонам, дабы убедиться, что за ними никто не следит – вокруг не было не единой души. Подойдя поближе и осмотрев хижину изнутри он произнес:
- Варианта получше у нас все равно пока нет. - Лана посмотрела на него и улыбнулась:
- Это, конечно, не отель, но нам подойдет! - подбодрила она его. Внутри хижины было темно и сыро. Бён-Хо зажег старую электрическую лампу, стоявшую на столе и начал осматриваться. Вокруг было пусто, лишь одинокий деревянный столик стоял посреди комнаты. Окна хижины были тусклыми от накопившейся за долгие годы грязи и, практически, не пропускали свет. Крыша дома протекала, отчего внутри стояла жуткая сырость, а капли дождя, стекающие с потолка, ритмично постукивали по деревянному полу. Уставшая и выбившаяся из сил Лана расстелила старое одеяло на полу и прилегла отдохнуть. Вернувшись Бён-Хо обнаружил, что она уже уснула. Он не хотел ее тревожить и обхватив колени руками скромно уселся в дальнем углу комнаты, пытаясь уснуть и не промерзнуть от холода. Он смотрел на то, как она спит и пытался понять, что же случилось в жизни этого человека, что привело его сюда. В какой-то миг ему стало грустно от мысли, что он не может обеспечить ей теплый ночлег и горячую еду. Такие, казалось, простые вещи.
- Спокойно ночи. – прошептал он в тишину комнаты и попытался уснуть.
Наступило утро. Проснувшись Лана не обнаружила Бён-Хо рядом. Она выбежала из хижины, осмотрелась, но и здесь его не было. Ей стало немного не по себе и она решила вернуться внутрь. Лана доверяла ему, но все же ей становилось страшно, от того, что он вдруг куда-то исчезнет. Через несколько минут раздался скрип входной двери - это был Бён-Хо, он держал в руках бумажный пакет.
- Пока ты спала я решил сбегать за продуктами. И, признаться, это затея была не из легких. – с улыбой сказал он. – Пришлось идти несколько километров до ближайшего магазина. Кисть на его левой руке была перемотана тугой повязкой.
- Что с твоей рукой. – встревоженно спросила она.
- Да так, мелочи, не обращай внимания. – тут же успокоил он ее. - Я не хотел тебя будить, поэтому не знал, что ты любишь поесть на завтрак. Так что я взял пиццу, апельсиновый сок и мюсли с молоком на случай, если ты вдруг соблюдаешь какую-нибудь диету или что-то в этом роде.
- Я и сама не знаю, что люблю есть по утрам. – ответила она немного засмущавшись. Эта фраза показалась ему немного странной, но он не стал заострять на ней внимание.
- Вот, попробуй! Она горячая и, должно быть, очень вкусная! – протягивая ей кусок пиццы, обильно покрытой колбасой и сыром сказал он.
- Можно тебя кое о чем спросить? - сказал Бён-Хо.
- Да, конечно.
- Ты совсем не помнишь что с тобой случилось и кто ты?
- Увы, нет. - грустно ответила она.
- Думаешь у тебя амнезия?
- Возможно. По крайней мере это бы объяснило то, почему я ничего не помню.
- А почему ты искала офис компании Фьючер Инжиниринг?
- Откуда ты про это знаешь?! - немного встревоженно спросила Лана.
- Не подумай ничего плохого, но после нашей встречи ты никак не выходила из моей головы и я решил тебя найти. А старый приятель Джо Пэтри Дунго рассказал ему про твой ранний визит в его ломбард.Лана лишь молча протянула Бён-Хо фотовырезку из журнала, на которой был изображен главный офис ФИ. На обороте была надпись - "Тебя зовут Лана."
- Что все это значит?! - с недоумением спросил он.
- Я и сама пока не знаю, но мне предстоит это узнать.
- А от кого ты убегала?!
- В тот день, до того как мы встретились, я сбежала из лаборатории на окраине города. Я проснулась на больничной койке с завязанными руками и ногами. У меня жутко болело все тело, в глазах было мутно, а руки и ноги были словно онемевшие. Вокруг меня ходили люди в белых халатах и все время что-то шептали друг другу на ухо. Женщина в медицинском халате подошла ко мне и, пока никто не видел, ослабила ремень на моей левой руке и вложила в нее эту фотографию. Дальше все было как в тумане, помню только как бежала куда глаза глядят. Это было раннее утро. Я долго бежала пока не убедилась в том, что за мной никого нет. Это все, что я знаю про себя, все что я помню. Можно сказать, что с этого и началась моя жизнь. Больше, увы, ничего. – с грустью поведала она Бён-Хо свою краткую историю.
- Это и вправду звучит очень странно и дико.
- Так и есть...
- А что было потом?
- Потом я вышла на заброшенное шоссе и дошла до старого квартала. Там я увидела ломбард и решила попросить помощи. Хозяин был очень недоброжелательным и я решила ограничиться лишь вопросом насчет фото.
- А что было дальше? Я ведь помню ты сидела в метро и куда-то направлялась.
- Я направлялась в офис компании ФИ, но что-то меня остановило. Наверное это был страх. Страх узнать что-то страшное о своем прошлом. Ведь все это со мной произошло не просто так. - в глазах Ланы проглядывали грусть и отчаяние. Бён-Хо все никак не решался признаться ей в том, что он работает в Фьючер Инжиниринг и от этого чувствовал себя неискренним по отношению к ней.
- Иногда меня будто посещают смутные воспоминания. Я вижу образы. – вдруг сказала она. Бён-Хо удивленно посмотрел на нее и отложив еду спросил:
- Что ты видела?
- Не знаю как это правильно понимать…То ли мой разум пытается что-то вспомнить, то ли рисует несуществующие воспоминания? – продолжила она. Бён-Хо был весь во внимании. – Я вижу взрослого мужчину, со слегка поседевшими волосами, который зовет меня странным именем. Это не мое имя, но я все же откликаюсь на него и бегу к нему навстречу. Я вижу большой дом и женщину, поливающую цветы на лужайке. Мне кажется будто это мои родители, но я никак не могу вспомнить их имена и лица. Я вижу только образы, но все они будто скрыты мутной пеленой.
- Каким именем он тебя звал? – спросил Бён-Хо.
- К сожалению, я не помню
- Твой разум борется! – воодушевленно воскликнул он. – Он пытается вспомнить, сложить паззл! – продолжал с восторгом говорить он.
- Я не могу сказать с уверенностью, что это что-то из моего прошлого. Возможно мой разум пытается заполнить брешь несуществующими событиями, чтобы я не сошла с ума. Но, признаться, от этого только больнее. – лицо Ланы заметно погрустнело.
- Не печалься. Все будет хорошо…Мы обязательно во всем разберемся. – попытался успокоить он ее. -С тобой все будет хорошо! – от этих слов Лана заметно успокоилась. В такие моменты ей очень нужна была поддержка и Бён-Хо всячески пытался ей её дать. – Не отвергай свои воспоминания! Позволь им выйти наружу. Для этого потребуется какое-то время, но благо, что оно у нас есть!
- Я боюсь, что узнаю что-то страшное о себе или своем прошлом. – тихо произнесла она.
- Что бы ни случилось - все можно исправить! Все мы ошибаемся или делаем неправильный выбор, со всеми случаются неприятности. Главное - принять это и не сдаваться.
- Есть ошибки, которые нельзя допускать, потому что их невозможно исправить. – промолвила Лана, отчего Бён-Хо на секунду задумчиво посмотрел в ее глаза.
- Где-то я уже слышал что-то подобное. – произнес он. – В любом случае стоит во всем разобраться и попытаться не отвергать то, что твой мозг пытается тебе сказать. Возможно это ключ к разгадке.
- Возможно. – коротко, с оттенком отчаяния в голосе, ответила Лана.
Конец первой главы.
Глава 2. Дювальд Паггарти
«Страх. Он нужен. Необходим, как и все остальное. Но лишь тогда мы добьемся успеха и поставленных целей, когда научимся его контролировать. Бессмысленно существование в плену у страха, как и бессмысленна жизнь без него. Страх потерять близких, потерпеть поражение, быть униженным и оскорбленным, страх причинить боль другому человеку. Он то, что придает нам силы, он то, что её у нас отбирает. И как тонка та грань, что разделяет тебя между трусливой ланью и бездушным, жестоким и горделивым подлецом. В обоих случаях страх берет над нами верх. Он именно то, что нужно держать под контролем. Не стоить делать его своим спутником по жизни, иначе вы так и будете жить в его оковах. И как же глупо его недооценивать. Возьмите верх над ним, но делайте это с уважением, с признанием к «сопернику». Возможно он именно то, что спасет вас, а возможно и тот, кто утопит вас в своей бездне.»
Дювальд Паггарти не был человеком лишенным страха, но был из числа тех, кто сумел его подчинить, как и Авенир Фэлкот. У них не было ничего общего, но как же много их объединяло. Любовь к близким, недопустимость мысли потерять их, боязнь ударить в грязь лицом и потерять честь. Казалось будто они вышли из одной точки и направлялись к одной цели, но, увы, совершенно разными путями. Дювальд Паггарти родился в семье эмигрантов из Италии, которые, как и многие, приехали в Новый Сеул в поисках лучшей жизни. Реальность была намного суровее, чем им могло показаться на первый взгляд. Жизнь в бедных районах города диктовала свои правила и чтобы хоть как-то оставаться на плаву отцу семейства Винченцо Паггарти приходилось работать по восемнадцать часов в сутки. Днем он развозил горячие напитки в небольшой, сооруженной своими руками, коробке, в которой хранились термосы с кипятком, а ночью выходил на смену в местный склад по утилизации мусора. Мать Дювальда была парализована ниже пояса из-за тяжелого осложнения послед родов. С самого детства он был очень худым и часто болел.
Семья Паггарти жила практически в нищете. Денег не хватало катастрофически. Большую их часть съедала плата за жилье и покупка медикаментов, оставшееся Винченцо тратил исключительно на еду. К слову, еда всегда была самой скромной. Тушенные бобы, консервы и спагетти были самым частым блюдом на столе, потому как чего-то более дорого они попросту не могли себе позволить. Бывали дни, когда стол и вовсе пустовал. Юный Дювальд просыпался голодным и шел в школу, а по возвращению его ждала лишь долгая голодная ночь, в надежде, что утром, после ночной смены, отец принесет что-нибудь поесть. Помощи ждать было не откуда, но маленький мальчик никогда не жаловался. Он был весьма мужественным, несмотря на все тяжести, которые выпали на его еще совсем неокрепшие плечи. Как много силы было в этом юнце. Уже в столь раннем возрасте он не был лишен старческой мудрости. Он смотрел на мир не через призму детского восприятия, а вполне взрослым взглядом. Он никогда не просил отца купить для себя что вроде леденца или какой-нибудь сладости, вся его натура была пропитана пониманием и сожалением к нему. При этом он никогда не позволял себе жалеть его, так как считал, что жалость к мужчине убивает в нем мужество. Дювальд понимал, что многим приходится не сладко и от этого никогда не жаловался на свою жизнь.
В возрасте девяти лет он научился зарабатывать самостоятельно. Сразу после школы он бежал в автомастерскую где выполнял просьбы обычных работяг, подавал ключи, разбирал мусор, чистил салоны и много всего в этом роде. Полученные деньги он сразу же нес домой. Изо всех ног, будучи порядком измотанным после школы и работы, безумно голодный, он бежал домой и с гордостью отдавал все заработанное отцу. Винченцо очень гордился сыном. Юный Дювальд понимал, что в этой жизни все дается с большим трудом. В один из дней, направляясь в школу, он увидел как к его отцу, торговавшему на улице, подошли несколько незнакомцев и начали что-то очень оживленно объяснять. Затаив дыхание Дювальд замер на месте и начал пристально наблюдать за происходящим со стороны, как вдруг один из крепких мужчин грубо притянул его отца к себе за шиворот. Разъяренный от увиденного он тут же бегом бросился на помощь к отцу. Увидев бегущего в свою сторону сына Винченцо настороженно кивнул ему головой, словно говоря «не подходи ближе», но Дювальд ослушался и был настроен решительно.
- Уберите руки от моего отца! – дерзко произнес он оттолкнув обидчика.
- Уходи, сынок! Это не твое дело! Я разберусь сам. – сказал Винченцо. Его лицо заметно побледнело от страха. Он боялся не за себя, а за сына, который не понимал всей серьезности ситуации и жестокости этих людей.
- Надо же какой дерзкий! Это и есть твой сын? - спросил один из обидчиков, одетый в дорогой костюм, что резко выделяло его на фоне остальных людей вокруг.
-Да, это Дювальд. Он идет в школу. - скомкано ответил Винченцо. - Сынок, ты кажется опаздываешь, тебе пора, беги. - поторопил он сына.
- Пусть побудет здесь. Он ведь взрослый парень, правда? - посмотрев в его сторону и потрепав за волосы сказал тот. - Винченцо промолчал.
- Винченцо, сколько лет ты работаешь на улицах Нового Сеула?
- Восемь лет, мистер Цуоми.
- За все время твоей работы, тебе хоть раз приходилось переживать за свой небольшой, назовем его так, бизнес?
- Нет, ни разу…
- Тогда ты наверняка знаешь кому сказать за это спасибо?
- Да, спасибо.
- Не строй из себя идиота, Винченцо! Боссу мало твоих благодарностей - грозно прикрикнул он, отчего Дювальд слегка вздрогнул. - Где деньги? Ты задолжал уже за шесть месяцев!
- Мистер Цуоми, простите, этот месяц и вправду вышел весьма сложным, денег хватило разве что на оплату жилья и медикаменты для жены.
- Всё никак от нее не избавишься? Дал бы ей уже сдохнуть! - с совершенно невозмутимым видом сказал он. В ответ на услышанное Дювальда словно ударила молния.
- Не смей говорить о моей матери подобное, грязный ублюдок! - яростно крикнул он и что есть сил ударил его кулаком в живот. От злости он так сильно сжал зубы, что их скрежет мог не услышать разве что глухой. В этот момент он был готов впиться ему в шею, как бойцовская собака и не отпускать его до тех пор, пока тот не сделает свой последний вздох. Охваченный яростью от произошедшего тот в ответ плеснул в него кипятком, стоявшим на стойке Винценцо. Дювальд схватился за ошпаренное лицо, но не издал при этом не единого звука. Винченцо тут же бросился к нему и начал поливать его лицо холодной водой. Люди вокруг на миг, с испугом в глазах, переглянулись, но никто даже не посмел и пальцем пошевелить. Дювальд оглядывался вокруг и видел лишь безмолвную и испуганную толпу. Он смотрел на них и испытывал жалость, хотя сам был одним из них! Но он не хотел чтобы кто-то также жалел его. «Никто из них не был доволен своим положением в обществе, но при этом никто из них также не предпринимал ничего, чтобы исправить сложившуюся ситуацию. Страх управляет ими» - подумал Дювальд, все сильнее сжимая лицо от боли.
- Что вы делаете, он же всего лишь ребенок! – крикнул Винценцо.
- Усмири своего недоноска! - злобно прошептал он в ответ. - Так и пулю получить недолго. Это был Дайо Цуоми – один из членов банды Имаго. Это была крупнейшая и, пожалуй, единственная в городе преступная группировка. Они промышляли оружием, наркотиками, вымогательством и азартными играми, а также проводили подпольные бои. На их счету было немало смертей, поэтому местные их очень боялись и всегда выполняли все их прихоти без малейшего сопротивления. Дайо Цуоми был, своего рода, лидером Имаго, так как имел связь напрямую с вышестоящим боссом и получал все приказы напрямую. Больше всего он любил деньги и власть. Безжалостный человек, готовый выполнить любой приказ, лишь бы взять со стола хозяина кусочек пожирнее.
- К вечеру я жду твоего визита с деньгами. - обратился он к Винченцо. - И на этот раз это был мой последний визит.
- Да, хорошо! Я все понял. Простите. Этого больше не повторится. - отпустив голову ответил он. После этого Дайо ушел. Винченцо тут же обратился к сыну:
- Глупец! Чертов глупец! Я же тебе сказал иди в школу! Почему ты меня не послушал? - яростно крикнул он. Это было совсем не то, что Дювальд ожидал услышать в тот момент, но он понимал, что отец просто очень сильно переживал за него. Он получил сильный ожог лица, шрам от которого будет с ним до конца его дней, но так и не пискнул от боли. Через некоторое время, дома, ему стало легче. Мазь от ожогов притупила боль. Винченцо подошел к нему с грустным видом и сказал:
- Прости меня, сынок. Я не должен был говорить тебе всего этого. Ты поступил как мужчина, в отличие от меня. Просто ты не понимаешь, что это за люди. Ты слишком мал для этого. Ты должен был меня послушать. - отпустив голову и отведя взгляд в сторону сказал он.
- Забудь все, что сегодня произошло и не лезь в это. Закончи школу и найди себе достойную работу, чтоб наконец выбраться отсюда. В этот момент Дювальд осознал, что его отец был всю жизнь в плену у страха. Ему было горько это осознавать, но от этого он не любил его меньше. Его отец был очень добрым человеком, но страх все же держал над ним верх. Он погладил сына по голове и направился к выходу.Время близилось к вечеру и срок оплаты уже подходил к концу. Бедняга Винченцо не мог найти себе места, так как денег не набралось и на треть необходимой суммы. Но все же, собравшись с силами, он направился к Дайо.
- Дювальд! Дювальд, милый, где ты? - послышался слабый голос. Это была его мать. Она сидела в старой комнатушке, больше похожую на сарай, нежели на жилую комнату. Стены здесь были пропитаны влагой, отчего очень сильно набухали и со временем начинали осыпаться.
- Я здесь, мам. - ответил он.
- Сынок, где твой отец? Ему пора на работу. - в это время Винченцо обычно выходил на вторую работу и всегда просил его разбудить, пока он набирался сил.
- Я не знаю...Он ушел куда-то пару часов назад. Может он сразу поехал на работу?
- Позвони на завод и узнай там ли он. Он забыл забрать свой ужин.
- Хорошо, мам! Ему что-то передать? - Нет, не надо. Думаю про забытый ужин он знает не хуже нас с тобой. - едва заметная улыбка показалась на ее лице. Спустя несколько минут он уже звонил на завод:
- Да, слушаю! - послышался изрядно прокуренный голос на другом конце провода.
- Здравствуйте! Это сын Винченцо Паггарти. Подскажите, а папа сейчас на работе?
- Сейчас узнаю, погоди пару минут. - ответил голос в трубке. Стояла минутная тишина после чего человек на проводе снова заговорил:
- Карточка смены не пробита, да и самого его не видно. Так что скорее всего его здесь нет. - ответил он.
- Спасибо. - ответил коротко Дювальд и сразу повесил трубку. В этот момент что-то подсказывало ему, что возможно у отца неприятности. Недолго думая он накинул ветровку и бегом направился на рынок, несмотря на уже довольно поздний час. Винченцо не было на работе, как впрочем и наутро дома. Спустя несколько эмоционально изнуряющих дней и десятки звонков во всевозможные инстанции, на пороге дома семейства Паггарти появился человек в форме служителей закона. Дверь открыл Дювальд и сердце его замерло, холодная дрожь прошла по всему телу от макушки головы до пяток. В тот вечер он узнал, что его отец был найден мертвым. Его тело лежало под старым мостом. Следователи в один голос сказали, что это было самоубийство и дело было закрыто, едва начавшись. Дювальд же понимал, что от них укрывают истинную причину смерти, так как его отец бы никогда не оставил их с матерью на произвол судьбы. Они были единственным, чем он дорожил и ради чего он жил. Узнав об этом мать семейства перенесла инсульт, отчего ее состояние ухудшилось еще больше. Не прошло и недели после случившегося, как она тоже покинула этот мир. Те дни были самыми ужасными в жизни Дювальда Паггарти. Он подозревал, что всему виной те самые люди, что угрожали его отцу. Из-за них он в одночасье осиротел. Два самых родных и близких ему человека ушли из жизни по вине этих подонков. После случившегося он дал себе слово, что найдет виновных и, во чтобы то ни стало, они понесут наказание.
В то время главой ГОНК был, уже пожилой, Вико Руперблат. Под его жестким контролем находился весь Новый Сеул. Вико был человеком старой закалки, он всегда гнул свою линию и не шел на компромисс. Большинство законов, ограничивающих свободу граждан, были приняты с его подачи. Это был человек влюбленный во власть, в возможность контролировать всех и вся. Основными принципами его идеологии было всеобщее подчинение, тотальное господство – так он понимал порядок и совершенство общества. Несмотря на всю приверженность к власти и всеобщего подчинения букве закона Вико не брезговал испачкать руки в нелегальной деятельности. Большие деньги всегда просят еще больше! Человеку, у которого есть все, всегда чего-то не хватает. Как же парадоксально и жалко это звучит! Казалось бы можно наслаждаться жизнью и тратить заработанные деньги на всевозможные прихоти, но нет! Как же велика человеческая жадность! Как же быстро стираются ее границы. Съев на обед чашку супа с ломтиком хлеба сегодня, многие и не посмотрят на простой кусочек хлеба завтра. Как же быстро привыкает глаз и нрав. Гордость? Нет! Гордыня! Почувствовав в своих руках огромную власть, а вместе с ней и безнаказанность, Вико Руперблат стремительно вознесся в горы тщеславия, показухи и вседозволенности. Деньги потекли рекой, с тех самых пор как он стал первым главой ГОНК. Но «реки» было мало и Вико хотел водопад денег, а затем моря и океаны. Обольщенный жадностью, которая затмевала его глаза всецело, он не брезговал прибегать ко всевозможным способам набить свой карман еще больше. Денег всегда было мало, нужно было больше и больше! Это как в том старинном анекдоте, где человек пришел в аптеку за таблетками от жадности и без устали просил аптекаря дать ему больше и больше этих самых таблеток.
Абсолютно каждый человек, который имел хоть какой-то, пусть даже самый маленький, бизнес в Новом Сеуле, отчислял солидный кусок в карман Вико. Мимо не мог пройти никто! Не дай бог его люди узнают, что кто-то скрыл доходы и не отдал с них положенный процент. В лучшем случае бедолаге приходилось бы платить этим аристократическим крысам двойную цену, а иногда и вовсе остаться без всего. Вико Руперблат всегда считал такие меры самыми действенными. Ведь иначе как добиться страха? А значит и уважения. Но вот только он совсем не понимал, что страх и уважение никак не граничат друг с другом. Эти два понятия не совместимы априори! Но все же у него было свое восприятие мира, никак не граничащее с человеческим.
«В следующий мир мы ничего не заберем, поэтому нужно брать всё возможное из этого!» - это была его излюбленная фраза. До ужаса простая, но сколько она могла сказать о говорящем ее человеке. Сколько жадности и лицемерия она показывает.
Вико Руперблат, конечно же, был смышленым подонком и свои коварные дела вел максимально осторожно. И вправду крыса! Банда Имаго, которой он тайно руководил - собирала деньги и контролировала весь нелегальный бизнес в городе. Всё это под его чутким руководством разрасталось как колония бактерий в чашке Петри. Но Вико всегда было мало той власти, что окутала его разум темным занавесом. Он хотел контролировать все и быть по обе стороны баррикад. Мысль о том, что он может быть главой федеральной надзорной организации и боссом крупнейшей и единственной банды в городе, заставляла его трепетать от собственного величия. Тщеславие затмевало ему глаза. Порой его жестокость не знала границ и пугала его самого, но от этого он лишь еще больше верил в свою неуязвимость. Глава банды Имаго Дайо Цуоми во всем старался походить на своего «хозяина». Целая шайка головорезов выполняла самые грязные делишки по его поручению, каждый из которых, в свою очередь, пытался выслужиться перед боссом. Крысиное царство как оно есть. Тут своя иерархия и есть только один крысиный король.
Каждую неделю Дайо приезжал на встречу к Вико, чтобы отчитаться о проделанной работе и солидно пополнить карман своего хозяина. Встречи проходили в разных местах и Дайо узнавал о месте в самый последний момент, так как Вико был крайне пугливым и весьма аккуратным в своих делах.
Вико Руперблат сидел за столиком, потягивая крепкий чай из маленькой чашки, надменно оттопыривая мизинец, словно представитель буржуазии. Медленно, словно не хотя, он поглядывал то на свои часы, то на улицу. Дайо все не появлялся. Весь его образ в такие моменты истощал недовольство и злость. Он не любил ждать деньги. Вдруг послышался скрип двери. В кафе зашел Дайо. На его лице был виден испуг. Встретившись глазами с Вико он по привычке опустил взгляд вниз, словно изображая провинившегося пса.
- Простите за задержку, мистер Руперблат!
- У тебя должна быть веская причина или крайне хорошая новость для меня, чтобы я сидел здесь как дурак и ждал тебя. - ответил он.
На самом деле не было ни того, ни другого. Дела шли как обычно, и даже немного хуже на этот раз.
- Простит, мистер Руперблат. - повторился Дайо. - Я задержался из-за проблем с одним стариком, он все никак не отдаст нам денег. Задолжал уже больше, чем за полгода. - все время озираясь по сторонам, словно боясь, что его сейчас пнут как маленького щенка, говорил он.
- Ответь мне Дайо, разве я не учил тебя работать с такими людьми?
- Да, конечно, мистер Руперблат.
- Да что ты все заладил?! - злостно рявкнул Вико. - «Мистер Руперблат, мистер Руперблат»! Как испорченная пластинка!
- Что простите? - вновь вырвалось у Дайо. Он совсем не понимал этой аллегории.
- Забудь! Ты все равно ничего не поймешь. Ты считаешь, что если будешь чаще называть мое имя, то я буду благосклоннее к тебе?
- Нет-нет, что вы! Вы и так благосклонны, мистер Руп… - резко оборвал он свой предательски приученный к подхалимству язык.
-Дайо, мы работаем с тобой уже долгое время. Так вот скажи мне почему из года в год ты становишься все тупее? - как ни в чем не бывало спросил Вико, глотнув при этом уже остывший чай и сморщив лицо от недовольства. Дайо не впервые слышал подобные оскорбления от него в свой адрес, но на этот раз был немного растерян.
- Я много работаю и в последнее время бывает сложно собирать «урожай», - намекая на деньги сказал он.
- У тебя есть только одна причина, по которой тебе должно быть сложнее собирать «урожай»... - передразнивая Дайо сказал Вико. - Ты догадываешься о чем я? - спросил он.
- Нет. - ответил тот, покачивая головой в стороны. На самом деле в такие моменты он вообще переставал думать. Разум предательски оставлял его, ведомый первобытным страхом.
- Я объясню тебе...Объясню твоим языком, раз уж ты заговорил об урожае. Если у тебя в прошлом году было сто тысяч яблок и ты собрал их, и при этом не жаловался на какие-то сложности, то в этом году у тебя должно быть двести тысяч яблок, чтобы ты хоть как-то мог оправдать те сложности, которые встали на твоем пути в этот раз. Надеюсь я все доходчиво объяснил?
- Да, более чем. Спасибо! – смиренно ответил Дайо.
- Мне нет нужды в твоей благодарности! - спокойным тоном ответил он. - Что с тем стариком ты говоришь? Почему он не платит?
- Я уже объяснял ему, что чем дольше он не платит, тем больше он заплатит в конце. Но пока все без толку.
- Тогда объясни ему, что если он не отдаст то, что должен в течение дня, ему придется заплатить самую высокую цену! - слова тут были излишне. В воздухе стояло невыносимое напряжение и лишь сам Вико был спокоен, как удав после плотной трапезы. В ответ Дайо покорно кивнул головой и ушел восвояси. В тот вечер Дювальд Паггарти потерял отца, а чуть позже и мать.
2.1
У Дювальда Паггарти не было родственников и с девяти лет он рос один. Он сам убирался в своей небольшой квартирке, готовил и стирал себе одежду. Службы опеки много раз отправляли его в приют для осиротевших и брошенных детей, но всякий раз он сбегал оттуда. Свобода была для него важнее, он не хотел жить по чьей-то указке. После множества неудачных попыток вернуть его в обратно, в числе которых была драка с офицером, службы опеки от него отстали, ссылаясь на буйный характер и асоциальность подопечного. В десять лет Дювальд уже стоял на учете в местной социальной службе по делам несовершеннолетних, как склонный к вражде и актам агрессии, гражданин. В столь юном возрасте он понимал, что свобода дается нелегко и, чтобы ее заслужить, нужно за нее бороться, быть смелым, не предавать свои принципы и шаг за шагом идти к намеченной цели. Работая в мастерской, он зарабатывал недостаточно денег даже для того, чтобы прокормить себя, не говоря уже о том, чтобы купить себе новую одежду, обувь и школьные принадлежности. Иногда он месяцами жил без света и воды. Дела в школе тоже шли не совсем гладко, так как после сложного рабочего дня сил на обучение не оставалось совсем, но, к своей чести, мальчик держал слово, данное своей матери, в котором обещал ей окончить обучение и поступить в университет. Ко всему прочему Дювальд часто влезал в потасовки со сверстниками и старшеклассниками, которые смеялись над его внешним видом. Он не мог позволить себе хорошую одежду, отчего часто ходил в обносках или вещах из спецприюта, которые были отмечены надписью «Спецприют города Новый Сеул». В один из очередных дней в школе он снова стал целью насмешек со стороны старшеклассника, который пытался возвысить себя, высмеяв его внешний вид.
- С каких пор в школу пускают бродяг? – язвительно кинул в его сторону местный задира. Толпа школьников вокруг разразилась хохотом. Все происходило на обеденном перерыве, когда в столовой было много народа. Дювальд стеснялся своего вида, но попытался не обращать внимания и направился к своему столику с подносом в руках.
- Тебе здесь не место! От тебя воняет и ты портишь аппетит остальным. - снова с ухмылкой прокричал туповатый старшеклассник. Дювальд молча сел обедать. Послышались шаги. Он напряженно сидел за столом и пытался быстро доесть свою порцию школьного обеда, как вдруг старшеклассник взял его за шиворот и швырнул на пол.
- Ты ко всему прочему плохо слышишь, оборванец?!
- Что я тебе сделал?! – хладнокровно спросил Дювальд. Он пытался дать шанс на оправдание своих действий наглецу.
- Не смей игнорировать мои слова! – прокричал он в ответ и замахнулся, как вдруг Дювальд собрался с силами и скосил обидчика ударом в глаз. Бедолага рухнул оземь, как мешок картошки. Все сидящие вокруг тут же замолчали, а юный Паггарти с невозмутимым спокойствием продолжил доедать свой обед. С тех пор никто и никогда более не смел его задевать..
Мои дорогие мама и папа, жизнь без вас потеряла всякий смысл, в ней абсолютно нет красок. Все вокруг кажется таким мрачным и холодным, будто из моего сердца забрали всю радость. Мне так вас не хватает! Я так сильно хочу обнять вас и не отпускать, что порой кажется, что я схожу с ума. Вы были единственным, что украшало мою жизнь, единственным, что давало мне сил. Мир без вас оказался таким жестоким. Люди вокруг не ведают о любви, дружбе и сострадании. Они жестоки по своей натуре. Я не видел этого раньше потому, что вы давали мне все, о чем только можно мечтать. После вашего ухода мир показал мне свое истинное лицо. Как же много в нем лжи, корысти и лицемерия. Вы навечно останетесь в моем сердце и я буду чтить помять о вас до самого своего последнего вздоха! Ваш любящий сын Дювальд.
Так писал он в своем дневнике. Он любил излагать свои мысли на бумаге и часто писал послания своим усопшим родителям. Таким образом Дювальд пытался поддерживать с ними связь и надеялся, что они его услышат. Боль утраты будет сопровождать его всю жизнь, но именно эта боль придаст ему сил в сложные времена.
Шли года и из щуплого юнца Дювальд вырос в крепкого мужчину со стальным характером, жесткой рукой и справедливым нравом. Окружив себя самыми близкими людьми он четко решил для себя, что общество нуждается в спасении от рук, гнетущей всех и вся, шайки головорезов из банды Имаго. Каждый день он наблюдал несправедливость происходящего вокруг, люди были для них не более, чем инструмент для реализации своих грязных планов. В городе, котором он рос, процветала коррупция и преступность. Людей загоняли в жесткие рамки и заставляли работать практически бесплатно. Район, в котором он когда-то жил и рос, оказался в упадке. На улицах царило беззаконие - повсеместная торговля наркотиками, перестрелки и прочая грязь стали обыденностью. Люди часто шли на преступления ради выживания в жестоких реалиях жизни. Все это шло наперекор девизу города будущего, но было на руку Вико Руперблату. Признаться Вико наладил беспроигрышную тактику ведения двойной игры – с одной стороны он был главой ГОНК, а с другой неофициально руководил всем преступным сообществом города. Как глава ГОНК Вико делал вид, что борется с преступностью, выманивая все больше средств для борьбы с преступностью у государства. Большинство денег, конечно же, шло в карман Руперблата и его подчиненных. С каждым днем его влияние становилось все могущественнее, а любые попытки простых граждан пресечь несправедливость карались самым жестоким способом. На руках Руперблата была кровь не одного десятка людей, за счет чего за считанные годы он всецело подчинил себе город и его жителей. Даже нелестное слово, сказанное в адрес самого Вико или его людей, могло повлечь за собой необратимые последствия. Людям ничего не оставалось, кроме как смириться со сложившейся ситуацией и волочить жалкое существование в плену у жестокого тирана. С каждым годом законы, издаваемые Вико все больше ограничивали их свободу. Мысль о тотальной власти и всеобщем контроле навязчивым грузом поселилась в голове Руперблата. Его влияние достигло таких масштабов, что, казалось, ему могли позавидовать многие диктаторы из прошлого. Он не знал пощады или компромиссов, так как человеческая свобода и жизнь не значили для него ровным счетом – ничего!
Человек пришедший к власти, и получивший огромное влияние на остальных, может направить свои силы либо на благо всех, где-то, и даже во многом, ущемляя свои интересы, либо оказаться полным тираном, не желающим мириться с мыслью о том, что он несет ответственность за людей, оказавшихся под его крылом. В этот момент он теряет сострадание, чувство вины и ответственность перед теми, кто так сильно возлагал на него надежды. Черной, непроницаемой пеленой застилает глаза. Свет души уходит в бездну ненависти, где со временем и вовсе гаснет. Человек изменяет сам себе, своим принципам. В тот же час его сущность начинает лезть наружу, оголяя всё, что так долго было сокрыто лицемерием и ликом лживой нравственности. Что может быть страшнее тотальной власти? Когда человек понимает, что может делать все, что угодно. Жадность от осознания вседозволенности перекрывает все моральные принципы. И уже здесь в игру вступает страх. Да-да, именно он! Тот самый страх, который так необходим. И все также зависит от того — кто же будет в клетке? Страх или сам человек. Кто одержит верх? Только осознав и приручив его, человек, наделенный властью, может стать спасителем для всех, лидером, готовым отдать себя без остатка во благо остальных.
Вико Руперблат был в плену у своего страха, только это был страх потерять всё, что он добыл жестоким и бесчестным образом. Любовь к материальному перекрыло в нем все хорошее. Он был жестоким, не знающим сострадания и добра человеком. Воплощение зла – никак иначе! Дювальд Паггарти лично столкнулся с произволом Вико и его людей. Начав свою карьеру в криминальном бизнесе он быстро начал завоевывать доверие людей, так как вел дела честно. Он начинал с торговли запрещенным топливом. Воровал его со складов города и продавал по низкой цене в своем районе, благодаря чему жители могли позволить себе поездку на работу или за продуктами. Дювальд вел бизнес скрытно, но никогда не переступал законы морали и чести. Он нарушал законы города, но не нарушал законы человеческие. Его Влияние росло, люди были к нему благосклонны, так как он, хоть и немного, но облегчал им жизнь. К тому же он лично разбирался с теми, кто торговал наркотиками и держал притоны на улицах его родного района. Ночные вылазки с бандой единомышленников, в целях пресечения произвола банды Имаго, сильно били по карману Вико и подрывали его репутацию. Все это не могло оставаться без внимания. Руперблат чуял опасность с его стороны, но всячески пытался не подавать виду.
- «Выскочка из простолюдинов пытается влезть не на свою территорию и к тому же, урвать кусок со стола хозяина. Жалкий моралист!». - отзывался в своих речах о нем Руперблат. Уже тогда Вико видел в нем соперника и приказал Дайо Цуоми поговорить с ним, и поставить его на место.
- Нанесите ему визит и объясните на чью территорию он полез. – коротко сказал Вико Дайо Цуоми.
После чего тот, собрав своих людей, незамедлительно направился на его поиски. В тот вечер Паггарти пережил свое первое покушение, которых, признаться, в его жизни будет немало. Все обошлось достаточно неплохо, Дювальд и несколько его друзей получили ранения различной степени тяжести, но, к их счастью, несмертельные. В момент нападения он разглядел лицо одного из нападавших – это был тот самый человек, плеснувший в него кипятком в детстве – Дайо Цуоми. Дювальд в лишний раз убедился в беспринципности и жестокости этих людей. Он не собирался оставлять это просто так и уж тем более идти на попятную.
- Они решили меня запугать, но у них ничего не получится! – сказал окровавленный Дювальд. – Если кто-то из вас не хочет продолжать борьбу, то пусть молча уйдет и я даю слово, что никто не будет призирать вас за это. Вы вольны делать выбор, это ваша жизнь и я не хочу быть причиной того, что вы не сможете вкусить ее сполна. – обратился он к своим людям.
- Мы не сможем вкусить жизнь сполна до тех пор, пока над нами властвует шайка бесчестных разбойников. Нам неугодна жизнь в страхе и нищете! – послышался голос одного из его товарищей. Это был Алес Биттер – его лучший друг и соратник. В ответ на сказанное Дювальд одобрительно кивнул головой. Он был горд за своих товарищей и за то, как смело они держались. Отчаяние не всегда путь к саморазрушению, иногда оно помогает собраться с силами и идти наперекор судьбе. После случившегося они ненадолго залегли на дно, дабы подлатать раны и вернуться с новыми силами. Вико счел это отступление своей победой, но какого же было его удивление и ярость, когда он узнал о том, что тот продолжил свое дело. Это был плевок в его душу и акт унижения. Он не мог поверить в происходящее, впервые за время его правления кто-то осмелился дать ему отпор. Спустя несколько недель уже сам Дювальд нанес визит людям Руперблата. Совершив нападение на одну из группу его головорезов он показал всю серьезность своих намерений. Для Вико этот случай был как гром среди ясного неба, он не ожидал такой наглости от горстки уличных хулиганов. Страх начал овладевать им, но он не хотел оставлять его выходку без ответа. Это стало началом войны между ними.
После этого случая авторитет Дювальда начал стремительно расти, люди уже не чувствовали себя беспомощными, так как ощущали за собой его поддержку. С каждым днем его влияние росло все больше и больше. Стычки между людьми Паггарти и Руперблата становились все более частыми и кровопролитными. Но в каждой из них Дювальд и его товарищи одерживали верх. Об одном только упоминании его имени Вико впадал в ярость. Спустя недолгих полтора года он полностью потерял контроль над районом и был вынужден освободить его от своих людей. Банда Имаго исчезла с его улиц. Рыба гниет с головы и для того, чтобы освободить город нужно было добраться до того, кто стоит за всеми теми зверствами, что творит Имаго. В свою очередь Вико понимал, что теряет влияние своей банды в городе и авторитет в глазах своих подопечных, что было для него просто недопустимым. Он осознавал, что полная потеря власти от рук Дювальда – это лишь вопрос времени и всячески пытался этому противостоять.
Дювальд Паггарти вырос в одного из крупнейших мафиози во всем Новом Сеуле. В его власти находился добрая четверть теневого бизнеса, в частности игорные заведения и нелегальный оборот горючего топлива, но вместе с этим с улиц, контролируемых им, ушли наркотики, проституция и нелегальный оборот оружия и прочая грязь. Он не обременял поборами простых роботяг, а напротив – позволял им работать и пытался улучшить условия их труда. Он всячески пытался помочь простым людям заработать на жизнь и безбедную старость. Его путь был весьма тернист. В такой игре ставки слишком высоки и порой приходиться платить по счетам. Когда Дювальд набирался мощи и влияния в криминальном мире росло и количество недоброжелателей, желавших отправить его на тот свет. Всего лишь за два года на него было совершено больше дюжины покушений. Но всякий раз Дювальд выходил победителем. В глазах Вико Руперблата он уже был самой настоящей и прямой угрозой его режима. Люди же чествовали и восхваляли его. Для них он был справедливым народным мстителем, освобождающим их от тирании и произвола.
В один из редких солнечных дней, обрадованный вестью, что он наконец-то стал отцом, Дювальд, бросив все свои дела, направился в родильный дом, где лежала его жена. Новость о том, что его жена беременна он тщательно скрывал и об этом знало всего несколько человек из его ближайшего окружения. По дороге домой с супругой и сыном Винченцо, названного в честь его отца, на него совершили очередное покушение. Раздались оглушительные выстрелы… Трое неизвестных открыли по ним огонь. Нападение длилось всего несколько мгновений, но этого вполне хватило, чтобы его жена получила ранения несовместимые с жизнью, а сам Дювальд потерял сознание от потери крови. Прибывшая на место трагедии бригада скорой помощи констатировала смерть женщины, младенец Винченцо, не получил ни царапины. Его мать спасла его ценой своей жизни, прикрыв своим телом от пуль. Дювальда Паггарти сразу же направили в реанимацию. Целых шестнадцать часов бригада из трех групп медиков боролась за его жизнь. После шести дней, проведенных в коме он наконец-то пришел в себя. Левая рука была ампутирована, но это нисколько его не волновало. Превозмогая боль, он начал кричать дабы узнать где его жена и ребенок. Врачи быстро поспешили на крик и попытались его успокоить, но все было тщетно, он словно озверевший пытался вырваться и увидеть своих родных. В палату вошел главный врач клиники Натал Дамеш, он знал, что Дювальд потребует от него правду, но боялся это сказать и тем самым ухудшить его и без того слабое состояние:
- Мистер Паггарти, пожалуйста успокойтесь, вам сейчас крайне нежелательно нервничать и напрягаться, вы еще очень слабы. - сказал он.
- Где мой сын и моя жена? Где они? - обессилившим голосом спросил он.
- Ваш сын находится в палате детской помощи, с ним все в порядке, его жизни абсолютно ничего не угрожает. - в этот момент Дювальд должен был успокоиться и немного взбодриться, но что-то подсказывало ему, что с его женой случилась беда.
- Иннэя...где она? Что с ней? - так звали его жену.
- К сожалению мы не смогли ее спасти, она закрыла вашего сына своим телом. Смерть наступила мгновенно. Ее ранения были несовместимы с жизнью. - опустив глаза в пол произнес Натал. - Я очень сожалею вашей утрате. Примите мои глубочайшие соболезнования. - он был не в силах что-то ответить. Один только бог знал, что в тот момент происходило у него на душе.
- Вам нужен покой и сон. Медсестра принесет успокоительное.
- Мне жизненно необходимо увидеть моего сына, доктор. - надеюсь вы не лишите меня такой возможности в столь трудный для меня час… - прошептал обессиленный Дювальд.
- Да, конечно. - скомкано ответил тот и направился в детское отделение, где находился его сын. Спустя несколько минут он вернулся к нему в палату, держа на руках младенца. Он передал его ему и покинул помещение, оставив их наедине.
- Винченцо. – обратился он к сыну. – Я заплатил слишком высокую цену за свои принципы, но я обещаю тебе, что они за все ответят. – скупая слеза прокатилась по его щеке. - Они забрали ее у нас и всех тех, то был нам дорог! Как жаль, что ты не сможешь узнать ее. Она была светом моей жизни. Память о ней никогда не покинет меня. – он крепко обнял своего сына, а затем нажал кнопку вызова персонала. В дверях палаты вновь показался Натал Дамеш.
- Вы что-то хотели, мистер Паггарти? – спросил он.
- Да, доктор Дамеш. У меня есть к вам просьба.
- Я вас слушаю. – как будто с чувством вины произнес он.
- Этот ребенок единственный смысл моей жизни и я хочу, чтобы вы его спасли.
- Мальчик полностью здоров, мистер Паггарти. – с недоумением сказал Натал, попутно думая, что тот бредит.
- Нет-нет, доктор Дамеш, вы меня неправильно поняли. Винченцо единственный родной человек, который у меня остался и я хочу его защитить. Мой образ жизни будет подвергать его опасности. – в этот момент доктор начал понимать к чему клонит Дювальд.
- Что же я могу для вас сделать? – спросил он.
- Люди, которые сделали это не отстанут, пока не заберут у меня все, в том числе мою жизнь и, скорее всего, жизнь моего сына. За себя я не боюсь и готов принять любую участь, но я не хочу подвергать опасности этого мальчика. Я прошу вас не как врача, а как человека – укажите в документах о происшедшем о двух смертях, женщины и младенца. – Натал с сочувствующим пониманием посмотрел на Дювальда и кивнул головой.
- Передайте его в органы опеки и уберите из его документов всякое упоминание обо мне и его матери. – с трудом сдерживая слезы, произнес Дювальд. В этот момент он навсегда прощался со своим сыном. Это был единственный способ защитить его. Сердце разрывалось на части от той боли, что он испытывал в тот момент. Натал Дамеш молча взял на руки младенца. Напоследок, положив руку на голову своего сына, Дювальд произнес:
- Будь достойным человеком! – это были последние из тех немногих слов, которые он сказал своему сыну.
2.2
Месть — это блюдо, которое подают холодным. Именно так гласит всеми известная поговорка. Означает ли это, что мысль о мести должна просуществовать какое-то очень долгое время, чтобы понимать, что она не является минутным порывом гнева или слабости? Наверняка оно так и есть. Я не могу утверждать это с полной уверенностью. Хотя, с большой уверенностью, я могу сказать, что месть обладает самой сильной мотивацией.
Новость о том, что Дювальд Паггарти в очередной раз выжил после покушения буквально разрывала Вико Руперблата на части от ярости. Он рвал и метал. Не желая мириться со сложившейся ситуацией и, не имея возможности напрямую его устранить, он решил найти другой способ избавиться от него. Под его горячую руку попал Дайо Цуоми, который, казалось, вот-вот будет готов распрощаться с жизнью - так сильно он боялся предстоящей с ним встречи. На этот раз Вико совсем не сдерживал себя в эмоциях и кричал пуще прежнего. Вены на его шее разбухли так сильно, что можно было разглядеть как по ним течет бурлящая от гнева кровь. В его глазах кипела ярость и сосредоточилась вся злость, которую он только мог испытать. Трясущийся от страха Дайо не знал, как оправдать свой очередной провал.
- Вы кучка жалких недоносков! Не можете справиться с одним человеком! Мне противно на вас смотреть!
- Мистер Руперблат, мы сделали все, что было в наших силах! Он как будто заколдован. Всякий раз наши старания обходят его стороной.
- Ваши старания не стоят и ломанного гроша! Отныне ты вновь будешь выполнять всю грязную работу. Человек, не оправдавший надежд, который я на него возлагал, не достоин руководить Имаго. Ты показал свою беспомощность и слабость. С этого дня тебе нужно будет постараться сверх своих сил, чтобы вновь завоевать мое доверие. Убирайся прочь! Я передам все твои дела в руки другого человека. Придя к себе в офис, он приказал секретарю вызвать в его кабинет руководителя отдела по борьбе с преступностью. Через пару минут в дверях показался молодой Дэлэй Барвик. Едва окончив Сеульский Государственный университет, тогда еще совсем юный Дэлэй, заострил свое внимание на работе в ГОНК. Благодаря умению манипулировать людьми, одержимостью к власти и беспринципности в достижении желаемого результата, он начал делать успехи в работе и совсем скоро был назначен руководителем отдела по борьбе с преступностью в ГОНК по личному приказу Вико Руперблата. Данная новость была для Дэлэя апогеем его стараний и преданности делу. Руперблат был его идейным вдохновителем и человеком, на которого он ровнялся во всем. Но несмотря на всю строгость характера по молодости у Дэлэя были свои слабости. Жадность к деньгам привела его в мир азарта, где он спустил все собранные для Вико деньги и в одночасье поставил себя в сложную ситуацию, которую было необходимо решать в кротчайшие сроки, так как начальство не любило ждать. К тому же он не хотел начинать свой путь с подобного инцидента и подрывать свою репутацию в глазах Руперблата. Пойдя на заведомо отчаянный шаг - он обратился за помощью к одному из людей Паггарти, выпросив у того необходимую сумму денег, после чего передал их Вико. Проблема была решена, но положение Дэлэя все равно ухудшалось с каждым днем, так как сроки оплаты долга неумолимо поджимали, но это, как ему казалось, было всяко лучше, чем ударить в грязь лицом перед Вико. Подавленный ситуацией в которую попал он взял все свои оставшиеся деньги и направился в контору к Джо Лабонарди попытать удачу в последний раз, так как иного выхода у него попросту не было. Прибыв в место назначения он сел за свободный столик, заказал пиво и как обычно начал смотреть трансляции авиагонок, что были так популярны в Новом Сеуле и до боли знакомы ему самому. Понимая всю серьезность и в тоже время безвыходность своей ситуации Дэлэй решает рискнуть и поставить на аутсайдера заезда - но увы и в этот раз удача отвернулась от него. Это было полное разочарование, Дэлэй был подавлен. Угнетенный происходящим, он начал выпивать одну рюмку крепкого алкоголя за другой, пока Джо не отвлек его внимание:
- В мире нет ни одной проблемы, которую способен разрешить алкоголь. - промолвил он.
В ответ на с казанное Дэлэй лишь приподнял голову дабы посмотреть на лицо говорящего, после чего снова опустил свой притупленный от алкоголя взгляд. Но Джо вновь обратил его внимание:
- Ты ведь знаешь, что Дювальд Паггарти не из простых людей... - Дэлэй Барвик сильно удивился от услышанного, но снова не подал виду
- Выпивка будет за счет заведения… Денег у тебя все равно нет. – с призрением сказал Джо. – Тот снова приподнял голову и с безнадежным взглядом посмотрел на него, вновь не произнеся при этом ни слова.
- На твоем месте я бы не был таким спокойным и вел себя совсем иначе.
- Что тебе известно? – нервозно спросил Дэлэй.
- Сейчас это неважно. Важно лишь то, что Дювальд будет в ярости узнав, что один из его должников спокойно выпивает и просиживает деньги в букмекерском клубе. А уж если об этом узнает твое руководство… В общем это не может закончиться ничем хорошим. Так что мой тебе совет - не веди себя как последний кретин! Сидишь тут и заливаешь проблемы алкоголем, вместо того, чтоб решать их как мужчина. Жалкое зрелище.
- Выбирайте слова, а иначе… - не сумев закончить мысль пробормотал он, пропитым голосом.
- А иначе что? Что ты мне сделаешь? – грозно ответил Джо.
-…а иначе я прикрою твою конторку ко всем чертям! – пригрозил в ответ Дэлэй.
- Ты сейчас не в том положении, чтобы угрожать мне. Так что будь добр выслушай меня и меньше пререкайся. – Дэлэй лишь промолчал в ответ.
- Так-то лучше. – сказал Джо. – Я знаю что ты задолжал крупную сумму денег людям Паггарти и что они уже совсем скоро будут здесь, а это не сулит ничего хорошего. Поверь мне, им известен каждый твой шаг. К тому же они с большим презрением относится к представителям ГОНК.
- Зачем вы мне все это говорите? – спросил уже порядком протрезвевший Барвик.
- Считай, что я хочу тебе помочь.
- И чего бы ради? Для чего вам это нужно?
- Об этом мы поговорим чуть позже. – а сейчас твое дело просто сидеть молча, так как Паггарти с минуты на минуту будет здесь.
Через несколько минут Дювальд Паггарти со своей свитой показался в дверях. На месте его левой руки красовался новенький бионический протез, разработанный лично Авениром Фэлкотом. В конторе у Джо на мгновенье наступила тишина. Паггарти спокойным шагом направился в их сторону.
- Здравствуй, старина Джо. – сказал он.
- Доброго времени суток, мистер Паггарти.
- Будь добр, сделай мне стаканчик крепкого чая. – попросил он Джо и повернулся к рядом сидящему Дэлэю, чей вид больше напоминал уличного пьяницу, нежели солидного человека. Тот сидел уткнувшись в барную стойку, отчаянно пытаясь не привлекать к своей персоне никакого внимания.
- Надо признаться для должника ты слишком смел…или скорее глуп. – обратился Дювальд к Дэлэю.
- Мистер Паггарти, я хотел…- Дэлэй не успел договорить как Дювальд тут же его перебил .
- Молчи, когда я говорю с тобой! По-моему ты не совсем понимаешь всю серьезность своей ситуации. Ты вернешь мне долг и сделаешь это до завтрашнего утра, а иначе ты на личном опыте узнаешь кто я такой. Чего лично я тебе совсем не советую.
Дэлэю Барвику ничего не оставалось как молча сидеть и наблюдать за тем как он медленно ложится в яму которую сам себе выкопал. Он был унижен и опозорен.
- Мистер Паггарти? – произнес Джо.
- Слушаю тебя, старина. – ответил он.
- Можно вас буквально на минуту?
- Приглядите за парнем! – обратился Дювальд к своим людям и отошел в сторону.
- Мистер Паггарти, не буду тратить ваше время пустыми разговорами и перейду к делу. Позвольте мне закрыть долг парня перед вами.
- Джо, мы знакомы с тобой уже очень давно и ты знаешь, что дело вовсе не в деньгах.
- Я все понимаю. Но все же позвольте мне это сделать.
- Джо, тогда до этого молодого человека не дойдет вся суть того, кто я и как веду дела.
- Поверьте мне, он уже и так все понял. – убедил его Джо.
- Хорошо, Джо, я позволю тебе это сделать, но только в счет старой дружбы. Можешь направить все средства в детский приют. Мне нет нужды в этих деньгах, пусть они пойдут на благое дело.
- Благодарю вас, Мистер Паггарти. Я так и сделаю. – Дювальд пожал руку Джо и уходя обратился к Дэлэю:
- Не знаю что тут произошло, но ты многим обязан этому человеку, можно сказать даже жизнью.
- Что вы ему сказали? – спросил Дэлэй, как только Паггарти исчез из виду.
- Ничего. Я закрыл твой долг перед ним.
- Зачем вы это сделали? Я ведь вас не просил!
- А у тебя был выбор?
Дэлэй лишь промолчал.
- И я так думаю. – сказал Джо
- И что же вы хотите от меня взамен?
- Я знаю, что у тебя есть необходимые связи в ГОНК и совсем скоро мне понадобится твоя помощь.
- А можно поподробнее?
- До меня дошли слухи, что правительство собирается ввести новый законопроект, запрещающий букмекерскую деятельность, а это означает что дело всей моей жизни может оказаться под угрозой. По слухам правительство готово предложить предпринимателям занимающимся игорным бизнесом солидную компенсацию взамен на ликвидацию бизнеса. Так вот твоя задача будет заключаться в том, чтобы по документам моя деятельность числилась прекращенной, но на самом же деле все будет иначе - я получу компенсацию и продолжу работать как ни в чем не бывало.
- А как же формат заведения? Власти вычислят тебя в тот же день.
- И это тоже твоя забота. Сделай так, чтобы власти не трогали мой бизнес и мы квиты.
– Договорились! – коротко ответил Дэлэй. В его положение ему не оставалось ничего, кроме как пойти на условия Джо и согласиться.
- Закон еще на рассмотрении, но как только он вступит в силу я сдержу свое слово и сделаю все, как ты просишь. – чувствуя нескончаемое унижение произнес он.
- Вот это уже совсем другой разговор. – улыбнувшись ответил Джо. – А теперь езжай домой и выспись, ты выглядишь ужасно.
На этом разговор Дэлэя и Джо закончился.
Придя домой, измотанный и порядком уставший он замер напротив зеркала и начал пристально смотреть на свое отражение. В тот момент его взгляд казался потухшим, совсем пустым и безжизненным, рот его был слегка приоткрыт от усталости и отчаяния. Рубашка небрежно торчала наружу, а пуговицы на воротнике были расстегнуты вплоть до середины, обнажая его худощавый торс. Простояв так несколько секунд он начала говорить сам с собой. Признаться в тот момент это совсем не выглядело странным.
- Что ты творишь? Посмотри на себя, ничтожество! Во что ты превратился?! Не успел начать свой жизненный путь, как уже споткнулся об огромный булыжник, который не увидит разве что слепой! Азартные игры, алкоголь, плохая компания и пособничество в преступлении…хах и это ТЫ клялся защищать город от преступников?! – усмехнувшись, глядя себе в глаза, сказал Дэлэй. – Боже мой, да это от таких ублюдков как ты нужно защищать город. Браво Дэлэй, браво! Продолжай в том же духе и совсем скоро ты будешь сгнивать в Габерте*. – он с криком размахнулся и ударил в зеркало что было сил, от чего оно разлетелось на мелкие кусочки. Обессиленный от своих поступков он присел на пол с окровавленной рукой. Размышляя о происходящем Дэлэй понимал, что так дальше не может продолжаться. Собравшись с мыслями и сжав волю в кулак он пообещал себе, что в его жизни не повторится ничего подобного. В тот момент он четко дал знать себе, что всякий компромисс – это отчасти ущемление своих интересов и неспособность переломить ход событий в свою сторону, а как результат и проявление слабости.
Ранним туманным утром в долине Андервуд, что находилась на самом краю Нового Сеула, на безлюдном просторе под мостом, окутанным густой и плотной дымкой, стоял Дювальд Паггарти, возле ног которого, свернувшись в позу эмбриона, валялся окровавленный Дайо Цуоми.
- Прошу тебя, не делай этого! – жалостливо взмолил он. Дювальд смотрел на него абсолютно пустым взглядом, словно глядя сквозь него. – Я могу дать тебе что угодно, только назови цену или то, что тебе надо. У меня есть связи, деньги, власть! – вскрикнул всхлипывая Дайо. – Скажи, что тебе надо?! – истошно продолжал кричать он в надежде, что хоть кто-то услышит его отчаянные крики. Но в ответ была лишь тишина и мертвый холод туманной долины.
- Это все из-за того, что наши интересы пересекаются? – трясясь от страха спросил он. - Мы ведь можем вести дела вместе, я готов пойти на любые условия!
- Много лет назад, под этим самым мостом было обнаружено тело одного беглого мигранта, что отчаянно пытался прокормить свою семью и вылечить свою супругу. Его просто столкнули вниз за то, что он не смог отдать часть, заработанных честным и тяжким трудом, денег для стаи твоих шакалов. – в этот момент до смерти напуганный Дайо понял откуда этот шрам на лице Дювальда.
- Это был ты… - тихо произнес он, трусливо спрятав свой взгляд.
- Я знаю, что ты лично убил моего отца. Ты также виновен и в смерти моей матери. – с голосом холоднее, чем туман, сказал Дювальд. – Дайо не нашел, что сказать в ответ на услышанное. – Ваша труслива шайка причастна и к тому роковому дню, когда я потерял свою жену и сына. Ты назовешь мне имена всех виновных и быть может твоя кончина будет быстрой. – сурово сказал он. Стоная от боли Дайо встал на колени перед Дювальдом, склоня голову, он начал молить о пощаде, но Дювальд был неприклонен, ни один мускул не дрогнул на его лице в ту секунду.
- Я все расскажу, назову всех! – только не делай этого!
- Начинай! – коротко ответил Дювальд.
- Вико Руперблат. Он руководит бандой Имаго, мы работаем по его указке. – Дювальд давно подозревал это, но не знал наверняка. Теперь ему стало понятно, почему люди из Имаго остаются почти всегда безнаказанными и лишь изредка кого-то из них демонстративно сажают за решетку, чтобы сделать вид будто они реально борются с преступностью. Но, как оказалось, и те были из числа тех, кто грубо нарушил правила или как-то не угодил Вико.
- В тот вечер твой отец не принес нужную сумму и именно по приказу Руперблата мы убили его! – дрожащим голосом продолжал говорить он. – Мы также действовали по его указанию при нападении на твой автомобиль. – всхлипывая от страха продолжал говорить он.
- Мне нужны имена! Имена всех! – тихим и до ужаса спокойным голосом сказал Дювальд. В ту же минуту испуганный Дайо одно за одним начал называть имена людей, которые орудовали в Имаго и были причастны ко многим зверствам, совершенным их группировкой. Дювальд записывал всех их в свой ежедневник. Едва закончив Дайо тут же снова взмолил, сидя на коленях:
- Я рассказал все, что знаю, не упустил ни единого имени! Прошу пощади меня
- Ты так боишься смерти, что даже не вспоминаешь о чести. Почему ты не ставил себя на место своих жертв? Где же была твоя совесть, когда ты лишал жизней невинных людей?! – с презрением спросил его Дювальд. Дайо не знал что ответить, да и не мог, так как страх отнял у него дар речи.
- Теперь ты испытаешь это на своей шкуре. Прими же смерть с позором! – сказал Дювальд все таким же спокойным голосом. В ту же секунду раздался глухой выстрел - Дайо замертво упал на землю. Его тело так и продолжало лежать на сырой и промерзлой земле под мостом до тех пор, пока следующим утром его случайно не обнаружили случайные прохожие.
*Габерта - тюрьма в отдаленной от цивилизации местности, с наистрожайшим уровнем охраны. Здесь заключены самые опасные преступники со всей страны.
Глава 3. Габерта
Время – удивительная вещь. Иногда оно работает на тебя, а иногда против. Но оно беспощадно во всех случаях. Когда ты счастлив оно летит на всех парах. Каждая минута словно мгновенье проносится мимо тебя и ты жадно пытаешься ухватиться за него, дабы растянуть каждый миг как можно сильнее. Когда ты опечален и грусть расходится по твоему телу холодной волной - время нещадно подливает масло в огонь и тянется, словно тонкая струя наполняет высохшее море. Также неторопливо, монотонно, будто бы пытаясь тебя окончательно добить. Ты смотришь вперед, но не видишь просвета, хотя где-то там, очень далеко и глубоко в душе таиться слабый лучик, который поддерживает в тебе жизнь и надежду на лучшее. Он как одинокая свеча посреди заснеженной пустыни, где все вокруг окутано холодом и мраком, где одинокий ветер нещадно проносится над пустыми полями снега и льда. Но пламя этой свечи не гаснет даже под гнетом стихии, пока ты сам не затушишь его. Что же дает ему силы? Воспоминания… Те короткие мгновения счастья, которые подпитывают пламя свечи, не давая ему угаснуть. И каким бы сильным не было твое отчаяние эта свеча дает тебе силы вновь и вновь бороться за свое счастье, словно говоря «все будет также и даже лучше! Ты только не сдавайся». Голос в твоей голове усердно твердит не опускать руки и идти до конца. Этот путь никогда не будет легким. Но вся его радость состоит в том, чтобы перебороть себя, свою слабость, страх, ненависть, отчаяние и продолжить идти дальше. Вперед, в неизведанное будущее, где тебя вновь будут ждать те мимолетные мгновенья вечного счастья. Можно отобрать у человека многое, но надежду можно только убить вместе с телом и разумом. И каким бы не было твое положение сейчас – не отчаивайся и продолжай свой путь, в надежде вновь обрести покой. Ты как странник, идущий на зов судьбы под покровом ночи. Одинокий человек, смотрящий куда-то вдаль, ведомый яркой звездой на небосклоне, чей свет заставляет тебя продолжать свою дорогу. И даже если вся твоя жизнь будет на пути к счастью, тот один миг, что ты обретешь в конце будет стоить всего, что ты прошел. Минуты отчаяния важны! Они нужны нам, чтобы вдохнуть в нас новые силы.
Дэлэй Барвик неуверенным шагом вошел в кабинет Вико:
- Вызывали, мистер Руперблат? – спросил он с осторожностью.
- Да, Дэлэй, проходи, присаживайся. - ответил ему Вико.
- Чем могу быть полезен? – нервно постукивая пальцами рук по колену произнес Барвик.
- Как идут дела в борьбе с преступностью?
- Все хорошо, мы отлично справляемся! – уверенно ответил Дэлэй.
- Вовсе не хорошо! – ударив что есть силы кулаком по столу прокричал Вико, отчего тот немного вздрогнул. Он был в ярости.
- Кое кто был обнаружен сегодня утром убитым и этот кто-то мой доверенный человек. А ты смеешь заявляться сюда и говорить мне, что вы хорошо справляетесь?
- Но мистер Руперблат, я…
- Помолчи, я еще не закончил! Видишь ли, в моем городе есть человек, который портит нам всю картину. И я больше чем уверен, что это его рук дело. Я, как тебе известно, дорожу своей репутацией и не хочу, чтобы какой-то выскочка ее мне подрывал. Но именно это сейчас и происходит. Ты славный малый и я знаю, что ты очень давно и упорно трудишься и терпеливо ждешь каждой возможности продвинуться хоть на шаг на пути к моему креслу. И ты имеешь на это полное право.
- Это совсем не так, мистер Руперблат. - немного смутившись сказал Дэлэй.
- Не стоит. Не стоит этих сантиментов. Будь бы я на твоём месте я бы только и желал, чтобы старый хрыч поскорее бы освободил свое место и дал дорогу молодым. Не стоит этого отрицать. Это абсолютно нормально, а было бы иначе – я бы не держал тебя рядом. Так бывает и в природе. Ведь так устроен мир. Понимаешь, мы здесь как стая волков, у которой есть вожак. - указав пальцем на себя и приподняв бровь сказал он. - Придёт время и вожаком станет более молодой и сильный. В общем ты понимаешь к чему я веду. Я и сам не против уйти на заслуженную пенсию. Хочу руководить делами, потягивая портвейн и сидя в мягком кресле в своем загородном доме. Надоело вставать по утрам. И, как бы я не хотел этого признавать, моя хватка сильно ослабла, а вокруг то и дело ходят шакалы, готовые сожрать меня живьём при первой же возможности. Они только и ждут момента, когда я оступлюсь и проявляю слабину. Но старый волк оскал еще держит. И я хочу чтоб это место занял тот, кто его по-настоящему заслуживает. А пока у тебя есть хорошая возможность занять место моего ныне покойного подручного Дайо Цуоми и решать кое-какие вопросы и возникающие проблемы. Скажем так – ты идешь на повышение! - на несколько секунд в комнате повисла тишина. Вико с таким спокойствием говорил о покойном, что Дэлэй на несколько секунд потерял ход мыслей.
- Что я должен сделать, мистер Руперблат? – немного растерянным голосом спросил он, мысленно примеряя на себе вожделенную должность.
- Самым большим пятном на моей безупречной репутации является Дювальд Паггарти. – после услышанного по телу Дэлэя прошла дрожь. - Он уже порядком мне надоел. Возомнил себя королём города. Подчинил себе горстку оборванцев с улиц и расхаживает так, будто ему все можно. Уже многие годы я пытаюсь упечь его в Габерту, где ему самое место, но всякий раз этот гад от меня увиливает. Его адвокаты готовы на все лишь бы сохранить ему свободу, а мы вечно на два шага позади и вынуждены мириться с поражением из раза в раз. Мне уже порядком надоело смотреть ему в спину! Сделай все, что от тебя зависит и найди мне на него компромат, уличили в преступности, поймай с поличным, да что угодно! Но только засади его в тюрьму и тогда я смогу со спокойной душой уйти на отдых, а ты займешь это мягкое кресло. - в ответ Дэлэй молча кивнул головой. Слова здесь были излишне. Он долго ждал своего шанса и явно не хотел упускать возможности отомстить Дювальду за унижение и стать главой ГОНК. Ему выпала уникальная возможность убить двух зайцев одним выстрелом. Выйдя из кабинета он немедленно начал прикидывать всевозможные варианты, чтобы упрятать Дювальда Паггарти за решетку. Вспомнился ему и свой должок перед ним. Дэлэй вовсе не хотел мириться с поражением, которое он когда-то от него потерпел. Слишком глубоко засела эта обида, к тому же сам Вико Руперблат попросил его о такой услуге. Все карты были у него на руках, мысль о сладкой мести так и заливала его мозг радужным фонтаном, от чего его глаза сверкали, как у хищника заметившего добычу. Вдруг он на секунду остановился и заговорил сам с собой:
- Что и вправду он себе позволяет?! У этого города должен быть только один покровитель и им буду я! - словно убеждая себя в своей правоте говорил он. - Твое время закончилось, Дювальд! Тебе пора уйти на покой. Пора… - в этот момент в его голове назрел коварный план.
Габерта – самое злосчастное место во всей вселенной. Время здесь не идет вовсе. Оно словно стоит на месте. Тут нет дня или ночи. Здесь все вокруг пытается убить твой разум. Уже после нескольких дней, проведенных в этой тюрьме кажется, что жизнь остановилась и это будет продолжаться вечно. Время - беспощадная сука! Здесь оно окутывает тебя и держит взаперти. Ты остаешься наедине со своими мыслями. Сознание начинает грызть остатки светлых воспоминаний. Со временем они и вовсе кажутся чем-то иллюзорным, как будто и не было ничего светлого и радостного в твой жизни. Медленно, но верно, ты начинаешь сходить с ума. Каждый раз, когда ты открываешь здесь глаза, с ужасом понимаешь, что ничего не изменилось. НИЧЕГО! Страх перед неизвестным кажется самой лучшей перспективой, когда коротаешь дни в Габерте. Темная холодная камера, размером пять квадратных метров, стальной лежак с закругленными краями, свет, который включают лишь на несколько часов в день, скудный паек, отдаленно напоминающий что-то съедобное и истошные крики заключенных сошедших с ума - это все, что получит тот, кто здесь оказался. Заключенных кормили один раз в сутки и немногие из тех, кто коротал здесь свои дни, истощенные от голода, рвали куски от своей тюремной робы, макали ее в жидкий паек и делали из них запасы. Они жевали их при любом удобном случае, пытаясь не умереть с голода. Здесь нет книг или журналов, нет возможности получить посылку и как-то скрасить свои дни. Люди здесь изолированы даже друг от друга. Тут нет прогулочной площадки и даже возможности поговорить с человеком в соседней камере. Душ раз в три дня и под строгим надзором безмолвных и неподкупных роботов-охранников. Проведя здесь некоторое время поневоле начинаешь видеть жизнь даже в этих бездушных железяках. Но отчаянные попытки завести хотя бы какой-то разговор отдаются глухим эхом в твоей голове.
Здесь ты абсолютно один, наедине со своими мыслями. Тихо и не спеша доживаешь дни до своего отбытия домой или, как в некоторых случаях, ждешь свой смертный час. Смертный час… Это место настолько отвратительно, что смерть будет как глоток прохладной воды для умирающего от жажды. Тут даже нечем убить себя, черт подери! Это место не хочет твой кончины, оно хочет, чтобы ты умер изнутри.
Дювальд Паггарти пробыл здесь слишком много времени, но каким-то чудом еще не выжил из ума. Ярких событий в его жизни было мало и он бы скорее всего уже давно попрощался со своим разумом, если не мысль о мести. Это был его лучик надежды. Надежды на то, что справедливость все же восторжествует и что он будет орудием возмездия. Год за годом тянулось время в четырех угрюмых стенах для Дювальда, но он был преисполнен мыслями о грядущем.
Признаться - ему приходилось хуже всех, так как даже оказавшись в этом проклятом месте он был изгоем. Бывший глава комитета ГОНК Вико Руперблат при помощи своего подопечного Дэлэя Барвика сначала сделал все, что было в его силах чтобы запереть его гнить в Габерте, а затем лично приказал сделать и без того ужасные условия содержания для Дювальда еще хуже. Он жаждал не просто уничтожить его, а сломить и заставить умереть моля о прощении и в унижении.
- «Я хочу, чтобы каждый день он молил бога о скорой смерти. Пусть даже это будет смерть через пытки, но чтобы это было его единственной мечтой» - именно этими словами донес свою мысль Вико. Дэлэй же посчитал исполнение его воли за честь.
Но, как бы они ни старались, он не сдавался. Дювальд Паггарти получал меньше еды, чем все остальные заключенные, неделями не видел даже самый тусклый свет от лампочки коридоре, а об отоплении камеры должным образом он и вовсе мечтал. За время пребывания в Габерте он сильно исхудал, его скулы были впавшими, а под глазами виднелись два огромных черных пятна. Недоедание сильно отразилось на его физическом состоянии и здоровье в целом. Его часто связывали по ногам и рукам, крепко затягивали плотную черную повязку вокруг глаз и бросали назад в камеру, где он мог провести в подобном состоянии несколько дней. Изнывая от боли из-за невозможности расправить конечности Дювальд молил бога о смерти, но ни разу не подал вида, дабы его мучители не вкусили наслаждение от его пыток. За самую мелкую провинность его заключали в карцер, где он порой проводил месяца. Хотя будучи измотанным содержанием – карцер был для него таким же наказанием, как и нахождение в своей камере.
Единственным отличием было лишь то, что дверь здесь была без решеток и не было слышно криков, отчего казалось, что он будто сидит в бетонной коробке, крепко запечатанной со всех сторон. Иногда Дювальд ловил себя на мысли, что он скучает по тем воплям, что издавали другие заключенные.
- Боже, каким же нужно обладать отчаянием, чтобы скучать по этим пронзающим душу крикам. - говорил он сам себе.
Дювальд вообще очень часто говорил сам с собой. Это помогало ему выстоять морально. Иногда он винил себя за то, кем стал, но тотчас же отбрасывал эти мысли в сторону, ругая себя за минуты отчаяния и слабости:
- Как ты смеешь винить себя в этом?! Ты бы предпочел и дальше жить, прогибаясь под ублюдков, лишивших тебя семьи? Каждый твой вздох, каждый твой шаг и твоя мысль до скончания твоих дней будет направлена на то, чтобы отомстить им! А это лишь цена за то, что ты хочешь совершить. Рано или поздно они вкусят плоды твоей мести и вот тогда ты опустошишь досуха сосуд своей ненависти. Хватит жалеть себя…Вся твоя жизнь полна побед и поражений. Отчего же не потерпеть очередную неудачу?! – ругал он себя.
Дювальд медленно спустился на пол и уставился в темный угол карцера.
- Иннэя… - произнес он. В его голосе звучало мягкость. С какой любовью он произносил это имя.
- Милая Иннэя, я так сильно скучаю по тебе и нашему сыну. Ты была самой большой радостью в моей жизни. Человек, подаренный мне богом. Хотя я никогда не понимал, за что я получил такой щедрый подарок. Мне казалось, что я получил то, чего никогда не заслуживал. Но ты была особенной и подарила мне еще одну любовь – Винченцо. - он медленно опустил голову и еле слыша продолжил говорить дальше:
- Как бы я хотел, чтобы ты была рядом. Прости, меня за то, что не смог тебя уберечь, за то, что не уберег нашего сына и вынужден был с ним проститься. Прости за то, что не смог подарить тебе ту жизнь, о которой ты мечтала. Ты никогда ничего от меня не требовала и не просила, ты была довольна всем. Удивительный человек, удивительный… - еле сдерживая комок в горле произнес он. - Я знаю, ты меня слышишь и очень надеюсь, что заслуживаю твоего прощения. Ты была светом в той кромешной тьме, которой я называл жизнью. Весь этот мир не стоит и одной секунды проведенной с тобой. На лице Дювальда появилась слегка уловимая улыбка.
- Ты была сильным человеком и вдохновляла меня каждую минуту. Боже, каким же пустым стал мир без тебя и каким пустым он был до твоего появления. Я благодарю Бога за то, что смог разделить с тобой то недолгое время, что мы были вместе. Я клянусь тебе, что все виновные понесут наказание. Клянусь!
С этими словами Дювальд уснул, крепко обняв колени руками.
Утром в карцере было еще холоднее, чем ночью, отчего дрожь пробирала все тело до самых костей. Дювальд лежал на холодном полу, стискивая зубы что было мочи. Громкий шум, разнесшийся по камере словно взрыв, разбудил его. В дверь постучались. От неожиданности он резко вскочил. За дверью его ждал Дэлэй Барвик.
- Доброе утро. – протяжно произнес он. В ответ Дювальд лишь молча окинул его звериным взглядом.
- Не очень-то теплый прием человеку, проделавшему столько долгий путь ради личной встречи. Знаешь, добраться сюда весьма непросто. Даже для меня. Но да ладно, я прилетел сюда не для того, чтобы услышать от тебя слова благодарности. Есть разговор.
- Искупайте его и переоденьте. – приказал он двум охранникам.
- Если ты думаешь, что душ и новые тряпки поменяют мое отношение к тебе, то ты сильно ошибаешься. Мы можем поговорить и здесь . – также холодно, как и воздух в камере, произнес он.
- А я смотрю ты тут неплохо устроился. – с ухмылкой вымолвил Дэлэй.
- Бывало и хуже. – спокойным тоном ответил Дювальд. Отчего второй немного растерялся. Он ожидал совсем другого – увидеть сломленного человека, молящего о пощаде, но никак не то, что предстало перед его глазами. В очередной раз улыбка сошла с лица Дэлэя. Смотря со стороны, было сложно сказать, что он не испытывал глубокого чувства неуверенности и подавленности. Все его лицо выдавало слабость даже в его превосходящем положении. Дух! Его не сломить. Это знали они оба, но один из них был его лишен, а второй не знал жизни без него.
3.1
- В любом случае мне решать где и при каких обстоятельствах мы будем продолжать разговор! Ты не в том положении, чтобы указывать мне. - крикнул Дэлэй. Он молча кивнул головой в сторону Дювальда и охранники силой поволокли его из карцера. Спустя полчаса он сидел в кабинете для переговоров напротив Барвика. В момент, когда Дювальд зашел в кабинет в новой одежде, на лице Дэлэя проскользнула хищная улыбка. Словно гиена, нарвавшаяся на трапезу после львов, в надежде, что ей останутся объедки.
- Я проделал долгий путь и от одного пребывания здесь мне хочется застрелиться. Это место веет безнадегой и смертью. – выждав театральную паузу сказал он. - Поэтому я надеюсь, что наш разговор не затянется надолго. – Дювальд лишь молча слушал его. Крепко связанный оковами, он только и мечтал сорвать их и вгрызться тому в глотку. Но не так он представлял свою месть. Совсем не так. От этого он немного успокоился.
- Теперь я понимаю, почему многие из заключенных, приговоренных отбывать свой срок в Габерте, поканчивали с собой еще на стадии этапирования. Место и впрямь наводит ужас. Но ведь для того оно и создано. Чтобы отбросы общества, вроде тебя, сгнивали здесь заживо.
- Я думал меня вызвали для разговора, а не для детских попреканий. – резко ответил Дювальд. – Все никак не нарадуешься своему положению передо мной?
- Мое положение перед тобой всегда было выше. Мы стоим на разных ступенях и я могу смотреть на тебя лишь свысока, тогда как ты и подобные тебе лишь молча могут смотреть мне в подбородок, закинув голову наверх, словно свинья пытающаяся посмотреть на небо.
- Ты не подвластен даже самому себе! – с презрением сказал Дювальд. Думаешь, что если в твоих руках сосредоточено некое подобие власти и свободы вершить чужие судьбы, то ты можешь все!? К твоему огромному сожалению это и близко не так. – на мгновенье в глазах Дэлэя мелькнула ярость. Он понимал, что в словах Дювальда слишком много горькой правды, но тщательно пытался не подавать виду.
- Ты лишь инструмент в чьих-то руках. Безвольный, бездушный, мертвый внутри и снаружи. Ты волен делать лишь то, что тебе говорят, ошибочно считая это своим желанием и свободой выбора. Мне тебя жаль, ты низок. Ты заточен в клетке, которую выдаешь за свой роскошный особняк, хотя в душе понимаешь, что это твоя тюрьма…
- Да! Да! – вскрикнул Дэлэй, не сумев сдержать эмоций. – Да, черт возьми! Я живу в этой гребаной клетке…но она золотая! А тебе суждено видеть только серые стены Габерты до конца своих жалких дней. Ты будешь гнить здесь заживо! И тогда мы посмотрим чья клетка окажется дворцом, а чья лишь пристанищем в ожидании долгожданного конца!
- Ты прав твоя клетка золотая, но ты всего лишь узник. Узник страха, как впрочем и твоя душа. Ты можешь освободить тело, но если твоя душа в потемках, то ты никогда не увидишь света. Ты и твой босс больше преступники, чем я. И мы оба это знаем. – спокойно продолжил Дювальд. Для него было низким поддаваться на провокации и отвечать ему оскорблениями. – От себя не убежишь. Как бы ты себя не оправдывал и какую бы чушь не вдалбливал в свою голову ты с печалью осознаешь тот факт, что ничем не лучше тех, кого сюда упрятал. Ты по уши в болотной тине и утопаешь в ней больше и больше с каждым своим шагом и действием. Твоя песня обречена на печальный и внезапный срыв. Горе тому, кто не кается в содеянном.
- Только давай без философских нравоучений! – крикнул Дэлэй. Его было легко вывести из себя. Всему виной неуверенность в себе и правда, исходящая из уст Дювальда.
- Ты положил начало нашему разговору. Так давай же, переходи к сути.
- Принесите воды. – крикнул охранникам Дэлэй. В горле у него пересохло. То ли от волнения, то ли от гнева. – Авенир Фэлкот… – продолжил он. Этот самодовольный старый маразматик что-то задумал. Все наши попытки добраться до истины потерпели неудачи. Он как будто чувствует все за версту. Трудно не признать его превосходства в своем деле, но каждый допускает ошибку. Мы долго за ним наблюдали, пока наконец не обнаружили, что народный любимец замышляет что-то неладное. Из его секретной лаборатории сбежала некая девица. Сдается мне, что он проводит эксперименты над людьми.
- Это совсем не похоже на Авенира.
- Чужая душа – потемки. Каждый может в какой-то момент лишиться рассудка. Авенир добился много и даже больше. Весь мир знает о нем, как о выдающемся гение. Но у каждого есть скелет в шкафу и я точно знаю, что он совсем не тот, за кого себя выдает.
- Нельзя судить всех по себе. Твои слова наполнены обычной завистью. Каждому жителю Нового Сеула известно, что влияние Авенира перекрыло тебе кислород и ты не знаешь как его обойти. Тщеславие! Ты стремишься к нему, не замечая ничего и никого на своем пути, тогда как твой визави просто добился всего своим умом, упорством и умением чувствовать чужую боль, что тебе не дано понять никогда!
- Бредни ополоумевшего заключенного! Мой долг следить за соблюдением порядка и безопасностью граждан, а старый ученый явно что-то затеял и я выясню, что именно, чего бы мне это не стоило! И ты мне в этом поможешь! Этот маразматик и на версту к себе никого не подпускает, у него никогда не было друзей. Но я знаю, что вас связывает долгая история и доверительные отношения. Ты ведь помог ему в начале его пути. Теперь настало время забрать свой долг.
- Авенир мне ничего не должен! И если в твои планы входит использовать меня против него, то это глупая затея и ты зря проделал свой путь. Верните меня в карцер. Там всяко лучше, чем в одном помещении с тобой! – грозно ответил ему Дювальд. Дэлэй был в ярости от его слов.
- Послушай меня, выродок. Я всю жизнь только то и делаю, что подчищаю улочки нашего города от такой грязи как ты. С тех пор как ты оказался в Габерте от шайки твоих дворовых псов ничего не осталось. Сейчас они волокут жалкое существование, зарабатывая ничтожные гроши на различных подработках. Это было предписано у них на роду. О чем вы вообще думали, когда все это затеяли?! Не на тех вы полезли, не на тех…
- Вы ничтожная горстка алчных аферистов, загнавшие простых людей в рабство! Под вашим тотальным гнетом люди превратились в бездушных особей, единственной целью которых остается выживание. Другого пути у простого народа не осталось. Поглядите во что вы превратили этот город. Чем все эти люди отличаются от роботов?!
- Мы создали город будущего! Создали идеальную систему, в которой каждый находится на своем месте и выполняет свою функцию. Без жесткой руки все эти люди превратили бы наш город в свалку. Дай людям свободу и они сами себя перебьют.
- Для вас эти люди лишь расходный материал на пути к своей жалкой цели. Вы отняли у них всё и загнали в тупик, из которого есть только один выход – смерть!
- Ты мыслишь слишком узко и тебе не понять той цели, которую мы поставили перед собой. Хотя, чего еще ожидать от представителя низшей касты.
- Низшей касты?! Так вы называете простых людей в своем узком элитарном кругу?
- Высокие цели требуют больших жертв. – с присущим ему хладнокровием ответил Дэлэй.
- Вы потеряли моральный облик и человечность. И хотите, чтобы все вокруг были подобны вам?! В чем смысл жизни в обществе, которое потеряло чувства, эмоции, любовь и прочие радости жизни?
- Это пережиток эволюции, который идет в разрез нашим интересам. Амбиции, эмоции, желания – все это порок, преследующий человечество с начала его времен. Когда бесконтрольная масса начинает действовать в своих интересах начинаются разногласия, междоусобицы, войны, убийства, насилия! Какой еще пример тебе привести?
- Именно поэтому вы решили создать общество бездушных людей?
- Можешь называть это как хочешь! Но только так можно держать людей под контролем. Это единственный способ создать общество будущего, где все будут жить в мире и согласии.
- В мире и согласии?! В Новом Сеуле не дождешься помощи, даже если будешь истекать кровью на центральной площади посреди десятков тысяч людей! Все они утратили эмпатию, сочувствие, сострадание. Это и есть ваше общество будущего?! Как же жалко ваше положение, если вы думаете, что таким образом вы сумеете создать идеальный мир.
- Мы уже почти создали…
- Почти… - сказал Дювальд. – Вам всегда будет чего-то не хватать на своем пути и за это всегда будет платить простой народ.
- Хватит твоих громкоголосых речей! Я и не надеялся, что подобный тебе что-то поймет. Наше мировосприятие на слишком разных уровнях.
- И слава богу! – тут же ответил Дювальд. – Я бы скорее покончил с собой, чем быть хотя бы на йоту похожим на вас!
- Наш разговор затянулся. – перевел диалог Дэлэй. – Я знал, что ты будешь стоять упертым бараном и не пойдешь на сделку, поэтому заранее подготовил для себя почву на этот случай. – кинув электронный планшет к рукам Дювальда сказал он.
- Что это?
- Открой документ из первой папки. – сказал Дэлэй. Дювальд взял в руки планшет.
- Знакомые лица, не правда ли? – Дювальд с презрением посмотрел на Дэлэя.
- Ты не посмеешь этого сделать! – грозно ответил он.
- А кто меня удержит? Все эти люди в той или иной степени имели с тобой дело и, большинство из них, состояли с тобой в одной банде.
- Они не сделали ничего плохого.
- Это уже совсем не имеет значения. К тому же они сделали много чего плохого и сейчас вынуждены скрываться от нас не просто так. Все они рано или поздно окажутся в Габерте. Это лишь вопрос времени. Но ты можешь облегчить их участь и, возможно, тогда они будут сидеть в обычной тюрьме с хорошей едой, теплыми камерами, прогулками и прочими прелестями, которых лишены заключенные в Габерте.
Трудно было не поверить словам Дэлэя, он бы сделал все, что угодно, лишь бы воплотить свои слова в жизнь и еще больше навредить Дювальду. В свою очередь Дювальд понимал, что у него нет выбора, и что он не может обречь своих друзей на такую участь. Он бы попросту не смог себе этого простить.
- Выкладывай. – коротко ответил он, словно предавая самого себя.
- Так-то лучше. – со взглядом, переполненным своего мнимого превосходства, сказал Дэлэй.
- В последнее время Авенир окончательно слетел с катушек, заперся в своей лаборатории и проводил там дни и ночи напролет. Развод с женой был лишь исходом времени. Не думаю, что проведя с ней столько лет вместе они бы просто так разошлись. Но не суть. Это лишь небольшая часть того, к чему привело его помешательство из-за случившегося.
- Боже, что за камень у тебя вместо сердца?! Ты не допускаешь даже мысли о том, что человек мог быть опечален горем утраты. Хотя…кому я это говорю. В твоей душе нет ни капли сострадания. Да и души там вряд ли найдешь.
- Снова решил поумничать?
- Ближе к делу…
- А я по-твоему чем занимаюсь, идиот? – Ты либо выслушаешь меня без пререканий, либо я вернусь обратно и оставлю тебя здесь веселиться дальше!
- Мы оба знаем, что этого не произойдет, раз уж ты сюда явился. Продолжай!
- Я узнаю Дювальда Паггарти, даже в таком положении ты пытаешься одержать верх. Ну да ладно! Пусть это потешит твое самолюбие. – Авенир Фэлкот работал с известным доктором Наталом Дамешем, тот в свою очередь рассказал нам лишь малую крупицу того, что знает. Крепкий оказался орешек. В последние годы Авенир работал над какой-то программой и это было самой большой его тайной. Нашим людям не удалось разведать достаточно информации. Но как мы обо с тобой понимаем все тайное скрывает в себе много темных пятен и, рано или поздно, становится явным. Вы с Авениром поддерживали тесную связь долгое время. Не знаю, что между вами произошло потом, да и знать не хочу. Но мне важно, чтобы ты выяснил, что он скрывает и к чему такая секретность.
- А ты не думал, что это очередной проект гения, который он не хочет раскрывать? Может быть он произвел революцию и пока не хочет о ней говорить?
- Подопытный его «революции» сбежал из лаборатории и теперь скрывается от всего сущего, опасаясь за свою жизнь! Может это вправит тебе мозги?!
- Подопытный?! Вы делаете из него варвара.
- Человек непредсказуем. Нельзя знать наверняка какие мотивы он скрывает. В любом случае ты знаешь к чему я веду. Нам нужно узнать, что скрывает старик, пока не будет слишком поздно.
- Что даст тебе тайна Авенира? Все никак не смеришься с тем, что он имеет огромное влияние и обошел тебя честным путем, пока ты в свою очередь ходил по головам и делал все, лишь бы оказаться там, где ты сейчас?
- Ничто не должно ускользать от представителя закона. Я всего лишь делаю свою работу.
Не мне говорить тебе как делать твою работу, но все же я думаю ты понимаешь, что все, что ты делаешь противоречить человеческим законам.
- Ты прав…- вдруг ответил Дэлэй. – не тебе говорить как мне делать свою работу. – тут же добавил он
- И что потом? Придумаешь ему обвинения и засадишь в Габерту?
- А это уже не твоего ума дело. Я лишь пытаюсь выяснить, что он скрывает, а уж стоит ли это его заключения или нет решит верховный суд. Сделай то, о чем я тебе говорю и можешь считать, что твои люди будут в относительной безопасности! А дальше делай и живи как хочешь.
- Какие гарантии у меня есть? – Дювальд и сам не верил, что идет на подобное, но в душе понимал, что другого выбора у него нет. – «Очередное поражение». – подумал он.
- Я даю тебе свое слово. Мы, с коллегией верховного суда, не будем вменять твоим прохвостам и половины того, что на них накопали. Все слушания будет проходить на официальном уровне, с присяжными, где будут представлены все алиби и улики, указывающие на их виновность или невиновность в тех или иных делах. Эта новость также не останется без внимания СМИ. Так что можешь не переживать об их «репутации».– позлорадствовал Дэлэй. И да, чуть не забыл – и твой остаток срока в Габерте мы сменим на более щадящий режим, а после ты и вовсе сможешь наслаждаться долгожданной свободой. Но даже не вздумай играть по своим правилам, пока на время своего срока ты будешь временами находится вне стен Габерты. Как только ты вздумаешь что-то предпринять, твои друзья тут же окажутся твоими соседями. Ты будешь у нас на крючке, каждый твой вздох будет под нашим контролем двадцать четыре часа в сутки. Приготовься к тому, что пить, есть и даже ходить по нужде ты будешь тогда, когда мы этого захотим и под нашим чутким присмотром, а как только ты выполнишь свою часть плана и отсидишь остаток своего срока, можешь быть свободным и катиться на все четыре стороны. У тебя есть сутки, чтобы подумать, а мне пора возвращаться к своим делам. Город не может спать спокойно пока глава ГОНК прохлаждается, общаясь с заключенными в Габерте. Хотя мы оба знаем, что выбора у тебя нет. Так что жду твоего ответа. – с этими словами Дэлэй поторопился покинуть тюрьму. Дювальд же вернулся в свою камеру. Ночь предстояла быть долгой. Присев на холодный пол он начал думать о словах Дэлэя. Мысль о том, что он предает самого себя и свои принципы не давала ему покоя. Совесть грызла его, как изголодавший шакал, набросившийся на добычу. Выбор без выбора. Как тяжело было осознавать в тот момент свою беспомощность и факт того, что других вариантов нет и не предвидится за всю его оставшуюся жизнь.
После долгой ночи раздумий, сжимая сердце в тески Дювальд принял предложение Дэлэя, понимая, что уже никогда не будет таким как прежде. Он пытался оправдать себя, местами даже понимал, что не может рисковать жизнью своих друзей ради своих принципов, но глубоко в душе осознавал, что уже давно проиграл эту битву и сейчас лишь выбирает исход своих былых ошибок. Попытка прикрыть свою беспомощность убивала в нем его сущность. На что только не пойдет человек ради своих близких, чтобы они не повторили его участи. Никто не вправе осуждать, пока сам не наденет его обувь и не пройдет его путь.
Глава 4. Авенир Фэлкот
Любопытно, как простой случай из детства может коренным образом повлиять на жизнь и предопределить её судьбу.
Авениру было шесть лет, когда он собрал своего первого робота. За пару дней до этого соседский мальчик по имени Берт сломал его единственную игрушку. Он сделал это намеренно, но Авенир ничего не мог ему противопоставить. Он был старше и крупнее, поэтому ему оставалось лишь наблюдать, как тот с варварским аппетитом ломает его игрушечного супергероя, при этом постоянно поглядывая в его сторону, словно наслаждаясь тем, какой ужас и безысходность Авенир испытывал в тот момент. Чего уж греха таить - да будь тот хоть в два раза мельче он бы не стал ничего с этим делать. Таким уж он был - тихим, слабым и боязливым. Нельзя сказать, что он был трусом, Авенир лишь предпочитал избегать конфликтных ситуаций. Как-то раз он даже спас соседскую девочку от разъяренной собаки. Так что сказать, что он трус не повернулся бы язык.
Придя домой, юный Авенир решил покопаться в гараже у отца, дабы смастерить себе что-нибудь, хотя бы отдалённо напоминающее его игрушку. Благо барахла у отца в гараже было предостаточно. К слову о том, почему он просто не попросил родителей купить себе новую игрушку - это попросту было практически невозможным, так как времена, в целом, были не самые лучшие и они жили от зарплаты до зарплаты. Юный Авенир никогда не жаловался на положение вещей. Было много семей, которые жили хуже них. Они не могли позволить себе даже питаться нормально, а об игрушках, вроде того супергероя, и речи не шло. Внимательно осмотрев гараж отца он набрал всякой всячины, среди которой был моторчик от старой электрической зубной щётки, моток проводов, с десяток шурупов и мелких винтиков, несколько пар каких-то стержней, которые можно было гнуть в разные стороны, паяльник, немного канифоли и небольшой кусочек олова. Шестеренки и батарейки он достал дома из старых часов. Всё вышеперечисленное в итоге превратилось в неплохого робота. Правда он был страшно уродливым! Но он работал, и, самое главное, двигался, издавая при этом характерный механический звук! Радостный Авенир побежал к папе, чтобы показать результат своих трудов. Удивленный отец похвалил Авенира за его работу, внимательно, с неприкрытым восхищением, разглядывая маленького робота. Он часто хвалил его за всякую мелочь вроде хорошей оценки в школе или то, как он съедает целую тарелку супа, но эта похвала запомнилась ему надолго, что и вдохновило его на всю оставшуюся жизнь. Авенир не был из числа отличников и многие предметы давались ему с огромным трудом, но по какой-то необъяснимой причине он мог понять как работает то или иное устройство, просто посмотрев на него изнутри. В этом был его талант.
Спустя годы Авенир Фэлкот закончил общеобразовательную школу с технологическим уклоном. С самого детства и на протяжении всей учебы в школе Авенир интересовался роботами. Однажды, в седьмом классе, он даже выступил на конкурсе молодых талантов в школе и в результате чего, к своему удивлению, выиграл. После своего триумфа Авенир лишь раззадорил свой интерес и углубился в изучении робототехники. Стоящий на пороге новой взрослой жизни, тогда еще совсем юный Авенир и не догадывался, что в будущем станет основателем одной из самых высокотехнологичных и крупных компаний в мире. Он был полон эмоций, амбиций и сил. Еще тогда он знал, что нужно следовать к своей мечте и не оставлять ее несмотря на все те преграды, которые будут встречаться на пути к ней. Летом того же года Авенир поступил в Сеульский Технологический Университет на факультет робототехники и роботостроения. Там же он встретил свою первую и единственную любовь – Эмбэллу Таммерхот. После окончания учебы он с единомышленниками решил открыть небольшую фирму, которая специализировалсь на создании роботов. Это были небольшие проекты, роботы-уборщики и детские игрушки. Производство было исключительно под заказ, так как больших масштабов Авенир и его товарищи не могли себе позволить, да и спрос был очень малым. Вскоре энтузиазм молодых людей пропал и все, кроме Авенира, решили оставить эту идею. Всю свою сознательную жизнь он шел к тому, чтобы заявить о своем таланте и не допускал даже и мысли о том, чтобы отступить назад.
Спустя долгих пять лет Авенир Фэлкот, уже успевший заработать репутацию чудоковатого любителя роботов, выступал на пресс-конференции перед многотысячной аудиторией, на которой собрались репортеры из ведущих телеканалов мира, а также бизнесмены, инвесторы и просто почитатели его таланта. Конференция была посвящена революционному открытию доктора Фэлкота – создания первого в мире искусственного интеллекта, полностью прошедшего тест Тьюринга, на базе которого будут создаваться роботы, которые безусловно откроют человечеству новые, неслыханные до этого времени, возможности.
- Дамы и господа, я рад приветствовать всех вас здесь. – начал Авенир. - В этот знаменательный не только для нас с вами но и для всего человечества день. Кто бы мог подумать, что еще вчера такое было возможно? Многие называли меня безумцем, одержимым невоплотимой идеей и просто сумасшедшим, они не верили в нее, однако я не отступил и довел её до реальности. И сегодня я рад представить вам плоды своего «безумия». – с улыбкой произнес Авенир. В этот момент на сцене появился робот, разработанный, тогда еще малоизвестной компанией, Фьючер Инжиниринг, выглядел он довольно футуристически даже для того времени. Корпус его был сделан из весьма прочного и легкого углеволокна, покрытого хромированной краской, что придавало ему приятный металлический цвет, основой для двигательных функций была человеческая анатомия, разработанный Авениром металлический скелет был скреплен искусственными сухожилиями, которые приводились в движение с помощью таких же искусственных мышц.
- Это андроид нового поколения, робот прошедший тест Тьюринга и обладающий полностью искусственным интеллектом, созданный помогать человеку. Наш андроид обладает возможностью анализировать ситуацию происходящую вокруг него и принимать нужное решение, общаться с людьми, этот робот полностью может изъяснять свои мысли, строить сложные фразы, анализировать абсолютно каждое слово сказанное в его адрес, определять пол человека не только по гендерным признакам, но и по внешнему обличию, голосу и манере поведения, что в наше время порой не под силу даже нам, людям. – усмехнувшись сказал Авенир. Он также полностью автономен и практически не требует человеческого присутствия. Одна только работа над речевым ретранслятором длилась почти три года, за это время мы проделали огромную работу, которую готовы продемонстрировать вам прямо сейчас! Вы смело можете задавать нашему роботу абсолютно любые вопросы и строить с ним диалог. В зале повисла тишина. Ну же, смелее! – обратился Авенир к журналистам. В этот момент робот активировался, он приподнял опущенную голову и начал осматривать публику, спустя несколько секунд он произнес:
- Доктор Фэлкот вы позволите? – с характерным жестом, указывая рукой на публику. Авенир лишь молча и одобрительно, с едва заметной улыбкой, кивнул ему в ответ. В считанные доли секунды проанализировав ситуацию робот обратился к сидящим в зале.
- Здравствуйте, уважаемы зрители. Меня зовут Сенталис. Я рад приветствовать вас всех в зале и за экранами ваших устройств.
После услышанного журналисты и все остальные находившиеся на конференции немного обомлели. Это фраза звучала не совсем так как ее ожидали услышать от робота. Она звучала осмысленно и если бы в тот момент сидящие не видели кто ее произнес они бы со всей уверенностью могли сказать что с ними говорит человек. В этот момент публика даже немного растерялась, но спустя мгновение посыпались сотни вопросов, на которые Сенталис отвечал без какой-либо сложности.
- Сенталис, скажите, что вы чувствуете? – спросил один из журналистов в зале, надеясь поставить робота в тупик каверзным вопросом.
- Я польщен вашим вопросом. Вы наделили меня чувствами! – деликатно ответил он. - Хотя, признаюсь, я уловил иронию в ваших словах. Уверен доктор Фэлкот не оставит без внимания и этот аспект моего программного кода. - плавно указав на своего создателя сказал он. Публика явно была в приятном удивлении, все сидящие в зале начали перешептываться и писать что-то в своих электронных блокнотах.
- Роботы захватят мир? – в шутку спросила одна из корреспонденток.
- Только если люди не перестанут задавать нам подобные вопросы. – мгновенно отшутился Сенталис в ответ. Зал разразился громким смехом.
- Могут ли роботы чему-то обучаться? Или в вас есть только то, что заложено с конвейера?
- Я бы предпочел сказать, что меня принес аист и вырастили люди, но, к моему горькому сожалению, нас и в правда производят в специальной лаборатории. – в зале снова послышался гул из смеха. – Наша центральная операционная и вычислительная система устроена сложным образом, секрет которой знают лишь несколько человек, включая, конечно же, самого Доктора Фэлкота. У нас есть безграничный доступ как к локальной базе данных, так и всемирной паутине. Это помогает нам изучать абсолютно любые вопросы, которые касаются текущей ситуации.
- Их центральный нейронный процессор может анализировать и обрабатывать миллиарды операций в секунду. – добавил Авенир к речи Сенталиса. На что тот одобрительно кивнул головой, безмолвно выражая благодарность. Этот маленький с виду жест также стал центром внимания всех находившихся в зале людей.
- Зачем роботам локальная база данных, если у вас есть доступ кибернету?
Кибернет (кибернетический интернет) – более продвинутый аналог нынешнего интернета, покрывающая 99,99% территории всего земного шара, в том числе глубокие шахты, отдаленные уголки земли, ненаселенные острова и прочие места.
- Наш создатель позаботился о том, чтобы в случае отсутствия подключения к кибернету или в любых нештатных ситуациях, предотвращающие доступ к нему, мы могли ссылаться на внутреннюю удаленную сессию в нашей локальной базе, которая, к слову, непрерывно пополняется всевозможными данными и формируется как отдельная, независящая от внешних факторов, структура.
Конференция продлилась около трех часов. По ее прошествию журналисты просто ринулись писать о технологическом прорыве малоизвестного до вчерашнего дня доктора Авенира Фэлкота. Абсолютно все заголовки новостей пестрили о новом чуде – андроиде Сенталисе. Это был успех, который заслужил Авенир. Заслужил своим трудолюбием, настырностью и волей к воплощению своей мечты. Десятки предложений с контрактами посыпались к Авениру от самых разных инвесторов. В те годы он началась история одной из величайших на сегодняшний день компаний - Фьючер Инжиниринг.
Каждый год проекты были все смелее и смелее. В компании насчитывалось около двадцати тысяч сотрудников в разных уголках мира от Гонконга и Токио до Лондона и Нью-Йорка, которые были сплочены одной единой целью - создание умных андроидов в помощь и во благо человеку. Крупные компании со всего мира закупали роботов с целью использования их в условиях вредного и опасного для человеческого здоровья труда. Роботов все чаще можно было встретить в горнодобывающей промышленности, на металлообрабатывающих заводах, на предприятиях лесозаготовки. С каждым новым шагом компания Авенира выпускала все более сложных и пугающе смышленых роботов. Андроиды большими и смелыми шагами вошли в повседневный быт человека. Они прекрасно справлялись с задачей, которая была возложена на них. Каждая домохозяйка мечтала иметь в доме робота-помощника и с легкой руки Авенира Фэлкота практически каждая семья в будущем могла его себе позволить. Он сделал их доступными практически для всех слоев населения. Теперь наличие робота в доме было лишь делом желания. Постепенно андроиды начали осваивать все более сложные профессии и заменять людей на производстве в более тонких сферах работы - они патрулировали воздушные шоссе и городские дороги, охраняли военные и частные объекты, работали в автомастерских и во многих других местах. Роботы были повсюду, они стали частью общества и были почти в каждой семье, их использовали в качестве помощников по дому. Они выполняли практически любые указания. Но все же это были бездушные машины, созданные человеком, не имеющие чувств, хоть и имеющие схожий с ним облик. Они не могли испытывать радость или горе, грусть или печаль, им чужды эмоции, чуждо все, что свойственно человеку с рождения.
С самого начала и на протяжении всего своего нелегкого пути Авенира стойко сопровождала его единственная настоящая любовь – Эмбэлла Таммерхот. Они познакомились еще будучи студентами в технологическом университете Нового Сеула. В один из очередных учебных дней подходя ко входу в университет юный Авенир обратил свое внимание, на стоявшую у входа в компании своих подруг, молодую девушку, она мило беседовала с ними о чем-то и все время улыбалась. Авенир сбавил шаг и начал пристально смотреть на нее, мысли об учебе мгновенно покинули его голову. Голубые глаза, светлые волосы ниже плеч, мягкий овал лица и длинная хрупкая шея, словно соломка, которая несомненно дополняла образ Эмбэллы и подчеркивала ее красоту, заставили Авенира напрочь забыть обо всем вокруг. Наверное он бы так и стоял словно статуя, если бы в тот самый момент она не обратила на него свой взгляд и улыбнулась. Растерявшись он резко опустил глаза вниз и ускорил шаг. В этот момент он почувствовал себя дураком. Эмбэлла училась на юридическом факультете на одном курсе с Авениром. Она была отличницей учебы и все время участвовала в различных конкурсах и даже возглавляла студенческую коллегию, которая занималась вопросами студентов по организации учебного курса, торжественных мероприятий и прочего, ко всему этому она также выступала в студенческом драмкружке. Эмбэлла была всесторонне развитым человеком с жаждой к знаниям и к жизни. Она в буквальном смысле заряжала своей энергетикой и позитивом. Уголки ее глаз всегда были задернуты слегка вверх, что придавало ей особое очарование, она словно улыбалась, чем оставляла о себе приятное впечатление даже при мимолетной встрече. А ямочки на ее щеках окончательно добили и без того уже по уши влюбленного Авенира. Она всегда была очень мягким, понимающим и жизнерадостным человеком. Авенир никогда не упускал возможности сказать ей как сильно он ее любит и ценит.
Через два года после окончания учебы она оставила свою юридическую деятельность и перевелась работать в научную лабораторию к Авениру, чтобы чаще быть с ним рядом и поддерживать его в любых ситуациях. К слову сказать Эмбэлла очень быстро влилась в суть своей работы, не имея при этом должного образования. Она была человеком умным, крайне начитанным и любила исследовать различные области науки и открывать для себя что-то новое. Ее интересовало буквально все, она могла просидеть за очередной научной литературой всю ночь, заснуть под утро, проспать пару часов и проснувшись вновь приниматься за изучение нового материала. Она всегда старалась огородить себя от ненужной и бесполезной информации, считала что это дурно влияет на общее развитие и не несет в себе ничего хорошего и поэтому крайне редко позволяла себе отвлечь свое внимание за просмотром увеселительной программы или очередного художественного фильма. Казалось что ее любопытству и тяге к знаниям нет предела, она никогда не теряла энтузиазма и всегда была готова к сложностям которые ее ожидают в любом начинании. Эмбэлла как будто бы всегда была на чеку, может быть благодаря этому она бралась за любую работу и всегда доводила ее до конца. Но все очарование которое исходило от нее было вовсе не от того что она все время улыбалась и внимательно слушала своего собеседника, что в свою очередь не оставляло равнодушным, а от того, что она была очень простым человеком, с которым было приятно поговорить и легко найти общий язык. Даже после непродолжительной беседы с ней на душе оставался приятный осадок, который еще долго о себе напоминал. Она всегда умела успокоить и поддержать советом, от чего общение с ней казалось очень легким и порой его совсем не хотелось прекращать.
4.1
Из всех людей, которых Эмбелла покорила своей красотой и нравом, она выбрала именно Авенира. Он испытывал к ней самые искренние и теплые чувства, она же с большой радостью отвечала ему взаимностью. Их союз был идеальным во всех отношениях – он был для нее надежной опорой и любимым человеком, она для него - эпицентром жизни. Глядя на них со стороны, ты невольно улыбался, даже если встречал их впервые в жизни. Авенир постоянно смешил Эмбеллу, отчего улыбка на ее лице будто освещала все вокруг, заряжая позитивом. Но во всей этой идиллии им явно чего-то не хватало. Годы шли неумолимо. И в редкие моменты, когда Авенир видел Эмбеллу грустившей, он понимал, что радость материнства то немногое, чего она так сильно жаждала, и то немногое что, к своему глубокому сожалению, он не мог ей подарить. Годы походов по клиникам и консультаций у самых лучших специалистов мира не давали результатов. Все чаще Эмбеллу можно было увидеть в подавленном состоянии, хотя она всячески пыталась скрывать это. Авенир же винил во всем себя. Видя все это, в свою очередь, Эмбелла тоже всячески пыталась поддержать Авенира. Но насыщенная красками жизнь пустела на глазах. Серый дым уныния заполнял все вокруг, хотя казалось, что сквозь него все еще что-то можно разглядеть. Но это лишь казалось на первый взгляд. Можно жить, а можно проживать. С каждым разом ты ждешь все больше и больше, а терпения все меньше и меньше. Время тянется так долго, что в один миг кажется, что его и вовсе не существует или наоборот, что оно эфемерно. Что все это лишь какая-то иллюзия, тайны которой мы не достойны постичь. Ты находишься в вакууме повторяющихся событий, которые не приносят тебе никакого удовольствия. В минуты глубокого отчаяния он пытался понять, что такое время. Почему оно равно для всех и в тот же момент у каждого свое? Для каждого оно проходит по-разному, хотя для всех оно неумолимо одинаково. Может быть дело в нашем восприятии? Может быть…может быть. В любом случае в такие моменты он понимал, что чем больше копается в вопросах, на которые мы никогда не узнаем ответ, тем больше эта дорога ведет к потери остатков разума. Не зря говорят, что многие философы-мыслители были людьми не от мира сего. И, кажется, в какой-то момент он начинал их понимать и от этого становилось только хуже. Необратимость некоторых вещей, невозможность взять их под контроль – убивает!
В час глубочайшего отчаяния, произошло нечто. Эмбэлла влетела в комнату и ошарашила его новостью, что он скоро станет отцом. Их радости не было предела и описать ее было просто невозможно. Авенир и Эмбелла расцветали на глазах. Они чувствовали новый виток жизни, новую энергию, желание жить и продолжать свое дело. Каждое утро Авенир буквально светился от счастья и каждый кто знал его в последние годы, был удивлен его сияющим видом, который заражал всех вокруг. Эмбелла наконец-то смогла ощутить себя полноценной женщиной и готовилась к появлению первенца. Авенир оберегал ее как хрустальную вазу и всячески пытался отговорить от всякой работы. Но Эмбелла была непреклонна и говорила, что научные исследования и в целом работа благоприятно будут отражаться на умственных способностях ребенка. Спустя девять томительных месяцев на свет появилась она – Алиома. Самое лучшее что случалось в жизни Авенира и Эмбеллы. Каждый раз, когда появлялся удобный случай на конференции Авенир с гордостью говорил, что лучшим «проектом» в его жизни есть и будет Алиома. Его любовь к ней была безгранична. Алиома росла озорной, но послушной. Очень любопытной и неугомонной. Она наполнила их жизнь смыслом, светом и радостью. Авенир и Эмбелла окружали ее любовью и заботой.
«Я сидел и просто смотрел на нее. Она была взбалмошной, торопливой, веселой и ужасно нетерпеливой.. Я видел, как она искренне радуется простым мелочам вроде вязанной шапки и понимал, что это именно то, к чему я стремился всю свою жизнь. Я называю это счастливыми моментами. Возможно в этом и есть смысл жизни. По крайней мере для меня. Она была чистым сгустком энергии и радости. Моя любовь к ней была безгранична…и остается таковой. Если мы для чего-то и живем, то, скорее всего, для того, чтобы дарить яркие моменты друг другу, чтобы в конце жизни понимать, что это был пусть и не совсем легкий, но довольно счастливый путь. Алиома наполняла нашу с Эмбэллой жизнь радостью. Она была самым жизнерадостным ребенком на всем белом свете. Я понимаю, что так говорят все родители и они абсолютно правы! Никакие деньги, дорогие машины и роскошная жизнь не заменят тебе теплоту общения и тех эмоций, что ты испытываешь, находясь в кругу своей семьи. Знаешь, это стоит многого! Я бы даже сказал это стоит всего, что у тебя есть.» - из записок электронного дневника Авенира Фэлкота.
Успехи на работе не заставили себя ждать. Окрыленный Авенир генерировал прорывные идеи одну за другой. После длительного застоя компания вновь начала стремительный путь вверх. Каждый год на всевозможных технологических выставках компания Фьючер Инжиниринг представляла публике свою новую разработку и всякий раз они завоевывали умы и сердца людей. Прогресс шел семимильными шагами, андроиды становились все умнее, подвижнее и все больше походили обликом на человека. Так продолжалось на протяжении последующих двенадцати лет. Компания охватывала все более обширный список областей, в которых ручной труд, опасный для человека, был заменен на роботизированный. Роботы компании даже начали патрулировать улицы Нового Сеула ночью. Поначалу это был эксперимент местной полиции, чтобы посмотреть, как появление роботов повлияет на криминальную обстановку в городе, а заодно и выявить слабые стороны андроидов и понять в каких ситуациях они более уязвимы и что возможно улучшить, но уже спустя несколько месяцев они полноценно заступили на службу. Роботы специально были запрограммированы для ведения работы патрульных, в них были загружены все необходимые директивы и при надобности они даже могли произвести арест. Но по большей части все же роботы выполняли функции надзорщиков и в случае чрезвычайных ситуаций могли предоставить полную и точную информацию об любом инциденте со встроенных камер видеонаблюдения, что было важно при дальнейшем расследовании происшествий. К тому же это сильно понизило количество опасных для жизни случаев, связанных с патрульными, которые могли подвергнуться нападению со стороны злоумышленников.
Жизнь шля своим чередом. Авенир проводил много времени с семьей, хотя порой и пропадал на работе допоздна. Каждый раз приходя домой после очередного затянувшегося рабочего дня он заходил в комнату Алиомы и глазами полными счастья наблюдала как она мило посапывает во сне. В такие минуты на его лице широко расползалась улыбка. Наверняка многие подумают, что он выглядел глупо, стоя в дверном проеме и наблюдая за своим чадом, но он выглядел счастливым. В такие моменты Авенир искренне верил, что не будь у него всего того, чего он добился за всю свою жизнь, но будь рядом Эмбелла и Алиома – он бы все равно был также счастлив. Счастье невозможно оценить или представить, и уж точно оно не заключается в деньгах. Счастье – это хрупкое ощущение того, что жизнь стоит того, чтоб ее жить. Что каждый твой шаг, предшествующий текущему мгновению, был сделан в нужном направлении, хоть и с огромным количеством ошибок. Ошибок, которые заставляют тебя проливать слезы, терять силы, время, мотивацию и даже желание продолжать свой путь, но которые непременно делают тебя сильнее. Никогда не поздно становиться счастливым. Каждая неудача, которую ты испытываешь на своем пути имеет свойство завершаться, давая тебе новую попытку, но уже с огромным опытом за плечами. Это дает тебе колоссальное преимущество с каждым новым шагом, ведущим тебя к задуманной цели. Именно таких принципов придерживался Авенир на своем жизненном пути. То количество неудач, которые он потерпел, наверняка, свалили ли бы девять из десяти человек, но только не его. Он всегда понимал, что счастье нужно заслужить. А в какой-то момент своей жизни ты просто понимаешь, что ты счастлив и принимаешь результат своих трудов, и ценишь как самый великий дар.
Но всем нам необходимо пережить ночь, чтобы вновь суметь насладиться очередным утром. Авенир начал замечать, что его дочь Алиома начала худеть и ее розовые с детства щечки бледнели все сильнее с каждым днем. Поначалу он не придавал этому значения, как и Эмбелла, ссылаясь на непостоянство подросткового возраста, но вскоре самочувствие Алиомы начало сильно ухудшаться. В один из дней она сказала, что чувствует себя плохо и тут же рухнула на пол от потери сознания. Врачи скорой помощи привели ее в чувство, но сказали, что ей требуется более глубокое и детальное обследование и увезли ее в больницу. Авенир же поднял на уши самых лучших врачей в городе и за его пределами, включая своего старого приятеля доктора Натала Дамеша. После множества бессонных ночей и походов по различным клиникам Авенир услышал страшный вердикт, который также подтвердил и сам Натал – болезнь Крейтцфельдта — Якоба*. Это означало, что его дочь неизлечимо больна и ее мозг потихоньку угасает. Сложно передать словами, что ощущал в тот момент Авенир. Заключение докторов было для него словно гром среди ясного неба. Он не понимал как мог упустить из виду то, что его дочь больна. Естественно, он винил в случившемся себя. Он корил себя за то, что не уследил за ней, за то, что не обращал должного внимания тем изменения, которые случались с ней в последнее время. С этого дня он не мог смотреть на свою любимую дочурку без слез. Как трудно было осознавать, что человека, которого он любит больше своей жизни скоро не станет и еще труднее было осознавать то, что он ничем не может ей помочь. Порой ни деньги, ни связи не могут изменить того, что решила судьба. Авенир направил все свои ресурсы на то, чтобы помочь своей дочери, но врачи давали ей всего несколько лет жизни.
*Болезнь Крейтцфельдта — Якоба - Редкое прогрессирующее прионное нейродегенеративное заболевание коры большого мозга, базальных ганглиев и спинного мозга. Летальный исход 100%.
В один из дней Натал Дамеш, видевший, как стремительно угасал его друг собрался с силами и сказал:
- Дорогой мой друг, я не смогу понять и на тысячную долю твою боль, но я пытаюсь. Видит бог я бы отдал все, что у меня есть, лишь бы помочь Алиоме, но, к моему великому сожалению, мы еще не нашли способа борьбы с этой болезнью. Я знаю, что тебе сейчас очень сложно, но ты должен выслушать меня - собраться с силами и подарить ей самые лучшие годы в ее жизни! Спроси себя - разве захочет она видит как ее отец угасает, теряя всякую надежду? Хочет ли она быть причиной того, что вся твоя радость просто испаряется у нее на глазах?– его слова резали душу Авенира на миллион кусков, но он понимал, что Натал прав.
- Ты прав. - едва слышно промолвил он. - Она самая большая радость моей жизни и я просто обязан стать для нее таковым же. Скрасить ее дни. Быть для нее самой надежной опорой. - еле сдерживая комок в горле сказал он.
- Все так и есть, Авенир. Ты должен быть сильным! Как бы грубо это не звучало, но сейчас ты просто не имеешь право показывать ей свою боль.
- Ты, как всегда, прав, Натал. Как всегда прав...
– Я не прошу тебя оставить попытки и бросить надежду. Бейся до конца, до последнего ее вздоха, но не забывай дарить ей улыбку и получать ее взамен. Это лучшее, что ты сможешь ей дать. – Авенир слышал его, но мысленно был где-то очень далеко. Он с ужасом представлял себе тот роковой день, когда в последний раз увидит ее улыбку, в последний раз обнимет ее и в последний раз скажет ей, как много она значила для него. От этого на его глазах проступили слезы. Натал с пониманием положил руку на его плечо, выражая свое сочувствие и поддержку. - Эмбелле тоже очень нелегко и сейчас она нуждается в твоей поддержке больше, чем когда-либо. – сказал он Авениру, пристально посмотрев в его опустевшие глаза. Авенир не мог выдавить из себя слово, ком в горле перекрывал ему возможность даже просто вздохнуть. Он кивнул головой в знак благодарности за его поддержку, крепко обнял его и вернулся в палату к дочери. Натал Дамеш провожал его взглядом еле сдерживая боль в груди.
Вернувшись домой, Авенир не мог найти себе места, тяга к работе пропала наотказ, он думал лишь об одном – как спасти свою дочь. Дни тянулись в томительном ожидании чуда один за одним. С каждой минутой его отчаяние росло, он пустел изнутри, искра жизни тускнела в его глазах. Каждый день он навещал Алиому в больнице и проводил с ней весь день, иногда засыпая от изнеможения возле ее больничной койки. Спустя долгих две недели главный врач больницы разрешил забрать ее домой и выписал целый список лекарств и рецептов, чтобы поддерживать ее состояние. Каждую минуту он и Эмбелла проводили рядом с ней. С трудом превозмогая душевную боль он прислушался к словам доктора Дамеша и пытался сделать каждый ее день незабываемым. В минуты, когда Авенир находился один его голова была забита лишь мыслью о том, что вскоре Алиома покинет его, оставив огромную пустоту в его сердце. Эти мысли сводили с ума, Авенир становился более замкнутым, он мало ел, плохо спал и практически ни с кем не общался. Он расцветал лишь тогда, когда находился рядом с Алиомой и, признаться, делал это через силу, чтобы она не видела его медленную гибель. Несмотря на свой юный возраст Алиома все понимала и очень стойко переносила все удары судьбы, она понимала, что родители также нуждаются в ее поддержке и пыталась делать вид, что все хорошо, дабы не надломить их волю к жизни. В этом маленьком человеке было удивительно много храбрости и мудрости. Наблюдая за ней со стороны, никто бы и не подумал о ее тяжелом душевном и физическом состоянии. Она сияла, как маленькая звезда, озаряя своим светом их крохотную вселенную.
Это были бессонные дни и ночи. Прошло уже несколько лет со дня гибели Алиомы, но боль в его груди так и не утихала. Время лечит, но порой для потрясений, которые преподносит нам жизнь, его нужно слишком много. Авенир окончательно ушел в себя и старался как можно меньше показываться на людях. Все свободное время он проводил в своей лаборатории. Иногда он ночевал там же. В течение всей своей жизни он был озабочен идеей создания искусственного интеллекта, но постоянные совершенствования и большой объем работы над своими андроидами откладывали эту идею в долгий ящик. Но все изменилось в тот момент, когда он услышал тот роковый диагноз. После тяжелейшей ночи, прокручивая в своей голове сотни и тысячи раз мысль о том, что он не сможет помочь своей дочери, его мельком озарила идея воплотить свою давнюю мечту в жизнь. А впервые увидев проявляющиеся симптомы ее болезни он твердо, сжимая сердце от боли, решил, что доведет дело до конца. Каждый день и каждую свободную минуту он находился рядом с Алиомой и оцифровывал каждый ее шаг - эмоции, характер, интересы, манеру речи, поведение и многое другое. Все, что так или иначе имело к ней отношение. Идея создания полноценного искусственного интеллекта, который будет мыслить как настоящий человек, способный к самоанализу и самовосприятию, проявлению всего спектра эмоций, - засела в голове Авенира и уже никогда его не покинет.
Глава 5. Вита Сомниум
Ночь перед предстоящим событием была для Авенира самой долгой в его жизни. Он не мог найти себе места и успокоить свои мысли. Всякий раз он понимал, что совершает большую ошибку, но увы, ничего не мог с собой поделать. Он все время думал об Алиоме и эти мысли толкали его на безумный шаг. Они были словно топливом для потухшего костра, который он так старательно и непримиримо пытался разжечь вновь. Вид его был настолько измотанным и уставшим, что, оказавшись в тот момент рядом с ним, человек невольно бы захотел избавить его от всех мыслей, которые огромным грузом легли на его плечи.
Стоя в лаборатории, он оглядывался вокруг, словно смотрел на эти стены в последний раз. Белоснежно-белые стены, яркий свет, исходящий от флуоресцентных ламп и светлый пол, делали лабораторию больше похожей на операционную палату. В центре этой кристально чистой комнаты, в стерильном инкубаторе, поддерживаемая аппаратом искусственного жизнеобеспечения, лежала молодая девушка. Авенир подошел к ней и, положив руку на холодный стеклянный корпус, промолвил:
- Здравствуй. - в его словах чувствовались грусть, боль и отчаяние. Он пристально разглядывал ее лицо и, вспоминая что-то из прошлого, невольно улыбался. Удивительно как порой простой, но искренний взгляд может много сказать о чувствах человека. В тот момент в глазах Авенира можно было увидеть, насколько сильна была его любовь к Алиоме и насколько безумным было то, что он намеревался сотворить.
- Прости меня, если сможешь…- сказал он, сгорая изнутри. Эти слова звучали так, будто последняя частичка надежды покинула его в тот момент. Он просидел так до самого утра, уснув в кресле напротив инкубатора. Через несколько часов в дверях лаборатории показалась Эмбелла Таммерхот. Звук открывающихся дверей разбудил Авенира:
- Ты что пробыл здесь всю ночь? - спросила она.
- Эммм…нет, я приехал чуть раньше, чтоб подготовить оборудование. - слукавил Авенир.
- Ты выглядишь уставшим. - погладив его по лицу сказала она. Выпей чего-нибудь бодрящего и возвращайся обратно.
Она смотрела ему вслед, когда он выходил из лаборатории и в тот момент ее голове отчетливо проскользнул образ молодого и жизнерадостного Авенира. Того юного и полного сил парня, который все время улыбался, много шутил и просто радовался каждому моменту в жизни. От былого Авенира ни осталось и следа. Порой правда, проскальзывали привычки свойственные только ему, но они были словно смутным отголоском прошлого, в которых совсем едва виднелся тот самый Авенир Фэлкот. Все это очень угнетало Эмбеллу, но она понимала, что, увы, ничем не может ему помочь, как бы сильно ей этого не хотелось.
Спустя несколько минут в лабораторию вошел Натал Дамеш. Долгое время для него оставалось секретом то, над чем работал Авенир все последние годы, но, когда тот закончил свой проект, он поделился с ним своим самым большим секретом. Натал был человеком, спокойствию которого многие могли только позавидовать. Но на этот раз Авениру удалось вывести его из равновесия. Узнав, над чем он так долго работал, доктор Дамеш был шокирован и даже немного испуган. Рассказав все в подробностях Авенир убедил его поучаствовать с ним в проекте, мотивирую это тем, что они стоят на пороге величайшего открытия. С этим и вправду было сложно не согласиться. К тому же доктор Дамеш был одним из лучших нейрохирургов своего времени и для него это могло послужить новым этапом в его деятельности, новым витком профессионального роста. После непродолжительного разговора они договорились обо всем и вот, спустя долгое время, они уже стояли в лаборатории и готовились свершить чудо.
Двери в лабораторию герметично закрылись, издав плавный звук. Авенир посмотрел на Эмбеллу, та лишь слегка кивнула головой в ответ. Авенир начала говорить:
- Дорогие друзья. Я рад, что этот день настал, и рад тому, что в этот день меня окружают такие профессионалы как вы. Возможно, сегодня мы сотворим историю, но она еще долго останется в тайне. Я прошу вас подумать в последний раз и принять окончательное решение. Если же кто-то хочет уйти, то никто не посмеет его осуждать, так как мы все прекрасно понимаем возможные последствия, если наша тайна будет раскрыта. В лаборатории нависла тишина, Натал с Эмбеллой перекинулись взглядами, после чего все было ясно.
- Тогда давайте приступим! - сказал Авенир. Подготовка к операции шла очень долго. Слишком велик был риск и слишком много стояло на кону, но Авенир был непоколебим. Пути назад уже не было. Достав из небольшого хромированного контейнера что-то похожее на тонкую стеклянную пластину, в центре которой был виден маленький черный квадрат, Авенир произнес:
- «Вита Сомниум». - на этой стеклянной пластине находился микрочип, не превышавший в размерах рисовое зернышко. Поместив его в специальный отсек для дальнейшего вживления, Авенир, с присутствующими, приступили к работе.
Инкубатор с телом молодой девушки стоял посреди лаборатории, подключенный к десяткам проводам и шлангам, на ее теле было около полусотни всевозможных датчиков. Она лежала неподвижно, и лишь грудь, наполнявшаяся воздухом от аппарата искусственной вентиляции легких, слегка то приподнималась, то опускалась. Каждую секунду датчики считывали и выводили на монитор сотни показателей, частоту дыхания, сердцебиения, давление, температуру тела и активность коры головного мозга. Началась самая опасная и сложная часть операции - вживление в мозг микрочипа, с установленной программой «Вита Сомниум». Наконец, спустя несколько часов после начала операции, микрочип был установлен в нужное место и соединен должным образом. В инкубатор начала поступать розоватая жидкость, пока не заполнила его до конца. Дело оставалось за малым - интегрировать работу микрочипа с работой мозга. Процесс начался и все трое замерли в ожидании. Через несколько секунд приборы вдруг будто сошли с ума - пульс резко участился, руки и ноги девушки начали дергаться из стороны в сторону, отчего Эмбелла машинально вздрогнула от испуга и отпрыгнула назад. Датчики активности мозга зашкаливали, но Авенир понимал, что все идет по плану. Программа синхронизировала триллионы байт информации с телом девушки. В лаборатории стоял шум, а на лице Авенира было видно легкое волнение. Он ни на секунду не мог оторвать взгляд от происходящего. Во всем поведении Эмбеллы было видно, как сильно она нервничает, она сжала руки скрестив пальцы так сильно, что ногти впивались в обратную сторону ладони и, казалось, вот-вот разорвут ее плоть. Ее взгляд бегал от монитора с показателями на тело девушки, а сердце билось не слабее, чем у нее. Натал Дамеш стоял, с присущим ему спокойствием, и внимательно следил за показателями.
Через мгновенье в лаборатории наступила тишина. Все закончилось также резко, как и началось. Приборы утихли, конвульсии прекратились и было лишь слышно, как розоватая жидкость вытекает из инкубатора, издавая характерное журчание. Все трое подошли к капсуле в ожидании неизвестного. Напряжение в лаборатории росло, как вдруг его прервали медленно открывшиеся глаза девушки. В этот момент лицо Авенира источало приятное удивление, которое невозможно понять, не оказавшись на его месте. Он крепко сжал руку Эмбеллы. Натал Дамеш едва заметно задышал, пытаясь не выдавать свое волнение. Девушка начала двигать руками и ногами, пытаясь при этом что-то сказать, но воздух пронзали лишь непонятные звуки.
- Ее срочно нужно отвезти в реабилитационную палату и дать время на восстановление. - сказал Авенир, немного замешкавшись от волнения. Эмбелла тут же привезла медицинскую тележку. Погрузив на каталку, они отправили ее в палату. - Нам всем тоже нужно отдохнуть. - добавил он, посмотрев на их уставшие лица. - Можете ехать домой. Она еще не скоро придет в себя.
Поздно ночью в реабилитационной палате, нарушив мертвую тишину, послышался пронзительный крик - девушка пришла в себя. Ее руки и ноги были привязаны ремнями к больничной койке. На звук крика прибежала Эмбелла Таммерхот в сопровождении нескольких медсестер. Девушка хотела вырваться и кричала, что есть сил. Они попытались ее успокоить, но она не поддавалась на уговоры, судорожно пытаясь освободиться от ремней. Тогда Эмбелла попросила одну из медсестер вколоть ей успокоительное. После чего она тут же уснула вновь. По телу Эмбеллы пробежал холод, на глазах навернулись слезы.
- Оставьте нас наедине. - сказала она, после чего персонал покинул палату. Достав из кармана ручку, она огляделась вокруг, чтобы найти клочок бумаги. На столе возле окна лежал старый журнал. Вырвав из него страничку, она принялась что-то писать. Закончив, она вложила клочок бумаги ей в руку и сжала ее в кулак. В этот момент она тихо зарыдала. Эмбелла чувствовала себя виноватой и от этого ей было очень больно. Незаметно ослабив ремешок на её руке она покинула палату.
Спустя пару часов девушка снова очнулась. Голова раскалывалась от дикой боли, а тело было ватным и совсем ее не слушалось. Пристально разглядывая комнату, она пыталась понять, что произошло и как она здесь оказалась. Ко всему прочему она совсем не могла вспомнить кто она и как её зовут. Страх окутал ее тело. Первым, что пришло ей в голову было то, что ей грозит опасность. Мозг работал в режиме «бей или беги». Судорожно оглядываясь по сторонам, она пыталась зацепиться хоть за какую-нибудь мысль, которая помогла бы ей восстановить события, предшествующие ее состоянию, но все было тщетно. Отбросив попытки понять, что к чему, девушка решила действовать наверняка, но встав с койки, она тут же рухнула на пол без сил. Ноги были еще слабыми, а двигать руками было еще очень тяжело. В ушах стоял невыносимый звонкий шум, который, ко всему прочему, мешал ей собраться с мыслями. Пролежав на полу несколько минут, девушка начала понемногу приходить в себя. Звон в ушах стих, в конечности резко хлынула кровь, отчего ее голова немного закружилась. Собравшись с силами, она встала, облокотившись на койку, как друг ее внимание привлек листок бумаги, на котором спешным почерком было написано:
- «Тебя зовут Лана. Тебе нечего бояться - ты в надежных руках доктора Фэлкота», а на обратной стороне было изображено здание Фьючерз Инжиниринг. Это была фотовырезка из старого научного журнала. Её единственная зацепка, к сожалению, пока они ей ни о чем не говорила. Не теряя ни минуты, она быстро направилась к входной двери. Тело начало отзываться на ее действия. Аккуратно оглядевшись по сторонам, она покинула палату, крепко сжимая клочок бумаги в руках. К ее удивлению, дверь была не заперта. В коридоре было тихо и пусто. Сорвав со стены табличку с планом эвакуации, она быстрым шагом направилась к выходу.
Холодный утренний воздух пронзил легкие, отчего ее голова вновь слегка закружилась. Лана беспрепятственно покинула лабораторию. Инстинкт подсказывал ей бежать, что она и делала. Она бежала, что есть сил, останавливаясь только для того, чтобы перевести дыхание. Правый бок пронзала сильная боль, а грудь, то и дело, обжигал морозный воздух, но она все равно не переставал идти вперед.
Через пару часов бега, вперемешку с быстрым шагом, Лана вышла на дорогу, ведущую в город. Перед ее глазами открылся огромный мегаполис - Новый Сеул. Ей было знакомо это место, но она никогда ранее не видела его с этой стороны. В душе загорелся слабый лучик надежды, но впереди было еще много неизвестного. Добравшись до района Нам-Квок Лана пыталась найти хоть кого-то, кто бы смог ей помочь, но вокруг была лишь тишина. На часах было почти пять утра. Та небольшая горстка людей, которые жили здесь, еще спала. Заброшенные улицы района не вселяли ничего хорошего, но выбора у нее не было совсем. Старые здания с битыми окнами, и уже много лет как поросшие травой, давно пустовали. Вокруг стояли брошенные и изуродованные автомобили, эпохи двигателей внутреннего сгорания. Повсюду был разбросан мусор, а дороги были залиты помойной водой, вперемешку с бытовыми отходами. Запах стоял невыносимый. Он словно пропитал собою все вокруг, даже стены зданий. Лана шла тихим шагом, внимательно осматривая все вокруг. Ей было непривычно видеть Новый Сеул нищим, загнивающим и забытым. Это была обратная сторона медали, которую власти города, во главе с Дэлэем Барвиком, так тщательно скрывали от жителей центральных районов. Весь лоск Нового Сеула исчез из ее мыслей за несколько секунд, проведенных здесь. Это место навивало грусть и тревогу. Соседствуя бок о бок с развитыми районами Нам-Квок, в буквальном смысле слова, оказался на обочине. Власти ссылали сюда всех неугодных им граждан и сделали этот район трущобами, в котором росла преступность и нищета. Каждый год Нам-Квок пополнялся очередной партией мигрантов, преступников и всякого рода маргиналов. Со временем он совсем вышел из-под контроля, после чего его огородили от всего остального города. Это было что-то вроде тюрьмы под открытым небом. Людей здесь держали, как животных в зоопарке. Ни для кого не было секретом, что в конце концов это выльется во что-то страшное и непоправимое, пока Дювальд Паггарти лично не взял под контроль жизнь в Нам-Квок. На время его негласного правления район хотя бы ненадолго почувствовал, что такое жить, а не существовать. Но этому не суждено было продолжаться вечно. Вскоре, после заключения Дювальда под стражу, район пришел у упадок и все стало на прежние места. Люди активно начали покидать город и страну, Нам-Квок пустел на глазах.
Увидев в дальнем конце улицы здание, с горящим внутри светом и перекошенной вывеской, с выцветшей надписью «Ломбард Дунго», Лана прибавила шаг и направилась в его сторону. Стоя у двери, она несколько раз постучалась. Послышались тихие, шаркающие шаги.
- Кого могло занести ко мне в такую рань?! - ворчливо проговорил Пэтри Дунго. Он открыл окошко на двери и пристально начал рассматривать Лану.
- Доброе утро! - сказала она.
- Не такое уж оно и доброе, раз уж кто-то потревожил меня в такую рань. - все также ворчливо продолжил он. - Что вам надо?
- Мне нужна помощь.
- Извините, но я ничем не могу вам помочь. - ответил он и тут же закрыл окошко. Лана снова постучалась.
- Я же сказал, что ничем не могу вам помочь. Уходите!
- Мистер Дунго, пожалуйста… - отчаянно сказала Лана.
- С чего бы вдруг я был мистером Дунго? - вновь открыв окошко пробурчал он.
- Я лишь предположила…
- Что вы от меня хотите?
- Мистер Дунго, я не займу у вас много времени. Просто подскажите вы знаете кого-нибудь по фамилии Фэлкот? И что изображено на этой фотографии? - протянув листочек с изображением, спросила она.
- Фьючерс Инжинирнг. - коротко ответил он.
- Что это значит?
- Вы что с луны свалились? Не знаете, что означают эти слова?
- Простите, я не совсем понимаю о чем идет речь.
- Это корпорация, которая производит роботов. Крупнейшая в мире. Все роботы, которых вы видите в Новом Сеуле, дело их рук. А если быть точнее - дело рук Авенира Фэлкота - главы Фьючерз Инжиниринг. Этого человека знает каждый. - это была всего лишь маленькая крупица паззла, но для начала этого было вполне достаточно.
- Спасибо вам большое, мистер Дунго. - сказала она. На что он, все также ворчливо, ответило ей и, мигом закрыв окошко, отправился спать.
Очередной лучик надежды загорелся в ее сердце. Впереди был долгий путь и ей предстояло узнать еще много нового о себе. Уставшая и измотанная Лана пыталась найти место, где она могла бы отдохнуть. Походя немного по улицам, она наткнулась на заброшенную текстильную фабрику. Подойдя поближе и посмотрев внутрь сквозь грязные стекла, она решила пробраться внутрь и восстановить силы. Двери фабрики были заколочены досками, из-за чего ей пришлось пробираться внутрь сквозь окно. Пролезая внутрь, она задела плечом рамку, из которого торчал осколок и порезала плечо. Наспех перемотав его лоскутом от майки, она присела и тут же уснула. Внутри фабрики было холодно и сыро. Повсюду, толстым слоем, лежала пыль. Когда-то здесь кипела жизнь, но сейчас это место было больше похоже на отголоски древней цивилизации, что здесь процветала. Лишь старые ткацкие станки, стоящие вряд один за другим, напоминали о том, что в этом месте жили и трудились люди.
Проснувшись от шума, доносившегося с улицы, Лана спешно покинула место своего отдыха. Выйдя на улицу, и посмотрев вдаль, на неоновые огни утреннего города, которыми небоскребы раскрашивали небо в разные цвета, она направилась в путь, не имея ни малейшего понятия куда идти. Что-то подсказывало ей, что она на верном пути. Оставалось лишь не терять надежду и двигаться вперед.
Час спустя поезд привез Лану на перрон центральной станции Нового Сеула. Она вышла, не доехав до стеклянного монолита «Фьючерз Инжиниринг» всего пару остановок. Рука пульсировала, будто внутри билось второе сердце, кровь медленно просачивалась сквозь повязку. Но не боль вытолкнула её из вагона, а страх, который будто нашептывал ей: «А вдруг правда окажется страшнее незнания?».
Она стояла под неоновыми вывесками Нового Сеула, отражавшихся в лужах у ее ног, окунувшись в свои мысли. Зачем она всё-таки едет туда? Чтобы увидеть своё лицо на старом пропуске? Чтобы услышать, как кто-то произнесёт её настоящее имя, и оно покажется ей чужим? Мелькнула подлая мысль: сесть на обратный поезд, раствориться в серой толпе человеческой массы и начать жизнь с чистого листа. Эта мысль казалась удобной, безопасной и легкой. Но Лана, стиснув зубы, сжала всю свою волю в кулак и тут же выкинула ее из головы. Сдаться, не заглянув в глаза собственной тени, означает снова стать пустой. А пустота внутри уже выла так громко, что заглушала даже гул мегаполиса. Она вытерла кровь о рукав, вдохнула полной грудью воздух утреннего Сеула и направилась в поисках ответов. К ответам, которые, возможно, разорвут её сердце на куски.
Станция дышала тяжёлым, влажным воздухом тысяч тел. Люди стояли плечом к плечу, но между ними не было ни тепла, ни взглядов, ни каких-либо чувств: только серые лица, подсвеченные холодным светом экранов своих гаджетов. Каждый держал в ладони свой кусочек вселенной. Мира, который был для них таким же плоским, как и дешевый планшет, что они так боялись выпустить из рук. Словно боясь оглянуться вокруг и увидеть настоящий мир. Настоящую жизнь, в которой не всё всегда так радужно и красиво, как они видят на экранах своих телефонов, планшетов и телевизоров. Но ту жизнь, которая наполнена событиями, красками, печалью и радостью, которая так стремительно проносится мимо них.
Лана буквально пробивала себе дорогу сквозь эту безмолвную толпу, когда вдруг заметила его - парня, который стоял у колонны, будто кто-то выдернул его из общей картинки и забыл вставить обратно. Белая рубашка, слишком чистая для подземки, серые брюки с аккуратно выглаженными стрелками и коричневые туфли. Он смотрел не на экран, как все вокруг, а по сторонам, будто искал в толпе именно её. Их взгляды мимолетно пересеклись, но этого хватило, чтобы в глазах парня вспыхнуло чувство, пронзившее его насквозь.
Лана отвернулась и поторопилась к выходу из метро. Толпа бесчуственных незнакомцев расступалась неохотно, словно пытаясь ее поглотить. За спиной послышались быстрые шаги. Она оглянулась - молодой парень быстрым шагом направлялся в её сторону.
Она бежала, чувствуя на себе его взгляд. Сердце колотилось в такт ее шагам, сливаясь с гулом приближающегося поезда. Он догнал ее у выхода. Остановившись и пристально посмотрев ему в глаза она тихим, уставшим голосом произнесла:
- Оставьте меня в покое! - но в его глазах она увидела не угрозу, а то же отчаяние, что жило в ней самой.
- Стой! Я лишь хотел помочь. - его голос прозвучал искренне, пробиваясь сквозь шум в ее голове.
Это была точка отсчета. Та самая встреча, с которой для Бён-Хо всё началось.
5.1
Спустя несколько недель, измождённые и преследуемые, Бён-Хо и Лана нашли временное убежище в здании заброшенного театра на окраине Нам-Квока. Пыльные витражи отбрасывали тусклые блики на пустые сиденья, словно напоминая о людях, которые когда-то проводили здесь свои вечера. Здесь, в месте, застывшем между прошлым и будущим, они наконец позволили себе остановиться.
- Я должен был тебе сказать... с самого начала, - тихо начал Бён-Хо, не в силах больше носить в себе груз лжи. - Я работаю в «Фьючер Инжиниринг».
Лана медленно повернулась к нему. В её огромных зелёных глазах не было удивления, лишь бесконечная усталость и глубокая печаль.
- Я догадывалась, - прошептала она. - Вернее, чувствовала. В твоих словах и в том, как ты смотрел на меня, сквозила какая-то знакомая боль. Боль, которую я видела в его глазах.
- В чьих? - спросил Бён-Хо, но сердце уже подсказывало ему ответ.
- Авенира Фэлкота. Я помню его лицо. Оно приходило ко мне в обрывках наяву и во сне, словно сквозь туман. Он смотрел на меня с такой любовью... и с такой безумной тоской. Но это была любовь не ко мне. Он будто бы видел во мне другую. Я - его ошибка. Его непоправимая ошибка.
Лана рассказала Бён-Хо всё, что смогла собрать по крупицам. Обрывки воспоминаний о лаборатории, о стерильном белом свете, о палате, в которой она лежала, и женщине, чьё лицо было залито слезами, когда она вложила ей в руку тот самый клочок бумаги.
- Меня зовут Лана. Лана Гриневски, если быть точнее, - сказала она, глядя на свои дрожащие руки. Отрывки памяти порой мелькают в моей голове, но я никак не могу собрать их воедино. Помню лицо мистера Фэлкота, как будто он что-то рассказывал, стоя у доски. Словно... словно я в каком-то институте или учебном заведении. Помню фрагмент, как кадр из фильма - я сижу где-то на берегу. Рядом со мной мужчина и женщина, но я никак не могу вспомнить их лица. Мне кажется, это мои родители, но я не могу знать этого наверняка. Они словно размытое пятно в чертогах моего разбитого разума. - Я не знаю, кто я. Я - чья-то память, чей-то сон, воплощённый в реальность. Я - призрак, у которого нет прошлого. Я даже не уверена, мои ли это воспоминания.
Бён-Хо молча слушал, и с каждым её словом в его душе разрывалась бездна. Авенир Фэлкот иногда проводил лекции в учебных заведениях Нового Сеула и, возможно, Лана была одной из его студенток. Он понимал теперь и муки Авенира, и одержимость Барвика, и ту невыносимую тяжесть, которую несла на своих плечах эта хрупкая девушка. Она была живым символом чужой трагедии, экспериментом, вышедшим из-под контроля.
Именно в этот момент дверь театра с грохотом распахнулась. На пороге стоял Дэлэй Барвик. Его чёрный костюм был безупречен, а лицо выражало ледяное спокойствие хищника, наконец-то загнавшего свою добычу в угол. За его спиной теснились четверо людей в униформе ГОНК.
- Сентиментальная сцена! - его голос эхом разнёсся под сводами. - Вы порядком усложнили мне работу, всё время пытаясь от меня убежать. Глупцы! - злобно крикнул он. - Вы лишь отсрочили неизбежное. Рано или поздно я бы вас нашёл. Боюсь, для вас настало время поставить точку. Лана, вы - незаконный эксперимент, угроза безопасности города. А вы, Бён-Хо, - пособник и предатель. Взять их! - приказал он своей свите. - Скоро вы двое и ваш жалкий безумный старикашка испытаете на себе всю прелесть заключения в Габерте.
Бён-Хо встал, заслоняя собой Лану. Он был готов на всё, чтобы её защитить, но силы были не равны.
- И что ты сделаешь?! - усмехнувшись, спросил его Дэлэй, остановив перед этим своих цепных псов. - Что ты хочешь предпринять против нас?
- Всё, что в моих силах, - твёрдо ответил Бён-Хо.
- Ладно, пора прекращать этот цирк. Свяжите их обоих и посадите ко мне в машину. Немедленно! - вновь приказал Дэлэй Барвик. Четверо людей в униформе ГОНК мигом направились к ним. Когда один из них подошёл к Лане, Бён-Хо, не раздумывая, что есть сил ударил его в лицо. В ту же секунду град ударов прошёлся по его телу, отчего он потерял сознание.
Бён-Хо очнулся в машине со связанными руками, сопровождаемый Дэлэем Барвиком и двумя его стражами. Он огляделся вокруг и не увидел рядом с собой Лану.
- Куда вы её дели?! - крикнул он. Впервые за всю свою жизнь Бён-Хо испытывал подобную ярость.
- Расслабься, Ромео! Она в соседней машине. Направляется с нами в центральное управление ГОНК. - Бён-Хо посмотрел в окно и увидел рядом машину с наглухо закрытыми чёрными стёклами.
- Будьте с ней предельно аккуратны! Она пережила слишком многое, - сказал он.
- Поверь мне, для неё, как и для тебя, жизнь только начинается, - с неприкрытым чувством собственного превосходства ответил Дэлэй, после чего громко рассмеялся. - Будете знать, как переходить мне дорогу!
Два электромобиля тихо и не спеша ехали по лабиринтам мёртвого района. Здесь не было ни фонарей, ни вывесок. Заброшенные склады были усеяны пустыми окнами, в которых тихо посвистывал ветер.
Матово-чёрный левитрон с тонированными стёклами ехал впереди. За ним, на расстоянии вытянутой руки, ехал вольт-трак, в котором везли Лану. После нескольких поворотов улица сузилась до ширины одной тесной полосы. Справа стена из бетонных плит, слева небольшая узкая дорога и здания, вросшие в землю по самые окна. Тишина такая пустая, что слышно, как кровь стучит в висках. Но этой тишине не суждено было продолжаться долго. Из узкой улочки слева, на огромной скорости, совершенно бесшумно, словно призрак, вылетел массивный войдрайдер, протаранив собой водительское сиденье машины, в котором находился Бён-Хо.
От мощнейшего удара машину отбросило в сторону. Вольт-трак, идущий следом, затормозил в ту же секунду, издав характерный скрипящий звук колёс, трущихся об асфальт. В пустом переулке вновь наступила тишина. Водитель машины, в которой сидел Бён-Хо, не подавал признаков жизни. Разъярённый Барвик тут же выскочил с криками:
- Идиот! Как можно было совершить аварию на безлюдном перекрёстке?! - обратился он к водителю того самого войдрайдера, но в ответ была лишь тишина. Всё вокруг замерло в томительном ожидании.
- Я к тебе обращаюсь, ублюдок! Когда я открою твою дверь, тебе лучше быть мёртвым, иначе я превращу твою жизнь в ад! - вопил слетевший с катушек Дэлэй Барвик. Дверь войдрайдера открылась. Человек в белом костюме не торопясь покинул салон своего автомобиля. Высокий, исхудавший, с лицом, измождённым годами, проведёнными в Габерте. Дэлэй замер в ужасе. Безлюдная улица затаила дыхание. Это был Дювальд Паггарти. Его бионическая рука мелькнула в тусклом полумраке неосвещённой улицы.
- Твоя игра окончена, Барвик, - хрипло произнёс он. Его голос, привыкший к тишине камеры, звучал непривычно громко. - Я нашёл доказательства. Все твои сделки, все приказы Руперблата. Город узнает правду. - Лицо Барвика стало бледным от испуга. Гнев, захвативший всё его тело, сменился яростью. Он выхватил оружие.
- Историю пишут победители! Тебе ли не знать, Дювальд.
- Она уже написана, Дэлэй, - спокойно ответил он. Ему было не впервой стоять под дулом пистолета. Всё, о чём мечтал Дювальд, - была месть, которую он пронёс с собой сквозь десятки истерзанных тюрьмою лет.
- Ты не боишься смерти, я знаю. Но ты боишься потерять близких, не так ли? - сказал он.
- Вы с Вико причастны к смерти всей моей семьи, прямо или косвенно. Так что мне уже нечего терять. А вот ты... Ты и твой босс-недоносок потеряете всё.
- Не всю семью... - хладнокровно произнёс он, пытаясь показать ему свою безнаказанность.
- Что ты несёшь, сумасшедший?! - в голосе Дювальда промелькнула злость.
- Я знаю твой секрет, Дювальд, знаю! - Натал Дамеш оказался на редкость крепким орешком, но перспектива гнить в Габерте не оставила ему шансов. Так что он сдал вас с Авениром вместе с потрохами!
- Ты просто ничтожество, Барвик! - стиснув зубы, сказал Дювальд.
- Выведите ко мне этих двоих! - приказал Дэлэй своим людям. Стражи ГОНК выволокли Лану и Бён-Хо из машины. Барвик направил пистолет на Бён-Хо. - Ты думал, твоя тайна умрёт вместе с тобой? Хотя... Погоди-ка. Получается, что так и есть - твоя тайна умрёт вместе с тобой! Сегодня! Прямо здесь и сейчас, - усмехнувшись, сказал он.
- О чём вы говорите?! Что происходит?! - выкрикнул Бён-Хо. В этот момент Барвик направил на него оружие. Секунду спустя раздался оглушительный выстрел, сотрясший тихий переулок. Дювальд в ярости бросился на Дэлэя, повалил его на землю и начал душить бионической рукой. Видя своего поверженного лидера, стражи ГОНК замерли в нерешительности. Люди Паггарти, вышедшие из машины, своим грозным видом дали им понять, что не стоит лезть. Каждый из них знал, кто такой Дювальд Паггарти, и никто не хотел вставать у него на пути. Дэлэй потерял сознание. Дювальд тут же поднял взгляд и направился к Бён-Хо, ожидая самое страшное, но пуля, предназначенная для него, нашла другую цель. Лана лежала на полу. Склонившись над ней, сидел Бён-Хо.
Она не крикнула, а лишь медленно опустилась на землю, глядя на Бён-Хо широко открытыми глазами, в которых отражалась вся её боль от непонимания жестокости мира и людей вокруг. Яркое алое пятно, как огни Нового Сеула, расползлось по её серой майке.
- Нет... НЕТ! - закричал он, подхватывая её на руки. Бён-Хо не видел и не слышал ничего вокруг. Он смотрел только на Лану. Ее дыхание стало прерывистым и очень частым.
- Я... я чувствую, - прошептала она, и на её губах выступила капелька крови. - Боль... она настоящая. Значит, и я тоже.
- Ты настоящая! - говорил он, прижимая её к себе. - Ты живёшь. Ты здесь, со мной.
- Спасибо... за всё! - её голос стал еле слышимым, а взгляд устремился куда-то ввысь. - Я помнила, а значит я жила... - сказала она свои последние слова. Лана сделала свой последний вздох, проведя рукой по лицу Бён-Хо.
Её тело обмякло. Зелёные глаза, полные тайн и боли, закрылись в заброшенном переулке, на его руках. Она обрела свою личность в последний миг, заплатив за неё самую высокую цену.
Несколько месяцев спустя.
Новый Сеул начал меняться. Коррупционный скандал с ГОНК и наследием Руперблата всколыхнул общество. Начались медленные, болезненные реформы. Система тотального контроля дала трещину.
Вико Руперблат и Дэлэй Барвик доживают век в Габерте - без права на милость. Дювальд Паггарти мог бы оборвать их жизни одним движением, но выбрал иное: пусть они испытают на себе то, чему подвергали виновных и невиновных. В одиночках без единого луча дневного света, на скудном пайке, в самой суровой тюрьме планеты, где смерть кажется наградой и единственным выходом.
Бён-Хо стоял на высоком холме за городом. Рядом с ним, плечом к плечу, Дювальд Паггарти. Тот самый человек, чьё имя шептали в закаулках и проклинали в кабинетах. Человек, который выжил там, где другие становились тенями. Бён-Хо украдкой взглянул на него. Вместо стального взгляда, что когда-то заставлял людей отводить глаза, в отцовских зрачках виднелась усталость, такая глубокая, что казалась бездонной.
Всю свою сознательную жизнь Дювальд Паггарти не имел права просто стоять. Он был вынужден бежать, прятаться, стрелять первым, считать секунды до следующего взрыва. А теперь он просто стоял.
Руки в карманах потёртого пальто, плечи опущены. Впервые за долгое время он не оглядывался.
Ветер тронул его седые виски, и он вдруг неловко улыбнулся. Как будто улыбка - это навык, который он давно разучился использовать и теперь пробовал на вкус, не веря, что ещё способен испытывать радость.
- «Знаешь», - прошептал он, не поворачиваясь, - «я ведь забыл, как это… просто смотреть вперёд и не ждать удара в спину».
Бён-Хо почувствовал, как в горле встал ком. Он хотел сказать: «я горжусь тобой, папа!», но не мог выдавить из себя слово. Он просто шагнул к нему ближе и обнял. Дювальд крепко обнял его в ответ.
Двое мужчин стояли на краю мира, который они оба потеряли, и смотрели в пустоту, в которой, может быть, впервые за всю жизнь, начинался рассвет.
Они поднялись на холм, где у их ног лежали два камня, ещё тёплых от дневного солнца. На первом, простыми буквами: ЛАНА. На втором: ИННЭЯ. Эти камни были маленькими. Слишком маленькими для тех, кто носил эти имена.
Бён-Хо опустился на колени. Пальцы сами нашли выемки букв.
- «Лана», - тихо произнёс он её имя. - Та, что бежала по ночным улицам в надежде узнать о себе, но помогла мне найти себя. Человек, чья короткая жизнь вдохнула смысл в жизни других людей. Девушка, которая навсегда останется в моём сердце. Только после твоей смерти я понял природу того загадочного сна, - говорил Бён-Хо, поглаживая могильный камень.
Рядом стоял Дювальд. Он смотрел на второй камень, и в глазах его стояла тишина, от которой, казалось, притих даже сам ветер.
- «Иннэя», - прошептал он. - Женщина, которую я не спас. Женщина, которая, не раздумывая, пожертвовала своей жизнью ради своего ребёнка. - Бён-Хо подошёл к отцу, присел рядом и тихонько притронулся к камню. - «Ты была прекрасным человеком, мама!» - сказал он со всей любовью. - Они не знали друг друга и жили в абсолютно разное время, но порой мне кажется, что они делили одну судьбу на двоих и у них была одна душа, - обратился он к отцу. - Та смелость, которая жила в них, будет жить и в нас.
- Они не умерли... - продолжил Бён-Хо. - Они просто отказались жить в мире, где нельзя быть человеком. Теперь они в каждом, кто прочтёт их имена и решит жить иначе.
Двое мужчин просто сидели на земле, прижимая ладони к тёплым камням. Солнце садилось за горизонт, и тени от этих камней вытягивались длинными столбами вдоль дороги. Дороги, которые Лана и Иннэя уже не пройдут, но по которым теперь пойдут другие. И в этом была их победа. Обычная человеческая победа.
Тихим, медленным шагом, опираясь на трость, к ним подошёл Авенир Фэлкот. Он казался ещё более старым и сломленным. Его компания переживала тяжелейший кризис, но это было ничто по сравнению с грузом, который он нёс в своей душе.
- Лана Гриневски была моей студенткой, - сказал он. Бён-Хо и Дювальд обернулись в его сторону. - Чуть старше моей Алиомы. Она напоминала мне её, такая же умная, любопытная, взбалмошная. Каждый раз, когда я её видел, я будто бы вновь говорил со своей дочерью. В какой-то момент она вдруг перестала посещать мои занятия. Это было очень странным, так как она была лучшей студенткой на курсе и никогда не упускала возможности поговорить со мной после очередной лекции. Вскоре я узнал, что она лежит в коме. Прогнозы врачей были окончательными - смерть мозга неизбежна. Узнав об этом, я вновь почувствовал боль утраты и уже не смог ничего с собой поделать. Я хотел обмануть смерть, - тихо сказал он, глядя на камень с именем Ланы. - его глаза были наполнены слезами. - Алиома... моя дочь... - продолжил он, и слова полились ледяным потоком исповеди. - Её мозг угасал. Болезнь была неизлечимой. Я стоял и смотрел, как она тает на моих глазах. И тогда... тогда я решил. Если я не могу спасти её тело, я спасу её разум. Её душу...
- Все эти годы я не просто оцифровывал её эмоции. Я сканировал синапсы, карту нейронных связей, все её воспоминания, всю её личность! «Вита Сомниум»... «Жизнь во сне»... - чип, способный стать новым мозгом. Но ему нужен был сосуд. Совершенное, живое биологическое тело, лишённое сознания. Мы поддерживали жизнь Ланы в инкубаторе. Я создал не андроида, а оболочку, в которую бы мог внедрить разум моей дочери. Человека с искусственным, но при этом живым мозгом, в который должна была быть загружена матрица сознания Алиомы. Я хотел вернуть свет, но вверг себя во мрак и обрёк невинного человека на страдания. Простите меня. - разрыдался он.
Дювальд с присущим ему пониманием похлопал его по плечу. Бён-Хо не ответил. Но он простил Авенира. Никто не поймёт боль утраты, пока не переживёт её сам. В такие моменты человек может потерять разум. Бён-Хо понимал, что есть ошибки, которые невозможно исправить, и просто молча смотрел на город, который начинал медленно просыпаться от долгой нравственной спячки.
Люди на улицах впервые за долгие годы начали замечать друг друга. Робот-уборщик, проезжая мимо, сбил сумку с продуктами у пожилой женщины. И прежде чем он успел среагировать по протоколу, молодой парень, тот самый, что всегда спешил на работу, не поднимая глаз, остановился и помог ей собрать рассыпавшиеся покупки. Мелочь, но из таких мелочей и состоит человечность.
Лана не вернула себе прошлое. Но своим коротким, ярким и трагическим существованием она встряхнула настоящее, разбудив тем самым спящее общество. Она стала той самой «брешью в стене», о которой когда-то думал Бён-Хо.
Он повернулся и медленным шагом направился вниз по склону. Впереди был новый день. День, в котором ему предстояло жить не только с болью утраты, но и с памятью о том коротком миге настоящего счастья, которое они успели разделить.
Новый Сеул, всё так же сиял миллиардами огней, устремляясь в холодное небо. Но теперь в его бездушном сердце снова зародилась слабая искра надежды. Люди, бывшие когда-то тенями в неоновом городе, начали испускать слабые лучи надежды на светлое будущее.
Конец.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге